Практическое руководство
по развитию
ТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО
ПРИСУТСТВИЯ
современная психология:
теория и практика
Shari Geller
Я Practical Quitfe to Cultivating
Therapeutic (Presence
American Psychological Association
2017
Шари Геллер
Лращпичесяде руководство по
развитию терапевтического
присутствия
ООО «Корвет»
Москва
2020
УДК 159.922.7
ББК 88.5
Г31
Шари Геллер
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
пер. с англ. яз. — М.: ООО «Корвет», 2020 — 204 с.
Перевод с английского Анастасия Багрянцева
Эта книга — крайне необходимое руководство по взращиванию терапев-
тического присутствия. Описанные методы помогут терапевтам глубже вза-
имодействовать со своими клиентами на физическом, эмоциональном, ког-
нитивном, духовном и реляционном уровнях. Эти методы также помогут
терапевтам и их клиентам углубить свои отношения во время терапевтиче-
ских встреч.
Шари М. Геллер впервые рассматривает эмпирические основы терапевти-
ческого присутствия, включая его нейрофизиологические основы. Затем она
переводит эти знания в клинические навыки и практики, которые могут ис-
пользовать терапевты всех школ для взращивания и развития терапевтиче-
ского присутствия.
ISBN 978-5-88230-340-1
© Корвет, 2020
1. Терапевтическое присутствие
как основа глубоких отношений
Шари Геллер
Терапевтическое присутствие предполагает, что терапевт, нахо-
дясь здесь и сейчас с клиентом, оказывается вместе с ним на са-
мых разных уровнях — физическом, эмоциональном, когнитивном,
духовном и реляционном (Geller&Greenberg, 2002, 2012). Способ-
ность терапевта находиться в присутствии во время встречи с кли-
ентом дает возможность клиенту почувствовать, что встреча состо-
ялась на самом деле и его поняли; и тогда уже сам клиент способен
открыться и присутствовать точно так же, как это делает терапевт,
что позволяет ощутить все эти уровни отношений.
Здесь мы будем говорить о том, что терапевтическое присутствие
— это то, что является основой для глубоких отношений. Сначала бу-
дет представлено описание терапевтического присутствия на осно-
вании двух исследований: качественного исследования терапевтиче-
ского присутствия и количественного исследования, (то есть степени
присутствия терапевта) позволяющего рассчитывать на надежность
и достоверность. Затем мы поговорим о теории отношений, основан-
ных на терапевтическом присутствии, и порассуждаем о том, как те-
рапевтическое присутствие может обеспечить основу и оптимальные
условия для глубоких отношений.
Что значит терапевтическое присутствие?
Терапевтическое присутствие включает в себя: (а) контакт с соб-
ственным интегрированным и здоровым Я (б) открытость и воспри-
имчивость к тому, что является крайне важным в данный момент,
и погружение в проблему и (в) ощущение пространства и расшире-
ния сознания и восприятия. Такое прочное, глубокое и расширенное
осознание можно наблюдать в случаях, когда у терапевта (г) есть же-
лание быть с и для клиента, полностью отдаваясь процессу исцеления
(Geller&Greenberg, 2002, 2012).
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Хотя в описании терапевтического присутствия за основу были
взяты некоторые исследования (Geller&Greenberg, 2002), мы можем
провести некоторые параллели с более поздними работами Роджер-
са, в которых он ссылается на терапевтическое присутствие как важ-
нейшее качество. Вот одна из цитат Роджерса (1980):
Когда я действительно на высоте, — как координатор группы или
как терапевт, — я обнаруживаю у себя другую особенность. Я все боль-
ше и больше прихожу к выводу, что когда я ближе всего к своему вну-
треннему, интуитивному Я; когда я каким-то образом соприкасаюсь с
неизвестным во мне; когда я, возможно, нахожусь в слегка измененном
состоянии сознания, — тогда все, что я делаю, как мне кажется, спо-
собствует исцелению. Тогда всего лишь одно мое присутствие помога-
ет другому и освобождает его. Вряд ли можно форсировать этот опыт,
но когда я могу расслабиться и почувствовать трансцендентное ядро
внутри меня, тогда я могу вести себя довольно странно и импульсивно
в отношениях — все то, что необъяснимо рационально и что не имеет
никакого отношения к моим мыслительным процессам. Но это необъ-
яснимое поведение, как это ни странно, оказывается именно тем, что
нужно: создается такое ощущение, что моя внутренняя духовность до-
стигла внутреннюю духовность другого и соприкасается с ней. Тогда
наши отношения выходят за узкие рамки и становятся частью чего-то
большего. В этих отношениях можно видеть глубокий рост, исцеление
и энергию, (р.129)
Нахождение в контакте с собственным Я и ощущение этого транс-
цендентного ядра, о чем говорит Роджерс, отражают как (а) прочную
опору под ногами, так и (в) ощущение пространства, на что мы обра-
щали внимание, давая определение «присутствию» (Geller&Greenberg,
2002, 2012) в самом начале. Кроме того, этот аспект присутствия (б)
открытость и восприимчивость к тому, что является крайне важным
в данный момент, погружаясь в конкретную проблему, находит свое
отражение в работе, опубликованной уже после смерти автора, где
Роджерс обращает внимание на то, что:
В самом начале терапии терапевт прежде всего должен задать себе
следующий вопрос: «Я действительно присутствую с этим человеком?
Не там, где он был некоторое время назад или где он собирается быть,
но здесь и сейчас я действительно нахожусь с ним?» Именно это и есть
самое главное. (Baldwin, 2000, рр. 32-33)
6
1. Терапевтическое присутствие как основа глубоких отношений
Именно ориентацию на клиента, лежащую в основе клиенто-ори-
ентированного подхода, можно увидеть в последнем определении
терапевтического присутствия; это присутствие становится воз-
можным благодаря (г) большему осознанию того, что в терапии я
действительно использую собственное Я. Я признаю то, что, когда я
действительно сфокусирован на клиенте, уже одно только мое при-
сутствие представляется целительным само по себе...» (2000, р. 29).
Итак, как показывают исследования, именно это внутреннее вос-
приимчивое состояние включает в себя полную открытость терапев-
та к многомерному внутреннему миру клиента, включая телесное и
вербальное выражение, а также открытость собственному телесно-
му опыту в данный момент, чтобы получить доступ к знаниям, про-
фессиональным навыкам и мудрости (Geller&Greenberg, 2012). Таким
образом, абсолютное присутствие позволяет терапевту получить до-
ступ к соответствующим настройкам и реагированию, основанному
на кинестетическом и эмоциональном восприятии эмоциональных
реакций и опыта другого человека, а также собственной интуиции
и навыкам (Geller&Greenberg, 2002). Роджерс (Baldwin, 2000) также
имел в виду именно это: «Обращаясь к собственному Я, я работаю че-
рез себя, всякий раз прислушиваясь к интуиции» (р. 30).
Терапевтическое присутствие делает возможной безоценочную,
в высшей степени фокусную терапию, когда во главу угла ставится
именно процесс исцеления. Терапевтическое присутствие также по-
зволяет терапевту работать на самом глубоком уровне, укрепляя те-
рапевтические отношения и союз между терапевтом и клиентом,
что является главным фактором успешной терапевтической работы
(Lambert&Simon, 2008; Mearns, 1997).
Исследования терапевтического присутствия
Ряд исследований терапевтического присутствия в какой-то сте-
пени объясняют природу присутствия и то, насколько это важно в
построении позитивных терапевтических отношений (Geller, 2001;
Geller&Greenberg, 2002; Geller, Greenberg&Watson, 2010). В частности,
эти исследования(качественные и количественные) направлены на
развитие как самой модели, так и степени терапевтического присут-
ствия.
7
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Подобная модель терапевтического присутствия была разрабо-
тана на основе качественных исследований с участием опытных те-
рапевтов, рассказывающих либо о присутствии терапевтов, либо о
предполагаемом присутствии как важной составляющей терапев-
тической практики (Geller&Greenberg, 2002). Эта модель включает в
себя три основные категории терапевтического присутствия: подго-
товка терапевтов к присутствию (как на сессии, так и в жизни), про-
цесс терапевтического присутствия (действия терапевта, когда он
присутствует) и (происходящее на телесном уровне терапевта) опыт
терапевтического присутствия (Geller&Greenberg, 2002), Процесс те-
рапевтического присутствия включает в себя три аспекта: откры-
тость и восприимчивость к опыту клиента; внутренняя настройка к
собственному телесному резонансу с опытом клиента; и расширение
пространства и контакт с клиентом с этой особой восприимчиво-
стью и сонастройкой. Опыт терапевтического присутствия включает
в себя четыре аспекта, о чем мы говорили ранее: опору на собственное
Я; фокус на «здесь и сейчас» с клиентом; расширяющееся простран-
ство\ и посвящение всего своего времени исцелению клиента и тому,
чтобы быть с клиентом и для него.
Также было проведено второе исследование, позволяющее опреде-
лить степень терапевтического присутствия — ОТП (Опросник те-
рапевтического присутствия) (TPI — Therapeutic Presence Inventory;
Geller et al., 2010). Были разработаны два варианта ОТП: один для те-
рапевтов — их собственное присутствие (ОТП-Т), а второй — для
клиентов (как они воспринимают присутствие терапевтов) (ОТП-К).
Хотя ОТП изначально был основан на данной модели, в дальнейшем
он дорабатывался и был признан эффективным исходя из эмпириче-
ских исследований, а также мнений терапевтов-практиков и теоре-
тиков, много пишущих о присутствии. Впоследствии данный метод
был взят за основу в двух более крупных психотерапевтических ис-
следованиях, посвященныхнадежности и достоверности (Geller et al.,
2010). Экспериментальные исследования, посвященные надежности
и достоверности ОТП-Т и ОТП-К показывают, что оба варианта име-
ют неплохую достоверность, внешнюю валидность, конструктивную
валидность, а ОТП-К еще и прогностическую достоверность.
Основной вывод, сделанный в данном исследовании, заключается
в том, что клиенты сообщали о позитивном терапевтическом альян-
8
1. Терапевтическое присутствие как основа глубоких отношений
се, а также положительных изменениях после терапевтической сес-
сии, когда у них создавалось ощущение, что терапевт присутствовал с
ними (Geller et al., 2010). Также была выявлена умеренная корреляция
между терапевтическим п рисутствием и условиями для установле-
ния отношений по Роджерсу (эмпатия, конгруэнтность и безусловное
позитивное принятие) на основании Опросника отношений Баррет-
та-Деннарда (RI, Barrett-Lennard, 1973), предполагающего определен-
ную взаимосвязь между терапевтическим присутствием и условиями
для установления отношений, а также их концептуальное различие
(Geller et al., 2010). Согласно полученным результатам исследований,
терапевтическое присутствие является непременным условием или
основой для установления отношений по Роджерсу. Дальнейшие ис-
следования, посвященные изучению взаимосвязи между терапевти-
ческим присутствием и эмпатией, в частности, показывают эту взаи-
мосвязь, но в то же самое время и определенное различие (Pos, Geller
& Oghene, 2011); а также то, что присутствие предшествует эмпатии
(Hayes&Vinca, 2011). Эти выводы подтверждают более поздние суж-
дения Роджерса:
Я склонен считать, что в своей работе я уделял слишком большое
внимание трем основным условиям (конгруэнтность, безусловное по-
зитивное принятие и эмпатическое понимание). Но, быть может, наи-
более важное из всего этого — то, что находится за гранью, — когда мое
Я присутствует столь явно и очевидно. (Baldwin, 2000, р. 30)
Но здесь также следует отметить определенное несоответствие
между оценками терапевтического присутствия терапевтов и кли-
ентов (Geller et al., 2010). Результаты качественного исследования
(Geller&Greenberg, 2002) позволяют говорить о том, что терапевты
описывают свой опыт присутствия на сессиях как нечто, помогаю-
щее им почувствовать большую связь с клиентами и стать более эф-
фективными (реакции и техники). Однако, последующие результаты
показали то, что клиенты не считают сессию более эффективной или
альянс более позитивным, когда терапевты указывают на большее
(собственное) присутствие; при этом, клиенты оценивают эти сессии
и альянс как позитивные, когда у них самих есть это ощущение при-
сутствия терапевта в отношениях с ними. Очевидно, терапевтическое
присутствие влияет на клиентов только в том случае, если у них есть
это ощущение, что терапевт присутствует с ними.
9
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Важно отметить, что последнее —• влияние терапевтического при-
сутствия на клиентов — отражает исследования в целом в области
психотерапии (Duncan&Moynihan, 1994; Horvath&Luborsky, 1993;
Lambert&Simon, 2008). Опыт клиентов (их восприятие терапевта)
оказывает большее влияние, чем опыт самих терапевтов. Так, Род-
жерс когда-то пришел к выводу, что именно то, насколько клиент вос-
принимает терапевта как безоговорочно принимающего, сочувству-
ющего и конгруэнтного, является самым важным для позитивных
терапевтических результатов (Rogers&Truax, 1976). Таким образом,
если клиенты воспринимают своего терапевта как присутствующего,
это позволяет им чувствовать большую связь с терапевтом, а также
способствует общей позитивной результативности сессии.
Анализируя эти исследования дальше (как качественные, так и ко-
личественные перспективы), мы увидим своеобразный реляционный
подход к присутствию. И хотя в самом начале исследований мы рас-
сматривали присутствие как некий внутриличностный опыт (внутри
самого терапевта), мы понимаем, что терапевтическое присутствие
лишь углубляет эти отношения. Учитывая то, что присутствие тера-
певтов оказывает наибольшее влияние на терапевтические отноше-
ния и результативность сессии, — когда клиент воспринимает свое-
го терапевта как полностью присутствующего, — вполне возможно,
что клиент также учится большему присутствию не только с самим
собой, но и терапевтом. Это может способствовать более глубокому
присутствию как терапевта, так и клиента, а также глубине отноше-
ний вообще. Исследования терапевтического присутствия наряду с
теоретическим и клиническим опытом, а также понимание того, ка-
кое воздействие оказывает присутствие, — все это способствует раз-
витию теории отношений терапевтического присутствия.
Теория терапевтического присутствия в
отношениях
Согласно теории терапевтического присутствия в отношениях,
присутствие терапевтов является непременным условием эффек-
тивной терапии, включая хороший процесс и результативность сес-
сии; а также неотъемлемой составляющей углубления терапевтиче-
ских отношений и отношений вообще (Geller, 2009; Geller&Greenberg,
10
1. Терапевтическое присутствие как основа глубоких отношений
2012). Кроме того, согласно данной теории, вербальная и невербаль-
ная коммуникация терапевтов представляются крайне важными, так
как клиенты должны воспринимать своего терапевта как присутству-
ющего, чтобы присутствие было действительно терапевтическим.
Как только клиенты начинают ощущать подобное присутствие те-
рапевтов, они становятся более внимательными как к себе, так и к
своим терапевтам. По мере того, как они все больше открываются и
начинают присутствовать в отношениях друг с другом, можно ви-
деть и первые результаты подобного реляционного терапевтического
присутствия. Реляционное терапевтическое присутствие можно от-
нести к более глубокому терапевтическому присутствию, когда два
(или более) человека полностью присутствуют друг с другом. Отно-
шения между ними делают возможным большее пространство и до-
ступ к мудрости и потоку, открывающимся благодаря этим отноше-
ниям здесь и сейчас.
Терапевтическое присутствие и возникающее реляционное при-
сутствие могут быть исцеляющими для клиентов, поскольку у них
есть это ощущение, что встреча состоялась, их слышат и понимают,
что позволяет им стать более присутствующими внутри себя, а также
почувствовать эту глубинную связь и присутствие с терапевтом. Это
дает возможность клиентам почувствовать безопасность и эмоцио-
нальную поддержку, когда они открываются терапевту и отправляют-
ся исследовать глубинные пласты собственного опыта. Качественные
исследования терапевтического опыта показывают, что совершен-
ствование и опыт терапевтического присутствия одинаково полезны
и для терапевта. Как правило, улучшается самочувствие, сокращается
уровень эмоционального напряжения, снижается тревожность, вы-
горание, улучшаются внутренние и межличностные связи, повыша-
ются жизненные силы (Geller&Greenberg, 2002).
Согласно теории терапевтического присутствия, самое важное в
терапевтическом реагировании или рефлексии — это присутствовать
здесь и сейчас, иметь твердую почву под ногами и быть полностью
открытым и воспринимающим клиента. Воспринимая клиента на
этих разных уровнях, терапевт может руководствоваться полученны-
ми знаниями, опираясь на личное и интуитивное понимание клиен-
та. Только тогда возможно естественное реагирование или выработка
определенного направления. Это способствует тому, что клиенты на-
11
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
чинают чувствовать себя открытыми, в большей безопасности, также
у них возникает ощущение того, что их принимают или они чувству-
ют это присутствие с самим собой и терапевтом, что делает возмож-
ными такие синергетические отношения, когда терапевт и клиент мо-
гут действовать в направлении еще большего взаимного присутствия
(или совместного присутствия, согласно определению Купера, 2005),
а также установления Я-Ты контактов и реляционной глубины.
Терапевтическое присутствие как основа
глубинных отношений
Из различных исследований нам известно то, что терапевты и кли-
енты могут переживать моменты подлинных глубинных отношений,
и эти моменты могут быть очень значительными и запоминающи-
мися, а также потенциально способствовать положительным тера-
певтическим отношениям и общей результативности (Cooper, 2005;
Knox, 2008; McMillan&McLeod, 2005), Учитывая то, что глубина отно-
шений является одним из непременных условий формирования от-
ношений (Сох, 2009; Mearns&Schmid, 2006), а терапевтическое при-
сутствие — это основа подлинных отношений согласно Роджерсу
(Geller&Greenberg, 2002; Geller et at, 2010; Hayes&Vinca, 2011), тера-
певтическое присутствие можно рассматривать как основу глубин-
ных отношений, а также то, что способствует позитивным терапев-
тическим отношениям и самому процессу. Шмид и Мирне (2006)
приходят к выводу, что именно «терапевт должен внести определен-
ный вклад» (р. 276), чтобы стала возможной подобная глубинная
встреча между терапевтом и клиентом.
Последние исследования подтверждают эту точку зрения в от-
ношении терапевтического присутствия как главного фактора под-
линных глубинных отношений. Например, анализ клиентов, пере-
живших моменты истинных глубинных отношений, показывает, что
большинство клиентов описывает своих терапевтов в такие моменты
как более присутствующих и аутентичных (Knox, 2008). Кроме того,
консультанты, работающие с людьми, причинившими себе какие-то
увечья, признают, что именно терапевтическое присутствие помогло
им обеспечить необходимую глубину отношений со своими клиен-
тами (Long&Jenkins, 2010). Клиенты же, как правило, воспринимают
12
1. Терапевтическое присутствие как основа глубоких отношений
отношения как глубокие, когда они чувствует со стороны терапев-
та это приглашение к подлинной встрече (Кпох&Соорег, 2010; Knox;
McMillan&McLeod, 2006). Благодаря терапевтическому присутствию
совершается поворот именно к клиенту. Тогда терапевт полностью
открыт и готов к принятию другого, что еще больше способствует
внутренней настройке на клиента, и приглашает клиента (и терапев-
та) к более глубокой подлинной встрече (Geller&Greenberg, 2012).
Вполне возможно, что присутствие терапевта может являться сво-
еобразным приглашением для клиента к большей открытости и без-
опасности, что позволит терапевту проникнуть во внутренний мир
клиента, углубляя отношения между ними. Следовательно, глубина
отношений может быть достигнута благодаря готовности терапев-
та присутствовать и настроиться на переживание текущего момента
клиентом, а также открытости и присутствию клиента с терапевтом.
По мере того, как терапевтическое присутствие переходит в тера-
певтическое присутствие в отношениях с терапевтом, а клиент все
больше открывается в этих клиенто-центрированных отношениях,
терапевт также все больше доверяет клиенту, ощущая эту трансцен-
дентность (см. Geller&Greenberg, 2012), разные уровни присутствия.
И хотя во время этой встречи между терапевтом и клиентом явно
прослеживается определенная глубина, терапевтическое присут-
ствие в отношениях можно сравнить как с переживанием терапев-
том глубины этих отношений, так и с тем, что выходит за рамки этой
взаимной встречи и приглашением к еще большей духовности. Для
терапевтического присутствия в отношениях терапевты должны на-
ходиться в контакте с собственным Я, с другим, а также теми отноше-
ниями, которые становятся возможны благодаря этой особой духов-
ности или трансцендентности.
Принято считать, что присутствие терапевта способствует откры-
тости клиента и присутствию как с собственным Я, так и терапев-
та, и по мере того, как происходит подлинная встреча истинных Я
каждого из них, возникает нечто такое, что можно назвать трансцен-
дентностью, что в конечном счете способствует исцелению. Подоб-
ная трансцендентность — нечто такое, что возникает благодаря лич-
ному присутствию и осознанию того, что происходит здесь и сейчас
(Leijssen, 2009). Клиент также может испытывать это состояние при-
сутствия и трансцендентности, но мы не располагаем достаточными
данными о знании или понимании подобного опыта клиентами.
13
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Именно об этом исцелении, которое становится возможным в
ходе терапевтического присутствия в отношениях, говорит Роджерс
в своих комментариях (1980), отмечая «близость к трансцендентному
ядру»: «.. .создается такое ощущение, что моя внутренняя духовность
достигает и касается внутренней духовности другого. Наши отноше-
ния выходят за привычные рамки и становятся частью чего-то боль-
шего. В этих отношениях можно видеть подлинный рост, исцеление и
энергетический ресурс» (р.129).
Хотя эти трансцендентные и реляционные параметры присут-
ствия могут возникать в процессе непосредственной связи с другим,
началом этому может послужить само намерение терапевта, его под-
готовка и практика присутствия вне или до терапевтической сессии.
Точно так же было высказано предположение, что глубина отноше-
ний «не может планироваться заранее, но возникает в результате
уникальных контактов между людьми» (O’Leary, 2006, р. 230). Род-
жерс (1980) также отмечает, что «в те редкие моменты, когда глубо-
чайшая реальность одного из них встречается с реальностью друго-
го, происходят те самые незабываемые отношения между Я-Ты, как
сказал бы Мартин Бубер» (р. 19). Хотя «одному терапевту не под силу
эта истинно глубинная встреча» (O’Leary, 2006, р. 230) и принимая во
внимание то, что подобные моменты, и правда, большая «редкость»,
о чем говорил Роджерс, на мой взгляд, терапевтическая практика и
содействие присутствию могут обеспечить более широкий доступ к
опыту и углублению терапевтического присутствия и, следовательно,
возможности установления более глубоких связей и глубины самих
отношений (Geller, 2009).
Заключительные положения
В заключение мне бы хотелось сказать о том, что теория тера-
певтического присутствия в отношениях начинается с важнейше-
го присутствия самого терапевта, что позволяет совершенствовать и
поддерживать глубину отношений, а также повысить общую эффек-
тивность терапевтического процесса как для клиента, так и терапевта,
и их встречи друг с другом. Согласно теории присутствия, терапевт
и дальше будет работать в направлении открытости и принятия, чув-
ствуя эту связь с землей, в то же самое время будучи глубоко откры-
тым и чувствительным к различным нюансам в клиенте и терапевти-
14
1. Терапевтическое присутствие как основа глубоких отношений
ческих отношениях с ним. Эта позиция, основанная на присутствии
терапевта, способствует углублению отношений, когда клиенты чув-
ствуют, что их до конца услышали, поняли и соответственно отреаги-
ровали на их потребности; в то же самое время это понимание (как
это чувствуют клиенты) побуждает их открываться еще больше те-
рапевту, также создавая безопасную среду для открытия и подлин-
ной связи с собственным телесным и аутентичным опытом. И если
клиенты и дальше будут работать в направлении самопринятия, со-
страдания и присутствия благодаря присутствию их терапевта, за
этим может последовать и глубокое внутреннее присутствие, что в
свою очередь может способствовать этой важнейшей тенденции к
целостности и росту. Более глубокое терапевтическое присутствие в
отношениях может происходить наряду с открытостью и восприим-
чивостью клиентов к их присутствию, и, если между терапевтом и
клиентом возникнет подобная глубина отношений, это может приве-
сти к еще большей взаимной открытости между ними. Это состояние
присутствия в конечном счете способствует общему позитивному ре-
агированию терапевта, а также углублению отношений и исцелению
клиента. В этом смысле присутствие крайне необходимо для разви-
тия глубины отношений и общей эффективности терапии.
Несмотря на то, что терапевтическое присутствие может начи-
наться с культивирования самим терапевтом такого присутствия, оно
становится все сильнее благодаря фокусу терапевта на «здесь и сей-
час» в отношениях с другим и может обеспечить благодатную почву
для взаимной встречи и глубины отношений. Тогда это присутствие
может стать еще сильнее у терапевта, клиента и в целом между ними,
способствуя созданию оптимальной среды для более глубоких отно-
шений, направленных на исцеление, рост и актуализацию.
Список использованной литературы
1.	Barrett-Lennard, G. Т. (1973). Relationship Inventory. Unpublished
Manuscript, University of Waterloo, Ontario, Canada.
2.	Cooper, M. (2005). Therapists’ experiences of relational depth: A
qualitative interview study. Professional Psychology: Research and
Practice, 5(2), 87-95.
15
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
3.	Сох, S. (2009). Relational depth: Its relevance to a contemporary
understanding of person-centered therapy. Person-Centered and
Experiential Psychotherapies, 8, 208-223.
4.	Duncan, B. L., & Moynihan, D. W. (1994). Applying outcome research:
Intentional utilization of the client’s frame of reference. Psychotherapy,
31,294-301.
5.	Geller, S. M. (2001). Therapeutic Presence: The development of a model
and a measure. Unpublished doctoral dissertation, York University,
Toronto, Canada.
6.	Geller, S. (2009). Cultivation of therapeutic presence: Therapeutic
drumming and mindfulness practices. Dutch Tijdschrift Clientgerichte
Psychotherapie (Journal for Client-Centered Psychotherapy), 47(4), 273-
287.
7.	Geller S. M. & Greenberg L. S. (2002). Therapeutic presence: Therapists’
experience of presence in the psychotherapeutic encounter. Person-
Centered and Experiential Psychotherapies, 1,71-86.
8.	Geller S. M., & Greenberg L. S. (2012). Therapeutic Presence: A Mindful
Approach to Effective Therapy. Washington, DC: APA publications.
9.	Geller S. M., & Greenberg L. S., & Watson J, C. (2010). Therapist and
client perceptions of therapeutic presence: The development of a
measure. Journal of Psychotherapy Research, 20(5), 599-610.
10.	Hayes J. & Vinca J. (2011, June). Therapist presence and its relationship
to empathy, session, depth, and symptom reduction. Paper presented to
the Society for Psychotherapy Research, Bern, Switzerland.
11.	Horvath A. O. & Luborsky L. (1993). The role of the therapeutic alliance
in psychotherapy. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 61,
561-573.
12.	Knox R. (2008). Clients’ experiences of relational depth in person-
centred counselling. Counselling and Psychotherapy Research, 8(3),
182-188.
13.	Knox R. & Cooper M. (2010). Relationship qualities that are associated
with moments of relational depth: The client’s perspective. Person-
Centered and Experiential Psychotherapies, 9,236-256.
14.	Lambert M. J. & Simon W. (2008). The therapeutic relationship: Central
and essential in psychotherapy outcome, In S. F. Hick & T. Bien (Eds)
Mindfulness and the Therapeutic Relationship, (pp. 19-33). New York:
Guilford Press.
16
1. Терапевтическое присутствие как основа глубоких отношений
15.	Leijssen М. (2009). Psychotherapy as search and care for the soul.
Person-Centered & Experiential Psychotherapies, 8, 18-32.
16.	Long M.> & Jenkins M. (2010). Counsellors perspectives on self-harm
and the role of the therapeutic relationship for working with clients
who self harm. Counselling and Psychotherapy Research, 10(3), 192-200.
17.	McMillan M. & McLeod, J. (2006). Letting go: The clients experiences
of relational depth. Person-Centered and Experiential Psychotherapies,
5, 277-292.
18.	Mearns D. & Cooper M. (2005). Working at Relational Depth in
Counselling and Psychotherapy, London: Sage.
19.	Mearns D. & Schmid P. (2006). Being-with and being-counter:
Relational depth: The challenge of fully meeting the client. Person-
Centered and Experiential Psychotherapies, 5, 255-265.
20.	O’Leary C. J. (2006). Carl Rogers: Lessons for working at relational
depth. Person-Centered and Experiential Psychotherapies, 5, 229-239.
21.	Pos A., Geller S. M. & Oghene J. (2011, June). Therapist Presence,
Empathy, and the Working Alliance in Experiential treatment for
Depression, Paper presented to the Society for Psychotherapy Research,
Bern, Switzerland.
22.	Rogers C. R. & Truax С. B. (1976). The therapeutic conditions
antecedent to change: A theoretical view. In C. R. Rogers, E. T. Gendlin,
D. J. Kiesler & С. B. Truax (Eds.), The therapeutic relationship and its
impact: A study of psychotherapy with schizophrenics, (pp. 97-108).
Westport, CT: Grennwork.
23.	Schmid P. & Mearns D. (2006). Being-with and being-counter:
Person-centered psychotherapy as an in-depth co-creative process of
personalization. Person-Centered and Experiential Psychotherapies,
5(3), 174-190.
17
2. Терапевтическое присутствие
как образ жизни
Шари Геллер
Терапевтическое присутствие — это способ бытия, отражающий
непосредственное участие терапевтов в ходе встрече с клиен-
том здесь и сейчас. Подобный уровень бытия с другим позволяет
клиенту открывать и исследовать всевозможные непростые вопро-
сы собственной жизни в безопасной и поддерживающей обстанов-
ке. Терапевтическое присутствие особенно важно для гармоничных
и поддерживающих отношений, которые могут способствовать эф-
фективной терапии.
В настоящей статье мы будем рассматривать не столь выражен-
ные качества терапевтического присутствия, основанные на соче-
тании клиенто-центированной теории, клинического опыта, общей
практики и более чем десятилетнего опыта исследований. Хотя при-
сутствие вряд ли можно считать чем-то новым для клиенто-центиро-
ванных терапевтов, из ныне разрабатываемого здесь можно отметить
все то, что связано с языком, отношением, подготовкой и процессом
терапевтического присутствия; то, что может способствовать разви-
тию, поддержанию и терапевтическому эффекту благодаря этой важ-
ной составляющей в терапии.
Что значит терапевтическое присутствие?
Терапевтическое присутствие отчасти можно определить, как не-
посредственный контакт нашего Я с клиентом, когда мы полностью
присутствуем в данный момент на самых разных уровнях: физиче-
ском, эмоциональном, когнитивном, духовном и реляционном. При-
сутствие также подразумевает то, что вы ощущаете эту прочную
связь с собственным Я, в то же самое время очень тонко восприни-
мая всевозможные вербальные и телесные проявления клиента в дан-
ный момент (Geller, 2001; Gellerand, Greenberg, 2002; 2012). Хотя эта
внутренняя восприимчивость предполагает открытость терапевта к
многомерному внутреннему миру клиента, здесь мы можем также го-
18
2, Терапевтическое присутствие как образ жизни
ворить и об открытости и контакте с собственным телесным опытом,
что позволяет нам получить необходимый доступ к знаниям, профес-
сиональным навыкам и мудрости. Тогда это абсолютное присутствие
делает возможной своеобразную взаимную настройку, основанную
на кинестетическом и эмоциональном ощущении чувств и опыта
другого человека.
Благодаря терапевтическому присутствию терапевт способен
сильнее ощутить всю эту глубину как собственного бытия, так и дру-
гого человека. В дальнейшем возникает такое терапевтическое при-
сутствие в отношениях, когда встреча двух людей предполагает по-
следующее исцеление клиента; что делает возможной своеобразную
поддержку друг друга и активизацию естественной тенденции к ро-
сту (см. «Реляционная глубина» — Шмидт).
Терапевтическое присутствие также можно считать способом, по-
зволяющим терапевтам следить за собственным опытом терапии.
Благодаря этой повышенной чувствительности к опыту клиента те-
рапевты могут использовать собственное Я и соответствующие на-
стройки (телесное осознание) для понимания и реакций в отношении
клиента, а также отслеживания того, как их реакции облегчают про-
цесс терапии с клиентом и терапевтические отношения вообще. Те-
лесное восприятие терапевтом клиентского опыта — это отражение
внутреннего синтеза, выражаемого и ощущаемого клиентского опы-
та, наряду с жизненным опытом самого терапевта и его профессио-
нальным опытом. И реакции терапевта зависят от его собственных
настроек (на клиента) здесь и сейчас.
Терапевтическое присутствие также способствует оптимальной
и благоприятной терапевтической среде в целом. Практика присут-
ствия в работе и в жизни позволяет терапевтам прорабатывать и
высвобождать эмоциональные ресурсы, связанные с глубокой лич-
ностно-ориентированной работой в отношениях, что приводит к
снижению стресса, тревоги и выгорания.
Терапевтическое присутствие и условия
формирования отношений по Роджерсу
Поскольку существует определенная взаимосвязь между аспекта-
ми терапевтического присутствия и эмпатией со стороны терапев-
19
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
та, о чем говорил Роджерс, конгруэнтностью и безусловным позитив-
ным принятием, присутствие можно считать качеством, лежащим в
основе всех этих условий. В последние годы жизни Роджерс неодно-
кратно обращал внимание на основополагающие качества терапевти-
ческого присутствия, высказывая следующие соображения:
Мне кажется, в своих работах я уделял слишком большое внимание
трем базовым условиям (конгруэнтность, безусловное позитивное от-
ношение и эмпатическое понимание). Но, быть может, наряду с этим
существует что-то еще, что действительно является самой важной со-
ставляющей терапии, а именно: когда явно и отчетливо присутствует
мое собственное Я (Baldwin, 2000, р. 30).
По мнению Роджерса, именно присутствие — основа любых тера-
певтических отношений (Baldwin, 2000).
Уже после смерти Роджерса специалисты в области клиенто-цен-
трированной терапии объясняли присутствие как возможное непре-
менное условие для установления отношений (Bozarth, 2001; Bugental,
1983,1986,1987; Geller&Greenberg, 2002,2012; GelleretaL, 2010; Schmid,
1998; Thorne, 1992; Wyatt, 2000). Наряду с эмпатией, конгруэнтностью
и безусловным принятием терапевтическое присутствие, очевидно,
и есть то самое непременное условие для полноты восприятия всего
опыта клиента, а также собственного опыта (Geller&Greenberg, 2012).
Присутствие и эмпатия
Терапевтическое присутствие указывает на то, что вы чувствуете
эту прочную почву под ногами, в то же самое время будучи погру-
женным, открытым и восприимчивым к другому. Подобная устой-
чивость, а также восприимчивость и безусловная открытость кли-
ентскому опыту — все это позволяет терапевту занять оптимальную
позицию для сопереживания клиенту и подлинного понимания про-
исходящего с ним здесь и сейчас.
Присутствие терапевта возможно и без эмпатии. Фактически те-
рапевтическое присутствие является первым шагом к эмпатии и не-
обходимо для возникновения эмпатии. Чтобы понять и эмпатиче-
ски отразить то, что испытывает клиент, психотерапевту необходимо
сначала занять открытую позицию, соответствующим образом вос-
принимая происходящее. Следовательно, терапевт может присут-
20
2. Терапевтическое присутствие как образ жизни
ствовать и без эмпатии; он может присутствовать для того, чтобы
почувствовать эту эмпатию, и он также может присутствовать, уже
ощущая эту эмпатию. Но не присутствуя здесь и сейчас, терапевт не
может быть эмпатичным. Когда терапевт действительно ощущает
собственное Я, а также открыт и доступен клиенту — это очень спо-
собствует еще большей эмпатии.
На наш взгляд, для проявления эмпатии к другому, необходимо
сначала иметь возможность присутствовать с другим. Однако, в це-
лях обучения важно понимать то, что для полного присутствия с кли-
ентом необходимо, чтобы терапевты прежде всего культивировали
это ощущение присутствия внутри себя.
Не-присутствие или отсутствие
Для понимания истинного присутствия нам необходимо проа-
нализировать то, что значит не присутствовать или отвлекаться на
посторонние вещи. То, что мешает истинному присутствию, может
быть связано с определенной занятостью перед сессией. Некоторые
примеры не-присутствия приведены ниже:
Примеры не-присутствия
Перед сессией:
•	Постоянная занятость, без перерыва, как такового, между сессиями
•	Терапевт не прислушивается к собственным физическим по-
требностям (например, голод, жажда, естественный нужды)
•	Старается ответить на сообщения по электронной почте, звонки
и прочее
•	Стресс или перегруженность собственными нерешенными или
текущими проблемами
Во время сессии:
•	Постоянно смотрит на часы
•	Заранее знает, что необходимо или что будет «правильным» для
данного клиента
•	Слишком сильная дистанция от клиента (объективное дистан-
цирование)
•	Слишком сильная вовлеченность в ситуацию клиента и утрата
чувства Я
21
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
• Самооценка (собственные реакции иди неправильное понимание)
• Скука, утомленность или сонливость
•	Беспокойство по поводу происходящего до или после сессии
•	Не слышит, что говорит клиент (пропущенные слова или целые
предложения, а также не замечает невербальных реакций)
После сессии:
•	Недостаток жизненных сил
•	Усталость
•	Самокритика
•	Чувство облегчения после завершения сессии
•	Волнение
•	Внутреннее напряжение
•	Отсутствие ясности или фокуса
Ниже будет приведен пример из моей собственной практики (ког-
да определенные сомнения или суждения мешали способности при-
сутствовать):
Джон всегда плакал, рассказывая о гибели своей матери. Он вспом-
нил случай, когда у него возникли разногласия с матерью еще до того,
как ей поставили этот страшный диагноз (рак), и его огромное чув-
ство вины из-за того, что он не смог сдержаться тогда. Слушая его, я
испытывала беспокойство и периодически впадала в ступор, вообще
сомневаясь в том, что я способна ему помочь с этим невыносимым
горем. Вновь и вновь он высказывал сомнения и беспокойство по по-
воду своей реакции тогда, неоднократно подчеркивая то, что ему бы
хотелось как-то иначе на это отреагировать. Прошло уже недели две,
когда ему удалось снова поговорить с матерью и он узнал о том, что
ей поставили этот диагноз (рак на терминальной стадии). Моя трево-
га возрастала всякий раз, когда я старалась прислушаться к собствен-
ному внутреннему голосу: «Ты не сможешь ему помочь... тебе ничего
не известно о горе... у тебя нет практики в этой области.. .и кем же ты
себя считаешь тогда?» Мои реакции были отвлеченными и не очень
глубокими, пока я пыталась справиться с собственным внутренним
критиком. Джон перестал плакать, стараясь переключить наш разго-
вор на работу, которую ему нужно было выполнить. Я чувствовала
этот разрыв между нами и не знала, как быть дальше.
Отсутствие связи, о чем говорит терапевт, свидетельствует об от-
сутствии присутствия, что способствует еще большему волнению
22
2. Терапевтическое присутствие как образ жизни
клиента и его уходу в себя. Однако, если терапевт осознает, что он от-
ключился в данный момент или не присутствует, он может попросить
клиента постараться сфокусироваться на том, что происходит здесь и
сейчас. Вот что происходило дальше:
Видя, что Джон закрывается, а я в этот момент не присутствую и у
нас нет этой глубинной связи, я постаралась сделать глубокий вдох.
И, только почувствовав опору под ногами, я смогла снова регулиро-
вать собственные эмоции. Именно благодаря практике присутствия
я смогла избавиться от прежних суждений и начать осознавать про-
исходящее. Только тогда я смогла вернуться к своему клиенту, полно-
стью осознавая происходящее. Я решила поделиться своими наблю-
дениями — неосознанное эмоциональное дистанцирование моего
клиента, — пытаясь понять, имеет ли это какое-то отношение к моей
собственной дистанции. Мы затронули это чувство беспомощности
перед лицом горя, и это открытое общение, полное сострадания, по-
зволило моему клиенту не только открыться и выразить собственное
горе и отчаяние, но и углубило связь между нами.
С одной стороны, не-присутствие с клиентом потенциально может
нанести ущерб процессу терапии и ожиданиям клиента на понима-
ние и приятие. Тем не менее, если терапевт осознает, что этого при-
сутствия нет, это также может быть использовано для привлечения
внимания к тому, что происходит здесь и сейчас. В вышеприведен-
ном примере внутренняя настройка и контакт с собственным Я, что
является частью присутствия, позволили терапевту осознать отсут-
ствие связи с клиентом, показывая то, как ее собственные суждения
привели к дистанцированию с клиентом. И только благодаря практи-
ке присутствия она смогла снова мысленно вернуться обратно, вновь
открываясь этим непростым чувствам, которые испытывал ее кли-
ент, что также должно было способствовать устранению подобного
реляционного разрыва.
Когда же терапевт не осознает того, что он отсутствует или же
он не способен управлять собственным Я, возвращая его в «здесь и
сейчас», это может причинить еще больший вред. Надо сказать, что
полное присутствие на протяжении всей сессии вообще утопия; но
осознание и практика присутствия «здесь и сейчас» могут помочь те-
рапевтам обращать внимание на то, когда они действительно отвле-
чены или дистанцированы, быстро перестраиваясь и возвращаясь
23
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
(мысленно) к клиенту (в приведенном выше примере — ощущение
прочной почвы под ногами и глубокое дыхание, чтобы избавиться от
неуверенности в себе).
Исследования терапевтического присутствия
Следует отметить ряд исследований, проводившихся на пред-
мет понимания терапевтического присутствия (Geller, 2001;
Geller&Greenberg, 2002, Geller, Greenberg&Watson, 2010). Первым ис-
следованием терапевтического присутствия было качественное ис-
следование, когда семь опытных терапевтов делились собственны-
ми наблюдениями в отношении опыта присутствия (Geller, 2001;
Geller&Greenberg, 2002). После чего был проведен качественный ана-
лиз этих ответов, что позволило сформировать модель терапевти-
ческого присутствия. Модель терапевтического присутствия можно
представить следующим образом: три основные категории — подго-
товка, процесс и опыт — все то, что необходимо для полноты присут-
ствия с клиентом на сессии. Терапевтическое присутствие — это ин-
тенсивный и глубокий опыт полного присутствия с клиентом здесь и
сейчас, что отчасти и представляет собой процесс исцеления.
Терапевтическое присутствие начинается с подготовки к присут-
ствию перед сессией, когда терапевт готовится к этому моменту —
встрече с клиентом. Это подразумевает намерение и полную отда-
чу терапевтическому присутствию; способность дифференцировать
ожидания, различные теории и заранее выработанные позиции; под-
ход к сессии с позиции открытости, принятия, интереса и безоценоч-
ных суждений. То, что действительно способствует практике при-
сутствия терапевта, — это практика присутствия в обычной жизни,
в общении с другим, а также размышления и внимание к личностно-
му росту. Терапевты описывают важность постоянного внимания к
собственному Я как одну из важнейших составляющих возможности
присутствия на сессии с клиентом.
В ходе терапевтического присутствия терапевт полностью погру-
жен в непосредственный процесс, когда он может быть не совсем
уверен или в то же самое время ощущать восприимчивость к опыту
клиента, внутренне прислушиваясь к собственному потоку (опыту),
расширяя пространство и контакты с клиентом. В конечном счете
терапевт руководствуется тем, что является наиболее важным здесь
24
2. Терапевтическое присутствие как образ жизни
и сейчас, чтобы быть с клиентом и для него. Терапевт имеет возмож-
ность наблюдать весь опыт клиента и использует этот внутренний
опыт для понимания и соответствующих реакций, поддерживая при
этом непосредственный контакт с клиентом.
Фактически опыт терапевтического присутствия начинается с
того момента, как терапевт сам почувствует эту прочную почву под
ногами. Тогда у него есть эта возможность полностью погрузиться в
опыт и переживания клиента, ощущая внутреннюю экспансию или
пространство. Ощущение твердой почвы под ногами, погружение в
ситуацию клиента и ощущение пространства — все это сопровожда-
ется желанием присутствовать с клиентом и для него, будучи вовле-
ченным в процесс исцеления и стараясь помочь другому.
Второе исследование терапевтического присутствия включало в
себя анализ терапевтического присутствия как такового и опросник
терапевтического присутствия (ОТП), основанный на модели терапев-
тического присутствия (Geller, 2001; Gelleretal., 2010). Были сформи-
рованы и проанализированы два варианта ОТП: с позиции терапевта
(ОТП-Т) и второй — с позиции клиента (присутствие терапевта на сес-
сии) (ОТП-К). ОТП-Т также может быть использован в качестве ин-
струмента самоконтроля для терапевтов, что отражает степень их при-
сутствия с клиентом (см. Таблица 1). Постарайтесь дать свой ответ по
всем пунктам: от 1 (никак) до 7 (полностью). Чтобы рассчитать общий
суммарный результат, сложите все баллы из того, что не выделено жир-
ным шрифтом (что указывает на присутствие), и вычтите полученный
результат из выделенного жирным шрифтом (присутствия нет).
Третье исследование терапевтического присутствия показывает
нам то, что оба варианта ОТП можно считать надежными и досто-
верными (Gelleretal., 2010). Кроме того, было сделано предположение,
что восприятие клиентами присутствия терапевтов (ОТП-К) может
прогнозировать положительный терапевтический альянс и результа-
тивность сессии в рамках клиенто-ориентированной, процессуаль-
ной и когнитивно-поведенческой терапии (Gelleretal., 2010). При этом
не было выявлено данных, свидетельствующих о том, что самооценка
терапевтов так или иначе связана с результативностью терапевтиче-
ского альянса или сессий, что говорит о важности восприятия самих
клиентов: присутствует ли с ними терапевт. Проведенные исследо-
вания показывают и то, что терапевтическое присутствие позволяет
также говорить о таких вещах, как эмпатия, конгруэнтность и безус-
25
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ловное принятие (GelleretaL, 2010). Что касается присутствия и эм-
патии, то полученные данные, в частности, свидетельствуют о том,
что они взаимосвязаны, но все же в чем-то различаются (Pos, Geller &
Oghene; Geller&Greenberg, 2012); и именно присутствие предшеству-
ет эмпатии (Hayes&Vinca, 2011).
Таблица 1. Опросник терапевтического присутствия (ОТП)
1.	Я осознавал собственный внутренний поток:
2.	Я ощущал усталость или скучал:
3.	Мне было трудно слушать своего клиента:
4.	Я легко и непринужденно взаимодействовал с клиентом:
5.	Было ощущение, что время тянется бесконечно долго:
6.	Мне было трудно сосредоточиться:
7.	Были моменты, когда я чувствовал себя настолько погруженным
в опыт своего клиента, что утрачивал ощущение времени и про-
странства:
8.	Мне не составляло труда дистанцироваться от собственных про-
блем и переживаний, чтобы быть со своим клиентом:
9.	Я ощущал дистанцию или оторванность от своего клиента:
10.	Я ощущал глубокую признательность и уважение к своему кли-
енту как к человеку:
11.	Я старался всегда быть рядом, чутко реагируя на нюансы и осо-
бенности опыта моего клиента:
12.	Я полностью находился здесь и сейчас во время сессии:
13.	Я испытывал беспокойство или был настроен критично:
14.	Мои реакции основывались на тех чувствах, словах, образах или
интуиции, которые рождались у меня в процессе общения с моим
клиентом:
15.	Я не мог дождаться окончания сессии:
16.	Были такие моменты, когда моя внешняя реакция в отношении
клиента отличалась от того, что я чувствовал внутри:
17.	Я чувствовал себя полностью погруженным в опыт своего клиен-
та и все же был центрирован на себе:
18.	Мои мысли иногда были где-то далеко от того, что происходило
здесь и сейчас:
19.	Я ощущал некую синхронность со своим клиентом, и это позво-
ляло мне чувствовать то, что он испытывает здесь и сейчас:
26
2. Терапевтическое присутствие как образ жизни
2(0. Меня искренне интересовал опыт моего клиента:
2:1. Я ощущал дистанцию или эмоциональный барьер между клиен-
том и мной:
Итак, были сделаны следующие ключевые выводы в ходе исследо-
вания терапевтического присутствия:
•	Терапевтическое присутствие относится к положительному тера-
певтическому альянсу
•	Восприятие клиентами терапевтического присутствия важно
для позитивного процесса и общей результативности
•	Терапевтическое присутствие является непременным условием
формирования отношений по Роджерсу, и в частности — эмпатии.
Практики совершенствования и поддержания
терапевтического присутствия
Хотя присутствие доступно всем нам, способность терапевтов
иметь доступ и поддерживать присутствие с клиентом зависит от того,
насколько они ощущают собственное Я, осознавая себя и поддерживая
контакт с другим. Для этого требуется внутренний контроль, постоян-
ная практика, готовность расти и развиваться дальше, а также стрем-
ление к здоровым отношениям. Присутствие можно культивировать,
улучшая необходимые составляющие присутствия (паузы, простран-
ство, твердую почву под ногами, постоянное внимание к себе), а также
работая с препятствиями или стараясь устранить факторы, мешающие
присутствию (все то, что связано с работой, технологические аспекты,
тревога, нерешенные проблемы, всевозможные отвлекающие факто-
ры). Психическая вовлеченность — еще большее внимание и осозна-
ние того, что происходит здесь и сейчас, — также помогает в совершен-
ствовании терапевтического присутствия (Gehart&McCollum, 2008;
Geller&Greenberg, 2012; McCollum&Gehart, 2010).
Ниже приведены практические способы усиления ощущения при-
сутствия перед терапией, перед сессией или в вашей жизни. Другие
практики психической вовлеченности для дальнейшего совершен-
ствования терапевтического присутствия приводятся в статье: Тера-
певтическое присутствие: психическая вовлеченность для общей эф-
фективности терапии (Geller&Greenberg, 2012).
27
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Пауза
Пауза — один из важнейших способов культивирования терапев-
тического присутствия. Делая паузу, важно немного замедлить темп,
чтобы понять, что мы переживаем здесь и сейчас или что блокиру-
ет нашу способность полностью присутствовать с самим собой или
другим. Частые паузы в течение дня наряду с осознанным и глубоким
дыханием могут ослабить наше внутреннее ощущение постоянной
занятости, способствуя более глубокому осознанию нашего опыта.
Другая возможность использования паузы (для большего осозна-
ния и присутствия) — это интеграция практики «замедления» в обы-
денной жизни. Так, осуществляя любое действие (идя в офис или ау-
диторию, или занимаясь мытьем посуды) и замедляя его (вполовину
от привычного темпа), вы начнете замечать больше едва уловимых
аспектов подобного опыта. Паузы и глубокое дыхание, когда вы стал-
киваетесь с чем-то привычным (когда нужно остановиться, прежде
чем вы потянетесь к дверной ручке, чтобы открыть дверь), — все это
также позволит вам создать некое пространство для возникновения
присутствия.
Глубокое дыхание здесь и сейчас
Углубление и замедление дыхания позволяет культивировать при-
сутствие. Глубокое и замедленное дыхание способствует уменьшению
частоты сердечных сокращений и, соответственно, может вызвать бо-
лее здоровую физическую среду для возникновения присутствия. Для
начала мы можем обратиться к собственному опыту и проанализиро-
вать, может ли настройка и замедление ритма дыхания способство-
вать более спокойному и размеренному состоянию здесь и сейчас.
Попробуйте выполнить это упражнение в максимально рассла-
бленном состоянии:
•	Сначала сделайте несколько вдохов, считая до трех на вдохе, и
четыре на выдохе
•	Теперь увеличьте время вдоха и выдоха. Например, вдохните на
5 секунд, далее краткая пауза и выдох уже несколько дольше, чем
вдох (т.е. 8 секунд)
•	Постарайтесь представить, как ваше дыхание становится более
глубоким, медленным и расслабленным — делайте это упражне-
ние в течение 5 минут
28
2, Терапевтическое присутствие как образ жизни
•	Откройте глаза и постарайтесь осознать, что вы чувствуете здесь
и сейчас
Ритуал для начала и завершения дня в терапии
Может быть достаточно какого-то простого движения или дей-
ствия, чтобы настроиться на присутствие в самом начале терапии
или же избавиться от остаточного стресса или негативных эмоций
в конце дня. Возможно, вам потребуется сделать паузу, чтобы проде-
монстрировать намерение как можно больше присутствовать для ва-
ших клиентов. Это также может выражаться в ощущении прочной
почвы под ногами и подключении дыхания, когда вы избавляетесь от
любого остаточного стресса или эмоции, представляя, как они про-
ходят через тело и уходят в землю через ноги. Данный ритуал может
включать в себя своеобразный физический акт, когда вы просто от-
крываетесь присутствию, точно так же, как в йоге требуется занять
определенное положение, например, поза дерева, поза горящей свечи
(и тушение ее в конце дня), исполнение какого-то незатейливого мо-
тива на музыкальном инструменте или визуализация очищения вну-
треннего пространства с намерением присутствовать. Постарайтесь
выбрать то, что будет работать именно для вас и позволит полностью
присутствовать здесь и сейчас. Если вы будете на ежедневной основе
уделять внимание ритуалу присутствия, это позволит вам постепен-
но привыкнуть к опыту присутствия, оптимизируя необходимые ус-
ловия присутствия.
Очищение пространства
Очищение внутреннего пространства подразумевает необходи-
мость отложить в сторону собственные потребности, заботы, про-
блемы и насущные вопросы, чтобы быть открытым и доступным для
клиента и глубины его опыта (Geller&Greenberg, 2012; Gendlin, 1978,
1996). Такая осознанная и специальная практика представляется эф-
фективной перед началом дня, перед каждой сессией (хотя бы на не-
сколько минут) или, возможно, после особенно сложной сессии.
•	Займите удобное положение (сидя или лежа), расслабьтесь и за-
кройте глаза.
•	Постарайтесь осознать ритм вашего дыхания (вдыхая и выды-
хая).
29
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
•	Прежде всего ответьте на следующий вопрос: «Что мешает мне
до конца присутствовать здесь и сейчас и чувствовать себя сво-
бодно?» Постарайтесь отслеживать любые возможные пробле-
мы, пока вы интуитивно не сфокусируетесь на какой-то конкрет-
ной проблеме.
•	Постарайтесь осознать, какое место данная проблема занимает
в вашем теле; обратите внимание на физические ощущения, свя-
занные с данной проблемой, и просто назовите их (напряжен-
ный подбородок, урчание в животе, ком в горле и т. д.).
•	Задайте себе вопрос об интуитивном ощущении или отношении
к проблеме в целом. Постарайтесь найти слова или образы для
описания этого ощущения или восприятия данной проблемы
(например, оробевший, испуганный, растерянный, фрустриро-
ванный).
•	Теперь представьте себе, что вы поместили эту проблему в ко-
робку или убрали на полку. Тогда все, что связано с этим, также
останется в стороне (или используйте другие образы, например,
пустить проблему по реке, чтобы ее унесло течением).
•	Делайте это до тех пор, пока вы не признаете, подтвердите, про-
чувствуете и на какое-то время отложите все эти проблемы.
•	Постарайтесь обратить внимание на существующие барьеры и
попытайтесь их устранить, также проверьте, есть ли это базовое
ощущение присутствия или очищенного внутреннего простран-
ства.
•	Обратите внимание на то, что вы чувствуете, и постарайтесь по-
быть в этом ощущении присутствия.
Обретение баланса и твердой почвы под
ногами
Ощущение некоего баланса помогает получить доступ к устой-
чивости внутри себя, будучи полностью открытым к переживани-
ям другого человека. Наше тело позволяет нам обрести этот баланс
и твердую почву под ногами (Geller&Greenberg, 2012). Баланс и ощу-
щение почвы под ногами — все это помогает нам сохранять спокой-
ствие в непростые для себя моменты, когда мы сталкиваемся с эмоци-
ональной болью и душевными переживаниями клиента. Следующие
30
2. Терапевтическое присутствие как образ жизни
упражнения могут помочь вам в этом (обретении баланса и твердой
почвы под ногами).
•	Встаньте ровно, ощущая эту опору под ногами.
•	Осторожно закройте глаза и сделайте глубокий вдох.
•	Постарайтесь почувствовать, как ваши ступни соприкасаются с
землей.
•	Осторожно раскачивайтесь взад и вперед, пока не обретете ба-
ланс и не будете стоять твердо на земле.
•	Теперь встаньте максимально ровно, представьте, что прямо над
головой у вас протянута веревка. Почувствуйте, как ваши ноги
твердо стоят на земле, и вы держите голову ровно так же, как и
тело.
•	Теперь осознайте центр собственной тяжести, например, центр
таза. Постарайтесь это почувствовать (несколько минут), делая
вдох и выдох — из этого центра.
Заземление: медитация дерево
•	Сделайте паузу, закройте глаза и постарайтесь подключиться к
собственному дыханию.
•	Делая вдох, представьте себе, как чистый свежий воздух напол-
няет всё ваше тело. На выдохе представляйте, как стресс и на-
пряжение уходят через ступни ваших ног.
•	Теперь обратитесь к собственному осознанию — пусть оно про-
никнет туда, где ступни ног касаются земли.
•	Постарайтесь визуализировать корни у вас под ногами (или в на-
чале спинного мозга, если вы сидите). Представьте себе, как кор-
ни уходят в самую глубину, под землю, прорастая сквозь пол, и
глубоко проникая в землю.
•	Стремитесь к телесному осознанию, представляя ноги и тело как
ствол дерева.
•	Постарайтесь представить, что руки и голова — это ветви дере-
вьев и, пока они качаются и изгибаются на ветру из-за переме-
ны погоды, в ногах вы по-прежнему ощущаете эту устойчивую и
прочную связь с землей.
•	Или же два других образа, которые помогут вам сохранить эту
позу. Во-первых, постарайтесь визуализировать ноги и позво-
ночник, как некий столб, прочно вросший в землю, — представ-
31
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ляя, что могут происходить самые разные вещи, но при этом ни-
как не затрагивающие вашего центра и прочной связи с землей,
Во-вторых, представьте себя скалой, которой не страшны ника-
кие ненастья. Подумайте о бурях и невзгодах, но при этом ощу-
щая эту устойчивость, твердую почву под ногами и силу непоко-
лебимой скалы.
ПРИСУТСТВИЕ: Упражнение, помогающее
культивировать присутствие перед встречей
с клиентом.
Для облегчения процесса присутствия есть одно полезное упраж-
нение, ПРИСУТСТВИЕ, позволяющее совершенствовать терапевти-
ческое присутствие (Geller&Greenberg, 2012). Потратьте пять минут
перед сессией, как будто совершая эту внутреннюю прогулку через
ПРИСУТСТВИЕ. Это поможет вам подготовиться и создать условия
для присутствия. ПРИСУТСТВИЕ включает в себя следующие во-
семь шагов:
•	Пауза — постарайтесь остановиться (то, что вы делаете сейчас) и
сделать паузу
•	Постарайтесь расслабиться, сделав глубокий вдох
•	Постарайтесь освободиться от всевозможных мыслей, проблем,
сомнений и того, что вас больше всего беспокоит
•	Постарайтесь почувствовать свое тело внутри, осознавая физи-
ческий и эмоциональный уровни
•	Постарайтесь расширить сенсорное осознание того, что проис-
ходит снаружи (видя, слушая, касаясь, ощущая то, что окружает
вас)
•	Обратите внимание на то, что является истинным в данный
момент; обратите внимание на эту взаимосвязь между тем, что
находится внутри вас (внутренняя среда) и окружающим вас
(внешняя среда)
•	Почувствуйте этот баланс и твердую почву под ногами (в себе и
собственном теле)
•	Постарайтесь расширить пространство, устанавливая контакты
(с клиентом или кем-то еще)
32
2, Терапевтическое присутствие как образ жизни
Заключение
Терапевтическое присутствие предполагает, что терапевт полно-
стью находится здесь и сейчас с клиентом, стараясь реализовать по-
ставленную цель: исцеление клиента. Как показывают исследования,
присутствие необходимо для эффективной терапии, а также являет-
ся первым шагом на пути последующих отношений, о чем говорил
Роджерс.
Целительный потенциал терапевтического присутствия огромен,
но в сегодняшней жизни, изобилующей всевозможными технология-
ми, его очень сложно развивать и поддерживать. Следовательно, для
совершенствования этого важнейшего терапевтического качества не-
обходимо научиться присутствию в жизни вообще, преодолевая пре-
пятствия, стоящие на пути близости и глубоких отношений, а также
поддерживая высокий уровень собственного Я и отношений с други-
ми.
Вопросы для дальнейших размышлений
1.	Как вы осуществляете присутствие в собственной жизни?
2.	Чем вы способны заниматься между сессиями, что могло бы по-
мочь вам развивать и поддерживать присутствие?
3.	Назовите ваши основные (хотя бы несколько) проблемы или
препятствия — все то, что мешает вашему присутствию как вну-
три себя, так и с другими?
Список использованной литературы
1.	Baldwin, М. (2000). Interview with Carl Rogers on the use of the self in
therapy. In M. Baldwin (Ed.), The use of self in therapy: 2nd Edition (pp.
29-38). New York: The Haworth Press.
2.	Barrett-Lennard, G. T. (1961, August). Dimensions of a therapeutic
relationship. Paper presented at the British Psychological Society,
University of Sydney, Australia.
3.	Barrett-Lennard, G. T. (1981). The empathy cycle: Refinement of a
nuclear concept. Journal of Counseling Psychology, 28, 91-100.
4.	Barrett-Lennard, G. T. (1986). The relationship inventory now: Issues
and advances in theory, method, and use. In. L. S. Greenberg & W. M.
33
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Pinsof (Eds.), The psychotherapeutic process: A research handbook (pp.
439-476). New York: The Guilford Press,
5.	Bozarth, J. D., (2001). Congruence: A special way of being. In G. Wyatt
(Ed.), Rogers’ therapeutic conditions: Evolution, Theory, and Practice.
Volume 1: Congurence (pp. 184-199). Herefordshire, England: PCCS
Books.
6.	Bugental, J. E T. (1983). The one absolute necessity in psychotherapy.
The Script, 13,1-2.
7.	Bugental, J. E T. (1986). Existential-humanistic psychotherapy. In
I. L. Kutash & A. Wolf (Eds.), Psychotherapist’s casebook: Theory and
technique in the practice of modern therapies. San Francisco: Jossey-
Bass Publishers.
8.	Bugental, J. E T. (1987). The Art of the Psychotherapist. New York: WW.
Norton & Company.
9.	Gehart, D, & McCollum, E. E. (2008). Inviting therapeutic presence: A
mindfulness based approach. In S.E Hick & T. Bien (Eds.) Mindfulness
and the Therapeutic Relationship, (pp. 176-194). New York: Guilford
Publications.
10.	Geller, S. M. (2001). Therapeutic Presence: The development of a model
and a measure. Unpublished doctoral dissertation, York University,
Toronto, Canada.
11.	Geller, S. M. & Greenberg, L. S. (2002). Therapeutic presence:
Therapists’ experience of presence in the psychotherapeutic encounter.
Person-Centered & Experiential Psychotherapies, 1,71-86.
12.	Geller, S. M., & Greenberg, L. S. (2012). Therapeutic Presence: A
Mindful Approach to Effective Therapy. Washington, DC: APA
Publications.
13.	Geller, S. M., & Greenberg, L. S., & Watson, J, C. (2010). Therapist
and client perceptions of therapeutic presence: The development of a
measure. Journal of Psychotherapy Research, 20(5), 599-610.
14.	Gendlin (1978). Focusing. New York: Everest House.
15.	Gendlin (1996). Focusing Oriented Psychotherapy: A Manual of the
Experiential Method. New York: Guilford Press.
16.	Hayes, J. & Vinca, J. (2011, June). Therapist presence and its relationship
to empathy, session, depth, and symptom reduction. Paper presented to
the Society for Psychotherapy Research, Bern, Switzerland.
34
2. Терапевтическое присутствие как образ жизни
17.	Horvath, А. О. & Greenberg, L. (1986). The development of the
Working Alliance Inventory. In. L. S. Greenberg & W. M. Pinsof (Eds.),
The psychotherapeutic process: A research handbook (pp. 529-556). New
York: The Guilford Press.
18.	McCollum, E. E„ &Gehart, D. R. (2010). Using mindfulness meditation
to teach beginning therapists therapeutic presence: A qualitative study.
Journal of Marital and Family Therapy, 36(3), 347-360.
19.	Pos, A., Geller, S. M. & Oghene, J. (2011, June). Therapist Presence,
Empathy, and the Working Alliance in Experiential treatment for
Depression. Paper presented to the Society for Psychotherapy Research,
Bern, Switzerland.
20.	Schmid, P. E (1998). ‘Face to face’: The art of encounter. In B. Thorne &
E. Lambers (Eds.), Person-centered therapy: A European perspective (pp.
74-90). London: Sage Publications Ltd.
21.	Schmid, P. E (2002). Presence — Im-media-te co-experiencing and
co-responding: Phenomenological, dialogical and ethical perspectives
on contact and perception in person-centred therapy and beyond. In
G. Wyatt & P. Sanders P. (Eds.), Contact and perception (pp. 182-203).
Ross-on-Wye: PCCS Books
22.	Siegel, D. J. (2007). The Mindful Brain: Reflection and Attunement in the
Cultivation of Well-Being. New York: W. W. Norton & Company, Inc.
23.	Siegel, D. J. (2010). Mindsight: The New Science of Personal
Transformation. New York: Bantam Books.
24.	Thorne, B. (1992). Carl Rogers. London: Sage Publications.
25.	Watson, J. C., Schein, J., & McMullen, E. (2010). An examination of
clients’ in-session changes and their relationship to the working alliance
and outcome. Psychotherapy Research, 20(2), 224-233.
26.	Wyatt, G. (2000, June). Presence: Bringing together the core conditions.
Paper presented at ICCEP Conference in Chicago, USA.
35
3. Опыт терапевтического при-
сутствия в психотерапевтической
встрече
Шари Геллер и Лесли Гринберг
Присутствие — важнейший дар в терапии, который терапевт мо-
жет предоставить клиенту. Полностью присутствовать, стараясь
проявить гуманность к другому человеческому существу, считает-
ся целительным само по себе (Shepherd, Brown and Greaves, 1972). В
психологической литературе понятие «присутствие» встречается не-
однократно. Присутствие считается непременным условием хорошей
терапии, что позволяет определить общую эффективность терапевта
(Bugental, 1987, Hycner, 1993; Hycner и Jacobs, 1985; May, 1958; Schneider
and May, 1995; Shepherd et al., 1972; Webster, 1998). При этом можно го-
ворить только в целом о том, что влечет за собой присутствие.
Так, например, Бьюдженталь (1978, 1983, 1987, 1989), давая опреде-
ление присутствию, выделяет три составляющие: доступность и от-
крытость всем аспектам клиентского опыта, открытость собствен-
ному опыту — быть с клиентом и способность реагировать на клиента
исходя из этого опыта. Хикнер (1993) говорит о том, что доступность и
целостность Я терапевта имеют решающее значение в процессе исцеле-
ния, гораздо большее, чем теоретическая ориентация терапевта.
Присутствие также можно описать как своеобразное освобожде-
ние Я терапевта, всех его знаний и опыта, и способность полностью
открыться клиенту (Clarkson, 1997). Терапевт лишь «классифицирует»
или воздерживается от всевозможных допущений, предвзятых мне-
ний, неких общих представлений о человеке и психопатологии, наве-
шивания ярлыков (диагнозы) и прочих теорий, стараясь понять истин-
ную уникальность клиента (Hycner and Jacobs, 1995). Каждую новую
сессию терапевт должен начинать, будучи совершенно открытым, же-
лая понять, что именно требуется от него в этих отношениях, в этот
определенный момент жизни данного человека» (Craig, 1986, р. 23).
Терапевтическое присутствие можно определить, как абсолютное
взаимодействие с клиентом и нахождение здесь и сейчас с клиентом
36
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
и для него (Craig, 1986; Hycner, 1993; Hycner и Jacobs, 1995; Kempler,
1970; Moustakas, 1986; Robbins, 1998; Webster, 1998).
Присутствие можно считать одним из аспектов взаимоотношений
Бубера «Я—Ты» (Buber, 1966; Friedman, 1985; Heard, 1993; Hycner, 1993,
Hycner and Jacobs, 1995). По мнению Бубера (1958), «любая жизнь —
это встреча» (р. 11), а исцеление начинается именно в момент этой
встречи между двумя людьми, когда они полностью присутствуют
друг с другом. Бубер говорит о том, что, присутствуя, мы «благослов-
ляем повседневность», что позволяет возникнуть божественному и
духовному пространству (Hycner, 1993). Если говорить о духовном
измерении, то мы, конечно же, не изолированы, но скорее являемся
частью чего-то большего.
Роджерс и присутствие: четвертое условие
или предпосылки зарождения отношений?
Роджерс всегда придерживался убеждения в том, что способность
терапевта быть конгруэнтным, безусловно позитивным, принимаю-
щим и сопереживающим как раз является тем самым необходимым и
обязательным условием для психотерапевтических изменений. Одна-
ко, впоследствии Роджерс указывает «еще на одну характерную чер-
ту», которую скорее всего можно отнести к области мистического и
духовного (Rogers, 1979; 1980; 1986). На это также обращают внима-
ние клиенто-центрированные терапевты, говоря о «присутствии» и
о том, что четвертое условие является не менее важным по сравне-
нию с тремя основными (Thorne, 1992). Другие авторы рассматрива-
ют присутствие как комбинацию необходимых условий для установ-
ления отношений (Mearns, 1994; 1997).
Роджерс так и не смог дать четкого определения присутствию, по-
скольку он стал задумываться об этом только незадолго до смерти.
Тем не менее, в интервью с Роджерсом, опубликованном Болдуином
(2000), он говорит о важнейшей составляющей природы присутствия:
На мой взгляд, в своих работах я уделял слишком большое внима-
ние трем главным составляющим (конгруэнтность, безусловное пози-
тивное принятие и эмпатичное понимание). Наряду с этим есть нечто
не менее важное — совершенно отчетливое и явное присутствие мое-
го Я (р. 30).
37
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
То, что Роджерс говорит о присутствии как важнейшей составля-
ющей исцеления и существенном аспекте клиенто-центрированной
терапии, явно прослеживается в его более поздних работах (Rogers,
1979; 1980; 1986), правда об этом ничего не говорится в сборнике его
статей, изданных посмертно (Rogers and Sanford, 1989). Не совсем по-
нято, убрал ли это сам Роджерс, считая данный аспект не до конца
проработанным, или же редакторы решили, что это не соответству-
ет классической клиенто-центрированной перспективе. Согласно ут-
верждению Торна (1992), Роджерс воздерживался от развития дан-
ной концепции, поскольку у него не было возможности изучить её на
практике. По мнению Торна, если бы Роджерс был жив, мы бы узнали
о присутствии гораздо больше, а теория и практика клиенто-центи-
рованной терапии претерпели бы серьезные изменения.
Цель данного исследования — описать и расширить понимание те-
рапевтического присутствия. Для этого мы попытались определить
и проанализировать рефлексивный опыт присутствия терапевтов, а
также разработать модель терапевтического присутствия, чтобы еще
больше показать на практике это скрытое, но важное качество в пси-
хотерапии.
Метод
Цель данного исследования (Geller, 2001), взявшего за основу каче-
ственный анализ размышлений терапевтов об их опыте присутствия,
— определение и понимание качества присутствия терапевтов в ходе
психотерапевтической встречи.
Участники
Итак, в опросе (относительно опыта присутствия) приняли уча-
стие семь терапевтов с большим опытом работы — далее мы будем
называть их авторами или сторонниками концепции присутствия.
Все семь терапевтов имели опыт психотерапии и активной терапевти-
ческой практики не менее 10 лет. Четыре терапевта придерживались
гуманистического/экспериментального теоретического направления,
один — когнитивно-бихевиоральной перспективы, один — адлериан-
ского/трансперсонального подхода и один — эриксоновского подхо-
да. Здесь важно отметить один существенный момент: несмотря на
38
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
то, что большинство терапевтов придерживалось гуманистической/
эмпирической модели, терапевт, работающий в когнитивно-бихеви-
оральной перспективе, также активно практиковал медитации, по-
этому он подчеркивал всю важность присутствия, ибо присутствие
является основой медитации. Следовательно, на основании данного
исследования вряд ли могут быть сделаны какие-то обобщения от-
носительно роли присутствия, исходя лишь из теоретических пред-
ставлений.
Методика
Краткое описание «присутствия» было взято из литературы, и те-
рапевты должны были подумать о собственном опыте присутствия
в работе с клиентами. Где-то через неделю после этого был проведен
опрос, и сделана специальная аудиозапись (описание опыта присут-
ствия). В данном случае использовался общий формат интервью, ког-
да терапевтам задавали специальные вопросы в ходе интерактивного
диалога с интервьюером о различных аспектах их опыта, таких как:
физические, эмоциональные и когнитивные составляющие присут-
ствия.
Анализ
Расшифровка аудиозаписей интервью использовалась в качествен-
ном анализе и интерпретировалась в соответствии с данной мето-
дикой (краткие формулировки и категории смыслов) (Kvale, 1996).
Данный интегративный подход позволил определить основные со-
ставляющие присутствия (на основании расшифрованных аудио-
записей). Этот процесс включал в себя пять этапов, о чем говорит-
ся в книге Квейла (1996). Во-первых, необходимо ознакомиться со
всем интервью, чтобы получить представление в целом. Далее каж-
дая аудиозапись (каждое предложение) подробно анализировалась,
а высказывания терапевтов анализировались на предмет смыслов.
В-третьих, обозначенную тему необходимо было отразить наиболее
полно. Обсуждалась либо актуальная тема сейчас, либо выбиралась
какая-то новая тема. Темы, определенные хотя бы в двух аудиозапи-
сях, использовались и в остальном анализе. В-четвертых, темы с ана-
логичными смыслами и пониманием в отношении присутствия, были
39
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
отнесены к категории высокого уровня. И, наконец, принципиальные
основные темы и категории были объединены в еще один более высо-
кий уровень, который мы будем называть «важные темы».
В результате длительного анализа были сформированы три «важ-
ные темы», включающие в себя все обозначенные категории. Три
этих важных темы позволили сформировать модель терапевтическо-
го присутствия.
Методология Квейла претерпела ряд изменений; существующие и
новые темы анализировались на предмет смыслов и новых категорий.
В этом процессе были реализованы две контрольные проверки. Во-
первых, данные проверялись еще раз на предмет создания категории
высшего порядка. Во-вторых, три опытных терапевта осуществля-
ли проверку достоверности данных, подтверждая согласие или несо-
гласие с этими темами и категориями, отражающими существенные
аспекты присутствия. В случае несоответствия между категориями
или расхождения экспертных мнений проводилось отдельное обсуж-
дение, и, если удавалось прийти к единому мнению, эти изменения
включались в окончательную модель терапевтического присутствия.
Модель терапевтического присутствия
Модель терапевтического присутствия будет представлена в три
этапа, отражая три основные области, возникшие в ходе анализа.
Первая область отражает подготовку к присутствию; все то, что уве-
личивает способность к присутствию во время сессии. Вторая об-
ласть — это фокус на процессе, в котором участвуют терапевты, или
на том, что делает терапевт, присутствуя во время терапии. Третья об-
ласть непосредственно связана с опытом фактического присутствия.
Здесь важно отметить, что разделение совокупного опыта присут-
ствия на аспекты или составляющие можно считать упражнением,
направленным на понимание и объяснение многих возможных из-
мерений присутствия. Присутствие — это целостный субъективный
опыт, и при объективном анализе понять его важнейшую природу не
представляется возможным. Следовательно, важно учитывать все со-
ставляющие, обращая внимание на совокупные черты опыта присут-
ствия. Каждая из них является не только аспектом целого, но и отра-
жением этого целого.
40
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
Подготовка почвы для терапевтического
присутствия
Хотя опыт терапевтического присутствия невозможно гарантиро-
вать во время сессии, способность к присутствию можно улучшить
благодаря специальной подготовке. Подготовка происходит до или в
начале сессии, а также в повседневной жизни, что можно считать двумя
подкатегориями в рамках подготовки к присутствию.
Таблица 1. Модель присутствия в терапевтических отношениях
Подготовка почвы к присутствию	Процесс присутствия	Опыт присутствия
До сессии •	намерение присут- ствовать •	освобождение про- странства •	абстрагирование от собственных проблем •	ограничение (тео- рии, предубеждения, планы дальнейшей те- рапии) •	безоценочная пози- ция, а также откры- тость, принятие и за- интересованность	Восприимчивость • открытость, при- нятие, позволение • сенсорная/теле- сная восприимчи- вость •	способность слы- шать «третьим» ухом •	экстрасенсорное восприятие/ ком- муникация	Погружение •	вовлеченность •	глубокое пережива- ние без сильной при- вязанности •	фокус на здесь и сей- час (потребность в тес- ном общении) •	осознанность, чут- кость, фокус
41
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
В жизни •	определенная фило- софия (важность при- сутствия) •	личный рост •	присутствие в соб- ственной жизни •	медитация •	беспокойство о соб- ственном Я и потреб- ностях	Внутреннее при- сутствие •	Я как инструмент •	повышение спон- танности/креатив- ности •	доверие •	аутентичность/ конгруэнтность •	возвращение в здесь и сейчас Расширение и контакты •	открытый для до- ступа •	встреча •	проницаемость/ конгруэнтность •	интуитивное реа- гирование	Экспансия •	отсутствие чувства времени •	энергия и поток •	внутреннее про- странство •	повышение осозна- ния, чувств и воспри- ятия •	более глубокий уро- вень мышления и эмо- ционального реагиро- вания Ощущение твердой почвы под ногами •	баланс, устойчивость, твердая почва под но- гами •	вовлеченность •	доверие и рассла- бленное состояние Быть с клиентом и для него •	намерение исцелить клиента •	чувство трепета, ува- жение, любовь •	нет места эгоцен- тризму
Подготовка: до или в начале сессии
Терапевты много говорили о намерении полностью использовать
Я при встрече с клиентом. Все это предполагает особую вовлечен-
ность, а именно: присутствовать полностью. Терапевты обсуждали,
как использовать дыхание в качестве фокусного сигнала или же под-
держивающие Я-утверждения, чтобы присутствовать здесь и сейчас.
Например, терапевт может говорить: «Я стремлюсь к этому. Я прошу
42
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
об этом... когда я оказываюсь с клиентом, я обращаюсь к собственно-
му присутствию. Я делаю глубокий вдох».
Большая роль уделяется очищению пространства, стремлению
убрать всевозможные личные проблемы, потребности и опыт повсед-
невной жизни. Терапевты делают особый акцент на том, что они ста-
раются отпустить собственные проблемы иди вопросы, в том числе
личные эмоции, до и во время сессии. И, хотя все это можно считать
отчасти очищением пространства, это также может происходить и во
время сессии, если возникают какие-то отвлекающие факторы лич-
ного характера.
Далее терапевты говорят о необходимости отойти от всевозмож-
ных ожиданий, убеждений, предубеждений, категоризаций, теорий
и планов относительно того, как должна строится сессия, чтобы они
могли подходить к клиенту с чувством открытости и неподдельного
интереса. В специальной литературе это называется «разграничени-
ем» (Hycner, 1993; Hycner and Jacobs, 1995).
Терапевты описывают подход к клиенту с позиции открытости,
интереса, принятия и непредвзятости, а не через призму каких-то
заранее существующих понятий или убеждений. Кто-то называет это
качество незамутненным сознанием, разумом новичка или разумом
Дзен перед началом сессии (Hycner, 1993; Welwood, 2000). Опыт, спо-
собствующий тому, чтобы присутствие вообще было возможным, —
например, очищение пространства, открытость и отсутствие сужде-
ний, — еще больше укрепляет присутствие.
Подготовка: е жизни
Опрошенные терапевты обсуждали наличие философской со-
ставляющей присутствия в повседневной жизни, что, в свою оче-
редь, влияло на их способность присутствовать на сессии с клиен-
том. Много говорилось о важности для терапевтов их личного роста,
а также практики присутствия в собственной жизни, с друзьями,
партнерами и в обычных повседневных ситуациях.
Большинство опрошенных терапевтов отмечали ежедневную ме-
дитацию как важную составляющую терапевтического присутствия.
Терапевты описывают непосредственный опыт терапевтического
присутствия как нечто сродни медитации или осознанности или пси-
хической вовлеченности, что представляет собой один из ключевых
аспектов випассаны или медитации прозрения в буддизме.
43
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Терапевты говорят о необходимости прислушиваться к своим
личных потребностям и проблемам на постоянной основе вне сес-
сии, считая это одним из способов повышения их способности при-
сутствовать на сессии. Кто-то из терапевтов отмечал то, что «сведе-
ние к минимуму всевозможных отвлекающих факторов...решение
вопросов в собственной жизни, что является гарантией того, что
не останется больше невыясненных вопросов», помогает терапевту
быть более внятным и доступным для клиентов.
Процесс терапевтического присутствия
Вторая область отражает то, что делает терапевт, когда он при-
сутствует на сессии с клиентом, или процесс терапевтического при-
сутствия, отличный от третьей области — что испытывает терапевт,
когда он присутствует. Эти три подкатегории относятся к процессу
терапевтического присутствия: восприимчивость, внутренняя на-
стройка, расширение и контакт.
В процессе присутствия можно выделить некое качество движения
или подвижности, что требует от терапевта ежесекундного полного по-
гружения при общении с клиентом. Этот аспект присутствия, связан-
ный с подвижностью, относится к способности терапевта переключать
свое внимание с восприятия полноты опыта клиента (восприимчи-
вость) на соприкосновение с тем, как этот опыт резонирует с опытом
самого терапевта (на телесном уровне) (внутреннее наблюдение) и как
выражается этот внутренний резонанс или непосредственная связь с
клиентом (расширение и контакт). Иными словами, терапевты сопри-
касаются с клиентами и это не может не затрагивать их самих.
Восприимчивость
Восприимчивость — это способность глубоко погружаться в
жизнь человека; это такой опыт, который можно назвать кинестети-
ческим, чувственным, физическим, эмоциональным и интеллекту-
альным. Терапевты описывают взаимодействие с клиентом на самых
разных сенсорных уровнях. Один терапевт так описывает свой опыт
восприимчивости:
Это разница между моей способностью наблюдать и видеть что-то
и возвращением информации...что позволяет возникнуть всему тому,
44
3, Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
что прорывается наружу... Поэтому, когда я говорю о том, чтобы впу-
стить это, я имею в виду то, что я вижу, но не только глазами. В каком-
то смысле я это вижу всеми органами чувств.
Восприимчивость требует осознанного намерения и желания
оставаться открытым, принимая и допуская любой опыт и эмоции.
Подобное допущение, — говоря о восприимчивости, — это особый
процесс, позволяющий впустить подобный опыт и пропустить его
через себя, что несколько отличается от наблюдения опыта на эмоци-
ональной или клинической дистанции.
Опыт терапевта (все то, что происходит на сессии, а также кли-
ентский опыт) имеет место на сенсорном и телесном уровне. Опро-
шенные терапевты указывают на то, что и на телесном уровне они
чувствуют этот резонанс (происходящее с клиентом на сессии), и эта
телесная восприимчивость становится источником информации и
руководством к пониманию и реагированию на клиента.
Для того, чтобы в полной мере ощутить этот опыт, терапевты ста-
раются внимательно выслушать своих клиентов со всеми их чувства-
ми и переживаниями. Это означает нечто большее, чем просто слу-
шать слова, которые говорит клиент, а именно: стараться уловить
смысл того, что сказано не было. Один из специалистов называет это
способностью слушать третьим ухом; определение, позаимствован-
ное в работах Райха (1949). Один из терапевтов так описывал этот
опыт:
Я думаю, это не просто слушать слова, но музыку слов; слушать то,
что выражает тело человека. Я знаю, это может прозвучать довольно
странно, но я стараюсь прислушиваться как к собственному телу, так и
к их телесному опыту.
Терапевты также обращают внимание на экстрасенсорный уро-
вень коммуникации, происходящий между ними и их клиентами
во время присутствия. Терапевты описывают это как расширенное
или измененное состояние сознания, включающее в себя слияние
или «совместное использование священного пространства» с клиен-
том, когда чувства, соответственно, становятся «общими». Один те-
рапевт описывает это как «эмпатический резонанс с местом, которое
она даже не в состоянии описать».
Другой терапевт описывает это чувство как некое «хранилище ин-
формации.. .есть такие вещи, выражаясь языком, понятным лишь не-
45
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
многим, — своего рода движение через меня; связь со мной и с чем-то
большим». Об этом можно прочитать в более поздних работах Род-
жерса, где он говорит об измененном состоянии сознания, когда ин-
формация, которая является подлинной и точной в отношении про-
цесса исцеления клиента, передается через Я терапевта.
Внутреннее присутствие
На втором этапе полученный опыт внутренне перенаправляется.
Один терапевт объяснял это следующим образом: «Я стараюсь
прислушиваться ко всему тому, что мне кажется заслуживающим
внимания, что я способен пережить внутри себя. Мои собственные
образы, чувства, воспоминания — все это рядом со мной и как будто
сообщает мне что-то в этом процессе».
Терапевт использует себя в качестве инструмента понимания кли-
ента и осознания того, как на него реагировать. Как заметил один те-
рапевт, ответы, как правило, «возникают из моего опыта общения с
ними (клиентами)». Внутренняя информация может воспринимать-
ся в форме образов, представлений, интуитивных подсказок, направ-
ляющих голосов, техник, эмоций или телесных ощущений.
Терапевты склонны считать, что их внутренний опыт и реакции
являются более творческими и спонтанными, когда есть это тера-
певтическое присутствие. Один терапевт описывает этот аспект те-
рапевтического присутствия как «делать такие вещи, которые могут
оказаться неожиданными и нетрадиционными, незапланированны-
ми». По утверждению терапевтов, они больше доверяют этой спон-
танности, а также творческой интуиции и образам, когда они дей-
ствительно присутствуют.
Одна из внутренних составляющих конгруэнтности (Lietaer, 1993)
— это аутентичность, что также можно считать естественным про-
явлением присутствия. Тогда терапевт получает доступ к собствен-
ным чувствам и он готов проверить их на практике в отношениях с
клиентом, если он считает это терапевтически эффективным.
Терапевты говорят о том, что контакт с собственным опытом по-
зволяет им осознать то, когда они не присутствуют, и использовать
это осознание, чтобы вернуться в здесь и сейчас. Когда терапевт чем-
то отвлечен, могут быть упущены какие-то важные вещи, которые
надо осознать и ответить клиенту.
46
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
Расширение и контакт
Третий этап, в котором участвуют терапевты в процессе присут-
ствия, включает в себя расширение собственного Я и границ для кли-
ента, а также встречу и непосредственный контакт с клиентом. Рас-
ширение — это акт эмоционального, энергетического и вербального
обращения к клиенту, открытие для него внутреннего Я терапевта:
его образов, идей и личного опыта. Такого рода контакт предполагает
непосредственное соприкосновение и встречу с клиентом (его сущ-
ностью), в полной тишине (обоюдной) или через вербальное выра-
жение.
Терапевты также описывали, как сделать себя доступными. В та-
ком случае есть больше возможностей для подлинной встречи с кли-
ентом. Терапевт может разделять с клиентом свое подлинное Я или
реальный опыт. Открытость можно отнести к внешней коммуника-
ции и демонстрации клиенту подлинного внутреннего опыта тера-
певта, внешней составляющей конгруэнтности (Lietaer, 1993). Под-
линный обмен (шеринг) становится возможен как благодаря тому,
что является важным здесь и сейчас, так и тому, что может облегчить
процесс исцеления клиента.
Терапевты говорят о том, что в терапевтическом присутствии зна-
ние того, как реагировать на клиента, представляет собой интуитив-
ный опыт; образы и слова возникают естественно, как реакция на не-
посредственный опыт клиента. Что касается самих терапевтов, то они
используют собственные внутренние сигналы и телесный опыт как
то, что помогает им так или иначе реагировать.
Опыт присутствия
Третья область, возникшая в ходе анализа интервью, — это факти-
ческий опыт присутствия терапевта. Здесь можно выделить четыре
подкатегории. Первая подкатегория отражает терапевтический опыт
— полное погружение, — когда терапевт находится здесь и сейчас с
клиентом. Вторая подкатегория —- это расширенный опыт осознания
и восприятия, что позволяет настроиться на различные нюансы от-
ношений с клиентом (это касается как Я терапевта, так и их отноше-
ний). Третья подкатегория — это ощущение твердой почвы под нога-
ми терапевта, когда он входит в мир клиента и его опыт. И, наконец,
47
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
для терапевтов очень важен сам процесс исцеления — с клиентом и
для него.
Погружение
Терапевтическое присутствие предполагает полную вовлечен-
ность и сосредоточенность на происходящем здесь и сейчас, когда
все внимание терапевта сфокусировано на клиенте и на терапевти-
ческой встрече. Сами терапевты описывают это ощущение примерно
так: как будто в данный момент нет ничего более важного, чем встре-
ча с этим другим человеком. Вовлеченность предполагает, что тера-
певт не будет отвлекаться ни на что другое, что находится «вне диапа-
зона взаимодействия с клиентом».
Опыт присутствия — это глубокая вовлеченность, но без при-
вязанности; это предполагает открытость и желание участия, но без
глубокой привязанности. Это вовсе не означает сохранение клини-
ческой дистанции. Речь идет о том, чтобы почувствовать всю глуби-
ну переживания, а потом это отпустить, Отсутствие привязанности
также означает отсутствие контроля вообще (то, что происходит с те-
рапевтом или клиентом, или даже общая результативность терапии).
Это предполагает, что вы полностью находитесь с клиентом в процес-
се терапии, однако, результат здесь не должен стоять на первом месте.
К важной составляющей погружения (присутствия) можно отне-
сти ориентацию на здесь и сейчас. Кто-то из терапевтов специально
делал акцент на том, как важно «находиться здесь и сейчас». По мне-
нию терапевтов, когда они действительно присутствуют, они полно-
стью сосредоточены, осознают происходящее и готовы к взаимо-
действию здесь и сейчас с клиентом на сессии. Интенсивный фокус и
осознание происходящего позволяет уделять большее внимание де-
талям. Как заметил один терапевт: «Я лучше осознаю то, что говорит
клиент. Все то, что с этим связано; мыслительные процессы; какие-то
едва уловимые вещи; вкус, запах и проч.»
Экспансия
Состояние присутствия предполагает переживание внутренней
экспансии как на телесном уровне, так и на уровне сознания. Тера-
певты описывают ощущение внутреннего пространства и даже ра-
дости, связанной с этим чувством потока, энергии и спокойствия, —
48
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
всего того, что является фоном для подобного опыта (совокупности
ощущений). Например, если терапевт погружен в боль и страдания
клиента, он одновременно испытывает состояние экспансии, как буд-
то это часть чего-то большего. Один терапевт говорил о том, что он
ощущает эту «связь с чем-то большим»
Говоря о присутствии, мы подразумеваем утрату чувства време-
ни. Создается такое ощущение, что совершенно исчезают времен-
ные и пространственные рамки, а остается лишь слияние или объ-
единение с собственным Я, с другим и с чем-то гораздо большим.
Один терапевт описывает этот опыт как нечто «большее, чем просто
представление о нем...Такой опыт выходит за пределы временных и
пространственных границ, так что ощущение, что вы находитесь с
этим другим человеком, — это чувство, что вы находитесь в каком-то
месте вне времени». Терапевтическое присутствие также подразуме-
вает тонкий баланс между линейным временем и постоянным ощу-
щением расширения пространства.
Терапевты обращают особое внимание на чувство энергии и пото-
ка, чувство внутренней витальности, сопровождающее присутствие.
Это чувство витальности описывается терапевтами как повышенный
энергетический уровень: ощущения вибрации во всем в теле, легкое и
свободное дыхание при спокойной концентрации внимания.
Ощущение внутреннего простора описывается терапевтами как
телесное чувство открытости или расширения пространства. И хотя
очищение пространства является важной составляющей подготовки
и реализации опыта присутствия, как только присутствие возникает,
внутреннее пространство становится сущностью самого опыта, что,
в свою очередь, помогает поддерживать присутствие.
Эту пространственную составляющую можно отнести к чувству
повышенного осознания ощущений и восприятия, когда чувства,
телесные ощущения и интуиция переживаются более глубоко и ося-
заемо, чем обычно. Терапевты указывают на то, что опыт присут-
ствия позволяет им прислушиваться к тональности голоса клиентов,
всевозможным эмоциональным нюансам и телесным жестам, также
обращая внимание на собственные мысли, чувства и образы.
Присутствие также способствует более продуктивному мышле-
нию и эмоциональному восприятию, когда мысли и эмоции явля-
ются подлинными и отражают то, что необходимо и эффективно для
клиента.
49
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Твердая почва под ногами
Мы можем говорить о необходимости твердой почвы под ногами
и некой внутренней связи, сопровождающей опыт присутствия. Те-
рапевт может быть погружен в боль и страдания другого, находясь
при этом в более широком энергетическом поле, сохраняя ощущения
твердой почвы под ногами и баланса собственного Я и личного опы-
та. Эта твердая почва под ногами позволяет глубоко и всецело взаи-
модействовать с опытом другого человека.
Терапевты описывают это чувство баланса, устойчивости и це-
лостности, даже при переживании самых разных сложных эмо-
ций. Подобный опыт демонстрирует нам общее самообладание: сре-
ди боли или вызовов (сложные эмоций или переживаний) терапевту
удается сохранить чувство спокойствия. Присоединение — это не-
кое расширение баланса, устойчивости и целостности на мир клиен-
та, при котором у терапевта сохраняется прочное чувство собствен-
ного Я.
Терапевтическое присутствие предполагает тонкую грань между
тем, чтобы находиться на достаточном расстоянии от интересующего
нас опыта, и в то же самое время быть вовлеченным, эмоционально
сопереживая клиенту, что сравнимо с утратой собственного Я. Один
терапевт описывал это следующим образом:
.. .это все равно, что быть в полной уверенности, что клиент сможет
через все это пройти; когда ты действительно осознаешь эти невероят-
ные страдания и все то, что за этим стоит, но при этом чувствуешь себя
настолько устойчивым, будто тебя это никоим образом не касается.
Терапевты говорили о подлинном присутствии как о чувстве ба-
зового доверия к себе, клиенту и процессу. Терапевт верит в то, что,
даже в случае возникновения сложных эмоций (для клиента или тера-
певта), терапия все равно движется в позитивном или целебном рус-
ле для клиента, если перед ним по-прежнему стоит цель исцеления.
Быть с клиентом и для него
Терапевт, присутствуя во время терапии, полностью находится
здесь и сейчас —• с клиентом и для него\ это встреча двоих в пользу
одного. Все действия и поступки терапевта направлены на помощь
другому — человеку, который обратился за помощью.
50
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
Согласно интервью, которые проводились в рамках данного иссле-
дования, важным аспектом терапевтического присутствия является
намерение исцелить клиента. Терапевт должен дифференцировать
желание принять участие в процессе исцеления от желания достичь
определенного результата. Это означает, что находиться в этом про-
цессе — исцеления — с клиентом вовсе не означает точно знать, что
необходимо человеку для исцеления. Скорее, быть с клиентом, четко
преследуя цель его дальнейшего исцеления, позволяет сделать все не-
обходимое для того, чтобы это стало возможным.
Когда есть присутствие, терапевты говорят о таких чувствах, как
страх, удивление, теплота, сострадание и любовь. Терапевты ис-
пользуют такие определения, как «сострадание», «забота», «глубокое
уважение», «трепет» и «восхищение», чтобы описать свои чувства по
отношению к клиенту, когда имеет место такое присутствие. Один те-
рапевт говорил о присутствии: «Внутренне я испытываю глубокое
уважение, невероятное сострадание и готовность помочь, а также от-
крытость всему происходящему».
Быть с клиентом и для клиента также предполагает отсутствие во-
влеченности Эго или самосознания. Терапевты неоднократно упо-
минали, что недостаточное осознание себя как терапевта, профессио-
нала или что-то еще, — все это только мешает находиться полностью
с клиентом.
Терапевтическое присутствие также предполагает, что здесь не
должно быть места собственным проблемам (боли, усталости, про-
блемам с внешностью). В целом, из этих интервью нам должно быть
понятно, что опыт терапевтического присутствия предполагает ис-
тинную глубокую встречу с клиентом, а именно: встречу, которая
приведете к исцелению.
Комментарии
Цель данного исследования заключалась в том, чтобы разработать
модель, показывающую особый процесс и опыт терапевтов, для об-
учения действительному присутствию в ходе психотерапевтической
встречи с клиентом. Это стало возможным благодаря качественному
анализу опыта присутствия профессиональных терапевтов.
Модель присутствия, разработанная в данном исследовании, позво-
ляет выявить три основных аспекта терапевтического присутствия.
51
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Прежде всего это подготовка почвы для присутствия терапевта во
время сессии с клиентом; далее речь идет о процессе, в который вовле-
чены терапевты, когда они присутствуют во время терапии; и, наконец,
особое внимание обращается на опыт телесного присутствия.
Терапевтическое присутствие предполагает абсолютную отдачу
во время встречи с клиентом — полное присутствие в данном мо-
менте на самых разных уровнях: физическом, эмоциональном, ког-
нитивном и духовном. Терапевтическое присутствие предполагает
глубокую связь с собственным Я и, в то же время, восприятие всей
полноты ощущений и переживаний клиента здесь и сейчас. Терапев-
тическое присутствие позволяет кинестетически и эмоционально
ощущать влияние и переживания другого, сохраняя связь с клиен-
том на более глубоком уровне. Внутренняя восприимчивость самого
терапевта является основным инструментом для понимания и чут-
кого реагирования на опыт и потребности клиента. Терапевт может
совершенствовать эти навыки, отстраняясь от собственных потреб-
ностей, надежд, проблем или предубеждений, а, напротив, сосредо-
точив все свое внимание на процессе: на том, что происходит с кли-
ентом и между ними здесь и сейчас.
Присутствие можно считать тем, что дает возможность терапев-
там следить за собственным опытом в терапии. Благодаря повышен-
ной чувствительности к опыту клиента терапевт может являться для
себя своеобразным инструментом, позволяющим ему понимать и
правильно реагировать на клиента, а также отслеживать то, как его
реакции влияют на клиентов. Телесный опыт терапевта (если есть те-
рапевтическое присутствие) является отражением некоего внутрен-
него синтеза опыта клиента (того, что находит свое отражение и вос-
принимается соответствующим образом) с собственным жизненным
и профессиональным опытом терапевта. В процессе терапии (если
есть терапевтическое присутствие) тело терапевта является своео-
бразным рецептором и проводником.
Двойной уровень осознания
Терапевтическое присутствие предполагает очень тонкий баланс
между опытом терапевта и клиентским опытом при сохранении спо-
собности реагировать на эти внутренние и внешние связи. Роббинс
(1998) описывает присутствие как «двойной уровень осознания» (р.
52
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
11), что находит отражение в данном исследовании, когда терапев-
ты описывают процесс перехода от внутреннего к внешнему; от соб-
ственного Я к другому; от того, чтобы быть открытым и принимаю-
щим к способности проявлять отзывчивость.
Модель терапевтического присутствия позволяет выявить мно-
жество парадоксов в опыте присутствия. Например, двойной уро-
вень осознания требует от терапевтов определенного баланса между
полярными аспектами субъективного и объективного опыта. Тера-
певтическое присутствие предполагает глубокую вовлеченность и
погружение в клиентский опыт терапевтом. Тем не менее терапевт
старается быть объективным, сохраняя при этом соответствующий
фокус и присутствуя здесь и сейчас, расширяя пространство и чутко
реагируя на все то, что испытывает в данный момент клиент.
Из других парадоксов терапевтического присутствия можно выде-
лить то, что терапевтическое присутствие требует от терапевта, когда
у него рождаются всевозможные интуитивные реакции, резонирую-
щие с происходящим здесь и сейчас, несколько дистанцироваться от
теории, тем не менее взяв за основу теоретические знания. Терапевт
также должен быть открытым и восприимчивым, при этом неизмен-
но сохраняя определенное сосредоточение. Терапевту необходима и
спонтанность, но только в контексте взаимоотношений с клиентом
или ради его блага.
Терапевтическое присутствие и условия
формирования отношений по Роджерсу
Терапевтическое присутствие рассматривается в данном иссле-
довании как некая основа для установления эмпатии, конгруэнтно-
сти и безусловного позитивного принятия, о чем говорят современ-
ные клиенто-центрированные психотерапевты (Segrera, 2000; Schmid,
1998, 2002; Wyatt, 2000). Принятие и присутствие позволяет терапев-
ту до конца понять опыт клиента, это позволяет ему быть открытым
тому, что происходит здесь и сейчас, а также более внимательно и
чутко (вербально и телесно) реагировать на потребности клиента. Те-
рапевтам требуется большая восприимчивость, чтобы они были от-
крыты и настроены на то, что переживается клиентом здесь и сейчас.
53
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Соответственно восприимчивость является непременным условием
более точного понимания, принятия и конгруэнтности.
Наряду с присутствием, терапевты используют собственные теле-
сные ощущения в качестве барометра, позволяющего им понять то,
что происходит с клиентом и как на это реагировать. Чтобы до кон-
ца понять собственный опыт и иметь возможность искренне поде-
литься этим опытом с клиентом, терапевт должен быть полностью
погружен в то, что происходит здесь и сейчас с клиентом. О теле, как
рецептивном органе, много говорится в работах других клиенто-цен-
трированных терапевтов. Так, например, Мирне (1994) говорит о том,
что, когда он действительно присутствует с клиентом, «он способен
ощущать его тело как свое собственное» (р. 6). А Шмид (2002) отме-
чает, что присутствие похоже на некий «совместный опыт с клиен-
том» (р. 65). Наряду с эмпатией и конгруэнтностью терапевтическое
присутствие, очевидно, является непременным условием готовности
терапевта быть одновременно полым и открытым к восприятию це-
лостного опыта клиента.
Терапевтическое присутствие также способствует ощущению
твердой почвы под ногами — доверию терапевта своим чувствам и
опыту. Когда терапевт присутствует, он максимально приближен к
опыту клиента и сохраняет при этом ощущение собственного Я —
как чего-то отдельного и целостного. В такой позиции, — с твердой
почвой под ногами, — у терапевтов больше способностей к исцеле-
нию. Также они более восприимчивы к различным нюансам клиент-
ского опыта, что, в свою очередь, способствует пониманию терапев-
том этого опыта. Этому основополагающему опыту уделяется очень
мало внимания в клиенто-центрированной литературе, однако, ав-
торы считают важным обеспечить базу, позволяющую терапевту до
конца использовать опыт клиентов, не испытывая при этом излиш-
них перегрузок.
Присутствие также можно рассматривать как часть чего-то боль-
шего (единого целого), того, что позволяет выразить эмпатию, кон-
груэнтность и безусловное принятие. И хотя Мирне (1994) считает
присутствие «комбинацией трех основополагающих условий» (р. 7),
на наш взгляд, для установления отношений с клиентом прежде всего
необходимо присутствие, что потом передается клиенту. Вполне воз-
можно, что эмпатическая коммуникация является не только спосо-
54
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
бом, позволяющим терапевту выразить «Я тебя слышу», но и «Я от-
крыт для всего того, что ты хотел бы выразить». В то же самое время
очевидная составляющая конгруэнтности может выражаться следу-
ющим образом «Я открыт и ощущаю связь с тем, что я испытываю по
отношению к вам, и я испытываю к вам достаточное уважение, чтобы
поделиться этим». Эти ответы также могут сообщать: «Здесь и сейчас
я с вами; я здесь, чтобы произошла эта исцеляющая встреча с вами и
для вас».
Все эти исследования помогают нам объяснить более поздние
взгляды Роджерса о самой природе присутствия. Мы рассматриваем
терапевтическое присутствие в качестве основы и необходимого ус-
ловия для формирования отношений. Терапевтическое присутствие
можно рассматривать как непременное условие полной восприим-
чивости здесь и сейчас, а также непосредственного контакта с вну-
тренним опытом другого человека, что позволяет выразить эти от-
ношения, Шмид (2002) отмечает, что Роджерс говорил о контакте как
непременном условии последующих отношений. На наш взгляд, глу-
бокий реляционный контакт возможен только в случае полного при-
сутствия.
В то же самое время мы вполне согласны с Роджерсом, что при-
сутствие терапевта — это то, что необходимо прежде всего (Baldwin,
2000). И хотя присутствие и условия формирования отношений бы-
вают разными, такие условия можно рассматривать как выражение
более глубокого опыта, то есть полного присутствия здесь и сейчас
с клиентом. Без присутствия другие условия были бы невозможны.
Однако присутствие не обязательно означает, что терапевт эмпати-
чен или конгруэнтен в данный момент. Напротив, присутствие дела-
ет возможным проживать и выражать эти условия совершенно по-
разному в разное время.
Заключение
Терапевтическое присутствие следует понимать, как предельное
состояние восприимчивости здесь и сейчас, а также как глубокие ре-
ляционные связи. Это означает быть с клиентом, а не делать что-
то для клиента. Скорее это состояние открытости и безоценочного
восприятия клиентского опыта, а не просто попытки наблюдать за
ним или изучать его. Терапевтическое присутствие означает готов-
55
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ность соприкоснуться с клиентским опытом и почувствовать на себе
его влияние, сохраняя твердую почву под ногами и чутко реагируя
на потребности и опыт клиента. Терапевтическое присутствие пред-
полагает баланс и двойной уровень осознания опыта клиента и соб-
ственного опыта, и рефлексию о том, что происходит с этими людьми
и между ними. Для того, чтобы быть полностью открытым и воспри-
имчивым к переживанию текущего момента, требуется определенная
чувствительность к такого рода опыту. В то же самое время необхо-
димо ощущать экспансию и твердую почву под ногами.
Терапевтическое присутствие также считается непременным усло-
вием и необходимой предпосылкой для установления эмпатии, кон-
груэнтности и безусловного позитивного принятия, в то время как
эмпатия и конгруэнтность могут быть одним из способов выражения
присутствия в терапевтической встрече.
Список использованной литературы
1.	Baldwin, М. (2000). Interview with Carl Rogers on the use of the self in
therapy. In M. Baldwin (Ed.) The Use of Self in Therapy, 2nd edn. New
York: Haworth Press, pp. 29—38.
2.	Buber, M. (1958). land Thou, 2nd edn. New York: Charles Scribner.
3.	Buber, M. (1966). Between Man and Man. New York: Macmillan.
4.	Bugental, J. E T. (1978). Psychotherapy and Process. Menlo Park:
Addison-Wesley.
5.	Bugental, J. E T. (1983). The one absolute necessity in psychotherapy.
The Script, 13,1—2
6.	Bugental, J. F. T. (1987). The Art of the Psychotherapist. New York:
Norton.
7.	Bugental, J. E T. (1989). The Search for Existential Identity. San
Francisco: Jossey-Bass.
8.	Clarkson, P. (1997). Variations on I and Thou. Gestalt Review, 1, 56—
70.
9.	Craig, P. E. (1986). Sanctuary and presence: An existential view of the
therapist’s contribution. The Humanistic Psychologist, 14, 22—8.
10.	Friedman, M. (1985). The Healing Dialogue in Psychotherapy. New
York: Jason Aronson.
56
3. Опыт терапевтического присутствия в психотерапевтической встрече
11.	Geller, S. М. (2001). Therapists’ Presence: The development of a model
and a measure. Unpublished doctoral dissertation, York University:
Toronto, Canada.
12.	Heard, W. G. (1993). The Healing Between: A clinical guide to dialogic
psychotherapy. San Francisco: Jossey-Bass.
13.	Hycner, R. (1993). Between Person and Person: Toward a dialogical
psychotherapy. New York: Gestalt Journal Press.
14.	Hycner, R. and Jacobs, L. (1995). The Healing Relationship in Gestalt
Therapy: A dialogical/self psychology approach. New York: Gestalt
Journal Press.
15.	Kempler, W. (1970). The therapists merchandise. Voices, 5, 57—60.
16.	Kvale, S. (1996). InterViews: An introduction to qualitative research
interviewing. London: Sage. Lietaer, G. (1993). Authenticity,
congruence, and transparency. In D. Brazier (Ed.) Beyond Carl Rogers.
London: Constable, pp. 17—46).
17.	May, R. (1958). Contributions to existential therapy. In R. May, E. Angel
and H.Ellenberger (Eds). Existence: A new dimension in psychiatry and
psychology. New York: Basic Books, pp. 37—91. Mearns, D. (1994).
Developing Person-centred Counselling. London: Sage.
18.	Mearns, D. (1997). Person-centred Counselling Training. London: Sage.
19.	Moustakas, C. (1986). Being in, being for, and being with. The
Humanistic Psychologist, 14,100—4.
20.	Reik, T. (1949). Listening with the Third Ear: The inner experience of a
psychoanalyst. New York: Farror, Straus.
21.	Robbins, A. (Ed.) (1998). Therapeutic Presence: Bridging expression and
form. London: Jessica Kingsley Publishers.
22.	Rogers, C. R. (1957). The necessary and sufficient conditions of
therapeutic personality change. Journal of Consulting Psychology, 21,
97—103.
23.	Rogers, C. R. (1961). On Becoming a Person. Boston: Houghton Mifflin.
24.	Rogers, C. R. (1979). The foundations of the Person-Centered Approach.
Education, 100, 96—107. Rogers, C. R. (1980). A Way of Being. Boston:
Houghton Mifflin.
25.	Rogers, C. R. (1986). Client-centered therapy. In I. L. Kutash and A.
Wolf (Eds). Psychotherapists Casebook: Theory and technique in the
practice of modern therapies. San Francisco: Jossey-Bass.
57
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
26.	Rogers, С. R. and Sanford, R. С. (1989).Client-centered psychotherapy.
In H. I. Kaplan and В. H. Sadock (Eds). Comprehensive Textbook of
Psychiatry, V. Baltimore, MD: Williams and Wilkins, pp. 1482—501.
27.	Schmid, P. E (1998). ‘Face to face’: The art of encounter. In B. Thorne
and E. Lambers (Eds). Person-centered Therapy: A European perspective.
London: Sage, pp. 74—90.
28.	Schmid, P. E (2002). Presence — Im-media-te co-experiencing and co-
responding: Phenomenological, dialogical and ethical perspectives on
contact and perception in personcentred therapy. And beyond. In G.
Wyatt and P. Sanders (Eds). Contact and Perception. Rosson-Wye, UK:
PCCS Books, pp. 182—203.
29.	Schneider, K. J. and May, R. (1995). The Psychology of Existence: An
integrative, clinical perspective. New York: McGraw-Hill.
30.	Segrera, A. (June 2000). Necessary and sufficient conditions. Paper
presented at ICCCEP Conference:Chicago.
31.	Shepherd, L, Brown, E. and Greaves, G. (1972). Three-on-oneness
(Presence). Voices, 8, 70—7. Thorne, B. (1992). Carl Rogers. London:
Sage.
32.	Webster, M. (1998). Blue suede shoes: The therapist’s presence.
Australian and New Zealand Journal of Family Therapy, 19,184—9.
33.	Welwood, J. (2000). Toward a Psychology of Awakening. Boston:
Shambhala Publications.
34.	Wyatt, G. (June 2000). Presence: Bringing together the core conditions.
Paper presented at ICCCEP Conference: Chicago.
58
4. Конгруэнтность и терапевтиче-
ское присутствие
Лесли Гринберг и Шари Геллер
Конгруэнтность, очевидно, можно отнести к самым непростым
условиям, о которых говорил Роджерс, при этом наименее из-
ученным, В своих теориях основное внимание Роджерс уделял имен-
но подлинности (Rogersand Sanford, 1984). Возможно, в силу того,
что Роджерс стал придавать значение этому понятию чуть позже,
ему не уделялось столько же внимания, сколько всем остальным
условиям, особенно эмпатии. Для лучшего понимания конгруэнт-
ности, нам следует начать с некоего процесса, включающего в себя
определенные убеждения и намерения. Кроме того, как нам кажет-
ся, именно эта неявная структура намерений и убеждений подска-
зывает терапевту, как лучше проявлять конгруэнтность. Мы также
постараемся рассмотреть, что такое присутствие, и как оно связно с
конгруэнтностью, ибо терапевтическое присутствие может быть до-
вольно всеобъемлющим — как необходимым условием конгруэнтно-
сти, так и, возможно, обязательным условием терапевтической эф-
фективности в гуманистической терапии в целом.
Конгруэнтность
Из трех условий, необходимых для успешной терапии, конгруэнт-
ность зачастую создать наиболее сложно как в психологии, так и пси-
хиатрии. Часто её неверно толкуют как разрешение терапевту откры-
то и свободно выражать все свои чувства или потребности, либо как
оправдание тому, что психодинамические терапевты расценили бы
как негативный контрперенос. В шестидесятые и семидесятые годы
аутентичность, самораскрытие и подлинную встречу с клиентом счи-
тали главными составляющими хорошей терапии — при этом осо-
бенно не уточнялось, что значит аутентичный или как терапевту сле-
дует быть истинно терапевтичным (Schutz 1970). Вполне естественно,
это вызывало беспокойство у многих терапевтов, ведь подобная без-
59
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
граничная открытость могла оказаться разрушительной. Так что по-
добное неверное понимание терапевтической конгруэнтности тре-
бует разъяснения данной концепции и объяснения некоторых ее
основных моментов.
Итак, согласно Литаеру (1993), в самом начале анализа конгруэнт-
ность или подлинность можно разбить на две составляющие. 1) спо-
собность осознавать собственный внутренний опыт и 2) открытость,
готовность сообщить другому человеку, что происходит внутри. Род-
жерс (1961), делая акцент на необходимости быть «настоящим» с дру-
гими, очевидно, имел в виду оба эти аспекта. По его мнению, быть
конгруэнтным означает не только осознавать собственный внутрен-
ний опыт, но также и обмениваться этим опытом с другим. Таким об-
разом, конгруэнтность явно имеет две составляющие — внутреннюю
(осознание собственного потока опыта и открытость) и внешнюю (все
то, что относится к внешнему общению), Именно эта последняя со-
ставляющая вызывает столько споров в отношении конгруэнтности.
Утверждение, что открытость можно считать терапевтическим
качеством, требует, на наш взгляд, определенной проверки. Просто
научить молодых или начинающих терапевтов открытости в рабо-
те не всегда полезно. Это связано с тем, что открытость предполага-
ет определенный уровень личностного развития, а также определен-
ные интеллектуальные и ценностные обязательства. Таким образом,
конгруэнтность вряд ли можно считать независимой составляющей
терапии. На наш взгляд, терапевтическая конгруэнтность наряду со
все большим осознанием и открытостью также предполагает, что
внутренний опыт терапевтов должен формироваться из определен-
ных установок, убеждений и намерений, а именно: не причинить вре-
да клиенту и способствовать его развитию. Это нечто сродни клятве
Гиппократа.
В клиент-центрированной терапии конгруэнтность всегда считали
частью триады терапевтических установок наряду с эмпатией и безус-
ловным позитивным принятием. В диалогической гештальт-терапии
акцент на подлинности или аутентичности терапевтов основан на от-
ношениях «Я-Ты» Бубера (1958), когда подлинная встреча клиента и
терапевта включает в себя, помимо прочего, присутствие терапевта и
не эксплуатацию. Роджерианские установки — готовность понять и
оценить опыт клиента, — а также определения, принятые в гештальт-
60
4. Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
терапии, о присутствии и не эксплуатации — все это влечет за со-
бой соответствующее стремление к тому, чтобы конгруэнтность была
терапевтической. Итак, чтобы быть конгруэнтным, терапевт должен
стремиться к пониманию и уважению клиентов. В своей работе тера-
певт должен демонстрировать как искреннее желание не иметь вла-
сти над клиентами, так и верить в важность признания опыта своих
клиентов как валидного в терапии. Наконец, терапевт должен в пол-
ной мере присутствовать и быть в контакте как со своими клиентами,
так и с самим собой. Все это способствует конгруэнтности, представ-
ляя собой важные аспекты терапевтической конгруэнтности.
Разновидности конгруэнтности
Одна из основных целей конгруэнтности в психотерапии — по-
мощь в установлении доверия. Как отмечал Роджерс, когда мы «на-
стоящие» друг с другом, это способствует доверию и общению (Rogers
1961). Но, конечно же, быть настоящим не так просто, и здесь требу-
ются некоторые пояснения. В эпоху постмодернизма, когда всевоз-
можные конструктивистские представления указывают на различ-
ные психологические или социальные нововведения (Neimeyer and
Mahoney, 1995), представления о том, что можно считать настоящим,
становятся очень размытыми. Например, быть самим собой всегда
было довольно проблематично, поскольку мы скорее можем гово-
рить о таком понятии как реальное Я, чем рассматривать Я как про-
цесс созидания (Greenberg and van Balen, 1998; Whelton and Greenberg,
2000). Однако, конгруэнтность, — когда мы воспринимаем её как не-
кий процесс осознания и открытости здесь и сейчас, — позволяет нам
несколько отойти от проблемы большей онтологической валидности
определенных аспектов собственного Я.
Таким образом, для терапевта быть настоящим в поддерживаю-
щих отношениях означает: не скрывать разные мысли и чувства; в
нужный момент так или иначе передавать возникшие у него чувства
или мысли, чтобы способствовать доверию и открытости в диаде. Од-
нако, вряд ли в этом могут помочь какие-то стратегии или манипу-
ляции. Скорее здесь можно усмотреть искреннее желание терапев-
та помочь здесь и сейчас. Важно подчеркнуть, что аспект действия в
конгруэнтности скорее предполагает экспрессивный момент, нежели
целеполагающий.
61
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Конгруэнтность, как и эмпатию (см. Bohart and Greenberg, 1997,
Greenberg and Rosenberg, 2000) не стоит считать неким унифициро-
ванным понятием. Скорее, здесь мы имеем различные намерения,
убеждения и взгляды, и проявляется это в самых разных пережива-
ниях и поведении. Необходимо признать, что хотя конгруэнтность —
это некое единое понятие, в терапии конгруэнтность можно отнести
к сложному, многогранному явлению, — ко всему тому, что проявля-
ется в самых разных установках, убеждениях и намерениях, приводя
к самым разным последствиям.
Когда я конгруэнтен, а также открыт для собственного опыта, я
также делаю самые разные вещи в зависимости от того, с кем я на-
хожусь сейчас, в зависимости от ситуации и конкретного контекста
терапии, в котором я стараюсь проявить конгруэнтность (cf. Wyatt
2000). Быть присутствующим или полностью настроенным здесь и
сейчас является обязательным условием как для того, чтобы быть от-
крытым собственному опыту, так и для понимания того, как реаги-
ровать на тот уникальный процесс, происходящий здесь и сейчас с
данным человеком, в определенной ситуации и контексте. Различные
ситуации вызывают разные конгруэнтные действия. Но здесь требу-
ется некоторое уточнение, если мы хотим точно понимать, что под-
разумевается под терапевтической конгруэнтностью.
Например, если терапевт говорит о каких-то своих телесных ощу-
щениях, это также может означать конгруэнтность. Или же это мо-
жет быть некое чувство, испытываемое давно и сейчас уже не ощуща-
ющееся столь явно. Или же если в высказываниях терапевта находит
свое отражение то, что имеет отношение к происходящему здесь и
сейчас, — это также можно считать конгруэнтностью. Кроме того,
эти чувства (те, что воспринимаются сейчас или вообще) могут ва-
рьироваться от сострадания до гнева, от угрозы до радости, и в за-
висимости от конкретного ощущения будут выражаться совершенно
по-разному. Например, можно позволить себе проявить гнев, чтобы
установить границы и помочь справиться с тем чувством, что к тебе
были не справедливы. Можно поделиться состраданием и успокоить
человека; или страхом — сообщить другому о реакции на него.
Наряду с тем, что вы открыто говорите о своих ощущениях, кон-
груэнтность предполагает, что вы можете говорить о том, что вы ду-
маете, о каких-то образах, можете поделиться собственным прошлым
62
4. Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
опытом и комментировать какие-то ситуации. Под намерениями
здесь мы имеем в виду понимание или возможность справиться с
трудностями в отношениях. Конгруэнтная реакция высокоинтегри-
рованного и/или хорошо обученного терапевта, видящего свою цель
в том, чтобы помогать другим, скорее всего будет несколько иной,
чем у терапевта, не дифференцирующего эти понятия, или терапев-
та-эгоцентрика или просто новичка в этом деле. Таким образом, мож-
но говорить о том, что терапевтическая конгруэнтность предполага-
ет самые разные межличностные навыки, а также внутриличностные
навыки осознания.
На наш взгляд, коммуникативные аспекты конгруэнтности пред-
полагают способность трансформировать внутриличностный опыт
в определенные типы межличностных реакций с тем, чтобы эти ре-
акции соответствовали определенным скрытым намерениям. К бо-
лее глубоким намерениям можно отнести, в частности, стремление
понять другого, способствовать развитию другого, стремление при-
нимать и не критично относиться к другому, подтверждая его опыт,
стремление концентрировать внимание на его сильных сторонах и,
самое главное, — не причинять другому вреда. Эти и многие другие
цели позволяют нам определить то, можно ли считать конгруэнт-
ность терапевтической. Если же мы можем усмотреть в ней желание
причинить вред, конгруэнтность никогда не будет терапевтической.
Признание скрытых целей, лежащих в основе конгруэнтности,
вовсе не означает, что конгруэнтность не может быть спонтанным
опытом, позволяющим человеку ощущать себя целостным. Чувство
целостности (когда конгруэнтность действительно присутствует) —
результат того, что благодаря интеграции намерений и действий те-
рапевта теперь можно говорить о некоем едином целом. В состоянии
конгруэнтности намерения не противоречат друг другу и не вступают
в противоречие друг с другом —точно так же намерение или какой-то
опыт не могут скрыть или подавить любой другой опыт.
Конгруэнтность как внутреннее осознание
Осознание собственного потока внутреннего опыта и связь с глу-
бинными чувствами — основа основ конгруэнтности (Rogers, 1954).
Внутреннее осознание — один из самых простых универсально тера-
певтических аспектов. На наш взгляд, терапевту всегда полезно осоз-
63
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
навать свои собственные чувства и реакции, поскольку это осознание
служит неким ориентиром, позволяющим сохранять определенную
ясность и доверие. Это внутреннее осознание и контакт являются
естественным результатом опыта терапевтического присутствия. Те-
рапевтическое присутствие очень важно в практическом опыте пси-
хотерапии. Терапевтическое присутствие — мы еще поговорим об
этом позже — включает в себя, помимо прочего, восприимчивость,
открытость и чувствительность к собственной жизни; абсолютное
присутствие здесь и сейчас; чувство экспансии и пространства; а так-
же необходимость быть с клиентом и для него. Эти и другие аспекты
присутствия мы будем рассматривать более подробно дальше. Но ос-
новная мысль, которую бы хотелось донести в данной статье, следу-
ющая: терапевтическое присутствие представляется крайне важным
для конгруэнтности.
Благодаря осознанности вероятность несоответствия между вер-
бальным и невербальным поведением становится все меньше, и кли-
енты видят, что картина, которая разворачивается у них перед гла-
зами, — это действительно то, что происходит здесь и сейчас (здесь
нет никакого двойного дна). Это помогает клиенту почувствовать
себя в безопасности и сокращает межличностную тревогу. Подобное
снижение межличностной тревоги позволяет клиентам справиться с
тревогой внутриличностной, благодаря чему они могут соприкасать-
ся теперь с самыми глубокими пластами собственного опыта. Если
же терапевт не осознает своих чувств, взаимодействуя с клиентом,
вряд ли он может стать эффективным помощником, потому что тогда
у него не будет доступа к жизненно важной информации, получаемой
в этих терапевтических отношениях, — это все равно, что работать в
темноте. Ведь ни для кого не секрет, что мы наиболее эффективны,
оказывая помощь другим, когда мы понимаем, что происходит с нами
самими, осознавая собственный поток внутреннего опыта, особенно
того опыта, который складывается в процессе взаимодействия с на-
шими клиентами.
Типы неконгруэнтности
Говоря о неконгруэнтности (в плоскости самоосознания), важно
обратить внимание на возможную неконгруэнтность терапевтов. На-
пример, неконгруэнтность может выражаться по-разному:
64
4, Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
1.	когда терапевты осознают происходящее с ними, но осознанно ни-
чего не говорят об этом. (Иногда это уместно, а иногда нет).
2.	когда терапевты до конца не осознают происходящее с ними из-за
собственной тревоги.
3.	когда терапевты не осознают до конца собственный базовый опыт.
Первое происходит тогда, когда терапевт осознает собственные
мысли или чувства, но специально ничего не говорит об этом. В дан-
ном случае терапевт может несколько лукавить, пытаясь передать то,
чего не чувствует на самом деле. Кроме того, в его словах может зву-
чать ложь или фальшь, когда он пытается быть любезным с клиен-
том, поддерживать его или проявлять к нему интерес, но не искрен-
не. Другим примером неоткрытое™ (когда это делается специально)
может быть осознанное решение ничего не говорить о том, что тера-
певт чувствует или думает, потому что ему кажется, что это будет так
или иначе отвлекать клиента; или когда то, что он чувствует, кажется,
больше его «темой»; или же это совсем неподходящий момент.
Второй тип неконгруэнтности — тревога неопределенного харак-
тера. В данном случае тревога терапевта блокирует его способность
к потоку (опыта), и он обычно не может выразить его словами, осо-
бенно сначала. Он может ощущать угрозу, не до конца это понимая.
И тогда наряду с этим осознанием мы имеем телесное напряжение
и какую-то болезненность. Сознание становится беспокойным, из-
меняется дыхание, а плечи и руки напрягаются. Тогда терапевт не в
состоянии до конца понять то, что говорит ему клиент или осознать
происходящее с ним самим. Телесная тревога мешает как в работе с
клиентом, так и не позволяет выразить его переживания словами, а
может и доминировать в сознании терапевта.
В приведенных выше примерах терапевт четко осознает чувство
угрозы. Однако, бывают и другие ситуации, когда происходит так
много всего или все происходит настолько быстро, что терапевт про-
сто не успевает это осознать. Только позже он может уловить суще-
ствование угрозы в свой адрес. Тренеры часто могут видеть, что сту-
денты не в состоянии отследить этот момент (когда им действительно
что-то угрожало). В таком случае (неконгруэнтность третьего типа) —
это когда нет ни осознания угрозы, ни того, что происходит внутри.
В такие моменты терапевт прежде всего должен осознать существо-
вание подобной угрозы, чтобы вновь обрести способность к конгру-
65
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
энтности. Однако, могут иметь место и иные разновидности некой-
груэнтности. Например, терапевт может сказать что-то, веря в то, что
это действительно так; но при этом он не осознает того, что опреде-
ленные непризнанные потребности могут повлиять на общее впечат-
ление. Или же еще один пример неконгруэнтной неосознанности —
когда терапевт пытается выразить то, что мы называем вторичной, а
не первичной эмоцией (Greenberg 1993). Таким образом, терапевт мо-
жет испытывать и выражать гнев, не осознавая в этот момент, что же
является первопричиной этой боли. В данном случае терапевт выра-
жает вторичную реакцию на сказанное и не соприкасается с важней-
шим или главным личным опытом.
Три вышеуказанные разновидности неконгруэнтности — осознан-
ное умолчание; тревога, мешающая ясному осознанию; и неосознан-
ность — несколько отличаются друг от друга. Каждая разновидность
неконгруэнтности задействует совершенно разные процессы, спо-
собные привести к конгруэнтности, даже если мы говорим о каких-то
общих аспектах осознания и способности формулировать собствен-
ный внутренний опыт. В первом случае речь идет о потребности при-
слушаться к тому, что уже известно, во втором — о фокусе на том, что
пока еще не было сформулировано, а в третьем — о необходимости
получить доступ к тому, что является главным, признавая все то, что
ранее отрицалось.
Как правило, ни одного терапевта нельзя назвать до конца кон-
груэнтным или же совершенно неконгруэнтным; просто они кон-
груэнтны по-разному. Таким образом, конгруэнтность — это некий
процесс. Другая проблема, связанная с понятием конгруэнтность/не-
конгруэнтность, заключается в том, что данная концепция имеет со-
вершенно явное отношение к реальности: терапевт действительно
чувствует какие-то очевидные вещи и либо осознает, либо не осоз-
нает этого. Но вообще здесь все гораздо сложнее. Например, вторая
разновидность неконгруэнтности говорит нам о неспособности тера-
певта сформулировать то, чтопроисходит с ним здесь и сейчас. В дан-
ном случае психотерапевт скорее не способен постичь смысл из всего
того, что происходит здесь и сейчас, а не просто отрицает осознание
чего-то уже сформированного ранее —- это вовсе не говорит о его де-
фицитарности и что он этого не осознает, Скорее он не может сейчас
дать последовательное описание или рассказать о том, что происхо-
66
4, Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
дит с ним здесь и сейчас (Greenberg and van Balen, 1998). Таким об-
разом, он не может сформулировать или преобразовать свой опыт в
описание происходящего, которое он хорошо осознает; он не спосо-
бен символически отразить этот скрытый опыт, равно как и вынести
для себя определенный смысл (например, ощущение рефицитарно-
сти). Тревогу или угрозу часто можно считать симптомами застре-
вания и неспособности передать собственный опыт словами. Имен-
но на это обращал внимание Гендлин (1964), говоря о переживании.
Мы же (Greenberg and Pascal-Leone, 1995,1997,2001 Greenberg and van
Balen, 1999) решили использовать понятие «согласованность» вместо
конгруэнтность, стараясь подчеркнуть конструктивную составляю-
щую подлинности, имея возможность работать с трудностями, о ко-
торых шла речь выше (и быть при этом настоящим).
В состоянии конгруэнтности, я в той же мере формирую собствен-
ный опыт, что и просто открываю его. Это некий творческий про-
цесс, и когда имеет место определенное несоответствие, именно этот
процесс блокируется. Но в данном случае я вовсе не берусь утверж-
дать, что во мне нет ничего такого, к чему бы я не могла обратиться.
Здесь действительно можно увидеть определенный телесный опыт,
но пока я не облеку его в слова, я так и буду ощущать некое застре-
вание. Этот процесс обретения конгруэнтности через некую согла-
сованность больше похож на то, чтобы «разглядеть» зайца в облаке,
чем увидеть зайца за деревом. «Увидев» зайца в облаке, я пытаюсь ра-
зобраться, что же это такое на самом деле. Точно так же я пытаюсь
разобраться здесь и сейчас, исходя из собственного опыта. Поэтому
неконгруэнтность может проявляться в неспособности найти слова,
символы или связь с собственным опытом, т.е не иметь возможности
понять смысл и истинное его значение.
Конгруэнтность — межличностный навык
Открытость или коммуникационная составляющая конгруэнтно-
сти намного сложнее, чем составляющая, связанная с самосознанием.
На первый взгляд создается ощущение, что открытость предполага-
ет различные навыки межличностного общения. Эта составляющая
включает в себя не только способность выразить то, что я действи-
тельно чувствую, но и выразить это так, что клиенту от этого станет и
вправду легче. Таким образом, открытость можно отнести к тем слож-
67
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ным межличностным навыкам, которые являются неотъемлемой ча-
стью определенных терапевтических установок. На наш взгляд, эти
навыки зависят от трех факторов. Прежде всего — это психотерапев-
тические установки, далее — определенные процессы (создание бла-
гоприятной среды, дисциплина и глубина процесса) и, наконец, меж-
личностная позиция психотерапевта,
Во-первых, и, возможно, это является самым главным, конгру-
энтные реакции, как мы уже могли видеть, всегда должны находить
свое отражение в терапевтических условиях и быть безоценочными.
В жизни это может иметь явно разрушительный характер. Ведь кон-
груэнтно можно совершить и нападение и даже убийство. Всем нам
известно, что это не совсем то, что мы подразумеваем под определе-
нием «конгруэнтность» в терапии, ибо данное определение — «кон-
груэнтность» — означает совсем иное. Поэтому, нам кажется более
правильным говорить о способности принести «облегчение», подраз-
умевая при этом способность к «конгруэнтности».
Когда клиент-центрированные терапевты говорят, что они ста-
раются проявить себя искренне, при этом подразумевается, что они
действительно открыты. Для этого терапевт должен сначала осоз-
нать собственный глубинный опыт, а это может потребовать опре-
деленного времени и размышлений. Кроме того, у него должно быть
стремление поделиться этим опытом — что необходимо для клиен-
та или отношений, но не для него самого. Также терапевтам следу-
ет очень внимательно относиться к раскрытию самой информации
— они должны чувствовать, открыт ли клиент или слишком уязвим,
чтобы услышать сейчас то, что они могут предложить. Поэтому, пра-
вила таковы, что терапевт не будет сразу же говорить обо всех сво-
их ощущениях, но постарается удостовериться сначала в том, что та
мысль, которую он пытается донести, главная или первичная, но ни-
как не вторичная. Другая составляющая — то, что позволяет прояс-
нить такой аспект, как «открытость» в конгруэнтности, — это некая
целостность (конгруэнтность предполагает возможность «говорить
все, как есть»). Терапевт стремится выразить не только центральный
или главный аспект собственных ощущений, но также и мета-опыт
— его ощущения по поводу того, что он говорит. Таким образом, го-
ворить о том, что кто-то испытывает раздражение или скучает, вовсе
не значит, что именно так и есть. Терапевтов также должно волно-
68
4, Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
вать то, что это может нанести вред их клиентам, и они могут посту-
пать так из желания прояснить и улучшить эти связи, а не разрушить
их. Именно это мы подразумеваем под тем, чтобы «говорить так, как
есть».
Схема!. Структурный анализ структурного поведения (Structural
Analysis of Structural Behavior — SASB) (Benjamin, 1999)
Нападки
Активная
любовь
SASB — упрощенная кластерная модель фокуса на другом
Отражение
удара
Отрицательная^_______
реакция
Сепарация
Мрачное
настроение
Раскрытие
Доверие
Подчинение
Активная
любовь
SASB — упрощенная кластерная модель фокуса на собственном Я
Межличностная позиция — третий фактор
Навыки, способствующие конгруэнтной коммуникации, мож-
но будет проследить далее, рассмотрев конгруэнтное взаимодей-
ствие с точки зрения интерактивной позиции в описываемой шкале
циклической структуры межличностного взаимодействия. В осно-
ве этой шкалы — два главных параметра: доминирование/контроль
и близость/потребность во внимании окружающих. Лорна Бенджа-
мин (1996) разработала специальную кодовую систему под названи-
ем «Структурный анализ структурного поведения» (SASB), которая
69
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
может быть использована для описания межличностного взаи модем-
ствия в соответствии с этими параметрами (см. схема. 1). В рамках
межличностной теории данная шкала отражает дополнительные ре-
акции, соответствующие друг другу и служащие неким толчком (если
говорить о взаимодействии). Таким образом, нападки вызывают за-
щиту или какие-то обратные реакции, а утверждение — раскрытие
или выявление чего-то. Навык конгруэнтного реагирования —- это не
какие-то дополнительные реакции на отрицательное межличностное
«притяжение» клиента (например, отойти в сторону при нападении),
— но скорее действия, позволяющие «вызвать» более терапевтически
продуктивные реакции у клиента, например, «четкое и ясное выра-
жение». Это может достигаться, например, эмпатическим понимани-
ем реакции на критику.
Восемь блоков взаимодополняющих позиций: критика — отрица-
тельная реакция, обвинение — мрачное настроение, контроль — под-
чинение, защита — доверие, любовь активная — любовь реактивная,
утверждение —- открытость, эмансипация — сепарация и игнори-
рование — отражение удара. Каждый блок, в свою очередь, подраз-
деляется на более конкретные проявления (модели поведения). Так,
например, блок «Утверждение» предполагает дружески выслушать
собеседника, продемонстрировать эмпатическое понимание и под-
держку, что в свою очередь должно привести к открытым реакциям
со стороны клиента и его готовности рассказывать дальше о своих
проблемах. Блок «Обвинения» включает в себя наказание, порица-
ние/обвинение, унижение/превосходство, что в свою очередь вызы-
вает комплиментарные реакции, такие как: жалобы/защита, оправда-
ние/умиротворенность, мрачное настроение/действия.
Наряду с комплиментарными реакциями эта система может ис-
пользоваться также для понимания типа реакции, противореча-
щего определенному поведению, и будет служить своеобразным
противоядием нежелательному повторяющемуся циклическому вза-
имодействию. Полную противоположность можно считать дополне-
нием того, что один ожидает от другого (в его действиях). Терапев-
ты, не реагирующие на негативную реакцию клиента, — реагирующие
совсем иначе, — будут стремиться к более конструктивным реакциям
у своих клиентов. Таким образом, чтобы преодолеть цикл «обвине-
ния — мрачное настроение», реакция психотерапевта на вину клиен-
та (скорее утверждение, чем мрачное настроение) будет способство-
70
4, Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
вать скорее раскрытию, чем еще большему чувству вины. Реакции,
которые можно считать утверждением, скорее всего приведут к опре-
деленным изменениям в процессе взаимодействия, так как это, оче-
видно, потребует определенной открытости или поисков у самого
клиента.
Благоприятные конгруэнтные ответы, скорее всего, попадут в блок
высокого присоединения и низкой доминантности или в ту часть, ко-
торую Бенджамин называет квадратом дружеской дифференциации.
Эти реакции можно отнести к блокам «утверждение» и «освобожде-
ние», приведенным выше. В некоторых отдельных реакциях, вклю-
ченных в блок «освобождение», можно увидеть «поощрение незави-
симой идентичности», «вы можете делать это хорошо» и «хорошенько
подумайте». Реакции терапевта при высоком доминировании (ниж-
няя часть блока), — то, что называют сектором враждебной диффе-
ренциации, — как правило, считаются не слишком благоприятными.
Сюда можно отнести блоки «нападения» и «игнорирования» с таки-
ми реакциями как нападки, гневное отвержение, отказ и пренебреже-
ние. Подобное поведение может вызывать, соответственно, отчаян-
ный протест, отстраненность, стремление к обособлению и барьер.
Два других сектора в этом блоке — как дружелюбные, так и враждеб-
ные реакции. Сюда можно отнести такие реакции, как защита (сек-
тор дружеского отношения) и вина (враждебное отношение) в блоке
доминантных реакций где-то посередине между дружеским и враж-
дебным настроем.
Вопрос о том, можно ли считать враждебные реакции терапев-
тически конгруэнтными, еще предстоит изучать дальше. Подобные
типы враждебного, диссоциативного взаимодействия, безусловно,
как правило, не способствуют укреплению доверия, но иногда, если
терапевт, например, доходит до предела (клиент продолжает испыты-
вать его все дальше и дальше), конгруэнтная реакция гнева — своего
рода нарушение в определенных обстоятельствах — может быть ре-
акцией, способствующей укреплению доверия.
Работа с непростыми чувствами
Навыки конгруэнтного реагирования при работе со сложными
чувствами включают в себя следующее: во-первых, определение сво-
их внутренних реакций — это общий навык осознания. Следующее
71
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
— сам навык реагирования. Как мы уже отмечали (Rice and Greenberg,
1984), в описании реакций как клиента, так и терапевта, очень помо-
гает контекст их взаимодействия. Что касается конгруэнтности, кон-
текст — это такое место, где в шкале взаимодействия нам видны как
действия человека, так и его реакции. Например, в контексте нападе-
ния, когда делается только первый шаг, терапевт, очевидно, осозна-
ет, что на него будет совершено нападение, —- часто это ощущается
как угроза. Это чувство должно иметь некую символизацию в созна-
нии. Следующим шагом в том, чтобы быть как можно более конгру-
энтным, будет способность сообщить об ощущении угрозы без обви-
нений и эскалации проблемы. Здесь, в соответствии с моделью SASB,
реакции терапевта, воспринимаемые клиентами как открытое сооб-
щение информации и раскрытие, вероятно, будут способствовать
дружескому поддержанию беседы, в то время как эмпатическое по-
нимание — ясному выражению со стороны клиента. Именно меж-
личностная позиция, особенно раскрытие, имеет решающее значение
для открытости. Например, в контексте ощущения злости, процесс
демонстрации конгруэнтности терапевтом включает в себя сначала
проверку, — можно ли считать гнев, который он испытывает сейчас,
основным чувством, — и если это так, только потом он может сооб-
щить об этом без обвинений и эскалации конфликта. Если же тера-
певт скорее ощущает еще большую боль, унижение или угрозу, чем
злость, то конгруэнтность предполагает осознание этого и возмож-
ность указать на это эффективным способом.
Есть примеры трудного опыта, которые часто обсуждаются при
рассмотрении конгруэнтности в процессе образовательной програм-
мы или в ходе обучения консультантов. Например, студенты часто
задают вопрос: «Что вы делаете, если злитесь? Что вы говорите, если
вам становится скучно? Что вы говорите, если испытываете сексуаль-
ное желание? Что вы говорите, если клиент никуда не уходит или вы
чувствуете отвержение?» Подобные ситуации представляют собой
то межличностное взаимодействие, которое можно описать в меж-
личностных аспектах принадлежности и контроля или доминирова-
ния. Как мы уже могли видеть, благоприятность или деструктивность
проявлений зависит от определенной плоскости. Гнев на нападки во
враждебной плоскости доминирования или чувство сексуальности
на любовь в близкой к этому плоскости (без чувствительности к вла-
72
4. Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
сти и вопросам нарушения границ), вряд ли будут благоприятным в
данном случае. Точно так же выражение скуки или отвержения (на-
пример, чья-то зависимость), тесно связанные со все большим отда-
лением или игнорированием, не будут эффективными. Эти реакции,
соответственно, будут способствовать только возникновению отри-
цательных реакций, эротической любви или преград. Здесь важно то,
как терапевт и дальше будет взаимодействовать с клиентом, испыты-
вая подобные чувства, или когда подобные проблемы возникают в
отношениях, в которых терапевт старается быть помощником.
Как мы уже отмечали, если в реакциях терапевта прослеживается
утверждающая позиция, очевидно, это будет эффективным. Это ос-
новной тип реагирования в клиент-центрированной и иных поддер-
живающих практиках. Но как быть, когда терапевт не чувствует себя
уверенным, но напротив издерганным, критичным и отвергающим и
не может справиться с этими чувствами и прийти к чему-то более
эффективному? Любые реакции в процессе взаимодействия, — если
мы говорим о конгруэнтности, — предполагают прежде всего связь
с фундаментальной позицией или стремлением быть полезным, по-
нимающим, ценящим, уважающим, а не навязывающим или домини-
рующим. Это должно привести к тому, что позволит клиенту дальше
раскрыться. Если терапевт придерживается скорее позиции раскры-
тия, чем нападений, проявления эротических желаний или отверже-
ния, в таком случае подобное конгруэнтное реагирование, скорее все-
го, будет эффективным. И здесь важно не столько само содержание
(процесс раскрытия), сколько межличностная позиция: именно то,
что способствует облегчению. Конгруэнтным будет именно желание
раскрыться, способствующее процессу раскрытия и вызывающее об-
легчение.
Таким образом, различные способы облегчения конгруэнтности в
работе с самыми разными чувствами довольно специфичны, тем не
менее все они подразумевают позицию раскрытия. Раскрытие пря-
мо или косвенно предполагает готовность или заинтересованность в
том, чтобы исследовать с другим то, что стало сейчас известно. На-
пример, когда на терапевта нападают или злятся, терапевт не напа-
дает в свою очередь на другого, но скорее старается раскрыть то, что
сейчас имеет место злость. Он не использует язык обвинений, «ты»-
язык. Скорее он берет на себя ответственность за собственные чув-
73
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ства и использует «я»-язык, который помогает ему раскрыть то, что
он чувствует. Прежде всего, он не поднимается до уровня эскалации
в этом общении, но открыто демонстрирует чувства страха, гнева или
обиды. В тех же случаях, когда терапевт не очень расположен к клиен-
ту, отказывается от своих чувств или утратил интерес к опыту клиен-
та, определенные навыки взаимодействия позволяют терапевту рас-
крыть это в контексте конгруэнтного сообщения о том, что терапевт
не хочет с этим соприкасаться. Или же терапевт раскрывает эти чув-
ства как проблему, с которой он столкнулся, и что он пытается сокра-
тить дистанцию, чтобы почувствовать большее понимание и стать
ближе к клиенту. Главным здесь будет попытаться донести все то, что
может восприниматься как негативные чувства, — конгруэнтно, ста-
раясь помочь клиенту (как правило, это недоминирующий сегмент
вовлеченности).
Например, одна очень хрупкая, но при этом довольно взрывная
клиентка, однажды сказала мне в порыве, что она боялась и ненави-
дела меня, потому что я была очень фальшивой и самонадеянной, и
ей казалось, что я должна была так или иначе это почувствовать. У
нее было такое ощущение, что я хочу выжать из нее все соки — все
эмоции — и несмотря на благие намерения, я правда хочу уничто-
жить ее. Она нападала на меня все больше и больше, и тогда мне при-
шлось сказать ей, что я боюсь ее гнева. Слезы выступили у меня на
глазах, когда я призналась ей, как мне больно. Здесь не было чувства
вины или обвинений или желания осуществить власть или контроль,
или заставить ее все это прекратить. Я просто призналась ей, что чув-
ствовала в тот момент. Надо сказать, что все это правда подействова-
ло на нее и даже вызвало некоторые опасения за меня.
Что же можно сказать о подлинности?
Кому-то может показаться, что точное определение подлинно-
сти является довольно противоречивым, потому что если конгру-
энтность предполагает внутреннее осознание и раскрытие, то всякие
попытки указать на то, как должен поступить терапевт, разрушают
цель раскрытия реально происходящего. Если подлинность означа-
ет только спонтанность, мы не может рассматривать это лишь как на-
вык. Быть подлинным — это прежде всего полагаться на свои чувства
здесь и сейчас. Поэтому любой навык — это прежде всего чувства
74
4.	Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
или подлинность. Подлинность, как уникальный навык, мы не мо-
жем определить заранее. Она либо есть, либо нет. Но если терапевт
демонстрирует подлинность в ходе терапии, это можно рассматри-
вать как навык.
Надо сказать, разговоры о том, можно ли воплотить роджериан-
ские взгляды в бихевиоральные принципы и навыки, ведутся давно
(Barrett-Lennard, 1999). В сущности, условия, в том числе конгруэнт-
ность, представляют собой определенные взгляды, а не поведение,
но именно эти взгляды могут быть преобразованы в поведение, от-
вечающее необходимым требованиям. На наш взгляд, определение
некоторых ключевых принципов, способствующих более легкому
конгруэнтному общению, может сделать и саму конгруэнтность бо-
лее выраженной. Шкала SASB или похожая система описания меж-
личностной коммуникации очень поможет нам в этом. Определен-
ные здесь принципы терапевтической конгруэнтной коммуникации
заключаются в том, что ответы терапевта должны перемежаться с по-
могающими установками и подтверждать или раскрывать реакции, и
что важна именно межличностная позиция, а не содержание откры-
той реакции. Вот тогда подход можно считать подлинно терапевти-
ческим.
Но здесь важно отметить то, что мы вовсе не призываем вас к тому,
чтобы подлинные реакции терапевта зависели от какой-то специаль-
ной системы или что ответы терапевта должны быть четко выве-
ренными или стратегически верными. Скорее конгруэнтные ответы
должны быть подлинным отражением того, что чувствует и думает
терапевт. Люди очень чувствуют подлинность любой реакции и толь-
ко тогда, когда реакция действительно соответствует выбранной по-
зиции и способствует облегчению, мы сможем получить нужную кон-
груэнтную реакцию.
Как и в обучении любому сложному делу, например, музицирова-
нию или футболу, необходимо обладать нужными для этого навыками
и развивать более высокий уровень интеграции. Этот скрытый син-
тез навыков и других составляющих, — все то, что должно привести
в результате к истинному профессионализму. Но в процессе обучения
психотерапии мы сталкиваемся с тем, что у одних терапевтов отмеча-
ются неплохие навыки конгруэнтности, в то время как у других это-
го нет. Надо сказать, что многие мои студенты очень сильно сомнева-
75
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
лись в собственной подлинности или конгруэнтности. Зачастую это
действительно вызывает у них очень большие сомнения. Специали-
стам, далеким от гуманистической традиции, призыв к тому, чтобы
быть подлинным, часто кажется совершенно непостижимым. Это свя-
зано с тем, что данная концепция так и не была прояснена окончатель-
но. Если мы хотим должным образом подготовить студентов, — что-
бы они стали лучшими терапевтами, а не просто выбираяиз тех, кто
обладает природными данными, — мы должны научить их как опре-
деленному мышлению, так и навыкам конгруэнтности.
Хотя определенные навыки могут быть действительно очень по-
лезны для развития терапевтических способностей, не менее важно
уметь вовремя отойти от этих навыков и любых запланированных
действий (как нужно быть конгруэнтным с самого начала терапии),
что является основой любого терапевтического присутствия. Подоб-
ный отход от заранее выработанных позиций и навыков является не-
отъемлемой частью подготовки терапевтического присутствия, что
мы сможем увидеть в модели терапевтического присутствия в следу-
ющем разделе. Таким образом происходит интеграция этих навыков
на каком-то глубинном уровне, и соответствующие реакции возника-
ют в момент взаимодействия с человеком, ситуацией и конкретным
опытом. Ощущение пустоты, открытости и настройки на то, что про-
исходит здесь и сейчас наряду со способностью воспринимать и реа-
гировать из подлинного терапевтического ядра, включает в себя до-
верие в собственный зарождающийся опыт терапевта, а также опыт
клиента, и является основой терапевтического присутствия, как мы
увидим ниже.
Терапевтическое присутствие
Присутствие предполагает нахождение полностью здесь и сейчас и
непосредственный контакт со всеми аспектами опыта на самых раз-
ных уровнях — физическом, эмоциональном, психическом и висце-
ральном. А также ощущение твердой почвы под ногами и центри-
рование в собственном Я. Присутствие — это качество, которое мы
можем переживать в самых разных жизненных ситуациях. Например,
при созерцании предметов искусства или заката, в процессе обучения
или во время медитации. Фокус настоящего анализа и последующего
исследования будет сделан на присутствии психотерапевта во время
76
4. Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
психотерапевтической встречи, которую мы называем терапевтиче-
ским присутствием. Если говорить о присутствии в искусстве или
других жизненных ситуациях и терапевтическом присутствии, то
здесь много общего. Однако, отличие терапевтического присутствия
в том, что фокус здесь необходим именно на присутствии терапевта в
ходе встречи, которая должна принести исцеление, а терапевт — быть
с другим и для другого. Несмотря на то, что основное внимание уде-
ляется терапевтическому присутствию, мы будем использовать опре-
деления «присутствие» и «терапевтическое присутствие» взаимоза-
меняемо, как это делается в литературе.
Итак, следует еще раз прояснить, что значит конгруэнтность, что-
бы понять ее терапевтическую природу. На наш взгляд, наряду с вы-
шеупомянутыми намерениями, убеждениями и навыками, которые
безусловно важны, терапевт должен полностью присутствовать на те-
рапевтической встрече, чтобы конгруэнтность была подлинно тера-
певтической. Терапевт не должен привносить в терапию что-то свое
(планы, потребности и прочее). На самом деле полностью присут-
ствовать с другим не так-то просто — для этого мы должны избавить-
ся от всевозможных предвзятых убеждений и полностью сосредото-
читься на здесь и сейчас. Для того, чтобы полностью присутствовать,
у терапевта должен быть достаточно высокий уровень психологиче-
ской зрелости или функционирования или, по крайней мере, он дол-
жен быть способен к этому во время сессии.
По мнению некоторых авторов, сторонников гуманистической те-
рапии, присутствие терапевта является необходимым условием для
создания позитивной и поддерживающей терапевтической среды.
Также оно считается непременным условием для того, чтобы помочь
клиентам еще больше присутствовать в собственном опыте и, следо-
вательно, двигаться в направлении внутреннего роста и понимания
(Buber, 1958; Bugental, 1983,1987; Hycner, 1993; Hycner and Jacobs, 1995;
Schneider and May, 1995).
В своих более поздних работах Роджерс (1980) утверждал, что при-
сутствие является наиболее важным:
Когда я действительно справляюсь с поставленной задачей, — как
координатор группы или как терапевт, — я обнаруживаю в себе и дру-
гие способности. Наблюдая за собой, я прихожу к выводу, что когда я
ближе всего к своему внутреннему, интуитивному Я, когда так или ина-
77
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
че я соприкасаюсь с неизвестным в себе, когда, я, возможно, нахожусь
в слегка измененном состоянии сознания, — тогда все мои действия
направлены только на одно: исцеление. И тогда тот факт, что я просто
присутствую, освобождает другого и помогает ему. Я ничего не могу
сделать, чтобы форсировать этот опыт, но когда мне удается рассла-
биться и почувствовать это трансцендентное ядро внутри себя, тогда я
могу вести себя довольно странно и импульсивно в отношениях, — все
то, чему я вряд ли могу найти рациональное объяснение и что не имеет
ничего общего с моими мыслительными процессами. Но, как ни стран-
но, подобное непонятное поведение оказывается как раз тем, что нуж-
но: у меня возникает такое чувство, что моя внутренняя духовность
достигает и соприкасается с внутренней духовностью другого. Наши
отношения выходят за рамки отдельных Я и становятся частью чего-то
большего. В этих отношениях присутствуют глубокий рост, энергия и
исцеление (р.129).
Ролло Мэй (1958) использует общие представления Роджерса от-
носительно природы терапевта, чтобы показать то, что он подразуме-
вает под присутствием:
Я позволяю себе полностью войти в эти отношения, когдая весь со-
средоточен на них не только на уровне сознания, но и на уровне чувств.
Мои реакции не являются заранее спланированными или аналитиче-
скими, я просто реагирую на другого человека, не рефлексируя при
этом, и в основе моих реакций (не на уровне осознания) — тонкое вос-
приятие (на самых разных уровнях) этого другого человека. Так что
можно сказать, что этими отношениями я живу (р. 82).
Надо сказать, что в области терапевтического присутствия вооб-
ще не так много работ. Но те редкие работы, в которых затрагивается
данная тема, показывают, насколько важно данное качество.
Хикнер и Якобс (1995) описывают присутствие как обращение все-
го Я к другому: это не просто забота о другом, но попытка отойти от
абсолютной поглощенности собственным Я для большей открытости
другому. Здесь речь идет об уникальности другого и признании того,
что это совершенно другой и уникальный человек, где «все остальное
уже не важно».
Бьюдженталь (1987) говорит о том, что присутствие —• это «некое
качество нахождения в ситуации или отношениях, в которых чело-
век готов присутствовать на самом глубоком уровне наиболее пол-
но. Присутствие выражается в мобилизации чувствительности чело-
78
4. Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
века — как внутренней (в отношении субъективного), так и внешней
(к ситуации и другому человеку (людям) в ней), — что делает воз-
можной способность реагирования». Соответственно, такое полное
присутствие означает «быть по-настоящему доступным и достаточно
экспрессивным», (р.222)
Шнайдер и Мэй (1995) утверждают, что «присутствие фиксирует и
освещает то, что так важно (здесь и сейчас, кинестетически, эмоци-
онально и на самом глубоком уровне) в отношениях между терапев-
том и клиентом, а также для самих клиентов. Собственно, в этом и
состоит главная и конечная цель всей работы» (р. 174). Цель присут-
ствия, по мнению вышеупомянутых авторов, — пролить свет на вну-
тренний мир клиента, обеспечить безопасный контейнер для погру-
жения вглубь и еще больше совершенствовать способность клиента
конструктивно использовать собственные открытия.
Терапевтическое присутствие можно рассматривать как важную
часть терапии, что делает возможными и другие составляющие, о ко-
торых говорит Роджерс, — такие как: конгруэнтность, эмпатию и по-
зитивное отношение, — все то, что должно использоваться и прожи-
ваться как часть терапевтического процесса. Тогда необходимо более
точное определение терапевтического присутствия. Поэтому, для
того, чтобы лучше понять и описать терапевтическое присутствие,
ряд терапевтов приняли участие в специальном опроснике на пред-
мет их присутствия в терапии.
Схема 2. Терапевтическое присутствие
Подготовка почвы	Процесс присутствия	Опыт присутствия
(а) Подготовка про- странства непосред- ственно перед сес- сией	(а) Восприимчивость	(а) Погружение
(Ь) Практика присут- ствия в жизни	(Ь) Внутреннее отреа- гирование	(Ь) Экспансия
	(с) Расширение и кон- такты	(с) Твердая почва под ногами
		(d) Быть с клиентом и для него
79
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Понимание терапевтического присутствия
Следующими авторами (Geller, 2000; Geller & Greenberg, 2000) было
проведено качественное исследование, в ходе которого семь опытных
терапевтов, — работающих в четырех разных направлениях, а также
знакомых с терапевтическим присутствием и понимающих его суть,
— были опрошены на предмет их опыта присутствия в терапии. Для
фиксации значимых результатов из опросника использовалась фор-
ма качественного анализа, позволяющая выявить эти емкие и важные
смыслы (Kvale, 1996).
В результате была составлена модель, отраженная на схеме. 2. Три
основные категории терапевтического присутствия были сформиро-
ваны на основании отчетов респондентов. Первую категорию мож-
но назвать подготовкой почвы для присутствия, — всего того, что
происходит до сессии и является подготовкой в целом к терапевти-
ческому присутствию. Вторая категория описывает непосредствен-
но процесс присутствия: процессы или действия, в которые вовлечен
человек, когда он терапевтически присутствует, или то, что делает те-
рапевт, когда он присутствует. И, наконец, третья категория отража-
ет фактический опыт присутствия во время сессии.
Более подробное описание присутствия
Подготовка
Все терапевты отмечали важность подготовки почвы для терапев-
тического присутствия как до сессии, так и посредством практики в
повседневной жизни. С самого начала сессии терапевт должен демон-
стрировать готовность быть рядом с клиентом, забывая о собствен-
ных нерешенных проблемах. Терапевт должен стараться отойти от
собственных нерешенных вопросов, потребностей и проблем, чтобы
полностью сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас,
соответствующим образом реагируя на другого. Терапевт старается
очистить пространство внутри, где он сможет соприкоснуться с лю-
бым опытом, возникающим у клиента, в себе или в отношениях меж-
ду ними, будучи открытым, принимающим и неосуждающим.
Также терапевты отмечали несомненную важность присутствия в
их обычной жизни. Многие обращали внимание на роль медитатив-
80
4. Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
ной практики как незаменимой помощи в том, чтобы присутствовать
здесь и сейчас. Постоянный фокус на собственных потребностях, от-
ношениях и личностном росте также считается важной практикой
присутствия на сессии с клиентом. Присутствие в собственной жиз-
ни и в личных отношениях, по-видимому, является частью роста и
развития, необходимых для совершенствования присутствия на сес-
сии.
Процесс
Подготовка к процессу, очевидно, является неотъемлемой частью
перехода к присутствию, хотя, в процессе сессии терапевт реагиру-
ет на все происходящее здесь и сейчас. Здесь можно отметить самые
разные составляющие и постоянное переключение фокуса в момент
встречи с клиентом, включая профессиональное и личное бытие те-
рапевта, бытие клиента и отношения между ними. Взаимосвязь всех
этих аспектов направляет терапевта в его понимании и реакциях.
В процессе присутствия есть нечто такое, что требует от терапев-
та полного погружения в происходящее здесь и сейчас с клиентом.
Здесь и переход от принятия опыта клиента во всем его многообра-
зии (способность восприятия) к отслеживанию того, как этот опыт
резонирует с самим терапевтом на телесном уровне (внутреннее на-
блюдение), а также фиксация этого внутреннего резонанса или непо-
средственной связи с клиентом (расширение и контакт). Иными сло-
вами, вся сущность другого глубоко затрагивает терапевта, но при
этом он старается находиться в контакте с собственным опытом —
насколько его затронул этот другой — и представить этот внутрен-
ний опыт так, чтобы это затрагивало сущность другого. Что касается
внимания и контакта, то здесь терапевт руководствуется тем, что яв-
ляется наиболее важным для него здесь и сейчас.
Опыт
Опыт присутствия предполагает полную вовлеченность, внутрен-
нюю экспансию, ощущение собственного Я и нахождение в этот мо-
мент с клиентом и для него. Терапевтическое присутствие — это такая
постоянная глубокая вовлеченность в опыт клиента, когда терапевт все
больше осознает самые разные, едва уловимые смыслы, подробно ана-
лизируя происходящее. Во всем этом слиянии с клиентом и утрате про-
81
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
странственных границ, терапевт старается сохранить ощущение цен»
тра и твердой почвы под ногами в общем пространстве. Когда встреча
терапевта с клиентом происходит в нужном для этого формате, — быть
с клиентом и для него, стремясь к исцелению, — тогда можно наблю-
дать и чувство любви и уважения по отношению к другому.
Таким образом, терапевтическое присутствие предполагает огром-
ное осознание и чувствительность к различным измерениям опыта
здесь и сейчас. Здесь как бы нет времени, отсутствует ощущение про-
шлого и будущего. Терапевтическое присутствие предполагает, что те-
рапевта глубоко трогает эта встреча с другим человеком и то, что он
переживает сейчас. Терапевт не отворачивается от страданий другого,
навешивая ярлыки, обобщая или приводя какие-то объективные дово-
ды. Равно как недопустим фокус терапевта на собственных проблемах
или нерешенных вопросах, и он не должен метаться в поисках нужно-
го решения или необходимой интервенции. Скорее терапевт вступает
в контакт со страданиям и болью другого, проявляя при этом необхо-
димые заботу, открытость с полным осознанием и принятием проис-
ходящего. Терапевт воспринимает другого как отдельное человеческое
существо, позволяя себе максимально приблизиться к опыту клиента,
но при этом сохраняя чувство центра и ощущение твердой почвы под
ногами. Терапевт, присутствуя, испытывает глубокое чувство доверия
к себе, процессу и опыту клиента. Терапевт верит в то, что все проис-
ходящее между ними сейчас действительно важно и необходимо для
того, чтобы произошло исцеление. Подобная открытость и готовность
соприкоснуться с опытом другого сопровождаются соответствующи-
ми телесными ощущениями, и все это можно наблюдать во взаимодей-
ствии между терапевтом и клиентом.
Итак, терапевтическое присутствие предполагает, что терапевты
открыты и чувствительны к всевозможным изменениям, осознанию
и опыту — и это касается как их самих, так и клиентов. Это откры-
тость и готовность воспринимать, полное присутствие в собствен-
ном Я, расширение и установление подлинного контакта с клиентом.
Это такой опыт, когда терапевт ощущает себя полностью здесь и сей-
час, в то же самое время тонко чувствуя экспансию и пространство,
а также прочную почву под ногами и центр собственного Я. Присут-
ствие — это скорее быть с клиентом, а не делать что-то для клиен-
та. Это открытость всем аспектам бытия с клиентом и соприкосно-
вение с опытом клиента — тактично, никоим образом, не осуждая и
82
4. Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
сострадая ему, — а не просто наблюдая за клиентом или даже пытаясь
заглянуть вглубь. Это внутреннее состояние восприимчивости тера-
певта является основным инструментом в понимании клиента. Тера-
певтическое присутствие —скорее это встреча с другим в той точке,
где этот человек сейчас находится, чем какие бы то ни было попытки
изменить его.
Присутствие предполагает отсутствие оценочных суждений.
Именно это и позволяет глубже понять и принять мир клиента, что
способствует истинной встрече, когда клиент может совершенно без-
опасно выражать собственные мысли и проблемы и исследовать их.
Таким образом, терапевтическое присутствие является неотъемле-
мой частью гуманистической терапии, где терапевт обеспечивает без-
опасный и поддерживающий контейнер для дальнейшего роста и раз-
вития клиента.
Терапевтическое присутствие и
конгруэнтность
Несмотря на то, что присутствие в общем-то считается основой
в терапии, о взаимосвязи между присутствием и конгруэнтностью
известно не так много, и до сих пор очень мало научной литерату-
ры, посвященной терапевтическому присутствию. Некоторые авторы
считают присутствие чем-то сродни конгруэнтности (Kempler, 1970;
Webster, 1998). Руководствуясь данным исследованием, мы можем го-
ворить о том, что такое понятие, как конгруэнтность, не включает в
себя все едва уловимые аспекты присутствия, тем не менее, терапев-
тическое присутствие предполагает истинные подлинные чувства те-
рапевта. Таким образом, терапевтическое присутствие — это некая
подготовка почвы для конгруэнтности, необходимое условие конгру-
энтности и не только.
Все то, что находится за пределами
осознания и экспрессии
Конгруэнтность, как мы уже могли видеть, включает в себя осоз-
нанность и открытость. Терапевтическое присутствие, согласно
данному определению, — это некий процесс, предполагающий вос-
приимчивость, внутреннее присутствие, расширение и контакт,
83
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
а также опыт погружения, экспансии, обретения твердой почвы под
ногами и необходимости быть с клиентом и для него. По-видимому,
процесс внутреннего присутствия, а также расширения и контак-
тов, отчасти нечто параллельное осознанию и открытости. Наряду с
конгруэтностью в терапевтическом присутствии прежде всего важна
некая незаполненность и открытость для восприятия этого совокуп-
ного клиентского и собственного опыта, Восприимчивость предше-
ствует внутренней заинтересованности бытия с другим (осознание),
а также расширению и обмену подлинным опытом (открытость).
Кроме того, наряду с конгруэнтностью терапевтическое присутствие
предполагает то, что терапевт должен быть полностью погружен в
этот момент (здесь и сейчас) с клиентом, почувствовать эту экспан-
сию, при этом сохраняя твердую почву под ногами. И хотя конгру-
энтность явно подразумевает необходимость «быть с клиентом и для
него», об этом ничего не говорится в самом определении. Таким об-
разом, составляющие конгруэнтности, связанные с осознанием и от-
крытостью, не отражают состояние восприимчивости и близости
именно в этот момент (связанный с присутствием), равно как и силь-
нейший фокус наряду с экспансией и твердой почвой под ногами.
Поэтому, на наш взгляд, конгруэнтность является одним из аспек-
тов терапевтического присутствия, непосредственно связанных с
ним, но при этом не полностью охватывающих опыт присутствия в
целом. Хотя, чем более терапевт присутствует, тем более конгруэнт-
ным он будет в собственной практике и реагировании вообще.
Восприимчивость и открытость: предпосылки
Терапевтическое присутствие предшествует конгруэнтности в том
смысле, что терапевт должен быть прежде всего открыт и готов вос-
принимать весь клиентский и собственный опыт, чтобы действитель-
но осознавать то, что происходит здесь и сейчас и знать, как на это
реагировать. Полученный опыт находит свое отражение в каких-то
телесных реакциях терапевта, а также чувствах, словах или образах.
В данном случае быть конгруэнтным предполагает внутреннее вни-
мание к тому, что переживается здесь и сейчас. Как мы уже отмечали,
главным аспектом конгруэнтности является открытость и осознание
текущего потока внутреннего опыта. Здесь психотерапевт использу-
ет собственные телесные ощущения как некие ориентиры, позволяю-
84
4, Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
щие ему правильно реагировать на клиента. Если бы терапевт не при-
сутствовал и, следовательно, не был полностью открыт и вовлечен,
он не имел бы доступа к тому богатейшему опыту, позволяющему ему
мгновенно решить для себя, стоит ли реагировать на какие-то вещи и
как именно это сделать.
Погружение, экспансия и твердая почва под
ногами: выходя за пределы конгруэнтности
Для того, чтобы осознавать собственный опыт и иметь возмож-
ность разделить этот опыт со своим клиентом, терапевт должен быть
погружен в этот опыт (здесь и сейчас) с клиентом. Таким образом,
конгруэнтность переживается и воспринимается в более широком
пространстве, если говорить о присутствии. Когда терапевтическое
присутствие действительно имеет место, терапевт ощущает эту экс-
пансию и открытость. Таким образом, мы можем говорить о чувстве
глубокого доверия и пространстве, а именно: интенсивности ощуще-
ний и их последующем выражении.
Терапевтическое присутствие также способствует обретению
твердой почвы под ногами (конгруэнтности), когда терапевт доверя-
ет собственным ощущениям и тому опыту, который открывается пе-
ред ним. Например, даже испытывая сильнейшее чувство стыда, те-
рапевт неизменно демонстрирует спокойствие и доверие к тому, что
переживается здесь и сейчас и находит свое выражение. В состоянии
конгруэнтности (и терапевтического присутствия) мы можем наблю-
дать определенную взаимосвязь между теми сильными чувствами,
которые испытывает терапевт, и наблюдаемым им поведением. В слу-
чае с терапевтическим присутствием терапевт осознает эти сильные
чувства, при этом ощущая твердую почву под ногами. Он доверяет
как самому опыту, так и непосредственно процессу.
Быть с клиентом и для него: стимулирующая
конгруэнтность и терапевтическое
присутствие
Один из основных аспектов терапевтического присутствия — это
также намерение быть с клиентом и для него в ходе этой встречи, це-
85
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
лью которой является исцеление. Твердое намерение не причинить
вреда другому, но при этом быть с другим так, чтобы действитель-
но помочь ему, и есть цель терапевтического присутствия. Эта мо-
тивация (оказание помощи) также является центральной, а именно:
быть конгруэнтным, чтобы на самом деле помочь, о чем мы уже го-
ворили ранее. Если терапевт действительно присутствует (это каса-
ется как его собственного опыта, так и всего того, что происходит
с клиентом), тогда в своем решении поделиться своим подлинным
опытом он будет руководствоваться именно этим намерением. Тера-
певт должен присутствовать и осознавать собственный опыт, а так-
же уметь отслеживать всевозможные вопросы, волнующие его само-
го, — которые стоит временно отложить или же, наоборот, высказать,
что может пойти только на пользу клиенту (непосредственно процесс
исцеления). Таким образом, терапевт должен быть открытым и осоз-
навать собственный внутренний опыт, а также быть готовым искрен-
не поделиться им, твердо придерживаясь этой цели «быть с клиентом
и для него».
Данный аспект терапевтического присутствия также позволяет
терапевту осознать и быть чувствительным к собственному опыту
(и, безусловно, к опыту клиента), чтобы он мог быть конгруэнтным
здесь и сейчас. Эти ощущения обусловлены не просто импульсив-
ностью или необходимостью освобождения, но соблюдением неких
правил. Это качество также требует определенного уровня развития,
зрелости и даже навыков присутствия в том, что можно считать вер-
ным здесь и сейчас. Это может означать способность противостоять
некоторому дискомфорту (например, чувство стыда) и показать эту
потенциальную уязвимость клиенту таким образом, что от клиента
также не потребуется ничего больше, кроме присутствия. Терапевта
можно назвать подлинно присутствующим в терапии благодаря его
готовности побыть в этом (переживание стыда) и попытаться выра-
зить это клиенту, по-прежнему желая помочь клиенту или стремясь
улучшить терапевтические отношения.
Заключение
Итак, понятие конгруэнтности в терапии требует дальнейшего
уточнения. Во-первых, мы предположили, что конгруэнтность сле-
дует рассматривать наряду с прочими намерениями и установками,
86
4, Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
среди которых самым главным будет намерение не причинить вреда.
Во-вторых, мы уже говорили о том, что навык конгруэнтной комму-
никации, очевидно, можно охарактеризовать как занятие недомини-
рующей, поддерживающей позиции. Подобная конгруэнтная ком-
муникация демонстрирует нам либо намерение терапевта раскрыть
собственный внутренний опыт, либо подтвердить опыт клиента, а
впоследствии — это возможность дать раскрыться самомуклиенту.
Наконец, мы предположили, что терапевтическое присутствие явля-
ется необходимой предпосылкой конгруэнтности. В то же самое вре-
мя это можно считать более емким опытом, включающим в себя кон-
груэнтность. В частности, мы можем говорить здесь об определенной
восприимчивости и близости здесь и сейчас, — всём том, что будет
способствовать как истинной встрече клиента и терапевта, так и ис-
целению благодаря такого рода встрече.
В ходе встречи с клиентом наиболее отчетливо прослеживается Я
терапевта, готового ко всему тому, что повлечет за собой эта встреча.
Терапевт восприимчив и чувствителен к этому многогранному опыту
клиента. Эта непосредственная встреча с клиентом и его глубинным
опытом наряду с осознанием того, насколько важно и ценно происхо-
дящее здесь и сейчас в данном процессе, и есть суть терапевтическо-
го присутствия. Именно чувствительность к происходящему здесь и
сейчас, а также твердая почва под ногами позволяют терапевту осоз-
нать, как быть с другим в этой терапевтической встрече — быть от-
крытым (если речь идет об опыте) или просто сопереживать боли
клиента.
Терапевтическое присутствие является важнейшей предпосылкой
конгруэнтности, особенно определенной восприимчивости и близо-
сти здесь и сейчас, — всего того, что будет способствовать истинной
встрече. Терапевтическое присутствие также является более глубо-
ким опытом, предполагающим конгруэнтность, благодаря чему этот
опыт становится более поддерживающим и подлинным.
Список использованной литературы
1.	Barrett-Lennard, G. Т. (1981). The empathy cycle: Refinement of a
nuclear concept. Journal of Counselling Psychology, 28, 91—100.
2.	Barnett-Lennard, G. T. (1998). Carl Rogers helping system: Journey and
Substance. London: Sage Publications.
87
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
3.	Benjamin, L. (1996). Interpersonal diagnosis and treatment of
personality disorders. New York, Guilford. Bohart, A. and Greenberg,
L. (Eds.) (1997). Empathy Reconsidered: New Directions in Theory
Research and Practice. Washington, D.C. APA Press.
4.	Buber, M. (1958). I and Thou: Second edition. New York: Charles
Scribner’s Sons. Bugental, J. E T. (1983). The one absolute necessity in
psychotherapy. The Scrip 1—2. Bugental, J. E T. (1987). The Art of the
psychotherapist. New York: W.W. Norton and Company. Geller, S. M.
(2000). Being in the here and now: Therapist’s experience of presence
and the development of a measure of presence. Unpublished doctoral
dissertation, York University, Toronto, Canada. Geller, S. M., and
Greenberg, L. (2000). Presence: A working definition and a measure.
Paper presented to the Society for Psychotherapy Research, Chicago,
II.
5.	Gendlin, E. T. (1964). A theory of personality change. In P. Worchel
and D. Byrne (Eds.). Personality change. New York: John Wiley.
Greenberg, L. Rice, L. and Elliott, R. (1993). The Moment by
Moment Process: Facilitating Emotional Change. New York Guilford
Press. Greenberg, L.S., and Pascual-Leone, J. (1995). A dialectical
constructivist approach to experiential change. In R. Neimeyer and
M. Mahoney (Eds.), Constructivism in psychotherapy. Washington,
DC: American Psychological Association, pp 169—94. Greenberg,
L. and Pascual-Leone, J. (1997). Emotion in the creation of personal
meaning. In M. Power and C. Brewin. Transformation of meaning.
London: John Wiley. Pp. 157—74.
6.	Greenberg, L.S., and Pascual-Leone, J. (2001). Dialectical
constructivism and the creation of meaning. Journal of Constructivist
Psychology. Greenberg, L. and Van Balen, (1998). Theory of
Experience Centered Therapy. In L. Greenberg, J. Watson and G.
Lietaer, (Eds.). Handbook of Experiential Psychotherapy: Foundations
and Differential Treatment.(pp28—57) New York. Guilford Press.
7.	Hycner, R. (1993). Between Person and Person: Toward a dialogical
psychotherapy. New York: The Gestalt Journal Press, Inc.
8.	Hycner, R. and Jacobs, L. (1995). The Healing Relationship in Gestalt
Therapy: A dialogical/self psychology approach. New York: The Gestalt
Journal Press. Kempler, W. (1970). The therapist’s merchandise.
Voices, 5, 57—60.
88
4. Конгруэнтность и терапевтическое присутствие
9.	Kvale, S. (1996). InterViews: An introduction to qualitative research
interviewing. London: Sage. Lietaer, G. (1993). Authenticity,
congruence and transparency. In D. Brazier (Ed.). Beyond Carl Rogers.
London: Constable, pp. 17—46.
10.	May, R. (1958). Contributions to existential therapy, In R. May, E
Angel, and H. Ellenberger (Eds.), Existence: A new dimension in
psychiatry and psychology. New York: Basic Books, pp. 37—91.
11.	Rice, L. and Greenberg, L. (Eds.) (1984). Patterns of change: An
intensive analysis of psychotherapeutic process. New York: Guilford
Press.
12.	Rogers, C. R. (1951). Client-centered therapy: Its current practice,
implications, and theory. Boston: Houghton Mifflin.
13.	Rogers, C. R. (1957). The necessary and sufficient conditions of
therapeutic personality change. Journal of Consulting Psychology, 21,
97—103.
14.	Rogers, C. R. (1980). A way of Being. Boston: Houghton Mifflin.
15.	Rogers, C. R. (1961). On becoming a person. London: Constable.
Rogers, C. R. and Sanford, R. C. (1984). Client-centered
psychotherapy. In H. I. Kaplan and B. J. Sadock (Eds.), Comprehensive
textbook of psychiatry, IV. Baltimore: Williams and Wilkins, pp.
1374—88.
16.	Schneider, K. J. and May, R. (1995). The Psychology of Existence: An
integrative, clinical perspective. New York: McGraw-Hill, Inc
17.	Schutz, W. (1967). Joy. New York, Grove Press. Webster, M. (1998).
Blue suede shoes: The therapist’s presence. Australian and New
Zealand Journal of Family Therapy, 19, 184—9.
18.	Whelton, W. and Greenberg, L. (2000). The self as a singular
multiplicity: A Process Experiential perspective. In J. Muran, The self
in psychotherapy. Washington, DC. APA Press, pp. 87—106.
19.	Wyatt, G. (2000). The multifaceted nature of congruence within the
therapeutic relationship. The person centered Journal, 7(1), 52—68
89
5. Целостный подход: процессу-
ально-ориентированная терапия и
медитация осознанности
Шари М. Геллер
В данной статье мы поговорим о том, как эмпирическая терапия и
медитация осознанности могут быть взаимодополняемыми. Мы
постараемся исследовать и проанализировать обе перспективы, в
том числе на предмет природы человека, собственного Я и эмоций.
Здесь будет много говориться о том, как медитация осознанности
может быть использована в качестве дополнения к эмпирической
психотерапии или как естественное продолжение психотерапевти-
ческой работы. Медитация позволяет выйти за рамки Я после того,
как здоровое чувство Я и потребности уже сформировались посред-
ством терапии. Таким образом, психологический рост можно рас-
сматривать как предварительный и необходимый шаг к духовному
развитию.
Для того, чтобы иметь возможность остановиться, глубоко поды-
шать и исследовать глубины собственного внутреннего мира, требу-
ются определенные предпосылки. Существуют разные возможности
для того, чтобы почувствовать эту неразрывную связь. В западной
психотерапии это определенная вовлеченность. Эмпирическая пси-
хотерапия, в частности, включает в себя фокус на опыте человека
здесь и сейчас. Восточные традиции также предлагают всевозможные
медитативные практики, чтобы человек мог остановиться, сосредо-
точившись на глубоком дыхании и исследовании глубин собственно-
го интрапсихического мира. Инсайт-медитация, также известная как
медитация осознанности, — еще один способ осознания собственно-
го внутреннего опыта.
В данной статье мы постараемся рассмотреть эмпирическую тера-
пию и медитацию осознанности, и проанализировать, что все эти те-
ории говорят о человеческой природе, Я и эмоциях. На мой взгляд,
все эти системы следует рассматривать как взаимодополняющие для
90
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
личного и духовного роста, делая акцент на психологическом и ду-
ховном росте, необходимом для целостного развития. Таким обра-
зом, медитацию осознанности можно рассматривать как дополне-
ние к терапии, помогающей человеку понять и принять собственный
опыт. Также медитация может быть неким продолжением терапии,
поскольку это помогает человеку избавиться от иллюзорного Я после
того, как будет достигнута интеграция Я в терапии. Таким образом,
человек обретает еще больший энергетический и духовный потен-
циал, выходящий за рамки личного Я, а также большую ответствен-
ность за человеческую природу. Поэтому буддийско-эмпирический
подход включает в себя как психологический, так и духовный рост,
необходимый для обретения целостности.
Эмпирическая терапия
Эмпирическая терапия наглядно демонстрирует свою эффектив-
ность в лечении депрессии (Elliott, 1990; Greenberg and Watson, 1998),
тревоги (Wolfe and Sigi, 1998), а также всевозможных посттравма-
тических расстройств (Elliott, 1996). В данной статье мы поговорим
о двух основных формах эмпирической терапии. Первая — это фо-
кусирование по Джендлину (1996). Вторая — процессуальная тера-
пия, разработанная Гринбергом и его коллегами (Greenberg, Rice and
Elliott, 1993; Greenberg and Paivio, 1997; GreenbergandWatson, 1998).
Фокусирование — это телесно-ориентированный процесс самоо-
сознания, включающий в себя ряд обязательных шагов (Cornell, 1996;
Gendlin, 1996). Как считает Лейссен (1990), фокусирование — это не
техника или навыки, но скорее отношение в целом, возникающее
спонтанно при соответствующей подготовке и поддерживающей сре-
де. По мнению Лейссен, терапевт и клиент освобождают простран-
ство для открытия и тихо «присутствуют, ожидая того, что пока еще
не было сформулировано и высказано» (1990, р. 228).
Процессуальная терапия была разработана Гринбергом и его соав-
торами (Greenberg et al., 1993) и представляет собой интеграцию двух
подходов: роджерианского подхода (1957), ориентированного на кли-
ента, и гештальт-подхода Перлза (1969). Процессуальная терапия на-
правлена на то, чтобы эмоции и связанные с ними действия прони-
кали в сознание (Greenberg et al., 1993; Watson, Greenberg and Lietaer,
1998). Цель настоящего подхода — помочь клиентам интегрировать
91
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
эмоциональные и когнитивные переживания, чтобы они могли ос-
мыслить собственный опыт и более адаптивно функционировать в
своей среде. Основная концепция процессуального подхода в тера-
пии такова: «Осознание чувств, признание потребностей и развитие
навыков для удовлетворения этих потребностей являются ключевы-
ми для здорового функционирования». Один из главных принципов
эмпирической терапии — это то, что человек способен к осознанию,
рефлексии и у него есть определенный опыт. Именно поэтому чело-
век стремится к росту, целостному функционированию и смыслоо-
бразованию. Принято считать, что человеку свойственно стремить-
ся к росту, что определяет весь его дальнейший опыт, направленный
на выживание и развитие (Greenberg et al„ 1993; Maslow, 1971; Rogers,
1961). Хотя стремление к росту есть у всех людей, для того, чтобы это
было возможным, требуется соответствующая среда (определенные
отношения). Следовательно, отчасти эмпирическая терапия состоит
в том, чтобы обеспечить безопасную и поддерживающую терапевти-
ческую среду для того, чтобы этот рост стал возможен.
Медитация осознанности
Психическая вовлеченность — это основа медитации, целью кото-
рой является переживание инсайта (Killackey, 1998; Rosenberg, 1998).
И хотя в основе психической вовлеченности лежат определенные тех-
ники, в последствии она трансформируется в определенный способ
существования в мире (Hahn, 1976; Kabat-Zinn, 1994). Психическая
вовлеченность — ключевой аспект, лежащий в основе инсайта в буд-
дийской философии; все то, что должно облегчить путь к просветле-
нию (Killackey, 1998).
Состояние просветленности считается высшим состоянием свобо-
ды и актуализации согласно буддийским принципам (Brandon, 1990).
Это предполагает избавление от прежних ожиданий и убеждений и
воспринимается как свобода от страданий. Это вовсе не означает от-
сутствие эмоциональной или физической боли, как таковой, но ско-
рее отсутствие страданий, как реакции на боль (когда мы сопротив-
ляемся чему-то или принимаем).
Страдание в буддийской перспективе является следствием при-
вязанности к определенному состоянию или устойчивому чувству
Я. Страдание также возникает тогда, когда мысли, ощущения и опыт
92
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
воспринимаются как фиксированные и статичные. Истинная свобо-
да предполагает скорее осознание того, что опыт — нечто временное,
следовательно, если говорить о нашей боли и страданиях, радости и
счастье, то здесь нет места привязанности, но есть — состраданию,
сердечной доброте и принятию.
Буддийская философия и медитация осознанности предполага-
ют глубокое осознание опыта человека. Здесь речь идет скорее не об
опыте преобразований или изменений, но об открытости и нахожде-
нии рядом с этим вновь зарождающимся опытом человека, без осуж-
дения и с пониманием его (Kabat-Zinn, 1990, 1994; Santorelli, 1999).
Медитация осознанности — это техника или способ, позволяющие
быть ближе к внутреннему опыту и жизни в целом, включающие в
себя следующие аспекты: принятие, непривязанность и сердечная до-
брота. Сострадание и принятие считаются главными составляющи-
ми в медитации (Dalai Lama, 2001).
Медитация в тех или иных формах практикуется уже более 2500
лет (Goleman, 1977; Hesse, 1971; West, 1987). В одной из форм меди-
тации — медитации осознанности, также известной под названи-
ем Випасанна или медитация прозрения, —- делается акцент имен-
но на понимании природы интрапсихического функционирования
(Bogart, 1991; Rosenberg, 1998). Психическая вовлеченность предпо-
лагает все большее осознание, а также открытое и спокойное приня-
тие всех внутренних состояний, возникающих во время медитации.
И хотя дыхание используется как некая опорная точка для возвра-
щения внимания, — когда ум где-то блуждает, — в процессе меди-
тации прежде всего необходимо сконцентрировать внимание. При
этом внимание расширяется, включая в себя всё больше умственно-
го, эмоционального и физического опыта, благодаря состоянию по-
коя и нейтралитета — без анализа, суждений, цензуры, интерпре-
тации, привязанности или выводов (Engler, 1986; Miller, 1993). Цель
медитации осознанности — понимание непостоянной, несуществен-
ной и преходящей природы самого опыта.
Что значит психическая вовлеченность?
В основе психической вовлеченности лежит определение
satipatthana (на языке Пали), где sati обычно означает «внимание»
или «осознание», a patthana — «сохранять присутствие» (Thera, 1973).
93
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Быть полностью вовлеченным — значит осознавать весь спектр пере-
живаний здесь и сейчас (Marlatt and Kristeller, 1999). Психическая во-
влеченность — это способность наблюдать и находиться в этом опы-
те, не давая волю чувствам. Расширение собственного Я и чувство
света или пространства — все это аспекты психической вовлеченно-
сти (Epstein, 1995; Welwood, 2000).
Перед тем как перейти к медитации осознанности, необходимо
сесть с ровной спиной и сосредоточится на дыхании, позволяя мыс-
лям и ощущениям приходить и уходить, не пытаясь их как-то контро-
лировать или направлять (Goldstein, 1994). Наблюдая за собственным
опытом и постепенно открываясь ему, не осуждая и не сопротивля-
ясь, мы получаем доступ к тем областям нашей жизни, где мы чув-
ствуем страх, некую зацикленность или безысходность.
Медитация скорее дает нам возможность оказаться во всей этой
неразберихе, в отличие от терапии, которая старается все структури-
ровать (Welwood, 1985). Главное здесь — сосредоточение на дыхании,
позволяющее не запутаться во всех этих противоречивых чувствах
(Rosenberg, 1998). В итоге мы должны научиться выдерживать все те
опасности, что связаны с нашими мыслями и переживаниями, сохра-
няя при этом неизменное спокойствие и концентрацию внимания,
независимо от того, что мы думаем или чувствуем. Благодаря этой
практике мы учимся более глубокой и подлинной осознанности —
всему тому, что дает нам прилив жизненных сил и возможность экс-
пансии и новых жизненных сил, — когда формируется специальное
поддерживающее пространство, в то время как мы сами открыты и
стремимся к изменениям собственного опыта.
Те эмпирические данные, которыми мы располагаем, в отноше-
нии клинических эффектов медитации осознанности указывают на
ее эффективность в лечении самых разных соматических проблем,
связанных со стрессом (Bogart, 1991). Так, например, высказывалось
предположение, что медитация оказывает положительный эффект в
лечении хронических заболеваний (Kabat-ZinnetaL, 1986). Также про-
водились некоторые исследования относительно влияния медитации
осознанности на эмоциональные и психологические проблемы. На-
пример, медитацию осознанности связывали с улучшением некото-
рых психологических симптомов в целом (Astin, 1997; Kutzetal., 1985),
94
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
преодолением тревоги (Kabat-Zinnetal., 1992) и последующим предот-
вращением рецидивов депрессии (Teasdale и др., 2000).
Для объяснения терапевтических изменений, происходящих благо-
даря медитации осознанности, предлагаются разные варианты. Сюда
можно отнести присутствие (Bogart, 1991; Miller, 1993), взаимное тор-
можение (Bogart, 1991; Coleman, 1976; Wolpe, 1958), быстротечность
эмоций, мыслей и ощущения Я (Goldstein, 1994; Marlattand Kristeller),
1999; Teasdaleetal., 2000), совершенствование навыков наблюдения
за собственным опытом (Deikman, 1982; Marlattand Kristeller, 1999),
а также получение новых когнитивных навыков, включая приоста-
новку привычных конструктов и ослабление эмоциональных блоки-
ровок (Delmonte, 1990, 1995).
Процессуально-ориентированная терапия
и медитация осознанности: сравнительный
анализ
Основные темы, позволяющие сравнить процессуально-ориен-
тированную терапию и медитацию осознанности, представлены в
Таблице 1. В данном разделе мы поговорим о сходствах и различи-
ях между процессуально-ориентированной терапией и медитацией
осознанности, основанной на буддийской философии, чтобы понять
то общее, что есть в этих двух подходах и как различия могут только
усилить этот единый подход.
Как в процессуально-ориентированной психотерапии, так и ме-
дитации осознанности подчеркивается особая важность принятия
собственного опыта, что является основой истинной свободы — без
страданий — согласно буддийским принципам. Гольдштейн (1994)
описывал три аспекта осознанного принятия в медитации: (1) позво-
ление — на телесном уровне и уровне сознания может возникать что
бы то ни было — без сопротивления; (2) внимание на том, как мы от-
носимся к собственному внутреннему опыту через мысли, эмоцио-
нальные реакции и физические ощущения; и (3) смягчение внутрен-
них защит в отношении нашего опыта.
Различные техники в процессуально-ориентированной психотера-
пии делают возможными более активные интервенции, что позволя-
ет в большей степени принимать опыт. То же самое и с подходами,
95
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
позволяющими анализировать и еще больше усиливать сопротивле-
ние опыту с тем, чтобы можно было найти пути использования этого
внутреннего сопротивления для закрепления опыта, что в конечном
счете должно помочь клиентам стать более восприимчивыми и вну-
тренне уверенными в себе.
Другими словами, в процессуально-ориентированной психотера-
пии принятие рассматривается как цель повышения самоосознания,
в то время как в медитации осознанности — это процесс, связанный
с принятием опыта. «Терапевтическое присутствие» — один из важ-
нейших аспектов процессуально-ориентированной психотерапии —
можно сравнить с психической вовлеченностью самого терапевта, так
как оно позволяет терапевту и клиенту открыться, осознать и при-
нять собственный опыт здесь и сейчас (Geller and Greenberg, 2002).
Цель этих двух подходов — научить человека тому, как он может
развивать осознанность, а также взаимодействию с окружающим его
миром здесь и сейчас. Оба этих подхода представляют собой актив-
ный процесс раскрытия внутреннего мира человека и все большую
осознанность и взаимодействие с собственным опытом здесь и сей-
час (Naranjo and Orenstein, 1976).
Таблица 1. Сравнение процессуально-ориентированной психоте-
рапии и медитации осознанности
Темы	Процессуально-ориен- тированная терапия	Медитация осознан- ности
Роль принятия опыта	Основа для самоинтегра- ции (принятие как цель процесса)	Облегчение страданий (принятие как про- цесс)
Временный фо- кус осознания	В настоящем	В настоящем
Процесс измене- ний	Контакт и символизация	Достаточный контакт (открытость и приня- тие)
Отношение к не- известному	Позитивное	Позитивное
Ориентация на процесс	Опыт и Я как процесс раскрытия	Опыт и Я как процесс раскрытия
96
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
Субъективный опыт	Первичный	Первичный
Обучение и раз- витие	Эмпирическое	Эмпирическое
Я как эксперт	Безопасное окружение, личность как источник самосознания	Безопасное окружение, личность как источник самосознания
Терапевтическое окружение	Реляционное	Индивидуальное
Цель	Разрешение конфликтов; самоинтеграция	Позволение «быть» (нереактивность); вы- ход за пределы Я
Цель роста	Интеграция Я	Служение другим
Человеческая природа	Целостность, в основе своей стремление к росту	Целостность, в осно- ве своей чистота и яс- ность
я	Процесс изменения	Процесс изменений и ощущение нереально- сти происходящего
Эмоции и здоро- вое функциони- рование	Выражение первичных потребностей и эмоций	Разотождествление потребностей и эмо- ций; контакт с базовы- ми жизненными сила- ми, что гораздо глубже эмоций
В процессуально-ориентированной психотерапии, как и во мно-
гих других направлениях терапии, делается акцент на раскрытии и
проговаривании превербального опыта, — все то, что самой собой
подразумевается в чувствах и поведении клиентов. Клиентов под-
держивают в необходимости осмысления собственного опыта, а сим-
волизация опыта в сознании имеет решающее значение для завер-
шения того сдвига, который мог произойти в осознании или опыте.
Когда этот сдвиг происходит, мы как правило стремимся использо-
вать эту энергию, чтобы так или иначе сформулировать наш опыт и
97
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
всевозможные ситуации, и постараться применять эти внутренние
изменения в окружении человека.
Следовательно, основная идея эмпирической терапии заключа-
ется в том, чтобы облегчить прямой контакт и символизацию вну-
треннего эмпирического мира (миров) клиента. Но в то время как
в медитации осознанности специально делается акцент на контак-
тах, здесь ничего не говорится о выражении. Основная задача в ме-
дитации —позитивное открытие собственному опыту, включая, при-
нятие, сострадание, милосердие и неосуждающую позицию. Этого
вполне достаточно для трансформации негативных эмоций. Медита-
ция осознанности позволяет нам нащупать связь с главной виталь-
ностью в жизни, все больше открываясь этой энергии, не говоря и не
пытаясь что-либо сделать с возникающим новым опытом. Психиче-
ская вовлеченность позволяет нам прочувствовать эту энергию, от-
крывшуюся благодаря этому сдвигу, отдохнуть в смысле обретения,
и наконец, понять, что эта энергия, эти жизненные силы — открытое,
свободное и «пустое» ядро нашей природы (Weiwood, 2000).
Как процессуально-ориентированная терапия, так и медитация
осознанности — это безопасные способы освоения неизвестного в на-
шей жизни, позволяющие возникнуть новому бытию и новым знани-
ям (Welwood, 1980). Мы не найдем какой-то определенной идеологии
в любой из систем, но центральным аспектом в каждой из них будет
побуждение выйти за рамки привычных главных убеждений посред-
ством непосредственного контакта с опытом. Обе точки зрения осно-
ваны на том, что наш главный взгляд на мир, — если мы стремимся
придерживаться чего-то фиксированного, статичного, а также склон-
ны к самоуничижению, — может причинять нам вред и препятство-
вать естественному росту и приспособлению к новому опыту. Через
контакт с подвижным когнитивным и эмоциональным опытом мы
можем преодолеть ригидность, стараясь найти для себя какие-то но-
вые адаптивные, способствующими росту перспективы.
И в той, и в другой перспективе акцент делается именно на эмпи-
рическом процессе, а не на конкретном содержании. Оба этих подхо-
да направлены на то, чтобы помочь людям изменить свое отношение
к собственному опыту. Содержание выражаемого или переживаемо-
го опыта менее важно, чем сам процесс: то, как человек относится к
этому опыту.
98
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
Процессуально-ориентированная терапии и медитация осознан-
ности основаны на представлении о том, что огромную важность
имеет именно то, как мы субъективно воспринимаем внешний мир
(Naranjo and Orenstein, 1976). Субъективный опыт в данном случае
считается важнейшим опытом для сбора информации. Важно обра-
тить внимание на то, что буддийская философия и процессуально-
ориентированная терапия больше связаны с восприятием, чем знани-
ем, предполагающим, что наш опыт, хотя и кажется нам объективным,
— на самом деле таковым не является (Claxton, 1987; Delmonte, 1990).
Таким образом, оба этих подхода следует рассматривать в конструк-
тивном и феноменологическом ключе, делая акцент на том, что наи-
более важно именно субъективное восприятие нашей реальности.
Так или иначе, в обеих перспективах делается акцент на эмпириче-
ском опыте и развитии. Например, то, о чем говорится в буддийских
практиках, можно понять только имея соответствующий опыт ме-
дитаций или анализа собственного внутреннего мира. Только тогда
мы сможем найти зерно истины в этих учениях. Говорят, что сам Буд-
да, отвечая на вопросы учеников, часто поддерживал их в том, чтобы
они до конца не верили его словам, но на собственном опыте откры-
вали для себя то, что является истинным (Hesse, 1971).
И в том, и в другом подходе считается, что человек сам себе экс-
перт, и это касается как его собственного опыта, так и того, как при-
вести в действие изменения. Бохарт и Талмэн (Bohart and Tailman,
1998) описывают область изменений в процессуально-ориентиро-
ванной терапии как некую внутреннюю способность клиента решать
собственные проблемы. Согласно Бохарту и Талмэну (Bohart and
Tailman, 1998), процессуально-ориентированная терапия в основном
предоставляет клиенту структурированное и безопасное простран-
ство и время, где он может глубоко дышать, возвращаться назад и фо-
кусироваться на собственном внутреннем мире. Медитация осознан-
ности также предоставляет это время и пространство, что позволяет
некоторым образом отгородиться от внешнего окружения, входя в
безопасное и защищенное пространство внутри. Благодаря поддер-
живающему окружению каждого из этих подходов — в первом слу-
чае кабинету терапевта, во втором — коврику для медитации — че-
ловек может совершенно естественно получить доступ к знаниям о
самом себе.
99
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Различия процессуально-ориентированной терапии и медитации
осознанности отражается в разнице между реляционной и индивиду-
альной терапевтической средой или способами самопринятия и са-
мопознания. Процессуально-ориентированная психотерапия делает
возможным осознание текущего опыта в межличностном контексте.
В процессуально-ориентированной перспективе внутренний опыт
наиболее доступен в тех случаях, когда это поддерживается пози-
тивными терапевтическими отношениями (Greenberg and Van Balen,
1998). В рамках медитации осознанности контакт с Я возможен толь-
ко тогда, когда человек оказывается наедине с этим Я в состоянии ме-
дитации. Однако, отношения с другими являются центральными в
буддийской перспективе и естественным результатом медитации. По
мнению Далай-ламы (2001), медитацию следует практиковать в со-
стоянии «глубокой созерцательности», не забывая при этом о страда-
ниях других: близких и далёких (р, 54).
Тем не менее, опытные терапевты могут предоставить клиентам
возможность истинного межличностного анализа и познания, чего
не предполагает медитация. Подобные отношения могут быть источ-
ником анализа и раскрытия каких-то личных проблем и трудностей
человека. Хотя в восточных традициях обычно принято говорить о
«мастере» или «гуру», который в ходе ежедневного взаимодействия
как бы возвращает информацию медитирующему с тем, чтобы пока-
зать, чем они занимаются (Tart and Deikman, 1991), активное исполь-
зование отношений как источника внутренних познаний вовсе не яв-
ляется центральным в буддийском подходе.
Кроме того, цель процессуально-ориентированной терапии за-
ключается в том, чтобы разрешить существующие конфликты между
двумя частями Я, тем самым содействуя интеграции Я. В медитатив-
ных практиках недостаточно внимания уделяется важности и остро-
те конфликта, который предстоит решить (Tart and Deikman, 1991). В
медитативном подходе больший акцент делается именно на позволе-
нии быть. Определенное «позволение быть», что делает возможным
появление самых разных мыслей и чувств наряду с глубоким дыхани-
ем, — это практика переживания своего рода уязвимости и открыто-
сти всему тому, что может произойти.
Рассел (Russell, 1986) обращал внимание на то, что медитация по-
могает человеку достичь более глубокого состояния сознания и осоз-
100
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
нанности, в то время как психотерапия сосредоточена на решении
эмоциональных проблем. Велвуд (Welwood, 1980) резюмирует эту
разницу, говоря о том, что целью психотерапии является самоинте-
грация, а цель медитации — переход через Я.
Эти различия могут отражать различные цели двух подходов.
Хотя процессуально-ориентированная терапия в основном ориенти-
рована на прояснение опыта клиента и его самоинтеграциюу психи-
ческая вовлеченность, таким образом, представляет собой еще один
шаг вперед. В медитации осознанности мы фокусируемся на соб-
ственных внутренних барьерах, позволяющих нам впустить в себя
этот мир, чтобы достичь большего единения с другими и быть полез-
ными другим. Все то, что мы делаем в направлении более открыто-
го и всеобъемлющего восприятия мира, можно считать основой для
сочувствия и служения, что является целью медитации и духовных
практик вообще.
Буддийская и эмпирическая теории:
человеческая природа, я и эмоции
В данном разделе (см. также Таблица 1) мы постараемся рассмо-
треть взаимосвязь между процессуально-ориентированной терапией
и медитацией осознанности и поговорим о таких аспектах, как чело-
веческое функционирование, человеческая природа, Я и эмоции.
Человеческая природа
Гуманистическая психология, заложившая теоретическую базу
процессуально-ориентированной терапии, в чем-то сродни буддиз-
му, ибо и в первом, и во втором случае речь идет о неиспользован-
ном внутреннем потенциале (Ray, 1986). Вообще психическая вовле-
ченность — это глубинное буддийское понятие, указывающее на то,
что человек по своей природе чист и добр, и воплощает в себе при-
роду Будды. В буддизме подчеркивается важность того, чтобы зано-
во открыть нашу будда-природу, «подобную божественному лотосу,
рожденному на болоте из тины» (Ramaswami and Sheikh, 1989, р. 440).
Теории процессуально-ориентированной терапии некоторым об-
разом отличаются от гуманистических теорий и их главное отличие
от буддизма в том, что человек не обязательно рассматривается здесь
101
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
как чистый и совершенный, но его главная цель — выживание, рост и
формирование для себя смыслов (Gendlin, 1996; Greenberg et al., 1993).
Теории процессуально-ориентированной терапии рассматривают
тенденцию к росту как нечто биологическое и направленное на бо-
лее сложные процессы через анализ, дифференциацию и интеграцию
опыта (Greenberg and Van Balen, 1998).
Все эти теории разделяют точку зрения, что человек является це-
лостным существом, так что интеграция тела и души совершенно не-
обходима. Именно в этом процессуально-ориентированная терапия
несколько отличается от большинства других направлений западной
психологии, основанных на дуалистическом мышлении, когда тело
рассматривается как нечто противоположное сознанию и отличное
от него. Однако, в процессуально-ориентированной терапии тело
рассматривается как нечто целостное, существующее до любого раз-
деления тела/души (Gendlin, 1996; Leijssen, 1990). Тело — это то, что
позволяет нам прочувствовать весь наш опыт, это своеобразный ин-
дикатор смыслов и нечто более сложное, чем просто рациональное
мышление. И хотя в буддийской философии тело и сознание рассма-
триваются как единое целое, здесь также подчеркивается то, что чело-
век — это не только тело или сознание.
Если же говорить в целом, то во всех этих теориях делается акцент
на том, что для человека прежде всего важен рост и развитие. Раз-
личные подходы в процессуально-ориентированной терапии рассма-
тривают стремление человека к росту, как биологическое стремление
к выживанию и удовлетворению потребностей в сложной социаль-
ной среде (Greenberget al., 1993). Что касается буддийских взглядов,
то здесь можно видеть отношение к человеческой природе, как ис-
точнику чистоты и мудрости, — тому, что необходимо просто при-
знать и открыть.
Я
Как процессуально-ориентированная терапия, так и буддийская
философия рассматривают Я как нечто постоянно меняющееся и не-
изменно находящееся в процессе. В процессуально-ориентированной
психотерапии Я — это конструктивный процесс, формирующийся по
мере того, как каждое новое взаимодействие и опыт в мире инкорпо-
рируются в восприятие человеком Я (Greenberg and Van Balen, 1998).
102
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
Я функционирует посредством динамической взаимосвязи между
эмоциональным опытом человека и понятийным знанием.
Точно так же и в буддизме Я считается подвижным и гибким про-
цессом, состоящим из всевозможных мимолетных ощущений, чувств,
восприятий и осознания (Killackey, 1998). Представление о том, что
опыт и стабильное восприятие Я иллюзорны, лежит в основе буддий-
ского подхода (Rinpoche, 1992). Осознавая эту преходящую природу
Я и опыта, человек, практикующий медитацию, учится тому, чтобы
меньше испытывать на себе воздействие изменений, как на интрап-
сихическом уровне, так и в жизни; соответственно у него появляется
ощущение более прочной почвы под ногами и доверия ко всему про-
исходящему.
Разница в этих подходах связана с ролью Я в эмоциональном бла-
гополучии. Процессуально-ориентированная терапия помогает чело-
веку обрести связь с собственным Я, сохраняя при этом ясное и проч-
ное чувство идентичности и автономии, также оценивая и принимая
собственный опыт и потребности (Gendlin, 1996; Greenberg et al.,
1993). В медитативном подходе, напротив, делается акцент на том, что
истинная внутренняя свобода и освобождение происходят из осозна-
ния того, что такого понятия как Я вообще не существует (Killackey,
1998). Буддизм отрицает Я, как нечто отдельное (Ray, 1986); и страда-
ния действительно прекращаются, как только мы понимаем, что вся-
кие стремления к самоидентификации по сути своей бесполезны.
Эпштейн (1988, 1995), — терапевт, практикующий психоанализ,
а также сторонник буддийского подхода, — обращает внимание на
то, что роль Я в буддийской медитации не до конца понятна в запад-
ной психологии. Но представители различных школ все же пытают-
ся представить некую схему развития, согласно которой медитация
выводила бы человека за пределы собственного Я (Walsh and Vaughn,
1980). Данная точка зрения отражает процессуальный аспект Я и Эго
как «сложной и тонкой матрицы структур, функций и представлений,
а не как единое целое, от чего можно легко отказаться» (Epstein, 1988,
р. 62). Эпштейн описывает, как медитация может способствовать из-
менениям и развитию внутри Я, вызывая рефлексивную позицию,
отличную от одержимости цельностью собственного Я.
Эпштейн (1988) неоднократно подчеркивал то, что в буддийской
перспективе действительно можно увидеть то, что Я постоянно меня-
103
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ется. Это в чем-то сродни представлению о Я в процессуально-ориен-
тированной терапии. В основе буддийского понятия «анатман» мож-
но увидеть «идею сохранения индивидуальной природы» (Guenther,
1974, р. 207), которая может быть разрушена глубокой медитаци-
ей. При этом Я никуда не исчезает; оно раскрывается как то, что су-
ществовало всегда, — как рефлексивный и изменяющийся процесс
осознания (Epstein, 1988). Есть некая способность, которую Эпштейн
(1988) называет частью Эго, когда человек ощущает определенную
стабильность в этой постоянно изменяющейся природе собственно-
го Я и опыта.
В целом, оба этих подхода разделяют мнение, что Я — это процесс,
который постоянно находится в развитии в зависимости от опыта и
окружения. Однако, цели каждого из этих подходов по отношению
к Я разные. В процессуально-ориентированной терапии новый кон-
структ Я, вбирающий в себя опыт здесь и сейчас, отчасти представля-
ет некую внутреннюю интеграцию, адаптацию и удовлетворение по-
требностей.
Эмоции
Эмпирический подход к эмоциям предполагает контакт и симво-
лизацию в сознании эмоционального опыта. Как мы уже отмечали
ранее, доступ к опыту и символизация текущих эмоциональных пе-
реживаний имеет решающее значение для изменения эмоциональ-
ных схем мировосприятия и когнитивно-аффективных реакций.
В восточных подходах эмоции воспринимают как погоду: то, что
происходит совершенно естественно в жизни человека, несмотря на
временный и непрерывный характер изменений. По утверждению
Этвуда и Малтина (Atwood and Maltin, 1991): «Самый надежный спо-
соб справиться с неприятными чувствами для пациентов — это при-
знать их, принять и продолжать заниматься своими делами. Со вре-
менем эти неприятные чувства уйдут сами» (с. 375). В отношении
эмоций в медитации осознанности в буддизме существует два под-
хода. Во-первых, эмоции рассматривают как часть сознания и нега-
тивное психическое состояние (Deikman, 1982; Rinpoche, 1992). Полу-
чая доступ к позитивному сознанию, мы способны все больше отойти
от негатива, привнося какие-то позитивные чувства (Goleman, 1976).
Вторая точка зрения на эмоции в буддийской литературе заклю-
чается в том, что эмоции отделены от когнитивного процесса. Некая
104
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
открытость переживанию эмоций и контакт с ними, с позиции со-
страдания, принятия и экспансии, могут способствовать ощущению
внутренней интеграции человека и большей связи с миром (Welwood,
1985, 2000; Santorelli, 1999)? Из этих двух точек зрения последняя в
большей степени похожа на эмпирический подход к эмоциям и про-
цессу исцеления в целом, о чем мы сейчас и будем говорить.
Разница между процессуально-ориентированным подходом и ме-
дитативным подходом к эмоциям обнаруживается именно в дей-
ствиях, которые необходимо предпринять для того, чтобы произош-
ли изменения. В процессуально-ориентированном подходе делается
акцент на необходимости контакта с эмоциональным опытом и его
символизации в сознании, чтобы клиент мог получить доступ к сво-
им основным эмоциональным схемам и открыть для себя гораздо бо-
лее широкий спектр познавательно-аффективных смыслов и реак-
ций. Только тогда возможны более глубокие базовые представления о
собственном Я, что может привести к определенному сдвигу на уров-
не тела, а также в эмоциональной и когнитивной перспективах, что
впоследствии позволит делать определенные выборы в мире, ориен-
тированные на собственные потребности.
Медитативный подход предполагает открытость эмоциям напря-
мую, без попыток раскрыть их смысл (Welwood, 2000). В случае при-
лива эмоций, медитативная практика заключается в том, чтобы со-
хранять неподвижность, открываясь энергии эмоций, признавая их
наличие и возвращаясь обратно к дыханию. В ходе этого процесса
медитирующий ощущает, что за эмоциональной интенсивностью —
состояние покоя и экспансии. Здесь «наши личные жизненные про-
блемы переходят в более универсальную жизненную плоскость»
(Welwood, 1985, р. 84). Тогда мы становимся более открытыми для
свободного осознания собственной базовой витальности, которая
всегда доступна нам, даже когда мы оказываемся во власти какого-то
сильного эмоционального переживания.
Страдание, с точки зрения буддизма, возникает из-за сопротивле-
ния или чрезмерной идентификации с нашими эмоциями, переходя-
щих потом в боль и депрессию (Kabat-Zinn, 1990; Killackey, 1998).
Оба этих подхода помогают нам научиться жить эмоциями здесь и
сейчас, никак не оценивая и не реагируя на них. На самом деле, эмо-
ции представляют определенную проблему только тогда, когда мы ре-
агируем на них или судим о них как чем-то отдельном от нас. Впу-
105
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ская в свою жизнь эмоции, мы также впускаем и мир в собственную
жизнь, что делает возможной более глубокую связь с Я и другими
(Santorelli, 1999).
В целом, эмоции можно считать тем, что позволяет нам адаптиро-
ваться, а также чем-то основополагающим для здорового функциони-
рования человека с точки зрения процессуально-ориентированной
терапии и медитации осознанности. В процессуально-ориентирован-
ной терапии контакт и выражение эмоций на первичном уровне могут
быть полезными сигналами главных проблем и потребностей челове-
ка, а также индикаторами того, насколько удовлетворяются эмоцио-
нальные потребности. Следовательно, эмоциональная осознанность
может способствовать поддержанию гомеостаза. В медитации осоз-
нанности эмоции рассматриваются как некие чувства, отдельные от
базового опыта человека. Именно подобная открытость энергии эмо-
ций, когда мы ощущаем спокойствие и тишину, позволяет нам ощу-
тить истинную глубину нашей природы и витальности. Кроме того,
медитация позволяет нам испытывать больший диапазон эмоций, на-
ходясь там, где мы ощущаем спокойствие и полное самообладание.
Итак, оба этих подхода пропагандируют более здоровое отношение к
нашим эмоциям; такие отношения, в которых есть место как состра-
данию и принятию, так и возможности здорового функционирова-
ния внутри собственного Я и взаимодействия с миром.
Взаимосвязь между процессуально-
ориентированным подходом и медитацией
осознанности
В процессуально-ориентированных подходах, как и в большинстве
западных направлений терапии, делается акцент на личных ощуще-
ниях и потребностях человека. Что касается восточных традиций, то
здесь, главным образом, делается больший акцент на осознании (лич-
ный мир каждого из нас). Процессуально-ориентированный буддий-
ский подход к терапии предполагает и то, и другое осознание. Анализ
клиентского опыта, а также то, как влияют на них всевозможные жиз-
ненные ситуации, позволяет нам оценить всю сложность когнитив-
но-аффективных процессов в жизни человека. В то же самое время
выход за пределы личного к базовому чувству витальности и боль-
106
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
шей энергетической связи наряду с расширением осознания, делает
возможным получить доступ к более широкому спектру опыта и под-
держки. Это может привести к истинному пробуждению и интегра-
ции эмоциональных и духовных аспектов человеческого бытия.
Риск в медитации — это обращение к практике, как чему-то от-
дельному от опыта или же стремление избежать какой-то важной и
необходимой эмоциональной работы. Для описания данной пробле-
мы Велвуд (Welwood, 2000) использует определение «духовное избе-
гание». Или же, говоря об ограничениях процессуально-ориентиро-
ванного или любого другого терапевтического подхода к эмоциям,
можно отметить тенденцию анализа эмоций как своеобразного теку-
щего проекта или цели, как таковой (Welwood, 2000). Это может по-
мешать человеку открыть в себе те огромные жизненные силы, кото-
рые у него есть, — все то, что скрывается под эмоциями.
Следовательно, определенное взаимодействие между психотера-
пией и медитацией представляется крайне важным, ибо пробуждение
сознания предполагает некий баланс между контактом с собствен-
ным опытом и ощущением энергии, а также общей витальностью
человека. Процессуально-ориентированная психотерапия помогает
расширить представление человека о том, кем он является, интегри-
руя те части Я, которые находились в конфликте или не осознавались
ранее. Это помогает клиентам обрести некую стабильность, жизнен-
ные силы, самоуважение и более глубокое понимание того, каковы в
действительности их опыт и потребности, и как их можно удовлетво-
рить. Медитация осознанности позволяет человеку сделать еще шаг
вперед. Медитация делает возможным исследование природы Я и вы-
ход за его пределы, чтобы почувствовать еще большую витальность и
универсальную связь, некое состояние трансцендентности (Welwood,
2000). Дельмонте (Delmonte, 1995) обращал внимание на то, что «под
трансцендентностью понимается выход за пределы разрыва между
собственным Я и Вселенной, то есть единение со всем» (р. 237).
Точно так же медитация может оказаться очень полезной и в пси-
хотерапии. Медитация ослабляет защиты и делает возможным появ-
ление болезненного и подавленного материала (Delmonte, 1990, 1995;
Goleman, 1976). Как объясняет Дельмонте (Delmonte, 1990, 1995),
приостановка привычного когнитивного конструкта, — одна из со-
ставляющих возможного переживания опыта без оценочных сужде-
107
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ний или изменения медитации осознанности, — позволяет возник-
нуть невербальному и дологическому материалу. Это освобождает
соматический и первичный процессуальный материал, который мо-
жет проникнуть в сознание и сделать его осознанным. Также благода-
ря позитивному терапевтическому альянсу и соответствующей под-
держке такой болезненный материал может быть проанализирован
более глубоко в процессуально-ориентированной терапии.
Медитация осознанности может также оказать огромную помощь
эмпирической терапии, поскольку она учит тому, как человеку нахо-
диться со своими эмоциями, используя опыт принятия, сострадания
и экспансии. Это позволяет клиенту оценить глубину опыта, необхо-
димого для изменений, совершая необходимую интеграцию в процес-
суально-ориентированной терапии и сохраняя при этом чувство до-
верия и твердой почвы под ногами. Медитация — полезный навык,
который может очень пригодиться в жизни клиенту, когда ему нуж-
но будет как-то справиться с болью и иными душевными пережива-
ниями.
Медитацию осознанности также можно считать следующим важ-
нейшим шагом на пути к процессуально-ориентированной терапии.
Во-первых, она может помочь человеку почувствовать связь с базо-
вой витальностью, не опускаясь до уровня эмоциональных проблем.
Во-вторых, в ходе терапии она может помочь человеку увидеть соб-
ственный эмоциональный опыт в более широкой перспективе и со-
ответственно почувствовать всю глубину этого опыта, не застревая в
нем и не давая ему поглотить себя. Наконец, процессуально-ориенти-
рованная терапия может помочь человеку справиться с всевозмож-
ными эмоциональными конфликтами, развивая необходимое для
этого чувство интеграции Я; впоследствии медитация может способ-
ствовать дальнейшему духовному росту человека, а также большей
осознанности и энергии за пределами Я.
Несмотря на то, что медитация способствует духовному росту во-
обще (за рамками процессуально-ориентированной терапии), она
может быть наиболее эффективной, когда имеются определенные
результаты в эмоциональном и психологическом росте, а конфлик-
ты разрешены. В этой связи наиболее эффективным может быть по-
следовательный подход к терапии и медитации. Прежде всего важно
уважать задачи, связанные с ростом человека, на которых делается ак-
108
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
цент в процессуально-ориентированной терапии: разрешение каких-
то незавершенных проблем, установление эмоциональных контак-
тов и символизация опыта в сознании, понимание собственного Я и
потребностей, расширение навыков удовлетворения потребностей,
повышение самооценки и личной интеграции. Только тогда человек
оказывается готов к медитации, к тому, чтобы перестать отождест-
влять себя с различными эмоциональными проблемами и беспокоя-
щими его вопросами, и почувствовать связь с базовой витальностью
и энергией и, в последующем, испытывать сострадание к другим. Как
в процессуально-ориентированной терапии, так и медитации осоз-
нанности у клиента сокращаются внутренние мучения, когда он спо-
собен и ощущает сострадание к собственному Я. Самосострадание и
последующие медитативные практики могут также развивать состра-
дание на более глубоком уровне, когда возникает желание облегчить
страдания всего человечества.
Процессуально-ориентированная терапия делает возможной ин-
теграцию Я, в то время как медитация, предполагающая психическую
вовлеченность, позволяет высвободить интегрированное Я и почув-
ствовать связь с еще большим энергетическим потенциалом — не
только у себя, — что делает возможным впоследствии еще больше со-
страдать другим. Таким образом, процессуально-ориентированный
буддийский подход может помочь нам в установлении более тесной
связи с собственным Я, другими и с миром вообще.
Список использованной литературы
1.	Astin, J. А. (1997). Stress reduction through mindfulness meditation:
Effects on psychological symptomatology, sense of control, and spiritual
experiences. Psychotherapy and Psychosomatics, 66, 97—106.
2.	Atwood, J. D. and Maltin, L. (1991). Putting eastern philosophies into
western psychotherapies. American Journal of Psychotherapy, 45, 368—
82.
3.	Bogart, G. (1991). Meditation and psychotherapy: A review of the
literature. American Journal of Psychotherapy, 45, 383—412.
4.	Bohart, A. C. and Tailman, K. (1998). The person as active agent in
experiential therapy. In L. S. Greenberg, J. C. Watson and G. Lietaer
(Eds.) Handbook of Experiential Psychotherapy. New York: Guilford
Press, pp. 178—200.
109
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
5.	Brandon, D. (1990). Green crocodiles. British Journal of Guidance and
Counselling, 18,261—8.
6.	Claxton, G. (1987). Meditation in Buddhist psychology. In M. A. West
(Ed.) The Psychology of Meditation. New York: Oxford University Press,
pp. 23—38.
7.	Cornell, A. W. (1996). The Power of Focusing: A practical guide to
emotional self-healing. Oakland, CA: New Harbinger Publications.
8.	Dalai Lama (2001). An Open Heart: Practicing compassion in everyday
life. Boston, MA: Little Brown.
9.	Deikman, A. (1982). The Observing Self. Boston, MA: Beacon Press.
10.	Delmonte, M. M. (1990). The relevance of meditation to clinical
practice: An overview. Applied Psychology: An international review, 39,
331—54.
11.	Delmonte, M. M. (1995). Meditation and the unconscious. Journal of
Contemporary Psychotherapy, 25, 223—41.
12.	Elliott, R., Clark, C., Wexler, M„ Kemeny, V, Brinkerhoff, J. and Mack,
C. (1990). The impact of experiential therapy on depression: Initial
results. In G. Lietaer, J. Rombauts and R. Van Balens (Eds) Client-
centered and Experiential Psychotherapies in the Nineties. Leuven,
Belgium: Leuven University Press, pp. 549—77.
13.	Elliott, R., Suter, P., Manford, J., Radpour-Markert, L., Siegel-Hinson,
R., Layman, C. and Davis, K. (1996). A process-experiential therapy
of approach to post-traumatic stress disorder. In R. Hutterer, G.
Pawlowsky, P. E Schmid and R Stipsits (Eds.) Client-centered and
Experiential Psychotherapy: A paradigm in motion. Frankfurt am Main,
Germany: Lang, pp. 235—54.
14.	Engler, J. (1986). Therapeutic aims in psychotherapy and meditation.
In K.Wilber, J. Engler and D. Brown (Eds) Transformations of
Consciousness. Boston, MA: Shambhala, pp. 17—51.
15.	Epstein, M. (1988). The deconstruction of the self: Ego and ‘egolessness’
in Buddhist insight meditation. Journal of Transpersonal Psychology,
20,61—9.
16.	Epstein, M. (1995). Thoughts without a Thinker: Psychotherapy from a
Buddhist perspective. New York: Basic Books.
17.	Geller, S. M. and Greenberg, L. S. (2002). Therapeutic presence:
Therapists’ experience of presence in the psychotherapeutic encounter.
Person-Centered and Experiential Psychotherapies, 1, 71—86.
110
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
18.	Gendlin, Е. (1996). Focusing-oriented Psychotherapy: A manual of the
experiential method. New York: Guilford Press.
19.	Goldstein, J. (1994). Insight Meditation: The practice of freedom. Boston,
MA: Shambhala. Goleman, D. (1976). Meditation and consciousness:
An Asian approach to mental health. American Journal of Psychotherapy,
30,41—54.
20.	Goleman, D. (1977). The Meditative Mind: The varieties of meditative
experience. New York: Irvington.
21.	Greenberg, L. S. and Paivio, C. (1997). Working with Emotions in
Psychotherapy. New York: Guilford Press.
22.	Greenberg, L. S., Rice, L. N. and Elliott, R. (1993). Facilitating Emotional
Change: The moment to moment process. New York: Guilford Press.
23.	Greenberg, L. S. and Van Balen, R. (1998). The theory of experience-
centered therapies. In L. S.
24.	Greenberg, I. C. Watson and G. Lietaer (Eds.) Handbook of Experiential
Psychotherapy. New York: Guilford Press, pp. 28—57. Greenberg,
L. S. and Watson, J. C. (1998). Experiential therapy of depression:
Differential effects of client-centered relationship conditions and
process experiential interventions. Psychotherapy Research, 8, 210—24.
25.	Guenther, H. V. (1974). Philosophy and Psychology in the Abhidharma.
Berkeley, CA: Shambhala.
26.	Hahn, T. N. (1976). The Miracle of Mindfulness: A manual of meditation.
Boston, MA: Beacon Press.
27.	Hesse, H. (1971). Siddhartha. New York: Bantam.
28.	Kabat-Zinn, J. (1990). Full Catastrophe Living: The program of the Stress
Reduction Clinic at the University of Massachusetts. New York: Dell.
29.	Kabat-Zinn, J. (1994). Wherever You Go, There You Are. New York:
Hyperion.
30.	Kabat-Zinn, J., Lipworth, L., Burney, R. and Sellers, W. (1986). Four
year follow-up of a meditationbased program for the self-regulation of
chronic pain: Treatment outcomes and compliance. Clinical Journal of
Pain, 2,159—73.
31.	Kabat-Zinn, J., Massion, A. O„ Kristeller, J., Peterson, L. G., Fletcher, K.
E., Pbert, L., Lenderking, W. R. and Santorelli, S. F. (1992). Effectiveness
of a meditation-based stress reduction program in the treatment of
anxiety disorders. American Journal of Psychiatry, 149, 936—43.
Ill
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
32.	Killackey, N. А. (1998). Mindfulness meditation: Getting to the heart of
psychotherapy. Unpublished doctoral dissertation: Widener University,
Chester, PA.
33.	Kutz, I., Leserman, J., Dorrington, C., Morrison, С. H., Borysenko, J. Z.
and Benson, H. (1985). Meditation as an adjunct to psychotherapy: An
outcome study. Psychotherapy and Psychosomatics, 43,209—18.
34.	Leijssen, M. (1990). On focusing and the necessary conditions of
therapeutic personality change. In G. Lietaer, J. Rombauts and R. Van
Balen (Eds.) Client-centered and Experiential Psychotherapy in the
Nineties. Leuven, Belgium: Leuven University Press, pp. 225—50.
35.	Marlatt, G. A. and Kristeller, J. L. (1999), Mindfulness and meditation.
In W. R. Miller (Ed.) Integrating Spirituality into Treatment: Resourcesfor
practitioners. Washington, DC: American Psychological Association,
pp. 67—84.
36.	Maslow, A. H. (1971). The Farther Reaches of Human Nature. New York:
Viking Press. Miller, J. J. (1993). The unveiling of traumatic memories
and emotions through mindfulness and concentration meditation:
Clinical implications and three case reports. Journal of Transpersonal
Psychology, 25,169—80.
37.	Naranjo, C. and Ornstein, R. E. (1976). On the Psychology of Meditation.
New York: Penguin.
38.	Peris, E S. (1969). Gestalt Therapy Verbatim. Lafayette, CA: Real People.
39.	Ramaswami, S. and Sheikh, A. A. (1989). Meditation east and west.
In A. A. Sheikh and K. S. Geller Person-Centered and Experiential
Psychotherapies, Volume 2, Number 4 273 Sheikh (Eds) Eastern and
Western Approaches to Healing. Ancient wisdom and modern knowledge.
New York: Wiley, pp. 427—69.
40.	Ray, C. (1986). Western psychology and Buddhist teachings:
Convergences and divergences. In G.
41.	Claxton (Ed.) Beyond Therapy: The impact of Eastern religions on
psychological theory and practice. London: Wisdom Publications, pp.
19—29.
42.	Rinpoche, S. (1992). The Tibetan Book of Living and Dying. New York:
Harper and Row. Rogers, C. R. (1957), The necessary and sufficient
conditions of therapeutic personality change. Journal of Consulting
Psychology, 21, 97—103. Rogers, C. R. (1961). On Becoming a Person.
Boston, MA: Houghton Mifflin.
112
5. Целостный подход: ПО-терапия и медитация осознанности
43.	Rosenberg, L. (1998). Breath by Breath: The liberating practice of insight
meditation. Boston, MA: Shambhala.
44.	Russell, E. W. (1986). Consciousness and the unconscious: Eastern
meditative and Western psychotherapeutic approaches. Journal of
Transpersonal Psychology, 18,51—72. Santorelli, S. (1999). Heal thy Self:
Lessons on mindfulness in medicine. New York: Bell Tower. Tart, C. and
Deikman, A. (1991). Mindfulness, spiritual seeking and psychotherapy.
Journal of Transpersonal Psychology, 23, 29—52.
45.	Teasdale, J. D., Segal, Z. V., Williams, J. M. G„ Ridgeway, V. A., Soulsby,
J. M. and Lau, M. A. (2000). Prevention of relapse/recurrence in
major depression by mindfulness-based cognitive therapy. Journal of
Consulting and Clinical Psychology, 68, 615—23.
46.	Thera, N. (1973). The Heart of Buddhist Meditation. New York: Samuel
Weiser. Walsh, R. and Vaughn, E (1980). Beyond Ego. Los Angeles:
Tarcher.
47.	Watson, J. C., Greenberg, L. S. and Lietaer, G. (1998). The experiential
paradigm unfolding: Relationship and experiencing in therapy. In L. S.
Greenberg, J. C. Watson and G. Lietaer
48.	(Eds.) Handbook of Experiential Psychotherapy. New York: Guilford
Press, pp. 3—27. Welwood, J. (1980). Reflections on psychotherapy,
focusing, and meditation. Journal of Transpersonal Psychology, 12,
127—43.
49.	Welwood, J. (1985). On psychotherapy and meditation. In J. Welwood
(Ed.) Awakening the Heart: East/West approaches to psychotherapy and
the healing relationship. Boston, MA: Shambhala, pp. 43—54.
50.	Welwood, J. (2000). Toward a Psychology of Awakening: Buddhism,
psychotherapy, and the path of personal and spiritual transformation.
Boston, MA: Shambhala. West, M. A. (1987). Traditional and
psychological perspectives on meditation. In M. A. West (Ed.)
51.	The Psychology of Meditation. New York: Oxford University Press, pp.
5—22. Wolfe, В. E. and Sigi, P. (1998). Experiential psychotherapy of
the anxiety disorders. In L. S. Greenberg, J. C. Watson and G. Lietaer
(Eds.) Handbook of Experiential Psychotherapy. New York: Guilford
Press, pp. 272—94.
52.	Wolpe, J. (1958). Psychotherapy by Reciprocal Inhibition. Stanford, CA:
Stanford University Press.
113
6. Совершенствование терапев-
тического присутствия: барабан-
ная терапия и практики психиче-
ской вовлеченности
Шари Геллер
Терапевтическое присутствие — очень важный аспект, позволяю-
щий терапевту действительно быть с клиентом. Полная откры-
тость и восприимчивость к глубине переживаний клиента может
помочь терапевту быть более эмпатичным, соответствующим обра-
зом настроенным и искренним, а также находиться в контакте с соб-
ственным внутренним опытом бытия с клиентом. Терапевтическое
присутствие также помогает клиентам, в свою очередь, чувствовать
себя более открытыми и в безопасности, изучая собственный вну-
тренний мир, также способствуя тому, чтобы терапевтические отно-
шения стали более глубокими. Хотя во время сессии вряд ли можно
гарантировать присутствие, тем не менее могут быть предприняты
определенные шаги для того, чтобы это стало возможным. Совер-
шенствование присутствия также включает в себя устранение пре-
пятствий для полного присутствия, таких как: стресс, чрезмерное
планирование или всевозможные мысли, пренебрежительное отно-
шение к себе, нерешенные проблемы или какие-то сложные эмоции.
В настоящей статье мы поговорим о двух способах совершенствова-
ния присутствия: о барабанной терапии и психической вовлеченно-
сти. Мы рассмотрим каждый из этих подходов и поговорим о том,
как снять стресс и культивировать осознание «здесь и сейчас», по-
вышая внутренние и иные связи. Совершенствование и сохранение
терапевтического присутствия считается одной из важнейших со-
ставляющих в программе обучения терапевтов, а также оптималь-
ной работы опытных терапевтов.
Итак, терапевтическое присутствие — это готовность терапев-
та отдаться целиком и полностью процессу исцеления, а также дей-
ствительно быть с клиентом. Способность терапевта полностью при-
сутствовать здесь и сейчас со своим клиентом может помочь клиенту
114
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
чувствовать себя в безопасности, открываясь и анализируя всевоз-
можные непростые вопросы в терапии, не боясь затронуть какие-то
болезненные аспекты в доверительной атмосфере и совершенствуя
чувство присутствия, принятия и сострадания.
Присутствие также позволяет терапевту работать с глубиной от-
ношений, укрепляя терапевтические отношения и альянс между те-
рапевтом и клиентом, что является ключевым фактором успешной
терапевтической работы (Mearns, 1997).
Терапевтическое присутствие отчасти можно определить как все-
объемлющую встречу «здесь и сейчас» нашего Я с клиентом на са-
мых разных уровнях: физическом, эмоциональном, когнитивном и
духовном (Geller, 2001). Присутствие предполагает твердую почву
под ногами (собственное Я), и в то же самое время открытость и вос-
приимчивость к словесным и телесным проявлениям клиента (его пе-
реживания здесь и сейчас) (Geller, 2001; Geller and Greenberg, 2002).
И хотя внутренняя восприимчивость подразумевает открытость и
глубочайшее проникновение в многомерный внутренний мир кли-
ента, она также предполагает настройку на телесный опыт самих те-
рапевтов для получения доступа к соответствующим знаниям, про-
фессиональным навыкам и мудрости. Таким образом, когда терапевт
полностью присутствует, становятся возможны созвучные ответные
реакции, основанные на кинестетическом и эмоциональном воспри-
ятии чувств и опыта клиента, а также интуиции и навыках самого те-
рапевта. Присутствие также позволяет терапевтам осознавать, как их
ответы влияют на клиентов.
Хотя личностно-ориентированные и опытные терапевты обычно
воспринимают присутствие как одно из важнейших терапевтических
качеств, в литературе существует определенный пробел о том, как со-
вершенствовать качества терапевтического присутствия. А посколь-
ку невозможно гарантировать присутствие во время сессии, суще-
ствуют определенные практики или цели, которые терапевты могут
взять на вооружение, как в жизни вообще, так и до сессии: все то, что
помогает облегчить внутреннее присутствие и, следовательно, опти-
мизировать возможность присутствия на сессии.
Важным аспектом совершенствования и поддержания состояния
терапевтического присутствия является признание и устранение пре-
пятствий (того, что может мешать присутствию). Препятствиями для
115
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
присутствия в жизни могут быть стресс, усталость, выгорание, недо-
статочная забота о себе, переутомление, нерешенные личные пробле-
мы, отсутствие присутствия с другими людьми в обыденной жизни
и чрезмерная занятость. То, что мешает присутствию перед сесси-
ей или непосредственно на сессии, могут быть: планирование сессии
заранее, отсутствие времени на подготовку, чрезмерное или анали-
тическое мышление, недостаток самоанализа, офис, где шумно или
постоянно прерывают сессию, определенное видение (перспектива)
клиента или конечного результата, отсутствие твердой почвы под но-
гами, тревога, депрессия или неразрешенные трудные эмоции.
В данной статье мы будем обсуждать два способа, развивающих
присутствие. Во-первых, мы рассмотрим специальную терапевтиче-
скую программу барабанной терапии, позволяющей снизить стресс и
увеличить связь с собственным Я и другими, а также устранить пре-
пятствия, мешающие присутствию. Что, в свою очередь, способству-
ет более глубокому восприятию себя и других, и связанно с большим
фокусом на здесь и сейчас. Во-вторых, мы поговорим о психической
вовлеченности, как в теоретической перспективе, так и применитель-
но к специальным практикам психической вовлеченности, позволяю-
щим совершенствовать терапевтическое присутствие.
Перед тем как перейти к рассмотрению различных подходов со-
вершенствования присутствия как с точки зрения барабанной тера-
пии, так и психической вовлеченности, мы поговорим о присутствии
применительно к условиям формирования отношений по Роджерсу,
после чего будет представлено определение и толкование, основанное
на эмпирических исследованиях, теории (в отношениях) терапевти-
ческого присутствия.
Главные условия формирования отношений
и присутствия по Роджерсу
Карл Роджерс, основатель личностно-ориентированной терапии,
всегда говорил о том, что способность терапевта быть конгруэнтным,
безусловно положительным и принимающим, а также эмпатичным,
— то, что он называл Предлагаемыми Терапевтом Условиями (ПТУ),
— можно считать обязательным условием терапии и вполне доста-
точным для психотерапевтических изменений (Rogers, 1951, 1957).
116
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
ПТУ предполагают создание безопасной и поддерживающей среды,
способствующей актуализации клиента и оптимизирующей его по-
тенциал для дальнейшего роста. Впоследствии Роджерс писал еще
об одной важной «характеристике», существующей в сфере мистиче-
ского и духовного (Rogers, 1979,1980, 1986). На эту «характеристику»
(см. Rogers, 1980, р.129) обращают внимание клиент-центрирован-
ные терапевты, как на присутствие и возможное четвертое условие,
не менее важное чем три обязательных условия. Незадолго до смер-
ти Роджерс обращал внимание на присутствие в большей степени как
на духовное измерение, запускающее процесс исцеления. Уже после
смерти Роджерса вышла статья Болдуина (2000), в которой Роджерс
говорит о важнейшей природе присутствия:
В своих работах, как мне кажется, я придавал слишком большое зна-
чение трем основным условиям (конгруэнтности, безусловному пози-
тивному принятию и эмпатическому пониманию). Быть может, наряду
со всеми этими условиями самым важным, на самом деле, является то,
что мое Я столь очевидно и явственно присутствует (р. 30).
К сожалению, у Роджерса уже не было этой возможности совер-
шенствовать присутствие, ведь, как мы уже говорили, он пришел к
этому выводу незадолго до смерти. Возможно, он также не хотел го-
ворить об этой важнейшей и духовной сфере потому, что это могло
так или иначе повлиять на его первоначальные убеждения. Тем не ме-
нее, перспектива, о которой говорится в данной статье, может рас-
сматриваться как основа или подготовка к появлению ПТУ Чтобы
быть эмпатичным, искренним или высоко оценивающим, сначала не-
обходимо культивировать состояние присутствия, открытости и вос-
приимчивости к переживаниям клиента и собственному внутренне-
му опыту здесь и сейчас.
Анализ терапевтического присутствия
На сегодняшний день существует только два эмпирических ис-
следования терапевтического присутствия (Geller, 2001; Geller &
Greenberg, 2002; Geller, Greenberg, & Watson). Во-первых, было про-
ведено качественное исследование терапевтического присутствия
для понимания всей глубины и многогранности этого важнейше-
го понятия (Geller, 2001; Geller & Greenberg, 2001). Геллер (2001) пер-
117
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
воначально провел интервью с 7 терапевтами-профессионалами, а
впоследствии был осуществлен качественный анализ их ответов. Ка-
чественный анализ позволил получить модель терапевтического при-
сутствия, включающую в себя три основные категории, необходимые
для терапевтического присутствия (см. Схема 1). Первая категория
была обозначена как подготовка базы присутствия; эту категорию
можно отнести к тому, что происходит до сессии и подготовке в це-
лом к терапевтическому присутствию. Вторая категория — это сам
процесс присутствия. Данную категорию можно отнести к процес-
сам или действиям терапевтов, когда они действительно присутству-
ют в терапии или к тому, что «делает» терапевт, когда он присутству-
ет. Третья категория называлась фактический опыт присутствия на
сессии (Geller and Greenberg, 2002). В настоящей статье будет сделан
акцент на первой категории, поскольку мы не можем гарантировать
присутствие на сессии. Тем не менее, определенные шаги могут быть
предприняты для подготовки почвы или оптимизации условий для
возникновения терапевтического присутствия.
Две другие категории в модели терапевтического присутствия,
то есть процесс и опыт присутствия, были использованы в качестве
основы для второго исследования, включающего в себя разработку
опросника терапевтического присутствия, критериев терапевтиче-
ского присутствия терапевта (TPI) и клиента (TPI-c) (Geller, Greenberg
& Watson). Данные критерии были сформированы на основании мо-
дели терапевтического присутствия, и только потом подвергались
анализу и экспертным оценкам. TPI и TPI-c были впоследствии пре-
доставлены терапевтам и клиентам в анализе двух психотерапевти-
ческих исследований. Полученные результаты показали, что как TPI,
так и TPI-c обладают хорошей надежностью, валидностью и кон-
структивностью. Кроме того, клиенты сообщали о положительных
изменениях во время сессии, а также позитивном терапевтическом
альянсе уже после сессии, когда у них было ощущение, что терапевт
действительно присутствовал на сессии. Последнее открытие не было
столь важным для самооценки терапевтов (TPI) и результативности
сессии или терапевтического альянса.
Важно отметить, что эти результаты отражают исследования пси-
хотерапии в целом (Duncan & Moynihan, 1994). То, как клиенты вос-
принимают терапевта, оказывается более важным, чем опыт самих
118
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
терапевтов. Например, Роджерс пришел к выводу, что именно то,
насколько клиент воспринимает терапевта как безоговорочно при-
нимающего, сочувствующего и конгруэнтного, является основным
фактором хороших результатов в терапии (Rogers & Truax, 1976). Ре-
зультаты данного исследования отражают именно это представление:
то, насколько клиенты воспринимают терапевта как присутствующе-
го, влияет на общую результативность сессии.
Полученные результаты также указывают на положительную связь
между присутствием терапевта (TPI) и такими аспектами отноше-
ний, о которых говорил Роджерс, как эмпатия, безусловное позитив-
ное принятие и конгруэнтность. Этот вывод подтверждает мысль о
терапевтическом присутствии как важнейшей основы ПТУ И хотя
каждая составляющая ПТУ является частью целого, терапевтическое
присутствие нечто более емкое, содержащее в себе и позволяющее
полностью оптимизировать и выразить эмпатию, безусловное при-
нятие и конгруэнтность.
Теория терапевтического присутствия в
отношениях
Теория терапевтического присутствия в отношениях предполага-
ет, что терапевтическое присутствие является важнейшим качеством,
лежащим в основе эффективной терапии, включая хороший про-
цесс во время сессии и общую результативность, что также являет-
ся неотъемлемой составляющей углубления терапевтического альян-
са. Кроме того, согласно данной теории вербальная и невербальная
коммуникации присутствия также имеют важное значение, так как
клиенты для эффективного дальнейшего прогресса терапии, долж-
ны воспринимать своего терапевта как присутствующего. Наконец,
более глубокое реляционное присутствие формируется за счет того,
что клиенты воспринимают своего терапевта как присутствующего,
что обеспечивает большее присутствие как у клиента, так и терапев-
та, а также более глубокие отношения между ними. Эта взаимосвязь
между присутствием терапевта (как это воспринимается) и комму-
никационным присутствием, а также тем, как клиент принимает и
воспринимает присутствие терапевта, делает возможным совершен-
ствование реляционного присутствия. Терапевтическое присутствие
119
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
и возникшее реляционное присутствие — важнейшие составляющие
как для самого терапевта, так и клиента (для его последующего исце-
ления).
Терапевтическое присутствие является важнейшим аспектом оп-
тимизации терапевтического альянса, а также облегчения процесса
исцеления клиента. Хотя исследования показывают, что терапевти-
ческий альянс является одним из неспецифических факторов, спо-
собствующих хорошему процессу и результативности терапии, на
мой взгляд, именно терапевтическое присутствие способствует раз-
витию и углублению терапевтического альянса. В частности, как по-
казывают исследования, клиенты, воспринимающие своего терапев-
та как полностью присутствующего, имеют лучшие терапевтические
отношения и результаты сессии, независимо от направления терапии
(Geller, Greenberg & Watson).
Тория терапевтического присутствия предполагает присутствие
терапевта, что делает возможными своего рода синергетические от-
ношения, когда у клиента возникает ощущение еще большего при-
сутствия и происходит углубление реляционного присутствия или
Я-Ты контакта. Что касается терапевтического присутствия, то наи-
более важным для соответствующего терапевтического реагирова-
ния или выработки направления (или отсутствия направления в слу-
чае клиент-центрированной терапии) является именно присутствие,
твердая почва под ногами, возможность быть полностью открытым и
слушать клиента здесь и сейчас. Воспринимая таким образом клиента
на мультисенсорном уровне, терапевты настраиваются на собствен-
ное теоретическое, усвоенное на практике, личное и интуитивное
понимание клиента и естественных реакций или некой внутренней
направленности. Это способствует тому, что клиент чувствует себя
в безопасности, открытым и принимающим или присутствующим с
самим собой и терапевтом, что позволяет возникнуть реляционному
присутствию и углублению терапевтических отношений.
Барабанная терапия и культивирование
присутствия
Хотя есть множество способов, позволяющих культивировать
присутствие в жизни психотерапевта, один из важнейших — это
120
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
устранение препятствий для истинного присутствия, а также уси-
ление практики, центрированной на здесь и сейчас. Музыка и ритм
— мощнейшие невербальные способы развития навыков глубоко-
го слушания, получения доступа к интуиции, а также снятия стрес-
са. Специальная игра на барабанах наряду с осознанными образами
практикуются автором данной статьи и прочими специалистами по-
могающих профессий, и полученные результаты, надо сказать, впе-
чатляющи. Вот та обратная связь, которая была получена от участ-
ников: снятие стресса, более глубокая релаксация, самопомощь,
усиление интуиции, более глубокое восприятие, ощущение связи с
собственным Я и другими, а также радость от жизни и прилив жиз-
ненных сил. Терапевты, включая автора данной статьи, описывают
данную программу как взращивающую общий энергетический уро-
вень и присутствие как в жизни, так и во время сессии с клиентами.
Что такое барабанная терапия и в чем ее
польза?
Барабанная терапия и использование образов (БТИО) — это про-
грамма, включающая в себя групповую игру на барабанах, упраж-
нения на расслабление и управляемые психические образы, способ-
ствующие общему укреплению здоровья, хорошему самочувствию и
подлинному самовыражению. При этом происходит укрепление свя-
зей, достигается внутренняя мудрость и необходимый потенциал для
роста. Барабанная дробь и ритм веками использовались в качестве
инструмента для обеспечения более глубоких связей и более тесно-
го общения внутри и между сообществами. Во всех мировых культу-
рах барабаны использовались в качестве невербального способа ком-
муникации, ритуализации важнейших событий и повышения общего
уровня благополучия и улучшения отношений в обществе. Барабан-
ная дробь и ритм издревле присутствовали в культуре первобытных
народов, именно поэтому уровень заболеваемости там был низким,
при этом человек жил в гармонии с самим собой и природой (Clottey,
2004; Diamond, 1999). Музыка в целом имеет линейное определение в
западной культуре как некое исполнение. Но барабанная терапия —
это скорее не исполнение, но форма выражения.
121
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Барабанная терапия и использование образов (БТИО) —• одна
из разновидностей протокола Ремо (ритм и его воздействие здоро-
вье в целом). Ритм, оказывающий влияние на здоровье, можно счи-
тать некой оздоровительной музыкой, «включающей в себя прият-
ную, доступную и приносящую удовлетворение групповую музыку,
объединяющую людей всех возрастов, независимо от их проблем,
происхождения, этнической принадлежности, способностей или
предшествующего опыта» (Bruhn in Bittman and Bruhn, 2008). Бара-
банная терапия посредством барабанной дроби позволяет человеку
расширять собственные возможности, что можно определить, как
комплексный терапевтический подход, основанный на фактах, спо-
собствующий укреплению здоровья в целом (протокол влияния рит-
ма на общее состояние здоровья человека).
БТИО — это способ, позволяющий терапевтам улучшить соб-
ственное самочувствие, снять стресс, связанный с работой терапевта,
получить доступ к своему внутреннему потенциалу и устранить пре-
пятствия, мешающие полному присутствию. В современном быстро
меняющемся мире терапевты должны не только помогать своим кли-
ентам, но и выполнять множество ролей и требований (как члены се-
мьи, работники, учителя, друзья), не говоря уже о том, чтобы потра-
тить немного времени на собственные интересы и заботу о себе, Эти
многочисленные нагрузки приводят к усилению стресса, который яв-
ляется основным препятствием для присутствия как в жизни, так и
во время сессии с клиентом. БТИО может помочь терапевтам не толь-
ко выразиться и избавиться от некоторых стрессогенных факторов,
связанных с работой и жизнью в целом, но также обеспечить опре-
деленную помощь в налаживании связей в обществе, что, в свою оче-
редь, создает основу присутствия и восстановления внутреннего ба-
ланса, а также гомеостаза, способствующего сохранению здоровья и
общего уровня благополучия.
Исследования в области барабанной терапии
Можно заметить, что в последних исследованиях неоднократно го-
ворилось о таком важнейшем занятии — еще с древнейших времен,
— как игра на барабане. Например, несколько исследований, прове-
денных Виттманом и его коллегами, показали, что группа, в которой
практиковалась барабанная терапия в течение 6 недель, демонстри-
122
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
ровала общий уровень снижения стресса, меньшее выгорание и ощу-
щение усталости, улучшение настроения, снижение беспокойства и
депрессии, повышение иммунитета и улучшение процессов на кле-
точном уровне (Bittman, Berk, Felten, Westengard, Simonton, Pappas,
Ninehouser, 2001; Bittman, Bruhn, Stevens, Westengard, Umbach, 2003;
Bittman, Snyder, Bruhn, Liebfried, Stevens, Westengard & Umbach, 2004;
Bittman, Berk, Shannon, Sharaf, Westengard, andRuff, 2005). Игра на ба-
рабанах в группе также способствует самовыражению и коммуника-
ции между членами группы.
Особый интерес для терапевтов представляют два исследования,
посвященных влиянию музыки, — как развлечения, — на сотрудни-
ков помогающих профессий, которые давно работают в этой обла-
сти. Так, Битман (2003; 2004) приводит результаты, свидетельствую-
щие о том, что шестинедельная оздоровительная программа (Health
RHYTHMS Recreational Music-Making) действительно привела к опре-
деленным улучшениям, а именно: улучшению настроения, уменьше-
нию выгорания у работников помогающих профессий, давно работа-
ющих в данной сфере, а также у студентов первокурсников. В целом,
было показано, что групповая игра на барабанах помогает выровнять
общий эмоциональный фон, снизить стресс и повысить иммунитет.
Устранение препятствий присутствию (таких как стресс, выгорание
и сложные эмоции), и повышение общего уровеня соматического и
эмоционального фона, а также способность к самовыражению — вот
важнейшие факторы, способствующие культивированию терапевти-
ческого присутствия.
Барабанная терапия и присутствие
Барабанная терапия — это эффективный способ укрепления здо-
ровья в целом, а также обретения внутренней гармонии и навыков,
способствующих терапевтическому присутствию. Барабанная дробь
— одна из древнейших техник, применяемых аборигенами, позволя-
ющая использовать похожие реалии ритма и звука, что делает воз-
можным привести в равновесие тело, разум и душу. Благодаря этой
технике человек оказывается в естественной для себя среде, позво-
ляющей ему восстановить здоровье и в целом обрести целостность
(Clottey, 2004). Когда наше состояние нельзя назвать благополучным
123
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
— в эмоциональном или ином смысле — барабанная терапия способ-
ствует поддержанию присутствия терапевта.
В частности, следует отметить, что стресс является существенным
барьером для терапевтического присутствия, поскольку он меша-
ет терапевту очистить внутреннее пространство и получить доступ
к внутренним ресурсам неискаженного восприятия происходящего.
Игра на барабанах в группе позволяет не только снизить общий уро-
вень стресса, но также способствует увеличению количества клеток
естественных киллеров (ЕК), играющих главную роль в усилении им-
мунной функции в борьбе со стрессом (Bittman et al, 2001). Барабан-
ная терапия запускает и обратную (отличную от классической) реак-
цию на стресс, что также способствует снижению выгорания (Bittman
et al, 2003; 2005). Снижение общего уровня стресса, способность забо-
титься о себе, а также определенное эмоциональное высвобождение
помогают очистить пространство внутри для того, чтобы возникло
присутствие.
Барабанная терапия также способствует общности с другими те-
рапевтами, что повышает общий уровень благополучия и самопомо-
щи, а также внутреннюю витальность. Дело в том, что терапевтам ча-
сто приходится работать в изоляции, и, особенно по мере накопления
профессионального опыта, в их терапевтическом окружении остает-
ся всё меньше контактов с другими терапевтами, и тогда им прихо-
дится заботиться о себе самим.
Помощь самому себе на постоянной основе — один из важнейших
аспектов, на которые обращают внимание опытные терапевты, как
на необходимую составляющую культивирования терапевтического
присутствия (Geller, 2001; Geller&Greenberg, 2002).
БТИО также позволяет выражать сложные эмоции, в том числе
компенсаторную травму, связанную с тем, что терапевту постоянно
приходится выступать в роли помощника. Несмотря на то, что конеч-
ная цель присутствия с клиентом — это определенное освобождение
от фиксации на сложных эмоциональных состояниях клиента, —- это
не всегда возможно. Специальный форум и инструменты, позволяю-
щие выразить эти остаточные эмоции, а также проработка собствен-
ных личных эмоциональных состояний, представляются оптималь-
ными для терапевтов ресурсами в культивировании присутствия.
Время и пространство для игры на барабане в группе с другими тера-
124
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
певтами также способствует снятию стресса и сложных эмоций и по-
стоянному самосознанию терапевта, что играет ключевую роль в те-
рапевтическом присутствии.
БТИО также помогает терапевтам улучшить их интуицию и на-
выки работы с образами. Это способствует терапевтам по-разному
культивировать присутствие. БТИО может способствовать разви-
тию навыков визуализации, которые полезны как для освобождения
Я от предубеждений или предвзятых суждений, так и открытости те-
рапевта и его подготовки к встрече с клиентом, что является необхо-
димой составляющей подготовки к присутствию. БТИО может также
помочь терапевтам повысить уровень экстрасенсорного восприятия,
улучшая при этом их навыки слушания и восприятия собственного
телесного реагирования на демонстрируемый клиентом опыт. Таким
образом, терапевт получает доступ к такого рода знаниям, что помо-
гает ему в понимании и реагировании на клиента здесь и сейчас.
Игра на барабанах в группе и всевозможные образы также помо-
гают терапевтам заботиться о себе; это возможность присутствия по-
средством физических упражнений, связь с их собственным эмоци-
ональным и духовным опытом, а также опытом других людей, что
способствует повышению чувства радости и витальности, делая в ко-
нечном счете фокус на здесь и сейчас. Групповая игра на барабанах
также может помочь терапевтам почувствовать синхронизацию со
своим собственным ритмом, а также ритмом других людей. Этот вос-
хитительный баланс собственного Я и настройка на другого является
центральным моментом в терапевтическом присутствии.
Практики барабанной терапии
Участие в барабанной групповой программе в сообществе тера-
певтов или практикующих врачей будет идеальным для укрепления
здоровья в целом и общего хорошего самочувствия, а также снятия
стресса, который может стать препятствием для присутствия. Прак-
тики групповой игры на барабанах используются как в формирова-
нии команды, так и личном и профессиональном развитии, а так-
же в коррекции состояний, связанных с соматическими проблемами
(Friedman, 2000). Участие в подобной групповой работе или же воз-
можность перенять опыт — все это позволяет ощутить преимуще-
ства такой групповой работы (игры на барабанах).
125
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Определенные упражнения на ударных могут выполняться как в
группе, так и самостоятельно. И они способствуют состоянию осоз-
нания здесь и сейчас. Первым шагом в этом процессе будет осозна-
ние ритма. Слушание ритмичной музыки или выстукивание ритма на
барабане, может дать вашему телу ощущение присутствия, позволя-
ющего настроиться на ритм. Не мешает знать и о ваших собствен-
ных внутренних ритмах, включая ритм движения — в течение дня
или всей недели, — а также ритмах, которые помогают вам успоко-
иться. Знание телесных ритмов, таких как ритм дыхания, сердцебие-
ния и пульса, может помочь вам обрести чувство врожденного ритма
правильной настройки на собственное тело.
Перенос понимания ритма, как такового, на инструмент может
стать следующим шагом в получении определенных преимуществ от
игры на барабанах. Итак, сядьте перед барабаном и начните с осоз-
нанного дыхания. Следующим шагом будет осознание любого стрес-
са или нерешенной проблемы в вашей жизни или терапевтической
работе. Постарайтесь отслеживать это чувство на инструменте, фо-
кусируясь при этом на экспрессии, а не исполнении. Пусть это чув-
ство нарастает все больше и больше, а потом просто дышите, легко
отбивая ритм.
Простое, но при этом сильное терапевтическое упражнение (игра
на барабане) заключается в создании незатейливого ритма, который
может быть похож на сердцебиение (дважды ударить по центру ба-
рабана, а затем повторить вновь) или же какой-то иной вариации
простого ритма. Постарайтесь сфокусироваться на этом простом, но
повторяющемся ритме в течение 10 минут, усилив этот фокус осоз-
нанным дыханием, сделав сам процесс (слушание) более глубоким и
улучшив контакт с самим собой, а также тем, что происходит здесь
и сейчас. Это простое упражнение также может помочь вам войти в
контакт с эмоциями для синхронизации того, что происходит в со-
знании и сердце.
Игра на барабане наряду с музыкой также может позволить ис-
пользовать осознание ритма для синхронизации когнитивных и эмо-
циональных аспектов Я. Кроме того, игра на барабане в группе или в
процессе диалога, — когда один человек или вся группа играет, а дру-
гой человек или группа отвечают, — способствует невербальному вы-
ражению и повышает чувство внутренней связи с другими людьми.
126
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
Интегрирование образов также может быть сильнейшим спосо-
бом пробуждения внутренней мудрости и интуиции. Простым при-
мером может быть удар, отражающий ритм ходьбы, когда вы пред-
ставляете в воображении, как идете куда-то по тропинке через лес
или к какому-то удивительному месту на лоне природы, которое мо-
жет быть наполнено для вас смыслом и внутренним спокойствием.
Слушая записи или же мягко и равномерно ударяя по барабану, вы
можете порождать самые разные образы, что позволит вам снять
стресс и получить доступ к присутствию и внутренней интуиции.
Психическая вовлеченность в
культивировании присутствия
Психическая вовлеченность позволяет сфокусировать внимание
на том, что происходит здесь и сейчас и, следовательно, облегчает те-
рапевтическое присутствие. Психическая вовлеченность делает воз-
можным обращать внимание на самые разные вещи, сознательно и
безоценочно, В основе психической вовлеченности лежит буддий-
ская философия, и еще совсем недавно она использовалась в запад-
ных подходах в качестве терапевтической помощи, а также в качестве
подхода, помогающего развить осознание здесь и сейчас.
В литературе под психической вовлеченностью часто понимает-
ся присутствие, но я вижу в этом некое смешение понятий. Напри-
мер, психическая вовлеченность считалась определенным «состоя-
нием бытия» (Hick, 2008). Тем не менее, психическая вовлеченность
является реальной техникой или способом, позволяющим развивать
это состояние бытия здесь и сейчас или присутствие. В частности,
психическая вовлеченность может помочь терапевту в полной мере
присутствовать и быть доступным для клиентов, также способствуя
открытости и осознанию собственного эмоционального опыта, про-
фессиональной мудрости и более глубокой интуиции. Сострадание и
принятие, формирующиеся благодаря медитации осознанности, счи-
таются невероятно ценными базовыми принципами сострадания и
принятия по отношению к другим (Dalai Lama, 2001). Существуют
разные подходы к психической вовлеченности, и наиболее известный
из них — это медитация осознанности.
127
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Что значит психическая вовлеченность?
Психическая вовлеченность образована от сатипаттхана (на язы-
ке Пали), где сати как правило означает «внимание» или «осознан-
ность», а паттхана— «присутствие здесь и сейчас» (Thera, 1973).
Учение Сатипаттханы — одно из древнейших буддийских учений,
в котором изложены методы медитации для развития осознания
здесь и сейчас или психической вовлеченности (Deatherage, 1975).
Быть полностью психически вовлеченным — значит осознавать весь
спектр переживаний здесь и сейчас (Marlatt & Kristeller, 1999).
Психическая вовлеченность означает видеть вещи такими, какие
они есть, прямо и сразу же определяя для себя то, что мы видим здесь
и сейчас и что является истинным. Мы говорим здесь о той полноте и
безупречности, когда мы отдаемся этому процессу всем сердцем и ду-
шой, сосредоточив все наше внимание на здесь и сейчас (Goldstein &
Kornfield, 1987, р.62).
Психическая вовлеченность предполагает «ясное видение, но с не-
изменным состраданием» (Salzberg, 1999, р. 7). Психическая вовле-
ченность означает готовность приблизиться к нашей боли и стра-
даниям без осуждения, борьбы, манипуляций или притворства
(Salzberg, 1999; Santorelli, 1999; Welwood, 1996). Психическая вовле-
ченность — с самим собой и собственным опытом •— это эквивалент
личностно-ориентированного подхода к боли клиента. Это возмож-
ность пребывания в этом опыте без осуждения и с полным приятием.
Следовательно, практика психической вовлеченности у терапевтов
— в отношении самих себя — помогает им развивать такие качества,
как: принятие, сочувствие, сострадание и присутствие не только для
себя, но и, в конечном счете, для клиента,
Психическая вовлеченность означает способность наблюдать и
быть в опыте, не утомляясь от него. Она отражает как присутствие
(твердую почву под ногами), так и погружение в состояние экспан-
сии, невозмутимости и спокойствия. Экспансия Я и ощущение света
или простора — все это аспекты психической вовлеченности (Epstein,
1995; Salzberg, 1999; Welwood, 2000). Экспансия позволяет относить-
ся к опыту, полностью и совершенно беспристрастно осознавая его,
не застревая в деталях (страдания). Способность глубоко переживать
и в то же время смотреть на все отстраненно (своего рода экспансия)
— сущность буддийского подхода и терапевтического присутствия.
128
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
Психическая вовлеченность и
терапевтическое присутствие
Психическая вовлеченность вовсе не означает необходимость
переделывать или изменять опыт. Скорее это техника, позволяю-
щая раскрыться и находиться в проявляющемся опыте, безоценоч-
но и трепетно относясь к нему (Kabat-Zinn, 1990, 1994; Salzberg, 1999;
Santorelli, 1999). Медитация осознанности — это техника или способ
достижения такого внутреннего опыта и жизни в целом, который по-
могает совершенствовать присутствие. Она включает в себя приня-
тие, ощущение непривязанное™, любовь и доброту.
Хотя в большинстве исследований на сегодняшний день делается
акцент именно на опыте психической вовлеченности клиента, в неко-
торых подходах признается важность личной практики психической
вовлеченности самого терапевта, что крайне важно с точки зрения
буддизма. Личное понимание преимуществ психической вовлеченно-
сти и, в частности, осознания здесь и сейчас являются основными по-
ложениями в буддийском подходе.
Подобное принятие опыта здесь и сейчас сродни эмпирическому
и гуманистическому подходам. Основополагающим в этих подходах
является важность намерения терапевтов создать безопасную и бла-
гоприятную атмосферу, поддерживающую клиента в его дальнейшем
росте на пути к исцелению. Способность терапевта присутствовать в
полной мере важна для развития эмпатии, одобрения и безусловного
принятия, а также этой естественной тенденции к росту.
В процессуально-ориентированных моделях терапии поддержива-
ется идея о том, что терапевт в общем-то должен быть настроен на
осознание, чтобы уметь распознать какие-то клиентские маркеры и
дать соответствующие указания, что поможет клиентам в их дальней-
шем решении непростых вопросов. Различные вербальные и невер-
бальные реакции помогают ему в этом. Таким образом, он получает
доступ ко всему опыту, что в дальнейшем должно облегчить эмоци-
ональные изменения клиента. Психическая вовлеченность помога-
ет терапевту настроиться соответствующим образом на сам процесс,
еще больше совершенствуя при этом навыки слушания.
Надо сказать, что на данный момент проводилось не так много ис-
следований психической вовлеченности и терапевтического присут-
ствия. Однако, в качественном исследовании, о котором говорилось
129
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
раньше (Geller & Greenberg, 2002), более половины опрошенных те-
рапевтов называли ежедневную медитацию важнейшей составляю-
щей терапевтического присутствия. Например, один терапевт отме-
чал: «Я точно знаю, что самое важное для меня на сегодняшний день,
— если говорить о культивировании присутствия, — это регулярная
практика медитации». Другой терапевт описывал опыт терапевтиче-
ского присутствия как нечто сродни медитативному состоянию или
осознанности или психической вовлеченности — всех тех ключевых
аспектов медитации випассана или осознанности в буддизме. Таким
образом, опыт и практика медитации осознанности позволяют тера-
певту легко войти в контакт с клиентом и быть с ним до конца.
В книге «Психическая вовлеченность и терапевтические отноше-
ния», которая была издана не так давно, (редакторы: Стивен Хик и
Томас Биен, 2008), ряд авторов рассматривает психическую вовлечен-
ность как фактор взращивания терапевтического присутствия. На-
пример, Гехарт и Мак-Колум (Gehart и McCollum, 2008) говорят об
использовании практик психической вовлеченности в процессе об-
учения, для облегчения студентам всего дальнейшего опыта присут-
ствия с клиентом. Гехарт и Мак-Коллум предлагают три направления,
позволяющих совершенствовать эмпатию благодаря медитации; сни-
жение стресса, большее самосострадание и дезидентификация с соб-
ственным субъективным восприятием.
О’Донован и Мэй (O’Donovan and May, 2007) попытались проана-
лизировать взаимосвязь между психической вовлеченностью, благо-
получным состоянием, выгоранием и удовлетворенностью работой
у терапевтов. Полученные результаты показали, что более высокие
уровни ощущения здесь и сейчас, непредвзятое отношение и осознан-
ность были связаны с когнитивным и эмоциональным благополучи-
ем, а также общей удовлетворенностью работой. И хотя они пришли
к выводу, что психическая вовлеченность терапевтов не способство-
вала осознанности, авторы предположили, что осознанная психиче-
ская вовлеченность, которая сродни присутствию, может улучшить
функционирование терапевтов и, в конечном счете, улучшить резуль-
таты клиента.
В одном исследовании была сделана попытка проанализировать
интегрирование психической вовлеченности в программу обучения
терапии (Grepmair, Mitterlehner, Loew, Bachler, Rother, & Nickel, 2007).
130
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
Итак, исследователи пришли к выводу, что результаты работы тера-
певтов, которые практиковали (это входило в программу обучения)
осознанную медитацию (из практики дзен-буддизма) перед клиент-
ской сессией, оказались выше, чем у тех терапевтов, которые этого не
делали. В частности, у терапевтов, практикующих медитацию, про-
цесс излечения клиентов продвигался быстрее, чем у не медитирую-
щих терапевтов.
Психическая вовлеченность может быть сильным инструментом
исцеления в совершенствовании терапевтического присутствия,
ибо это позволяет терапевту перейти от личности к более полному
ощущению бытия, и именно это приводит к открытию внутренних
ресурсов и необходимой мудрости (Welwood, 1996). Используя соб-
ственные внутренние ресурсы, терапевт может намного эффективнее
помогать клиенту, в конце концов, помогая клиенту получить доступ
к своему присутствию и внутренней мудрости.
Практики психической вовлеченности,
помогающие совершенствовать
терапевтическое присутствие
Определенные практики и способы, позволяющие психической во-
влеченности облегчить присутствие для терапевтов, могут быть по-
лезны как во время сессии, так и в жизни терапевтов. Один из таких
подходов подразумевает разработку специальной практики медита-
ции осознанности, сначала с преподавателем или группой. Медита-
ция осознанности — это искусная практика психической вовлечен-
ности и, следовательно, практика присутствия вообще. В медитации
осознанности акцент делается на том, что происходит здесь и сей-
час в дыхании и на телесном уровне безоценочно и каких бы то ни
было интерпретаций. Кабат-Зинн (Kabat-Zinn (1990) приводит сле-
дующие основные принципы медитации осознанности: безоценоч-
ные суждения, терпение, отношение неофита, доверие к себе, приня-
тие (а не стремление к борьбе), способность отпускать и принимать.
Буддийская интерпретация заключается в том, что культивирование
этих позитивных качеств уменьшает силу негативных установок, та-
ких как: гнев, алчность, отвращение, желание что-то удержать и лень.
131
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Все это способствует еще большей любви и чувству сострадания по
отношению к себе и другим.
Практика психической вовлеченности подразумевает, что подоб-
ное расслабленное состояние становится возможным благодаря со-
средоточению на дыхании и телесных реакциях, и ощущениях (тех-
ника телесного осознания), а также целостному восприятию мыслей,
эмоций, внутреннего опыта при поддержании открытости и приня-
тия. Не сопротивляясь, не делая выводов, не воспринимая и не оце-
нивая собственный опыт, —включая телесную боль, а также чувства
и эмоции вообще, — мы действительно можем уменьшить страдания.
Ежедневная практика медитации способна снять стресс и избавить
от беспорядочных мыслей, усилить осознание здесь и сейчас и дать
твердую почву под ногами. Она способствует еще большему контакту
с нашим глубинным опытом при сохранении необходимого спокой-
ствия и панорамного видения. Так мы видим четкую и ясную карти-
ну происходящего, не отстраняясь, но и не преполняясь чувствами.
Другая ценная практика психической вовлеченности для терапев-
та — это медитация сострадания или практика Тонглена, основанная
на принципах тибетского буддизма (Rinpoche Sogyal, 1992). Настоя-
щая практика предполагает способность представить страдания дру-
гого человека или нескольких людей, переживающих серьезные про-
блемы, принимая эти страдания вглубь себя, при этом сопереживая
человеку и поддерживая его. Практика Тонглена — это эффективный
способ, позволяющий терапевту почувствовать во всей полноте эмо-
ции другого человека, глубоко сострадая ему и демонстрируя необ-
ходимые присутствие и заботу. Это также помогает терапевтам пе-
реживать интенсивные и трудные эмоции, не погружаясь в них и не
отключаясь, что сродни аспекту присутствия, включающему в себя
глубокое переживание без полной вовлеченности.
Присутствие также можно совершенствовать с помощью нефор-
мальных практик, таких как: безоценочное осознание происходяще-
го здесь и сейчас (любой аспектов нашей жизни). Психическая вовле-
ченность в обычной жизни включает в себя такие упражнения, как
Практика ежедневной осознанности. Вы можете выбрать какой-то
один вид деятельности, — то, чем вы занимаетесь постоянно, — и по-
пробовать практиковать психическую вовлеченность и осознанность
всех аспектов данного опыта. Например, когда вы поднимаетесь по
132
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
лестнице вашего дома, — это может быть маркером для остановки,
осознания здесь и сейчас и практики наблюдения за каждым шагом;
как вы себя чувствуете, когда ваши ноги касаются земли или вы толь-
ко собираетесь сделать следующий шаг; каково ощущение твердой
почвы под ногами, когда вы ступаете одной ногой и тут же делаете
следующий шаг. Практики психической вовлеченности также могут
быть использованы в опыте, фрустрирующем нас. Например, в транс-
портной пробке или в очереди. Это возможность переживания про-
исходящего здесь и сейчас без предвосхищения следующего момента
и фрустрации из-за того, что вас задерживают.
Подобная психическая вовлеченность и осознание или осознанное
дыхание перед сессией могут быть полезны для своеобразного очи-
щения пространства, которое должно быть открыто и доступно для
клиента, а также могут быть полезны для глубины его опыта. Все это
позволяет нам осознанно обращать внимание на необходимые вещи
и отпускать какие-то сложные эмоции и переживания в профессио-
нальной или личной жизни терапевта перед сессией, чтобы подгото-
вить почву для присутствия с клиентом.
Техники психической вовлеченности могут помочь психотера-
певту действительно глубоко присутствовать с клиентом. Они спо-
собствуют развитию таких качеств присутствия, как переживание
полноты опыта клиента, при сохранении ощущения отдельного Я.
Практики психической вовлеченности могут быть также очень по-
лезны в совершенствовании осознания, — когда терапевт «не присут-
ствует» на сессии, — чтобы он мог использовать подобные практики
вне сессии, развивая необходимые навыки, позволяющие легко вер-
нуться к определенному моменту в ходе сессии.
Резюме и заключительные положения
Терапевтическое присутствие — это состояние глубокого погруже-
ния в «здесь и сейчас» с клиентом. Если терапевт действительно при-
сутствует на сессии, он способен слышать клиента на самых разных
уровнях, также прислушиваясь к собственному Я, реагируя на кли-
ента и те отношения, которые возникли между ними. Тогда реакции
терапевта основаны на неосуждающем понимании клиента и вну-
тренней мудрости и терапевтических навыках. Терапевту нет нужды
что-либо навязать. Терапевтическое присутствие можно считать ос-
133
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
новой ПТУ, что еще больше способствует актуализации терапевтов
и клиентов, а также дальнейшему развитию. Когда клиент чувству-
ет, что терапевт полностью присутствует здесь и сейчас и вовлечен в
отношения с ним, то ощущает себя в безопасности, глубоко исследуя
свои непростые чувства и двигаясь в направлении собственного по-
тенциала и роста. Клиенты также способны развивать большее при-
сутствие внутри себя, что может привести и к более глубокому реля-
ционному присутствию.
Хотя присутствие невозможно гарантировать во время сессии, не-
обходимые условия могут помочь оптимизировать данный процесс.
Вот два способа, позволяющие добиться подобного присутствия (у
себя и у других): барабанная терапия и психическая вовлеченность.
Программа, основанная на барабанной терапии и техниках вообра-
жения (БТТВ), может оказаться очень эффективной в устранении
препятствий к присутствию, таких как стресс и сложные эмоции.
Кроме того, БТТВ способствует настройке на соответствующий ритм:
как внутри себя, так и с другими. Это помогает в развитии навыков
подлинного глубокого слушания, а также в многомерном и мульти-
сенсорном осознании собственного Я, другого и всего того, что про-
исходит между ними, что является составляющей терапевтического
присутствия.
Психическая вовлеченность также очень помогает в совершен-
ствовании терапевтического присутствия. Медитация осознанности
или общая практика психической вовлеченности могут помочь тера-
певтам настроиться на переживание текущего момента (здесь и сей-
час), безоценочно и с должным пониманием. Подобная осознанность
— центрированность на настоящем — может помочь терапевту во
время сессии более глубоко слушать здесь и сейчас, стараясь мини-
мизировать всевозможные отвлекающие внутренние и внешние мо-
менты.
Барабанная терапия и практики психической вовлеченности пред-
ставляются особенно эффективными для обучения терапевтов и для
повышения квалификации опытных терапевтов. Терапевты, только
начинающие собственную практику, как правило, понимают, что при-
сутствие является ценным качеством, но при этом им не совсем по-
нятно, как развивать и поддерживать терапевтическое присутствие,
особенно во время стресса и сложных эмоций. Кроме того, глубоко
134
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
сострадающие и эмпатичные терапевты иногда могут не справляться
с сильными эмоциями клиента. Такие эмоции настолько переполня-
ют их, что они постоянно находятся в сопереживании — даже дома, —
и это только увеличивает их собственный стресс и выгорание. Инте-
грирование практик присутствия — таких как барабанная терапия и
психическая вовлеченность — может помочь совершенствовать глав-
ные качества хорошего терапевта, способного отпускать остаточные
или сложные эмоции, ощущая при этом твердую почву под ногами
и собственное внутренне пространство. Это способствует повыше-
нию уровня витальности самого терапевта, укреплению его здоровья
и уменьшению усталости и выгорания.
Барабанная терапия и практики вовлеченности могут также по-
мочь терапевтам в процессе обучения, а опытным терапевтам — на-
ходиться с неизвестным, пока они исследуют какую-то трудную об-
ласть в опыте клиента. Этот аспект неизвестности, —неизбежный в
клиент-центрированном подходе, особенно когда терапевт входит в
контакт с клиентом (его глубинным опытом), доверяя собственной
врожденной способности к исцелению, — позволяет обратить вни-
мание терапевта на собственную тревогу. Развитое присутствие по-
могает терапевту снизить тревожность, связанную с неизвестным, и
даёт твердую почву под ногами, не уменьшая вовлеченности в рабо-
ту с клиентом.
Несмотря на то, что есть множество способов развития и поддер-
жания присутствия, два предложенных здесь способа, как мы смогли
убедиться, являются наиболее эффективными для снятия стресса, а
также укрепления здоровья и благополучия терапевта. Следователь-
но, рассмотрение этих подходов и, возможно, других методов само-
помощи терапевта можно считать личной и профессиональной от-
ветственностью терапевта в процессе работы с другими. Все большее
осознание происходящего здесь и сейчас, а также способность тера-
певта позаботиться о себе, наряду с его хорошим самочувствием и на-
строением — вот важнейшие составляющие терапевтического при-
сутствия и, соответственно, позитивного терапевтического опыта
как для клиента, так и терапевта.
135
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Список использованной литературы
1.	Baldwin, М. (2000). Interview with Carl Rogers on the use of the self in
therapy. In M. Baldwin (Ed.), The use of self in therapy: 2nd Edition
(pp. 29-38). New York: The Haworth Press.
2.	Bittman, B. & Bruhn, K. (2008) Recreational Music Making
Defined. From: http://www.remo.com/portal/pages/hr/learnmore/
Recreational+Music+Making.html
3.	Bittman B, Berk L, Felten D, Westengard J., Simonton O, Pappas J,
Ninehouser M. (2001) Composite Effects of Group Drumming Music
Therapy on Modulation of Neuroendocrine-Immune Parameters in
Normal Subjects. Alternative Therapies, 7, 38— 47.
4.	Bittman, B., Berk, L., Shannon, M., Sharaf, M., Westengard, J., Guegler,
K.J., & Ruff, D.W. (2005). Recreational Music-Making Modulates the
Human Stress Response: A Preliminary Individualized Gene Expression
Strategy. Medical Science Monitor, 11, 31-40.
5.	Bittman, B., Bruhn, К. T., Stevens, C., Westengard, J., & Umbach,
P. O. (2003). Recreational music-making: A cost-effective group
interdisciplinary strategy for reducing burnout and improving mood
states in long-term care workers. Advances in Mind-Body Medicine, 19,
4-15.
6.	Bittman, B., Snyder, C., Bruhn, К. T., Liebfried, E, Stevens, С. K.
Westengard, J. and Umbach, P. O. (2004). Recreational Music-Making:
An Integrative Group Intervention for Reducing Burnout and Improving
Mood States in First Year Associate Degree Nursing Students. Insights
and Economic Impact. International Journal of Nursing Education
Scholarship, 12,1-29.
7.	Clottey, K. (2004). Mindful Drumming: Ancient Wisdom For Unleashing
The Human Spirit And Building Community. Oakland, CA: Sankofa
Publishing
8.	Dalai Lama (2001). An open heart: Practicing compassion in everyday
life. Boston: Little Brown and Company.
9.	Deatherage, G. (1975) The Clinical use of mindfulness meditation
technique in short term psychotherapy. Journal of Transpersonal
Psychotherapy, 6,133-42. 27
10.	Diamond, J. (1999). The Way of the Pulse: Drumming with Spirit.
Bloomingdale, IL: Enhancement Books.
136
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
11.	Duncan, В. L., & Moynihan, D. W. (1994). Applying outcome research:
Intentional utilization of the client's frame of reference. Psychotherapy,
31,294-301.
12.	Epstein, M. (1995). Thoughts without a thinker: Psychotherapy from a
Buddhist perspective. New York: Basic Books.
13.	Friedman, R. L. (2000). The Healing Power of the Drum: A psychotherapist
explores the healing power of rhythm. Reno, NV: White Cliffs Media.
14.	Gehart, D, & McCollum, E. E. (2008). Inviting therapeutic presence: A
mindfulness based approach. In S.F. Hick & T. Bien (Eds.) Mindfulness
and the Therapeutic Relationship. New York: Guilford Publications.
15.	Geller, S. M. (2001). Therapeutic Presence: Development of a Model
and a Measure. Unpublished Doctoral Dissertation, York University,
Toronto.
16.	Geller, S. M. & Greenberg, L. S. (2002). Therapeutic presence: Therapists
experience of presence in the psychotherapeutic encounter. Person-
Centered & Experiential Psychotherapies, 1, 71-86.
17.	Geller, S. M. & Greenberg, L. S., & Watson, J, C. (2009). Therapeutic
presence: The development of a measure. Manuscript Submitted for
Publication.
18.	Goldstein, J. & Kornfield, J. (1987). Seeking the Heart of Wisdom, the
Path of Insight Meditation, Boston, Shambala Publications.
19.	Grepmair, L., Mitterlehner, E, Loew, T., Bachler, E., Rother, W, &
Nickel, M. (2007). Promoting mindfulness in psychotherapy training
influence the treatment results of their patients: A randomized double
blind control study. Psychotherapy and Psychosomatics, 76, 332-338
20.	Hick, S. F. (2008). S. F. Cultivating Therapeutic Relationships: The Role
of Mindfulness. In S.F. Hick & T. Bien (Eds.) Mindfulness and the
Therapeutic Relationship, (pp. 3-18). New York: Guilford Publications.
21.	Kabat-Zinn, J. (1990). Full catastrophe living: The program of the Stress
Reduction Clinic at the University of Massachusetts. New York: Dell
Publishing.
22.	Kabat-Zinn, J. (1994). Wherever you go, there you are. New York:
Hyperion.
23.	Marlatt, G.A., & Kristeller, J.L. (1999). Mindfulness and meditation. In
W. R. Miller (Ed.). Integrating Spirituality in Treatment, (pp. 67-84).
Washington, DC: American Psychological Association. 28
24.	Mearns, D (1997). Person-Centred Counselling Training. London: Sage
137
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
25.	O’Donovan, S., & Мау, А. (2007). The advantages- of the mindful
therapist. Psychotherapy in Australia, 13,46-53.
26.	Rinpoche Sogyal. (1992). The Tibetan Book of Living and Dying. San
Francisco: Harper Collins.
27.	Rogers, C. R. (1951). Client-centered therapy: Its current practice,
implications, and theory. Boston: Houghton Mifflin.
28.	Rogers, C. R. (1957). The necessary and sufficient conditions of
therapeutic personality change. Journal of Consulting Psychology, 21,
97-103.
29.	Rogers, C. R. (1961). On becoming a person. Boston: Houghton Mifflin.
Rogers, C. R. (1979). The foundations ofthe person-centered approach.
Education, 100, 96-107.
30.	Rogers, C. R. (1980). A way of Being. Boston: Houghton Mifflin.
31.	Rogers, C. R. (1986). Client-centered therapy. In I. L. Kutash & A.
Wolf (Eds.), Psychotherapist’s casebook: Theory and technique in the
practice of modern therapies. San Francisco: Jossey-Bass Publishers.
32.	Rogers, C. R., & Truax, С. B. (1976). The therapeutic conditions
antecedent to change: A theoretical view. In C. R. Rogers, E. T. Gendlin,
D. J. Kiesler, & С. B. Truax (Eds.) The therapeutic relationship and its
impact: A study of psychotherapy with schizophrenics, (pp. 97-108).
Westport, CT: Grennwork.
33.	Salzberg, S. (1999). A heart as wide as the world: Stories on the path of
lovingkindness. Boston: Shambhala Publications, Inc.
34.	Santorelli, S. (1999). Heal thy self: Lessons on mindfulness in medicine.
New York: Bell Tower.
35.	Thera, N. (1973). The heart of Buddhist meditation. New York: Samuel
Weiser.
36.	Welwood, J. (1996). Reflection and presence: The dialectic of self-
knowledge. The Journal of Transpersonal Psychology, 28,107-128.
37.	Welwood, J. (2000). Toward a psychology of awakening: Buddhism,
psychotherapy, and the path of personal and spiritual transformation.
Boston: Shambhala. 29
138
7. Терапевтическое присутствие:
нейрофизиологические механиз-
мы, обеспечивающие чувство без-
опасности в терапевтических отно-
шениях
Шари Геллер и Стивен Поргес
Терапевтическое присутствие предполагает, что терапевты, полно-
стью использующие свое Я, абсолютно вовлечены и настроены
здесь и сейчас, находясь с клиентом и для него, что и способствует в
конечном счете эффективной терапии. В данной статье мы постара-
емся представить бихевиоральное объяснение того, как терапевтиче-
ское присутствие может создавать ощущение безопасности терапевту
и клиенту, как может углубить терапевтические отношения и способ-
ствовать эффективной терапии. Поливагальная теория в данном слу-
чае объясняет то, как специфические особенности терапевтического
присутствия вызывают определенное нейрофизиологическое состоя-
ние как у клиента, так и терапевта, что позволяет им обоим воспри-
нимать и ощущать это чувство безопасности. Теория описывает две
функционально различные ветви блуждающего нерва (n. vagus — де-
сятая пара черепных нервов). Эти ветви блуждающего нерва у мле-
копитающих выполняют эволюционно различные реакции на стресс:
более примитивная ветвь вызывает поведение на основе обездвижи-
вания (например, оцепенение), в то время как более развитая ветвь
связана с социальным взаимодействием и самоуспокаивающим по-
ведением. Эти функции соответствуют филогенетической иерархии,
в которой более примитивные системы активируются лишь в случае
сбоя в более развитых. Нервные пути регулируют автономное состо-
яние, выражение эмоционального и социального поведения. Таким
образом, согласно данной теории, физиологические состояния пред-
лагают свой диапазон поведенческих и психологических проявлений.
Поливагальная теория предлагает множество направлений для иссле-
дования стресса, эмоций и социального поведения, где традиционно
139
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
применялись периферические параметры возбуждения, такие как
частота сердечных сокращений и уровень кортизола в крови. Изме-
рение тонуса блуждающего нерва стало новым параметром для оцен-
ки уязвимости к стрессу и реактивности во многих исследованиях
людей с аффективными расстройствами, например, детей с поведен-
ческими проблемами, а также людей с пограничным расстройством
личности.
Эффективная терапевтическая работа возможна только тогда, ког-
да клиент чувствует себя в безопасности в условиях терапии. Как
показывают исследования, отношения в терапии имеют решающее
значение для положительных изменений у клиентов в процессе пси-
хотерапии, а различные терапевтические результаты, очевидно, лишь
минимально связаны с конкретными методами (Duncan & Moynihan,
1994; Lambert & Ogles, 2004; Lambert & Simon, 2008; Martin, Garske, &
Davis, 2000; Norcross, 2002, 2011; Orlinsky, Grawe & Parks, 1994). Эти
наблюдения побудили исследователей психотерапии рассмотреть об-
щие факторы терапии, которые являются ключевыми для улучшения
состояния клиента (Norcross, 2011). Согласно последним исследова-
ниям, терапевтическое присутствие может быть основной терапевти-
ческой позицией, которая способствует развитию положительных те-
рапевтических отношений (Geller, Greenberg, & Watson, 2010; Geller &
Greenberg, 2012; Hayes & Vinca, 2011; Pos, Geller, & Oghene 2011).
Ощущения безопасности и защищенности для клиента часто по-
рождаются способностью терапевта полностью присутствовать и
быть вовлеченным, что является основой для развития здоровых те-
рапевтических отношений (Geller & Greenberg, 2012; Lambert & Simon,
2008; Mearns, 1997; Rogers, 1957, 1980; Siegel, 2007, 2010). Хотя клини-
ческие наблюдения подтверждают, что присутствие вызывает у кли-
ента чувство безопасности благодаря развитию позитивных терапев-
тических отношений, не очень понятно, как или почему присутствие
терапевтов ведет к безопасности клиентов и, следовательно, к эффек-
тивной терапевтической работе. В настоящей статье, анализирующей
этот вопрос, рассматриваются нейробиологические и бихевиораль-
ные механизмы хорошо изученной и сформированной поливагаль-
ной теорией (Porges, 1995,1998, 2007, 2011).
Современная нейробиология предлагает психотерапии валидную
психологическую структуру для понимания того, как через опреде-
140
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
ленные нейрофизиологические механизмы терапевтическое присут-
ствие активизирует ощущение безопасности у клиентов (Porges, 2011;
Schore, 2003, 2012; Siegel, 2007, 2010). Поливагальная теория являет-
ся одной из таких перспектив, дающей клиницисту нейрофизиоло-
гическое толкование основных вегетативных механизмов, объясня-
ющих то, как присутствие в отношениях способствует безопасности
(Cozolino, 2006; Porges, 1995,1998,2007, 2011; Siegel, 2007; Schore, 1994,
2003, 2012). Поливагальная теория указывает на то, что между веге-
тативной нервной системой и поведением существуют прочные свя-
зи, и, когда клиент действительно чувствует себя в безопасности с
терапевтом, физиологическое состояние клиента может обеспечить
как клиенту, так и терапевту оптимальные условия для эффективной
терапевтической работы. Согласно поливагальной теории (Porges,
2003, 2007, 2011), это оптимальное «терапевтическое» состояние воз-
никает спонтанно, когда нервная система фиксирует признаки безо-
пасности. Как только признаки безопасности будут зафиксированы,
физиология клиента переходит в такое состояние, когда его защиты
подавляются, что способствует всевозможным спонтанным прояв-
лениям и вовлеченности. В такие моменты, когда безопасность ощу-
щается обеими сторонами, терапевтические отношения укрепляются
и терапевтический процесс эффективно развивается дальше. Иссле-
дования показывают, что наряду с безопасностью, способствующей
оптимальному взаимодействию между терапевтом и клиентом, безо-
пасная терапевтическая среда способствует развитию новых нейрон-
ных путей у клиента, что, в свою очередь, способствует избавлению
от травм привязанности и обеспечивает позитивные социальные вза-
имодействия, которые необходимы для нормального функциониро-
вания и развития нервной системы клиента (Allison & Rossouw, 2013;
Rossouw, 2013).
В данной статье мы постараемся (а) сформулировать значение
присутствия в создании ощущения безопасности у клиента и углу-
блении терапевтических отношений клиентов со своими терапевта-
ми и (б) представить поливагальную теорию, объясняющую то, как
присутствие поддерживает нейронные процессы, которые обеспе-
чивают это чувство безопасности, — главную составляющую лече-
ния. Сначала мы постараемся дать определение и описание терапев-
тического присутствия, потом представим поливагальную теорию и
141
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
только в самом конце перейдем к обсуждению того, как терапевтиче-
ское присутствие способствует нейрорецепции безопасности клиен-
тов. И, наконец, теория изменений терапевтического присутствия бу-
дет описана в контексте поливагальной теории, чтобы с точки зрения
нейрофизиологии можно было показать, как терапевтическое при-
сутствие приводит к процессу изменения. Далее следует клиническая
виньетка, после которой мы поговорим о том, как можно научиться
терапевтическому присутствию, приводя соответствующие исследо-
вания в области нейробиологии, доказывающие неотъемлемую цен-
ность формирования чувства безопасности с клиентом и для него.
Что такое терапевтическое присутствие?
Терапевтическое присутствие предполагает, что терапевтполно-
стью находится здесь и сейчас одновременно в нескольких измере-
ниях, включая физическое, эмоциональное, когнитивное и реляцион-
ное (Dunn, Callahan, Swift & Ivanovic, 2013; Geller, 2009, 2013a, 2013b;
Geller&Greenberg, 2002, 2012; Gelleretal., 2010; Geller, Pos&Colosimo,
2012; McCollum&Gehart, 2010). Терапевтическое присутствие начина-
ется с того, что терапевт вырабатывает в себе это присутствие еще до
сессии и встречает клиента уже в таком состоянии. Опытные тера-
певты говорят о том, что терапевтическое присутствие предполагает
одновременно (а) прочную почву под ногами, а также контакт с соб-
ственным интегрированным и здоровым Я; (б) открытость, воспри-
имчивость и погруженность в то, что важно в данный момент; и (в)
большее ощущение пространства, а также осознания и восприятия.
Подобное осознание (с твердой почвой под ногами, погружением и
расширением сознания) также возможно благодаря (в) намерению
быть с клиентом и для него в процессе лечения. С этой твердой по-
чвой под ногами, чувством полного погружения в процесс и экспан-
сии, намерением быть с другим и для него, терапевт приглашает кли-
ента к более глубокому взаимному терапевтическому присутствию в
отношениях. Более подробное описание эмпирической модели тера-
певтического присутствия можно найти в других работах (см. Geller,
2013а, b; Geller&Greenberg, 2002, 2012). На наш взгляд, терапевтиче-
ское присутствие способствует возникновению у клиента ощущений
«встречи», приятия и достаточной безопасности, чтобы присутство-
142
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
вать в собственном опыте и взаимоотношениях со своим терапевтом,
что делает возможной более глубокую терапевтическую работу.
На наш взгляд, контакт терапевта с собственным Я обеспечивает
некий предварительный механизм, посредством которого формиру-
ются соответствующие настройки и реактивность в отношении кли-
ента (Geller&Greenberg, 2012). Для терапевтического присутствия
прежде всего необходимо, чтобы терапевт чувствовал твердую по-
чву под ногами, чтобы у него было ощущение баланса и устойчиво-
сти, а также чтобы он был открытым и восприимчивым к целостно-
му опыту клиента. В моменты центрированности на здесь и сейчас
терапевт одновременно находится в непосредственном контакте
с собственным Я, клиентом и отношениями между ними. Эффек-
тивное реагирование терапевтов, а также интервенции или специ-
альные техники становятся возможными именно благодаря этой
связи и резонанса с опытом клиента здесь и сейчас (Germer, Siegel,
&Fulton, 2005; Geller&Greenberg, 2012; Greenberg, Rice, &Elliott, 1993;
Goldfried&Davila, 2005; Lambert&Simon, 2008).
Анализ терапевтического присутствия
Итак, число исследований, способствующих пониманию те-
рапевтического присутствия, неуклонно растет (Geller, 2001;
Geller&Greenberg, 2002; Geller и др., 2010; Hayes&Vinca, 2011; Pos,
Geller, &Oghene, 2011). Качественные исследования, в которых прово-
дился опрос относительно опыта присутствия терапевтов, позволили
сформировать модель терапевтического присутствия, включающую в
себя три главные составляющие (т.е. подготовка: прежде всего наме-
рение и действия терапевтов для того, чтобы облегчить присутствие;
процесс: что именно делают терапевты, когда они присутствуют; и
опыт: что это такое в действительности — терапевтическое присут-
ствие (Geller, 2001; Geller&Greenberg, 2002, 2012).
Более поздние исследования включали в себя совершенствование
терапевтического присутствия, а также создание опросника тера-
певтического присутствия (TPI) на основании вышеуказанной моде-
ли (Geller, 2001; Gelleretal., 2010). Были созданы и впоследствии про-
анализированы два варианта TPI: один — в перспективе терапевта
(TPI-T) и второй — терапевтическое присутствие в перспективе кли-
ента (TPI-C). TPI-T также может использоваться в качестве инстру-
143
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
мента самоконтроля для терапевтов, отражающего степень их при-
сутствия с клиентом (Geller, 2013b), Исследования показали, что оба
варианта TPI можно считать надежными и валидными (Gelleretal.,
2010). Согласно последним исследованиям с использованием TPI, от-
четы клиентов о терапевтическом присутствии их терапевтов позво-
ляют предположить дальнейшее развитие терапевтических отноше-
ний (Gelleretal., 2010) и терапевтического альянса (Posetai., 2011). Эти
результаты подтверждают предположение о том, что присутствие
обеспечивает необходимую основу для развития позитивных рабо-
чих терапевтических отношений и является необходимой основой
для эмпатического реагирования (Gelleretal, 2010; Hayes&Vinca, 2011;
Posetai., 2011). TPI-C также позволяет предположить позитивную те-
рапевтическую интеграцию личностно-ориентированной, процес-
суально-ориентированной и когнитивно-поведенческой терапией
(Geller, 2001; Gelleretal, 2010).
Кроме того, было установлено, что восприятие клиентами присут-
ствия их терапевтов связано с положительными результатами сессии
(Gelleretal, 2010) и уменьшением симптомов (Hayes&Vinca, 2011). По-
следние исследования также показывают, что подготовка терапевтов
к участию в процессе связана как с их присутствием во время сессии,
так и с положительной результативностью сессии (Dunnetal, 2013).
Полученные результаты исследований указывают на то, что имен-
но терапевтический альянс способствует позитивным изменениям в
терапии (Duncan & Moynihan, 1994; Lambert & Ogles, 2004; Lambert &
Simon, 2008; Martin, Garske & Davis, 2000; Norcross, 2002,2011; Orlinsky,
Grawe, & Parks, 1994). Согласно последним исследованиям, присут-
ствие является необходимым условием для положительных терапев-
тических отношений и альянса. Эти исследования подтверждают пра-
вильность наших теоретических предположений о том, что одной из
причин в данном случае, —почему именно присутствие способству-
ет эффективной терапии, — можно назвать посредничество и содей-
ствие положительному терапевтическому альянсу (Geller&Greenberg,
2012; Gelleretal., 2012).
Что означает поливагальная теория?
Поливагальная теория — это совершенно новый взгляд на взаи-
модействие автономных и поведенческих реакций. Данная теория
144
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
подчеркивает иерархическую связь между тремя подсистемами ве-
гетативной нервной системы, призванной поддерживать адаптив-
ное поведение как реакцию на конкретные проявления, связанные с
безопасностью, опасностью и угрозой для жизни (Porges, 2011). Наи-
больший интерес данная теория представляет для исследователей и
клиницистов, работающих в индивидуальной терапии, особенно с
травмой. Этот интерес связан с тем, как поливагальная теория объяс-
няет две защитные системы: (а) общеизвестную систему борьбы или
бегства, связанную с активизацией или симпатической нервной си-
стемой и (б) менее известную систему обездвиживания и диссоциа-
ций, связанную с активизацией давно сформированного — филоге-
нетически — блуждающего нерва. Данная теория получила название
«поливагальной» потому, что существует два вагусных пути. Первый
— это ранее существующий вагусный путь, связанный с защитой.
Второй — филогенетически более новый путь, который можно на-
блюдать только у млекопитающих, что связано с определенными фи-
зиологическими состояниями (ощущение безопасного и спонтанного
социального поведения) (Porges 2012).
Данная теория поддерживает исследования в самых разных дис-
циплинах (например, неонатология, акушерство, биоинженерия, пе-
диатрия, психиатрия, психология, физиология физических упраж-
нений, человеческие факторы и т.д.) и используется в качестве
теоретической перспективы с целью разработки вопросов иссле-
дования и объяснения результатов различными исследовательски-
ми группами (Ardizzietal., 2013; Beauchaine, 2001; Beauchaine, Gatzke-
Kopp&Mead, 2007; Egizioetal., 2008; Hastingsetal., 2008; Perry, Calkins,
Nelson, Leerkes&Marcovitch, 2012; Schwerdtfeger&Friedrich-Mai, 2009;
Travis&Wallace, 1997; Weinberg, Klonsky&Hajcak, 2009; Whitson&El-
Sheikh, 2003). Например, данная теория использовалась в качестве
главного теоретического обоснования биобихевиоральной парали-
зации после травмы (Bradshaw, Cook&McDonald, 2011; Levine, 2010;
Ogden, Minton&Pain, 2006; Quintana, Guastella, Outhred, Hickie&Kemp,
2012), а также указывала исследователям стресса на ту важную роль,
которую парасимпатическая нервная система и ее вагустные цепочки
играют в нейрофизиологических механизмах, связанных с защитны-
ми стратегиями в отношении реактивности, восстановления и сопро-
тивляемости (Brown&Gerbarg, 2005; Evansetal., 2013; Kim&Yosipovitch,
145
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
2013; Kogan, Allen&Weihs, 2012; McEwen, 2002; Wolff, Wadsworth,
Wilhelm&Mauss, 2012).
Поливагальная теория описывает нейронные механизмы, посред-
ством которых физиологические состояния сообщают о безопасном
опыте и способствуют тому, чтобы человек чувствовал себя в безо-
пасности и самопроизвольно взаимодействовал с другими иди же
чувствовал угрозу и использовал защитные стратегии. Данная тео-
рия показывает то, как каждая из трех филогенетических стадий раз-
вития вегетативной нервной системы позвоночных связана с отдель-
ной и измеряемой вегетативной подсистемой; при этом каждая из
них продолжает быть активной и проявляется в определенных усло-
виях (Porges, 2009). Эти три непроизвольные автономные подсистемы
филогенетически упорядочены и бихевиорально связаны с тремя об-
ластями поведения, способствующими адаптации: (а) с социальной
коммуникацией (например, выражением лица, тембром голоса, на-
выками слушания), (б) с защитными стратегиями, связанными с мо-
билизацией (например, с борьбой или реакция борьбы или бегства) и
(в) с защитной иммобилизацией (например, симуляцией смерти, ва-
зовагальным обмороком, бихевиоральным отключением и диссоциа-
цией). На основании этих филогенетических признаков в ходе эволю-
ции вегетативной нервной системы данные подсистемы, опираясь на
нейроанатомию, сформировали иерархию реагирования.
Иерархическая природа вегетативной нервной системы, описан-
ная в поливагальной теории, соответствует конструкту распада, пред-
ложенному Джоном X. Джексоном (1958), когда более ранние нейрон-
ные цепи подавляют более старые. Таким образом, самая последняя
автономная цепочка, связанная с социальной коммуникацией, обла-
дает функциональной способностью подавлять старые непроизволь-
ные цепочки, участвующие в защитных стратегиях поведения («борь-
бе или бегстве» или «уходе»).
Согласно поливагальной теории, эффективная социальная ком-
муникация возможна только тогда, когда мы находимся в состоянии
безопасности, потому что только в таком случае стратегии нейроби-
ологических защит блокируются. Таким образом, как нам кажется,
одно из важнейших условий успешной терапии заключается в том,
чтобы терапевт присутствовал и способствовал безопасности клиен-
146
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
та с тем, чтобы непроизвольные защитные подсистемы клиента пода-
влялись, а новые социальные связи разрастались.
Функционально в процессе терапии неоднократно повторяющие-
ся встречи «здесь и сейчас» обеспечивают «нейронную» поддержку
системы социальных связей. Поскольку эти нейронные нагрузки по-
вышают эффективность и надежность нервных путей, подавляющих
защитные системы, клиент получает больший доступ к ощущению
безопасности, открытости и самоанализу.
Поливагальная теория подчеркивает важную роль двух разных
вагальных моторных путей, существующих в вегетативной нервной
системе млекопитающих. Блуждающий нерв — это черепно-мозго-
вой нерв, выходящий из ствола мозга и обеспечивающий двунаправ-
ленную связь между мозгом и несколькими внутренними органа-
ми. Вагус передает (и контролирует) первичное парасимпатическое
воздействие на внутренние органы. Большинство нервных волокон
в блуждающем нерве являются сенсорными (примерно 80%). Одна-
ко наибольший интерес представляют двигательные волокна, кото-
рые регулируют внутренние органы, включая сердце и кишечник. Из
этих моторных волокон только около 15% являются миелинизиро-
ванными. Миелин, жировая оболочка на нервном волокне, связан с
более быстрыми и более жестко регулируемыми цепочками нейрон-
ного контроля.
В отличие от других позвоночных, у млекопитающих есть две ва-
гусных цепочки, функционально разных. Одна вагусная цепочка фи-
логенетически более зрелая и немиелинизированная. Она берет свое
начало в области ствола мозга, называемого дорсальным моторным
ядром блуждающего нерва. Другая вагусная цепочка свойствен-
на только млекопитающим и является миелиновой. Миелиновая ва-
гусная цепочка берет свое начало в области ствола мозга, который
называется двойным ядром. Филогенетически более ранние неми-
елинизированные вагусные моторные пути являются общими для
большинства позвоночных и млекопитающих, то есть они не вы-
полняют роль защитной системы, а функционируют для сохранения
здоровья, роста и восстановления через нервную регуляцию субди-
афрагмальных органов (внутренних органов ниже диафрагмы). «Но-
вые» миелиновые вагусные моторные пути, которые есть только у
млекопитающих, регулируют работу органов, находящихся над диа-
147
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
фрагмой (например, сердце и легкие). Такая новая вагусная цепочка
замедляет сердечный ритм и поддерживает состояние спокойствия.
Через механизмы ствола головного мозга филогенетически более
новые вагусные цепочки также нейроанатомически и нейрофизиоло-
гически связаны с черепно-мозговыми нервами, которые регулируют
поперечнополосатые мышцы лица и головы, являющиеся основными
структурами, отвечающими за социальное поведение. Эти нейроана-
томические связи «лицо-сердце» предоставляют млекопитающим ин-
тегрированную «систему социального взаимодействия», посредством
которой вокальная просодия и выражение лица — физиологическое
состояние человека — функционально передаются другому (Porges,
2011, 2012; Porges&Lewis, 2009; Stewartetal., 2013). Когда более позд-
ний блуждающий нерв млекопитающего оптимально функциониру-
ет в процессе социального взаимодействия (то есть подавляя симпа-
тическое возбуждение, которое способствует поведению «борьба или
бегство»), эмоции хорошо регулируются, вокальная просодия доста-
точно насыщенна, и вегетативное состояние поддерживает спокой-
ное спонтанное поведение социальной вовлеченности. Система, от-
вечающая за лицо и сердце, является двунаправленной благодаря
более поздней миелинизированной вагусной цепочке, влияющей на
социальное взаимодействие, а также позитивное социальное взаимо-
действие, задействуя при этом вагусную функцию, обеспечивающую
оптимальный уровень жизнеспособности, и смягчая физиологиче-
ские состояния, связанные со стрессом, и способствуя росту и вос-
становлению.
Согласно поливагальной теории, когда человек чувствует себя в
безопасности, можно отметить две важные особенности. Во-первых,
его физиологическое состояние регулируется естественным образом,
что способствует росту и восстановлению (например, висцеральный
гомеостаз). Функционально это достигается за счет все большего вли-
яния миелиновых вагусных моторных путей на Водитель сердечно-
го ритма> что позволяет замедлить частоту сердечных сокращений,
подавить механизмы «борьба или бегство» симпатической нервной
системы, ослабить систему реагирования на стресс «гипоталамуса
— гипофиза — оси надпочечников» (например, кортизол) и снизить
воспалительный процесс путем модулирования иммунных реакций
(например, цитокины). Во-вторых, в процессе эволюции произошла
148
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
интеграция центров ствола головного мозга, регулирующих миели-
новый блуждающий нерв, с центрами, регулирующими мышцы лица
и головы. Подобная интеграция нейроанатомических структур ство-
ла головного мозга обеспечивает нейронные пути для функциональ-
ной системы социального взаимодействия, что характеризуется дву-
направленной связью между телесными состояниями и спонтанным
поведением в процессе социального взаимодействия, а именно: вы-
ражением лица и просодической вокализацией. Таким образом, раз-
личные поведенческие реакции, связанные с интеграцией данной
системы социальных взаимодействий, которые можно наблюдать
у млекопитающих, — возникли в результате образования нервных
путей, регулирующих висцеральные состояния (через миелиновый
блуждающий нерв), став нейроанатомически и нейрофизиологиче-
ски связанными с нервными путями, регулирующими мышцы (че-
рез специальные висцеральные центробежные пути), отвечающими
за взгляд» выражение лица, позу головы, навыки слушания и просо-
дию (см. Porges, 2001, 2007, 2009).
Нейроцепция
В контексте терапевтического присутствия поливагальная тео-
рия обеспечивает нейрофизиологическую перспективу, позволяю-
щую объяснить, как присутствие другого человека может влиять на
чувства (телесное выражение) и эмоции. Двунаправленная связь су-
ществует не только между мозгом (т.е. центральной нервной систе-
мой) и телом, но также и между нервными системами людей, состав-
ляющими нашу социальную среду (Cozolino, 2006; Porges, 2011; Siegel,
2007, 2010). Часто такая двунаправленная связь выходит за рамки
осознания, и у нас остается лишь «внутреннее» (висцеральное) чув-
ство, предупреждающее нас об определенном дискомфорте в про-
цессе социального взаимодействия. Этот процесс автоматической
оценки риска в окружении без осознания называется нейроцепцией
(Porges, 2003, 2007).
Нейроцепция имеет место в головном мозге, и, скорее всего, она
охватывает участки префронтальной и височной коры с проекциями
на миндалины и периакведуктальное серое вещество в мозге (Porges,
2003). Как процесс, влияющий на нашу вегетативную нервную си-
стему, нейроцепция считается адаптивным механизмом, способным
149
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
либо отключить защитные механизмы в отношении других или же
подготовить нас к оборонительным стратегиям, связанным с пове-
дением «борьба или бегство» или уход, Более того, поскольку этот
процесс приостанавливает автономные реакции, он может также по-
влиять на восприятие других в отрицательном направлении, когда
поддерживается «борьба или бегство», или же в позитивном направ-
лении — когда всячески поощряется социальная активность. Если же
наше физиологическое состояние можно охарактеризовать как пове-
денческий уход и диссоциации (т.е, если оно опосредовано немиели-
низированными путями блуждающего нерва), мы теряем контакт с
нашим окружением и другими.
Наша нервная система постоянно отслеживает и оценивает ри-
ски в окружающей среде. При обнаружении признаков безопасности,
опасности или угрозы для жизни активируются участки ствола моз-
га, которые регулируют вегетативные структуры. Когда налицо все
признаки безопасности, вегетативные реакции способствуют откры-
той восприимчивости с другими, но, когда обнаруживаются призна-
ки угрозы, вегетативные реакции способствуют закрытости, огра-
ничивающей восприятие других (Porges, 2003, 2007). Например, в
присутствии кого-то, с кем человек чувствует себя в безопасности,
он ощущает на себе последствия поведения, связанного с позитивной
социальной вовлеченностью, соответствующей нейроцепции безо-
пасности. Наша физиология успокаивает нас, а защитные механизмы
оказываются подавленными. Защитные стратегии заменяются потом
поступками, связанными с ощущением безопасности, и в этом состо-
янии безопасности возникает перенаправление в сторону позитива.
Просоциальные спонтанные взаимодействия, должным образом реа-
лизованные, уменьшают психологическую и физическую дистанцию.
Таким образом, активизация чувства безопасности, присутствуя с
клиентом и для него, может ослабить защиты клиента и способство-
вать положительному росту и изменениям.
Поливагальная теория (Porges, 2011) точно описывает механизмы
двунаправленной связи между мозгом и внутренними органами в на-
шем организме, возникающими в процессе реагирования на стресс.
Это двунаправленное воздействие между нашим мозгом и висцераль-
ными органами объясняет то, каким образом социальные и эмоцио-
нальные реакции терапевта на клиента могут потенциально, — вли-
150
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
яя на физиологическое состояние клиента, — способствовать либо
расширению, либо ограничению диапазона и валентности социаль-
но-эмоционального реагирования клиента. Точно так же социально-
эмоциональные реакции клиента могут влиять на физиологическое
состояние терапевта и потенциально вполне могут искажать интер-
претации терапевтом реакции клиента — от поддержки до реактив-
ных реакций. Не так давно в нейробиологии высказывалось пред-
положение о том, что эта двунаправленная связь между областями
в правом полушарии способствует адаптивному межличностному
функционированию между терапевтом и клиентом (Allison&Rossouw,
2013; Schore, 2012; Siegel, 2012). Подобное смещение в правом полу-
шарии в регуляции поведения соответствует сильному воздействию
«правильного» миелинового блуждающего нерва в регуляции физио-
логического состояния (Porges, Doussard-Roosevelt&Maiti, 1994).
В соответствующей литературе говорится о том, что травма и не-
достаточный резонанс в раннем возрасте (то есть воспитатель, не на-
строенный на потребности ребенка) приводят к эмоциональной дис-
регуляции (Schore, 1994, 2003; van der Kolk, 1994, 2011). Когда человек
испытывает недостаточную привязанность к своим главным воспи-
тателям, у него может быть ощущение, что он постоянно находит-
ся в опасности. Таким образом, у человека с травматическим фоном
может быть вегетативная нервная система, неизменно поддерживаю-
щая реакцию на опасность, которая предотвращает подавление защит-
ных стратегий. Подобные ранние переживания могут также привести
к проблемам в социальном общении этих клиентов, на которые они
могут реагировать защищаясь, даже в случае отсутствия риска. Также
это оказывает глубокое влияние на социальный мир человека, когда он
все больше уходит от естественного взаимного позитивного подкре-
пления, что подразумевается в поддерживающих социальных связях.
При этом, напротив, формируется цикл обратной связи, когда другие
перестают поддерживать отношения с этим человеком, пережившим
катастрофу, еще больше усиливая у него травму ощущения изоляции.
Подобное разотождествление, на самом деле, может быть не столь оче-
видным; скажем, терапевт может говорить ровным монотонным голо-
сом или же напротив, повышая голос, пытаясь доминировать или же
откровенно скучая (например, постоянно смотря на часы во время сес-
сии терапии или даже отвечая на телефонный звонок).
151
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Согласно поливагальной теории, эти мощные регуляторы наше-
го физиологического состояния, опосредующие эмоциональное вы-
ражение, некоторым образом встроены в отношения (Cozolino, 2006;
Siegel, 2012). Мирон Хофер (1994) использовал похожую концепцию
для объяснения роли существующего взаимодействия между мате-
рью и ребенком в улучшении здоровья и роста младенцев. Ядро си-
стемы социального взаимодействия у млекопитающих проявляется в
двунаправленной нейронной коммуникации между лицом и сердцем
(Porges, 2012). Через это взаимодействие — выражение лиц, жесты и
всевозможные просодические вокализации —- происходит настройка
между системами социального взаимодействия двух индивидов. Эта
настройка, о которой говорит Хофер, регулирует различные поведен-
ческие состояния (т.е. эмоциональную регуляцию), способствуя при
этом здоровью, росту и восстановлению.
И хотя отсутствие настройки в ранних отношениях может быть
причиной текущей эмоциональной дисрегуляции, соответствую-
щая настройка и связи в нынешних отношениях могут излечить или,
как минимум, задействовать нервные цепи (то есть систему соци-
ального взаимодействия), поддерживающие ощущение безопасно-
сти (Allison&Rossouw, 2013; Grawe, 2007; Porges, 2011; Siegel, 2010). В
этой перспективе физиологическая активация и/или эмоциональная
дисрегуляция могут быть стабилизированы посредством социальных
взаимодействий, включающих в себя (см. ниже) спокойное выраже-
ние лица, открытость (поза тела), тембр голоса исоответствующие
интонации (интонация и ритм).
Терапевтическое присутствие и нейроцепция
безопасности
Поливагальная теория помогает нам понять, как терапевтическое
присутствие может способствовать эффективной терапии, укрепляя
терапевтические отношения и повышая у клиентов чувство безопас-
ности. Поливагальная теория указывает на некий функциональный
«нейронный код любви», отражающий стремление к безопасности
(эволюционного и биологического характера) во взаимоотношениях
с другими (Porges, 2012). Согласно данной теории, мощные сигналы
безопасности или опасности, фиксируемые корой головного мозга и
152
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
измененными физиологическими состояниями, передаются на меж-
личностном уровне — начиная с подвижности верхней части лица,
зрительного контакта, просодии голоса и заканчивая положением
тела. Эти глубокие изменения физиологического состояния опосре-
дованы особенностями социального взаимодействия, которые, как
правило, находятся за пределами нашего сознания. Таким образом,
взаимодействие с другим человеком (клиентом или терапевтом) мо-
жет вызвать самый широкий спектр телесных изменений, которые
мы способны и действительно интерпретируем. Например, когда вы
видите другого человека или разговариваете с ним, у вас может на-
чать «сосать под ложечкой», вы можете испытывать желание все это
прекратить или заняться чем-то. Хотя это отчасти напоминает тео-
рию эмоций Джеймса-Ланга (Cannon, 1927; James, 1884), поливагаль-
ная теория, с ее конструктами нейроцепции и системой социальной
вовлеченности, подчеркивает, что существуют как нисходящие (от
мозга к телу), так и восходящие (от тела к мозгу) сигналы, регулиру-
ющие наше физиологическое состояние. Однако, поскольку как нис-
ходящие, так и восходящие пути могут вызывать сходные физиоло-
гические состояния и психологические переживания, поливагальная
теория обеспечивает возможные механизмы для понимания физио-
логических состояний, формирующих основы самых разных эмоций
и аффективных состояний. В клиническом сеттинге данная теория
также способствует пониманию того, как можно воздействовать на
физиологические состояния через центральные пути, участвующие
в нейроцепции безопасности, или посредством поведения, сигнали-
зирующего о безопасности. Появление нейроцепции безопасности
определяется различными физиологическими маркерами (напри-
мер, открытая поза, спокойное выражение лица и ровное дыхание).
На наш взгляд, эти вновь возникшие маркеры безопасного взаимно-
го социального взаимодействия могут отражать эффективное пред-
ложение терапевта (призыв к работе) и осознание клиентом присут-
ствия терапевта.
Понимание иерархии непроизвольных физиологических состоя-
ний и их регуляции также дает необходимую информацию клиници-
стам о потенциальном терапевтическом присутствии (определенные
преимущества для клиента): задействуя миелинизированные вагус-
ные цепи у клиента посредством социальной вовлеченности, никак
153
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
не связанной с защитными механизмами, Кроме того, нейронные ме-
ханизмы вагусной системы создают необходимые предпосылки для
того, чтобы терапевт, своим присутствием, мог воздействовать на
нервные цепочки у клиента. И благодаря необходимой поддержке
клиента (со стороны терапевта) выстраивать социальное взаимодей-
ствие, не прибегая к защитам, реактивность клиента может со време-
нем измениться. В присутствии человека, которого мы воспринимаем
как не представляющего для нас угрозы, подобный опыт безопасно-
сти должен способствовать тому, что всевозможные защиты будут
подавлены, и, напротив, проявятся невербальные признаки ощуще-
ния безопасности. Со временем это должно привести к появлению
дополнительных полезных клинических функций, таких как телесная
раскрепощенность и большая открытость — все то, что способству-
ет самосознанию клиента. Следовательно, представляется эффектив-
ным, с точки зрения терапии, общаться с клиентами, используя эти
невербальные маркеры раскрепощенности и открытости терапевта,
ибо это помогает отключить защиты клиента, передавая при этом
неврологическое восприятие безопасности самим терапевтом. Бла-
годаря спокойному и ровному голосу терапевта, непринужденному
зрительному контакту, открытой позе тела, восприимчивой и прини-
мающей позиции, клиент способен воспринимать дружелюбно на-
строенного и не представляющего угрозы терапевта, открывая при
этом новые возможности терапевтической встречи. Таким образом,
становится значительно проще сформировать соответствующую те-
рапевтическая среду, способствующую росту клиентов.
Именно поэтому постоянное присутствие с клиентом — необходи-
мая открытость, ощущение твердой почвы под ногами и единого про-
странства, стремление быть с клиентом и для него — имеет важное
значение для совершенствования позитивных терапевтических отно-
шений. Со временем, когда у клиента сформируется прочное ощуще-
ние безопасности, благодаря постоянному присутствию терапевта,
он сможет регулировать клиентские реакции на стресс. Это, в свою
очередь, должно облегчить самоанализ благодаря различным соци-
альным контактам, исцелению и более глубокому пониманию соб-
ственного Я. Терапевтическое присутствие также делает возможной
для терапевта соответствующую настройку и способность распозна-
вать (по выражению лица клиента), когда клиент не ощущает себя в
154
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
безопасности, также отслеживая и регулируя собственную реактив-
ность, чтобы поддерживать с клиентом истинную связь.
Лицо и голос
Согласно поливагальной теории, лицо и голос являются мощными
проводниками, позволяющими сообщить о безопасности другому.
Это соответствует клинической концепции о том, что именно лицо
сообщает клиенту о присутствии (Geller&Greenberg, 2012). По мне-
нию Левинаса (Levinas, 1985), лицо — это своеобразный информаци-
онный центр, делающий возможной подлинную и глубокую встречу с
другим. Когда мы смотрим в лицо другого человека и слышим его го-
лос, это играет центральную роль в общении, диалоге и присутствии
(Geller&Greenberg, 2012).
Поливагальная теория подтверждает эту важную взаимосвязь
между выражением лица и интонациями в речи. С этой точки зрения
нейронные связи между лицом (и голосом) и сердцем обеспечивают
своеобразный переход к регуляции физиологических состояний по-
средством социального взаимодействия. Истинное присутствие те-
рапевта, спокойное выражение лица, открытая поза, откровенность,
а также способность слушать и слышать — все это помогает клиен-
ту почувствовать себя в безопасности, еще больше ускоряя нервную
регуляцию физиологических процессов клиента. Со временем эти
встречи с терапевтом, ориентированные на здесь и сейчас, могут спо-
собствовать усилению эмоциональной регуляции клиента. Это про-
исходит по мере того, как присутствие терапевта начинает так или
иначе воздействовать на физиологию клиента. Благодаря неизменно-
му присутствию терапевта клиент все чаще ощущает безопасность и
в социальном окружении. Следовательно, эффективная терапия тре-
бует вовлеченности терапевта здесь и сейчас, что включает в себя
способность терапевта к саморегуляции, открытости и доступности,
когда он сталкивается с защитами и болью клиента.
Теория терапевтического присутствия в
отношениях
С точки зрения поливагальной теории и теории терапевтического
присутствия, терапевт, ориентированный на здесь и сейчас, во взгля-
155
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
де и интонациях которого читаются понимание и принятие, соот-
ветственно, вызывает у клиента это ощущение безопасности (Porges,
2007, 2009, 2011). Таким образом, соответствующая фиксация кли-
ентом на нейронном уровне ощущения безопасности способствует
определенной физиологической регуляции, что позволяет сдержи-
вать защитные механизмы и, напротив, поддерживать такие реакции,
которые способствуют спокойствию, открытости и доверию. Поэто-
му, как нам кажется, именно благодаря терапевту, способному долж-
ным образом настроиться и реагировать на опыт и физиологические
реакции клиента, — когда у клиента есть ощущение, что встреча про-
изошла и его действительно слышат, — клиент способен отказаться
от собственных защит, а также открыться и присутствовать. Подоб-
ная био-бихевиоральная позиция не только исцеляет сама по себе, но
и делает возможными более глубокие, в основе своей безопасные, те-
рапевтические отношения.
Теория терапевтического присутствия в отношениях предполага-
ет, что терапевтическое присутствие является важной составляющей,
лежащей в основе любых эффективных терапевтических отношений.
Независимо от теоретической ориентации или терапевтического под-
хода, присутствие способствует хорошему процессу и результативно-
сти сессии, а также укрепляет терапевтический альянс (Geller, 2013а,
2013b; Geller&Greenberg, 2012; Gelleretal., 2012). Согласно данной те-
ории, присутствие терапевтов обеспечивает необходимую глубину
терапевтические отношений, когда клиент действительно ощуща-
ет себя в безопасности, получая доступ к своим самым сокровенным
переживаниям, смыслам, проблемам и потребностям, имея возмож-
ность поделиться ими с терапевтом. Терапевтическое присутствие
обеспечивает такую среду, в которой эти чувства и потребности мо-
гут быть наиболее эффективно проработаны, исследованы, разделе-
ны и трансформированы.
С этой точки зрения, взаимодействие с клиентом по принци-
пу «здесь и сейчас», также становится возможным благодаря некой
внутренней готовности терапевта и его намерению присутствия.
Эта готовность включает в себя культивирование у терапевта спо-
собности присутствовать как в жизни, так и до встречи с клиентом
(Geller&Greenberg, 2002,2012). Присутствие терапевта с собственным
Я или соответствующие внутренние настройки способствуют вну-
156
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
треннему ощущению спокойствия и безопасности самого терапевта,
когда он только готовится к встрече с клиентом (Siegel, 2010). Есть
факты, подтверждающие то, что настройка на собственное Я и «ощу-
щения» (Gendlin, 1978) другого, по мере совершенствования тера-
певтического присутствия, являются основой для соответствующей
настройки и понимания другого (Siegel, 2007, 2010). На наш взгляд,
подобная настройка, а также ощущение клиента, что терапевт его
«действительно понимает» (Siegel, 2007), — все это влияет на физио-
логию клиента: у него возникает чувство безопасности, и он чувству-
ет, что встреча действительно состоялась и его поняли.
В теории терапевтических отношений, основанной на присут-
ствии, также говорится о том, что хотя опыт присутствия терапевта и
его коммуникация с клиентом крайне важны, но исцеление возможно
только в том случае, если клиент действитнльно чувствует, что тера-
певт полностью присутствует с ним здесь и сейчас (Geller&Greenberg,
2012). В основу этой теории легли исследования, согласно которым
именно опыт клиентов в присутствии их терапевтов, а не наоборот,
способствует позитивному терапевтическому процессу и изменени-
ям, а также сильному терапевтическому альянсу (Gelleretal., 2010;
Posetai., 2011). Также можно говорить об определенной взаимосвязи
(с обеих сторон) между ощущаемым присутствием терапевта, о кото-
ром он говорит, чувствами клиента в отношении присутствия тера-
певта и увеличением присутствия между двумя сторонами. Это все
более возрастающее присутствие между терапевтом и клиентом спо-
собствует развитию реляционного присутствия. Реляционное при-
сутствие обеспечивает необходимые условия для встречи «Я-Ты»,
и, в конечном счете, такое взаимное реляционное присутствие так-
же способствует глубине отношений, безопасности и терапевтиче-
ским изменениям (Buber, 1958; Cooper, 2005; Geller, 2013а; Geller &
Greenberg, 2012).
Итак, возникшие из нескольких научных дисциплин, включая
нейробиологические исследования, теории позволяют нам осознать
нашу внутреннюю природу отношений (Cozolino, 2006; Porges, 2011;
Siegel, 2007, 2010). Через реляционную настройку может возникнуть
то, что называется «связью сознания с сознанием» (Hasson, Ghazanfar,
Galantucci, Garrod, &Keysers, 2012), что должно привести к резонан-
су одного сознания с другим. На наш взгляд, поскольку терапевт со-
157
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
вершает определенную настройку, — начиная работать с клиентом, а
также будучи спокойным и полностью отдаваясь этой работе, — меж-
ду ними возникает такая вовлеченность, которая позволяет сделать
фокус на безопасном присутствии здесь и сейчас.
Итак, как нам кажется, развитие безопасности благодаря реляци-
онному присутствию способствует повышению терапевтической эф-
фективности, а также позитивному росту и изменениям у клиента по-
средством трех механизмов. Реляционное присутствие способствует
(а) открытости клиентов для участия в терапевтической работе, (б)
укреплению терапевтических отношений и (в) тому, что терапев-
ты больше настроены на готовность клиента и способны предла-
гать наиболее оптимальные и эффективные интервенции или реак-
ции. Кроме того, со временем, с точки зрения поливагальной теории,
способность клиента к нейроцепции безопасности будет поощряться
благодаря повторным встречам в безопасном присутствии терапевта.
Таким образом, теория отношений, основанная на терапевтиче-
ском присутствии, предполагает, что терапевтическое присутствие
должно привести к развитию таких синергичных отношений, кото-
рые позволят еще больше развить присутствие у клиента, в то время
как углубление реляционного присутствия между терапевтом и кли-
ентом происходит одновременно. Поливагальная теория делает это
очевидным. Поскольку клиент, посредством нейроцепции, воспри-
нимает (без когнитивного осознания) клиенто-центрированного те-
рапевта, как представляющего ему необходимую безопасную среду,
физиологически клиент становится спокойным и контролируемым,
все больше открываясь и присутствуя с терапевтом. Итак, как нам
кажется, присутствие является основой необходимого чувства без-
опасности у терапевта и клиента в терапевтической среде взаимной
коммуникации. Это чувство безопасности, в свою очередь, может
способствовать позитивному терапевтическому альянсу и эффектив-
ной клинической работе в разных терапевтических подходах.
Каким образом терапевтическое присутствие может способство-
вать безопасности и эффективности терапии?
Настройка терапевта на собственное Я — настройка терапевта на
клиента — клиент чувствует себя в безопасности, спокойно, он ощу-
щает это присутствие внутри (безопасность) — (а) и (б) и (с)1
1 Постоянная вовлеченность и присутствие терапевта также обеспечивает
158
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
(а)	клиент чувствует себя в безопасности, чтобы открыться и быть
вовлеченным в терапевтическую работу
(б)	укрепление терапевтических отношений
(в)	терапевт, благодаря определенным реакциям и интервенциям,
настраивается на встречу (оптимальную для них обоих) с клиен-
том
Клиническая виньетка
Осознание (здесь и сейчас) и саморегуляция помогают терапевтам
не только сохранять присутствие на сессии, но и обращать внима-
ние на то, когда они или их клиенты «закрываются». Благодаря по-
добному осознанию терапевт имеет возможность отслеживать как
собственную вовлеченность, так и вовлеченность клиента. Ниже
приведены два примера, отражающие два типа терапевтического вза-
имодействия: (а) не-присутствие и (б) возвращение в состояние те-
рапевтического присутствия. Пример не-присутствия отражает то,
как терапевт может отключиться в определенный момент в терапии,
и тогда клиент начинает чувствовать себя небезопасно и поэтому мо-
жет отстраниться. Пример возвращения в состояние присутствия по-
казывает нам то, как терапевт использовал осознание собственных
внутренних барьеров для того, чтобы присутствовать здесь и сейчас,
восстановить связь с клиентом, а также обеспечить ему безопасность
в ходе терапевтической встречи. Возможные нейрофизиологические
признаки вовлеченности и разобщенности, — на которые терапевт
может научиться обращать внимание, — иллюстрирующие происхо-
дящее одновременно в сознании и организме, когда терапевт отсут-
ствует, и когда он полностью настроен на клиента и присутствует с
ним, — приведены в скобках курсивом.
Не-присутствие: виньетка, отражающая
барьеры для присутствия
Майкл все время плакал, рассказывая о чувстве вины, которое он
испытывал после смерти своей жены Салли. Он вспоминал ссору с
Салли за несколько недель до ее смерти, когда вне себя от гнева он вы-
нейронную регуляцию мышц, связанную сощущением клиентом собствен-
ной безопасности и в отношениях.
159
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
нужден был уйти из дома. По возвращении домой в тот вечер, он об™
наружил, что ее состояние резко ухудшилось. И теперь он с горечью
сетовал, что, возможно, именно эта ссора была тому причиной. Слу-
шая Майкла, я начал испытывать тревогу. У меня было такое ощу-
щение, что чувства переполняют меня и я вряд ли смогу помочь ему
справиться с этой тяжелой утратой (начало разобщенности и уход
психотерапевта). Тревога лишь возросла, когда я услышал свой вну-
тренний голос: «Ты не сможешь помочь ему... ты поругался с соб-
ственной матерью незадолго до ее ухода и все еще чувствуешь себя
виноватым...и кем же ты считаешь себя тогда?» (происходит акти-
визация симпатической нервной системы терапевта и реляционная
разобщенность). Пока я пытался договориться с собственным вну-
тренним критическим голосом, мое лицо стало совершенно непро-
ницаемым (утрата тонуса миелинизированного блуждающего нерва
привела к утрате нервно-мышечного тонуса верхней части лица. В
результате оно стало совершенно плоским). Голос также лишился ка-
ких бы то ни было интонаций, а мышечный тонус, скорее всего, дол-
жен был повыситься в нижней части лица, что выразилось в более
жесткой агрессивной мимике. (Кроме того, поскольку происходит
снижение нервно-мышечного тонуса в верхней части лица, также
можно наблюдать параллельное снижение нервно-мышечного тонуса
мышц среднего уха, и терапевт начинает утрачивать связь с син-
таксическим и аффективным содержанием вокализации клиента).
Неожиданно Майкл перестал плакать (нейроцепция утраты без-
опасности по мере того, как клиент начинает автоматически вос-
принимать уход терапевта), сразу же переключив разговор на рабо-
ту и все те проблемы, которые ему предстоит решить. Я почувствовал
этот разрыв между нами и не знал, как поступить (терапевт совер-
шенно точно почувствовал эту утрату безопасности и связи).
Разобщенность и утрата безопасности, о которых говорится в пре-
дыдущем примере, возникли из-за барьеров самого психотерапевта
(неуверенность в себе и нерешенные проблемы после смерти его соб-
ственной матери).
160
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
Терапевтическое присутствие: виньетка,
отражающая возвращение в здесь и сейчас
Терапевтическое присутствие — это не только нахождение здесь и
сейчас с клиентом, но также и осознание (здесь и сейчас) препятствий
на пути присутствия и способность осознанно вернуться к клиенту,
когда возникают эти преграды. Следующий пример показывает нам
как понимание терапевта неуверенности в себе, так и последующую
разобщенность. Это осознание не-присутствия как внутри себя, так и
между терапевтом и его клиентом, помогло ему вновь сфокусировать
внимание на здесь и сейчас. Итак:
Как только я осознал, что наша связь оборвалась и почувствовал
эту внутреннюю тревогу, я сразу же начал глубоко дышать, чтобы
как-то отрегулировать собственные эмоции и вернуться в состояние
здесь и сейчас. (Такое дыхание активизирует миелинизированный
вагусный путь, снижая частоту сердцебиения, что позволяет вер-
нуться в спокойное состояние,) Вернувшись к разговору с Майклом,
я почувствовал, как мое выражение лица вновь стало беспристраст-
ным (в этом более спокойном физиологическом состоянии терапевта
клиент считывает необходимые для себя сигналы), в моем голосе уже
слышались самые разные интонации, и я вновь почувствовал нашу
связь с ним. То выражение лица, которое я видел перед собой, я ин-
терпретировал как открытое, чувствуя, что меня действительно по-
няли. Благодаря предыдущей практике присутствия я смог мыслен-
но представить себе, что все мои сомнения и нерешенные проблемы с
мамой остались где-то в стороне. Я обратил внимание на то, как дис-
танцирование и сбои Майкла отражают мою собственную внутрен-
нюю дистанцию. Я постарался снова вернуться в ситуацию здесь и
сейчас, и теперь уже я это делал с полным осознанием в отношении
своего клиента. Тогда я заметил, мягким и ровным голосом, прямо
смотря Майклу в глаза: «Боль настолько глубокая... боль и сожале-
ние, что все могло быть иначе...» В его глазах стояли слезы, и он лишь
произнес: «Это совершенно невыносимо ... Я так по ней скучаю».
Я постарался разделить с Майклом это чувство беспомощно-
сти перед лицом утраты, и подобное открытое и совместное уча-
стие не только позволило клиенту раскрыть и выразить собственные
чувства, связанные с горем и отчаянием, но и углубило связь меж-
ду нами. (Покуда система социального взаимодействия терапевта с
161
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
клиентом выстраивалась в так называемом режиме «онлайн», тера-
певт мог присутствовать и поддерживать Майкла соответствую-
щими сигналами, чтобы вызвать в его нервной системе неврологиче-
ское восприятие безопасности, которое позволило бы ему работать
и дальше с этой тяжелой утратой)
Осознание терапевта здесь и сейчас позволило терапевту обратить
внимание на возникшую разобщенность, в то время как его предыду-
щая «практика присутствия» сделала возможной саморегуляцию (че-
рез глубокое дыхание и осознание), убирая в сторону всевозможные
сомнения в себе и нерешенные собственные проблемы. Что позво-
лило полностью «вернуться» к клиенту и открыто присутствовать с
ним. В данном примере внутреннее присутствие терапевта и контакт
с его опытом, который является частью практики терапевтического
присутствия, позволили ему заметить свои собственные барьеры и
дистанцию с клиентом. Затем он смог вновь сфокусировать свое вни-
мание на клиенте, открываясь для непростых чувств, которые испы-
тывал он сам, — и то, и другое позволили исправить сложившуюся
реляционную разобщенность. Это воссоединение позволило клиен-
ту вернуться в то безопасное место с терапевтом, где он мог до конца
оплакать смерть жены.
Заключительные положения
Обеспечивая нейрофизиологическую поддержку в рамках поли-
вагальной теории, представляется, что чувство безопасности явля-
ется необходимой предпосылкой для установления прочных соци-
альных связей (терапевтических отношений), которые потенциально
способны помочь или являются целительными для клиента. Как нам
кажется, благодаря этим отношениям здесь и сейчас (включающим в
себя зрительный контакт, спокойный и ровный голос, соответствую-
щие интонации, эмоциональную настройку и полную вовлеченность)
клиент начинает чувствовать необходимую безопасность. Подобный
опыт нейроцепции безопасности способствует устранению защит
клиента, что само по себе целительно и помогает терапевту и кли-
енту продолжать терапию. Кроме того, способность мозга вырабаты-
вать новые нервные связи, приводящие к более спокойным и более
здоровым эмоциональным состояниям, повышается, когда форми-
руется безопасная терапевтическая среда посредством культивиро-
162
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
вания и выражения присутствия терапевтов (Allison&Rossouw, 2013;
Cozolino, 2006; Geller&Greenberg, 2012;Porges, 2011).
В этой связи мы рассматриваем терапевтическое присутствие и
соответствующую безопасность как транстеоретически важнейший
терапевтический процесс (GelleretaL, 2012). Максимальное терапев-
тическое присутствие само по себе может также способствовать наи-
большей эффективности, если оно еще и подкрепляется специаль-
ными методами (Geller, 2013b; Geller&Greenberg, 2012). И напротив,
заранее подготовленные и ничего не отражающие реакции или ин-
тервенции терапевта, не учитывающего нынешний опыт клиента, ко-
торому неведомы гуманистические принципы личной встречи в ходе
терапии, могут привести к тому, что клиент будет прибегать к защи-
там, а интервенции окажутся ограниченными в своей эффективно-
сти. Те же интервенции, в которых прослеживается явное терапевти-
ческое присутствие и настройка на готовность клиента, способствуют
ощущению безопасности у клиента, обеспечивая зону наиболее эф-
фективной терапевтической работы.
Как нам кажется, совершенствование присутствия и понимание
нейрофизиологических основ создания безопасности должны быть
неотъемлемой составляющей в программах обучения терапевтов во
всех направлениях. В процессе обучения психотерапии, как прави-
ло, делается акцент на интервенциях и техниках, не обращая внима-
ние на то, как терапевт мог бы совершенствовать состояние присут-
ствия, поддерживая при этом нейроцепцию безопасности клиентом.
Мы уже говорили здесь о том, что терапевтическое присутствие яв-
ляется основой для обеспечения безопасности клиента, что явля-
ется главной предпосылкой эффективной терапевтической работы
вне зависимости от терапевтического подхода. Итак, мы совершен-
но убеждены в том, что понимание и совершенствование терапевти-
ческого присутствия следует считать важнейшими составляющими в
процессе обучения психотерапии. Сталкиваясь с болью или какими-
то сложными чувствами, терапевт должен уметь сохранять спокой-
ствие. Следовательно, тренинг может включать в себя всевозможные
способы поддержания такого состояния через внимание к телесной и
эмоциональной регуляции, а также тренировку внимания к препят-
ствиям к позитивным отношениям. Благодаря последним открыти-
ям в области нейробиологии (нейронные корреляции между присут-
163
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ствием терапевтов и ощущением безопасности клиентов) терапевты
могут также понять, что еще больше способствует терапевтической
настройке.
Совершенствование присутствия терапевтом также может по-
мочь ему в заботе о себе. Всевозможные упражнения, направленные
на укрепление нервной деятельности, также могут оказаться очень
эффективными для клиентов. К таким упражнения, способствую-
щим неврологическому восприятию безопасности как для терапев-
та, так и для клиента, можно отнести медленные выдохи после глу-
бокого брюшного дыхания (т.е создаются оптимальные условия для
активации миелинизированного блуждающего нерва во время вы-
доха), социальные виды игр (например, командные виды спорта, ба-
рабанная терапия в группах, музыкальная импровизация, отдых на
природе, йога, медитация или различные программы, такие как «Те-
рапевтический ритм и осознанность» (Geller&Greenberg, 2012), спе-
циально разработанные для стимулирования терапевтического при-
сутствия. Способность как можно больше присутствовать на сессии
может оказаться крайне эффективной как для терапевта, так и кли-
ента, а также сложившихся отношений между ними. Например, глу-
бокое дыхание или упражнения на осознание в начале сессии могут
помочь обеим сторонам быть более уверенными здесь и сейчас, от-
бросить собственные защиты и начать более глубоко взаимодейство-
вать.
Таким образом, совершенствование терапевтического и реляцион-
ного присутствия, — что способствует безопасной терапевтической
встрече как во время сессии, так и вне ее, — является непременным
условием для содействия социальной активности, ведущей к реаль-
ным и долгосрочным изменениям. Поливагальная теория дает нам
глубокое понимание двунаправленных нейронных цепей обратной
связи (на уровне сознания и тела), — всего того, что связывает лю-
дей в отношениях. Эти знания могут помочь нам осознать всю важ-
ность именно такого рода терапевтической встречи, когда терапевт
действительно присутствует с клиентом и для него, обеспечивая при
этом оптимальные условия для его здоровья и благополучия.
Мы очень надеемся, что данная статья послужит стимулом для
дальнейших исследований терапевтического присутствия и нейро-
физиологических механизмов, а также структур, связанных с опы-
164
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
том, присутствием, настройкой и созданием безопасности. Самые
разные исследования очень помогут нам в этом. Например, наблю-
дение за верхней частью лица, тембром голоса, позой и типами ды-
хания — как у терапевта, так и у клиента — в моменты присутствия
и не-присутствия может показать нам оптимальное присутствие те-
рапевта в психотерапии. Также важным направлением может быть
отслеживание ощущения безопасности самого клиента — в отноше-
нии терапевтического присутствия. Кроме того, мониторинг измене-
ний в висцеральных компонентах системы социального взаимодей-
ствия во время сессий (т. е.вагальная регуляция сердца посредством
количественной оценки вариабельности ритма дыхательных синусо-
вых аритмий) по мере ощущения клиентами присутствия терапевтов,
может показать общую нейрофизиологическую регуляцию, что спо-
собствует исцелению благодаря терапевтическим отношениям здесь
и сейчас.
Список использованной литературы
1.	Allison К. L., &Rossouw, Р. J. (2013). The therapeutic alliance: Exploring
the concept of “safety” from a neuropsychotherapeutic perspective.
International Journal of Neuropsychotherapy, 1,21— 29.
2.	Ardizzi M., Martini E, Umilta', M. A., Sestito M., Ravera R., & Gallese
V. (2013). When early experiences build a wall to others emotions: An
electrophysiological and autonomic study.
3.	Beauchaine T. P. (2001). Vagal tone, development, andgrays motivational
theory: Toward an integrated model of autonomic nervous system
functioning in psychopathology. Development and Psychopathology,
13, 183—214.
4.	Beauchaine T. P., Gatzke-Kopp L., & Mead H. K. (2007). Polyvagal
theory and developmental psychopathology: Emotion dysregulation and
conduct problems from preschool to adolescence. Biological Psychology,
74, 174—184.
5.	Bradshaw R. A., Cook A., & McDonald M. J. (2011). Observed &
experiential integration (OEI): Discovery and development of a new set
of trauma therapy techniques. Journal of Psychotherapy Integration, 21,
104—171.
6.	Brown R. P. &Gerbarg, P. L. (2005/ Sudarshankriya yogic breathing in
the treatment of stress, anxiety, and depression: Part I—neurophysiologic
165
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
model. The Journal of Alternative and Complementary Medicine, 11,
189 —201.
7.	Buber M. (1958). I and thow. 2nd ed. New York, NY: Charles Scribner’s
Sons.
8.	Cannon W. C. (1927). The James-Lange theory of emotions: A critical
examination and an alternative theory. The American Journal of
Psychiatry, 39,106 —124.
9.	Cooper M. (2005). Therapists’ experiences of relational depth: A
qualitative interview study. Counselling & Psychotherapy Research, 5,
87—95.
10.	Cozolino L. J. (2006). The neuroscience of relationships: Attachment and
the developing social brain. New York, NY: Norton.
11.	Duncan B. L„ & Moynihan D. W. (1994). Applying outcome research:
Intentional utilization of the client’s frame of reference. Psychotherapy:
Theory, Research, Practice, Training, 31,294 —301.
12.	Dunn R., Callahan J. L., Swift J. K. &Ivanovic M. (2013). Effects of pre-
session centering for therapists on session presence and effectiveness.
Psychotherapy Research, 23,78 — 85.
13.	Egizio V. B., Jennings J. R., Christie I. C„ Sheu L. K., Matthews K. A., &
Gianaros, P. J. (2008). Cardiac vagal activity during psychological stress
varies with social functioning in older women. Psychophysiology, 45,
1046-1054.
14.	Evans В. E., Greaves-Lord K„ Euser A. S„ Tulen J. H. M., Franken I. H.
A. & Huizink A. C. (2013). Determinants of physiological and perceived
physiological stress reactivity in children and adolescents.
15.	Geller S. M. (2001). Therapeutic presence: The development of a model
and a measure. (Unpublished doctoral dissertation). York University,
Toronto, Canada.
16.	Geller S. M. (2009). Cultivation of therapeutic presence: Therapeutic
drumming and mindfulness practices. Dutch Tijdschrift Clientgerichte
Psychotherapie [Journal for Client-Centered Psychotherapy], 47,273—
287.
17.	Geller S. M. (2013a). Therapeutic presence as a foundation for relational
depth. In R. KnoxD. MurphyS. Wiggins &M. Cooper (Eds.), Relational
depth: Contemporary perspectives (pp. 175—184). Basingstoke,
England: Palgrave.
166
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
18.	Geller S. М. (2013b) Therapeutic presence: An essential way of being.
In M. Cooper, P. E Schmid, M. O’Hara, & A. C. Bohart (Eds.), The
handbook of person-centred psychotherapy and counselling (2nd ed.,
pp. 209 —222). Basingstoke, England: Palgrave.
19.	Geller S. M„ & Greenberg L. S. (2002). Therapeutic presence: Therapists
experience of presence in the psychotherapeutic encounter. Person-
Centered and Experiential Psychotherapies, 1, 71 — 86.
20.	Geller S. M., & Greenberg L. S. (2012). Therapeutic presence: A mindful
approach to effective therapy. Washington, DC: American Psychological
Association.
21.	Geller S. M„ Greenberg L. S., & Watson J. C. (2010). Therapist and
client perceptions of therapeutic presence: The development of a measure.
Psychotherapy Research, 20, 599 — 610.
22.	Geller S. M., Pos A. W & Colosimo K. (2012). Therapeutic presence: A
common factor in the provision of effective psychotherapy. Society for
Psychotherapy Integration, 47, 6—13.
23.	Gendlin E. (1978). Focusing. New York, NY: Everest House.
24.	Germer С. K., Siegel R. D., & Fulton P. R. (2005). Mindfulness and
psychotherapy. New York, NY: Guilford Press.
25.	Goldfried M. R., & Davila J. (2005). The role of relationship and
technique in therapeutic change. Psychotherapy: Theory, Research,
Practice, Training, 42, 421— 430.
26.	Grawe K. (2007). Neuropsychotherapy: How neurosciences inform
effective psychotherapy. New York, NY: Taylor and Francis.
TJ. Greenberg L. S., Rice L., & Elliott R. (1993). Facilitating emotional
change: The moment-bymoment process. New York, NY: Guilford Press.
28.	Hasson U„ Ghazanfar A. A., Galantucci B., Garrod S., & Keysers C.
(2012). Brain to brain coupling: A mechanism for creating and sharing a
social world. Trends in Cognitive Sciences, 16,114—121.
29.	Hastings P. D., Nuselovici J. N., Utendale W. T, Coutya J., McShane
К. E., & Sullivan C. (2008). Applying the polyvagal theory to childrens
emotion regulation: Social context, socialization, and adjustment.
Biological Psychology, 79, 299 —306.
30.	Hayes J., & Vinca J. (2011). Therapist presence and its relationship to
empathy, session, depth, and symptom reduction. Paper presented to the
Society for Psychotherapy Research, Bern, Switzerland.
167
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
31.	Hofer М. А. (1994). Hidden regulators in attachment, separation, and
loss. Monographs of the Society for Research in Child Development,
59,192—207.
32.	Jackson J. H. (1958). Evolution and dissolution of the nervous system. In
J. Taylor (Ed.), Selected Writings of John Hughlings Jackson (pp. 45—
118). London, UK: Staples Press.
33.	James William (1884). What is an emotion? Mind, os-IX, 188 —205.
34.	Kim H. S., & Yosipovitch G. (2013). An aberrant parasympathetic
response: A new perspective linking chronic stress and itch. Experimental
Dermatology, 22,239 —244.
35.	Kogan A. V., Allen, J. J. B., & Weihs K. L. (2012). Cardiac vagal control
as a prospective predictor of anxiety in women diagnosed with breast
cancer. Biological Psychology, 90,105—111.
36.	Lambert M. J., & Ogles В. M. (2004). In M. J. Lambert (Ed.), Bergin and
Garfield’s handbook of psychotherapy and behavior change (5th ed., pp.
139 —193). New York, NY: Wiley.
37.	Lambert M. J., & Simon W. (2008). The therapeutic relationship: Central
and essential in psychotherapy outcome. In S. E Hick & T. Bien (Eds.),
Mindfulness and the therapeutic relationship (pp. 19 —33). New York,
NY: Guilford Press.
38.	Levinas E. (1985). Ethics and infinity, conversations with Philippe
Nemo (R. A. Cohen, trans.) (pp. 86 — 87). Pittsburgh, PA: Duquesne
University Press.
39.	Levine P. A. (2010). In an unspoken voice: How the body releases
trauma and restores goodness. Berkeley, CA: North Atlantic Books.
40.	Martin D. J., Garske J. P., & Davis M. K. (2000). Relation of the
therapeutic alliance with outcome and other variables: A meta-analytic
review. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 68,438 — 450.
41.	McCollum E. E. & Gehart D. R. (2010), Using mindfulness meditation
to teach beginning therapists therapeutic presence: A qualitative study.
Journal of Marital and Family Therapy, 36,347— 360.
42.	McEwen B. (2002). The end of stress as we know it. Washington, DC:
John Henry Press. Mearns, D. (1997). Person-centred counselling
training. London, UK: Sage. Norcross, J. C. (2002). Psychotherapy
relationships that work: Therapists’ contributions and responsiveness to
patients. New York, NY: Oxford University Press.
168
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченности
43.	Norcross J. С. (2011). Psychotherapy relationships that work: Evidence-
based responsiveness (2nd edition). New York, NY: Oxford University
Press.
44.	Ogden P, Minton K., & Pain C. (2006). Trauma and the body: A
sensorimotor approach to psychotherapy. New York, NY: Norton.
45.	Orlinsky D. E., Grawe K. & Parks В. K. (1994). Process and outcome
in psychotherapy —- nocheinmal. In A. E. Bergen & S. Garfield (Eds.),
Handbook of psychotherapy and behavior change (pp. 270 —376).
New York, NY: Wiley.
46.	Perry N. B„ Calkins S. D., Nelson J. A., Leerkes E. M., & Marcovitch
S. (2012). Mothers' responses to children's negative emotions and
child emotion regulation: The moderating role of vagal suppression.
Developmental Psychobiology, 54, 503—513.
47.	Porges S. W. (1995). Orienting in a defensive world: Mammalian
modifications of our evolutionary heritage: A polyvagal theory.
Psychophysiology, 32, 301—318.
48.	Porges S. W. (1998). Love: An emergent property of the mammalian
autonomic nervous system. Psychoneuroendocrinology, 23, 837—
861. doi: 10,1016/80306-4530(98)00057-2 Porges S. W. (2001). The
polyvagal theory: Phylogenetic substrates of a social nervous system.
International Journal of Psychophysiology, 42,123— 146.
49.	Porges S. W. (2003). Social engagement and attachment: A phylogenetic
perspective. Roots of Mental Illness in Children, Annals of the New
York Academy of Sciences, 1008,31— 47. doi:10.1196/annals .1301.004
Porges S. W. (2007). The polyvagal perspective. Biological Psychology,
74,116—143.
50.	Porges S. W. (2009). The polyvagal theory: New insights into adaptive
reactions of the autonomic nervous system. Cleveland Clinic Journal of
Medicine, 76, S86 —S90.
51.	Porges S. W. (2011). Thepolyvagal theory:Neurophysiologicalfoundations
of emotions, attachment, communication, self-regulation. New York, NY:
Norton & Company. Porges S. W. (2012). What therapists need to know
about the polyvagal theory. Presentation at Leading Edge Seminars,
Toronto, Ontario, Canada.
52.	Porges S. W, Doussard-Roosevelt J. A., &Maiti, A. K. (1994). Vagal tone
and the physiological regulation of emotion. Monograph of the Society
for Research in Child Development, 59,167—186.
169
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
53.	Porges S. W., & Lewis G. Е (2009). The polyvagal hypothesis: Common
mechanisms mediating autonomic regulation, vocalizations, and listening.
In S. M. Brudzynski (Ed.), Handbook of mammalian vocalizations: An
integrative neuroscience approach (pp. 255—264). Amsterdam, The
Netherlands: Academic Press.
54.	Pos A., Geller S. & Oghene J. (2011). Therapist presence, empathy, and
the working alliance in experiential treatment for depression. Paper
presented at the meeting of the Society for Psychotherapy Research,
Bern, Switzerland.
55.	Quintana D. S., Guastella A. J., Outhred T„ Hickie I. B. & Kemp A.
H. (2012). Heart rate variability is associated with emotion recognition:
Direct evidence for a relationship between the autonomic nervous system
and social cognition. International Journal of Psychophysiology, 86,168
—172.
56.	Rogers C. R. (1957). The necessary and sufficient conditions of therapeutic
personality change. Journal of Consulting Psychology, 21, 95—103.
57.	Rogers C. R. (1980). A way of being. Boston, MA: Houghton Mifflin.
Rossouw, P. J. (2013).
58.	Schore A. N. (2003). Affect dysregulation and disorders of the self. New
York, NY: Norton & company.
59.	Schore A. N. (2012). The science and art of psychotherapy. New York,
NY: Norton.
60.	Schwerdtfeger A., & Friedrich-Mai, P. (2009). Social interaction
moderates the relationship between depressive mood and heart rate
variability: Evidence from an ambulatory monitoring study. Health
Psychology, 28, 501—509.
61.	Siegel D. J. (2007). The mindful brain: Reflection and attunement in the
cultivation of well-being. New York, NY: Norton, Inc.
62.	Siegel D. J. (2010). Mindsight: The new science of personal transformation.
New York, NY: Bantam Books. Siegel, D. J. (2012). The developing
mind (2nd ed.): How relationships and the brain interact to shape who
we are. New York, NY: Guilford Press.
63.	Stewart A. M., Lewis G. E, Heilman, K. J., Davila M. L, Coleman D. D.,
Aylward S. A. &Porges S. W. (2013). The covariation of acoustic features
of infant cries and autonomic state. Physiology and Behavior, 120,203—
210.
170
6. барабанная терапия и практики психической вовлеченноети
64.	Travis Е, & Wallace R. К. (1997). Autonomic patterns during respiratory
suspensions: Possible markers of transcendental consciousness.
Psychophysiology, 34, 39 — 46. doi:10.1111/j. 1469-8986. 1997.
tb02414.x van der Kolk B. A. (1994). The body keeps the score: Memory
and the evolving psychobiology of posttraumatic stress. Harvard
Review of Psychiatry, 1, 253—265. doi:10.3109/10673229409017088
van der Kolk B. (2011). Forward in S. W. Porges S. W, The polyvagal
theory: Neurophysiological foundations of emotions, attachment,
communication, self-regulation. New York, NY: Norton.
65.	Weinberg A., Klonsky E. D. & Hajcak G. (2009). Autonomic impairment
in borderline personality disorder: A laboratory investigation. Brain and
Cognition, 71, 279 —286.
66.	Whitson S. & El-Sheikh, M. (2003). Marital conflict and health: Processes
and protective factors. Aggression and Violent Behavior, 8, 283—312.
67.	Wolff В. C., Wadsworth M. E., Wilhelm E H., &Mauss, I. B. (2012).
Childrens vagal regulatory capacity predicts attenuated sympathetic
stress reactivity in a socially supportive context: Evidence for a protective
effect of the vagal system. Developmentand Psychopathology, 24, 677—
689.
171
8. Восприятие терапевтического
присутствия терапевтом и клиентом
Шари Геллер, Лесли Гринберг, Джин Ватсон
Авторами данной статьи были разработаны два метода модели
терапевтического присутствия, основанные на более ранней
модели присутствия (Geller&Greenberg, 2002) — опросник терапев-
тического присутствия терапевта (ОТП-Т) и клиента (ОТП-К) —
для измерения общего уровня терапевтического присутствия. Два
проведенных исследования позволили им проанализировать их на-
дежность и обоснованность. В первом исследовании данные, полу-
ченные на основании более ранней модели, подвергались анализу и
экспертным оценкам. Во втором исследовании терапевты и клиен-
ты оценивали присутствие терапевта уже после сессии. Терапевты
также заполняли специальный Опросник Отношений и клиенты
могли оценить два дополнительных фактора: результативность сес-
сии, — выполнение особой задачи, стоящей перед терапевтом (Client
Task Specific Measure-Revised), — и терапевтический альянс соглас-
но Опроснику определения рабочего альянса (Working Alliance
Inventory). Полученные результаты показали, что оба опросника
демонстрировали хорошую надежность и конструктивность. Тем
не менее, ОТП-Т имел низкую прогностическую достоверность, в
то время как ОТП-К — хорошую прогностическую достоверность.
В частности, клиенты отмечали положительный терапевтический
альянс и изменения после сессий, когда у них было ощущение, что
их терапевт присутствовал с ними.
Терапевтическое присутствие можно определить как подлинную
встречу (терапевта с клиентом) на самых разных уровнях: физиче-
ском, эмоциональном, когнитивном и духовном (Geller&Greenberg,
2002). Присутствие включает в себя (1) абсолютный контакт с соб-
ственным Я и в то же самое время (2) открытость, восприимчивость
и полную погруженность в то, что является актуальным «здесь и сей-
час» (3) и еще большее ощущение данного пространства, более глу-
бокое осознание и восприятие (Geller&Greenberg, 2010). Подобное
172
8, Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
осознание — твердая почва под ногами, погружение и расширение
— сопровождается (4) намерением быть с клиентом и для него в этом
процессе исцеления (Geller&Greenberg, 2010). Внутреннее состоя-
ние восприимчивости предполагает полную открытость терапевта к
многомерному внутреннему миру клиентов, — как на телесном, так
и вербальном уровнях, — а также открытость их собственному теле-
сному опыту в данный момент для доступа к соответствующим зна-
ниям, профессиональным навыкам и мудрости. Таким образом, пол-
ное присутствие делает возможной полную настройку на клиента на
основании кинестетического и эмоционального восприятия чувств и
опыта другого человека, а также на основании собственной интуи-
ции, навыков и отношений между ними.
Терапевтическое присутствие считается одной из важнейших тера-
певтических позиций (Bugental, 1987, Geller, 2001; Geller&Greenberg,
2002,2010;Hycner, 1993;Hycner&Jacobs, 1995;May, 1958; Schneider &May,
1995; Shepherd, Brown&Greaves, 1972; Webster, 1998). Терапевтическое
присутствие способствует улучшению навыков слушания у терапев-
та, а также способности к настройке, обеспечивая при этом более
эффективный способ реагирования на клиента, который подходит
именно этому человеку в данный момент времени. Присутствие так-
же позволяет терапевту работать с отношениями на глубинном уров-
не, что еще больше углубляет терапевтические отношения, так как
клиент может чувствовать себя свободным и в безопасности, решая
самые непростые вопросы (Mearns, 1997; Mearns&Cooper, 2005).
Геллер и Гринберг (Geller&Greenberg, 2002) создали модель тера-
певтического присутствия, основываясь на проведенном качествен-
ном исследовании (интервью с семью квалифицированными тера-
певтами). Модель терапевтического присутствия включала в себя три
важнейшие категории, необходимые для терапевтического присут-
ствия: подготовка почвы для присутствия; непосредственный про-
цесс присутствия и опыт присутствия на сессии. Последние две ка-
тегории (процесс и опыт присутствия) использовались в качестве
основы для совершенствования специальных анкет (самоотчетов),
при условии, что в настоящем анализе будет сделан фокус на совер-
шенствовании критериев терапевтического присутствия во время
сессии. Первая категория, подготовка присутствия, не использова-
лась для разработки ОТП по двум причинам. Во-первых, в процессе
173
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
разработки ОТП был сделан фокус на терапевтическом присутствии
во время сессии (без учета того, что происходило до сессии и при-
меров из обычной жизни, отраженных в категории предварительной
подготовки). Во-вторых, оказалось довольно непросто измерить лич-
ные жизненные обязательства и отношения, связанные с присутстви-
ем во время сессии, и данное исследование посчитали более приемле-
мым в качестве отдельного исследования,
Хотя более значительные процессы и опыт терапевтического при-
сутствия в чем-то совпадают, также можно выделить и определенные
различия. Непосредственно процесс присутствия, который можно
разделить на три категории, — восприимчивость, внутреннее при-
сутствие, расширение и контакт — относится к процессам или дей-
ствиям, в которые терапевт старается вовлечь клиента в процес-
се терапевтического присутствия или что «делает» терапевт, когда
он присутствует (Geller&Greenberg, 2002). Хотя присутствие —не-
что, происходящее внутри, оно выражается в различных внутренних
процессах и внешнем поведении, что делает возможным реляцион-
ное присутствие и углубление связи. Иными словами, присутствие
(в процессе) предполагает принятие во внимание всех аспектов те-
кущего опыта клиента, отслеживание того, как этот опыт резонирует
на телесном уровне с самим терапевтом, а также открытость его соб-
ственной интуиции и профессиональным знаниям в отношении опы-
та клиента здесь и сейчас, расширение и установление контактов с
клиентом, исходя из этого внутреннего осознания момента.
Опыт глубинного присутствия терапевта отражает то, что он чув-
ствует или испытывает, когда действительно полностью присут-
ствует, и включает в себя четыре категории: погружение, расшире-
ние, твердая почва под ногами и нахождение с клиентом и для него
(Geller&Greenberg, 2002). Опыт присутствия включает в себя ощуще-
ние погружения с клиентом здесь и сейчас, все большее осознание и
отслеживание различных нюансов, которые могут проявиться в лю-
бой момент работы с клиентом, внутри Я и в отношениях. Этот опыт
также предполагает обретение твердой почвы под ногами — здоро-
вый и интегрированный опыт Я, соприкасаясь с миром клиентов, а
также любой другой опыт. Наконец, терапевт присутствует, сохраняя
при этом намерение быть с клиентом и для него в процессе исцеле-
ния.
174
8, Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
Хотя можно отметить некоторое совпадение качеств присутствия
и предлагаемых терапевтом условий эмпатии (1 ПУ), конгруэнтности
и безусловного позитивного принятия (то, о чем говорит Роджерс),
на наш взгляд, присутствие невозможно спутать ни с чем другим —
это основа основ и непременное условие всех прочих условий. Сам
Роджерс обращал внимание на исключительную важность терапев-
тического присутствия:
«Я склонен считать, что в своих работах я уделял слишком большое
внимание трем основным условиям (конгруэнтность, безусловное по-
зитивное принятие и эмпатическое понимание). Но, быть может, суще-
ствует нечто за гранью тех условий, которые представляются наиболее
важной составляющей терапии, когда мое Я столь явно, очевидно при-
сутствует» (Baldwin, 2000, р. 30).
Согласно Роджерсу присутствие может быть более важной или из-
менчивой составляющей ТПУ Однако, в существующих показате-
лях ТПУ, в частности, Опроснике отношений (Relationship Inventory;
Barrett-Lennard, 1986), не учитывается это доминирующее качество.
Хотя принято считать, что терапевтический альянс является
важной составляющей терапевтических изменений (Bordin, 1979;
Horvath&Greenberg, 1986; Lambert&Barley, 2001; Lambert&Simon,
2008), не совсем понятно, какие именно факторы способствуют по-
зитивному терапевтическому альянсу (Horvath, 1994). Сафран, Кро-
кер, Мак Мейн и Мюррей (1990) определяют три главных качества те-
рапевта, влияющих на установление позитивного альянса: признание
терапевтом проблем взаимоотношений «здесь и сейчас» по мере их
возникновения, использование нарушений альянса длядальнейшего
анализа негативного опыта и чувств клиента, а такжеглубокая вовле-
ченность терапевта в решении самых непростых вопросов в терапев-
тических отношениях и понимание того, как это способствует нега-
тивным чувствам и опыту клиента. Анализ всевозможных факторов
(это касается как терапевта, так и клиента) предполагает фокус на от-
ношениях «здесь и сейчас» и осознание текущего опыта как терапев-
том, так и клиентом.
Присутствие считается важнейшей составляющей в построении
и поддержании терапевтических отношений и альянса с клиентом
(Bugental, 1987; Hycner&Jacobs, 1995; Geller&Greenberg, 2002, 2010;
Rogers, 1980). Однако, существующий опросник измерения альянса
175
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
(Опросник рабочего альянса [Working Alliance Inventory— WAI]) и
терапевтических отношений (RI) не включает в себя аспекты присут-
ствия, и на сегодняшний день не проводилось каких бы то ни было
исследований в этой связи.
В последнее время в литературе очень много говорится о таком по-
нятии, как психическая вовлеченность (Bien, 2006; Cole&LadasGaskin,
2007; Germer, 2005; Germer, Siegel, &Fulton, 2005; Hick, 2008; Linehan,
1993; Mace, 2008; McKay, Brantley&Wood, 2007); мы же рассматриваем
терапевтическое присутствие и психическую вовлеченность в двух
важных перспективах. Во-первых, психическая вовлеченность — это
одна из техник, помогающих терапевту совершенствовать опыт при-
сутствия. Во-вторых, в литературе психическая вовлеченность пред-
ставлена главным образом как особый подход к работе с собствен-
ным или внутренним миром клиента, в то время как терапевтическое
присутствие — это внутренняя и связанная с отношениями с клиен-
том терапевтическая позиция, включающая в себя сенсорное внима-
ние терапевта на здесь и сейчас в зависимости от конкретных пере-
живаний клиента в данный момент. По мнению Ромера и Орсилло
(Roemer и Orsillo (2009) при выработке целенаправленной терапев-
тической позиции, выходящей за рамки непосредственной психиче-
ской вовлеченности, необходимы специальные исследования, чтобы
можно было руководствоваться особыми рекомендациями по опти-
мальной подготовке терапевтов. Выработка критериев терапевтиче-
ского присутствия, которых пока еще нет, может обеспечить основу
для дальнейших исследований и обучения терапевтическому присут-
ствию.
Следовательно, цель настоящего исследования заключается в
разработке критериев самооценки в процессе сессии и опыта тера-
певтического присутствия как с точки зрения клиента, так и тера-
певта, а также изучения надежности и валидности этих различных
критериев. Критерий терапевтического присутствия может помочь
нам в определении того, коррелирует ли присутствие с этими важ-
нейшими факторами (терапевтический альянс и аспекты ТПУ), ко-
торые могут объяснить различия общей результативности лечения
(Lambert&Barley, 2001).
176
8. Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
Исследование 1: Разработка опросника
терапевтического присутствия, варианты
терапевта и клиента
Основная цель данного исследования заключалась в разработ-
ке и усовершенствовании двух вариантов самоотчетов—опросника
терапевтического присутствия (ОТП) терапевта (ОТП-Т) и клиен-
та (ОТП-К) для измерения терапевтического присутствия во время
сессии (Geller, 2001). ОТП-Т включал в себя четыре этапа: выбор
темы, уточнение темы, построение шкалы и уточнение шкалы/ кон-
структивная валидность. Каждый из этапов был основан на результа-
тах и выводах предыдущего этапа. Пятый пункт включал в себя пред-
варительную оценку восприятия клиентами присутствия терапевтов
(ОТП-К).
Выбор темы
Выбор тем был обусловлен следующими целями: темы должны
были представлять процесс и опыт присутствия, а их составляю-
щие — в модели терапевтического присутствия и удовлетворитель-
ные темы — показывать разницу между не-присутствием и, напро-
тив, присутствием в терапии. При разработке тем мы старались
использовать их простое и понятное описание, чтобы максимально
повысить внешнюю валидность, релевантность и доступность. Кро-
ме того, несколько тем отсылали к одному и тому же конструкту, что
позволило выбрать наиболее подходящие темы. Сто пятьдесят тем
(по 75 тем — относительно процесса присутствия и опыта присут-
ствия) были сгенерированы посредством выбора центральных пред-
ложений и тем, используемых при разработке модели терапевтиче-
ского присутствия. В отношении самого процесса присутствия было
сгенерировано 25 тем по каждой категории (восприимчивость, вну-
треннее присутствие, расширение и контакт). Касательно опыта при-
сутствия было выбрано 25 тем по первым двум категориям (погру-
жение и расширение), 10 — по третьей категории (твердая почва под
ногами) и 15 — четвертой категории (быть с и для клиента). Соотно-
шение выбранных тем отражало соотношение тем, представляющих
категории, разработанные в данной модели. Также отмечался опреде-
ленный баланс тем, отражающих то, когда присутствие имело место
или же его не было.
177
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Уточнение темы
Двумя экспертами (один мужчина и одна женщина) независимо
друг от друга был проанализирован соответствующий перечень и ис-
ключенные темы, которые считались излишними, многословными,
нечеткими или трудно выполнимыми в формате опросника, в кото-
ром они оставили только 84 пункта. В ходе второго анализа — двумя
другими экспертами — было исключено 52 дополнительных пункта.
Окончательный список, включающий в себя 32 пункта, отражает ос-
новные аспекты процесса и опыт терапевтического присутствия.
Построение шкалы
32 вопроса в ОТП-Т включали в себя одинаковое количество по-
ложительных и отрицательных утверждений (по 16 в каждом). Каж-
дый вопрос оценивался по 7-балльной шкале Лайкерта — от полно-
стью до совсем нет. Шестнадцать из 32 вопросов отражают аспекты
процесса терапевтического присутствия (семь положительных и де-
вять отрицательных). Шесть из этих 16 вопросов отражают воспри-
имчивость, пять — внутреннее присутствие и пять — расширение и
контакт. Остальные 16 вопросов (девять положительных и семь отри-
цательных) отражают опыт терапевтического присутствия в целом.
Четыре вопроса — погружение, шесть — расширение, три — твердую
почву под ногами, и еще три — пребывание с клиентом и для него.
Несмотря на некоторое совпадение вопросов по каждой из катего-
рий, наибольшее соответствие определялось посредством обсужде-
ния с экспертом и анализа определенной категории.
Определение шкалы/конструктивная валидность
Для обеспечения конструктивной валидности ОТП-Т девяти экс-
пертам — двум женщинам и семи мужчинам — было поручено рас-
смотреть и оценить ОТП-Т, включающий в себя 32 вопроса. Опыт
работы каждого эксперта в области клинической и общей психотера-
пии не менее 10 лет. Шесть экспертов представляли собственное ви-
дение с точки зрения опыта, два — с экзистенциальной точки зрения
и один — с позиции ведения диалога. Экспертам было предоставле-
но краткое определение присутствия, а также ОТП-Т, состоящий из
32 вопросов, и они должны были выполнить несколько задач. Первая
задача заключалась в оценке вопросов по шкале от 1 (непосредствен-
178
8, Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
ная связь с присутствием) 5 (явно отрицательная связь с присут-
ствием). После подтверждения всех вопросов, существующие пока-
затели были преобразованы в 1, 2 или 3. Отметка 1 означала то, что
вопрос «явно» связан с присутствием (1 и 5 были объединены, отра-
жая вопросы, четко указывающие на присутствие и не-присутствие).
2 — вопрос, «отчасти» связанный с присутствием (отметки 2 и 4 были
объединены, отражая вопросы, четко указывающие на присутствие и
не-присутствие). Вопросы, по которым эксперты не видели никакой
связи или давали нейтральный ответ или ответ «Я не знаю», были
оценены как 3, соответственно классифицируя данные вопросы как
не совсем понятные. Далее высчитывался средний балл по каждому
из вопросов; шесть вопросов были опущены на основании среднего
рейтинга 2 или выше.
Для выполнения второго задания экспертов попросили оценить
первоначальный ОТП-Т, состоящийиз 32 пунктов, после двух сессий
с двумя разными клиентами; с одним после сессии, в которой, по их
ощущению, присутствие было очевидным, и вторым — после сессии,
когда этого присутствия не было. Все 32 вопроса были использованы
для проверки присутствия с целью дальнейшей валидизации вопро-
сов, которые точно указывали на присутствие. Показатели по ОТП-Т
после сессий с высоким и низким уровнем присутствия сравнива-
лись с парным t-тестом. Вопросы, по которым не отмечалось суще-
ственной разницы между сессиями «с высоким присутствием» и «не
присутствием», о которых говорили терапевты, были исключены из
окончательного варианта опросника. Согласно полученным резуль-
татам, отмечалась значительная разница между высоким и низким
уровнем присутствия по всем вопросам, кроме трех, один из которых
был определен в первом задании как не отражающий присутствие.
Таким образом, в общей сложности восемь пунктов, как не отражаю-
щие присутствие, были исключены — шесть из первого задания и два
из второго — на основании экспертных оценок.
Третья задача, стоящая перед экспертами, состояла в том, чтобы
предоставить общую обратную связь по вопросам шкалы в целом.
Анализ комментариев экспертов подтвердил трудности с четырьмя
из восьми пунктов, которые были исключены из первых двух задач.
Три дополнительных вопроса были определены как трудные и также
имели высокий общий средний рейтинг по первому заданию (диапа-
179
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
зон 1,8-1,9) и были в дальнейшем исключены, а один вопрос — пере-
фразирован.
Дополнительный анализ подтвердил, что оставшиеся вопросы (21)
отражали терапевтическое присутствие. Общий балл по этим вопро-
сам рассчитывался на основании экспертных оценок сессий, на кото-
рых, по их ощущению, они действительно присутствовали, и на тех
сессиях, где этого присутствия не было. Парные t-тесты по общему
количеству баллов показали, что идентифицированные терапевтом
сессии с «высоким уровнем присутствия» были оценены значитель-
но выше, чем сессии, на которых такого присутствия «не отмечалось»
t(8)=9,92, р<.001.
Пересмотренный ОТП-Т, состоящий из 21 пункта, включал в себя
11 положительных ответов и 10 — отрицательных. Десять из 21 пун-
ктов отражали аспекты процесса терапевтического присутствия
(восприимчивость, п=4; внутренняя настройка, п=2; расширение и
контакт, п=4). Остальные 11 пунктов представляли опыт терапевти-
ческого присутствия (погружение, п=4; расширение, п=4; твердая по-
чва под ногами, п=1; пребывание с клиентом и для него, п=2). Здесь
мы опять можем видеть некоторое наложение, когда вопросы от-
ражают более одной категории, но было определено наилучшее со-
ответствие. Было показано, что ОТП-Т имеет хорошую внешнюю
валидность, так как он основан на модели терапевтического присут-
ствия, а также на комментариях и оценках экспертов.
Предварительная оценка — восприятие клиентами
терапевтического присутствия
Для определения того, есть ли разница между тем, как терапевты
оценивают свой опыт присутствия, и тем, как клиенты воспринима-
ют присутствие терапевтов, была разработана специальная система из-
мерения воспринимаемого клиентом терапевтического присутствия.
ОТП-К включал в себя два этапа: (1) определение вопросов на осно-
вании ОТП-Т и модели присутствия, которая может находить отраже-
ние в опыте клиентов, и (2) уточнение вопросов, а именно: насколько
отражен сам процесс и восприятие клиентами присутствия терапевта.
Разработка вопроса и шкалы
Первоначально исследователи взяли выборку из 15 вопросов, ко-
торые (1) отражали модель терапевтического присутствия и (2) на-
180
8, Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
ходили отражение в ОТП-Т. При выборе вопросов учитывалась воз-
можность дальнейшего преобразования (восприятие терапевтов
— клиентское восприятие), а также возможность оценки присут-
ствия вообще. Вопросы были сформулированы таким образом, что-
бы они могли отражать представления клиентов о присутствии те-
рапевта, и далее были помещены в формат опросника, аналогичный
ОТП-Т.
Уточнение вопроса и шкалы
Три из 15 вопросов были выбраны руководителем исследования и
одним из экспертов для определения восприятия клиентом присут-
ствия терапевта: «Реакции моего терапевта действительно соответ-
ствовали тому, что я испытывал в данный момент», — отражая про-
цесс терапевтического присутствия; «Мой терапевт точно находился
рядом со мной», — отражая опыт терапевтического присутствия; и
«Казалось, мой терапевт был чем-то встревожен» — восприятие кли-
ентом того, что терапевт не присутствует и проверка уступчивой ре-
акции. Итак, были определены три вопроса по той же самой 7-балль-
ной шкале Ликерта, которая использовалась для ОТП-Т. ОТП-К
имеет хорошую внешнюю валидность, поскольку выбранные вопро-
сы были основаны на модели терапевтического присутствия, а также
подтверждении экспертных результатов.
Исследование 2: анализ надежности и
валидности опросников терапевтического
присутствия
Метод
Основная цель данного исследования заключалась в анализе на-
дежности и достоверности ОТП-Т, состоящего из 21 вопроса и ОТП-К
— из трех вопросов.
Участники
Терапевты и клиенты принимали участие в одном из двух клини-
ческих испытаний, выбранных произвольно, посвященных лечению
депрессии; первое проводилось в Йоркском университете (Goldman,
181
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Greenberg&Angus, 2006), а второе в Научно-исследовательском ин-
ституте в области образования в Онтарио/Университет Торонто
(Watson, Gordon, Stermac, Kalogerakos&Steckley, 2003), где, соответ-
ственно, применялись ОТП-Т и ОТП-К.
Терапевты
В настоящем исследовании принимало участие 25 (21 женщина
и четыре мужчины) терапевтов. Четверо были психологами с офи-
циальной регистрацией, двое имели докторскую степень в области
клинической психологии, но еще не были зарегистрированы, и 19 —
студенты последних курсов медицинских институтов. Восемь тера-
певтов проходили когнитивно-бихевиоральную терапию (КБТ), чет-
веро—процессуально-ориентированную терапию (ПО), и остальные
13 терапевтов как ПО, так и клиент-центрированную (КЦ) терапию.
Возраст терапевтов варьировался от 26 до 46 лет (М=36.06±5.65 SD), а
опыт — от 1 до 15 лет (М=5.8±4.62 SD).
Терапевты, практиковавшие ПО и КЦ, проходили специальное
обучение (рассчитанное на 24 недели) этим методам у двух экспер-
тов (Greenberg Rice&Elliott, 1993; Greenberg Rice&Watson, 1994). В те-
чение года до начала данного исследования они проходили обучение
КЦ терапии в течение 8 недель, а также дополнительно (8 недель)—
работали с двумя стульями и пустым стулом. Терапевты КБТ прохо-
дили специальное 12-недельное обучение под руководством опытных
специалистов (Beck, Rush, Shaw&Emery, 1979, Padesky&Greenberger,
1995). Также терапевты получали еженедельную супервизию на про-
тяжении всего исследования.
Клиенты
Выборка состояла из 114 клиентов (39 мужчин, 75 женщин), ко-
торые соответствовали критериям Диагностики и Статистическо-
го Руководства по психическим расстройствам [DSM-IV]; в рамках
Американской Психиатрической Ассоциации) критериям депрессии
и набрали не менее 50 баллов по Общей Функциональной шкале DSM-
IV. Интервенции распределялись следующим образом: СВТ, п=33; РЕ,
n=63; СО, п=18. Возраст клиентов от 21 до 65 лет (М=40.78±10.34 SD);
45 (39,5%) никогда не состояли в браке, 44 (38,6%) были женаты, 24
(21,1%) жили отдельно или разведены, и один (0,8%) был вдовцом.
182
8. Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
Что касается образования, 26 (22,8%) окончили среднюю школу, 65
(57%) имели высшее образование или закончили колледж, 23 (20,2%)
— аспирантуру. Сто два (89,5%) клиента были европейцами, девять
(7,9%) — азиатами, а три (2,6%) — латиноамериканцами. Ни по одной
из этих переменных не отмечалось существенных различий в разных
группах лечения.
Критерии
ОТП-Т. По каждому из 21 вопросов ОТП-Т терапевтов просили
оценить их преобладающий опыт — присутствие или отсутствие —
после только что завершившейся сессии по 7-балльной шкале Лай-
керта (от полностью до совсем нет).
ОТП-К. Данный критерий был создан аналогично ОТП-Т, но три
вопроса по нему были структурированы специально для клиентов,
чтобы оценить их опыт присутствия или отсутствия терапевта.
Опросник рабочего альянса (ОРС) (Horvath&Greenberg, 1989). ОРС,
состоящий из 12 пунктов (краткая форма для клиентов), позволя-
ет оценить терапевтический альянс. Каждая из трех вспомогатель-
ных шкал — Обязательства, Цель и Задачи — содержит в себе четы-
ре вопроса, отражающих отношения клиент-терапевт. По 7-балльной
шкале Лайкерта клиенты оценивали, насколько эти вопросы могут
характеризовать их отношения. Итак, мы смогли увидеть, что ОРС
указывает на внутреннюю согласованность (от 87до 93) и хорошую
прогностическую валидность (Horvath&Greenberg, 1989).
Особая задача, стоящая перед клиентом (ОЗСК; Watson, Schien,
&McMullen, 2010). В ОЗСК делается акцент на задачах, связанных с
терапией, и условиях взаимоотношений; изменениях во время сессии
(подшкала изменения поведения, 13 вопросов) и повышении само-
оценки и доверия клиентов (подшкала осознания и понимания, три
вопроса). По 7-балльной шкале Лайкерта клиенты оценивают, на-
сколько каждый из вопросов отражает изменения в интрапсихиче-
ском конфликте, проблемных реакциях и межличностных проблемах
на основании только что завершившейся сессии. ОЗСК указывает на
высокую внутреннюю согласованность (от 94 до 97), высокую корре-
ляцию по всем вопросам (от 90 до 96) и хорошую прогностическую
валидность в оценивании депрессии (Watsonetal., 2010).
183
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Уточнение вопросов (Jfarrrett-Lennard, 1973). Краткая форма из 40
пунктов, версия для терапевтов, использовалась для оценки взаимос-
вязи между терапевтическим присутствием и основными условиями
терапевтических отношений, включая эмпатическое понимание, кон-
груэнтность, уважение и принятие. 00 указывает на надежность рас-
щепленных частей теста, коэффициент данных для терапевта состав-
лял от .88 до .96. ОО также указывает на хорошую прогностическую
валидность относительно общей результативности (Barrett-Lennard,
1986).
Методы
Клиентам, которые подходили для данного исследования и согла-
сились на терапию, было предложено 16 сеансов индивидуальной
психотерапии раз в неделю. Таким образом клиенты выборочно про-
ходили терапию. После каждой сессии их просили ответить на ряд
вопросов. Критериями, представляющими интерес в рамках исследо-
вания терапевтического присутствия, были ОЗСК и ОРС. ОТП-К был
добавлен на сессиях 3, 6, 9,12 и 15.
Терапевты заполняли ОТП-Т сразу после сессий 3, 6, 9, 12 и 15 и
ОО после 12 сессии. Для защиты в дальнейшем от социально желае-
мых ответов и предотвращения любого отсроченного реагирования
на сессиях, терапевтические анкеты предоставлялись на каждой тре-
тьей сессии, начиная с третьей сессии. Это делалось с целью предот-
вращения нечестных ответов терапевтов, если они чувствовали, что
провели несколько неудачных сессий подряд и хотят скрыть эту ин-
формацию.
Мы приступили к исследованию сразу после третьего сеанса, ос-
новываясь на общем представлении о том, что терапевтические отно-
шения, как правило, еще недостаточно сформированы до или после
трех сессий (Barrett-Lennard, 1986; Horvath&Greenberg, 1986). Предо-
ставление определенного критерия до третьей сессии казалось бес-
смысленным и обременительным для терапевтов, так как они только
начинали вступать в контакт со своими клиентами. Кроме того, пред-
полагалось, что подобные отсроченные ответы предоставят данной
диаде необходимое время — для установления отношений, —- а при-
сутствие станет естественной составляющей стиля терапевта.
Вообще принято считать, что присутствие •— это такое состояние,
которое может меняться в зависимости от сессий. Следовательно,
184
8. Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
опросники терапевтов и клиентов в каждой диаде по всем пяти сес-
сиям (сессии 3, 6, 9, 12 и 15) независимо использовались в анализе,
оценивающем надежность и валидность.
Результаты: Надежность и валидность ОТП-Т и ОТП-К
Анализ факторов
Вопросы из ОТП-Т и ОТП-К были представлены для подробно-
го анализа, позволяющего выявить, отражает ли шкала один или бо-
лее факторов. Все вопросы по обоим критериям составляли более .40.
По ОТП-Т 21 вопрос можно было отнести к главному фактору, рав-
ному 10.50, отражающему 50.01% общей вариативности (см. Таблица
I факторных нагрузок). Аналогичные результаты были получены на
основании факторного анализа по каждому из трех типов терапии,
при этом один главный фактор (диапазон значений, 8.95-11.95) при-
ходился на диапазон от 45.34 до 53.29% общей вариативности. Даль-
нейший анализ проводился по каждой отдельной сессии, при этом
одна центральная переменная (диапазон собственных значений 9.44-
10.98) составляла диапазон от 44.93 до 52.26% общей вариативности.
Следовательно, все эти вопросы (21) рассматривались как единый по-
казатель, указывающий на терапевтическое присутствие, что допол-
нительно подтверждало обоснованность данного критерия. Соот-
ветственно, общие показатели ОТП-Т использовались в оставшейся
части анализа.
Что касается ОТП-К, три вопроса указывали на единый фактор,
равный 2.03, что составляло 67.59% общей вариативности (см. Табли-
ца II факторных нагрузок). Сходные результаты были получены по
трем типам терапии, когда на выходе мы получали единый фактор
(значение 1.9-2.11), что составляло от 64.27 до 70.3% общей вариатив-
ности. Результаты также были одинаковыми для каждой терапевти-
ческой сессии, при этом один фактор на выходе (значение 1.80-2.30)
составлял от 60.13 до 76.62% общей вариативности. Эти результаты
отражают одномерный критерий с хорошей конструктивной валид-
ностью. Следовательно, суммарный балл по трем вопросам в ОТП-К
использовался в дальнейшем анализе, что отражало представления
клиента о присутствии терапевта.
185
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
Таблица I. Факторные нагрузки для опросника присутствия тера-
певта (21 вопрос): анализ главной оси (п=522)
	Вопрос	Факторные нагрузки
1.	Я осознавал свои внутренние переживания (весь поток чувств).	42
2.	Я чувствовал себя усталым или скучающим.	58
3.	Мне было трудно слушать своего клиента.	69
4.	Взаимодействие между клиентом и мной было плавным и ритмичным.	78
5.	Было ощущение, что время тянется вечно.	54
6.	Мне было трудно сосредоточиться.	73
7.	Были моменты, когда я был настолько погружен в опыт своего клиента, что утрачивал чувство времени и про- странства.	55
8.	Я мог отключиться от собственных забот и переживаний, чтобы быть со своим клиентом.	71
9.	Я ощущал дистанцию или оторванность от своего кли- ента.	80
10.	Я чувствовал глубокую признательность и уважение к своему клиенту как к личности.	64
11.	Я постоянно был начеку, настроенный на нюансы и тон- кости опыта своего клиента.	82
12.	На сессии я всегда старался быть здесь и сейчас.	82
13.	Я испытывал беспокойство или был настроен критично.	61
14.	Мои ответы основывались на чувствах, словах, образах или интуиции, которые родились у меня из моего соб- ственного опыта общения с клиентом.	68
15.	Я не мог дождаться завершения сессии.	64
16.	Были моменты, когда мой реальный ответ клиенту отли- чался от того, что я чувствовал внутри.	61
17.	Я чувствовал себя полностью погруженным в опыт свое- го клиента и все же был центрирован на себе.	82
186
8, Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
18.	Мои мысли иногда были где-то далеко от того, что проис- ходило здесь и сейчас.	63
19.	Я ощущал некую синхронность со своим клиентом, поэ- тому я действительно чувствовал, что он/она испытыва- ет в данный момент.	79
20.	Я был искренне заинтересован в опыте своего клиента.	75
21.	Я ощущал дистанцию или эмоциональный барьер между своим клиентом и собой.	74
Общее значение 10.50
Вариативность 50.01%
Альфа-коэффициент 94
Таблица II. Факторные нагрузки для опросника присутствия кли-
ента: анализ главной оси (п=364)
	Вопрос	Факторные нагрузки
1.	Мой терапевт полностью присутствовал здесь и сейчас со мной.	91
2.	Реакции моего терапевта действительно соответствовали тому, что я испытывал в тот момент.	87
3.	Мой терапевт казался мне растерянным.	67
Общее значение 2.03
Вариативность 67.59%
Альфа-коэффициент 75
Предварительный анализ
Итак, было проведено исследование для выявления различий меж-
ду сессиями (3,6,9,12 и 15) и типами терапии (КБТ, ПО, КЦ) согласно
ОТП-Т и ОТП-К по отдельности. Дисперсионный анализ повторных
измерений (ANOVA) проводился по общему баллу ОТП-Т и суммар-
ному баллу ОТП-К показателей измерений по всем сессиям и типам
терапии. Никакой взаимосвязи между номером сессии и типом те-
187
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
рапии не было выявлено ни по одному измерению. Дальнейшие ис-
следования не выявили существенных различий между сессиями со-
гласно ОТП-Т или ОТП-К. Следовательно, показатели по ОТП-Т и
ОТП-К на всех сессиях использовались и в остальных анализах.
Существенные различия были обнаружены между типами тера-
пии по ОТП-Т, F (2, 111) 28.54, рс.01 и ОТП-К, F (2, 81) 13.21, рс.01.
Вторичные тесты Бонферрони показали, что КБТ-терапевты оцени-
вали себя ниже по ОТП-Т, чем ПО-терапевты и КЦ-терапевты, но
ПО-терапевты оценивали себя ниже, чем КЦ-терапевты. Вторичные
тесты Бонферрони по ОТП-К показали, что клиенты КБТ оценива-
ли своих терапевтов ниже, чем клиенты ПО и КЦ, но клиенты ПО и
КЦ не существенно отличались друг от друга по восприятию присут-
ствия терапевта. Поскольку ОТП-Т сильно отличался в разных ти-
пах терапии, в последующих анализах будет обращаться внимание на
эти различия. Интересным и похожим открытием было то, что ОО
также различался в разных типах терапии, причем терапевты КБТ
оценивали себя ниже, чем терапевты ПО и КЦ по различным аспек-
там терапевтических отношений. Предварительный анализ ANOVA
также проводился среди терапевтов — оба варианта измерения при-
сутствия, — и полученные результаты показали отсутствие разли-
чий. Следовательно, в дальнейшем анализе мы будем использовать
более простую модель, так как мы определили, что результаты сме-
шанной модели не существенно отличаются от результатов, получен-
ных нами. Кроме того, мы не могли учесть терапевтический эффект
в текущей выборке, опираясь на смешанную модель и учитывая то,
что терапевты работали только с 2-4 клиентами, и потребовалось бы
слишком много ячеек для проведения тщательного анализа.
Чтобы исследовать взаимосвязь между опытом присутствия тера-
певтов и восприятием присутствия терапевтов клиентами, мы поста-
рались определить корреляции ОТП-Т и ОТП-К между собой во всей
группе и по всем типам терапии. Существенные корреляции были
выявлены для группы в целом. Несмотря на статистическую значи-
мость, эти открытия можно считать результатом большей выборки
и они не могут быть клинически или описательно значимыми, пото-
му что корреляция во всей группе была низкой (п=358, г=.2О, рс.01).
Недостаточно сильные отношения в оценках терапевтов и клиентов
по показателям присутствия были похожими в процессе анализа по
188
8. Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
типам терапии. Например, ОТП-Т и ОТП-К были скоррелированы в
группе КБТ (п=85, г=.25) и незначительно коррелировали между со-
бой в группах ПО (п=187, г=. 12) и КЦ (п=86, г=.О9),.
Итак, был проведен анализ для подтверждения надежности и вза-
имосвязи подшкал по каждому из дополнительных измерений, ис-
пользуемых в текущем исследовании. Измерения клиента, ОРС и
ОЗСК, были включены для оценки прогностической достоверности
с помощью ОТП-Т и ОТП-К, тогда как оцениваемый терапевтом ОО
использовался для изучения достоверности построения с помощью
ОТП-Т. Надежность и процедура оценки для данного примера опи-
саны очень кратко.
ОРС. Коэффициенты достоверности были проведены и подтверж-
дены по ОРС на основании данных настоящего исследования; по
Кронбаху а=.9О9. Были рассчитаны корреляции между подшкалами
ОРС (Связи, Цели и Задачи) и выявлены существенные корреляции
между всеми (г=.712—.834, р<.01). Учитывая значительную корреля-
цию между подшкалами, весь последующий анализ проводился с ис-
пользованием общей шкалы ОРС.
ОЗСК. В настоящем исследовании, где по Кронбахуа=.893, — это
указывает на хорошую достоверность ОЗСК в данном случае. Что ка-
сается баллов, две подшкалы ОЗСК, как мы могли видеть, не диффе-
ренцируют изменения в ходе сессии и, следовательно, используются
в качестве общих показателей или общих показателей результативно-
сти сессии (Watsonetal., 2010). Это подтверждается нашей выборкой,
где подшкалы значительно коррелируют между собой (г=.7О, р<.01).
Следовательно, общее оценивание результативности сессии исполь-
зовалось для ОЗСК.
ОО. В настоящем исследовании использовались следующие перво-
источники по Кронбаху (по каждой подшкале): Эмпатия .89; Безус-
ловная связь .81; Конгруэнтность .82; и Уровень связи .91. ОО исполь-
зуется в данном исследование для изучения валидности конструкта
при наличии измерения; следовательно, каждая подшкала рассматри-
валась отдельно в отношении присутствия.
Надежность ОТП
Надежность рассчитывалась путем вычисления альфы Кронба-
ха, с установленным минимальным критерием .80. По ОТП-Т, аль-
189
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
фа Кронбаха в общей сложности составляла .94. Аналогичные ре-
зультаты были получены при расчете альфы Кронбаха для данных по
каждой сессии (диапазон. 93-.95). Аналогичные результаты были по-
лучены по типам терапии, с колебанием альфы от .92 до -.95. Это по-
казывает хорошую надежность в разных типах терапии. По ОТП-К,
альфа Кронбаха равнялась .82 во всей выборке. Такой же результат
был выявлен при расчете альфы Кронбаха для данных по каждой сес-
сии (диапазон .78-.85). Аналогичные результаты были получены по
всем видам терапии, с уровнем колебания альфы от .79 до .84.
Смещение реакции
Смещение реакции по ОТП-Т и ОТП-К рассчитывалось путем со-
отнесения среднего значения элементов с положительным и отрица-
тельным значением. По ОТП-Т итоговая отрицательная корреляция
по всей выборке составила г=-.71. Корреляции по всем трем типам
терапии варьировались от г=-.65 до -.77, Как показывают результа-
ты, данная шкала в основном не вызывала подобное смещение реак-
ции у терапевтов в этой выборке. По ОТП-К итоговая отрицатель-
ная корреляция по всей выборке составила г=— .43. Корреляции по
всем трем типам терапии варьировались от г=-.35 до— .59. Как пока-
зывают результаты, данная шкала в основном не вызывала подобное
смещение реакции у клиентов в этой выборке, хотя корреляции меж-
ду положительными и отрицательными ключевыми вопросами были
ниже по ОТП-К, чем просто по ОТП.
Побочная валидность
Побочная валидность оценивалась путем изучения взаимосвязи
между оценками терапевтов по ОТП-Т и ТПУ (эмпатия, конгруэнт-
ность, уровень уважения и принятия), измеряемых по ОО. В таблице
III показаны корреляции между ОТП-Т (21 вопрос) и четырьмя под-
шкалами оцененного ОО терапевта. Данные представлены для каж-
дого из трех типов терапии —- КВТ, ПО и КЦ и для общей выборки.
Что касается общей выборки, то ОТП-Т существенно коррелирует со
всеми четырьмя подшкалами ОО. Значительные коэффициенты ре-
грессии также были обнаружены между ОТП-Т и всеми подшкалами
терапевтического ОО: эмпатия, конгруэнтность, уровень уважения и
безусловное принятие (см. Таблица IV).
190
8. Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
Прогнозируемая валидность
Соотношение между оценками терапевтического присутствия те-
рапевтов (ОТП-Т) и клиентов (ОТП-К), а также рейтингами клиентов
(терапевтический альянс и результативность сессии) учитывалось
для оценки прогностической достоверности. Для оценки регрессии
независимых переменных (ОТП-Т и ОТП-К) по зависимым перемен-
ным (ОРС и ОЗСК) использовалась многомерная модель регрессии,
позволяющая контролировать типы терапии. Никаких существен-
ных эффектов (между ОТП-Т и типами терапии) не было выявлено
ни по одному из зависимых показателей. Оценка двумерных отно-
шений также показала общие незначительные результаты. Никаких
существенных эффектов (между ОТП-Т и типами терапии) не было
выявлено ни по одному из зависимых показателей. Результаты мно-
гомерного теста указывали на отсутствие значительной взаимосвя-
зи между самооценкой присутствия терапевтов (ОТП-Т) и данными
о терапевтическом альянсе (ОРС) клиентов и результативность сес-
сии (ОЗСК). Коэффициенты регрессии между ОТП-Т и ОРС, а также
ОЗСК были незначительными.
Таблица III. Корреляции между ОТП-Т и подшкалами ОО терапевта
в соответствии с общей выборкой и типами терапии
Подшкала	Общая выбор- ка (N=278)	КБТ (N=86)	ПО (N=158)	КЦ (N=34)
Эмпатия	.59 **	.53 **	.56 **	.71 **
Конгруэнтность	41	.21 **	.42 **	.37 **
Уровень уважения	.34 **	.21 **	.32 **	.36 **
Безусловное при- нятие	.29**	.25 **	.23 **	.27 **
Примечание. ОТП-Т, Опросник терапевтического присутствия; ОО
(Опросник отношений); КБТ (когнитивно-бихевиоральная терапия);
ПО (процессуально-ориентированная терапия); КЦ (клиенто-цен-
трированная терапия)
Таблица IV. Коэффициенты регрессии подшкал ОТП-Т и ОО (кон-
троль трех типов те	?апии)			
Зависимая пере- менная	R2 (итого)	F (1?372)	Ва	SE
191
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ОО (Эмпатия)	.36	116.70 **	5.03	0.47
ОО (Конгруэнт- ность)	.23	35.43 **	3.35	0.47
ОО (Уровень ува- жения)	.29	20.87 **	1.34	0.47
ОО (Безусловное принятие)	.26	15.26 **	1.69	0.47
Примечание. ОТП-Т, Опросник терапевтического присутствия тера-
певта; ОО (Опросник отношений)
а Нестандартизированный коэффициент регрессии. Итого R2 по об-
щей выборке =.32
Таблица V. Коэффициенты регрессии между ОТП-Т, ОЗСК и ОРС
(контроль по трем типам терапии)
Зависимая переменная	зп	F (зп, 350)	Ва	SE	R2
Тип терапии	2	2.206			.38
ОТП-К	1	176.600**	2.258	0.438	
Терапия	2	2.100			
Тип хОТП-К					
ОЗСК					.14
Тип терапии	2	1.260			
ОТП-К	1	43.410**	0.173	0.077	
Терапия	2	1.445			
Тип хОТП-К					
Примечание. ОТП-К, Опросник терапевтического присутствия кли-
ента; ОЗСК (Особая задача, стоящая перед клиентом; ОРС (Опрос-
ник рабочего альянса)
а Нестандартизированный коэффициент регрессии.
Что касается восприятия клиентом терапевтического присут-
ствия, то не было выявлено значительных результатов взаимодей-
ствия между ОТП-Т и типами терапии ни по одному из зависимых
показателей; следовательно, предположение об однородности было
подтверждено. Оценка двусторонних отношений позволила выя-
вить, что все три типа терапии показали положительную корреля-
цию между ОТП-К, ОЗСК и ОРС. Поскольку не удалось выявить
значительных изменений (взаимодействие и взаимосвязь между не-
192
8. Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
зависимыми и зависимыми переменными по всем типам терапии),
данные были объединены и представлены в многомерной регресси-
онной модели. Результаты многомерного теста указали на значитель-
ную взаимосвязь между отчетами клиентов о присутствии терапев-
тов (ОТП-К) и отчетами о терапевтическом альянсе (ОРС), а также
результатами сессии (ОЗРС). Значительный коэффициент регрессии
удалось выявить между ОТП-К и результативностью сессии, а также
терапевтическим альянсом (см. Таблица V). Следовательно, сообще-
ния клиентов о присутствии терапевтов показывали значительную
взаимосвязь с рейтингами клиентов по результативности сессий и те-
рапевтическому альянсу.
Комментарии
В настоящем исследовании мы смогли увидеть эволюцию, надеж-
ность, конструктивность, а также параллельную и прогностическую
достоверность двух критериев терапевтического присутствия: оценок
терапевтов и восприятия клиентами терапевтического присутствия
(ОТП-Т и ОТП-К). В исследовании можно было увидеть определен-
ную взаимосвязь между восприятием клиентами терапевтического
присутствия и положительными терапевтическими отношениями, а
также терапевтическим альянсом (Bugental, 1987; Geller&Greenberg,
2002, 2010; Schmid, 1998; Thorne, 1992). Довольно любопытной была
корреляция между оценками присутствия терапевтов и каждым ТПУ,
что указывает на определенную взаимосвязь, но также и разницу
между присутствием и условиями установления отношений. Это под-
тверждает наше предложение о том, что присутствие напрямую свя-
зано с эмпатией, конгруэнтностью и безусловным позитивным при-
нятием, но все же несколько отличается по своей природе.
Так, было выявлено, что присутствие оказалось выше в ПО и КЦ
терапии, чем в терапии КБТ, где присутствие не считается чем-то вы-
сокоинтегрированным для данного подхода. Кроме того, мы смогли
увидеть, что взаимосвязь между эмпатией, конгруэнтностью и без-
условным позитивным принятием в ПО и КЦ терапии значительно
выше по сравнению с КБТ, что вполне ожидаемо исходя из теорети-
ческой ценности этих конструктов в ПО и КЦ терапии.
Настоящее исследование позволило выявить существенные кор-
реляции между подшкалами ОО, согласно последним выводам в от-
193
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
ношении недостаточной независимости между ТПУ. Также было
высказано предположение, что высокая корреляция между ТПУ
предполагает общую эффективность терапевта (Gormally&Hill, 1974).
Возможно, терапевтическое присутствие указывает именно на это. В
этой связи условия установления отношений можно рассматривать
как некий способ сообщить клиенту терапевтом, что он полностью
находится здесь и сейчас. Это исследование наводит на мысль о более
поздних мыслях Роджерса о природе присутствия, как возможного
непременного условия психотерапии вообще.
Другим важным открытием можно считать прогнозируемую вза-
имосвязь между оценками клиентами терапевтического присутствия
и положительными изменениями после сессии, а также ощущением
терапевтического альянса, независимо от теоретической направлен-
ности терапии. Этот вывод свидетельствует о важной взаимосвязи
между опытом клиентов (присутствии их терапевтов) и хорошей ре-
зультативностью сессий, а также терапевтических отношений.
Нам не удалось выявить, что самооценка присутствия терапевтов в
значительной степени связана с общей результативностью сессии (по
мнению клиента) или терапевтическим альянсом. Здесь важно отме-
тить то, что последнее отражает исследования психотерапии в целом
(Duncan&Moynihan, 1994). Клиентский опыт (в отношении терапев-
та) напрямую связан с общей результативностью сессий и альянсом,
тогда как опыт самих терапевтов менее значим для установления те-
рапевтического альянса, процесса и общей результативности. На-
пример, Роджерс пришел к выводу, что именно то, насколько клиент
воспринимает терапевта как безоговорочно принимающего, сопере-
живающего и конгруэнтного, является главным фактором для дости-
жения хорошего терапевтического результата (Rogers&Truax, 1976).
Согласно результатам данного исследования именно то, насколько
клиент воспринимает терапевта как присутствующего, как раз и вли-
яет на общую результативность сессии и терапевтические отноше-
ния.
Отчасти взаимосвязь между присутствием терапевта и резуль-
тативностью сессии, а также терапевтическим альянсом может вы-
ражаться в том, что терапевты могут ощущать присутствие внутри
себя, но не сообщать об этом или выражать это эффективно. Может и
не быть однозначного соответствия между тем, что ощущает сам пси-
194
8. Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
хотерапевт и что выражается в его поведении. Второй причиной мо-
жет быть неспособность клиентов прочувствовать это. Теория отно-
шений, основанная на терапевтическом присутствии, предполагает,
что присутствие терапевта должно привести к присутствию клиен-
та, так что они в общем-то обладают для этого одинаковыми способ-
ностями (Geller&Greenberg, 2010). Возможно, клиентам следует быть
как можно более открытыми для присутствия терапевтов или ощу-
щения присутствия внутри себя, чтобы полностью ощутить это при-
сутствие терапевта.
Итак, нам удалось выявить, что присутствие терапевтов напрямую
связано с их опытом терапевтических отношений, и что восприятие
клиентами терапевтического присутствия связано с результативно-
стью сессии и терапевтическим альянсом. Дальнейшее совершен-
ствование ОТП-Т и ОТП-К может реально способствовать еще боль-
шему пониманию ценности присутствия в психотерапевтическом
процессе. Следовательно, мы очень надеемся, что данное исследова-
ние, — как терапевты совершенствуют присутствие и как клиенты
могут быть восприимчивы к присутствию терапевтов, — послужит
отправной точкой и других исследований.
Ограничения
В настоящем исследовании также были выявлены некоторые огра-
ничения. Во-первых, любой самоотчет может иметь определенные
ограничения, а именно: понимание такого тонкого и сложного вну-
треннего опыта, как терапевтическое присутствие. Во-вторых, коли-
чество вопросов (п=3) для клиента — это крайне мало. Тем не менее,
Ниеми (Niemi, 1986) утверждал, что небольшое количество вполне
может указывать на достаточную надежность, и, фактически, мас-
штабность теста вовсе не гарантирует его надежность. Для подтверж-
дения этого был проведен соответствующий анализ, позволяющий
увидеть аналогичные результаты с увеличением теста. В частности,
была разработана своеобразная формула привидения Спирмана-
Брауна, предполагающая, что данное измерение будет иметь доста-
точную достоверность при удвоении позиций (а оценивается в .86; то
есть, если ОТП-К из трех вопросов расширяется до шести, это также
должно показать адекватную надежность.
195
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
В-третьих, хотя методы работы, приведенные в исследовании 2,
основаны на методах ПО, КЦ и КБТ, включая иные теоретические
подходы (например, КБТ, психодинамика), при разработке опросни-
ка могли быть использованы и другие методы. И, наконец, принимая
во внимание то, что терапевты оценивали как присутствие, так и от-
ношения, а клиенты — воспринимаемое ими присутствие и альянс,
— в таком случае может возникнуть определенная проблема расхож-
дений относительно методики совместного использования.
Роль дальнейших исследований
Модели будущих исследований только выиграют от дальнейших
бихевиоральных наблюдений, обеспечивающих более глубокое пони-
мание реляционных качеств терапевтического присутствия. Сравне-
ние поведенческих сигналов (например, тон голоса, осанка тела, вы-
ражение лица, зрительный контакт) как у терапевтов, так и клиентов
и в отношениях между ними может указывать на большее или мень-
шее присутствие, как ощущаемое, так и реальное. Такие поведенче-
ские сигналы позволяют разработать систему оценки терапевтиче-
ского присутствия. Различные физиологические изменения могут
также помочь понять опыт терапевтического присутствия. В даль-
нейших исследованиях можно будет также анализировать клиент-
ские качества, способствующие присутствию, такие как открытость
или погруженность. Стиль привязанности клиентов также можно бу-
дет подвергать анализу, учитывая их способность принимать присут-
ствие терапевта.
Кроме того, мы предлагаем использовать в дальнейших исследо-
ваниях самые разные подходы, принимая во внимание вклад клиен-
тов в терапевтическую работу. Настоящее исследование показало,
что результаты разных подходов не сильно отличаются от получен-
ных нами результатов, учитывая то, что мы не увидели существенных
различий в работе терапевтов, согласно предварительному ANOVA.
На самом деле мы можем объяснить значительный объем информа-
ции, используя более простую модель с помощью проведенного нами
анализа. Однако, необходимо признать то, разные подходы позволя-
ют объяснять переменные, учитывая их многоуровневый контекст, и,
следовательно, это дает нам большую уверенность и подтверждение
уже отмеченных результатов.
196
8, Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
В заключение нам мы хотелось отметить то, что совершенствова-
ние ОТП-Т и ОТП-К, а также предварительные результаты, указыва-
ющие на предполагаемое присутствие клиентов, связаны с общим по-
ложительным терапевтическим альянсом. Так что результативность
сессии не следует игнорировать. Данное исследование, наряду с пре-
дыдущим проведенным нами исследованием (Geller&Greenberg, 2002,
2010), помогает сформировать такую теорию терапевтического при-
сутствия, которая бы включала в себя как культивирование терапев-
тами присутствия, так и восприимчивость клиентов к присутствию, а
также возможность установления более глубоких связей между ними.
Методы определения присутствия наряду с когнитивными методами
и методами наблюдения могут быть очень полезными для дальней-
шего понимания целостности присутствия и его роли в установле-
нии терапевтического альянса, а также положительной динамики те-
рапии.
Список использованной литературы
1.	References American Psychiatric Association. (1994). Diagnostic
and statistical manual of mental disorders (4th ed.). Washington, DC:
Author.
2.	Baldwin M. (2000). Interview with Carl Rogers on the use of the self in
therapy. In M. Baldwin (Ed.), The use of self in therapy (2nd ed., pp.
2938). New York: Haworth Press.
3.	Barrett-Lennard G. T. (1973). Relationship Inventory. Unpublished
manuscript, University of Waterloo, Waterloo, Ontario, Canada.
4.	Barrett-Lennard G. T. (1986). The Relationship Inventory now: Issues
and advances in theory, method, and use. In L. S. Greenberg & W. M.
Pinsof (Eds.), The psychotherapeutic process: A research handbook
(pp. 439476). New York: Guilford Press.
5.	Beck A. T., Rush A. J., Shaw B. F. & Emery G. (1979). Cognitive therapy
of depression: A treatment manual. New York: Guilford Press.
6.	Bien T. (2006). Mindful therapy. Boston: Wisdom Publications. Bordin,
E. S. (1979). The generalizability of the psychoanalytic concept of the
working alliance. Psychotherapy: Theory Research and Practice, 16,
252260.
7.	Bugental J. E T. (1987). The art of the psychotherapist. New York: W. W.
Norton.
197
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
8.	Cole J. D., & Ladas-Gaskin, С. (2007). Mindfulness centered therapies:
An integrative approach. Seattle: Silver Birch Press.
9.	Duncan B. L., & Moynihan, D. W. (1994). Applying outcome research:
Intentional utilization of the client’s frame of reference. Psychotherapy,
31,294301.
10.	Geller S. M. (2001). Therapeutic presence: The development of a model
and a measure. Unpublished doctoral dissertation, York University,
Toronto, Canada.
11.	Geller S. M., & Greenberg, L. S. (2002). Therapeutic presence:
Therapists’ experience of presence in the psychotherapeutic encounter.
Person-Centered & Experiential Psychotherapies, 1, 7186.
12.	Geller S. M., & Greenberg, L. S. (2010). Therapeutic presence: An
essential way of being. Washington: APA. Manuscript in preparation.
13.	Gelman A., & Hill, J. (2007). Data analysis using regression and
multilevel/hierarchical models. New York, Cambridge University
Press, http://www.library.yorku.ca
14.	Germer С. K. (2005). Mindfulness: What is it? What does it matter?
In С. K. Germer, R. D. Siegel, & P. R. Fulton (Eds.), Mindfulness and
psychotherapy (pp. 327). New York: Guilford Press.
15.	Germer С. K., Siegel R. D., & Fulton P. R. (2005). Mindfulness and
psychotherapy. New York: Guilford Press.
16.	Goldman R., Greenberg L. S., & Angus L. (2006). The effects of adding
emotion-focused interventions to the therapeutic relationship in the
treatment of depression. Psychotherapy Research, 16, 537549.
17.	Gormally J., & Hill С. E. (1974). Guidelines for research on Carkhuff’s
training model. Journal of Counseling Psychology, 21, S39S47.
18.	Greenberg L. S., Rice L. N., & Elliott R. (1993). Facilitating emotional
change: The moment-by-moment process. New York: Guilford Press.
19.	Greenberg L. S., Rice L. N., & Watson J, C. (1994). Manual for client-
centered therapy. Unpublished manuscript, York University, Toronto.
20.	Hick S. F. (2008). Cultivating therapeutic relationships: The role of
mindfulness. In S. F. Hick & T. Bien (Eds.), Mindfulness and the
therapeutic relationship (pp. 318). New York: Guilford Press.
21.	Horvath A. O. (1994). Empirical validation of Bordins pantheoretical
model of the alliance: The Working Alliance Inventory perspective. In A.
O. Horvath & L. S. Greenberg (Eds.), The working alliance: Theory,
research and practice (pp. 109128). New York: Wiley.
198
8. Восприятие терапевтического присутствия терапевтом и клиентом
22.	Horvath А. О., & Greenberg L. (1986). The development of the Working
Alliance Inventory. In L. S. Greenberg & W. M. Pinsof (Eds.), The
psychotherapeutic process: A research handbook (pp. 529556). New
York: Guilford Press.
23.	Horvath A. O., & Greenberg L. (1989). Development and validation of
the Working Alliance Inventory. Journal of Counseling Psychology, 36,
223233.
24.	Hycner R. (1993). Between person and person: Toward a dialogical
psychotherapy. New York: Gestalt Journal Press.
25.	Hycner R.,&Jacobs L. (1995). The healing relationship in gestalt therapy:
A dialogical/self psychology approach. New York: Gestalt Journal Press.
26.	Lambert M. J., & Barley D. E. (2001). Research summary on the
therapeutic relationship and psychotherapy outcome. Psychotherapy:
Theory, Research, Practice Training, 38(4), 357361.
27.	Lambert M. J., & Simon W. (2008). The therapeutic relationship: Central
and essential in psychotherapy outcome. In S. E Hick & T. Bien (Eds.),
Mindfulness and the therapeutic relationship (pp. 1933). New York:
Guilford Press.
28.	Linehan M. M. (1993). Cognitive behavioral treatment for borderline
personality disorder. New York: Guilford Press.
29.	Mace C. (2008). Mindfulness and mental health: Therapy, theory and
science. New York: Routledge.
30.	May R. (1958). Contributions to existential therapy. In R. May, E. Angel
& H. Ellenberger (Eds.), Existence: A new dimension in psychiatry and
psychology (pp. 3791). New York: Basic Books.
31.	McKay M., Brantley J., & Wood J. (2007). The dialectical behavior
therapy skills workbook: Practical DBT exercises for learning mindfulness,
interpersonal effectiveness, emotion regulation, and distress tolerance.
Oakland, CA: New Harbinger.
32.	Mearns D. (1997). Person-centered counselling training. London:
Sage. Mearns D., & Cooper M. (2005). Working at relational depth in
counselling and psychotherapy. London: Sage.
33.	Niemi R. G. (1986). The impact of scale length on reliability and validity:
A clarification of some misconceptions. Quality and Quantity, 20,371376.
34.	Padesky C. A., & Greenberger D. (1995). Clinicians guide to mind over
mood. New York: Guilford Press.
199
Практическое руководство по развитию терапевтического присутствия
35.	Roemer L., & Orsillo S. М. (2009). Mindfulness— and acceptancebased
behavioral therapies in practice. New York: Guilford Press.
36.	Rogers C. R. (1957). The necessary and sufficient conditions of therapeutic
personality change. Journal of Consulting Psychology, 21,97103.
37.	Rogers C. R. (1980). A way of being. Boston: Houghton Mifflin.
38.	Rogers C. R., & Truax С. B. (1976). The therapeutic conditions
antecedent to change: A theoretical view. In C. R. Rogers, E. T. Gendlin,
D. J. Kiesler& С. B. Truax (Eds.), The therapeutic relationship and its
impact: A study of psychotherapy with schizophrenics (pp. 97108).
39.	Westport CT: Greenwood. Safran J. D„ Crocker P., McMain S., &
Murray P. (1990, June). The therapeutic alliance rupture resolution and
nonresolution events.
40.	Schneider K. J., & May R. (1995). The psychology of existence: An
integrative, clinical perspective. New York
41.	McGraw-Hill. Shepherd I., Brown E. & Greaves G. (1972). Three-on-
oneness (presence). Voices, 8, 7077.
42.	Thorne B. (1992). Carl Rogers. London: Sage.
43.	Watson J. C., & Greenberg L. S. (1996). Pathways to change in the
psychotherapy of depression: Relating process to session change and
outcome. Psychotherapy, 33,262274.
44.	Watson J. C., Gordon L. B., Stermac L„ Kalogerakos F. & Steckley P.
(2003). Comparing the effectiveness of process-experiential to cognitive-
behavioral psychotherapy in the treatment of depression. Journal of
Consulting and Clinical Psychology, 71,773781.
45.	Watson J. C., Shein J., & McMullen E. J. (2010). An examination of
clients’ in-session changes and their relationship to the working alliance
and outcome. Psychotherapy Research, 20,224233.
46.	Webster M. (1998). Blue suede shoes: The therapist’s presence. Australian
and New Zealand Journal of Family Therapy, 19,184189.
200
Содержание
1.	Терапевтическое присутствие как основа глубоких отношений.5
2.	Терапевтическое присутствие как образ жизни...............18
3.	Опыт терапевтического присутствия
в психотерапевтической встрече...........................36
4.	Конгруэнтность и терапевтическое присутствие..........59
5.	Целостный подход: процессуально-ориентированная терапия
и медитация осознанности.................................90
6* Совершенствование терапевтического присутствия:
барабанная терапия и практики психической вовлеченности.114
7. Терапевтическое присутствие:
нейрофизиологические механизмы, обеспечивающие чувство
безопасности в терапевтических отношениях...............139
8. Восприятие терапевтического присутствия
терапевтом и клиентом...................................172
Содержание..............................................203
НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ
Шари Геллер
ПРАКТИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО ПО РАЗВИТИЮ
ТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ПРИСУТСТВИЯ
Перевод с английского Анастасия Багрянцева
Редакция Дмитрий Айнабеков
Оформление Влада Кислюк
Сдано в набор 16.03.2020 Подписано в печать
17.03.2020. Печать офсетная.
Тираж 100 экз.
Заказ №
ООО “Корвет”
115093, г.Москва, ул.Люсиновская, д. 13, стр.1
АО «Издательские технологии Т8»
Москва, Волгоградский пр-т, д. 42, корп. 5
Эта книга — крайне необходимое руководство по взра-
щиванию терапевтического присутствия. Описанные ме-
тоды помогут терапевтам глубже взаимодействовать со
своими клиентами на физическом, эмоциональном, ког-
нитивном, духовном и реляционном уровнях. Эти ме-
тоды также помогут терапевтам и их клиентам углубить
свои отношения во время терапевтических встреч.
Шари М. Геллер впервые рассматривает эмпириче-
ские основы терапевтического присутствия, включая его
нейрофизиологические основы. Затем она переводит эти
знания в клинические навыки и практики, которые мо-
гут использовать терапевты всех школ для взращивания
и развития терапевтического присутствия.