с древнейших времен
до конца XX века

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
с древнейших времен
до конца XX века
МОСКВА «НАУКА» 2000

Б Б К 63.3(7Пер)
УДК 94(100-87)
И89
Редакционная коллегия:
С.А. СОЗИНА (ответственный редактор),
И.И. ЯНЧУК (ответственный редактор),
Е.А. ЛАРИН, Л.А. МАКЕЕВА,
И.В. СЕЛИВАНОВА (ответственный секретарь)
Рецензенты:
доктор исторических наук А.И. СТРОГАНОВ,
кандидат исторических наук Н.П. КАЛМЫКОВ
Иллюстрации подготовлены Л.Ю. КОРАБЛЕВОЙ
На 1-й странице переплета:
1) герб Перу; 2) ритуальное украшение (культура Чиму)
История Перу с древнейших времен до конца XX века. - М.: Наука, 2000. -
476 с., ил.
ISBN 5-02-008709-2
Первое в Европе обобщающее научное исследование истории Перу с древнейших времен до
наших дней написано известными специалистами по истории страны. В книге в полной мере учте­
ны последние достижения мировой перуанистики. Авторы использовали, наряду с архивами Рос­
сии, перуанские, американские и немецкие архивы. Затерянные в горах, джунглях и на побережье
археологические памятники Перу являются достоянием всего человечества, помогая понять его
историческое прошлое. Цивилизация инков занимает достойное место в ряду знаменитых миро­
вых цивилизаций.
Для историков, широкого круга читателей.
ТП-2000-1-No 27
ISBN 5-02-008709-2
© Издательство “Наука”, 2000

ПЕРУ: ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ВЕКА
Богатое культурное наследие народов Перу, их полная драматизма история,
пронизанная острейшими классовыми, национальными и геополитическими кон­
фликтами, всегда являлись объектом серьезного научного интереса в отечествен­
ной латиноамериканистике. За последние четверть века российские ученые внесли
большой вклад в разработку многих перуанских проблем: по археологии и этноло­
гии - В.А. Башилов, Ю.Е. Березкин и С.Я. Серов; в области древних цивилизаций,
этнокультурных и социально-экономических вопросов современности - видные
отечественные перуанисты Ю.А. Зубрицкий и В.А. Кузьмищев; о судьбах индей­
ской общины - И.К. Самаркина; об индейских политических и социальных движе­
ниях - Т.В. Гончарова и С.А. Созина; общественно-политической мысли - С.И. Се­
менов и А.Ф. Шульговский; о становлении республики Перу - И.И. Янчук и др. Не­
изменное внимание проявлялось к идейному наследию таких видных общественных
и политических деятелей XIX-XX вв., как М. Гонсалес Прада и Х.К. Мариатеги, в
работах Ю.П. Гаврикова, Т.В. Гончаровой, А.Ф. Кофмана.
Драматическое семилетие (1968-1975) - время демократических реформ Рево­
люционного правительства X. Веласко Альварадо нашло отражение в монографи­
ях В.Г. Бушуева, В.С. Кузнецова, В.И. Леоновой и др. Перуанская тематика широ­
ко представлена и в сводных публикациях “Перу: 150 лет независимости” (М., 1971),
“Культура Перу” (М., 1975), “Национализм в Латинской Америке: политические и
идеологические течения” (М., 1976), “Этнические процессы в странах Южной Аме­
рики” (М., 1981), “Перу: социально-экономическое и политическое развитие
(1968-1980)” (М., 1982), Королев Ю.Н., Кудачкин М.Ф. Латинская Америка: рево­
люции XX века (М., 1986), “Латинская Америка 80-х годов: страны Южного конуса:
современное положение и перспективы развития” (М., 1988), “История литератур
Латинской Америки” ([Кн. 1-3]. М., 1985-1994), Строганов А.И. Новейшая история
стран Латинской Америки (М., 1995), “История Латинской Америки” ([Т. 1-3]. М.,
1991-1999). Большое число монографий и публикаций по всему спектру актуаль­
ных социально-экономических и политических проблем, а также учебных пособий
были изданы Московским, Санкт-Петербургским и Ивановским университетами,
Институтом Латинской Америки, Институтом всеобщей истории РАН. Накопление
значительного свода исторических фактов и их осмысление подготовили почву для
создания фундаментального обобщающего труда.
Представленная на суд читателей “История Перу” является первым в отечест­
венной и европейской латиноамериканистике исследованием по истории этой уни­
кальной южноамериканской страны с древнейших времен до конца XX века. Работа
подготовлена учеными Центра латиноамериканских исследований ИВИ РАН в со­
дружестве с авторами других академических институтов (Института Латинской
Америки, Института археологии РАН), МИД РФ, МПГУ, ТГУ и др.). Книга продол-

4
Перу: взгляд сквозь века
жает цикл национально-региональных историй, выпущенных в предыдущие годы
(Аргентина, Бразилия, Мексика, Чили, Куба и др.).
В работе рассматриваются узловые события многовековой истории Перу.
Большое внимание уделяется неолитической “революции” и уникальной инкской
цивилизации, колониальной истории, переломной войне за независимость, станов­
лению независимого государства и ключевым событиям XX в., перуанской культу­
ре. В монографии использован обширный свод классической и новейшей зарубеж­
ной историографии и архивных документов - материалы архива Коминтерна (Рос­
сия), архивов Перу, США и Германии, которые впервые вводятся в научный обо­
рот. Это позволило авторам развеять ряд традиционных историографических ми­
фов и обосновать принципиально новые подходы к анализу важнейших проблем
истории Перу.
По природно-географическим и культурно-историческим параметрам Перу со
всем основанием можно назвать уникальной страной. Прежде всего это относится
к природному ландшафту. Коста - Тихоокеанское побережье страны, 12,5% ее пло­
щади представляет собой полосу каменистой пустыни, напоминающую лунный
рельеф шириной от нескольких десятков км на юге до 200 км на севере. С востока
над костой вздымается сьерра, или Анды - одна из самых обширных и величествен­
ных горных систем земли, занимающая около трети всей территории страны. Тре­
мя мощными высокогорными цепями Западная, Центральная и Восточная Кор­
дильера устремляются с севера на юг, образуя более 200 вершин свыше 5 тыс. и
около 40 более 6 тыс. м над уровнем моря. Разделенная широкими и глубокими реч­
ными долинами перуанская сьерра образует бесчисленное количество межгорных
плато и перевалов высотой в 3-4 тыс. м. Горы - подлинное сердце Перу, традици­
онная зона расселения многочисленных индейских народов, горнило древнейших
андских культур. Наконец, почти половину площади занимает монтанья - область
влажных тропических лесов на восточных склонах Анд, включающая западную
часть Амазонской низменности. В этой, казалось бы, крайне неблагоприятной для
деятельности человека среде, в этих поистине экстремальных условиях предки анд­
ских народов, как это ни парадоксально, создали одну из самых выдающихся циви­
лизаций древней Америки.
Уникальной чертой, определяющей этническое своеобразие Перу, является
высокая численность и плотность ее коренного населения. И в конце XX в. спустя
500 лет после конкисты индейские народы, ныне в основном кечуа и аймара, соста­
вляют почти половину всех жителей. В продолжение колониальной, новой и новей­
шей истории индейская проблема, т.е. положение и участие индейского населения
города и деревни в жизненно важных процессах общественно-политического, соци­
ально-экономического и этнокультурного развития, была и остается первостепен­
ной, коренной задачей политической жизни страны.
Уникальна и историческая траектория, пройденная Перу и насчитывающая не­
сколько тысячелетий. Ее древнейшая составляющая принадлежит самобытной анд­
ской истории, в традиционной литературе обычно обозначаемой как “доколумбо­
вая” или “доиспанская” история. Ее творцами стали первооткрыватели и насельни­
ки этих мест, далекие предшественники современных индейских народов, обосно­
вавшиеся здесь более 20 тысяч лет назад. Именно в прибрежных оазисах и высоко­
горных долинах Перу с конца II тысячелетия до н.э. складываются основные очаги
зоны индейских цивилизаций, высшей точкой развития которой к началу XVI в. н.э.
стала обширная инкская империя. По пространственной протяженности - свыше
5 тыс. км с севера на юг, численности живших в ее пределах народов в 6-8 млн че­
ловек, по выдающимся достижениям в области материальной и духовной культуры,
уникальной системе контроля и управления раннеклассовое государство инков ста-

Перу: взгляд сквозь века
5
до ярким явлением не только автохтонной, собственно индейской истории Амери­
ки, но и всего мира.
В первой трети XVI в. эпоха самобытной андской государственности трагиче­
ски оборвалась, завершившись глобальным историческим переворотом, который
стал результатом открытия Америки и последовавшего за ним испанского завоева­
ния. Отныне андские народы, в течение веков развивавшиеся в полной изоляции от
хода истории на других континентах, были насильственно включены в мировое со­
общество. Этот качественно новый исторический феномен ознаменовался создани­
ем испанской колониальной системы на андских землях. На рубеже средних веков и
нового времени, по европейскому календарю, началась колониальная история Пе­
ру. В течение почти трех столетий (с 1532 по 1826 г.) Перу входит базовой крае­
угольной частью в состав огромного колониального владения Испании, носившего
имя вице-королевство Перу. В XVI-XVIII вв. его границы омывались водами Тихо­
го и Атлантического океанов и в отдельные периоды включали территорию около
десятка нынешних латиноамериканских государств - от Панамы и Венесуэлы на се­
вере до Боливии на востоке и Аргентины и Чили на юге. На этих просторах закла­
дывались и отрабатывались основные методы и направления колониальной поли­
тики Испании в Испанской Америке.
В канун XIX столетия вице-королевство Перу, так же как и другие испанские
колонии, вступило в полосу глубокого социально-политического и экономического
кризиса. Резко обострились антиколониальные и антииспанские настроения. Поли­
тическое самоопределение колонии было исторически предопределено. Война за
независимость как часть всеамериканской национально-освободительной револю­
ции на американском континенте стала поворотной вехой и в 300-летней колони­
альной истории Перу. На этой территории, бывшей оплотом роялизма, война при­
няла особенно ожесточенные и затяжные формы (1809-1826). Для ее завершения и
разгрома сосредоточенной там роялистской армии потребовались соединенные
континентальные усилия освободительных армий севера и юга под началом полко­
водцев Сан-Мартина и Боливара.
С 1826 г. страна, добившись политического суверенитета, вступила на путь не­
зависимого от Испании государственного развития. По этому пути Перу следует
уже почти два столетия как составная часть сообщества латиноамериканских
стран и мировой капиталистической системы. Время становления и консолидации
буржуазной республики в Перу, занявшее почти целый век (с 1826 по 1918 г.), со­
ответствует периоду новой истории, а завершающееся ныне XX столетие - новей­
шей истории.
Таковы основные вехи истории Перу. Они и определяют периодизацию и рас­
положение материала, принятые в данном труде.
Авторскому коллективу предстояло решить ряд сложных концептуальных про­
блем. Очень важной представлялась задача показать общность исторических зако­
номерностей, развивавшихся на андской земле, с общемировыми и континенталь­
ными при учете специфических местных реалий. В основу исследования авторами
положена концепция истории Перу как составной части всемирно-исторического
процесса, что в полной мере проявилось уже на древнем этапе развития страны.
Анализ материала по андским цивилизациям показал, что они развивались по зако­
нам, сходным с действующими в других мировых центрах, в частности на Древнем
Востоке. Оказались сравнимы и темпы исторического прогресса в Новом и Старом
Свете. Путь от древнейших государств к первым империям в Андах был пройден за
три тысячелетия, а в Месопотамии за два с половиной. Однако в Андах наблюда­
лась и большая специфика. Империя инков как цивилизация бронзового века к се­
редине XVI в. хронологически и стадиально отставала от современных ей народов

6
Перу: взгляд сквозь века
Европы, где в это время совершался переход от феодализма к капитализму. Причи­
ны такого запаздывания Центральных Анд очевидно кроются в экстенсивном хара­
ктере и длительности процесса заселения и освоения индейскими первопроходцами
огромных пространств обеих Америк и в самом факте длительной изоляции Аме­
рики от других регионов и континентов Земного шара.
Необходимо подчеркнуть, однако, что этот факт нисколько не умаляет вклад
андских народов в мировую культуру. В этом смысле андские индейцы-равноправ-
ные участники состоявшейся в результате открытия Америки исторической “встре­
чи народов и культур” Старого и Нового Света в канун XVI в. При этом открытие
Америки нужно рассматривать как событие всемирно-исторического значения, как
двусторонний и обращенный в будущее акт. В результате его народы различных
материков впервые в их истории вступили в длительное и тесное историческое вза­
имодействие, что кардинально изменило ход и темпы не только последующей анд­
ской и испанской истории, но и истории Европы и всего мира в целом.
Представленный в работе материал наглядно иллюстрирует еще одно важное
концептуальное положение - неравномерный характер развития отдельных регио­
нов как одну из ведущих закономерностей мировой истории. В различные истори­
ческие периоды отдельные народы становятся носителями передовой тенденции и
выступают на авансцену истории. К началу XVI в. в Центральных Андах именно эту
роль играла огромная инкская держава. По другую сторону океана ей противосто­
яли страны Европы, где в недрах разлагающегося феодализма шло становление ка­
питалистического уклада. Капитализму по сравнению с предшествующими форма­
ми присущ повышенный динамизм, так как уже на мануфактурной стадии предусма­
тривался сбыт продукции за пределами национальных границ, что требовало созда­
ния не только общеевропейского, но и мирового рынка. В этих условиях динамизм
выражался в агрессивности, другими словами, в развязывании колониальной экс­
пансии.
Уже на мануфактурной стадии капитализм в Европе приобрел необратимый ха­
рактер, что выдвинуло его на авансцену истории. Исходя из этих объективных реа­
лий, порабощение европейскими метрополиями позднефеодального (Испания) или
буржуазного типа (Англия) народов Америки, в том числе и народов андского ре­
гиона, предстает исторически неизбежным.
Завоевание и колонизация андских народов со всей остротой ставят вопрос “о
цене прогресса”, о его драматическом и остро конфликтном характере. Маркс и Эн­
гельс называли регресс постоянным условием прогресса - его “тяжелой ценой”,
“проказой цивилизации”. “Тяжесть расплаты, по словам Маркса, бывает иногда не­
померной”. И разве порабощенные народы Америки не заплатили непомерную це­
ну за включение в колониальную систему? Они авансировали тот гигантский ска­
чок, который совершили в своем развитии страны поднимавшегося капитализма в
Европе, взошедшие как на дрожжах на огромных природных и человеческих ресур­
сах, в частности и андских индейцев. Одним из важных аспектов в этой связи высту­
пает решение проблемы исторического континуитета, проблемы поступательного
развития индейских народов “вперед и выше”, к более зрелым формам обществен­
ного бытия. Преемственность исторического процесса в Андах за последние 500 лет
развивалась по восходящей при всем трагизме эпохи завоевания и последующей ко­
лонизации. Действительно завоевание привело к разрушению системы жизнеобес­
печения андских народов. Однако и регресс, отображенный в так называемой “чер­
ной легенде”, не был абсолютен. Как момент компенсации мы видим бурное стро­
ительство городов, развитие новых средств общения (колесный транспорт, морское
судоходство), внедрение европейских сельскохозяйственных культур, новых для
Америки, молочного и мясного животноводства и т.д. Проявив социальный прагма-

Перу: взгляд сквозь века
7
тизм, метрополия сохранила значительные элементы традиционной андской куль­
туры, с помощью которых часть индейских народов, переживших конкисту, вклю­
чились в систему колониальной эксплуатации. Так была обеспечена преемствен­
ность, или, как говорил Х.К. Мариатеги, “интегральность” их исторического разви­
тия в колониальный период.
Вместе с тем необходимо видеть и обратную сторону картины, а именно хищ­
нический характер режима колониальной эксплуатации. Индейское крестьянство
обрекалось на новую изоляцию теперь уже в рамках модифицированного общинно­
го быта и полуфеодального поместья - асьенды и эстансии. Оно было обречено на
феодализм регрессивного экстенсивного толка (т.е. колониального), что закрепля­
ло отсталость уже в новых исторических условиях. При этом индейские народы
отодвигались на самый край новой социальной и культурной действительности. За
это испанская колониальная система несет историческую ответственность.
Большие трудности методологического характера встают при анализе и обоб­
щении проблем трех столетий колониальной истории Перу. Вместе со старейшим
немецким латиноамериканистом Р. Конецке можно было бы повторить: эта эпо­
ха и до сих пор остается во многих отношениях “tierra virgen” (невозделанной зем­
лей), и это при том, что число исследований в этой области уже невозможно пере­
числить.
Опираясь на положения теории формаций, обобщающей опыт мировой исто­
рии, следует отметить значительную специфику складывавшихся в Андах социаль­
но-экономических явлений. Позднефеодальная Испания со всеми противоречивы­
ми витками ее развития, а также более развитые в капиталистическом отношении
страны Европы, складывавшийся мировой рынок сформировали ту внешнюю сре­
ду по отношению к Перу, которая выполняла “компенсаторную” функцию, содей­
ствовала спрямлению впереди лежащего исторического пути. Однако нельзя упро­
щать и схематизировать это воздействие, оно отнюдь не было автоматическим. К
тому же основные формы эксплуатации были привнесены, привиты на американ­
скую почву извне, они не выросли органически из ее доколониальных институтов.
В процессе этого уникального опыта в Андских странах получили развитие сме­
шанные, скрещенные типы производственных отношений во всем многообразии
форм, которые не отражали адекватно исторический опыт европейских стран. Ре­
гиональный перуанский материал выявил своеобразную феодально-капиталисти­
ческую дихотомию, т.е. наличие как бы двух основных укладов и многих дополни­
тельных в сложной иерархии соподчиняющихся связей. Так, образ сугубого феода­
лизма как бы не совпадает с большим динамизмом и товарным характером аграр­
ных предприятий побережья, аграрного хинтерланда горнодобывающих центров.
Факты свидетельствуют, что в вице-королевстве Перу в процессе многовеко­
вой колонизации одновременно закладывалась целая гамма социально-экономиче­
ских укладов, известных тысячелетней социальной практике народов Европы. В
этой многоукладной структуре получили развитие феодально-товарный и мелкото­
варный с цеховым ремеслом, рабовладельческий и раннекапиталистический и мо­
дернизированный общинно-натуральный уклады. Все эти сложные социально-эко­
номические формы развивались как переходные. Однако характер политической
надстройки и юридически-правовых форм, активная роль сословных привилегий,
колониальный статус Перу в целом способствовали тому, что именно феодальный
уклад при всем своеобразии его генезиса в конечном счете определял развитие ко­
лонии до середины XVIII в. Так тормозилось развитие капиталистических тенден­
ций, заложенных в отдельных наиболее перспективных частях агросектора - в вы­
сокотоварной рабовладельческой асьенде иезуитов, например, так подавлялась то­
варная экономика натуральной и увековечивались социальные отношения и типы

8
Перу: взгляд сквозь века
производства, которые Европа уже начала изживать. Происходила как бы, выража­
ясь словами П. Масеры, “реархаизация истории”.
Глубинное воздействие мирохозяйственных связей на развитие Перу подтвер­
дили и процессы, которые начали разворачиваться в колонии со второй половины
XVIII в. Катализатором перемен стало самое массовое и организованное в истории
всей Испанской Америки восстание индейских масс в перуанской сьерре под руко­
водством индейского вождя Тупака Амару II. Восстание получило не только конти­
нентальный, но и европейский резонанс. В работе представлены качественно новые
подходы к этому важному событию. Масштабы развернувшихся в 1780-1783 гг. со­
бытий, необычайный накал классовых и этнорасовых противоречий, продолжи­
тельные военные действия, политическая программа, отражавшая чаяния восстав­
ших, - все это позволяет говорить о том, что по существу движение, возглавленное
Тупаком Амару, стало крестьянской войной, затронувшей жизненно важные устои
всей колониальной системы Испании. По значению в истории Испанской Америки
его можно сравнить с такими революционными выступлениями в странах Европы,
как крестьянская война в Германии 1524-1526 гг. (Ф. Энгельс называл ее “крае­
угольным камнем немецкой истории”), как совпадающее по времени крупнейшее
антифеодальное восстание в России под руководством Емельяна Пугачева
1773-1775 гг., идр.
В книге предприняты новые подходы к переосмыслению традиционно устояв­
шихся оценок такой переломной эпохи в истории Перу, как война за независимость
и свержение испанского колониального гнета. Вклад перуанского народа в освобо­
дительную войну до недавнего времени почти единодушно игнорировался в латино­
американской литературе. Традиция эта насчитывает более 150 лет. Отцы-основа­
тели как либеральной, так и консервативной историографии неизменно утвержда­
ли, что перуанский народ стоял-де в стороне от антиколониальной борьбы и что по­
мощь соседних республик была единственным решающим фактором освобождения
страны. Сходная позиция неоднократно воспроизводилась и в российских изданиях.
Однако с начала 70-х годов XX в. в распоряжении историков оказалось богатей­
шее собрание документов эпохи войны за независимость - более 80 томов, опубли­
кованных в Перу по инициативе правительства Веласко Альварадо. Ныне есть все
основания утверждать, что легенда о якобы “пассивности перуанского народа” ли­
шена какой-либо исторической базы. На основе указанных документов авторам
удалось вернуть из исторического забытья массовое антиколониальное движение
1814-1815 гг. с центром в городе Куско. В тесном союзе с аргентинскими патриота­
ми это патриотическое движение во главе с кусканскими патриотами братьями Ан­
гуло провозгласило независимость “матери-Родины Перу” и в течение восьми меся­
цев развернуло наступление трех вооруженных экспедиций на огромном простран­
стве с выходом на Лиму - на западе, на Арекипу - на юге и на Ла-Пас - на востоке.
В глубинных районах Центральной и Южной сьерры освободительное движение
переросло в народную партизанскую войну. Хотя кусканская революция оказалась
подавлена, как и на других фронтах l-ro этапа (1809-1815) освободительной войны,
она имела глубокие последствия: порожденная ею зона активного партизанского
движения в Центральной сьерре пять лет спустя передала эстафету Освободитель­
ной экспедиции Сан-Мартина.
Традиционные исследования на протяжении полутора столетий делали акцент
на том, что независимость была “дарована” или “принесена извне” на иностран­
ных штыках, находившихся-де в руках “интервентов”, т.е. соседних народов. Не­
обходимо подчеркнуть, что Ла-Плата, Чили и Перу представляли единый антико­
лониальный фронт на Южном конусе Испанской Америки. Это региональное
единство сложилось исторически на основе вековых этнокультурных, экономиче-

Перу: взгляд сквозь века
9
ских и социальных связей, восходящих к его древней инкской истории и укреплен­
ных в течение колониального периода. К тому же твердыня роялизма, армия ви­
це-короля Перу несла прямую угрозу реставрации испанского колониализма для
всех стран - участниц освободительной войны, которую можно было преодолеть
исключительно на путях создания военного союза и единого фронта борьбы, на
широко и массово понимавшемся принципе континентализма, т.е. латиноамери­
канской солидарности. Вот почему подход к войне за независимость на Южном
конусе с позиций усилий одной, отдельно взятой страны, попытка разложить кол­
лективный фронт соединенных усилий южноамериканских народов по “нацио­
нальным квартирам” и противопоставить их друг другу заведомо искажает и де­
формирует ход обретения независимости народами Аргентины, Чили, Перу и Б о ­
ливии. Националистическая трактовка этого сложного процесса родилась значи­
тельно позднее и стала данью нарождавшимся межнациональным противоречиям
в процессе бурного государственного строительства, последовавшего за оконча­
нием войны за независимость.
Плоды войны за независимость оказались неравноценны. Долгая война подор­
вала экономику. Шахты и крупные товарные асьенды были разрушены. Погибло
много людей. Страна лишилась огромных капиталов. Медленным было восстанов­
ление экономики страны, в течение почти 50 лет XIX в. прерывавшееся граждан­
скими войнами и революциями. Возник феномен каудильизма, воплощавший
власть военной элиты в условиях постоянного кризиса и борьбы между консервато­
рами и либералами. Но одновременно шло и становление государственности Перу,
в общих чертах завершившееся к 1883 г.
Развитие Перу в XIX в. определялось рамками экспансии мирового капитализ­
ма. Три волны буржуазных революций в Перу протекали в унисон с подобными же
процессами в других странах Латинской Америки: первая волна - война за незави­
симость 1809-1826 гг.; вторая - революция 1854-1855 гг. покончила с рабством и
подушной податью индейцев; третья - гражданская война 1894-1895 гг. и положила
конец господству каудильизма и милитаризма и вписала страну в мировой капита­
листический порядок в качестве сырьевого придатка ведущих капиталистических
государств. Капитализм в Перу носил характер в значительной степени встроенно­
го извне. Ход и темпы развития нового общественного строя в конечном счете оп­
ределялись иностранными державами - в XIX в. Англией, а в следующем столе­
тии - США, Германией, Японией.
После завоевания независимости в течение нескольких десятилетий перуанская
экономика основывалась на добыче богатейших запасов естественного фертилиза-
тора - гуано, широко использовавшегося в качестве удобрения в странах Европы и
Америки. Оскудение его запасов в 70-е годы XIX в. и последовавшее за этим пора­
жение Перу в Тихоокеанской войне 1879-1884 гг. стали причинами глубокого эко­
номического кризиса и предопределили длительный период политической неста­
бильности. Оба этих фактора крайне обострили положение в стране.
Тихоокеанская война конца 70-х - начала 80-х годов XIX в. не только означала
для перуанцев национальное унижение, но и привела к захвату чилийцами важней­
ших селитряных месторождений в пустыне Атакама, что до сих пор самым негатив­
ным образом сказывается на экономическом развитии Перу. Отнюдь не способст­
вовал динамичному развитию экономики страны и установленный Великобритани­
ей во второй половине XIX в. контроль над перуанской горнорудной промышленно­
стью, который затем перешел к монополиям США.
Правда, в первые годы XX в. экономический рост Перу был достаточно высок
в силу благоприятно сложившейся конъюнктуры мирового рынка, однако кризис
конца 10-х - начала 20-х годов, мировой экономический кризис 1929-1933 гг. и свя-

10
Перу: взгляд сквозь века
занное с этим резкое падение жизненного уровня широких слоев населения со всей
очевидностью поставили вопрос о причинах отсталости страны.
Ответ на этот вопрос искали идеологи различных политических направлений,
те или иные варианты его решения появлялись в программах крайне правого и ле­
вого толка, а также популистского национал-реформаторского течения. Санчессер-
ризм, апризм, коммунизм и разделявшие их постулаты партии и различного рода
альянсы определяли политический климат в стране в 30-40-е годы XX в.; его посто­
янным фоном было недовольство народных масс своим бедственным положением.
Диктатуры Легии, Санчеса Серро и Бенавидеса стали ответом на антиправительст­
венные выступления.
В то же время правящие круги Перу вынуждены были приспосабливаться к но­
вым обстоятельствам, принимая ряд важнейших социальных законов, регулирую­
щих продолжительность рабочего дня, размеры пособий по болезни, пенсий и т.д.
Началось развитие импортозамещающей промышленности.
В годы второй мировой войны, несмотря на сильное влияние на многих перуан­
ских политиков итальянского и немецкого фашизма, республика Перу стала чле­
ном антигитлеровской коалиции, участницей борьбы против государств “оси”. Ее
вклад в разгром фашизма выразился в основном в поставках в США стратегическо­
го сырья и в массовом движении солидарности с государствами, воевавшими против
фашизма.
Общеконтинентальные и общемировые тенденции социально-экономического
и политического развития, как и прежде, влияли на характер исторического процес­
са в Перу после второй мировой войны. Среди первых особенно следует выделить
присущее латиноамериканской истории XIX-XX вв. засилье военных и диктатор­
ских режимов. Во второй половине XX в. в Перу имел место и классический тип ла­
тиноамериканской диктатуры крайне репрессивного характера (диктатура Одрии),
и режим правления прогрессивных военных во главе с генералом Веласко Альвара­
до. Именно это правительство решилось на наиболее радикальные реформы, на­
правленные на поиски эффективного выхода из порочного круга отсталости и за­
висимости. Его смелый социально-экономический и политический эксперимент, по­
пытка создать государство “социальной демократии всеобщего участия” на основе
“уничтожения любых форм эксплуатации и угнетения” - одна из самых ярких стра­
ниц латиноамериканской истории второй половины XX в.
Универсальные, общемировые тенденции также самым непосредственным об­
разом затрагивали различные стороны перуанской действительности. Это проявля­
лось и в росте внешней задолженности, и в структурных кризисах, и в локальных
войнах, и в научно-техническом прогрессе, и в интеграционных процессах, и в рас­
тущих связях с мировым рынком.
Перу конца XX в. - во многом уникальная страна, где наряду с самыми модны­
ми универсальными тенденциями (неолиберализма) сохранились как бы застыв­
шие черты глубокой патриархальности давно ушедших эпох. Раскрытие истори­
ко-культурной самобытности - одна из труднейших задач, стоявших перед автора­
ми этой книги.
Неослабевающий интерес вызывают исторические судьбы коренных народов.
Перу - страна уникального широкомасштабного, наполненного острыми коллизия­
ми синтеза европейских и автохтонных культур. По данным на 1998 год, из 26 млн
жителей Перу 45% все еще составляют индейцы кечуа и аймара и 30% - метисы.
Вся общественно-политическая жизнь и направления общественной мысли респуб­
лики постоянно ощущали на себе мощное воздействие индейских народов. В пос­
ледние десятилетия нарастают процессы духовно-психологической индеанизации
широких секторов перуанского общества, что отразилось, в частности, в феномене

Перу: взгляд сквозь века
И
“андского лидерства” в рабочих синдикатах. В третье тысячелетие коренные наро­
ды Перу, обогащенные опытом пятивековой борьбы, вступают глубоко осознаю­
щими свои человеческие, социальные и культурные права и свободы.
Авторы книги стремились помимо всестороннего анализа различных сфер пе­
руанского общества воздать должное и получившему в настоящее время широкое
распространение биографическому жанру и представить полнокровные портреты
исторических деятелей, оставивших яркий след в истории страны и наложивших
свой отпечаток на целые эпохи ее развития, таких как последние инкские правите­
ли Инка Атауальпа и Инка Манко и их далекий потомок - великий индейский пов­
станец TÿnaK Амару II; конкистадор Франсиско Писарро и вице-короли Франсиско
де Толедо и Х.Ф. де Абаскаль; вожди войны за независимость - братья Хосе и Ви­
сенте Ангуло, X. де Сан-Мартин и С. Боливар; строители независимого Перу - пре­
зиденты Рамон Кастилья и Веласко Альварадо; выдающиеся перуанские мысли­
тели и политические деятели XX в. Х.К. Мариатеги и В. Айя де л а Торре и многие
другие.
Авторский коллектив выражает глубокую благодарность своим коллегам из
Центра латиноамериканских исследований, принявшим активное участие в обсуж­
дении рукописи тома и сделавшим весьма ценные замечания, а также сотрудникам
Государственной исторической публичной библиотеки, Российского государствен­
ного архива социально-политической истории (РГАСПИ) и национальной библио­
теки Перу, документы и материалы которых использованы в данной работе. Боль­
шой вклад в подготовку тома внесли Н.С. Иванов, Л.Ю. Кораблева и Т.К. Попова.

Часть первая
ЦЕНТРАЛЬНЫЕ АНДЫ -
ЮЖНАЯ ЗОНА ЦИВИЛИЗАЦИЙ
ДРЕВНЕЙ АМЕРИКИ:
XX ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ДО Н.Э. - НАЧАЛО XVI ВЕКА Н.Э.
Глава 1
ИСТОРИЯ ДОИНКСКОГО НАСЕЛЕНИЯ ПЕРУ
К моменту первых контактов с европейцами в XVI в. население того района ми­
ра, который занимает ныне республика Перу, прошло долгий путь исторического
развития от первобытных охотников эпохи позднего плейстоцена до раннеклассо­
вых государств и империй.
Своеобразие развития и тесные связи между народами, населявшими этот рай­
он, позволяют выделять его в особую культурно-историческую область - Цент­
ральные Анды. Наряду с Мезоамерикой и Промежуточной областью он входил в
обширную зону древних цивилизаций Нового Света, протянувшуюся от Централь­
ной Мексики до Боливийского Альтиплано.
Территория Перу распадается на три большие природно-географические зоны.
Это коста - узкая прибрежная полоса каменистой пустыни, прорезанная долинами
небольших речек, сбегающих с Анд в Тихий океан; сьерра - горные хребты и пло­
скогорья, разделенные глубокими долинами больших и малых рек, и монтанья -
восточные склоны Анд, покрытые тропической растительностью и переходящие в
Амазонскую низменность.
Разнообразие природных условий и ресурсов во все эпохи древнейшей истории
Перу определяло специфику экономики и культуры различных районов и в то же
время способствовало развитию обмена между зонами, шедшего по речным доли­
нам и горным перевалам. При огромном (более 4000 м) перепаде высот большую
роль в жизни древнего человека играла также вертикальная зональность.
Изучение древностей Центральных Анд началось практически сразу после ис­
панского завоевания в 30-е годы XVI в.1Много сведений о государстве инков, с ко­
торым столкнулись конкистадоры, содержится в хрониках и прочих письменных ис­
точниках вплоть до XVIII в. В них есть также информация, связанная с другими на­
родами и с эпохами, предшествующими установлению инкского господства.
После достижения независимости в 1826 г. Перу становится объектом при­
стального внимания европейской науки. В первой половине и середине XIX в. эти
места посещают известные путешественники и ученые - А. Гумбольдт, И.Я. Чуди,
А. д’Орбиньи, Э.Дж. Скуайер, Э. Миддендорф и др. Оставленные ими подробные
описания наиболее ярких археологических памятников сохраняют свое значение до
сих пор. В то время для музеев Европы были собраны первые крупные коллекции
перуанских древностей. Их, как правило, связывали с инками, поскольку именно
они были хорошо известны по письменным источникам.
Систематическое изучение археологических памятников Перу началось с кон­
ца XIX в. и уже к рубежу XX столетия стало ясно, что инкской державе предшест­
вовал долгий и сложный путь исторического развития. Первую схему древней исто­
рии по археологическим данным создал “отец перуанской археологии” М. Уле, ко­
торый показал, что задолго до инков по всей территории страны распространилось

Глава 1. Доинкское население Перу
13
влияние боливийской культуры Тиауанако2. В результате работ М. Уле доинкская
история Центральных Анд приобрела значительную хронологическую глубину.
В 1919 г. Х.С. Тельо открыл культуру Чавин, которую он считал праматерью
всех перуанских цивилизаций, связывая их происхождение с Амазонией. Тем не ме­
нее в 20-30-е годы многие исследователи (П. Риве, М. Уле, X. Хихон-и-Кааманьо
и др.), рассматривая эту проблему, выводили древние цивилизации из Мезоамерики
или других областей. В то же время А.Л. Кребер высказал мнение об их складыва­
нии на местном архаическом субстрате.
К концу 40-х годов были получены большие археологические материалы. Осо­
бенно обогатились знания о древностях северной части побережья, где Р. Ларко Ой-
ле и другие ученые исследовали яркие памятники цивилизации Мочика и выделили
ряд новых культур. Все это позволило выстроить сложную схему древнейшей исто­
рии Перу, в которой периоды регионального развития перемежались тремя панпе­
руанскими культурными горизонтами - Чавина, Тиауанако и инков.
На основе этой схемы У.К. Беннет выдвинул концепцию “перуанской общей
традиции”, рассматривая древнее Перу как синхронно развивающееся единство, ха­
рактеризуемое рядом черт, общих для всей территории. В этой концепции недоста­
точно учитывались неравномерность и специфика развития отдельных районов
Центральных Анд на различных этапах их истории. Она носила излишне обобщен­
ный и статичный характер.
В 50-60-е годы группа археологов Калифорнийского университета во главе с
Дж.Х. Роу создали дробную относительную хронологию ряда районов Перу, зало­
жив основу для детальных сопоставлений древних культур во времени. Тогда же в
практику перуанской археологии был широко внедрен метод радиоуглеродного да­
тирования.
Наряду с исследованиями традиционного плана, посвященными установлению
хронологических соотношений и характеристике древних культур, в перуанской ар­
хеологии возникает ряд новых тенденций. Г.Р. Уилли, изучая памятники долины
Виру, сформулировал основные принципы “поселенческой археологии” - направле­
ния, которое позже нашло широкое использование при изучении древностей мно­
гих районов мира. Г.Р. Уилли придавал большое значение вопросам палеоэкономи­
ки, системе расселения, появлению городских центров, т.е. историческому осмысле­
нию археологических материалов. Перуанской археологии посвящена большая гла­
ва в южноамериканском томе его “Введения в американскую археологию” (1971 г.).
В 50-е годы складывается и национальная школа перуанских археологов.
Начиная с раскопок поселения Уака-Приета в 40-е годы XX в. внимание архео­
логов привлекают древности докерамического периода, связанные с формировани­
ем земледелия, которое послужило одной из предпосылок складывания древнеперу­
анских цивилизаций. Исследования, проведенные в 1969-1970 гг. экспедицией
Р.С. Мак-Нейша в долине Аякучо, сделали возможной детальную реконструкцию
этого процесса в горном Перу. В то же время изучение докерамических памятников
побережья привело исследователей к мысли о прогрессивном развитии населения
на базе присваивающей экономики, основанной на рыболовстве, морском собира­
тельстве и охоте. Накопленные материалы позволили М.Э. Мосли в середине
70-х годов сформулировать гипотезу о приморской основе андской цивилизации.
Сходная точка зрения независимо возникла и в нашей науке3.
Исследования последних десятилетий заставили пересмотреть сложившуюся
картину возникновения древнеперуанских цивилизаций. На северном и централь­
ном участках побережья были открыты храмовые центры раннекерамического пе­
риода (Уака-де-лос-Рейес, Гарагай и др.) с монументальной архитектурой и скульп­
турой чавиноидного облика. В то же время радиоуглеродное датирование показало,

14
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
что они древнее, чем сама культура Чавин. Таким образом было разрушено пред­
ставление о древнейшем культурном горизонте, связанном именно с этой горной
культурой.
К настоящему времени накоплен значительный материал по культовым цент­
рам докерамической и раннекерамической эпох севера горного Перу (Котош, Ла-
Гальгада, Уарикото, Уакалома и др.). В результате всех этих открытий стало воз­
можно реконструировать, хотя бы в первом приближении, процесс становления
древних цивилизаций на севере Перу. Южная часть страны остается, к сожалению,
недостаточно изученной в этом отношении.
В последнее время открытие новых мочикских памятников, исследование про­
блемы тиауанакоидной империи Уари, раскопки Чан-Чана - столицы государства
Чимор (археологическая культура Чиму) - дали специалистам возможность анали­
зировать пути развития государственности в древнем Перу. Одновременно начали
выявляться некоторые различия в путях исторического процесса между разными
районами Центральных Анд, в частности между севером и югом. В значительной
мере они были обусловлены разнообразием физико-географических условий и при­
родных ресурсов. Выявление таких различий создает конкретную и динамичную
картину древней истории Перу.
Ее изучение дает огромный материал для сравнения с путями развития древних
цивилизаций в других районах мира, что в свою очередь позволяет ставить вопрос
об общих закономерностях исторического процесса. Из трех основных ступеней
этого процесса в Новом Свете только освоение человеком огромных пространств
двух континентов имело значительную специфику по сравнению со Старым Све­
том. Его экстенсивный характер обусловил заметную задержку исходного пункта
следующей ступени - производящего хозяйства. Сама же “неолитическая револю­
ция” в Центральных Андах аналогична процессу, проходившему в Мезоамерике; на
Ближнем Востоке и в других мировых центрах древнего земледелия. Последовав­
шее за ней складывание и развитие древних цивилизаций полностью сопоставимо с
соответствующими процессами в указанных центрах.
ЗАСЕЛЕНИЕ АНДСКОЙ ТЕРРИТОРИИ
Человек появился в Южной Америке около 20 тыс. лет назад. Проникнув на
континент через Панамский перешеек и пройдя вдоль горных цепей южноамери­
канских Анд, он достиг Огненной земли не позднее 10 тыс. лет назад.
В эпоху позднего плейстоцена природные условия Андской зоны заметно отли­
чались от современных. Ледяной покров горных вершин спускался гораздо ниже,
чем сейчас. Климат был значительно холоднее. В горных долинах и на плоскогорь­
ях водились ископаемые ныне крупные животные: мастодонт, гигантский ленивец,
лошадь и др. Охота на них и была основой хозяйственной деятельности человека
того времени.
На территории Перу древнейшие археологические памятники были обнаруже­
ны экспедицией Р. Мак-Нейша, которая раскопала ряд пещер в долине Аякучо. Бы ­
ло выделено несколько последовательных фаз эволюции экономики и образа жиз­
ни древнего населения. Древнейшие комплексы каменных орудий - Пакаикаса и
Аякучо - Р. Мак-Нейш относит соответственно к XX-XV тысячелетиям до н.э.4
Однако датировка, и главное, само выделение этих комплексов были крайне скеп­
тически встречены специалистами. К комплексу Пуэнте (IX-VIII тысячелетия до
н.э.)5 относится большое количество достоверных орудий - наконечников, бифасов,
скребков, резцов и т.п. Встречены также каменные ударники и терочники, костя­
ные шилья, проколки и бусы-пронизки.

Глава 1. Доинкское население Перу
15
Древнейший памятник перуанского побережья - “Красная зона” - нижние сдои
стоянки-мастерской Чиватерос в низовьях долины р. Чильон. Т.К. Паттерсон и
Э.П. Даннинг, исследовавшие стоянку6, отнесли их к XII-XI тысячелетиям до н.э.
Ими была обнаружена своеобразная каменная индустрия, базировавшаяся на разви­
той технике скола. Найдены резцы, скребки и выемчатые орудия, часто с зубчатым
краем, на грубых кварцитовых отщепах. Этот комплекс здесь сменяется другим -
Окендо (середина XI-середина X тысячелетия до н.э.), имеющим уже ряд общих
черт с культурами, для которых характерны каменные наконечники метательных
орудий. Сходные материалы встречены и в других местах перуанского побережья.
В верхних слоях стоянки Чиватерос обнаружены листовидные, двусторонне об­
работанные орудия из кварцита, которые могут рассматриваться и как наконечни­
ки и как их заготовки. Вместе с ними найдены большие боковые скребки, сделан­
ные с помощью односторонней оббивки на крупных отщепах или плоских кусках
камня. Этот комплекс датируется серединой X-VIII тысячелетием до н.э. Близкие к
нему материалы найдены в смежных долинах центрального побережья Перу.
В северной части побережья исследованы памятники типа Пайхан, которые
специалисты датируют либо XI-IX, либо только IX тысячелетием7. Для этих памят­
ников характерны длинные ланцетовидные или треугольные черешковые наконеч­
ники метательных орудий или копий. Типичны и бифасы, причем чаще всего это за­
готовки для изготовления орудий. Много боковых скребков на отщепах или пласти­
нах, край которых подправлен односторонней ретушью.
Среди памятников типа Пайхан встречены как места добычи и обработки кам­
ня, так и обычные стоянки, на которых обнаружено много галечных орудий и пли­
ток для растирания (зернотерок?). В культурном слое найдены остатки улиток, ко­
сти рыб, ящериц, лис и, возможно, оленя. На стоянке-мастерской Ла-Кумбре найде­
ны кости мастодонта и ископаемой лошади, но их связь с материалами типа Пайхан
спорна. Орудийный и фаунистический комплексы этого времени свидетельствуют
об охотничье-собирательской экономике.
“НЕОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ" В ЦЕНТРАЛЬНЫХ АНДАХ
Около 10 тыс. лет тому назад, с началом голоцена, природные условия в Цент­
ральных Андах приблизились к современным. Важнейшими объектами охоты на
высокогорье стали олени и камелиды - гуанако и викуньи. Именно в этих условиях
в Центральных Андах начался переход к производящей экономике, причем на по­
бережье и в горах ее становление шло различными путями.
Сьерра. В горном Перу в VII-IV тысячелетиях до н.э. произошел переход от охо­
ты и собирательства к земледелию и скотоводству8. Зарождение этого процесса про­
слежено в долине Кальехон-де-Уайлас, где Т.Ф. Линч раскопал пещеру Гитарреро9.
Она являлась временной стоянкой охотников-собирателей, которую использовали в
течение влажного сезона. Обнаруженные материалы свидетельствуют о том, что
уже на рубеже IX-VIII тысячелетий до н.э. местное население употребляло в пищу
высокогорные корнеплоды (оку, дикий картофель), перец и, может быть, тыкву. Не
исключено, что в то время уже предпринимались первые попытки доместикации
растений. Каменный инвентарь был, однако, преимущественно охотничьим.
К середине VII тысячелетия до н.э. здесь появляется фасоль двух разновидно­
стей, андский корнеплод ульюку, а в первой половине VI тысячелетия - кукуруза
архаического вида. В культурном слое Гитарреро найдены обрывки веревок и пле­
теных сумок из растительных волокон.
Гораздо полнее становление земледелия изучено экспедицией Р. Мак-Нейша
в долине Аякучо. Освоение и доместикация растений начались здесь не позже VII

16
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
тысячелетия до н.э. В слоях VII-начала VI тысячелетия были найдены семена ачи-
оте и травы, употреблявшейся в пищу. Позже, в VI-середине V тысячелетия
до н.э. появляются съедобные растения - киноа и две разновидности тыкв. Одна­
ко вплоть до середины V тысячелетия заметных изменений в характере экономи­
ки не происходит.
Основой хозяйства все это время остается охота, о чем свидетельствуют наход­
ки каменных наконечников метательных орудий (копий, дротиков), ножей, скреб­
ков и другого охотничьего инвентаря. Судя по остеологическим материалам, охоти­
лись на оленей, камелидов и мелких животных.
В слоях VII-начала V тысячелетия до н.э. найдено много костяных орудий для
плетения и сшивания шкур (шилья, иглы и т.п.). Встречаются и украшения из кос­
ти - бусы-пронизки и треугольные подвески.
Исследованные пещеры - Хайвамачай, Пикимачай, Пуэнте и др. - являлись
стоянками небольших групп охотников и собирателей, совершавших перекочевки
для использования сезонных ресурсов различных высотных зон.
На высотном (3600-4000 м) плоскогорье Пуна-де-Хунин до начала VI тысячеле­
тия до н.э. ведущей отраслью хозяйства была охота. В пещерах Пачамачай, Телар-
мачай, Паналагуа, Учкумачай и др. в слоях этого времени кости крупной дичи - ка­
мелидов и оленей - встречаются примерно в равном соотношении. Орудия - разно­
образные наконечники, резцы, скребки и т.п. - имели ярко выраженный охотничий
характер. Состав остеологического материала резко изменяется в VI-начале V ты­
сячелетия до н.э., когда костей камелидов становится в 4-5 раз больше, чем костей
оленей. Это позволяет предполагать становление специализированной охоты на гу­
анако и викунью.
Найденный в пещерах местности Лаурикоча, в верховьях р. Мараньон10, древ­
нейший комплекс Лаурикоча I (середина VIII-VII тысячелетия до н.э.) во многом
совпадает с охотничьим инвентарем этого времени в Хунине и Аякучо. Здесь были
найдены древнейшие захоронения, обряд которых свидетельствует о существова­
нии определенных представлений, связанных со смертью. Взрослых хоронили в
плоских ямах на боку, со слегка подогнутыми ногами, и с очень скудным инвента­
рем - несколько каменных отщепов, иногда орудий. В более глубоких детских мо­
гилах вещей больше, включая бусы из кости и бирюзы, кусочки охры. Все погребе­
ния сопровождались напутственной пищей.
С середины V-IV тысячелетия до н.э. в жизни обитателей перуанской сьерры
происходят заметные изменения. В долине Аякучо к существовавшим ранее домаш­
ним растениям добавляется фасоль обыкновенная, ачиоте, лукума, кока, возможно
картофель, а в конце периода - примитивная кукуруза. Изменяется и орудийный
комплекс. Доля охотничьего инвентаря, прежде всего наконечников, в нем умень­
шается, зато увеличивается количество орудий для обработки растительной пищи.
Найден также каменный наконечник мотыги. Пещерные памятники этого времени
еще представляют собой сезонные стоянки, но наряду с ними в нижней части доли­
ны Аякучо обнаружены и круглогодичные поселения.
В Пуна-де-Хунине рассматриваемая эпоха тоже связана с рядом существенных
изменений. В это время появляются признаки систематического использования
культурных растений (перец, различные тыквы и др.), которые, однако, не произ­
растали на высокогорье и скорее всего были получены путем обмена с населением
смежной долины р. Мантаро. Несомненно использовались и высокогорные расте­
ния, но их остатки во влажном климате Пуна-де-Хунина не сохраняются.
Остеологические материалы показывают полное преобладание камелидов над
оленями и заметный рост количества костей новорожденных животных, что уче­
ные связывают с процессом доместикации ламы. Предполагается, что тогда же бы-

Глава 1. Доинкское население П еру
17
да одомашнена морская свинка. Именно в этот период в Пуна-де-Хунине наряду с
обитаемыми пещерами появляются первые открытые поселения.
Памятники III тысячелетия до н.э. почти не исследованы. В долине Аякучо в
орудийном комплексе этого времени возросло число терочников и встречены ка­
менные мотыги. Найдены и утяжелители для палок-копалок. Органические остат­
ки включают кукурузу, различные виды тыкв и фасоли, киноа, тропические фрук­
ты, возможно, хлопок и другие домашние растения.
Это время уже связано с существованием земледельческой экономики, допол­
нявшейся разведением морской свинки. Охота и собирательство стали вспомога­
тельными отраслями хозяйства. Уже существовали постоянные земледельческие
поселения в нижней части долины, наряду с сезонными стоянками в высотных зо­
нах, где пастушеское ламоводство сосуществовало с возделыванием картофеля и
других корнеплодов. Все формы хозяйства были связаны между собой в единую си­
стему, использовавшую все разнообразие природных ресурсов в условиях верти­
кальной зональности.
Несмотря на плохую изученность древностей этого времени, можно утвер­
ждать, что во 2-й половине III тысячелетия до н.э. население горного Перу достиг­
ло значительных успехов в культурном и общественном развитии. На севере Сьер-
ры, в долине Таблачака, был исследован храмовый центр докерамической и ранне­
керамической эпохи Ла-Гальгада, существовавший в конце 111-1-й половине II ты­
сячелетия до н.э.11. В центре поселения стояли две облицованные камнем ступенча­
тые пирамиды с храмами на вершине, куда вела широкая лестница. Перед одной из
пирамид находился круглый, окруженный стенами дворик. Вокруг них располага­
лись круглые и овальные дома, оросительные каналы, земледельческие террасы.
Храмовые сооружения на вершине пирамид представляли собой группы квад­
ратных построек со скругленными углами и одним входом. Стены были украшены
нишами и покрыты белой штукатуркой. В середине квадратного углубления в цен­
тральной части пола располагался очаг. От него наружу шел подземный вентиляци­
онный канал.
Экономической базой существования такого значительного центра, как Ла-
Гальгада, было земледелие. В условиях начальных фаз развития ирригации возде­
лывались тыквы, фасоль, перец, тропические фрукты (лукума, гуаява, бунхозия и
др.). Выращивали и хлопок, употреблявшийся вместе с волокнами диких растений
для изготовления тканей и, возможно, служивший предметом обмена.
Ла-Гальгада не была единственным памятником конца докерамического пе­
риода в горном Перу. В долине Кальехон-де-Уайлас древнейшие слои небольшо­
го поселения Уарикото12 демонстрируют сооружения с ритуальными очагами в
центре. Сходные храмовые постройки найдены и в докерамических слоях поселе­
ния Котош в долине Уануко13. Р. Берджер сопоставляет эти памятники в рамках
единой “религиозной традиции Котоша”, в которой важную роль играл, вероятно,
культ огня.
С памятниками этой традиции связано появление на текстиле и плетенках
узоров, передающих образы хищных птиц, змей, часто двухглавых. Они ритми­
чески повторяются и образуют затейливый орнамент. Стены храмовых постро­
ек украшались небольшими нишами и белились. Только в “Храме скрещенных
рук” в Котоше под одной из ниш был обнаружен рельф, по которому храм и был
назван.
Коста. На перуанском побережье, в основном в его центральной части, иссле­
дованы памятники VII-VI тысячелетий до н.э.14. Их характерной чертой была связь
с “ломас” - местами, где в зимние месяцы (июнь-октябрь) на основе конденсации
атмосферной влаги на почве и камнях появлялась растительность, привлекавшая

18
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
травоядных животных (оленей, гуанако). Расположенные вблизи “ломас” стоянки
использовались, видимо, только в зимнее время, когда население занималось охо­
той на этих животных и собиранием съедобных моллюсков и растений. Для обра­
ботки растительной пищи служили зернотерки и терочники. Возможно, в конце
этого периода стала использоваться тыква-горлянка.
Летние стоянки не найдены. Предполагается, что летом население или откоче­
вывало в горы, вслед за травоядными животными, или перемещалось на время к са­
мому берегу, чтобы использовать ресурсы океана. В тех местах, где “ломас” распо­
лагались близ берега, появлялись круглогодичные поселения, возникала первая
очень слабая оседлость, определявшаяся одинаковой доступностью сезонных ис­
точников пищи.
В V-начале III тысячелетия до н.э. оседлость укрепляется, хотя сохраняются и
временные стоянки (комплексы Канарио и Энканто). Известны круглогодичные
поселения - Паома и Чилька в устье долины р. Чилька, ряд памятников в долинах
рек Супе, Рио-Гранде-де-Наска и др.15. Это уже большие постоянные поселки с уг­
лубленными в землю жилищами типа чума со стенами из связок тростника, заме­
нявших столбы, покрытые листьями того же тростника и травой. Внутри хижин и
между ними встречаются хозяйственные ямы и очаги.
Наряду с поселениями и стоянками известны могильники, хотя покойников пре­
имущественно хоронили на поселениях, используя для этого заброшенные жилища.
Умерших заворачивали в циновки в скорченном, реже вытянутом, положении и по­
мещали в неглубоких овальных ямах. Их сопровождали немногочисленные вещи,
употреблявшиеся покойными еще при жизни.
На памятниках этого времени найдены каменные наконечники метательных
орудий, зернотерки, костяные гарпуны, рыболовные крючки из кости и раковин,
плащи, сплетенные из травы, остатки плетеных из тростника корзин, тростниковые
циновки, костяные иглы и т.п. В конце периода в обиходе появляются шкуры ламы
и викуньи.
Хозяйственный комплекс этой эпохи включает те же отрасли, что и предыду­
щий. Это сочетание эксплуатации ресурсов “ломас”, морского промысла и собира­
тельства. Однако центр тяжести в экономике переносится именно на добычу проду­
ктов моря. Помимо моллюсков использовалась и прибрежная фауна - птицы, чере­
пахи, морские львы, тюлени и даже выброшенные на берег киты. В это время раз­
вивается рыболовство, в том числе и сетевое. Добыча анчоусов и сельди давала зна­
чительную часть потребляемой пищи.
Вспомогательной отраслью хозяйства было возделывание растений. Именно
тогда на перуанском побережье появляются два вида одомашненной фасоли. В ка­
честве сосудов и поплавков для сетей использовалась тыква-горлянка. Широко упо­
треблялись и дикие растения.
Экономика, базирующаяся на морском промысле и рыболовстве, достигает
расцвета в середине Ш-начале II тысячелетия до н.э.16. Широко практикуется сбор
моллюсков и охота на морских львов, тюленей и птиц. Найдены как их кости, так и
деревянные копья, дротики и копьеметалки. Однако костей наземных животных
мало. Видимо, в это время ресурсы “ломас” были уже сильно истощены. Зато ин­
тенсивно развивается рыболовство, о чем говорят находки рыболовных крючков,
остатков сетей и грузил.
Набор растений, возделывавшихся на заливных землях в устьях речных долин,
несколько расширяется. Появилась еще одна разновидность бобов, два вида тыкв.
Возможно, тогда же вошли в употребление перец и некоторые фрукты. Население
побережья впервые знакомится с кукурузой, принесенной сюда из горных районов.
Ее остатки были найдены, например, в долине р. Уармей на памятнике Лос-Гавила-

Глава 1. Доинкское население Перу
19
нес17, который датируется концом III-1-й половиной II тысячелетия до н.э. Однако
до середины этого тысячелетия андский злак не получил широкого распростране­
ния на побережье. В пищевом балансе его населения растительная пища занимала
второстепенное место. Большое значение имело возделывание хлопка, который
шел на изготовление сетей и плетеных тканей.
Большинство памятников этого времени расположено вблизи берега океана.
Но в конце периода начинается продвижение населения в глубь речных долин. По­
селения в их средней части были в большей степени, чем прибрежные, связаны с
возделыванием растений. Вероятно, к этому времени относится возникновение про­
стейшей ирригации. Тем не менее до середины II тысячелетия до н.э. земледелие ос­
тается на положении второстепенной отрасли хозяйства.
Поселения этой эпохи принадлежат к различным видам. Это и памятники с не­
большим культурным слоем (Асия 1, Падре Абан), и “жилые холмы” типа Уаки-
Приеты и памятники большего масштаба, как Рио-Секо и поселение 1 у р. Кулеб-
рас, где появляются системы террас и лестниц, т.е. сооружения общественного на­
значения. Архитектура очень разнообразна. Найдены полуподземные жилища со
стенами, выложенными крупной галькой, прямоугольные глинобитные дома и ка­
менные постройки. Их формы и материал были связаны со строительными ресур­
сами той или иной местности.
На таких крупных памятниках, как Асперо и Пьедра-Парада в долине Супе
встречены многокомнатные здания, искусственные платформы на склонах, огоро­
женные дворы или площадки. В Пьедра-Парада постройки, вероятно ритуальные,
стояли на двуступенчатой террасе, перед которой находился круглый, углубленный
в землю дворик. В Асперо храмовое сооружение раскопано на вершине ступенча­
той пирамиды, в основе которой лежало естественное возвышение.
В устье долины Чильон обнаружено огромное (до 50 га) поселение Эль-Параи-
со. Здесь, в центре многокомнатной каменной постройки, высотой до 8 м, находи­
лось помещение с квадратным углублением посередине. У его углов располагались
круглые ямы, в которых был найден древесный уголь. Следы огня носили и стены
углубления. Именно к этому помещению вела наружная лестница главного входа в
здание, представлявшее собой один из древнейших храмов перуанского побережья.
Строительство такого масштаба несомненно требовало организованного коллек­
тивного труда большого числа людей.
Для этого времени характерны захоронения в поселениях или около них. Пог­
ребения скорченные, реже - вытянутые. Покойников заворачивали в ткани или ци­
новки и помещали в неглубокие овальные ямы. Захоронения сопровождались тка­
нями, сосудами из тыкв, корзинами, украшениями (преимущественно бусами), рако­
винами и отдельными орудиями. В некоторых случаях можно предполагать погре­
бения, связанные со специальным ритуалом. Так, в Асперо два человека были по­
хоронены по сторонам входа в храмовую постройку, а в Асии 1 обнаружены захо­
ронения черепов.
На этом этапе появляются первые, но яркие предметы искусства. Прежде все­
го, это орнаментика примитивных тканей и плетенок. На них изображались двухго­
ловые змеи, крабы, хищные птицы и даже антропоморфные персонажи. Такие фи­
гуры выжигались и на сосудах из выдолбленных тыкв. Окраска и даже простейшая
роспись стен в Асперо и на других памятниках свидетельствуют о зачатках мону­
ментального искусства. В своеобразных “кладах”, или пожертвованиях, под полами
помещений на пирамидах Асперо найдены антропоморфные фигурки из необож­
женной глины. Выработанная иконография образов говорит о том, что соответст­
вующие им представления зародились у населения прибрежного Перу еще на пред­
шествующем этапе развития.

20
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
СТАНОВЛЕНИЕ ДРЕВНЕЙШИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
Древности П-начала I тысячелетия до н.э. на побережье Перу изучены сейчас
лучше, чем в горной части страны, и позволяют совершенно по-новому представить
себе процесс становления древнейших цивилизаций в этом районе мира.
Коста. Со 2-й четверти II тысячелетия на побережье, прежде всего в централь­
ной его части, появляется керамическая посуда18. Это округлые горшки, миски, бу­
тылки с невысоким и широким горлом, сосуды с вертикальными стенками. Изред­
ка они украшены налепами и нарезкой. Позже встречаются сосуды со стремевид-
ным горлом-ручкой, высокогорлые бутыли и прочие развитые формы. На памят­
никах северного берега керамика появляется немного позднее.
В этот период на побережье складываются культовые центры с П-образной пла­
нировкой19. Их прототипом считается архитектурный комплекс Эль-Параисо. Неко­
торые из этих центров и возникли на месте поселений докерамического периода
(Лас-Альдас, Ла-Флорида и др.). П-образный комплекс обычно состоял из ступенча­
той пирамиды с храмовыми постройками на вершине, куда вела центральная лестни­
ца. Перед ней находилась прямоугольная площадь, ограниченная с двух сторон парал­
лельными постройками меньшей высоты. На площади часто располагался углублен­
ный в землю круглый дворик. Открытой стороной комплекс, как правило, обращен
к верховьям долины. Такие храмовые комплексы были распространены по всему
центральному и части северного поребежья. В середине II тысячелетия до н.э. они не
очень велики. Центральная площадь достигает лишь 4,5-5,0 га (Ла-Салина). Зато к
рубежу II-I тысячелетий она возрастает до 25-30 га (Уаура, Сан-Хасинто). Часто,
особенно в конце рассматриваемого периода, небольшие П-образные комплексы
группируются вокруг крупных, образуя один большой храмовый центр.
Храмы на вершине пирамиды и постройки по сторонам площади зачастую бы­
ли богато украшены. В ритуальном центре Уака-де-лос-Рейес в долине Моче обна­
ружены остатки глиняных скульптур, стоявших в нишах, и рельефов, покрывавших
пилястры между этими нишами20. Изображались антропоморфные божества или
только их головы. Сохранилась лишь нижняя часть фигур - ноги, опирающиеся на
постаменты, украшенные мордами ягуаров, кромки одежд со свисающими змеями,
скульптурные когтистые лапы и лица с клыкастой пастью.
Сходные глиняные головы в нишах найдены на одной из ступеней пирамиды в
Мохеке (долина Касма). Глиняная скульптура пумы или ягуара обнаружена перед
лестницей в культовом центре Пункури (долина Непенья)21.
На стенах площадки одной из ступеней пирамиды П-образного храмового цен­
тра Гарагай (долина Римак) был обнаружен фриз из полихромных глиняных ба­
рельефов22. В него входили антропоморфные личины с оскаленной клыкастой па­
стью, фантастические существа и сложные, не поддающиеся расшифровке фигуры.
При раскопках храма найдены ритуальные захоронения завернутых в ткани не­
больших антропоморфных идолов из глины. У некоторых из них нанесенные крас­
кой черты лица с клыкастой пастью напоминают рельефные личины на фризе.
Ко 2-й половине И-началу I тысячелетия до н.э. относится комплекс Серро-
Сечин в долине Касма23. Здесь на высокой сырцовой платформе стоял П-образ­
ный храм, к которому вела лестница. По бокам входа находились стенные роспи­
си, изображавшие бегущую пуму, иконографически близкую скульптуре из Пун­
кури. В последний период существования платформа была облицована вертикаль­
ными каменными плитами с резными изображениями воинов и поверженных вра­
гов. Между ними были вмонтированы меньшие монолиты с вырезанными на них
головами-трофеями.

Глава 1. Доинкское население П еру
21
Золотая маска из захоронения в Сипане, культура Мочика

22
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
К этой же эпохе в долине Касма относится и Сечин-Альто - П-образный риту­
альный комплекс с круглыми углубленными двориками24. Его пирамида, одна из
крупнейших в доколумбовом Перу, поднимается на высоту 35 м. Общая длина ком­
плекса - 2 км.
Помимо ярких храмовых центров известны и рядовые памятники25. В устье до­
лины Моче на берегу океана исследовано небольшое поселение Грамалоте, где рас­
копано многокомнатное здание с каменными стенами, двором и невысокой терра­
сой перед входом. В долине Виру к этому же времени относятся памятники культу­
ры Гуаньяпе с остатками небольших каменных домов. На одном из таких поселений
раскопан “Храм лам” - прямоугольная постройка на платформе. У одной из стен
найдено ритуальное захоронение трех молодых дам. Близ устья долины Касма из­
вестно сходное поселение - Тортуга.
Погребальные памятники изучены плохо. Отдельные погребения найдены в
поселениях. Весьма вероятно, однако, что к концу рассматриваемой эпохи отно­
сятся могильники культуры Куписнике в долине Чикама26. В могильных ямах,
круглых или с подбоем, обнаружены скорченные погребения со скромным инвен­
тарем, включавшим один-два сосуда, украшения, раковины. Покойников часто
посыпали красной или зеленой краской. Посуда украшалась изображениями фан­
тастических существ и клыкастых личин, напоминающих скульптуру и рельефы
Уака-де-лос-Рейес.
Хозяйственная основа существования поселений и храмовых центров раннеке­
рамического времени изучена недостаточно. Расположение памятников как на бе­
регу океана, так и вдали от него связывается с одновременным существованием
морского промысла и возделывания растений в глубине речных долин, где уже ис­
пользовалось искусственное орошение.
Ш. и Т. Позорски, исследовавшие долины Моче и Касма, рассматривают Грама­
лоте вместе с Уакой-де-лос-Рейес и предшествующими ей сооружениями Эредерос-
Чико и Эредерос-Гранде как части единой хозяйственной системы27. В долине Кас­
ма сходный комплекс образуют храмовый центр Мохеке и поселение Тортуга28.
Прибрежные поселения в такой системе являлись поставщиками морских продук­
тов - моллюсков, крабов, рыбы и т.п. - населению долины, чья диета дополнялась
мясом камелидов и оленей, а также растительной пищей. На побережье оттуда по­
ступали тыквы, перец, арахис, тропические фрукты и другие культурные растения,
включая кукурузу.
Этот важнейший древнеамериканский злак был известен прибрежному населе­
нию еще с III тысячелетия до н.э. Однако только с середины II и, особенно, к рубе­
жу II-I тысячелетий он распространился по всему побережью. Вместе с уже извест­
ными здесь культурными растениями кукуруза стала основой земледельческой эко­
номики.
Наиболее значительные храмовые центры раннекерамического времени на по­
бережье Перу концентрируются в долинах Моче, Касма, Супе и Римак. Находка в
смежных долинах сходных ритуальных построек меньших размеров и керамики,
близкой к обнаруженной в соответствующих центрах, позволяют выделить четыре
группы долин: 1) от Хекетепеке до Виру; 2) от Чао до Уармея; 3) от Форталесы до
Уауры и 4) от Чанкая до Лурина29. Памятники внутри каждой группы обладают за­
метными чертами сходства.
Перечисленные группы, видимо, соответствовали объединениям населения во­
круг ритуальных центров. Судя по территории, наличию монументальной архитек­
туры и искусства с выработанной иконографией мифологических образов, каждое
такое объединение по своему социальному развитию стояло на уровне не ниже со­
юза племен или вождества. Поскольку еще не выявлено ни многоступенчатой ие-

Глава 1. Доинкское население Перу
23
рархии поселений, ни существования застройки городского типа в храмовых цент­
рах, преждевременно было бы интерпретировать выделенные объединения как
ранние государства, хотя они, несомненно, являлись провозвестниками появления
настоящих государственных образований.
Сьерра. Со 2-й четверти II тысячелетия до н.э. керамическая посуда распростра­
няется и на памятниках горного Перу. На севере страны древнейшие горшки и миски
обнаружены как в культовых центрах (Пакопампа, верхние слои Ла-Гальгады)30, так
и на других памятниках середины - 2-й половины II тысячелетия. В это время угаса­
ет упоминавшаяся выше “религиозная традиция Котоша”. В раннекерамических сло­
ях Уарикото и на поселении Уакалома близ Кахамарки еще существуют храмовые
сооружения с ритуальным очагом31, но в Ла-Пампе (фаза Йесопампа), Котоше (фаза
Уайрахирка) и соседнего с ним поселения Шильякото так же, как на других памятни­
ках этого времени32, храмовые помещения с очагом уже не сооружались.
Заметные изменения произошли в планировке ритуального комплекса на вер­
шине северной пирамиды Ла-Гальгады. В середине II тысячелетия до н.э. ядром
комплекса становится платформа, на которую ведет лестница. Перед ней располо­
жен дворик, фланкированный другими платформами. В целом комплекс приобрел
П-образную форму, характерную для храмовых центров побережья. С другой сто­
роны, на южной боковой платформе обнаружена небольшая постройка с ритуаль­
ным очагом в центре. Таким образом, новый тип храма сосуществует с пережитка­
ми “религиозной традиции Котоша”.
Древнейшая керамика Котоша и Шильякото очень самобытна. Здесь встрече­
ны ладьевидные и почковидные сосуды, треугольные в плане глубокие миски с при­
поднятыми углами, бутыли и другие формы. Посуда украшена нарезным геометри­
ческим орнаментом, часто штрихованным. Нарезка заполнена красной пастой. На
сосудах встречаются антропоморфные личины и скульптурные изображения жи­
вотных. Считается, что эта керамика напоминает керамику тропических районов
восточных склонов Анд. Развитие культуры в районе Уануко продолжалось и в I
тысячелетии до н.э.
Не позднее IX в. до н.э. в верховьях р. Мараньон складывается культура Чавин,
названная по памятнику, известному еще путешественникам XIX в. и многократно, но
неполно исследованному археологами33. Чавин-де-Уантар представляет собой посе­
ление, центром которого был храмовый комплекс Кастильо. Это монументальная ка­
менная постройка, обращенная фасадом на восток, к р. Мосне, притоку р. Мараньон.
По меньшей мере два раза она кардинально перестраивалась и расширялась. Так на­
зываемый Древний храм имел П-образную планировку. Перед его фасадом находил­
ся круглый, углубленный в землю дворик, стены которого были облицованы плита­
ми с вырезанными на них антропоморфными чудовищами и свирепыми ягуарами.
Длинная лестница спускалась к нему с вершины постройки. Толща Древнего храма
была пронизана подземными галереями, вентиляционными и дренажными каналами.
В центре, на пересечении галерей, сохранилось изваяние антропоморфного божест­
ва, получившее в литературе название “Лансон”. Позднее южное крыло Древнего
храма было перестроено и заметно увеличено. Перед ним были возведены две вытя­
нутые платформы с квадратным полуподземным двориком между ними. Новый храм,
таким образом, тоже приобрел П-образную планировку. С Новым храмом был свя­
зан черно-белый портал - две каменные колонны с вырезанными на них чудовища­
ми, поддерживавшие притолку с рельефами фантастических кондоров.
В кладку фасада Кастильо были некогда вмонтированы каменные головы фан­
тастических существ с пастью ягуара. Из Чавин-де-Уантара и его окрестностей про­
исходит большое количество скульптур и рельефов, стилистически близких к изва­
яниям, найденным in situ.

24
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
В 1-й половине I тысячелетия до н.э. вокруг храма не было значительной жи­
лой застройки и площадь всего комплекса не превышала 15 га. Памятник имел ха­
рактер чисто культового центра. В 3-й четверти этого тысячелетия его площадь
увеличивается, к IV-III вв. достигнув 40 га. В северной части поселения отмечена ря­
довая застройка и концентрация каменных орудий, связанных с домашними произ­
водствами. В южной части выявлены следы обработки раковин Spondilus - пре­
стижного материала, происходящего из тропических вод у побережья Эквадора.
Здесь же обнаружены остатки массивных каменных стен с гораздо более тщатель­
ной кладкой, чем в северной части поселения. Это позволило Р. Берджеру сделать
вывод о функциональном различии его частей. Вероятно, в 3-й четверти I тысяче­
летия до н.э. Чавин-де-Уантар из ритуального центра превратился в одно из круп­
нейших для этого времени поселений протогородского типа.
Вокруг Чавин-де-Уантара, по склонам долины, разбросаны мелкие поселения
этой культуры, которые несомненно находились в прямой зависимости от него34.
На некоторых из них найдены каменные рельефы, прямо связанные с искусством
Чавина.
Возникновение ритуального центра в Чавин-де-Уантаре связано с еще недоста­
точно ясными процессами, происходившими во 2-й половине II - начале I тысячеле­
тия до н.э. В их основе лежали взаимоотношения обитателей горных долин и насе­
ления побережья. О влиянии последнего говорит появление в Ла-Гальгаде и Чави-
не П-образных храмов и постепенное исчезновение сооружений “религиозной тра­
диции Котоша”. Только в Уарикото храмы с центральным очагом доживают до 3-й
четверти I тысячелетия до н.э.
С другой стороны, в начале этого тысячелетия изменения происходят и на по­
бережье. Политическое объединение (вождество?) с центром в долине Касма гиб­
нет. Такие центры, как Сечин-Альто, Лас-Альдас и др., занимают носители какой-
то иной культуры, происходящие, по всей вероятности, из горных районов35. Замет­
но изменяется планировка поселений. Одновременно появляются новые памятники
с такой же системой застройки - Пампа-Росарио, Сан-Диего, Чанкильо.
С момента появления культуры Чавин археологически фиксируются ее тесные
связи с культурой Котош района Уануко. Эти связи носили, скорее всего, характер
мирного обмена. Однако в середине I тысячелетия до н.э. на поселении Котош на­
блюдается внезапное появление большого количества чавиноидной керамики. В со­
четании с резким изменением застройки, сменой погребального обряда и инвентаря
это может свидетельствовать о вторжении носителей культуры Чавин в район Уа­
нуко. В материале следующего этапа развития культуры этих мест (IV-III вв. до
н.э.) очень заметно влияние позднего Чавина. Далее к югу оно прослеживается
вплоть до района оз. Хунин.
Тогда же материалы, близкие к керамике позднего Чавина, распространяются
к северу вплоть до Пакопампы, где их появление сопровождается заметными изме­
нениями в застройке храмового комплекса36. В районе Кахамарки к этому же вре­
мени относится культовый центр Кунтур-Уаси37. В нем были найдены каменные из­
ваяния стилистически близкие к скульптуре Чавин-де-Уантара. Несомненное сход­
ство есть и в керамическом материале. Таким образом в 3-й четверти I тысячелетия
до н.э. культура Чавин занимает значительную территорию на севере перуанской
сьерры. Не исключено, что это было одно из древнейших государственных образо­
ваний в горном Перу.
Процесс становления древнейших цивилизаций пока исследован лишь на архео­
логических материалах северного Перу. В центральной и южной частях страны па­
мятники этой эпохи известны, но еще недостаточно изучены для сколько-нибудь
достоверной реконструкции проходивших здесь исторических процессов.

Глава 1. Доинкское население П еру
25
ДРЕВНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ
После исчезновения на рубеже Ш-П вв. до н.э. культуры Чавин на территории
Перу развивались цивилизации следующего поколения. В конце I тысячелетия до
н.э. в долинах севера перуанского побережья, от Чикамы до Сайты, существовали
локальные варианты культуры Салинар38. Ее материалы заметно отличаются от
находок, относящихся к предшествующей эпохе. Своеобразны скульптурная кера­
мика и сосуды, расписанные белой краской по красному фону. Происхождение
культуры остается пока неясным.
В долине Моче обнаружено большое поселение Серро-Арена, застроенное жи­
лыми домами, культовыми и общественными постройками, зданиями-хранилища­
ми. Структура застройки отражает заметную социальную дифференциацию, кото­
рая прослеживается и в погребениях. Ряд укрепленных пунктов и поселений по юж­
ному берегу р. Сайты обозначает южную границу объединения (возможно, ранне­
государственного характера), скрывающегося под археологической культурой Са­
линар. Ее центр - Серро-Арена - являлся, вероятно, одним из древнейших город­
ских поселений Перу.
В долинах Виру и Санта культура Салинар сменилась в начале I тысячелетия
н.э. совершенно отличной от нее культурой Гальинасо39, на поселениях которой
многокомнатные жилые постройки, стоявшие на специальных террасах, соседство­
вали с культовыми сооружениями - пирамидами различной величины. На высотах
и горных отрогах находились укрепленные пункты, контролировавшие проходив­
шие рядом ирригационные каналы. В Виру поселения располагаются в низовьях до­
лины, в то время как в Сайте наибольшая концентрация памятников приходится на
среднюю ее часть, включая узкий каньон, по которому р. Санта вытекает из Кель-
ехон-де-Уайласа.
Материалы Гальинасо имеют много общих черт с древностями этой горной до­
лины, находя близкие параллели в культуре Рекуай, существовавшей в конце I ты­
сячелетия до н.э. - 1-й половине I тысячелетия н.э. Некоторые исследователи даже
объединяли эти культуры. Такая близость позволяет предполагать, что создатели
культуры Гальинасо вторглись в преддверии нашей эры из горных районов на по­
бережье и подчинили себе его участок между долинами Санта и Виру.
В ареал культуры Рекуай входит Кальехон-де-Уайлас и долина р. Таблачака.
Культура известна главным образом по большому количеству своеобразных сосу­
дов и каменных изваяний из музейных коллекций.
Единственный научно исследованный памятник - городище Пашаш40. Здесь на
высоком горном отроге обнаружены постройки культового назначения и цитадель
(Ла-Капилья). Вокруг на горных склонах, вероятно, располагалась жилая застрой­
ка. Среди построек на цитадели находился небольшой храм, воздвигнутый, видимо,
в честь знатной персоны, чья могила с незначительными костными останками бы­
ла обнаружена под алтарной плитой в одном из помещений. Могила сопровожда­
лась ритуальным захоронением многочисленных сосудов. Еще два таких захороне­
ния керамики были найдены поблизости под каменной вымосткой пола храма. Все
вместе они включали более сотни сосудов.
Бытовая посуда культуры Рекуай - горшки, чаши и т.п. - украшена росписью,
часто негативной, когда краской покрывался фон, а орнамент сохранял цвет
обожженной глины. Некоторые сосуды сделаны с применением поворотной пло­
щадки - прообраза гончарного круга. Много лепных сосудов сложных форм - со
стремевидным горлом, с кольцеобразным туловом, “чайники” с горлом и носиком
и др. Многочисленны скульптурные сосуды, где объемные детали дополнены рос­
писью. Часты изображения воина в пышном головном уборе со щитом и палицей,

26
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
человека с нападающими на него с двух сторон хищниками или фантастическими
змеями, погонщика с ламой, а также целые ритуальные сцены с участием жреца и
вспомогательных персонажей. Зооморфные сосуды изображают ягуаров, лам,
змей и фантастические существа. Одно из таких существ, особенно характер­
ное, - “Зверь Рекуай” с когтистыми лапами, зубастой пастью, круглым глазом,
гребнем надо лбом и закрученным хвостом. Часты изображения птиц и антропо­
морфных личин с отростками.
С мотивами керамической орнаментики перекликаются и каменные изваяния.
Они изображают воинов со щитами и отрубленными головами врагов - трофеями
и человеческие фигуры с другими атрибутами. Известны скульптурные головы с
выступами сзади. Некогда они были, видимо, вмонтированы в каменную кладку
стен. Часто встречаются плиты с рельефными изображениями людей и хищников,
очень условных личин.
Создатели культуры Рекуай были неплохими металлургами. В ритуальных за­
хоронениях вещей в Пашаше было найдено более 60 металлических предметов.
Из них наиболее выразительны медные литые булавки с золотой обкладкой и ин­
крустированными изображениями на навершиях. Мастерам была известна техни­
ка литья по восковой модели, характерная для колумбийской металлургической
провинции.
Материалы культуры Рекуай очень однородны. Большая схематизация и
стандартизация образов искусства позволяет полагать, что они отражают доста­
точно разработанную мифологическую систему. Технологические характеристи­
ки керамики и металла говорят о существовании значительной ремесленной спе­
циализации.
На севере перуанского побережья параллельно с культурой Рекуай развива­
лась культура Мочика41, материалы которой также богато представлены в музей­
ных коллекциях мира. Ее скульптурная и расписная керамика является уникаль­
ным источником информации по мифологии и даже социальному устройству ин­
дейцев мочика.
Происхождение Мочики остается неясным, но в ее развитии заметную роль
сыграли культура Салинар и традиции более ранних древностей типа Куписнике.
Появившись в преддверии нашей эры, Мочика просуществовала до VII в., достигнув
наивысшего расцвета в III-VI вв. Ее экономической основой было высокоразвитое
ирригационное земледелие. Широко применялись естественные удобрения, прежде
всего гуано, которое добывали на прибрежных островах. Основным земледельче­
ским орудием была палка-копалка из твердого дерева с длинным лезвием, иногда
медным. Земледелие дополнялось разведением лам и морских свинок. Большую
роль в экономике традиционно играли рыболовство и морской промысел. Для рыб­
ной ловли и плавания на прибрежные острова и вдоль побережья использовались
небольшие тростниковые лодки.
Создатели культуры Мочика были великолепными металлургами и ювелира­
ми. По крайней мере уже во II в. н.э. они плавили медь, сплавляли ее с золотом и
серебром. Вероятно, была известна техника литья по потерянной восковой модели
и золочение изделий травлением. Металл употреблялся как для изготовления укра­
шений и предметов роскоши, так и в быту (иглы, шилья, пряслица, рыболовные
крючки и т.п.). По общему характеру металлургия и металлообработка культуры
Мочика близки к колумбийской традиции.
Очень развито было гончарство. Изготавливалась парадная и ритуальная посу­
да сложных форм, в том числе и скульптурная. Широко известны портретные сосу­
ды Мочика. Распространено сочетание скульптурных изображений с высокохудо­
жественными росписями. Сосуды часто делались путем оттискивания в формах, что

Глава 1 Доинкское население Перу
27
Портретные и фигурные сосуды, культура Мочика

28
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
п озвол ял о их тиражировать (технический прием, функционально соответствующий
гончарному кругу в Старом Свете). На некоторых сосудах встречаются знаки, ко­
торые могут рассматриваться как клейма мастеров, что указывает на высокий уро­
вень профессионализации.
Было развито и ткачество. Ткани делались из хлопковых нитей, иногда смешан­
ных с шерстяными. На одном из мочикских сосудов изображена ткацкая мастер­
ская, где женщины ткут на ручных станках, привязанных одним концом к столбу
или балке перекрытия, а другим к поясу ткачихи. За работой надзирают персоны
более высокого ранга.
Помещения, связанные с ремесленным производством, зафиксированы на ог­
ромном (площадью около 6 кв.км) позднемочикском городище Пампа-Гранде в до­
лине Ламбайеке. Вместе с жилой застройкой они кварталами окружают громадную
(55 м высотой) ступенчатую пирамиду Уака-Форталеса. Две пирамиды - Уака-дель-
Соль (высотой более 40 м) и Уака-де-ла-Луна (высотой более 20 м) - стоят в древ­
нем центре культуры в долине Моче. Кроме центров с монументальной архитекту­
рой известны отдельно стоящие пирамиды, укрепленные пункты, сельские поселе­
ния и другие типы памятников.
И огромные пирамиды, и жилища строились из прямоугольных сырцовых кир­
пичей - адобов. На кирпичах больших пирамид долины Моче обнаружены геомет­
рические отпечатки, которые интерпретируются как знаки общин, несших трудо­
вую повинность по строительству монументальных сооружений столицы мочика.
Стены храмовых построек покрывались фресками мифологического содержания.
Изображения мифических персонажей и сцен встречаются на предметах из метал­
ла и дерева, на текстиле и в огромном количестве на керамике.
Во главе пантеона, иерархическая структура которого, вероятно, в определенной
степени отражала устройство мочикского общества, стояла группа антропоморфных
божеств. Центральное место среди них, особенно на последних этапах существования
культуры, занимал “Бог с лучами”. Он соответствовал, видимо, верховному правите­
лю в земной иерархии. Зооморфные, но обычно сильно антропоморфизированные
божества занимали более низкое положение в пантеоне. Это воины (бог-лис,
бог-морской орел, бог-олень и др.), жрецы (бог-сова, бог-обезьяна, бог-летучая
мышь), второстепенные божества (стервятники-урубу, бакланы, ящерицы, мыши и
др.). На одной ступени с последними стояли фитоморфные персонажи. Существует и
группа фантастических существ - драконы, демоны, лягушки-ягуары и т.п.
Наличие многофигурных композиций позволяет реконструировать некоторые
мифы - о “божественных близнецах”, “о бунте вещей”, о бобах-войнах, а также не­
которые религиозные церемонии, например обряд ритуального бега. В целом рели­
гиозная система мочика характеризовалась, видимо, развитой мифологией, где мир
богов соответствовал миру людей и оба они противопоставлялись миру фантасти­
ческих существ-демонов.
Существование общественной иерархии у индейцев мочика подтверждается и
материалами погребений. Умерших хоронили в узких ямах, с перекрытием из
прутьев и адобов. Покойников укладывали на спину завернутыми в циновки. Рядо­
вые погребения содержали несколько сосудов и другие вещи. Наряду с такими за­
хоронениями известны и более богатые, например погребение “воина-жреца” в до­
лине Виру, где был похоронен пожилой человек в медной маске. Его сопровожда­
ли останки ребенка, двух женщин и мужчины. В могиле находилось огромное коли­
чество сосудов, деревянные жезлы с резными инкрустированными навершиями, из­
делия из перьев, головные уборы и другие предметы.
На северной окраине мочикской территории, в Сипане (долина Ламбаеке), бы­
ло найдено погребение правителя, совершенное между серединой II и серединой

Глава 1. Доинкское население Перу
29
III в.42 В толще сырцовой платформы, на которой некогда стояли храмовые по­
стройки, была обнаружена прямоугольная могила, в которой находился деревян­
ный гроб с останками мужчины, лежавшего на спине. В руках он держал нечто вро­
де золотого скипетра. Нижняя часть лица была закрыта золотой маской, тело за­
вернуто в ткани. Под ним и над ним находилось огромное количество вещей пре­
стижного характера - головные уборы, золотые украшения с инкрустацией, укра­
шения из перьев, драгоценные раковины, золотые и бронзовые пластины, заменяв­
шие панцирь, золотые штандарты и др. Правителя сопровождали две женщины и
несколько мужчин. С одним из них была похоронена собака. В гробнице обнаруже­
но бесчисленное множество керамических сосудов.
В той же платформе была найдена еще одна могила, разграбленная професси­
ональными грабителями могил - уакерос. Из нее происходит ряд великолепных
ювелирных изделий. Наличие богатых погребений отмечалось и в пирамидах доли­
ны Моче.
Центром, вокруг которого в начале I тысячелетия н.э. сложилось мочикское
объединение, были долины Моче и Чикамы, хотя раннемочикские материалы най­
дены и севернее, в долине Пьюра. Во П-Ш вв. начинается строительство пирамид в
долине Моче. Судя по иконографии и археологическим данным, к середине I тыся­
челетия у мочика уже сложилось государство. Именно в это время началась его экс­
пансия к югу, сначала в долины Виру и Санта, а в VI в. и далее, в долину Непенья.
В следующих долинах - Касма и Кулебрас - материалов культуры Мочика нет, за­
то они обнаружены еще южнее, в долине Уармей. Примерно в это же время терри­
тория культуры расширяется и к северу, вплоть до долины Лече.
В VII в. цивилизация Мочика приходит в упадок. Южные долины выходят из-
под ее власти. Не исключено, что в это время существовало два объединения: се­
верное с центром в Пампа-Гранде и южное, столица которого находилась на месте
городища Галиндо, в среднем течении р. Моче. В конце VII-начале VIII в. культура
Мочика прекратила свое существование.
На гораздо хуже изученном центральном участке перуанского побережья в
конце I тысячелетия до н.э. - начале I тысячелетия н.э. обитало земледельческое
население, оставившее нам памятники с керамикой, расписанной белым по красно­
му фону, а позднее покрытой переплетающимся орнаментом, в основе которого ле­
жат сильно геометризованные изображения змей или рыб и чисто геометрические
узоры43. В долинах рек разбросаны поселения и отдельные жилые постройки этого
времени. На поздних памятниках встречаются небольшие ступенчатые пирамиды с
плоскими вершинами. Есть и укрепления, служившие, видимо, убежищами для ме­
стного населения в моменты военной опасности. Памятники с керамикой, покры­
той переплетающимся орнаментом, относясь к раннему этапу культуры Лима, до­
ходят до середины I тысячелетия44.
К этому времени в долинах Центрального побережья, наряду с сельскими посе­
лениями, возникают небольшие города с одной или несколькими храмовыми пира­
мидами. На сырцовых стенах такой пирамиды в Серро-Кулебрасе обнаружены
фрески с “переплетающимися” узорами, совпадающими с характерными мотивами
керамической орнаментики.
В IV в. воздвигаются большие пирамиды Уака-Трухильо, Уака-Хулиана, куль­
товые сооружения в Маранге (долина Римак). В это время существуют как ритуаль­
ные центры, состоящие из одной или нескольких пирамид с храмовыми постройка­
ми, так и крупные города. Таким городом является Кахамаркилья, выросший непо­
далеку от Уака-Трухильо. Особенно больших размеров он достиг в VI в. В это же
время строится “Древний храм” и возникает храмовый центр в Пачакамаке (долина
Лурин), позднее превратившийся в большой город. Кахамаркилья и Пачакамак про-

30
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
должают существовать и в VII в., в то время как некоторые более ранние центры
(Уака-Хулиана, Маранта), вероятно, теряют свое значение.
В середине I тысячелетия керамический комплекс культуры Лима заметно из­
меняется, хотя и сохраняет генетическую преемственность с керамикой предшест­
вующего времени. Появляется ряд новых форм, среди которых уплощенные сосу­
ды с ребром, сосуды с мостовидной ручкой между двумя горлышками. Одно из них
иногда заменяется антропо- или зооморфной скульптурой. Встречаются плоско-вы­
пуклые фляги, разнообразные миски, горшки и кувшины, многие из которых име­
ют высокое сужающееся горло и круглую ручку.
Изменяется и орнаментация посуды, хотя и здесь наблюдается преемственность
с предшествующим этапом. Широкое распространение получает скульптурная ор­
наментика - изображение зверей, птиц, людей. Она сочетается с геометрической
росписью. Не исключено, что все эти изменения связаны с культурным влиянием
населения горных районов.
Носители культуры Лима были умелыми ткачами. Для изготовления тканей ис­
пользовались хлопок и, реже, шерсть. Мотки хлопковых и шерстяных нитей встре­
чаются на крестообразных культовых предметах, которые находят в могилах.
Погребальный обряд культуры Лима прост. Покойников хоронили в вытяну­
том положении, часто лицом вниз. В рядовых погребениях их сопровождают не­
сколько сосудов, плетенки, початки кукурузы. Известны и более богатые захороне­
ния с большим количеством погребального инвентаря, что говорит об определен­
ной имущественной или социальной дифференциации. При строительстве древней­
ших культовых сооружений Пачакамака было, видимо, совершено ритуальное мас­
совое захоронение. В раскопанной могиле обнаружено более 100 человеческих ко­
стяков и многочисленные сосуды45.
Совокупность археологических данных - наличие городов, храмовых комплек­
сов, имущественной дифференциации в погребениях и т.п. - позволяет предпола­
гать, что к середине I тысячелетия население Центрального побережья уже достиг­
ло раннегосударственного уровня социально-экономического развития хотя и не в
такой степени, как мочика на севере побережья.
На юге побережья, в районе пустынного полуострова Паракас, в долинах Ика
и Рио-Гранде-де-Наска, с середины I тысячелетия до н.э. существовала культура
Паракас со своеобразной керамикой и погребальными памятниками46. Известны и
поселения, но они плохо изучены. Захоронения на могильниках располагались в не­
глубоких ямах или в “кавернах”, где круглая входная яма вела сверху, через пото­
лок, в колоколовидную погребальную камеру. Умерших хоронили обычно сидя, с
подогнутыми коленями. Тело стягивалось веревками или заворачивалось в цинов­
ки. Широко практиковалась искусственная деформация черепа. Найдено погребе­
ние ребенка с закрепленными для этой цели дощечками на голове. Встречены так­
же черепа со следами успешной трепанации, что говорит о высоком мастерстве “хи­
рургов” Паракаса. Мужские захоронения сопровождались рыболовными сетями,
сетками для переноски грузов, другими вещами. При женских встречаются верете­
на с пряслицами, куски тканей, мотки волос. В погребениях прослеживается имуще­
ственная дифференциация.
Для изготовления орудий труда и мелких бытовых вещей употреблялись дере­
во, камень, кость и раковины. Найдено лишь два предмета из меди. Видимо, ме­
талл только начали осваивать. Многочисленны находки тканей из хлопка и шер­
сти, прекрасно сохраняющихся в условиях постоянной сухости этой части перуан­
ского побережья. Во времена культуры Паракас уже существовал довольно раз­
витый тип ручного ткацкого станка. Широко применялась также техника плете­
ния и вязания. Тканые полотнища, пояса, ленты, плащи были украшены геомет-

Глава 1. Доинкское население Перу
31
рическими узорами и геометризованными изображениями животных, в том числе
и фантастических.
Керамическая посуда разных форм - миски, горшки, бутыли, сосуды с мосто-
видной ручкой - покрыта нарезными узорами в комбинации с многоцветной роспи­
сью. Наряду с геометрическим орнаментом в керамике широко представлены изо­
бражения птиц, животных, фантастических существ и антропоморфных личин.
Первые фазы существования культуры синхронны широкому распростране­
нию по территории Перу влияния Чавина, что ярко проявилось в искусстве Парака-
са. В этом отношении очень показательны изображения на сосудах морды ягуара
или фантастического хищника. На начальных этапах она трактуется в явно чавино-
идной манере, иногда в виде довольно реалистического барельефа. В дальнейшем
изображение все более схематизируется и на сосудах конца I тысячелетия до н.э.
превращается в панель, покрытую резным геометрическим узором, в котором едва
угадывается исходный образ.
На рубеже нашей эры на сосудах появляются изображения стоящей фигуры ко­
шачьего хищника, у которого трактовка морды восходит к геометрическим схемам
предшествующего времени, но сам образ полностью меняет свое содержание. В это
же время в искусстве Паракаса появляется ряд других мифологических образов, а в
технологии производства керамики проявляется заметное влияние традиций куль­
туры Топара, существовавшей в более северных долинах Каньете, Чинча и Писко47.
В обществе носителей культуры Паракас, по всей вероятности, существовали
имущественная дифференциация и ремесленная специализация. Но гораздо ярче
они проявились в культуре Наска, относящейся к I тысячелетию н.э. и генетически
связанной с Паракасом.
Памятники культуры Наска известны на полуострове Паракас, в долине Ика и
в бассейне Рио-Гранде-де-Наска. Центром культуры, существовавшей почти до
конца I тысячелетия, было крупное поселение Кауачи. Здесь располагался так на­
зываемый “Большой храм” - ступенчатая пирамида высотой 20 м. На ее платфор­
мах обнаружены следы построек и дворов. Вокруг этой пирамиды находились бо­
лее мелкие. Известны и другие памятники этой культуры, где помимо прямоуголь­
ной застройки встречаются круглые сооружения, возможно храмовые48.
Культура Наска известна прежде всего своими замечательными тканями и яр­
кой полихромной керамикой с изображениями животных, птиц, рыб и растений.
Кроме них на сосудах изображались множество мифологических персонажей, хара­
ктеризующих религиозную систему индейцев наска49. Эта система включает в себя
пантеон, в центре которого стояло синкретическое антропоморфное божество с за­
метными признаками кошачьего хищника. Помимо него изображались второсте­
пенные божества - дикий кот, бог-сокол, бог-касатка, мифическая птица и др.
В середине I тысячелетия в жизни создателей культуры Наска происходят из­
менения, сказавшиеся и в религии, где появляются два новых божества и сокраща­
ется количество старых. В центре пантеона теперь богиня плодородия, которая
обычно изображается со скульптурной головой и телом, нарисованным краской на
корпусе сосуда. Вторым по значению был, видимо, “летящий бог“, связанный, ско­
рее всего, с войной.
Одним из характернейших сюжетов искусства Наска, особенно во 2-й половине
I тысячелетия, было изображение голов-трофеев. В сочетании с мумифицирован­
ными находками таких голов в могилах это говорит о существовании у наска обы­
чая обезглавливания врагов и соответствующего культа.
С религиозными представлениями связана и часть знаменитых геоглифов - ги­
гантских полос и рисунков на поверхности пустыни к северу от р. Рио-Гранде-де-На-
ска50. Некоторые из них (например, изображения бога-касатки) аналогичны соот-

32
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
ветствующим мотивам росписей на сосудах Наска. Существует достаточно обосно­
ванное мнение о том, что геоглифы Наски имели прямую связь с астрономически­
ми наблюдениями и соответствующими ритуалами древних земледельцев. Следы
полос обнаружены и в районе Кауачи. Сейчас геоглифы найдены и в других частях
перуанского побережья.
Индейцы наска хоронили умерших в грунтовых ямах или специальных камерах
из адобов. Вместе с покойником клали сосуды с запасами пищи, оружие, человече­
ские фигурки из глины или текстиля. Хотя в погребениях наблюдается дифферен­
циация, ее уровень соответствует уровню социальной организации типа вождест-
ва51. Это подтверждают и исследования X. Сильвермен, показавшие, что поселение
Кауачи было лишено жилой застройки и представляло собой храмовый центр52.
Храмовым центром являлось, видимо, и синхронное культурам Паракас и На­
ска поселение Пукара, расположенное высоко в горах, к северо-западу от оз. Ти­
тикака. Названная по этому памятнику культура существовала в перуанской час­
ти бассейна этого озера в конце I тысячелетия до н.э. - 1-й половине I тысячеле­
тия н.э.53
На поселении Пукара было раскопано подковообразное храмовое сооружение
со стенами из тесаных каменных блоков54. Оно состояло из узких коридоров, иду­
щих по периметру здания и многочисленных помещений с алтарными плитами. От­
крытой стороной храм был обращен на восток, в сторону р. Пукара. Внутри “под­
ковы” располагался квадратный дворик, углубленный на 2 м ниже поверхности, с
которой в него вела каменная ластница. В середине каждой стены дворика находи­
лось по небольшому склепу с останками нескольких погребенных.
С культурой Пукара связываются каменные изваяния различных типов55. Пре­
жде всего это стоящие, сидящие или коленопреклоненные фигуры людей. В руках
они иногда держат человеческие головы-трофеи. Налобные и набедренные повяз­
ки украшены схематическими личинами, головами пум и т.п. На спине некоторых
скульптур изображены косы в виде змей с головами пум.
Такие же змеи, фантастические животные и лягушки часто вырезаны барелье­
фом на отдельных камнях. Эти же персонажи, в разной степени стилизации, встре­
чаются на высоких стелах с зональным геометрическим орнаментом из спиралей,
ломаных и ступенчатых линий, крестов и т.п.
Некоторые мотивы скульптуры повторяются и в орнаментике посуды, хотя ре­
пертуар персонажей здесь более разнообразен56. Среди них фигуры животных (пре­
жде всего пумы), птиц (кондора) и фантастических существ, в которых часто соче­
таются черты и тех и других. Встречаются также антропоморфные персонажи с
жезлами, иногда ведущие на поводу ламу. Очень распространенным мотивом явля­
ются головы-трофеи. Изображения обычно наносились нарезкой по контуру и рас­
крашивались. Переданное таким способом профильное туловище животного (осо­
бенно пумы) часто сочеталось со скульптурной головой en face.
Среди сосудов встречаются миски, иногда на поддоне, “керо”-кубки с расходя­
щимися стенками, кувшины и т.п. Очень характерны глиняные трубы, обычно ук­
рашенные теми же персонажами, что и остальная керамика. Сходные мотивы
встречаются и на текстиле.
Параллельно с культурой Пукара на южном, боливийском, берегу оз. Титикака
развивалась культура Тиауанако, просуществовавшая несколько дольше, до конца
I тысячелетия н.э.57 По крайней мере во 2-й половине этого тысячелетия ее созда­
тели достигли уровня раннеклассового общества. Территория этой культуры и, ве­
роятно, соответствующего государственного образования простиралась от Сикуани
до Оруро. Тиауанакское влияние ощущалось в культурах Северного Чили и Севе­
ро-Западной Аргентины.

Глава 1 Доинкское население П еру
33
Центром культуры было городище Тиауанако с пирамидой и другими монумен­
тальными постройками. Значительного развития достигла каменная скульптура.
Особую известность получила монолитная Дверь Солнца с фризом, на котором изо­
бражено центральное божество в “солнечной” короне и многочисленные второсте­
пенные персонажи. Они повторяются в орнаментике антропоморфных статуй, на
керамике и в текстиле. Близость некоторых изображений к образам искусства Пу-
кара, так же как и сходство ряда керамических форм (например, кубка-керо) позво­
ляют предположить родственные связи этих культур.
ДРЕВНЕЙШАЯ ИМПЕРИЯ ЦЕНТРАЛЬНЫХ АНД
Во 2-й половине I тысячелетия н.э. Центральные Анды вступают в новую эпо­
ху. На смену монокультурным и, вероятно, моноэтничным предгосударственным и
государственным образованиям предшествующего периода приходит империя Уари
с центром в долине Аякучо. Она подчинила себе огромную территорию от Кахамар-
ки до Сикуани58 и оказала большое влияние на культуры перуанского побережья.
В долине Аякучо в 1-й половине I тысячелетия существовала плохо изученная
культура Уарпа. Она характеризуется керамической посудой, украшенной верти­
кальными или горизонтальными полосами, прямыми или волнистыми линиями, на­
несенными красной или черной краской. Встречаются и более сложные геометри­
ческие узоры, а также сосуды с изображением человеческого лица со скульптурны­
ми и рисованными чертами59.
В результате сплошного обследования долины Аякучо обнаружено несколько
десятков поселений культуры Уарпа с однокомнатными каменными домами, земле­
дельческими террасами и оросительными каналами. В центре долины зафиксирова­
ны три группы, в каждой из которых два-три крупных поселения окружены средни­
ми и мелкими. В целом материал этой культуры свидетельствует о догосударствен-
ном уровне социальной организации60.
В середине I тысячелетия наблюдаются интенсивные связи между населением
долины Аякучо и носителями последних фаз Наски на южном побережье. В нача­
ле 2-й половины этого тысячелетия на смену культуре Уарпа приходит заметно от­
личающаяся от нее культура Уари. Ранний этап ее существования изучен крайне
слабо, но предполагается, что она возникла на базе объединения поселков культу­
ры Уарпа вокруг нескольких центров, среди которых главенствующее место вско­
ре занял Уари. Ясно, однако, что к VI в. в жизни и материальной культуре населе­
ния долины происходят резкие изменения61.
Формируется четырехступенчатая иерархия поселений, характерная для госу­
дарственной стадии общественной организации. Уари представляет собой настоя­
щий город, площадь которого достигает 400 га. В его застройке выделяются прямо­
угольные “компаунды” - четко спланированные кварталы с двух-, если не трех­
этажными зданиями, окруженные высокой стеной62. Предполагается, что они явля­
лись средоточием государственной администрации, контролировавшей концентра­
цию и распределение прибавочного продукта. Кроме Уари известны более мелкие
административные центры со своими компаундами и сельские поселения, а также
другие памятники. Один из небольших центров с компаундом - Хинкамокко, нахо­
дился на полпути между Аякучо и долиной Рио-Гранде-де-Наска, контролируя со­
единяющую их дорогу, имевшую, вероятно, большое стратегическое значение для
горного государства63.
В Уари и на других памятниках найдены захоронения, хотя и разграбленные,
тем не менее богатые престижными вещами, в том числе и золотыми. Они совер­
шались в могилах, состоявших из двух-трех ярусов подземных камер, выложенных
2 История Перу

34
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
из тесаных плит, и принадлежали, видимо, представителям высших слоев уарийско-
го общества.
С изменением этого общества в VI в. было, очевидно, связано и появление но­
вых религиозных верований, отразившихся в многочисленных предметах искусства,
прежде всего в орнаментике керамики. Сформировалась иерархическая система
пантеона, в центре которого находилось фронтально изображаемое божество в ко­
роне из лучей и с жезлами или другими предметами в руках. Его сопровождают “бе­
гущие” фигуры, зоо- или орнитоморфные человеческие изображения, фигуры
пленников и головы-трофеи. Появление разработанного пантеона и канонических
композиций с антропоморфным божеством в центре отражало, видимо, значитель­
ную социальную трансформацию.
По набору образов искусство Уари очень близко к тиауанакскому, хотя между
ними имеются устойчивые иконографические и стилистические различия64. Веро­
ятно, общим источником этих образов было искусство культуры Пукара, хотя от­
раженная в нем религиозная система значительно архаичнее. В нижних слоях горо­
дища Уари был обнаружен полуподземный храм со стенами из тесаного камня, ана­
логичный полуподземным храмам Пукары и Тиауанако65. Видимо, создатели куль­
туры Уари были тесно связаны с населением бассейна оз. Титикака. Характер этой
связи остается, однако, неясным.
Персонажи мифологии Уари известны прежде всего по изображениям на боль­
ших сосудах, преднамеренно разбитых и захороненных в специальных ямах66. Эти
ритуальные “захоронения керамики” отражали, видимо, какой-то специфический
религиозный обряд, характерный для горного Перу в эту эпоху. С образом антро­
поморфного божества связаны и каменные статуи из городища Уари.
В VI-VII вв. продолжают существовать традиционные связи долины Аякучо с
южным побережьем Перу. В местечке Пачеко (долина Наска) было найдено круп­
ное захоронение керамики с большими урнами, на которых было изображено цен­
тральное божество уарийского пантеона, большими сосудами со скульптурной че­
ловеческой личиной на горле, кубками и другими сосудами с росписью, типичной
для культуры Уари67. Этот памятник отражает, видимо, прямое проникновение ее
носителей в среду населения поздней поры культуры Наска.
В VII-VIII вв. территория, находившаяся под контролем Уари, резко расширяет­
ся и включает практически все горное Перу. Вероятно, это было связано с создани­
ем своего рода империи, подобной более поздней инкской68. Города и поселения Уа­
ри характеризуются наличием компаундов, где концентрировался прибавочный про­
дукт и была сосредоточена административная деятельность. Населенные пункты со­
единялись сетью дорог, многие из которых позднее были использованы инками.
Близ границ империи были выстроены два огромных компаунда - Виракоча-
пампа, площадью 33 га, в районе Уамачуко на севере, и Пикильякта (42 га) на юге,
южнее Куско. Они были тщательно спланированы и разделены на несколько сек­
торов, включавших многочисленные помещения, дворы, площади и стены, сохра­
нившиеся на высоту более 5 м. Виракочапампа и Пикильякта являлись, видимо,
опорными пунктами городского типа, центрами окраинных районов империи.
Возникновение огромного государства имперского типа в горах не могло не
оказать значительного воздействия на население перуанского побережья. Ряд аме­
риканских ученых даже включает его в состав империи. Однако здесь практически
нет памятников этого времени, прямо связанных с культурой Уари. Более того, ее
влияние по-разному проявляется на различных участках побережья. Сильнее всего
оно чувствуется в южном районе, издавна имевшем тесные связи с долиной Аякучо.
Это влияние выразилось прежде всего в распространении религиозных предста­
влений, свойственных носителям культуры Уари. Связанные с ними образы очень

Глава 1. Доинкское население П еру
35
часто встречаются в орнаментике посуды. На крайнем юге побережья, в бассейне
р. Оконья найдено типично уарийское “захоронение керамики”. Оттуда происходят
сосуды с человеческими лицами на горле69. Тем не менее ни одного памятника, ко­
торый можно было бы безусловно связать с культурой Уари, здесь не обнаружено.
На центральном участке побережья во времена существования горной империи
возвышается Пачакамак. Каких-либо архитектурных остатков, прямо связанных с
культурой Уари, в нем не выявлено. Однако и здесь на городском некрополе найде­
на керамика, формы которой восходят к формам сосудов культуры Лима, а орна­
ментика тесно связана с образами мифологии Уари. Изображаются стоящие и “бе­
гущие” кондоры, пумы, иногда крылатые, человеческие головы, личины на гор­
лышках сосудов, фигура антропоморфного божества. Но иконография этих обра­
зов заметно отличается от уарийской.
Именно в эту эпоху начинаются изменения и в погребальном обряде. На смену ха­
рактерным для культуры Лима вытянутым трупоположениям приходит обычай хоро­
нить покойников сидя, завернутыми в ткани так, что образуется погребальный тюк.
В целом можно говорить о том, что на Центральном побережье в VII-VIII вв.
продолжает существовать сильно трансформированная культура Лима. Трансфор­
мация коснулась главным образом системы идеологических представлений ее носи­
телей. В VIII в. территория этой культуры расширилась на юге до долины Ика, где
существовал ее местный вариант - Ика-Пачакмак70, но ее влияние прослеживается
и южнее, прежде всего в долине Наска. На севере в объединение с центром в Пача-
камаке входил, видимо, участок побережья вплоть до долины Супе. Скорее всего
какое-то непродолжительное время Пачакамак контролировал все центральное и
часть южного побережья. Именно через этот центр шло здесь распространение уа-
рийского влияния.
Север побережья в эпоху империи Уари тоже испытал значительное воздейст­
вие населения горных районов. Вряд ли это была прймая экспансия империи. Ско­
рее под ее давлением на побережье продвинулись некоторые племена, оставившие
нам культуру Касма (Томавал), сменившую Мочику в долинах от Уармея до Виру.
Ее материалы включают компоненты, восходящие как к мочикской традиции, так
и к культурам Рекуай, Уари и Лима.
ЦЕНТРАЛЬНЫЕ АНДЫ ПЕРЕД ИНКСКИМ ЗАВОЕВАНИЕМ
В период существования империи Уари культура Лима с центром в Пачакамаке
оказывала, как уже говорилось, большое влияние на все центральное и южное по­
бережье, являясь, по-видимому, проводником новых религиозных представлений и
традиций. Но с рубежа I-II тысячелетий на центральном участке косты ее сменяет
культура Чанкай71, которая сильно отличается от поздней, “уаризированной” Лимы
и по ряду черт может быть связана с горными районами. Центром культуры Чан­
кай была, видимо, одноименная долина, но такие города, как Кахамаркилья и Пача­
камак, продолжали свое существование. Последний к этому времени превратился в
панперуанский ритуальный центр, посвященный богу-создателю, покровителю
урожая и могущественному оракулу, наказывавшему ослушников страшными зем­
летрясениями.
Город занимал площадь около 9 кв. км на высоком, обрывистом мысу над доли­
ной р. Лурин72. Его центром был храм бога Пачакамака, сооруженный на месте
“Древнего храма” ранних этапов культуры Лима. Прямоугольное здание стояло на
ступенчатой платформе из сырца. Стены были покрыты фресками, изображавши­
ми птиц, рыб, людей и растения. К храму примыкал двор, окруженный стеной. Хра­
мовый комплекс одновременно являлся городской цитаделью.
2*

36
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
Вторая стена, с напольной стороны мыса, ограничивала городские кварталы с
довольно упорядоченной планировкой. Среди жилых комплексов выделяются сто­
ящие на массивных платформах “дворцы” с башней и примыкающими к ним стро­
ениями и двором. Кроме них, известны дома меньших размеров без башен и другие
постройки. Кварталы застраивались вплотную, без проходов между домами или ог­
радами дворов. Внутренние коммуникации кварталов осуществлялись по верху ши­
роких стен. Еще одна опоясывающая стена прослежена вне мыса. Хотя в ее преде­
лах найдены следы построек, сплошной застройки здесь не было.
Материалы культуры Чанкай выявлены главным образом в погребениях и из­
вестны еще с конца XIX в., когда были начаты раскопки могильников у города Ан­
кон73. Захоронения совершались обычно в ямах с тростниковым перекрытием. В
могиле находилась мумия погребенного в сидячей позе, коленями к подбородку.
Она была замотана в ткани, между слоями которых помещалась часть погребаль­
ного инвентаря. Все это было стянуто веревками в массивный тюк. Сверху на него
прикреплялась матерчатая “голова” с нашитыми глазами, носом и ртом из металла
(медь, серебро). Вместе с погребальным тюком в могилу клали различные вещи,
среди которых особенно часто встречаются керамическая посуда и плетеные коро­
бочки с принадлежностями для ткачества и шитья.
Для культуры Чанкай характерны сосуды с округлым туловом и пухлым, на­
поминающим чашку, горлом с двумя маленькими ручками. Часто они оформля­
ются в виде человеческой фигуры. Эти сосуды, а также миски, кубки и посуда
других, иногда довольно сложных, форм обычно расписаны черной краской по
белому фону. Роспись чаще всего геометрическая. Встречаются и скульптурные
элементы.
Для суждения об уровне социального развития носителей культуры Чанкай дан­
ных недостаточно, но типология построек и планировка Пачакамака позволяет
предполагать существование заметной стратификации в обществе.
Ряд элементов культуры, сходных с материалами культуры Касма (Томавал) и
сьерры предшествующего времени, позволяют высказать предположение о значи­
тельной роли горцев в складывании культуры Чанкай, занимавшей в 1-й половине
II тысячелетия участок побережья между долинами Чанкай и Лурин и, может быть,
некоторые долины к северу и югу.
В южных долинах, от Каньете до Наски, в 1-й половине II тысячелетия сущест­
вовали две, возможно родственные, культуры - Чинча и Ика74. Центром первой из
них была Ла-Сентинела, где на площади около 40 га расположены сырцовые пира­
миды высотой до 30 м, террасы с подпорными стенами и другие сооружения. Есть и
меныпие по размерам поселения, но сколько-нибудь значительных раскопок на них
не проводилось. Древности культуры Чинча известны главным образом по погре­
бальным памятникам. Они заметно отличаются от материалов существовавшей
здесь в предшествующее время культуры Каньете.
Керамический комплекс культуры Чинча разнообразен и во многом сходен с
керамикой долин Центральной косты. Посуда часто орнаментирована в “ковровом”
стиле повторяющимися узорами из мелких ромбов и треугольников, связанных ме­
жду собой. Помимо глиняных сосудов употреблялись и выдолбленные тыквы, укра­
шенные выжженным орнаментом. Найдены глиняные женские статуэтки, форма
головы которых демонстрирует искусственную деформацию черепа.
Создатели культуры Чинча хорошо знали обработку металлов-меди, золота и,
особенно, серебра. Ведь в долине находились богатые его месторождения. Высоко
были развиты навыки ковки, плавки и создания сплавов. Из металлических пластин
вырезались изделия нужной формы, которые затем покрывались выдавленными
или прорезными узорами.

Глава 1. Доинкское население П еру
37
Из металла делались украшения, например налобные пластины, а также об­
кладки для деревянных серег, продевавшихся в мочки ушей. Но более всего извест­
ны металлические пинцеты разных форм. Найден также фрагмент серебрянного
кубка с выдавленным изображением человеческого лица и “туми” - ритуальный
нож с лезвием полулунной формы.
Известны и текстильные изделия - одежда, накидки, сумки, сделанные из про­
стых хлопковых нитей. Во многих погребениях найдены плетеные коробки с тек­
стильными принадлежностями - деревянными веретенами, глиняными пряслицами
и мотками нитей. Встречаются также специфические орудия ткачей - била для уп­
лотнения утка. Интересны находки остатков весов с привешенными к коромыслу
сетками или металлическими чашками.
Индейцы чинча упоминаются в письменных источниках, которые сообщают об
их приходе в одноименную долину издалека. Связь их бога Чинчакамака с верхов­
ным божеством Пачакамака позволяет предполагать, что и сами чинча имели гене­
тическую связь с создателями священного города. Археологические материалы то­
же показывают определенное сходство культур Чинча и Лима75.
Незадолго до прихода инков чинча заметно усилились. Они вели успешную
борьбу со своими соседями. Это подтверждает и археология, поскольку где-то в на­
чале XV в. материалы культуры Чинча начинают появляться в смежных долинах и
даже в горных районах. Известно также, что около 1440 г. чинча успешно отрази­
ли первое нападение инков под водительством Инки Пачакути Юпанки.
Культура Ика известна в основном по захоронениям в могилах, выложенных
сырцовым кирпичем, с перекрытием из тростника. В них помещались погребаль­
ные тюки с мумиями. Черепа покойных сильно деформированы.
Формы керамической посуды культуры Ика очень специфичны и непосредст­
венно связаны с керамикой стиля Ика-Пачакамак. Орнаментация посуды - “ков­
ровая”, хотя в ряде сюжетов она восходит к уарийской традиции76. Металлические
изделия встречаются значительно реже, чем в культуре Чинча. Изготавливались
они обычно из сплава серебра и меди. Иногда в такой сплав включалось и золото.
Из металла делались сосуды, украшения, навершия булав и некоторые орудия.
Характерны высокие серебряные, реже золотые, кубки с изображением челове­
ческой личины. Есть также простые кубки с выдавленным орнаментом, блюда,
миски. Среди украшений - маски, браслеты, налобные пластины, а также подвес­
ки и серьги. Известны пинцеты и металлические обкладки деревянных орудий.
Приемы металлообработки были сходны с методами, использовавшимися в куль­
туре Чинча.
Культуры Чинча и Ика генетически совершенно не связаны с предшествовав­
шими им культурами Каньете и Наска. По-видимому на рубеже I-II тысячелетий
н.э. на южном участке косты произошла смена населения. Ряд черт сходства в ар­
хеологическом материале и данные письменных источников позволяют поставить
вопрос о связи этих культур с создателями Пачакамака, возможно оттесненными к
югу носителями культуры Чанкай. В то же время обитатели Ики сохранили опре­
деленную независимость и в переговорах с инкскими завоевателями выступали как
самостоятельное объединение. Археологически эти культуры также имеют значи­
тельные различия и вполне вероятно, что в каждой из долин существовало незави­
симое вождество.
На участке побережья между долинами Уармей и Виру, в 1-й половине II тыся­
челетия н.э. продолжала существовать и развиваться культура Касма (Томавал)77.
Ее центром была одноименная долина, где известны большие поселения городско­
го типа - Манчан (16,8 га) и Эль-Пургаторио (27,5 га). Они имели упорядоченную
планировку, включавшую укрепленную часть и рядовую застройку с домами из

38
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
сырцового кирпича, разделенными улицами и площадями. К этой же эпохе относит­
ся и 40-метровая пирамида Сечин-Бахо, также сложенная из сырца.
Характер керамического материала изменяется со временем, отражая, видимо,
слияние разнородных традиций предшествующего этапа - мочикской, уарийской
(проникшей сюда вместе с влиянием Пачакамака) и, вероятно, ряда черт горных
культур в единую культуру. На основе этих традиций возникает новый стиль орна­
ментации керамики, характеризующийся сочетанием белого, черного и красного
цветов. Красноглиняная повседневная посуда, украшенная нарезным орнаментом,
была распространена во всех долинах, входивших в ареал культуры Касма.
На северной окраине бывшего мочикского государства, в долинах Ламбаеке и
Лече, в VIII в. сложилась культура Сикан, просуществовавшая до середины XIV в.78
Она сформировалась на основе смешения позднемочикского субстрата с проникши­
ми на побережье элементами горной культуры Кахамарка. Такое смешение про­
изошло, вероятно, под давлением на носителей Кахамарки с юга, со стороны импе­
рии Уари. Судя по иконографии образов искусства, влияние религиозной системы
горной империи проникло и сюда. В центре местного пантеона стоял “Владетель
Сикана” - антропоморфный бог в полулунном головном уборе, иногда со зверины­
ми клыками во рту. Стилистически продолжая мочикскую традицию, сюжетно
“Владетель” связан с центральным божеством уарийской мифологии, поскольку
изображается фронтально, часто с двумя жезлами в руках. Нередко он встречается
в окружении животных, что тоже характерно для горных культур. Сакральным
центром Сикана являлся Батан-Гранде, где обнаружено скопление пирамид с мно­
гочисленными вспомогательными постройками. Они были сложены из сырцовых
кирпичей, часто отмеченных специальными клеймами.
Недалеко от Батан-Гранде были исследованы медные выработки, от которых
шла дорога к месту, где из руды выплавлялся металл79. Здесь обнаружены много­
численные плавильные горны, представлявшие собой небольшие ямки сложной
конфигурации с глиняными стенками. Находка глиняных сопел говорит об искусст­
венном поддуве. Около горнов были обнаружены большие каменные плиты - “ба­
таны”, на которых измельчали руду и разбивали комки шлаков для извлечения из
них капель выплавленной меди. Существование такого производственного компле­
кса говорит о развитой ремесленной специализации.
Сикан являлся крупнейшим металлургическим центром на севере Центральных
Анд. Здесь было налажено массовое производство металлических изделий, техно­
логия изготовления которых восходит к мочикской традиции. Из богатых погребе­
ний Сикана происходят медные погребальные маски, ритуальные ножи-”туми”,
кубки и другие предметы роскоши из меди, золота и их сплава - тумбаги. Из метал­
ла делались также мотыги, ножи и прочие бытовые предметы.
Особенно интересны находки “наипе” - медных пластинок в виде латинской бу­
квы I с широкой ножкой80. Стандартизация размеров, присутствие в погребениях
целых наборов и наличие сходных предметов в синхронных культурах Эквадора по­
зволили американскому археологу И. Шимада высказать предположение о том, что
“наипе” являются одной из ранних форм денег81. И это вполне вероятно, поскольку
Сикан был также крупным торговым центром, чьи связи протянулись от централь­
ного Эквадора до южного Перу, где найдены вещи явно сиканского производства.
Параллельно с культурами Касма и Сикан в центральных долинах бывшей
территории мочикской цивилизации сложилась культура Чиму, в наибольшей сте­
пени унаследовавшая традиции своей предшественницы, заметно трансформиро­
вавшиеся под влиянием горных культур, в первую очередь Уари. Археологиче­
ская культура Чиму соответствует государству Чимор, упоминаемому в письмен­
ных источниках82.

Глава 1. Доинкское население Перу
39
Столицей Чимора был город Чан-Чан в долине Моче, где некогда располагал­
ся центр мочикского государства83. Наряду с кварталами бедноты, состоявшими из
глинобитных хижин и не имевшими упорядоченной планировки, в городе находи­
лись резиденции зажиточных и знатных граждан. Центр Чан-Чана составляли
“сьюдаделы” - огромные, до 10 гектаров, прямоугольные компаунды со стенами из
сырца, поднимающимися на высоту до 9 м. Их ширина у основания достигает 4-5 м.
Сьюдаделы имели только один вход с северной стороны, где в специальных нишах
стояли деревянные статуи божеств-стражей.
Каждая сьюдадела делилась на три части. В первой, северной, находились двор
с колодцем, большая кухня, хранилища и “аудиенсии” - П-образные постройки, счи­
тающиеся чисто административными сооружениями. Проход в поперечной стене
вел отсюда в центральную часть, где основное место занимала сырцовая платфор­
ма с погребальными камерами. При ней также имелись кухня, колодец, хранилища
и несколько аудиенсий. Третья часть сьюдаделы была занята жилыми и хозяйствен­
ными постройками.
Такой компаунд представлял собой дворцовый комплекс, передняя часть кото­
рого предназначалась для накопления, хранения и распределения продуктов, соби­
равшихся государством как с сельской округи, так и с более отдаленных террито­
рий, подвластных Чан-Чану. Погребальная платформа в центральной части сьюда­
делы содержала гробницы правителей и их близких. Эта часть явно носила сакраль­
ный характер. Южная часть комплекса была местом обитания правителя, его семьи,
многочисленной свиты и обслуживающего персонала. Считается, что после смерти
и захоронения очередного правителя сьюдадела оставлялась. Для каждого последу­
ющего строился новый дворцовый комплекс.
Сельская округа Чан-Чана была занята полями, орошавшимися при помощи
сложных ирригационных систем84. В них входила сеть оросительных каналов и ма­
гистральные акведуки. Крупнейший из них - Ла-Кумбре - должен был перебрасы­
вать воду реки Чикама в смежную долину Моче. С течением времени под влиянием
постепенного тектонического поднятия Тихоокеанского побережья ирригацион­
ные системы переставали функционировать и перестраивались. При этом посевные
площади неуклонно сокращались.
В узловых пунктах ирригационной системы среди полей размещались поселе­
ния, в отдельных из которых обнаружены небольшие компаунды с аудиенсиями.
Они, видимо, представляли собой административные центры, контролировавшие
процесс ирригации и концентрировавшие земледельческие продукты, которые за­
тем переправлялись в государственные хранилища Чан-Чана.
Сырцовые стены сьюдадел были покрыты рельефными узорами “коврового”
стиля, состоявшими из повторяющихся изображений божеств и мифологических
стен, геометризированных фигур птиц, рыб и животных. Встречаются и чисто гео­
метрические орнаменты - ступенчатые мотивы, спирали. Архитектурный декор
стилистически тесно связан с орнаментикой текстильных изделий, которые также
встречаются среди археологических находок.
Сходными изображениями была украшена чернолощеная и красноглиняная по­
суда, в которой выделяются бутыли со стремевидным горлом, восходящие к мочик-
ским прототипам, сосуды с мостовидной ручкой и двугорлые. Они часто делались в
формах и имели на тулове панель с оттиснутым изображением. Очень характерны
маленькие скульптурные фпгурки обезьяны или птицы у основания горла сосуда.
Изображения на керамике, так же как и вытесненные на металлической посуде, де­
монстрируют определенную преемственность с образами мочикского искусства, но
со следами заметного влияния горных культур. Особенно выделяется фигура антро­
поморфного божества в сложном головном уборе и с дисковидными серьгами.

40
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
Возникнув в конце I тысячелетия н.э., культура Чиму несколько веков развива­
лась в пределах Чикамы и Моче - центральных долин бывшего мочикского госу­
дарства, преемником которого в значительной степени и являлся Чимор. В XIII в.
он начинает расширяться, подчинив себе территорию до долины Санья на севере и
до Сайты на юге. В следующее столетие Чимор распространяет свою власть вплоть
до Лече и до Форталесы, на северном берегу которой стоит трехступенчатая кре­
пость Парамонга, защищавшая южную границу государства. К середине XV в., не­
посредственно перед инкским завоеванием, территория Чимора простиралась уже
от Тумбеса до Лимы85.
Сопоставление археологических данных и этнической карты побережья, соста­
вленной по письменным источникам, показывает, что ядро государства Чимор со­
ставляло население, говорившее на языке мучик и жившее между долинами Моче и
Лече, т.е. на территории, где существовали родственные культуры Чиму и Сикан.
Южнее Моче, вплоть до долины Чильон, был распространен язык кингнам. Имен­
но на этой территории представлены археологические культуры Касма и Чанкай,
имеющие много черт сходства и сильно отличающиеся от Чиму и Сикана. Крайний
север косты занимали носители языков ольмос и сек, но эти районы до сих пор пра­
ктически не исследовались археологами.
Таким образом, к середине XV в. правители Чан-Чана подчинили себе как род­
ственное, так и иноэтничное население, создав огромную империю, протянувшую­
ся на 1300 км вдоль перуанского побережья. Империя управлялась из Чан-Чана, в
хранилищах которого концентрировалось огромное количество продуктов земле­
делия и ремесел. Администрация завоеванных провинций опиралась на крупные
вторичные центры, такие как Фарфан в долине Хекетепеке и Манчан в долине Ка­
сма. В этих центрах обнаружены компаунды, аудиенсии, хранилища и погребаль­
ные платформы с захоронениями знати. Поселениями третьего порядка были упо­
минавшиеся уже административные центры сельских районов, а самый нижний ярус
поселенческой иерархии составляли небольшие селения с одним компаундом, изу­
ченные до сих пор только в долине Моче. Четырехступенчатая иерархия поселений
свидетельствует о высокой степени централизации управления.
Предполагается, что основой экономической системы Чимора была концентра­
ция прибавочного продукта в государственных хранилищах с последующим пере­
распределением его среди населения в виде потребительских товаров и престижных
вещей, прежде всего металлических изделий. Рядовое население несло обязатель­
ную трудовую повинность по постройке каналов, общественных зданий, дворцов
правителей и домов знати86.
Империя Чимор просуществовала очень недолго. Во 2-й половине XV в. она
была завоевана инками, создавшими Тауантинсуйю - империю третьего поколения,
включившую в себя все Центральные Анды и далеко вышедшую за пределы этой
культурно-исторической области.
Краткий обзор древней истории коренного населени Перу показывает как про­
ходили на этой территории основные исторические процессы, характерные для
всей аборигенной Америки.
Несмотря на то что материалы эпохи позднего плейстоцена изучены крайне сла­
бо и их датировки зачастую еще недостаточно достоверны, можно с уверенностью
говорить о том, что Центральные Анды лежали на магистральном пути заселения
западной части южноамериканского континента. Сопоставление этих материалов с
древностями Северных и Южных Анд показывает, что древнейшие охотники-соби­
ратели продвигались к югу по речным долинам и плоскогорьям, вдоль андских хреб­
тов. На побережье памятники этого времени весьма немногочисленны.

Глава 1. Доинкское население П еру
41
Заселение человеком территории Перу является частью общего процесса осво­
ения им Нового Света. Его специфика, помимо экстенсивного характера и огром­
ной хронологической протяженности, включает и то, что Америку, в отличие от
Старого Света, осваивали не группы ранних гоминид, а коллективы людей совре­
менного типа, достигшие уже верхнепалеолитического уровня и имевшие развитые
традиции охотничье-собирательского хозяйства.
Два следующих процесса - “неолитическая революция” и развитие древнеперу­
анских цивилизаций - вполне сопоставимы с их аналогами в других мировых цент­
рах древних цивилизаций. Конкретные их проявления весьма сходны по своей сущ­
ности, несмотря на все различие их внешних форм и значительный хронологиче­
ский сдвиг.
“Неолитическая революция” - процесс становления производящей экономики -
на территории древнего Перу шла различными путями в соответствии с ресурсами
тех или иных природных областей. В горных долинах это было земледельческо-
скотоводческое хозяйство, близкое к классическому передневосточному, но с ис­
пользованием ресурсов различных высотных зон (Аякучо, Кальехо-де-Уайлас). На
плоскогорьях (Пуна-де-Хунин) складывался преимущественно скотоводческий тип
экономики, в котором использовались и высокогорные растения.
По современным данным, развитие обоих типов началось еще в VII тысячеле­
тии до н.э. в недрах охотничье-собирательского хозяйства. Переломным моментом -
собственно “неолитической революцией” - явилось время с середины V по конец
IV тысячелетия, когда совершился переход от охотничье-собирательской к земле­
дельческо-скотоводческой экономике. На ее базе в горном Перу к концу III тыся­
челетия до н.э. возникают поселения с культовыми сооружениями, в том числе та­
кой крупный храмовый центр, как Ла-Гальгада.
На перуанском побережье экономическое развитие шло параллельно, но совер­
шенно по-иному. Здесь не произошло кардинальной смены форм хозяйства, зато
интенсификация присваивающей экономики - рыболовства, морского собиратель­
ства и охоты, дополняемых возделыванием некоторых растений, - привела к появ­
лению больших оседлых поселений с культовыми постройками. По уровню разви­
тия они вполне сравнимы с раннеземледельческими. Их создание требовало значи­
тельного количества рабочих рук и времени свободных от производства пищи, т.е.
наличия в распоряжении общества стабильного прибавочного продукта. Это, в
свою очередь, свидетельствует о том, что прибрежное население уже прошло через
рубеж возрастания производительности труда, соответствующий “неолитической
революции” в классической модели складывания производящего хозяйства. Прои­
зошло это, видимо, в IV - начале III тысячелетия до н.э., хотя выделить четкие хро­
нологические границы процесса перехода пока не представляется возможным.
Таким образом, “неолитическая революция” в Центральных Андах развивалась
в соответствии с двумя моделями. Первая из них (горная) в своих основных харак­
теристиках совпадает с процессами, проходившими в мировых центрах древнего зе­
мледелия, например на Ближнем Востоке. Это переход от присваивающей (охотни­
чье-собирательской) к производящей (земледельческо-скотоводческой) экономике.
Вторая модель - прибрежная - характеризуется прохождением рубежа “неолитиче­
ской революции” в рамках присваивающего хозяйства, без смены типа экономики,
только за счет ее интенсификации. Эта модель специфична для Перу, хотя высокий
уровень экономического развития с последствиями, сопоставимыми с результатами
перехода к земледелию, зафиксирован и в других районах мира, прежде всего у на­
родов с приморским типом адаптации.
Процесс развития древнеперуанских цивилизаций также во многом повторял
основные ступени, пройденные населением Древнего Востока.

42
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
Имеющиеся археологические данные по северному Перу показывают, что на­
чиная по крайней мере со 2-й четверти II тысячелетия до н.э., как в горах, так и на
побережье, существуют культовые центры с монументальной архитектурой. Они
очень масштабны на побережье, где основным строительным материалом был сы­
рец и традиция больших культовых пирамид восходила еще к докерамическому пе­
риоду. Во 2-й половине II тысячелетия здесь появляется и монументальное искусст­
во с достаточно выработанной иконографией сложных синкретических образов ми­
фологических персонажей. К рубежу II-I тысячелетий до н.э. вокруг храмовых цен­
тров косты складываются территориальные объединения, включающие в себя ряд
смежных долин.
Основой архитектуры более скромных ритуальных центров сьерры были терра­
сы и платформы на горных склонах и вершинах. Во 2-й половине II тысячелетия до
н.э. здесь наблюдается затухание “религиозной традиции Котоша” и проникновение
характерной для побережья П-образной планировки храмовых комплексов. Мону­
ментальное искусство в горных центрах этого периода практически отсутствует.
В истории формирования древнейших цивилизаций Центральных Анд многое
остается еще недостаточно изученным и далеко не все проблемы могут получить
свое окончательное решение. Весьма вероятно, например, что структура ритуаль­
ных центров перуанского побережья была сходна со структурой номовых раннего­
сударственных образований Древнего Востока. Однако при сегодняшнем состоянии
исследований, когда в этих центрах не полностью изучены даже храмовые компле­
ксы, а остальная часть застройки совершенно не раскапывалась, было бы трудно
настаива!ъ на таком сопоставлении.
В начале I тысячелетия до н.э. какие-то, пока нам неведомые, процессы приве­
ли к вторжению горных племен на побережье и подчинению им объединения с цен­
тром в долине Касма. Вероятно, эти процессы были тесно связаны с появлением
культуры Чавин непосредственно к востоку от верховьев р. Касмы, на полпути к
восточным склонам Анд.
Возникнув как культовый центр, Чавин-де-Уантар в 3-й четверти I тысячелетия
до н.э. превратился в поселение протогородского типа со значительной жилой за­
стройкой вокруг храмового комплекса и, возможно, с определенной ремесленной
специализацией. В это же время широкое распространение керамики культуры Ча­
вин на памятниках северой сьерры, следы перестроек на ряде поселений, наличие
вторичного центра (Кунтур-Уаси) свидетельствуют о существовании в горах значи­
тельного объединения, территория которого протянулась по крайней мере от Уану-
ко до Кахамарки. Все это в сочетании с наличием монументальной архитектуры и
искусства позволяет предполагать, что культура Чавин представляла собой одну из
древнейших цивилизаций.
С конца I тысячелетия до н.э. на территории Перу начинается становление сле­
дующего поколения древних цивилизаций. Этот процесс шел несколько опережаю­
щими темпами на севере перуанского побережья, где он привел к появлению бле­
стящей цивилизации Мочика. В этом сказались, видимо, традиции предшествующе­
го этапа исторического развития этой части Центральных Анд.
К середине I тысячелетия н.э. раннегосударственное образование сложилось,
вероятно, и на центральном участке побережья, но культура Лима до сих пор оста­
ется недостаточно изученной для окончательных выводов об уровне социального
развития ее создателей. В то же время материалы культуры Наска на юге побере­
жья позволяют реконструировать общество, объединенное вокруг культового цен­
тра, еще не имевшего характера города.
Параллельный процесс возникновения цивилизаций шел на Альтиплано, в бас­
сейне оз. Титикака, где вознкла цивилизация Тиауанако, в генезисе которой боль-

Глава 1. Доинкское население Перу
43
шую роль сыграла культура Пукара, сложившаяся вокруг культового центра. Ее
носители находились, вероятно, на ступени социального развития, непосредственно
предшествовавшей созданию раннеклассового объединения.
Как Чавин, так и последующие цивилизации (Мочика, Лима, Тиауанако) скорее
всего можно сопоставлять с территориальными царствами Древнего Востока. Здесь
уже обнаруживается “имперская тенденция” к покорению смежных районов с ино-
культурным и, вероятно, иноэтничным населением. Ярче всего она проявилась в
экспансии государства Мочика к югу. Формирование большого мочикского объе­
динения вдоль северного участка косты по своему механизму очень напоминает
аналогичный процесс в древнегипетском государстве.
Третья четверть I тысячелетия была связана с возникновением в перуанской
сьерре первого крупного государственного образования имперского типа - Уари.
Это событие имело заметные последствия для всей территории Перу. Оно повлек­
ло за собой значительные подвижки населения, исчезновение таких древних куль­
тур, как Мочика и Наска, а также полную смену системы религиозных представле­
ний как в горах, так и на побережье. Несмотря на кратковременность существова­
ния империи Уари, ее можно рассматривать как далекую предшественницу инкской
державы.
В период после исчезновения древнейшей империи на территории Централь­
ных Анд существовал ряд локальных объединений, стоявших, вероятнее всего,
на пред- или раннегосударственном уровне развития. К XV в. одно из этих госу­
дарств - Чимор (археологическая культура Чиму) - превратилось в огромную
прибрежную империю с централизованным управлением сельскохозяйственным
производством, общественными работами, сбором и распределением прибавоч­
ного продукта.
Чимор был сокрушен нашествием инкских завоевателей, включивших его в со­
став Тауантинсуйю - державы, покорившей все андское население от юга Колум­
бии до северо-запада Аргентины и соответствующих районов Чили.
Последовательное появление государственных образований все возрастающей
сложности в Центральных Андах в целом вполне сопоставимо со ступенями истори­
ческого процесса на Ближнем Востоке. При этом ритуальные центры II тысячеле­
тия до н.э., вероятнее всего, стадиально совпадают с египетскими номами и месопо­
тамскими городами-государствами III тысячелетия, а империю Тауантинсуйю впол­
не можно сравнивать с Ассирийской державой.
Сопоставим с ближневосточным и “пульсирующий” характер исторического
процесса в Центральных Андах, когда на смену политическим объединениям типа
номов и царств приходят империи первого поколения (Уари и держава Саргона Ак­
кадского), в свою очередь уступающие место локальным государственным образо­
ваниям. Из них впоследствии вырастают империи следующих поколений (Чимор и
Тауантинсуйю, Вавилон и Ассирия).
Сравнимы и темпы исторического процесса в обоих центрах древних цивилиза­
ций. Складывание предпосылок “неолитической революции” и там и тут заняло
около 2500 лет, сама “неолитическая революция” длилась одно тысячелетие в пред­
горьях Загроса и полторы тысячи лет в Перу. Путь от завершения этого процесса
до появления первых цивилизаций занял в Центральных Андах около 2000, а в Ме­
сопотамии 2500-3000 лет.
Все вышеизложенное свидетельствует о том, что история населения древнего
Перу развивалась в соответствии с историческими закономерностями, которые дей­
ствовали и в других мировых центрах древних цивилизаций. Причины хронологиче­
ского запаздывания исторического развития народов Центральных Анд коренятся
лишь в экстенсивном характере и длительности процесса заселения обеих Америк.

44
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
1Более подробные сведения по истории изучения древностей Центральных Анд см.: Баши­
лов В.А. Древние цивилизации Перу и Боливии. М., 1972. С. 5-16; Берёзкин Ю.Е. Древнее
Перу: новые факты - новые гипотезы. М., 1982.
2Все названия археологических культур и памятников совершенно условны и обычно дают­
ся исследователями по современным географическим ориентирам.
3 Башилов В Л . Общие закономерности и специфика “неолитической революции” в Перу //
Васильевский Р.С. (отв. ред.). Древние культуры Сибири и Тихоокеанского бассейна. Но­
восибирск, 1979; Он же. Появление производящего хозяйства в Центральных Андах // Гу­
ляев В.И. (отв. ред.). Археология Старого и Нового Света. М., 1982. С. 147.
4MacNeish R.S., Vierra R.K., Nelken-Terner A., Lurie R., Garcia Cook A. Prehistory of the Ayacucho
Basin, Peru. Ann Arbor, 1983. Vol. IV (The Preceramic Way of Life). P. 3-5, 245-248.
5 Ibid. P. 248-255.
6Patterson Th.C. Early Cultural Remains on the Central Coast of Peru//ÑP. 1967. N4(1966).
P. 146-148; banning E.P., Patterson Th.C. Early Man in South America // Sc Am. Vol. 217. 1967.
N5.
7 Chauchat C. El Paijanense de Cupisnique. Problemática y metodología de los sitios líticos de super­
ficie Il RMN. T. XLIII (1977). Lima, 1979. P. 15; Ossa P.P. Paijan in Early Andean Prehistory: the
Moche Valley Evidence // EMACPP.
8Подробное описание “неолитической революции” в перуанской сьерре с соответствующей
литературой см.: Башилов В.А. Первичный центр производящей экономики в горном Пе­
ру // ПАДИСЛА.
9Lynch Th.F. Guitarrero Cave: Early Man in the Andes. N.Y. et al., 1980.
10 Cardich A. Los yacimientos de Lauricocha. Nuevas interpretaciones de la prehistoria peruana //
Centro argentino de estudios prehistóricos: Studia Praehistórica, I. Buenos Aires, 1958; Idem.
Lauricocha. Fundamentos para una prehistoria de los Andes Centrales // Centro argentino de estudios
prehistóricos. Studia Praehistórica. III. Buenos Aires, 1964; Idem. Recent excavations at Lauricocha
(Central Andes) and Los Toldos (Patagonia) // EMACPP.
11 Grieder T., Bueno Mendoza A., Smith C.E.Jr., Malina R.M. La Galgada, Peru: A Preceramic Culture
in Transition. Austin, 1988.
12Burger R.L., Salazar Burger L. Ritual and Religion at Huaricoto // Ar. 1980. Vol. 33, N 6. P. 27, 29;
Idem. The Early Ceremonial Center of Huaricoto // ECAA. P. 121-123.
l3IzumiS., TeradaK.itds.) Andes 4: Excavations at Kotosh, Peru, 1963 and 1966. Tokyo, 1972;
Izumi S. Development of the Formative Culture in the Ceja de Montaña of the Central Andes //
Benson E.P. (ed.) Dumbarton Oakes Conference of Chavin. Wash., 1971.
14banning E.P. A Pre-agricultural Occupation on the Central Coast of Peru // Am Ant, v. 28, N 3,1963.
P. 360-365; Idem. Early Man in Peru // Sc Am. 1965. Vol. 213, N 4. P. 68-72; Engel F. New Facts
about Pre-columbian Life in the Andean Lomas // CA. 1973. Vol. 14, N 3.
15 Patterson Th.C. The emergence of food production in Central Peru // Struever S. (ed.) Prehistoric
agriculture. Garden City. N.Y., 1971. P. 190-193; Engel F. El Precerámico sin algodón en la costa
del Pern // Actas y memorias del XXXV ICA, México, 1962. México, 1964; Idem. Paloma Village
613. A 6,000 Years Old “Fog Oasis” Village in the Lower Central Andes of Peru // Engel F. (ed.)
Prehistoric Andean Ecology. Man, Settlement, and Environment in the Andes. N.Y., 1980; Reitz E.
Faunal Remains from Paloma, an Archaic Site in Peru II American Anthropologist. 1988. Vol. 90,
N2.
16Bird J.B., Hyslop J. The Preceramic Excavations at the Huaca Prieta, Chicama Valley, Peru II AMNH
AP. 1985. Vol. 62, pt. 1; Engel F. A preceramic settlement on the Central Coast of Peru: Asia, Unit
1//Transactions of the American Philosophical Society. N.s., vol. 53, pt. 3. Philadelphia, 1963; Idem.
Le complexe précéramique d’El Paraiso (Pérou). Journal de la Société des americanistes de Paris. P.,
1967. T. 55; Quilter J. Architecture and Chronology at El Paraiso, Peru // JFA. 1985. Vol. 12;
Wendt W.E. Die Prakeramische Seidlung am Rio Seco, Peru // Baessler Archiv, n.F., Bd. IX
(Bd. XXXVI), Hft 2 (1963). B., 1964; Feldman R.A. Aspero, Peru: Architecture, Subsistence
Economy, and Other Artifacts of a Preceramic Maritime Chiefdom. Ph.D. Dissertation Presented to
the Department of Anthropology, Harward University, Cambridge (Mass.), 1980; Moseley M.E. The
Maritime Foundations of Andean Civilizanion. Menlo Park (Cal.), 1975; Березкин Ю.Е. Начало
земледелия на перуанском побережье // Советская археология. 1969. N 1; Башилов В.А.
Появление производящего хозяйства...

Глава 1. Доинкское население Перу
45
17Bonavía D. Los Gavilanes. Маг, desierto у oasis en la historia del hombre. Lima, 1982.
18 Strong W.D. Evans C. Cultural Stratigraphy in the Viru Valley, Northern Peru: The Formative and
Florescent Epochs // Columbia Studies in Archaeology and Ethnology. (N.Y.). 1952. Vol. 4.
P. 23^46, 206-210; Patterson Th.C., Moseley M.E. Late Preceramic and Early Ceramic Cultures of
the Central Coast of Peru // ÑP. 6 (1968), 1969; Fung Pineda R. Las Aldas: su ubicación dentro del
proceso histórico del Perú antiguo // Dédalo: Revista de arte e arqueología. Año V, N 9-10. São
Paulo, 1969. P. 66-69, 74-96, 113-117, 122-140; Grider T. A Dated Sequence of Building and
Pottery at Las Haldas // ÑP. 13 (1975). 1976. P. 104-107.
19 Williams Leon C. Complejos de pirámides con planta de U, patrón arquitectónico de la costa central
// RMN. Lima, 1980. Vol. 44; Idem. A Scheme for the Early Monumental Architecture of the Central
Coast of Peru // ECAA.
20Pozorski Th.C. El complejo de Caballo Muerto: los frisos de barro de la Huaca de los Reyes // RMN.
Lima, 1975. T. XLI; Idem. The Early Horizon Site of Huaca de los Reyes: Social Implications // Am
Ant. 1980. Vol. 45, N 1.
21 Tello J.C. Arqueologia del valle de Casma // Publicación antropológica del Archivo “Julio C. Tello”
de la Universidad Principal Mayor de San Marcos. Lima, 1956. T. l.P . 48-66, Lam. IV; Idem.
Discovery of the Chavin culture in Peru // Am Ant. Vol. 9, N 1, 1943. P. 136-139; Larco Hoyle R.
Los Cupisniques. Lima, 1941. P. 207, fig. 7.
22Ravines R., Isbell W.H. Garagay: sitio ceremonial temprano en el valle de Lima // RMN. Lima, 1975.
T. XLI.
23 Tello J.C. Arqueología del valle... P. 84-288, Lam. IX-XXVIII; Башилов В.А. Древние цивили­
зации... С. 113, 114; Samaniego L., Vergara E., BischofH. New Evidence on Cerro Sechin, Casma
Valley, Peru // ECAA.
24 Tello J.C. Arqueología del valle... P. 79-83; Pozorski Sh. Theocracy vs. Militarism: the Significance
of the Casma Valley in Understanding of Early State Formation // ODAS. P. 20-21.
25 Strong W.D., Evans C. Cultural Stratigraphy... P. 23^46, 206-210; Башилов B.A. Древние циви­
лизации... С. 102-105; Pozorski Sh., Pozorski Th. An Early Subsistence Exchange System in the
Moche Valley // JFA. 1979. Vol. 6, N 4.
26 Larco Hoyle R. Los Cupisniques...; Башилов В.А. Древние цивилизации... С. 97-100.
27 Pozorski Sh., Pozorski Th. An Early Subsistence...
28 Pozorski Sh. Theocracy vs. Militarism... P. 19, 20.
29 Pozorski Sh., Pozorski Th. Chavin, the Early Horizon and the Initial Period // ODAS. P. 42-44.
30Rosas H. Shady R. Sobre el periodo formativo en la sierra del Extremo Norte del Peru (l)//
Arqueológicas. Lima, 1974. T. 15; Grieder Th. et al. La Galgada... P. 185-191.
31 Burger R.L., Salazar Вurget L. The Early Ceremonial Center of Huaricoto // ECAA; Terada К. Early
Ceremonial Architecture in the Cajamarca Valley // Ibid. P. 194-198.
32Lzumi S., Sono T. Andes 2: Excavations at Kotosh, Peru, 1960. Tokyo, 1963; Izumi S., Cuculiza PJ.,
Kano Ch. Excavations at Shillacoto, Huanuco, Peru // The University Museum, The University of
Tokyo, Bulletin N 3. Tokyo, 1972. P. 30-46,76,77; Terada K. Excavations at La Pampa in the North
Highlands of Peru, 1975: Report of the Japanese Scientific Expedition to Nuclear America. Tokyo,
1979. P .173-177.
33 Tello J.C. Discovery of the Chavin Culture in Peru // Am Ant. 1943. Vol. 9, N 1; Bennet W.C. The
North Highlands of Peru. Excavations in the Callejón de Huaylas and at Chavin de Huantar //
AMNH-AP. 1944. Vol. 39, pt. 1; Башилов В.А. Древние цивилизации... С. 17-22;
Lumbreras L.G. Informe de labores del Proyecto Chavín // Arqueológicas. Lima, 1974. N 15;
Burger R.L. The Prehistoric Occupation of Chavin de Huantar, Peru // UC PA. 1984. N 14.
34 Burger R.L. Pojoc and Waman Wain: Two Early Horizon Villages in the Chavin Hearthland // ÑP.
20 (1982), 1983.
35 Pozorski Sh. Theocracy vs. Militarism...
36Rosas H., Shady R. Sobre el periodo... p. 24-31.
37 Carrion Cachot R. La cultura Chavín. Dos nuevas colonias: Kuntur Wasi y Ancon. Lima, 1948.
P. 54-65.
38 Larco Hoyle R. Cultura Salinar. Buenos Aires, 1944; Башилов B.A. Древние цивилизации...
C. 100-102, 105-108; Brennan C.T. Cerro Arena: Rise of the Andean State // Ar. 1980. Vol. 33, N 3.
39 Bennet W.C. The Archaeology of the North Coast of Peru // AMNH AP. Vol. 39, pt. 1. P. 54-75;
Idem. The Gallinazo Group, Viru Valley, Northern Peru // YU PA. 1950. N 43; Larco Hoyle R. La

46
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
cultura Viru. Buenos Aires, 1945; Idem. La cultura Santa // Matos Mendieta R. (ed.) Antiguo Perú.
Espacio y tiempo. Lima, 1960; Strong W.D., Evans C. Cultural Stratigraphy... P. 71-79; Баши­
лов B.A. Древние цивилизации... С. 108-113.
40 Grieder T. The Art and Archaeology of Pashash. Austin; London, 1978.
41Берёзкин Ю.Е. Мочика: Цивилизация индейцев Северного побережья Перу в I-VII вв. Л.,
1983; Он же. Социальная структура цивилизации Мочика и ее отражение в иконографии //
ПАДИСЛА. В этих работах см. полную библиографию культуры Мочика.
42Alva W. Discovering The New World’s Richest Unlooted Tomb//National Geographic Magazine.
Wash., 1988. Vol. 174, N4.
43 Номенклатура культурных комплексов центрального побережья этого времени крайне за­
путана. См.: Patterson Th.С. Pattern and Process in the Central Coast of Peru // UC PA. 1966.
Vol. 3. P. 34-36.
44Stumer L.M. Playa Grande: Primitive Elegance in Pre-Tiahuanaco Peru // Ar. 1953. Vol. 6, N 1; Idem.
The Chillón Valley of Peru: Excavation and Reconnaissance, 1952-1953, pt. 1 and 2 // Ar, 1954.
Vol. 7, N 3, 4; Idem. Population Centers of The Rimac Valley of Peru // Am. Ant. 1954. Vol. 20, N 2;
Tahío E.E. Excavaciones en la costa central del Pern (1955-1958). La Habana, 1965; Patterson Th.C.
Pattern and Process...; Agurto Clavo S. Lima prehispánica. Lima, 1984.
45 Strong W.D., Corbett J.M. A Ceramic Sequence at Pachacamac/ / Strong W.D., Willey G.R.,
Corbett J.M. Archaeological Studies in Peru, 1941-1942. Columbia Studies in Archaeology and
Ethnology, N.Y., 1943. Vol. 1, N 2. P. 41.
46Tello J.C. Antiguo Perú. Primera época. Lima, 1929; Tello J.C., Mejia Xesspe T. Paracas: Segunda
parte. Cavernas y Necrópolis. Lima, 1979. P. 98-248; Menzel D., Rowe J.H., Dawson L. The
Paracas Pottery of Ica: A Study in Style and Time // University of California Publications in
American Archaeology and Ethnology. Berkeley; Los Angeles, 1964. Vol. 50; Башилов B.A.
Древние цивилизации... С. 155-162; Wallace D.T. Paracas in Chincha and Pisco: a Reapprisal
of the Ocucaje Sequence // Recent Studies in Andean Prehistory and Ethnohistory: Papers from
the Second Annual Northeast Conference on Andean Archaeology and Ethnohistory. [Ithaca,
(N.Y.), 1985].
47 Wallace D.T. Early Horizon Ceramic in the Cañete Valley of Peru // NP, 1,1963; Idem. The Topara
Tradition: an Overwiew // Sandweiss D.H., Kvietok D.P. (eds.) Perspectives on Andean Prehistory
and Protohistory: Papers from the Third Annual Northeast Confrerence on Andean Archaeology and
Ethnohitstory. Ithaca (N.Y.), 1986.
48 Strong W.D. Paracas, Nazca, and Tiahuanacoid Cultural Relationships in South Coastal Peru //
Society for American Archaeology, Memoirs, N 13. Menasha, 1957; Башилов В.А. Древние ци­
вилизации... С. 164-172; Schreiber KJ. On Revisiting Huaca del Loro: a Cautionary Note //
Sandweiss D.H. (ed.) Andean Past. Ithaca (N.Y.), 1989.
49Березкин Ю.Е. Р о с п и с и культового содержания на сосудах наска (Перу) // Из культурного
наследия народов Америки и Африки: Сборник Музея антропологии и этнографии, XXXI.
Л., 1975.
50Reiche М. Mystery of the Desert. Stuttgart, 1968; Hadingham E. Lines to the Mountain Gods: Nazca
and the Mysteries of Peru. Norman; London, 1988.
51 Carmichael P. Nasca Mortuary Customs: Death and Ancient Society on the South Coast of Peru.
Ph.D. dissertation, University of Calgary, 1988. Резюме см.: Willay. Cambridge, 1989. N 31. P. 12.
52 Willay. Cambridge, 1985. N 19, P. 11; Ibid. Cambridge, 1985. N 20/21. P. 14, 15.
53 Башилов B.A. Древние цивилизации... С. 76-79.
54 Kidder АЛ. Some Early Sites in the Northern Lake Titicaca Basin // Papers of the Peabody Museum
of American Archaeology and Ethonology, Harvard University, v. XXVII, N 1. Cambridge, Mass,
1948; frontispiece, p. 5, 6; Franquemont E.M. The Ancient Pottery from Pucara, Peru // ÑP 24
(1986), 1990, fig. 2.
55 Valearcel L.E. El personaje mítico de Pukara//RMN. Vol. I, N 1, 1932; Kidder IIA. Some Early
Sites... P. 26-36; Núñez del Prado Bejar J.V. Dos nuevas estatúes de estilo Pucara halladas en
Chumbivicas, Perú // ÑP 9 (1971), 1972; Chavez S.J. The Arapa and Thunderbolt Stelae: a Case of
Stylistic Identity with the Implications for Pucara Influence in the Area of Tiahuanaco // ÑP 13
(1975), 1976; Idem. Notes on Some Stone Sculptures from the Northern Lake Titicaca Basin. // ÑP
19 (1981), 1982; Hoyt M.A. Two New Pucara Style Fragments from Yapura, near Capachica, Puno,
Peru // ÑP 13 (1975), 1976.

Глава 1. Доинкское население Перу
47
56 Kidder II A. Some Early Sites... P. 22-26; Rowe JЛ., Brandel C.T. Pucara Style Pottery Designs //
ÑP 7-8 (1969-1970), 1971; Franquemont E.M. The Ancient Pottery...
51Башилов В.A. Древние цивилизации... С. 58-72.
58 В книге 1972 г., на основании доступных тогда публикаций, я отрицательно отнесся к идее
существования империи Уари, которое постулировалось главным образом на основе широ­
кого распространения разных видов “тиауанакоидной” керамики (Башилов ВЛ . Древние
цивилизации... С. 186-187, 198). Появившиеся позднее материалы и новое осмысление спе­
циалистами ряда старых убедили меня в существовании в VII-VIII вв. большого государст­
венного объединения по крайней мере в горных районах Перу.
59Bennett W.C. Excavation at Wari, Ayacucho, Peru // YU PA. 1963. N 49; Benavides Calle M.
Análisis de la cerámica Huarpa // Actas y memorias del XXXIXICA. Lima, 1970, T. 3. Lima, 1971;
Isbell W.H. Las culturas intermedias: 220 a. C.-600 d.C // Pueblos y culturas de la Sierra Central del
Perú. Lima, 1972. P. 46-51.
60 Lumbreras L.G. The Stratigraphy of the Open Sites // MacNeish R.S., Garcia Cook A.,
Lumbreras L.G., Vierra R.K., Nelken-Temer A. (eds.) Prehistory of the Ayacucho Basin, Peru.
Vol. II: Excavations and Chronology. Ann Arbor, 1981; MacNeish R.S. Synthesis and Conclusions //
Ibid. P. 244—247; Isbell W.H. Conchopata, Ideological Innovator in Middle Horison 1A // ÑP 22-23
(1984—1985), 1987. P. 103-106; Idem. State Origins in the Ayacucho Valley, Central Highlands,
Peru//ODAS. 1987.
61Bennett W.C. Excavations at Wari...; Isbell W.H., Schreiber KJ. Was Huari a State? // Am Ant. 1978.
Vol. 43, N 3; Isbell W.H. State Origins...
62 Spickard L.E. The Development of Huari Administrative Architecture // Sandweiss D. (ed.)
Investigations of the Andean Past. Papers from the First Annual Northeast Conference on
Andean Archaeology and Ethnohistory. [Ithaca], 1983. P. 136-160; Schreiber K J. Planned
Architecture of Middle Horizon Peru: Implications for Social and Political Organization. Ph.D.
Dissertation, Department of Anthropology, State University of New York. Ann Arbor, 1978.
P. 135-175.
63 Schreiber KJ. Planned Architecture... P. 130-134; Idem. Huari vs. Inca Provincial Administration:
A Perspective from the Carahuarazo Valley // Paper presented at the 48th Annual Meeting of the
Society for American Archaeology, April 28-30, Philadelphia, 1983; Idem. From State to Empire:
the Expansion of Wari outside the Ayacucho Basin // ODAS. P. 94, 95.
64 Cook A.G. Aspects of State Ideology in Huari and Tiwanaku Iconography: the Central Deity and
Sacrificer // Sandweiss D.H. (ed.) Investigations of the Andean Past...; Idem. Middle Horizon
Ceramic Offerings from Conchopata // ÑP. 22-23 (1984-1985), 1987; Isbell W.H. Shared Ideology
and Parallel Political Development: Huari and Tiwanaku // Investigations of the Andean Past...; Idem.
Conchopata...
65 Isbell W.H. Conchopata... P. 105, 107-109.
66Ravines R. Un depósito de ofrendas del Horisonte Medio en la Sierra Central del Perú // ÑP 6 (1968),
1969; Menzel D. New Data on the Huari Empire in Middle Horizon Epoch 2A // Ibid; Cook A. The
Middle Horizon...; Isbell W.H. Conchopata... P. 98-100.
67 Menzel D. Style and Time in the Middle Horizon // NP. 2, 1964. P. 23-28.
68 Ibid. P. 66-73; Schreiber KJ. Planned Architecture... P. 176-239; Idem. From State to Empire...
69 Menzel D. Style and Time... P. 86; Ravines R. Un depósito de ofrendas... P. 44.
70 Menzel D. Style and Time... P. 61-62.
71 Башилов B.A. Древние цивилизации... С. 142-145.
12UhleM. Pachacamac-Report of the William Pepper Peruvian Expedition of 1896. Philadelphia,
1903.
73Reiss W., StiibelA. Das Todtenfeld von Ancón im Perú. Ein Beitrag zur Kenntnis der Kultur und
Industrie des Inca-Reiches. B., 1880-1887; Kaulicke P. Grãber von Ancón, Perú // Materiallen zur
Allegemeinen und Vergleichenden Archâologie. München, 1983. Bd. 7.
74Башилов В.А. Древние цивилизации... С. 150-155, 173-176.
75 Menzel D., Rowe J.H. The Role of Chincha in Late Pre-Spanish Peru // ÑP 4 (1966), 1967.
76Башилов В.А. Древние цивилизации... С. 196-198.
77 Collier D. Cultural Chronology and Change as Reflected in the Ceramics of the Viru Valley, Peru //
Fieldiana: Anthropology. Vol. 43, Chicago, 1955. P. 109-115, 120-124, 135-137; Tabío E.E.
Prehistoria de la Costa del Perú. La Habana, 1977.

48
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
78 Carcedo Muro P., Shimada I. Behind the Golden Mask: Sican Gold Artifacts from Batan Grande,
Peru //The Art of Precolombian Gold: the Jan Mitchell Collection. N.Y., 1985; Shimada I. Horisontal
and Vertical Dimensions of Prehistoric States in North Peru // ODAS.
79 Epshtein S.M., Shimada I. Metallurgia de Sicán. Una reconstrucción de la producción de la aleación
de cobre en el Cerro de los Cementerios, Perú // Beitráge zur Allgemeinen und Vergleichenden
Archáologie. 1983. Bd. 5; Shimada /., Epstein S., Craig A.K. Batan Grande: A Prehistoric
Metallurgical Center in Peru // Sc. Vol. 216. P. 952-959, 1982.
80 Shimada I. Horisontal and Vertical... P. 141-143.
81 Ibid.
82Rowe J,H. The Kingdom of Chimor // Acta Americana. México; Los Angeles, 1948. Vol. 6, N 1/2.
83Keatinge R.W., DayK.C. Chan Chan: f Study of Precolumbian Urbanism and Management of Land
and Water Resourses in Peru // Ar. 1974. Vol. 27, N 4; Moseley M.E. Chan Chan; Andean Alternative
of the Preindustiral City. Sc v. 187, N 4173, p. 219-225, 1975; Day K.C. Cuidadelas: Their form and
Function // Moseley M.E., Day K.S. (eds.) Chan Chan: Andean Desert City. Albuquerque, 1982;
Klymyshin A.M.U. The Development of Chimu Administration in Chan Chan // ODAS. P. 97-110.
84 Ortloff Ch.R., Moseley M.E., Feldman RA. The Chicama - Moche Intervalley Canal: Social
Explanation and Phisical Paradigms // Am Ant. 1983. Vol. 48, N 2; Ortloff Ch.R., Feldman RA.,
Moseley M.E. Hydraulic Engineering and Historical Aspects of the Pre-Columbian Intravalley Canal
Systems of the Moche Valley, Peru // FJA. 1985. Vol. 12; Pozorski Th. Changing Priopities within
the Chimu State: the Role of Irrigation Agriculture // ODAS. P. 111-120.
85 Mackey C.J. Chimu Administration in the Provinces // ODAS. P. 121-129.
86Keatinge R.W., Day K.S. Socio-Economic Organisation of the Moche Valley, Peru, during the Chimu
Occupation of Chan Chan // Journal of Anthropological Research. 1973. Vol. 29; Moseley M.E.
Prehistoric Principles of Labor Organization in the Moche Valley, Peru. Am Ant. Vol. 40, N 2; Idem.
Introduction: Human Exploitation and Organization of the North Andean Coast // Moseley M.E.,
Day K. (eds.) Chan Chan: Andean Desert City. Albuquerque, 1882.
Глава 2
ГОСУДАРСТВО ИНКОВ - ТАУАНТИНСУЙУ -
ВЕРШИНА АНДСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
“ВЕЛИКАЯ ЭКСПАНСИЯ"
И ОБРАЗОВАНИЕ ИНКСКОЙ ИМПЕРИИ
После падения крупных андских культур Тиауанаку и Уари на рубеже
XI-XII вв. н.э. в Центральных Андах наступило так называемое смутное время. Не­
когда единая культурно-историческая зона распалась на множество соперничавших
локальных объединений. Здесь произошли широкомасштабные миграционные под­
вижки, с востока - из районов Амазонии и Чако - на запад и смена культурных тра­
диций. Наиболее активными заявили себя в это время политические союзы-вожде-
ства индейцев аймара - колья и лупака на берегах оз. Титикака; индейцев чанка в
районе Аякучо и чинча на южном побережье Перу. На северном берегу в новых ис­
торических условиях возродились народы - наследники культуры Мочика, создав­
шие государство Чимор - самое высокоразвитое в окружавшей его полиэтнической
ойкумене. Наконец, к середине XIII в. в Куско и примыкавших к нему долинах в ост­
рой межплеменной борьбе за гегемонию сложились условия для выдвижения на ис­
торическую арену воинственного союза индейцев кечуа, называвших себя инками.
Детальный разбор всего того огромного круга проблем и значительной науч­
ной литературы, накопленной в зарубежной и российской латиноамериканистике
по инкам хотя бы за последние 50 лет, в рамках одной главы не представляется воз-

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
49
можным. Важнее обрисовать историю становления некоторых социальных и поли­
тических институтов из уникального опыта андских народов, взятых в их историче­
ской преемственности и наложивших неизгладимый отпечаток на все последующее
развитие Перу. Говоря словами известного перуанского мыслителя Х.К. Мариате-
ги, “в цивилизации инков нас более всего интересует не то, что умерло, а то, что ос­
талось жить”1.
Инки - многозначный термин. В узком смысле этим этнонимом обозначался не
только племенной союз, обеспечивший власть над городскими общинами Куско и
его окрестностей, но и прежде всего его военная и жреческая аристократия. Она бы­
ла объединена в замкнутое сословие - касту, пользовавшуюся привилегированным
статусом. Термин “сапа-сапан Инка” - “Единственный Инка” стал титулом сначала
военного вождя “синчи”, а затем и верховного правителя, власть которого вскоре
приобрела деспотические “царские” черты. В расширительном толковании после ис­
панского завоевания обозначение “инки” было неправомерно перенесено на все анд­
ские народы. Разумеется, тысячелетняя история обширного конгломерата народов,
издревле обитавших в перуанских Андах, не может быть сведена к историческим ин­
кам. Хотя в этом утверждении есть определенное рациональное зерно.
Как справедливо заметил видный отечественный перуанист Ю.А. Зубрицкий,
“культура инков - это поистине панперуанская культура... потому что она органи­
чески включила в себя многие наиболее ценные элементы предшествующих циви­
лизаций и культур, создала условия для совершенствования и развития многих из
них и обеспечила затем их широчайшее распространение”2.
Стратегически выгодное географическое положение Куско на перекрестке
важнейших культурных, торговых и миграционных путей в Центральных Андах с
севера на юг и с запада на восток,' обилие плодородных земель и пастбищ, благопри­
ятные климатические перемены - наступление сухого климата в конце XIV в., жи­
вые традиции наследников великих предшественниц - культур Уари и Тиауанаку -
таковы немногие из известных нам, но весомых обстоятельств, обусловивших воз­
вышение инков. Сыграло роль и изобилие освоенных к этому времени природных
ресурсов, что позволило отвлечь массу людей (до 10% всего населения) от произ­
водства основных продуктов жизнеобеспечения3.
Важно подчеркнуть, что всем предшествующим историческим опытом разно­
язычный и полиэтнический андский мир был подготовлен к объединению нового
типа, которым стала поистине глобальная панандийская цивилизация, созданная ин­
ками. Постоянное наращивание материально-экономического потенциала за счет
покоренных народов в процессе как мирной, так и военной экспансии стало важным
фактором исторической стабильности и выживания молодого инкского государст­
ва и стратегической задачей инкской правящей элиты.
Приписываемая инкам их историческая генеалогия - так называемая “капакку-
на”, состоящая из перечня якобы последовательно правивших 12 инков, начиная с
их легендарного родоначальника Манко Кйпака, многими исследователями рассма­
тривается как легендарная4. Неоднократно перелицованная, эта официальная вер­
сия должна была обеспечить “законность” властных притязаний и другие политиче­
ские интересы враждующих кланов инкской династии. Как бы там ни было более
или менее достоверные исторические сведения восходят к жизни и деятельности
двух выдающихся завоевателей и создателей государства: это верховные правители
Куси Юпанки, прозванный при жизни Пачакутеком - реформатором-преобразова-
телем, и его сын - Тупак Юпанки, которьш"правили с 30-х до начала 90-х годов
XV в. (условно 1437-1471 гг. и 1471-1493 гг.)5.
Первые военные кампании Пачакутека имели целью консолидацию власти на
ближних рубежах Куско. Поворотную роль сыграла победа над могущественными

50
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
и давними соперниками инков - союзом индейцев чанка, долгие годы угрожавших
инкам с северо-запада, из провинции Аякучо. В результате ряда кровавых столкно­
вений чанка потерпели поражение и потеряли былую независимость. Однако побе­
жденным были предложены почетные условия мира и отныне искусные в ратном
деле воинские отряды чанка стали ударной силой в последующих завоевательных
кампаниях инков.
Следующий удар был нанесен на юго-востоке по владениям былых союзников,
соперничавших друг с другом союзов лупака и колья. Победа принесла инкам ог­
ромную военную добычу: тысячные стада лам и альпак, объявленных Пачакутеком
“царской собственностью”. Это надолго решило проблему материального обеспе­
чения и транспортировки инкской армии6. В Центральных Андах у инков отныне не
было серьезных конкурентов. Обеспечив южные тылы, инкские вожди, среди них
один из сыновей Пачакутека и его будущий наследник - Тупак Юпанки (Сиятель­
ный Прославленный - инкская титулатура. - Авт.), двинулись на север вместе с ар­
мией отныне союзных с ними чанка и колья. Экспедиции прошли далеко на север и
закрепились в ключевой провинции Кахамарка, откуда открывался путь на север­
ное побережье и горы, где обитали независимые народы.
На стыке 60-70-х годов XV в. Тупак Юпанки продолжил наступление в Север­
ные Анды, так как, по справедливому замечанию Гарсиласо де ла Веги, “только в
этом направлении оставались полезные земли для завоевания”7. В течение ряда из­
нурительных военных кампаний инки дошли до Пьюры и Тумбеса, завоевали объ­
единения индейцев кара, киту и каньяри в Эквадоре, оказавших им ожесточенный
отпор. Однако именно каньяри вскоре составили личную и наиболее преданную
гвардию Тупака Юпанки. Инкская экспансия остановилась на берегах реки Анкас-
майу, ныне разделяющей Колумбию и Эквадор, а тогда обозначившей самую север­
ную границу разраставшейся инкской империи.
Инкская армия, воевавшая в продолжение 30 лет с народами высокогорных до­
лин Центральных Анд, выходит наконец на перуанское побережье и подступает к
владениям своего главного соперника - мощной прибрежной “империи” Чимор,
протянувшейся на 1300 км от Тумбеса на севере до нынешней Лимы на юге. На
предложение Тупака Юпанки “признать власть инков или готовиться к войне” пра­
витель Чимора великий Чиму ответил, что он “не хочет принимать новых богов и
будет сражаться до конца”8. Здесь инки встретили самое длительное и организован­
ное сопротивление. Чимор подвергся многолетней осаде со стороны ближних пред­
горий на востоке, а с юга, укрепленного мощной крепостью Парамонгой, досажда­
ли их давние враги - индейцы юнгас. Для завершения кампании инки прибегли к ис­
пытанному методу - они перекрыли истоки ирригационных каналов в главных се­
верных долинах р. Моче и Чикама, что спровоцировало массовый голод. Историче­
ская столица Чан-Чан пала к ногам завоевателя. Хронисты сообщают, что инки за­
хватили здесь в качестве военной добычи огромные запасы продовольствия и куль­
товой утвари. Великий Чиму - Минчансаман был уведен в Куско в качестве знатно­
го пленника, а вместе с ним и значительное число искуснейших местных ремеслен­
ников, ювелиров, ткачей, которые отныне стали обслуживать инкскую династию9.
Территориальная экспансия инков осуществлялась как в военных, так и в мир­
ных формах. Среди последних - добровольное принятие главных инкских божеств,
династические браки, затяжные до двух лет осада и экономическая блокада. Поли­
тика экспансии в значительной степени зиждилась на практике союзных договоров,
которые инкские правители заключали с народами, как добровольно признавшими
вассальную зависимость, так и с побежденными. Пример такой практики представ­
ляет договор между Тупаком Юпанки и правителями индейцев юнгас на централь­
ном побережье в долине р. Лурин - Куисманку и Чукиманку. Так, юнгас признали

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
51
Город-крепость инков Мачу Пикчу, панорама
кусканского Инку “верховным господином”, обязались соблюдать обычаи и законы
инков, в том числе построить храм Солнца и дом для “невест Солнца”, принять во­
енные гарнизоны. В обмен Инка обязался сохранить за местными вождями, “как
родственниками и союзниками”, их владения, почитать местного оракула - Римака
и поддерживать щедрыми подношениями общеандийское святилище могуществен­
ного бога Пачакамака. Куисманку провозглашался другом-союзником Куско, по­
лучил обильные дары и различные привилегии10. Непосредственным результатом
этого договора стало активное участие воинских отрядов юнгас в осаде южных гра­
ниц Чимора. На таких же условиях побежденные чанка, уанка, колья и каньяри на
всех андских широтах принимали участие в последующих военных захватах инков,
увеличивая их всё возрастающий военный потенциал.
Практика союзных договоров, столь широко применявшаяся инками, возмож­
но, объясняет тот динамизм, с которым было создано огромное инкское государст­
во за неполных 100 лет, хотя в долговременной перспективе союзные отношения
под воздействием региональных центробежных интересов столь же быстро распа­
дались. Об этом говорят неоднократные попытки тех же чанка, колья и многих дру­
гих вернуть былую независимость, на что Пачакутек и Тупак Юпанки отвечали
кровавыми карательными экспедициями. Внутренняя непрочность инкской импе­
рии даст о себе знать с новой силой каких-нибудь полвека спустя, когда на андских
землях появятся новые - на этот раз испанские - завоеватели.
Пачакутек вошел в инкскую историю как не только воин, но и законодатель,
мыслитель, строитель и государственный деятель. Память о его деяниях сохрани­
лась в устной традиции инкских хронистов-амаутов. Среди таких памятных собы­
тий - полная перестройка Куско как панандийской столицы. Новое Куско было
воссоздано по заранее подготовленному проекту в виде глиняной копии, регуляр­
ная застройка состояла из 15 кварталов каменных зданий, разделенных мощеными
улицами, 2 каменных водоводов с пресной водой, на окрестных холмах располага-

52
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
лась система обширных продовольственных складов-колькас. В центре размеща­
лась огромная площадь, одна часть которой - Аукайпата - предназначалась для на­
родных торжеств, другая - Кусипата - для военных парадов. От этой площади рас­
ходились четыре дороги в разные стороны света. Сердцем Куско стал величествен­
ный Храм Солнца; заложены были также дворцы-резиденции Пачакутека, астро­
номические сооружения, “ачауаси” - школы для знатной молодежи, наконец, в ок­
рестностях города мощный фундамент крепости Саксауаман. Именно ко времени
Пачакутека восходит представление о государстве инков как о целой вселенной -
Тауантинсуйу, стране четырех сторон света. Пачакутек пытался создать унифици­
рованную историю инков, провел реформу календаря, обычного права и религиоз­
ной системы, установив культ Творца мира - Кон-Тики-Виракочи, покровителя
инкской аристократии11.
В начале 70-х годов XV в. по смерти Пачакутека TÿnaK Юпанки, этот Алек­
сандр Македонский Анд, становится Сапа Инкой. Именно при нем границы инкской
империи достигли своих пределов. Возраставшие потребности государства нужда­
лись в постоянном притоке все новых и новых экономических ресурсов - за счет за­
хвата добычи, взимания дани, прямого подчинения народов, владевших запасами
плодородных земель и драгоценных металлов.
Первая военная кампания нового Инки была направлена на приведение к по­
корности попытавшихся было откупиться народов, живших в бассейне оз. Титика­
ка. Перейдя реки Десагуадеро, инки углубляются затем на восток и овладевают еще
неосвоенным массивом плодородных земель в долинах современной провинции Ко­
чабамбы. Далее началось проникновение на земли к югу от боливийского альти-
плано. В результате в основном мирной колонизации с помощью переселенческих
колоний осваиваются горные районы на западе современной Аргентины, ставшие
важнейшими поставщиками металлов и многих технических (хлопок) и зерновых
культур. Об этом свидетельствуют остатки построенных инками дорог, ирригаци­
онных каналов, крупных продовольственных хранилищ и террасных полей, занима­
ющих местами до двух тысяч га площади, открытых археологами12. На юге объек­
тами экспансии стали районы севера и центра Чили, оазисы в долинах рек Лоа и
Сан-Педро. Здесь также активно разрабатывались месторождения золота, серебра,
меди и свинца. По свидетельству хрониста Сьесы де Леона, на всех рудниках инки
добывали в отдельные годы до 570 т серебра и 170 т золота13. Сопротивление воин­
ственных арауканов не позволило инкам углубиться далее реки Мауле, которая и
стала южной границей обширной инкской державы.
Расширяя границы своих владений инки использовали древние караванные пу­
ти сообщения, захватывали старые центры товарообмена, создавали новые - такие
как Вилькас, Инкальяхта, Тастиль, Пукара, с тем, чтобы полностью контролиро­
вать всю систему перераспределения товаров и продуктов на региональном уров­
не14. Это делалось во имя укрепления экономики присоединенных областей, вместе
с тем инки стимулировали развитие аграрной технологии и обработки металлов, ин­
теграционные процессы во всех областях жизни и культуры покоренных народов,
выводя их на качественно более высокий уровень общественного развития.
В начале 90-х годов XV в. (условно 1493 г. - Авт.) Тупак Юпанки умирает, ос­
тавив после себя поистине необъятную державу, созданную за неполных 60 лет.
Между тем 1492-1493 гг. обозначили поворотный момент европейской истории, ко­
гда по другую сторону Атлантики Испания готовилась начать заокеанскую экспан­
сию, а великий мореплаватель Христофор Колумб совершил первое плавание, про­
ложив путь к берегам “нового” для Европы континента - Америки. Для государст­
ва инков, находившихся в зените своей славы, судьба отмерила каких-то 40 лет не­
зависимого существования.

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
53
С 1493 г. власть в государстве вручается одному из сыновей Тупака Юпанки -
юному Уайна Кйпаку (его титул так и звучит - молодой правитель. - Лет.), после
напряженной дворцовой борьбы между различными претендентами из инкской ди­
настии. Огромные размеры Тауантинсуйу, протяженностью с севера на юг более
5 тыс. км и площадью около 1 млн кв.км, требовали от молодого Инки особых уси­
лий по консолидации власти, наведению порядка во внутренней жизни его народов
и охраны протяженных границ.
ОБЩИНА - АЙЛЬЮ - ФУНДАМЕНТ АНДСКОГО ОБЩЕСТВА
Х.К. Мариатеги говорил о “бесспорной способности инков к политической дея­
тельности... на основе человеческого и морального материала, сцементированного
веками. Айлью была ячейкой империи... но не они создали эту ячейку... государст­
во, созданное инками, воспроизводило, бесспорно, естественный порядок вещей, су­
ществовавший еще ранее”. Видный американский перуанист Р.Т. Зюйдема считает,
что корни инкского государства восходят к империи Уари и Тиауанако или их бли­
жайшим наследникам15.
Община - айлью - базовая ячейка андского мира, могла насчитывать от 10-100 до
1 тыс. семей (варанка). Баранка - союз родственных общин, имевших совместные уго­
дья, и низовая айлью - наиболее древние формы общинной организации. Айлью объ­
единяла людей, связанных кровным родством, вела начало от общего мужского пред­
ка и, как правило, являлась эндогамной. Согласно пронизовавшему все андское обще­
ство принципу дуальности общины делились на две “братские” половины - фратрии
(верхнюю и нижнюю). Айлью на корпоративных началах владела земельными угодь­
ями в различных высотных зонах. При этом различали общинный неделимый фонд,
куда входили земли под сельскохозяйственные культуры, пастбища (где паслись ламы
и альпаки), а также леса, урочища и водные источники. Другая часть земель подлежа­
ла разделу между семьями, получавшими для обработки наделы, “достаточные для
прокорма” в течение года. Принцип наделения - подушный: в среднем на семью без
детей полагалось 1 тупу, на каждого сына - по 1 тупу, на дочь - по 0,5 тупу. Размеры
тупу колебались от 1 до 2,7 и 4 га для различных регионов. Семейные угодья ежегод­
но подвергались переделу, что частично было связано с ротацией возделываемых
культур, чисткой каналов и др.16 Коллектив общины и “каждый общинник - пурех”,
глава семьи, имели доступ ко всем пищевым и другим угодьям и были связаны взаим­
ной ответственностью по всему циклу производственных работ. Это нашло отражение
в сильно развитых традициях коллективной взаимопомощи, трудовой кооперации и
солидарности в экономических, социальных и культовых отношениях.
Система родства была выражением нерасторжимого единства и переплетения
взаимообусловленных прав и обязанностей по защите взаимных интересов и обме­
на произведенными продуктами труда внутри общины. При этом материальное бла­
гополучие определялось “достаточным родством”. Чем больше родственников и
помощников, тем интенсивнее обмен продуктами и тем богаче сородич. Богатым
считался тот, у кого было много родственников, такой “пурех” имел высокий авто­
ритет, престиж и соответствующие претензии на власть.
Вся андская социальная система зиждилась на процветании, которое зависело
от поддержки сородичей. При этом право на взаимопомощь родственников распро­
странялось и на их собственность. Вся жизнь общины от старшей к младшей была
пронизана духом соперничества и соревновательности как главным способом под­
держания своего социального престижа и авторитета - в боевых танцах, героиче­
ских песнях, ритуальных играх, культовых церемониях, совместных пирах и воен­
ных походах17.

54
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
Мачу Пикчу. Андены (поля-террасы на горных склонах)
Община отнюдь не уникальное андское явление, в древности она бытовала у мно­
гих народов мира (Индия, Россия и др.), однако именно в специфическом природном
окружении Центральных Анд проявились ее наиболее сильные самобытные черты.
При дефиците равнинных площадей и плодородной земли, источников воды интенсив­
ная андская агрикультура издревле имела ярко выраженный вертикальный характер.
В течение тысячелетий в результате адаптации к условиям высокогорья андские наро­
ды разработали уникальную “социальную экологию”18, многоярусную производствен­
но-хозяйственную систему жизнеобеспечения, так называемый “вертикальный конт­
роль”. Цель ее - максимально использовать богатейший набор земледельческих куль­
тур и природных ресурсов во всем разнообразии ландшафтных и климатических зон
(от тропических долин до холодных плоскогорий) в единой экономической макросис­
теме и в рамках годичного производственного цикла. Этот уникальный феномен был
“открыт” на основе исторических документов и исследований только в 60-70-е годы
XX в. перуанскими этноисториками. Однако основная разработка этого явления пред­
ставлена в работах известного американского социолога Джона Мурры19.
Согласно исследованиям Мурры андский “вертикальный идеал” обеспечивал
общинам доступ к разнообразным экологическим нишам с их специфическими ре­
сурсами. А это требовало рассеянной, а не концентрированной - привычной для ев­
ропейца - формы поселения20. Так, даже в 30-е годы XX в. все население провинции
Уарочири - на восточных подступах к Лиме - селилось более чем в 200 поселках на
всех высотах21. Подобный тип расселения Дж. Мурра сравнил со “структурой архи­
пелага”, в центре которого на высоте в 2800-3000 м располагалось главное, или ну-
клеарное, селение, окруженное более или менее удаленными от него дополнитель­
ными поселками - островками.
Анализ полевых и архивных свидетельств показал, что “вертикальный конт­
роль” широко практиковался различными народами Центральных Анд, покрытых

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
55
как бы огромной сетью “вертикальных архипелагов”: от берегов оз. Титикака до
Уануко на севере, Аякучо - в центре и Уарочири - на западе. Культуры северного
побережья имели постоянные колонии в северных Андах и, наоборот, по линии Ка-
хамарка - Чиму22. Глубокую древность вертикальной зональности как древней па-
леоэкономической традиции подтверждают археологические материалы, обнару­
женные в самом сердце Центральных Анд, в долине реки Качи в провинции Аяку­
чо, где она была зафиксирована уже на рубеже IV-III тысячелетий до н.э.23
Как выглядела система вертикального контроля в районе расселения неболь­
шого племени индейцев чупайчу - 18-20 тыс. человек, близ города Уануко? На вы­
соте 3000-3200 м лежит основное селение Паукар, или Ичу. На окрестных полях и
горных террасах сажали маис и киноа, перуанский рис, корнеплоды - картофель,
ульюко, ока; севернее - на высоте 4000 м в пуне, в трех днях пути, находилась коло­
ния-поселок Янакачи, с обильными пастбищами, где паслись стада лам, уанако и
др., а также добывалась соль. Южнее, в области тропического леса, на высоте
1500 м, в трех-четырех днях пути - на реке Кайра - располагалась “маргинальная”
колония-фактория, где выращивались хлопок, кока, перец и прочие овощи, а также
многое другое. Характерная деталь: если главное селение имело строго племенной
состав, то маргинальные поселки были зоной полиэтнических контактов. Здесь со­
седствовали многие индейские группы, и соседство это было в основном мирным.
Такой порядок поддерживался в местах разработки ценного сырья - леса, глины,
красителей, металлов, где существовали целые ремесленные поселки столяров-ке-
рокамайоков, горшечников и т.д.24
Чем многочисленнее был народ, тем более впечатляющим становился объем
привлеченных им дополнительных ресурсов. Так, индейцы лупака и пакахес, с юго-
западных берегов оз. Титикака, численностью 150 тыс. человек основывали коло­
нии уже в 10-15 днях пути на берегу Тихого океана в долинах рек Льюта, Арика и
Камаронес; здесь они выращивали хлопок, маис, добывали продукты моря, вклю­
чая гуано, птичий помет для удобрений. Древесину и коку они добывали много се­
вернее под Ларекахой (совр. Боливия). Их маргинальные колонии-поселения вклю­
чали до 100 домов со значительным числом колонистов25.
Одновременно члены одной и той же общины пасли стада лам и гуанако на
больших высотах, добывали соль, глину, руду, валили лес в тропиках, растили пе­
рец, овощи, фрукты, маис на средних высотах: благодаря этому комплексному ра­
циональному природопользованию обеспечивалась высокая продуктивность об­
щинного хозяйства, поступление стабильного прибавочного продукта не взирая на
непогоду и неурожаи. Так гарантировалась полная экономическая самодостаточ­
ность мелких и крупных общинных объединений.
Освоение всех этажей “вертикального контроля” требовало специальной систе­
мы организации труда. Трудовые ресурсы общины должны были эффективно рас­
пределяться в основной и дополнительных зонах. Среди форм трудовой кооперации
были известны минка (обработка земель правителей и неделимого общинного фон­
да) и айни (совместная обработка семейных наделов).
Особое развитие получила хозяйственная работа в дополнительных зонах. В
представлении андского “пуреха” отношение родства и обязанности трудовой взаи­
мопомощи сливались в нерасторжимое единство. Это нашло отражение и в языке: ка-
нанмиттан означал весь род, все поколение; митачанакуй (сокращенно - митй) -
очередь, смена трудиться. Общинники-колонисты, временные поселенцы, работав­
шие в отдаленных колониях, назывались митимае. Эти работы носили по тради­
ции сменный характер (своеобразный вахтовый метод). Группа совместно работав­
ших колонистов называлась митаруна, а общинник, отработавший свою трудовую
смену, - митайдк26. О древнем происхождении миты говорят данные андской ми-

56
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
фологии, согласно которым бога Виракочу в его странствиях по андским долинам
сопровождали отряды митимае, перевозивших священную воду из оз. Титикака к
почитаемым озерам в горах27.
Последние исследования показали, что пурехи, отрабатывавшие свою “трудо­
вую смену” - миту вдали от домашнего очага, оставались тем не менее полноправ­
ными членами общины, числились в ее составе и регулярно посещали ее во время
культовых праздников и церемоний. Что еще более важно, все продукты и предме­
ты обихода во всем их разнообразии (зерно, корнеплоды, кока, овощи, ткани и оде­
жда из хлопка и шерсти и т.д.), произведенные на всех высотах, возвращались в глав­
ное селение, накапливались на общинных складах - сапси, считались коллективной
собственностью всей общины - сапсичйкара. Затем они перераспределялись - обме­
нивались между всеми сородичами по сложной системе эквивалентности, выражен­
ной в терминах родства28, и также потреблялись на религиозных празднествах.
Таким образом, система трудовой кооперации - митй, тесно связанная с верти­
кально-зональным хозяйственным годовым циклом, - древний панандийский инсти­
тут, уходящий корнями в прошлое задолго до создания инкского государства29.
Столь же древней была и система управления андской общиной. Правящая об­
щинно-племенная верхушка представляла собой иерархию соподчиняющихся прави­
телей и вождей от низовой айлью, экзогамных половин фратрий до крупных объе­
динений - варанк. Все они вместе взятые назывались кураками. Кураки представля­
ли обособленное привилегированное сословие, через узы родства и связь поколений
имели доступ ко всем природным, накопляемым и трудовым ресурсам общины. От­
ношения этой правящей региональной элиты с массой рядового общинного кресть­
янства - хатун руна - носили уже “ассиметричный”, т.е. неравноправный, характер.
Как обособленная наследственная каста кураки владели обширными земельны­
ми угодьями, выделившимися из общинного фонда. Все работы хозяйственного ци­
кла на их землях и выпасах выполняли рядовые общинники - пурехи, включая стро­
ительство, ремонт и содержание резиденций курак. Последние выступали в качест­
ве руководителей и организаторов хозяйственно-экономической деятельности и от­
правления местного культа. Именно они контролировали ход работ и распределяли
отряды митимае по всем зонам, учитывали, а затем перераспределяли результаты
совокупного труда по всем категориям общинников, включая вдов, сирых и убогих;
они следили за границами угодий, решали споры внутри общины, как военные во-
жди-синчи возглавляли походы по защите собственных или завоеванию чужих вла­
дений. Кураки поддерживали культ местных богов и родовых святилищ - уак, тре­
бовавший значительных материальных затрат по содержанию местного жречества,
по изготовлению культовой утвари, ритуального питья и одежды, для чего выделя­
лись особые угодья и выпасы скота, “прикреплявшиеся” для обслуживания уак30.
Именно от региональной аристократии зависело, принять или не принять усло­
вия нового мира, создававшегося инками-завоевателями в Андах. В целом регио­
нальная правящая элита играла огромную роль в жизни андской общины. Она вы­
ступала гарантом и хранителем древних патриархально-общинных традиций с их
системой взаимопомощи и взаимообмена во всех областях экономической, социаль­
ной и духовной жизнедеятельности.
Таковы были корни и истоки инкской государственности.
ПУТИ СТАНОВЛЕНИЯ ИНКАНАТА
Исключительно быстрый рост инкского государства происходил за счет ис­
пользования традиционно существовавших экономических и политических струк­
тур, созданных до инков и хорошо им известных по их собственному прошлому. До-

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
57
мохозяйства и общины как элементар­
ные ячейки были сходны и их количест­
венное наращивание не составляло про­
блему, считает Дж. Мурра. Однако их
растущая территориальная интеграция
вызвала качественные перемены в тра­
диционных институтах31.
Новые требования в государствен­
ном масштабе были предъявлены анд­
ским общинам в рамках “подключения”
или “включения” правящей инкской ари­
стократии в их состав через союзные до­
говоры в пользу расширявшегося круга
“новых родственников”. Это позволяла
сделать эластичная, стремящаяся к опти­
мизации, т.е. к наращиванию объемов
дополнительных ресурсов, традицион­
ная система кровного родства с ее прин­
ципами взаимопомощи и перераспреде­
ления. Система древних андских общин
превратилась в систему огосударствлен­
ных общин, где огосударствлению под­
верглись ее властные структуры и ос­
новные механизмы, такие как система
землепользования и трудовая коопера­
ция - мита. После включения того или
иного народа в состав Тауантинсуйу все
принадлежавшие ему земли, воды и ста­
да, реки, горы и даже вулканы объявлялись собственностью Инки, при этом значи­
тельная часть общинного фонда в виде “полей Инки” и “полей Солнца” отчуждалась
в пользу государства и культа Солнца как государственной религии. Примечатель­
но, однако, что эти “новые” владения продолжали номинально оставаться в преде­
лах общинного фонда земель и их обработка, выпас скота на пастбищах и т.д. оста­
вались частью хозяйственно-производственного внутриобщинного цикла работ32.
Главное требование инкская властная элита предъявила на рабочее время и
трудовые усилия миллионов новых подданных. Коллективные традиции труда, ма­
териализованные в мите, с их высокой специализацией, дисциплиной, отлаженно-
стью и “дешевизной”, стали источником огромных богатств. Тем самым централь­
ная власть в лице инкской династии, военной и чиновной бюрократии, жречества
узурпировала в своих интересах традиции миты и построила государственную сис­
тему эксплуатации, способную аккумулировать значительное количество продук­
товых и материальных ресурсов33.
Обязательная обработка силами общинников с применением их собственных
орудий труда “полей Инки и Солнца” стала как бы материальной формой государ­
ственного налога, четко регламентированного по форме, месту и времени. Так,
древняя мита превратилась фактически во всеобщую трудовую повинность трудо­
способного населения андских общин. Это подтверждают единогласно испанские
авторы: “Все, что индейцы давали своему господину, была личная служба, так как
все остальное - земля и стада - принадлежало индейцам”34.
При этом потребление урожая и ремесленной продукции строго регламентиро­
валось: урожай с общинных угодий шел на общинные склады, с “полей Солнца” - в

58
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
храмовые хозяйства, с “полей Инки” - в государственные хранилища. Получив
шерсть со своего стада лам, пурех и его семья ткали одежду для себя, с “королевско­
го” стада - для государственных нужд и т.д. Удивительно, что количество ткани и
ассортимент одежды (плащи, туники, пояса, сандалии и др.) ежегодно утверждались
в Куско - как предметы первой необходимости и жертвенные дары, имевшие боль­
шую престижную ценность35.
j
Таким образом, андский общинник не знал натуральных платежей в привыч­
ных европейских формах - “он не отдавал ничего, что было бы взращено или вы­
работано им для личного пользования”36. Всевозможные плоды земли, собиравши­
еся пурехами на государственных угодьях, вся разнообразная ремесленная продук­
ция, ткани и одежда, военное снаряжение и прочее, изготовленное из “государст­
венного” сырья, - все поступало прямо в областные и столичные “закрома”. Так со­
здавалась разветвленная система государственных складов различного назначения,
где накапливались огромные запасы, составлявшие гигантский резервный распре­
делительный и своеобразный “заработный” фонд.
Именно за счет государственных запасов поддерживалась деятельность всех ка­
тегорий общинников и ремесленников, “работавших на Инку”. Все виды работ со­
провождались коллективными пиршествами, работники “приглашались есть и
пить”, и это была единственная оплата их труда по строительству крепостей, хра­
мов, дворцов, дорог и мостов, участию в военных походах и т.д. На местах кураки
трижды в месяц обязаны были “кормить и угощать всех вдов, убогих, но особо - па­
стухов и работавших в полях”37. Это была система общинной взаимопощи и соли­
дарности в действии.
Часть складов имели военное назначение, здесь хранился провиант - мешки с
початками маиса, сушеным картофелем (чуньу), вяленым мясом оленя и ламы (чар­
ки), связки листьев коки, перец и пр., одежда и военное снаряжение (копья, дроти­
ки, медные пики, пращи, боевые дубинки и топорики). Все продуктовые запасы шли
на содержание воинских отрядов, если же войны не было, продукты раздавались
убогим, вдовам и сиротам, в случае же общего неурожая и голода запасы использо­
вались как страховой фонд для поддержки всего населения38. Обычно такой поря­
док интерпретируется как “пример социальной предусмотрительности” или соци­
ального планирования инков39. Ближе к истине - следование вековой традиции па­
триархально-общинной солидарности и взаимопомощи, развернутых в государст­
венном масштабе40.
Любопытно, что местные, тем более “столичные”, склады (колькас) никогда не
должны были пустовать. Их своевременное наполнение было одной из первейших
обязанностей высших чиновников. О сети вместительных складов, через каждые
10-20 лиг (50-100 км) расположенных вдоль королевской дороги, с восхищением
пишет очевидец, хронист Сьеса де Леон, указывая “на образцовый порядок, в кото­
ром они содержались”41.
Склады сосредоточивались в главных провинциальных центрах по 30-50 зерно­
хранилищ в Кахамарке и Айявири, в Вилькасе - более 700, рядом с обширными
ювелирными, литейными и другими ремесленными мастерскими.
Часть накопленного, особенно престижные ценности - золотая и серебряная
утварь, украшения и одежда, переправлялась на столичные склады в Куско. Архео­
логически подтверждено наличие обширного складского комплекса в Хаухе, одном
из самых богатых районов Центральных Анд. Здесь обнаружены остатки более
1200 колькас - круглых и прямоугольных в плане хранилищ маиса и картофеля,
стройными рядами взбегающих по окрестным холмам, каждый объемом в
50-75 тыс.куб.м. И в 1547 г., 15 лет спустя после появления испанцев, система госу­
дарственного обеспечения продолжала действовать и, по сведениям Поло де Онде-

59
Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
гардо, склады в Хаухе могли прокормить 2 тыс. солдат в течение нескольких не­
дель. Количество и объем государственных хранилищ в окрестностях Куско, запол­
ненных плодами земли и ремесленными изделиями, были столь велики, что, по сло­
вам испанского солдата Педро Писарро, “их невозможно было исчерпать”42.
Таким образом, формировавшееся инкское государство, не будучи прямым соб­
ственником ни земли, ни рабочей силы, ни орудий труда, тем не менее экономиче­
ски вмешивалось в производственную деятельность сотен общин, регулируя ее как
деспот, эксплуататор43.
Однако подобная оценка, возможно, и не отражает адекватно сложный мир
андского общества. Отношения государственной эксплуатации носили еще скры­
тый, завуалированный характер, маскировались идеологией общеплеменного един­
ства, кровного родства и традициями взаимопомощи и взаимообмена, но как бы
расширенных до размеров огромной единой сверхобщины-государства. Оно функ­
ционировало “как рынок, - пишет Дж. Мурра, - аккумулировало излишки продук­
ции от самодостаточного населения, а затем возвращало их в виде государственно­
го обеспечения аристократии, армии и всех работающих по мите”44. Инкская ари­
стократия “расплачивалась” за труд общинников широкомасштабной практикой
ответных массовых пиров и подношений, которые считались по традиции вложени­
ем в общинный или племенной фонд. На деле же они обеспечивали прежде всего
поддержку и лояльность провинциальной элиты. Видный американский этноисто-
рик К. Спэлдинг отметила существование годового цикла общегосударственных
празднеств и ритуальных церемоний в Куско, носивших массовый племенной хара­
ктер. Раз в месяц здесь собирались тысячи хатун-руна во главе со своими кураками.
На этих массовых коллективных пирах, игравших роль важного социального регу­
лятора как дань еще не отжившим патриархально-родовым традициям, “перерас­
пределялось”, т.е. напрямую потреблялось, огромное количество еды и питья. Ку-
раки получали престижные дары, а хатун-руна все новые и новые “производствен­
ные задания”45.
Обожествление личности и власти Сапа Инки, тесно связанное с культом Солн­
ца, ритуально-магическая связь земледельческого труда с почитанием матери-зем­
ли частично объясняют то, что работа “на полях Инки и Солнца” носила празднич­
ный обрядовый характер и “оставалась отчасти священнодействием”46. Как под­
тверждают хронисты, на поля Инки индейцы выходили “с величайшим удовлетво­
рением, разряженные в нарядные одеяния, которые они хранили для самых боль­
ших торжеств, они превращали работу в праздник и ликование”47. Коллективный
труд воспринимался общинниками еще как добровольное дело, а не результат при­
нуждения.
Инкское государство не было монолитной централизованной структурой, как
это часто утверждают. Чем шире становились границы, тем большую власть инки
должны были делегировать или оставлять местным правителям. Инки создали эф­
фективную административную систему на среднем, провинциальном уровне, что со­
провождалось строительством новых региональных центров и резиденций правите­
лей - таких, как Томебамба, Вилькас, Писак, Хауха, Паукар, - в наиболее стратеги­
чески важных частях Центральных Анд. Прежде независимые региональные пра­
вители превратились в представителей молодого государства на местах как локаль­
ная структура центральной власти и значительно подняли свой социальный статус.
Извне он подкреплялся карательной силой инкских отрядов.
Поддержка местной властной элиты стала важной частью региональной “поли­
тики” инкской власти. Как единодушно свидетельствуют хронисты, инки оставляли
местным куракам большую самостоятельность в их внутренних делах, во всем, что
касалось норм наследования, местных традиций и верований48.

60
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
В целях обеспечения лояльности племенной знати инки практиковали раздачу
предметов престижного характера в качестве “даров Инки” в знак подтверждения
высокого социального положения того или иного лица, а так же существенные при­
вилегии, среди которых значились земельные угодья и стада лам, наложницы, “да­
ровалось” право передвигаться на носилках как самому кураке, так и почитаемой
местной святыне - уаке. По данным хрониста Муруа, среди пожалований апукапа-
ку (главе провинции как представителю инкской династии) фигурировали “принцес­
са королевской крови” в качестве жены и 150 женщин, слуг и наложниц, 300 муж-
чин-работников и земельные угодья; кураке (главе 10 тыс. хозяйств) - 200 тупу зе­
мли под маис, 80 - под коку и перец, 300 комплектов одежды, стадо лам в 1 тыс. го­
лов, престижные уборы из перьев и украшения; главе 500 хозяйств - 18 мужчин и
37 женщин, 300 лам и 60 тупу земли49.
Показательно, что передача женщин и работников знатному лицу в обязатель­
ном порядке сопровождалась выделением дополнительных земель по принятым
нормам: половина тупу на женщину и одно тупу на мужчину, а также стада лам “для
пропитания этих людей”50. В случае, когда сановнику передавались во временное
услужение (на 2-3 месяца) искусные, ремесленники (ювелиры, каменотесы и др.),
они полностью обеспечивались им материалами для работы, одеждой, едой и даже
лекарствами51.
На региональных церемониях в Куско провинциальная элита подтверждала
свою “верность и покорность” правящей династии, взамен раздавалось огромное
количество драгоценной парадной одежды, особенно той, что лично надевал Инка
(тонкие, как шелк, шерстяные ткани “кумби”, золотые и серебряные нагрудные
пластины-пекторали, серьги, высоко ценившиеся перьевые накидки, кубки “керо”,
культовые предметы, знаки власти - топорики-жезлы). Все это накапливалось на
государственных складах, откуда потом и “перераспределялось”.
Одной из жизненно важных функций провинциальной элиты оставался конт­
роль за организацией трудовой повинности - миты.
Как известно, все трудоспособные мужчины в возрасте 25-30 лет (“способные
выполнять дневную норму работы”) по системе внутриобщинной миты должны бы­
ли трудиться на разных сельских и хозяйственных работах; среди важнейших отме­
тим - посев и сбор урожая многочисленных культур, строительство горных террас,
прокладку и ремонт обводняющих каналов, добычу ценного сырья (глины, метал­
лов, красителей), сбор топлива (дров и травы “учу”), выпас многочисленного пого­
ловья скота. Все эти виды работ производились во владениях общинного фонда, на
семейных наделах и на участках инвалидов, вдов и сирот, а также семей, чьи муж­
чины трудились далеко за пределами родных селений. Особняком стояли работы на
угодьях местных правителей.
Поистине тяжек был крест хатун руна. С середины XV в. в новых исторических
условиях с оформлением огромной суперобщины, какой стало инкское государство,
и без того непомерный круг его обязанностей многократно увеличился. Древняя ми-
та превратилась в общегосударственную трудовую повинность, обслуживавшую все
без исключения сферы социальной и экономической деятельности Тауантинсуйу.
Виды государственных работ невозможно перечислить: прежде всего, содержа­
ние и обработка новой категории государственных земель - так называемых “полей
Инки и Солнца” - в условиях жесткого контроля; по предварительной и четко ор­
ганизованной разверстке трудоспособные мужчины (пурехи) регулярно сменялись,
участвовали в широкомасштабном строительстве крепостей, новых городов, хра­
мов, посвященных Солнцу. Так, священная столица Куско со всеми ее дворцами,
жилыми кварталами и великолепной крепостью Саксауаман строилась более полу­
века усилиями отрядов митимае, “приходивших со всех провинций регулярно и в

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
61
строгом порядке по 20-30 тыс. человек”. Только храм Кориканча обслуживало
4 тыс. служителей культа и работников, а все это большое храмовое хозяйство со­
держало несколько приписанных к нему провинций.
Митимае обслуживали в Куско дворцы правившего Инки, а также резиденции
умерших инков со всей их немалой челядью, дома так называемых “невест Солнца”
и др. Так, Б. Кобо свидетельствует: “В этом городе Куско и при его дворце всегда
жили индейцы со всех провинций, занятые службой - охраной своих идолов, здесь
они обучались обычаям и традициям, принятым при дворе, и когда митимае, по оче­
реди сменяясь, возвращались в родные места, они обучали своих соплеменников
всему, чему сами обучились в Куско”52. За счет миты строились дороги, мосты, па­
ромные переправы и государственные склады.
В военные походы по призыву инков индейцы выходили также на основе ми­
ты - во главе с собственными вождями, с собственным вооружением в сопровожде­
нии многочисленного обоза из мужчин и женщин, носильщиков, поваров. В случае
затяжной кампании они возделывали поля для обеспечения прокорма, сменяясь че­
рез 3 месяца. Отрядами митимае по 20-30 человек на далеко разбросанных рудни­
ках добывались драгоценные металлы, смена-вахта продолжалась до двух мес. в го­
ду, при этом работников брали из семей, где было три-четыре ребенка53.
Однако особо значимую роль митмак сыграл в колонизационной и переселен­
ческой политике инков. Отныне митимае становится вечным переселенцем, коло­
нистом. При этом у слова появляется новое значение - переселенный, пришлый54.
В одних случаях мотивировка была чисто экономической: из-за недостатка плодо­
родной земли или перенаселенности края в Центральных Андах общины переселя­
лись на плодородные земли покоренных народов. Такова была судьба одной из об­
щин в долине реки Чили под Арекипой. Переселенная за тысячу километров на по­
бережье южнее пустыни Атакамы она освоила местные целинные земли, построи­
ла здесь селение. И в память об оставленной родине дала новому месту название Чи­
ли, впоследствии ставшее именем целой страны.
Наконец митмак широко использовался для охраны и защиты все удаляющих­
ся рубежей как военный институт. Так, из завоеванных провинций “ради их безопас­
ности”, уточняет Сьеса де Леон, отбирались от 6 тыс. до 12 тыс. человек с женами
и детьми и переселялись “в дружественные провинции, чтобы они были мирны и
спокойны и не восставали... чтобы учились подчиняться и служить как испытанные
вассалы55. На их место поселялось примерно равное число уже прошедших инкскую
выучку общин. На новом месте переселенцам-митимае выделялась земля для посе­
вов и выпасов, строительства домов и поселений. Коренное население первые два
года обязывалось оказывать помощь колонистам. Однако жизнь на новом месте
жестко регламентировалась: запрещалось смешиваться с местными жителями, ме­
нять традиционную одежду, старых богов. Побег с нового места жительства, отказ
обрабатывать землю карались смертью. “В случае восстания, - добавляет хронист,
- наказание следовало незамедлительно и с большой жестокостью”56. Еще в 40-е
годы XVI в. автор встречал в Куско представителей воинственных народов чача-
пойяс и каньяри, переселенных туда из Северных Анд57.
Особо важную роль колонии митимае играли как военные гарнизоны при охра­
не важных крепостей и границ с враждебными инкам народами. Так, до 200 семей
из Куско были передвинуты за тысячу километров на север - в Уануко, на левый
берег р. Уальяги для защиты северных рубежей от индейцев чупачо.
Грандиозное переселение предпринял последний Инка - Уайна Кйпак - на бо­
ливийское альтиплано, в плодородную долину Кочабамбы с ее обширными маисо­
выми полями. Предварительно все местное население было переведено на восток.
Освободившаяся земля была объявлена государственной (“полями Инки”), на них

62
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
расселено 14 тыс. общинников из различных мест - с берегов оз. Титикака, поселе­
ний в Чили.
Часть переселенных митимае обеспечивала северные рубежи с Амазонией, дру­
гая часть занималась производством маиса и прочих культур для наполнения мест­
ных военных складов. Оставшиеся земли были поделены между кураками цент­
ральных провинций, присылавших сюда отряды для сбора маиса в центральные хра­
нилища58.
Таким образом, с установлением “paix incaica” в Андах начались поистине ра­
дикальные подвижки: тысячи людей оказались вырваны из своего этнического
контекста, рушились традиционные родственные связи. По мнению Дж. Мурры,
система вертикального контроля из аграрно-производственной необходимости
превратилась в институт военно-политического контроля. Она приобрела сугубо
государственный характер, с помощью ее формировавшееся инкское государство
монополизировало в своих интересах обмен всеми материальными и человечески­
ми ресурсами59.
Всего по разряду митимае числилось более 10% населения в масштабах страны.
Если бы не появление испанцев митмак мог бы стать системообразующим звеном
строительства государства по чисто территориальному принципу и зарождения но­
вых форм земельной и экономической зависимости, возможно по линии становле­
ния раннефеодального уклада как вероятной тенденции социально-экономического
развития инкского общества.
СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА
И УПРАВЛЕНИЕ ТАУАНТИНСУЙУ
Захватнические войны, сопровождавшие процесс формирования инкского госу­
дарства, способствовали превращению инков в замкнутую кастовую структуру. З а­
воеватели превратились в своего рода сверхобщину, вознесенную на самый верх пи­
рамиды из тысяч покоренных андских общин и обособившуюся в высшую господ­
ствующую касту с привилегированным социальным статусом. Средоточием рассе­
ления собственно инков стали священная столица Тауантинсуйу город Куско и бли­
жайшие к нему горные долины. Еще со времени Пачакутека лучшие земли в окре­
стностях Куско в радиусе 20 км были отданы инкским общинам-панакам, а бывшие
жители-неинки отселены в отдаленные места.
Кусканские общины, или, как их называли, королевские панаки, представляли
сложную иерархию, построенную на кровном родстве. Каждая панака объединяла
мужское и женское потомство от одного из некогда правивших Инков, ее числен­
ность колебалась от одной до трех тысяч человек (в том числе многочисленных де­
тей верховных правителей), живших в полигамии и имевших не только законных
отпрысков, но и множество побочных: так Пачакутек имел более 100 сыновей и 50
дочерей - бастардов, а Уайна Кйпак помимо 18 законных более 150 сыновей бастар­
дов. Панака включала многочисленных родственников и обслуживающую челядь60.
Всего в Куско насчитывалось 12 панак. Каждая из них владела обширными зе­
мельными угодьями под зерновыми и овощными культурами, плантациями коки,
выпасами для лам и жестко контролировавшейся системой оросительных и питье­
вых каналов. Для Инки возводились многочисленные дворцы-резиденции и родо­
вые святилища, где накапливались значительные престижные ценности. Словом,
это были крупные корпоративные дворцовые хозяйства, находившиеся в коллек­
тивной собственности всей панаки. По смерти Инки они продолжали находиться в
ее распоряжении, а его наследник основывал новую резиденцию. Эта глубоко арха­
ическая традиция объясняет живучесть культа умерших инков. Долгом панаки по-

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
63
читалось хранить священную мальки - мумию умершего Инки и память о его жиз­
ни и подвигах в героических песнях, передававшихся из поколения в поколение. Од­
нако главное заключалось в том, что все богатства, принадлежавшие умершему, со­
хранялись за ним “как если бы он был живым”. Мумию одевали в роскошные оде­
жды, ее “поили и кормили”, выносили на ритуальные церемонии и в битвы как зна­
мя. Родственники, хранители и жрецы, обслуживавшие мертвого Инку, играли ак­
тивную роль в политической жизни Куско. Фактически за увековечиванием культа
предка стояло стремление его потомков, по словам хрониста, “живших в роскоши”,
удержать за собой немалые накопленные богатства. Растущая корпоративная соб­
ственность кусканских панак быстро привела к истощению земельных и иных ре­
сурсов в Куско и вызвала острый политический кризис. Последний кусканский Ин­
ка - Уйскар пригрозил “захоронить всех мертвых правителей и отобрать их богат­
ства, так как они забрали все лучшее, и добиться, чтобы при его дворе остались бы
только живые, а не мертвые”61. Члены панаки Уаскара, возмущенные подобным
посягательством на древние традиции, отказали ему в поддержке.
По принципу дуальности, или диархии, пронизывающему все андское общество,
королевские панаки, населявшие Куско, также делились на две экзогамные, взаи-
мобрачующиеся половины - фратрии: Хурин - нижняя объединяла пять панак, ве­
дущих начало от легендарного родоначальника Манка Кйпака, и Ханан - верхняя с
ее шестью панаками, в их числе панаки последних трех Инков - Пачакутека, Тупа-
ка Юпанки и Уайна Кйпака. Эти родственно-соперничающие и взаимосвязанные
половины играли знаковую роль в социально-политической и религиозной жизни.
Они отдельно участвовали в культовых церемониях - ритуальных сражениях, кол­
лективных пирах и плясках с исполнением собственных героических песен - таки,
в военных походах выступали под своими отличительными знаменами. Каждую по­
ловину - Ханан и Хурин - возглавляли по двое правителей, один из которых факти­
чески считался главным, т.е. Инкой! По свидетельствам хронистов, инки из верхней
половины, социально более высокой, выступали как воины-завоеватели, а инки из
нижней - становились верховными жрецами62.
Братские половины составляли более сложную иерархию связей. Известно, что
инки называли свою державу Тауантинсуйу - страна четырех сторон света, что
имеет многочисленные аналоги с архаическими культурами и на других континен­
тах. Каждая из четвертей носила свое название: земли, уходившие из центра Куско
в бесконечность на северо-запад, назывались Чинчасуйу, а на восток - Антисуйу
(это была зона управления верхней половины); земли на юго-западе - Кольясуйу
(прародины самих инков) и на западе - Контисуйу - принадлежали нижней полови­
не Куско. Эта пространственная модель андского мира несла и практическую на­
грузку - разграничение контроля за материальными и человеческими ресурсами
этих регионов между инкскими панаками.
Помимо исторически сложившегося дуального и четвертичного деления инк­
ские панаки подразделялись на более мелкие группы - триады, отражавшие арха­
ичную систему брачных классов. Каждая панака делилась на категории: кольяна,
пайян и кайяо. Кольяна как высшая каста включала в себя чистокровных инков -
самого Инку, его братьев и сестер от главной жены койи, они жили в самом центре
Куско в его верхней половине; потомство от многочисленных наложниц-неинков
(так называемые бастарды) входило в группу кайяо, жившую на окраине; потомст­
во от связи инков-кольяна с женщинами из кайяо составляло промежуточную груп­
пу пайян. Члены двух последних групп имели более низкий социальный ранг63.
Владения каждой из этих аристократических групп, а всего их было в Куско 41,
обозначались линией, лучом (секе), хотя и воображаемым, но точно привязанным к
местности. Эта система членения окружающего пространства по кровнородствен-

64
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
ному принципу имела древнее происхождение. Секе радиально расходились от Хра­
ма Солнца, из самого центра Куско, во всех направлениях к линии горизонта на де­
сятки километров. Они не только обозначали реальные границы земельных угодий
каждого из подразделений, по ним располагались принадлежащие им важнейшие
святилища и культовые места, а также водохранилища и каналы. Система секе ис­
пользовалась для астрономических наблюдений и календарных целей, для опреде­
ления сроков полевой страды и отправления общественного культа - капак уча, че­
ловеческих жертвоприношений во имя поддержания стабильности инкского госу­
дарства64.
В конечном итоге радиальная структура секе как система координат, объеди­
нявшая пространство и время, символизировала централизованный политический,
религиозный и даже космический контроль инкской аристократии над покоренны­
ми андскими народами. Город Куско как “ось мира”, как “пуп земли” стал центром
панандийской вселенной, своеобразной индейской Поднебесной - Тауантинсуйу.
Сложные иерархические связи, кровнородственные по форме, несли большую
социальную нагрузку. Каждый административный и воинский пост строго соответ­
ствовал степени родства с Инкой и рангу группы знатного лица. Ими определялось
распределение привилегий, его более или менее значимый статус. Социальная ие­
рархия ориентировалась на живого правящего Инку. По смерти Инки статус его па-
наки понижался, а пришедшей ему на смену повышался. Живые потомки некогда
правивших владык, например легендарного основателя инкской династии Манко
Капака, имели при жизни последнего Инки самый низкий ранг “инков по привиле­
гии”, или “знатных плебеев”65.
Становится понятно, почему столь ожесточенный характер принимала борьба
за инкскую “корону” между претендовавшими на нее королевскими панаками: это
самый верный путь к высшей власти с ее исключительным контролем за всеми ма­
териальными и человеческими ресурсами. Вопреки утверждениям о “монархиче­
ском характере власти” Инки его сан не наследовался автоматически. При практи­
ковавшейся полигамии у каждого Инки насчитывались сотни отпрысков обоего по­
ла. При избрании “наследника” окончательный выбор падал “на самого способного
и достойного в делах мира и войны”. Институт преемственности верховной власти
находился в стадии становления и нес на себе “родимые пятна” патриархально-об­
щинной демократии. Эти и другие описанные специфические черты сообщества
инкских панак как замкнутой касты дали повод известному американскому этно-
историку Р.Т. Зюйдеме охарактеризовать его “как яркий пример модели архаиче­
ского общества”66.
Ниже Инки во властной вертикали находилась категория так называемых “ин­
ков по привилегии”. Эти многочисленные представители служилой знати - алъикак
камачиска, - возвышенные Инкой, рекрутировались из ближнего круга общин ке­
чуа, некогда добровольно признавших власть Куско, и из лиц с особыми заслугами
в различных областях деятельности: это были отличившиеся воины, строители, ре­
месленники, местные правители. Они подпитывали разветвленный бюрократиче­
ский аппарат снизу и имели привилегированный статус. Отличительным знаком
принадлежности к сословию правящих и управляющих были растянутые до плеч
мочки ушей с драгоценными круглыми вставками - серьгами. Испанцы метко окре­
стили этих знатных индейцев “орехонами” (от исп. oreja - ухо).
Высшие государственные должности в военной, религиозной и административ­
ной областях занимали представители кусканской аристократии и выходцы из при­
равненной к ней многочисленной прослойки “инков по привилегии”. Определяю­
щую роль играло военно-служилое сословие, в руках которого находилось осуще­
ствление стратегически важной задачи инкского государства - постоянное расши-

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
65
рение его границ, колонизация и последующая защита захваченных земель. Воен­
ное сословие - аука руна было построено по принципу жесткой иерархии, высшие
звенья которой занимали исключительно чистокровные инки. Высшим командую­
щим считался сам правивший Инка, обычно назначавший своим заместителем -
апокиспаем - ближайшего родственника - брата или дядю. Нам известны некото­
рые имена - это прославленные военачальники Чалькучима и Кискис, вступившие
в неравную схватку с испанскими завоевателями. Братья и сыновья Инки возглав­
ляли самые крупные части от каждой из четырех основных областей-суму, а также
верхней и нижней половины Куско. Среди воинских чинов хронистами упоминают­
ся: апоскин рантин (возглавлял “корпус” в 40 тыс. воинов), ваминка (во главе “ди­
визии” в 10 тыс. воинов), военные профессионалы, так называемые “мастера боя” -
(руководили подразделениями от 3 до 5 тыс. человек). Далее шли младшие капи­
таны “во главе отрядов в 100, 500 и 1000 воинов”67. В инкской армии, в ее лучшие
дни насчитывавшей до 300 тыс. человек, строго соблюдался принцип единоначалия
и самым малым отрядам “придавался начальник инка, приказаниям которого в во­
енном деле они должны были подчиняться”68.
Особое место в сословно-кастовой структуре занимала могущественная и мно­
гочисленная жреческая корпорация, также построенная по принципу пирамиды. Ее
возглавлял верховный жрец Вилак Ума, второе после Инки лицо - его брат или дя­
дя, ведавший отправлением государственной религии, воплощенной в культе Солн­
ца. Ему подчинялись собственный совет из девяти хатун-вилка, возглавлявших
крупные провинции, и сотни служителей культа меньшего ранга на местах. Жрече­
ство, конкурировавшее с инкской династией за властные полномочия, опиралось на
прочную материальную базу. Ее составляли богатые хозяйства храмов и “женских
монастырей”, так называемых домов “невест Солнца” в столице и провинциальных
центрах. Среди крупнейших - храм Солнца Кориканча в Куско, обширный комп­
лекс-святилище Пачакймака на Центральном побережье, Вилькасуаман в Аякучо,
почитаемые культовые центры на островах священного оз. Титикака и многие дру­
гие. В них скапливались значительные материальные богатства в виде драгоценной
культовой утвари, одежды, продуктов питания, а также тысячные стада лам, как
жертвенных животных. Фактически урожай с одной трети обрабатываемых земель
принадлежал складывавшемуся храмовому сектору в андской экономике.
Жречество осуществляло духовный контроль над андскими общинами, занима­
лось разработкой календаря и наблюдениями за небесными светилами, держало под
контролем соблюдение аграрного цикла работ, а также строительство и функцио­
нирование огромной сети ирригационных каналов. Оно обслуживало отправление
культа обширного пантеона андских богов и многочисленные религиозные церемо­
нии местного и государственного значения, собиравшие тысячи участников. В жре­
ческой корпорации выделялись жрецы-амауты, ученые и мыслители, хранители
исторических преданий, календарно-астрономических и других прикладных знаний
в области архитектуры, строительства и др.
Административно-бюрократическая надстройка, созданная инками, представ­
ляла собой многоступенчатую лестницу, где тесно переплетались еще живые демо­
кратические традиции общинно-племенного управления с вновь возникшими госу­
дарственными органами. К середине XV в. инкскую социальную пирамиду возглав­
лял верховный правитель так называемый Сапа (сокращенно от Сапальян - Един­
ственный) Инка, представитель высшей аристократической касты - кольяна - са­
мой обширной и привилегированной области Чинчасуйу в верхней половине - Ха-
нан Куско. В недалеком прошлом военный вождь синчи Сапа Инка уже воплощал
идею высшей и деспотической власти, освященной покровительством главного бо­
га инкского пантеона - бога Солнца. Как “сын Солнца” - Интип чури - он почитал-
3. История Перу

66
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
ся его земным воплощением. Сакрализация верховной власти нашла выражение в
обожествлении Сапа Инки и его жены койи. Как небесные супруги: Солнце - Инти -
и его жена Луна - Килья - они обеспечивали расположение космических сил и
благосостояние андских народов. Все, связанное с персоной Инки, почиталось свя­
щенным. Сьеса де Леон приводит любопытную подробность: “Когда во время путе­
шествия одна из завес, скрывавших Инку, несомого на носилках, поднималась, что­
бы его можно было лицезреть, подданные приветствовали его таким криком вос­
торга, что птицы камнем падали с высоты и их можно было собирать руками”69.
Традиционно подчеркивался “абсолютный почти монархический характер”
власти Сапа Инки70. Очевидно, это преувеличение или модернизация. Властные
полномочия он делил с соправителем - “вторым инкой”, главой нижней (младшей)
половины - Хурин Куско; это был, как правило, один из его братьев, дядя или дру­
гой близкий родственник, считавшийся “слугой Солнца” и возглавлявший обшир­
ную жреческую иерархию в качестве верховного жреца. Эта важная фигура долго
оставалась в тени.
В своей деятельности Сапа Инка был ограничен коллегиальным органом, так
называемым “королевским советом”. В малом составе его представляли четыре вы­
сших сановника, главы четырех областей - суйюк any, или апокуна (вице-короли,
или наместники, по терминологии испанских хроник). Вместе с ними Инка “выслу­
шивал дела, выносил приговоры и оказывал милости”. Эти люди обладали реаль­
ной властью. У каждого из них был свой совет правителей более низкого ранга, ве­
давший военными, хозяйственными делами и правосудием. Именно к ним обратил­
ся за помощью в первые годы конкисты Инка Манко, посаженный под арест испан­
цами, с просьбой собрать выкуп для своего освобождения, а в 1535 г. именно апоку­
на организовали мобилизацию индейских отрядов для осады Куско, где засели ис­
панцы71.
Совет расширенного состава включал не только представителей обеих половин
Куско и всех кусканских панак, согласно племенной традиции, но и новые властные
персоны. Среди них главный советник и заместитель, “говорящий за Инку”, - инкап
рантин римарик; личный секретарь, старший кипукамайок, отвечавший за государ­
ственный учет; тукуйрикок - “всевидящее око” - главный контролер и исполни­
тель законов Куско; начальник дорог - капак ньян уаманин; начальник мостов -
акос инка; всего более 20 наиболее влиятельных представителей кусканской ари­
стократии высшего ранга72.
Среди наиболее важных чиновников, напрямую обслуживавших интересы цен­
тральной власти, выделялись т окрикуки. Они назначались из числа высокородных
инков в крупные провинции (до 40 тыс. семей) как своеобразные губернаторы. В их
задачу входил контроль за обработкой государственных земель, сбором урожая и
своевременным заполнением складов, разверстка общинников на государственные
работы по мите. Они также “вели суд и расправу” по соблюдению местными кура-
ками “законов Инки”. Ниже находился особый чиновник - лъякта камайок, ведав­
ший “социальной политикой” инков на местах. Он следил за соблюдением нравст­
венности, порядка и гигиены в семьях пурехов и особо покровительствовал самой
обездоленной категории хатун-руна - вдовам, сиротам и инвалидам73.
Инки создали разветвленную и всепроникающую административную систему,
основанную на строгом учете и контроле всех видов хозяйственной деятельности и
продуктообмена андских общин. Подсчитано, что на каждые 10 тыс. семей прихо­
дилось 3313 должностных лиц74. От губернатора токрикука наверху до судей, совет­
ников, надзирателей и исправников, от сборщиков податей, контролеров и ревизо­
ров в среднем звене до старшего и младшего пастуха и старшего и младшего сторо­
жа по охране полей и складов в самом низу75. Действенность инкской администра-

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
67
ции обеспечивалась круговой порукой и коллективной ответственностью, с помо­
щью которых инкам удалось мобилизовать и целенаправленно использовать анд­
ские ресурсы в невиданных дотоле масштабах.
Регламентация, основанная на десятичной системе, выстраивала андские общи­
ны снизу доверху в единую административную вертикаль: так пять домохозяйств
возглавлял писка камайок, 10 - чунка камайок, 100 - пачака камайок, 1000 - баран­
ка камайок, наконец, крупные объединения общин в 10 тыс. семей - хуну камайок.
40 тыс. семей составляли самую большую единицу - провинцию уамани, целое пле­
мя во главе с уаманин any. Все низовые общины и правители жестко подчинялись
старшим по иерархии. Эти многочисленные представители местной и провинциаль­
ной элиты составляли опору инкских властных структур в завоеванных регионах.
Инки-орехоны, представители военно-служилого и жреческого сословия, вли­
ятельная прослойка региональной элиты, управлявшая прежде независимыми на­
родами, наделялись привилегированным статусом. Их должности передавались по
наследству, они не привлекались к трудовой повинности по всем видам работ, поль­
зовались такими знаками престижа, как передвижение на носилках, изысканная
одежда и золотые украшения. Они располагали также преимущественным правом
на государственное обеспечение широким набором продуктов и ремесленных изде­
лий с государственных складов. Характерен исторический анекдот, донесенный до
нас хронистами. Инка У айна Капак, недовольный успехами кусканских военачаль­
ников в военной кампании в Эквадоре, ограничил им доступ на склады сначала од­
ним разом в 10 дней, а затем одним разом в месяц. Капитаны пригрозили тогда по­
кинуть армию и унести “золотые штандарты Солнца”, что заставило Инку отме­
нить “наказание”76.
Традиционным источником материального обеспечения инкских панак стано­
вилось корпоративное землевладение, с древности создававшееся в горных долинах
окрест Куско; одновременно как новое явление нужно отметить земельные пожа­
лования на основе дарения правившим Инкой. Резервный фонд “свободных госу­
дарственных земель” формировался за счет земель восставших против инков пле­
мен. Из него выделялись владения за военные заслуги, обеспечение дорожных и
других строительных работ представителям инкской и провинциальной аристокра­
тии. По некоторым сведениям, земли даровались навечно с передачей потомкам по
мужской линии вместе с правом использования труда митимае - 1% от числа под­
властных общинников или специальных работников - янакуна. Таким образом
дворцовое хозяйство правившего Сапа Инки и многочисленных кусканских панак,
владения отдельных представителей военно-служилой бюрократии и региональных
правителей выделялись в самостоятельный корпоративный сектор, обособлявший­
ся в особый экономический уклад в противовес общинному77.
Община была краеугольным камнем политического и социального здания, воз­
двигнутого инками, органически встроенной в государственную ткань. Однако мас­
штабная переселенческая и колониальная политика инков к началу XVI в. привела
к радикальным переменам: десятки общин и этнических групп потеряли исконные
места проживания, что дало толчок к образованию новых категорий подневольно­
го трудового населения, оказавшегося вне системы общинно-родовых связей и пол­
ностью исключенных из общинного сектора. Среди таких “новых людей” - не ме­
нее пятой части населения78 - наиболее показательно было положение уже извест­
ных нам митимае, переселенцев и колонистов на пограничных землях, отныне на­
ходившихся на службе и в прямом подчинении у инкского государства. К ним отно­
сились и камайоки - ремесленники-профессионалы различных специальностей, ко­
торые селились в крупных провинциальных и столичных центрах и работали в юве­
лирных, гончарных, ткацких и оружейных мастерских. Они находились на государ-
з*

68
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
ственном довольствии и производили престижные изделия для дворцовых и храмо­
вых хозяйств и представителей столичной аристократии. К зависимой от государст­
ва категории относилась и многочисленная челядь, обслуживавшая дворцы и хозяй­
ства инков, среди них индейцы рукана, специализировавшиеся на переноске “цар­
ских” носилок-паланкинов - пилъкоранпа на войне и киспиранпа для путешествий,
личная гвардия последних инков, сформированная из воинов каньяри и др. Прибли­
женные к правящей династии, они разделяли с нею ее высокий социальный статус.
Среди закабаленных подневольных работников, оторванных от общины, особо
выделялись яна, или янакуна, - так называемые черные люди, что указывает на их
низкий иерархический статус. Происхождение этого слоя теряется в глубине веков,
по одним данным, это индейцы Чанка, восставшие против Тупака Юпанки, превра­
щенные в “служителей Инки и орехонов”, или завоеванное население Чимора, в
том числе искусные ювелиры, гончары и каменотесы, в качестве военнопленных
уведенные в Куско. В целом социальный состав янакуна был неоднородным - от
слуг и челяди в домах и хозяйствах знати, земледельцев и пастухов, приписанных к
владениям кусканских орехонов, до ремесленников престижных профессий (худож­
ники, музыканты), низших чиновников и др. Свидетельства хронистов и мнения ис­
следователей о статусе янакуна в инкском обществе значительно расходятся. Пре­
обладает оценка их как промежуточного слоя - полурабов-полукрепостных, что
свойственно для общества с незавершенным процессом классового расслоения79.
Янакуна как подневольной категории работников суждена была долгая жизнь. В
колониальный период они превратились в наиболее закрепощенную прослойку ин­
дейского крестьянства, положение которой было близким к крепостному.
Сходную позицию в инкском обществе занимали андские женщины. Своеобраз­
ным институтом стали аклъяуаси - дома “избранниц или невест Солнца”. Эти спе­
циальные комплексы за высокими каменными стенами строились во всех провин­
циальных центрах рядом с храмами Солнца как часть солнечного культа. Так, толь­
ко в Куско в акльяуаси содержалось около 1500 женщин. В акльяуаси причудливо
сочетались черты женского монастыря, школы, гарема и работного дома. А клъяку-
на отбирались по разверстке среди самых красивых дочерей в семьях знати и про­
стого пуреха по всей стране. Они жили под суровым надзором “настоятельницы” -
мама-куны - в вечном заточении без права покидать акльяуаси. Девушек обучали
музыке, танцам, пению и главному женскому ремеслу - прядению и ткачеству. Мно­
гие послушницы - инт ип чинан посвящали себя служению Солнцу, принимали обет
целомудрия и постигали тайны культовых обрядов. Из их числа отбирались жерт­
вы в честь Солнца на главных религиозных церемониях. “Невесты Солнца” были
окружены величайшим почетом. Однако основная масса избранниц предназнача­
лась в качестве побочных жен и наложниц для самого Инки, инкской аристократии
и отличившихся воинов в знак “великой милости” со стороны Инки. Другая часть
обрекалась на тяжкий изнурительный труд “до глубокой старости” - они вырабаты­
вали особо изысканные ткани и одежды для правившего Инки и его жен, а также
готовили обрядовую пищу и кукурузное пиво - чичу для религиозных праздников,
которых было великое множество80.
Казалось бы, акльяуаси были прежде всего религиозным институтом. Однако
бросается в глаза характерный для инков прагматизм, благодаря чему была созда­
на централизованная в масштабах всей страны система использования женского
труда для обслуживания хозяйственных, политических и идеологических потребно­
стей правившей инкской аристократии.
Централизация власти сопровождалась жесткой регламентацией всех сторон
обыденной жизни, в том числе самого трудового процесса. Для контроля за ним все
мужское и женское население делилось на возрастные категории (10-12) - так на-

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
69
зываемые улицы. Согласно им мальчики 3-й улицы, до 9 лет, - это помощники по
дому, от 9 до 12 - охотники с силками, от 12 до 18 - пастухи, от 18 до 25 - аука руна
(воины, оруженосцы и носильщики или курьеры часки). Даже безногие инвалиды
10-й улицы должны были “работать руками”. Основную возрастную категорию со­
ставляли мужчины 7-й улицы, 25-50 лет, - главы семейств, пурехи, в совокупности
хатун руна, подлинные “граждане” Тауантинсуйу, соль андской земли.
Этические нормы поведения выражались триадой: ама келья - не ленись, ама
люлъя - не лги, и ама суа - не кради. Эти слова служили не только приветствием, но
и моральным императивом: их невыполнение на деле означало посягательство на
всеобщее благо.
Обращает на себя внимание репрессивный характер обычного права, связанно­
го прежде всего с покушением на “государственную собственность” и на тотальный
контроль за жизнью подданных. Так, смертью (в самых различных формах) нака­
зывались охота без разрешения во владениях Инки, кража урожая с поля Инки, а
также золотых и серебряных предметов, любой самой малой собственности Инки
или Солнца, связь с принадлежавшими им женщинами; бегство из армии, из города,
уклонение от любой службы, которую общинник должен был отбывать по мите;
неношение традиционно закрепленной одежды; самовольное путешествие и пере­
мена места жительства, непослушание куракам или их убийство и др.81
СРЕДСТВА СВЯЗИ И ИНФОРМАЦИИ
Созданная инками сильная централизованная власть не была бы возможна без
использования и совершенствования замечательных материально-технических дос­
тижений андских народов. К ним относится уникальная дорожная система. Ее размах
и техническое совершенство не имели равных во всей древней Америке, а в СтарЪм
Свете сравнимы лишь с дорогами древнего Рима. Известный немецкий ученый и пу­
тешественник А. Гумбольдт, видевший остатки инкских дорог в начале XIX в., восхи­
щенно оценил их как самое выдающееся творение человека за всю его историю82.
Для столь обширной территории, освоенной инками, средства сообщения и ком­
муникации стали первостепенным стратегическим фактором развития. Дорожная сеть
инков с учетом основных и отдаленных зон насчитывала до 40 тыс. км83. В основе ее
лежали две главные магистрали, пересекавшие страну с севера на юг. Одна начина­
лась севернее экватора. Эта самая древняя, так называемая королевская, дорога - ка­
нак нъян, как высокогорная система, соединяла северные андские города - Кито и Ка-
хамарку с Куско, обегала берега оз. Титикака, следовала на восток в Кочабамбу и в
районе города Тукумана поворачивала на запад, заканчивая путь на берегах реки Ма-
уле в Чили. Проложенная в высокогорном рельефе на головокружительной высоте в
3-5 тыс. м над уровнем моря, эта дорога имела протяженность более 5 тыс. км.
Вторая дорожная система начиналась на севере в городе Тумбесе, тянулась на
4 тыс. км вдоль Тихоокеанского побережья и в районе города Капьяпо в Чили со­
единялась с высокогорной магистралью. Завершенная в годы правления последне­
го Инки Уайна Капака, она носила его имя. Между этими двумя магистралями бы­
ли проложены десятки широтных трансандийских дорог, соединявших крупные го­
рода высокогорья с береговой зоной: Куско - Наска, Куско - Арекипа, Хауха - Па-
чакамак и многие другие “центральные” маршруты.
Известно, что андские индейцы не имели колесных повозок. Их дороги предна­
значались для пешего передвижения и караванов лам. Однако это совсем не сказа­
лось на высоких технологических качествах дорог. Выражаясь современным язы­
ком, можно говорить о создании здесь настоящей дорожной “индустрии”: от бога­
тейшего разнообразия строительных материалов, типов дорожного покрытия и

70
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
конструкции мостов и переправ до подготовки профессионалов-проектировщиков,
строителей и смотрителей мостов.
По описаниям хронистов, береговая дорога представляла абсолютно прямое по­
лотно шириной 7,5 м, мощеное каменными плитами. Для защиты от песков дорога
ограждалась высокими барьерами с цветным орнаментом. Вдоль отдельных участ­
ков высаживались фруктовые деревья устраивались каналы с водой. В низинах до­
рожное полотно поднималось на высокие насыпи или плотины (например, 13-кило­
метровая плотина под Антой). Сооружение высокогорных участков отвечало самым
высоким инженерным требованиям. Для инкских строителей не существовало пре­
пятствий. В зависимости от горного рельефа возводились каменные виадуки, плете­
ные подвесные мосты - оройя, канатные с подвесной корзиной, действовавшие по
принципу фуникулера, в скалах пробивались туннели до 10 м длиной, на отвесных
склонах дорога вырубалась в скальном грунте и превращалась в лестницу с широки­
ми маршами, строились паромные, понтонные и лодочные переправы. Взламыва­
лись и выравнивались скалы, со дна каньонов поднимались высокие каменные опо­
ры для мостов. Среди подвесных мостов - самый знаменитый в местечке Сан-Луис-
Рей, протянутый на высоте в 80 м над рекой Апуримак и длиной 150 м. Построенный
в середине XIV в., он прослужил более пяти столетий и рухнул в 80-х годах XIX в.
Специальные чиновники - начальники всех королевских дорог и главный смотри­
тель мостов и переправ - входили в высший правительственный совет Инки84.
Особую уникальность инкским дорогам как средству сообщения придавала си­
стема оповещения в виде специальной службы гонцов-скороходов - часки. Этот жи­
вой “телеграф”, приданный дороге и неразрывно связанный с ней, составлял как бы
единую систему коммуникаций, развернутую инками в масштабе всей страны.
Инкская “почтовая” служба имела скоростной характер и действовала по прин­
ципу эстафеты. Специально готовившиеся гонцы-курьеры обслуживали оба напра­
вления дороги и круглосуточно дежурили по 2-6 человек в небольших укрытиях,
расположенных в пределах видимости примерно 2 км. Сведения передавались устно
или зашифрованно в узелковом письме - кипу, в случае военной опасности зажига­
лись сигнальные костры. И поныне поражает скорость доставки сообщений: так,
путь от Куско до Кито (2500 км) эстафета проходила за 5 дней, от Куско до побере­
жья (800 км) - за 3 дня со скоростью от 250 до 400 км в день. Хронист Б. Кобо под­
считал, что в самой Испании в середине XVII в. подобный путь конная почта прохо­
дила за 12-13 дней.
В обустройство дорожной сети входило и сооружение многофункциональных
дорожных станций - тампу. Эти большие крытые помещения служили постоялы­
ми дворами: парадные залы предназначались для отдыха Инки, его свиты, чиновни­
ков, боковые приделы для воинских отрядов. Здесь же размещались склады одеж­
ды провианта и оружия. Тампу располагались через каждые 20-30 км в таких клю­
чевых зонах, как горные перевалы, устья долин, границы экономических зон. Тем
самым они выполняли роль центров контроля за местным товарообменом85.
Унаследованная от прошлых культур Центральных Анд, в частности Уари, и
многократно расширенная дорожная система инков решала задачи общегосударст­
венного масштаба: сбор хозяйственной и военной информации, данных статистики,
передача распоряжений из центра, отчеты многочисленных чиновников - словом,
вся оперативная информация стекалась в Куско. Она обеспечивала высокую цент­
рализацию управления, экономическую интеграцию многочисленных областей и
народов и контроль за безопасностью огромного инкского государства. Дороги ста­
ли важнейшей составляющей территориальных захватов и колонизации завоеван­
ных земель. В ряде случаев сначала строились дороги - например 670 км пути от го­
рода Уануко на восток к воинственным индейцам чачаройяс или дорога на юг че-

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
71
рез пустыню Атакаму - для продвижения
к землям арауканов, а затем в дело всту­
пала инкская армия.
Однако дорожные коммуникации не
были бы столь эффективны без гениаль­
ного изобретения инков, которым стала
мнемоническая система фиксации, накоп­
ления и передачи разнообразной инфор­
мации. Речь идет об узелковом письме,
или кипу (на кечуа - узел или счет), приме­
нение которого являлось повсеместным.
Что представляло из себя кипу? К
шнуру-основе из шерсти или хлопка око­
ло 2 м длиной привязывались попереч­
ные полуметровые шнурки-подвески
различной окраски. Все они образовыва­
ли длинную бахрому. На них-то и навя­
зывались узлы различной конфигурации.
В основе лежала позиционная и десятич­
ная система исчисления. Самый большой
из известных кипу из святилища Пачака-
мака весил 6 кг. Совокупная длина соста­
вляющих его нитей могла превышать
тысячи метров и содержать большой
объем сведений.
Используя шнур и нити 3 порядков, 3
типа узлов и 13 цветовых определителей в
различных сочетаниях в кипу можно было “вывязать”, т.е. заложить, практически не­
ограниченную информацию86. Прежде всего кипу были средством учета и статистики,
своеобразной бухгалтерской книгой, в которой “вывязывались” сведения и факты по
всем вопросам административной и хозяйственной жизни, а именно: число воинов и
воинского вооружения, убитых и пленных (красная нить), численность мужчин, жен­
щин и детей, стариков и вдов, поголовье лам, запасы продовольствия на складах по
всем продуктам, количество обрабатываемой земли, серебряные рудники (белый
цвет), золотые изделия (желтый цвет), предметы культа (сине-желто-белая нить) и др.
Однако кипу было приспособлено также для фиксации законов обычного пра­
ва, родословных и ритуалов, кратких исторических деяний отдельных правителей
вплоть до описания конкретных портретных черт и более того - обозначения через
цвет грамматических элементов. Связка кипу укладывалась в могилу умершим как
свидетельство их прижизненных деяний. Заложенные в кипу сведения по земель­
ным и другим спорам испанцы признавали за юридические документы87. Испанские
хронисты оставили восторженные отзывы о кипу: “ ...вся империя инков управля­
лась посредством кипу”, (Пома де Айала); “Я не поверил бы, если бы не видел соб­
ственными глазами, что на этих цветных нитях и узелках записаны законы как в де­
лах управления, так и в религии, имена правителей и время их правления и основ­
ные деяния” (Поло де Ондегардо). Сьеса де Леон свидетельствует: «Я был поражен
точностью “записей” всего того, что было выдано Фр. Писарро местными правите­
лями в Хаухе, в том числе золотых и серебряных изделий, одежды, маиса, скота и
др. ... И пару сандалий-усуту нельзя было бы утаить»88.
Составлением, обработкой и “чтением”, точнее расшифровкой, кипу занима­
лись особые “писцы” - вязальщики узлов. Это были специально готовившиеся по-
CÔTA3)0í>MAÍOR*ÍXE30REt»
дошшошс
СИгАСЛ СОИ & TPPR-СНЛУЛ
Кипукамайок
(из “Новой хроники Помы де Айалы”)

72
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
томственные кипукамайоки, “каждый по своей специальности”, буквально не рас­
стававшиеся со своими “счетами”. Как свидетельствует Инка Гарсиласо де ла Ве­
га, “вынуждаемые своей профессией, они постоянно штудировали знаки и цифры,
заключенные в узлах, чтобы сохранять в памяти легенды... о тех знаменитых де­
лах, ибо как историки они обязаны были изложить их по первой просьбе... и поэ­
тому они никогда не выпускали узлы из рук”89. В каждом селении их насчитыва­
лось от 4 до 20-30 человек, освобожденных от всех других видов труда. Испанцев
поражала скорость (как “только позволяла устная речь”), с которой сведения за­
кладывались в узлы, а затем и “считывались”. Любые ошибки и расхождения в
точности, допущенные кипукамайоками, по инкским законам карались смертью.
Представляется убедительной точка зрения, высказанная В.А. Кузьмищевым, что
кипукамайок вместе с кипу представлял «некое единое “счетно-вычислительное
устройство” как инструмент чрезвычайно развитой бюрократической машины
инкского общества»90.
Огромная инкская держава, или империя, объединила около 200 народов, пест­
рый конгломерат дотоле независимых и даже враждебных инкам племен, различав­
шихся по языку и традициям. Это оказалось возможным благодаря установлению
централизованной политико-административной системы и жесткой регламентации
всех сторон жизни андской общины, четко налаженным средствам сообщения и
коммуникаций, продуманной политике этнической консолидации. Этому содейство­
вало создание единой синкретической религиозной системы, включившей локаль­
ные и племенные божества и верования. Ее увенчал общегосударственный культ
Солнца - Инти и стремившийся к монотеизму культ Виракочи, верховного божест­
ва инкского пантеона, творца андской вселенной. Эту же цель преследовало и целе­
направленное распространение языка кечуа - руна сими как государственного. “К
моменту появления испанцев на большей части страны индейцы говорили на кечуа
либо употребляли его в качестве второго языка”91. Таким образом решалась слож­
ная задача по превращению многоэтнического мира андских народов в органиче­
скую часть Тауантинсуйу.
НАКАНУНЕ ИСПАНСКОГО ЗАВОЕВАНИЯ
Кратко деятельность последнего правившего Инки Уайна Капака можно было
бы охарактеризовать так: стабилизация внутреннего положения и неустанные уси­
лия по закреплению протяженных границ. Под угрозой отпадения оказались обла­
сти на востоке современных боливийского альтиплана и северо-запада Аргентины:
со стороны Чако наседали воинственные чаркес и чиригуаны, а из Амазонии - гуа­
рани. Предпринимаются исключительные по масштабности меры - в долины Коча­
бамбы переселяется 14 тыс. митимае для строительства 200-километровой загради­
тельной стены, крепостей и охраны границ.
Затем угроза отпадения нависла над северными областями - в районе нынеш­
них Эквадора и южной Колумбии. Подняли голову неоднократно завоеванные ин­
дейцы каранке, кайямби и др. Военная кампания обошлась почти в 20 тыс. убиты­
ми. Военные действия здесь растянулись на 12 лет. Эти события надолго отвлекли
Уайна Капака от Центральных Анд. Инка фактически основывает на севере новую
столицу Тумебамбу на границе современных Перу и Эквадора, которая становится
его постоянной резиденцией. Она застраивается каменными дворцами и храмами,
окрестности обводняются каналами. Инкскими резиденциями становятся такие ста­
рые племенные центры, как Хатун-Каньяр и Киту. Тем самым Куско лишается сво­
его исключительного положения. Необходимость удержания северных территорий
фактически провоцирует раздел Тауантинсуйу на две части. Так были посеяны се-

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
73
мена ожесточенной династической распри, вспыхнувшей сразу же после неожидан­
ной смерти Уайны Капака где-то около 1528 г.92 Как полагают, он умер от неиз­
вестной болезни (возможно, оспы), занесенной испанскими завоевателями. Перед
смертью Инке становится известно о разведывательных экспедициях Ф. Писарро
вдоль северного побережья Перу.
Таким образом, за два-три года до высадки испанцев государство инков погру­
жается в хаос самого кровопролитного гражданского конфликта в его истории.
Впервые он не ограничивается дворцовыми интригами в Куско. Театром действий
становится вся страна. Как известно, институт наследования верховной власти не
успел сложиться. Как справедливо заметил Дж. Роу, это “было большой слабостью
инкской системы”93, что сыграло роковую роль как раз перед приходом испанцев.
Смерть Уайна Капака застала врасплох инкскую династию. В Куско проживало
около 40 его сыновей от различных жен и наложниц. Среди старших и “наиболее
законных” претендентов числились Куси Уальпа, или Уйскар, сын от родной сест­
ры Рауры Окльо. Есть сведения, что орехоны его панаки хотели устранить Уаска-
ра и его мать, чтобы избрать одного из его братьев - Куси Атаучи как “более дос­
тойного и способного”. Уаскар опередил, соперник был тайно отравлен94. Однако
самый грозный претендент на власть - сводный брат Атауальпа находился далеко
на севере в городе Киту, где он долгие годы был “правой рукой и любимцем” умер­
шего Инки.
Стало общим местом утверждать, что Уайна Капак в нарушение всех традиций
якобы “поровну” разделил огромную державу между Уаскаром и Атауальпой. Ме­
жду тем эта версия более всего устраивала именно Атауальпу и его лагерь как ис­
ходная позиция и предлог для начала борьбы за всю полноту власти в Тауантинсуйу.
На конец 20-х годов XVI в. он владел лишь частью современного Эквадора, со “сто­
лицей в Киту”. Однако он пользовался полной поддержкой двух лучших инкских во­
еначальников, присягнувших ему на верность, соратников его умершего отца - Ки-
скиса и Чалькучимы и возглавляемых ими частей, имевших богатый опыт покоре­
ния местных народов.
Уаскар как законный наследник, возведенный в конце концов в ранг Сапа Ин­
ки кусканской аристократией, номинально владел основной частью государства.
Однако с военной точки зрения его положение было весьма уязвимо, так как наи­
более боеспособная часть инкской армии служила его сопернику и считалось, что
один воин Атауальпы стоил десяти - Уаскара.
Под предлогом участия в траурных торжествах по случаю смерти последнего
Инки Атауальпа начинает широкомасштабную военную кампанию против Куско,
от которого его отделяло около 3 тыс. км. Верные ему многотысячные отряды под
началом Кискиса и Чалькучимы выступают из Кито на юг. Уаскару было нечего
противопоставить этому мощному наступлению, ибо его защищали новобранцы из
Контисуйу, “не имевшие воинского опыта по причине длительного мира”, а отряды
индейцев Кольясуйу, что весьма характерно, вообще не откликнулись на призыв о
помощи.
Судьба спора за “инкскую корону” решилась в “наижесточайшей битве” под
Котапампой в 20 км западнее Куско в августе 1532 г.95 В сражении участвовало до
80 тыс. воинов с каждой стороны. Сам Уаскар был пленен, его капитаны, причем
многие добровольно, последовали за ним в плен. За соперничеством Уаскара и
Атауальпы стояли коллективные интересы враждующих кусканских панак, рвав­
шихся к высшей власти. Большую роль как наиболее авторитетные играли родст­
венники по матери: мать Уаскара - Раула Окльо была одной из дочерей умершего
Инки - Тупака Юпанки, мать Атауальпы - Токто Кока происходила из панаки Па-
чакутека, члены которой уже считались “знатными плебеями”, т.е. инками низше-

74
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
го ранга96. Это объясняет, почему именно на материнскую панаку Уаскара Атау-
альпа обрушил своей гнев. Во исполнение его воли военачальники-победители во
главе с Чалькучимой вошли в поверженный Куско и развернули по отношению к
кусканским орехонам кампанию возмездия и устрашения. Глава панаки Тупака
Юпанка был сожжен и, что самое невероятное, вместе с мальки, священной муми­
ей самого великого Инки Тупака Юпанки, пепел их был развеян по ветру. Это бы­
ла самая страшная месть, по андским понятиям. Более 200 мужчин и женщин, род­
ственников Уаскара вплоть до 4-го поколения, были лишены жизни. Жестокий
урок был преподан и целому народу - индейцам каньяри, верно служившим отцу
Атауальпы, но сохранившим верность Уаскару: мужское население, старше 15 лет,
было вырезано. В итоге в 40-е годы XVI в., по сообщению Сьесы де Леона, число
женщин каньяри в 20 раз превышало число мужчин97. Неудивительно, что каньяри
вскоре стали верными союзниками испанских завоевателей.
Обезопасив себя от будущих соперников, победитель Атауальпа вскоре оказал­
ся, однако, перед новой, дотоле невиданной угрозой, поставившей под вопрос не
только его личную судьбу, но и участь всей инкской державы.
***
Уже несколько веков не утихают споры о характере общественного строя инков -
инканата. Одни из первых его летописцев, жившие в XVI в. современники конки­
сты гуаман Пома де Айяла и Инка Гарсиласо де ла Вега отстаивали диаметрально
противоположные позиции. Так, первый из них, представитель покоренной инками
знати, видел в деятельности инков только “жестокость и тиранию”, другой же, по­
томственный кусканский орехон, называл инкское общество “полным социальной
гармонии”. Эта полемика продолжается и до сего дня, что нашло отражение в по­
строениях целой плеяды европейских и американских ученых конца XIX - начала
XX в.: У. Прескотта (1847 г.), Г. Кунова (1896 г), Э. Реклю (1905 г.), Л. Бодена
(1928 г.). Они рассматривали инкское общество как сугубо патриархальное без сле­
дов социального неравенства (У. Прескотт и Г. Кунов) или даже как пример “госу­
дарственного социализма” (Л. Боден). Этот идеализированный подход продолжали
разделять и ряд современных латиноамериканских ученых, специалистов по истории
и культуре инков, такие как перуанец Л. Валькарсель и боливиец X. Лара. В частно­
сти X. Лара полагал, что “подневольный класс (у инков. - Авт.) не имел никакого
сходства ни с рабами, ни с крепостными Старого Света”, что инки “никогда не были
заинтересованы во введении режима рабства”, что андский пурех “в отличие от пле­
беев всего мира не знал ни угнетения, ни притеснения, ни голода, ни нищеты...”98.
Однако в последние десятилетия постепенно возобладал высказывавшийся и ра­
нее более взвешенный подход с акцентом на ярко выраженное сословно-кастовое
расслоение инкского общества, сложную социальную иерархию и подневольное по­
ложение самой андской общины. Так, ряд перуанских историков оценивали инкское
общество с позиций патриархального рабства или рабовладельческой деспотии на­
подобие древних государств Египта или Китая (К. Нуньес Анавитарте и Э. Чой). С
другой точки зрения, Инкское государство рассматривалось как феодальное или
стоявшее на начальной стадии развития феодализма (X. Тримборн, Г. Валькарсель),
как сеньориальный военный иерархизированный режим (X. де ла Рива Агуэро)99.
Последняя точка зрения наиболее полно раскрыта в работах современных исто­
риков марксистского направления К. Ласо и X. Торда. Они справедливо полагают,
что основной закон андской общины покоился на принципах коллективизма и тру­
довой солидарности, а это исключало применение рабского труда. Одновременно
эти авторы отмечают глубокий дуализм инкского общества, когда по горизонтали в
пределах родственных общин еще сохранялся “взаимный паритет прав и обязанно-

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
75
стей”, но по вертикали эти общины уже подчинялись навязанной (из Куско сверху)
новой политической и религиозной власти. Как общий вывод учеными высказыва­
ется категорическое мнение, что инкская аристократия эксплуатировала андскую
общину, используя “привилегированную корпоративную собственность на общин­
ные земли, пастбища и водные источники и присваивала результаты коллективного
труда на уровнях производства, обмена и распределения... и в целом инкская эконо­
мика развивалась в рамках “традиционного феодализма”, как “феодальная мо­
дель”100. Однако верная в деталях эта позиция в конечных выводах, на наш взгляд,
несет следы явной модернизации, когда находившиеся в процессе становления такие
важные феодальные составляющие, как монополия на средства производства в виде
государственной и частной собственности на землю, еще только складывалась и
феодализм как целостная система скорее оставался делом будущего.
В работах зарубежных этноисториков последних лет сложилось и целое направ­
ление, призывающее отказаться от буквального переноса европейского опыта на уз­
ловые моменты андской истории. Так, видный американский социолог, структура­
лист Р.Т. Зюйдема обращает внимание “на опасность искаженной интерпретации
другой культуры с позиций западного менталитета”. Ему вторит известный амери­
канский этноисторик Дж. Мурра, много сделавший для познания глубинных механиз­
мов андской экономики. Он «не видит никакого смысла в том, чтобы расценивать
инкское общество как “социалистическое”, “феодальное”, или” тоталитарное”, рас­
сматривая подобный подход лишь как перенос клише из европейской экономической
и социальной истории». В качестве направления поиска автор указывает на страти­
фицированные традиционные общества народов Африки и островов Тихого океана.
На своеобразном видении особенностей инканата настаивали и Л. Валькарсель и
X. Басадре, крупные перуанские историки. Они отвергали и всякие исторические
сравнения и параллели с государствами Старого Света как несостоятельные, полагая,
что инкское Перу как самобытное общество не имеет аналогов для сопоставления101.
В отечественной латиноамериканистике разработкой инкской проблематики
занимались ряд крупных историков и этнографов. Они единодушно указывают на
активное разрушение институтов первобытнообщинного строя и на классовый ха­
рактер инкского общества, делая при этом акцент на общину как на главное орудие
эксплуатации. Так, В.А. Кузьмищев полагал, что у инков “не было рабства в обыч­
ном понимании этого исторического явления, т.е. индивидуального рабства, в поло­
жении коллективного раба оказалась сама родовая община”. В целом инканат хара­
ктеризуется им как рабовладельческое общество102. Близкими оказываются и под­
ходы авторитетного знатока инкских проблем Ю.А. Зубрицкого. Он считает, что
инкское общество находилось на переходной стадии развития от первобытнооб­
щинного к рабовладельческому укладу при незавершенности процесса формирова­
ния последнего. В целом инкское общество выступает в его работах как молодое
рабовладельческое государство или рабовладельческая деспотия103.
Более осторожен в своих оценках Ю.Е. Берёзкин, выступивший в последние го­
ды с рядом работ по древним культурам Перу. Он, в частности, полагает, что “ти­
пологически инки принадлежат к древнему миру ... как цивилизация бронзового ве­
ка ... с выраженными сословно-классовыми барьерами”. При этом делается акцент
на архаическом компоненте ее структуры, ибо именно родственные связи остава­
лись еще “структурообразующей основой” инканата. Показательно, что “путь фео­
дализации” Ю.Е. Берёзкин принимает лишь как одну из возможных “дальнейших
перспектив” самобытного развития инканата104, прерванного, как мы знаем, испан­
ским завоеванием.
Наиболее аргументированный анализ свеобразия социального строя инков со­
держится в работах историка-перуаниста И.К. Самаркиной. Признавая факт разви-

76
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
тия сословного неравенства, автор справедливо отметила, что многие социальные
категории носили еще промежуточный характер, “свойственный обществу с неза­
вершенным процессом классообразования”, что сам “многоукладный” характер
экономической структуры инканата дает основания для ее многовариантной трак­
товки105. Действительно, как показывают факты, у инков наблюдается известный
симбиоз различных тенденций развития, потенциально “чреватых” и феодализмом,
и рабством и находившихся еще в незрелой форме. При этом в основе сословно-ка­
стовой системы лежало не монопольное владение господствующим слоем средства­
ми производства, а монополизация “деспотическими и теократическими властите­
лями” (К. Маркс) функций общественного управления.
Господствующее положение в андском обществе занимала община, где основ­
ные социальные связи определялись системой кровного родства, где вековые пат­
риархальные традиции коллективной собственности на землю, труда, взаимопомо­
щи и уравнительного распределения еще были достаточно сильны. Накопленные
материальные ресурсы еще регулярно перераспределялись в пользу различных ка­
тегорий андского населения. Здесь корни пережившей века легенды о том, что в го­
сударстве инков не было нищих, голодных и бездомных. В представлении рядовых
масс общинников-пурехов верховный суверен в лице Сапа Инки воплощал высшую
политическую и сакральную власть и выступал гарантом существования всей общи­
ны и каждого ее члена. Тем самым отношения государственной эксплуатации ка­
муфлировались стойкими общинными устоями, пребывая еще в скрытом виде.
Инкское общество представляло прежде всего совокупную систему огосударст­
вленных аграрных общин, эксплуатировавшуюся раннесословным деспотическим го­
сударством в лице военно-служилой и чиновничей бюрократии и общинно-племен­
ной региональной элиты.
Однако оставаясь в рамках конкретно-исторического инкского опыта, представ­
ляется справедливой точка зрения известного перуанского этноисторика М. Роство-
ровски: в конечном счете “смысл инкской истории в ее собственных андских истоках,
а не в классических европейских подходах”106. Огромно и непреходяще наследство,
оставленное инкской цивилизацией. Это и своеобразная система жизнеобеспечения -
вертикальный контроль, и трудовая кооперация - мита. Возникшая в древности, она
стала всеобщей трудовой повинностью при инках, пережила века, войдя существен­
ной частью в систему колониального угнетения в бытность Перу испанской колони­
ей. Оказавшаяся жизнеспособной андская община как производственная и податная
единица вместе с органами общинного управления продолжала играть значительную
роль и в последующей новой и новейшей истории страны. Необычная крепость пат­
риархальных традиций и высокая приспособляемость всей общинной системы, ста­
бильность ее сервильных связей с центральной властью107 в меняющихся историче­
ских условиях определили исключительную жизнестойкость общинного андского ми­
ра, можно сказать на века и сквозь века.
К 1532 г. андское общество, его экономическая и политическая системы нахо­
дились на пути глубоких преобразований, прерванных испанским нашествием. Оно
оборвало ход самобытного исторического развития этого уникального сообщества
андских народов, давшего миру удивительные образцы материальной, экологиче­
ской и духовной культуры. Накопленный ими опыт социальной мобилизации и уп­
равления обогатил историческую память человечества, он остается поучительным
и на пороге III тысячелетия.
1Мариатеги Х.К. Семь очерков истолкования перуанской действительности. М , 1959.
С. 365.
2 Зубрицкий ЮЛ. Культура Тауантинсуйу // Культура Перу. М., 1975. С. 29.

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
77
3 Берёзкин Ю.Е. Инки: Исторический опыт империи. Л., 1991. С. 78.
4 Перуанский историк М. Ростворовски считает, что предполагаемая подлинность и точность
хронологии событий, как мы это традиционно представляем, не считалась необходимой и не
была востребована в андском обществе. Rostworowski de Diez Canseco M. Estructuras andinas del
poder: Ideología religiosa y política. Lima, 1983. P. 103; Hyslop J. Inca settlement planning. Austin,
1990. P. 179; Rowe J.H. Inca Culture at the Time of the Spanish Conquest // “Handbook of South
American Indians”. N.Y., 1963. Vol. 2. P. 185; Zuidema R.T. Reyes y guerreros: Ensayos de cultura
andina. Lima, 1989. P. 194-195; Кузъмищев В.Л. Инка Гарсиласо де ла Вега и его литератур­
ное наследство // Инка Гарсиласо де ла Вега. История государства инков. Л., 1974.
С. 694-695; Он же. У истоков общественной мысли Перу. М., 1979. С. 207-211.
5Rowe J.H. Op. cit. P. 203; Spalding K. Huarochiri: An Andean Society Under Inca and Spanish Rule.
Stanford, 1984. P. 75.
6 Берёзкин Ю.Е. Указ. соч. С. 81.
7 Инка Гарсиласо де ла Вега. Указ. соч. С. 368.
8 Там же. С. 414.
9Rowe J.H. Op. cit. P. 207; Берёзкин Ю.Е. Указ. соч. С. 83.
10Инка Гарсиласа де ла Вега. Указ. соч. С. 410-414; Cieza de León P. de. El Señorío de los Incas.
Lima, 1967. P. 53-55.
11Franck AJ., Martinez P.J. Los incas, el reino del Sol. Madrid, 1988. P. 22-23; История Латинской
Америки. M., 1991. [T. 1.]. С. 40-41.
12 Жуков А.В. Инкская экспансия на территории Аргентины // РА. 1993. No 3. С. 86-87 и др.
13 Cieza de León P. de. El señorío... P. 59.
14Жуков A.В. Указ. соч. C.89-90.
15 Мариатеги X.K. Указ. соч. С. 119; Zuidema R.T. Op. cit. P. 208.
16 Murra J.V. The Economic Organization of the Inka State. Greenwich, 1980. P. 30.
17 Spalding K. Op. cit. P. 27, 60.
18 Ibid. P. 20.
19Murra J.V. Formación económica del estado andino. Lima, 1975. P. 59-115.
20 Рассеянное поселение ставило в тупик испанских завоевателей, безуспешно стремившихся
собрать индейцев в крупных поселках.
21 Spalding К. Op. cit. Р. 44.
22 Murra J.V. Formación económica.... P. 98-100; Idem. Economic Organization... P. XXIII.
23 Башилов В.А. “Неолитическая революция” в Центральных Андах. Две модели палеоэко-
номического процесса. М., 1999. С. 73-74.
24 Spalding К. Op. cit. Р. 17-20; Murra J.V. Formación económica... P. 61-67.
25 Ibid. P. 72-73.
26 Murra J.V. Economic organisation... P. 90; Spalding K. Op. cit. P. 26-27.
27 Zuidema R.T. Op. cit. P. 293.
28 Spalding K. Op. cit. P. 16; CHLA. Vol. 1. P. 66.
29 Moore S.F. Power and Property in Inca Peru. N.Y., 1958; P. Ill; Murra J.V. Formación
económica... P. 114.
30Moore S.F. Op. cit. P. 26, 51; Spalding K. Op. cit. P. 40.
31 Murra J.V. Formación económica... P. 60.
32Murra J.V. The Economic Organization... P. 31-32; Самаркина И.К. Община в Перу: Очерк со­
циально-экономического развития. М., 1974. С. 45-^16.
33 Spalding К. Op. cit. Р. 71; CHLA. Vol. 1. Р. 82-85.
34 Цит. по: Spalding К. Op. cit. Р. 83.
35 Moore S.F. Op. cit. P. 51-52.
36 Ibid. P. 48; CHLA. Vol. 1. P. 85.
37 Spalding K. Op. cit. P. 94; Murra J.V. The Economie Organisation... P. 93.
38 Cieza de León. P. de. El Señorío... P. 63; Инка Гарсиласо de ла Вега. Указ. соч. С. 427.
39 Мариатеги Х.К. Указ. соч. С. 120.
40 Moore S.F. Op. cit. P. 22.
41 Cieza de León P. de. Crónica del Peru. Lima, 1984. P. 144, 238.
42 Spalding К. Op. cit. P.91, 96; Cieza de León. El Señorío... P.65-66; Pizarro P. Relación del
Descubrimiento y Conquista del Perú. Lima, 1978. P. 99, 100.

78
Центральные Анды — колыбель древних цивилизаций
43 Самаркина И.К. Указ. соч. С. 49.
44 Murra J.V. The Economic Organization... P. 121-122.
45 Spalding К. Op. cit. P. 82-83.
46 Берёзкин Ю.Е. Указ. соч. С. 134.
47 Инка Гарсиласо де ла Вега. Указ. соч. С. 272; Cieza de León. P. de. El Señorío... P. 74.
48 Cieza de León. P. de. Crónica... P. 135.
49 Murra J.V. The Economie Organisation... P. 80.
50 Lara J. La cultura de los Inkas. La Paz, 1966. T. l.P. 235, 348.
51 Инка Гарсиласо de ла Вега. Указ. соч. С. 302.
52 ВАЕ. Madrid, 1956. Vol. 91. P. ПО.
53 Cieza de León. P. de. El Señorío... P. 59.
54 Инка Гарсиласо de ла Вега. Указ. соч. С. 426-427; Зубрицкий Ю.А. Инки-кечуа. М., 1975.
С. 70.
55 Инка Гарсиласо de ла Вега. Указ. соч. С. 427.
56 Wachtel N. The Indian and Spanish Conquest. // CHLA. 1985. T. l.P. 217; Murra J.V. Formación
económica... P. 111.
57 Cieza de León. P. de. El Señorío... P. 74-75.
58 Ibid. P. 75, 77.
59 Murra J.V. Formación económica... P. Ill, 114-115; CHLA. T. 1. P. 70.
60 Brundage B.C. Lords of Cuzco. Norman, 1967. P. 41; Valcárcel L.E. Historia del Peru antiguo a
través de la fuente escrita. Lima, 1984. T. V. P. 23.
61 Polo de Ondegardo J. Informaciones acerca de la Religion y Gobierno de los Inca. // CLDHP. T. III.
P. 8-9; Rostworowsky M. Estructuras andinas... P. 138-139.
62 Zuidema R.T. Op. cit. P. 222-224; Rostworowsky M. Op. cit. P. 145-146, 186-187.
63 Zuidema R.T. Op. cit. P. 94-96; Franck T.A., Martínez T.P. Op. cit. P. 44-46.
64Подробнее см.: Zuidema R.T. The Ceque System of Cuzco: The Social Organization of the Inkas.
Leiden, 1964; Idem. Reyes y guerreros... P. 208, 344, 512-522; Rostworowsky M. Op. cit.
P. 146-150; Салливан У. Тайны инков. M., 1998.
65 Zuidema R.T. Reyes y guerreros... P. 125.
66 Ibid. P. 143.
67 Инка Гарсиласо de ла Вега. Указ. соч. С. 170; Lara J. Op. cit. P. 302.
68 Инка Гарсиласо de ла Вега. Указ. соч. С. 296.
69 Cieza de León P. de. El Señorío... P. 40.
70RoweJ. Op. cit. P. 257; Katz F. The Ancient American Civilizations. L., 1972. P. 266-267; Зубриц­
кий Ю.А. Инки-кечуа. С. 72.
71 Tito Cussi Yupanqui Inca Diego de Castro. Relación de la Conquista del Perú y hechos del Inca
Manco II. // CLDHP. T. II. P. 47-^18.
72 Кузъмищев В.А. У истоков ... С. 225-229; Lara J. Op. cit. P. 201-205.
73 Lara J. Op. cit. P. 204-205.
74 Valcárcel L.E. Etnohistoria del Perú antiguo. Lima, 1964. P. 106.
75 Инка Гарсиласо de ла Вега. Указ. соч. С. 296-291.
76 Spalding К. Op. cit. Р. 104.
77 Подробнее см.: Самаркина И.К. Указ. соч. С. 50-52.
78 Берёзкин Ю.Е. Указ. соч. С. 101.
79 Самаркина И.К. Указ. соч. С. 50-56; Zuidema R.T. Reyes у guerreros. P. 279., 293-294.
80 Инка Гарсиласо de ла Вега. Указ. соч. С. 202-206.
81 Moore S.F. Op. cit. P. 115-167.
82 Стингл M. Индейцы без томагавков. М., 1984. С. 162.
83 Franck J.A., Martínez J.P. Op. cit. P. 103.
84 Hyslop J. The Inca road system. Orlando, 1984. P. 300-315.
85 Lara J. Op. cit. P. 246.
86 Кузъмищев В.A. Говорящие узлы Тауантинсуйу. // ЛA. 1971. No 6. С. 246.
87 Chocano S.A. Coordinada investigación del Queshua y del Kipu. Cuzco, 1960. P. 109.
88 Valcárcel G. Op. cit. P. 110-114; Cieza de León P. de. El Señorío... P. 36.
89 Инка Гарсиласо de ла Вега. Указ. соч. С. 358-361.
90 Кузъмищев В.А. У истоков... С. 233.

Глава 2. Тауантинсуйу — вершина Андской цивилизации
79
91 Зубрицкий ЮЛ. Инки-кечуа. С. 84.
92 Сведения о смерти расходятся: так Педро Писарро указывает на 1522 г., Дж. Роу - 1527-
1528 гг. (Pizarro Р. Op. cit. Р. 50; Rowe J. Op. cit. P. 208.
93 Rowe J. Op. cit. P. 258.
94 Cieza de León P. de. El Señorío... P. 236; Polo de Ondegardo J. Op. cit. P. 8-9; Rostworowsky M.
Estructuras andinas... P. 169, 173.
95 Guillén Guillén E. Un documento inédito sobre la penetración española al Perú. // Revista del archi­
vo general de la nación (Lima). 1984. No 7. P. 217.
96Rostworowsky M. Estructuras andinas... P. 186, 170, 173.
97 Cieza de León P. de. Crónica... P. 146-147; Cieza de Leon P. de. El Señorío... P. 247.
98 Prescott W. History of the Conquest of Peru with a preliminary view of the civilization of the Incas.
Buston, 1847; Cunov H. Die soziale Verfossung des Inca Reiches. Stuttgart, 1896; Baudin L.,
L’empire socialiste des Inka. P., 1928; Lara J. Op. cit. P. 305, 235, 352; Valcárcel L.E. Ruta
Cultural del Peril. Lima, 1972. P. 134.
99Núñez Anavitarte C. El Ayllu y la Marca en el antiguo Perú. Cuzco, 1965; Choy E. Desarrollo del
pensamiento esclavista en la sociedad de los Incas. Lima, 1961; Trimborn H. Las clases sociales en
el emperio incaico. Lima, 1938. P. 36; Valcárcel G. Perú: Mural de un pueblo. Lima, 1965.
P. 371-372, 359 etc.; Riva Agüero J. de la. Afirmación del Perú. Lima, 1960. P. 457.
100 TordJ., Lazo C. Op. cit. P. 55-59, 63.
101 Цит. no: Ramirez S. Recent Writings on the Peoples of the Andes // LRR. 1993. Vol. 28, No 3.
P. 180; Historia del Perú. Lima, 1980. T. III. P. 210; Галич M. История доколумбовых цивили­
заций. M., 1990. C. 364.
102 Кузъмищев В.A. Инка Гарсиласо де ла Вега. С. 705-707; Он же. У истоков... С. 353-354.
103 Зубрицкий ЮЛ. Инки-кечуа. С. 19, 77-80.
104 Берёзкин Ю.Е. Указ. соч. С. 187, 138, 113-114, 205.
105 Самаркина И.К. Указ. соч. С. 52, 56, и др.
106Rostworovsky М. Estructuras... Р. 188.
107 Самаркина И.К. Указ. соч. С. 59.

Часть вторая
ПЕРУ В СОСТАВЕ КОЛОНИАЛЬНОЙ
ИСПАНСКОЙ АМЕРИКИ
(1532- 1826)
Глава 1
ЗАВОЕВАНИЕ И РАННИЙ ЭТАП КОЛОНИЗАЦИИ ПЕРУ
(30-50-е ГОДЫ XVI ВЕКА)
Открытие Америки в 1492 г. и начавшаяся затем испанская колониальная экс­
пансия сделали неизбежной встречу народов и культур Анд и Испании. К этому
времени андская цивилизация насчитывала более чем трехтысячелетнюю исто­
рию. Однако ее значительный материально-технический и культурно-духовный
потенциал соответствовал уровню развития стран Древнего Востока. Между
представителями Старого и Нового Света стоял невидимый, но реально ощущав­
шийся разрыв в несколько тысячелетий. Будучи современниками, они жили как
бы в различных временных пластах. Столкнулись два мира - мир поднимающего­
ся капитализма, выходящий за пределы Европы, овладевающий Мировым океа­
ном, и мир американских народов, в течение тысячелетий развивавшихся в изоля­
ции от хода мировой истории. В этом контексте открытие и завоевание Америки
действительно стало планетарным событием, выражаясь словами А.И. Герцена, -
“геологическим переворотом”. Столкнулись не только деревянная палица и арке­
буз, встретившиеся миры различались материальными условиями жизни, техниче­
скими достижениями и духовными ориентирами. Завоевателям оказалось легче
осмыслить и воспринять открывшийся им мир американских народов не только в
силу своего военно-технического превосходства, но и в силу значительно более
широкого исторического и географического кругозора, социально-экономиче­
ской практики и опыта.
Андские индейцы с их глубоко мифологизированным сознанием, пропи­
танным языческими религиозными представлениями и ограниченным узкими
рамками их ойкумены, как и жители других американских регионов на первых
порах оказались не в состоянии адекватно воспринять ни реальные размеры
той угрозы, что несли с собой завоеватели, ни мотивов и целей их внезапного
появления на андской земле. Встреча со Старым Светом имела для индейцев
поистине апокалиптические последствия. Андские народы пережили резкую
ломку привычного мира. Его “деструктуризация” (Н. Вахтель) вызвала массо­
вое распространение среди них состояния психологического шока, настроений
депрессии и фатализма. Перед лицом вторгнувшихся в андские пределы чуже-
земцев-завоевателей, которые не умещались в историческом опыте, пережи­
том и накопленном индейскими народами, последние оказались в определен­
ной степени деморализованы и дезориентированы. От атлантических просто­
ров, принявших на себя первые удары завоевательных экспедиций, народы
Анд оказались отделены огромным массивом Южноамериканского континен­
та с его неприступными горами, тропической сельвой и водами Тихого океана.
В результате инки получили почти сорокалетнюю отсрочку своего Апокалип­
сиса. Но наступил и их черед.

Глава 1 Ранний этап колонизации Перу
81
ЗАВОЕВАНИЕ ГОСУДАРСТВА ИНКОВ
К началу 30-х годов XVI в. испанская колониальная экспансия в Америке про­
должалась уже четыре десятилетия. За это время отряды конкистадоров-завоевате-
лей огнем и мечом покорили многочисленные народы островного мира Карибско-
го моря, Центральной Америки и Мексики. Настойчиво прокладывались пути в
глубины южноамериканского континента, о реальных размерах которого тогда
еще никто не подозревал. Однако уже в сентябре 1513 г. В.Н. де Бальбоа пересек
Панамский перешеек. Здесь на берегу Южного моря (ныне Тихий океан. - А вт .) он
услышал от местных индейцев весть о процветающей, богатой золотом стране в
южной части этого моря. Заложенные в 1519 г. на Тихоокеанском побережье пер­
вый испанский город - Панама Успенья Богородицы - стал исходной базой для по­
следующей экспансии на юг. Ее подстегнуло известие о завоевании в 1519-1521 гг.
Эрнандо Кортесом обширного ацтекского государства, простиравшегося от Атлан­
тики до Тихого океана. Среди устремившихся на юг завоевателей Паскуаль де Ан-
дагойя оказался в 1522 г. первым, кому жители колумбийского побережья подтвер­
дили известие об огромной стране, лежащей далеко южнее; именно в его экспеди­
ционном отчете-реляции впервые появилось название Биру, или Перу, которое от­
ныне и будет связываться с этой легендарной страной1.
По словам Уильяма Прескотта, известного американского историка XIX в., Го­
мера испанской колониальной экспансии, среди тех, “чьи глаза зажгли многообеща­
ющие дали Южного океана”2, оказался и Франсиско Писарро. Эта калоритная фи­
гура ярко отразила предпринимательский дух эпохи заморской экспансии. Уроже­
нец Эстремадуры (1478 г.), выходец из семьи обедневшего идальго, будучи молодым
солдатом, он участвовал в 1498-1501 гг. в итальянских походах, а в 1502 г., повину­
ясь массовому ажиотажу, отправился через Атлантику завоевывать новооткрытые
земли3. За последующие 25 лет Писарро накопил ценный и оказавшийся впослед­
ствии весьма полезным опыт по покорению индейских народов на Больших и Ма­
лых Антильских островах и на Панамском перешейке. К началу 20-х годов XVI в.
он обосновался в новопостроенном городе Панаме, стал крупным землевладельцем.
Влиятельные должности городского советника и судьи вполне компенсировали его
скромное социальное происхожение и полную безграмотность: как утверждали со­
временники, Писарро так никогда и не научился ни читать, ни писать.
В острой конкурентной борьбе Ф. Писарро вместе с испытанным товарищем по
оружию Диего де Альмагро сколотил так называемую Левантийскую компанию.
Первые две экспедиции (сентябрь 1524 - февраль 1525 г. и октябрь 1525 - апрель
1528 г.) из-за недостатка средств оказались всего лишь разведывательными. По вос­
поминаниям участников, во время следования вдоль бесконечного берега их сопро­
вождал лишь “шум дождя по листьям”, сплошные болота, мангровые заросли, ми­
риады насекомых. Людей косили голод и болезни. Лишь на пятом году поисков в
марте 1528 г. испанцы вошли в воды Гуаякильского залива. В глубине берега они
впервые увидели очертания хорошо укрепленного города, окруженного мощными
стенами. Это был Тумбес, самый крупный город на северных границах инкской им­
перии.
Тогда же произошла и знаменательная встреча между завоевателями, предста­
вителями европейской цивилизации, и перуанскими индейцами, создателями само­
бытной андской культуры. Индейцы проявили живой интерес к черной коже слуги-
негра, которого даже пытались “отмыть” в местном ручье, и к невиданным доселе
“техническим новинкам” - железному топору и аркебузу, “стреляющему огнем”.
Испанцы в свою очередь были поражены не только мощными укреплениями Тум-
беса, его храмами и акведуками, но и поистине сказочным рукотворным садом, где

82
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Франсиско Писарро
все растения были сделаны из золота4. Полученные в дар тончайшие ткани из шер­
сти и хлопка, золотые и серебряные сосуды, грациозные ламы, или, как называли
их испанцы, маленькие верблюды, убеждали в том, что действительно найден путь
в легендарную страну Перу. Отныне она перестала быть легендой. Экспедиция воз­
вращается в Панаму, а сам Писарро незамедлительно отправляется в Испанию, что­
бы заявить права на завоевание открытых им земель.
Весной 1529 г. Писарро предстал в Толедо перед Карлом I, готовившимся при­
нять корону императора Священной Римской империи. Предание гласит, что кра­
сочный рассказ Писарро о его злоключениях на пути в Перу заставил испанского
короля прослезиться; представленные же для вящей убедительности богатые дары,
индейцы с ламами, предусмотрительно привезенные Писарро, обеспечили ему бла­
госклонный прием при дворе. В Толедо произошла встреча двух современников-за-
воевателей: Эрнандо Кортеса, покорившего могущественных ацтеков, и его земля-

Глава 1. Ранний этап колонизации П еру
83
ка и родственника Франсиско Писарро, которому еще предстояло пройти такой же
путь. Находившийся в зените славы Кортес поделился с Писарро бесценным опы­
том осуществленной им завоевательной кампании, которым тот с успехом восполь­
зовался уже в других широтах. 26 июля 1529 г. была подписана так называемая “Ка­
питуляция в Толедо”. Этим договором “от имени королевской короны Кастилии
признавалась законность притязаний капитана Франсиско Писарро на продолжение
открытия, завоевания и заселения указанных провинций Перу... вдоль 200 лиг побе­
режья до селения Чинна”; он назначался “губернатором, капитан-генералом и стар­
шим судьей этой провинции, ее земель и народов на все дни жизни с оплатой
725 тыс. мараведи в год”. Он получил дворянский герб и вступил в привилегирован­
ный военно-религиозный орден Святого Яго. Представленный ему обширный круг
военных, административных и судейских полномочий, включая право на закладку
4 крепостей, наем людей и фрахт судов, беспошлинный ввоз в Америку рабов, фа­
ктически был близок к полномочиям вице-короля5.
Для соратника Диего де Альмагро Писарро добился лишь дворянского звания и
скромной должности алькальда-советника крепости Тумбес с окладом в 100 тыс.
мараведи: столь явное расхождение изначальных условий конкисты станет впос­
ледствии источником острейшего соперничества между двумя завоевателями.
По традиции все расходы по организации экспедиции и овладению новыми зе­
млями корона возложила на Фр. Писсаро, “чтобы никогда ни мы, ни наши короли-
наследники, - гласил договор, - не должны были оплачивать или возмещать ваши
расходы”6. Так было положено начало конкисте - испанской колониальной экспан­
сии на древней перуанской земле. Этим договором испанская корона, как главный
конкистадор, в лице Писарро и его войска санкционировала военные действия про­
тив инкского государства7.
В начале 1530 г. Писарро, прихватив с собой целый клан братьев и прочих род­
ственников, отбыл из Испании в Панаму. Через год, 20 января 1531 г. на 3 кораблях,
на борту которых находилось 180 солдат и несколько десятков лошадей, Писарро
отправился в третий, оказавшийся завершающим поход в страну инков8. Прошло
более года, прежде чем завоеватели в мае 1532 г. достигли наконец города Тумбе-
са. Однако идиллическая встреча не повторилась. Город и его окрестности оказа­
лись опустошены в результате военного противостояния между индейцами побере­
жья и инкским гарнизоном Тумбеса. В развернувшихся стычках завоеватели не за­
медлили показать свои военно-технические преимущества: убойную силу невидан­
ного здесь оружия - аркебузов и мушкетов. Испанская конница, перед атаками ко­
торой пеший строй индейских воинов был бессилен, буквально деморализовала ин­
дейские ряды: всадника на лошади они воспринимали как единое сверхъестествен­
ное существо, как некое чудовище-кентавр. Одновременно испанские солдаты раз­
вязали жестокий террор, пленным вождям рубили голову или сжигали их заживо на
костре. Страшная слава о капаккочас, “морских людях, приплывших в деревянных
домах”, бежала впереди них9.
Передвигаясь с боями на юг, завоеватели заложили первое поселение на перу­
анской земле - Сан-Мигель-де-Пьюра. Здесь они получили важное известие: в
10-12 днях пути находится ставка верховного правителя инков - Атауальпы, а сама
страна охвачена ожесточенной династической междоусобицей. Вскоре испанский
стан посетило несколько посольств, присланных Атауальпой с явно разведыватель­
ной целью. Ф.Р. Писарро, “наслышанный о победах Атауальпы”, как его “друг и
брат” предложил тому помощь в борьбе с врагами. Однако испанцы выжидали.
Лишь после окончательной победы армии Атаульапы над Уаскаром в августе
1532 г. они решили “открыть лежащие в глубине провинции, прежде всего Кахамар-
ку, где искать встречи с Атабалипой”. 8 ноября 1532 г. 168 испанских солдат, 62 из

84
П еру в составе колониальной Испанской Америки
них верхом на лошадях, в сопровождении
индейских проводников начали подъем в
Анды10.
Сам Атауальпа оказался дезориенти­
рован небольшой численностью испан­
ской экспедиции, не представлявшей, по
местным понятиям, реальной опасно­
сти11. Находясь на вершине славы и могу­
щества (ведь только в его лагере под Ка-
хамаркой стояло победоносное 50-тысяч-
ное войско), Сапа Инка не мог и предпо­
ложить, что горстка чужеземцев - то ли
торговцев, то ли охотников за золотом -
осмелится оспаривать его власть. Атау-
альпе неоднократно предъявлялся стро­
гий исторический счет за то, что, занятый
династической распрей, он близоруко по­
зволил завоевателям беспрепятственно
миновать труднопроходимые андские пе­
ревалы, где они легко могли быть унич­
тожены. Инка был по-своему прав: счи­
тая себя хозяином положения, он факти­
чески заманивал чужеземцев в западню.
Инка предполагал затем расправить­
ся с ними, оставив в живых брадобрея,
“делающего людей молодыми”, кузнеца-
оружейника и этих невиданных “больших
лам” - лошадей - для устрашения поверженных народов. Драматизм ситуации со­
стоял в том, что в отличие от испанцев, прекрасно сознававших цели и последствия
своих действий, перуанцы не имели ни малейшего представления о том, сколь гроз­
ный враг появился в их пределах.
К 15 ноября 1532 г. испанский отряд преодолел последний андский перевал. От­
крывшаяся с него панорама широко раскинувшейся долины Кахамарки изумила ис­
панцев. Покуда хватало взгляда, на всех склонах виднелось огромное скопление бе­
лых воинских палаток, поставленных в строгом порядке, “чего, по словам очевид­
ца, испанцы никогда прежде не видели и что вызвало у всех великое смятение и
страх”12. Однако, войдя на улицы самой Кахамарки, завоеватели убедились, что го­
род оставлен жителями. Но за этим верным тактическим ходом со стороны Инки
последовал крупный стратегический просчет: Атауальпа принял приглашение ис­
панцев нанести им визит на следующий же день. Однако на центральной площади
города его ожидала тщательно подготовленная засада: солдаты и всадники укрыты
в зданиях и прилегающих переулках, на стенках выставлены пушки-кулеврины13.
Как справедливо отметил один из лучших биографов Фр. Писарро известный
перуанский историк Р. Поррас Барренечеа, вожди обеих сторон готовили друг дру­
гу смертельную западню: так, по приказу Инки 6-тысячное войско полководца Ру-
миньяви было укрыто на подступах к городу; вооруженное ножами и веревками оно
готовилось преследовать и убивать испанцев при ожидавшемся их отступлении из
осажденной Кахамарки14. Противостояние двух армий разрешилось трагически.
Появление Сапа Инки на центральной площади Кахамарки было обставлено в
лучших инкских традициях и походило на торжественный церемониальный парад.
В нем участвовали не только отборные индейские отряды, но многочисленная тан-
СОИQVÍSTA
Встреча Атауальпы и Писарро
в Кахамарке
(из “Новой хроники Помы де Айалы)

Глава 1. Ранний этап колонизации Перу
85
цующая и поющая свита; 80 сановников,
цвет инкской аристократии, одетые в “го­
лубые ливреи”, несли самого Атауальпу
на отделанных золотом носилках. Одна­
ко, считая себя хозяином положения, он
был разочарован: его встретила абсо­
лютно пустая площадь. Затем появился
монах-доминиканец Вальверде: протянув
Инке Библию, он через переводчиков
призвал Инку признать власть испанско­
го короля. Разгневанный Атауальпа бро­
сил Библию на землю. Вызов был при­
нят: испанские солдаты, прокладывая
путь копьями и мечами, под пушечную
канонаду бросились к носилкам. Писарро
стремился захватить Атауальпу живым.
По словам участника этой бойни, солда­
ты только и делали, что рубили и кололи,
чтобы добраться до Инки сквозь защи­
щавшую его живую стену из тел. Лишив­
шись рук, стража продолжала плечами
поддерживать носилки. Побоище довер­
шила появившаяся из укрытия конница.
“Ужас объял всех, смятение стало всеоб­
щим”, - пишет очевидец. Охваченные па­
никой толпы отступавших индейцев про­
ломили одну из окружавших площадь
стен, всего же здесь было убито и задавлено более 10 тыс. индейцев. Сам Атаульпа
захвачен в плен15. Этим кровавым побоищем обозначились первые шаги колони­
альной экспансии на перуанской земле. Положение испанских завоевателей карди­
нально переменилось к лучшему.
К ак выглядел грозный владыка Тауантинсуйу, подобно восточному деспоту
считавший, что в его владениях без его воли “ни лист не шевельнется, ни птица не
взлетит”16? Вот портрет Инки, составленный секретарем экспедиции Франсиско
Хересом: около 30 лет; сложен хорошо и пропорционально, хотя и несколько туч-
новат. Большое, с правильными чертами лицо его казалось свирепым из-за нали­
тых кровью глаз17. Говорил очень важно как большой сеньор. Веселого, хотя и
грубого нрава, по отношению к своему народу держался сурово и холодно18. По
многочисленным свидетельствам испанцев, Атауальпа обладал крутым воинст­
венным характером, живым острым умом, он быстро научился играть в шахматы.
Однако Инка едва ли осознал обреченность своего положения, все еще полагая,
что горстка чужеземцев - лишь временные гости в его владениях. Всю свою не­
пререкаемую власть он употребил на то, чтобы вернуть свободу за счет огромно­
го выкупа.
По его приказу началась массовая реквизиция дворцовых, храмовых и других
сокровищ во всех концах страны. В частности, в феврале 1533 г. конкистадорами
Эрнандо Писарро было варварски разорено общеандийское святилище Пачакама-
ка на побережье - все его храмы, монастыри, склады и даже могилы. На переноску
сокровищ (на сумму более чем в 500 тыс. песо) потребовалось около 10 тыс. индей­
цев. Затем последовал указ Инки открыть для завоевателей царские кладовые в
столице Куско.
соирvis'd „
РИШДОШ
Атауальпа в плену у испанцев
(из “Новой хроники Помы де Айалы”)

86
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Свою свободу и жизнь верховный правитель явно поставил выше общегосудар­
ственных интересов. Атауальпа неоднократно отменял наступления армии Руминь-
яви на Кахамарку, опасаясь мести со стороны испанцев19. Это не помешало Инке
поставить последнюю точку в затянувшейся распре с его братом и соперником Уа-
скаром, содержавшимся под арестом: он отдал приказ убить его, как только стало
известно о тайных связях Уаскара с Писарро.
Драматические последствия для будущего инков имела судьба крупнейшего
инкского военачальника Чалькучимы. Во главе 35-тысячного войска он стоял в до­
лине Хаухи, готовый прийти на помощь Инке. Эрнандо Писарро по возвращении из
Пачакамака специально сделал крюк в 400 км, чтобы любым образом нейтрализо­
вать этого опасного врага20. Шантажом и запугиванием испанцы вынудили Чальку-
чиму явиться в Кахамарку, тем самым он фактически сдался на “милость” завоева­
телей, разделив судьбу заложника вместе со своим повелителем.
А между тем пленный Инка, сыграв свою роль, начал тяготить испанцев. Соб­
ранный огромный выкуп в виде переплавленных золотых и серебряных изделий
(весом около 6 т) был поделен между конкистадорами21. Завоеватели не только не
вернули Инке обещанную свободу и его “царство в Киту”, после скорого неправед­
ного разбирательства они вероломно приговорили его к смертельной казни,
и 26 июля 1533 г. он был казнен на главной площади Кахамарки. Испанский двор,
включая Карла V, впоследствии выразил недовольство убийством представителя
инкской династии. Между тем его казнь была продиктована так называемыми “вы­
сшими государственными интересами”: она разрешала все внешние и внутренние
проблемы завоевательной кампании - устрашение индейских масс и инкской ари­
стократии, безопасность дальнейшего продвижения внутрь страны и продолжение
самой конкисты.
Кусканские инки всегда считали Атауальпу “узурпатором”, нарушившим их за­
конные права на власть. Вот почему они с удовлетворением встретили известие о
его смерти, полагая, что руками завоевателей Куско решило судьбу спора в свою
пользу. Однако почти одновременно были избраны два новых правителя: в Куско -
Манко Инка, сводный брат Уаскара, а в Кахамарке - Тупу Уальпа, юный сын Атау-
альпы.
С казнью Инки завершился первый этап завоевания Перу. Испанцам удалось
максимально использовать в своих интересах самого Атауальпу, парализовать во­
лю аристократии к сопротивлению и заручиться поддержкой обоих соперничавших
лагерей; каждый из них стремился активно использовать воинскую силу испанцев
во имя своих узкокорыстных интересов. Между тем основную часть обширного го­
сударства еще предстояло завоевать: от столицы, священного города Куско, их от­
деляло более 1300 километров пути по труднопроходимым высокогорным андским
тропам во враждебном окружении.
И если ворота в страну инков были открыты “узурпатором” Атауальпой, то
путь к самому сердцу государства был обеспечен стараниями противной стороны -
“законными” инками. При этом Писарро и его братья проявили незаурядные дипло­
матические способности. Они умело маневрировали, выступая в качестве “беско­
рыстного” союзника то одной, то другой панаки, тасовали претендентов на инкский
престол, имея в виду единственный дальний прицел: развал и завоевание огромной
страны.
Поражение инкской стороны на первом этапе конкисты не объясняется просто
смелостью испанцев или страхом индейцев, либо только военно-техническим преи­
муществом завоевателей, ведь оно компенсировалось огромной превосходящей
численностью коренного населения. Роль решающего фактора в поражении сыграл
многосторонний кризис инкского государства. Необъятная инкская держава оче-

Глава 1. Ранний этап колонизации Перу
87
видно уже прошла свою высшую фазу. Начавшийся процесс распада или выхода на
новый виток развития ознаменовался не только династическим, но и государствен­
ным, межэтническим и экономическим кризисами.
В целом кастовое мышление инкской аристократии помешало ей адекватно
оценить надвигающуюся угрозу и противопоставить ей те мощные резервы, кото­
рые были в ее распоряжении22. Трагизм заключался в том, что вся драматическая
эпопея конкисты стала как бы продолжением той имевшей глубокие исторические
корни борьбы, в процессе которой складывалась молодая инкская государствен­
ность. В частности, переход на сторону могущественного победителя был широко
распространенной нормой, тем самым правящая аристократия покоренных народов
сохраняла и преумножала свой социальный престиж. Подобная практика активно
осуществлялась самими инками. Поэтому с этой точки зрения переход части инк­
ских вождей на сторону завоевателей укладывался в рамки принятого обычая.
Негативную роль сыграл и постоянно тлевший межэтнический и политический
конфликт между инками в целом и индейским народами, многие из которых были
насильно включены в границы империи. Ее огромная территория несла в себе се­
мена распада. Не угасавшее стремление вернуть былую независимость и отделить­
ся от центральной власти с появлением испанцев вспыхнуло с новой силой. По сви­
детельствам хронистов, испанцев зачастую воспринимали как освободителей, но не
как завоевателей. Из 20 народов, которые “с открытыми объятиями” встретили
конкистадоров, “соревнуясь между собой в том, чтобы оказать лучшую поддержку
Писарро и его отряду”, можно отметить юнгас на побережье, колья на берегах
оз. Титикака, грозных противников кусканских инков в Северной и Центральной
сьерре - каньяри, чанка, уанка и др.23
Среди них именно уанка сыграли исключительно важную роль в падении Тау-
антинсуйу в качестве решительных и бескомпромиссных союзников завоевателей.
Являясь жителями долины реки Мантаро в Центральной сьерре, они занимали иде­
альное стратегическое положение на дороге между Кахамаркой и Куско.
Правители уанка заключили договор о союзе с испанцами и поставили им на
службу все экономические и человеческие ресурсы своего народа: они обеспечива­
ли их проводниками, разведчиками, носильщиками, запасами еды и кормом для ло­
шадей. Отряды воинов приняли участие во всех решающих сражениях в союзе с ис­
панской пехотой и кавалерией, строили дороги, мосты и новые города. Уанка оста­
лись верны союзному пакту в течение всей колониальной эпохи и во время войны
за независимость выступили на стороне испанского короля. Узкорегиональное пле­
менное самосознание не позволило многим андским народам воспринять противо­
стояние испанцам как общую задачу.
В обстановке ожесточенной войны всех против всех агония Туантинсуйу мучи­
тельно приближалась к трагическому финалу. После казни Атауальпы перед кон­
кистадорами встала задача проложить путь к столице страны - городу Куско и од­
новременно покончить с еще действующими крупными отрядами, стоявшими по до­
роге в Центральной сьерре. В сентябре 1533 г. полутысячный отряд конкистадоров
во главе с Писарро и Альмагро в сопровождении союзных индейцев двинулся на юг.
Однако прохождение неприступных андских перевалов на высоте 3-4 тыс. м над
уровнем моря осложнялось бесконечными вылазками инкских отрядов. По мере
приближения к Куско напряжение нарастало. 8 ноября 1533 г. на подступах к горо­
ду разыгралось ожесточенное сражение с 30-тысячным войском Кискиса. Впервые
за время вторжения испанцы потеряли здесь 5 человек убитыми и 17 ранеными.
“Боги” оказались смертными.
Спасение пришло с неожиданной стороны. В стан завоевателей прибыло по­
сольство во главе с первым лицом “законной” инкской династии - самим Манко Ин-

88
П еру в составе колониальной Испанской Америки
Куско. Церковь Санто-Доминго, построенная в 1534 г.
на фундаменте инкского храма Солнца (Кориканча)
кой. Он предложил испанцам военный союз в обмен на признание его единствен­
ным правопреемником инкской державы. Писарро посчитал этот союз весьма свое­
временным, ведь в окресностях Куско еще располагалось крупное инкское войско
под началом Кискиса, остававшегося верным Атауальпе. Кискис же угрожал не
только испанцам, но и самому Манко Инке. Заключенный союз был “отмечен”
очередной акцией устрашения - казнью заложника, военачальника Чалькучимы:
этот выдающийся представитель инкской военной аристократии категорически от-

Глава 1. Ранний этап колонизации Перу
89
верг предложение креститься, пригрозил завоевателям местью Кискиса и мужест­
венно взошел на костер24.
Таким образом “законный” Инка повторил ошибку Атауальпы, что серьезно
осложнило будущее страны, возможно в еще большей степени, чем трагедия в Ка-
хамарке. Ведь пойдя на сговор с Писарро, Манко Инка фактически открыл завое­
вателям ворота столицы государства - священного города Куско. 14 ноября 1533 г.
армия чужеземных захватчиков вошла на его просторные площади в качестве но­
вых могущественных союзников Манко Инки, якобы посланников верховного бога
Виракочи, чтобы утвердить законную династию у власти. Источники утверждают,
что испанцы награбили в Куско сокровищ больше, чем в Кахамарке25.
В последующие месяцы 5-тысячная армия Манко в союзе с испанской конни­
цей разгромила 30-тысячную армию Кискиса - сначала под Куско, а затем в мае
1534 г. и в Центральных Андах. После чего ее остатки ушли на север в Кито, где
еще длительное время оказывали сопротивление отрядам завоевателей Альмагро
и Альварадо.
25 марта 1534 г. Куско, этот величественный памятник инкского зодчества, со­
зданный, по словам испанского хрониста Сьесы де Леона, “людьми великого разу­
ма”, стал официальной столицей Новой Кастилии. Так отныне именовалось инк­
ское Тиуантинсуйу. Фр. Писарро стал губернатором, старшим судьей и капитан-ге­
нералом нового колониального испанского владения на андской земле.
В стране складывается новая расстановка сил. Писарро, не упуская инициативы
из рук и и опасаясь того, что Манко выйдет из-под контроля, активно поддержал
встречные претензии на власть родных братьев Манко - Паулью, Уайпера и др. В
январе 1535 г. сам Писарро во главе части испанской армии отбыл на закладку и
строительство на побережье новой столицы Перу - Города королей - Лимы. Диего
Альмагро совместно с братом Манко - Паулью отправился на подавление восстав­
ших против завоевателей могущественных индейцев колья на берега оз. Титикака.
Затем он проследовал на юг в целях завоевания чилийских земель.
Противостояние не могло продолжаться долго, завоеватели опередили. Обви­
ненный в подготовке антииспанского восстания, в середине 1535 г. Манко Инка был
вероломно арестован в собственном дворце. Более полугода он прожил под аре­
стом, подвергаясь неслыханным для персоны такого ранга оскорблениям, с вере­
вочной петлей на шее, с цепями на руках и ногах. Оставшиеся в Куско Гонсало и Ху­
ан Писарро угрожали сжечь его заживо на костре или растерзать собаками в слу­
чае, если Инка не предоставит им новой порции так называемых “утаенных сокро­
вищ”26. В апреле 1536 г. под предлогом доставки в Куско золотой статуи своего от­
ца Уайны Капака Манко удается бежать.
НАЧАЛО ИНДЕЙСКОГО СОПРОТИВЛЕНИЯ
В 1536 г. испанцы, уже начавшие было осваивать завоеванные земли, столкну­
лись наконец с мощным организованным сопротивлением, которое возглавил Ман­
ко Инка. При этом он поклялся уничтожить не только бородачей-испанцев, но и их
верных индейских союзников. С апреля 1536 г. началась осада Куско, продолжав­
шаяся более 10 месяцев. В городе насчитывалось 150 тыс. жителей, в том числе
около 200 испанцев и 30 тыс. индейцев, сторонников братьев Манки Инки, предъ­
являвших свои права на инкскую “корону”. В который раз теперь уже новые участ­
ники династической борьбы за власть предпочли защиту интересов чужеземных за­
хватчиков интересам собственных народов.
С 13 мая Куско подверглось массированным атакам со всех сторон. Мощная кре­
пость Саксауаман, защищавшая город с севера, была захвачена осаждавшими, окре-

90
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Крепость Саксауаман (фрагмент)

Глава 1 Ранний этап колонизации Перу
91
стные поля затоплены. После недельных кровопролитных сражений, продолжав­
шихся и ночью, и днем, испанцы во главе с братьями Писарро и их союзниками удер­
живали лишь центральный квартал. Манко Инке удалось собрать значительную си­
лу - около 200 тыс. воинов. По воспоминаниям очевидца Педро Писарро, “словно
черным платком они покрыли все окрестные холмы вокруг города. Ночью располо­
жение индейского стана с тысячами зажженных костров напоминало небо, усеянное
звездами. Непрекращавшиеся боевые кличи наводили ужас на осажденных”27.
Накопленный индейцами опыт учил, что в открытом поле испанская конница,
а также аркебузы и пушки имели абсолютное превосходство, вот почему они при­
бегли к особой тактике: городские кварталы поджигались, улицы перегоражива­
лись завалами, коней подстерегали многочисленные ямы-ловушки. Преодолев
страх, многие индейские воины уже сражались верхом на захваченных лошадях. Ря­
дом с мужчинами воевали и женщины. Осада Куско стала подлинной народной эпо­
пеей, показавшей мощь соединенных усилий индейского воинства.
Ожесточенные многодневные сражения развернулись у главных ворот крепости
Саксауаман. Глубокий ров у ворот был завален трупами нападавших и защитников.
Здесь был смертельно ранен Хуан Писарро. В народную память вошел инкский
вождь Титу Куси Уальпа, “словно лев сражался он со шпагой и щитом в руках” до тех
пор, пока предатель не раскрыл испанцам тайные проходы в крепость. Видя, что по­
ражение неминуемо, Титу Куси завернулся в плащ и бросился вниз со стены. Взятые
в плен 1500 защитников крепости были заколоты по приказу Эрнандо Писарро28.
Находившийся все это время на побережье, в строящейся Лиме Франсиско Пи­
сарро был крайне обеспокоен тем, что “великая империя будет потеряна для испан­
ской короны”. В июле 1535 г. он обратился за помощью в Панаму, Никарагуа и Ме­
ксику. Из Лимы в осажденное Куско были отправлены несколько вооруженных от­
рядов. Однако все они были последовательно разбиты на дорогах Центральной
сьерры воинами Манко Инки. Испанцы потеряли 470 человек убитыми, при этом
навсегда был развеян миф о непобедимости испанской кавалерии29.
Не снимая осады Куско, Манко Инка решил одновременно блокировать и Ли­
му. В августе 1536 г. около 20 тыс. индейских воинов под началом Кису Юпанки ок­
ружили город с трех сторон. Однако испанцам при поддержке союзных народов по­
бережья удалось отстоять новую столицу. Трагическую роль сыграла гибель само­
го Кису Юпанки в первый же день осады. Истощение запасов, а также необходи­
мость готовить поля к севу вынудили осаждавших снять осаду Лимы и отступить в
предгорья, блокировав подступы к городу с востока.
Перед угрозой потери всего завоенного Фр. Писарро предпринимает самые
серьезные усилия. В окрестностях Лимы спешно формируется настоящая каратель­
ная армия из “850 хорошо вооруженных лучших людей, каких, по свидетельству со­
временников, никогда прежде не видели в Индиях”30. Даже Э. Кортес прислал из да­
лекой Мексики корабль с солдатами и воинским снаряжением. В ноябре 1536 г. на­
чинается испанское контрнаступление с целью очистить перевалы Центральной
сьерры и снять блокаду Куско.
Прокладывая путь огнем и мечом, испанская армия оставляла за собой крова­
вый след: выжигались села и поля, пленным индейцам отрубали руки и ноги, клей­
мили лицо, их обращали в рабство, орехонов сжигали заживо на костре. После пя­
ти месяцев упорного сопротивления, потеряв убитыми таких известных военачаль­
ников, как Камакаче, Паукар Пома и др., отряды Манко Инки были вынуждены от­
ступить перед превосходящим воинским опытом завоевателей.
В марте 1537 г. Манко Инке пришлось отступить от Куско. Положение ослож­
нилось тем, что с юга после двухлетнего отсутствия возвратилась экспедиция Аль-
магро и Паульо Инки из чилийской кампании. Все попытки Манко Инки склонить

92
Перу в составе колониальной Испанской Америки
своего брата Паульо к совместным действиям против завоевателей закончились
провалом. И неудивительно, ведь Альмагро обещал сделать того верховным прави­
телем инков. Итак, менялись персонажи на инкских подмостках, но династическая
драма продолжалась.
Невозможность одновременного противостояния карательной армии из Лимы
и засевшему в Куско Альмагро и брату Паульо вынудила Манко Инку переместить­
ся в горы Виткоса на северо-запад от Куско. Здесь в труднодоступном горном рай­
оне сельвы, в долине реки Вилькабамба, было возведено несколько крепостей. Од­
на из них - Вилькабамба - и стала столицей неоинков, наследников поверженного
Куско.
Манко Инка переходит к партизанским методам борьбы, взяв под контроль до­
роги и перевалы Центральных Анд на всем протяжении между Куско, Лимой и Ка-
хамаркой. Его отряды систематически грабили и разоряли торговые караваны,
сжигали испанские усадьбы в долинах рек Апуримак и Урубамба, убивали и уводи­
ли в плен жителей, нанося, по словам Писарро, “огромный ущерб христианам и вер­
ным им индейцам”. Очевидцы сохранили образ Манко: верхом на коне, со шпагой и
копьем в руках он возглавлял нападения своих воинских отрядов. В одном из таких
боев попала в плен его жена - Кура Окльо. Следуя тактике устрашения, испанцы
предали ее публичной казни: привязав к дереву, ее забросали камнями. Мужествен­
но перенесшая мучения Кура Окльо осталась в народных легендах символом высо­
кой моральной силы и стойкости инкской женщины.
1538 и 1539 гг. прошли под знаком нарастания индейского сопротивления, вновь
была прервана связь Лимы с глубинными районами Анд, которые отторгли навя­
занную им власть испанских конкистадоров. На севере от верховьев реки Марань-
он до города Трухильо на побережье воевали индейцы кончуко, центральную стра­
тегически важную зону Уануко и Аякучо фактически контролировал Илья Тупак,
один из военачальников Манко. Пользовавшийся большим авторитетом верховный
жрец, Вила Ома успешно воевал южнее Куско и на берегах оз. Титикака. Однако в
целом индейское сопротивление не отличалось единством, попытки Манко Инки
придать ему повсеместно целенаправленный антииспанский характер не приносили
успеха. Часть народов вышла на новый виток взаимоистребительной междоусобной
борьбы, прибегая к помощи испанских наемников, другие, как некогда могущест­
венные колья, отстаивали свою независимость и от испанцев, и от неоинков31. К
1541 г. Манко Инка потерял блестящую плеяду испытанных вождей, таких как Ви­
ла Ома, Тису Юпанки, Урко Виракоча и др., - взятые в плен, они были заживо со­
жжены испанцами или утоплены.
Сам Манко Инка продолжал оставаться ключевой фигурой в жизни колонии.
Так, он активно вмешался в разгоревшуюся кровавую распрю между конкистадора­
ми, приняв сторону отца и сына Альмагро против клана братьев Писарро, а в пос­
ледующем поддержал колониальные власти в их борьбе с “узурпатором” Гонсало
Писарро. В условиях нараставшего хаоса колонизаторы объявили настоящую вой­
ну Манко Инке. Однако неоднократные попытки захватить восставшую Вилька-
пампу или, как писал Фр. Писарро испанскому королю, “взять самого Манко Инку
живым или мертвым” оказались безуспешными.
Этот незаурядный представитель инкской аристократии, пройдя тяжкий путь
трагических заблуждений и ошибок, положил начало освободительной борьбе анд­
ских индейцев против испанской колониальной экспансии. Однако в середине 1545 г.
в расцвете сил Манко Инка был вероломно убит в собственном стане альмагриста-
ми, которым он неосмотрительно предоставил кров32. Как полагают многие иссле­
дователи, это был политический заговор, приведший к трагической потере для Пе­
ру. Наследники и дети Манко Инки продолжили освободительные традиции.

Глава 1 Ранний этап колонизации Перу
93
РАННИЙ ЭТАП КОЛОНИЗАЦИИ ПЕРУ
Колониальный режим на андской земле складывался в условиях ожесточенного
противостояния не только с андскими народами и династией неоинков. Не менее на­
пряженными оставались отношения в самой конкистадорской среде как внутри, так и
за пределами Перу. Росло число претендентов на богатства покоренных инков.
В марте 1536 г. Писарро удалось полюбовно разойтись с известным завоевате­
лем Педро де Альварадо, одним из покорителей народов Мексики и Гватемалы.
Объявив себя “королем Южного моря”, тот прибыл в Перу с добротно оснащенной
флотилией из 12 кораблей в расчете принять участие в разделе агонизирующего
Тауантинсуйу. Получив огромную сумму (100 тыс. песо отступного), он благополуч­
но оставил перуанские пределы. С середины 30-х годов XVI в. обстановка в Перу
усугубилась жесткой конфронтацией между двумя основными лидерами - Франси­
ско Писарро и Диего де Альмагро, многолетними соперниками, стоявшими у исто­
ков самой конкисты. В 1537 г. экспедиция Альмагро вернулась из длительного по­
хода в Чили, который не оправдал ее ожиданий. Пройдя более 5 тыс. км, испанцы
не обнаружили на чилийских просторах ни цветущих городов, ни запасов золота,
ничего такого, что могло бы сравниться с богатствами инкского государства.
Предъявив встречные права на Куско и окружающие его земли, т.е. на вотчину Пи­
сарро, Альмагро начал против него вооруженную борьбу.
Кровавая междоусобица разделила всю испанскую колонию и союзные с ней
индейские племена на две враждующие партии. В ожесточенном сражении в мес­
течке Лас-Салинас 700 солдат-писарристов выступили против 500 солдат -альмагри-
стов под крики: “Король и Писарро!” - с одной стороны, и “Король и Альмагро!” -
с другой. Альмагро потерпел сокрушительное поражение и в июле 1538 г. был
умерщвлен на центральной площади Куско33.
Отныне, казалось, клан братьев Писарро монопольно распоряжался завоеван­
ными землями. Однако несколько сотен сторонников Альмагро, оттесненных на
второй план и лишенных доступа к богатствам Перу, избрали своим вождем сына
казненного - Альмагро-младшего. 26 июня 1541 г. группа заговорщиков-альмагри-
стов с криком “Смерть тирану!” буквально растерзала Франсиско Писарро в его
собственном доме на центральной площади Лимы. Альмагро-младший, провозгла­
шенный губернатором и капитан-генералом Перу, процарствовал, однако, чуть бо­
лее года, до появления здесь Вака де Кастро, первого представителя королевского
двора, прибывшего в Перу с инспекцией “перуанских дел”. В сентябре 1542 г. “узур­
патор” и его сторонники проиграли кровопролитное сражение в окрестностях горо­
да Уаманги, после чего Альмагро-младшего предали казни как государственного
преступника, покусившегося на власть короля.
Как видим, в течение 1537-1542 гг. в кровопролитной междоусобице, в борьбе
за право распоряжаться завоеванными землями погибли многие активные органи­
заторы и участники завоевания Перу и Чили, в том числе главные из них - Франси­
ско Писарро и Диего де Альмагро.
На фоне этих бурных событий в колонии одновременно разворачивался глу­
бинный процесс освоения и колонизации андских земель. 30-50-е годы - время ин­
тенсивной закладки новых испанских городов, опорных пунктов завоевания, а затем
и колонизации андских народов. Первыми из них стали Сан-Мигель-де-Пьюран на
севере Перу (1532 г.) и Хауха в долине реки Мантаро в самом сердце Центральной
сьерры (1533 г.). В марте 1534 г. в восточной части инкского Куско на месте разва­
лин одного из инкских дворцов был заложен испанский Куско с церковью и домами
для клана братьев Писарро; на фундаменте священного храма Кориканча, разру-

94
П еру в составе колониальной Испанской Америки
шейного и разграбленного завоевателями, начато строительство монастырей Сан-
Доминго и Сан-Франсиско. Однако если инки строили свои города главным обра­
зом в горах, то завоеватели сделали ставку на установку и развитие морских комму­
никаций с Панамским перешейком, а через него и с самой Испанией. Во исполнение
этой стратегической задачи уже в 1535 г. на побережье Перу были заложены три
города-порта - Лима - на центральном побережье, Трухильо и Гуаякиль - на север­
ном. Для них выбирались долины рек, впадающих в океан, с обилием ровных пло­
щадей для сельхозугодий, в окружении плотного индейского населения. Так, Лима,
Город королей, был заложен Фр. Писарро на просторных берегах реки Римак
(18 января 1535 г.), а в 30 км на берегу бухты - морские ворота Кальяо с портовыми и
складскими сооружениями (1537 г.). Созданная по модели Севильи, Лима действи­
тельно на три века стала столицей огромного вице-королевства Перу, крупнейше­
го колониального владения Испании в Америке. В марте этого же года Д. де Аль-
магро заложил город Трухильо в долине реки Чиму с окружавшими ее плодородны­
ми полями, густой сетью оросительных каналов в самом центре североандской ци­
вилизации, вошедшей в историю под названием государства Чимор. В 1539 г. на
полпути между Куско и Лимой был заложен город Сан-Кристобаль-де-Уаманга в
богатом горнорудном районе как стратегический центр для защиты и обеспечения
связи Лимы и Куско, побережья и высокогорья. В середине 40-х годов на Западном
берегу оз. Титикака закладываются города Пуно и окрестные Хули, Чукито и По-
мата, в самой гуще расселения могущественных и процветавших индейцев колья34.
Город Арекипа, получивший позднее славу как “город вечной весны”, был ос­
нован у подножия огромного белоснежного вулкана Мисти 15 августа 1540 г. кон­
кистадором Г.М. Карвахалем как центр колонизации юго-запада Перу и ради уста­
новления торговых связей с горнодобывающим районом боливийского альтиплано.
Уже с середины 50-х годов Арекипа стала важнейшим транспортным каналом, по
которому из Потоси поступали партии серебра, затем переправлявшиеся по морю в
Лиму. Резко возрос интерес к производству как местных культур - маиса, картофе­
ля, перца, так и европейских - пшеницы, виноградной лозы, сахара, а также к раз­
ведению вьючных животных - лам, мулов и ослов35.
Колониальный город в Перу - сколок с испанской социальной модели, перене­
сенный на андские земли. Вместе с городским советом - кабильдо, арсеналом и
тюрьмой, цехами и ремесленниками, монастырями и домами призрения “оспиталес”
он стал центром административной власти и контроля над аграрной периферией и
индейским населением. Это были города-рынки, города-центры горного и ремес­
ленного дела, города-порты, а в целом вся городская сеть - становой хребет испан­
ского колониализма, опорный пункт колонизации края, распространения христиан­
ства, новых производственных и культурных традиций36.
Как происходил процесс первоначального закабаления индейских общин? Ис­
панская корона широко использовала так называемую энкомендарную систему, пе­
ренесенную на новооткрытые земли Америки в первые же годы испанского завое­
вания. По договору с испанским королем Фр. Писарро получил право “раздавать в
энкомьенду”, т.е. “опеку или попечение”, а точнее сказать - “в кормление”, индей­
ские общины и целые округа или их части активным участникам завоевательных
походов. Это была своеобразная компенсация или форма вознаграждения, которой
корона “оплачивала” их вклад в приобретение новых земель.
Формально энкомьенда не давала энкомендеро каких-либо юридических прав
на землю индейских общин, имелось в виду лишь право на труд индейцев, который
предлагалось возмещать “платой или содержанием по усмотрению”37. Взамен на
энкомендеро возглагалась обязанность опекать и наставлять индейцев в христиан­
ской вере, строить церкви и защищать вверенные владения от вооруженных пося-

Глава 1. Ранний этап колонизации Перу
95
гательств со стороны. Энкомендеро по­
лучали право взимать с индейцев “трибу-
то” - подать, V4 часть которой отчисля­
лась в королевскую казну. Бургоские за­
коны 1512 г. лицемерно подтвердили
“свободный статус” индейцев, но обязали
их девять месяцев в году “за плату” рабо­
тать на своих “попечителей”, при этом
менять место жительства запрещалось
под страхом смерти38. Тем самым зако­
нодательно утверждалась тенденция к
установлению личной зависимости под­
невольного индейского общинника и
прикрепления его к земле.
Полученная натурой подать была
единственным, но реальным способом
обогащения прослойки энкомендеро. В
60-е годы одежда, ткани, пшеница, пти­
ца, яйца и рыба, составлявшие в отдель­
ных местах от 59 до 99% оброка, полно­
стью вывозились на рынки крупных го­
родов и таких древних горнодобываю­
щих центров, как Потоси и Уанкавели-
ка39. Таким образом в первые годы анд­
ская производственная система через эн-
комьенды, как распределительный ка­
нал, поддерживала товарное направле­
ние колониальной экономики.
Имела место частая сменяемость владельцев ранних энкомьенд: так, индейцев
Паукартамбо сначала “распределили” монахам-доминиканцам, затем их передали в
казну, после чего их вновь энкомендировали завоевателю Фр. Рамиресу, а от него
они перешли к его сыну. Численность энкомьенд варьировала в зависимости от
плотности населения и ранга их получателя: от 6765 индейцев у М. Давалоса, более
4 тыс. - у Г. Писарро и 58 - у А. Гутьерреса, в среднем около 2 тыс. индейцев на од­
ну энкомьенду. При этом разрушалась традиционная родоплеменная структура, ко­
гда, например, индейцы Лари Кольягуас под Арекипой были разделены между
X. Флоресом и А. Родригесом Пикадо40.
Как выглядел дом недавнего завоевателя, являвшегося в Испании, как правило,
бедным ремесленником или солдатом, мелким чиновником или разорившимся дво­
рянином? Теперь он был новоявленным энкомендеро, состоятельным горожани­
ном - весино. В городе, в самой престижной его части, он строил городскую усадьбу -
большой вместительный двухэтажный дом с внутренним двором-патио. За столом
собиралось до 40 человек, в том числе многочисленная челядь, клиенты, бедные
родственники, домашняя прислуга, негры-рабы, зависимые индейцы. Обычно он
держал верховых лошадей, экипаж для выезда, богато одевался. Комнаты обстав­
лялись европейской мебелью и утварью. В окрестностях города располагалась его
энкомьенда, т.е. владения отданных ему “в попечение” индейцев, которыми распо­
ряжался управляющий - майордомо, на землях поместья-эстансии содержались
многочисленные стада мелкого и крупного рогатого скота, работали текстильные
мастерские - обрахе. В городском совете (кабильдо) энкомендеро, как правило, за­
нимал должность советника или судьи. Его средний годовой доход составлял от 5-10
СОМЕИХ>ЕРО
ОЕШМИИВО
*; jrujuvtf
■t(otу
Энкомендеро
(из “Новой хроники Помы де Айалы”)

96
Перу в составе колониальной Испанской Америки
до 15 тыс. песо, а после открытия Потоси и до 50 тыс. песо. Типичным энкоменде-
ро-весино стал, например, Диего Мальдонадо, известный конкистадор, прозванный
при жизни “Рико (Богатым) Мальдонадо” за свою славу и богатство. Он осел в Ку­
ско, получив в энкомьенду ближайшую к Куско долину Уатанай. Здесь он создал
две огромные эстансии, где начал разводить крупный и мелкий рогатый скот, сви­
ней и мулов; развернул активную торговую деятельность и приступил к скупке зе­
мель окрестных общин. По свидетельству современников, “Рико Мальдонадо” об­
ладал абсолютной властью в своих владениях. Таким образом прослойка энкомен-
деро до середины 50-х годов XVI в. была центром испано-перуанского мира. Их эко­
номический и социальный статус отвечал амбициям “феодальных сеньоров”, счита­
ет Локхарт41.
Среди конкистадорской вольницы, представлявшей широкий спектр социаль­
ных слоев, активно шло дальнейшее социальное размежевание, вскоре приведшее
к глубоким гражданским конфликтам. Двадцатилетний период становления испан­
ской колонии в Перу - с середины 30-х годов до середины 50-х годов XVI в. - вошел
в историю как период гражданских смут или войн.
В результате завоевания в раннеколониальном Перу среди завоевателей сложи­
лись две социально и численно неоднородные группы: с одной стороны, немного­
численная привилегированная группа конкистадоров-организаторов и активных
участников завоевательных кампаний во главе с братьями Писарро и его ближай­
шем окружением, спаянных боевыми и земляческими узами (так называемая экс-
тременъос - выходцы из провинции Эстремадуры). Это примерно 480 человек из
2-3 тыс. испанцев, получивших крупные земельные владения на условиях энкомь-
енды с приписанными к ним тысячами индейцев-общинников.
Им противостояла многочисленная разношерстная рядовая масса завоевате­
лей - ремесленники, мелкие чиновники, простые солдаты и крестьяне, оказавшие­
ся не у дел. В поисках средств существования “с аркебузой и пикой на плече” они
были вынуждены в качестве солдат служить в личной гвардии того или иного пре­
успевающего энкомендеро42. Эти опутанные долгами люмпенизированные слои по­
стоянно выступали с требованиями передела уже поделенных земель и индейцев и
служили массовой опорой всех вооруженных конфликтов.
Новоявленная каста крупных землевладельцев, новых хозяев порабощенного
индейского общинника быстро консолидировалась. Она не желала делиться богат­
ствами и привилегиями не только с рядовой массой завоевателей, но и с самой мет­
рополией. Острый конфликт с колониальной имперской политикой королевского
двора не заставил себя ждать.
В этих условиях перед королевским правительством встала необходимость
установить жесткий контроль над набирающей силу кастой новых колониальных
сеньоров, которые завладели не только богатствами американских земель, но и
покоренными массами коренного населения, чем наносился невосполнимый
ущерб политическим и экономическим интересам короны. Между тем метропо­
лия стремилась сохранить плотнонаселенные и производительные индейские об­
щины, надеясь сохранить их экономическую дее- и платежеспособность. В нача­
ле 40-х годов в Испании после широкого обсуждения была принята программа
реформ, которая нашла отражение в так называемых Новых законах, принятых
в 1542-1543 гг. в Барселоне. Главными оказались два направления: создание в ко­
лониях жесткого централизованного управления и пересмотр энкомендарной си­
стемы43.
В Перу отныне появились новые властные институты: вице-король и своеоб­
разная судебная управа-аудиенсия. Вице-королевство Перу, созданное королев­
ским указом от 21 ноября 1542 г., стало уникальным колониальным владением

Глава 1. Ранний этап колонизации П еру
97
Испании. В середине XVI в. оно включало в себя разведанные земли Южной
Америки между Тихим и Атлантическим океанами и простиралось от (современ­
ных) Панамы - на севере до Чили - на юге и Аргентины - на востоке. Социаль­
ный статус вице-короля Перу был столь высок, что перевод вице-короля Новой
Испании из Мехико в Лиму, а это была обычная процедура, считался не только
престижным повышением, но и венцом служебной карьеры. Как наместник ис­
панского короля вице-король правил от его имени и располагал “на суше и на мо­
ре” всей полнотой власти - административной, судебной и военной, включая и па­
тронат над церковью, ведал снаряжением и доставкой серебряных флотилий в
метрополию и мн. др.44
В повседневной практике вице-король опирался на деятельность судейских кол­
легий - аудиенсий, которые учреждались в центрах наиболее крупных регионов;
так, в Лиме аудиенсия была основана уже в 1543 г. Аудиенсия как высшая судебная
инстанция одновременно несла совещательные функции при вице-короле, который
ее возглавлял, а также контролировала его финансовую деятельность. Состав ауди-
енсии как коллегиального органа управления был многочислен: восемь советников-
ойдоров, четыре судьи и два прокурора по уголовным и гражданским делам, нало­
говые инспекторы-казначеи, стряпчие, секретари, переводчики, а с 1596 г. и проте­
кторы, так называемые покровители индейцев45. Отныне жизнь жителей Перу (от
испанца-колониста и недавнего завоевателя до индейца) была поставлена под жест­
кий контроль лимских ойдоров - в первую очередь вопросы налогообложения, тор­
говли, жизни новопостроенных городов, однако главной задачей оставался сбор ко­
лониальных отчислений, этого “жирного бульона” испанских королей, в королев­
скую казну46.
Для управления глубинными провинциями вице-король или капитан-генерал
назначали старших алькальдов или коррехидоров из числа испанского дворянства и
военной знати. Те, в свою очередь, возглавляли кабильдо, органы городской власти
в провинциях. Тем самым административная реформа основательно укрепила
власть метрополии на местах и положила конец бесконтрольному хозяйничанию
первого поколения завоевателей.
В мае 1544 г. в Лиму прибыл первый вице-король Перу, энергичный Бласко
Нуньес де Вела, который приступил к немедленному проведению в жизнь нового
законодательства: первым его шагом стало запрещение рабства индейцев, все они,
как свободные вассалы короля, отпускались на свободу; суровой ревизии подверга­
лась система функционирования энкомьенд - отныне активные писарристы и аль-
магристы, запятнавшие себя кровавыми побоищами, а также чиновники и церков­
нослужители лишались своих поместий, которые передавались в казну; остальные
землевладельцы теряли право передавать земли наследникам; самым же тяжелым
ударом для испанцев стал запрет использования принудительного труда индейцев47.
Ответом на эти жесткие меры стала буря возмущения, объединившая все со­
словия молодой колонии в единый антикоролевский лагерь. Возмущение перерос­
ло фактически в кампанию гражданского неповиновения, а затем и в гражданскую
войну. Вице-король был арестован, отправлен на корабль и насильно выдворен за
пределы страны - в далекую Панаму.
Новоиспеченная королевская аудиенсия собственной властью отменила дейст­
вие Новых законов на территории колонии48. Одновременно энкомендеро Куско,
Уаманги и других городов призвали на защиту единственного из оставшихся в это
время в Перу представителя братьев Писарро - Гонсало. Тот находился в те дни на
боливийском альтиплано в районе города Порко, где начал успешно разрабатывать
богатые серебряные копи. 28 октября 1544 г. прекрасно вооруженная и экипирован­
ная личная армия Гонсало в составе более 1200 солдат и 16 тыс. индейцев вошла на
4. История Перу

98
Перу в составе колониальной Испанской Америки
улицы Лимы. Затем на центральной площади Лимы был сожжен королевский
штандарт, а сам Гонсало Писарро “во имя безопасности и общего блага страны”
провозглашен губернатором и капитан-генералом Перу49. Не теряя времени, Пи­
сарро укрепил своими сторонниками кабильдо и гарнизоны Лимы, Арекипы и дру­
гих крупных городов. Показательно, что для поддержки своей армии и индейских
союзников, “кормившихся из его руки”, по словам документа эпохи, он обложил на­
логом королевскую казну, богатых собственников и торговцев, а также конфиско­
вал имущество активных альмагристов.
Тем временем изгнанный вице-король вновь высадился на побережье северно­
го Перу и специальным декретом объявил Писарро узурпатором и государствен­
ным преступником. В ответ на эти действия армия Г. Писарро, пригрозившего пре­
следовать Нуньеса Велу “до самого северного моря”, предприняла стремительный
марш ему навстречу. В январе 1546 г. в окрестностях Кито состоялось ожесточен­
ное сражение, в ходе которого армия вице-короля была разгромлена, а сам он обез­
главлен на поле боя. Вот колоритный штрих эпохи: седыми волосами из его боро­
ды капитаны Писарро “украсили” свои шлемы и шляпы как знаком победы. В ию­
ле 1546 г. Гонсало Писарро “победителем” вошел в Лиму, жители которой, вклю­
чая деятелей церкви и чиновников, встретили его звоном колоколов50. Таким обра­
зом, перуанская земля от Кито на севере до Чаркаса на востоке и Чили на юге вновь
оказалась объединена под властью представителя клана Писарро, считавшего Пе­
ру по праву завоевания своей вотчиной.
В результате гражданской войны перуанские владения фактически отложились
от испанской короны и подали опасный пример независимости. Этот прецендент
мог иметь роковые последствия для королевской власти в далеких и еще не устояв­
шихся колониальных владениях. Разрешить эту конфронтацию с непредсказуемы­
ми последствиями королевский двор поручил Педро де Гаске, представителю древ­
ней кастильской аристократии, назначенному президентом аудиенсии в Лиме. Он
получил от Совета по делам Индий широкий круг военных, административных и су­
дебных полномочий, включая право отмены всех одиозных законов и помилования
рядовых участников гражданской войны.
В апреле 1547 г. Гаска высадился близ северного города Трухильо. В условиях
жесткого противостояния представителю испанской короны пришлось прибегнуть
к чрезвычайным мерам и объявить мобилизацию воинских сил во всех концах ко­
лониальных владений: так из Новой Гранады (Колумбии) была затребована армия
известного завоевателя С. Белалькасара, из Чили - не менее известного и опытно­
го П. Вальдивии, сражавшегося там с арауканскими племенами. Всего под королев­
ские знамена было поставлено 2 тыс. испанских солдат, самая большая испанская
армия до сих пор собиравшаяся на перуанской земле.
В апреле 1548 г. в окрестностях Куско произошло решительное сражение. Ис­
ход его определил массовый переход солдат и капитанов армии “узурпатора” на сто­
рону короля. В результате Гонсало Писарро, последний из клана конкистадоров, за­
воевавших для испанской короны огромные владения, был вынужден сдаться в плен
и по приговору военного суда немедленно казнен51. Так закончилась самая ранняя и
беспрецедентная в колониальной истории попытка на андской земле оспорить
власть испанской метрополии.
Однако казнь Г. Писарро не сняла большого социального напряжения в коло­
нии. Стоило новому вице-королю Мендосе запретить принудительный труд индей­
цев на горных разработках и в аграрном секторе, как последовал новый вооружен­
ный конфликт. Его возглавил Франсиско Эрнандес Хирон, соратник Фр. Писарро,
крупный землевладелец-энкомендеро. Кабильдо Куско провозгласило его “капи­
тан-генералом Куско и всего вице-королевства”. В 1553-1554 гг. движение охвати-

Глава 1 Ранний этап колонизации П еру
99
ло основные колониальные районы Центральной и Южной сьерры - от Трухильо
на севере до Арекипы на юге. Блокированную на побережье столицу Лиму, поте­
рявшую всякую связь с глубинными районами, Хирон осадил во главе хорошо
вооруженного войска. Колониальные власти опасались расширения базы восстания
за счет бывших сторонников восстания Г. Писарро. Особую угрозу представлял тот
факт, что на стороне Хирона активно действовали более 400 рабов-негров с при­
брежных сахарных плантаций, которых тот вооружил и объявил свободными.
Лимским властям пришлось отказаться от одиозных нововведений. Только по­
сле этого в октябре 1554 г. в бою под Куско им удалось нанести поражение армии
Хирона, а сам он был подвергнут “показательной” казни на главной площади Лимы.
Таким образом длительное противостояние в Перу реформаторским попыткам ме­
трополии вынудило ее впредь придерживаться взвешенной политики компромиссов
и уступок.
1Hemming J The Conquest of the Incas L., 1970 P. 24; Tamayo Herrera J Nuevo Compendio de
Historia del Peru. Lima, 1985. P 79
2 Prescott W History of the Conquest of Peru. L , 1925 P 98
3 Porras Barrenechea R Pizarro. Lima, 1978. P. 14, 107, 624.
4 Prescott W Op cit. P 129-130; Tamayo Herrera J Op. cit. P 81.
5Текст капитуляции см CLDHP Lima, 1917. T. V P 203-213, Morales Padrón F Teoría y leyes
de la conquista. Madrid, 1979. P 233-240; Porras Barrenechea R Op cit. P 127-128.
6CLDHP. T.V P.204
7 Guillen Guillén E Visión peruana de la conquista* La resistencia mcáica a la invasión española
Lima, 1979 P. 25.
8 Jerez Fr de Verdadera relación de la Conquista del Perú y provincia del Cuzco, llamada la Nueva
Castilla (см.: Crónicas de la conquista del Perú. México, 19— P 36-37
9Jerez Fr de Op. cit. P. 39-40,45-46, Miró-Quesada y Garland A La Ruta de Pizarro por los Andes
Badajoz, 1982. P. 34
10Miró-Quesada y Garland A Op. cit P 43; Jerez Fr de Op cit P 48, Guillén Guillén E Un docu­
mento inédito sobre la pene - tración española al Perú // RAGN P 216-217
11 Hemming J Op. cit. P. 45.
12 Prescott W Op. cit. P. 185.
13Zárate A de. Histona del Descubrimiento y Conquista de la provincia de Perú vea Crónicas de la
conquista del Perú. P 556, Jerez Fr de Op cit. P 70
14Porras Barrenechea R Op cit P 19-20; Zárate A de Op. cit. P 556-557
15 Zárate A de. Op. cit P. 558-559; Jerez Fr de Op. cit P 74, Hemming J Op cit P 42, Guillén
Guillén E Visión inca de la conquista Lima, 1974 P 96; Historia del Perú T. IV. P. 115.
16 Zárate A de Op cit. P. 569.
17Поррас полагает причину этого в злоупотреблении Инкой К о к о в ы м вином, (см.. Porras
Barrenechea R Op. cit. P. 156)
18Jerez Fr de Op cit. P. 83.
19 Porras Barrenechea F Op. cit. P. 172, Hemming J Op cit. P. 53.
20 Jerez Fr de Op. cit. P. 102-103
21 Разделы состоялись 17 июня и 25 июля 1533 г. Выкуп составил 1 326 539 золотых дукатов
и 51 600 марок серебра. Королевская пятина - 262 259 зол. песо и более 10 тыс. сереб. ма­
рок. Фр. Писарро и Д. де Альмагро, как отцы-основатели, получили по 57 200 песо и по
2350 марок; Эрнандо Писарро и Эрнандо де Сото, как наиболее активные участники заво­
евания, соответственно 31 тыс. и 17 тыс песо; кавалеристы - более 8 ты с, пехотинцы -
4 тыс. песо (см.: Jerez Fr de Op. cit. P 110; Sancho P Relación de lo sucedido en la conquista del
Perú // CLDHP. T. V P. 215-224; Porras Barrenechea R Op cit P 193-195). В середине XIX в
У. Прескотт оценивал стоимость выкупа в 15,5 млн долл (см.. Prescott W Op cit. P. 221,
Loredo R Los repartos. Lima, 1958. P. 87).
22 Hemming J Op. cit. P. 55; Porras Barrenechea R Op. cit. P. 160, Historia del Perú. T. IV. P. 79
23 Guillén Guillén E Visión peruana . P. 11-12, Espinosa Soriano W La destrucción del Imperio de
los Incas. Lima, 1981. P. 46-47.
4*

100
Перу в составе колониальной Испанской Америки
24Sancho Р. Op. cit. Р . 166; Porras Barrenechea R. Op. cit. P. 248-249; Guillén Guillen E. Un docu­
mento inédito ... RAGN. P. 221-223, 231, 232, 236, 237.
25 Так, после разграбления храма Солнца Кориканча конкистадоры собрали изделий и дета­
лей декора на сумму в 580 200 зол. песо и 215 тыс. сереб. марок; отдельные доли при раз­
деле составили до 30 тыс. песо, а все трофеи оценивались в 1 млн зол. дукатов. Количест­
во награбленного золота было столь велико, что очевидцы говорили: “Невозможно пове­
рить”. Для сравнения: Э. Кортес в Мексике собрал всего 160 тыс. песо. (Porras Barrenechea R.
Op. cit. P. 263-264; 279).
26 Cieza de León P. de. Conquista de Perú - Crónicas de la conquista del Perú... P. 427; Tito Cussi
Yupanqui Inca: Relación de la conquista del Perú // CLDHP. T. II. P. 32-78.
27 Pizarro P. Conquista del Perú // CLDHP. T. VI. P. 91; Prescott W. Op. cit. P. 271.
28Pizarro P. Op. cit. P. 97-98; Historia del Perú. T. IV. P. 44-45, 119; Hemming J. Op. cit. P. 200-201.
29 Zdrate A. de. Op. cit. P. 597-598.
30 Historia del Perú. T. IV. P. 50.
31 Hemming J. Op. cit. P. 238-241.
32 Historia del Perú. T. IV. P. 64-65; Guillén Guillén E. Vision peruana... P. 102-103; Hemming J. Op.
cit. P. 277.
33 Porras Barrenechea R. Op. cit. P. 500; Zarate A. de. Op. cit. P. 608-611.
34Duran Montero M.A. Fundación de cuidades en el Perú durante el siglo XVI. Sevilla, 1978. P. 77-85,
108 etc.
35 Davies K.A. Landowners in Colonial Peru. Austin, 1984. P. 13. Подробнее см.: Flores Galindo A.
Arequipa y el sur andino: Ensayo de historia regional. Lima, 1977; Villanueva Urteaga H. Cuzco
1689: Economia y sociedad en el sur andino. Cuzco, 1982.
36 Подробнее см.: История Латинской Америки. М., 1991. [Т. 1]. С. 79; Ots Capdequí J.M.
España en América: El régimen de tierra en la época colonial. México, 1959. P. 51-61.
37 CDU. T. V. P. 137.
38 CDI. T. XXXI. P. 187-193, 196-200.
39 Historia del Perú. T. IV. P. 195-196; Spalding K. Huarochiri: An Andean Society Under Inca and
Spanish Rule. Stanford, 1984. P. 134.
40 Davies K.A. Op. cit. P. 13; Mallon F.E. The Defence of Community in Peru’s Central Highlands.
Princeton, 1983. P. 31-35.
41 Lockhart J. El mundo hispano-peruano. 1532-1560. México, 1982. P. 32-33, 47, 60.
42 Pérez de Tudela J. Observaciones generales sobre las querrás civiles del Perú // BAE. Crónicas del
Perú. Madrid, 1963. T. 164. P. XXI; Hemming J. Op. cit. P. 264; Lockhart J. Op. cit. P. 22, 58.
43 Текст Новых законов см.: Morales Padrón Fr. Teoria y Leyes de la Conquista. Madrid, 1979.
P. 428-446.
44 RLRI. Madrid, 1973. T. I, lib. III. P. 12-13; T. IV, lib. IX. P. 122; Konetzke R. America Latina: La
época colonial. Madrid, 1971. P. 120.
45 RLRI., T. I, lib. II. P. 188-191. Подробнее см.: История Латинской Америки. [T. 1.] С. 77-78.
46 Так, вице-король Перу Ф. де Толедо за 12 лет правления (1568-1580) передал в королев­
скую казну более 5 млн дукатов; Г. Уртадо де Мендоса (1588-1595) за 7 лет - около 10 млн
дукатов, а вице-король Луис де Веласко за 8 лет правления (1595-1603) - около 11 млн ду­
катов (Sanchez-Bella I. Op. cit. P. 46-49).
47 Morales Padrón Fr. Op. cit. P. 431, 434-436.
48 Fernández D. Historia del Perú // BAE. T. 164. P. 33-36; T. 165. P. 127.
49 Santa Clara P.G. de. Historia de guerras civiles del Perú // BAE. Crónicas del Perú. Madrid, 1963.
T. 165. P. 286-287; Lockhart J. Op. cit. P. 263.
50 Fernandez D. Op. cit. P. 120-123.
51 Ibid. P. 226-228. Подробнее см.: Calvete de Estrella J. Cr. La Rebelión de Gonzalo Pizarro en el
Perú y la vida de Pedro de Gasea // BAE. Crónicas del Perú. Madrid, 1964-1965. P. 167-168.
52 Fernández D. Op. cit. P. 333-373; T. 165. P. 53-62; Pizarro P. Op. cit. P. 177-184; Lockhart J. Op.
cit. P. 219.

Глава 2. Стабилизация колониального режима
101
Глава 2
СТАБИЛИЗАЦИЯ КОЛОНИАЛЬНОГО РЕЖИМА
(50-80-е ГОДЫ XVI ВЕКА)
ПОЛОЖЕНИЕ КОРЕННОГО НАСЕЛЕНИЯ
Вице-королевство Перу вошло во “всемирную испанскую монархию” как подчи­
ненная, зависимая от нее часть, что отразило колониальный статус андских земель.
Согласно кастовому духу эпохи все население Перу в соответствии с законодатель­
ством, делилось на так называемые “республику” испанцев и “республику” индейцев,
на два замкнутых и противополагавшихся друг другу мира - общины выходцев из
Европы и представителей коренного населения, каждая с особым статусом.
“Республика” испанцев объединяла выходцев из Испании и родившихся на аме­
риканской земле креолов. К ней же на положении зависимой маргинальной катего­
рии принадлежали завезенные первыми завоевателями негры-рабы и представите­
ли многочисленных смешанных каст. Им противостоял обособленный мир индей­
ских народов, управлявшийся специальными королевскими законами и прямо под­
чиненный (по праву завоевания) “республике” испанцев. При этом хотя андский пу-
рех и был объявлен “свободным вассалом” испанского короля, на деле он причис­
лялся креольской правящей элитой к “низшей подлой расе” и подвергался экономи­
ческой, социальной и расовой дискриминации. С 30-х годов XVI в. андские народы
пережили демографическую катастрофу, размеры которой представляются беспре­
цедентными в масштабах мировой истории.
Численность населения инкской империи определяется ныне разными источни­
ками в 8-12 млн человек1. По мнению ряда исследователей, максимум ее был дос­
тигнут до образования инкского государства2. В результате последующих завоева­
тельных кампаний и перемещения значительных масс населения начался медлен­
ный спад. Об этом говорят большие площади высокогорных террас и полей, разру­
шенных и заброшенных в андской зоне уже к началу XVI в. Однако как бы ни был
значителен этот спад, демографические последствия европейского завоевания ока­
зались поистине катастрофическими. Они стали результатом целого комплекса
причин, среди которых надо отметить жесткость и варварство самой испанской кон­
кисты и последовавшей за ней эпохи не менее ожесточенных гражданских войн,
тяжкое бремя эксплуатации, обрушенное на индейские народы, снижение рождае­
мости, психологический шок и массовую депрессию среди индейцев, воспринявших
гибель привычного мира как подлинный конец света.
Поистине роковую роль в судьбах коренного населения сыграло отсутствие у
него иммунитета к болезням, занесенным европейцами. Вследствие тысячелетней
изоляции индейские народы оказались беззащитными перед целым “арсеналом”
страшных болезней, буквально обрушившихся на них задолого до физического по­
явления самих завоевателей на андской земле. Так, полагают, что последний Инка
Уайна Капак погиб от оспы где-то около 1525 г. Она повторилась в 1546 г. в Куско
и в 1558-1559 гг. в Лиме. Только в конце XVI в. по Перу прокатились три эпидемии
различных болезней (корь, грипп, тиф), последовательно пришедшие с востока из
Потоси и с севера из Панамы. В первой половине XVII в. Куско вновь опустошили
эпидемии дифтерита, кори и оспы (1614 г., 1628 и 1634 гг. соответственно). Были за­
фиксированы и неоднократные вспышки чумы3.
Стремительно росла депопуляция андских земель. Особенно пострадало побере­
жье - коста, где за первые 50 лет после конкисты, по некоторым данным, осталось

102
Перу в составе колониальной Испанской Америки
в живых всего лишь 4% населения; в районах сьерры из-за холодного климата поте­
ри составляли от 2/3до 3/4 жителей. Первые относительно надежные статистические
данные относятся к концу XVI в. Согласно налоговым переписям, проведенным ви­
це-королем Ф. де Толедо, в 19 провинциях трех главных аудиенсий - Лимы, Кито и
Чаркаса - проживало в 1571 г. - 311 267, а в 1581 г. - 325 899 налогоплательщиков,
что в целом дает цифру в 1,5 млн индейцев. В последующие века их число продол­
жало сокращаться, к 1650 г. - 1400 тыс. человек, к 70-90-м годам XVIII в. - 608 тыс.
человек, главным образом индейцы кечуа и аймара, и 284 тыс. метисов. Лишь к се­
редине XIX в. индейцы Перу и Эквадора восстановили свою численность в 1,5 млн
человек. Только четыре столетия спустя, к 40-м годам XX в. можно говорить о том,
что численность индейского населения собственно Перу - 2847 тыс. человек, более
или менее приблизилась к демографическим показателям начала 30-х годов XVI в.4
Демографический шок дезорганизовал традиционную структуру инкского общества
и весь его семейно-общинный, духовный и культурный уклад, определил своеобра­
зие новых форм хозяйственно-экономической жизни.
Потрясенной до основания оказалась древняя социальная структура, все ее го­
сударственные звенья лежали в развалинах. Испанцы заняли место традиционной
управляющей элиты - собственно инкской династии и отныне возглавили социаль­
ную пирамиду в колонии. Однако не без влияния инкской традиции побежденные
частично также получили доступ в новые властные структуры. Индейская “респуб­
лика” не представляла собой единого монолитного целого, социальное размежева­
ние внутри ее определялось прежде всего андской традицией - происхождением,
узами родства, семейным и родовым престижем. На первом месте стояли орехо-
ны - представители и потомки различных линахе - ответвлений инкской аристо­
кратии, династических кланов-панак в Куско, Кахамарке и других древних городах.
Испанская корона на основе “древнего права предков” признала аристократиче­
ское происхождение и знатность этой группы и со своей стороны обеспечила ей
привилегированный статус. В отличие от основной массы индейцев высшая индей­
ская аристократия была освобождена от личной службы, налогов, владения ее не
раздавались в энкомьенду. Ее представители приравнивались к испанскому дворян­
ству, получили знатные титулы, родовые гербы, им разрешалось носить испан­
скую одежду, держать лошадей, владеть холодным и огнестрельным оружием.
Подкрепленные высоким авторитетом инкской государственности и новых коло­
ниальных властей, эти, как их называли, королевские метисы установили брачно­
семейные связи с семьями завоевателей, приняли христианство, язык и основы ис­
панской культуры, положив тем самым начало длительному процессу культурной
и этнической ассимиляции.
Однако численность этого социального слоя, принявшего на себя основной
удар гражданских войн как при инках, так и при испанцах, была относительно неве­
лика. Так, в 1603 г. орехонов и их потомков насчитывалось 567 “особ мужского по­
ла” (без учета семей), представлявших 11 колен инкской династии. Известно, что в
конце XVII в. в Куско проживало 400 потомков инкской аристократии по мужской
линии5.
Впечатляющим примером происпанской ориентации значительной части инк­
ской аристократии может стать жизнь Паулью (Пульяпа) Инки. В апреле 1540 г. в
присутствии 12 свидетелей, представителей инкской династии, был составлен спе­
циальный документ, - так называемая “Пробанса”, который содержал огромный
послужной список сотрудничества Инки с завоевателями.
Паулью Инка, один из многочисленных братьев Манко Инки, его соперник и
претендент на инкскую “корону”, решительно взял сторону Писарро. Он участво­
вал в покорении могущественных индейцев колья; овладел мушкетом и баллестой,

Глава 2. Стабилизация колониального режима
103
отлично ездил верхом и, сидя на коне, “разил индейцев копьем и саблей, как если
бы он был христианином” (по словам одного из современников). Вместе с Альмаг-
ро он проделал двухлетний поход по завоеванию арауканов в Чили. По возвраще­
нии Паулью отказался поддержать брата Манко в разгар индейской осады Куско и
в ходе антииспанского восстания. Колонизаторы объявили его Сапа Инкой.
В 1542 г. после восьми лет служения новым хозяевам Перу Паулью доброволь­
но крестился, приняв имя дона Кристобаля, и насильно обратил в христианство же­
ну, мать, сестер и ближайших родственников. Кульминацией его полного разрыва с
языческим прошлым стала добровольная передача испанцам священных инкских
реликвий - мумифицированных останков его отца, последнего Сапа Инки, Уай­
на Капака и других инков для захоронения их по христианскому обряду. Испанская
корона высоко оценила деятельность столь важного политического союзника. В
1543 г. принц Филипп II собственноручно “весьма благодарил” дона Кристобаля за
услуги, призвав его в том же духе “продолжать служить и в дальнейшем”6.
Один из самых богатых людей раннего Перу, дон Кристобаль до самой смерти
в 1549 г. жил во дворце Колькампата в Куско, управлял испанизировавшейся инк­
ской аристократией, имел обширные энкомьенды в окрестностях Куско, Арекипы,
Чукито, годовую ренту в 12 тыс. песо, около 10 тыс. зависимых индейцев. В 1545 г.
он получил испанское дворянство и герб7. По воспоминаниям современников, Пау­
лью перешел на испанскую одежду, умел подписывать свое имя, но ни говорить, ни
читать или писать по-испански так и не научился, ввиду чего содержал в штате пе­
реводчиков.
Своему сыну и наследнику, дону Мельчору Карлосу Инке, он нанял воспитате­
лем испанца. Будучи чистокровным индейцем, молодой дон Карлос, как представи­
тель второго поколения, уже превосходно говорил и писал по-испански не хуже сво­
его современника и соученика, будущего известного историка и писателя Инки Гар-
силасо де ла Вега. Дон Карлос первым женился на знатной состоятельной испанке.
По завещанию 1582 г. его владения, разбросанные по долинам окрест Куско, вклю­
чали усадьбы, мельницы, хутора, эстансии на 300 коров, 6 тыс. овец, 180 свиней и
пр., поля под пшеницей, маисом, ячменем и картофелем, в 80 колодцах добывалась
соль. Мельчор Карлос Инка закончил свою жизнь в Испании в 1600 г. В судьбе этих
двух видных представителей инкской династии соединилось прошлое и будущее Пе­
ру, наметился путь исторической преемственности8.
Гораздо более многочисленной и социально значимой оказалась прослойка ро­
до-племенной андской аристократии среднего и низшего звена, управлявшей народа­
ми, включенными в инкское государство. Эти кураки, или, как предпочитали их на­
зывать испанцы, касики, или сенъорес натуралес (индейские правители), составляли
сложную иерархическую структуру: от принсипалес, возглавлявших целые провин­
ции и фратрии - анансайя и уринсайя, до объединений в тысячу и сотню семейств -
варанка и пачака. Все они унаследовали традиционный авторитет от инкских времен
и одновременно как бы узурпировали властные полномочия высшей инкской бюро­
кратии, чем подняли свой социальный статус в новых колониальных условиях. Ис­
панское законодательство всемерно защищало “наследственные права касиков на их
земли, собственность и привилегии согласно древнему обычаю и праву”.
Подобно потомкам инкской династии они получали статус испанских дворян,
одевались в шелк, бархат, кружево, имели при себе холодное и огнестрельное ору­
жие, в храме во время службы сидели на почетных местах в большом алтаре, сами
они и их старшие сыновья не платили налогов, не принуждались к работе на шахтах
и в ткацких мастерских, учились в специально созданных для них школах9. Но что
еще более важно, они превратились в “маленьких господ”, расширили и укрепили
за собой обширные земельные владения, разводили скот, активно занимались тор-

104
П еру в составе колониальной Испанской Америки
говой деятельностью и погонным промыслом, получали от вверенных им общин
ежегодные подати и большой набор личных услуг.
Так, например, касик провинции Чукито в Южной сьерре в 1567 г. владел 20 га
земли, которые обрабатывались его общинниками. В различных селениях ему при­
надлежали 10 пастбищ и стадо лам в 300 голов. Индейцы платили ему подать пла­
щами и тканями. 40-50 человек ежегодно обслуживали все работы хозяйственного
цикла в его усадьбе. Примерно в то же время касик дон Диего Каки под Арекипой
имел четыре виноградника, винный пресс, склад с вином, 100 лам для перевоза про­
дукции в глубинку, не считая трех кораблей на берегу10. Таким образом, в лице ин­
дейской знати испанская монархия создала социальную опору, проводника и орудие
своих колониальных устремлений, обозначив глубокий водораздел между нею и ря­
довым индейским крестьянством. В результате андская аристократия оказалась
встроена в сословно-классовую пирамиду колониального общества.
Необратимые изменения затронули основные андские институты и саму систе­
му их функционирования. Потерял значение основополагающий принцип редист­
рибуции - взаимообмена и перераспределения материальных благ, прежде удовле­
творявший потребности всех слоев андского общества. На смену распределитель­
ной системе инков пришли новые экономические регуляторы, в частности разнооб­
разные формы налогового обложения в виде отработок, натуральных и денежных
платежей. С первых же шагов колонизации испанцы экспроприировали значитель­
ный земельный фонд, ранее принадлежавший Инке и Солнцу. Известно, что до кон­
кисты совокупный урожай с этих земель поступал на государственные склады (от­
куда потом в различных формах распределялся между андскими общинами) и что
андский общинник (пурех) отдавал государству главным образом трудовые усилия,
энергию своих рук. Новые хозяева помимо личных услуг востребовали натураль­
ные платежи плодами земли (маисом, картофелем и кокой) и предметами первой
необходимости (одеждой и тканями из хлопка). Другими словами, натуральные пла­
тежи теперь взимались с общинных земель, чего никогда не было прежде. И это
при том, что общинные угодья резко сократились по размеру и качеству (неудобья,
нехватка воды и др.)11.
Теперь индейская семья была вынуждена от 8 до 11 месяцев в году затрачивать
исключительно на то, чтобы оплатить работой или натурой подушную подать. Но
если при инках индейца на общественных работах поили и кормили, выдавали ему
одежду, то теперь он должен был сам содержать себя. Если ранее во время отсутст­
вия митайо (искаженное от инкского митимае) его семья, дом и поля поддержива­
лись в порядке, то теперь, лишенная кормильца на долгие месяцы миты, семья ра­
зорялась и распадалась, надел забрасывался.
Последовавший в конце XVI в. переход на денежную форму ренты, необходи­
мость приспосабливаться к таким новым институтам, как активное товарное обраще­
ние, частная собственность на землю, наполнили жизнь андского индейца острыми
противоречиями. Резко нарушенной оказалась и система вертикального контроля
как основная форма жизнеобеспечения андского крестьянина12. Раздел на энкомьен-
ды происходил произвольно, родственные общины попадали отныне в зависимость
от разных хозяев, нарушались традиционные хозяйственно-экономические и родовые
связи. Начался процесс фрагментации общинного мира, его деградация и упадок.
До завоевания андский пурех подвергался эксплуатации в скрытой форме, зака­
муфлированной отношениями родства, взаимопомощи и солидарности. Отныне все
эти покровы были сброшены. Обрушившиеся на андского общинника по сути фео­
дальные формы эксплуатации приобрели откровенно односторонний классовый ха­
рактер. Неудивительно, что новый миропорядок, установившийся в результате ис­
панского завоевания, “стал для индейца абсурдным и трагическим”13.

Глава 2. Стабилизация колониального режима
105
Конкиста принесла много нового на северном побережье, где были большие
поля, быстро расплодился крупный рогатый скот, в частности быки, использовав­
шиеся для полевых работ. Индейцы высоко оценили лошадь как транспортное и
престижное животное, хотя испанцы разрешили пользоваться ею только касикам.
В жарких долинах широкое распространение получили мулы и ослы, заменившие
там лам. В целом свиньи, овцы, козы безболезненно включились в индейское жи­
вотноводство и стали конкурентами привычной ламе. Они хорошо адаптировались
ко всем высотам, не нарушали традиции выпаса, так как не нуждались в загонах.
Новые испанские культуры - ячмень, бобы, пшеница - вошли в обиход, но произ­
водились в основном как рыночная продукция ради уплаты налога14.
Индейская культура безоговорочно уступила свои позиции там, где ее хозяйст­
венная основа оказалась наименее конкурентоспособной: в оазисах побережья и те­
плых долинах европейские породы скота оказались практичнее ламы. Именно
здесь индейский язык и культура очень скоро уступили место испанской. Однако в
зонах высокогорной пуны, мало доступной для европейских форм хозяйствования,
европейский скот не мог соперничать с ламой. Сохранив традиционную экономику,
индейская община сохранила традиции и формы древней организации15.
Что же касается агротехники, то андскому индейцу не нужно было ничему
учиться у испанцев. Она была столь приспособлена к уникальному микроклимату и
экологии андского ландшафта, что вошла в пословицу. Именно завоеватели долж­
ны были пойти на выучку к индейцу. Бернабе Кобо свидетельствовал в 1653 г.:
“...мы заимствовали у них все в способе сеять и удобрять и многое другое для хоро­
шего воспроизводства наших культур”16. А ведь и до сих пор Анды считаются зоной
рискованного земледелия, и доныне это - “проблематичная окружающая среда”.
Серьезные потрясения ожидали духовный мир андского индейца. В первой чет­
верти XVII в. иезуиты провели массированную кампанию по искоренению остатков
языческого культа среди индейского крестьянства. Эта новая волна “охоты на
ведьм” нанесла сокрушительный удар по древним традициям индейцев и стала сво­
его рода психологической войной с их древней культурой. Так 20 декабря 1609 г. на
центральной площади Лимы было устроено “показательное аутодафе”: на огром­
ном костре сожжено 3 тыс. языческих идолов, мумий предков и других реликвий,
конфискованных у индейцев в окрестностях бывшей столицы. Тайный жрец Эрнан­
до Паукар, пользовавшийся высоким авторитетом у индейцев, получил 200 ударов
плетьми, острижен наголо (знак бесчестья у инков. - Авт.) и выслан в Чили. Толь­
ко в Лиме содержалось в тюрьме более 40 “колдунов и жрецов”, старцев 70-80 лет
для “наставления их католической вере”17. Подобные “показательные” мероприя­
тия в 1617-1621 гг. прошли по всей стране.
Все более усложнялась и демографическая картина. На острые межэтнические
конфликты инкского общества накладывался стремительно растущий стихийный
процесс этнорасового и культурного смешения, в котором уже приняли участие не
только индейские народы, но и выходцы из Европы, Африки и Азии. В Перу скла­
дывалось многоукладное иерархическое кастовое общество. Образовавшиеся расо­
промежуточные группы получили названия “цветных или смешанных” каст. В Пе­
ру были приняты следующие обозначения: испанец-индеанка (“королевский ме­
тис”) - потомство инкской аристократии; испанец-метиска (“светлый метис”); ме-
тис-индеанка (чоло); чоло-индеанка (кинтеро); метис-испанка (квартерон); кварте­
рон-испанка (пучуэла) - У8индейской крови; индеец-негритянка (чино) - в центре и
на юге; негр-индеанка (самбо) - на севере. Но в целом в повседневности чаще все­
го негров и мулатов называли - морено и пардо, всего же в ходу было более 30 обо­
значений, не считая региональных особенностей. Словом, целое царство “пигмен-
тократии”.

106
П еру в составе колониальной Испанской Америки
Постоянно росла численность выходцев из Азии. Так, на 1613 г. в Лиме их бы­
ло зафиксировано 114 человек, среди них - 56 малайцев, 38 филиппинцев и 20 япон­
цев, прибывших туда из Акапулько в Новой Испании18.
Представители смешанных каст занимали положение ниже испанцев и креолов,
но выше индейцев и негров. Однако при этом с неграми, находившимися формаль­
но на самых нижних ступенях колониального общества, фактически обходились
лучше, чем с индейцами. “Дорогого” раба ценили больше, чем “дешевого” индейца,
по отношению к нему действовала двойная-тройная дискриминация - по этническо­
му, социальному и экономическому признаку.
С первых же лет завоевания в предместьях больших городов, таких как Лима,
Арекипа, Куско, и вокруг горнодобывающих центров быстро сформировалась
прослойка, как их называли, индейцев-креолов, или ладинос. Оторвавшиеся от
своих общин и потерявшие с ними всякие связи, они представляли собой декласси­
рованную группу, численность которой быстро росла. Перешедшие на испанский
язык, принявшие христианство индейцы-ладинос быстро ассимилировались и при­
обрели более высокий социальный статус по сравнению с хатун-руна, сельским об­
щинником. Они не платили налогов, не ходили на миту. Как составная часть город­
ского плебса они полностью окунулись в товарную экономику, работали по воль­
ному найму в качестве домашней прислуги, пополняли растущую прослойку ремес­
ленников.
Интересная этническая группа образовалась в пампе Кангальо под Аякучо в
Центральной сьерре. Это была подвергшаяся кечуанизации смешанная испанско-
креольская группа так называемых “белых индейцев со светлыми глазами, или мо-
рочукос. Они усвоили многие местные андские черты, перешли на кечуа, одежду
предпочитали испанскую. Морочукос вывели лошадь местной породы - малень­
кую, мохнатую и очень выносливую. Мужчины и женщины, прекрасные наездники,
виртуозно владели сугубо андским метательным оружием “кокоболос”, лассо с ги­
рями, испанской гитарой и индейским чаранго. Морочукос, эти перуанские гаучо,
успешно разводили молочный скот, занимались овцеводством и коневодством.
Впоследствии они приняли активное участие в войне за независимость на стороне
патриотов19.
А в целом “разрушение андской ойкумены, всей системы исторически обуслов­
ленных связей, привычных ценностных и нравственных ориентиров и принуждение
включиться в совершенно чуждую систему отношений, в которой индейцы должны
были занять положение простых средств производства”20, поставили андские наро­
ды перед трагической перспективой.
РЕФОРМЫ ФРАНСИСКО ДЕ ТОЛЕДО
Ранний период колонизации Перу, пришедшийся на 30-50-е годы, поначалу
полностью держался на традиционной индейской производственной базе. Быстро
сложившаяся новая каста крупных землевладельцев-энкомендеро фактически мо­
нополизировала все производительные силы и богатства андских народов в своих
узкосословных целях, что лишало растущую колонию стимулов дальнейшего раз­
вития.
На фоне катастрофического падения численности индейцев выросло число но­
вых колонистов в Перу, хотя в абсолютной пропорции на одного испанца все еще
приходилось до 50 тыс. коренных жителей21. В 1536 г. на 2 тыс. испанцев приходи­
лось 500 энкомендеро, в 40-е годы они составляли уже V8 часть, а в середине 50-х -
уже только 6%. Показательны эти цифры на конец 60-х годов: в Лиме на 2500 ис­
панцев приходилось всего лишь 32 энкомендеро - весыно, в Куско на 500 - 80 (т.е.

Глава 2. Стабилизация колониального режима
107
каждый шестой), в Арекипе на 400 - 35,
т.е. каждый 12-й! Ждать энкомьенду при­
ходилосьот5до10лет.Вэтижегодыв
колонии насчитывалось более 3 тыс. воо­
руженных до зубов людей (половина все­
го испанского населения), не имевших ка­
ких-либо занятий, кроме грабежа и раз­
боя, что порождало высокую социальную
нестабильность22.
К началу 60-х годов резко упала до­
быча серебра в Потоси, основанная на ме­
стной экстенсивной индейской техноло­
гии, открытые залежи истощились. Сос­
тояние королевской казны в казначействе
Лимы стабильно падает: годовой дефицит
равняется 150 тыс. песо. Под вопрос ста­
вится политическая власть испанской ко­
роны. И хотя период гражданской войны
уже закончился, в Перу нарастает новый
кризис в ответ на разгоравшуюся борьбу
за передел власти и прибыли между новы­
ми и старыми социальными сословиями
колониального общества.
Перед вновь прибывающими имми­
грантами встала проблема выживания:
они оказались вне системы энкомьенды и
тесно связанного с ней рынка товаров и
продуктов. В развернувшейся остро конфликтной борьбе энкомендеро как первопо­
селенцы - antiguos de la tierra, с одной стороны, боролись против новых претендентов
на их власть в колонии, с другой - требовали у двора “навечного” признания их пол­
ной гражданской и уголовной юрисдикции над коренным населением, т.е. полного
феодального статуса в обмен на повышение налоговых выплат в пользу короны до
7600 тыс. песо23. Оспорив власть самой метрополии, каста энкомендеро преврати­
лась в дестабилизирующий фактор, вот почему корона перешла в наступление. В
итоге энкомендеро проиграли и их “золотое время” навсегда осталось позади.
С середины 60-х годов в Перу вводится новая система управления, передавшая
всю полноту власти на местах губернаторам-коррехидорам.
Коррехидор совмещал в одном лице административную, судебную и фискаль­
ную власть как губернатор и представитель вице-короля, как судья первой инстан­
ции и, что самое важное, как налоговый инспектор и распорядитель трудовыми ре­
сурсами, другими словами, соединял в своих руках жесткий монопольный контроль
над всеми видами экономической деятельности на подведомственной территории.
Вся прежняя местная иерархия (от энкомендеро до индейского касика) была низве­
дена до простых сборщиков налогов и отошла на второй план. Что же касается ин­
дейского населения, то оно было отдано под всесторонний “отеческий” контроль
коррехидора. Всевластие и бесконтрольность на два века сделали из него одну из са­
мых одиозных фигур колониального режима. Вице-королевство Перу получило но­
вое административное деление, отныне оно состояло из 71 провинции, или корре-
химьенто, которые и возглавлялись коррехидорами.
Этими мерами испанская корона стремилась установить возможно более жест­
кий контроль над экономическим и социальным развитием богатейшей колонии.
Франсиско де Толедо,
вице-король Перу
(из “Новой хроники Помы де Айалы”)

108
П еру в составе колониальной Испанской Америки
Одновременно жизненно важное значение приобретала задача задействовать тра­
диционные андские институты в условиях все более усложнявшегося общества и ка­
чественно нового цивилизационного базиса, складывавшегося в Перу.
К реформам подталкивали и процессы в самой метрополии. Во второй половине
XVI в. с вступлением на престол Филиппа II Испания вошла в полосу затяжного эко­
номического и финансового кризиса. Собравшаяся в 1568 г. чрезвычайная сессия Со­
вета Кастилии санкционировала переход к бескомпромиссной политике “максималь­
ной экономической пользы”. Она основывалась на двух направлениях: всемерном
ужесточении налогового гнета и интенсификации добычи драгоценных металлов во
имя резкого увеличения колониальных доходов. С начала 70-х годов в двух крупней­
ших вице-королевствах - Новой Испании и Перу - к ее осуществлению приступили
соответственно вице-короли - М. Энрикес де Альманса и Франсиско де Толедо.
Франсиско де Толедо завершил период административных реформ и заложил
основы колониального режима в Перу. Личность и деятельность этого самого вид­
ного и своеобразного из 40 вице-королей, правивших в стране на протяжении трех
веков колониальной истории, занимает особое место. Выходец из высшей кастиль­
ской аристократии, потомок графов де Оропеса и герцогов де Альба, Франсиско
проделал блистательную карьеру. В 15 лет он был представлен Карлу V и состоял
пажем при дворах королевы Изабеллы и Леонор, сестры короля. В 19 лет стал чле­
ном военно-монашеского ордена Алькантара, исполнял ответственные дипломати­
ческие поручения во Франции и Фландрии, состоял в дружбе с кардиналом Гислие-
ри, будущим папой Пием V24. В 1568 г. Толедо принял предложение занять вакант­
ный пост вице-короля, губернатора и капитан-генерала Перу. Солдат и дипломат,
человек широкого европейского кругозора, жизнь которого совпала с расцветом
Испании как могущественной колониальной державы, Толедо отныне стал верши­
телем судеб самого богатого ее колониального владения.
30 ноября 1569 г. Толедо прибыл в Лиму. Одетый во все черное, с золотой шпа­
гой у пояса, по определению современника, “странная смесь солдата и монаха”, То­
ледо поразил всех не только внешней суровостью, но и той жесткой непреклонно­
стью, с которой он сразу же принялся защищать здесь “интересы Бога и Короля”25.
Высшая колониальная бюрократия встретила действия его карающей десницы глу­
хим ропотом. Вскоре он перерос в яростное противостояние, потоки протестов и
жалоб хлынули в королевские инстанции Мадрида. По собственному выражению
Толедо, отныне он “был распят между столичной и колониальной бюрократией”26.
Толедо получил от испанского короля чрезвычайные полномочия, чтобы осущест­
вить новую генеральную инспекцию “ради всеобщего устроения вице-королевст-
ва”. Генеральная инспекция земель вице-королевства стала уникальным событием
в колониальной истории Перу. Она продолжалась пять лет, с конца 1570 г. по но­
ябрь 1575 гг. В течение этого времени Толедо в буквальном смысле слова объехал
и обследовал все 14 провинций Перу. Его сопровождала блестящая свита из пред­
ставителей колониальной бюрократии, юристов, теологов и ученых, среди них из­
вестный космограф П. Сармиенто де Гамбоа, натуралист Томас Васкес, всего более
60 человек27.
Инспекция осуществлялась по тщательно разработанной программе, в основу
которой легла Генеральная инструкция, специальные опросные листы, содержав­
шие до 200 вопросов.Фактически применив метод массового сплошного “анкетиро­
вания”, Толедо задался целью собрать объективную информацию, точно отражаю­
щую демографические, культурно-хозяйственные особенности каждого региона, а
также общинные и семейно-родовые отношения, “налоговую” и трудовую систему
и нормы обычного права, практиковавшиеся в инкском обществе. Подробное мно­
гостороннее обследование имело целью познать все движущие пружины инкской

Глава 2. Стабилизация колониального режима
109
государственности с тем, чтобы максимально адаптировать все наиболее ценное из
производственно-социального опыта инков. Прагматизм, проявленный испанской
короной, неопровержимо доказывает, что произошло практическое признание ис­
панцами достижений инкской цивилизации и ориентация на синтез местных тради­
ций и привнесенных испанских институтов.
Первоочередная задача Толедо заключалась в том, чтобы установить так назы­
ваемую “справедливую” налоговую систему, “с взаимной пользой” для испанцев и
индейцев, “чтобы индейцы, - по словам королевского указа, - скорее обогащались,
чем разорялись, и чтобы не было препятствий для роста их численности, благосос­
тояния и веры”28. При этом “полезное” для королевской казны лицемерно уравни­
валось “со справедливым” для индейцев. Установить “справедливость” означало пе­
редать в руки вице-короля централизованное право определять уровень и объем
эксплуатации коренного населения, весь механизм отчисления и последующего рас­
пределения прибыли, созданной трудом индейцев и бывшей важной частью всей
производительной системы колонии29. Таким образом, государственный аппарат в
лице светской и духовной бюрократии стал главным агентом в деле извлечения ко­
лониальной прибыли во всех формах.
На деле это выглядело следующим образом. Новая система налогообложения
максимально расширила податное сословие и фактически означала поголовное об­
ложение, при этом часть ренты была переведена в денежную форму. Помимо ин­
дейских общин налогом впервые стали облагаться беглые индейцы-форастерос,
жившие вне пределов общин и энкомьенд, полузакрепощенные янаконы, группы
переселенцев-митайо, работники приисков, а также вдовы, холостые, потомки сме­
шанных браков. Повышена денежная рента на энкомендеро. Оброк установлен от
20 реалов до 10 песо в год, частью в песо, частью в натуре - текстильными издели­
ями, маисом, картофелем, кокой в зависимости от места проживания. Трибуто вы­
плачивало все взрослое население от 18 до 50 лет (на деле же от 16 до 55 лет), он
собирался дважды в год: на праздник Сан-Хуана в июне и на Рождество в декабре.
В целом задача, поставленная испанским двором перед Толедо, была решена им са­
мым радикальным образом: трибуто в Перу было увеличено до суммы, в 3-5 раз
превышающей таковую же в Новой Испании30.
Денежное обложение революционизировало все сферу трудовых отношений,
так как имело следствием усиленную продажу индейцами своих услуг горному и аг­
рарному европейскому сектору и резко увеличило продажу сельскохозяйственных
излишков на местных рынках. Однако при этом был сохранен общинный принцип
круговой поруки, когда индейцы нанимались на работу за деньги всей общиной, а не
персонально. В итоге уже не только энкомендеро, но и сами индейские касики в
массовом порядке стали сдавать в аренду мужское население подопечных им общин
для различных хозяйственных и сезонных работ.
Другим направлением реформаторской деятельности Толедо стала широкомас­
штабная переселенческая политика, выразившаяся в создании так называемых ре­
дукций. В определенном смысле она продолжила традиции инкской государствен­
ности и затронула главным образом индейское население. Отныне индейские общи­
ны, искони практиковавшие рассеянное поселение по вертикали окрестных полей и
предгорий, принудительно переводились из прежних мест обитания в новые боль­
шие поселения-редукции, максимально приближенные к городам и поселкам, гор­
ным разработкам и караванным дорогам.
До 1572 г. было создано 614 редукций, в том числе на севере Перу - в провин­
циях Ламбаеке, Либертад, Кахамарка, Тумбес, в Центральной сьерре - Уарасе, Уан-
кайо, Абанкае и др. В провинции Кольясуйо, под Арекипой, 226 селений были све­
дены в 22 редукции и разделены между 13 приходами31.

по
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Так, Диего Гавилан, сподвижник Писарро, рехидор Уаманги, имел в окрестно­
стях города энкомьенду, в которую входило 17 населенных пунктов, где проживало
около 10 тыс. человек. После декабря 1570 г. подопечные индейцы были сведены в
7 селений, из них около 3 тыс. переселены в один из кварталов Уаманги, остальные
размещены в 6 больших селениях-редукциях, от 556 до 2245 жителей. При этом все
прежние поселки, хижины и хутора подлежали уничтожению, “чтобы и следа не
осталось от старых домов”: за возвращение на старое пепелище виновнику, просто­
му индейцу, грозило наказание в 100 ударов плетью, а индейскому старосте потеря
должности и 30 песо штрафа. Ни один индеец не мог отныне по своей воле и ни под
каким предлогом, оставить редукцию32. Это была поистине средневековая кабала.
Редукции имели автономное управление, соединявшее испанские и андские чер­
ты. Они строились |на испанский манер, т.е. на основе регулярной уличной плани­
ровки с главной площадью в центре, где возводились здания для индейского посел­
кового совета-кабидьдо, церковь или монастырь с приходским священником, боль­
ница и тюрьма. Перцая такая редукция была создана в предместье Лимы Санта-
Ана: здесь был выстроен квартал домов из адобов, окруженный стеной, где и раз­
мещено окрестное индейское население.
Насильственное перемещение индейских масс на новые места жительства име­
ло далеко идущие экономические и политические цели: обеспечить все отрасли ко­
лониального хозяйства дешевым и доступным рынком рабочей силы, надежным по­
ступлением налоговых сборов, облегчить духовный и церковный контроль и сам
процесс христианизации. Так, острую заинтересованность в политике редукций
проявили церковные ордена: францисканцы получили обширные редукции под
Арекипой и Кахамаркой, августинцы - под Ламбаеке и Уамачуко. Проводившаяся
под лицемерным лозунгом “защиты индейских общин” политика редукций имела
ярко выраженный патерналистский характер, наделяя их необходимым минимумом
посевных площадей, как в древности - по едокам, пастбищами, и водами - в общем
пользовании. Одновременно индейцам обеспечивался жесткий “охранный режим
проживания”: в редукцию строго возбранялся доступ чиновников и колонистов, эн-
комендеро не имел права не только жить, но и торговать, иметь там мастерские, до­
ма; запрещалось использовать личный труд индейцев или заменять налоги отработ­
ками. Запрет на тесные контакты с индейцами не только испанским колонистам, но
и неграм, и представителям смешанных рас превращал редукции в настоящее гетто,
возводил вокруг них искусственные барьеры и фактически противоречил широко и
стихийно развернувшемуся процессу метисации, этнического смешения на перуан­
ской земле. Эта политика не имела успеха и была отторгнута самой жизнью33.
Такой же смешанный характер имел и новый институт касиков как представите­
лей традиционной власти в самой гуще коренного населения. Законы, как известно,
приравнивали индейскую аристократию к испанскому дворянству и обеспечивали ей
привилегированный статус. Социальный эксперимент был продолжен за счет созда­
ния в редукции индейского самоуправления во главе с кабильдо. Это был совершен­
но новый для андских традиций орган, хорошо, однако, известный по испанской де­
ревне: он состоял из выборного старосты и двух его заместителей-варайоков, двух су-
дей-алькальдов, следивших за границами вод и земель, писаря-кипукамайока, приста­
ва и палача. Кабильдо имело свое тамбо и общинную кассу, ведало местными граж­
данскими и уголовными делами, организацией религиозных празднеств, рынков и др.
Его деятельность контролировали коррехидоры, губернаторы провинций.
В общинные кассы (кахас де комунидад) поступали средства от продажи скота и
шерсти, урожая, от аренды общинных земель и продажи тканей и одежды, произведен­
ных в общинных обрахе. После выплаты налогов энкомендеро или казне, жалованья
священнику, коррехидору и индейским касикам и варайокам, остававшиеся средства

Глава 2. Стабилизация колониального режима
111
шли на содержание сирот и
вдов, богаделен, ремонт хра­
ма. Кассой распоряжались на
принципе коллективной от­
ветственности коррехидор,
главный касик и самый ста­
рый алькальд в общине.
Таким образом, заимст­
вованные из испанского
опыта общинные кассы вы­
полняли двоякую роль, для
казны они были прежде все­
го гарантами выплаты на­
лога, на который содержа­
лись местные власти и по­
полнялась королевская каз­
на. Одновременно они вы­
ступали в качестве страхо­
вого фонда для помощи наи­
более ущемленной части
общинников. Однако на
практике общинное имуще­
ство и средства открыто
разграблялись колониаль­
ной администрацией. Так, в
90-е годы XVI в. именно ин­
дейские общинные кассы
собрали для Филиппа II “до­
бровольных” пожертвова­
ний на 1,5 млн дукатов34.
Массовые перемещения
обернулись для индейского
общинника новой трагеди­
ей, новым наступлением на
его жизненные права, разложением традиционных родственных связей, потерей
значительного фонда резервных земель, он лишился доступа к природным ресур­
сам, так как система вертикального контроля была повсеместно нарушена.
В колонии ускорился процесс складывания новой экономики. С одной стороны,
резко увеличилось предложение труда индейцами в производственные отрасли, кото­
рые контролировали испанцы, с другой - на освободившихся общинных землях, за­
хваченных колонистами, начали создаваться частные землевладения, те самые асьен­
ды, ориентированные на обслуживание горной отрасли товарами и продуктами.
Политика редукций обеспечила решение возможно самой первостепенной проб­
лемы - острой нехватки рабочих рук, которую испытывали аграрный испанский сек­
тор и горная индустрия, что, по словам самого Толедо, обрекало “вице-королевство
на погибель”. А между тем именно резкий подъем добычи серебра и был поставлен
тогда во главу угла всей колониальной политики испанской монархии. Не случайно
Филипп II называл серебряные шахты Потоси главным нервом Перу35. Чтобы обес­
печить подъем горного дела Толедо вновь обращается к инкскому наследию. Трудо­
вая повинность - митй - инкского общинника-пуреха получила новую жизнь и была
превращена в жестко регламентированную систему принудительного труда. В каче-
COREGÍDORIDEIVIÍHAS
щщш
G
Наказание индейцев в рудниках
(из “Новой хроники Помы де Айалы”)

112
Перу в составе колониальной Испанской Америки
ственно новых исторических условиях инкская мита стала централизованной развер­
сткой рабочей силы индейцев для главных хозяйственных отраслей в невиданном до­
толе масштабе - как по охвату населения, так и по интенсивности эксплуатации. Как
справедливо отметил отечественный историк Г.И. Иванов, это была своеобразная
форма феодальной отработочной ренты, трудовая рекрутчина в пользу испанской
короны и всех имущих слоев колонии как совокупного эксплуататора36. Естественно,
что на первом месте оказалась именно горная отрасль, “ведь без миты не будет По-
тоси, - считал Толедо, - а без Потоси и самого вице-королевства Перу”37.
По расчетам Толедо, основанным на данных переписей, для работы на шахтах
и инхенио Потоси были приписаны 95 тыс. индейцев-общинников 18-50 лет из 16
провинций Центральной и Южной сьерры. 1/7 часть их (13 500 человек), сменяясь
ежегодно по принципу миты - ротации, должна была отработать в течение 18 не­
дель в году. При этом из Чаркаса было приписано 17% индейцев, Ла-Паса - 18,
Кальяо - 15, Куско - 10% и т.д. Для работы на золотых приисках в Карабайе 9 шах­
товладельцам выделялось от 20 до 90 митайо, а всего около 300 человек из селения
Асило и др. На ртутные шахты Уанкавелики и Уаманги направлялось 3 тыс. индей­
цев из окрестных общин38. Мита стала “черным рабством” и проклятием андского
индейца, символом колониального угнетения.
Какими преимуществами для испанцев обладала мита? Она имела общинный,
коллективный характер, распространялась на целые селения и провинции, это не
только соответствовало андским традициям, но и значительно удешевляло труд в
забое. Именно дешевая рабочая сила компенсировала огромные расходы и обеспе­
чивала рентабельность производства серебра в уникальных условиях андских высо­
когорий.
Второй по значимости формой миты была мита обрахера - работа на ткацких
предприятиях - обрахе - от частных мастерских до крупных “мануфактур”. Степень
эксплуатации индейского труда в обрахе превосходила даже каторжные усло­
вия труда на горных выработках. Испанские ученые-путешественники X. Хуан
и А. де Ульоа, наблюдавшие местные порядки в середине XVIII в., писали: “Это
нож, жестоко нацеленный в самое сердце и достоинство индейца, одна из самых ра­
нящих и бесчеловечных картин испанского колониализма в Андах”39.
Помимо горной и ткацкой миты общинное крестьянство подлежало насильст­
венной контрактации и на миту сельскохозяйственную. Целыми семьями уходили
индейцы на полных шесть недель в хозяйство крупных эстансьеро и асендадо, не
имевших энкомендированных индейцев, для выполнения всего цикла работ: от вы­
паса скота до обработки полей и сбора урожая зерновых, картофеля, коки. За
22,5 реала в месяц, мизерную сумму, уходившую на оплату налога. Активно исполь­
зовалась и так называемая мита де пласа (площадная мита) для обслуживания жи­
вущих в городах и поселках чиновников и гражданских лиц, священников. Ежене­
дельно часть приписанных общинников, живших в окрестностях городов, должны
были выходить на площади этих городов во главе со своими касиками и нанимать­
ся на поденную работу носильщиками воды, дров, каменщиками, для домашних ус­
луг за нищенскую плату в 1 реал в день40.
Система насильственной контрактации охватывала и общинную молодежь: так,
мичис и агуатирис (пастухи и подпаски), как правило, дети 10-12 лет, пасли кур, коз
и свиней; мулерос (юноши 15-17 лет) - стада мулов у всех собственников за плату;
специальная “детская мита” до 3 месяцев в году распространялась на детей
10-11 лет, прислуживавших в храмах. Особняком стояла печально знаменитая пон-
геахе - кабальная личная служба в усадьбе и в доме коррехидора, чиновника, эстан­
сьеро (к северу от Лимы - уасикама) всей семьей без всякой оплаты, только за про­
корм. Понгеахе - это символ бесправия и унижения индейского крестьянина41.

Глава 2. Стабилизация колониального режима
113
Так, в частности городское хозяйство Лимы, крупнейшего города вице-коро-
девства, полностью функционировало за счет миты: производство продуктов пита­
ния, предметов первой необходимости и роскоши и рынок услуг, включая транс­
порт и почту. Индейцы провинции Уарочири как столичного округа всецело были
сориентированы на обслуживание столицы. Они подвергались контрактации по
трем видам. Горная мита предусматривала, что 1/7 часть общинного мужского на­
селения работала на серебряных шахтах так называемого Нового Потоси (Серро-
де-Паско), а также на добыче и доставке льда с гор в Лиму для “холодильников”.
Мита на площадях Лимы привлекала 1/6 часть мужчин, нанимавшихся на сезонную
работу в прибрежные асьенды как пополнение к работавшим там рабам-неграм.
1/7 часть работников раз в 4,5 года направлялись на главную наземную транспорт­
ную артерию вице-королевства, бывшую “королевскую” дорогу инков Лима-Пото-
си. Они обязаны были ремонтировать дорогу и мосты, обслуживать придорожные
постоялые дворы и почтовые станции - тамбо, поставлять туда дрова, воду, пищу,
корм для караванов лам и мулов, а также проводников для солдат, чиновников и ча­
стных лиц. Почтовая служба в лице часки - этого уникального изобретения органи­
заторского гения инков, продолжала обслуживать новых хозяев Перу и спустя два
столетия. Известно, что в середине XVII в. 200 индейцев одновременно несли поч­
товую службу в виде часки42.
Таким образом, широкая программа социальных и экономических реформ, осу­
ществленных в правление вице-короля Толедо, имела исключительные последст­
вия и определила ускоренное вхождение индейских традиционных структур “в мер­
кантилистскую экономическую систему”, созданную в колонии испанцами. При
этом, как отмечает перуанский историк Ассадуриан, даже резкий демографический
спад индейского населения между 1570 и 1620 гг. не помешал бурному развитию то­
варной экономики. Это стало следствием использования европейской технологии в
аграрном, ремесленном и транспортном секторах и увеличения производительности
труда занятой в них рабочей силы43.
ШТУРМ И ПАДЕНИЕ ВИАЬКАПАМПЫ
Помимо сложных внутренних проблем Толедо получил тяжелое наследство,
связанное с завершением конкисты на окраинах вице-королевства. Испанскому на­
ступлению активно противостояли воинственные чиригуаны на альтиплано и диа-
гиты на севере аргентинской пампы, уже в течение 30 лет регулярную войну в Чи­
ли вели непокорные племена арауканов, остро стояла необходимость укрепления
Магелланова пролива в связи с участившимися нападениями европейских корсаров.
На этом фоне особенно вопиющей представлялась ситуация с непокоренной Виль-
капампой, где вот уже три десятилетия правили неоинки. Находясь в самом центре
Перу, всего в каких-то сотне км от Куско, руководимая инкскими правителями
Вилькапампа была прямым вызовом стабильности и самим устоям колониального
режима. Ставились под вопрос легитимность власти испанского короля и всего про­
цесса массовой христианизации индейских народов. Вокруг неоинков консолидиро­
вались здоровые силы многочисленной инкской аристократии, широких метисных
и индейских масс, все еще хранивших верность древним языческим традициям.
Между тем на 60-е годы XVI в. пришлось завершение инкского тысячелетнего
календарного цикла, за которым, по древним воззрениям, должна была последовать
новая “счастливая” эра44. За прошедшие 30 лет индейские народы уже глубоко почув­
ствовали и осознали тяжкие последствия обрушившегося на них нового колониально­
го порядка, поставившего их на грань жизни и смерти. Неудивительно, что ожидание
“счастливых” перемен в массовом сознании индейцев оказалось связанным с одной-

114
Перу в составе колониальной Испанской Америки
единственной целью - полным разрывом с миром чужеземных колонизаторов. В эти
годы в долинах Центральных и Южных Анд среди общинного крестьянства, метис­
ных слоев и индейской аристократии Куско, Уаманги и других городов возникло сти­
хийное мессианистское движение - Таки онкой. Его возглавили жрецы - служители
древних святилищ-уак. На 1565 г. только в окрестностях Абанкая действовало более
200 индейских религиозных проповедников. В процессе экстатического обрядового
танца они возвещали о возвращении старых андских богов, призывали к священной
войне против завоевателей-испанцев с целью уничтожать не только их самих, но и по­
строенные ими города, привезенный скот, орудия труда, отказаться от навязанной
ими религии45. Это было тотальное отрицание всего нового порядка вещей, устано­
вившегося на древней андской земле и не в последнюю очередь оно вдохновлялось за­
разительным примером непокоренных инков Вилькапампы.
Толедо предпринимает решительные шаги, чтобы навсегда покончить с проти­
востоянием инкской и испанской государственности. З а последние четверть века
все предшественники Толедо на посту вице-короля пытались разрубить затянув­
шийся узел путем мирных переговоров, которые фактически ничего не дали. Нео­
инки в лице Манко Инки и его наследников или вели активную борьбу с колониаль­
ными властями, или, умело маневрируя, шли на эпизодические контакты, но грани­
цы Вилькапампы продолжали твердо защищать.
В 50-60-е годы туда неоднократно засылались посольства (1557, 1566 гг.) для
ведения дипломатических переговоров и выработки “почетных” условий, на кото­
рых наследники Манко Инки могли бы сложить оружие: например, высокая годо­
вая рента в 17 тыс. песо, богатые земельные пожалования и мн. др. Велась актив­
ная переписка. Эти усилия имели частичный успех: так, один из сыновей Манко -
Сайри Тупак прибыл в Лиму в январе 1558 г., где крестился вместе с многочислен­
ной свитой. Однако героическая Вилькапампа в лице старшего сына Манко - Титу
Куси Юпанки продолжала сопротивление, получив поддержку значительной части
инкской аристократии в Куско46.
В 1566 г. в местечке Акопампа было наконец подписано соглашение “о вечном
мире”, при этом Титу Куси объявил себя вассалом испанского короля в обмен на
признание его законным наследником инкской династии. Многие исследователи по­
лагают, что путем переговоров Титу Куси пытался связать руки испанцам и избе­
жать нежелательной прямой военной конфронтации. Вилькапампа согласилась
также принять несколько монахов для обращения местных индейцев в христианст­
во. Подписанные документы были отправлены в Испанию в Совет Индий на утвер­
ждение королю Филиппу II.
В 1571 г. Титу Куси умер. Пришедший ему на смену молодой инка Тупак Ама-
ру отказался признать перемирие и закрыл границы и подходы к Вилькапампе. В
июле и октябре 1571 г. Толедо выслал две мирные делегации в мятежную Вилька-
пампу в расчете добиться признания владычества испанского короля. Однако в обо­
их случаях сначала два монаха, а затем и личный представитель Толедо были уби­
ты при попытке перейти границу владений неоинков. Это поставило их на грань но­
вой войны с колониальными властями.
Вице-король переходит к решительным действиям, кабильдо Куско объявляет
Вилькапампе “войну огнем и мечом”. Подготовка наступления ставится на широ­
кую ногу: объявлен набор колонистов и ветеранов конкисты, а также традицион­
ных противников инков - индейцев каньяри и уанка, объявлены награды в виде раз­
дачи новых энкомьенд и должностей, идет разведка дорог и перевалов к Вилькапам­
пе, затерянной в высокогорном районе тропической сельвы до 4 тыс.м высотой. К
маю 1572 г. в Куско собралась мощная экспедиция в составе 250 испанцев, кавале­
ристов и пехотинцев, вооруженных аркебузами и пушками, в их числе и ветераны

Глава 2. Стабилизация колониального режима
115
конкисты - известные конкистадоры Серра де Легисамо и Алонсо де Меса и 2 тыс.
индейских воинов47. Одновременно с целью нейтрализовать оппозицию была аре­
стована группа влиятельных инкских аристократов, обвиненных в тайной поддерж­
ке неоинков и в заговоре против испанского короля.
В конце мая 1572 г. началось массированное наступление в долину Виткоса, ко­
торая была окружена с трех сторон. Первый бой произошел на границе у моста Чу-
кичако. Хроника экспедиции пестрит сообщениями об “исключительной отваге” и
“неистовой храбрости” индейских воинов, они буквально бросались на дула аркебу­
зов, в рукопашной схватке “не считались с жизнью”48. Однако силы оказались не­
равны. В течение июня, преодолевая отчаянное сопротивление защитников, укре­
пивших высокогорные проходы завалами, ловушками и засадами, экспедиция подо­
шла к крепости Уайна nyKapá. Построенная на самой вершине отвесного каньона,
по словам очевидцев, она “выглядела совершенно неприступной” и к тому же при­
крывала Вилькапампу на стратегическом направлении. Однако, как это не раз уже
случалось в истории завоевания Перу, дорогу в крепость выдали перебежчики с
инкской стороны. Так судьба неоинков была решена.
£4 июня 1572 г. карательная армия вошла на улицы горящей Вилькапампы по­
сле ожесточенного четырехдневного сражения. Молодой инка Тупак Амару поки­
нул город вместе с семьей и ближайшими сподвижниками и скрылся в сельве на вос­
токе. Однако и его дни были сочтены. Преданный одним из своих родственников
Тупак Амару вскоре попал в руки испанского отряда, преследовавшего его по пя­
там. В руках испанцев оказались и священные реликвии инкской династии, в том
числе и золотой идол Пунчау, в полости которого хранился пепел сожженных сер­
дец предшествующих правителей инков. Последний оплот инкского сопротивления,
легендарная столица неоинков Вилькапампа перестала существовать.
21 сентября 1572 г. карательная экспедиция вернулась в Куско. Через три дня
последний Сапа Инка был обезглавлен на центральной площади Куско в присутст­
вии жен, двух малолетних дочерей и 15-тысячной толпы индейцев. На настоятель­
ные просьбы местных священников, “на коленях просивших Толедо помиловать
Инку и выслать его в Мадрид”, тот ответил решительным отказом49. Это был ярко
выраженный политический процесс в угоду высшим интересам испанской коро­
ны50. Казнь Тупака Амару произвела гнетущее впечатление на всех современников
без различия сословий и рас, подвергших Толедо резкой критике. Трагедия правя­
щей инкской династии, начавшаяся вероломной казнью Атауальпы на площади Ка-
хамарки в 1533 г., через 40 лет завершилась бесчеловечной расправой над его по­
томком. Отныне на века имя Тупака Амару станет символом сопротивления анд­
ских народов в их борьбе с колониальным угнетением.
***
Реформаторская деятельность Толедо имела противоречивые последствия.
Они дали повод называть его одновременно “великим тираном” и “великим гумани­
стом”51. Стремясь ограничить крайности эксплуатации индейского населения, испо­
ведуя государственный прагматизм и своеобразные идеи раннего “просвещенного
абсолютизма”, Толедо далеко опередил свое время: его трудовой регламент рассма­
тривал митайо как вольнонаемного работника; в нем устанавливалась продолжи­
тельность рабочего дня, обеденный перерыв, воскресный и праздничный отдых,
бесплатное лечение, оплата дорожных расходов и мн. др.; его указы призывали обу­
чать индейцев испанской грамоте, он ополчился против массового употребления ко­
ки как наносящей “большой ущерб здоровью и нравственности индейцев”52. Эти и
другие полезные начинания, оставшиеся и по сей день актуальными, были отверг­
нуты колониальной действительностью.

116
П еру в составе колониальной Испанской Америки
Что же касается главной цели, то за более чем 10-летний срок (1569-1580) вице-
королю Франсиско де Толедо как “архитектору колониальной системы” удалось ук­
репить королевскую власть в Перу, создать жестко централизованный аппарат упра­
вления и подчинить ему все категории светской и духовной бюрократии, земельной
знати и торгово-промышленных слоев, заложить юридические основы социальной и
классовой структуры. При этом высоко оценив достижения инкской государственно­
сти в области социально-производственной практики, Толедо заставил их работать в
новом историческом контексте, что способствовало развитию интегральных процес­
сов в перуанском обществе и преемственности всего хода исторического развития на
андских землях. Но коренное население заплатило за это страшную цену.
1Относительно численности индейцев Америки, как и вице-королевства Перу (в границах
собственно Перу, Боливии и Эквадора), в канун конкисты до сих пор не существует единого
мнения. В исторической науке последних 50 лет по этому вопросу идет напряженная дискус­
сия. Сторонники традиционного консервативного направления видные историки А. Кребер
(1939 г.), А. Розенблат и Дж. Каблер (1947 г.), археолог Д. Ши (1976 г.) исходят из цифры в
Ъ-А, 75-6 млн человек для всего вице-королевства и 2-3 млн - для собственно Перу.
С начала 60-х годов XX в. большой резонанс получили подсчеты представителей так
называемой радикальной калифорнийской школы. Американские историки-демографы
Ш. Кук, В. Бора, а позднее антрополог Г. Добинс определили численность населения инк­
ской империи от 32 до 37,5 млн человек. К концу XX в. устоялись усредненные показатели
в 8-12 млн человек на всю территорию вице-королевства (француз Н. Вахтель, перуанец
В. Эспиноса, американец К. Смит, в отечественной перуанистике - Ю.Е. Берёзкин и др.).
Подробнее см.: Informe demográfico del Peru. Lima, 1972. P. 7; CHLA. T. I. P. 146, 212; The
Native Population of the Americas in 1492. Madison, 1976. P. 4, 17, 45, 152-153 etc.; Rosenblat A.
La población indígena y el mestizaje en América, Buenos Aires, 1954. T. I.
P. 311-313, 314, 252-256; Cook Sh. Population Data for Indian Peru: XVI-XVIIth // HAHR. 1982.
Vol. 62, N 1. P. Тб-114; Берёзкин Ю.Е. Исторический опыт империи. Л., 1991. С. 194.
2 The Native Population... P. 175.
3 Historia del Perú. Lima, 1980. T. IV. P. 241; Sánchez-Albórnoz N. The Population of Latin America:
A History. Berkeley, 1974. P. 134-136.
4 Spalding K. Huarochirl: An Andean Society Under Inca and Spanish Rule. Stanford, 1984. P. 137;
Historia del Peru. T. IV. P. 202, 239-242; Rosenblat A. Op. cit. T. I. P. 159, 254, 311.
5 Инка Гарсиласо де ла Вега. История государства инков. Л., 1974. С. 646-647; Gibson Ch. The
Inka Concept of Sovereignity and the Spanish Administration in Peru. N.Y., 1948. P. 101-102.
6Hemming J. The Conquest of the Incas. L., 1970. P. 259.
7 Glave L.M., Remy М.1. Estructura agraria y vida rural en una región andina. Cusco, 1983. P. 66.
8Hemming J. Op. cit. P. 258-259; Lockhart J. El mundo hispano-peruano. 1532-1560. México, 1982.
P. 269-270; Glave L.M., Remy M.I. Op. cit. P. 61-69.
9 RLRI. T. II, lib. VI. P. 196, 211, 220 etc.
10 Romero E. Historia Económica del Perú. Lima, s/a. T. I. P. 172-173; Davies К.A. Landowners in
Colonial Peru. Austin, 1984. P. 52, 119.
11 CHLA. T. I. P. 219-220.
12 Ibid. P. 218 (о живучести андских традиций говорит тот факт, что четыре века спустя во
время аграрной реформы 1968 и последующих годов в сьерре была зафиксирована систе­
ма вертикального контроля (см.: Spalding К. Op. cit. Р. 180).
13 CHLA. T. I. Р. 220-221, 229; Spalding К. Op. cit. Р. 152.
14Davies К.А. Op. cit. P. 121; Historia del Perú. T. IV. P. 299-300.
15 Берёзкин Ю.Е. Указ. соч. С. 169-171.
16Historia del Perú. T. IV. P. 309.
17 Vargas Ugarte R. Historia del Perú. Virreinnato (siglo XVII). Buenos Aires, 1954. P. 107-108,
154-155.
18 Historia del Perú. T. IV. P. 211-213.
19 Ibid. P. 159.
20 ИЛЛА. M., 1985. T. 1. C. 139.
21 Spalding K. Op. cit. P. 7, 17.

Глава 2. Стабилизация колониального режима
117
22 Lockhart J. Op. cit. P. 22, 58; Levillier R. Don Francisco de Toledo-supremo organizador del Peru.
Su vida, su obra. Madrid, 1935. T. I. P. 109.
23 Spalding K. Op. cit. P. 149.
24 Busto DJM.de. Francisco de Toledo. Lima, 1964. P. 5-7.
25 Ibid., p. 13; Toledo F.de. Disposiciones gubernativas para el virreinato del Peni. Sevilla. 1986. T. I.
P. XV.
26 Levillier R. Op. cit. T. I. P. 80, 85.
27 Levillier R. Op. cit. T. I. P. 204; Busto D.TM.de. Op. cit. P. 50-52.
28 Toledo F.de. Op. cit. T. I. P. 10-39, 44.
29 Spalding К. Op. cit. P. 157; AssadourianC.S. La despoblación indígena en Peni y Nueva España
durante el siglo XVI y la formación de la economía colonial // Historia mexicana. Vol. XXXVIII.
1989. En.-mar., N 3. P. 426.
30Málaga Medina A. Visita general del Perú por el virrey D. Fr. de Toledo. 1570-1575. Arequipa, 1974.
P. 12-13, 16; Toledo F. de. Op. cit. T. I. P. 43-60; Assadourian C.S. La despoblación... P. 446-447.
Так, в провинции Арекипа перепись показала 101 233 жителя, из них 22,94% - 23 280 чело­
век - налогоплательщики (от 18 до 50 лет) за исключением 216 касиков и их старших сыно­
вей, освобожденных от налога; 4 тыс. “резервадос”, люди старше 50 лет; 23 тыс. - юноши до
18 лет. При этом испанской короне принадлежало более 28 тыс. индейцев обоего пола (поч­
ти одна треть), из них податными считались 6776 человек. На 70-е годы XVI в. податное на­
селение Арекипы собирало 119 264 песо в год. 65% этой суммы давали индейцы из энкомь-
енд. Налоги перераспределялись таким образом: 17,7% шло на содержание священников и
клира, 12,48% - коррехидоров и судей, 4% - индейских касиков и лишь 0,7% - мизерная сум­
ма - на больницы для престарелых (Málaga Medina A. Op. cit. P. 36, 47).
31 Toledo F. de. Op. cit. T. I. P. 34; Historia del Perú. T. IV. P. 223; Levillier R. Op. cit. T. 1. P. 270.
32 Toledo F. de. Op. cit. T. I. P. 66-67; Sevilla, 1989. T. II. P. 415, 417.
33 Konetzke R. America Latina. La época colonial. Madrid, 1971. P. 196-197; История Латинской
Америки. M., 1991. [T. 1.] С. 90. Представляется весьма идеализированной оценка редукций
как “индохристианских республик” (см.: ИЛЛА. T. 1. Р. 231).
34 Historia del Perú. T. IV. P. 156, 380.
35 Cole J.A. The Potosi mita. 1573-1700. Stanford, 1985. P. 63.
36 Цит. по: История Латинской Америки. T. 1. С. 87.
37 Zavala S. El servicio personal de los indios en el Perú. México, 1978. T. 1. P. 99-100.
38 Silva Santisteban F. Historia del Perú. Lima, 1984. T. II. P. 49; Toledo F.de. Op. cit. T. I. P. 77-100,
301-360; T. II. P. 118-119. Подробнее см.: Rowe J.H. The Incas Under Spanish Colonial
Institutions // HAHR. 1957. Vol. 37, N 2. P. 172-179; Wiedner D.L. Forced Labor in Colonial Peru
//The Americas. 1960. Vol. 16. P. 357-383.
39 Jorge J. y Ulloa A.de. Noticias secretas de América. Buenos Aires, 1953. T. 2. P. 215.
40 RLRI. T. II, lib. VI. P. 241-249; 250-253.
41 Historia del Perú. T. IV. P. 176, 189 etc.
42 Spalding K. Op. cit. P. 165, 185; Vargas Ugarte R. Op. cit. P. 170.
43 Assadourian C.S. La Despoblación. P. 445-446.
44 Берёзкин Ю.Е. Указ. соч. С. 174.
45 Cuadernos de Historia. Lima, 1990. T. X. P. 91-92; Rowe JM. The Incas... P. 184.
46 Hemming J. Op. cit. P. 294-295.
47 Historia del Perú. T. III. P. 80, 124.
48 Ibid. P. 84-85.
49Levillier R. Op. cit. T. I. P. 352, 357; Garcilaso de la Vega. I. Obras completas. Madrid, 1965. T. IV.
P. 170-171; Свет Я.М. Последний Инка. M., 1964.
50 Полагают, что казнь была освящена и санкционирована сверху. Так, в личном послании
Филиппу II от 24 сентября 1572 г. Толедо писал: “...распоряжение Вашего Величества от­
носительно инки выполнено” (цит. по: Historia del Perú. T. IV. P. 95-96).
51 Подробнее оценку деятельности Толедо см.: Levillier R. Op. cit. T. I. P. 13-14, 96, 201; T. IL
P. 12; Toledo F.de. Op. cit. T. I. P. XXXVII-XXXVIII, XLV etc.; Свет Я.М. В страну Офир. М.,
1974.
52 RLRI. T. II, lib. VI. Р. 234-238, 242-243 etc.; Toledo F.de. Op. cit. T. I. P. 61-64, 113-114, 354;
T. II. P. 121,273.

118
П еру в составе колониальной Испанской Америки
Глава 3
ВИЦЕ-КОРОЛЕВСТВО ПЕРУ:
ДВА ВЕКА КОЛОНИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ
(КОНЕЦ XVI - КОНЕЦ XVIII ВЕКА)
В процессе колонизации Американского континента произошло взаимообога-
щение технологических и культурных достижений народов Старого и Нового Све­
та. Выведенные коренными народами Америки в результате многовековой селек­
ции разнообразные сельскохозяйственные (картофель и кукуруза, тыква и батат) и
технические (хинин, табак, кока) культуры заняли значительное место в мировой
экономике. Известно, что освоение в продолжение XVI-XVIII вв. древнеамерикан­
ских растений народами всех континентов более чем удвоило пищевые ресурсы
Старого Света. В свою очередь и европейские народы обогатили Америку новыми
для нее первостепенными видами земледельческих растений и животных, букваль­
но преобразивших андский природный ландшафт на всех широтах. В Перу успешно
прижились пшеница, овес, ячмень, рис, многие виды садовых и плодовых (апельси­
ны, лимоны, оливки) культур, а также виноградная лоза и сахарный тростник.
Обилие и богатство природных пастбищ содействовало быстрому распростра­
нению различных пород домашнего скота, вьючных и тягловых животных (лошадь,
осел, мул, бык). Огромный размах получили мясное и молочное животноводство,
скотоводство и овцеводство, обеспечивавшие колонию продуктами и сырьем для
местной промышленности. Освоение и распашка значительных земельных площа­
дей, использование плуга и тяглового скота в земледелии, появление неизвестных в
древней Америке водяной мельницы, колесного транспорта, морских средств сооб­
щения, вьючной караванной торговли - все эти и другие нововведения объективно
представляли значительный шаг вперед в деле создания здесь принципиально новых
и более высоких условий жизни и труда.
Однако в угоду корыстным интересам испанская метрополия резко ограничи­
вала, намеренно тормозила, а в отдельных случаях и сводила на нет (особенно в от­
ношениях с индейцами) распространение передовых европейских достижений в ко­
лонии.
ГОРНОЕ ДЕЛО
Развитие минерйи - горного дела, главным образом добычи и производства дра­
гоценных металлов (серебра и золота в монете и слитках) - с первых же шагов ис­
панской колонизации стало первой специализированной отраслью хозяйства. Раз­
витие его в Перу имело двойную перспективу: потоки золота и серебра, хлынувшие
через Атлантику, прочно связали колонию с Испанией и мировым рынком, требо­
вавшим поставки всевозрастающей массы специфического товара - серебряной и
золотой монеты. С другой стороны, горное дело активно создавало и стимулирова­
ло развитие обширного многоотраслевого внутреннего рынка. Именно горнодобы­
ча, как доминирующая отрасль экономики, способствовала освоению и заселению
новых малоосвоенных земель, появлению горных центров и обслуживающих отрас­
лей в окружающей их аграрной периферии. Здесь повсеместно создавались стиму­
лы для роста и диверсификации агропродукции, скотоводства и ремесла1. В обмен
на серебро в центры поставлялись мука, мясо, маис и пшеница, вино и сахар, а так­
же разнообразная одежда и необходимые для горного дела орудия труда, уголь и
соль, крепежный материал и свечи, транспортные животные и др.

Глава 3. Вице-королевство П еру
119
Вокруг зон горнодобычи образовались активно действовавшие зоны товарной
экономики. Утвердилась тесная связь обращения горного капитала и потребления
местной товарной продукции, доходивших до 50% стоимости произведенного там
серебра. При этом наблюдалась закономерность: на подъем серебряного производ­
ства местный рынок отвечал ростом аграрной и ремесленной продукции, а на спад -
свертыванием работы всех обслуживающих отраслей2. Крупные горнодобываю­
щие комплексы, такие как Потоси на боливийском альтиплано и Серро-де-Паско
на севере Перу, населяли тысячи горнорабочих и вспомогательного персонала, тор­
говых и финансовых агентов, потребности которых обслуживали местные аграр­
ные и ремесленные отрасли. По мнению перуанского историка Ассадуриана, эти
комплексы были весьма схожи с ранними промышленными городами Европы и иг­
рали передовую роль в процессе разделения труда между городом и деревней, явля­
ясь подлинными движителями колониальной экономики3.
Первые три десятилетия, с середины 40-х до середины 70-х годов XVI в. горное
дело развивалось на основе традиционной индейской технологии, которая вскоре
полностью себя исчерпала. Новую жизнь в него вдохнуло открытие в середине
60-х годов богатых залежей ртутного минерала в Уанкавелике к востоку от Лимы.
Это позволило отказаться от дорогостоящей трансатлантической доставки ртути из
рудников Альмадены на юге Испании. По инициативе Ф. де Толедо известный спе­
циалист горного дела П.Ф. де Веласко приспособил процесс амальгамирования се­
ребра с помощью ртути для обработки огромных отвалов на рудниках Потоси.
Вскоре Уанкавелика, полностью переданная в королевскую монополию, давала
уже до 5 тыс. кинталов (1 кинтал равен 46 кг. - Авт.) ртути в год. Ртути предстоял
неблизкий путь в 1200 км: сначала каботажными судами вдоль берега до порта Ари-
ка, затем караванами лам и мулов на высоту свыше 5 тыс. м на боливийское альти­
плано. Реформирование горной отрасли завершилось созданием государственного
кредита для покупки ртути и строительством монетного двора в Потоси. Результа­
ты не заставили себя ждать: добыча серебра резко пошла в гору - за 1576-1600 гг.
она достигла 18 млн серебряных марок (1 марка составляла 230 г. - Авт.) против
5804 тыс. за предыдущие четверть века. Из них было начеканено в 1571-1575 гг.
4,6 млн песо, в 1591-1595 гг. - 23,9 млн песо. Прямые отчисления в королевскую
казну увеличились только в 1596-1600 гг. в 7 раз и составили 14 млн песо. Бум про­
должался до 50-х годов XVII в.4.
Помимо Потоси митой были обеспечены и ртутные шахты Уанкавелики. Все­
го с 1571 по 1790 г. здесь было добыто более 1 млн кинталов ртути. С 1577 г. Толе­
до приписал население 13 окрестных провинций к работе на главной шахте Санта-
Барбара по 620 индейцев-митайо в год. Однако ко второй половине XVIII в. только
2 провинции из 13 продолжали посылать по 265 индейцев. Все основные работы
держались на труде вольнонаемных алъкилас по контрактам, за долги и т.д.5
Разворачивается разработка месторождений и в районах собственно Перу.
Здесь активно действовали золотые и серебряные копи в окрестностях Пуно - Кай-
льома и Лайкакота, севернее Арекипы - Луканас, Кастровиррейна, Паринакочас и
под Куско - Котабамбас и Чумбивилькас, на севере близ Трухильо - серебряные ко­
пи Уальгайок и Уамачуко. С 1630 г. начался серебряный бум в провинциях Тарма и
Хауха, к северо-востоку от Лимы, после открытия испанцами богатейших серебря­
ных залежей в Яурикоча. Эти копи стали широко известны под именем Серро-де-
Паско, или Новое Потоси. Все северные месторождения располагались высоко в
Андах: Уальгайок на высоте свыше 4 тыс. м, а Серро-де-Паско еще выше. Шахтер­
ские поселки строились здесь на пустынных склонах, подверженных сильным ноч­
ным заморозкам. Все необходимое для жизни человека и функционирования рудни­
ков (пища, одежда, инструменты, порох, уголь и крепежный материал) доставля-

120
Перу в составе колониальной Испанской Америки
лось из долин, поэтому производственные и транспортные издержки в этих местах
были чрезвычайно высоки.
Более столетия (с 1545 по 1650 г.) “серебряная гора” Потоси оставалась глав­
ным центром горнодобычи, буквально “пожиравшим” основные производственные
и трудовые ресурсы всего огромного вице-королевства. 85% всего серебра в те го­
ды добывались в шахтах Потоси. Впечатляет картина становления серебряной сто­
лицы - города Потоси: в 1555 г. - 4 тыс. жителей, в 1572 г. - 120 тыс., в 1650 г. -
160 тыс. Это был самый богатый и населенный город Испанской Америки, настоя­
щий колониальный мегаполис, стимулировавший развитие обширного внутреннего
аграрного и ремесленного хинтерланда и тесно связанный с мировым рынком экс­
портными поставками серебряной монеты.
Коренное население заплатило за серебряный бум страшную цену, что осозна­
валось современниками самого высокого ранга, т.е. на официальном уровне. Так,
вице-король Луис де Веласко писал в письме испанскому королю в 1597 г.: “...невы­
носимы труд и издевательства, которым подвергаются индейцы на обработке копей
и полей, на выпасе скота и перевозке грузов; тяготы растут с каждым годом и ин­
дейцы вымирают, так как здесь все взваливается на плечи этих несчастных... за 30
и 200 лиг (лига составляла примерно 5,5 км. -А в т .) уходят они из своих селений на
миту в Потоси и другие рудники, где их держат и 4, и 6 месяцев, и по целому году...
и многие умирают или сбегают оттуда и не возвращаются в свои селения, бросая
там дом, землю, жен и детей... Между Куско и Потоси есть такие заброшенные се­
ления, что почти не увидишь в них индейцев, разве что чудом...”6
Этому созвучно высказывание архиепископа Лимы Торибио де Монгровехо в
послании королю в 1602 г.: “Будучи в провинции Хауха видел я много калек индей­
цев, вернувшихся из рудников Уанкавелики, и большое число умерших, многие ин­
дейцы пытаются откупиться большими деньгами от работы и разбегаются по сто­
ронам”. Годом позже монах Мигель де Агиа спустился в одну из ртутных шахт на
глубину 150 м. Увиденное его потрясло: “...многие тысячи индейцев, умерших и за­
хороненных там, не считая тех, кто поднимался на поверхность, чтобы затем уме­
реть... все работавшие отравлены ртутными испарениями и обречены на смерть”. В
послании, где приведены эти факты, он призывал короля закрыть шахты7.
В 1657 г. X. Падилья-и-Пастрана, состоятельный креол, судья по уголовным де­
лам кабильдо Лимы, написал разоблачительный “Мемориал” и направил его испан­
скому королю: “Работа в копях покоится на поте, крови и жизни этих несчастных,
самый же большой ущерб наносится им на ртутных шахтах Уанкавелики. Они обес­
кровили 9 окрестных самых богатых и населенных провинций ... Работу здесь счи­
тают сродни такому тяжкому наказанию, что только смертная казнь его страшнее.
Местные индейцы так страдают, что стало правилом, когда матери намеренно ли­
шают своих маленьких детей рук или ног, чтобы потом не отдавать их в шахты”8.
Ф. де Толедо, жестко регламентировавший горную миту, полагал, что пробле­
ма рабочих рук в серебряном производстве отныне решена на столетия вперед. Уже
в начале XVII в. мита начала давать сбои. На фоне продолжающегося демографи­
ческого кризиса шло массовое обезлюдение индейских общин, приписанных к ми-
те. Касики выморочных общин тем не менее не могли отказаться от поставки лю­
дей. Под угрозой ареста, потери должности и конфискации имущества, спаянные
круговой порукой, они продавали общинный скот, земли и на вырученные деньги
нанимали индейцев вне общины вместо своих митайо. Таких индейцев звали “откуп­
ными”, “серебряными” или “фальтрикерос” - карманными. В обход всех официаль­
ных законов сложилась система откупных платежей по мите (120 песо за 1 митайо),
которые передавались шахтовладельцам, нанимавшим на них вольнонаемных мин-
гадос. Известно, что в XVII в. владельцы копей получили по этому каналу “тене-

Глава 3. Вице-королевство Перу
121
вой” экономики более 600 тыс. песо. К 1606 г. уже 20% митайо оплачивались сере­
бром, в 20-е годы XVII в. уже V3 их часть, а из 4 тыс. митайо фактически работала
V5 часть, т.е. всего 800 человек9. Так к концу XVI в. мита превратилась в подзакон­
ный косвенный налог на общинное крестьянство, которое субсидировало серебря­
ное производство не только своим дешевым физическим трудом, но и денежными
накоплениями, поддерживая тем самым высокую экономическую активность шахт.
Число митайо постоянно сокращается, если на конец XVI в. 16 провинций Перу
поставили более 80 тыс. человек, то к 1633 г. эта цифра сократилась вдвое, а в
1662 г. и 1683 г. составила 16 тыс. и 10 тыс. соответственно10. С 30-х годов XVII в.
серебряное производство Потоси начинает приходить в упадок; выработка ресурса
богатых залежей, резкое сокращение рабочих-митайо способствовали кризису, ко­
торый продолжался до конца XVIII в. В этих условиях начинает бурно развиваться
горный сектор в северных, центральных и юго-западных регионах собственно Пе­
ру, при этом Серро-де-Паско под Лимой и Уальгайок под Трухильо становятся к
XVIII в. ведущими горнодобывающими центрами. Оказались весьма эффективны и
налоговые послабления в горном деле: снижение традиционной пятины до V10 рез­
ко увеличило налоговые сборы, что за 1730-1734 гг. дало дополнительно 333 тыс.,
а в 1740-1744 гг. уже 818 тыс. песо. Горнорудное производство стало динамично
расти. В последней трети века появляются новые экономические стимулы для его
дальнейшего развития: после передачи в 1776 г. боливийского альтиплано под
юрисдикцию нового вице-королевства Рио-де-Ла-Плата Перу лишилось 60% про­
дукции серебра11. Возникла острая необходимость в разработке собственных место­
рождений этого металла.
Новые демографические факторы: начавшийся с середины XVIII в. рост индей­
ского и метисного населения и соответственно армии труда, ужесточение эксплуа­
тации труда митайо (понижение оплаты с 24 до 20 реалов в неделю, удвоение нор­
мы выработки - с 15 до 30 носок в день), а также снижение цен на ртуть - привели
к тому, что с 1740 по 1790 г. производство серебра удвоилось. За 1777-1824 гг. в Пе­
ру было произведено более 18 млн марок серебра, пик добычи выпал на 1799 г. -
637 тыс. марок серебра. При этом Серро-де-Паско дало 7,5 млн марок - 40% всей
добычи по стране (пик добычи в 1804 г. - 320,5 тыс. марок, из них начеканено -
2724 тыс. серебряных песо). Лимский регион поставил около 4 млн марок - 20%,
шахты Уальгайока под Трухильо - около 3 млн (16% всей добычи). Любопытно, что
посетивший перуанские шахты в начале XIX в. А. Гумбольдт считал, что Уальгай­
ок по богатству залежей мог бы стать “вторым Потоси” при условии вложения сю­
да крупных инвестиций. Что касается золота, то во второй половине XVIII в. его
ежегодно добывалось около 3 т, при этом в районе Карабая встречались самородки
величиной с человеческую голову, а всего из страны с 1680 по 1820 г. было вывезе­
но не менее 14 тыс. т золота12.
Однако несмотря на впечатляющие цифры в целом, по мнению английского ис­
торика Дж. Фишера, состояние горной отрасли оставалось экстенсивным и застой­
ным. В 1799 г. в Перу серебро добывалось на 546 рудниках, золото - на 44, действо­
вало 77 горнозаводчиков-ясогерос и 8175 индейцев-шахтеров13. В 80-е годы XVIII в. в
ходе реформ в Лиме была создана горная корпорация во главе с генеральным дирек­
тором и региональными отделениями-депутациями в зонах активной горнодобычи, а
также горный колледж для подготовки технических кадров. Попытка модернизации
технологической базы горного дела - очистки руды, откачки воды с затопленных го­
ризонтов, строительства дренажных каналов ниже грунтовых вод - оказалась невоз­
можной без привлечения крупных капиталов и создания кредитных банков14.
Горнозаводское дело по колониальной традиции имело низкий социальный
престиж и не считалось почетным делом, основная масса асогерос пребывала в ни-

122
Перу в составе колониальной Испанской Америки
щете и вечной задолженности. Лимская бюрократия и торгово-ростовщические
круги монопольно контролировали горный сектор через сеть местных ростовщи-
ков-авиадорес, спекулируя на продаже ртути и скупке серебра. В отличие от Новой
Испании, чья горная отрасль технологически далеко опережала перуанскую и акку­
мулировала крупные местные капиталы в 50-100 тыс. песо, в Перу консервативная
лимская олигархия проявляла малый интерес к наиболее динамичному сектору эко­
номики. Не случайно, более 40% доходов горной гильдии омертвлялись в зарплате
ее членов, 13% уходили в казну и лишь 8% шли на кредиты шахтерам. Показателен
полный провал программы переоснащения горного дела, которую разработала тех­
ническая миссия во главе со специально приглашенным саксонским инженером
Норденфлихтом. В 1816 г. после 30 лет безуспешных усилий миссия была ликвиди­
рована за ненадобностью. Как справедливо писал Дж. Фишер, в конечном итоге мо­
дернизации горной промышленности в Перу более всего мешал колониальный ста­
тус страны15.
РЕМЕСЛЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО
Новая для андской культуры европейская производственная технология, тради­
ции и навыки были перенесены испанскими колонистами и в Перу. К 1560 г. из
10 тыс. испанцев, проживающих в Перу, 2,5 тыс. составляли ремесленники самых
различных специальностей - кузнецы и оружейники, ткачи и сапожники, каменщи­
ки и столяры и др.16 Свободный доступ к земле, обеспеченность рабочими руками,
на первых порах рабами, а затем и индейскими учениками, высокие цены на това­
ры при отсутствии конкуренции обеспечили здесь экономическое процветание и
высокий социальный престиж первым поколениям испанских ремесленников. Тес­
но связанные с кастой энкомендеро они определяли экономические основы новых
производственных отношений, складывавшихся в стране. К 1549 г. в Лиме работа­
ли ремесленники более 40 специальностей, при этом наиболее динамично развива­
лось производство огнестрельного и холодного оружия и всех видов праздничной и
будничной одежды.
Текстильное производство, прежде всего сукноделие и хлопкоткачество, стало
важнейшей отраслью городского и сельского ремесла. Уже XVII век отмечен расцве­
том текстильного дела в Перу. В 1664 г. был принят специальный “Свод законов”,
регламентировавший деятельность ткацких мастерских - обрахе. Современники ут­
верждали, что перуанская сьерра превратилась в огромный текстильный улей17.
Текстильное дело с первых же шагов стало важным сектором в развитии внут­
реннего рынка, оно ориентировалось на покрытие все расширявшегося потреби­
тельского внутреннего и межрегионального рынков. Обрахе вытаскивала регион
из простой натуральной экономики, вовлекала его в сложное межрегиональное вза­
имодействие от поставки исходного сырья до продажи конечного продукта. Имен­
но ткацкое производство, по своей экономической активности стоявшее сразу же
после горного производства, стало самым значительным “промышленным симво­
лом” всей колониальной эпохи.
После завоевания ткачество, в котором инкские мастера добились высокого
мастерства, претерпело существенную трансформацию. Испанские обрахе уже с се­
редины 40-х годов XVI в. принесли не только новую более высокую европейскую
технологию, но и более высокие формы организации и разделения труда, прибли­
жаясь к цеховому ремеслу и мануфактуре.
Обилие проточной воды и умеренный климат создавали идеальные условия для
развития ткачества. Оно в свою очередь стало действенным стимулом для развития
скотоводства и хлопководства. Первые мануфактуристы-энкомендеро (в частности,

Глава 3. Вице-королевство Перу
123
Антонио Ривера в долине Хаухи в 1545 г.) сосредоточили в своих руках не только
большие земельные площади, рабочую силу индейцев-общинников, но и огромные
стада овец и лам (до 80 тыс. голов), содержание которых на местных пастбищах об­
ходилось очень дешево. По производственным возможностям, формам труда и соб­
ственности текстильные мастерские представляли весьма пеструю картину. Наибо­
лее мощные располагали испанскими сукновальными станами (батанами) и работа­
ли на массового потребителя, в то время как простой индеец в своем чоррилъо с по­
мощью традиционного инвентаря ткал грубое полотно из шерсти для изготовления
пончо, юбок, одеял, чтобы обеспечить свою семью.
Крупные обрахе под названием энтерос, располагавшиеся, как правило, в сьер-
ре, имели более 12 сукновален и использовали труд работников-митайо. Подобные
крупные мастерские, представлявшие несколько цехов-сараев, обнесенных стеной с
массивными воротами, являлись одновременно работными домами, долговой ямой
и тюрьмой. Индейцы не только отрабатывали здесь миту, но и долги, и наказания
за проступки. В мастерской царил абсолютный произвол хозяина - работа от зари
и до зари, ошейники, цепи и подвалы для провинившихся или не выполнивших днев­
ной нормы-урока, привлечение к работе членов семьи митайо, его жены и малолет­
них детей. Все это ярко характеризует принудительный характер труда индейцев, в
своих крайних формах превращавших их, по словам современника, “в рабов этих су­
хопутных галер”.
Одновременно существовали обрахе-абиертос, принадлежавшие частным ли­
цам, нанимавшим вольнонаемных работников-пеонов. Наиболее частым случаем
были так называемые медиос - мастерские с использованием самых пестрых форм
принудительного и полупринудительного труда индейцев, чоло, метисов и мулатов
и обедневших испанцев. Еще большей пестротой отличались формы собственности
в ткацком производстве: обрахе принадлежали испанской короне, частным лицам и
индейским общинам, оплачивавшим произведенными тканями налог в казну. Встре­
чались и мастерские, принадлежавшие на паях общине и короне, общине и испан­
скому колонисту, и др.18.
Диапазон мастерских был велик - от рассеянной мануфактуры в сельской окру­
ге (“ремесленная деревня” Пакайпасо под Куско, где домашние заготовки делались
в 1500 домах) до централизованной - в крупных городах со сложной кооперацией
труда, специализированными цехами стригальщиков, чесальщиков и мотальщиков
шерсти, красильщиков и ткачей. В отдельных из них производилось от 100 до
150 тыс. вар (1 вара равна 83,5 см) ткани в год и более, там трудились от 200 до
400-450 работников. Это такие крупные и знаменитые обрахе, как Вилькасуаман
под Уамангой и Пичуичуру под Абанкаем19. Быстрая оборачиваемость капиталов
приводила к накоплению огромных “мануфактурных” состояний у собственников
обрахе: так, известно, что владелец процветавшей шляпной мастерской под Лимой
Диего де Гевара в 1631 г. выделил своей дочери приданое в 250 тыс. песо - огром­
ную по тем временам сумму20.
Значительный размах приобрело также кожевенное и скорняжное дело, произ­
водство мыла, пороха и оружия. Ювелирное и галантерейное ремесла (золотые по­
зументы, тесьма и др.), производившие товары высокого социального престижа,
объединились в крупных городах в богатые и влиятельные цеха (например, в Лиме),
они поставляли свою продукцию вплоть до Мексики и Филиппин, вооружали и со­
держали полки городского ополчения.
Широкое развитие приобрело кораблестроение. Так, на верфях Гуаякиля, Пай-
ты и Кальяо строились галеоны водоизмещением от 50 до 400 т, при этом матери­
ал для кораблей и мачт доставлялся из Чили и Панамы, а все остальное снаряжение,
в том числе паруса и бронзовые пушки, производилось на месте21.

124
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Местная промышленность не только покрывала основные потребности населе­
ния Перу. Образовались целые области ремесленной специализации, создававшие
товары массового потребительского спроса на экспорт и работавшие не только на
ближайшие города и горные центры, но и на межрегиональные и даже международ­
ные рынки сбыта. Так, на севере сформировалась активно действовавшая хозяйст­
венная зона с такими текстильными центрами, как Кито, где известная мануфакту­
ра Чимбо, имевшая более 100 станков и 200 рабочих, производила знаменитые тон­
котканые “платки из Кито” из шерсти и хлопка, ничем не уступавшие испанским
(24 тыс. узлов на 1 см2). Они имели широкий рынок сбыта на тысячи км на север до
Новой Гранады и до Потоси на юге. Район Чачапойяса с изобилием хлопковых
плантаций специализировался на продукции из хлопка - тканей, мешковины, полот­
на для парусов; Ламбаеке - на производстве соломенных шляп и выделке тонких
сафьяновых кож, до 75 тыс. штук в год. В Трухильо производились мужская и жен­
ская обувь, упряжь, порох. Следом шла текстильная зона Центральной сьерры по
линии Лима-Потоси с такими центрами, как Кахамарка, Уануко, Уаманга и Куско,
производившими главным образом ткани и одежду из шерсти, а также шляпы.
Во второй половине XVIII в. в Перу насчитывалось более 300 обрахе, в том чис­
ле только 50 в окрестностях Куско. Известно, что мастерские Арекипы и Куско по­
ставляли в конце XVIII в. в район горных разработок Потоси товаров на сумму до
1 млн песо в год. При этом наблюдалось слияние местного сельского ремесла и то­
варного сельского хозяйства (например, производство вина и винной посуды: толь­
ко в береговых асьендах Ики действовало 4 обрахе по производству бутылей из сте­
кла и глины, их ежегодно поставлялось в Центральную Америку на 400 тыс. песо22).
Приведенные факты говорят о высоком уровне экономического самообеспечения
и региональной интеграции Перу в XVII-XVIII вв.
К середине XVIII в. в Лиме и других городах уже сформировалась прослойка ре­
месленников метисного происхождения, далеко оторвавшихся от своих индейских
крестьянских корней. При этом они были не только подмастерьями, но и в ряде слу­
чаев возглавляли цеха. В 1612 г. в Лиме насчитывалось 323 портных, 129 сапожни­
ков, 80 ткачей по производству шелковых тканей, не считая представителей других
ремесел. К XVIII в. наметилась тенденция создания мастерских по кастовому при­
знаку как ответ на дискриминацию со стороны испанцев. Метисно-индейские груп­
пы показали высокий уровень культурной ассимиляции: они не отличались от ис­
панцев одеждой, имели дорогие украшения и утварь и включались в городскую то­
варную экономику. Они отказались от профессий, связанных с тяжелым физиче­
ским трудом, отдавая предпочтение ткацкому, портняжному делу и свободным про­
фессиям (художники, ювелиры, музыканты)23. Однако, как это уже отмечалось и
применительно к индейской аристократии, разрыв между экономическим статусом
и европейским образом жизни метисных кругов города и тем доступом к должно­
стям и почестям, которые были открыты для европейцев и закрыты для них, был
огромен. Эти дискриминационные барьеры мешали их социальной и политической
интеграции и стали одним из главных источников оппозиции всей колониальной си­
стеме. Разрыв с традицией пассивного сопротивления обозначился уже в городских
волнениях и восстаниях с середины XVIII в.
Интересно, что развитие двух важнейших секторов экономики (ремесленного и
горного) не всегда шло параллельно. На кризис системы флотилий и спад поставок
европейских товаров ткацкая отрасль Перу ответила резким подъемом местного
производства, а также усовершенствованием технологии и качества тканей до уров­
ня европейских. Этот подъем 1660-1740 гг. затронул и домашнее ремесло индейско­
го крестьянина, которое хотя и производило в 50 раз меньше тканей, тем не менее
выступило конкурентом дорогой продукции обрахе.

Глава 3. Вице-королевство Перу
125
Однако в XVIII в. ряд неблагоприятных факторов негативно сказался на даль­
нейшем развитии местной промышленности: в 1740-1742 гг. была легализована
торговля через Буэнос-Айрес, с Атлантики во внутренние районы хлынули деше­
вые и высококачественные европейские ткани. Последовало резкое снижение цен
на местные ткани - с 1 песо до 2,5 и 5,5 реалов за вару. Через 40 лет кризис обрахе
превратился фактически в полный коллапс, т.е. после либерализации торговли
80-х годов XVIII в. перуанские рынки оказались наводнены европейскими товарами
и развитие местного ремесленного производства всех уровней было надолго блоки­
ровано. Однако в 1790 г. обрахе южного Перу все еще в большом объеме экспор­
тировали в Гуаякиль, Испанию и на Филиппины изделия из вигониевой шерсти и
хлопка, а в Чили и Буэнос-Айрес одеяла из шерсти альпаки и меховую одежду24.
При этом кризис местного ремесла в 1760-1790 гг. развивался на фоне роста
горной отрасли, что говорит о противоречиях и рассогласованности различных се­
кторов колониальной экономики. В целом ремесленное производство как основа
простого мелкотоварного хозяйства колоний сдерживалось средневековой цеховой
регламентацией, засильем крупного землевладения в аграрной структуре, неста­
бильным внутренним рынком, искусственно тормозилось хищническими колони­
альными устремлениями: вплоть до начала XIX в. только чистокровные испанцы
допускались к основанию новых цехов, становились мастерами особо престижных
профессий - ювелиров или позолотчиков, метис или мулат не мог подняться выше
ученика или подмастерья, и т.д.
Крайней пестротой отличались трудовые отношения. Помимо наемных работ­
ников из числа лиц смешанного происхождения в прядильных и ткацких мастерских
широко использовался принудительный труд рабов и зависимых индейцев, долго­
вых пеонов, преступников, а также женщин и детей, подвергавшихся жестокой экс­
плуатации.
Низкий уровень технической оснащенности, докапиталистические формы экс­
плуатации работников мешали превращению молодой мануфактуры в колонии в
чисто капиталистическое предприятие и делали ее скорее “одной из форм адапта­
ции феодализмом факторов, созданных поднимающимся капитализмом”25.
РАЗВИТИЕ АГРАРНОГО СЕКТОРА
Новая аграрная колониальная экономика распадалась на две зоны. Зона рассе­
ления коренного населения, главным образом в Южной и Центральной сьерре, дер­
жалась на общине, натуральном хозяйстве и самообеспечении, являясь жестко под­
чиненной другим секторам - горному делу, городу, асьендам. В зоне сосредоточения
испанского и смешанного населения - районы косты и др. - концентрировались но­
вые отрасли хозяйства: мелкое и крупное скотоводство, культивация виноградной
лозы, сахарного тростника и зерновых, текстильная мануфактура на европейской
технике. Все эти отрасли носили ярко выраженный товарный характер, динамично
развивались в противовес застойному характеру общинного сектора26.
Видные перуанские историки К. Ласо и X. Торд в ряде работ подтвердили под­
ходы традиционной школы, рассматривающие колониальное общество в Перу как
сугубо феодальное. Так, они прямо утверждают, что испанские колонисты ввели в
Перу “феодальный способ производства, имевший своей базой феодальные эконо­
мические системы соответственно испанского и инкского происхождения; причем
существенные элементы этих систем взаимодополняли друг друга (как пример - эн-
комьенда и община)... при этом испанская модель оказалась доминирующей”27.
Представляется проблематичной оценка социальных отношений инканата как фео­
дальных и сама попытка поставить их в один ряд с испанскими институтами. Подоб-

126
П еру в составе колониальной Испанской Америки
ный упрощенный подход не отражает всей сложности социально-экономического
процесса, развернувшегося в колонии с 50-х годов XVI в.
Работы М. Мёрнера, К. Дэвиса, Дж. Локхарта показывают: энкомендеро пер­
вого и второго поколения отнюдь не страдали “феодальным менталитетом”. Фор­
мировавшееся ими крупное землевладение не только служило укреплению их соци­
ального и политического престижа, но и откровенно преследовало прагматические
цели: развитие многообразных видов хозяйственной деятельности сугубо коммер­
ческого направления. В частности, М. Мёрнер полагает, что у нас мало оснований
считать эти товарные хозяйства сеньориальными владениями на принципе само­
обеспечения, как в раннесредневековой модели28. Они создавались как часть реги­
ональных рынков вокруг административных центров и рудников. Среди источников
финансирования были обилие доступных земель и низкие цены на них; фактически
бесплатный труд энкомендированных индейцев, активное наращивание накоплений
на продаже продуктов и тканей, полученных по трибуту.
Продуктами фактически открытой экономики, управлявшейся рыночными за­
конами, стали прежде всего вино и сахар, товары повышенного спроса, экономиче­
ски рентабельные в условиях обширного рынка сбыта. Первое сахарное инхенио
(цех - по переработке сахарного тростника. - Авт.) появилось уже в 60-е годы
XVI в. под Уамангой в Центральной сьерре. В последующие годы они быстро рас­
пространились на юг, в теплые и жаркие долины до Абанкая и Куско вдоль коро­
левской дороги. Инхенио создавались на испанской технологии, с использованием
привозного, а затем уже сработанного на месте механического оборудования, прес­
сов, котлов, животной тяги.
Долина Куско по прекрасному качеству производившегося здесь сахара заслу­
жила славу важнейшего сахаропроизводящего центра Перу. Обширные плантации
сахарного тростника возникли в окрестностях крупных городов побережья, таких
как Трухильо, Кито, Мокегуа, Арекипа и др. Так, Лима в 1630 г. потребила
15-20 тыс. бутылей патоки и 30 тыс. арроб сахара (1 арроба составляет 11,5 кг. -
Авт.). Столь же бурно развивалось производство пшеницы и маиса, выращивавше­
гося во всех прибрежных долинах. Только хозяйства на берегах реки Чикама дава­
ли 160 тыс. фанег зерна (1 фанега равна 55,5 л. - Авт.), поставлявшегося затем на
север, в Кито и Кахамарку, вплоть до далекой Панамы29.
Товарное направление приобрело и производство местных культур, таких как
перец, табак, кока, картофель в сыром и сушеном виде (чуньо); последние в расче­
те на индейского потребителя. Расширение плантаций коки носило поистине взрыв­
ной характер; возникли специализированные агрозоны за счет освоения районов
тропической сельвы; отдельные хозяйства давали огромную, до 100 тыс. песо при­
быль в год, кока поставлялась в места горных разработок.
Индейцы-горнорабочие говорили: “Когда жуешь лист - не чувствуешь голода,
а испытываешь большой прилив сил”.
Образцом многофункционального хозяйства с выраженным товарным уклоном
в ранний период истории Перу предстает хозяйство конкистадора Мигеля Корнехо.
Получив при разделе часть выкупа Атауальпы, он вложил свою долю в виноград­
ную плантацию в окрестностях Арекипы. К 70-м годам XVI в. его капитал уже со­
ставлял 12 тыс. песо. Он выращивал фрукты и пшеницу, имел плантацию на 20 тыс.
виноградных лоз, стадо коров, овец и коз, табун лошадей, инхенио, содержал кара­
ваны лам и мулов. На берегу в порту Килька стоял принадлежавший ему корабль,
доставлявший произведенные продукты в города побережья. Рабочая сила состоя­
ла из восьми рабов и тысячи энкомендированных индейцев30.
Однако, как уже отмечалось, к концу XVI в. энкомендеро потеряли монополию
на землю, круг землевладельца расширился за счет других социальных сословий.

Глава 3. Вице-королевство Перу
127
Теперь в него входили крупные и мелкие чиновники, церковные ордена и члены го­
родских капитулов, индейская аристократия и частные лица. Они округлили свои
владения за счет прямого захвата, скупки выморочных и так называемых свобод­
ных необрабатываемых общинных земель. С 90-х годов XVI в. испанская корона
провела первую аграрную реформу в колониях и через практику выкупных плате­
жей де-юре узаконила фактически слагавшееся частное землевладение. Отныне
владельцы стихийно присвоенных земель признавались “подлинными и законными”
их собственниками при условии внесения выкупных платежей в королевскую казну
по предварительной оценке или “по соглашению” (так называемая композиция)31.
Так, в 1590 г. донья М. де Оливарес выкупила за 1220 песо более 1400 га земель в
районе Амайбамбы, а в 1594 г. монахи-августинцы - поместье за 350 песо в долине
Ольянтайтамбо. Тем самым закладывались основы колониальной асьенды, сфор­
мировавшейся уже к середине XVII в. В Перу стал бурно развиваться земельный
рынок, через систему специальных земельных торгов земля становилась объектом
купли-продажи, различных залоговых и прочих спекуляций32.
Политика композиций продолжалась до конца XVIII в. и стала инструментом
легализации процесса захвата земель у индейских общин. Сама же метрополия пре­
вратила композиции в новый источник фискальных поступлений и уже к 1596 г.
казна получила 800 тыс. дукатов, которые пошли на укрепление испанского фло­
та33. Колониальная асьенда - крупное поместье с частной собственностью на зем­
лю, носила полиморфный характер - различного производственно-хозяйственного
профиля (земледелие, скотоводство) с большими региональными вариациями в
производственном потенциале, использовании трудовых ресурсов и связей с рын­
ком. Наиболее высокотоварные специализированные формы нашли выражение в
плантационном хозяйстве косты; мелкая асьенда - чакра сложилась в агрозонах
больших городов и поставляла продукты питания, овощи и фрукты на городской
рынок; скотоводческая асьенда - эстансия (типа ранчо), специализировавшаяся на
разведении различных пород скота, а также производстве кож и шерсти в районах
высокогорной пуны, имела, как правило, экстенсивный характер.
Практика показала, что крупная асьенда расцветала там, где имелось плотное
индейское население или другие категории дешевой рабочей силы, а также доступ­
ные крупные рынки сбыта, растущие городские агломерации, такие как горные
центры и особенно бурно развивавшиеся города побережья, прежде всего район
столицы Лимы и окрестных долин. В частности, на юго-западе Перу, в окрестно­
стях Арекипы в идеальном климате, сходном с климатом Андалусии, рано сложил­
ся виноградарский комплекс ярко выраженного рентабельного направления. Этому
благоприятствовало и географическое положение провинции вдоль торгового ка­
раванного пути по линии Лима-Потоси.
К 1580 г. регион давал более 100 тыс. бутылей вина, здесь наблюдался бурный
рост кредитных и ростовщических операций. Испанская корона от политики запре­
щений перешла к экономическим санкциям - высокому обложению местных вин:
2,5% - на вывоз и 5% - на ввоз. В 1600 г. после разрушительного землетрясения рай­
он Арекипы сильно пострадал - земля в радиусе 90 км покрылась пеплом, погибло
три четверти скота и почти все виноградные и фруктовые плантации. Показатель­
но, что корона немедленно запретила все восстановительные работы и новые по­
садки. Однако потребительский спрос был так высок, что к 20-м годам XVII в. ви­
ноделие было восстановлено34.
Интересно, что виноградарство широко распространилось и среди индейских
общин, особенно у индейской аристократии, так, например, дон Диего Каки имел
4 виноградника в 100 тыс. лоз, винный пресс, склад с вином, 100 лам для транспорти­
ровки продукции в глубинку, не считая 3 кораблей на берегу35. В целом к середине

128
Перу в составе колониальной Испанской Америки
XVIII в. общее годовое производство всех виноградных плантаций Перу оценивает­
ся почти в 1 млн арроб (более 11 тыс. т. - Авт.).
Судьба раннего аграрного “капитализма” хорошо просматривается на примере
плантационного хозяйства сахарного и винодельческого направления, развернутого
Орденом иезуитов на перуанском побережье. С конца XVI в. в долинах рек цент­
ральной и южной косты Уаура, Ика, Наска и др. иезуиты создали разветвленную
систему плантационного хозяйства. В ее основе - крупная асьенда, ориентирован­
ная на производство сахара и вина. Производство в основном базировалось на раб­
ском труде. Через два века, к концу 60-х годов XVIII в. их земельные владения (око­
ло 100 асьенд площадью в 3400 га, что составляло 40% всех местных угодий) оцени­
вались в 6 млн песо, здесь работало более 2 тыс. рабов. Рекордное производство са­
хара одной из асьенд в долине Чинча под Лимой составило в 1759 г. 23 т36.
Основную рабочую силу в районе косты составляли африканские рабы, на них
шло 50% всех капиталовложений. Рабы поступали из различных источников, с ме­
стных рынков через Кальяо, а также с востока - через Кордову и Буэнос-Айрес.
Специальные агенты выезжали закупать рабов на невольничьих рынках в Панаме
и в Картахене.
Другой категорией были пеоны, или хорналерос, которые набирались из зави­
симых крестьян, получали до 40 песо в год, затем шли сезонные работники - кон-
сертадос и ганъянес, - получавшие от 15 до 20 песо в год. Наконец, технический
персонал, надсмотрщики, управляющие, врачи из свободного населения получали в
10 раз больше, до 250 песо в год, включая натуральную оплату скотом37.
С первой четверти XVIII в. наметился постоянный годовой прирост объема
производства, в отдельных асьендах от 5,7 до 8,5%,чистая прибыль временами со­
ставляла до 15 тыс. песо в год. Всего иезуитские плантации производили до 35% пе­
руанского сахара38.
Испанская корона предпринимала огромные усилия, чтобы блокировать эту
конкурирующую перуанскую отрасль хозяйства. К 1615 г. относится запрет на по­
ставку местных вин и сахара в Панаму. Столетие спустя запрет стал абсолютным
под угрозой “вечного изгнания”, лишения должностей и имущества. Однако торго­
вля продолжалась контрабандным путем. Таким образом, искусственно закрывая
экспортные каналы, королевский двор блокировал процесс расширенного воспро­
изводства и обрекал аграрный сектор косты на застой. На наш взгляд, именно от­
сутствие широких экспортных возможностей не позволило иезуитским асьендам
превратиться в ту широкомасштабную плантационную систему, которая сложи­
лась, к примеру, в Вест-Индии и на Кубе в конце XVIII в. Там огромную роль сыг­
рала к тому же и близость мировых рынков.
В целом эта крупномасштабная агроэкспортная экономика, охватившая значи­
тельные районы перуанской косты, основанная на рабском и различных видах по­
лупринудительного и полусвободного труда, была высокорентабельна. Она может
служить примером развития в Испанской Америке очагов раннего аграрного капи­
тализма своеобразного “анклавного” характера. Р. Конецке назвал его “хищным
колониальным капитализмом”39.
Почему аграрный комплекс иезуитов успешно преодолевал экономические
трудности? Если светские владельцы хозяйств северного побережья к середине
XVIII в. погрязли в цензовых платежах, испытывали трудности от нехватки креди­
та, падения цен на сахар и разорялись, то положение иезуитов было значительно
более благоприятным. Так, они имели постоянный доступ к кредитам, освобожда­
лись от уплаты ряда налогов (церковные привилегии), постоянно вкладывали день­
ги в технологическую базу. Все это определяло высокую конкурентную способ­
ность иезуитских хозяйств. Через 200 лет, в 1767 г. по решению испанского прави-

Глава 3. Вице-королевство Перу
129
тельства последовало изгнание иезуитов из Перу, все они были насильно вывезены
в Европу, а их имущество конфисковано в пользу короны. На полвека сахарные
асьенды пришли в запустение. Это был акт расправы в интересах государственной
монополии Испании как пример недобросовестной конкуренции.
В отличие от прирбрежного агросектора с его явно выраженным рыночным ха­
рактером аграрная экономика Центральной и Южной сьерры, судя по работам аг­
рарных историков П. Масеры, X. Торда, К. Ласо, М. Бурги, несла в себе значитель­
ные феодальные черты. Здесь в зоне традиционного расселения индейских народов
крупное частное землевладение оформилось уже к концу XVI в. Это были асьенды
по производству различных пищевых культур и скотоводческие эстансии в пуне.
Многие исследователи, как латиноамериканские, так и отечественные, указы­
вают на сложный переходный характер колониальной асьенды. В организации и
функционировании она как бы сочетала в себе одновременно рабовладельческие,
феодальные или капиталистические черты, переплетение которых не поддавалось
разграничению40.
Говоря о специфических скрещенных формах эксплуатации в Перу перуанские
историки X. Торд и К. Ласо отмечали, что тенденция заключалась в порабощении
индейца-батрака и феодализации-закрепощении темнокожего раба41. Недаром из­
вестный правовед XVI в. Солорсано писал, что индейцы оказываются даже в худ­
шем состоянии, чем если бы они были рабами. Как и в других регионах, в Перу при
укреплении связей с мировым рынком возрастала эксплуатация рабского труда, при
свертывании этих связей возрастала тенденция к натурализации производства и уси­
лению феодальных форм эксплуатации. В глубинных районах сьерры, где рыноч­
ные отношения были ослаблены, особенно в периоды кризиса и депрессии, асьенда
нередко функционировала как феодальное хозяйство, экстенсивное, низкодоходное
и натуральное, другими словами, рассчитанное на простое воспроизводство.
В целом устойчивое сочетание двух основных функций асьенды - полное само­
обеспечение и натуральное производство и товарное направление - при благопри­
ятной рыночной конъюнктуре выражало две основные тенденции самой колони­
альной экономики - к простому и расширенному воспроизводству. Однако, отра­
жая переходный характер самой эпохи, асьенда скорее оставалась феодальным ин­
ститутом42.
На региональном уровне асьенде противостояло индейское крестьянство, орга­
низованное в общины. По вековой традиции индейцам еще удавалось сохранить
специфические формы экономической жизни, так называемый вертикальный кон­
троль над дополнительными экологическими нишами, которые представляли Ан­
ды. Так, например, индейцы в долине реки Мантаро в Центральной сьерре имели
угодья во всех климатических поясах: в субтропиках собирали хлопок и коку, в до­
линах умеренного климата - маис, на высокогорье - картофель, киноа, держали
здесь пастбища для скота. Благодаря такой “многоэтажной экономике” каждая се­
мья имела зерно, овощи, мясо, сало, удобрения для полей, шерсть для одежды. Муж­
чины при этом регулярно занимались отхожим промыслом. Другими словами, ди­
версифицированная семейная и общинная экономика позволяла общиннику пере­
жить и плохой, и хороший год. Здесь царил режим самообеспечения, а острая нуж­
да в рынке отсутствовала43. При этом огромную роль в общинах продолжали иг­
рать традиции коллективной взаимопомощи по всем работам хозяйственного цик­
ла; взаимный обмен продуктами и трудовой энергией регламентировался обычным
правом и не носил денежного характера .
В целом сложная аграрная структура Анд развивалась противоречиво. Полно­
му развитию рыночной экономики мешало, в частности, сохранение индейской
общины с ее внутренней самодостаточностью, однако одновременно она ставила
5. История Перу

130
П еру в составе колониальной Испанской Америки
заслон крайностям колониальной сверхъэксплуатации и была гарантом выжива­
ния индейцев как этноса. Под многосторонним прессом внеэкономических и эко­
номических факторов индейское крестьянство участвовало тем не менее в дина­
мике внутреннего рынка и в создании новых социальных связей как напрямую,
так и процессе неуклонно расширявшейся метисации. И система эта была гораздо
более прогрессивна, т.е. более наполнена товарными элементами, чем предпола­
галось ранее44.
В этих условиях становится понятным, почему именно трудовые ресурсы и кон­
троль над рынком труда составляли и главную проблему для короны и соперничав­
ших с ней колониальных властных структур. Чтобы заставить индейское крестьян­
ство продать свой труд, приходилось приводить в действие различные формы госу­
дарственного принуждения, среди них в процессе ранней колонизации такие инсти­
туты, как энкомьенда, мита и редукции. Однако с конца XVI в. одновременно с фор­
мированием крупного землевладения стали бурно развиваться новые формы част­
ного закабаления. Этот процес направлялся новыми сложившимися в колонии эко­
номическими классами, занятыми в сельском хозяйстве, ремесле и горнодобыче.
Они произвели передел собственности и основных средств производства в виде зе­
мли, вод, природных ресурсов, которые в значительной степени оказались в их ру­
ках. Именно эти новые собственники включились в борьбу с короной за перерас­
пределение власти и контроля за стабильную и дешевую рабочую силу индейского
крестьянства.
Этому содействовали обезземеливание общин, обезлюдение целых областей,
широкие миграционные процессы, которые привели к образованию кочующей
сельскохозяйственной резервной армии, смешение всех рас и социальных сосло­
вий - в их числе беглые общинники (форастерос) и отработавшие миту общинные
индейцы, которые оседали в асьендах и эстансиях, текстильных центрах и городах.
Так, форастерос пополняли категорию вольнонаемных работников - мингадос или
алъкилас, чей труд даже на условиях кабального найма или аренды оплачивался в
3-4 раза выше, чем труд митайо. Янаконы предпочитали “добровольную” приписку
к хозяйствам крупных владельцев на кабально-феодальных условиях: они искали
покровительства одного хозяина, лишь бы избегать сверхъэксплуатации со сторо­
ны многих.
Словом, с конца XVI в. документы зафиксировали широкомасштабный процесс
превращения малоземельных общинников или оторвавшихся от общины крестьян
во временных или пожизненных арендаторов земельных угодий асьенд фактически
на феодальном праве, т.е. с обязательством нести отработочную, натуральную и
другие повинности в пользу асендадо. Конкретные пути закабаления были различ­
ны: насильственное переселение на земли асьенды или “добровольное” поселение
беглых форастерос сопровождалось предоставлением им земельного участка, кро­
ва, оплаты долгов или трубута - в долг под будущие урожаи или отработки. Эта си­
стема долгового рабства получила название пеонажа. Через пеонаж работник при­
креплялся к хозяйству и земле асендадо с последующим установлением личной и
поземельной зависимости. Отсутствие подлинного рынка наемной рабочей силы,
нехватка кредитов и капиталов вели к сохранению различных методов внеэкономи­
ческого принуждения - таков был порочный круг. При всем том пеонаж как эко­
номический институт переходного характера сочетал в себе элементы кабального
и наемного труда, обеспечил постоянные стабильные трудовые ресурсы развиваю­
щейся экономике колонии и стал ступенью к системе вольнонаемного труда; прав­
да, процесс этот растянулся на ÍCVIII и XIX вв.45
Степень поземельной и личной зависимости от хозяина варьировалась от места
к месту, здесь имелись полностью закрепощенные янаконы, ставшие неотъемле-

Глава 3. Вице-королевство Перу
131
мой часть поместий с наследственным статусом; колоны, частично прикрепленные
к земле; долговые пеоны; ганьянес и консертадос - арендаторы и издольщики на ка­
бальных условиях, пользовавшиеся относительной свободой передвижения; воль­
нонаемные сезонные работники и индейские общинники, нанимавшиеся на работу
ради выплаты налога (Ассадуриан называет их “наемными работниками с наде­
лом”), и, наконец, рабы. В этом сложном противоречивом процессе одни элементы
напоминали картину первоначального накопления капитала в Европе, а другие -
усиление кабальных тенденций на пути как бы “рефеодализации”, вторичного зака­
баления значительной части сельского населения.
Однако на северном побережье и нагорье Перу уже в конце XVIII в. развернул­
ся процесс становления товарного земледелия. Крупные землевладельцы-асендадо,
поглотив мелких и средних землевладельцев, становились сельскохозяйственной
буржуазией, а массы полузакабаленных работников-колонов - сельскохозяйствен­
ным пролетариатом. А на юго-западе в окресностях Арекипы образовались значи­
тельные островки мелкого частного крестьянского землевладения. Именно эти
группы сельского населения и дали наиболее значительный демографический и
экономический прирост в середине XVIII в.
В конечном итоге креольские землевладельческие и предпринимательские кру­
ги выиграли у колониальных властей борьбу за трудовые ресурсы. С 30-х годов
XVII в. стала складываться материальная база для создания независимой самодоста­
точной экономики в Перу, что с конца XVIII в. стало питать стремление колонии к
политическому разрыву с метрополией. В этот период в аграрном секторе господ­
ствовала асьенда, вокруг которой складывалось новое общество колониального об­
разца - особый вариант докапиталистических отношений, предопределивший спе­
цифику перехода колонии к капитализму46.
Процессы феодализации в колониях предопределялись не только специфиче­
ски внутренними условиями, но и всеми направлениями колониальной политики Ис­
пании с ее чрезмерным налогообложением, системой торговой и прочих монопо­
лий. Вся социально-экономическая система вице-королевства держалась на тесном
союзе колониальной власти и местных имущих классов. Испанская корона опира­
лась на креольские властные структуры, которые в свою очередь действовали под
покровительством колониальных институтов и в значительной мере использовали
те привилегии, которые корона им предоставляла, продавая им знатные титулы, до­
ходные должности, право разрабатывать рудники, держать питейные заведения,
мельницы и др. Наконец, в сферу перераспределения и циркуляций капитала оказа­
лись включены и интересы значительной части местных торговцев, чиновников,
представителей клира, ставших посредниками в обеспечении колонии европейской
мануфактурой и другими товарами, а также предметами культа. Естественно, что
взаимодействие обеих структур способствовало стабильности в стране, а значит
должны были взаимодействовать и различные формы ренты, обеспечивавшие ин­
тересы метрополии и местной власти47.
Обременительный “налоговый террор” обрушился на все слои местного насе­
ления. Помимо огромных прибылей от продажи должностей, добычи драгоценных
металлов, ртути, соляных разработок, кроме церковной десятины, “индейского” на­
лога - трибута - в казну поступали: алъмохарифйсго - налог на экспорт и импорт
товаров, до 1566 г. составлявший 7,5% стоимости товара, а после 1566 г. - 15%, а
также типично феодальная средневековая алъкаббла, введенная в конце XVI в. тор­
говая пошлина в 4-6%, начислявшаяся при любой купле-продаже на местных рын­
ках. Вместе с индейским налогом алькабала, буквально парализовавшая местную
торговлю, составляла самую значительную часть налоговых поступлений. К концу
XVI в. в вице-королевстве Перу насчитывалось уже 19 налоговых обложений, два
5*

132
Перу в составе колониальной Испанской Америки
века спустя - 27. При этом до середины XVIII в. доходы по трибуту стабильно сто­
яли на втором месте после королевской пятины на производство серебра.
Как перераспределялся один из главных источников колониальной ренты - на­
лог с общинного крестьянства? Этими поступлениями оплачивалась служба много­
численного местного чиновничества: в городах - членов аудиенсий, казначейств, в
провинциях - энкомендеро и коррехидоров, священников, касиков и др. Так, в
1609 г. 40% трибута ушло энкомендеро, 26 - коррехидорам, 20% - клиру. Здесь ин­
тересы короны и местных структур совпадали и они совместно участвовали в ис­
пользовании прибавочного труда, созданного андским общинником48.
Мощным источником фискальных поступлений стало и обложение всей произ­
водственной сферы и каналов распределения, прежде всего торговли, а также част­
ной ренты - на доходы, недвижимость (наследство, дарения), которые затрагивали
все без исключения слои колониального общества, включая и духовных лиц. Налог
с оборота и сама торговая монополия с ее спекулятивными ценами всегда превыша­
ла другие поступления и в сильнейшей степени ущемляла интересы имущих клас­
сов, особенно сеньориальное потребление: здесь интересы короны и креольской
власти на местах сильно расходились. Ведь на колониальные власти ложились обо­
ронные расходы ситуадос: речь шла о владениях протяженностью в 6-7 тыс. км
вдоль Тихоокеанского побережья от Панамы до Чили. Вот почему стремительно
росли военные статьи бюджета вице-королевства Перу, в среднем за XVIII столе­
тие они составляли около 37% расходов (в частности, в 1787 г. 450 тыс. песо из
1 322 915 песо). Себестоимость колонии резко возросла. И если вначале 50% коро­
левской казны, собранной в Перу, поступало в Испанию, то в XVIII в. эта доля ко­
лебалась от 1 до 17% максимально. Так в 1720-1724 гг. из 5 776 925 песо доходов в
Мадрид ушло 31 645 песо (менее 1%); в 1725-1729 гг. - 1302 тыс. (17%), а в
1790-1794 гг. - 2 836 925 песо (10%)49.
Корона щедрой рукой подкармливала испанскую аристократию, назначая ее
представителям пожизненную ренту на одну-две жизни за счет поступлений из лим-
ской казны. Так, в 20-е годы XVII в. более 32 тыс. песо получили живущие в Испа­
нии абсентисты: граф де Альба - 8 тыс. песо, маркиз де Гуадалкасар - 6 тыс. песо,
маркиз де Каньете - 3 тыс. песо и др. Полтора века спустя, в 1780 г. около 100 тыс.
песо были переданы “на карманные расходы” самому герцогу Альбе50.
Таким образом интересы короны и колониального общества не только не сов­
падали, но и входили в противоречие, при этом оно с годами усиливалось и к XVIII в.
приобрело характер острого социального и экономического конфликта.
Мертвящими цепями “налогового деспотизма” испанская метрополия сковыва­
ла развитие промышленности, торговли, зарождавшейся креольской буржуазии и
одновременно обеспечивала постоянный некомпенсируемый вывоз национального
продукта, производившегося народами Перу.
Засилье натурального хозяйства, низкое состояние техники, наличие сильно
выраженных форм кабальной зависимости андского крестьянства, плантационное
рабство хозяйств побережий - все это обусловило широкое распространение дока­
питалистических укладов в аграрной экономике Перу, предопределив ее отсталость
по сравнению с хозяйством метрополии.
ПАРАДОКСЫ ТОРГОВЛИ
Королевская торговая монополия на протяжении двух с половиной столетий
служила одним из важных источников поступления колониальной прибыли в Испа­
нию. Морская торговля с американскими владениями была монополизирована, за
исключением краткого периода 1529-1579 гг., крупным торговым капиталом Севи-

Глава 3. Вице-королевство Перу
133
льи и Кадиса. Торговые связи осуществлялись исключительно на кораблях, принад­
лежавших испанцам и управлявшихся испанскими экипажами. До середины XVIII в.
в Испанской Америке для внешней торговли были открыты только три порта: Ве-
ра-Крус в Новой Испании, Картахена в Новой Гранаде и Портобельо на Панамском
перешейке. Торговые связи осуществлялись с помощью так называемой системы
флотилий, насчитывавших от 75 до 100 торговых и охранявших их военных кораб­
лей. Раз в два года флотилии отправлялись через Канарские острова в Вест-Индию
и там разделялись: одна из них с товарами, предназначенными для колониальных
владений в Южной Америке, шла в Картахену и Портобельо, вторая, имевшая це­
лью Новую Испанию и Филиппины, следовала в порт Вера-Крус. Приняв на борт
драгоценные металлы, королевскую казну и другие грузы, обе флотилии возвраща­
лись в Гавану, а оттуда в Испанию.
Стремясь на корню подорвать стремление колоний к экономической самостоя­
тельности, защищая монополию испанского купечества, метрополия неоднократно
предпринимала шаги по подрыву как внутренней, так и внешней колониальной тор­
говли. Так, в 1607-1609 гг. и в последующие годы неоднократно запрещался обмен
испанскими товарами между Новой Испанией, Филиппинами и Перу под угрозой
“вечного изгнания из Индий, лишения должности и конфискации имущества”, а для
внутренней торговли местными товарами были открыты по одному порту на севе­
ре (Акапулько) и на юге (Кальяо) с правом посылать не более двух кораблей в год51.
До середины XVIII в. закрыта была прямая торговля вице-королевства Перу и
провинций Ла-Платы с Испанией через Магелланов пролив и Атлантику. Креоль­
ские торговцы ответили на эти дискриминационные меры широким размахом кон­
трабандной торговли, которая стала одним из механизмов включения колонии в ми­
ровой рынок, стимулируя производство экспортных товаров. С 1590 по 1690 г. лим-
ские торговцы вдвое увеличили свой торговый флот. Этому способствовало и ис­
ключительное положение Лимы в системе континентальных и заморских связей.
Лима как главный политический и административный центр, город-порт стала сре­
доточием ряда привилегий и прежде всего торговой монополии, единственным зве­
ном связи с внешним рынком: она контролировала не только экспорт серебра и за­
океанский импорт, но и обширное внутреннее колониальное пространство ряда
межрегиональных и местных рынков. Мощный распределительный канал, аккуму­
лировавший не только торговлю с метрополией, мировым рынком Европы, Амери­
ки и Азии, Лима большую часть импорта переправляла во внутренние аграрные и
ремесленные районы, поддерживая интенсивный взаимообмен с местным ремес­
ленным производством52. В результате в руках лимских торговых кругов сосредо­
точивались основные товарные и денежные запасы и потоки, и сама Лима стала как
бы вице-имперской столицей южноамериканских колоний. И в этом смысле впол­
не оправдывала свое название Города королей.
Колоритный образ Лимы оставил нам испанский хронист XVII в. М. де Муруа:
“На торговую площадь Лимы выходят две улицы, самые богатые из тех, что есть в
Индиях; здесь в торговых лавках продаются ценные товары самого высокого спро­
са, которые Англия, Фландрия и Франция, Германия, Италия и Испания произво­
дят, выделывают и ткут. Отсюда товары расходятся по всему королевству. Так что,
если кто захочет купить парчу и бархат, сукно и камчатное полотно, тонкую шаль,
или парусину, позументы, бахрому - все это найдется здесь, как если бы это была
одна из богатых ярмарок где-нибудь в Амстердаме, Лондоне, Лионе, Севилье или
Лиссабоне”53.
Созданный указами 1613-1631 гг. в Лиме Торговый трибунал (консуладо) пер­
вое время действовал как арбитражная инстанция по торговым спорам и регулиро­
ванию местных цен. Вскоре он стал выполнять административные функции, среди

134
Перу в составе колониальной Испанской Америки
них важнейшую - сбор экспортных пошлин на вывоз серебра и золота. Уже к кон­
цу XVII в. лимское консуладо превратилось в мощное кредитное и сберегательное
учреждение, установив двойной, биполярный контроль над испаноамериканской
торговлей под знаком монополии Севилья-Лима. Лимские торговцы прославились
массовой покупкой знатных титулов, получили доступ к главным рычагам управле­
ния, и даже всесильная королевская аудиенсия Лимы была лишена права контроля
над деятельностью консуладо, представлявшего к концу XVIII в. интересы более
300 крупных торговцев. На собранные им капиталы строились корабли для отраже­
ния нападений корсаров, сооружались оборонительные укрепления крепости-порта
Кальяо и дорога, соединяющая порт с Лимой. Экономическая роль лимского торго­
вого капитала была так велика, что его интересы приравнивались к интересам Пе­
ру вообще. Защищая перуанские берега, консуладо реально защищало и свою мо­
нополию54.
В ответ на политику монополизма испанской короны торгово-финансовые кру­
ги Лимы, взращенные на креольских капиталах, установили жесткую монополию и
режим привилегий на внутренних и межрегиональных рынках, успешно блокируя
там деятельность испанских и местных торговцев. В течение более двух столетий
Лима господствовала на тихоокеанском направлении: грузы из Перу уходили как на
юг, в Чили, так и на север через Кито и Гуаякиль в Центральную Америку и Мек­
сику: пшеница и мука, сахар и вино, хлопок и ртуть; самый дефицитный товар - се­
ребро в монетах и слитках - шел не только в Мексику, но оттуда в Европу и в Азию,
на Филлипины и в Китай. Обратно поступали строительный лес, медь, красители,
зерно и мясные продукты из Чили, товары из Европы, шелк и пряности из Китая.
Так, только в 1602 г. в Перу было закуплено китайских товаров более чем на 1 млн
песо. По обилию восточных тканей и изделий, продававшихся, например, в Лиме в
1750 г., современники сравнивали город с пекинской ярмаркой55.
Еще большее значение имело континентальное направление по линии Верхнее
Перу с его горнодобывающим комплексом - Ла-Плата. Туда поставлялись продук­
ты питания, одежда и значительные партии коки для горнорабочих, обратно шли
серебро, партии мулов как основных транспортных животных, сырье - хлопок и
шерсть, чай мате и др.
Первые два столетия колониальной истории Перу были отмечены двумя после­
довательными экономическими кризисами: в XVI в. кризис пришелся на
1560-1580 гг., в XVII в. - на 1650-1680 гг. Недавние исследования показывают, что
XVII в. отнюдь не был “мертвым” веком, как традиционно считалось ранее. Это бы­
ло время глубинной структурной перестройки хозяйства, консолидации асьенд, пре­
вратившихся в настоящие аграрные комплексы, обеспечивающие жизнедеятель­
ность городов и горных центров, большой подвижности сельского населения, нако­
пления значительных капиталов в частных руках, в том числе и у индейских каси-
ков, которые становились крупными земельными собственниками, горнозаводчи­
ками и торговцами в одном лице.
С середины XVII в. колония вошла в новую критическую фазу, которая была
инициирована падением серебряного производства в Потоси. Так, если в 1601-
1610 гг. королевская пятина составляла - 829 930 тыс. песо, то в 1691-1700 гг. -
303 017 тыс., при этом спад продолжался до 30-х годов XVIII в. Если в 1650 г. лим­
ское казначейство отправило в Испанию 2,7 млн песо, то начиная с 1670 г. - менее
500 тыс., а в конце века - по 100 тыс. песо в год56.
Сам кризис стал результатом неблагоприятных внешних и внутренних факто­
ров: сказались последствия падения мирового спроса на драгоценные металлы; по­
следовал резкий демографический спад с потерей до 1/4 населения: так, мегаполис
Потоси, насчитывавший 150-160 тыс. жителей, к концу XVII в. имел уже 70 тыс., а

Глава 3 Вице-королевство П еру
135
в середине XVIII в. - всего 25 тыс. человек; 50-тысячная в середине XVII в. Лима к
концу его имела 37 тыс. жителей. Полное банкротство потерпела система флоти­
лий: за 40 лет, с 1685 по 1726 гг., ее корабли посетили Лиму всего 5 раз, при этом в
последний раз после перерыва в 19 лет57. Буквально рухнувшая внешняя торговля
открыла поле для активной английской и французской контрабанды. Вновь остро
встала проблема рабочих рук на внутреннем рынке, началось падение цен и сверты­
вание даже таких прибыльных отраслей, как виноградарство и производство сахара
и зерна. Все это имело парадоксальные результаты: последовал отток населения из
городов и расширение индейского сектора в сельской экономике.
Стремясь преодолеть эти негативные тенденции, взошедшие на испанский пре­
стол Бурбоны приступают к постепенной либерализации внешней торговли. Отны­
не открывается новый путь в Европу через мыс Горн и пролив Магеллана, новый
статус получает порт Буэнос-Айрес на атлантическом побережье. Отменяется на­
конец система флотилий, ставшая совершенным анахронизмом. Отныне вводится
ограниченный доступ иностранных судов в колониальные американские порты на
условиях регистрации груза в Кадисе (так называемые “регистровые” корабли). В
1742 г. впервые в Кальяо пришвартовались два английских корабля с мануфакту­
рой, обогнувшие мыс Горн. На перуанские рынки хлынули потоки высококачест­
венных английских, голландских и др. товаров более дешевых, чем испанские на
30-60%. К 60-м годам XVIII в. в Перу уже 95% потребляемой мануфактурной про­
дукции имело иностранное происхождение, доходы крупных торговых домов резко
упали, а склады оказались затоварены местной продукцией. Несмотря на создание
монетного двора в Лиме в 1751 г., началась утечка денег и капиталов. Из отчеканен­
ных в 1761-1774 гг. монет на сумму в более чем 100 млн песо 67% оказались в Ис­
пании, 15% - в Буэнос-Айресе и только 0,2% остались в Перу. Почти двухвековая
торговая монополия Лимы дала течь по всем параметрам58.
Эта исключительно неблагоприятная экономическая ситуация вынудила кре­
ольские властные структуры задействовать обширный внутренний рынок и выбро­
сить на него все излишки накопившейся товарной продукции. Указами
1753-1756 гг. в Перу легализованы так называемые репарто - своеобразная систе­
ма принудительно-распределительной торговли. Примечательно, что ни в Чили, ни
в Мексике репарто не получили развития, они мало затронули северное побережье
Перу и саму Лиму. Наиболее интенсивно репарто были задействованы в самой гу­
ще коренного населения Центральной и Южной сьерры. Главным агентом этого
специфического перуанского явления стали коррехидоры, как монополисты на
власть, местные капиталы и торговые ресурсы. Назначавшиеся предпочтительно
из Лимы, они вошли в тесный экономический и родственный союз с наиболее со­
стоятельными сословиями и подняли свой социальный престиж покупкой знатных
титулов. Например, дон Рамирес де Ларедо, дважды коррехидор Уаманги (в 1732 и
1757 гг.) принадлежал к семье графов Сан-Хавьер и Каса Лоредо; дон Г. де Муниве,
коррехидор Уанты (в 1732 и 1738 гг.) из семьи крупного асендадо в Уаманге, стал
маркизом де Вальделириос; графы де Ольмос, известные землевладельцы из Тру­
хильо, из поколения в поколение управляли коррехимьенто в Кахамаркилье и Кон­
чукас, и др.59
Характерная черта репарто - его принудительность, касалось ли это частоты
“распродаж” или ассортимента навязываемых товаров. Так, крестьянин не мог от­
казаться от партии товаров, даже если это были шелковые чулки, бархат, карты и
другие предметы роскоши. Все приобреталось в долг. Сделки носили откровенно
спекулятивный, неэквивалентный характер. Даже и необходимое для хозяйства (на­
пример, железные орудия, ткани, мулов) индейцев вынуждали приобретать по це­
нам, завышенным в 3-6 раз60. За невыплаченные в срок деньги должника ожидало

136
Перу в составе колониальной Испанской Америки
не только физическое наказание - от избиений до отправки в ямы с колодками на
ногах. Коррехидоры и их подставные лица отбирали скот, семена, домашнее иму­
щество индейца, отводили каналы, воды которых питали принадлежавшие ему по­
севы, вынуждали сдавать в аренду земельные участки и т.д. Однако наиболее мас­
совое распространение получила практика принудительной отработки должником
и членами его семьи долгов в обрахе, копях, на плантациях коки и сахарного трост­
ника61. Таким образом, репарто стало новой формой внеэкономического принужде­
ния, новым средством закабаления индейского крестьянина и создания дополни­
тельного источника дешевых рабочих рук.
Огромные прибыли от этой хищнической неэквивалентной торговли не только
поступали коррехидорам, но и перераспределялись экономически мощной прослой­
ке торгово-ростовщического капитала Лимы и провинций, собственникам рудников
и поместий, которые ссужали коррехидоров деньгами, кредитом и необходимым то­
варом. За 1754-1780 гг. объем торговли по репарто стремительно вырос в 3 раза (с
1200 тыс. песо до 3600 тыс.) и более чем в 3 раза превысил поступления от индей­
ской подати. В отдельных случаях долг доходил до 90 песо с семьи, при заработке в
4 реала в день это означало два года бесплатной работы62. К 80-м годам эта систе­
ма была распространена на широкие сельские слои, включая обедневшее испанское
и метисное население сельской глубинки и провинциальных городов. Произошли
изменения в аграрной структуре, в частности в Центральной сьерре увеличилось
число пеонов с наделом, прикрепленных к горнорудным предприятиям, а в Южной
сьерре, наоборот, число безземельных-форастерос.
Естественно, что затоваренный рынок был вскоре многократно расширен, а
система монопольной торговли, переведенная из внешней торговли во внутрен­
нюю, дала новый толчок к накоплению финансового капитала. Однако политика
репарто стала решением не только торговых проблем, она имела глубокие соци­
альные последствия: экономика глубинки перешла под еще более жесткий конт­
роль властных структур, резко увеличился объем трудовых ресурсов, произошло
дальнейшее закабаление тружеников, индейские массы втягивались в активную,
хотя и принудительную торговлю. Становятся понятными слова королевского ин­
спектора Эскобедо: “Репарто - лучший путь заставить индейца работать и вооб­
ще действовать”63.
Индейское крестьянство стало быстро терять основные средства производст­
ва - землю, скот; новые миграционные потоки хлынули в испанские асьенды, шах­
ты и города, увеличилась армия безземельных форастерос и в целом усилилась мар­
гинализация индейских общин. Постепенно система репарто распространилась на
все без исключения категории сельского населения, включая широкие метисные
массы и жителей городских предместий. Образовались новые слои кабально-зави­
симого населения и категории вольнонаемных, работавших за низкую плату, как
правило натурой, и за долги. И в целом черты явной феодализации всей социальной
системы в колонии усугубились. Важно подчеркнуть также, что в развертывании
системы репарто были прямо заинтересованы не только коррехидоры, как это вос­
принималось современниками, но и основные слои торгово-ростовщического капи­
тала Лимы, земельная олигархия и чиновная бюрократия. Вновь выиграла и коро­
на, торговые пошлины на возросший объем внутренней торговли значительно по­
высили колониальную прибыль.
В целом пространство свободного рынка оставалось в Перу ограниченным.
Сказывалась неразвитость товарно-денежных отношений, когда значительные мас­
сы индейского крестьянства и маргинальных слоев в агросекторе становились вне
сферы денежного обращения, живя на полном самообеспечении и получая зарпла­
ту до 90% натурой. Одновременно эксплуатация трудовых ресурсов на феодально-

Глава 3. Вице-королевство Перу
137
кабальных условиях не позволяла ни реинвестировать накопленные капиталы, ни
утвердиться креольской буржуазии, ни оформиться вольнонаемному пролетариату.
В целом колониальная экономика конца XVIII в. оставалась еще преимущест­
венно натуральной. Для внеаграрного сектора, где уже получил развитие торгово-
финансовый капитал, велик был риск спекуляции и банкротства. Горное дело, ре­
месло и внутренняя торговля страдали от удаленности рынков, плохих дорог, недо­
статка кредитов и банков. А колониальное положение ограничивало динамику и
прочность торговых связей, затрудняя перелив торгово-финансовых капиталов в
промышленный.
***
Как видим, в вице-королевстве Перу в процессе вековой колонизации сформи­
ровалась многоукладная структура, где получили развитие феодально-товарный и
мелкотоварный уклады с цеховым ремеслом, рабовладельческий и раннекапитали­
стический и модернизированный общинно-натуральный. Все эти сложные скре­
щенные социально-экономические формы развивались как переходные, фактиче­
ски в постфеодальной и постсредневековой системе связей колониальной действи­
тельности. Однако характер политической надстройки и юридически-правовых
форм, активная роль сословных привилегий, колониальный статус Перу в целом
способствовали тому, что именно феодальный уклад при всем своеобразии его ге­
незиса и форм проявления, первичного и вторичного происхождения, в конечном
счете определял развитие колонии до середины XVIII в.
При этом тормозилось развитие капиталистических тенденций, заложенных в
наиболее перспективных частях агросектора - в высокотоварной рабовладельче­
ской асьенде иезуитов, например, подавлялась товарная экономика натуральной и
увековечивались социальные отношения и типы производства, которые Европа
уже начала изживать. Происходила как бы, выражаясь словами П. Масеры, “реар­
хаизация истории”64.
Как показывают факты, одновременно на многоукладную структуру перуан­
ского общества на региональном уровне накладывались процессы, происходившие
на мировом уровне: в Испании - обратимый вариант генезиса капитализма с его от­
катами и подъемами, в Европе - экспансия европейского капитализма, развивавше­
гося динамично и опережающими Испанию темпами. Глубинное воздействие миро­
хозяйственных связей на развитие Перу подтвердили и процессы, которые начали
разворачиваться в колонии со второй половины XVIII в. Перу оказалось на пороге
нового, небывалого в ее истории кризиса, обусловившего глобальные перемены во
всех сторонах жизни страны.
1Assadourian CS. El sistema de la economía colonial. Lima, 1982. P. 221.
2 Ibid. P. 291.
3 Ibid. P. 319.
4 По официальным регистрам вице-королей, с начала 40-х годов XVI в. до 1603 г. в Перу бы­
ло начеканено 596 млн песо, к 1661 г. - 1480 млн песо, к 1800 г. - 1640 млн серебряных пе­
со. По мнению современных специалистов, с учетом контрабанды фактически эти цифры
надо увеличить в 2-3 раза. Подробнее см.: Silva Santisteban F. Historia del Pelú. Lima, 1984.
T. II. P. 62; Cole JA. The Potosi Mita, 1573-1700. Stanford, 1985. P. 3^4; Romero E. Historia
económica del Peru. Lima, s.a. T. I. P. 231; История Латинской Америки. M., 1991.
[Т. I]. С. 99.
5 Cole JA. Op. cit. P. 92.
6 Vargas Ugarte R. Historia del Peru. Siglo XVII. Buenos Aires, 1954. P. 12-13.
7 Ibid. P. 14-15, 22.
8 Ibid. P. 466-467.

138
Перу в составе колониальной Испанской Америки
9 Cole J.A. Op. cit. P. 37.
10Konetzke R. América Latina. La época colonial. Madrid, 1971. P. 186.
11 Fisher J. Silver mines and silver miners in colonial Peru. 1776-1824. Liverpool, 1977, P. 7, 44;
Tord J., Lazo C. Hacienda, comercio, fiscalidad y luchas sociales: (Peru colonial). Lima, 1981.
P. 124.
12 Cole JA. Op. cit. P. 131-134; Fisher J. Silver mines... P. 108-112; Romero E. Op. cit. T. I.
P. 230-236.
13 Tamayo Herrera J. Nuevo compendio de historia del Perú. Lima. 1985. P. 123.
14Так, при самой низкой оплате расходы на содержание рабочей силы составляли 57%, а на
очистные сооружения - до 38% всех затрат. Без существенных капиталовложений нельзя
было ни снизить издержки производства, ни увеличить его. Создавался порочный круг
(Fisher J. Silber mines... P. 75, 94).
15 Ibid. P. 102.
16Lockhart J. El mundo hispano-peruano. 1532-1560. México, 1982. P. 126.
17Romero E. Op. cit. T. I. P. 125.
18 Silva Santistehan F. Op. cit. T. IL P. 71-72.
19 Ibid. P. 76-77.
20 Ibid. P. 70.
21 Romero E. Op. cit. T. I. P. 227-229.
22 Ibid. P. 227; Assadourian C.S. El sistema... P. 199.
23 Spalding К. Huarochiri: An Andean Society Under Unca and Spanish Rule. Stanford, 1984.
P. 280-283.
24 Romero E. Op. cit. T. I. P. 1-2, 216.
25 Чистозвонов A.H. Генезис капитализма: проблемы методологии. М., 1985 г. С. 215, 228;
Капитализм в Латинской Америке. М., 1985. С. 30.
26Assadourian C.S. El sistema... P. 116, 305.
27 Tord J., Lazo C. Op. cit. P. 3, 4, 63-64.
28 Mõrner M. The Rural Economy an d Society of Colonial Spanish South America // CHLA. T. 2.
P. 192.
29Assadourian C.S. El sistema... P. 152.
30 Davies K.A. Landowners in Colonial Peru. Austin, 1984. P. 52.
31 Три века колониальной Америки. СПб., 1992. С. 77-79.
32 Glave L.M., Remy M.I. Estructura agraria y vida rural en una región andina; Ollantaytambo entre los
siglos XVI-XIX. Cuzco, 1983. P. 55, 87.
33 Ibid. P. 88.
34Davies КA. Op. cit. P. 95.
35 Ibid. P. 119; Assadourian C.S. El sistema... P. 156.
36Cushner N.P. Lords of the Land, Sugar, Wine and Jesuit Estates of Coastal Peru, 1600-1767. Albany,
1980. P. 7, 123.
37 Ibid. P. 80-85.
38 Ibid. P. 123-124.
39 Konetzke R. Op. cit. P. 264, 290-294; см. также: Cushner N.P. Op cit. P. 15, 29; Lockhart J. Op.
cit. P. 282; ЛАИР. M., 1994. C. 56.
40 Именно на эти противоречивые тенденции указал и А. Франк: “Феодальный сектор - ил­
люзия, порожденная внутренними противоречиями капиталистического мира” Испанской
Америки, - и Р. Кейт: “Асьенда - капиталистический институт, засоренный феодальными
пережитками” (цит. по: ЛАИР. С. 73; см. также С. 24, 40, 83).
41 Historia del Perú. Lima, 1980. T. IV. P. 381.
42 Три века... С. 139.
43 Spalding К. Op. cit. P. 16-17, 30; Murra J.V. Formaciones económicas y políticas del mundo andi­
no. Lima, 1975. Ch. 3.
44Assadourian C.S. El sistema... P. 305, 317-318.
45 Три века... С. 144-145.
46 Указ. соч. С. 155.
47 Tord J., Lazo С. Op. cit. P. 75.
48 Ibid. P. 89.

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
139
49 Ibid., Р. 76.; The Royal Treasures of the Spanish Empire in America. Durham, 1982. Vol. I.
P. 340-343; Romero E. Historia económica... T. I. P. 262-264.
50 Revista de índias. Vol. XLVIII. En.-Aug., 1988, N 182-183. P. 197-199; Romero E. Op. cit. P. 264.
51 RLRI. T. IV, lib. IX. P. 123-124; 131-132; Schaffer E. El Consejo Real y Supremo de las índias.
Sevilla, 1935-1947. T. IL P. 344.
52 Assadourian C.S. EI sistema... P. 112, 320.
53 Ibid. P. 111-112.
54 RLRI. T. IV, lib. IX. P. 133, 139; Silva Santistehan F. Op. cit. T. II. P. 32-34; TordJ., Lazo C. Op.
cit. P. 113.
55 Ramos D. Op. cit. P. 233, 266 etc.
56Assadourian C.S. EI sistema... P. 122, 132.
57 Ibid. P. 122, 127.
58 Три века... С. 121.
59 Tord J., Lazo C. Op. cit. P. 95.
60 Ibid. P. 120.
61 Moreno Cehrian A. El correjidor de indios y la economía peruana del siglo XVIII: Los repartos for­
zosos mercantiles. Madrid, 1977. P. 179-180; Golte 1. Op. cit. P. 18-19.
62 TordJ., Lazo C. Op. cit. P. 120, 128.
63 Ibid. P. 126.
64 Nueva Historia... P. 53; ЛАИР. C. 25, 83.
Глава 4
ПЕРУ НА ГРАНИ XVIII-XIX ВЕКОВ:
РЕФОРМЫ ПРОСВЕЩЕННОГО АБСОЛЮТИЗМА
РЕФОРМЫ КАРЛА III И НОВЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ
К концу XVIII в. в социально-экономическом развитии Испанской Америки на­
метились глубокие сдвиги. Колониальная система изживала себя, превратившись в
сильнейший тормоз дальнейшего роста промышленности, сельского хозяйства, вну­
тренней и внешней торговли. Тяжелым бременем на население испанских владений
ложились военные расходы метрополии. Испанская корона на протяжении всего
XVIII в. вела длительные разорительные войны: в 1701-1714 гг. - за Испанское на­
следство, в 1740-1748 гг. - за Австрийское наследство, в 1756-1763 гг. разразилась
Семилетняя война, последняя поглотила 89,5% всех доходов, поступивших из вице­
королевства Перу. В то же время себестоимость колоний резко возросла, они бук­
вально проедали себя, так как на оборону огромных заморских владений и содержа­
ние властных структур уходило до 80-90% всех поступлений: так, в Перу военные
расходы регулярно пожирали до трети всех доходов. Как выразился видный англий­
ский историк Дж. Линч, “колония стала в известной степени своей собственной ме­
трополией”1.
Между тем сама Испания с середины XVIII в. вступала в новую эпоху. После бо­
лее чем столетнего перерыва здесь начался экономический подъем, ознаменовав­
шийся бурным ростом мануфактур, банковских и торговых предприятий, что означа­
ло вступление Испании в мануфактурную стадию капитализма. Все эти процессы на­
шли отражение в широкой и многосторонней программе либеральных реформ, более
всего связанных с именем Карла III (1759-1788), представителя просвещенного абсо­
лютизма. При этом новый курс колониальной имперской политики рассматривался
как важная часть этой программы. Реформы имели целью решить несколько задач:

140
Перу в составе колониальной Испанской Америки
обеспечить более эффективный уровень управления колониями и соответственно
резкий рост доходов для финансирования набиравшего силу мануфактурного произ­
водства Испании; предполагалось также за счет колоний максимально расчистить по­
ле сбыта для испанской продукции и повысить ее конкурентоспособность перед ли­
цом торговой и промышленной экспансии европейских стран. По замыслу реформа­
торов все эти меры должны были усилить мощь метрополии, вернуть ей былой пре­
стиж и могущество в Европе после поражения в Семилетней войне.
Вице-королевство Перу особенно остро ощутило на себе последствия реформ.
Среди первых шагов метрополии стала попытка сломить экономически мощные
привилегированные корпоративные организации, каковыми являлись церковь и
наиболее независимый ее представитель - орден иезуитов. В феврале 1767 г. был
опубликован акт об изгнании иезуитов из испанских владений и конфискации всех
принадлежавших им огромных богатств. Несколько сот крупных землевладельцев
из процветающей агрозоны побережья Перу, торговцев, рядовых членов и иерар­
хов, теологов и адвокатов, представителей интеллектуальной элиты, креолов по
рождению, были насильственно вывезены в Европу, где они обосновались в Ита­
лии, создав там многочисленную эмигрантскую колонию2. Именно здесь перуан­
ский иезуит-изгнанник Вискардо-и-Гусман написал “Открытое письмо” к американ­
ским испанцам с призывом свергнуть “испанскую тиранию”, ставшее первой под­
линно революционной антииспанской прокламацией.
Изгнание иезуитов было воспринято в креольской среде как варварски неспра­
ведливый акт, нанесший непоправимый урон экономике и культуре страны. Одна­
ко главные удары были еще впереди.
В 1778 г. был введен новый торговый “Регламент”, установивший так называе­
мый режим “свободной торговли” между 13 портами Испании и 24 портами Испан­
ской Америки. При этом, однако, монопольные позиции в наиболее прибыльной
трансатлантической торговле и судоходстве остались в руках испанского купечест­
ва. Снимались ограничения на торговые отношения в пределах континента и меж­
ду различными колониальными владениями. Главной целью новой торговой поли­
тики стало превращение колоний в огромный рынок сбыта товаров активно разви­
вавшейся испанской мануфактуры и в поставщиков сельскохозяйственного сырья
для трансатлантического экспорта (сахар, кофе, табак, кожи). За 1776-1788 гг. объ­
ем внешней торговли колоний увеличился на 700%3.
Положение же креольского капитала еще более осложнилось, так как креоль­
ским торговцам отдавалась на откуп лишь внутренняя торговля с ее таможенными
барьерами, монопольными ценами и непомерными тарифами. Свобода торговли
для креольского капитала превратилась в свободу выкручивания рук, и не случай­
но в программе, представленной испанским кортесам в 1812 г., перуанские креолы
потребовали распространить наконец и на них право свободной и ничем не ограни­
ченной торговли со всеми иностранными портами в Америке, Азии и Европе.
За один только 1786 г. Перу было наводнено импортными товарами на сумму в
22 млн песо, в то время как обычная норма не превышала и 5 млн4. Утечка сереб­
ряной монеты приняла катастрофический характер, местное ткацкое ремесло не
выдерживало конкуренции с европейскими товарами, владельцы его разорялись.
Свободная торговля работала исключительно на интересы испанской промышлен­
ности, в то время как экономика колонии задыхалась, а на старые противоречия на­
кладывались невиданные дотоле новые. Именно тогда была заложена глубокая
коллизия, блокировавшая экономическое развитие страны на протяжении всего
XIX в., - неразрешимый конфликт между местной промышленностью, требовав­
шей стабильного протекционистского курса, и экспортным агросектором, уповав­
шим на максимальную либерализацию внешней торговли.

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
141
Знаменательные изменения произошли и в административном управлении.
Из состава обширного вице-королевства Перу было выделено новое сопернича­
ющее вице-королевство Рио-де-ла-Плата, включавшее земли нынешних Арген­
тины, Боливии, Парагвая, и Уругвая (1776 г.). Венесуэла, Чили и Куба были пре­
образованы в генерал-капитанства и перешли в прямое подчинение испанскому
двору. Внутри колоний по французскому образцу вводилась система интен-
дантств и округов. Поставленные во главе их интенданты и субделегаты отныне
переводились на твердое государственное жалованье. Одновременно ликвидиро­
вались должности губернаторов и коррехидоров, ставших зловещими символами
колониальных злоупотреблений. Показательно, что при чистке административ­
ного аппарата креолы в массовом порядке удалялись из среднего звена управле­
ния и заменялись выходцами из Испании. Существенно ограничивалась власть
вице-короля и судебных коллегий-яудменсгш, при которых учреждались постоян­
ные должности генерального ревизора и регентов, с контрольными функциями.
Чувствительно ущемлялось привилегированное положение креольского духо­
венства.
Новая имперская политика стала, по выражению Дж. Линча, “вторичным заво­
еванием Америки”, ее новой колонизацией, почти впятеро усилившей испанскую
иммиграцию “пиренейцев” на американские земли5. Торговцы, чиновники, священ­
ники буквально оккупировали местные органы власти и церковные приходы и наи­
более прибыльные области производственной деятельности. Так, вплоть до 1750 г.,
когда любую доходную должность можно было купить, креольская элита составля­
ла большинство в составе аудиенсий и кабильдо. В Лиме в это время из 18 советни­
ков 15 были местными уроженцами, однако к 1790 г. картина резко меняется не в
их пользу: 6 креолов на 8 испанцев, а к 1808 г. - уже 3 креола на 11 советников-ис-
панцев6. Таким образом, стратегическая установка на вытеснение креольской эли­
ты из властных структур стала свершившимся фактом и между 1776-1808 гг. испан­
ское правительство восстановило административный контроль над колонией. Энер­
гичные протесты против этой дискриминационной политики вылились в программ­
ное требование перуанских креолов закрепить за ними от одной трети до половины
всех мест в органах местного управления. Однако это требование пришлось решать
войне за независимость.
Реформы вызвали непредвиденные последствия. В колонии начался сложный
противоречивый процесс ломки устоявшихся региональных рынков и появления
новых. Так, чилийский капитал встал твердо на ноги, отныне в Сантьяго действова­
ли собственное консуладо и монетный двор. Зерновые хозяйства чилийского побе­
режья стали поставлять пшеницу прямо в Верхнее Перу и даже в Мексику, минуя
Лиму, пшеница из Гуаякиля также полностью вытеснила лимскую с мексиканских
рынков, и к 1809 г, туда поставлялось свыше 150 тыс. фанег зерна, что пятикратно
перекрыло лимские поставки 1765 г.7 Что же касается серебряной индустрии Пото-
си, то она полностью переориентировалась на обслуживание вновь созданного ви­
це-королевства Ла-Плата и атлантической торговли, которые были потеряны для
лимского капитала.
Буэнос-Айрес теперь контролировал не только всю атлантическую торговлю,
но и значительную часть внутреннего рынка, включая Верхнее Перу, ранее принад­
лежавшее к Лимской группе. Теперь серебряные слитки и монета уходили в Евро­
пу, минуя Лиму - через Буэнос-Айрес в обмен на потоки европейских товаров, за­
полнивших города и села Верхнего Перу; устойчивый обширный рынок сбыта для
перуанских тканей и продуктов, складывавшийся здесь столетиями, фактически пе­
рестал существовать. Таким образом торгово-финансовый капитал Лимы лишился
монопольного торгового положения на межрегиональных и международных рын-

142
Перу в составе колониальной Испанской Америки
ках и к концу XVIII в., оказался на обочине мировых и южноамериканских торго­
вых связей.
Вполне закономерно, что лимская финансовая группа приняла в штыки новую
либеральную политику по созданию активных торговых зон, выходивших из-под ее
контроля, и открыто выступила против расчленения вице-королевства Перу, что
глубоко затрагивало ее коренные интересы.
Положение лимской торговой группы обострилось после создания в 1769 г. ге­
неральной инспекции по сбору алькабалы, а в 1773-1780 гг. таможенной службы в
Лиме и введения нового торгового регламента. В 1770-1780 гг. был усилен конт­
роль за перуанскими торговцами, подняты торговые пошлины, резко выросло на­
логовое обложение. Конфликт между метрополией и перуанскими властными стру­
ктурами значительно углубился. К концу колониального периода торговый капитал
Лимы сдал свои позиции и отошел на второй план. Последовал прорыв представи­
телей испанских торговых кругов во все крупные города побережья и внутренних
провинций, учредивших там свои фактории. В марте 1776 г. в Лиме появился гене­
ральный виситадор (инспектор) С.А. де Арече, назначенный инспектировать дея­
тельность администрации вице-королевства Перу и Ла-Платы, наделенный исклю­
чительными полномочиями по “изысканию дополнительных источников дохода в
королевскую казну”. Немедленно был расширен круг податного сословия, оброк
обязали выплачивать не только индейские общины, но и представителей всех каст -
метисов, мулатов и др.; уравнение последних с индейцами повсеместно вызвало
взрыв недовольства, однако уже в 1779 г. в казну поступило около 6 млн песо8, был
увеличен до 12% налог на вино и прочую продукцию агросектора побережья, с 4 до
6% возросла ненавистная алькабала, которую впервые обязали платить индейцев,
при этом пошлиной облагался даже урожай, снятый с окрестных полей. Во всех
крупных городах и поселках заработали адуаны - таможни. Словом в Перу не оста­
лось социальной прослойки, которая не ощутила бы тяжких последствий нового
курса имперской политики.
Не заставили себя ждать массовые протесты - в 14 провинциях из 50 вспых­
нули стихийные бунты и мятежи. Клич “Смерть таможенникам!” пронесся над
страной. В 1780 г. жители крупного экономического центра Арекипы ворвались
в помещение местной таможни и уничтожили всю документацию и само здание.
“Заговорили” стены домов и соборов, оклеенные “паскинес” - поджигательски­
ми листками. Настенная листовка от 8 марта 1780 г. в Паске гласила: “Прокля­
тый Арече! Приходи сам собирать налоги. Вот соль, чтобы засолить и сварить
тебя, и уголь, чтобы поджарить, только тогда мы обретем покой. Кровавый волк
всего королевства... враг короны, разоритель Карла III”9. В этом документе от­
разился не только языческий накал страстей, но и всеобщее заблуждение, что к
налоговой политике испанский король якобы не имеет отношения. Социальное
напряжение нарастало, пронизывая все поры колониального общества. В итоге
экономическая политика Бурбонов закрепила колониальный статус Испанской
Америки и еще более усилила ее отсталость, ограничив перспективы будущего
развития10.
К концу XVIII в. стараниями метрополии вице-королевство Перу из “библей­
ского Офира и земного рая”, как называли его современники, потеряло 4/5преж­
ней территории и превратилось в “бледную тень”, лишенную существенных ис­
точников своего прежнего легендарного богатства. Однако, как справедливо вы­
разился Дж. Линч, вдохновители нового курса, эти новые конкистадоры... пришли
слишком поздно, видели слишком неясно и завоевание их оказалось слишком не­
долговечным”11.

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
143
КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОЙНА
ПОД РУКОВОДСТВОМ ТУПАКА АМАРУ II
(1780-1783)
Антиколониальное сопротивление индейских масс в XVIII в. приняло широчай­
ший размах. Начавшийся демографический рост наиболее крупных индейских общ­
ностей кечуа и аймара, наследников высокоразвитых народов Анд, укрепление эко­
номического и социального статуса многочисленной прослойки индейской знати
имели следствием возрождение на новом уровне национально-освободительных
тенденций в индейских движениях. В 40-80-е годы XVIII в. по Испанской Америке
прокатилась волна заговоров и восстаний, охвативших основные зоны сосредоточе­
ния крупных индейских народов. Так, в июле 1739 г. в Верхнем Перу, в городе Ору-
ро, власти раскрыли разветвленный заговор, в подготовке которого приняли уча­
стие индейские вожди окрестных районов. Его возглавил знатный касик Ве­
лес де Кордова, объявивший себя потомком инкской династии в пятом поколении.
В составленном им “Перечне обид” он призывал “креолов, касиков и всех индейцев
протянуть ему руку помощи, чтобы этим героическим делом освободить родину, из­
бавив ее от тирании (испанской. - А вт .), которая держит индейцев в вечном страхе
и обращается с ними почти как с рабами”. Заявив о преданности католической цер­
кви, он провозглашал: “Моя единственная цель - восстановить Великую империю и
монархию наших древних королей”12. Однако за два дня до начала намеченного вы­
ступления его выдал предатель.
Через три года вице-королевство Перу всколыхнула новая весть - индеец Ху­
ан Сантос, окончивший иезуитский колледж в Куско и побывавший в Испании, при­
нял имя инки Атауальпы и поднял восстание в горах Чанчамайо, к северо-востоку
от Лимы, в окрестностях городов Тарма и Хауха. В 1742-4743 гг. повстанцы овла­
дели 27 селениями. В продолжение последующих десяти лет едва ли не ежегодно
колониальные власти предпринимали безуспешные попытки покончить с очагом
восстания. Показательно, что повстанцы применяли искусную тактику: избегая от­
крытого боя, совершали внезапные атаки на отряды королевского ополчения, раз­
рушали мосты, устраивали завалы на дорогах, убивали королевских чиновников.
Таким образом, по соседству с Лимой с 1742 по 1756 г. образовалась своеобразная
повстанческая зона, управлявшаяся индейцами и фактически не зависимая от коло­
ниальных властей. Среди сподвижников Сантоса насчитывалось много метисов и
сбежавших с береговых плантаций рабов-негров. Сантос объявил себя “господином
царства” и потребовал, чтобы все “испанцы покинули перуанскую землю”13.
В 1750-1755 гг. в самой Лиме были раскрыты несколько антииспанских загово­
ров. У их истоков стояли индейские вожди, в качестве союзников они планировали
привлечь не только креолов и метисов, но и негров, работавших в городе и окрест­
ных имениях. Неграм было обещано немедленное освобождение от рабской нево­
ли. Заговорщики намеревались добиться отделения от Испании, посадив на трон од­
ного из потомков инкской династии, который называл себя “Филиппом I, королем
южных и северных морей”.
Порожденные практикой колониального угнетения, как социального, так и на­
ционального, индейские движения облекались в сложную идеологическую форму.
“Инкская идея”, или “инкская альтернатива”, с характерным для нее мессианист-
ским оттенком стала своеобразной моделью андской идеологии возрождения. Она
сформировалась к середине XVIII в. в результате сложного культурно-идеологиче­
ского процесса, в котором активную роль сыграли индо-метисные круги традици­
онной андской аристократии, получившей как бы второе дыхание в жизни колонии.
Идеализированная схема “империи или государства инков” отразила различные ре-

144
Перу в составе колониальной Испанской Америки
алии: в широком смысле “идея Инки”, сохранившаяся в исторической памяти индей­
ских народов, сформировалась как “идея порядка и гармонии”, как символ “царст­
ва справедливости” - в противовес той дискриминации и угнетению, которым ре­
ально подвергалось коренное население. С другой стороны, инкская идея как поли­
тически независимая альтернатива осмыслялась индейской знатью по аналогии с
Римской или испанской империями под сильным воздействием процесса европей­
ско-христианской транскультурации, непосредственным участником которого она
сама являлась14. Словом, активно развивая андскую утопию, индейская аристокра­
тия отрицала колониальную систему и одновременно небескорыстно укрепляла и
оправдывала собственные властные привилегии.
Процесс возрождения давал знать о себе в различных проявлениях традицион­
ной инкской культуры, как бы по-новому осмысленной: это и широко распростра­
нившаяся “мода” на инкскую одежду и инкские династические регалии (ношение
плаща - унку и головной повязки - маскапайчи потомками инкской династии), не
говоря уже о практике документального подтверждения знатного статуса в колони­
альных инстанциях; это и церемониальные “костюмированные” шествия на древ­
ний манер, приуроченные ко дням католических святых, и расцвет инкской иконо­
графии: речь идет об изображениях 12 инков, инкского генеалогического древа, ко­
торыми украшались частные дома и официальные резиденции - стены кабильдо,
присутствий, храмов и пр.; наконец, превращение языка кечуа в общеандский язык,
на котором отныне говорило подавляющее большинство прежде разноязычных на­
родов. Таким образом “инкская идея” стала той идеологией, которая поддерживала
и освящала все индейские движения XVIII в.
При этом важно подчеркнуть, что с первых же своих проявлений инкская идея
апеллировала к самым широким слоям угнетенных низов - общинному крестьянст­
ву и закабаленным пеонам метисного происхождения, рабам асьенд, а также ремес­
ленникам и торговцам - жителям предместий, а в отдельных случаях и к представи­
телям имущих сословий - касикам и креолам. Словом, эта идея собирала под свои
знамена самые разнородные в социальном и этническом отношении слои, объеди­
няла и организовывала их вопреки реально существовавшим между ними противо­
речиям. В этом одна из ее исторических заслуг, до сих пор недостаточно оцененных.
Ведь призыв к восстановлению былой независимости и отделению от Испании, бу­
дучи весьма радикальным, надолго опередил освободительные планы вождей кре­
ольского движения. Однако это была, по словам Мариатеги, “обращенная в про­
шлое утопия”15. Так же, как и в крестьянских восстаниях европейского средневеко­
вья, она отвечала наивным иллюзиям индейцев о “царстве справедливости” под на­
чалом своего “индейского” царя. Вопреки противоречивым, подчас архаическим
покровам, индейские движения как высшее проявление социального протеста угне­
тенных несли в будущее мощный революционный заряд.
В 60-70-е годы XVIII в. наметилась и активизация различных форм сопротив­
ления порабощенных негров. Так, на центральном побережье увеличилось число
беглых рабов, уходивших в районы тропической сельвы, участились случаи поджо­
га усадеб, убийства ненавистных рабовладельцев, захвата мелких поселков, при
этом рабы зачастую объединялись с “цветным населением, мелкими крестьянами,
пеонами и батраками”16. В движение социального протеста против дороговизны и
налогового ограбления включились и жители городов. В 1765 г. в Кито прошли мас­
совые выступления городского плебса. Мелкие торговцы и ремесленники, окрест­
ные индейцы самовооружились и с криками “Долой испанцев” вынудили представи­
телей колониальных властей поспешно бежать из города. Широкие стихийные вы­
ступления, голодные бунты обнищавшего городского люда - характерный штрих
жизни больших и малых городов колониального Перу.

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
145
По мере того как колониальный гнет становился все более нестерпимым, сбли­
жались антиколониальные настроения индейского, метисного, негритянского и
креольского населения, однако зачастую их цели и лозунги бывали противополож­
ны, если не исключали друг друга. Слишком велики были социальные и этнорасо-
вые антагонизмы, разделявшие колониальные сословия. Стихийность же и разроз­
ненность народных выступлений облегчали властям их подавление.
Реформы 70-80-х годов буквально революционизировали всю обстановку в Пе­
ру. Монопольно-принудительная торговля (репарто) закабаляла не только нищего
индейца-общинника и пеона, но и все метисное население сельской округи. Фигура
коррехидора превратилась в объект поистине всенародной ненависти. Только за де­
сятилетие (1770-1780) в провинциях окрест Куско было убито девять коррехидоров
и их помощников17.
Корона и креольские имущие слои включились в борьбу за экономический кон­
троль над прибавочным продуктом, создаваемым в аграрном секторе. Резкий рост
объема торгового оборота и отчислений с него в связи с либерализацией торговли
с 70-х годов XVIII в. ущемил не в последнюю очередь и сеньориальное потребление
местных имущих классов. Даже налог на репарто с коррехидоров не достигал и 10%
той суммы, которую получала казна за счет монопольной торговли на предметы ро­
скоши. В ответ на это в Перу, как мы уже отмечали, началась массовая приписка
всех разрядов крестьянства, включая и форастерос, к податному сословию, с тем
чтобы увеличить доходы креольской олигархии. Двойное наступление королевских
властей и местных имущих классов на аграрного производителя привело к резкому
увеличению налогового гнета во всех формах, к небывалому ухудшению положе­
ния крестьян. Такова была глубокая структурная причина, определившая массовое
брожение в низах перуанского общества18.
“Модернизация” же колониальной экономики усилила дискриминацию форми­
ровавшейся креольской буржуазии, разрушала традиционное ремесленное произ­
водство, налаженные торговые связи. Не решив старых противоречий, она породи­
ла новые. Все эти факторы усилили обнищание широких народных масс, затрону­
ли интересы всех без исключения сословий - торговцев, ремесленников, работного
люда городов, подневольного индейского крестьянства. К началу 80-х годов в Перу
сложилась кризисная обстановка, чреватая неизбежным социальным взрывом. И
он не замедлил разразиться.
***
В ноябре 1780 г. в провинции Тинта, в 120 км южнее города Куско, в самом
сердце Центральной сьерры, развернулось мощное народное движение, которое
возглавил знатный касик Хосе Габриэль Кондорканки. Восстание стало самым
крупным выступлением индейских и метисных масс за все три столетия колониаль­
ной истории не только Перу, но и всей Испанской Америки.
Движение охватило обширные районы Центральной и Южной сьерры, от про­
винции Уаманга на севере, провинции Куско в центре до Пуно и высокогорного
плато оз. Титикака на востоке. Оно распространилось по землям, лежавшим вдоль
древней королевской дороги, основного наземного торгового пути, соединявшего
столицу Лиму с областью интенсивной горнодобычи в Верхнем Перу (Ла-Пас. По-
тоси, Оруро). Провинция Куско, насчитывавшая более 160 тыс. жителей, одна из
наиболее активных экономических зон колонии, средоточие ремесленного, аграр­
ного производства, горного дела, стала эпицентром движения. Здесь проходил ожи­
вленный караванный путь. Погонным промыслом занимались широкие слои индей­
ского и метисного населения, активно велась торговля вьючным скотом. Так, толь­
ко в 1778 г. сюда из Сальты было ввезено более 39 тыс. мулов. В провинции Куско,

146
Перу в составе колониальной Испанской Америки
житнице сьерры, насчитывалось значительное число крупных товарных асьенд, по­
ставлявших на внутренний рынок и в Верхнее Перу сахар и коку, пшеницу и карто­
фель; здесь было средоточие серебряных рудников и текстильных мастерских и ма­
нуфактур - обрахе (только под Куско - более 50).
Главной движущей силой восстания стали обездоленные слои индейского общин­
ного крестьянства. Увеличение податного обложения вкупе с грабительской полити­
кой репарто и продолжавшейся третье столетие принудительной разверсткой на гор­
ную миту в серебряные шахты Потоси и ртутные в Уанкавелике (особенно в южных
районах сьерры - округа Чукито, Лампа и др.) поставило индейцев под угрозу физи­
ческого уничтожения. Вместе о ними активно выступали многочисленные метисные
массы мигрирующего сельского населения, так называемые форастерос - беглые
крестьяне (40% крестьян провинции Куско, а в округе Паукартамбо - все 90%)19. На­
емные работники на ткацких предприятиях, рудниках и крупных асьендах, они под­
вергались изощренной эксплуатации и получали самую низкую плату, в 4 раза мень­
шую, чем на северном побережье Перу20. Не связанные круговой общинной порукой,
социально активные и подвижные группы форастерос обеспечили быстрое распро­
странение восстания в южной сьерре и на боливийском альтиплано. К крестьянству
присоединились разорившиеся слои мелких ремесленников и торговцев, сильно уще­
мленных новыми драконовскими налогами и политикой репарто.
Хосе Габриэль Кондорканки родился 19 марта 1738 г. в семье потомственного
касика Мигеля Кондорканки-и-дель-Камино, владевшего тремя селениями в про­
винции Тинта. Семья его принадлежала к элитной части индейской аристократии,
которая вела свое происхождение от одной из дочерей казненного в 1572 г. послед­
него Инки - Тупака Амару. В 1759 г. он закончил шестилетний курс специального
училища в Куско для старших детей знатных индейцев. Хосе бегло читал по-латы­
ни, свободно писал и изъяснялся по-испански и, как отмечали современники, с осо­
бым изяществом на родном языке - кечуа, он хорошо знал библейскую историю и
хитросплетения испанского законодательства. Последнее сослужило ему огромную
службу, когда в качестве ходока и адвоката по жалобам вверенных его заботам ин­
дейцев он начал штурмовать колониальные инстанции.
Сохранился устный портрет молодого Кондорканки, составленный его совре­
менником креолом Пабло Астете: среднего роста, худощавый, с чисто индейской
внешностью - орлиный нос, глаза живые и черные, кожа намного светлее, чем у ин­
дейцев, но и не такая светлая, как у испанцев. Он с достоинством держался с властя­
ми и доброжелательно - с индейцами. Жил небедно, в дорогу отправлялся всегда в
сопровождении слуг, а иногда и духовника. Часто приезжал в Куско. Обычно на нем
были камзол, короткие панталоны из черного бархата, шелковые чулки, на башма­
ках золотые застежки; касторовая испанская шляпа и жакет из золотой парчи, дос­
тупные лишь зажиточным людям, дополняли костюм касика. На плечах - традици­
онный унку - шерстяная туника, на которой золотыми нитками вышит герб дале­
ких предков. Волосы длинные, тщательно ухоженные, ниспадавшие на спину, - от­
личительный знак индейской аристократии. “Кондорканки весьма почитали во всех
слоях общества”, - так заканчивает свой рассказ Пабло Астете21.
Кондорканки приумножил свое состояние, занимаясь погонным промыслом, по­
среднической торговлей. Таким образом, ему не были чужды интересы набиравшей си­
лу креольской торговой буржуазии. Последнее обстоятельство, несомненно, сыграло
позитивную роль в формировании его политических взглядов: он воочию видел поло­
жение индейцев и других угнетенных сословий в масштабах всей страны, остро ощущал
состояние всеобщего брожения и недовольства, охватившее колониальное общество.
Первоначально Кондорканки стремился воздействовать на местные власти в
рамках законности и добиться отмены отправления индейцев Тинты на серебряные

Глава 4. П еру на грани XVIII — XIX веков
147
рудники Потоси. Многолетняя практика хождения по королевским инстанциям и
подача челобитных (от провинциального Куско до столичной Лимы) вскрыла перед
ним картину преступного равнодушия к нуждам индейцев и наглядно показала бес­
перспективность легальных средств борьбы.
Однако поездки и жизнь в Лиме в 1776-1778 гг. ввели Кондорканки в курс ре­
волюционных событий, происходивших в Европе и Северной Америке, в частности
успешной войны английских колоний за независимость. Отказавшись от запланиро­
ванной поездки в Мадрид и получив заверения в поддержке со стороны группы оп­
позиционно настроенных креольских деятелей, Кондорканки возвращается в род­
ные места. Он выбирает радикальный путь лечения застарелых язв.
Актом высокого политического и гражданского мужества стали организован­
ные им 10 ноября 1780 г. на площади родного селения Тунгасука публичный суд и
казнь могущественного представителя королевской власти, местного коррехидора
Антонио де Арриаги. Собравшимся индейцам, метисам и креолам Кондорканки объ­
явил, что воздаст по справедливости всем коррехидорам и чапетонес (презрительная
кличка испанцев. -А в т .), которые тиранят народ, что уничтожит обременительные
налоги и ненавистную миту. Кондорканки призвал всех не жалеть жизни, чтобы до­
биться победы. “Я сам готов погибнуть на виселице и пойду на смерть с радостью,
лишь бы вернуть вам свободу” - объявил он собравшимся22.
Индейский касик готовился к вооруженному выступлению со всей тщательно­
стью и установил прочные связи с индейскими лидерами Боливии и Южного Перу,
которые и обеспечили ему прочный и надежный тыл в разгар восстания
1780-1781 гг.23 Большое значение придавалось и техническому обеспечению дви­
жения: заготовке припасов, одежды и прежде всего оружия - от традиционного ин­
дейского (пращей и копий) до огнестрельного. Кондорканки понимал, что успех в
огромной степени зависел от чисто военных факторов: наличия опытных солдат и
командиров, вооруженности повстанцев, воинской дисциплины. Ведь, подобно ра­
бам Древнего Рима, индейцам (кроме касиков) запрещалось иметь не только огне­
стрельное, но и холодное оружие, им возбранялось даже находиться вблизи поме­
щений, где оно производилось, В штаб-квартире восстания (Тинта) были построе­
ны литейные мастерские, где отливались пушки, тесаки, шпаги под началом плен­
ного артиллериста испанца Антонио Фигероа. Однако огнестрельным оружием
повстанцам удалось снабдить лишь тысячу человек.
Обращает на себя внимание и многообразие тактических приемов, которые ис­
пользовались во время восстания. Во многих воззваниях Кондорканки представлял­
ся личным посланцем испанского монарха Карла III. В стране, где все дела верши­
лись именем короля, ссылка на его авторитет, особенно в первые дни восстания,
придавала действиям повстанцев видимость законности в глазах представителей
всех сословий. К подобной тактике приходилось прибегать из-за низкой сознатель­
ности угнетенных масс, их наивного монархизма. Стремясь заручиться возможно
более широкой поддержкой индейцев, Кондорканки, как и многие его предшествен­
ники, для осуществления своего грандиозного замысла использовал инкскую идею
и собственное аристократическое происхождение. Под его первым воззванием сто­
ит подпись: “Дон Хосе Габриэль Тупак Амару, индеец королевской крови инков и
главного рода, Инка”. Называя себя Инкой, он рассчитывал в полной мере опереть­
ся на тот высокий, непререкаемый авторитет, которым издревле пользовались сре­
ди индейцев обладатели этого титула. Современники станут звать его Тупак Ама­
ру II, или Великим повстанцем.
Тупак Амару II стремился сделать максимально понятными для самых широких
слоев населения задачи начатого им движения: отсюда его многочисленные манифе­
сты, воззвания и обращения, размножавшиеся специальным штатом секретарей и пи-

148
Перу в составе колониальной Испанской Америки
сарей и доходившие до самых глухих уголков сьерры. Вот образец одного из таких
указов от 15 ноября 1780 г.: “Сообщаю, что приказом свыше имею задание уничто­
жить коррехидоров и миту в Потоси, алькабалу, адуану и многие другие пагубные ус­
тановления”. В другом документе: “Приказываю также сделать копии с текста ориги­
нала, чтобы вывесить их во всех селениях этой провинции и на воротах всех церквей,
чтобы сей приказ стал известен всем жителям и никто не остался бы в неведении24.
К 19 ноября 1780 г. Тупак Амару овладел родной провинцией, городами Кики-
хана, Тинта и др. В селении Сангарара повстанцы разбили полуторатысячный кара­
тельный отряд, высланный из Куско.
В начале декабря 1780 г. бурно растущая повстанческая армия устремилась в
поход по провинциям юга и юго-востока Перу, чтобы подавить сопротивление ро­
ялистов, угрожавших ей с тыла. 7 декабря 1780 г. отряды Тупака Амару пересекли
горную цепь Вильканоту - границу между вице-королевствами Перу и Рио-де-ла-
Платой - и вышли на альтиплано, к оз. Титикака. По освобожденным районам про­
катилась волна народного гнева: восставшие уничтожали помещения мануфактур и
таможен, усадьбы асендадос, церкви, здания провинциальных кабильдо и тюрем.
Заключенные, в том числе и негры, получали свободу и вливались в армию пов­
станцев. Королевская казна, имущество бежавших владельцев поместий и копей
подвергались разделу. Захваченные обширные угодья “навечно” распределялись
между крестьянами асьенд.
В воззваниях Тупак Амару называл себя “освободителем королевства”, провоз­
глашал программу социально-экономических реформ, которую в революционном
порядке осуществлял на практике. Повсюду объявлялись вне закона коррехидоры,
репарто и принудительные работы в копях и обрахе, многочисленные старые и но­
вые драконовские налоги, уничтожалась налоговая документация, назначалась ин­
дейская администрация. Испанская и креольская знать, королевские чиновники, ме­
стное ополчение бежали, оставляя в руках повстанцев селения и города. Всего за
время южного похода под знамя Тупака Амару встало население 24 округов. Чис­
ленность его армии выросла до 80-90 тыс. человек. Охваченные паникой колони­
альные власти серьезно опасались, что восстание может привести к потере всего
вице-королевства Перу и части Рио-де-ла-Платы (Верхнего Перу). Судьба Куско -
колониальной цитадели Сьерры - казалась им предрешенной25.
Объединительные планы Тупака Амару обращались к широкому кругу участ­
ников его движения. Прежде всего он стремился сплотить многочисленные индей­
ские народы в единый панандийский мир или союз вокруг инкской идеи, в которой
отражались ростки “национального” самосознания; в основе их лежали набиравшие
силу в течение всего XVIII в. многочленные андские и межрегиональные торгово-
экономические связи. При этом он ополчился на кастовые предрассудки, считавшие
коренное население “подлой расой”. Впервые открыто заявив, что индейцы - это
могучий корень, питающий живительными соками все сословия, Тупак Амару по­
требовал признать их полноправными соотечественниками креолов.
Великий повстанец пошел дальше, выдвинув идею многонациональной Родины
для всех народов, населявших Перу. В его воззрениях Родина это не только Анды и
не только индейцы, это Родина всех соотечественников, всех перуанцев - в проти­
вовес Испании, родины испанцев-чапетонов26. Вот почему многие современные ла­
тиноамериканские исследователи характеризуют эту сторону деятельности Тупа­
ка Амару как “новый интеграционный национализм”, “проповедь перуанского или
андо-американского антиколониального союза”, “политический план национально­
го единства”, усматривая в этом главную заслугу Тупака Амару27. И действительно,
призыв к единению “соотечественников всех званий и положений, рожденных в на­
ших землях”, как писал он в одном из воззваний, во имя борьбы против “тяжкого

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
149
ига тиранического правления Испании”, стал принципиально новым лозунгом в по­
литической жизни колонии.
Будучи прежде всего вождем индейского крестьянства, Тупак Амару в то же
время стремился выразить чаяния и других угнетенных сословий. Он попытался от­
менить рабство, в частности освободил из тюрьмы Сангарара заключенных ра-
бов-негров, после чего они пополнили повстанческий отряд; в указе от 16 ноября
1780 г. он призвал жителей Куско отобрать у испанцев всех находившихся у них в
услужении рабов и немедленно предоставить им свободу28.
Тупак Амару, видимо, понимал, что главной его опорой должна стать много­
численная, экономически могущественная, но ущемленная в политических правах
прослойка креолов. Он прилагал огромные усилия, чтобы привлечь ее на свою сто­
рону. Тупак Амару усиленно подчеркивал: “Я сочувствую землякам-креолам, кото­
рым никогда не собирался причинять никакого вреда”. В разгар восстания, в декаб­
ре 1780 г., он писал в одном из обращений: “Меры, которые я принял, направлены
на поддержку, защиту и охрану благополучия испанцев-креолов, метисов, самбо и
индейцев, потому что все мы - земляки и соотечественники...”29Вопрос о том, быть
или не быть союзу с креолами, особенно остро встал в решающие дни восстания, в
декабре 1780 - январе 1781 г., когда 40-тысячная армия повстанцев осадила Куско.
В обращениях к “кабильдо великого города Куско” Тупак Амару развернул
программу намечаемых реформ, в частности предлагал уничтожить систему корре­
хидоров, обременительные таможенные пошлины и другие новые налоги, ввести
институт выборных чиновников из числа индейцев и, главное, образовать аудиен-
сию в Куско во главе с вице-королем в качестве ее президента. Последнее предло­
жение прямо адресовалось креольской прослойке города, которая давно мечтала
прибрать власть в сьерре к своим рукам, задыхаясь от торговой и экономической
монополии далекой Лимы. Тупак Амару ясно понимал, что именно здесь, у стен Ку­
ско, решалась судьба начатого им движения. Поэтому он нуждался не в повержен­
ном городе, а в союзниках, чтобы расширить свои действия до масштабов всей стра­
ны30. Тем не менее креолы не пошли на союз с восставшими. После двух недель бо­
ев повстанцы, численность которых более чем в три раза превышала количество
осажденных, по неизвестным причинам снялись с занятых позиций и в середине ян­
варя 1781 г. отошли на юг, в провинцию Тинта.
Очевидно, Тупак Амару полагал вновь вернуться к осаде Куско, использовав
временное отступление как передышку для накопления сил, для чего он отдал указ
реквизировать скот и королевскую казну в контролируемой им зоне. Однако в фев­
рале 1781 г. отряды повстанцев были вынуждены оставить районы, прикрывавшие
Куско с запада, севера и с востока, в том числе стратегически важные крепость Па-
укартамбо и мост через реку Апуримак, по которому проходила связь с побережь­
ем. С конца февраля положение Тупака Амару резко изменилось. 23 февраля на
улицы Куско вошли карательные силы во главе с генеральным виситадором Арече
и фельдмаршалом Хосе дель Валье. Два месяца потребовалось им, чтобы преодо­
леть по горным перевалам путь из Лимы. Отныне Тупак Амару перестал быть хо­
зяином положения в Тинте: он был отлучен от церкви и за его голову была назна­
чена награда. Переход к оборонительной тактике, крушение надежд на единство
действий с креолами, наступление 16-тысячной карательной армии имели драмати­
ческие последствия: к апрелю 1781 г. после ожесточенных сражений провинция
Тинта была окружена королевскими силами. Сам Тупак Амару в результате преда­
тельства попал в плен и 18 мая 1781 г. был варварски казнен на главной площади
Куско вместе с женой, сыном и шестью соратниками31.
Колониальные власти рассматривали казнь Тупака Амару как победу, давав­
шую им ключ к глубинным областям вице-королевства Перу, охваченных волнени-

150
Перу в составе колониальной Испанской Америки
ями. Однако движение, поднятое Великим повстанцем, не только продолжалось, но
и набирало силу. По подсчетам Б. Левина, в середине 1781 г. на территории более
1500 кв. км (от Куско до Потоси) сражалось около 100 тыс. индейцев и метисов во
главе с оставшимися на свободе последователями Тупака Амару - его братом Дие­
го, сыном Мариано, а также вождем индейцев аймара Хулианом Апасой. Закончи­
лась провалом попытка колониальных властей соединить армии двух вице-коро-
левств и снять кольцо окружения вокруг стратегически важных центров сьерры -
городов Пуно и Ла-Паса. В мае 1781 г. у северных берегов оз. Титикака сформиро­
валась новая повстанческая армия, объединившая действия двух братских индей­
ских народов - кечуа и аймара. В мае 1781 г. пал город Пуно, в августе - Сората. Са­
мым же значительным военным успехом повстанцев стала двукратная осада Ла-Па­
са, продолжавшаяся с марта по октябрь 1781 г. В 1782 г. волнения охватили арген­
тинские провинции Сальта, Жужуй и Тукуман; они докатились до Новой Гранады
(современная Колумбия), где развернулось столь же мощное, как в Перу, антиколо­
ниальное движение так называемых комунерос; волнения захватили северо-запад­
ные города Венесуэлы и окрестности Сантьяго и Чили. Участники волнений неод­
нократно присягали “королю Куско или Америки Тупаку Амару”. Это был поисти­
не континентальный резонанс32.
Лишь к середине 1783 г. колониальным властям удалось восстановить контроль
над обширными районами Центральной и Южной сьерры. Для этого им пришлось
бросить против повстанцев отборные регулярные части, а также прибегнуть в
1782 г. к лицемерной “всеобщей амнистии и перемирию”, после чего сдавшие ору­
жие руководители восстания были предательски уничтожены. Около 70 человек,
родственников Хосе и Диего Тупак Амару, дети, старики и женщины до пятого по­
коления, были насильственно вывезены в Испанию и Африку, где упрятаны в
тюрьмы и монастыри33.
Несмотря на активное участие в восстании угнетенных низов, на их героиче­
ское массовое сопротивление карательным отрядам, на необычайный накал прояв­
ленной ими революционной энергии, движение 1780-1783 гг. закончилось пораже­
нием. Одной из основных причин этого стал отказ подавляющего большинства кре­
олов поддержать народное движение. Недовольная дискриминационной политикой
испанской метрополии креольская прослойка не шла далее требования некоторых
реформ, в частности, облегчающих обременительный налоговый гнет. Ведь благо­
состояние креолов - крупных торговцев, землевладельцев, собственников ското­
водческих эстансий, шахт и мануфактур - покоилось на подневольном труде зака­
баленных метисов и индейцев. Напуганные размахом народного движения, они опа­
сались, что ломка колониальных институтов затронет и их коренные интересы. По­
добная перспектива заставила их отложить на второй план разногласия с колони­
альным режимом и, за отдельными исключениями, принять сторону короля. Пере­
довая креольская среда в Перу в то время еще не выдвинула осознанной програм­
мы действий и политического деятеля, равного Тупаку Амару.
Важно отметить, что размежевание коснулось и индейских рядов. Тупак Амару
не смог добиться единства действий и с такими естественными, казалось бы, союзни­
ками, как индейские касики. Часть из них (около 70 из Куско и его окрестностей) ве­
рой и правдой служили испанскому королю. За этим могли стоять глубинные межоб­
щинные и этнолокальные противоречия как наследие еще не изжитого доиспанского
прошлого. Не случайно очевидец и участник событий епископ Куско Москосо счи­
тал, что, если бы индейские вожди поддержали Тупака Амару, восстание не удалось
бы подавить34. Беспрецендентной на этом фоне выглядит деятельность дона Матео
Пумакавы, индейского аристократа, чье генеалогическое древо также восходило к
династии инков. “За блестящие действия”, по словам современника, в деле подавле-

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
151
ния движения он получил звание полковника ополчения, утвержденное самим испан­
ским королем Карлом III, несколько золотых медалей и почетное место в кабильдо
Куско. Однако пройдет 30 лет и логика исторических событий заставит его, хотя и с
опозданием, продолжить дело, начатое Тупаком Амару, на стороне патриотов35.
Анализ документов восстания доказывает, что индейский вождь вынашивал
план осуществить инкскую альтернативу до конца - свергнуть испанское господ­
ство и провозгласить независимое государство36.
Масштабы развернувшихся в 1780-1783 гг. событий, необычайный накал клас­
совых и этнических противоречий, продолжительные военные действия, политиче­
ская программа, отражавшая чаяния восставших, - все это позволяет говорить о
том, что по существу движение, возглавленное Тупаком Амару, стало крестьянской
войной, затронувшей жизненно важные устои всей колониальной системы Испа­
нии. По значению в истории Испанской Америки его можно сравнить с такими ре­
волюционными движениями в странах Европы, как крестьянская война в Германии
1524-1526 гг. (Ф. Энгельс называл ее “краеугольным камнем немецкой истории”),
как крупнейшее антифеодальное движение в России под руководством Емельяна
Пугачева 1773-1775 гг., и др. Движение оказалось направлено не только против
наиболее ненавистных проявлений колониальной эксплуатации в виде разоритель­
ного налогового гнета, этой концентрированной формы феодального насилия, но и
всех и всяческих тягот и повинностей. Отсюда его ярко выраженная антииспанская
направленность, показатель надвигавшегося кризиса колониальной системы.
Специфически складывалась расстановка классовых сил в Перу. Восстание Ту-
пака Амару в значительно большей степени, чем восстание в Новой Гранаде, имело
не только антииспанскую, но и антикреольскую окраску, особенно на втором этапе.
При этом социально-политическая суть классовых конфликтов в сознании рядовой
массы участников затемнялась этнорасовыми предубеждениями с их грозным при­
зывом истребления всех “неиндейцев”, что неоднократно осуществлялось на практи­
ке. Указанные факторы обусловили особый консерватизм перуанских креолов. В
отличие от Новой Гранады они в подавляющем большинстве отстранились не толь­
ко от руководства, но и от участия в восстании, укрепив лагерь реакции.
В результате развязанного испанскими властями террора в сьерре погибло бо­
лее 100 тыс. человек, главным образом индейцев. Опустошению подверглись целые
округа, сожжены десятки селений, поля заброшены, замерла жизнь рудников и об-
рахе. Во внутренних областях страны на долгие годы воцарилась разруха. Военные
расходы составили огромную сумму - более 2 млн песо37.
Колониальные власти сделали выводы из грандиозного потрясения 1780-
1783 гг. Испанская корона в 1783 г. уничтожила институт коррехидоров, объявила
вне закона ненавистные репарто. В вице-королевстве Перу было введено восемь
интенденсий, управлявшие ими интенданты и субделегаты отныне назначались в
Испании на твердом жалованье, существенно ограничивалась власть вице-короля.
В 1787 г. в столице сьерры Куско была наконец учреждена королевская аудиенсия.
Так после смерти Тупака Амару осуществились многие его предложения. Однако
эти реформы мало что изменили в положении индейцев.
В 1784 г. испанское правительство, крайне неудовлетворенное малой эффек­
тивностью ополчения, решило усилить регулярную армию. В такие важные города,
опорные пункты колониальной власти, как Куско, Арекипа, Такна и др., были по­
сланы пехотные гарнизоны, дабы рассеять всякие иллюзии о слабости королевско­
го оружия. Следуя дискриминационной политике, власти в срочном порядке заме­
нили испанскими военными командный состав ополчения и отказали в награждении
креолов, активно участвовавших в подавлении восстания. Таким образом в Перу
роялистам удалось за четверть века до начала войны за независимость укрепить

152
Перу в составе колониальной Испанской Америки
свою власть перед лицом потенциальной внутренней угрозы, которая исходила как
со стороны оппозиционных креольских верхов, так и со стороны угнетенных низов,
чем роялисты и обеспечили себе стратегические преимущества по сравнению с дру­
гими регионами.
ПЕРУАНСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ - ИДЕЙНЫЕ ИСТОКИ
ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ
В преддверии XIX столетия на огромных просторах колониальных владений Ис­
пании остро ощущалось приближение эпохи войны за независимость, эпохи антико­
лониальной буржуазной революции. Подготовившие ее переломные десятилетия
прошли под знаком европейского Просвещения, под воздействием таких событий ми­
ровой истории, как Великая Французская революция 1789-1794 гг. и война англий­
ских колоний за независимость 1776-1783 гг. Наиболее передовые представители
формировавшейся креольской буржуазии органично впитали лучшие достижения об­
щественной и научной мысли Европы: революционных идей французских энциклопе­
дистов Монтескье, Вольтера и Руссо, научных идей Декарта, Ньютона и Лейбница.
Новый взгляд на природу как на источник процветания народа; убеждение во
всемогуществе человеческого разума, культ знаний и просвещения народа, при­
кладных наук как движущей силы прогресса; учение о “естественном праве” лично­
сти на свободу и благополучие, о народном суверенитете и общественном договоре
как основе государства - эти и другие идеи в короткое время завоевали Западное
полушарие, породив подлинный переворот в общественно-политической и фило­
софской мысли. Основной интерес возбуждали новаторские теории, направленные
против гегемонии церкви и засилья схоластических догм в образовании, взгляды ан­
глийских и испанских экономистов, искавших новые пути развития торговли, про­
мышленности, сельского хозяйства38. Это стремление к всестороннему прогрессу
питали подспудно развивавшиеся ростки капиталистического уклада, разрушавшие
отсталую социально-экономическую структуру колонии.
Глубоко антифеодальная по сути идеология европейского Просвещения, как
идеология восходящего класса буржуазии, отразила коренные потребности развития
Европы XVIII в., она оказалась и чрезвычайно близкой настроениям широких слоев
испаноамериканского общества. При этом политика экономической и политической
дискриминации со стороны имперской Испании придавала идеям Просвещения на
американской почве особую остроту и значимость. Приняв общественно-культур­
ную эстафету от просвещенной Европы, испаноамериканское Просвещение не ста­
ло ее слепым подражанием, приобрело специфические черты. Уже с конца XVII в. в
общественно-политической мысли континента крепла идея “нашей Родины - нашей
Америки”, идея континентального единства как результат векового экономическо­
го и культурного обособления колоний. Уроженцы колоний осознавали себя как
“сыны или отцы американского отечества”, как “американцы”, как “соотечествен­
ники” - в противовес испанцам, которых презрительно называли “годами” и “чапе-
тонами”, чужеземцами и выскочками. Так зарождалась революционная идеология
“американизма”, имевшая ярко выраженный антиколониальный заряд.
Мировоззрение деятелей перуанского Просвещения возникло из плодотворно­
го синтеза не только европейских, испанских, но и самобытных креольских и индей­
ских идей и традиций. В идеологии американизма, как в новой шкале ценностей, ог­
ромное значение придавалось вкладу десятков поколений “американцев” в матери­
альное и духовное строительство перуанского общества. При этом отдавалась дань
и наследию древних индейских цивилизаций, которое рассматривалось как неотъ­
емлемая часть собственно перуанской истории.

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
153
Таким образом, объединяющая и консолидирующая идея “американизма” на
континентальном уровне с ее антиколониальной направленностью вкупе с форми­
рующимся национальным самосознанием новых этнических общностей, складывав­
шихся в отдельных регионах, с их ярко выраженным чувством патриотизма и осоз­
нанием исторической и этнокультурной специфики определили своеобразие идео­
логии испаноамериканского Просвещения конца XVIII - начала XIX в. Эти чет­
верть века обозначены в перуанской историографии как период Эмансипации.
Просвещение сообщило новый импульс развитию “полезных” прикладных на­
ук: агрономии, горному и морскому делу, медицине. В Мехико (Новая Испания) в
последней трети XVIII в. были основаны школа хирургии, первая в Испанской Аме­
рики Академия изящных искусств и ботанический сад и др. В этом же ряду в Перу
в 70-90-е годы XVIII в. стояли открытие первого общественного кафе в Лиме, фи­
лармонической Академии, нового анатомического театра, академии мореплавания
и горного колледжа.
Наиболее ярко преобразовательные тенденции проявились в деятельности эко­
номических просветительских кружков и обществ. Подобное Королевское общест­
во друзей страны было создано в 1791 г. и в Лиме. В нем объединились выпускники
и преподаватели королевского колехио Сан-Карлос, ставшего как бы гуманитар­
ным факультетом старинного Университета Сан-Маркоса. Именно здесь сформи­
ровалась и активно действовала на протяжении трех десятков лет значительная
группа летрадос - представителей креольской интеллектуальной элиты, экономи­
стов, юристов, теологов и прелатов, ученых и просветителей. Среди них такие из­
вестные деятели, как Хосе Бакйхано-и-Каррильо, Мануэль Лоренсо Видаурре, Хо­
се Фаустино Санчес Каррион, Франсиско Хавьер Луна Писарро, Иполито Унйнуэ и
др. Из 30 постоянных членов, академиков, 21 были уроженцами Лимы39.
Это поколение вошло в историю Перу как поколение proceres - провозвестни­
ков независимости Перу. Среди них - Иполито Унануэ (1755-1833) - секретарь об­
щества, видный креол, ученый-энциклопедист, доктор медицины и старший космо­
граф, основоположник перуанской журналистики и метеорологии. Унануэ снискал
международную известность своей работой, посвященной климату Перу (1806 г.). В
ней в духе французской энциклопедии была раскрыта материалистическая идея о
воздействии природных факторов на социальные и экономические формы жизни в
стране. В 1811 г. Унануэ возглавил медицинский колехио Сан-Фернандо, преобразо­
ванный впоследствии в медицинскую академию. В 1812 г. он стал энергичным сторон­
ником Кадисской конституции и был избран депутатам испанских кортесов. Унануэ
одним из первых подписал Акт о независимости Перу в 1821 г., активно сотрудничал
с Сан-Мартином и Боливаром, оставив после себя обширное научное наследие40.
Главной задачей и главным достижением Общества друзей страны стали подго­
товка и издание первого альманаха в истории Перу под названием “Перуанский
Меркурий” (“Mercurio Peruano”). По широте подхода и новизне освещения постав­
ленных проблем это издание стало значительным просветительским проектом, как
нельзя более ярко олицетворявшим эпоху перуанского Просвещения.
Журнал состоял из 20 разделов: гуманитарного направления - древняя, совре­
менная история и история церкви, литература и поэзия, изящные искусства, мораль­
ное воспитание; политика с акцентом на проблемы рабства; экономические вопро­
сы в их совокупности; обширный круг прикладных наук - механика, химия, минера­
логия, натуральная история и практическая медицина и особняком - политические
и официальные новости.
Хотя “Перуанский Меркурий” был обозначен его издателями как газета, ско­
рее это был научный альманах или журнал. Он выходил два раза в неделю и за вре­
мя своего существования собирал от 250 до 400 подписчиков; их список открывался

154
Перу в составе колониальной Испанской Америки
именами вице-короля и архиепископа. В 1794 г. среди его читателей были урожен­
цы Мехико и Буэнос-Айреса, члены Патриотического общества Кито, известный
ученый и просветитель из Новой Гранады Х.С. Мутис, губернатор Кубы Луис де лас
Касас и, наконец, собственной персоной испанский король. Любопытно, что один
экземпляр издания был преподнесен А. Гумбольдту во время его пребывания в
стране, который оценил журнал как “драгоценный дар”41. З а 5 лет существования
(1791-1795) материалы Меркурия составили 12 внушительных томов, являвших со­
бой как бы энциклопедию сведений по всем областям экономической, духовной и
культурной жизни Перу конца XVIII в.42
В проспекте 1790 г., озаглавленном “Общая идея о Перу”, цель издания была
сформулирована так: “Лучше узнать страну, в которой мы живем”, ибо “стремле­
ние к просвещению характерно для страны в целом как по природной способности
и понятливости ее коренных жителей, так и по склонности их к учению”. Авторы
проспекта признавали важность периодической печати для пропаганды образова­
ния и науки и прямо связывали это с “расцветом эпохи Просвещения народов с ее
удивительными успехами в Англии, Испании, Италии и Франции”. С патриотиче­
ских позиций они стремились исправить тот огромный недостаток, когда “королев­
ство, подобное перуанскому, облагодетельствованное природой в части климата и
плодородия почв, занимает столь незначительное место в картине мира, составлен­
ной историками”43. Налицо стремление выйти из провинциальной колониальной
изоляции и установить информационный мост с передовыми странами Европы.
Одним из организаторов и активных участников “Меркурия” стал видный пред­
ставитель креольской аристократии Хосе Бакихано-и-Каррильо, 3-й граф Вистаф-
лорида (1751-1817). Основатель и президент Общества друзей страны Бакихано
стал одновременно редактором и автором многочисленных статей журнала. Б ле­
стящий выпускник теологического факультета Университета Сан-Маркоса, доктор
гражданского и канонического права, Бакихано в 14 лет был допущен к преподава­
тельской работе в альма-матер. Начало 80-х годов застало его на высоких чинов­
ничьих должностях прокурора и протектора индейцев в лимской аудиенсии. Он не­
однократно выезжал в Испанию, где лично познакомился с такими видными эконо­
мистами и реформаторами, как Флоридабланка и Кампоманес. К августу 1781 г. от­
носится факт его карьеры, пожизненно окрасивший его биографию в сугубо либе­
ральные тона. На торжественной встрече нового вице-короля Хауреги он выступил
с традиционным приветствием - “Восхвалением” или “Похвалой”. В этой яркой ре­
чи Бакихано высказался “о пользе справедливости и свободы”, призвал власти пре­
держащие прислушиваться к новым веяниям в области науки и культуры, поставить
во главу угла благо и счастье народа и проявить милосердие к пребывающим в ни­
щете и голоде поверженным индейским народам, истекавшим кровью после подав­
ления движения Тупака Амару44. Выступление Бакихано вызвало публичный скан­
дал, тексты “Похвалы” конфискованы, а сам автор был вынужден надолго уйти в
тень. Этот политический акт, выдержанный в духе и традициях Просвещения, не
помешал ему в зрелом возрасте остаться на позициях умеренного ортодокса. Нача­
ло XIX в. он встретил на престижном посту ойдора аудиенсии. Кавалер ордена Кар­
лоса III, в 1812 г. он был избран в государственный совет Испании как представи­
тель высшей креольской аристократии. Выражаясь современным ему языком, он
представлял перуано-испанскую партию, которая предпочитала путь компромисса
с силами роялизма без ущерба традиционным сословным привилегиям45.
Однако последующая политическая карьера нисколько не уменьшает того ог­
ромного вклада, который внес X. Бакихано в дело просвещения страны. Его перу
принадлежат наиболее глубокие и обстоятельные материалы; один из них - “Исто­
рическая и политическая диссертация о торговле в Перу”, опубликованная в одном из

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
155
первых номеров “Меркурия”. Убежденный сторонник преимуществ свободной торго­
вли как “источника богатства наций” он дал трудоемкий анализ состояния внутрен­
ней и внешней торговли страны, обрисовав причины кризиса и необходимые меры
для ее укрепления, в частности представил проект реформы таможенной системы,
осудив использование бумажных денег и медной монеты как источников инфляции.
Бакихано, опираясь на труды испанских экономистов и приводя сравнительный мате­
риал по странам Европы, писал, что богатые природные ресурсы страны, особенно
сырье - хлопок, красители, пряности, могли бы обеспечить “счастье и процветание ее
народов, а цветущая торговля - богатство нации”. Среди серьезных препятствий эко­
номическому развитию автор указал на демографический фактор - малочисленность
населения по сравнению с огромной территорией страны делает ее “подлинной пус­
тыней”. Ущербное состояние наземного и водного транспорта - дальность морских
путей, несудоходность рек, горный рельеф, пешеходные тропы вместо дорог, высо­
кие внутренние таможенные барьеры - все это блокировало развитие торговли46.
Огромное внимание “Перуанский Меркурий” уделял развитию горнодобываю­
щей отрасли, которая в течение трех веков считалась основной базой “счастья и
процветания” Перу. В журнале было опубликовано уникальное собрание данных по
всем сторонам развития этого важного хозяйственного комплекса. Среди них -
сравнительные статистические обзоры по добыче металлов на важнейших рудни­
ках, проблемы обогащения руды и новой технологии; работа банковских и кредит­
ных учреждений и монетного двора; трудовое законодательство и здоровье горня­
ков, организация горных обществ. Среди причин застоя указывалось на устаревшее
оборудование, острую нехватку рабочей силы и капиталов. Одна из статей заканчи­
валась справедливым выводом: “ ...горная отрасль - единственный источник про­
цветания Перу. Но обогащает она тем не менее не колонию, а Европу47.
Богатством цифр и материалов отличалась и серия “Историко-географических
монографий”, представляющих собой региональные обзоры всех аспектов хозяйст­
венной жизни многочисленных провинций на основе данных статистики, демогра­
фии; там публиковались также ежемесячные сводки состояния королевской казны
и другие общественно-политические новости и официальные сообщения.
Характерно при этом, что авторы широко и в позитивном плане использовали
сравнительные сведения по экономическим достижениям инканата с упором на до­
бычу металлов, разведение лам, строительство и функционирование дорог и ороси­
тельных систем.
Обращает на себя внимание и инициатива, проявленная журналом в 1793 г. по со­
зданию общедоступной библиотеки, “хранилища печатных книг, рукописей и офици­
альных документов, которая служила бы, как и в Европе, делу Просвещения и обще­
ственной пользе” 48. Известно, что в самой Лиме в это время имелось большое число
частных библиотек, “лучшее богатство Лимы”, по словам видного креола и эрудита
Х.Э. Льено Сапаты, чье собрание насчитывало более 500 томов. В них были широко
представлены издания английских, французских и испанских философов и экономи­
стов, ввозившихся контрабандным путем. Стоя на страже клерикальной и политиче­
ской реакции, власти воспротивились этому благому начинанию. И неудивительно,
ведь вся передовая европейская литература входила в список запрещенных к ввозу и
хранению изданий и подлежала конфискации. Последнее книжное аутодафе состоя­
лось в правление вице-короля де Круа в 1785 г., при этом на костре были сожжены
работы Локка, Вольтера, Руссо и др.49 Национальная библиотека Перу откроется
37 лет спустя, в ноябре 1822 г. по указу, подписанному Сан-Мартином.
Последняя, 12-я книга “Перуанского Меркурия” вышла в 1795 г. на деньги из­
вестного мецената и неутомимого сотрудника редакции монаха Диего Сиснероса.
Издание журнала оборвалось внезапно и без всяких объяснений, что заставляет по-

156
Перу в составе колониальной Испанской Америки
дозревать суровые цензурные соображения и происки святой инквизиции. Ведь не
случайно экземпляры журнала были затребованы в Мадрид на предмет определе­
ния его благонадежности.
“Перуанский Меркурий” как новый просветительский литературный и общест­
венно-политический журнал, заложивший основы периодической печати XVIII в. в
странах Южной Америки, внес значительный вклад в дело идеологической подго­
товки войны за независимость, хотя в нем прямо не предлагалось социальной или
политической программы на будущее. Политические позиции его авторов на ран­
нем этапе проникнуты настроениями конформизма или завуалированы. Издание
его проходило в жестких цензурных рамках, под суровым присмотром инквизиции
и личной опекой вице-короля, рецензировавшего каждый выпуск журнала.
Было бы преувеличением утверждать, что в 90-е годы XVIII в. плеяда деятелей
перуанского Просвещения открыто исповедовала разрыв вековых уз с метрополией.
Многие из них, как представители креольской аристократии, придерживались уме­
ренно-либеральных взглядов. При условии участия в высших эшелонах власти по уп­
равлению страной, признания гражданского равенства креолов с испанцами и авто­
номии Перу в составе испанской империи они предпочитали пути политического
компромисса. Показательно, что такой известный деятель, как X. Бакихано, избран­
ный в 1812 г. в испанские кортесы, враждебно встретил первые освободительные
битвы в Испанской Америке и закончил свою жизнь в Испании большим почитате­
лем Фердинанда VII! Его соратник по журналу М.Л. де Видаурре (1773-1841), гор­
дившийся тем, что в его жилах “течет кровь королей Наварры”, стал крупным юри­
стом и правоведом, автором уголовного, гражданского и трудового кодексов незави­
симого Перу. Однако в 1814 г. он категорически отверг предложение войти в состав
революционной хунты, созданной в восставшем Куско, а в 1818 г., в разгар освобо­
дительной войны, все еще верноподданнически уповал “на мягкое и справедливое
управление” испанского монарха. Видаурре присоединился к патриотическому лаге­
рю только в 1824 г., когда роялизм в Перу был побежден50.
Действительно, представители “поколения провозвестников” были не радикаль­
ными повстанцами, а скорее либеральными критиками51. Однако проделанная ими
просветительская работа, критический пафос борьбы с феодальными традициями и
“язвами колониализма” в области экономики, стремление поднять престиж “перуан­
ской Родины” на пути ее хозяйственного, социального и культурного процветания
сделали свое благотворное дело, эстафета была передана новому поколению борцов.
Проявляли активность на стезе просвещения страны и многие католические
учебные заведения. В среде их слушателей и преподавателей, в подавляющем боль­
шинстве креолов, составлявших благодарный круг подписчиков и читателей “Перу­
анского Меркурия”, выросло целое поколение свободомысляюших монахов и свя­
щенников, теологов и прелатов, высших иерархов церкви, прямо связавших свою
деятельность с приближавшейся эпохой войны за независимость.
Своеобразие культурной и духовной жизни Перу определялось той огромной
ролью, которую в ней играло католическое духовенство. Уже в XVII в. только в Ли­
ме имелось 40 монастырей, не считая семинарий и других духовных учреждений.
Именно деятели церкви, священники и монахи были наиболее образованными
людьми, нередко владевшими крупными книжными собраниями. Интересы креоль­
ского духовенства оказались сильно ущемлены реформами просвещенного абсолю­
тизма, посеявшими в их рядах семена резкого недовольства и разочарования: мест­
ная церковь лишилась многих своих экономических и социальных привилегий, бы­
лой самостоятельности, попала под жесткий контроль правительства и самого Ва­
тикана. К тому же еще оставались сильными традиции религиозного гуманизма с
его неприятием и противостоянием официальной ортодоксии. В этих условиях все

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
157
передовые веяния, приходившие из Европы, сильно подогревали антииспанские и
антиколониальные настроения в среде церковной интеллектуальной элиты и созда­
ли благоприятную почву, взрастившую большую плеяду просветителей и патрио­
тов в сутане, активных участников грядущих перемен в стране52.
Среди деятелей перуанского Просвещения выдающееся место занимал прелат
Т. Родригес де Мендоса - патриот, ученый-эрудит и педагог, при жизни снискавший
славу перуанского Бэкона. В течение 30 лет он возглавлял знаменитый колехио
Сан-Карлос. Его реформаторскими усилиями был открыт доступ ко всем завоева­
ниям передовой европейской науки. Порвав со средневековыми догмами, он ввел
изучение экспериментальной физики, астрономии и механики, здесь изучались идеи
и опыты Декарта, Ньютона и Лейбница, а в неофициальном порядке и политиче­
ские теории “естественного права” и т.д. Инквизиция неоднократно пыталась за­
крыть крамольное учебное заведение и устроить суд над его ректором. Для не­
скольких поколений студентов аудитории Сан-Карлоса стали школой подготовки к
грядущим битвам войны за независимость, которую их учитель открыто приветст­
вовал. Именно Родригес де Мендоса в 1822 г. открыл заседание I конституционного
конгресса, заложившего первый камень в государственное здание независимого Пе­
ру. Среди присутствовавших в зале делегатов 35 оказались его учениками, выпуск­
никами прославленного колехио Сан-Карлос, в их числе такие яркие личности, как
Х.Ф. Санчес Каррион, Ф.Х. Мариатеги, К. Педемонте и мн. др.53
Дело Просвещения снискало себе активных сторонников и в таких крупных го­
родах, как Арекипа и Куско. Важным просветительским центром стала семинария
Сан-Херонимо в столице Южной сьерры - городе Арекипе. Здесь на ниве Просве­
щения успешно трудился епископ П.Х. Чавес де ла Роса, в течение 16 лет (с 1789 по
1805 г.) бессменный ректор семинарии. Студентам на европейском уровне препода­
вались помимо канонического - гражданское право, европейская философия, об­
ширный комплекс прикладных наук. Среди плеяды талантливых учеников, вышед­
ших из стен Сан-Херонимо, известнейший деятель эпохи войны за независимость
Перу прелат Ф.Х. Луна Писарро (1780-1855), избранный в 1822 г. первым президен­
том конституционного конгресса, и др.
Делу воспитания патриотических и антиколониальных идей была отдана более
чем полувековая деятельность прославленного епископа Переса де Армендариса, с
1769 по 1806 г. ректора университета аббата Сан-Антонио в городе Куско. Из стен
Сан-Антонио вышли почти все руководители освободительной революции
1814-1815 гг. в этом городе, начиная от адвоката Рамиреса де Арельяно, ее вожа­
ков четырех братьев Ангуло, священника И. де Муньекаса, организатора повстан­
ческих отрядов на территории Перу и Боливии54.
Просветительская публицистика с критикой пороков колониальной системы, с
идеологическими духовными поисками отвечала насущным социальным и полити­
ческим требованиям времени и играла поистине революционизирующую роль. Эта
критика расшатывала устои испанского колониализма и подготавливала почву для
новых политических идей, главной из них - политической независимости колоний и
неизбежности разрыва с метрополией. Именно эта задача и была поставлена с на­
чала XIX в. в повестку дня.
НА ПОРОГЕ ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВИЦЕ-КОРОЛЯ АБАСКАЛЯ
Первое десятилетие XIX в. на пороге развала колониальной системы ознамено­
валось глубоким структурным кризисом, основные направления которого накапли­
вались в течение всего предыдущего столетия. Характерны оказались и демографи-

158
П еру в составе колониальной Испанской Америки
ческие показатели, рост населения обозначился лишь к середине XVIII в. после двух
столетий сплошных человеческих потерь. Однако позитивные процессы в Перу
развивались значительно медленнее, чем, например, в Новой Испании. Так, к
1813 г. Лима имела немногим более 60 тыс. жителей, в то время как Мехико - поч­
ти 124 тыс. Население Перу насчитывало 1 180 669 человек, вместе с присоединен­
ными в 1803 г. провинциями Пуно (200 тыс. человек) и Гуаякиль (120 тыс. человек),
т.е. всего 1,5 млн жителей; это в четыре раза меньше, чем в Новой Испании с ее
6 млн 122 тыс. жителей55.
Известно, что испанская корона, произвольно кроившая колониальные владе­
ния, исходя из собственных геополитических интересов, в 1776 г. вывела Верхнее
Перу (Боливию) и другие территории из состава вице-королевства Перу. По словам
вице-короля Гириора, потеря Верхнего Перу превратила экономику колонии “в
труп”. С 1774 по 1777 г. доходы казны упали с 3,9 млн до 1,4 млн песо, а дефицит со­
ставляет 350 тыс. песо ежегодно. При этом, однако, потеряв прежние привилегии,
Лима продолжала выполнять старые и весьма обременительные обязательства:
так, если в 1771 г. перуанская казна истратила 2,2 млн песо на оборону Чили, Па­
намы и Буэнос-Айреса (снаряжение кораблей, строительство береговых укрепле­
ний, пороховых складов и др.), то в 1776-1780 гг. только в Буэнос-Айрес ушло
4,5 млн песо56.
Кризис усугубляла и острая нехватка трудовых ресурсов. Географическая изо­
ляция Перу от мировых рынков мешала наладить доставку рабов на когда-то про­
цветавшие асьенды побережья. Всего в Перу к 1785 г. насчитывалось 40 385 рабов,
из них 30 тыс. жили в Лиме и ее окрестностях. Высокогорный рельеф и плохие до­
роги чрезвычайно удорожали транспортные расходы до такой степени, что товары,
поступавшие в Арекипу из Чили и Буэнос-Айреса, стоили дешевле прибывших из
Лимы, а доставка грузов в Лиму из ее аванпорта Кальяо (30 км пути) обходилась до­
роже доставки морем из Англии.
Некогда активно развивавшийся агросектор побережья переживал худшие вре­
мена. К 1810 г. Лима полностью перешла на импорт чилийской пшеницы. Как толь­
ко ее поставки прекратились из-за начавшегося в Чили освободительного движе­
ния, в столице разразился голод. С 90-х годов XVIII в. торговля оказалась задавле­
на тяжелым дефицитом, на 24 млн песо импорта приходилось 5 млн экспорта. Вну­
тренний рынок буквально задыхался от нехватки денежных средств, и это при том,
что динамично растущее производство серебра на шахтах Серро-де-Паско обеспе­
чивало страну серебряной продукцией, которая, однако, почти полностью вывози­
лась, составив в 1785-1789 гг. до 88% экспорта Перу57.
Правда, встречались отдельные островки процветания. Удалось встать на ноги
крупному торгово-финансовому сектору, связанному с лимским консуладо. Так, в
1790 г. его торговый оборот с Буэнос-Айресом дал положительное сальдо в 2 млн
песо, а к 1800 г. ему удалось накопить до 15 млн песо капитала58. Именно лимские
торговые круги оказали мощную финансовую поддержку лагерю роялистов: в
1811 г. на пожертвованные ими 500 тыс. песо был сформирован и экипирован спе­
циальный полк “Испанского согласия”; в 1811-1814 гг. более 3 млн песо было вы­
делено на подавление освободительных движений, вспыхнувших по всей периферии
границ вице-королевства - в Верхнем Перу, Кито и Чили. В том числе в 1815 г. бо­
лее 100 тыс. песо ушло на доставку из Испании специального транспорта с кара­
тельным полком “Талавера” в 530 штыков, незамедлительно брошенных на подав­
ление революции, полыхавшей в 1814-1815 гг. в Центральной сьерре59.
К 1819 г. лимским монополистам стала ясна неизбежность падения королевской
власти, в течение 4—5 лет до 1824 г. через Кальяо было вывезено испанских капита­
лов на 40 млн песо, еще остававшихся в стране60.

Глава 4. Перу на грани XVIII — XIX веков
159
Однако привилегированное положение лимской торговой группы было скорее
частным фактором на общем неблагоприятном экономическом фоне. Это хорошо
прослеживается по сравнению с Мексикой. Так, на 1810 г. там насчитывалось 17 се­
мей миллионеров и 9 семей с доходами от 300 до 900 тыс. песо. Зато в Перу налицо
было обилие владельцев знатных титулов - 105 человек, из них один - герцог,
58 маркизов, 45 графов и т.д. Когда в 1808 г. дело коснулось сбора пожертвований
в помощь испанской короне, мексиканские тугие кошельки жертвовали от 50 до
300 тыс. песо, а в Перу - от 4 до 10 тыс.61 Словом, на пороге войны за независимость
мощь торгового капитала Перу в целом была значительно ослаблена.
В первое десятилетие XIX в. общая стоимость национального продукта соста­
вила 8 млн 745 тыс. песо за счет главным образом производства тканей и одежды,
и это при том, что 5 млн уходило на импорт продуктов и товаров, и 4-5 млн на со­
держание чиновников. Войну за независимость Перу встретило с дефицитом в 8 млн
песо, к 1819 г. он вырос до 20 млн песо62.
Как такая несбалансированная экономическая система могла просуществовать
столь долго? Одна из причин заключается в остром размежевании всей социальной
системы. Известно, что из 1 115 207 жителей Перу (1795 г.) 60% составляли индей­
цы, 22% - метисы, 6% (40 тыс.) свободные негры и рабы, и 12% (около 141 тыс.) -
креолы. Именно последние контролировали экономические и социальные процес­
сы на национальном уровне. В Лиме на 63 тыс. человек приходилось 20 тыс. крео­
лов (32%). В реальной жизни прослойка принимавших ключевые решения была
еще более узкой. Так, только 5243 человека из них имели право голоса, а реальной
властью обладали примерно 2500 человек63. По подсчету канадского историка
Т. Энна, только 26,3% жителей из элитной группы Лимы занимались торгово-про­
изводственной деятельностью (среди них - 90 асендадо и 60 владельцев крупных ма-
стерских-обрахе, 440 торговцев и оптовиков, 287 владельцев пульперий-питейных
заведений); 41,7% принадлежали к церковной иерархии, 18,2% составляли королев­
ские чиновники и 7% - служащие, представители интеллигенции - адвокаты, врачи.
А в целом две трети лимской элиты прямо зависели от должностей и окладов на чи­
новничьей службе или в церковном приходе, т.е. от королевской казны.
И такое разделение было куда более определяющим, чем разделение на испан­
цев и креолов64. Не случайно поистине шквал протестов прокатился по городам Пе­
ру в конце XVIII в., когда новая волна испанских иммигрантов буквально оккупиро­
вала все доходные места. Ведь исторически интересы креольского меньшинства и
короны обычно в целом совпадали, вот почему оно не хотело рисковать своим по­
ложением ввиду неопределенности своего будущего в условиях независимости. От­
сюда отсутствие политической воли и энтузиазма в поддержке ими освободительно­
го дела на первом его этапе 1810-1815 гг.
Что стояло за особым консерватизмом перуанской политической элиты? Тесно
сплоченная испано-креольская олигархия и властная элита в течение поколений
поддерживали свое привилегированное положение с помощью жесткой государст­
венной монополии. Потеря этих монопольных позиций, а также появление сильных
конкурирующих групп торгово-ростовщического капитала в Чили и в Гуакиле на
Тихом океане и в Буэнос-Айресе на Атлантике обусловили происпанские и проим­
перские настроения и в целом охранительные тенденции в политической среде. Они
определили ставку на консолидацию власти испанской династии, а вместе с ней и
утерянных монополий. Все социально-экономические и этнорасовые противоречия
были выражены здесь как нигде сильно, разобщение и глубина противостояния ко­
ренного населения и креольско-метисного меньшинства приближались к пропасти.
Эта ситуация была чревата новым социальным и расовым взрывом, необходимость
управлять и держать в узде покоренные индейские народы поневоле заставляла

160
Перу в составе колониальной Испанской Америки
креольские круги делать ставку на испанскую корону, пока реальные рычаги вла­
сти оставались в ее руках.
Начало XIX в. ознаменовалось рядом ожесточенных военных конфликтов, ко­
торые на европейском фронте испанская метрополия вела с Англией и Португали­
ей (1796-1801; 1804-1808), предоставив колонии их собственной судьбе. Именно в
это время, в июле 1806 г., в Перу появился новый вице-король - Хосе Фернандо де
Абаскаль-и-Соуса [1743-1827], “один из наиболее примечательных и успешно рабо­
тавших профессионалов, когда-либо служивших испанской короне”. З а его спиной
стояли четыре срока военной службы в Пуэрто-Рико и Буэнос-Айресе, в Санто-До­
минго и на Кубе, а также семилетняя деятельность на посту интенданта и главы ау-
диенсии в Гвадалахаре, в Новой Испании.
Его первые шаги на гражданском поприще имели целью решительно преодо­
леть заметное отставание столицы Лимы в общественном благоустройстве: так, им
была введена поголовная вакцинация населения от оспы, заложено большое обще­
ственное кладбище, очищены от мусора площади и улицы города, обновлен монет­
ный двор, созданы коллегия адвокатов и ботанический сад. Однако главные усилия
Абаскаля были направлены на энергичную военную реформу. Протяженные мор­
ские границы Перу, труднодоступные глубинные районы, покрытые высокими го­
рами, были фактически беззащитны перед внешней угрозой и народными волнени­
ями. Обычно военные части состояли из небольших подразделений регулярной ар­
мии - фихо, содержавшихся за счет королевской казны, и более многочисленного
ополчения, или милиции, содержание которого полностью относилось за счет тех
или иных общественных корпораций - консуладо, ремесленных цехов (ювелиров,
ткачей), моряков и др. Основной состав ополчения, имевшего более низкий статус
и, как правило, разбросанного по городам сьерры и побережья, состоял из предста­
вителей смешанных каст - метисов, пардо - свободных мулатов, морено - свобод­
ных негров. С середины XVIII в. численность армии в колонии начала расти: так, ес­
ли в 1760 г. фихо насчитывало 591 человека (пехотный батальон в морской крепо­
сти Кальяо и две роты в 170 человек вице-королевской конной гвардии в Лиме для
охраны вице-короля), а ополчение - 4209 человек, то к концу века регулярный полк
насчитывал уже полторы тысячи штыков, а ополчение увеличилось почти в 10 раз -
до 51 471 человек65. Однако, по мнению современников, две трети этой цифры су­
ществовали только на бумаге. А остальные с большой натяжкой могли называться
армейскими подразделениями, так как острая нехватка средств, низкий престиж
службы, постоянное бегство ополченцев с мест приписки привели к тому, что так
называемая армия была разута и раздета, не имела униформы, плохо вооружена, за
отсутствием полевых учений не знала основ ведения боя и воинской дисциплины.
Остро недоставало опытных офицерских кадров, а имевшиеся пополнялись богаты­
ми креолами, покупавшими звания полковников и бригадиров ради полагавшихся
военных привилегий. К концу века скудость казны оказалась столь велика, что да­
же самая боеспособная единица, королевский полк Лимы был переведен в ополче­
ние, “чтобы не истощать королевскую казну”, так как на содержание трех его ба­
тальонов требовалось более 42 тыс. песо в месяц66.
Опираясь на поддержку лимского консуладо и крупных креольских собственни­
ков ряда городов, Абаскаль решительно берется за наведение порядка в армии. Так,
к 1810 г. полк ветеранов составлял уже около 2 тыс. человек (правда, это только У5
часть фихо, расквартированного в Новой Испании), а численность ополчения дово­
дится до 70 570 человек, разделенные на пахотные, кавалерийские и драгунские ча­
сти, при этом 5/6 ополчения состояло из свободных негров и мулатов на побережье
и чоло и индейцев в горах67. Абаскаль решительно порывает с социальными и по­
литическими предубеждениями военного имперского ведомства и делает ставку на

Глава 4. П еру на грани XVIII — XIX веков
161
массовый допуск местного смешанного населения в ополчение и креольских коман­
диров в офицерский состав. Особое доверие было оказано креольскому генералу
Х.М. де Гоенече и его штабу, укомплектованному креольскими офицерами, многие
из которых потом сыграют активную роль в войне за независимость Перу.
Большое значение отводилось вспомогательным подразделениям, куда призы­
вались индейцы-общинники. Вооруженные традиционным оружием (пики, копья,
пращи), они выступали под началом своих касиков, получавших звания полковни­
ков и капитанов на службе короля. Индейские отряды стали средством надежного
военного и социального контроля над индейским населением, одновременно они
оказались незаменимы в обозе, как разведчики и проводники, прекрасно приспо­
соблены к военным действиям в условиях высокогорья. Ставка Абаскаля на индей­
ское ополчение как на резервные части полностью оправдалась в ближайшие годы.
Повышению обороноспособности колонии содействовало также укрепление
военно-морской крепости Кальяо, налаживание производства тяжелой и легкой ар­
тиллерии, строительство фабрик картечи и пороха, создание адмиралтейства. Все
эти меры не только действовали в направлении сохранения колониального статус-
кво, но и способствовали превращению Перу в надежный плацдарм для контрнасту­
пления против патриотических сил.
Энергичная деятельность нового вице-короля снискала ему большую попу­
лярность в испано-креольских кругах. В 1808 г. кабильдо Лимы обратилось в Мад­
рид с беспрецедентной просьбой - “бессрочно продлить пребывание Абаскаля на
посту вице-короля и не назначать ему преемника”68. Таким образом в Перу бук­
вально в канун эпохальных событий сложилась уникальная политическая обста­
новка, здесь произошла консолидация и упрочение режима колониальной власти.
Абаскаль и Лима как вице-имперская столица превратилась в знамя и оплот ис­
панского роялизма.
1Линч Дж. Революции в Испанской Америке. 1808-1826. М., 1979. С. 26.
2 The Expulsion of the Jesuits from Latin America. N.Y., 1965.
3 История Латинской Америки. M., 1991. [T. 1]. С. 102.
4ЛинчДж. Указ. соч. С. 35.
5Там же. С. 29, 38.
6López А.Е. Las reformas de Carlos III en las audiencias americanas/ / Boletín de la Academia
National de la Historia. LXVI: N 262, Caracas, 1983. P. 336-337.
7 CHLA. T. 1. P. 431-432.
8Memorias de los Virreyes que han gobernado en Perú durante el tiempo del coloniaje español. Lima,
1859. T. 6. P. 205.
9 Созина C.A. Тупак Амару - великий индейский повстанец. 1738-1781. М., 1979. С. 37.
10Lumbreras L.G. е otr. Nueva Historia general del Perú: un compendio. Lima, 1980. P. 91.
11Линч Дж. Указ. соч. С. 46.
12 Lewin В. La rebelión de Tupac Amaru y los orígenes de la emancipación americana. La Habana,
1973. T. l.P. 119-120; Prieto de Zegarra J. Mensajes Precursores de la Independencia del Perú.
Lima, 1974. P. 198-199.
13 Castro Arenas M. La rebelión de Juan Santos. Lima, 1973. P. 108, 115-116, 144.
14 Cuadernos de Historia. Lima, 1990. T. X. P. 82-83.
15 Цит. no: Reyna E. El Amauta Atusparia. Lima, 1932. P. 15.
16Kapsoli W. Sublevaciones de esclavos en el Perú: Siglo XVIII. Lima, 1975. P. 50-78.
17 Túpac Amaru II-1780: Antología. Lima, 1976. P. 79.
18 Tord J., Lazo C. Hacienda, comercio, fiscalidad y luchas sociales: (Perú colonial). Lima, 1981.
P. 82-83.
19Morner M. Perfil de la sociedad rural del Cuzco a fines de la colonia. Lima, 1978. P. 52, 119.
20 Golte J. Repartos y rebeliones: Túpac Amaru y las contradicciones de la economia colonial. Lima,
1980. P. 66-67; Morner M. Op. cit. P. 110.
6. История Перу

162
П еру в составе колониальной Испанской Америки
21 Valcárcel C.D. EI retrato de Tupac Amaru. Lima, 1970. P. 26-28.
22 CDIP. T. II, vol. 2. P. 253-256.
23 Зубрицкий Ю.А. Великое восстание // Перу: 150 лет независимости. М., 1971. С. 39.
24 Odriozola М. de. Documentos históricos del Peni en las épocas del coloniaje despues de la conquista
y del independencia hasta la presente. Lima, 1863. T. I. P. 120, 123.
25 CDIP. T. II, vol. 2. P. 322; Vol. 4. P. 46-52.
26 Cuadernos de Historia... P. 100, 123-124.
27 См., например: Durand Flores L. Independencia e integración en el plan político de Túpac Amaru.
Lima, 1974. P. 16-17.
28 Lewin B. Op. cit. T. I. P. 403.
29 Odriozola M. de. Op. cit. P. 121, 125.
30 Ibid. P. 125-127; Tupac Amaru II-1780. P. 283.
31 Подробнее см.: Созина С.Л. Указ. соч. С. 97-106; Odriozola M. de. Op. cit. P. 156-162.
32Roel Pineda V. La Independencia. Lima, 1988. P. 54—58.
33 CDIP. T. II, vol. 3. P. 224, 244-251, 315, 341 etc.
34 Ibid. P. 420-434.
35 Hamann de Cisneros S. Mateo Pumacahua // Biblioteca Hombres del Perú. Lima, 1964. T. XVI.
P. 88; CDIP. T. II, vol. 3. P. 327, 362-363.
36 CDIP. T. II, vol. 1. P. 578 e otr.; Cuadernos de Historia. T. X. P. 99.
37 Lohmann Villena G. Las relaciones de los virreyes del Perú. Sevilla, 1959. P. 19.
38 Подробнее см.: История Европы. M., 1994. T. 4. С. 298-327.
39 Antología de la Independencia del Perú. Lima, 1972. P. 68.
40 CDIP. T. I, vol. 7-8.
41 Antología... P. 69, 83; Vicuña Mackenna B. La Independencia en el Perú. Buenos Aires, 1971. P. 103.
42 Mercurio peruano de historia, literatura y noticias públicas. Lima, 1964-1966. T. 1-12.
43 Antología... P. 68, 91-92.
44 CDIP. T. I, vol. 3. P. 84-86 etc.
45 Lohmann Villena G. Los ministros de la audiencia de Lima en el reinado de los Borbones. Sevilla,
1974. P. CXIII-CXIV, 8-9; Riva-Agüero J. de la. Obras completas. Lima, 1971. T. VII. P. 122-125;
CDIP. T. I, vol. 1.
46 Antología... P. 70-71, 83.
47 Ibid. P. 86.
48 Ibid. P. 76-77.
49 Селиванов B.H. Латинская Америка: от конкистадоров до независимости. М., 1984. С. 92.
50 CDIP. T. I, vol. 5. Р. 289, 293.
51 Anna Т.Е. The Fall of the Royal Government in Peru. Nebraska, 1979. P. 31-32.
52 Vicuña Mackenna B. Op. cit. P. 35-39.
53 Ibid. P. 29-30; CDIP. T. I, vol. 2.
54 CDIP. T. Ill, vol. 6. P. 168 e otr.
55Anna T.E. Op. cit. P. 2; Rosenblat A. La población indígena y el mestizaje en América. Buenos Aires,
1954. T. I. P. 199.
56 Campbell L.G. The Military and society in Colonial Peru. 1750-1810. Philadelphia, 1978. P. 71-72.
57Anna T.E. Op. cit. P. 6-7.
58 Fisher J. Silver Mines and Silver Miners in Colonial Peru. Liverpool, 1977. P. 98; Vargas Ugarte R.
Historia del Perú. Buenos Aires, 1954. T. 3. P. 369-370.
59 Anna T.E. Op. cit. P. 13; Fisher J. Op. cit. P. 122.
60 Fisher J. Op. cit. P. 116.
61 Anna T.E. Op. cit. P. 10-12.
62 Ibid. P. 14-16.
63 Ibid. P. 16-19.
64 Ibid. P. 22, 24.
65 Campbell L.G. Op. cit. P. 17, 176.
66 Ibid. P. 217.
67 Ibid. P. 219.
68Anna T.E. Op. cit. P. 39.

Глава 5. Война за независимость: первый этап
163
Глава 5
ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ ПЕРУ:
ПЕРВЫЙ, НАЦИОНАЛЬНЫЙ, ЭТАП
(1809-1815)
МАЙСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1810 ГОДА В БУЭНОС-АЙРЕСЕ
И ЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПОЛИТИЧЕСКУЮ СИТУАЦИЮ В ПЕРУ
К 1808 г. Испания, пройдя через череду напряженных англо-испанских войн,
оказалась на пороге нового значительно более грозного противостояния, на этот
раз с недавней союзницей - Францией. В конце 1807 г. наполеоновские войска втор­
глись на земли Испании. Правящая королевская династия во главе с Карлом IV не
смогла оказать им действенного отпора. Уже в марте 1808 г. король отрекся от пре­
стола в пользу сына Фердинанда VII, затем вся королевская семья оказалась выве­
зена в Байонну на юге Франции фактически на положении пленников. Королем Ис­
пании был провозглашен ставленник Наполеона, его старший брат Жозеф Бона­
парт. Стихийно вспыхнувшая партизанская война испанского народа против фран­
цузских оккупантов положила начало первой буржуазной революции в Испании.
Созданная в сентябре 1808 г. Центральная хунта провозгласила колониальные вла­
дения “неотъемлемой частью испанской монархии”, призвав их присягнуть на вер­
ность Фердинанду VII. Эти внешние факторы ускорили всесторонний кризис коло­
ниальной системы.
В Южной Америке сложились два фронта освободительной борьбы. Северный
охватил территории нынешних Венесуэлы, Колумбии и Эквадора от Атлантики до
Тихого океана. Южный формировался в границах вице-королевств Перу и Да-Пла-
ты. Особое положение здесь занимала андская часть южного конуса, андский юг.
Под ним в начале XIX в. подразумевались районы Нижнего Перу, т.е. Центральной
сьерры от Уаманги (ныне - Аякучо) до Куско и Пуно, и Верхнего Перу - боливий­
ского высокогорья - альтиплано. Как уже отмечалось ранее, Нижнее и Верхнее Пе­
ру по линии Куско-Потоси как взаимосвязанное региональное единство сложились
исторически на основе вековых экономических, социальных и этнокультурных свя­
зей. Именно андский юг стал средоточием всех противоречий эпохи. Это проявля­
лось в ярких формах социального протеста от народных волнений середины
XVIII в. до бушевавшей здесь крестьянской войны под началом Тупака Амару II на­
чала 80-х годов XVIII в. и последовавших в XIX в. освободительных движений
1809-1815 гг. На глубокую историческую преемственность указывает и тот факт,
что все революционные события в Верхнем Перу и на Ла-Плате в эти годы счита­
лись кровным делом широких народных масс, населяющих долины перуанской
Центральной сьерры1.
Симптоматично, что первые антиколониальные выступления развернулись
именно в Верхнем Перу. Вся вторая половина 1809 г. прошла под знаком массовых
народных волнений. Широкий социальный состав их участников, открыто заявлен­
ные антииспанские политические и экономические цели дают все основания счи­
тать 1809 г. началом войны за независимость. Так, 25 мая 1809 г. восстало населе­
ние города Чукисаки, важного экономического и культурного центра Верхнего Пе­
ру, и низложило местные колониальные власти. 16 июля 1809 г. к Чукисаке присо­
единился крупнейший город Верхнего Перу - Ла-Пас. Инсургенты во главе с крео­
лом Педро Доминго Мурильо арестовали городские власти и отказались признавать
вице-короля Ла-Платы. Созданная в Ла-Пасе временная хунта, провозглашенная
6*

164
П еру в составе колониальной Испанской Америки
“независимым правительством Америки”, приняла план политических и экономи­
ческих реформ и объявила всеобщую мобилизацию окрестных индейцев.
Против повстанцев Верхнего Перу, по словам вице-короля Абаскаля, “откры­
то поднявших знамя независимости”, была направлена карательная экспедиция2,
возглавленная креольским генералом Х.М. де Гоенече. В состав экспедиции вошел
5-тысячный индейский полк под началом знатного касика М. Пумакавы. В нояб­
ре-декабре 1809 г. восставшие города были приведены к покорности, креольский
вождь Мурильо с соратниками повешены на центральной площади Ла-Паса, а вой­
ско Пумакавы сожгло и разорило окрестные индейские селения3. Отныне на 15 лет
Верхнее Перу станет ареной ожесточенной борьбы между патриотами и роялиста­
ми. Первым начав войну за независимость, этот регион, как это ни парадоксально,
последним вкусит ее плоды.
В 1810 г. ожесточенная война испаноамериканцев за независимость приняла об­
щеконтинентальный размах. С апреля по сентябрь этого года революционное дви­
жение охватило все стратегически важные колониальные центры - от Мехико, Ка­
ракаса и Боготы на севере до Буэнос-Айреса и Сантьяго на юге.
Стало общим местом отмечать сугубый консерватизм перуанской элиты и якобы
“пассивность и апатию” широких слоев народа, проявленных им в войне за независи­
мость. Более справедливо было бы обратить внимание на уникальную историческую
обстановку, сложившуюся в вице-королевстве Перу, что значительно осложняло раз­
витие освободительного движения. Важно подчеркнуть, что революционная ситуа­
ция здесь складывалась под влиянием двух противоборствующих факторов: прочных
позиций королевской власти, с одной стороны, а с другой - под воздействием одного
из самых активных очагов сопротивления на Южном конусе - на Ла-Плате.
Поистине революционизирующую роль для освободительного движения в Перу
сыграла майская революция 1810 г. в Буэнос-Айресе. Стремясь предотвратить рас­
пространение “революционной заразы”, вице-король Абаскаль уже в июле 1810 г.
издал декрет о возвращении Верхнего Перу в состав вице-королевства4. Пока в са­
мом сердце Южной Америки существовал столь обширный бастион колониализма,
ни одна из восставших колоний не могла чувствовать себя в безопасности. Ясное
осознание этой угрозы вынудило патриотические силы Буэнос-Айреса в кратчай­
шие сроки создать Северную армию с целью сокрушить оплот колониализма через
боливийское альтиплано. В течение длительного времени, с октября 1810 г. по июнь
1811 г., а затем с апреля 1812 г. по ноябрь 1813 г., 1-я и 2-я освободительные экспе­
диции под руководством аргентинских генералов А.Г. Балькарсе, Х.Х. Кастельи и
видного патриота М. Бельграно захватили и удерживали основные города и районы
Верхнего Перу, нанеся роялистам ряд сокрушительных поражений. Это было равно­
сильно приближению революционного фронта с восточных границ вице-королевст-
ва. В ответ на этот вызов роялистские власти во главе с Абаскалем развязали воо­
руженную борьбу против Северной армии. Это противостояние имело отнюдь не ре­
гиональное значение: перуанские роялисты стремились задушить в колыбели актив­
ный очаг освободительной революции на Ла-Плате, нанеся ему удар с севера, восста­
новить статус-кво на всем Южном конусе, включая Чили, и перейти в контрнаступ­
ление на северо-западе через Кито против освободительной армии Боливара. Такой
наступательный план был доложен Абаскалем испанскому двору5.
В ответ на эту угрозу аргентинские патриоты прибегли к активной поддержке
народов, как тогда говорили, западного, т.е. Тихоокеанского, побережья. С 1811 по
1815 г. были предприняты многочисленные попытки одновременных совместных
выступлений, которые готовились аргентинской военной разведкой, подкреплялись
патриотической пропагандой путем рассылки революционных манифестов и воз­
званий по провинциям Центральной и Южной сьерры и т.д.

Глава 5. Война за независимость: первый этап
165
Так, “первый клич к независимости Перу”, самая ранняя попытка вооруженно­
го наступления состоялась в городе Такие, к югу от Арекипы, 20 июня 1811 г. Вы­
ступление возглавил видный местный креол Франсиско Антонио де Села
(1767-1819). Документы эпохи подтверждают, что восстание в Такие стало резуль­
татом военного плана, разработанного совместно с командованием 1-й освободи­
тельной экспедиции, захватившей к тому времени столицу Верхнего Перу - Ла-Пас.
В задачу Селы входило поддержать аргентинское наступление, поднять окрестные
провинции и ударить в тыл роялистской армии Гоенече. По призыву Селы населе­
ние города единодушно отправилось в расположение военных казарм, где кавале­
рийская и пехотная части поддержали восставших. Местные власти были низложе­
ны и отправлены в тюрьму, захвачен арсенал и королевская казна. Индейское насе­
ление окрестных общин во главе с касиком Торибио Ара прибыло в Такну на по­
мощь повстанцам. Ф.А. Села, объявленный восставшими командиром ополчения
Америки, объявил “о независимости от испанского правительства” и призвал объ­
единить усилия с действиями освободительной экспедиции в Верхнем Перу6. Одна­
ко патриотическое восстание в Такие оказалось вскоре блокировано: армия Гоене­
че разгромила Кастельи под Ла-Пасом, а прибывший из Арики регулярный отряд
разогнал восставших. Села был арестован и подвергнут военному суду. Впоследст­
вии этот “первый мученик перуанской независимости” был сослан в военную кре­
пость Чагрес в Панаме, где и скончался в 1819 г. Восстание в Такне подтверждает
наличие единого фронта освободительной борьбы, развернувшейся на территориях
вице-королевств Перу и Ла-Платы уже на первом этапе войны за независимость.
При этом спады и подъемы ее в перуанской сьерре прямо зависели от побед или по­
ражений аргентинских патриотов в Верхнем Перу.
События в Такне не стали единичным явлением. Глубинные провинции Перу
были повсеместно охвачены революционным брожением, в частности и оживлен­
ная горнопромышленная зона к северо-востоку от Лимы с городами Тарма, Хауха
и Паско, а также провинции Уаманга, Уамалиес и другие в Центральной сьерре.
Главные события разыгрались в крупном торговом и ремесленном центре горо­
де Уануко. Уже с января 1812 г. город и окрестности начал заполнять поток “лету­
чих” листовок и посланий так называемой инкской почты. Написанные на испан­
ском языке и кечуа они призывали “покончить с чапетонами” (испанцами. - Авт.).
По словам местного официоза, это была “всеобщая подрывная эпидемия”7. Имя ге­
нерала Кастельи было у всех на устах (в это время готовилась 2-я освободительная
экспедиция аргентинских патриотов. - Авт.). Население окрестных индейских об­
щин в ожидании скорого прихода Кастельи, которого звали “королем”, “инкой или
сыном инки”, приступило к массовой мобилизации воинов и к заготовке оружия8.
22 февраля 1812 г. пополудни в город с разных сторон начали входить индей­
ские отряды, возглавляемые капитанами. Всего к 23 февраля здесь скопилось более
2 тыс. вооруженных крестьян и жителей городских кварталов и предместий. Не­
многочисленное роялистское ополчение, состоятельные испанцы, чиновники и тор­
говцы (более 100 семей) поспешно бежали на юг в город Тарму.
Видный креол, рехидор-советник местного кабильдо Креспо-и-Кастилья, а так­
же священники Дуран Мартель и И. Вильявисенсио собрали правительственную
хунту наподобие той, что была создана в 1810 г. в Буэнос-Айресе для управления го­
родом. Креспо-и-Кастилья объявил себя “генералом” всех семи провинций интен­
денсии Тарма, власть интенданта Гонсалеса Прады, королевских чиновников и су­
дей низложенной и возвестил о скором прибытии армии генерала Кастельи9.
События в Уануко в феврале-марте 1812 г. официальные власти и многочис­
ленные очевидцы единодушно называли “революцией”. Сам Креспо-и-Кастилья ут­
верждал, что “все жители от видного сановника до последнего плебея” были на-

166
Перу в составе колониальной Испанской Америки
строены против европейцев10. Движение опиралось на широкую социальную базу,
пестрый этнический мир, мешавший испанскую и индейскую речь. Участники со­
бытий исповедовали радикальные цели. Они стремились соединиться с освободи­
тельной армией Буэнос-Айреса и объявить независимость. Налицо было открытое
противостояние испанского и креольско-метисного и индейского населения как от­
вет на глубокие социально-экономические противоречия.
Более 10 тыс. индейцев-общинников из более чем 80 селений интенденсии Тар-
ма выступили единым фронтом. Индейские старосты направили властям Тармы
специальный “Манифест” с протестом против драконовских налогов и пошлин,
ущемления торговых сделок и потребовали вернуть общественные выпасы для ско­
та. Можно говорить о самобытных этноандийских требованиях региональной поли­
тической элиты в лице многочисленной и авторитетной прослойки индейских каси-
ков, которые пытались играть самостоятельную роль. Выставленная ими полити­
ческая альтернатива была глубоко конфликтной: с одной стороны, они солидаризи­
ровались с антииспанскими настроениями креольско-метисных слоев, с другой - од­
новременно обращались к инкскому мессианизму как олицетворению “нового инк­
ского порядка”11. Отсюда требования: “уничтожить белых или выслать их в Лиму и
далее в Испанию”, “отобрать у них дома, имущество и имения, чтобы индейцы
вновь стали хозяевами своих земель”. Индейцы призывали сделать город Уануко
индейской столицей и короновать своего Инку. Среди индейских касиков, претен­
довавших на эту роль, особенно выделялся “генерал” Норберто Ара, алькальд се­
ления из провинции Уамалиес, сыгравший активнейшую роль в событиях12.
Вступившие в Уануко вооруженные отряды индейцев и городского плебса за­
хватили центр города. Документы красноречиво свидетельствуют о поистине “все­
народной и всесокрушающей” ярости восставших: улица с домами и лавками испан­
ских торговцев, чиновников была буквально сметена. Полностью разгромлен мона­
стырь Сан-Франсиско, а также здания кабильдо, казначейства и тюрьмы; находив­
шиеся там архивы сожжены, деньги и оружие захвачены. По замечанию очевидца
событий, “мебель, двери и окна домов разносились в щепки; все, что нельзя было
съесть или унести, приведено в негодность”. Нанесенный ущерб был оценен более
чем в 200 тыс. песо13. В окрестностях Уануко восставшие разгромили все испанские
асьенды, вырезали скот, выжгли посевы. Перед надвигавшейся угрозой местные
роялистские власти прибегли к решительному шагу: 5 марта 1812 г. в селение Ам-
бо на подступах к городу прибыл карательный отряд из ближайшего города Паско.
Однако здесь его встретили боевые отряды креолов, метисов и индейцев численно­
стью около 15 тыс. человек. После ожесточенного боя роялисты были наголову
разбиты и отступили. Селение Амбо сожжено.
Революционная хунта Уануко приняла меры к расширению восстания на близ­
лежащие провинции, которые призывались “на войну с европейцами”. Туда рассы­
лались отряды “победителей”, оружие, листовки, при этом были задействованы ар­
гентинские связники и посланцы из Тукумана и Кордовы. Царило всеобщее убеж­
дение, что вскоре все Центральное Перу присоединится к восставшим и встанет под
знамена Кастельи.
Королевские власти в Лиме уже более не могли игнорировать реальную угро­
зу, исходившую из самого центра страны. В Лиме собирается крупная военная экс­
педиция, более 500 солдат, пехотинцев, кавалеристов и артиллеристов. К 18 марта
вместе с подкреплениями из Тармы роялисты блокировали предместья Уануко.
Здесь им противостояло поистине народное ополчение, около 5 тыс. человек всех
цветов кожи, подавляющее число индейцев и чоло, вооруженных пращами, пиками,
дубинами. После многочасового сражения, оставив 300 человек убитыми на поле
боя, восставшие отступили. 20 марта роялисты захватили улицы Уануко, начался

Глава 5. Война за независимость: первый этап
167
террор. Более 80 активных участников событий, около половины из них - креолы
и 30 - индейских старост, были привлечены к суду. В сентябре 1812 г. три главных
вождя - креол Креспо-и-Кастилья, индейские командиры - метис Хосе Родригес и
индейский “генерал” Норберто Ара были казнены; более 10 священников, участни­
ков движения, высланы в тюрьмы за пределы Перу14.
События “революции в Уануко” наглядно подтвердили несколько решающих
для Перу факторов: наличие единого антиколониального фронта от Центрального
Перу до Ла-Платы; высокую мобилизационную готовность широких слоев перуан­
ского населения включиться в освободительную борьбу.
КАДИССКАЯ КОНСТИТУЦИЯ 1812 ГОДА
И УГЛУБЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОГО КРИЗИСА
В ПЕРУ
Серьезную роль продолжали оказывать и международные события. К сентяб­
рю 1810 г. почти вся территория Испании оказалась захваченной французскими
войсками. Закрепившись на самой юго-западной оконечности страны в городе Ка­
дисе, там развернул свою деятельность Регентский совет и вновь избранное учреди­
тельное собрание - кортесы, в которых впервые приняли участие и представители
американских колоний, в том числе и девять перуанцев15. Сложившаяся в Испании
революционная обстановка предопределила выдвижение на первый план либераль­
но-настроенной части испанских правящих кругов, выступавших с программой ре­
форм. Их концентрированным выражением стала “Политическая конституция ис­
панской монархии”, принятая в Кадисе в марте 1812 г.16
Конституция недвусмысленно подтвердила власть испанской короны над ее
американскими владениями на основе принципа “неделимости испанской империи”,
в рамках которой Испания и Америка составляли “единое целое”. Однако вопреки
легитимизму преамбулы в конституции содержался и ряд либеральных положений.
Американцам (жителям колоний) предоставлялись частичные экономические по­
слабления - отменялась королевская монополия на добычу и торговлю ртутью, на
выращивание табака; упразднялись средневековые кастовые привилегии (фуерос)
испанской аристократии; декларировалось гражданское равенство американцев и
испанцев. Впредь отменялась продажа и наследование должностей, постоянного ис­
точника колониальной коррупции17.
При всей своей половинчатости и ограниченном народовластии конституция,
пронизанная духом Великой Французской революции, отвечала патриотическим
настроениям самых широких слоев. Она провозглашала принцип народного сувере­
нитета, ограничивала абсолютную власть короля, высшей целью которой объявля­
лось “благо народа”. В ней признавались такие буржуазные свободы, как неприкос­
новенность личности, собственности и жилища, свобода печати и предприниматель­
ской деятельности. Ряд реверансов либералы-обновители сделали и в адрес индей­
ского крестьянства, декретировав отмену личных повинностей и принудительного
труда. Последние проекты остались, однако, лишь на бумаге18.
Идя навстречу массовому волеизъявлению американских креолов, в конститу­
ции был сделан акцент на реформе системы местного самоуправления - предмете
острейших разногласий между колониальными властями и креольской оппозицией.
Конституция провозгласила принцип разделения властей. Кортесы объявлялись
высшим органом законодательной власти для самой Испании и ее колоний, испол­
нительная же власть вверялась королю и назначаемому им Государственному сове­
ту. Из 40 его членов 12 должны были представлять “заморские территории”. Впер­
вые в колониальной истории все органы местного управления становились выбор-

168
П еру в составе колониальной Испанской Америки
ными - от маленького прихода, округа до провинции и города и самих кортесов. Эти
новые органы власти - конституционные кабильдо и исполнительные провинциаль­
ные собрания - избирались путем многоступенчатых выборов через коллегии вы­
борщиков, при этом члены городских кабильдо переизбирались ежегодно. Коро­
левская аудиенсия, эта прежде всесильная колониальная инстанция, отныне сохра­
няла за собой лишь судебные функции19.
Хартия 1812 г. - акт большого исторического значения - имела целью нейтра­
лизовать освободительное движение в колониях, предложив в качестве альтернати­
вы мирное сотрудничество с испанской монархией под знаком либеральных преоб­
разований. Именно на этих условиях роялистский генерал М. Гоенече предложил в
ноябре 1812 г. аргентинскому генералу М. Бельграно и его патриотической армии
подписать мир20. Однако для большей части “заморских территорий”, решавших
свою судьбу на полях ожесточенных сражений, этот документ безнадежно запо­
здал. Чего нельзя сказать о Перу, где конституция имела самый широкий резонанс.
Так, избрание видного представителя креольской аристократии X. Бакихано-и-
Каррильо (1751-1817) в государственный совет Испании стало событием нацио­
нального масштаба. В начале июля 1812 г. оно вылилось в народные празднества и
волнения на улицах Лимы и других городов.
Вице-король Абаскаль, ярый монархист, ревностный защитник испанской ко­
роны и открытый апологет колониального режима, встретил конституцию в шты­
ки. В мемуарах он впоследствии откровенно писал, что “и письменно, и устно не
скрывал отвращения” к тому “чудовищному уродству”, которым считал этот “неза­
конный кодекс”; что предпринятая реформа законов “узурпировала суверенитет
королевской власти во имя введения революционных принципов демократии, без­
божия...”21 Особую его ненависть вызвала свобода печати, декретированная корте­
сами в ноябре 1810 г. В 1811-1813 гг. в Лиме появилось более 15 новых газет. Наи­
более патриотические из них газеты “Peruano” и “Satélite del peruano”, объявленные
вице-королем “поджигательскими и подрывающими порядок”, были вскоре закры­
ты, а их издатели высланы в Испанию22.
Несмотря на пророялистскую позицию, вице-король был вынужден, однако,
считаться с политической злобой дня. В начале октября 1812 г. текст конституции
был торжественно оглашен в Лиме, после чего Абаскаль объявил о начале кампа­
нии по проведению муниципальных выборов на всей территории вице-королевства.
Последующие события в Перу показали, что Конституция 1812 г. способствовала
усилению антииспанских настроений, расшатыванию устоев колониализма и углуб­
лению революционного кризиса. Избирательная кампания, прокатившаяся по всем
городам и глубинным районам, буквально взорвала все общество изнутри. Консти­
туция стала тем идеологическим знаменем, под которым шло утверждение креоль­
ского самосознания и освободительных идей. Именно в этом направлении развива­
лись события в столице Центральной сьерры - древнем городе Куско. Власти Кус­
ко попытались было саботировать принятие конституции и выборы в новые орга­
ны власти. Тогда радикально настроенная группа адвокатов-конституционалистов
во главе с Рамиресом Арельяно превратила конституцию в действенное оружие по­
литических перемен.
14 декабря 1812 г. в аудиенсию поступил ставший широко известным “Мемори­
ал”, который подписали 32 видных жителя Куско. Авторы “Мемориала” потребо­
вали немедленного оглашения конституции, срочного проведения выборов нового
состава городского кабильдо и депутатов в испанские кортесы, так как 1812 год был
на исходе. Документ, пронизанный духом открытого неприятия ненавистных атри­
бутов колониальной жизни, говорит о высоком накале освободительных настрое­
ний в Куско. В “Мемориале” совершенно не упоминается испанский король, гово-

Глава 5. Война за независимость: первый этап
169
рится “о суверенитете нации” и выражается уверенность в том, что “конституция,
провозглашенная кортесами, живое воплощение воли народа, должна стать оруди­
ем освобождения человечества, угнетенного произволом, невежеством и несправед­
ливостью (читай - Испанией. - Aera.)”. В случае дальнейших проволочек “Мемори­
ал” грозил отказом “народа подчиняться старым властям, ставшим не действитель­
ными в силу решений, принятых конституцией”. Через два дня последовало новое
обращение от имени “граждан Куско” за 37 подписями, первой - Рамиреса Аралья-
но, с повторным требованием немедленно приступить к выборам нового состава ка-
бильдо и депутатов в кортесы, “ибо Куско остается без депутата, говорящего от
имени благороднейшей Матери-Перу”23.
Однако и в первые недели 1813 г. политика фактического бойкота конституции
продолжалась. Против Рамиреса Арельяно и его сторонников как авторов “возму­
тительных манифестов”, “врагов короля и церкви” была развязана кампания клеве­
ты и угроз физической расправы. С целью раскрыть значение наиболее радикаль­
ных положений конституции Рамирес Арельяно решается на новый мужественный
акт. 17 января 1813 г. он обнародует прокламацию “Подлинным сыновьям нации”.
Автор в полный голос излагает кредо той части креольской оппозиции, для ко­
торой конституция стала действенным инструментом ломки колониальных тради­
ций: “Граждане! Конституция - живой голос народа во вновь обретенном им суве­
ренитете... Отныне личное достоинство, честное ремесло - вот единственные доб­
родетели, которые возвышают нас до звания гражданина, а отнюдь не хваленая,
пришедшая в упадок знатность... Уничтожены пожизненные должности, покупав­
шиеся на торгах... Мы сами избираем наших представителей, образуем наши ка-
бильдо и отдадим правосудие в руки тех, кто только и должен судить! Так восстано­
влена свобода!”24
14 февраля 1813 г. состоялись выборы нового конституционного кабильдо в со­
ставе 16 членов. В целом оказались избранными активные патриоты, конституциона­
листы во главе с адвокатом Рамиресом Арельяно. Отныне он получил в лице нового
кабильдо надежную опору в борьбе с колониальными властями. С середины февраля
1813 г. в Куско установилось двоевластие: аудиенсия во главе с ее президентом Пума-
кавой всячески тормозила все мероприятия нового кабильдо. Оно в свою очередь
“перестало признавать превосходство королевской аудиенсии в качестве руководя­
щего органа”. В обстановке нарастающей напряженности и полной изоляции Пума-
кава самоустраняется от управления и в феврале 1813 г. скрывается из города.
ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В КУСКО
(1814-1815)
Кризис власти в Куско совпал с новым поворотом освободительной борьбы в
Верхнем Перу и на Ла-Плате. В битве под Сальтой (февраль 1813 г.) перуанская ро­
ялистская армия была разбита аргентинскими патриотами и капитулировала в пол­
ном составе. Генерал Бельграно, стремясь к быстрейшему завершению освободи­
тельной войны, “чтобы знамена народной армии затрепетали бы и над Лимой”, со­
вершил беспрецедентный акт великодушия: 2776 человек перуанской армии были
разоружены, затем “под звуки барабана, под развернутыми бело-голубыми полот­
нищами нового национального флага Аргентинской республики” весь состав роя­
листской армии, от командующего, генерала Пио Тристана, до барабанщика, “дал
клятву не поднимать более никогда оружия против Объединенных провинций [Ар­
гентинская республика] на всей их территории”, после чего был распущен по домам.
Предполагалось к концу 1813 г. произвести одновременное наступление на ро­
ялистов, укрепившихся на реке Десагуадеро: с юга, от Потоси, силами Освободи-

170
П еру в составе колониальной Испанской Америки
тельной армии под началом Бельграно, с востока, из Кочабамбы, силами партизан­
ских частей, с тыла, на западе, вооруженными выступлениями перуанских патрио­
тов из Куско и Арекипы. В октябре и ноябре 1813 г. радикальное крыло патриоти­
ческого лагеря Куско, в частности большая группа офицеров и солдат из числа дав­
ших клятву под Сальтой, дважды совершало неудачные попытки вооруженного пе­
реворота. Впервые в исторических документах появляются имена их руководите­
лей - братьев Хосе и Висенте Ангуло, которых местные власти спешно упрятали в
тюрьму.
В то же время резко ухудшилось положение аргентинских патриотов. Роялист­
ская армия нанесла им два тяжелых поражения. 2-я освободительная экспедиция,
понесшая большие потери, откатилась в аргентинскую провинцию Жужуй. В посла­
нии в Буэнос-Айрес Бельграно писал:” Сражения ... были жестоки, придется начи­
нать почти что с самого начала”25.
Произошли изменения и в метрополии. Французские захватчики были изгнаны
с территории Испании, а 14 мая 1814 г. восстановлена власть Фердинанда VII. Ис­
панский король немедленно аннулировал Конституцию 1812 г., распустил кортесы,
разогнал либералов и решительно взялся за реставрацию феодально-абсолютист­
ского режима. Контрреволюция восторжествовала. Сконцентрированная в Испа­
нии после окончания наполеоновских войн значительная армия готовилась к высад­
ке в восставших колониях.
В этих крайне неблагоприятных политических условиях ночью 3 августа 1814 г.
в Куско был совершен вооруженный переворот. Мятеж начался в тюрьме. Аре­
станты капитан Хосе Ангуло и его соратники подняли заключенных, разоружили
охрану. Одновременно восстал расквартированный в городских казармах военный
полк в составе более 600 человек. С первых же шагов повстанцы единодушно из­
брали Хосе Ангуло своим руководителем. “Восстание Хосе Ангуло”, “революция
Хосе Ангуло” - таковы типичные характеристики, свидетельствующие о том не­
пререкаемом авторитете, которым пользовался среди соратников и недругов этот
кусканский креол.
Следуя опыту освободительных переворотов, совершенных в 1810 г. в Буэнос-
Айресе и Каракасе, восставшие нанесли первый удар по влиятельной королевской
аудиенсии, средоточию испанской чиновной знати. Наученные горьким опытом
предыдущих доносов и предательств, Хосе Ангуло и его соратники призвали к ору­
жию ночью. Уже к 3 часам утра были разосланы предварительно заготовленные
приказы об аресте всех членов аудиенсии во главе с ее президентом М. Кончей. Ре­
волюционные власти, решив провести открытый суд, отправили всех роялистов в
тюрьму. Имущество арестованных подверглось немедленной конфискации в поль­
зу революции. Капитан арсенала Куско К. Эчегарай, доставленный в казармы,
встретился с восставшими Хосе Ангуло, Г. Бехаром и М. Мендосой, которые, разо­
ружив его, заставили вручить им ключи от арсенала26. К утру 3 августа 1814 г. ин­
сургенты овладели казармами, арсеналом и военными складами Куско.
Что мы знаем сегодня о Хосе Ангуло Торресе - решающей фигуре августовско­
го восстания в Куско? Из скупых биографических данных известно, что он уроже­
нец города Куско. Современники утверждали, что Хосе окончил университет св.
Антония в Куско, был адвокатом.
К началу грозных событий, развернувшихся на Ла-Плате, Хосе Ангуло сфор­
мировался как убежденный и сознательный патриот, сторонник решительного раз­
рыва с колониальным прошлым. При первых же известиях о продвижении в
1810-1811 гг. в Верхнее Перу аргентинской экспедиции он вступил в активную пе­
реписку с ее командующим генералом Кастельи. От имени патриотов Куско он при­
ветствовал освободительный поход аргентинских братьев по оружию.

Глава 5. Война за независимость: первый этап
171
В восстании 3 августа приняли участие четыре брата Ангуло: старший, Хосе;
Висенте - офицер ополчения, член торговой гильдии Куско и рудопромышленник;
Мариано - офицер ополчения, чиновник средней руки; самый молодой, Хуан - свя­
щенник, доктор теологии. Семья братьев Ангуло - типичный продукт колониаль­
ной эпохи начала XIX в. - занималась самой разнообразной деятельностью: средние
землевладельцы, они выращивали сахарный тростник, кукурузу и хлопок, разводи­
ли скот, добывали руду, активно торговали и давали деньги в рост, вели адвокат­
скую практику и служили католической церкви. В целом это было зажиточное се­
мейство: есть сведения, что семья Ангуло вложила в дело революции 28 тыс. песо27.
Все четыре брата Ангуло, активные участники и организаторы неудавшихся заго­
воров конца 1813 г., к августу 1814 г. имели большой опыт как конспиративной, так
и военной деятельности. Это было героическое поколение перуанских патриотов,
представлявших широкие слои своей страны и решительно взявшихся за дело осво­
бождения родины от колониальных пут.
Под давлением восставших 4 августа 1814 г. в Куско была созвана ассамблея из
светских и духовных “отцов города”. Хосе Ангуло прибыл на ассамблею в сопрово­
ждении офицеров и большого эскорта и выступил с речью. Он заявил, что “для под­
держки благодетельных конституционных законов необходимо создать хунту, кото­
рая должна называться покровительственной (защитной), и обладать всем объемом
гражданских и уголовных прав сроком на один год. Главным мотивом переворота
была провозглашена необходимость защиты конституции. Показательно, что сам
Хосе Ангуло предпочел пока оставаться в тени, заставив хунту взять на себя бремя
гражданской власти для придания “конституционной видимости и законности” про­
изошедшему вооруженному восстанию. 4 августа 1814 г. ассамблея утвердила пол­
номочия правительственной хунты и Хосе Ангуло в качестве главнокомандующе­
го. Мануэль Лоренсо Видаурре, уроженец Куско, креольский аристократ, как един­
ственный креол среди членов аудиенсии, получил предложение войти в состав хун­
ты или даже возглавить ее, однако предпочел сохранить лояльность испанскому ко­
ролю, решительно отказавшись от сотрудничества, и вскоре покинул город28.
Политически санкционировав переворот, патриоты во главе с Хосе Ангуло ре­
шают еще одну важную задачу - расширения социальной базы восстания. Они при­
влекают на свою сторону индейского вождя М. Пумакаву, который, как отмечено в
документах, “одним словом мог повелевать 30 тыс. индейцев”. В свете последую­
щих событий необходимо остановиться подробнее на этой личности. Дон Матео
Гарсия Пумакава (1738-1815)- колоритная и своеобразная фигура колониального
Перу начала XIX в. Представитель древней инкской аристократии, он отражал ин­
тересы привилегированной касты индейских касиков, облагодетельствованных ко­
лониальным режимом и защищавших его интересы как собственные. Согласно
официальному документу “за блестящие действия” по разгрому восстания Тупака
Амару (1780-1783) Пумакава получил звание полковника испанской армии, пожиз­
ненную пенсию и золотую медаль. В 1805 г. он доносит властям о разветвленном ан­
тиколониальном заговоре в Куско29. За “верность, оказанные услуги и желание слу­
жить королю” он просит вице-короля подтвердить его звание “полковника и комис­
сара ополчения знатных индейцев Куско”. В 1809 во главе 5 тыс. индейского опол­
чения Пумакава выполняет специальные задачи по подавлению восставших индей­
ских селений в окрестностях Ла-Паса и Оруро, участвует в разгроме 1-й освободи­
тельной экспедиции Кастельи в июне 1811 г.30
В апреле 1812 г. Пумакава получает звание бригадного генерала испанской ар­
мии, а в сентябре того же года временно назначается на вакантный пост президен­
та королевской аудиенсии Куско. Таков был послужной список испанского дона и
“Инки” Матео Гарсии Пумакавы к августовскому перевороту.

172
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Затем произошла поразительная метаморфоза, о причинах которой можно
только догадываться. Верный слуга короля перешел в ряды противников колони­
альной власти. Очевидно, решающую роль в определении его выбора сыграла сама
революционная обстановка, сложившаяся в Куско в результате перехода власти в
руки патриотов. Вопреки своим прежним монархическим взглядам Пумакава не мог
ее игнорировать. На военном суде восемь месяцев спустя он откровенно скажет, что
“его делом стало защищать Родину, свободу и независимость, которые они (братья
Ангуло. - Авт.) провозгласили главной целью... приверженцами этой цели объя­
вили себя все без исключения жители Куско, не взирая на характер, положение, пол
и возраст”31.
Итак, в восставшем Куско вновь появляется фигура Пумакавы, но теперь уже
в качестве члена хунты. В ее состав после ряда изменений вошли также видные кре­
олы, члены кабильдо полковники Д.Л. Астете и Х.Т. Москосо.
16 августа 1814 г. Хосе Ангуло, “бригадир национальных войск, главнокоман­
дующий армии провинции Куско, провозглашенный народом и утвержденный цер­
ковными и гражданскими властями метрополии Перу”, обратился от имени гене­
рального штаба с манифестом к гражданам Куско. В нем жители Перу объявлялись
“главным объектом естественного права, свободы и независимости”, восстание -
средством избавления от гнета поработителей. “И дело это справедливое, особенно
когда чиновники... угнетают народы и остаются ненаказанными за совершаемые
ими преступления”. Пообещав, что реформы коснутся “всей системы политической
экономики ... соответственно нашим различным по климату и плодородию облас­
тям”, Хосе Ангуло заверил: его задача - “способствовать всеобщему счастью, дей­
ственно утвердить безопасность и процветание каждого”. “Во имя этих важных це­
лей, - говорилось в манифесте, - мы и объединились в единое сообщество”. Обра­
щение завершалось энергичным призывом ко всем “честным и верным американ­
цам... поддержать единство, мир и спокойствие, соблюдать общественный порядок
в государстве, как требуют того конституция и законы, изданные верховными кор­
тесами”, и грозным предупреждением лагерю роялистов: “Тот, кто осмелится под­
нять оружие против Куско и его провинций, столкнется с вооруженной силой и с от­
вагой кусканцев, столько раз добывавших славу на полях сражений”32.
Решив проблемы организации политической власти в Куско, Хосе Ангуло и его
соратники приступили к осуществлению стратегически важной задачи, во имя кото­
рой и был произведен августовский переворот, - к быстрейшему распространению
освободительного восстания на север, вплоть до Лимы, на юг, в города роялистско­
го тыла - Такну и Арекипу, и на восток, в Верхнее Перу. Разработка столь обшир­
ного военного плана одновременно на трех направлениях, очевидно, была коллек­
тивным делом патриотического лагеря в Куско во главе с Хосе Ангуло, в который
входили и патриоты из северной Аргентины - Уртадо де Мендоса и другие, имев­
шие опыт ожесточенных сражений в Верхнем Перу в 1810-1814 гг.
Вслед за легализацией переворота революционное руководство предпринимает
шаги по созданию единого фронта в Центральной сьерре. Для этого срочно устана­
вливается связь с кабильдо таких важных городов, как Арекипа, Такна, Пуно и Де-
сагуадеро, а также на альтиплано от Ла-Паса вплоть до Кочабамбы. Однако, увы,
реакция многих городов на переворот в Куско была резко отрицательной. Так, ка­
бильдо Ла-Паса отказалось поддержать “скандальную революцию в Куско”. Аре­
кипа трижды принимала решение не признавать нового “политического правитель­
ства” Куско, запрещались переписка и сообщение с восставшими33. Таким образом,
первые же дни показали, как велика пропасть социального раскола и размежевания
между креольской аристократией Центральной сьерры и освободительным лаге­
рем в Куско.

Глава 5. Война за независимость: первый этап
173
***
Военный августовский переворот с первых же дней стал перерастать в глубо­
кое и массовое освободительное движение, развивавшееся вширь и вглубь. Из трех
направлений, избранных для нанесения удара, решающим было восточное - на Ла-
Пас, важный торговый и экономический центр. Уже в середине августа 1814 г. пер­
вый экспедиционный корпус выступил в поход. Путь проходил через традиционный
со времен крестьянской войны 1780-1783 гг. район народного сопротивления. Руко­
водителями похода были назначены креольский офицер Хосе Пинело и викарий ка­
федрального прихода Куско священник Ильдефонсо де лас Муньекас. Давний спод­
вижник братьев Ангуло родился в 1771 г. в Тукумане, в университете города Чуки-
сака получил степень доктора теологии. Прекрасно знал Верхнее Перу и обладал
обширными революционными связями. Горячий сторонник дела независимости
Муньекас принадлежал к той славной когорте патриотов - служителей церкви, ко­
торые отличались радикализмом взглядов, были близки к угнетенным слоям и от­
дали жизнь за дело освобождения колоний от испанского гнета.
Муньекас предоставлял братьям Ангуло убежище в своем доме, читал пропове­
ди в защиту революции. Вот характерное для образа мыслей патриота-священника
воззвание, распространявшееся от его имени в первые же дни восстания: “Возлюб­
ленные братья! Древняя столица инков Куско подняла знамя свободы и разбила
тяжкие оковы рабства... город Куско желает, чтобы и все остальные американские
народы воспользовались таким же благодеянием; для этой цели собирается освобо­
дительная экспедиция из людей, решивших предпочесть смерть постылому рабству.
Соотечественники! Объединяйтесь, не слушайте ни ваших старых тиранов, ни вы­
родков, привыкших лишь покусывать удила рабства, - они хотят увлечь вас своим
примером; набрасывайтесь на них, рвите их на куски! Так вам говорит священник,
который считает за честь отдать все, что имеет, на благо своих американских
братьев”34.
В восточную экспедицию по мере ее продвижения к Пуно ежедневно вливались
сотни индейцев - крестьян и городской бедноты, дезертиры роялистской армии.
М. Кимпер, губернатор Пуно, из-за слабости гарнизона не решился дать бой и бе­
жал в Арекипу. При приближении отряда патриотов, насчитывавшего уже более
500 человек, Пуно был сдан без боя. Развивая первый значительный успех, экспе­
диция патриотов подошла к крепости Десагуадеро, опорной базе роялистской ар­
мии, которая располагала крупнейшими на высокогорье военными складами.
11 сентября состоялся бой за крепость, в котором роялисты потерпели поражение.
Содержавшиеся здесь более 100 пленных аргентинских патриотов влились в ряды
освободительной экспедиции. Путь на столицу Ла-Пас был открыт.
22 сентября 1814 г. Ла-Пас был окружен армией Хосе Пинело. Единодушно
поднялось индейское население окрестных общин; около 20 тыс. местных индейцев
кечуа и аймара сомкнули кольцо осады вокруг Ла-Паса. 24 сентября 1814 г. начал­
ся штурм города. Судьбу Ла-Паса решило восставшее индейское население город­
ских кварталов Сан-Педро и Сан-Себастьян, которое пришло на помощь патрио­
там. Роялисты прекратили сопротивление и укрылись в кафедральном соборе. Па­
триоты взяли в плен 59 представителей гражданских и военных властей, в том чис­
ле и самого губернатора - маркиза Вальдеойоса.
Для закрепления военного успеха патриоты прибегли и к дипломатической ак­
ции. 20 октября из Куско в аргентинскую провинцию Сальта, в расположение шта­
ба патриотической армии, была отправлена делегация в составе двух послов - свя­
щенников Фр. Карраскона и Х.Г. Мендиеты. Перед ними была поставлена задача
“заключить мир и союз с провинциями Ла-Платы или освободительной армией в

174
Перу в составе колониальной Испанской Америки
лице их командующих генералов”. Революционное правительство Куско предоста­
вило своим послам самые широкие полномочия для решения всех вопросов во имя
“общего блага Перу” и “счастья всех наших американских стран”35.
Не менее успешно развивался ход западной кампании в августе-сентябре
1814 г., целью которой был захват столицы вице-королевства - Лимы. Во главе за­
падной экспедиции были поставлены давний соратник Хосе Ангуло бригадный ге­
нерал метис Хосе Габриэль Бехар, полковник Педро де Пас, креольский офицер,
перешедший на сторону патриотов, и один из активных участников революции в
Куско испанец Мануэль Уртадо де Мендоса, выходец из Ла-Платы.
Небольшой авангард патриотической армии вышел из Куско в Абанкай во вто­
рой половине августа 1814 г. Местные жители этой традиционной зоны индейского
расселения с триумфом встретили экспедицию и вливались в ее ряды. К 31 августа
отряды вышли к границам провинции Уаманга, откуда открывался прямой путь к
Лиме. Страх роялистов перед наступавшими патриотическими колоннами был
столь велик, что, по словам вице-короля Абаскаля, местные власти трижды в день
отправляли ему просьбы о помощи36. Волнения угрожали перекинуться на крупные
поместья побережья, где было сосредоточено большое количество рабов.
Чтобы остановить дальнейшее продвижение революционной экспедиции и ли­
квидировать угрозу вооруженного вторжения в Лиму с востока, Абаскаль решился
на крайнее средство. Несмотря на чрезвычайную, по его словам, скудость лимских
королевских арсеналов и пустую казну, ввиду “самого критического положения
провинций Перу” он отправил против патриотов часть недавно прибывшего из Ис­
пании батальона регулярных войск - Талавера. Испанский отряд спешным броском
опередил патриотов и занял Уанту. Однако несмотря на военное превосходство ро­
ялистам далее Уаманги не удалось продвинуться. Они увязли в этой провинции на
долгие восемь месяцев, не выполнив главной задачи, - разгромить западную экспе­
дицию и прорваться в столицу восстания Куско. Соединившись с местным населе­
нием, отряды Уртадо де Мендосы блокировали все крупные города провинции, от­
резав пути их сообщения с Лимой, лишив подвоза продовольствия и боеприпасов37.
Так “победители” оказались фактически на положении осажденных. Регулярная
часть, обладавшая опытом европейских сражений, оказалась бессильной перед раз­
вернувшейся в провинции Уаманга народной партизанской войной. Одновременно
и Лима вплоть до июня 1815 г. потеряла прямую связь с Центральной сьеррой и с
окопавшейся в Верхнем Перу армией Песуэлы.
Позже других была сформирована южная экспедиция. По плану революцион­
ного командования она должна была овладеть стратегически важной южной ча­
стью сьерры, а затем выйти на Тихоокеанское побережье и продвигаться к Лиме.
Ее ударный отряд под началом бригадного генерала Висенте Ангуло составлял око­
ло 2 тыс. человек, из них более 500 солдат и офицеров принимали участие в авгу­
стовском перевороте. Экспедиция была укомплектована пехотными, кавалерийски­
ми и артиллерийскими подразделениями. Помимо мушкетов, солдаты были воору­
жены самодельными ружьями, артиллерийское подразделение - легкими пушками
дальнего боя под названием “виверонес”, отлитыми в оружейных мастерских Кус­
ко. За ними следовало индейское ополчение под началом М. Пумакавы, получивше­
го от революционного руководства звание генерал-майора.
Но и спустя два месяца после начала восстания политическая обстановка в юж­
ной сьерре продолжала оставаться сложной. 12 октября 1814 г. командующий воо­
руженными силами провинции Арекипа генерал Пикоага прислал в Куско ультима­
тум от имени вице-короля Абаскаля с требованием немедленно сложить оружие и
признать “сладкое бремя власти испанского короля”. Вождь кусканских патриотов
занял последовательно революционную позицию. Решительно отвергнув “позор-

Глава 5. Война за независимость: первый этап
175
ные” требования “бесчеловечного деспотизма”, Хосе Ангуло призвал к энергич­
ным наступательным действиям как к “единственному средству защитить Куско и
новую систему”38. Преодолев колебания кусканского кабильдо, напуганного столь
радикальным поворотом событий, военное командование во главе с Хосе Ангуло в
конце октября 1814 г. отдало приказ о вводе в действие южной экспедиции. В нача­
ле ноября она подошла к окрестностям Арекипы.
9 ноября 1814 г. разыгралось сражение на подступах к городу, и роялистское
ополчение было разбито. Патриоты захватили богатые военные трофеи, много
пленных, среди них самого губернатора Арекипы Москосо и генерала Пикоагу,
участника боев с французскими интервентами в Испании. 11 ноября 1814 г. патрио­
ты вошли на улицы Арекипы. Колониальная администрация и военнопленные бы­
ли отправлены в тюрьму, знатные, главным образом испанские, семьи обложены
высокой контрибуцией в пользу революции. Толпы жителей Арекипы встретили
генералов В. Ангуло и М. Пумакаву восторженно, как победителей. На следующий
день состоялось открытое заседание кабильдо Арекипы вместе с представителями
духовных властей.
Энтузиазм собравшихся был так велик, что, по словам очевидцев, “потрясен­
ный” Пумакава на просьбу выступить ответил: “Я не могу говорить. Очень бьется
сердце”. Тогда Висенте Ангуло зачитал текст клятвы о признании революционной
хунты Куско и “верности Фердинанду VII”. При этом местный священник М.Х.Ар-
се прервал чтение и заявил, что Фердинанд VII такой же деспот, как и все его пред­
шественники, испанские короли. Он потребовал, чтобы ассамблея не упустила “та­
кого прекрасного случая” и немедленно объявила о независимости Перу и его отде­
лении от испанской монархии39. В результате в Арекипе была создана новая прави­
тельственная хунта, признавшая единые с Куско революционные цели.
12 ноября 1814 г. Висенте Ангуло и Пумакава направили послание вице-королю
Абаскалю: “Неодолимое оружие Родины одержало победу в провинции Арекипа не­
смотря на совершенный воинский опыт лучших испанских генералов и на ожесто­
ченный огонь испускающего дух антипатриотизма”. Далее авторы письма призыва­
ли вице-короля - “противника новой системы... принять сторону правого дела и по­
ложить конец кровавым акциям”40. Документы этих дней подписывались по новому
революционному календарю: “14 ноября 1814 г. Год первый Перуанской свободы”.
По словам очевидца событий, ярого роялиста, испанского генерала Г. Камбы,
находившегося в те дни в Лиме, весть о падении Арекипы “вызвала в городе неве­
роятную панику... Многие со всем основанием считали, что судьба Перу оконча­
тельно решена в пользу революции. Было бы совершенно невозможно описать вос­
торженные надежды изменников делу короля и отчаяние... вице-короля и верных
ему людей, которые еще помогали поддерживать порядок, рушившийся у всех на
глазах”41.
За первые три месяца восстания кусканские патриоты успешно осуществили
намеченную программу действий и нанесли испанскому колониализму ряд серьез­
ных поражений. Масштабы революционных событий, потрясших цитадель роялиз­
ма, получили красноречивую оценку в устах врага номер один кусканских патрио­
тов, самого вице-короля Абаскаля. Так, в “Мемуарах” он впоследствии признавал:
“Восстание распространилось на самые населенные провинции, из которых мы
обычно получали все необходимые подкрепления... угрожающе приблизилось к
окрестностям Лимы, огонь его постепенно затронул Хауху и другие города провин­
ции Тармы. Необходимо признать, что это было самое критическое и опасное со­
стояние вице-королевства”42.
Абаскалю вторил испанский генерал X. Рамирес, заместитель главнокоманду­
ющего Песуэлы, ярый роялист, которому предстояло сыграть роль душителя кус-

176
П еру в составе колониальной Испанской Америки
канской революции. Вот его многозначительное признание: “Куско открыто вос­
стало 3 августа 1814 г. Пуно немедленно к нему присоединилось, Ла-Пас наводнен
врагом, ограблен, растерзан, Арекипа взята врасплох, Уаманга сдалась на милость
победителя, Уанкавелика охвачена волнениями. Повсюду распространился дух мя­
тежа. Обессиленная Лима под угрозой. Потерять осталось немногое. Поистине на­
ше положение было весьма критическим и затруднительным как никогда”43.
Таким образом, октябрь-ноябрь 1814 г. - самая высокая точка развития осво­
бодительного движения в Перу, вершина кусканской революции. К 30 октября от­
носится и документ исторической важности. Речь идет о личном послании известно­
го аргентинского патриота М. Бельграно генералу Хосе Ангуло. “Дорогой соотече­
ственник! Военная сила в соединении с деспотизмом чувствительно отделила ваши
провинции от провинций Рио-де-ла-Платы. Однако нельзя сломить, поколебать де­
ло Родины, чье святое право провозглашает нация и диктует разум. Вот и благород­
ный город Куско, воодушевленный этой идеей, сверг 3 августа устрашающее упор­
ство своих угнетателей. Величие этого дня воспламеняет мой дух, я с радостью при­
ветствую ваше предложение о помощи, достойное всяческого одобрения... Мы
встретимся, обнимемся, чтобы наши знамена, победно развевающиеся над Монте­
видео, пронесенные как моими войсками, так и войсками уважаемого города Куско,
развернулись бы над батареями Кальяо, чтобы с востока и до запада, во всех угол­
ках мира аплодировали именам Верхнего и Нижнего Перу. Генеральный штаб в
Бартоло. 30 октября 1814 г.”44
Однако, как показали последующие события, установление практической связи
с освободительным движением на Ла-Плате оказалось труднодостижимым делом.
***
В то время как программа освободительных экспедиций активно осуществля­
лась в трех направлениях, революционное командование во главе с Хосе Ангуло
развернуло энергичную деятельность в Куско. Ее главной задачей было удержи­
вать контроль над жизненно важным центром восстания и окрестными провинция­
ми, крепить политическое единство всех патриотических сил, бороться с раскольни­
ками в лице притаившихся роялистов и консервативного крыла креольской оппози­
ции. Огромных усилий требовала координация действий всех трех освободительных
экспедиций, руководство которыми по мере их удаления от Куско становилось все
более сложным делом.
Уже в сентябре главенствующее положение в хунте начал играть Хосе Ангуло,
который вошел в ее состав и объединил в одних руках как политическое, так и во­
енное руководство. Один из указов тех дней подписан: “Дон Хосе Ангуло, бригадир
национальных армий, главнокомандующий вооруженных сил провинций Куско, Пу­
но, Уаманги и уважаемого опорного пункта Десагуадеро, призванный народом и ут­
вержденный церковными и гражданскими властями метрополии Перу”45. Последо­
вательным патриотом оказался адвокат-конституционалист Рамирес Арельяно.
Сбежав из-под ареста в Лиме, в ноябре 1814 г. он появляется в Куско и становится
активным соратником X. Ангуло. В должности аудитора и полковника ополчения
он пройдет вместе с ним путь до конца.
Ярким фактом освободительного движения в Куско стала его широкая под­
держка лицами духовного звания во главе с епископом Куско Пересом де Арменда-
рисом (1728-1819). Более чем полувековая духовная карьера и педагогическая дея­
тельность на посту бессменного ректора кусканского университета Св. Антония
сыграла значительную роль в идеологической подготовке перуанского освобожде­
ния. Среди плеяды его учеников мы найдем такие яркие имена, как Луна Писарро,
первый президент независимого Перу и адвокат и публицист Гонсалес Вихиль, а

Глава 5. Война за независимость: первый этап
177
также подавляющее число активных деятелей революции Куско, начиная с четы­
рех братьев Ангуло, Рамиреса де Арельяно, И. де Муньекаса и др. Своим личным
примером Перес де Армендарис, который, по словам роялистов, “давал уроки само­
го скандального неподчинения испанскому королю”46, активно содействовал широ­
кому привлечению лиц религиозного сана на сторону патриотов.
Этот достойный собрат Морелоса и Идальго, сражавшихся в Мексике, оказы­
вал как прямое содействие, так и морально-политическую поддержку наиболее
важным акциям патриотического лагеря и его вождю Хосе Ангуло: он санкциони­
ровал августовский переворот, назначил и утвердил священников-капелланов во
все три патриотические экспедиции, участвовал в освящении “новых знамен рево­
люции” в сентябре 1814 г.; утвердил текст “клятвы верности Родине”, составленной
Хосе Ангуло в феврале 1815 г.; отдал указание о чтении проповедей в защиту “но­
вой системы Куско” и поддержку личного авторитета Хосе Ангуло и его соратни­
ков”, дабы убеждать прихожан в законности правительства (революционного. -
Авт.) и сознательно ему подчиняться”; в феврале 1815 г., тяжелое время для рево­
люции, распорядился выдать из казны кафедрального собора Куско 5 тыс. песо
“займа во имя Родины” и т.д.47 После поражения восстания были осуждены и высла­
ны в тюрьмы Лимы, Панамы и Испании более 170 кусканских монахов. Уникаль­
ный случай в истории войны за независимость, когда целый монастырь - а именно
Ла-Мерсед - подвергся церковному суду за поддержку дела революции48.
Хосе Ангуло вел активную переписку с высшими представителями колониаль­
ной администрации в Лиме - вице-королем Абаскалем и архиепископом Б.М. де Лас
Эрасом. Мятежный город Куско в лице его вождя Хосе Ангуло на лицемерные при­
зывы сложить оружие ответил посланием от 17 сентября 1814 г. Бесстрашие и бес­
компромиссность его автора показали высокий накал освободительных настроений
в восставшем Куско: “Да, ваша честь! Знайте вы и ваши подручные, вы испытаете
всю нашу справедливую ярость! Да, посылайте войска на поля нашей мести, нас не
более 4 тысяч отважных воинов, вооруженных огнестрельным оружием, но мы бу­
дем противостоять тем 10 тысячам, которые пошлют против нас. Наше дело спра­
ведливое во всех отношениях, ваше же - каприз деспотизма; если нам придется уме­
реть, славной будет наша смерть... наша кровь взрастит лучший из плодов - свобо­
ду для американцев и отчаяние для испанцев. 300 тысяч инков, хозяев нашей земли,
покроют эти горы; их вершины и нескончаемые цепи - дозорные вышки и непро­
биваемые стены нашей защиты... Нет нам жизни, если мы не добьемся свободы,
так как пришел конец постыдному рабству”49. Революционное командование Кус­
ко выдвинуло встречное требование лагерю роялистов: заключить “перемирие с
провинциями Ла-Платы... в силу непреодолимости их победного оружия”. Хосе Ан­
гуло предостерегает,что в противном случае “первой, кто почувствует результаты
войны с Буэнос-Айресом, будет Лима, она увидит у своих берегов крупную эскадру,
какой нет и в Кадисе”50.
Тон переписки ужесточается. В послании от 16 ноября 1814 г. Абаскаль, призы­
вая патриотов Куско “прислушаться к голосу разума”, сообщает, что испанский ко­
роль 14 мая 1814 г. вернулся на престол, что перед этим в Валенсии он аннулировал
конституцию и распустил собрание кортесов, что 2 октября 1814 г. произошло пол­
ное поражение инсургентов Чили под Ранкагуа. У перуанского вице-короля в нояб­
ре 1814 г. были все основания для оптимизма. Действительно, первые мощные вол­
ны освободительного движения, захлестнувшие Испанскую Америку, шли на
убыль. Однако Абаскаль не предчувствовал девятого вала освободительной рево­
люции. Возражая бесстрашному оппоненту, он с иронией писал: “Военно-морские
силы портеньос (патриотов Ла-Платы. - Авт.) равны нулю, и ждать их высадки на
берегах вице-королевства Перу - смехотворная химера51.

178
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Как известно, история рассудила иначе и четыре года спустя блестяще подтвер­
дила правоту вождя перуанских патриотов: уже в начале 1819 г. патриотическая эс­
кадра, выполняя приказ руководителя Освободительной армии генерала Сан-Мар­
тина, совершила нападение на крупнейшую крепость Тихоокеанского побережья -
форт Кальяо.
***
Тем временем роялистский генерал Песуэла, чья армия была полностью блоки­
рована патриотами под Ла-Пасом, характеризует ее положение “как самое ужас­
ное; все окрестности в состоянии революции, а силы приверженцев дела короля ма­
лы и немногочисленны”. Спасать положение он поручил своему заместителю,
опытнейшему испанскому генералу X. Рамиресу. “В противном случае, - писал Пе­
суэла впоследствии в военных мемуарах, - меридиональная часть Южной Америки
была бы бесповоротно потеряна”52.
С октября 1814 г. военные силы роялистов переходят в контрнаступление. Па­
триоты терпят одно поражение за другим. 3 ноября роялисты вошли в Ла-Пас.
13 ноября был захвачен “опорный пункт” Десагуадеро. 9 декабря солдаты Рамиреса
занимают оставленную повстанцами Арекипу. Боязнь открытого боя, затянувшее­
ся ожидание нового наступления аргентинских патриотов, оказавшиеся ложными
слухи о “низложении” в Лиме вице-короля Абаскаля обрекали патриотов на пассив­
ное ожидание. Все это позволило Рамиресу к февралю 1815 г. перевооружить свою
армию, восполнить потери в живой силе и подготовиться к новому наступлению.
Преодолев горные перевалы, армия Рамиреса к началу марта 1815 г. вышла в
долину реки Айавири, у подножия горы Умачири на полдороге между Пуно на юге
и Куско на севере. Патриоты сосредоточили здесь крупнейшую со времен восста­
ния Тупака Амару военную силу, более 30 тыс. человек. Подавляющую ее часть со­
ставляло индейское ополчение из-под Куско и провинций, вооруженное пращами,
палицами, копьями. 800 солдат и офицеров, имевших опыт сражений, удалось воо­
ружить огнестрельным и холодным оружием, особые надежды возлагались на ка­
валерию в составе 2 тыс. всадников и мощную артиллерийскую батарею в 40 ору­
дий, часть которых, отлитые в Куско, имели по свидетельству Рамиреса, “значи­
тельно большую убойную силу, чем пушки роялистов”53.
Карательный корпус Рамиреса уступал войскам патриотов по численности бо­
лее чем в 20 раз, располагая небольшим кавалерийским отрядом и всего лишь 6 ору­
диями. Сам генерал в победной реляции вице-королю Абаскалю впоследствии пи­
сал: “Я никак не мог рассчитывать на удачу ввиду моей полной беспомощности пе­
ред преимуществом сил инсургентов”54. Однако стремительная атака роялистов
принесла им вопреки всем их опасениям победу. Расположенное в центре индейское
ополчение, не привыкшее к открытому бою, дрогнуло. Началось отступление. В
результате сражения на склонах горы Умачири армия патриотов была рассеяна, в
плен попали более 150 человек, свыше тысячи остались лежать на поле боя. Был
взят в плен, а затем и расстрелян Мариано Мельгар, известный поэт-романтик и ко­
мандир орудийного расчета патриотической армии. Его пушка оказалась послед­
ней, которую роялисты заставили замолчать55.
Сражение под Умачири наглядно продемонстрировало, что в условиях развер­
нувшихся в Центральной сьерре ожесточенных военных действий перевес оказался
на стороне небольшой, однако подвижной и маневренной армии, руководимой про­
фессиональными военными. Самодеятельной армии патриотов недоставало воен­
ной выучки, дисциплины, организованности. Значительная часть креолов еще не
рассталась с роялистскими иллюзиями. Показательно, что армия Рамиреса на три
четверти состояла из креольского ополчения. Такие известные в будущем полити-

Глава 5. Война за независимость: первый этап
179
ческие и военные деятели, как полковники А. Гамарра и А. Санта Крус, примкнув­
шие к освободительному движению в 1821 г., в 1815 г. еще участвовали в разгроме
кусканских патриотов на стороне короля.
Что же касается индейских отрядов, то, как показывают факты, их участие в во­
енных кампаниях зачастую не было сознательным выбором. Чаще всего они шли за
своими касиками, авторитет которых был незыблем еще с доиспанских времен. По­
этому не должен удивлять тот факт, что знаменитое индейское ополчение М. Пумака-
вы, в течение ряда лет (1809-1813) успешно подавлявшее освободительное движение
на боливийском альтиплано, послушно отправилось вместе с Пумакавой сражаться за
прямо противоположные идеи патриотов. И патриоты, и роялисты с одинаковым ус­
пехом рекрутировали в свои ряды индейское крестьянство, в расчете использовать
его материальную поддержку во временных и тактических целях. Война и патриотов,
и роялистов оставалась для индейцев в значительной степени чужой войной.
В начавшейся панике революционное командование потеряло инициативу и по­
кинуло поле сражения. Уже 15 марта в окрестностях Сикуани 75-летний Пумакава
был взят в плен и предан военно-полевому суду. Суд признал “бригадира дона
М.Г. Пумакаву за его чудовищные преступления первым руководителем восстания
в Куско”, поскольку он обладал “ни с чем не сравнимым могущественным влияни­
ем на многочисленные индейские селения”. Приговор гласил: “Смерть через пове­
шение; голове быть отрезанной, доставленной в столицу Куско и выставленной на
всеобщее обозрение на главной площади, чтобы видом своим устрашать ему подоб­
ных; одну из рук отправить в Арекипу... другую выставить в Сикуани, тело же пре­
вратить в пепел, разжегши примерный костер. 17 марта 1815 г.”56 В тот же вечер
варварский приговор привели в исполнение в целях устрашения индейского населе­
ния Центральной сьерры. Так возникла легенда о ведущей роли индейского вождя
в событиях 1814-1815 гг., которая стала достоянием историографической традиции,
прожившей полтора века57.
Между тем лидеры восстания Хосе и Висенте Ангуло, Хосе Габриэль Бехар и
др. готовились к обороне города. Весть о поражении “столь значительной армии
Родины” была встречена кабильдо “с великим замешательством и скорбью”. На за­
седании 18 марта 1815 г. члены его сочли бесполезным давать новый бой под Кус­
ко и призвали Хосе Ангуло “сложить оружие и просить Рамиреса о пощаде”58. На­
ступила драматическая развязка. Хосе Ангуло и его соратники остаются в одиноче­
стве. Пораженческая позиция кабильдо означала, что креольские влиятельные
слои уже покинули стан революции. 25 марта генерал Рамирес и передовые части
карательной армии вошли в поверженный Куско. После поспешного судилища
29 марта генералов кусканской революции братьев Хосе и Висенте Ангуло, а так­
же Х.Г. Бехара казнили на главной площади Куско. Затем были казнены и другие
руководители восстания, всего 29 человек.
6 июня 1815 г. генерал Рамирес покинул Куско с армией, укрепленной рояли­
стами, и быстрым маршем поднялся на альтиплано, на помощь войскам Песуэлы. В
те дни 3-я по счету освободительная аргентинская экспедиция под началом генера­
ла Рондо вела против Песуэлы активные военные действия. Поражение революции
в Куско, открытие прямого пути между Лимой и Верхнем Перу, подоспевшая по­
мощь Рамиреса, а также карательных батальонов, прибывших в Перу после побе­
ды над чилийскими патриотами, резко изменили военно-политическую ситуацию в
пользу роялистов. Если год назад освободительное восстание в Куско, по словам
Б. Митре, “много содействовало” тому, чтобы роялисты “забросили свой план ин­
тервенции” против Буэнос-Айреса59, то теперь обстановка изменилась. 28-29 нояб­
ря 1815 г. в местечке Вилума, в окрестностях Кочабамбы, патриотическая армия
Рондо потерпела сокрушительное поражение.

180
П еру в составе колониальной Испанской Америки
Весть о победе Песуэлы была с ликованием встречена в Испании и других стра­
нах Европы60. Пятилетние героические соединенные усилия патриотических сил
Ла-Платы и Перу в их борьбе с твердыней роялизма закончились поражением. По­
казательно, что многие вожди лагеря роялизма, в том числе и генерал Песуэла, ост­
ро осознавали континентальный характер борьбы, развернувшейся в 1813-1815 гг.
в Верхнем Перу. Песуэла был убежден, что в случае поражения роялистских сил на
этом фронте освободительной борьбы “не останется ни селения, ни провинции,
включая Лиму, которые не будут потеряны для короля, все... примут сторону рево­
люционеров Буэнос-Айреса, объединятся с ними... ради дела независимости и вой­
дут в открытый союз с провинциями Севера - Санта-Фе, Кито и Каракаса в самый
разгар происходящей там революции”61.
Перуанское освободительное движение 1814-1815 гг., в течение восьми месяцев
противостоящее крупным роялистским силам, было задушено. Поражение кускан-
ской революции и 3-й аргентинской экспедиции совпало с кризисом и поражением
сил патриотов на всех фронтах первого этапа войны за независимость в Испанской
Америке: армия кровавого испанского генерала Морильо восстановила колониаль­
ный режим почти на всей территории Новой Гранады (Колумбии), пала Вторая рес­
публика в Венесуэле, жестокий роялистский террор охватил Чили, были разгром­
лены главные силы повстанческой армии в Новой Испании (Мексика). Единствен­
ной свободной территорией в испанских колониях в 1815 г. оставалась героическая
Ла-Плата. И в том, что этот важный центр освободительного движения в Южной
Америке продолжал действовать и собирать силы для окончательного удара по ла­
герю роялизма, сосредоточенному в вице-королевстве Перу, немалую роль сыгра­
ла и кусканская революция во главе с братьями Ангуло.
К важным историческим последствиям событий 1814-1815 гг. в Куско в дальней
перспективе необходимо отнести и то, что очаги народной войны в Центральной
сьерре, в окрестностях Уаманги и Абанкая, рожденные кусканской революцией,
роялистам так и не удалось погасить. Эта активная зона партизанского движения
просуществовала здесь вплоть до начала 1820 г., когда в нее влились отряды спод­
вижника Сан-Мартина, прославленного полковника Альвареса де Ареналеса, со­
вершившего первый глубокий рейд на территорию роялистской твердыни с ее Ти­
хоокеанского побережья. Сбылось пророчество Хосе Ангуло - огонь победоносной
освободительной войны заполыхал на земле Перу. Таково было одно из важнейших
завоеваний кусканской революции, передавшей эстафету Освободительной экспе­
диции Сан-Мартина.
Ретроспективный взгляд на события, развивавшиеся на Андском юге с конца
80-х годов XVIII в. по 20-е годы XIX в., выявляет парадоксальные моменты истории.
В течение 40 лет здесь развертывались массовые народные выступления ярко вы­
раженной антииспанской направленности по радикальному вооруженному пути:
это крестьянская война 1780-1783 гг. с ее 100 тыс. участников, первые битвы вой­
ны за независимость, охватившие крупные города Верхнего Перу в 1809 г., освобо­
дительные движения 1811-1812 гг. в Центральной сьерре и в Куско в 1814-1815 гг.
И что же? Все эти движения оказались подавлены колониальной властью. Ряд уче­
ных, в частности О ’Фелан Годой и Дж. Фишер, видят причину этого в их локальном
масштабе: “Андский юг позитивно присутствовал на первом этапе войны за незави­
симость, однако ему оказалось не под силу выйти из своего прочного регионализма
и из поражений 1809-1815 гг. навстречу второму решающему этапу”62.
На наш взгляд, необходимо учитывать негативное влияние естественного гео­
графического фактора. Андский юг располагался в самой глубине огромного кон­
тинента, в значительном удалении от берегов как Тихого, так и Атлантического
океанов, в условиях высокогорья с его скудными средствами сообщения и коммуни-

Глава 5. Война за независимость: первый этап
181
кации. Все это п о з в о л я л о колониальным властям удерживать контроль над этим ре­
гионом даже в экстремальных для них ситуациях. Об этом же говорят и итоги оже­
сточенного противоборства аргентинских патриотов и роялистов на этом важном
театре действий войны за независимость. Оно показало, что подавить силы роялиз­
ма через глубокий тыл, т.е. боливийское альтиплано, дело трудноосуществимое.
Симптоматично, что и роялисты оказались неспособны пробиться к Буэнос-Айре­
су и подавить освободительное движение на Ла-Плате, используя в качестве базы
Верхнее Перу.
Нельзя не согласиться с Дж. Фишером, что в 1815 г. сосредоточенные в Лиме
происпанские властные круги были “еще достаточно могущественны, чтобы опре­
делять будущее Перу”63, по крайней мере в ближайшей перспективе. Но и у них бы­
ли уязвимые позиции. Это - растянутые на тысячи километров торговые и морские
коммуникации Тихоокеанского побережья с такими колониальными форпостами,
как Кальяо, Лима и Арекипа, Вальпараисо и Сантьяго. Стратегический план атако­
вать лагерь роялизма с моря взялся осуществить выдающийся полководец, арген­
тинский генерал Сан-Мартин. С 1814 г. он приступил к формированию новой,
4-й по счету освободительной экспедиции. Разработанный им план основывался на
том, что “борьба на севере не более чем оборонительная война: с небольшой и хо­
рошо организованной армией следует пройти в Чили, покончить там с годами (ис­
панцами. - Лет.) и, объединив вооруженные силы Аргентины и Чили, подойти к
Лиме с моря... это единственный верный путь”64.
1O’Phelan Godoy S. El mito de “la Independencia concedida” // Problemas de la formación del Estado
y de la nación en Hispanoamérica. Bonn, 1984. P. 64.
2Abascal y Sousa J. Memoria del Gobierno. T. I-II. Sevilla, 1944. T. II. P. 27, 33.
3Rivera Sotomayor A. Murillo en América. La Paz, 1963. P. 50-54.
4Abascal y Sousa J. Op. cit. P. 293-294.
5 Ibid. P. 505, 534.
6Antología dé la Independencia del Pern. Lima, 1972. P. 171-175; Mendiburu M. de. Diccionario
histórico-bibliográfico del Perú. Lima, 1890. T. VIII. P. 377-379; Vicuña Mackenna B. La indepen­
dencia en el Perú. Buenos Aires, 1971. P. 142-144.
7 CDIP. T. III, vol. 1. P. 65-67, 84.
8 Ibid. Vol. 3. P. 189, 632-633.
9 Ibid. Vol. 1. P. 275-276; vol. 4. P. 1-40.
10 Ibid. Vol. 4. P. 195, 210 e otr.; Antología... P. 181.
11 Molinari Morales T.A., R íos Burga J. Patria, nación y mesianismo inca en las ideologías anticolo­
niales en el Perú. 1780-1814. Lima, 1990. P. 140.
12 CDIP. T. Ill, vol. 1. P. 133, 137; vol. 2. P. 78-79; vol. 4. P. 140.
13 Ibid. Vol. 1. P. 92; vol. 3. P. 574; vol. 4. P. 199-206.
14 Ibid. Vol. 4. P. 50-70, 214.
15 Ugarte del Pino J.V. Historia de las constituciones del Perú. Lima, 1978. P. 29-30.
16 Ibid. P. 39-104, cap. 1-384.
17Ibid. Cap. 2844, 321 e otr.
18 Ibid. Cap. 168-172, 371.
19 Ibid. Cap. 27-107; 262-279 e otr.
20 Mitre B. Historia de Belgrano y la independencia argentina. Buenos Aires, 1950. P. 198.
21 Abascal-y-Sousa J. Op. cit. T. I. P. 439440, 444.
22 Porras Barrenechea R. Los Ideólogos de la Emancipación. Lima, 1974. P. 173-178.
23 CDIP. T. III, vol. 6. P. 193-194.
24 Ibid. 197-200.
25 Mitre B. Op. cit. P. 235.
26Aparicio Vega M.J. El clero patriota en la revolución de 1814. Cuzco, 1974. P. 274-275.
27 CDIP. T. III, vol. 6. P. 331.
28 Ibid. T. I, vol. 5. P. 261.

182
Перу в составе колониальной Испанской Америки
29 Hunefeldt Ch. Lucha por tierra y protesta indígena. Bonn, 1982. P. 46-47.
30 Valencia Vega A. El indio en la independencia. La Paz, 1962. P. 291-293.
31 CDIP. T. III, vol. 6. P. 517.
32 Ibid. P. 211-215.
33 CDIP. Vol. 7. P. 323, 326, 339.
34 Ibid. P. 384-385.
35 Ibid. P. 247-348.
36Abascal y Souza J. Op. cit. T. I. P. 439^4-0, 447.
37 Roei V. Los libertadores: Proceso social, económico, político y militar de la Independencia. Lima,
1971. P. 64.
38 CDIP. T. III, vol. 7. P. 361.
39 Aparicio Vega MJ. Op. cit. P. 167; Porras Barrenechea R. Op. cit. P. 49-114.
40 CDIP. T. III, vol. 7. P. 374.
41 Цит. no: Vicuña Mackenna B. Op. cit. P. 163-164.
42 Abascal y Sousa J. Op. cit. T. II. P. 228-231.
43 CDIP. T. III, vol. 6. P. 221.
44 Ibid. Vol. 7. P. 362.
45 Ibid. Vol. 6. P. 274.
46 Ibid. P. 168 etc.
47 Aparicio Vega MJ. Op. cit. P. 203, etc.
48 Ibid. P. 186, 189.
49 CDIP. T. III, vol. 6. P. 217-220.
50 Ibid. Vol. 7. P. 355, 360.
51 Ibid. P. 380.
52 Antología... P. 209.
53 CDIP. T. III, vol. 6. P. 246.
54 Ibid. P. 246; Vol. 7. P. 535, 572.
55 Ibid. Vol. 7. P. 536-537.
56 Odriozola M.de. Documentos de la Independencia del Peru. Lima, 1873. T. 5. P. 314-315.
57 Отдавая должное участию Пумакавы в революции Куско, нужно внести ясность: она не
может быть сведена к “восстанию Пумакавы” или носить исключительно его имя. Издате­
ли документов истории событий 1814-1815 гг. справедливо утверждают, что тем самым
“совершается вопиющая несправедливость по отношению к ее подлинным руководите­
лям” - братьям Ангуло и другим (см.: CDIP. Т. Ill, vol. 6. P. XV).
58 Ibid. Р. 138.
59 Mitre В. Op. cit. Р. 236.
60 Vargas Ugarte R. Historia del Perú: Emancipación (1809-1825). Buenos Aires, 1958. P. 69.
61 Antología... P. 221.
62 O’Phelan Godoy S. Op. cit. P. 60-64, 92.
63Fisher J.R. Royalism, Regionalism and Rebellion in Colonial Peru // HAHR. 1979. May. P. 232-257.
64 Antología... P. 103.

Глава 6. Война за независимость: второй этап
183
Глава 6
ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ ПЕРУ:
ВТОРОЙ, КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ, ЭТАП
(1819-1826)
ВОЕННАЯ КОМПАНИЯ В ЧИЛИ -
ПРЕЛЮДИЯ ОСВОБОЖДЕНИЯ ПЕРУ
(1817-1819)
Традиционные исследования на протяжении более чем последних полутора сто­
летий делали акцент на том, что независимость Перу была ему “дарована” или “при­
несена извне” по причине нехватки патриотической инициативы у креольских кру­
гов и недостатка собственного динамизма в освободительной борьбе. При этом “да­
рованная” независимость была принесена на иностранных штыках, находившихся-де
в руках “интервентов”, т.е. соседних народов. Подход к войне за независимость на
Южном конусе с позиций одной отдельно взятой страны, попытка разложить колле­
ктивный фронт соединенных усилий южноамериканских народов по “национальным
квартирам” и противопоставить их друг другу заведомо искажает и деформирует ход
обретения ими независимости. Националистическая трактовка этого сложного про­
цесса родилась значительно позднее и стала данью нарождавшимся межнациональ­
ным противоречиям после окончания войны за независимость1.
Жизненно важная проблема этого времени заключалась в том, что мощь роя­
листской армии Перу была исключительно велика: ни одна молодая независимая
республика - будь то Ла-Плата, Чили или Колумбия - не могла справиться с нею в
одиночку. Это диктовало необходимость консолидации всех материальных и чело­
веческих ресурсов и военных усилий бывших колоний. Разгром лагеря роялизма в
Перу вставал на уровень ключевой региональной и континентальной стратегиче­
ской задачи. Тем самым не только решался вопрос об освобождении Перу, но и од­
новременно утверждалась независимость всех участников освободительного движе­
ния в качестве окончательного и исторически свершившегося факта.
Документы и факты того времени свидетельствуют, что большая часть как ря­
довых участников событий, так и их лидеров изначально на уровне массового соз­
нания исходили из широко понимавшегося единства целей борьбы южноамерикан­
ских народов с испанским колониализмом, из принципа континентализма, другими
словами - латиноамериканской солидарности. Именно континентализм в качестве
глобальной доктрины, разделявшейся и вождями, и рядовыми участниками собы­
тий, стал основной составляющей, которая и определила окончательный успех вой­
ны за независимость как в региональных рамках, так и на всем континенте.
В июле 1816 г. престарелый Х.Ф. де Абаскаль покинул пределы Перу. Верный
защитник испанского роялизма он со всем основанием мог сказать, что “ему уда­
лось сохранить единство вверенных ему провинций с метрополией и... вручить их
своему преемнику в полной целости и сохранности”2. Преемником Абаскаля на по­
сту вице-короля стал испанский генерал Хоакин де ла Песуэла, которому в
1812-1815 гг. пришлось сдерживать жесточайший напор патриотических отрядов в
битвах за Верхнее Перу. Перуанская казна оказалась отягощена огромным внут­
ренним долгом в 11 млн песо. И это неудивительно, ибо только в 1812 г. лимское ка­
значейство выделило 1275 тыс. песо, 1/5 всего бюджета, на поддержку роялистских
частей на многих направлениях освободительной борьбы в Верхнем Перу, под Мон­
тевидео, в Чили, в Кито и даже в Акапулько в Мексике3.

184
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Вопреки отчаянным усилиям патриотических сил Ла-Платы, Перу и Чили пер­
вый этап войны за независимость на Южном конусе закончился победой сил роя­
лизма. Но этот успех носил временный характер. В июле 1816 г. на Ла-Плате про­
исходит знаменательное событие. После шести лет военного противостояния кон­
гресс народных представителей, собравшихся в Тукумане, провозгласил Объеди­
ненные провинции Рио-де-ла-Платы “свободными и независимыми от короля Фер­
динанда VII и его наследников, от испанской метрополии и иных иностранных го­
сударств”4. Отныне революционная Ла-Плата как независимое государство, руко­
водствуясь высшими интересами нации, приступает к решающему наступлению на
силы роялизма, окопавшиеся в Перу. Организатором и исполнителем этого поисти­
не континентального плана стал генерал Хосе де Сан-Мартин, участник освободи­
тельных сражений на Ла-Плате с 1812 г. Разработанный им план состоял из двух
этапов: полное освобождение Чили, а затем отправка морской экспедиции вдоль
Тихоокеанского побережья и взятие Лимы.
Уроженец Ла Платы (1778 г.), креол по происхождению, Сан-Мартин вырос в
Испании, где за 20 лет сделал блестящую военную карьеру: он сражался против
мавров, французов, англичан и португальцев в пехоте и в кавалерии, на флоте, уча­
ствовал в народном партизанском движении, развернувшемся в Испании в
1808-1810 гг. против французских интервентов. Молодой креол на практике позна­
комился с воинскими традициями европейских народов, со всеми видами современ­
ного вооружения, с тактикой и стратегией крупнейших европейских генералов от
испанца Рикардоса до Наполеона. Венцом его военной карьеры испанского перио­
да стало участие в прославленном сражении 1811 г. под Альбуэро, воспетом Байро­
ном. Здесь, на границе Испании и Португалии, соединенная армия из испанцев, пор­
тугальцев и англичан нанесла сокрушительное поражение армии Наполеона.
Вне всякого сомнения, огромный театр наполеоновских войн, не признававший
границ, выработал у него континентальное видение политических и военных проб­
лем. В Южной Америке континентализм Сан-Мартина получил окончательное вы­
ражение: далекий от фракционной и местнической борьбы, не имевший фактиче­
ски на Ла-Плате личных узкокорыстных интересов он принципиально ставил объ­
единенные интересы нарождающихся республик выше региональных политических
и личных страстей.
В городе Мендосе, столице пограничной с Чили провинции Куйо, с начала
1814 г. Сан-Мартин приступает к формированию ставшей вскоре знаменитой Анд­
ской армии. Рождение новой патриотической армии станет военным и гражданским
подвигом Сан-Мартина, подлинной народной эпопеей, раскрывшей не только ред­
костный организаторский и политический талант ее создателя, но и всенародный
патриотический характер самой войны за независимость.
В военном лагере “Плюмерильо” под Мендосой формировались летучие госпи­
тали, школы для солдат и математическая академия для офицерского состава, пе­
хотные, артиллерийские и кавалерийские полки, а также новые инженерно-строи­
тельные части - подрывников, строителей мостов и переправ. Словом, создавалась
современная армия, отвечавшая самым высоким европейским стандартам. Правда,
людей катастрофически не хватало, и Сан-Мартин стал формировать свою армию
из рабов. При этом они немедленно становились свободными, таким образом более
полутора тысяч бывших рабов влились в Андскую армию. В итоге у восточного
подножия Анд была создана более чем пятитысячная революционная армия, гото­
вая к решительной схватке с роялистами5.
18 января 1817 г. Андская армия начала свой исторический переход через Анды
по линии протяженностью в 800 км в шести различных местах. Высота хребта в ме­
стах перехода колебалась от 2850 до 3850 м. 8 февраля 1817 г. все части Андской ар-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
185
мии в полном составе вышли в окрестности города Сантьяго. Это была не только
победа стратегии и тактики Сан-Мартина, но и массовый подвиг всего солдатского
и офицерского состава Андской армии. Блестящий штурм андских вершин завер­
шился не менее блестящими победами патриотов в окрестностях Сантьяго: 12 фев­
раля 1817 г. в долине Чакабуко, а 5 апреля 1818 г. - в долине Майпу. 1 января 1818 г.
патриотическое правительство О ’Хиггинса, соратника Сан-Мартина, подписало де­
кларацию о независимости республики Чили6.
Кровавый генерал Морильо, который вел в то же время ожесточенную борьбу
с армией Боливара в Венесуэле, отозвался на победу патриотов такими словами:
“Тяжелое поражение армии Его величества под Сантьяго наполнило меня самыми
горькими предчувствиями. Это фатальное событие ставит вице-королевство Перу
и весь континент в его южной части в крайне опасное положение”7.
Таким образом чилийская кампания Сан-Мартина обеспечила независимость
Чили, прочную базу для дальнейшего продвижения в Перу и отныне прочный тыл
для молодой аргентинской республики на ее западных границах. Одновременно сло­
жились основы для военного союза патриотических армий Боливара на севере и
Сан-Мартина на юге, как бы клещами охвативших еще сопротивлявшуюся группи­
ровку роялистских сил в Перу. Это была совершенно новая ситуация. Для всех даль­
новидных современников событий стала очевидной общеконтинентальная страте­
гия Сан-Мартина и Боливара.
В феврале 1819 г. правительства Чили и Аргентины заключили второй по сче­
ту договор об организации совместной военной экспедиции в Перу для завершения
разгрома находящейся там роялистской армии под взаимную гарантию независимо­
сти нового государства - Перу8. Однако практическое осуществление договора на­
толкнулось на ряд неразрешимых проблем. К 1818 г. Аргентина и Чили уже опре­
делились как независимые республики, на первый план вышли задачи их нацио­
нального и государственного строительства. Идеи солидарности как отражение об­
щих стратегических целей в освободительной борьбе еще продолжали оставаться
актуальны, но уже отходили на второй план в связи с возникновением острых вну­
тринациональных проблем. Поэтому национальное и континентальное не только
накладывалось друг на друга, но и вступало в противоречие, временами доходя до
открытой конфронтации. Нарастала угроза крушения панамериканской солидарно­
сти, и это на фоне еще не решенных задач войны, когда твердыня роялизма - армия
вице-короля Перу несла прямую угрозу реставрации испанского колониализма.
Так, к этому времени резко обострилось внутреннее положение на Ла-Плате. В
сентябре 1819 г. центральное правительство вторично обращается к Сан-Мартину
как “к спасителю нации” и требует незамедлительной эвакуации Андской армии из
Чили как единственной реальной военной силы для подавления разгоравшейся в
провинциях гражданской войны. Показательно, что в этом поистине драматиче­
ском выборе Сан-Мартин отдает предпочтение не малой, а большой родине - всей
Америке и делу ее назависимости. Он отказывается бросить в костер гражданской
анархии выпестованную им патриотическую армию. Этим “актом неповиновения”,
по словам лучшего биографа и известного аргентинского деятеля Бартоломе Мит­
ре, “Сан-Мартин спас южноамериканскую революцию”. Однако, как известно,
1 февраля 1820 г. в битве под Сепедой соединенные силы прибрежных каудильо
смели директорию, конгресс и все следы центрального правительства Аргентины.
Тем самым союз объединенных провинций перестал существовать. Этого шага
Сан-Мартину в Буэнос-Айресе не простили, расценив его поведение в период граж­
данской войны как акт “предательства интересов родины”.
О напряженности момента свидетельствует главный очевидец - сам генерал
Сан-Мартин: “Непреодолимые препятствия для осуществления экспедиции в Перу

186
Перу в составе колониальной Испанской Америки
казались бессчетными. Правительство в
Чили - без денег, без кредитов. Армия
(готовившаяся к высадке. - Авт.) - под
угрозой скорого развала из-за отсутствия
средств содержать ее. Правительство Бу­
энос-Айреса распущено, что не оставляло
и малейшей надежды на какую-либо по­
мощь... анархия в провинциях давала о се­
бе знать и в Андской армии... скандаль­
ным дезертирством... Эскадра и транс­
портные суда в критическом состоянии.
Эти обстоятельства давали все основания
для плохого прогноза исхода экспедиции.
Тем не менее не оставалось иного, как за­
крыть глаза перед будущим и перенести
войну в Перу”9.
А в это время в Испании происходит
событие фундаментального значения. В
январе 1820 г. в Кадисе восстал уже гото­
вый к высадке на Ла-Плату более чем
Хосе де Сан-Мартин
20-тысячный карательный испанский экс­
педиционный корпус под руководством
полковников Р. Риего и А. Кироги, отка­
завшихся участвовать в колониальной войне. В Испании началась вторая буржуаз­
ная революция. Под давлением этих событий в марте 1820 г. король Фердинанд VII
присягнул на верность либеральной Конституции 1812 г. и вновь созвал кортесы.
Отныне, следовательно, лагерь роялистов в Перу не мог уже более рассчитывать
на военную помощь из метрополии.
20 августа 1820 г. из чилийского порта Вальпараисо вышла новая освободи­
тельная экспедиция в составе 4450 человек, составленная почти пополам из арген­
тинцев и чилийцев, из которых 3250 человек были пехотинцами, 730 - представ­
ляли кавалерию и 470 - артиллерию. Верховным главнокомандующим на суше и
на море был избран и назначен единодушным волеизъявлением патриотической
армии генерал Сан-Мартин10. Собственно военно-морскую эскадру в составе вось­
ми боевых фрегатов возглавил в качестве адмирала английский морской офицер
участник наполеоновских войн А.Т. Кокрейн, о котором Наполеон сказал, что тот
один был в состоянии справиться со всем французским флотом11. В течение
1819 г. Кокрейн подтвердил свою славу и в южных водах. Он осуществил несколь­
ко дерзких рейдов вдоль перуанского побережья, подверг обстрелу и блокаде мор­
ские порты от Кальяо до Пайты и Гуаякиля, захватил пять крупных испанских ко­
раблей и фактически поставил под вопрос господство испанского флота на Тихом
океане. Освободительная эскадра несла на своих бортах 1600 моряков, тысяча из
них были чилийцами, а 600 человек - в основном английскими волонтерами-наем-
никами.
На снаряжение флотилии правительство Чили потратило более 700 тыс. песо,
огромную по тем временам сумму, собранную по крохам из добровольных пожерт­
вований, насильственных контрибуций, займов и кредитов у английских торговцев,
а также паратской добычи в международных водах. Невиданная в многовековой ис­
тории Южной Америки многонациональная боевая флотилия из 42 судов легла кур­
сом на север. Одновременно правительство Чили объявило о блокаде Тихоокеан­
ского побережья Перу12.

Глава 6. Война за независимость: второй этап
187
ВЫСАДКА ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ САН-МАРТИНА
И ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ НЕЗАВИСИМОСТИ ПЕРУ
( 1820- 1821)
С 7 по 13 сентября 1820 г. на берегу вдающегося в море полуострова Паракас,
в 200 км южнее столицы Лимы, состоялась высадка патриотических сил. Итак, че­
рез десять лет после начала войны за независимость огонь освободительной войны
добрался наконец и до берегов вице-королевства Перу, последнего бастиона рояли­
стов. Сан-Мартин обратился с воззванием к армии и жителям Перу: “Итак, мы при­
были к месту нашего назначения, теперь только мужество достойно увенчает наш
упорный труд. Заверяю вас... мы прибыли сюда не завоевывать народы, а освобож­
дать их. Прошло время угнетения и насилия. Я пришел положить конец эпохе стра­
дания и унижения. Таково желание и выбор Освободительной экспедиции, жажду­
щей пролить свою кровь за Свободу Нового Света!”13
Новый виток освободительной кампании поставил Сан-Мартина перед огром­
ной страной со сложной своеобразной историей, непохожей на соседние страны,
многоликой по природным и климатическим условиям, с безводными прибрежны­
ми пустынями и высочайшими горными плато, плотным индейским населением,
многочисленной креольской элитой, крепко спаянной с испанскими колониальны­
ми кругами. Ее представляли состоятельные торгово-финансовые группы и зем­
левладельческая олигархия, горнодобывающие магнаты, многочисленное коло­
ниальное чиновничество, сплоченные режимом колониальных привилегий и мо­
нопольных экономических и финансовых связей, державших многочисленные ре­
гионы страны на положении “внутренних колоний”. Уникальна была военная
мощь лагеря роялизма. Она покоилась на многочисленном флоте и системе мор­
ских крепостей, на подавляющем превосходстве роялистской армии, насчитывав­
шей более 20 тыс. солдат и офицеров, что пятикратно превышало силы патрио­
тов14. Ее командный состав возглавляли опытнейшие испанские маршалы и гене­
ралы, такие как Вальдес, Кантерак, Карратала, Рикафорт и многие другие участ­
ники наполеоновских войн, присланные для укрепления режима испанского роя­
лизма в Перу.
Для роялистской Лимы высадка Освободительной экспедиции в столь угрожа­
ющей к ней близости оказалась полной неожиданностью. В попытке выиграть вре­
мя вице-король Песуэла спешно предпринимает шаги по официальному восстанов­
лению Конституции 1812 г. и предлагает патриотам на ее основе начать перегово­
ры о мире. Конференция в предместье Лимы Мирафлоресе, состоявшаяся 26 сентя­
бря, действительно установила короткую передышку на восемь дней. Одновремен­
но на ней обозначилось полное расхождение позиций по главному вопросу: Песуэ­
ла решительно отказался признать независимость Перу, а Сан-Мартин отверг
власть испанской короны даже и в ее “новом конституционном” варианте15.
За семь недель пребывания на юге страны Сан-Мартин развернул активные
действия по расширению социальной базы своей армии. Он обратился с призывом
пополнить ее ряды всем представителям перуанского народа, включая многочис­
ленных рабов с плантаций побережья. Вместе с оружием 1500 рабов получили и
свободу. С этого времени перуанцы составляли от 50 до 75% всех батальонов пат­
риотической армии16. Ближайшие стратегические планы Сан-Мартина исходили из
расчета блокировать столицу Лиму с суши и моря и принудить Песуэлу к капитуля­
ции. Для этого в конце октября 1820 г. основные силы армии перемещаются в
Анкон, в 50 км севернее столицы. В то же время эскадра Кокрейна блокировала
Кальяо, главную военную крепость. Надолго прерываются торговые связи и ино­
странное судоходство у перуанских берегов.

188
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Симон Боливар
Одновременно боевая колонна в тыся­
чу человек под командой генерала
Х.И. Альвареса де Ареналеса, испанца на
службе патриотов, провела исключительно
дерзкий рейд по долинам Западной сьерры.
За 3 месяца “горной кампании” патриоты
одержали несколько значительных побед
над силами роялистов и временно овладели
такими важными городами, как Наска, Уа-
манга, Хауха, Тарма и Паско. Огонь осво­
бодительной войны был таким образом
распространен и на глубинные районы Пе­
ру. Впервые солдаты-патриоты вошли в со­
прикосновение и получили массовую под­
держку со стороны местного индейского
населения и партизанских отрядов монто-
неров, оставшихся здесь еще со времен кус-
канской революции 1814-1815 гг. К началу
января 1821 г. колонна Ареналеса, пройдя
маршем 1200 км с юга на север по горным
перевалам Западных Анд, присоединилась
к основной части армии патриотов, блоки­
ровавших Лиму с севера17.
Триумфальный успех колонны Ареналеса и сам факт присутствия освободи­
тельной экспедиции действуют разлагающе на роялистов и несут глубокий револю­
ционный заряд. 9 октября 1820 г. освободительный переворот совершается в Гуая­
киле, второй после Кальяо военно-морской крепости, где находятся единственные
на побережье арсенал и корабельные верфи. Адмирал Кокрейн, в задачу которого
входила военно-морская блокада Перу, с 5 на 6 ноября 1820 одержал значительную
победу, захватив испанский флагманский корабль 44-пушечный фрегат “Эсмераль-
да”, блокированный в гавани Кальяо. Дезертирство в роялистской армии принима­
ет повальный характер: 3 декабря гвардейский батальон “Нумансия” в полном со­
ставе - 650 солдат и офицеров - перешел под знамена Сан-Мартина. В конце дека­
бря 1820 г. северный департамент Трухильо во главе с интендантом маркизом Тор-
ре Тагле объявляют о своей независимости, а в начале января 1821 г. к нему присо­
единяется второй департамент Пьюра. Таким образом все северное побережье Пе­
ру перешло на сторону патриотов18.
Гибкая стратегия Сан-Мартина в первые полгода пребывания в Перу позволи­
ла ему относительно бескровно, сберегая основной костяк армии, добиться внуши­
тельных успехов. Положение блокированной патриотами Лимы ухудшается с каж­
дым днем. В этих условиях в Перу совершается военный переворот. Группа высших
военных руководителей, “новых либералов” во главе с командующим армией гене­
ралом Ла-Серной отстраняет в конце января 1821 г. от власти ярого монархиста ви­
це-короля Песуэлу “за его политические и военные ошибки”, возложив на него от­
ветственность за развал и деморализацию роялистского лагеря19.
Сложилась парадоксальная политическая ситуация. После января 1820 г. Испа­
ния превратилась из абсолютной монархии в конституционную. Однако восстанов­
ленные испанские кортесы на основе возвращенной к жизни либеральной Консти­
туции 1812 г. с ее требованием “неделимости” испанской империи отнюдь не соби­
рались отказываться от колониальных владений. Кортесы ясно дали понять, что
стремятся к восстановлению статус-кво в Испанской Америке. Тем самым испан-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
189
ские либералы продемонстрировали полное совпадение взглядов с королем Ферди­
нандом VII по этой ключевой проблеме. Кортесы выступили с требованием прове­
сти мирные переговоры и добиться прекращения военных действий на всех участ­
ках освободительной войны. В 1820 г. военные действия в Южной Америке вели две
армии: Боливара в Колумбии и Сан-Мартина в Перу. Боливар немедленно восполь­
зовался новой политической ситуацией для заключения перемирия с армией Мори-
льо, которое действовало полгода - с ноября 1820 по апрель 1821 г.20
В то же самое время к тактике широких дипломатических переговоров обра­
тился и Сан-Мартин. Считая, что крушение колониального режима приняло необ­
ратимый характер, он полагал, что “независимость стала частью естественного хо­
да событий”21. Сан-Мартин использует этот факт как мощный фактор давления на
руководство роялистской армии в Перу. Он призывает решить судьбу этой страны
не на полях ожесточенных сражений и ненужных человеческих жертв, а за столом
мирных переговоров. Такие дипломатические переговоры начались 4 мая 1821 г. в
местечке Пунчаука в 25 км севернее Лимы. Роялистов представлял не только вице-
король Ла-Серна, но и специальный представитель испанских кортесов капитан
М. Абреу, присланный сюда с миссией “умиротворения” Перу. Программа, выдви­
нутая Сан-Мартином на переговорах, имела центральным условием немедленное
признание испанской стороной независимости Перу в совокупности с признанием
независимости уже состоявшихся республик - Чили и Ла-Платы. Этот сильный ди­
пломатический ход был данью континентальному видению новых политических ре­
алий, сложившихся в результате более чем 10-летней освободительной борьбы.
Что же касается непосредственно судьбы Перу, то Сан-Мартин предложил заклю­
чить перемирие сроком на 18 месяцев и на это время избрать временную правитель­
ственную хунту во главе с Ла-Серной и представителями освободительной армии и
самих перуанцев, с тем, чтобы затем передать страну в руки одного из принцев ис­
панской династии с правами конституционного монарха22. Однако даже либерально
настроенный Ла-Серна оказывается неспособным признать независимость Перу в
любой политической форме, включая ограниченную монархию. Провал этих пере­
говоров к концу июня 1821 г., по справедливому мнению Дж. Линча, наглядно пока­
зал, что кроме старых цепей “и либеральной, и абсолютистской Испании нечего
было предложить Америке”23.
Между тем положение роялистской армии катастрофически ухудшалось. Бло­
када Лимы и городов побережья, острая нехватка продовольствия и фуража, надви­
гавшаяся угроза голода осложнилась эпидемией холеры. В июне 1821 г. в Лиме еже­
дневно умирали по 20 солдат, половина состава армии стала недееспособной. В этих
условиях Ла-Серна принял решение во имя спасения роялистской армии эвакуиро­
вать Лиму и передислоцировать войска во внутренние высокогорные районы стра­
ны и тем самым перенести военные действия с побережья в сьерру. В прощальном
манифесте Ла-Серна заявил, что “вынужден оставить Лиму, так как город “не пред­
ставляет подходящей военной базы для защиты остальной части страны”24. Это ре­
шение кардинально изменило соотношение сил на перуанском фронте войны и на
три года продлило сопротивление лагеря роялизма.
Налицо была победа принятой Сан-Мартином стратегии “ненасильственных
действий”, как говорили его современники, “революции без войны и пролития кро­
ви”. Лима, выражаясь словами Освободителя, “как созревший плод пала к ногам па­
триотической армии”. Очевидно Сан-Мартин полагал, что с падением Лимы война
с роялистами в Перу будет закончена. Однако, как покажут последующие события,
война только начиналась. 9-11 июля 1821 г. освободительная армия вошла на ули­
цы Лимы. 15 июля по распоряжению Сан-Мартина было созвано открытое кабиль-
до всех видных горожан-нотаблей для определения их отношения к будущему ста-

190
П еру в составе колониальной Испанской Америки
тусу Перу. Собрание за 335 подписями подтвердило “общее желание обрести неза­
висимость Перу как от испанского владычества, так и от любой другой иностран­
ной державы”25. В последующие две недели под Актом о независимости было соб­
рано 3504 подписи представителей аристократии, чиновников, адвокатов и торгов­
цев, высшего и низшего клира. Однако значительная часть состоятельного сосло­
вия, главным образом испанцы, две трети членов консуладо (43 из 64), одна пятая
церковного кабильдо и половина членов аудиенсии, предпочли бежать из города26.
К июлю 1821 г. можно говорить об определенном национальном подъеме, ох­
ватившем Лиму и освобожденные районы. Он затронул индейское крестьянство,
свободных негров и мулатов, метисные круги городского плебса и мелкой город­
ской буржуазии - ремесленников и торговцев, чиновников и духовенство низшего и
высшего ранга, представителей военного сословия. Многочисленная группа кре­
ольской интеллектуальной элиты, провозвестников независимости Перу, открыто
пошла на сотрудничество с Сан-Мартином. Среди них такие известные политиче­
ские деятели, ярые республиканцы, как Ф.Х. Луна Писарро, Х.Ф. Санчес Каррион,
Ф.Х. Мариатеги, И. Унануэ и др. Поддержку Сан-Мартину оказали и влиятельные
представители креольской аристократии - граф X. де ла Рива Агуэро, граф Ла-Ве-
га дель Рен и др.
28 июля 1821 г. в Лиме состоялась церемония провозглашения независимости
Перу. По украшенным триумфальными арками улицам, заполненным.ликующими
жителями, под звон колоколов прошла торжественная процессия, которую откры­
ли представители университета Сан-Маркос и его четырех колледжей, церковных
корпораций, вновь сформированных перуанских батальонов, администрации и ин­
дейской аристократии. За ними во главе генерального штаба освободительной экс­
педиции проследовали генерал Сан-Мартин и 8-й андский батальон победителей
сражений при Чакабуко и Майлу со знаменами независимых республик Чили и Ла-
Платы. На центральной площади, в окружении многотысячной толпы Сан-Мартин,
развернув новое красно-белое знамя независимого Перу, произнес краткую речь:
“С этого момента Перу стало свободной и независимой страной по волеизъявлению
ее народов и по справедливости самого дела, которому покровительствует Прови­
дение”27.
С 28 июля 1821 г. ведет отсчет новая независимая история республики Перу,
принятая официальной перуанской историографией. Эта внушительная победа ос­
вободительной армии Юга во главе с Сан-Мартином совпала с решающим триум­
фом армии Севера под началом Боливара в сражении 24 июля 1821 г. под Карабо-
бо, где и определилась независимость Великой Колумбии. Окончательная победа
над испанским роялизмом стала лишь вопросом времени и соединенных усилий
двух освободителей. Как справедливо писал Б. Митре, “независимость Перу была
обеспечена бесповоротно, какими бы ни были последующие отдельные просчеты
участников событий и превратности самой борьбы, продлившие ее еще на несколь­
ко лет”28.
ПАРТИЗАНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ
Как показывают исторические факты, в деле сокрушения лагеря роялизма
главную роль была призвана сыграть профессионально подготовленная армия. Од­
нако существенная часть этого противостояния легла на плечи широких слоев пе­
руанского народа во всем многообразии социальных слоев и этнических групп, при­
нявших участие в широко развернувшемся народном партизанском движении. Об
этом убедительно свидетельствует собрание документов по истории независимости
Перу, вышедшее в начале 70-х годов XX в.29 Эти материалы открыли новую, досе-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
191
де мало известную или просто забытую историю освободительной войны. Докумен­
ты начала 1819 и 1820 гг. подтверждают, что отряды ставших впоследствии знаме­
нитыми партизанских командиров Отеро, Видаля, Акуньи и др. сражались с рояли­
стами задолго до высадки освободительной армии. Уже в декабре 1820 г. на помощь
колонне Ареналеса выступило более тысячи вооруженных партизан - герильеро,
что говорит о длительных традициях народного сопротивления роялистам в сьер-
ре, восходящих к событиям революции 1812 г. в Уануко и революции 1814-1815 гг.
в Куско. После подавления этих движений продолжалось накопление и собирание
местных сил.
На фоне действий освободительной армии на побережье в горных районах Пе­
ру развернулась так называемая “малая война” - поистине всенародное партизан­
ское движение, охватившее широкие слои перуанского народа от индейского кре­
стьянства до жителей городов и предместий, метисов, креолов и негров. Вооружен­
ное сопротивление роялистам принимало самые разнообразные формы. Наиболь­
шее распространение получили отряды монтонеров: это были стихийно возникав­
шие отряды самообороны, составлявшиеся обычно из индейцев, жителей горных
селений и вооруженные самым примитивным оружием - праща, камни и палки. Они
собирались по мере надобности, как только возникала угроза нападения со сторо­
ны роялистов, и затем расходились по домам.
Более организованные формы приняло движение партизанских отрядов - par­
tidas de guerrilleros, - вооруженных современным оружием, имевших строевой устав
и более широкий простор боевых действий. Отряды различались численностью - от
10 до 100 человек - и боевыми задачами, среди них были летучие отряды, отряды
разведки, авангарда и арьергарда, стрелки, копейщики и кавалеристы. Как прави­
ло, отряды собирались и содержались за счет местных ресурсов.
Сан-Мартин придавал огромное значение развитию партизанского движения
как стратегически важного резерва регулярной освободительной армии. Им была
разработана тактика малой партизанской войны - герилъи, рассчитанная на дейст­
вия в исключительно сложных условиях высокогорных перевалов, неприступных
гор, сурового климата, отсутствия дорог и баз обеспечения. Война на уничтожение
противника имела целью лишать роялистов запасов пищи и оружия, нападать на
обозы, госпитали, действовать неожиданно, используя неосмотрительность врага
на марше и бивуаке, внезапно атаковать и, если нужно, отступать, чтобы вновь на­
пасть на фланги или тыл противника, изматывая его и ослабляя его боеспособ­
ность30. О важности герильи Ареналес писал Сан-Мартину в декабре 1821 г.: “Про­
винция Хауха - очень важная в стратегическом отношении (это были ворота в глу­
бинные районы Перу, занятые роялистами. - А вт .) и крайне неблагопритная по
климатическим и природным условиям для ее обороны от врага, значительно нас
превосходящего. Только партизанским отрядам, привыкшим к местным условиям,
разреженному воздуху, можно доверить ее защиту, остальное доделают холода и
пустынные склоны гор”31.
С началом освободительной кампании неорганизованное партизанское движе­
ние выходит на национальный уровень, отряды принимают черты регулярных во­
инских частей с более высокой воинской дисциплиной. Генеральный штаб активно
содействовал тому, чтобы отличившиеся партизанские командиры получали воин­
ские звания полковников, капитанов, майоров или, наоборот, кадровые офицеры
освободительной армии переходили служить к партизанам. Тем самым удалось под­
чинить действия партизанских частей планам регулярной освободительной кампа­
нии. Отдельные партизанские соединения начали действовать как армейские части -
гвардейский полк гусар, батальон перуанского легиона, первый стрелковый ба­
тальон и др. Наметился также анархический рост партизанских групп, которые воз-

192
П еру в составе колониальной Испанской Америки
главляли “народные капитаны Родины”, содержавшие отряды за свой счет и тре­
бовавшие вооружить их настоящим оружием.
В октябре 1821 г. Сан-Мартин, признавая заслуги и мужество герильеро, учре­
дил боевые медали для активных участников герильи, среди них 60 золотых - для ко­
мандиров, 150 серебряных - для солдат. В 1822-1824 гг. в Лиме было выпущено не­
сколько изданий специального учебника по “Руководству партизанской борьбой”32.
Народная эпопея выдвинула целую плеяду партизанских командиров. Среди са­
мых известных имен - Франсиско де Паула Отеро. Уроженец Аргентины, племян­
ник прославленного аргентинского каудильо - гаучо М. Гуемеса, крупный торговец
и горнопромышленник Отеро с начала десятых годов XIX в. осел в горнодобываю­
щей провинции Тарма. Убежденный патриот, он проявил себя во время революци­
онных волнений 1812 г. в Уануко и 1814-1815 гг. в Уаманге. В ноябре 1820 г. после
занятия Тармы освободительной колонной Альвареса де Ареналеса Отеро был
единодушно избран губернатором провинции Тармы и принес клятву верности “свя­
щенной системе независимости”. В июне 1822 г. приказом Сан-Мартина он был на­
значен главнокомандующим партизанских соединений сьерры, и к 1824 г. прошел
путь от полковника до бригадного генерала. По признанию самого Боливара, “без
постоянных и напряженных усилий Отеро было бы невозможно осуществить воен­
ную кампанию, которая обеспечила свободу Перу”33.
Капитан Франсиско де Видаль, “первый солдат перуанской армии независимо­
сти”, к апрелю 1821 г. собрал в Хаухе партизанские части численностью более
9 тыс. человек: он отличался отчаянной храбростью и сыграл решающую роль в
блокаде Лимы 1821 г. и в последующих сражениях в сьерре. За голову Видаля роя­
листы назначили премию в размере 10 тыс. песо34.
Аргентинский патриот подполковник Исидоро Вильяр, один из первых коман­
диров, назначенных Сан-Мартином командующим партизанскими отрядами числом
более 600 человек, установил в январе 1821 г. плотную блокаду Лимы с ее восточ­
ных границ. Легендарный Игнасио Киспе Нинавилька, индейский касик и капитан
пехотного ополчения провинции Уарочири, сразу после высадки освободительной
армии поставил всю провинцию “под знамена независимости”, прошел путь до пол­
ковника регулярной армии, командующего партизанами сьерры и закончил его оса­
дой крепости Кальяо в 1826 г. Среди его командиров отличились индейские касики
X. Чильиванка, М. Чампи, Фр. Майта. В 1822 г. индейские общины провинции Хау-
ха созвали военный совет и включились в партизанскую войну под началом своего
избранного командира - “отца Инки”. Среди многих десятков имен нужно назвать
имена X. Прады, священника Бруно Террераса, X. Гусмана, активно воевавших в
провинциях Центральной сьерры35.
Нужно сказать, что и роялистский лагерь также использовал на своей стороне
индейских монтонеро и герильеро, защищавших его позиции в окрестностях Куско,
Арекипы и Мокегуа.
Успехи герильи были столь значительны, что в январе 1821 г. Сан-Мартин да­
же уповал на то, что при опоре на партизанское движение освободительная армия
может принудить сдаться роялистов в течение двух месяцев36. В 1821-1822 гг. офор­
милось около 40 очагов партизанского движения. Основные зоны - центральное и
южное побережье от Уараса до Мокегуа и Центральная сьерра от Уануко на севе­
ре до Абанкая на юге. Это определялось наличием здесь плотного индейского и ме­
тисного населения, располагавшего значительным поголовьем скота, припасов и
материальных средств для поддержки освободительной армии. Наиболее активные
партизанские действия развернулись в окрестностях Уануко, Паско, Хунина, Уан-
кавелики, Аякучо и Ики. При этом Лиму буквально блокировали более 50 парти­
занских отрядов с севера, востока и юга37.

Глава 6. Война за независимость: второй этап
193
Вторая горная кампания Ареналеса состоялась в апреле-мае 1821 г. Сан-Мар­
тин поставил задачу “при случае полностью рассеять батальоны Вальдеса и Рика-
форта в Хаухе и отрезать им путь в Лиму”. К июню 1821 г. “полуживая и умираю­
щая Лима”, по словам очевидца, была полностью окружена партизанскими частя­
ми. На этом фоне проходили мирные переговоры с роялистами в Пунчауке.
Роялистские отряды обрушили массовый террор на земли восставших провин­
ций. Особенно пострадали селения провинций Тарма, Уанта, Хауха. Поля и селе­
ния выжигались, скот и имущество вывозились, мужчины уводились в плен. Такова
была судьба селения Кангальо. За поддержку дела патриотов его истребляли дваж­
ды - Рикафорт в декабре 1820 г. и Карраталй в феврале 1821 г. Их имена наводили
ужас на местное население. Несомненно деятельность монтонеро и герильеро в
1820-1826 гг. стала ярким социальным проявлением участия широких народных ни­
зов в ходе войны за независимость на андской земле, этой всенародной эпопеи.
ОТ ПРОТЕКТОРАТА ДО ПЕРВОГО
КОНСТИТУЦИОННОГО КОНГРЕССА
И ОТСТАВКИ САН-МАРТИНА
( 1821- 1822)
Провозглашение независимости Перу создало уникальную ситуацию в стране,
оказавшейся разделенной на две зоны: примерно одна треть территории, главным
образом прибрежные районы, контролировалась патриотическими силами, в то
время как остальные две трети, т.е. преобладающая труднодоступная горная часть,
оказались в руках роялистов. И вот новый поворот в истории Куско как главного
города Центральной сьерры: вплоть до 1824 г. он превращается в вице-королев­
скую столицу, где сосредоточены главные силы роялизма. Отныне роялистское Ку­
ско противостоит патриотической Лиме. Временно потерпевшая поражение, но все
еще мощная роялистская армия располагала здесь значительными внутренними
природными и материальными ресурсами. Угроза продолжения военных действий
не исчезла. Таким образом первые шаги государственного строительства Перу бы­
ли предприняты в условиях жесткого политического двоевластия и военного проти­
востояния, что придавало акту о независимости, в определенной степени, формаль­
ный характер.
В этом чрезвычайном положении при полном политическом и правовом вакуу­
ме Сан-Мартин по предложению кабильдо Лимы и генерального штаба Андской
армии 3 августа 1821 г. принимает на себя высшие политические и военные полно­
мочия в звании Протектора Перу. Фактически протекторат стал временным пере­
ходным политическим режимом по управлению пятью департаментами “свободной
территории страны”38.
Под огнем критики как консервативного, так и республиканского лагеря за
якобы “диктаторские” замашки Сан-Мартин сослался на “императив необходимо­
сти” и категорично указал в своем декрете от 3 августа: “Опыт десяти лет револю­
ции в Венесуэле, Кундинамарке, Чили и Объединенных провинциях Ла-Платы по­
казал те беды, которые приносит несвоевременный созыв конгрессов, когда враги
еще не добиты”. Его программа: “Сначала обеспечить дело независимости, затем
можно подумать о прочном обосновании свободы”. Сразу же после изгнания врагов
Сан-Мартин обязался “созвать представительный конгресс народов и передать в
его руки всю власть”39.
В указе определен был и состав первого правительства независимого Перу. В
него вошли 65-летний Х.И. Унануэ, крупный перуанский ученый и общественный
деятель, в качестве министра экономики; колумбиец X. Гарсия дель Рио, секретарь
7. История Перу

194
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Сан-Мартина, - министра внешних сношений, и аргентинец Б. Монтеагудо - воен­
ного министра. Боевой сподвижник Сан-Мартина генерал Х.Г. де Лас Эрас возгла­
вил командование объединенной армией, которая насчитывала 5900 солдат и офи­
церов, из них - 2900 аргентинцев, 1600 чилийцев и 1400 - перуанцев40.
Правой рукой Сан-Мартина стал Бернардо Монтеагудо (1789-1825) - яркий де­
ятель аргентинской борьбы за независимость, сыгравший ключевую роль и в ста­
новлении перуанской государственности. Адвокат и законодатель, талантливый
публицист и мыслитель, Монтеагудо стоял у самых истоков освободительной борь­
бы на Ла-Плате. Участник революции 1809 г. в Ла-Пасе и Майской революции 1810 г.
в Буэнос-Айресе, он основал ряд революционных аргентинских газет и изданий,
знаменитое Патриотическое общество, стал участником ассамблеи 1813 г. и Туку-
манского конгресса 1816 г., провозгласивших отделение Ла-Платы от Испании. С
1817 г. Монтеагудо - соратник и секретарь Сан-Мартина по Андскому походу, один
из авторов акта о независимости Чили. Для его политических взглядов были харак­
терны республиканизм якобинского толка, требования решительных буржуазных
реформ, помноженных на поистине священную ненависть ко всему испанскому41.
Сан-Мартин, неоднократно называвший себя “страстным республиканцем”, избрав
в соратники столь значительную политическую личность, не мог лучше подтвер­
дить искренность и своей собственной политической ориентации.
Сан-Мартин и его ближайший советник Монтеагудо разворачивают динамич­
ную программу радикальных реформ. Развивая лучшие традиции Майской револю­
ции, с первых же шагов они повернулись лицом к угнетенным слоям перуанского
общества. Первыми в августе 1821 г. были обнародованы “индейские” законы: от­
менялись наиболее одиозные, фактически феодальные виды эксплуатации - по­
душная подать, различные формы принудительного полукрепостного труда, “как
оскорбительные для свободы и природы человека”. Впредь коренное население
“запрещалось именовать индейцами”, и рекомендовалось как равноправных граж­
дан нового Перу называть перуанцами; предпринят новый шаг по ликвидации раб­
ства: не только рабы, вставшие под знамена патриотов, но и все дети, родившиеся
после 28 июля - дня провозглашения независимости, становились свободными гра­
жданами; запрещался также ввоз новых рабов42.
Принятый в октябре 1821 г. временный регламент провозгласил гражданские
права: свободу печати, неприкосновенность личности и жилища, отменил пытки и
палочные наказания, став прообразом Конституции 1822 г. Одновременно создава­
лись национальная библиотека, закладывались основы новой армии и независимо­
го суда. В ноябре 1822 г. было принято положение о выборной системе представи­
телей местной и верховной власти43. Перуанские порты вновь открылись для ино­
странной торговли.
На фоне всех этих событий кажется парадоксальным переход Сан-Мартина и
его ближнего круга на консервативные позиции, что выразилось в настоящей “мо-
нархомании”. Подобное “поправение” большого числа лидеров на втором этапе
войны за независимость стало реакцией на острые гражданские конфликты, регио­
нальные распри и ожесточенную борьбу за власть, развернувшиеся в освобожден­
ных районах. Сан-Мартин как политический прагматик в своем стремлении к поли­
тике сильной руки и стабильности был не одинок, обращаясь к идее установления
национальной монархии. В разное время и Бельграно, и Пуэйрредон, и Ривадавия,
и мятежные каудильо Ла-Платы, а затем и сам Боливар на закате своей политиче­
ской карьеры в 1825-1828 гг. неоднократно делали ставку на “привозную конститу­
ционную монархию”. Она рассматривалась в качестве переходного режима, чтобы
остановить затянувшиеся военные действия с Испанией, гарантировать внутрен­
нюю стабильность и определенную историческую преемственность, добиться при-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
195
знания независимости, как это имело место с Бразилией, и получить наконец эко­
номическую помощь для разоренного войной хозяйства44.
И Сан-Мартин, и Монтеагудо считали Перу идеальным местом для прививки
конституционного легитизма. Размеры территории, степени цивилизованности и
образования населения, отсутствие расового единства - все это делало, по их мне­
нию, “абсолютно неприменимыми демократические идеи в Перу”45.
“Смертный грех монархизма” неоднократно ставился в вину Сан-Мартину ли­
беральной частью перуанской властной элиты. А между тем речь шла о продуман­
ной программе действий, осуществлявшейся в стране с первых же дней протектора­
та. Стремясь максимально расширить социальную базу и привлечь креольскую ари­
стократию, владевшую рычагами власти, Сан-Мартин сознательно идет на компро­
миссы. Следуя политике “наибольшего благоприятствования”, декретом от 8 октя­
бря 1821 г. он учреждает Орден Солнца “в знак памяти об инках” и признания за­
слуг отличившихся участников войны за независимость. Тремя степенями этого ор­
дена - от основателей (в их числе оказались С. Боливар (ему орден был выслан в зо­
лотой шкатулке), Б. Монтеагудо, О ’Хиггинс) до заслуженных и простых офицеров -
были награждены более 180 человек. Обладатели ордена составили как бы элит­
ный политический клуб с большими пенсиями и привилегиями, передававшимися
по наследству. Следующим шагом стал декрет Сан-Мартина от декабря 1821 г.,
которым старые кастильские знатные титулы заменялись новыми перуанскими.
Так, маркиз де ла Торре Тагле стал маркизом де Трухильо. Всего более сотни пред­
ставителей креольской аристократии стали новой “республиканской” знатью46.
24 декабря 1821 г. членами Государственного совета был подписан секретный
акт о введении монархии в Перу. По благословению Сан-Мартина в Лондон под на­
чалом его доверенного лица X. Гарсия дель Рио и личного врача Д. Парузьена бы­
ла отправлена тайная делегация с целью найти на перуанский престол “вакантного
принца” из английской, германской или даже русской династии. Активное наступле­
ние развернулось и на общественное мнение страны. С января 1822 г. в Лиме нача­
ло работать так называемое Патриотическое общество из 40 видных представите­
лей лимской элиты47. Будучи якобы чисто литературным, оно тем не менее было
сориентировано на политическую злобу дня и имело целью склонить общественное
мнение в пользу конституционной монархии. Однако все эти попытки окончились
полным провалом. В традиционно считавшейся консервативной Лиме впервые
громко зазвучали голоса активных защитников новой республиканской системы
управления: Мариано Арсе, Ф.Х. Мариатеги, Ф.Х. Луны Писарро и др. Открытым
вызывом прозвучали памфлеты “трибуна перуанской республики” Х.Ф. Санчеса
Карриона, скрывавшегося под псевдонимом “отшельник из Сайана”, в которых он
подверг сокрушительной критике монархические проекты Протектора и получил
массовую поддержку жителей Лимы48. Заседания Патриотического общества вско­
ре приобрели антиправительственную направленность и фактически стали подго­
товкой будущего конституционного конгресса.
Однако представителям испанской торговой и земельной аристократии пощады
не было. В этом Сан-Мартин и его первый министр Монтеагудо были тверды. Не­
уклонно проводилась массированная антииспанская кампания - подлинный якобин­
ский террор: испанские семьи высылались из страны, их имущество конфисковыва­
лось или облагалось большими штрафами. По широко известным словам Монтеа­
гудо, “это и значило делать революцию”49. Однако Сан-Мартин не учел того, что
испанская и креольская элиты были тесно спаяны экономическими, родственными,
дружественными узами. С сентября 1820 г. по май 1822 г. от 10 тыс. испанцев в Ли­
ме и окрестностях осталось, по свидетельству самого Монтеагудо, всего лишь 600
человек. В начале мая 1822 г. последовал приказ об их срочном изгнании: в одну
7*

196
Перу в составе колониальной Испанской Америки
ночь они были посажены на корабли и вместе с женами и детьми отправлены в
ссылку в Чили. Эта демонстративная насильственная депортация стала ответом на
апрельское поражение патриотической армии под началом Д. Тристана в сражении
под Икой.
Майские события вызвали повсеместно взрыв негодования против Монтеагудо,
но косвенно он затрагивал и авторитет самого Сан-Мартина. В целом к этому вре­
мени знатные сословия и представители среднего класса, чиновники, торговцы, как
испанцы, так и креолы, и иностранцы, и тесно связанная с ними многочисленная
клиентела, были разорены тяжкими поборами и конфискациями, их жизнь и безо­
пасность были поставлены под угрозу. Как выразился современник событий, неуди­
вительно, что жители Лимы и освобожденных районов “стали уставать от своих ос­
вободителей”. Таким образом Сан Мартин вошел в конфликт с силами, стоявшими
на политической сцене как справа, так и слева. Тем самым обозначились контуры
нараставшего общественного кризиса, ставшего и его личным кризисом как поли­
тического деятеля.
С конца 1821 г. вокруг Сан-Мартина сгущаются тучи, он начинает терять авто­
ритет не только среди различных слоев перуанского общества, но и в освободитель­
ной армии, прежде надежной своей опоре. Самое тяжелое заключалось в том, что
по прошествии года после высадки роялистская армия численностью более 15 тыс.
штыков продолжала оккупировать две трети страны, ее внутренние труднодоступ­
ные высокогорные районы Центральной и Южной сьерры, включая Боливию.
Складывалась тупиковая ситуация, нужно было решительное наступление, а
Сан-Мартин, очевидно, полагал, что со взятием Лимы война с роялистами уже вы­
играна. Острая критика военной доктрины Сан-Мартина как несостоятельной в те
дни разделялась широким кругом его соратников. Отказ от молниеносного концен­
трированного удара всеми наличными силами по отступавшей из Лимы роялист­
ской армии в июле-сентябре 1821 г., бесконечное откладывание решительного сра­
жения обрекали освободительную армию на разложение50. Шесть тысяч солдат и
офицеров - аргентинцы, чилийцы и перуанцы - томились в бездействии; поражен­
ная болезнями армия теряла боевой дух и даже товарищество, начались раздоры на
национальной почве. Такие видные соратники, как адмирал А.Т. Кокрейн, генера­
лы Х.Г. де Лас Эрас и X. Альварес де Ареналес, открыто обвиняли Сан-Мартина в
пассивности, трусости, затягивании войны и даже в сговоре с врагом из-за его мо­
нархических планов51.
К декабрю 1821 г. в самом генеральном штабе оформился тайный заговор с це­
лью отлучить Сан-Мартина от руководства армией и даже физически его устра­
нить. В результате конфликта ряд крупных военных, в том числе старейший сорат­
ник генерал Лас Эрас, покинули Перу. Разверзлась пропасть между Протектором и
армией. Опасность предстать перед общественным мнением в качестве завоевате­
ля, опиравшегося на иностранные штыки, становилась все более явной.
С этого момента Сан-Мартин, убежденный в том, что его политическая и воен­
ная власть и авторитет вступили в полосу тяжелого кризиса, принимает решение
покинуть политическую сцену, на которую он уже не мог как прежде оказывать ре­
шающее влияние. Звезда Сан-Мартина в Перу начала закатываться. Протекторат
становился видимостью. В январе 1822 г. Сан-Мартин передает всю полноту поли­
тической власти видному перуанскому креолу члену узкого Государственного сове­
та маркизу Торре Тагле.
Канадский историк Т.Е. Энна в монографии о падении роялизма в Перу пред­
ставил нетрадиционный и в то же время аргументированный подход к деятельности
Сан-Мартина тех дней: «В перуанской историографии никогда не было модным
употреблять слово “провал” по отношению к Сан-Мартину. Его добровольная от-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
197
ставка в сентябре 1822 г. всегда рассматривалась как акт героического самопожер­
твования... На деле Сан-Мартин покинул Перу потому, что потерпел провал и соз­
навал это»52. При всей категоричности подобной оценки, в ее основе лежит непре­
дубежденный анализ исторических реалий тех непростых лет.
Сан-Мартин попал в западню, сделав ставку на Лиму как ключ к независимости
Перу. Опытный испанский генерал Ла Серна избежал этого, когда в июле-сентяб­
ре 1821 г. эвакуировал береговую группировку сначала из Лимы, а затем и из
Кальяо. Вынужденный возглавить гражданское правительство, Сан-Мартин отвлек­
ся от решения чисто военных проблем. Свою драматическую роль сыграл и факт
личной биографии Сан-Мартина: в 1821-1822 гг. у него вновь обострился туберку­
лез. Сам генерал и его современники считали, что болезнь сведет его в могилу и
жизнь его находится под угрозой. Протектор терял контроль над страной.
Однако, как показывают факты, определяющую роль все же сыграл экономи­
ческий фактор. За два года войны Центральное побережье оказалось полностью
разорено: сначала - роялистами, а затем - и патриотами. Основная рабочая сила
прибрежных хозяйств - рабы начали привлекаться на военную службу еще рояли­
стами, а уже в более массовой форме патриотами. К январю 1822 г. в патриотиче­
скую армию было мобилизовано от 4 до 5 тыс. бывших рабов. Асьенды и эстансии,
горные разработки остались без рабочих рук. Одновременно по нарастающей шли
реквизиции фуража и продовольствия, скота и транспортных животных для нужд
армии. Конфискация имущества наиболее зажиточных испанских собственников
как наиболее экономически активных подорвала прибрежное хозяйство. По свиде­
тельству современников, некогда цветущая долина Римака под Лимой превратилась
в пустыню. Торговля еле теплилась. На Лиму надвигался голод.
К экономическому добавился финансовый кризис - полное отсутствие серебря­
ной монеты. Попытка выпустить бумажные и медные деньги в феврале 1822 г. ус­
пеха не имела. Четыре пятых скудного правительственного бюджета, державшего­
ся на бесконечных конфискациях и редких пожертвованиях, уходили на военные ну­
жды53. Однако при этом нечем было платить солдатам освободительной армии, они
распродавали униформу. 15 сентября 1821 г. адмирал Кокрейн самовольно захватил
продовольственные склады и более 460 тыс. песо казны в Анконе, чтобы выпла­
тить содержание чилийским и английским морякам. Громкий скандал и последовав­
ший затем разрыв с Кокрейном сделали положение Сан-Мартина совершенно не­
терпимым. 6 октября 1821 г. Кокрейн покинул территориальные воды Перу вместе
с частью флотилии54.
С точки зрения военной диспозиции, к концу 1821 г. в стране складывалась па­
товая ситуация. Ни одна из воюющих сторон не добилась решительного перелома
хода войны в свою пользу. Этот военный и политический тупик мог продолжаться
сколь угодно долго, так как обе столицы - Лима патриотов на берегу и Куско роя­
листов в глубинном анклаве сьерры - не располагали достаточными средствами для
достижения победы на всей территории Перу. Невозможно было более рассчиты­
вать и на внешнюю помощь со стороны Ла-Платы и Чили, занятых собственными
сложными проблемами. Единственным реальным союзником оставалась армия Бо­
ливара, действовавшая на севере континента.
МУЧИТЕЛЬНЫЙ ВЫБОР
Теперь Сан-Мартин отчетливо понимает: нужна внушительная военная победа.
Он решительно меняет тактику и переходит к активным военным приготовлениям.
Армия получает приказ “навострить сабли”, в прокламациях к народу он сообщает
о созыве конституционного конгресса и заверяет, что война с роялистами обяза-

198
Перу в составе колониальной Испанской Америки
тельно закончится в 1822 г. Перу - единственное поле боя, оставшееся в Америке.
Срочно разрабатывается план кампании, в которой должны были принять участие
все наземные и морские силы Освободительной экспедиции и союзная армия Ко­
лумбии. Сан-Мартин в специальном послании Боливару писал в связи с этим: “Об­
щие интересы обоих государств, энергичное окончание войны, которую мы ведем,
и стабильность нашего будущего, к которому столь быстро приближается Амери­
ка, делают необходимой нашу встречу, так как весь ход событий возглагает на нас
высокую степень ответственности за успех этого великого предприятия”55.
Однако продвижение северной освободительной армии к границам Перу несло
с собой новую угрозу - территориальный конфликт из-за принадлежности Гуаяки­
ля. Этот город с прилегающей к нему округой, богатой корабельным лесом и по­
лезными ископаемыми, на протяжении всей колониальной истории играл важную
стратегическую роль на Тихоокеанском побережье. Крупный порт, военная кре­
пость, административный и торговый центр Гуаякиль располагал уникальными ко­
рабельными верфями и арсеналом, производством оружия, пушек, пороха и парус­
ного полотна. С июля 1803 г. специальным королевским указом порт Гуаякиль и его
округа “во имя укрепления военно-морской обороны вице-королевства Перу” был
передан в прямое подчинение Лиме, отсюда назначались губернаторы и присыла­
лись местные военные гарнизоны56.
Известно, что именно освободительная экспедиция Сан-Мартина обеспечила в
октябре 1820 г. независимость Гуаякиля. С 1821 г. город признал его власть как Про­
тектора. Возглавившая Гуаякиль правительственная хунта во главе с Х.Х. де Ольме-
до была настроена проперуански. Однако одновременно здесь активно действовали
проколумбийская партия и партия сторонников объявления провинции независимой.
Судьба провинции Кито, куда относился и Гуаякиль, в целом решилась в сражениях
под Бомбонй и Пичинчей в середине 1822 г., которыми и завершилась освободитель­
ная кампания на севере. Декретом Боливара от 29 мая провинция Кито была объяв­
лена департаментом Колумбии. С конца 1821 г. Перу и Колумбия вступили в слож­
ные переговоры по поводу судьбы Гуаякиля. Уже в январе 1822 г. Боливар заявил,
что город “может стать полем битвы между двумя сильными государствами” 57.
Правящие элиты и Перу, и Колумбии были полны решимости включить фак­
тически уже освобожденную территорию Гуаякиля в свои границы. Ни Боливар, ни
Сан-Мартин как лидеры обеих стран не могли избежать решения этой спорной про­
блемы. При этом оба правительства заняли бескомпромиссную позицию. Так, ко­
лумбийский конгресс рассматривал перуанские попытки “решить судьбу” города
“как вмешательство во внутренние дела Колумбии”, “как нарушение ее целостно­
сти”. Правительство же Перу (в худшем варианте. - Лет.) поддерживало провоз­
глашение автономии Гуаякиля и высказало решимость “защищать его право на не­
зависимость”58. В марте 1822 г. на Государственном совете в Лиме обсуждалась воз­
можность вооруженного конфликта в случае, если колумбийская армия силой за­
хватит Гуаякиль.
Тем не менее, несмотря на маячившую на горизонте угрозу, переговоры двух
стран продолжались. В начале июля 1822 г. в Лиме был подписан договор “о союзе
и вечной конфедерации между республиками Перу и Колумбии с целью объединить
силы на море и на суше и завершить дело американской независимости”59. Колум­
бийская сторона обещала поставить 4-тысячную вооруженную и экипированную
армию в помощь Перу. При этом судьбу ряда пограничных районов (Майнас, Гуая­
киль) предполагалось решить путем дальнейших переговоров и с учетом пожела­
ний местного населения.
На 28 июля 1822 г., в день первой годовщины объявления независимости Перу,
в Гуаякиле был назначен референдум на предмет определения его судьбы. При

Глава 6. Война за независимость: второй этап
199
этом у Перу была возможность воздействовать на благоприятные результаты голо­
сования: в городе в это время находилась перуанская дивизия в 1200 человек под ко­
мандой генерала Санта-Круса, участвовавшая в сражении под Пичинчей, а в порту
стояла хорошо вооруженная перуанская флотилия, готовившаяся к перевозке диви­
зии на родину.
Сан-Мартин возлагал большие надежды и на личные переговоры с Боливаром.
14 июля 1822 г. на борту шхуны “Македония” Сан-Мартин отплыл на север, взяв
курс на Кито, где, по его данным, находился Боливар со своей армией. 25 июля “Ма­
кедония” встала на якорь на рейде Гуаякиля на промежуточную остановку. Здесь
Сан-Мартина и перуанскую делегацию ожидало неприятное известие. Как выясни­
лось, в Гуаякиле уже две недели находилась 2-тысячная колумбийская армия во гла­
ве с Боливаром. 13 июля 1822 г. специальным декретом Боливар объявил провин­
цию Гуаякиль морским “департаментом юга Колумбии, находившимся под защитой
ее правительства”60. Более двух сотен видных жителей города подписали манифест,
приветствовавший это решение, а члены бывшей правительственной хунты укры­
лись на кораблях перуанской флотилии.
Таким образом референдум состоялся, но не в пользу Перу. Участники собы­
тий считали, что против такого поворота событий “не оставалось ничего кроме
объявления войны”. По свидетельству очевидцев, негодование Сан-Мартина было
так велико, что он принял решение пуститься в обратный путь и не покидать бор­
та шхуны61. При наличии общих стратегических интересов оба Освободителя ока­
зались как бы застигнуты врасплох. Их давно планировавшаяся встреча именно в
эти июльские дни - по разным соображениям - скорее оказалась политической за­
падней.
Боливар дважды посылал Сан-Мартину личные послания с нижайшей “прось­
бой сойти на колумбийскую землю” для личной встречи. В такой обстановке нача­
лось событие, вошедшее в латиноамериканскую историю под именем “встречи, или
конференции, в Гуаякиле”. Необходимо подчеркнуть, что она проходила на фоне
убедительной демонстрации силы с колумбийской стороны. Вооруженное вмеша­
тельство Колумбии в решение судьбы Гуаякиля выглядело тем более вызывающе,
что оно нарушало статьи только что подписанного союзного договора от 6 июля
1822 г., обязывающего решать спорные пограничные проблемы путем перегово­
ров. Сан-Мартин кратко и образно резюмировал сложившуюся ситуацию: “Боли­
вар обыграл нас”62.
Однако и в этой чрезвычайной ситуации Сан-Мартин, как это уже неоднократ­
но случалось в его политической биографии, не пошел на открытый конфликт.
Континентальные интересы завершения освободительной войны он поставил выше
узконациональных территориальных претензий и тем, возможно, спас судьбу дела
независимости в Южной Америке.
Сама встреча Освободителей севера и юга, как писала восторженная пресса в
Гуаякиле, проходила с 25 по 27 июля 1822 г. в сугубо секретной обстановке за за­
крытыми дверями63. Все переговоры Сан-Мартин и Боливар вели без свидетелей,
помощников и секретарей. Не было подписано и какого-либо письменного доку­
мента. Утром 28 июля они дружески распрощались на берегу и расстались навсег­
да. Согласно прижизненным документам, а это главным образом официальный от­
чет и личные послания Боливара Сукре и Сантандеру от 29 июля 1822 г., на встре­
че по вопросу о Гуаякиле Сан-Мартин занял позицию невмешательства, предлагая
Боливару предоставить время решить эту острую проблему, и оказался провидцем.
В 1828 г. Перу и Колумбия начнут военные действия из-за притязаний на Эквадор,
которые окончатся бесславно. В 1830 г. Эквадор станет республикой, не зависимой
как от Испании, так и от своих соседей - Перу и Колумбии.

200
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Стороны в ходе встречи выразили полное единомыслие по вопросу создания
федерации независимых латиноамериканских республик и ведения переговоров с
Испанией на предмет признания их независимости. Во время бесед обнаружились
и принципиальные противоречия: если Сан-Мартин считал режим конституцион­
ной монархии наиболее выгодным для решения внутренних и внешних проблем в
молодых республиках, то Боливар полагал, что “европейские принцы как чуждые
нашим народам не годятся как для Америки, так и для Колумбии”64. Было под­
тверждено и обоюдное желание соединить усилия освободительных армий севера
и юга для завершения войны в Перу. Однако и здесь появились разночтения. Как
явствует из двух частных писем Сан-Мартина (одного - к генералу Миллеру от
1827 г., другого - к генералу Кастилье от 1848 г.), он требовал немедленной пере­
дислокации всей армии Колумбии на перуанский фронт и выразил готовность слу­
жить под командованием Боливара. Последний якобы отверг эти предложения
как неприемлемые, чем создал у Сан-Мартина впечатление, что лично его персо­
на является препятствием для появления колумбийской армии в Перу. Из всего
этого Сан-Мартин сделал вывод о необходимости своей отставки65. Все эти за­
ключения, высказанные Сан-Мартином в первом случае - спустя 5, а в другом -
спустя 25 лет после описываемых событий, грешат крайней субъективностью и
вступают в противоречие с ходом реальных событий, развернувшихся впоследст­
вии в Перу.
“Встреча в Гуаякиле” с точки зрения стратегических задач завершения войны
за независимость на Южном конусе конечно сыграла свою позитивную роль. Как
справедливо заключает известный отечественный латиноамериканист А.Н. Глин­
кин, встреча “открывала новые горизонты для сотрудничества патриотических сил,
несмотря на сохранившееся различие позиций ее участников”66. Однако главное ее
значение, возможно, состояло в том, что удалось остановить готовый разразиться
острый пограничный конфликт, который мог развести по разные стороны барри­
кад две патриотические армии, и это тогда, когда лагерь роялистов в Перу еще не
был разгромлен.
Что же касается личных позиций Сан-Мартина, то события в Гуаякиле еще бо­
лее осложнили их. В глазах перуанской властной элиты Сан-Мартин потерпел по­
ражение и не смог отстоять благоприятный для Перу исход местных событий. Од­
нако по возвращении в Лиму 19 августа 1822 г. его ждал новый удар. За время ме­
сячного отсутствия он лишился своего надежного соратника, всесильного министра
Б. Монтеагудо. 25 июля по единодушному требованию жителей Лимы тот был ли­
шен всех постов и званий и 30 июля 1822 г. выслан в Панаму под строжайшим за­
претом когда-либо впредь возвращаться обратно в страну67. Радикальная политика
Монтеагудо, направленная на максимальное ущемление позиций состоятельных ис­
панских и креольских кругов в Лиме, особенно насильственная депортация их семей
в Чили в мае 1822 г., сделали его личность совершенно одиозной.
Сан-Мартин нес полную ответственность за политику Монтеагудо и, естествен­
но, счел, что этот удар был направлен и против него. С учетом его личного кризи­
са как военного и политического лидера, негативных последствий поездки в Гуая­
киль, нежелания участвовать в назревавшем пограничном конфликте с Колумбией,
а также личных мотивов становится понятным окончательное решение Сан-Марти­
на об отставке и уходе с политической сцены.
В письме О ’Хиггинсу от 25 августа 1822 г. он писал: “Вы упрекнете меня в том,
что я не закончил начатого дела. Вы во многом правы, мой друг, но все-таки боль­
ше прав имею я. Поверьте, я устал слушать, как меня называют тираном, что по­
всюду я хочу быть королем, императором и даже демоном. С другой стороны, мое
здоровье основательно подорвано, климат этой страны сведет меня в могилу. Нако-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
201
нец, моя юность была посвящена службе - испанцам, зрелость - моей Родине, ду­
маю, что я имею право распорядиться своей старостью”68.
Сан-Мартин незамедлительно предпринимает шаги по созыву конституционно­
го конгресса, который многократно откладывался. 20 сентября 1822 г. на первом за­
седании конгресса Сан-Мартин слагает с себя полномочия Протектора и принима­
ет пожалованный ему за заслуги почетный титул Основателя свободы Перу. Вече­
ром того же дня, в обстановке абсолютной секретности Сан-Мартин направился в
порт Анкон. Там его ожидала шхуна, отплывавшая в Вальпараисо (Чили). С приста­
ни в Анконе 21 сентября, перед тем как навсегда покинуть перуанскую землю, он
направил послание перуанскому народу: “Я присутствовал при объявлении незави­
симости Чили и Перу. В моих руках штандарт, под которым Писарро поработил им­
перию инков, и с сегодняшнего дня я перестаю быть политическим деятелем. С лих­
вой вознаграждены десять лет революции и войны. Мои обещания народам, во имя
которых я вел войну, выполнены: добиться независимости и оставить на их волю из­
брание собственного правительства”69.
Непредубежденный анализ ситуации, сложившейся вокруг Сан-Мартина, по­
зволяет расставить иные акценты по сравнению с установившейся традицией.
Скорее нужно говорить не “о самопожертвовании” или “добровольной и велико­
душной отставке”, а о вынужденном, но “реалистическом шаге”70. К сентябрю
1822 г. Сан-Мартин выполнил свою историческую задачу, пусть и не в оптималь­
ном варианте, и благоразумно покинул перуанский театр войны перед лицом не­
преоборимых внутренних и внешних трудностей, которые он как военный и по­
литический лидер уже не мог преодолеть. Тем самым он совершил акт высокого
гражданского мужества, неоднозначно оцененный его современниками и потом­
ками71.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ И ВОЕННЫЙ КРИЗИС 1822-1823 ГОДОВ
Как уже говорилось, 20 сентября 1822 г. в Лиме начал работать первый в рес­
публиканской истории Перу представительный конституционный конгресс. Он со­
брался в зале старинного университета Сан-Маркос. Его депутаты, 51 человек,
представляли 11 департаментов Перу, 5 из которых, в их числе Куско, Арекипа, Уа-
манга и др., все еще полностью находились под контролем роялистов. Эти департа­
менты были представлены уроженцами тех мест, жившими в Лиме. На первом за­
седании генерал Сан-Мартин сложил полномочия Протектора и передал всю пол­
ноту власти конгрессу, отныне на законных основаниях представлявшему независи­
мую перуанскую нацию. Говоря словами крупного перуанского историка X. Басад-
ре, это было “собрание просвещенных людей”, “конгресс либералов и республикан­
цев”72. К их числу относились первый президент конгресса Ф.Х. Луна Писарро и се­
кретари Х.Ф. Санчес Каррион и Ф.Х. Мариатеги, известные политические деятели,
идеологи и провозвестники перуанской независимости.
Весть о том, что Сан-Мартин утром 21 сентября неожиданно покинул пределы
страны, не поставив предварительно в известность официальных лиц и соратников
по борьбе, произвела гнетущее впечатление в обществе и вызвала волну ожесто­
ченной критики в армии73. Со всей остротой встала проблема исполнительной вла­
сти. Ее задачи была призвана выполнять правительственная хунта Перу, избранная
после долгих споров из депутатов конгресса. В нее вошли генерал X. де Ла Мар,
алькальд Лимы и крупный торговец Ф.А. Альварадо, а также представитель перу­
анской аристократии М. Саласар-и-Бакихано. Новое правительство столкнулось со
старыми проблемами, - прежде всего, тяжелым экономическим кризисом: казна
была пуста, бумажные деньги обесценены. Одним из первых актов хунта объявила

202
Перу в составе колониальной Испанской Америки
сбор пожертвований с населения, при этом все торговцы, включая иностранцев, бы­
ли обложены сбором в 400 тыс. песо74.
10 октября 1822 г. конгресс принял обращение-манифест к индейскому населе­
нию Перу на языке кечуа: “Благородные сыновья солнца... возлюбленные братья,
к вам, добродетельным индейцам, обращаем мы наше слово... Конгресс провозгла­
сил законы, отличные от старых. Вы станете благородными образованными людь­
ми, собственниками, исполненными достоинства”75. Однако сей документ, проник­
нутый либеральной фразеологией, оказался декларацией: принятый избиратель­
ный регламент установил высокий имущественный и образовательный цензы, вы­
водившие четыре пятых населения страны за пределы гражданского состояния и
всей национальной политической жизни.
Конгресс окончательно развенчал монархические проекты Сан-Мартина: в ноя­
бре 1822 г. была лишена полномочий делегация во главе с Гарсия дель Рио, отправ­
ленная год назад на поиски короля для Перу. Был упразднен и Орден Солнца со все­
ми его привилегиями. В декабре 1822 г. были приняты и основы Конституции Перу­
анской республики, состоящей из 24 статей. Республика провозглашалась независи­
мой от испанской монархии и любого другого иностранного государства и не могла
быть владением какого-либо лица или фамилии. Конституция защищала такие гра­
жданские права, как свобода личности и жилища, неотчуждаемость собственности,
свобода печати и тайна переписки, равенство граждан перед законом; отменяла все
наследственные привилегии и должности, работорговлю. В ней декларировалось ус­
тановление независимой законодательной, исполнительной и судебной власти. При
этом подчеркивалось, что исполнительная власть не могла быть пожизненной и тем
более наследственной76. Конституция 1822 г., ставшая, по словам X. Басадре, побе­
дой перуанских республиканцев, имела антимонархическую направленность и уста­
навливала в стране основы буржуазной парламентской республики.
Между тем за два месяца после Гуаякиля положение в Колумбии и в Перу ухуд­
шилось. В южной Колумбии в районе Пасто полыхали очаги роялистского сопроти­
вления, анархия угрожала Венесуэле. Колумбийский конгресс категорически возра­
жал против отправки колумбийской армии в Перу, считая события там “чужим де­
лом”. Сам Боливар со все возраставшей тревогой следил за событиями на юге. Так,
3 августа 1822 г. в письме Сантандеру он писал: “Возможно, враг одержит победу над
Сан-Мартином, что согласно всем известиям вполне вероятно”; 9 сентября он отпра­
вил послание правительствам Перу, Чили и Ла-Платы, в котором призвал предпри­
нять последние коллективные усилия для разгрома роялистской группировки в Пе­
ру. В послании содержалась характерная приписка: если Перу готово принять 4 тыс.
солдат из Колумбии, то необходимо прислать транспорты и продовольствие для их
перевозки, а также просьба “не совершать решительной кампании против испанцев,
чтобы выступить совместными силами”77. Известно, что перуанское правительство
отказалось принять колумбийских солдат, предложив в октябре 1822 г. прислать
вместо них... одни ружья. Боливар счел этот ответ “постыдным”. Боливар в течение
1822-1823 гг. находился в Эквадоре, одновременно задерживаемый колумбийскими
лидерами, запрещавшими ему покидать Колумбию, и перуанскими, не желавшими
“приглашать” его в Перу. По мнению перуанской правительственной хунты, стране
скорее угрожала не армия Ла-Серны, а освободительная армия Боливара.
Конфликт по поводу Гуаякиля, отразивший острую фазу национального само­
определения двух складывавшихся республик, надолго осложнил государственные
отношения между Перу и Колумбией. Атмосфера братского сотрудничества отны­
не была отравлена тяжелыми подозрениями. В перуанской прессе бурно обсужда­
лись якобы завоевательные планы Боливара по отношению к самому Перу78. Пе­
руанцы не прощали Боливару Гуаякиля или, как он писал в одном из писем, “разры-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
203
вали меня за это на куски”. Агония роялистского Перу была продлена по крайней
мере на целый год. Только тяжелейший военный и политический кризис, прямая уг­
роза реставрации роялизма заставили перуанское правительство принять союзную
помощь Колумбии.
Пришло время заняться и военными делами, завершением крупной наступатель­
ной операции, готовившейся с середины 1822 г. самим Сан-Мартином под началом
аргентинского генерала Рудесиндо Альварадо. Речь шла о “плане Интермедиос” -
наступлении на города промежуточной зоны между Южным побережьем и Западны­
ми Андами, такие, как Арика, Такна, Тората и Мокегуа. Ставилась задача проник­
нуть в южные горные районы, создать там революционную базу в союзе с местным
партизанским движением и оттянуть на себя основные роялистские силы, прямо уг­
рожавшие Лиме. Ходили упорные слухи, что Лиму роялисты возьмут, “когда захо­
тят”. В начале декабря 1822 г. крупная патриотическая армия в составе 4500 человек
высадилась в порту Арика. В ответ на эту угрозу роялисты развернули активное на­
ступление на южную зону с четырех баз: с севера из Хаухи двинулся генерал Канте-
рак, с востока из-под Пуно - генерал Карратала, из-под Ла-Паса - генералы Вальдес
и Оланьета. Отлично ориентируясь в горной местности, четко координируя свои
действия, испанские генералы, ветераны наполеоновских войн, быстро захватили
инициативу. 19 и 21 января 1823 г. в окрестностях городов Тората и Мокегуа рояли­
сты наголову разбили патриотов. Из 4500 солдат в Лиму вернулись не более тыся­
чи79. Так бесславно закончилась военная кампания, которой Сан-Мартин перед отъ­
ездом уверенно предрекал “несомненный и полный успех”. Сказался разлад в патри­
отической армии как отражение серьезного политического кризиса в стране и отсут­
ствия авторитетного военного лидера, каким мог быть Сан-Мартин.
Провал “плана Интермедиос” имел далеко идущие последствия. В Перу произо­
шел первый в ее республиканской истории военный переворот. Разразился кон­
фликт между либеральным парламентом и режимом личной власти с опорой на ар­
мию. Заговор в армии против конгресса и правительственной хунты возглавил бри­
гадный генерал А. Санта-Крус, главная пружина переворота, и полковники А. Гам-
мара и Р. Эррера. Под давлением военных слабая и инертная хунта была распущена.
27 февраля 1823 г. президентские полномочия и звание “великого маршала” были
вручены конгрессом Хосе де ла Риве Агуэро. Первый президент Перу X. де ла Рива
Агуэро и уроженец Лимы Санчес Бокете (1793-1858) представляли элитную испано­
креольскую аристократию. Получив образование в Европе, Санчес Бокете юношей
примкнул к движению за независимость испанских колоний. Как опасный вольноду­
мец подвергался арестам и преследованиям роялистскими властями в Буэнос-Айре­
се, Мендосе и в Перу. Активно поддерживал патриотическое движение на Ла-Плате
и в Чили, состоял тайным агентом Сан-Мартина по переписке и его сподвижником
по протекторату, был затем назначен им главой лимской администрации80. Его по­
литические идеи причудливо сочетали крайний национализм и оппортунизм. Будучи
яркой и неоднозначной политической фигурой, он представлял правое консерватив­
ное крыло креольской аристократии и ставил во главу угла безусловное сохранение
ее классовых привилегий и контроль за властью в новых условиях.
Рива Агуэро правил менее четырех месяцев. Самым значительным его полити­
ческим шагом стало прямое обращение к Боливару с призывом срочно прислать
подкрепления. И действительно уже в марте 1823 г. был подписан договор о при­
сылке 6 тыс. колумбийских солдат81. Интересы Колумбии в Перу представлял со­
ратник Боливара генерал Антонио де Сукре. Вторым шагом Ривы Агуэро стало ре­
шение продолжить кампанию по “плану Интермедиос”. В конце мая 1823 г. из Каль­
яо вышла новая 5-тысячная, перуанская по составу экспедиция под началом генера­
ла Санта-Круса.

204
П еру в составе колониальной Испанской Америки
Лима осталась беззащитной, чем и воспользовался роялистский генерал Канте-
рак. 17 июня 7-тысячная испанская армия беспрепятственно оккупировала Лиму.
Последовала массовая паника, более 10 тыс. жителей покинули столицу, в том чис­
ле многочисленное чиновничество и часть перуанского конгресса во главе с его
президентом, укрывшиеся за мощными стенами крепости Кальяо. За этим последо­
вал новый политический кризис. Конгресс низложил Риву Агуэро с поста президен­
та и вновь обратился к Боливару с призывом “спасти Перу”. Экс-президент бежал
на север в Трухильо со своими сторонниками и оттуда издал указ о роспуске непо­
слушного конгресса. После ухода Кантерака из Лимы 16 июля 1823 г. оставшиеся
члены конгресса назначили новым президентом Торре Тагле и объявили Риву Агу­
эро государственным преступником82. Отныне Перу имело две армии, роялистскую
и патриотическую, при этом последняя четко делилась на четыре обособленные ча­
сти: аргентинскую, чилийскую, колумбийскую и перуанскую; одного вице-короля,
двух президентов и два конгресса, воевавших друг с другом. На целых полгода до де­
кабря 1823 г. раскол затронул и партизанское движение, при этом некоторые из из­
вестных командиров, такие, как Видаль и Нинавилька, выступили на стороне Ривы
Агуэро.
Пока борьба за власть в столице шла с переменным успехом, на южном фрон­
те разворачивались драматические события. Вторая кампания по “плану Интерме-
диос” под началом А. Санта-Круса и А. Гамарры окончилась полным провалом.
25 августа 1823 г. армия перуанских патриотов под селением Сепита на реке Деса-
гуадеро была разгромлена и рассеяна. Попытка Сукре во главе колумбийских ба­
тальонов спасти положение также не увенчалась успехом. Более того, чилийский
дивизион под началом генерала Ф.А. Пинто самовольно погрузился на корабли и
отбыл в Чили83.
Таким образом в течение 1823 г. роялистская армия последовательно разбила
три патриотические армии - под началом Р. Альварадо, А. Санта-Круса и А. Сук­
ре. Это говорит о значительном военном и оборонительном потенциале, который
сумел сохранить и преумножить роялистский лагерь в Перу. В то время как новые
перуанские властные структуры на национальном уровне за год между отъездом
Сан-Мартина и прибытием Боливара “оказались не способны ни управлять освобо­
жденными районами, ни выиграть войну. Их представители не смогли даже догово­
риться между собой по поводу основных целей”84.
Проживавший в Мендосе как частное лицо, Сан-Мартин дважды получал при­
глашение вернуться и спасти впадающую в анархию страну. Вот его ответ: “С поте­
рей Перу будет потеряно и общее дело Америки... Признайте власть конгресса,
плохого или хорошего, каким бы он ни был... объединитесь, как того требует не­
обходимость, и этим шагом вы навсегда изгоните испанцев из Перу”85.
Политическая и военная анархия, полный паралич экономики означали при­
ближение катастрофы, угрожавшей непосредственно не только Перу, но и всей не­
зависимой Южной Америке.
ДИКТАТУРА БОЛИВАРА И РАЗГРОМ
ОБЪЕДИНЕННОЙ ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ АРМИЕЙ
СЕВЕРА И ЮГА ЛАГЕРЯ РОЯЛИЗМА
(1823-1826)
В июне 1823 г. в Гуаякиль отправилась специальная делегация перуанского кон­
гресса во главе с Санчесом Каррионом и X. де Ольмедо, обратившаяся к Боливару
с настоятельным предложением взять на себя ответственность за положение дел в
агонизирующем Перу. 1 сентября 1823 г. Боливар прибыл в Лиму, где была органи-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
205
зована его триумфальная встреча. Конечно, сам Боливар и близкий круг его едино­
мышленников прекрасно сознавали, что “без независимого Перу не будет свобод­
ной Колумбии”86. Однако этот один из самых значительных актов в биографии Бо­
ливара нужно расценивать в более широком контексте. Фактически он принял кон­
тинентальную освободительную эстафету. Не случайно в первые же дни пребыва­
ния на перуанской земле он публично высоко оценил вклад своих предшественни­
ков - генералов Сан-Мартина и О ’Хиггинса - в дело установления независимости
Перу и Южной Америки.
Уже 2 сентября перуанский конгресс передал Боливару широкие военные и по­
литические полномочия на всей освобожденной территории Перу в звании Освобо­
дителя87. Стремясь покончить с двоевластием, Боливар немедленно вступает в тя­
желые переговоры с Ривой Агуэро, потребовав, чтобы тот прекратил войну с кон­
грессом и признал новую власть в обмен на широкую амнистию ему и поддержав­
шим его членам конгресса. Последний, однако, затягивая время, ведет опасную
двойную игру, одновременно установив контакты и с роялистской стороной. Всту­
пив в тайные переговоры с вице-королем Ла-Серной, экс-президент предложил ус­
тановить “вечное” перемирие, восстановить в стране монархию под властью одно­
го из испанских принцев, а затем совместными усилиями изгнать патриотическую
армию с территории Перу. Не скрывая личностных амбиций, Рива Агуэро предпо­
читал объединиться с испанцами, чем сражаться под знаменами Боливара, которо­
го отныне он называл не иначе, как “тираном и узурпатором”. Факт секретных пе­
реговоров вскоре раскрылся, и в конце ноября 1823 г. Рива Агуэро был “низложен”
собственными генералами, арестован и выслан в Европу88.
Однако стабилизация обстановки в Перу затягивалась. Неожиданно серьезная
болезнь, обострение туберкулеза, на целых два месяца, в январе-феврале 1824 г.,
вывела Боливара из строя. Он находился все это время в городке Пативилька на
полпути между Лимой и Трухильо. В эти дни Боливар обратился с воззванием к пе­
руанцам: “Обстоятельства ужасны для нашей родины, вы это знаете, но не отчаи­
вайтесь в судьбе Республики. Она испускает дух, но еще не умерла”89. Однако, как
оказалось, страна стояла перед новым драматическим поворотом своей истории.
В январе 1824 г. Боливар обязал президента Торре Тогле вступить в переговоры
с роялистами на предмет заключения перемирия, как крайне необходимой меры в це­
лях подготовки новой освободительной армии, на что, по расчетам, требовалось до
полугода. Под предлогом таких переговоров президент Торре Тагле, вице-президент
Д. Альяга и военный министр X. Бериндоага обратились к роялистам с секретным
предложением “восстановить королевскую власть в Перу во всем ее объеме”90. Это
коллективное предательство консервативного крыла креольской аристократии сов­
пало с мятежом гарнизона, аргентинских и чилийских частей, охранявших крепость
Кальяо в ответ на пятимесячную задержку жалованья и настоящий голод. Одновре­
менно взбунтовался полк конных гренадеров, охранявших Лиму. Все это были раз­
розненные остатки славной когда-то армии Сан-Мартина. В результате этих собы­
тий заключенные в Кальяо военнопленные-роялисты овладели всей оборонительной
системой крепости. Боливар принял жесткое решение, обвинив Торре Тагле “в пре­
дательстве дела патриотов”, и потребовал его немедленного ареста. В этих драмати­
ческих обстоятельствах 10 февраля 1824 г. перуанский конгресс отстранил президен­
та от власти, приостановил действие Конституции 1823 г., объявил о самороспуске и
вручил Боливару диктаторские полномочия “ради спасения Республики”91.
Кульминацией событий стала оккупация 29 февраля 1824 г. испанской армией
под началом генерала Моне столицы Лимы и ее округи, продолжавшаяся целых де­
вять месяцев. Генерал Родиль во главе 2-тысячной армии занял крепость Кальяо.
Тем самым независимое Перу лишилось своей столицы. 6 марта бывший президент

206
Перу в составе колониальной Испанской Америки
выпустил манифест с призывом к жителям Лимы поддержать роялистов “против
тирана Боливара, который желает поработить Перу”92. Оппортунизм и предатель­
ство интересов Перу последовательно двумя ее президентами отразили позицию
крайне правых кругов перуанской аристократии. Разочаровавшись в идее независи­
мости, они предпочли открытый союз с роялистами поддержке освободительной
армии во главе с Боливаром, которые отныне стали “иностранцами и захватчика­
ми”. К этим дням относятся слова Боливара: “Перу - это камера ужасов”93.
В этих поистине трагических условиях революционная диктатура, сосредото­
ченная в руках Боливара при поддержке либерального конгресса, стала объектив­
ным требованием времени. В марте 1824 г. Боливар принимает решение перегруп­
пировать освободительные части и перенести генеральный штаб на север страны в
Трухильо. Здесь собрались около 7 тыс. солдат и офицеров, лишенных оружия и об­
мундирования, главным образом колумбийцев и перуанцев. В это же время испан­
ская армия уже насчитывала 19 тыс. человек, из них в Центральной сьерре и в Ли­
ме-8 тыс., в Южной - 3 тыс., в Верхнем Перу - 4 тыс., в Куско - 1 тыс., а осталь­
ные “в летучих отрядах”, разбросанных по малым городам94. Роялисты вновь вос­
становили контроль почти на всей территории страны.
В этих чрезвычайных обстоятельствах, когда дело освобождения Перу пред­
ставлялось проигранным бесповоротно, спасение оказалось в руках новой патри­
отической армии, которая и взяла на себя революционную инициативу. По словам
видного отечественного историка А.Ф. Шульговского, на фоне враждебной или
выжидательной позиции значительной части привилегированных сословий перу­
анская армия выступила как наиболее последовательный революционный и демо­
кратический институт. Объясняя этот феномен, перуанский историк X. Басадре
писал, что в условиях колониального общества, когда путь наверх был весьма за­
труднен, армия, рекрутировавшая в свои ряды индейцев и метисов, выполняла де­
мократическую миссию95. Эта оценка совпадает с известными словами К. Маркса
по поводу испанской армии времен французского нашествия в Испанию в 1808-
1809 гг.: “... все жизнеспособное в испанской нации могло сконцентрироваться
только в армии...”96
Задачи воссоздания и материального обеспечения новой патриотической ар­
мии полностью легли на плечи выдающихся соратников Боливара - известного пе­
руанского патриота-республиканца министра Х.Ф. Санчеса Карриона и генерала
А. де Сукре. Северные департаменты Перу стали новой революционной базой, где
развернулась поистине народная эпопея строительства освободительной армии. В
ней принимали активное участие представители всех слоев перуанского народа,
сделавшего выбор в пользу независимости. Значительная группа перуанских лиде­
ров, прежде всего военных, выходцев из самых низов, приняла сторону Боливара и
внесла большой вклад в борьбу за независимость страны на ее решающем заклю­
чительном этапе. Они стали активными участниками и строителями политической
жизни раннереспубликанского периода: это плеяда таких известных впоследствии
деятелей, как генералы X. де Да Мар, А. Гамарра, А. Санта-Крус, Р. Кастилья,
М. Виванко, Ф. Салаверри, Л. Орбегосо, А. де Да Фуенте и др. Перуанский север стал
второй Мендосой времен создания там Андской освободительной армии под нача­
лом Сан-Мартина. Была произведена всеобщая мобилизация мужчин от 12 до 40
лет и 3 тыс. патризан Центральной сьерры; собрано 300 тыс. песо пожертвований
на военные расходы и по 100 тыс. песо на ежемесячные нужды создававшейся ар­
мии, более 10 тыс. голов скота, лошадей и мулов. В фонд армии пошли доброволь­
ные пожертвования, местные налоги, церковные капиталы и культовая утварь, об­
щинные фонды, развернуто массовое производство тканей, обуви, кавалерийской
амуниции и оружия. Особое внимание уделялось информационной пропаганде: пе-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
207
чатались большие тиражи листовок с целью развенчать роялистскую пропаганду,
изображавшую колумбийские батальоны и самого Боливара как “оккупантов и за­
хватчиков”. “Этой позорной идее, - писал Сукре, - колумбийцы и Освободитель
могут противопоставить одно: решительный бой, уничтожение испанцев и возвра­
щение на родину”97.
К июню 1824 г. новая освободительная армия насчитывала уже более 10 тыс.
человек под руководством многонационального офицерского корпуса, она была
полностью укомплектована, хорошо вооружена, дисциплинирована и, приближаясь
по своим характеристикам к регулярной армии, готова к решительному сражению
с роялистами.
***
Новое напряжение в и без того запутанную ситуацию в Перу вновь принесли со­
бытия, свершившиеся в это время в Испании. К ноябрю 1823 г. здесь в результате
интервенции армии Священного союза пало либеральное правительство, был вос­
становлен абсолютистский режим Фердинанда VII, освободившегося наконец от
“конституционной кабалы”. В Испании начался отсчет “черного десятилетия” фео­
дальной реакции.
В Перу эти события получили неожиданный отклик. Испанский генерал
П.А. Оланьета, возглавлявший крупную 4-тысячную роялистскую группировку в
Верхнем Перу, в январе 1824 г. поднял мятеж. Монархист до мозга костей, он объ­
явил себя вице-королем, отказавшись признавать власть Ла-Серны, как “опасного
либерала”. Начавшаяся “сепаратистская война” в самом роялистском легере приве­
ла к тому, что почти 10 тыс. солдат, т.е. более половины роялистской армии, оказа­
лись вовлечены в ожесточенные военные действия друг против друга, при этом про­
тив Оланьеты выступил многоопытный генерал Вальдес. Развал армии противни­
ка, совпавший с реорганизацией Объединенной освободительной армии, показал
Боливару, что настал удобный момент для нанесения решающего удара по силам
роялизма.
Новая патриотическая 10-тысячная армия во главе с Боливаром и Сукре состо­
яла из трех пехотных дивизионов: двух колумбийских и одного перуанского. Гор­
дость армии составлял кавалерийский дивизион в 900 штыков во главе с известным
аргентинским генералом, ветераном чилийской кампании М. Некочеа, под его на­
чалом объединились испытанные и неустрашимые аргентинские гаучо, колумбий­
ские льянеро, перуанские монтонеро и чилийские yaco.
В середине июля 1824 г. освободительная армия начала переход “по пересечен­
ной местности”, другими словами, труднейший подъем в неприступную Централь­
ную сьерру в направлении на Паско на высоту в 4 тыс. м. Этот маршрут плотно при­
крывали партизанские отряды, контролировавшие долину реки Хаухи. Перед арми­
ей Боливара была поставлена одна цель: найти врага, навязать ему сражение и од­
ним концентрированным ударом покончить с ним. К началу августа 1824 г. патрио­
ты вышли на высокогорное плато к юго-восточным берегам озера Хунин, протя­
нувшегося между городами Паско и Хунин.
6 августа началось сражение двух армий при численном превосходстве роялист­
ской кавалерии в 1200 штыков. Отлично показал себя батальон перуанских гусар во
главе с аргентинцем М.И. Суаресом, ветераном сражений при Чакабуко и Майпу.
Сражение приняло исключительно ожесточенный и кровавый характер и продол­
жалось всего 45 минут. При этом не прозвучало ни одного выстрела. Участник со­
бытий, секретарь Боливара О ’Лири свидетельствовал: “... ужасающую тишину боя
прерывали лишь резкие звуки горнов, удары шпаг и копий, конский топот и ржа­
ние, проклятья павших и стоны раненых”98.

208
Перу в составе колониальной Испанской Америки
Р оялисты проиграли сражение, оставив в хунинской пампе 364 мертвых и 80
пленных, более трети состава кавалерии. При этом ярость нападавших была столь
велика, что, по словам самого генерала Кантерака, роялистская кавалерия неожи­
данно пустилась в беспорядочное бегство. “Невозможно поверить, - писал он, -
что отступление было столь постыдным”99. Другие документы добавляют, что ро­
ялисты отступили столь стремительно, что преследовавшие их перуанские гусары
не смогли их догнать, так как те остановились только в окрестностях Куско. Та­
ким образом, в сражении при Хунине армия роялистов не только потерпела пора­
жение, но и оказалась полностью дезорганизована и деморализована. Поражение
стало неожиданностью для роялистов, не испытавших ничего подобного за все че­
тыре года военной кампании с момента высадки экспедии Сан-Мартина в сентяб­
ре 1820 г.
После победы при Хунине значительную роль продолжали играть партизан­
ские соединения. Партизаны во главе с майором Астете очистили от испанцев про­
винции Луканас и Паринокочас с обильными запасами скота и продовольствия и
обеспечили правый фланг освободительной армии. Полковник Фреско получил
приказ Боливара очистить от роялистов провинции Уанкавелика и Кангальо - оп­
лот патриотических сил по снабжению тыла армии. Священник Бруно Террерос
объединил партизанские группы провинций Яули и Хауха. Партизанами были заня­
ты прибрежные долины южных городов Ика, Писко и Лурина. Партизаны Отеро
прочно удерживали левый берег реки Апуримак, не давая роялистам выйти из Цен­
тральной сьерры.
***
Неизбежность генерального сражения между двумя армиями стала очевидной
для обеих сторон. Роялисты начали сложную перегруппировку всех наличных сил в
глубине сьерры в окрестностях Куско. Вальдес был отозван из Верхнего Перу, сам
вице-король Ла-Серна был вынужден оставить Лиму на небольшой гарнизон.
Боливар, поручив дальнейшее командование испытанному и проверенному в
боях Сукре, в начале октября 1824 г. выехал на побережье для решения неотлож­
ных дел. Освободительная армия, пополнив за счет обильных военных трофеев
свою материальную часть, продолжила продвижение в глубь сьерры и стала угро­
жать Куско с юго-западного направления. Опасаясь лобового столкновения, Ла-
Серна навязал патриотам тактику обходных маневров. В течение 45 дней, кружа по
горным долинами и перевалам, он стремился физически и морально измотать про­
тивника. Однако к 9 декабря 1824 г. обе армии оказались на равнине в окрестностях
селения Аякучо. При этом Сукре избрал стратегически неуязвимую позицию, обес­
печившую патриотам хороший оперативный простор. Роялистскую армию в соста­
ве 9300 человек возглавляли лично вице-король Ла-Серна и начальник генерально­
го штаба опытнейший генерал Кантерак. Патриотическую армию в количестве
5800 человек возглавили венесуэлец генерал А. де Сукре и начальник генерально­
го штаба перуанец А. Гамарра.
Проведя смотр патриотических рядов, генерал Сукре отметил высокий мораль­
ный дух солдат и офицеров, прошедших в сражениях несколько стран, тысячи ки­
лометров труднодоступных гор и перевалов.
Сражение началось в 9 утра пушечной канонадой и вскоре приобрело ожесто­
ченный характер. Кавалерия и пехота патриотов явно превосходили роялистов. Ко­
лумбийский генерал Х.М. Кордова с криком: “Вперед! Дорогу победителям!” бук­
вально разметал правый фланг противника, вызвав панику и бегство в его рядах, и
взял в плен вице-короля. Полковник перуанских монтонеро Мариано Карреньо, по
матери индеец-кечуа, лично взял в плен маршала Вальдеса, не позволив ему совер-

Глава 6 Война за независимость второй этап
209
Аякучо Пласа де армас
шить опасный обходный маневр на левый фланг патриотов. Батальоны непобеди­
мого Вальдеса были сметены100.
К 13 часам дня 9 декабря 1824 г. Объединенная освободительная армия патрио­
тов полностью разгромила мощную роялистскую армию, в течение более чем деся­
тилетия остававшуюся оплотом испанского колониального режима в Южной Аме­
рике. В кровопролитном сражении под Аякучо, в “этой битве народов”, были убиты
более 2 тыс. человек и 1370 ранены. Огромные потери оказались у роялистов - 1800
убитых и 700 раненых, 2 тыс. взяты в плен. Среди пленных помимо Ла-Серны и Кан-
терака оказались прославленные испанские маршалы Вальдес, Моне, Вильялобос,
Карратала, 10 бригадных генералов, 84 полковника и 484 офицера101. Победили во­
енное мастерство военачальников патриотической армии, высокий моральный дух и
дисциплина ее солдат и офицеров, решимость довести до конца дело независимости.
Высокий моральный фактор победителей стал одним из слагаемых победы патрио­
тов. Низкое моральное состояние роялистской армии фактически подтвердило, что
роялизм в Перу был обречен задолго до решающих сражений. Маршал X. Вальдес
писал в письме испанскому королю от 12 июля 1824 г.: “...дезертирство - смертный
грех американской армии... солдаты, насильно рекрутированные в ее ряды, дошли
до такой крайности, что бросали оружие или обращали его против своих команди­
ров”. К декабрю 1824 г. относится его красноречивое признание: “Финальная битва
под Аякучо стала необходимостью, так как в противном случае наши полки в бли­
жайшие месяцы остались бы вообще без солдат”102. Генерал Сукре, ставший марша­
лом, писал в отчете Боливару: “Военная кампания в Перу окончена: независимость
и мир Америки обеспечены на поле битвы в Аякучо”103.
Война за независимость, более 15 лет сотрясавшая латиноамериканский конти­
нент, была завершена убедительной победой патриотического оружия в лице Объ-

210
Перу в составе колониальной Испанской Америки
единенной освободительной армии Колумбии и Перу, Аргентины и Чили. Это ста­
ло возможным благодаря героическим усилиям и жертвам ее безымянных солдат и
офицеров и народов всех южноамериканских стран. Это стало возможным благода­
ря континентальной стратегии ее выдающихся организаторов и вождей, какими бы­
ли Освободители севера и юга, венесуэлец Симон Боливар и аргентинец Хосе де
Сан-Мартин.
Представляется убедительной и взвешенной позиция видного перуанского исто­
рика Р. Порраса Барренечеа: “Республика Перу стала финальным полем сражения
и военная победа на ее земле была необходима для всего континента... Аякучо, та­
ким образом стало великим американским сражением, выигранным союзной арми­
ей перуанцев, колумбийцев, аргентинцев и чилийцев под руководством самого та­
лантливого из ее американских военных лидеров. Народы Перу оказали наиболь­
шую человеческую поддержку этой великой битве и радушный прием освободи­
тельной армии на своей земле. Таким образом они содействовали своей собствен­
ной независимости и независимости всей Америки”104.
Победа в Аякучо была скреплена Актом капитуляции, подписанным на поле сра­
жения 9 сентября 1824 г. со стороны роялистов - Кантераком, со стороны патрио­
тов - А. де Сукре. 18 статей Акта капитуляции передавали всю территорию, находив­
шуюся под контролем роялистов, расположенные на ней военные крепости, в том
числе и Кальяо, гарнизоны и склады, освободительной армии; совершался обмен во­
еннопленными и представлялась амнистия всем участникам военных действий. Пат­
риотическая сторона предоставляла широкие политические и гражданские гарантии
солдатам и офицерам роялистской армии, а также испанцам всех званий и состояний:
в частности, обеспечивался их свободный отъезд в Испанию за счет правительства
Перу, а всем желающим остаться в стране - гарантия сохранения всех видов собствен­
ности, военных званий, наград и должностей105. Акт капитуляции как исторический
документ стал легитимной основой сохранения всех тех социально-экономических
привилегий, которыми в колониальные времена располагали ведущие социальные
слои креольской аристократии, земельных собственников и торговцев.
После ожесточенной четырехлетней войны в Перу устанавливался мир. Одна­
ко в двух местах, на высокогорье Верхнего Перу и на морском побережье война
еще продолжалась. Так, испанский генерал Х.Р. Родиль, губернатор крепости
Кальяо, отказался капитулировать. Только через 14 месяцев, после длительной оса­
ды с суши и с моря, при острой нехватке продовольствия, боеприпасов и массовой
эпидемии холеры 22 января 1826 г. королевская крепость Кальяо выбросила нако­
нец белый флаг. Со всех точек зрения, по мнению испанского маршала X. Вальде­
са, это был отчаянный и бесполезный акт. Он стоил многих человеческих бессмыс­
ленных жертв: во время осады там погибло более 5 тыс. человек - 1,5 тыс. солдат
и около 4 тыс. мирных жителей, укрывшихся за стенами крепости после того, как в
начале декабря 1824 г. Лима вновь перешла в руки патриотов. Среди жертв оказал­
ся и бывший президент Перу Торре Тагле со своей семьей. Последним сдался не­
многочисленный гарнизон островов Чилое.
Что же касается П. Оланьеты, не признавшего мира в Аякучо, то 25 мая 1825 г.
в битве под Тумуслой с освободительной армией Сукре его настигла смерть.
6 августа 1825 г. конгресс представителей департаментов Верхнего Перу провозгла­
сил страну независимой республикой. В честь Освободителя Симона Боливара она
стала называться Боливией.
21 декабря 1824 г. Боливар созвал перуанский конгресс, который продлил его пол­
номочия на весь 1825 г. для восстановления экономики и институтов государственной
власти, разрушенных войной. Республика Перу вступала в новую независимую эпоху
своей истории в содружестве других молодых латиноамериканских государств.

Глава 6 Война за независимость второй этап
211
1Среди классических см Markham CR A History of Peru N J , 1968, Robertson W S Rise of
the Spanish-American Republics as Told in the Lives of Their Liberators N J , 1961, Bulnes G
Historia de la expedición libertadora del Peni (1817-1822) Santiago, 1887-1888 Vol 1-2, Masur G
Simon Bolivar Caracas, 1987, Bonilla H , Chaunu P e otr La Independencia en el Perú Lima,
1981 P 70-113
2Abascal y Sousa J Memoria del Gobierno T I-II Sevilla, 1944 T I P 445, T II P 561
3Anna TE The Fall of the Royal Government in Peru Nebraska, 1979 P 45, Hamnett B R
Revolución y contrrevolucion en México y el Perú Liberalismo, realeza y separatismo
(1800-1824) Mexico, 1978 P 14
4 Nadra F San Martin hoy Cartago, 1974 P 125
5 Otero J P Histona del Libertador Don José de San Martin Buenos Aires, 1949 T II P 5-36,
233-261
6Leguia y Martinez G Historia de la Emancipación del Peru El Protectorado Lima, 1972 T I,
ptII,OteroJPOpcitTIII
7 Galan J M Guerras de Independencia en Hispanoamérica 1810-1825 La Habana, 1971 P 209
8Mitre В Historia de San Martín y de la independencia americana T I-II Buenos Aires, 1950 T I
P 746, Paz Soldán M F Historia del Perú independiente Primer período 1819-1822 Lima, 1868
P43
9CDIP T XXVI,vol 2 P 229
10 Galan J M Op cit P 215-223,282
11CDIP T XXVI,vol 2 P 37,PazSoldánMF Op cit P 221
12LeguíayMartinezG Op cit T I,pt IV,T II,pt V,PazSoldánMF Op cit P 63-67
13Mitre B Historia de San Martín T II P 47 Подробнее cm Leguia y Martinez G Op cit T II,
pt VI
14GalánJM Op cit P 284,PazSoldánMF Op cit P 54
15Puente Candamo J de Notas sobre la causa de la independencia del Perú Lima, 1964 P 12-14
16Leguia y Martínez G Op cit T IV P 68-69
17 Ibid T III, pt VIII, Galan JM Op cit P 287-292
18 Galan J M Op cit P 286-287, Mitre B Histona de San Martin T II P 67-68
19Anna TE Op cit P 170-171
20 Глинкин A H Дипломатия Симона Боливара M , 1991 С 123-124
21 Mitre В Historia de San Martín T II P 105
22Leguía y Martinez G Op cit T IV P 211-298 Puente Candamo J de Op cit P 19-23
23 Линч Дж Революции в Испанской Америке 1808-1826 М , 1979 С 192
24Anna ТЕ Op cit Р 176
25 Leguia у Martinez G Op cit T IV P 388-389
26 Anna T E Op cit P 183, 188-189
21Leguía y Martinez G Op cit T IV P 407^-11, Manategui F J Anotaciones a la historia del Perú
independiente de M F Paz Soldán Lima, 1869//CDIP T XXVI, vol 2 P 69-70
28 Mitre B Historia de San Martín Selección Buenos Aires, 1979 P 81
29 CDIP T V, vol M La Acción Patnótica del Pueblo en la Emancipación Guemlas y Montoneras
Lima, 1971-1972
30 Ibid Vol 1 P 221-224
31 Ibid P 344
32 Ibid P 379, Vergara Arias G Montoneras y Guerrillas en la Etapa de Emancipación del Perú
(1820-1825) Lima, 1974 P 33
33VergaraAnasG Op cit P 47, 159,CDIP T V,vol 1P 86-87
34 Vergara Arias G Op cit P 89
35 CDIP T V, vol 1 P XXIX, 221, Vergara Arias G Op cit P 62-63,93-97, Rivera Serna R Los
guerrilleros del Centro en la Emancipación peruana Lima, 1958
36CDIPTV,vol 1P187
37 Vergara Arias G Op cit (см карту)
38Basadre J Historia de la República del Peru 1822-1833 Lima, 1968 T I P 9, Otero J P Op cit
T III P 246-309
39Leguiay Martínez G Op cit T IV P 420-421, OteroJ P Op cit T III P 291
40GalánTM Op cit P 304

212
П еру в составе колониальной Испанской Америки
41 Monteagudo В. Mártir о libre у otras páginas políticas. Buenos Aires, 1965. P. 6-8; Otero J.P. Op.
cit. T. III. P. 299-307.
42Leguía y Martínez G. Op. cit. T. IV. P. 525, 527.
43 Ibid. P. 529-531, 548, 619.
44 Ibid. T. V. P. 1-36; Otero J.P. Op. cit. T. III. P. 416-446.
Сан-Мартин отдал дань монархическим иллюзиям, имевшим широкое распростране­
ние среди европейской и испаноамериканской политической элиты времен войны за не­
зависимость. План расчленения испанской колониальной империи принадлежит извест­
ному реформатору графу Аранде. В специальном мемориале, направленном королю Кар­
лу III, он предложил во имя спасения колониальной империи разделить Испанскую Аме­
рику на три автономных королевства, в их числе и Перу, во главе с испанскими инфанта­
ми, которые подчинялись бы Карлу III как высшему суверену. Этот план, отвергнутый
королем, был, однако, воспринят и энергично защищался испанскими либеральными кор­
тесами в 1820-1823 гг. Подробнее см.: Ugarte del Pino J.V. Historia de las constituciones del
Perú. Lima, 1978. P. 116-127; Otero J.P. Op. cit. T. Ill, cap. XVIII.
45 Monteagudo B. Op. cit. P. 123-125.
46 Leguía y Martínez G. Op. cit. T. V. P. 45, 51-73; Mariateguí F.J. Op. cit. P. 110-111.
42 CDIP. T. XI, vol. 2; Leguía y Martínez G. Op. cit. T.V. P. 79-80, 100-139.
48 Porras Barrenechea R. Los ideólogos de la Emancipación. Lima, 1974. P. 51-54, 92; Mariate­
guí F.J. Op. cit. P. 74-75, 117 e otr.
49Monteagudo B. Op. cit. P. 122.
50 Paz Soldán M.F. Op. cit. P. 177-179, 182; Galán J.M. Op. cit. P. 305.
51Mariategui F.J. Op. cit. P. 81, 94-96.
52Anna T.E. Op. cit. P. 196.
53 Ibid. P. 197-203.
54Leguía y Martínez G. Op. cit. T. V. P. 206-215, 228.
55 Lecuna V. La Entrevista de Guayaquil: Restablecimiento de la Verdad Histórica. Guayaquil, 1983.
P. 207.
56 Leguía y Martínez G. Op. cit. T. VII. P. 5-8.
57 Ibid. P. 151-152; Lecuna V. Op. cit. P. 252-254; Otero J.P. Op. cit. T. III. P. 529-559.
58 Lecuna V. Op. cit. P. 208-209, 253, 275; Otero J.P. Op. cit. T. III. P. 546-547.
59 Lecuna V. Op. cit. P. 207; Chaves T.C. San Martin y Bolivar en Guayaquil. Buenos Aires, 1950.
P. 121.
60Leguía y Martínez G. Op. cit. T. VII. P. 201; Lecuna V. Op. cit. P. 213-214.
61 Paz Soldán M.F. Op. cit. P. 309; Otero J.P. Op. cit. T. III. P. 582.
62 Leguía y Martínez G. Op. cit. T. VII. P. 283.
63 Подробнее см.: Глинкин A.H. Указ. соч. л. 5; Leguía у Martínez G. Op. cit. T. VIL P. 258-283;
Otero J.P. Op. cit. T. Ill, cap. XXIV.
64 Lecuna V. Op. cit. P. 105-115, 111.
65 Lecuna V. Op. cit. P. 257; CDIP. T. XXVI, vol. 2. P. 215-236.
66 Глинкин A.H. Указ. соч. С. 182-183.
67 Paz Soldán ME. Op. cit. P. 317; Mariategui F.J. Op. cit. P. 124—128. Б. Монтеагудо обосновал­
ся в Кито, а в 1823 г. прибыл в Лиму как член генерального штаба Боливара в чине под­
полковника. В январе 1825 г. он стал жертвой политического покушения.
68 Paz Soldán ME. Op. cit. P. 339.
69 Ibid. P. 346.
70Линн Дж. Указ. соч. С. 200.
71 Секретность переговоров в Гуаякиле и последовавший через два месяца неожиданный для
современников тайный отъезд Сан-Мартина из Перу породили ожесточенную дискуссию
в исторической литературе, не утихающую и по сей день. С конца 40-х годов XIX в. в ней
утвердилась версия, согласно которой «великодушный Сан-Мартин, этот “святой со шпа­
гой”, добровольно уступил “честолюбивому” Боливару поле боя, так как тот якобы не по­
желал делить с ним лавры победителя». Эта традиция, возвышавшая “благородного”
Сан-Мартина и принижавшая “узурпатора и тирана” Боливара, превратила двух выдаю­
щихся деятелей освободительного движения из соратников в соперников, при этом Сан-
Мартин в качестве побежденного, Боливара - победителя. Образовалось два направле-

Глава 6. Война за независимость: второй этап
213
ния, ориентированных на националистические подходы: Так, “обиженные” за Боливара
венесуэльские историки защищали Боливара (В. Лекуна), аргентинские историки соот­
ветственно Сан-Мартина (X. Отеро, Р. Левене, Р. Рохас и др.).
Столь же пристрастный подход был проявлен и при оценке новых документов -
письма Сан-Мартина от 29 августа 1822 г. (впервые опубликовано в 1843 г.) и коллекции
писем Сан-Мартина и Боливара, опубликованных аргентинским послом Коломбресом
Мармолем столетие спустя, в 1941 г. Одними историками эти документы считаются апо­
крифами, другими - подлинниками. Дискуссия получила столь широкий резонанс, что в
нее оказались втянуты национальные академии истории, известные государственные де­
ятели и целые правительства. Подробнее см.: Otero J.P. Op. cit. Т. III. P. 586, 591-594; Rojas R.
El Santo de la Espada: Vida de San Martin. Buenos Aires, 1950. P. 239-245; 266; becuna V. Op.
cit. P. 119-122 e ort.; Muñoz Azpiri J.L. El Noble del Seminario de Nobles: Una interpretación
nacional de San Martin. Buenos Aires, 1972. P. 60-61; Chaves J.C. Op. cit. P. 158-160. Пример
непредвзятого подхода смотри в работах современных историков - канадца Т. Энны и ис­
панца X. Галана: Anna Т.Е. Op. cit. Р. 193; Galán J.M. Op. cit. P. 343-344.
72 Basadre J. Op. cit. Lima, 1968. T. 1. P. 5-6; Leguía y Martinez G. Op. cit. T. VIL P. 484.
73 Leguía y Martinez G. Op. cit. P. 516-517.
74 Basadre J. Op. cit. P. 15.
75 Roel Pineda V. Historia general del Perú. La Independencia. Lima, 1988. P. 584—585.
76 Basadre J. Op. cit. P. 18-20.
77 Chaves J.C. Op. cit. P. 166-174.
78 Ibid. P. 190-191.
79 Galán J.M. Op. cit. P. 348-351.
80Basadre J. Op. cit. P. 23-27.
81 Ibid. P. 32; Anna T.E. Op. cit. P. 216.
82 Basadre J. Op. cit. P. 37-38, 45.
83 Galán J.M. Op. cit. P. 353-355.
84Линч Дж. Указ. соч. С. 201.
85 Rojas R. Op. cit. P. 274-275.
86 Lumbreras L.G. e otr. Nuva historia general del Perú: un compendio. Lima, 1980. P. 104.
87 Basadre J. Op. cit. P. 52.
88Anna T.E. Op. cit. P. 221; Basadre J. Op. cit. P. 58-59.
89 Цит. no: Basadre J. Op. cit. P. 91.
90 Ibid. P. 76-77.
91 Ibid. P. 81.
92Anna T.E. Op. cit. P. 226.
93 Цит. по: Линч Дж. Указ. соч. С. 279.
94Roel Pineda V. Op. cit. P. 620.
95 Цит. по: Перу: 150 лет независимости, M. 1971. С. 83.
96 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 10. С. 343.
97 Basadre J. Op. cit. P. 109-110; Galán J.M. Op. cit. P. 361.
98Lecuna V. Crónica razonada de las guerras de Bolívar. N.J., 1950. T. 3. P. 412-410; Galán J.M. Op.
cit. P. 376-368.
99Roel Pineda V. Op. cit. P. 589-591.
100Galán J.M. Op. cit. P. 375-377; Roel Pineda V. Op. cit. P. 618.
101 Galán J.M. Op. cit. P. 377.
102Roel Pineda V. Op. cit. P. 630, 617-618.
103 Galán J.M. Op. cit. P. 347.
104Porras Barrenechea R. Los Ideólogos... P. 50-51.
105Roel Pineda V. Op. cit. P. 599-603; CDIP. T. XXII, vol. 3. P. 315-319.

Часть третья
ПЕРУ НА ПУТИ НЕЗАВИСИМОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
В КОНТЕКСТЕ МИРОВОЙ ИСТОРИИ:
1826 ГОД - СЕРЕДИНА 90-х ГОДОВ XX ВЕКА
Глава 1
СТАНОВЛЕНИЕ ПЕРУАНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
(1826-1879)
ПЕРВЫЕ ГОДЫ РЕСПУБЛИКИ
В январе 1826 г. испанцы сдали свой последний оплот в Перу - крепость Каль­
яо. Длительная война принесла стране огромные разрушения. Были залиты водой
рудники, добыча золота и серебра уменьшилась. Правительственный совет незави­
симой республики в заявлении от 18 мая 1826 г. указывал, что сельское хозяйство
“больше всего пострадало от бедствий войны, вследствие которой почти все сель­
ские усадьбы (fundos rústicos), особенно на побережье, почти полностью разруше­
ны”1. Лишь постепенно налаживались внутренние экономические связи, но в усло­
виях гражданских войн и смут это не носило систематического характера. В аграр­
ном секторе экономики, особенно в сьерре, где сосредоточивалась подавляющая
часть населения, господствовали во многом полуфеодальные отношения, а на побе­
режье (коста) - рабство. Господствующий класс - латифундисты, или, как их назы­
вали в Перу, асендадос, а позднее гамоналы (паразиты, кровососы) - в первую оче­
редь воспользовался плодами войны за независимость.
Основная производительная сила страны - индейцы кечуа и аймара (4/5 населе­
ния Перу в 1821 г.) и рабы сахарных и хлопковых плантаций косты - почти ничего
не выиграла в результате войны. “Освободители” нанесли сильнейший удар по об­
щине индейцев законами 1824-1825 гг. Провозгласив право индейцев на частное
владение землей общины и ее раздел и продажу, они передали эту процедуру в ру­
ки местных властей - асендадос, военных руководителей и губернаторов, попусти­
тельствуя тем самым грабежу общинных земель и соответственно новому росту
крупной земельной собственности. Сотни индейских общин потеряли вследствие
этого свои земли и были включены в крупные асьенды2.
Индейские общины в сьерре прозябали на худших землях и со всех сторон были
окружены наступающими на них землями асьенд (полуфеодальных поместий). Вот
как об этом писал в 1826 г. префект Куско (затем президент Перу) А. Гамарра: “У них
(индейцев. - Авт.) нет ничего, кроме мелких участков земли, распределенных в дав­
нее время непропорционально и неравномерно. Большинство не принимали участия
в этих распределениях и живут как колоны, арендуя землю у частных асьенд, или ра­
ботают в качестве батраков (jornaleros), нанимаясь сезонно на полевые работы. И те
и другие платят подушную подать, отличаясь лишь тем, что первые здесь родились и
имеют участок земли, а вторые пришельцы без земли. Индеец с землей работает
лишь 15 дней в году на своем небольшом участке, остальное время работы нет, отче­
го кругом нищета... Подушный налог, установленный еще испанцами в 1818 г., упла­
чивают и теперь: пришельцы - 4 песо, местные жители - 1 песо в год”3.
Как отмечала “Diario de Lima” в 1822 г., “крупная асьенда, имея в своем распре­
делении многие фанегады (2,85 га) земли разного плодородия, отводит, однако, под
посевы только половину или треть территории асьенды, а ее деспотичный и чван-

Глава 1. Становление перуанской государственности
215
ливый хозяин отказывается сдавать ее в аренду мелкими участками трудолюбивым
беднякам”4. Рента была натуральной, либо носила характер отработок. Крестьянин
(колон, янакон) за участок земли был обязан бесплатно обрабатывать землю асен-
дадо, пасти его скот, “продавать” по чисто номинальным ценам ему шерсть альпа-
ки и овец, прислуживать по дому, перевозить его грузы в город5.
Наиболее тяжелые формы эксплуатации были на юге Перу (Арекипа, Пуно),
где, например, “за право пасти свой скот и иметь небольшой участок земли, где рас­
полагалась его хижина, индеец обязан был безвозмездно трудиться от нескольких
месяцев до года на хозяина6. Учитывая, что в сьерре сельская экономика в значи­
тельной степени носила натуральный характер (в провинции Хауха, к примеру, раз­
менной монетой служили яйца), асендадос использовали для регулирования труда
индейцев уплату ими подушного налога. Асендадо уплачивал сумму налога индейца
государству, а затем принуждал его трудиться на землях асьенды в счет уплаты по­
душного налога7.
На сахарных асьендах косты, на ее рисовых и хлопковых полях трудились яна-
коны, которые, получив землю, семена, орудия труда от хозяина, обязаны были
9/10 арендованной земли засевать указанной асендадо культурой и передавать ему
продукт своего труда натурой8. Реже на крупных асьендах косты работали батраки
из сьерры, зарабатывавшие средства для оплаты подушной подати. Помимо асенда­
дос индейцы использовались на так называемых “общественных работах” субпре­
фектами и губернаторами провинций. На деле же они обрабатывали земли этих чи­
новников. Поскольку значительная часть земли в Перу принадлежала церкви, ма­
лоземельный индеец вынужден был трудиться на землях монастырей и благотвори­
тельных организаций церкви. Мало того, индеец платил “десятину” и множество
других церковных налогов9. Индеец был прикреплен к своему селению; ему запре­
щалось без письменного разрешения покидать свой округ, и даже в случае разреше­
ния он обязан был платить налог за пользование “общественными” дорогами.
Как видим, перуанский индеец в первые годы независимого существования
страны продолжал подвергаться в основе своей докапиталистической, полуфео­
дальной эксплуатации. Кроме того, он испытывал и национальное угнетение со сто­
роны креолов и части метисов - представителей креольской культуры, презритель­
но относившихся к коренному населению - кечуа и аймара. И все же община, глав­
ная опора индейца, упорно защищала его права против латифундистов, а кое-где и
восставала против государства, как это было на юге страны в провинции Уанта.
Здесь индейцы в течение 10 лет после достижения независимости Перу не призна­
вали властей. Живя в недоступных горах, они, как отмечается в источнике того вре­
мени, “восстают против любой работы и не платят никаких налогов... нападают на
Уанту и Аякучо... не дают воды асьендам, лежащим в долинах”. Автор источника,
один из приближенных либерального президента Л.Х. Орбегосо, предлагал вести
“войны на уничтожение” с “этими осмелевшими идиотами”, с их “порочными вож­
дями”10. И только очередная гражданская война предотвратила крестовый поход
либералов против индейцев Уанты.
Плантации сахарного тростника, виноградники и частично хлопковые поля на
косте обрабатывали рабы (их насчитывалось в Перу в 1821 г. 41,2 тыс. человек11).
Хотя рабам принадлежала незначительная доля в общей численности населе­
ния Перу, составлявшего в 1826 г. примерно 1,3 млн человек12, их труд был несом­
ненно намного производительнее закрепощенных индейцев сьерры, и общий объем
производства косты в стоимостном отношении превосходил продукцию сьерры.
Формально со времени декрета Сан-Мартина в 1821 г. всякий родившийся на терри­
тории Перу объявлялся свободным, свободным объявлялся и раб, служивший в ос­
вободительной армии. Но на протяжении свыше 20 лет рабовладельцы упорно на-

216
Перу на пути независимого развития
саждали рабство в стране. Однако институт рабства ослабляла сама история, ход
времени. Прежде всего - это неукротимая жажда свободы негров-рабов, восставав­
ших против хозяев, бежавших в горы и основывавших там вольные поселения, соз­
дававших отряды монтонерос, которые держали в страхе богатых латифундистов
косты и особенно департамента и столицы Лимы.
Сахарное производство рано включилось в мировой рынок. Сначала сахар Пе­
ру поставлялся в Чили, а с 30-х годов XIX в. в Англию. Сопротивление рабов объ­
ясняло постоянные жалобы рабовладельцев на нехватку рабочих рук. Сокращение
работорговли побуждало рабовладельцев искать другие формы организации труда
на сахарных асьендах. Сначала эпизодически, а затем во все большей степени при­
влекались батраки-индейцы сьерры на сезонные работы. Уровень технологии са­
харного производства был чрезвычайно низок. Достаточно сказать, что если на Ку­
бе еще в 1808 г. было 25 паровых машин, то в Перу первая появилась лишь в сере­
дине 30-х годов, а в более широком масштабе они стали использоваться лишь в 60-
е годы13. Труд рабов длился от зари до зари, т.е. 14-16 часов, раб мог подвергаться
наказанию хлыстом, продаваться и перемещаться по произволу хозяина14.
Атмосферу на рабовладельческих плантациях рисует в своих мемуарах прези­
дент Перу Х.Р. Эченике (1800-1887), который приобрел сахарную асьенду с раба­
ми в Сан-Педро. Он столкнулся с тем, что многие рабы не хотели работать или бе­
жали из асьенды. Эченике неоднократно совершал карательные экспедиции с це­
лью возврата беглых рабов, а одного из руководителей беглецов заставил выйти
из убежища поджогом части сахарного тростника. Этих руководителей Эченике
продал на отдаленные плантации, разлучив с семьей. Таким образом был устано­
влен относительный “порядок”. Однако через некоторое время часть рабов вновь
восстала, разгромила склады, убила скот и бежала в горы. На этот раз были жес­
токо наказаны 30 человек, в том числе женщины. Рабы вынуждены были вер­
нуться к труду под дулом пистолета самого Эченике. Характерно, что Эченике
первым в стране в 1839 г. купил паровую мельницу для трапиче у английского тор­
гового дома Джиббсов, в результате чего ежегодная чистая прибыль его возросла
до 40 тыс. песо. Всю продукцию он вывозил за границу15. Так отсталые социаль­
ные отношения на сахарных плантациях вполне сочетались с мотивами капитали­
стической прибыли. С течением времени восстания рабов (особенно крупное име­
ло место в 1847 г.)16, требования развивавшегося международного капиталистиче­
ского рынка все более ослабляли систему рабовладения в Перу, заставляли даже
самых консервативных рабовладельцев искать выхода из напряженной социаль­
ной обстановки на плантациях.
Из-за нестабильности политического положения, недостатка капиталов, отсут­
ствия духа предпринимательства, импорта дешевых товаров из Европы и США про­
изводство топталось на месте. Текстильные мануфактуры - обрахес - в сьерре бы­
ли постепенно задушены конкуренцией английского ситца. Слабое развитие капи­
талистического уклада определялось и слабостью внутреннего рынка. Соседние до­
лины сьерры зачастую совершенно не были связаны друг с другом, торговля носи­
ла чисто местный характер.
В первые годы особый вес имели районы юга, в первую очередь Куско и Аре­
кипа. Так, Куско с его преобладанием крупной земельной собственности и крепо­
стничеством индейцев, будучи в конце войны административным центром вице-ко­
ролевства, центром торговли и ремесла для сьерры, приходил все более в упадок.
Обедневшую аристократию Куско раздражала обязанность содержать за свой счет
власти, назначенные Лимой, и подчиняться “либеральным” военным17. Арекипа,
расположенная в районе Южной косты, недаром стала центром “революций” в пер­
вые 10 лет существования республики. Здесь наиболее остро проявились противо-

Глава 1. Становление перуанской государственности
217
речия между крупными и мелкими землевладельцами, между оптовыми торговцами
и мелкими, между индейцами и белыми18.
В условиях экономического разъединения и даже соперничества различных
районов страны, неопределенности ее внешних границ, дискредитации экономиче­
ской и политической элиты сотрудничеством с роялистами руководящую роль в по­
литической жизни Перу заняли военные - руководители долголетней войны за не­
зависимость. Выделилась фигура военного-каудильо с его многочисленными сто­
ронниками. Политические конфликты разрешались не в рамках конституционных
норм и законов, а на поле боя или военных пронунсиамъенто. Тот или иной кауди-
льо, насильственно рекрутировавший индейцев в свою “армию”, старался захватить
власть в интересах своей группировки19.
Марш такой армии по районам страны был сущим бедствием для жителей -
ведь “армия” снабжалась за их счет. Префект Пуно и будущий президент Рамон Ка-
стилья писал в 1834 г. своему родственнику генералу Ньето о таком марше войск с
севера: “800 человек во главе с Карденасом ограбили департамент, наложив конт­
рибуцию на 6 тысяч человек, украли мулов и лошадей”20.
Хосе Карлос Мариатеги отмечал: «На первом этапе истории независимого Пе­
ру борьба враждующих группировок военной верхушки является результатом от­
сутствия сложившейся буржуазии. В Перу революция имела в своем распоряжении
менее определенные и более отсталые, чем в других странах, элементы либераль­
но-буржуазного порядка. Чтобы этот порядок более или менее определился, необ­
ходим был сильный класс капиталистов. Пока же этот класс формировался, власть
находилась в руках военных каудильо... Каудильо опирался или на расплывчатый и
риторический либерализм городского “демоса”, или на колониальный консерва­
тизм землевладельческой касты»21.
Каудильо при всем их своеволии отражали в своей политической деятельности
соотношение сил как внутриклассовое - между отдельными слоями господствую­
щего класса, так и межклассовое - между индейцем-крестьянином и латифунди­
стом, мелкой буржуазией и крупными торговцами, ремесленниками-подручными и
мастерами и т.д.
В первые годы после завоевания независимости в политической жизни страны
господствовали две группы - консерваторы и либералы. Зачастую членство в них
было подвижным и неустойчивым, но основные линии их действий прослеживают­
ся довольно ясно. Консерваторы выражали интересы крупных землевладельцев
сьерры и косты, рабовладельцев, части крупных торговцев, преимущественно свя­
занных с колониальной торговлей с Испанией, высших церковных чиновников. К
лагерю либералов принадлежали значительная часть горнопромышленников (сере­
бро было главной экспортной статьей Перу в первые годы республики, составляя
75% в 1826 г., а в 1836-1866 гг. - более 50%)22, обуржуазивающихся асендадос (ви­
ноградари юга косты, к примеру), мелкие землевладельцы, мелкобуржуазные эле­
менты города (мелкие торговцы, часть служащих госаппарата, адвокатов, журнали­
стов, учителей) и низшие служители культа. В политической сфере их разногласия
касались характера власти.
Партия консерваторов, видным представителем которой был генерал А. Га-
марра, требовала сильной, централизованной власти по образцу колониальной с ми­
нимумом изменений и с опорой на армию. Партия либералов, вождем которой дол­
гое время являлся арекипский священник Франсиско Луна Писарро, требовала про­
ведения в жизнь основных норм буржуазного права, ослабления роли президента и
предоставления департаментам страны автономии в местных делах. И прежде все­
го либералы, как отмечал современник Сантьяго Тавара, хотели очистить страну
“от грязи и мусора испанской (колониальной. - Лет.) системы”23.

218
Перу на пути независимого развития
Франсиско Хавьер де Луна
Писарро
На конституционном конгрессе
1827-1828 гг. выдающуюся роль играл Лу­
на Писарро. Благодаря его стараниям пре­
зидентом страны на четыре года был из­
бран либерально настроенный маршал
Хосе де ла Мар (1776-1830). Конституцию
Перу, принятую этим конгрессом, соста­
вил Луна Писарро24. Она защищала феде­
рализм и ограничивала прерогативы пре­
зидента. С этой целью были созданы де­
партаментские хунты и госсовет, в извест­
ной степени контролировавшие деятель­
ность президента Единственной религией
государства признавалась католическая.
Конституция не отменяла рабство, хотя
провозглашала свободу всех рожденных
на территории Перу. Ввоз рабов извне за­
прещался. Гарантировалось равенство пе­
ред законом, свободный доступ к занятиям
должностей в госаппарате, причем не при­
знавались наследственные должности и
привилегии. Провозглашалась отмена
права “мертвой руки” (секуляризация вла­
дений церкви) и церковных дарений, ут­
верждалась нерушимость частной собст­
венности и свобода торговли любой собственностью. Право голоса, да и то не пря­
мое, получили лишь те, кто умел читать и писать. Выборщики избирались 200 из­
бирателями из числа лиц, владеющих земельной собственностью или капиталом,
дающим в год 300 песо дохода, учителей и мастеров-ремесленников. Депутатом
нижней палаты конгресса мог стать тот, кто имел 500 песо годового дохода, а сена­
та - 1000 песо25.
Таким образом, конституция 1828 г при всей ее прогрессивности в условиях пе­
руанского общества того времени отдавала управление страной в руки крупных
собственников. Конституция игнорировала основную часть населения - индейцев и
рабов Обездоленные слои населения не получили от нее ничего. Характерно, что
церковники и военные сохранили специальные привилегии (фуэрос), существовав­
шие еще в колониальное время, а именно особое судопроизводство и освобождение
от налогов Правда, на конституционном конгрессе раздавались голоса о том, что­
бы “отобрать земли у тех, кто ими владеет сейчас, и передать их индейцам”, чего, в
частности, требовал депутат Руис Давала. Консерваторы в лице Видаурре назвали
это предложение аналогичным законам Гракхов, способное “нарушить мир в рес­
публике”26. А. Гамарра квалифицировал вдохновителя этой политики Луну Писар­
ро как “предводителя толпы, подобной французским якобинцам”, а Хосе де ла Ма­
ра обвинил в установлении “якобинской диктатуры, как во Франции”, в пренебре­
жении интересами юга страны и в опоре только на северные департаменты27.
Консерваторы воспользовались падением популярности либералов в связи с
войной, затеянной ими с Колумбией в 1828-1829 гг. Сначала А. Гамарра напал на
Боливию, захватил Ла-Пас и принудил президента страны А. Сукре вместе с колум­
бийскими войсками покинуть Боливию В свою очередь Х.де ла Мар, стремясь по­
кончить с планами Боливара об объединении андских стран и подталкиваемый
ярым ан гиболиваристом Луной Писарро28, бросил основную часть перуанской ар-

Глава 1. Становление перуанской государственности
219
мии в Эквадор, где были сильны проперуанские настроения. Однако военное сча­
стье изменило ему и в сражении при Портете-де-Тарки он был 27 февраля 1828 г.
разбит колумбийцами во главе с А. Сукре. 6 июня X. де ла Мар был свергнут А. Га-
маррой (1785-1841), который позднее был “избран” президентом Перу. Гамарра все
же был вынужден заключить мир с Колумбией.
Гамарра проводил типично каудильистскую политику, опираясь на армию и га-
моналов сьерры, в особенности района Куско. Поддерживала его и лимская аристо­
кратия, надеявшаяся на закрепление пошатнувшегося было при либералах рабовла­
дения на косте, верившая в способность Гамарры твердой рукой установить в стра­
не “мир и порядок”29. Гамарра издал в 1830 г. декрет, фактически восстановивший
рабство рожденных от рабов, что было отменено еще освободителями. Он увели­
чил налог на соль и подушный налог на индейцев, в то же время сократив налог на
“кастас”, т.е. на метисов30.
В условиях роста политической напряженности в стране Гамарра (за время его
президенства были подавлены 17 мятежей) вынужден был отказаться от планов
продления своего президентства и 20 декабря 1833 г. конгресс избрал временным
президентом либерального помещика из Трухильо генерала Луиса Хосе Орбегосо
(1795-1847). Но не имея поддержки армии, Орбегосо 4 января 1834 г. бежал в Каль­
яо. Военный гарнизон Лимы во главе с генералом Педро Бермудесом объявил о
низложении Орбегосо с поста президента. Однако восстание лимских низов, стра­
давших от нищеты, вынудило Бермудеса отойти из Лимы. Военные действия рас­
пространились на юг. В мае Гамарра был разбит у Арекипы и бежал в Боливию.
Конституционный конвент принял в июне 1834 г. новую конституцию. Исхо­
дя из опыта нестабильности, конституция усиливала централизацию власти, отме­
нив департаментские хунты. Многие из ее статей были направлены против кау-
дильизма и господства военных в политической жизни. Срок президенства ограни­
чивался 4 годами без права переизбрания. Индейцы, платившие подушный налог,
получали право голоса. По настоянию Луны Писарро конституция была составле­
на таким образом, что не исключалась федерация с Боливией. Луна Писарро на­
деялся, что в федерации возможно ослабить господство консерваторов, клерика­
лов и военщины. По плану, предложенному Луной Писарро, федерация должна
была состоять из трех частей с общим центром в Такие во главе с влиятельным и
в Перу боливийским президентом Андресом Санта-Крусом (1794-1865)31. Эти
планы получили реальное воплощение в жизнь довольно скоро. Воспользовав­
шись поездкой Орбегосо в Арекипу, в Лиме 22 февраля 1835 г. поднял мятеж ге­
нерал Фелипе Сантьяго Салаверри (1806-1836) и провозгласил себя президентом.
Еще до мятежа Салаверри против Орбегосо выступили клерикалы, возражавшие
против отмены права “мертвой руки”.
Придя к власти, Салаверри увеличил сбор церковной десятины и по требова­
нию латифундистов косты восстановил ввоз рабов из других стран Америки. Он
также отменил на 5 лет всякие налоги на асьенды косты.
Орбегосо обратился за поддержкой к президенту Боливии А. Санта-Крусу, ко­
торый видел в союзе с Перу перспективу укрепления экономических основ сущест­
вования Боливии - расширение торговли с югом Перу и выход к морю через Ари-
ку. В союзе с Орбегосо Санта-Крус разбил Салаверри в феврале 1836 г. Последний
был расстрелян. Разбит был и Гамарра, поддерживавший Салаверри. 28 октября
1836 г. в Лиме Санта-Крус провозглашает Перуанско-боливийскую конфедерацию,
а 9 мая 1837 г. представители ее, собравшиеся в Такие, утвердили конфедерацию в
составе трех государств - Боливии, Южноперуанского государства и Североперуан­
ского государства во главе с протектором Санта-Крусом, избранным на 10 лет с
правом переизбрания32.

220
П еру на пути независимого развития
Перуано-боливийская конфедерация вызвала опасения Чили, консервативный
лидер которой Диего Порталес решил незамедлительно разрушить новое государ­
ственное образование, способное, по его мнению, в случае консолидации подорвать
преобладание Чили на Тихоокеанском побережье Южной Америки. Дело в том, что
Санта-Крус обложил повышенными налогами товары, шедшие из Вальпараисо, и
снизил до 1/4 пошлины для кораблей, прибывающих в Кальяо прямо из Европы.
Практически “свободными портами” объявлялись Кальяо, Арика, Пайта, Кобиха,
что грозило подорвать торговую монополию Чили33.
Заручившись поддержкой аргентинского диктатора Росаса, двинувшего свою
армию к границам Боливии, Чили объявила войну конфедерации 26 декабря 1836 г.
Но первая экспедиция чилийцев, высадившаяся на юге в районе Арекипы в
1837 г., закончилась провалом. Окруженная армия чилийцев вынуждена была поки­
нуть Перу согласно перемирию в Паукарпата 17 ноября 1837 г. Отбито было и втор­
жение Росаса на Боливию. Аргентина вышла из войны.
Однако перемирие в Паукарпата вызвало возражения в Сантьяго. Была сфор­
мирована новая экспедиция из 9 военных и 27 транспортных судов, которая высади­
лась в Североперуанском государстве в августе 1838 г. Ее сопровождали лидеры ла­
тифундистов сьерры и Арекипы А. Гамарра и М. Виванко. На севере и в центре
страны было много противников конфедерации. На этом и сыграли чилийцы. Рас­
пад конфедерации начался еще до начала боевых действий. Одно время в Перу на­
считывалось семь президентов34.
Армия Санта-Круса была разбита в кровопролитном сражении в долине Юнгай
к северу от Лимы 20 января 1839 г. Президентом Перу вновь стал Гамарра. По кон­
ституции 1839 г., была установлена почти абсолютная власть президента, избирае­
мого на 6 лет35.
Когда в июне 1841 г. в Боливии сторонники Санта-Круса совершили военный
переворот, Гамарра вторгся в Боливию и захватил Ла-Пас. Однако 18 ноября 1841 г.
войска Перу были наголову разбиты боливийцами, а сам Гамарра убит. Боливийцы
вторглись на территорию Перу. Страна, оставшаяся без президента, раскололась на
враждующие группировки. Один “президент” сменял другого: Мануэль Менендес,
Хуан Торрико, Франсиско Видаль, Мануэль Виванко. В конце концов на поле боя в
битве при Кармен-Альто 22 июля 1844 г. один из самозванных “президентов”, Ви­
ванко, был разбит генералом Рамоном Кастильей (1796-1867), военным министром
при Гамарре. С Боливией был заключен мир.
НАЧАЛО “ЭПОХИ ГУАНО"
Рамон Кастилья отошел от жесткой линии Гамарры и пришел к власти, опира­
ясь на либеральных латифундистов косты, выступавших за ограничение махрового
консерватизма латифундистов сьерры. Тем более что в ходе гражданских войн бы­
ло подорвано экономическое значение Куско, одного из центров политической
жизни страны. С именем Кастильи и связаны наиболее прогрессивные изменения в
Перу в XIX в. Будучи не либералом, а скорее прагматическим лидером, он воспри­
нял многие идеи либералов, проводя их в жизнь в меру своих способностей и сооб­
разуясь с обстановкой. Избранный президентом в апреле 1845 г. Кастилья вступил
в должность в период завершения в крупных капиталистических странах Европы
промышленной революции.
Крупные передвижения народных масс из деревни в город поставили перед ка­
питалистическим обществом задачу обеспечения растущего числа рабочих продук­
тами питания, для чего необходимо было резко увеличить производительность
сельского труда. Проблема удобрений выдвинулась в связи с этим на первый план

Глава 1. Становление перуанской государственности
221
на данном этапе развития сельского хозяйства в Европе. Именно в это время выяс­
нилось, что Перу обладает огромными запасами гуано (скопившийся за тысячеле­
тия помет морских птиц) на островах Чинча (недалеко от Кальяо) и в ряде мест юга
косты. Добыча гуано не требовала особых трудовых затрат. Стоимость же гуано на
мировых рынках в 30 раз превышала издержки его добычи36. Громадные доходы
потекли в перуанское государство. Именно этим в значительной степени и объясня­
ется относительная политическая стабильность в стране в период первого прези­
дентства Кастильи (1845-1851).
Гуано сыграло своего рода роль золота и серебра в первоначальном накопле­
нии в Перу и в становлении там капиталистических отношений и национальной бур­
жуазии. “Доходы от продажи гуано и селитры, - писал Х.К. Мариатеги, - создали в
Перу, где собственность все еще сохраняла аристократический и феодальный хара­
ктер, первые прочные элементы торгового и банковского капитала. Прямые и ко­
свенные пенкосниматели богатств побережья были первыми представителями
класса капиталистов”37.
Отсутствие в стране сколько-нибудь влиятельной прослойки национальной
буржуазии в ее истинном смысле привело к тому, что первоначальный контроль
над продажей гуано в Европе и США перешел в руки иностранных купцов, прежде
всего английских и французских. После того как в 1842 г. гуано было объявлено
госмонополией, правительство заключило вплоть до 1862 г. контракты на добычу,
вывоз и продажу гуано с английским торговым домом Джиббсов (из Ливерпуля).
Консигнатарии (продавцы гуано по концессии правительства) добывали и продава­
ли гуано, выдавая правительству кредиты и займы под грабительские проценты в
счет будущих сумм, вырученных от продажи гуано, и за вычетом комиссионных,
выплачиваемых им правительством Перу. Эта система была настоящим грабежом
национальных богатств - на деле контроль над добычей со стороны правительства
отсутствовал, чем иностранные дельцы пользовались для обмана государства, а зай­
мы опутывали государство жесткой сетью постоянной задолженности. Доходы от
гуано до 1860 г. в основном шли на выплаты по внешним и внутренним займам, сба­
лансирование постоянно дефицитного госбюджета, на финансирование армии и
флота в связи с бесконечными мятежами и гражданскими войнами, на содержание
разбухшей гражданской и военной бюрократии. В меньшей степени гуано способ­
ствовало развитию сельского хозяйства косты - модернизации сахарного производ­
ства и расширению хлопковых хозяйств. Почти треть доходов от гуано оказалась в
руках английских бизнесменов38.
Тем не менее средства, полученные от продажи гуано, позволили правительст­
ву Кастильи в известной степени оживить экономику страны. Началось, хотя и роб­
кое, развитие фабричной промышленности, преимущественно легкой. В 1845 г. в
Лиме была основана стекольная фабрика, в 1846 г. немецкий предприниматель
В. Бартель построил пивную фабрику. В 1848 г. перуанские капиталисты ввели в
действие в Лиме фабрику по производству ситца-токуйо39. Эта последняя фабрика
производила 1 246 814 ярдов ткани в год. На ней было занято 160 рабочих. Из-за
конкуренции с английским текстилем, импорт которого в 1841-1851 гг. составлял
75-89% всего перуанского импорта, позднее она была закрыта40. Издатели нацио­
нальной газеты “El Comercio” построили первую бумажную фабрику в Лиме в
1848 г. Ряд мелких текстильных фабрик появился в провинциальных центрах. Была
введена в строй свечно-мыльная фабрика. На некоторых крупных сахарных план­
тациях стали применяться паровые машины при переработке сахарного тростника.
Правительство Кастильи построило первую в Южной Америке железную доро­
гу Лима-Кальяо в 1851 г. Был принят первый сбалансированный госбюджет на
двухлетие (1848-1849). В 1847-1850 гг. были консолидированы внешние и внутрен-

222
Перу на пути независимого развития
Одна из станций первой в Южной Америке железной дороги Лима - Кальяо
ние долги Перу периода войны за независимость. В частности, за счет доходов от гу­
ано были выплачены долги Англии 1822-1825 гг., а также Чили, Колумбии, США
и Франции41.
Началась модернизация армии - были приняты армейские уставы, установлен
порядок в получении воинских званий, открыто военное училище, создан военно-
морской флот (появилось первое в Южной Америке военное паровое судно “Ри-
мак”), открылась военно-навигационная школа. Кастилья способствовал принятию
закона о развитии национального торгового флота, об отмене монополии на судо­
ходство иностранцев. В 1848 г. был отменен майорат, что представляло собой побе­
ду буржуазного права о свободе торговли земельной собственностью.
Кризис рабовладельческой системы хозяйства на косте, борьба рабов за свобо­
ду, сокращение их числа в связи с практической невозможностью их покупки на ми­
ровых рынках, рост стоимости содержания рабов тормозили расширение производ­
ства на сахарных плантациях и хлопковых асьендах. Правительство Кастильи в по­
исках путей обеспечения латифундистов дешевой рабочей силой и под их давлени­
ем приняло закон 1849 г. об иммиграции.
Полуфеодальные условия в аграрной экономике Перу отпугивали иммигрантов
из Европы. Да закон на них и не рассчитывал. В замыслы его составителей входил
ввоз китайцев-кули. Отметим, что массовая эмиграция китайцев в это время была
вызвана войной тайпинов, в результате которой в 1849-1864 гг. погибло около
12 млн человек. За 23 года действия закона об иммиграции было ввезено 87 тыс. ки-

Глава 1. Становление перуанской государственности
223
тайцев42. Они обязаны были трудиться восемь лет по контракту. Их продавали
плантаторам по цене 350 песо за человека43. Фактически они находились в положе­
нии худшем, чем рабы, потому что не являлись собственностью хозяина. Но на по­
иски беглых китайцев снаряжали, как и на поиски рабов, целые экспедиции44.
Смертность китайцев была ужасающа - достаточно сказать, что из 41 тыс. кули,
прибывших в Перу до 1870 г., в живых осталось лишь 5 тыс., а из 87 тыс. к 1876 г.
осталось лишь 49,6 тыс.45, т.е. умерло 42% китайцев. Такова была цена первона­
чального накопления в Перу. Так была решена проблема недостатка рабочих рук,
что способствовало, как отмечал перуанский публицист XIX в. Хуан де Арона, бы­
строму подъему сельского хозяйства в последующие годы46.
БУРЖУАЗНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1854-1860 ГОДОВ
К концу первого президентства Кастильи буржуазные элементы организовали
к выборам 1851 г. “Прогрессивный клуб”, возглавляемый либералами братьями
Педро и Хосе Гальвесами, Мануэлем Торибопо Уретой и Хосе Севильей. Клуб был
первой попыткой организации современной буржуазной партии в Перу. В програм­
ме “Прогрессивного клуба” содержались следующие требования: создание граж­
данского, но не военного правительства, как было в прошлом, сокращение армии,
уменьшение срока президентства с 6 до 4 лет, укрепление национальной гвардии,
реформа налоговой системы, развитие профессиональных и общеобразовательных
школ, свобода отправления религиозных культов и четкое соблюдение правовых
норм, экономия расходов, содействие иммиграции и промышленности47. Клуб вы­
двинул в президенты видного политического деятеля либерального толка богатого
виноторговца и крупного хлопкового плантатора Доминго Элиаса.
Кастилья поддержал консерватора Эченике, позволив ему создать террористи­
ческие банды в целях запугивания либеральных избирателей. Эченике, естествен­
но, и был “избран” президентом. Оказавшись у власти, он предался безудержному
обогащению за счет государственных средств, полученных от продажи гуано. Игно­
рируя нужды страны, Эченике увеличил внутренний долг, который при Кастильо
составлял 4 млн песо, на 19 млн песо. Из них 12 млн позднее, в 1855 г., были призна­
ны комиссией конгресса мошенническими48. Общий внутренний долг Перу соста­
вил к концу президентства Эченике 23 млн песо49. Эти средства получили ближай­
шие сторонники и друзья президента, крупные землевладельцы косты, военные и
торговцы. Мало того, опасаясь разоблачений, владельцы государственных облига­
ций тайно сговорились с Эченике, и последний конвертировал 13 млн песо внутрен­
него долга во внешний50. Узкий слой финансовой буржуазии косты самозабвенно
обогащался, игнорируя нарастание противоречий в стране. Наплыв спекулятивных
денег вызвал рост стоимости жизни в городах, от чего страдали прежде всего мел­
кие служащие, мелкие торговцы, трудящийся люд - ремесленники и индейцы-бат­
раки на асьендах косты. В гражданском кодексе 1852 г., формально либеральном,
подтверждалось рабство, а объявив теоретическое право на существование мелкой
собственности, кодекс в который уже раз покушался на общинную собственность,
предлагая ее раздел для укрепления якобы мелкого землевладения, а на деле для
облегчения крупным землевладельцам овладения общинной землей. Недовольство
индейцев сьерры налоговым гнетом и полуфеодальной зависимостью нарастало.
Налоговый гнет с 1836 по 1854 г. вырос более чем втрое, в то время как остальные
слои населения практически налогом не облагались. Мало того, подушный налог
взимался и с безземельных крестьян. Достаточно сказать, что из общей суммы по­
душной подати, собранной в 1847 г. в размере 1,32 млн песо, 565 тыс. оплатили без­
земельные индейцы, вынужденные впрягаться в долговое рабство. Видный либерал

224
П еру на пути независимого развития
Рамон Кастилья
Вихиль возмущался тем, что священники
не платят налогов. Он требовал отменить
подушный налог, ибо хлеб, который едят
остальные члены общества, замешан на
поте, слезах и крови несчастных индейцев.
“Какой позор, какая несправедливость. А
ведь индейцы - люди!” - гневно восклицал
Вихиль51.
Мотовство и финансовое мошенниче­
ство правительства Эченике вызвало воз­
мущение в стране. В попытке замолчать
критику либералов в свой адрес Эченике
закрыл их центр в Лиме Колехио де Гуада-
лупе. Доминго Элиас обвинил Эченике в
безрассудном и мошенническом мотовстве
государственных средств, полученных от
продажи гуано, предрекая скорый эконо­
мический крах в связи с возможным исто­
щением залежей гуано. В августе 1853 г.
он был арестован и выслан из страны.
В ответ на это по всей стране начались
вооруженные выступления либералов.
Первый шаг сделали либералы Ики - цен­
тра деловой деятельности Элиаса. Затем в
январе 1854 г. центр революции перемес­
тился в Арекипу. Гражданскими лидерами
революции 1854-1855 п ., длившейся 11 месяцев, стали либералы во главе с Педро
Гальвесом. Военным руководителем ее являлся Р. Кастилья, порвавший со своим
протеже. В Аякучо 5 июля 1854 г. Кастилья декретировал отмену подушного нало­
га. Декрет составил секретарь генерала Педро Гальвес52. Декрет вызвал необычай­
ное воодушевление индейцев, тысячи которых стекались в Аякучо, чтобы принять
участие в борьбе против правительства в Лиме. Наконец, писал в этом декрете
Р. Кастилья, на священной земле Аякучо был выплачен долг индейцам за их роль в
войне за независимость: восстановление их “в правах граждан в собственном отече­
стве”53. Освобождение крестьян от подушной подати не решало, однако, их главной
проблемы - недостатка земли. Либералы не осмеливались задеть крупную земель­
ную собственность, сведя крестьянский вопрос к финансовому, т.е. к замене подуш­
ного налога доходами от гуано.
Вторым важным шагом революционной борьбы была отмена рабства
4 декабря 1854 г. За счет доходов от гуано государство выплатило крупную компен­
сацию рабовладельцам в размере 7,65 млн песо за освобождение 16 тыс. рабов54. Ра­
бы были освобождены без земли, и многие покинули плантации косты. Эти две ме­
ры - освобождение крестьянства от подушной подати и освобождение рабов - обес­
печили победу революции. 5 января 1855 г. в Ла-Пальме близ Лимы правительст­
венные войска были разбиты. К власти пришел временный президент Р. Кастилья.
Членами его правительства стали видные либералы Педро Гальвес и Урета. Прави­
тельство созвало национальный конвент, впервые в истории страны избранный на
основе прямого и всеобщего голосования, причем без цензов грамотности, дохода и
профессии55.
Перуанские либералы на волне революции и под влиянием европейских рево­
люций 1848 г. выступали за гражданское правление, реальное разделение властей и

Глава 1. Становление перуанской государственности
225
“Р. Кастилья - человек просвещенный и принципиальный”, шарж
равенство всех перед законом, видя в этом предпосылку прогресса. Они требовали
отмены фуэрос церкви и десятины, и под их давлением Кастилья ликвидировал в
1855 г. десятину и другие церковные сборы.
Отражением взглядов либералов стала и Конституция 1856 г., ограничившая
власть президента. Созданный ею кабинет министров разделял исполнительную
власть с президентом и в то же время контролировал его. Новая конституция под­
твердила декреты об обмене рабства и подушной подати, запретила насильственное
рекрутирование индейцев в армию. В конституцию были включены статьи об отме­
не церковных и военных фуэрос, отменялась и практика наследования должностей.
Тем не менее католическая религия провозглашалась государственной, а содержа­
ние клира брало на себя государство. Непоследователен был конституционный кон­
вент и в том, что право голоса было предоставлено только грамотным, владельцам
собственности, мастерам, отставным военным и т.д.56.
Провозглашение конституции вызвало яростное сопротивление церковников,
многочисленных отправленных в отставку военных и служащих свергнутого прави­
тельства Эченике. Сторонник свободы совести и отчуждения церковных имуществ
бывший священник, затем директор Национальной библиотеки Вихиль обвинялся
клерикалами в попытке насадить “социализм по Прудону”57. Кастилья тоже был не­
доволен ограничениями прав президента. Разброд в стане победителей использова­
ли клерикалы Арекипы и Куско, гамоналы сьерры. В 1855-1858 гг. на юге утверди­
лась контрреволюционная власть во главе с Виванко. После длительной осады вой­
ска Кастильи штурмом в марте 1858 г. взяли Арекипу. Мятеж консерваторов был
подавлен. Но еще раньше с согласия Кастильи полковник Аргедас разогнал в Лиме
в декабре 1857 г. либеральный конгресс. И тем не менее Кастилья пошел на ком­
промисс с поверженными консерваторами, фанатиками-клерикалами и регионали-
стскими устремлениями на юге Перу58.
8. История Перу

226
Перу на пути независимого развития
Результатом уступок консерваторам стала Конституция 1860 г. Президентом
конгресса, принявшего эту конституцию, был архиреакционер и клерикал советник
Кастильи Бартоломе Эррера, упорно защищавший “власть интеллекта”, т.е. преж­
де всего земельной аристократии, выступавший за смертную казнь как “единствен­
ную гарантию социального мира”, лишение права голоса индейцев, продление сро­
ка президентства до 6 лет с правом неограниченного переизбрания и с полномочи­
ями распускать парламент и смещать всех государственных служащих, а также су­
дей. Эррера требовал вывести церковь из-под всякого контроля светской власти,
т.е. полностью восстановить ее фуэрос59.
В течение почти полугода в конгрессе продолжалась борьба по тексту консти­
туции. Дважды либералы организовывали покушения на Кастилью. Клерикалам и
консерваторам удалось утвердить католичество как государственную религию, но
не имела успеха их попытка сохранить фуэрос церкви и военных. Конституция ус­
танавливала 4-летний срок пребывания президента у власти без права переизбра­
ния, но восстановила его контроль над советом министров и местными властями в
департаментах. Более широко были разработаны основные принципы буржуазной
демократиии, провозглашена отчуждаемость церковной и всякой иной собственно­
сти, т.е. прежде всего свобода купли-продажи земельной собственности60. Предста­
вляя собой определенный компромисс в борьбе двух группировок правящего клас­
са, Конституция 1860 г. как итоговый документ революционных событий практиче­
ски без изменений действовала до 1920 г.
БЛЕСК МНИМОГО ПРОЦВЕТАНИЯ. КОНЕЦ "ЭПОХИ ГУАНО"
Кастилья проводил политику укрепления национального капитализма в про­
мышленности, сельском хозяйстве и торговле. Активно использовалась бюджетная
политика, в которой в 1860/61 г. доходы от продажи гуано составили 80% (в 1854/55 г.
50%)61. С 1861 г. гуано продавали в основном лимские торговцы, правда связанные
с английским капиталом (английский банк “Томсон и Бонэр”). Перуанские консиг­
наторы, ростовщически кредитуя государство, превратились в рантье, стригших ку­
поны с займов правительству. Часть огромных капиталов, полученных националь­
ными консигнаторами, пошла на развитие сахарных и хлопковых плантаций, пере­
живавших рост в связи с потребностями мировой экономической системы. Большая
же часть капиталов шла на непроизводительные расходы. Импорт предметов рос­
коши богачами вызвал в конце 50-х - начале 60-х годов рост цен и инфляцию в го­
родах, привел к разорению массы ремесленников.
На этой почве возникают первые рабочие союзы взаимопомощи среди разоряю­
щихся и голодающих ремесленников. В 1855 г. было создано Общество взаимной по­
мощи типографов. В 1859 г. в Лиме произошли крупные волнения плотников в связи
с ввозом в страну иностранной мебели, а также окон, карнизов и дверей из Европы.
Возмущенные ремесленники сожгли очередную партию мебели, прибывшую в Каль­
яо. Кастилья вынужден был пообещать трудовому люду Лимы, собравшемуся перед
президентским дворцом, запретить впредь ввоз товаров, которые могли быть произ­
ведены в стране. В 1860 г. в Лиме было создано Общество взаимной помощи ремес­
ленников во главе с портным Хуаном Субиата62. Экономический рост наблюдался
прежде всего в Лиме и в ряде других городов косты. В то же время проникновение в
сьерру товарно-денежных отношений и отмена подушной подати обострили кризис
аграрной сферы этого региона. Стремясь увеличить экспорт шерсти и заставить ин­
дейцев работать на своих асьендах, крупные землевладельцы вновь начали наступле­
ние на земли общин. Положение обострялось в связи с демографическим ростом ин­
дейского населения, обнаружились резкие контрасты в развитии районов страны.

Глава 1 Становление перуанской государственности
227
Эвакуация Кальяо, май 1866 год
Богатство Перу вызывало и ряд международных конфликтов, возникали кон­
фликты с Англией63, Францией и США по поводу государственной принадлежности
гуановых островов и уплаты перуанских долгов В 1858-1860 гг шла война с Эква­
дором, передавшим часть спорной с Перу территории английским концессионерам
Высадка перуанского десанта в Гуаякиле побудила Эквадор отказать англичанам в
этом.
Более серьезным оказался конфликт с Испанией в 1864 г., переросший в войну
1864-1866 гг Известно, что правители Испании во главе с королевой Изабеллой
вознамерились в этот период восстановить свою колониальную власть в Латинской
Америке. Так, испанцы вновь заняли Санто-Доминго, совершили совместно с Фран­
цией и Англией интервенцию в Мексику, угрожали войной Чили и Эквадору из-за
неуплаты долгов Испания предъявила Перу требование об уплате долгов периода
войн за независимость. Воспользовавшись конфликтом между перуанцами и испан­
скими иммигрантами на асьенде Таламбо, в результате чего были убиты два испан­
ца, 14 апреля 1864 г. испанская эскадра заняла основной центр добычи гуано - ост­
рова Чинча64.
Консервативное правительство Хуана Песета (1800-1870) пошло на уступки,
выплатив 3 млн песо колониального долга65 Но Испания продолжала предъявлять
новые требования к Перу. Одновременно она предъявила претензии Эквадору и
Чили. Капитулянтская позиция Песета вызвала взрыв возмущения в стране. Пред­
седатель палаты депутатов бывший президент Р. Кастилья обвинил Песета “в пре­
ступном сговоре с испанцами”66 Он был немедленно посажен на судно и выслан в
Европу. Но через некоторое время 28 февраля 1865 г. поднял восстание префект де­
партамента Арекипа полковник Мариано Игнасио Прадо (1826-1901) 6 ноября
1865 г. восставшие заняли Лиму Прадо провозгласил диктатуру в целях подготовки
к войне с Испанией. Наиболее активную роль в его правительстве играли либера-
8*

228
П еру на пути независимого развития
лы. Военное министерство возглавил Педро Гальвес. 14 января 1866 г. Перу объя­
вила войну Испании, заключив союз с Чили и Эквадором. Решающее столкновение
произошло 2 мая 1866 г., когда испанская экскадра, подвергшись обстрелу со сторо­
ны оборонительных сооружений Кальяо, вынуждена была покинуть воды Тихого
океана. Испания по мирному договору 1879 г. отказалась от каких-либо претензий
к Перу. В результате и другие европейские страны и США, склонные разрешать
свои финансовые конфликты с Перу угрозой занять гуановые острова, впредь не
рисковали прибегать к подобным акциям.
Война с Испанией вызвала крупные расходы. К 1868 г. государственный долг
составил 45 млн солей, а децифит бюджета 17 млн67. В поисках доходов правитель­
ство Прадо восстановило подушный налог на индейцев и ввело ряд новых налогов.
Между тем положение крестьян-индейцев отнюдь не улучшилось в результате от­
мены 14 лет назад подушной подати. Итальянский географ Раймонди А., находив­
шийся на службе перуанского правительства, так описывает жизнь индейцев в де­
партаменте Хунин в поселении Оудорес в 1867 г.: “На каждом шагу встречаются ма­
ленькие темные хижины без окон, где скучены индейцы с их многочисленной семь­
ей вместе с домашними животными, собаками и куйос (род свиньи. - А вт .у \ Посе­
тив в 1866 г. Уанкайо, ученый обратил внимание, что на фоне ухоженных полей ку­
курузы, пшеницы, ячменя и картофеля разительным контрастом выделяются “убо­
гие халупы и жители-оборванцы”68. Не мог не заметить Раймонди и роста социаль­
ной напряженности в сельской местности. Так, рассказывая о крупных капиталах,
выросших в провинции Пуно за счет торговли шерстью овец и альпаки (крупные
торговцы скупали ее здесь за 50 песо кинталь, а продавали в Арекипе за 65-67 пе­
со), Раймонди писал: “В общем они (индейцы аймара. - Лет.) ненавидят белых и ве­
дут войну с представителями власти, которые не принадлежат к их расе”69. И дейст­
вительно, именно департамент Пуно стал центром крупного восстания индейцев в
1866-1867 гг. Здесь злоупотребления асендадос, их требования бесплатного прину­
дительного труда и личных услуг, насилие церкви над индейцами-язычниками дос­
тигли особого размаха.
Восстание возглавил торговец шерстью депутат конгресса и префект Уанкаве-
лики Хуан Бустаманте. Условия жизни индейцев вызвали у него столь сильное по­
трясение, что он отказался от официальных постов и посвятил жизнь защите индей­
ского населения. Он требовал дать индейцам землю и образование, видя в коренных
жителях будущее Перу. Свои взгляды он изложил в книге “Индейцы Перу”, опуб­
ликованной в 1867 г. Возглавляемые Бустаманте индейцы захватили Пуно и угро­
жали Куско. Правительство М. Прадо послало дивизию в Пуно, где сосредоточи­
лись основные силы восставших, а конгресс, несмотря на возражения ряда либе­
ральных депутатов, принял специальный закон, который предлагал переселить вос­
ставших индейцев в джунгли. Регулярные части разбили индейцев, а затем совмест­
но с бандами сброда, навербованного асендадос, развязали вакханалию убийств и
грабежа крестьян70.
Социальные потрясения сопровождались стихийными бедствиями - засухи, на­
воднения, землетрясения. Достаточно сказать, что 1868 г. Арекипа была полностью
разрушена землетрясением и ее население сократилось с 70 тыс. до 30 тыс.71. Только
в Куско от желтой лихорадки умерло 13 тыс. человек, или 30% населения. В Лиме от
болезней в 1868 г. умерло 10 тыс. человек, а в целом за 50-60-е годы от болезней по­
гибла четверть крестьянского населения72. Отсюда в известной степени и снижение
сельскохозяйственного производства в сьерре, рост стоимости жизни в городах.
Правительство Прадо растеряло жестоким подавлением крестьянского восста­
ния в Пуно весь свой авторитет победителя Испании. Злобу консервативно-клери­
кального крыла господствующих классов вызвала антиклерикальная позиция пра-

Глава 1. Становление перуанской государственности
229
вительства. На конституционном конгрессе 1867 г. фактически была расширена ли­
беральная Конституция 1856 г. Из-под контроля церкви согласно статье 24 консти­
туции было изъято начальное, среднее и высшее образование. Начальное образо­
вание объявлялось обязательным и бесплатным. Была провозглашена свобода пе­
чати без права цензуры, в том числе и религиозной. Было признано равенство от­
правления различных культов. Статья 50 имела в виду отчуждение церковных зе­
мель и их свободную распродажу. Объявлялось о временном характере подушного
налога на индейцев, а в Пуно он был отменен. Голосование на выборах устанавли­
валось прямое без имущественного и образовательного цензов. Антирелигиозные
выступления в конгрессе достигли такого размаха, что либеральный делегат доктор
Селсо Бамбарен объявил себя “личным врагом Христа”, за что был забросан кам­
нями толпой, подогреваемой клерикалами73.
И все же, несмотря на противодействие реакции, конституция была принята
29 августа 1867 г. Но в Арекипе ей отказались присягать. Толпы фанатиков сожгли
газету с текстом конституции под крики “Да здравствует религия и смерть прави­
тельству!” Мятеж на юге был поддержан выступлением на севере Перу во главе с
полковником, позднее генералом X. Балтой. Эти два региона не испытали на себе
“процветания” от гуано, выпавшего на долю Лимы. 2 августа 1868 г. президентом
был избран Хосе Балта (1816-1872). К власти, таким образом, пришли представите­
ли латифундистов сьерры и провинций (прежде всего, Арекипы и Трухильо), напра­
вившие доходы от гуано в свои провинции и желавшие покончить с разорявшей их
политикой лимской олигархии. Они отказали перуанским торговцам Лимы, связан­
ным с Англией, в праве впредь продавать гуано.
Правительство Балты решило передать сбыт гуано в руки единого концессио­
нера, которого было бы легче контролировать. Поисками такового занялся моло­
дой министр финансов Балты бывший семинарист и журналист правокатолическо­
го толка, позднее - неудавшийся купец, выходец из обедневшей арекипской аристо­
кратической семьи Николас Пьерола. Он решил опереться на французский капи­
тал. 17 августа 1869 г., несмотря на протесты национальных консигнаторов, был
подписан контракт с французским торгово-банкирским домом братьев Дрейфусов,
опиравшимся в свою очередь на финансовую поддержку крупнейшего банка Фран­
ции “Сосьете Женераль де Пари”. По этому контракту Дрейфус получил право про­
дать 2 млн т гуано на европейских рынках. Он обязывался выплачивать внешний
долг Перу на сумму 5 млн солей в год, немедленно выплатить 2 млн солей прави­
тельству в виде аванса за планируемую выручку от продажи гуано, а затем ежеме­
сячно по 700 тыс. солей74.
Но опора на единственного иностранного консигнатора не ослабила зависимо­
сти Перу - к 1877 г., сроку окончания контракта с Дрейфусом, страна оказалась
должна ему 18 млн солей75. Цикл повторился - только финансовый кризис оказал­
ся намного глубже, чем в 1868 г. Оправдывая кабальный контракт, правительство
Балты выдвинуло популярный лозунг строительства железных дорог за счет дохо­
дов от гуано. Контракты на их строительство получил американский бизнесмен-
авантюрист и мошенник Генри Мейггс, бежавший из США, спасаясь от банкротст­
ва и долговой тюрьмы. Свой первый контракт на строительство дороги Ареки-
па-Ислай он получил, победив 4 соперников, предлагавших построить эту дорогу за
7-8 млн солей. Мейггс же затребовал 12 млн и получил контракт. Секрет объяснял­
ся просто. Как свидетельствовал личный врач президента Балты немецкий ученый
Э. Миддендорф, Мейггс распределил 1,8 млн солей среди влиятельных лиц в окру­
жении президента.
Так, временный президент Дьескансеко и глава совета министров маршал Да
Фуэнте получили по 200 тыс. солей76. В результате Мейггс награбил баснословные

230
Перу на пути независимого развития
суммы, выручая за каждую готовую милю пути 100 тыс. солей, в то время как ре­
альная стоимость была в 4-6 раз меньше77. К 1875 г. протяженность железных до­
рог, когда кризис приостановил их строительство, составила 2806 км стоимостью в
139,5 млн солей78. В невероятно тяжелых условиях на строительстве дорог труди­
лись индейцы - большей частью бесплатно, китайцы, чилийцы и боливийцы. В ча­
стности, на строительстве железной дороги Арекипа-Ислай из 10 тыс. рабочих по­
гибло 2 тыс.79 В 1869, 1870 и 1872 гг. правительство Балты заняло у Дрейфуса око­
ло 27,2 млн ф.ст. и внешний долг страны достиг 35 млн ф.ст., что требовало ежегод­
ной выплаты процентов и амортизации в 2,7 млн ф.ст.80
Предпринимательская горячка охватила все побережье, но реальное процвета­
ние коснулось лишь узкого слоя буржуазно-торговой и латифундистской элиты К О ­
С Т Ы . Не отставали и иностранные предприниматели. Министр финансов Пас Соль-
дан в 1871 г. писал: “Можно сказать, что большей частью богатств Перу и самыми
прибыльными предприятиями владеют иностранцы. Они находятся в лучшем или
даже в более привилегированном положении, чем наши собственные граждане...”81
Разорялись ремесленники. Многие местные фабрики закрылись вследствие конку­
ренции извне. В связи с ростом экспорта сахара и хлопка многие мелкие асьенды,
снабжавшие города косты продовольствием, переключились на производство саха­
ра и хлопка. Это вызвало рост цен и усиление нищеты городских низов82.
Явная коррупция и каудильистские методы правления Балты вызвали протест
со стороны бывших консигнаторов гуано, отстраненных от власти. В апреле 1871 г.
лимские консигнаторы в союзе с латифундистами Центрального Перу создали ко­
митет борьбы за “независимые выборы”. Кандидатом в президенты они выдвинули
крупного капиталиста, тесно связанного с английским капиталом, алькальда Лимы
Мануэля Пардо-и-Лавалье (1834-1878). В ноябре 1871 г. официально оформилось
создание сивилистской (гражданской) партии, выступавшей за суверенитет народа,
свободу голосования, против персонализма и засилья военных в политической жиз­
ни страны83.
В отличие от либералов 50-х годов сивилисты не только требовали искорене­
ния злоупотреблений полуфеодальных гамоналов сьерры по отношению к индей­
цам, они хотели полностью уничтожить все препоны рынку свободной рабочей си­
лы, направить ее в новые центры горной промышленности, на плантации сахара и
хлопка, работающие на экспорт. Сивилистов поддержали ремесленники, рабочие и
мелкобуржуазные элементы.
Сторонники Пардо провели крупнейшие в истории страны организованные де­
монстрации в столице. На выборах в конце 1871 г. подавляющим большинством го­
лосов победил Пардо, но Балта аннулировал результаты выборов. На повторных
выборах, в мае 1872 г., вновь был избран Пардо. 22 июля 1872 г. военный министр
Томас Гутьеррес выступил против Балты, все-таки решившегося признать итоги
выборов, и последний был злодейски убит в тюрьме без суда и следствия. Всеобщее
восстание в Лиме и Кальяо привело к разгрому и распаду регулярной армии, а Гуть­
еррес и его брат Марселино захвачены народом и повешены на башнях централь­
ного собора Лимы, затем тела их сожжены на костре, а пепел развеян84.
1 августа 1872 г. конгресс провозгласил Пардо президентом. Это был первый
гражданский президент в истории Перу. Страна переживала финансовый и эконо­
мический кризис - основные доходы государства уходили на оплату долгов по зай­
мам 1869, 1870 и 1872 гг. и на строительство железных дорог. Обычных доходов не
хватало для нормальной деятельности правительства. Изыскивая средства, Пардо
сократил армию с 15 тыс. до 5 тыс. человек. Были предприняты ряд мер в целях
профессионализации армии. Солдаты отныне должны набираться на основе трех­
летнего контракта. Была основана сержантская школа, начали действовать мор-

Глава 1 Становление перуанской государственности
231
ское училище и школа юнг. Военное учи­
лище стало готовить офицеров-артилле-
ристов. Сокращение армии вызвало лю­
тую ненависть к Пардо милитаристов,
представлявших главным образом гамона-
лов сьерры и ряда районов севера и юга
КОСТЫ85.
Пардо попытался ограничить финан­
совый грабеж страны домом Дрейфуса. В
1874 г. с ним был заключен новый конт­
ракт, несколько увеличивший доходы го­
сударства.
Однако уже с 1872 г. обозначилось ис­
тощение богатых запасов гуано. Одновре­
менно усилилась конкуренция искусствен­
ных удобрений европейского происхожде­
ния и селитры. Цены на гуано стали па­
дать, и доходов от его продажи не хватало
даже на уплату внешнего долга. Прави­
тельство в 1875 г. национализировало за­
лежи селитры, но в практическом прове­
дении закона о национализации натолкну­
лось на упорное сопротивление владель-
Мануэль Пардо
цев крупных предприятий по добыче сели­
тры (офисин, всего их насчитывалось 161 с капиталом в 20,2 млн песо)86 в Тарапа-
ке. К концу 1876 г. национализировано примерно 2/3 офисин. Чилийские селитря-
ники Тарапаки игнорировали предписания правительства87. Предвидя неизбеж­
ность столкновения из-за селитры с Чили, Пардо в 1875 г. заключил оборонитель­
ный союз с Боливией.
Определенные шаги Пардо предпринял в целях развития капиталистической
инфраструктуры, как политической и экономической, так и культурно-образова­
тельной. В 1873 г. последовал закон об обязательном светском начальном образо­
вании и государственной регистрации актов гражданского состояния. Была основа­
на инженерная школа с подготовкой прежде всего специалистов по строительству
шахт и рудников и гражданских объектов. В университете Лимы был создан фа­
культет политических наук, на котором готовились кадры для госаппарата и дипло­
маты. Впервые в истории страны в 1876 г. была проведена всеобщая перепись, ус­
тановившая численность населения в 2,7 млн человек (по оценке 1836 г. - 1,3 млн;
1850 г. - 2 млн; 1862 г. - 2,48 млн человек), причем 3/4 из них проживали в сьерре88.
Благоприятная мировая конъюнктура (Десятилетняя война на Кубе
1868-1878 гг., в результате которой сократился экспорт кубинского сахара, падение
производства хлопка в США в период гражданской войны и реконструкции) приве­
ла к заметному росту площадей и объема производства хлопка и сахара на косте.
Почти весь сахар и хлопок направлялись в Англию, причем плантаторы кредитова­
лись 9 банками, возникшими на основе торговли гуано89.
На косте имелось 235 сахарных плантаций (всего в стране было 4404 асьенды).
Основная часть их сосредоточивалась в департаменте Лима и на севере косты око­
ло Трухильо. К примеру, в долине Каньете к югу от Лимы 12 асьенд из 207 (9 из них
сахарных) давали 80% товарной продукции. Только одна самая крупная плантация
англичанина Генри Свейна в долине Каньете давала в 1874 г. 49% производства са­
хара всей долины. Площадь ее составляла 10 тыс. акров, а производство в год по

232
Перу на пути независимого развития
стоимости достигало 2 млн долл. На его плантации трудились 10 тыс. законтракто­
ванных китайцев. Свейн и другие крупные сахарные плантаторы при переработке
сахара применяли паровые машины. Однако растениеводство было архаичным -
пахота и сев проводились с использованием быков, паровые плуги имели лишь пять
сахарных плантаций косты90. Скачкообразно рос экспорт сахара - с 251 т в 1870 г.
до 80 тыс. т в 1879 г.91 Развитие сахарного производства привело к важным социаль­
ным изменениям на косте. “Система крупных сахарных и хлопковых асьенд, - писа­
ли в 1876 г. перуанские экономисты X. Копельо и Л. Петриони, - привела к исчез­
новению мелкого землевладения, производившего хлеб; индейское население ис­
чезло, уступив место китайскому; уменьшилось производство кукурузы, картофеля,
камоте, фруктов, разведение свиней в целях изготовления жира. Выросли цены на
эти продукты, увеличился их ввоз из-за границы, хотя все это в Перу могли бы про­
изводить сами в крупных размерах”92. С запретом в 1875 г. Китаем вывоза кули на
асьендах обострился недостаток рабочих рук. Асендадос были вынуждены перехо­
дить на наем законтрактованной индейской рабочей силы на период сезонных ра­
бот. В сьерре наступление на общинные земли привело к миграции батраков на ко-
сту. Число батраков составило, по данным переписи 1876 г., 100 тыс. человек при
общем числе самодеятельного населения в земледелии 628,9 тыс. человек и в жи­
вотноводстве 39,2 тыс. человек93.
Национальные предприятия влачили жалкое существование. Почти всю
шерсть вывозили за границу, а единственная фабрика по производству шерстяных
тканей в Куско работала с перебоями. Единственная фабрика по производству га­
зетной бумаги, основанная Амунатеги, потерпела крах из-за конкуренции извне, хо­
тя минимальные протекционистские меры дали бы возможность построить еще
пять-шесть. Существовала одна фабрика по производству грубой хлопчатобумаж­
ной ткани - токуйо, хотя, по подсчетам перуанских экономистов, могли бы действо­
вать 50. “Не позор ли, - писали они, - что мы покупаем очень дорогую мебель, ко­
гда наши мастера умирают от голода...”94 Задавлена табачная, винодельческая,
текстильная, угольная промышленность, в то время как увеличилось число торгов­
цев, выросла крупная торговля, наносящая ущерб Перу и выгодная лишь иностран­
цам. “Гуано нам дало по сути дела фикцию процветания, оно усилило нашу зависи­
мость от заграницы, разрушило нашу экономическую независимость. Оно грозит и
нашей политической независимости. Сейчас для нас гуано практически не сущест­
вует, так как доходы от него идут на уплату долгов”95 - такой вывод сделали перу­
анские экономисты в 1876 г., наблюдая финансовый и валютный кризис в Перу.
Начало ему положил крах банкирского дома Берингов в Лондоне в 1873 г.
Звонкая монета, прежде всего серебро и золото, стали изыматься из страны, пере­
правляясь в Европу. В 1875 г. доходов от гуано уже не хватало на амортизацию вну­
треннего и внешнего долга (2,57 млн ф.ст.)96. В январе 1876 г. потерпела крах ком­
пания Мейггса. В условиях социального и политического брожения сивилистская
партия раскололась на ряд фракций. В этой обстановке милитаристские элементы
и церковь, а также регионалистские группировки выдвинули на пост президента в
1876 г. генерала Мариано Игнасио Прадо. В конечном счете его кандидатуру под­
держал действующий президент и Прадо был избран на высший пост в государстве.
При нем экономический и политический кризис продолжался, отражением чего
явилось восстание во флоте в 1877 г., руководимое Пьеролой. Оно было с трудом
подавлено. Восстановление подушного налога на индейцев по закону 1876 г., налог
на шахты и национализация селитряных офисин не приостановили финансового и
валютного кризиса. В 1877 г. была прекращена чеканка звонкой валюты, введены
бумажные деньги, которые быстро обесценивались. Большинство банков потерпе­
ли крах. Облигации займа 1872 г. продавались по 12% от их номинальной стоимо-

Глава 1. Становление перуанской государственности
233
сти97. Это обострило отношения с английскими держателями облигаций внешнего
долга Перу.
Бюджетный дефицит в 1879 г. составил 8,6 млн солей, а внешний долг 140 млн
солей98. Экспансия англо-чилийского капитала в Тарапаке и объявление правитель­
ством Перу национализации селитряных офисин - одного из основных источников
дохода в условиях истощения запасов гуано - обострили отношения Перу с Чили и
стоявшей за нею Англией. Чилийская агрессия в 1879 г. против Боливии и Перу во
исполнение заказа английских дельцов имела целью захватить крупнейшее после
гуано национальное богатство Перу - селитру. Эту войну Перу встретила экономи­
чески разоренной, политически разъединенной, ослабленной в военном отношении
из-за длительной предшествующей борьбы между военными и гражданскими сила­
ми. Гуано не было использовано для создания экономически сильной и независимой
страны. Торговая буржуазия Перу, слепо следуя рецептам либерализма и свободы
торговли, направила основные доходы от экспорта гуано и селитры на создание ус­
ловий для вывоза за рубеж новых видов серья и сельскохозяйственной продукции, а
отнюдь не для развития сбалансированной, опирающейся на внутренний рынок эко­
номики. Даже угроза войны с Чили не побудила правящие круги Перу к единству.
Бывший президент Пардо, ставший председателем сената, выдвинул идею срочной
подготовки вооруженных сил к неминуемой войне за селитряные месторождения.
Но в 1878 г. он был убит сержантом охраны конгресса, вероятно под воздействием
непрерывных нападок на него консервативных военных. Один из самых талантли­
вейших гражданских политиков страны ушел из жизни накануне грозных событий,
ожидавших Перу.
Политический, экономический и национальный кризис стал завершением это­
го этапа истории Перу, “на протяжении которого феодальная экономика, - по сло­
вам Мариатеги, - мало-помалу превращается в экономику буржуазную, оставаясь,
однако, в рамках мировой системы колониальной экономикой”. Именно тот факт,
что страна развивалась в зависимости от Англии, торговля с которой “поставила
перуанскую экономику под контроль британского капитала”, объясняет столь ра­
зительный феномен того, что перуанское “государство проживало свое богатство,
не заботясь о том, насколько его хватит. Оно пустило с молотка все, что имело, за­
ложило свое будущее английским финансистам”99. Именно зависимость от Англии
привела к неравномерному развитию страны, к разительному дуализму между кос-
той и сьеррой, к тому, что правящий класс повернулся лицом к Европе, игнорируя
самостоятельное развитие, пренебрегая культурой и деяниями автохтонной индей­
ской нации.
1 Vega JJ. La emancipación frente al indio peruano: La legislación indiana del Perúen la iniciación
de la República: 1821-1830. Lima, 1958. P. ПО; см. также: Villanueva Hurteaga H. Gamarra y la
iniciación republicana en el Cuzco. Lima, 1981. P. X-XL, 147-153.
2 Vega J.J. Op. cit.; Hacienda, comunidad y campesinado en el Perú. Lima, 1976. P. ПО. Француз­
ский путешественник E. Сартигас, посетивший Перу в 1834 г., отмечал, опираясь на лич­
ные впечатления и беседы со многими перуанскими деятелями, что “революция против
Испании была совершена не народом и не для народа, так как индейцы, составлявшие
большинство населения, при республиканском режиме оставались в том же положении,
что и при монархическом. Они, как прежде, платили подушный налог и их уделом был
принудительный труд” (El Perú visto por viajeros. Lima, 1973. T. 1. P. 158).
3 Gamarra Ag. Epistolario. Lima, 1952. P. 44-45, 46.
4 Macera P. Trabajos de historia. T. I-IV. Lima, 1977. T. II. P. 342. По данным 1847/48 г., 40,8%
индейцев, плативших подушный налог, были безземельны (Ibid. T. IV. Р. 85).
5 Подробнее см.: Kristal Е. The Andes Viewed from the City: Literary and Political Discourse on
the Indian in Peru. 1848-1930. N.Y., 1987. P. 37-57.

234
П еру на пути независимого развития
6 Castro Pozo H Del ayllu al cooperativismo socialista Lima, 1973 P 171-174, Espinosa G R ,
Malpica C El problema de la tierra Lima, 1970 P 81
7Macera P Trabajos T IV P 194, Romero E Historia económica del Perú Lima, s/a T II P 37
8CastroPozoH Op cit P 171
9Mujica Gallo M Soldado de la ley Lima, 1959 P 55, 58
10 Documentos del gran mariscal D Luis Jose de Orbegoso Lima, 1929 Vol III P 33 Почти все
иностранные наблюдатели отмечали глухую ненависть индейцев к своим угнетателям -
белым и метисам и панический страх последних перед угрозой восстаний со стороны угне­
таемых ими коренных жителей страны (см Tschudi J J von Peru Reiseskizzen aus den Jahren
1838-1842 St Gallen, 1846 S 348-349, Tristan F Peregrinaciones de una pana La Habana, 1984
P 213)
11 Macera P Trabajos T IV P 53
12Paz-Soldán M F Diccionario geográñco-estadístico del Perú Lima, 1877 P XXII
13 Macera P Trabajos T IV P 31
14Piel J Capitalisme agraire au Pérou Premier volume Originalité de société agraire péruvienne aux
XlX-e siecle P , 1975 P 284-285
15 Echemque J R Memorias para la historia del Peru (1808-1878) Lima, 1952 T I, P 105-116 На
крупной сахарной асьенде вблизи Лимы, принадлежавшей М Лавалье, с 1815 г число ра­
бов сократилось с 1500 до 900 (из них 200 детей) Матери зачастую делали аборты или уби­
вали своих детей, не желая им собственной судьбы - рабов (Tristan F Op cit P 269-274)
16 Tschudi ï J von Op cit S 277-282 Вблизи Лимы и Трухильо постоянным нападениям со
стороны разбойничьих шаек рабов численностью в 30^40 человек подвергались караваны
с серебром Происходили и нападения на Лиму в 1835 и 1840 г , когда негры Эскабар и Ле­
он на время захватывали столицу
17EchemqueJR Op cit T I P 73
18Radiguet M Lima y la sociedad peruana Lima, 1971 P 131-132, Небольшая долина Арекипы
в20кв верстдавалапшеницы- 25 1, кукурузы-801, люцерны- 90 1{ИонииА С По Юж­
нойАмерике СПб,1902Т4С73)
19Как писал французский предприниматель Макс Радигэ, проживавший в Перу в 1841-1845 гг ,
“постоянство анархии, триумф вчерашних побежденных, поражение сегодняшних победи­
телей в конце концов подорвали моральные основы всякого порядка, лишая власть под­
держки общественного мнения Сила становится истиной в последней инстанции Силой
добиваются власти Армия является орудием власти, получить воинское звание - общее
стремление Крупные партии делятся на секты, которые выдвигают своих вождей Идея,
партия, секта персонифицируются, в результате возникает крайне печальное явление -
один человек становится всем, а народ вовсе не принимается в расчет Общество уже не
следует закону, отражающему коллективное мнение, а подчиняется капризам сильного •
или удачливого человека” (Radiquei М Op cit Р 130-131) Яркую характеристику перуан­
ским военным дал в конгрессе 31 мая 1845 г депутат Хуан Бустаманте “Они (военные -
Лет ) больше думают о личных интересах, а не о государстве Для них важнее их личное
обогащение, власть и произвол Кто не видит, что наши республиканские учреждения ста­
ли пустышкой, клочком бумаги, блестящей мишурой, обманывающей честных и наивных
людей” (Gonzalez Mann СЛ El libertador Ramón Castilla en Tacna (1832-1845) Lima, 1972
P 24)
20 Archivo Castilla Vol I-IV Lima, 1963 Vol IV P 68
21 Mapuamezu X К Семь очерков истолкования перуанской действительности М, 1963
С 63, 109
22 Historia del Perú republicano T VI Lima, 1982 P 406, DeustuaJ La minería peruana y la
iniciación de la República 1820-1840 Lima, 1986 P 27-29
23 Tavara S A Historia de los partidos Lima, 1951 P 144
24Luna Pizarro F X Escritos políticos Lima, 1959 P 167
25 См текст конституции в кн Ugarte del Pino J V Historia de las constituciones del Perú Lima,
1978 P 227-253
26 Romero E Historia económica del Perú T II P 134
27 Gamarra Ag Op cit P 151-154, 157
28 Luna Pizarro F X Op cit P XXXII

Глава 1 Становление перуанской государственности
235
29EchemqueJR OpcitTIP45
30 Vargas Ugarte R S Historia general del Peru La Republica (1825-1833) Lima, 1984 P 203, 226
31 Luna Pizarro F Op cit P 60, 73, 83, 97, Текст конституции см Ugarte del Pino TV Op cit
P 259-286
32 Basadre J Chile, Peru у Bolivia independientes Barcelona, Buenos Aires, 1948 P 166
33 Basadre y Chocano M Diez años de historia política del Peru 1834-1844 Lima, 1953 P 52, Luna
Pizarro F Op cit P 109, Gosselman C A Informes sobre estados sudamericanos en los años de
1837 y 1838 Estocolmo, 1962 P 70-71,78-79
34 TschudiJJ von Op cit P 76
35 Ugarte del Pino J V Op cit P 342-372, Basadre J Chile P 185
36Витвер И ЮжнаяАмерика M,Л,1930 С 396
37 Мариатеги X К Указ соч С 68
38 Bonilla Н Guano у burguesía en el Peru Lima, 1974 P 145-147 C 1854 no 1864 г Англия
вывезла из Перу гуано на сумму в 20 млн ф ст , т е больше по стоимости, чем любой дру­
гой товар, вывезенный за то же время из других стран Южной Америки В 1861-1875 гг
Перу получила займов на денежном рынке Лондона в размере 43,7 млн ф ст , намного
больше, чем Бразилия, занявшая в Лондоне 14,4 млн ф ст (Mathew W М The House of Gibbs
and the Peruvian Guano Monopoly L , 1981 P 2)
39 Galvez J Nuestra pequeña historia Lima, 1966 P 38-39,41
40Martínez de la Torre R Apuntes para una interpretación marxista de historia social del Peru Lima,
1947 T 1P 198,MaceraP Trabajos Op cit TII P 281
41 Rippy F T British Investiments in Latin America 1822-1949 Hamden, 1966 P 19
42 Ugarte C A Bosquejo de la historia económica del Perú Lima, 1977 P 62-63
43 Stewart W Chinese Bondage in Peru Durham, 1851 P 82
44 Fuentes M Lima Apuntes históricos descriptivos, estadísticos y de costumbres P , 1867 P 90
45Macera P Trabajos T IV P 228, MiddendorfE W Perú Observaciones y estudios del pais y sus
habitantes durante una permanencia de 25 años T I-III Lima, 1973 T I P 176
46AronaJ La inmigración en el Perú Lima, 1901 P 89,93,95
47 Basadre J Chile P 263
48 Ibid P 266
49 Archivo Castilla Vol II P 23
50Bonilla H Op cit P 29
51 Латинская Америка в исторической ретроспективе XVI-XIX М , 1994 С 202
52 Mijica Gallo M Chinnos F Ramon Castilla, Nicolas Pierola Lima, 1964 P 41
53 Archivo Castilla Vol I P 268
54 Macera P Trabajos T IV P 91
55 Basadre J Chile P 274
56 Ugarte del Pino JV Op cit P 384-398
57 González Mann C A Francisco de Paula Vigíe, el justo, el maestro Lima, 1961 P 182
58 Mujica Gallo M El soldado de Ley Lima, 1959 P 102
59 Asís A Bartolomé Herrera, pensador politico Sevilla, 1954 P 18-19
60 См текст конституции Ugarte del Pino IV Op cit P 421^36
61 Macera P Visión histórica del Perú Lima, 1973 P 196
62 Mac-Lean y Estenos R Sociología del Peru México 1959 P 108
63 Например, 1 сентября 1844 г четыре английских военных корабля бомбардировали порт
Арику в ответ на отказ губернатора снабдить суда водой, так как они ранее блокировали
перуанский порт Ислай Кастилья заявил, что англичанам нужно только гуано и необходи­
мо вооружиться, чтобы предотвратить нападение Англии {Gonzalez Marin СА Op cit
P 230-240)
64 Pons Muzzo G Historia del conflicto entre el Peru y España 1864-1866 Lima, 1966 P 35-37
65 Davis W C The Last Conquistadores The Spanish Intervention in Peru and Chile 1863-1866 The
University of Georgia Press, 1950 P 159
66EchemqueJR Op cit TUP 265
67 Bonilla H Op cit P 142
68 Raimondi A El Peru T 1, Parte preliminar Lima, 1874 P 271,258
69 Ibid P 226

236
П еру на пути независимого развития
70Burns Е.В. The Poverty of Progress: Latin America in the Nineteenth Century. Berkeley; Los
Angeles; London, 1980. P. 64-65.
71 Ионии A.C. Указ соч. С. 139.
72 Macera P. Trabajos... T. IV. P. 197.
73 Ugarte del Pino I.V. Op. cit. P. 451; см. также P. 456-470.
74 Ugarte C.A. Op. cit. P. 136.
75 Bonilla H. Op. cit. P. 142.
76 MiddendorfE.W. Peru... T. II. P. 152-160.
77 Stewart W. Henry Meiggs: Yankee Pizarro. Durham, 1946. P. 50.
78 Paz-Soldán M.F. Op. cit. P. 760.
79 Stewart W. Henry Meiggs... P. 126.
80Rippy FJ. Op. cit. P. 29.
81 Hutchinson ThJ. Two years in Peru. L., 1873. Vol. IL P. 299.
82Romero E. Op. cit. T. II. P. 138.
83 San Cristoval E. Manuel Pardo y Lavalle. Su vida y su obra. Lima, 1945. P. 544-546.
84 Martin J.C. 1872. Lima, 1974. P. 31-36.
85 Villanueva V. Ejército peruano: del caudillaje anárquico al militarismo reformista. Lima, 1973.
P. 100.
86Romero E. Op. cit. Vol. II. P. 148.
87 Ugarte C. Op. cit. P. 75.
88 Paz Soldán M.F. Op. cit. P. XXII-XXIII.
89По данным Пас Сольдана, крупнейшими банками в 1876 г. были Англо-Перуанский банк
с капиталом в 10 млн солей, Перуанский банк - капитал 8 млн солей, Банко де Лондрес,
Мехико и Судамерика - капитал 4 млн солей. Общий банковский капитал составил 47,29
млн солей, или примерно 9 млн ф.ст. (Ibid. Р. 521).
90 См.: Hutchinson ThJ. Op. cit. Vol. I. P.129, 137, 143; Macera P. Trabajos... T. IV. P. 230-234;
Raimondi A. Op. cit. P. 160, 324; Paz-Soldán M.F. Op. cit. P. 153.
91 Bonilla H. Op. cit. P. 154.
92 Copello J., Petrioni L. Estudios sobre la independencia económica del Peni. Lima, 1876. P. 26.
93 Macera P. Trabajos... T. IV. P. 182.
94 Copello J., Petrioni L. Op. cit. P. 46.
95 Ibid. P. 15-16, 18.
96 Ugarte C.A. Op. cit. P. 154.
97Bonilla H. Op. cit. P. 133. R 1886 г. с процентами сумма внешнего долга Перу составила 51
млн ф.ст. (Basadre J. Chile... P. 541).
98 Yepes del Castillo E. Pern: 1820-1920: Un siglo de desarrollo capitalista. Lima, 1972.
99 См.: Мариатеги X.K. Указ. соч. С. 58, 63, 62.
Глава 2
ТИХООКЕАНСКАЯ ВОЙНА (1879-1884)
Тихоокеанская, или селитряная, война, в которую в 1879 г. была вовлечена Пе­
ру на стороне Боливии против Чили, имела длительную предысторию. Гуано и се­
литра, значительная часть которой в 60-е годы XIX в. добывалась в боливийской ча­
сти прибрежной пустыни Атакама и перуанском департаменте Тарапака, вызывали
алчность у Чили, не имевшей столь богатых месторождений. С истощением запасов
гуано селитра стала одним из самых важных источников доходов для Перу. Если в
1873 г. экспорт гуано составлял 2,4 млн ф. ст., то в 1878 г. лишь 1,8 млн ф. ст. В то
же самое время к 1876 г. стоимость экспорта селитры из Перу составила 5,2 млн ф.
ст. Если в 1865-1869 гг. было вывезено 10,5 млн кинталей селитры, то в 1875-
1879 гг. - 26,7 млн кинталей1.

Глава 2. Тихоокеанская война (1879—1884)
237
В 1841 г. в боливийской части Атакамы у Антофагасты были открыты круп­
ные месторождения селитры. Чилийские капиталы, тесно связанные с английски­
ми, были брошены на эксплуатацию этого месторождения. Пустынные поселки
энергично заселялись чилийцами. В связи с неопределенностью границ отношения
Чили с Боливией были крайне напряжены. Так как Боливия сама не разрабатыва­
ла эти месторождения и не могла реально препятствовать чилийской экспансии, то
заключение договоров о границе и таможенных пошлинах в Атакаме чередовалось
с попытками вступить в союзные отношения с Перу, также столкнувшейся с актив­
ностью чилийцев в Тарапаке. В феврале 1873 г. был заключен секретный договор
Боливии с Перу, носивший оборонительный характер2.
Перу исходила при этом из необходимости закрепить свои селитряные месторо­
ждения в Тарапаке, обеспечить свободную деятельность перуанских предпринима­
телей в боливийской части Атакамы. Перуанцы также опасались, что Боливия мо­
жет оказаться в полной зависимости от Чили, что могло подорвать позиции Перу в
торговле селитрой. По боливийско-чилийскому договору 1874 г. были зафиксиро­
ваны новые границы между двумя странами по 24-й параллели южной широты. В
зоне между 23-й и 24-й параллелями южной широты чилийские предприниматели
могли свободно добывать селитру, но экспортные пошлины собирались Боливией.
Чили получала право беспошлинно ввозить на боливийскую территорию продукты
питания, машины и орудия производства. Мехильонес и Антофагаста стали основ­
ными портами вывоза селитры и серебра. Правительство Боливии заявляло, что не
будет повышать таможенные налоги на экспорт селитры, серебра и гуано и что дру­
гие налоги на чилийцев и их собственность не будут повышаться в течение 25 лет3.
Активную деятельность в боливийской части Атакамы развернула “Компаниа
де селитрес и феррокарриль де Антофагаста” (КСФА), получившая в ноябре 1979 г.
в концессию территорию в 375 кв. лиг. (лига равна 5572 м).
В условиях мирового экономического кризиса, начавшегося в 1873 г., противо­
речия между двумя тихоокеанскими странами резко обострились. Селитра остава­
лась наиболее надежным источником дохода. Перу искала выход из кризиса на пу­
тях установления государственной монополии сначала на продажу селитры
(1873 г.), а затем и монополии на производство и продажу селитры (1875 г.) с целью
увеличения доходов и регулирования цен на гуано и селитру на мировом рынке. Пе­
руанское государство стремилось ограничить экспансию чилийского и английского
капитала в Тарапаке и контролировать добычу селитры в боливийской части Ата­
камы. А здесь все большее число судов из Европы и США грузили селитру в пор­
тах Антофагаста и Мехильонес, так как чилийские компании продавали ее по зани­
женной цене, вследствие условий договора 1874 г., допускавшего уплату весьма уме­
ренных экспортных пошлин.
Агент перуанского правительства Хуан Мейггс, брат железнодорожного магна­
та Перу американца Энрике Мейггса, получил в концессию еще не эксплуатировав­
шиеся залежи селитры в Токо, уплатив 120 тыс. песо годовой аренды. В
1875-1878 гг. были куплены почти на 1 млн песо еще и действующие офисины. Они
были переданы в государственную собственность4. Наиболее решительно перуан­
ское государство действовало в Тарапаке. Здесь в 1875 г. было национализировано
15 713 офисин, из которых перуанцам принадлежало 8905 стоимостью 10 млн солей,
чилийцам - 2037 стоимостью 3,5 млн солей. Остальные 4771 офисин принадлежали
английским, немецким, французским и другим предпринимателям5. Иностранцам в
Тарапаке принадлежало около 40% всего производства селитры (перуанцам -
58,5%, чилийцам - 19, англичанам - 13,5, немцам - 8, французам - 1%)6. Выросло и
число чилийцев в Тарапаке - из 26,6 тыс. человек населения ее в 1876 г. перуанцев
осталось около 17 тыс.7

238
П еру на пути независимого развития
Национализация селитры давала возможность перуанскому государству уско­
рить процесс накопления капиталов, увеличить доходы и выйти из кризиса. Но она
вызвала жесткое противодействие чилийских и английских предпринимателей, по­
лучивших в оплату своей собственности лишь облигации правительства. Англий­
ский торговый дом Джиббсов, игравший ведущую роль в иностранных инвестициях
как Атакамы, так и Тарапаки, стоял за спиной чилийского правительства, недо­
вольного национализацией. Англия, главная капиталистическая страна XIX в., вы­
ступала за свободу предпринимательства и, естественно, была союзником чилийцев
в их борьбе против государственной монополии Перу. Национализация на первых
порах привела к сокращению добычи селитры в Тарапаке. Пустели горнорудные
поселки, росла безработица. Так, в поселке Негрейрос в 1876 г. насчитывалось 549
жителей, а в 1879 г. осталось лишь 60 человек8.
Схожий процесс наблюдался и в Боливии. Боливийский президент Иларион Да-
са пришел к власти в 1876 г. на волне требований объявить селитру национальным
достоянием, ибо основная часть доходов от ее добычи на территории страны уходи­
ла в Чили и Англию. В стране из-за засухи свирепствовал голод, дефицит бюджета
в 1878 г. при доходах в 1,8 млн песо составил 872 тыс. песо9. И в Чили бушевал кри­
зис, где сельское хозяйство пострадало от трех подряд неурожаев главной экспорт­
ной культуры - пшеницы. Росла стоимость жизни, что грозило выходом на улицы
масс. Обострились противоречия между либералами и консерваторами.
В условиях кризиса и возможности потери своих позиций правящие круги Боли­
вии видели выход в усилении внешней экспансии. 14 февраля 1878 г. по решению бо­
ливийского конгресса на экспорт селитры был установлен дополнительный налог в
10 сентаво за 1 кинталь. Основным экспортером селитры являлась англо-чилийская
компания КСФА. Комиссия сразу же обратилась за поддержкой к правительству Чи­
ли. Чили заявила резкий протест Боливии, указывая, что в результате данного нало­
га компания, имеющая капитал в 4 млн песо и 2 тыс. занятых рабочих, может обан­
кротиться и возникнет мятеж, с которым не справятся ни Чили, ни Боливия10.
Даса временно отступил. Но в чилийских правящих кругах были намерены дей­
ствовать радикально. Потеря доходов от селитры угрожала экономическим интере­
сам влиятельной группы олигархии, связанной с КСФА. В состав акционеров этой
компании входили военный министр К. Сааведра, министры иностранных дел в кон­
це и в начале войны Д.А. Фьерро и Д. Санта-Мария, министры финансов X. Сегерс
и юстиции X. Унееус, министр внутренних дел А. Варгас, видный генерал Р. Сото­
майор, банкир англо-чилийского происхождения (в ходе войны - военный министр)
А. Эдвардс и др. Влиятельный английский финансово-промышленный трест “Энто­
ни Джиббс энд санз” владел 34% акций КСФА. А. Эдвардс контролировал 42% ак­
ций компании11. Отметим, что управляющим компании был англичанин Г. Хикс.
Еще больше заинтересованных в селитре было в среде крупных чилийских вла­
дельцев офисин в Тарапаке, в том числе и будущий президент Чили Хосе Мануэль
Бальмаседа, и родственник А. Эдвардса Энрике Эдвардс. Чилийский капитал в Та­
рапаке составлял 1,2 млн ф. ст.; английский капитал здесь тоже представлял нема­
лую величину - 1 млн ф. ст. В основном он принадлежал Джиббсам. Английский ис­
следователь В. Кирнан сообщает, что собственники экспроприированных прави­
тельством Перу селитряных предприятий буквально обивали пороги чилийского
МИД, настаивая на войне с Перу и захвате Тарапаки, чтобы ликвидировать государ­
ственную монополию этой страны на селитру12. В чилийском же парламенте и в
прессе звучали требования отторжения всего побережья пустыни Атакама, в том
числе и перуанского. Активная деятельность Перу по скупке офисин и в боливий­
ской части Атакамы грозила полной потерей для чилийских и английских капита­
листов доходов от селитры.

Глава 2 Тихоокеанская война (1879—1884)
239
Перуанский броненосный фрегат “Индепенденсия”, 1879 год
Единство Ч и л и и А н г л и и в намерении силой покончить с госмонополией на се­
литру в Перу и попыткой ее установления в Боливии доказывается многочисленны­
ми фактами. Об этом говорит деятельность английского посланника в Лиме Спен­
сера Сент-Джона. В своих отчетах за 1878 г. он осуждал установление государствен­
ной монополии на селитру, так как, по его мнению, это выгодно лишь для перуан­
ского государства и наносит ущерб торговле в целом, т.е. английским интересам.
Ведь “торговля в прибрежной провинции Тарапаке чрезвычайно важна для Англии
вследствие огромного числа английских судов, занятых погрузкой селитры. В Ики-
ке (главном порту Тарапаки) более половины всех судов приходят из Англии”13.
Учитывая жесткую взаимосвязь посланников Англии с Форин оффис и влияние на
внешнеполитическое ведомство английских держателей облигаций внешнего долга
Перу, подобная позиция определялась в целом антиперуанской направленностью
дипломатии Лондона.
Уже в январе 1877 г. дипломатический представитель Англии в Чили констати­
рует, что “прилагаются усилия, чтобы Чили овладела Антофагастой и прилегаю­
щим к ней побережьем. Полагают, что уже давно Чили жадно бросает взор на бо­
ливийский порт. Чилийцы, живущие здесь, считают, что непопулярность президен­
та Дасы и его правительства, незавидное состояние госказны и страны в целом да­
ют возможность приступить к ее аннексии”14. Но больше всего усилий для разжи­
гания агрессивных устремлений Чили приложили Джиббсы, субсидировавшие чи­
лийские газеты, и в частности крупнейшие в стране “El Mercurio” и “La Prensa”, пе­
чатавшие “патриотические” статьи. Их представитель в компании Г. Хикс требовал
захвата Антофагасты и осуждал колебания правительства Чили. В ноте от 8 нояб­
ря 1877 г. Чили заявила Боливии о своем намерении денонсировать договор 1874 г
о границах, что давало бы возможность заявить о принадлежности Антофагасты
чилийскому государству.
Надеясь на поддержку Перу, Даса все-таки решил настоять на своих требовани­
ях. 18 декабря 1878 г. Боливия потребовала от КСФА выплаты к 14 февраля 1879 г.

240
Перу на пути независимого развития
80 тыс. песо в счет недоимок. 1 февраля 1879 г. И. Даса распорядился опечатать
имущество компании и назначил на 14 февраля аукцион по его продаже. 12 февра­
ля 1879 г. в знак протеста чилийский посланник покинул Ла-Пас.
14 февраля 1879 г. без объявления войны полутысячный отряд чилийских войск
во главе с полковником Э. Сотомайором высадился в Антофагасте и захватил сто­
лицу боливийской провинции Атакама, не встретив сопротивления (здесь находи­
лось всего 40 боливийских солдат). Компания “Энтони Джиббс энд санз” - один из
главных акционеров КСФА была удовлетворена: чилийское правительство выпол­
нило ее требование. Как писал в январе 1879 г. представитель этой компании в
Вальпараисо лондонскому руководству: “У нас в конгрессе было несколько влия­
тельных чилийцев, акционеров нашей компании, и если бы правительство не вы­
полнило своих обещаний о немедленных действиях в разрешении этого вопроса, то
на него было бы оказано сильнейшее давление в конгрессе. И несомненно, что пра­
вительство было бы вынуждено действовать более энергично”15. Перу попыталась
добиться вывода чилийских войск. Но чилийцы требовали денонсации оборони­
тельного договора между Боливией и Перу. Перуанский представитель в Чили
X. Лавалье сослался на необходимость решения этого вопроса в парламенте. Чили,
считая, что Перу затягивает переговоры, чтобы подготовиться к войне, объявила
войну и Перу 5 апреля 1879 г. Чилийский президент А. Пинто откровенно заявил
Лавалье, что “чилийские военные и моряки считают настоящий момент подходя­
щим для нападения на Перу, так как именно сейчас Чили сильнее”16.
И действительно, хотя армии Боливии и Перу имели больше солдат, чем у про­
тивника, их боеготовность, вооружение и выучка резко отставали от чилийской ар­
мии. Чилийская армия учла опыт франко-германской войны. Ее вооружение - но­
вые ружья типа “Комблен”, 70 пушек Круппа в сухопутной армии - было намного
эффективнее, чем у противника. Крупные соединения чилийской армии имели шта­
бы, которых не было у боливийских и перуанских военных. Каждый чилийский офи­
цер имел карты и планы местности, а перуанские офицеры, например, после сраже­
ния у Тарапаки обыскивали трупы чилийских офицеров в поисках карт собственной
территории17. Перуанские и боливийские войска имели вид партизанских соедине­
ний, зачастую во главе их стояли “полковники” - асендадос, на свои деньги сформи­
ровавшие отряды из индейцев, не обученных военному делу. При наличии протяжен­
ной морской границы господство на море играло огромную, если не решающую,
роль. И здесь Чили имела превосходство - в ее военно-морском флоте имелись бро­
неносцы новейшей конструкции с большой толщиной брони, личный состав возгла­
влялся офицерами, прошедшими обучение в Англии. Один броненосец Чили, по­
строенный в 1874 г., мог успешно противостоять двум перуанским броненосцам по­
стройки 1860-х годов (броня первых составляла 9 1/2 дюйма, вторых - 4 1/2)18.
Слабость армий Боливии и Перу усугублялась слабостью политической элиты.
Так, в Перу боролись сивилисты против военных, провинции против Лимы. В сель­
ской местности - сьерре - существовала архаичная социально-экономическая стру­
ктура феодального типа. Ослабляли страну и межэтнические противоречия крео-
лов-белых против индейцев, китайцев против негров и негров против белых асенда­
дос. В международном плане слабость Перу, владевшей важнейшим стратегиче­
ским сырьем XIX в. - нитратами - усиливалась антиперуанской направленностью
сильнейшей державы мира того времени - Англии19. Сыграла свою роль и внезап­
ность нападения Чили, ее решительность в ведении военных действий. Все побере­
жье Боливии было захвачено в течение марта. Чилийская армия вышла к южным
границам Перу.
Уже 5 апреля 1879 г. чилийская эскадра во главе с адмиралом У. Ребольедо на­
чала блокаду перуанского порта Икике, а затем подвергла бомбардировке город

Глава 2. Тихоокеанская война (1879—1884)
241
Писагуа. Огнем эскадры был подожжен порт Мольендо. Тем не менее 21 мая 1879 г.
перуанским кораблям - броненосцу “Уаскар” и фрегату “Индепенденсия” - в рай­
оне Икике удалось потопить один из чилийских кораблей - “Эсмеральду” - и снять
блокаду порта. Но в этом бою “Индепенденсия” наскочила на риф и Перу потеряла
самое мощное боевое судно своего флота. Несмотря на превосходство морского
флота Чили, в течение пяти месяцев перуанский броненосец “Уаскар” под командо­
ванием Мигеля Грау удерживал чилийцев от высадки на перуанское побережье. Ма­
ло того 23 июля перуанцами было захвачено транспортное судно Чили “Римак”, пе­
ревозившее подкрепление чилийским войскам в Антофагасту. Это вызвало смеще­
ние военного министра Чили К. Сааведры и командующего флотом У. Ребольедо.
Новым руководителям армии и флота была поставлена главная задача - уничто­
жить “Уаскар”.
8 октября “Уаскар” и “Унион” столкнулись с чилийской эскадрой между порта­
ми Мехильонес и Антофагаста в районе мыса Ангамос. В неравном бою перуанский
флот потерпел поражение. Командир “Уаскара” Мигель Грау был убит. С тех пор
он считается в Перу национальным героем20.
По достижении Чили полного превосходства на море второй этап войны был
перенесен на перуанскую территорию. Объктом высадки чилийцев стала перуан­
ская часть пустыни Атакама - Тарапака. Чили полагала, что захват Тарапаки с ее
огромными селитряными месторождениями заставит Перу и Боливию признать се­
бя побежденными. Кроме того, доходы от экспорта селитры из Тарапаки во многом
бы облегчили финансовое бремя войны для Чили21.
В свою очередь войска союзников заранее сконцентрировались в главном пор­
ту и столице департамента Икике и окрестностях. Здесь сосредоточились 9 тыс. че­
ловек перуанцев и боливийцев во главе с перуанским генералом X. Буэндиа. Армия
союзников была плохо обучена и вооружена устаревшей артиллерией22.
2 ноября 1879 г. 10-тысячная чилийская армия произвела высадку в Писагуа в
85 км к северу от Икике. Таким образом армия союзников оказалась отрезанной от
остальной части Перу, так как слабая боливийская группировка (3 тыс. человек) в
Такие под командованием президента Боливии И. Даса не решилась вступить в бой.
16 ноября под предлогом усталости войск Даса прекратил свой марш к югу и вер­
нулся назад в Такну. Трусость Дасы, опасавшегося, что в случае поражения он ли­
шится президентского поста, внесла деморализацию в боливийские соединения, на­
ходившиеся в составе армии X. Буэндиа на юге23.
Буэндиа пошел навстречу чилийцам из Икике и в течение двух недель, с 4 по 19
ноября, его армия изнемогала под палящим солнцем пустыни. Между тем чилийцы
расположились у высоты Сан-Франсиско вблизи деревушки Долорес, где было до­
статочно воды и провизии. 19 ноября перуанцы и боливийцы бросились в атаку на
чилийские позиции. Двухчасовой бой оказался неудачным для союзников, артилле­
рия чилийцев подавила артиллерию союзников и в панике их солдаты стали разбе­
гаться. Но поскольку чилийцы сочли, что это был лишь разведывательный бой, то
они не преследовали противника. Боливийцы отступили на свою территорию, а пе­
руанцы оставили Икике и направились в Тарапаку24. Но здесь 27 ноября 1879 г. пе­
руанские войска численностью около 2 тыс. человек во главе с X. Буэндиа были на­
стигнуты чилийцами. На этот раз бой был решен в пользу перуанцев, захвативших
чилийские пушки. Преследовать отступивших в панике чилийцев перуанцы не мог­
ли - не имели кавалерии. Но все же Буэндиа решил продолжать отступление - ведь
основные силы чилийцев еще не подошли к Тарапаке. Перуанские войска через пу­
стыню, без провианта и ресурсов достигли 19 декабря Арики. Здесь Буэндиа и его
начальник штаба Суарес были арестованы за сдачу Тарапаки, но позже были оп­
равданы.

242
Перу на пути независимого развития
Командование остатками армии было передано адмиралу Л. Монтеро. Катаст­
рофа в Тарапаке привела к крупным политическим изменениям в Перу. Президент
Мариано Игнасио Прадо, находясь в Арике, отказался возглавить армию и покинул
страну под предлогом закупки оружия в Европе 19 декабря 1879 г. Он хорошо знал,
что поражение грозит потерей президентства и, опасаясь за свою судьбу, покинул
свой пост в разгар войны. Он передал президентские полномочия старому и боль­
ному вице-президенту генералу Ла Пуэрте. Об отъезде не были уведомлены ни кон­
гресс, ни совет министров. В Лиме известие о фактическом дезертирстве президен­
та вызвало гнев и возмущение. 23 декабря власть захватил политический противник
Прадо Николас де Пьерола, опираясь на часть гарнизона Лимы. Сопротивление
войск, верных президенту, было скоро подавлено. Пьерола провозгласил себя “вер­
ховным вождем республики” и “защитником индейской расы”. В двухдневных стыч­
ках на улицах Лимы погибло 60 человек и 200 было ранено25. Практически одновре­
менно 28 декабря был свергнут и боливийский президент И. Даса. Обе страны ста­
ли энергично готовиться к отражению дальнейших завоевательных планов Чили.
Захватив Тарапаку, где находились помимо селитряных месторождений послед­
ние богатые ресурсы гуано, Чили предложила оплатить перуанский долг Англии
50% доходов от продажи гуано. Комитет держателей перуанских облигаций в Лон­
доне на своем заседании в феврале 1880 г. троекторатным “ура” приветствовал это
решение Чили. 18 марта 1880 г. министр иностранных дел Англии лорд Солсбери
решительно поддержал “право” Чили распоряжаться всеми доходами на оккупиро­
ванной территории26. Затем была отменена государственная селитряная монопо­
лия, а офисины по дешевке скуплены частными лицами. Наибольшую активность в
скупке офисин развернул английский финансовый спекулянт Т. Норт, связанный с
Джиббсами (один из них был директором Английского банка).
Таким образом уже в ходе войны англичане захватили в свои руки львиную до­
лю селитряных богатств Тарапаки. Неудивительно, что формальный нейтралитет
Англии не мешал Чили приобретать оружие в Англии и Франции, пользуясь ресур­
сами Перу на захваченной территории. А попытки Перу получить заем у дома
Дрейфусов в Париже на закупку вооружения были блокированы Лондонским коми­
тетом держателей облигаций перуанского долга. И все же новые правительства Пе­
ру и Боливии энергично готовились отразить дальнейшую экспансию Чили. Пьеро­
ла объявил призыв в армию всех мужчин в возрасте от 18 до 50 лет. В США были
закуплены ружья и патроны.
Правительство Чили осознавало, что только разгром союзного войска, распо­
ложенного в департаментах Арика и Такна, севернее Тарапаки, приведет к распаду
союза Перу и Боливии. Это тем более было обоснованно, что в стане союзников на­
блюдались столкновения между командующим боливийскими войсками президен­
том Н. Камперо и адмиралом Монтеро.
Пользуясь своим превосходством на море, чилийцы диктовали место и время по­
следующих боевых операций. Порты Перу блокировались. Как и при операции в Та­
рапаке, высадка чилийцев произошла севернее войск союзников в департаменте
Такна. 25 февраля 1880 г. высадка крупного контингента чилийских войск была осу­
ществлена в порту Ило, севернее Такны. В результате союзным войскам была отре­
зана связь с основной территорией Перу. Численность армии союзников составляла
8600 человек и 16 пушек устаревшей конструкции, у чилийцев насчитывалось 13 520
пехотинцев, 1200 кавалеристов и 40 пушек Круппа. В то время как в районе Лимы
находилась 15-тысячная армия, неплохо вооруженная и достаточно хорошо обучен­
ная, в Такие союзники имели армию без надлежащего вооружения, истощенную
долгим отступлением из Тарапаки. В Арекипе стоял трехтысячный отряд перуан­
ской армии, свежий и снабженный современным оружием, но его командир не от-

Глава 2. Тихоокеанская война (1879—1884)
243
кликнулся на просьбы о помощи южной армии. Пьерола не доверял многим воен­
ным и расставлял своих сторонников на руководящие посты. Все это ослабляло со­
юзную армию27. Основные порты района боевых действий - Ило, Мокегуа, Мольен-
до (порт департамента Арекипы) - были заняты без особых усилий чилийцами.
Решающие события развернулись утром 26 мая 1880 г., когда командующий чи­
лийскими войсками генерал М. Бакедано бросил передовые части в атаку. Но она
была отбита. Во второй атаке пушечным огнем был практически уничтожен левый
фланг союзников - боливийская кавалерия. Первый фланг союзников во главе с
Монтеро продолжал упорно сопротивляться еще более двух часов, но был вынуж­
ден оставить поле боя в связи с огромными людскими потерями от артобстрела и
истощением боеприпасов. Потери союзников составили ранеными и убитыми
3100 человек, чилийцев - 230028. Остатки боливийцев во главе с президентом Кам-
перо направились в Боливию, а Монтеро отступил в департамент Пуно.
Находившийся южнее город Арика после падения Такны был обречен. С моря
он был блокирован чилийской эскадрой. Надежда была лишь на казавшуюся непри­
ступной крепость на скале Морро. Здесь укрылись около 1800 человек под коман­
дованием полковника Франсиско Бологнеси. Нависавшая над портом, Морро была
окружена со стороны суши рядом траншей. И поэтому, когда 5 июня 1880 г. Б аке­
дано подошел почти с четырехтысячным отрядом и предложил капитуляцию, перу­
анцы ответили отказом. На рассвете 7 июня под защитой плотного пушечного огня
с суши и с моря чилийцы бросились в атаку. Численное превосходство и хорошо
спланированная атака с трех сторон обеспечила победу чилийцев. Бой закончился
безжалостной штыковой атакой, в результате которой было убито 600 защитников
Морро. Затем был разграблен и подожжен город Арика. Позднее Бологнеси, стой­
ко защищавший крепость и павший на поле сражения, был провозглашен нацио­
нальным героем Перу29.
Кампания в Такие вывела Боливию из войны. Ее войска вернулись на родину,
заняв оборону. Чилийцы не пошли внутрь Боливии - их цель захвата прибрежных
провинций была достигнута. Перу больше не могла надеяться на поворот в войне в
свою пользу. После кампании в Такие и Арике начался длительный период перего­
воров о подписании мирного договора.
Влиятельные круги английской буржуазии считали необходимым обезопасить
свои интересы в Перу и прекратить войну. Особенно им мешали блокада Кальяо и
постоянные бомбардировки портовых городов чилийцами - ведь там действовали и
английские фирмы. В июле 1880 г. Англия обратилась к США и ряду европейских
государств совместно добиваться прекращения войны. В свою очередь США, наде­
явшиеся овладеть торговлей гуано в Тарапаке, опираясь на союз с Дрейфусами,
предложили свое посредничество в переговорах30.
22 октября 1880 г. представители воюющих стран собрались на борту корвета
США “Лакэванна” на рейде Арики. Опираясь на обещание поддержки Перу и Бо ­
ливии со стороны США, союзники решительно отказывались идти на уступки Чи­
ли. Чилийские дипломаты требовали передачи победителям Антофагасты и Тара-
паки, выплаты компенсации в 20 млн песо (Перу - 11 млн песо) в счет ее расходов
на военные действия, отмены договора 1873 г. о союзе между Перу и Боливией.
Предусматривалось также удержание Чили Мокегуа, Такны и Арики вплоть до вы­
полнения предыдущих условий. В секретных переговорах с Боливией ей предлага­
лось передать перуанские территории Такны и Арики за сепаратный мир с Чили.
Всякий арбитраж третьей стороны, в частности США, Чили отвергала. Неуступчи­
вость сторон привела к провалу переговоров31.
Уже в ходе переговоров о мире в сентябре-октябре 1880 г. чилийская эскадра
во главе с П. Линчем совершила рейды вдоль северного побережья Перу с высад-

244
Перу на пути независимого развития
кой в 30 городах и селениях - Чимботе, Пайте, Этене, Чиклайо, Ламбаеке, Пакас-
майо, Ферреньяфе, Асконе, Чепене и Трухильо и др.
Подрыв экономической базы сопротивления Перу, введение в заблуждение пе­
руанцев насчет направления следующего удара чилийцев - такова была цель экспе­
диции Линча. Тотальная война против Перу открыто провозглашалась в Чили. Вот
что писала 8 сентября 1880 г. ведущая чилийская газета “El Ferrocarril”: “Необходи­
мо уничтожить и солдат, и промышленность, и ресурсы [Перу]. Ни одна хижина не
должна остаться вне досягаемости огня нашей морской артиллерии... Нужно безжа­
лостно разрушать и убивать. Сегодня, и именно сегодня нужно действовать во имя
одной цели, с одной мыслью - полностью уничтожить все ресурсы и все богатства
наших врагов”. И конечно, возврат Перу захваченных чилийцами территорий был
абсолютно неприемлемым для Сантьяго. Ведь, как заявил 6 сентября 1880 г. в кон­
грессе министр иностранных дел Чили Хосе Мануэль Бальмаседа: “Нам нужна Та-
рапака как источник богатства и Арика как выгодный (торговый) пункт на Тихо­
океанском побережье”32.
Президент Чили Пинто писал своему другу А. Альтамирано 20 сентября 1880 г.:
“Я убежден, что Перу не пойдет на заключение мира на тех условиях, которые мы
ей предложим, и уступит лишь тогда, когда будет полностью уничтожена и обесси­
лена. По моему мнению, это лучше всего может быть достигнуто сохранением ок­
купации тех территорий, которые мы завоевали. Наш морской флот должен ее
бомбардировать, подорвать ее торговлю, высаживать свои отряды на побережье,
чтобы парализовать ее торговлю и дезорганизовать ее сахарную промышленность,
откуда Перу получает сейчас свои доходы”33.
Чилийский флот почти буквально выполнил эти планы своего правительства.
Было уничтожено около 30 крупных сахарных асьенд, разрушено современное обо­
рудование сахарных заводов, а владельцы их вынуждены были выплачивать огром­
ные контрибуции. Активную помощь чилийцам оказывали китайские кули, трудив­
шиеся на асьендах практически на положении рабов. К примеру, высадившись в
Чимботе с 400 моряками 10 сентября, Линч потребовал у владельца двух крупней­
ших сахарных асьенд Дионисио Дертеано выплатить контрибуцию в 100 тыс. песо
(500 тыс. фр.). Тот отказался. Тогда Линч приказал взорвать динамитом все здания
и железную дорогу. Были вырублены все деревья, сожжен урожай, конфискованы
лошади и мулы. Все продукты питания - рис, сахар и пр. были погружены на транс­
портные корабли. Проводниками, грузчиками и исполнителями приказа Линча бы­
ли китайцы. Две крупные асьенды, оценивавшиеся в 10 млн фр., перестали сущест­
вовать. За два месяца, сея ужас и разрушение, экспедиция Линча, не добившись
стратегического перелома в войне, ограбила Перу на 1 млн фр. звонкой валютой и
на 35 млн фр. бумажными деньгами, не считая огромного количества сахара, риса и
хлопка. В ходе экспедиции чилийцы потеряли лишь 3 человека34.
Лишь с запозданием перуанцы стали укреплять южные подступы к столице.
Часть чилийских войск высадилась к югу от Лимы в Писко (примерно 210 км от Ли­
мы) 19 ноября 1880 г. Основная часть чилийской армии высадилась 22 декабря в
районе города Чилка (в 40 км южнее Лимы). Общая численность чилийской армии
составила 27 тыс. человек35. Высадка и дальнейшее продвижение чилийцев к Лиме
не встретили организованного сопротивления перуанцев, решивших разгромить чи­
лийцев на ближних подступах к столице. На пути к Лиме чилийцы, как и на севере,
разграбили богатейшие асьенды в долинах рек Каньете, Ика и Лурина.
Перуанская армия численностью 30 тыс. человек состояла из спешно рекрути­
рованных индейцев и добровольцев-ремесленников Лимы, учащихся колледжей и
университета. Но, как отмечает современник событий Мануэль Гонсалес Прада,
еще до фронтального столкновения многие лица, принадлежавшие к богатым ело-

Глава 2. Тихоокеанская война (1879—1884)
245
ям общества, распространяли панические слухи и выражали неверие в стойкость ар­
мии. Многие из них дезертировали и укрылись под сенью иностранных миссий
Красного Креста36. Возглавил оборону Лимы президент Н. Пьерола.
На рассвете 13 января 1881 г. чилийские войска начали штурм перуанских пози­
ций в районе селения Сан-Хуан вблизи известного перуанского курорта Чоррильос.
Здесь была расположена первая линия обороны перуанской армии. Наиболее упор­
ный бой развернулся за крепость Морро-Солар, обороной которой руководил воен­
ный министр М. Иглесиас. Несмотря на упорное сопротивление перуанцы были от­
брошены к Чоррильос и там огонь пушек Круппа чилийской артиллерии завершил
разгром. Грубая ошибка Н. Пьеролы, не давшего приказа резерву помочь обороня­
ющимся, стала одной из главных причин поражения перуанцев. Чилийцы потеряли
2 тыс. человек убитыми и ранеными, перуанцы - 4 тыс. человек37.
Ворвавшись в незащищенный Чоррильос, чилийцы подвергли поселок разгро­
му и грабежу, а затем подожгли его.
15 января начался второй этап сражения за Лиму - бой у селения Милафлорес.
Вначале успех сопутствовал перуанцам. Их правый фланг и центр во главе с А. Ка-
сересом и Суаресом перешли в штыковую контратаку. Однако на помощь чилий­
цам подоспели свежая дивизия Линча и резервный батальон Мартинеса. Они отбро­
сили перуанцев и обрушились на фланги перуанской обороны. Губительный огонь
пушек чилийской эскадры прекратил сопротивление перуанской армии. Пьерола
бежал в сьерру. 17 января чилийцы оккупировали Лиму. В результате Лимской опе­
рации, наиболее крупной военной кампании в истории южноамериканских войн
(чилийцы потеряли 5433 человек, из них 1229 убитыми, перуанцы - 6 тыс. убитыми
и 3 тыс. ранеными38), Чили нанесла решающее поражение перуанско-боливийской
коалиции. Однако было захвачено лишь побережье Перу. Внутренние районы стра­
ны с ее богатыми городами Арекипой, Куско, Кахамаркой оставались под юрисдик­
цией правительства Пьеролы.
К востоку от Лимы путь внутрь страны чилийским войскам преграждал генерал
А. Касерес: начался новый этап войны, в котором перуанцы противопоставили чи­
лийским войскам тактику партизанской войны.
С согласия чилийцев представителями богатейших семей города Лимы (нотабля­
ми) был “избран” президентом известный юрист Франсиско Гарсия Кальдерон. Он
отражал взгляды сивилистов, ярых противников Пьеролы. Кальдерон заявил о наме­
рении заключить мир, но его признали лишь Чили и США. Так в Перу оказалось два
правительства, каждое из которых было не прочь начать переговоры о мире.
Дело заключения мирного договора, однако, осложнилось в связи с активной
дипломатической деятельностью США, стремившихся извлечь из столь запутанно­
го положения максимальные выгоды в целях усиления проникновения американ­
ского капитала в Южную Америку39.
Замыслы США наглядно демонстрирует конфиденциальное письмо амери­
канского посланника И. Христианси госсекретарю США Дж. Блейну от 4 мая
1881 г., в котором, в частности, говорилось: “Единственно эффективный путь для
установления Соединенными Штатами контроля над торговлей Перу и домини­
рующего или во всяком случае существенного влияния на этом побережье за­
ключается в том, чтобы активно вмешаться с целью принудить к мирному урегу­
лированию на приемлемых условиях и подчинить Перу своему контролю путем
протектората или аннексии... Если Перу окажется под контролем нашей страны,
мы будем господствовать над всеми другими республиками Южной Америки и
доктрина Монро станет реальностью. Большие рынки откроются для наших то­
варов, широкое поле откроется для предпринимательской деятельности наших
людей”40.

246
Перу на пути независимого развития
Вначале поддержкой госдепартамента пользовался план французско-бельгий­
ской компании “Креди индюстриэль” (опоры дома Дрейфусов), державшей в своих
руках значительную часть государственного долга Перу. Опасаясь, что аннексия
чилийцами южной части Перу, богатой селитрой и гуано, приведет к окончатель­
ной потере ею своих капиталовложений, компания предложила установить протек­
торат США над этой территорией и передать ей право свободного вывоза отсюда
гуано и селитры вплоть до полной выплаты перуанского долга. Компания брала на
себя уплату и контрибуции Перу чилийским завоевателям по заключении мирного
договора. Представители “Креди индюстриэль” договорились с госдепартаментом о
проведении этого плана, а затем вместе с новым посланником США и Перу генера­
лом С. Хэрлбатом в августе 1881 г. прибыли в Лиму и заверили Кальдерона в том,
что он может рассчитывать на поддержку США41.
В сентябре 1881 г. Хэрлбат достиг с правительством Кальдерона соглашения о
предоставлении США морской и угольной базы в Чимботе (на севере Перу). Хэр­
лбат в сообщении госсекретарю США расписал преимущества такого рода сдел­
ки - не надо одобрения сената, а между тем США получат морскую базу в лучшей
на Тихоокеанском побережье бухте, американские корабли будут обеспечены уг­
лем, американские предприниматели смогут разрабатывать богатейшие залежи ме­
таллов и создавать плантации42. В связи с последовавшими в прессе и конгрессе
США разоблачениями этих темных махинаций проект провалился. В то же время
он насторожил европейских соперников США. При расследовании конгрессом в
1882 г. деятельности Блейна и бурной дипломатической активности США в Перу,
госсекретарь заявил: “Совершенно ошибочно считать эту войну войной между Чи­
ли и Перу. Это - английская война с Перу, а Чили ее орудие”43.
Опираясь на поддержку Англии, которая опасалась, что соглашения о Чимботе
может ослабить ее влияние в Южной Америке44, Чили решительно пресекла дея­
тельность правительства Кальдерона. Он был арестован чилийскими оккупацион­
ными властями 6 ноября 1881 г. и выслан из страны в Чили45. Полномочия прези­
дента Кальдерон передал вице-президенту Монтеро, руководившему сопротивлени­
ем чилийцам в Кахамарке.
Решительные меры Чили вызвали раздражение Блейна. Под предлогом ос­
корбления правительства США в связи с арестом Кальдерона, который был при­
знан Вашингтоном, Блейн решил довести дело до интервенции. В начале декабря он
направил с флотом США в Южную Америку чрезвычайную миссию во главе с
опытным дипломатом У. Трескотом. В инструкциях Блейна отвергались террито­
риальные требования Чили к Перу и содержалась угроза порвать дипломатические
отношения с Чили46.
Но случилось непредвиденное. В связи со смертью президента США Гарфил­
да его пост занял вице-президент Ч.А. Артур, враждебно настроенный к фракции
республиканцев во главе с Блейном. Блейн ушел в отставку. Госсекретарем стал
Ф. Фрелингхайзен. В дальнейшем США в конфликте между Перу и Боливией огра­
ничивались лишь предложением “добрых услуг“.
Но пока продолжалось сопротивление в Андах, мира было трудно достичь. Ду­
шой сопротивления перуанцев являлся генерал А. Касерес, военный министр в пра­
вительстве Монтеро. Опираясь на индейское крестьянство, на полурегулярную ар­
мию, он вел против оккупантов партизанскую войну. Грабительский характер экс­
педиций чилийцев внутрь страны поднял индейцев на борьбу во имя защиты своих
очагов. При этом сказалась и их классовая природа - крестьяне уничтожали поме­
стья богачей, сотрудничавших с оккупантами. Например, в районе центральной
сьерры крестьяне захватили более 25 крупных асьенд47. Карательная экспедиция
чилийцев в Хунин и Уануко в июне 1881 г. закончилась позорным бегством.

Глава 2. Тихоокеанская война (1879—1884)
247
В январе-июле 1882 г. оккупанты предприняли новую попытку уничтожить
А. Касереса, однако постоянные нападения партизан, болезни и отсутствие прови­
анта заставили чилийцев и на этот раз отступить. И все же это сопротивление перу­
анцев, не выходившее за рамки андских районов, не могло изменить положение в
пользу Перу. Крупные плантаторы-сахарники и торговая буржуазия косты стреми­
лись любой ценой покончить с войной и оккупацией побережья. Их точку зрения
выразил видный пьеролист, бывший военный министр М. Иглесиас, бежавший по­
сле битвы за Лиму из плена. 31 августа 1882 г. он, поддержанный оккупантами, об­
ратился к нации с призывом закончить войну48.
В январе-феврале 1883 г. чилийские войска вновь предприняли ряд каратель­
ных экспедиций в сьерру. Решающее сражение произошло 10 июля 1883 г. в север­
ном департаменте Кахамарка, у городка Уамачуко, где Касерес потерпел полное
поражение.
20 октября 1883 г. в курортном городке Анкон, близ Лимы, представители Иг-
лесиаса и правительства Чили подписали мирный договор, по которому Перу усту­
пала Чили территорию департамента Тарапака, а департаменты Такна и Арика на
10 лет оставались оккупированными Чили. По истечении 10 лет судьбу этих депар­
таментов должен был решить плебисцит, причем страна, которая получала право
на владение ими, должна была выплатить другой компенсацию в 10 млн песо. В до­
говоре также устанавливались условия выплаты долга перуанским кредиторам и
возмещения убытков чилийцев в период войны49. Всего Чили захватила у Перу тер­
риторию площадью 68 776 кв. км50.
23 октября 1883 г. чилийские войска покинули Лиму, расположившись в пред­
местье города. Оккупанты окончательно ушли из Перу в августе 1884 г. после ра­
тификации перуанским конгрессом Анконского договора.
Тихоокеанская война, отличавшаяся длительностью и ожесточенностью, во
многом и надолго определила атмосферу взаимной враждебности среди андских
стран Тихоокеанского побережья. Огромные средства были направлены на ведение
войны, что усугубляло экономическую слабость этих стран и облегчало проникно­
вение иностранного капитала. Усиление экспансии нарождавшегося империализма
Англии и США в Чили, Боливию и Перу - это наиболее существенное и роковое из
последствий Тихоокеанской войны. Закабаление этих стран пошло с этого времени
ускоренными темпами51. Даже победитель в войне Чили потеряла контроль над се­
литрой, перешедшей в руки англичан.
Республика Перу, отличавшаяся до войны экономическими достижениями и на
путях государственной монополии на добычу и продажу селитры имевшая реаль­
ную возможность преодолеть финансовый и экономический кризис, была отброше­
на далеко назад. Ее города на побережье лежали в руинах, сьерра была разгромле­
на оккупантами, голод охватил большинство населения, страна попала в финансо­
вую зависимость от империалистических государств, в первую очередь от Англии.
Война замедлила процесс первоначального накопления капитала и утверждения на­
циональной буржуазии. Погибли десятки тысяч человек. Перуанский историк
X. Тамайо Эррера расценивал Тихоокеанскую войну как “самое трагическое собы­
тие и настоящее бедствие в истории Перу”52. Другой известный перуанский историк
X. Сепате Лескано писал: “Тихоокеанская война 1879-1883 годов для Перу являет­
ся самым ужасным и болезненным событием во всей ее истории. Ее последствия
чувствуются и сегодня и будут ощущаться еще много лет”53. Отмечается и полити­
ческий хаос, обнищание народа и деморализация общества, которые перуанский ис­
торик Э. Бонилья характеризует как коллапс54.
Резко изменилась и социальная структура перуанского общества. Любопытна
статистика, приведенная перуанским экономистом XIX в. Хосе Клаверо в книге

248
Перу на пути независимого развития
“Сокровища Перу”, опубликованной в 1898 г. Если в 1870 г. в стране насчитывалось
18 миллионеров, то в 1894 г. не осталось ни одного. Число богатых людей сократи­
лось соответственно с 11 587 до 1725 человек, людей среднего достатка - с 22 148 до
2000. Если в 1870 г. в стране не было нищих, то в 1894 г. их появилось 500 тыс. Чис­
ло тружеников сократилось с 1 236 000 человек до 345 тыс. Перуанский историк
Э. Амайо, приведя эти цифры и проанализировав воздействие войны на дальнейшее
развитие страны, с полным правом пришел к выводу, что “если бы не было войны,
то история Перу была бы совершенно иной”55.
Взвешенный и несколько горький итог войны подвел известный перуанский
историк, один из основателей Перуанского исторического общества Альберто Та-
уро дель Пино: “Тихоокеанская война, подготовленная и спровоцированная Чили,
впервые в истории засвидетельствовала такое историческое явление, когда одна
из стран оказалась орудием чуждых экономических интересов, интересов англий­
ских предпринимателей, которым мешала националистическая политика перуан­
ского государства в отношении селитры и гуано. Правители Чили трудились ради
английских капиталистов, наполняя их сундуки. Они ничего не сделали для сооте­
чественников, проливавших свою кровь на полях сражений. Перу же защищала
свои природные богатства от грабителей-империалистов. И это - великий подвиг
перуанцев”56.
1Атауо Е. La política británica en la guerra del Pacífico. Lima, 1988. P. 90; La guerra del Pacífico.
Vol. I-II. Lima, 1979. Vol. I. P. 25. (1 кинталь составляет 46 кг).
2 Basadre J. Historia de la República del Perú. 1822-1933. Vol. I-XVII. Lima, 1983. Vol. VI. 7-ed.
P. 6.
3 Varigny Ch.de. La guerra del Pacífico. Buenos Aires 1971. P. 18.
4 Querejazu Calvo R. Guano, salitre, sangre: Historia de la guerra del Pacífico. La Paz; Cochabamba,
1979. P. 175-176.
5Luna Vegas E. Perú y Chile en 5 siglos. Lima, 1982. P. 219.
6 Reflexiones sobre la resistencia de la Breña: Significado y proyección histórica. Lima, 1982. P. 212.
7Luna Vegas E. Op. cit. P. 219.
8Billinghurst G.E. Estudio sobre la geografía de Tarapacá. Santiago de Chile, 1886. P. 82.
9 История Латинской Америки. M., 1993. [Т. II]. С. 7.
10Basadre J. Historia... P. 21.
11 Journal of Latin American Studies. 1984, Nov. Vol. 16, pt. 2; Ortega L. Nitrates, Chilean
Entrepreneurs and the Origins of the War of the Pacific. P. 348, 371.
12 Readings in Latin American History. Vol. 2: since 1810. N.Y., 1966. P. 79.
13Amayo E. Op. cit. P. 211.
14 Querejazu C.R. Op. cit. P. 192.
15 Safer W.P. Chile and the War of the Pacific. L., 1986. P. 13.
16Lecaros Villavicencio F. La guerra con Chile en sus documentos. Lima, 1979. P. 30.
17Basadre J. Historia... P. 47.
18Luna Vegas E. Op. cit. P. 252.
19 Показательна позиция Англии в ходе Тихоокеанской войны - британское правительство
помешало закупкам вооружения в Европе правительством Пьеролы. Оно благожелатель­
но отнеслось к намерению Чили аннексировать юг Перу. Английский посланник в Лиме
Сент-Джон столь открыто выражал враждебное отношение к Перу, что вызвал официаль­
ный протест перуанского министра иностранных дел (см.: Readings. Op. cit. P. 85; Lecaros
Villavicencio F. La guerra... P. 178-179).
20Dunbar Temple E. El “Victorial de Miquel Grau”. Lima, 1979. P. 27-30; López Martínez H. Guerra
con Chile: Episodios y personajes, 1879-1885. Lima, 1989. P. 27^-2.
21 Bulnes G. La guerra del Pacífico. Vol. I-DI. Valparaiso, 1912. Vol. I. P. 451.
22Markham C.R. A History of Peru. N.Y., 1962. P. 394.
23 Historia general de los peruanos. Vol. 1-3. Lima, 1973. Vol. 3. P. 188-189; Basadre J. Historia...
P. 126.

Глава 2. Тихоокеанская война (1879—1884)
249
24 Markham C.R. La guerra entre el Peru y Chile. Lima, s.a. P. 139-140.
25 Ibid. P. 156.
26 Amayo E. Op. cit. P. 238; Historia del Peru. T. I-XII. Lima, 1980. T. VIL P. 87.
27 Actos académicos en conmemoración de la guerra con Chile. Lima, 1983. P. 120-121.
28 Bulnes G. Op. cit. Vol. III. P. 330-357; Basadre J. Chile, Perú y Bolivia independientes. Barcelona;
Buenos Aires, 1948. P. 485. Congrains Martin E. La batalla del Pacífico. Lima, 1972. P. 83-102;
Varigny Ch.de. Op. cit. P. 124-134.
29Markham C. La guerra... P. 180-184; Congrains Martín E. La batalla de Arica. Lima, 1973. P. 15.
30 Очерки истории Чили. M., 1967. С. 153.
31 Vargas Ugarte R. Historia general del Perú. Vols. 1-XII. Lima, 1971. Vol. X. P. 139-140; Bulnes G.
Op. cit. Vol. II. P. 478,490-491.
32 Reflexiones... P. 181-182. В циркулярном письме чилийского МИД своим дипломатическим
миссиям в ноябре 1881 г. говорилось: “Территории с залежами селитры в Антофагасте и
Тарапаке - основная причина войны. Возврат их врагу был бы ничем не оправданной
ошибкой и абсолютным непониманием наших национальных интересов” (Ibid. Р. 182).
33 Basadre J. Chile... P. 488.
34 Varigny Ch.de. Op. cit. P. 153-154; Markham C. La guerra... P. 191-197.
35 Bulnes G. Op. cit. Vol. II. P. 569.
36 Actos... P. 140.
37 Tauro A. Le defensa de Lima. Lima, 1979. P. 61; Markham C. La guerra... P. 224; Congrains Martin
E. La batalla de San Juan (Chorrillos). Lima, 1973. P. 103-105.
38 Markham C. La guerra... P. 230.
39 Мартюшев Г.H. Англо-американские противоречия в Тихоокеанской войне 1879-1884 гг.
// Актуальные проблемы истории и филологии. М., 1975. С. 113.
40 Цит. по: Смоленский В. США и Тихоокеанская война 1879-1884 гг. (История одной несо-
стоявшейся интервенции) // Новая и новейшая история. 1967. No 3. С. 20.
41 Guerra М.М. La ocupación de Lima (1881-1883): El gobierno de García Calderón. Lima, 1991.
P. 225-261.
42 Смоленский В. Указ. соч. С. 26.
43 Readings... Р. 83.
44 Ibid. Р. 88.
45 Guerra М.М. Op. cit. Р. 293.
46 Смоленский В. Указ. соч. С. 27.
47 Manrique N. La guerra del Pacífico y la crisis de la fracción terrateniente de la sierra central del Perú
(1879-1888). Lima, 1980. P. 28.
48Basadre J. Chile... P. 495, см. также свидетельство генерала Kacepeca, жаловавшегося на не­
желание богачей Лимы и горновладельцев Центральной сьерры оказывать помощь силам
народного сопротивления (Сасeres А.А. La guerra del 79: sus campañas (memorias). Lima, 1973.
P. 249-250).
49 Текст Анконского договора 1883 г. см.: Lecaros Villavicencio F. Op. cit. P. 189-191.
50 Reflexiones... P. 182. В отношениях между Чили и Перу долгое время существовала напря­
женность в связи с тем, что в 1895 г. по вине Чили не состоялся плебисцит. Только в 1929 г.
стороны договорились о разделе спорных территорий. Такна осталась у Перу, Арика ото­
шла к Чили, причем предусматривалось, что ни одна сторона не может передавать эти тер­
ритории третьей стороне, под которой в данном случае подразумевалась Боливия. В этой
стране и в наше время существуют претензии на Арику и Такну как территории, дающие
доступ к морю взамен утерянных в результате войны.
51 См. подробнее о последствиях войны: Петухов В.И. Наступление иностранных монополий
в Южной Америке после Тихоокеанской войны 1879-1884 годов // Новая и новейшая исто­
рия. 1970. No 1.С. 115-125.
52 Tamayo Herrera J. Nuevo compendio de historia del Perú. Lima, 1985. P. 280.
53 Reflexiones... P. 181.
54 Реферативный журнал. История. 1993. No 3/4. С. 36.
55 Amayo E. Op. cit. P. 160.
56 Reflexiones... P. 161.

250
Перу на пути независимого развития
Глава 3
ОТ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ К СТАБИЛЬНОСТИ
В РАМКАХ ЗАВИСИМОГО РАЗВИТИЯ
(1885-1918)
ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА 1884-1885 ГОДОВ. ВОССТАНИЕ АТУСПАРИИ
Подписание мира с Чили не принесло спокойствия стране. Экономическая раз­
руха, обнищание народа, раскол правящих кругов привели к нарушению политиче­
ской стабильности, разладу механизма власти, расстройству финансовой системы.
Погибло в ходе войны около 30 тыс. человек, были разрушены ранее процветавшие
сахарные и хлопковые плантации на побережье (косте), заброшены деревни и мел­
кие города; население ведущего порта страны Кальяо к концу войны сократилось
на две трети1. В горной части, особенно в Северной и Центральной сьерре, граби­
тельские экспедиции чилийских оккупантов подорвали скудную экономику индей­
ских общин и асьенд. Так, на асьенде Тукле (Центральная сьерра в долине Манта-
ро, снабжавшая продовольствием Лиму) в 1879 г. имелось 42 тыс. овец, а в 1887 г. -
лишь 3 тыс. Асьенда Лайте лишилась за время войны 38 тыс. овец, стоимостью в 1,4
млн солей2.
Политическая обстановка в стране резко обострилась после ухода в 1884 г. чи­
лийских оккупационных войск из Лимы. Их протеже сивилиста Мануэля Иглесиаса
(1822-1901), богатого асендадо из Кахамарки, провозгласила временным президен­
том так называемая конституционная ассамблея. Но нового президента не признал
герой античилийского сопротивления в Центральной сьерре генерал Андрес Аве-
лино Касерес (1833-1924). Не поддерживали своего однопартийца Иглесиаса и си-
вилисты, в том числе и Фр. Гарсия Кальдерон и Лисардо Монтеро - президенты Пе­
ру в 1881-1883 гг., ибо они выступали против Анконкского мира. Лидер либераль­
ной партии Хосе Кимпер также требовал ухода Иглесиаса с поста президента.
Н. Пьерола, создав в августе 1884 г. демократическую партию и призвав своих сто­
ронников воздержаться от поддержки правительства, настаивал на проведении вы­
боров в конгресс.
Андрес Касерес - представитель крупных землевладельцев сьерры, ставший
символом сопротивления чилийцам, начал вооруженную борьбу с временным пре­
зидентом, как только чилийцы вывели войска из Центральной сьерры. С армией,
состоявшей из индейцев - участников партизанской войны с оккупантами, - он ата­
ковал столицу на рассвете 27 июля 1884 г. Но плохо вооруженные отряды Касере-
са были отброшены от Лимы. Отступив на юг, он в октябре 1884 г. занял Арекипу.
Куско и Пуно также поддержали генерала. В течение года происходили стычки ме­
жду двумя противниками. Несмотря на большие финансовые возможности Иглеси­
аса, контролировавшего таможню Кальяо, боевой опыт Касереса и поддержка ве­
дущих политиков сьерры обеспечили успех генералу. 1 декабря 1885 г., умело ма­
неврируя, Касерес занял Лиму, а преследовавшая его армия Иглесиаса осталась без
аммуниции и провианта в горах Центральной сьерры. 3 декабря Иглесиас ушел в
отставку и покинул страну.
3 июня 1886 г. Касерес был избран президентом на четыре года. Крупные зем­
левладельцы сьерры и горнопромышленники, объединившиеся в Конституциона­
листскую партию, стали опорой А. Касереса. Сивилисты поддерживали нового пре­
зидента, трезво оценивая свою неспособность реально влиять на ход событий после
войны. Демократы Н. Пьеролы, привлекшие на свою сторону средних землевла-

Глава 3 От воины и революции к стабильности (1885—1918)
251
Молочница конец XIX века
дельцев провинций, особенно Арекипы, мелких торговцев, верхушку ремесленных
союзов, оказались в оппозиции
Гражданская война, как и последствия Тихоокеанской войны, обострила соци­
альные отношения в деревне Произвол властей против индейцев вызвал крупней­
шее в XIX в крестьянское восстание в департаменте Анкаш под руководством
45-летнего Педро Пабло Атуспарии - старосты деревушки Марьян в 10 км от столи­
цы департамента (город Уарас) Одновременно он являлся алькальде ординарио (т е
старостой) предместья Рестаурасьон дистрикта Уарас, представляя интересы около
50 общин индейцев перед городскими властями Как руководитель индейских об­
щин он обеспечивал уплату подушного налога, направляя индейцев на обществен­
ные работы в столицу департамента, был организатором религиозных и общинных

252
Перу на пути независимого развития
праздников. Его влияние среди метисов Уараса также было значительно - постав­
ки продовольствия индейцами на городские рынки во многом зависели от алькаль­
де ординарно. Одно время Атуспария работал рабочим на городской красильне и
хорошо знал быт и условия труда городских ремесленников.
Индейское крестьянство подвергалось жесточайшей полуфеодальной эксплуа­
тации помещиков, захвативших основную часть земельных угодий, а также явля­
лось объектом вымогательств со стороны местных властей.
Согласно переписи 1876 г., землями департамента Анкаш владело только 126
семей в сьерре и 38 на косте. И лишь 5% крестьян владели землей3. Крестьяне-ин­
дейцы все более оттеснялись на неудобные и практически бесплодные земли на
склонах гор и в высокогорье, либо вынуждены были батрачить в поместьях лати­
фундистов, ведя собственное хозяйство силами семьи на крошечном участке земли,
уступленном им помещиком (не более 0,5 га), продукции которого едва хватало на
скудное пропитание. За труд в поместье крестьяне не получали денежной оплаты,
довольствуясь рационом коки. Особенно ненавистной для крестьян была насильст­
венная рекрутчина, ввергавшая их семьи в безысходную нищету.
Неудивительно, что требование префекта Анкаша полковника Франсиско
Норьеги в феврале 1885 г. в течение трех дней собрать подушный налог в 2 соля се­
ребром за полугодие (при обычной норме в 1 соль) со взрослого мужского населе­
ния департамента вызвало гнев и возмущение, в особенности среди индейцев, вед­
ших в общем полунатуральное хозяйство. Недовольны были и мелкие рудодобыт­
чики серебра, которые лишь недавно выплатили налоги предшественнику Норьеги
касеристскому префекту, вытесненному из департамента правительственными вой­
сками. Проявляли оппозиционность и некоторые политические противники Норье­
ги, подвергшиеся крупным контрибуциям и преследованиям со стороны нового пре­
фекта.
Старосты индейских деревень обратились к губернатору департамента с пись­
менной просьбой о снижении налога или по крайней мере об его отсрочке, мотиви­
руя эту просьбу тем, что индейцы в данный момент заняты бесплатным трудом на
общественных работах в столице департамента и не имеют денег. В ответ губерна­
тор арестовал жалобщиков, а один из наиболее авторитетных руководителей ин­
дейцев Педро Атуспария был подвергнут жестоким пыткам.
На следующий день, 2 марта 1885 г. более 2000 крестьян провели мирную мани­
фестацию у дома префекта в Уарасе, требуя освобождения своих алькальдов. В от­
вет правительственные войска устроили бойню безоружных людей, в результате
которой погибло около 200 крестьян.
3 марта 1885 г. индейцы, вооруженные пращами, палками и пиками, разгроми­
ли войска гарнизона в столице департамента Анкаш. Префект позорно бежал в Ли­
му, где и был смещен со своего поста4.
Вождем восстания был провозглашен освобожденный из тюрьмы Атуспария,
префектом - адвокат, связанный с Касересом, Мануэль Москера. Секретарем Атус-
парии был назначен молодой журналист из Лимы Луис Фелипе Монтеструке, начав­
ший издавать газету “El Sol de los Incas” (“Солнце инков”), в которой проводил
мысль, что неизбежна “социальная революция, которая приведет человечество к
коллективному владению землей и орудиями труда”. Выступая перед крестьянами в
Уарасе, он провозгласил лозунг: “Земля для всех”, Монтеструке призвал восстав­
ших захватить город Куско и воссоздать индейское государство во главе с Инкой
Атуспарией, которое затем объединит всю Америку в борьбе за ее действительную
независимость5. Несмотря на победу в департаменте, восставшие не смогли проти­
востоять войскам, прибывшим из Лимы. В течение апреля-мая 1885 г., имея в сво­
ем распоряжении пушки, правительственные войска организовали кровавое подав-

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
253
Индейская семья из сьерры, конец XIX века
ление восстания, в ходе чего было убито 2500 индейцев6. Тяжело раненный, Атус-
пария был захвачен в плен, Москера бежал, а Монтеструке смертельно ранен. На­
иболее радикальный вождь восстания горняк Учку Педро, организовавший захват
и раздел латифундий в Кордильера-Негра, западной части Кальехона-де-Уайлас,
среди обезземеленных крестьян, после длительной партизанской войны был преда­
тельски захвачен в плен и в конце сентября 1885 г. расстрелян7.
Причины поражения восстания были связаны с разнородностью участвовавших
в нем социальных сил. Основной боевой силой восстания были индейцы, но руко­
водство восстанием находилось в руках алькальдов индейских общин и селений,
склонных сотрудничать с буржуазными элементами городов. Атуспария больше
всего заботился о “порядке” в городах, захваченных индейцами. Москера, называя
рвавшихся в бой крестьян “ордой”, призывал к “уважению частной собственно­
сти”8. Вследствие этой позиции бескомпромиссный индейский вождь Учку Педро в
решающих сражениях за города Юнгай и Уарас был фактически покинут своими
мелкобуржуазными и буржуазными союзниками Москерой и братьями Солис -
ведь он на деле провел передачу латифундий их настоящим владельцам - крестья-
нам-индейцам.

254
Перу на пути независимого развития
Крестьянские массы остались без союзников, без руководителей, их стремле­
ние покончить с полуфеодальным угнетением со стороны гамоналов и государства
не вылилось в революционную программу. Индейцы выступали против увеличения
подушного налога, против роста цен и навязывания новых принудительных форм
труда. И когда власти заявили об отмене подушно1 о налога, начались разногласия
среди восставших. Без сомнения, надежда на помощь касеристов, политическая за­
висимость от руководителей верхушки городов, влияние религиозной идеологии ос­
лабили революционный натиск крестьянства.
КАСЕРЕС У ВЛАСТИ. ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОНТРАКТА ГРЕЙСА
С Касересом к власти пришли представители крупных землевладельцев сьер-
ры, не запятнавшие себя сотрудничеством с врагом, а также горнопромышленники
центральных районов сьерры. Его сторонники опирались на политическую группи­
ровку, оформленную в Конституционалистскую партию, состоявшую главным об­
разом из военных. Кстати, Атуспария, посетив 2 июля 1886 г. Касереса, заявил, что
всегда верил в Касереса, как защитника индейцев и попросил его отменить подуш­
ный налог. Но “защитник” индейцев отказался это сделать, а Атуспария вскоре был
отравлен старейшинами общин за измену9.
Крупные торговцы косты, сахарные и хлопковые асендадос, банкиры и круп­
ные домовладельцы, обедневшие спекулянты гуано и селитрой были дискредитиро­
ваны поражением в войне и последующим сотрудничеством их представителя
М. Иглесиаса с оккупантами. Как и прежде, их политической организацией остава­
лась сивилистская партия, которая на первых этапах поддерживала правительство
Касереса. В оппозиции правлению военных находилась демократическая партия,
которая привлекла в свои ряды крупных и средних землевладельцев провинций,
особенно сильных во втором по важности политическом центре страны - Арекипе,
мелких торговцев, мастеров из ремесленных гильдий, мелких землевладельцев, ква­
лифицированных рабочих.
Революционно-демократические позиции занимал Национальный союз, создан­
ный в 1891 г. и просуществовавший до 1902 г. Он состоял из небольшого числа интел­
лигентов Лимы во главе с выдающимся писателем и поэтом Мануэлем Гонсалесом
Прадой. “Настоящее Перу, - утверждал он, - не креолы - эти иностранцы, живущие
на узкой полоске земли между Тихим океаном и Андами. Нация состоит из индейских
масс Кордильер... Эта раса задавлена тиранией мирового судьи, губернатора и попа -
этой троицы, доведшей индейцев до скотского состояния”. “Сегодня Перу, - гово­
рил он в другой речи, - это больной организм - куда ни ткни пальцем - выделяется
гной”10. Партия выступала за социальные реформы, за развитие мелкого землевла­
дения, против роста налогов, против патернализма асендадос, за передачу батракам и
янаконам (арендаторам. - Лет.) обрабатываемых ими земель11. Организационная
слабость партии, отсутствие связи с массами предопределили ее распад после ухода
Гонсалеса Прады из руководства ею. Позднее он установил связи с молодым рабочим
классом Перу. Многие члены этой партии влились в возникшую в 1901 г. Либераль­
ную партию, созданную кофейным бароном Кахамарки А. Дюраном.
Правительство Касереса не видело иных путей восстановления разрушенной
экономики, кроме привлечения в страну иностранного капитала. В целях восстано­
вления кредитоспособности государства правительство начало переговоры с анг­
лийскими держателями облигаций перуанского внешнего долга. Созданный англи­
чанами Комитет держателей облигаций перуанского внешнего долга предваритель­
но скупил все облигации, уплатив за них всего 3,2 млн ф.ст., и потребовал признать
внешний долг Перу в полном объеме на сумму в 51 млн ф.ст.12

Глава 3 От войны и революции к стабильности (1885—1918J
255
В ответ на аннулирование внешнего
долга Перу английские кредиторы во гла­
ве с У. Грейсом получили в свои руки гро­
мадные материальные ценности: все го­
сударственные железные дороги сроком
на 66 лет (10 линий стоимостью 17 млн
ф.ст.)13; государственную пароходную
компанию на озере Титикака; земли для
колонизации в монтанье площадью в
1,8 млн га; концессии на серебряные руд­
ники в районе Серро-де-Паско (они дава­
ли ежегодно серебра на 400 тыс. ф.ст.)14,
ежегодные выплаты правительством в
течение 30 лет 80 тыс. ф.ст. при условии
строительства ряда новых железных до­
рог кредиторами; передачу 20 месторож­
дений гуано с объемом продаж в 2 млн т;
право на беспошлинное использование
портовых сооружений в Мольендо, Пис­
ко, Анконе, Чимботе, Пакасмайо, Пайте
и Салаверри15.
Установление фактического контро-
Андрес Авелино Касерес
ля иностранцев над важнейшими ресурса­
ми страны вызвало бурные протесты.
Виднейший экономист того времени, профессор университета Сан-Маркос К ар­
лос Лиссон с гневом писал: “Абсурдно, что во имя нашего возрождения у нас тре­
буют и мы соглашаемся отдать все, что мы имеем сегодня и что будем иметь зав­
тра .. Если мы отдаем порты, таможни, рудники, то что же в конце концов оста­
нется нам, что же останется нации?.. У нас появится сторукий хозяин, крайне же­
стокий и немилосердный - биржевой спекулянт. Ведь это равносильно тому, что
мы добровольно бросимся в пасть удава, который раздавит одну за другой наши
кости. Вот что значит предложение Грейса”16. Понадобились четыре чрезвычай­
ные сессии конгресса и две обычные, чтобы в 1890 г. этот контракт был утвер­
жден. При этом генерал Касерес, назначив на пост премьер-министра юридиче­
ского советника Грейса Педро де Солара, по совету последнего изгнал из конгрес­
са депутатов оппозиции, проведя “избрание” своих сторонников Крупные мас­
штабы принял подкуп Грейсом депутатов Мануэль Гонсалес Прада называл пар­
ламент Перу тех лет “конгрессом нагло продажным”. Само же правительство Ка-
сереса, по мнению Гонсалеса Прады, “представляло лишь интересы Грейса”17
Контракт правительства Касереса с Грейсом устанавливал новый тип отноше­
ний между Перу и иностранным капиталом. Если в период капитализма свободной
конкуренции иностранный капитал проникал в Перу в виде займов, то в период пе­
рехода к империализму начались прямые капиталовложения, причем в Перу они с
самого начала носили откровенно грабительский характер. Достаточно указать,
что английские кредиторы, создавшие в 1891 г для управления приобретенной в
Перу собственности “Перувиан корпорейшн” (в 1914 г капитал ее составлял
21,9 млн ф ст.), получили за 20 лет доходов на 8,3 млн ф ст 18 Только гуано эта ком­
пания с 1891 по 1913 г. вывезла из страны 1,13 млн т стоимостью 2,29 млн ф ст Чи­
стая прибыль от эксплуатации железных дорог составила в 1904/05 г - 273,8 тыс
ф.ст., в два раза больше, чем в 1890 г. И неудивительно - цены на перевозку груза
были установлены в 16 раз выше, чем, например, на железной дороге Верак-

256
П еру на пути независимого развития
рус-Мехико. Компании удалось продлить срок владения железными дорогами в
1907 г. еще на 17 лет19.
Как видим, “восстановление доверия” к Перу в результате операции, проведен­
ной Касересом и Грейсом, дорого обошлось стране. Передача крупнейших богатств
в руки английского капитала на много десятилетий определила направление разви­
тия экономики страны. Отныне иностранный капитал контролировал ключевые се­
ктора, установив сложную сеть политической, экономической и идеологической за­
висимости от Англии. По оценке Х.К. Мариатеги, “договор Грейса, утвердивший
британское господство в Перу путем передачи государственных железных дорог ан­
глийским банкирам... дал финансовому рынку Лондона залог и гарантии новых ка­
питаловложений в перуанскую экономику”20.
БУРЖУАЗНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1894-1895 ГОДОВ
Борьба за контракт Грейса была ярким выражением развивавшегося со време­
ни Тихоокеанской войны кризиса социально-экономической и политической систе­
мы Перу. От внедрения английского капитала пострадала прежде всего средняя и
мелкая буржуазия провинциальных городов - ее связи с рынком ослабли ввиду по­
вышения англичанами тарифов на перевозки на железных дорогах. Понесла ущерб
и часть сахарных плантаторов, так как в условиях колебаний цен на сахар на меж­
дународном рынке, а также вследствие разорения асендадос в результате Тихооке­
анской войны и истощения источников кредитования многие мелкие и средние ась­
енды и даже ряд крупных перешли в руки английских кредиторов. Прилив капита­
лов извне, однако, вскоре ослаб. Упал и импорт товаров фабричного производства
в связи с сокращением экспорта национальной продукции. Но это имело и положи­
тельную сторону - необходимость снабжения населения основными предметами
фабричного и ремесленного производства привела в ряде городов страны к замет­
ному росту промышленного производства и усилению национальной буржуазии.
Дубление кожи, производство мыла, свечей, сигарет, мебели, швейных изделий,
развитие пищевой промышленности и т.д. - все более переходило на фабричные
методы производства. Появились новые отрасли экономики - добыча нефти и сбор
каучука, которые росли на основе местных капиталов21.
И все же это развитие шло медленно, оно не поддерживалось государством, бы­
ло неустойчивым из-за нестабильности денежного обращения в стране, и в конеч­
ном счете рентабельность новых фабрик обеспечивалась лишь за счет дешевизны
рабочей силы. Относительное восстановление экономики страны происходило в ус­
ловиях нещадной эксплуатации народных масс. Во имя эгоистических интересов
верхушки правящих кругов правительство Касереса восстановило подушный налог,
всей своей тяжестью обрушившийся на крестьян-индейцев, мелких землевладель­
цев, ремесленников и мелких торговцев в городах.
В 1889 г. первое место в экспорте (служившем основным источником государ­
ственных доходов) занимало серебро (30% экспорта по стоимости), затем шли са­
хар, шерсть, хлопок, кока и кожи)22. Позднее главную роль в экспорте стала играть
продукция сельского хозяйства, и прежде всего экспорт сахара и хлопка23.
Характерной чертой сахарного производства на косте был рост крупных асьенд
(их насчитывалось здесь в 90-е годы 62), производивших сахар и алкоголь. В сред­
нем каждая асьенда имела 500 га обрабатываемой площади и 90 пеонов. Всего в са­
харной отрасли сельского хозяйства трудилось 22,5 тыс. пеонов. Общий капитал
этой отрасли хозяйства на косте к 1895 г. составил 33,4 млн солей, или 3,34 млн
ф.ст.24 В сьерре также господствовали крупные латифундии, причем зачастую зна­
чительная часть их земель оставалась необработанной. Во многих долинах сотни

Глава 3 От войны и революции к стабильности (1885—1918)
257
9 История Перу
У
с
а
д
ь
б
а
с
а
х
а
р
н
о
г
о
а
с
е
н
д
а
д
о
Г
о
м
е
с
а
К
о
с
т
а
,
к
о
н
е
ц
X
I
X
в
е
к
а

258
Перу на пути независимого развития
тысяч га земли принадлежали одной-двум семьям. Например, одна семья владела
землями, прилежащими к Арекипе, 32 асендадос контролировали долину департа­
мента Пьюра, 36 - долину реки Чикамы в департаменте Ла-Либертад на севере
страны25. И хотя продукция горной промышленности возросла с 1886 по 1895 г. с
423 тыс. до 700 тыс. перуанских фунтов (а это было прежде всего производство се­
ребра), она заметно отставала от сахара и хлопка в общем балансе товарной про­
дукции страны26. Конституционалистская партия, стоявшая у власти, по-прежнему
придерживалась политики поощрения узкой группы экспортеров серебра и гамона-
лов сьерры.
Пагубные экономические последствия такой политики с особой силой выяви­
лись после краха в ноябре 1890 г. крупнейшего английского инвестиционного бан­
ка братьев Берингов, повлекшего резкое падение цен на серебро (соотношение ме­
жду стоимостью золота и серебра, которое долгое время держалось на уровне1:15
упалодо1:20в1886идо1:30в1895г.,ас1891по1893г.ценасеребраупалас34до
25 пенсов на унцию27. В стране расстроилось денежное обращение, выросли цены
на предметы первой необходимости, торговля пришла в упадок из-за низкой поку­
пательной способности населения, упали и государственные доходы в результате
сокращения внешней торговли. С особой силой кризис обрушился на главный рай­
он добычи серебра Серро-де-Паско, где в 1893 г. из 600 рудников по добыче сереб­
ра действовало лишь 50. “Серро-де-Паско сейчас похож на пустыню. Капиталисты
и кредиторы бегут отсюда... этот процветающий город постепенно превращается в
захолустье”, - говорил в конгрессе Перу в октябре 1893 г. сенатор Пинсас28.
Английский консул Менсфилд писал в Форин оффис 25 октября 1893 г. о хаосе
в экономике Перу: “Оплата фрахта судов и тарифы на железной дороге увеличи­
лись на 25-30%. Цены на импортные товары выросли в некоторых случаях на 50%.
Торговцы терпели убытки, ибо по повышенным ценам товары не покупались. Сто­
имость жизни все более растет, доходы же оставались неизменными... Все потреб­
ности сверх элементарных были ограничены. Положение неудовлетворительно для
потребителей и разорительно для импортеров, которые в большинстве своем - ино­
странцы. Даже продукты питания, которые производятся в стране, с каждым днем
становятся все дороже... Потребитель не может платить столь высокие цены. В ре­
зультате сокращается производство, а отсюда вновь рост цен из-за дефицита това­
ров и отсутствия конкуренции. В первые шесть месяцев 1893 г. налоговые сборы
упали на 40%, что связано с обесцениванием серебра”29.
В связи с очередным экономическим кризисом в Англии в 1892-1894 гг. наи­
большее падение производства произошло в текстильной промышленности, в осо­
бенности в производстве хлопчатобумажных и шерстяных тканей. Экспорт хлопка
и шерсти в Англию из Перу значительно сократился. Упали доходы от экспорта,
масса сельских тружеников косты лишились работы. Тяжелым было положение ра­
бочих, ремесленников, а также мелких фермеров, снабжавших города продовольст­
вием. Росла нищета народных масс и в сьерре.
Положение осложнилось неурожаем риса и хлопка - из-за стихийных бедствий
в 1893 г., особенно пострадала северная коста, где наводнение 1891 и заморозки
1892 и 1894 гг. привели к разорению мелких землевладельцев и арендаторов30. От­
сюда и нарастание политического кризиса, первые симптомы которого проявились
уже в конце 80-х годов.
Рост дороговизны и снижение заработка приводили к постоянным, зачастую
стихийным, забастовкам рабочих и ремесленников. В 1887 г. ремесленники, торгов­
цы и рабочие вышли на улицы Лимы, требуя снижения цен на основные продукты
питания. В 1888 г. в Серро-де-Паско 2000 рабочих бастовали с целью добиться вы­
платы зарплаты серебром, а не бумажными обесцененными деньгами. В

Глава 3 От войны и революции к стабильности (1885—1918)
259
1891-1892 гг. бастовали в Лиме типограф­
ские рабочие, булочники, рабочие-сига-
ретники, портовики Кальяо, добиваясь по­
вышения зарплаты. Правительство ис­
пользовало войска для подавления забас­
товок и разгона народных демонстраций.
В этих условиях активизировалась оп­
позиционная Демократическая партия во
главе с Н. Пьеролой. Готовясь к прези­
дентским выборам 1890 г., Пьерола разра­
ботал и программные принципы партии.
Они были опубликованы в апреле 1889 г.
Партию демократов поддерживали либе­
ральные асендадос юга, в частности Аре­
кипы и Пуно, Ики, а также мелкие и сред­
ние асендадос центральной и северной ча­
сти Перу. В руководство партии входили
крупные промышленники: Г. Биллинг-
хурст, имевший значительные капиталы в
селитряных копях Икике; Рикардо Бен-
тин - богатейший горнопромышленник из
Хунина - ему принадлежали крупные се-
ребряные рудники в Касапалке и Агуас-
Николас де п а
Калиентес. Бентин в свое время выступил
в палате депутатов конгресса против ут­
верждения контракта с Грейсом, за что был удален из парламента вместе с 30 депу­
татами оппозиции, отвергнувшими постыдный контракт31.
К Демократической партии примыкали либеральные асендадос, ведшие круп­
ное товарное хозяйство. Таков руководитель демократов в Хунине А. Дюран, вла­
делец процветавшей плантации по производству коки в монтанье; А. Карбахаль -
владелец асьенд по производству коки и сахарного тростника в департаменте Кус­
ко. Братья Семинарио - Аугусто, Эдмундо, Освальдо и Рикардо владели хлопковой
плантацией “Пабур” в Пьюре. Кастаньеда - владелец животноводческой асьенды в
Хаухе (департамент Хунин), применив современные методы хозяйства, за короткое
время удесятерил свои доходы32.
Демократическая партия имела опору в лице средней и мелкой буржуазии горо­
дов, как старой, так и новой фабричной формации, пользовалась влиянием среди
ремесленников и рабочих, в частности имела тесные связи с Конфедерацией ремес­
ленников Лимы.
Подготовленная Н. Пьеролой программа деятельности Демократической пар­
тии была программой ускоренного буржуазного развития страны. В политической
жизни Пьерола выступал против персонализма, за создание и развитие партий, на­
правляемых интересами большинства ее членов, а не капризами отдельных лично­
стей. Победившая на выборах партия в свою очередь должна была не подавлять оп­
позицию, а учитывать ее мнение по вопросам государственной важности.
Пьерола даже предлагал создать четвертую ветвь власти - избирательную - на­
ряду с законодательной, исполнительной и судебной, чтобы пресечь мошенничества
на выборах. Касаясь задач демократического правительства, Пьерола указывал на
необходимость “морального и материального улучшения положения самых много­
численных и обездоленных классов”, среди которых большинство составляла “ин­
дейская раса, живущая в тяжелых материальных условиях, испытывая недостаток
9*

260
Перу на пути независимого развития
культуры. Уничтожить причины этого и приобщить ее к благам цивилизации... пер­
востепенная необходимость для Перу”33. Однако конкретного плана реального об­
легчения положения подавляющего большинства народа программа не содержала.
Зато более подробно были изложены проблемы сельской и городской буржуа­
зии. Пьерола выступал за развитие промышленности и протекционистские тарифы,
способствующие ее выживанию: “...совершенно ошибочно и вредно утверждение о
том, что мы должны ограничиться лишь производством сырья. Определенное раз­
витие промышленности необходимо для самого существования народа... Перу - это
прежде всего сельскохозяйственная и горнорудная страна, но невозможно ограни­
читься только этими отраслями производства, если учитывать действительные ин­
тересы”. Возражал Пьерола и против опоры только на иностранный капитал в раз­
витии промышленности: “Постоянно требуют поступления иностранных капита­
лов. Он, конечно, принесет ценные плоды, но надо переходить к использованию и
национальных капиталов...”34В отличие от касеристов, делавших опору в основном
на английский капитал, демократы предлагали расширить источники капиталовло­
жений извне.
Партией демократов была предложена широкая программа буржуазных ре­
форм, в том числе: преобразование финансовой и банковской системы страны, вве­
дение прямых налогов на доходы, расширение деятельности акционерных компа­
ний, создание профессиональных училищ, установление золотого стандарта в целях
стабилизации денежного обращения, постройка новых шоссейных и железных до­
рог, развитие мелиорации, улучшение методов сельскохозяйственного производст­
ваидр.
В ходе избирательной кампании 26 января 1890 г. 10 тыс. демократов провели
демонстрацию, требуя свободных выборов. На первом съезде партии 30 января
1890 г. Пьерола заявил, что в Перу до сих пор “правительства захватывают власть
при помощи оружия”. 10 февраля демократы отказались принять участие в выбо­
рах, заявив, что в Перу, где “господствует сабля”, Касерес готовит избирательный
фарс, выдвинув кандидатом в президенты своего ставленника полковника Р. Мора­
леса Бермудеса35. Правительство Касереса ответило репрессиями. 5 апреля 1890 г.
Пьерола был арестован и обвинен в подготовке “заговора и нарушении обществен­
ного порядка путем разжигания страстей толпы”36. Жандармерия разогнала проте­
стующих у тюрьмы демократов, ранив 30 и задержав 200 человек. Было объявлено
о суде над Пьеролой. Тем временем Моралес Бермудес был “избран” президентом.
Пьерола же бежал в октябре 1890 г. из тюрьмы и уехал в Европу, где пробыл до
1893 г.37
Политическая обстановка в стране после выборов 1890 г. продолжала нака­
ляться. Постоянно менялись кабинеты министров. 3 декабря 1890 г. правительством
была сорвана попытка захвата казарм гарнизона Лимы группой, близкой к пьеро-
листам, во главе с полковником А. Моралесом Толедо. 22 человека без суда и след­
ствия были расстреляны38. Эти события привели в 1891 г. к отходу от касеристов ча­
сти сивилистов, возглавляемых сенатором М. Кандамо. В 1892 г. перешла в оппози­
цию в конгрессе политическая группировка “Унион Сивика”. Ее руководитель
М.Н. Валькарсель выразил протест против мошенничества правительства на выбо­
рах одной трети депутатов конгресса. Основу этой группировки составляли сивили-
сты. В 1898 г. разрыв сивилистов с Конституционалистской партией стал оконча­
тельным. В конгрессе сивилисты и “Унион Сивика” составляли большинство и, не­
смотря на противодействие Моралеса Бермудеса, провели новый избирательный
закон, ограничивший вмешательство правительства в ход избирательной кампании.
В выступлении в сентябре 1893 г. в сенате М. Кандамо огласил мотивы приня­
тия такого закона: “Всем известно о произволе и скандалах, совершенных деспо-

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
261
тичными бесконтрольными властями во время создания муниципалитетов с целью
обеспечить интересы единственной политической партии”39.
В конгрессе Перу в 1893 г. с резкой критикой действий “Перувиан корпо-
рейшн” выступили многие делегаты. Не выполнив условия контракта Грейса о
строительстве железных дорог, компания тем не менее требовала ежегодной упла­
ты ей правительством Перу 80 тыс. ф.ст. и передачу контракта на строительство от­
водного канала в Серро-де-Паско, что поставило бы под контроль английского ка­
питала большинство местных горнопромышленников. Сенатор А. Товар, выступая
против проекта правительства передать “Перувиан корпорейшн” концессию на
строительство водоотводного канала, заявил 4 октября: “Известно, что Серро-де-
Паско - одно из самых богатых месторождений (серебра. - Лет.) в мире. Я не мо­
гу не возмущаться, когда эти последние, оставшиеся еще у нас богатства будут от­
даны ради исполнения условий разорительного контракта Грейса, который явился
причиной нашего сегодняшнего плачевного положения”40. Правительству не уда­
лось добиться проведения своих планов, и концессия “Перувиан корпорейшн” не
была предоставлена. Отвергнуты были и требования компании продлить на 30 лет
контракт Грейса, сдать в аренду все порты, кроме Кальяо, и т.п.
Возвратившийся в 1893 г. из Европы генерал Касерес откровенно готовился,
опираясь на армию, вновь встать у кормила власти.
Оппозиция подавлялась. 22 июня 1893 г. правительство издало декрет о закры­
тии более 30 оппозиционных газет в столице. Ряд журналистов были посажены в
тюрьмы, разгромлены типографии. Готовясь к предстоящим в 1894 г. выборам пре­
зидента, правительство заменило выборные муниципалитеты, традиционно играв­
шие значительную роль в их проведении, на хунты нотаблей, прямо связанные с
властями. Это вызвало крупные волнения в столице. Так, 11 января 1894 г. полиция
разогнала в Лиме манифестацию, организованную “Национальным Союзом” про­
тив Касереса и председателя хунты нотаблей Э. Барреды. Один из руководителей
демонстрации, доктор Г. Маначо, был арестован41.
Современник событий Хосе Санчес Чокуаро в выступлении 25 марта 1895 г. так
описывал политический климат, сложившийся в стране: “Вторжение в домашние
очаги, нарушение тайны переписки, заключение в тюрьмы детей и даже убийства
женщин - таковы были действия позорного военного режима... Все свободы были
ликвидированы - свобода личности игнорировалась в тюрьмах, куда люди броса­
лись бессрочно, без суда и следствия с нарушением права неприкосновенности их
жилищ; свобода труда, промышленности и торговли подавлялась силой или оскор­
бительно высоким налогом; свобода ассоциации и юридической защиты позволя­
лась только сторонникам правительства...”42
Еще более обострилась политическая ситуация, когда 1 апреля 1894 г. внезап­
но умер Моралес Бермудес. Сторонники Касереса не допустили к занятию поста
президента первого вице-президента А. Солара. На пост президента при поддержке
армии в нарушение конституции был назначен приверженец Касереса второй вице-
президент X. Боргоньо. Это обстоятельство дало возможность “победить” на выбо­
рах А. Касересу и вновь стать президентом. Последовали аресты и ссылки его про­
тивников, закрытие газет, в которых критиковалась политика президента. Перспе­
ктива продолжения каудильизма с опорой на армию объединила сивилистов и демо­
кратов. Революционный кризис перерос в революцию.
Разнообразны были силы, участвовавшие в революции. В ее авангарде шли де­
мократы, т.е. та часть городской мелкой и средней буржуазии, которая пострадала
от экономического кризиса и политического произвола военных правительств Ка­
сереса и Бермудеса. Это - провинциальная буржуазия, это - ремесленники и мелкие
торговцы Лимы, ее трудящиеся классы, городская буржуазия столицы, поднявшая-

262
Перу на пути независимого развития
ся в 1885-1895 гг. в условиях дороговизны импортных товаров, главным образом в
легкой промышленности.
На стороне революции выступала и национальная аграрная буржуазия, чья про­
дукция шла в первую очередь на внутренний рынок. Это - владельцы плантаций ко­
ки, мелкие фермеры, снабжавшие продовольствием Лиму и Арекипу, мелкотовар­
ные производители житницы страны - долины реки Мантаро в Хунине. В департа­
ментах юга - Пуно и Арекипе - активную роль в революции играли либеральные
асендадос, которые в условиях роста спроса на шерсть в Англии стремились расши­
рить свои владения и изгнать крестьян с общинных земель.
Самую сильную в экономическом плане группировку представляли сивилис-
ты - главным образом владельцы крупных сахарных плантаций на косте. Мелкие и
средние асендадос косты в условиях нестабильности и отсутствия кредитов с трудом
выдерживали колебания цен на сахар на мировом рынке. Они разорялись, а их зем­
ли переходили в руки крупных плантаторов, зачастую иностранцев. Столь же неус­
тойчиво было и положение хлопководов. Хотя крупные перуанские сахарозаводчи­
ки и плантаторы постепенно восстановили свои экономические позиции, подорван­
ные Тихоокеанской войной, хаос в экономике и политическая нестабильность так­
же угрожали подорвать их позиции.
В лагере контрреволюции оказались большинство горнопромышленников се­
ребряных рудников, главным образом технически отсталых. В условиях экономиче­
ского кризиса и падения цен на серебро им была выгодна скупка государством се­
ребра и чеканка серебряной монеты по завышенным ценам, проводимая президен­
том Касересом.
Консервативно были настроены полуфеодальные асендадос юга страны, а осо­
бенно департаментов Пуно, Куско, Апуримак, Аякучо, которые завладели основ­
ными доходами от сбора подушного налога с индейцев, что закрепляло экономиче­
ское и политическое господство гамоналов над крестьянами. Вот почему крестьян­
ство, как и мелкая буржуазия этих районов, в качестве первого требования выдви­
гали отмену подушного налога. Это требование поддерживали демократы и сиви-
листы, ибо закрепление крестьян в асьендах полуфеодального типа под предлогом
взимания подушного налога тормозило миграцию крестьян на быстро развивавши­
еся капиталистические плантации на косте, в ряд районов сьерры и монтаньи, на
промышленные предприятия. Касереса поддерживал и английский капитал в лице
Грейса, завладевшего огромными ресурсами Перу при содействии этого президен­
та. “Перувиан корпорейшн” была заинтересована в том, чтобы Касерес остался
еще на один срок на посту президента и расправился в стране с силами, враждеб­
ными “контракту Грейса”. По циничному замечанию немецкого посланника, эта
корпорация действовала так потому, что “новые люди могут потребовать больше
(взяток)”43.
Пьерола, как глава коалиции демократов-сивилистов, находясь в Вальпараисо
(Чили), в мае 1894 г. заявил о непризнании правительства Касереса и начале откры­
того сопротивления его действиям44. Уже в начале июня появились небольшие от­
ряды партизан, руководимых сторонниками коалиции в департаментах Лимы, Ху-
нин, Уанкавелика. В департаменте Хунин первый отряд в 120 человек возглавил
бывший сенатор Педро Арана. Отряд дошел до ворот Лимы и затем под давлением
правительственных войск снова вернулся в центр департамента.
16 июня со своей семейной асьенды вблизи селения Морропон (департамент
Пьюра) с отрядом в 150 человек вышел Освальдо Семинарио, который захватил
порт Сульяга. К этому порту из Икике (Чили) прибыл на корабле с запасом оружия
на борту Аугусто Семинарио, назначенный Пьеролой главнокомандующим сил на
севере страны. С ним находились его братья Теодоро и Эдмундо. Отряд быстро вы-

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
263
рос до 800 человек, фактически установив контроль над депаргаментом. Так к ре­
волюции пришел первый военный успех45.
В середине августа 1894 г. важнейшие события происходили в центре стра­
ны - департаментах Хунине и Лиме. Здесь революционеров возглавлял Августо
Дюран, который был назначен Пьеролой верховным политическим и военным ру­
ководителем департаментов центра. С ним действовали брат и сын Н. Пьеролы,
горнопромышленники Карлос Пьерола и Исаиас Пьерола. 19 августа был разбит
правительственный гарнизон, а 21 августа 1894 г. занят центр департамента Ху-
нин город Уанкайо.
В этот же день Дюран опубликовал декрет об отмене в департаментах, нахо­
дившихся под его контролем, подушного налога, десятины и других налогов в
пользу церкви46. Этот декрет привлек на сторону революции подавляющее боль­
шинство мелких производителей города и села. А самое главное, Хунин превра­
тился в оплот революции, что показало слабость позиций Касереса. Различные
отряды в Центральной сьерре насчитывали 3 тыс. человек, из Лимы сюда посто­
янно направлялись добровольцы, главным образом из среды ремесленников, не
желавших служить в армии Касереса, платить контрибуцию47. Положение прави­
тельства осложнили выступления рабочих-портовиков Кальяо с требованием по­
вышения зарплаты в условиях роста дороговизны. В сентябре замерли портовые
сооружения города. Владельцы порта вынуждены были согласиться на опреде­
ленное повышение зарплаты. Анализируя ситуацию в стране, лимская газета “La
opinion nacional” от 17 сентября 1894 г. писала: “Гибнут люди, еще больше искале­
ченных, уничтожены крупные материальные ценности, разорено множество гра­
ждан... вследствие выплаты контрибуции воюющим сторонам...” Газета отмеча­
ла, что “слабо вооруженные кавалерийские отряды партизан молниеносно пере­
двигаются по всей стране, избегая крупных сражений с лучше вооруженными и
дисциплинированными правительственными войсками... Хорошо зная местность,
партизаны внезапно нападают на небольшие правительственные гарнизоны и от­
ряды, захватывают города или порты, где силой собирают налоги или конфиску­
ют таможенные сборы”. Указывала газета и на то, что правительство в поисках
средств прекратило выплачивать зарплату государственным служащим, приоста­
новило уплату по внутреннему долгу, в результате в городе разоряется большая
прослойка среднего класса и торговцев, ремесленников48.
Большую организованность приобрели действия партизан с 4 ноября 1894 г.,
когда в департаменте Ика высадился Н. Пьерола, принявший на себя звание нацио­
нального делегата. Штаб-квартира Пьеролы была установлена в городе Матука-
на - важной в стратегическом отношении горной части департамента Лима. В дека­
бре 1894 г. наступление правительственных войск на Матукану было отбито.
Ослабли позиции правительства и в Лиме. Бесконечные налоги на население,
нарушение каботажного морского сообщения и разорение торговцев, безработица
все более усиливали нищету подавляющего большинства горожан. В конце нояб-
ря-начале декабря 1894 г. голодающее население Кальяо начало громить лавки и
склады с целью обеспечить себя продовольствием. “У нас нет работы, и поэтому
мы должны воровать, чтобы жить”, - кричали эти отчаявшиеся люди49.
И, наконец, был подорван боевой дух в правительственной армии. 22 января
1895 г. начальник генерального штаба перуанской армии прусский майор Паули,
приглашенный на службу военным министром Перу, подал в отставку. Он обвинил
Касереса в насилии над страной, гибели более 4 тыс. человек, упадке торговли, не­
выплате зарплаты и пенсий служащим и офицерам: “Я больше не могу служить Ка-
сересу, так как все его осуждают и ненавидят. Отныне я должен служить нации. Это
долг каждого честного перуанского военного. Касерес должен уйти по своей воле и

264
Перу на пути независимого развития
Вступление монтонерос во главе с Н Пьеролой в Лиму, 1895 год
не проливать больше крови в своей собственной стране”50. Паули был арестован, но
потом бежал к Пьероле.
Крупнейшим успехом коалиции демократов и сивилистов было очищение 27 ян­
варя 1895 г. от правительственных войск второго по значению города Перу - Аре­
кипы. Руководитель партизанских отрядов юга полковник Хессуп атаковал Ареки­
пу. Но еще до подхода партизан в городе вспыхнуло восстание, активное участие в
нем приняли ремесленники, мелкие торговцы, часть крупной торговой буржуазии,
связанной с экспортом шерсти в Англию. В плодородной долине Арекипы издавна
было развито мелкотоварное земледелие. Именно мелкие земледельцы Арекипы и
составляли подошедшие к городу отряды Хессупа. После 9-часового боя город был
взят, причем на сторону восставших перешла и часть солдат правительственных
войск.
Следующим крупным ударом по правительственным позициям стал захват 2
февраля Пуно; в партизанских отрядах, овладевших департаментом, решающую
роль в качестве солдат сыграли индейцы аймара, в частности из провинции Асанга-
ро, страдавшие под бременем непосильного подушного налога, сбор которого про­
водился гамоналами, посягавшими на земли крестьян-общинников под предлогом
взимания с них недоимок51.
16-17 марта 1895 г. развернулось завершающее сражение на улицах Лимы. Ко­
стяк отрядов Пьеролы составляли мелкие и средние фермеры из Чинчи (департа­
мент Ика) и департамента Лимы52. Жители Лимы приняли активное участие в улич­
ных боях, обстреливая войска Касереса из окон и с балконов. После двух дней боев
правительственные войска были окружены в центре города. Положение Касереса
стало безнадежным, и он предпочел капитулировать, ибо, как отмечал сенатор Эги-

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
265
гурен в выступлении в конгрессе 9 октября 1895 г., “ясно было, что общественное
мнение на стороне Пьеролы и рано или поздно правительство все равно потерпело
бы поражение”53. На улицах Лимы было 1800-2000 погибших и около 2000 ране­
ных. А всего в результате гражданской войны и революции погибло около 10 тыс.
человек54. Последний оплот касеристов в Куско сложил оружие 1 апреля 1895 г. К
власти пришла коалиция демократов и сивилистов.
Революция 1894-1895 гг. носила буржуазный характер. Х.М. Мариатеги указы­
вал, что она не была буржуазно-демократической, так как ограничилась в известной
степени восстановлением процесса буржуазного развития Перу, начатого сивилиста-
ми до Тихоокеанской войны, а революционные устремления индейцев и рабочих сла­
бо отразились на ее результатах55. Ее итогом был переход власти от фракции кон­
сервативных латифундистов сьерры и части горнопромышленников Центральной
сьерры к коалиции поднимающейся национальной буржуазии города, аграрной бур­
жуазии косты и наиболее развитых слоев провинциальной аграрной буржуазии сьер­
ры. Революция 1894-1895 гг. расширила возможности для капиталистического раз­
вития Перу, закрепила ведущую роль косты в экономике и политике страны.
КОНСОЛИДАЦИЯ ВЛАСТИ ОЛИГАРХИИ
В августе 1895 г. президентом был избран Николас де Пьерола (1839-1913). Со­
юз демократов и сивилистов при явной гегемонии в нем последних имел целью со­
здание более эффективного государственного аппарата с соблюдением парламент­
ских методов управления страной, отвечающего задачам ускоренного буржуазного
развития. Экономические меры правительства Пьеролы должны были приспосо­
бить экспортную экономику к международному экономическому рынку56.
Известный перуанский историк Хорхе Басадре несколько иронически назвал
политический режим 1895-1919 гг. “Аристократической республикой”. Выражение
это закрепилось в перуанской историографии. Действительно у власти сменялись
лишь представители нескольких семейств плантаторов и банкиров косты. Но исто­
рическая реальность была намного сложнее. Политическая структура страны неод­
нократно оказывалась в критическом состоянии и наконец рухнула под напором
противоборствующих сил в 1919 г.
Избирательным законом 1896 г. в Перу вводились прямые выборы президента
всеми грамотными перуанцами вместо коллегии выборщиков. Индейцы по-прежне­
му не получали права участия в политической жизни страны ввиду неграмотности.
Армия подверглась реорганизации. Вместо рекрутчины, часто вызывавшей волне­
ния индейцев, в 1896 г. провозглашена всеобщая воинская повинность. В страну бы­
ла приглашена французская военная миссия. Усилилась технизация и профессиона­
лизация армии. Закон о национальном бюджете, создание полугосударственной
компании для сбора налогов, введение горной статистики, создание министерства
торговли и развития совершенствовали государственные финансы, способствовали
экономическому развитию страны. В 1895 г. был отменен подушный налог, но в ян­
варе 1896 г. был установлен налог на соль, всей тяжестью обрушившийся на кресть­
ян и низшие слои городов. Взимание соляного налога привело к ряду крестьянских
восстаний, в частности в провинции Уанта (департамент Аякучо), которые прави­
тельство Пьеролы жестоко подавило.
Наиболее важной финансовой мерой правительства Пьеролы было установле­
ние в 1897 г. золотого стандарта перуанской монеты. Была установлена золотая мо­
нета - перуанский фунт, делившийся на 10 солей и равный по золотому содержанию
английскому фунту стерлингов. Эта реформа устранила финансовую нестабиль­
ность.

266
П еру на пути независимого развития
В президентство Пьеролы началось довольно быстрое экономическое развитие
страны, в частности легкой промышленности. Пьерола вдвое увеличил протекцио­
нистские тарифы. В 1895-1899 гг. возникло 60 предприятий с капиталом в 26 млн
солей. По промышленному цензу 1905 г., число фабрик выросло со 174 в 1902 г. до
204 в 1905 г. В 1918 г. их число во всей стране возросло до 50557. Это были фабри­
ки, производившие товары повседневного спроса - текстильные изделия, одежду,
обувь, продукты питания, напитки, свечи, мыло, спички, растительное масло. Воз­
никли фабрики по выделке кожи, строительных материалов, первичной обработке
шерсти и хлопка, табачные, литейни и т.п. предприятия.
Особенностью этого первого в истории страны примера быстрого промышлен­
ного развития Перу было то обстоятельство, что оно осуществлялось националь­
ным капиталом. Но в связи с ростом империалистической экспансии Англии, США,
Германии, Франции и Италии национальная буржуазия не сумела удержать процесс
промышленного развития в своих руках. С уходом с поста президента Н. Пьеролы
в 1899 г. и особенно в связи с оттеснением демократов от реальной политической
власти сивилистами в 1902 г., в период президентства Э. Лопеса де Романьи, завер­
шилась эта попытка национальной буржуазии проводить независимый курс эконо­
мического развития.
Одной, хотя и не решающей причиной свертывания самостоятельного промыш­
ленного развития Перу, помимо конкуренции с иностранным капиталом, был ди­
версифицированный характер экспорта страны по сравнению с другими латиноаме­
риканскими странами. При несовпадении во времени колебаний цен и объемов ос­
новных экспортных товаров Перу (сахар, хлопок, шерсть, медь, серебро, нефть, ка­
учук и т.д.) господствующие классы всегда могли рассчитывать на достаточные до­
ходы для оплаты импорта нужных им товаров. В результате отпадал один из побу­
дительных мотивов для развития собственной промышленности.
Самой развитой отраслью промышленности стала текстильная. Если до 1890 г.
имелась 1 хлопчатобумажная фабрика, то в 1905 г. их было уже 7 (5 - в Лиме) с об­
щим числом станков 1305, капиталом 300 тыс. ф.ст. и 1000 рабочих и служащих.
Численность текстильщиков в Лиме возросла к 1918 г. до 3835 человек58. На наибо­
лее крупной принадлежавшей Грейсу фабрике хлопчатобумажных тканей “Витар-
те” с 300 ткацкими станками работало в 1896 г. 500 человек. К 1920 г. число тек­
стильных фабрик в стране достигло 15, из них в районе Лимы - 959.
Ведущие позиции в текстильной промышленности Перу занял английский ка­
питал. Его засилье привело к тому, что в 1902 г. лишь 20% национальных потреб­
ностей обеспечивалось хлопчатобумажными тканями, производившимися в Перу60.
Остальное ввозилось главным образом из Англии61. Крупнейшая в Перу компания
по производству электроэнергии и трамваев в Лиме и Кальяо, созданная в 1906 г.
перуанцами с капиталом в 21 млн солей, также позднее перешла под контроль анг­
личан.
Английский капитал доминировал в возникших в последней четверти XIX в.
нефтяной промышленности и сборе каучука. Район добычи нефти сложился на се­
вере перуанской косты в Тал аре и Сорритос. Три компании - “Ф. Пиаджио”
(1883 г.), “Пасифик петролеум” (1890 г.) и “Милн” - добывали к 1913 г. 180 тыс. т
нефти, 2/3 которой шло на экспорт62. В 1905 г. крупнейшей компанией была “Паси­
фик петролеум”. Компания не платила никаких налогов правительству.
В монтанье, в перуанской Амазонии, к северу от города Икитоса, возник центр
добычи каучука, абсолютно необходимый продукт для производства автомобилей в
развитых капиталистических странах. Сборщиков каучука - индейцев зверски экс­
плуатировала английская компания “Перувиан Амазон Раббер компани”, которую
возглавил в Перу Хулио Арана. Пик производства в 3200 т был достигнут к

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
267
1912 г.63, после чего более дешевое производство каучука, налаженное англичана­
ми на плантациях в Азии, привело к краху этой отрасли экономики и разорению
многочисленных перуанских посредников компании. В 1910 г. 18% экспорта Перу
по стоимости составлял каучук, а в 1918 г. лишь 1,2% приходилось на этот про­
дукт64. Стране же ничего не доставалось. Чистая прибыль компании составляла
25-35% ежегодно65. Согласно различным оценкам “каучуковый бум” в Перу стоил
жизни 40 тыс. индейцев борауитото66.
Безжалостное уничтожение индейцев вызвало международный скандал в
1909-1913 гг., когда английский журнал “Truth” (“Правда”) опубликовал разоблачи­
тельные статьи У. Харденберга о бесчеловечных действиях компании. Дело слуша­
лось в английском парламенте и американском конгрессе. Поскольку основными
акционерами компании являлись англичане и сама компания была зарегистрирова­
на ее директором перуанцем Хулио Араной в Лондоне, преступления в Путумайо
(река, на которой были расположены “станции” по сбору латекса) рассматривались
Королевским судом Англии. Но руководители компании X. Арана и П. Сумаета бы­
ли оправданы под тем предлогом, что лично они не участвовали в массовых убийст­
вах, а лишь надсмотрщики, негры из английской колонии Барбадос. Правда, компа­
ния в конце 1913 г. самоликвидировалась, но акционеры получили все причитавши­
еся им дивиденды. Англичане, получавшие теперь в три раза более дешевый каучук
на своих плантациях в Азии, не нуждались больше в перуанском каучуке. Прокурор
города Икитос Валькарсель попытался возбудить дело против 255 служащих ком­
пании, виновных в преступлениях. Но до суда дело не дошло. Арана и Сумаета бы­
ли весьма влиятельными лицами в городе. Позднее Арана стал сенатором от депар­
тамента Лорето в конгрессе Перу. Его друзья, выходцы из департамента Лорето,
были в правительстве Легии соответственно один - министром экономики, дру­
гой - министром внутренних дел. Алькальд Лимы, один из лидеров оппозиционной
партии демократов Г. Биллингхурст публично осудил преступные дела компании в
сельве. Но президент Легия сумел затормозить расследование преступления в Пу­
тумайо.
Первое место в иностранных капиталовложениях в Перу занимал английский
капитал. Достаточно сказать, что только “Перувиан корпорейшн” во главе с Грей­
сом имела капитал в 21,6 млн ф.ст., а весь иностранный капитал в 1910 г. составил
примерно 60 млн ф. ст.67 Влияние в стране компании Грейса четко осознавалось со­
временниками. «Можно сказать, - отмечал немецкий экономист О. Бюргер, - что в
Перу два правительства - национальное и президент “Перувиан корпорейшн”»68.
На второе место в начале XX в. вышел американский капитал, оценивавшийся в 25
млн долл, в 1906 г. и утердившийся в горной промышленности. На третьем месте
стоял немецкий капитал69.
В 1897 г. были обнаружены месторождения меди в Центральных Андах, в Сер-
ро-де-Паско. Американские капиталисты, связанные с домом Моргана, скупили в
1901 г. перуанские и английские рудники в этом районе. Была создана крупнейшая
в Перу компания по добыче меди и сопутствующих металлов “Серро-де-Паско
Майнинг“, которая экспортировала всю продукцию в США. Производство меди вы­
росло с 9,5 тыс. т в 1903 г. до 28 тыс. т через 10 лет70. Компания также построила
крупнейшую в Южной Америке медеплавильню, приобрела земли в сьерре, изгнав
индейцев, для развития животноводства в целях поставок мяса в район добычи ме­
ди, построила железную дорогу от Орои до Серро-де-Паско. Ее капитал, по оценке
американского консула Хэтчинсона, в 1906 г. составил 14 млн долл. В компании бы­
ло занято 1300 человек71.
В горной промышленности число рабочих выросло с 9651 человека в 1905 г. до
20 335 человек в 1914 г.72 Большинство горняков работало по контрактам “энган-

268
П еру на пути независимого развития
че”. Нарождающийся рабочий класс занимал все более заметное место в перуан­
ском обществе, в котором капиталистический уклад в целом стал ведущим.
И все же основой экономики Перу оставалось сельское хозяйство73. Капитали­
стические производственные отношения в целом были господствующими на сахар­
ных и хлопковых плантациях косты. Характерной чертой развития сахарной отрас­
ли экономики стали концентрация земель в руках крупных иностранных компаний
и капиталистическая модернизация производства. Местные асендадос, заложившие
свои плантации в иностранных банках, разорялись, и их плантации скупались ино­
странцами. Владельцы крупных сахарных плантаций, возникших в результате это­
го процесса, имея связи с иностранными банкирами, могли покупать современные
машины, удобрения, внедрять новые сорта сахарного тростника, строить железные
дороги для подвоза сахарного тростника к инхениос и сахара к портам. В главном
центре сахарного производства в стране в долине Чикана (департамента Ла-Либер-
тад) особо выделялись три компании, принадлежавшие иностранному капиталу -
“Картавио” (“Бритиш шугар компании” Грейса), “Каса Гранде” (Гильдемейстер -
немецкий капитал) и “Рома” (принадлежавшая итальянской семье Ларко, связанной
с английскими банкирами). В 1895 г. вместе они дали 65% сахара, произведенного в
этой долине74.
Если общее производство сахара составляло в 1895 г. 95 тыс. т, то в 1904 г. оно
возросло до 156 тыс. т, т.е. за 10 лет увеличилось на 50%. Из этого объема сахара
экспортировалось, в основном в Англию, 132 тыс. т, а в стране оставалось лишь 24
тыс. т. В 1918 г. экспорт сахара составил 192 тыс. т стоимостью 64,1 млн пер. фун­
тов. На 118 сахарных асьендах площадью в 250 тыс. га трудилось 25 тыс. рабочих.
Таким образом, сахар все более становился одним из главных экспортных товаров,
составляя, к примеру, в 1914 г. почти 30% всего экспорта Перу75. Три президента:
Кандамо (1903), Пардо (1904-1908) и Легия (1908-1912) - были сами крупными са­
харными плантаторами, тесно связанными с иностранным капиталом. Сахарные ба­
роны вкупе с землевладельческой олигархией (латифундисты сьерры, хлопковые и
рисовые плантаторы косты и др.) и торговцами вступили в тесный союз с иностран­
ным капиталом, содействуя зависимому развитию страны. Так, президент М. Кан­
дамо в 1903 г. осудил попытки развивать в стране промышленное производство, ко­
торой, по его мнению, поддерживалось Н. Пьеролой “искуственно, за счет потреби­
теля”, и считал необходимым направить все средства на эксплуатацию природных
богатств76. Близкий к правительству влиятельный экономист А. Гарланд “научно”
обосновал невозможность развития промышленности ввиду малочисленности насе­
ления, его неграмотности, узости национального рынка. Он выступил за рост про­
изводства сахара, хлопка, кофе, коки и добычи минеральных богатств с помощью
горнорудных монополий США. Он отвергал протекционистские пошлины для за­
щиты местной промышленности, ибо это-де лишь идет на пользу частным эгои­
стичным интересам, а не всей стране77.
Ведущая отрасль сельского хозяйства страны - сахарная, чья продукция шла в
основном на экспорт, развивалась по капиталистическому пути. Однако организа­
ция труда была во многом отягощена докапиталистическими отношениями - полу­
принудительный труд рабочих, основанный на энганче и пеонаже, чрезвычайно тя­
желые условия работы и быта, полуфеодальная система надзора и наказаний, ми­
зерный заработок и наличие хозяйских лавок - тамбос, сохранение связи рабочего
с общиной. Растущий спрос на международном рынке на перуанский хлопок способ­
ствовал увеличению производства его на косте. Хлопок выращивался в основном на
мелких и средних асьендах на базе испольщины - янаконахе, или партидарио. Име­
лись и мелкие землевладельцы, поставлявшие свой хлопок на сборные пункты
крупных асендадос. Производство хлопка находилось в руках перуанцев, но его кре-

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
269
дитование, переработка и сбыт контролировали почти полностью английские тор­
говые фирмы “Дункан Фокс”, “Грэм Роу” и “Локкитс”. К 1915-1916 гг. число хлоп­
ковых асьенд составило 236, на которых трудилось 20,5 тыс. работников. Экспорт
хлопка с 1897 по 1914 г. вырос с 5,15 тыс. т до 22,9 тыс. т, а по стоимости экспорта
сравнялся в 1913 г. со стоимостью экспорта сахара. Примерное равенство сохраня­
лось и в годы первой мировой войны - в 1918 г. стоимость экспортированного хлоп­
ка составила 3,7 млн пер. фунтов, а сахара - 4,1 млн пер. фунтов78.
8-10% экспорта составляла шерсть альпаки и овец, главным образом с юга стра­
ны. Крупные немецкие, английские, итальянские торговые дома были соучастника­
ми огораживаний здесь индейских общинных земель, проводимых помещиками.
Большую часть страны, и прежде всего сьерру, где в 1906 г. на территории в 470
тыс. км жило 2,25 млн человек, населяли индейцы - кечуа и аймара. Следует учесть,
что все население страны насчитывало около 3,6 млн человек. На косте площадью
в 177 тыс. км жило 900 тыс. человек. Более 50% территории занимала сельва, или
монтанья, где жило примерно 450 тыс. человек, в основном индейских племен79.
“Бедность, невежество, рабство” - так характеризует жизнь индейцев-крестьян
сьерры в начале XX в. известный перуанский историк-экономист К. Угарте80.
В начале века английская исследовательница Дж. Гейнесс констатировала удру­
чающие условия жизни индейцев как на асьендах, так и в общине. Она отмечает,
что последние 30 лет усилился сгон крестьян с общинных земель при поддержке
властей, что привело к значительному сокращению числа общинников. Но на деле
и они не свободны - “они рабы алкоголя и водки”. Большинство вынуждены тру­
диться на хозяина асьенды, получи»; взамен небольшой участок земли для выращи­
вания картофеля, кукурузы и овощей. Индеец асьенды живет в “небольшой, покры­
той соломой хижине без окон, черной от дыма...” Он “полностью зависим от упра­
вляющего поместьем. Он не имеет врачебной помощи, а после смерти его долг хо­
зяину переходит на членов семьи. На асьенде индейцы - рабы де-факто, хотя и не
де-юре”81.
Вот как в 1904 г. описывал бесправное положение индейцев Мануэль Гонсалес
Прада: “Мы держим его (индейца. - Лет.) в невежестве и в рабском подчинении,
унижаем казарменным режимом и с помощью алкоголя доводим его до скотского
состояния... Мы... уничтожаем их, когда они протестуют против чудовищного нало­
гового бремени или не могут уже молчаливо переносить зверства какого-либо сат­
рапа... Поместье создается на основе объединения мелких земельных участков, на­
сильно захваченных у их законных владельцев. З а долги отцов помещики пожиз­
ненно закабаляют их детей. Они подвергают индейцев таким чудовищным наказа­
ниям, как порка, заковывают их в кандалы и колодки, а также издеваются над ни­
ми, остригая им волосы, и т.д. Похищения и насилие признаются чем-то вполне нор­
мальным, поскольку считается, что индеанкой следует овладеть силой”82.
Процесс обезземеливания и разложения общин, роста товарности латифундий
ускорился после прихода к власти Н. Пьеролы. На юге сьерры в департаментах Ку­
ско, Пуно, Апуримаке, как писал современник событий окружной судья X. Фрисан-
чо, “убивают индейцев, чтобы завладеть их землей”. Эта “варварская система убий­
ства индейцев проводилась для того, чтобы добиться превращения земель айлью в
латифундии”. Центральные власти направляли войска для подавления волнений
крестьян. Так, армия в 1896 г. уничтожила большинство жителей Чукуйто, защи­
щавших свое право на землю, а оставшиеся в живых бежали в горы. В том же де­
партаменте Пуно в 1910 г. индейцы общины Самана оказали ожесточенное сопро­
тивление их сгону с общинных земель местным асендадо, называвшим крестьян
“живым инвентарем”. Столь циничный подход стал оправданием для почти пого­
ловного убийства крестьян отрядом правительственных войск. Были разграблены

270
Перу на пути независимого развития
жилища и скот индейцев. Суды активно исполняли волю асендадос, штампуя фаль­
шивые документы об их праве на земли общин83.
Широкий размах получил отход крестьян из районов сьерры на побережье для
уборки сахарного тростника на срок 3-4 месяца. Демографический рост, постепен­
ное проникновение товарно-денежных отношений в деревню, необходимость по­
купки простейших орудий и предметов потребления, арендная плата землевладель­
цам, выплата подушного налога, расходы на нужды селения и общины, на бесконеч­
ные судебные тяжбы о земле с помещиками - все это побуждало крестьян искать
заработков на стороне. В конце XIX - начале XX в. близлежащие к косте общины
сьерры обезлюдивались - почти все мужское население направлялось на уборку
урожая в асьендах косты. Рост экспорта шерсти и кожи стимулировал захват об­
щинных земель. Это в свою очередь приводило к вытеснению индейцев на косту.
Эпицентром острой борьбы крестьян против асендадос стал южный департамент
Пуно. Достаточно сказать, что из 65 выступлений крестьян в целом по стране в
1908-1910 гг. 24 приходилось на этот департамент84.
НАЧАЛО КРИЗИСА ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ
Развитие капитализма в Перу и ухудшение материального положения трудя­
щихся в связи с ростом экспортной направленности экономики толкало молодой ра­
бочий класс на выступление против угнетения. Особенно активны в отстаивании
своих прав были портовики Кальяо и текстильщики Димы. В конце века они порва­
ли с мутуалистскими обществами ремесленников и приступили к созданию собст­
венных организаций. На первом рабочем конгрессе, собравшемся в Лиме в 1901 г.,
была отвергнута идея мутуалистов о сотрудничестве рабочих и хозяев. Конгресс
принял программу с требованием проведения законодательных мер с целью сокра­
щения рабочего дня, улучшения условий труда и расширения демократических прав
рабочих. Была создана Ассамблея объединенных обществ85. Позднее рабочее дви­
жение идеологически оказалось связанным с анархистами.
Крупнейшим выступлением молодого пролетариата была забастовка текстиль­
щиков фабрики Грейса в пригороде Лимы - Витарте в 1896 г. Временный профсо­
юз фабрики во главе с Эмилио Мендосой потребовал от хозяев сокращения рабо­
чего дня (он составлял 16 часов), увеличения зарплаты (она достигала лишь 30 сен­
таво в день) и улучшения качества питания в фабричной столовой86. Компания от­
ветила отказом. 27 августа произошло ожесточенное столкновение забастовщиков
со штрейкбрехерами. На следующей день руководители забастовки были арестова­
ны, их обвинили в поджоге запасов хлопка на складах фабрики и осудили на 6 лет
тюрьмы. Стачка была подавлена87.
Стачки рабочих конца XIX - начала XX в. и в дальнейшем концентрировались во­
круг двух главных требований - повышения зарплаты и сокращения рабочего дня.
Новым шагом в развитии рабочего движения в Перу явилась забастовка порто­
виков Кальяо, начавшаяся 6 мая 1904 г. Впервые в истории страны было выдвину­
то требование 8-часового рабочего дня и оплаты пропущенных по болезни дней. Ра­
бочие во главе с руководителем общества взаимопомощи “Союз” А. Арредондо по­
требовали увеличения зарплаты до 3-4 солей, двойной оплаты за работу в празд­
ничные и воскресные дни и 1,2 соля за каждый час сверхурочной работы. К ним
присоединились рабочие железнодорожного депо железной дороги Лима-Кальяо88.
Через 15 дней власти прибегли к силе. Жандармы напали на собрание забастовщи­
ков, многие из которых были тяжело ранены. Поспешившие на помощь рабочие
отогнали жандармов. По призыву портовиков все предприятия Кальяо прекратили
работу. При разгоне демонстрации рабочих был убит рабочий Ф. Алиага. В день его

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
271
похорон была прекращена всякая деловая активность в Кальяо. Всеобщую забас­
товку готовили и рабочие Лимы. Опасаясь всеобщей забастовки, хозяева пошли на
уступки. Зарплата рабочего порта была увеличена на 20% и внесен ряд изменений
в условия найма портовиков89.
Реальный опыт борьбы молодого пролетариата Перу за свои права привел к па­
дению влияния мутуализма. В 1905 г. общество рабочих-булочников “Эстрелья дель
Перу” откололось от Конфедерации ремесленников и потребовало сокращения ра­
бочего дня. Эту организацию возглавили рабочие-булочники анархо-синдикалисты
Мануэдь и Дельфин Левано. 1 мая 1905 г. рабочие-булочники впервые в стране про­
вели митинг под красным знаменем с требованием 8-часового рабочего дня. На ми­
тинге выступил Мануэль Гонсалес Прада, призвавший к единству демократической
интеллигенции и рабочих. Он поднял голос солидарности с революцией в России,
где “Николай II и его ставленники применяют против народа кнут, сабли и пули”90.
В 1907 г. рабочими был создан Сектор социальных исследований Первого Мая,
который с 1910 г. стал издавать газету “La Protesta” - основной орган анархо-синди­
калистов Перу. Анархо-синдикализм способствовал в условиях Перу созданию бое­
вых профсоюзов, поддержанию духа борьбы и осознанию классовой роли пролета­
риата.
Положение трудящихся классов и особенно рабочих резко ухудшилось при пра­
вительствах сивилистов, возглавлявшихся президентами Хосе Пардо (1904-1908) и
Аугусто Легия (1908-1912). Оба содействовали укреплению позиций иностранного
капитала в экономике страны, причем первый был настроен проанглийски, второй
склонялся к сотрудничеству с США. Создание капиталистической инфраструктуры
на косте привело к росту налогового гнета. Косвенные налоги на население неук­
лонно росли - соляной налог увеличился с 1896 по 1905 г. в 10 раз, а остальные на­
логи почти в 4,5 раза. Состоятельные классы вносили в качестве налогов в казну го­
сударства лишь 6% всей суммы налогов, а рабочие и индейцы - 94%91.
Деформация экономического развития тяжелым бременем ложилась на широ­
кие массы трудящихся. Колебания цен на внешнем рынке на основные экспортные
товары Перу непосредственно отражались на благополучии страны. Переключение
на экспортное производство сокращало объем производства основных продуктов
питания для народа. Начиная с первых лет XX в. неуклонно росла стоимость жизни,
продовольствие приходилось импортировать по высоким ценам. В связи с мировым
экономическим кризисом 1907 г. резко обострился и финансовый кризис в стране,
выросла безработица.
Обстановка еще более осложнилась обострением в 1907— 1911 гг. территори­
альных споров с Чили, Бразилией, Эквадором, Боливией и Колумбией. Большинст­
во конфликтов не вылилось в крупные военные действия, но армия увеличилась, и
расходы на нее выросли.
Тяжелейшее положение с продовольствием создалось в Лиме, где резко возрос­
ли цены на основные продукты питания, в частности и потому, что крупные ино­
странные компании разоряли мелких фермеров китайского происхождения, снаб­
жавших низшие слои столицы продовольствием, овощами и фруктами92.
Против эксплуатации хозяев, которые к тому же были иностранцами, тяжелых
условий жизни и труда в мае 1910 г. выступили рабочие нефтяных промыслов в рай­
оне города Талары. Они требовали свободы ассоциаций и собраний, увеличения на
20% зарплаты, ликвидации хозяйских лавок, улучшения медицинского обслужива­
ния. Хозяева вызвали войска, которые принудили рабочих приступить к работе93.
Если забастовка в Тал аре была еще относительно стихийной, то выступление
рабочих Лимы в апреле 1911 г. приняло характер первой всеобщей забастовки в
истории страны. Застрельщиками выступления были рабочие текстильной фаб-

272
П еру на пути независимого развития
Президентские выборы 1912 года:
народная демонстрация в поддержку Гильермо Биллингхурста
рики в Витарте. Администрация фабрики отвергла справедливые требования ра­
бочих о повышении зарплаты, сокращении рабочего дня с 13 часов до 10, улуч­
шении условий труда. Компания ответила локаутом, прибегла к найму штрейк­
брехеров. П рефект Лимы, прибывший с отрядом полиции в Витарте, выбросил
семьи рабочих из бараков. 17 руководителей стачки были арестованы. Мощная
демонстрация солидарности трудящихся (свыше 20 тыс. человек) прошла по ули­
цам Лимы. 10 апреля почти вся трудовая Лима прекратила работу. Были закры­
ты магазины, рестораны, остановился городской транспорт. Под давлением на­
рода 11 апреля правительство Лимы предложило компании пойти на уступки:
был сокращен рабочий день до 10 часов, повышена зарплата, отменены ночные
смены, закрыта компанейская лавка, восстановлены на работе участники забас­
товки. Единство рабочего класса столицы продемонстрировало силу солидарно­
сти трудового народа, обеспечив выполнение требований передового отряда ра-
бочих-текстил ыциков.
В следующем году всю страну потрясли события в долине Чикама, в районе
города Трухильо на севере Перу. Здесь утвердились крупнейшие сахарные лати­
фундии, в частности принадлежавший немецкому предпринимателю Гильдмей-
стеру комплекс “Каса Гранде”. 2 апреля 1912 г. рабочие выступили против уве­
личения норм труда и системы “энганче”. Стихийная забастовка затем охватила
всю долину Чикама. Бастовавшие рабочие сжигали посевы сахарного тростни­
ка, громили конторы компаний, их магазины. К забастовке примкнули мелкие
торговцы, чье благосостояние подрывали компанейские магазины. Мелкие и
средние собственники сахарных асьенд, поглощаемые крупными компаниями,

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
273
поддерживали бастовавших рабочих и пеонов. Впервые в истории Перу были
выдвинуты антиимпериалистические требования о смене немецких управляю­
щих компании Гильдмейстера, увеличении перуанского персонала служащих в
ней. Власти направили в районы забастовки войска, которые расстреляли мир­
ное шествие рабочих. Погибло свыше 150 человек. И все же правительство бы­
ло вынуждено рекомендовать компаниям отказаться от услуг энганчадорес,
улучшить медицинское обеспечение, предоставить рабочим жилье, уменьшить
нормы труда94.
В таких условиях напряженного политического положения и классовых боев
пролетариата Перу завершилось президентство А. Легии.
Кандидат сивилистской партии на предстоящих в 1912 г. президентских выбо­
рах Артуро Аспильяга - крупнейший сахарный плантатор, банкир и промышлен­
ник - вызвал противодействие как среди других группировок господствующих клас­
сов, так и среди широких городских масс, знавших о глубоко консервативных взгля­
дах претендента в президенты. Против официального кандидата выступил один из
бывших лидеров демократов вице-президент при Н. Пьероле Гильермо Биллинг-
хурст (1851-1915). Крупный промышленник, Биллингхурст отличался известной са­
мостоятельностью. Либерал и реформист, блестящий публицист, оратор, эконо­
мист Биллингхурст понимал, что без определенных уступок трудящимся развитие
капитализма в Перу чревато социальными катаклизмами. Он также считал необхо­
димым несколько ограничить бесконтрольную деятельность империалистических
монополий США и Англии (“Перувиан корпорейшн”, “Серро-де-Паско Майнинг
корпорейшн”, английскую каучуковую и американскую железнодорожную компа­
нии), разоблачал их финансовые махинации. Биллингхурста поддерживала часть
правящих кругов, в частности разорившиеся асендадос косты севера Перу и нацио­
нальные горнопромышленники Серро-дель-Паско, вытесненные обосновавшейся
здесь компанией США, мелкая буржуазия городов, ремесленники и рабочие. В раз­
личных городах провинций прошли демонстрации в поддержку кандидатуры Бил­
лингхурста. В воскресенье, 19 мая, в Лиме состоялся предвыборный митинг сторон­
ников Биллингхурста с 20 тыс. участников. Рабочие и ремесленники создали в Ли­
ме около 60 политических клубов в поддержку кандидатуры Биллингхурста в пре­
зиденты. “Дешевый хлеб - вот что значит победа Биллингхурста!” - гласил лозунг
народных демонстраций. В дни выборов, 25 и 26 мая, происходила всеобщая поли­
тическая забастовка рабочих Лимы и Кальяо, протестовавших против махинаций на
выборах. Конгресс, признав, что в выборах участвовало менее V3 избирателей, и
действуя в соответствии с положениями конституции, избрал Биллингхурста 9 авгу­
ста 1912 г. президентом.
В правительственной программе Биллигхурста либерально-реформистского
толка предусматривались меры по борьбе с дороговизной, с безработицей, по стро­
ительству дешевых домов, открытие вечерних школ для рабочих. Президент обе­
щал обеспечить принятие законодательства о медицинской помощи больным и ин­
валидам труда и гарантировать более широкое представительство в конгрессе всем
слоям населения95.
В отличие от предшествующих правительств, неизменно посылавших полицию
и войска для подавления бастующих рабочих, Биллингхурст, придя к власти, не до­
пустил актов насилия против рабочих и впервые в истории страны принял личное
участие в урегулировании ряда серьезных трудовых конфликтов. В сентябре 1912 г.
забастовали рабочие текстильной фабрики в Лиме “Санта-Каталина”, потребовав­
шие повышения зарплаты. 8 октября в знак солидарности с ними рабочие Лимы и
Кальяо провели всеобщую забастовку. Биллингхурст посетил фабрику и убедил хо­
зяев несколько повысить зарплату, после чего забастовка прекратилась. Реформи-

274
П еру на пути независимого развития
Гильермо Энрике
Биллингхурст
стский курс правительства Биллингхурста
с особой силой проявился в период круп­
нейшей классовой битвы перуанского
пролетариата в январе 1913 г.
Докеры порта Кальяо предъявили хо­
зяевам требования установления 8-часово­
го рабочего дня, увеличения зарплаты на
20%, смещения ненавистных надсмотрщи­
ков и принятия предпринимателями обяза­
тельства не применять репрессий против
участников забастовок96. Когда требова­
ния рабочих были отвергнуты, 6 января
1913 г. началась забастовка портовиков.
9 января она стала всеобщей. Опасаясь рас­
пространения забастовки на Лиму, 10 ян­
варя 1913 г. президент опубликовал дек­
рет об установлении 8-часового рабочего
дня для портовиков, а администрация пор­
та уступила ряду их требований. Так рабо­
чие-портовики Кальяо впервые в истории
страны завоевали 8-часовой рабочий день.
Однако представители предпринимателей Лимы и крупных сахарных и горных ком­
паний заявили протест президенту в связи с возможностью распространения 8-часо­
вого рабочего дня на остальные отряды рабочего класса97.
Этот протест возымел свое действие. Когда забастовали механики и литейщи­
ки Лимы и рабочие английской мукомольни “Милн” с требованием увеличения
зарплаты и установления 8-часового рабочего дня, президент проигнорировал
призывы рабочих оказать давление на предпринимателей. Стачки потерпели по­
ражение. Мало того, пытаясь поставить рабочее движение под контроль прави­
тельства, Биллингхурст опубликовал 24 января 1913 г. декрет, регламентирующий
стачки. Согласно декрету рабочие имели право объединяться в профсоюзы и объ­
являть забастовку в том случае, если хозяева не пойдут на арбитраж и если реше­
ние о забастовке будет принято 3/4 голосов при тайном голосовании рабочих. Та­
кое голосование должно было повторяться каждые четыре дня забастовки. З а ­
прещались пикетирование и манифестации солидарности с забастовщиками. Спи­
ски участников и руководителей должны были представляться в специально обра­
зованный полицейский отдел статистики труда и промышленности. Полиция
должна была информироваться обо всех изменениях в процессе трудового кон­
фликта98. Арбитражная система и полицейская опека имели целью поставить ра­
бочее движение под контроль властей. Однако признание профсоюзов и их права
на заключение коллективного договора, права рабочих на забастовку явилось
крупнейшим завоеванием перуанских трудящихся, важным этапом в становлении
и развитии пролетариата как класса.
Экономическое положение страны в 1913 г. продолжало оставаться тяжелым.
Падение цен на мировом рынке на сахар и каучук значительно подорвало финансо­
вые возможности правительства. Биллингхурст объявил о снижении расходов на
армию (правда, небольшом - на 53,9 тыс. фунтов) с 24,7% бюджета до 21,6%, напра­
вив сэкономленные средства на развитие здравоохранения99.
Конгресс, в составе которого господствовали представители аграрно-экспорт­
ной буржуазии и торгового капитала, связанных с империализмом, отказался ут­
вердить бюджет на 1914 г., и Биллингхурст ввел его в действие президентским де-

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
275
кретом, вследствие чего политическая обстановка в стране резко обострилась.
Оппозиция приступила с ноября 1913 г. к подготовке заговора по свержению пре­
зидента. Во главе заговора встал лидер либеральной партии Аугусто Дюран, свя­
занный с американским бизнесменом Макконом, которому правительство Перу
не разрешило концессию на строительство железной дороги в Уануко. Заговор
поддержали сторонники бывшего президента Легии. Активное участие в нем при­
няла семья Прадо, владевшая многочисленными предприятиями и сахарными
плантациями.
Усиление заговорщической деятельности подталкивалось и стремлением ве­
дущих группировок правящих кругов страны подавить народные выступления.
Один из лидеров сивилистов X. Аренас отмечал, что в апреле—декабре 1913 г.
“организованные массы народа проявляли открытую враждебность не только к
противникам правительства, но и вообще ко всем приличным и богатым лю­
дям”. Биллингхурст же, по его мнению, совершил ошибку, надеясь, что “его пре­
стиж возрастет, если он будет принимать во внимание только требования народ­
ных масс, всегда склонных к нездоровым страстям и готовых к агрессии против
высших классов”100. Усиление активности народа приписывалось ими Биллинг-
хурсту.
В этих условиях либерализм президента иссяк. Когда рабочие Кальяо по при­
зыву Федерации моряков и портовых рабочих города решили в ноябре 1913 г. про­
вести новую всеобщую забастовку в связи с ростом цен, префект Кальяо по прика­
зу президента объявил забастовку незаконной. 27 ноября демонстрация была разо­
гнана полицией, а руководители рабочих Фернандо Вера и Хосе Роблес были вы­
сланы из страны. Позиция президента стоила ему поддержки рабочих, чем и вос­
пользовались заговорщики. Они обвинили президента в намерениях разогнать кон­
гресс и в уступках Чили по территориальному конфликту101. 4 февраля 1914 г. на
рассвете гарнизон Лимы во главе с начальником генерального штаба полковником
О. Бенавидесом захватил президентский дворец. Президент был арестован и вы­
слан в Чили, где и умер в июне 1915 г.
Буржуазный реформист Биллингхурст своей политикой, имевшей целью поста­
вить рабочее движение под контроль буржуазии, нарушил традиционные для оли­
гархии методы правления, чем вызвал ее недовольство и гнев. Движение масс пере­
растало рамки реформизма, и олигархия пошла на антиконституционные действия,
чтобы свергнуть президента.
После переворота 4 февраля 1914 г. временным президентом стал О. Бенави­
дес. 19 августа 1915 г. приступил к исполнению обязанностей президента избранный
на специальной конференции участвовавших в заговоре партий - сивилистов, либе­
ралов и конституционалистов - крупный сахарозаводчик, лидер сивилистов Хосе
Пардо-и-Барреда (1864-1947)102. Период его президентства совпал с первой миро­
вой войной, которая вызвала на первых этапах резкое ухудшение экономического
положения страны. Но с ходом войны у воевавших росла потребность в сырьевой
продукции Перу, цены на нее росли. Это способствовало росту положительного ба­
ланса торговли страны, росту доходов олигархии. Первое место в торговле Перу с
начала войны заняли США, оттеснив Англию, и в инвестициях в перуанскую эконо­
мику на первое место вышли США.
В 1915 г. был создан первый в Перу американский банк “Банко Меркантиль
Американо дель Перу” с капиталом в 5 млн долл. Прибывшая в страну американ­
ская торговая комиссия активно продвигала американский бизнес103. Грабитель­
ский характер деятельности американских компаний особенно ярко проявился в на­
глом уклонении от уплаты налогов “Лондон энд Пасифик Петролеум К°”, конт­
рольный пакет акций которой принадлежал “Стандард ойл”. В 1915 г. выяснилось,

276
Перу на пути независимого развития
что компания эксплуатировала 41 614 пертененсий (пертененсия составляет 4 га), а
платила лишь за 10 пертененсий, или всего 30 перуанских фунтов в год. Правитель­
ство потребовало выплаты 124 тыс. перуанских фунтов, но компания прибегла к
помощи английского и американского посланников и правительство отступило под
давлением двух импералистических государств104.
В связи с потребностями мировой войны произошло расширение площадей по­
севов под сахарным тростником, хлопком, переключение капиталовложений на
экспортные отрасли, что тяжело отразилось на жизненном уровне широких масс
населения. Сокращалось производство картофеля, риса, кукурузы, мяса, овощей и
фруктов. Росли цены на них. Между тем зарплата была заморожена на период вой­
ны. Ухудшалось и положение крестьянства в результате бурного наступления асен-
дадос на земли индейских общин.
После потопления немецкими подводными лодками перуанского корабля “Лор-
тон” правительство Пардо заняло проацтантовские позиции, порвав дипотношения
с Германией 5 октября 1917 г. Были конфискованы немецкие суда, оказавшиеся в
портах Перу, но Перу не объявила войны Германии и не участвовала в боевых дей­
ствиях. Разрыв отношений с Германией был обусловлен как экономической зависи­
мостью от США и Англии, так и надеждой правящих кругов Перу на поддержку ее
требований о возврате Такны и Арики, захваченных Чили, сохранявшей нейтраль­
ную позицию в мировом конфликте.
Во внутренней политике правительства Бенавидеса и Пардо склонялись к при­
менению репрессивных методов против народа. Так, подавляя забастовку рабочих
фабрики в Витарте, проходившую в декабре 1914-январе 1915 г., жандармы убили
рабочего Рикардо Вилелу и ранили нескольких других.
В 1915-1917 гг. трижды всеобщую забастовку проводили нефтяники Талары. В
1915 г. забастовка была подавлена войсками. В ноябре 1917 г. в Тал ару против бас­
товавших нефтяников были посланы войска, которые расстреляли рабочую демон­
страцию, убив 11 и ранив 15 человек105.
Столь же жестоко подавлялись и крестьянские выступления. В районе Асанга-
ро (департамент Пуно), на юге страны, где особенно активно шел захват общинных
земель в декабре 1915 г. вспыхнуло крупное индейское восстание. Насильственный
захват обширных земель местным асендадо, к тому же депутатом конгресса Б. Эче-
нике, превращение крестьян в батраков на собственных землях вызывали их гнев­
ный протест. Восставших общинников возглавил майор Теодомиро Гутьеррес Куэ­
вас, принявший имя Руми-Маки (Каменная рука). Он хотел создать крестьянскую
армию, подобную армии Сапаты в Мексике. Целью его движения было уничтоже­
ние гамонализма, возврат всей земли крестьянам и провозглашение независимой
республики кечуа и аймара - Тауантинсуйо. Около 2 тыс. индейцев влились в эту
армию. Но при нападении на асьенду Эченике “Сан-Хосе” передовой отряд Руми-
Маки был разбит, 200 индейцев-крестьян убито, а сам он взят в плен. Позднее он бе­
жал из тюрьмы в Боливию106.
Усиливался накал народной борьбы в связи с ростом дороговизны в городах и
разорением крестьянства сьерры, расшатывая основы господства сивилистской
партии. Складывалось новое соотношение сил внутри господствующих классов.
Важную роль предстояло сыграть мелкобуржуазным слоям. Неизмеримо выросла
активность рабочего класса, значительно окрепшего в годы войны.
В 1884-1917 гг. историческое развитие Перу характеризовалось усилением ка­
питалистического уклада в стране. Он стал ведущим на косте и в горнорудных рай­
онах Центральной сьерры. В то же время этот период характеризовался широким
проникновением иностранных монополий в экономику Перу, складыванием форм
экономической зависимости от империалистических государств. Известное разви-

Глава 3. От войны и революции к стабильности (1885—1918)
277
тие капитализма в сельском хозяйстве, рост сельского пролетариата, тем не менее,
не смогли подорвать господства полуфеодальных производственных отношений в
сьерре. Это, в свою очередь, тормозило развитие форм буржуазной демократии; по­
литический режим, установленный господствующими классами Перу, продолжал
активно использовать методы прямого насилия против подавляющего большинст­
ва народа. Власть сивилистов дала трещину в 1908 г., достигла кризисного состоя­
ния в 1912-1914 гг., что привело к вмешательству армии в политику, и несмотря на
определенную стабилизацию в конце первой мировой войны структура управления
страной оказалась на грани распада.
1Akers Ch.E. A History of South America. 1854-1904. L., 1904. P. 531, 540.
2Manrique N. La guerra del Pacífico y la crisis de la fracción terrateniente de la sierra central del
Peru (1879-1888). Lima, 1980. P. 24-28.
3 Herrera Alba C.A. Atusparia y la revolución campesina de 1885 en Ancash. Lima, 1985. P. 16;
Kapsoli N.E. Los movimientos campesinos en el Peni. 1879-1965. Lima, 1977. P. 27.
4 Herrera Alba C.A. Op. cit. P. 57; Revista de Museo Nacional. Lima, 1973. Vol. 39. P. 311.
5Reina E. El amauta Atusparia. Lima, 1932. P. 36-38, 46, 54-56.
6 Herrera Alba CA. Op. cit. P. 237.
7 Stein W. El levantamiento de Atusparia. Lima, 1988. P. 262. Учку Педро представлял интере­
сы мелких и средних горновладельцев-индейцев, сочетавших добычу серебра с сельскохо­
зяйственным трудом. В завещании, написанном перед расстрелом, он сообщил, что у не­
го пятеро детей, две чакры (небольшие участки земли типа огорода), и два небольших се­
ребряных рудника. Как руководитель 40 индейских селений в районе города Каруаса, на
севере департамента Анкаш, он считался достаточно значительным человеком. Проме­
жуточное положение между крестьянином и предпролетариатом, по-видимому, отрази­
лось и на радикальности его позиции по отношению к латифундистам, церковным иерар­
хам и вообще к представителям белой расы.
8Kapsoli W.E. Los movimientos campesinos en el Peru. 1879-1965. Lima, 1977. P. 157-159.
9 Reina E. Op. cit. P. 88.
10 González Prada M. Paginas libres. Lima, 1966. T. 1. P. 64-65; T. 2. P. 159.
11 González Prada M. Horas de lucha. Lima, 1972. P. 27-30.
12 Mensaje de S.E. el Presidente de la República Don Guillermo E. Billinghurst al congreso, setiem­
bre 5 de 1913. Lima, 1913. P. 30.
13 Ibid. P. 31.
14 Allgemeine Zeitung (Berlin). 1890. 24 Sept.
15 Mensaje... de Billinghurst... 1913. P. 26-28; Mensaje de S.E. de Presidente de la República al con­
greso ordinario de 1887. Lima, 1887. P. 6-10.
16Lisson C. Breves apuntes sobre la sociología del Perú en 1886. Lima 1887. P. 110.
17 González Prada M. Horas de lucha. P. 16-17.
18Rowe L.S. Early Effects of the War upon the Finance, Commerce and Industry of Peru. N.Y., 1920.
P. 10; Mensaje de... Billinghurst... 1913. P. 20.
19The Statesman’s Yearbook. L., 1915. P. 1227; The Statesman’s Yearbook. L., 1906. P. 1260;
Gareia Calderon F. Le Pérou contemporain: Etude social. P., 1907. P. 158; Geographical and
Statistical Synopsis of Peru. 1895-1898. Lima, 1899. P. 25.
20 Мариатеги X.K. Семь очерков истолкования перуанской действительности. М., 1963.
С. 65-66.
21 А. Гарланд писал, что “здесь использовался местный капитал, так как иностранцы... пред­
почитали вкладывать деньги в железные дороги или горную промышленность”
(Garland A. Peru in 1906 and after with a Brief Historical and Geographical Sketch. Lima, 1908.
P. 247-248).
22Bardella G. Setenta y cinco años de vida económica del Perú. Lima, 1969. P. 19; Garland A. Peru
in 1906... P. 270.
23 Thorp R., Bertram G. Peru. 1890-1971: Growth and Policy in an Open Economy. L., 1978. P. 40.
24 Garland A. La industria azucarera en el Perú (1550-1895). Lima, 1895. P. 48.
25 Dávalos y Lissón P. La primera centuria. Lima, 1922. T. И. P. 330.

278
Перу на пути независимого развития
26 Walle P Le Pérou economique P, 1912 P 161
27 El Peru en marcha Lima, 1941 P 256
28 Peru Congreso Camara de Senadores Diario de debates, 1893 Lima, 1893 P 159 (634),
Ugarte C A Bosquejo de la historia economica del Peru Lima, 1977 P 93, Thorp R Bertram G
Peru 1890-1971 P 25-26, Basadre J Historia de la Republica del Peru Lima, 1970 Vol X
P 106
29 Gran Bretaña y el Peru Informes de los cónsules británicos / Compiliador H Bonilla Lima, 1975
Vol1P247,241
30 Peru Congreso Camara de Senadores 1893 P 175-176 (695-696)
31 Paz Soldán J P Diccionario biográfico de peruanos contemporáneos Lima, 1921 P 55-56
32 Ibid P 83, 89, 362-363
33 Partido Democrata Doctrina de Don Nicolas de Pierola Declaración de Pierda Declaración de
principios Bases de organización del partido Lima, 1950 P 7
34 Ibid P 38-41
35 Dulanto Pindios J Nicolas de Pierola Lima 1947 P 336-337
36Ibid P 368, Mulita Gallo M Chirinos Soto E Ramon Castilla Nicolas de Pierola Lima, 1964
P 142
37 Dulanto Pmillos J Op cit P 368-371, Ulloa A Don Nicolas de Pierola Una época de la historia
del Peru Lima, 1981 P 41-42
38 Basadre J Historia Lima, 1983 Vol VII P 142, Dulanto Pimllos J Op cit P 373
39 Peru Congreso 1893 P 69 (272)
40 Ibid P 157-158 (624-625)
41 Biblioteca Nacional de República Sala de investigaciones Policía al Ministro de gobierno D 5460
12 01 1894
42 Chocuaro J S El discurso de la revolución Lima, 1895 P 6, 9
43 Uhlich I Die Politik des deutschen Kaiserreiches und der Grossmachte m Peru von 1871 bis zum
Begmn des I Weltkrieges Dissertation В , 1971 S 137-138
44 La revolución de 1894-1895 Remmiscensias y revelaciones Lima, 1901 P 25
45Ibid P 31
46Ibid P 42
47Ibid P 54
48 La opinion nacional (Lima) 1894 17 sept
49 La revolución P 76
50 Deutsches Zentralarchiv Potsdam Auswartiges Amt Abteilung III, b, N 29076 B1 43
51 Dulanto Pindio s J Op cit P 410
52 Garland A La industria azucarera P 46
53 Congreso ordinario de 1895 Diario de debates de la H Camara de Senadores Lima, 1895 P 208
54 National Archives Washington Records of Department of State Despatches from United States
Minister to Peru 1826-1906 Vol 54 N 196 P 14, Capelo J Sociologia de Lima Lima, 1896
Zib III P 241
55 Мариатеги X К Указ соч С 229, 278, 299-300, 302
56 Самаркина И К Община в Перу М , 1974 С 106-107
57BasadreJ Op cit Vol X P 289,BlanchardP Op cit P 8
58 Garland A Reseña industrial del Peru Lima, 1905 P 115-116, Blanchard P Op cit P 12
59 Garland A Reseña P 115.Blanchard P Op cit P 8
60GarlandA Perum 1906 P 251,WalleP Op cit P 337
61 Führer durch Peru fur Kapitalisten, Industnellen und Einwanderer Lima, 1902 S 15
62 Statistical Abstract of Peru Lima, 1925 P 132
63ThorpR BertramG Op cit P 68
64 Statistical Abstract 1925 P 27, 32
65 Burger О Peru Leipzig, 1923 S 124
66 Historia del Peru Lima, 1980 T XII P 82
67 Martin P F Peru of the Twentieth Century L , 1911 P 307
68Burger O Op cit S 256
69 Garland A Peru in 1906 P 11, Daily Consular and Trade Reports (Wash ) 1906 Apr 24 P 2,
Burger O Op cit S 212

Глава 3 От войны и революции к стабильности (1885—1918)
279
10WerhchD Peru A Short History L , Amsterdam, 1978 P 121
71 Daily Consular 1906 P 2, DZA Potsdam N 4743, B1 44
72 Extracto estadístico del Peril 1931-1932-1933 lima, 1935 P 134
73 Даже если судить по стоимости экспорта, то продукция сельского хозяйства и лесной про­
мышленности (в основном каучук) составляла в 1918 г около 11 млн пер фунтов, а мед­
норудной и нефтяной промышленности - 7,2 млн пер фунтов (Extracto 1931 Р 117)
74 Garland A La industria P 14, Burga M Flores Galindo A Apogeo y crisis de la Republica
aristocrática Lima, 1979 P 51
75 Garland A Reseña P 58-59, Extracto 1931 P 116-117, 134, Arms O F El comercio exteri­
or del Perú en el año 1914 Lima, 1915 P XII
76 Garland A Reseña P 109
11 Garland A Las industrias en el Perú Lima, 1896 P 8-11, 19-33
78 Extracto 1931 P 145, 116-117
79 Garland A Peru m 1906 P 80, Burqa M Flores Galindo A Op cit P 15-16
80 Ugarte C Bosqejo Op cit P 100
81 Gainness G Peru Its Story, People and Religion L , 1909 P 164-165, 168, 200
82 Прогрессивные мыслители Латинской Америки (XIX - начало XX века) М , 1965
С 282-283
83 Frisancho J Del jesuitismo al indianismo Cuzco 1931 P 32,38,54
84 Flores Galindo A Areqipa y el sur andino Lima, 1977 P 124
85 Blanchard P Op cit P 35, Sulmont S D Historia del movimiento obrero peruano (1890-1977)
Lima, 1977 P 72
86 BasadreJ Op cit Lima, 1970 Vol XI P 303
87 Yepes del Castillo C Peru 1820-1920 Un siglo de desarrollo capitalista Lima, 1972 P 221
88 Basadre J Op cit Vol XI P 260-262
89 Mac-Lean y Estenos R Sociología del Perú México, 1954 P 112-113
90 Прогрессивные мыслители С 291
91 Burger О Op cit S 244, Yepes del Castillo E Op cit P 245
92 DZA Potsdam, N 4744 B1 116
93 Mac-Lean y Estenos R Op cit P 114
94 Sulmont S D Op cit P 59, Osma F Informe que sobre huelgas del Norte presenta al gobierno su
comisionado Don Felipe de Osma Lima, 1912 P 13-20
95 La Prensa (Lima) 1912 25 sept
96 Parra P V Bautismo de fuego del proletariado peruano Lima, 1969 P 45^16
97 ZDA Potsdam AA II Sudamenka, 1891-1930, N 34698, B1 38
98 Ibid
99 Mensaje de Billinghurst 1913 P 11-15
10° Arenas G Algo de una vida (para después de mi muerte) Lima, s a P 84
101 Urdanivia Gines J Una revolución modelo Lima, 1954 P 2-7
102La convención de los partidos de 1915 Lima, 1918 P 245 Участники конференции выступи­
ли против представительства на ней рабочих, так как они могли бы действовать так же
свободно, как и при Биллингхурсте и вообще явились бы “чуждым элементом” среди пар-
тий-участниц конференции (Ibid Р 191)
103 ZDA Potsdam AA II, Sudamenka, 1891-1930, N 47445, Ы 183
104 Basadre J Op cit Vol XII P 334-335, 461^162, La cuestión “Brea y Parmas” Discursos parla­
mentarios Lima, 1917 P 87
105 Mac-Lean y Estenos R Op cit P 129-131,133-134
106 Zambrano A R Rumi Maqui Puno (Perú), 1985 P 36-37

280
П еру на пути независимого развития
Глава 4
БУРНЫЕ ГОДЫ: ОТ ДИКТАТУРЫ К ДЕМОКРАТИИ
(1918-1945)
"ОДИННАДЦАТИЛЕТИЕ" АУГУСТО ЛЕГИИ
(1919-1930)
В годы первой мировой войны возросшие доходы от аграрного и горнорудного
экспорта доставались главным образом сахарным асендадос косты и иностранным
владельцам медных, золотых и нефтяных предприятий, прежде всего американ­
ским. Ведущая партия косты - сивилистекая - не торопилась изменить положение.
Другие партии олигархии - конституционалистская, либеральная, демократичес­
кая - разрывались внутренними противоречиями. Они ориентировались на Англию,
но последняя ослабла в ходе войны и все больший вес в Перу приобретал американ­
ский капитал. Переориентация проходила с большим трудом - лидер проамерикан­
ской фракции сивилистов Аугусто Легия еще до войны достаточно напористо про­
водил политику оттеснения старых сивилистских политиков от кормила власти. Все
большую роль в обществе стали играть мелкобуржуазные слои, требовавшие сво­
ей доли в доходах и в управлении страной. Но наибольшую активность проявлял мо­
лодой рабочий класс и городские ремесленники крупных городов страны - Лимы,
Кальяо, Трухильо, Арекипы и др.
Экономический кризис, разразившийся в 1919-1921 гг., вызванный послевоен­
ным падением спроса на основные экспортные товары Перу со стороны воевавших
государств, привел к снижению валютной выручки, снижению импорта продуктов
питания и промышленных товаров, а затем и к росту цен, сокращению зарплаты
рабочих и служащих, к безработице. Стоимость жизни в Лиме выросла в 1919 г. по
сравнению с 1913 г. на 188%С
Зарплата далеко отставала от роста цен. По данным одного из английских на­
блюдателей, в Перу в 1914-1915 гг. поденная оплата сельского работника с семьей
выросла на 58%, а расходы на 86%; для горнорабочего с четырьмя детьми цифры
были соответственно 27 и 32%; для квалифицированного рабочего с четырьмя деть­
ми - 28 и 57%2. Экспортная направленность экономики Перу приводила к тому, что
не только сокращались площади под посевами, предназначенные для производства
продовольствия, но и основные продукты питания - рис, овощи, бобы, кукуруза,
фрукты, чечевица - направлялись за границу воюющим странам. Например, экс­
порт риса - основного продукта питания трудящихся на косте - резко возрос, в свя­
зи с чем цена на него внутри страны также стремительно поднялась. Если за четы­
ре года перед войной (1911-1914) риса вывозилось 126,5 тыс. кинталей, то в
1915-1918 гг. объем вывоза достиг 186,3 тыс. кинталей, т.е. рост почти на 60 тыс.
кинталей3.
Реальная зарплата сельскохозяйственных рабочих на сахарных плантациях упа­
ла в 1920 г. до 60,5% от уровня 1913 г., а доходы асендадос резко возросли в связи с
примерно двухкратным ростом экспорта сахара в 1913-1922 гг. (143 тыс. т - в 1913г.,
274 тыс. т - в 1922 г.)4. Если ежегодные доходы от экспорта сахара составили в
предвоенное пятилетие (1909-1913) в среднем 13,7 млн солей, то в 1914-1918 гг. -
35,7 млн солей, в 1919-1923 гг. - 75 млн солей5.
Отсюда и размах стачечной борьбы. Сокращение рабочего дня, повышение
зарплаты, улучшение условий труда, право на организацию профсоюзов - вот ос­
новные требования, выдвигаемые участниками многочисленных забастовок. Нап-

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918 —1945)
281
ряженность среди рабочих побудила правительство Хосе Пардо провести через
конгресс ряд законодательных актов, регулирующих взаимоотношения работодате­
лей и рабочих в промышленности. 25 ноября 1918 г. был подписан закон о защите
женского и детского труда. 26 декабря 1918 г. правительство установило обязатель­
ный воскресный день отдыха, ввело нерабочие дни в период общенациональных
празднеств и выборов. 27 декабря 1918 г. был опубликован закон, предписывающий
всем промышленным предприятиям и фирмам обеспечивать своих работников
жильем, школами и медицинским обслуживанием6.
Борьбу начали текстильщики - наиболее организованный отряд рабочего клас­
са Лимы. 21 декабря 1918 г. рабочие текстильной фабрики “Эль-Инка” объявили за­
бастовку с требованиями введения 8-часового рабочего дня и увеличения зарплаты
на 50%. За ними последовали все текстильные фабрики столицы. Однако владельцы
фабрик отвергли эти требования - они получали огромные прибыли во время вой­
ны, перемирие сократило заказы и им была даже выгодна остановка фабрик. Но за­
бастовочное движение распространилось на новые отряды рабочего класса. К тек­
стильщикам примкнули булочники, кожевники, сапожники, моряки, наемные работ­
ники асьенд вокруг Лимы, крестьяне долины реки Ате, горняки центра страны. 8 ян­
варя 1919 г. правительственные войска расстреляли бастовавших горняков в Каса-
палке, было убито трое рабочих7. В тот же день было введено осадное положение и
армия получила приказ подготовиться к атаке на текстильщиков фабрики в Витар-
те. Рабочие, руководимые анархо-синдикалистами, ответили всеобщей забастовкой.
Анархист Мануэль Касабона был избран главой стачечного комитета фабрики. Дру­
гой анархист Фаусто Нальварете возглавил комитет по организации всеобщей заба­
стовки. Видную роль в подготовке стачки сыграли анархо-синдикалисты Николас
Гутарра, Эктор Мерель и Хулио Портокареро. В листовке Комитета за всеобщую
забастовку говорилось: “Товарищи, восстаньте! Наступил день пробуждения проле­
тариев. Мы должны показать тем, кто, имея капитал, считает себя всесильными, что
мы - рабочие - не слабы, что мы - непокорны, что мы выступаем против нищенско­
го положения рабов капитала и что мы, как люди, как человеческие существа, име­
ем право на жизнь. Объединимся в борьбе, в сражении, а не в мольбах за основное
право человека - за уменьшение часов изнуряющего труда - с тем, чтобы мы могли
посвятить больше времени развитию своего ума, чтобы укрепить материальные ос­
новы и духовность, необходимые для прогресса современных обществ”8.
13 января 1919 г. всеобщая забастовка охватила Лиму и Кальяо. Закрылись
рынки и прекратилось транспортное движение. На близлежащих к Лиме асьендах
не вышли на работу батраки. Поддержали бастующих рабочих и студенты. Руково­
дители студенческой федерации Перу во главе с Бруно Буэно дель Фуэнте, Вален­
тино Кесадо и Айя де ла Торре предлагали забастовщикам согласиться на 9-часовой
рабочий день. Но рабочие отвергли это предложение. Правительство поначалу
прибегло к репрессиям. Митинги рабочих разгонялись полицией, производились на­
леты на помещения рабочих организаций. Были арестованы Николас Гутарра и
Дельфин Левано. Закрыта газета “El Tiempo” (“Время), где особый интерес вызы­
вали статьи молодого талантливого журналиста Хосе Карлоса Мариатеги, поддер­
живавшего забастовщиков. На второй день забастовки ряд предпринимателей бы­
ли вынуждены пойти на уступки рабочим: булочники добились 8-часового рабоче­
го дня, позже добились его и кожевники. Но так как текстильные магнаты упира­
лись, стачечный комитет объявил бессрочную забастовку. В этих условиях прави­
тельство не решилось на дальнейшее обострение отношений с рабочими. К тому же
потребовали повышения зарплаты и полицейские.
15 января 1919 г. после встречи с комиссией, представлявшей интересы рабо­
чих, в составе Карлоса Барбы, Николаса Гутарры и Айя де ла Торре президент

282
П еру на пути независимого развития
Пардо издал декрет о введении 8-часового
рабочего дня Были освобождены все за­
держанные полицией забастовщики Заба­
стовка закончилась победой рабочих, и не
только в Лиме Конечно, не везде победа
была достигнута окончательно В горной
промышленности лишь в 1925 г был уста­
новлен 8-часовой рабочий день Борьба
рабочих заставляла предпринимателей со­
глашаться на введение 8-часового рабоче­
го дня Так, например, когда в Трухильо
представитель английской “Перувиан кор-
порейшн” Уильман Моркилл отказался
было исполнять декрет президента, рабо­
чие напали на контору корпорации, по­
дожгли вокзал в Трухильо, доки и уголь­
ные склады, грузовые и пассажирские ва­
гоны
В результате всеобщей забастовки в
январе 1919 г были продемонстрированы
сплоченность и солидарность рабочих,
возникли новые организации рабочих В
столице наиболее сильным профсоюзом
стала созданная 16 января при почетном
председательстве Айя де ла Торре Феде­
рация рабочих-текстилыциков Перу В ее задачи входил контроль над осуществле­
нием на деле 8-часового рабочего дня, проведение празднования 1 мая, защита чле­
нов профсоюза, помощь рабочим в борьбе против “капиталистической эксплуата­
ции”, за дальнейшее сокращение продолжительности рабочего дня, содействие при­
нятию закона о минимальной зарплате и улучшении условий труда Конечной це­
лью объявлялось создание коммунистического общества Новый профсоюз заявил
о своем неприсоединении к какой-либо партии, подчеркнув лишь необходимость
организации единой региональной рабочей федерации Перу
Завоевание 8-часового рабочего дня было важным достижением рабочего дви­
жения Перу Но положение трудящихся все ухудшалось Постоянный рост цен на
основные продукты питания и оплату жилья в первые месяцы 1919 г вызвал новые
массовые протесты рабочего класса столицы 13 апреля 1919 г в столичном парке
“Нептуно” на собрании представителей профсоюзов и крестьян близлежащих к Ли­
ме деревень было принято решение о создании Комитета борьбы за удешевление
средств существования Возглавили его, как и забастовку в январе 1919 г , анархо-
синдикалисты Барба и Гутарра Собрание направило “Обращение к народу” всем
рабочим организациям страны и президенту Пардо Но президент отказался встре­
титься с представителями рабочих Поэтому комитет 27 апреля призвал провести 1
мая всеобщую 24-часовую забастовку Трудящиеся возложили венки к могиле рабо­
чего Алиаги, зверски убитого полицией 15 лет назад По улицам столицы прошла
мощная демонстрация под лозунгами “Долой буржуазию1”, “Мы хотим хлеба”, “До­
лой капиталистов и спекулянтов1”9
Вслед за митингом 1 мая участники направились к центру города, но полиция
разогнала мирное шествие В различных районах Лимы то и дело возникали стыч­
ки протестующих горожан с армейскими частями В ряде случаев голодные люди
громили лавки, рынки, правительственные здания Власти производили многочис-
Аугусто Бернардино
Легия и Сальседо

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918—1945)
283
ленные аресты. 5 мая 1919 г. на экстренном заседании Комитета борьбы было при­
нято обращение к правительству с требованием освободить арестованных. 8 мая
1919 г. Комитет борьбы заявил: “ В случае, если цены на жизненно важные проду­
кты не будут снижены на 50% к 3 часам 11 числа, объявить всеобщую забастовку,
которая будет продолжаться, пока воля народа не будет узаконена”10. Но 10 мая бы­
ло принято решение отложить забастовку на 10 дней ввиду сообщений о подготов­
ке провокации со стороны платных агентов полиции с целью дать повод правитель­
ству расправиться с руководителями Комитета борьбы.
25 мая 1919 г. полиция, применив оружие, разогнала митинг протеста женщин
против голода и нищеты. В тот же день были арестованы руководители рабочего
движения Лимы и Комитета борьбы Барба и Гутарра. Но тем не менее всеобщая за­
бастовка началась. 26 мая выступили портовики Кальяо. В течение 10 дней длилась
неравная борьба. В ответ на выступление рабочих полиция вновь применила ору­
жие. Рабочие ответили силой на силу. Вооружившись динамитом, они захватили
здание муниципалитета. Власти подавили забастовку с помощью военных моряков.
В стране было объявлено военное положение. В связи с репрессиями в рядах басту­
ющих наметился раскол. Перуанская федерация ремесленников отмежевалась от
забастовки. Среди мелкобуржуазных слоев и просто обывателей резкое неприятие
вызвали кровавые столкновения рабочих с армией и полицией, в результате кото­
рых 100 человек были убиты, несколько сотен ранены и было разрушено свыше
200 торговых заведений11. Забастовка пошла на убыль. Комитет борьбы 31 мая
призвал рабочих прекратить забастовку. 6 дней всеобщей забастовки с точки зре­
ния руководителей движения продемонстрировали силу рабочего класса, справед­
ливость его требований и наглядно показали властям необходимость скорейшего
разрешения проблем дороговизны. Комитет борьбы отмежевался от актов грабе­
жей, поджогов и иных методов насилия, призвав к мирному решению назревших во­
просов, обратившись к правительству с предложением освободить арестованных
лидеров рабочего движения12.
Хотя забастовка в мае 1919 г. закончилась поражением рабочих, она способсто-
вала, тем не менее, важным политическим изменениям в стране. 4 июля 1919 г. пре­
зидент Пардо был свергнут Аугусто Б. Легией.
Период перуанской истории с 1919 по 1930 г., когда у власти находился прези­
дент Аугусто Б. Легия (1864-1932), известен в историографии как “онсенио” (один­
надцатилетие). Фракция правящих кругов, возглавляемая Легией, сменила у корми­
ла власти сивилистскую партию, игравшую с 1872 г. решающую роль в политиче­
ской жизни страны. Имея большой политический опыт, Легия воспользовался про­
тиворечиями перуанского общества, дискредитацией X. Пардо и активизировал
борьбу за высший политический пост президента страны13. Он выдвинул идею стро­
ительства “новой родины”, поддержал движение за университетскую реформу, обе­
щал разрешить застарелые территориальные споры с Чили, Колумбией и Эквадо­
ром, провозгласил новое отношение к коренному индейскому населению Перу. На
выборах в 1919 г. Легия добился победы над кандидатом сивилистской партии бога­
тым сахарозаводчиком Антеро Аспильягой. В целях обеспечения полного полити­
ческого господства Легия, опираясь на гарнизон Лимы, 4 июля совершил государст­
венный переворот. Проведя новые выборы в конгресс и добившись в нем преобла­
дания своих сторонников, Легия был провозглашен 12 октября 1919 г. президентом
Перу. Первостепенной задачей Легии было восстановление власти господствующих
классов, пошатнувшейся в связи с волнениями 1919 г. “Я пришел к власти не толь­
ко для того, чтобы покончить со старым порядком, - заявил Легия вскоре после
инаугурации, - но и для того, чтобы остановить наступление коммунизма, который,
учитывая его преждевременность у нас, приведет к ужасным последствиям”14.

284
Перу на пути независимого развития
Стабильность требовала денег. В условиях послевоенного мира, когда стало яс­
но ослабление Англии, Легия сделал ставку на приток капиталов из США. По сооб­
щению американского посланника Макмиллинна, посетившего Легию 5 сентября
1919 г., президент “был исключительно любезен... и выразил надежду, что в вели­
ких свершениях в Перу примут участие и капиталисты США”15.
Наступило “золотое одиннадцатилетие” американского бизнеса в Перу. К 1919 г.
прямые капиталовложения США превысили английские. Если в 1925 г. они состав­
ляли 90 млн долл, по сравнению с английскими 125 млн долл., то в 1929 г. они вы­
росли до 151 млн долл, по сравнению с 141 млн долл, английских прямых капитало­
вложений16. Самые важные сектора экономики - шерсть, медь, весомая часть про­
изводства сахара, текстильные фабрики, городское строительство - перешли в ру­
ки американцев. Американская фирма “Фаундейшн компани”, в которую был вло­
жен капитал близких к Моргану компаний (“Гаранта траст”, “Меркантайл бэнк”,
“Нешнл сити бэнк”), получила концессию на строительство и эксплуатацию водо­
провода во многих городах страны общей стоимостью в 50 млн долл.17
Руководство таможней получил в свои руки по рекомендации госдепартамента
У. Камберленд. Он облекался правом ревизии сбора таможенных доходов, мог
предлагать изменения импортных и экспортных пошлин, назначать и смещать слу­
жащих таможен, использовать полицейские силы при сборе пошлин. Одновремен­
но он был назначен директором Национального резервного банка Перу18.
Последовала спекулятивная горячка с займами Перу. Основными займодателями
были “Гаранта траст”, “Дж. и В. Селигман”, “Нейшнл сити компани”. С 1922 по 1929 г.
они предоставили Перу займов на сумму 131,7 млн долл, из расчета 7-8% годовых19.
Эти займы предназначались для сбалансирования бюджета, шли на так называемые
общественные работы - строительство дорог, водопроводов, ирригацию залежных
земель, а также консолидацию прежних займов. В качестве обеспечения займов бы­
ло заложено большинство источников национального богатства. Под контролем аме­
риканских банков были организованы внутри страны пункты сбора национальных
налогов20. Подписание в 1927 г. соглашения о займе в 50 млн долл, сопровождалось
оргией взяток и подкупов. В частности, Хуан Легия, сын президента, получил от бан­
киров взятку в 450 тыс. долл, только за то, что не мешал заключению этой сделки21.
Американские займы шли на консолидацию внутреннего долга Перу, что усугубляло
неустойчивое финансовое положение страны. С 1923 по 1928 г. внутренний долг Пе­
ру сократился вдвое, а внешний долг за это же время возрос в 5 раз22.
“Интернешнл петролеум компани” вывозила из Перу 90% добываемой ею неф­
ти. Кстати говоря, Легия полностью признал претензии компании на громадные
территории нефтеносных земель, хотя решение международного арбитража в 1921 г.
в пользу компании не было ратифицировано конгрессом. Американская компания
“У.Р. Грейс” захватила монополию на перевозки грузов и пассажиров между США
и Перу, а также владела здесь второй по величине сахарной компанией, авиалини­
ей и контролировала значительную часть импорта Перу.
Общественная и политическая жизнь страны во многом оказалась под при­
стальным вниманием американцев. Начальное и среднее образование находилось в
ведении американского советника. Американская морская миссия возглавляла во­
енно-морской флот Перу. И однажды в августе 1920 г. ее глава Фр. Фрейер отка­
зался повысить в должности двух перуанских морских офицеров, хотя об этом при­
каз подписал сам президент23. Инспектировал военную авиацию также американец.
Городской транспорт Лимы эксплуатировала американская компания. Американ­
ская попкультура заметно вытеснила перуанскую.
К 1923 г., опираясь на приток американских капиталов, Легия добился опреде­
ленной политической стабильности, установил свою личную диктатуру. Первона-

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918—1945)
285
чальные популистские меры в сфере рабочей политики (личный арбитраж прези­
дента в трудовых конфликтах), университетской реформы, индейская политика на­
шли свое отражение в конституции, одобренной конгрессом 18 января 1920 г. В нее
были внесены основные положения, известные по Веймарской конституции 1919 г.
и Мексиканской конституции 1917 г. Они касались социального законодательства,
условий труда, минимальной зарплаты, государственной собственности на недра,
обязательного государственного арбитража в конфликтах между трудом и капита­
лом, заботы о материнстве и детстве, защиты индейской расы, прогрессивного нало­
га. Отдельный раздел был посвящен правам личности и свободе печати и собраний,
которые на деле в период диктатуры почти полностью игнорировались24. Срок дей­
ствия парламента и президентства устанавливался в 5 лет при одновременном прове­
дении выборов президента и конгресса. При этом запрещалось переизбрание прези­
дента на следующий срок. Политическая практика режима Легии отвергала эти кон­
ституционные установления, превращая их в звонкие, ничего не значащие фразы.
Единственным успехом Легии было вытеснение с политического Олимпа сиви-
листской партии. Олигархи косты (сахар, хлопок, горное дело) нашли в лице Легии
проводника своих идей превосходства косты над сьеррой. В целях ускорения разви­
тия капиталистических отношений в экспортном секторе косты эта олигархия тре­
бовала модернизации сьерры, ослабления феодализма как системы во имя привле­
чения свободных рабочих рук. Легию поддержал и чрезвычайно разросшийся сред­
ний слой столицы и городов, включающий в свой состав мелкую буржуазию, лиц
свободных профессий и государственных служащих. Репрессии Легии направлялись
и против разоряющихся горновладельцев центра страны и мелких асендадос севера
(департамент Ла-Либертад), которых вытесняли крупные империалистические кон­
церны - сахарные Гильдемейстеров (немецкий капитал) в долине Чикама и горные
типа “Серро-де-Паско корпорейшн”. Достаточно сказать, что в 1890-1930 гг. свы­
ше 5000 семей мелких и средних землевладельцев лишились своих земель в долине
Чикама, а число крупных асьенд в этой долине сократилось с 1918 г. по 1927 г. вдвое -
с 6 до 3. “Каса Гранде”, крупнейшая сахарная асьенда в стране, включила в свои вла­
дения 54 асьенды, а вторая крупнейшая асьенда (“Рома”) скупила 24 асьенды25. Так
как концентрация капитала была связана прежде всего с экспансией империализма,
то росло движение протеста в этих регионах против засилья иностранцев, на защи­
те интересов которых стоял Легия. Миграция в столицу несколько смягчала остро­
ту антиимпериалистических настроений, так как многие мелкие и средние асенда­
дос занялись торговлей и скупкой недвижимости в городе. Поток американских ка­
питалов давал возможность правительству маневрировать среди конфликтующих
интересов местной и иностранной буржуазии, сдерживать рост рабочего и кресть­
янского движения, ослаблять неудовлетворенность мелкой буржуазии. Региональ­
ная олигархия провинций, вытесненная из центров горного производства, сахарных
регионов, и частично из скотопроизводящих провинций юга сьерры, нашла себе
временное прибежище в Лиме.
Неоспорим подъем экономики Перу в период одиннадцатилетия. Строились до­
роги, росло производство меди, сахара, хлопка, шерсти и т.д. Внешняя торговля
процветала, но все это происходило в ущерб подлинной самостоятельности страны.
В качестве признака стабильности в стране указывалось на превышение стои­
мости экспорта над импортом - в 1929 г. экспорт составил по стоимости 33,5 млн
пер. фунтов, а импорт - 18,9 млн. Но большая часть доходов от экспорта уходила за
пределы страны, и прежде всего вследствие деятельности крупнейших американ­
ских компаний по добыче нефти и меди. Характерно, что в то время как страна вы­
возила в 20-е годы ежегодно в среднем 400 тыс. т сахара, две трети населения не по­
требляли сахара из-за его высокой цены на внутреннем рынке, а всего перуанцы по-

286
П еру на пути независимого развития
требляли лишь 40 тыс. т сахара. Страна, имевшая все возможности производить ос­
новные виды продовольствия, импортировала пшеницу, рис, масло, молоко и даже
овощи, так как на косте сахарный тростник и хлопок занимали земли, ранее исполь­
зуемые под посевы необходимых стране продовольственных культур. И в то же
время половина населения страны не могли приобретать продовольствие и одежду,
закупаемые по импорту, из-за их дороговизны. Прогресс в образовании не коснул­
ся половины взрослого населения - оно оставалось неграмотным26. В сьерре гос­
подствовали примитивные методы ведения сельского хозяйства, хотя на косте ус­
пешно внедрялись передовые способы хозяйствования.
Конечно, диктатор стремился усилить главную опору своей власти - армию,
увеличив ее численность с 4 до 7 тыс. Он модернизировал флот, создал военную
авиацию, сформировал соединения гражданской гвардии для подавления выступле­
ний населения. Были организованы впервые в истории Перу органы политическо­
го сыска.
Если в 1921 г. Легия еще допустил созыв 1-го Рабочего конгресса, то в 1927 г.
2-й конгресс рабочих был разогнан и его руководители арестованы. Идейный вдох­
новитель Рабочего конгресса Хосе Карлос Мариатеги (1894-1930) был арестован
на несколько дней по обвинению в организации мифического “коммунистического
заговора”. Популярность Мариатеги, выходца из бедной семьи, начавшего свой
жизненный путь типографским рабочим с 14 лет, затем выросшего в блестящего
журналиста, создавшего в 1926 г. журнал левой интеллигенции “Amauta” (“Муд­
рец”), в конце 20-х годов была огромной. Именно потому, что Мариатеги открыто
заявил о своих социалистических взглядах и приступил к организации пролетарской
партии, он подвергся преследованиям со стороны диктаторского режима. Всеобщий
протест как внутри страны, так и за рубежом в связи с арестом Мариатеги, к тому
же инвалида, побудил власти отказаться от суда над ним. Большая группа арество-
ванных была выслана из страны.
Например, был арестован и заключен в тюрьму молодой историк профессор
столичного университета Сан-Маркос Хорхе Басадре, и тоже по обвинению в при­
частности к “коммунистическому заговору”. Заключение длилось недолго. Основа­
ния для обвинения оказались попросту измышлением полицейских властей. Но Ба­
садре выслали из страны. За что же власти наказали историка? Им не понравилась
статья, опубликованная Басадре в мае 1927 г. в журнале “Amauta” о засилье амери­
канцев в Перу. Но ведь все, что написал Басадре, было секретом Полишинеля - об
этом в стране все знали. Вот что писал он в своей статье: “Мы беспредельно дове­
ряем Соединенным Штатам... В нашей истории немало эпизодов сердечной отзыв­
чивости по отношению к ним. Наши политики и профессора больше всех превозно­
сят США. Мы доверили им решение наших самых важных международных конфли­
ктов. Мы доверили им наши таможни, наш морской флот и армию, наше образова­
ние. В нашей экономике прочно утвердились их фирмы”. И далее автор перечисля­
ет эти фирмы и задается вопросом, что же они дали стране. Он особо останавлива­
ется на деятельности “Интернешнл петролеум”, которая с 1920 по 1924 г. увеличи­
ла производство в три раза, но зарплата рабочих при этом сократилась. В 1926 г.
компания получила от продажи нефти 5,6 млн ф.ст., из них 1 млн пошел на уплату
налогов государству и зарплату рабочим, часть была возвращена в страну в виде то­
варов и машин, а вывезено безвозвратно прибыли 3,8 млн ф.ст. При этом прави­
тельство дало гарантию компании, что налоги на нефть не будут повышаться в те­
чение 20 лет. При росте государственного долга с 1920 по 1925 г. более чем в три
раза доходы от природных ресурсов сокращаются. Таким образом, делает вывод
Басадре, “экономический рост носит антисоциальный характер, принося выгоду
“кучке людей... Страна закабаляется, наносится оскорбление ее достоинству, ее бу-

Глава 4 От диктатуры к демократии (1918—1945)
287
Хосе Карлос Мариатеги
дущее подвергается серьезной угрозе”. Именно поэтому “в связи с опасностью для
нашей страны со стороны янки нужно ревностно формировать чувство националь­
ного суверенитета”27. Такой оценки режима Легия не простил Басадре - карьера
молодого историка в Перу приостановилась.
Репрессии Легии не смогли затормозить развития рабочего движения. В неле­
гальных условиях в 1928 г. Мариатеги организовал Социалистическую (Коммуни­
стическую) партию Перу. Под его руководством в 1929 г. в подполье была создана
Всеобщая конфедерация трудящихся Перу (ВКТП) - единый профсоюзный центр.
Руководящая роль новых организаций проявилась в забастовке горняков Серро-де-
Паско в октябре 1929 г., забастовках в Лиме в начале 1930 г. шоферов, текстильщи­
ков, телефонистов, рабочих пивоваренных заводов. Легия пытался подавить эти ак­
ции, прибегая к насилию. 23 мая 1930 г. правительство приостановило гражданские
свободы, запретило профсоюзы и произвело аресты руководителей забастовщи­
ков. Только всеобщая забастовка, к которой призвала ВКТП, приостановила кара­
тельные действия правительства.
Столь же жестким было отношение Легии к демократическому движению. В
мае 1923 г. войска разогнали мирную демонстрацию студентов и рабочих, которой
руководил Айя де ла Торре. Демонстранты протестовали против посвящения Перу

288
Перу на пути независимого развития
“святому сердцу Иисуса”. Так Легия, масон 33°, крепил союз с церковной иерархи­
ей с целью обеспечить себе антиконституционное переизбрание на пост президен­
та. Войска убили одного рабочего и студента. Власти выслали Айю и его сторонни­
ков из страны28.
Всецело завися от американских займов, Легия решал все внешнеполитические
проблемы Перу в соответствии с пожеланиями американцев. Надежда перуанцев
возвратить захваченные чилийцами земли рухнула, когда Легия 3 июня 1929 г. под­
писал с Чили договор о передаче департамента Такна Перу, а Арика осталась в ру­
ках Чили. За это правительство Легии получило от Чили 6 млн долл, компенсации.
В дополнительном протоколе обе стороны согласились не уступать эти две терри­
тории третьей державе, не строить здесь железных дорог без взаимного уведомле­
ния. Завершился 40-летний спор двух стран. Недовольство многих политических
сил в Перу вызвал и договор с Колумбией (так называемый договор Саломона-Ло­
сано), подписанный в 1927 г., по которому Колумбия получила выход к Амазонке
путем передачи ей города Летисии, прилегающего к левому берегу Амазонки, нахо­
дившегося до этого во владении Перу. И как раз в это время был одобрен крупный
американский заем Перу29. Зависимость Перу от США во внешней политике ярко
проявилась и в том, что перуанское правительство было единственным правитель­
ством в Латинской Америке, которое поддержало интервенцию США в Никарагуа
и войну их против Сандино в 1927 г.
Неудивительно, что именно тогда, когда вспыхнул экономический кризис
1929-1933 гг. и Перу перестала получать финансовую подпитку от американских
банков, рухнул режим “онсенио”.
КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ
Конституция 1920 г. в статье 50 впервые в истории Перу признала общину юри­
дическим лицом, неотъемлемость прав ее на землю. Это конституционное положе­
ние явилось итогом длительной борьбы автохтонного населения Перу - аймара и
кечуа - за свои права, за землю, против гамоналов - перуанской разновидности
феодальных сеньоров сьерры. И все же это был лишь формальный акт - крестьян­
ство, особенно в Южной сьерре, по-прежнему подвергалось полуфеодальной экс­
плуатации. Здесь основным экспортным товаром была шерсть овец, альпаки, на­
правлявшаяся главным образом в Англию. Экономический кризис 1920-1921 гг.
привел к падению цен на шерсть, сахар и хлопок. В этих условиях усилилось насту­
пление латифундий на крестьянство, на земли общин, понизился жизненный уро­
вень индейца.
В 1919-1923 гг. в Южных Андах Перу произошло около 50 крестьянских вос­
станий. Ведущую роль в них занимали департаменты Пуно и Куско, но отдельные
выступления зафиксированы в Кочабамбе и Аякучо, Такие и Мокегуа, Уанкавели-
ке и в долине Конвенсьон, к востоку от Куско. В шести департаментах страны шли
разрозненные сражения с правительственными войсками, происходили нападения
на асьенды, общинники восстанавливали земельные границы своих айлью, ранее
обманом насильно захваченные гамоналами, делили земли асьенды между собой.
Правительство совместно с асендодос отвечало кровавыми репрессиями. Так, в де­
ревушке Тарако были убиты 30 человек, в Пиная - 12, в Акоре - 4, в Асангаро - 1.
В Уанкано были расстреляны около 150 крестьян30. В селении Лайо (Куско) 30 ап­
реля 1921 г. солдаты напали на спящих индейцев, убив 50 человек. «Эта резня бы­
ла совершена только потому, что несчастные индейцы настойчиво требовали воз­
врата земель, которые у них отбирали и продолжают отбирать, превращая их в ни­
щих; потому, что они умоляли прекратить грабить их имущество и скот; потому,

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918—1945)
289
что они возражали против жестокого обращения с ними и что они просили гуман­
ного отношения к себе. Именно за это “преступление” их убили», - гневно писал в
1922 г. журналист из Куско, член Ассоциации в защиту индейцев (1909-1915) Луис
Агилар31.
Борьба за землю и отмену полуфеодальных повинностей - вот основные требо­
вания крестьян. Режиму прямого феодального угнетения на асьендах сьерры, по
оценке перуанского ученого-аграрника Хосе Кабальеро, подвергалось около 20%
сельского населения32. Остальные 80% - формально независимые крестьяне, имея
небольшие участки собственной земли, вынуждены были наниматься пеонами на
асьенду, будучи связаны отношениями клиентелизма, падроназго с владельцами
асьенд - гамоналами, а также подвергаясь эксплуатации со стороны властей - пре­
фектов, субпрефектов, губернаторов, сборщиков налогов, мировых судей и священ­
ников33. Нет точной статистики относительно земли, принадлежавшей крестьянам
и асендадос. По оценкам в департаменте Кахамарка в 1876-1940 гг. в среднем ась­
енды контролировали 60-70% обрабатываемой земли34. В долине реки Хауха (де­
партамент Хунин) в Центральной сьерре земельные участки (чакрас) крестьянской
семьи составляли 1-10 ёгад (ёгада равна примерно 1/3 га). Естественно, что в усло­
виях постоянного демографического роста натуральное хозяйство мелких собст­
венников не могло обеспечить пропитание крестьян. Бедные крестьяне имели 5-10
овец, богатые - до 300 овец35. Овечья шерсть шла на рынок через посредников и
для выработки домашних тканей.
Стремясь “модернизировать” овцеводство, асендадос шли на сокращение пасту-
шичьих отар, мотивируя это низкопородностью крестьянских овец - уакча. Усили­
валось огораживание, росла эксплуатация пастухов, у которых не оставалось вре­
мени на ведение собственного хозяйства. “Модернизация” привела к сокращению
числа пастухов. Увеличение нагрузки на каждого пастуха, т.е. рост степени эксплу­
атации, сопряженный с широким наступлением на крестьянскую породу овец, поста­
вило крестьянина в тяжелейшее положение. Ему нелегко было расставаться со сво­
ими овцами, шерсть которых вполне соответствовала требованиям ручного станка,
имеющегося в каждой крестьянской семье. Ему вовсе не хотелось также превра­
щаться полностью в батрака, расставаться со своим крестьянским состоянием.
По подсчетам руководителя парламентской комиссии Эрасмо Рока, работав­
шей в Пуно в августе 1920 г., из 7080 петиций и жалоб, поданных индейцами этого
департамента комиссии, 5808 были связаны с захватом земли гамоналами36. В эпи­
центре восстаний в Пуно (провинция Асангаро) требование возврата земель выдви­
галось в 4180 петициях, на произвол властей жаловались 11 человек, а на действия
гамоналов - 23237. Обстановку в провинции в 1920 г. члены комиссии вполне обос­
нованно связали с борьбой крестьян за землю: “Наиболее острая обстановка сложи­
лась в провинции Асангаро. Здесь гамоналы и власти постоянно притесняют индей­
цев. Тысячи индейцев под звуки путуто (музыкального инструмента из морской ра­
ковины или рога. - Aera.) собираются толпами на вершинах гор и холмов, призывая
к войне. Боевой настрой асангарского индейца легко объяснить. Именно в этой
провинции было узурпировано больше всего общинных земель, и здесь находятся
крупнейшие асьенды Пуно. Индейцы, лишенные своих жилищ и скота, дававшего
им ежедневное пропитание, видя, как территория их общин сокращается, защища­
ются обычным для их расы способом - они призывают к мести вечным своим угне­
тателям”38. Бесплатный труд от 3 до 5 дней в поместье, захват силой их скота и шер­
сти, работа в качестве слуг при дворе асендадос (понго и миттани), политическое
бесправие, грабеж сборщиков налогов, когда индейцы зачастую за свой крохотный
участок земли платили налога больше, чем крупные асендадо, - вот лишь неполное
описание униженного положения крестьянина-индейца, побуждавшего его браться
10. История Перу

290
Перу на пути независимого развития
И
н
д
е
й
ц
ы
с
р
е
к
и
У
к
а
я
л
и
(
б
а
с
с
е
й
н
А
м
а
з
о
н
к
и
)
,
н
а
ч
а
л
о
X
X
в
е
к
а

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918—1945)
291
за оружие. Редактор газеты “El Siglo” (“Век”) в Пуно в августе 1920 г. так ответил
на вопрос члена парламентской комиссии о положении индейца: “В социальном
плане индейцы ничего не значат. Они своего рода укрощенные дикие животные,
которые жалуются, причитают и даже кусаются и брыкаются, но лишь тогда, когда
кнут хозяина обрушивается с яростью варвара на их окровавленные спины. Если
рассматривать их с экономической точки зрения, то они продали почти все свои зе­
мли, некоторые из них сохранили небольшие стада, пасущиеся на асьендах их гра­
бителей в обмен за бесплатный личный труд, к которому привлекаются и его жена
и дети. Политически они номинально фигурируют в избирательных списках благо­
даря бесстыдной ловкости рук убийц народа, которые составляют документы об из­
брании того или иного депутата парламента”39.
Крупное восстание в Токрайоке (провинция Эспинар на юге департамента Кус­
ко) во второй половине 1921 г. было типичным для ряда разрозненных выступлений
крестьян в перуанских Андах. Его возглавил Доминго Уарка - индейский курака
(староста общины. - Лет.). В течение недели крестьянское ополчение контролиро­
вало сьерру в районе Яури и высокогорную долину Окоруро. Манифестации кре­
стьян шли под лозунгами “Долой гамонализм!”, “Да здравствуют крестьяне!”, “Да
здравствует Тауантинсуйо!” Но через несколько недель из центра провинции горо­
да Яури прибыл карательный отряд. В результате неравной схватки крестьяне,
имевшие на вооружении лишь пращи и палки, были вынуждены бежать. Руководи­
теля восстания расстреляли, и труп его несколько месяцев пролежал на одной из ба­
шен церкви в Окоруро для устрашения побежденных40.
Широкий отклик в стране получили выступления крестьян на асьенде Лаура-
марка (департамент Куско), принадлежавшей семье Сальдивар, один из членов ко­
торой был депутатом конгресса. Его асьенда площадью в 60 тыс. га была с 1921 по
1928 г. занята крестьянами-индейцами. Их поддержали мелкие торговцы, скупав­
шие шерсть у крестьян, занявших асьенду41. Как писали местные гамоналы, объе­
динившись в Лигу асендадос юга, в своем меморандуме правительству, индейцы “хо­
тели ограбить асьенду, сжечь ее постройки, уничтожить мистис (белых. - Лет.),
распределить скот, разрушить все и восстановить империю Тауантинсуйо и покло­
нение Солнцу”42. Они захватили всю шерсть, находившуюся на складах асьенды, и
продали ее в близлежащих городах. В качестве непосредственных требований ин­
дейцы выдвинули введение 8-часового рабочего дня, выплату зарплаты за труд на
асьенде, пересмотр прав владельца на асьенду. Репрессии владельцев не остановили
движение. Правительство в 1923 г. пошло на удовлетворение ряда требований ко­
лонов, в частности оплату за труд и 8-часовой рабочий день. Но индейцы айлью Ан-
димайо и Пинки не приняли этого соглашения, заявив, что единственным способом
решения конфликта была бы экспроприация асьенды Лаурамарка. Этот факт сви­
детельствует о том, что движение крестьян не было связано лишь с требованием
возврата захваченных помещиками земель. Крестьяне выступили против гамона-
лизма - перуанской разновидности крепостничества в сьерре. Несмотря на подавле­
ние выступлений крестьянства, в ряде районов сьерры асендадос уже не удалось
вернуть земли, занятые индейцами. На юге сьерры крупные землевладельцы уже
не смогли продолжать расширение своих владений за счет общинников. Наступле­
ние гамонализма на крестьян, как отражение проникновения капитализма в сель­
ское хозяйство сьерры юга, было приостановлено, хотя, конечно, гамонализм не ис­
чез и продолжал тормозить развитие аграрного сектора страны.
Пытаясь сбить разгоравшееся пламя крестьянской войны правящие круги Пе­
ру пошли на ряд уступок, хотя зачастую и формальных. В Конституции 1920 г. ин­
дейские общины были юридически признаны. Впервые за 100 лет с момента “рос­
пуска общин” декретом Боливара в 1824 г. индейская община, неотчуждаемость ее
ю*

292
Перу на пути независимого развития
земель, обычное право учитывались государством как реальность. Правда, пример­
но из 5 тыс. существовавших общин были зарегистрированы как подтвержденные
документами в период президентства Легии всего 300 общин43. К тому же общины
были признаны на базе минифундизма, асьенда же, созданная путем грабежа кре-
стьян-индейцев, оставалась нетронутой. Подхалимы диктатора Легии называли его
таита (отец. - А вт .), виракоча (инкское божество. - Авт.) только за то, что пос­
ледний говорил в своих речах о “страдающей расе Манко”, открыл памятник мифи­
ческому основателю инкской империи, произносил иногда некоторые фразы на ке­
чуа, хотя и не знал этого языка, и установил 24 июня День индейца в качестве гра­
жданского праздника44.
В начале 20-х годов XX в. усилился интерес к проблемам индейского крестьян­
ства. Следует отметить работы Луиса Агилара “Индейские проблемы”, Эрасмо Ро­
ка “В защиту класса индейцев”, Карлоса Вальдеса де Торре “Эволюция индейских
общин”, Доры Майер де Сулен “Перуанский индеец за сто лет свободной и незави­
симой республики”, Педро Иригойена “Конфликт и индейские проблемы”, Ильде-
брандо Кастро Посо “Наша индейская община” и обобщающий труд выдающегося
марксиста Хосе Карлоса Мариатеги “Семь очерков истолкования перуанской дей­
ствительности”45.
Несмотря на различные политические позиции этих авторов, страна впервые
получила реальное представление о положении сельских тружеников, автохтонно­
го населения. Было доказано наличие земельного вопроса как основного противо­
речия между латифундистами и крестьянами. Были вскрыты причины ужасающей
нищеты, политического и экономического неравенства на селе, показаны механиз­
мы полуфеодального угнетения индейцев, захвата их земель. Индихенистская лите­
ратура определила роль общины как основного защитника крестьян, хотя отмети­
ла, что пахотная земля фактически находится уже в частной собственности членов
общин при сохранении общинной собственности на пастбища и коллективного тру­
да при исполнении общественных работ. Отмечено было также и малоземелье как
общинников, так и независимых мелких землевладельцев. Во многих работах ана­
лизировались и элементы социальной дифференциации в сфере крестьянства.
“Левые” индихенисты - Ильдебрандо Кастро Посо, Луис Валькарсель и др. ви­
дели, что истинное Перу определяется индейцами, а не метисами и белыми. Они
считали, что индейцы сами без вмешательства извне решат свою судьбу, опираясь
на “коммунизм” айлью и социализм будущего. Нужен лишь индейский Ленин, кото­
рый бы возглавил “восстание Анд” против косты, - так считал Валькарсель46. Ин­
дихенисты Куско, основавшие в 1927 г. журнал “Sierra”, призывали к созданию са­
мостоятельного индейского государства.
Таким образом, в 20-30-е годы индейский вопрос стал важным составляющим
в политической жизни Перу.
Обострение обстановки в сельских районах сьерры побудило и правительство
принять некоторые, хотя и во многом декларативные, шаги в отношении индейско­
го населения.
Действительно крестьянской организацией стал Комитет борьбы за права ин­
дейцев Тауантинсуйо (древнее название Перу. - А вт .), созданный в Лиме в июне
1920 г. Центральный комитет находился в столице, подкомитеты в департаментах,
провинциях и округах. Издавалась газета “El Tauantinsuyo”. Было проведено шесть
общенациональных индейских конгрессов. Комитет ставил целью объединить авто­
хтонное индейское население Перу и в конечном счете добиться прихода к власти
своего правительства, как это и было при инках47. 2-й конгресс индейцев, проходив­
ший в Лиме в 1923 г., принял развернутые требования к правительству о возврате
земель общинам, отторгнутых у крестьян по решению неправедных судов, четкого

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918 —1945)
293
регулирования отношений янаконов с владельцами земли, вплоть до отмены само­
го института янаконазго, отмены бесплатного труда на асендадо, установление ми­
нимальной зарплаты на косте в 2 соля и в сьерре 1,2 соля, наказание чиновников,
поддерживающих гамоналов, отмены закона о дорожной повинности, создание
школ и сельских судов в индейских селениях и т.д. Решения 2-го конгресса вызвали
гневную реакцию гамоналов, которые в парламенте поставили вопрос о прекраще­
нии функционирования Комитета борьбы за права индейцев. В обоснование такого
запрета гамоналы писали: “Эти коммунисты - красные, распространяют ежемесяч­
но памфлет в Лиме, в котором публикуют приказы и инструкции о восстании. Они
еще посылают социалистов, чтобы возглавить эти восстания...”. Далее в обвинени­
ях парламентариев говорилось, что эти агитаторы требуют “признать абсолютное
равенство и призывают к переделу собственности, что несомненно приведет к раз­
жиганию ненависти и злобы, страстей и мести между индейцами и белыми и несет
угрозу расовой войны в стране”48.
В Куско была создана Лига асендадос, поддерживающая эти требования. Перед
лицом этих угроз руководство Комитета было вынуждено, начиная с 3-го конгрес­
са, выразить свое полное уважение к праву собственности и провозгласило Легию
своим “почетным президентом”. Тем не менее местные отделения Комитета про­
должали, опираясь на рядовых членов и крестьян, прежнюю политику защиты ин­
дейцев.
Эсекьель Урвиола, Карлос Кондорена и Эдуардо Киспе, осудив решение 3-го
конгресса, вели работу по организации крестьянства, а некоторые из местных руко­
водителей Комитета, такие, как Доминго Уарка, Франсиско Ромеро и Франсиско
Чилиуари, возглавили вооруженные выступления под лозунгами восстановления
инкского государства Тауантинсуйу. В 1927 г. Легия запретил деятельность этих ко­
митетов.
Параллельно с Комитетом по указу Легии был создан департамент по делам ин­
дейцев при министерстве развития во главе с Ильдебрандо Кастро Посо, который
был уволен в 1929 г. за свои радикальные взгляды. В мае 1922 г. Легия учредил Па­
тронат индейской расы во главе с архиепископом Лимы Эмилио Лиссоном. Он дей­
ствовал до 1930 г. Центральное руководство состояло из высшего клира, на местах
из священников и нотаблей - крупных землевладельцев и местных властей, подоб­
ранных правительством. Он имел двоякую цель: во-первых, патерналистское воспи­
тание индейцев в рамках уважения к частной собственности; во-вторых, изучение
причин крестьянских выступлений против асендадос и властей, с тем чтобы свое­
временно принимать меры по их предупреждению. По сути дела Патронат превра­
тился в архив, накапливающий жалобы крестьян на злоупотребления гамоналов, не
предпринимая никаких самостоятельных действий в интересах индейцев. Главная
же проблема - возврат земли общинам - вовсе не ставилась. Как отмечает перуан­
ский историк, “Патронат пустыми и бесполезными патерналистскими заявлениями
прикрывал репрессии гамоналов и Легии против крестьян”49.
Истинное отношение к крестьянам правительства Легии в период его пребыва­
ния у власти показал закон о дорожной повинности, опубликованный 10 мая 1920 г.
Строительство шоссейных дорог в целях развития экономики обеспечивалось преж­
де всего бесплатным трудом крестьян. По этому закону каждый взрослый мужчина
должен был бесплатно отработать на строительстве дорог от 6 до 12 дней в году.
“История применения этого закона убедительно демонстрирует, - писал в
1926 г. Х.С. Мариатеги, - что он является орудием или поводом грабежа индейской
расы... Дорожная повинность на деле означает удар со стороны гамонализма и фео­
дализма против самого многочисленного социального класса Перу... Повинность
эта - мита”50 (мита - принудительный труд индейцев в рудниках в колониальном

294
П еру на пути независимого развития
Перу. - Лет.). Крестьян заставляли строить дороги для гамоналов, их направляли
на строительство в период посева и уборки урожая, их схватывали во время облав и
вели к месту строительства. Болезни и голод косили крестьян. Происходили бунты
и восстания, усилилась миграция крестьян в города. Требование отмены трудовой
повинности для строительства дорог к концу правления Легии стало всеобщим.
МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС
И ОБОСТРЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЙ
В ПЕРУАНСКОМ ОБЩЕСТВЕ
Мировой экономический кризис 1929-1933 гг. в Перу, как и в других латино­
американских странах, привел к обострению всех противоречий внутри общества,
углубил антиимпериалистические настроения. Как страна прежде всего с экспорт­
ной экономикой, Перу столкнулась с падением цен на основные продукты своего
вывоза - сахар, хлопок, шерсть, нефть и медь. Экспорт сократился с 1929 по 1933 г.
со 100 до 28%, а стоимость тонны экспорта снизилась с 62,9 долл, в 1929 г. до 17,8
долл, в 1930 г. В свою очередь импорт составил в 1933 г. 19,8% от уровня 1929 г. На­
до сказать, что, например, в 1932 г. 45,5% экспорта Перу составляла нефть. Но вы­
воз нефти практически не давал ничего стране, так как нефтепромыслы находились
в руках американцев. 17% экспорта страны в 1931 г. составляла медь. И она принад­
лежала “Серро-де-Паско корпорейшн” - американской компании. Кризис привел к
массовым увольнениям рабочих. В Лиме число официально зарегистрированных
безработных составило в 1933 г. 20 619 человек. В строительстве безработица со­
ставляла более 70%, в главной отрасли современного уровня - текстильной - 12%,
работа велась два-три дня в неделю. “Серро-де-Паско корпорейшн” снизила произ­
водство меди к 1932 г. в 2,5 раза, сократив в 1930 г. число своих рабочих с 12 858 до
5473, а всего в горнорудной промышленности из 29 тыс. рабочих в 1929 г. осталось
13,7 тыс. к 1932 г. Портовики Кальяо - главного порта - поочередно работали один
день в неделю. Сахарные асьенды уволили более половины своих рабочих, и на­
столько же уменьшилась зарплата оставшихся51. В меньшей мере пострадали внут­
ренние районы страны. Во-первых, Англия практически не снизила закупку перу­
анской шерсти, основным производителем которой была сьерра, во-вторых, нату­
ральный характер большинства крестьянских хозяйств сьерры мало был задет ми­
ровым спадом рыночной экономики.
Основными центрами массовых политических движений Перу стали города.
Накал политической борьбы в годы кризиса был столь высок, что многие перуан­
ские историки называют весь этот период революцией. В известной мере они пра­
вы - политический режим, политическая структура, роль и влияние иностранного
капитала в стране претерпели довольно значительные изменения.
Первое, что бросается в глаза - это массовые политические движения, создание
массовых партий как на левом, так и на правом фланге политической сцены. Вто­
рое - резкая активизация основных участников политической борьбы. Несмотря на
смены - подчас острые - периодов жесткой реакции и относительно открытой де­
мократической борьбы - все участники драматических событий старались обеспе­
чить ту или иную степень массовой поддержки своим действиям. Третье - осозна­
ние всепроникающей зависимости страны от империалистических государств побу­
дило перуанских политиков, может быть впервые, определить общегосударствен­
ные интересы на путях освобождения от империалистического гнета и усиления
собственного, самостоятельного промышленного потенциала. Начались, быть мо­
жет робкие и спотыкающиеся на каждом шагу, реформы, способствующие разви­
тию индустрии Перу.

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918—1945)
295
Мировой кризис резко подорвал позиции Легии. Барометром ухудшения эконо­
мического положения было падение курса валюты в течение 1930 г. Лихорадочные
усилия Легии сдать в концессии новые месторождения, получить кредиты не увен­
чались успехом. Денег не было. Безработица и сокращение доходов городского на­
селения снизили спрос на продукты питания, производимые крупными землевла­
дельцами и крестьянами. Система политических союзов Легии стала разрушаться.
Усилились позиции сивилистов, особенно на севере, на юге страны уже давно зре­
ло недовольство централизмом режима, не интересующимся региональными проб­
лемами. Разорявшиеся средние слои также теперь не видели необходимости в Ле­
гии. Рабочий класс, лишившись работы и обвиняя в этом режим, выступил с ради­
кальными требованиями. При отсутствии сильных буржуазных партий, слабости
левых сил - коммунистов и апристов - роль организатора свержения диктатуры Ле­
гии взяла на себя армия.
22 августа 1930 г. выступил гарнизон Арекипы под командованием майора Лу­
иса М. Санчеса Серро. В ночь на 25 августа восстал гарнизон Лимы, и Легия был
вынужден передать власть главе военной хунты начальнику генштаба Понсе. Легия
попытался бежать, но был заключен в тюрьму, где и умер в 1932 г. 27 августа на са­
молете из Арекипы в Лиму прилетел Л. Санчес Серро (1889-1933), возглавивший
новую военную хунту.
Противостояние политических сил после свержения А. Легии наглядно прояви­
лось в деятельности “Революционного союза”, организованного Санчесом Серро, и
апристской партии во главе с Виктором Айя де ла Торре. Обе партии были созданы в
ходе подготовки к парламентским и президентским выборам в октябре 1931 г. В эти
же годы активно действовала Коммунистическая партия Перу во главе с Эудосио Ра-
винесом, стремившаяся к революционному свержению олигархической власти в ходе
буржуазно-демократической, антиимпериалистической, аграрной революции.
Санчес Серро получил широкую популярность как человек, свергнувший нена­
вистную всем 11-летнюю диктатуру А. Легии. Он также санкционировал жесткое
расследование происхождения богатств и имущества лиц, возвысившихся при Ле­
гии. Он отменил закон о трудовой повинности на строительстве дорог. Буквально в
первые дни своего правления по предложению Всеобщей конфедерации трудящих­
ся Перу, руководимой коммунистами, он открыл бесплатные столовые для голода­
ющих безработных Лимы и Кальяо, ограничил рост цен на продукты питания, за­
претил домовладельцам изгонять семьи безработных, не оплачивающих квартиру.
Но углубление кризиса, явные диктаторские замашки Санчеса Серро, потвор­
ство американскому капиталу, выразившееся прежде всего в расстреле горняков в
Серро-де-Паско в ноябре 1930 г., и затем запрет ВКТП ослабили позиции президен­
та. В конце февраля 1931 г. он был вынужден уйти в отставку после военных мяте­
жей в Арекипе и Трухильо. К власти пришла правительственная хунта во главе с
Давидом Саманесом Окампо, землевладельцем с юга страны. В этой хунте, приняв­
шей избирательный закон о тайном голосовании грамотных перуанцев, особым
влиянием пользовался военный министр майор Хименес, близкий к апристам.
В условиях постоянных политических кризисов, стихийных выступлений масс,
солдат и моряков, сформировались два политических блока, оспаривавших друг у
друга власть. Блок, объединившийся вокруг Санчеса Серро и его “Революционно­
го союза”, отражал традиционные интересы олигархии. В его программе чаще все­
го повторялись слова “порядок”, “свобода” и “труд тяжкий, но самоотверженный”.
Санчес Серро привлек на свою сторону и самые широкие круги мелкой буржуазии
Лимы и мигрировавших в столицу сельских жителей, уличных и рыночных торгов­
цев, строительных рабочих, мелких ремесленников, чистильщиков обуви и т.п. Эти
люди составляли значительную часть безработных.

296
Перу на пути независимого развития
На стороне апризма выступила национальная промышленная буржуазия, мел­
кие национальные владельцы горных рудников, рабочие сахарных плантаций, тек­
стильщики, шоферы, трамвайщики Лимы. Антиимпериализм апристов был связан
с вытеснением национальных производителей сахара американскими и немецкими
предпринимателями, прежде всего на севере страны в департаменте Ла-Либертад
(столица - Трухильо), производившего около 80% всего сахара Перу. Оттуда был
родом и сам Айя де ла Торре, выходец из родовитой, аристократической семьи,
обедневшей в ходе развития крупного иностранного плантационного хозяйства на
Северной косте.
Народно-революционный альянс (союз) Америки (АПРА) возник из кружка
мелкобуржуазных интеллигентов-эмигрантов в Мексике в 1924 г., оформившись в
партию в 1931 г. накануне выборов в Перу. Первые программные установки
АПРА, или апристов, как стали позднее называть членов новой партии, носили яв­
но антиимпериалистский и антифеодальный характер: 1) борьба против американ­
ского империализма; 2) политическое единство Латинской Америки; 3) национали­
зация земли и промышленности; 4) интернационализация Панамского канала; 5) со­
лидарность со всеми угнетенными народами и классами мира52. Поначалу АПРА
мыслилась как фронт, коалиция антидиктаторских партий и группировок, типа ки­
тайского Гоминдана. Первые наметки новой организации Айя де ла Торре изложил
после довольно продолжительного пребывания в Советской России в 1924 г.
Вернувшись из ссылки в 1931 г., Айя развернул в Перу активную пропагандист­
скую деятельность во время избирательной кампании. В августе 1931 г. в Лиме был
созван первый съезд апристской партии, на котором была принята программа буду­
щего правительства апристов - “План ближайших действий, или Программа-мини­
мум”. Решающую роль в проведении глубоких реформ в экономике должно было
впредь играть государство. Оно поведет курс на индустриализацию путем установ­
ления протекционистских пошлин, будет контролировать производство путем регу­
лирования цен и определения нормы прибыли. Государство вступит в переговоры с
внешними кредиторами с целью улучшения условий выплаты по займам. Априст-
ское правительство будет контролировать и ограничивать вывоз капитала. Предпо­
лагалось принять закон об инвестициях и прибылях иностранного капитала. 80%
рабочих на иностранных предприятиях должны были быть перуанцами. В бюджете
будут выделены средства на рост и развитие естественных ресурсов. Постепенно
будет проведена национализация транспорта. С помощью государства будет созда­
ваться промышленность базисного характера. Для содействия развития промыш­
ленности, горного производства и сельского хозяйства будет создан национальный
банк. Кредиты его будут прежде всего обслуживать мелкое производство. Ближай­
шей целью государства будет национализация добывающих отраслей. Срок горных
концессий иностранцам будет ограничен. Пересмотрен будет и контракт о концес­
сиях Бреа и Париньяс. Вредные выбросы американской компании в Ороя будут
прекращены. Как видим, программа апристов в экономическом плане предусматри­
вала значительное усиление роли государства, ограничивая империалистическую
экспансию и делая упор на развитие национальной промышленности.
Апристы обещали покончить с безработицей, прежде всего с помощью обще­
ственных работ. Они обязывались добиться однодневного отдыха в неделю и еже­
годного оплачиваемого отпуска в 7-15 дней. Четко будет соблюдаться законода­
тельство о 8-часовом рабочем дне, несчастных случаях на производстве, женском и
детском труде, медицинском обслуживании, установлены минимальные зарплаты и
пенсия. Что касается будущей аграрной политики, то апристы провозгласили основ­
ным вопросом освобождение индейца. Земельную проблему они предлагали ре­
шить путем экспроприации части неиспользуемых земель латифундий, при компен-

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918—1945)
297
сации собственнику государством. Государство будет оказывать содействие разви­
тию мелкой собственности и созданию коллективных асьенд для выращивания про­
довольственных культур, потребляемых на внутреннем рынке. Там, где существуют
арендные отношения, государство будет контролировать договорные отношения,
устанавливая уровень арендной платы. Будет установлен налог на необрабатывае­
мые земли. В случае неуплаты налога эти земли будут распределены среди мелких
землевладельцев. Фонд земель будет наращиваться и путем освоения их в монтанье
и развития ирригации на новых землях. Широкая просветительская работа была
предусмотрена во имя интересов индейцев - совершенствование внутренней струк­
туры общины, защита ее собственности, содействие индейскому ремеслу, контроли­
рование договоров индейцев с крупными землевладельцами, организация сельских
индейских школ на родном языке, борьба со злоупотреблением индейцами алкого­
лем и кокой, содействие созданию кооперативов на основе общины. Но апристы не
решались на радикальную аграрную реформу, ограничившись частичными мерами
по наделению индейцев землей и включению в жизнь страны.
Апристы провозглашали отделение армии от политики и политики от военных.
Всеобщая воинская обязанность должна была превратиться в действительно всеоб­
щую для всех классов общества без различия. Срок службы сокращался53.
В речи на первом съезде апристской партии 20 августа 1931 г. Айя де ла Торре
вновь подчеркнул, что апристская партия - это левое демократическое движение,
единый фронт трудящихся физического и умственного труда. Он отверг обвинение
в том, что партию финансируют из России, Италии и Англии. Целью партии было
“преодолеть наше отставание, ликвидировать феодализм, максимально насытить
техникой наше производство, создать промышленность, которая поднимет наш
уровень жизни и улучшит условия труда, покончив с нашей социальной принижен­
ностью и нашим экономическим колониализмом”54.
Свое отличие от коммунистов Айя видел хотя бы в том, что апризм - это не
партия одного класса. Она не может представлять один социальный класс, так как
задача преодоления феодализма и построения технически развитого общества
требует сотрудничества различных социальных классов. Ни рабочий класс, кото­
рый представляет собой меньшинство в стране в силу ее слаборазвитости, ни кре­
стьянство, пребывающее в крайнем невежестве из-за отсталости социальных от­
ношений, не могут решить задачи преобразования страны. Самый культурный
класс - средний класс, существование которого крайне неустойчиво вследствие
роста промышленности. Одновременно Айя сделал реверанс в сторону американ­
ского имперализма и экспансии капитала США, который, по его мнению, несет
цивилизацию в отсталые страны: “Мы не против капитала, который подчиняется
нашим законам и содействует росту нашего богатства. Мы против капитала, ко­
торый эксплуатирует наши богатства и нарушает наши законы”. Выступая в Ли­
ме на 40-тысячном митинге своих сторонников 23 августа Айя заявил, что госу­
дарство должно принять меры по защите экономических интересов большинства
населения, ограничивать иностранный капитал, используя его в целях роста и раз­
вития перуанской экономики. Следует перуанизировать государство. И в этом
смысле три класса, объединившиеся в апристскую партию - рабочие, крестьянст­
во и средние классы, должны нанести удар олигархии, которая “связала свои ин­
тересы с иностранными и вплоть до сегодняшнего дня господствует в политике и
контролирует государство”55.
Таким образом, апристская партия представляла собой объединение сил, стре­
мившихся на путях национал-реформизма преодолеть отставание страны в рамках
мировой капиталистической системы. Апристская доктрина ни в теории ни на пра­
ктике не ставила задачи ликвидации капиталистической системы (на чем настаива-

298
Перу на пути независимого развития
ли коммунисты). Апристы в сущности не
подвергали сомнению и необходимость
иностранного капитала для ускоренного
развития страны и преодоления ее эконо­
мической отсталости. Более того, их ли­
дер полагал, что империализм для Перу
это вовсе не высшая и последняя стадия
развития мирового капитализма, а лишь
первый этап в становлении капитализма в
Перу и в этом смысле для страны импера-
лизм - прогрессивное явление. Апристы
пытались лишь ослабить внешнюю зави­
симость путем модернизации экономики
страны с использованием капиталов из
импералистических государств под конт­
ролем национального государства.
Практика опровергла эту теорию ап-
ризма. Страна до сих пор не вышла из со­
стояния зависимости и отсталости. Основ­
ные идеи апризма, как и своеобразие по-
ликлассовой структуры партии, повлияли
на становление и развитие национал-ре­
формизма и в других странах Латинской
Америки. Успехи и неудачи апризма во
^
*и_
многом отражали своеобразие этого дви-
Виктор Аия де ла Торре
r
г
жения как союза различных слоев и клас­
сов, имевших во многом различные цели и
взгляды в процессе формирования современного капиталистического строя в Перу
и разрушения остатков полуфеодальных отношений.
Айя де л а Торре провел в сентябре 1931 г. переговоры и с американским по­
сланником, заверив последнего, что антиимпериализм апристов не столь опасен для
иностранных инвесторов, как об этом говорят его недруги. Речь шла лишь о пере­
смотре некоторых контрактов в пользу перуанского государства. Но сотрудничест­
во с американским капиталом апристы продолжат в случае прихода к власти56.
Но иностранный капитал не поддержал Айя де ла Торре. Не удалось ему зару­
читься и поддержкой компартии, к тому же ослабленной репрессиями.
Господствующие классы объединились вокруг кандидатуры Луиса Санчеса
Серро. В Лиме Санчеса Серро поддержали и рабочие, в частности строительные,
оставшиеся без работы. Многие из рабочих помнили о том, что от голода их спасли
общественные столовые Санчеса Серро. К тому же правительство Саманеса Окам­
по, сочувствовавшее апристам, отличалось явной антирабочей политикой. Митинги
санчессерристов в Лиме по численности превосходили апристские. Оба кандидата
проводили впервые в истории страны активную агитацию, разъезжая по стране, об­
ращаясь к массовой аудитории, воздействуя на ее чувства и предрассудки. В ходе
выборов победу в октябре 1931 г. одержал Санчес Серро. Он получил 152,1 тыс.
(50,75%) голосов избирателей, проголосовавших и за его партию “Революционный
союз”. Айя де ла Торре поддержали 106 тыс. человек (35,38%). Отметим, что два
правых кандидата Хосе Мария де ла Хара-и-Урета (“Революционное действие”) и
Антонио Осорес (“Конституционная партия обновления Перу”) внесли в свой актив
соответственно 21,5 тыс. голосов (7,32%) и 19,6 тыс. голосов (6,55%). Компартия,
голосовавшая самодельными бюллетенями, которые, видимо, были включены в не-

Глава 4 От диктатуры к демократии (1918—1945)
299
действительные, практически не получила поддержки. (Недействительными были
признаны 23,8 тыс. бюллетеней, или 6,36% от численности признанных действи­
тельными бюллетеней.) Впрочем демократичность выборов сомнительна - во-пер­
вых, в них приняло участие лишь 7,4% взрослого населения, а во-вторых, имели ме­
сто грубые фальсификации при подсчете голосов57.
ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ САНЧЕСА СЕРРО
(1931-1933)
Санчесу Серро пришлось управлять страной в период жесточайшего экономи­
ческого кризиса. Выборы не принесли стабильности. Забастовки, массовые мани­
фестации, заговоры военных, стихийные выступления рядового состава армии и
флота и народные восстания заполнили 1931-1933 гг.
Политическая напряженность в стране после выборов не исчезла.
Айя де ла Торре фактически не признал результатов выборов, объявив о “мораль­
ной победе” апристов. Произошли стихийные выступления с требованием аннули­
ровать итоги выборов. В Трухильо была подавлена попытка военного мятежа в ар­
тиллерийском полку. 5 декабря 1931 г. началась всеобщая забастовка рабочих-са-
харников в долине Чикама на асьенде Картавио (4 тыс. участников) и Каса-Гранде
(10 тыс.), к которым присоединились портовики, шоферы с требованием проведе­
ния новых выборов.
По всей стране происходили массовые волнения в связи с увольнением рабочих
и служащих. Четко обозначились два лагеря - лагерь крупных собственников и ла­
герь трудящихся, находившихся под влиянием апристов. Санчес Серро использовал
всю силу государственной машины и поддержку империалистических компаний
“Грейс”, “Серро-де-Паско”, “Интернешнл петролеум”, “Перувиан корпорейшн”58 и
местного капитала для подавления народных выступлений. Банки, текстильные
компании, страховые учреждения, сахарные латифундисты, рисовые и хлопковые
плантаторы, крупные латифундисты юга отвергали идеи апристов. Они стали мате­
риальной опорой Санчеса Серро. “Чернорубашечники” “Революционного союза”,
возглавляемые Луисом Флоресом, активно участвовали в карательных акциях, по­
могая полиции и гражданской гвардии при разгоне демонстраций безработных, ми­
тингов рабочих и студентов. Тюрьмы были заполнены, многие заключенные уми­
рали из-за варварских условий содержания, тысячи противников режима были вы­
сланы из страны.
Опираясь на большинство в конституционной ассамблее, правительство 4 янва­
ря 1932 г. направило туда текст закона о чрезвычайном положении (27 апристов,
4 социалиста и 20 децентралистов в ассамблее противостояли 67 депутатам прави­
тельственного большинства). 8 января закон был принят, а уже на следующий день
правительство применило этот закон против апристов по обвинению в “организа­
ции беспорядков” в Трухильо в декабре 1931 г. По чрезвычайному закону запреща­
лись свобода слова и критика действий правительства по наведению так называемо­
го “общественного порядка”. Только исполнительной власти предоставлялось пра­
во определять уровень угрозы общественному порядку, устанавливать меры нака­
зания за его нарушение - штраф, заключение в тюрьму или высылка из страны. Суд
не мог вмешиваться в решения властей. Запрещалось организовывать митинги и де­
монстрации.
Коммунисты призывали ко всеобщей забастовке протеста 24 января 1932 г.
против “фашистского” закона, но АПРА не поддержала этот призыв, ограничив­
шись критикой закона с парламентской трибуны. Апристские рабочие не участво­
вали в митинге протеста, организованном компартией. Забастовка не удалась, дело

300
П еру на пути независимого развития
ограничилось нападением группы безработных на центральный рынок, где были
разгромлены лавки и магазины и изъяты продукты питания. Полиция и граждан­
ская гвардия разогнали безработных. Нападение на лавки озлобило мелкую буржу­
азию, обрекло на неуспех протест против закона о чрезвычайном положении59. К
тому же в своих листовках компартия называла апристов фашистами, что не спо­
собствовало сотрудничеству в борьбе против репрессивного закона двух крупней­
ших левых партий страны. К примеру, в листовке, выпущенной организацией ком­
партии в Куско в начале 1932 г., члены апристской партии сравнивались с “фашист­
ской ордой”. А фактически настоящим фашистом в Куско был Сутиль, назначен­
ный Санчесом Серро префект, цинично заявивший после расстрела 1 мая девяти пе­
онов, защищавших свою землю и урожай от местного гамонала, что надо было бы
уничтожить еще больше индейцев. Разрозненные протесты против зверства вла­
стей ничего не дали60.
Но и надежды апристов на мирный парламентский путь отстаивания своих про­
граммных установок не оправдались. Они предлагали пересмотреть решение арби­
тража в Париже в 1922 г., узаконившего бесконтрольную деятельность американ­
ской компании в Бреа и Париньясе. Апристы возражали и против передачи города
Летисии на Амазонке Колумбии по договору 1927 г. Внешний долг, резко возрос­
ший при Легии, апристы считали незаконным, учитывая скандальный характер по­
лучения займов. Выступили апристы на ассамблее и против могущественной “Пе-
рувиан корпорейшн”, принадлежавшей англичанам, предлагая снизить тарифы на
перевозку пассажиров и грузов на железных дорогах страны61.
Уже 15 марта 1932 г. 13 депутатов-апристов были арестованы и немедленно вы­
сланы из страны под предлогом того, что вместе с коммунистами они якобы гото­
вили заговор против республики. 20 марта молодой априст Хосе Мельгар Маркес
тяжело ранил президента. Был принят закон о военно-полевых судах и смертной
казни. По всей стране происходили стихийные выступления рабочих из-за снижения
зарплаты, увольнений, преследования лидеров профсоюзов. В конце марта 1932 г.
горняки Отуско и Селии (департамент Ла-Либертад) попытались овладеть этими
городами с целью добиться удовлетворения своих требований о повышении зарпла­
ты. Они перерезали телеграфные линии, захватили мосты, но войска подавили это
выступление. Рабочие асьенд вблизи Лимы прекратили в мае 1932 г. работу в знак
протеста против снижения оплаты труда и увольнения 1500 человек. Одновремен­
но забастовали железнодорожники и электрики, причем последние добились отме­
ны увольнения 2000 человек62.
Ночью в субботу, 7 мая 1932 г., вспыхнуло восстание военных моряков в порту
Кальяо, возглавленное боцманом Элеуторио Медрано. Непосредственной причиной
выступления стала невыплата жалованья за несколько месяцев и плохое питание.
Морякам удалось арестовать офицеров крейсера “Бологнеси”, а затем к ним присое­
динилась команда крейсера “Грау”. Моряки высадились на сушу, но были встречены
плотным огнем артиллерии и атакой кавалерии - рулевой крейсера “Грау” сумел
вплавь добраться до берега и предупредить власти. С рассветом самолеты и подвод­
ные лодки открыли огонь по восставшим кораблям. Они были вынуждены сдаться.
Правительство на следующий день устроило суд над 360 восставшими моряками.
37 человек были осуждены, а 8 расстреляны по приговору военного суда. Правитель­
ство объявило осадное положение в связи с “коммунистическим заговором” апристов
и коммунистов. Но на самом деле восстание носило изолированный характер, не бы­
ло выдвинуто политических требований, не было установлено связи ни с компартией,
ни с апристами. Как явствует из свидетельств и коммунистов и апристов, восстание
моряков вспыхнуло столь внезапно и так быстро было подавлено, что непосредствен­
ный контакт этих партий с восставшими не удалось установить63.

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918—1945)
301
Одно из наиболее крупных восстаний, связанных с апристами, произошло в го­
роде Трухильо 7 июля 1932 г. Департамент Ла-Либертад - центр сахарного произ­
водства страны особенно сильно пострадал от кризиса (снижение зарплаты рабо-
чих-сахарников и увольнение их носили невиданный доселе размах). Вместе с тем,
хотя в начале восстанию сопутствовал успех - ночью 7 июля отряд рабочих-сахар-
ников атаковал и захватил казарму О ’Донован, пленив офицеров, неорганизован­
ность и неясность цели сопровождали и это крупнейшее выступление народа. Руко­
водителем апристов в городе был брат Виктора Рауля Айя Аугустин Айя де ла Тор-
ре (Кучо). Он исходил из того, что восстание должен возглавить молодой, но уже
хорошо известный военный, бывший военный министр Густаво Хименес64.
Более радикальную позицию занимал рабочий лидер Мануэль Баррето Риско
(1898-1932), за физическую силу прозванный “Буфало” (Буйвол). Мануэль Баррето
родился в Кальяо. Работал там механиком. Был активным участником известных со­
бытий 1919 г., после которых был вынужден переехать в департамент Ла-Либертад,
где работал грузчиком в Чикама, затем шофером. Он постоянно и активно участво­
вал во всех выступлениях батраков на сахарных плантациях, став признанным лиде­
ром рабочих. Он считал себя марксистом, вступив в 1931 г. в апристскую партию.
Постоянные ссылки руководства апристов на необходимость опоры на военных
раздражали рабочих. На одной из встреч с лидерами апристов Баррето выступил от
имени рабочих сахарных заводов и плантаций и заявил: “Мы, рабочие, не можем
больше терпеть этих отговорок и хотим начать восстание. Если вы этого не сдела­
ете, то мы сами сделаем все”. Руководство не стало возражать против выступления.
Собрав около 100 рабочих-сахарников поместья Ларедо, Баррето начал штурм
казармы. В самом начале штурма он погиб. Но после шестичасового боя казарма
пала. В 6 часов утра рабочие стали хозяевами города. Местные коммунисты пред­
лагали им создать Советы, но апристское руководство отвергло это предложение:
“...коммунисты заведут вас далеко, так что вы будете быстро раздавлены. Надо дей­
ствовать более серьезно”65. Власть в городе была передана Агустино Айя де ла
Торре, ставшему префектом. Но и он не знал, что делать. Никаких социальных це­
лей, обращенных ко всей стране, не было выдвинуто. Правительство, напротив,
действовало энергично. Вечером 8 июля впервые в истории страны город подверг­
ся бомбардировке шести самолетов военной авиации, сея панику среди горожан.
Бомбы падали по всему городу, убивая мирных жителей. 9 июля правительствен­
ные войска высадились в портовом городе Салаверри. Выступивший из города на­
встречу отряд апристов был разбит, и 10 июля город был взят. Часть восставших,
деморализованная бомбежкой, ушла в сьерру. Утром неизвестные лица, не имея на
то приказа Кучо, расстреляли в тюрьме без следствия 14 офицеров и 20 солдат гра­
жданской гвардии, взятых в плен апристами 7 июля. Эта дикая и нелепая акция раз­
вязала руки военщине. На развалинах старой крепости времен древних культур
Чан-Чан вблизи Трухильо, по сведениям апристов, было убито 2 тыс. восставших,
хотя официально было заявлено,что в ходе этой расправы карателей с жителями
Трухильо погибло 102 человека66.
Эти кровавые события были наивысшей стадией антиолигархического движе­
ния в Перу в 30-е годы XX в. Вражда между апристами и армией надолго оказалась
преградой на пути к власти апристской партии.
Как отмечает перуанский историк В. Вильянуэва, сам бывший априст, поражение
восстаний апристов было обусловлено превосходством армии, отсутствием политиче­
ского руководства вооруженным народом, не знавшим, что делать после победы67.
Репрессии обрушились на апристов и коммунистов, рабочих лидеров. Более
4 тыс. их было заключено в тюрьмы, тысячи сосланы в концентрационный лагерь
Сатино в сельве департамента Мадре-де-Дьос.

302
Перу на пути независимого развития
Во внешней политике Санчес Серро действовал столь же напористо, как и во
внутренней. 6 мая был арестован Айя де ла Торре. Попытка его защиты со сторо­
ны мексиканского посланника Хуана Кабрала привела к разрыву отношений с Ме­
ксикой. 1 сентября 1932 г. группа перуанцев под влиянием апристской пропаганды
захватила небольшой городок Летисия на колумбийском берегу Амазонки. По до­
говору Саломон-Лосано (подписан в 1923 г., ратифицирован в 1927 г.), этот городок
был передан Колумбии, получившей тем самым доступ к Амазонке, в обмен на пе­
редачу Перу значительного участка земли на южном берегу реки Путумайо, на ко­
торый претендовал и Эквадор. Тем самым Перу получила весомый аргумент в тер­
риториальном споре с Эквадором в треугольнике, образованном реками Путумайо
и Мараньон68. Лимское правительство поначалу заявило об апристской авантюре,
но затем, когда выяснилось, что весь амазонский регион поддержал этот рейд, ре­
шило осуществить возврат Летисии69. Страна, раздираемая экономическим кризи­
сом, начала втягиваться в войну. Спешно был опубликован декрет о сборе средств
для закупки вооружения. Колумбия в свою очередь в феврале 1932 г. захватила пе­
руанский порт Тарапака на реке Путумайо. Финансовые поборы и военные неуда­
чи вызвали негодование народа. Возникло антивоенное движение, которое возгла­
вили коммунисты. Был создан Антивоенный комитет. Как писала компартия Перу
в своем отчете Коминтерну 18 октября 1932 г., «наша пропаганда против войны с
восторгом принимается рабочими и мелкой буржуазией, весьма далекой от компар­
тии. Пропаганда против войны ведется в Перу только нашей партией, так что на­
родные массы рассматривают нас как “единственную партию”, борющуюся против
войны, организующую ей сопротивление»70.
Явная нацеленность Санчеса Серро на продолжение войны усиливала недо­
вольство его авантюрой. В разгар военных приготовлений на военном параде ново­
бранцев и резервистов столицы на ипподроме в Лиме Санчес Серро был убит моло­
дым безработным, бывшим официантом Абелардо Мендоса Лейвой. Сам убийца
тут же был застрелен охраной президента.
Конституционная ассамблея срочно избрала, притом совершенно незаконно, на
пост президента военного министра О. Бенавидеса (1876-1945), который в свое вре­
мя был руководителем военного переворота 1914 г. и временным президентом в
1914-1915 гг. Лига наций в 1934 г. предложила Перу возвратить Летисию Колум­
бии. Резкое неприятие прецедента нарушения заключенных ранее договоров выра­
зило и большинство латиноамериканских стран. При содействии Бразилии 24 мая
1934 г. был подписан “Протокол Рио-де-Жанейро”, в котором Перу выразило “со­
жаление” по поводу захвата Летисии 1 сентября 1932 г. Обе стороны согласились и
впредь соблюдать договор Саломон-Лосано71.
Незадолго до убийства Санчеса Серро парламент наконец принял конститу­
цию, которая была провозглашена 19 апреля 1933 г. Согласно этой конституции по­
литический режим в стране носил смешанный президентско-парламентский харак­
тер. Создавался совет министров, причем президент не имел права назначать или
смещать министров без согласия премьера. Премьер обязывался отчитываться пе­
ред парламентом, президент не имел права вето в отношении законов, принятых
конгрессом. Однако на деле в Перу продолжал действовать режим президентской
власти, который диктовал премьеру и состав кабинета и политику правительства.
Несмотря на то что диктатура Легии вызвала в обществе стойкое недоверие к ин­
ституту президентства, срок пребывания президента у власти увеличивался с 5 до
6 лет без права переизбрания. Право участвовать в выборах не стало всеобщим -
голосовать могли лишь мужчины старше 18 лет, умеющие читать и писать. Таким
образом практически все крестьянство, женщины, т.е. большая часть взрослого на­
селения, не могли участвовать в политической жизни страны.

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918 —1945)
303
Впервые в конституции страны на государство возлагалась обязанность содей­
ствовать принятию закона о коллективных договорах, об обеспечении рабочим и
служащим права участия в прибылях предприятия (ст. 43, 45). Государство должно
было устанавливать минимум зарплаты, разработать механизм социального обес­
печения, заботиться о безработных, медицинском обслуживании и помощи боль­
ным, беременным женщинам и инвалидам. В условиях чрезвычайного экономиче­
ского положения государство могло снижать цены, национализировать частную
собственность в целях обеспечения коренных жизненных потребностей населения
(ст. 48-49). Усиливалось внимание к индейцам - их земельная собственность объя­
влялась неприкосновенной (ст. 208-209). Под нажимом правых сил была включена
статья 53, в которой говорилось, что государство не признает законным существо­
вание политических партий, находящихся в составе международной организации.
Лица, входящие в эти организации, не могут занимать политических должностей. И
хотя правые также имели обширные связи за рубежом, карающее острие этой ста­
тьи было направлено против левых - коммунистов и апристов, имевших многооб­
разные контакты с международными организациями.
В то же время в статье 59 утверждалось, что никто “не может преследоваться
за свои идеи”. Политическая практика преследований и гонений как до принятия
конституции, так и после ее провозглашения во многом была далека от конститу­
ционных установлений72.
ДИКТАТУРА ОСКАРА БЕНАВИДЕСА
(1933-1939)
Период пребывания у власти Оскара Бенавидеса получил в перуанской историче­
ской литературе сатирическое название “демократические каникулы”. Армия и поли­
ция осуществляли контроль над страной в политических и экономических интересах
олигархической верхушки косты - владельцев сахарных и хлопковых асьенд, банков­
ских магнатов, таких как Педро Бельтран, Мануэль Олаечеа, Густаво де ла Хара, се­
мейство Прадо и еще 20 семейств Перу. Поражение народного восстания в Трухильо
в 1932 г. означало закрепление господства этих олигархических группировок.
В начале правления Бенавидеса кризис продолжал бушевать. Финансовое бан­
кротство государства не было преодолено, безработица оставалась бичом страны,
внешняя торговля сокращалась, валюта девальвировалась, ощущался недостаток
кредитных средств, происходило бегство капитала. За три года стоимость экспорта
упала почти на 75%, импорта более чем на 80%, госдоходы снизились на 45%73. Но
уже к концу года стали обозначаться признаки выхода страны из кризиса. В первую
очередь это коснулось одной из ведущих экспортных культур - хлопка, цена на ко­
торый на мировом рынке стала расти. (Цена на хлопок в 1928 г. - 100%, 1931 г. - 61,
1933 г. - 128, 1934 г. - 168, 1937 г. - 178%). Во второй половине 1933 г. отмечался
постепенный рост цен на нефть и медь и небольшой рост производства этих экс­
портных товаров, рост банковских кредитов. За первые 9 месяцев 1933 г. экспорт
Перу вырос на 34%, а импорт на 80%. Бюджет увеличился с 95,5 млн солей (21,2 млн
долл.) в 1931 г. до 139,7 млн солей (34,9 млн долл.)74.
Власть получила несколько больше возможностей политического и социально­
го маневрирования. Правительство объявило общую амнистию. В августе 1933 г.
Айя де ла Торре был освобожден из тюрьмы и политические эмигранты вернулись
в Перу. Начали свободно выходить газеты и журналы оппозиции. Но правые круги
агроэкспортной буржуазии были чрезвычайно недовольны подобной “свободой”.
В декабре 1933 г. правительство возглавил Хосе де ла Рива Агуэро - видный
представитель фашистского движения в Перу. Для него демократия - это “господ-

304
Перу на пути независимого развития
ство подонков” и “власть толпы”, а фашизм, соединенный с ультрамонтанским като­
лицизмом, - единственная идеология “новых правых”, рожденная “отцом фашизма”,
гениальным Муссолини, способна стать тормозом и преградой “безбожному социа­
лизму”75. Но хотя Бенавидес благосклонно относился к фашистской пропаганде и
прежде всего к итальянской, он тем не менее открыто не высказывался в пользу со­
здания корпоративного государства по итальянскому образцу. Публично он опреде­
лял позицию своего правительства лозунгом “ни коммунизма, ни фашизма”76.
Небольшое улучшение финансового положения Перу в связи с окончанием кри­
зиса позволило Бенавидесу проводить тактику мелких уступок рабочему классу, мел­
кобуржуазным слоям и поддержки местных предпринимателей (прежде всего в тек­
стильной, обувной, пищевой промышленности), работающих на внутренний рынок.
В первой половине 1934 г. по стране прокатилась волна забастовок. Требование
повышения зарплаты было главным мотивом выступающих. 29 января 1934 г. в Ли­
ме вспыхнула всеобщая забастовка как протест против кровавых событий в местеч­
ке Сан-Матео (департамент Лима). Здесь крестьяне лишились своих посевов и паст­
бищ из-за выбросов ядовитых газов медеплавильного завода, принадлежавшего се­
мье Проаньо. Вечером 7 января около 500 крестьян, вооруженных пиками, допо­
топными ружьями, вместе с рабочими подожгли завод, сбросив машины в реку. Дом
Проаньо был сожжен, а сам он чудом спасся бегством в Лиму.
Восстание было подавлено огнем и кровью, при этом убиты были 5 человек и
12 ранены. Город замер - не работали текстильщики, трамвайщики, шоферы. Пра­
вительство мобилизовало значительные силы полиции и армии. Были брошены в
тюрьму 49 членов стачечных комитетов. Однако 17 февраля успешной оказалась
новая забастовка трамвайщиков и шоферов, добившихся повышения заработной
платы. 25 февраля победой завершилась и забастовка портовиков Кальяо. 8 апреля
горняки Уачо (Серро-де Паско) также добились выполнения администрацией своих
требований. В Трухильо 13 марта прошла внушительная демонстрация безработ­
ных. Повторной забастовкой текстильщики Лимы 5 мая заставили владельцев фаб­
рик выполнить январские требования77.
Не прекращали своих заговоров и апристы, ибо их основное политическое тре­
бование - о проведении новых выборов в конгресс и выборов президента - прави­
тельство Бенавидеса игнорировало. Ночью 25 ноября 1934 г. вблизи Лимы около
300 апристов-сержантов и членов гражданской гвардии попытались, правда безус­
пешно, захватить казармы. 186 неудачливых повстанцев были помещены в тюрьму
“Эль Фронтон”. В этот же день в Аякучо, к югу от Лимы, апристами был захвачен
полицейский участок, но гарнизон подавил и эту вылазку. На севере в Уанкайо так­
же не удался захват апристами полицейского участка. 27 ноября в Уанкавелике ап­
ристы все же овладели полицейским участком, но подоспевшие вскоре войска разо­
гнали их, убив 5 человек78. Все эти заговоры и мятежи потерпели крах из-за неор­
ганизованности их участников и доносов. Были арестованы руководители апристов
Мануэль Серане, Луис Хейсен, Артуро Сабросо по обвинению в “заговоре сержан­
тов”. После убийства апристом Лафонте в мае 1935 г. владельца газеты
“El Comercio” - организатора антиапристской пропаганды Миро Кесады и его же­
ны Айя де ла Торре перешел в подполье. АПРА была запрещена. Репрессии рас­
пространились и на коммунистов - почти все руководство партии, за исключением
генсека Э. Равинеса, уехавшего за рубеж, оказалось в тюрьме.
При подавлении забастовочного движения и оппозиции Бенавидес широко ис­
пользовал опыт итальянских фашистов. Так, он пригласил в страну итальянскую
полицейскую миссию, которая обучала гражданскую гвардию методам репрессий.
30 декабря 1934 г. был создан штурмовой батальон для разгона демонстраций. В ар­
мии были внедрены методы политического воспитания, сходные с нацистскими. В

Глава 4 От диктатуры к демократии (1918—1945)
305
Больница для рабочих Лима, 1940 год
апреле 1937 г. в дополнение к “чрезвычайному закону” 1932 г был принят закон о
“защите общества”, запрещавший пропаганду идей коммунизма и теорий, направ­
ленных на подрыв общественного порядка. И коммунисты, и апристы этим законом
лишились права участвовать в демократическом процессе79.
Наряду с насилием господствующие классы использовали и другие методы, что­
бы удержаться у власти. Бенавидес несколько снизил напряженность в среде служа­
щих, восстановив их на работе и выплачивая регулярно зарплату. Возобновление
общественных работ, в том числе строительство шоссе, водопроводов в городах и
ирригации, ослабило безработицу. Пошло правительство навстречу и долголетним
требованиям рабочих о законодательном утверждении основных прав работника на
производстве. 5 октября 1935 г. было образовано министерство здравоохранения,
труда и социального обеспечения По закону от 12 августа 1936 г впервые в исто­
рии рабочего законодательства Перу было введено обязательное социальное стра­
хование по болезни, инвалидности, материнству, старости (пенсия рабочим устана­
вливалась с 60 лет при наличии трудового стажа 20 лет) и в случае смерти. Фонд со­
циального обеспечения создавался из взносов трудящихся, хозяев и государства. С
целью практического осуществления установленных в законе положений началось
строительство больниц, поликлиник, медпостов в сельской местности. В Лиме нача­
лось строительство крупной больницы для рабочих на 500 коек (введена в строй в
1940 г.), строились также дома рабочим, открывались дешевые столовые для бед­
ных. В 1936 г. был принят новый гражданский кодекс, в котором предпринимателям
предписывалось предоставлять рабочим 15-дневный оплачиваемый отпуск. Служа­
щие получили право на оплачиваемый месячный отпуск80

306
Перу на пути независимого развития
Но социальное обеспечение охватывало незначительную часть населения, не
было распространено на всю территорию страны, не предусматривалась индекса­
ция пенсий в зависимости от роста стоимости жизни. Число лиц, включенных в спи­
ски обязательного страхования, составило в 1939 г. 275 тыс. человек, в 1941 г. -
322 тыс., из которых 179 тыс. проживало в черте городского конгломерата Лимы -
Кальяо. В министерстве здравоохранения, труда и социального обеспечения был
образован департамент труда, который получил право регулировать трудовые от­
ношения, разрешать конфликты и регистрировать профсоюзы. В результате в пе­
риод президентства Бенавидеса было признано всего 33 профсоюза81.
В 1936 г. истек 3-летний срок президентства Бенавидеса. В преддверии выборов
в июне 1935 г. коммунисты обратились к апристам с предложением объединиться в
единый фронт. Предложение это было согласовано с Москвой на III конференции
латиноамериканских компартий в октябре 1934 г. Здесь было признано, как под­
черкивал в своем докладе в Коминтерне Гуральский 3 марта 1935 г., что “характе­
ристики, которые давала партия АГТРА, никогда не были достаточно продуманы и
в большинстве случаев совершенно неверны. В целом ряде брошюр АПРА харак­
теризовалась как фашистская партия. Доводы: “фашизм - мелкобуржуазное тече­
ние, и АПРА - мелкобуржуазное течение”, “АПРА использует демагогию, и фа­
шизм использует демагогию”, “АПРА травит коммунистов, и фашисты травят ком­
мунистов” и т.п. - абсурдны82. Но за АПРА идет масса и поэтому коммунисты долж­
ны “создать единый фронт с апристскими рабочими, изолировать апристскую вер­
хушку, вести серьезную систематическую работу среди апро-коммунистов, взять ус­
тановку на откол от АПРА ее мелкобуржуазных звеньев, которые уже сейчас в ря­
дах АПРА образуют особые организации, отдельные клубы, не всегда подчиняю­
щиеся дисциплине апристского руководства”83. “Открытое письмо” компартии с
призывом к АПРА объединиться на выборах вызвало резкое отторжение ее руко­
водства.
Обвинив лидера коммунистов Равинеса в сговоре с властью, так как создание
единого фронта, задуманное в Москве, привело бы к объявлению апристской пар­
тии “партией интернациональной”, и отстранению ее от участия в выборах, Виктор
Рауль Айя де ла Торре заявил: «Апризм, являясь союзом и фронтом всех угнетен­
ных Перу, являясь партией трудящихся физического и умственного труда, рабочих,
крестьян и средних классов, не нуждается в альянсах для победы... Наша партия ге­
роически боролась в защиту принципов “альянса” и “единого народного фронта” и
эти лозунги воодушевляли апризм при его создании. И сегодня, когда апризм одер­
жал победу над креольским коммунизмом по всем направлениям, последний пыта­
ется говорить с апризмом как равный с равным!»84
В письме Равинесу 11 декабря 1935 г. Коминтерн рекомендовал продолжать ра­
боту с апристами, делая упор на их же лозунгах борьбы с империализмом, проведе­
ния демократических реформ и улучшения положения рабочего класса. При этом
партии следует открыто признаться, «что ее позиция по отношению к АПРА была
столь сектантской, что дело дошло до характеристики АПРА “национал-фашиз­
мом” или просто “фашизмом”... не подлежит сомнению, что мы должны голосовать
за Айя, как за президента и делать это со всей решимостью, и прежде всего прини­
мая во внимание огромный личный престиж Айя де ла Торре»85.
Но надежды АПРА на участие в президентских выборах не оправдались. Наци­
ональная избирательная комиссия под давлением Бенавидеса заявила, что в соот­
ветствии со статьей 53 конституции апристы и коммунисты не могут участвовать в
качестве претендентов на пост президента.
Бенавидес поддержал кандидатуру своего старого соратника по перевороту
1914 г. Хорхе Прадо-и-Угартече. Он возглавил “Национальный фронт”, который

Глава 4 От диктатуры к демократии (1918—1945)
307
поддерживали банковские и промышленные круги косты. Руководитель “черных
рубашек” Луис Флорес, рассорившийся к этому времени с Бенавидесом (он был ми­
нистром морского флота в первом правительстве Бенавидеса), выставил свою кан­
дидатуру от “Революционного союза”.
Агроэкспортеры на выборах 1936 г. объединились в Национальную аграрную
партию во главе с крупным хлопковым бароном Педро Бельтраном, руководившим
Национальным аграрным обществом. Крупных землевладельцев сьерры представ­
ляла Националистическая партия во главе с Клименте Ревилья, человеком с явны­
ми профашистскими взглядами.
Городские домовладельцы составили Партию патриотических действий. Ее
возглавил Хосе де ла Рива Агуэро, отошедший в мае 1934 г. от Бенавидеса, посчи­
тав его настроения излишне либеральными в отношении левых сил. Все три партии
объединились в избирательный блок Патриотическое действие, выдвинувший в ка­
честве кандидата в президенты Мануэля Висенте Вильярана - классического пред­
ставителя сивилизма, изгнанного Легией в ссылку с поста ректора Национального
университета Сан-Маркос.
В этих условиях Айя де ла Торре договорился с лидером небольшой Социал-де­
мократической партии Луисом Эгигуреном о поддержке его кандидатуры в прези­
денты. Алькальд Лимы при первом президентстве Санчеса Серро, организатор де­
шевых столовых для безработных, председатель конституционной ассамблеи, он
эмигрировал в Чили, не согласившись с изгнанием апристских депутатов из ассамб­
леи. Он представлял интересы мелкой и национальной буржуазии, связанной с вну­
тренним рынком. Его неизменным лозунгом оставался “Ни с правыми, ни с левы­
ми - мы есть и будем в центре”86.
11 октября 1936 г. состоялись выборы. Уже первые результаты говорили о том,
что Эгигурен побеждает с большим отрывом от конкурентов. По предварительным
данным, опубликованным 22 октября, Эгигурен получил 71 662 голоса, Флорес -
52 248, Прадо - 42 778, Вильяран - 25 550 голосов87.
На другой день новый кабинет министров, состоявший исключительно из воен­
ных, прекратил подсчет голосов. Затем Национальная избирательная комиссия от­
менила результаты выборов, выдвинув в качестве основания статью 53, якобы за­
прещающую апристам как членам международной организации голосовать за Эги-
гурена. Это решение подтвердил и конгресс. Конечно, никаких юридических осно­
ваний для отмены выборов не было, кроме желания сивилистов и агроэкспортеров
предотвратить приход к власти апристов.
Бенавидес фактически совершил новый государственный переворот. Он добил­
ся того, что небольшая группа парламентариев провозгласила его президентом на
полный срок, т.е. до 1939 г., а не до окончания мандата Санчеса Серро в 1936 г. Че­
рез несколько дней он распустил конгресс и стал абсолютным диктатором, поста­
вив во главе всех министерств преданных ему крайне реакционных военных. Иначе
говоря, режим Бенавидеса покончил со всеми хотя бы и формально демократиче­
скими нормами конституции страны - не было парламента и ответственного перед
ним кабинета министров, отсутствовали гарантии прав граждан. Судебная власть
превратилась в простой бюрократический механизм, который ничего не имел об­
щего с исполнением законов. Тысячи политических заключенных томились в тюрь­
мах и в концентрационных лагерях в сельве88. Вся оппозиционная пресса была за­
душена, осталась лишь та, что апологетически защищала террористические мето­
ды управления. Бенавидес создал специальные полицейские суды, осуждавшие чи­
тателей оппозиционных изданий. Сотни политических деятелей, писателей, про­
фессоров, студентов были изгнаны из страны. Были фактически запрещены все по­
литические партии, кроме партии власти. Профсоюзные газеты закрылись. Одна-

308
Перу на пути независимого развития
ко борьба с режимом Бенавидеса продолжалась и в этих тяжелых условиях. Так, на­
пример, перед роспуском парламента женщины организовали грандиозную мани­
фестацию в связи с объявлением голодовки 1600 политическими заключенными.
Демонстранты прошли по главным улицам столицы и, прорвав ряд полицейских за­
слонов, достигли здания парламента. “Солдаты рубили их саблями, топтали ло­
шадьми, полиция избивала их дубинками, но женщины все же проникли в здание
парламента и потребовали освобождения заключенных”89. Эта манифестация при­
вела к тому, что все участники голодовок были переведены в больницы, а затем
был смягчен варварский режим в тюрьмах и концентрационных лагерях.
Вторая половина президентства Бенавидеса отмечена теснейшим сотрудниче­
ством с фашистской Италией. Бенавидес неоднократно встречался с итальянским
посланником в Лиме, в беседах с которым он допускал нападки на США и Англию
и выражал надежду на сотрудничество с Италией. Министр иностранных дел Ита­
лии Чиано в декабре 1936 г. пришел к выводу, что Италия должна “рассматривать...
Бенавидеса как единственную силу, имеющую волю и средства” установить фа­
шизм в Перу90. “Банко Италиано” (капитал 50 млн долл.) был финансовым агентом
перуанского правительства. Его возглавлял известный своими профашистскими
взглядами Джино Салачи. Итальянскому капиталу принадлежали и фирма “Эмпре-
сас электрикас асосиадас” (капитал 19 млн долл.) - крупнейшее в Перу предпри­
ятие по производству электроэнергии, и лимский трамвай. Директором фирмы был
Джино Бианчи - один из членов правления “Банко Италиано”. Итальянские эмиг­
ранты в Перу увеличили свой капитал с 40 млн долл, в 1925 г. до 100 млн долл, в
1938 г.91 В 30-е годы перуанцы итальянского происхождения контролировали око­
ло 50% банковской деятельности Перу. Они занимали ведущие позиции в страхова­
нии и владели многими (около 100) промышленными предприятиями, работавшими
на внутренний рынок. 30% экономической деятельности в Лиме приходилось на
итальянцев92. Итальянский банковский капитал занял ту нишу в предоставлении
кредитов местным предпринимателям и агроэкспортерам, которую ранее занимали
английские и американские банки, прекратившие свою деятельность в стране в свя­
зи с кризисом.
Правительство Бенавидеса законтрактовало авиационную миссию Италии.
Летчики Италии взяли под свой контроль военную авиацию Перу, аэродромы и
авиабазы, обучение и командование пилотами, механиками и техниками. Глава
итальянской миссии стал на деле высшим начальником всей авиации Перу. Италь­
янская компания “Капрони” построила вблизи Лимы завод по производству самоле­
тов. Фабрика выпустила, правда, только 12 самолетов, но была рассчитана на про­
изводство более 50 самолетов в год. Католический университет в Лиме управлялся
итальянцами. Газета “El Comercio” публиковала в 30 номерах в 1937 г. статьи о “за­
слугах” дуче. На деньги итальянской миссии и итальянской общины Перу в 1936 г.
была создана пропагандистская организация, которой руководил Бианчи. Эта орга­
низация прославляла “подвиги” фашистской Италии в Эфиопии и Испании. Руково­
дитель фашистской ячейки в Лиме Тото Джирато издавал газету “Nuova Italia”,
пользуясь субсидиями итальянской миссии93, владельца текстильной фабрики Луид­
жи Николино и главы мукомольного завода Джованни Батта Исола. “Банко Итали­
ано” ежемесячно выделял на пропаганду в пользу итальянских фашистов 1000 со­
лей. Газеты “El Universal”, “La Crónica”, “El Comercio”, “La Prensa” получали деньги
от министерства пропаганды и печати в Риме.
Немецкому капиталу принадлежала крупнейшая сахарная компания в Южной
Америке “Каса-Гранде”. Ею владело семейство Гильдемейстеров (капитал 200 млн
долл.), связанное с банками Гамбурга. Она одна контролировала 43% перуанского
производства сахара. Ее вотчиной был северный департамент Ла-Либертад, где

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918 —1945)
309
“Каса-Гранде” владела 40 тыс. га культивируемой под сахарным тростником земли
и портом Малабриго. В 1937 г. Германия обеспечивала 19% импорта Перу и 12% ее
экспорта, главным образом сахара. С 1932 по 1937 г. Германия увеличила свой ввоз
в Перу в 4 раза и вывоз - в 3 раза94. Перуанский фашизм и в организационном, и в
идеологическом плане имел прямые связи с нацистами. Так, достаточно влиятель­
ную нацистскую группу в немецкой колонии в Перу возглавлял немецкий консул
Карл Дедеринг, а неустанную печатную пропаганду вела Эдит Фаупель, дочь фаши­
стского геополитика генерала Ф. фон Фаупеля.
Испанский фашизм представлял в Перу консул Испании Антонио Пинилья.
Крупнейшие идеологи правого клерикализма, такие как историк и публицист
Хосе де ла Рива Агуэро, редактор и владелец самой влиятельной газеты страны “El
Comercio” Карлос Миро Кесада Лаос, видный журналист Рауль Ферреро, открыто
пропагандировали с молчаливого согласия Бенавидеса фашистские рецепты дуче,
нацистов и испанской фаланги как руководство к действию для подавления народ­
ных выступлений в Перу. Но несмотря на все усилия добровольных и платных аген­
тов фашизма, перуанский народ в своем большинстве отверг фашистские идеи, а
правящая верхушка Перу не решилась окончательно связать свою судьбу с фашиз­
мом. Политика доброго соседа, проводимая Ф. Рузвельтом, влияние американского
капитала, сохранившего ведущие позиции, несмотря на кризис в горной и нефтяной
промышленности, сыграли свою роль в борьбе с фашистской угрозой в Перу. 8-я
панамериканская конференция, состоявшаяся в Лиме в декабре 1938 г. и осудившая
экспансию недемократических государств в Западное полушарие, оказалась пере­
ломным моментом, остановив дрейф Перу в сторону фашизма.
Под влиянием политики доброго соседа и определенной экономической стабили­
зации в стране апристы прекратили антиимпериалистическую пропаганду против
США, стали делать больший упор на новую “теорию”, что империализм в Перу необ­
ходим для построения капитализма, на основе которого, дескать, и можно впоследст­
вии приступить к планированию социалистической революции. Средние слои, мелко­
буржуазные сторонники Айя теперь уже не отвергали капитализм как систему.
“Революционный союз” раскололся после попытки Луиса Флореса поднять мя­
теж в 1936 г. Флорес оказался в ссылке в Мексике. Часть же членов этой организа­
ции стали поддерживать Бенавидеса. Но и старая агроэкспортная сивилистская оли­
гархия опасалась, что Бенавидес может остаться у власти неопределенно долгое
время. Флорес, к примеру, начал разрабатывать новую тактику партии, заявив в
письме Рива Агуэро, что не надо связывать судьбу партии с капитализмом и с оли­
гархией, которая висит непосильным камнем на движении95.
Показателем изменения политического климата в стране стал мятеж министра
внутренних дел, бывшего ярого сторонника Санчеса Серро генерала Антонио Род­
ригеса. В рамках одной масонской ложи Айя и Родригес трижды встречались нака­
нуне мятежа. Айя убедил Родригеса в том, что Перу теряет позиции в международ­
ном плане в связи с тем, что Бенавидес проявляет явные симпатии к руководству
стран “оси” - Гитлеру, Муссолини, Франко и к императорской Японии. Таким обра­
зом Перу отдаляется от демократических государств, что несомненно нанесет ей ог­
ромный экономический и политический ущерб. Чтобы этого не произошло, необ­
ходимо отстранить диктатора от власти и провести демократические выборы96.
Родригес привлек к заговору одного из лидеров “Революционного союза” полков­
ника Сирило Ортегу и часть военных. Важно отметить, что одновременно в США
пресса была заполнена статьями о том, что Бенавидес ведет страну к установлению
фашистской системы. Цитировались документы итальянской миссии, в которых го­
ворилось, что в Перу сложились благоприятные условия для проникновения италь­
янского фашизма97.

310
Перу на пути независимого развития
Ночью 19 февраля 1939 г. верные Родригесу полицейские части заняли пре­
зидентский дворец. Бенавидес в это время находился на военном корабле “Ри-
мак”. Но генералу не повезло. Когда он заявил охране президентского дворца,
что президент низложен, майор, командующий отрядом, застрелил его на мес­
те. Полицейские, приведенные Родригесом, в панике бежали. В кармане у гене­
рала нашли текст воззвания, в котором утверждалось, что его движение явля­
ется чисто военным и направлено на восстановление конституционного поряд­
ка и власти закона в стране, проведение свободных выборов президента и кон­
гресса.
Хотя попытка мятежа и провалилась, Бенавидес понял необходимость возвра­
та к конституционному порядку. Выяснилось, что значительная часть олигархии,
армии, мелкой буржуазии, иностранных компаний не желает больше мириться с ди­
ктатурой. Специальное заявление по поводу мятежа сделали апристы, коммунисты
и “Революционный союз”, неожиданно поддержавший идею восстановления демо­
кратии.
ПЕРУ В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ войны
Коммунисты вновь обратились к апристам с призывом объединить все силы
против диктатуры Бенавидеса и создать национально-освободительный фронт с ос­
новным лозунгом борьбы против империализма и реакционного правительства98.
Но Айя даже не ответил на это - антикоммунистические настроения, по-видимому,
оказались наиболее стойкой константой этого лидера.
Бенавидес вынужден был учитывать тем не менее явные сигналы со всех сто­
рон отказаться от диктаторства. Он объявил о проведении выборов президента и
конгресса в октябре 1939 г. Незадолго до выборов был проведен “плебисцит” об из­
менении в конституции. Были несколько ослаблены права парламента по сравне­
нию с исполнительной властью99.
На президентских выборах 1939 г. конкурировали два кандидата - Мануэль
Прадо и Хосе Кесада. Мануэль Прадо - крупный банкир, глава Резервного банка и
“Банка популар”. Его поддерживали не профашистски настроенные промышлен­
ные группы буржуазии, некоторые слои аграрной буржуазии, связанные с местной
промышленностью. Бенавидес также негласно поддерживал Мануэля Прадо, так
как был связан со всей семьей Прадо - братьями Хавьером, Хорхе и Мануэлем еще
со времени переворота 1914 г. HaxaiA не Прадо провел переговоры с апристами, но
не достиг с ними соглашения. Айя заявил Прадо, что его партия ведет за собой 75%
населерия Перу и поэтому должна иметь соответствующее число министров в пра­
вительстве.
Зато Прадо договорился с коммунистами. Компартию перестали преследо­
вать. Считая Прадо “представителем более прогрессивного крыла буржуазии”,
компартия приняла активное участие в его избрании. Один из лидеров коммуни­
стов, руководитель профсоюза шоферов Хуан Луна был включен в список кан­
дидатов в депутаты конгресса от Лимы и был избран. Компартия создала Коми­
тет демократической молодежи в поддержку Прадо100. На одном из митингов в
Куско, куда приехал Прадо, в ходе избирательной кампании коммунистами был
поднят плакат “Да здравствует перуанский Сталин”101. Лидера профашистского
“Революционного союза” Хосе Кесада поддерживал кандидат реакционных сил
агроэкспортеров в 1936 г. Вильяран, представлявший, в частности, “Националь­
ное аграрное общество”. Особую активность в борьбе против Прадо, как пред­
ставителя банковского капитала, проявили сахарные и хлопковые бароны. Айя
вел переговоры с Кесадой о союзе в борьбе против Прадо, но ввиду раскола в

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918 —1945)
311
среде апристов прекратил контакты с фашиствующим кандидатом, выдвинув
лозунг: “Голосуй против Прадо!” Таким образом апристские лидеры лишь дис­
кредитировали собственную партию, где было много левых, антифашистски на­
строенных людей.
Состоявшиеся 22 октября 1939 г. выборы принесли победу Мануэлю Прадо-и-
Угартече (1889-1967), получившему 262 тыс. голосов. Кесаду поддержали 76 тыс.
человек102. По оценке итальянского посланника в Перу Фаралли, избрание Прадо
президентом означает “решающий сдвиг в международной политике и усиление
проамериканской линии во внешней политике (Перу. - Aera.)”103. И действительно
в мае 1940 г. был прекращен контракт о пребывании в стране итальянской авиаци­
онной миссии. В июне 1940 г. была национализирована итальянская компания по
производству самолетов “Капрони”. В декабре 1940 г. покинули страну итальянские
полицейские советники. Бенавидесу Прадо присвоил звание маршала, затем назна­
чил послом в Мадрид, а позднее, в 1941 г., в Буэнос-Айрес104. Ряд мер были пред­
приняты и против Германии, в частности в марте 1941 г. правительство расторгло
контракт с немецкой авиационной компанией “Люфтганза”, получив предваритель­
но кредит у США в 2 млн долл, и 4 самолета для создания национальной компании.
В русле антигерманских акций прошло участие Лимы в конференции в Панаме
(1939 г.), Гаване (1940 г.) и Рио-де-Жанейро (1942 г.).
В июле 1940 г. в страну прибыли военно-морская и военно-авиационная миссия
США, а 15 апреля 1941 г. в военное министерство был назначен американский во­
енный советник. 2 октября 1941 г. с США было заключено соглашение о системе
экспортного контроля и стабилизации цен на стратегически важное сырье страны.
В октябре 1941 г. на Перу был распространен закон США о ленд-лизе. В 1942 г. Пе­
ру предоставила США право использовать для военных судов порт Кальяо. Одно­
временно американцы установили свою артиллерию на военной базе Талара на се­
вере страны, в центре нефтедобывающего района, где действовала американская
нефтяная компания. 15 февраля 1942 г. Перу разорвала дипломатические отноше­
ния со странами “оси”, а 1 марта 1945 г. объявила им войну. Переориентация внеш­
ней торговли на США привела к заключению в мае 1942 г. первого в истории двух
стран торгового договора. До этого в апреле 1942 г. Прадо посетил с государствен­
ным визитом США. Нефть, медь, серебро, ванадий, хлопок, лен, каучук и хинин
шли широким потоком в США. США снизили таможенные тарифы на ряд традици­
онных экспортных товаров Перу. В результате, если в 1935 г. в США шло 20,8%
экспорта Перу, то в 1945 г. - 42,5%. Импорт из США соответственно возрос с 32,9%
в 1935 г. до 56,4% в 1945 г.105 Около тысячи японцев были депортированы в США.
Японцы были вытеснены практически полностью из района производства хлопка в
долине Уачо и в Чанкае.
Улучшившиеся отношения с США дали возможность Перу успешно закон­
чить свой конфликт с Эквадором. Эквадор со времени войны за независимость
претендовал на северные провинции Перу Тумбес, Хаен и Майнас. Не определе­
на была граница и в верховье Амазонки. Пограничные стычки начались еще в
1940 г. В немалой степени обострение конфликта, связанного с территориаль­
ным спором между двумя странами, было вызвано открытием нефтяных место­
рождений в пограничных областях. Эти месторождения были предметом вожде­
лений как “Стандард ойл”, господствовавшей в нефтяной промышленности П е­
ру, так и английской “Ройял датч-шелл”, имевшей сильные позиции в нефтепро­
мышленности Эквадора. Наиболее сильные бои происходили на северо-западе по
сухому руслу реки Сарамилья, начиная с 5 июля 1941 г. По названию реки реша­
ющее сражение получило название “битвы при Сарамилье”. 23-31 июля Перу
разгромила эквадорскую армию, оккупировав южную провинцию Эквадора Эль-

312
Перу на пути независимого развития
Оро и с боями начала продвигаться к Гуаякилю. 2 ноября 1941 г. в результате по­
средничества США, Бразилии, Аргентины и Чили боевые действия были прекра­
щены. Под давлением стран-посредников Эквадор был вынужден подписать про­
токол о разграничении с Перу.
В итоге Перу закрепила за собой около 200 тыс. кв. км спорной территории,
главным образом в верховье Амазонки106. Победа укрепила позиции Прадо. Он по­
лучил отныне безоговорочную поддержку армии. И апристы, и коммунисты также
считали своей обязанностью помогать правительству в условиях войны. В свою
очередь правительство Прадо при относительном спокойствии в стране, резко кон­
трастировавшим с бурными 30-ми годами, могло действовать более уверенно в про­
ведении своей политической линии.
На период президентства М. Прадо приходится первая в XX в. перепись насе­
ления в Перу. Она была проведена в 1940 г. Какой же была страна в это время?
Население Перу в 1940 г. составило (с округлением) 6,2 млн человек. Из них бе­
лых и метисов - 3,28 млн (52,8%), индейцев - 2,8 млн (45%), японцев и китайцев
45,9 тыс. (0,7%), негров - 29 тыс. (0,5%), русских - 125 человек и т.д.107 При этом
35% населения не говорили или не понимали испанского языка, 1 человек из 41
перуанца получил среднее образование и лишь 1 из 336 - среднее техническое об­
разование, 1 из 202 человек обучался в университете. Почти 59% взрослого насе­
ления были неграмотны108. Экономически активное население составляло
2,5 млн человек. Из них в сельском хозяйстве и животноводстве были заняты
1,54 млн человек, в горной промышленности - 44,7 тыс. человек, перерабатываю­
щей - 380 тыс., на транспорте - 51 тыс., в торговле и банковском деле - 112 тыс.,
служащих насчитывалось 89 тыс., домашней прислуги - 118 тыс.109 В процентном
отношении земледелие и животноводство поглощало 62,5% экономически актив­
ного населения, горная промышленность - 1,81%, перерабатывающая промыш­
ленность, в том числе и ремесленные мастерские, - 15,36%, строительство - 1,85,
транспорт - 2,06, торговля и банки - 4,5%, служащие - 3,6, независимые профес­
сии и домработники - 6,67%110.
Наиболее развитыми в промышленном отношении были Лима (с ее 520 тыс.
населения), Кальяо и Арекипа, где в товарном производстве различного типа было
занято соответственно 67,97 и 51,5% экономически активного населения. А в юж­
ном департаменте Пуно, где проживало главным образом индейское население,
преобладала аграрная экономика, преимущественно натурального характера. В ней
было занято 80% экономически активного населения111.
На косте (побережье), по данным переписи 1940 г., 195 хозяйств (0,5% от обще­
го числа хозяйств) имели каждое в среднем 500 га, а в сьерре 1198 асьенд (или 4,6%)
владели подобными же площадями, контрастируя с безземельем основного работ­
ника земли - крестьянина.
В экспорте за годы войны по стоимости стал преобладать вывоз сельскохозяй­
ственных товаров. Если в 1940 г. в экспорте стоимость сахара и хлопка составляла
28% от всего вывоза страны, а минеральное сырье - 60,5%, то в 1945 г. наблюдалась
обратная картина - экспорт минерального сырья снизился по стоимости до 34,7%, а
сахара и хлопка, напротив, вырос до 52,9%112. Эти изменения были вызваны извест­
ным снижением американских инвестиций, прежде всего в добывающую промыш­
ленность, в годы кризиса и войны. Если в 1929 г. прямые капиталовложения США
в Перу составили 123,7 млн долл., то в 1936 г. они снизились до 96,1 млн долл., а в
1943 г. до 70,8 млн долл.113 Но аграрный сектор страны не производил достаточно­
го количества продуктов питания для своего народа, и пшеница, рис, мясо импорти­
ровались во все больших масштабах. (В 1938 г. продукты питания составили 15%
импорта Перу114.)

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918 —1945)
313
В период войны промышленное развитие страны несколько ускорилось вви­
ду того, что конкуренция иностранных товаров, ввозимых из Европы и США,
практически исчезла. Правительство Прадо усилило контроль над доходами от
экспорта и способствовало перемещению части экспортных прибылей в про­
мышленность. Местная промышленность - текстильная, обувная, краски и лаки,
бумажная, металлургия, станкостроение - несколько оживилась. В 1940-1945 гг.
в этих отраслях промышленности занятость возросла на 35% и примерно на
столько же объем промышленного производства115. Число фабричных рабочих
увеличилось с 21 тыс. в 1925 г. до 88 тыс. в 1945 г. Но ремесленное производство
преобладало - 298 тыс. ремесленников насчитывалось в 1925 г. и 320 тыс. - в
1945 г. Число промышленных предприятий возросло с 1941 по 1944 г. со 124 до
181П6. Но процветала лишь текстильная промышленность - ежегодная ее при­
быль за годы войны составляла 28-33% 117. Остальные испытывали трудности в
связи с проблемой ввоза оборудования и необходимого сырья. Поэтому местные
товары оказались дорогими, повышая стоимость жизни в стране. Протекционизм
и контроль государства не были всеобъемлющими. Господствующие в анклавах
американские компании лишь незначительно были потеснены. Рост импорта
подрывал сбалансированность бюджета и с 1943 г. возникла его дефицитность.
Социальная база для индустриализации оказалась фрагментарной, агроэкспорт-
ная и добывающая отрасли экономики оставались ведущими. Господствующие
классы все еще проявляли стойкое неприятие идеи индустриализации. Пролета­
ризация определялась в конечном счете внешними воздействиями, а не внутрен­
ними национальными стимулами.
Правительство Прадо субсидировало строительство крупных промышленных
предприятий, рассматриваемых в качестве стартовой площадки для развертывания
более глубокой индустриализации. В 1943 г. началось строительство крупной гид­
роэлектростанции государственной компанией “Корпорация Санта” на реке Уаль-
янка мощностью в 125 тыс. киловатт. В 1942 г. правительство приступило к строи­
тельству завода черной металлургии в Чимботе, причем США выделили кредит в
25 млн долл.118 В 1944 г. было завершено строительство автострады, связавшей
Амазонку с костой, от Кальяо до Пукальпы, протяженностью в 840 км. В 1945 г.
был разработан план строительства еще 3 крупных электростанций.
В связи с ростом инфляции, дороговизной импорта, несбалансированностью
бюджета снизилась реальная зарплата трудящихся. В 1938 г. в промышленности
средняя зарплата составляла 26,2 соля (в ценах 1959 г.), а в 1944 г. - 21,3 соля. В
горнодобывающей промышленности зарплата снизилась с 24,2 соля до 19,4 со­
ля. В агроэкспортном секторе зарплата составляла 13 солей, а в сьерре лишь
9,5 соля119.
По данным английской торговой палаты, индекс цен в Перу рос следующим об­
разом: 1913 г. - 100%; 1939 г. - 237; 1943 г. - 435%. Индекс стоимости жизни изме­
нился со 100% в 1913 г. до 175% - 1939 г., 254,5% - в 1943 г.
Вплоть до 1943 г. рабочие организованно не выступали за улучшение своих
жизненных условий, так как и коммунисты и апристы во имя военных усилий со­
юзных стран придерживались тактики сотрудничества с правительством. Комму­
нисты пользовались свободой пропаганды. Апристы, хотя и находились в подпо­
лье, также не преследовались. Только после первого съезда компартии в 1942 г.,
когда был исключен ренегат, бывший генсек Э. Равинес, компартия стала вновь
набирать силы. В 1941 г. по ее инициативе был создан Демократический антифа­
шистский комитет, призвавший к установлению дипломатических отношений с
СССР, которые, однако, не были установлены частично из-за противодействия
Айя де ла Торре.

314
Перу на пути независимого развития
Под давлением трудящихся обе партии пошли на сотрудничество в организа­
ции единства профсоюзного движения. Приезд в Перу Ломбардо Толедано и Паб­
ло Неруды в 1943 г. способствовал тому, что правительство Прадо не стало актив­
но противодействовать профсоюзному единству. На конференции чилийских
профсоюзов члены перуанской делегации подписали 16 сентября 1943 г. пакт о
единстве профсоюзов Перу. Среди подписавших его были коммунист Луис Негрей-
рос и априст Артуро Сабросо. Но практически несколько месяцев апристские
профсоюзные лидеры бездействовали. Тогда 1 мая 1944 г. представители большин­
ства профсоюзов по предложению Луиса Негрейроса подписали акт о создании
Конфедерации трудящихся Перу (КТП). Негрейрос стал председателем нового
профобъединения. В сентябре 1944 г. рабочие Лимы выступили с инициативой
проведения всеобщей забастовки в связи с отказом правительства выполнить тре­
бования профсоюзов Центрального департамента Лимы. В частности, забастовоч­
ный комитет во главе с Феликсом Севальосом требовал вновь открыть фабрику по
производству стекла “Ла Насиональ” и выплачивать зарплату рабочим до ее от­
крытия; восстановить на работе лидеров рабочего класса на ряде предприятий Ли­
мы; повысить зарплату рабочим “Эмпресас электрикас”; предоставить свободу де­
ятельности для всех профсоюзов и т.п. Всеобщим же требованием было повыше­
ние заработной платы120.
Коммунисты из КТП заявили, что “нет достаточно оснований объявлять все­
общую забастовку в Лиме”, осудив сторонников этого метода борьбы “как банду
наглых и злонамеренных провокаторов”121. В то же время апристский Союз проф­
союзов трудящихся Лимы (СПТЛ) высказался за забастовку. 29 сентября всеобщая
забастовка началась. Правительство Прадо объявило ее незаконной. 40 тыс. рабо­
чих противостояли правительству. Но под угрозой введения осадного положения и
КТП, и СПТЛ, и руководители рабочих огранизаций Лимы 2 октября 1944 г. реши­
ли прекратить забастовку. Ослепленные браудеризмом коммунисты стали посте­
пенно терять влияние и в КТП, которая все более переходила под руководство ап-
ристов. Правительство Прадо явно поправело, готовое подавить рабочие органи­
зации.
Но мировые тенденции демократического процесса поставили заслон дальней­
шему распространению диктаторских замашек Прадо. И все же, несмотря на неус­
пех забастовки, уже в 1944 г. основные требования рабочих были удовлетворены -
добились увеличения зарплаты рабочие и служащие морского и городского транс­
порта, текстильщики, печатники, обувщики, электрики.
В ходе второй мировой войны экономическое развитие страны значительно
продвинулось. Увеличились валютные запасы, выросла внешняя торговля, прежде
всего с США. Усилились демократические тенденции в политической жизни Перу -
фактически вышли из подполья ведущие левые партии - апристы и коммунисты.
Свободно стали действовать профсоюзы. Были демонтированы наиболее одиозные
репрессивные органы, ослаблена цензура. Страна готовилась к проведению относи­
тельно свободных выборов президента в условиях действия общепризнанных демо­
кратических процедур.
Таким образом, расширение политической активности всех слоев гражданско­
го общества, начатое с потрясений 1919 г. и взрыва острых противоречий
1929--1933 гг., хотя и с некоторыми перерывами при диктаторских режимах Легии,
Санчеса и Бенавидеса, приобрело все же устойчивый характер. В ходе политиче­
ских схваток были выработаны основные идеи борьбы с экономической отстало­
стью, выделились основные участники, неизменно присутствовавшие на арене меж­
классовых конфликтов, сложились формы и методы разрешения животрепещущих
вопросов жизни страны. Пришло в движение в качестве весомой политической си-

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918 —1945)
315
лы индейское крестьянство, его борьба за землю приобрела актуальное значение.
Необходимость преодоления зависимости аграрно-экспортной экономики страны,
темпы и направление развития которой по-прежнему определяли ведущие капита­
листические государства, отныне стала непременной и крайне острой политической
проблемой, вокруг которой развертывались ожесточенные столкновения противо­
борствующих сил в годы, последовавшие после второй мировой войны.
1Martínez de la Torre R. La teoría del crecimiento de la miseria aplicada a nuestra realidad. Apuntes
para, una interpretación marxista de historia social del Perú. Lima, 1929. P. 27-28; Prado J.del.
Cuatro facetas le la historia del PCP. Lima, 1987. P. 36.
2 Blanchard P. The Origins of the Peruvian Labor Movement. 1883-1919. Pittsburgh, 1982. P. 148.
3Sanchez Ortiz G. Delfín Levano: Biografía le un lider sindical (1885-1941). Lima, 1985. P. 27.
4 Proletarization in the Third World. L., 1984. P. 101, 119.
5Roei V.P. Esquema de evolución económica. Lima, 1976. P. 92.
6Blanchard P. Op. cit. P. 149.
7Levano C. Las ocho horas. Lima, 1985. P. 49-50.
8 La Prensa. 1919. 9 en (цит. no: Blanchard P. Op. cit. P. 151).
9Martínez de la Torre R. Apuntes para una interpretación marxista de historia social del Peru. Lima,
1947. T. I. P. 32; Idem. El movimiento obrero en 1919. Lima, 1928. P. 16.
10Москаленко А.П. Эхо Октября: Перу // ЛА. 1977. No 5. С. 98.
11 El APRA de la ideologia a la praxis. Lima, 1989. P. 33.
12 Москаленко А.П. Указ. соч. С. 99; Martínez de la Torre R. Apuntes... P. 42-43.
13Решение снова принять участие в президентских выборах сформировалось у Легии во вре­
мя его пребывания в Лондоне. В годы первой мировой войны он занимался поставками
продовольствия для царской армии России. Революция 1917 г. сильно подорвала денеж­
ные дела экс-президента - обесценились акции, приобретенные им на доходы от спекуля­
ций облигациями внешнего долга России на Лондонской бирже. Как это часто бывает, по­
литическая власть компенсировала бы ему потери в бизнесе. Консультации с американ­
скими банкирами в Нью-Йорке укрепили уверенность Легии в победе - они обещали ор­
ганизовать приток долларов в страну в случае его победы на выборах президента в Перу
(см.: Haya de la Torre y el APRA. Lima, 1954. P. 249).
14Pike F.В. The Modem History of Peru. L., 1967. P. 215.
15 FRUS. 1919. Wash., 1934. Vol. II. P. 735.
16 Goodsell Ch.T. American Corporations and Peruvian Politics. Cambridge (Mass.), 1974. P. 40.
17 Tulchin J. The Aftermath of War. N.Y., 1971. P. 199.
18 FRUS (1921). Wash., 1936. Vol. II. P. 659-662.
19Lewis C. The United States and Foreign Investment Problems. Wash., 1938. P. 625.
20Romero E. Historia económica del Peru. Buenos Aires, 1949. P. 443.
21 Galbraith J.K. El crac del 29. La Habana, 1969. P. 224.
22 Янчук И.И. Политика США в Латинской Америке. 1918-1928. М., 1982. С. 36.
23Basadre J. Historia de la República del Perú. Lima, 1970. T. 13. P. 283; FRUS (1920). Wash., 1936.
Vol. III. P. 359-367.
24 См. подробнее: Pareja Paz-Soldán J Las constituciones del Perú. Madrid, 1954. P. 273-314.
25Anderle A. Los movimientos políticos en el Perú entre las dos guerras mundiales. La Habana, 1985.
P. 38^1.
26 Pensamiento económico latinoamericano. México, 1945. P. 321-323.
27 Amauta (Lima). 1927. N 9. Aüo II. P. 11-12.
28 В листовке, написанной Айя де ла Торре в Париже и распространенной в 1924 г. в Евро­
пе, диктатура Легии характеризовалась так: “Тиран Аугусто Легия узурпировал власть в
Перу. Он - кровавый агент империализма янки. Он - убийца рабочих, студентов, кресть­
ян и индейцев. Он отдал приказ о расправе над индейцами Сикуани (1922 г.), Уанкане
(1923 г.), Аякучо (1923 г.), Асангаро (1924 г.), жертвами которой стали несколько тысяч
мужчин, женщин и детей. Он отдал приказ о расстреле рабочих в Чикама (1921-1922 гг.),
Лиме (1923 г.), Витарте (1923 г.), Ике (1924 г.). Он приказал убивать студентов и рабочих
23 мая 1923 г. Он выслал из страны без суда более 2 тыс. граждан Перу и бросил в тюрь-

316
Перу на пути независимого развития
му на зловещем острове Сан-Лоренсо множество граждан Перу. Он продал все источни­
ки национального богатства империализму янки. Он правит страной, опираясь на лакеев
и военную верхушку, полицейских агентов, псевдопарламент, журналистов и клерикалов.
Эти придворные жадно поглощают бюджетные деньги, принадлежащие всему народу.
Для того чтобы избежать банкротства, он постоянно обращается к внешним займам, в ре­
зультате которых управление страной передано американским конкистадорам” (РГАСПИ.
Ф. 495. Оп. 118. Д. 3. Л. 1-2).
29 Basadre J. Chile, Peru у Bolivia independientes. Barcelona; Buenos Aires, 1948. P. 640; Luna
Vegas E. Perú y Chile en cinco siglos. Lima, 1982. P. 547.
30 Flores Galindo A. Buscando un inca: identidad y utopía en los Andes. Lima, 1987. P. 248, 251.
31 Aguilar L. Cuestiones indígenas. Cuzco, 1922. P. 28-29.
32 Caballero J. M. Economía agraria de la sierra peruana antes de la reforma agraria de 1969. Lima,
1981. P. 243.
33 Macera P. Trabajos de historia. Lima, 1977. Vol. IV. P. 281.
34 Taylor L. Estates, Freeholders and Peasants: Communities in Cajamarca. 1876-1972. Cambridge,
1986. P. 18.
35 Saenz M. Sobre el indio peruano y su incorporación al medio nacional. Mexico, 1933. P. 117-118.
36Roca E. Por la clase indígena. Lima, 1935. P. 193, 216, 232, 244, 253 (подсчитано мною. -Авт.)\
Kapsoli W.E. Los movimientos campesinos en el Perú: 1879-1965. Lima, 1977. P. 62.
37 Roca E. Op. cit. P. 244.
38 Ibid. P. 243.
39 Ibid. P. 278.
40 Kapsoli W. Los movimientos... P. 69.
41 Estados y naciones en los Andes. Lima, 1986. Vol. II. P. 541.
42 Kapsoli W. Los movimientos... P. 70, 245.
43 MõrnerM. The Andean Past: Land, Societies and Conflicts. N.Y., 1985. P. 197.
44 Flores Galindo A. Buscando... P. 254.
45 Aguilar L.F. Cuestiones indígenas. Cuzco, 1922; RocaE.S. Por la clase indígena. Lima, 1935;
Valdez de la Torre C. Evolución de las comunidades indígenas. Lima, 1921; Mayer de Zulen D. A
los cien años de república libre e independiente. Lima, 1921; Yrigoyen P. El conflicto y el proble­
ma indígenas. Lima, 1922; Castro Pozo H. Nuestra comunidad indígena. Lima, 1922; Mariátegui J.C.
Siete ensayos de interpretación de la realidad peruana. Lima, 1928 (рус. пер.: Мариатеги X.K.
Семь очерков истолкования перуанской действительности. М., 1963); Reina E. El Amauta
Atusparia. Lima, 1930; Valcarcel L. Tempestad en los Andes. Lima, 1927.
46 Valcarcel L. Tempestad... P. 116.
47 Delran G. Historia rural del Perú. Cusco, 1981. P. 124.
48 Kapsoli W. Los movimientos... P. 67-68.
49 Delran G. Op. cit. P. 125.
50 Mariátegui J.C. Peruanicemos al Perú: Biblioteca Amauta. Lima, 1980. Vol. 11. P. 96.
51 Cotier J. Clases, estado y nación en el Perú. Mexico, 1982. P. 185; Extracto estadístico del Perú.
1931-1932-1933. Lima, 1935. P. 127, 134, 298.
52 Haya de la Torre V.R. El Antiimperialismo y el APRA. Trujillo. 1935. P. 25; Поляков Б.А. Ос­
вободительное движение в Перу в 1945-1948 гг. // Рабочее и национально-освободитель­
ное движение в странах Америки. М., 1966. С. 283.
53 См. основные положения апристской программы в: Haya de la Torre V.R. Obras completas.
T. 1-6. Lima, 1976. T. 6. P. 12-33.
54 Haya de la Torre V.R. Obras completas. T. 5. P. 40.
55 Ibid. P. 44-46, 63-64.
56 Coder J. Clases... P. 195-197.
57 Tuesta Soldevilla F. Perú político en cifras: Élite política y elecciones. Lima, 1987. P. 249; Balbi R.,
Madalengoitia L. Parlamento y lucha política: Perú 1932. Lima, 1980. P. 46.
58 Sánchez L.A. Una larga guerra civil: Apuntes para una biografía del APRA. Lima, 1979. T. II.
P. 12.
59 РГАСПИ. Ф. 495. On. 79. Д. 156. Л. 4.
60Martínez de la Torre R. Op. cit. T. II. P. 469; Gutierrez J.G. Asi nació el Cuzco rojo. Lima, 1986.
P. 302, 322.

Глава 4. От диктатуры к демократии (1918 —1945)
317
61 Sanchez L.A. Una larga... T. И. P. 39.
62 Balbi R., Madalengoitia L. Op. cit. P. 97-98.
63 См.: РГАСПИ. Ф. 495. On. 118. Д. 26. JL 21; Ф. 495. On. 108. Д. 27. Л. 68. В письме из Пе­
ру в Коминтерн, датированном 11 мая 1932 г., говорилось о возмущении моряков в связи
с невыдачей зарплаты и о стихийности их выступления: “Движение было... внезапным...
Не было никакого плана, все произошло очень быстро и импульсивно”.
64 Villanueva V. El APRA en busca del poder. 1930-1940. Lima, 1975. P. 103.
65 РГАСПИ. Ф. 495. On. 101. Д. 27. Л. 45 (из беседы Мануильского с Монтеро (Равинесом)
10 ноября 1934 г. в Москве).
66 Villanueva V. El APRA... P. 107, 111. Вильянуэва говорит, что эта акция, возможно, была
местью за злоупотребления, расстрелы и издевательства над рабочими со стороны армии
в период забастовки 1912 г., когда были убиты в долине Чикама 150 рабочих, а также в
Таларе, где в 1917 г. были убиты 11 нефтяников и масса индейцев. Американский посол
Диринг указывал в сообщении госдепартаменту 31 августа 1932 г., что убийство офице­
ров было местью апристов за гибель людей при бомбежке (см. FRUS (1932). Wash., 1948.
Vol. IL P. 958; Sanchez LA. Haya de la Torre... P. 269).
67 Villanueva V. El APRA... P. 107-108.
68 См. подробнее о конфликте Перу и Колумбии: Латинская Америка в международных от­
ношениях: XX век. М., 1988. T. 1. С. 176-182.
69 Basadre J. Chile, Perú... P. 653.
70 РГАСПИ. Ф. 495. On. 118. Д. 26. Л. 29; Prado J. del. El partido comunista y la revolución peru­
ana. Lima, 1973. P. 22.
71 Латинская Америка в международных отношениях. T. I. С. 182.
72 См. подробнее: Fajardo J.V. La constitución política del Peru. Lima, 1955. P. 33-74; Pareja Paz-
Soldán J. Las constituciones del Perú. Madrid, 1954. P. 317-333.
73 HAHR. 1990. Aug. Vol. 70, N 3. P. 409.
74 Коммунистический Интернационал. 1934. No 19. С. 31; Latino America in the 1930’s. N.Y.,
1984. P. 96.
75 Riva-Agüero J. de la. Obras completas. Escritos políticos. Lima, 1975. Vol. XI. P. 270; Soria Lopez J.I.
El pensamiento fascista. Antología. Lima, 1981. P. 19-20, 42-50.
76 Итальянские дипломаты в Перу сообщали в 1934 г. своему МИДу о фашистских симпа­
тиях Бенавидеса. Во многих беседах с итальянским посланником Бенавидес выражал вос­
хищение Италией и Муссолини и говорил о возможности изменить конституцию Перу в
духе итальянского корпоративного государства (см.: HAHR. 1990. Vol. 70. N 3. Р. 416-419).
77 Temoche Benites R. Cofradías, gremios mutuales y sindicatos en el Perú. Lima, 1987. P. 252.
РГАСПИ. Ф. 495. On. 118. Д. 28. Л. 99.
78 Sanchez LA. Una larga... T. IL P. 194-201.
79 Sulmont D. El movimiento obrero en el Perú. 1900-1956. Lima, 1975. P. 166; Mirillo Garaycochea P.
Historia del APRA. 1919-1943. Lima, 1976. P. 318.
80Basadre J. Chile, Perú... P. 727-728.
81 Sulmont D. Op. cit. P. 168-169.
82 РГАСПИ. Ф. 495. On. 79. Д. 221. Л. 9.
83 Там же. Л. 12.
84 Там же. On. 118. Д. 30. Л. 27.
85Тамже. Д. 32. Л. 39.
86Тамже. Д. 29.Л. 11.
87 Caravedo Molinari В. Burguesía е industria en el Perú (1933-1945). Lima, 1976. P. 109.
88 По данным одного из видных апристов Луиса Санчеса (1978 г.), в 1931-1945 гг. в ходе не­
объявленной войны против апристов были убиты около 6 тыс. человек. Тысячи томились
в тюрьмах, были изгнаны из страны. Генсек перуанской компартии Э. Равинес (1938 г.)
приводит цифру в 8 тыс. расстрелянных в период пребывания у власти президентов Сан­
чеса Серро и Бенавидеса {Sanchez L.A. Una larga... Vol. IL P. 7; РГАСПИ. Ф. 495. On. 32.
Д. 2. Л. 531).
89 РГАСПИ. Ф. 452. Оп. 32. Д. 2. Л. 51-52 (сообщение Равинеса в Коминтерн от 25 января
1938 г.).
90 HAHR. 1990. Vol. 70, N 3. P. 418.

318
Перу на пути независимого развития
91 Vivero L. de. Avance del imperialismo fascista en el Perd. Mexico, 1939. P. 19; Caravedo Molinari B.
Op. cit. P. 66.
92 Journal of Latin American Studies. Vol. 20, Pt. 2, Nov., 1988. P. 370.
93 Journal of Latin American Studies. 1988. Nov. Vol. 20. Pt. 2. P. 365-370.
94 Vivero L. Op. cit. P. 22-23.
95 HAHR. 1990. Vol. 70, N 3. P. 425.
96 Sánchez A.Z. La violencia: Apuntes para una biografía del APRA. Lima, 1981. Vol. II (1935-1948).
P. 76-79, 93.
97 HAHR. 1990. Vol. 70, N 3. P. 427.
98 РГАСПИ. Ф. 495. On. 118. Д. 30. Л. 13-14.
99Basadre J. La vida y la historia: Ensayos sobre personas, lugares y problemas. Lima, 1975. P. 555.
то РГАСПИ. Ф. 495. Orí. 17. Д. 22. Л. 22. Как явствует из письма руководства перуанской ком­
партии в Коминтерн, “партия развила активную деятельность вокруг кандидатуры Прадо
на пост президента... Именно партия во многом содействовала его избранию. Интенсив­
ная деятельность партии во время этой кампании помогла ее восстановлению и имела
весьма положительные результаты”.
101 Sulmont D. Op. cit. P. 173.
102 Guerra M. Historia general del Perú: La República contemporánea (1919-1950). Lima, 1984.
Vol. XII. P. 127.
103 HAHR. 1990. Vol. 70, N 3. P. 430.
104 Немецкие фашисты очень надеялись на то, что Бенавидес вернется в страну и наставит
Прадо на истинный путь. Немецкий посланник в Перу Нобель сообщал в МИД 17 июля
1941 г., что он установил связи с теми кругами в стране, которые стремятся свергнуть ны­
нешнего президента: “Эти круги включают прежде всего соратников и восторженных по­
читателей бывшего президента и нынешнего посла в Буэнос-Айресе маршала Бенавиде­
са. И они пытаются добиться его возвращения в Перу”. Связь с Бенавидесом была уста­
новлена еще в Мадриде, а теперь посланник направил в Буэнос-Айрес советника миссии
Хеккера с тем, чтобы обсудить с маршалом положение в Перу. Как писал Нобель, “мар­
шал выразил большое сожаление в связи с непонятными для него враждебными немцам
актами и вновь выразил свое уважение Германии. Он многократно повторял, что лично
является искренним поклонником фюрера”. Однако все же Бенавидес решил пока не воз­
вращаться в Перу до выяснения реакции перуанского народа на антинемецкие меры Пра­
до. Как видно, взгляды Бенавидеса не изменились, но как многоопытный политик он ре­
шил не рисковать. Во всяком случае документы немецкого МИДа говорят о том, что фа­
шисты были готовы включиться в подготовку антипрезидентского путча (см.: Der
deutsche Faschismus in Lateinamerika. 1933-1943. В., 1966. S. 45-46).
103 Caravedo Molinari В. Op. cit. P. 144.
106 Подробнее см.: Латинская Америка в международных отношениях... T. I. С. 247.
107 Censo nacional de población y ocupación 1940. Primer volumen. Lima, 1944. Vol. I. P. CLXXX,
500.
108 Ibid. P. CXC; Pike F.В. Op. cit. P. 276.
109 Censo... Vol. I. P. 358-359.
110 Ibid. P. 361.
111 Ibid. P. XXIII, CXVIII.
112 Поляков Б.А. Указ. соч. С. 280—281, 279.
113Mikesell R.F. Foreign Inverstments in Latin America. Wash., 1955. P. 17.
114 Peru: Review of Commercial Conditions. L., 1945. P. 5.
115 Cotier J. Op. cit. P. 208.
П6 Proletarizatoon in the Third World... P. 127; Поляков Б.А. Указ. соч. С. 281.
117 Chaplin D. The Peruvian Industrial Labor Force. Princeton (Nes Jersey), 1967. P. 101.
118 Томас А.Б. История Латинской Америки. M., 1960. С. 417.
119 Coder J. Op. cit. P. 209.
120 Pareja Pflucker P. Aprismo y sindicalismo en el Perú, 1943-1948. Lima, 1980. P. 27-28; Поля­
ков Б.А. Указ. соч. С. 287.
121 Pareja Pflucker Р. Op. cit. P. 28.

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
319
Глава 5
КРИЗИС ЗАВИСИМОГО КАПИТАЛИЗМА
(1945—1968)
История Перу второй половины XX в. развивалась в русле общих тенденций
мирового развития. Структурные кризисы, локальные войны, научно-технический
прогресс, феномен патриотического национализма, холодная война, разрядка, инте­
грационные процессы, рост внешней задолженности и другие глобальные пробле­
мы современности затрагивали различные стороны перуанской действительности
самым непосредственным образом. С другой стороны, здесь сохранились как бы за­
стывшие, традиционные черты патриархальности ушедших эпох.
Вторая мировая война серьезно повлияла на экономическое положение и поли­
тическую ситуацию в Перу. Благоприятная экономическая конъюнктура на рынках
сырья, многие виды которого были необходимы для военной промышленности и
снабжения армий стран антигитлеровской коалиции, способствовала росту внешне­
торговых операций, что поправило состояние торгового и платежного балансов,
увеличило валютные запасы Перу1. Вырос объем производства в добывающей (ме­
таллические руды и стратегическое сырье) и в обрабатывающей промышленности
(металлообрабатывающей, рыбоперерабатывающей, пищевкусовой, текстильной,
обувной). Экономический подъем обусловил социальные сдвиги - рост рядов про­
летариата, средних городских слоев, усилил позиции перуанской буржуазии.
В годы второй мировой войны расширились и укрепились экономические, по­
литические и военные позиции США в Перу, закрепив доминанту американского
капитала в перуанской экономике.
Ход и политические итоги войны не могли не повлиять на состояние общест­
венного мнения, массовой писхологии, политической ориентации перуанцев, что в
свою очередь повлияло на позиции президента М. Прадо (1939-1945) и особенно
президента Х.Л. Бустаманте (1945-1948).
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВЛЕНИЕ ХОСЕ ЛУИСА БУСТАМАНТЕ
(1945-1948)
Подготовка к президентским и парламентским выборам 1945 г. проходила на
фоне роста демократических настроений в стране. В 1944 г. был воссоздан обще­
национальный профцентр под названием Конфедерация трудящихся Перу (КТП),
в руководстве которой продолжалось соперничество апристов и коммунистов. В
послевоенные годы КТП обладала уже солидной массовой базой (около 300 тыс.
человек).
В том же, 1944 г. был создан Организационный комитет Национально-демокра­
тического фронта (НДФ) - предвыборный политический блок для мобилизации из­
бирателей в пользу кандидата от демократических сил. В состав НДФ входили раз­
личные политические партии и организации, представлявшие все классы и социаль­
ные группы Перу, за исключением олигархии. Пестрый многоклассовый состав
НДФ обусловил заметное влияние апристов в этой организации. Руководящим ор­
ганом НДФ стал Большой национальный конвент, собиравшийся на пленарные за­
седания с участием делегатов от всех партий, входивших в НДФ. Председателем
НДФ был избран общественный деятель Хосе Гальвес2.
Президент М. Прадо ввиду истечения срока его полномочий назначил всеобщие
выборы. Консервативные партии выдвинули кандидатом в президенты Элоя

320
Перу на пути независимого развития
Г. Урету. Генерал Урета был героем военной кампании против Эквадора 1941 г. В
свои 53 года он занимал высокий в иерархии вооруженных сил пост Генерального
инспектора армии и считался с мнением высшего командования и буржуазно-оли­
гархических кругов. Документы из архива Госдепартамента США приводят конфи­
денциальное сообщение посла США в Лиме о том, что Урета был склонен принять
сумму в 1 млн солей из какого-либо американского источника на нужды избира­
тельной кампании. В случае избрания на пост президента Урета проявил бы самое
благосклонное расположение к американо-перуанским отношениям3.
Другой кандидат в президенты - Хосе Луис Бустаманте-и-Риверо был известен
в кругах перуанской общественности как юрист, дипломат и человек высоких мо­
ральных и гражданских качеств, как профессионал, наделенный здравым смыслом
и огромным трудолюбием, сделавший карьеру, по достоинству оцененную не толь­
ко в Перу, но и в других странах Латинской Америки. Х.Л. Бустаманте был избран
членом перуанского Общества по международному праву, а также членом ряда за­
рубежных юридических организаций4.
В предвыборную программу НДФ и его кандидата Х.Л. Бустаманте были вклю­
чены предложения решить аграрный вопрос путем экспроприации необрабатывае­
мых земель с компенсацией их владельцам и дальнейшим распределением их меж­
ду мелкими земледельцами. Предполагалось укрепить финансовую систему страны
и способствовать развитию национальной индустрии, а также провести администра­
тивную реформу, реформу избирательного закона, способствовать децентрализа­
ции страны. Считаясь с интересами массовой базы, НДФ обещал улучшить положе­
ние трудящихся, закрепив автономию их профсоюзов, уменьшив косвенные и уве­
личив прямые налоги, способствуя развитию кооперативного движения и даже бес­
платного образования5.
Консервативные силы проявили откровенное беспокойство по поводу выдви­
жения от НДФ представителя либеральной интеллигенции Х.Л. Бустаманте. Одно
из свидетельств тому - письма Педро Бельтрана, одной из ключевых фигур перуан­
ской олигархии, тогдашнего посла Перу в США, к другому представителю элиты
Перу Аугусто Гильдемейстеру, написанные в декабре 1944 - июне 1945 г. Вот неко­
торые достаточно красноречивые выдержки из них: “работа по продвижению гене­
рала Уреты будет нелегкой”; “мы должны позаботиться о своем будущем”; “я оза­
бочен тем, что он (Бустаманте. - Авт.) может принять ошибочные меры в сфере
экономики, а это ничего не принесет стране и спровоцирует еще большие растра­
ты, хищения и коррупцию”; “надо сделать все возможное... чтобы контролировать
правительство”6. Бельтран также советовал Гильдемейстерам организовать в прес­
се, в частности в газете “La Prensa”, кампанию поддержки генерала Уреты в проти­
вовес апристам.
Апристская партия выходит из подполья осенью 1944 г. и с мая 1945 г. легали­
зуется в стране как Народная партия. Ее численность, как и численность средних
городских слоев в стране, возросла, что отразилось на составе партии: в
1945-1956 гг. 77% - мелкая буржуазия и 23% - рабочий класс7. Партийные докумен­
ты декларировали приход к власти мирными конституционными методами, тем бо­
лее что политическая обстановка того времени располагала к этому.
Виктор Рауль Айя де ла Торре отдавал себе отчет в том, что на пути к власти
ему не столь трудно будет получить поддержку “снизу”, но тогда, в случае победы,
ему противостояла бы оппозиционная мощь олигархии плюс вражда со стороны
вооруженных сил. В то время Айя де ла Торре не вполне еще убедил перуанскую
олигархию в своей лояльности к ней и, руководствуясь трезвым хладнокровным
расчетом, отложил на будущее свое желание стать президентом. Кроме того, он
считал, что если апристы по итогам выборов 1945 г. будут располагать значитель-

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
321
ным количеством депутатских мест в конгрессе, то смогут парламентским путем
влиять на ход политических событий в стране.
Однако в меняющейся послевоенной обстановке Айя де ла Торре не мог не за­
явить о себе каким-нибудь неординарным способом. Приближалась дата 18 марта
1945 г. - день объявления Х.Л. Бустаманте кандидатом в президенты от НДФ. Айя
де ла Торре решил действовать: 17 марта была организована попытка антиправи­
тельственного мятежа на военной базе в Анконе, в 40 км к северу от Лимы. Пара­
шютисты базы ВВС в Анконе заняли ее территорию и арестовали офицеров, в том
числе генерала Фернандо Мельгара, министра авиации, оказавшегося там на крат­
ковременном отдыхе; комиссар полиции, вызванный на базу, также был задержан8.
Айя решил, что этого будет достаточно, и отдал приказ остановить выступление.
Танковый батальон, готовый стартовать, заглушил моторы, летчики вернулись в
казармы. Так закончилось выступление в Анконе - без причин, без целей, без вы­
стрелов, без борьбы9. Айя де ла Торре хотел показать, что даже простые пригото­
вления к действию, о которых станет известно властям, могут произвести впечатле­
ние на правительство, будто АПРА располагает достаточными средствами для со­
вершения государственного переворота. В конце концов апристы как участники
НДФ поддержали кандидатуру Бустаманте в расчете, что его победа откроет им
двери парламента.
На выборах 10 июня 1945 г. 305 590 перуанцев отдали голоса Х.Л. Бустаманте,
за генерала Урету проголосовало 150 720 человек10. Апристская Народная партия
получила около 50% мест в парламенте (18 мандатов в сенате и 48 в палате депута­
тов), что позволило ей контролировать законодательную власть. Коммунисты про­
вели в парламент 4 депутатов11.
28 июля 1945 г. состоялось вступление в должность президента Х.Л. Бустаман­
те. Первым вице-президентом и председателем сената стал беспартийный Хосе
Гальвес, вторым вице-президентом стал симпатизировавший апристам Эдуардо Га-
носа. Было сформировано правительство во главе с известным дипломатом Рафаэ­
лем Белаунде. Особенностью первого послевоенного правительства было то, что в
его составе не было ни одного представителя от самой крупной парламентской
фракции - апристов. Р. Белаунде одновременно занял пост министра внутренних
дел и полиции. Военным министром стал генерал Оскар Н. Торрес, генеральным
инспектором армии - генерал Федерико Уртадо, министром просвещения - Хорхе
Басадре, широко известный в Латинской Америке крупный перуанский историк.
В день присяги президента Бустаманте, 28 июля, конгресс одобрил закон о все­
общей амнистии, по которому получили свободу все политзаключенные, вновь от­
крылись отделения апристской Народной партии по всей стране, начали выходить
апристские газеты и крупнейшая из них “La Tribuna”12.
В деятельности вновь избранного парламента уже вскоре появились трудности.
В ноябре 1945 г. состоялось обсуждение выдвинутого апристами законопроекта о
печати. Разгорелись серьезные дебаты. Согласно закону была разрешена свобода
печати, но правительство контролировало пропаганду “тоталитарных” партий, в
том числе коммунистической. Принятие закона сопровождалось манифестациями,
митингами и собраниями студентов, школьников, женщин, собиравшихся на площа­
дях Лимы, близ университета Сан-Маркос и перед зданием парламента. В универси­
тетском парке произошли столкновения между участниками митинга и апристами.
Один студент и один полицейский были убиты, многие были ранены. Премьер-ми­
нистр Р. Белаунде в канун Рождества 1945 г. подал в отставку13.
Президент Бустаманте, учитывая ситуацию в стране и политический вес апри­
стской партии, в начале января 1946 г. включил в состав нового правительства пред­
ставителей АПРА. Так, министром финансов стал Мануэль Васкес Диас - эконо-
11. История Перу

322
Перу на пути независимого развития
мист и один из основателей партии, министром сельского хозяйства - Луис Р. Угар­
те, министром развития и общественных работ - Сесар Элиас. Премьером был на­
значен сенатор от Арекипы соратник Бустаманте и один из создателей НДФ Хулио
Португаль14.
В течение 1946 г. перуанский парламент и правительство X. Португаля приняли
ряд важных постановлений, в том числе Университетский статут, закон о котором
президент Бустаманте подписал 9 апреля 1946 г. Закон признавал равное представи­
тельство в управлении университетами преподавателей, студентов и аспирантов; уни­
верситет квалифицировался не только как учебное заведение, но и как научно-иссле­
довательское; статут предусматривал наряду с обязательными для всех студентов
курсами также специальные профессиональные и исследовательские курсы; создава­
лись химический, ветеринарный и педагогический факультеты; предусматривалось
строительство университетских городков и увеличение стипендий и зарплаты препо­
давателей15. Заслугу в принятии закона полностью приписывали себе апристы, осо­
бенно один из его авторов - ректор ведущего университета страны Сан-Маркос - Лу­
ис Альберто Санчес, видный деятель апристской партии, литератор, историк и социо­
лог. Не умаляя важности содержавшихся в статуте положений, не следует преувели­
чивать его значения, так как состояние народного образования Перу требовало суще­
ственно более глубоких реформ на всех его ступенях, а не только университетской.
В отличие от закона об университетском статуте принятие закона о националь­
ной обороне не увенчалось успехом. Речь шла о том, чтобы заполнить пробел в зако­
нодательстве по модернизации вооруженных сил, в том числе об интеграции всех ро­
дов войск и создании общей оборонной концепции страны. Парламентская комиссия
должна была изучить состояние дел и предложить проекты закона об организации и
составе вооруженных сил, системе набора рядовых и офицеров, военной промышлен­
ности, присвоении чинов и званий, выслуги, снижения пенсионного возраста военно­
служащих. Однако предложенные комиссией законопроекты были отвергнуты16.
Президент Бустаманте стремился к сотрудничеству всех политических сил пе­
ред лицом серьезных трудностей экономического и политического порядка, с кото­
рыми столкнулась его администрация. Группы, державшие в своих руках экономи­
ческую власть, чинили Бустаманте серьезные препятствия, вплоть до перевода ка­
питалов в иностранные банки, сокращения капиталовложений и уменьшения объе­
ма производства в ответ на намерение президента укрепить экономическую само­
стоятельность страны путем введения государственного контроля над обращением
денег в стране, в том числе иностранной валюты. В результате принятых президен­
том мер рост денежной массы, находившейся в обращении в 1946-1948 гг., составил
лишь 139% против 393% в предшествующий период17.
Контроль за обращением иностранной валюты обязывал экспортеров переда­
вать в Центральный резервный банк инвалютную выручку по курсу 6,485 солей за
доллар. Для американских граждан курс был выше - 6,99. Импортеры должны бы­
ли получать от министерства финансов лицензии на приобретение валюты для им­
порта. В то же время существовал и свободный рынок, где курс американского дол­
лара повысился с 8 солей в 1946 г. до 12,54 соля в 1947 г. и 14,05 соля в 1948 г.18 Ко­
нечно, введение контроля за валютой предполагало пополнение валютных запасов
государства и своего рода защиту перуанского соля. Однако черный рынок валюты
диктовал свои правила, снижая эффективность госконтроля. Похоже, что априст-
ская парламентская фракция и министр финансов априст Васкес Диас не случайно
не отрегулировали механизма валютного контроля.
Перуанская общественность была обеспокоена и другими шагами апристов: пар­
ламентской инициативой о выплате Соединенным Штатам процентов по внешнему
долгу и вступлении Перу в Международный валютный фонд. Относительно спокой-

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
323
нее чувствовали себя олигархические кланы Перу, которые верили, что невысокая
эффективность деятельности Бустаманте в сочетании с контролем апристов в кон­
грессе гарантирует им сохранение их капиталов19.
Больших расходов требовали социальные статьи бюджета. Выходец из средних
слоев президент Бустаманте намеревался сократить привилегии богатых классов и
уделить большее внимание социальным проблемам. Рост стоимости жизни оставал­
ся высоким (185% в 1945-1948 гг. против 84% в 1939-1945 гг.)20. Администрация Бу­
стаманте периодически повышала заработную плату рабочим и служащим, субси­
дировала производство товаров народного потребления. Было восстановлено пра­
во на забастовку21.
Не все, однако, начинания Бустаманте удалось реализовать. Потерпела неуда­
чу попытка облегчить положение крестьянства. В марте 1947 г. парламент одобрил
законопроекты о земельной ренте и о янаконате, где предлагалось пересмотреть
максимальные размеры ренты и установить минимальные сроки аренды до трех
лет, а также компенсировать крестьянам затраты на улучшение обработки земли,
сокращать размер ренты в случае неурожая, и др. На деле, используя бесправное
положение крестьян и их неграмотность, латифундисты отказывались выполнять
эти положения.
Патриотические силы Перу, входившие в НДФ и располагавшие депутатскими
мандатами в конгрессе, предпринимали усилия для решения не только аграрного во­
проса, но и еще одной важной проблемы - они стремились разорвать порочный
круг зависимости от США. В этом отношении знаменательны парламентские деба­
ты о предоставлении новой концессии “Интернэшнл петролеум компани” и по воп­
росу о ликвидации военных баз США на территории Перу.
Американские военно-воздушные базы в Перу, созданные во время второй ми­
ровой войны, после ее окончания должны были быть переданы ВВС Перу. США не
торопились выполнять эту договоренность. В Перу поднялась волна общественно­
го недовольства, возглавили которую представители демократической интеллиген­
ции, коммунисты, парламентарии. Ситуация обострилась из-за инцидента в Таларе,
где в стычке между американскими и перуанскими военнослужащими был ранен
перуанский лейтенант. Реакция общественности была столь негативной, что перу­
анский конгресс потребовал эвакуации американских военных. В результате к кон­
цу 1946 г. военные базы США были ликвидированы22.
Вопрос о концессии на нефтеразведку в пустынном районе Сечуры обострил
внутриполитическую ситуацию в Перу во второй половине 1946 г. Перуанское пра­
вительство провело международные торги относительно предоставления концессии
на разведку нефтяных месторождений на территории в 5,5 млн акров в пустыне Се-
чура. Стоимость концессии оценивалась в 3,5 млн долл., а ее срок ограничен тремя
годами23. Как и ожидалось, на торгах победила “Интернэшнл петролеум компани”
(ИПК) и в парламенте Перу началось обсуждение законопроекта о передаче неф­
теразведки в ее руки. Депутаты-апристы убеждали конгрессменов, что деятель­
ность американских компаний способствует экономическому развитию страны и
что контракт предполагает не эксплуатацию, а только разведку нефтяных источни­
ков. Однако в тексте контракта содержались положения, сформулированные таким
образом, что в случае заинтересованности американской стороны они могли бы
толковаться в ее пользу. Это серьезно встревожило общественное мнение. Против
контракта Сечуры выступили различные политические партии - коммунисты, со­
циалисты, а также профсоюзы, вооруженные силы, ведущие газеты “El Comercio”,
“La Prensa”, “La Crónica” и стоявшие за ними центристские и даже правые силы. Об­
щественное недовольство, принимавшее самые различные формы, привело в конце
концов к провалу контракта Сечуры.
и*

324
П еру на пути независимого развития
В разгар дебатов об этой нефтяной концессии ее ярый противник, редактор “La
Prensa” Ф. Гранья Гарланд 7 января 1947 г. был убит членом апристской партии. Это
убийство глубоко потрясло страну и привело к удалению апристов из правительст­
ва. X. Португаль как премьер получил отставку, а правительство возглавил контр-
адмирал Исаак Альсамора. Министром внутренних дел был назначен генерал Ма­
нуэль Одрия, ему было поручено расследовать убийство Ф. Граньи24. Х.Л. Буста­
манте накренил руль президентского правления вправо, обозначив отход от дове­
рия апристам и переход к опоре на военных.
Новому правительству пришлось столкнуться с активными выступлениями
трудящихся. В январе 1947 г. в крупнейших портах Перу забастовали портовики
с требованием повышения зарплаты и улучшения охраны труда. В феврале со­
стоялась забастовка банковских служащих Лимы, угрожавшая стабильности фи­
нансовой и торговой жизни. В результате бастовавшим было повышено жалова­
нье. В апреле в Лиме прошли массовые манифестации против намерения прави­
тельства ограничить право на забастовку. Затем по всей стране прокатились пер­
вомайские демонстрации. В августе последовали две крупные стачки нефтяников
и железнодорожников, также добившихся повышения зарплаты25. Размах авгу­
стовских забастовок заставил правительство приостановить конституционные
гарантии на 30 дней. 10 сентября того же года по инициативе апристов учащиеся
колледжа Гвадалупе в Лиме объявили забастовку и спровоцировали серьезные
уличные беспорядки, закончившиеся гибелью одного из учащихся. Кабинет
И. Альсаморы ушел в отставку и был заменен другим - во главе с контр-адмира­
лом Роке Сальдиасом. В новом кабинете АПРА опять не получила ни одного по­
ста. 16 февраля 1948 г. снова пролилась кровь: в горнорудном районе Серро-де-
Паско жертвой беспорядков, возникших из-за повышения цен, пал префект де­
партамента Паско Ф. Товар Бельмонт. Правительство вновь приостановило кон­
ституционные гарантии на 15 дней. В послании стране 29 февраля 1948 г. Х.Л. Бу­
стаманте обвинил апристскую партию в использовании ею своего влияния в це­
лях дискредитации правительства26.
Неоднократные отмены конституционных гарантий в течение 1947 и 1948 гг.
вносили разлад в деятельность законодательной и исполнительной властей. Другим
обстоятельством, нарушавшим ритмичную работу парламента, стал саботаж парла­
ментариев. Многие депутаты были обеспокоены активностью и влиянием Народ­
ной партии. Апристы располагали большим влиянием в рабочем движении и проф­
союзах, у них была широкая разветвленная сеть организаций по всей стране и во
всех слоях населения, отряды апристских боевиков участвовали в общественных
беспорядках, используя террористические методы, наконец, в обеих палатах кон­
гресса партийные фракции апристов были самыми многочисленными. С целью за­
блокировать деятельность апристских фракций депутаты сената применили такти­
ку бойкота заседаний, которую они использовали еще в 1946 г. при обсуждении кон­
тракта Сечуры. Так, 4 августа 1947 г. группа сенаторов, назвавших себя “независи­
мыми”, единодушно решила срывать кворум в сенате, пока “не изменится сущест­
венным образом политический климат, который угрожает работе законодательной
власти... и не будет покончено с методами насилия и демагогии апристской парла­
ментской фракции”. Летом 1948 г. депутаты палаты представителей также отказа­
лись посещать заседания конгресса, коль скоро их не посещают сенаторы27. Де­
марш парламентариев сделал невозможным открытие очередной парламентской
сессии 28 июля 1948 г.
Президент Бустаманте руководил страной в условиях, когда функции законода­
тельной власти были серьезно подорваны. Опираясь на свой профессиональный
опыт юриста, Бустаманте предложил конгрессу внести поправки к конституции, ко-

Глава 5 Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
325
торые, в частности, обеспечивали бы регулярную работу конгресса. Парламента­
рии встретили предложение президента негативно.
16 июня 1948 г. Х.Л. Бустаманте распустил кабинет контр-адмирала Сальдиаса
и создал новый во главе с генералом А. Реворедо Иглесиасом. Однако политическая
ситуация в стране оставалась напряженной. Армия сохраняла нейтралитет, но это
еще не означало безоговорочной поддержки президента. События в Хулиаке под­
твердили это. Была предпринята попытка вооруженного антиправительственного
выступления силами отдельных армейских частей. Это должно было стать частью
государственного переворота, который готовил генерал Одрия под нажимом группы
Бельтрана. В состав группы подготовки входили полковник А. Вильялобос, генерал
С. Норьега, майор Вильякорта, полковник Уаман, семья Миро Кесада и др. Подго­
товка к выступлению продолжалась несколько месяцев и проходила в условиях
строгой конспирации. Выступление возглавил начальник гарнизона Хулиаки майор
Альфонсо Льоса, связанный с людьми из газеты “El Comercio” и отличавшийся силь­
ными антиапристскими настроениями. Между А. Льосой и генералом Одрия еще в
конце октября 1947 г. была достигнута договоренность: если до 30 июня 1948 г.
М. Одрия не выступит в Лиме, то через восемь дней на юге это сделает Льоса28.
4 июля 1948 г. в городе Хулиака восстали три воинские части и 4-й артиллерий­
ский дивизион, которые рассчитывали на присоединение гарнизонов Пуно и Уанка-
не, где выступили соответственно 15-й и 21-й пехотные батальоны. Они подняли
оружие против президента Бустаманте, у которого, по их словам, “не хватало энер­
гии сопротивляться наступлению апризма”. Хулиака была избрана центром высту­
пления, так как здесь сходились железнодорожные и автодорожные коммуникации
юга страны на Арекипу, Куско и Пуно - столицы трех южных департаментов и до­
рога к боливийской границе по обе стороны озера Титикака.
Воинские части, участвовавшие в выступлении, были готовы скорее не к сра­
жению, а к пронунсиамьенто. Успех их движения зависел не от сражений, а от при­
соединения к ним других частей. Но этого не произошло. Высшее командование
вооруженных сил осудило это выступление и заявило о своей лояльности конститу­
ционному президенту. Это вызвало нервозность и панику среди восставших, они
вернулись в казармы. Майор А. Льоса и его ближайшее окружение направились в
Боливию, где попросили политического убежища.
Выступление военных в Хулиаке вызвало беспокойство правительства, и оно
отменило конституционные гарантии по всей республике, опасаясь, что локальное
восстание может распространиться на другие районы.
Апристская партия перепугалась еще больше, чем правительство. Она немед­
ленно заявила о поддержке президента, которого прежде осуждала за нарушение
конституции и против которого сама была готова выступить. Более того, апристс­
кая официальная газета “La Tribuna” 5 июля выступила в защиту единства воору­
женных сил, обвинив Льосу в содействии расколу и разногласиям среди военных29.
В день окончания выступления Льосы, 6 июля 1948 г., в доме М. Одрия состоя­
лось совещание офицеров, в ходе которого было решено продолжить подготовку
государственного переворота30.
Политические события 1947 - первой половины 1948 г. обострили противосто­
яние различных сил, нарушили существовавшее относительное политическое рав­
новесие. Дисбаланс таил в себе крайности, тем более два противоположных лагеря -
вооруженные силы и апристы - были готовы изменить положение дел каждый в
свою пользу. Октябрь 1948 г. принес решение. К этому времени руководству апри-
стской партии становится ясно, что сложившиеся между президентом Х.Л. Буста­
манте и апристами отношения не позволяют рассчитывать на серьезное влияние по­
следних ни в правительстве, откуда они были удалены, ни в парламенте. В этой си-

326
Перу на пути независимого развития
туации апристы сконцентрировались на критической кампании в своих газетах и на
привлечении на свою сторону вооруженных сил под флагом “защиты конституции”.
Учитывая существование однотипных социальных групп как в Народной пар­
тии, так и в армии, т.е. рядовой, массовый состав, с одной стороны, и руководящую
иерархию - с другой, апристы взяли на себя инициативу поиска контактов и сбли­
жения рядовых масс партии и армии. В этом процессе наметились два подхода: со
стороны Айя де ла Торре и со стороны рядовых апристов. В основу своего подхода
Айя положил формулу, согласно которой необходимо соглашение между армией и
АПРА, чтобы ускорить военный переворот в целях свержения Бустаманте, пере­
дать власть военной хунте, которая назначит выборы, а на выборах победят и при­
дут к власти апристы. Рядовые члены партии считали, что нужно действовать реши­
тельно, вместе с нижним и средним составом вооруженных сил произвести перево­
рот, сразу взять власть в свои руки и провести в жизнь программу Народной партии.
Эти силы были организационно объединены в полулегальный орган - так называ­
емое “Командование охраны”, который состоял из наиболее энергичных и предан­
ных членов партии, в том числе из ветеранов событий в Трухильо. Командос соста­
вляли левое крыло партии и имели прямую связь с профсоюзами и районными ни­
зовыми организациями, на свой страх и риск они работали в военных ячейках. Раз­
личия в тактике становились принципиальными и в конце концов привели к разры­
ву командос с Айя де ла Торре. Сторонники активных и решительных действий -
апристские командос привлекли на свою сторону младших офицеров вооруженных
сил и подготовили антиправительственный мятеж.
На рассвете 3 октября 1948 г. в порту Кальяо выступила эскадра под командо­
ванием майора Энрике Агила Пардо. Был захвачен флагман перуанской эскадры
корабль “Грау”. Другие корабли открыли огонь по казармам 39-го пехотного ба­
тальона. Выступили также матросы военно-морского Арсенала, береговой охраны
и Военно-морской школы, где были арестованы офицеры и курсанты. В Кальяо ко­
мандос захватили телефонную станцию и радиостанцию.
На подавление выступления 500 моряков и 100 безоружных граждан в Кальяо
были переброшены правительственные войска под командованием генерала
С. Норьеги и полиция, они потребовали капитуляции эскадры. Агила Пардо, зная,
что к нему не присоединились те, чье выступление было запланировано, согласил­
ся сдать корабли, а сам покончил жизнь самоубийством. В тот же день, 3 октября, в
16 часов мятеж апристов был подавлен. С обеих сторон погибло 60 человек воен­
ных и от 150 до 200 гражданских лиц. В результате этих событий правительство
вновь приостановило конституционные гарантии в очередной раз и отдало приказ
занять помещения редакций “La Tribuna” и “El Callao”, радио “Алегрия”. По декре­
ту от 4 октября 1948 г. апристская партия была объявлена вне закона, многие ее
лидеры нашли убежище в иностранных посольствах, откуда позднее отправились в
ссылку, рядовые апристы подверглись репрессиям. Народная партия апристов сно­
ва оказалась в подполье. Айя де ла Торре объявил восстание коммунистической
провокацией31.
Восстание 3 октября 1948 г. нанесло большой ущерб не только апристской пар­
тии, но и военным. Поражение нанесло удар по дисциплине, организации и профес­
сиональному честолюбию ВМС, моральная травма была глубокой.
Уцелевшие командос и апристское руководство продолжали заговорщическую
деятельность, охваченные желанием отомстить за поражение в Кальяо и все-таки
свергнуть Х.Л. Бустаманте. С другой стороны, влиятельные олигархические груп­
пы, представленные П. Бельтраном и семейством Миро Кесада, были заинтересо­
ваны в ликвидации АПРА как нарушителя спокойствия, а равно и в низложении Бу­
стаманте, как человека, недостаточно терпимого к олигархии. Перуанская олигар-

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
327
хия не располагала сильной и массовой партией, с помощью которой можно было
прийти к власти конституционным путем, поэтому был сделан другой выбор.
План свержения Бустаманте путем государственного переворота руками ар­
мии, точнее старших офицеров во главе с бригадным генералом М. Одрией, гото­
вился в Национальном аграрном обществе, в редакции “La Prensa”, на асьенде Мон-
тальван - собственности Бельтранов, и главной целью была смена экономической
политики, отмена контроля над вкладами и обменом валюты. Для достижения по­
ставленной цели крупные земельные собственники и банкиры выложили 4 млн со­
лей32. Американские монополии, имевшие серьезные экономические позиции в Пе­
ру, были заинтересованы в приходе к власти такого президента, который был бы
более лоялен к ним, чем президент Бустаманте. Эти компании - среди них, естест­
венно, “Интернэшнл петролеум компани” (ИПК) - поддерживали и финансировали
переворот М. Одрии33.
Учитывая сложные отношения апристов с вооруженными силами и используя
вражду между ними, творцы государственного переворота хотели представить его
как типичный для Перу военный переворот, совершенный из казарм руками воен­
ных, и это позволяло им оставлять в тени собственные истинные мотивы установ­
ления военной диктатуры. Олигархия стремилась взять реванш за поражение в
1945 г.
Выбор исполнителя переворота и в дальнейшем диктатора пал на генерала Ма­
нуэля Одрию. М. Одрия Аморетти (1897-1974), кадровый военный, получил выс­
шее военное образование в учебных заведениях Перу и специализировался в США
по вопросам применения новых видов вооружения в современной войне. Участво­
вал в военных действиях перуано-эквадорского военного конфликта 1941 г. и в
1942 г. получили за заслуги звание полковника. В 1946 г. был повышен в звании до
бригадного генерала и стал начальником Генерального штаба34. Современники
оценивали его как человека аполитичного, для которого главным смыслом военной
службы было выполнение долга, в остальном он считался человеком весьма по­
средственным. М. Одрия был противником коммунизма и апризма.
Непосредственно перед государственным переворотом в конце октября 1948 г.
развернулась студенческая кампания. Под предлогом того, что правительство нару­
шает университетскую автономию, Федерация студентов Перу 25 октября объяви­
ла всеобщую стачку. Студенты заняли университет Сан-Маркос и колледж Гвада­
лупе. Полиция атаковала эти учебные заведения, вытеснила забастовщиков и аре­
стовала сотню студентов. Газета “La Prensa”, используя факт преобладания апри­
стов в Федерации студентов Перу, расценила эти события как подготовку очеред­
ных апристских выступлений в стране. 27 октября правительство декретировало
чрезвычайное положение, чтобы “отразить любую попытку изменить обществен­
ный порядок и социальный мир”35.
Для организации переворота М. Одрия выехал из Лимы и 25 октября прибыл в
Арекипу. Верные Бустаманте военные попытались сосредоточить в этом районе
войска на случай, если Одрия поднимет оружие. Однако эти скромные меры были
приняты слишком поздно. 27 октября 1848 г. в Арекипе, арестовав губернатора и
задержав коменданта гарнизона, М. Одрия провозгласил себя временным прези­
дентом Перу. Правительственные части отказались “проливать братскую кровь”
тех, кто выступил против конституционного президента. 29 октября гарнизон Лимы
поддержал переворот М. Одрии36.
Генерал С. Норьега от имени М. Одрии прибыл в президентский дворец и объя­
вил Бустаманте о его низложении. Не имея никаких шансов на защиту, свергнутый
президент покинул страну и вылетел в Аргентину. Поддерживавшие его социальные
силы были слишком малочисленны, чтобы оказать ему какую-либо поддержку.

328
Перу на пути независимого развития
ДИКТАТУРА МАНУЭЛЯ ОДРИИ
(1948-1956)
Государственный переворот М. Одрии завершился созданием правительства
“Национальной реставрации”, в составе которого все посты заняли военные. При­
быв в Лиму 1 ноября 1948 г., Одрия издал манифест с разъяснением причин перево­
рота: “...из-за неспособности к управлению прежних властей, военные институты
Республики... выполнили свой неизбежный долг - низложили правительство ... ко­
торое не только привело нацию к руинам, но и ... различными мерами ослабляло
вооруженные силы, потворствуя подрывной деятельности и демагогии апристов”.
Заканчивался манифест утверждением, что “вооруженные силы установили новое
правительство, целью которого является фундаментальная реставрация подлинно
демократической конституции”37.
Период 1948-1956 гг. подразделяется на два этапа: 27 октября 1948 г. -
15 июня 1950 г. - правление военно-правительственной хунты (правительства
“Национальной реставрации”) и 15 июня 1950 - 17 июня 1956 г. - президентст­
во М. Одрии.
Отсутствие легитимности правления военных сделало неизбежной их жесткую
борьбу с оппозицией. По указу от 5 ноября 1948 г. были созданы военные трибуна­
лы. За мятежные действия, направленные против правительства, а также за распро­
странение иностранного влияния в стране посредством политической деятельности
полагалась смертная казнь. Ясно, что последнее относилось к коммунистической и
апристской партиям.
Юридической базой для открытой и жесткой борьбы с оппозицией стали декре­
ты о приостановке конституционных гарантий. Они публиковались ежемесячно
вплоть до принятия 21 июля 1949 г. специального закона о внутренней безопасно­
сти республики. В нем содержался перечень государственных преступлений, подле­
жащих суду военных трибуналов. Как государственные преступления квалифици­
ровались не только подготовка к изменению установленного в стране политическо­
го режима насильственными методами, но и всякая пропаганда такого изменения;
акты насилия против представителей государственного аппарата, от президента до
чиновника, включая членов их семей; ввоз и изготовление оружия; действия, угро­
жающие частной собственности, а также стачки, дестабилизирующие националь­
ную промышленность и нарушающие общественный порядок. Лишь с разрешения
властей могли быть проведены какие-либо общественные манифестации. Как госу­
дарственные преступления рассматривались поддержка политических партий и со­
юзов, запрещенных после переворота 27 октября 1948 г., контакты с этими парти­
ями и даже странами, официальная линия которых не соответствовала политиче­
скому режиму в Перу38.
Едва ли не с первых дней своей деятельности военно-правительственная хун­
та приступила к ликвидации апристской партии. Для этого использовались мето­
ды физической расправы - тюремное заключение, жестокие пытки, истязания,
убийства. Глава правительства Эспарса Саньярту выступал в роли “великого ин­
квизитора”. Репрессиям подверглись участники восстания в Кальяо 3 октября
1948 г. Суд над ними, по существу превратившийся в процесс против апристской
партии, длился 18 месяцев. Большинство из 200 обвиняемых были приговорены к
различным срокам тюремного заключения. Несколько лет спустя их освободили
по закону об амнистии39.
Был нанесен удар по университетской интеллигенции. Профессоров и препода­
вателей, членов апристской партии, отстраняли от работы и увольняли. Л.А. Сан­
чес, член Академии истории, автор многих исследований по истории культуры, а

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
329
также по истории апризма, был изгнан из университета и эмигрировал. 9 апреля
1949 г. правительство отменило университетский статут.
Военная хунта начала репрессии не только против апристов, но и против акти­
вистов профсоюзного движения и членов компартии. Общенациональный проф-
центр - Конфедерация трудящихся Перу - был запрещен в конце октября 1948 г.
В марте 1949 г. с руководящих постов в профсоюзах сместили коммунистов, апри­
стов и лиц, связанных с оппозицией, многих из них арестовали. Разрешалась дея­
тельность лишь 12 профсоюзов, организованных по “вертикальному” (профессио­
нальному) принципу.
Перуанская крупная и средняя буржуазия была заинтересована в создании спо­
койной, стабильной для развития бизнеса обстановки, в прекращении политических
столкновений, в твердой власти диктаторского типа. Мануэль Одрия, обеспечив по­
литическую стабильность в стране, взял курс на развитие “свободной экономики”.
Он не был искушен в экономических вопросах и для разработки “своего” экономи­
ческого курса обратился за помощью к Международному валютному фонду. МВФ
направил в Перу делегацию, состоявшую в основном из американских экспертов во
главе с Клейном. Группа Клейна разработала рекомендации, смысл которых состо­
ял не столько в помощи перуанской экономике, сколько в помощи иностранным ин­
весторам. Так, перуанской стороне предлагалось разрешить 100%-ный вывоз при­
были иностранных компаний; снизить обменный курс национального соля по отно­
шению к американскому доллару; отменить контроль над ценами; провести налого­
вую реформу; повысить зарплату, выделить кредиты мелким фермерам. На базе
предложений миссии Клейна 11 ноября 1949 г. М. Одрия подписал декрет, обеспе­
чивающий развитие “свободной экономики”40.
Государственный контроль над обменом валюты и ограничения на вывоз при­
были были отменены постепенно, в рамках своеобразного переходного периода,
который продлился с сентября 1948 по ноябрь 1949 г. В результате иностранные
экспортеры получили возможность вывозить прибыли в любых количествах и ко­
гда угодно, а обменный курс национальной валюты упал с 6,5 солей в сентябре
1948 г. до 16 солей за 1 долл, в ноябре 1949 г.
В последующие годы правления М. Одрии финансовая ситуация в стране ме­
нялась под влиянием как внутреннего фактора (политика правительства), так и
международного (война в Корее 1950-1953 гг.). Эйфория “корейского бума” до­
вольно быстро угасла, оставив перуанским финансам ряд неприятных последст­
вий: рост денежной массы на 56%, рост стоимости жизни на 28%, увеличение об­
менного курса доллара на 34%. Это заставило правительство вмешаться и в 1954 г.
провести девальвацию, снизившую обменный курс с 21 до 19,39 солей, а в 1955 г.
до 19 солей за доллар. Обменный курс на этом уровне удалось поддерживать до
конца 1956 г. Центральный резервный банк, директором которого М. Одрия на­
значил П. Бельтрана, поддерживал курс соля и доллара, выделяя займы прави­
тельству. Правда, это удавалось сделать главным образом за счет роста инфляции
(23,6%), но в целом финансовая ситуация в стране в 1954-1955 гг. оставалась дос­
таточно стабильной41.
Перуанская промышленность в годы диктатуры Одрии развивалась в русле об­
щей послевоенной тенденции - динамично42. Об этом свидетельствуют такие пока­
затели, как рост ее удельного веса (в %) в структуре ВВП:
1950
5,5
1955
6,2
1960
8,6
год добывающая обрабатывающая
13.7
14.8
16,6
рыболовство
0,4
0,6
1,6(1966 г.)

330
Перу на пути независимого развития
О стабильном развитии промышленности говорят и темпы ее роста (в %):
период
добывающая обрабатывающая рыболовство
1950-1955
8,6
7,8
15,8
1955-1960
11,4
6,7
25,6
Еще один показатель роста промышленности - увеличение занятости самодея­
тельного населения в ее отраслях (в тыс. человек):
год
добывающая
обрабатывающая
1950
55,9
335,1
1961
70,8
435
Возрастала доля добывающих отраслей в структуре экспорта (в %):
год
добывающая
рыбопродукты
1948
45
3,1
1951
50
4,7
1955
46
12,2
На рост перуанской промышленности, и особенно ее добывающих отраслей,
повлияли те же факторы, которые наложили отпечаток и на финансовую сферу.
Это - государственная политика регулирования и корейская война. “Корейский
бум” и связанная с ним выгодная экономическая конъюнктура стимулировали раз­
витие промышленности. В США вывозились стратегические и редкие металлы, в
том числе 100% перуанского экспорта ванадия и большая часть добычи висмута.
Война в Корее увеличила стоимость экспорта со 155 млн долл, в 1949 г. до 222 млн
долл., причем пик был пройден в 1951 г. (253 млн)43.
Для совершенствования работы горнорудной отрасли в 1949 г. правительство
разделило Управление горнодобычи и нефти на два управления. В марте 1950 г. бы­
ли созданы региональные управления по горнодобыче и принят Регистр концессий
и горнорудного права, создан Национальный институт изучения и использования
минеральных ресурсов. Наиболее важной мерой стало принятие 12 мая 1950 г. Гор­
норудного кодекса. Основное содержание этого документа базировалось на статьях
Конституции 1933 г. и подтверждало собственность государства на его недра. В ко­
дексе фиксировалась собственность государства на месторождения полезных иско­
паемых при передаче их в эксплуатацию (концессию) частным иностранным и пе­
руанским компаниям. Ряд положений кодекса благоприятствовал отечественным
вкладчикам и производителям: на ближайшие 25 лет не повышались налоги на до­
бытое сырье; на 15% снижалась стоимость руды, если ее запасы истощались; сохра­
нялся контроль перуанской стороны над производственным процессом; на 25 лет
вкладчики освобождались от таможенных пошлин на импорт машин и оборудова­
ния для горнодобычи. Однако Горнорудный кодекс 1950 г. делал принципиальные
уступки иностранному капиталу: гарантировал от национализации и подтверждал
неограниченный вывоз прибыли44.
Горнорудный кодекс вместе со статьей 32 конституции, согласно которой “ино­
странцы в отношении собственности находятся в таких же условиях, как и перуан­
цы”, составили юридическую базу для деятельности иностранных инвесторов. Ог­
ромный интерес иностранного капитала к перуанским природным ресурсам поня­
тен и объясним их уникальностью, высокой рентабельностью добычи, более деше­
вой рабочей силой45.
Общая сумма иностранных капиталов, инвестированных в Перу, составляла в
1948 г. 421 млн, в 1953 - 506 млн, в 1956 - 622 млн долл. Три четверти частных ка­
питаловложений составил капитал США, большая часть которого напрямую инве-

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
331
стировалась в горнодобывающие отрасли и нефтедобычу46. Этому способствовал
принятый 12 марта 1952 г. закон No 11780, регулировавший отношения перуанско­
го государства и иностранных компаний в области добычи и переработки нефти.
Формально закон содержал статьи, которые можно рассматривать как декорум
приличия для перуанской стороны. Это статьи, предусматривавшие: обложение на­
логами каждой концессии; поставки нефтепродуктов на перуанский рынок по
твердым ценам; возобновление концессий по усмотрению правительства Перу. Со­
держание других статей имело гораздо более благоприятное значение для ино­
странцев. Так, половина стоимости нефтепродукции должна была отходить в бюд­
жет Перу, другая половина - иностранным компаниям. 30% акций нефтяных ком­
паний, создаваемых после принятия закона No 11780, должны были принадлежать
перуанской стороне, однако если перуанцы не выкупали эти 30% акций в течение
90 дней, тогда право выкупа их получали иностранцы. Еще внушительнее были
практические результаты закона. В концессию передавался 1 млн га нефтеносных
земель на побережье и 6,8 млн га в сельве с оплатой 30 солей за 1 га на побережье
и 7,5 солей за га в сельве47. Было организовано 14 нефтяных компаний: 2 нацио­
нальные и 12 иностранных, которые получили концессию на 40 лет с правом про­
дления еще на 20 лет48.
Таким образом, в годы правления М. Одрии упрочились позиции иностранных
компаний в перуанской экономике.
Правительству “Национальной реставрации” предстояло среди других серьез­
ных вопросов решать и вопросы социальные. М. Одрия декретировал повышение
заработной платы горнякам, торговым работникам, государственным служащим,
работникам обрабатывающей промышленности. Горнякам и госслужащим зарпла­
та была повышена на 20%. Началось строительство 1500 новых зданий для началь­
ных школ. Правительство расщедрилось и на увеличение страховых пособий.
М. Одрия, например, используя власть, даже обязывал предпринимателей делать
подарки рабочим и постарался, уходя впоследствии от власти, убедить многих в том,
что он сделал для рабочих больше, чем кто-либо еще в истории Перу49. Помогала
генералу в его деятельности в роли “отца рабочих” и его жена Мария Дельгадо де
Одрия, которая возглавила Фонд милосердия для бедняков. Повышение зарплаты и
расширение системы соцстраха во многом объяснялось улучшением экономиче­
ской конъюнктуры в результате корейской войны, что увеличило прибыли госу­
дарства и предпринимателей и давало им возможность употребить часть этих при­
былей на расширение социальных выплат. Некоторые называли рабочую полити­
ку президента “патернализмом слона”50. Но как бы то ни было М. Одрия активно
занимался социальной политикой. Другое дело, что позитивное само по себе повы­
шение зарплаты не могло изменить тяжелых условий труда и быта перуанцев.
В военной области Одрия увеличил число военнослужащих перуанской армии с
24 тыс. до 42 тыс. человек51. В 1951 и 1952 гг. США и Перу подписали между собой
военные соглашения в духе межамериканского договора о взаимной обороне
1947 г.52 С помощью американских специалистов модернизировались перуанские
ВМС и ВВС и переоснащались перуанские военные базы.
Однако наряду с укреплением американо-перуанских военных связей про­
изошло событие, которое в недалеком будущем существенно повлияло на истори­
ческую судьбу перуанской республики. В 1950 г. был создан Центр высших воен­
ных исследований (КАЭМ) - военный университет для высшего офицерского соста­
ва. В начале своей деятельности КАЭМ следовал американским военным доктри­
нам и в разработке концепций национальной обороны исходил из необходимости
обеспечения безопасности страны от какой бы то ни было внешней угрозы. Но вы­
сококвалифицированный профессорско-преподавательский состав прививал слу-

332
Перу на пути независимого развития
шателям высокую общую культуру и нормы гражданского мышления, постепенно
способствуя появлению нового типа специалиста, сочетающего качества граждан­
ского и военного деятеля. КАЭМ был не только учебным, но и исследовательским
центром, специалисты которого анализировали специфику “национальной действи­
тельности в поисках истины, которая могла бы послужить основой для разрешения
проблем национальной безопасности”53. С конца 50-х годов во взглядах и настрое­
ниях военных - выпускников КАЭМ назревали важные перемены, которые спустя
десятилетие интегрировались в “новую роль” военных в Перу.
М. Одрия и поддерживавшие его социальные группы понимали, что статус во­
енно-правительственной хунты уязвим с юридической точки зрения и не соответст­
вует конституции, в защиту которой якобы ими был совершен государственный пе­
реворот. Необходимо было узаконить президентство М. Одрии на всеобщих выбо­
рах. В начале января 1950 г. было объявлено о проведении выборов и назначена их
дата - 15 июня того же года. Была создана Национальная избирательная комиссия.
Две политические группировки выдвинули кандидатов на пост президента. Одна из
них - партия “Революционный союз”, деятельность которой Одрия допускал, так
как партия была крайне правой, малочисленной и не имела политического значе­
ния. Другая группировка выдвинула кандидатуру М. Одрии.
Национальная избирательная комиссия в конце апреля отказала кандидатуре
“Революционного союза” в регистрации, мотивировав это тем, что не было собра­
но требуемого числа подписей. Тогда в конце мая “Революционный союз” решил
выдвинуть генерала Эрнесто Монтанье, крупную политическую фигуру при дикта­
торах Л. Санчесе Серро и О. Бенавидесе, что позволяло надеяться на благосклон­
ность Одрии к этой кандидатуре. И действительно, Одрия поддержал его, но руко­
водствовался при этом другими соображениями: не слишком опасного конкурента
можно было включить в предвыборную кампанию, хотя бы для придания больше­
го веса самим выборам. При этом в любой момент Одрия мог привести в действие
подконтрольные ему механизмы нейтрализации соперника. Официальное выдви­
жение Э. Монтанье, естественно, привлекало к нему внимание оппозиционных сил.
Кандидатуру Монтанье поддержали апристы. М. Одрия расценил это как опасность
и принял меры. 1 июня Национальная избирательная комиссия отказала в регистра­
ции Э. Монтанье под предлогом того, что из 22 тыс. подписей в его пользу 1740 под­
писей принадлежало апристам, чья партия была вне закона (партийные списки ап-
ристской партии были конфискованы полицией)54. Вскоре после всеобщей забас­
товки в Арекипе Э. Монтанье был арестован.
Официальное выдвижение кандидатуры М. Одрии имело свои особенности. Как
глава военно-правительственной хунты М. Одрия практически сосредоточил в своих
руках всю исполнительную и законодательную власть. Для того чтобы баллотиро­
ваться на выборах, диктатору нужно было отказаться от своего поста и быть фор­
мально “свободным” от государственных обязанностей. 31 мая Одрия передал свой
пост президента военно-правительственной хунты военному министру генералу
С. Норьеге. 5 июня Национальная избирательная комиссия зарегистрировала канди­
датуру Одрии - единственную в предвыборной кампании после ареста Монтанье.
Из 8 млн жителей Перу к выборам 15 июня 1950 г. было допущено 800 тыс. че­
ловек, т.е. 10% населения. Единственный кандидат М. Одрия, получив более
500 тыс. голосов, составивших лишь 6,3% населения страны, стал законным консти­
туционным президентом на очередной 6-летний срок55.
В условиях запрета стачек и политических организаций “международного хара­
ктера”, который ввело правительство М. Одрии, в стране практически не было ус­
ловий для развития оппозиционного движения. Для разрешения трудовых конфли­
ктов было создано министерство труда и индейских проблем, которое путем арбит-

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
333
ража регулировало эти конфликты. Выступления против диктатуры были стихий­
ными и малоэффективными. Правительственному аппарату не составляло труда
быстро подавлять их. В Лиме активных выступлений не происходило, так как ситу­
ация в столице строго контролировалась полицией. Заметными были движения в
южных районах Перу, где в рабочей среде сохранялось влияние коммунистов. Го­
родом, который не раз доставлял беспокойство правительству, стала Арекипа.
В начале июня 1950 г. студенты Национального колледжа Арекипы начали за­
бастовку. В ее подавлении участвовали полицейские, стычка с которыми закончи­
лась гибелью одного студента, имелось несколько раненых. Студенты пронесли
тело погибшего по улицам города, жители поддержали протест студентов. Проф­
союзы объявили всеобщую забастовку. Под звон колоколов жители строили на
улицах баррикады. Перестрелка продолжалась 3 дня, в результате погибло 25 го­
рожан, 2 офицера и 7 солдат56. Город Арекипа в течение трех дней находился в ру­
ках народа, был создан “Гражданский комитет” во главе с доктором Мостахо. Из
Лимы прибыл генерал Руис Браво, предложивший компромисс, - в случае прекра­
щения забастовки репрессий не будет, тела погибших будут переданы их родствен­
никам для захоронения. Поставив ситуацию под контроль, власти начали пресле­
довать участников событий: многие были арестованы, в том числе выдвинутые
кандидатами на пост президента Монтанье и Мостахо. Были закрыты газета
“Jomada” и университет.
В августе 1952 г. в Арекипе бастовали текстильщики, а в январе 1953 г. там
вновь была объявлена всеобщая забастовка.
Более активным было студенческое движение. В первую очередь студенты вы­
ступали против ограничения университетской автономии в связи с отменой Универ­
ситетского статута. Они бурно реагировали на вторжение полиции на территорию
университета, вступая в схватки с полицейскими (например, в апреле 1950 и в мае
1955 г.).
Всплески оппозиционного движения можно было наблюдать и в стенах кон­
гресса. Основное требование, сформулированное депутатами-социалистами - “на­
ционализируем нефть!”, было положено ими в основу парламентской деятельно­
сти57 Парламентская аудитория, в подавляющем большинстве представленная, ес­
тественно, сторонниками Одрии, оставалась слепа и глуха к антиимпериалистиче­
скому “гласу вопиющего в пустыне”.
Специфическое место в оппозиционном движении занимала партия апристов,
находившаяся на нелегальном положении. После восстания 3 октября 1948 г. часть
повстанцев эмигрировали в другие латиноамериканские страны, где при этом в наи­
более бедственном положении пребывали бывшие члены Революционного коман­
дования и моряки, оказавшиеся практически без средств к существованию, иногда
даже без документов. Большая часть активистов оказались либо в заключении, ли­
бо в эмиграции, многие погибли при подавлении восстания в Кальяо. На свободе, но
на нелегальном положении, оставались молодые студенческие лидеры, руководите­
ли районных организаций, рядовые апристы. Они были готовы бороться, несмотря
на консервативную позицию апристского руководства. Была предпринята попытка
составить заговор и выступить 25 апреля 1949 г., нашли руководителя - отставного
майора авиации Карлоса Сегарру. Однако в среду заговорщиков внедрились аген­
ты, работавшие на полицию. К. Сегарра был арестован, а газеты Лимы сообщили
о террористическом заговоре апристов с целью убийства президента. Через год за­
говорщики предстали перед военным трибуналом. Большая часть их были оправда­
ны, несколько человек были осуждены на минимальный срок58.
Оставшиеся в живых члены Революционного командования вышли из Народ­
ной апристской партии. Одни вступили в ряды компартии, другие через несколько

334
Перу на пути независимого развития
лет - в ряды партии Народное действие, многие позже образовали группу “Мятеж­
ная АПРА”59.
Иной была позиция апристского руководства и Айя де ла Торре. Когда в пер­
вых числах января 1949 г. Айя получил убежище в колумбийском посольстве, уси­
лия апристского руководства были направлены на то, чтобы получить разрешение
на его выезд из страны. Эти усилия увенчались успехом лишь через 5 лет. Все это
время Айя де ла Торре находился в посольстве Колумбии. Руководители партии под
предлогом “вождь-заложник в опасности” занимались разоблачениями антиаприст-
ской деятельности правительства Одрии60. После получения права выезда Айя де ла
Торре отбыл в США, где политической деятельностью не занимался, за исключе-
ним публикаций в периодических изданиях, где он не забывал высказаться в анти­
демократическом духе. В адрес Одрии камней брошено не было, Айя де ла Торре
знал, что у перуанского президента есть поддержка во влиятельных американских
кругах, с которыми лучше не ссориться.
Внутри правящего лагеря также возникали разногласия, принимавшие различ­
ные формы. Среди тех, кто поддерживал Одрию, наметились перемены в настрое­
ниях. Задачи, поставленные перед Одрией, были выполнены - введен свободный
обмен валюты, отменен контроль над ценами, стабилизирована внутриполитиче­
ская ситуация, существенно ослаблено апристское движение. Группа П. Бельтрана
отдалилась от диктатора, газета “La Prensa” публиковала оппозиционные материа­
лы, сам П. Бельтран ушел в отставку с поста президента Центрального резервного
банка, его советник Э. Равинес был арестован якобы за подрывные действия.
В оппозиционном движении скромное участие приняла Перуанская коммуни­
стическая партия. Ее деятельность сконцентрировалась на критике военно-прави­
тельственной хунты Одрии и на создании единого фронта. Центром становления
единого фронта стали южные департаменты страны. В январе 1956 г. здесь была
создана организация единого фронта Арекипы, а в феврале 1956 г. единый фронт
рабочих и студентов Юга. Участники единого фронта требовали улучшения поло­
жения рабочего класса, политической амнистии, легализации левых партий, отме­
ны закона о внутренней безопасности.
Компартия осуждала М. Одрию за репрессии против левых сил, за его капиту­
лянтскую позицию перед экспансией американского капитала в нефтяную и горно­
рудную отрасли. Компартия выступила также с протестом против войны в Корее в
августе 1950 г. Скромное положение компартии в оппозиционном движении было
обусловлено трудностями ее нелегального положения, сокращением ее численно­
сти с 40 тыс. в 1948 г. до 10 тыс. человек в 1959 г., а также связано с борьбой внут­
ри ее руководства между X. Луной и генсеком М. Угарте Салданой61.
В связи с приближавшимся окончанием срока президентских полномочий
М. Одрии в правительственном курсе произошел небольшой дрейф в сторону либе­
рализации. Это касалось рабочего движения и предстоявших в 1956 г. всеобщих вы­
боров. Правительство отменило введенный в 1948 г. запрет на деятельность проф­
союзов, в 1955 г. была восстановлена легальная деятельность КТП. При этом обо­
стрилась борьба за руководство в общенациональном профцентре и, следователь­
но, за лидерство в рабочем движении между апристами, коммунистами и проправи­
тельственными лидерами. Вопрос решился на 3-м Национальном конгрессе КТП в
начале мая 1955 г. в пользу апристов, получивших в Исполкоме КТП 17 мест из 21.
Летом 1955 г. М. Одрия сделал заявление о намерении оставить пост президен­
та по истечении положенных по конституции шести лет. В августе 1955 г. был при­
нят закон о предоставлении избирательного права грамотным женщинам (по Кон­
ституции 1933 г. избирательным правом пользовались грамотные мужчины с 21 го­
да). Произошло образование новых политических партий.

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
335
1956 год и его предвыборная обстановка ознаменовались появлением партии,
получившей название Национальный союз одристов. М. Одрия подготовил себе
преемника - Эрнандо де Лавалье, послушного и сообразительного представителя
чиновной бюрократии, которого и выдвинул кандидатом на президентский пост.
Предвыборные обещания Национального союза одристов включали: укрепление
экономической стабильности в стране; национальное единство, понимаемое как со­
юз труда и капитала во имя социальной справедливости и повышения жизненного
уровня перуанцев; защита национальных природных богатств страны; бесплатное
начальное образование; восстановление университетской автономии. Кроме пред­
ставителей олигархии, которые в 1948 г. выдвинули и поддерживали Одрию, про­
должая делать на него ставку в 1956 г., обещания одристов привлекли маргиналов,
жителей поселков бедноты. Особенности социальной психологии и многочислен­
ность маргиналов обеспечили на выборах дополнительное количество голосов од-
ристу Лавалье.
С целью выдвинуть кандидата в президенты появилась еще одна политическая
группировка - “Прадистская партия” (Перуанское демократическое движение), по
имени ее лидера и кандидата на пост президента Мануэля Прадо-и-Угартече.
М. Прадо уже занимал президентское кресло в 1939-1945 гг., затем жил в Соединен­
ных Штатах, принадлежал к умеренным олигархическим кругам. Главными требо­
ваниями его предвыборной платформы были политическая амнистия, легализация
всех политических партий и отмена закона о внутренней безопасности. В экономи­
ческой области он планировал стабильное развитие индустрии, аграрную реформу,
улучшение положения индейцев, но на базе неприкосновенности частной собствен­
ности. В этом М. Прадо поддерживали финансисты и экспортеры-латифундисты.
Общеполитические требования его программы разделяли все оппозиционные си­
лы, поэтому к предвыборному объединению М. Прадо примкнули часть средней и
мелкой буржуазии, крестьянства, малочисленная группа рабочих. Однако главным
стало то, что М. Прадо поддержала апристская партия.
Значительным событием в послевоенной истории Перу явилось создание пар­
тии Народное действие. В нее вошли представители средней буржуазии, средних го­
родских слоев, интеллигенции, небольшая часть рабочих, в основном недавних вы­
ходцев из деревни. Лидером партии стал 44-летний архитектор Фернандо Белаунде
Терри, его кандидатуру партия выдвинула на пост президента. Предвыборная плат­
форма Народного действия включала требования отмены закона о внутренней без­
опасности, политической амнистии, восстановления гражданских прав. Социально-
экономическая программа партии предлагала перераспределение земли на базе ли­
квидации латифундий, отмену полуфеодальных форм эксплуатации крестьян, по­
мощь индейским общинам, проведение индустриализации, расширение жилищного
строительства, индексацию заработной платы с учетом роста стоимости жизни. Во
внешней политике Народное действие провозглашало отказ от войны, осуждало
колониализм, выступало за развитие экономических отношений со всеми странами.
В том же, 1956 г. была основана Христианско-демократическая партия Перу,
она состояла из представителей буржуазии, землевладельцев и сельской буржуазии
южных районов страны, университетской интеллигенции, некоторых слоев кресть­
янства. ХДП выступала за установление демократического и христианского соци­
ального порядка, за стабильность политической жизни, буржуазно-демократиче­
ские свободы, за разоружение и мир. Христианские демократы предлагали провес­
ти аграрную реформу, индустриализацию, планирование экономики, реформу на­
родного образования.
Левые партии и группировки Перу поддержали Народное действие и составили
предвыборную Национальную коалицию. Электорат компартии поддержал Нацио-

336
П еру на пути независимого развития
нальную коалицию и ее кандидата Ф. Белаунде Терри по принципу наименьшего
зла. Социалисты также отдали свои голоса за Белаунде Терри.
17 июня 1956 г. состоялись выборы президента и парламента. По итогам голо­
сования президентом Перу был избран Мануэль Прадо, получивший 540 634 голо­
са. Остальные кандидаты - Ф. Белаунде Терри и Э. Лавалье получили соответствен­
но 434 412 и 199 926 голосов62. Места основных политических партий в парламенте
распределились следующим образом: 70 мандатов в палате депутатов и 21 мандат в
сенате получили прадисты, соответственно, 33 и 5 мандатов - апристы, 15 и 5 - од-
ристы. Обстановка во время выборов осложнялась, с одной стороны, слухами о воз­
можности нового военного переворота по инициативе генерала Вильякорта, а с дру­
гой - выступлениями Ф. Белаунде Терри по поводу фальсификации итогов голосо­
вания. Одновременно проходили забастовки рабочих, вдохновляемые и тем, и дру­
гим. Напряженную политическую ситуацию власти “разрядили” путем временной
отмены конституционных гарантий и арестов политических деятелей, в том числе
Ф. Белаунде Терри, генсека Народной партии Р. Приале, многих коммунистов.
Вскоре арестованных освободили и восстановили конституционные гарантии.
НАРАСТАНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЙ
НА РУБЕЖЕ 50-60-х ГОДОВ
Мануэль Прадо-и-Угартече (1889-1967) вступил в должность президента, полу­
чив в “наследство” от М. Одрии как положительные результаты его экономической
деятельности, так и груз нерешенных проблем, связанных с кризисом традиционной
социально-экономической структуры. Мировой кризис 1957-1958 гг. усугубил ситу­
ацию.
По мнению современников, в правлении М. Прадо можно условно выделить пе­
риод 1956-1959 гг., когда он опирался на своих сторонников и личных друзей, и пе­
риод 1959-1962 гг., когда кабинеты министров формировались из представителей
экспортной олигархии, связанной с иностранными инвесторами63. В обоих случаях
апристы поддерживали внутреннюю и внешнюю политику М. Прадо. Позицию ап-
ристов сформулировало руководство Народной партии, введя в оборот термин кон-
вивенсия - сосуществование, сожительство, симбиоз - для определения своей новой
деятельности при президенте М. Прадо, подразумевающей “терпимость и сотрудни­
чество со всеми слоями”.
В экономике Перу нормы ежегодного прироста были выше средних, зарегист­
рированных по региону: 1950-1960 гг. - 5,3%, 1959-1964 гг. - 7,8%64. Однако не все
отрасли развивались одинаково динамично. В горнодобыче в течение 1960-1969 гг.
ежегодный прирост составлял только 2,2%, несмотря на то что горнорудная про­
мышленность получила мощные инвестиции в предыдущее десятилетие и продол­
жала оставаться главным получателем иностранного капитала до 1969 г. Низкими
темпами развивалось строительство, сильно зависимое от кредитов (в середине
60-х годов ежегодный прирост 1,8%, в строительстве жилья - 2,4%, а прирост город­
ского населения равнялся 5,6%)65.
Динамичнее других развивалась обрабатывающая промышленность, в том чис­
ле производство рыбной муки возрастало на 7,3%, а сфера услуг - на 9,3% ежегод­
но. К сожалению, рост обрабатывающей промышленности базировался в значи­
тельной степени на иностранных инвестициях, а преобладавшая в ней легкая про­
мышленность зависела во многом от импортных деталей и оборудования66. Амери­
канские капиталовложения в обрабатывающую промышленность, составлявшие в
1950 г. 15,5 млн долл., выросли в 1960 г. до 35 млн и в 1967 г. до 98 млн. В целом же
инвестиции США выросли со 145 млн долл, в 1950 г. до 692 млн в 1968 г.67

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
337
Показатели экономического роста, однако, не были результатом только внут­
реннего развития, они продолжали зависеть от внешнего спроса, неподконтрольно­
го стране. Уязвимость перуанской экономики в результате иностранных капитало­
вложений и конъюнктуры внешнего рынка обостряла проблему хронического от­
ставания и периферийного положения страны.
Еще одна внутренняя проблема, вытекавшая из характера аграрных отношений
в Перу, продолжала явственно заявлять о себе. Это продовольственная проблема. В
1950 г. в абсолютных цифрах в стране производилось 8,4 млн т продовольствия, в
1960 г. - 7,8 млн т68. И это сокращение происходило на фоне ежегодного прироста
населения на 3,1%. Производство продовольствия для внутреннего потребления не
привлекало внимания ни иностранных, ни национальных, ни частных, ни государст­
венных вкладчиков капитала. С продовольственной проблемой смыкалась и проб­
лема аграрного перенаселения. Большая часть крестьянских рук в сьерре остава­
лась незанятой почти по полгода. В целом избыток рабочей силы составлял треть
от общего числа сельских жителей и не мог найти применение в сельской местно­
сти по назначению69.
Ввиду большой миграции из села в город, роста маргинальных поселков бедно­
ты, а главное, будучи встревожен захватом земли крестьянами, президент Прадо
назначил в августе 1956 г. межпартийную комиссию во главе с П. Бельтраном и на­
целил ее работу на аграрную и жилищную реформы. 21 сентября 1960 г. комиссия
предложила правительству проект закона об аграрной реформе. По этому проекту
намечалось незначительное отчуждение земельных площадей, как правило необра­
батываемых и неухоженных, с денежной компенсацией землевладельцам. Предпо­
лагалась также колонизация сельвы70.
Представители перуанской общественности предлагали другие решения аграр­
ного вопроса. В 1961 г. был выдвинут самый радикальный проект земельной рефор­
мы, разработанный профессором экономики известным общественным деятелем,
одним из лидеров “Движения революционной левой” (МИР) Карлосом Мальпикой.
Проект предусматривал ограничение земельной собственности латифундистов и
наделение крестьян землей, вплоть до бесплатного получения земельных участ­
ков71. Через год труд К. Мальпики был издан и стал достоянием широкой общест­
венности. Содержание законопроекта об аграрной реформе и даже его название
пришлись явно не по вкусу латифундистам, и они единодушно упрятали его в непро­
ходимых дебрях парламентской бюрократической машины.
Финансовая политика М. Прадо продолжала курс свободного обмена валюты.
Сначала Центральный резервный банк, жертвуя своими денежными запасами, под­
держивал обменный курс соля на уровне января 1958 г., т.е. 27,7 солей за 1 долл. Од­
нако значительный бюджетный дефицит и инфляция заставили в июле 1959 г. под­
нять обменный курс до 31 соля за доллар, и это при том, что ЦРБ получил ссуду
23 млн долл, от МВФ и Экспортно-импортного банка США на цели стабилизации72.
Кабинет министров во главе с Гальо Поррасом кроме аграрного и финансово­
го вопросов занимался делами, связанными с иностранными собственниками. Вла­
дельцы нефтяных компаний, в основном американцы, в начале 1959 г. потребовали
повысить цены на нефтепродукты. Гальо Поррас отклонил эти требования. За эту
“провинность” он поплатился креслом премьера, хотя формально был отстранен за
то, что не сумел справиться с подъемом забастовочного движения, вызванного ро­
стом стоимости жизни (с 1957 по 1959 г. на 12,7%)73. Новый кабинет возглавил Пед­
ро Бельтран, готовый принять любые непопулярные меры. Были повышены тамо­
женные пошлины и подняты цены на нефтепродукты. Однако в 1960 г. процесс ста­
билизации финансов постепенно продолжался, восстановилось положительное
сальдо платежного баланса.

338
Перу на пути независимого развития
В социальной области кабинет П. Бельтрана не утруждал себя поисками ориги­
нальных решений и действовал традиционно: повысил зарплату некоторым катего­
риям рабочих, принял закон о пенсионном обеспечении, но одновременно сурово
подавил ряд забастовок и расстрелял антиправительственную демонстрацию у пре­
зидентского дворца в ноябре 1961 г. Эта крайняя мера привела к отставке прави­
тельства Бельтрана и назначению нового кабинета во главе с Морейрой.
Во внешней политике М. Прадо уделял основное внимание “Союзу ради про­
гресса” и антикубинской политике. В октябре 1960 г. министерство иностранных
дел Перу составило специальный материал - “документы из Майами” о мнимом
вмешательстве Кубы во внутренние дела Перу, и предложило созвать совещание
министров иностранных дел Организации американских государств (ОАГ) в целях
принятия мер против Кубы.
В годы президентства М. Прадо продолжалась интенсивная учебная и исследо­
вательская деятельность КАЭМ. К концу 50-х годов в процессе изучения нацио­
нальной действительности теоретики КАЭМ пришли к выводу, что для успеха в лю­
бом военном конфликте прежде всего необходима наилучшая организация общест­
ва в мирное время, а оборона и благосостояние зависят от уровня материальных и
духовных сил страны. Чтобы иметь сильную армию, необходимо иметь и процвета­
ющую родину, способную содержать такую армию. Эффективное выполнение воо­
руженными силами функций обороны немыслимо без кардинальных преобразова­
ний общественных структур на принципах социальной справедливости. Эти рассуж­
дения вошли в разработанную КАЭМ доктрину “интегральной безопасности”, по­
степенно вытеснявшую на протяжении 60-х годов военные доктрины Пентагона.
Понятие “интегральной безопасности” предусматривает защиту вооруженными си­
лами не только государственных границ, но и стратегических ресурсов, обществен­
ного порядка, содействует развитию экономики и общества74.
В исследованиях КАЭМ прямо указывалось на необходимость проведения на­
зревших демократических реформ. “Если проблемы не будут решены сверху, то ре­
форма придет снизу, от самой массы с помощью кровавой социальной революции”, -
писал в 1961 г. один из преподавателей КАЭМ. Перуанская олигархия внимательно
следила за патриотической деятельностью КАЭМ. Премьер-министр П. Бельтран
высказывался против “опасных исследований КАЭМ, выходящих за рамки чисто
профессиональных военных задач”75.
Таким образом, деятельность КАЭМ на рубеже 50-60-х годов серьезно повли­
яла на изменение профессионального мышления военных, которые впервые поста­
вили под сомнение доктрины Пентагона и встали на путь разработки собственных
национальных военных доктрин. А это усиливало способность военных осущест­
вить самостоятельные политические действия.
Шел шестой год президентства М. Прадо, он выполнил ту часть предвыборной
программы, которая совпадала с требованиями всех партий и групп, кроме крайне
правых: легализовал деятельность всех политических партий и профсоюзов и вос­
становил буржуазно-демократические свободы. В остальном проблемы, рожден­
ные кризисом традиционной социально-экономической структуры, остались нере­
шенными. Вокруг них весной 1962 г. и разгорелась предвыборная борьба.
Семь кандидатов оспаривали право на пост президента Перу76. Трое наиболее
влиятельных были хорошо известны всей стране и за ее пределами. М. Одрию от
“Национального союза одристов” поддерживали крайне правые олигархические
круги. В.Р. Айя де ла Торре опирался на поддержку, естественно, своей многоклас­
совой Народной партии и прадистов, в том числе П. Бельтрана. США поддержива­
ли кандидатуру Айя, ему открыто протежировал посол США в Лиме Джеймс Леб77.
Вашингтон рассматривал апристов как потенциальных реформаторов того типа, на

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
339
которых предполагал опереться “Союз ради прогресса” в целях продолжения курса
“новых рубежей” Д. Кеннеди и сохранения фасада “представительной демократии”.
Третий кандидат - Фернандо Белаунде Терри имел среди своих сторонников пред­
ставителей средней буржуазии, средних городских слоев, т.е. тех, кто был заинтере­
сован в президенте-реформаторе. Других кандидатов в президенты выдвинули ХДП
(Э. Корнехо Чавес), Фронт национального освобождения (генерал С. Пандо Эгуски-
са), Социалистическая партия (Л. Кастильо), Социал-прогрессистское движение
(Руис Элдредж).
10 июня 1962 г. состоялись выборы президента и депутатов парламента. Распы­
ление голосов избирателей привело к тому, что ни один из кандидатов не получил
абсолютного большинства. В таких условиях конгресс должен был избрать прези­
дента из числа кандидатов трех партий, набравших наибольшее количество голосов
(Айя де ла Торре, Белаунде Терри и Одрия). Пока Одрия и Айя вели закулисные пе­
реговоры о взаимной поддержке, а Белаунде выражал протесты по поводу махина­
ций апристов и прадистов в ходе голосования78, армия, воспользовавшись своеоб­
разным политическим вакуумом, 18 июля 1962 г. совершила переворот. Результаты
выборов были аннулированы, а президент М. Прадо выслан из страны и выехал во
Францию.
Военная хунта, взявшая власть, насчитывала 13 человек, ее возглавил генерал
Рикардо Перес Годой. Он так объяснял причины переворота: “Мы, генералы, со­
вершили этот переворот, потому что в противном случае его совершили бы полков­
ники, симпатизирующие Насеру, а если бы они потерпели провал, это сделали бы
младшие офицеры, подражающие Кастро”. На следующий после переворота день
отреагировали США: они отказались признать военную хунту и временно прекра­
тили предоставление Перу всех видов помощи. Признание произошло лишь через
месяц, после того как это сделали практически все латиноамериканские страны79.
Военные сразу приступили к проведению социально-экономических мероприя­
тий. Аграрный кризис, как составная часть кризиса структур, не мог остаться вне
поля зрения военных. В целях решения аграрного вопроса 31 августа 1962 г. был из­
дан декрет-закон No 14197 о переходе в собственность государства всех необрабаты­
ваемых земель, кроме земель индейских общин, лесов, пастбищ и концессий. Затем,
в ноябре 1962 г., был принят закон No 14238 об основах аграрной реформы. Его ос­
новное содержание - наделение землей и орудиями производства безземельных и
малоземельных крестьян, повышение жизненного уровня крестьянства, улучшение
обеспечения населения продовольствием. Для этого предполагалось использовать
фонд государственных земель, но главное, осуществить принудительное отчужде­
ние необрабатываемых или плохо обрабатываемых земель латифундистов, а также
излишки земель в случае большой концентрации ее в одних руках. Принципы отчу­
ждения земли распространялись и на церковные земли, земли органов местного са­
моуправления, а также на землевладения банков и компаний. Компенсация же за
отчуждаемые земли должна была производиться за счет государства на основе
оценки земель по их плодородию и продуктивности80. В декрете было сказано, что
его действие распространяется не на всю территорию Перу, а лишь на некоторые
районы с целью не допустить падения сельскохозяйственного производства.
Радикальное содержание и большое значение закона об аграрной реформе бы­
ли не только очевидны для современников, но и оказали позитивное влияние на ре­
шение аграрного вопроса последующими правительствами.
Важным шагом правительства военных в октябре 1962 г. стала организация си­
стемы планирования в стране. По закону No 14222 были созданы специальные орга­
ны: Совет экономического и социального планирования, Национальный институт
планирования, Консультативный совет планирования и соответствующие секторы

340
Перу на пути независимого развития
планирования во всех звеньях администрации. Были определены состав, функции и
задачи названных органов, в том числе задача составлять директивы для разработ­
ки различных планов на короткий, средний и долгосрочный периоды, координиро­
вать планы с объединениями предпринимателей.
Вопрос об улучшении финансового положения страны военные решили также
радикально: были введены прямые налоги на прибыли компаний и частных лиц, чьи
доходы превышали 100 тыс. солей, и особый налог на лов сардин. Эта мера, безус­
ловно, ущемила интересы частного национального и иностранного капитала. В
этой связи военные задумались о государственном секторе, было принято решение
о реорганизации “Эмпреса петролера фискаль” и отказе от привлечения иностран­
ного капитала к ее деятельности.
Военная хунта затронула еще одну важную область - труда и трудовых отноше­
ний. 21 августа 1962 г. был принят декрет-закон No 14192 о введении общенацио­
нального гарантированного минимума зарплаты (15-18 солей в день в зависимости
от местности и отрасли). По декрету No 14218 от 16 октября вводилось предупреж­
дение об увольнении за 15 дней для рабочих и служащих и выплата выходного по­
собия при увольнении по декрету No 14221 от 23 октября 1962 г.81
Согласно декретам No015и017от31 октября 1962 г. в случае возникновения
трудовых конфликтов все требования трудящихся об улучшении условий труда, ко­
торые не поддавались арбитражу, выносились на рассмотрение Генерального дире­
ктора труда.
Деятельность всех политических партий и профсоюзов оставалась легальной,
свободно издавались их печатные органы. Была проведена Национальная профсо­
юзная конференция, состоялись IV съезд компартии, конгресс университетской мо­
лодежи, II национальный съезд крестьян82.
Мероприятия, проведенные военными, имели большое значение, однако един­
ства среди военного руководства не было. Одним из проявлений непоследователь­
ности и разногласий в военной хунте было отношение к нефтяным месторождени­
ям Ла-Бреа и Париньяс. В сентябре 1962 г. министр внутренних дел генерал Хуан
Боссио заявил, что на следующем заседании совета министров “Интернэшнл петро­
леум компани” будет лишена прав на эти месторождения. Однако этот вопрос так
и не был рассмотрен, а сам генерал Боссио менее чем через две недели после этого
смелого заявления был вынужден уйти в отставку “по болезни”. В январе 1963 г.
глава хунты генерал Перес Годой подтвердил, что проблема Бреа и Париньяс будет
решена. Через два месяца Перес Годой ушел в отставку. Сменивший его генерал
Николас Линдлей выражал интересы крупной перуанской буржуазии, связанной с
американским капиталом. Вопрос о нефтных месторождених больше не поднимал­
ся. Был отменен ряд налогов в интересах олигархии83.
Мотивы противоречивого характера военной хунты можно объяснить следую­
щим. Во-первых, радикально-националистическое крыло, представленное генера­
лом Боссио и его сторонниками, было еще далеко от того, чтобы оказывать реша­
ющее воздействие на курс правительства. Группировка Переса Годоя, занимавшая
центристские позиции, не стремилась форсировать социальные преобразования.
Во-вторых, вооруженные силы еще не обладали ни четко сформулированной кон­
цепцией, ни детально разработанным планом социально-экономических мероприя­
тий, ни ясным представлением о том, каким путем претворить эти преобразования
в жизнь.
Крестьянские выступления, развернувшиеся в конце 50-х - начале 60-х годов,
продолжались и в период пребывания военных у власти. Наиболее мощное движение
крестьян развернулось в департаменте Хунин и в провинции Ла-Конвенсьон департа­
мента Куско. Выступления крестьян приняли форму вторжений с захватом земли, со-

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
341
здавались профсоюзы сельских тружеников. Ярким примером крестьянской борьбы
стали события в долине Ла-Конвенсьон под руководством Уго Бланко, выпускника
одного из вузов, участника троцкистского движения. У. Бланко арендовал участок зе­
мли в латифундии А. Романвилле и работал на нем как простой крестьянин. В 1958 г.
он создает 148 крестьянских профсоюзов84 и объединяет их в Федерацию крестьян
долины Ла-Конвенсьон с целью проведения аграрной реформы. Энергичная деятель­
ность У. Бланко вдохновила крестьян на забастовки и захват латифундистских зе­
мель. Это получило отклик в других сельских районах страны и заставило обеспоко­
енные власти в ноябре 1962 г. бросить на подавление крестьянских волнений поли­
цию и воинские части. Крестьянское движение было сломлено превосходящими сила­
ми хорошо организованных ругулярных войск. У. Бланко удалось скрыться, в после­
дующие месяцы он пытался организовать партизанское движение, но потерпел не­
удачу и в мае 1963 г. был арестован85. Важный результат выступлений крестьян - это
принятие упоминавшегося закона об основах аграрной реформы в ноябре 1962 г.
Подъем крестьянского движения осенью 1962 г. сопровождался ростом забас­
товочного движения рабочих. В 1962 г. произошло 380 забастовок (в 1960 г. - 285)86.
Определенное значение имели события в Орое - городе цветной металлургии и хи­
мической промышленности, близ которого находится крупнейшее в Перу месторо­
ждение цветных металлов Серро-де-Паско. Забастовка в Орое, столкновение с по­
лицией и протест американской компании “Серро-де-Паско корпорейшн” застави­
ли военную хунту применить репрессии. 5 января 1963 г. в стране было объявлено
осадное положение и произведены массовые аресты деятелей левых партий и
профсоюзов под предлогом предотвращения коммунистического заговора, кото­
рый будто бы был назначен на 5 января с целью создать рабоче-крестьянское пра­
вительство крайне левых87. После этого страсти постепенно утихли, и правительст­
во освободило из заключения подавляющее большинство арестованных. В мае
1963 г. спокойствие было нарушено попыткой молодых повстанцев из ультралевой
“Армии национального освобождения” поднять партизанское движение в районе
Пуэрто-Мальдонадо. Партизанский рейд, едва начавшись, закончился провалом,
большинство его участников были схвачены властями, а один из лидеров - поэт
Хавьер Эро убит в перестрелке при отступлении88. В таких условиях завершался
срок правления военных и приближались обещанные выборы.
Деятельность перуанских военных в период с июля 1962 по июль 1963 г. отло­
жила в копилку опыта вооруженных сил ценный материал, над которым еще пред­
стояло размышлять и который надлежало оценить объективно и непредвзято. Не­
сомненно одно: впервые в истории страны вооруженные силы совершили перево­
рот не с консервативными целями, но на благо отечества, пусть даже их деятель­
ность не привела к глубоким переменам, не затронула существенным образом тра­
диционную социально-экономическую структуру, нуждавшуюся в модернизации.
Невозможно было требовать от военных, являвшихся специфическим обществен­
ным институтом, немедленных и необратимых по своей радикальности перемен для
выхода из структурного кризиса. Однако позитивное значение опыта 1962-1963 гг.
для последующего выступления военных в 1968 г. налицо. Это была первая апроба­
ция “новой роли” военных.
Основными факторами, повлиявшими на новую ориентацию перуанских воен­
ных, стали изменение социального состава армии, возрастание роли офицерского
корпуса и повышение его профессионального уровня. Среди внешних факторов
особое место занимали кубинская революция, националистические акции Г.А. На­
сера в Египте, распад и крушение колониальной системы. В предвыборной борьбе
1963 г. участвовали все политические партии страны, в том числе Народное дейст­
вие, Народная партия, “Национальный союз одристов”, ХДП.

342
Перу на пути независимого развития
Партия Народное действие выдвинула на пост президента своего лидера и осно­
вателя Ф. Белаунде Терри. Предвыборная программа партии, принятая на съезде в
1957 г., называлась “Перу - перуанцам”. Она основывалась на трудах Белаунде Тер­
ри “Перу как доктрина” и “Завоевание Перу перуанцами” и содержала практиче­
ские требования аграрной реформы, индустриализации, налоговой реформы, наци­
онализации нефтересурсов, реформы образования, строительства дорог, развития
кооперативного движения, колонизации сельвы. Предполагалось активное привле­
чение индейского крестьянства к жизни всей страны, поиск оптимальных форм ин­
теграции общинного уклада в капиталистическую экономику на базе идущего от
империи инков и устоявшегося веками коллективного труда индейцев и проекция
этой традиции “народного действия” на современное решение наиболее актуальных
проблем89.
Христианско-демократическая партия, как и Народное действие, выступала за
проведение назревших социально-экономических преобразований. Наличие общих
положений в программах и социальной базе обеих партий определило их сближение
и создание в январе 1963 г. альянса “Народное действие-ХДП” как единого предвы­
борного блока, выдвинувшего кандидатом в президенты Ф. Белаунде Терри, в вице-
президенты Э. Сеоане Корралеса (НД) и М. Полара Угартече (ХДП)90.
Народная партия выдвинула кандидатом в президенты своего вождя
В.Р. Айя де ла Торре, в вице-президенты активистов апризма Р. Приале и Л.А. Сан­
чеса. Апристы предлагали стране решить триединую задачу, где все звенья связаны
между собой на манер цепной реакции. Это - эффективная аграрная реформа, ко­
торая стимулирует промышленную реформу, что в свою очередь даст возможность
финансировать реформу народного образования. “Национальный союз одристов”
выставил кандидатуры М. Одрии на пост президента, В.Ф. Россела и Э. Гимойе Эр­
нандеса на посты вице-президентов. Предвыборные требования одристов базирова­
лись на положениях программы НСО, принятой в 1962 г., и предусматривали коло­
низацию государственных земель, возвращение нефтепромыслов на севере страны,
привлечение иностранного капитала, реализацию программы “Союз ради прогрес­
са”, защиту национальных богатств. По словам одного из лидеров НСО X. де ла
Пьедры, одристы “эволюционировали и теперь в состоянии осуществить на практи­
ке широкую программу труда по борьбе с безработицей”, а М. Одрия говорил даже
о готовности построить “социалистическое государство в Перу” и поставить его на
службу перуанскому народу91.
В ходе избирательной кампании образовалась еще одна предвыборная группа -
“Союз перуанского народа”, куда вошли представители студенчества, учащейся мо­
лодежи, профессорско-преподавательского состава перуанских университетов, часть
квалифицированных рабочих и специалистов. Группу возглавил ректор Инженерно­
го университета инженер-математик М. Самаме Боджо. В программе “Союза перуан­
ского народа” содержались положения о том, что стране нужны реформы, что мир­
ная революция откроет “нашему народу дорогу к благосостоянию и прогрессу”, что­
бы исчезли нищета, голод, невежество трудящихся классов, унижение среднего клас­
са, отчаяние молодежи. “Союз” предлагал начать с реформы образования, без кото­
рой не могут быть эффективными никакие другие меры. Большие надежды возлага­
лись на ликвидацию неграмотности индейцев и демократизацию обучения92.
Лагерь левых сил накануне выборов был представлен Перуанской коммунисти­
ческой партией, Социалистической партией, Фронтом национального освобожде­
ния, леворадикальным Социально-прогрессивным движением. Все они решили не
выдвигать своих самостоятельных кандидатов на пост президента республики, а
поддержали альянс “Народное действие-ХДП” и отдали свои голоса Ф. Белаун­
де Терри93.

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
343
Выборы президента и парламента состоялись в соответствии с решением воен­
ной хунты, т.е. 9 июня 1963 г. Кандидат блока НД-ХДП Ф. Белаунде Терри набрал
39,06% голосов, Айя де ла Торре получил 32,6%, М. Одрия - 26,8%, М. Самаме -
0,9%. Согласно ст. 138 конституции для избрания президентом нужно набрать не ме­
нее одной трети голосов, признанных действительными, следовательно, победу
одержал Ф. Белаунде Терри. Оказавшиеся в относительном большинстве депутаты
и сенаторы от Народной партии и Национального союза одристов распределили ме­
жду собой руководящие посты в конгрессе. Одрист X. де л а Пьедра стал председа­
телем сената, а априст Ф. Леон де Виверо - председателем палаты депутатов94.
БУРЖУАЗНЫЙ РЕФОРМИЗМ ФЕРНАНДО БЕЛАУНДЕ ТЕРРИ
(1963-1968)
Фернандо Белаунде Терри имел возможность претворить в жизнь все положе­
ния предвыборной программы, даже в случае противодействия реформам со сторо­
ны олигархии. Надежным гарантом стабильности была в целом армия. Немаловаж­
ное обстоятельство, а именно благоприятная мировая конъюнктура, также могло
быть использовано в интересах страны при проведении реформ.
Первые месяцы активной деятельности Белаунде Терри назвали ‘ТОО днями
президента”95. Одним из первых мероприятий правительства стала национализация
Кассы депозитов в июле 1963 г. Касса представляла собой финансовую организа­
цию, которая в течение предшествовавших 50 лет занималась сбором государствен­
ных налогов, а основными ее акционерами являлись местные банки. Несомненно
эта мера правительства была направлена на некоторое ограничение финансовой
олигархии, так как предоставляла государству возможность самому свободно рас­
полагать доходами.
Учитывая большое значение наращивавшей темпы развития рыбной промыш­
ленности, правительство организовало государственный Национальный совет рыб­
ной промышленности.
В осуществлении широко разрекламированного плана колонизации восточных
областей страны в район Верхней Урубамбы была направлена первая колонизаци­
онная группа. Ее целью стало основание новых поселений в этом районе и начало
сельскохозяйственных работ.
В начальный период президентской деятельности Белаунде Терри приступил к
созданию системы Народной кооперации (КООПОП - Cooperación Popular). Идея
народного сотрудничества местного населения небольших провинциальных город­
ков и поселков, удаленных от столицы, уходила корнями в далекие времена инкской
цивилизации, составляя живучую традицию индейских народностей Перу. Народная
кооперация представляла собой сотрудничество местного индейского населения,
силами которого в данной местности без оплаты труда строились школы и меди­
цинские пункты, церкви, спортивные площадки, прокладывались дороги.
Еще одним важным политическим мероприятием 1963 г. стали муниципаль­
ные выборы, которые были призваны укрепить систему выборности и полномоч­
ноеTM органов власти на местах, потому что до этого времени муниципальные вла­
сти фактически не избирались, а их полномочия, зафиксированные в конституции,
были ограничены контролем за сбором налогов, распределением местного бюд­
жета и т.п.
В декабре 1963 г. были установлены минимальные размеры пенсий частным
служащим. В районе Лимы-Кальяо был установлен контроль над ценами на хлеб и
на мясо. В ответ на решение производителей цемента повысить цены на свою про­
дукцию был издан декрет о разрешении свободного импорта цемента96.

344
П еру на пути независимого развития
Качество мероприятий первых “100 дней” в немалой степени определялось анти-
олигархической направленностью, хотя это еще не стало общей атакой на позиции
финансово-латифундистской олигархии. Вскоре в этом направлении развернулась
серьезная борьба, связанная с обсуждением законопроекта об аграрной реформе.
Разработка проекта закона об аграрной реформе была поручена директору Ин­
ститута аграрной реформы, вице-президенту Э. Сеоане. Блок апристов и одристов
в палате депутатов, выражая мнение земельной олигархии, настоял на принятии
компромиссного закона, который соответствовал интересам латифундистов. 21 мая
1964 г. закон об аграрной реформе был одобрен палатой представителей и сенатом.
Основные цели аграрной реформы были сформулированы в статье 1. Они сво­
дились к обеспечению “экономического и социального развития нации через заме­
ну системы латифундий и минифундий справедливой системой собственности в це­
лях увеличения производства и повышения производительности земли”. Эти меры
дополнялись “надлежащим и своевременным кредитованием, технической помо­
щью и содействием в реализации и распределении продуктов с целью превращения
земли для тех, кто ее обрабатывает, в основу их экономической стабильности, в
фундамент повышения их благосостояния и гарантию их достоинства и свободы”. В
течение 10 лет осуществления аграрной реформы объем производства сельскохо­
зяйственной продукции должен был удвоиться.
В основу аграрной реформы были положены принципы преобразования аграр­
ной структуры за счет колонизации государственных земель, экспроприации зе­
мельных владений церкви и монастырей, частично за счет перераспределения лати-
фундистских землевладений. В статьях 29-30 определялись нормативы экспропри­
ации земли. Не подлежали отчуждению земельные владения до 845 га поливных зе­
мель или 1700 га с непостоянным орошением, или 2500 га суходольных земель, или
12800 га естественных пастбищ. Однако даже этот высокий максимум мог быть уве­
личен по решению Национального института аграрной реформы (ПНРА), если, на­
пример, хозяйство высокопродуктивно. Размеры землевладения в сельве опреде­
лялись статьей 36: существовавшие там земельные владения не попадали под дейст­
вие аграрной реформы, мало того, к ним могли быть добавлены в качестве резер­
ва для перспективного развития два целинных участка, равных по размеру уже име­
ющемуся97.
Закон об аграрной реформе не затрагивал по статье 38 земельные владения аг­
рарно-промышленных комплексов косты как иностранных, так и национальных.
Не подлежали экспроприации и излишки земли в тех владениях, которые поставля­
ли на переработку технические культуры. Земельные владения, принадлежавшие
акционерным обществам, считались совокупностью владений отдельных акционе­
ров и экспроприации не подлежали. Не экспроприировались также те земельные
владения, где латифундисты построили или строят ирригационные сооружения.
Статьи закона об аграрной реформе о порядке компенсации за отчуждаемые
земли также защищали интересы латифундистов. Если стоимость отчуждаемой зе­
мли была не выше 200 тыс. солей, то землевладелец получал эти деньги полностью
наличными. Если же стоимость земли превышала эту сумму, то наряду с наличны­
ми в размере 200 тыс. солей предполагалась выплата компенсации бонами аграрной
реформы в течение 18-22 лет при 4-6% годовых98. Затраты государства на выпла­
ту компенсации латифундистам за отчуждаемые у них земли оказались велики, и ос­
новная их тяжесть легла на крестьян.
По закону все безземельные и малоземельные крестьяне имели право получить
участок земли, этим же правом наделялись и индейские общины. Такой участок
должен был обеспечить приемлемые условия жизни его получателю и давать ему
возможность своевременно уплачивать взносы за землю. Получаемый земельный

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
345
участок нельзя было по закону делить или, наоборот, увеличивать. Его предостав­
ление обеспечивало работой членов семьи крестьянина без применения наемного
труда со стороны. Такому участку давалось название “семейный сельскохозяйст­
венный надел”. Определение размеров этого надела возлагалось на ИНРА. За по­
лученный участок земли все крестьяне должны были выплатить ее стоимость в те­
чение 20 лет".
Распределение земельных участков среди крестьян носило выборочный харак­
тер. Крестьянин должен был являться трудоспособным гражданином Перу, не мо­
ложе 17 и не старше 60 лет; иметь статус крестьянина или сельскохозяйственного
работника; быть безземельным или малоземельным (т.е. обладать участком, мень­
шим по сравнению с предоставляемым “семейным наделом”)100.
Применение выборочного принципа позволяло организаторам реформы ис­
пользовать его и в политических целях. Чтобы получить право на землю, крестья­
нин должен был пройти через 51 бюрократическую процедуру, что создавало ши­
рокие возможности для проволочек и саботажа.
В сельскохозяйственном производстве Перу участвовали различные категории
арендаторов и субарендаторов. Они выступали с требованиями предоставления в их
собственность обрабатываемых ими участков земли. Поэтому закон об аграрной
реформе содержал положения об изменении порядка аренды. По закону арендная
плата не должна была быть выше 20% урожая. Изменения касались и срока арен­
ды. Минимум - 6 лет. Сбыт и переработка урожая только через хозяина станови­
лись по закону не обязательными. Закон запрещал передачу права аренды другим
лицам. Вопрос о предоставлении в собственность арендаторам участков земли, ко­
торые они обрабатывали, решался в законе об аграрной реформе в их пользу, если
эти участки не превышали 15 га на косте и 30 га в сьерре и сельве. Правда, перейти
в собственность янаконов, колонов и других категорий арендаторов и субарендато­
ров эти участки земли могли только после того, как Институт аграрной реформы
возместил бы их стоимость латифундистам101. Однако недостаток средств у ИНРА
не позволил осуществить это положение в широких масштабах.
Закон об аграрной реформе, учитывая наличие и остроту индейской проблемы,
содержал специальные статьи по индейским общинам. По закону считались недей­
ствительными все акты передач общинных земель компаниям или частным лицам,
совершенные после 18 января 1920 г. (т.е. после принятия Конституции 1920 г.). З е ­
мли, возвращаемые общинам, не должны были переходить в частную собствен­
ность общинников или третьих лиц. Гарантировалась неприкосновенность общин­
ной собственности. Однако за возвращенные им земли индейские общины обязаны
были заплатить выкупные платежи. Закон обязывал ИНРА оказывать индейским
общинам содействие и помощь в экономическом, техническом, общественном, а
также культурном развитии. Намечалась при этом перспектива создания коопера­
тивов на базе общин. В качестве конкретного практического шага по развитию об­
щин организовывался банк, капитал которого составляли взносы государства, об­
щин и международных организаций. Таким образом, закон намечал ряд направле­
ний, по которым могла быть решена индейская проблема.
Итак, основные положения аграрной реформы свидетельствовали о том, что она
была призвана разрешить целый ряд проблем сельскохозяйственного развития,
должна была ликвидировать земельный голод, обеспечить подъем сельскохозяйст­
венного производства. Однако сам текст закона об аграрной реформе свидетельству­
ет, что он составлен в интересах латифундистов и на собственность землевладельцев
и иностранных монополий никто серьезно не покушается. В еще большей степени ог­
раниченный, умеренный, непоследовательный характер реформы обнажился при
проведении ее в жизнь. В тексте закона говорилось, что во избежание спада сельско-

346
П еру на пути независимого развития
хозяйственного производства аграрная реформа будет проводиться не на всей терри­
тории Перу, а лишь в нескольких департаментах102. На практике закон претворялся
в жизнь только там, где происходила наиболее ожесточенная борьба крестьян за зе­
млю накануне реформы. Это были три департамента сьерры - Хунин, Куско и Пуно.
На департаменты косты и сельвы реформа не распространялась.
Результаты аграрной реформы, по официальным данным Бюллетеня ИНРА,
таковы: за 4 года ее действия экспроприированы у латифундистов 623 тыс. га зем­
ли, передано в собственность крестьян 353 тыс. га, получили землю в индивидуаль­
ную собственность 11 тыс. семей, организовано 40 кооперативов103.
Положительными сторонами аграрной реформы можно считать возвращение
земель индейским общинам, предоставление небольшому числу арендаторов и суб­
арендаторов участков земли, ликвидацию концессии монополии “Перувиан корпо-
рейшн”, экспроприацию латифундии “Парна” у “Серро-де-Паско”.
С другой стороны, отсталость и нищета получивших землю крестьян не позво­
ляла им выплачивать амортизационные взносы за полученные участки, а также за­
трудняла организацию хозяйства на этих участках. Только 13,5% крестьянских хо­
зяйств удалось воспользоваться кредитами. Отсутствие кредитной и агротехниче­
ской помощи в отсталых хозяйствах обрекало их на нежизнеспособность или заста­
вляло обращаться за помощью к латифундистам, т.е. продолжала сохраняться зави­
симость от землевладельцев. Аграрная реформа не улучшила в целом и положения
различных категорий арендаторов и субарендаторов. Только 2416 семей колонов,
янаконов, аррендиров и др. получили 19 тыс. га земли104.
Большие надежды, возлагавшиеся на колонизацию восточных земель, также
оказались иллюзорными из-за недостатка финансовых средств.
Таким образом, аграрная реформа администрации Ф. Белаунде Терри не отве­
чала на практике целям, зафиксированным на бумаге. Ее непоследовательность,
медлительность и ограниченность объясняются отказом правящих кругов от унич­
тожения или по меньшей мере перераспределения крупной земельной собственно­
сти латифундистов, недостатком средств, бюрократическими методами проведения
реформы в жизнь, противодействием латифундистов. Все это не позволяло эффек­
тивно преодолеть аграрный кризис в стране.
Программа реформ партий “Народное действие-ХДП” предполагала осущест­
вить импортзамещающую индустриализацию. Основное содержание процесса инду­
стриализации в Перу в середине 60-х годов сводилось к замещению импорта, к по­
ощрению развития отраслей обрабатывающей промышленности и поощрению экс­
порта ее изделий, стимулированию производства для внутреннего рынка, к попыт­
кам ликвидировать диспропорцию в развитии различных районов страны.
Показателем процесса индустриализации являются структурные сдвиги в про­
мышленности в сторону увеличения доли динамичных отраслей. В 60-е годы нара­
щивались мощности в металлообрабатывающей, химической, целлюлозно-бумаж­
ной, автосборочной отраслях. Увеличивалось производство синтетических воло­
кон, серной кислоты, каустика, бензина, керосина, мазута, каучука, фармацевтиче­
ских изделий. Были введены в строй новые заводы - по производству фосфорных
удобрений близ Кальяо (1964 г.), завод по производству серной кислоты (1967 г.). В
1967-1969 гг. число установленных в промышленности ЭВМ выросло с 60 до
75 штук (4-е место в Латинской Америке). Среднегодовой прирост ВНП составил в
1963-1968 гг. в среднем 5%. Экспорт Перу за этот период вырос в стоимостном вы­
ражении на 60%. Однако традиционные отрасли обрабатывающей промышленно­
сти превосходили все же новые по объему производства. К 1968 г. доля традицион­
ных отраслей (пищевой, текстильной, обувной, деревообрабатывающей) составля­
ла 57,3% от всей обрабатывающей промышленности105.

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
347
Процесс индустриализации сдерживали такие факторы, как отсталость страны,
зависимость ее экономики от иностранного капитала, ухудшение условий торговли
на международных рынках, низкий уровень накопления капитала. В 1965, 1966 и
1967 гг. стоимость импорта постоянно превышала стоимость экспорта, а торговый
баланс имел дефициту в 50-60 млн долл, в год. Следовательно, валютных накопле­
ний от внешней торговли не хватало. С другой стороны, темпы накопления капита­
ла, необходимого .для развития индустриализации, были замедленными из-за необ­
ходимости ежегодной выплаты огромных сумм на обслуживание внешнего долга.
Так, в 1967 г. по программе “Союз ради прогресса” Перу было предоставлено в ка­
честве помощи 27 млн долл., и в том же году в виде дивидендов и отчислений от при­
былей монополии США вывезли из страны 146 млн долл.106
Внутренних средств на индустриализацию, как видим, явно не хватало. Средняя
промышленная буржуазия не обладала большими средствами ни для расширения
производственных мощностей, ни для строительства новых предприятий в динамич­
ных отраслях. И средняя буржуазия, заинтересованная в индустриализации, актив­
ного участия в этом процессе принять не могла из-за конкуренции иностранного ка­
питала, располагавшего “равными возможностями” с перуанской буржуазией и по­
тому монополизировавшего новые отрасли. К тому же низкий уровень концентра­
ции производства и численное преобладание небольших предприятий сдерживали
индустриализацию (по переписи 1963 г., на 82,2% предприятий в стране число заня­
тых не превышало 5 человек)107.
Перуанское государство, несмотря на благосклонные декларации, также не
располагало возможностями для эффективного развития индустриализации. Госу­
дарственный сектор составлял 13% в 1966 г., а государственные капиталовложения
в промышленность были невелики и даже сократились с 28% в 1963 г. до 10% в
1966 г.108 Одним из главных препятствий на пути индустриализации стала узость
внутреннего рынка. Индейское крестьянство сьерры и сельвы, составлявшее почти
половину населения Перу, за редким исключением практически не покупало изде­
лий промышленного производства.
Развитие индустриализации сдерживали также технические трудности, отсутст­
вие или недостаток некоторых видов сырья (почти треть перуанского импорта в се­
редине 60-х годов составляло сырье), необходимость импортировать дорогостоящее
промышленное оборудование, недостаток квалифицированных кадров, географи­
ческие диспропорции. Техническая модернизация, сопровождавшая процесс индуст­
риализации, внедрялась односторонне - лишь на иностранных или смешанных пред­
приятиях. Оставалась сильной технологическая зависимость страны: в 1966-1967 гг.
94,9% зарегистрированных лицензий и использовавшихся патентов были иностран­
ного происхождения109.
Одним из средств преодоления трудностей считалась экономическая интегра­
ция. В начале 60-х годов ведущим интеграционным объединением в Латинской
Америке, куда входила и республика Перу, была Латиноамериканская ассоциация
свободной торговли (ЛАСТ). Однако в силу целого ряда причин надежды Перу на
улучшение экономического положения в рамках ЛАСТ оказались несостоятельны­
ми. Действительно, трудно было ожидать, например, расширения внутрилатиноаме-
риканской торговли, если страны, входившие в ЛАСТ, имели сходную структуру
экспорта и зависели от иностранного капитала. Торговый дефицит Перу внутри
ЛАСТ составил во второй половине 60-х годов 190 млн долл.110
Администрации Ф. Белаунде Терри предстояло решить еще одну проблему, о
которой говорилось в предвыборных обещаниях, проблему национализации нефте-
ресурсов. В Перу в 60-е годы эксплуатировались три основных нефтяных района.
Из них половина нефтяных ресурсов приходилась на северо-западные месторожде-

348
П еру на пути независимого развития
ния в зоне Талары - Бреа и Париньяс, Добитое и др. Нефтепромыслы этого района,
а также нефтеперерабатывающий комплекс в Таларе, включавший нефтеочисти­
тельные установки, хранилища нефти и газа, трубопроводы, электростанции, пор­
товое оборудование, принадлежали “Интернэшнл петролеум компани”. Конфликт
между ИПК и перуанским государством развивался в течение нескольких десятиле­
тий. В основе конфликта было то обстоятельство, что ИПК не имела прочных юри­
дических прав на владение Бреа и Париньяс. Единственным документом для ее пре­
тензий на эти месторождения было решение арбитражного суда в Париже от 1922 г.
Перуанская сторона не признала решения парижского арбитража111. Сосредоточив
в своих руках до половины добычи и 90% переработки перуанской нефти, ИПК
проявляла полное пренебрежение к нуждам экономического развития страны. Это
выражалось в росте долга компании перуанскому государству (из неуплаченных на­
логов), в произвольном сокращении добычи и переработки нефти, в отказе от мо­
дернизации оборудования, в маневрах по “перуанизации” во вред госсектору, в под­
купе государственных должностных лиц, и т.д. В условиях, когда Перу было обес­
печено нефтепродуктами только на две трети от потребляемого в стране количест­
ва, и при необходимости импортировать на валюту недостающее количество нефти
и нефтепродуктов, подобные злоупотребления со стороны ИПК доказывали оче­
видную необходимость ее национализации.
Официальная точка зрения партии Народное действие на проблему национа­
лизации собственности компании была выражена лидером партии Белаунде Тер­
ри в его работах и публичных выступлениях. В послании стране 28 июля 1963 г.
президент Белаунде Терри заявлял, что проблема Бреа и Париньяс будет разре­
шена в течение 90 дней. Несмотря на это обещание вплоть до 1967 г. никаких ша­
гов в этом направлении не предпринималось. Под нажимом требований левых и
леворадикальных сил правительство вынуждено было сделать попытку урегули­
ровать этот вопрос.
13 августа 1968 г. между перуанским государством и “Интернэшнл петролеум
компани” был заключен контракт под названием “Таларский акт”, где было записа­
но, что “он являет собой полное и окончательное решение... проблем нефтепромы­
слов Бреа и Париньяс”. Однако основное содержание “Таларского акта” и его анализ
говорят об обратном. По контракту добыча нефти на промыслах Бреа и Париньяс пе­
реходила в руки государственной компании “Эмпреса петролера фискаль” (ЭПФ). Но
очистка нефти должна была производиться ИПК на ее заводе. Цены на нефть при
этом ИПК устанавливала низкие, что было невыгодно национальной ЭПФ.
С подписанием “Таларского акта” аннулировался долг ИПК перуанскому госу­
дарству. ИПК получала также право на почти монопольное производство смазоч­
ных материалов в течение 80 лет. Ей были обещаны взамен Бреа и Париньяс новые
концессии на востоке страны на площади в 1 млн га. Помимо того, ИПК разреша­
лось расширить ее нефтеперерабатывающий завод в Таларе. Национализации под­
лежало устаревшее оборудование для добычи нефти на Бреа и Париньяс. Новей­
шее оборудование ИПК заранее (еще в 1966 г.) внесла в списки департамента неф­
тепереработки как нефтеперерабатывающие, а не добывающие и, следовательно,
оно осталось в ее собственности. Закономерный протест и возмущение со стороны
оппозиционных сил страны вызвало не только содержание “Таларского акта”, но и
потеря его 11-й страницы в оригинале. На 11-й странице обусловливалось обяза­
тельство ИПК оплачивать в долларах добытую национальной ЭПФ нефть в коли­
честве 500 тыс. баррелей ежемесячно до конца 1968 г.112 Все попытки президента
Белаунде Терри, министра финансов М. Ульоа и министра экономики П. Каррики-
ри представить “Таларский акт” как контракт, чрезвычайно выгодный государству,
успеха не имели.

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
349
По мнению широких кругов общественности, этот документ означал преда­
тельство национальных интересов. Многие выступили с осуждением “Таларского
акта”. Э. Сеоане отверг соглашение с ИПК и заявил, что партия Народное действие
не несет за него ответственности. В том же ключе выступили ХДП и “Националь­
ный союз одристов”, даже апристы отмежевались от него. С заявлением, осуждав­
шим “Таларский акт” выступили 36 генералов перуанской армии113.
В годы пребывания у власти администрации Ф. Белаунде Терри вера в то, что его
реформы будут перспективными и плодотворными, сдерживала развитие оппозици­
онной борьбы в стране. Сдерживала, но не прекращала. До конца 1963 г. забастовоч­
ное движение развивалось по восходящей линии, затем иллюзии реформистских пре­
образований, благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура, раскол и трудно­
сти рабочего движения несколько ослабили размах забастовочной борьбы. Так, в
1964 г. прошло 398 забастовок, в 1965 г. - 397 (в том числе две всеобщие), в 1966 г. -
414, в 1968 г. - 394 забастовки, в которых участвовало 107,8 тыс. человек114. Наиболь­
шую активность в забастовочной борьбе проявляли нефтяники, портовики, металли­
сты, работники связи, строители, обувщики, рыбаки. Большое общенациональное
значение имела борьба перуанских нефтяников. Осенью 1963 и в 1967-1968 гг. мас­
штабы их выступлений и результаты борьбы были наибольшими. В борьбе за наци­
онализацию нефти их поддерживали работники других отраслей промышленности, а
также интеллигенция, представители средних городских слоев.
Профсоюзное движение 60-х годов было представлено тремя основными проф-
центрами, объединявшими до 90% организованных рабочих и служащих. Это -
крупнейшая в стране Конфедерация трудящихся Перу (КТП), деятельностью кото­
рой руководила апристская партия; второй по значению и численности профцентр -
Христианское профсоюзное движение (МОСИСП), и находившийся под влиянием
коммунистов Комитет реорганизации и единства КТП. Усилиями комитета в июне
1968 г. была восстановлена Всеобщая конфедерация трудящихся Перу (ВКТП).
В крестьянском движении все категории сельского населения Перу выступали
с двумя основными требованиями: за землю, а следовательно, за аграрную рефор­
му и против эксплуатации. Наиболее распространенными в 60-е годы были забас­
товки сельскохозяйственных рабочих, захват крестьянами помещичьих земель, со­
здание профсоюзов, организация кооперативов, участие в партизанских боях, похо­
ды в города, тяжбы с латифундистами, манифестации, подача петиций. Наиболее
ярко и активно развивалось крестьянское движение за захват земли в центральной
сьерре, где положение безземельных и малоземельных крестьян-бедняков и индей-
цев-общинников было наихудшим. С середины 1963 по май 1964 г. в этом движении
принимали участие до 300 тыс. крестьян сьерры115. В департаменте Анкаш 4 тыс.
крестьян боролись за землю против американской компании “Грейс”. После приня­
тия закона об аграрной реформе в мае 1964 г. движение по захвату земель пошло на
убыль, ибо крестьянство надеялось улучшить свое положение законным путем.
В середине 60-х годов в Перу развивалось кооперативное движение крестьян в
организациях нескольких видов: закупочно-сбытовых, производственно-сбытовых,
кредитных и др. В 1964 г. был принят основной закон о кооперативах. В законе бы­
ли определены основные задачи, права и структура кооперативов, а также говори­
лось о создании центрального органа кооперативных организаций - Национально­
го кооперативного института. Католическая церковь в целях расширения своего
влияния на беднейшие слои деревни организовала несколько кредитных кооперати­
вов, которые могли, однако, существовать только потому, что сама церковь полно­
стью эти кооперативы финансировала.
Часть сельских трудящихся Перу была организована в два крупных профцент-
ра: Конфедерацию крестьян Перу, которая находилась под влиянием коммунистов,

350
П еру на пути независимого развития
и Национальную федерацию крестьян Перу (ФЕНКАП) под главенством апристов.
Помимо них работали и “независимые” профсоюзы.
К названным формам крестьянского движения в Перу следует добавить участие
крестьян в партизанской борьбе. Партизанские выступления, начавшиеся летом
1965 г., явились заключительной вехой всего периода партизанской борьбы, длив­
шейся с различной степенью интенсивности и с различными промежутками с 1962 г.
Инициаторами партизанского движения выступили леворадикальные организации.
Ультралевое движение в Перу организационно состояло из различных, зачас­
тую занимающих противоположные позиции групп, куда входили в подавляющем
большинстве выходцы из средних городских слоев. Это были “Движение революци­
онной левой” (МИР), “Революционный авангард”, “Фронт революционных левых”
(ФИР) и “Армия национального освобождения” (ЭЛН).
“Мятежная АПРА” (с 1959 г. - МИР) и “Революционный авангард” образова­
лись в 1966 г. в ходе сложной внутрипартийной борьбы в рядах апристской партии,
из которой они вышли, недовольные пассивной позицией руководства. Фракционе­
ры из Перуанской коммунистической партии отделились от нее и в 1962 г. образо­
вали “Фронт революционных левых” и “Армию национального освобождения”.
Сторонников “новой левой” отличало стремление к конкретной деятельности,
особенно к вооруженной борьбе, желание подтолкнуть вперед и ускорить медлен­
ный, с их точки зрения, ход событий. Гораздо меньшее внимание они уделяли раз­
работке теоретического фундамента своего движения. Абсолютизация действия
ультралевыми - ключ к пониманию их практической деятельности. Форма действия -
партизанская борьба, которая, начавшись в сельской местности, завоюет поддерж­
ку крестьян и, создав сильный боевой авангард среди них, распространится в город.
Две основные ультралевые организации - “Армия национального освобожде­
ния” и “Движение революционной левой” участвовали в партизанских боях 1965 г.
МИР организовало три очага борьбы. Это район Меса-Пелада в провинции Ла-
Конвенсьон департамента Куско, борьбу здесь возглавил лидер МИР Луис де ла Пу­
энте Уседа. Второй очаг - в провинциях Консепсьон и Хауха департамента Хунин
под руководством Гильермо Лобатона и Максимо Веландо. Еще один очаг МИР
был создан на севере Перу в провинции Айябака департамента Пьюра, однако по
решению Национального руководства МИР он не принимал участия в боях. “Армия
национального освобождения” организовала свой очаг борьбы в провинции Де-Ла-
Мар департамента Аякучо. Одним из руководителей стал здесь бывший член ком­
партии, выпускник юридического факультета столичного университета Сан-Мар­
кос, поэт и эссеист 30-летний Эктор Бехар Ривера.
Вначале деятельность партизанских очагов была успешной, встречая сочувст­
вие крестьян-бедняков, оказывавших партизанам посильную помощь. Зажиточ­
ные крестьяне, напротив, часто были осведомителями и доносчиками. Большин­
ство же крестьян встречали партизан с недоверием и боязнью. Повстанцы не зна­
ли языка индейцев. Например, в ЭЛН только один человек из всей группы мог
объясняться на языке кечуа. С другой стороны, малочисленность повстанцев за­
трудняла боевые действия. В критические моменты численность ЭЛН составляла
13 человек116. Отсутствие связи с городами делало невозможным пополнение пар­
тизанских групп.
Наиболее активными были действия Центрального фронта в провинциях Кон­
сепсьон и Хауха, где повстанцам МИР удавалось несколько раз отразить атаки пра-
вительс! венных войск. Однако вскоре группа, действовавшая здесь под руководст­
вом Г. Лобатона, вынуждена была отступить под ударами превосходящих сил пра­
вительственных войск в малонаселенные районы сельвы. Здесь произошел послед­
ний как для группы, так и для Лобатона бой. Повстанцы МИР использовали в боях

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
351
тактику создания “зон безопасности”. На практике эти зоны оказались неэффек­
тивными, ибо правительственные войска имели целый арсенал “противопартизан-
ских” средств борьбы и недосягаемых для них “зон безопасности” практически не
существовало.
Правительство Перу было серьезно озабочено развертыванием партизанских
выступлений в середине 1965 г. и особенно их сочетанием с крестьянскими волне­
ниями, пусть даже стихийными. В прессе настойчиво муссировался тезис о комму­
нистической угрозе и опасности превращения Перу во вторую Кубу, раздавались
призывы спасти отечество. На подавление партизанского движения были брошены
правительственные войска, хорошо вооруженные и экипированные американским
снаряжением, в том числе новейшими полевыми рациями и “антипартизанскими”
легкими танками. На помощь сухопутным войскам прибыла авиация, которая без­
жалостно бомбила напалмом районы действия партизан. Правительственные вой­
ска образовали плотное кольцо, отрезав повстанцев от связи с другими районами.
Большая часть повстанцев погибла в боях, другие были схвачены в плен и расстре­
ляны, оставшееся меньшинство подверглось суровым преследованиям117.
Крестьяне, принимавшие участие в волнениях и присоединявшиеся к повстан­
цам, также были подвергнуты суровым репрессиям: были убиты 8 тыс. крестьян,
3600 - арестованы, сожжены напалмом и другими средствами 14 тыс. га сельскохо­
зяйственных посевов, разрушено 93 населенных пункта. Потери вооруженных сил
составили 56 человек убитыми118. Таким образом, партизанская борьба как стимул
к развитию массовой вооруженной борьбы крестьян оказалась неэффективной и
желаемых результатов не принесла.
Разгром повстанческого движения заставил военных задуматься над тем, как
“горстка радикально настроенных молодых интеллигентов могла держать в напря­
жении тысячи солдат на протяжении нескольких месяцев”. Что же может произой­
ти, если в будущем выступят широкие народные силы, в первую очередь крестьяне?
Ответ гласил: “Одними только репрессиями подрывная война не может быть иско­
ренена окончательно, так как она вызвана причинами, порожденными вопиющими
противоречиями национальной действительности”119.
Одним из главных результатов развития оппозиционного движения в Перу бы­
ло создание в 1968 г. объединения “Левое единство” из представителей компартии,
Фронта национального освобождения, МИР, “Союза перуанского народа” и других
левых организаций. В начале октября 1968 г. был создан координационный коми­
тет из представителей “Левого единства”, левой фракции Народного действия во
главе с Э. Сеоане и Христианско-демократической партии (после отхода от нее пра­
вой группировки). Координационный комитет выступал, в частности, за отставку
правительства, за отмену “Таларского акта”, против приостановки конституцион­
ных гарантий.
Анализ практической деятельности президента Ф. Белаунде Терри показывает,
что результаты важнейших мероприятий правительства оказались ограниченными и
не соответствовали предвыборным обещаниям. Уже к 1967 г. появились все призна­
ки финансового кризиса. В течение 1963-1968 гг. бюджет страны сводился с дефици­
том из года в год. Начиная с 1964 г. торговый баланс находился в состоянии все более
возраставшего дефицита, в среднем 60 млн долл, в год. К этому добавился дефицит
платежного баланса, увеличившийся в 1967 г. до 163,4 млн долл. “Утечка капиталов”
в виде прибылей за границу возросла в 1967 г. до 102,5 млн долл. Внешний долг уве­
личился с 1963 г. в 4 раза и достиг в 1968 г. 761 млн долл. Золотые и валютные запа­
сы Перу сокращались: валютные с 98 млн долл, в 1965 г. до 85 млн в 1968 г., а золо­
той запас с 67 млн долл, за тот же период до 20 млн. Комплекс названных проблем в
сентябре 1967 г. вызвал девальвацию соля на 45% и общий рост цен на 22,6%120.

352
П еру на пути независимого развития
Значительно замедлились темпы роста сельского хозяйства: с 3,8% в год в
1950-1963 гг. до 1,9% в 1963-1967 гг. Это заметно повышало цены на продовольст­
вие и увеличивало затраты государства на импорт продуктов питания: со 121,4 млн
долл, в 1965 г. до 145,1 млн долл, в 1968 г. Трудности кризиса испытывали на себе,
в первую очередь, рядовые перуанцы, условия жизни которых ухудшались год от
года. Стоимость жизни с 1963 по 1968 г. выросла на 82%. Косвенные налоги увели­
чились на 37,5%. К концу 1968 г. в Перу насчитывалось 600 тыс. полностью безра­
ботных и почти 1,2 млн частично безработных при населении около 12 млн чело­
век. В сельском хозяйстве неполная занятость охватывала 25-30% крестьян121.
Углубление кризиса в области экономики не могло не затронуть и сферу поли­
тики. Политический кризис вызвал распад правящей коалиции НД-ХДП, раскол
ряда партий. Ряды самой ХДП также раскололись. В конце 1967 г. Л. Бедойя Рейес,
алькальд Лимы, вышел из партии и основал новую Народно-христианскую партию.
В 1967 г. обострилась борьба течений в Народном действии. На национальном съез­
де этой партии в Кахамарке в конце 1967 г. генеральным секретарем был избран
Эдгардо Сеоане, выражавший интересы радикального крыла и критиковавший по­
литику президента122. Аналогичный процесс происходил и в партии “Национальный
союз одристов”, она разделилась на две враждовавшие группы.
Падению престижа правительства способствовали коррупция и махинации ми­
нистров, высших чиновников госаппарата, деятелей правящей партии. Шумную ре­
акцию в апреле 1968 г. вызвал скандал, связанный с контрабандой, в котором ока­
зались замешаны родственники президента и двое министров (С. Гутьеррес и С. Ма-
риатеги), освободившие от налогов ряд американских компаний и фальсифициро­
вавшие данные госбюджета123.
В обстановке социально-экономического и политического кризиса на фоне рас­
кола правых и центристских партий происходили два существенно важных процес­
са: консолидация левых сил, с одной стороны, и подготовка военных к взятию вла­
сти - с другой.
С середины 60-х годов наиболее дальновидные представители вооруженных сил
постепенно приходили к убеждению, что кризис структур нельзя преодолеть лишь
поверхностными реформами в рамках программ “Перу - перуанцам” и “Союз ради
прогресса”, ибо они отвечают, по сути и по результатам, интересам господствующе­
го меньшинства. В условиях, подобных перуанским, только государство с его функ­
циями “национального дирижизма” способно ликвидировать отсталость и обеспе­
чить развитие страны. Отсюда военные делали вывод о том, что необходимо от­
странить от власти олигархию и вмешаться в процесс руководства государственной
политикой124. На эволюцию взглядов перуанских вооруженных сил повлияла также
военная политика Соединенных Штатов. В начале 60-х годов военная миссия США
в Перу приступила к подготовке перуанских военных к проведению карательных
противопартизанских операций. Была увеличена американская военная помощь и
расширен контингент военнослужащих, проходивших подготовку в специальных
школах США и американских центрах противопартизанской борьбы125.
Еще одной сферой деятельности вооруженных сил Перу - деятельности, кото­
рая подвела передовую часть офицерства к убеждению в необходимости изменить
окружающую действительность, были так называемые военно-гражданские акции,
или гражданская миссия вооруженных сил, Военно-гражданские акции предусмат­
ривали помощь населению провинций в строительстве дорог, водопроводов, сель­
ских школ, медицинских пунктов и других местных хозяйственных и культурных
объектов. Гражданская миссия была составной частью доктрины противопартизан­
ской войны и выполнялась, как правило, там, где проводились военные операции, и
для того, чтобы не только устрашить местное население, но и завоевать его симпа-

Глава 5. Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
353
тии и расположение, отвлечь от повстанческого движения. Однако военно-граж­
данские акции обнажили перед военными трагическую безысходность перуанской
“глубинки” и бедственное положение ее населения. По признанию военных, сопри­
косновение с жизнью народа убедило их в неспособности властей радикально изме­
нить к лучшему положение нации126.
На позицию перуанских военных оказали воздействие обновленческие веяния
в католицизме. В идеях Ватикана перуанским военным импонировал новый под­
ход церкви к насущным проблемам социально-политической жизни, к вопросам
войны и мира, к борьбе против тирании, к проблеме слаборазвитости и социаль­
ных перемен127.
В условиях обострявшегося кризиса и в результате эволюции вооруженных сил
Перу небольшой круг радикально настроенных высших офицеров в апреле 1968 г.
начал разработку специальных документов: военного плана по захвату власти,
“Плана Инка” о целях социально-экономической политики после прихода к власти,
манифеста, статута и др. В работе над этими важными документами приняли уча­
стие люди, близкие к командующему перуанской армией и руководителю Объеди­
ненного командования вооруженных сил генералу X. Веласко Альварадо. Подго­
товка документов велась в условиях строжайшей секретности.
После того как в сентябре 1968 г. подготовка планов была в основном заверше­
на, круг сторонников X. Веласко Альварадо расширился, в него вошли командую­
щие различных подразделений сухопутных войск. Командующие ВМФ и ВВС не
были поставлены в известность о перевороте, так как они не разделяли мнения о
его необходимости. Учитывая ситуацию, Веласко Альварадо заранее договорился о
поддержке переворота со стороны отдельных командиров в этих родах войск.
В начале октября все было готово, и на рассвете 3 октября 1968 г. танки “Шер­
ман” подошли к президентскому дворцу, президент Ф. Белаунде Терри был смещен
со своего поста и покинул страну. Власть перешла в руки военных во главе с гене­
ралом Хуаном Веласко Альварадо.
1Ресурсы Центрального резервного банка Перу в 1940 г. составляли 1,8 млн долл., в 1945 г.
они увеличились до 16,5 млн долл. (Setenta у cinco años de vida económica del Peru.
1889-1964. Lima, 1964. P. 181).
2 В Национально-демократический фронт входили: Народная партия (апристская), профсо­
юзы, “Перуанское действие”, Социалистическая партия, Перуанская коммунистическая
партия, “Перуанское демократическое действие”, “Революционный союз”, интеллиген­
ция, студенчество {Rivera Serna R. Historia del Peni-República (1822-1968). Lima, 1974.
P. 227; Sánchez LA. La Violencia. Apuntes para una biografía del APRA Lima, 1981. T. III. P. 159).
3 Выдержки из архивных документов см.: Villanueva V. El APRA у el ejército (1940-1950).
Lima, 1977. P. 37.
4 Х.Л. Бустаманте-и-Риверо родился 15 января 1894 г. в городе Арекипа, учился в коллед­
же Сан-Хосе, руководимом иезуитами, затем продолжил образование в университете
Сан-Агустин в Арекипе, где впоследствии преподавал на кафедре гражданского права, и
в университете Сан-Антонио Абад в Куско, где в 1918 г. получил степень доктора наук за
диссертацию по проблемам реорганизации университетов. Затем в университете Ареки­
пы защитил еще одну диссертацию по военной юстиции. В военной хунте Санчеса Серро
в 30-е годы он получил портфель министра юстиции и культа. Позже представлял Перу
на различных международных конференциях, исполнял обязанности полномочного пред­
ставителя Перу в Уругвае. До того как стать президентом, был послом в Боливии
(1942-1945) (Enciclopedia del Peru. Barcelona, 1988. T. l.P. 347; Rivera Serna R. Op. cit.
P. 227).
5Bustamante J.L. Tres años de lucha por la democracia en el Perú. Buenos Aires, 1949. P. 16-17, 23;
Sánchez LA. Haya de la Torre y el APRA. Crónica de un Hombre y un partido. Santiago de Chile,
1955. P. 393.
12. История Перу

354
Перу на пути независимого развития
6 Nueva Historia General del Peni. Lima, 1980. P. 170-172.
7 Villanueva V. The Petty-bourgeois Ideology of the Peruvian Aprista Party // Latin American
Perspectives. Riverside, 1977. N 3. P. 67.
8 Sánchez LA. La Violencia... T. III. P. 153-154.
9 Villanueva V. EI APRA y el ejército. P. 45-^46.
10Sánchez LA. La Violencia ... P. 161.
11 Kantor H. The Ideology and Program of the Peruvian Aprista Movement. University of California.
Publications in Political Science. (Berkeley; Los Angeles). 1953. Vol. 4, N 1. P. 16.
12 Sánchez LA. La Violencia... P. 176.
13 Ibid., p. 197-209; Rivera Serna R. Op. cit. P. 230.
14Rivera Serna R. Op. cit. P. 228.
15 Sánchez LA. La Violencia.... P. 213-214.
16 Villanueva V. El APRA y el ejército. P. 58-61.
17 Ferrero R. La historia monetaria del Peru en el presente siglo // Paz Soldán J.P. (ed.) Visión del
Perú en siglo XX. Lima, 1962. T. 1. P. 134.
18 Ibid. P. 133.
19 Pike F. The U.S. and Andean Republics: Pern, Bolivia and Ecuador. L., 1977. P. 295.
20 Подсчитано no: Paz Soldán J.P. Vision del Perú... P. 134.
21 Nueva Historia General del Perú. P. 173. Социальные мероприятия были вызваны не только
доброй волей президента, они были также следствием забастовочной борьбы. Большой
отклик во 2-й половине 1946 г. получили забастовки железнодорожников, строителей,
транспортников, печатников.
22 Поляков Б.А. Освободительное движение в Перу в 1945-1948 гг. // Рабочее и националь­
но-освободительное движение в странах Америки. М., 1966. С. 303.
23 Sánchez LA. La Violencia... P. 217.
24Rivera Serna R. Op. cit. P. 228.
25 Поляков Б.А. Указ. соч. С. 308-309.
26 Rivera Serna R. Op. cit. P. 228; Bustamante J.L. Op. cit. P. 362, 229.
27 Sánchez LA. La Violencia... P. 231-233, 232.
28 Villanueva V. El APRA y el ejército. P. 67.
29 Ibid. P. 71.
30 Bustamante J.L. Tres años... P. 247-249.
31 Villanueva V. La Sublevación aprista del 48: Tragedia de un pueblo y un partido. Lima, 1973.
P. 147-148, 151, 142-143; Rivera Serna R. Op. cit. P. 229.
32 Sánchez L.A. El Perú... Retrato de un pais adolescente. Buenos Aires, 1958. P. 137.
33 El Partido comunista peruano al problema del petróleo: Nacionalizemos el petróleo. Lima, 1959. P. 16.
34 Enciclopedia del Perú. Barcelona, 1988. T. IV. P. 1449.
35 Villanueva V. El APRA y el ejército. P. 91.
36 Ibid. P. 93, 94.
37 Текст манифеста приведен в: Villanueva V. El APRA y el ejército... P. 97-98, 102.
38Leon de Vivero F. El tirano quedo atrás. México, 1951. P. 374, 527-534.
39 Villanueva V. La sublevación aprista del 48. P. 50; Idem. El APRA y el ejército. P. 81, 110.
40 Shulz T. Twilight of the Tyrants. N.Y., 1955. P. 189-190.
41 Perrero R. Op. cit. P. 135-137, 139-141.
42 Экономика Перу в 1950-1970 гг. (Стат. сборник) / Сост. В. Рябинин. М., 1972. Табл. 3, 4,
6, 17; Análisis у proyecciones del desarrollo económico. VI. El desarrollo industrial del Perú.
Naciones Unidas, CEPAL. Mexico, 1959. P. 9, cuadro 13.
43 Paz Soldán J.P. Op. cit. P. 139, 143.
44 Samame Boggio M. El progreso de la minería en siglo XX // Paz Soldán J.P. Visión del Perú... T. 1.
P. 188, 192. Томас А. История Латинской Америки. M., 1960. С. 422; Ramirez-Otarola J.
Codificación de la legislación del trabajo y de previsión social del Perú. Lima, 1955. P. 82.
45 Malpica C. El mito de la ayuda exterior. Lima, 1967. P. 98-99.
46 Análisis y proyecciones... P. 21, cuadro 8.
47 El Partido Comunista frente el problema del petróleo. Lima, 1959. P. 14-17.
48 Бюллетень иностранной коммерческой информации Министерства внешней торговли
СССР. 1954. 7 янв.; 1955. 19 апр.

Глава 5 Кризис зависимого капитализма (1945—1968)
355
49Pike F The U S and Andean Republics P 296 АПРА приводит другие данные По свидетель­
ству апристов, за 8 лет диктатуры зарплата повысилась в 3 раза, а стоимость жизни -
в 5 раз (Comercio (Lima) 1963 6jun P 6) По данным экономистов, индекс стоимости жиз­
ни с 1948 по 1956 г увеличивался с 374 до 720, т е чуть меньше, чем в 2 раза (Ferrei о R
Historia Monetaria del Peru P 134,143)
50 Pike F The U S and Andean Republics P 296
51 Поляков Б А Борьба прогрессивных и национальных сил Перу против местной реакции
и американского империализма после второй мировой войны (1945-1956 гг ) М , 1967
С 276
52 Lieimin F Arms and Politics in Latin America N Y , 1962 P 200
52 Revista militar, 1970 Nov P 3
54 Villanueva V El APRA y el ejercito P 118, 119
55 Ibid P 120
56 Ibid P 119
57 Так назвал свою книгу депутат от Социалистической партии X Мендоса Маседо -
Mendoza Macedo J “Nacionalizemos el petróleo” Lima, 1960
58 Villanueva V La sublevación aprista del 48 P 151, Idem El APRA y el ejercito P 89
59 “Мятежная АПРА” в 19591 преобразовалась в ‘Движение революционной левой” (МИР)
В 1965 г МИР участвовало в партизанских боях в Перу После разгрома партизанского
движения часть бывших апристов - участников МИР эмигрировали и в 1967 г приняли
участие в партизанской эпопее Э Че Гевары в Боливии
60 Villanueva V El APRA у el ejercito P 113
61 Прадо X дель Все - вместе с массами, ничего - без них О политическом положении в
Перу и тактике компартии // Проблемы мира и социализма 1964 No 5
62 El Comercio (Lima) 1956 18 jun Парламентская фракция апристов образовалась в резуль­
тате легализации политических партий после победы на выборах М Прадо
63 Aguirre Gamio H El proceso peruano Cómo, por qué, hacia donde Mexico, 1974 P 33
64Delli Sante Owens A M Ideología y mecanismos ideológicos El caso del Peru (1968-1975)
México, 1980 T 1 P 150
65 СЕРAL Tendencias y estructuras de la economía del Perú en el último decenio Naciones Unidas
México, 1972 P 5-6, 9, 22
66Ibid P 5, 1
67 Malpica C El mito de la ayuda exterior Lima, 1973 P 33 (cuadro II), 81 (cuadro VII)
68 Bejar Rivera H Peru 1965 apuntes sobre una experiencia guerrillera La Habana, 1969 P 19-20
69Delli SanteAM Op cit P 166
70 La reforma agraria en el Perú Exposición de motivos y proyecto de ley Lima, 1960 P 33-34
71 Malpica C Guerra a muerte al latifundio Proyecto de ley de reforma agraria del MIR Lima, 1962
12FeneroR Historia monetaria del Perú P 138-139,140-142
73 Ibid P 143
74Delgado L H Drama del Peru Lima, 1963 P 46, Paz Soldán J P Op cit P 142-143
75 Villanueva V El CAEM y la Revolución de la Fuerza Armada Lima, 1972 P 58, Beltran R V El
papel político de las Fuerzas Armadas en America Latina Caracas, 1970 P 221
76 Villanueva V El CAEM y la Revolución de la Fuerza Armada P 58, 95
77Martin C Dichos y hechos de la política peruana Los dos procesos electorales y las dos Juntas
Militares Lima, 1963, Neira H El golpe de Estado Perú 1968 Santiago-Chile, Madrid, 1969
P13
78 Chaplin D Revolutionary Challenge and Peruvian Nationalism New Brunswick, 1976 P 8
79 В результате махинаций апристов и прадистов в списках избирателей было допущено бо­
лее 200 тыс приписок (El Comercio (Lima) 1966 1 ag , Payne A The Peruvian Coup d’Etat of
1962 The Overthrow of Manuel Prado Wash, 1968 P 77)
80Morales VH Capitán de Corbeta Del “Portefiazo” al Perú Caracas, 1971 P 178, Villanueva V
Ejército peiuano del caudillaje anárqico almilitarismo reformista Lima, 1973 P 283,284
81 La Ley de bases para reforma agraria / Completado y anotado por S Martínez Lima, 1962
82 Villanueva V Un año bajo sable Lima, 1963 P 28-34, 238
83 García Hurtado Tierra o muerte La revolución agraria del Perú La Habana, 1965 P 137
84 El Comercio (Lima) 1962 22 sept, 1963 17 en , Villanueva V Un año bajo sable P 241
12*

356
П еру на пути независимого развития
85 Villanueva V. Hugo Blanco у la rebelión campesina. Lima, 1967. P. 76.
86 В 1962 г. было зарегистрировано 55 забастовок крестьян и сельскохозяйственных рабо­
чих (Neira Н. Los Andes, tierra о muerte. Santiago; Madrid, 1968. P. 73, 95).
87 Las huelgas en el Perú 1957-1962: Ministerio de trabajo y asuntes indígenas. Lima, 1963. P. 18.
88 Villanueva V. Un año bajo sable. P. 171.
89 Bejar Rivera H. Perú 1965. P. 72; Heraud J. El viaje. Lima, 1961; Idem. Poesías completas y hom­
enaje. Lima, 1964. P. 14; El Comercio (Lima). 1963. 6 jun. P. 5.
90Belaunde Terry F. Perú como doctrina. Lima, 1958; Idem. Peru’s own conquest. Lima, 1965; Idem.
La Conquista del Perú por los peruanos. Lima, 1959.
91 El Comercio (Lima). 1963. 31 en.
92 Интервью с М. Сеоане и Р. Приале (Martin С. Dichos у hechos de la política peruana. P. 118,
122, 96).
93 El Comercio (Lima). 1963. 6 jun. P. 8.
94 Ibid. 1963. 11 jun; Posición del Partido Comunista Peruano frente a los problemas del mundo actu­
al y la situación del pais. S. 1., s.a. P. 43.
95 Гомес M. Политическое положение в Перу // Новое время. 1963. No 44. С. 18; El Comercio
Gráfico (Lima). 1963. 10 jun. P. 1; Martin C. Dichos y hechos de la política peruana. P. 153-165.
96 Incas, Virreyes y Presidentes del Perú. Lima, s.a. P. 210; Neira Hugo. El Golpe de Estado: Perú,
1968. Santiago; Madrid, 1969. P. 25; Crónica (Lima). 1963. 1 oct.; 6; 7 die.
97 Ley de Reforma Agraria. Ley N 15037. Lima, 1964, art. 1, 29-30, 36. Часто эти размеры уста­
новлены не были.
98 Ley de Reforma agraria... P. 18, 21; Аграрный вопрос и проблемы освободительного движе­
ния в странах Латинской Америки. М., 1968. С. 208.
99 Ley de reforma agraria... P. 40. В порядке исключения допускалось применение наемной си­
лы только в разгар сезона сельскохозяйственных работ, причем ее пропорция в отноше­
нии труда самой крестьянской семьи должна была быть 1:4, или 25%.
100Крестьянину старше 60 лет участок давался с оговоркой: совершеннолетние члены его се­
мьи будут трудиться вместе с ним (Ley de Reforma agraria... P. 41—43).
101 Эти положения распространялись и за пределы зоны действия аграрной реформы. Арен­
даторы и субарендаторы были обязаны в течение 20 лет выплатить государству стои­
мость полученных участков.
102 Ley de Reforma agraria... P. 23.
103 Подсчитано по: Instituto de Reforma Agraria: Oficina Nacional de Reforma Agraria. Boletín
N 1-12,1967-1968.
104 Ibid. Boletín N 10, 1968.
105ЛА. 1974. No 6; Werlich D. Perú: A Short History. Carbondale: Edwardsville, 1978. P. 286; Estudio
económico de América Latina. 1970. N.Y., 1971. P. 50.
106 International Financial Statistics. 1969. May. P. 254; Actualidad económica del Perú. 1966. N 51.
P. 22; Perú. Hoy: Fenómenos, problemas, soluciones. V Congreso Nacional del Partido Comunista
Peruano. Lima, 1969. P. 10.
107 Primer Censo Nacional Económico. 1963. P. XI, XIII.
108 Estudio económico de América Latina. 1966. N.Y., 1967. P. 252.
109 Actualidad económica del Perú. 1966, N 51; ЛА. 1977, No 1. C. 101.
110 Estudio económico de América Latina. 1969. N.Y., 1970. P. 41.
111 Вольский B.B. Латинская Америка: Нефть и независимость. М., 1964. С. 181.
112 El Comercio (Lima), 1968. 14 ag.
113 Zimmerman Zavala A. El Plan Inca. Objetivo: Revolución Peruana. Lima, 1974. P.47; Perú
1968-1973. Cronología política. Lima, 1974. T. 1. P. 8.
114 Perú 1968-1973. P. 48.
115 Perú. Tenencia de la tierra y desarrollo socio-económico del sector agrícola. Wash., 1966. P. 397.
116Béjar Rivera H. Perú 1965. P. 120, 132.
117 Ibid. P. 134-135.
118 Villanueva V. Nueva mentalidad militar en el Perú? Lima, 1969. P. 62; Mercado R. Las guerrillas
en el Perú. Lima, 1967. P. 62-64.
119Einaudi L. Revolution from within? Military Rule in Peru since 1968. Santa Monica, 1971. P. 9;
Villanueva V. El CAEM... P. 140.

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
357
120 Werlich D.P. Op. cit. P. 287; International Financial Statistics (N.Y.). 1969. May. P. 15, 254; La
Declaración Programática del PCP aprobada en el V Congreso Nacional del Partido. Lima, 1969.
P. 15, 27.
121 Peru. Hoy... P. II; Comercio exterior del Perú. 1968. Lima, 1969. P. 14; Perú en cifras. P. 123;
Werlich D.P. Op. cit. P. 287; Seoane E. Ni tiranos, ni caudillos. Cartas y hechos del proceso político
62-68. Ital Perú; San Miguel, s.a. P. 28; Informe político al V Congreso Nacional del PCP. Lima,
1969. P. 39; Resultados del VI Censo Nacional de Población. Lima, 1967. Vol. I, t. IV. P. 257-258.
122 Seoane E. Op. cit. P. 59.
123 Zimmerman Zavala A. Op. cit. P. 34.
124 Villanueva V. El CAEM... P. 170.
125 США: экономика, политика, идеология. 1971. No 5. С. 120.
126 Villanueva V. Nueva mentalidad... P. 28.
127 Documentos sociales y Documentos pastorales de la 2-a Conferencia general de Episcopado
Latinoamericano. Buenos Aires, 1968.
Глава 6
РЕВОЛЮЦИЯ ВОЕННЫХ
(1968-1980)
РАДИКАЛЬНЫЕ РЕФОРМЫ ГЕНЕРАЛА
ХУАНА ВЕЛАСКО АЛЬВАРАДО
В условиях, сложившихся в Перу к октябрю 1968 г., военный режим стал един­
ственно возможной формой правления, поскольку традиционные буржуазно-оли­
гархические институты власти уже потеряли возможность управлять нацией, а ле­
вые силы такой способности еще не приобрели.
Вечером 3 октября было объявлено, что военная хунта в составе командующих
всеми родами войск избрала президентом генерала X. Веласко Альварадо. Хуан Ве­
ласко Альварадо (1909-1977) - выходец из крестьянской семьи, познавший в юно­
сти нужду и лишения, самостоятельно прошедший все этапы служебной карьеры
военнослужащего и получивший в 1965 г. чин дивизионного генерала, накануне пе­
реворота 1968 г. стал главнокомандующим сухопутными силами и начальником
Объединенного командования вооруженных сил Перу.
Премьер-министром и военным министром назначался генерал Эрнесто Монта­
нье Санчес. Во имя институционной сплоченности военные добились компромисса:
представители ВМФ, ВВС и армии поделили между собой министерские посты..
Политический режим в Перу представлял собой по форме военную диктатуру:
парламент был распущен, действие конституции приостановлено, законодательная
и исполнительная власть принадлежала президенту. Президент и правительство на­
значались военной хунтой, власть на местах (префектуры всех департаментов) так­
же перешла в руки военных1.
Вооруженные силы, выступавшие как политический институт, разработали
доктрину и планы развития страны, базировавшиеся на программном документе
“План Инка”, датированном 28 апреля 1968 г. и впервые обнародованном президен­
том Веласко в послании нации 28 июля 1974 г. “План” выдвигал основные задачи
революции “по обеспечению интересов и стремлений широких масс нации”. Кон­
кретизация “Плана Инка” давалась в трех основных документах - “Манифесте ре­
волюционной хунты”, опубликованном в день взятия власти, “Статуте революци-

358
Перу на пути независимого развития
Хуан Веласко Альварадо
онного правительства”, датированном тем же днем, и “Основных направлениях со­
циально-экономической политики революционного правительства”, принятых в де­
кабре 1968 г.2
В “Манифесте” говорилось о причинах решения армии взять власть в свои ру­
ки, давалась оценка деятельности свергнутого президента Ф. Белаунде Терри и про­
возглашались цели военного правительства. Главной целью определялась ликвида­
ция зависимости, проистекающей из экономических, финансовых и торговых отно­
шений с развитыми странами. “Статут” определял главные задачи правительства, в
том числе преобразование общественных структур, повышение уровня жизни наи­
менее обеспеченных слоев населения, националистический и независимый характер
деятельности правительства, достижение союза, согласия и интеграции перуанцев.
Согласно “Статуту” президент республики назначался по единодушному решению
Революционной хунты и осуществлял функции исполнительной власти посредством
издания декретов-законов.
Первоначальная реакция перуанской общественности на переворот и докумен­
ты нового правительства была резко отрицательной. Руководители всех политиче­
ских партий, за исключением Э. Сеоане и генерала М. Одрии, осудили переворот3.
По всей стране на протяжении октября-ноября 1968 г. проходили выступления про­
теста против захвата власти военными.
Веласко Альварадо дополнительно разъяснял, что вооруженные силы взяли в
свои руки власть в результате длительного уяснения перуанской действительности.
Это был не переворот, а революция, но не марксистская, поскольку “мы не идем к

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
359
обществу коммунистического образца”. В то же время “мы не собираемся поддер­
живать традиционный статус-кво, наоборот, мы будем изменять его... глубочай­
шим образом ...Мы идем к новому строю перуанского общества”. Если империа­
лизм и местная реакция, по словам Веласко, не дадут правительству совершить
“мирную революцию” сверху, при уважении прав частной собственности, на них ля­
жет ответственность за ее провал и выбор народными массами более радикальной
альтернативы, т.е. социалистической революции4.
Формулировка основных принципов экономической политики Революционного
правительства вооруженных сил (РПВС) была завершена и обнародована в речи
Веласко Альварадо на VI латиноамериканской конференции промышленников в
апреле 1970 г. Ее основные положения, названные впоследствии доктриной Вела­
ско, сводились к следующему: 1) основные богатства и природные ресурсы должны
принадлежать государству; 2) экономическое развитие направляется на удовлетво­
рение интересов нации в целом, а не на стремление к наживе отдельных лиц и груп­
пировок; 3) иностранные капиталовложения должны содействовать росту нацио­
нальной экономики; 4) указанные мероприятия призваны укреплять независимость
страны и улучшать условия жизни народа. В соответствии с этой доктриной ино­
странные предприятия должны постепенно превращаться в смешанные с опреде­
ленным ограничением иностранного капитала, а затем - в национальные. Страна
нуждается в гуманистической и справедливой “диверсифицированной индустриали­
зации, в рамках которой могли бы процветать частные предприятия, кооперативы,
самоуправляющиеся предприятия и государственные предприятия...”5
Веласко Альварадо разъяснял, что военные защищают “мирную революцию,
которая, избегая хаоса и насилия, делает реальным более справедливое распределе­
ние богатства, достижение быстрого повышения уровня жизни... большинства”.
“Чтобы обеспечить справедливое социально-экономическое развитие, нынешние
структуры должны быть изменены”6.
В период с октября 1968 г. до середины 1969 г., который считается начальным
периодом деятельности военных, происходит радикальная трансформация тради­
ционной экономической структуры. Ее базовым документом становится принятый
в декабре 1968 г. план “Основные направления социально-экономической полити­
ки революционного правительства”, подтверждающий курс на национализацию ос­
новных отраслей экономики. Особенно важным в этом плане становится, во-пер­
вых, отмена концессий на разведку и добычу нефти и замена их контрактами, кото­
рые должны были подписываться с государственным предприятием “Эмпреса пет-
ролера фискаль” (ЭПФ); во-вторых, выделение первостепенной роли государства в
дальнейшем развитии экономики и участие его в качестве предпринимателя в глав­
ных отраслях экономики; в-третьих, стимулирование индустриализации в качестве
основы нового экономического курса, опирающегося на расширение внутреннего
рынка, а не на увеличение экспорта7.
5 октября 1968 г. РПВС аннулировало “Акт Талары” и соглашение, заключен­
ное с “Интернэшнл петролеум компани” (ИПК). 9 октября правительство установи­
ло контроль над месторождениями Ла-Бреа и Париньяс, а также над всем нефтепе­
рерабатывающим комплексом в Тал аре: войска первого военного округа под ко­
мандованием генерала Фермина Малаги заняли установки комплекса и передали их
уполномоченному правительства контр-адмиралу Э. Симику. В обращении по ра­
дио Веласко Альварадо заявил, что “с этого момента суверенитет перуанского го­
сударства не просто декларация, а подлинная реальность”8. Вскоре 9 октября было
провозглашено днем национального достоинства. Отношение перуанской общест­
венности к военному режиму стало меняться. 10 октября правительство объявило,
что оплата экспроприированного имущества будет производиться за счет долгов

360
Перу на пути независимого развития
Разведка нефти на северо-востоке страны государственной компанией “Петроперу”
этой компании перуанскому государству. Позднее, в феврале 1969 г., Веласко
предъявил ИПК требование об уплате долга Перу за весь период ее деятельности с
1 марта 1924 г. по 9 октября 1968 г. в размере 690,5 млн долл. На базе ЭПФ и экс­
проприированной собственности ИПК 24 июля 1969 г. была создана государствен­
ная перуанская нефтяная компания ПЕТРОПЕРУ.
Вместе с тем, остро нуждаясь в инвестициях, РПВС разъясняло, что “экспро­
приация ИПК не является актом, направленным против иностранных вкладчиков,

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
361
Металлургический завод в Орое
чье сотрудничество необходимо стране”. Весной 1969 г. были заключены контрак­
ты на разработку нефти с американской нефтяной компанией “Тексас петролеум”.
В области горнодобывающей промышленности правительство пошло по пути
усиления государственного контроля. В августе 1970 г. был провозглашен важный
декрет-закон No 18368 о горнорудном деле, который устанавливал для иностранных
концессионеров твердые сроки ввода в эксплуатацию месторождений полезных ис­
копаемых. В случае нарушения сроков месторождение переходило в руки созданно-

362
Перу на пути независимого развития
го в апреле 1970 г. государственного горнорудного предприятия “Минероперу”. Эта
мера позволила в декабре 1970 - январе 1971 г. передать под государственный кон­
троль такие крупные месторождения, как “Серро верде”, Мичикильяй, Кельявеко.
В июне 1971 г. декрет-закон No 18880 утвердил за государством ведущую роль в ос­
воении и эксплуатации минеральных ресурсов; в ведение государства перешел экс­
порт всей продукции горнорудной промышленности и переработки меди. На всех
предприятиях этой отрасли были созданы “горняцкие общины” с теми же правами,
что у “промышленных” и “рыболовецких общин”9.
В ноябре было создано государственное металлургическое объединение “Си-
дерперу”, в ведение которого передавались производство, обработка и коммерче­
ский сбыт стали. В целях координации деятельности всех предприятий госсектора,
а также смешанных и частных предприятий была учреждена Финансовая корпора­
ция развития (КОФИДЕ), обладавшая первоначальным капиталом в 15 млрд солей.
В последний день 1979 г. декретом-законом No 20492 был экспроприирован весь
горнорудный и металлургический комплекс, принадлежавший американской ком­
пании “Серро-де-Паско”, и создано горнорудное предприятие Центра Перу (Сент-
ромин-Перу)10.
В 1974 г. были национализированы 14 крупных американских предприятий в тя­
желой промышленности и установлен полный контроль государства над производ­
ством цемента, которым до того времени монопольно владела олигархия. 13 мая
1975 г. декретом-законом No 21144 были прекращены операции транснациональной
корпорации “Галф ойл”11, а в июле 1975 г. последовала национализация железоруд­
ной компании “MapKOHà”.
Был установлен государственный контроль над продажей за границу рыбьего
жира и рыбной муки - важных предметов национального экспорта. В начале 1970 г.
было введено ограничение доли иностранного, главным образом американского,
капитала в морских судоходных компаниях.
В марте 1971 г. был провозглашен декрет-закон No 18810 о рыболовстве, кото­
рый запрещал новые иностранные инвестиции в рыболовстве и ограничивал преж­
ние капиталовложения иностранцев 49%. В мае 1973 г. по декретам-законам
No 20000 и 20001 устанавливалась государственная монополия на рыбную промыш­
ленность и производство рыбной муки и создавалось государственное предприятие
“Песка-Перу”12.
Правительство поставило под государственный контроль телеграфную и те­
лефонную связь, ранее находившуюся в руках американских корпораций, запре­
тило импорт автомашин, а также ввело высокие налоги на производство ино­
странных автомобилей, собираемых в Перу. Таким образом, к началу 1974 г. из 79
крупнейших предприятий Перу 42 уже находились в государственной и коллектив­
ной собственности, на их долю приходилось более 50% выпуска промышленной
продукции13.
Большие усилия правительство направило на то, чтобы положить конец утеч­
ке валюты из страны. В мае 1970 г. был установлен правительственный контроль
над всеми валютными операциями. Объем иностранной валюты отныне произво­
дился только в государственном банке Перу14.
В канун нового 1969 г. был принят декрет-закон No 17330, согласно которому, в
частности, все создаваемые банки должны принадлежать исключительно перуан­
цам. Уже действующие коммерческие банки могли считаться национальными толь­
ко при условии, что 75% их акционерного капитала принадлежало перуанцам. Од­
новременно ограничивалась сфера деятельности иностранных банков. Мероприя­
тия в кредитно-банковской сфере сделали кредитную систему Перу почти полно­
стью государственной15.

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
363
Реформа банковского дела 1970 г. укрепила финансовые позиции государства.
Правительство приобрело крупнейшие банки страны - “Банко популяр”, “Банко
Континенталь” и “Банко интернасиональ”, большая часть капиталов которых при­
надлежала иностранцам. Все эти меры обеспечили государству контроль над 60%
капиталов и банковских операций, вплотную приблизив Перу к установлению госу­
дарственной монополии над всеми банками. Появилась возможность финансиро­
вать аграрную реформу и приступить к созданию государственного сектора в раз­
личных отраслях экономики.
Нежелание олигархии включиться в программу индустриализации, ее выступ­
ления против закона о промышленности привели к тому, что РПВС передало под
контроль государства предприятий черной и цветной металлургии, химической про­
мышленности, производство удобрений, цемента, бумаги, станкостроение, транс­
порт, сельскохозяйственное машиностроение, судостроение, энергетику. В январе
1971 г. было создано национальное предприятие “Электро-Перу”, объединившее в
своих руках производство электроэнергии в стране.
Меры в защиту национальных интересов, принятые правительством в конце
1968 и на протяжении 1969 г., принесли определенные положительные сдвиги в эко­
номической жизни страны. Уже к середине 1969 г. была зафиксирована стабиль­
ность розничных цен, удалось установить контроль над инфляцией, денежным об­
ращением и кредитными операциями. Запасы валюты достигли 175 млн долл. - са­
мого высокого уровня за многие годы16. Вместе с тем значительно сократились ча­
стные капиталовложения в производство: олигархия не желала участвовать в эко­
номических мероприятиях правительства. Но тем самым она объективно подталки­
вала военных к более радикальным позициям.
Правительство предприняло попытки ввести в экономическую деятельность
элементы планирования. Была создана комиссия предпринимателей, которая
должна была войти в состав фронта борьбы с экономической отсталостью и уча­
ствовать в разработке планов развития. Это был один из путей, которые прави­
тельство использовало, пытаясь привлечь буржуазию к участию в проводимых им
мероприятиях.
Весной 1971 г. правительство разработало пятилетний план на 1971-1975 гг. -
первый в истории страны план экономического и социального развития. Он был на­
правлен на ускорение темпов проведения аграрной реформы, предусматривал рост
промышленного производства и повышение производительности труда, сокраще­
ние безработицы, укрепление госсектора и расширение участия трудящихся в при­
былях предприятий17.
Важнейшее значение имело принятие “Основного закона о промышленности”,
обнародованного 28 июля 1970 г. с целью стимулировать индустриальное развитие
и соблюдать права, которые революция предоставила трудящимся. Закон предпо­
лагал передачу экономической и политической власти широким слоям националь­
ного большинства и достижение лучшего и более справедливого распределения
благ18. “Основной закон о промышленности” значительно ограничивал деятель­
ность иностранного капитала в национальном производстве. Он делал упор на раз­
витие тяжелой промышленности - основы независимой индустриализации, откры­
вал перспективы радикального преобразования всей структуры обрабатывающей
промышленности, создавал условия для введения планирования.
Каждое промышленное предприятие обязывалось, в соответствии с законом,
ежегодно выделять 10% прибылей для распределения среди трудящихся. На пред­
приятиях создавались промышленные общины, представлявшие и защищавшие ин­
тересы трудящихся. Они были призваны обеспечить постепенный переход 50% ка­
питала под контроль рабочих. Было установлено, что капитал общины должен на-

364
Перу на пути независимого развития
капливаться за счет ежегодного отчисления до 15% от суммы чистой прибыли. Эти
средства, не облагаемые налогами, должны были вкладываться в фонды предпри­
ятия, пока общий фонд общины не составит половины капитала. В результате ра­
бочие должны были стать владельцами этой части суммы как члены промышлен­
ной общины. По меньшей мере один представитель общины должен был входить в
административный совет предприятия19.
28 июля 1972 г. в Послании нации президент Веласко официально объявил о со­
здании нового сектора экономики - сектора общественной (социальной) собствен­
ности, в котором, по словам президента, воплощена “сама суть революции, как
процесса, направленного на создание социально-экономического строя, качествен­
но отличающегося от капиталистического и коммунистического строя”. Под обще­
ственной (социальной) собственностью понималась система производственных
предприятий групповой коллективной собственности, в которую входят создавае­
мые с помощью государства предприятия. Занятые на них рабочие и служащие
должны были участвовать в управлении производством, распределении прибылей,
организации социальных услуг. В целом, по словам Веласко, экономика должна бу­
дет носить многоукладный характер, включая наряду с общественной собственно­
стью государственный сектор, реформированный в связи с созданием трудовых об­
щин, сектор, предприятия которого уже не могут считаться “капиталистическими в
традиционном смысле слова”, и частный сектор20.
Генерал Веласко дал в этом послании определение перуанской революции как
“процесса, направленного на создание демократии полного участия, основанной на
плюралистической экономике с преимущественным упором на социальную собствен­
ность на средства производства”. При этом он еще раз подчеркнул, что цели, которые
ставит перуанская революция, и цели, преследуемые сторонниками капитализма, с
одной стороны, и коммунизма - с другой, “противоположны и несовместимы”21.
Несмотря на тяжелый ущерб, причиненный стране разрушительным земле­
трясением в мае 1970 г., ВВП вырос на 7,3% (в 1969 - на 4,1%). Сократился дефи­
цит госбюджета, несколько уменьшилась безработица, была увеличена зарплата
ряду категорий рабочих и служащих, приняты меры против роста цен на товары
первой необходимости, положено начало решению жилищной проблемы22. В ап­
реле 1973 г. принимается закон о пенсиях, установивший единый срок выхода на
пенсию для рабочих и служащих и увеличивший более чем в 3 раза минимальный
размер пенсий.
Национализация нефтепромыслов Ла-Бреа и Париньяс положила начало кон­
фронтации Перу с Соединенными Штатами. 16 октября 1968 г. американское пра­
вительство направило Перу ноту, в которой США угрожали в случае отказа от вы­
платы компенсации ИПК лишением Перу американской экономической помощи и
преференциальных тарифов на рынке США в соответствии с “поправкой Хикенлу-
пера” к закону о помощи иностранным государствам. Перуанское правительство
отвергло эту ноту как попытку вмешательства во внутренние дела.
Постепенное усиление конфронтации содействовало укреплению позиций пат­
риотического крыла вооруженных сил, вело его к более четкому определению по­
литического лица. Это происходило на фоне борьбы в правительстве различных те­
чений по вопросу о выборе путей дальнейшего развития Перу. Как свидетельство­
вали события ноября-декабря 1968 г., в правительстве, преодолевая сопротивление
реакционных элементов армии, постепенно одерживало верх антиимпериалистиче­
ское крыло офицерства. Веласко поставил в известность совет министров о том,
что может произойти, если молодые офицеры вернутся из казарм с войсками23. В
марте 1969 г. двум представителям правого крыла пришлось уйти в отставку с по­
стов министров экономики и финансов ввиду их благосклонной к ИПК позиции, по-

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
365
зволившей компании вывезти в США 17 млн долл., предназначенных для выплаты
перуанскому государству. Их посты в правительстве заняли известный своими ле­
выми взглядами генерал Хорхе Фернандес Мальдонадо и представитель умеренно­
го крыла генерал Франсиско Моралес Бермудес24.
Конфронтация с США постепенно усиливалась. 23 ноября 1968 г. министр ино­
странных деле Меркадо Харрин заявил, что Перу будет защищать от посягательст­
ва США свой суверенитет над территориальными водами (200-мильная зона). 24 но­
ября начались переговоры с польской торговой миссией о кредитах и предоставле­
нии технической помощи Перу, завершившиеся предоставлением Перу польского
кредита в размере 1 млрд солей. МИД Перу объявил, что расширит торговлю и с
другими социалистическими странами. Министр сельского хозяйства объявил о
том, что правительство экспроприирует 200 тыс. га земли, захваченной у индейских
общин американской компанией “Серро-де-Паско”25.
Американская пресса развернула антиперуанскую кампанию, обвиняя военное
правительство в “коммунизме” и “насеризме”. Словесная риторика подкреплялась
реальными угрозами: под давлением США Международный валютный фонд поста­
вил условием предоставления нового кредита Перу благоприятное для американ­
ского капитала решение вопроса о компенсации ИПК. Ответом перуанского прави­
тельства было заявление Веласко, что Перу намерено установить дипломатические
и торговые отношения со всеми странами, включая социалистические. В конце ян­
варя 1969 г. правительство отменило запрет на поездки в социалистические страны
и установило дипломатические отношения с Чехословакией (3 января), Советским
Союзом (1 февраля 1969 г.) и другими социалистическими странами.
В марте 1969 г. в Лиму прибыл специальный посланник президента США Р. Ни­
ксона адвокат Джон Ирвин, тесно связанный с финансовой группой Рокфеллера,
собственника “Стандарт ойл”, филиалом которой являлась ИПК. Была предприня­
та попытка заставить Перу согласиться на выплату компенсации ИПК. Перуанское
правительство вновь ответило твердым отказом.
Вокруг Перу в этот период сосредоточилось внимание всех латиноамерикан­
ских стран. Большинство их них осудило угрозы США применить к Перу “поправ­
ку Хикенлупера”. В таких условиях США не решились на открытое применение
экономических санкций против Перу и объявили об отсрочке их применения до ав­
густа 1969 г.
В мае 1969 г. произошло новое обострение перуано-американских отношений в
связи с захватом американских судов в 200-мильной зоне Перу. США приняли ре­
шение в качестве наказания прекратить оказание военной помощи Перу на основа­
нии “поправки Пелли”. В ответ перуанское правительство предложило американ­
ским военным миссиям покинуть страну и отменило как нецелесообразный визит
специального посланника Никсона, губернатора штата Нью-Йорк Н. Рокфеллера,
совершавшего в те дни поездку по латиноамериканским странам26.
В июне правительство Перу, разрывая с традиционной внешнеполитической
ориентацией на США, объявило, что в качестве наблюдателя ^примет участие во
встрече неприсоединившихся государств. 4 июля 1969 г. правительство США, опа­
саясь, что перуанские власти найдут новые источники получения из-за границы во­
енного оборудования, решило аннулировать применение к Перу “поправки Пелли”
и возобновило ему поставки американского оружия27.
В дальнейшем США начали сочетать прямой нажим на Революционное прави­
тельство вооруженных сил с более гибкой тактикой “осмотрительной дипломатии
и осторожной финансовой блокады”, используя принцип “малозаметного присутст­
вия”. Этому способствовало обращение РПВС к “новым правилам игры” с США,
вызванное резко возросшей необходимостью привлечения в Перу новых инвеста-

366
Перу на пути независимого развития
ций для выполнения широкомасштабных программ, объявленных военными. Пос­
кольку “строптивость” Веласко Альварадо вызвала сокращение инвестиционной
помощи по государственной линии, то перуанское правительство обратилось за по­
мощью к иностранному частному капиталу. В отрасли промышленности, банков­
ского дела и сферы услуг, находившиеся под контролем государства, и в смешанные
компании с участием перуанских предпринимателей был открыт доступ междуна­
родным монополиям. В 1971 г. РПВС объявило о создании в Перу “климата дове­
рия” к иностранным инвесторам, начавшим финансировать множество проектов.
Перу получило ассигнования от Парижского клуба, Межамериканского банка раз­
вития (МАВР), Международного банка реконструкции и развития (МБРР)28.
В “гуманных целях” в Перу поступили средства в связи со стихийными бедстви­
ями 1970-1972 гг. Получив от консорциума частных банков США займы для урегу­
лирования споров с национализированными компаниями, перуанское правительст­
во обязалось в 1974 г. выплатить правительству США 76 млн долл, для распределе­
ния между “пострадавшими” в ходе национализации компаниями. Еще 74 млн долл,
перуанские власти передали 5 американским филиалам29.
Во вновь создаваемых с привлечением иностранного капитала предприятиях
перуанское государство оставляло за собой контрольный пакет акций, а долг ино­
странному кредитору выплачивало на компенсационной основе. При этом преиму­
ществом пользовались те иностранные компании, которые соглашались на благо­
приятные для Перу условия. Так было налажено сотрудничество с японскими и
французскими фирмами.
Перед лицом нажима со стороны США правительству необходимо было зару­
читься поддержкой большинства перуанцев. Для этого оно должно было предпри­
нять практические шаги, действительно отвечавшие нуждам большинства населе­
ния, в первую очередь крестьянства.
Особое значение для судеб Перу, достижения независимости и прогресса имел
закон об аграрной реформе. Хотя текст его разрабатывался в секретном порядке и
не был известен широким слоям общественности, борьба вокруг вопроса об аграр­
ной реформе обострялась на протяжении всей первой половины 1969 г.
Крупные земельные собственники, объединенные в Национальном аграрном
обществе, оказывали нажим на правительство, находя поддержку министра сель­
ского хозяйства генерала Бенавидеса, сына бывшего диктатора, который сам при­
надлежал к числу крупных землевладельцев. С другой стороны, крестьяне и сель­
скохозяйственные рабочие по всей стране продолжали борьбу против латифундиз-
ма. Весной 1969 г. прошли забастовки на сахарных асьендах “Каялти”, “Сан-Хасин­
то”, “Парамонга”. В июне произошли столкновения между полицией и крестьянами
местечка Уанта (Аякучо), в ходе которых 14 человек были убиты и 57 ранены. Вол­
нения охватили после этого весь департамент Аякучо30. Генерал Бенавидес был вы­
веден из состава правительства и заменен генералом Хорхе Барандиараном, ради­
кально настроенным преподавателем КАЭМ. Все это ускорило принятие закона об
аграрной реформе.
24 июня 1969 г., когда в Перу отмечается традиционный День индейца, прави­
тельство провозгласило аграрную реформу. Веласко Альварадо обратился по ра­
дио с речью и подчеркнул, что главный принцип реформы - “земля тем, кто ее об­
рабатывает, а не тем, кто извлекает из земли доходы, не обрабатывая ее”. “Мы хо­
рошо знаем, что закон об аграрной реформе будет иметь противников и клеветни­
ков. Это представители привилегированных групп олигархии... Мы отвечаем этой
олигархии, что готовы решительно использовать всю необходимую энергию для
подавления любого саботажа нового закона и любой попытки подорвать общест­
венный порядок”31.

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
367
На следующий день в перуанских газетах был напечатан полный текст нового
закона об аграрной реформе No 17716. В соответствии с ним в собственность госу­
дарства переходили все владения, площадь которых превышала следующие пре­
делы, установленные в зависимости от района и качества земли: в районе косты -
150 га орошаемых, 300 га суходольных и 1500 га естественных пастбищ, в сьерре и
сельве - от 15 до 55 га орошаемых земель. Полностью экспроприировались забро­
шенные, пустующие и плохо обрабатываемые земли. В руки государства переходи­
ли и огромные скотоводческие хозяйства сьерры. Компенсация за изымаемые зем­
ли устанавливалась на основании официальной оценки. При этом наличными вы­
плачивалась лишь незначительная часть суммы, а остальное - облигациями. С 1969
по 1974 г. из госбюджета было израсходовано на компенсацию 58,8 млн долл32. Зна­
чительная часть земли должна была передаваться крестьянам с условием выплаты
ее стоимости в течение 20 лет33.
Провозглашение аграрной реформы означало серьезный удар не только по зе­
мельной олигархии, но и по крупным плантационным хозяйствам, в том числе са­
харным плантациям американских монополий. Закон предусматривал экспроприа­
цию крупных агропромышленных комплексов. Их собственником становилось го­
сударство. Большое значение имело положение закона, в силу которого при пере­
даче крестьянам экспроприированной земли преимущественными правами пользо­
вались лица, обрабатывавшие эту землю, и крестьяне, объединявшиеся в коопера­
тивы. Закон об аграрной реформе нашел широкую поддержку демократической
общественности Перу34. Однако далеко не все было гладко: против аграрной поли­
тики военного правительства (либо с ее суровой критикой) выступили владельцы
крупных поместий косты и сьерры, Народно-христианская партия и ее лидер Л. Бе-
дойя, апристская Народная партия, “Национальный союз одриистов”, правое кры­
ло партии Народное действие. Реакция Вашингтона также была резко негативной.
Перу пригрозили применением “поправки Голланда”, которая предусматривала от­
мену перуанской сахарной квоты на рынке США.
Сразу после вступления в силу закона об аграрной реформе ряд частных банков
попытался саботировать финансовые операции с хозяйствами, попавшими под дей­
ствие реформы. Задерживая выплату заработной платы, оппоненты правительст­
ва стремились вызвать недовольство трудящихся. Правительство немедленно при­
няло энергичные меры против саботажников. Во все экспроприированные поме­
стья были направлены представители правительства. В отдельных случаях сабота­
жа со стороны управляющих поместьями туда были введены войска. Одновремен­
но было организовано широкое разъяснение крестьянам смысла и содержания ре­
формы.
24 июля 1969 г. был провозглашен новый важный декрет-закон No 17752 о во­
дах. Он ликвидировал частную собственность и ранее приобретенные права на во­
ду и устанавливал, что все водные ресурсы без исключения являются собственно­
стью государства.
Уже к октябрю 1969 г. крупнейшие латифундии были экспроприированы. В их
число вошли девять наиболее крупных сахарных плантаций, в том числе “Касагран-
де”, “Ларедо”, “Парамонга”, “Картавио”, “Помалка” и др., сахарные заводы кото­
рых почти целиком перерабатывали урожай сахарного тростника. Ликвидация са­
харных латифундий сильно подрывала экономическую и социальную базу перуан­
ской аграрной элиты и связанных с нею финансовых кругов. Одновременно она на­
носила удар по американским вкладчикам капитала, которым принадлежало свыше
половины акций сахарных латифундий. Их ликвидация подрывала также позиции
апристов, которые сделали подконтрольное им профсоюзное движение на предпри­
ятиях сахарной промышленности компаньоном “сахарных баронов”. Началось пре-

368
Перу на пути независимого развития
Буровики ищут воду
образование предприятий этой отрасли в производственные аграрные кооперативы
(КАП), где земля, скот, культурные сооружения и инвентарь являются коллектив­
ной собственностью, все вопросы решает общее собрание, а распределение доходов
производится согласно количеству времени, затраченного каждым работником35.
Соображения рентабельности и индейских общинных традиций способство­
вали становлению коллективных хозяйств кооперативного сектора не только в
национализированных агроиндустриальных комплексах побережья, но и среди ин-
дейцев-общинников на базе индейской земельной собственности. Индейские об­
щины получили землю из фонда аграрной реформы, кроме того, часть земли,
прежде отобранной у них латифундистами, возвращалась в ходе аграрной рефор­
мы после судебных процессов, впервые в перуанской истории выигранных общи­
нами. Крестьянские кооперативы объединили более 60 тыс. семей, охватив 1 млн
94 тыс. га земли. Аграрная реформа 1969 г. породила еще одну разновидность
производственных кооперативов - Аграрные общества взаимных (общественных)
интересов (САИС). САИС, как правило, животноводческие хозяйства, которые
могут объединять кооперативы, общины, частные и государственные предпри­
ятия и даже банки. Соответственно в САИС были представлены такие виды соб­
ственности, как коллективная, общинная, частная и государственная. В САИС
входили свыше 55 тыс. семей с охватом земли 2 млн 250 тыс. га36. Были и другие
формы кооперативов. Общенациональным центром, объединившим сельскохо­
зяйственные организации в масштабах всей страны, стала Национальная аграрная
конфедерация (НАК).
В целом задача реформы - экспроприация 14,5 тыс. поместий площадью 10 млн
155 тыс. га - была практически решена. Около 1,5 млн человек (из них 98% членов
кооперативов и 2% единоличников) получили право на владение землей. Было рас-

Глава 6 Революция военных (1968—1980)
369
“Земля наша’”, 1974 год
пределено 2,2 млн голов скота. На экспроприированных землях было создано
1,5 тыс. крестьянских кооперативов37.
Аграрная реформа, начатая в 1969 г., повлекла за собой глубокие перемены во
всех областях общественной жизни страны. Ее осуществление создавало качествен­
но новую политическую ситуацию, способную изменить отсталую экономическую
и социальную структуру Перу. Аграрная реформа ознаменовала завершение на­
чального периода пребывания у власти РПВС и переход к этапу углубления процес­
са преобразований.
В ноябре 1968 г. правительство восстановило конституционные гарантии. В де­
кабре 1970 г. президент Веласко Альварадо подписал декрет о предоставлении ам­
нистии политзаключенным, в том числе и участникам партизанского движения се-

370
П еру на пути независимого развития
редины 60-х годов. Одновременно были прекращены судебные дела, возбужденные
еще в 1967 г. против руководителей компартии. В январе 1971 г. правительство
официально признало Всеобщую конфедерацию трудящихся Перу. Обращаясь с
речью к народу по случаю 2-й годовщины прихода к власти, президент Веласко
впервые указал на необходимость создания “механизмов и институтов”, которые
обеспечили бы “постоянное и конструктивное” участие народа в революционном
процессе38.
После длительной подготовительной работы в июле 1971 г. в целях более ши­
рокого привлечения на сторону революции масс правительство создало Националь­
ную систему поддержки социальной мобилизации (СИНАМОС) - управление, пе­
ред которым была поставлена задача способствовать проведению пропагандист­
ской и организационной работы среди различных слоев населения с целью привле­
чения их к активному участию в выполнении правительственных мероприятий. При
этом Веласко подчеркнул, что у правительства “нет намерения способствовать соз­
данию политической партии, преданной революционному правительству”39.
В обязанности СИНАМОС было вменено контролировать и направлять обще­
ственную деятельность самоуправляющихся общин различных отраслей промыш­
ленности, кооперативов, жителей “молодых поселков”, объединений студенческой
молодежи, интеллигенции и т.д. Были созданы национальный, региональные, зо­
нальные центры СИНАМОС.
Непосредственно с населением были связаны так называемые “инициативные
группы”, которые следили за положением дел в своей зоне и планировали общест­
венную деятельность тех или иных социальных групп. Финансировало их государст­
во. Однако деятельность этой организации столкнулась с целым рядом серьезных
трудностей: сказывалась острая нехватка квалифицированных кадров, отсутствие
четкой и устойчивой идеологии и программы, способной сплотить воедино разно­
образные в идейно-политическом и культурном отношении слои и группы населе­
ния. Взгляды руководителей СИНАМОС представляли собой пеструю палитру - от
сторонников “третьего пути” до апристов и неотроцкистов.
Выступая 28 июля 1971 г. с обращением к нации, президент Веласко дал развер­
нутую картину того общества социальной демократии полного участия, которое
намеревалось построить в Перу правительство вооруженных сил. По его словам,
это общество должно основываться на признании того, что источником всякого бо­
гатства является созидательный труд человека и общества. “Социальный строй, ко­
торый мы создаем, должен основываться на глобальной концепции демократии
участия, при которой свободно организованные люди вмешиваются во все сферы
вынесения решений и их осуществления непосредственно или с минимальным уча­
стием посредников”. Президент вновь подчеркнул “концептуальную автономию”
перуанской революции40.
Отметив, что промышленные общины были созданы не для замены профсоюзов,
Веласко выражал надежду, что в конце концов в ходе изменения форм собственности
трудящиеся сами придут к выводу о необходимости переориентации и пересмотра
всего характера деятельности профсоюзов. Он выразил убеждение, что “трудовая об­
щина” не станет орудием классовой борьбы. По мнению Веласко, сама по себе клас­
совая борьба не является неизбежностью. Ошибочно, по его словам, и догматическое
представление о том, что “интересы капитала и труда, т.е. трудящихся и капитали­
стов, всегда абсолютно антагонистичны...” Исходя из доктрины вооруженных сил,
создание трудовой общины ведет к ликвидации классической частной собственности
и устранению непримиримого противоречия классовых интересов.
В 1972 г. военные попытались создать своего рода противовес существующим
политическим партиям и профсоюзам, с тем чтобы обеспечить поддержку РПВС

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
371
“снизу”. Б ы л и созданы две организации: Трудовое революционное движение (МЛР)
и Центр трудящихся перуанской революции (ЦТПР). МЛР было связано с мини­
стерством внутренних дел и объединяло послушных профсоюзных руководителей
с тайной боевой организацией, принадлежавшей влиятельному генералу Танталеа-
ну Ванини. Заручившись поддержкой служб разведки, оно приступило к захвату од­
ного за другим важнейших профсоюзов страны41. ЦТПР на своем I учредительном
съезде был представлен как новый тип “революционного и националистического
синдикализма” и немедленно был признан правительством как объединение трудя­
щихся, участвующих в революции вне политических идеологий.
В начале 1973 г. на базе сотен возникших в стране промышленных общин бы­
ла образована Национальная конфедерация промышленных общин (КОНАКИ),
которой было присвоено имя Мариатеги и в состав которой было избрано немало
рабочих руководителей, включая коммунистов. Правое крыло правительства
встретило КОНАКИ в штыки, усмотрев в нем конкурента СИНАМОС, и повело
наступление под предлогом “инфильтрации” в нее коммунистов42. Однако прези­
дент Веласко, несмотря на нажим правых внутри и вне правительства, решительно
отвергал в тот период антикоммунизм как недальновидную и не имеющую смысла
политику, не раз подчеркивая христианскую направленность мышления военных.
Для Перу, где число католиков превышает 10 млн человек, немалое значение
приобрели взаимоотношения церкви и военных. Поскольку позиция перуанской цер­
кви в целом характеризуется терпимостью к “теологии освобождения” и общей про­
грессивной направленностью, то между ее представителями и РПВС возник конст­
руктивный диалог. Глава перуанских католиков архиепископ Лимы кардинал
X. Ландасури Рикетс призывал церковь к сотрудничеству с военным правительством
в целях служения интересам Перу. Концепция офицеров “ни капитализм, ни комму­
низм” импонировала как радикальному, так и консервативному течениям в церкви.
В свою очередь, военные уважительно относились к церкви как к влиятельной соци­
ально-политической силе, признавая факт глубокого проникновения католицизма в
общественное сознание. Не случайно в основу доктрины революционного гуманиз­
ма военные положили христианское мышление, основанное, в частности, на стрем­
лении устранить исторически сложившееся “неравенство, ненависть и вражду меж­
ду перуанцами”, для установления “подлинного равенства всех людей, основанного
на всеобщем братстве” в справедливом обществе. Поддержка церковью РПВС на
первом этапе преобразований не исключала определенной критики в адрес военных
после 1975 г. Например, епископат осудил длительное сохранение чрезвычайного
положения в 1976 г. и потребовал восстановления демократических свобод43.
Реформируя базовые структуры экономики, РПВС не могло не затронуть и
сферу духовной жизни общества, систему образования и воспитания. Перуанские
военные понимали, что для поступательного развития страны и ее будущего необ­
ходимо преодолеть такие проблемы, как неграмотность (особенно среди коренных
индейских народов), низкую материально-техническую базу системы образования,
слабую профессиональную ориентацию подготовки специалистов, отсталые мето­
дики преподавания, ликвидировать языковый барьер, поставить на должный уро­
вень контингент учителей, создать условия для плодотворной научно-исследова­
тельской деятельности и подготовки научных кадров.
Принятие в марте 1972 г. Всеобщего закона об образовании (декрет No 19326)
положил начало реформе образования в Перу. Наиболее важными принципами ре­
формы, согласно закону, провозглашались демократизация образования, его децен­
трализация, творческий подход к обучению и свобода образования.
В процесс обучения закладывалась схема участия не только органов просвеще­
ния, родителей учащихся, но и общества в целом в целях развития и интеграции в

372
Перу на пути независимого развития
экономику многочисленного и сложного по этническому составу населения Перу.
Свобода образования предполагала свободу учить и учиться в любом возрасте, с
учетом внешкольного образования.
До 1968 г. в Перу насчитывалось 473 средних технических учебных заведения с
общим числом учащихся около 80 тыс. человек. Среди обучавшихся по специально­
стям на долю промышленности приходилось менее 15 тыс. человек, на долю сель­
ского хозяйства около 11 тыс., больше всего учащихся готовилось для работы в
торговле - 37,5 тыс. человек44. Учитывая это, военные подчеркивали важность тех­
нических знаний в эпоху научно-технической революции, “образование во имя тру­
да для структурного преобразования и совершенствования общества”45.
В соответствии с законом в Перу вводилась трехступенчатая система образова­
ния. Первая ступень охватывала дошкольников и называлась начальной. Вторая
ступень - базовое образование - становилась обязательной и бесплатной (для го­
сударственных школ), она охватывала детей от 6 до 15 лет и была рассчитана на
9 классов обучения. Третья ступень включала высшее образование, состоявшее из
трех циклов - высших профессиональных школ, затем университетов (в том числе
военных институтов и духовных семинарий) и, наконец, высший цикл подготовки
докторов наук при университетах и Национальном институте высших исследований.
При этом университеты, как государственные, так и частные, получали права авто­
номии. В разработке закона приняли активное участие представители церкви. В ре­
зультате закон гарантировал возможность не только светского, но и религиозного
образования и воспитания.
Наиболее перспективными положениями закона об образовании можно при­
знать, во-первых, включение наряду с общеобразовательной также и трудовой под­
готовки учащихся, ориентированной на нужды промышленности и сельского хозяй­
ства, и, во-вторых, обучение на местных индейских языках параллельно с испанским.
Однако реформа образования на практике сталкивалась со значительными тру­
дностями. Слабая материально-техническая база народного образования в услови­
ях дефицита финансирования не могла быть реформирована так быстро, как хоте­
ли бы того военные. Общая экономическая отсталость не позволяла ни укрепить
финансовую базу учебных заведений, ни улучшить материальное положение учите­
лей. РПВС не могло обеспечить тех больших затрат, которых требовала реформа
образования. Не всегда на высоте оказывался и бюрократический аппарат мини­
стерства образования Перу. Признание в 1975 г. языка кечуа в качестве официаль­
ного языка Перу наряду с испанским еще требовало длительной работы по созда­
нию двуязычных школ и новых методик преподавания. Сохранялась и проблема так
называемой функциональной неграмотности (утрата на практике навыков чтения и
письма). Одним словом, судьба системы образования в Перу напрямую зависела от
динамики структурных преобразований экономики. И тем не менее стремление во­
енных реформировать одну из важнейших сфер культуры - систему народного об­
разования - свидетельствовало о глубокой и искренней патриотической заинтере­
сованности РПВС в скорейшей ликвидации всех видов отсталости страны, в том
числе культурной, и в интеграции многомиллионного индейского населения в про­
цесс прогрессивных преобразований.
Осуществляя реформу образования, перуанские военные хорошо понимали,
что для научно-технического прогресса как важнейшего условия обретения стра­
ной экономической самостоятельности необходимо развитие сферы научных иссле­
дований и теоретических разработок. Поэтому РПВС определило курс на широкое
и эффективное участие государства в научно-исследовательской области и учреди­
ло в 1969 г. Национальный совет по исследованиям (СНИ), подчинявшийся непо­
средственно президенту Веласко Альварадо. Выросла наполовину доля расходов на

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
373
НИР, планировалось и дальнейшее увеличение затрат на научные разработки в
2,5 раза. Приоритетными направлениями НИР становились сельское хозяйство, ры­
боловство, медицина, биология, геофизика. Но задачей первостепенной важности
было соединение науки с производством46.
РПВС приняло меры по ликвидации иностранного влияния в органах массовой
информации: 30 декабря 1969 г. декрет-закон No 18075 о свободе печати установил,
что все органы печати республики переходят в руки перуанцев по рождению, посто­
янно живущих в стране. В ноябре 1971 г. был введен государственный контроль над
средствами массовой информации и связи, принадлежавшими частному, в том чис­
ле иностранному, капиталу, и образована телекоммуникационная община. Конт­
роль государства осуществлялся через национальную компанию “Энтелперу”.
В июле 1974 г. был принят декрет-закон No 20680 о статусе печати, направлен­
ный на то, чтобы изъять прессу, враждебно настроенную к преобразованиям РПВС,
“из рук реакционного меньшинства и поставить ее на службу строительства нового
общества”. В соответствии с ним экспроприированные у частных владельцев орга­
ны печати “большой прессы” переходили в руки различных общественных органи­
заций и становились кооперативной собственностью сотрудников той или иной ре­
дакции. Так, “El Comercio” передавалась под контроль крестьянских объединений,
“La Prensa” - под контроль трудовых общин, “La Crónica” становилась правительст­
венным органом47.
Это открывало возможность свободы печати вместо свободы предпринима­
тельства в печати, ведь иностранцы и перуанские олигархи по сути дела лишились
своих позиций в СМИ и уступили контроль над ними государству.
Замыслы военных, их взгляды на цели и содержание преобразований в Перу со­
держались в “Плане Инка”, речах и посланиях к нации Веласко Альварадо, работах
Л. Родригеса Фигероа, X. Грэма Уртадо, А. Циммермана Савалы и др., в документе
“Идеологические основы перуанской революции”, опубликованном в печати в фев­
рале 1975 г. Перуанская революция определялась в этих документах как “национа­
листическая, независимая и доктринально основывающаяся на революционном гу­
манизме”, подчеркивался ее патриотический характер. Отмечалось, что национали­
стическая доктрина военных не носит закрытого характера, это не свод застывших
догм. Говорилось о солидарности со странами “третьего мира” и концептуальной
близости “терсеризма”48.
Считая капиталистический путь развития причиной отсталости и нищеты наро­
да, военные выдвинули концепцию нового общества, которое противопоставлялось
традиционному обществу и предполагало построение социальной демократии все­
общего участия. По словам Веласко, “было бы утопично стараться преодолеть на­
ши крупные структурные проблемы, сохраняя систему, которая их породила”. Но
отрицая систему социальной эксплуатации, необходимо теоретически обосновать
альтернативу капитализму, которая отличалась бы и от коммунистической альтер­
нативы. Здесь Веласко подчеркивал, что ни капитализм ни коммунизм, “не являют­
ся моделями нашей националистической революции, и утопичным было бы пытать­
ся перенести иностранные схемы и разработки для решения вопросов действитель­
ности, которая требует собственных концепций и собственных решений”. Револю­
ция в Перу “является националистической, а не попадающей в ловушку установок,
чуждых нашей действительности”49. Вооруженные силы, заявлял Веласко, выбира­
ют “революционный гуманизм”, вдохновляемый “освободительной и христианской
мыслью” с ее высокими нравственно-этическими нормами и гуманностью по отно­
шению к обездоленным50. Важное значение придавалось общественной собствен­
ности и трудовым общинам. Путь к национальному единству военные видели в раз­
витии СИНАМОС.

374
П еру на пути независимого развития
Политическая доктрина военных содержала тезис об исторической необходи­
мости для армии определять свои позиции и идеалы в соответствии с потребностя­
ми и духом эпохи. Одна из главных проблем состоит в ликвидации социальной не­
справедливости, порождающей народные выступления. Для ее решения необходи­
мо, с одной стороны, единство вооруженных сил, а с другой - достижение единства
армии с народом. “Мы вышли из народа и преданы его делу”, - подчеркивал Вела­
ско Альварадо51.
В основу внешней политики военных были положены принципы невмешатель­
ства во внутренние дела, уважение национального суверенитета и территориальной
целостности государств, принцип идеологического и политического плюрализма.
После восстановления дипломатических отношений с СССР и большинством стран
социалистической системы Перу восстановило в полном объеме дипломатические
отношения с Кубой в июле 1972 г. и выступило против бойкота Кубы в ОАГ. В пер­
вой половине 70-х годов дипломатические отношения были также установлены бо­
лее чем с 20 афро-азиатскими странами. Позиция Перу в отношении колониальных
и расовых проблем являлась антиимпериалистической по содержанию, идеи “терсе-
ризма” ставили Перу в ряды сторонников интересов развивающихся стран в деле за­
щиты их суверенного права свободно распоряжаться своими богатейшими природ­
ными ресурсами.
Перу активно включилось в борьбу за перестройку межамериканских отноше­
ний, в частности за пересмотр “Пакта Рио-де-Жанейро” и Устава ОАГ. Правитель­
ство военных предлагало исключить из этих документов положения о вмешатель­
стве в дела латиноамериканских стран по политическим мотивам и закрепить юри­
дически принцип мирного сосуществования. Помимо этого, Перу предложило пере­
смотреть такие концепции, как “безопасность межамериканской системы”, “под­
рывные действия” и “внутренний фронт”, предлагая создать систему “коллективной
экономической безопасности” против “экономического агрессора”52.
РПВС заняло позицию солидарности с теми латиноамериканскими странами,
которые вели борьбу в защиту своего национального суверенитета, экономических
и политических интересов и начали осуществлять структурные преобразования.
Правительство Перу выразило поддержку политике Народного единства в Чили,
правительствам Панамы, Эквадора, Венесуэлы и предлагало добиться континен­
тального единства во взаимной поддержке структурных преобразований.
Большое значение для будущего экономического развития страны имело под­
писание в мае 1969 г. в Картахене (Колумбия) договора о создании Андского пакта
субрегиональной экономической интеграции. Целью Андского пакта, в который
наряду с Перу вошли Чили, Колумбия, Эквадор, Боливия, а позднее присоединилась
и Венесуэла, стало развитие всестороннего экономического сотрудничества, напра­
вленного на обеспечение коллективной защиты от внешней экспансии, на ограни­
чение деятельности иностранного капитала. Перу сыграло также важную роль в
разработке новой совместной политики латиноамериканских стран, краеугольный
камень которой был заложен в мае 1969 г. в Винья-дель-Маре (Чили), где предста­
вители 21 страны призывали США к пересмотру всей их экономической политики
в отношении Латинской Америки53.
В декабре 1970 г. пять стран-членов Андского пакта установили гораздо более
жесткие правила для иностранных капиталовложений. Инициатива в принятии это­
го решения принадлежала РПВС и пришедшему в этот период к власти в Чили пра­
вительству Народного единства. Согласно новым правилам, иностранные фирмы
обязывались постепенно передать контрольный пакет акций национальным инве­
сторам или Андской корпорации развития, а прибыли, переводимые за границу ино­
странными компаниями, отныне не могли превышать 14%. В некоторые отрасли

Глава 6. Революция военных (1968 —1980)
375
экономики, такие как предприятия общественного пользования, транспорт, связь,
банки, иностранному капиталу был вообще закрыт всякий доступ. Это решение,
вступившее в силу с 1 июня 1971 г., нанесло сильный удар по позициям американ­
ских монополий в Перу и других странах Андской группы54. Это усилило конфрон­
тацию США со всеми странами Латинской Америки, проявлявшими все большее
стремление выступать совместно, на базе антиимпериалистического единства. Нап­
ряженность в отношениях с США привела к расширению сотрудничества Перу со
странами Западной Европы, Канадой и Японией, но особенно активной стала дея­
тельность страны в движении неприсоединения. Перу вступило в движение непри­
соединения в 1973 г. в целях борьбы за разрядку, ограничение вооружений, за соз­
дание зон мира и ликвидацию военных баз на чужих территориях, за новый мировой
экономический порядок. Наиболее энергичные инициативы Перу в движении не­
присоединения были направлены на укрепление позиций стран-экспортеров сырья.
Высокой деловой активностью отличалось участие Перу в работе Генеральной
Ассамблеи, различных комитетов и специализированных учреждений ООН. Высту­
пления и инициативы Э. Меркадо Харрина, М.А. де ла Флор Валье, X. Переса де
Куэльяра, X. де ла Пуэнте и др. способствовали конструктивному обсуждению са­
мого широкого круга проблем мирового сообщества. Так, например, Перу поддер­
жало права народов Вьетнама, Палестины, Кипра, Намибии в их праве самостоя­
тельно решать свои исторические судьбы. Деятельность в ООН способствовала ро­
сту международного авторитета Перу55.
ПОВОРОТ ВПРАВО ПРЕЗИДЕНТА МОРАЛЕСА БЕРМУДЕСА
Широкие круги перуанской общественности, осудившие вначале военный пере­
ворот, достаточно быстро и адекватно отреагировали на радикальные преобразова­
ния РПВС и начали в той или иной мере оказывать ему поддержку. Однако оппо­
зиция действовала не менее энергично. В жесткой антиправительственной оппози­
ции находилась апристская Народная партия. К тому же ущемленная курсом Вела­
ско Альварадо олигархия саботировала правительственные программы экономиче­
ского развития. Большинство предпринимателей отвергли, например, создание про­
мышленных общин. Национальное общество промышленности без обиняков заяв­
ляло, что частный сектор не будет по своей воле помогать политико-экономиче­
ской системе, которая “занимается уничтожением собственности и частного пред­
принимательства”.
Саботаж частного сектора имел негативные последствия для перуанской эконо­
мики. Темпы роста промышленного сектора сократились с 11,4% в 1970 г. до 9,9%
в 1971 и 6,8% в 1972 г. В то же время необходимость погашения внешних долгов за­
ставляла правительство срочно изыскивать источники финансирования за грани­
цей. Из-за экономического давления ТНК это оказывалось далеко не легким делом.
За первую половину 70-х годов общая сумма внешней задолженности выросла в
1,7 раза, что было вызвано факторами внешнего порядка, связанными с мировым
топливно-энергетическим и валютно-финансовым кризисом 1974-1975 гг. - ростом
цен на импортируемую нефть, сокращением объема и стоимости экспорта, увели­
чением процентной ставки по выплате внешнего долга56.
В то же время правое крыло в руководстве вооруженных сил все более откро­
венно поддерживало сопротивление частного сектора политике национализации
экономики и расширения социальных прав трудящихся. Правая печать продолжала
антикоммунистическую кампанию, стараясь, в частности, представить в качестве
“скрытых коммунистов” прогрессивное крыло армии. Пытаясь маневрировать во
имя сохранения баланса сил в правительстве, президент Веласко подчеркивал “ав-

376
Перу на пути независимого развития
тономность революционного процесса”, делал упор на то, что цели революции не
имеют ничего общего с коммунизмом и что революцию можно совершить, не ис­
пользуя коммунистического учения57.
Достаточно было противников и у аграрной реформы. Правительство создало
трибунал по борьбе с фальсификаторами, перекупщиками и спекулянтами земли.
Для борьбы против саботажников аграрной реформы был принят закон, предусма­
тривавший различные меры наказания тем, кто препятствовал ее осуществлению.
Постепенно обострялась борьба течений в РПВС. В политике правительства все яв­
ственное давала о себе знать сложившаяся на протяжении 1974 - начала 1975 г.
группировка правых офицеров “Мисьон”. Эта группировка обрела политическое
могущество не за счет поддержки в вооруженных силах, а в результате установле­
ния контроля над ключевыми постами в правительственных учреждениях. В нее
входили министр внутренних дел генерал П. Рихтер Прада, глава СИНАМОС гене­
рал Сала Ороско, глава Национальной системы информации (СИНАДИ) генерал
Э. Сегура, начальник национальной разведывательной службы (СИН) генерал
Р. Савалета Ривера, министр промышленности контр-адмирал А. Хименес де Лусио.
Возглавлял “Мисьон” министр рыболовной промышленности генерал X. Тантале-
ан Ванини, негласно руководивший и МЛР. Таким образом, “Мисьон” имела воз­
можность контролировать всю систему печати и телевидение, систему социальной
мобилизации, обширный сектор промышленных общин, аппарат МВД и разведки,
а кроме того, деятельность МЛР. Есть основания предполагать наличие связей
“Мисьон” с руководством АПРА и ЦРУ58.
В декабре 1974 г. реакция спровоцировала антиправительственные выступле­
ния студентов по всей стране. 1 декабря было совершено покушение на премьер-ми­
нистра Меркадо Харрина и двух членов правительства59.
1975 год стал для Перу годом резкого обострения экономического кризиса, на­
растания напряженной борьбы противостоявших друг другу политических сил.
Многие из прогрессивно настроенных генералов заняли к началу 1975 г. важ­
ные, но чисто военные, а не правительственные посты, лишившие их возможности
оказывать решающее влияние на разработку правительственной политики. Глубо­
кое внутреннее противоречие крылось и в самой структуре власти, установленной
правительством вооруженных сил. В соответствии с законом о военной службе, ка­
ждый перуанский офицер обязан уходить в отставку через 35 лет со для окончания
военной школы. Это создавало возможность постепенного легального устранения
неугодных правым силам прогрессивных и умеренных офицеров, а также постоян­
ного перемещения их с одного поста на другой.
Осуществив важные социально-экономические преобразования, РПВС оказа­
лось, однако, не в состоянии освободить страну от иностранной зависимости. Перу
продолжало оставаться страной, прочно включенной в систему международного
разделения труда. Хотя проведенные реформы были направлены на укрепление ро­
ли государства в экономике, оно само по себе оставалось зависимым от частных ка­
питаловложений и иностранных кредитов. Только под влиянием международного
валютно-финансового кризиса в 1974 г. внешний долг Перу вырос на 23,6% и соста­
вил более 3 млрд долл. Это обстоятельство усугубляло внутренние проблемы раз­
вития страны.
К числу проблем относился прежде всего кризис, охвативший одну из ключе­
вых отраслей экономики - рыбную промышленность. Он был вызван исчезновени­
ем в результате изменения океанических течений у берегов Перу анчоусов, служив­
ших основой для производства рыбной муки. Падение мировых цен на продукцию
другой ключевой отрасли - горнорудной - и сокращение рынков ее сбыта сильно
ограничили возможности перуанского экспорта. Из-за сокращения экспорта резко

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
377
сократился приток иностранной валюты. В то же время в результате охватившей
капиталистический мир инфляции Перу приходилось платить более высокие цены
за импортируемые товары, в особенности за топливо и продовольствие. Чтобы об­
легчить положение, правительство прибегло к субсидированию закупок топлива и
продуктов питания.
Прирост промышленного производства, составлявший в 1970 г. 11,4%, сокра­
тился в 1975 г. до 5,6%. Добыча нефти уменьшилась на 5%. Объем продукции гор­
нодобывающей промышленности сократился на 2,3%, а производство рыбопродук­
тов на 37%. Торговый баланс сводился в 1970 г. с активным сальдо в 335 млн долл.,
а в 1975 - уже с дефицитом в 1,1 млрд долл. Реальная заработная плата перуанцев,
которая повышалась с 1970 г. и достигла в 1972 г. своего максимума в 2109 солей,
затем упала в 1975 г. до 1966 солей. Вновь возросло число полностью и частично
безработных: к концу 1974 г. их насчитывалось 2,5 млн человек60.
Создание “трудовых общин” ради примирения и гармонизации интересов трудя­
щихся и предпринимателей на практике не способствовало этой цели и не снижало
интенсивности социальных конфликтов: в 1970 г. состоялось 345 забастовок с числом
участников 111 тыс. человек, а в 1975 г. - 779 забастовок и 617 тыс. участников61.
Глубокое противоречие существовало и между правительственной политикой
преобразований и государственной структурой. Аппарат государственного управле­
ния, включая полицию и власть на местах, не подвергался после октября 1968 г. ни­
каким изменениям, важные посты в нем продолжали занимать чиновники, тесно
связанные с олигархией. На одной из пресс-конференций генерал Веласко признал
наличие такого противоречия, но сказал, что “не знает, как его разрешить”62.
Таким образом, к началу 1975 г. развитие революционного процесса в Перу до­
стигло своей критической точки: обострились экономические и социальные проб­
лемы; усилилось давление со стороны США и международных финансовых органи­
заций; возникла опасность вооруженного конфликта с Чили; обострились полити­
ческие противоречия между различными группировками вооруженных сил и прави­
тельства; правительство до сих пор не располагало организованной поддержкой на­
рода; верх в нем все больше одерживала правая группировка “Мисьон”. К этому
следует добавить усиление болезни самого Веласко, которому еще в марте 1973 г.
ампутировали правую ногу, что затрудняло контакты президента и изолировало его
от прогрессивного крыла армии. В таких условиях правые попытались добиться
смещения Веласко.
3 февраля 1975 г. группы младших офицеров гражданской гвардии, выполняя
требование “подпольного командования”, объявили забастовку, требуя смещения
главы военного отдела при президенте генерала Ибаньеса, которого обвиняли в ос­
корблении гвардейцев, другим требованием было повышение жалованья. Одновре­
менно гвардейцы захватили помещение полицейского участка в лимском районе
Виктория. Утром 5 февраля группы неизвестых лиц совершили нападение на мага­
зины и рынки этого района и разграбили их. Нападению подверглись также редак­
ции ряда газет, помещения компании “Аэроперу”, военного клуба, отеля “Шера­
тон”. В то же время апристы из университета Вильяреаль устроили антиправитель­
ственную демонстрацию на площади Сан-Мартин. В течение того же дня вооружен­
ные силы, использовавшие танки и бронетранспортеры, подавили мятеж. Около
100 человек были убиты. Ликвидация мятежа была чисто военной акцией. Обратив­
шись с посланием к нации, Веласко возложил ответственность за события 3-5 фев­
раля на АПРА и ЦРУ. Не было, однако, проведено никакого расследования прича­
стности к мятежу правого крыла правительства63.
Реакция народа на эти события была глубоко тревожной. 6 февраля в Доме
крестьянина в Лиме собрались представители крестьянских, кооперативных, об-

378
Перу на пути независимого развития
щинных организаций, они приняли решение о создании Комитета координации
народных организаций (КОКОП). Заручившись поддержкой известного своими
левыми взглядами министра энергетики и горнорудной промышленности генера­
ла X. Фернандеса Мальдонадо, 200 делегатов от 27 различных общественных и
профсоюзных организаций, представлявших около 4 млн человек, 7 февраля об­
народовали “Обращение к перуанскому народу”, в котором призвали к поддерж­
ке правительства. По всей стране стали возникать региональные комитеты, объ­
являвшие о намерении присоединиться к КОКОП. Но поскольку КОКОП вы­
скальзывал из-под непосредственного контроля правительства и не вписывался в
доктрину “непартийности”, то это предопределило отношение к нему РПВС. Про­
тив КОК ОП немедленно выступила “Мисьон”, собственная боевая организация
которой МЛР оказывалась не у дел. КОКОП был охарактеризован как “коммуни­
стическая организация”, его деятельность саботировалась, печать и телевидение
отказали ему в поддержке. Выступая 17 февраля 1975 г. с Посланием нации, Ве­
ласко поблагодарил за “организационные попытки в поддержку революционного
процесса”, но напомнил, что политическое руководство может принадлежать
только РПВС”. В противном случае, заявил он, могут быть “облегчены различ­
ные формы инфильтрации, которые лишат революцию ее национального и перу­
анского характера”64.
Неспособность военного руководства использовать поддержку “снизу”, неже­
лание высших офицерских кругов сотрудничать с массовыми левыми организация­
ми и стремление манипулировать любым общественным движением “сверху” - все
это оказалось роковым в судьбе РПВС и Веласко Альварадо.
Дальнейшее обострение экономической ситуации заставило правительство
приступить к пересмотру своей политики. 30 июня 1975 г. премьер-министр Мора­
лес Бермудес обратился к нации с информацией о мерах, которые правительство
решило осуществить в рамках “Конъюнктурного плана упорядочения экономики”.
План предусматривал увеличение цен на целый ряд товаров, включая некоторые
продукты питания, бензин, газеты, лекарства, стройматериалы, плату за транспорт
и электричество, сокращение государственных субсидий на поддержание цен, неко­
торое упорядочение зарплаты, не компенсировавшее, однако, повышения цен и ин­
фляции. Осуществление этих мер позволяло стране получить иностранные займы в
размере от 2,5 до 3,5 млрд долл, для финансирования проектов развития и погаше­
ния прежних долгов65.
В политической области на протяжении июня-июля 1975 г. под предлогом
борьбы с “проникновением коммунистов” “Мисьон” осуществляла целенаправлен­
ную деятельность по созданию в стране обстановки, благоприятной для захвата вла­
сти. 1 августа было опубликовано официальное коммюнике, извещавшее о назна­
чении 32 членов Временного комитета, в который вошли главным образом функ­
ционеры правительственных ведомств, учреждений и профсоюзов, в той или иной
мере связанные с “Мисьон”. Этой группировке удалось почти полностью изолиро­
вать президента Веласко от прогрессивных офицеров. За спиной Веласко фактиче­
ски складывался контрреволюционный альянс “Мисьон” и апристов, пользовав­
шийся поддержкой и таких доверенных лиц президента, как К. Дельгадо66.
Прогрессивное крыло офицерства стало видеть единственную возможность
спасения революционного процесса в новом институционном выступлении воору­
женных сил, направленном против “Мисьон”. У этого крыла, возглавляемого гене­
ралами Л. Родригесом Фигероа и X. Фернандесом Мальдонадо, не было, однако,
возможности добиться цели своими силами и им пришлось согласиться с тем, что в
будущем руководстве ведущую роль будет играть представитель умеренного кры­
ла, “институционалист” Моралес Бермудес, занимавший в этот период посты пре-

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
379
мьер-министра, военного министра и главнокомандующего армией. Умеренное же
крыло военных отдавало себе отчет в опасности победы “Мисьон”.
Утром 29 августа 1975 г. по радио и телевидению был передан текст Манифе­
ста армии к нации, в котором говорилось о стремлении перуанцев “устранить пер­
сонализм и искажения нашего процесса” и предлагалось передать полномочия пре­
зидента Моралесу Бермудесу. Документ был подписан командующими всех четырех
военных округов страны с согласия других институтов вооруженных сил и полиции.
Выступая в тот же день в Такие, Моралес Бермудес заявил, что его правитель­
ство останется верным революционным принципам, которые отвергают “традици­
онные модели сегодняшнего мира - капиталистическую и коммунистическую. Нич­
то не будет изменено ни на миллиметр...”67
30 августа 1975 г. по единогласному решению Революционной хунты Моралес
Бермудес был официально назначен президентом республики. 1 сентября было
объявлено о реорганизации кабинета министров, из которого были устранены все
генералы, связанные с группировкой “Мисьон”. В заявлении правительства от
2 сентября 1975 г. указывалось, что перуанская революция вступает во вторую фа­
зу с целью углубления и консолидации процесса, основанного на принципах терпи­
мости, подлинно гуманного сосуществования, плюрализма, предполагающего пра­
во на разногласия и критику режима и на отрицание насилия как системы. В связи
с этим были отменены прежние распоряжения о депортациях и закрытии ряда ор­
ганов печати.
Первые конкретные акции правительства и заявления нового президента, укре­
пление позиций офицеров, связанных с левым крылом армии, - все это с одобрени­
ем было встречено демократической общественностью Перу68. Однако, как пока­
зал дальнейший ход событий, первоначальное представление о правительстве Мо­
ралеса Бермудеса как находящемся под влиянием левых, прогрессивно настроен­
ных офицеров и стремящемся к углублению во “второй фазе” революционного про­
цесса в стране, оказалось упрощенным и ошибочным.
В условиях зависимой экономики Перу стало необходимым идти на новые ус­
тупки международным финансовым организациям, на пересмотр основных направ­
лений экономической политики страны, на отказ от революционных мер, осущест­
вленных в 1968-1975 гг. Под нажимом правых сил, получивших свободу действий,
благодаря официально провозглашенной политике терпимости, под давлением обо­
стрявшегося экономического положения, в результате сближения с окружавшими
Перу режимами в Чили и Боливии правительство Моралеса Бермудеса в сранитель-
но короткие сроки капитулировало перед международными финансовыми институ­
тами и перуанской олигархией.
С момента ухода в отставку в ноябре 1975 г. генерала Родригеса Фигероа начал­
ся процесс вытеснения из правительства прогрессивно настроенных военных, кото­
рый завершился в июле 1976 г. отстранением от должности премьер-министра и
увольнением в отставку генерала Фернандеса Мальдонадо. Смерть Веласко Альва­
радо в 1977 г. фактически обеспечила свободу действий правым, все более одержи­
вавшим верх в правительстве над центристским крылом “умеренных”.
Под влиянием правого крыла армии 9 октября 1977 г. был обнародован но­
вый правительственный план социально-экономического развития Перу на 1977-
1980 гг. “Тупак Амару”69. В него были включены положения, предусматривав­
шие передачу правительственной власти гражданским деятелям, отчетливо про­
явилось стремление к сдерживанию дальнейших перемен, обозначился упор на
развитие частно-предпринимательской деятельности с участием местного и ино­
странного капитала при сохранении госсектора лишь в некоторых отраслях эко­
номики.

380
Перу на пути независимого развития
В течение 1976-1980 гг. правительство Моралеса Бермудеса приостановило
претворение в жизнь начатых реформ и приступило к возвращению частным вла­
дельцам рыбного хозяйства их собственности, а средним землевладельцам - части
земли (1,5 млн из 10 млн 155 тыс. га). В неравном положении оказались кооперати­
вы. Многие кооперативы не только не модернизировали хозяйство, но и были не в
состоянии выплатить государству долг за полученную землю (на конец 1979 г.
67 млн долл.). Правительственный курс на “самоопределение” кооперативов в аг­
рарном секторе означал парцелляцию земель и формирование фермерских хо­
зяйств. Частным предприятиям были представлены значительные льготы. Значе­
ние сектора общественной собственности с 1976 г. постепенно сводилось к миниму­
му. По закону от февраля 1977 г. промышленные общины были лишены своего
первоначального содержания и все больше становились на путь народного капита­
лизма и мелкого акционирования. В августе 1977 г. был опубликован закон, разре­
шавший создание в стране банков с участием транснационального капитала; под да­
влением монополий правительство согласилось выплатить компенсацию за экспро­
приированную в 1975 г. собственность филиала нефтяной компании “Галф ойл”, по­
высило с 14 до 20% долю прибыли, которую иностранным вкладчикам разрешено
было переводить из Перу. Возникла “модернизированная” зависимость от ино­
странного капитала: государство превращалось в его главного партнера, а перуан­
ские предпринимательские круги - во второстепенного участника. Все более четко
вырисовывалась перспектива становления государственного капитализма, связан­
ного с международным монополистическим капиталом и зависимого от него70.
Закон, принятый в мае 1978 г., предоставил предпринимателям широкие воз­
можности увольнения неугодных рабочих и профсоюзных деятелей. Новый закон
о печати, утвержденный в июле 1978 г., свел на нет идею о передаче в руки об­
щественных организаций средств информации. Прекратила свое существование
СИНАМОС, так никогда не был создан и Фронт защиты революции. Термин соци­
ализм был полностью исключен из употребления.
Идя на уступки требованиям Международного валютного фонда, правительст­
во разработало и ввело в действие программу строгой экономии, которая на прак­
тике привела к неоднократным девальвациям соля, почти полной отмене субсидий
на продовольственные товары, сокращению расходов на нужды госсектора, созда­
нию смешанных предприятий с участием перуанского и иностранного частного ка­
питала, представлению широких гарантий для вкладчиков капитала, сокращению
ассигнований на социальные нужды.
В результате средняя зарплата с 1976 по 1978 г. сократилась на 28%, цены на ос­
новные продукты питания выросли за этот период вдвое, а на топливо втрое; стои­
мость жизни возросла в 1978 г. на 70%; численность безработных увеличилась на
50% и составила к 1980 г. 1 млн полностью лишенных работы и 2,5 млн не полно­
стью занятых; 40% активного населения имело заработок ниже официального про­
житочного уровня. Внешняя задолженность, на погашение которой в конце 70-х го­
дов уходило до 60% доходов от экспорта, превысила 8 млрд долл., а ежегодная ин­
фляция в период 1976-1979 гг. составляла в среднем 64%71.
Оппозиционное движение подверглось преследованиям, была восстановлена
практика депортаций общественных, политических и профсоюзных деятелей. С
июля 1976 г. участились отмены конституционных гарантий, войска жестоко пода­
вили шахтерскую забастовку на юге страны, на заводе “Кромотекс”. В мае 1978 г.
правительство распустило Национальную аграрную конфедерацию, вышедшую из-
под правительственного контроля.
В области внешней политики правительство ослабило активность прежнего
курса неприсоединения и солидарности со странами “третьего мира”, предпочтение

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
381
получал умеренный внешнеполитический курс. В значительной степени эта уме­
ренность определялась фактором экономической зависимости Перу от мировых
рынков и международных финансовых центров.
Таким образом, правым группировкам и течениям, действовавшим как внутри,
так и вне вооруженных сил и правительства, удалось повернуть вспять процесс ре­
волюционных преобразований.
Все эти важные общественные перемены нашли отражение в результатах вы­
боров в Учредительную (Конституционную) ассамблею, которые в соответствии с
планом “Тупак Амару” состоялись в июне 1978 г. Было избрано 100 депутатов: пра­
вые партии в целом получили 64 места, оппозиция - 28 мест. В середине 1979 г. Уч­
редительная ассамблея приняла новую конституцию Перу. В ней подчеркивалось,
что Перу является демократической, социальной, независимой республикой. По
сравнению с предыдущей новая конституция расширяла гражданские права, в част­
ности снижала возраст избирателей до 18 лет и отменяла ценз грамотности. Консти­
туция определяла структуру законодательных и исполнительных органов власти,
избирательную систему страны.
По решению Учредительной ассамблеи и в соответствии с новой конституцией
18 мая 1980 г. состоялись всеобщие выборы президента и парламента Перу. По ре­
зультатам выборов президентом страны стал Ф. Белаунде Терри от партии Народ­
ное действие72.
Итак, в период 1968-1975 гг. в многоукладной экономике Перу основными ста­
ли четыре сектора собственности с упором на сектор общественной собственности.
Вместе с тем такие мероприятия РПВС, как учреждение трудовых общин, национа­
лизация отраслей, установление государственного контроля над банковской систе­
мой, аграрная реформа, контроль над СМИ, в значительной степени отстраняли
олигархию от управления страной и ущемляли позиции иностранного капитала,
способствуя формированию экономики переходного типа с чертами некапитали­
стического развития. Оригинальные некапиталистические формы собственности
внедрялись с учетом исторического своеобразия и национальных традиций Перу.
Некоторые наиболее важные цели, поставленные перуанскими военными пат­
риотами, были достигнуты, что сделало отдельные результаты их деятельности
практически необратимыми. Аграрная реформа, изменив систему землевладения,
покончила с латифундизмом. Модернизация в целом возобладала над традиционны­
ми отношениями, вырос удельный вес промышленности в экономике. Смешанные
предприятия с участием перуанского и иностранного капитала получили благопри­
ятные возможности для стабильного развития в приоритетных отраслях. Измени­
лась структура власти - новые предпринимательские группы потеснили традицион­
ную олигархию. Возникшие общественные организации приобщили крестьян-ин-
дейцев к участию в общественно-политической жизни страны. Признано как мини­
мум формальное равноправие индейского языка кечуа и испанского языка.
Однако политика РПВС воплощала в себе и глубокие внутренние противоре­
чия. Институционный характер вооруженных сил делал невозможным достижение
единства среди представлявших различные рода войск членов правительства, над
которыми к тому же довлел послужной список и звание. “Военная революция”, как
процесс преобразований “сверху”, шла при достаточно пассивном участии населе­
ния. В политической области посредничество военных между народом и властью,
патернализм и идея социальной демократии всеобщего участия без политичеких
партий по сути дела означали потерю поддержки военных снизу.
Идеи исключительности и оригинальности перуанской революциии, эклектич­
ность взглядов и утопические представления о модернизации общества, присущие во­
енным, затрудняли поиски адекватных ориентиров для устойчивости и необратимо-

382
Перу на пути независимого развития
сти социально-экономических мероприятий РПВС. Порочный круг отсталости еще
крепче сжимался тисками зависимости от внешних источников финансирования. Во­
енное правительство только приступало к модернизации экономики. Мировой струк­
турный кризис 1973-1975 гг. и обстановка середины - второй половины 70-х годов в
Латинской Америке стали неблагоприятным внешним фоном деятельности РПВС.
Названные обстоятельства и противоречия послужили в конечном счете причи­
ной кризиса правительства Веласко Альварадо и способствовали возникновению
угрозы преобразованиям РПВС. Известные пределы сковали возможности незави­
симого курса. Тем не менее период 1968-1975 гг. - период национально-прогрессив­
ного, революционно-демократического реформизма правительства вооруженных
сил и знаковой в новой роли военных фигуры Хуана Веласко Альварадо занимает,
безусловно, центральное место в круговороте ярких событий истории Перу второй
половины XX в.
1Перу: социально-экономическое и политическое развитие (1968-1980). М., 1982. С. 101.
2Delgado С. Algunas reflexiones político-teóricas en tomo a la Revolución Peruana // Proceso. 1974.
Ag. P. 18. О существовании “Плана Инка” Веласко Альварадо сообщил еще раньше - на
пресс-конференции 29 мая 1974 г. (EI Comercio. 1974 30 mayo; La revolución nacional perua­
na. Manifiesto. Estatuto. Plan del Gobierno de la Fuerza Armada. Lima, 1974).
3Bourricaud F. Poder y sociedad en el Perú. Lima, 1985.
4Velasco: La voz de la Revolución: Discursos del Presidente de la República general de división Juan
Velasco Alvarado. T. I. (1968-1970). Lima. 1972; T. II (1970-1972). Lima, 1972. T. I. P. 76, 82.
5 Ibid. P. 200-206.
6 Из выступления 31 января 1969 г. в военной школе Чоррильос по случаю ухода в отстав­
ку с действительной службы в армии генерала Веласко (Velasco: La voz de la Revolución...
T. I. P. 19).
7 La revolución nacional peruana: Manifiesto. Estatuto. Plan del Gobierno de la Fuerza Armada. Lima,
1974; El Comercio. 1968. 6 die.
8 Velasco. La voz de la Revolución... T. I. P. 5-7.
9Ley general de minería. Lima, 1971-1972; Perú 1968-1973: Cronología política. Lima, 1974. T. I-II.
P. 161, 195,223, 230, 272.
10Perú 1968-1973: Cronología Política. T. I-II. P. 233, 251,335, 250, 506, 681.
11 Perú 1975: Cronología política. Lima, 1977. T. IV. P. 1394.
12 Ley general de pesquería. Lima, 1971. P. 40; Perú 1975: Cronología política. T. IV. P. 506.
13 Белый ЭЛ. Политика в отношении иностранного капитала // ЛА. 1975. No 4. С. 92.
14 Perú 1968-1973: Cronología política. Т. I-II. P. 169.
15 Ibid. P. 47; La política del Gobierno Revolucionario: Discursos pronunciados por el General de
División Don Juan Velasco Alvarado, Presidente del Perú. Lima, 1972. P. 68.
16 Comercio exterior. 1970. No 4. P. 321.
17 Plan nacional de desarrollo para 1971-1975. Lima, 1971; Perú 1968-1973: Cronología política.
T. I-II. P. 231-232.
18 Velasco: La voz de la Revolución... T. I. P. 244-245.
19 Кузнецов B.C. Новые формы собственности на этапе преобразований // ЛА. 1975. N° 4.
С. 42.
20 Velasco: La voz de la Revolución... T. II (1970-1972). Lima, 1972. P. 348, 118, 120.
21 Ibid. P. 342.
22 Banco Central de Reserva del Perú. Memoria 1973. Lima. 1973. P. 25.
23 Thorndike G. No, mi general. Lima, 1976, P. 45.
24 Valcarcel D., Docafe E. y otros autores. Historia General de los Peruanos. Lima, 1973. T. III (El.
Perú Republicano. Hasta 1973.) P. 306.
25 Perú 1968-1973: Cronología política. T. I-II. P. 43; Valcarcel D., Docafe E. Op. cit. P. 302.
26 Perú 1968-1973: Cronología política. T. I-II. P. 87.
27 Ibid. P. 96-97.
28 МАБР в 1976 г. ассигновал 113,3 млн долл., в 1974-1976 гг. МБРР выделил Перу 1,3 млрд
долл, (см.: Кузнецов В.С. Перу. М., 1976. С. 107).

Глава 6. Революция военных (1968—1980)
383
29 Матлина А Л . Империализм и “революция военных” // ЛА. 1978. No 5. С. 157.
30 Peru 1968-1973: Cronología política. T. I-II. P. 70, 85, 88, 92.
31 Velasco: La voz de la Revolución... T. I. P. 39, 47, 51.
32 Перу: социально-экономическое и политическое развитие. (1968-1980). С. 38.
33 Perú: un ejemplo para América Latina. Nueva ley de Reforma Agraria. Lima, 1969. P. 22-36.
34Леонова В.И. Революционные аграрные преобразования в Перу. М., 1973. С. 176, 179, 181,
183.
35 Перу: социально-экономическое и политическое развитие. (1968-1980). С. 43^14.
36 Мунъис Ортега А. От айлью к производственным кооперативам // ЛА. 1975. No 4. С. 77;
Зубрицкий Ю.А. По пути борьбы и надежд // ЛА. 1978. No 5. С. 124.
37 См.: Perú: un ejemplo para América Latina... P. 22-36; Зубрицкий Ю.А. Указ. соч. С. 122; Про-
селкова О.П. Аграрная проблема и крестьянские организации в Перу // Латинская Амери­
ка 80-х годов. Андские страны: актуальные проблемы и тенденции развития. М., 1988.
С. 75; Перу: социально-экономическое и политическое развитие (1968-1980). С. 129, 137;
Hurtado Miller J.С. Por una causa agraria. Lima, 1986. P. 26; Аграрный капитализм в Латин­
ской Америке: тенденции 60-80-х годов. М., 1990. С. 84.
38 Perú 1968-1973: Cronología política. T. I-II. P. 226, 236, 210.
39 Velasco: La voz de la Revolución... T. II. P. 101, 121.
40 Ibid. P. 109-110.
41 Thorndike G. No, mi general. Lima, 1976. P. 144.
42 Ibid. P. 139-142.
43 Слинченко В.П. Католическая церковь и революционный процесс // Перу: социально-эко­
номическое и политическое развитие (1968-1980). С. 160-163.
44 Беляев В.П. На пути к коренным переменам в деле народного образования // Культура Пе­
ру. М., 1975. С. 135.
45 Ley general de educación. Decreto ley N 19326. Lima, 1972. P. 9.
46 См. подробнее: Давыдов B.M. Научно-исследовательская деятельность в Перу. Предысто­
рия, современное состояние и перспективы развития // Культура Перу. С. 153-186.
47 Perú 1968-1973: Cronología política. T. I-II. P. 127, 323, 895; Ley general de telecomunicaciones.
Lima, 1971. К началу 70-х годов в Перу издавались 63 ежедневные газеты с разовым тира­
жом 1,2 млн экземпляров, вещали 214 радиостанций и 19 телевизионных студий (Кузне­
цов А.П. Политика правительства в области средств массовой информации // ЛА. 1975.
No4. С. 109, 118).
48 Perú 1975: Cronología política. T. IV. P. 1222-1223; Expreso. 1975. 18 febr.; Velasco: La voz de la
Revolución... T. I. P. 34, 37; Graham Hurtado J. El Hombre: eje del sistema social de la Revolución
peruana. Lima, 1971. P. 9; Zimmermann Zavala A. El Plan Inca. Objetivo: Revolución peruana.
Lima, 1974. P. 107.
49 Velasco: La voz de la Revolución... T. I. P. 213, 216, 82; Leónidas Rodríguez y los trabajadores.
SINAMOS: sindicalismo. Lima, 1972. P. 8.
50 El Peruano. 1975. 26 febr.
51 См. подробнее: Шульговский А.Ф. Идеологические и теоретические аспекты революцион­
ного процесса в Перу // ЛА. 1975. No 4. С. 8-28; Перу: социально-экономическое и полити­
ческое развитие (1968-1980). С. 182-192; Национализм в Латинской Америке. М., 1976.
С. 214-220.
52 Сударев В.П. Эволюция политики Перу в Западном полушарии // ЛА. 1978. No 5.
С. 162-163.
53 Connel Smith G. The United States and Latin America: A Historical Analysis of Inter-American
Relations. L., 1974. P. 255.
54 Бушуев В.Г. Латинская Америка - США: революция и контрреволюция. М., 1987. С. 45.
55 См. подробнее: Внешняя политика стран Латинской Америки после второй мировой вой­
ны. М., 1975; Селиванов В.Н. Экспансия США в Латинской Америке. М., 1975; Межгосу­
дарственные отношения в Латинской Америке. М., 1977; Глинкин А.Н. Латинская Амери­
ка в международных отношениях на пороге 80-х годов // ЛА. 1979. No 5; Перу: социально-
экономическое и политическое развитие (1968-1980).
56 El Comercio, 1973. 20jul.; Ugarteche О. Teoría y práctica de la deuda externa en el Perú. Lima,
1980. P. 30; Perú 1968-1973: Cronología política. T. I-II. P. 406.

384
П еру на пути независимого развития
57 Ibid. Р. 560, 524.
58 Thorndike G. Op. cit. P. 177.
59 Peni 1968-1974: Cronología política. Lima, 1975. T. III. P. 1074.
60Le Monde diplomatique. 1975. Dec. P. 10; Pease Garcia H. El ocaso del poder oligárquico: Lucha
política en la escena oficial 1968-1975. Lima, 1977. P. 135; Perú 1975: Cronología política. T. IV.
P. V; Industria peruana. 1975. N 54. P. 43.
61 Ministerio de Trabajo // Pease García H. Op. cit. P. 137.
62 Thorndike G. Op. cit. P. 205.
63 Béjar Rivera H. La Revolución en la trampa. Lima, 1977. P. 203.
64 Thorndike G. Op. cit. P. 285; Expreso. 1975. 18 febr.
65 Perú 1975: Cronología política. T. IV. P. 1475-1481; Pease García H. Los caminos del poder. Lima,
1979. P. 31; DESCO. Informativo político. N 31. Lima, abril de 1975. P. 39, 49.
66 Perú 1975: Cronología política. T. IV. P. 1527; Thorndike G. Op. cit. P. 356.
67 Perú 1975: Cronología política. T. IV. P. 1558-1562.
68 Expreso. 1975. 3 sept. Выступая 16 октября 1975 г. в городе Трухильо, Моралес Бермудес,
например, впервые заявил о стремлении правительства к “постепенному созданию новой
экономики с подлинно социалистической основой” (Expreso. 1975. 17 oct.). В речи 3 ноября
в городе Пуно он сказал: “Мы избрали путь социализма, продукт нашей собственной дей­
ствительности...” (Ibid. 1975. 4 nov.).
69Perú 1975: Cronología política. T. IV. P.1663; La Revolución Peruana: Plan de Gobierno “Tupac
Amaru”. Decreto Supremo N 020-77-PM. Lima, 1977.
70 JIA. 1978. No 5. C. 155; Comercio exterior. 1982. No 4. P. 444.
71 Unidad. 1979. 5 jul.; 15 nov.; The Economist, 1978. 2 Sept. P. 70; Current History, 1979. Febr. P. 63;
Newsweek. 1980. 11 Aug. P. 34; The New York Times. 1978. 16 Nov.; The Economist 1980.
24 May. P. 53.
72 El Comercio. 1980. 2 jul.
Глава 7
ПЕРУ КОНЦА XX ВЕКА:
ПОИСКИ МОДЕЛИ РАЗВИТИЯ
АПРА У ВЛАСТИ
80-90-е годы XX в. для многих латиноамериканских стран стали периодом пе­
рехода от авторитаризма к демократии, правда во многом формальной. Прекрати­
ли существование почти все военно-авторитарные режимы, доминировавшие в по­
литической жизни региона в 60-70-е годы. Общие тенденции развития сочетались
со специфическими проблемами, которые в каждой стране определялись социаль­
но-экономическими, историческими и геополитическими факторами. Для этого пе­
риода характерна активизация политических партий, общественных организаций,
новых социальных движений. Ультралевые группировки несколько изменяют курс
и усиливают свою деятельность, в том числе с использованием методов вооружен­
ной борьбы в городе и в сельской местности. Наркобизнес и наркотерроризм стано­
вятся настоящей угрозой национальной безопасности Колумбии, Перу, Боливии.
Все эти тенденции оказали влияние и на Перу, в частности на выбор модели ее об­
щественного развития через сложный процесс поиска более эффективных путей
экономического развития и политической модернизации.
18 мая 1980 г. в Перу состоялись всеобщие выборы. Президентом страны вновь
был избран кандидат от партии Народное действие Фернандо Белаунде Терри, ко­
торый набрал 43,6% голосов избирателей. Кандидат от АПРА получил 25,5% голо-

Глава 7. П еру конца XX века
385
сов. В результате выборов в сенате страны Народное действие имело 27 мест,
АПРА - 18, левые партии - 10 мест1. Возглавил конгресс Перу представитель пра­
вящей партии, хотя партия и не располагала большинством голосов в законодатель­
ном органе страны. Такое соотношение сил вело к постоянным конфликтам и под­
рывало стабильность в высших органах власти Перу, а значит и в стране в целом.
Белаунде возвратился к власти во многом в иную страну. Было покончено со
старой экспортно-аграрной олигархией косты и крупными землевладельцами сьер-
ры, отныне избравшими сферой своей деятельности промышленность и торговлю.
Ввиду того, что предыдущие правительства прибегали к крупным внешним заимст­
вованиям, правительству Белаунде осталась в наследство тяжелая обязанность
амортизации внешнего долга. Необходимо было поддерживать государственным
финансированием и крупный сектор общественного производства, дававший при
правлении военных 36% валового национального продукта. Вступая на пост прези­
дента, Белаунде изложил основные цели своего правительства, делая упор на вос­
становление неолиберальных ценностей в экономике путем частичной приватиза­
ции государственных предприятий. Он обещал в полной мере возобновить сотруд­
ничество с США. В союзники в проведении этого курса он намеревался пригласить
Народно-христианскую партию и АПРА. Если демохристиане согласились принять
участие в правительстве Белаунде, то апристское руководство отвергло программу
нового президента и предпочло пребывать в оппозиции.
В августе 1980 г. Институт перуанских исследований провел “круглый стол”, по­
священный актуальным проблемам развития страны. Дискуссии проходили под де­
визом “Экономический кризис и демократия”, и в их основу было положено высту­
пление премьер-министра М. Ульоа, в котором он затронул вопросы о функциях го­
сударства в экономике, о роли иностранного капитала в развитии страны, налоговой
и бюджетной политике, проблемы социальной сферы. В ходе дебатов был дан срав­
нительный анализ экономических и политических программ различных партий Пе­
ру. Подчеркивалось, что их можно объединить в три платформы: позиции неолибе­
рализма и монетаризма разделяла Народно-христианская партия (демохристиане);
прагматизм отстаивала партия Народное действие (ее платформа эклектична); ульт­
ракейнсианство проповедовали сторонники Веласко Альварадо (веласкисты). Пред­
полагалось, что на последнюю позицию может встать АПРА и даже некоторые чле­
ны партии Народное действие, занимавшие центристские позиции2.
В соответствии с провозглашенным неоконсервативным курсом новая админи­
страция провела ряд реформ. Кабинет Белаунде начал денационализацию нефтя­
ных промыслов в Перу и передал огромные территории, богатые нефтью, ино­
странным концессионерам. В целях привлечения инвестиций из-за рубежа были от­
крыты филиалы иностранных банков, имевшие право приобретать акции нацио­
нальных банков. Во внешней торговле участие государства также заметно умень­
шилось. Практически беспошлинный ввоз создавал насыщенность рынка, но одно­
временно поставил национальную промышленность в тяжелейшие условия. После­
довали многочисленные банкротства и, как следствие, увольнения рабочих и служа­
щих. По закону об аграрном развитии разрешалось дробление кооперативов и пе­
редача земли в руки их членов. Допускался и самороспуск кооперативов и владение
землей на принципе частной, а не коллективной собственности3. Около трети коо­
перативов распались. Часть малоземельных крестьян и кооператоров превратились
в наемных сельскохозяйственных рабочих, часть из них мигрировали в города. “Ос­
вобожденные земли” передавались в частные владения сельской буржуазии, мест­
ным и иностранным корпорациям. По документам Всеобщей конфедерации кресть­
ян Перу (ВККП) 80% производства продуктов питания теперь находилось в руках
транснациональных корпораций4.
13. История Перу

386
Перу на пути независимого развития
Белаунде Терри возвратил многие национализированные предыдущими прави­
тельствами газеты их бывшим владельцам. Эта мера обеспечивала безусловную
поддержку СМИ практически всех действий президента. Из закона о печати были
изъяты положения, дававшие государству право контроля над средствами массовой
информации. Контроль над прессой, радио и телевидением осуществлялся по поста­
новлению судов. Запрещалось “подстрекательство к терроризму”, оскорбление и
клевета в адрес государственных служащих. Наказание - тюремное заключение до
одного года или уплата штрафа.
Экономическая политика правительства усилила позиции состоятельных слоев
перуанского общества, финансовых монополий, иностранного капитала. Снижа­
лись государственные доходы, так как на погашение внешнего долга шла валюта,
полученная от экспорта перуанской продукции и сырья. Внешний долг составил
13 млрд долл, (в 1980 г. - 9,4 млрд), или 80% ВВП. В результате дефицит бюджета
вырос к 1982 г. до 1,5 млрд долл. Снятие контроля над ценами на товары первой не­
обходимости развязало галопирующую инфляцию, достигшую 2500% в 1985 г. по
сравнению с 1980 г. Падение цен на важнейшие экспортные товары Перу, огром­
ные разрушения, связанные с природными катаклизмами 1983 г. (возвращение к по­
бережью Перу теплого течения “Эль Ниньо”), способствовали началу экономиче­
ского кризиса. В 1983 г. валовой национальный продукт упал на 12%, а реальная
зарплата на 20%5.
Все это вызвало рост оппозиционных настроений среди беднейших и средних
слоев населения, интеллигенции и служащих. Ухудшение уровня жизни оппозиция
напрямую связывала с деятельностью президента. Как подчеркивал бывший пре­
мьер-министр, а теперь директор Института геополитических и стратегических ис­
следований Меркадо Харрин: “После 1968 г. мы национализировали нефть, создали
по существу новую государственную компанию. Ныне многие принятые в данной
области законы пересматриваются с целью облегчения доступа к добыче этого ви­
да сырья иностранным компаниям... Проводимые сейчас модификации... несом­
ненно ведут к тому, что расширенный андский рынок становится более уязвим для
проникновения транснациональных корпораций”6.
Призывы Белаунде Терри и его сторонников подождать, пока не проявится эф­
фективность реформ и не наступит экономическая стабилизация, не вызывали эн­
тузиазма у широких слоев населения Перу. Они протестовали: с января 1980 по ян­
варь 1981 г. прошло 660 забастовок, в которых участвовало до 900 тыс. человек. В
ноябре 1982 г., в марте и сентябре 1983 г. прошли общенациональные выступления
крестьян, организованные Всеобщей конфедерацией трудящихся Перу (ВКТП) и
поддержанные другими профсоюзами страны. Бастующие требовали возврата к ре­
формам, начатым генералом Веласко Альварадо. Происходила консолидация ле­
вых сил. К середине 80-х годов ВКТП, Национальная конфедерация трудящихся,
профцентр трудящихся перуанской революции и др. провели съезды, главным ло­
зунгом которых было объединение. В мае 1983 г. состоялся I Объединительный аг­
рарный съезд, в работе которого приняло участие 1500 делегатов от 38 крестьян­
ских организаций. На съезде было решено создать Единый национальный аграр­
ный совет, в состав которого вошли бы представители большинства крестьянских
организаций7.
На первый план вышли задачи координации деятельности городских рабочих,
крестьянских движений, многочисленных организаций средних слоев. Осуществле­
нию объединительной стратегии мешали трудности разного уровня. Большинство
наемных рабочих оставались за пределами профсоюзного движения. Скрытая без­
работица, разросшийся неформальный сектор экономики, традиции, региональные
различия тормозили консолидацию масс. Так на крупных аграрно-промышленных

Глава 7 Перу конца XX века
387
13*
Первомайский митинг в Лиме

388
Перу на пути независимого развития
комплексах сельскохозяйственные рабо­
чие имели традиции совместной борьбы.
Другое дело - объединение протестных
действий мелких землевладельцев. Тормо­
зило единство левых сил многоцветие про­
грамм и методов борьбы различных пар­
тий и движений. Большую раскольниче­
скую роль сыграли ультралевые группи­
ровки, отказывающиеся от мирных форм
борьбы и призывавшие к вооруженной
борьбе против капиталистического гнета.
Во время правления Белаунде Терри
на фоне разочарования результатами аг­
рарной реформы в самом отсталом по
экономическим показателям департамен­
те Аякучо возникло вооруженное движе­
ние крестьянства и мелкобуржуазных сло­
ев сьерры “Сендеро луминосо” (“Светлый
путь”, или “Пламенный путь”). Руководи­
телями движения стали члены крайне ле­
вой группировки маоистски настроенной
коммунистической партии “Бандера роха”
(“Красное знамя”), отколовшиеся от нее в
конце 1970 г. и создавшие “Коммунистиче-
Алан Гарсия Перес
скую партию Перу - Сендеро луминосо
Мариатеги”. В свою очередь “Бандера ро­
ха” возникла вследствие раскола Перуанской коммунистической партии на IV наци­
ональной конференции ПКП в январе 1964 г. на сторонников Москвы и Пекина.
Не веря в парламентские формы борьбы, “Сендеро луминосо” с 1977 г. присту­
пила к организации инфраструктуры для ведения в будущем вооруженной парти­
занской войны на селе с перспективой постепенного окружения города и последую­
щего слома всего аппарата буржуазного государства. Движение началось в студен­
ческой среде, а затем распространилось и на близлежащие сельские районы. Воз­
главил “Сендеро луминосо” преподаватель философии Абимаэль Гусман Рейносо
(или, как он себя называл в прокламациях, председатель Гонсало), работавший в ка­
честве заведующего отделом кадров в университете Аякучо Сан-Кристобаль де
Уаманга. К 1980 г “Сендеро луминосо” стала крупной организованной силой в вы­
сших и специализированных учебных заведениях города Аякучо. Организация вы­
деляла три этапа своей деятельности: агитация и пропаганда; установление освобо­
жденных зон и пунктов, тотальная война и окружение городов селом. Социальная
база организации на первоначальном этапе - студенчество и недавние выпускники
вузов сьерры. Это движение имело своих сторонников и среди бедной учащейся мо­
лодежи и среди женщин. Сендеристы в своем большинстве обращались к массам на
их родном языке - кечуа. С местным населением они часто были связаны семейны­
ми, общинными и религиозными узами.
“Переселение в деревню”, осуществляемое с 1977 г., состояло в том, что члены
организации оседали в деревнях, женились на крестьянках и становились общинни­
ками. Вооруженная фаза борьбы началась в мае 1980 г. нападением отряда сендери-
стов на избирательный участок в городке Чусчи (департамент Аякучо). Затем воо­
руженные отряды сендеристов перенесли свои боевые действия в департамент Уан-
кавелика и западную часть Апуримака. Численность отрядов “Сендеро луминосо”

Глава 7. Перу конца XX века
389
колебалась в пределах 2-7 тыс. активных участников8. Первый партизанский фронт
открывается в марте 1982 г. в Аякучо, второй - в июне 1983 г. в департаменте Пас­
ко. В 1983-1984 гг. председатель Гонсало выделил три цели: дестабилизация поли­
тической системы, наращивание социально-политической поляризации, создание в
зонах действия на селе новых опорных баз. Приостановка аграрной реформы пра­
вительством Белаунде Терри способствовала мобилизации обделенного в ходе рас­
пределения земли большинства крестьянства. Впрочем, как и правительство, сенде-
ристы направили свой гнев на созданные военными кооперативы, разделяя их зем­
лю среди безземельных крестьян.
Нарастание боевых действий в сьерре усилило применение репрессивных мер
армии в сельской местности. Почти весь 1984 г. вся страна жила в условиях военно­
го положения, введенного декретом президента. Причем армейские части, послан­
ные на подавление партизанских отрядов, наносили удары без разбора на правых и
на виноватых, подвергая пыткам и расстреливая борцов за социальные права кре­
стьян, ничего общего не имевшие с сендеристами.
“Грязная война” армии, как ее называли в Перу, обострила политическую об­
становку в стране. Нарастал политический кризис. Возникла опасность ультралево­
го переворота или установления власти военных. Правящие партии - Народное дей­
ствие и Народно-христианскую - сотрясали внутренние расколы и дрязги. В этих ус­
ловиях коалиция левых (ЕЛС) предпринимала энергичные усилия по укреплению
своих рядов. Была разработана общая политическая линия. Программу действий
блока левых в значительной мере выработала Перуанская коммунистическая пар­
тия. В ее основе было объединение усилий рабочего класса с широкими массами
трудящихся в борьбе за мир, демократию и благосостояние. Союз демократических
сил предусматривал сотрудничество ЕЛС с АПРА, а также с другими леворадикаль­
ными и левореформистскими силами.
В ноябре 1983 г. состоялись муниципальные выборы. В них приняли участие
7,3 млн перуанцев. В результате голосования за кандидатов от АПРА подали свои
голоса 32%, за представителей ЕЛС - 31% избирателей. Правящие партии вместе
получили только 20% голосов. Итоги муниципальных выборов показали правиль­
ность тактики, выработанной ЕЛС. Кандидат Единства левых сил адвокат А. Бар-
рантес стал мэром столицы.
Выборы в муниципальные органы показали непопулярность политики Белаун­
де Терри. По-прежнему углублялась политическая и экономическая нестабиль­
ность. “Кризис верхов” выразился в частой смене кабинетов министров, в ослабле­
нии блока правых сил, в недовольстве верхушки армии. В таких условиях Перу шла
к всеобщим выборам 1985 г.
Накануне выборов расстановка политических сил выразилась в коалиции трех
различных группировок. Неоконсервативных и неолиберальных идей придержива­
лись партии, стоявшие у власти - Народное действие и Народно-христианская, а
также сторонники последнего премьер-министра военного правления Ф. Моралеса
Бермудеса. Близкие к национал-реформизму и идеологии Социнтерна позиции за­
нимали апристы. Левый фланг занимало ЕЛС. “Сендеро луминосо” игнорировала
избирательный процесс как таковой. Первая группировка, опиравшаяся на круп­
ный местный капитал и ориентировавшаяся на сотрудничество с американцами,
стремилась сохранить свои позиции и удержать власть, вернув свое влияние на эле­
кторат.
АПРА успешно расширяла влияние среди средних слоев, части рабочих, укреп­
ляя одновременно связи с национальной буржуазией, традиционно обеспечивающей
внутренний рынок продукцией своих предприятий. Смерть бессменного лидера
партии Виктора Рауля Айя де ла Торре в 1979 г. ослабила правое и усилила левое

390
П еру на пути независимого развития
и центристское крыло апристской партии. Левое крыло апристов по многим пози­
циям было близко к ЕЛС. Кандидатом на пост президента от ПАРА был выдвинут
молодой лидер партии Алан Гарсия Перес (род. в 1949 г.). Его предвыборная плат­
форма акцентировала внимание на двух аспектах: справедливое распределение на­
ционального дохода и антиимпериалистическая направленность внешней политики.
Алан Гарсия придерживался концепции “конструктивного антиимпериализма”, ко­
торую в свое время разработал Айя де ла Торре. Суть теории - империализм в Ла­
тинской Америке является первым этапом капитализма и здесь он играет прогрес­
сивную роль. Он стимулирует развитие, а иностранный капитал - это “влага в пус­
тыне” для расцвета экономики Перу на современном этапе. Так что антиимпериа­
лизм апристов носил весьма неопределенный характер, представляя собой лишь на­
дежду на благорасположенность мощной северной державы.
Как уже говорилось, у АПРА имелся постоянный электорат - в основном сред­
ние слои перуанского общества. Но для успеха на выборах требовалась более ши­
рокая база избирателей. Алан Гарсия предложил широкую программу, способную
привлечь бедные слои населения. В частности, он пообещал сократить безработи­
цу путем создания новых рабочих мест, улучшить положение с жильем, поддержать
все виды кооперативов, трудовые общины на предприятиях, оказать кредитную
поддержку селу. Еще в 1984 г. АПРА подписала соглашение с Единым националь­
ным аграрным советом. Совместно были намечены крупные ассигнования на раз­
витие инфраструктуры сельской экономики, проведение ирригации, оказание мате­
риальной поддержки аграрному сектору - мелким и средним крестьянским хозяйст­
вам, общинам лесных индейцев и т.п.
Левая коалиция также включилась в избирательную кампанию 1985 г. Шли об­
суждения предвыборной платформы блока и кандидатуры на пост президента. В ка­
честве ближайшей цели определялись неотложные меры по улучшению условий
труда и быта большинства перуанцев. В перспективе упор делался на “защиту мира
и национального суверенитета, углубление аграрной революции, укрепление госу­
дарственного и самоуправляющихся секторов экономики, расширение прав трудя­
щихся... национализацию ряда ключевых отраслей хозяйства, отстаивание демокра­
тических свобод”9. ПКП как член левой коалиции предлагала предельно конкрети­
зировать платформу и сделать ее доступной для восприятия широким слоям населе­
ния. Кандидатом ЕЛС на пост президента был выдвинут мэр столицы А. Баррантес.
Ультралевые, как и прежде, призвали перуанцев бойкотировать выборы.
В результате выборов, прошедших весной 1985 г., априст Алан Гарсия голоса­
ми 53% избирателей был избран президентом. Таким образом к власти пришла од­
на из старейших партий, созданная 60 лет назад10. В начале своего пути эта партия
отличалась своими антиимпериалистическими лозунгами, выдвинула концепцию
корпоративного социализма, радикальных антифеодальных реформ. Именно поэ­
тому долгое время она находилась под запретом, ее лидеров и активистов подверга­
ли репрессиям. С годами позиция апристов стала умеренней.
Второе место на выборах 1985 г. заняла коалиция ЕЛС, ее кандидат А. Барран­
тес получил 28% голосов избирателей. Страна явно полевела.
Новая обстановка в Перу отличалась тем, что, во-первых, к власти впервые
пришла национал-реформистская партия, обещавшая проводить антиимпериали­
стическую и демократическую политику; во-вторых, тем, что экономическая
власть находилась в руках крупного капитала - национального и иностранного.
Сторонники потерпевших поражение на выборах партий продолжали сохранять
большое влияние в армии и полиции. Правительству апристов также приходилось
учитывать такую особенность, как существование в стране значительного сектора
“теневой экономики”, или неформальной экономики и ее составной части - нарко-

Глава 7. Перу конца XX века
391
бизнеса. В Перу производилось 110 тыс. т листьев коки и “отмывалось” 25% денег,
полученных от продажи коки11.
В выступлении на XVII конгрессе Социнтерна Алан Гарсия заострил внимание
на ограничении деятельности иностранных монополий в стране и на ослаблении за­
долженности стран третьего мира ведущим капиталистическим державам12. И хотя
президент Перу подчеркивал, что речь идет о модернизации капитализма в духе ре­
формизма и в русле переговоров с заинтересованными сторонами, бизнес, и мест­
ный и иностранный, с настороженностью встретил проекты АПРА.
Кабинет Алана Гарсии вел достаточно самостоятельную внешнюю политику.
Он высказался за всеобщее и региональное разоружение, положительно отнесся к
борьбе Никарагуа за независимость, нормализовал дипломатические отношения с
Кубой. Президент Перу предложил создать группу поддержки “Контадорского про­
цесса”, чтобы добиться разрядки в отношениях Никарагуа и США, стремился улуч­
шить торговые отношения с социалистическими странами.
Апристское правительство пыталось урегулировать вопрос о внешнем долге
страны. Не отказываясь от выплат вообще, оно предлагало ограничить сумму пога­
шения долга 10% стоимости экспорта. На деле пришлось выплачивать 27%, но и это
было значительным снижением долгового бремени для Перу - ведь правительство
Белаунде направляло на оплату внешнего долга 60% валютной выручки страны.
Проблема внешнего долга была вынесена в повестку дня XVIII конгресса Социн­
терна. В своем выступлении Генеральный секретарь АПРА Л. Альва Кастро отме­
чал, что долговой кризис стран третьего мира приобрел глобальный характер. И
именно поэтому перуанское правительство прибегло к ограничениям в выплате
долга. В противном случае стране грозит разруха и резко ухудшится положение
беднейших слоев населения. Одновременно Перу уменьшит объем внешних заим­
ствований и будет опираться в дальнейшем прежде всего на свои внутренние нако­
пления13.
Правительство Алана Гарсия сделало и другую попытку ослабить вмешатель­
ство иностранного капитала в Перу, аннулировав несколько контрактов с иностран­
ными инвесторами на разведку и эксплуатацию нефти. Для активизации производ­
ства правительство решило привлечь капитал 14 крупнейших перуанских монопо­
листических групп. Был принят закон о национализации банков, но он не достиг
своей цели - правительству не удалось установить контроль над финансовыми по­
токами в стране, а отношения с мощными национальными и иностранными финан­
сово-экономическими группами были вконец испорчены.
Выполняя предвыборные обещания, кабинет Алана Гарсии большое внимание
уделил развитию сельского хозяйства. Предварительно в 1986 г. президент провел
ряд встреч в Куско, Пуно и других департаментах сьерры с руководителями Нацио­
нальной федерации крестьян (ФЕНКАП), Сельскохозяйственной конфедерации
Перу (СКП), Национальной аграрной организации (НАО). Для повышения произ­
водства сельскохозяйственной продукции правительство разработало целевую кре­
дитную политику. В 1985-1986 гг. были сокращены процентные ставки для произ­
водителей сельхозпродукции. В результате помощь получили частные крестьян­
ские хозяйства и рентабельные кооперативы.
С целью повышения потребительского спроса правительство повысило зара­
ботную плату, установило контроль над ценами некоторых товаров первой необхо­
димости. Несколько уменьшилась инфляция. За первые два года кабинет Алана
Гарсии добился и определенного экономического роста - в 1986 г. прирост валово­
го национального дохода составил 8,6%.
Апристское правительство предприняло конкретные шаги по улучшению поло­
жения беднейших слоев городского населения. Создавались дополнительные рабочие

392
Перу на пути независимого развития
места, были ассигнованы средства на коммунальные службы, особенно в новых квар­
талах Лимы и Кальяо. Был издан закон о “новых поселениях”, в котором признава­
лось право жителей окраин города на владение той землей, где стояли их домики. Эта
мера защитила бедняков от опасности остаться без жилья и несколько стабилизиро­
вала их положение. Малообеспеченные семьи, имевшие много детей, получили бес­
платно швейные машинки, в кварталах бедняков были открыты дешевые народные
столовые. Только в столице их насчитывалось 625. Дети этих кварталов получали
“стакан молока”, распределением которого занималось женское население14.
В поле зрения Алана Гарсии находилось и образование, проблемы молодежи и
студенчества. Падение производства и рост безработицы вели к ограничению воз­
можностей трудоустройства выпускников средней и высшей школы. К тому же в
начале 80-х годов Белаунде предпринял перенос центра тяжести в финансировании
высшей школы на частные университеты и высшие профессиональные курсы не­
университетского типа. Эти меры усилили элитарность высшего образования. Ряд
учебных заведений, получавших дотации от государства, вынуждены были пойти на
приватизацию. Составной частью этой политики стала департаментализация уни­
верситетов, переход их на финансирование при помощи местных бюджетов. В стра­
не стали создаваться автономные факультеты, не объединенные между собой.
Бюджет вузов, которые еще получали дотации от правительства, постоянно сокра­
щался. Это вело к ухудшению их материально-технической базы и даже к закры­
тию части вузов. Эта политика хорошо вписывалась в общелиберальный курс Б е­
лаунде Терри, нося откровенно политический, узкоклассовый характер.
Апристы подготовили новую программу под названием “Обучение для жизни”.
В 1985-1987 гг. комиссии по образованию, науке и культуре (при министерстве об­
разования) были представлены несколько проектов реформ в этой области. Про­
ект, представленный Институтом администрации предприятий, отражавший взгля­
ды предпринимателей, напоминал модели, принятые в США, и отражал интересы
состоятельных слоев населения Перу, заинтересованных в сохранении их привиле­
гированного положения в области культуры и образования. Единство левых сил в
своем проекте подчеркивало необходимость перестройки структуры управления
системой образования, укрепления материальной базы школ разного типа. Обра­
щалось внимание на специализированное образование, программы ликвидации не­
грамотности, обучения на селе и в городских школах. Комиссия приняла к сведению
предложения этих проектов, но реальное их воплощение в жизнь тормозилось от­
сутствием средств15.
Некоторые успехи в экономике в первые два года пребывания апристов у вла­
сти сменились падением производства и разгулом инфляции. Попытки восстановить
роль государственного сектора - национализация “Белко петролеум” в 1985 г., эта-
тизация ряда банков (1987 г.), ограничение импорта во имя развития внутреннего
рынка, а также установление жестких рамок по выплатам внешней задолженности -
все это вызвало резкое неприятие предпринимательских кругов. Свертывалось
производство, усилилось бегство капиталов за границу. Отношения Перу с МВФ и
основными кредиторами страны - американскими банками были прерваны. Страна
осталась практически без финансовых вливаний извне, ее авуары в зарубежных
банках были арестованы. Страна быстро приближалась к коллапсу. В 1988-1990 гг.
ВВП сократился на 23,5%. Если индекс инфляции в 1987 г. составил 114,5%, то в
1990 г. он воззнесся до 7649,6%. В Лиме средняя заработная плата в частном секто­
ре реально равнялась 35% от уровня 1979 г.16Почти половина населения страны так
и не смогла перейти черту бедности. Начала возрастать активность забастовочного
движения в городах, участились выступления крестьян. Авторитет молодого прези­
дента стал стремительно падать.

Глава 7. П еру конца XX века
393
Правительство поначалу пыталось искать выход из нарастающего кризиса:
произошло две смены состава правительства. Но эти меры не спасли положения -
обострились противоречия между различными фракциями и в правящей апристской
партии. Усилилась роль левоцентристского крыла партии (лидер Л. Альва Кастро),
ориентирующегося на рабочих, ремесленников, часть служащих и левую интелли­
генцию. Молодежная организация АПРА потребовала от Алана Гарсии проводить
настоящую апристскую революцию. Обострились противоречия и в руководстве
АПРА между “историческим лидером” Эдмундо Айя де ла Торре, сыном основате­
ля партии и бывшим сенатором, и Аланом Гарсией.
На фоне разворачивающегося экономического кризиса активизировались кон­
сервативные и ультралевые движения. Так, сендеристы укрепили свои позиции в де­
партаменте Аякучо, а с января 1987 г. перенесли свои действия и в города. К янва­
рю 1989 г. они контролировали провинцию Уанкайо в Центральной сьерре, дейст­
вовали на юге департамента Хунин. Избрав тактику террора, направленную преж­
де всего против всей структуры власти в сьерре, сендеристы безжалостно расправ­
лялись со своими противниками и в то же время блокировали действия армии.
К активным действиям в этот период приступила и вторая ультралевая группи­
ровка “Революционное движение имени Тупака Амару” (МРТА). Она была создана
в Лиме в 1984 г. В 1985 г. в программном заявлении она определила себя как орга­
низацию рабочего класса и народных масс, последовательницу Х.К. Мариатеги и
Эрнесто Че Гевары. На ее знамени был начертан лозунг “Война против антинарод­
ного правительства и американского империализма”. Тупакамаристы считали, что
насилие должно применяться только по отношению к привилегированному мень­
шинству и к поддерживающей их армии. Социальную базу МРТА составляли в ос­
новном студенты и молодые люди из средних городских слоев, зачастую не имев­
шие надежды на постоянную работу в условиях перманентного кризиса. В руковод­
стве МРТА, как и “Сендеро луминосо”, заметную роль играли женщины.
Алан Гарсия еще в сентябре 1985 г. отмечал, что именно в зонах проживания
беднейшего крестьянства, где население пребывает в нищете, где в домах нет эле­
ментарных удобств (только в одном из десяти домов есть вода и только в пяти из де­
сяти имеется электричество) ультралевые могут найти поддержку своим идеям и
действиям. Учитывая опасность обстановки, правительство дало разрешение кре­
стьянам этих мест в целях защиты создавать отряды самообороны.
Определенное влияние на обстановку в Перу оказали происходящие в мире
процессы. Кризис коммунистического движения, падение популярности советской
модели развития, распад социалистической системы, перестройка в СССР, потеря
власти сандинистами в 1990 г. в ходе свободных выборов - все это вместе взятое вы­
звало пессимизм в левых и коммунистических движениях, разочарование широких
народных масс в возможности прогресса страны на пути социализма. В таких усло­
виях страна шла на всеобщие выборы 1990 г.
Главными особенностями предвыборной обстановки в стране было обострение
экономического кризиса, безработица, галопирующая инфляция, давление МВФ, а
в целом рост бедности и нищеты. Усилилось влияние крайне левых группировок,
насилие пронизывало всю общественную жизнь. Если к 1985 г. в ходе столкновений
сендеристов с армией погибло 6 тыс. человек, то к 1990 г. уже около 20 тыс. (в
1992 г. - 28,8 тыс.) человек. Сендеристы продвинулись в долину реки Уальяга -
центр производства коки, и стали самым богатым партизанским движением в исто­
рии Латинской Америки, так как получали огромные прибыли от контроля над
торговлей коки в этом районе. Голод и боевые действия, экономические неурядицы
вынудили эмигрировать в 80-е годы свыше 700 тыс. перуанцев. Война с сендериста-
ми нанесла Перу экономические убытки на сумму в 22 млрд долл. В 1990-1991 гг.

394
Перу на пути независимого развития
13 млн человек из 22-миллионного населе­
ния Перу жило в крайней бедности, зар­
плата сократилась на две трети по сравне­
нию с 1987 г., душевой доход упал до уров­
ня 60-х годов XX в.17 Страна уже не вери­
ла ни левым, ни правым политическим ли­
дерам. Пути выхода из кризиса представ­
лялись неясными. Требовались новые
идеи и новые лидеры. И такие появились
на предвыборных сражениях за пост пре­
зидента и за места в конгресс в 1990 г.
В избирательном марафоне 1990 г.
приняли участие десятки партий. Основ­
ная борьба за президентское кресло, за ме­
ста в парламенте разгорелась между че­
тырьмя политическими группировками.
На платформе неолиберализма сло­
жился альянс партии Народное действие,
Народно-христианской партии, движения
“Либертад”, Независимого гражданского
союза и нескольких независимых полити-
Альберто фухимори
ческих Деятелей правого толка - Демокра-
тический фронт (ФРЕДЕМО). Возглавил
союз видный перуанский писатель М. Вар­
гас Льоса. В предвыборной программе М. Варгас Льоса изложил неолиберальную
стратегию и тактику ее начального этапа - “шоковую терапию”, после которой, по
его утверждению, Перу включится в мировой цивилизованный экономический про­
цесс развития. Приватизация государственного сектора, отмена контроля над цена­
ми, свобода торговли как внутренней, так и внешней, снижение инфляции до 10% в
год, девальвация национальной валюты, отказ от социальных гарантий, в частности
гарантий занятости, активизация борьбы с наркобизнесом, ужесточение борьбы с
терроризмом - таковы основные пункты предвыборной программы Варгаса Льосы.
Осуществление этой программы привело бы, с точки зрения лидера ФРЕДЕМО, к
оживлению частного предпринимательства, рыночных отношений, к широкому
привлечению иностранного капитала в Перу и к снижению роли государства в эко­
номике страны. Эту программу приветствовали крупные предприниматели, часть
чиновников, представители иностранных компаний. Позицию ФРЕДЕМО в облас­
ти внешней политики отличали антисоветизм и антикоммунизм. Лидер Демократи­
ческого фронта подчеркивал, что борется против “опасного сближения с Москвой”.
Апристы выдвинули на пост президента премьер-министра в первом априст-
ском правительстве Л. Альву Кастро. Дискредитация апристской практики побуди­
ла Альву Кастро вести оборонительную тактику, решение же основных проблем
страны ему также виделось в основном в рамках идей неолиберализма, развития
рыночных отношений. Впрочем оставался в силе один из основных принципов ле­
вых апристов - поддержка беднейшего населения.
Левая коалиция - ЕЛС переживала период расколов и разброда. Ее потрясали
противоречия между Социалистической революционной партией (СРП), ПКП, пер­
соналистской группой А. Баррантеса. Руководство СРП так объясняло эти раз­
ногласия: “ПКП - марксистско-ленинская партия. Мы же, признавая значение мар­
ксизма как научного метода анализа действительности, его вклад в мировую рево­
люционную практику, не считаем себя тем не менее марксистско-ленинской орга-

Глава 7. Перу конца XX века
395
низацией... не воспринимаем полностью философских основ этого учения...” СРП
вышла из состава левой коалиции, заявляя, что она будет защищать интересы бед­
ных слоев населения, но выступает за сотрудничество различных классов перуан­
ского общества, за демократию в борьбе за социализм. В том же духе высказались
сторонники А. Баррантеса, не принимая общую платформу ЕЛС потому, что они
против “антидемократического тезиса о насилии” и “авторитарного проекта” буду­
щего правительства ЕЛС18. КПК обвинила своих бывших союзников в вождизме и
стремлении к гегемонизму.
Раскольники создали предвыборный блок - “Социалистическая левая”, предло­
жив Баррантесу выдвинуть свою кандидатуру в президенты. Социальная база бло­
ка - представители средних слоев, часть интеллигенции, патриотически настроен­
ные военные.
В оставшейся верной ЕЛС части объединились ПКП, Марксистская объединен­
ная партия, Союз объединенных левых, фронт рабочих, крестьян и студентов Перу.
На I конгрессе ЕЛС (январь 1989 г.) были определены основные программные ус­
тановки организации: установление и укрепление контактов с рабочими комитета­
ми, крестьянскими общинами, подготовка программ деятельности будущего прави­
тельства, сбор средств для предстоящей избирательной кампании. Иначе говоря, по
сути дела на выборы ЕЛС пошла со старыми лозунгами, не предложив новых реше­
ний для новой обстановки. Раскол левых сил способствовал усилению политических
противников справа.
В начале 1990 г. на политической арене Перу появилось новое независимое объ­
единение “Камбио-90” (Перемена-90). Оно возникло в среде технической интелли­
генции, в качестве решения назревших проблем Перу, выдвинувшей технократиче­
ский подход, а по сути дела тот же неолиберализм, проповедуемый Варгасом Льосой.
Но на первых порах эта линия нового избирательного объединения была скрыта от
широкой публики. “Камбио-90” выдвинуло кандидатом на пост президента своего ли­
дера Альберто Фухимори (род. в 1938 г.) - агронома по образованию, католика, перу­
анца японского происхождения. А. Фухимори был в свое время ректором Националь­
ного сельскохозяйственного университета “Да Молина” президентом Национальной
ассамблеи ректоров университетов Перу, телеведущим сельскохозяйственных про­
грамм на 7-м канале гостелевидения. Его образование, работа, происхождение дава­
ли возможность хорошо познакомиться с условиями жизни и нуждами разных слоев
населения Перу. Он представлял также сильную в экономическом отношении япон­
скую общину страны, особенно укрепившуюся в годы бума производства рыбной му­
ки и импортзамещающей индустриализации 60-70-х годов. Избирательную кампа­
нию 1990 г. он провел под лозунгом “Работа, честность, технология!” Предвыборная
программа А. Фухимори внешне представлялась альтернативой платформе М. Вар­
гаса Льосы, тем более что “шоковая терапия” в ней не предусматривалась.
Основной акцент был сделан на необходимость оздоровления финансовой сис­
темы страны. Путь к этому, по мнению Фухимори, лежит через соглашения с кре­
диторами об отсрочке платежей по внешнему долгу, преодоление финансовой бло­
кады Перу, организованной МВФ19. Лидер “Камбио-90” считал нужным обратить
внимание на сельское хозяйство и модернизировать его путем внедрения новых тех­
нологий, механизации основных процессов производства, строительства новых пе­
рерабатывающих сельскохозяйственное сырье заводов. Это содействовало бы рос­
ту производства сельскохозяйственной продукции, созданию новых рабочих мест,
снижению цен на продукты питания. Преобразования в сельском хозяйстве увязы­
вались с изменениями в промышленности, в структуре управления экономикой в це­
лом. Предполагалось приоритетное развитие частного сектора, в том числе за счет
приватизации предприятий государственного сектора.

396
Перу на пути независимого развития
В социальной сфере А. Фухимори обещал перуанцам прекратить рост безрабо­
тицы, улучшить здравоохранение, в частности детское. Ведь в Перу почти 40% на­
селения - дети до 14 лет. Миллионы детей живут в антисанитарных условиях. Вы­
сока детская смертность - 127 случаев на тысячу человек20. Кандидат в президенты
от “Камбио-90”, предложив перуанцам программу развития страны, заявил, что вы­
ход из кризиса произойдет без крутых социальных потрясений.
В первом туре голосования никто из претендентов на высший пост в стране не
получил необходимых для победы голосов. На первом месте шел М. Варгас Льоса
(ФРЕДЕМО) - 27,6% голосов избирателей. А. Фухимори был вторым - 24,6% голо­
сов. Апристский кандидат Л. Альва Кастро получил 19,2% голосов, Г. Пис (ЕЛС) -
6,9% голосов, А. Баррантес (“Социалистическая левая”) - лишь 4% голосов21.
Во втором туре разгорелась борьба между лидерами ФРИДЕМО и “Камбио-
90”. Варгас Льоса был вынужден выбросить из своей программы “шоковую тера­
пию”. Он стал посещать бедные кварталы столицы, провозглашая на встречах с их
жителями намерение разработать программу помощи малоимущим. Средства мас­
совой информации в большинстве своем поддерживали Варгаса Льосу.
А. Фухимори стремился заручиться поддержкой религиозных общин - католиче­
ской, евангелистов, которых привлекли положения его программы о социальной
справедливости и защите обездоленных, призывы к миру и согласию в перуанском
обществе22. Апристы и представители некоторых левых организаций, крестьянских
федераций, считая Варгаса Льосу одиозным реакционером, призвали избирателей от­
дать свои голоса кандидату независимого движения “Камбио-90”. Второй тур принес
победу в июне 1990 г. А. Фухимори, получившему 56,5% голосов избирателей.
Каковы причины таких итогов выборов 1990 г.? Перуанцы были разочарованы
деятельностью апристского правительства. Программа правого блока их настора­
живала, левые силы были раздроблены, к тому же в стране в это время были силь­
ны антикоммунистические настроения. Кандидатура Фухимори устраивала перуан­
цев, так как они ожидали от нового президента мер по стабилизации обстановки в
стране, прекращения роста цен, борьбы с нищетой и безработицей, наркомафией,
коррупцией и насилием. Вряд ли большинство перуанцев, проголосовавших за ли­
дера “Камбио-90”, имели представление об истинных целях движения и самого
А. Фухимори. Во всяком случае, от него не ожидали нового неолиберального вари­
анта развития, тем более “шокового”.
НЕОЛИБЕРАЛЬНЫЕ РЕФОРМЫ АЛЬБЕРТО ФУХИМОРИ
(1990-2000)
Победа А. Фухимори была настолько неожиданной и триумфальной, что мно­
гие обозреватели, явно намекая на его японское происхождение, окрестили это со­
бытие “перуанским политическим цунами”. Став у государственного руля, А. Фухи­
мори приступил к проведению программы радикальных реформ на основе неолибе­
ральной, монетаристской модели рыночной экономики с учетом специфики стра­
ны. Отдельные элементы этой программы пропагандировал его соперник на выбо­
рах Варгас Льоса, но тогда сам Фухимори отмежевывался от них. Теперь же он по
существу стал ее деятельным проводником.
Суть пакета разработанных МВФ, МРФ и МБ мер сводилась к следующему:
В экономике и финансах - денационализация максимально возможного количе­
ства госпредприятий; прекращение дотаций убыточной части госсектора; карди­
нальное изменение налогового законодательства, предусматривающего, в частно­
сти, поощрение малого бизнеса, внутренних капиталовложений, прежде всего в
производственную сферу, путем предоставления “налогового карантина” для начи-

Глава 7. П еру конца XX века
397
нающих производств, восстанавливающихся или перепрофилирующихся предпри­
ятий; отпуск цен; введение строжайшего режима экономии; постоянное увеличение
реальной заработной платы, чтобы повысить совокупный спрос, улучшить распре­
деление доходов и сократить дефицит продуктов питания; создание благоприятно­
го инвестиционного климата. В сельском хозяйстве наряду с сохранением рента­
бельных прежних форм производства (общин, кооперативов) получили разрешение
на равных заниматься сельскохозяйственной деятельностью крупные частные
предприниматели.
В общественно-политической области - обновление органов государственной
власти в центре и на местах, очищение их от неспособных, коррумпированных или
скомпрометировавших себя госслужащих; сокращение административного аппара­
та, прежде всего за счет ликвидации части его функций.
В социальной сфере - снижение уровня нищеты и бедности путем создания но­
вых рабочих мест и сокращения безработицы; качественное улучшение образова­
ния и здравоохранения, жилищных условий людей; проведение политики нацио­
нального согласия и примирения; оздоровление морального климата в обществе.
В правоохранительной области - реформа судебной системы; создание в рам­
ках МВД крупного антитеррористического подразделения; более активное исполь­
зование армии и полиции против террористов; установление до 1 ноября 1994 г. сро­
ка, в течение которого члены террористических организаций могли быть помило­
ваны в случае сложения оружия или явки с повинной; ужесточение контроля над пе­
ревозкой наркотиков; внедрение альтернативных, экономических рентабельных
сельхозкультур вместо выращиваемой крестьянами коки на скрытых в сельве план­
тациях.
Во внешней политике, ставшей президентской, - резкий крен при сохранении
традиционных приоритетов в сторону экономической дипломатии. Был пересмот­
рен в корне режим внешней торговли, отменены почти все ограничения и префе­
ренции. Снят контроль за движением валюты, импортер получил право свободно
приобретать ее и распоряжаться ею. В целях стимулирования экспорта и ускорен­
ного развития отдельных районов страны были учреждены свободные зоны торго­
вли и промышленного развития.
Параллельно и в дополнение к этому была введена в действие серия законов,
президентских декретов, правительственных постановлений и актов в области тру­
да, занятости, социального страхования, защиты потребителей, борьбы с монопо­
лизмом, незаконной конкуренцией и многие другие, подводящих юридическую базу
под весь этот комплекс мер.
С конца 1990 г. начался первый этап разгосударствления, причем к этому про­
цессу были допущены и иностранцы, которые по закону могли приобретать не бо­
лее 49% приватизируемых предприятий. Им разрешались не только свобода капи­
таловложений в любую отрасль экономики, за исключением военной промышлен­
ности, но и беспрепятственный вывоз прибылей и репатриация капиталов. Иност­
ранным владельцам ценных бумаг по перуанской внешней задолженности было
разрешено также участвовать в процессе приватизации23.
Первые шаги нового президента в рамках неолиберальных реформ по стабили­
зации экономики, получившие название “фухи-шока”, вызвали неоднозначный от­
клик в стране. Резко упала (на 60%) средняя зарплата рабочих после отказа в авгу­
сте 1990 г. правительства от субсидирования цен на горючее и основные потреби­
тельские товары. Цены на бензин выросли в 30 раз, на продукты питания - сахар,
молоко, хлеб - в 2-5 раз. Компенсация в виде повышения минимальной зарплаты с
12,5 до 50 долл, была явно недостаточна, так как, согласно официальным данным,
потребительская корзина в это время стоила 260 долл. Лишились работы 800 тыс.

398
Перу на пути независимого развития
строительных и треть промышленных рабочих. 7000 мелких и средних компаний
разорились. Забастовки горняков, учителей, служащих потрясали страну. Но прави­
тельству удалось удержаться. Фухимори усиленно крепил связи с армейской вер­
хушкой, сместив нелояльных ему военных. Важнейшие СМИ оказались также в ру­
ках его сторонников - приверженцев неолиберальных реформ. Ряд лидеров проф­
союзов были репрессированы. Дефицит госбюджета был ликвидирован путем жес­
точайшего сокращения госаппарата, ликвидации части социальных льгот. ВВП в
1991 г. вырос на 2,6%, но в 1992 г. снова упал на 1,2%24.
Пользуясь численным преимуществом (в палате депутатов конгресса из 180
мест “Камбио-90” имело 32 мандата, а в сенате 14 из 60), оппозиция выступила про­
тив программы этих реформ и методов их реализации. В январе 1992 г. парламен­
тарии приняли закон о контроле над президентской деятельностью, который был
призван ограничить полномочия главы государства. Они проваливали один законо­
проект за другим в рамках программы приватизации. Разногласия между исполни­
тельной и законодательной ветвями власти обострились до предела, после того как
конгресс отказался утвердить предложенный правительством бюджет на 1992 г., а
также отверг введение более жесткого закона о санкциях в отношении лиц, подоз­
реваемых в терроризме. Конгресс также попытался провести импичмент президен­
та и назначить исполняющим его обязанности второго вице-президента страны
К. Гарсия-и-Гарсия. В этих условиях 5 апреля 1992 г. А. Фухимори приостановил
действие Конституции 1980 г., распустил двухпалатный конгресс, на что не имел
конституционного права, а также Верховный суд и местные органы власти. В стра­
не было объявлено чрезвычайное положение и введено прямое президентское пра­
вление. Противники президента были подвергнуты домашнему аресту, некоторые
лидеры профсоюзов заключены в тюрьму либо депортированы из страны.
За рубежом события апреля 1992 г. расценили в основном как переворот. Лати­
ноамериканские страны сочли происшедшее в Лиме опасным для себя прецедентом.
Венесуэла разорвала с Перу дипломатические отношения. Внешне сдержанно от­
неслись к “фухи-гольпе” США и западные страны, выступив с настоятельным тре­
бованием восстановить демократические институты. Миссия МВФ покинула Перу.
Временно страна оказалась во внешнеполитической изоляции. Но она длилась не­
долго. Ведь, как оказалось, перуанское правительство пошло на переворот в целях
проведения без ограничения монетаристских рецептов МВФ и МБ. От Перу требо­
вали лишь чисто внешнего восстановления демократических форм правления.
Во внутреннем плане события апреля 1992 г. имели катастрофические послед­
ствия для политических противников президента. Оппозиционные партии оказа­
лись деморализованными. Руководитель апристов Алан Гарсия, натолкнувшись на
обвинение в вождизме в своей собственной партии, боясь к тому же судебного пре­
следования по обвинению в казнокрадстве, бежал за границу. Левые силы были ос­
лаблены еще в период пребывания у власти А. Гарсии и не смогли противостоять
перевороту. Поэтому введение в Перу прямого президентского правления при на­
личии широкой поддержки населения, уставшего от экономического хаоса, умело
ориентированного пропрезидентскими СМИ, при переходе армейской верхушки и
полицейских сил на сторону Фухимори и административном нажиме не встретило
серьезного сопротивления со стороны политических партий страны.
Вскоре была обнародована хронограмма “восстановления” в Перу демократи­
ческих институтов. Важнейшими вехами на этом пути стали выборы 22 ноября 1992 г.
в однопалатную Демократическую конституционную ассамблею, наделенную
функциями парламента и конституционного собрания, состоявшую лишь из 80 де­
путатов (прежний парламент имел 240 депутатов и сенаторов), из которых 55%
были сторонниками президента. 29 января 1993 г. были переизбраны местные

Глава 7. Перу конца XX века
399
органы управления. 31 октября на референдуме была одобрена новая конституция
республики (предыдущие принимались только парламентом). Затем, в апреле
1995 г. были проведены выборы в новый парламент по новой конституции, на ко­
торых победили сторонники реформ.
В соответствии с новой конституцией глава государства и одновременно (впер­
вые в истории республики) верховный главнокомандующий избирается, как и пре­
жде, прямым, тайным голосованием на 5 лет, но в отличие от прошлого имеет пра­
во быть избранным не на один, а на два срока подряд. Полномочия главы государ­
ства были чрезвычайно расширены. Он теперь имел право распускать конгресс и
объявлять досрочные парламентские выборы. Высший законодательный орган
страны - однопалатный конгресс, состоящий из 120 депутатов, которые избирают­
ся по системе пропорционального представительства на 5 лет с возможностью пе­
реизбрания еще на один срок подряд. Введено положение об отзыве депутатов. Из­
бирательным правом пользуются все дееспособные граждане, достигшие 18 лет.
Голосование - обязательное до 70-летнего возраста, для более старших возрастов -
добровольное. Лица, находящиеся на действительной военной службе, включая по­
лицию, не могут выбирать и быть избранными. Введена смертная казнь за участие
в террористической деятельности. Вместе с тем усиление авторитаризма и прези­
дентской системы в Перу, резкое сокращение социальных статей, обеспечивающих
равное право на образование, здравоохранение и социальное обеспечение, ослабле­
ние представительной и законодательной власти в связи с небольшой численностью
парламентариев и ограничением их полномочий - все это было явным откатом на­
зад в процессе развития демократии в стране.
Политическая стабильность дала возможность Фухимори провести ряд мер, ко­
торые остановили спад производства и придали ускорение его росту, покончили с
гиперинфляцией, укрепили финансовую систему, позволив от перманентного дефи­
цита в госбюджете перейти к превышению доходов над расходами, более чем в пять
раз сократить госаппарат, уменьшить безработицу.
Весомый вклад в оздоровление экономики и финансов, оживление хозяйствен­
ной деятельности внесла широкомасштабная приватизация. На втором ее этапе, с
1993 до середины 1995 г., в частные руки перешло более двух третей госпредприя­
тий. Важно отметить, что общая выручка от их продажи составила весомую сумму
в 7 млрд долл., из которых 3,6 млрд поступило в государственную казну и около
4 млрд в качестве капиталовложений в производство25. Помимо всего прочего, это
позволило создать определенные государственные резервы, а также направить
средства в социальную сферу и сбить накал недовольства в обездоленных слоях на­
селения.
Благотворное влияние на все аспекты жизни перуанского общества оказали не­
оспоримые успехи правительства в решительной борьбе с терроризмом и партизан­
скими действиями как в сельских местностях, так и в городах, сочетающей силовые
методы с амнистией и помилованием, вовлечением в общественно-полезный труд,
тех, кто сложил оружие и пришел с повинной. В сентябре 1992 г. был арестован ру­
ководитель “Сендеро луминосо” Абимаэль Гусман. В 1993 г. его приговорили к по­
жизненному заключению. Будучи в тюрьме, он призвал своих сторонников сложить
оружие. К исходу 1995 г. было нанесено крупное поражение основным силам обеих
левоэкстремистских группировок, арестованы и осуждены их основные руководи­
тели. Впрочем вооруженная борьба до сих пор продолжается в отдельных районах
Северной сельвы, случаются и террористические акты в городах, но в гораздо мень­
ших масштабах.
В лучшую сторону изменилась и ситуация с внешним долгом. Если за каждое
предыдущее пятилетие при прежних правительствах задолженность иностранным

400
Перу на пути независимого развития
кредиторам удваивалась, то за пятилетие президентства А. Фухимори она увеличи­
лась всего лишь на 509 млн долл. В последующем перуанцам удалось посредством
удачной скупки части своих долговых обязательств, урегулирования оставшегося
долга с Парижским клубом и с другими кредиторами на основе американского “пла­
на Брейди” снизить общий объем задолженности с 33,5 млрд долл, до 18,5 млрд с
фиксированным 30-летним графиком выплат26.
В результате перечисленных и некоторых других позитивных факторов повы­
сился авторитет президента, что дало ему возможность выдвинуть свою кандидату­
ру для переизбрания на второй срок от имени расширенного избирательного движе­
ния “Перемена 90-Новое большинство”. В первом же туре он получил 64,42% голо­
сов, а его избирательный блок - 67 мест из 120 в конгрессе. Кандидат пестрой коа­
лиции партий, стоявших фактически на тех же позициях, что и Фухимори, бывший
генсек ООН, лидер “Союза во имя Перу” Перес де Куэльяр получил лишь 21,8% го­
лосов избирателей.
В итоге реформ и всеобщих выборов в Перу сложилась новая политическая си­
туация. Во-первых, была подведена черта под последствиями весьма болезненно пе­
режитых событий 5 апреля 1992 г. Неоспоримость легитимности и юридической чи­
стоты избирательного процесса лишила оппонентов возможности всерьез обвинять
президента в нарушении демократии. Демократические нормы формально соблю­
даются. Но сосредоточение всех рычагов власти фактически в руках одного чело­
века и атомизация политического состояния населения лишает оппозицию многих
средств и возможностей доведения до народа своей точки зрения. Во-вторых, ради­
кальные перемены произошли на поле межпартийной деятельности. Десять лет на­
зад традиционные политические партии на всеобщих выборах получили 97% голо­
сов, а в 1995 г. - только 9%. Дальнейшая судьба этих партий и даже само их суще­
ствование зависят теперь от того, насколько адекватно они будут реагировать на
вызовы времени.
Перу ныне относится к числу среднеразвитых индустриально-аграрных стран,
занимая промежуточное положение в Латинской Америке по количественным и ка­
чественным показателям. В 1998 г. ее ВВП достиг 62 млрд долл. В расчете на душу
населения он составляет 2533 долл, (в 1990 г. соответственно - 34,1 млрд долл, и
1585 долл.). Доля промышленной продукции в нем - 42%, услуг - 44,7, сельскохо­
зяйственного производства - 13,3%27.
Президент А. Фухимори продолжает пользоваться твердой поддержкой высше­
го военного командования. Сохраняющееся недовольство среди части офицерского
корпуса новой кадровой политикой, материальным положением и постоянными на­
падками оппозиции на армию не оказывает заметного дестабилизирующего воздей­
ствия. Скорее наоборот: серьезные результаты в подавлении организованного на­
силия, достигнутые во многом при самом активном участии вооруженных сил и по­
лиции, а также возросшее у перуанцев чувство патриотизма в связи с удачным для
них исходом конфликта с Эквадором в январе 1995 г. способствовали укреплению
авторитета военных в обществе.
И все же проблемы остаются, и немалые. Они связаны, с одной стороны, с “за­
старелыми болезнями” прошлых лет, с другой - с издержками реформ неолибера­
лизма. Депрессивное воздействие на производственный аппарат резкого сдвига ори­
ентиров в экономике, в том числе в результате смены собственников, привело к ра­
зорению многих предприятий, массовому увольнению рабочих и служащих, сокра­
щению реальных доходов населения. Одна из важнейших проблем - восстановление
промышленного производства..Несмотря на прилагаемые усилия и свежие инвести­
ционные вливания, экономика в целом еще далека от предкризисного состояния
конца 70-х - начала 80-х годов. Требует замены значительная часть изношенного

Глава 7. П еру конца XX века
401
или морально устаревшего оборудования. Национальный доход из-за спада в пре­
дыдущем десятилетии все еще остается в пределах показателей 70-х годов. До сих
пор сохраняются существенные различия в уровнях развития трех природно-клима­
тических и экономических зон страны - косты, сьерры и сельвы.
Труднопреодолимое препятствие - комплексное решение неотложных задач в
социальной сфере. При некотором улучшении все еще низка степень занятости. Хо­
тя количество неимущих и обездоленных понемногу сокращается, оно еще велико.
Так, число частично безработных в 1990 г. составляло 75% трудоспособного насе­
ления, полностью безработных - 22%, а в 1998 г. соответственно 22 и 7%. Из-за вы­
соких темпов урбанизации и рождаемости, что сводит на нет некоторые социально-
экономические достижения, по-прежнему не хватает жилья, миллионы вынуждены
ютиться в трущобах. Бедность охватывала в 1990 г. 55% населения, а в 1998 г. -
47%28. И сейчас Перу остается страной резких контрастов с явными признаками об­
щественно-культурного дуализма.
Не удается пока обуздать наркомафию из-за ограниченности сил и возможностей
у государства и ее широкого проникновения в различные сферы жизни общества. По­
мимо проведения репрессивных мероприятий правительство Перу выдвинуло кон­
цепцию “солидарной взаимной ответственности” государств - поставщиков и потре­
бителей наркотиков, предусматривающую, среди прочего, взаимодействие и взаимо­
помощь в совместной борьбе с наркомафией. Параллельно оно осуществляет про­
грамму возделывания альтернативных коке сельскохозяйственных культур.
Несмотря на определенные успехи в борьбе с терроризмом, он все еще спосо­
бен громко заявить о себе, как, например, в случае захвата и удержания заложни­
ков в резиденции японского посла в Лиме членами движения городских партизан
“Тупак Амару” с 17 декабря 1996 г. по 22 апреля 1997 г. Искоренить это явление
можно, лишь ликвидировав его причины. Организованное насилие вызвано тради­
ционной бедностью и нищетой широких трудящихся масс, безысходностью и отча­
янием людей, не верящих в возможность покончить с нищетой в рамках существу­
ющего строя.
Целый клубок противоречий сосредоточен в финансово-экономической сфере.
За последний период страну захлестнул поток спекулятивных капиталов из-за рубе­
жа (по некоторым оценкам, около 1,6 млрд долл, в год). В сочетании с доходами от
наркобизнеса (примерно 1 млрд долл.) это привело к тому, что примерно до 65% об­
щей денежной массы приходится на доллары США. С нею не может справиться на­
циональная финансовая система, ослабленная недавней гиперинфляцией. Одновре­
менно вследствие широко распространенной контрабанды перуанская казна еже­
годно недополучает около 1 млрд долл.29 Опасаясь вспышки инфляционных экс­
цессов, правительство осуществляло в сфере денежного обращения рестриктивную
политику (высокие кредитные ставки, ограничения на скупку валюты Централь­
ным банком и т.п.). Однако эти меры не давали желаемых результатов.
Экономика Перу чрезмерно зависит от притока иностранных капиталов, кото­
рый еще нельзя рассматривать в качестве надежного источника валютных поступ­
лений, да к тому же львиная доля инвестиций идет в отрасли, не приносящие прямой
пользы для страны. Все более заметными становятся дефекты и перекосы неолибе­
ральной модели. Ставка на свободную конкуренцию, открытость экономики вовне
привели, с одной стороны, к краху нерентабельных производств, с другой же - к то­
му, что по большинству позиций перуанская промышленность и сельское хозяйст­
во не способны конкурировать с иностранными производителями. Внешний долг
все еще крепко держит Перу в своих объятиях. Хотя его удалось сократить почти
вдвое, выплаты по нему вместе с процентами составляют достаточно большие сред­
ства, столь необходимые для страны.

402
Перу на пути независимого развития
Попутно Перу предстоит окончательно утвердиться в Андском сообществе,
найти свое место в системе межамериканских экономических связей. Известные
подвижки в этом направлении были сделаны после урегулирования застарелого по­
граничного спора с Эквадором в октябре 1998 г. и подписания пакета соглашений с
Чили о приграничном сотрудничестве в ноябре 1999 г., положившем конец взаим­
ным претензиям двух государств, не улаженных договором 1929 г.
Десятилетие, проходившее под знаком неолиберальных реформ, принесло раз­
личным слоям общества далеко не равнозначные результаты: усиливающееся ма­
териальное и социальное расслоение, сохранение довольно высокого уровня безра­
ботицы, банкротства, вымывание при этом значительных слоев мелкой буржуазии
и в целом средних слоев. Они породили такой феномен, как недостаточная проек­
ция объективно положительных макроэкономических показателей на повседнев­
ную микроэкономику обыденной жизни подавляющего большинства перуанцев со
скрытой угрозой внутренней дестабилизации общества. Ясно, что форсированный
подъем экономики (кстати, вновь замедлившийся в 1998-1999 гг.) и отставание в со­
циальной области все настойчивее требует их гармонизации.
Состоявшиеся 9 апреля 2000 г. очередные всеобщие выборы в известной сте­
пени отразили нарастание недовольства в стране политикой неолиберализма.
А. Фухимори в числе девяти кандидатов в президенты набрал 49,87% голосов (для
победы требуется 50% плюс один голос). Его основной соперник лидер центрист­
ской группировки “Демократическая конвергенция - Возможная страна” эконо­
мист А. Толедо - 40,24%. К тому же профухимористское движение “Перу-2000” ли­
шилось большинства в конгрессе, получив лишь 44 мандата из 120. И это при том,
что Фухимори широко использовал административный ресурс и средства давления
на избирательные комиссии, в чем его обвинил Толедо.
Какова же причина столь неудачного для Фухимори первого тура голосования?
Ко времени выборов реализация второго этапа реформ еще не успела дать ощути­
мые результаты. Сказались последствия мирового финансового кризиса 1998 г. и
стихийного природно-климатического явления “Эль-Ниньо” в 1999 г. Часть избира­
телей, несомненно, оттолкнула многоходовая комбинация А. Фухимори, позволив­
шая считать его первый срок президентства не подпадающим под действие новой
конституции и давшая ему тем самым право избираться как бы во второй, а не в тре­
тий раз, как на самом деле. Главный лозунг Фухимори, что для успешного заверше­
ния его уже настороживших широкие массы населения реформ потребуется еще
20-30 лет, встретил недвусмысленное отторжение у многих избирателей.
В результате второго тура голосования 28 мая А. Фухимори получил 51,22% го­
лосов, А. Толедо - 17,68% при 29,83% бюллетеней, признанных недействительны­
ми30. Однако это не принесло успокоения стране. Объединившиеся на антифухимо-
ристской основе оппозиционные силы при поддержке извне продолжали подстре­
кать население к антиправительственным выступлениям и манифестациям. Назрел
политический кризис. В этих условиях А. Фухимори заявил 16 сентября 2000 г., что
намерен в ближайшее время назначить досрочные выборы, в которых сам он участ­
вовать не будет, гарантируя мирную передачу власти вновь избранному президенту.
1Soldevilla Т.Е. Perú política en cifras: élite política y elecciones. Lima, 1987. P. 341.
2 Crisis económica y democracia: A proposito de la exposición del Primer ministro. M. Ulloa
27.08.1980. Lima, 1980. P. 70-71.
3 Латинская Америка 80-х годов. Андские страны: актуальные проблемы и тенденции раз­
вития. М., 1988. С. 77-79.
4 Crisis agraria у movimiento campesino. Lima, 1983. P. 14.
5 Actualidad económica. Lima, 1983. N 62. P. 32; Peru: A Country Study. Wash., 1993. P. 52.
6ДА. 1982. No 2. С. 62.

Глава 8 Коренное население П еру в XX веке
403
7 Южная Америка общественно-политические движения М , 1989 С 16
8 Натаров А Н Массовые народные движения в Перу поиски форм демократического и
антиимпериалистического единства М , 1990 С 15
9 Южная Америка общественно-политические движения С 16-17, Unidad 1985 Abri
10Soldevilla T E Op cit P 341
11 Латинская Америка Научно-информационный бюллетень М , 1991 No 132/133 С 33 35,
39
12 От Женевы к Стокгольму Материалы конгрессов Социалистического Интернационала
М,1992С79
13 XVIII конгресс Социалистического Интернационала М , 1990 С 135-136
14 Movimientos sociales у democracia la fundación de nuevo orden Lima, 1986 P 70
15 Plan de educación de Izquierda Unida Lima, 1987 P 109-121
16 Lopez Chan A Los laberintos de la crisis 2 años de gobierno aprista Lima, 1989 P 192, Латин
ская Америка что принесли неолиберальные преобразования? М , 1997 С 200
17Peru A Country Study P XXCIV-XXXV, 56, 62, 207
18ЛА1990No10С43
19 Socialismo у participación 1990 No 50 Introducción
20 Socialismo y participación 1989 No 49 P 40-50
21ЛА1991No3C62,1994No3C85
22 National Catholic Reporter 1990 Vol 26 No 30 P 10
23 Более подробно см Дерюгин С В Слинъко А А Перу на пороге 90-х годов есть ли вы
ход из кризиса? // ЛА 1989 No 12 С 20-32, Романова 3 И В лабиринте проблем, вчера и
сегодня//ЛА 1994 No 3 С 36-43, Ткаченко В А Россия - Перу формирование отноше
ний в переходный период М ,1998 С 29-55
24 Латинская Америка что принесли неолиберальные преобразования? М , 1997 С 202-203
25 Gestion 1995 20 ag
26 Ibid 1995 23 sept
27 Ткаченко В А Социально-политическое развитие Перу и формирование российско-перу­
анских отношений в переходный период (1980-1990-е годы) М , 1999 С 21
28Тамже С 19
29 Ткаченко В А Россия - Перу формирование отношений в переходный период С 77
30 Boletín de oficina nacional de los procesos electorales 2000 5 jun P 1
Глава 8
КОРЕННОЕ НАСЕЛЕНИЕ ПЕРУ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА
Еще в конце XIX в М Гонсалес Прада отметил, что прогресс Перу не будет пе­
руанским, если он не затронет многотысячные массы индейского крестьянства
сьерры
Коренное население Перу - это конгломерат многочисленных народов, племен
и этногрупп, оседавших на андской земле в течение тысячелетий Многие из них со
временем сделались почти неразличимы в общей массе кечуанизированного насе­
ления, за исключением примыкающих к оз Титикака районов, где преобладают
стойко сохраняющие свою идентичность аймара В то же время даже в начале
XX в в глухих изолированных районах встречались небольшие этногруппы, языки
и культура которых свидетельствовали о глубокой древности их происхождения В
еще большей степени сохранили свои характерные особенности и традиционные
уклады племена перуанской сельвы - амуэша, кампо, уамбиса и др благодаря той
“спасительной” самоизоляции и достаточных для воспроизводства ареалов обита-

404
П еру на пути независимого развития
ния, которые, однако, все более сужаются по мере освоения богатых природными
ресурсами районов Амазонки. Совершенно иной, чем европейский, расовый тип ко­
ренного населения, огромный разрыв в “историческом времени”, почти не сопряга­
емые цивилизованные парадигмы завоевателей и завоеванных - все это сделало не­
избежным расово-культурный, даже, пожалуй, структурный дуализм перуанского
общества1.
После демографического коллапса первых десятилетий конкисты с середины
XVIII в. наметилась тенденция увеличения коренного населения, большую часть ко­
торого всегда составляли кечуа и аймара, земледельцы-общинники сьерры. Так, ес­
ли в 1940 г. всех индейцев насчитывалось около 3 млн (40% населения страны), то к
середине 80-х годов только кечуа, самая большая из аборигенных народностей, со­
ставляли 33,7%, а аймара (колья) - около 3,2% всего населения2. К началу
90-х годов численность перуанских кечуа приближалась к 5,5 млн человек (52,4% от
общего числа кечуа в Америке), а аймара - к 600 тыс. человек3. При этом следует
отметить, что эти данные получены на основании главным образом языкового кри­
терия, а также в последние годы на основании самоидентификации. В то же время
возрастает число людей, не знающих родного языка и считающих себя прежде все­
го перуанцами, будучи безусловно индейского происхождения, и потому, реально-
увеличиваясь, процентное содержание аборигенного населения по статистическим
данным может даже как бы уменьшаться.
Большая часть кечуа проживает в департаментах Куско, Аякучо, Пуно, Апури-
мак, Уанкавелика, Хунин, Паско и Уануко, в районах древнейшего расселения земле­
дельцев еще доинкских времен. В каждом из этих департаментов на языке кечуа го­
ворит не менее половины населения, в департаментах Пуно и Апуримак - до 80-90%
жителей. Кечуа составляют значительную часть населения городов и горнорудных
поселков. Аймара сосредоточены в основном в департаментах Такна и Пуно, к севе­
ро-западу от оз. Титикака, также древнейшего ареала своего расселения.
XX век явился новым этапом для миллионных индейских масс, столетиями пре­
бывавших как бы вне истории, так же как для многих других неевропейских наро­
дов, “пробуждающихся” по определению известного бразильского ученого Д. Ри-
бейру, для определения собственной судьбы. С одной стороны, все больше осозна­
ющее свои социальные и национальные интересы индейское крестьянство андско­
го нагорья, это древнее компактное ядро коренного населения, начало нарастаю­
щую с каждым десятилетием борьбу за землю, а затем и за самоуправление, сохра­
нение общинного уклада и культурных традиций. А с другой стороны, развивалось
и крепло направление общественной мысли и культуры, получившее название ин-
дихенизма, представители которого видели в коренном населении естественный
культурно-этнический базис формирующейся перуанской нации и ставили своей за­
дачей его социальное раскрепощение и просвещение.
Литераторы, ученые и просветители этого направления (Г. Чурата, Уриэль
Гарсиа, А. Перальта, С. Вальехо, X. Тельо, Л. Валькарсель и др.), многие сами сме­
шанного происхождения, стали на том этапе выразителями интересов и чаяний ин­
дейского крестьянства. Уже в 1909-1910 гг. Университетская ассоциация Куско из­
давала газету “Sierra” , стремясь привлечь внимание общественности к бедственно­
му положению индейцев, беззащитных перед гамоналами4. В Лиме в 1909 г. была
создана Ассоциация в защиту индейцев во главе с X. Капело, Д. Мейер и П. Суле­
ном, считавшая своей главной задачей борьбу за права индейцев, и прежде всего
юридическую защиту от злоупотреблений местных властей и гамоналов. В 1921 г.
состоялся первый индейский конгресс, который принял ярко выраженную антила-
тифундистскую направленность. Большое значение для осознания сущности индей­
ского вопроса имели работы Х.К. Мариатеги, публикации в руководимых им жур-

Глава 8. Коренное население П еру в XX веке
405
нале “Amauta” и газете “Labor”, освещавшие положение общинников и сельскохо­
зяйственных рабочих5.
Завершением этого этапа в деятельности прогрессивной перуанской интелли­
генции явилась Группа возрождения, созданная в 1927 г. в Куско известным иссле­
дователем и литератором Л. Валькарселем. Выдвигая на первый план социально-
экономический аспект индейского вопроса, Л. Валькарсель и его сторонники связы­
вали его окончательное разрешение с социалистическим переустройством перуан­
ского общества6. Хотя недолгая деятельность Группы возрождения не имела, каза­
лось бы, особого эффекта, ею была заложена концептуальная основа для дальней­
шего развития этого течения в культуре общественной мысли (известного как ин-
дихенизм, индеанизм, индеанидад, неоиндеанизм), вновь заявившего о себе в 60-е и
в 70-е годы. Пройдейское направление в литературе (прежде всего в творчестве
Х.М. Аргедаса) и публицистике никогда не теряло своего радикализма, горячо и
страстно выступая от имени коренного населения в его защиту.
ИНДЕЙСКАЯ ОБЩИНА В 60-70-е ГОДЫ
На протяжении 500 лет после разрушения империи инков община оставалась
той основой, которая позволяла индейцам не только выжить, но и сохранить свои
культурно-этнические особенности, социальные традиции. Это то подлинное Перу,
как писали Л. Валькарсель, Х.К. Мариатеги и Х.М. Аргедас, где еще продолжают
сохраняться многие из архетипов уничтоженной самобытной цивилизации. Однако,
покидая общину, индеец довольно быстро превращался в чоло (уже скорее перуан­
ца, чем кечуа или аймара), а его дети и внуки, как правило, утрачивают родной
язык, былые обычаи и представления7. Постепенная интеграция, вливание значи­
тельной части коренного населения в формирующуюся перуанскую нацию истори­
чески закономерны, однако общинный мир сьерры все еще достаточно силен и со­
храняет свои определяющие аграрно-коллективистские характеристики.
Для XX в. была характерна неуклонная тенденция к увеличению числа общин,
что объясняется постоянным перенаселением, своего рода “отпочкованием” новых
общин от старых, куда перемещалось избыточное население, стремясь избежать
миграции в города. Одновременно продолжался процесс признания общин, которые
в силу различных причин не имели еще официального статуса. Так, в 1977 г. насчи­
тывалось 2837 общин с 3 млн обитателей, по сравнению с 1500 общинами в 1924 г.
К июлю 1980 г. их было уже 5000, причем признанных - 3030. На конец 80-х го­
дов общины (каждая из которых объединяла примерно 600 человек) представляли
более 50% сельского населения и около 20% всего населения страны. Как следствие
нескольких этапов аграрных преобразований 60-80-х годов во владении общин ока­
залось 30% всей земли (пахотной и пастбищ), однако по причине прежде всего тех­
нологической отсталости производимая ими продукция составляла не более 5%8.
При том что общинный сектор продолжает проявлять способность к воспроиз­
водству и самоорганизации даже в неблагоприятной для традиционных укладов си­
туации 90-х годов, внутри него происходят серьезные изменения. С одной стороны,
индейская община вынуждена в той или иной мере отвечать на вызовы времени для
того, чтобы сохраниться как таковая; с другой, - несмотря на меняющуюся систему
землепользования, коммерциализацию, нарастающее стремление к образованию и
овладению современной техникой, здесь не происходит, по мнению большинства
исследователей, классообразования в привычном понимании, и главное, разруше­
ния самого общинного этноса9. Это дает основание говорить о некоей собственной
модели развития андских общин в соответствии с оказавшимися на удивление проч­
ными аграрно-коллективистскими архетипами10.

406
Перу на пути независимого развития
Обработка земли при помощи мотыги “чакитаклья”, XX век
Значительная часть земледельческого индейского населения продолжает со­
хранять многие из древних форм хозяйствования, сложившихся в течение долгих ве­
ков в результате приспособления к природным и климатическим условиям Андско­
го нагорья, которые в связи с нарастающей нехваткой воды становятся в ряде мест
все более неблагоприятными. Для индейских общин характерны различные формы
землепользования, обычным является семейная парцелла и коллективное исполь­
зование пастбищ и других угодий. Уже в 40-50-е годы преобладала индивидуальная
обработка земли (хотя в ряде мест еще сохранялось периодическое перераспреде­
ление парцелл, принимавшее все более символический характер), а в общем поль­
зовании находились “отдыхающие земли”11. Этот процесс усилился в 70-80-е годы,
одновременно с социальным расслоением (о чем будет сказано далее) и концентра­
цией значительной части пригодных для обработки земель в руках общинной ари­
стократии. Во многих местах прекратилось перераспределение, а также вручение,
согласно общинным традициям, наделов молодоженам, вынужденным поэтому или
наниматься в пеоны, сельскохозяйственные рабочие, или же мигрировать в города.
В то же время рынок земли в целом так и не сложился, поскольку в своей массе ин­
дейские крестьяне, независимо от положения в общинной иерархии, больше всего
боятся перехода в руки “чужаков” своих исконных земель.
Одна из моделей землепользования, сочетающая частную собственность с об­
щинной, наиболее характерна для районов центрального и южного Перу: все земли
делятся на своего рода три концентрических круга, которые опоясывают селение,
расположенное обычно в наиболее низкой части территории, вблизи от лучших зе­
мель. Первый круг - это зона интенсивного, почти круглогодичного использования.

Глава 8. Коренное население Перу в XX веке
407
Именно эти земли обычно поделены на частновладельческие парцеллы, находящи­
еся в собственности отдельных семей, с определенными ограничениями в использо­
вании. “Отдыхающие” участки первого круга могут использовать для выпаса скота
все члены общины, хотя и здесь имеются правила относительно допустимого числа
животных12.
Земли второго круга расположены в одном-двух часах ходьбы от сада, в склад­
ках окружающих холмов. Они также разделены на 6-12 больших участков, грани­
цы между которыми нередко обозначены каменными оградами. Обычно два или
три таких участка находятся под какими-то культурами, в то время как другие “от­
дыхают” или используются как пастбища. Эти более засушливые земли даются в
частную собственность семьям только на время обработки, как пастбища их может
использовать вся община. И, наконец, третий круг - это общинные пастбища, нахо­
дящиеся на значительном расстоянии от села, нередко на высоте до 4000 м. Систе­
му обработки и отдыха земель обычно регулирует община, однако в последние го­
ды этот обычай начинает исчезать. Постепенно приватизация, начавшаяся с луч­
ших земель, распространяется и на неорошаемые земли второго круга, хотя общин­
ные власти еще продолжают следить за использованием “отдыхающих” участков.
Некоторые исследователи положительно оценивают этот процесс, считая, что при­
ватизация общинных земель будет способствовать росту производительности тру­
да, поддержанию и восстановлению почвы, неизбежно истощающейся при интенси­
фикации, характерной для общинного землепользования13.
Современная индейская община представляет собой достаточно разнородный в
имущественном отношении социум с многоступенчатой внутренней иерархией. С
развитием частнособственнических отношений процесс расслоения усилился. С од­
ной стороны, возросла социальная мобильность, возможность повысить свой статус
благодаря личным качествам и связям, а с другой - усилилась общинная аристокра­
тия. Между ней и остальными крестьянами складываются отношения зависимости,
при которых малоземельные и бедные общинники должны своим трудом расплачи­
ваться за покровительство, оказываемое согласно традициям парентеско и компад-
разго (родственных связей и кумовства)14. Как правило, внутриобщинную элиту со­
ставляют так называемые “старинные (или законные) семьи”, владельцы лучших
земель, интегрированные в систему многообразных родственных и личных взаимо­
связей, в отличие от форастерос - чужаков, переселившихся из страдающих мало­
земельем общин ради небольшого надела.
Отличаясь более высоким образовательным уровнем, зная испанский язык,
имея деньги и связи в городах, общинная аристократия стремится обосноваться на
местных рынках, сосредоточить в своих руках сбыт сельскохозяйственной продук­
ции. Выходцы из “законных семей” активно занимаются коммерцией, открывают
рестораны и лавки, нередко имеют небольшой машинный парк. В то же время, бу­
дучи не в состоянии конкурировать с крупными землевладельцами и оптовиками,
утвердиться самостоятельно в рамках капиталистическо-предпринимательских от­
ношений, эта новая общинная верхушка заинтересована в том, чтобы сохранить са­
му общину как свою опору, своего рода сеньорию, где “старинные семьи” являют­
ся самыми главными. Они противятся преобразованию общин в кооперативы, по­
скольку перераспределение земель и обобществление средств производства означа­
ло бы конец их гегемонии15.
Община продолжает оставаться последним прибежищем традиционной андской
культуры с присущими ей элементами глубокой архаики16. Низкий жизненный уро­
вень, локализм менталитета, почти поголовная неграмотность, незнание испанско­
го языка, а также определенное психологическое сопротивление со стороны наибо­
лее консервативной части крестьянства - все это вплоть до последнего времени за-

408
Перу на пути независимого развития
тормаживало неизбежное осовременивание быта и представлений. По существу,
собственно автохтонного, доиспанского в индейской культуре сьерры осталось не­
много, она имеет безусловно синкретический характер (как материальная, так и ду­
ховная). В то же время во многих индейских селениях сохраняется архаичный тип
жилища - круглой формы, с конической крышей из соломы или из травы ичу; не
меняется также обычай строить жилье для женатых сыновей рядом с отцовским.
Индейцы по-прежнему предпочитают одежду собственного производства, привыч­
ный рацион, и лишь в последние годы стали приобретать городские товары, кое-ка­
кую бытовую технику. Более быстро осовременивается быт, изменяются ценност­
ные ориентации у зажиточной верхушки, однако и здесь сохраняют былую значи­
мость многие элементы традиционного уклада. Религиозные представления индей­
цев также порой настолько отличны от католицизма, что это дает основание гово­
рить о некоей народной синкретической религии.
Сам вопрос о том, существует ли андская культура как целостное явление, стал
в последнее время дискуссионным17. Если это не вызывало сомнений у Л. Валькар-
селя и Х.М. Аргедаса, создавших в своих научных работах и художественных про­
изведениях величественный образ поверженной, но все еще живой культуры наро­
да кечуа, то, например, знаток и пропагандист индейской музыки Р. Монтойя счита­
ет этот искусственный образ всего лишь измышлением городских интеллектуалов.
По его мнению, речь может идти только о локальных очагах достаточно архаичной
земледельческой культуры, так и не сложившейся в нечто целостное. Так же обсто­
ит дело и с исторической памятью: для индеанистов всегда были аксиомой живые
воспоминания коренного населения о своем прошлом - о времени инков, завоева­
нии, восстаниях Тупака Амару и Тупака Катари. Монтойя же утверждает, что тепе­
решние кечуа о прошлом знают очень мало и оно для них ничего не значит18. В то
же время современный фольклор даже индейских мигрантов в городах свидетель­
ствует о том, что память об Инканате жива, что прошлое приобретает в их предста­
влении все более идеализированные очертания, а конкиста остается незаживающей
раной.
Хотя в 50-60-е годы в общинах велась работа по ликвидации неграмотности, ре­
зультаты ее не были особенно впечатляющими и нередко бывало так, что из 200 де­
тей в общине только 12 посещали школу и лишь единицы говорили по-испански.
Еще в 70-е годы Х.М. Аргедас писал о “боязни образования” у индейцев19. Но в
80-е годы исследователи повсеместно отмечали нарастающую тягу к образованию,
стремление отправить детей учиться в город, и не только в среднее учебное заведе­
ние, но даже в университет, дать им современную профессию. Развитию этой тен­
денции способствовал и Всеобщий закон об образовании 1972 г., принятый при во­
енном правительстве X. Веласко Альварадо, поощрение изучения местных языков
и подготовки на их основе учебников. Был взят курс на связь школы с жизнью сель­
ских общин, на то, чтобы привести систему образования для коренного населения в
соответствие с его социокультурными традициями. К сожалению, в дальнейшем, в
80-90-е годы большинство этих начинаний были оставлены. Тем не менее стремле­
ние индейской молодежи к овладению современными знаниями нарастает. Ее все
меньше устраивает традиционный, идущий от романов С. Алегрии и Х.М. Аргеда­
са образ патриархального бесхитростного земледельца, вечной жертвы и страдаль­
ца. Новое поколение общинников все более определенно ищет пути для самоутвер­
ждения в том “большом и чужом мире”, который казался абсолютно неприемле­
мым для их дедов.
В 60-70-е годы в обстановке подъема борьбы за землю, активной деятельности
различных просветительских организаций, а главное, официального курса на инте­
грацию стала как будто бы преодолеваться вековая самоизоляция горных общин,

Глава 8. Коренное население Перу в XX веке
409
начало складываться чувство принадлежности к более широкой социальной общно­
сти, появился интерес к общенациональным проблемам. Однако, по мере того как
изменялся внутренний курс правительства и становился все более очевидным отход
от этих реформ и утверждалась концепция развития Перу, по существу, почти не
принимающая в расчет жизненные интересы индейского крестьянства, общины
вновь превращаются в прибежище, в своего рода скорлупу проверенных временем
традиционных установлений. Закономерным ответом на безразличие центральных
властей стала актуализация собственных, внутриобщинных механизмов взаимопод­
держки и самоорганизации. Вновь вышли на передний план (никогда, впрочем, не
терявшие своего значения) кровнородственные, а также приобретенные посредст­
вом крещения и бракосочетания связи.
Своего рода “ренессанс” переживают и общинные власти, значимость которых
увеличивается по мере того, как андское крестьянство все меньше ощущает реаль­
ную поддержку и пользу от властей официальных. Продолжает сохраняться тради­
ционная система должностей, которая охватывает все стороны жизни общины. Из­
бираться на эти должности могут только женатые мужчины, достигнуть высшей из
них - алькальда майора можно, только пройдя все предшествующие ступени. Так
называемые мандоны, кураки, алькальды и илакатас (ведущие свое начало от сель­
ских старост еще инкских времен) следят за соблюдением религиозных обрядов,
улаживают внутренние конфликты, и главное, отстаивают интересы общины перед
внешним миром. Обычно все высшие должности сосредоточиваются в руках об­
щинной аристократии, решающим фактором здесь становится образование, тот об­
щий уровень, который позволяет противостоять муниципальным и национальным
властям в их посягательствах на общинную автономию20.
Процессы, развивавшиеся в андском селе во второй половине XX в., способст­
вовали изменению системы ценностей, психологии и мировоззрения общинников,
их нарастающему стремлению приобщиться к современности. Эту тенденцию, как
представляется, уже не могут изменить ни внутриполитический курс перуанских
правительств 90-х годов, ни общая идейная атмосфера конца тысячелетия, с прису­
щим ей социал-дарвинистским отрицанием архаичных народов, якобы не способ­
ных ответить на вызов неолиберализма.
ИНДЕЙСКИЕ МИГРАНТЫ
Временные миграции общинников на сезонные работы в районы косты нача­
лись уже во времена колонии. К середине XX в. с возрастанием общей мобильности
индейского крестьянства по мере изживания латифундизма и связанных с ним раз­
личных форм зависимости, миграционные потоки становятся все более многочис­
ленными и регулярными. Однако еще в 50-60-е годы выходцы из общин сьерры, от­
правляясь на временные приработки на плантации или шахты, стремились возвра­
титься в родные деревни к сбору урожая. При этом складывались традиционные
маршруты на определенные асьенды побережья, где уже работали односельчане
или люди из соседних общин.
С обострением демографической ситуации в общинах, прогрессирующей не­
хваткой земли и постоянными засухами миграции приобрели иной характер, пре­
вратившись в массовый отток из общин в общем процессе прогрессирующего рас­
крестьянивания. Так, если в 1700 г. сельское население (в своем подавляющем боль­
шинстве, как уже говорилось, автохтонного происхождения) составляло 85% от все­
го населения, а в 1940 г. - 65%, то в 1981 г. оно едва достигало 40%, при повышении
рождаемости и снижении смертности21. По сравнению с 1940 г. городское население
возросло к 1991 г. в 5 раз, только в Лиме число иммигрантов увеличилось в 6 раз и

410
Перу на пути независимого развития
большинство их были выходцами из сьерры. Некоторые из исследователей, считая
определяющими факторами этого процесса развитие средств сообщения и все боль­
шую притягательность ценностей и преимуществ современной цивилизации, склон­
ны видеть в переселении индейских крестьян в города сознательный выбор22. Одна­
ко беспристрастный анализ причин и результата нарастающих миграций - грозя­
щей превратиться в национальную катастрофу маргинализации - свидетельствует
скорее всего об их вынужденном характере23.
Различны и оценки самой ситуации, в которой оказываются мигранты в городах.
Если для одних авторов уделом большинства “бывших” индейцев может быть только
маргинальность или же, в лучшем случае, самые низшие этажи в структуре занято­
сти, то другие полагают, что значительная часть мигрантов найдет свое место в раз­
растающейся “неформальной экономике”. При этом все согласны с тем, что спуска­
ющуюся с гор “индиаду” встречает стойкая недоброжелательность горожан, возрас­
тающая по мере того, как хаос “туземного варварства” вторгается, как пишут об этом
в прессе, в космос цивилизованного существования. Многие мигранты обретают так
или иначе свою нишу, в том числе и в столице, и нередко, по мнению ряда исследова­
телей, их “индейкость” утрачивается уже во втором поколении. В то же время все
увеличивающийся приток с Анд, угрожающий буквально заполонить города, начина­
ет накладывать настолько специфический отпечаток на все сферы жизни перуанско­
го общества, что это дает основание говорить о своего рода реконкисте, о перспекти­
ве поглощения потомков европейских завоевателей автохтонным большинством.
Эти объективно отнюдь не взаимоисключающие точки зрения отражают раз­
личные стороны того транскультурационного процесса, который вот уже полтыся­
челетия развивается в Перу. С одной стороны, переселенцы из индейских общин
действительно утрачивают во втором, а тем более в третьем поколении многое из
своих социальных традиций и культуры, имеют место существенные изменения в их
психологии и менталитете. Но, с другой стороны, они сами оказывают все более
значимое влияние на развитие общенациональной народной культуры, на общест­
венно-политические процессы, на весь облик перуанской жизни. Меняются все при­
шедшее в соприкосновение культурно-этнические компоненты, все группы населе­
ния, происходят слияние и переплавка различных традиций в процессе сложного,
внутренне противоречивого, подчас драматического формирования общенацио­
нального единства. И, пока это характерно для латиноамериканского цивилизаци­
онного блока в целом, роль автохтонного субстрата, несмотря ни на что и вопреки
всему, становится все более очевидной.
При переселении в города становится особенно ясно, что собственно индейская
культура - это прежде всего культура общины. Как утверждал в 50-60-е годы из­
вестный писатель-индихенист Х.М. Аргедас, даже у обитателей кварталов мигран­
тов Лимы сохраняется ряд стереотипов традиционного мировоззрения, культуры и
психологии, историческая память о противостоянии миру белых и метисов, что на­
ходит отражение в современных мифах и фольклоре24. А в 80-е годы Р. Монтойя
писал несколько иное. По его мнению, только треть мигрантов сохраняет любовь к
покинутой родине, поддерживает связь со своими общинами, стремится быть им по­
лезными в городе. Воспоминания о сьерре, андская музыка, танцы, обычаи, кото­
рых они продолжают придерживаться, служат своего рода духовным и культурным
убежищем на первых этапах адаптации к новым условиям. Однако уже среди ми­
грантов первого поколения есть такие, которые навсегда порывают с общинами,
стремятся забыть о прошлом, где не видели ничего, кроме бедности, невежества и
страданий, прилагают все усилия к тому, чтобы вообще не выглядеть индейцами.
Во втором поколении мигрантов только около 10% сохраняют какие-то отношения
с землей отцов25.

Глава 8 Коренное население Перу в XX веке
411
Значительно более стойкими оказываются традиционные социальные взаимо­
связи, такие как парентеско и компадразго, хотя и они наполняются новым, соот­
ветствующим “городскому вызову” содержанием. Так, основными задачами ком-
падрес становится подготовка молодежи к жизни в новых условиях - овладение ис­
панским языком, ликвидация неграмотности, элементарное правовое просвещение.
Некоторые поддерживают постоянные связи с родными деревнями, образуя так на­
зываемые “обширные общины”26.
Адаптируясь понемногу к новым для них социально-экономическим отношени­
ям, к непривычной структуре общественных ролей, мигранты из сьерры, со своей
стороны, оказывают все более заметное воздействие на эти отношения. Это дает
исследователям основание говорить не об изживании психологических норм общи­
ны, но, напротив, о распространении их на более широкие секторы перуанского об­
щества. Так, в последние десятилетия отмечается “феномен андского лидерства”
среди рабочего классы Лимы, в профсоюзах и особенно молодежных организациях,
где активисты-кечуа все более определенно ставят вопрос об иных политических
альтернативах.
БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ И НАЦИОНАЛЬНОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ
Довольно распространенным является утверждение, что индейское крестьянст­
во в своем большинстве глубоко аполитично, что даже во времена общенациональ­
ного подъема, попыток прогрессивных структурных преобразований (например, при
военном правительстве X. Веласко Альварадо) оно оставалось в основном индиффе­
рентно и не менялось в своем традиционном недоверии к любым, в том числе и ле­
вого толка, политикам и партийным лидерам. В то же время динамика социальной
мобилизации в сьерре с 60-х по 80-е годы свидетельствует о том, что индейское кре­
стьянство, по крайней мере его немалая часть, поддерживало те организации и поли­
тические силы, программы которых совпадали с их собственными чаяниями.
Наибольшим влиянием начиная с 50-х годов пользовались левые апристы, высту­
пающие с активной поддержкой главного требования андского крестьянства - воз­
вращения исконных земель. Апристам принадлежала значительная роль в создании
синдикатов в общинах и на асьендах, региональных объединений общин, Националь­
ной федерации крестьян департамента Куско, руководство которой требовало корен­
ных аграрных преобразований. Выделившийся в 50-60-е годы ряд леворадикальных
лидеров (М. Ортега, А. Акина, Т. Эстеван и особенно У. Бланко) пользовался несом­
ненным авторитетом среди общинников, способствуя их дальнейшей мобилизации,
овладению новыми, более современными способами борьбы за свои права.
Патерналистские начинания Ф. Белаунде Терри (1964-1967) способствовали то­
му, что у населения районов Южной и Центральной сьерры все определеннее стали
проявляться затаенные надежды на своего рода исторический реванш. Это нашло
отражение и в воспоминаниях С. Уилльки, одного из организаторов синдикатов, с
их рефреном “мисти (метисы) не могут понять сердца индейцев”, и в известном
письме У. Бланко Х.М. Аргедасу из тюрьмы Фронтон, пронизанном страстной не­
навистью к белым угнетателям. И У. Бланко, и другие вожаки движения “Земля
или смерть” в долине Ла-Конвенсьон в середине 60-х годов, наиболее известными из
которых стали Л. Пуэнте Уседа и В. Валер, сами были смешанного происхождения.
Как большинство тогдашних активистов из сельской метисской интеллигенции и
студенчества, убежденные защитники андского крестьянства, они явились живым
подтверждением той духовно-психологической индеанизации, в которой Х.М. Арге-
дас (так же, как другие индихенисты) видел естественноисторическое разрешение
дуализма рас и культур в Перу.

412
Перу на пути независимого развития
Сплотившись вокруг профсоюзных вожаков, организаторов забастовок в хо­
зяйствах латифундий и асьенд, и захватывая земли в департаментах Хунин, Аякучо,
Анкаш и других, индейские крестьяне не оказали в то же время особенной поддерж­
ки партизанам из леворадикалистского движения “Восставшей АПРА”. Как выну­
жден был признать несколько лет спустя Э. Бехар, один из теоретиков “партизан­
ского очага”, революционеры из средних городских слоев не нашли понимания у
тех, кого они собрались освобождать, не зная их ни психологии, ни обычаев, ни да­
же языка27. К концу 70-х годов Э. Бехар, как и некоторые другие сторонники воо­
руженной борьбы против “внутренних колонизаторов”, перешел на позиции обще­
национальной интеграции и поликультурного единства.
Хотя борьба андского крестьянства так никогда и не слилась с движением ради­
кальной интеллигенции за структурные преобразования общенационального хара­
ктера, “политический мир тысяч общинников изменился ... и не мог уже стать преж­
ним”28. Сформировалось новое поколение общинных лидеров, повысился общеоб­
разовательный и политический уровень самих крестьян, возросла самостоятель­
ность общин - как результат уступок со стороны господствующих классов, тех пре­
образований “сверху”, которыми было ознаменовано в той или иной степени завер­
шение каждого из этапов этой борьбы29.
Наиболее благоприятные условия для дальнейшего признания социально-эко­
номических и культурно-этнических прав андского крестьянства, для актуализации
общинных традиций сложились при военном правительстве X. Веласко Альварадо,
апеллировавшего к аграрному коллективизму и символике Инканата.
Пожалуй, впервые в истории Перу было заявлено о необходимости “открыто­
го диалога с народом” и о подготовке, хотя бы в перспективе, местных органов на­
родной власти к самоуправлению. Была проделана большая работа по повышению
образовательного уровня индейского крестьянства, внедрению сельскохозяйствен­
ной техники, диверсификации производства, повышению его общественно-полити­
ческого сознания. Однако попытки военных мобилизовать андских общинников на
выполнение выдвинутой ими программы развития Перу по некоему “третьему пу­
ти” посредством СИНАМОС и других подобных организаций не дали особенных
результатов30. Общинная аристократия, как уже говорилось ранее, усматривала в
создании кооперативов серьезную опасность для своего, если можно так сказать,
неофициального господства над односельчанами. Ее больше устраивали макси­
мальная автономия, самоуправление и развитие частнособственнических отноше­
ний с перспективой выхода на национальный рынок, и именно это становится глав­
ной стратегией общин с конца 70-х годов.
Специфический отпечаток на протекающие в сьерре процессы, как и на об­
щественно-политическую ситуацию в целом, наложил расширяющийся терро­
ризм левоэкстремистской организации “Сендеро люминосо” (Светлый путь), на­
чавшей партизанскую войну в беднейшем департаменте страны - Аякучо. Его
идеологи и вожаки, апеллируя к “коллективистским инстинктам” андских кресть­
ян, пытались заручиться их поддержкой. Этого не произошло. Напротив, усили­
лись противоречия в самой крестьянской среде. Апристы потеряли поддержку в
Аякучо, переместились в районы выращивания коки в сельве и в столицу. Террор
сендеристов в сьерре, насильственная мобилизация общинников и казни старей­
шин говорят о том, что эта новая разновидность левацкого экстремизма следова­
ла в принципе тем же схемам, что и “Восставшая АПРА”, не ставя перед собой за­
дачу действительно помочь индейцам в борьбе за свои права. Была предпринята
попытка использовать их революционный потенциал для осуществления авантю­
ристических проектов, зародившихся в университетских аудиториях. И поэтому
одним из ответов на сендеристскую экспансию явилось создание рондас кампеси-

Глава 8. Коренное население П еру в XX веке
413
нас, своего рода групп крестьянской самозащиты, созданных при помощи прави­
тельства31.
Не нашли особенной поддержки среди андского крестьянства и так называемые
индейские движения или ассоциации 70-80-х годов, инициаторами создания кото­
рых явились также главным образом городские университанты. И если в беззавет­
ных энтузиастах-индиженистах 20-х годов индейцы видели заступников и просвети­
телей32, а растущая индейская интеллигенция считала своими духовными отцами
Л. Валькарселя и особенно Х.М. Аргедаса, то их последователи в последней четвер­
ти XX в., не сопоставимые по таланту и искренности, кажется, так и остались чужи­
ми для тех, от имени которых они провозглашали восстановление Тауантинсуйу.
Даже образованным индейцам в Лиме представляются абсолютно искусственными
образы андского мира, создаваемые кабинетными интеллектуалами, или же “про­
екты возрождения” стремящихся к популярности политиков.
Действительно, среди организаторов Перуанского индейского движения, зая­
вившего о себе в середине 70-х годов, были давно уже известные деятели левого
толка, пытавшиеся и раньше обрести социальную базу среди андского крестьянст­
ва. В качестве идейно-философской платформы своей деятельности эти так назы­
ваемые неоиндеанисты выдвинули идеологию индеанидад (индейской самобытно­
сти), которая имела в 70-80-е годы много приверженцев среди сторонников возро­
ждения коренного населения андских стран. В отличие от индихенистов и 20-х, и
50-х годов, видевших в слиянии автохтонной и европейской культурных традиций ес­
тественноисторическое преодоление сложившегося после завоевания дуализма, тео­
ретики индеанидад отрицали саму необходимость какого бы то ни было синтеза.
Отвергая культурно-философское наследие Европы как абсолютно чуждое для
индейского населения Перу и Америки вообще, предпринимая ревизию “европо­
центристской” истории, считая неприемлемыми все западные социальные модели,
неоиндеанисты противопоставляли всему этому утопически-реставрационный про­
ект Второго Тауантинсуйу, актуализированное “коммунистическое” наследие Ин-
каната33. Но если идеологи индеанидад в Боливии сами были в основном индейско­
го происхождения, как, например, основатель Индейской партии Боливии Ф. Рейна-
га, то в Перу идеи такого рода разрабатывались всем известными университантами
из Куско и Лимы. Так, автором “Теории и практики индеанидад” (1968 г.) был
Г. Карнеро Оке, ранее являвшийся сторонником фокизма (“партизанского очага”),
а такие работы, как “Мудрецы и великие основы индеанидад” (1977 г.) и “Корни и
жизненная сила индеанидад” (1980 г.), принадлежали перу известного историка и
экономиста В. Роэля Пинеды. Есть основания предполагать, что эта “сугубо индей­
ская философия” мало известна самим индейцам и, оторванная от практических за­
дач, не представляла для них особого интереса.
Одновременно с теоретико-публицистическим неоиндеанизмом предпринима­
лись попытки организации индейского населения, прежде всего крестьянства. Во
второй половине 70-х годов была создана Федерация аймара Тупака Катари в де­
партаменте Пуно, в обстановке усилившегося самозахвата земель и восстановления
общинного самоуправления34. Катаристы, в основном также из интеллигенции и
студенчества, выступали с требованием ликвидации “культурного империализма”,
возрождения доколумбовых социальных институтов и осуществления права корен­
ных народов на свою историю и культуру. В 1979 г. по инициативе катаристов со­
стоялась встреча национальностей кечуа, аймара и этнических меньшинств сельвы,
где был поставлен вопрос о создании народного революционного правительства35.
Затем прошел I конгресс перуанских национальностей и племен, на котором ката-
ристские активисты выдвинули требования земельного передела, автономий, воз­
рождения индейских языков и культур. В начале 80-х годов предпринимались шаги

414
Перу на пути независимого развития
к объединению всех неоиндеанистских организаций и групп и координации их дея­
тельности с борьбой самих общин. В 1982 г. состоялась I встреча индейских движе­
ний Перу с целью создать единую региональную организацию. Однако и это начи­
нание, как и целый ряд других, не имело заметных последствий.
Во второй половине 80-х годов появились новые группы этого толка (Мин-
ка-Перу, Мосок-Хальпа и др.) и новые лидеры, в частности С. Паломино, которые,
осознавая недостаточность поддержки внутри страны, направили свою активность
на создание регионального южноамериканского центра, а также на установление
связей с гуманистическими и социал-демократическими организациями Европы,
рассчитывая прежде всего на финансовую поддержку. Хотя программы и манифе­
сты неоиндеанистов во многом отражали неискоренимые надежды андского кре­
стьянства “вернуть свое”, и прежде всего исконные земли и самоуправление, дейст­
вительного слияния их движения с процессами, развивающимися в общинах, не про­
изошло. В 90-е годы, в обстановке утверждения неолиберальных приоритетов и фа­
ктического отказа от имеющего долгую историю официального патернализма на­
метившийся, было, в предыдущие десятилетия диалог между организациями корен­
ного населения, с одной стороны, и правительством, а также левоцентристскими
политиками - с другой, фактически прекратился. Как и в начале XX в., со всей оп­
ределенностью обозначился тот структурный дуализм, в котором всегда виделась
одна из главных трудностей на пути развития Перу. Не считая государство своим,
относясь к центральным властям как к неизбежному злу и одновременно надеясь
при случае у них что-то выпросить, индейские общины, все более рассматриваемые
“верхами” как досадный социальный балласт, пытались общими усилиями вырабо­
тать “стратегию выживания”.
80-е годы были отмечены выступлениями крестьянства во многих андских де­
партаментах, причем, помимо традиционных требований аграрного характера, вы­
двигалось требование выработать новую модель развития страны, отвечающую ее
культурно-этнической специфике. Создавались региональные объединения общин
(Региональный совет общин руна в Аякучо, Туземная организация кечуа верховьев
р. Напо и др.), ставящие перед собой задачу сохранения исконных территорий, са­
моуправления и традиционного уклада. В то же время все больше осознавалась не­
обходимость приобщения хотя бы в какой-то мере к научно-техническому прогрес­
су, без чего общинам не удастся занять свое место в общенациональной экономике.
Этот вопрос, в частности, был одним из главных на I региональной встрече кресть­
янских общин и парцелл южного Перу в 1985 г., где был выдвинут тезис о самораз­
витии общин и модернизации без разрушения основ старинного коллективизма и
собственной культуры36.
Новой формой самоорганизации общин явились, как уже говорилось ранее,
рондас кампесинас, которые начали создаваться в конце 70-х годов в процессе борь­
бы за землю, а к середине 80-х годов охватили уже целые округа, представляя со­
бой, по существу, коллективную народную власть, причем нередко вооруженную37.
Рондас решали такие задачи, как цены на сельскохозяйственную продукцию, уста­
новление связей с предпринимателями и коммерсантами - выходцами из той или
иной общины в городах, переговоры с властями, контролировали внутреннюю
жизнь в андских селениях, а также в ряде случаев оказывали сопротивление терро­
ру сендеристов.
К середине 90-х годов в обстановке непрекращающихся столкновений между
правительственными войсками и сендеристами, а также все более явного наступле­
ния на права и земли общин положение значительной части андского крестьянства
резко ухудшалось. Приняло массовый характер вынужденное переселение из тех
районов, где общинники оказывались все чаще вовлеченными в вооруженное про-

Глава 8. Коренное население П еру в XX веке
415
тивостояние военных и партизан иди же жертвами террора. Их усиливающийся от­
ток в города, где их ждал отнюдь не гостеприимный прием, породил много новых
не терпящих отлагательства проблем и для самих беженцев и для местных властей.
В специальной Андской декларации о вынужденном переселении и убежище 1993 г.
отмечалось, что у индейского населения в зонах конфликта не остается никаких
альтернатив, да и в городе индейцы тоже никому не нужны38. О том, как страдает
индейское население от бомбардировок, как в процессе этой все расширяющейся
“необъявленной войны” подрываются самые основы их традиционного уклада и
они оказываются на положении изгоев, говорилось на I конгрессе вынужденных пе­
реселенцев в 1996 г., однако в сложившейся ситуации иного выхода, кроме бегства,
у крестьян нет.
Поводом для массовых протестов в сьерре в 1995-1996 гг. стала все более оче­
видная угроза отторжения земель у общин, прежде всего в тех, которые все еще
не имеют официального документа на право владения землей. Лидеры общин и
представители индейских организаций выступали против полной либерализации
земельного рынка согласно Закону о земле (закон No 26505), распродажи общин­
ных земель и, как следствие этого, окончательного подрыва традиционного сек­
тора39. Возможность отстаивать свои права они связывали с усилением регулиру­
ющей роли государства, с увеличением числа представителей коренного населе­
ния в государственном аппарате, с усилением значимости местного самоуправле­
ния40. Делегаты от Перу на региональных индейских встречах выступали с требо­
ваниями равноправия всех форм собственности на землю, права распоряжаться
природными ресурсами на своих территориях, соблюдения прав человека, прежде
всего в охваченных военными действиями районах. Они пытались опереться в сво­
ей деятельности по защите андского крестьянства на соответствующие деклара­
ции (в частности, на Универсальную декларацию о правах индейских народов от
1993 г.), однако все это не имело практически никакого значения в “эпоху Фухи-
мори”. Хотя власти и даже сам президент проявлял как будто бы стремление за­
ручиться поддержкой коренного населения, приглашая к сотрудничеству его ли-
деров41, объективно весь внутренний курс был направлен на постепенное (а мо­
ж ет быть, и довольно быстрое) изживание той “архаики”, в которой власти виде­
ли основное препятствие на пути к капиталистической модернизации на рубеже
XIX-XX вв.
***
XX столетие открыло новую эпоху в многотысячелетнем существовании ко­
ренного населения Перу, оказавшегося как бы на историческом распутье. С одной
стороны, обитатели сьерры, массами спускающиеся в города из своих горных селе­
ний, в большинстве своем навсегда порывают с прошлым, с автохтонной самобыт­
ностью, уже во втором и третьем поколении ощущают себя прежде всего перуанца­
ми. В то же время они приносят с собой целый ряд, возможно, даже не осознавае­
мых собственных социально-психологических и культурно-мировоззренческих сте­
реотипов. Это - вклад в формирующуюся общенациональную культуру Перу, ее
облик, весь стиль жизни народных масс. Все больше приобщаясь к современности,
значительная часть коренного населения не спешит расставаться вполне со своими
традиционными укладами. Судьба индейской общины и органично с ней связанных
индейских культур находится на пересечении двух, в последнее время почти равно­
значных тенденций. Одна из них, связанная с развитием капиталистических отноше­
ний в селе, с модернизационными процессами в целом, усугубляемая демографиче­
ским прессингом, способствует неизбежной трансформации общинного мира. В то
же время становится все более определенным стремление андского крестьянства

416
Перу на пути независимого развития
противопоставить неприемлемой для них в целом доминирующей модели развития
собственную программу вхождения в современность42.
Отнюдь не все индейцы стремительно утрачивают свои культурно-этниче­
ские характеристики, напротив, в последние десятилетия наблюдается своего
рода реэтнизация, сознательное стремление отстоять свою идентичность. В ка­
кой мере это удастся, по какому пути пойдет дальнейшее развитие коренного на­
селения Перу, зависит от того, какой оборот примет всемирная история, какие
ценности и приоритеты возобладают в становящемся все более взаимосвязан­
ным универсальном сообществе. Несомненно одно, вступая в следующее тыся­
челетие все больше осознающими свои права, индейские народы хотят верить в
то, что подходит время и им сказать свое слово в истории. И это слово они гото­
вы сказать.
1 Valcárcel LE. Ruta cultural del Perú. Lima, 1963. P. 102, Peru: identidad nacional. Lima, 1979.
P. 392-393.
2 Брук С.И. Население мира: Этнодемографический справочник. М., 1986. С. 666.
3 Население мира: Демографический справочник. М., 1969. С. 420.
4 Varcdrcel L.E. Memorias. Lima, 1981. P. 141; Mayer de Zulen D. Estudios sociológios de actuali­
dad. Callao; Lima, 1950. P. 101-102.
5 Mariátegui J.C. Correspondencia (1915-1930). Lima, 1984. T. I. P. 254-255; T. II. P. 571.
6 Valcárcel L.E. Tempestad en los Andes. Lima, 1928. P. 101.
7 Estudios sobre la cultura actual del Perú. Lima, 1964. P. 29.
8 Comunidades campesinas: Cambios y permanencias. Chiclayo, 1988. P. 15.
9 Identidades andinas y lógica del campesinado. Ginebra, 1982. P. 119.
10 Indianidad, etnocidio e indigenismo en América Latina. Mexico, 1982. P. 126.
11 Estudios... P. 67-68; Comunidades campesinas... P. 16.
12 Cotlear D. Desarrollo campesino en los Andes. Lima, 1989. P. 33-34.
13 Ibid. P. 35,45,58.
14 Comunidades campesinas... P. 16, 20.
15 Lausent J. Pequeña propiedad, poder y economía del mercado: Valle de Chanclay. Lima, 1983.
P. 402, 407.
16Montoya R. La cultura quechua hoy. Lima, 1987. P. 18.
17 Ibid. P. 19.
18Ibid. P. 12.
19 Ideología mesiánica del Mundo Andino. Lima, 1973. P. 239-241.
20Lausent J. Op. cit. P. 404.
21 Soto de H. El otro sendero. Buenos Aires, 1987. P. 8.
22 Ibid. P. 7-10.
23 Gonzales de Olarte E. Inflación y campesinado: Comunidades y microregiones frente a la crisis.
Lima, 1987. P. 74-75.
24 Ideología mesiánoca... P. 342, 418.
25 Montoya R. Op. cit. P. 28.
26 Salvador Ríos G. Estructura y cambio de la comunidad campesina: la comunidad de Huancay. Lima,
1983. P. 223, 235.
27 Bejar Rivera H. Perú 1965: Apuntes sobre una experiencia guerrillera. Habana, 1969. P. 78.
28 Handelman H. Struggle in the Andes: Peasant Political Mobilization in Peru. Austria, 1975. P. 127.
29 Гончарова T.B. Индеанизм: идеология и политика. Боливия, Перу, Эквадор. 50-60-е годы
XX века. М., 1979.
30 Comunidades campesinas... P. 23.
31 ALAI (Quito). 1988. N 103. P. 14.
32Mariátegui J.C. Correspondencia. T. I. P. 235, 246.
33 Bonfil Batalla G. Utopía y revolución: El pensamiento político contemporáneo de los indios en
América Latina. México, 1981. P. 36, 144.
34 Identidades... P. 24.
35 Ibid. P. 263.

Глава 9. Перу — Россия
417
36 Rimancay’86: Primer conversatorio regional de comunidades campesinas y particularidades del Sur.
Puno, 1986. P. 110-111.
37 Nug Kuag Ykanan. Experiencias de organización de los pueblos indígenas en la actualidad: Iquitos,
1985. P. 239-240.
38 ALAI (Montreal-Quito). 1993. N 174. P. 15.
39 Ibid. 1996. N 236. P. 15.
40 Ibid. N 229. P. 16.
41 Ibid. 1993. N 165. P. 12.
42 Гончарова T.B., Стеценко А.К., Шемякин Я.Г. Универсальные ценности и цивилизацион­
ная специфика Латинской Америки. М., 1995. Кн. II. С. 52.
Глава 9
ПЕРУ - РОССИЯ: ОТ ИСТОКОВ ОТНОШЕНИЙ
К СЕГОДНЯШНЕМУ ДНЮ
Перу принадлежит к числу тех стран Латинской Америки, где раньше других в
этом регионе узнали о России. О “Московии” было упомянуто еще в книге “Флори­
да”, написанной известным перуанским ученым и мыслителем XVI в. Гарсиласо де
ла Вега. Следует предполагать, что как об открытии Нового Света, так и, возмож­
но, о Перу могло узнать посольство великого князя Василия III, побывавшего в
1525 г. в Испании.
Не без основания можно также полагать, что сведениями о Перу располагали в
XVI-XVII вв. как русские купцы, торговавшие с заграницей, так и их иностранные
партнеры. Но с гораздо большей достоверностью и уверенностью можно утвер­
ждать, что определенные сведения о Перу русский читатель мог получить уже в
30-е годы XVII в. из переведенных на русский язык работ известного европейского
географа Меркатора1. Уже во время русско-испанских торговых переговоров в
1724 г. список товаров, которые могли быть получены из Испании, был разделен на
две части - “товары американские” и “товары испанские”. Среди последних фигу­
рировали золото и серебро из Перу2.
В дальнейшем сведения о Новом Свете, включая Перу, получают все большее
распространение в России, в первую очередь через периодическую печать и затем
художественную литературу. Характерной чертой многих произведений становится
осуждение жестокостей испанских колонизаторов, сочувствие судьбе и борьбе ко­
ренного населения Америки за его свободу и независимость. Так, М.В. Ломоносов
в “Письме о пользе стекла” (1752 г.) рассказывал о древних цивилизациях Латин­
ской Америки, в том числе и Перу, о нещадной эксплуатации индейцев3.
Заметный вклад в дело ознакомления читателя с Перу внес известный русский
книгоиздатель XVIII в. Н.И. Новиков. По его инициативе в России была издана в пе­
реводе на русский язык книга французского писателя Мармонтеля “Инки, или Раз­
рушение Перуанской империи”.
“Перуанец к испанцу” - так называлось стихотворение известного русского ли­
тератора начала XIX в. Н.И. Гнедича. Опубликованное в 1805 г. оно резко облича­
ло жестокости испанских завоевателей в Перу. К перуанской тематике обращал
свое внимание и знаменитый русский поэт Г.Р. Державин. В 1812-1816 гг. он напи­
сал трагедию “Атабалибо, или Разрушение Перуанской империи” (при жизни поэ­
та она не публиковалась, но сохранилась в его архиве). И в ней говорилось о жесто­
кости конкистадоров, о борьбе коренных перуанцев с завоевателями.
14. История Перу

418
Перу на пути независимого развития
Таким образом, просвещенный русский читатель уже в начале XIX в. имел оп­
ределенные знания о Перу. Но с конца первого десятилетия XIX в. Россия начина­
ет общаться с Перу уже непосредственно. Это было связано с началом регулярных
кругосветных плаваний русских судов, которые, как правило, посещали и страны
Южной Америки, включая Перу. Первый русский корабль пришел в Перу 15 нояб­
ря 1815 г. Это был “Суворов” под командой М. Лазарева - впоследствии знаменито­
го русского мореплавателя. Его помощник С. Унковский оставил об этом посеще­
нии Перу интересные заметки. Более подробным источником о Перу того времени
являются путевые заметки известного русского мореплавателя В.М. Головнина, со­
вершившего свое путешествие в 1817-1819 гг. на шлюпе “Камчатка”. Целый раздел
в них был посвящен описанию столицы страны - Лимы. На той же “Камчатке” на­
ходились Ф.П. Литке и Ф.Ф. Матюшкин, которые также оставили интересные за­
метки о Перу4.
Много внимания борьбе народов Латинской Америки, в том числе и Перу, под­
нявшихся на борьбу за свою свободу и независимость, уделяла печать декабристов,
отражая эту тему в духе симпатий и солидарности со стороны передовых слоев рус­
ского общества. Здесь нельзя не упомянуть два интереснейших эпизода. Во время
своих первых заходов в Перу русские мореплаватели познакомились с подполков­
ником перуанской армии Плато, который, как выяснилось, в 1814 г. принимал уча­
стие в составе русских войск в завершающей стадии войны против Наполеона. Эту
своего рода эстафету подхватил доброволец из России Михаил Скибицкий, кото­
рый в составе войск Боливара принимал участие в войне за освобождение Перу от
испанского господства.
Во второй половине XIX в. с приходом к руководству российской внешней по­
литикой дипломата А.М. Горчакова, с расширением международных связей России,
с одной стороны, а с другой - со стабилизацией внутриполитического положения во
многих странах Латинской Америки и их стремлением укрепить свои позиции в ми­
ре появились возможности и для нормализации межгосударственных отношений
между Россией и латиноамериканскими государствами.
Перу стала второй латиноамериканской страной после Бразилии, с которой
Россия установила дипломатические отношения.
Сближение России именно с Перу объяснялось значением и влиянием этой юж­
ноамериканской республики в 60-е - начале 70-х годов XIX столетия, обладавшей
большой территорией, богатыми природными ресурсами, относительной политиче­
ской устойчивостью. В определенной степени тогдашний престиж Перу держался и
на том, что она в свое время занимала центральное место в огромной колониальной
испанской империи в Западном полушарии.
Как писал посланник России в Бразилии и Аргентине А.С. Ионин, “Перу до
1875 г. или даже до 1880 г. считалась богатейшей страною в Южной Америке”5. Это
мнение, как отмечал русский дипломат, сложилось благодаря наличию в стране зо­
лотых приисков, серебряных копей, а также залежей гуано - естественных удобре­
ний. Последнее интересовало и русское правительство, о чем свидетельствуют име­
ющиеся в Архиве внешней политики России документы. Другим богатством Перу
была селитра, которая уже начала экспортироваться в Европу.
Несомненно, что все эти факты и соображения учитывались правительством
России, когда оно принимало решение пойти на установление дипломатических от­
ношений с Перу.
В начале марта 1874 г. в Петербург прибыл Хосе Антонио де Лаваль, назначен­
ный посланником Перу в России. 24 марта он вручил верительные грамоты, а на сле­
дующий день состоялась его встреча с канцлером А.М. Горчаковым. Лаваль сооб­
щил, что целью его миссии является “установление прямых отношений между Пе-

Глава 9 Перу — Россия
419
ру и Россией, укрепление и расширение этих отношений путем подписания Догово­
ра о мире, дружбе, торговле и мореплавании, консульских соглашений и других ме­
ждународных актов”6.
Лаваль заявил в этой беседе, что утверждение подобных документов произво­
дится перуанским парламентом, который собирается на сессию один раз в два года.
Так как его ближайшее заседание должно было состояться в июле 1874 г., послан­
ник подчеркнул, что в случае представления всех этих актов на рассмотрение пар­
ламентариям, желательно подписать их как можно скорее.
После этой встречи дело стало быстро продвигаться. Уже 13 апреля 1874 г.
Александр II издал указ, где говорилось, что обе стороны “признали за благо” за­
ключить трактат о торговле и мореплавании, в свяш с чем русское правительст­
во назначило своего уполномоченного для проведения соответствующих перего­
воров7.
Через три недели, 4 мая 1874 г. в Петербурге был подписан Трактат о торговле
и мореплавании между Россией и Перу. Основная часть этого документа была свя­
зана с его названием, однако статья 1, гласившая, что “между Российской империей
и Перуанской республикой и между гражданами обоих государств будут вечный
мир и дружба”8, придавала трактату определенное политическое звучание.
О характере предстоявших экономических связей России и Перу говорила ста­
тья 2. В ней провозглашалась полная свобода торговли и мореплавания для граждан
и судов подписавших трактат сторон во всех пунктах обоих государств9. Ее содер­
жание свидетельствовало о том, что эти формы связей России и Перу должны бы­
ли строиться на принципах равенства и взаимной выгоды.
В январе 1875 г. в Петербурге состоялся обмен ратификационными грамотами.
Тем самым открывались благоприятные перспективы для начала развития отноше­
ний между двумя странами, прежде всего торговых.
Однако поражение Перу во 2-й Тихоокеанской войне (1878-1884) значительно
ослабило позиции страны как в Южной Америке, так и за ее пределами. В создав­
шихся после этого условиях реализация Трактата 1874 г. и дальнейшее развитие
российско-перуанских межгосударственных отношений оказались трудно выполни­
мыми. Не состоялось и учреждение посольств. Однако полностью контакты между
двумя странами не прервались. Перу посещали русские путешественники, уче­
ные, научные учреждения обеих стран осуществляли обмен трудами. В частности,
такой обмен вели со своими перуанскими коллегами Университеты Москвы и Пе­
тербурга.
Октябрьская революция в России не привела к новому этапу в отношениях двух
стран. Дипломатические отношения между Советской Россией и Перу были устано­
влены только в 1969 г., фактически отсутствовала торговля, за исключением эпи­
зодических мелких закупок в Перу по линии советского акционерного общества
“Южамторг“. Географическая отдаленность, отсутствие каких-либо особенных де­
ловых интересов с обеих сторон, сопротивление антисоветских сил в Перу не поз­
волили как в предвоенный период, так и во многие дальнейшие годы нормализовать
официальные отношения между СССР и Перу.
Однако, несмотря на все это, научная и культурная общественность в обеих
странах проявляла взаимный интерес. Одним из наиболее примечательных свиде­
тельств тому стало посещение в 1931 г. Советского Союза известным перуанским
поэтом Сесаром Вальехо, результатом чего стала его книга-репортаж “Россия,
1931”. А в следующем, 1932 г. в Перу побывал в научной командировке знамени­
тый советский ботаник академик Н.И. Вавилов. Много интересных сведений об
истории Перу, ее завоевании конкистадорами содержала вышедшая в 1935 г. в се­
рии Ж ЗЛ книга Ст. Пестковского (псевдоним писателя Л. Соколова) “Пизарро”.
14*

420
Перу на пути независимого развития
Много писал в 20-е годы об Октябрьской революции, Советской России, о ее
культуре и литературе знаменитый перуанский мыслитель и общественный дея­
тель Хосе Мариатеги.
В годы Великой Отечественной войны передовая перуанская общественность
солидаризировалась с борьбой советского народа, искренне желая ему победы, со­
бирала соответствующие средства. Так, в 1944 г. газета “Democracia у Trabajo” со­
брала 7 тыс. солей в дар Красной армии и советскому народу10. Эти деньги были пе­
реданы Посольству СССР в Мексике.
После окончания второй мировой войны дипломатические отношения между
СССР и Перу продолжали отсутствовать, хотя еще в 1945 г. перуанский парламент
рекомендовал своему правительству их установить. Перу стала одной из тех немно­
гих стран Латинской Америки, которая не присоединилась к процессу нормализа­
ции странами региона их отношений с Советским Союзом. Между тем демократи­
ческие слои перуанского населения продолжали с симпатией относиться к совет­
ской стране, выступали за развитие с нею разносторонних связей. В Лиме было со­
здано Общество перуано-советской дружбы во главе с профессором Бельтруа. По­
водом для яркой демонстрации дружбы и интереса к Советскому Союзу стал приезд
и участие женской сборной СССР по баскетболу в первенстве мира (Лима, 1964 г.).
Немалую роль в развитии дружбы с СССР, в распространении знаний о нашей стра­
не сыграла деятельность, в том числе публикаторская, известного перуанского де­
мократа журналиста Карнеро Чека, горячего поборника дружбы с СССР11.
Общественное мнение Перу постепенно все ближе подходило к осознанию не­
обходимости установить нормальные отношения с СССР, с этим смыкалось и мне­
ние многих представителей деловых и общественных кругов.
После того как в октябре 1968 г. к власти пришло военное правительство, взяв­
шее четкий курс на проведение независимой внешней политики, вопрос об устано­
влении дипломатических отношений с СССР был практически решен. 1 февраля
1969 г. СССР и Перу установили дипломатические отношения на уровне посольств.
Позднее, оценивая это событие, министр иностранных дел Перу Меркадо Харрин в
ряде своих заявлений подчеркивал, что “установление отношений имеет своей ко­
нечной целью налаживание не только торговли, но и отношений в духе дружбы, а
также улучшение связей между народами” и, сделав этот шаг, “мы (т.е. Перу. -
Авт.) осуществили возможность, которая давно уже обсуждалась и отвечала наци­
ональным чаяниям и интересам Перу”12.
Вскоре между двумя странами было подписано торговое соглашение, в Лиме и
Москве учреждены торгпредства обеих стран. Первым шагом на пути претворения
его в жизнь стала договоренность в 1969 г. о закупке советской стороной партии пе­
руанской шерсти на сумму в 100 тыс. долл.
Уже первые годы после февраля 1969 г. показали, что отношения двух стран
строятся на принципах полного равенства, взаимного уважения, дружеских взаим­
ных чувств народов обеих стран. Замечательным примером в этом плане стала
большая помощь, которая была оказана в 1970 г. Советским Союзом перуанскому
населению, пострадавшему от разрушительного землетрясения.
70-80-е годы в советско-перуанских отношениях стали периодом их активного
развития в самых различных областях. Именно в это время определилось совпаде­
ние или близость позиций СССР и Перу по актуальным проблемам современного
развития. Именно с этим Перу и Россия вышли на 90-е годы.
Значительное развитие в 70-80-е годы получили экономические связи. Была
заключена целая серия соглашений, охватывающих самый широкий спектр данно­
го сотрудничества. В 1990 г. объем советско-перуанского товарооборота составлял
69,8 млн руб. (советский экспорт - 10,9 млн; импорт - 58,9 млн)13.

Глава 9 Перу — Россия
421
Советский Союз поставлял в Перу различного рода машины, оборудование и
транспортные средства, станки, авиационную технику и ряд других товаров, а поку­
пал там руды и металлические концентраты, рыбную муку, кофе, ткани и трикотаж.
Однако советско-перуанский товарооборот в 1990 г., по сравнению с 1989 г., упал на
46,9 млн руб., что отражает общую тенденцию советской внешней торговли.
Активный и широкий характер приобрело советско-перуанское культурное со­
трудничество. Ощутимых успехов достигли советские ученые в изучении Перу. За
период 1946-1990 гг. в советской печати было опубликовано более 500 работ, по­
священных самым различным аспектам истории, политики, экономики, культуры и
других сторон жизни Перу14. Ведущую роль в изучении Перу играют академические
институты Латинской Америки и всеобщей истории (Москва), немалый вклад вно­
сят в это также историки и этнографы Санкт-Петербурга. Нельзя не отметить и ус­
пешной деятельности начиная с 70-х годов обществ дружбы с СССР и Перу, кото­
рые провели за это время немало интересных мероприятий. Большой размах при­
няло обучение перуанской молодежи в советских вузах, в первую очередь в Универ­
ситете дружбы народов (Москва). В 60-80-е годы только этот университет закончи­
ли сотни перуанцев.
В целом успешное развитие советско-перуанских отношений отнюдь не означа­
ло, что они достигли своего пика. В них были и бесспорные резервы для дальней­
шего развития в самых различных областях.
К сожалению, распад СССР привел и к значительному ослаблению уже хорошо
налаженной к тому времени системы перуано-советских связей.
В результате после декабря 1991 г. отношения Российской Федерации с Перу
претерпели радикальные изменения, прежде всего в экономической сфере. Распад
СССР, глубокий социально-политический и экономический кризис в обеих странах,
переход России на рельсы новой хозяйственной системы, разрыв прежних устояв­
шихся связей, необходимость выработки новых подходов - таковы в общих чертах
были основные причины возникновения новой ситуации. Дело осложнялось и тем,
что обе страны оказались слишком обременены своими внутренними проблемами,
поисками их решения.
В чисто же политическом плане взаимоотношения начались и продолжались в
целом в благоприятной атмосфере. Перу уже 26 декабря 1991 г. признала Россию в
качестве правопреемницы СССР, выступила за сохранение за ней места в Совете
Безопасности ООН.
Вообще политическая область вышла в первые годы после распада СССР на
передний план. Перу содействовала предоставлению Российской Федерации стату­
са постоянного наблюдателя в ОАГ, проголосовала за прием России в МВФ. Она
поддержала российские кандидатуры на выборах в другие международные органи­
зации. В свою очередь Россия голосовала за перуанских кандидатов в специализи­
рованные учреждения и органы ООН, поддержала Перу во время захвата заложни­
ков в резиденции японского посла в Лиме. Весьма корректную позицию Перу зани­
мала при приеме России в 1997 г. в организацию Азиатско-Тихоокеанское экономи­
ческое сотрудничество (АТЭС), куда была одновременно принята и сама.
Россию и Перу продолжают связывать общность их позиций как по глобаль­
ным международным проблемам, так и по более конкретным острым вопросам -
региональные конфликты, борьба с наркобизнесом и терроризмом и др.
Иную трансформацию в начале 90-х годов претерпели их экономические связи.
Оборот торговли упал в 1992 г. до 14,4 млн долл., при этом российский экспорт в
Перу составил всего 4 млн долл.
Пошло на спад сотрудничество в военно-технической сфере. Практически оно
прекратилось в области рыболовства - уже не срабатывало в новых условиях базо-

422
Перу на пути независимого развития
вое межправительственное соглашение 1988 г. Серьезным препятствием для разви­
тия экономических связей продолжала оставаться перуанская задолженность (око­
ло 2 млрд долл.). Произошло резкое сокращение культурных и научных связей,
контактов между общественными организациями. Значительно уменьшилось число
перуанских студентов, обучающихся в России.
Стало очевидным, что действовавшая до этого между СССР и Перу договорно­
правовая база явно устарела и требует коренного обновления. Сложившаяся ситуа­
ция грозила сведением на нет достигнутого ранее объема отношений двух стран, ис­
чезновением всего того полезного и ценного, что было наработано в них в 70-80-е
годы. В результате ситуация стала постепенно меняться. К настоящему времени до­
стигнуты положительные подвижки, в чем есть заслуга российского и перуанского
посольств, действующих соответственно в Лиме и Москве.
В сентябре 1997 г. впервые после 11-летнего перерыва (1986 г., Э. Шеварднад­
зе) в ООН состоялась дружественная встреча министров иностранных дел России
Е. Примакова и Перу Э. Ферреро Косты. В ноябре того же года в Куала-Лумпуре
на сессии АТЭС состоялись встречи председателя правительства России Е. Прима­
кова и президента Перу А. Фухимори, а также новых министров иностранных дел
И. Иванова и Ф. де Трасеньи Гранды. Но наиболее заметным итогом в развитии
внешнеполитических связей стал первый в истории российско-перуанских отноше­
ний официальный визит в Россию в июле 1998 г. министра иностранных дел Перу
Ф. де Трасеньи. Этот визит и состоявшиеся в связи с ним встречи и переговоры в
значительной мере способствовали укреплению российско-перуанских отношений
и выявлению в них новых перспектив.
Президент Перу А. Фухимори принял приглашение посетить с официальным
визитом Россию.
Между двумя странами возобновились межпарламентские связи: в июле 1996 г.
в России побывала делегация перуанских парламентариев, в апреле 1998 г. Перу по­
сетила группа депутатов Госдумы, возглавляемая С. Говорухиным, в июне того же
года состоялся официальный визит в Россию председателя конгресса Перу К. Тор-
реса-и-Торреса, 22-24 марта 1999 г. осуществлена ответная поездка в Лиму парла­
ментской делегации во главе с председателем Госдумы Г. Селезневым, в ходе кото­
рой была создана Перуано-российская межпарламентская лига.
В 1997 г. после проведения российско-перуанских переговоров была в целом
урегулирована долговая проблема: перуанские долговые обязательства переуступа­
лись одному из крупнейших иностранных банков на выгодных, как официально
сообщалось, для России условиях.
Наметились благоприятные перспективы и в военном сотрудничестве: 30 ок­
тября - 29 ноября 1996 г. в Лиме и Москве (путем обмена подписными листами) бы­
ло заключено соглашение о сотрудничестве между министерствами обороны Рос­
сии и Перу. В 1998 г. подписан контракт на поставку в Перу авиатехники и другого
имущества.
Несмотря на ужесточение в последние годы перуанского законодательства, не
теряется надежда на возобновление отношений в рыбодобывающей отрасли. Об
этом свидетельствовали переговоры, проведенные в октябре 1997 г. в Лиме россий­
ской делегацией.
Произошел перелом во внешней торговле. С 1994 г. отмечается хотя и неболь­
шой, но рост российско-перуанского товарооборота с постоянным превышением
российского экспорта над импортом. В 1998 г. объем торговли между Россией и Пе­
ру составил 90,9 млн долл, (российский экспорт - 82,3 млн, импорт - 8,6 млн долл.)15.
Россия поставляет в Перу прокат черных металлов, удобрения, бумагу, элект­
роприборы, запчасти к авиатехнике и автомобилям, химические товары, водку, су-

Глава 9. Перу — Россия
423
хое молоко, а импортирует свежемороженую рыбу, цинковый концентрат, рыбные
консервы, медикаменты, ткани, меховые изделия и другие товары.
В настоящее время на перуанском рынке работает около 30 российских органи­
заций, действует ряд СП - “Элисур” (грузо-пассажирские перевозки вертолетами),
“Юкос” (вторичная добыча нефти), “Амур” (золотодобыча и поставки на Дальний
Восток перуанской керамической плитки), “Корсипес” (научно-техническое взаи­
модействие в области рыболовства). В свою очередь в Москве учреждены филиал
турагентства “Аэротрэвл”, магазин известной перуанской фирмы “Камуссо”, про­
изводящей высококачественные серебряные изделия.
Во второй половине 1990-х годов несколько активизировался и научный обмен.
Важную роль в этом играют Соглашение о сотрудничестве в области культуры, об­
разования и науки (1995 г.) и Программа культурных и научных обменов на
1998-1999 гг. В их реализации задействованы такие крупные российские центры,
как Академия сельхознаук, Аэродинамический институт им. Жуковского, Институт
Латинской Америки РАН, другие научно-исследовательские учреждения.
Потенциал отношений двух наших стран задействован еще далеко не в полной
мере. Так, например, после приема России и Перу в АТЭС представляется целесо­
образным обсудить возможности нашего взаимодействия как в этой организации,
так и в целом в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
В связи с этим подчеркнем, что до сих пор оба государства фактически не за­
действовали в своих отношениях тихоокеанское направление, которое могло бы
связать Перу с Дальним Востоком и Сибирью.
Ждет своей очереди активизация научно-технического обмена. Курс на совме­
стные самоокупаемые проекты, в частности связанные с проблемами изучения био­
ресурсов Тихого океана и их рационального использования, - один из таких путей.
Свой вклад в расширение культурных связей могло бы внести побратимство го­
родов Перу и Тихоокеанского побережья России. Одним из положительных резуль­
татов такого шага могло бы стать налаживание между ними разностороннего сот­
рудничества, в том числе и экономического. В 1999 г. были отмечены два заслужи­
вающих внимания события - 125-летие учреждения первого дипломатическго пред­
ставительства Перу в России и 30-я годовщина восстановления между ними дипот-
ношений. Действительно, в российско-перуанских отношениях пройден долгий
путь, но многое предстоит сделать во имя дальнейшего взаимного сближения двух
стран и их народов и реализации в этих целях новых перспектив и возможностей.111
1 Чистякова Е.В. Контакты России с народами Латинской Америки (до XIX в.). М., 1980. С. 30.
2 Экспедиция Беринга: Сб. документов. М., 1941. С. 23-26.
3Ломоносов М.В. Поли. собр. соч. М., Л., 1959. Т. 8.
4 См.: Лазарев М.П. Документы. М., 1950. T. 1.
5 Ионин А .С. По Южной Америке. СПб., 1893. Т. III. С. 356.
6 Архив внешней политики Российской империи. Ф. Канцелярия. 1874 г., Д. 106. Л. 6.
7Тамже.Л. 16.
8Сборник торговых договоров, заключенных Россией с иностранными государствами. СПб.,
1912. С. 419.
9 Там же.
10 Архив внешней политики Российской Федерации. Ф. 110. Оп. 4. П. 6. Д. 4. Л. 70.
11 Carnero Checa. Por un intercambio cultural con la Unión Soviética. Lima, 1959.
12 Crónica (Lima). 1969. 2 febr.
13 Внешняя торговля СССР. 1991. No 3. С. 46.
14Подсчитано по библ. указателям: Латинская Америка в советской печати 1946-1990 гг. М.,
1964-1991.
15 Внешняя торговля. 1999. No 4.

424
П еру на пути независимого развития
Глава 10
КУЛЬТУРА ПЕРУ: X V I-X X ВЕКА
КОЛОНИАЛЬНЫЙ ПЕРИОД
Радикальные перемены в истории Нового Света, связанные с завоевательной и
колониальной политикой европейских держав, начиная с конца XV в. оказали непо­
средственное влияние на развитие образования, общественной мысли, художествен­
ного творчества, других сфер культуры Западного полушария.
Конкиста и последующая колонизация имели для культуры Нового Света неод­
нозначные последствия: с одной стороны, они привели к исчезновению с этниче­
ской карты мира ряда индейских племен и их культур, а с другой - положили нача­
ло взаимопроникновению американской и европейской цивилизацией. Начался
крупнейший в мировой истории этнокультурный синтез, специфика которого была
связана как с огромным своеобразием культур двух миров, так и с особенностями
социально-экономического развития европейских метрополий.
Особую роль в этом процессе играла католическая церковь. Только она могла
противопоставить в Новом Свете разнообразию богов, языков и верований одного
бога, один-единственный язык и одну-единственную веру и тем самым покорить во­
ображение индейцев. В значительной мере все эти вопросы были решены в ходе
проводившейся в XVI в. насильственной евангелизации аборигенов.
Влияние европейской культуры наибольший эффект имело в архитектуре,
скульптуре, живописи и театре.
Все вновь создававшиеся города Нового Света по основным своим градостро­
ительным нормам должны были имитировать города метрополии, что подразу­
мевало незыблемую связь последней со своими заморскими владениями. Отдель­
ные элементы совпадали с местными традициями. Например, планировка четы­
рех центральных улиц с ориентацией по сторонам света в Перу полностью соот­
ветствовала культу Солнца у кечуа и аймара. Вместе с тем при возведении горо­
дов и поселков в Новом Свете наряду с архитектурными стилями, присущими пи­
ренейским странам, сохранили свое значение и сугубо индейские формы (чоса,
боио, хакаль).
Театр, как вид искусства, был распространен в доколумбову эпоху в Месоаме-
рике, в Перу и в других регионах и стал использоваться испанскими миссионерами
в качестве важнейшего средства обращения индейцев в христианскую веру. Многие
пьесы создавались на индейских языках. Знаменитая кечуанская поэма “Ольянтай”,
написанная неизвестным автором, была переведена на латинский, английский,
французский, немецкий и чешский языки, что не только лишний раз подтверждает
тезис о взаимовлиянии и взаимопроникновении культур, но и свидетельствует о вы­
соких художественных достоинствах этого произведения.
Известный французский культуролог Клод Леви-Стросс отмечал: “...хотя мы
не можем утверждать, что в момент открытия культурный уровень Мексики и Пе­
ру был ниже, чем в Европе (в отдельных аспектах... был даже выше), однако неко­
торые элементы там были менее развиты. И наряду с поражающими воображение
достижениями в доколумбовых цивилизациях имелось немало лакун”1. К числу по­
следних следует отнести вопросы, связанные с развитием образования.
С 1505 г. в Новом Свете начала функционировать система школьного обучения.
Первый колледж был основан монахом Эрнаном Суаресом в городе Санто-Домин­
го. Позже наряду с монастырскими появились и светские школы. Как правило,

Глава 10 Культура Перу XVI —XX века
425
Церковь Сан Агустин в Лиме XVII век

426
Перу на пути независимого развития
учебные заведения создавались в городах. Ученики постигали закон божий, испан­
ский язык и математику.
В Перу общеобразовательные проблемы стали в какой-то степени решаться с
самого начала завоевания империи инков. Уже в 1533 г. для этой цели туда прибы­
ли шесть монахов-доминиканцев, а в следующем году целый ряд монахов получили
от испанской казны по 50 тыс. мараведи, “для того чтобы они занялись обучением
и евангелизацией индейцев-детей местных жителей”2.
В начале второй половины XVI в. в Перу уже действовало 60 школ в основном
для детей касиков, которые учились там “читать, писать, петь и играть на флейте,
служить мессу на испанском языке, петь в сопровождении органа и хорошо читать на
латыни”3. Существовали как платные, так и бесплатные (с начала XVII в.) школы.
Постепенно сложилась довольно эффективная система обучения не только де­
тей, но и взрослого населения, эффективная в плане испанизации и евангелизации
индейцев. Для ее реализации большое значение имели так называемые “уроки на
земле”. Суть их состояла в том, что перед воскресной мессой все индейское населе­
ние того или иного поселка рассаживалось на площади перед собором. Испанские
монахи и уже прошедшие курс обучения индейцы произносили на испанском языке
и на кечуа один и тот же текст, а присутствовавшие повторяли его вслух. В основ­
ном работа этих учителей оплачивалась продуктами и животными. В обычных
школах оплата производилась деньгами. В соответствии с укоренившимся почти во
всех испанских колониях Америки принципом “буква входит в сознание с кровью”,
самых нерадивых учеников “обучали” ударами хлыста; были и другие наказания по-
добнго рода.
12 мая 1551 г. - важный день в истории перуанской культуры: император Карл V
подписал седулу о создании Университета в Лиме. Он начал функционировать со
2 января 1553 г., а 25 мая 1571 г. это решение испанского короля было подтвержде­
но римским папой. В конце декабря 1574 г. университет стал называться именем
апостола Сан-Маркоса. На огромных просторах вице-королевства Перу, занимав­
шего большую часть Южной Америки, Университет Сан-Маркос занял ведущее ме­
сто в области высшего образования и культуры.
Фактически это было первое на Американском континенте учебное заведение
такого ранга. Предположение известного доминиканского культуролога П. Энри­
кеса Уреньи о том, что колледж Сан-Акино в Санто-Доминго уже во второй поло­
вине 30-х годов XVI в. имел статус университета, не подтверждено документально.
В Университете Сан-Маркос изучали кечуа и латинский языки, юриспруден­
цию, каноническое право, медицину, изящные искусства, грамматику, теологию и
Священное писание. Выпускники этого университета сыграли в XVII в. большую
роль в основании новых университетов вице-королевства Перу: в Кордове, Чукиса-
ке, Санта-Фе, Кито, Куско и Аякучо.
Университет Сан-Маркос существенно ограничивал влияние религиозных ор­
денов на систему образования, с чем последние никак не могли примириться. В
1580 г. они обратились к испанскому королю Филиппу II с просьбой разрешить им
создавать так называемые “Высшие колледжи” и, получив согласие, начали пре­
творять его в жизнь. В этих учебных заведениях изучались теология, юриспруден­
ция, риторика. Хотя уровень преподавания в них был не ниже (а по вопросам пра­
ва даже выше), тем не менее они не могли присваивать звания бакалавров, магист­
ров и докторов. Это находилось в компетенции только ректората Университета
Сан-Маркоса. Светская система образования отнюдь не была соперником, а ско­
рее тесно сотрудничала с церковной. Например, в Университете Сан-Маркоса ка­
федры теологии, морали и Священного писания находились в ведении религиоз­
ных орденов.

Глава 10. Культура Перу: XVI —XX века
427
Как и в любом другом регионе земного шара огромное значение для развития
перуанской культуры имели создание первой типографии (1581-1582) и выход в
свет первой напечатанной в вице-королевстве Перу книги “Христианский катехи­
зис” (1584).
XVI столетие стало в испанских колониях Нового Света веком знаменитых
хронистов. Творческая судьба некоторых из них была тесно связана с Перу. От­
дельные исследователи называли “принцем перуанских хронистов” Сьесу де Ле­
она, перу которого принадлежит “Хроника Перу, заново написанная Педро де
Сьесой де Леоном, жителем Севильи”. Сьеса де Леон попал в Новый Свет маль­
чишкой то ли 14, то ли 17 лет (годы его жизни 1518-1521? - 1560). До 1548 г. на­
ходился в Новой Гранаде, затем перебрался в Перу, где и написал упомянутое
выше произведение. Оно состоит из четырех частей: “Хроника Перу”, “Феод ин­
ков”, “Открытие Перу” и “Гражданские войны”. Ценность этого исторического
памятника не только в том, что он написан современником освещенных там со­
бытий, но прежде всего в характере самого метода “исследования”. В процессе
работы над своим трудом Сьеса де Леон посетил различные районы Перу, бесе­
довал со многими касиками и кипукамайоками, знатоками “узелкового письма”
(кипу).
Как справедливо отмечают авторы “Истории литератур Латинской Америки”,
Сьеса де Леон считал благом насаждение христианства в Новом Свете, но не нахо­
дил никакого оправдания жестокости, насилию и угнетению, которые при этом чи­
нились: “Я оплакиваю все те беды, дурное обращение, жестокости, которые при­
несли ведомые своей алчностью испанцы, не обращавшие внимания на благородст­
во и великие достижения индейских наций...”4.
Другим известным хронистом, причастным к перуанской истории, оказался ис­
панский историк и знаменитый моряк Педро Сармьенто де Гамбоа (1532-1592). Его
жизнь полна самых неожиданных приключений и авантюр: трижды за свои астро­
логические разработки он осуждался и оправдывался судом инквизиции; от Перу и
до Панамы преследовал наводившего на всех страх в этих широтах главаря англий­
ских пиратов Ф. Дрейка; оказался в английском плену, откуда был освобожден бри­
танской королевой, затем попал в плен к французам и выбрался оттуда благодаря
выкупу, выплаченному за него испанским королем Филиппом И; участвовал в от­
крытии Соломоновых островов, и т.д.
Приходится только сожалеть, что столь бурная и насыщенная потрясениями
жизнь не позволила написать ему больше одной книги. Да и эта одна “Индейская ис­
тория” (1572) более трех веков оставалась неизвестна читателю и впервые увидела
свет только в 1906 г. (Берлин).
Обращаясь в начале своего труда к Филиппу II, автор писал, что это “ужасная
хроника одряхлевшей и устрашающей тирании инков (в тексте “ingas”) написана
для того, чтобы был понятен подлинный и священный титул, который Ваше Вели­
чество имеет в этом королевстве и королевствах Пиру”5. Эта преамбула является
по существу концепцией истории инков, которую в 70 небольших главах воссозда­
ет П. Сармьенто де Гамбоа.
С 1572 по 1588 г. находился в Перу испанский историк и теолог Хосе де Акоста
(1539-1600). Будучи иезуитом, он, в частности, успешно исполнял в вице-королевст­
ве Перу обязанности инспектора Высших колледжей. Акоста изучил языки кечуа и
аймара. Это несомненно помогло ему написать “Естественную и моральную исто­
рию Индий”, в которой основное внимание уделено Мексике и Перу. Представляет
большой научный интерес и другой его труд “Проповедь Евангелия в Индиях”. По
возвращении в Испанию он стал ректором одного из лучших университетов Евро­
пы, университета Саламанки.

428
П еру на пути независимого развития
Подлинной энциклопедией испанской колонизации Нового Света явился труд
священника Бернабе Кобо “История Нового Света”. Прибыв на Американский
континент в 1596 г. 13-летним пареньком, он прожил там 61 год, из них 40 в Перу и
20 в Мексике. Как и X. де Акоста он овладел языками кечуа и аймара. Б. Кобо на­
писал историю города Лимы, которая стала составной частью его основного произ­
ведения.
В “Истории Нового Света” с поражающей воображение полнотой описаны бу­
квально все стороны жизни инков: основные события, политическая и социальная
организация общества, религия, храмы, праздники, сельское хозяйство, быт, леген­
ды, традиции и многое другое. Большая часть труда отведена флоре Нового Света,
причем автор дает не только характеристики диковинных для европейцев растений,
но и описывает способы их применения и даже отмечает их целебные свойства. Как
и целый ряд других работ испанских хронистов, “История Нового Света” Бернабе
Кобо впервые увидела свет только в конце XIX в.
Среди испанских хронистов, внесших вклад в перуанскую историографию, сле­
дует упомянуть также Мигеля Кабельо Бальбоа, Мартина де Муруа и Кристобаля
де Молину.
Отрадным явлением в культурной жизни Перу XVI - начала XVII в. стали тру­
ды первых индейских авторов Фелипе Гуамана Помы де Айалы, Хуана Санта-Крус
Пачакути, а также метиса Гарсиласо де ла Веги.
Ф. Гуаман Пома де Айала завершил в 1614 г. свой труд “Первая новая хроника
и хорошее правительство, составленная доном Фелипе Гуаманом Помой де Айа­
лой”. Эта работа стала и главным ключом к биографии автора, так как из других
источников исследователям не удалось почерпнуть какие-либо сведения о его жиз­
ни. Из рукописи же стало известно, что в год написания этого труда Поме де Айа­
ле было 88 лет. Дополнительную научную ценность его работе придают рисунки
автора. Рукопись Помы де Айалы была обнаружена впервые только в начале XX в.
в Королевской библиотеке Копенгагена.
X. Санта-Крус Пачакути - автор “Свода древностей этого королевства Перу”,
работы, являющейся, по мнению некоторых исследователей (например, Порраса
Барренечеа), переводом на испанский язык исторических песнопений инков. Впер­
вые этот труд был опубликован в 1879 г.
Если П. Сьеса де Леон был принцем, то Инка Гарсиласо де ла Вега (1539-1616) -
безоговорочным королем перуанских хронистов. Как никто другой он являл собой
олицетворение того историко-культурного синтеза, который развернулся в Новом
Свете после появления там европейцев. По отцовской линии он приходился племян­
ником знаменитому испанскому поэту Гарсиласо де ла Веге, а по материнской -
внучатым племянником брату последнего правителя инков Атауальпы.
Инка Гарсиласо де ла Вега родился в городе Куско и после крещения получил
имя Гомеса Суареса де Фигероа. До 20 лет жил в Перу, затем переехал в Испанию.
В литературу и историографию вошел как Инка Гарсиласо де ла Вега. Главный
труд его жизни, принесший ему всеобщее признание и славу, - “Подлинные коммен­
тарии, касающиеся происхождения инков”. Первая часть его вышла в Лиссабоне
(1609), вторая - в Кордове (1617). В них соответственно воссоздана вся история ин­
ков и история его Родины после ее завоевания испанцами.
В мироощущении Инки Гарсиласо де ла Веги органически слились Старый и
Новый Свет, рациональная сдержанность и основательность европейцев и неуемная
фантазия, эмоциональность, безграничная внутренняя свобода индейцев. Все эти
качества в разной степени проявились в его произведениях и сделали их автора
“лучшим прозаиком Испанской Америки колониального периода” (Раймундо Ласо).
Несомненно повлияли они и на “Подлинные комментарии”. К тому же своеобраз-

Глава 10. Культура Перу: XVI —XX века
429
ным “научным” консультантом по пробле­
мам первой части была его мать - инкская
принцесса, а по второй - отец-испанский
конкистадор. Долгое время труд имел
большой успех, однако уже в XIX и осо­
бенно в XX в. он стал объектом острой
критики специалистов, не удовлетворен­
ных прежде всего использованием авто­
ром многих недостоверных данных. Но как
бы то ни было, “Подлинные комментарии”
Инки Гарсиласо де ла Веги остаются в ря­
ду самых выдающихся памятников истори­
ческой мысли.
В процессе колонизации Нового Света
(прежде всего, в начальный период) трудно
разрешимой проблемой для испанцев был
языковой барьер. С ним столкнулись все ев­
ропейцы, но в наиболее трудном положе­
нии оказались священнослужители в ходе
евангелизации индейцев. Поэтому подго­
товка билинговых словарей и грамматик
стала одной из самых первоочередных за­
дач. В Перу уже в 1560 г. она была частич­
но решена. В течение этого года вышли две
книги монаха ордена доминиканцев Домин­
го де Санто Томаса “Грамматика, или Ис­
кусство основного языка индейцев коро­
левств Перу” и “Лексикон, или Словарь основного языка Перу, именуемого кичуа”.
В 1607 г. свой вклад в освоение кечуа внесли иезуиты. Книга члена этого орде­
на Диего Гонсалеса Ольгина, видимо для придания ей особой значимости, имела на­
звание почти на половину титульного листа - “Грамматика и новое искусство основ­
ного языка всего Перу, именуемого кичуа, или языка Инки, дополненная всем тем,
чего ей не хватало от времени и от грамматики”. Через год в Лиме был опублико­
ван его же “Словарь основного языка кичуа, или Язык Инки”.
Стоит также отметить издание в 1612 г. словаря языка аймара, автором кото­
рого был иезуит Лудовико Бертонио. Вскоре были изданы также словари юнга, мо-
чика и других индейских языков вице-королевства Перу.
Главной особенностью историко-культурного синтеза в Перу в колониальную
эпоху явилось то, что духовная жизнь общества предопределялась как европей­
скими, так и автохтонными ценностями. Последние сохранялись и приумножались
в народной культуре индейцев. Многие легенды и мифы, передаваясь из поколе­
ния в поколение, дошли до наших дней. Среди них “миф о Пачакути, символизи­
рующий собой движущееся по кругу время, бесконечную повторяемость всех
форм во Вселенной, в том числе и в таком ее проявлении, как человеческое бы­
тие”. Согласно этому мифу, “два раза в тысячелетие (каждые 500 лет) Пачакути
приходит на землю и тогда все вещи возвращаются к бывшему перед прошлым
приходом порядку...”6
Приход испанцев на их землю стал олицетворяться в сознании индейцев с
очередным явлением Пачакути, а созданный по его воле “миф наоборот” рассма­
тривался ими некоторое время как закономерный результат его очередного ви­
зита.
ELHOVEHOjm
ртт'
Инка Пачакути
(из “Новой хроники Помы де Айалы”)

430
Перу на пути независимого развития
Подобного рода точка зрения имела место и в связи с неизбежным, по мнению
индейцев, появлением в их широтах белого Бога Виракочи. Хронисты Сьеса де Ле­
он, Поло де Ондегардо и Хосе де Акоста называли испанцев детьми неба, божест­
венными людьми, виракочами. Еще более неожиданным в своих выводах оказался
Гуаман Пома де Айала, посчитавший европейцев предками инков. Такое воспри­
ятие завоевателей, естественно, не оспаривалось испанцами и стало весьма благо­
приятным фактором для проведения их культурной политики и тесно связанной с
ней евангелизацией индейцев.
Выдающийся перуанский историк XX в. Хорхе Басадре, говоря о вкладе испан­
цев в историю и культуру Перу, приводит длинный список того, что привнесли они
в жизнь и быт андских индейцев: географическое и философское видение мира,
язык, религию, чувство очага, плуг, колесо, пшеницу, рис, оливки, стекло, сахарный
тростник, апельсин, персик, яблоко, сливу, лошадь, осла, вола, овцу, свинью, розу,
гвоздику, ирис, гитару, книгопечатание, корабль, гостиницу, жалюзи, кружево, из­
разцы, живопись (как автономный вид искусства) и многое другое, в том числе и са­
мо название Перу7. Транскультурация (термин, введенный в научный оборот из­
вестным кубинским этнологом Фернандо Ортисом и означающий взаимовлияние и
взаимопроникновение культур) в данном конкретном случае имела наибольший эф­
фект в XVTI-XVTII вв. В этот период высокого уровня развития достигли живопись,
скульптура и особенно литература.
В живописи общепризнанным центром стал город Куско, выделявшийся во
всем вице-королевстве наибольшим количеством храмов. Религиозные мотивы и
стали основными сюжетами многочисленных картин, написанных как художниками
из метрополии, так и местными живописцами. Среди них выделялись Матео де Але-
сио, Анхелико Медоро, Кристобаль Даса, Кристобаль Лосано, Хосе дель Посо,
Франсиско де Бехарано, Хуан Осорио, Маркос Сапата, Хуан Эспиноса де Монтерос,
Лоренсо Санчес и др. Характерно, что эти мастера кисти выполняли заказы для
многих храмов Испанской Америки.
Столь же популярными были перуанские скульпторы, среди которых выделял­
ся своим талантом творивший в Лиме Балтасар Гавилан. История сохранила для по­
томков также имя индейского резчика по дереву Таури Тупака, прославившегося
изготовлением церковной утвари.
Если художники и скульпторы Перу добились континентальной известности, то
наиболее выдающиеся литераторы и ученые получили признание и в Новом Свете,
и в Европе. Педро де Перальта Барнуево (1663-1743) родился в Лиме, где и прожил
долгую и весьма плодотворную жизнь. Там он получил образование, преподавал и
творил. Конечно, понятие ученый можно с очень большой натяжкой отнести к
большинству перуанских интеллектуалов того времени, но Педро де Перальта, вне
всякого сомнения, был ученым-энциклoneдистом. Окончив факультет права Уни­
верситета Сан-Маркоса, он, постоянно приумножая свои знания, стал признанным
научным авторитетом и в математике, и в химии, и в ботанике, и в космографии, хо­
рошо знал проблемы медицины, истории и теологии. Лимский энциклопедист был
прекрасно осведомлен о всех достижениях европейской науки благодаря переписке
с ведущими учеными Старого Света. Некоторые его работы были опубликованы
Академией Парижа.
Педро де Перальта сказал свое оригинальное слово и в истории. В 1732 г. уви­
дело свет его произведение “Основание Лимы, или Завоевание Перу, героическая
поэма”. Подобно А. Эрсилье (“Араукана”) он воссоздает поэтическими средствами
историческое полотно, историю завоевания Перу и основания Лимы. Причем, как в
том, так и в другом случае, читатель не может не отметить и глубину историческо­
го исследования, и поэтический дар автора.

Глава 10. Культура Перу: XVI —XX века
431
Несмотря на то что П. де Перальта был и советником вице-королей Перу, и ре­
ктором Университета Сан-Маркоса, его, как и ряд других известных деятелей куль­
туры, не оставило без пристального внимания недремлющее око всесильной инкви­
зиции. Мыслитель такого масштаба, естественно, не мог творить в узких рамках схо­
ластической догмы и патристических установок. Это в какой-то степени проявилось
в его работе “Страдания и триумф Христа” (Лима, 1738 г.), что послужило предлогом
для длительного процесса святой инквизиции над знаменитым ученым. Как только не
величали его инквизиторы (“невежда”, “лгун”, “лицемерный”, “тщеславный”), как
только не глумились над ним и возможно его бы ожидал печальный конец, если бы
не вмешательство вице-короля Кастельфуэрте, буквально спасшего ему жизнь.
Трибунала инквизиции не удалось избежать и другому знаменитому уроженцу
Лимы Пабло де Олавиде-и-Хауреги (1725-1802). Он также выпускник Университе­
та Сан-Маркоса, доктор канонического права, оидор аудиенсии Лимы. В отличие от
П. де Перальты он большую часть жизни прожил в Европе, занимая, в частности,
высокие чиновничьи должности в Андалусии. Морально-политический климат эпо­
хи Просвещения заставил П. де Олавиде пересмотреть многие свои мировоззренче­
ские принципы. Вольнодумство и новации, попытки реализовать их в управленче­
ской сфере дорого обошлись перуанскому реформатору. Он был осужден инквизи­
цией к восьми годам “заточения” в монастыре, снят со всех должностей, потерял все
свое имущество. Сравнительная мягкость наказания, видимо, была обусловлена его
дружбой с могущественным в то время графом Арандой.
Вынужденный уход из светской жизни позволил П. де Олавиде всецело отдать­
ся своей давней страсти - поэзии. Судьба забрасывает его в Париж, потом в Жене­
ву. Он знакомится с Вольтером, Руссо и другими энциклопедистами. Однако пребы­
вание в монастыре оказало на него столь сильное влияние, что он фактически от­
рекается от своих прежних взглядов. Его возвращение к Богу происходит в форме
исповеди и раскаяния в стихах, вошедших в сборники “Эхо Олавиде”, “Триумф
Евангелия, или История обманутого философа”, “Христианские поэмы”. “Раскаяв­
шегося грешника” король Фердинанд IV приглашает в Испанию, дает ему очень хо­
рошую пенсию и последние четыре года жизни П. де Олавиде вновь связаны с “ма-
терью-родиной”.
В XVII-XVIII вв. значительным вкладом в перуанскую литературу стало твор­
чество целого ряда других писателей и поэтов, в их числе Диего де Охеда (“Христи-
ада”), Педро де Онья (“Укрощенный араукан”), Хуан де Мирамонтес-и-Суасола
(“Антарктическое оружие”), Антонио де Леон Пинело (“Рай в Новом Свете”). В по­
следнем произведении автор всячески стремился доказать, что земной рай находит­
ся в Перу. Остается до сих пор загадкой имя перуанской поэтессы, которая под
псевдонимом “Амарилис” свои стихи, признанные блестящим образцом лирической
поэзии, посвящала знаменитому испанскому драматургу Лопе де Веге.
В конце XVII-XVIII в. в Новом Свете большой популярностью пользовались
стихи испанского поэта Луиса де Гонгора-и-Арготе. “Гонгоризм”, в основе которо­
го лежал культ метафоры и невиданная дотоле образность, породил массу имита­
ций и имитаторов. Известная аксиома, гласящая, что копия всегда хуже оригинала,
подтвердилась и на этот раз. Правда, были и приятные исключения. К ним следует
отнести творчество поэта и прозаика из Куско Хуана Эспиносы Медрано, книга ко­
торого “Апологетика дона Луиса де Гонгоры” была высоко оценена выдающимся
испанским критиком М. Менендесом-и-Пелайо.
В этот же период входят в моду и становятся неотъемлемой частью культурной
жизни Перу литературные салоны. Хозяином одного из них в 1709-1710 гг. был ви­
це-король Перу Мануэль де Ос. Во всемирной истории мы найдем немного приме­
ров, когда дворец вице-короля становился бы интеллектуальным центром страны.

432
Перу на пути независимого развития
Авторство целого ряда исключительно ценных для науки и культуры произве­
дений до сих пор не установлено, среди них: “Краткая новая работа в прозе и стихах
о смерти прославленного сеньора аделантадо дона Диего де Альмагро”, написанная
между 1548 и 1550 гг.; “Завоевание Новой Кастили”, поэма, созданная, по мнению
многих исследователей, раньше “Арауканы” А. Эрсильи; драматическая поэма
“Ольянтай”, появление которой относят к концу XVI в. (М. Энрикес Уренья). На
последнем произведении следует остановиться подробнее.
В 1780 г. вблизи Куско состоялась театрализованная премьера “Ольянтай”, по­
сле чего в течение почти целого века в Европе и Америке имела место дискуссия о
времени ее появления. В конце концов исследователи пришли к выводу, что версия
о создании этого произведения до испанского завоевания Перу несостоятельна.
Зрителями первого представления “Ольянтай” были руководитель антииспанского
восстания Тупак Амару II и его ближайшие сподвижники, что самым негативным
образом отразилось на дальнейшей судьбе поэмы. Она была запрещена и вместе с
“Подлинными комментариями” Инки Гарсиласо де ла Веги предана публичному со­
жжению. Некоторые специалисты полагают, что “Ольянтай” была написана в
XVIII в. Возможно, что ее автор был жив и в год ее премьеры, но вряд ли он тогда
отважился бы назвать ее своим детищем.
В 1837 г. племянник Антонио Вальдеса, священник из Тинта, разбирая бумаги
покойного дяди, обнаружил рукопись этой поэмы. Однако никому не удалось убе­
дительно доказать, что хозяин рукописи был и ее автором. О высоких художествен­
ных достоинствах “Ольянтай” свидетельствует то, что она была переведена с кечуа
на латинский, испанский, английский, французский, немецкий и чешский языки.
На развитии культуры и образования в Перу не могли не сказаться выдворение
из Испанской Америки в 1767 г. ордена иезуитов, члены которого преподавали и в
школах, и в колледжах, и в университетах вице-королевства. Вскоре последовала
реформа университетского образования. Согласно инструкциям, полученным от
графа Аранды, в 1771 г. был подготовлен с этой целью устав, состоящий из 33 ста­
тей. В нем впервые в историй перуанской культуры подчеркивалась значимость
университетских библиотек. Основой библиотеки Университета Сан-Маркоса яви­
лось собрание книг изгнанного ордена.
Важным событием в жизни Перу стал выход с 1791 г. регулярной газеты
“Mercurio Peruano” (“Перуанский Меркурий”)8. Уже сам ее девиз “Сделать видимым
королевство Перу” показывает цели и характер издания. На страницах газеты глав­
ное внимание уделялось перуанской действительности, истории, географии и куль­
туре вице-королевства. Эта газета играла и важную роль в становлении националь­
ного самосознания перуанцев. Не случайно X. Басадре обозначил хронологической
вехой зарождения этого процесса публикацию в начале XVII в. “Подлинных ком­
ментариев” Инки Гарсиласо де ла Веги, а 1791 г. - годом его утверждения.
Постепенно проявлявшееся на протяжении веков расхождение интересов меж­
ду креолами и “пиренейцами” заставляло первых искать пути к политическому и ду­
ховному освобождению. В противопоставлении метрополии и колонии креолы все
чаще прибегали к употреблению понятия родина.
Среди группы изгнанников-креолов, обосновавшихся в Европе и начавших
борьбу против концепций биологической и духовной неполноценности народов Но­
вого Света, был и перуанец Хуан Пабло Вискардо-и-Гусман (1748-1798). В 1799 г. в
Европе было опубликовано его “Письмо американским испанцам”, в котором автор
синтезировал отношение Испании к своим колониям Нового Света в четырех сло­
вах: неблагодарность, несправедливость, рабство и разорение. Отсюда и основная
направленность “Письма” - утверждение на основе принципов Ж.-Ж. Руссо права
Испанской Америки на независимость.

Глава 10. Культура Перу: XVI —XX века
433
РАЗВИТИЕ ПЕРУАНСКОЙ КУЛЬТУРЫ
ПОСЛЕ ЗАВОЕВАНИЯ НЕЗАВИСИМОСТИ (XIX ВЕК)
Одной из особенностей национально-освободительного процесса (1810-1826) в
Латинской Америке, прежде всего на его начальном этапе, была концепция единой
родины в масштабе всего континента. Это привело к тому, что в 10-е годы XIX в.
некоторые вольнолюбиво настроенные перуанцы принимали активное участие в
революционных событиях Мексики (Мельчор де Таламантес), Венесуэлы (Хосе де
ла Сата-и-Бусси), Чили (Хосе Энганья), Буэнос-Айреса (Альварес Томас, Хосе Дар-
регейра, братья Торибио). В то же время в середине 20-х годов перуанскую дипло­
матию в Лондоне представлял известный эквадорский поэт X. Хоакин де Ольмедо-
и-Марури (1780-1847), которого наряду с венесуэльцем А. Бельо, мексиканцем
А. Кинтана Роо и аргентинцем X. Крусом Варелой принято считать наиболее ярки­
ми поэтами эпохи войны за независимость.
В этот период, несмотря на острейшие проблемы экономического, политиче­
ского и военного характера, перуанцы не забывали о культуре. Стали выходить не­
сколько новых газет: “El Cometa” (1811-1814), “El Peruano” (1811-1812), “El Argo
Constitucional” (1813); в 1821 г. в Лиме была открыта публичная библиотека, а через
три года, согласно декрету С. Боливара, основан университет в городе Трухильо.
Несколько позже (в 30-е годы) увидели свет журнал “Memorial de Ciencias Naturales”
(“Записки естественных наук”) и газета “El Comercio”.
В первые десятилетия республиканской истории в Перу, как и в других незави­
симых государствах Латинской Америки, в духовной сфере внимание общества бы­
ло привлечено к таким вопросам, как отношение к колониальному прошлому, ев­
ропейские культурные ценности и поиски национальной самобытности, создание
новой системы образования в стране.
Как и повсюду на континенте, наиболее острым вопросом являлось отношение
к трем векам испанского господства. Позицию учителя С. Боливара Симона Родри­
геса: “Не ссылайтесь на мудрость Европы - это легкий аргумент”, - разделяли не
все. Категорическое неприятие такой формулы наиболее ярко проявилось в пропо­
веди священника Бартоломе Эрреры (1808-1864) в лимском соборе 28 июля 1846 г.
Исходя из того, что она вобрала в себя многие доводы сторонников “розовой” ле­
генды, на наш взгляд, целесообразно воспроизвести здесь ее значительную часть.
“Тот, кто имеет глаза, не может не заметить, что сегодняшнее Перу уже не яв­
ляется страной Инков. Те расы, которые Испания поместила на эту землю, вместе
с индейцами образовали совершенно новый народ. Мы все себя чувствуем членами
общества, созданного испанцами и вдохновляемого испанскими духовными принци­
пами. Сама его суть, его самые существенные потребности, буквально все в нем от­
личается от того, чем управляли Инки. И естественно, что его судьба отлична от то­
го общества, которое зачахло и погибло вместе с открытием Америки. Это на­
столько очевидно, что об этом и не стоило бы говорить и все же надо сказать, по­
тому что есть люди, забывшие об этом... Пришло время вспомнить, что империя
Инков исчезла три века назад и что народ, который живет на нашей территории, не
является частью той империи. Это - новое Перу, Перу испанское и христианское,
отнюдь не то, которое завоевано, а то, которое создано благодаря конкисте. И мы
сегодня не только далеки от того, чтобы жаловаться на испанцев XVI в. за их бес­
смертные свершения, но, больше того, мы полны благодарности им и почтения...”9
Такой подход к оценке роли Испании имел сравнительно немного сторонников,
однако время от времени эта проблема выходила на передний план общественно-
политической борьбы. Так было, например, во второй половине 80-х годов XIX в.
после публикации в Лиме в 1886 г. книги иезуита Рикардо Каппы “Сокращенная ис-

434
Перу на пути независимого развития
тория Перу с оценкой путешествий Ко­
лумба и других событий”, в которой поми­
мо восторженного отношения к испанско­
му наследию содержится уничижительная
критика латиноамериканских Освободи­
телей - Боливара, Сан-Мартина и др.
Один из самых ярких представителей пе­
руанской культуры, Рикардо Пальма, не­
замедлительно ответил на книги Р. Каппы
острой по содержанию и непримиримой по
духу брошюрой “Опровержение краткой
истории Перу”.
Хотя Р. Пальма (1833-1919) знаменит
прежде всего благодаря выдающемуся тру­
ду “Перуанские традиции”, он вошел в ли­
тературу и как поэт, и как прозаик, и как
переводчик В. Гюго, Г. Лонгфелло и др.
Почти три десятка лет (1884-1912) он воз­
главлял Национальную библиотеку, назы­
вая ее своей самой любимой дочерью.
В долгой жизни Р. Пальмы было все: и
всеобщее признание его литературных тру-
Рикардо Пальма
дов, и Какое-то время успешное продвиже­
ние по служебной лестнице (секретарь пре­
зидента X. Бальты и сенатор в 1868-1872 гг.), и пребывание в эмиграции в Чили в бо­
лее ранний период. “Перуанские традиции”, над которыми он работал почти 40 лет,
были переведены на ряд иностранных языков. Его сборник стихов “Гармония” (1865)
вышел в Париже, другая поэтическая книга - “Страстоцвет” (1870) - в Гавре, а две
последние прижизненные публикации “Перуанских традиций” - “Мои последние пе­
руанские традиции” (1906) и “Дополнение к моим последним перуанским традициям”
(1910), а также “Полное собрание стихотворений” (1911) были опубликованы в Бар­
селоне. Наконец, шеститомное издание “Перуанских традиций” было осуществлено в
Мадриде. Естественно, что большая часть его трудов увидела свет в Лиме, которая и
является главным героем “Перуанских традиций”.
Это огромное эпическое полотно, охватывающее XVI-XIX вв., трудно причис­
лить к каким-либо литературным жанрам. Сам автор считал себя традиционали­
стом, отмечал, что таковым “должен быть поэт и мечтатель; историк же - человек
рассудка и прозаической реальности”10. В одном из стихотворений Р. Пальма, ка­
жется, очень точно определил свое творчество - “интуиция прошлого”. Эта форму­
ла, растворенная в поэзии и неуемной фантазии автора, и лежит в основе “Перуан­
ских традиций”.
Отдавая должное высокому искусству Пальмы, все же следует отметить, что
его главный труд посвящен традициям перуанской аристократии, высшего духовен­
ства, элиты общества. И не случайно в последние десятилетия XIX в., как бы допол­
няя общую панораму национальной жизни, появляется течение индихенистов, стре­
мившихся дать объективный, а порой и идеализированный образ индейца, показать
его подлинный вклад в историю и культуру страны, поднять голос в защиту корен­
ного населения, подвергавшегося и после завоевания независимости безудержной
эксплуатации.
Безусловным лидером этого направления был Мануэль Гонсалес Прада
(1848-1918). По своим убеждениям он, сторонник скорее “черной”, чем “розовой”

Глава 10. Культура Перу: XVI —XX века
435
легенды, относился резко отрицательно ко всему испанскому, являлся горячим
поборником “перуанизации” Перу. Блестящий оратор, трибун, обличитель пра­
вящего политического режима, приведшего страну к позорному поражению в Ти­
хоокеанской войне 1881-1884 гг., видимо, только он мог закончить одно из своих
выступлений словами: “Старики - в могилу, молодые - за работу!” С одной сторо­
ны, этот призыв был обращен к тем, кто довел Перу до края пропасти, с другой -
к тем, кто способен был, по мнению Гонсалеса Прады, спасти родину в критиче­
ский час.
Каждое произведение перуанского писателя, на его взгляд, должно было “про­
пагандировать и атаковать”, “надо показать народу весь ужас его унижения и нище­
ты. Никогда еще не удавалось досконально изучить общество, не обнажив его ске­
лета. Чего бояться и зачем раздражаться? Лепру не вылечишь, прикрыв ее белыми
перчатками”11. Это свое кредо он реализовал в сборнике “Свободные страницы”
(Париж, 1894 г.), в котором в острополемическом стиле рассмотрены ключевые
проблемы национальной политики, вопросы истории и философии, представлена
литературная критика. И антииспанизм, и непримиримость его позиций, и постав­
ленный им диагноз перуанской литературе (“кровоизлияние слов, малокровие
идей”) - все это привело к появлению массы недругов в интеллектуальной среде Пе­
ру и Испании. Одни говорили, что в нем полемист убил поэта, другие, явно кривя ду­
шой, уверяли, что его кастельяно слишком беден и плох (Бланко Фомбона), а
М. Гонсалес Прада продолжал бороться и творить.
При жизни увидели свет 9 книг стихов, публицистики и прозы Гонсалеса Пра­
ды, и еще 12 книг были опубликованы сыном после смерти писателя. Его мятеж­
ный дух и жажда справедливости, постоянная борьба, его труды, как это нередко
бывает, приобрели неизмеримо большее значение после кончины. Видимо, М. Гон­
салес Прада был совершенно прав, называя себя то ли в шутку, то ли всерьез гла­
вой революции без революционеров.
Говоря об индихинистской литературе, нельзя не отметить творчество перуан­
ской писательницы Глоринды Матто де Турнер (1854-1909). Она написала сравни­
тельно немного: “Кусканские традиции” (1884-1886). “Птица без гнезда” (1889),
“Род” (1891), “Наследство” (1893). Самой известной из этих книг стал роман “Пти­
ца без гнезда”.
В предисловии к нему автор, в частности, отмечает: “Люблю с нежностью ин­
дейскую расу за то, что я наблюдала вблизи ее привычки, восхитительные по своей
простоте. Видела я и ту мерзость, которую проявляют по отношению к этой расе
властолюбцы местечек, которые хоть и разнятся по именам, но не отличаются друг
от друга даже эпитетом тиран. То же самое можно сказать обобщенно и о священ­
никах, губернаторах, касиках и алькальдах”12.
Весьма колоритной личностью среди перуанских интеллектуалов XIX в. был
Франсиско де Паула Вихиль (1792-1875). Этот священник пережил сложную духов­
ную эволюцию, оказавшись в последние годы своего существования фактически
вне церкви и без твердных религиозных убеждений. Смена видов деятельности (он
стал историком и политологом) принесла весьма существенный эффект. Им был
опубликован целый ряд интересных работ по истории иезуитов, о терпимости рели­
гиозных культов, о национальном суверенитете. Среди работ политического харак­
тера следует упомянуть “Патриотический катехизис” (1858) и “Постоянный мир в
Америке, или Американская федерация” (1865). В своих трудах он отстаивал либе­
ральные идеи, но, как остроумно заметил Р. Ласо, больше походил на святого атеи­
ста, которому не хватало Бога.
Ограниченный объем главы не позволяет нам подробно охарактеризовать твор­
чество многих других представителей перуанской литературы XIX в. И все же целый

436
П еру на пути независимого развития
ряд имен нельзя не назвать.
Например, Анхел Фернандо
Кирос (1792-1862) выпустил
книгу “Бред сумасшедшего”
(1857), но главное, он оставил
якобы неопубликованными
25 тысяч (?!) сонетов.
Карлос Аугусто Салавер-
ри (1830-1891), один из пер­
вых перуанских лириков-ро-
мантиков, известен не только
своими стихотворениями, но и
трагическим детством. Его
отец, генерал перуанской ар­
мии, осмелился поставить под
сомнение необходимость объ­
единения в конфедерацию Пе­
ру и Боливии, за что по прика­
зу Санта-Круса был расстре­
лян. Убили отца и все же не
убили лирика в сыне. Целый
ряд его поэтических сборни­
ков, таких как “Бриллианты и
жемчужины” (1869), “Зори и
сияния” (1871), “Таинства мо-
Мануэль Гонсалес Прада
гилы (1883), пользовались за­
служенным успехом.
Внесли значительный вклад в перуанскую литературу и такие авторы, как Ма­
нуэль Ассенсио Сегура (1805-1871), Мануэль Атанасио Фуэнтес (1820-1889), Фели­
пе Пардо-и-Альяга (1806-1868), Мануэль Николас Корпанчо (1830-1863), Клемен­
те Альтхауз (1835-1881), Луис Бенхамин Сиснерос (1837-1904), Хосе Арнальдо
Маркес (1831-1903), Педро Пас Солдан-и-Унануе (1839-1895), Абелардо М. Гамар-
ра (1857-1924) и др. К этим именам следует добавить и двух историков - Мануэля
де Мендибуру (1805-1885) и Мариано Фелипе Пас Солдана (1821-1886).
Реформы в системе образования проходили на протяжении всего XIX в. Прав­
да, в течение нескольких десятилетий после завоевания независимости перемен в
этой сфере было немного и она в основном сохраняла черты колониальной эпохи.
Большое значение для перуанской школы имели декреты президента страны Р. Ка-
стильи. В 1850 г. он подписал Общий регламент образования, по которому государ­
ство взяло на себя заботу о школах, а через 5 лет в новом регламенте узаконил три
вида образования - начальное, среднее и высшее.
В период президентства М. Прадо (1872-1876) были приняты новые, весьма
важные решения. Декретом от 18 марта 1876 г. устанавливалось обязательное на­
чальное образование, причем в первый год ученики обучались бесплатно. На нуж­
ды образования устанавливался налог, которым облагались все граждане страны от
21 до 60 лет. Жители сьерры платили по 1 солю в семестр, а жители косты по 2.
В университетском образовании реальные перемены также начались в 1850 г.
До этого времени Университет Сан-Маркоса фактически бездействовал и предста­
влял собой скорее собрание ученых мужей без студентов. Такое положение было
связано с тем, что государство не оказывало этому высшему учебному заведению
никакой финансовой помощи.

Глава 10 Культура Перу XVI —XX века
437
Упоминавшиеся выше декреты Р. Кастидьи
коснулись и университетского образования. В
регламенте 1855 г. указывалось, что Универси­
тет Сан-Маркос должен иметь 5 факультетов:
теологии, права, медицины, философии и изящ­
ной словесности, математики и естественных на­
ук. Такие же факультеты разрешалось откры­
вать и Высшим колледжам.
Государство стало финансировать образова­
ние, резко ограничив при этом автономию уни­
верситетов: с 1866 г. оно назначало всех деканов
и заведующих кафедрами. Такое положение со­
хранилось до 1928 г., когда университеты страны
получили полную автономию.
Помимо университета в Лиме в XIX в. также
функционировали университеты в Куско, Пуно и
Трухильо. Кроме того, в этом же столетии в
стране были созданы специализированные учеб­
ные заведения: Школа гражданских и горных ин­
женеров, Высшая школа сельского хозяйства,
Морская школа и Специальная артиллерийская
школа.
Университеты, высшие колледжи и специа­
лизированные школы были и главными центра­
ми перуанской науки. Наиболее весомых резуль­
татов ученые Перу добились в медицине, матема­
тике, минералогии, в изучении фауны и флоры.
Выдающимся ученым был Иполито Унануе
(1755-1833). Его энциклопедические познания в
медицине, физике и биологии отмечены А. Гум­
больдтом. С 1791 по 1795 г. он является главным
редактором “El Mercurio Peruano”. Хорошо знал
труды Ньютона, Бэкона, Декарта, основные ра­
боты европейских энциклопедистов. В годы вой­
ны за независимость сотрудничал с Сан-Марти­
ном и Боливаром, много сделал на начальном
этапе становления медицинской науки в Перу.
Его труд “Наблюдения над климатом Лимы и его
влиянием на организованные существа и особенно на человека” сыграл важную
роль в понимании основных задач медицинского обслуживания населения страны.
Видными учеными и организаторами здравоохранения в стране были Кайетано
Эредиа, Даниэль Альсидес Каррион, Альберто Бартон, Эрнесто Одриосола, Эрми-
лио Вальдизан. Доктор Карлос Монхе успешно исследовал очень характерные для
Перу болезни - “недомогание гор” и “недомогание долин”, когда житель высокого­
рья, спускаясь на равнину, чувствует резкое ухудшение здоровья, а житель долины,
поднимаясь в горы, испытывает столь же серьезные проблемы.
Самым тесным образом с медициной связаны исследования в области ботаники.
На этом поприще многого добился Себастьян Барранка. Этот самородок, не имея
специального образования, написал ряд серьезных аналитических работ о фауне и
флоре Перу, о минеральных богатствах и о гуано, перевел с кечуа на испанский
язык поэму “Ольянтай”.
Картина Франсиско Ласо
“Санта Роса де Лима”

438
Перу на пуги независимого развития
Акварель Франсиско (Панчо) Фьерро “Экипаж состоятельных людей”
Заметный вклад в географическую науку страны внес итальянский ученый Ан­
тонио Раймонди, проживший последние 41 год своей жизни (скончался в 1890 г.) в
Перу. Он первым подготовил карту территории всего государства, известную под
названием “Карта Раймонди”, и сделал подробное этнолого-географическое описа­
ние “Перу”, опубликованное в восьми томах.
В исторической науке плодотворно работали генерал Мануэль де Мендибуру,
написавший 11-томный “Биографический словарь Перу”, и Мариано Фелипе Пас
Сольдан, автор известного двухтомника “История независимого Перу”.
XIX век подарил Перу несколько блестящих мастеров кисти, художников, полу­
чивших признание не только на родине, но и во многих странах Латинской Амери­
ки и Европы. Среди них ученик Делакруа Игнасио Мерино (наиболее известны его
полотна “Гамлет”, “Чтение Дон-Кихота”, “Чтение Священного писания”, “Вступле­
ние генерала Орбергосо в Лиму”).
Самым известным учеником И. Мерино в Академии рисунка и живописи в Ли­
ме был Франсиско Ласо (портрет И. Мерино, “Привал в Кордильере”, “Три грации”
и др.). Луис Монтеро стал популярен прежде всего благодаря своей талантливой ра­
боте “Похороны Атауальпы” и картине “Магдалена”.
В XIX в. заявил о себе во весь голос и Даниэль Эрнандес (1856-1932). Как и все
вышеупомянутые живописцы, он обучался и в Перу, и в Европе (Франция, Италия).
Целый ряд его холстов (“Сонливая”, “Ванна”, “Цвет очага”, “Спящая Венера”) на­
ходятся в европейских музеях. Д. Эрнандес - признанный портретист (портреты
Ф. Писарро, С. Боливара, X. де Сан-Мартина, Н. де Пьеролы, X. Пардо и др.).
Костумбристское течение в перуанской живописи представлено работами
Франсиско (Панчо) Фьерро.
Хосе Мариа Валье Риэстра (1858-1925) по праву может считаться первым наци­
ональным композитором независимого Перу. Обучаясь мастерству и постигая му­
зыкальную культуру в Европе, он остался верен перуанским сюжетам, которые ле­
жат в основе его произведений. Среди них самый большой успех выпал на долю
оперы “Ольянтай”, премьера которой состоялась в 1920 г. Кроме того, он автор
многих произведений религиозной музыки, оперы “Атауальпа”, оперетты “Торго­
вец сигарами из Уача”.

Глава 10. Культура Перу: XVI —XX века
439
В XX век перуанское общество вступало, существенно укрепив свою духовную
независимость. В науке, в различных сферах культуры появляются собственные
специалисты по многим направлениям, общенациональные лидеры. В творчестве
постепенно исчезало и сошло на нет подражание некоторым далеко не лучшим об­
разцам испанской культуры, порой имевшее место в колониальную эпоху. Конеч­
но, речь идет только о бесплодной имитации, органическое же влияние этой бога­
тейшей культуры и в XIX в. оказалось весьма плодотворным. Не случайно, говоря
об основных составляющих своего творчества, известный перуанский поэт Хосе
Сантос Чокано (1875-1934) объединил их в краткую, но весьма выразительную
формулу: испанская кровь и инкская пульсация.
В XIX в. было положено начало поискам национальных корней в духовной сфе­
ре перуанской самобытности. Новое столетие придало еще больший импульс этому
процессу.
ПЕРУАНСКАЯ КУЛЬТУРА В XX ВЕКЕ
Индихенизм. В начале столетия в Диме была создана Ассоциация в защиту ин­
дейцев. Ее деятельность должна была не только привлечь внимание перуанской ин­
теллигенции к положению коренного населения, не только организовывать различ­
ные акции в его поддержку, но самое главное, произвести буквально переворот в
умонастроениях перуанцев. Темы, связанные с ролью и местом индейцев в истории
Перу, становились центральными в общественной мысли, в различных сферах
культуры, во внутренней политике.
Наиболее яркими представителями этого течения на первом этапе были
М. Гонсалес Прада и впоследствии выдающийся перуанский археолог Хулио С. Тельо
(1880-1947). На долю последнего выпала весьма сложная задача - пересмотреть
сложившиеся в историографии стереотипы, связанные с недооценкой древней исто­
рии Перу, ее доинкского периода.
В начале XX в. научная оценка доколумбовых цивилизаций Америки базирова­
лась на гипотезе немецкого археолога Макса Уле (1856-1944), считавшего цивили­
зацию майя праматерью всех цивилизаций Америки. М. Уле полагал, что майя, миг­
рируя по континенту с севера на юг, постепенно дошли до территории современно­
го Перу и явились главными создателями там высокоразвитых культур.
Поступив в 1900 г. на факультет наук и перейдя в 1902 г. на медицинский фа­
культет Университета Сан-Маркос, X. Тельо с первых же шагов своей научной
карьеры тяготел к проблемам, связанным с истоками автохтонной культуры. Даже
его дипломная работа на звание бакалавра медицины касалась давно минувших
эпох - “Время появления сифилиса в древнем Перу”.
Период с 1909 по 1913 г. стал решающим в его формировании как археолога и
этнографа. Стажировка в Гарвардском университете под руководством Алекса
Ходлички, командировки с той же целью в Англию и Германию, наконец, назначе­
ние в 1913 г. заведующим отдела археологии Национального музея окончательно
определили научный выбор X. Тельи.
Последующие три десятилетия - время неустанных поисков, многочисленных рас­
копок, открытий. Уже в конце 20-х годов X. Тельо весьма аргументированно опроверг
тезис М. Уле о центроамериканском происхождении перуанских цивилизаций благо­
даря своим исследованиям культуры Паракас, оказавшейся более древней, чем куль­
тура майя. Это открытие дало новый импульс сторонникам индихенизма, еще более
обострило интерес в стране и различным этапам развития национальной культуры.
В 20-е годы на почве индихенизма заявили о себе и другие известные перуанцы,
среди них особое место в культуре и политической жизни всей Латинской Америки

440
Перу на пути независимого развития
“Церковная процессия в Куско” (художник Хорхе Сабогаль)
занимают Виктор Рауль Айя де ла Торре (1895-1978) и Хосе Карлос Мариатеги
(1894-1930).
Айя де ла Торре известен прежде всего как основоположник апристского тече­
ния, которое рассматривается в других главах этого издания. Здесь же мы коснем­
ся только его идеи о целесообразности замены названия Латинская Америка на
Индоамерику.
Предлагая последнее, Айя, по его словам, исходил из важности исторических,
политических и лингвистических предпосылок, подчеркивая, что в данном случае
корень слова происходит от Индий, а не от индейцев, следовательно данное понятие
относится и к доколумбовым эпохам и ко всем последующим этапам континенталь­
ной истории. Это уточнение Айя де ла Торре считал принципиально важным отве­
том своим критикам, утверждавшим, что предлагаемое им название связано только
с одним этническим компонентом Нового Света.
По мнению Айя де ла Торре, понятие индоамерика сохраняет в себе все то свое­
образие и необычность, которые отличают народы Западного полушария от других
частей света. Примерно в этом же контексте следует рассматривать его формулу
“пространство-историческое время”, в основе которой заложена идея асинхронно­
сти всемирно-исторического процесса: “Любое историческое явление неотделимо
от времени и пространства, в котором оно происходит, причем есть европейское
время и пространство и американское время и пространство”13.

Глава 10. Культура Перу* XVI —XX века
441
Эта, на мой взгляд, плодотворная мысль была отчасти использована Айя де ла
Торре и в не совсем благовидных целях: он попытался убедить соотечественников,
что марксизм, как явление другого (европейского) времени и пространства, чуже­
роден и неприемлем и для Перу, и для всей “Индоамерики”.
Эту позицию блестяще опроверг Х.К. Мариатеги, признанный лидер левого
движения, основатель Коммунистической партии Перу, вошедший в историю перу­
анской культуры и как один из самых глубоких мыслителей, автор фундаменталь­
ного труда “Семь очерков истолкования перуанской действительности” (1928).
Мариатеги считал индейскую проблему центральной и для понимания истори­
ческой эволюции Перу, и для анализа национальной истории в XX в. Ее корни он
видел в экономике, в системе землевладения: «Пока существует феодализм “гамо-
налов”, любая попытка решить этот вопрос административными или полицейскими
мерами, при помощи образования или дорожного строительства будет носить по­
верхностный несущественный характер»14. Упоминание им мер и полумер было ад­
ресовано правительству Перу, пытавшемуся сгладить индейскую проблему некото­
рыми благотворительными и гуманитарными акциями. Президент страны А. Легиа
провозгласил себя “защитником индейской расы”, однако за этим “титулом” ниче­
го не стояло, кроме дешевой демагогии.
Главный вывод Мариатеги о том, что без изменения системы землевладения в
стране невозможно улучшить жизнь индейцев, оказал большое влияние на интелле­
ктуалов различных политических пристрастий. Да и как можно было остаться рав­
нодушным и не подписаться под такими словами: «В земле счастье индейца. Он ле­
леет ее, как молодую супругу. Он убежден, что “жизнь начинается на земле” и кон­
чается в ней. Поэтому индеец может быть безразличен ко всему, но только не к вла­
дению землей, которую он с религиозным трепетом обрабатывает и оплодотворя­
ет своими руками и дыханием»15.
Индихенистское движение распространилось на ряд регионов страны. Его вли­
ятельными центрами стали города Куско и Пуно, где выходили журналы
“Resurgimiento” и “Orcopata”. Вместе с издававшимся Мариатеги с 1926 г. журналом
“Amauta” они освещали основные вопросы индихенизма.
После смерти Мариатеги одним из лидеров движения стал Луис Е. Валькарсель,
профессор Университета Сан-Маркос, активно сотрудничавший с “Resurgimiento”.
Он полагал, что “воскрешение” (именно так переводится с испанского название
этого журнала) индейцев возможно только при условии возвращения к тому поло­
жению вещей, которое существовало до появления испанцев в Новом Свете. Уто­
пичность этого тезиса в 40-е годы стала очевидна Валькарселю, и он (уже будучи
министром образования) стал исповедовать так называемый “индихенизм конкрет­
ных дел”. Суть последнего сводилась в основном к организации “Бригад культури-
зации индейцев”, т.е. к тем полумерам, которые оставляли нерешенными основные
проблемы. И хотя в 1947 г. был основан Перуанский индихенистский институт, пер­
вым директором которого стал Л. Валькарсель, добиться существенного сдвига в
реализации многих вопросов социального, экономического и политического харак­
тера не удалось.
Такое положение вещей в основном сохранилось и в последующие десятилетия,
что привело к усилению движения самих индейцев. По инициативе федерации айма­
ра Тупак Катари в 1979 г. в Куско состоялась I встреча национальностей кечуа, ай­
мара и этнических меньшинств сельвы, где была предпринята попытка выработать
общую программу действий, в частности в отношении развития этнокультур16.
Вопросы о возрождении традиционных ценностей индейской культуры и мора­
ли, защиты индейских языков, индейской самобытности, о возрождении утерянных
со временем некоторых принципов ведения общинного хозяйства и об укреплении

442
Перу на пути независимого развития
Хосе Сантос Чокано
общины в современных условиях оказа­
лись центральными в многочисленных пе­
тициях индейских организаций Перу в
80-90-е годы XX в., в период, когда в Ла­
тинской Америке отмечались и во многом
пересматривались последствия путешест­
вий X. Колумба в Новый Свет.
Индейская проблема, будучи цент­
ральной в истории, философии, экономи­
ке, искусстве, общественной мысли нашла
наиболее яркое отражение в перуанской
литературе XX в.
Литература и искусство. Современные
перуанские критики отмечают, что “в про­
шлом веке литературой занимался тот
класс, который по существу владел куль­
турой, который управлял страной и имел
доступ к университету. Поэтому литерато­
рами были сами правители, министры,
спикеры парламента, префекты...” Кроме
того, по мнению В. Дельгадо, “перуанская
литература прошлого века в социальном
плане отличалась от литературы текуще­
го столетия; это была литература элиты,
все еще связанная с формами и стилями
колониальной эпохи и в творческом плане
не добивалась чего-либо существенного и
гениального17. Исключение из этого правила составляли, на взгляд критика, толь­
ко Р. Пальма, М. Гонсалес Прада и Хосе Сантос Чокано. Выше уже рассматрива­
лась литературная деятельность первых двух, последний же стал своеобразным свя­
зующим звеном между “веком нынешним и веком минувшим”.
Хосе Сантос Чокано (1875-1934), видимо, одна из самых своеобразных фигур ла­
тиноамериканской литературы. Человек бурного темперамента, порой неконтроли­
руемых страстей, обостренного чувства собственного достоинства, он прожил жизнь,
которая сродни самому остросюжетному детективу. В качестве дипломата он долгие
годы работал в странах Центральной Америки, Колумбии и Испании. Был другом не­
которых диктаторов; после падения диктатуры М. Эстрады Кабреры в Гватемале чу­
дом избежал расстрела, к которому был приговорен. Принимал активное участие в
Мексиканской революции 1910-1917 гг. на стороне Панчо Вильи. По возвращении в
Перу от его рук погибает писатель Эдвин Эльмор. Тюрьма, затем добровольная
“ссылка” в Чили, где он в свою очередь оказался жертвой авантюриста, убившего его
якобы за махинации при обнаружении сокровищ одного из кладов.
Чокано известен в литературе прежде всего как поэт, которого сравнивают и с
В. Гюго и У. Уитменом. Его стихи и поэмы трудно втиснуть в рамки какого-либо литера­
турного течения конца XIX - первой трети XX в. Анды, сельва и “душа Америки”, его
донжуанские похождения и на редкость авантюрный характер придали поэзии Чокано
исключительную индвидуальность и необычность. Он был оригинален во всем - одна
из его первых книг “Святые страсти” была набрана красным шрифтом. В литератур­
ном мире последовательно сменяли друг друга модернизм, символизм, футуризм, сюр­
реализм, а Чокано считал, что есть только одно великое слово - искусство, в котором
сливаются все школы, подобно тому как в луче солнца сосредоточено все многоцветие.

Глава 10 Культура Перу XVI —XX века
443
Современником Чокано был извест­
ный перуанский поэт Хосе Мариа Эгурен
(1872-1942). Его детство прошло в атмо­
сфере патриархальной асьенды Чукитан-
та, что впоследствии предопределило и то­
нальность его поэзии, и ее образность, и
насыщенность народным юмором, симво­
ликой индейских мифов, истинно перуан­
ской экзотикой. Он активно сотрудничал с
Мариатеги, многие стихотворения Эгуре-
на публиковались в “Amauta”. В 1930 г.
стал членом-корреспондентом Королев­
ской Академии языка в Лиме. В том же го­
ду был назначен главным библиотекарем
министерства образования, однако под­
линную славу поэту принесли его книги
“Символики”, “Песня фигур”, “Тени” и др.
Наибольшую известность среди перу­
анских поэтов XX в. в Европе получил Се­
сар Вальехо (1892-1938). Уже его первая
книга “Черные герольды”, увидевшая свет
в Лиме в 1918г., заявила миру о рождении
таланта. “Черные герольды” полны бле­
стящих поэтических находок, как то: “Ле­
тит земля сквозь сонные мифы игральной
костью, брошенной на счастье”, или “О за-
Сесар Вальехо
катное солнце, ну что тебе стоит унести и
подвесить распятым Христом кочевую мою, бесприютную скорбь?”, или “Ледяные
паруса одиночества”.
Уже в начале 20-х годов Вальехо симпатизировал коммунистическому движе­
нию, затем вступил в общество друзей СССР, в 1928 и 1929 гг. побывал в Советском
Союзе, о чем написал книгу очерков “Россия, 1931 год”.
С 1923 г. Вальехо жил и творил в Париже, в конце 20-х - начале 30-х годов не­
сколько лет провел в Мадриде, где сблизился с Г. Лоркой и Р. Альберти. Через не­
сколько лет, в период гражданской войны в Испании, эта страна станет его Музой,
героиней двух циклов стихов - “Испания, да минует меня чаша сия...” и “Человече­
ские стихи”. Это название друзья поэта, скончавшегося 15 апреля 1938 г., дали так­
же посмертному изданию его стихов. Последние слова С. Вальехо были: “... я еду в
Испанию”.
В перуанской прозе, как уже отмечалось, важнейшим направлением стало ин-
дихенистское течение. Его характерными чертами являются патриотизм, гуманизм,
горячее стремление развеять миф о физической и умственной неполноценности ин­
дейцев и создать подлинный образ тех, чьи гены насчитывают на перуанской земле
родословную в несколько тысяч лет. Крупнейшими писателями этого направления
являются Хосе Мариа Аргедас (1911-1969), Мануэль Скорса (1928-1983), Сиро
Алегриа (1909-1967), Хорхе Икаса.
Аргедас с успехом работал и в прозе, и в поэзии, и в науке, став известным эт­
нографом. Его перу принадлежат романы “Праздник явар”, “Глубокие реки”, “Ше­
стой”, “Все крови”, “Лисица сверху и лисица снизу”; сборники стихов “Песня кечуа”
и “Руна юпай”; сборники статей “Формирование индоевропейской национальной
культуры” и “Сеньоры и индейцы. О культуре кечуа”.

444
П еру на пути независимого развития
Многомерный в художественном пла­
не мир индейцев с большой симпатией и
мастерством показан и в серии романов
С. Алегрии - “Золотая змея”, “Голодные
собаки”, “Мир огромен и чужд”, “Дуэль
рыцарей”, “Ласаро”. Произведения Алег­
рии и других отмеченных выше писате-
лей-индихенистов отличает доскональное
знание быта индейцев, их фольклора,
традиций, верований. Всем им присущ
глубокий психологизм, что, по мнению
ряда исследователей, связано с влия­
нием творчества Ф.М. Достоевского и
Л.Н. Толстого18.
Большой популярностью в Перу,
других странах Латинской Америки и в
Европе пользуются книги крупнейшего
современного перуанского писателя Ма-
Хосе Мариа Аргедас
рио Варгаса Льосы (р. 1936). Он не толь­
ко талантливый прозаик, но и серьезный
критик и известный драматург. Перечень его основных произведений весьма вну­
шителен: романы “Город и собаки”, “Зеленый дом”, “Беседы в храме”, “Война
конца света”, “История Майяты” и др.; пьесы “Сеньорита из Такны” и “Кати и гип­
попотам”; очерки “Секретная история романа”, “Роман и проблема литературно­
го самовыражения в Перу”, “Постоянная оргия”, “Хосе Мариа Аргедас между
жабами и соколами”.
В XX в. наряду с литературой важное место в культурной жизни страны заняли
музыка и живопись. Основным направлением творчества композитора Даниэля Ало-
миа Роблеса (первая половина XX в.) стал своего рода “музыкальный индихенизм”.
Более 20 лет он ездил по всей стране, собирая мелодии, ритмы, музыкальные темы
минувших столетий. Результатом этой уникальной многолетней работы стало собра­
ние 800 инкских мелодий, 300 колониаль­
ных и 160 ритмов и музыкальных тем ме­
тисной среды. И хотя самим Роблесом со­
здано немного (“Балет Инка”, две оперы и
две оперетты), его подвиг на ниве воссоз­
дания музыки далекого прошлого заслу­
живает огромного уважения.
Индейские мотивы стали основой и
творчества Карлоса Вальдеррамы (1887-
1950). Среди его произведений наиболь­
шей известностью на родине, в других
странах Латинской Америки, США и Ев­
ропе пользовалась опера “Инти Райми”
(праздник Солнца), премьера которой со­
стоялась в Лиме в 1935 г. Также заслужи­
вает внимания творчество Карлоса Сан­
чеса Малаги.
Несмотря на то что в Перу в XX в.
проделана большая работа по введению
в культурный оборот мелодий и ритмов
Сиро Алегриа

Глава 10. Культура Перу: XVI —XX века
445
давно ушедших эпох и что всемирную из­
вестность за их исполнение получила в
50-60-е годы знаменитая перуанская пе­
вица Имма Сумак, тем не менее по коли­
честву дисков этой музыки Перу занима­
ет одно из последних мест среди андских
стран19. Время властно диктует обществу
новые мызыкальные стили, оно же реши­
тельно и объективно отберет в дальней­
шем лучшие образцы в сокровищницу на­
циональной культуры.
Среди перуанских художников XX в.
большая слава не обошла, кажется, толь­
ко Карлоса Баку Флора (1876-1941).
Азам изобразительного искусства он обу­
чался в Школе изящных искусств Сантья-
го-де-Чили, затем продолжил образова­
ние в Лиме и Италии. Достиг высокого
мастерства прежде всего как портретист.
Марио Варгас Льоса
Был действительным членом Академии
живописи в Париже.
Работами Хорхе Сабогаля и Камило Бласа представлено индихенистское на­
правление в изобразительном искусстве. Известными художниками являются так­
же Франсиско Гонсалес Гамарра и Херман Суарес Вертис.
Наука и образование. В XX столетии страна добилась существенного прогрес­
са в области образования, как школьного, так и университетского. Были основаны
государственные университеты в Лиме (Федерико Вильяреаль), Ике, Уанкайо, Лам-
байеке, Пьюре, Икитосе, а также несколько частных университетов, среди которых
можно выделить столичный университет Кайетано Эредии. Кстати, в Лиме в нача­
ле века (в 1917 г.) появился еще и католический университет. Столь широкая сеть
высшего образования позволяет в основном удовлетворять потребности государст­
ва в специалистах различного профиля. Например, только преподавателей школы
университеты ежегодно готовят (1988 г.) около 51 тыс.
На протяжении века менялась доля участия государства в решении этой важ­
нейшей общенациональной задачи. Во второй половине 80-х годов ассигнования на
образование превысили 14% бюджета страны20. Это один из самых высоких пока­
зателей в мире.
Традиционно, особенно в XIX - первой половине XX в., страны Латинской Аме­
рики имели весьма высокий процент неграмотного населения. Эта проблема была
характерна и для Перу. Полностью она не решена и по сей день. Но столь присталь­
ное внимание перуанских правительств к вопросам образования дало ощутимые ре­
зультаты. В конце 80-х годов число неграмотных составляло всего 13,1%21, что во
многом связано с тем, что еще в 1901-1902 гг. были приняты декреты об обязатель­
ном и бесплатном начальном образовании в течение всего срока обучения, было по­
строено более тысячи новых школ, создана система вечернего образования для ра­
ботающих юношей и девушек.
Конечно же, не стоит идеализировать положение в общеобразовательной сфе­
ре Перу. Низкий процент неграмотных в среднем по стране достигнут в значитель­
ной мере за счет столицы (3%). В то же время в некоторых провинциях он превы­
шает 30%. В отдаленных районах не хватает школ, довольно характерным явлени­
ем стало “дезертирство” учеников, иногда расценивающих обязательное начальное

446
П еру на пути независимого развития
Школа в сьерре, 1997 год
образование как наказание, посягательство на их свободу. И все же прогресс в об­
ласти образования очевиден, что, естественно, не могло не отразиться на состоянии
культурной жизни страны в целом.
Перуанская наука также развивалась по восходящей линии. Наибольшие успе­
хи были достигнуты в медицине, биологии, математике и гуманитарных отраслях
знаний, прежде всего в области исторических исследований
В медицине основное внимание ученых было сконцентрировано на поисках ме­
тодов лечения и лекарственных средств, способных спасти человека от одной из са­
мых тяжелых болезней “Verruga peruana”, или “Болезнь Карриона” Ее симптомы -
высокая температура, анемия, мгновенное появление опухолей на различных участ­
ках тела, внезапная смерть. Болезнь была известна еще во времена инков Несколь­
ко поколений перуанских медиков неустанно работали над разгадкой ее зловещих
секретов. Даниэль Альсидес Каррион в конце XIX в., будучи совсем молодым чело­
веком, решил провести эксперимент на своем организме, заразив себя этой болез­
нью от одного из пациентов. Каррион умер 5 октября 1885 г., его фамилией стали
называть и болезнь, сведшую в могилу начинающего исследователя.
Большой вклад в изучение “Болезни Карриона” внесли Эрнесто Одриосола и
Альберто Бартон. Исследованиям в области психиатрии в начале XX в. положил на­
чало Эрмильо Вальдисан. Он же предпринял успешную попытку воссоздать исто­
рию медицины в Перу, опубликовав “Словарь перуанской медицины”, “Историю
перуанской медицины” и “Перуанскую медицинскую библиографию”.
Основателем перуанской математической школы был выдающийся ученый Фе­
дерико Вильяреаль, бывший (в разное время) и деканом факулы ета наук, и ректором

Глава 10. Культура Перу: XVI —XX века
447
Университета Сан-Маркос. Сфера его научных интересов не ограничивалась только
математикой. Он преподавал также топографию, геодезию, астрономию, механику,
гидравлику, космографию и другие дисциплины. Ф. Вильяреаль, как и его ученик из­
вестный перуанский математик Годофредо Гарсиа, был членом многих зарубежных
академий, что свидетельствовало о признании их вклада в развитие науки.
Такой же чести был удостоин и крупный перуанский ботаник Фортунато Л. Эр­
рера, подготовивший фундаментальное исследование “Обзор флоры Куско”, став­
шее фактически каталогом всех растений обширного региона.
Почти весь спектр проблем, затронутых в этой главе, в той или иной степени
анализируется в многочисленных трудах перуанских историков. XX столетие мож­
но считать эпохой расцвета этой науки в стране. Появилась целая плеяда крупных
исследователей, были созданы фундаментальные работы по различным периодам
перуанской истории, периодически стали выходить научные журналы.
Начало века было отмечено появлением серии трудов Хосе де ла Ривы Агуэро-
и-Космы “История Перу”, “Перуанская цивилизация - предиспанская эпоха”,
“Очерки” (в двух томах), “Первый алькальд Лимы - дон Николас де Рибера”.
Столь же продуктивным и важным для развития исторической науки в Перу бы­
ла научно-исследовательская работа в первой половине века иезуита Рубена Варгаса
Угарте. Он впервые всесторонне рассмотрел историю вице-королевства Перу (в че­
тырех томах), опубликовал “Историю эмансипации”, “Историю церкви в Перу” (в пя­
ти томах), “Лимские церковные соборы” и предпринял другие исследования.
Рауль Поррас Барренечеа не только занимает видное место в перуанской исто­
риографии. После смерти в 1960 г. этого выдающегося историка вся его библиоте­
ка, согласно завещанию, была подарена Национальной библиотеке Перу, где те­
перь имеется “Зал Рауля Порраса Барренечеа”. Масштабы и состав переданной би­
блиотеки не могут не вызвать чувства восхищения и глубокого уважения к ее хозя­
ину: 17 467 книг, 7498 полных комплектов журналов, 1408 отдельных экземпляров
журналов; 895 томов официальных публикаций, 56 томов писем, 221 годовая под­
шивка газет, 4893 отдельных экземпляров газет, 15 117 газетных вырезок, 588 ста­
ринных брошюр, 254 карты, 249 каталогов, 1451 монография, 5490 рукописей
XVI-XIX ВВ., И Т.Д.22
Говоря неакадемическим языком, столь же искреннее восхищение вызывают и
труды Р. Порраса Барренечеа и подготовленные им к печати публикации докумен­
тов: “Перуанские исторические источники”, “Седулы Перу” (королевские седулы,
направлявшиеся в Перу с 1526 по 1538 г.), “Письма Перу” (1524-1533), “Миф, тра­
диция и история Перу”, многочисленные статьи и очерки о хронистах.
Особое место в перуанской историографии и литературной критике занимает
Луис Альберто Санчес. Высокий профессионализм историка и несомненные досто­
инства литературоведа позволяют ему рассматривать многие явления националь­
ной культуры, перуанской и латиноамериканской истории в органической взаимо­
связи. Он даже ввел в научный оборот специфический термин - социолитература.
Его книги привлекают читателя эрудицией, полемичностью, доскональным знани­
ем предмета исследования, среди них “Америка: роман без романистов”, “Жизнь и
страсть культуры в Америке”, “Процесс и содержание испано-американского рома­
на”, “Перуанская литература” (в пяти томах), “Спектральный анализ Латинской
Америки”, “Краткая история Америки”, “Основы американской истории”, “Поэты
колонии”, “Поэты революции”, “История американской литературы”, “Гарсиласо
де ла Вега”, “Вальдивия” и многие другие труды.
Большой вклад в изучение древней истории Перу внес видный историк и этно­
граф Луис Е. Валькарсель. Он автор целого ряда фундаментальных работ, характе­
ризующих культуру, экономику, правовые нормы, жизненный уклад империи ин-

448
Перу на пути независимого развития
ков: “Этноистория древнего Перу”, “История древнего Перу”, “История древней
культуры Перу”.
В этом созвездии талантливых историков, видимо, самой яркой звездой являет­
ся Хорхе Басадре Громан. В 1929 г., будучи 26-летним молодым исследователем, он
публикует глубоко аналитическую работу “Начало республики. Вклад в изучение
политической и конституционной эволюции Перу”. Ее логическим продолжением
стала опубликованная Басадре через два года “История перуанского права”.
Если в начале творческой жизни Басадре превалировали в основном юридиче­
ские темы, то его дальнейшая профессиональная карьера была связана главным об­
разом с историей. Причем он много сделал не только для ее изучения, но и препо­
давания, постоянно публикуя методические статьи в газетах и журналах.
Сфера научных интересов X. Басадре - история Перу и других андских стран,
ее экономические, политические и культурологические аспекты: “Режим миты”,
“Инкская литература”, “Размышления об исторической судьбе Перу”, “Массы, го­
род и сельская местность в истории Перу”, “История Чили, Перу и независимой Бо­
ливии”, “Выборы и централизм в Перу” и др. Подлинным венцом его многолетних
научных исследований стала “История республики Перу” в 17 томах.
Конечно же ситуация в исторической науке Перу в конце XX в. решительно из­
менилась по сравнению с его началом: теперь в стране сотни профессиональных ис­
следователей, проблематика которых охватывает самые разнообразные периоды
перуанской истории. Задача данной главы состоит в воссоздании общей панорамы
культурной жизни. Применительно к исторической науке текущего столетия такая
панорама была бы далеко не полной без хотя бы упоминания ряда крупных трудов
и энциклопедических изданий авторами и издателями которых были М. де Менди-
буру, Б. Караведо, X. Деустуа и М. Реник, X. Даммерт, X. Тамайо Эррера, М. Бур­
га и А. Флорес, К. Бурга, А. Тауро23.
***
Безусловно, перуанская культура последних пяти столетий намного богаче и
разнообразнее, чем любая схема, в которой тот или иной исследователь пытается
отразить ее. Мы не стремились к зеркальному отражению этого феномена; важно
было проследить этапы, выявить тенденции, рассказать о тех, кто наиболее ярко и
точно выражал свое время, творил и дерзал, способствуя становлению националь­
ной культуры.
Известный мексиканский философ Л. Cea назвал историко-культурный про­
цесс в Латинской Америке “поиском самих себя”. На этом многовековом пути,
пройдя через сложнейший синтез автохтонных и европейских культурных ценно­
стей, через этапы поисков креольских, затем универсальных моделей развития, то
уходя от родных корней, то возвращаясь к ним, перуанская культура, вне всякого
сомнения, “нашла себя”.
1Lévi-Strauss С. Raza у cultura. Madrid, 1993. P. 94.
2 Valearcel D. Historia de la educación colonial. Lima, 1968. T. II. P. 22-23.
3 Ibid. P. 26.
4ИЛЛА.Kh.1.C.293.
5Lazo R. Historia de la literatura hispanoaméricana. La Habana, 1968. T. I. P. 115.
6Гончарова T.B. К проблеме культурно-этнического синтеза // Ibérica Americans. Культуры
Нового и Старого Света XVI-XVIII вв. в их взаимодействии. М., 1991. С. 44-45.
7Basadre J. Notas sobre la experiencia peruana // Ensayos sobre la Historia del Nuevo Mundo.
México, 1951. P. 365.
8 Первой газетой вице-королевства Перу была “Gaceta de Lima”, начавшая выходить в 1743 г.,
однако она не была периодическим изданием.

Глава 10. Культура Перу: XVI —XX века
449
9 Ensayos sobre la Historia del Nuevo Mundo. México, 1951. P. 353-354.
10Lazo R. Historia de la literatura hispanoamericana. La Habana, 1969. T. II. P. 125.
11 Цит. no: Ibid. P. 133; Literatura y sociedad en el Perú. Lima, 1981.
12Matto de Turner G. Ave sin nido. La Habana, 1974. P. 2.
13Цит. по: Национализм в Латинской Америке: политические иидеологические течения. М.,
1976. С. 45.
14Мариатеги Х.К. Семь очерков истолкования перуанской действительности. М., 1963.
С. 80.
15 Там же. С. 77.
16 Сбудутся ли пророчества? М., 1993. С. 118.
17 Literatura у sociedad en el Perú. P. 22-23.
18 Ibid. P. 87.
19 Musicogia en Latinoamérica. La Habana, 1985. P. 316-318.
20La educación indígena en América Latina. Quito; Santiago de Chile, 1990. T. 2. P. 94.
21 Ibid. P. 97.
22 Figuras de América. Lima, 1961. P. 280.
23MendiburuM.de. Diccionario historico-biográfico del Perú. Lima, 1931-1938, 2-aed. Vol. 1-15.
Mendiburu M.de. Biografías de generales republicanos. Lima, 1963; Caravedo B. Clases, lucha
política y gobierno en el Perú. Lima, 1977; Deuctua J., Reñique M. Intelectuales, indigenistas y
decentralismo en el Perú, 1897-1931. Cusco, 1985; Dammert J. Cajamarca durante la guerra del
Pacífico. Cajamarca, 1983; Tamayo Herrera J. Historia social e indigenismo en el altiplano. Lima,
1982; Burga M.t Flores Galindo A. Apogeo y crisis de la república aristocrática. Lima, 1979; Burga C.
Diccionario geográfico e histórico de Cajamarca. Lima, 1983; Tauro A. Enciclopedia ilustrada del
Perú. Lima, 1987. Vol. 1-6; Historia del Perú. Zima, 1980-1982. Vol. 1-12, и др.
15. История Перу

БИБЛИОГРАФИЯ
Источники
Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).
Инка Гарсиласо де ла Вега. История государства инков / Пер. со староиспанского В.А. Кузь-
мищев. JI., 1974.
Biblioteca nacional. (Perú). Sala de Investigación.
National Archives. Washington, Records of the Department of State.
Zentrales Deutsches Archiv (ZDA) Potsdam, Süd Amerika. 1891-1930. Auswártiges Amt. Abteilung
11-Ш.
Abascal y Sousa J.F. de. Memorias del Gobierno. Sevilla, 1944. T. 1-2.
Angeles P.de. Colección de obras y documentos. Buenos Aires, 1871. T. 1-10.
Antología de la Independencia del Perú. Lima, 1972.
Archivo Castilla. Lima, 1956. Vol. 1-4.
Basadre J. Introducción a las bases documentales para la República del Perú. Lima, 1871. T. 1-2.
Bolívar S. Decretos del Libertador. Caracas, 1961. T. 1-3.
Bolívar S. Cartas del Libertador corregidas conforme a los originales. Caracas, 1929-1930. T. 1-10.
Bustamante y Rivero J. Tres años de lucha por la democracia en el Perú. Buenos Aires, 1949.
Caeeres Andres A. La guerra del 79: sus campañas (memorias). Lima, 1973.
Censo nacional de población de 1961. Lima, 1962.
СЕРAL. Tendencias y estructuras de la economía del Perú en el último decenio. México, 1972.
Cieza de Leon P. Crónica del Perú. Primera y segunda Parte. Lima, 1984-1986.
Cochrane A.T. Memorias. Santiago de Chile, 1905.
Colección completa de los tratados, convenciones, capitulaciones, armisticios y otros diplomáticos de
todos los Estados de la América Latina. P., 1862-1866. T. 1-10.
Colección de libros y documentos referentes a la historia del Perú. Lima, 1916-1919. T. 1-12.
Colección Documental del Bicentenário de la Revolución Emancipadora de Túpac Amaru. Lima, 1981.
T. I-VI.
Colección Documental de la Independencia del Perú. Lima, 1970-1974. T. I-XXX.
Constitución política del Perú promulgada el 12 julio de 1979. Lima, 1980.
Biblioteca de autores españoles. Crónicas del Perú. Madrid, 1963-1965. T. 164-168.
Dancuart P.E. Anales de la hacienda públic del Perú: Historia y legislación fiscal de la República.
Lima, 1905-1906. T. 1-2.
Diccionario histórico y biográfico del Perú. Lima, 1986. T. 1-9.
Documentos del Gran Mariscal / Por D. Luis José de Orbegoso. Lima, 1902-1929. Vol. 1-3.
Encina D.de (ed.) Cedulario indiano. Madrid, 1945-1946. Lib. 1-4.
Espejo G. San Martín e Bolívar. Entrevista de Guayuaquil. Buenos Aires, 1939.
Gamarra A. Epistolario. Lima, 1950.
García Camba A. Memorias para la historia de las armas españolas en el Perú. 1822-1825. Madrid,
1916. T. I-IV.
Gobernantes del Perú: cartas y papeles. Madrid, 1921-1926. Vol. 1-14.
Gran Bretaña y el Perú: Informes de los cónsulos británicos. Lima, 1975-1977. T. 1-5.
Haya de la Torre V.R. Obras completas. Lima, 1976-1977. Vol. 1-7.

Библиография
451
Historia de las batallas de Junin y Ayacucho. Lima, 1974.
Historiadores de Indias: América del Sur. Barcelona, 1972.
Konetzke R. Colección de documentos para la historia de la formación social de Hispanoamérica.
1493-1810. Madrid, 1953-1962. Vol. 1-3.
Lewin B. Descripción del virreynato del Perú. Crónica inédita de comienzos del siglo XVII. Rosario,
1958.
becuna V. Liberación del Perú. Campañas de Junin y Ayacucho. Caracas, 1944.
Levillier R. (ed.) Gobernantes del Perú, cartas y papeles. Siglo 16. Madrid, 1921-1926. T. 1-14.
Lohmann Villena G. Las relaciones de los virreyes del Perú. Sevilla, 1959.
Los virreyes españoles en América. Madrid, 1978. Vol. I—VII.
Loredo R. Documentos para la historia del Perú. Lima, 1942.
Luna Pizarro F.X. Escritos políticos. Lima, 1959.
Mariategui J.C. Correspondencia (1915-1930). Lima, 1984. T. I-II.
Memorias del General O’Leary. Barcelona, 1981. T. 1-28.
Memorias de los Virreyes que han gobernado el Perú durante el tiempo del coloniaje español. Lima,
1859. T. 1-6.
Mendiburu M. de. Diccionario histórico-biográfico del Perú. Lima, 1931-1935. T. 1-11.
Mensaje de S.E. El Presidente de la República Don Guillermo E. Billinghurst al congreso, septiembre
5 de 1913. Lima, 1913.
Mercurio Peruano. Lima, 1964-1966. T. 1-12.
Memoirs of General W. Miller in the Service of the Republic of Peru. N.Y., 1973. Vol. 1-2.
Monteagudo B. Mártir o libre y otras páginas políticas. Buenos Aires, 1965.
Morales Padrón F. Teoría y leyes de la conquista. Madrid, 1979.
Murra J.V. (ed.) Visita de la provincia de León de Huanuco (1562). Lima, 1967, 1972. Vol. 1-2.
Murua F.M. de. Historia general del Perú. Madrid, 1962-1964. T. 1-2.
Odriozola M. de. Documentos históricos del Perú en las épocas del coloniaje después de la conquista y
de la independencia hasta la presente. Lima, 1963-1977. T. I-X.
Pensamiento político de la emancipación (1790-1825). Caracas, 1977. T. 1-2.
El Perú visto por viajeros. Lima, 1973. T. I-II.
Perú. Congreso. Cámara de senadores. Diario de los debates. 1860-1863, 1872-1874, 1876, 1879,
1893, 1910, 1911. Lima, 1860-1911.
Perú: Cronología política. Lima, 1974—1977. T. I-IV.
Pizarro P. Relación del descubrimiento y conquista de los reinos del Perú. Lima, 1978.
Poma de Ayala F.G. La Pirmera Nueva Crónica y Buen Gobierno. México, 1980. T. 1-3.
Porras Barrenechea R. Cedulario del Perú. Siglo XVI, XVII y XVIII. Lima, 1944-1948. T. 1-2.
Prieto de Zegarra J. Mensajes precursores de la Independencia del Perú. Lima, 1974.
Primer Censo Nacional Económico. Lima, 1963.
Recopilación de Leyes de los Reinos de las Indias. Madrid, 1973. T. I-IV.
Renta nacional del Perú. 1942-1959. Lima, 1961.
Rodil J.R. Memoria del sitio del Callao. Sevilla, 1955.
Saco Miro Quesada A. Tiempos de violencia y rebeldía. Memorias. Lima, 1985.
Sánchez L.A. Testimonio personal. Lima, 1969-1971. T. 1-3.
Sexto Congreso del P.C.P.: Documentos. Lima, 1974.
Toledo F. de. Disposiciones gubernativas para el virreinato del Perú. Sevilla, 1986, 1989. T. I-II.
Tord L.E. Ayacucho: La libertad de América 1824: Textos. Lima, 1974.
Valcárcel L.E. Historia del Perú antiguo: a través de la fuente escrita. Lima, 1984. T. 1-6.
Valcárcel L.E. Memorias. Lima, 1981.
Velazco: La voz de la Revolución. Discursos del Presidente de la República general de división
J. Velazco Alvarado. Lima, 1968-1972. T. I-II.
Virreinato peruano: Colección de cartas de virreyes. Lima, 1954-1955. T. 1-3.
Литература
Альперович M.C., СлёзкинЛ.Ю. История стран Латинской Америки. М., 1970.
Археология Старого и Нового Света / Отв. ред. Гуляев В.И. М., 1982.
Башилов В.А. Древние цивилизации Перу и Боливии. М., 1972.
15*

452
Библиография
Башилов ВЛ., Гуляев В.И. Становление производящего хозяйства в Мезоамерике и Цент­
ральных Андах. М., 1974.
Башилов В Л. “Неолитическая революция” в Центральных Андах: Две модели палеоэконо-
мического процесса. М., 1999.
Берёзкин Ю.Е. Инки: Исторический опыт империи. Л., 1991.
Бушуев В.Г. Ветер перемен над Андами. М., 1972.
Бушуев В.Г. Латинская Америка и США: революция и контрреволюция. М., 1987.
Гавриков Ю.П. Перу: от инков до наших дней. М., 1977.
Гавриков Ю.П. Совесть Перу. М., 1987.
Галич М. История доколумбовых цивилизаций. М., 1990.
Глинкин А.Н. Дипломатия Симона Боливара. М., 1991.
Гончарова Т.В. Индеанизм: идеология и политика. М., 1979.
Гончарова Т.В., Сшеценко А.К., Шемякин Я.Г. Универсальные ценности и цивилизационная
специфика Латинской Америки. М., 1995. Кн. I-II.
Гончарова Т.В. “Амаута”. Издательская и публицистическая деятельность Х.К. Мариатеги.
М., 1993.
Драмы и трагедии древних инков / Сост. и пер. с кечуа Ю.А. Зубрицкий. М., 1999.
Дунаев В.Н. Перу. М., 1984.
Зубрицкий Ю.А. Инки-кечуа: Основные этапы истории народа. М., 1975.
Инки: владыки золота и наследники славы. М., 1997.
Ионин А.С. По Южной Америке. СПб., 1902. Т. \Л .
Исторические судьбы Латинской Америки. М., 1992.
История Латинской Америки. М., 1991-1999. [Т. 1-3].
История литератур Латинской Америки. М., 1985-1994. Т. 1-3.
Капитализм в Латинской Америке: Очерки генезиса, эволюции и кризиса. М., 1983.
Ковалев Е.В. Латинская Америка: аграрные реформы и экономическое развитие. М., 1973.
Коваль Б.И. и др. Революционные процессы в Латинской Америке. М., 1974.
Коваль Б.И. Рабочее движение в Латинской Америке (1917-1959). М., 1979.
Комиссаров Б.Н. и др. Три века колониальной Америки: о типологии феодализма в Запад­
ном полушарии. СПб., 1992.
Концепции историко-культурной самобытности Латинской Америки. М., 1978.
Королев Ю.Н., Кудачкин М.Ф. Латинская Америка: революции XX века. М., 1986.
Кузъмищев В.А. У истоков общественной мысли Перу. М., 1979.
Кузъмищев В.А. Царство сынов солнца. М., 1982.
Кузнецов В.С. Перу. М., 1976.
Культура Перу. М., 1975.
Латинская Америка 80-х годов: Андские страны: актуальные проблемы и тенденции разви­
тия. М., 1988.
Латинская Америка в исторической ретроспективе: XVI-XIX вв. М., 1994.
Латинская Америка в международных отношениях. М., 1988. T. I-II.
Латинская Америка 80-х годов. М., 1988-1989. Вып. 1-8.
Латинская Америка: Энциклопедический справочник. М., 1979-1982. Т. 1-2.
Латинская Америка: Новые реалии 90-х годов. М., 1992.
Латинская Америка: политические партии и социальные движения. М., 1993. Т. 1-2.
Латинская Америка: события и люди. М., 1993-1994. Вып. 1-6.
Латинская Америка: демократия и власть. М., 1991.
Латинская Америка: социально-экономические процессы и идеологическая борьба. Ивано­
во, 1990.
Ленин В.И. Развитие капитализма в России // Поли. собр. соч. Т. 3.
Леонова В.И. Революционные аграрные преобразования в Перу. М., 1973.
Линч Дж. Революции в Испанской Америке. 1808-1826. М., 1979.
Мариатеги Х.К. Семь очерков истолкования перуанской действительности. М., 1963.
Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству // Архив Маркса К. и
Энгельса Ф. М., 1941. Т. 9.
Маркс К. Британское владычество в Индии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 9.
Маркс К. Капитал / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46, ч. I.

Библиография
453
Марчук Н.Н. Борьба за независимость в Латинской Америке в конце XVIII-начале XX в. М.,
1988.
Марчук Н.Н. Становление национальных государств в Латинской Америке. М., 1989.
Марчук Н.Н. Буржуазные преобразования второй половины XIX в. в странах Латинской
Америки. М., 1990.
Мирский Г.И. Роль армии в политической жизни стран “третьего мира”. М., 1989.
Национализм в Латинской Америке: политические и идеологические течения. М., 1976.
Новая история стран Европы и Америки: Первый период. М., 1986.
Перу: социально-экономическое и политическое развитие (1968-1980). М., 1982.
Перу: 150 лет независимости. М., 1971.
Подвиг Симона Боливара. М., 1982.
Посконина Л.С. Латинская Америка: критика леворадикальных концепций. М., 1988.
Прогрессивные мыслители Латинской Америки (XIX - начала XX в.). М., 1965.
Салливан У. Тайны инков: Мифология, астрономия и война со временем. М., 1998.
Самаркина И.К. Община в Перу. М., 1974.
Симон Боливар: история и современность. М., 1985.
Созина С.А. Тупак Амару - великий индейский повстанец. 1738-1781. М., 1979.
Солодова Т.С. Перу 80-х годов: массы и партии. Тула, 1992.
Стингл М. Поклоняющиеся звездам: По следам неизвестных перуанских государств. М.,
1983.
Стингл М. Государство инков: Слава и смерть сыновей Солнца. М., 1986.
Строганов А.И. Новейшая история стран Латинской Америки. М., 1995.
Ткаченко В.А. Россия-Перу: формирование отношений в переходный период. М., 1998.
Шульговский А.Ф. Армия и политика в Латинской Америке. М., 1979.
Экономика Перу в 1950-1970 гг.: (Стат. сборник). М., 1979.
Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20.
Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Эн­
гельс Ф. Соч. Т. 21.
Энгельс Ф. Разложение феодализма и возникновение национальных государств // Маркс К.,
Энгельс Ф. Соч. Т. 21.
Этнические процессы в странах Южной Америки. М., 1981.
Южная Америка: общественно-политические движения. М., 1989.
Янчук И.И. Политика США в Латинской Америке (1939-1945). М., 1975.
Янчук И.И. Политика США в Латинской Америке 1918-1928. М., 1982.
Adorno R. Guarnan Poma: Writing and Resistance in Colonail Peru. Austin, 1986.
Alba Herrera C.A. Atusparia y la revolución campesina de 1885 en Ancash. Lima, 1985.
Alan García: Análisis de su gobierno. Lima, 1986.
Alberts T. Agrarian Reform and Rural Poverty: a Case Study of Peru. Colorado, 1983.
Alcazar Molina C. Los virreynatos en el siglo XVIII. Barcelona, 1959.
América Latina: dallo stato coloniale alio stato nazione, 1750-1940. Milano, 1987. Vol. 1.
Angles V. El cacique Tambohuacso. Lima, 1975.
Anna T.A. The Fall of the Royal Govemement in Peru. Nebraska, 1979.
Aparicio Vega M.T. El clero patriota en la revolución de 1814. Cuzco, 1974.
Aprismo: The Ideas and Doctrine of Victor Haya de la Torre. Kent, 1973.
Araujo Arana H. Conflicto fronterizo Perú-Colombia. Lima, 1965. T. 1-3.
Aspillaga Anderson J. La industria azucarera peruana. Lima, 1926.
Assadourian C.S. El sistema de la economía colonial. Mercado interno, regiones y espacio económico.
Lima, 1982.
Barba Caballero J.A. Haya de la Torre y Mariátegui frente a la historia. Lima, 1978.
Bardella G. Setenta y cinco años de vida económica del Perú. Lima, 1969.
Basadre J. Historia de la República del Perú. 1822-1933. Lima, 1973-1983. T. 1-17.
Basadre J. La multitud, la ciudad y el campo. Lima, 1980.
Basadre y Chocano M. Diez años de historia política del Perú (1837-1844). Lima, 1953.
Bejar Rivera H. Perú 1965: apuntes sobre una experiencia guerrillera. Habana, 1969.
Belaunde V.A. La realidad nacional. Lima, 1980.

454
Библиография
Belaunde VA Peruanidad. Lima, 1987.
Betanzos J de. Suma y narración de los incas Madrid, 1987
Blanchard P The Origins of the Peruvian Labor Movement. 1883-1919. Pittsburg, 1982.
Bonavia D Los Gavilanes. Mar, desierto y oasis en la historia del hombre. Lima, 1982.
Bonavia D Pueblos y culturas de la Sierra Central del Pern. Lima, 1972.
Bonilla H El minero de los Andes. Lima, 1974.
Bonilla H e otr La independencia en el Perú: las palabras y los hechos. Lima, 1981.
Bouroncle Cornejo J Túpac Amaru. La revolución precursora de la emancipación continental. Cuzco,
1963.
Bourricaud F Pouvoir et société dans le Pérou contemporain. P., 1967.
Bulnes G Historia de la Expedición libertadora del Perú (1817-1822) Santiago de Chile, 1887-1888.
T. I-II
Bulnes G La guerra del Pacífico. Valparaiso, 1912 Vol 1-3.
Burga M Nacimiento de una utopia: muerte y resurrección de los Incas. Lima, 1980.
Burga M , Flores Galindo A Apogeo y crisis de la República aristocrática. Lima, 1984.
Burga M , Reategui W Lanas y capital mercantil en el sur: La casa Rickets. 1895-1935. Lima, 1981.
Business Imperialism 1840-1930: An Inquiry Based on British Experience m Latin America. Oxford,
1977.
Busto Duthurhuru J A del Jose Gabruel Túpac Amaru antes su rebelión. Lima, 1981.
Caballero J M Economía agraria de la sierra peruana. Lima, 1981
Caballero Martín V Imperialismo y campesinado en la sierra central. Huancayo, 1981.
Campbell L G The Military and Society in Colonial Peru. 1750-1810. Philadelphia, 1978.
Cambridge History of Latin America. Cambridge, 1985-1994. T. 1-7
Campesinado e indigenismo en América Latina. Lima, 1978.
Caravedo Molinari В Burguesía е industria en el Perú (1933-1945). Lima, 1976.
Caravedo Molinari В Clases, lucha política y gobierno en el Perú (1919-1933). Lima, 1977.
Castro Arenas M La Rebellón de Juan Santos. Lima, 1973.
Castro Pozo H Renuevo de peruanidad. Lima, 1973
Castro Pozo H El yanaconaje en las haciendas piruanas. Lima, 1947.
Castro Pozo H Del ayllu al cooperativismo socialista. Lima, 1973.
Cities and Society m Colonial Latin America. Albuquerque, 1986.
Cole ТА The Potosí Mita 1573-1700. Stanford, 1985.
Contreras C Mineros y campesinos en los Andes Lima, 1987.
Cordova-Bella E Las reformas del despotismo ilustrado en América: Siglo XVIII. Caracas, 1975
Coder J Clases, estado y nación en el Perú. Lima, 1978.
Craig W N El movimiento campesino en el Convención, Perú. Lima, 1968.
Cuneo-Vidal R Obras completas. Lima, 1977-1978. T. 1-7.
Cushner N P Lords of the Land: Sugar, Wine and Jesuit Estates of Coastal Peru, 1600-1767. Albany,
1980.
Chavarria J Jose Carlos Manategui and the Rise of Modem Peru. 1890-1930. Albuquerque, 1979.
Chaves J C San Martín y Bolívar en Guayaquil. Buenos Aires, 1950.
Chaves J C Tupac Amaru. Buenos Aires, 1973.
Chirinos Soto E Historia de la República. 1821-1978. Lima, 1977.
Davalos y Lissón P Medio siglo de historia republicana del Perú, 1821-1871. Lima, 1938. T. I-X.
Davis W C The Last Conquistadores: The Spanish Intervention m Peru and Chile. 1863-1866. Athens
(Georgia), 1950
Davies M T Indian Integration in Peru L., 1974.
Davies К A Landowners m Colonial Peru. Austin, 1984.
Degregori C Ayacucho. 1969-1979: El surgimiento de Sendero Luminoso. Lima, 1990
Delran G C Historia rural del Perú. Cuzco, 1981.
Deprich W , HuizaJL Lima años 30: salarios y costa de vida de la clase trabajadora. Lima, 1985.
Deustua J La minería peruana y la iniciación de la República. 1820-1840. Lima, 1986.
Deustua J , Peñique J L’Intelectuales, indigenismo y decentralismo en el Perú. Cuzco, 1984.
Dobyns H , Doughty P Peru: A Cultural History. N.Y., 1976.
Durand Flores L Independencia e integración en el plan político de Túpac Amaru. Lima, 1974.
Duran Montero MA Fundación de ciudades en el Perú durante el siglo XVI. Sevilla, 1978.

Библиография
455
Echenique J.R. Memorias para la historia del Peni (1808-1878). Lima, 1952.
Eguiguren LA. Guerra Separatista. Lima, 1952. T. 1-2.
Engel F. (ed.) Prehistoria Andean Ecology: Man, Settlement and Environment in the Andes. N.Y.,
1980.
Espinosa Soriano W. La destrucción de Imperio de los Incas: La rivalidad política y señorial de los cura-
cazgos andinos. Lima, 1981.
Fernández R.L. Los orígenes del movimiento obrero en Arequipa: El partido liberal y el 1 de mayo de
1906. Arequipa, 1984.
Fisher J.R. Silver Mines and Silver Miners in Colonial Peru. 1776-1824. Liverpool, 1977.
Fisher J.R. El gobierno y la sociedad en Perú colonial. Lima, 1981.
Fisher J.R. Reform and resurrection in Bourbon New Granada and Peru. L., 1990.
Fisher L.E. The Last Inca Revolt. 1780-1783. Norman, 1966.
Fitzgerald E.V.K. The Political Economy of Peru. 1956-1978. Cambridge, 1979.
Flores Galindo A. Buscando un inca. Identidad y utopía en los Andes. Lima, 1987.
Flores Galindo A. (ed.) Independencia y revolución, 1780-1840. Lima, 1987. Vol. 1-2.
Flores Galindo A. (ed.) Sociedad colonial y sublevación populares: Tupac Amaru II. Antología. Lima,
1976.
Flores Colindo A. Arequipa y el sur andino: Ensayo de historia regional (siglo XVIII-XX). Lima, 1977.
Florit E. San Martín y la causa de América. Buenos Aires, 1967.
Formación económica y política del mundo andino. Lima, 1975.
Frente al Perú oligárquico (1928-1968). Lima, 1977.
Friede J. La otra verdad: La Independencia americana vista por los españoles. Bogotá, 1972.
Frisancho J. Del jesuitismo al indianismo. Cuzco, 1931.
Galan J.M. Guerras de Independencia en Hispanoamérica. 1810-1825. La Habana, 1971.
García Hurtado F. Tierra o muerte. La revolución agraria del Perú. La Habana, 1965.
Gardiner C.H. Yapanese and Peru. 1873-1973. Albuquerque, 1975.
Garland A. La industria azucarera en el Perú (155-1895). Lima, 1895.
Gihson Ch. The Inca Concept of Sovereignty and the Spanish Administration in Peru. N.Y., 1969.
Giesecke M. Masas urbanas y rebelión en la historia. Golpe de estado: Lima, 1872. Lima, 1978.
Gilbert D. The Oligarchy and the Old Regime in Peru. Ithaca, 1977.
Glave J.M., Remy M l. Estructura agraria y vida rural en una región andina: Ollantaytambo entre los
siglos XVI-XIX. Cuzco, 1983.
Golte J. Repartos y rebeliones: Túpac Amaru y las contradacciones de la economía colonial. Lima,
1980.
Gongora M. Studies in the Colonial History of Spanish America. Cambridge, 1975.
Gonzales MJ. Plantation, Agriculture and Social Control in Northern Peru. 1875-1933. Austin, 1985.
Gonzales Marin C.A. El libertador R. Castilla en Tacna (1832-1845). Lima, 1972.
González Prada M. Horas de luchas. Lima, 1972.
Gootenberg P.E. Between Silver and Guano: Comercial Policy and the State in Postindependence Peru.
Princeton, 1989.
Gootenberg P.E. Imagining Development: Economic Ideas in Peru’s “Fictitious Prosperity” of Guano.
1840-1880. Berceley, 1993.
Graham C. Peru’s APRA. L., 1992.
Grieder T. The Art and Archaeology of Pashash. Austin; London, 1978.
Guillien Guillien E. Versión inca de la conquista. Lima, 1974.
Guillien Guillien E. Version peruana de la conquista: La resistencia incaica a la española. Lima, 1979.
Guerra Marhuez M. La ocupación de Lima (1881-1883): El gobierno de García Calderon. Lima, 1991.
Hacienda, comunidad y campesinado en Perú. Lima, 1976.
Hadingham E. Lines of the Mountain Gods: Nazca and the Mysteries of Peru. L., 1988.
Hamnett B.R. Revolución y contrrevolución en México y el Perú. Liberalismo, realeza y separatismo
(1800-1824). México, 1978.
Hadelmann H. Struggle in the Andes. L., 1975.
Harth-Terre E. Negros e indios. Lima, 1973.
Hemming G. The Conquest of the Incas. L., 1970.
Herthe A., Labrousse A. Le sentier lumineux du Pérou. P., 1989.
Historia general de los peruanos. Lima, 1973. Vol. 1-3.

456
Библиография
Hiltunen J. Ancient Kings of Peru. Helsinki, 1999.
History of Latin American Civilization. Boston, 1973. Vol. 1-2.
Historia del Peni desde sus orígenes hasta el presente. Lima, 1982. T. 1-12.
Historia general del Ejército Peruano. Lima, 1980. T. 1-3.
Hunefeldt Ch. Lucha por la tierra y protesta indígena. Bonn, 1982.
Hyslop J. Inca Settlement Planning. Austin, 1990.
Identidades andinas y lógica del campesinado. Ginebra, 1982.
Informe demográfico del Perú. 1970. Lima, 1972.
Jacobsen N.P. Mirages of Transition: The Peruvian Altiplano. 1780-1930. Berkeley: University of
California Press, 1993.
Jiménez C. El A.P.R.A.: Del oportunismo a la traición. La Habana, 1963.
Jorge J., Ulloa A. de. Noticias secretas de América. Buenos Aires, 1953. T. 1-2.
Kapsoli W.E. Los movimientos campesinos en el Peru. 1879-1965. Lima, 1977.
Kapsoli W.E. Ayllus del Sol: Anarquismo y utopía andina. Lima, 1984.
Kapsoli W.E. El pensamiento de la Asociación Pro-Indígena. Cuzco, 1980.
Kapsoli W.E. Rebeliones de esclavos en el Perú. Lima, 1990.
Katz Fr. The Ancient American Civilisations. L., 1972.
Keatlinge R.W. (ed.) Peruvian Prehistory. Cambridge, 1988.
Keith R.G. Conquest and Agrarian Change: The Emergence of the Hacienda System on the Peruvian
Coast. Cambridge, 1976.
Klaiber J. Independencia, iglesia y clases populares. Lima, 1980.
Klaiber J. La iglesia en el Perú. Su historia social desde la independencia. Lima, 1988.
Klaren P.F. Modernización, Dislocation and Aprismo: Origins of the Peruvian Aprista Party,
1870-1930. Texas, 1973.
Klein H. African Slavery in Latin America and Caribbaen. N.Y., 1986.
Konetzke R. América Latina: La época colonial. Madrid, 1971.
Kristal E. The Andes Viewed from the City: Literary and Political Discourse on the Indian in Peru,
1848-1930. N.Y., 1987.
Kubler G. The Indian Caste of Peru, 1795-1940. Wash., 1952.
Lara J. La cultura de los Incas: El Tawantinsuyu. La Paz, 1966. T. I-II.
La cuestión rural en el Perú. Lima, 1986.
La vida y obra del mariscal Andes Santa Cruz. La Paz, 1976. T. I-III.
Larсо Hoyle R. Cultura Salinar. Beunos Aires, 1944.
Larco Hoyle R. La cultura Viru. Buenos Aires, 1945.
Lausent J. Pequeña propiedad, poder y economía del mercado: Valle de Chancay. Lima, 1983.
Lavalle B. Recherches sur Importation de la consience creole dans la vice royalte du Pérou: l’anto-
ganisme hispano-creole dans les orders religieux (16-17s). Lille, 1982.
becuna V. La entrevista de Guayaquil. Restablecimiento de la verdad histórica. Caracas, 1948.
becuna V. Crónica razonada de las guerras de Bolívar. N.Y., 1950. T. 1-3.
beguía y Martínez G. Historia de la Emancipación del Perú: El Protectorado. Lima, 1972. T. I-VIL
Levene R. El genio político de San Martín. Buenos Aires, 1950.
Levillier R. Don Francisco de Toledo - supremo organizador der Perú: Su vida, su obra. Madrid, 1935.
T. 1-3.
Lewin B. La rebelión de Túpac Amaru y los orígenes de la emancipación americana. La Habana, 1972.
T. 1-2.
Lockhart J. El mundo hispano-peruano. 1532-1560. México, 1982.
bohmann Villena G. El correjidor de Indios in el Perú bajo las Austrias. Madrid, 1957.
López Martínez H. Guerra con Chile: Episodios y personajes 1879-1885. Lima, 1977. T. I-IV.
Mac-Lean y Estenos R. Sociología del Perú. México, 1954.
Malaga Medina A. Visita general del Perú por el Virrey D.Fr. de Toledo. 1570-1575. Arequipa, 1974.
Mallon F.E. The Defence of Community in Peru Central Highlands: Peasant Struggle and Capitalist
Transition. 1860-1940. Princeton, 1983.
Malpica C. Los dueños del Perú. Lima, 1980.
Manrique N. El desarrollo del mercado interior en la sierra central. 1830-1910. Lima, 1978.
Manrique N. La guerra del Pacífico y la crisis de la fracción terrateniente de la sierra central del Perú
(1879-1888). Lima, 1980.

Библиография
457
Manrique N. Colonialismo y pobreza campesina. Cayliorna y el Valle del Coica, siglos XVI-XX. Lima,
1985.
Maridtegui J.C. Obras completas. Lima, 1972. Vol. 1-20.
Maridtegui FJ. Anotaciones. Lima, 1971.
Martin J.C. 1872. Lima, 1974.
Martínez Alier J. Los huacchilleros del Perú. Lima, 1973.
Matos Mar J. Yanaconaje y reforma agraria en el Perú: El caso del valle Chancay. Lima, 1976.
Matos Mar J., Mejia J. La reforma agraria en el Perú. Lima, 1980.
Mattheu W.M. The House of Gibbs and the Peruvian Guano Monopoly. L., 1981.
Maurtua V.M. La cuestión del Pacífico. Lima, 1919.
Means Ph. Fall of the Inca Empire and Spanish Rule in Peru. N.Y., 1964.
Miro Quesada Laos C. Autopsia de los partidos politicos. Lima, 1961.
Mitre В. Historia de San Martin y de la emancipación sudamericana. Buenos Aires, 1950.
Molinari Morales TA., R íos Burga J. Patria, nación y mesianismo inca en las ideologías anticoloniales
en el Perú. 1780-1814. Lima, 1990.
Montoya R. Capitalismo y no-capitalismo en el Perú. Lima, 1980.
Montoya R. La cultura quechua hoy. Lima, 1987.
Moore J.P. The Cabildo in Peru under the Habsburgs (1530-1700). Durham, 1954.
Moore S.F. Power and Property in Inca Peru. N.Y., 1958.
Moreno Cebrian A. El correjidor de indios y la economía peruana del siglo XVIII (los repartos forzosos
de mercancias). Madrid, 1977.
Morillo E. La sublevación de Atusparia. Lima, 1984.
Moromoto A. Los imigrantes japoneses. Lima, 1984.
Morner M. Perfil de la sociedad rural del Cuzco a fines de la Colonia. Lima, 1978.
Mõrner M. The Andean Past: Societies and Conflicts. N.Y., 1985.
Moseley M.E. The Incas and Their Ancestry: The Archaeology of Peru. N.Y., 1992.
Mirra J. La organización del estado inca. México, 1978.
Nadra F. San Martín hoy. Buenos Aires, 1974.
Nierra Samanez H. Huillca: habla un campesino peruano. La Habana, 1974.
Nieto Velez A. Contribución a la historia del federalismo en el Perú. 1808-1810. Lima, 1960.
Nueva historia general del Perú: un compendio. Lima, 1982.
Ortega F.H. Manual de historia general del Perú: Historia revisionista. Lima, 1974.
Otero J.P. Historia del Libertador Don José de San Martín. Buenos Aires, 1949. T. I-IV.
Pareja Pas-Soldán J. Las constituciones del Perú. Madrid, 1954.
Parra P.V. Bautismo de fuego del proletariat peruano. Lima, 1969.
Paz Soldán M.F. Historia del Perú independiente 1819-1827. Lima, 1868-1870.
Paz Soldán M.F. Narración histórica de la guerra de Chile contra el Perú y Bolivia. Lima, 1972. T. 1-3.
Paz Soldán M.F. Diccionario geográfico estadístico del Perú. Lima, 1877.
Paz Soldán J.P. Revoluciones del Perú. El golpe de estado del 29 de mayo de 1909. Lima, 1914.
Pease F. Del Tawantinsuyu a la historia del Perú. Lima, 1978.
Pensamiento político de la emancipación (1790-1825). Caracas. T. 1-2.
Pereira C. Historia de la América Española. Madrid, 1925. T. I-VIL
Perú: identidad nacional. Lima, 1979.
Peru: A Country Study. Wash., 1993.
Pesce L. Indígenas e imigrantes en el Perú. Lima, 1906.
Pevez J.H. Memorias de un viejo luchador campesino. Lima, 1983.
Pike Fr. The Modem History of Peru. L., 1967.
Pike Fr. The Politics of Miraculous in Peru: Haya de la Torre and Spiritualist Tradition. L., 1986.
Pike Fr. The Multinational Corporation as a Force in Latin American Politics: A Case Study of the
International Petrolium Company in Peru. N.Y.; L., 1973.
Poder y conflicto social en el Valle del Mantara. Lima, 1979.
Pons Muzzo G. Historia del conflicto entre el Perú y España: 1864-1866. Lima, 1966.
Porras Barrenechea R. Pizarra. Lima, 1978.
Porras Barrenechea R. Ideólogos de la emancipación. Lima, 1974.
Prescott W.H. History of the Conquest of Peru. L., 1925.
Pueblo indio. Cuzco, 1981.

458
Библиография
Puente Candamo JA. de. Notas sobre la causa de la independencia del Peni. Lima, 1964.
Problemas de la formación del Estado y de la nación en Hispanoamérica. Bonn, 1984.
Promoción campesina, regionalización y movimientos sociales. Lima, 1985.
Quijano A. Imperialismo, clases sociales en el Perú, 1890-1930. Lima, 1978.
Ramírez S.E. Provincional Patriachs. Lands Tenure and the Economics of Power in Colonial Pern.
Albuquerque, 1986.
Ramos D. Minería y comercio interprovincial en Hispanoamérica (siglos XVI-XVIII). Valladolid,
1970.
Reiche M. Mystery of Desert. Stuttgart, 1968.
Reverter-Pezet G. Las cofradías en el Virreynato del Perú. Lima, 1985.
Reyna E. El Amauta Atusparia. Lima, 1932.
Reyes Flores A. Contradicciones en el Perú colonial (región central 1650-1810). Lima, 1983.
Rivera Serna R. Los guerrilleros del Centro en la Emancipación peruana. Lima, 1885.
Rivera Serna R. Historia del Perú republicano. 1822-1968. Lima, 1974.
Robertson W.S. Rise of the Spanish-American Republics. As Told in the Lives of their Liberators. N.Y.,
1965.
Rodriguez Pastor H. Hijos del celeste en el Perú (1850-1900). Lima, 1989.
Roei V. Historia social y económica de colonia. Lima, 1970.
Roel Pineda V. Historia general del Perú: La Independencia. Lima, 1988.
Rojas R. El Santo de la Espada: Vida de San Martin. Buenos Aires, 1950.
Roldan Aguino J. Peru, mito y realidad. Lima, 1986.
Rosenblat A. La población indígena y el mestizaje en América. Buenos Aires, 1954. T. 1-2.
Rostworowski de Diez Canseco M. Estructuras andinas del poder. Ideología religiosa y política. Lima,
1983.
Rostworowski de Diez Canseco M. La historia del Tahuantinsuyo. Lima, 1988.
Rowe J. Inca Culture at the Time of the Spanish Conquest // HSAI, 1946. Vol. 2.
Salvador Rios G. Estructura y cambio de la comunidad de Huancay. Lima, 1983.
San Cristoval E. Manual Pardo y Lavalle: su vida y su obra. Lima, 1945.
Sánchez Albornoz N. The Population of Latin America: a History. Berkeley, 1974.
Sánchez Albornoz N. El trabajo indígena en los Andes: teorías del siglo XVI. Wash., 1982.
Sánchez Enriques R. Toma de tierras y conciencia política campecina. Lima, 1981.
Sánchez Ortiz G. Delfín Llevano: Biografía de un lider sindical (1895-1941). Lima, 1985.
Sandweiss D.H., KvietokD.P. (eds.) Perspectives on Andean Prehistory and Protohistory. N.Y., 1986.
Sandweiss D.H. (ed.) Andean Past. N.Y., 1989.
Sans J.E. Comercio de España y América en la época de Felipe II. Valladolid, 1979. T. I-II.
Setenta y cinco años de vida económica del Perú 1889-1964. Lima, 1964.
Silva Santisteban F. Los obrajes en el virreynato del Perú. Lima, 1964.
Silva Santisteban F. Historia del Perú. Lima, 1984. T. I-II.
Sivirichi Tapia A. La Revolución social de los Túpac Amaru. Lima, 1979.
Spalding K. Huarochiri: An Andean Society under Inca and Spanish Rule. Stanford, 1984.
Stein W.W. El levantamiento de Atusparia. Lima, 1988.
Stein S. Lima obrera. 1900-1930. Lima, 1986-1987. Vol. 1-2.
Stein S. Populism in Peru: The Emergence of the Masses and the Politics of Social Control. Madison,
1980.
Strong S. Shining Path: The World’s Deadliest Revolutionary Force. L., 1993.
Sulmont D. El movimiento obrero peruano (1890-1979). Lima, 1985.
Tamayo Herrera J. Nuevo compendio de Historia del Perú. Lima, 1985.
Tamayo Herrera J. Historia del indigenismo cuzqueño. Lima, 1980.
Tamayo Herrera J. Historia social del Cuzco republicano. Lima, 1981.
Tauro A. Independencia nacional y la política de las potencias. Lima, 1989.
Tauro A. Bibliografía peruana de historia. Lima, 1953.
Tauro A. Guía de estudios históricos. Lima, 1955.
Taylor L. Bandits and Politics in Peru. Cambridge, 1987.
Te Paske J.J., Klein H.S. The Royal Treasures of Spanish Empire in America. Durham, 1982. Vol. 1-3.
Tello J.C. Antiguo Perú. Primera época. Lima, 1929.
Tello J.C., Mejia Xesspe T. Paracas. Segunda parte. Cavernas y Necropolis. Lima, 1979.

Библиография
459
Thorp R., Bertram G. Peru. 1890-1971: Growth and Policy in an Open Economy. L., 1979.
Tord J., Lazo C. Hacienda, comercio, fiscalidad y luchas sociales: (Perú colonial). Lima, 1981.
Torre M. Apuntes para una interpretación marxista de historia social del Perú. Lima, 1948-1949.
T. 1-4.
Torres Saldamendo E. Apuntes históricos sobre las encomiendas en el Perú. Lima, 1967.
Tschudi JJ. von. Peru: Reiseskizzen aus den Jahren 1838-1842. St. Gallen, 1846.
Valcárcel C.D. La Rebelión de Túpac Amaru. Lima, 1979.
Valcárcel L.E. Tempestad en los Andes. Lima, 1927.
Valcárcel L.E. Ruta cultural del Perú. Lima, 1967.
Valega J.M. Virreinato del Perú: Historia crítica de la época colonial en todos sus aspectos. Lima, 1939.
Valencia Vega A. Julian Tupaj Katari. La Paz, 1984.
Vargas Ugarte R. Historia general del Perú. Lima, 1971-1984. T. 1-10.
Vargas Ugarte R. Manual de estudios peruanistas. Lima, 1959.
Vásquez E. La rebelión de Juan Bustamante. Lima, 1976.
Vega JJ. La emancipación frente al indio peruano. La legislación indiana del Perú en la iniciación de
la República: 1821-1830. Lima, 1958.
Vergara Arias G. Montoneras y guerrillas en la Etapa de Emancipación del Perú (1820-1825). Lima,
1974.
Vicuña Mackenna B. La independencia en el Perú. Buenos Aires, 1971-
Villanueva V. Ejército peruano: del caudillaje anárquico al militarismo reformista. Lima, 1973.
Villanueva V. La sublevación aprista del 48. Lima, 1973.
Villanueva Urteaga H. Gamarra y la iniciación de república en el Cuzco. Lima, 1981.
Villanueva Urteaga H. Cuzco 1689: Economía y sociedad en el sur andino. Cuzco, 1982.
Villavicencio V.M. Sánchez Carrión. Ministro y general de Bolivar. Lima, 1955.
Watters R.L. Poverty and Peasantry in Peru’s Southern Andes, 1963-1990. Pittsburg, 1994.
Werlich D.P. Peru: A Short History. L., 1978.
Weeks J. Limits to Capitalists Development: The Industrialization of Peru. 1950-1980. L., 1985.
White W.E., Alberti G. Power, Politics and Progress, Social Change in Rural Peru. N.Y., 1976.
Wittman T. Estudios económicos de Hispanoamérica colonial. Budapest, 1979.
Wood В. Agression and History: The Case of Ecuador and Peru. Ann, 1978.
Yepes del Castillo E. Perú 1820-1920: Un siglo de desarrollo capitalista. Lima, 1972.
Zavala S. El servicio personal de los indios en el Perú. México, 1978-1980. T. 1-3.
Zuidema R.T. The System of Cuzco. The Social Organization of Incas. Leiden, 1964.
Zuidema R.T. Inca Civilization in Cuzco. Austin, 1990.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
Am Ant
AMNH-AP
Ar
BAE
CA
CDI
CDIP
CDU
CHLA
CLDHP
ECAA
EMACPP
HAHR
HSAI
FRUS
ICA
JFA
LARR
ODAS
ÑP
RAGN
RLRI
RMN
Sc
Sc Am
UC-PA
YU-PA
ИЛЛА
ЛА
ЛАИР
ПАДИСЛА
PA
РГАСПИ
American Antiquity.
American Museum of Natural History, Anthropological Papers (N.Y.).
Archaeology.
Biblioteca de autores españoles. Crónicas del Peni. Madrid, 1963-1965. T. 164-168.
Current Anthropology.
Colección de documentos inéditos relativos al descubrimiento, conquista y
colonización de las antiquas posesiones españoles en América y Oceania, sacados de
los archivos del Reino y muy especialmente de las Indias. Madrid, 1864-1884.
T. I-XLII.
Colección Documeñtal de la Independencia del Perú. Lima, 1971-1974. T. I-XXX.
Colección de documentos inéditos y relativos al descubrimiento, conquista y
organización de las antiguas posesiones españoles de Ultramar. 2-a ser. Madrid,
1885-1932. T. I-XXV.
The Cambridge History of Latin America. Cambridge, 1985-1994. T. 1-7.
Colección de libros y documentos referentes a la historia del Perú. Lima, 1916-1919.
T. I-XII.
Early Ceremomial Architecture in the Andes / Ed. E.P. Donnan. Wash., 1982.
Early Man in America from a Circum Pacific Perspective Occasional Papers of the
Department of Anthropology, University of Alberta / Ed. A.L. Bryan. Edmonton,
1978. N 1.
Hispanic American Historical Review (Durham).
Handbook of South American Indias. 1946. Vol. 2. (Wash.)
Foreign Relations of the United States: Diplomatic Papers. Wash.
International Congress of Americanists - Congreso internacional de americanistas.
Journal of Field Archaeology. Cambridge (Mass).
Latin American Research Review.
The Origin and Development of the Andean State / Eds. J. Haas, Sh. Pozorski,
Th. Pozorski. Cambridge (Mass.), 1987.
Nawpa Pacha. Berkeley.
Revista del Archivo general de la Nación. Lima, 1984. N 7.
Recopilación de Leyes de los Reinos de las Indias. Madrid, 1973. T. I-IV.
Revista del Museo Nacional (Lima).
Science.
Scientific American (N.Y.).
University of Publications in Anthropology (Berkeley, Los Angeles).
Yale University Publications in Anthropology (New Haven).
История литератур Латинской Америки. М., 1985-1994. Кн. 1-3.
Латинская Америка.
Латинская Америка в исторической ретроспективе XVI-XIX вв. М., 1994.
Проблемы археологии и древней истории стран Латинской Америки. М.,
1990.
Российская археология.
Российский государственный архив социально-политической истории.

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Абаскаль-и-Соуса Хосе Фернандо де 11, 157,
160, 161, 164, 168, 174, 175, 177, 178, 183
Абелардо Гамарра М. 436
Абреу М. 189
Агиа Мигель де 120
Агила Пардо Энрике 326
Агилар Луис 289, 292
Айя де ла Торре Виктор Рауль 11, 281, 282,
287, 288, 295-299, 301-304, 306, 307, 309,
310, 313, 315, 320, 321, 326, 334, 338, 339,
342, 343, 389, 390, 440, 441
Айя де ла Торре Аугустин 301
Айя де ла Торре Эдмундо 393
Акина А. 411
Акоста Хосе де 427, 430
Акунья 191
Алегриа С. 408, 443, 444
Александр I I 419
Алесио Матео де 430
Алиага Ф. 270
Аломиа Роблес Даниэль 444, 445
Алонсо де Меса 115
Альба де, герцог 108, 132
Альберти Р. 443
Альва Кастро Л. 391, 393, 394, 396
Альварадо Рудесиндо 203
Альварадо Педро де 93
Альварадо Ф.А. 201
Альварес де Ареналес Х.И. 180, 188,
191-193, 196
Альмагро Диего де 81, 83, 87, 89, 91-93, 103,
432
Альсамора Исаак 324
Альсидес Каррион Даниэль 437, 446
Альтамирано А. 244
Альтхауз Клементе 436
Альяга Д. 205
Амайо Э. 248
Амунатеги 232
Ангуло Висенте 8, 11, 170, 171, 174, 175, 179
Ангуло Мариано 171
Ангуло Хосе 8, 11, 157, 170-177, 179, 180,182
Андегойя Паскуаль де 81
Ангуло Хуан 171
Апаса Хулиан 150
Ара Норберто 166, 167
Ара Торибио 165
Арана П. 262
Арана X. 266, 267
Аранда граф 212, 431, 432
Аргедас Х.М. 225,405,408,410,411,413,443,
444
Аренас А. 275
Арельяно Рамирес де 157, 168, 169, 175, 178,
179
Арене С.А. де 142, 149
Армендарис Перес де 157, 176, 177
Арнальдо Маркес Хосе 436
Арона X. де 223
Арредондо А. 270
Арриаги Антони де 147
Арсе М.Х. 175, 195
Артур Ч.А. 246
Аспильяга А. 273, 283
Ассадуриан 113, 119, 131
Ассенсио Сегура Мануэль 436
Астете Д.Л. 172
Астете Пабло 146
Атанасио Фуэнтес Мануэль 436
Атауальпа 11, 73, 74, 83-89, 115, 126, 143,
428
Атуспария П.П. 251-254
Аугусто Салаверри Карлос 436
Байрон Джордж Ноэл Гордон 184
Бака Флор Карлос 445
Бакедано М. 243
Бакихано-и-Каррильо Хосе 153-156, 168
Балта X. 229, 230
Бальбоа В.Н. де 81
Бальбоа Мигель Кабельо 428
Балькарсе А.Г. 164

462
Указатель имен
Бальмаседа Х.М. 238, 244
Бальта X. 434
Бамбарен С. 229
Барандиаран Хорхе 366
Барба К. 281-283
Барранка Себастьян 437
Баррантес А. 389, 390, 394-396
Барреда Э. 261
Беррето Риеко М. 301
Бартель В. 221
Бартон Альберто 437, 446
Басадре Хорхе 75, 201, 202, 206, 265, 286, 287,
321,430, 432,448
Батта Исола Д. 308
Башилов В.А. 3, 44-47, 77
Бедойя Рейес Луис 352, 367
Белалькасар С. 98
Белаунде Рафаэль 321
Белаунде Терри Фернандо 335, 336, 339, 342,
343, 346-349, 351, 353, 358, 381, 38Ф-386,
388, 389, 391,392,411
Белый Э.Л. 382
Белырано М. 164, 168-170, 176, 194
Бельо А. 433
Бельтран Педро 303, 307, 320, 327, 329, 334,
337,338
Бельтруа 420
Беляев В.П. 383
Бенавидес О. 10, 275, 276, 302-311, 314, 317,
318, 322, 366
Бентин Р. 259, 267
Берёзкин Ю.А. 3, 44, 46, 75-79, 116, 117
Берджер Р. 17, 24
Беринг Витус 232, 258
Бериндоаг X. 205
Бермудес П. 219
Бертонио Лудовико 429
Бехар Г. 170, 179
Бехар Ривера Эктор 350, 412
Бехар Хосе Габриэль 174
Бехарано Франсиско де 430
Бианчи Дж. 308
Биллингхурст Г.Э. 259, 267, 272-275, 279
Бланко У. 341,411
Блас Камило 445
Блейн Дж. 245, 246
Боггоньо X. 261
Боден Л. 74
Бокете Санчес 203
Боливар С. 5, 11, 153, 164, 185, 188-190, 194,
195, 197-200, 202-207, 209, 210, 212, 213,
291,418, 433, 434, 437, 438
Бологнеси Ф. 243
Бонапарт Жозеф 163
Бонилья Э. 247
Бора В. 116
Боссио Хуан 340
Брук С.И. 416
Бруно Террерос 208
Бург К. 448
Бург М. 129, 448
Бустаманте-и-Риверо Хосе Луис 319-327, 353
Бустаманте X. 228, 234
Бушуев В.Г. 3, 383
Буэндиа X. 241
Буэно дель Фуэнте Б. 281
Бэкон Ф. 157, 437
Бюргер О. 267
Вавилов Н.И. 419
Вака де Кастро 93
Вальделириос де 135
Вальдеррама Карлос 444
Вальдес Антонио 432
Вальдисан Эрмильо 446
Валье Риэстра Хосе Мариа 438
Валер В. 411
Вальверде 85
Вальдеойос, маркиз 173
Вальдес 187, 193, 202, 203, 207-209
Вальдес де ла Торре К. 292
Вальдизан Эрмилио 437
Вальдивия П. 98
Вальехо Сесар 404, 419, 443
Валье Хосе дель 149
Валькарсель Л. 74, 75, 292, 404, 405, 408, 413,
441, 447
Валькарсель М.Н. 260, 267
Васкес Диас Мануэль 321, 322
Варгас А. 238
Варгас Льоса М. 394-396, 398, 400, 402, 444
Варгас Угарте Рубен 447
Вахтель Н. 80, 116
Веландо Максимо 350
Веласко Альварадо Хуан 3,8, 10, 11,286, 353,
357, 359, 360, 364-366, 369, 370, 372-375,
377-379, 382, 385, 386, 408, 411, 412
Веласко П.Ф. де 119
Веласко Луис де 100, 120
Велес де Кордова 143
Вера Ф. 275
Виванко М. 206, 220, 225
Видаль Ф. 191, 192, 204, 220
Видаурре 153, 156, 171, 218
Вила Ома 92
Вилела Р. 276
Вильявисенсио И. 165
Вильякорта 325, 336
Вильялобос А. 209, 325
Вильянуэва В. 301, 317
Вильяр Исидоро 192
Вильяран Висенте Мануэль 307, 310

Указатель имен
463
Вильяреаль Федерико 445^447
Вискардо-и-Гусман 140, 432
Витвер И. 235
Вихиль Гонсалес 176, 224, 225
Вольский В.В. 356
Вольтер 152, 155,431
Гавилан Бальтасар 430
Гавилан Диего 110
Гавриков Ю.П. 3
Галан X. 213
Гальвес П. 223, 224, 228
Гальвес Хосе 223, 319, 321
Гальо Поррас 337
Гамарра А. 179, 203, 204, 206, 208, 214,
217-220, 436
Ганоса-и-Ганоса Эдуардо 321
Гарланд А. 268, 277
Гарсиа Уриэль 404
Гарсиласо де ла Вега 50, 72, 74, 77, 78, 103,
116,417, 428,429, 432
Гарсия-и-Гарсия 398
Гарсия дель Рио X. 193, 202
Гарсия Перес Алан 388, 390-393, 398
Гарфилд Д.А. 246
Гаска Педру де 98
Гевара Диего де 123
Гейнесс Дж. 269
Герцен А.И. 80
Геслиери 108
Гильдемейстер Аугусто 308, 320
Гимойе Эрнандес Э. 342
Гириор 157
Гитлер А. 309
Глинкин А.Н. 200, 211, 212, 383
Гнедич Н.И. 417
Говорухин С. 422
Гоенече Х.М. де 161, 164, 165, 168
Головнин В.М. 418
Гомес М. 356
Гонгора-и-Арготе Луис де 431
Гонсалес Гамарра Франсиско 445
Гонсалес Ольгин Диего 429
Гонсалес Прада 3, 165, 403, 434-436, 439, 442
Гончарова Т.В. 3, 416, 448
Горчаков А.М. 418
Гранья Гарланд Франсиско 324
Грау М. 240, 241
Грейс У. 255, 256, 259, 261, 262, 266-268, 276
Грэм Уртадо X. 373
Гаудалкасар де 132
Гуемес М. 192
Гумбольдт А. 69, 121, 154, 437
Гуральский А. (Хейфец А.Я.) 306
Гусман Рейносо Абимаэль 388, 389, 399
Гусман X. 192
Гутьеррес Т. 230
Гутьеррес М. 230
Гутьеррес С. 352
Гюго В. 434, 442
Давала Р. 218
Давалос М. 95
Давыдов В.М. 383
Даммерт X. 448
Даса И. 238-242
Даса Кристобаль 430
Дедеринг К. 309
Декарт Р. 152, 157, 437
Дельгадо В. 442
Дельгадо де Одрия Мария 331
Дельгадо К. 378
Державин Г.Р. 417
Дертеано Д. 244
Дерюгин С.В. 403
Деустуа X. 448
Джиббс 216, 221, 238, 239, 242
Добинс Г. 116
Д’Орбиньи А. 12
Достоевский Ф.М. 444
Дрейк Ф. 427
Дрейфус А. 229-231, 242, 243, 246
Дьес Кансеко Р. 229
Дэвис К. 126
Дюран А. 254, 259, 263, 275
Зубрицкий Ю.А. 3, 49, 75, 76, 79, 162, 383
Зюйдема Р.Т. 53, 64, 75
Жуков А.В. 77
Ибаньес, генерал 377
Иванов Г.И. 112, 422
Иванов Н.С. 11
Иглесиас М. 245, 247, 250, 254
Игнасио Мерино Делакруа 438
Идальго Мигель 177
Изабелла, королева Испании 108
Икаса Хорхе 443
Имма Сумак 445
Инка Манко 11, 66
Инка Пачакути 429
Инка Уайна Капак 101, 103
Ионин А.С. 234, 418, 423
Ирвин Джон 365
Иригойен Педро 292, 293
Кабальеро Хосе 289
Каблер А. 116
Кабрал Хуан 302
Каки Диего 104, 127
Кальдерон Ф.Г. 245, 246, 250
Камакаче 91

464
Указатель имен
Камба Г. 175
Камберленд У. 284
Камперо Н. 242, 243
Кампоманес 154
Кантерак, генерал 187, 204, 208-210
Кандамо М. 260, 268
Каньете де 132
Капело X. 404
Каппа Рикардо 433, 434
Караведо Б. 448
Карбахаль А. 259
Карвахаль Г.М. 94
Карл III, 139, 142, 147, 151, 212
Карл IV, 163
Карл V, 82, 86, 108, 426
Карнеро Оке Г. 413
Карнехо Чавес Э. 339
Карраскон Ф. 173
Карратала, испанский генерал 187, 193, 203
Каррикири Пабло 348
Касабона М. 281, 283
Касас Луис де лас 154
Касерес А.А. 245-247, 249, 250, 252, 254-256,
260, 261-263
Кастельфуэрте, вице-король Перу 431
Кастелья Х.Х. 164, 165, 170, 171
Кастильо Лусиано 339
Кастилья Р. 11, 206, 217, 220-227, 235, 436,
437
Кастро П.И. 292, 293
Кастро Рус Фидель 339
Кейт Р. 138
Кеннеди Джон Ф. 339
Кесадо В. 281
Кесада Хосе 310, 311
Кимпер М. 173
Кимпер X. 250
Кинтана Роо А. 433
Кирнан В. 238
Кирога А. 186
Кискис 65, 73, 87-89
Киспе Нинавилька Игнасио 192
Киспе Э. 293
Кису Юпанка 91
Клаверо X. 247
Клейн 329
Кобо Б. 61, 70, 105, 428
Кокрейн А.Т. 186-188, 196, 197
Колумб X. 52, 434, 442
Кондорена К. 293
Кондорканки Диего 150
Кондорканки Мариано 150
Кондорканки Хосе Габриэль 145-147
Кондорканки-и-дель- Камино Мигель 146
Конельо X. 232
Конецке Р. 7, 128
Кончей К. 170
Кораблева Л.Ю. 11
Кордова Х.М. 208
Корнехо Мигель 126
Корпанчо Мануэль Николас 436
Королев Ю.Н. 3
Кортес Э. 81-83, 91, 100
Кофман А.Ф. 3
Кребер А. 13, 116
Креспо-и-Кастилья 165, 167
Крупп 240, 242
Крус Варела X. 433
Кудачкин М.Ф. 3
Кузнецов А.П. 383
Кузнецов В.С. 3, 382
Кузьмищев В.А. 3, 72, 75, 77-79
КукШ. 116
Кунов Г. 74
Кура Окльо 92
Куси Атаучи 73
Куси Уальпа 73
Куси Юпанки 49, 114
Куэвас Т.Г. 276
Куэльяр Перес де 400
Ла-Вега дель Рен 190
Лa Map X. де 201, 206
Ла Пуэрта 242
Ла-Серна 188, 189, 197, 202, 207-209
Ла Фуэнте де А. 206, 229
Лаваль Хосе Антонио 418
Лавалье М. 234
Лавалье X. 240
Лавалье Эрнандо де 335, 336
Лазарев М.П. 418, 423
Ландасури Рикетс X. 371
Ланнинг Э. 15
Лара X. 74
Лари Кольегуас 95
Ларко Ойле Р. 13
Лас Эрас Х.Г. де 194, 196
Лас Эрас Б.М. 177
Ласо К. 74, 125, 129
Ласо Раймундо 428, 435
Ласо Франсиско 437
Леб Джеймс 338
Левано Д. 271, 281
Левано М. 271
Левене Р. 213
Леви-Стросс Клод 424
Левин Б. 150
Легия А. 10, 267, 268, 271, 273, 275, 280, 282-
288, 292-295, 300, 302, 307, 314, 315, 441
Легия Хуан 284, 307
Лейбниц Г.-В. 152, 157
Ленин В.И. 292

Указатель имен
465
Леон де Виверо Ф. 343
Леон Пинело Антонио де 431
Леонова В.И. 3, 383
Леонора, инфанта 108
Линдлей Николас 340
Линч Дж. 139, 141, 142, 161, 189,211,212,213
Линч П. 243-245
Линч Т.Ф. 15
Лиссон К. 255
Лиссон Э. 293
Литке Ф.П. 418
Лобатон Гильермо 350
Локк Дж. 155
Локкитс 269
Локхарт Дж. 126
Ломоносов М.В. 417, 423
Лонгфелло Г. 434
Лопе де Вега (Вега Карпьо Л.Ф. де) 431
Лопес де Романьи Э. 266
Лорка Г. 443
Лосано Кристобаль 430
Луна X. 310, 334
Луна Писсаро Ф.К. де 153, 157, 176, 190, 195,
201, 217-219
Льено Сапата Х.Э. 155
Льоса Альфонсо 325
Майер де Сулен Д. 292
Майта Ф. 192
Маккон, бизнесмен 275
Макмиллинн 284
Мак-Нейш Р.С. 13-15
Мальдонадо Диего 96
Мальпика Карлос 337
Маночо Г. 261
Манко Инка 86-89, 91, 92, 102, 103
Манко Капак 49, 63, 64
Map X. де ла 206, 218, 219
Мариатеги Сандро 352
Мариатеги Хосе Карлос 3,7,11,49,53,76,77,
144, 217, 234, 236, 256, 265, 277, 278, 281,
286, 287, 292, 293, 316, 371, 393, 404, 405,
416, 420, 440, 441, 443, 449, 452
Мариатеги Ф.Х. 157, 190, 195, 201
Маркс К. 6, 76, 213, 452, 453
Мармоль Коломбрес 213
Мармонтель Хуан Франсиско 417
Мартель Дуран 165
Мартюшев Г.Н. 249
Масера П. 8, 129, 137
Матлина А.А. 383
Матто де Турнер Глоринда 435
Матюшкин Ф.Ф. 418
Медоро Анхелико 430
Медрано Э. 300
Мейггс Г. 229
Мейггс X. 237
Мейггс Э. 237
Мейер Д. 404
Мельгар Мариано 178
Мельгар Фернандо 321
Мельчор Карлос Инка 103
Мендиета Х.Г. 173
Мендибуру Мануэль де 436, 438, 448
Мендоса М. 170
Мендоса Э. 270
Мендоса Лейва А. 302
Мендоса Маседо X. 355
Менендес М. 220
Менендес-и-Пелайо М. 431
Мерель Э. 281
Меркадо Харрин Эдгардо 217, 221, 231, 233,
235, 236, 256, 265, 277, 278, 365, 375, 376,
420
Менсфилд 258
Мерино И. 438
Меркатор 417
Мернер М. 126
Меса Алонсо де 115
Миддендорф Э. 12, 229
Мирамонтес-и-Суасола Хуан де 431
Миро Кесада 325, 326
Митре Б. 179, 190
Молина Кристобаль де 428
Монгровехо Торибио де 120
Моне, маршал 205, 209
Монтанье Санчес Эрнесто 322, 333, 357
Монтеагудо Б. 194-196, 200, 212
Монтеро Л. 242, 243, 246, 250, 438
Монтеструке Л.Ф. 252, 253
Монтескье Шарль Луи 152
Монтойя Р. 408, 410, 416
Монхе Карлос 437
Моралес Бермудес Франсиско 260, 261, 365,
375, 378-380, 384, 389
Моралес Толедо А. 260
Морган 267, 284
Морейра 338
Морелос 177
Морильо 180, 185, 189
Моркилл У. 282
Москаленко А.П. 315
Москера М. 252, 253
Москосо 150, 172, 175
Мосли М.Э. 13
Мостахо Франсиско 333
Муниве Г. де 135
Муньекас И. де 157, 173, 177
Муньис Ортега А. 383
Мурильо Доминго П. 163, 164
Мурра Дж. 54, 57, 59, 62, 75
Муруа 60, 133, 428

466
Указатель имен
Муссолини Б. 304, 309, 317
МутисХ.С. 154
Нальварете Ф. 281
Наполеон Бонапарт 163, 184, 186, 418
Насер Гамаль Абдель 339, 341
Натаров А.Н. 403
Негрейрос Луис 314
Некочеа М. 207
Неруда П. 314
Николино Л. 308
Никсон Ричард М. 365
Новиков Н.И. 417
Норт Т. 242
Норьега Сенон 325-327, 332
Норьега Ф. 252
Нуньес Анавитарте К. 74
Нуньес де Веля Б. 97, 98
Ньето 217
Ньютон И. 152, 157, 437
Одрин Мануэль 463
Одриосола Эрнесто 437, 446
Одрия Аморетти Мануэль 324, 325, 327-329,
331-336, 338, 339, 342, 343, 358
Олавиде-и-Хауреги Пабло де 431
Олаечеа М. 303
Оланьета 200, 203, 207
Оливарес М. де 127
О’Лири 207
Ольмедо Х.Х. де 198, 204
Ольмос де 135
Ондегардо Поло де 430
Онья Педро де 431
Орбегосо Л.Х. 206, 215, 219
Оронеса де 108
Ортега М. 411
Ортега С. 309
Ортис Фернандо 430
Ос Мануэль де 431
Осорес А. 298
Осорио Хуан 430
Отеро X. 191, 213
О ’Фелан Годой 180
Охеда Диего де 431
О ’Хиггинс Бернардо 195, 200, 205
Падилья-и-Пастрана X. 120
Паломино С. 414
Пальма Р. 442, 434
Пандо Эгускиса Сесар 339
Пардо X. 268, 271, 276, 281-283, 438
Пардо-и-Альяга Фелипе 436
Пардо-и-Барреда X. 275, 276
Пардо-и-Лавалье М. 230, 231, 233
Парузьен Д. 195
Пас Педро де 174
Пас Сольдан М.Ф. 230, 236, 436, 438
Паттерсон Т.К. 15
Пас-Сольдан-и-Унануе П. 436, 438
Паули Франсиско де 192
Паули 263, 264
Паула Вихиль Франсиско де 435
Паулью Инка 89, 91, 92, 102, 103
Пачакутек 49-52, 62, 63, 71, 73
Педемонте К. 157
Перальта А. 404
Перальта Барнуево Педро де 430, 431
Перес Годой Рикардо 339, 340
Перес де Куэльяр X. 375
Песета X. 227
Пестковский Ст. 419
Песуэла, генерал 174, 175, 178-180, 183, 187,
188
Петриони Л. 232
Петухов В.И. 249
Пий V 108
Пикоага 174, 175
Пинсас 258
Пинело Хосе 173
Пинилья А. 309
Пинто А. 240, 244
Пинто Ф.А. 204
Пис Г. 396
Писсаро Гонсало 89, 92, 95, 97-99
Писарро Педро 59, 79, 91
Писарро Фр. 11, 71, 73, 81-84, 86-89, 91-94,
96, 98, 99, 102, 110, 438
Писсаро Э. 85, 86, 91
Позорски Т. 22
Позорски Ш. 22
Полар Угартече Марио 342
Поло де Ондегардо 58, 59, 71
Поляков Б.А. 354, 355
Пома де Айала 57, 71, 74, 84, 85, 95, 107, 111,
428-430
Понсе 295
Попова Т.К. 11
Поррас Барренечеа Р. 84, 99, 428, 447
Портокареро X. 281
Португаль Хулио 322, 324
Порталес Д. 220
Прада М.Г. 244, 254, 255, 269, 271, 439, 442
Прадо Хорхе дель 355
Прадо-и-Угартеге Хавьер 309, 310
Прадо-и-Угартече Мануэль 303, 310, 312,
314, 318, 319, 335-339, 355, 436
Прадо-и-Угартече Хорхе 303, 306, 307,
310
Прадо М.И. 227, 228, 232, 242, 275
Прескотт У. 74, 81, 99
Приале Рамиро 336, 342, 356

Указатель имен
467
Примаков Е.М. 422
Проселкова О.П. 383
Прудон Р.Ж. 225
Пуакар Эрнандо 105
Пугачев Е. 8, 151
Пумакава Матео 150, 164, 169, 171, 172, 174,
175, 179, 182
Пуэйрредон 194
Пуэнте Уседа Луис де ла 350, 375, 411
Пьедра Хулио де ла 342, 343
Пьерола К. 263
Пьерола Ч. 263
Пьерола Н. де 229, 232, 242, 243, 245, 248,
250, 259, 260, 262-265, 266, 268, 269, 273,
438
Равинес Эудосио 295, 304, 306, 313, 317, 334
Радиге М. 234
Раймонди А. 228, 438
Рамирес Фр. 95
Рамирес X. 175, 178, 179
Рамерес де Ларедо 135
Раура Окльо 73
Ребольедо У. 240, 241
Ревилья К. 307
Реворедо Иглесиас Армандо 325
Рейнага Ф. 413
Реклю Э. 74
Реник М. 448
Рибейру Д. 404
Рибера Николас де 447
Рива Агуэро X. де ла 74, 190, 203-205,
303,307, 309, 447
Риве П. 13
Ривадавия Б. 194
Ривера Антонио 123
Риего Р. 186
Рика Э. 289, 292
Рикардос 184
Рикафорт 187, 193
Рихтер Прада П. 376
Роблес X. 275
Родиль, генерал 205, 210
Родригес А. 309, 310
Родригес С. 433
Родригес де Мендоса Т. 157
Родригес Пикадо 95
Родригес Хосе 167
Родригес Фигероа Леонидас 373, 378, 379
Романвилле А. 341
Романова З.И. 403
Ромеро Ф. 293
Рондо 179
Росас Х.М. де 220
Россел В.Ф. 342
Ростворовски М. 76, 77
Роу Г. 269
Роу Дж. 73, 79
Рохас Р. 213
Роэль Пиреда В. 413
Рузвельт Ф. 309
Руис Браво 333
Руссо 152, 155, 431,432
Рябинин В. 354
Сааведра К. 238, 241
Сабогаль Хорхе 440, 445
Сабросо Артуро 304, 314
Савалета Ривера Р. 376
Сайри Тупак 114
Сала Ороско 376
Салаверри Ф.С. 206, 219
Саласар-и-Бакихано М. 201
Сальдиас Роке 324, 325
Сальдивар 291
Самаме Боджо Марио 342, 343
Саманес Окампо Д. 295, 298
Самаркина И.К. 3, 75, 77-79, 278, 453
Сандино А.С. 288
Сан-Маркос 426
Сан-Мартин Хосе де 5, 8, 11, 153, 155, 178,
180, 181, 184—207, 210, 212, 213, 215, 434,
437, 438, 462
Сантандер Франсиско де Паула 199
Сан-Хавьер 135
Санта-Крус А. 179, 199, 203, 204, 206, 219,
220, 436
Санта-Крус Пачакути Хуан 428
Санта-Мария Д. 238
Санто Томас Доминго де 429
Сантос Хаун 143
Санчес Каррион Хосе Фаустино 153, 157,
190, 195, 201, 204, 206
Санчес Лоренсо 430
Санчес Серро 10, 295, 298-300, 302, 307, 309,
314, 317, 332, 353
Санчес Луис Альберто 322, 328, 342, 447
Сапата Маркос 430
Сапата Э. 276
Сармьенто де Гамбоа Педро 108, 427
Сартигас Е. 214, 233
Сата-и-Бусси Хосе де ла 433
Свейн Г. 231, 232
Свет Я.М. 117
Cea Л. 448
Севальос Феликс 314
Севилья X. 223
Сегарра Карлос 333
Сегерс X. 238
Сегура Э. 376
Села Франсиско Антонио де 165
Селезнев Г.Н. 422

468
Указатель имен
Селиванов В.Н. 161, 162, 383
Сельгар Маркес Хосе 300
Семенов С.И. 3
Семинарио А. 259, 262
Семинарио О. 259, 262
Семинарио Р. 259, 262
Семинарио Э. 259, 262
Сент-Джон С. 239, 248
Сеоане Мануэль 356
Сеоане Корралес Эдгардо 342, 344, 349, 351,
352, 358
Сепате Лескано X. 247
Серане М. 304
Серов С.Я. 3
Серра де Легисамо 115
Симик Э. 359
Сиснерос Диего 155
Сиснерос Бенхамин Л. 436
Скибицкий М. 418
Скорса Мануэль 443
Скуайер Э.Дж. 12
Слинченко В.П. 383
Слинько А.А. 403
Смит К. 116
Смоленский В. 249
Созина С.А. 3, 161
Соколов Л. 419
Солар А. 261
Солар П. де 255
Солсбери Р.А.Т. 242
Солорсано 129
Сотомайор Э. 240
Сото де Эрнандо 99
Спэлдинг К. 59
Сталин И.В. 310
Стеценко А.К. 417
Строганов А.И. 3
Суарес М.И. 207, 241, 245
Субиата X. 226
Сударев В.П. 383
Сукре А. 199, 203, 204, 206-208, 210, 218, 219
Сулен П. 404
Сумаета П. 267
Сьеса де Леон 52, 58, 61, 66, 71, 74, 427, 428,
430
Тавара С.А. 217
Тагле Торре 188, 195, 196, 204, 205, 210
Талавер 174
Таламантес Мельчор де 433
Тамайо Эррера X. 247, 448
Танталеан Ванини 371, 376
Тауро А. 448
Тауро дель Пино А. 248
Тельо X. 13, 404, 439
Террерас Бруно 192
Тиса Юпанки 92
Титу Куси Уальпа 91
Ткаченко В.А. 403
Толедо А. 402
Толедо Франсиско де 11, 100, 102, 106-109,
111-117, 119, 120
Товар А. 261
Томас А. 354
Товар Бельмонт Ф. 324
Токто Кока 73
Толедано Ломабардо 314
Толстой Л.Н. 444
Томас Васкес 108
Торд X. 74, 125, 129
Торибио 433
Торрес Оскар Н. 321
Торрес-и-Торрес К. 422
Торрико X. 220
Трасенья Гранде Ф. де 422
Трескот У. 246
Тримборн X. 74
Тристан Пио 169
Тристан Д. 196
Тупак Амару II 8, 11, 114, 115, 143, 146-151,
154, 163, 171, 178, 408, 432
Тупак Куси Юпанки 114
Тупак Илья 92
Тупак Катари 408, 413, 441
Тупак Юпанки 49, 50-53, 63, 68, 73, 74
Тупак Таури 430
Тупу Уальпа 86
Уайна Капак 53, 61-63, 67, 69, 72, 73, 89, 101
Уарка Д. 291, 293
Уаскар 63, 73, 74, 83, 86
Угарте К. 269
Угарте Салдана М. 334
Уилли Г.Р. 13
Уиллька С. 411
Уитмен У. 442
Уле Макс 12, 13, 439
Ульоа А. де 112
Ульоа Мануэль 348, 385
Унануэ Иполито 153,190, 193, 437
Унееус X. 238
Унковский С. 418
Урвиола Э. 293
Урета Элой Г. 320, 321
Урета М.Т. 223, 224
Урко Виракоча 92
Уртадо Федерико 321
Уртадо де Мендоса Г. 100, 172, 174
Учку Педро 253
Фаралли 311
Фаупель Э. 309

Указатель имен
469
Фердинанд IV 431
Фердинанд VII 156, 163, 170, 175, 184, 186,
189, 207
Фермина Малага 359
Фернандес Мальдонадо Хорхе 365, 378, 379
Фернандо Кирос Анхел 436
Ферраро Коста Э. 422
Ферреро Р. 309
Филипп I, 143
Филипп II 103, 108, 111, 114, 117, 426, 427
Фишер Дж. 121, 122, 180, 181
Флор Валье М.А. де ла 375
Флоридабланка X. 154
Флорес А. 448
Флорес Л. 299, 307, 309
Флорес X. 95
Фокс Д. 269
Фомбона Бланко 435
Франк А. 138
Франко Баамонде Ф. 309
Фрейер Фр. 284
Фрелингхайзен Ф. 246
Фреско 208
Фрисанчо X. 269
Фухимори А. 393-396, 398-400, 402, 415, 422
Фьерро Д.А. 238
Фьерро (Панчо) Франсиско 438
Хара Густаво де ла 303
Хара-и-Урета Хосе Мария де ла 298
Харденберг У. 267
Харрин Меркадо 365, 375, 376, 386, 420
Хауреги 154
Хейсен Л. 304
Хеккер 318
Херблат С. 246
Херес Ф. 85
Хетчинсон 267
Хикс Г. 238, 239
Хименес Г. 295, 301
Хименес де Лусио А. 376
Хироп Франсиско Эрнандес 98
Хихон-и-Кааманьо 13
Христианси И. 245
Чистозвонов А.Н. 138
Чистякова Е.В. 423
Чиму 50
Чой Э. 74
Чокано Сантос 439, 442, 443
Чокуаро Х.С. 261
Чуди И.Я. 12
Чурата Г. 404
Шеварднадзе Э.А. 422
Шемякин Я.Г. 417
Ши Д. 116
Шульговский А.Ф. 3, 383
Эгигурен 264, 265, 307
Эгурен Хосе Мариа 443
Эдвардс А. 238
Элдредж Руис 339
Элиас Сесар 322
Элиас Д. 223, 224
Эльмор Э. 442
Энганья X. 433
Энгельс Ф. 6, 8, 151, 213
Энн Т. 159, 196, 213
Энрикес де Альманса М. 108
Энрикес Уренья П. 426, 432
Эредия Кайетано 437, 445
Эрнандес Даниэль 438
Эро Хавьер 341
Эррера Бартоломе 226, 433
Эррера Р. 203
Эррера Фортунато Л. 447
Эрсилья А. 430, 432
Эскобедо 136
Эспарса Саньярту 328
Эспиноса В. 116
Эспиноса Медрано Хуан 431
Эспиноса де Монтерос Хуан 430
Эстебан Т. 411
Эстрада Кабрера М. 442
Эченике Б. 276
Эченике Х.Р. 216, 223, 224, 225
Янчук И.И. 3, 315
Циммерман Савала Аугусто 373
Чавес де ла Роса П.Х. 157
Чампи М. 192
Чалькучима 65, 73, 74
Че Гевара Э. 355, 393
Чека Карнеро 420
Чиано 308
Чилиуари Ф. 293
Чильиванка X. 192
Abascal у Sousa J.F. de 181, 182, 211
Aguirre Gamio H. 355
Agüito Clavo S. 46
Akers Ch. 277
Alva W. 46
Amayo E. 248, 249
Anderle A. 315
Anna T.E. 162,211,213
Aparcio Vega MJ. 181, 182

470
Указатель имен
Arenas G. 279
Arrus O.F. 279
Asis A. 235
Assadourian C.S. 117, 137, 138, 139
Caballero J.M. 316
Calderón F.G. 249
Capelo J. 278
Campbell L.G. 162
Caravedo Molinari B. 317, 318, 449
Carcedo Muro P. 48
Cardich A. 44
Carmichael P. 46
Camero Checa 423
Carrion Cachot R. 45
Castilla R. 234, 235, 278
Castro Arenas M. 161
Castro Pozo H. 234, 316
Cieza de León 77, 78, 79
Cole T.A. 117, 137, 138
Collier D. 47
Congrains Vartin E. 249
Connel Smith G. 383
Copello J. 236
Cook A.G. 47
Cook Sh. 116
Corbett J.M. 46
Cotier J. 316, 318,416
Craig A.K. 48
Cuculiza PJ. 45
Cunov H. 79
Cushner N.P. 138
Chaunu P. 211
Chaplin D. 355
Chaves J.C. 213
Chirinos Soto E. 235, 278
Chocano S.A. 78
Chocuaro J.S. 278
Choy E. 79
Davalos y Lissón P. 277
Davies К.A. 116, 138
Dawson L. 46
Day K.C. 48
Delgado С. 382
Delgado L.H. 355
Delli Sante Owens A.M. 355
Delran G.C. 316
Deustua J. 234
Deyctua M. 449
Dulanto Pinillos J. 278
Dunbar Ternie E. 248
Durand Flores L. 162
Echenique J.R. 234, 235
Einaudi L. 356
Engel F. 44
Epshtein S.M. 48
Espinosa Soriano W. 99, 234
Evans C. 45, 46
Fajardo J.V. 317
Feldman R.A. 44, 48
Ferrero R. 354, 355
Fisher J.R. 138, 162, 182
Flores Galindo A. 279, 449
Franch F.J. 77, 78
Franquemont E.M. 46, 47
Frisancho J. 279
Fuentes M. 235
Fung Pineda R. 45
Gainess G. 279
Galán J.M. 211,213
Galvez J. 235
Gamarra A. 233, 234
Garcia Cook A. 44
Garcia Hurtado F. 355
Balbi R. 316, 317
Bardella G. 277
Basadre J. 213, 235, 236, 248, 249, 278, 279,
315-318,448
Basadre y Chocano M. 235
Baudin L. 79
Béjar Rivera H. 355, 356, 384, 416
Balaunde Terry F. 356
Bertram G. 277, 278
Benavides Calle M. 47
Bennet W.C. 45, 47
Billinghurst G.E. 248, 277
Bird J.B. 44
Bischof H. 45
Blanchard P. 278, 279, 315
Bolívar S. 211
Bonavia D. 45
Bonfil Batalla G. 416
Bonilla H. 211,235, 236, 278
Bourricaud F. 382
Brandel C.T. 47
Brennan C.T. 45
Brundaze B.C. 78
Bueno Mendoza A. 44
Bulnes G. 211,248, 249
Burga C. 449
Burga M. 279, 449
Burger R.L. 44, 45
Bürger O. 278, 279
Bums E.B. 236
Bustamante J.L. 353, 354
Busto Duthurbum J.A. del 117

Указатель имен
471
Garland А. 277, 278, 279
García Calderón F. 277
Gibson Ch. 116
Glave L.M. 116, 138
Golte J. .139, 161
González Marín C.A. 234, 235
González Prada M. 277
Gosselman C.A. 235
Graham Hurtado J. 383
Grieder T. 44, 45, 46
Guillién Guillién 79, 99
Guerra Marhuez M. 249
Gutiérrez 316
Hadingham E. 46
Hamann de Cisneros S. 162
Hamnett B.R. 211
Handelmann H. 416
Haya de la Torre V.R. 315-317, 353
Hemming J. 99, 116, 117
Heraud J. 356
Herrera B. 235
Herrera Alba C.A. 277
Hoyt M.A. 46
Hunefeldt Ch. 182
Hutchinson ThJ. 236
Hyslop J. 44, 77, 78
Inca Manco II 78
Isbell W.H. 45, 47
Izumi S. 44, 45
Jérez Fr.De. 99
Jorge J. 117
Кто Ch. 45
Kantor H. 354
Kapsoli W.E. 161, 266, 316
Katz Fr. 78
Kaulicke P. 47
Keatlinge R.W. 48
Kidder I.A. 46, 47
Klymyshin A.M.U. 48
Konezke R. 117, 138
Kristal E. 233
banning T.P. 44
Lara J. 78, 79
Larco Hoyle R. 45
Lausent J. 416
Lazo C. 79, 138, 139, 161
Lazo R. 448, 449
Lecaros Villavicencio F. 248, 249
LecunaV. 212, 213, 451
Leguia y Martinez G. 211, 212
León de Vivero F. 354
Levano C. 315
Levillier R. 117,451
Lévi-Strauss 448
Lewin B. 161, 162
Lewis C. 315
Lieuwin E. 355
Lisson C. 277
Lockhart J. 116, 117, 138
Lohmann Villena G. 162
López A.E. 161
López Martinez H. 248
López-Chan A. 403
Loredo R. 99
Llevano Delfín 315
Lumbreras L.G. 45, 47, 161, 213
Luna Pizarro F.X. 234, 235
Luna Vegas E. 248, 316
Lurie R. 44
Lynch Th.F. 44
Mac-Lean y Estenos R. 235, 279
Macera P. 233, 234, 236,316
Mackey CJ. 48
MacNeish R.S. 44, 47
Málaga Medina A. 117
Malina R.M. 44
Malpica C. 234, 354, 355
Manrique N. 249, 277
Mariátegui J.C. 316, 416
Mariátegui F.J. 211, 212
Markham C.R. 211, 248, 249
Martín C. 355, 356
Martín J.C. 236
Martín P.F. 278
Martínez de Torre 235, 315
Masur G. 211
Mattheu W.M. 235
Matto de Turner G. 449
Mayer de Zulen D. 316, 416
Mejia Xesspe T. 46
Mendiburu M. de 181, 449
Mendoza Macedo J. 355
Menzel D. 46, 47
Middendorf E.W. 235, 236
Miró Quesada y Garland A. 99
Mitre B. 181, 182,211
Molinari Morales T.A. 181
Monteagudo B. 212, 451
Montoya R. 416
Moore S.F. 77, 78
Morales Padrón F. 99
Morales V.H. 355
Moreno Cebrian A. 139
MomerM. 138, 161,316
Moseley M.E. 44, 45, 48
Mujica Gallo M. 235, 277, 278

472
Указатель имен
Muños Azpiri J.L. 213
Murra J. 77, 78, 138
NadraF. 211
Neira H. 355, 356
Nelken-Temer A. 44
Núñez del Prado Bejar J.V. 46
Núñez Anavitarte C. 79
O’Leary 451
O’Phelan Godoy S. 181, 182
Orbegoso D.IJ. de 234
Odriozola M. de 162, 182
Ortega L. 248
Ortloff Ch.R. 48
Osma F. 279
Ossa P.P. 44
Otero J.P. 211,212,213
Pardo y Lavalle Manuel 236
Pareja Paz-Soldán J. 315, 317, 354, 355
Parra P.V. 279
Patterson Th.C. 44, 45, 46
Payne A. 355
Paz Soldán M.F. 211, 212, 234, 278
Pease Garcia H. 384
Petrioni L. 236
Piel J. 234
Piérola N. 235, 278
Pike Fr. 315, 316, 354, 355
Pizarro P. 77, 78
Polo de Ondegardo J. 78, 79
Pons Muzzo G. 235
Porras Barrenechea R. 99, 181, 212, 213
Pozorski Sh. 45
Pozorski Th.C. 45
Prado J. del 315-317
Prescott W.H. 79, 99
Prieto de Zegarra J. 161
Puente Candamo J.A. de 211
Querejazu Calvo R. 248, 249
Quitter J. 44
Radiguet M. 234
Raimondi A. 236
Ramírez S.E. 79
Ramirez Otarola J. 354
Ramos D. 139
Ravines R. 45
Reiche M. 46
Reiss W. 47
Reitz E. 44
Remy M.I. 116, 138
Renique M. 449
Reyna E. 161,277,316
Rippy F.J. 235, 236
Ríos BurgaJ. 181
Riva-Agüero J. de la 79, 162, 317
Rivera Sema R. 211, 353, 354
Rivera Sotomayor A. 181
Robertson W.S. 211
Roca E. 316
Roei V. 182, 315
Roel Pineda V. 162, 213
Rojas R. 213
Romero E. 116, 137-139, 234, 236, 315
Rosas La Noire H. 45
Rosenblat A. 116, 162
Rostworowski de Diez Canseco M. 77-79
Rowe J. 46, 47, 48, 77, 78, 79, 117, 277
Rumi Maqui 279
Sáenz M. 316
Salazar Burger L. 44, 45
Salvador Rios G. 416
Samame Boggio M. 354
Samaniego L. 45
San Cristoval E. 236
Sánchez Albornoz N. 116, 353, 354
Sánchez Ortiz, G. 315
Sancho P. 99
Sater W.F. 248
Schaffer E. 139
Schreiber KJ. 46, 47
Seoane E. 357
Shady R. 45
Shimada J. 48
Silva Santisteban F. 117, 137, 138, 139
Smith C.E.Jr. 44
Soldevilla T.E. 402, 403
Sono T. 45
Soria López J.L 317
Soto de H. 416
Spickard L.E. 47
Spalding K. 77, 78, 116, 117, 138
Stein W.W. 277
Stewart W. 235, 236
Strong W.D. 45, 46
Stubel A. 47
Stumer L.M. 46
Sulmont D. 279,317,318
Szulc T. 354
Tabio E.E. 46, 47
Tamayo Herrera J. 99, 138, 249, 449
Tauro A. 249, 449
Tavara S.A. 234
Taylor L. 316
Tello J.C. 45, 46
Temoche Benites R. 317
Terada K. 44, 45

Указатель имен
473
Thorndike G. 382, 383, 384
Thorp R. 277, 278
Tito Cussi Yupanqui Inca Diego de Castro 78
Toledo F. de 117
Tord J. 79, 138, 139, 161
Trimbom H. 79
Tristan F. 234
Tschudi J.J. von 234, 235
Tuesta Soldevilla F. 316
Tulchin J. 315
Tupac Amaru 161, 162
Uhle M. 47
Uhlich I. 278
Ugarte C.A. 235, 236, 278, 279
Ugarte del Pino J.V. 181,212, 234, 235
Ugarteche O. 383
Ulloa A. 117, 278
Urdanivia Gines J. 279
Valdéz de la Torre 316
Valcárcel C.D. 162
Valcárcel L.E. 46, 78, 79, 316, 416
Valencia Vega A. 182, 382, 383
Vargas Ugarte R. 116, 117, 137, 138, 162, 182,
235, 249
Vega JJ. 233
Vergara E. 45
Vergara Arias G. 211
Vicuña Mackenna В. 162, 181, 182
Vierra R.K. 44
Vigie F. de P. 235
Villanueva Urteaga H. 233
Villanueva V. 236, 317, 353-357
Wachtel N. 78
Wallace D.T. 46
Walle P. 278
Wendt W.E. 44
Werlich D.P. 279, 356, 357
Wiedner D.L. 117
Willims León C. 45
Yepes del Castillo E. 236, 279
Yrigoyen P. 316
Zambrano A.B. 279
Zarate A. de 99
Zavala S. 117
Zimmerman Zavala A. 356, 357, 383
Zuidema R.T. 77, 78

ОГЛАВЛЕНИЕ
ПЕРУ: ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ВЕКА ..................................................................................... 3
Часть первая
ЦЕНТРАЛЬНЫЕ АНДЫ -
ЮЖНАЯ ЗОНА ЦИВИЛИЗАЦИИ ДРЕВНЕЙ АМЕРИКИ:
XX ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ДО Н.Э. - НАЧАЛО XVI В. Н.Э.
Глава 1
ИСТОРИЯ ДОИНКСКОГО НАСЕЛЕНИЯ П ЕРУ ........................................................ 12
В.А. Башилов
Заселение андской территории ........................................................................................ 14
“Неолитическая революция” в Центральных Андах .................................................... 15
Становление древнейших цивилизаций........................................................................... 20
Древние цивилизации ........................................................................................................ 25
Древнейшая империя Центральных Анд ........................................................................ 33
Центральные Анды перед инкским завоеванием........................................................... 35
Глава 2
ГОСУДАРСТВО ИНКОВ - ТАУАНТИНСУЙУ - ВЕРШИНА АНДСКОЙ ЦИВИ­
ЛИЗАЦИИ .............................................................................................................................. 48
СЛ. Созина
“Великая экспансия” и образование инкской империи ................................................. 48
Община - айлью - фундамент андского общества ........................................................ 53
Пути становления инканата ............................................................................................. 56
Социальная структура и управление Тауантинсуйу....................................................... 62
Средства связи и информации ......................................................................................... 69
Накануне испанского завоевания..................................................................................... 72
Часть вторая
ПЕРУ В СОСТАВЕ КОЛОНИАЛЬНОЙ ИСПАНСКОЙ АМЕРИКИ
(1532-1826)
Глава 1
ЗАВОЕВАНИЕ И РАННИЙ ЭТАП КОЛОНИЗАЦИИ ПЕРУ (30-50-е ГОДЫ
XVI В ЕК А ).............................................................................................................................. 80
С.А. Созина
Завоевание государства инков......................................................................................... 81
Начало индейского сопротивления.................................................................................. 89
Ранний этап колонизации П еру ........................................................................................ 93
Глава 2
СТАБИЛИЗАЦИЯ КОЛОНИАЛЬНОГО РЕЖИМА (50-80-е ГОДЫ XVI ВЕКА) .... 101
СЛ . Созина
Положение коренного населения ...................................................................................... 101

Оглавление
475
Реформы Франсиско де Толедо........................................................................................ 106
Штурм и падение Вилькапампы ....................................................................................... 113
Глйвй3
ВИЦЕ-КОРОЛЕВСТВО ПЕРУ: ДВА ВЕКА КОЛОНИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ
(КОНЕЦ X VI-КО НЕЦ XVIII ВЕКА) ............................................................................. 118
С.А. Созина
Горное дело......................................................................................................................... 118
Ремесленное производство................................................................................................ 122
Развитие аграрного сектора.............................................................................................. 125
Парадоксы торговли ......................................................................................................... 132
Рдава^
ПЕРУ НА ГРАНИ XVIII-XIX ВЕКОВ: РЕФОРМЫ ПРОСВЕЩЕННОГО АБСО­
ЛЮТИЗМА ............................................................................................................................. 139
С.А. Созина
Реформы Карла III и новые противоречия ..................................................................... 139
Крестьянская война под руководством Тупака Амару II (1780-1783) ......................... 143
Перуанское Просвещение - идейные истоки войны за независимость....................... 152
На пороге войны за независимость. Деятельность вице-короля Абаскаля................ 157
рлава ^
ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ ПЕРУ: ПЕРВЫЙ, НАЦИОНАЛЬНЫЙ, ЭТАП
(1809-1815) .............................................................................................................................. 163
С.А. Созина
Майская революция 1810 года в Буэнос-Айресе и ее воздействие на политическую
ситуацию в Перу ................................................................................................................ 163
Кадисская конституция 1812 года и углубление революционного кризиса в Перу .... 167
Освободительное движение в Куско (1814-1815) .......................................................... 169
Глава 6
ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ ПЕРУ: ВТОРОЙ, КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ,
ЭТАП (Î8Î9-Î826)............................................................................................................ 183
С.А. Созина
Военная кампания в Чили - прелюдия освобождения Перу (1817-1819) ................... 183
Высадка Освободительной экспедиции Сан-Мартина и провозглашение независи­
мости Перу (1820-1821).................................................................................................... 187
Партизанское движение.................................................................................................... 190
От протектората до Первого конституционного конгресса и отставки Сан-Мартина
(1821-1822) .......................................................................................................................... 193
Мучительный выбор ......................................................................................................... 197
Политический и военный кризис 1822-1823 годов ........................................................ 201
Диктатура Боливара и разгром Объединенной освободительной армией севера и
юга лагеря роялизма (1823-1826)..................................................................................... 204
Часть третья
ПЕРУ НА ПУТИ НЕЗАВИСИМОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
В КОНТЕКСТЕ МИРОВОЙ ИСТОРИИ:
1826 ГОД - СЕРЕДИНА 90-х ГОДОВ XX ВЕКА
Глава 1
СТАНОВЛЕНИЕ ПЕРУАНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ (1826-1879) ............... 214
И.И. Яннук
Первые годы республики .................................................................................................. 214
Начало “эпохи гуано” ....................................................................................................... 220
Буржуазная революция 1854-1860 годов......................................................................... 223
Блеск мнимого процветания. Конец “эпохи гуано” ....................................................... 226
Глава 2
ТИХООКЕАНСКАЯ ВОЙНА (1879-1884) ....................................................................... 236
И.И. Янчук

476
Оглавление
Глава 3
ОТ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ К СТАБИЛЬНОСТИ В РАМКАХ ЗАВИСИМО­
ГО РАЗВИТИЯ (1885-1918) ................................................................................................ 250
ИМ. Янчук
Гражданская война 1884-1885 годов. Восстание Атуспарии........................................ 250
Касерес у власти. Заключение контракта Грейса.......................................................... 254
Буржуазная революция 1894-1895 годов........................................................................ 256
Консолидация власти олигархии ...................................................................................... 265
Начало кризиса политической структуры...................................................................... 270
Глава 4
БУРНЫЕ ГОДЫ: ОТ ДИКТАТУРЫ К ДЕМОКРАТИИ (1918-1945) ...................... 280
ИМ. Янчук
“Одиннадцатилетие” Аугусто Легии (1919-1930)........................................................... 280
Крестьянское движение .................................................................................................... 288
Мировой экономический кризис и обострение противоречий в перуанском обществе ... 294
Террористический режим Санчеса Серро (1931-1933) ................................................. 299
Диктатура Оскара Бенавидеса (1933-1939).................................................................... 303
Перу в годы второй мировой войны................................................................................ 310
l^jiãBâ 5
КРИЗИС ЗАВИСИМОГО КАПИТАЛИЗМА (1945-1968) ........................................... 319
Л Л . Макеева
Конституционное правление Хосе Луиса Бустаманте (1945-1948).............................. 319
Диктатура Мануэля Одрии (1948-1956) .......................................................................... 328
Нарастание противоречий на рубеже 50-60-х годов ..................................................... 336
Буржуазный реформизм Фернандо Белаунде Терри (1963-1968)................................ 343
Глава 6
РЕВОЛЮЦИЯ ВОЕННЫХ (1968-1980) ............................................................................ 357
JI.А. Макеева
Радикальные реформы генерала Хуана Веласко Альварадо ...................................... 357
Поворот вправо президента Моралеса Бермудеса ........................................................ 375
Рдавау
ПЕРУ КОНЦА XX ВЕКА: ПОИСКИ МОДЕЛЕЙ РАЗВИТИЯ.............................. 384
Т.А. Солодова, В.А. Ткаченко
АПРА у власти................................................................................................................... 384
Неолиберальные реформы Альберто Фухимори (1990-2000) .................................... 396
Глава 8
КОРЕННОЕ НАСЕЛЕНИЕ ПЕРУ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА .......... 403
Т.В. Гончарова
Индейская община в 60-90-е го ды ................................................................................... 405
Индейские мигранты ......................................................................................................... 409
Борьба за землю и национальное самоопределение ..................................................... 411
Глава 9
ПЕРУ - РОССИЯ: ОТ ИСТОКОВ ОТНОШЕНИЙ К СЕГОДНЯШНЕМУ ДНЮ 417
А.И. Сизоненко
Глава 10
КУЛЬТУРА ПЕРУ: XVI-XX ВЕК А................................................................................. 424
ЕЛ. Ларин
Колониальный период....................................................................................................... 424
Развитие перуанской культуры после завоевания независимости (XIX век) ............. 433
Перуанская культура в XX веке....................................................................................... 439
БИБЛИОГРАФИЯ ................................................................................................................. 450
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ................................................................................................. 460
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН ........................................................................................................... 461

ИСТОРИЯ ПЕРУ
С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН
ДО КОНЦА XX ВЕКА
Утверждено к печати
Ученым советом
Института всеобщей истории
Российской академии наук
Зав. редакцией Н.Л. Петрова
Редактор Н.Ф. Лейн
Художник В.Ю. Яковлев
Художественный редактор Т.В. Болотина
Технический редактор О.В. Аредова
Корректоры А.В. Морозова, Р.В. Молоканова,
Т.И. Шеповалова
Научное издание

Набор и верстка выполнены в издательстве
на компьютерной технике
ЛР No 020297 от 23.06.1997
Подписано к печати 14.11.2000
Формат 70 X 100 Vi6. Гарнитура Таймс
Печать офсетная
Усл.печ.л. 39,0. Усл.кр.-отт. 39,5. Уч.-изд.л. 45,5
Тираж 700 экз. Тип. зак. 3682
Издательство “Наука”
117864 ГСП-7, Москва В-485, Профсоюзная ул., 90
Санкт-Петербургская типография “Наука”
199034, Санкт-Петербург В-34, 9-я линия, 12
ISBN 5-02-008709-2

АДРЕСА КНИГОТОРГОВЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ
ТОРГОВОЙ ФИРМЫ ' АКАДЕМКНИГА’’
Магазины "Книга-почтой”
121009 Москва, Шубинский пер., 6; 241-02-52
197345 Санкт-Петербург, ул. Петрозаводская, 75 (код 812) 235-05-67
Магазины "Академкнига” с указанием отделов "Книга-почтой"
690088 Владивосток, Океанский пр-т, 140 ("Книга-почтой"); (код 4232) 5-27-91
620151 Екатеринбург, ул. Мамина-Сибиряка, 137 ("Книга-почтой"); (код 3432)
55-10-03
664033 Иркутск, ул. Лермонтова, 298 ("Книга-почтой"); (код 3952) 46-56-20
660049 Красноярск, ул. Сурикова, 45; (код 3912) 27-03-90
117312 Москва, ул. Вавилова, 55/7; 124-55-00
117049 Москва, Ленинский пр-т, 1/2; 238-78-06
117192 Москва, Мичуринский пр-т, 12; 932-74-79
103054 Москва, Цветной бульвар, 21, строение 2; 921-55-96
103624 Москва, Б. Черкасский пер., 4; 298-33-73
630091 Новосибирск, Красный пр-т, 51; (код 3832) 21-15-60
630090 Новосибирск, Морской пр-т, 22 ("Книга-почтой"); (код 3832) 35-09-22
142292 Пущино Московской обл., МКР "В", 1 ("Книга-почтой"); (13) 3-38-60
443022 Самара, проспект Ленина, 2 ("Книга-почтой"); (код 8462) 37-10-60
191104 Санкт-Петербург, Литейный пр-т, 57; (код 812) 272-36-65
199164 Санкт-Петербург, Таможенный пер., 2; (код 812) 328-32-11
194064 Санкт-Петербург, Тихорецкий пр-т, 4; (код 812) 247-70-39
199034 Санкт-Петербург, Васильевский остров, 9-я линия, 16;
(код 812) 323-34-62
634050 Томск, Набережная р. Ушайки, 18; (код 3822) 22-60-36
450059 Уфа, ул. Р. Зорге, 10 ("Книга-почтой"); (код 3472) 24-47-74
450025 Уфа, ул. Коммунистическая, 49 (код 3472) 22-48-05
Коммерческий отдел, г. Москва
Телефон 241-03-09
E-mail: AKADEM. KNIGA @ g. 23 relcom.ru
Склад, телефон 291-58-87
Факс 291-87-68

По вопросам приобретения книг
просим обращаться также
в Издательство по адресу:
117864 Москва, ул. Профсоюзная, 90
тел. (095) 334-98-59

с древнейших времен до конце века
«НАУКА»
i