H. M. ГРЕЧАНЮК, П. И. ПОПОВ
МОРЯКИ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА В БОРЬБЕ ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ
КРЫМИЗДАТ
Симферополь —  1957


Участие военных моряков в борьбе за власть Советов — одна из ярких страниц летописи Великой Октябрьской социалистической революции.
Авторы настоящего очерка поставили перед собой задачу в популярной форме изложить основные этапы борьбы моряков Черноморского флота за власть Советов в 1917 и первой половине 1918 года.
Большая часть архивных материалов по истории Черноморского флота, в том числе и по истории революционного движения, погибла еще в период оккупации немцами Севастополя в 1918 году. Поэтому для восстановления более или менее цельной картины революционной борьбы черноморцев, помимо сохранившихся архивных материалов, авторы использовали воспоминания участников событий, рассказы очевидцев, а также ранее опубликованные работы по этому вопросу.


НАКАНУНЕ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Исторический 1917 год народы нашей страны встретили в тяжелой обстановке. Затянувшаяся война вызвала неслыханную разруху в народном хозяйстве и тяжелым бременем легла на плечи трудового народа.
Свыше четырнадцати миллионов мужчин было оторвано от производительного труда и призвано в армию. Многие из них стали жертвами затеянной империалистами кровавой бойни. К февралю 1917 года царская армия потеряла более шести миллионов убитыми, ранеными и пленными.
Почти все заводы и фабрики страны работали на войну. К концу 1916 года 73,3% всех промышленных рабочих были заняты выпуском военной продукции. Вследствие этого резко сократилось производство предметов первой необходимости.
В глубокий упадок пришло сельское хозяйство. Война
3
I


лишила его всех трудоспособных мужчин призывного возраста. Кроме того, в армию было мобилизовано свыше 1,8 млн. лошадей — основной тягловой силы того времени. Все это привело к сокращению посевных площадей и значительному уменьшению сельскохозяйственной продукции. Но и то количество продовольствия и сырья, которое давало сельское хозяйство, не могло быть доставлено в города и на фронт из-за дезорганизации работы железнодорожного транспорта.
Многомиллионные массы трудящихся города и деревни бедствовали. Не хватало одежды, обуви, топлива, пищи. Народное потребление в стране сократилось больше чем наполовину. В то же время под флагом «спасения отечества» широкие круги буржуазии наживались на народном бедствии.
Под воздействием все усиливающейся разрухи и голода резко возросло забастовочное движение рабочих. В годовщину «Кровавого воскресенья» 9(22) января в Петрограде бастовало 300 тыс. человек, в Москве — около трети всех рабочих. Забастовки сопровождались демонстрациями. Рабочие вышли на улицы с красными знаменами и лозунгами: «Долой самодержавие!», «Да здравствует демократическая республика!»
Движение рабочих против царизма поддерживалось крестьянскими волнениями и растущей национально- освободительной борьбой на окраинах страны.
Изнуренная в боях с технически более оснащенным противником и Испытывая острую нужду во всех видах довольствия, русская армия в начале 1917 года оказалась на грани разложения. Уставшие, полуголодные и полураздетые солдаты отказывались проливать кровь за чуждые им интересы. Участились случаи братания, росло дезертирство1, самовольное оставление позиций. Целые воинские части отказывались от выполнения боевых приказов. Солдаты убивали ненавистных офицеров. Призыв большевистской партии повернуть штыки против собственной буржуазии находил все большее и большее число сторонников в солдатской и матросской массе.
1 По официальным данным, за время войны до февраля 1917 г. из русской армии дезертировало 201 381 чел., а по данным бывшего председателя Государственной думы Родзянко — около полутора миллионов.
4


Таким образом, в начале 1917 года обстановка в тылу и на фронте характеризовалась назреванием острого революционного кризиса. Россия быстро приближалась к народной революции.
Накануне февральской революции Черноморский флот состоял из 45 крупных боевых надводных кораблей, 12 подводных лодок и большого количества малых кораблей и вспомогательных судов. В числе боевых кораблей находились новейший линкор «Екатерина II», 7 эскадренных броненосцев, крейсер «Память Меркурия», 3 авиатранспорта и 23 эскадренных миноносца. В 1917 году флот пополнился еще одним линейным кораблем («Воля»), четырьмя эсминцами и тремя подводными лодками. Кроме того, для действий на сообщениях турок было оборудовано три вспомогательных крейсера. В состав Черноморского флота входили также: воздушная дивизия двухбригадного состава, транспортная флотилия, части морской пехоты, береговая артиллерия и другие специальные части и подразделения. В личном составе флота на 1 января 1917 года насчитывался 40 371 «нижний чин» и 1463 офицера1. Несмотря на потери2 и частые выходы кораблей из строя для ремонта, Черноморский флот на протяжении всей кампании 1917 года значительно превосходил германо-турецкие морские силы, действовавшие на Черном море 3.
По количеству кораблей и численности личного состава Черноморский флот уступал Балтийскому флоту. Но в то время, когда основной состав русского флота на Балтике, скованной льдами, бездействовал, корабли и части Черноморского флота вели напряженную и разностороннюю боевую деятельность. В условиях суровой зимы и штормовых погод надводные корабли и подводные лодки продолжали блокировать Босфор и анатолийское побережье Турции. В связи с отходом войск Румынского фронта из Добруджи и неспособностью 6-й армии закрепиться «а правом берегу Дуная, Черноморский флот с
1 Центральный государственный архив Военно-Морского Флота (ЦГАВМФ), ф. 716, д. 7073. л. 16.
2 В течение кампании 1917 года Черноморский флот потерял эсминец «Лейтенант Зацаренный» и подводную лодку «Морж».
3 К началу 1917 года германо-турецкие морские силы на Черном море состояли из 29 крупных и средних надводных кораблей и 4 подводных лодок.


конца 1916 года взял на себя оборону гирл Дуная. В срочном порядке в низовья реки были направлены корабли, части морской пехоты, артиллерия и инженерно- технические подразделения.
Одновременно с блокадными действиями и мероприятиями по обороне устья Дуная флот осуществлял крупные войсковые и грузовые перевозки по Черному и Азовскому морям. Свыше 130 транспортных судов общим водоизмещением около полумиллиона тонн были заняты перевозками людей, скота и различного рода грузов для Кавказского, Румынского и Юго-Западного фронтов, а также для гражданских организаций. В связи с разрухой на железнодорожном транспорте флот получал все новые и «новые задания на перевозку людей и грузов.
Наряду с решением боевых задач флот вел деятельную подготовку к проведению «крупной десантной операции совместно с Дунайской армией с целью вывести из войны Болгарию и Турцию и занять проливы Босфор и Дарданеллы. Однако наступление немцев в Румынии и поспешный отход наших войск на левый берег Дуная нарушили этот замысел. На декабрьском совещании командующих фронтами русских войск, а затем на военной конференции союзников, состоявшейся в Петрограде в феврале 1917 г., было решено, что основные усилия русской армии должны быть направлены на запад—против германо-австрийцев. Наступление в направлении Босфора откладывалось на неопределенное время.
В связи с этими решениями Черноморский флот должен был поддерживать свое господство на море, вести борьбу с судоходством противника, содействовать нашим войскам на Кавказе и в районе нижнего течения Дуная, осуществлять войсковые и грузовые перевозки в возможно больших размерах и к весне быть готовым к высадке морского десанта в масштабе 3—4 стрелковых корпусов1.
Командование флота понимало, что поставленные задачи могут быть успешно решены только в том случае, если ему удастся удержать в повиновении главную силу на флоте—матросов и солдат. Поэтому обеспечению высокого морального состояния и воинской дисциплины оно уделяло исключительно большое внимание. Еще до войны царская охранка провела несколько чисток кораблей,
1 ЦГАВМФ, ф. 716, д. 7137, л. 84.
6


частей и предприятий флота от «ненадежных» элементов. Эта мера широко применялась и во время войны. Всех «неблагонадежных» переводил в армейские части, на другие флоты и флотилии, а «смутьянов» посылали на виселицу, сажали в тюрьмы, отправляли в ссылку. В мае 1916 года командование Черноморского флота отправило в Сибирскую флотилию тысячу матросов, из которых 600 было отнесено к разряду «политически неблагонадежных». Еще до этого часть «неблагонадежных» была списана в армейские части и Каспийскую флотилию. К концу 1916 года морская тюрьма и другие места заключения, приписанные к морскому ведомству, были переполнены.
Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Колчак — по своим воззрениям ярый монархист — очень часто проводил своеобразные «инструктивные» собрания офицеров и духовенства по вопросам борьбы с «вредными» идеями в матросской среде. По его указанию штаб флота разработал программу мероприятий по «нравственному воспитанию нижних чинов». Офицеры и священники привлекались к проведению бесед и чтению лекций на такие темы, как «О крещении господа», «О ветхозаветной тьме и новозаветном свете», «О благоповедении», «Текущие военные события как борьба за начало нравственности», «О значении и почитании христианских праздников» и т. п. Такими мероприятиями командование флота стремилось отвлечь личный состав от текущих событий, одурманить его и сделать послушным орудием своей империалистической политики.
В некоторых случаях командование шло на небольшие уступки матросам и солдатам, стремясь этим разрядить растущее недовольство затянувшейся войной и порядками на флоте. В конце 1916 года были сделаны некоторые «послабления» в дисциплине: матросам разрешалось посещать театр и кино, ходить по центральным улицам, сидеть в трамвае при наличии свободных мест, курить на улице.
С целью отвлечения рядового состава от общественно- политической жизни и усиления влияния на него офицеров и кондукторов (сверхсрочнослужащих младших командиров) флота командование практиковало частые выходы кораблей в море. Бывший в то время командиром 2-й бригады линейных кораблей, а впоследствии
7


временно командующий Черноморским флотом контр- адмирал Лукин писал в своих воспоминаниях: «Наступивший 1917 год корабли встретили в море, крейсируя в западной половине. Вообще, надо отметить, что дни больших праздников и высокоторжественные корабли проводили в море, что делалось с целью быть наготове встретить врага, а затем это было нужно и из соображений внутренней политики»1.
Несмотря на все усилия командования, ему все же не удалось отгородить флот от общественно-политической жизни страны и не допустить проникновения в него революционных идей. Еще до войны на кораблях и в частях Черноморского флота возникли подпольные революционные группы, которые вели пропаганду среди матросов и солдат. В годы войны, в связи с призывом из запаса, число большевиков и революционно настроенных матросов и солдат во флоте возросло. Несмотря на чрезвычайно тяжелые условия работы, большевики усилили пропаганду революционных идей среди матросов и солдат.
Из числа призванных из запаса в 1914 году был направлен матросом-артиллеристом на эсминец «Капитан Сакен» один из участников революционного движения моряков Балтийского флота в 1912 году большевик Савелий Гаврилович Сапронов.
В своих воспоминаниях о революционном движении на Черноморском флоте в годы первой мировой войны2 он рассказывает о тех препятствиях, которые приходилось преодолевать большевикам при ведении пропаганды среди матросов, и о методах революционной работы. Трудности ведения революционной пропаганды вызывались не только репрессивными мерами командования и царского правительства, но и социальным составом матросской массы кораблей Черноморского флота. Так, например, на эсминце «Капитан Сакен», на котором Сапронов служил с 1914 по 1918 г., около 90% матросов были крестьянами; их мелкобуржуазное сознание не шло дальше желания иметь единоличное крестьянское хозяйство со значительным участком земли.
Имея опыт подпольной работы и учитывая опасность шпионажа и провокаций, Сапронов проводил индивиду-
1 Архив исторического отдела Военно-Морского Флота (АИОВМФ), д. 73, л. 127.
2 Фонды музея Черноморского флота, ГУ 1106.
8


альные беседы с отдельными матросами своего корабля, предварительно ознакомившись с ними во время плавания и совместного пребывания в увольнении на берегу. В беседах он от обыденных тем матросской жизни пере-
ходил к темам, выдвигаемым затянувшейся войной, затрагивая важные крестьянские вопросы: о малоземелье, о тяжести податей, о бесправии бедноты. Такими беседами большевик-пропагандист подводил матроса к мысли о необходимости революционной борьбы с эксплуататорами.
С. Г. Сапронов вспоминает, что такая же индивидуальная пропагандистская работа среди рабочих Севастопольского военного порта проводилась большевиками — рабочими оптической мастерской Ржанниковым и Кле-
С. Г. Сапронов.
пиковым, которых
он узнал как большевиков во время посещений мастерской для проверки и ремонта прицелов.
Другой участник революционных событий на Черноморском флоте в 1917 году, бывший матрос линейного корабля «Екатерина II» А. П. Платонов в своих воспоминаниях1 пишет, что еще задолго до февральской революции среди матросов машинной команды и гальванеров корабля велась революционная пропаганда машинным старшиной Савенковым, призванным из запаса и хорошо
1 А. П. Платонов, Черноморский флот в революцию 1917 г. и адмирал Колчак, Ленинград. 1925, стр. 27—28.
9


знавшим программу социал-демократической рабочей партии. Под воздействием пропаганды Савенкова матрос- машинист Григорий Харченко и гальванеры Ларионов и Горлов стали большевиками и приняли активное участие в революции 1917 года.
Пропаганду революционных идей среди матросов эскадренного броненосца «Пантелеймон» (б. «Потемкин») вели матросы-большевики Сюсюкалов и Михайлов, на эскадренном броненосце «Евстафий» — Ковальский, Иван Кирьян, Санецкий, на эскадренном броненосце «Три святителя» — матрос Мокшанчиков и другие.
С весны 1916 года революционное движение на Черноморском флоте заметно оживилось. На кораблях и в частях появились прокламации. На линейных кораблях «Екатерина II» и «Императрица Мария», на крейсере «Память Меркурия» и эсминцах «Капитан Сакен» и «Живой», в береговых частях были созданы подпольные социал-демократические ячейки.
Затянувшаяся война, каторжная дисциплина, плохое питание, скверные бытовые условия, частые выходы в море, изматывавшие личный состав, — все это усиливало недовольство матросов и служило благоприятной почвой для роста революционных настроений. Офицеры чаще стали жаловаться на то, что матросы не проявляют интереса к службе, нервозно реагируют на замечания, часто собираются группами и «о чем-то толкуют меж собой».
Революционные идеи проникали в матросскую массу и через большевиков Одессы и Николаева, где базировались, строились и ремонтировались корабли. Большую роль в развитии революционных настроений на флоте играла также большевистская партийная организация Донбасса, поддерживавшая связь с моряками- черноморцами через Мариуполь (ныне Жданов), откуда суда транспортной флотилии вывозили уголь.
Накануне февральской революции в ряде городов, расположенных на юге страны, росло забастовочное движение, проходили демонстрации. Голодающее население требовало прекращения грабительской войны, снижения цен на продукты питания и предметы первой необходимости. В январско-февральские дни рабочие авиационного завода Анатра в Симферополе, табачных фабрик Феодосии, металлургического завода в Керчи неоднократно выступали с требованиями увеличения за-
10


работной платы и улучшения условий труда. Все эти события были известны морякам Черноморского флота и сыграли свою роль в повышении революционной активности матросов и солдат.
На настроения матросов влияли и вести с Кавказского и Румынского фронтов, с которыми флот поддерживал непосредственную связь. Черноморцы знали о бедственном положении войск Кавказского фронта, посаженных на голодный паек еще с осени 1916 года. С наступлением зимы голод и холод вызвали среди солдат массовые заболевания цингой и эпидемию сыпного тифа. К весне голод достиг угрожающих размеров. Началось разложение войск; солдаты открыто выступали с требованиями прекратить войну и возвратить их на родину. Немногим лучше снабжались войска и Румынского фронта. Вследствие поспешного отступления за Дунай тылы фронта оказались дезорганизованными, служба снабжения работала плохо. Солдаты жили впроголодь, были раздеты и разуты. Революционно настроенные солдаты, руководимые большевиками, стали создавать подпольные организации и устанавливать контакт с флотскими большевиками.
Таким образом, нараставшее в начале 1917 года революционное движение в тылу и на фронте захватило и Черноморский флот. Однако, в силу ряда причин, размах и острота его в этот период были значительно меньшими, чем на отдельных фронтах и на Балтийском флоте. Черноморский флот отставал в революционной сознательности, организованности и сплоченности матросских масс.
Следует прежде всего иметь в виду, что матросы и солдаты Черноморского флота в подавляющем большинстве были выходцами из крестьян. Несмотря на то, что флот по своему техническому оснащению требует высококвалифицированного и технически грамотного личного состава, царское правительство изменило принцип комплектования флота. Учитывая, что рабочие, приходившие на фронт, приносили с собой революционные идеи и организованность, правительство пошло по линии увеличения призыва крестьян за счет рабочих. Это отразилось на политической зрелости и активности матросской массы и создавало благоприятную почву для деятельности эсеров и меньшевиков.
11


Черноморский флот находился на значительном удалении от центров политической борьбы и, прежде всего, от Петрограда и Москвы. Черноморцы были оторваны от крупных промышленных центров страны и не чувствовали на себе такого постоянного и сильного влияния промышленного пролетариата, какое испытывали матросы Балтики со стороны пролетариата Петрограда, Кронштадта, Ревеля, Гельсингфорса. К тому же еще до войны правительство провело мероприятия по изменению состава рабочих и служащих морского завода, порта и складов, обслуживающих Черноморский флот, выселив из города тех, которых оно считало неблагонадежными, и вместо них набрало демобилизованных матросов и сверхсрочнослужащих, не замеченных в противоправительственной деятельности.
В отличие от Балтийского флота корабли Черноморского флота в течение круглого года выходили в море для решения боевых задач или проведения боевой подготовки. Поэтому личный состав кораблей часто отрывался от общественно-политической жизни страны, имел меньше возможности общаться с населением, подпадал под большое влияние офицеров и кондукторов.
Немалым препятствием для революционной работы на флоте были строгие правила въезда в Севастополь. Получение пропуска было связано с большими трудностями. Боясь проникновения в город и на флот большевиков, жандармы тщательно проверяли всех приезжавших в Севастополь. Охранка установила слежку за лицами, прибывшими на флот и заподозренными в принадлежности к большевистской партии. Среди них был и брат. В. И. Ленина — Дмитрий Ильич Ульянов, который во время войны работал в Севастополе старшим ординатором крепостного госпиталя.
Хотя революционное движение на Черноморском флоте в силу указанных причин развивалось медленнее, чем в других районах страны, оно все же представляло известную угрозу для существующего строя. Предвидя неизбежность назревания революционных событий на юге страны и на флоте, командование стало готовить силы для подавления революционных выступлении народных масс. Осенью 1916 года оно с одобрения Ставки приступило к формированию корпуса морской пехоты двухдивизионного состава. Официально корпус предна-
12


значался для участия в подготовляемой десантной операции, но фактически его предполагалось использовать в качестве полицейской силы для борьбы с революционным движением на юге страны. Костяком корпуса должен был стать батальон Гвардейского экипажа, присланный из Петрограда осенью 1916 года.
В первых числах декабря 1916 года Колчак сообщил в Ставку: «Ввиду недостатка надежных кадров очень желательно развернуть батальон Гвардейского экипажа в трехбатальонный полк, укомплектовав его из гвардейских запасных частей»1. Однако в период назревания революционных событий в столице царское правительство не хотело лишаться своих отборных войск. 7 января из Ставки сообщили Колчаку, что развертывание батальона Гвардейского экипажа «высочайше отклонено»2, а затем было приказано в срочном порядке отправить его в Петроград.
Но это не приостановило формирования корпуса. Напротив, в связи с ростом революционного движения в стране, командование флота усилило работу по созданию в Севастополе Черноморской морской дивизии3. Для укомплектования дивизии надежными кадрами командование флота просило выделить некоторое число «нижних чинов» из гвардейских запасных батальонов, «да таких, чтобы не посрамили славу георгиевского флага Черноморского флота»4. Эта просьба была удовлетворена, и в состав формируемой Черноморской дивизии направлено значительное количество реакционных офицеров, фельдфебелей и унтер-офицеров.
В первых числах марта формирование дивизии в основном было закончено. Но использовать ее для подавления революционных выступлений матросов и солдат командованию не удалось. Солдаты Черноморской дивизии с недоверием относились к своим офицерам и младшим командирам. Вскоре после свержения царского самодержавия они вместе с матросами и солдатами других частей выступили против реакционного командования Черноморского флота, возглавляемого Колчаком.
1 АИОВМФ, д. 518, л. 128.
2 Там же, л. 129.
3 Вторая дивизия — Балтийская  —  находилась в районе гирл Дуная.
4 АИОВМФ, д. 518, лл. 140—141.
13


II
ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ
Двадцать седьмого февраля (12 марта) 1917 года восставший пролетариат Петрограда, вместе с примкнувшими к нему солдатами и матросами, сверг царское самодержавие. Восстание, победившее в столице, получило полную поддержку всей страны. Февральская буржуазно-демократическая революция победила.
Буржуазия по закулисному соглашению с эсероменьшевистскими лидерами образовала Временное правительство. Но наряду с буржуазным Временным правительством возникла и народная власть в лице Советов рабочих и солдатских депутатов. Однако большинство депутатских мест в Советах захватили прислужники буржуазии — эсеры и меньшевики. Это произошло потому, что значительная часть большевиков — подлинных пролетарских руководителей — находилась в тюрьмах, в ссылках или эмиграции. В период войны рабочий класс пополнился за счет мелкой буржуазии города и деревни. Эти новые слои рабочего класса еще не порвали со своими мелкобуржуазными взглядами и легко поддавались агитации эсеров и меньшевиков, которые искусно прикрывали свое истинное лицо громкими революционными фразами.
В силу недостаточной сознательности и организо-
14


ванности пролетариата и крестьянства эсеро-меньшевистские Советы добровольно уступали буржуазии завоеванную рабочими и солдатами власть.
Буржуазное Временное правительство принимало все меры к тому, чтобы ликвидировать революцию и укрепить свою диктатуру. Оно собирало вокруг себя все контрреволюционные силы, используя предательство эсеров и меньшевиков.
Временное правительство не могло и не хотело разрешить насущных требований трудящихся масс. Оно не могло справиться с разрухой в стране, не могло дать мира.
Обманывая массы, Временное правительство все острые социальные вопросы, в разрешении которых были заинтересованы трудящиеся, откладывало до созыва Учредительного собрания. Оно пыталось использовать революцию для более активного участия России в империалистической войне.
Находясь в зависимости от империалистов Антанты, оно вело антинациональную политику. Американские, английские и французские империалисты готовились разделить Россию на сферы влияния, чтобы затем превратить ее в колонию. На страну надвигался голод, ей угрожала полная остановка хозяйственной жизни.
Чтобы спасти Россию от катастрофы и решить в интересах масс коренные социальные вопросы, нужна была социалистическая революция. Гениальный план перехода от буржуазно-демократического к социалистическому этапу революции был дан В. И. Лениным в его знаменитых Апрельских тезисах. Задачи этого плана сводились к свержению власти буржуазии силами рабочих и деревенской бедноты, установлению диктатуры пролетариата в виде Республики Советов, разрыву с империализмом и выходу из войны, экспроприации помещиков и капиталистов и подготовке условий для организации социалистического хозяйства.
Предпосылкой для выполнения этого плана являлись разоблачение и изоляция меньшевиков и эсеров, как пособников империализма, и завоевание рабочих и трудящихся крестьян на сторону партии большевиков.
Исходя из конкретных условий, В. И. Ленин считал возможным переход власти в руки рабочего класса и
15


беднейшего крестьянства мирным путем, т. е. путем завоевания коммунистами большинства в Советах и изменения политики Советов, с тем, чтобы через них добиться изменения состава и политики правительства.
Большевистская партия сплотилась на ленинской платформе и повела борьбу за массы.
***
Сообщение о начале революции в Петрограде командующий Черноморским флотом вице-адмирал Колчак получил еще 26 февраля (11 марта), находясь в Батуме на совещании с главнокомандующим Кавказской армией великим князем Николаем Николаевичем по вопросам совместных действий армии и флота.
Сопровождавший Колчака флаг-капитан по оперативной части (начальник оперативного отдела штаба), а затем начальник штаба флота капитан I ранга М. И. Смирнов писал, что, когда он с Колчаком возвратился на эсминец после совещания, уже была получена шифрованная радиограмма из Петрограда с надписью: «Адмиралу Колчаку, прошу расшифровать лично». Телеграмма гласила: «В Петрограде произошли крупные беспорядки, город в руках мятежников, гарнизон перешел на их сторону»1.
Обсудив со Смирновым содержание полученной телеграммы, Колчак решил не сообщать о ней никому во флоте до получения более подробных сведений и послал секретное телеграфное распоряжение коменданту Севастопольской крепости контр-адмиралу Веселкину: прекратить почтовое и телеграфное сообщение Крымского полуострова с остальной Россией и передавать только телеграммы и почту, адресованные командующему флотом и в его штаб.
После разговора с великим князем Николаем Николаевичем, который сказал, что никаких сведений о событиях в Петрограде не получил, Колчак спешно отправился в Севастополь. Здесь в ночь с 27 на 28 февраля (с 12 на 13 марта) он получил две телеграммы за подписью председателя Государственной думы Родзянко. В одной из них сообщалось о том, что весь состав бывшего совета
1 Февральская революция. Мемуары, составленные С. А. Алексеевым. 2-е изд., Госиздат, М.—Л., 1926, стр. 238.
16


министров устранен от управления, а правительственная власть перешла к Временному комитету Государственной думы. В другой указывалось на необходимость сохранения в действующей армии и флоте полного спокойствия и так же стойко и мужественно, как и до этого, продолжать борьбу против внешнего врага.
Примерно такого же содержания были получены сообщения из Петрограда и редакцией севастопольской газеты «Крымский вестник», но по указанию Колчака цензура не разрешила печатать это сообщение, и 28 февраля (13 марта) газета вышла, с большим белым пятном.
Не оглашая полученных телеграмм, Колчак и его штаб пытались выяснить обстановку, посылая запросы в Ставку, в Морской генеральный штаб, морскому министру Григоровичу.
А между тем слухи о революции в столице, о выступлении рабочих и солдат петроградского гарнизона, свержении царского правительства, образовании Совета рабочих и солдатских депутатов стали проникать в город и на флот и с быстротой молнии распространяться среди матросов, солдат и рабочих.
Командование флота поняло, что продолжать скрывать полученные сообщения о революции дальше бесполезно и даже вредно. Это могло бы привести к тому, что инициатива в действиях перешла бы в руки матросов, что грозило серьезными последствиями. После совещания со старшими начальниками флота и севастопольского гарнизона Колчак 15 марта отдал распоряжение о восстановлении телеграфной и почтовой связи Крыма с остальной страной и издал приказ по флоту, в котором извещал о революционных событиях в Петрограде и «разъяснял» матросам и солдатам, что дело офицеров, матросов и солдат не заниматься политикой, а «продолжать твердо и непоколебимо выполнять свой долг перед государем императором»1.
Командование флота еще надеялось, что царю удастся справиться с революцией и восстановить порядок в столице. Но уже 17 марта штаб флота получил от Ставки известия об отречении Николая II и его брата Михаила от престола. Это был страшный удар для монархически
1 ЦГАВМФ, ф. 342, д. 54, л. 315.
2 Моряки Черноморского флота 17


настроенного офицерства Черноморского флота. Оно несколько успокоилось, лишь когда стали поступать сообщения о контрреволюционной и империалистической политике Временного правительства.
Командование и офицерство флота одобряли эту политику, так как она отражала коренные интересы капиталистов и помещиков, т. е. тех классов, представителями которых они являлись. Но Колчак и его приближенные понимали, что для того чтобы можно было и впредь продолжать захватническую войну, нужно было во что бы то ни стало удержать в повиновении матросов и солдат. Падение монархии значительно усложнило решение этой задачи, так как в лице офицеров, адмиралов и генералов матросы и солдаты видели ярых приверженцев царского строя. И это было так в действительности. Генералы и адмиралы, старшие и младшие офицеры в большинстве своем были дворянами, кровно связанными со свергнутым монархическим строем. Правда, в течение первой мировой войны офицерский корпус значительно пополнился за счет выходцев из буржуазии и буржуазной интеллигенции. Но изменение в классовом составе офицерства не привело к коренному изменению его идеологии. Большая часть офицеров, воспитанная в кадетских и юнкерских училищах, состояла из ревностных сторонников монархического режима и палочной дисциплины.
Революция подорвала положение офицеров в армии и флоте. Этим и объясняется то, что с получением известия о крушении монархии главные усилия командования были направлены на недопущение конфликта между матросами и солдатами, с одной стороны, и офицерами — с другой. При этом оно действовало очень изворотливо, используя политическую незрелость и неорганизованность матросско-солдатской массы. Большую помощь командованию флота в обмане масс оказали мелкобуржуазные партии эсеров и меньшевиков.
Чтобы не допустить стихийных революционных выступлений матросов и солдат и разрядить атмосферу недоверия к офицерскому составу, 5(18) марта командование организовало в Севастополе торжественное молебствие и парад гарнизона войск.
Многие матросы и солдаты отнеслись настороженно к этому мероприятию. Солдаты Черноморской диви-
18


зии морской пехоты вышли на парад с боевыми патронами, на тот случай, если парад окажется ловушкой и их начнут расстреливать из пулеметов. Еще до парада на линкоре «Екатерина II» произошло столкновение матросов с офицерами. Матросы требовали убрать с корабля наиболее ненавистных им офицеров-монархистов. Подобные выступления имели место и на других кораблях.
Молебствием и парадом командованию флота удалось сорвать общегородскую демонстрацию рабочих, матросов и солдат. Но массовые митинги и собрания все же состоялись. Они проходили до и после окончания парада войск севастопольского гарнизона.
Во второй половине дня во флотских казармах состоялся большой митинг. На нем присутствовало около 10 тысяч матросов, солдат и рабочих. Охотников выступить с речью было много. В речах, произнесенных эсерами и меньшевиками, раздавались призывы к продолжению войны, к единению офицеров, солдат и матросов, к всемерной поддержке Временного правительства. Выступившие на митинге революционно настроенные матросы выражали недовольство существующими на флоте и в городе порядками, установленными царскими чиновниками и военным командованием, говорили о необходимости освобождения из тюрем политических заключенных матросов — участников революционной борьбы против самодержавия, замены полиции народной милицией, создания революционных органов рабочих, матросов и солдат.
Под воздействием речей большевиков и революционно настроенных матросов и солдат собравшиеся решили вызвать на митинг Колчака и потребовать от него подробного объяснения событий, происшедших в Петрограде, и о том, что намерено провести командование флота в связи со свержением царского самодержавия.
Вначале Колчак отказался выполнить это требование. Он поручил командиру флотского полуэкипажа Гестеско выступить на митинге от его имени и постараться успокоить людей. Но когда Гестеско явился на митинг, матросы и солдаты отказались слушать его. Они заявили, что не разойдутся до тех пор, пока к ним с объяснением не явится сам командующий.
2*
19


Опасаясь, как бы движение не разрослось и не приняло более острой формы, Колчак прибыл во двор флотских казарм и выступил перед собравшимися. «Мы, восклицал Колчак, — воины, и наша задача не заниматься политикой, а вести войну, защищать родину от внешнего врага». Он призывал матросов и солдат к исполнительности и послушанию, заявляя, что теперь их интересы якобы едины с интересами офицеров, генералов и адмиралов.
На митинге был избран Временный военно-исполнительный комитет в составе 20 матросов и солдат. Подавляющее большинство избранных в комитет по своим политическим воззрениям было эсеро-меньшевистским. Этим и объясняется то положение, что задачи, которые были поставлены перед Временным военно-исполнительным комитетом, — «защищать интересы матросов и солдат и вести работу по созданию новых организаций, выдвигаемых запросами революционной обстановки»1,—решались в эсеро-меньшевистском духе.
Вечером в городе снова прошли митинги. Наиболее многолюдным из них был митинг у здания городской думы. Здесь собралось несколько тысяч рабочих, матросов и солдат. Собравшиеся потребовали от думы разоружить жандармов и полицию, освободить политических заключенных. Стали раздаваться голоса об изгнании из города и с флота наиболее реакционных чиновников и офицеров.
Один из солдат крепостной артиллерии резко критиковал действия офицеров, которые сами не ходят на митинги и солдат не пускают. Выступивший вслед за ним матрос заявил: «Офицеры прячутся по углам и ждут момента, чтобы прижать нашего брата к стенке, но это им не удастся, это им не 1905 год». Он призывал не доверять офицерам, не верить ни одному их слову, а лучше всего,  —  заявил оратор, — направиться в Морское собрание и разоружить там всех офицеров2.
Участники митинга потребовали вызвать Колчака и Веселкина. Получив сообщение о митинге и его реше-
1 Журнал «Пролетарская революция», 1927, № 8—9, стр. 148.
2 В. К. Жуков, Черноморский флот в революции 1917 — 1918 гг. — В сб. «История гражданской войны в воспоминаниях участников», 2-е дополненное издание, «Молодая гвардия», М., 1932, стр. 18.
20


нии, Колчак медлил, полагая, что собравшиеся поговорят и разойдутся.
Но, несмотря на позднее время, число участников митинга продолжало расти. Обстановка все больше накалялась. Революционно настроенные рабочие и матросы стали призывать собравшихся к решительным действиям: немедленно разоружить не только полицейских и жандармов, но и офицеров. Они заявляли, что не просьбами, а силой надо разрушать старые и устанавливать новые революционные порядки.
Наконец, на митинг прибыл Колчак в сопровождении Веселкина и группы офицеров. Оба адмирала вынуждены были выступить и во всеуслышание заявить, что отрекаются от царя и признают только Временное правительство. Вслед за ними выступили деятели думы, агитировавшие за доверие командованию и Временному правительству.
Но участники митинга не успокоились. В присутствии Колчака они потребовали разоружения полиции и жандармерии, создания народной милиции, отстранения от должности ненавистного жителям города, матросам и солдатам коменданта крепости Веселкина. Опасаясь взрыва, Колчак пошел на уступки. Он дал согласие на отстранение Веселкина и обещал рассмотреть и по возможности удовлетворить остальные предъявленные ему требования1.
С помощью деятелей думы, эсеров и меньшевиков Колчаку удалось уговорить большинство участников митинга и усыпить их бдительность.
В этот период многие черноморцы не сумели правильно и полно оценить всю глубину происходивших событий. Матросы радовались свержению ненавистного самодержавия, но в то же время были далеки от понимания задач, поставленных революцией. Их требования в основном сводились к тому, чтобы получить некоторое послабление по службе и улучшить условия быта. Только в ходе самой революции масса осознавала свою силу, находила свою дорогу, резко отличавшуюся от дороги буржуазии. Но это было значительно позже. А в первые дни революции господствующее влияние на массы имели эсе-
1 8(21) марта Колчак вынужден был издать приказ об освобождении политических заключенных.
21


ры и меньшевики, проповедовавшие идею оборонческой войны и союза с буржуазией.
Сущность оборончества раскрыл В. И. Ленин. Он указывал: «Революционное оборончество есть, с одной стороны, плод обмана масс буржуазией, плод доверчивой бессознательности крестьян и части рабочих, ас другой— выражение интересов и точки зрения мелкого хозяйчика, который заинтересован до известной степени в аннексиях и банковых прибылях и который «свято» хранит традиции царизма, развращавшего великоросов палачеством над другими народами»1.
Оборонческие настроения, царившие на флоте в первые дни, дали основание Колчаку 6(19) марта телеграфировать в Главный морской штаб и военному и военно- морскому министру Временного правительства Гучкову: «Морскими командами, войсками, населением, портовыми и заводскими рабочими известие о новом государственном строе принято с полным спокойствием и пониманием важности переживаемого момента. Ремонтные и грузовые работы транспортной флотилии не прекращались и продолжаются интенсивно»2.
Так развивались события в Севастополе в первые дни февральской революции. Такой же характер они имели в остальных базах и портах Черноморского флота.
Начальник обороны устьев Дуная сообщал из Сулина: «Два-три дня было как бы малое замешательство... Раньше всего определилось весьма корректное отношение ,к новому строю матросов стоявших здесь кораблей. Если и были случаи вызывающего поведения к офицерам, то весьма немногочисленные, напротив, изысканная вежливость при встрече резко бросалась в глаза. Хуже и одно время весьма опасно было настроение среди солдат гарнизона, особенно после самоубийства штабного писаря, избитого уже после реформы начальником штаба. Только энергичное вмешательство весьма удачно составленного военно-исполнительного комитета делегатов солдат, матросов, офицеров и рабочих порта предотвратило, может быть, весьма чреватую последствиями катастрофу. Сейчас совершенно спокойно, манифестации прекратились, работа идет успешно»3.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 44.
2 ЦГАВМФ, ф. 342, д. 54, л. 322.
3 Там же.
22


Начальству удалось также уладить конфликт, возникший между солдатами и офицерами в Керчи. Керчь- Еникальская городская управа в своем донесении министру внутренних дел Временного правительства сообщала следующее: «На территории Керченской крепости события... прошли сравнительно спокойно, за исключением первых дней, когда сторонники старой власти из числа командного состава пытались убедить солдат, применяя угрозы, в непрочности нового положения. Одно время грозила опасность междоусобицы и самосуда над нелюбимыми командирами. К счастью, некоторые части гарнизона догадались послать делегатов к городскому голове, который, явившись в крепость, путем переговоров и убеждений, успел вовремя предупредить угрозу; причем, некоторые из офицеров были устранены от командования и затем отчислены или переведены в другие части»1.
В Очакове комендант крепости генерал Чекменев запретил воинским частям выходить на улицу с красными флагами. Военно-исполнительный комитет, составленный из солдат, матросов и офицеров, стал на оборонческие позиции.
Только в Одессе, где базировался основной состав транспортной флотилии и отряд кораблей обороны северо-западной части Черного моря, на совместном митинге матросов и солдат гарнизона было выдвинуто требование «немедленного мира без аннексий и контрибуций»2. Одесские большевики сумели оказать влияние на матросские и солдатские массы.
Несмотря на довольно мирный характер развивающихся событий, все же революция внесла много нового в жизнь Черноморского флота. Это новое выразилось прежде всего в том, что в первые же дни революции по инициативе революционных матросов, солдат и рабочих были созданы органы народной власти в лице Советов и комитетов.
В Севастополе под руководством Временного военно- исполнительного комитета были проведены выборы судовых, бригадных, ротных и полковых комитетов, которые начали устанавливать контроль над деятельностью
1 Государственный архив Крымской области (ГАКО), ф. 455, оп. 1, д. 9081, л. 12.
2 Газета «Солдатская мысль», № 31, 1917, Одесса.
23


офицеров. 6(19) марта сформировался городской исполнительный комитет в составе трех представителей от городской думы, трех—от населения, шести—от рабочих, трех — от гарнизона и четырех—от флота. Комитет установил прямой контакт с буржуазным Временным правительством и принял на себя функции исполнительной власти в городе.
Командование флота вначале не признавало комитеты, избранные матросами и солдатами. В своем письме Гучкову Колчак писал, что «считает несовместимыми с основанием военного командования выборы офицерского состава командами кораблей, а равно и смену лиц командного состава выборными комитетами». Он заявлял, что считает невозможным предоставление юридических прав выборным комитетам и недопустимым вмешательство комитетов в военно-техническую и оперативную часть1. Единственное, что допускал Колчак, если уже нельзя было совсем разогнать комитеты, так это дать им право распоряжаться довольствием личного состава. Иными словами, Колчак хотел свести органы, созданные революционным творчеством самих масс для защиты революции и своих прав, к мелкой хозяйственной организации.
Колчака поддерживали офицерство и эсеро-меньшевистские лидеры. Когда приказ № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, имевший большое значение для демократизации армии, дошел до Крыма, матросы и солдаты Черноморского флота восторженно приветствовали его. Но Колчак, а вслед за ним и соглашатели, засевшие в военно-исполнительном комитете, выступили с заявлением, что этот приказ флота не касается и законной силы до утверждения его правительством не имеет.
Но потуги командования и соглашателей затормозить развитие революционного движения во флоте были тщетными. К старому возврата уже не было. Командование начало понимать, что дисциплинарная власть и меры принуждения по отношению к подчиненным отпали, что оно теперь не располагает силами для наказания матросов, а, напротив, само может быть наказано ими.
Для того чтобы сохранить влияние на массы, оно не только признало комитеты, но и послало в них своих
1 ЦГАВМФ, ф. 29, д. 40, лл. 1—3.
24


представителей в лице офицеров и кондукторов флота. 20 марта в Морском собрании состоялось совещание офицеров, на котором обсуждался вопрос об отношении к матросским и солдатским комитетам.
Перед собравшимися офицерами выступил Колчак. Он вынужден был признать, что в настоящее время невозможно возвратить офицерам былую дисциплинарную власть и что в связи с этим офицерам необходимо усилить «нравственное влияние» на матросов. С этой целью он призывал развернуть пропаганду «патриотических идей», разъяснять матросам смысл происходящих событий и удерживать их от занятий политикой.
Собрание решило, что офицерство должно принять участие в работе комитетов, и избрало представителей—по одному офицеру от каждой части флота, порта и крепости в военно-исполнительный комитет. Среди избранных оказались командир минной бригады капитан I ранга Немитц (впоследствии командующий Черноморским флотом), начальник штаба Черноморской дивизии полковник Верховский (впоследствии военный министр в коалиционном правительстве Керенского), доктор Свешников, прапорщик Широкий и другие1.
По этому поводу Верховский писал в своем дневнике: «С этой минуты инициатива была захвачена культурными элементами. Исполнительный комитет солдат и матросов слился с нами под общим лозунгом: «Работать над сохранением боевой мощи армии и флота... Тот факт, что у нас офицеры стали во главе движения, позволил нам добиться гораздо лучшего порядка, чем во всей остальной России»2.
Вслед за офицерами избрали своих представителей в комитет и флотские кондуктора.
После вхождения представителей офицеров и кондукторов в военно-исполнительный комитет он стал называться Объединенным центральным военно-исполнительным комитетом (ОЦВИК). Подавляющее большинство членов ОЦВИК было эсерами и меньшевиками, безоговорочно поддерживавшими Временное правительство и командование флота.
Вскоре юридическая комиссия ОЦВИК разработала
1 ЦГАВМФ, ф. 342, д. 83, стр. 52.
2 Верховский А. Н. Россия на Голгофе, Петроград, 1918, стр. 74.
25


«Положение об организации чинов флота Севастопольского гарнизона и работающих на государственную оборону рабочих». Положение составлялось под непосредственным руководством Колчака и было утверждено им. Впоследствии оно было одобрено Ставкой и Временным правительством и взято за образец для всех вооруженных сил страны.
Главной целью комитетов, согласно положению, являлась борьба за доведение войны до победного конца. Вопросы оперативного характера и боевой подготовки изымались из сферы вмешательства комитетов и ОЦВИК. Таким образом, комитеты низводились до хозяйственных и культурно-просветительных органов; им поручались наблюдение за довольствием личного состава, организация празднеств и информация командного состава о непорядках на кораблях и в частях. В положении указывалось, что все решения ОЦВИК приобретают законную силу только после того, как они будут утверждены командующим флотом.
Так командованию Черноморским флотом удалось поставить комитеты под свой контроль и через них проводить угодную ему политику, направленную на недопущение дальнейшего развития революции и активное ведение военных действий.
Такое положение на Черноморском флоте дало основание начальнику Главного морского штаба 1 апреля 1917 года донести в Ставку, что «происшедшие события до настоящего времени на боеготовности Черноморского флота не отразились; авторитет старших начальников и офицеров мало поколеблен, почему полагаю, что при настоящих условиях общественной жизни Черноморский флот может считаться боеспособным» 1. Деятельность командования Черноморского флота во главе с Колчаком всецело одобрялась Ставкой и Временным правительством и ставилась в пример всей армии и всему флоту.
ОЦВИК занимался только флотскими делами и не уделял внимания рабочим и солдатам. Это привело к тому, что в Севастополе образовались отдельные Советы рабочих и солдатских депутатов. В начале апреля они Слились в Совет рабочих и солдатских депутатов. Влияние Совета на широкие массы быстро росло. Он стал
1 АИОВМФ, д. 77, л. 134.
26


пользоваться большим авторитетом и у матросов. Из-за боязни потерять влияние на массы руководители ОЦВИК 11 апреля добились объединения с Советом. Был образован единый Севастопольский Совет депутатов армии, флота и рабочих. Совет избрал Центральный исполнительный комитет (ЦИК). Севастопольский Совет подразделялся на Совет рабочих депутатов (56 чел.), Совет офицерских депутатов (20 чел.) и Совет матросских и солдатских депутатов (87 чел.)1.
В силу незрелости масс эсеро-меньшевистские лидеры захватили руководство ЦИК в свои руки и превратили Севастопольский Совет в придаток к командованию флота.
По образцу Севастопольского Центрального исполнительного комитета строились и Батумский военно-исполнительный комитет, Сулинский и Керченский Советы2.
* *
*
После свержения царского самодержавия «миллионы и десятки миллионов, политически спавшие десять лет, политически забитые ужасным гнетом царизма и каторжной работой на помещиков и фабрикантов, проснулись и потянулись к политике»3. В стране стали возникать различного рода общественные и политические организации. И так как Россия была «наиболее мелкобуржуазной страной из всех европейских стран», а проснувшиеся миллионы и десятки миллионов были «большей частью мелкие хозяйчики, мелкие буржуа, люди, стоящие посредине между капиталистами и наемными рабочими»4, то очень быстро выросли мелкобуржуазные партии эсеров и меньшевиков. Классовый состав Черноморского флота открывал для эсеров и меньшевиков возможность значительного пополнения своих рядов. Когда совершилась февральская революция, эсеровская организация на флоте насчитывала всего несколько сот человек, а к июлю 1917 года она уже состояла из 27 000 членов5. После революции эсеры заняли на флоте руко-
1 ЦГАВМФ, ф. 95, д. 3, лл. 65—66.
2 Там же, ф. 397, д. 12, л. 117.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 41.
4 Там же.
5 Сборник «Революция в Крыму», № 1, Крымгосиздат, 1923, стр. 7.
27


водящие посты во всех общественных организациях. Меньшевики к июлю имели 4500 членов1. Если эсеры основной упор делали на флот, то меньшевики старались опираться на рабочих севастопольских предприятий.
Кроме эсеров и меньшевиков, в Севастополе активную работу вели кадеты, объединившие в своей организации буржуазную интеллигенцию, домовладельцев, купцов, духовенство и высший офицерский состав. Вокруг кадетов группировались все правые элементы, стремившиеся сохранить господство буржуазии в стране.
После революции на кораблях, в базах и портах флота стали возникать различные националистические организации: Севастопольская украинская рада, Великорусское вече, Союз молдавских воинов, Белорусский союз, Мусульманский комитет и т. д. Наиболее активную работу на флоте развернула Севастопольская украинская рада. Она выдвинула лозунг украинизации Черноморского флота. Инициаторами создания националистических организаций, как правило, являлись офицеры — представители буржуазии той или другой национальности.
Националистическое движение отрицательно сказывалось на развитии революционной борьбы народных масс, так как разъединяло силы матросов и солдат и тем ослабляло их в борьбе против империалистической политики Временного правительства, за дальнейшее углубление революции. Националистические организации выступали единым фронтом с контрреволюционным офицерством и соглашательскими партиями против социалистической революции, за поддержку Временного правительства.
Угар оборончества, охвативший политически незрелые матросские и солдатские массы Черноморского флота после свержения самодержавия, их доверие к Временному правительству и командованию создали тяжелые условия для работы большевиков, которые были разбросаны по различным кораблям и частям Черноморского флота, не имели своей организации и единого руководства.
Большевикам приходилось вести свою работу, нахо-
1 Сборник «Революция в Крыму», № 2, Крымгосиздат, 1923, стр. 8.
28


дясь на полулегальном положении. В первое время после февральской революции идеи оборонческой войны оказались на флоте настолько популярными, а влияние эсеро-меньшевистских соглашателей на массы настолько сильным, что открыто выступить перед собравшимися с большевистской пропагандой было небезопасно.
По воспоминаниям участников событий1, имели место случаи, когда на стихийно возникших митингах малосознательная толпа, подстрекаемая наемными агентами буржуазии, устраивала расправы с лицами, агитировавшими против войны, обвиняя их в измене отечеству и революции.
Напряженная боевая деятельность флота, частые выходы кораблей в море создавали дополнительные трудности в организационном оформлении большевиков Черноморского флота в самостоятельную партийную организацию. Однако забившая ключом общественно-политическая жизнь на флоте и в Севастополе после февральской революции и обострявшаяся по мере развития революции классовая борьба настоятельно требовали от флотских большевиков сплоченности, организованности и целеустремленности в работе, создания постоянного органа по руководству деятельностью членов партии на кораблях, предприятиях и в частях флота.
Во второй половине апреля большевики и сочувствующие им создали в Севастополе самостоятельную организацию.
На организационном собрании присутствовало всего шесть человек: рабочие оптической мастерской Севастопольского порта Ржанников и Клепиков, матросы Сапронов (эсминец «Капитан Сакен»), Сюсюкалов и Михайлов (эскадренный броненосец «Борец за свободу»)2 и солдат электротехнической роты А. И. Калич3. Председателем первого Севастопольского комитета РСДРП (б) был избран С. Г. Сапронов, казначеем И. К. Ржанников, а техническим секретарем Сюсюкалов.
Среди членов комитета опыт подпольной партийной
1 Воспоминания С. Г. Сапронова, Фонды музея Черноморского флота, ГУ 1106, л. 2.
2 После февральской революции броненосец «Пантелеймон» (в прошлом «Потемкин») был переименован в «Борец за свободу».
3 Воспоминания С. Г. Сапронова, фонды музея Черноморского флота, ГУ 1106, л. 1.
29


работы имели Ржанников и Сапронов. Иван Калистратович Ржанников вступил в члены большевистской партии в 1903 г. Он прошел большую школу подпольной революционной работы среди рабочих Путиловского завода в Петрограде. Из адресной книги ЦК РСДРП (б)1 видно, что в 1917 году Ржанников поддерживал связь с Центральным Комитетом большевистской партии. По некоторым данным, И. К. Ржанников, переведенный в начале мировой войны из Петрограда в Севастополь как специалист-токарь по приборам орудийных установок, имел задание от Центрального Комитета партии большевиков по организации подпольной партийной работы в Севастополе. Однако, будучи тяжело больным (туберкулез и ревматизм) и находясь в исключительно трудных условиях для развертывания революционной работы, Ржанников не мог сделать много.
Севастопольский комитет РСДРП (б) поставил перед собою две основные задачи:
1. Вести работу по увеличению численности партийной организации, вовлекая в партию большевистски настроенных рабочих, солдат и матросов.
2. Развернуть организованную борьбу с буржуазией и ее эсеро-меньшевистскими слугами за массы.
На первом собрании парторганизации было решено побыстрее установить связь с ЦК большевистской партии, связаться с ближайшими партийными организациями большевиков и через них добывать необходимую агитационную литературу, приобрести печать и бланки для партбилетов и оформить членство.
Создав партийную организацию, флотские большевики почувствовали себя значительно более сильными в борьбе со своими противниками — монархическим офицерством, буржуазией и ее пособниками—эсерами и меньшевиками. Они стали смелее развертывать агитационно-пропагандистскую работу среди матросов, солдат и рабочих, разъяснять массам задачи революции, более решительно разоблачать предательскую политику буржуазии.
Для пропаганды лозунгов большевистской партии коммунисты использовали трибуну Севастопольского Совета. В конце апреля они создали в Совете большевистскую фракцию, в которую вошли депутаты Совета Са-
1 Журнал «Исторический архив», № б, 1956, стр. 52.
30


пронов, Калич, Сюсюкалов и Клепиков. Когда на одном из первых заседаний объединенного Совета Калич заявил о создании фракции большевиков в составе четырех депутатов, эсеро-меньшевистские и кадетские депутаты встретили это заявление громким смехом. Они полагали, что в таком составе большевистская фракция не сможет оказать на работу Совета никакого влияния. Но вскоре жизнь посмеялась над «дальновидностью» буржуазии и ее лакеев — эсеров и меньшевиков.
Несмотря на свою малочисленность, большевистская фракция Севастопольского Совета сыграла большую роль в развитии революционного движения среди матросов и солдат Черноморского флота. Предлагаемые ею резолюции в большинстве случаев не принимались эсеро- меньшевистским Советом, но зато они доходили до масс и показывали им, за что борются большевики, чьи интересы они отстаивают.
Выступления депутатов-большевиков о необходимости прекращения братоубийственной войны и заключения справедливого демократического мира, передачи всей земли крестьянам, а власти Советам с вниманием выслушивались присутствовавшими на заседаниях Совета матросами и солдатами, а их содержание передавалось из уст в уста всей матросско-солдатской массе.
В своей агитационно-пропагандистской работе большевики использовали конкретные факты из жизни Черноморского флота. Так, например, разоблачая контрреволюционную сущность политики буржуазного Временного правительства и командования флота, они обращали внимание матросов и солдат на то, что со времени свержения самодержавия на флоте и в городе многое осталось по-старому: ненавистные матросам и солдатам офицеры оставались на своих местах и продолжали грубо обращаться с «нижними чинами»; сохранили свои должности царские чиновники; махровые черносотенцы гуляли на свободе. Жандармы и полицейские, провокаторы и сыщики прятались до поры до времени в темных уголках, не понеся наказания за свои преступления перед революцией. Наиболее опорочившие себя перед народом чиновники (такие, как тюремный палач Синицын) были командованием укрыты от народного гнева в домах заключения, где преспокойно отсиживались «в ожидании окончания следствия».
31


Стремясь подорвать авторитет офицерства, которое захватило в свои руки судовые комитеты, большевики на конкретных примерах показывали его контрреволюционное лицо. Матросы начали изгонять контрреволюционных офицеров из судовых комитетов и на их место избирали большевистски настроенных матросов. Таким образом, судовые комитеты, игравшие в то время большую роль на кораблях и в частях флота, постепенно становились более демократичными.
Агитационно-пропагандистская работа и вся деятельность большевиков Черноморского флота стала еще более активной и настойчивой после того, как одному из членов партийной организации матросу Куценко удалось побывать в Петрограде, связаться с Центральным Комитетом большевистской партии и доставить в Севастополь Апрельские тезисы В. И. Ленина. Большевистская организация положила их в основу всей своей работы. С трибуны Севастопольского Совета, на митингах и в беседах большевики настойчиво и терпеливо разъясняли матросам и солдатам, что революция в России еще далеко не завершена, что пока власть находится в руках буржуазного Временного правительства, а в Советах хозяйничают соглашатели, народу не получить ни мира, ни земли, ни хлеба.
Значительную помощь в агитационно-пропагандистской работе партийная организация Черноморского флота получала от большевиков Харькова, Донбасса и Екатеринослава (Днепропетровска), с которыми по поручению партийного комитета коммунист О. Алексакис установил постоянную связь. По указанию Центрального Комитета большевистской партии партийные организации Харькова, Донбасса и Екатеринослава пересылали в Севастополь большевистскую литературу: брошюры, листовки, газеты. В небольшом количестве и нерегулярно, но доставлялись в Севастополь газеты ЦК РСДРП (б) «Правда» и «Солдатская правда». Также изредка попадали на флот большевистские газеты: харьковский «Пролетарий», екатеринославская «Звезда» и московский «Социал-демократ».
Командование флота принимало все меры к тому, чтобы не допустить проникновения на флот и распространения большевистской литературы. По его просьбе органами Временного правительства были созданы в Синельни-
32


кове, Симферополе и Новороссийске специальные контрольные пункты, которые производили тщательную проверку документов и багажа и не пропускали в сторону Севастополя лиц, заподозренных в принадлежности к большевикам, а также задерживали всю большевистскую литературу. Но большевики умели обходить эти рогатки, и большевистская литература продолжала поступать на Черноморский флот. Летом доставкой литературы из Екатеринослава, Донбасса и Харькова занимались уже два члена партийной организации. Не доезжая Симферополя, где контроль был наиболее строгим, они сходили с поезда и пересаживались на подводу, на которой и привозили литературу в Севастополь.
Благодаря разъяснительной работе большевиков, матросам и солдатам становилось все яснее, что Временное правительство защищает интересы не трудящихся, а буржуазии и помещиков, что командование флота обманывает их, для того чтобы продолжать братоубийственную войну, выгодную только имущим классам. У народных масс росли сомнения в правильности соглашательской политики ЦИК Севастопольского Совета, партий эсеров и меньшевиков.
Недовольство масс все чаще стало проявляться в открытой форме. На кораблях и в частях флота, на предприятиях города стали возникать митинги, которые осуждали высокомерие и жестокость офицеров, управляющих, начальников цехов и мастеров, требовали отзыва из Советов и комитетов делегатов, не оправдавших доверия народных масс.
В момент «торжественного» церемониала приведения к присяге войск гарнизона на верность Временному правительству около половины личного состава флота отказалось присягнуть Временному правительству, заявив, что «временному присягать не будем, присягнем лишь постоянному». Солдаты крепостной артиллерии, отказавшись принять присягу, потребовали удаления из крепости и посылки на фронт царских жандармов и полицейских1.
На флоте участились случаи нарушения воинской дисциплины. Матросы перестали отдавать честь офицерам и кое-где срывали с них погоны. Солдаты массами покидали Черноморскую дивизию морской пехоты, на ко-
1 Г. И. Семин, Севастополь, Воениздат, М., 1955, стр 317
3 Моряки Черноморского флота 33


торую командование флота возлагало большие надежды. К маю в дивизии осталась только четверть состава.
Один из очевидцев так описывает картину развала дивизии: «Во дворе 5-го полка меня удивила странная картина. Командир полка полковник Кравчук, окруженный толпою солдат, что-то писал, писали писаря и адъютант, а большая толпа солдат терпеливо и молча ожидала. Оказалось, что эти молчаливые солдаты несколько часов назад на руках вынесли полковника на двор, так как он не хотел идти сам, принесли столы, привели писарей и заставили писать себе отпуска в деревню, «впредь до демобилизации»1.
Подобную картину можно было наблюдать и в других берего-вых частях. Командование оказалось не в силах справиться с этим движением солдат. Не смогли остановить самовольные отпуска и грозные постановления Временного правительства.
По инициативе большевиков во второй половине апреля на флоте началось движение, направленное против сосредоточения контрреволюционных сил в Крыму. Революционно настроенные рабочие, матросы и солдаты на митингах потребовали от Совета и командования принять экстренные меры против членов царской фамилии и придворных, проживающих на Южном берегу Крыма. Под напором масс командование вынуждено было произвести обыски во дворцах и особняках лиц царской фамилии и их приближенных. Но обыски были так организованы, что ничего не дали.
По требованию революционных масс Колчак вынужден был 16 (29) апреля издать приказ о переименовании кораблей Черноморского флота, носивших царские имена. Линейный корабль «Екатерина II» был переименован в «Свободную Россию», строящиеся линейные корабли «Император Александр III» — в «Волю», «Император Николай I» — в «Демократию»; авиатранспорт «Император Александр I» получил название «Республиканец», авиатранопорт «Император Николай I»  —  «Авиатор».
На первомайскую демонстрацию в Севастополе большевики вышли под ленинским лозунгом «Вся власть Советам!» За большевиками шло около 300 демонстрантов. При тогдашних условиях общественно-политической
1 «Архив русской революции», т. XIII, стр. 86.
34


жизни на Черноморском флоте это было большим достижением.
Командование флота пыталось всеми возможными средствами затормозить революционное движение. Колчак обращался за помощью к так называемым «государ-
Линкор „Свободная Россия“.
ственным» партиям  —  эсерам, меньшевикам, группе «Единство». Будучи в Петрограде, он лично просил Плеханова прислать своих единомышленников в Севастополь для борьбы с большевистской пропагандой1. Этим Колчак фактически признавал, что матросско-солдатская масса все более ускользала из-под влияния командования и соглашателей.
Захватив руководство местными органами государственной власти, общественными организациями и печатью в свои руки, буржуазные и мелкобуржуазные партии демагогическими разговорами о «патриотизме», «обороне отечества», разглагольствованиями о том, что «революция закончена», пытались сделать моряков-черноморцев орудием империалистической политики Временного правительства.
Шовинистическая пропаганда на флоте значительно усилилась в начале мая, после возвращения Колчака из Петрограда в Севастополь.
1 «Архив русской революции», т. X, стр. 221.
3*
35


Буржуазия и соглашательские партии, начав подготовку к летнему наступлению па фронте, решили использовать Черноморский флот для развертывания агитации за активное ведение войны до победного конца. Эсеры и меньшевики повели кампанию клеветы «на революционный Ретроград и Балтийский флот, на большевиков и передовых рабочих, матросов и солдат, не желавших вести войну в угоду капиталистам.
Судовой комитет штабного корабля — эскадренного броненосца «Георгий Победоносец» обратился ко всему личному составу Черноморского флота с призывом послать делегацию моряков в Петроград, Балтийский флот и на фронт для агитации за подготовку «наступления на фронтах против внешнего врага. В воззвании выдвигалось требование к Севастопольскому Совету принять немедленно все меры против лиц, агитирующих за прекращение войны и сепаратный мир с немцами.
Воззвание судового комитета «Георгия Победоносца», составленное по указанию и под руководством командования флота, было восторженно принято буржуазией. Его опубликовали все крымские, а также центральные буржуазные газеты. Буржуазная пресса подняла невероятный шум вокруг делегации Черноморского флота, выдавая делегатов за новоявленных спасителей отечества.
Вскоре в условиях разнузданной травли большевиков и шовинистической пропаганды были проведены выборы 190 делегатов для посылки их на. фронты, Балтийский флот и в города страны. В подборе состава делегации руководящая роль принадлежала штабу Черноморского флота. Большинство делегатов были эсерами и меньшевиками. Во главе делегации командование поставило эсера студента Баткина, выделявшегося своими демагогическими речами. Буквально за день до отъезда делегации Колчак приказом провел Баткина в матросы. «Подставной матрос» — так черноморцы прозвали Баткина.
Даже в период самой разнузданной травли большевиков и наибольшего шовинистического угара масс экипажи отдельных кораблей и часть личного состава войск и рабочих предприятий флота шла за большевиками. Ярким свидетельством этого может служить выступление матросов эскадренных броненосцев «Евстафий» и «Три святителя» против посылки черноморской делега-
36


ции на фронты, Балтийский флот и в города. Никакие уговоры эсеро-меньшевистских лидеров и угрозы командования не помогли; команды броненосцев остались при своем мнении.
Именно в этот период Колчак информировал Гучкова и Родзянко о неблагополучии на флоте и о том, что события, которые произошли на Балтике, повторяются на Черноморском флоте. Колчак сетовал на то, что исчезает «благоразумие» среди матросов, говорил, что его личный престиж падает и влияние его на матросов и солдат уменьшается. Это признание Колчака весьма характерно. Оно свидетельствует о том, что массы, хотя и медленно, но верно, освобождались из-под влияния реакционного офицерства и его эсеро-меньшевистских холопов. В этом была заслуга большевиков.
По прибытии Черноморской делегации в Петроград Временное правительство устроило ей пышную встречу. Но на заводах и в воинских частях эсеро-меньшевистские агитаторы, выступавшие от имени моряков Черноморского флота, были встречены холодно и с недоверием. Успеха они не имели.
Редакции многих газет в то время получали письма от матросов, солдат и рабочих, в которых сообщалось об отрицательном отношении масс к призывам делегатов Черноморского флота.
Солдат 4-й роты запасного батальона гвардии гренадерского полка Ефрем Никифоров в своем письме в редакцию большевистской газеты «Солдатская правда» писал о посещении черноморской делегацией их полка, расквартированного в Петрограде. Речи делегатов Черноморского флота, призывавшие солдат к единению с офицерами, всемерной поддержке политики Временного правительства, были поддержаны только тремя офицерами, присутствовавшими на митинге. Солдаты единогласно одобрили резолюцию кронштадтцев, в которой говорилось о передаче всей земли крестьянам, о братании на фронте, о недоверии Временному правительству1.
Тем не менее делегация Черноморского флота сыграла немаловажную роль в подъеме оборонческого настроения на фронте и в тылу. Она помогла Ставке
1 А. Ф. Ильин-Женевский, Почему солдаты и матросы стали под знамена Октября, Леноблиздат, 1928, стр. 59—61,
37


подготовить наступление русской армии летом 1917 года. Кроме того, командование флота направило в распоряжение Ставки до 50 унтер-офицеров в качестве вербовщиков добровольцев для так называемых «ударных частей».
Керенский в приказе по армии и флоту вынес благодарность делегации за проделанную работу. Наиболее активные члены ее были награждены георгиевскими крестами. Но матросы и солдаты Черноморского флота по инициативе большевиков осудили работу делегации. Они потребовали расследования ее деятельности и настаивали на отозвании ее на флот.
Одновременно с широкой шовинистической пропагандой Временное правительство и военное командование с помощью соглашательских партий собирали и подготовляли контрреволюционные силы для расправы с большевиками и сочувствующими им рабочими, солдатами и матросами. Прикрываясь революционными фразами и различного рода демократическими вывесками, буржуазия стала усиленно готовить свои надежные кадры. Спешно вербовались «ударные части», в которые принимались в первую очередь юнкера, кулацкие и купеческие сынки. Созданы были даже женские ударные батальоны и так называемые «батальоны смерти». Появились «союз георгиевских кавалеров», «союз ветеранов войны» и т. д. Создан был и офицерский союз, вначале под громким названием «Союз офицеров-республиканцев»1.
По инициативе офицеров Черноморской дивизии и в Севастополе был создан офицерский союз, объединивший офицерство Черноморского флота. Его программой являлись: продолжение войны «до победного конца», сохранение за командным составом всех прав и привилегий, восстановление единоначалия старого офицерского состава.
В отличие от офицерских союзов, возникших на фронтах, союз офицеров Черноморского флота принимал в свои ряды не только военнослужащих, но и гражданских лиц из буржуазии и буржуазной интеллигенции. Следовательно, вокруг офицерства на Черном море группировались все контрреволюционные элементы.
Офицерство Черноморского флота, образовавшее свой союз, блокировалось с кадетами, являвшимися основной партией контрреволюции. Создание союза офицеров Чер-
1 «Известия Севастопольского Совета» от 9 апреля 1917 г.
38


коморского флота было враждебно встречено матросами и солдатами. Они сразу же поняли, что эта организация направлена против них.
Вскоре после создания Черноморского офицерского союза Колчак выдвинул идею превращения Черноморского флота в основную боевую силу контрреволюции на юге страны. На совещании высшего офицерства Колчак заявил, что настали дни, когда Черноморский флот должен «спасти Россию». Офицерам было предложено усилить влияние в комитетах на матросов и солдат, изгонять с кораблей и из частей большевиков и их сторонников, быть готовыми к активным действиям.
Моральный подъем личного состава флота, вызванный свержением ненавистного самодержавия, Временное правительство и Ставка использовали для развертывания активных боевых действий на Черном море.
Характеризуя боевую деятельность русского Черноморского флота в первый период после февральской революции, немецкий военный историк Г. Лорей писал: «Русская революция, вспыхнувшая в феврале 1917 года, несмотря на ее влияние на личный состав, не отразилась на боевой деятельности флота. Почти ежедневно русские эскадренные миноносцы и подводные лодки появлялись у анатолийского побережья и топили каждое судно, попадавшееся им под руки. Перед Босфором постоянно оказывались новые мины, и ни одного дня нельзя было пропустить без траления»1.
И действительно, сразу же после февральской революции командование Черноморского флота усилило боевую деятельность флота, направляя ее прежде всего на осуществление блокады Босфора, угольного района Турции — Эрегли-Зонгулдак и всего анатолийского побережья, а также частично и побережья Румынии. Во второй половине марта 1917 г. у Босфора одновременно находились три русские подводные лодки. Начиная с апреля, русские корабли, мотобарказы, а затем быстроходные катера осуществляли активные минные постановки на подходах к Босфору и в самом проливе. Периодически к анатолийскому побережью высылались эсминцы и вспомогательные крейсеры. Черноморский флот усилил подго-
1 Г. Лорей, Операции германо-турецких морских сил в 1914—1918 гг., Госвоениздат, Москва, 1938, стр. 377.
39


товку к высадке крупного десанта для захвата Босфора. 7 (20) марта начальник морского штаба верховного главнокомандующего адмирал Русин телеграфировал Колчаку: «Весьма желательно использовать подъем духа данного момента для осуществления в ближайшее время операции, изложенной в телеграмме 579»1. (Речь идет о внезапной высадке десанта для захвата Босфора.) 29 марта тот же Русин докладывал верховному главнокомандующему генералу Алексееву, что Черноморский флот готов к выполнению Босфорской операции, а «моральный элемент Черноморского флота наиболее отвечает выполнению активных операций крайнего напряжения. Обстановка показывает своевременность осуществления Босфорской операции»2.
В связи с директивой Ставки действующим армиям и флотам от 30 марта (12 апреля) о переходе к наступательным действиям по возможности с середины мая адмирал Русин извещал командование Черноморского флота, что по этой директиве главный удар войск Румынского фронта должен быть направлен на Браилов и в связи с этим Черноморскому флоту поставлена задача: «Быть готовым оказать полное содействие возможным операциям Румфронта на Нижнем Дунае и в Добрудже»3.
Таким образом, наряду с активными боевыми действиями по блокаде Босфора и анатолийского побережья Турции и подготовкой к Босфорской десантной операции, Черноморский флот готовился к совместным наступательным действиям с войсками Румынского фронта. Одновременно с систематическими минными постановками и действиями подводных лодок и надводных кораблей в районе Босфора осуществлялась воздушная и корабельная разведка в районе Констанцы и Синопа, высылались отряды кораблей для действия на сообщениях турок у побережья Анатолии. Участились выходы кораблей в море для отработки задач боевой подготовки. Вместе с тем флот продолжал осуществлять войсковые и грузовые перевозки по Черному и Азовскому морям, проводил мероприятия по защите судоходства от мин, подводных лодок и авиации противника.
1 АИОВМФ, д. 612, л. 183.
2 Там же, д. 607, лл. 236—237.
3 Там же, л. 247.
40


Для создания еще большего напряжения у личного состава флота, для того чтобы лишить его возможности, как заявлял Колчак, «заниматься политикой и митинговать», командование флота наметило провести десантную операцию на анатолийское побережье для временного захвата Синопа. Запрашивая разрешение у Ставки на проведение этой операции, Колчак сообщал, что ей придается большое значение как «средству возродить интерес к боевой работе флота, поддержки духа дисциплины, престижа Черноморского флота»1.
Ставка одобрила намерение Колчака и дала распоряжение главнокомандующим Кавказского и Румынского фронтов о выделении соответствующего количества войск для участия в операции. Однако рост революционного движения на фронте сорвал этот замысел командования флота. 15 (28) мая адмирал Русин телеграфировал Колчаку, что главковерх приказал обождать с выполнением операции по временному захвату Синопа2.
В конце мая революционная активность моряков Черноморского флота резко повысилась. Их выступления против реакционного офицерства приняли более решительный и организованный характер. Матросы и солдаты стали более настойчиво требовать удаления и ареста наиболее реакционных и жестоких офицеров. Движение приняло настолько острый и широкий характер, что в ряде случаев Севастопольский Совет вынужден был, чтобы не потерять влияния на массы, становиться в оппозицию к командованию флага и поддерживать требования матросов и солдат.
Первое серьезное расхождение между Севастопольским Советом и командованием флота возникло по делу о спекуляциях помощника командира Севастопольского порта генерал-майора Петрова.
Петров использовал свое служебное положение для личного обогащения. Казенную кожу для пошивки обуви он передавал подрядчикам, которые вывозили ее в другие города и продавали на рынке по высоким ценам. Прибыль подрядчики и Петров делили между собой.
Эти махинации Петрова были раскрыты матросами. Под давлением матросов и солдат ЦИК Севастопольско-
1 АИОВМФ, д. 492, лл. 177—178.
2 Там. же, д. 513, л. 23.


го Совета принял решение арестовать Петрова. Но Колчак с решением ЦИК не согласился и в грубой форме отказался санкционировать арест. Перед ЦИК встал вопрос, как быть: согласиться с Колчаком — значит потерять свой авторитет в глазах матросов и солдат; арестовать Петрова — значит порвать с Колчаком.
Эсеро-меньшевистский ЦИК долго колебался, однако под напором масс решился на арест Петрова. Одновременно ЦИК сообщил по телеграфу председателю Временного правительства и военно-морскому министру, что вынужден был пойти на арест генерала Петрова, так как другого выхода не было.
Эти действия ЦИК Колчак расценил как подрыв своего престижа и обратился к Временному правительству с просьбой отменить решение ЦИК и впредь запретить ему вмешиваться в дела командования. Временное правительство распорядилось немедленно освободить Петрова и командировало Керенского в Севастополь для улаживания конфликта.
Конфликт по поводу ареста генерала Петрова послужил предметным уроком для матросов и солдат: он наглядно показал, что от Временного правительства нельзя ждать удовлетворения требований народа.
В этот же период на эскадренных миноносцах «Керчь» и «Жаркий» «возникли острые конфликты между матросами и командирами кораблей — офицерами-монархистами.
Командир эсминца «Керчь» решил удалить с корабля одного младшего офицера, принадлежавшего к социал- демократической партии и уважаемого матросами. Экипаж эсминца резко выступил против решения командира. Возбужденные матросы, собравшись на митинг, приняли резолюцию с требованием убрать командира корабля.
Матросы эсминца «Жаркий» также потребовали отстранить от  командования старшего лейтенанта Веселаго. Матросы возмущались крайне реакционными взглядами Веселаго, его барски пренебрежительным отношением к команде, стремлением выслужиться перед начальством. Они отказались выйти в море со своим командиром и потребовали смещения его с должности.
Колчак отверг требование матросов и приказал разоружить эсминцы. Но приказ натолкнулся на сопротивление матросов всей эскадры и повис в воздухе.
42


Возбуждение матросской массы еще больше возросло, когда стало известно, что эсминец «Пронзительный» доставил в Севастополь 15 убитых и 28 раненых моряков с двух мотобарказов, погибших от взрыва мин у Босфора. На митингах и собраниях матросы выступали с требованиями удалить с флота контрреволюционных офицеров, которые умышленно посылают матросов без пользы для дела на явную гибель.
Большевики умело попользовали эти события для пропаганды революционных идей и разоблачения империалистической политики буржуазии. Они выступали перед личным составом с призывами не доверять Временному правительству и изгнать эсеро-меньшевистских соглашателей на выборных органов народных масс.
Командование флота и соглашатели не могли справиться с движением матросов, направленным против контрреволюционного офицерства. Не помог им и Керенский, прибывший в Севастополь 17 (30) мая.
В день своего приезда Керенский побывал на кораблях, где произносил трескучие речи с призывами к единению офицеров и матросов, беспрекословному подчинению командующему флотом.
Вечером Керенский выступил перед Севастопольским ЦИК. В своей речи он призывал к забвению инцидента с генералом Петровым, превозносил «заслуги» Колчака, «понявшего задачи власти в революционное время», и требовал единения офицеров и матросов под «мудрым» руководством Колчака для продолжения войны. Почти дословно эту речь Керенский повторил на делегатском собрании, созванном по его желанию.
Агитация Керенского не имела успеха у матросов и солдат: они с большим недоверием относились к командованию флота, возглавляемому Колчаком, и хотели не продолжения, а прекращения войны.
Заручившись поддержкой Керенского, Колчак решил перейти в наступление и по-своему разделаться с частями и кораблями, где революционное движение было особенно сильным. Колчак отдал приказ, согласно которому броненосцы «Три святителя» и «Синоп»1, эсминцы «Жаркий» и «Керчь» и ряд других кораблей должны были выйти из строя, спустить флаги, а команды их расписы-
1 Броненосец «Синоп» находился в Одессе.
43


вались по другим частям и кораблям, якобы для доукомплектования последних.
Этот приказ Колчака вызвал всеобщее возмущение. Матросы увидели в нем месть за свои революционные настроения и попытку ослабить боевую мощь флота. Они дружно выступили против Колчака и начальника штаба Смирнова.
Как раз в период этого острого конфликта между матросами и командованием в Севастополь прибыла делегация балтийских моряков, присланная по указанию Центрального Комитета большевистской партии. В ее состав входило пять большевиков и сочувствующих им1.
Балтийский флот в это время становился прочной опорой большевистской партии, а матросы-балтийцы шли в авангарде революции. Поэтому чиновники Временного правительства всячески препятствовали установлению связи между матросами Балтийского и Черноморского флотов. Комиссар Временного правительства в Симферополе арестовал делегацию балтийцев, но под давлением революционных масс вскоре вынужден был освободить ее. 27 мая (9 июня) балтийская делегация приехала в Севастополь. Балтийские моряки выступили на многотысячном митинге во дворе флотских казарм, побывали на кораблях и в частях, посетили Балаклаву. Они разъясняли морякам Черноморского флота, какая непроходимая пропасть отделяет соглашателей от большевиков, призывали к протесту против т. н. «Займа свободы», выпущенного Временным правительством для продолжения войны, требовали опубликования тайных договоров, прекращения войны, передачи помещичьих земель крестьянам. Делегаты-балтийцы рассказывали о положении на Балтике, о борьбе балтийцев против Временного правительства, о том, что балтийцы энергично очищают командный состав от реакционного офицерства и что офицеры находятся под действенным контролем комитетов.
Эсеры, меньшевики и офицеры начали травлю балтийских делегатов, обвиняя их во всевозможных преступлениях. Но симпатии матросов были на стороне большевиков-балтийцев.
1 А. П. Платонов, Черноморский флот в революцию 1917 г. и адмирал Колчак, Ленинград, 1925, стр. 83.
44


В момент ясно обозначившегося революционного подъема масс большевикам удалось добыть сведения, разоблачающие контрреволюционную сущность союза офицеров Черноморского флота, и сделать их достоянием матросов и солдат.
Союз секретно разослал офицерам всех кораблей и частей Черноморского флота свою декларацию, в кото-
Выступление большевика-балтийца на матросском в Севастополе (июнь 1917 г.).
рой содержалось требование доведения войны до победы путем решительного наступления и подчеркивалась необходимость восстановления дисциплины в прежней форме, приостановления реформ в управлении флотом, свертывания деятельности судовых комитетов и т. д.
Декларация союза офицеров попала к матросам — членам судового комитета линейного корабля «Свободная Россия». После обсуждения ее в судовом комитете матрос-большевик А. П. Платонов сделал доклад, в котором осудил деятельность союза офицеров и призвал команду заявить протест против выпущенной им декларации. Команда линкора поддержала Платонова и повела агитацию среди команд других
45


кораблей за вынесение резолюций, осуждающих деятельность офицерского союза.
Несколько позже с помощью матроса-большевика Куценко, служившего писарем на штабном корабле «Георгий Победоносец», удалось получить сведения о замыслах Колчака и союза офицеров против демократических организаций флота и их руководителей.1 В планах контрреволюционеров намечались физическое истребление наиболее революционно настроенных лиц и разгром судовых комитетов.
Большевики немедленно довели полученные ими сведения до ЦИК Севастопольского Совета и до ши роких матросских масс. Эсеро-меньшевистский исполком пытался отмахнуться от них, как вымышленных, но вызванный по настоянию большевиков один из членов союза офицеров Богданов подтвердил сведения о намечавшемся заговоре союза офицеров и командования флота против революции. ЦИК вынужден был вынести этот вопрос на обсуждение Совета.
Известие о контрреволюционном заговоре офицеров и Koлчакa быстро облетело все корабли и части флота. На улицах, в частях и на кораблях начались митинги. Матросы резко осуждали поведение командования и офицеров. Они приводили новые факты, подтверждающие существование заговора против революции. Говорилось о том, что офицеры тайно собираются в Морской библиотеке, в Морском собрании (офицерском клубе) и в других местах.
Матросы стали требовать ареста Колчака и его приближенных и немедленного разоружения всех офицеров. Участник событий В. К. Жуков вспоминает, что председатель митинга, созванного во флотском полуэкипаже, матрос Гарусиченко требовал приказа ЦИК о поголовном обыске и разоружении всех офицеров, а в случае отказа предлагал арестовать и самый ЦИК Севастопольского Совета2.
Под давлением масс Севастопольский Совет вынужден был принять решение о лишении союза офи-
1 Воспоминания С. Г. Сапронова, фонды музея Черноморского флота, ГУ 1107, л. 6.
2 В. К. Жуков, цит. кн., стр. 38.
46


церов Черноморского флота представительства в Совете, потребовать от командования флота отмены приказа о разоружении кораблей и вынести постановление о расследовании причин отдачи такого приказа.
4 (17) июня Колчак телеграфировал военно-морскому министру: «Агитация большевиков, прибывших в Севастополь с депутацией балтийских моряков, в течение последних дней получила сильное распространение. Большевики направили силы на Севастополь, так как им важно разрушить создавшийся здесь порядок»1.
По инициативе большевиков 6 (19) июня было созвано делегатское собрание матросов, солдат и рабочих. Собрание приняло решение об отстранении Колчака и Смирнова от занимаемых должностей. Вопрос об их аресте был передан по настоянию эсеров и меньшевиков на рассмотрение судовых и полковых комитетов.
В тот же день во флотских казармах состоялся большой митинг, на котором присутствовали матросы и солдаты от всех кораблей флота и частей Севастопольского гарнизона. Митинг одобрил решение делегатского собрания и выразил политическое недоверие Колчаку и начальнику штаба флота Смирнову. По решению митинга были арестованы командир флотского полуэкипажа Грубер и ряд других офицеров береговых команд, хранивших большое количество оружия и известных своей реакционностью. Исполняя решение делегатского собрания, матросы отобрали у офицеров огнестрельное и холодное оружие и сдали его под охрану судовых и полковых комитетов.
В начале этих событий Колчак, видя нерешительность Севастопольского Совета и недостаточную организованность движения, подумывал о подавлении выступления матросов силами офицеров и наименее сознательной части личного состава флота. Однако, как пишет в своих воспоминаниях М. И. Смирнов, когда на штабном корабле «Георгий Победоносец» было получено радиотелеграфное распоряжение делегатского собрания о разоружении офицеров, «Колчак
1 ЦГАВМФ, ф. 342, д. 54, л. 224.
47


понял, что сопротивление офицеров на кораблях приведет только к убийству офицеров. Поэтому он дал радиотелеграмму кораблям, находившимся на Севастопольском рейде, в которой говорилось о том, что мятежные матросы потребовали отобрания от офицеров оружия... что сопротивление невозможно... поэтому во избежание кровопролития предложил офицерам не сопротивляться» 1.
Надеясь на свой былой авторитет и стремясь удержать матросов корабля «Георгий Победоносец» от решительных действий, Колчак приказал выстроить команду во фронт и разразился перед ней длинной речью. В ней он перечислял свои боевые заслуги, говорил о «долге перед отечеством», жаловался на оскорбления со стороны матросов, грозил большевикам. Но, по свидетельству того же Смирнова, речь Колчака не произвела на матросов никакого впечатления, в чем вскоре убедился и сам Колчак. Через каких-нибудь полчаса после речи в каюту Колчака явились члены судового комитета и потребовали сдать личное оружие. Это до того взбесило надменного адмирала, что он выбежал на палубу корабля и швырнул свою саблю в море. Поступок Колчака еще больше озлобил матросскую массу. Ряд судовых комитетов потребовал немедленного ареста адмирала. Движение, направленное против контрреволюционного офицерства, приняло громадный размах.
В своем донесении военно-морскому министру М. И. Смирнов так характеризовал события: «Причиной происшедшего является агитация пяти матросов Балтийского флота... Первоначально они не имели успеха, но затем стали применять такой прием: говорили ЦИК, что едут на митинг в одно место, куда и направлялись члены ЦИК для контр агитации, а балтийцы ехали в другое место. Непосредственной причиной была агитация против офицерского союза. Балтийцы играли на следующем, говорили: вы, черноморцы, ничего не сделали для революции, вы находитесь в руках у ваших офицеров и тому подобное. Движение направлено против ЦИК, командующего флотом, меня и начальника минной бригады Немитца. Мое мнение, что это только начало и надо
1 Февральская революция, Мемуары, составленные С. А. Алексеевым, 2-е изд., Госиздат, М.—Л., 1926, стр. 251.
48


ожидать с минуты на минуту дальнейшего развития, так как атмосфера до чрезвычайности сгущена. Сейчас проходят делегатские собрания, пытающиеся ввести движение в организованный вид, но одновременно происходят огромные митинги, на которых выносятся крайние решения и приводятся сразу в исполнение. ЦИК не имеет абсолютно никакого влияния»1.
Меньшевики и эсеры в эти дни не осмелились поддержать Колчака: они видели ненависть матросских масс к нему и считали дальнейшее пребывание его на посту командующего флотом опасным, так как оно могло бы привести к «самочинным» революционным действиям масс.
По решению делегатского собрания следующий, после Колчака, по старшинству командир 2-й бригады линейных кораблей контр-адмирал Лукин 7(20) июня в присутствии комиссии от матросов принял дела от Колчака.
Чтобы не обострять положение и спасти жизнь своим верным слугам, Временное правительство вынуждено было согласиться с фактом устранения Колчака и Смирнова. Вместе с тем оно разразилось грозным приказом по Черноморскому флоту, в котором Лукину предписывалось: «немедленно всеми мерами водворить в Черном море порядок, подчинение законам и воинскому долгу, возвратить оружие офицерам. В день получения сего повеления восстановить деятельность лиц и комитетов в законных формах, чинов, которые осмелятся не подчиняться такому повелению, немедленно арестовывать, как изменников революции, и предавать суду. Об исполнении сего телеграфно донести в 4 часа. Напомните командам, что до сих пор Черноморский флот считался всей страной оплотом свободы и революции. Министр-председатель Львов. Военмин Керенский»2.
Временное правительство этим приказом хотело полностью ликвидировать все то, чего добились матросы, выступившие против контрреволюции. Но это уже было невозможно.
В кульминационный момент борьбы революционных моряков Черноморского флота против Колчака и реак-
1 ЦГАВМФ, ф. 342, д. 54, л. 229.
2 «Известия Севастопольского Совета депутатов армии, флота
и рабочих» от 22 июня 1917 г.
4 Моряки Черноморского флота
49


ционного офицерства, 7(20) июня, в Севастополь прибыла американская военно-морская миссия в составе трех офицеров во главе с контр-адмиралом Гленноном.
Джеймс Гленнон входил в состав специальной миссии во главе с бывшим государственным секретарем США Рутом, направленной в Россию американским правительством в июне 1917 года для борьбы с надвигавшейся социалистической революцией. В состав этой миссии, помимо Гленнона, входили крупные капиталисты Бертран и Мак-Кормик, видные правые социал-демократы Дункан и Рассел и начальник штаба американской армии генерал Хью-Скотт1.
Стремясь к полному закабалению России, американские империалисты через своих представителей вели работу, направленную против революционного движения в стране, и прежде всего в русской армии и флоте, оказывали всемерную поддержку Временному правительству, ставшему с первых дней своего существования на путь предательства национальных интересов страны. Кроме того, американский империализм, вступивший в войну в апреле 1917 года, намеревался вести ее в основном чужими руками. Задача миссии Рута состояла и в том, чтобы заставить русских солдат и матросов проливать кровь в интересах американских монополий.
Кроме целей чисто разведывательного характера, Гленнон и его спутники имели задачу повлиять на матросов и солдат, удержать их от революционных выступлений, поднять на флоте военное настроение и заставить черноморцев продолжать войну. Американская миссия посетила корабли Черноморского флота, в том числе линейный корабль «Свободная Россия» и эскадренный броненосец «Евстафий», побывала на подводных лодках, осмотрела окрестности Севастополя и некоторые батареи.
Гленнон имел беседы с членами Севастопольского ЦИК и выступил на делегатском собрании с речью, в которой призывал поддерживать Временное правительство и агитировал за продолжение войны до победного конца. «Мысль о прекращении или ослаблении войны,— говорил Гленнон, — мысль германская, которую агенты этой страны подсовывают русским очень старательно,
1 А. Гулыга, Американские империалисты — злейшие враги советского народа, Воениздат, М., 1951, стр, 11—12.
50


не стесняясь денежными средствами»1. Таким образом, Гленнон призывал к расправе со всеми, кто выступал против войны, как с платными агентами Германии, как с изменниками Родины.
Матросы и солдаты, узнав о содержании речи американского адмирала, с негодованием осудили его провокационные призывы. Гленнон увидел, что в Севастополе ему нечего делать, и поздно вечером 7(20) июня американская военно-морская миссия выехала в Петроград. В ее вагоне бежали из Севастополя Колчак и Смирнов. Впоследствии Колчак был командирован Временным правительством в Соединенные Штаты Америки, откуда в 1918 году выехал в Сибирь, где возглавил борьбу внутренней контрреволюции против Советской власти. Участь бывшего командующего Черноморским флотом, вознамерившегося стать «верховным правителем России», известна...
Авторитет большевиков на флоте в результате июньских событий заметно возрос, но многие матросы и солдаты еще верили эсерам и меньшевикам, которые вовремя отгородились от Колчака. Массы еще верили лидерам мелкобуржуазных партий, прикрывавшимся революционными фразами. Впрочем, Временное правительство мало верило в силы и возможности севастопольских эсеров и меньшевиков. Для устрашения матросов и солдат на Черноморский флот была направлена специальная следственная комиссия. Ей поручалось расследовать причины июньских событий на флоте и установить виновных для отдачи их под суд.
Одновременно в Севастополь приехала целая свора агитаторов и пропагандистов, вроде отъявленного прохвоста меньшевика Алексинского, эсерки Брешко-Брешковской и других. Они развернули на флоте кампанию клеветы на большевиков и моряков-балтийцев и призывали к активному продолжению войны «до победного конца».
Организованный членами американской миссии Красного Креста Томпсоном и Робинсом так называемый «Комитет социально-политического просвещения», возглавляемый эсеркой Брещко-Брешковской, развернул широкую пропагандистскую контрреволюционную дея-
1 АИОВМФ, д. 77, лл. 138-139.
51


тельность на Черноморском флоте: устраивал на кораблях и в частях флота лекции и доклады шовинистического содержания, наводнил Севастополь антибольшевистской литературой.
Брешко-Брешковская, выступая на митингах и собраниях матросов и солдат, клеветала на большевиков и призывала матросов и солдат к послушанию и спокойствию. «К чему мстить, — говорила она матросам и солдатам, — когда враг уже повержен, растоптан»1.
Обманывая массы, запугивая их угрозой со стороны внешнего врага, эсеро-меньшевистские агитаторы изо всех сил стремились удержать их от революционных выступлений. На очень короткое время им удалось добиться этого. Но назревали новые, еще более острые революционные события.
Чтобы укрепить авторитет командного состава, эсеры и меньшевики предложили назначить на флот комиссара Временного правительства, облеченного военной и гражданской властью. Временное правительство, искавшее новых мер борьбы с революционными выступлениями матросов, охотно согласилось и назначило генеральным комиссаром Черноморского флота меньшевика Борисова.
Для того чтобы снискать симпатии матросов, Борисов принял некоторые меры против злоупотреблений командного состава. Он хотел, например, отдать под суд вице-адмирала Хоменко за хищения в транспортной флотилии. Маневр Борисова снискал ему поддержку среди матросов, но не понравился правым эсерам, которые занимали руководящие посты в Севастопольском Совете.
Эсеры потребовали замены Борисова одним из своих лидеров, что совпало с желанием Керенского. Борисов был освобожден от обязанностей генерального комиссара и назначен заместителем комиссара. Вместо него генеральным комиссаром Черноморского флота Керенский назначил правого эсера Бунакова-Фундаминского.
Чтобы избавиться от становившихся все более непокорными делегатских собраний, эсеры начали кампанию за изменение системы выборов в Совет. Взамен выборов делегатов от судовых комитетов они предложили
1 АИОВМФ, д. 77, л. 139.
52


производить выборы в Совет по куриям (категориям избирателей) — матросской, солдатской, офицерской. Большевики разоблачили этот маневр: выборы по куриям дали бы в Совете большее число представителей от офицерства.
Судовой комитет линкора «Свободная Россия», возглавляемый большевиком А. Платоновым, ознакомившись с предложенными эсерами правилами выборов, вынес протест против куриальной системы и поручил агитатору Ларионову выступить на делегатском собрании с разоблачением маневра эсеров. К решению судового комитета линкора присоединились команды еще девяти кораблей. Делегатское собрание решение вопроса о системе выборов в Совет передало на суда.
Собрания матросов осудили куриальную систему выборов. Это положило конец попыткам сохранить влияние офицерства в Совете.
Во время движения матросов против куриальной системы выборов значительно укрепились позиции флотских большевиков. И хотя угар оборончества еще продолжался, все же значительная часть матросов и солдат, главным образом, из рабочих и беднейших крестьян, стала склоняться на сторону большевиков. Создались более благоприятные условия для развертывания легальной большевистской работы. Партийный комитет большевиков собрал по крохам средства, нашел и оборудовал помещение. Это первое помещение легального Севастопольского комитета РСДРП (б) находилось в бывшей столовой на Рыбной площади (Базарная ул., дом № 4). Оно состояло из двух комнат, первая из которых была оборудована под лекционный зал и могла вмещать до 100 человек, а вторая, небольшая, предназначалась для заседания партийного комитета.
Партийный комитет поручил чтение лекций матросу Куценко и утвердил тему его лекций: критика программ всех существующих политических партий и изложение Апрельских тезисов В. И. Ленина. Рядом с лектором находился один из членов комитета, который раздавал посетителям большевистские брошюры, листовки, газеты и выявлял желающих вступить в члены РСДРП (б). Все желающие вступить в партию большевиков проходили в соседнюю комнату, где находились члены партийного комитета. После беседы со вступающим и разъ-
53


яснения ему основных положений программы и устава комитет решал: принять или не принять желающего в организацию1.
В своих воспоминаниях С. Г. Сапронов пишет: «С первого же дня помещение переполнялось посетителя-
Здание, где помещался Севастопольский городской комитет большевиков летом 1917 г.
ми. Куценко, прочитав свою лекцию от начала до конца, после небольшого перерыва начинал все снова (впоследствии в помощь ему был выделен матрос Кислица, и они читали попеременно).
С каждым днем число посетителей все увеличивалось, теперь и за дверью на площади постоянно толпились люди, ожидающие своей очереди зайти внутрь... Куценко читал до изнеможения. Мы тоже «беседовали» без отдыха. Спали не более двух часов в сутки»2.
За первую неделю легальной работы в партийную организацию вступило 25 новых членов. Кроме того, большевики приобрели много сторонников, которые официально не вступили в партию, но на деле отстаивали большевистские лозунги, вели большевистскую пропаганду на кораблях и в частях флота. Особенно много
1 Воспоминания С. Г. Сапронова, фонды музея Черноморского флота, ГУ 1109, лл. 5—6.
2 Там же, л. 6.
54


сторонников имели большевики в минной бригаде, в бригадах подводного плавания и траления.
Революционные матросы, солдаты, рабочие Севастополя стремились крепче связаться с большевиками, чи-
тать большевистскую литературу. Очень характерно в этом отношении письмо черноморцев, опубликованное в «Правде» № 96 от 14 июля 1917 г.:
«Дорогие товарищи правдисты! Будьте внимательны к нам, севастопольцам, сочувствующим газете «Правда». Мы искренне желаем возможно широкого распространения ее среди масс, шовинистически настроенных. Просто грустно наблюдать, когда товарищ матрос или солдат подходит к киоску и спрашивает «Правду», ему же отвечают: «Нет». А в утешение предлагают или «Русское слово» или «Единство». Как
И. А. Назукин, матрос-подводник, большевик, активный участник борьбы за установление Советской власти в Крыму.
быть, товарищи? Мы сначала думали, что это явление чисто случайное, но вот идут месяцы, а «Правды» все нет и нет. Мы считаем, что газета «Правда» должна служить средством отпора той травле, какую возводят на большевиков. В свободной стране должно торжествовать только все разумное, доброе. Нет больше места для тех буржуазных выкриков, которые, прикрываясь красным флагом, думают сохранить хоть наполовину, хоть на четверть свои привилегии. Итак, сколько мы ни добивались, по какой причине не посылается «Правда», мы не узнали ничего. Если мы хотим понять все то, что теперь совершается, мы не
55


должны отказываться от освещения событий с другой точки зрения — большевистской. Группа сочувствующих».
Но легальная работа большевистского комитета, давшая такие большие результаты, продлилась недолго, всего около декады.
18 июня (1 июля) началось наступление русских войск на Юго-Западном фронте. Временное правительство возлагало на него большие надежды: буржуазия видела в наступлении на фронте единственную возможность покончить с революцией. В случае удачи оно должно было привести к усилению роли контрреволюционных генералов, разгрому большевиков и ликвидации Советов. При неудаче можно было возложить на большевиков ответственность за разложение армии и разгромить большевистскую партию, разогнать Советы.
Как и следовало ожидать, наступление окончилось неудачей. Оно не было подготовлено в военно-техническом отношении, а солдаты, ожидавшие со свержением царизма окончания ненавистной войны, не хотели сражаться за интересы капиталистов и помещиков.
Провал наступления на фронте имел далеко идущие последствия. В ответ на преступное наступление более полумиллиона рабочих, солдат и матросов 3(16) июля вышли на улицы Петрограда с лозунгом «Вся власть Советам!» Несмотря на мирный характер демонстрации, против нее были двинуты войска Временного правительства. Юнкера и офицеры расстреливали демонстрантов. Улицы Петрограда были обагрены кровью трудящихся.
Вслед за этим Временное правительство обрушилось на большевистскую партию. Юнкера разгромили редакции «Правды» и других большевистских газет. Революционные части гарнизона были разоружены и выведены из Петрограда на фронт. Начались аресты большевиков. Была сфабрикована фальшивка, на основании которой Временное правительство 7(20) июля издало приказ об аресте В. И. Ленина. 12(25) июля Временное правительство ввело смертную казнь. Буржуазия торжествовала. Эсеры и меньшевики полностью перешли на ее сторону. Кончилось двоевластие. Вся власть в центре и на местах перешла в руки буржуазии. Советы превратились в простой придаток органов власти буржуазии. Большевистская партия вынуждена была уйти в подполье. Так
5б


по вине буржуазии и ее эсеро-меньшевистских лакеев закончился мирный период развития революции.
Расстрелы и погромы не ограничились одним Петроградом. Они распространились и на провинцию. 10(23) июля в Севастополе эсеро-меньшевистские лидеры организовали митинг, на котором подняли кампанию гнусной клеветы на большевиков. После митинга банда хулиганов — социал-предателей и реакционных офицеров — разгромила комитет большевиков. В Севастополе и на флоте была запрещена большевистская агитация, а за распространение большевистской литературы грозила тюрьма.
Но, несмотря на угрозы и преследования, большевики продолжали разъяснять рабочим и солдатам смысл происходящих событий, разоблачать предательскую роль эсеров и меньшевиков.
На одном из первых своих заседаний после разгрома помещения партийный комитет выработал план политико-массовой работы на кораблях и в частях флота, выделил ответственных лиц за ее проведение и наметил линию поведения большевистской фракции в Совете.
Партийный комитет решил, что большевистская фракция в Совете будет открыто выступать с разоблачением политики буржуазии, меньшевиков и эсеров и защищать лозунги большевистской партии.
Провал наступления на фронте был использован буржуазной и эсеро-меньшевистской пропагандой для раздувания подлой клеветнической кампании об «измене большевиков» родине и революции. Малосознательная часть матросской массы Черноморского флота поддалась на удочку гнусных клеветников. Но это длилось недолго.
Антинародная политика Временного правительства, с одной стороны, и настойчивая разъяснительная работа большевиков — с другой, помогали массам разобраться в обстановке. Они все больше убеждались, что правда на стороне большевиков, что причиной поражения на фронте является вовсе не измена большевиков, а нежелание солдат проливать свою кровь за чуждые им интересы; из писем от родных и близких, из бесед с большевиками, из большевистских газет, листовок и брошюр они узнавали о тяжелом положении в городе и деревне, где богатеи под покровительством законов,
57


изданных Временным правительством, сдирали с их брата — рабочего и крестьянина — три шкуры.
С конца июля революционное движение на флоте, как и во всей стране, нарастало.
В конце июля—начале августа в Петрограде состоялся VI съезд партии большевиков. Он нацелил партию на подготовку вооруженного восстания. Все решения съезда были направлены на обеспечение победы социалистической революции.
На основе решений VI съезда местные партийные организации активизировали свою работу в массах, готовя их к свержению буржуазной власти и установлению диктатуры пролетариата.
После VI съезда партии деятельность большевиков Черноморского флота значительно расширилась и усилилась. Важное значение в этом отношении имела помощь литературой, людьми, средствами, которую оказывал Севастопольской большевистской организации Центральный Комитет.
Работу по разъяснению решений VI съезда партии большевики Севастополя развернули особенно широко с конца августа, когда в помощь им была прислана Центральным Комитетом партии Нина Островская (Надежда Ильинична Островская) — опытный партийный работник, ставшая вскоре председателем большевистской фракции Совета.
Буржуазия, меньшевики и эсеры с ненавистью и злобой встретили решения VI съезда большевистской партии. Временное правительство, при прямой поддержке соглашательских партий, усилило травлю большевиков и одновременно с этим открыло дорогу к установлению военной диктатуры, выдвинув генерала Корнилова на пост верховного главнокомандующего.
Корнилов, готовя государственный переворот и установление военной диктатуры, приступил к собиранию всех контрреволюционных сил вокруг Ставки. К Петрограду, Москве и другим крупнейшим городам подтягивались обманутые реакционерами воинские части.
Когда на Черноморском флоте стало известно, что Временное правительство по требованию Корнилова ввело смертную казнь, личный состав кораблей и частей выразил решительный протест. В резолюции от 12 августа 1917 г. команда крейсера «Прут» писала: «Мы будем
58


поддерживать всеми имеющимися у нас силами и средствами Всероссийский Совет солдатских, рабочих и крестьянских депутатов, как высший демократический орган, управляющий страной, и протестуем против посягательств на него>. Во втором пункте резолюции записано: «Мы требуем от Совета солдатских, рабочих и крестьянских депутатов немедленно разогнать Государственную думу и Государственный совет, ибо они являются главными реакционными очагами и рассадником контрреволюционных сил, которые стараются погубить нашу драгоценную и долгожданную свободу!»1.
Команда корабля настаивала на аресте отъявленного реакционера Рябушинского и главаря черносотенцев Пуришкевича. Матросы требовали, чтобы Советы добились освобождения арестованных за выступления против Временного правительства, а на их место посадили контрреволюционеров и закрыли буржуазные газеты.
Далее в резолюции говорилось: «Мы протестуем против смертной казни и военно-полевых судов, которые в свободной стране являются противниками свободы и революции. Мы протестуем против разоружения рабочих и расформирования организованных революционных полков. Мы протестуем против травли черной сотней политических партий, Советов и требуем привлечения виновников этой травли к законной ответственности»2.
В заключительной части резолюции матросы выразили твердую решимость бороться против всех контрреволюционных сил: «Товарищи! Крикните своим мощным и властным голосом: прочь, вся мерзость и грязь, вам нет места, паразиты, убийцы миллионов жизней, в свободной стране, идите, все темные силы, в рудники, подмените всех наших товарищей, работающих всю свою жизнь на вас, ради вашего благополучия и в то же время гибнущих также ради ваших бездонных карманов. Товарищи, помните, что мы сильнее этой черной своры, что мы сила, а они ничто, их только капитал силен, но у нас, пролетариев — все: честь, совесть, любовь, братство и человеческие чувства. Итак, товарищи, смело вперед на борьбу с черной сворой паразитов»3.
В газете «Известия Севастопольского Совета воен-
1 ЦГАВМФ, ф. 181, д. 9, л. 153.
2 Там же.
3 Там же.
59


ных и рабочих депутатов» были опубликованы многочисленные резолюции собраний и митингов на кораблях и в частях флота, и все они выражали негодующий протест против введения смертной казни.
Следует остановиться на одном факте, возмутившем весь личный состав флота. Эсеровские заправилы Севастопольского Совета созвали собрание делегатов судовых комитетов бригады линейных кораблей и протащили решение: «Требовать отмены смертной казни для флота и сохранить ее в армии».
Матросы Черноморского флота правильно оценили эту позорную уловку эсеров как попытку внести раскол между революционной армией и флотом.
В своих воспоминаниях С. Г. Сапронов (бывший в то время секретарем Севастопольской партийной организации) пишет, что в этот период большевики применяли такой метод работы: выступали на кораблях против смертной казни и добивались принятия решений, осуждающих смертную казнь, а затем опубликования в газетах принятых решений. При этом большевики старались доходчиво разъяснить решения VI съезда партии о путях выхода из войны, о необходимости немедленного захвата земли и установления рабочего контроля.
Когда вопрос о смертной казни был поставлен на обсуждение в Совете, то разгорелась острая борьба. Эсеро- меньшевистское руководство Совета высказалось за одобрение введения смертной казни. Большевики выступили против, и их поддержали матросы, солдаты и рабочие, присутствовавшие на заседании в качестве гостей. Они неоднократно прерывали речь оратора от фракции эсеров криками: «Долой!», «Вон!», «Неправда!», «Позор!», «Уберите изменников!»1.
На заседании выяснилось, что расстрелами на фронте занимаются некоторые ударные батальоны, сформированные при активном участии черноморской делегации. Это вызвало бурю возмущения, собрание отказалось выслушать оправдания руководителя 2-й черноморской делегации Иткина.
Большевики внесли предложение: «Осудить введение смертной казни и тех министров-социалистов, которые подписали приказ о ней» и «клеймить вечным позором
1 «Известия Севастопольского Совета в. и р. депутатов», № 75 от 22 августа 1917 г.
60


тех, кто голосовал за смертную казнь»2. С этой целью они предложили провести поименное голосование. Это предложение совместными усилиями эсеров и меньшевиков было провалено.
Чтобы не допустить победы правых эсеров, большевики отдали свои голоса за резолюцию, предложенную крестьянским Советом. Эта резолюция гласила: «Великая революция, смыв позор человечества, уничтожила смертную казнь, и утверждение ее вновь — есть возвращение к варварству. Смертная казнь как оружие устрашения не есть оправдание, а может служить лишь средством для борьбы контрреволюционных классов с трудовой революционной демократией, поэтому Совет военных, рабочих и крестьянских депутатов высказывается против введения смертной казни и требует ее отмены навсегда»2.
Это решение было принято после бурных прений благодаря поддержке большевиков и явилось серьезным провалом эсеров на флоте.
В конце июля исполнявший обязанности генерального комиссара Черноморского флота Борисов сообщал в Морской генеральный штаб, что на флоте спокойно, и заявлял в конце донесения, что «при настойчивой, предупредительной работе он ручается за полное спокойствие и подчинение флота»3.
Но уже через несколько дней Борисов телеграфировал в Петроград вновь назначенному генеральному комиссару правому эсеру Бунакову-Фундаминскому: «Положение в Севастополе очень тревожное... Контрреволюционные речи на Московском совещании дали почву для агитации большевиков. Происходит много митингов, на которых дают говоритъ только большевикам. Замечаются колебания в исполнительном комитете и в партиях социал-революционеров и меньшевиков. Совет рабочих и военных депутатов в совместном заседании с Советом крестьянских депутатов принял резолюцию против смертной казни. Особенно неустойчив Совет крестьянских депутатов. Для решительных мер опереться не на кого»4.
2 Там же.
3 ЦГАВМФ, ф. 342, д. 54, л. 178.
4 Там же, л. 182.
1 «Известия Севастопольского Совета в. и р. депутатов, № 79 от 26 августа 1917 г.
61


Из приведенного документа видно, что движение масс зашло настолько далеко, что даже Совет, где влияние эсеров было очень велико и где они имели подавляющее большинство, и то стал колебаться, боясь, с одной стороны, потерять влияние на массы, с другой стороны, сойти с позиций соглашения с буржуазией и реакционными кругами офицерства.
24 августа Борисов вновь телеграфировал Бунакову об обстановке в Севастополе. Теперь его донесение совсем уже тревожно. Он сообщал: «За короткое время моего отсутствия Севастополь стал городом большевиков. Большое возбуждение, беспрерывные митинги, на которых дают говорить только большевикам, возбужденные кучки по всем углам. В организациях настроение тоже сильно повысилось. Фантастические слухи о контрреволюционных заговорах, о прибытии казаков волнуют массу. В некоторых частях уже взяли на руки оружие. У большевиков появились хорошие агитаторы. В довершение всего вчера приехала делегация из Балтфлота агитировать за присоединение к ультиматуму Балтфлота об увеличении содержания. Четырех из них по моему приказанию не пропустили в Севастополь, два, имевших мандаты от Центрофлота, были пропущены, но после разговора с исполнительным комитетом были в тот же день отправлены назад. Решительных мер против агитации и против митингов принять было нельзя, так как не на кого положиться. Черноморскую делегацию и слушать не хотят. Престиж ее совершенно упал»1.
Борисов несколько преувеличил. Севастополь еще не был «городом большевиков», ибо эсеровская организация насчитывала в своих рядах 27 000 человек, в то время как в большевистской организации в сентябре состояло лишь 200 человек. Но он верно подметил, что за большевиками пошли массы. Рушилась последняя ставка буржуазии на Черноморский флот.
Черноморский флот имел несколько крепостей и сеть военно-морских баз и портов по побережью Черного моря. Каждая крепость, база и порт имели свои
1 ЦГАВМФ, ф. 342, д. 8, л. 185.
62


выборные организации — Советы и комитеты. Севастопольский Совет играл руководящую роль по отношению к другим матросским выборным организациям флота. Отсутствие представителей этих организаций в Севастопольском Совете мешало правильному и повседневному руководству ими. Необходимо было создать орган, который координировал бы работу Советов всего Черноморского флота.
В июле Севастопольский Совет вынес решение о созыве представителей портов Черного моря для выработки проекта организации Центрального комитета Черноморского флота. В Севастополь были приглашены представители Керчи, Одессы, Николаева, Сулина, Измаила, Батума и Новороссийска.
Совещание представителей Севастопольского Совета и ряда портов приняло временный устав Центрального комитета Черноморского флота, который гласил: «Центральный комитет Черноморского флота является высшим демократическим органом, работающим совместно с командующим Черноморского флота и генеральным комиссаром Черного моря по вопросам хозяйственным, административным и военно-техническим»1. Вопросы оперативного характера оставались в ведении командующего флотом.
Центральный комитет Черноморского флота ставил перед собой следующие задачи: всеми средствами поддерживать боеспособность флота и объединить все военно-морские комитеты Черноморского флота. В своих действиях Центральный комитет обязан был отчитываться перед общечерноморским съездом. В тех случаях, когда деятельность Центрального комитета соприкасалась с политикой, Центральный комитет должен был руководствоваться директивами Всероссийского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Он имел прямую связь через своих представителей с Всероссийским Центрофлотом — выборным органом, состоявшим из представителей всех флотов и флотилий при военно- морском министерстве в Петрограде (решающую роль в нем играли эсеры и меньшевики). Для связи с Севастопольским Советом Центрофлот делегировал своего представителя в Исполком Совета.
1 ЦГАВМФ. ф. 397. д. 2, лл. 48—49.
63


Все постановления Центрального комитета должны были проводиться в жизнь приказами командующего флотом.
Согласно уставу Центральный комитет находился в зависимости от командующего флотом и генерального комиссара Временного правительства. Эсеры и меньшевики, создавая Центральный комитет Черноморского флота, хотели иметь орган, через который они могли бы влиять на весь флот.
Но выборы в Черноморский Центрофлот проходили в августе, в период, когда на флоте вновь обозначился подъем политической борьбы, и благодаря этому Центральный комитет Черноморского флота занял по ряду вопросов «...позицию даже более левую, чем Севастопольский Совет. В зависимости от этой левизны увеличивались его авторитет и влияние»1.
Влияние большевиков на массы становилось все более сильным. Солдаты, матросы и рабочие убеждались на практике, что только большевики последовательно защищают их интересы.
В результате агитации большевиков на флоте поднялось движение за отозвание не оправдавших доверия депутатов из Севастопольского Совета. На место последних выдвигались большевики и левые эсеры. Как пример, можно привести избрание в Совет большевиков Кислицы, Куценко и Тарана. На митингах и собраниях солдаты и матросы желали слушать прежде всего большевиков.
Большевики Севастополя развернули на кораблях и в частях агитацию за ликвидацию мандатов двух черноморских делегаций, разъезжавших по фронтам и городам от имени Черноморского флота, призывавших к продолжению войны, пропагандировавших введение смертной казни в армии и на флоте. Выступления их носили настолько реакционный характер, что в Риге солдаты арестовали делегатов как  «проводников контрреволюционных идей»2. Севастопольские большевики подняли вопрос о черноморских делегациях прежде всего перед матросами тех кораблей и частей, от которых они были посланы.
В результате разъяснения большевиками истинного
1 История гражданской войны, т. I, 1936, стр. 422.
2 ЦГАВМФ, ф. 181, д. 35,  л. 64.
64


характера черноморских делегаций матросы, солдаты и рабочие осудили их действия, как не отражающие настроения флота и служащие на пользу контрреволюции.
В середине августа, под давлением масс, Совет вынужден был вынести решение об отзыве делегаций и лишении их мандатов. 24 августа эсеровское руководство Совета, при участии руководителей делегаций Баткина и Иткина, пыталось добиться пересмотра этого решения. Собрание резко осудило действия делегаций и большинством в 212 человек при 2 против и 32 воздержавшихся подтвердило ранее принятое решение1.
Не оправдались и расчеты империалистической буржуазии на использование Черноморского флота для достижения захватнических целей в войне. Под воздействием усиливающейся разрухи в стране, неудач на фронте, а также благодаря большой разъяснительной работе большевиков, матросы и солдаты начинали все решительней выступать против войны: экипажи кораблей отказывались выходить в море, требовали прекращения военных действий.
5(18) июля начальник обороны устья Дуная доносил из Сулина командующему флотом о том, что личный состав 6-го дивизиона тральщиков волнуется и требует смены2. 15 (28) июля секретным рапортом на имя командующего флотом начальник бригады траления Черного моря доносил, что «экипаж заградителя «Ксения» отказался идти из Одессы в Севастополь, откуда корабль могут послать еще куда-нибудь»3. Случаи отказа от выхода в море были и в минной бригаде Черноморского флота и во 2-й бригаде линейных кораблей.
Однако, по сравнению с Балтийским флотом и сухопутными фронтами русской армии, положение на Черноморском флоте к концу лета 1917 г. было все же более благоприятным для Временного правительства. Вот почему в период, когда буржуазия металась в поисках малейшей возможности для проведения операций наступательного характера, рассчитывая в случае успеха укрепить свою власть и поднять свой престиж в глазах союзников, Ставка решила провести крупную десантную операцию на побережье Черного моря. По мнению
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 83 от 26 августа 1917 Г. 2 ЦГАВМФ, ф. 397, д. 40, л. 134.
3 Там же, ф. 609, д. 1091, л. 105.
5 Моряки Черноморского флота 65


верховного командования, Черноморье в то время являлось на всем огромном русском фронте единственным театром военных действий, где еще возможно было проводить операции наступательного характера.
Для выработки плана действий по проведению операции Ставка в первой половине августа провела несколько совещаний с представителями армии и флота. От Черноморского флота на этих совещаниях присутствовал начальник минной дивизии капитан I ранга Немитц. Он доказывал возможность высадки десанта и захвата Босфора и настаивал на скорейшем проведении Босфорской операции.
Высадка десанта в район Босфора и захват Черноморских проливов были давнишней мечтой царского самодержавия и русской буржуазии. Но из-за отсутствия «надежных и стойких войск» Ставка вынуждена была отказаться от проведения Босфорской операции в кампанию 1917 г.
Немитцу, которого Временное правительство произвело в контр-адмиралы и назначило командующим Черноморским флотом, было поручено подготовить необходимые транспортные и десантно-высадочные средства для осуществления десантной операции в районе Добруджи. Высадка должна была содействовать наступлению войск левого фланга Румынского фронта в направлении на Констанцу.
По возвращении в Севастополь Немитц приступил к подготовке сил и средств флота для высадки десанта на побережье Румынии. Эсеро-меньшевистские агитаторы призывали матросов к решительному наступлению против внешнего врага, якобы во имя революции.
В конце августа командование флота издало специальную директиву1, в которой говорилось о подготовке к 14 октября транспортных средств для перевозки из Одессы в район Констанцы одного армейского корпуса численностью в 61740 солдат и офицеров. В директиве указывалось, что основные усилия флота в данное время должны быть направлены на подготовку к десантной операции.
1 Директ. № 7765 от 31 августа 1917 г. (ЦГАВМФ, ф. 397, д. 44, лл. 23 и 26).
66


Однако революционное движение в войсках Румынского фронта, быстрый рост антивоенных настроений среди солдат сделали невозможным проведение активных действий. Кроме того, снятие транспортов с грузовых перевозок при продолжавшейся разрухе на железнодорожном транспорте ставило под угрозу срыва снабжение войск и населения приморских районов, что могло привести к ускорению революционных выступлений народных масс. Ставка вынуждена была отказаться от высадки десанта в Констанце.
Когда стало известно о мятеже генерала Корнилова и его попытке совершить контрреволюционный переворот, Черноморский флот заявил о своей готовности вести борьбу против генеральской авантюры. Вдохновителями борьбы против корниловщины на флоте были большевики.
Возмущение на флоте, вызванное генеральской авантюрой, было настолько велико, что, несмотря на поддержку Корнилова подавляющим большинством офицеров, командующий флотом вынужден был отмежеваться от Корнилова и издать приказ о поддержке Временного правительства и выборных органов.
Эсеро-меньшевистская верхушка принимала все меры к тому, чтобы сдержать движение и поднять престиж Временного правительства.
На заседании Севастопольского Совета эсеры и меньшевики пытались оправдать действия Временного правительства и призывали «встать за Временное правительство, как один человек».
Члены большевистской фракции Совета дали отповедь эсерам и меньшевикам. Большевики указывали, что корниловщина есть результат политики эсеров и меньшевиков, шедших на союз с буржуазией и делавших ей уступки. Они требовали передачи всей власти Советам как в центре, так и на местах.
Большевиков горячо поддержали матросы, присутствовавшие на заседании Совета. Но эсеро-меньшевистское большинство Совета приняло резолюцию, которая по существу оправдывала действия Временного правительства и лидеров партий эсеров и меньшевиков.
5*
67
*  * *


Выступления большевиков с разоблачением корниловщины нашли горячий отклик на кораблях и в частях Черноморского флота.
Команда эскадренного миноносца «Гневный» приняла резолюцию с требованием передачи всей власти Советам. В этой же резолюции команда потребовала предоставить возможность «открыто работать в рядах демократии товарищу Ленину»1.
Аналогичный резолюции вынесли команды эскадренного броненосца «Ростислав», авиатранспорта «Республиканец» и ряда других кораблей. К ним присоединилось состоявшееся на броненосце «Ростислав» собрание делегатов от 40 кораблей и частей.
Команда эскадренного миноносца «Капитан Сакен» в резолюции заявила: «Вполне присоединяемся к резолюции большевиков, принятой Петроградским Советом депутатов, и изъявляем готовность защищать идею большевизма до последней возможности»* Команда потребовала вооружения рабочих и крестьян, немедленного освобождения всех большевиков, разгона всех контрреволюционных организаций и полного разрыва с буржуазией. Заканчивалась резолюция требованием: «Вся власть Советам»2. Аналогичную резолюцию приняла команда эскадренного миноносца «Керчь» по докладу большевика Перевалова.
Солдаты и матросы требовали не только суда над Корниловым, но и таких политических и экономических мер, которые подорвали бы силу буржуазии и тем самым сделали бы невозможным возникновение корниловщины в дальнейшем. Так, команда броненосца «Иоанн Златоуст» приняла резолюцию, в которой говорилось:
«...2. Мы требуем от Временного правительства и Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов издать временный декрет до Учредительного собрания о переходе земель, а также инвентаря как живого, так и мертвого в крестьянские земельные комитеты для распоряжения ими под военным контролем.
3. Немедленный роспуск Государственной думы и Государственного совета.
1 Материалы гл. ред. «Истории гражданской войны», д. 2, п. 9, л. 49.
2 ЦГАВМФ, ф. 183, д. 36, л. 9.
68


4. Невхождение кадетов в коалиционное министерство.
5. Вооружение рабочих для защиты революции.
6. Мы требуем закрытия контрреволюционных газет «Русское слово», «Речь», «Утро России» и проч.
7. Разгон союза офицеров армии и флота при Ставке.
8. Расформирование и разоружение контрреволюционных организаций.
9. Освобождение от ареста большевиков, к которым не предъявлено обвинение»1.
Дело не ограничилось только принятием резолюций. В транспортной флотилии, находившейся в Одессе, личный состав потребовал смещения командующего флотилией вице-адмирала Хоменко, как монархиста; кроме того, моряки обвиняли его в хищениях и злоупотреблениях по службе.
В Очакове по инициативе солдат местного гарнизона были отстранены от службы комендант Очакова генерал-майор Чекменев и его заместитель полковник Романус. Им было предъявлено обвинение в попытке урезать права Совета и комитета. Романус в момент мятежа Корнилова не допустил контроля комитета над средствами связи. Оба они неоднократно выступали против членов Совета, допускали грубость по отношению к солдатам и матросам, запрещали митинги и собрания. На основании требований солдат Совет предложил Чекменеву в 24 часа покинуть Очаков, а полковнику Романусу «устраниться от занимаемой должности». Были и другие случаи изгнания офицеров из частей за контрреволюционные выступления.
Командующий флотом неоднократно обращался в Очаковский Совет и Совет матросских и солдатских депутатов Одесского порта, и при помощи эсеров, засевших в Севастопольском Совете, ему удалось временно сохранить в Одессе вице-адмирала Хоменко, а в Очакове полковника Романуса.
Комитеты на судах и в частях в этот период взяли на себя дисциплинарные функции не только по отношению к рядовому составу, но и офицерскому. Матросы и солдаты установили действенный контроль
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 92 от 7 сентября 1917 г. 69


над командным составом. Ни один офицер не мог покинуть корабля, не получив увольнительного билета от комитета. Все оружие у офицеров было отобрано и взято под контроль комитетов. Офицерский союз прекратил свою деятельность под угрозой разгона его силой.
Временное правительство и эсеро-меньшевистские главари были напуганы громадным размахом борьбы рабочих и крестьян против корниловской авантюры. Керенский боялся, что народ, встав на защиту революции и разгромив корниловщину, не посчитается и с ним, как с проводником политики союза с буржуазией. Он делал все, чтобы спасти от народного гнева старый генералитет и буржуазию. С этой целью Керенский издал приказ по флоту № 49, в котором потребовал прекратить политическую борьбу в войсках, аресты, смещение и отстранение от командных должностей начальствующих лиц, запретил формирование отрядов для борьбы с контрреволюцией. Последний пункт был направлен против отрядов Красной гвардии и революционных полков солдат и матросов, поддерживавших большевиков. Приказ обязывал Советы и комитеты снять контроль с управлений, штабов. За невыполнение приказа Керенский грозил суровыми карами.
Но ни приказы Керенского, ни уговоры лидеров Севастопольского Совета не могли остановить быстро развивавшейся большевизации флота. Борьба с корниловщиной подняла к политической жизни широкие слои матросов и солдат, способствовала росту их политической сознательности. О росте влияния большевиков свидетельствует письмо из Севастополя, опубликованное в центральном органе РСДРП (б) — газете «Рабочий путь» от 4 сентября 1917 года:
«В Севастополе, где условия для нашей работы тяжелы, где нас «громили», мы начинаем пользоваться преобладающим влиянием. Наша фракция в Совете достигает уже 25 человек. На судах, батарейных командах проведен ряд резолюций об отмене смертной казни, о власти Советов и т. д. Открыт рабочий клуб. Организация насчитывает немногим более 150 человек, но тяга к нам очень большая. В связи с последними событиями масса относится резко отрицательно
70


к эсерам. Были случаи, когда отказывались слушать их ораторов и приглашали наших».
О растущей популярности большевистской партии ярко свидетельствует тот факт, что на призыв Севастопольской большевистской организации материально помочь ей солдаты и матросы из своего скудного жалования отчислили с 27 августа по 10 сентября 486 рублей 05 копеек.
В конце августа и в течение сентября 1917 года в соглашательских партиях начался разлад. Меньшевики, боясь окончательно потерять влияние на массы, часто были вынуждены, вопреки директивам своих лидеров, поддерживать революционные требования матросов и солдат. В среде эсеров назрел раскол. Большая группа левых эсеров открыто выступила против официального руководства своей партии.
Тактическая и политическая линия, проводившаяся Севастопольским Советом, вызвала недовольство и возмущение у матросов и солдат.
11 сентября Центральный комитет Черноморского флота вынес решение, в котором говорилось, что «выходом из создавшегося гибельного для России и революции положения является немедленная передача власти в руки Всероссийского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов»1.
Эта резолюция коренным образом отличалась от резолюции Севастопольского Совета, который высказался за сохранение власти в руках коалиционного Временного правительства.
Черноморский Центрофлот занял по основным вопросам революции — о власти, о мире, о земле, о 8-ча- совом рабочем дне и о рабочем контроле над производством — более левую позицию, чем Севастопольский Совет, и этим приобрел авторитет в массах. Большевики в Центрофлоте составляли меньшинство, но при поддержке матросских и солдатских масс они добивались принятия решений, отвечающих интересам революционных масс.
12  сентября пятитысячный митинг матросов полуэкипажа вынес протест против позиции исполкома Севастопольского Совета. В ответ на это эсеро-меньшевист-
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 96 от 13 сентября 1917 г.
71


ские заправилы исполкома, чтобы ограничить возможность высказывания самой массой своей воли, запретили проведение митингов по общеполитическим вопросам.
Было очевидно, что Севастопольский Совет не отве-
А. В. Мокроусов.
чал политическому настроению масс. Севастопольский комитет большевиков предложил поэтому провести перевыборы Совета. Солдаты и матросы, не дожидаясь перевыборов, отзывали депутатов, не оправдавших их доверия. Характерно, что все отозванные принадлежали к правому крылу эсеров. Так, команда флотского полуэкипажа отозвала из Совета пятерых правых эсеров, в том числе заместителя председателя исполнительного комитета мичмана Шеремета.
Лидеры эсеров и меньшевиков шли на
всякие уловки, чтобы оттянуть перевыборы. Однако под давлением команд большинства частей и кораблей Севастопольский Совет 30 сентября вынужден был назначить выборы на октябрь.
Интересны результаты выборов в Совет по наиболее крупным частям Черноморского флота. В Черноморском флотском экипаже избрано было 17 членов Совета и 5 кандидатов. Матрос А. В. Мокроусов, баллотировавшийся по списку большевиков, получил подавляющее большинство голосов — 207 — и шел первым по списку избранных1. Впоследствии Мокроусов
1 ЦГАВМФ, ф. 181, д. 8, л. 265.
72


командовал Черноморским революционным отрядом, боровшимся с белогвардейцами на юге. Во время врангелевщины и в годы Великой Отечественной войны Мокроусов командовал партизанскими силами в Крыму.
Выборы на одном из самых мощных кораблей флота — линкоре «Свободная Россия», где была сильная большевистская организация, возглавляемая председателем судового комитета А. Платоновым, принесли победу большевикам. Они собрали более половины голосов1.
Характерно, что на больших кораблях и в минной бригаде большевики успешно конкурировали с эсерами. В небольших частях и соединениях малых кораблей большинство еще голосовало за эсеров. В новый состав Совета входило по партийному составу: большевиков — 58, беспартийных — 64, меньшевиков — 40, украинских социал-революционеров — 50 и эсеров — 232.
По сравнению с результатами предыдущих выборов, проведенных в июле, эсеры, хотя и остались в большинстве в новом составе, все же потеряли 63 места, число меньшевиков увеличилось на 15 человек, сильно уменьшилась группа беспартийных — на 49 человек. Большевистская фракция увеличилась с 12 человек до 58, т. е. почти в пять раз. Это, однако, не могло удовлетворить большевиков, поскольку в Совете оставалось эсеровское большинство. Поэтому большевики, наряду с борьбой против соглашателей в Совете, главный упор в своей деятельности делали на работу среди солдат, рабочих и матросов непосредственно в частях, на судах, в порту.
Матросы и солдаты, избрав новый состав Совета, требовали от эсеровского большинства изменить свою политику. Так, команда эскадренного миноносца «Фидониси» в своей резолюции настаивала, «чтобы эта партия (эсеров) сделала сдвиг влево и прислушивалась к голосу народа. Или просим товарищей выйти из этой партии и присоединиться к левому крылу Совета». Матросы также заявляли: «Мы не согласны, чтобы новый Совет шел по пути старого Совета. Мы заяв-
1 ЦГАВМФ, ф. 181, д. 8, л. 233.
73


ляем, что открылся путь новый и сама жизнь заставляет нас идти по новому пути»1.
Новый путь матросы видели в передаче всей власти Советам и разрешении вопроса о земле, мире, рабочем контроле.
Недовольство масс позицией Совета благоприятствовало работе большевиков, и проводимая ими политическая линия находила все более горячий отклик у солдат и матросов.
Большую помощь партийной организации Севастополя оказывал Центральный Комитет партии большевиков. Из ЦК регулярно поступали литература и письма. Так, Севастопольский комитет РСДРП (б) получил письмо ЦК от 29 сентября, где сообщалось: «На днях Вам послали письмо, в котором сообщили о том, что на днях к вам выезжают два товарища матроса, а затем при первой возможности и еще кто- нибудь. Все вести, которые могут вас интересовать, появляются в ЦО. Кроме того, все письма общего характера посылались и для вас, и для Симферополя. Шлю сейчас последнее письмо. С приветом секретарь ЦК»2.
Борьба большевиков за власть Советов, за мир, за землю получала все большую поддержку на флоте. К этому времени среди матросов и солдат уже не оставалось существенного следа от былого оборонческого угара. Флотские массы стали решительно требовать мира. Об этом ярко свидетельствует решение матросского митинга, состоявшегося 11 (24) октября на площади Нахимова.
В решении указывалось, что «ведущаяся война выгодна только капиталистам, наживающим состояние на кровавой бойне и путем войны укрепляющим свою власть...». Участники митинга потребовали «передачи всей власти Советам, последним повести борьбу за немедленное прекращение войны»3.
В середине октября для усиления партийной работы Центральный Комитет партии большевиков командировал в Севастополь группу большевиков во главе с кронштадтским матросом Н. А. Пожаровым. Посылая
1 «Иэв. Сев. Сов. в. и р. деп.», № 117 от 8 октября 1917 г.
2 «Исторический архив», № 5, 1955, стр. 14.
3 Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 119, от 10 октября 1917 г.
74


Пожарова в Севастополь, Я. М. Свердлов говорил: «Вопрос о взятии власти пролетариатом — вопрос нескольких дней. Во всех крупных центрах пролетарские силы уже достаточно созрели. На юге же, особенно в Крыму, дела идут плохо. Там наблюдается пол-
ное засилие социал-соглашателей.  А это особенно печально, если принять во внимание значение Севастополя как военного порта. Ваша задача — превратить Севастополь в революционный базис Черноморского побережья. Севастополь должен стать Кронштадтом юга»1.
С приездом группы большевиков во главе с Пожаровым борьба Севастопольской организации РСДРП (б) с эсерами и меньшевиками значительно активизировалась. Пожаров вошел в исполком Совета и стал руководителем большевистской фракции в Совете. Состав Севасто-
H. А. Пожаров.
польского комитета
РСДРП (б) расширился. В него входили Пожаров, Островская, Клепиков, Ржанников, Калич и другие. Новый комитет РСДРП (б) предпринял шаги к дальнейшему расширению партийной работы. По поручению комитета Пожаров обратился в Центральный Комитет партии с письмом, в котором сообщал: «...Мы пытаемся поставить здесь газету, ищем типографию, нужны будут деньги, но также нужны будут и работники, способные поставить газетное дело». В ответ на просьбу
1 История гражданской войны, т. I, 1936, стр. 253—254.
75


Пожарова Я. М. Свердлов дал указание отпустить деньги и отправить в Севастополь несколько надежных работников1.
17 (30) октября вновь избранный Совет приступил к обсуждению вопроса о текущем моменте, т. е. вопроса о власти2. Вопрос этот приобрел особую важность и остроту в связи с созывом II Всероссийского Съезда Советов в Петрограде.
Украинские социал-революционеры заявили, что хотя они в принципе против Советов, но, не видя выхода из создавшегося тупика, будут голосовать за передачу власти в руки Советов.
Эсеры по-прежнему настаивали на сохранении власти в руках Временного правительства. Они утверждали, что главный вопрос момента —вопрос не о власти, а о мире. Это был маневр, рассчитанный на отвлечение матросов и солдат от борьбы за власть.
Большевики доказывали, что предпосылкой дальнейшего развития революции и разрешения вопросов о мире, земле и рабочем контроле является свержение Временного правительства и переход власти к Советам.
Когда дело дошло до принятия резолюции, то большевики предложили устроить поименное голосование, чтобы избиратели — рабочие, матросы, солдаты — знали, за что голосуют их депутаты. Они предложили также огласить резолюции кораблей флота и воинских частей по вопросу о власти.
Какую цель преследовали большевики, внося свои предложения? Они хотели показать солдатам и матросам, что эсеры выступают против требования масс. В то время как личный состав кораблей и частей принимал решения о передаче всей власти Советам, депутаты Совета, эсеры, делегированные от этих частей, выступали в Совете против.
Оба предложения были провалены эсеровским большинством. За резолюцию эсеров голосовало 199 человек, за резолюцию большевиков — 120.
Таким образом прошла резолюция эсеров. Принятие
1 С. Xесин, Военные моряки в борьбе за власть Советов, Военмориздат, М., 1953, стр. 23.
2 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 127 от 20 октября 1917 г.
76


ее вызвало возмущение присутствовавших солдат и матросов.
На Съезд Советов в Петроград были избраны большевик Калич и левый эсер Баккал.
Резолюция большевиков, отвергнутая в Совете, обсуждалась в частях как наказ делегату Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов, едущему на Съезд Советов, и была одобрена большинством кораблей и частей Севастопольской базы. В этой резолюции-наказе большевики осудили соглашательскую политику эсеров и меньшевиков, политику сотрудничества с буржуазией.
В качестве конкретных мероприятий резолюция большевиков  предлагала: немедленное перемирие на всех фронтах и морях для выработки условий демократического мира; осуществление на деле прав наций на самоопределение; созыв Учредительного собрания в назначенный срок; немедленную отмену смертной казни и восстановление полной свободы агитации для всех демократических организаций как в тылу, так и на фронте; немедленную передачу всех помещичьих, кабинетских, удельных и монастырских земель в распоряжение крестьянских земельных комитетов и наделение беднейших крестьян инвентарем; введение рабочего контроля над производством и распределением в общегосударственном масштабе; национализацию главнейших отраслей промышленности; беспощадное обложение крупных капиталов и имуществ, конфискацию военных прибылей, синдицирование банков и контроль над ними Советов1.
С этой большевистской резолюцией перекликается наказ с требованием передать всю власть Советам, данный Советом матросских и офицерских депутатов Одесского порта делегату на II Съезд Советов. Принятие большевистского наказа свидетельствует о том, что большевики Одессы имели серьезное влияние на матросов и рабочих порта, а также на команды судов транспортной флотилии. Но их влияние не ограничивалось Одесской базой, оно распространялось и на личный состав кораблей в районе Сулина и Измаила, а также на моряков Николаева.
Борьба большевиков за влияние на солдат и матросов, за большевизацию флота привела к тому, что лозунг
1 «Известия Сев.Сов. в. и р. деп.», № 127 от 20 октября 1917 г.
77


«Вся власть Советам!» стал лозунгом масс. Эсеровская газета «Революционный Севастополь» с грустью писала о «непостоянстве» и «дикости» масс, упрекала большевиков в «развязывании диких инстинктов толпы», в том, что они приводят на заседания идущие за ними части, чтобы сорвать заседание Совета. В частности, в этом была обвинена большевистски настроенная нестроевая рота крепостной артиллерии. Последняя решительно отвергла эсеровскую клевету, заявив, что эсеры «стараются свалить с больной головы на здоровую. Мы усматриваем, что все происходящее в массе зависит от семимесячного воспитания масс социал-революционерами»1, т. е. солдаты подчеркнули, что за семь месяцев эсеры полностью разоблачили себя, как партия, отстаивающая интересы буржуазии, а не рабочих и крестьян.
Грязная клевета эсеров еще более отталкивала матросов от них.
Политическая борьба на Черноморском флоте осложнялась происками буржуазных националистов.
Национальный состав населения Черноморского побережья (русские, украинцы, татары, грузины, абхазцы, аджарцы и т. д.) обусловливал исключительную важность национального вопроса для жизни Черноморского флота.
После февральской революции в Крыму возникла буржуазная татарская националистическая партия «милли-фирка», которую возглавил муфтий (высшее духовное лицо) Челебиев и турецкий ставленник Сейдамег. Татарские националисты ставили себе целью восстановление Крымского ханства под протекторатом Турции. Они располагали вооруженной силой — сформированным из татар конным полком и другими частями. Татарские националисты, считая себя недостаточно подготовленными, чтобы выступить против революционного центра в Крыму — Севастополя, до определенного времени скрывали свои намерения. К активной вооруженной борьбе татарские националисты перешли только в декабре 1917 года.
Активную работу на побережье Украины и в Севастополе развернули украинская буржуазия и украинские мелкобуржуазные партии. Еще в мае 1917 года была
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.» № 134 от 28 октября 1917 г.
78


Митинг на броненосце „Евстафий“ обсуждает внесенную большевиками резолюцию с требованием передачи всей власти Советам (октябрь 1917 г.).


создана Севастопольская украинская рада, во главе которой встал подпоручик Величко. Севастопольская украинская рада находилась под влиянием Центральной рады, стремившейся к полному отделению Украины от России. Центральная рада издала «универсал», по которому украинцы, где бы они ни находились, были обязаны подчиняться соответствующей украинской раде.
Украинским националистам удалось создать свои довольно сильные организации на линкоре «Воля», крейсерах «Память Меркурия», «Светлана», миноносце «Завидный» и ряде других кораблей. Центральная рада добивалась укомплектования Черноморского флота только украинцами. На некоторых кораблях был самовольно поднят флаг Центральной рады. В Киеве появилась «морская генеральная рада», которая пыталась командовать Черноморским флотом.
На крейсере «Память Меркурия», где украинцев было больше половины, часть команды под воздействием националистической пропаганды вынесла решение подчинить корабль Центральной раде, но этому решительно воспротивилась остальная часть команды. Конфликт уладить не удалюсь, почти половина команды покинула корабль. Крейсер на некоторый период вышел из строя действующих кораблей. Было очевидно, что действия украинских националистов наносят явный ущерб боевой мощи Черноморского флота и ослабляют его как революционную вооруженную силу.
Большевики Севастополя и Одессы повели решительную борьбу с националистами. Для работы среди матросов-украинцев Севастопольский комитет РСДРП (б) выделил группу большевиков во главе с Роменцом и Куценко, хорошо знавшими украинский язык. Большевики провели ряд собраний, митингов, бесед на кораблях, на которых разъясняли недопустимость и реакционность требований Центральной рады1. Большую помощь в борьбе с украинскими буржуазными националистами оказали большевики Одессы, которые в газете «Голос пролетария» систематически публиковали статьи, разоблачающие националистическую политику Центральной рады.
Большевики настойчиво призывали черноморцев к сплочению пролетариев различных национальностей в
1 Воспоминания С. Г. Сапронова, Музей Черноморского флота. ГУ 1109, л. 21.
80


борьбе против буржуазии. Они разъясняли ленинскую программу по национальному вопросу, подчеркивая, что интернациональное сближение трудящихся является могучим средством укрепления и развития завоеваний революции.
Под влиянием большевиков матросские массы резко осудили сепаратистские действия буржуазных украинских организаций. Команда линейного корабля «Воля», где была сильная националистическая организация, и та писала: «Мы, весь личный состав корабля «Воля», обсудив вопрос об украинизации флота, считаем в настоящее время украинизацию флота недопустимой, ибо этим мы совсем обессилим флот в тот момент, когда мы накануне ликвидации кровавой европейской бойни. Считаем долгом заявить, что только в совместном единении всех национальностей под общим знаменем труда и мира есть опасение свободы и революции, а посему этот вопрос должно разрешить только всенародное Учредительное собрание»1.
Личный состав Черноморского флотского экипажа заявил: «Вопрос об украинизации флота есть вопрос чрезвычайной важности, не могущий быть разрешенным одной или двумя национальностями, а может решаться только организованно, при наличии участия всего рабочего класса без различия народностей и национальностей, входящих в состав Российской империи...»2
Притязания украинской буржуазии на Черноморский флот были решительно отвергнуты большинством его личного состава.
Политическая атмосфера на Черноморском флоте накалялась, а Ставка и командование флота все еще не отказывались от мысли об активных боевых операциях. В начале октября, по настоянию влиятельных лиц Временного правительства, Ставка опять возвратилась к идее высадки десанта, но на этот раз уже на побережье Анатолии, в район Синопа.
Цели намечаемой операции яоно видны из письма начальника военно-морского управления при Ставке
1 ЦГАВМФ, ф. 397, д. 319, л. 24.
2 Там же, л. 25.
6 Моряки Черноморского флота
81


контр-адмирала Бубнова, посланного 12 октября военно- морскому министру Временного правительства Вердеревскому. Бубнов сообщил, что «министр иностранных дел считает весьма желательным для придания нам большего веса за границей, особенно к моменту конференции в Париже, осуществить на море какую-либо эффектную операцию, для проведения которой не потребовалось бы много сил»1. В этом же письме Бубнов высказал мнение, что такой операцией могла бы быть высадка в Синоп.
Вскоре после этого письма Бубнова в Ставку был вызван Немитц, с которым и были уточнены все детали десантной операции на Анатолийское побережье.
На совещании при Ставке было решено, что в первой половине ноября 1917 года Черноморский флот совместно с десантным отрядом силой до корпуса «надежных» войск, взятых с различных фронтов, проведет десантную операцию под условным названием «Нахимов».
Командование флота вместе с эсеро-меньшевистскими лидерами развернула деятельную подготовку к операции. Усиленно заработала машина шовинистической пропаганды и обмана, опять началась агитация среди матросов и солдат за «выполнение патриотического долга перед любимой Родиной».
Большевики Черноморского флота разоблачали империалистическую политику Временного правительства и его эсеро-меньшевистских прихвостней, посылающих матросов и -солдат на гибель ради интересов буржуазии. Особенно сильное влияние большевики имели на экипажи линейного корабля «Свободная Россия», эскадренного броненосца «Евстафий», эсминцев «Керчь», «Фидониси», «Дерзкий» и других. Здесь были самые многочисленные большевистские организации, отличавшиеся своей сплоченностью и активностью.
В порядке обеспечения операции «Нахимов» три отряда кораблей Черноморского флота, состоявшие из трех авиатранспортов, крейсера «Память Меркурия» и четырех эсминцев, 24—27 октября производили разведку районов Инеболу, Синопа и Самсуна. Линейный корабль «Свободная Россия» с двумя эсминцами прикрывал их. По возвращении линкора в Севастополь его командир капитан I ранга Клыков доносил Немитцу, что во время
1 АИОВМФ, д. 612, л. 215.
82


похода команда корабля дважды выражала «неудовольствие плаванием вдали от родных берегов».
Не имея войск для высадки крупного десанта, Ставка решила ограничиться морским набегом на Синоп с целью политического воздействия на Турцию. Но положение на флоте было таково, что когда все приготовления десантного отряда подходили к концу, Немитц послал в Ставку телеграмму, в которой советовал верховному командованию отказаться от высадки десанта. На телеграмме Немитца верховный главнокомандующий генерал Духонин написал: «Отменить операцию»1.
В конце октября и в начале ноября обстановка на Черноморском флоте была настолько напряжена, что грозила новым, еще более мощным, чем в июне, революционным взрывом.
Большевики Черноморского флота с помощью второй балтийской делегации, прибывшей в Севастополь, сумели поднять матросскую массу на борьбу против Временного правительства и командования флота. На митингах и собраниях, прошедших в конце октября, матросы потребовали передачи всей власти в стране Советам.
Напуганное политической активностью матросов командование Черноморского флота искало повод для вывода эскадры в море. Оно надеялось, что этим ему удастся укрепить дисциплину и усилить влияние офицеров и кондукторов на рядовой состав. «В море матрос совсем не тот, что на берегу: послушный, исполнительный», — неоднократно заявляли адмиралы Черноморского флота. Но действительность очень скоро опровергла это утверждение.
19 октября (1 ноября) штаб флота получил сведения о выходе в Черное море немецкого легкого крейсера «Бреслау». Этот случай был использован командованием для выхода в море всех исправных кораблей, стоящих в Севастополе. В срочном порядке к Босфору были направлены линейные корабли «Свободная Россия» и «Воля», эскадренные броненосцы «Иоанн Златоуст» и «Борец за свободу», вспомогательный крейсер «Король Карл», авиатранспорт «Румыния» и восемь эсминцев. На эсминце «Гневный» вышел командующий флотом контр-адмирал Немитц.
1 АИОВМФ, д. 77, л. 175. 6*
83


Перед выходом в море на кораблях эскадры были проведены митинги, на которых с трескучими речами выступили эсеры и меньшевики. Они говорили о якобы нависшей над базами и портами Черноморского флота и русскими войсками в устье Дуная угрозе в связи с выходом вражеских кораблей в Черное море и старались внушить матросам, что поход к Босфору должен привести к разгрому вражеского флота и быстрому победоносному окончанию военных действий на Черном море.
Но когда эскадра, маневрировавшая тремя раздельными группами, подошла к Босфору и неприятеля не оказалось, команды ряда кораблей начали роптать, стали раздаваться требования немедленного возвращения в Севастополь.
Наиболее решительным было выступление на линейном корабле «Свободная Россия», отправленном вместе с двумя эсминцами к болгарскому побережью якобы для перехвата «Бреслау». Когда корабль пришел на видимость берега, в район минных полей, команда предложила командиру линкора прекратить крейсерство и идти в Севастополь. Матросы заявили, что они не желают рисковать своими жизнями ради буржуазии и по возвращении в Севастополь еще разберутся, кто и для чего послал корабли к Босфору. Однако командир корабля, ссылаясь на приказ командующего, отказался удовлетворить требование команды. Тогда матросы связали командира и старшего офицера и сами привели линейный корабль в Севастополь.
Неповиновение команды «Свободной России» страшно напугало командование флота и эсеро-меньшевистских лидеров. После возвращения эскадры в Севастополь командующий флотом возбудил вопрос о немедленном суде над командой «Свободной России», однако натолкнулся на резкий протест матросской массы и отступил.
Так из затеи Временного правительства и Ставки использовать Черноморский флот для достижения империалистических целей в войне ничего не вышло. Более того, она еще более обострила положение на флоте.
Но это уже было в самый канун победы Великой Октябрьской революции в Петрограде.


III
УЧАСТИЕ МОРЯКОВ-ЧЕРНОМОРЦЕВ В ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Двадцать пятого октября (7 ноября) 1917 года рабочие, солдаты и матросы под руководством партии большевиков в результате вооруженного восстания свергли буржуазное Временное правительство и установили власть Советов.
26 октября (8 ноября) в Севастополе была получена радиограмма Петроградского военно-революционного комитета, сообщавшая о совершившейся социалистической революции. Матросы и солдаты Черноморского флота с энтузиазмом встретили известие о переходе власти в руки Советов. В тот же день Черноморский Центрофлот объявил себя высшим органом власти на флоте.
На следующий день утром было созвано экстренное заседание Севастопольского Совета. На этом заседании меньшевики и эсеры выступили против передачи власти Советам. Они пророчили «гибель революции», утверждали, что петроградских рабочих, солдат и матросов «не поддержит народ». Однако пjд давлением масс исполком Совета вынужден был принять решение «взять власть по управлению Севастополем в свои руки».
По настоянию большевиков днем была организована демонстрация частей флота и гарнизона. Демонстрация
85


проходила под лозунгами: «Да здравствует питерский пролетариат!», «Долой предателей Керенского и Корнилова!», «Да здравствует социалистическая революция!»
Город принял праздничный вид. Корабли подняли красные флаги. Были организованы митинги, на которых выступали Пожаров, Назукин, Островская и другие большевики, разъясняя значение совершившейся революции.
Много матросов-большевиков выехало в села для разъяснения происходящих событий и помощи в установлении власти Советов на местах.
В этот же день Центральный комитет Черноморского флота совместно с представителями всех кораблей и частей флота, обсудив вопрос о социалистической революции, послал Петроградскому военно-революционному комитету приветствие, в котором заявил, что Черноморский флот «будет поддерживать народную революционную власть всеми имеющимися средствами»1.
Весть о том, что в Петрограде буржуазия совместно с эсерами и меньшевиками попыталась выступить с оружием в руках против власти Советов, вызвала взрыв возмущения на флоте. Команда эскадренного миноносца «Пронзительный» на общем собрании 29 октября (11 ноября) совместно с офицерами и судовым комитетом приняла резолюцию: «Ввиду полученной радиограммы от Керенского, призывающей войска Петроградского военного округа присоединиться к нему, категорически заявляем: Вся власть Советам и больше никому. Со всякими, призывающими к какой-либо другой власти, мы будем бороться силой оружия. Да здравствует Центро- флот!»2.
Хотя власть в Севастополе перешла в руки Совета, но по-прежнему большинство сохранялось за эсерами, и, когда эсеры и меньшевики узнали о позиции, занятой их лидерами в Петрограде, то они подняли новую клеветническую кампанию против большевиков. Эсеровская газета «Революционный Севастополь» и редактируемые меньшевиком Пескиным «Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов» изощрялись в клевете на большевиков и Советское правительство.
1 «Морской сборник», № 11, 1933, стр. 106.
2 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 137 от 1 ноября 1917 г.
86


Демонстрация матросов, солдат и рабочих в Севастополе (ноябрь 1917 г.).


Лидеры эсеров и меньшевиков в Севастополе заявляли, что формула «Вся власть Советам» для них является условной, что переход власти к Советам во всероссийском масштабе для них неприемлем, и заявили об отказе подчиняться директивам правительства. Взятие власти Севастопольским Советом они рассматривали как временное мероприятие и рассчитывали удержать Совет на прежней соглашательской платформе. Для усиления своих позиций они пополнили состав исполкома представителями буржуазной городской думы, националистических организаций и т. д.
Но если в Севастополе власть, хоть и формально, перешла в руки Советов, то в остальном Крыму, на побережье Кавказа и Азовского моря власть сохранили местные буржуазные органы или захватила организовавшаяся на юге контрреволюция.
12,  13 и 14 ноября Севастопольский Совет вновь обсуждал вопрос о происшедших событиях и о власти. В результате давления матросов и солдат, находившихся на заседании, Совет принял резолюцию по «текущему моменту», предложенную большевиками.
Резолюция призывала рабочих, крестьян, солдат и матросов встать на защиту декретов о земле, о мире, о рабочем контроле. «Совет приветствует, — говорилось в резолюции, — шаги, предпринятые народными комиссарами к заключению перемирия, к окончанию кровавой бойни».
Принятие Советом большевистской резолюции расстроило все планы эсеро-меньшевистских лидеров, и они встали на -путь саботирования власти Советов, невыполнения декретов, изданных Советом Народных Комиссаров.
Большевики подняли вопрос о перевыборах Совета, так как состав его не отражал воли масс. Но эсеро- меньшевистское большинство Совета отклонило предложение о перевыборах Совета на том основании, что он недавно переизбран.
Был еще один путъ ликвидации эсеро-меньшевистского Совета — разгон его с помощью революционных рабочих, матросов и солдат, но для этого требовались организованные «вооруженные силы. И большевики взялись за создание революционных отрядов для борьбы за пролетарскую диктатуру и одновременно усилили агита-
88


цню за перевыборы Совета, за создание подлинно Советской власти в Севастополе.
Чтобы выяснить мнение флота о событиях в стране и обсудить вопросы жизни флота в новых условиях, созданных Октябрьской революцией, был создан 6(19) ноября в Севастополе первый Общечерноморский флотский съезд. Соотношение сил на съезде предопределяло ожесточенную борьбу на нем. Большевики, шедшая за ними часть беспартийных и левые эсеры составили блок в количестве 39 человек. Правых эсеров, меньшевиков и голосовавших с ними беспартийных было 38 человек. И беспартийных не примкнули ни к тому, ни к другому блоку1. На съезде присутствовало 27 членов Центрального комитета Черноморского флота с правом совещательного голоса.
Вначале председателем съезда был избран правый эсер Моренко, но когда эсеры и меньшевики по ряду вопросов потерпели поражение, он сложил с себя обязанности председателя. Руководство съездом перешло к большевикам, и председателем съезда был избран большевик Платонов.
На первом заседании съезда встал вопрос о посылке вооруженных сил на Украину и Дон для борьбы с контрреволюцией. Представитель Ростовского Совета Ченцов сообщил съезду о том, что генерал Каледин, собрав на Дону 50 000 казаков и сосредоточив в Ростове отряд в 6000 человек, в основном из юнкеров, перешел в наступление против Советской власти на Дону и прежде всего против рабочих Ростова.
Каледин получал поддержку и помощь от иностранных империалистов, в особенности от правящих кругов США. Известно, что посольство США имело прямой контакт с донской контрреволюцией. Представители правительства США Самерс и Смит сообщали в Вашингтон о необходимости помочь Каледину деньгами, винтовками, пулеметами, артиллерией и всеми видами боеприпасов.
Съезд, по предложению Пожарова, принял решение срочно послать на Дон отряд черноморцев — уроженцев Дона для агитационной работы среди казаков против генеральской авантюры, флотилию для поддержки
1 ЦГАВМФ, ф. 397, д. 319, л. 1.
89


ростовских красногвардейцев, а также сильный вооруженный отряд матросов.
Съезд потребовал от Каледина немедленно вывести из Ростова контрреволюционные части и признать власть Советов рабочих и солдатских депутатов. Общечерноморский флотский съезд одобрил также посылку на Украину отряда в количестве 600 матросов-украинцев в помощь рабочим Киева.
На съезде был поднят вопрос о позиции Всероссийского Центрофлота, продолжавшего проводить эсеро- меньшевистскую политику непризнания власти Советов и присоединившегося к контрреволюционной организации «Комитет спасения революции». Съезд решительно осудил действия Всероссийского Центрофлота и представителей Черноморского флота в нем.
При обсуждении доклада о II Съезде Советов и вопроса о власти соглашательский блок пытался поставить под сомнение решения II Съезда Советов и даже правомочность их. Выступления соглашателей встретили резкий отпор со стороны большевиков и поддерживавших их делегатов.
В результате острой борьбы прошла резолюция, предложенная большевистской фракцией и активно поддержанная делегатами Одесской базы.
В резолюции, принятой съездом, говорилось, что съезд «считает вновь избранный Центральный Исполнительный Комитет Всероссийского Съезда Советов единственным источником власти»1. Съезд осудил уход правых эсеров и меньшевиков со II Съезда Советов, считая его преступным. Резолюция заканчивалась словами: «Черноморский флотский съезд в грозный час борьбы революционной демократии с буржуазией за власть, когда сплочение сил революционной демократии есть единственное условие победы революции, призывает всех матросов, солдат, рабочих и крестьян тесно сплотиться вокруг своих Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и поддержать их в борьбе с контрреволюцией»2.
Из этой резолюции видно, что съезд занял более левую позицию, чем Севастопольский Совет, и более пра-
1 ЦГАВМФ, ф. 397, д. 319, оп. 2, л. 14.
2 Там же.
90


вильно отражал истинное настроение матросов и солдат флота.
Съезд обсудил вопрос о комиссаре при штабе командующего флотом и о комиссарах на местах в базах и портах.
Еще до съезда Центрофлот, исходя из того, что Временное правительство свергнуто и что на флоте он является высшим органом, осуществляющим руководство флотом, — нашел необходимым прекратить деятельность генерального комиссара Черного моря как представителя уже не существующего Временного правительства. Функции комиссара временно принял на себя Центрофлот.
Правое крыло съезда настаивало на сохранении старого комиссара эсера Бунакова и его помощника меньшевика Борисова. Большинство съезда приветствовало предложение о выборном комиссаре, отчитывающемся в своей деятельности перед Центрофлотом.
Съезд обсудил инструкцию комиссару Черноморского флота и принял ее подавляющим большинством. Инструкция следующим образом определяла права и обязанности комиссара.
Ему вменялось в обязанность полностью и всесторонне быть знакомым с оперативной деятельностью штаба; в связи с этим все распоряжения оперативного характера должны были проходить через него и только при наличии его подписи считались действительными и подлежащими выполнению.
Комиссар являлся руководителем политической части и работал совместно с Центрофлотом по демократизации флота. Он избирался из членов Центрофлота и был ответственен перед ним. Помощники комиссара избирались также из членов Центрофлота. Помимо главного комиссара при командующем флотом, выбирались комиссары во все порты Черного и Азовского морей из состава комитетов тех портов, где они будут находиться1.
Избрание комиссаров было на данном этапе положительным явлением, поскольку авторитет выборных комиссаров, тесно связанных с местными органами, позволял более решительно проводить очищение флота от реакционных элементов.
1 ЦГАВМФ, ф. 397, д. 319, л. 33.
91


По предложению большевиков Центрофлот избрал главным комиссаром Черноморского флота матроса В. В. Роменца.
На одном из заседаний съезда выступила делегация, прибывшая по поручению Военно-революционного комитета Балтийского флота. Балтийские матросы обрисовали обстановку в Петрограде, Москве, Киеве, Харькове. Балтийцы указали, что делегаты черноморцев во Всероссийском Центрофлоте заняли контрреволюционную позицию непризнания Совета Народных Комиссаров. Они рассказали о надвигающемся голоде в Петрограде и на Балтийском флоте и просили оказать продовольственную помощь. Они призвали черноморцев к беспощадной борьбе с Калединым и мелкобуржуазными партиями, ставшими пособниками контрреволюции.
После выступления балтийцев съезд еще раз подчеркнул, что Черноморский флот признает только власть Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов и Совет Народных Комиссаров, избранный на II Всероссийском Съезде Советов.
По вопросу о помощи Петрограду съезд совместно с Севастопольским Советом, по предложению большевистской фракции, решил организовать отряды моряков и послать их  в Таврическую, Херсонскую и Екатеринославскую губернии для сбора хлеба. Матросы обязались собрать хлеб и доставить его в Петроград и на Балтийский флот.
Большое место в работе съезда занял вопрос об украинизации Черноморского флота. Было решено отложить рассмотрение этого вопроса до Учредительного собрания.
Несмотря на то, что съезд по своему составу был весьма разнородным, по большинству вопросов он занял правильную позицию. Принятые им решения свидетельствовали о победе большевиков Черноморского флота над соглашателями.
Съезд, однако, допустил колебания и ошибки: он не дал решительного отпора притязаниям украинских националистов на Черноморский флот, не определил четкой линии в борьбе за очищение флота от реакционных и соглашательских элементов, за новую, революционную дисциплину.
92


*  * *
Черноморцы правильно оценили выступление Каледина против Советов на Дону и собирание им сил контрреволюции для борьбы с Советской властью как попытку реставрировать старые ненавистные порядки, отнять все то, что с таким трудом завоевано в ходе революции. Поэтому, когда большевики призвали черноморцев дать отпор контрреволюции, их призыв нашел горячий отклик флота.
Наиболее полно настроение матросов Черноморского флота выражено в резолюции команды эскадренного броненосца «Иоанн Златоуст»: «Мы, команда, на общем собрании 21 ноября, заслушав доклад о текущем моменте тов. Драчука  В. Е., нашего представителя на Черноморском съезде, о реальной поддержке демократии против выступлений контрреволюционеров, где бы таковые ни совершались, заявляем, что не все из нас большевики, но все мы, как один, пойдем без колебаний за партиями, которые решительно будут идти к раз намеченной цели полного раскрепощения трудящихся... С глубочайшим презрением относимся ко всем жалким соглашателям, не желающим войти в соглашение со всей демократией, и клеймим позором измену делу народной революции. Декреты о мире, земле и контроле над производством можно вырвать у нас лишь вместе с нашими сердцами. Власть Советам, и только Советам, везде и всюду, как в центре, так и на местах. Долой колеблющихся соглашателей! Вперед — за мир, за свободу, за социализм! Да здравствует война до полной победы над капитализмом!»1.
Под руководством большевиков была создана комиссия по организации отрядов для борьбы с контрреволюцией.
В течение двух дней был сформирован Черноморский революционный отряд в 2500 человек во главе с А. В. Мокроусовым. Только команда эскадренного броненосца «Евстафий» выделила в отряд 500 человек матросов — более трети личного состава.
Для посылки на помощь рабочим Ростова была создана флотилия в составе двух тральщиков, двух мино-
1 Материалы гл. редакции «Истории гражданской войны», л. 2, п. 9, л. 63.
93


носцев, транспортов и нескольких мелких судов. Съезд выделил для руководства флотилией вначале «комиссию трех», затем развернутую в «комиссию пяти» во главе с большевиком В. Драчуком. По поручению съезда Черноморский Центрофлот послал Каледину телеграмму с требованием немедленной отмены военного положения в Ростове, «выведения войск, призванных с контрреволюционными целями; и признания власти за Советом солдатских и рабочих депутатов»1.
Через несколько дней после выхода флотилии выехал из Севастополя по железной дороге на борьбу с Калединым отряд Мокроусова.
Флотилия отправилась из Севастополя недостаточно обеспеченная боеприпасами. По прибытии флотилии в Мариуполь (ныне г. Жданов) ей пришлось оставить там один миноносец, так как мелководье не позволяло ему идти дальше. Из-за отсутствия обозначенного фарватера один большой тральщик сел на мель.
Узнав о выходе флотилий, Каледин в ультимативной форме потребовал возвращения ее обратно в Севастополь, угрожая в противном случае тяжкими последствиями2. Когда же это не помогло, калединцы, чтобы затруднить движение флотилии на Дон, сняли на реке навигационные знаки и пытались закупорить фарватер, затопив баржи, груженные камнями. Но революционные моряки настойчиво продвигались к намеченной цели.
25 ноября (8 декабря) флотилия прибыла в Ростов, горячо приветствуемая рабочими города и трудовым казачеством, и связалась с красногвардейскими отрядами. На транспорте «Колхида» был образован революционный комитет. Он обратился к трудовому казачеству с призывом не вести борьбу против революционных рабочих и поддержать революционный Петроград.
Ростовский Совет, получив помощь от рабочих Донбасса и моряков Черноморского флота, ультимативно потребовал от Каледина отказаться от власти, снять военное положение в Донской области, освободить арестованных революционеров, возвратить оружие разоруженным частям.
1 С. Xесин, Военные моряки в борьбе за власть Советов, Военмориздат, М., 1953, стр. 138.
2 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 156 от 25 ноября 1917 г.
94


Каледин в ответ напал на Ростовский Совет. Юнкера и казаки под командованием генерала Потоцкого атаковали Нахичевань и Ростов.
По приказу «комиссии пяти» флотилия вступила в бой и своим огнем поддержала революционные отряды. Нахичевань трижды переходила из рук в руки. В результате боя юнкера и казаки были отбиты и генерал Потоцкий со штабом был арестован. Решающую роль в этом бою сыграли черноморцы. Но вскоре юнкера, под командованием Каледина, подтянув силы, возобновили наступление.
Военно-революционный комитет Ставки верховного главнокомандующего телеграфировал в Севастополь, что от имени всей армии приветствует черноморцев, первыми выступивших против Каледина, и извещал, что на помощь сражающимся черноморцам высланы революционные войска1.
26 ноября (9 декабря) главный комиссар Черноморского флота Роменец сообщил Совету Народных Комиссаров и верховному главнокомандующему, что Черноморский флот выслал флотилию для борьбы с контрреволюцией на Дону, и запрашивал, как действовать дальше.
Совет Народных Комиссаров дал следующий ответ: «Действуйте со всей решительностью против врагов народа, не дожидаясь никаких указаний сверху. Каледины, Корниловы, Дутовы — вне закона. Переговоры с вождями контрреволюционного восстания безусловно воспрещены. На ультиматум отвечайте смелым революционным действием. Да здравствует революционный Черноморский флот!»2.
С каждым днем борьба в Ростове разгоралась. «Комиссия пяти» посылала телеграммы в Севастополь с просьбой о помощи кораблями, отрядами моряков, самолетами, артиллерией и боезапасом. Но ответа из Севастополя не было. Эсеры и меньшевики, господствовавшие в Совете, принимали все меры, чтобы сорвать помощь флотилии. Один транспорт с боеприпасами был задержан в Керчи, где орудовали эсеры и меньшевики в союзе с офицерами гарнизона.
Несмотря на отсутствие помощи, флотилия продол-
1 ЦГАВМФ, ф. 183, д. 88, л. 33.
2 Там же, ф. 95, д. 32, л. 13.
95


жала вести борьбу совместно с частями Красной гвардии. Артиллерия флотилии прочно прикрывала подступы к городу, моряки дрались на улицах Нахичевани и Ростова. В одном из боев группа черноморцев во главе с Драчуком была захвачена в плен, но затем освобождена в обмен на плененного матросами генерала Потоцкого.
В боях с белогвардейцами артиллерия флотилии израсходовала весь свой запас снарядов. Красногвардейские отряды, лишенные артиллерийской помощи кораблей, не смогли удержать позиции. Каледин, получив перевес в силах, захватил Нахичевань и Ростов и учинил кровавую расправу над красногвардейцами, рабочими и трудящимися Ростова. Часть красногвардейцев удалось взять на корабли и тем спасти от расправы.
Черноморцы потребовали от Каледина освободить ранее арестованных им моряков, выехавших на Дон для агитации, и дать угля. Каледин вынужден был выполнить это требование, после чего флотилия покинула Ростов. Атаман донских белогвардейцев побоялся применить репрессии против матросов, так как это могло еще более восстановить флот против белоказаков и лишить соглашателей в Севастополе почвы для их «миротворческой» деятельности.
Матросы возвращались в Севастополь с твердым намерением повести решительную борьбу против соглашателей в Совете, сорвавших выполнение поставленной перед флотилией задачи, и рассчитаться с контрреволюцией за ее злодеяния в Ростове.
Черноморскому революционному отряду не пришлось принять участия в боях на Дону.
По прибытии черноморцев в Харьков им сообщили, что на Дон движутся части генерала Корнилова. В связи с этим известием отряд изменил направление своего следования и отправился навстречу частям Корнилова, чтобы не допустить их соединения с войсками Каледина.
Черноморцы двинулись на Белгород, где встретились с отрядом балтийских моряков под командованием матросов-большевиков А. Железнякова и Н. Ховрина, преследовавшим белогвардейские части. Оба отряда приняли решение о совместных действиях. В этот момент в Севастополь и Черноморский отряд была при-
96


слана из Совета Народных Комиссаров телеграмма следующего содержания: «Товарищ Ленин призывает всех оказать препятствие этому движению и во что бы то ни стало не допустить Корнилова на Дон, куда он стремится для соединения с контрреволюционным генералом Калединым»1.
Черноморский и Балтийский отряды нагнали корниловские части под деревней Крапивной.
Сведения о численности белых были самые противоречивые. По официальному отчету командира Черноморского отряда, корниловцы имели пять—шесть тысяч человек при 200 пулеметах2. Согласно этому же донесению силы корниловцев состояли из ударного полка, 2-го и 8-го Оренбургских ударных батальонов, 4-го отдельного ударного батальона.
Корниловцы пытались обойти Белгород и прорваться на Купянск и Обоянь. Отряды черноморцев и балтийцев отрезали им путь. Первое столкновение — под Крапивной — окончилось неудачно для моряков, не подготовивших артиллерию для обстрела корниловцев, которые заняли выгодные рубежи и вели сильный пулеметный огонь.
На ночь черноморцы отошли к железной дороге, но на следующее утро возобновили наступление. Теперь оно было лучше подготовлено и поддерживалось артиллерией. Корниловские части не выдержали натиска моряков и отступили по направлению к станции Псел. Преследуя врага, моряки захватили пленных и богатые военные трофеи. Одновременно шел бой и у деревни Ольховки. Он также окончился победой моряков.
Отряды балтийцев и черноморцев 150 километров преследовали поспешно отступающие корниловские части. У деревни Драгунской, в результате шестичасового боя, корниловские части были окончательно разгромлены. Дальнейшее преследование привело к полной их ликвидации. За время боев отряд черноморцев потерял 19 убитыми и 92 ранеными3.
После победы над корниловцами черноморцы решили возвратиться в Севастополь для пополнения от-
1 «Красный флот», кн. 3—4, 1928, стр. 79.
2 ЦГАВМФ, ф. 183, д. 39. л. 71.
3 «Красная летопись», № 6, 1923, стр. 159—160.
7 Моряки Черноморского флота
97


ряда людьми и оружием, а затем выехать на Дон продолжать борьбу с Калединым. На ст. Синельниково они узнали, что станция и город Александровск (ныне Запорожье) заняты гайдамаками (войска Центральной рады). Попытка договориться с гайдамаками о пропуске отряда в Севастополь не увенчалась успехом. Только после приезда делегации из Севастополя было разрешено пропустить эшелоны моряков без остановки в Александровске.
На следующей за Александровском железнодорожной станции Мокроусов собрал отряд на митинг. Он рассказал морякам о том, что гайдамаки разогнали Совет в Александровске и учинили расправу над рабочими. Отряд постановил вернуться в город для защиты Совета и рабочих.
Один участник боев так описывает этот случай: «Наш эшелон был отправлен в Александровск под видом товарного поезда. Ночью были нами захвачены гайдамацкие патрули врасплох, после чего продолжалась перестрелка ночью и почти целый день. Только вечером совместно с рабочими и железнодорожниками удалось ликвидировать ружейным огнем все гайдамацкие банды в Александровске»1.
Тем временем в Севастополе происходило очень быстрое полевение масс. Каждый день приносил новые успехи большевистской партии. Действенную помощь большевикам-черноморцам оказала делегация моряков Балтики, прибывшая в конце ноября в Севастополь.
Многочисленный митинг рабочих, матросов и солдат, на котором с докладами выступили балтийцы, единодушно принял резолюцию, в которой резко осудил действия соглашательских партий и заявил:
«Отвернувшиеся от народной революции правые социалистические партии (меньшевики и эсеры-оборонцы) предают буржуазии дело мира, вопросы о земле и рабочем контроле и потому никакого доверия со стороны народных масс не заслуживают. Все их попытки организовать какую-то власть помимо Центрального Комитета II Всероссийского Съезда на пользу лишь врагам народа.
Мы заявляем, что никакой иной власти, кроме вы-
1 «Красная летопись», № 6, 1923, стр. 159—161.
98


двинутой Октябрьской революцией Советской власти в лице народных комиссаров, не признаем и признавать не будем впредь до окончательного сформирования власти Учредительным собранием. Все декреты, изданные народными комиссарами, считаем законными и обязательными для всех. Тех, кто их не признает, считаем врагами революции, врагами рабочих и крестьян»1. На собрании в Черноморском флотском экипаже, где присутствовали представители 67 кораблей и частей, обсуждался вопрос о бездеятельности Севастопольского Совета. Собрание пришло к выводу, что «в местный Совет военных и рабочих депутатов в большинстве своем входят люди, которые по своим политическим убеждениям не соответствуют положению, ими занимаемому, и вообще не выражают воли своих избирателей, что и является причиной того, что Совет бездействует, не проводит в жизнь на деле декретов, издаваемых правительством народных комиссаров».
Собрание потребовало немедленно переизбрать Совет военных и рабочих депутатов2. Эта резолюция была одобрена подавляющим большинством кораблей и частей флота, базировавшихся в Севастополе.
Особенно большой размах кампания приобрела в декабре с момента возвращения в Севастополь флотилии с Дона.
По прибытии флотилии в Севастополь «комиссия пяти» сделала официальный отчет о своих действиях на Дону на объединенном заседании Совета и представителей судовых и береговых комитетов. В докладе и выступлениях моряков и красногвардейцев была показана контрреволюционная деятельность Каледина, эсеров и меньшевиков на Дону. Рассказы о зверствах белогвардейцев вызвали возмущение находившихся на заседании матросов.
Эсеры и меньшевики на этом заседании обвиняли- большевиков в «развязывании гражданской войны» и «узурпации власти». Это заявление еще больше возмутило матросов и солдат.
Выступившие на заседании большевики во главе с Пожаровым благодарили участников экспедиции на
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 154 от 23 ноября 1917 г.
2 ЦГАВМФ, ф. 181, д. 4, л. 236.
7*
99


Дои за стойкость и самоотверженность в борьбе с контрреволюцией, несмотря на отсутствие помощи из Севастополя. Большевики указывали, что на просьбу рабочих Дона дать им оружие для борьбы с Калединым Севастопольский Совет послал 100 старых берданок, в то время как Севастополь располагает огромными запасами оружия. События наглядно показали, говорили большевики, что кто не за Советы, не за правительство народных комиссаров, не за народ, поддерживающий Советскую власть, — тот с Калединым.
Драчук в своем заключительном слове заявил, что флотилия сражалась героически и «главная причина поражения и отхода ее — неполучение снарядов и денег, и виновны в этом те подлецы, которые это сделали»1.
Выступления участников экспедиции и красногвардейцев раскрыли глаза многим матросам и солдатам на существо политики, проводимой эсеро-меньшевистским большинством Севастопольского Совета.
Матросы и солдаты стали массами покидать соглашательские партии. Меньшевистская организация за короткое время уменьшилась с 4500 до 600 человек. Начался развал в эсеровской организации.
12(25) декабря в Севастополь вернулся отряд Мокроусова. Матросы, солдаты, трудящиеся города торжественно похоронили бойцов отряда, павших в боях с контрреволюцией.
Настроение отряда было открыто враждебное по отношению к реакционному офицерству и к Севастопольскому Совету, который мешал борьбе с контрреволюцией на юге. Эта вражда вылилась в открытый конфликт, когда Совет предложил отряду расформироваться. В ответ отряд потребовал самороспуска Совета, чтобы датъ возможность массам избрать новый Совет, отвечающий их настроению и интересам и стоящий твердо на позиции поддержки Советского правительства и декретов, изданных им.
12 (25) декабря фракция большевиков в Совете выступила с заявлением, в котором говорилось:
«В момент Октябрьской революции Севастопольский Совет объявил, что берет власть в свои руки. Однако фактически Совет вел политику выжидательную, совершен-
1 ЦГАВМФ, ф. 181, д. 1, лл. 15—18.
100


но не проводя в жизнь принятого решения, не проводя ни единой меры, ведущей к закреплению этой власти и осуществлению декретов Советского правительства.
При таком положении вещей участие с.-д. большевиков в исполнительном комитете является совершенно бесплодным для дела революции.
5 декабря Севастопольский Совет на объединенном заседании Совета, Центрофлота, делегатов судовых частей, социалистических партий, городского самоуправления и национальных организаций принял резолюцию (без участия советской фракции с.-д. большевиков, сделавших мотивированное заявление о неучастии в голосовании подобной резолюции), трактующую Октябрьскую революцию как «насильственный захват власти против воли революционной демократии». На заседании исполнительного комитета 10 декабря из докладов, сделанных приехавшими с Кавказа товарищами, выяснилось (как это выяснилось и в докладе «комиссии пяти»), что Юго-Восточный Союз, представляющий собой объединение донской, терской, кубанской, астраханской и оренбургской казачьей буржуазии и опирающийся на силы организованного русского капитала, начал решительный натиск на революцию. Он разогнал Советы в Ростове, Таганроге, Грозном, разоружил ряд полков, сжег станицы Сунженскую, Фельдмаршальскую, захватил линию железной дороги, разрушил ряд полустанков, лишил Кавказскую армию продовольствия (с 15 ноября армия не получала ни фунта муки, ни зерна фуража).
В ответ на эти сообщения ни одна практическая мера для борьбы с контрреволюцией и для обеспечения хлебом армии и тыла революции исполнительным комитетом не была принята, несмотря на неоднократные и энергичные требования фракции большевиков.
Не считая возможным ни в какой мере нести ответственность за такую губительную для дела революции тактику исполнительного комитета, фракция видит себя вынужденной отозвать из исполнительного комитета своих представителей»1.
Было ясно, что после ухода большевиков из исполнительного комитета соглашательский Совет доживает последние дни.
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 168 от 13 декабря 1917 г.
101


Видя, что Совет своим бездействием поощряет контрреволюцию, матросы решили действовать сами. В городе начались массовые обыски и аресты офицеров, чиновников, замешанных в контрреволюционных делах до революции и после нее. Исполком Совета распорядился арестованных в арестный дом не принимать. Когда это стало известно матросам, они расстреляли ряд отъявленных реакционеров: душителей революционного движения в 1905 и 1912 годах контр-адмирала Александрова, вице-адмирала Новицкого, председателя военно-морского суда генерал- лейтенанта Кетрица, контр-адмирала Каськова и других.
Эсеро-меньшевистские главари Совета были охвачены паникой. Совет потерял всякое влияние. В этот напряженнейший момент Севастопольская большевистская организация выступила как единственная организующая сила.
15 (28) декабря было созвано объединенное заседание представителей судовых и береговых частей, исполнительного комитета Совета военных и рабочих депутатов, Центрофлота, представителей социалистических партий и штаба революционного отряда. На этом заседании по предложению большевиков было принято решение передать власть в городе военно-революционному комитету, в состав которого вошли 18 большевиков и 2 левых эсера. Председателем ревкома был утвержден Н. А.  Пожаров.
Военно-революционный комитет обратился к матросам и солдатам с призывом к соблюдению спокойствия, выдержки и революционной дисциплины и заявил, что будет беспощадно вести борьбу с контрреволюцией1.
Чтобы установить революционный порядок, военревком обратился за помощью непосредственно к частям флота и армии. Было организовано следствие, невинно арестованные освобождены и приняты меры к охране офицерского состава, так как была опасность, что вместе с заведомыми контрреволюционерами могут пострадать и офицеры, лойяльно настроенные по отношению к Советской власти.
С момента создания военно-революционного комитета Севастопольский Совет и городская дума прекратили свое существование.
Военно-революционный комитет сообщил Совету Народных Комиссаров РСФСР: «Вся власть перешла в
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 172 от 17 декабря 1917 г. 102


руки организованного военно-революционного комитета. Самосуды прекращены. Учреждается революционный трибунал. Город находится под охраной революционно настроенных матросов и солдат»1.
В последних числах декабря военревком провел выборы в новый Совет военных и рабочих депутатов, давшие преобладание большевикам. Председателем Совета был избран Н. А. Пожаров.
Севастополь был первым городом в Крыму, где победила Советская власть.
Большевики Черноморского флота и Севастополя выполнили директиву Центрального Комитета партии: Севастополь стал Кронштадтом юга. Переход главной базы Черноморского флота на сторону большевиков имел важное значение для борьбы за установление Советской власти на юге страны.
* * *
Против революционного Севастополя выступили в Крыму все силы контрреволюции.
Советы, в которых большинство принадлежало меньшевикам и эсерам, заняли враждебную позицию по отношению к Великой Октябрьской социалистической революции. Повсюду, кроме Севастополя, продолжала существовать буржуазная власть. Усиленную деятельность развернули татарские буржуазные националисты, их контрреволюционная партия «милли-фирка», во главе которой стояли турецкие агенты Челебиджан Челебиев и Джафер Сейдаметов. Татарские националисты, как упоминалось выше, располагали вооруженной силой — главным образом конными частями.
В ноябре в Симферополе был созван съезд представителей городов и земств, Советов, политических партий и националистических организаций Таврической губернии. По своему составу съезд был эсеро-меньшевистским с большим процентом кадетов. Съезд отказался признать власть Советов. В качестве власти был избран «совет народных представителей», или, как его метко называли рабочие, «совет народных предателей».
Руководитель большевиков Севастополя Н. А. Пожаров писал в Центральный Комитет партии: «Теперь,
1 ЦГАВМФ, ф. 183, д. 19, л. 32.
103


когда здесь на юге разгорается борьба с контрреволюцией, когда нарождаются «краевые» власти из городских дум, земств, нам нужно развить самую упорную борьбу, самую широкую агитацию». В связи с этим он просил направить в Севастополь работников, которых обещал послать Я. М. Свердлов. В заключение своего письма Пожаров сообщал, что «в Симферополе образовалась краевая власть из городских дум, земских самоуправлений, национальных групп и оборонческих советов в составе 48 человек, которая называет себя советом народных представителей... Севастопольский Совет такую власть не признал и своих представителей отзывает»1.
В декабре 1917 года в Бахчисарае собрался курултай (татарский парламент), вся работа которого проходила под националистическими пантюркистскими лозунгами. Избранное курултаем крымско-татарское правительство  —  «директория» — вступило в соглашение с «советом народных представителей» о совместной борьбе против пролетарской диктатуры и прежде всего против Севастополя. Для руководства вооруженными силами контрреволюции был создан «штаб крымских войск», начальником которого стал полковник царской армии, черносотенец Макухин. Готовя наступление на революционные силы, «штаб крымских войск» расположил в важнейших пунктах полуострова эскадроны татарской конницы и офицерские отряды и распорядился о демобилизации частей, не входящих в его подчинение.
Большевики Севастополя и Черноморского флота пристально следили за всеми событиями, происходившими в Крыму, и призывали солдат, матросов и рабочих Севастополя быть готовыми к отпору контрреволюции, к борьбе за установление Советской власти во всем Крыму.
На первом же заседании вновь избранного Севастопольского Совета по предложению фракции большевиков было принято следующее решение:
«Ввиду того, что натиск контрреволюции на Советскую власть все больше и больше усиливается, что, собственно, на юге, в частности в Крыму, быстро растущие силы контрреволюции становятся серьезной опасностью
1 С. Xесин, Военные моряки в борьбе за власть Советов, Военмориздат, М., 1953, стр. 168.
104


для пролетарско-крестьянской революции, что, с другой стороны, благодаря своему стратегическому и географическому положению, Севастополь в случае мобилизации всех революционных сил и планомерного использования их может стать мощным оплотом против контрреволюции, Севастопольский Совет военных, рабочих и крестьянских депутатов считает необходимым существование военно-революционного комитета, причем его функции заключаются:
а) в объединении всех революционных сил как Севастополя, так и других городов Крыма и руководстве ими в борьбе с надвигающейся со всех сторон контрреволюцией;
б) в создании областного военно-революционного комитета.
Военно-революционный комитет за свою деятельность непосредственно отвечает перед Советом.
Для выполнения оперативных задач, поставленных военно-революционным комитетом, организуется революционный штаб»1.
Таким образом, в Крыму определились две силы. С одной стороны, Севастополь, флот, отстаивающий дело революции; с другой стороны, все контрреволюционные организации, буржуазные и соглашательские партии, объединившиеся вокруг «совета народных представителей» и татарской «директории».
Контрреволюция первой начала борьбу.
По приказу «штаба крымских войск» татарские эскадронцы (конники) начали разоружение евпаторийского гарнизона и береговых батарей, находившихся в оперативном подчинении флота. Севастопольский военнореволюционный комитет немедленно потребовал объяснения от «штаба крымских войск» и возвращения отобранного оружия. Прибывшие в Севастополь посланцы «совета народных представителей» пытались представить дело так, что разоружения не было, а оружие лишь перевезли в другой склад.
Обсудив положение в Евпатории, Севастопольский Совет пришел к следующему решению: татарское правительство в союзе с Центральной радой ведет определенную контрреволюционную политику и пытается устано-
I ЦГАВМФ, ф. 181, д. 1, л. 20.
105


ъить военную диктатуру, а «совет народных представителей», находясь в союзе с крымско-татарским правительством, прикрывает и усиливает политику контрреволюционной буржуазии. Совет потребовал, чтобы евпаторийскому гарнизону немедленно было возвращено оружие, и обратился с призы-
Н. К. Сапронов, член Севастопольского городского комитета большевиков, комиссар революционного штаба.
вом к трудящимся Крыма создавать Красную гвардию для защиты завоеваний революции от посягательств контрреволюции1.
В первых числах января был прекращен подвоз продуктов в Севастополь для города и флота. Буржуазия решила задушить революционный город голодом. В Севастополь из разных мест Крыма стали поступать сообщения о нападениях татарских и офицерских частей на революционные организации,
арестах и насилиях над трудящимися. Отвечая на просьбы трудящихся, Севастопольский
ревком посылал военные корабли и отряды матросов, которые сыграли большую роль в подавлении контрреволюции и установлении Советской власти.
В Феодосии «штаб крымских войск», получив сведения о готовящемся выступлении рабочих и солдат местного гарнизона, распорядился распустить солдат местного гарнизона по домам, а оружие сдать под охрану эскадрона татарской конницы. Солдаты не возражали против роспуска по домам, но потребовали выдать им оружие. Днем 2 января 1918 года во дворе казарм
1 ЦГАВМФ, ф. 181, д. 4, л. 201.
106


Виленского полка собрался большой митинг солдат и рабочих. Для разгона его был послан эскадрон татарской конницы. Узнав об этом, участники митинга  открыли склад оружия, вооружились и приготовились к
отпору эскадронцам.
В завязавшемся бою эскадронцы потерпели поражение и отступили из города. Организовавшийся в тот же день военно- революционный комитет взял власть в
свои руки и обратился за помощью в Севастополь. «Эскадрон удален из Феодосии,—телеграфировал ревком. — Ожидается прибытие из Джанкоя эшелона— эскадрона, все зависит от вашей помощи. Феодосия пока в наших руках»1.
Из Севастополя в Феодосию были посла-
ны эсминцы «Фидониси» и «Калиакрия» с десантным отрядом. В городе к моменту прихода помощи из Севастополя был создан отряд Красной гвардии под командованием большевика П. Грудачева — председателя судового комитета эсминца «Дерзкий». Приход боевых кораблей и отряда моряков под командованием А. Мокроусова на помощь рабочим и солдатам города заставил татарские части отступить к Старому Крыму.
Моряки и феодосийские красногвардейцы, изгнав эскадронцев из города, перешли в наступление по линии железной дороги Феодосия—Джанкой и далее по линии Джанкой—Симферополь. Подавляя ожесточенное сопротивление контрреволюции, они помогли трудящимся
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 180 от 4 января 1918 г.
107
П. Грудачев.


Джанкоя, Биюк-Онлара (Октябрьское) и Сарабуза (Гвардейское) установить Советскую власть.
Через несколько дней после Феодосии стала советской и Керчь. Большую помощь керченским рабочим оказала команда стоявшего в Керчи сетевого заградителя «Аюдаг», на котором находилась группа большевиков, возглавляемая матросом С. И. Шевяковым. Большевики Шевяков, Комарницкий, Буклей и Кондрашкин имели большое влияние на личный состав корабля.
Вскоре после прибытия в Керчь Шевяков установил связь с Керченским комитетом большевиков, и матросы- большевики включились в работу по подготовке вооруженного восстания. Городская партийная организация пополнилась новыми партийными силами и в борьбе с контрреволюцией могла опереться на военных моряков. Кроме того, партийный комитет получил от них оружие и боеприпасы для вооружения отрядов Красной гвардии.
Наряду с моряками с «Аюдага» в подготовке и проведении восстания активно участвовала группа матросов Керченской крепости, возглавляемая радистом-большевиком Непомнящим. Военно-революционный комитет, который возглавил Шевяков, составил подробный план восстания, подготовил отряды Красной гвардии.
Восстание началось в ночь с 5 (18) на 6 (19) января. Матросы и рабочие-красногвардейцы, возглавляемые большевиками, заняли здание городской управы, банки, почту, телеграф, вокзал, тюрьму. Красногвардейский отряд, в который входили и матросы, захватили помещение реального училища, в котором собралось на бал «высшее общество» города. Офицеры были обезоружены, часть из них арестована.
19 января 1918 г. в Севастополь была послана телеграмма, в которой сообщалось, что рабочими города и матросами в Керчи установлена Советская власть. Военревком провел выборы в Совет, принесшие победу большевикам. Первым председателем большевистского Совета рабочих, крестьянских и матросских депутатов был избран С. И. Шевяков.
Более длительной и упорной была борьба с контрреволюцией в Ялте и Евпатории.
Ялтинская большевистская организация располагала красногвардейским отрядом, но преимущество в силе и вооружении было на стороне эскадронцев и офицеров.
108


Опираясь на них, татарские националисты перешли в наступление.
4 января «Известия Севастопольского Совета» опубликовали телеграмму из Ялты, в которой сообщалось: Ялтинский мусульманский комитет объявил о переходе власти в его руки; в Ялту прибыло несколько автомобилей с вооруженными мусульманскими войсками; начальник гарнизона и комендант действуют с эскадронцами заодно; эскадронцы избивают на улицах матросов и требуют их ухода из Ялты, заявляя, что Крым для крымских татар и русских им не нужно. Телеграмма заканчивалась просьбой к Севастопольскому Совету об оказании помощи1.
Вечером 8 января в Ялту прибыл из Севастополя миноносец «Гаджибей» с отрядом моряков и оружием для красногвардейцев. В ночь на 9 января моряки и красногвардейцы овладели узловыми пунктами города.
При помощи корабельной артиллерии удалось вытеснить эскадронцев и офицеров из Ялты, но, получив подкрепление, они ворвались в город. В последующие дни в городе создалось тяжелое положение. Командование матросского отряда сообщало в Севастополь: «силы татар превышают наши силы. Четвертая часть наших войск выбыла после сражения. Ялта переходит из рук в руки. Четыре эскадрона мусульманских войск окопались вокруг Ялты»2.
Севастопольский ревком направил в Ялту миноносец «Керчь», гидросамолет и крупный отряд моряков. С их помощью противник был разбит и бежал 16 января по направлению к Алуште, где через два дня также была установлена Советская власть.
В те же дни, что и в Ялте, победила Советская власть в Евпатории. Евпаторийские большевики, готовясь к вооруженному свержению буржуазной власти, создали красногвардейский отряд численностью немногим более 100 человек и обратились в начале января за помощью в Севастополь, так как силы контрреволюции были намного больше. Севастопольский ревком решил сформировать и направить в Евпаторию отряд моряков и рабочих. В отряд записалось около 600 человек.
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 180 от 4 января 1918 г.
2 ЦГАВМФ, ф. 181, д. 1, л. 23.
109


Пока в Севастополе шла подготовка к отправке отряда, евпаторийские белогвардейцы захватили арсенал и береговую батарею, убили комиссара батареи и одного артиллериста, арестовали и замучили насмерть председателя Евпаторийского Совета Д. Л. Караева.
Получив эти сведе-
С. Вагул, матрос-черноморец, активный участник борьбы за установление Советской власти в Ялте.
ния, Севастопольский ревком распорядился о немедленном выходе в Евпаторию четырех кораблей с экспедиционным отрядом.
На рассвете 15(28) января корабли подошли к Евпатории и экспедиционный отряд стал высаживаться на берег. Эскадронцы и офицерский отряд бежали. На следующий день в Евпатории был организован военнореволюционный комитет, взявший в свои руки всю власть до выборов нового Совета.
Исход борьбы за установление Советской власти в Крыму
решился в боях между революционными севастопольцами и войсками «Крымского штаба», пытавшимися наступать на Севастополь.
«Крымский штаб» рассчитывал внезапным ударом захватить Камышловский железнодорожный мост севернее Севастополя, отрезать таким образом город с суши и затем овладеть им.
Подступы к Севастополю защищал небольшой отряд. Положение было крайне тяжелым. Много моряков ушла на борьбу с Калединым и гайдамаками, было послано в Евпаторию, Феодосию, Ялту. В распоряжении Военнореволюционного комитета находился лишь отряд человек в сорок. Требовались решительные и быстрые меры.
По предложению Пожарова в ночь с 10 на 11 янва-
110


ря город и флот были подняты по тревоге. «Около двух часов ночи, — вспоминает один из участников событий, — заревело более сотни гудков и сирен. Раздался боевой клич: «Революционный Севастополь в опасности. Моряки и рабочие, все на защиту революции»1.
В результате принятых мер к утру было послано к Камышловскому мосту 700 человек с артиллерийской батареей.
В течение трех дней ревком послал на фронт около 3000 солдат, матросов и рабочих. Эти только что сформированные отряды под командованием Пожарова, Драчука, Мотузенко, Толстова, Лященко отбили нападение противника и, сами перейдя в наступление, заняли Бахчисарай. Под ст. Альма (Почтовая), севернее Бахчисарая, они нанесли новое поражение противнику и подошли 14 (27) января к Симферополю.
Войска «Крымского штаба», отходя к Симферополю, надеялись пополнить свои силы за счет офицерских частей и эскадронцев и дать бой у города, но и здесь их ожидала неудача.
В Симферополе 12 (25) января произошло восстание. Его подняли рабочие завода Анатра и железнодорожники под руководством большевиков. В двухдневных боях восставшие овладели узловыми пунктами города и захватили «штаб крымских войск». С помощью вступивших в Симферополь севастопольских отрядов сопротивление контрреволюционных войск было окончательно сломлено.
Таким образом, вооруженные силы крымской контрреволюции были повсюду разбиты и рассеяны. По всему Крыму победила Советская власть.
Важную роль сыграли революционные моряки-черноморцы в борьбе против буржуазно-националистической Украинской центральной рады, которая заняла по отношению к Советской республике враждебную позицию. Украинские буржуазные националисты установили связь со всей внутренней контрреволюцией — Калединым, Корниловым, Щербачевым и т. д., а также с иностранными империалистами и превратили Украину в очаг контрреволюции. Проводниками политики Центральной рады на Черноморском флоте являлись украинские националистические организации в Севастополе,
1 Сборник «Революция в Крыму», № 1, Крымгосиздат, 1922, стр. 23.
Ill


Рада даже пыталась приказывать флоту. Так, в январе 1918 года из Киева в Севастополь была прислана радиограмма, в которой говорилось, что флоту «сноситься надлежит только с правительством Украинской народной республики, всякие сношения с правительствами иностранных государств, как Россией, так и другими, будут преследоваться тотчас же, как за государственную измену»1.
Претензии националистических самозванцев встретили резкий отпор. Митинг украинских моряков, солдат и рабочих Севастополя вынес резолюцию, в которой заклеймил позором Киевскую раду и заявил: «Не рассчитывайте же на Черноморский флот, ибо мы первые наведем на вас свои 12-дюймовые орудия»2.
В середине января 1918 года на объединенном заседании Севастопольского Совета и Центрофлота было принято решение, в котором говорилось: «Черноморский флот и гарнизон г. Севастополя в лице Совета военных и рабочих депутатов и Центрофлота категорически заявляет, что признает только центральную власть Республики Советов в лице Совета Народных Комиссаров как единственную выразительницу воли трудового народа, на Украине же — власть только трудового народа в лице Харьковского Всеукраинского исполнительного комитета, выделенного из Съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Украины». В резолюции констатировалось, что Центральная рада выражает интересы помещиков и капиталистов, что она вступила в союз с казачьей и татарской контрреволюцией, цель которого — «подавить российскую революцию и ликвидировать ее завоевания»3.
В январе 1918 года рабочие Одессы восстали против Центральной рады. Положение восставших было тяжелое. Рада располагала большим количеством офицеров, юнкеров, тремя гайдамацкими куренями и броневиками. Казалось, что восстание будет подавлено. Однако на помощь восставшим пришли броненосцы «Синоп» и «Ростислав», крейсер «Алмаз», миноносцы «Зоркий», «Звонкий», «Завидный» и «Жаркий». Гайдамаки вызвали из
1 ЦГАВМФ, ф. 397, д. 1, л. 103.
2 Там же, ф. 183, д. 74, л. 96.
3 Там же, ф. 397, д. 1, л. 103.
112


подчинившийся Центральной раде крейсер «Память Меркурия», но, под угрозой потопления другими кораблями, он не принял участия в борьбе. Отряды моряков и рабочих, поддержанные огнем корабельной артилле-
рии, разбили гайдамацкие, офицерские и юнкерские части. В Одессе была установлена Советская власть.
Для борьбы с Центральной радой на Украину было отправлено несколько отрядов черноморцев. Отряд под командованием Андрющенко и Ханова разогнал гайдамацкие части в Мариуполе и помог рабочим установить Советскую власть.
Отряд под командованием Лященко разгромил в Бердянске (ныне Осипенко) отряд белогвардейцев.
Боевой славой покрыл себя отряд черноморцев под командованием А. В. Полу-
A. В. Полупанов.
панова, первым вступивший в Киев, громя войска Центральной рады.
Войска рады были повсеместно разбиты, буржуазнонационалистические главари бежали и вернулись только в обозе призванных ими на Украину германских оккупационных войск.
Большевики Черноморского флота стали организующей силой рабочих, крестьян, солдат и матросов по всему побережью Черного моря. Создалась необходимость оформления этой связи организационным путем. 23 января (5 февраля) 1918 года Севастопольский военно-революционный комитет издал следующий декрет:
«За последние дни Севастопольский военно-револю-
8 Моряки Черноморского флота
113


ционный комитет принял несколько делегаций от различных мест Крыма, обратившихся за инструкциями, разъяснениями, помощью и т. д. Является настоятельная необходимость расширения территории, на которую распространяется руководство и влияние Севастопольского военно-революционного комитета.
Ввиду изложенного Севастопольский военно-революционный комитет постановил: в военно-революционный комитет города Севастополя приглашаются члены от военно-революционных комитетов городов Черноморского района по такому расчету: Одесса — 2 человека, Мелитополь — 1, Бердянск — 1, Ялта — 1, Феодосия — 1, Алупка — 1, Алушта — 1, Балаклава — 1, Евпатория  —  1, Керчь — 1, Новороссийск — 1, Мариуполь — 1, Бахчисарай — 1»1.
Севастопольский ревком переименовался в областной военно-революционный комитет. Для оперативного руководства вооруженными силами при нем был создан революционный штаб.
После установления Советской власти в Крыму революционный Севастополь смог уделить больше внимания и сил борьбе с контрреволюцией на Дону и Кавказе.
Севастопольский военно-революционный комитет выпустил воззвание к трудящимся, в котором подводил итог борьбы с крымской буржуазией и ставил новую задачу: «взять сильнейшую крепость контрреволюции, задавить орды Каледина». Воззвание заканчивалось призывом: «На Дон! Скорее на Дон! Вот одно желание, которым горят наши революционные войска. Надо раздавить эту гидру контрреволюции. Мы уничтожим этот последний оплот буржуазии. Вперед! Скорее вперед!»2
В начале февраля на Дон для борьбы с Калединым отправился под командованием А. Мокроусова и С. Толстова отряд в составе 2000 человек с артиллерией и бронепоездом, оборудованным на Севастопольском морском заводе. Этот отряд принимал участие в боях с белоказаками под Зверевом, Александро-Грушевской и Новочеркасском.
Второй отряд моряков был высажен в районе Таганрога. Он участвовал в установлении Советской власти в Таганроге и во взятии Ростова.
1 Сб. «Революция в Крыму», № 2, Крымгосиздат, 1923, стр. 40. 2 Там же, стр. 60.
114


Бронепоезд, оборудованный в Севастополе и укомплектованный матросами-черноморцами (январь 1918 г.).
8*


Красногвардейцам Северного Кавказа Черноморский флот послал 10 000 винтовок и 10 пулеметов, Красной гвардии города Темрюка — артиллерийскую батарею и около 2000 винтовок.
Моряки оказали существенную помощь красногвардейским и партизанским отрядам, боровшимся с грузинскими националистами, которые захватили большую часть кавказского побережья с военными портами и береговыми батареями.
Грузинские меньшевики разоружали возвращавшиеся с фронта части демобилизованной Кавказской армии. Они пытались захватить флотилию, занятую перевозкой оружия из Батуми и Трапезунда. В ответ на эту попытку флотилия открыла артиллерийский огонь по бандам грузинских националистов, занимавшим Батуми. Не имея времени и достаточных свободных сил, черноморцы вынуждены были ограничиться взрывом береговых батарей и уйти в Севастополь. По пути они вывели из строя береговые укрепления и батареи в районе Сухуми1.
Отрядам Красной гвардии и партизанам на кавказском побережье Черного моря было выделено по решению Черноморского Центрофлота большое количество оружия.
В первых числах февраля в Севастополь приехала комиссия по румынским делам, в составе которой был матрос А. Железняков. Советом Народных Комиссаров было поручено ей ведение борьбы с румынской и русской контрреволюцией в юго-западной части страны.
Румынским войскам и контрреволюционным частям б. командующего Румынским фронтом ген. Щербачева удалось захватить Бессарабию. Серьезная угроза нависла над Одессой. Готовясь к захвату Одессы и особенно опасаясь моряков-черноморцев, Щербачев специальным приказом объявил, что за каждого убитого матроса выдается 1000 рублей.
Члены комиссии по румынским делам выступали на митингах и собраниях в Севастополе, призывая черноморцев к беспощадной борьбе с румынской буржуазией и Щербачевым. Моряки были полны решимости раздавить поднявшую голову контрреволюционную гадину. Объединенное заседание Севастопольского Совета и Черноморского Центрофлота единодушно постановило: «Считать
1 Сб. «Революция в Крыму», № 2, Крымгосиздат, 1923, стр. 53. 116


необходимым оказать вооруженный отпор подлым притязаниям румынской, русской и всей международной буржуазии...»1.
Военно-революционный комитет послал в Одессу для борьбы с Щербачевым и румынскими захватчиками флотилию, состоявшую из крейсеров, миноносцев, транспортов и ряда мелких единиц, и крупный отряд моряков. Было отправлено также большое количество оружия.
В боях под Рыбницей румынам был нанесен решающий удар, после которого они запросили мира. По «Протоколу ликвидации русско-румынского конфликта» Румыния обязалась очистить Бессарабию от своих войск и не вмешиваться во внутренние дела Бессарабии (обязательство это румынское буржуазное правительство подло нарушило и оккупировало Бессарабию в течение 22 лет).
* * *
Черноморский флот сыграл большую роль в разгроме контрреволюции на юге России. В сухопутных отрядах, во флотилиях, боровшихся против контрреволюции, сражались передовые, сознательные моряки. В авангарде их шли большевики.
Остававшиеся в Севастополе наиболее отсталые матросы и солдаты, распропагандированные эсерами и меньшевиками, требовали роспуска по домам. В то время как на Балтике были демобилизованы матросы срока службы 1907 года, на Черноморском флоте уволили в запас уже 1910 г.2. Только по настоянию военно-революционного комитета и Совета Центрофлот отклонил требование об увольнении матросов 1911 —1912 гг. срока службы.
Флот испытывал такую острую нехватку в людях, что приходилось комплектовать суда первой линии за счет судов ©торой линии, а последние ставить на прикол. Но и на судах первой линии из-за некомплекта личного состава затруднялось правильное несение судовой службы и сохранность механизмов и имущества была поставлена под угрозу3.
Центрофлот вынужден был издать приказ о прекращении увольнения моряков в краткосрочные отпуска. Только
1 «Известия Сев. Сов. в. и р. деп.», № 201 от 28 января 1918 г.
2 ЦГАВМФ, ф. 8, д. 27, стр. 11.
3 Там же, ф. 183, д. 39, стр. 153.
117


принятием решительных мер удалось сохранить боеспособность кораблей. Между тем защита революции от внутренних и внешних врагов требовала наличия мощных вооруженных сил. Вставала острая необходимость распустить старые и создать новые армию и флот для защиты завоеваний Октября.
1 (14) февраля 1918 года В. И. Лениным был подписан декрет о роспуске старого флота и создании Рабоче- Крестьянского Красного Флота. По решению правительства, новая Рабоче-Крестьянская Красная Армия и Флот комплектовались на добровольных началах из наиболее сознательных и организованных элементов трудящихся классов.
Черноморский флот радостно встретил декрет правительства о роспуске старого царского флота и о создании Рабоче-Крестьянского Красного Флота. Но перестройка флота на новых основах не была закончена; помешало вторжение германских войск в Крым, приведшее к трагической гибели основных сил флота в Цемесской бухте в июне 1918 года.
В феврале положение на флоте ухудшилось. Мероприятия, проводимые большевистской партией и Советами, наталкивались на явный и тайный саботаж буржуазии, эсеров и меньшевиков. Не хватало продовольствия. Хлеб в области был, но буржуазия города и деревни прятала его от Советской власти. Промышленность и флот ощущали острый недостаток в угле, металле. Гайдамацкие и белогвардейские части не пропускали грузов в Крым.
В связи со срывом мирных переговоров в Бресте и начавшимся наступлением немецкой армии на Советскую республику буржуазия вновь стала развертывать открытую антисоветскую пропаганду. Эсеры и меньшевики, узнав о том, что мирные переговоры сорваны, решили, что наступил благоприятный момент для выступления против Советской власти.
В ночь на 21 февраля (6 марта) группа эсеров и меньшевиков ворвалась в типографию большевистской газеты «Таврическая правда» и отпечатала там воззвание с призывом выступить против большевиков.
21 февраля, впервые после двухмесячного отсутствия, на заседание Севастопольского Совета пришли лидеры меньшевиков и эсеров: Канторович, Риш, Бируля. В своих
118


речах они клеветали на матросов и призывали к свержению Советского правительства. Возмущенные матросы требовали применения террора по отношению к врагам Советской власти.
На броненосце «Борец за свободу» было созвано совещание представителей судовых комитетов, на котором было решено подавить в зародыше выступление контрреволюции. Центрофлот санкционировал это решение.
В тот же день на Графскую пристань стали прибывать с кораблей вооруженные моряки. Разбившись на группы, они отправились в город и стали производить обыски и аресты контрреволюционеров. Попытка остановить их не удалась, несмотря на то, что Н. Пожаров, очень популярный на флоте, выступил перед собравшимися с призывом разойтись.
За двое суток в Севастополе было расстреляно свыше 200 человек. Отзвуками этих событий явились расстрелы контрреволюционеров в Симферополе и других местах Крыма.
Большевики через газету «Таврическая правда» обратились с воззванием к матросам, солдатам, в котором говорилось: «Мы, социал-демократы большевики, понимаем ваше чувство ненависти к тем, кто вас порабощал и угнетал. Мы понимаем, что вы до боли измучены войной, вековым издевательством генералов, офицеров. Выведенные, наконец, из пределов терпения контрреволюцией, оборонцами, их наглой ложью и травлей на власть ваших Советов, вы теряете революционное равновесие, применяете иногда неверный, неприемлемый путъ борьбы. Но мы предупреждаем вас, что в такие моменты, когда, с одной стороны, контрреволюция наголову разбита вами в открытом бою, с другой стороны, когда вы ее гнусными приемами выведены из пределов терпения, она и здесь ищет спасения, направляя вас через своих агентов, шпионов на такой путь борьбы, который выгоден и нужен только вашим врагам»1.
Решительными действиями большевиков при помощи лучшей части революционных моряков эксцессы были прекращены. Хотя в основной своей массе матросы руководствовались побуждениями защиты завоеваний революции от контрреволюционных посягательств, нельзя не видеть, что стихийное выступление имело место вследствие
1 «Таврическая правда» от 7 марта 1918 г.
119


недостаточной дисциплины и слабой политико-воспитательной работы на флоте.
*  * *
В марте 1918 года на Крым и Черноморский флот стала надвигаться грозная опасность — наступление полчищ германского империализма.
Перемирие, подписанное в декабре 1917 года в Брест- Литовске военным командованием центральных держав и советской делегацией, распространялось на все Черное море и на все находившиеся там морские и воздушные силы договаривающихся сторон. Но в то время как Советское правительство, выражая чаяния народных масс, пошло на перемирие для прекращения войны и заключения справедливого демократического мира, кайзеровская Германия, маскируясь мирными переговорами, готовила нападение на молодую Советскую республику.
Специальная военно-морская комиссия во главе с немецким адмиралом Гопманом, прибывшая в конце декабря в Одессу, якобы для проведения в жизнь перемирия на Черном море, фактически занялась подготовкой захвата северного побережья Черного моря. Позже Гопман возглавил немецкие военно-морские силы, оккупировавшие базы Черноморского флота.
Несмотря на предупреждения Советского правительства о необходимости быть начеку и готовить силы для защиты социалистической Родины, Черноморский Центрофлот недооценил опасности со стороны германских империалистов и не принял мер к укреплению флота и подготовке его к борьбе с немецкими захватчиками. Находившиеся в то время в командовании Черноморского флота враги революции адмиралы Саблин, Остроградский и другие умышленно ослабляли флот, стараясь лишить Советскую республику военной силы на юге страны.
Еще до заключения перемирия штаб флота разработал и начал осуществлять мероприятия по переводу Черноморского флота на положение мирного времени. 6 эскадренных броненосцев, 4 крейсера, 21 эсминец, 11 подводных лодок и около 50 тральщиков, т. е. больше половины корабельного состава флота, выводились из строя, а экипажи их демобилизовывались 1.
1 ЦГАВМФ, ф. 418, д. 838, лл. 116—118.
120


Только после победы Советской власти в Крыму, в конце января 1918 года, под руководством большевиков началась энергичная работа по приведению в боевую готовность Черноморского флота: назначался и избирался новый командный состав, приводились в порядок механизмы и вооружение кораблей, учитывались наличные запасы оружия, продовольствия, обмундирования.
Большую роль в укреплении флота сыграл II Общечерноморский флотский съезд, состоявшийся в феврале. Съезд приветствовал декреты Советского правительства об организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Красного Флота и обязал всех военных моряков, находящихся на кораблях, в береговых частях и учреждениях, оставаться на своих местах впредь до особого распоряжения.
В феврале правительство Германии предъявило в ультимативной форме грабительские условия мирного дого:вора. Согласно Брестскому договору вся Прибалтика, Белоруссия и Украина отходили от Советской республики и оккупировались немецкими войсками. Партия и правительство вынуждены были пойти на подписание этого тяжелого договора, чтобы выиграть время для упрочения Советской власти, создания Красной Армии и Флота, подготовки страны к решительной схватке с внутренней и внешней контрреволюцией.
Против политики партии по вопросу о Брестском мире выступили левые эсеры, «левые коммунисты» и троцкисты. Своим выступлением они ставили под удар само существование Советской республики. В. И. Ленин говорил: «...без армии, серьезнейшей экономической подготовки вести современную войну против передового империализма для разоренной крестьянской армии — вещь невозможная»1.
Исходя из этого, В. И. Ленин выдвинул конкретные задачи: «Систематическая, неуклонная, всесторонняя подготовка обороноспособности страны, самодисциплины везде и повсюду, использование тяжкого поражения для повышения дисциплины во всех областях жизни, в целях экономического подъема страны и упрочения Советской власти—вот задача дня, вот подготовка революционной войны на деле, а не на словах»2.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 38
2 Там же, стр. 39.
121


Партия и правительство, В. И. Лепин в это трудное время призвали рабочих, крестьян, солдат и матросов к защите социалистического отечества.
Команды кораблей Черноморского флота, базировавшихся на Одессу, 8 (21) марта 1918 года на объединенном заседании, проходившем на «Ростиславе», постановили:
1. Всем стать на защиту революции и ее завоеваний.
2.  Не откладывая ни на одну минуту, приступить к рытью окопов на подступах к Одессе. Клянемся защищать город до последней капли крови.
Из Севастополя в Херсон был направлен Черноморский революционный отряд под командованием А. В. Мокроусова. 11(24) марта Мокроусов радировал, что его отряд оказал помощь рабочим Херсона в изгнании немцев из города.
Три недели продолжалась героическая борьба херсонских рабочих и моряков с технически сильным, хорошо вооруженным врагом. Только в апреле красногвардейцы и матросы отступили за Днепр.
На помощь рабочим Николаева, боровшимся против Центральной рады, был послан отряд под командованием И. Ф. Федько, сформированный из моряков, солдат и рабочих Феодосии. Отряд разгромил гайдамацкие части, с боями пройдя от Перекопа до Николаева. Здесь он был преобразован в 1-й Черноморский полк.
На р. Буг под Николаевом полк четверо суток вел бой с дивизией немцев и затем отошел к Перекопу, к которому приближались германские войска.
Планы немцев относительно Крыма раскрыл начальник австрийского генерального штаба в своем письме министру иностранных дел Буриану: «Путь на Восток идет через Киев, Екатеринослав и Севастополь, откуда начинается морское сообщение на Батум и Трапезунд. По моему мнению, германцы для этой цели намерены оставить за собой Крым, как свою колонию, или в какой- либо иной форме. Они никогда уже не выпустят из своих рук ценного Крымского полуострова»1.
Большевики призвали матросов, солдат, рабочих и крестьян к защите Крыма. Тысячи матросов пожелали добровольно остаться на своих местах, в рядах Красного
1 Разгром немецких захватчиков, Сборник материалов и документов, Госполитиздат, М., 1943, стр. 289—290.
122


Черноморцы-красногвардейцы участники Октябрьской революции.
Слева направо: в верхнем ряду—член судового комитета линейного корабля «Воля» М. Н. Золотарев, уполномоченный ЧФ по Мариупольскому порту В. С. Чистяков, председатель комитета службы связи ЧФ А. М. Бессонов, председатель судового комитета подводного плавания С. М. Наумов; средний ряд председатель Севастопольского городского комитета большевиков в марте 1917 г. С. Г. Сапронов, главный комиссар Черноморского флота в 1917 г. В. В. Роменец, комиссар Севастопольского военревкома по борьбе с контрреволюцией Г. Д. Булатников; нижний ряд - член судового комитета линейного корабля «Воля» Ф. И. Петров, заместитель командира Астраханской флотилии В. П. Немов.


Черноморского флота до полной победы над врагами революции. Сотни молодых рабочих Севастополя добровольцами пошли в отряды Красной Армии, которые стали создаваться для защиты провозглашенной по предложению В. И. Ленина Советской Социалистической Республики Тавриды от германского нашествия.
Но враг имел подавляющее превосходство в силах и технике, а положение внутри Крыма и в самом Севастополе было сложным. Многие матросы в связи с демобилизацией покинули флот, наиболее активная часть моряков находилась в революционных отрядах, боровшихся с контрреволюцией на различных фронтах гражданской войны. Используя это, эсеры и меньшевики при помощи левых эсеров провели выборы нового Совета и в результате разнузданной демагогии, подлогов и махинаций обеспечили себе перевес в нем.
В ответ на контрреволюционные происки меньшевиков и эсеров большевистская фракция и примкнувшие к ней депутаты объявили себя революционным Советом. Но вместо решительных действий против эсеро-меньшевистского Совета революционный Совет встал на ошибочный путь переговоров с ним.
Председатель Черноморского Центрофлота эсер Кнорус при поддержке комиссара флота левого эсера Спиро, который сменил Роменца, добился решения собрания делегатов кораблей, воинских частей и предприятий распустить оба Совета и передать власть в городе до избрания нового Совета Центрофлоту.
Новые выборы в Совет происходили накануне захвата немцами Крыма, когда бои шли на Перекопе и наиболее сознательная часть моряков, солдат, рабочих с оружием в руках защищала Крым. Эсеры и меньшевики, спекулируя на трудностях положения и используя неустойчивые, колеблющиеся элементы, получили в Совете большинство. Обороне Крыма был этим нанесен сильный удар с тыла.
Советское правительство, учитывая опасность захвата Севастополя германскими войсками, предложило командованию Черноморского флота подготовить перевод кораблей в Новороссийскую базу, но командование флота и эсеро-меньшевистские предатели из Севастопольского Совета препятствовали осуществлению этой меры.
Командующий флотом, притаившийся монархист 124


контр-адмирал Саблин совместно с Кнорусом при поддержке лидеров севастопольских эсеров и меньшевиков повел переговоры с Центральной радой о подчинении ей Черноморского флота.
Большевики сосредоточили все свои силы на обороне от немецкого вторжения и на подготовке флота к перебазированию.
5(18) апреля немецкие захватчики прорвали оборону на Перекопе и вторглись в Крым, 9(22) апреля овладели Симферополем и Евпаторией. Члены правительства Республики Тавриды при эвакуации были захвачены и злодейски убиты в районе Алушты татарскими буржуазными националистами.
Как только в Севастополе стало известно, что члены правительства Тавриды попали в руки контрреволюционеров, немедленно в Ялту был выслан миноносец с отрядом моряков. Из Ялты в Алушту двинулся красногвардейский отряд. При поддержке огня с миноносца он рассеял националистическую банду, но удалось спасти только двух тяжело раненных членов правительства.
Советское правительство заявило германскому правительству протест в связи с нарушением Брестского договора, но германские войска продолжали наступление.
Основной удар немцы направили на Севастополь, где они надеялись захватить Черноморский флот.
11 (24) апреля в Севастополе был создан штаб Красной гвардии, руководивший обороной города. В состав штаба вошли Н. Чистяков, Н. Чесноков, Я. Сосновский и другие.
Навстречу наступающему врагу из Севастополя были двинуты отряды моряков и красногвардейцев. Они вели упорные бои с вооруженными до зубов захватчиками, задерживая их на промежуточных рубежах. Немецкому командованию пришлось подтянуть новые крупные части.
В боях за Севастополь прославился большевик Владимир Басенко, организовавший особый коммунистический конно-пулеметный отряд. Находясь в разведке, группа бойцов в 12 человек во главе с Басенко обнаружила бронепоезд немцев, двигавшийся в сторону Севастополя. Храбрецы пошли с гранатами навстречу броне- поезду. Ценою своих жизней они остановили противника и задержали наступление немцев.
Рабочие, матросы, солдаты проявляли чудеса храб-
125


роста при защите родного города. Пулеметчик Скачко, участвуя в бою на Северной стороне, боролся до последнего патрона. Когда пулемет замолчал, он стал действовать штыком и прикладом; когда у него разбили винтовку, он продолжал драться пулеметной лентой и кулаком. 15 немцев напали на него, хотели взять живым, Скачко многих перебил и сам погиб в этой схватке.
Восемь дней продолжались бои на подступах к Севастополю. В это время по решению правительства в городе и порту шла работа по эвакуации кораблей и имущества флота в Новороссийск. Враги Советской власти всячески старались сорвать эвакуацию. Севастопольский Совет голосами меньшевиков и эсеров вынес предательское решение «временно отказаться» от эвакуации.
Среди личного состава произошел раскол: часть матросов требовала выполнения решения правительства о переводе флота в Новороссийск, другая часть высказывалась за оставление флота в Севастополе, что было на  руку контрреволюции и немецким оккупантам.
Большевистски настроенные команды миноносцев решили идти в Новороссийск. Командующий флотом Саблин приказал поднять на кораблях флаг Центральной рады, но личный состав минной бригады отказался выполнить этот приказ, на судах продолжали развеваться красные флаги.
Немцы подошли к Севастополю на расстояние 10— 12 км, а в Совете все шла дискуссия, что делать: сдаваться без боя или дать отпор? Саблин усиленно доказывал нецелесообразность эвакуации флота, однако большевикам удалось убедить команды большинства кораблей в необходимости ухода в Новороссийск.
16(29) апреля покинули Севастополь 12 эсминцев и 8 транспортов. На линкорах, подводных лодках еще шла борьба. Многие офицеры препятствовали выходу крупных кораблей, но команды настояли на своем, и Саблину пришлось отдать приказ о выходе кораблей в 20 часов 30 апреля.
Вечером 30 апреля пять миноносцев, линкоры «Воля» и «Свободная Россия», часть подводных лодок стали выходить из бухты.
Немецкие части, прорвавшиеся на Северную сторону, открыли по кораблям артиллерийский огонь. Миноносец «Гневный» получил серьезные повреждения и выбросил-
126


ся на берег, миноносец «Заветный» был затоплен командой. Подводные лодки вернулись в бухту, где команды, испортив механизмы, сошли на берег. Два линкора и три миноносца ушли в Новороссийск.
На следующий день -немецкие войска вступили в Севастополь.
Благодаря настойчивости большевиков немцам не удалось захватить Черноморский флот.
С 1 мая по 18 июня корабли, покинувшие Севастополь, находились в Новороссийской базе. Условия стоянки были тяжелые: из-за неподготовленности базы к принятию большого количества кораблей не хватало угля, воды, продовольствия. Немецкие подводные лодки и авиация непрерывно вели наблюдение за эскадрой.
Большевистским организациям флота и существовавшей в тот период Кубано-Черноморской Советской Социалистической Республики приходилось бороться с контрреволюционной пропагандой части офицерского состава, эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов, с пеной у рта ратовавших за возвращение в Севастополь.
Немцы в ультимативной форме потребовали вернуть флот к 19 июня в Севастополь, угрожая в противном случае прибегнуть к оккупации кавказского побережья.
Советское правительство вынуждено было решиться на уничтожение Черноморского флота. На докладной записке начальника Морского генерального штаба 24 мая 1918 г. В. И. Ленин написал следующую резолюцию: «Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно. Предс. СНК В. Ульянов (Ленин)».
28 мая В. И. Ленин дал секретную директиву военно- морским властям, в которой говорилось: «Ввиду явных намерений Германии захватить суда Черноморского флота, находящиеся в Новороссийске, и невозможности обеспечить Новороссийск с сухого пути или перевода в другой порт, Совет Народных Комиссаров, по представлению Высшего Военного Совета, приказывает вам с получением сего уничтожить все суда Черноморского флота и коммерческие пароходы, находящиеся в Новороссийске»1.
1 «Морской сборник», № 6, 1938, стр. 73.
127


На флоте разгорелась острая борьба вокруг дальнейшей судьбы кораблей эскадры. Непрерывно шли митинги, собрания, совещания, проводились референдумы среди команд кораблей. Мнение личного состава флота по вопросу о потоплении кораблей раскололось. Революционные матросы во главе с большевиками настаивали на
Резолюция В. И. Ленина о потоплении
Черноморского флота.
безусловном исполнении директивы Советского правительства. Моряки, поддавшиеся контрреволюционной пропаганде, выступали за увод кораблей в Севастополь. Часть моряков, не поняв всей сложности внутренней и международной обстановки, высказывалась за оставление флота в Новороссийске, повторяя громкие и пустые фразы «левых коммунистов» и троцкистов о продолжении войны.
12 июня было проведено общефлотское собрание, на котором решался вопрос о выполнении директивы СНК о потоплении флота. Голосование дало следующие результаты: за потопление флота — 600 человек, за продолжение борьбы с немцами — 700 человек, воздержалось —
128


600 человек. За возвращение в Севастополь не было ни одного голоса.
16 июня был проведен референдум среди моряков всех команд. 450 человек голосовали за немедленное потопление, 500 — за уход в Севастополь, 1000 — воздержались.
Результатами референдума воспользовался исполняющий обязанности командующего флота Тихменев (заменивший Саблина, уехавшего в Москву, а затем сбежавшего к Деникину): он отдал приказание всем кораблям 17 июня выйти в Севастополь.
Большевики немедленно разошлись по кораблям с целью сорвать выполнение приказа Тихменева.
17 июня утром на рейд вышли линкор «Воля» и 6 эсминцев. Остальные корабли отказались выполнить приказ командующего флотом. Эсминец «Керчь» при уходе семи кораблей в Севастополь поднял от имени оставшихся сигнал: «Судам, идущим в Севастополь: позор изменникам России».
В Новороссийской бухте остались следующие корабли: линкор «Свободная Россия», миноносцы «Керчь», «Гаджибей», «Фидониси», «Калиакрия», «Пронзительный», «Лейтенант ІІІестаков», «Капитан-лейтенант Баранов», «Сметливый» и «Стремительный».
18 июня в 14 часов 45 минут началась трагедия потопления кораблей революционного Черноморского флота... В телеграмме на имя наркома по военно-морским делам от 19 июня 1918 года так описывается этот подвиг моряков:
«Первым взорвался миноносец «Пронзительный», в последовательном порядке: «Калиакрия», «Гаджибей», «Капитан-лейтенант Баранов», «Лейтенант Шестаков», «Фидониси», «Сметливый», «Стремительный». «Свободная Россия» была затоплена на 22-саженной глубине, в 18 час. 40 минут четырьмя торпедами с миноносца «Керчь». Перед уничтожением андреевские флаги, часть артиллерии и радиотелеграфного имущества сняты и эвакуируются. Все суда затоплены на большой глубине. Кроме того, под турбины были заложены восемнадцатифунтовые патроны. Два миноносца по особым соображениям отправлены в Туапсе. Матросы и командный состав вели себя самоотверженно».
После потопления «Свободной России» эсминец
9 Моряки Черноморского флота
129


«Керчь», высадив личный состав в районе Туапсе, открыл кингстоны (клапаны в подводной части корпуса) и пошел ко дну. Перед затоплением «Керчь» радировала: «Всем. Погиб, уничтожив часть судов Черноморского флота, которые предпочли) гибель позорной сдаче Германии. Эскадренный миноносец «Керчь».
Команды потопленных кораблей ушли на фронта гражданской войны. Более 2000 человек ушло под Москву, на Волгу. Свыше 300 человек выехало в Царицын, где они были направлены в Астрахано-Каспийскую флотилию, 1000 человек переведены в Архангельск, 200 — в Балтийский флот. На Южном фронте была сформирована Заднепровская дивизия бронепоездов, личный состав которой состоял из моряков с потопленных кораблей. Все это были закаленные революцией воины.
Корабли, ушедшие в Севастополь, вначале были захвачены немцами, от которых перешли в руки Антанты, передавшей их Деникину и Врангелю. Врангель при бегстве из Крыма увел их во французский порт Бизерту, где они, покрытые позором и ржавчиной, стоят и по настоящее время.
Моряки Черноморского флота, возглавляемые большевиками, храбро сражались на фронтах гражданской войны против внутренней контрреволюции и иностранных интервентов. Они принимали активное участие в защите Астрахани, в боях под Казанью и на реке Белой против чехословаков и белогвардейцев. Заднепровская дивизия бронепоездов участвовала в боях за Одессу, Киев, Николаев и ряд других городов.
Черноморцами была укомплектована Днепровская флотилия, которая блестяще проявила себя в боях с Петлюрой, а затем белополяками, разгромив их флотилию в районе Киева.
В ходе гражданской войны были созданы морские силы Азовского и Черного морей, положившие начало возрождению славного Черноморского флота.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Великая Октябрьская социалистическая революция открыла новую эру в истории человечества. Решающей силой, обеспечившей победу революции, были рабочие и крестьяне, солдаты и матросы, выступавшие под руководством партии большевиков.
Тесная связь народа и партии, правильность ленинского руководства явились основным условием победы. Успех революции во многом зависел от того, на чьей стороне выступят солдаты и матросы. Вот почему партия уделяла огромное внимание работе в армии и флоте.
Черноморский флот в течение долгого времени находился под влиянием эсеров и меньшевиков и отставал в своем революционном развитии от Балтийского флота. На побережье Черного моря и вблизи от него контрреволюция собирала свои силы для борьбы с рабочими и крестьянами, свергнувшими власть буржуазии. Поэтому превращение Севастополя в Кронштадт юга имело исключительное значение для укрепления Советской власти на юге нашей страны.
Центральный комитет партии большевиков, партийные организации Донбасса, Одессы, Екатеринослава, Балтийского флота оказывали систематическую помощь большевикам Черноморского флота и Севастополя. Под
9*
131


руководством Центрального Комитета партии большевики сумели завоевать доверие матросов и обеспечить превращение Черноморского флота в мощную военную опору революции на юге страны.
Моряки Черноморского флота в борьбе с контрреволюцией обеспечили победу Советской власти по всему Крыму, поддержали рабочих Одессы и ряда других городов в борьбе с украинскими буржуазными националистами и помогли им установить Советскую власть.
Черноморцы выступили с оружием в руках против банд Корнилова, Каледина, против гайдамаков, контрреволюции на Кавказском побережье, храбро сражались с отрядами генерала Щербачева на юго-западе Украины.
Черноморские ,моряки спасли основное ядро флота от немецких захватчиков, выведя корабли из Севастополя в Новороссийск, и, когда не стало возможности сохранить флот, потопили лучшие боевые корабли, но не опозорили революционного флага сдачей врагу.
На флоте выковались замечательные организаторы и вожаки масс, такие, как Назукин, Пожаров, Мокроусов, Вагул, Зедин, Драчук, Полупанов и другие.
Матросы и солдаты Черноморского флота, руководимые коммунистами, проявили твердость воли, революционную смелость, патриотизм и героизм в борьбе с контрреволюцией, за установление Советской власти.
Победив в гражданской войне, советский народ под руководством Коммунистической партии создал могучее социалистическое государство и успешно строит коммунистическое общество.
Из второй мировой войны Советский Союз, вопреки расчетам своих врагов, вышел еще более окрепшим и могучим. Ныне СССР не единственная социалистическая страна в мире, а возглавляет лагерь социализма, объединяющий около миллиарда человек—почти 40 процентов населения земного шара.
Советский Союз, народы всего социалистического лагеря бдительно следят за происками врагов мира, готовые дать сокрушительный отпор любой попытке ослабить силы социализма.
Черноморский флот вырос в могучую силу, зорко охраняющую южные рубежи нашей Родины. Свои славные боевые и революционные традиции моряки-черноморцы при- 132


умножили в годы мирного строительства и Великой Отечественной войны. Неувядаемой славой покрыли себя черноморцы на обороне городов-героев Одессы и Севастополя.
40-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции Черноморский флот встречает новыми успехами в боевой и политической подготовке. Черноморский флот был, есть и будет надежным стражем мирного труда советских людей — строителей коммунизма.


ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
I. Накануне февральской революции 3
II. От февраля к Октябрю 14
III. Участие моряков-черноморцев в Великой Октябрьской социалистической революции 85
Заключение 131


Гречанюк Николай Мокеевич, Попов Петр Иванович
МОРЯКИ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА В БОРЬБЕ ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ
Оформление художника Ф. А. Литвинов.
Редактор М. Я. Олинский.
Художественный редактор И. Т. Литвинов.
Технический редактор А. Т. Фисенко.
Корректор Д. И. Заславская.
БЯ 05552. Объем: 6,97 печ. л., 7,27 уч.- изд. л. Формат бумаги 84х108  1/32.
Тираж 3500 экз. Сдано в производство 12/VII-1957 г. Подписано к печати 27/Ѵ1П-1957 г. Крымоблтиполитография, г. Симферополь, ул. Кирова, 23. Заказ № 2733. Цена в переплете 3 р. 70 к.


КРЫМСКОЕ ОБЛАСТНОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО КРЫМИЗДАТ
К 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции выходят книги:
Борьба за Советскую власть в Крыму. Документы и материалы. Том I.
К истории большевистских организаций Крыма в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны (1917—1920 гг.). Сборник статей.
П. Н. Надинский. Очерки по истории Крыма. Часть II. Крым в период Великой Октябрьской социалистической революции, иностранной интервенции и гражданской войны (1917—1920 гг.).
В огне революционных боев. Сборник воспоминаний участников Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны.
Издания Крымиздата продаются в книжных магазинах книготорга, магазинах потребительской кооперации, киосках Союзпечати, а также высылаются отделом «Книга-почтой» Крымкниготорга (Симферополь, ул. Чехова, 42).


Цена 3 р. 70 к.
КРЫМИЗДАТ • 1957