БИБЛИОТЕКА ФОНДА
ЭС

200

имама

летмему

ШАМИЛЯ

Ю4)ил(и&

<7Ммммл^1 пае^^ш^аеми^

Ахмед Рамазанов

Реформаторская
деятельность великого
имама Шамиля

Махачкала-1996 г.

Ахмед Рамазанов
БИБЛИОТЕКА ФОНДА ШАМИЛЯ

ЭС 200 .ч'тне.ну им) алела и.»
(Шалгал/е п&еЯ^ии/еетеуе

Реформаторская
деятельность великого
имама Шамиля

Махачкала, 1996 г.

•г ^^

л

«V
^^ш!

* #1*'.' ’ ^

*

‘а:

‘А

Ш НИАШ АВИ'.

АЛЭТШО*^

ск

и -у

^ •< Фонд Шамиля выражает искреннюю признательность автору
^' “ним Ахмеду Хидировичу Рамазанову, написавшему данный труд
. по заказу Фонда Шамиля без гонорара, на благотворительных
началах, а также генеральному директору АО «Дагэнерго» Гамзату
Магдмедовичу Гамзатову за помощь в ее издании.

Кь -яОЦ ‘ УГБМс’Оф^
отомнта а тсювапэткэд
кпнкбШ бмьнн
^

.*

•

•

* *.

•

•

•ч

•

1 и ‘\/«м»^

• . ч • .. *.

• Эф?* «клдоиг/дМ

—

Предисловие
Предлагаемая вниманию широкого круга читателей книга весьма скромна
по объему и это является одним ее достоинством, богато насыщена
объективно подобранным, систематизированным фактическим материа­
лом, и бесспорно привлекает внимание профессиональным концептуаль­
ным анализом.. Она написана сравнительно молодым исследователем,
кандидатом исторических наук, доцентом нашего университета Ахмедом
Рамазановым, сыном известного историка-кавказоведа Хидира Хидировича
Рамазанова, который внес большой вклад в изучение истории Дагестана
и, в частности, героической и трагической эпохи борьбы горских народов
против колонизации края.
Отмечу, что Ахмед Рамазанов обратил внимание научной общественнос­
ти своим интересным докладом на Всесоюзной научной конференции
«Народно-освободительное движение горцев Дагестана и Чечни в 20-50х г.г.Х1Х в.» (июнь 1989). В указанном докладе Рамазанова, посвященного
в основном, земельно-правовым отношениям в имамате Шамиля, содержа­
лись основополагающие оценки о роли имамата - этого уникального
государственного образования и его влияния на жизнь тогдашнего горского
общества.
И вот к нашей радости, впервые в научной практике в целом реформа­
торская деятельность Шамиля, высшим и концетрированным результатом
которой стало создание в ходе борьбы единого государства, стала темой
специального исследования. В этом значимость работы, проделанной
автором.
Весьма примечательо, что автор рассматривает реформаторскую деятель­
ность Шамиля с точки зрения ее соответствия тем конкретным историческим
условиям, которыми она и была порождена. Великие исторические деятели
могли заслужить признание своих современников и последующих поколе­
ний только в том случае, когда их субъективная воля в целом адекватно
воспроизводила внутренние потребности хода исторического процесса,
хотя такого рода потребности не лежат на поверхности, не всегда отмечены
всеобщим признанием и одобрением. Выдающаяся роль личности в
истории в том, что они выдвигают идеи, формулируют социальные,
духовно-нравственные цели опережающие время, раздвигающие истори­
ческие горизонты.
В том смысле Имамат явно подстегнул ход истории, опередил время, и
это представляется главным в осмыслении сущности этого уникального
государства.
Люди, не особо сведущие в исторических реалиях прошлого, могут не
заметить в этом поистине великом историческом акте ничего особенного.
Были же в истории Дагестана государственные образования с глубокой

-3-

древности - и народы края обладали большим опытом в этой < ф*рг
Однако в рассматриваемом случае мы имеем дело с такой глубиной и
подлинной новацией, следствием которого стала решительная ломка
традиционных, устоявшихся стереотипов, прежде всего, в социальной и
духовно-нравственной сферах. Потому было бы правомерно назвать его,
прежде всего, духовной революцей, революцией в умах.
В чем ее суть? В бескомпромиссном отрицании существовавшей
столетиями сословной иерархии и основанной на ней типов и форм
государственности; утверждении дерзкой для своего времени социальной
нормы о врожденном равенстве людей. В провозглашении и практическом
осуществлении тезиса о том, что люди рождаются свободными и равными,
и только>жизненная позиция личности человека и его деятельность, а вовсе
не происхождение, - решающий фактор его социального благополучия и
преуспевания. Этим была высвобождена и более того, мощно инициирована
прежде жестко сковывшая сословными преградами человеческая энергия
людей. Только на этом фоне можно постичь глубокий' смысл изречения
имама Шамиля: «Судьба - это деятельность.» Человеку открываются
возможности быть творцом своей судьбы. И это ли не самое поразительное
в социально-духовных исканиях той великой эпохи.
Указанный мировоззренческий поворот осуществлялся в опоре на
дагестанскую действительность, в частности, на традиции общественной
жизни сельских обществ, в которых граждане имели статус свободных
людей и сама община выступала гарантом их юридического равенства и
потому своей сущностью противостояла наследственной и авторитарной
формам власти.
Авторитетное идеологическое обоснование всеобщей универсальности
этой нормы и, главное, праведности ее практического осуществления,
черпали в исламе, в шариатских нормах. В этом выдающаяся роль
принадлежит верховному тарикатскому шейху Мухаммаду Ярагинскому. В
своих пламенных и завораживающих людей проповедях Мухаммед Ярагинский провозгласил первым законом веры - свободу во всех отношениях;
он утверждал, что ни один мусульманин не может быть рабом или подданым
другого, тем более находиться под чужеземным гнетом. Этим как бы
оправдывалась решительность, граничащая с жестокостью, в борьбе с
феодальными порядками и феодальными династиями, презрительно,
именуемой «греховной знатью», они не согласились ввести в своих
владениях шариат, ибо его нормы обрекали их на самоуничтожение.
Опорой их власти для них оставался царизм.
В этой связи хотелось бы обратить внимание на одно часто встречаю­
щееся и широко распространенное заблуждение. Полагали, к примеру, что
феодальные владения стояли на более высоком этапе исторического
развития, нежели сельские общины и их федерации и конфедерации,

-4-

которые якобы представляли собой более архаичные социальные организ­
мы. На самом деле исторический парадокс заключается в том, что сельские
общины в этой конкретной дагестанской действительности представляли из
себя более динамичные социальные структуры, а вовсе не застывшие
консерванты.
Однако есть одно принципиальное различие между созданным в ходе
войны ‘ государством и гражданскими республиками, коими являлись
сельские общины или «вольные общества», как их традиционно называли.
Имамат по своей сути - единое централизованное государство. Этим оно
противоположно традиционной политической раздробленности, сосущес­
твованию многих десятков политико-правовых образований. Выдающееся
реформаторское искусство Шамиля, которому удался этот грандиозный по
своему замыслу план, заключается в том, что он сумел найти модель
государства, позволившую органически сочетать принципы жесткого цен­
трализма и относительной самостоятельности джамаатов, с принципом
равенства народов, входивших в Имамат и обретение всеми гражданами его
юридического статуса свободных людей.
Т.О., прозорливость создателей Имамата - Газимухаммеда, Гамзатбека
и особенно Шамиля, на долю которого вышла миссия совершенствования
и завершения процесса формирования государства, в том, что они сумели
органически слить воедино свободолюбие горцев, несогласных признать
над собой чужеземной власти, признание врожденного равенства людей,
основанного на шариатских нормах и предписание ислама вести оборони­
тельный джихад. Восторжествовал союз земного и небесного. Как отмечает
автор книги, в Имамате политика одухотворялась религией, а религия
приближалась к практике жизни политикой. В этом социальная стабиль­
ность Имамата, сумевшего организовать беспримерную длительную войну
против царской России - самой могущественной военной державы своего
времени.
Далее следовало бы подчеркнуть, что в создании государства имам
Шамиль показал себя не только выдающимся реформатором, но, что не
менее важно, убежденным демократом и гуманистом. В характере, в образе
жизни, деяниях имама эти высокие черты не остались популистскими
пожеланиями и красивыми декларациями, что часто наблюдается у многих
государственных деятелей. С этой точки зрения подкупает приверженность
имама самым решительным мерам с тем, чтобы добиваться последователь­
ного проведения в жизнь генеральной идеи равенства людей и народов,
в частности, его убежденность, что государство с угнетением недолговечно,
а взяточничество есть причина разрушения порядка и государства. Шамиль
был цельным и истино праведным и богобоязненным человеком, самым
решительным образом отвергающим греховное в явной и скрытой форме - в
поступках или в мыслях.

-5-

Этим гуманистическим принципам он оставался верным при самых
жесточайших условиях многолетней изнурительной войны. Он говорил, что
есть вещи похуже смерти: это быть угнетенным и порабощенным.
Найдутся читатели, скептически относящиеся к утверждениям, что
Шамиль ставил своей задачей создание государства свободных людей, что
Имамат, в отличие от крепостнической России, многих стран европейского
континента и азиатских деспотий - пример исключительный в котором
воплотились идеи и лозунги равенства, свободы людей и братства народов.
Однако в таких утверждениях нет попытки модернизировать историю своего
края; мы говорим о том, что было. И в то же время не забываем, что всякие
идеи, мировоззренческие установки, утверждаемые социальные нормы
несут на себе изрядный груз утопизма. Но от этого их значимость не
приуменьшится. Без таких, опережающих свое время идеалов и целей не
просматриваются горизонты исторического процесса, следовательно, не
осуществляется исторический прогресс.
Шамиль, и это очень хорошо показано Ахмедом Рамазановым, не был
сторонником только военного решения вопроса. Более того, Шамиль и его
окружение многократно вступали в переговоры, оговаривая при этом лишь
одно право - разрешить горским народами жить независимо и устраивать
свою жизнь в соответствии со своими традициями. Этим сюжет книги
приобретает особую актуальность в свете происходящих на Кавказе
событий.
Что же хотел царизм, развязав войну в глухих горных территориях?
Конечно же, окончательного покорения Кавказа - стратегически решающего
плацдарма в противоборстве с Турцией и Ираном.
Однако была и другая, не менее значимая для колониально-крепостни­
ческой державы, причина. Жестокий колонизатор А.Ермолов писал
императору Александру I: «Горские народы примером независимости своей
в самых поданных Вашего Императорского Величества порождает дух
мятежности и любовь к независимости». Империя не могла допустить
подобного прецендента и она начала истребительную войну против горстки
свободолюбивых горских народов. Николай I сформулировал эту задачу
с предельной ясностью; она потрясает своей варварской сутью: «Усмирить
навсегда горские народы или истребить непокорных».
Тогда, в 20-е и последующие годы XIX столетия в имперском мышлении
царизма господствовало представление о силе оружия и насилия перед
всеми иными альтернативными вариантами и аргументами. Казалось
унизительным для такого колоса, незадолго до кавказских баталий
сокрушившего самого Наполеона, одержавшего убедительные победы над
империями - гегемонами Востока - Ираном и Турцией, терпеливо строить
отношения с какими-то «варварами» и «разбойниками». А ведь события
тогда на Кавказе могли разворачиваться по иному сценарию, и была

-6-

реальная возможность избежать кровавого противостояния в самой дли­
тельной в истории России Кавказской войне.
Порою, говорят, что история ничему не учит. Это сущая неправда.
Бесспорно, что история учит - понимать нашу современность. Однако не
все государственные деятели способны постичь ее уроки. Современные нам
события на Кавказе наглядно показывают, что и нынешние державники в
России и закавказских государствах находятся в плену застарелого
имперского синдрома, склонны мыслить категориями силы. И потому
Кавказ вновь в пламене войны в чеченском же случае превзошедшей все
наше прошлое своей бессмысленностью и абсурдностью. Перед нами
трагический пример пренебрежения уроками истории, пример того, когда
отдельные деятели, стоящие у власти, мыслят себя вершителями судеб в
целом страны и народов в ней проживающих вне контекста истории,
глубинного смысла ее уроков.
В этой связи с особой болью воспринимает сдвиг в общественном
сознании отдельной части российской интеллигенции. Наметился опасный
крен, характеризующийся эрозией гуманистических идеалов даже у
бывших, казалось бы, стойких «демократов». Делаются попытки реаними­
ровать однозначно отвергнутые одиозные и невежественные взгляды на
события первой половины XIX века и на личность имама Шамиля. В прессе,
по радио и телевидению, даже в дебатах в ГосДуме раздаются оскорбитель­
ные для дагестанских и северо-кавказских народов измышления политиков,
единственным предназначением которых является оправдание кровавой
бойни в Чечне. Ослепленность великодержавной спесью помутило их
рассудок. Они забыли, что ничто в истории не проходит бесследно.

- ->

* * *

.0

■

Завершая предисловие к книге Ахмеда Рамазанова, хотелось бы еще раз
отметить ее значимость в осмыслении вершинного этапа Кавказской войны.
Отрадно, что молодое поколение ученых, восстанавливает искусственно
прерванную в 1950-1970 г.г. преемственность в изучении этой героической
эпохи истории Северного Кавказа, продолжает дело старшего поколения
- историков Расула Магомедова, Гаджиали Даниялова Хаджи-Мурада
Хашаева, Хидира Рамазанова, Владилена Гаджиева, Амри Шихсаидова др.

Дибир МАГОМЕДОВ.
М30&5

: ■ -■

-7-

л?
'№ ■■ ^Ч^

ЛЦР‘'
Реформаторская
^ « ЦМИ4Р.
деятельность великого
>^
■ и. <йЙМРэ""
имама Шамиля *ня»гт^|®||||рг'. )

Введение

•Я

^.^

В наше непростое время, когда все общество подвергается испытаниям,
когда непраздным является вопрос о выживании страны и народов, ее
населяющих, трудно заниматься наукой, писать книги, думать о проблемах
духовных, проповедывать высокие нравственные ценности. Но именно
духовность народа, к которой относится и его история, которая способна
помочь ему не погибнуть, встать на ноги и начать новую славную страницу
своего развития.
Здесь просто необходимо знать, что в истории Дагестана были великие
периоды, когда неординарные личности ставили великие цели и многое
делали для их осуществления. И может быть, на первом месте находится
в этом смысле небольшой по продолжительности период имамата. Впервые
в истории Дагестана и всего Северного Кавказа появилась возможность
иметь свою полноценную государственность, появилась возможность
настоящего объединения горцев. Это уже была непросто идея, непросто
попытка, а целая политика, нацеленная на длительную перспективу.
Период имамата был ознаменован, прежде всего, героической борьбой
горцев с царской Россией, стремившейся превратить весь Кавказ в свою
колонию. Поэтому обычно деятельность всех имамов Дагестана рассмат­
ривается именно в этом плане. И как бы в тени остается то, что не выглядит
так героически, как война. Например, до последнего времени почти ничего
не говорилось и не писалось о реформаторской деятельности имама
Шамиля. А это, может быть, и есть то главное, о чем надо знать понастоящему. К россиянам только сегодня приходит понимание того, что
такое проведение реформ призвано изменить жизнь общества в корне.
Теперь все могут увидеть, что реформаторство требует от политики знания,
понимания, целеустремленности, патриотизма и, без преувеличения, того
же героизма. История показывает, что намного легче начать и продолжать
ту или иную войну, чем провести в жизнь ту или иную реформу.
Интерес автора к этой странице нашей истории диктуется еще и тем, что
я отношусь к тому поколению дагестанцев, которые не имели возможности
знать историческую истину, не могли развивать в себе высокие чувства
любви к своей Родине, без чего человек перестает быть человеком,
превращается в живой труп. Я надеюсь, что те, кто прочитает эту работу,
найдут пищу для своего интеллекта и для сердца, т.е. откроют часть своей
истории.

-8-

ап^сдайи ^««эмжлчлу

Глава I.

• г

..>- \.; *>-<•.-!?•■ и маю

Шамиль - историческая личность
Советская историографическая школа, делая ставку на определение
закономерностей исторического процесса, как правило, пренебрегала
историческими личностями, либо умаляя их значение, либо наоборот
обожествляя их. Однако, история показывает, что роль личности в развитии
человечества - это вопрос вопросов. Очень сложно определить истинное
место той или иной личности в истории и не поддаться искушению
манипуляции фактами.
Все эти сложности в полной мере относятся и к личности имама Шамиля.
Самой сложной задачей здесь является понимание того, где сущность горца
переходила в личность государственного деятеля способного проводить
политику высокого уровня. Что было главным в этом человеке -его
образование, воспитание, приобретенное искусство вождя или его приро­
дные начала, дарованные Всевышним?
Очень важным периодом в жизни любого человека являются детство и
юность, когда собственно и происходит или не происходит становление
личности. К сожалению данные об этой жизненной поре Шамиля скудны
и отрывочны. Пожалуй, единственным письменным источником, содержа­
щим определенные сведения об этом, является работа Мухаммеда Тахира
ал Карахи. Воспоминания самого Шамиля, записанные его сыном КазиМагомедом в России и Турции, еще не опубликованы. Кое-что из них сумела
использовать английская писательница Лесли Бланч в книге «Сабли Рая»,
опубликованной в 1960 году.
Родился Шамиль в 1797 г. в ауле Гимры в семье свободных узденей.
Отец Шамиля Денгау Магомед и мать Баху-Меседу дали мальчику имя Али.
Но ребенок часто болел, и ему изменили имя по существующему в горах
поверию. Так Али стал Шамилем. Детство Шамиля было типичным детством
горского мальчика. Природа гор, традиции, которым беспрекословно
повиновались родители и все аульчане, это была та сущность, которая
развивалась и формировала настоящего мужчину. С молоком матери
Шамиль впитал в себя все те основные ценности, царившие в горах веками.
Уважение и почтение к старшим, совестливость, смелость, выдержанность,
трудолюбие, все это было неотъемлемой частью жизни, само собой
разумеющейся, такой как воздух, вода и величественные горы вокруг.
Может быть отличался Шамиль от сверстников своей мечтательностью,
гордостью, самолюбием и даже обидчивостью.
С детства элементом повседневной жизни Шамиля были физические

-9-

упражнения, которые впоследствии сделали из него мужчину незаурядной
силы и выносливости. Ему не было равных в беге, борьбе, джигитовке.
Шамиль «... одним прыжком садился в седло, вторым перепрыгивал
высокие ворота аула, перескакивал через обрыв, находясь под животом
лошади, становился во весь рост в седле и метким выстрелом попадал в
брошенную высоко в воздух монету. И все это делал на полном скаку». 1 /
I Лесли Бланч. Сабли Рая.Махачкала, 1991, с.6./
Начал учиться Шамиль довольно рано, обнаружив большие способности.
Оказавшись пытливым муталимом /учеником/, Шамиль переходил от
одного ученого-арабиста к другому, постоянно совершенствуя свои знания.
Он изучал арабский язык, арабскую литературу, философию и теологию.
Шамиль готовился быть муллой. Сын свободного крестьянина хотел стать
человеком духовной среды.
Духовное лицо в Дагестане воплощало в себе наставника, учителя, судью,
борца за свободу, защитника прав человека, да и вообще власть. Слой
духовенства в Дагестане не относился к феодальному сословию, как
ошибочно утверждала советская историография, хотя находился на
высокой ступени социальной лестницы. Муллы и кадии несли в горы
священное слово Корана, они преобразовывали души горцев.
Шамилю посчастливилось общаться и учиться у лучших представителей
духовенства Дагестана. Магомед Ярагский, Джамалэтдин Казикумухский,
Саид Араканский, Гази-Магомед Гимринский, Абдурахман Согратлинский,
эти высокочтимые и высокоавторитетные люди повлияли на становление
личности Шамиля так, как может повлиять только настоящий Учитель.
Именно образование в решающей степени позволило Шамилю стать

имамом и самым авторитетным лидером горцев. Образование развило в
Шамиле дар мыслителя, огромный интеллект и возбудило большую
нравственную силу.
Шамиль слыл в быту скромным человеком, почти аскетом. Одевался он
всегда скромно, носил форму имама, не был любителем праздности.
Вставал очень рано, совершал намаз, был воздержан в еде, руководство­
вался строгой системой морально-этических норм. Худшими пороками
считал лживость, продажность, неверие, пьянство и курение. Благородство
поступков Шамиля было примером, даже у врагов.
Шамиль любил отважных воинов, не давал их в обиду даже по пустякам.
Сам же в гневе был отходчив, был милосердным. Шамиль мог быть
искренним другом, мстительным недругом и опасным врагом. Не случайно
видимо поэтому некоторые авторы видели в Шамиле воплощение жесто­
кости и насилия. Профессор В.Б.Виноградов писал об эскалации террора,
В.Пикуль рисовал портрет зверя, Л.Бланч считала, что имам сделал ставку

- 10-

на насилие. Да, насилие было исторической реальностью, оно вообще
является атрибутом нашей цивилизации, и поэтому его все же надо
дифференцировать. В случае Шамиля насилие было в основе своем
спровоцированным, оно не было в принципе его политики. Шамиль не
рубил с плеча, выжидал и был осмотрительным. Как правило, суровость
его наказания не превосходила тяжесть преступления. Шамиль мог смягчить
наказание и никогда не поступал более жестоко, чем требовал шариат. А
ведь в синхронно существующих феодальных владениях на глазах царских
властей совершались куда более жестокие наказания. Например, ханы
Аварии практиковали сбрасывание людей с высокой скалы в бурную реку.
Аслан-хан Кюринский выменивал дочерей провинившихся крестьян на
чеченских лошадей. Шамхал Тарковский в пьяном виде давал указания
выколоть глаза, отрезать уши провинившимся. Агалар-хан Казикумухский
каленым железом прижигал части тела, на бритой голове делал чашу из
теста и лил туда кипящее масло. Царские генералы тоже не церемонились,
когда речь шла о наказании непокорных.
Жестокость и насилие Шамиля в корне отличались от жестокости и
насилия местных феодалов и царских начальников. Имам во всех случаях
руководствовался шариатом, а его враги творили насилие неограниченно
и бесконтрольно. И не случайно в личности Шамиля была сконцентриро­
вана моральная энергия, сила которой беспредельна и которая вызывала
страх и ненависть у одних и уважение, почитание и любовь у других.
Сторонники и сподвижники Шамиля под его влиянием забывали об
опасности, о лишениях, о смерти, когда речь шла об исполнении воли

имама, об исполнении своего долга.
Носитель моральной энергии, внешне суровый, неулыбчивый, постоян­
но задумчивый с тяжелым взглядом огненных глаз из под густых бровей
Шамиль в то же время был человеком душевным, способным искренне
переживать. Известны даже три случая, когда горцы могли видеть слезы
на глазах сурового имама. Первый раз Шамиль был растроган по пути из
Ахульго в Чечню, встретив незнакомого горца-косаря, который как ребенок
радовался известию о том, что имам живи будет продолжать борьбу. Второй
случай связан с процедурой обмена сына Джамалэтдина на грузинских
вельмож. Не видевший сына около 15 лет Шамиль не смог удержать
отцовских слез, это были волнительные минуты чисто человеческого
поведения. Третий раз плачущего Шамиля могли видеть простые петербур­
жцы, пришедшие проважать старика в Калугу. По свидетельству Руновского
доброта этих людей очень сильно подействовала на Шамиля, и он сказал:
«Не могу выразить своих чувств словами, все это делает меня счастливым
и доставляет такое удовольствие, какое я не испытывал даже при получении

- 11 -

известия о победе в Дарго». 2/2. Руновский А. Записки о Шамиле. М.,

1989, с.25-63./
К положительным качествам личности Шамиля нельзя не добавить его
любовь к детям. Пристав Богуславский, находившийся при Шамиле в
Калуге, по этому поводу как-то заметил, что «человек, который любит детей,
не может иметь злого сердца». Шамиль был любящим отцом своим и чужим
детям, об этом вспоминал бывший пленный русский солдат, гордившийся
тем, что «нянчил шамилят». Какой бы дом или семью не посещал Шамиль,
дети всегда льнули к нему.
Хотя Шамиля обожествляли в порыве воодушевления, рисовали полу­
мифический портрет злодея в припадке ненависти, он все же не был
сверхчеловеком. Он относился к той категории людей, которые верили и
вера давала им силы. Рядом с таким человеком пессимист может
почувствовать себя оптимистом, опустивший руки с удесятиренной силой
продолжает преодолевать огромные преграды. Шамиль был выдающимся
организатором. В деле у него не было мелочей, второстепенных деталей,
он не останавливался на полпути, доводил все до конца и никогда не
забывал обещанного. Учитель тифлисской гимназии Николай Бирон,
составивший в 1847 г. «Проект успокоения дагестанских племен», записал
в нем такую фразу: «Надо признаться, что Шамиль есть величайший гений,
какой когда-либо производил Кавказ». 3 / 3. ЦГВИА, ф.38, оп.ЗО/

286,д.31-а, л.5./
«Лев Кавказа» Шамиль был личностью такого уровня и такого масштаба,
какой позволил ему осуществлять удивительную по тем временам рефор­
маторскую политику. Эта деятельность есть то прошлое в нашей истории,
которое как воздух нужно нам сегодня.

Глава II

Шамиль - создатель государства
Шамиль вошел во всемирную историю еще и как создатель своеобраз­
ного государства, получившего название имамат. Таких созидателей в
истории не так много, как может показаться на первый взгляд. Не многим
удавалось фактически на пустом месте, с нуля, в крайне неблагоприятных
условиях создать нечто такое, что могло бы оставить свой след в истории.
Российский историк Каспари, не особо разбиравшийся в северокавказской
специфике, вынужден был признать, что «как администратор Шамиль был
одной из гениальных личностей 19 века и действительно внес законность
и порядок там, где искони царило лишь кулачное право...»4 / 4.Каспари

- 12-

А.А. Покоренный Кавказ. СПб., 1904,с.440/ Примерно такое же «евро­
пейское» ведение вопроса имел французский консул в Грузии в 40-х годах
19 века Кастильон. В донесении министру иностранных дел Франции он
писал следующее: «Нам придется различать две личности, объединенные
сейчас Шамилем... С одной стороны, это - политический вождь, диктатор,
которому событиями была представлена безграничная власть при демок­
ратическом строе, основанном на принципе абсолютного равенства, в тоже
время, это - религиозный вождь, которому звание великого имама,
верховного главы правоверных, придает священный характер. Имея это
двойное звание он единственный судья в вопросе принесения жертв,
требуемых войной...».$/ 5.ЦГВИА,Ф1,оп.1,д.19741,л.л.160-167. Исто­
рик-марксист, 1936,И5./ И Каспари, и Кастильон, признавая выдающиеся
способности Шамиля в государственном стоительстве, не могли увидеть
того во имя чего это делалось, а это было самое главное. Шамиль ставил
перед собой благородную и святую цель - сохранить свободу горцев, дать
им возможность самостоятельного развития, организованного на длитель­
ную перспективу. По замыслу Шамиля гордые народы Северного Кавказа
должны были иметь собственное государство, которое позволило бы им
вместе выступать на международной арене. Если бы имамат создавался бы
только для войны с Россией, то никакого бы смысла не имела политика
реформирования, которую проводил Шамиль. Имам, по - видимому, был
твердо уверен, что только разобщенность северокавказских народов делает
весь регион уязвимым, делает его легкой добычей для крупных хищников
в лице России, Турции, Ирана, Англии, Франции.
Говоря о создании такого государства, необходимо отметить, что оно
создавалось поэтапно. Здесь можно выделить четыре таких этапа. Первый
этап можно назвать дошамилевским, когда имамство в лице Гази Мухаммеда и Гамзат - бека существовало без какой -либо строгой
организации, когда стихия восстания горцев против угнетения только была
возглавлена. Вторым этапом можно считать 1834- 1839 годы, когда Шамиль
возвел государственный каркас. Третий этап - это 1840 - 1854 годы, когда
государство по -настоящему заработало и развивалось. И четвертый этап
- примерно пять лет, в течении которых Шамиль безуспешно пытался
сохранить созданное.
Певой резиденцией Шамиля и столицей создаваемого государства стал
аул Ашильта, затем Ахульго, Новое Ахульго, Дарго и Ведено. В этих
центрах поочередно концентрировалась вся политическая жизнь имамата,
отсюда исходил главный импульс борьбы. Из этих столиц Шамилю
приходилось управлять немалой территорией. В имамат вошли земли
ликвидированного Аварского ханства, множество союзов сельских обществ

- 13 -

горного Дагестана и почти вся Чечня. Под влиянием имамата находились
также в разное время ряд обществ Ингушетии, отдельные аулы Хевсуретии
и Тушетии. Мощное влияние имамата ощущалось и на западном Кавказе.
Численность населения имамата не превышала 400000 человек, а
территория - 900 км в окружности. Эти показатели менялись в зависимости
от успехов и неуспехов военных действий.
Население имамата было разноязычным и разноэтническим, насчитыва­
лось до пятидесяти народов и народностей Дагестана, Северного Кавказа,
России и других европейских и азиатских стран. Представители самых
разных народов жили в имамате и рука об руку боролись с общим врагом
-российским царизмом. Таким образом, имамат был особым многонаци­
ональным государством, в котором Шамиль проводил справедливую
национальную политику. В этой политике невозможно усмотреть никаких
националистических шагов. И это не было случайностью, Шамиль отдавал
себе отчет о том, что национализм мог повредить и наверняка повредил бы
делу объединения народов Северного Кавказа. Примечательно в этом плане
то обстоятельство, что в имамате не было принято даже обращение по
национальному признаку. Русских, попадавших в имамат, называли «наши
русские». И конечно же огромным подспорьем в преодолении национализ­
ма был ислам, который рассматривает всех равными перед Аллахом.
Например, в письме к обществу Аргуна Шамиль говорил: «Да будет известно
и ведомо вам, что жители всего Дагестана у меня наравне с детьми моими.
Мы не полагаем никакого различия между ними, не считаем одних близкими
своими и любящими, а других далекими и врагами».6 / 6.Движение горцев

северо-восточного Кавказа в 20-50 г.г. XIX в. Сборник документов. Махачкала,
1959, с.621. Далее - Движение горцев.../
Шамиль знал, что в прошлом народы Кавказа неоднократно объединя­
лись в борьбе против внешних завоевателей. Такое поведение можно
считать традицией, положительным историческим опытом. А ведь следо­
вание традиции, использование положительного исторического опыта
всегда приносит преимущества в любой ситуации и в любое время. Поэтому
не приходится особо удивляться тому, что имамат противостоял противнику,
который был неизмеримо сильнее, прежде всего в военном аспекте. В
течении пятнадцати лет царские войска вынуждены были распылять свои
силы в двух направлениях, так как горцев западного Кавказа вели в бой
дагестанские наибы, посланные туда для управления Шамилем. В западных
частях Кавказа наибы установили порядки такие же как и в имамате.
Объединение горцев в рамках имамата не было просто механическим или
стихиеобразным, это была четкая организация с административно-терри­
ториальным управлением от высших государственных звеньев к низшим.

- 14-

Ставка была сделана на общие черты горцев, на их уважение и привязан­
ность к адатам, что позволяло в тоже время учесть то множество
особенностей, которые имели не только отдельно взятые народы, но даже
и аулы. На этой основе и вводилось унифицированное законодательство
в лице шариата и низамов. Практика имамата показала, что адаты
северокавказских горцев не вступали в непримиримое противоречие с
нормами мусульманского права, а даже друг друга обогащали. В тех
случаях, когда шариат внедрялся силой, присутствовал элемент либо
противодействия заинтересованного местного владетеля, либо ошибки

конкретного шамилевского начальника. Хотя Шамиль всегда старался,
чтобы деятельность его людей не теряла благородства. Он наставлял их так:
«Ты не склоняйся ни в сторону насилия, ни в сторону насильников. Гляди
на своих людей глазами милосердия и заботы. Смотри за ними, как
жалостливый к своим детям отец, управляй ими на основе справедливости
и совести, не приближай к себе никого из-за дружбы и приятельства и не
отделяй никого из-за вражды. Будь для старшего сыном, для равного братом, а для младшего - отцом. Тогда ты не найдешь в своем округе врага.
Если ты будешь вести себя противно тому, что я говорю, если будешь вести
себя несправедливо к народу, то вызовешь на себя прежде всего гнев
всевышнего, а затем гнев мой и народа. Твое дело тогда обернется
плохо».7/7.Рамазанов Х.Х., Рамазанов А.Х. Шамиль. Исторический порт­
рет. Махачкала, 1990, с.12-13./ И это не были просто уговоры, Шамиль
добился в целом законопослушания. По этому поводу упомянутый Кастильон
писал, что «...все оказались водинаковом положении»./8. Кастильон-Письмо

к Г изо. Историк-марксист, 1936,И5, с.116./
Шамиль сумел сделать шаг вперед в сравнении с теми государственными
формами, которые тогда существовали на Кавказе и были несовершенными
и даже откровенно примитивными. В основе этого прогрессивного
движения были знания, о чем свидетельствуют высказывания самого имама.
Шамиль изучал мусульманских теоретиков государственности, был знаком
с конкретными формами государственного устройства ряда восточных и
европейских стран. Верховная власть в имамате принадлежала имаму и
советам при нем. Для решения вопросов чрезвычайной важности был
создан Тройной совет и Диван-хана, собиравшаяся ежедневно, кроме
пятницы. В Диван-хану входили 32 человека, пользующиеся уважением и
авторитетом среди горцев. Например, постоянными членами Диван-ханы
были Магомед-Эфенди Казикумухский, Джамалутдин Казикумухский, Кибит-Магома Телитлинский, Раджаб-Магома Черкеевский, Ахверди-ХаджиДессир Каранайский и др. Решения Диван-ханы были всегда коллективны­
ми. В каждом решении определялись конкретный исполнитель и срок

- 15-

исполнения. В понедельник и вторник Диван-хана разбирала дела,
относящиеся к территориям, близлежащим к столице; в среду и четверг
обсуждались проблемы отдаленных районов, заслушивались устные
доклады наибов или их письменные донесения; в субботу и воскресенье
был прием горцев с их жалобами и претензиями. О принятых решениях
население узнавало через летучую почту, своеобразную службу оповестителей, созданную Шамилем. Гонцы Шамиля пользовались большим
уважением и получали поддержку горцев в имамате и за его пределами. /
9.Кавказ, 1862, Ы73./
Диван-хана учредила службу ревизоров, контролировавших налоговый,
военный, общественного порядка, надзора за соблюдением шариата, науки
и ученых, по делам христиан и веротерпимости отделов.10 / 10.История
Дагестана. М., 1968,т.2,с.1О1./ Было создано административно-территори ­
альное деление на мудирства и наибства. Мудирами назывались управля­
ющие несколькими наибствами, которых было создано до пятидесяти.
Наибами в разное время было свыше 150 человек, представителей разных
национальностей и из разной социальной среды. Быть наибом в имамате
означало обладать незаурядными качествами без каких-либо ссылок на
национальность или на заслуженность тухума. Отсюда видимо и отсутствие
в правящей элите имамата таких явлений как заговоры, амбициозность,
карьеризм и т.п. Элемент разложения можно заметить только в самом конце
существования имамата, когда тонус борьбы значительно ослаб.
Каждое наибство делилось на участки во главе с мазунами. В аулах вместо
выборных старшин вводилось назначаемое управление сотника, кадия,
дибира. Вся эта иерархия государственных людей была поставлена под
контроль мухтасибов, которые информировали лично Шамиля о том, что
происходит на местах. Это было довольно оригинальное решение, говоря
современным языком, контролировать бюрократов самими бюрократами.
Нравственная чистота государственного человека была для Шамиля
принципиальной позицией. В письме ко всем своим людям в 1845 г. Шамиль
писал: «Кадий не должен принимать подарки от граждан своего вилаята.
Должен отказаться от угощений. Не должен нанимать работника без
полного согласия нанимаемого. Не имеет права брать для себя ничего из
закята».11/ н. Движение горцев...,с.626.Закят - десятая часть доходов
мусульман, отдаваемая мечети./ В письме от 1853 г. Шамиль требовал от
своих людей распределения закята «не по числу душ, а по степени
нуждаемости. Кто беднее, тому больше».12/ ,2.Там же./ Кроме этого,

Шамиль регулярно сам отправлялся с инспекциями на места, причем в той
или иной поездке его сопровождали те кто по своему происхождению был
не из проверяемого аула, это делалось для большей объективности. Никто

- 16-

из должностных лиц не был застрахован от наказания и снятия с должности,
а тем более никто не мог рассматривать свое положение как пожизненное.
В имамате функционировала определенная система суда. Судебные
функции были возложены на муфтиев, кадиев и мулл. Муфтий вершил суд
в наибстве, кадий в крупном ауле и в прилежащем к нему районе, мулла
в обычном отдельном селении. Назначал муфтия наиб, утверждал канди­
датуру Шамиль. Муфтий в свою очередь назначал кадия и муллу. Все
судопроизводство осуществлялось на основе шариата. Недовольные могли
обжаловать решение выше вплоть до Диван-ханы, выполнявшую функции
высшего апелляционного суда. Самой последней инстанцией был имам. Суд
в имамате был гласным с широким присутствием заинтересованных сторон.
Обратиться к суду могли общества, аулы и отдельные горцы.
Под опекой государства была также промышленность и торговля. Особое
внимание уделялось производству оружия. Среди всех ремесленников
оружейники пользовались особыми привилегиями. В Ведено, например,
было целое поселение ремесленников, включаядажечасовыхдел мастера.13/

13. Дубровин Ни История войны и владычества русских на Кавказе.
СПб.,1871,т.1,кн. 1, с. 311./ Льготы были предоставлены также и купцам,
торгующим в имамате. В условиях военно-экономической блокады, кото­
рую установили царские власти, оживление торговли в имамате имело
жизненное значение. Немало купцов имели охранные грамоты лично от
Шамиля. На больших базарах с них не взималась пошлина. В обязанность
наибов входила охрана личности и товаров всех торговых людей в пределах
наибства. Строгое наказание ждало того, кто осмеливался напасть на купца
и ограбить его. Были случаи, когда купцы и их близкие освобождались от
службы в армии и получали помощь из казны. Хороший прием встречали
в имамате иностранные купцы.14/14.Руновский А.И. Дневник.АКАК, Тиф­
лис, 1904,т.12,с.411./
В имамате впервые на Северном Кавказе была создана своеобразная
централизованная финансово-налоговая система. Казна здесь имела назва­
ние «байтулмал». Казенные средства расходовались отнюдь не стихийно,
были четко определенные статьи приходов и расходов. Вел дела казначей,
назначаемый Шамилем, который периодически отчитывался в Диван-хане
о приходно-расходных операциях15/15.Романовский Д.И. Кавказ и Кавказ­
ская война.СПб.,1860,с.345-346./Среди статей расходов были, например,
на военные нужды, на ученых-арабистов, на бедных, сирот, инвалидов,
мухаджиров, на семей погибших, на поощерения отличившихся воинов и
т.п.
Приход в казну осуществлялся главным образом через налоги, как и
положено в государстве. Принцип налогообложения был прост: с зажиточ-

- 17-

ных больше, с бедных меньше. Основными доходами были: закят - десятая
часть всех доходов верующих, харадж - плата за пользование горными
пастбищами, отобранными у ханов и беков /обычно один рубль серебром
со двора/, хомус - пятая часть военной добычи, различные штрафы за
правонарушения, конфискация движимого и недвижимого имущества
казненных, шпионов, изменников и изгнанников, вакуф - пожертвования
мечетям, выморочное имущество и хозяйство, выкупные деньги с тех
зажиточных и знатных людей, которых специально похищали для этого в
ходе военных действий.
К государственным признакам имамата относится и наличие официаль­
ного языка, им стал арабский язык, пришедший на Кавказ вместе с исламом.
Представление арабскому языку государственного статуса не представляло
особой сложности. Во-первых, этот язык был освящен мусульманской
религией, во-вторых, на нем уже велась деловая переписка, осуществлялось
делопроизводство, в- третьих, в многонациональном государстве так или
иначе нужен был язык межнационального общения, в-четвертых, знание
его открывало большие возможности приобщиться к достижениям мировой
науки и культуры, развивать свою систему образования, в-пятых, к времени
создания имамата на Северном Кавказе уже был слой общества, который
был грамотен и интеллигентен, благодоря арабскому языку.
Именно эта интеллигенция имела возможность в имамате подниматься
над государственными структурами. Речь идет о съездахалимов, на которых
обсуждались вопросы фундаментальные, связанные с перспективой, при­
нимались решения, определяющие развитие всего государства. Пока
известно о 6 таких съездах, созванных в Дарго в 1841 г., в Алмахе в 1845,

в Анди в 1847, в Ругудже В 1851, в Шали в 1858, в Хунзахе в 1859. 16 /

1б.История народов Северного Кавказа, конец XVIII в.-1917 г.М.,1988,с. 152./
Алимы также широко привлекались к работе Диван-ханы, даже если они
не были ее постоянными членами.
Таким образом, имамат был уникальным государством, он не был похож
на монархию, на реакционную диктатуру, на какой-либо восточный режим
и тем более на какую-нибудь западную государственную систему, хотя
некоторые элементы государственности известные в мире были в нем
представлены.
Имамат вырос на местной почве, он отвечал природе, духу и чаяниям
северокавказских горцев. В имамате органично переплелись религия и
политика, которые действовали в одном направлении. Здесь не было
традиционного для многих стран мира разделения на светскую и духовную
власть, что в реальной жизни всегда приводит к их противопоставлению.
В имаматё политика одухотворялась религией, а религия приближалась к

- 18-

практике жизни политикой.
Помимо этого, в имамате отсутствовала фундаментальная функция
государства - подавление в отношении большинства населения, на первом
месте здесь была функция управления /при этом обязательно надо
учитывать то историческое время, когда вопрос о цивилизованном государ­
стве был неблизкой перспективой/, а ведь шла кровопролитная война.
Горцы не боялись своего государства, не бежали от него, не подчинялись
ему, стоя на коленях с ненавистью и злобой, они верили своему государству,
надеялись на него, искали у него справедливости и защиты.

Глава III

Военное реформирование Шамиля
Выше уже отмечалось, что горцам приходилось с оружием в руках
отстаивать свою свободу, пришлось воевать с огромной империей. Поэтому
имамат не мог быть без армии, являющейся одним из главных государствен­
ных институтов. Шамиль должен был создать нечто такое,чего никогда не
было на Кавказе. Армия имамата должна была быть не просто вооруженной
толпой, а настоящей боеспособной организацией, которая могла стать
эффективной в войне с неизмеримо сильнейшим противником. И эта задача
была блестяще решена. Шамиль был не только героем, но и создателем
героев. Его военные способности отмечались современниками. Например,
выдающийся ученый Казембек писал о высоком уме Шамиля, о его метком
взгляде, о суровом характере и о «высоком военном гении».17 /17.Русское
слово, 1859,М12,с.216/ Н.А.Добролюбов восхищался военными победа­
ми Шамиля, назвав их «блестательной эпохой».
Армия имамата состояла из трех родов войск: пехоты, конницы и
артиллерии. Пехота комплектовалась из призванных аульчан от 15 до 50летнего возраста. Пехотинцы объединялись в тысячу, пятисотню, сотню,
полсотню и десятку. Командиром тысячи считался наиб, остальные
командиры подчинялись ему и имели четкоопределенные обязанности.
Каждые десять дворов выставляли одного конного воина, так набиралась
конница. Артиллерия появилась в армии Шамиля вначале благодаря
трофеям, а затем в имамате было налажено собственное производство.
Здесь главным образом использовались знания бывших офицеров и
нижних чинов царской армии, перешедших на сторону горцев.
Вся эта армия, достигавшая в лучшие годы 60000 человек, подчинялась
имаму, при котором была еще и его личная гвардия /муртазикаты/,
насчитывавшая свыше тысячи человек. Вооружение было самым разнооб-

- 19 -

разным, но в комплект обязательно входили ружье, пистолет, сабля и
кинжал.
Армия и гвардия были интернациональными по своему составу. Воины
шли в бой не столько против русских, сколько против злой силы, против
неверных. Знамена, ордена, медали, другие знаки отличия, звания, форма
тоже несли на себе отпечаток интернационализма. Знамена были трехцвет­
ные бело-зелено-красные с вышитыми золотом религиозными изречени­
ями Ордена, медали, значки отличались по статусу и по значению, их
насчитывалось до 150 видов. Делались они из серебра и имели надписи,
например, «Обладатель храбрости и великодушия», «Знак храбреца», «Кто
думает о последствиях, тот не храбрец», «Владетель этого - человек
отважный, обладатель силы и храбрости блестящей», «Это храбрец
который не убегает от сражений и живет среди опасностей», «В этом
молодце воплощены мужество, храбрость, благородство, благочестие и
героизм. Зажигается, если приближается битва», «Этот орден высокосанов­
ного, очень достойного. Даровал имам тому, кто проявил чудеса храброс­
ти», «Этот человек отважен на войне, в нападениях и сражениях подобен
льву»,»Нет Оздемира храбрее, нет сабли его острее» и т. п. Некоторые
ордена имели материальное обеспечение, например, три рубля серебром
в месяц. В случае проявленной трусости пришивался к спине или рукаву
соответствующий знак, который можно было снять только после очеред­

ного боя, проявив храбрость.18 / 18.Рамазанов X. X., Рамазанов А.Х. Указ.
соч.,с. 31-32./ Кроме этого, Шамиль практиковал награждение именным
оружием. Известно также, что выдающиеся наибы Шамиля награждали
отличившихся орденами и медалями, на которых были их собственные
надписи. Такие награды давал Даниял-бек и Талхик, на медали которого
можно было прочитать: «Проявившему храбрость и мужество в войске
Талхика». Форма воинов была традиционной для горцев, отличия были в
основном в головных уборах. Наибы носили серую чалму, муллы -зеленую,
сотенные начальники - пеструю, десятники - красную, хаджи, побывавшие
в Мекке - коричневую, палачи и фискалы -черную, остальные - белую.19/
19.Кавказ,1860,М53./
Существовала в армии и своеобразная присяга. Воины клялись на коране,
на верность Шамилю. Наибы давали клятву в мечети публично. Нарушение
клятвы считалось в имамате тягчайшим преступлением. Относительно таких
людей Шамиль говорил: «Им лучше находиться в земле, чем на земле».
При армии была создана эффективная разведка. Благодаря ей, Шамиль
располагал подробной информацией о дислокации царских войск, их
численности, перемещениях и даже конкретных задачах. Шли в разведку
самые преданные борьбе, никакого Материального вознагражения не

- 20-

предусматривалось, в отличии от царских лазутчиков, получавших за свое
дело деньги. Такие высокие военные авторитеты как, например, генерал
Клюки фон Клюгенау неоднократно давали высокую оценку разведке
Шамиля. И действительно, ни одна военная операция Шамиля не проходила
без обеспечения разведки. Военную эффективность армии усиливала также
созданная система управления войсками. Отдаваемые приказы очень
быстро находили адресата. В каждом даже маленьком ауле были специ­
альные наездники и их замещающие на случай болезни, которые в любую
минуту готовы были принять эстафету и на свежих лошадях отправиться
дальше. Эти люди знали все пути в данной местности и могли добраться
куда нужно в самый короткий срок. В условиях большого боя эти люди
рисковали жизнью, доставляя приказ от командира к подчиненным.
Рисковать жизнью, уметь искусно воевать, это было в крови горцев, с
детства получавших навыки обращения с оружием. Поэтому Командовать
такими джигитами мог только человек, выдающийся в этом смысле. Каждый
наиб Шамиля мог быть примером в военном деле. Не случайно Лесли Бланч
в своей книге приводит слова пленного русского офицера, прожившего
долгое время в имамате, который говорил, что наибы были «цементным
раствором, укрепляющим стены каменной крепости».20 / 2".Лесли Бланч.

Указ. соч.,с.23./ К сожалению, до настоящего времени нет ни одного
специального исследования, посвященного наибам, сведения о них скудны
и отрывочны. Эту историческую справедливость еще предстоит восстано­
вить, а пока, хотя бы назовем некоторые имена, может кто-нибудь узнает
своих предков: Ахверды-Магома, Магомед-Амин, Талхик Аргунский, ТашевХаджи, Кибит-Магома Телитлинский, Даниял-бек Елисуйский, Букмагомед
Казикумухский, Хаджи-МуратХунзахский, Сулейман-Эфенди, Гаджи-Маго­
мед, Идиль Веденский, Дуба, Кази-Магома, Хамзат, Батуко Шатоевский,
Эски Хулхулинский, Са-Ду Мичинский, Мухамед-Мирза Анзоров Кабардин­
ский, Адалав Анцухо-Капучинский, Голбац Каротинский, Омар-Дибир
Антль-Ратлинский, Хаджи-Мухаммед Тиндийский, Абдурахман Карахский,
Абакар-Дибир Гумбетовский, Газияв Андийский, Джават-хан Чеченский,
Ахмад Автуринский, Байсунгур Беноевский, Уллубий Ауховский, Шугаиб
Центроевский, Шахмардан-Хаджияв Черкеевский, Омар-дибир Салтинский,
Абакар-кади Аргванинский, Асланкади Цудахарский и др. Славная кагорта
наибов была интернациональной по составу, Разной по социальному
происхождению, образованности, политическому таланту и другим призна­
кам руководителя, но она была объединена святым делом борьбы за
свободу и независимость. Каждый наиб носил на правом плече серебрянную пластинку и медный значок на груди с надписью «Нет силы без помощи
божьей». Необходимо отметить и тот факт, что в правящую элиту имамата
- 21 -

входили наряду с этими наибами и иностранцы, среди которых был,
например, поляк Шанявский.
Наибы в своем большинстве были проводниками реформаторской
политики Шамиля, благодоря им, в часности, была осуществлена военная
реформа. Если бы дело обстояло бы так, как утверждают некоторые
историки, мусируя тезис о хорошем Шамиле и плохих наибах, то ни о какой
реформаторской деятельности не приходилось бы и мечтать. В одиночку
реформ не сделаешь. Без сомнения костяк наибов может быть отнесен к
единомышленникам Шамиля. Эта ситуация значительно повышала мораль­
ный авторитет государства, усиливала его этические и даже эстетические
функции. Та же армия имамата значительно выигрывала в этом отношении
в сравнении с Кавказской армией царя,где офицерский состав был
представлен отосланными за политическую неблагонадежность или просто
опальными, где генералы рисковали своей карьерой, где нижние чины и
солдаты, страдающие от произвола, вполне могли перебежать на сторону
противника, что они и делали и о чем можно прочитать в ряде солидных
изданий. Особенно показательна в этом плане судьба польских патриотов,
которые после подавления их восстания должны были по воле Николая 1
душить свободу горцев. И здесь возникает вопрос: можно ли назвать
дезертиром того, кто предпочел 25-летней царской военной каторге, с
перспективой вернуться в крепостную зависимость, свободу и достоинство
жителя гор? Многочисленные примеры ухода из «цивилизованной»
царской армии в «нецивилизованный» имамат не могут не навести на
определенные выводы об уровне противостоящихсистем, об их историчес­
кой предпочтительности.
Эти люди внесли немалый вклад в военное строительство в имамате.
Используя их знания и навыки, Шамиль сумел реализовать это непростое
дело, что позволило его современнику турецкому историку сказать:
«Шамиль рожденный Всевышним и горами необразованный инженер» 21/
21 Тариса Гезтепе. Дагестанский лев-имам Шамиль. Стамбул, 1971. Перевод

Ризвана Ризванова. Дагестанская правда, 1992, 30 июля./
Шамиль действительно указывал, как и где строить крепости, непосред­
ственно руководил тем или иным строительством. В письмах к наибам он
давал распоряжения конкретного характера, касающиеся земли, стройма­
териалов, распределения рабочей силы и темпов строительства. В одном
из таких писем Шамиль требовал выполнения своего распоряжения
относительно строителства крепости Чох и выполнения всех указаний
руководителя строительства Гази-Магомеда, «если даже его приказ труднее
будет выполнить, чем хватать колючки голыми руками». Возведение
крепостей продолжалось вплоть до 1859 года. Даже в апреле этого года
- 22 -

Шамиль получал Донесения с мест о ходе строительства укреплении. /
22. Рамазанов Х.Х., Рамазанов А.Х. Указ, соч., с.31./
Заслугой Шамиля было и то, что эту горскую фортификацию стало
оборонять горское оружие, производство которого в период имамата стало
целой отраслью. Горские мастера владели секретом получения дамаской
и булатной стали, делали нарезное огнестрельное оружие /в царской
армии такое оружие стало появляться только после Крымской войны/. В
1841г. генерал Граббе доносил военному министру России, что «во всяком
23 ✓
почти значительном ауле есть люди, которые делают порох».
/
23.ЦГВИА,ф.38, оп.7, д.56, л.З./ Имелись для этого даже пороходелательные машины, которые в имамате делал турецкоподданый Джафар. /
24_АКАК, т.Х, с.527./ Больше всего пороха нужно было для стрельбы из
пушек, литье которых тоже было налажено в имамате. В артиллерии
Шамиля было до ста орудий, из которых всего около тридцати было
трофейных. Горские пушки делались меньшего калибра, были более
мобильными и точными в сравнении с русскими. Начальником артиллерии
был Яхья-Хаджи, который подчинялся лично Шамилю. /Более подробно
об этом интересном вопросе можно прочитать в статье Велинбахова
В.Артиллерия Шамиля, опубликованной в Ученых записках ИИЯЛ,
в 1963, в томе XI./. Генерал Граббе в рапортах своему начальству
неоднократно выражал беспокойство наличием у горцев артиллерии
и ростом качества вооружений. Из рапорта этого генерала от 1840
г. узнаем, что «поляки ввели среди горцев и новое оружие -длинный
шест, к одному концу которого прикрепляется коса, чтобы колоть и
рубить, а к другому крючья, чтобы влезать на крепостные верхи. Ныне это
оружие находится у горцев в значительном количестве». 25/25. АКАК, т.1Х,

ч.1, с.256./
Существовала в армии имамата военная стратегия и тактика, что
опровергает точку зрения о том, что война горцев велась стихийно на уровне
простых набегов. Это было известно всему миру. В мировой историогра­
фии, особенно в трудах историков мусульманского мира, Шамиля часто
сравнивают со всемирноизвестными полководцами, внесшими огромный
вклад в развитие военного искусства. Его сравнивают с Македонским,
Чингис-ханом, Тамерланом, Суворовым, Наполеоном. Например, в трудах
турецких историков можно встретить такое мнение, что Наполеон «всего
лишь искра, когда Шамиль настоящий костер..., другого такого как славный
и великий имам, в мире не было».26/26.Абдуллаев М.А. Северный Кавказ
в объективе антикоммунизма. Махачкала, 1975, с.38-45./ Конечно же
принять такие аналогии можно только в смысле военного гения и не более,
так как Шамиль объективно не мог быть движим имперскими амбициями,
-23-

он наоборот защищался от них. Кстати сказать, умение защищаться от
империализма есть одно из главных проявлений жизненности народа и его
руководителей, не умеющие этого делать народы обречены на умирание,
на поглощение их империалистическими нациями.
Целью Шамиля и его военной политики было не одержание полной
победы над огромной империей, что было объекитвно невозможно, а
стремление отстоять свою независимость, выиграть время в плане изменя­
ющейся международной ситуации и заставить противника принять сущес­
твующие на то время статус-кво. Эта стратегическая установка отражалась
на военной тактике. Ее можно сформулировать как тактику малых походов,
которые на протяжении всей войны предпринимала армия имама. Такая
тактика позволяла избежать генерального сражения, позволяла рассредо­
точить силы российских войск, позволяла создавать иллюзию об истинных
военных возможностях горцев, позволяла расширять влияние имамата в
регионе, получать дополнительную моральную и материальную поддержку
населения, позволяла наносить ощутимые удары противнику с тыла или с
фланга, позволяла, наконец затягивать войну, что сильно роняло авторитет
русского царизма во всем цивилизованном мире. Кавказская война так и
вошла в историю, как великий позор великой империи. Чтобы не писали
идеологи российского империализма вчера и сегодня, эта война была
проиграна Россией в этом смысле.
Сам Шамиль и его командиры всегда умело использовали естественно­
географические особенности кавказских гор, они выбирали наиболее
выгодную позицию. Горская армия, как правило, не ввязывалась в бой с
царскими колоннами, продвигавшимися в горы до тех пор, пока солдаты
не исчерпывали свой шестидневный запас провианта и не уставали от
марша. По ходу продвижения российские войска находились под постоян­
ным наблюдением, и каждое преодоление природного препятствия конча­
лось людскими потерями, благодаря горским снайперам. Не встречая лицом
к лицу противника, русские войска начинали обратное движение, и тогда
горцы обрушивались на них со всех сторон, что приводило порой к
сокрушительным поражениям. Это на себе в полной мере испытывали
генерал Граббе в 1842 г. и сам фельдмаршал Воронцов в 1845 г. Была
отработана также тактика осады и взятия крепостей и укреплений. Обычно,
разведка старалась незаметно приблизиться к крепости, сделать подкоп,
заложить заряд, чтобы взрыв проломил брешь в стене, если это не
удавалось, то начиналась осада. Перерезались все коммуникации, произ­
водился постоянный обстрел из пушек, делались налеты с применением
лестниц и стенолазов. Время от времени осажденные подвергались
массированной моральной обработке на предмет сдачи крепости с гаран-

- 24-

тиями сохранения жизни. Классическим примером успешного применения
этой тактики стало взятие крепости Гергебиль в 1843 г., при котором было
уничтожено два батальона пехоты и захвачено четыре пушки.
Тактической новинкой Шамиля стало применение ночного боя, о чем в
более ранней кавказской истории не было известно. В частности, при
обороне Ахульго Шамиль одной ночной вылазкой уничтожил целую роту
осаждавших.
Использовалась также тактика заставить противника воевать на два
фронта. Если Шамилю становилось известно о большой концентрации
царских войск, собиравшихся начать карательную экспедицию в горы, то
он стремился спровоцировать восстание в районах за пределами имамата,
чтобы открыть так сказать, второй фронт. Такое неоднократно происходи­
ло, достаточно вспомнить восстания в южном Дагестане и среди других,
так называемых «мирных» горцев.
Активно использовалась и дезинформация. Например, не скрывалось,
что 28 августа 1848 г. войска имамата во главе с Даниял-беком ударят по
Джаро-Белоканскому округу, на самом же деле наступление произошло 5
сентября значительно большими силами /добавилась конница ХаджиМурата/ и в другом направлении, вниз по р.Самур к аулам Лучек,
Рутул,Ахты.
Ведение партизанской войны тоже являлось своеобразной тактикой в
этой войне. Создавались отряды по 10-20-30 человек, которые постоянно
беспокоили противника, создавали ему проблемы в глубоком тылу.
Эффективность действия таких отрядов во многом зависела от помощи
местных жителей, которая, как правило, оказывалась. В рамках этой, так
называемой партизанской войны Шамиль стал применять тактику черкесов,
создание мертвых зон, т.е. уничтожение на определенной территории
целых аулов или их перенесение в другие более недоступные места. Об этом
писал в своей книге генерал Дубровин. 27/27.Дубровин Н. Указ.соч.,
предисловие,С.Х-Х1./
Кроме всего прочего, шамилевская армия использовала военную тактику
противника, когда это было уместно. Об этом писал, в частности, генерал
Граббе, он отмечал, что беглые поляки «производят съемки атакующих мест,
подают нужные советы, а при штурме идут всегда в голове колонны». 28
/2*.АКАК,т.1Х,ч.1,с.252./ Успешно применял военную тактику царской
армии и Даниял-бек, бывший генерал-майором в ней и в 1844 г.
перешедший к Шамилю. По приказу имама он провел инспектирование
кавалерии и обучал горцев хитростям противника. В этом отношении
влияние российского опыта на становление и развитие военного дела в
имамате было безусловным. О том, что русские офицеры продолжали
заниматься своим делом в имамате, т.е. обучать воинов и командовать ими,

- 25-

свидетьельствуют документы.29/29.АКАК, т.Х,с.527./ Историк Эсадзе
писал, что Шамиль на глазах царского отряда «производил маневры и
церемониальные марши своему батальону, составленному из беглых
солдат». 7)/30.Эсадзе С.Штурм Гуниба и пленение Шамиля. Тифлис, 1909,
с. 161./ В военных документах того времени можно обнаружить фамилии
тех российских военных, которые отличались своей храбростью и предпри­
имчивостью в армии Шамиля. Например, разведчики Серельников и
Титаренко, сотник Артащиков, который в 1843 г. взял в плен под
Ставрополем гвардии поручика Глебова, являвшегося адъютантом главно­
командующего Кавказской армиии генерал-адьютанта Нейдгарта. На
Кавказской линии царские посты могли регулярно видеть разъезды горской
разведки с беглыми казаками.31/31. ЦГВИА, Ф.ВУА, д.6286, л. 113-114./
Под влиянием российской инженерной мысли Шамиль предпринимал
попытки использовать сложные гидротехнические сооружения при обороне
стратегически важных центров имамата. В частности, в районе Гергебиля
была возведена целая система плотин разного размера, которые могли быть
легко взорваны с целью затопления узких мест продвижения войск. При
строительстве использовался подручный строительный материал. Темпы
строительства были беспрецедентными. И может быть, как раз это
обстоятельство, привело к тому, что система не устояла, она рухнула до ее
использования. Это дело так и осталось попыткой, первой в истории всего
Северного Кавказа.
О том, что тактика ведения войны горцев была выдающейся в истории
подобных войн, писал Ф.Энгельс, являвшийся крупным специалистом в
военной истории. В своей статье «Горная война прежде и теперь» он
восхищается наступательной тактикой, которой всегда придерживался
Шамиль, даже если речь шла только об обороне. Энгельс отмечал: «Мы
имеем четыре примера такой войны: Тирольское восстание, Испанскую
партизанскую войну против Наполеона, Баскское карлистское восстание и
войну кавказских племен против России... В борьбе на Кавказе, которая из
всех войн этого типа принесла жителям гор наибольшую славу, горцы
своими относительными успехами были обязаны наступательной тактике,
которой они преимущественно придерживались при обороне своей терри­
тории...».32/32. Маркс К., Энгельс Ф. Соч.,т.12,с.119./

Нельзя не отметить того факта, что Шамиль требовал от своих воинов
достойного поведения. Можно ли это отнести к мерам тактического
характера? Главное, наверно, что это имело место. Так, в предписании наибу
Ахверди-Магоме Шамиль писал: «Когда победите неверных, не убивайте ни
стариков, ни женщин, ни детей, не жгите ниву, не рубите деревья, не режьте
животных /кроме тех случаев, когда они необходимы вам для пищи/, не
обманывайте, когда вы находитесь во взаимном перемирии и не нарушайте

-26-

мир, когда вы заключили его». Обращаясь к рядовым воинам, Шамиль
говорил: «Когда войска остановятся в городе, селении или провинции, они
не должны грабить или другим изменническим образом овладеть какой бы

то ни было вещью»33 / 33.ССКГ,Тифлис, 1870,вып.З,с. 15-20./ Естествен­
но, не все воины имамата вели себя достойно во всех случаях, как говорится:
на войне, как на войне. Но главное то, что этого от них требовали, в отличии
от царского командования, которое порой наоборот требовало от солдат
и офицеров повышенной и неоправданной жестокости в отношении людей
и природы. Особенно адиозной фигурой здесь выступает генерал Ермолов,
«подвиги» которого сегодня известны всем, кто хоть немного интересуется
историей. Царские генералы вряд ли считали горцев людьми, имеющими
свое достоинство и гордость, они рассматривали эту войну, как покорение
дикарей. Биограф генерала Барятинского Зиссерман в своем трехтомном
труде приводит весьма показательный факт из последней экспедиции князя
в горы. Он пишет, что по личному приказу Барятинского походные казначеи
разбрасывали золотые и серебряные рубли в аулах, через которые
проходили царские войска. Зиссерман считал это ошибкой, незнанием
горской специфики, горского духа, он пишет, что генерал спутал Дагестан
«с восточным миром». В ауле Ашильта, пишет Зиссерман, разбрасывали
деньги, но горцы «не только не спешили поднимать брошенные новые
рублевки, но плюнув, отворачивались и скрывались в сакли». 34/м.
Зиссерман А. Л. Фельдмаршал князь А. И. Барятинский.М., 1890, т. 2.
с.454-455./
Спецификой этой войны было то, что со стороны горцев она была
общенародной. Война не могла бы продолжаться так долго, без малого
четверть века, если бы воевала одна армия имамата. Язык современного
милитаризма сказал бы, что в имамате произошла тотальная мобилизация,
но эта мобилизация была добровольной. Не случайно, в рапортах
генералов, ни раз и ни два, встречаем выражение «ненавистный аул», изза упорного сопротивления жителей. «Ненавистный аул», как правило,
подлежал полному уничтожению. Больше всего таких аулов с трагической
судьбой оказалось в Чечне. Полностью были сожжены аулы Кешкерой,
Сулейма, Гобриелли, Неби, Ансар, Абрук, Шавдан-хой, Гойчу, Сати-юрт,
Карасу-юрт,Маленин-аул, Белькиши, Отары-Госими, Исак, Шахань.35/35

АКАК, т.ХН, с. 1038./ Чеченские наибы писали Шамилю: «Чечня горит
имам, иди потушить».
Военная организованность имамата была такова, что царская админис­
трация не могла ограничиваться только военными мероприятиями. Велась
широкомасштабная политическая война, вдохновляемая с самого верха. В
1834 г. Николай I писал распоряжения военному министру, адресованные

-27-

командующему Кавказским корпусом, что необходимо «поддерживая
политическое влияние, которое мы имеем над некоторыми горскими
племенами, употребить одно поколение против другого»36/36. Рамазанов

Х.Х. Колониальная политика царизма в Дагестане в первой половине Х1Хв.
- О движении горцев под руководством Шамиля. Махачкала, 1957,с. 140./
В 1842 г. военный министр России Чернышев прибыл на Кавказ и приказал
главнокомандующему Головину обратить особое внимание на политические
средства борьбы с горцами, нежели на чисто военные.37/37. Движение
горцев..., 345./ Министр по этому поводу писал царю: «...употребление
политических средств на Кавказе представляет затруднения, но даже нельзя
допускать мысль о том, что мероприятия, которые удаются англичанам в
Индии, французам в Алжире, всегда останутся тщетными в поисках наши*».
3*/38. Там же,с.396./ В 1843 г. военный министр вновь пишет царю: «ныне
необходимо и безотлагательно поселить несогласие и раздоры между
славными сподвижниками Шамиля». А Николай! категорически приказывал
организовать подкуп окружения Шамиля, «не щадя денег». Генерал Головин
специально на эти цели выделил генералу Граббе 2000 рублей серебром
из, так называемой, эксординарной суммы. На эти же средства должны
были быть организованы политические убийства неподкупных. В приказе
Головина вотношении шамилевского наиба Ахверды-Магомы говорилось:
«Нет сомнения, что через уничтожение этого предприимчивого сподвижни­
ка Шамиля мы избавились бы от одного из опаснейших его орудий и
успокоение Чечни было бы тогда делом гораздо менее затруднитель­
ным». ”/39. Там же, с.398-399,292./ Наиб, узнав об этом, заявил:
«Поскольку военное командование решилось на такой вероломный шаг,
значит, оно боится меня». В этом же 1843 году были предприняты
безуспешные попытки склонить к измене наиба Кибит-Магому, учителя
Шамиля Джамалэтдина Казикумухского, имевшего большое влияние в
массах. Военный министр потребовал от нового главнокомандующего
Нейдгарта продолжить усилия по подкупу «главных сподвижников Шамиля
надеждами обогатиться». С 1844 г. Нейдгарта сменил Воронцов, ставший
«ревностным сторонником политики подкупов, шпионажа среди горского
населения и прочих грязных комбинаций». * /40. Там же, с.353-356.
Смирнов Н.А.Мюридизм на Кавказе.М., 1963,с. 192./ Эта действительно
грязная политика все же пробила брешь в нравственном фронте имамата
только к самому концу его существования. В 1857 г. ряд чеченских наибов
отошли от борьбы. 29 июня 1859 г. Кибит-Магома послал людей к генералу
Врангелю сообщить о задержании им. тестя Шамиля Джамелэтдина. 2
августа 1859г. наиб Даниял-бек сдал Врангелю важное укрепление и свою
резиденцию Ириб, в обмен на возвращение ему былых привилегий. Сам

- 28 -

Шамиль, которого тоже неоднократно стремились подкупить, напугать,
убить, заставить предать свое святое дело, в самом конце оставшись без
армии и государства вынужден был сложить оружие и сдаться на милость
победителя.

Глава IV

Законотворчество Шамиля
Эта страница деятельности Шамиля тоже представляет большой интерес.
История показывает, что бывают законы жизненные, работающие на благо
общества, и бывают законы мертворожденные, неработающие, разруша­
ющие общество. Выше уже отмечалось, что основой имамата, как
государства, стал шариат, который определял основные критерии поведе­
ния человека. Догматы Корана выступали в роли конституции нового
государства. В этом плане, с высоты конца XX века можно утверждать, что
мусульманский догматизм имел и имеет историческую перспективу, ведь
современные исламские государства либо процветают, либо имеют тенден­
цию к интенсивному развитию, они не вступают в противоречие с
компьютерной волной, которую преживает современное человечество.
Таким образом, законотворчество Шамиля базировалось на весьма
прочном фундаменте. Это обстоятельство осознавал и признавал сам
Шамиль, о чем свидетельствуют его письма, являющиеся главным источ­
ником по этому вопросу. К сожалению эти письма требуют дальнейшей
обработки, и они опубликованы лишь частично. Даже то, что уже
опубликовано из этих писем и другой делопроизводственной документации,
позволяет утверждать, что Шамиль стремился творчески применять нормы
шариата, учитывая существенную адатную специфику и те условия, в
которых тогда находился имамат. Объясняя в том или ином письме суть
дела, давая указания, распоряжения, приказания, Шамиль очень часто
обращался к Корану, вплоть до прямого цитирования. Обличенный высшей
властью Шамиль никогда не забывал освятить свои решения именем
Всевышнего. Это было проявлением государственной мудрости.
В историографии, когда этот вопрос затрагивался, сразу обращалось
внимание на антиадатные настроения всех трех имамов, на то, что они силой
пытались заставить жить горцев по-новому. Более внимательное рассмот­
рение тех событий заставляет считать по-другому. Предшественники
Шамиля и он сам, будучи горцами, не могли попрать обычаи предков, они
выступали против языческого содержания адатов, против тех моментов,
которые вставали препятствием на пути объединения в единое государство.
Надо признать, что шариат вошел бы в жизнь горцев еще более

- 29 -

естественней, если бы не условия военного времени. Вековые традиции,
доказавшие свою нравственную эффективность, невозможно или чрезвы­
чайно трудно уничтожить, тем более быстро, применяя силу. Только те
традиции, которые не несут особой нравственной нагрузки или являются
безнравственными, вполне поддаются быстрому насильственному уничто­
жению. Здесь обязательно надо учесть и то, что шариат пришел в горы
задолго до создания имамата, если вспомнить с какого времени началось
его распространение на Кавказе. Новым было может быть то, что Шамиль
настаивал не на формальном принятии шариата, не на наружном его
применении, а на искреннем следовании нормам высшего человеческого
поведения. Такие призывы для людей всегда звучат как бы вновь. Практика
показывает, что чрезвычайно трудно жить по канонам высокой морали; это
касаетёя всех без исключения государств и народов. Общество всегда
находит «объяснениям, оправдания проявлениям безнравственности. Нигде
и никогда высокая мораль не утвердилась сразу и окончательно. Государ­
ство, власть будучи категориями практического, прагматического характера
устанавливают законы, «отвечающие» ситуации. У Шамиля тоже появились
такие законы, но в отличии от светского государства, они проистекали из
законов божественных, определялись ими и направляли людей на них, в
конечном итоге. В историографии на сегодняшний день известно 13 таких
сводов законов, которые именовались в имамате низамами. 41/41. Низам
Шамиля. - ССКГ, Тифлис, 1870, вып.Ш./ В этих низамах содержались
различные правовые нормы по государственным, гражданским, уголовно­
процессуальным, семейно-брачным, наследственным, земельно-правовым
вопросам, по вопросам безопасности имамата, по вопросам ведущейся
войны и т.п. Давая общую оценку низамам Шамиля, необходимо признать,
что они имели прогрессивное политическое значение. Эти законы работали
в общем на стратегическую цель: консолидировать население, способство­
вать его правовой собранности, определяли права и обязанности должнос­
тных лиц и лиц, им подчиненных. Диапазон наказаний был довольно широк:
от штрафов до смертной казни. Государство могло лишить жизни,
например, за кражу, ограбление, прелюбодеяние, убийство. Жестокие
наказания ждали и тех, кто уклонялся от службы в армии. Тягчайшим
государственным преступлением считалось взяточничество. В низамах было
записано: «...взяточничество есть причина разрушения государства».
Низамы запрещали одному человеку занимать две должности. В отношении
людей, и прежде всего обличенных властью, в низамах говорилось:
«Должно быть исполняемо приказание имама, все равно - будет-ли оно
выражено словесно, или письменно, или другими какими-либо знаками;
будет ли оно согласно с мыслями получившего приказание, или несогласно,

-30-

или даже в том случае, если бы исполнитель считал себя умнее,
воздержаннее и религиознее имама». Низамы запрещали кровную месть,
одну из пагубных традиций средневековья. Пролитая кровь компенсирова­
лась моральным и материальным примирением сторон. Ослушавшимся
полагалась смертная казнь. Убийце трудно было избежать ответственности,
даже если он убегал с места преступления. В имамате были заведены
билеты, которые выдавал наиб'отправляющимся в путь. В документе
сказано: «Эта последняя мера и была тем невиданным до сих пор врагом,
которого убийца встречал везде, где ни появлялся».42/42. АКАК, т.ХИ,с. 1428./
Вместе с тем, запрещалось покушаться на имущество убийцы, на его дом.
Шамиль говорил: «Я думал, что дом убийцы совсем не виноват в том, что
сделал его хозяин».
Определение брачно-семейных отношений в низамах является примером
прагматического подхода к острейшей проблеме. Снижение рождаемости,
высокая смертность вследствии войны вынудили Шамиля и его окружение
несколько отступить от исламских догматов. Допускались браки между
лицами разной национальности и вероисповедания, порой при формальном
принятии ислама. Родителей обязывали своевременно выдавать дочерей
замуж, в противном случае это мог сделать наиб. Не осуждалось
многоженство, причем значительный удар был нанесен по институту
калымства. Диван-хана установила единый на территории всего имамата
выкуп за невесту в независимости от социального положения. Размер
калыма был приемлем для большинства. Низамы укрепляли положение
горянки в имамате. Ее работа должна была быть оплачена и никто не имел
права оскорблять или унижать женщину, пользуясь своим государствен­
ным, социальным или просто половым положением. За подобные наруше­
ния следовали разной степени штрафные санкции. При разводе муж уже
не мог так просто «отделаться» от жены. Он оставлял калым и возвращал
все то, что приносила в его дом невеста. Он обязан был содержать детей
до совершеннолетия, если они оставались с бывшей женой, обязан был
содержать жену, если брак прерывался во время беременности. Низамы
запретили и похищение девушек, что тоже не назовешь высокой традицией.
Муллы не могли оформить брак похитителя и похищенной, должны были
выдать преступника и вернуть девушку родителям. Наказание за это
преступление предусматривало сто палочных ударов и изгнание из аула в
течении года. Бывали случаи, когда горянки лично обращались к имаму за
справедливостью, так как их вопрос выходил за рамки, установленные
низамами. Шамиль в каждом конкретном случае решал вопрос своей
властью. Надо отметить, что женщин не казнили, даже если совершалось
государственное преступление, например контакты с врагом. В таком случае

-31 -

Шамиль советовал, к примеру, наибу Гаджи: «Ты эту негодную женщину,

которая посредничала, подвергни различным наказаниям, а именно: смажь
ее лицо сажей, посади на осла, заставь водить по вашему аулу. Затем
потопчи ее ногами, после чего выгони из аула, как выгоняют негодную,
паршивую собаку». 43/43. Движение горцев..., с. 652./
Непримирим был Шамиль и к пьянству. В низамах было удвоено
количество ударов палкой /80/ за употребление вина, по сравнению с
шариатским наказанием. Закон преследовал и тех, кто изготовлял и сбывал
вино. Рецидивы пьянства могли привести к смертной казни. Запрещалось
также курить и нюхать табак. Нарушителя можно было узнать сразу, он
ходил с проколотой ноздрей, в которую продергивали бечевку. Злостные
курильщики могли быть посажены в тюрьму.
Притчей во языцех стало то, что низамы запрещали горцам какие бы то
ни было увеселения, якобы нельзя было петь, танцевать, слушать музыку

и т.п. Да, ограничения были жесткими. Религиозное пение, использование
музыкальных инструментов допускалось перед боем для мобилизации духа.
На зурне даже подавались сигналы военного характера. Танцы допускались
в двух случаях: во время свадьбы и в день сунната, т.е. обрезания мальчика.
Кроме этого, в имамате широко был известен мотив и танец называемый,
«шамилевским». Основной аргумент Шамиля, оправдывавший такую
жесткость, звучал так: «Какая может быть радость, когда большинство
горцев оплакивает убитых и раненых». На вопрос Руновского «Почему ты
запрещал музыку на Кавказе»? Шамиль отвечал: «Воинов у нас было и без
того немного, если мы так долго держались против вас, то именно потому,
что вели строгую жизнь и всякие наслаждения считали за грех... Музыка
так приятна для человека, что и самый усердный мусульманин, который
легко и охотно исполняет все веления пророка, может не устоять против
музыки, поэтому я запретил ее, опасаясь, чтобы мои воины не променяли
музыку, которую они слушали в горах и в лесах во время сражений, на ту,

которая раздается дома, подле женщины».44/44. Руновский А.Указ. соч.,
с. 55./
Естественно, что законотворчество Шамиля не осталось без внимания
царских властей. Они хотели это использовать против Шамиля, чтобы
отвратить от него как можно больше правоверных. Был пущен в ход слух

о лжеимамстве Шамиля, который активно распространялся по всему
Кавказу. Факты этой неблаговидной акции приводятся в упоминавшейся
книге «Шамиль. Исторический портрет».
Главное на что нужно обратить внимание, это то, что законы в имамате
действовали, и, им подчинялось большинство населения. Без сомнения

созданное законодательство имело перспективу, отвечало жизни горцев. И,
-32-

если бы, как любят выражаться историки, имамат не был бы разрушен

извне, то на Северном Кавказе утвердилось бы своеобразное правовое
пространство, с которым пришлось бы считаться всем, и друзьям и
недругам.

Глава V

Социальная политика Шамиля
Имамат был государством, в котором реформы осуществлялись, имея

четко определенную социальную стратегию. Северный Кавказ в то время
в доимаматский период, имел довольно непростую социальную структуру.
Существовали феодальные владения, союзы сельских обществ, владения
во главе которых стояли духовные лица. Социальная лестница была
представлена феодалами, свободными и зависимыми крестьянами, рабами
и духовенством, которое занимало особое положение. Вся эта социальнополитическая пестрота цементировалась в основном адатами, которые
регламентировали поведение феодалов, крестьян и рабов, т.е. был свой
особенный порядок, появившийся скорее всего естественно в процессе
исторического развития. Жизнь по обычаю является самым ненасильствен­
ным способом существования, особенно наглядно это было видно на
примере устройства сельских обществ.
Установление российского владычества нанесло удар по этому социаль­
ному порядку. Российская государственность, пришедшая извне, не могла
органично вписаться в местную социальную систему, хотя идеологи
колониализма вообще отказывали горским народам в упорядочности
жизни, считая их дикими туземцами. Здесь неизбежно должно было

появиться опасное противоречие чреватое войной и даже геноцидом. Его
можно было и нужно было устранять цивилизованными методами, если
можно так говорить о начале и первой четверти XIX в. В этих новых условиях
феодальные владетели края, получая чин от царя и жалование из казны,
все более и более перенимали русский образец правления и поведения.

Кроме этого, при каждом из них находился пристав /руский офицер и не
всегда высокого чина/, который контролировал всю политику. Строптивых
владетелей ждала скорая расправа, примеров чему в историографии
приводится немало. Короче говоря, так или иначе феодальный слой
быстрее всех остальных социальных слоев оторвался от местной системы
жизни и сопровождал свой переход к другой системе злоупотреблениями
или разложением. Приобщение ханов, беков к высокой русской дворянской
культуре почти не отражалось на жизни их владений, было привелегией
ближайших родственников. Это обстоятельство внесло заметный дисбо-

-33-

ланс в общую социальную структуру региона. Больше всего от этого
конечно пострадали крестьяне, особенно зависимые. Лично свободные
крестьяне-уздени стали выражать резкий протест, и здесь дело было не
столько по-видимому в налоговом прессе, сколько в психологии свободного
человека. На эту идущую от природы свободу покушались теперь царский
чиновник и обнаглевший «свой» феодал. Несмотря на неоднородность, на
степень зависимости от феодала, на положение в своем сельском обществе,
вцелом узденство было недовольно складывающимся порядком.
В такой непростой ситуации многое зависело от духовенства, которое
советская историография оценивала как особую группу господствующего
класса у горских народов. Действительно, на Северном Кавказе духовенство
занимало привелегированное социальное положение, так как было призва­
но преображать душу горцев, а не эксплуатировать их, как считалось
«вчера». Муллы и кадии от года к году, от века к веку несли в горы
священное слово ислама, стараясь заменить адат на шариат, на тот
универсальный закон, который делал всех равными перед Аллахом. И они
многого добились, став оплотом существовавшего статус-кво. При этом
конфронтация с новым порядком становилась неизбежной. Империалис­
тическая политика России стала той силой, которая спровоцировала к
активизации тех представителей духовенства, которые были настроены
бескомпромиссно, готовы были бороться до конца во имя полной победы
ислама. Призывы к борьбе таких мюршидов как Магомед Ярагский
находили живой отклик среди горцев, особенно среди узденства. Уздень
готов был поверить в святость газавата, чем жить по инструкции, сочиненной
Ермоловым. Этот доблестный генерал олицетворял собой экспансию
России, которая была четко о рган изо вана и действовала порой предельно
жестко. Поэтому бороться с ней означало быть организованным и
беспощадным.
Еще до создания имамата у первых имамов были социальные приори­
теты. Шамиль продолжил их социальную политику в рамках имамата,
используя возможности государства. Он писал наибам: «Прежде всего
уничтожайте ханскую власть и дворянские звания, держите беков в таком
же черном теле, в каком держал их я. После того делайте, что хотите, горцы
во всем будут вам послушны. 45/45. АКАК, т.ХП, с. 1500./ Руновский писал,
что Шамиль «отняв у беков все права, оттеснил их самих в общую массу
и тем самым стер с лица земли это звание на целых двадцать пять лет».
Дворянский историк Р.А. Фадеев отмечал, что «владетельные дворяне, где
они были, наследственные старшины, люди уважаемых родов... были
вырезаны один за другим и в горах устроилось совершенное равенство».
Шамиль приказал сбросить с высокой скалы в пучину Койсу последнего

-34-

потомка аварских ханов Булача. По словам историка Мухаммед-Тахира, был
«истреб/Тен последний из того народа, который угнетал». 46/ 46. Хроника
Мухаммед-Тахира ал-Карахи. М., 1941, с.67./ Гасан Алкадари писал, что
в имамате «уже не было таких вещей как ханские порядки, чтобы
подчиненный перед начальством снимал шапку и все время обращением при
встрече стало только ассалам-алейкум и аллейкум-салам» 47 /47.Алкадари
Г. Асари-Дагестан. Махачкала, 1926, с. 135./ Шамиль даже собрал
уцелевших беков в одно место возле аула Орода и как ссыль ных заставил
там жить специальным поселением. Уйти от такой политики можно было
только, бежав из имамата под покровительство царских властей. Об этом
писал современник тех событий Юров А., считавший, что при Шамиле
«Зажиточные горцы страдали более всех: они обыкновенно считались
людьми подозрительными, и на них налагались штрафы, а часто все их
имения подвергались секвестру». 48/48. Юров А. 1843 год на Кавказе. КС, Тифлис, 1882, т.6, с.43./
Помимо ханов и беков существовала еще одна феодальная категория,
так называемые чанка-беки, к которым относились дети от брака феодала
с женщиной другого сословия. Шамиль в отношении чанка-беков повел себя
неоднозначно. Были уничтожены, как сословие те чанки, которые проис­
ходили от брака хана или бека с простолюдинкой; те же чанки, которые
происходили от брака чанка-бека с простолюдинкой, были сохранены и
приравнены к узденям. Такие чанки спокойно проживали в имамате и не
испытывали никаких притеснений. О них упоминается в документах
послеимаматского периода, например, по Гунибскому округу насчитывалось
416 человек чанков в 60-х годах XIX в. 49/49. ЦГА РД,Ф. 126,
оп.2,д.79,л.62./
Точно также феодалы преследовались за пределами имамата во время
походов шамилевской армии. Так, в 1840 г. войны имама сожгли дом и
имение Ахмед-хана Мехтулинского и Эрпелинского владетельного бека
Уллубия. 5(,/50. История Дагестана. М., 1968.т.2.с.91./ В 1842 г. Шамиль
овладел Кумухом и ликвидировал Казикумухское ханство. В своем рапорте
генерал Скалой писал генералу Головину о том, что «беки Казикумухского
ханства сдались Шамилю военнопленными и содержатся у него под
караулом». 51/51. Движение горцев..., 333./ В 1843 г. армия имама
вступила в пределы шамхальства Тарковского и ханства Мехтулинского.
Князья и беки указанных владений вынуждены были бежать под защиту
темирханшуринской крепости, где стоял царский гарнизон. Сохранились
документы, которые содержат рассказ об этом бегстве самих беглецов,
беков Кадара и Эрпели. 52/52. ЦГВИ А,Ф.400,д.45 ,л .2 17218.ф.ВУА,д. 19264,4.1,л. 126./ И так было везде, где появлялись воины
-35-

Шамиля. Бежавшим бекам и ханам удавалось восстановить свои права

только с помощью царских войск. Восстановление их прав означало возврат
к старым порядкам, к беззаконию, злоупотреблениям и т.п. «Всякого рода
насилия, взятки и поборы, а в случае сопротивления открытый грабеж,
нередко сопровождающийся убийством, составляли ежедневные заботы
дагестанских владетелей; похищение отличившихся красотою девушек, хотя
бы они были объявленные невесты; похищение из их родительских домов,
иногда из дома мужа, еще не успевшего увидеться со своей молодою
женою; наконец, увод в ханские гаремы открытою силою, - было делом
самым обыкновенным». 53/53. Очерки истории Дагестана. Махачкала,
1957,т. 1,с.211./ В имамате всего этого не было, по крайнней мере в том
виде, Скаком это существовало в феодальных владениях. С ликвидацией
феодального слоя ушли в прошлое его худшие аморальные проявления:
сословная спесь, презрение к нижестоящим слоям, врожденное неравен­
ство и т.п. Теперь легче стало различать в человеке человека. Неравенство
теперь больше проистекало не из принадлежности к тому или иному

сословию, а из личных качеств, проявлявшихся в борьбе с врагом. Эти
качества позволяли простому горцу-воину быть выше и выше в имамате,
как морально, так и материально.
В имамате все феодально-зависимые категории крестьян были пол­
ностью освобождены, что выгодно отличало это государство от феодаль­
ных владений Северного Кавказа и крепостнической России. В имамате не
оставалось ни одной феодальной подати и повинности, тогда как во
владениях их можно было насчитать до тридцати, не считая налогов в
царскую казну. После ликвидации имамата эти феодально-казенные подати
и повинности продолжали сохраняться на Кавказе, вплоть до установления
советской власти. В имамате, и благодаря ему, от этих податей и
повинностей было освобождено примерно 220 аулов с населением 130000
человек. 54/54. Рамазанов Х.Х., Рамазанов А.Х. Указ, соч., с.22/
И не случайно, как уже упоминалось выше, люди страдавшие от
феодальной зависимости, стремились убежать в имамат. Кроме фактов
такого бегства среди военнослужащих, есть факты бегства крепостных
крестьян разных национальностей. Например, в показаниях старшины
Тагаура, прапорщика Ильяса Дударова, относящихся к 1844 г., говорилось,
что пять крестьян-осетин бежали в подвластный Шамилю аул Джариюрт.
Далее старшина сообщал, что он поехал в этот аул за беглыми крестьянами,
но они заявили ему, что вернуться не могут без разрешения Шамиля. Тогда
ДуДаРов отправился в Дарго, где встретился с имамом и попросил вернуть
крестьян. Шамиль ответил на это так: «Ты хотя и называешься мусульма­
нином, но так как служишь и приказания выполняешь российского

-36-

правительства, а не своих единоверцев... твои крестьяне никогда не могут
быть возвращены».55/ 55. Движение горцев..., с. 472./ Без сомнения,
перспектива превратиться из зависимого человека в человека со значительно
большей свободой была заманчивой, но и не безопасной. Царские власти
вылавливали таких искателей счастья и отправляли их на каторгу,
феодальные владетели тоже не щадили своих беглых людей. Впоследствии,
после уничтожения имамата царское правительство, хотя и восстанавливало
феодальные владения, но не в былом виде, со смягченными отношениями
зависимости. Жалобы на высочайшее имя ханов, беков с просьбами вернуть
полностью все прошлые привелегии не помогали, правительство опасалось
появления «второго Шамиля».
Освободил Шамиль и рабов в имамате, хотя Коран признает институт
рабства и призывает лишь к более человечному к нему отношению. Еще
Ярагский говорил о том, что «мусульманин не может быть рабом кого бы
то ни было», но Шамиль пошел еще дальше, он вообще отменил рабство.
Бывшие рабы ханов и беков не только освобождались от своего позорного
состояния, но и наделялись той землей, которой пользовались при своих
хозяевах. Если раньше рабы просто работали на земле, то теперь они
становились собственниками земли, что повышало их социально-экономи­
ческий статус.
Те рабы, которые принадлежали узденской верхушке не были освобож­
дены с самого начала. Шамиль вначале пытался внушить таким узденям,
чтобы они добровольно отказались от рабовладения, а затем принял меры.
Было принято решение, которое обязывало владеющих рабами снабжать
их всем необходимым и «обращаться с ними человеколюбиво». 56/
5б.АКАК, т.ХП,с. 148 Т-1487./ Те же рабы, которые активно включались в
борьбу с царскими войсками, освобождали сами себя фактически.
К сожалению, имеющиеся на сегодня источники не позволяют собрать
данные о количестве освобожденных рабов в имамате и за его пределами.
Есть фрагментарные сведения в документах царской администрации,
которая занималась вопросом об отмене рабства в регионе после уничто­
жения имамата. Там встречаются цифры десять, двадцать, тридцать, рабов
на тот или иной округ. Но здесь дело не в количестве, а в том, что Шамиль
ликвидировал постыдную форму отношений между людьми, на которой,
как сказано в документе, богатели состоятельные горцы, продавая живой
товар. 57/57, ЦГВИА,Ф. ВУА, д.4974,л. 138./ Сам имам и его окружение
были в этом отношении примером, ни один из них никогда не владел
рабами, даже в качестве личного слуги. В то же время царское правитель­
ство, которое утверждало, что несет на Кавказ цивилизацию, даже не
рассматривало вопрос о рабстве до 60-х годов XIX века. Апологет
колонизаторской политики на Кавказе, монархист по духу, историк Эсадзе

-37-

писал в своем капитальном труде: «С покорением Дагестана, уже при
русском управлении, жалобы рабов стали повторяться чаще, и местная
администрация не могла помочь обиженным, так как подобное заступни­
чество влекло за собой нарушение прав, предоставленных обычаями страны
владельцам». 58 /58.Эсадзе С. Историческая записка об управлении
Кавказом. Тифлис,1907,т.1,с. 468-469./ Более того, военные документы
того времени содержат факты насильственного превращения в рабов
плененных горцев. 59 /59. ЦГВИА,Ф.13954,д.792,л.2./

Таким образом, приведенный в главе материал показывает, что социаль­
ная политика Шамиля была целым явлением для Кавказа, она являлась
исторически более прогрессивной, чем такая же политика, осуществлявша­
яся в той же России, претендующей на цивилизаторскую миссию в данном
регионе.

Глава VI

Земельно-правовая политика Шамиля
Решад земельно-правовые вопросы в имамате, Шамиль продолжал свою
социальную политику в такой очень важной сфере, которая важна для
любого государства, а тем более для Кавказа, где проблема малоземелья
всегда была насущной. Еще до создания имамата на территории этого
региона существовало по меньшей мере шесть видов собственности на
землю: джамаатская /общинная/, тухумная /родовая/, мюльковая /
индивидуально-частная/, феодальная /ханско-бекско-чанкская/, вакфная
/мечетская/ и казенная /российско-государственная/. Последняя форма
собственности на землю находилась в процессе формирования. Ее статус
подкреплялся силою русского оружия. Так, в 1820 г. Ермолов в обращении
к Даргинскому обществу писал, что «многие земли мусульман принадлежат
Его императорскому величеству государю нашему». “/бО. ЦГВИА,Ф.
14719,оп.1,д. 30,л.29./
После того, как создан был имамат, в этой ситуации с собственностью
на землю произошли серьезные изменения. Была ликвидирована феодаль­
ная собственность, аннулированы притязания царской казны и притерпела
преобразования вакфная собственность на землю. Возникла новая форма
собственности на землю, байтулмальская /имаматская/. Ее фонд вначале
составили конфискованная феодальная земля и слившаяся с ней /т. е. с
байтулмалом/ вакфная земля. Затем в байтулмал поступали земли
наказанных крестьян или аулов, умерших людей, не оставивиших наслед­
ников, бежавших или пропавших без вести, изгнанных, казненных предате-

- 38 -

лей и т.п. Таким образом, за короткий срок байтулмалская собственность

на землю стала довольно значительной.
Земля байтулмала не была личной собственностью Шамиля, она не была

и каким-то трофеем, не стала она и государственной в том смысле, что
государство не использовало ее для организации хозяйства и поднятия
экономики; земля байтулмала превратилась в политическое средство, в
мощный рычаг государственного управления обществом имамата. Это
становится ясно при рассмотрении того как использовалась эта земля, т.е.
форм землепользования байтулмала. Во-первых, имаматская земля отда­
валась в аренду остронуждающимся аулам и отдельным лицам. Размер
арендной платы не был единым, он устанавливался в каждом конкретном
случае. Арендовались, как правило, пастбищные участки, пахотных земель
в байтулмале было немного. Например, при аулах Ратлух, Тлох, Гинта,
Мачада, Хиндах, Гоор, Урада, Хотода, Цеко, Ахвах, Хучада Гидатлинского
наибства было всего 17 пахотных байтулмалских участков в 1874 саба
посева. 61/61.ЦГА РД,Ф. 150, оп.1,д.6-а,л.34./
Арендная плата взималась продуктами сельского хозяйства, реже
деньгами. Типичной была плата жителей аула Харахи за использование
байтулмальской земли: 120 мер пшеницы и 120 мер кукурузы. и/62.
Феодальные отношения в Дагестане Х1Х-начало XX в. Архивные
материалы. М., 1969,с.281./ Бывали случаи, когда байтулмальская земля
отдавалась в аренду вообще без всякой платы. В письме Шамиля наибу
Гаджи сказано: «... отдай также нашему брату пахотной земли из казны
бесплатно». Часть байтулмалской земли использовалась для поощрения
отличившихся воинов и наибов. Вообще использование этой земли в
военных целях было закономерным, если вспомнить, что шла ожесточенная
война. Показателен в этом отношении пример аула Чох, на джамаатских
землях которого были вырыты окопы. Узнав об этом, Шамиль потребовал
от наиба: «Тебе следует также отдать нашим чохским братьям земельный
участок, принадлежащий казне, взамен раскопанных нами под окопы,
безразлично, где бы их земли не были». 63 /63. Движение горцев...,
с.575,591./ Значительные земельные участки предоставлялись байтулмалом тем из мусульман, которые добровольно переселялись в имамат. Они
назывались мухаджирами. Мухаджиры из самого Дагестана и всего
Северного Кавказа селились возле крупных аулов таких как Гергебиль,
Ириб, Согратль, Чох, Цуриб, Анди и др. Это наделение имаматской землей
было тем более необходимо, потому что царские власти конфисковывали
движимое и недвижимое имущество мухаджиров, раздавали его преданным
властям людям из тех же аулов, откуда были переехавшие. Например, у
мухаджиров из Самурского округа, переселившихся в 40-х годах XIX в. в
имамат, отобрали все земли и отдали их, как сказано в документе,

- 39 -

разорившимся от вторжения в 1848 г. шамилевских воинов, т.е. бекам и
старшинам. 64 /64.ЦГА РД,ф.2, оп.З.д. 142-з,л.73./ Землю байтулмала
получали также перешедшие в имамат представители других религий, люди
разных национальностей, о чем упоминалось выше. Получая землю,
бывшие российские военные пользовались особым покровительством
имама, он склонен был их считать чистосердечными друзьями. Бывший
крепостной крестьянин Н.Н. Шапов, оказавшийся в имамате, в своих
воспоминаниях указывал на доброжелательное отношение к русским,
попавшим в горы. По его словам, Шамиль отдал приказ о строительстве
особого селения, которое было возведено недалеко от резиденции имама
в Дарго. В нем стали жить русские, получившие землю для возделывания
КУКУРУЗЫ, капусты, лука и других культур. й/65. Русская старина, СПб.,
1881,М6/
Отдельные байтулмалские земли стояли нетронутыми. На этих участках
запрещалось что-либо сеять, косить траву, пасти скот, рубить лес и т.п. То
ли Шамиль рассматривал эти земли в качестве резерва, то ли пытался
устроить заповедники, это доподлинно неизвестно. Объективно, эта
политика служила природоохранным средством, что опять таки выгодно
отличает ее от того, что творили царские генералы. По их приказам
вырубались целые лесные массивы, особенно в этом отношении пострадала
Чечня.
Используя байтулмалскую землю, Шамиль не забывал о других формах
земельной собственности, продолжавших существовать в имамате. Напри­
мер, в дела джамаатского землевладения шариатское право пробивалось
с огромным трудом, а возникающие земельные конфликты между аулами
решались на основе старых адатов, которые, как правило, трактовали в свою
пользу более сильные и крупные аулы. Шамиль пытался влиять на эту
укоренившуюся систему с целью сделать решение земельных споров более
справедливым. Осуществлялось перераспределение пастбищ, пахотных
участков. Главным критерием при перераспределении выступала нуждае­
мость того или иного аула. Так в споре аксаевцев и ауховского общества
из-за урочища Маолгар Шамиль отдал предпочтение ауховцам, как более
нуждающимся. Им же он отдал часть земли селения Асан-Викент,
называемую «Мажгар». Пастбище «Цагар» аула Сиух Шамиль передал аулу
Харахи, так как харахинцы более нуждались в нем и сиухцы подозревались
в связях с врагом. С таким же решением пришлось смириться аулам Кирах
и Кинсар. Аулы Гоготл и Конхи добровольно передали свои пастбища в
байтулмал и стали пользоваться ими за арендную плату, не дожидаясь
возможных конфликтов, “/бб. ЦГВИА.Ф. 400,д.45,л,93-96,421,443./

Такое перераспределение земли силой государства осуществлялось для

-40-

того, чтобы как-то поправить положение нуждающихся. Когда же этот
момент не имел места, то для нужд байтулмала земля покупалась у
населения с их согласия. Так произошло в случае с жителями Ведено,
которые с радостью продали имаму землю, как сказано в документе. 67 /
67. ЦГА РД, Ф. 133, оп.2,д. 2,л.34./
Земельные споры внутри аулов, из-за тухумных или мюлковых участков
решались на основе шариатского права, как правило, к удовлетворению
конфликтующих. Об этом свидетельствуют документы. Исключений не
делалось никому, даже если речь шла о личной собственности имама. 68/
68. ЦГВИА, ф.400, д.45, л.570-571. Движение горцев..., с. 604./ О том,
что земельные споры решались большей частью справедливо свидетель­
ствует тот факт, что почти не встречается апелляций в Диван-хану по этому
поводу.
Кроме этого, Шамиль ставил в обязанность местным властям, чтобы они
следили за тем как используется земля аульчанами. Государство старалось
стимулировать тех, кто работал на земле, старался получать результат
своего труда. В письмах Шамиля можно встретить такие распоряжения:*...
ваш человек Герейхан жаловался мне о том, что один земельный участок
его шурина пустует и от этого участка не получают пользу ни переселенцы
и никто другой. Если подтвердится то, что он заявляет, то ты передай этот
земельный участок ему». 69 /69. Движение горцев..., с.591. /В другом
письме наибу Исмаилу, датированном 1846 годом, Шамиль писал: «...
ваш человек жаловался мне, что от пустующего участка никто не
получает пользы... Передайте этот земельный участок ему».70 /70. Там же,
с.527./ Излишки мюльковых земель, которые владелец не способен
был обрабатывать, он обязан был сдавать в распоряжение кадия,
который занимался их перераспределением. Нарушение установлен­
ного порядка влекло штраф в 5 рублей. Запрещалась также продажа
земельных излишков. 71/71. ЦГА РД, Ф. 133, оп.2,д.2,л.21./

Вся земельно-правовая политика Шамиля была направлена на устранение
земельных конфликтов. Шамиль строго указывал должностным лицам,
если земельные споры затягивались, решались медленно без учета самых
маленьких деталей. В письмах Шамиля прослеживается мысль о том, что
во многих земельных спорах инициатором обычно выступает аульная
верхушка. Шамиль считал недопустимым то, что зажиточные уздени порой
пренебрегают интересами более бедных своих собратьев. В своем родном
ауле Гимры Шамиль неоднократно пресекал поползновения аульных
богатеев на земельные интересы остальных аульчан. В отношении аула
Хиндал Шамиль отдал приказ наибу Кибит-Магоме «запретить пользование

- 41 -

поливной водой всяким привилегированным лицам до тех пор, пока
полностью не будет обеспечено хозяйство Хиндал водой».

Такая политика Шамиля, хотя и не решила земельной проблемы
полностью, но давала результат. Это наглядно видно в сравнении с аулами,
которые были вне пределов имамата, о которых в документах царской
администрации писалось, что в них возникает «масса никем не разрешимых
споров о земле». 72/ 72. ЦГА РД, Ф.90, оп.2,д.28,л11./ В имамате такие
споры разрешались, это было завоеванием молодого государства, завоева­
нием тех, кто еще вчера вынужден был подчиниться более сильному аулу,
более сильному соседу, роду. Селения Накитль, Нита, Датун, например, уже
не платили Хунзаху 570 саб зерна, селение Эчеда перестало платить аулу
Тинди по два барана с каждого двора ежегодно. ”/73.ЦГА
РД,Ф.2,оп,3,д.14,л133.ЦГВИА,Ф.400,д.45,л.541./ После того как имама­
та не стало, все вернулось к прежним временам. Так, жалоба трех зависимых
от Хунзаха аулов, поданная царским властям в 1882 г., была удовлетворена,
спустя 18 лет, в 1900 г. решением суда.
Справедливости ради надо отметить, что земельно-правовая политика в
имамате не была идеальной, хотя Шамиль стремился к этому. Дарение
байтулмалской земли приводило к складыванию нового слоя крупных
земельных собственников из числа Правящей элиты. Дарились солидные
земельные участки, как например, участок в 630 десятин, составлявший
10 }о всей земли общества Дзаул, полученный Ума Дуевым, которого
Шамиль называл своей «правой рукой»74 /74.ССКГ, Тифлис, 1868,
вып.1,с.54./ Эти новые собственники земли не были новыми ханами и
беками, в имамате они не могли стать таковыми, но отдельные из них
старались незаконно увеличивать свои земельные богатства. Имение самого
Шамиля было конфисковано в 1859 г. и отдано подпоручику Исал-Магоме
«в награду за его усердие и преданность правительству». Когда имение было
возвращено Шамилю, подпоручик получил 200 рублей компенсации из
казны. В 1866 г. Шамиль свои земли и имущество в Гимрах завещал
сиротам. Выполнение его последней воли было возложено на старшину
Джамалэтдина. Письмо-завещание из Калуги заканчивается словами:
«Кланяйся нашим родственникам, особенно жителям селения вообще.
Завещаю вам молитву об улучшении нашей жизни». Невозможно обвинять
Шамиля и его окружение в том, что они стремились к обогащению, хотя
имеются примеры негативного поведения среди правящей верхушки. Не мог
стремиться стать новым ханом человек, завещавший горцам такие слова:
«Любите свободу, как мать родную, и жизнь ваша будет прекрасной. Пусть
золото и богатство вас не манят, побольше любите ущелья гор седых.
Боритесь за свободу, защищайте ее, без нее для вас, бедных горцев, нет
г

-42-

жизни». Даже когда земля отбиралась силой и обращалась в байтулмал,
она не становилась личной собственностью имама. Шамиль старался
подчеркнуть это обстоятельство. Об этом знали не только в имамате. Так,
начальник Дагестанской области генерал-адъютант Меликов писал: «Ша­
миль при недостаточности других, бывших в распоряжении его, источников,
для покрытия издержек на ведение войны, силой своей власти отобрал у
некоторых обществ и тухумов принадлежащие им земли, объявив что
обретает их в байтулмал не для своих личных выгод, а для военных целей».
75 /75.ЦГА РД,Ф.150.оп.1,д.6-а,л.1./
В общем, земельно-правовая политика Шамиля также стала явлением для
всего Северного Кавказа. Она привела к сокращению форм собственности
на землю в имамате, изменила существовавшую правовую систему. Эти
изменения дали начало новым экономическим и социальным процессам,
которые нельзя неодооценивать. Во-первых, речь шла о земле, которая в
аграрных странах, а тем более в странах малоземельных, всегда была
вопросом жизни и смерти; во-вторых, менялись производственные отно­
шения, что могло привести к глубоким изменениям уклада жизни горцев
в сторону развития и прогресса. Динамика земельно-правовых отношений
в имамате была такова, что они имели перспективу. Прежние экономические
условия менялись в лучшую сторону, они становились более здоровыми,
более человечными. Никогда раньше на Северном Кавказе государство не
проявляло заботы о всей экономике, не преследовало общих хозяйственных
интересов. А ведь в письмах Шамиля встречаются распоряжения именно
такого уровня, когда речь идет о производстве работ по улучшению системы
орошения целого района, по улучшению хозяйствования нескольких аулов
вместе взятых. 76/7б. Движение горцев..., с.590./
Многое из того, что тогда делалось в имамате в рамках этой политики,
звучит актуально и в наши дни.

Глава VII

Внешняя политика Шамиля
Развитие внешней политики имело для имамата жизненно важное
значение. Международная ситуация с самого начала складывалась небла­
гоприятно для молодого государства. По Гюлистанскому мирному договору
между Россией и Ираном, подписанному в октябре 1813 года, шах навечно
признавал за царем Дагестан, Грузию и Азербайджан. В Туркманчайском
мирном договоре, подписанном в феврале 1828 года, эта позиция Ирана
была подтверждена еще раз. Андрианопольский мир, подписанный между

- 43 -

Россией и Турцией в августе 1829 года, признавал верховенство российской
политики на Кавказе. В 1833 году власть султана вообще оказалась под
вопросом в результате восстания египетского паши Мехмета-Али. Россия
способствовала предотвращению распада Османской империи. Николай I
в Ункяр-Искелессийском договоре обещал султану предоставление даль­
нейшей помощи, в добавление к 14-тысячному русскому десанту, прикрыв­
шему Стамбул от войск Мехмета-Али. В этом же 1833 г. Россия заключила
конвенцию с Австрией и Пруссией о сохранении существующих границ
между тремя монархиями и о взаимной поддержке на случай новых
революций, если об этом будет просить заинтересованное правительство
/Россию, как известно, особенно беспокоила возможность повторения
польского восстания 1830 г./. Австрия и Пруссия в Восточном вопросе
фактически заняли пророссийскую позицию.
Таким образом, Россия сумела значительно укрепить свои позиции на
международной арене, а кавказский регион она уже рассматривала как
проблему своей внутренней политики. Те державы, которые могли бы
реально воевать с Россией за владычество на Кавказе, в это время были
устранены как реальные соперники. Противодействие Англии осуществля­
лось уже как бы извне больше по политическим, дипломатическим,
идеологическим и разведывательным каналам. В английском парламенте
и прессе развернулась шумная кампания о «русской угрозе» Индии и защите
Ирана и Турции, как государств, естественно прикрывающих подступы к ’
Британской Индии со стороны России. В лондонских газетах можно было
прочитать «о полете российского орла к самому сердцу Британской Индии»,
о том, что полное подчинение Польши и квазипротекторат России над
Турцией - лишь начало реализации тайных замыслов Петра I, угрожающих
британской мощи в Азии, о «Завещении» Петра Великого с планом захвата
Константинополя и завоевания мирового господства. В связи с этим,
британское посольство в Стамбуле проводило активную политику поддер­
жки горцев Северного Кавказа против России. В 1835 г. на пост секретаря
британской миссии в Стамбуле был назначен активный сторонник этой
политики, известный публицист, резидент английской разведки Дэвид
Уркварт. Этот Уркварт, посол Англии в Турции Понсонби, посол Англии
в России Сеймур делали все возможное для ослабления «восточной
политики» царя. Они засылали своих эмиссаров в горы с целью усилить
антирусские настроения. Такие агенты, как Белл и Лонгворт, сумели даже
создать плацдармы для подвоза оружия. Черным морем к берегам
«Черкессии» стали ходить английские и турецкие корабли с оружием,
боеприпасами, продовольствием и даже с отрядами польских эмигрантов,
готовых с оружием в руках бороться с царизмом на Кавказе. Российский

-44-

флот оказался не в состоянии перекрыть этот путь, и только помощь
кубанских казаков с их маневренными лодками, способными действовать
на мелководье, оказалась значительным препятствием. Подвоз оружия
горцам из-за этого не стал регулярным и почти не сказывался на усилении
борьбы.
Имамат оказался один на один с огромной империей, от военной мощи
которой содрогался весь мир. Реальной помощи от иностранных держав
Шамилю ждать не приходилось. Россия могла, без оглядки на междуна­
родные осложнения, приступать к системе окружения, блокады и сокраще­
ния территорий, контролируемых имаматом. Горцев должны были обра­
зумить не только пули и снаряды, но и голод, болезни, нищета. В этой
ситуации Шамиль должен был проявить себя искусным дипломатом,
способным в таком отчаяном положении найти ходы для ослабления
действий противника и усиления собственной борьбы. И такая дипломатия
появилась на свет божий. Она развивалась по нескольким направлениям.
Во-первых, осуществлялось мощное влияние на те районы Дагестана,
которые не попали в имамат. Во-вторых, такое же влияние имело место в
отношении горцев всего Северного Кавказа, которые также проживали вне
границ имамата. В-третьих, Шамиль искал и имел контакты с иностранными
державами, которые могли поддержать его против России. В-четвертых,
Шамиль и его окружение постоянно пытались воздействовать на противни­
ка, ведя переговоры, переписку, обмениваясь делегациями. Вся эта
деятельность имела общую цель: если не победить, то выстоять подольше,
сохранить завоеванное.
Сохранилось немало писем Шамиля, адресованных дагестанцам и другим
народам Северного Кавказа, не вощедших в имамат. Как правило, эти
письма представляли собой краткие, ясные и образные послания, основной
идеей которых была идея необходимости совместной борьбы против
колонизаторов. В подавляющем большинстве эти письма-обращения
написаны в доброжелательном духе. Начинались они словами «Дорогим
братьям», «Любимым братьям». Если встречается сухой тон или откровен­
ные угрозы, то это из-за того, что иногда кое-кого нужно было образумить,
заставить вспомнить о чести горца, не позволить совершить предательство
в отношении своей родины и своих братьев по борьбе.
Обращаясь в письмах к горцам Дагестана и всего Северного Кавказа или
посылая к ним мухаджиров в качестве «живых» писем, Шамиль стремился
консолидировать всех горцев, вызвать к жизни осознание своего опасного
положения, своего исторического единства, единства судьбы, веры,
высоких нравственных ценностей, ради которых можно пойти на смерть.
По-видимому, мечтой Шамиля было увидеть Северный Кавказ, проживаю-

-45-

щий единой семьей братских народов. Например, жителям Кази ку мухе ко го
ханства Шамиль писал: «Кланяясь всем вам, я предворяю, что настало время,
в которое вы должны чувства души вашей обратить к богу, жертвовать
жизнью и восстать против врагов божьих, если вы веруете в бога и его
пророка». Подобное обращение было направлено и акушинцам: «Пора
теперь повернуться вам душою к богу, работать во имя бога и быть
противниками божьих врагов. Если вы верите в бога и пророка. Если это
можете, покиньте нечестивых и переходите на территорию ислама, бог
располагает широкими землями». Примерно также Шамиль старался
воздействовать на жителей Кайтага и Табасарана: «Мы провели у себя
повсеместную подготовку к войне и реоргани зовали порядки. Если богу
угодно, то и вы не будете сидеть спокойно. Если, как вы заверяли нас своими
письмами и представителями, вы являетесь последователями ислама и
врагами идолопоклонников, составляете часть любящих нас и наших
последователей, то теперь настало время для вас начать войну против
христиан и принять все дела войны твердо, обнажить шашку против врага».
В обращении к обществу Антль-Ратль, вошедшему затем в имамат, Шамиль
писал: «Мусульмане! Поспешите вместе с нами служить и чтить святую волю
единого бога. Знайте, что русские могут быть победителями, избави боже
вас от такой мысли. Если вы удалитесь от бога и будете следовать советам
неверных и повиноваться русским, поверьте, что кровь ваша и все ваше
достояние будет принадлежать нам, беглецам, и с нами участвующим.
Поспешите вполне узнать и исполнить священое писание» В письме к
обществу Кенак Шамиль также тверд: «Ныне вы должны раскаиваться богу
сердечным раскаянием и идите для возвышения веры и восстановления
шариата его, из каждого общества по двадцати человек, а в противном
случае будет учинено на вас, что должно учинить на неверных». 77/77. Наш
Дагестан, 1990,Ы 8, с. 63-66./
Такого рода воздействия Шамиля на горцев вне имамата были довольно
эффективными. То там, то тут вспыхивали восстания в тылу царских войск.
Много неприятностей царской администрации доставило восстание кубин­
цев в 1837 г. Таким же «сюрпризом» стало восстание в Самурской долине
в 1838-1839 г.г. По этому поводу царский министр Милютин писал
следующее: «Возмущение в Кубинской провинции в 1837 г., продолжав­
шееся еще и в следующем году в верхних магалах, волнения в Табасаране
и Каракайтаге... набеги лезгин в 1838 г. на город Нуху - все это два года
сряду отвлекало войска с Северного Дагестана. По этой причине, предпо­
лагаемая решительная экспедиция против Шамиля не состоялась. Генераллейтенант Фези, шедший в Аварию для истребления убежища Шамиля в
Ахульго, должен был опять спешить в Южный Дагестан». 78/78. Милютин.

-46-

Описание военных действий 1839 г.в Северном Дагестане. СПб., 1850,
с. 19./ Главнокомандующий генерал Нейдгарт доносил военному министру
в 1843 г.: «...последние события в Дагестане... привели в волнение все
племена уже давно нам покорные, возвысили до чрезвычайности дух
горцев... Весь Дагестан принимает живое участие в успехах Шамиля».79 /
79. АКАК, т.1Х, ч.2,с.773. / В этом же году генерал Аргутинский писал в
рапорте, что «кроме Темир-Хан-Шуры, все восстало против нас». Действи­
тельно, факты говорят о том, что, несмотря на противодействие местных
феодалов, некоторых духовных лиц, в частности даргинских кадиев,
простые горцы не только сочувствовали борьбе, но и принимали самое
активное участие в ней. Обращения, призывы Шамиля попадали на
благодатную почву. Царские военноначальники ценой неимоверной жес­
токости подавляли то или иное восстание. Разрушались целые аулы,
конфисковывалось имущество, скот, люди расстреливались и ссылались
в северные губернии империи. Весь Кавказ от Каспийского до Черного моря
стал ареной разворачивающегося геноцида, причиной которого была
имперская политика царя и свободолюбие горцев. Горцев делили на
«мирных» и «немирных», что на самом деле означало повинующиеся или
неповинующиеся. В городах Северного Кавказа полиция вылавливала
горцев, не имевших документов на русском языке, их трудоустройство было
сопряжено с тщательной проверкой личности. Если горец не проходил
регистрацию, то оказывался в тюрьме. Ношение оружия не допускалось,
оно должно было сдаваться полиции. Полиция выдавала «билеты» или
«письменные виды» горцам-отходникам, которые содержали полное
описание примет человека и другую информацию опознавательного
характера. ^/80 ЦГИА, Ф. 1268, оп.1,д.424,л.39./ «Мирных» горцев
власти старались использовать против «немирных», что вообще является
излюбленной практикой колонизаторов. Предпринимались попытки фор­
мирования иррегулярных частей из «мирных» горцев. Такие отряды
создавались с помощью местных феодалов и представителей духовенства
враждебных Шамилю. Но воевали такие отряды малоэффективно, по
отзывам царских офицеров они были «буйными союзниками, делавшими
больше шума и беспорядков в бою, чем дела, больше вреда, чем пользы».
Бывали случаи перехода таких отрядов на сторону Шамиля. 11 /8-1
Рамазанов Х.Х., Рамазанов А.Х. Указ.соч.,с.68./
Такой же излюбленной практикой колонизаторов является натравлива­
ние одного народа на другой с целью ослабления обоих. Так, администра­
ция царя старалась использовать осетин против ингушей, кабардинцев
против черкесов, дагестанцев против чеченцев и т.п. Ослабляла эту
коварную политику именно та деятельность Шамиля, которая была

-47-

направлена на консолидацию горцев. Это отмечали сами царские предста­
вители. Так, главнокомандующий на Кавказе генерал-адъютант Головин
писал о том, что в Кабарде не все спокойно, начались волнения, при

появлении Шамиля на Военно-грузинской дороге, он «не только не встретил
бы сопротивления кабардинцев, но вероятно большая часть из них
присоединилась бы к нему». 82 /82 ЦГВИА, Ф. ВУА,д.6 402,л. 13-24. / В
1845 г. Шамиль писал кабардинцам: «Давно уже я замечаю, что у вас есть

хорошие намерения к общему благу мусульман... В законе сказано что

правоверные должны воевать с иноверцами и избавить мусульман от их
ига...я вскоре буду у вас с войсками».83 /83. Движение горцев..., с.499./
На следующий год в письме от 20 апреля Шамиль пишет кабардинцам: «Если

вы чтите аллаха и его пророка и ищите награды и возмездия в этой и будущей
жизни, то явитесь ко мне без малейшего отлагательства, дабы мы,

соединясь воедино, составили бы совет, исполнение коего могло бы
вознаградить нас в обеих жизнях, и конечно, тогда вы известите нас также
обо всем, что вы видите и знаете, и укажите, что вы находите выгодным

для себя». В этом же 1846 г. Шамиль вошел в Кабарду с 20-тысячным
войском и 8-ю пушками. Целью этой операции было перерезывание Воейно*
грузинской дороги и соединение с закубанскими адыгами» ...вся Кабарда

восстала и потянулась в горы», - сказано в документе. Хотя Шамилю все
же пришлось отступить в Чечню, но его появление в Кабарде показало «кто
есть кто». Все феодалы Кабарды выступили против него, вопреки своему
народу. Царская казна определила 215000 рублей серебром на ежегодные
пожалования отличившимся кабардинским дворянам. 200 кабардинских

феодалов получили правительственные награды «за отличие в военных
действиях против Шамиля». С 1847 г. стала интенсивно работать специаль­
ная военносудная комиссия для осуждения и наказания кабардинцев,
имевших связи с Шамилем. Суровость этой комиссии определялась страхом

перед политикой Шамиля, которая не делила горцев Северного Кавказа по
национальностям, апеллировала к ним как к мусульманам. Единение горцев
было губительным для российского колониализма, было губительным для
его преспешников в лице местных феодалов и продажного духовенства. В
обращении к черкесам в 1845 г. Шамиль писал: «Не бойтесь и не унывайте,
ибо вы высоко еще стоите. Не одолеют вас нечистивые, доколе вы свято

будете сохранять правила исламской веры. Не склоняйтесь на богатства,

которым они владеют, и не давайте веры тем отступникам из среды вас,
которые предпочитают неверных своим братьям правоверным из опасения,
чтобы вас не постигла жалкая участь и чтобы вы не сделались подобными
клятвопреступниками, достойными тяжкого наказания и гонимыми судьбой
в этом и в будущем мире. Я в скором времени пришлю к вам вашего наиба

-48-

и надеюсь, что буду иметь возможность видеться с вами и поговорить о
делах основательным образом». Горцы северо-западного Кавказа прини­
мали шамилевских наибов себе в управление. Судьба этих наибов тоже
весьма показательна. В 1842 г. таким наибом стал Хаджи-Мухаммед, много
сделавший для поднятия этой части Кавказа против общего врага.После его
смерти наибом здесь стал в 1845 г. Сулейман-Эфенди,показавший себя в
начале энергичным руководителем. Потом он неожиданно предал Шамиля,
перейдя на сторону врага. Свое предательство Сулейман-Эфенди оправды­
вал несогласием с имамом в вопросах религии. Он обвинил Шамиля в
отходе от Корана и шариата, но стал сотрудничать с неверными. Повидимому, этот наиб был подкуплен или его заставили совершить такое
черное дело. В 1848 г. Шамиль отправил сюда третьего наиба МухаммедАмина, который успешно действовал среди адыгов, даже провел ряд
реформ по типу тех, которые осуществлялись в имамате. Эффективность
деятельности этого наиба была такова, что царские власти предприняли
экстренные меры, чтобы не допустить распространение его власти на
Абхазию, где начались антироссийские волнения. Горцы западного Кавказа
прозвали Мухаммед-Амина «вторым Шамилем».
Документы свидетельствуют, что имело место влияние Шамиля и на
Закавказье. Мусульманское население этого региона разделяло взгляды
восставших горцев. В уездах Азербайджана и Грузии, граничащих с
Дагестаном, отмечалось постоянное «глухое брожение». В официальных
документах встречаются сведения о том, что зреет заговор «с целью
освобождения от русского владычества».84 /84. КС,IX, с.343./ В 1850 г.
генерал Аргутинский представил главнокомандующему список 12 активных
распространителей идей мюридизма в Кубинском уезде и требовал
принятия строгих мер к этим представителям духовенства. 85/85. ЦГИА,
ф.1268, оп.4, д.114, л.1-45./
Набрать отряд воинов против Шамиля было бесполезным делом
в этих уездах. Например, в Нухинском уезде было записано в
милицию 4000‘человек, которые узнав, что им предстоит оборонять
территорию от горцев, сразу все разбежались. 86/86.АКАК, т.Х,
с.352./ Даже христианское население Грузии в приграничных с
Дагестаном районах симпатизировало восставшим горцам. Были
факты уклонения от мобилизации для участия в военных действиях
против Шамиля. С трудом сгонялось население и на военно-строительные
работы. В Кахетии, сказано в официальном документе, жители «с
ропотом исполняли повинность обязательной кордонной службы и при
первой возможности оставляли свои посты и возвращались домой».
Грузино-имеретинский губернатор доносил: «Покорные нам кистинцы все предались Шамилю». к7/87. ЦГИА РГ, ф.2, оп.1, д.6418, л.1./ На-

-49-

чальник Телавского уезда князь Андроников говорил, что восставшие
горцы против Грузии потому, что она в союзе с Россией, что среди грузин
есть такие, которые помогают Шамилю. Подтверждал это и Тушинский
пристав Булло, который утверждал, что грузины указывали Шамилю
удобную дорогу в Кахетию. В военных документах тогда можно было
прочитать следующее: «Весть о наших неудачах быстро распространяется
по Кавказу. Грузины и армяне принимали ее очень радушно, а покорные
нам племена готовились предаться Шамилю». 88 / 88. ЦГВИ А, ф.ВУА, д.6514,
л.12./«Всякая весть о военных наших неудачах, - сказано в другом
документе, -принимается... христианами с равнодушием»'89/ 89. ЦГИАРГ, ф.
108 7, д.1244, л.261./

Таким образом, факты показывают, что весь Кавказ и даже отдельные
районы Закавказья были подвержены влиянию политики Шамиля, направ­
ленной на стимулирование и продолжение борьбы за свободу от колони­
ального рабства.
.
Пытался Шамиль воздействовать и на иностранные державы, чтобы
получить помощь и поддержку в неравной борьбе с огромной российской
империей. В первую очередь Шамиль расчитывал на помощь единоверной
Турции. В 1848 г. имам писал шарифу Мекки, чтобы он просил султана
помочь горцам оружием. В письме говорилось: «Постарайся выхлопотать
для нас у кого бы то ни было, у величайшего султана или у кого-либо
другого помощи, употребив для этого все свое влияние, ради сострадания
к правоверным». 90 /90. Движение горцев..., с.585-586. / В том же году
мюршид Джамалутдин в письме упрекал султана за то, что тот не
реагирует на многочисленные просьбы Шамиля о помощи горцам. В 1850
г. к султану Махмуду было отправлено коллективное письмо, подписан­
ное кадиями, алимами и знатными людьми имамата, в котором говори­
лось: «Мы просим Вас помочь мусульманам / ибо мы оказались в
тяжелом положении /. Мы, затаив свою злобу, ожидаем с какой-либо
стороны помощь». Но горцы не дождались ни оружия, ни боеприпасов.
Недовольный этим Шамиль заявил в сердцах: «Если бы они / султан
и его приближенные - авт. / попались в мои руки, я изрубил их на 24
куска, начиная с султана». 91 /91. Там же, с.422,591-592. / В то же время

Шамиль не раз говорил горцам о том, что турецкий султан и египетский
паша помогают ему и твердо обещают прибыть на Кавказ со своими
многочисленными войсками. Это была вынужденная дипломатическая
хитрость с целью поддержать дух горцев в трудное для них время. Чтобы
придать большую достоверность своим рассказам, Шамиль иногда запирал­
ся дома якобы для чтения писем из Турции и Египта и ведения переговоров
с их послами. Письма, которые Шамиль показывал горцам, полученные

-50-

якобы от султана и паши, были написаны на больших листах и скреплены
печатями. На самом деле эти печати не были ни султанскими, ни печатями
паши, а изготовлялись в Даргах серебряных дел мастером по имени Бута
из Эрпели. Фактически до самого конца борьбы Шамиль продолжал
настоящую и мнимую переписку с султаном, пытаясь убедить его в
экстренной помощи, но все было безрезультатно. Турция наделе оказалась
слабым союзником, она в это время не могла противодействовать России
на должном уровне. Даже в 1858 г. Шамиль и его окружение пошли на то,
что был пущен среди горцев слух о скорой помощи от Турции, так как умер
тот султан, который много обещал, но ничего не сделал, а его брат, ставший
султаном, уже выслал войска. Кроме того горцы передавали друг другу
весть о появлении кометы - вестницы гибели христианства. 92 /92. АКАК,
т. XII, с. 1120./ Все это было слабым утешением для тех, кто обманулся
в своих ожиданиях. Полны драматизма письма Шамиля к султану,
датированные второй половиной 50-х годов. Это ничто иное, как крик о
помощи. «Милостивый и великий халиф! - писал Шамиль, - Мы подданые
вашего величества, с давнего времени воюя с врагами веры, лишились силы
и сверх того, нас, подданых вашего величества, год от года стесняют и теперь
мы не имеем такой силы, которую бы можно поставить против врага, через •
это мы лишены всяких средств и в настоящее время находимся в гибельном
положении». «Мы ожидали вас, думая, что вы придете, и смотрели во все
четыре стороны, но после того, как вы не пришли, мы не стали ожидать
вас и вступили в бой с гяурами». «Из-за сильного желания видеть ваше
благородное лицо и встретиться с вашими победрносными войсками мы
вступили со всеми теми воинами, которые находятся в нашем владении, в
Джарский вилаят. Между нами и неверными произошло маленькое
сражение. Мы вернулись из-за наступившего холода, не имея известий от
вас и не зная местонахождения вашего». Читая эти строки, нельзя забывать,
что обстановка заставляла Шамиля обращаться к Стамбулу в такой форме.
Но никогда Шамиль не считал имамат подвластным Турции. Это отмечали
такие разные авторы, как К. Маркс и главнокомандующий Кавказской
армией Муравьев. ^/93. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-ое изд., т. II, с. 522.
Муравьев Н.Н. Война на Кавказе в 1855 году. СПБ., 1877, с. 293./
В период Крымской войны 1853-1856 годов Шамиль попытался в
определенной степени сыграть на противоречиях воюющих держав. Он
занял выжидательную позицию. На его решение не повлияло и то, что
султан присвоил ему звание генералиссимуса черкесской армии и обещал
после взятия Тифлиса провозгласить его королем Закавказья. Английские
и французские эмиссары пытались установить связь с Шамилем, они
пытались использовать имамат в своих стратегических интересах, чтобы

-51 -

получить преимущества в войне. Антирусская коалиция придавала Север­
ному Кавказу стратегическое значение, она надеялась в войне против
России взорвать Кавказский фронт изнутри. Двойной удар с фронта и с
тыла должен был отбросить русских за Кубань и Терек. Однако надежды
англо-франко-турецкого командования не оправдались. Начальник главно­
го штаба британской армии генерал-лейтенант Виндаш после войны заявил:
«Вообще, надо сказать, что кавказские горцы, в особенности Шамиль,
обманули наши ожидания». Царская администрация отмечала: «Вообще же,
хотя все горские племена находились в большом волнении, но общего
единодушного против нас восстания не последовало и англо-французы не
получили от них того содействия, которого ожидали». Ибрагимбейли Х.М.
в своей книге «Кавказ в Крымский войне 1853-56 г.г.,» изданной а Москве
в 1971 г., даже утверждает, что ополчение и иррегулярные войска,
сформированные из кавказских горцев, приняли активное участие во всех
операциях российских войск и оказывали эффективную вооруженную
помощь русским в их борьбе с противником. Ибрагимбейли называет цифру
- 12000 представителей Северного Кавказа составили часть национальных
воинских формирований только в компании 1855 г., всего же «националы»
составили 30000 армию в этом году.
Получается, что Россия сумела в это время сделать Кавказ не
только нейтральным, но даже в ряде случаев лояльным в этой войне.
На Парижском мирном конгрессе в 1856 г. Россия решительно
отвергла англо-турецкий проект создания на Северном Кавказе
независимого государства под общим названием Черкессия. Англий­
ский министр иностранных дел лорд Кларендон выступил за
пересмотр Андрианопольского трактата и призвал русских отказать­
ся от колониализма, признав право горцев иметь независимую
государственность. Россия сказала твердое нет, новая война ее не
пугала. Лорд Кларендон капитулировал, Северный Кавказ был
признан территорией Российской империи. За эту дипломатическую
ошибку лорд Кларендон был подвергнут резкой критике в своем
парламенте в обеих палатах. 5 мая 1856 г. при обсуждении
ратификации Парижского договора выступавшие лорды и депутаты
Палаты Общин обвинили министерство иностранных дел и лично
министра в том, что они не смогли отстоять независимость Черкессии, которая является естественным барьером на пути русской
агрессии в Индию, эта часть парламента высказывалась за продол­
жение войны. В свое оправдание лорд Кларендон мог сказать только
то, что он не стал давить на Россию, так как горцы не обнаружили во время
Крымской войны желания примкнуть к антирусской коалиции.94 /94. Касумов
А.Х. Северо-Западный Кавказ в системе международных отношений XIX
века Черкесский вопрос/. Автореферат дисс. насоиск. уч. ст.'д. и. н. Ростов-

-52-

на-Дону, 1991, с. 45-47./ Таким образом, факты свидетельствуют о том,
что Шамиль и другие горские лидеры почему-то не использовали
свой шанс в борьбе с Россией. Почему же это произошло? Ведь
Шамиль должен был использовать ситуацию в интересах имамата. Видимо,
произошла внешнеполитическая ошибка. Стараясь сыграть на противо­
речиях воюющих держав, Шамиль поддался на уверения главноко­
мандующего Кавказской армией Муравьева на переговорах в начале
1855 г. Муравьев от лица России обещал мир горцам за признание их
независимости под российским протекторатом. Стороны даже до­
говорились об открытии приграничных торговых пунктов как первого шага
в налаживании мирных отношений. Условия этого соглашения были
нарушены российской стороной сразу после окончания Крымской войны.
Шамиля просто обманули, хотя у него уже был кое-какой опыт отношений
с царскими генералами. Острая нужда в мире не позволила Шамилю
разглядеть коварных планов царского командования. После окончания
Крымской войны, в 1857 г. обманутый Шамиль обратился с письмом к послу
Франции в Стамбуле, в котором было написано: «Улемы и почетные лица
просили меня обратиться к державам с ходатайством, Чтобы во имя
человечности они положили конец этим беспримерным в истории жесто­
костям... мы находимся на исходе сил... у нас нет ни оружия, ни всего
необходимого для продолжения войны». 95/95. Движение горцев..., с .664665./Но это письмо и все другие просьбы о помощи оставались без ответа.
Россия одержала над Западом и военную и дипломатическую победу в
Восточном вопросе. Горцы были брошены на произвол судьбы, они
фактически были уже обречены на порабощение. Еще более усилившаяся
Россия могла теперь обрушиться на имамат всей своей военной мощью.
Победа России в Кавказской войне становилась вопросом времени.
Царское командование на Кавказе интенсивно старалось склонить
Шамиля к прекращению борьбы. Эту усилившуюся теперь линию оно
проводило с самых первых переговоров с Шамилем, с 1835 года. Шамиль
отвергал эти предложения, старался использовать подобные контакты в
своих интересах. Не поддался он уговорам сына шамхала Тарковского,
который от лица царского командования склонял имама к капитуляции. В
этом же 1835 году ценой перемирия стали заложники, Шамиль отдал в этом
качестве своего племянника Гамзата, а наиб Кибит-Магома своего родствен­
ника Ахмедхана. Последующие контакты между противоборствующими
сторонами происходили в том же ключе. Например, из письма Шамиля
генерал-майору Реутту от 14 августа 1836 г. узнаем, что ранее заключенный
мир был нарушен царским командованием и имам ответственность за это
возлагает на генерала. Шамиль писал: «Если Вы хотите обмануть меня, то
меня никто не может обмануть, кроме аллаха, да спасет он меня от этого.

-53-

Если вы полагаете , что я нарушил мир, как клевещут на меня мои враги,
то уверяю Вас, что это не так». Из письма Шамиля генерал-майору Клугенау
от 22 ноября 1836 г. узнаем, что опять был заключен мир. «Уведомляю
Вас, - писал Шамиль, - что желаю быть с Вами в мире, как прежде, с моей
стороны не было никакой измены. Знаете же, что я не намерен нарушить
мир, заключенный с вами, до тех пор пока я жив. Но Вы не верите моим
словам, хотя я говорю правду, а верите кляузникам. Если Вы благоразумны,
то подумайте, что будет впоследствии». В повторном письме Шамиля
генералу Реутту от 22 ноября 1836 г. имам предлагал заключить мир со
всеми без обмана и коварства. Шамиль вновь возложил ответственность за
нарушение мирана генералов. «В возобновлении военных действий, - писал
Шамиль, - виноваты вы, а не мы... Если же вы хотите сражаться, то знайте,
что мы - мужчины, которые не отказываются от войны». В 1837 году царь
должен был предпринять инспекторскую поездку на Кавказ. Кавказское
командование в связи с этим решило добиться прекращения военных
действий. Вновь начались переговоры с Шамилем. 18 сентября вблизи аула
Гимры состоялась встреча генерала фон Клугенау с имамом.Шамилю было
предложено прекратить борьбу и явиться к царю, за что обещалось большое
вознаграждение. Шамиль отверг предложение генерала. /Эта встреча была
запечатлена на полотне художником Г.Гагариным под названием «Свидание
Клюки фон Клугенау с Шамилем». Картина хранится в Третьяковской
галерее в Москве/. 96/96. Рамазанов Х.Х., Рамазанов А.Х. Указ, соч., с.
52-53./ В 1845 г. состоялась еще одна встреча между Шамилем и
главнокомандующим Воронцовым, который требовал прекращения борьбы
в обмен на разные льготы и привелегии. Шамиль ответил отказом. Даже
в 1859 г. царское правительство готово было вести переговоры с Шамилем
на предмет прекращения войны. 20 августа находящемуся уже в окружении
в Гунибе Шамилю было предложено прекратить борьбу на условиях
предоставления пенсии и возможности отправиться в Мекку. Ответа от
Шамиля не последовало. Тогда 22 августа главнокомандующий Барятин­
ский лично обратился к Шамилю с предложением сложить оружие. На этот
раз Шамиль ответил так: «Мы не требуем от вас мира и никогда не помиримся
с вами... сабля настроена и рука готова». Прекратив переговоры, Барятин­
ский начал штурм Гуниба, обещав 10000 рублей тому, кто возьмет в плен
Шамиля живым. Чем все это кончилось известно всем, кто хоть немного
интересуется историей. Почему Шамиль в последний момент изменил свое
решение доподлинно не известно никому. Скорее всего это была та же
политика: извлечь максимальные выгоды из контакта с врагом.

- 54-

Заключение
Завершая разговор по этой непростой теме, еще раз хочу обратиться к
читателю. То о чем написано в этой книге должно заставить задуматься над
серьезными историческими вопросами, которые выходят в день сегодняш­
ний. Вся реформаторская деятельность Шамиля была процессом глубоко
историческим, направленным на великую цель: дать народам Северного
Кавказа свою государственность, проистекающую из природы края, а не
навязанную извне грубой силой. Создание и реформирование имамата
было великим результатом деятельности людей, по-настоящему любящих
свою родину. Эта деятельность на практике показала существующую воз­
можность подлинного объединения кавказских народов в единый орга­
низм, живущий едиными законами, направленными к достижению единой
цели. Кавказ, несмотря на свою этническую пестроту, может быть орга­
низован так, что будут ликвидированы те противоречия, которые его ослаб­
ляли на протяжении веков и которые делали его легкой добычей
захватчиков, которые приходя сюда усиливали старые противоречия и
разжигали новые. Свободолюбие и стремление к справедливости были те­
ми качествами горцев, которые помогали Шамилю во всех его начинаниях,
давали возможность надеяться на победу. Без этих лучших качеств кав­
казцев, которые все больше утрачиваются нашей молодежью сегодня,
нечего было и думать о строительстве своего собственного государства в
тех чрезвычайно опасных условиях. Опасность, без преувеличения, была
великой. В ХУ1Н-Х1Х веках экспансионистские устремления Российской им­
перии устремились на Восток. Горские народы в глазах несущего «циви­
лизацию» завоевателя представлялись дикими, а посему ни европейские
нормы права, ни христианские нормы морали на них не распространялись.
«Русская правда» Пестеля писала тогда об этом: «1.Решительно покорить
все народы, живущие к северу от границы...между Россией и Персией, а
равно и с Турцией... 2.Разделить все кавказские народы на два разряда:
мирные и буйные. Первых оставить в их жилищах и дать им российское
правление и устройство, а вторых - семейно переселить во внутренность
России, раздробить их меньшими количествами по всем Русским ведомос­
тям. 3.Завести в кавказской земле русские селения и всем русским пере­
селенцам раздать все земли, отнятые у прежних буйных жителей, дабы всем
способом изгладить на Кавказе даже все признаки его обитателей и обратить
сей край в спокойную и благоустроенную область русскую».
С тех пор утекло много воды, да и крови, пожалуй, не меньше. Дело на­
чатое российскими царями, столетие спустя продолжили большевики в еще
более изощренной форме. Царскому правительству не позволил реализо­
вать свои чудовищные планы на все 100% Шамиль, возведя перед ним
бастион в лице имамата. Большевики делали свое черное дело уже без особыхтюмех. Сегодня деградация Кавказа продолжается сумасшедшими тем­
пами. И только знание великой истории края, в частности славного шамилевского периода, когда осуществлялись великие реформы по преобразо­
ванию жизни горцев, дают возможность хоть с каким то оптимизмом
смотреть в завтрашний день.

-55-

Содержание:
Введение.................................................... .'.......... ;..........................

8

Глава I. Шамиль - историческая личность.............................. 9-12
Глава //. Шамиль - создатель государства.............................. 12-19
Глава Ш. Военное реформирование Шамиля.........................

19-29

Глава /V.' Законотворчество Шамиля......................................

29-33

Глава V. Социальная политика Шамиля................................. 33-38
Глава V/. Земельно-правовая политика Шамиля..................... 38-43
Глава VI/. Внешняя политика Шамиля....................................

43-54

Заключение......................................................................................

55

Реформаторская деятельность великого имама Шамиля. Сдано в печать
26.10.95 г. подписано в печать 21.12.95 г. Печать офсетная. Бумага офсетнаЛ Усл. п. 3,5
п.л. Заказ 1053. Тираж 3000. Набрано, сверстано и отпечатано в республиканской
газетно-журнальной типографии Мининформпечати РД. Махачкала, пр. Комсо­
мольский 61.