Н.Г. Чернышевский - Плеханов Г.В.

Автор: Плеханов Г.В.

Теги: марксизм литературоведение

Год: 1910

Похожие

H. Г. Чернышевскій, его жизнь и дѣятельность.(1828-1889)

Сочиненія. Т.1. Литература и общественность

Литература и общественность. Сборникъ статей 1

История революционного движения в России

Текст

В. ГІЛЕХАНОВЪ. -

i.«iffi;
pl®
ШІій

H. Г. Ч Е Р Н Ы Ш Е В С К І Й

Ш И П О В Н И К ' Ь *

1910,

СГ1Б

Г. В. ПЛЕХАНОВЪ.

Н. Г .

«и11094519

ТИ"ОГРАФІЯ МИНИСТЕРСТВА П,
У ™
ОВАРИЩЕСТВА И H IF

СО

°БЩЕНІЯ

• пушнеревъ и Köl л „
л А Фонтанка, 117.

Ч Е Р Н Ы Ш Е В С К І Й .

О Г Л А В Л Е Н И Е .
СТРАН.

Предисловіе
Введеніе

11
22
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Философскіе,

историческіе и литературные
Н. Г. Ч е р н ы ш е в с к а г о

взгляды

О т д Ѣ л ъ I.
Философскіѳ взгляды Н. Г. Чернышевскаго.
ГЛАВА

ПЕРВАЯ:

ГЛАВА

ВТОРАЯ:

ГЛАВА

ТРЕТЬЯ:

ГЛАВА

ЧЕТВЕРТАЯ:

ГЛАВА

ПЯТАЯ:

ГЛАВА

ШЕСТАЯ:

ГЛАВА

СЕДЬМАЯ:

Чернышевскій и Фейербахъ

•

Антропологическій принципъ въ философіи

-^j

Полемика съ Юркевичемъ и другими

Ученіе о нравственности

81
86
99
109

Чернышевскій и діалектика

120

Теорія позианія

128

„Благотворность борьбы за жизнь"
О Т Д Ѣ Л Ъ

187
II.

Историческіе взгляды H. Г. Чернышевскаго.
ГЛАВА

ПЕРВАЯ:

ГЛАВА

ВТОРАЯ:

Историческая наука и естествознаніе
Матеріализмъ въ историческихъ-ѣзглядахъ Чернышевскаго .

154

ГЛАВА
ГЛАВА

ТРЕТЬЯ:

С Т Р А

Идеализмъ въ историческихъ взглядахъ Черньішевскаго . .

ГЛАВА

ЧЕТВЕРТАЯ:

ГЛАВА

ПЯТАЯ:

Ходъ общественнаго развитія

101

Послѣднія историческія сочиненія Чернышевскаго
Отдѣлъ

ГЛАВА

ЧЕТВЕРТАЯ:

Капиталъ

ГЛАВА

ПЯТАЯ:

Заработная плата. 1

ГЛАВА

ПЕРВАЯ;

ГЛАВА

ШЕСТАЯ:

Прибавочная стоимость.

ВТОРАЯ:

Значеніе литературы и искусства

Бѣлинскій, Чернышевскій и Писаревъ

и политико - экономическіе
И. Г. Чернышевскаго.
ОТДѢЛЪ

ГЛАВА

взгляды

ПЕРВАЯ:

Утопичеекій соціализмъ

ГЛАВА

„Собственный" планъ Чернышевскаго и вопросъ о поземельной общинѣ

ПЕРВАЯ:

ГЛАВА

ВТОРАЯ:

II.

4 5 7

460
463
466

»'

„

ГЛАВА

ДЕСЯТАЯ:

ГЛАВА

ОДИННАДЦАТАЯ:

Заключеніе

Общія замѣчанія. Гипотетическій методъ . .
Стоимость. 1
п
^

Кризисы

Политико-экономичѳскіе взгляды H. Г. Чернышевокаго.
ГЛАВА

453

I
Il
HI
IV
1 *
y

477

. . .

УІ
Законъ народонаселенія. Чернышевскій.

Отдѣлъ

ДM
ЕВЯТАЯ:

ГЛАВА

ТРЕТЬЯ:

Соціализмъ и политика

451

Законъ народонаселенія. Мальтуеъ.

'' '

ЧЕТВЕРТАЯ:

421
425
430
432
439
442
445

ВОСЬМАЯ:

Утопическій содіализмъ (Продолженіе)

ГЛАВА

I
И
III
іу
у

СЕДЬМАЯ:

ВТОРАЯ:

ГЛАВА

417

Поземельная рента. I
II
III
V

Политичѳокіе взгляды H. Г. Чернышевокаго.
ГЛАВА

409

УН
VIII

JÖ1

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Политичеекіе

399
«»

in ! : : : . : .
ІУ
у

Литературные взгляды H. Г. Чернышевскаго.
ГЛАВА

ОѴІ

391

. . . .

III.

Е Т Р А Н

Деньги и денежное хозяйство

ШЕСТАЯ:

ІЬО
171

Чернышевскій и Марксъ

ГЛАВА

ТРЕТЬЯ:

1
II
m
IV

484
488
494
497
49.)
505
514
518

ПРЕДИСЛОВИЕ.
Предлагаемая работа состоить изъ двухъ частей: п е р в а я —
только теперь появляется въ печати; п е р в ы й отдѣлъ второй
части тоже написанъ заново, в т о р о й же ея отдѣлъ („политикоэкономическіе взгляды Черныпіевскаго ") представляетъ собой пере
печатку моихъ статей о Чернышевскомъ, появившихся вскорѣ послѣ
смерти нашего вѳликаго писателя, въ одномъ трехъ-мѣсячномъ
обозрѣніи *), а потомъ вышедшихъ, съ пѣкоторымп необходимыми
для нѣмецкой публики дополненіями, въ нѣмецкомъ иереводѣ у

•Г'

извѣстнаго издателя Дитца въ Штуттгартѣ.
Я печатаю теперь этотъ второй отдѣлъ второй части почти
безъ всякихъ измѣненій. Только кое-гдѣ сдѣланы мною „примѣч а н і я " къ настоящему изданію. Я не считалъ себя въ правѣ
подвергать этотъ отдѣлъ переработкѣ, да по правдѣ сказать, и
не видѣлъ въ этомъ нужды. О п р а в ѣ на переработку я говорю
потому, что отдѣлъ en question является своего рода историческимъ документомъ: онъ характеризуетъ собой взгляды нѣкотораго,—правда очень малочисленнаго тогда,—слоя нашей интеллигенціи въ самомъ началѣ 90-хъ годовъ прошлаго вѣка. Слой этотъ,
рѣшительно разорвавшій со всѣми преданіями утопическаго социализма, считалъ своею обязанностью распространять ученіе Маркса,
съ точки зрѣнія котораго онъ и смотрѣлъ на русскую дѣйстшітельность. Это казалось тогда страшной и непростительной ересыо
всѣмъ декадентамъ нашего утопизма, группировавшимся лодъ знаменами народничества и „субъективной соціологіи". Покойный
С. Н. Кривенко печатно распространялся въ иоловинѣ 90-хъ годовъ
на ту тему, что самымъ подходящимъ занятіемъ для защитыиковъ
этого взгляда было бы разведете деревенскихъ кабаковъ и сель) Книжки котораго появлялись, однако, не періодически и съ не малымъ опозданіеыъ по обстоятельствами отъ редакціи по-истинѣ не зависѣвшимъ.
:J:

скаго ростовщичества. А г. В. В..—въ иѣкоторомъ родѣ тоже покойникъ, хотя онъ и здравствуетъ до сихъ поръ,—съ торжествомъ
провозгласилъ около того же времени, что ни одинъ уважающій
себя журналъ не нанечатаетъ ничего отзывающагося нѣкоторою
симпатіей къ указанному еретическому взгляду. Это былъ иеріодъ
бойкота, непосредственно предшествовавшій тому періоду, когда
идеи марксизма пріобрѣли въ нашей печати, вопреки зловѣщему
пророчеству г. В. В., чрезвычайно широкое распространеніе и..., по
большей части, чрезвычайно вульгарный, „куцый" видъ. Аттакуемый и бойкотируемый всѣми тѣми, которые мнили себя обладателями наилучшихъ „формѵлъ прогресса", немногочисленные русскіе
марксисты вынуждены были, во 1-хъ, нрибѣгнуть къ оружію пол е м и к и , чтобы отражать непосредственное нападеніе людей, боровшихся съ ними при помощи этихъ формулъ, а, во 2-хъ, становиться на преимущественно критическую точку зрѣнія даже
тамъ, гдѣ при другихъ обстоятельствах!» имъ можно и должно
было бы смотрѣть на дѣло съ точки зрѣыія и с т о р и ч е с к о й .
Это обстоятельство отразилось и на статьяхъ, перепечатываеыыхъ теперь во второмъ отдѣлѣ второй части предлагаемой работы. Въ то время, когда писались эти статьи, наши народники—
и субъективисты усердно противопоставляли Чернышевскаго Марксу
и твердили, что тому, кто уевоилъ себѣ экономическую теорію
автора иримѣчаній къ Миллю, нѣтъ ни малѣйшей надобности трудиться надъ усвоеніемъ теоріи автора „Капитала". Мнѣ самому
не разъ приходилось слышать такое миѣніе и оспаривать его въ
ѵстныхъ стычкахъ съ нашими многочисленными противниками. Поэтому, когда скончался Н. Г. Чернышевскій и когда естественно
возникъ вопросъ о подведеніи итоговъ его литературной дѣятельности, я рѣшился критически разобрать его экономическіе взгляды
и показать, что они принадлежат!» къ той эиохѣ въ исторіи соціализма, которая должна теперь считаться уже отжившей. Это навлекло на меня не мало горькихъ упрековъ со стороны нѣкоторыхъ, не по разуму усердныхъ, поклонниковъ Чернышевскаго, не
имѣвшихъ ни малѣйшаго нонятія ни объ исторіи политической
экономіи, ни объ исторіи соціализма, ни объ исторіи русской литературы въ ея отношеніи къ литературамъ западной Европы.
Противъ меня и моихъ ближайшихъ единомышленниковъ выдвинуто было то,—не разъ выдвигавшееся и послѣ,—обвиненіе, что
мы отказываемся отъ „наслѣдства 60-хъ годовъ". И какъ знать?
Можетъ быть, и теперь иной иредубѣжденный противъ марксизма

пообпіе

или противъ меня, въ частности, читатель укажетъ на
второй части этой книги, какъ на доказательство
Z
?
Z
1
— с .
наслѣдство. И именно п „ М у ,
моего неумън я. \
перерабатывать этотъ
зачѣю отнимать вещественныя доказательства у того, кто
Іхотѣлъ бы выступить противъ меня въ роли обвинителя?
A кромѣ того въ переработкѣ и не было никакои серьезной
нужды Е ли указанпыя мною выше обстоятельства повлияли в ,
свею время на мои статьи объ экопомическихъ взглядам Чернышевскаго то они повліяли на пихт, исключительно только съ в п ѣ ш н е й а не съ в н у т р е н н е й стороны: со стороны и з л о жен я
а не со стороны с о д ер ж ан і я. Я и теперь твердо убѣжденъ —какъ убѣжденъ былъ въ началѣ 90-хъ годовъ,-что
Ж
и весьма замѣчателыш по-своему экономическіе ..взгляды^Черныщ ^ ^ г о Г Й все-таки они; представляютъ собою критику буржуазS ^ S t O M i H съ точки зрѣнія утопическаго сощализма. Я и тепеш думаю—какъ думалъ въ началѣ 90-хъ годовъ,-что критика
буржуазной экономіи" съ утопической точки зрѣнія, вполнѣ естее н У Г в ъ русской литературѣ въ начал* 60-хъ
совешпенно неестественной и непозволительной въ настоящее
время когда каждый изъ насъ можетъ и долженъ ознакомит с
съ Капиталомъ". Значить съ этой, самой существенной стороны,
мнѣ нечего было измѣнять въ своихъ статьяхъ.
Ос та ся вопросъ о частностяхъ. Я могъ убѣдиться съ те ніемъ времени, что мое отношеніе къ тому или другому отдѣльному экономическому взгляду Чернышевскаго было неправильно.
Поэтому я былъ обязанъ заново пересмотрѣть всѣ мои критическТя замѣчанія на его отдѣльные взгляды. Смѣю сказать, что я
исГолнилъ эту свою обязанность. Однако, внимательно неречита ъ
Г и Т а т ь и , я увидѣлъ, что и съ этой стороны м н . нечего и з , нять кромѣ нѣкоторыхъ отдѣльныхъ выраженіи. Поэтому, из»
Г в ъ эти выраженія, я, что касается всего остального, говорю
словами ГІонтія Пилата: еже писахъ, писахъ!
Подъ впечатлѣніемъ смерти Н. Г. Чернышевскаго я въ вы
шеупомянутомъ „трехъ-мѣсячникѣ" дитировалъ слѣду^зе^мѣсто
изъ его „Очерковъ Гоголевскаго перюда русской л и т е ры ^
Если у каждаго изъ насъ есть предметы столь близшеи до
рогіе сердцу, что, говоря о нихъ, онъ старается наложить на себя
S
f
f
спокойствіе, старается избѣжать в ы р а ж е н , ^ которыхъ бы слышалась его слишкомъ сильная любовь, напередъ увЬ

репный, что при соблюденіи всей возможной для него холодности,
рѣчь его будетъ очень горяча,—если, говоримъ мы, у каждаго изъ
насъ есть такіе дорогіе сердцу предметы, то критика Гоголевскаго
періода занимаетъ между ними одно изъ первыхъ мѣстъ, наравнѣ
съ Гоголемъ... Потому-то будемъ говорить о критикѣ Гоголевскаго
періода какъ можно холоднѣе, въ настоящемъ случаѣ намъ не
нужны и противны громкія фразы: есть такая степень уваженія и
сочувствія, когда всякія похвалы отвергаются, какъ нѣчто, не выражающее всей полноты чувства".
По этому поводу я говорилъ, что я отношусь къ геніальному
критику гоголевскаго періода,—т. е. къ Б. Г. Бѣлинскому,—съ
такимъ же глубокимъ уваженіемъ и съ такою же горячею любовью,
какую питалъ къ нему Черныпіевскій, такъ что въ этомъ отношены мнѣ ничего нельзя ни убавить изъ сдѣланной выписки, ни
прибавить къ ней. Но я замѣчалъ, что иредметомъ такой же горячей любви и такого же глубокаго уваженія является для меня
Самъ Чернышевскій. „Вотъ почему,—ирибавлялъ я,—мы послѣдуемъ
его собственному примѣру и, говоря о немъ, постараемся остаться
какъ молено болѣе холодными и спокойными, такъ какъ, дѣйствительно, есть такая степень уваженія и сочувствія, когда всякія похвалы отвергаются, какъ нѣчто не выражающее всей полноты чувства".
Нечего и говорить, что мое отношеніе къ Н. Г. Чернышевскому
не измѣнилось до сихъ поръ. Я и до сихъ иоръ продолжаю питать благоговѣйное уваженіе къ нему, какъ къ человѣку и литературному дѣятелю. Нѣкоторые читатели,—изъ проницательныхъ,
какъ выразился бы самъ Н. Г.,—находятъ такое отношеніе къ
человѣку и писателю несовмѣстимымъ съ критикой его точки зрѣнія.
Я смотрю на это иначе, но я не пашелъ бы нужнымъ оспаривать мнѣніе пропицательныхъ читателей, если бы я не считалъ, чтонѣкоторыя
замѣчанія по'его адресу будутъ полезны для выясненія роли Н. Г.
Чернышевскаго въ исторіи развятія пашей общественной мысли.
Мнѣ говорили, что Марксъ ставилъ Чернышевскаго гораздо
выше, нежели ставлю его л. Но откуда же собственно извѣстно,
какъ именно смотрѣлъ Марксъ на экономическіе взгляды Чернышевскаго? Тотъ фактъ, что онъ называлъ его великимъ ученымъ
и что онъ собирался писать о немъ, „чтобы вызвать сочувствіе къ
нему въ Западной Евролѣ" *), еще отнюдь не показываетъ тож*) См. письма Маркса къ г. Николаю—ону, Минувшіе годы. 1908 г'"р-№ 1, стр. 56.

ргтва его точки зрѣнія на экономическую науку съ точкой зрѣнія
дества
іючки і
того рѣзко отрицательное отношѳніѳ Маркса
Черішшевска^ Б ^ ^ к о т о р а г о Чернышевскій счелъ полезКЪ

^ J S J Z ^

русскихъ читателей, хотя бы и снабди въ ее

г =

' ж

Оно состоитъ вотъ ВЪ чемъ.

Въ письмѣ КЪ г. Николаю—ону, отъ 9-го ноября 1871 года,
Марксъ говорить: „съ сочиненіями Добролюбова я отчасти уже
знакомь, ^ сравниваю его какъ писателя съ Лессингомъ и Дил е ш " *)
На это необходимо обратить внимаше.
j

Мшосозерпаніе Добролюбова ни въ чемъ существенномъ не
r
^
P
—
H. г . ч е р н ы —
Поэтому мы

имѣемъ полное право сказать, что этотъ

Р "

относится т а к ж е , - в ъ с м ы с л ѣ о б щ е й
^рактери
Г и к и м і р о с о з е р ц а н і я , - и къ Чернышевскому Въ чемъ ж
состоитъ существенное содержаніе этого отзыва? Въ т о г
сочиненія Добролюбова заставили Маркса вспомнить о велико»
фшшішскомъ „просвѣтителѣ" Дидеро и о великомъ нѣмецкомъ
проснЬтителѣ" Лессингѣ. Но если читатель дастъ себѣ трудъ
S ï ï S ï ï съ содержаніемъ предлагаемой книги тс, онъ увш
™тъ что я именно называю Чернышевскаго „иросвѣтителемь
j
утверждаю" что его точка зрѣнія была чре — о
»
точкѣ зрѣнія французскихъ „иросвѣтителей" К И П столѣпя. ото
очень потазке на отзывъ Маркса о сочинешяхъ
Правда, французскіе „просвѣтители" не были сощалистами. H
частность не имѣющая значенія тамъ, гдѣ рѣчь « Д е - объ
^ ъ
міросозерданіи даннаго автора. Ни одинъ понимаю ц й дѣло - _
вѣкъ не откажется признать, что всѣ французскш сощалистух
пическаго періода въ своемъ основномъ взглядѣ на движущи.

любовѣ

*) Тамъ же, стр. 51.

ныхъ явленій основный иоложеиія этой философіи объ отношеніи
субъекта къ объекту. Отсюда ясно, что сторонникъ ученія Маркса
и теперь не можетъ не согласит],ся съ вѣрнымъ послѣдователемъ
Фейербаха—Чернышевскимъ въ томъ, что касается взгляда на отношеніе субъекта къ объекту, по въ то же время не можетъ не видѣть слабыхъ сторонъ его міросозерцаиія тамъ, гдѣ рѣчь заходить
о жизни общества. Это, кажется, ясно. Я не отвергаю наследства
Чернышевскаго, но я и не могу довольствоваться имъ: я дополняю его тѣми драгодѣнными пріобрѣтеніями, которыя удалось сделать человѣку, шедшему по одной дорогѣ съ Чернышевскимъ, но
ушедшему дальше его, благодаря болѣе благопріятнымъ обстоятельствамъ своего развитія. Вотъ и все.

силы общественнаго развитія дѣликомъ стояли на точкѣ зрѣнія
„просветителей" XVIII вѣка. Теперь спрашивается: стоялъ лп
Марксъ на этой точкѣ зрѣнія? Неизбѣжный отвѣтъ: онъ покинулъ ее, чѣмъ и совершилъ переворотъ въ общественной наукѣ.
Еще одинъ вопросъ: какъ долженъ былъ бы отнестись Марксъ
къ міросозерцанію „просвѣтителей", если бы кто-нибудь вздумалъ
ссылаться на это міросозерцаніе для борьбы съ его собственным?,
ученіемъ? Тѵтъ опять не трудно найти отвѣтъ: онъ, конечно, высказалъ бы свое глубокое уваженіе къ велыкимъ „иросвѣтителямъ",
но вмѣстѣ съ тѣмъ показалъ бы, что ихъ міросозерданіе въ настоящее время должно считаться устарѣлымъ. Не правда ли? Но
вѣдь это какъ разъ то самое, что сдѣлалъ я въ началѣ 90-хъ годовъ въ своихъ статьяхъ о Чернышевскомъ и что дѣлаю теперь
въ предлагаемой книгѣ.
Внимательный читатель замѣтитъ, надѣюсь, что мое отношеніе
къ Чернышевскому не во всемъ одинаково. Я защищаю всѣ его
философскіе взгляды, за исключеніемъ его взгляда на діалектику;
я считаю въ высшей степени важными и замѣчательными нѣкоторые тезисы изъ его диссертаціи объ „эстетическомъ отношеніи
искусства къ действительности", но я отвергаю ту точку зрѣнія,
съ которой онъ смотритъ ночти всегда—читатель увидитъ, однако,
что я нахожу я тутъ блестящія исключеиія,—на исторію и на
нолитическую экономію. Иначе и быть не можетъ. Въ философіи
Чернышевскій явился вѣрнымъ иослѣдователемъ Фейербаха, матеріалистическое ученіе котораго было очень близко къ ученію французскихъ „просветителей" оттѣнка Дидеро (иослѣдней манеры).
Въ эстетикѣ онъ нродолжалъ оставаться матеріалистомъ, хотя ему
и не удалось поставить эстетику на матеріалистическую основу,
вслѣдствіе указанныхъ въ моей книгѣ важныхъ иробѣловъ въ
Фейербаховомъ матеріализмѣ. Что же касается общественной жизни
и ея исторіи, то онъ,—опять таки совершенно подобно всѣмъ великимъ дѣятелямъ „иросвѣтительныхъ" энохъ,—смотрѣлъ на нихь,
какъ идеалистъ, что опять объясняется у меня нѣкоторымн недостатками матеріалистическаго учеиія Фейербаха. Держась точки
зрѣнія Маркса, я не могъ не замѣтить этой непослѣдовательности
Чернышевскаго; но, указывая на нее, я не думалъ отрекаться отъ
его наслѣдства,—и это вотъ по какой, весьма понятной причине.

Къ этимъ ирекраснымъ строкамъ надо прибавить только одно:
какъ ни важна пытливость мысли, но и она приносить свои благотворные плоды только тогда, когда направляется въ надлежащую
сторону. А пытливая мысль Чернышевскаго направляла свои усилія именно въ томъ направлены, по какому только и могла итти
передовая философская мысль X I X века. Отъ Гегеля мысль эта
перешла къ Фейербаху, отъ Фейербаха къ Марксу. Чернышевскій
лично пережилъ двѣ нервыя фазы этого движенія. Пережить
третью помешали ему неблагопріятныя внешнія условія. Но это
нимало не мѣшаетъ совремеинымъ марксистамъ чувствовать себя
несравненно более близкими къ нему, нежели къ темъ мнимымъ
продолжателямъ его дѣла, которые, подъ предлогомъ стремленія
впередъ, пошли назадъ и провозгласили принципы нашего нресловѵтаго „субъективизма". Если эти люди воображали при этомъ,
что они защищаютъ оставшееся после Чернышевскаго теоретиче-

Ученіе Маркса вышло изъ философіи Фейербаха. Оно устранило недостатки этой философіи, но устранило ихъ только потому,
что послѣдовательно развило и нримѣнило къ анализу обідествец-

) Полное собраніе сочиненій Н. Г. Чернышевскаго. СПБ., 1907,
г. III, стр. 695-696.

„Не добытый результатъ важенъ,—писалъ Чернышевскій въ
своемъ „Лессииге" совершенно согласно съ духомъ Гегелевой діалектики,—всѣ добытые человечествомъ результаты, во всехъ областяхъ жизни и мысли, какъ бы ни казались они блестящи по сравненіто съ прошедшимъ, все еще ничтожны сравнительно съ тѣмъ,
что должно быть пріобрѣтено мыслью и трудомъ, для обезпеченія
матеріальной жизни, для проясненія знаній и понятій. Важнее
всехъ добытыхъ результатовъ—стремленіе къ пріобретенію ловыхъ, лучшихъ; важнее всего пытливость мысли, деятельность
силъ" *).

галъ заняться ея рѣшеніемъ именно нослѣдователямъ Родбертуса,
то это объяснялось, по моему мнѣпію, пѣкоторыми недостатками
экономической теоріи этого послѣдняго, находившимися въ тѣсной связи съ его ученіемъ о земельной рептѣ. Я думалъ, что,
предлагая ученикамъ Родбертуса разрѣшить знаменитую антиномію, Энгельсъ просто-на-просто хотѣлъ поставить ихъ передъ диллемой: или признать существованіе этихъ иедостатковъ и, тѣмъ
самымъ, провозгласить превосходство Марксовой теоріи стоимости,
или же утверждать, что этихъ недостатковъ ие существуетъ, и
тѣмъ обнаружить передъ всѣми внимательными читателями, что
Родбертусово рѣшеніе антиноміи между закономъ стоимости и закономъ равнаго уровня прибыли не имѣетъ подъ собой вполпѣ
удовлетворительной теоретической основы. Вотъ почему я иолэгалъ,
что печатный выступленія марксистовъ по этому вопросу стали бы
умѣстнымп лишь послѣ того, какъ высказались бы Родбертусьянцы.
Поэтому же я совсѣмъ не коснулся этого вопроса, излагая Mapксово учепіе о стоимости въ своей работѣ о Чернышевскомъ. А
если бы кто-нибудь сказалъ мнѣ па этомъ основаніи, что мое изложеніе этого ученія не точно, то я отвѣтилъ бы ему вопросомъ:
развѣ не точно излагаетъ ученіе современной астропомін тотъ, кто,
говоря, что планеты движутся по эллипсисамъ, ne считаетъ при
этомъ нужнымъ, въ силу тѣхъ или другихъ соображеній, сдѣлать
добавленіе на счетъ тѣхъ отклоненій отъ эллиптической орбиты,
которыя наблюдаются въ дѣйствительномъ движеиіи планетъ и
которыя, въ свою очередь, находятъ свое объясненіе въ другихъ
теоремахъ науки? Въ естествознаніи мы почти на каждомъ шагу
сталкиваемся съ тѣмъ явленіемъ, что дѣйствіе одпого закона ограничивается и, слѣдовательпо, видоизмѣняется дѣйствіемъ другого.
И никто этому не удивляется. А когда Марксъ въ 3-емъ томѣ
своего „Капитала" сказалъ, что дѣйствіе закона стоимости ограничивается и стало быть видоизмѣняется дѣйствіемъ закона равпаго уровня прибыли, то его противники, въ родѣ г. Бемъ-Баверка, закричали, что онъ протнворѣчитъ самъ себѣ и отвергаетъ
основу своего собственнаго экономическаго ученія. Это просто-напросто не серьезно.

ское наслѣдство, то .то удивительное недоразумѣніе свидѣтельствовало лишь объ ихъ безпомощной наивности.
Теперь другое. Изложенію и критикѣ экономически взглядовъ
Черншпевскато часто предшествуетъ у меня изложенш соотвѣтS S Z
взглядовъ Маркса. Но въ то время, когда я нисалъ
свои статьи о Чернышевскомъ, еще не выше ль »
свѣтъ трет й
Г ъ Капитала" . Поэтому, перепечатывая теперь эти статьи, мнѣ
Гришлось спросить себя, не нуждается ли мое изложенш экономи
ческой теоріи Маркса въ какихъ-нибудь существенныхъ дополне
н і х ъ Но и на этотъ вопросъ я не могъ отвѣтить себѣ иначе,
" и Ж Г Г ^ І
- ъ »Капитала" показалъ намъ, каким,
образом, разрѣшалась у Маркса знаменитая въ лѣтописяхъ но; С е й экономической науки антиномія между закономъ стоимости
законом, равнаго уровня прибыли. Но Чернышевскаго не запинала эта антииомія. Поэтому и я могъ не д а т ь с я ея в , своем,
изложенін Марксовыхъ взглядовъ. Лично я уже съ начала 80 хъ
д въ былъ твердо убѣжденъ, что указанная ангиною- должна
б ь Г разрѣшеяа Марксомъ, вообще г о в о р я , - т , е . отвлекаясь
тъ
Йкоторыхъ неясностей и неправильностей въ
бертуса - в ъ томъ же смыслѣ, въ какомъ разрѣшалъ ее Родбер
S
Это могли бы засвидетельствовать тѣ изъ моихъ друзей
Гкоторыми мнѣ приходилось тогда бесѣдовать объ — ч е с к и х ъ
вопросахъ- я всегда говорилъ имъ, что, ио моему мнѣнпо, Марксъ
д о л ж е н ъ будетъ рѣшить указанную антиномію приблизительно
Г т о Т ъ же смысл*! въ какомъ она решена у Родбертуса- Мн*
казалось что за это ручаются нѣкоторыя мѣста въ 1-мъ и во 2 мъ
томахъ .Капитала" **). Если же, тѣмъ не менѣе, Энгельсъ предла-

—

вила должно быть достаточно для т о г о чтобы в о о
нышленности отношеюе чистаго дохода
обще
предпріятія было одинаково или, другими словами,

"4,S'

т р

УР

„Критика нашихъ критиков*«- СПБ., 1906, стр. 247-256).

Разъ заговоривъ о г. Бемъ-Баверкѣ, я прибавлю еще вотъ что.
Въ первой главѣ второго отдѣла второй части я, говоря о совремепномъ состояніи экономической науки, запятой лишь собираніемъ
фактическаго матеріала и чуждающейся велкихъ теоретических!»
обобщеній, имѣю въ виду историческую школу политической экоV

номіи. Но этому поводу мпѣ замѣтятъ, пожалуй, что съ тѣхъ иоръ,
какъ написаны были мои статьи объ экономическихъ взглядах?,
Чернышевскаго, широко распространилась такъ называемая австрійская школа, мало занимающаяся фактами, по зато претендующая
на глубокую разработку вопросовъ теоріи. Но съ такимъ замѣчаніемъ я могу согласиться только на половину. Австрійская школа,
къ числу „свѣтильниковъ" которой принадлежите и только что
упомянутый г. Бемь-Баверкъ, въ самомъ дѣлѣ, мало занимается
фактами. Скажу больше: ея представители плохо знаютъ факты и
нерѣдко насилуютъ въ своихъ разсужденіяхъ даже и тѣ изъ нихъ,
которые извѣстны нмъ. ГІо это не заслуга. Что же касается теоретическаго значенія австрійской школы, то оно равно нулю. „Субъективизмъ" этой школы состав ля етъ поучительный pendant къ идеализму всѣхъ новѣйшихъ философскихъ школъ. Какъ идеализмъ,
такъ и „субъективизмъ" знаменуютъ собой попятное движеніе въ
области мысли, нричиненпое извѣстными антагонистическими явленіями въ капиталистическомъ обществѣ. ^Ученія австрійской школы
несомнѣнпо имѣютъ теперь большой успѣхъ. Но почему? На это
отвечаете, напримѣръ, такой факте. Когда Уильямъ Смартъ выпустилъ англійскій иереводъ извѣстнаго сочиненія Бемъ-Баверка
„Die positive Theorie des Kapitals", то всемірно известная газета
„Times" выразила свое удовольствие по поводу того, что теперь у
англійскаго читателя есть противоядіе противъ марксистской теоріи
экснлуатаціи „antidot to the exploitation theories of the Marxist
School". Этимъ сочувственнымъ отзывомъ лондонская газета раскрыла, можно сказать, всю тайну успѣха австрійской школы. _Она
нравится идеологамъ капиталистическаго порядка именно, какъ
противоядіе противъ теоріи экснлуатаціи *). Но какимъ средствомъ
превращается она въ такое противоядіе? Она превращается въ
пего путем?, отвлеченія отъ всѣхъ общественныхъ отношеній производства: когда „теоретикъ" отвлекается отъ всѣхъ отношеній
производства, тогда онъ естественно отвлекается и отъ тѣхъ изъ
нихъ, которыми обусловливается эксплуатація производителя про*) ГІриватъ-доцентъ Бернскаго университета д-ръ Ф. Лившицъ справедливо говорить въ свой интересной, хотя, къ сожалѣнію, довольно поверхностной работѣ Zur Kritik der Bochm - Bawerkschen Wert-theorie
(Leipzig, 1908): „Die Grenznutzentheorie ist eine durch und durch kapitalistische, bzw. von kapitalistischen Tendenzen (bewusst oder unbewuss) getragene Werttheorie. Der moderne Kapitalismus hat ihr auch zu ihrem Erfolg
verholfen" (стр. 113).

дукта—его пргісвогтслвмъ. Но какъ много судить наукѣ такое
отвлеченіе, видно изъ того, что всѣ категоріи политической экоиоміи являются не чѣмъ инымъ, какъ выраженіемъ производствен ныхъ отношеній: отвлечься отъ этихъ отношеній—значить закрыть
себѣ путь къ нониманію этихъ категорій. Естественно поэтому, что
у „теоретиковъ" австрійской школы не получается ничего, кромѣ
безсодержательныхъ разсужденій на „субъективный" темы *). Отъ
такихъ разсужденій научная теорія до сихъ иоръ ничего не выиграла, да, конечно, и не можетъ выиграть.

Г. Плеханов о.

*) Безсодержательность этихъ разсужденій недурно разоблачается,
между прочимъ, въ IV главѣ только что названной книги г. Лившица
(стр. 78—113).

В В Е Д Е Н 1 Е .

„

не 6 , л е » ъ излагать здѣсь, . . . о »

сти H г . Чернышевскаго: надо надѣяться, что значеше это и
и каждому Точно также мы не имѣеыъ въ виду ни

естественно додженъ взнтьсз теть,
—

'
Г

Ч е р

т. У Е.Г, Ляцкаго,

будетъ продолжать свою Р - о г у и »шіо ио алу

величайшаго представителя эпохи ^ ^ ъ Ш ^
печаталась, когда появилось интереснаго труда г. Ляцкаго, отно щ
годамъ И- Г.
Ху^Г'н^бходнмыми
—

продолженіе
Р
^
^
ограданными.

изъ духовнаго зваиія. Его
Николаи іаврилович
»
принадлежавши» къ дуиредки, съ незанамятныхъ временъ т
Ѵ^ Ч е м б а р с к а с о округа
ховенству, вели « V '
V ®
J
мимоходомъ.-изъ той же
Пензенской губернш , т.-е., замъти
н
оцъ
^ Г а . г Г т в Т ^ Г с . ; - ;
« г г » ,
родился (Д2 шля iozo L.j
г
г
священником!.
недлшіо говорить, что въ - ^ f
„рилов,ч» НС можетъ не о с —
«

™

—

®
* »
Ляикій сираЪслѣдующая

м ш

еск

ственно и замкнулись въ такой цѣльный кругъ иредставленій
овредѣленной умственной и моральной культуры, что можно безъ
преувеличенія назвать семейную атмосферу Чернышевскихъ рѣдко
благопріятной для развитія въ мальчикѣ независимой мысли и
сильной воли, способной управлять здоровымъ и нормальнымъ чувствомъ. Кажется, все лучшее, что могла дать старо-русская жизнь
прошлаго вѣка соединилось въ этой семьѣ, чтобы уберечь будущаго
писателя отъ тѣхъ мрачныхъ сторонъ русской дѣйствительносты,
борьба съ которыми унесла столько горячихъ жизней" *), Тутъ
необходимо сдѣлать только одну оговорку: никакая семья, какъ бы
ни были хороши ея внутреннія отношенія, не можетъ уберечь ребенка отъ тѣхъ мрачныхъ сторонъ, которыя свойственны окружающему эту семью обществу. Это, впрочемъ, иризнаетъ и самъ
г. Евг. Ляцкій. „Среди занятій и игръ подраставшаго Николеньки,—
говорить онъ,—не могли ускользнуть отъ его зоркаго сознанія и
тѣ мрачныя стороны окружающей дѣйствнтельностщ которыя
сильно смягчались обстановкой и родительской заботой" **). И онъ
же приводить изъ воспоминаній Пыпина строки, дающія весьма
ясное понятіе о томъ, какія именно стороны тогдашней дѣйствительности могли произвести наиболѣе сильное впечатлѣніе на даровитаго ребенка. Это были „мрачныя картины насилія, жестокости,
иодавленія личнаго и человѣческаго достоинства" ***). Но, если это
такъ, то г. Евг. Ляцкій не откажется согласиться съ тѣмъ, что
уже дѣтскія и юиошескія наблюденія Николая Гавриловича должны
были дать ему не мало матеріала для тѣхъ самыхъ выводовъ, на
основѣ которыхъ возникали, обыкновенно, настроенія, уносившія
„столько горячихъ жизней". Съ этой стороны не было никакого
контраста между дѣтствомъ и юностью Чернышевскаго, съ одной
стороны, и зрѣлой порой его жизни—съ другой. Несомнѣнно только
то, что счастливая семейная обстановка дала молодому Чернышевскому возможность накопить такой запасъ духовныхъ и даже чисто
фнзическихъ силъ, какимъ чрезвычайно рѣдко располагали „молодыя жизни", встуиавшіл въ борьбу съ некрасивой дѣйствнтельностью.
Что

касается

внѣшнихъ

виечатлѣній,

то ихъ безнрерывиый

*) См. упомянутую статью г. Евг. Ляцкаго „Совр. Міръ", 1908 г.
май, стр. 45—46.
**) Тамъ же, стр. 57.
***) Тамъ же, та же страница.

приток* былъ обезнеченъ уже тѣмъ простым* обстоятельством*
что Николай Гаврилович* воспитаніе получил* довольно, - чтобы
не сказать весьма,-демократическое. В * средѣ духовенства его
семья считалась очень зажиточной, и мы сейчас* увидим*, что эта
ея относительная зажиточность внушала даже не малую робость
саратовской бѣднотѣ духовнаго сословія. Но как* - ^ о т была,
на самом* дѣлѣ, степень благосостоянш родителем Николая 1авриловича, и как* демократично было вслѣдствіе ея скромности
его воспитаніе, показывают* его собственныя слова. „Мы были
очень очень небогаты,-писал* он* Ю. И- Пыпинои в * письмѣ
от* 25 февраля 1878 г о д а . . . - В * Нетербургѣ, самые бѣдные из*
людей, видѣнныхъ вами,-даже н и щ і е , - н е знают* теперь, что такое был* „гривенник*" в * н а ш е м * - и е бѣдном*-семеиствѣ. Оно
было не бѣдно. ІІищи было много. И одежды. Но денег* никогда
не было. Поэтому, ничего подобнаго гувернанткам* и т. п. не
могло нашим* старшим* и во снѣ сниться. Не было даже нянек*.
Прислуги было много. Но она была вся занята хозяйственными
Хаки. Она присматривала за дѣтьми лишь рѣдкими и ничтожными урывками, для отдыха от* дѣл*, об* этом* не стоит* и говорить—А наши старшіе? Оба отцы *) писали с * утра до ночи
свои должностным бумаги. Они не имѣли даже времени побывать
въ гостях*. Наши м а т е р и - с * утра до ночи работали. Выбившись
из* сил*, отдыхали, читая книги. Онѣ желали быть и были нашими няньками. Но у них* была надобность обшить мужей и
дѣтей, нрисмотрѣть за хозяйством*, и хлопотать но всяческим*
заботам* безденежных* хозяйств*.
oiiiriirQini
Итак*, урывками, мы имѣли нянек*-читающих*, и слушали
иногда; а больше сами читали. Никто нас* не „пріохочивал*". Но
мы полюбили читать. A кромѣ этого мы жили себѣ, как* нам*
вздумается. Были постоянные совѣты нам*, чтобы мы не разоили
себѣ лбов*. При малѣйшемъ приключеніи такого рода на помощь
нам* нрибѣгали взрослые л ю д и - и л и наши старшіе, или прислуга.
Но больших* бѣдъ не могло быть. Опасных* игрушек* у нас*
не было: ничего желѣзнаго, ничего остраго. Это потому, что и
вовсе не было у нас* покупных* игрушек*. На игрушки нам* не
было денег*. Поранить себя нам* было нечѣм*. А наши старшіе
*) Николай Гавриловичъ имѣетъ здѣсь въ виду, кромѣ своего отца,
отца А. Н. Пыпина, семейство котораго жило рядом* съ семейством*
Черни шевскихъ.

были люди смирные; шума, беспорядка не было даже у прислуги:
вся прислуга—крѣпостные матери нашего мужа,—были люди истинно
благородные. Потому и у насъ, росшихъ въ обществѣ честномъ и
скромномъ, формировались скромные, разсудительные нравы въ
иашихъ играхъ. Итакъ, опасности намъ отъ нашихъ рабовъ не
было. И росли мы, собственно говоря, какъ проводятъ время взрослые
люди, то-есть: дѣлали все, какъ намъ было угодно" *).
А что же было „угодно" дѣтямъ? Прежде всего упражнять
свои физическія силы, играть и рѣзвиться. Ф. В. Духовниковъ въ
своей статьѣ о жизни Чернышевскаго въ Саратовѣ, говорите, что въ
дѣтствѣ Николай Гавриловичъ съ увлеченіемъ и страстью предавался играмъ. То же видно изъ воспоминаній В. Д. Чеснокова,
бывшаго его товариіцемъ по дѣтскимъ забавамъ. Но въ воспоминаніяхъ этого послѣдняго о дѣтскихъ и отроческихъ играхъ Николая Гавриловича выступаете еще одна черта, достойная замѣчанія.
„Начитавшись о жизни грековъ и римлянъ,—говорите онъ,—
Николай Гавриловичъ еще въ дѣтствѣ (14 лѣтъ) сознавалъ важное значеніе гимнастическихъ упражненій для укрѣиленія организма (о чемъ онъ неоднократно говорилъ товарищамъ дѣтскихъ
игръ), и занимался ими, хотя потихоньку отъ своихъ родителей,
которые, вѣроятно, запрещали ему подобный занятія. На своемъ
заднемъ дворѣ онъ вмѣстѣ съ другими мальчиками вырылъ яму,
черезъ которую и прыгали на призы. Кто перепрыгнете яму, тотъ
получаете призъ: яблоки, орѣхи, деньги и проч. Обыкновенно нереирыгивалъ яму Николай Гавриловичъ, но онъ самъ, какъ старшій
изъ насъ, не бралъ нризовъ, предоставляя ихъ другимъ мальчикамъ, или же дѣлился съ ними. Другід наши гимнастическія упражненія были: перепрыгиваніе черезъ разные предметы, взлѣзаніе на
столбъ, на деревья, метаніе камня изъ праща, бѣганіе взапуски,
вперегонку и друг." **).
Кто знаете, какъ справился бы организмъ Н. Г. Чернышевскаго съ разрушительными для здоровья условіями, окружившими
его во второй половинѣ его жизни, если-бы онъ съ дѣтства не
былъ закаленъ этой демократической простотой воспитанія и этими
гимнастическими уиражненіями но примѣру „грековъ и римлянъ"?
*) „Современный Міръ", май, 1908 г., стр. 70—71.
**) К. М. Ѳедоровъ. Жизнь русскихъ великихъ людей. 11. Г. Чернышевскій. Асхабадъ, 1904 г., стр. 5—6.

Съ нравственной стороны свобода дѣлать все, что „угодно ,
б ы л а хороша тѣмъ, что давала ребенку полную возможность прано
мотрѣт на жизнь, не отгороженную отъ него китайской стѣн й
разнаго рода условностей. И по всему видно, что даже въ самой
ранней своей юности Чериышевскій умѣлъ зоркими глазами смоГ ѣ Г н а окружавшѵю его жизнь. Въ первой части романа „Upoлотъ" имоміѣнпо ' имѣющаго автобіографическое зпачеше, оно,
ъакъ Іюворитъ объ отношеніи своего героя Волгина къ аристократ^
Онъ никогда не принадлежав и къ мелкому свѣтскому
обществу не только къ ихъ высокому, важному. Но какой же го™
городишко не гремѣлъ славою ихъ подвигов*? Оиъ съ
кѣтства зиалъ, что это люди буйные, наглые
).
И не одну только „аристократію" наблюдалъ Волгинъ (Черныш е в ) в°ъА своем* дѣтствѣ. Наблюдалъ онъ и такъ называемое
Т м 7 д о м и н а л о с ь , как*, бывало, идетъ но улиц* его родного
города толпа ньяныхъ бурлаковъ: шумъ, крикъ, удалил пѣспи,
разбойничьи пѣсни. Чужой иодумалъ бы-городъ въ опасности,~
Z T Z * бросятся грабить лавки и дома, разнесутъ все по шеночкѣ Немножко растворяется дверь будки, оттуда нросовывае е
асиапное старческое лицо съ сѣдыми, наполовину вылинявшими
" к р о е т с я
беззубый ротъ и не то
4 J J M - J
нет* дряхлым* криком*:-„Скоты, чего разорались? Во я в "
Уііалая ватага притихла, передній за задняго прячется, еще бы
2 Г
—
и разбѣжались бы удалые молодцы, величавпие себя
" и ,
не 'разбойничками, Стеньки Разина
Ѵ ^ —
обѣшавхпіе
„что, какъ они весломъ махнуть , то н „Москвой
разбѣжались бы, куда глаза глядятъ, куда ноги нон ;
с?тъ кршні еще разъ инвалидъ въ дверь будки; но старый б д о ч н ш Г нае Т Ъ ! J
передъ Богомъ грѣхъ былъ бы слишкомъ п Г ь удалыхъ м лодцовъ: лбы себѣ неребьютъ, ноги переломают*,
навѣкъ бѣдные искалѣчатся.-будочникъ, понюхав* табаку, говорит!
идиІе себѣ, ребята, съ Богомъ, только не будите меня став к а не вводите въ сердце". И затворяется въ б у д к ѣ - и ватага
і х ъ
молодцов*, Стеньки Разина
too»».рабо—
скромно идетъ дальше, нерешептываясь, что будочникъ, на счастье
о
JÏ
имъ, видно, добрый человѣкъ
")•

ПР

собраніе сочиненій H. Г. Чернышевская т. X, ч. I,
отд. 2-й, стр. 171.
**) Тамъ же, та же страница.

Чернышевскій говоришь, что Волгинъ въ дѣтствѣ приходил*
въ недоумѣніѳ отъ такихъ сденъ.
Въ виду автобіографическаго характера романа „Прологъ" (т. е.
собственно, первой его части—„Ирологъ пролога"), можно сказать,
что уже дѣтскія виечатлѣпія наталкивали Чернышевскаго натакія
мысли, въ результатѣ которыхъ получались не только юмористическія картинки во вкусѣ только что приведенной. Да и эти юмористическія картинки не могли остаться безъ глубокаго вліянія
на то представленіе взрослаго Чернышевскаго о „простонародьѣ",
о которомъ намъ не разъ иридется говорить ниже. Теперь же мы
только замѣтимъ, что наблюдать подобный бытовыя сцены и приходить отъ пихъ въ недоумѣпіе могъ только такой ребелокъ, которому воспитатели его не мѣшали подходить вплотную къ дѣйствительности и задумываться надъ ея явленіями *).
Но ка#ъ ни демократично было воснитаніе H. Г. Чернышевскаго, въ пемъ былъ одинъ элементъ своеобразнаго аристократизма, заслуживающий полнаго нашего впимапія. Чтобы понять
значеніе этого элемента, надо принять во внимаыіе, наиримѣръ,
вотъ это свидѣтельство Ii. Г. Чернышевскаго.
„Теперь, какъ я слышу, во многихъ, а быть ыожетъ и во всѣхъ
ееминаріяхъ уменьшилось или совсѣмъ вывелось пьянство. Но въ
мое время въ саратовской семинаріи никакое сходбище семинаристовъ пе могло не быть попойкой. Николай Александрович **)
былъ настолько моложе своихъ товарищей, что пе годился бы быть
соучастникомъ попоекъ, если бъ жизнь въ семействѣ и пе удерживала его отъ подобной наклонности ***').
И дальше: „когда я иерешелъ въ реторику, изъ моихъ 122-хъ
человѣкъ товарищей только четверо имѣли но 14 лѣтъ и только
одинъ былъ 13 лѣтъ,—ц мы смотрѣли на него, какъ на ребенка.
Этотъ юноша кутилъ очень сильно и съ необычайнымъ усердіемъ
выдѣлывалъ всякія молодецкія штуки" ****).
Еакъ видите, пьянство было очень соблазнительно для тогдаш*) Г. Еізг. Ляцкій говорить: „Въ Саратовѣ...—а это было въ годы
дѣтства и юности,—проникся онъ тѣмъ глубоким* пониманіемъ народных* нуждъ и стремленій, какое обнаружил* онъ ыюслѣдствіи въ
своихъ статьях* но крестьянскому вопросу" („Совр. Міръ'\ 1908 г. май
стр. 57). Намъ это кажется совершенно справедливым*.
**) Рѣчь идетъ о Добролюбовѣ.
***) Сочиненія H. Г. Чернышевскаго т. IX, стр. 10—11.
Тамъ же, стр. 11.

няго семинариста: оно могло дать ему средство прослыть молоддомъ въ средѣ товарищей. Но, насколько мы знаемъ, Чернышевскш
никогда не поддавался этому соблазну. Почему же? Оставляя въ
сторонѣ другія возможный здѣсь нредположенія, мы напомнимъ
читателю о томъ, что самъ Чернышевскій говоритъ о Добролюоовѣ:
„по молодости лѣтъ, Добролюбовъ ne годился бы для участш въ
семинарскихъ попойкахъ даже въ томъ случаѣ, если бы жизнь въ
семействѣ и не удерживала его отъ иихъ". Эти слова иоказываютъ,
что но мнѣнію Чернышевскаго, жизнь въ семействѣ удерживала
молодыхъ людей отъ наклонности къ кутежамъ. Но семья сѳмьѣ
рознь Чтобы жизнь въ семействѣ избавляла молодыхъ людей отъ
вліянія дурныхъ нримѣровъ, необходимо, чтобы она сама не давала имъ таковыхъ. Вотъ этимъ-то и хороша была семья Іернышевскихъ. Отецъ Николая Гавриловича былъ, конечно, человѣкомъ
стараго закала, но онъ всегда былъ трезвъ, трудолюбива, и серьезенъ Это было очень болыпимъ счастьемъ для мальчика. Но это еще
не все При болѣе тѣсыомъ сближеніи со своими товарищами по
семинаріи H. Г. Чернышеве™ все-таки могъ бы заразиться ихъ
ньянымъ „ухарствомъ", если бы этому не мѣшало то, что мы
назвали элементомъ своеобразная „аристократизма" въ его ноложеніи. Его сближеніе съ товарищами по семинаріи не могло итти
дальше извѣстныхъ нредѣловъ, благодаря относительной зажиточности его семейства. Н. Г. Чернышеве™ и самъ признаешь великое
значеніе этого элемента, говоря о жизни Добролюбова. И замѣчательно, что значеніе это онъ поясняетъ, именно своимъ собствеииымъ примѣромъ.
Николай Александровичъ,—говоритъ о н ъ - былъ сынъ юродского священника, пользовавшагося иочетомъ у епархіальнаго начальства. Чтобы могли понять это люди, не знакомые съ семинарскимъ бытомъ, скажу о своихъ отношеніяхъ съ товарищами. Мои
отецъ былъ также священникъ губернскаго города въ богатомъ {
приходѣ (доходы моего отца отъ службы простирались до 1500 р.
ассигнаціями, и мы жили безбѣдно). Всѣ товарищи были мнѣ прштели; человѣкъ десять изъ иихъ были со м н о й задушевные друзья.
Сколько разъ мяли мы бока другъ другу въ шуточной борьбѣ,счета нѣтъ; словомъ сказать, въ классѣ и „бурсѣ" (куда я ходила,
чуть не каждый день для дружеской бесѣды) со мной церемонились товарищи такъ же мало, какъ и со всякимъ другимъ. Но въ
гости ко мнѣ ходили только двое или трое изъ товарищем, и то
изрѣдка; и надобно сказать, что они вовсе не были изъ числа

ближайпшхъ моихъ друзей: они были не больше какъ пріятели;
по они не совѣстились посѣщать меня въ моемъ семействѣ потому что у нихъ была приличная одежда и обувь. Ничто не можетъ сравниться съ бѣдностыо массы семинаристом,. Помню, что
въ мое время изъ 600 человѣкъ въ семинаріи только у одного
была волчья шуба,—и эта необычайная шуба представлялась чѣмъто даже не совсѣмъ ириличнымъ ученику семинаріи, въ родѣ того,
какъ если бы мужикъ надѣлъ брильянтовый перстень. Помпю,
какъ покойный Мипіа Левицкій, не имѣвтій другого костюма,
кромѣ синяго зипуна зимой и желтаго нанковаго халата лѣтомъ,—
помню, какъ этотъ первый мой другъ не рѣшался навѣстить меня,
когда я недѣли три не выходилъ изъ дому, будучи боленъ лихорадкой: а между тѣмъ мы съ Левицкимъ не могли пробыть двухъ
дней, не видавшись, и когда онъ не ходилъ въ классъ, я каждый
день приходилъ къ нему. Короче сказать, какъ ни умѣренна была
степень знатности и богатства моей семьи, но почти для всѣхъ
моихъ товарищей войти въ мой домъ казалось такъ же дико, опи
чувствовали бы себя въ немъ такими же бѣдняками и ничтожными
людьми, какъ я чувствовалъ бы себя въ салонѣ герцога девонширскаго" ").
Дѣтская, и отроческая жизнь Николая Гавриловича сложилась
такъ, что онъ могъ безпрепятствеино наблюдать окружавшую его
весьма некрасивую действительность, и въ то же время имѣлъ
счастливую возможность не запачкаться въ ел грязи. Это не всѣмъ
выпадаетъ на долю.
Третьимъ счастливымъ обстоятельствомъ этого иеріода его
жизни было то, что отецъ его, человѣкъ весьма образованный,—
подготовила, его прямо въ семинарію и тѣмъ позволилъ ему миновать „духовное училище", въ которомъ дѣти за малѣйшій ироступокъ подвергались, по тогдашнему обычаю „физическому воздѣйствію" со стороны почтениьтхъ педагоговъ. Въ семинарію онъ
поступилъ 1 сентября 1844 года, въ классъ реторики. Здѣсь его
занятія вообще пошли очень успѣшно. Но особенные успѣхи обпа»
ружилъ онъ, повидимому, въ сочиненіяхъ на темы: „должно обуздывать страсти"; „нраведникъ, яко гора Сіонъ, не подвигнется во
вѣки"; „Богъ всѣхъ насъ влечетъ къ спасенію" и т. п. Будущій
критикъ и публицистъ „Современника" развивалъ эти назидательныя
темы къ полному удовольствію своего учителя словесности. „Можно
•) Ноли. собр. сочин. Н. Г. Чернышевскаго, т. IX, стр. 10.

„п1ИЛЪ

этотъ тюслѢдшй)

„итать н а д е ж д у - н а х о д и л * это
менемъ будет* мастер* х о р о ш * своег
С ъ

переходом* в *

власе*

фил

что автор* совре-

упражнялся молодой

болѣе

п в ш е т ъ

гл

убокомыс-

разсуждеиіе, в * ко-

ленными. Н а ш * молодой С * И ; р е м у д г 0 С т и - - с т р а х * Господень ,
тором* доказывается, что „нач ло премудр м і д а й д а ъ
принос и * пишет* также „о началѣ я знач«
превращен!« Пер-

шеній", „о сущности » P ; j
t ÜOC
возданнаго существа в * явленья

пространсТ

вѣ
ичу

міра" п т. д.
у ж е в * этих*

Но интереснѣе всего, ^ T Z Z n ^ b L с * вопросом*, который
своих* упражнениях*
^
^
в ъ зрѣлые годы и котоШ
обратил* на себя его ^
і и а и и Э
и м ъ уже по возрому посвящена одна из* т а т е , н
^
. з в а н і я « , о иен
вращеніи из*

Сибири ( Д а Р а ^

рѣнь будет*
чувственные органы?

„обманывают* ли н а с *

С о витаем* мы об* этом* у в.
Вот* ч ю

^ н ы ш е и е к і й возражал*
эозможность опредѣлить
метахъ самим* предметам*. Д » е Л
шевскій считал* неубѣдительпым
тельств* a posteriori,
слѣдованія,

то можно

0 П Н М
вое І

Ь Е с л и

насъ

Если , ^

®Ъ'

Евг.

^
Чернынѣт* доказап р е д м е т а из-

доказательствами a prion,

^Гс1чаѣ

даны нам* чувства,

если

для какой же цѣли в * таком*
^
т е д ь н 0 н е помогают*,
а
они только обманывают* нас*,
А кто же был* в *
вредят* нам*, повергая нас* в * - б . П О в е Р г а л и бы нас*
таком* случаѣ виновник;ом* о б м ; в д а Д а Р д ъ и х ъ . Но чтобы Bon.
чувства? Без* сомиѣнія, Тот*, л
э т 0 р ѣ ш П тельно небыл* виновником* ЛЖИ и нричипоиoj
^
б ы д ъ №НОВИИКом*
с л

возможно. А если невозможно во что
ЛЖН, то мы должны согласиться НТО U
н ы х ъ
органов*, устроенных* таі№,

учитель
отвѣтъ на вопросъ совершении уд

чувственобманывали«.
. . Очевидно,

н а м ъ

УЧИТеЛЯ

U o t a « ' - T T «
S
S
p j « « » «рос, ».
виослѣдствш H. г .
Но окончательный выводъ
нечно, съ помощью другнхъ соображевш
« Совв Міръ", іюнь, 1908 г., стр. 38.
Евг. Лядкій. Назв. статья „Севр. Мір
*») Тамъ же, стр. 40—41.

остался у него, въ послѣднемъ счетѣ, тотъ же: онъ всегда очень
пренебрежительно относился къ теоріямъ, проповѣдывавтимъ непознаваемость внѣшняго міра.
Однако, онъ не долго радовалъ семинарское начальство свонмъ
успѣхами въ наукахъ. Въ концѣ декабря 1845 года онъ подали
прошеніе объ увольненіи, а въ маѣ слѣдующаго опъ уже ѣхалъ
„на долгихъ" въ Петербургъ для поступленія въ университете.
Сдѣлапо было это съ иолнаго согласія родителей, у которыхъ на
этотъ счетъ были свои житейскія основанія *). Что же касается
самого Н. Г. Чернышевскаго, то у насъ есть лишь нѣкоторыя
косвенпыя указапія па причины, побудившія его къ отказу отъ
духовной карьеры. Впрочемъ, указанія эти довольно ясны. Опъ
самъ писалъ о себѣ: „Петръ Никифоровичъ Каракозову свящѳнникъ церкви при Александровской больницѣ, первый пожелалъ мнѣ
именно того, желапіемь чего исполнена вся душа моя: говоря о
поѣздкѣ близкой моей въ Петербургъ, опъ сказалъ: „Дай Богъ
намъ съ вами свидѣться, пріѣзжайте къ намъ оттуда профессором?»,
великимъ мѵжемъ, а мы уже въ то время посѣдѣемъ". Къ этому
опъ прибавлялъ: „Какъ душа моя вдругь тронулась этимъ! Какъ
пріятно видѣть человѣка, который хотя и нечаянно, безъ намѣренія, можетъ быть, но все-таки скажете то, что ты самъ думаешь,
позкелаетъ тебѣ того, чего ты жаждешь и чего почти никто не
позкелаетъ зга себѣ, ни тебѣ, особенно въ таких?» лѣтахъ, какъ я,
и положеніи" **). Встрѣтившись по пути въ Петербургъ съ дьякономъ М. С. Протасовым^ который сказалъ ему: „Желаю вамъ,
чтобы вы были полезны для просвѣщенія и Россіи", будущій студентъ опять записываете: „Мнѣ теперь обязанность: быть имъ съ
Петромь Никифоровичемъ вѣчпо благодарнымъ за ихъ желаніе:
вѣрно эти люди могутъ понять, что такое значить стремленіе къ
славѣ и слузкба человѣчеству. Маменька сказала: это уже слишкомъ много, довольно если и для отца и матери; нѣтъ этого еще
весьма мало сказкутъ о немъ; надобно именно быть полезным?»
IT для всего отечества. Я вѣчпо долзкенъ ихъ помнить" ***). Къ этому
можно прибавить, что узке въ одиомъ изъ своихъ семинарских?»
сочииеній Чернышевскій высказался, какъ горячій сторонник?»
„просвѣщенія". Сочиненіе это было написано на ту тему, что
*) Тамъ же, стр. 44—45.
**) Тамъ же, стр. 46-47
***) Тамъ же, стр. 4731

образованіе человѣчества зависит-., отъ образован!« молодого поколѣнія По словам* г. Евг. Ляцкаго, цитирующаго это отроческое сочиненіе, „Черншневскій ясно и послѣдовательно установил* связь
между задачами, лежащими на молодомъ поколѣнш и тѣмъ богатством* знанія культуры, которое это поколѣніе получает* отъ
прошлаго" *). Оиъ говорил* тамъ, что знаніе это-неизсякаемыи
рудник*, который доставляет* владѣтелям* своим* тѣм* большее
сокровище, чѣмъ глубже будет* разработан*«. Но особенно интересно окончаніе этого сочиненія, въ котором* юный автор* призывал* к * неутомимой дѣятельности въ области знанія. „Подумаем*
только!—восклицал* о н * , - х о д * образованія цѣлаго человѣчества
зависит* от* нашей дѣятельности« **). Но в * то время, к * которому относится эта работа, Чернышевскій, повидимому, еще не
дѣлалъ различія между свѣтским* и, такъ называемым*, духовным* просвѣщеніемъ. А потом* его молодая мысль очень скоро
замѣтила это различіе, и он* увидѣл*, что духовная карьера не
еоотвѣтствуетъ его взглядам* на вещи и его стремленіямъ.
В * августѣ 1846 года он* был* принят* въ число студентов*
петербургскаго университета. О годах* его студенчества мы знаем*
мало Кажется нельзя сомнѣваться въ том*, что, как* говорит*
г К Ѳедоровъ: „В* теченіе университетскаго курса Николаи 1авриловичъ занимался древним» языками, словесностью, славянскими
нарѣчіями, слушал* лекціи извѣстнаго философа и археолога
Изм. Ив Срезневскаго, и под* его руководством* составил* словарь к * Ипатьевской ***) лѣтописи. Словарь этот* был* напечатан* в * „Прибавленіяхъ к * „Извѣстіям* 11 отд. Акад. Наук, в *
1853 году ****)• Но все это слишком* неопредѣленпо. Мы не знаем*,
напримѣръ, когда, именно, начались первые литературные опыты
Чернышевскаго. Первый томъ нолиаго собран.я его сочиненш
начинается двумя библіографическими замѣтками
о книгах*
А Гильфердинга и Нейкирха), напечатанными в * 7-и книжкЬ
Отечественных* записок*« за 1853 год*. Отсюда можно заключить, что к * половинѣ названнаго года относится начало
его литературной дѣятельности. Но в * том* же трмѣ, в * про*) Тамъ лее, стр. 40.
Д Тутъ у г. Федорова ' опечатка: вмѣсто „И п а т ь е в с к о й''стоить
И г н а т ь е в / к о Г Теперь словарь этотъ перепечатанъ во 2-й части
X тома полн. собран, сочиненій И. Г. Чернышевскаго
* * * * ) К . Ѳедоровъ-Н. Г . Чернышевсшй, Асхабадъ, 1904, стр. П .

странной библиографической замѣткѣ о „Снравочномъ Эыциклопедическомъ словарѣ" Старчепскаго мы читаемъ: „При выходѣ въ
свѣтъ перваго тома этого С л о в а р я , мы представили („Отеч.
Зап." 1847 года, № 8) подробный разборъ его, доказывавшій, что
предпріятія подобнаго рода, для того, чтобы на самомъ дѣлѣ принести пользу публикѣ, должны быть составляемы по строго обдуманному плану и вынолняемы съ большой аккуратностью, и что
пи тому, ни другому условію С п р а в о ч н ы й С л о в а р ь не удовлетворяете Публика, сколько можемъ судить, была совершенно
согласна съ нами *)". Что же это значить?
На этотъ счетъ можно сдѣлать два предположенія, и мы разсмотримъ каждое изъ нихъ въ отдѣльности.
Во-лервыхъ, можно предположить,—и это предположеніе, конечно, прежде всего приходитъ въ голову,—что литературная дѣятельность Н. Г. Чернышевскаго началась уже въ 1847 году ( е с л и
н е р а н ѣ е ) и что, слѣдовательно, только но недосмотру издателя
лолнаго собранія его сочиненій замѣтка о первомъ томѣ названнаго словаря не вошла въ это собраніе. Въ такомъ предположеніи
яѣтъ ничего невѣроятнаго: въ 1847 году Червышевскій имѣлъ 19
лѣтъ, т.-е. былъ въ такомъ возрастѣ, когда вполнѣ возможно написать дѣльную библіографическую замѣтку. ІІринявъ это предположение, мы неизбѣжно сталкиваемся съ двумя вопросами. Была
ли указанная замѣтка, въ самомъ дѣлѣ, первымъ появившимся въ
печати пропзведеніемъ нашего автора? И неужели онъ, напечатавъ ее въ 1847 г., не иечаталъ ничего вплоть до іюля 1853 года,
когда появились, какъ мы зиаемъ, въ томъ же журпалѣ. его замѣтки о книгахъ Гильфердинга и Нейкирха? Мы не можемъ рѣшить ни одного изъ этихъ вопросовъ; ихъ могли бы рѣшить, вероятно, только М. Н. Чернышевскій или г. Евг. Ляцкій **).
'•') Поли. собр. Сочиненій II. Г. Чернышевскаго, т. 1, стр. 14.
**) Находясь подъ слѣдствіемъ, Чериышевскій показывалъ, что онъ
уже въ іюлѣ или августѣ 1846 г. отнесъ въ редакцію „Отеч. Записокъ"
нерсводъ одного фельетона „Journal des Débats", а въ концѣ 1847 года
или ыачалѣ 1848 г. вручилъ Некрасову для напечатанія въ „Современнике*4 гіовѣсть(содер>каніемъ которой были несчастія сироты-дѣвушки, воспитывавшейся въ институте и потомъ попавшей въ дурныя руки). Повесть эта не была напечатана (М. К. Лемке. „Дело II. Г. Чернышевскаго". Былое 1906 г., As 4, стр. 161). Вотъ пока все, что мы знаемъ. Но
эти немногія данный, какъ будто, свидетельствуютъ о томъ, что другахъ литературныхъ сношеній у Чернышевскаго не было въ ту пору ни
3

Второе, допустимое здѣсь, предіюложеиіе состоять въ томъ, что
замѣтка о „Справочномъ Эыциклопедическомъ Словарѣ", напечатанная въ I томѣ сочиненій H. Г. Чернышевскаго, принадлежим
не ему, а какому-нибудь другому сотруднику „Отечественны^ Занисокъ" которому, въ такомъ случаѣ принадлежала бы, разумѣется,
и появившаяся въ 1847 году рецензія о п о р в о н ъ томѣ того же
словаря. Въ такомъ предположен^ тоже нѣтъ ничего невѣроятнаго.
Рецензіи, печатавшіяся тогда въ „Отеч. Запискахъ", не подписывались. Правда, о принадлежности данной статьи тому или другому
автору можно судить не только по его подписи. На мысль о такой принадлежности, обыкновенно, наводить также ея содержаніе
и языкъ. Но, руководствуясь этими послѣдними признаками, мы
находимъ второе предположеніе болѣе вѣроятнымъ, нежели первое.
Мы понимаемъ, что трудно судить о языкѣ начинающая писателя, какимъ былъ бы Чернышевскій въ 1847 году: начинающіе
авторы пишутъ языкомъ еще не установившимся и потому не характернымъ для нихъ. Но языкъ рецензіи, напечатанной въ 1847 г.,
кажется намъ вполнѣ установившимся. Само по себѣ и это не
могло бы имѣть рѣшаюіцаго значенія: прочитавъ иервыя печатныя произведенія Добролюбова, врядъ ли кто скажетъ, что они
написаны новичкомъ въ литературѣ. Но дѣло въ томъ, что Іериышевскій еще въ бытность свою на IY университетскомъ курсѣ,
нисалъ языкомъ гораздо менѣе установившимся, нежели тотъ, какимъ написана интересующая насъ рецензія. Въ этомъ легко убедиться, прочитавъ его статью о „Бригадирѣ Фонъ-Визина , впервые напечатанную во 2-й части X тома его сочиненій, н о , - к а к ъ
это видно изъ нредиосланнаго ей примѣчанія издателя,-относящуюся ' именно, ко времени пребыванія Чернышевскаго на IV курсѣ.
Языкъ этой статьи есть, несомнѣнно, языкъ писателя, гораздо менее „набившаго себѣ руку", нежели тотъ, который нанисалъ заметку о 1 томе „Справочная) Энциклопедическая) словаря".
То же приходится сказать и о содержаніи этой послѣдней: оно
обнаруживаем въ авторе такую законченность міросозерцанш и
такое богатство свѣдѣній, какихъ мы не видимъ въ статьѣ о Ьригадирѣ. Междѵ тѣмъ, статья эта написана Н. Г. Чернышевскимъ,
съ Краевскимъ (т.-е. съ „Отеч. Записками"), ни съ Некрасовымъ (т,е ; ь
„Современникомъ"): иначе онъ упомянулъ бы о нихъ, а между тЬмь,
ОНЪ въ своемъ показаніи говорить лишь о томъ, какъ онъ увидѣлся СЬ
названными лицами снова только въ 1853 году.

когда онъ былъ на IV курсе, a рецензія 1847 года, если бы она
принадлежала ему, была бы написана или въ конце перваго курса,
или сейчасъ же по переходѣ на второй. Поэтому мы думаемъ, что
издатель его сочиненій ошибся, пршшсавъ ему замѣтку, занимающую стр. 14—25 перваго тома,
Но и это, къ сожалѣнію, все-таки не рѣшаетъ вопроса о томъ,
когда начались первые литературные опыты нашего автора. Въ
ожиданіи его рѣшенія, обратимся опять къ статьѣ о Бригадирѣ.
IIa ней очень стоить остановиться.
Почти въ самомъ ея началѣ молодой авторъ дѣлаетъ следующую, весьма интересную оговорку.
„О вліяніи Фонъ-Визина на общество я не говорю ничего, потому что, если Фонъ-Визинъ его и имѣлъ, то слишкомъ мало.
Нужно, впрочемъ, согласиться въ томъ, что называть вліяніемъ
на общество какого-нибудь литературнаго произведенія: если то,
что при появленіи новаго произведеыія поговорятъ о немъ, похвалятъ или осудятъ автора, то Фонъ-Визипъ имѣлъ его, и имѣлъ
особенпо Бригадмромъ; онъ самъ говорить въ своей исповѣди, какъ
много при дворе говорили о его Бригадирѣ, какъ другъ передъ
другомъ наперерывъ приглашали вельможи его читать свою комедію—но, кажется, этого еще нельзя назвать вліяніемъ на общество. Оно бываетъ только тогда, если идеи, лежащія въ осыованіи
нроизведенія, входятъ въ живое прикосновеніе съ действительною
(умственною, нравственною или практическою, это все равно, но
иенремѣнно съ действительною) жизнью общества, такъ что, прочитавши это произведете, общество станетъ чувствовать себя не
еовсѣмъ такимъ, какъ прежде, иочувствуетъ, что его взглядъ на
вещи прояснился или измѣнился, иочувствуетъ, что данъ толчокъ
его умственной или нравственной жизни" *).
Въ этихъ словахъ кратко выраженъ тотъ взглядъ на задачу литературы, который подробно развивался впослѣдствіи H. Г. Чернышевскимъ и который былъ усвоенъ также Н. А. Добролюбовым!» **).
Тутъ уже виденъ будущій авторъ „Гоголевскаго иеріода русской
литературы"; но этотъ авторъ еще не выработалъ той оригинальной манеры изложенія, которая была такъ характерна для него
*) ГІолн. собр. Сочин. И. Г. Чернышевскаго, т. X, часть 2, стр. 2.
**) По вопросу о значеніи сатиры см. особенно статью Добролюбова:
„Русская сатира въ вѣкъ Екатерины" (Совр. 1859, № 10), перепечатанную въ 1 томѣ его сочиненій.

ішослѣдствіи; on* только начинает* ея выработку. Точно также
Г а " ; і я его далеко не отличается to о б ш »
« № « .
которым* поражают* читателя его позднѣйшш сочинен я. Сеич с *
иилно что перед* нами все-таки только „проба пера . Но как*
Интересна " а „проба пера», показывают*, кромѣ только что сдѣланной нами выписки, еще слѣдующія строки:
данной in
выведенные писателем*, особенно ни(•ател^мъ драматическим*! должны ненремѣнно развиваться если
ОНИ остаются неподвижными, автор* виноват* и произведете лиГено худозкественнаго достоинства",-это требованіе слышишь безнрестанно безпрестанно слышишь упреки тому или другому и Р оза невыполненіе его. Но, кажется, что такого требовавапія нельзя поставить всегда нриложимым* законом* художественГ й красоты литературнаго вроизведенія. Законы художественности
ь против!рѣчить тому, что есть в * дѣйствительностн, не
Гогѵт* состоять в * том*, чтобы дѣйствптельность изображалась не
Г ^ е Г настоящем* вид*; как* она есть,
отразиться в * художественном* произведены. А в * дѣйствктель
Г т Г м ы часто встрѣчаемся с * такой неглубокой натурой, с * таким* немногосложным* характером*, что с * нерваго же раза ви
Г Г ь такого человѣка насквозь и видишь его всего, рѣшительно
Г о С
что если и двадцать лѣт* проживешь с * ним* не увиГ ш ь в * нем* ничего, кромѣ того, что высказалось в * нервом* же
е о сло ѣ в * первом* же его взгляд*. Каким* же образом* такой
Г л о в Г * будет* развивать перед* вами свой характер* в* худ ГественномД проізведепіи, когда в * дѣйствительности не развиГ

И Д еТ'ш1азнваемыя здѣсь, были идеями Бѣлинскаго, как* он*
сложили ь в ъ послѣднемъ періодѣ его литературной дѣятельности
то же самое внимаиіе к * дѣйствительности, то же самое убѣжд S e в * " M * , что художник* должен* изображать д ѣ й с х в а т е ^
как* она есть без* всяких* прикрас* и недомолвокъ. Съ э он
стороны, статья о Бригадир* имѣет* огромное ™ н ы Для б
графа И. Г. Чернышевскаго. Она показывает*, что к * концу своею
ни рситетскаг! курса наш* автор* был* убежденным* нослѣд вателем* Бѣлинскаго, к * которому он* всегда относился впослѣд

ВаеТ

етвіи съ восторжениымъ уваженіемъ.
Но можно ли сказать, что оиъ воспитался

именно на сочине-

"полное собр. соч. Н. Г. Чернышевскаго, т. X. ч. 2, стр. 7.
36

яіяхъ Бѣлинскаго и его кружка? что онъ именно изъ этого источника почерпиулъ свои взгляды? Нѣтъ, это было бы не совсѣмъ
правильно. Чернышевскій былъ, несомнѣішо, очень многимъ обязапъ Бѣлинскому; но надо все-таки призпать, что онъ былъ обязанъ ему далеко не всѣыъ.
Хотя въ своихъ сочиненіяхъ Чернышевскій крайне рѣдко касается исторіи своего умственыаго развитія, но все-таки у него попадаются мимоходомъ нѣкоторыя замѣтки, проливающія на нее
извѣстный свѣтъ. Къ числу этихъ, крайне рѣдкихъ замѣтокъ припадлежитъ письмо, написанное имъ послѣ смерти Добролюбова, въ
отвѣтъ на статью нѣкоего 3—на и напечатанное въ февральской
книжкѣ „Современника" за 1862 г. Въ своей статьѣ 3—нъ сказалъ, между прочимъ, что покойный Добролюбовъ былъ ученикомъ
Чернышевскаго и находился подъ силънѣйшимъ его вліяніемъ. Черпышевскій горячо и даже очень раздражительно отрицаетъ это,
говоря, что Добролюбовъ совершенно самостоятельно пришелъ къ
своимъ взглядамъ и былъ гораздо выше его какъ по своимъ умственнымъ силамъ, такъ и по литературному таланту. Намъ не нужно
рѣгаать теперь, насколько совпадало съ истиной это скромное заявлепіе. Говоря но правдѣ, мы, со своей стороны, очень сомнѣваемся въ томъ, чтобы оно совпадало съ нею. Но это насъ здѣсь
не касается; изъ всего письма И. Г. Чернышевскаго насъ интересуетъ теперь лишь слѣдуюіцее мѣсто. Напомнивъ 3—ну, что
Добролюбовъ зналъ нѣмѳцкій и французскій языки и могъ такнмъ образомъ въ подлинникѣ ознакомиться съ наиболѣѳ замечательными литературными дроизведеніями Франціи и Германіи, Чернышевскій говорить: „Если же даровитый человѣкъ въ рѣшительные для своего развитія годы читаешь книги нашихъ обіцихъ занадпыхъ великихъ учителей, то книги и статьи, писанныя порусски, могутъ ему нравиться, могутъ восхищать его (какъ н
Добролюбовъ восхищался тогда нѣкоторыми вещами, писанными
по-русски), но ни въ какомъ случаѣ не могутъ уже онѣ служить
для пего важпѣйшимъ источеикомъ тѣхъ знаній и попятій, которыя почернаетъ онъ изъ чтенія. Что же касается вліянія моихъ
статей на Добролюбова, этого вліянія не могло быть даже и въ
той, не очень значительной степени, какую могли имѣть статьи
Вѣлинскаго. Я не имѣлъ тогда важнаго вліянія въ литературѣ *).
*) „Въ изъявленіе признательности", письмо къ г. 3—ну. Сочиненія,
г. IX, стр. 101.
37

На самомъ дѣлѣ, въ то время, о котором* вдет* здѣсь у Черныш е в Г г о Р ѣ в ь - т . е. в * 1 8 5 5 - 5 6 г г . , - к о г д а уже появились в *
печати его знаменитые „Очерки гоголевскаго неріода русской лиг а т у р ы ' ' - е г о вліяніе было гораздо сильнѣе, нежели он* утверждав
Но, повторяем*, здѣсь нас* это не касается. Для нас*
X
важно только то, что он* также знал* иностранные языки,
и что Т и * рѣшительные для своего развнтія годы, также читал* книш „наших* общих* великих* западных* учнтелеи . Ноэтому позволительно думать, что и его могли только восхищатьпѣГторыя, писанныя по-русски, статьи и книги,-между которыми
первое мѣсто ноинадлежало сочиненіям* Бѣлинскаго,-но что,
Х ѣ
с * тѣмъ, и для него онѣ не были „первоначальным* нсточ"
Визина

Статья „о Бригадирѣ Фон*-

и на это дает* нѣкоторыя указанія.

Ея молодой автор*

Х е л ь з я читать без* отраднаго чувства „Маленькой Фчгдетты",
Франсуа-ле-Шампи" и других* повѣстей в * этом* родѣ величаижаГнисателя нашего времени: как* отдыхаешь в * этой прекрасной
Г і Г с ф е р ѣ ! Каждаго из* этих* поселян* с * удовольствием*
обшествѣ и не пришло бы, кажется, ни разу въ голову что ты
в ы ш е их* но уму и образованно, хоть бы и в * самом* дѣлѣ был*
много вшне ихъ: а между тѣм* не правда ли, что всѣ они (кромѣ
™
Фадетты) люди ограниченные и но большей части очень и
—
интересное мФсто показывает* что
Чернышевскій зачитывался романами из* крестьянскои жизни
Жонжъ-Сандъ бывшими тогда литературной новинкои « ) . Он*
t в Т л т Л " ж*-санд* на самое первое мФсто между н и с а =
своего времени. Но читал* и изучал* он*, конечно, не только
вандузских* писателей. Встрѣчающіеся въ той же статьѣ отзывы
Г о ^ Г д у з с к о й литературѣ XYII вѣка
тогда уже находился иод* очень сильным*
Л « ,
которому он*,НЕСКОЛЬКО лѣт* спустя, посвятил* цѣлое сочиненіе
).
*) Сочнненія, т. X, ч. 2, стр. 13.
Francois le Champi
**) Роман* la Petite Fadette вышел* в * ІЫЬ г., а г гащ/ла
Лессингъ, его время, его жизнь и дѣятельность« („Современник*^ Î856Cr Ä
10—12; 1857 г. №№ 1 , 3 - 6 . См. поли. собр. соч. т. III).

ВЪ

Впрочемъ, надо замѣтить, что отзывы эти очень пристрастны, и
что если ихъ приходится отнести на счетъ вліянія Лессиига, то
лишь съ той оговоркой, что молодой русскій ученикъ, въ своемъ
увлеченіи, слишкомъ преувеличилъ мысли своего нѣмецкаго учителя *)•
Минуя Шиллера и Гете, съ которыми Чернышеве™ нознакомилея, вѣроятно, еще въ бытность свою въ семинаріи, скажемъ,
что онъ, какъ видно, въ ту же до-университетскую эпоху началъ
изучать классиковъ нѣмецкой философіи, особенно Гегеля.^ Но по
его собственнымъ словамъ, онъ зналъ тогда лишь „русскія изложенія системы Гегеля, очень неполный". Изъ его же словъ видно,
что эти неполный изложенія „объясняли систему великаго вѣмецкаго идеалиста въ духѣ лѣвой стороны Гегелевской школы" **).
(Не были ли это „Письма объ изученіи природы" А. И. ГерценаV)
Далѣе, мы, опять на основаніи свидѣтельства самого Чернышевскаго, знаемъ, что послѣ Гегеля,—котораго онъ началъ изучать
на нѣмецкомъ языкѣ по переѣздѣ въ Петербургъ н который въ
подлинник!» понравился ему меньше, нежели въ русскихъ изложеніяхъ — ему „случайнымъ образомъ" попалось одно изъ главныхъ сочиненій Людвига Фейербаха. Авторъ „Сущности христіаиства" имѣлъ на него рѣшительное вліяніе. Чернышевскій самъ
говоритъ, что онъ „сталъ послѣдователемъ этого мыслителя" и
усердно читалъ и неречитывалъ его сочиненія.
Съ Фейербахомъ онъ началъ знакомиться,—какъ разсказываетъ
оиъ самъ,—„лѣтъ за шесть до того, какъ ему представилась житейская надобность написать ученый трактатъ, т. е., другими словами, до того, какъ онъ сѣлъ за свою магистерскую диссертацію
по эстетикѣ. А такъ какъ диссертація эта была написана имъ въ
1853 году***), то выходитъ, что съ Фейербахомъ онъ сталъ знако*) См. напримѣръ (тамъ же, стр. 15), крайне презрительный замѣчанія о французской комедіи XVII вѣка и объ ея „знаменитомъ до сихъ
поръ лредставителѣ" Мольерѣ, „у котораго во всѣхъ сочиненіяхъ едва ли
можно найти двѣ страницы сряду естественная разговора, до того все
натянуто и пересолено, чтобъ выходило смѣшнѣе и чтобы „рѣзче" выставлялись характеры".
**) См. предисловіе къ 3-му изд.: „Эстетическихъ отношенш искусства къ дѣйствительности44, напечатанное въ 2-й ч. X т. Поли, собр
сочиненій. Объ этомъ интересномъ чредисловіи см. ниже, въ главѣ „ I илософскіе взгляды И. Г. Чернышевскаго".
***) См. примѣчаніе издателя на стр. 84, 2-й ч., X т. Полное собр. сочиненій И. Г. Чернышевскаго.

миться едва ли уже не на 2-мъ курсѣ университета. Во всякомъ
случаѣ, онъ оставался иослѣдователемъ Фейербаха до самаго конца
своей жизни, и мы позволимъ себѣ обратить вниманіе г. К. Ѳедорова на то обстоятельство, что вліяніе этого мыслителя на философскіе взгляды нашего великаго писателя было несравненно
сильнѣе, нежели вліяніе „извѣстнаго философа Изм. Ив. Срезневскаго". (См. выше).
Фейербахъ далъ философскую основу всему міросозерцанно Ii. I .
Чернышевскаго. Но намъ уже извѣстно, что нашъ авторъ зачитывался романами Жоржъ-Сандъ. А романами этими затрагивались •
мпогія темы, имѣвшія непосредственное отношеніе къ общественной
и семейной жизни. И мы врядъ ли ошибемся, предположивъ, что
уже во время нребыванія своего въ университетѣ Чернышевскш
много занимался этими темами. Болѣе, чѣмъ вѣроятдо, что онъ
тогда же познакомился съ важнѣйшими соціалистическими системами и началъ изучать политическую экономно *). У насъ пока
еще нѣтъ никакихъ ирямыхъ указаній на то, какъ шли его занятія этого рода. Одно можемъ мы сказать почти съ самой полной
ѵвѣренностыо. Хотя, собираясь въ Петербургу онъ пришелъ въ
восторгъ отъ словъ священника Каракозова, пожелавшаго ему стать
мужемъ науки, но въ болѣе зрѣломъ возрастѣ, онъ уже не нмѣлъ
йамѣренія стать ученымъ спеціалистомъ. Его влекла къ себѣ дѣятельность литературнаго критика и публициста. Еще въ семинаріи
онъ рѣшилъ посвятить свои силы работѣ на благо своей страны.
И, можетъ быть, онъ уже въ то время находилъ, что эта работа
должна имѣть не столько ученый, сколько публицистически характеръ. Въ „Очеркахъ гоголевскаго неріода" снъ очень опредѣленно
высказывается въ этомъ смыслѣ.
„Многіе изъ великихъ ученыхъ, поэтову художникову говор гъ
онъ тамъ,—имѣли въ виду служеніе чистой наукѣ или чистому
искусству, а не какимъ-нибудь исішочительнымъ потребностям!»
своей родины. Бэконъ, Декарту Галилей, Лейбницу Ньютону
Гумбольдтъ и Либихъ, Кювье и Фаредэ, трудились и трудятся,
думая о нользахъ науки вообще, а не о томъ, что именно въ
данное время нужно для блага извѣстной страны, бывшей ихъ родиной. Мы не знаемъ и не спрашиваемъ себя, любили ли они родину: такъ далека ихъ слава отъ связи съ патріотическими заслу~*)~Уже въ 1854 г. появляется въ „Совр." (№ 6) очень хорошая замѣтка его о книгѣ Львова: „О землѣ, какъ элементѣ богатства".

гами. Они, какъ дѣятели умственнаго міра, космополиты. То же
надобно сказать о многихъ великихъ поэтахъ Западной Европы.
Укажемь въ примѣръ на величайшаго изъ нихъ—Шекспира... Назовешь Аріоста, Корнеля, Гете. О художественныхъ заслугахъ
иередъ искусствомъ, а не особенныху иреимущественныхъ етремленіяхъ дѣйствовать во благо родины, наноминаютъ ихъ имена" *).
У насъ не то. Русскіе дѣятели умственнаго міра находятся,—по
мнѣнію Чернышевскаго,—въ совершенно другомъ положеніи. Имъ
еще нельзя быть космополитами, т.-е. нельзя думать объ интересахь
чистой науки или чистаго искусства. Въ этомъ смыслѣ, по условіямъ своей страны, имъ приходится быть „патріотами", т.-е. думать
прежде всего о спеціальныхъ нуждахъ своей родины. Идеалом!.
„патріота" въ этомъ смыслѣ является для Чернышевскаго Петръ
Великій, человѣкъ, задавшійся цѣлыо перенести въ Россію всѣ
блага европейской цивилизаціи. Онъ думалъ, что и въ его время
цѣль эта далеко еще не внолнѣ была достигнута. „До сихъ порт»
для русекаго человѣка единственная возможная заслуга иередъ
высокими идеями правды, искусства, пауки—содѣйствіе распространенно ихъ въ его родинѣ. Современемъ будутъ и у насъ, какъ
у другнхъ народовъ, мыслители и художники, дѣйствующіе чисто
только въ интересах!» науки или искусства; по пока мы не сталемъ по своему образованно наравнѣ съ наиболѣе успѣвіпими
націями, есть у каждаго изъ насъ другое дѣло, болѣе близкое
сердцу,—содѣйствіе, по мѣрѣ силы, дальнѣйшему развитію того,
что начато Иетромъ Велишшъ. Это дѣло до сихъ порт» требуетъ
и, вѣроятно, еще долго будетъ требовать всѣхъ умственныхъ и
нравственныхъ силъ, какими обладаютъ наиболѣе одаренные сыны
нашей родины" **). Чернышевскій именно и хотѣлъ посвятить свои
щлы распространеиію на своей родинѣ высокихъ идей правды,
искусства, науки. И по всему видно, что это намѣрепіе сложилось
гораздо раньте вкступленія его на литературное понривщ. По
всей вѣроятности, оно окончательно окрѣпло еще на университетской скамьѣ.
Ви0слѣдствіи, находясь въ заключеніи и обвиняемый въ проповѣди соціалнстическихъ ученій, Чернышевскій писалъ:
„Л не соціалистъ въ серьезномъ учепомъ смыслѣ слова, но
очень простой причлнѣ: я не охотникъ защищать старьгя теоріи
'•) Поли. собр. сочин. H. Г. Чернышевскаго т. II, <?гр. 120—121.
**) Тамъ же, стран. 130-132.

/ s > РУ
/у
' .7
ft*

к
:

противъ новых*. Я—кто бы я ни былъ стараюсь понимать современное состояніе общественной жизни и вытекающих* из* нея
ѵбѣжденій. Распаденіе людей, занимающихся политической экономен на школы соціалистов* и несодіалистовъ, такой факт* в *
историческом* развит* науки, который отжил* свое время. Практическое яримѣненіе этого внутренняго раснадешя науки также
факт* минувшаго: в * Англіи-давно, на континентѣ Западной
Е в р о н ы - с * событій 1848 г. Я знаю, что есть мнопе отсталые
люди, нолагающіе, что это мое мнѣніе подлежит* спору; но это
спор* ѵже о том*, основательны ли мои ученыя убѣжденш,-предмет* чуждый юридическаго значенія. А между тѣм* он* введен*
Никакая нравственность не могла требовать отъ Н. Г. Чернышевскаго, чтобы он* откровенно изложил* перед* своими обвинителями, самыя задушевный свои мысли. Поэтому всѣ данный им*
показанія этого рода могут* служить матеріалом* для его бю" ф Г ишь в * том* случаѣ, если біограф* сумѣет* отнестись к *
ним* с * надлежащей критикой. В * данном* случаѣ критика
должна выяснить, что значит* это заявлен*: „я не сощалист* в *
серГезномъ, ученом* смыслѣ этого слова". На самом* дѣлѣ оно
начит*, что, по мнѣнію Чернышевскаго, совершенно отжило свое
время извѣстное старое противоноложеніе соціализма политическом
эконом*. А это мнѣніе, въ свою очередь, означает*, что соцшшзм*
не только не должен* бороться против* политической экономш
но, напротив*, должен* обосновать свои требованія с * помощью
ея главнѣйшихъ положеній. Согласно этому своему убѣжденію,
Чериышевскій взялся за перевод* и за комментирована Оснований п о л и т и ч е с к о й э к о н о м і и " Дж. Ст. Милля. И когд
,шо обвинили въ распространен* соціалистических* учеши, он*
сослался на это обстоятельство, какъ на довод* в * свою защиту. Это очень хорошо видно из* другого мѣста цитирования™

нами документа.
г
ц
Въ юридическомъ смыслѣ слова,-говорить тамъ II. I . Чер
нышевскій,—вь серьезномъ, ученомъ смыслѣ, который одинъ имѣетъ
юридическое значеніе, терминъ „соціалисть" нротиворѣчитъ фактамъ моей дѣятельности. Обширнѣйшимъ изъ моихъ трудовъ но
политической экономіи былъ переводь трактата Милля, ученика
*) 1YI. К.
стр.

102).

Л ем к с

„Дѣло И- Г.

Чернышевскаго

(Былое, 1906, № 5,

Рикардо; Милльлг величаі^шій представитель школы Адама Смита
въ наше время; онъ гораздо вѣрнѣе Адаму Смиту, чѣмъ Рошеръ.
Изъ примѣчаній, которым^ я дополняю переводъ, обширнѣйшее
но объему,—изслѣдованіе о Мальтусовомъ законѣ. Я принимаю его
и стараюсь разоиръ '*) Мальтусову формулу. Этотъ иринципъпробный камень безусловной вѣрности духу Адама Смита" **).
Въ ю р и д и ч е с к о м ъ смыслѣ слова, конечно, странно,—въ
виду уже упомянутаго стараго противопоставлена соціализма политической экономіи,—обвинять въ пропагандѣ соціализма человѣка, который переводилъ Милля и требовалъ отъ экономической
пауки безусловной вѣрности духу Адама Смита. Но этимъ совсѣмь
не лишается своего т е о р е т и ч е с к а г о значенія вопросъ о томъ,
въ какомъ смыслѣ комментировалъ Чернышевскій Милля, и не
держался ли онъ того мнѣнія, что безусловно вѣрная духу Адама
Смита экономическая наука должна вести къ соціализму. Ниже
мы показываемъ, что нашъ авторъ комментировалъ Милля именно
въ соціалистическомъ смыслѣ. Мы показываемъ тамъ, кромѣ того,
какимъ образомъ дѣлалъ онъ соціалистическіе выводы изъ основныхъ иоложепій политической экономіи. Впрочемъ, это врядъ ли
будетъ оспариваться кѣмъ-нибудь. Врядъ ли кто сомнѣвается въ
томъ, что Чернышевскій былъ соціалистомъ. Но, какъ мы уже
сказали въ предисловіи, до сихъ поръ многіе отказываются признать Чернышевскаго сторонникомъ у т о п и ч е с к о г о соціализма.
Мы надѣемся, что наше лослѣдующее изложеніе съ достаточной
ясностью обнаружить передъ читателемъ неосновательность подобнаго отказа. Здѣсь же мы замѣтимъ лишь вотъ что:
Н. Г. Чернышевскій, въ самомъ дѣлѣ, считалъ отжившимъ
старое противопоставленіе соціализма политической экономіи. Но
это у него значило, главнымъ образомъ, то, что послѣ опыта
1848 года, нельзя уже возлагать надеждъ на альтруистическія
чувства людей: состраданіе къ угнетеннымь, сочѵвствіе къ ближнему и т. п., а нужно апеллировать къ ихъ разсудку и защищать
соціализмъ съ точки зрѣнія выгоды, экономическаго „расчета" . Но,
какъ мы нокажемъ, такая апелляція къ расчету совсѣмъ не исключала утопической точки зрѣнія на общественную жизнь.
Во второй части написаннаго Чернышевскимъ въ Сибири романа „ІТрологъ" Левицкій (Добролюбовь) заносить въ свой днев*) Въ статьѣ г. Лемке стоить «развить". Но это очевидная опечатка.
**) Тамъ же, та же стр.

пики послѣ свиданія съ Волгиным», (Чернышевскимъ).
не
„ѣритъ въ народъ. По его мнѣнію, народъ такъ же плохъ и ,
а!ъ общество" *)• Если мы не ошибаемся, это значитъ, что, согласно воспоминаніямъ самого Чернышевскаго, е г о ~
™
родъ произвели на Добролюбова впечатлѣше нолнаго »невѣрія
Ниже мы подробно изложимъ этотъ взглядъ, н тогда читатель увидитъ что H Г. Чернышевскій, въ самомъ дѣлѣ, не разсчитывалъ
Г н а р о д н у ю иниціативѵ ни въ Россіи, ни на Запад*. Инищатива
прогресса и всякихъ полезныхъ для народа неремѣнъ въ общественомъ устройств* принадлежала, по его мнѣнію, „лучшими
людямъ" т.-е. интеллигенціи. Въ этомъ отношеніи,-правда, едва ли
не только въ этомъ,-его взглядъ очень близко « л и
къ
зрѣніямъ, изложенными внослѣдствіи И. Л. Лавровыми въ Исто
рических; нисьмахъ". Здѣсь не мѣсто критиковать этотъ
в №
Но не мѣшаетъ напомнить читателю, въ какую эпоху сложился
оиъ V H Г. Чернышевскаго: это была эпоха разочарован^ послѣдовавшихъ за крушеніемъ тѣхъ надеждъ, - т о р ы я ищурочива
* _ тгниженію 1848 года. Эпоха, характеризующаяся, правда,
временно^ но зато полной подавленностью занадно-евронейскаго
- е ч н о , не б л а г о п р і я — в о ,
никновенію у Чернышевскаго какихъ-нибудь преувеличенныхъ надеждъ на ближГйшее будущее. Этими, вѣроятно, и нужно объяснить что вскорѣ но окончаніи университетскаго курса (въ
850 году), они уѣхалъ въ Саратовъ, гдѣ получили мѣсто старI шаго учителя въ' гимназіи. Но дневники, который оиъ вели въ
Саратов* и который относится къ 1 8 5 2 - 5 3 гг., показываетъ что
чуждый всякихъ преувеличенныхъ надеждъ на ближайшее будущее Чернышевскій, однако, совсѣмъ не принадлежали къ числу
людей окончательно нотерявшихъ всякую вѣру въ болѣе или мепѣе близкое торжество прогрессивныхъ начинаиій. Вотъ примѣръ.
Штаго марта 1853 г. онъ писали: „Наконецъ, ми* должно жениться,
ч Г б Г стать осторожнѣе. Потому что, если я
J W W « «
такъ, какъ начали, я могу попасться въ самомъ дѣлѣ. У^ меня
должна быть идея, что я не принадлежу себѣ, что я не вправѣ
Гсковать собою иначе, почемъ знать? Развѣ я не рискну? Должна
быть какъ защита противъ демократически, противъ револющоннаго направления и этою защитою ничто не можетъ быть, крон*
^Сочиненія, т. X, ч, I, отд. 2-й, стр. 2 1 5 - 2 1 6 .

мысли о жен*" *). Онъ и въ самомъ дѣл* женился на Ольг* Сократовнѣ Васильевой 29 аир*ля 1853 года. Но слѣдуетъ замѣтить,
что онъ сами врядъ ли серьезно разсчитывалъ на то, что женитьба
будетъ ему защитой „противъ демократическаго, противъ революціоннаго направленія". Онъ предупреждали свою невѣсту насчетъ
того, что онъ можетъ погибнуть. Изъ первой части романа „Прологи" видно, что бесѣды на такую тему случалось ему вести съ
Ольгой Сократовной и поел* того, какъ она стала его женою.
Какъ же представлялся ему тотъ ходи событій, въ связи съ которыми ему могла бы угрожать гибель? На это отвѣчаетъ слѣдующее мѣсто въ „Дневник* Левицкаго" (2-я часть романа „Прологи"). Читая это мѣсто, нужно помнить, что въ неыъ разсказъ
ведется отъ лица Левицкаго (Добролюбова), записывающаго слова,
сказанный ему Волгиными (Чернышевскимъ):
„Прійдетъ серьезное время. Когда?—Я молоди, потому для
вопроса обо мнѣ все равно, когда оно прійдетъ: во всякомъ случаѣ оно застанетъ меня еще въ полномъ цвѣтѣ силъ, если я
сберегу себя. Какъ прійдетъ? Какъ пришла маленькая передряга
Крымской войны; безъ нашихъ заботъ, пусть не хлопочу; никакими хлопотами не оттянешь, не ускоришь вскрытіе Невы. Какъ
ирійдетъ? Мы говоримъ о времени силы, — сильна только сила
іірироды.
„По воздуху вихорь свободно шумитъ;
„Кто знаетъ, откуда и какъ онъ летитъ.
„Шансы будущаго различны. Какой изъ нихъ осуществится?
Не все ли равно? Угодно мнѣ слышать его личное иредположеніе
о томъ, какой шансъ вѣроягнѣе другихъ? Разочарованіе общества
и отъ разочарованія новое либеральничанье въ новомъ вкус*,
допрежнему мелкое, презрѣпное, отвратительное для всякаго
умнаго человѣка съ какими бы то пи было образомъ мысли; для
умпаго радикала такое же отвратительное, какъ для умнаго консерватора, пустое, сплетиическое, трусливое, подлое и глупое, и
будетъ развиваться, развиваться, все подло и трусливо, пока гдѣ
нибудь въ Евроиѣ,—вѣроятнѣе всего во Франціи,—не подымется
буря и не пойдетъ по остальной Европѣ, какъ было въ 1848 году.
*) Сочиненія, т. X, ч. 2-я, отд. 3, стр. 39. Въ другомъ мѣетѣ онъ
пищртъ: „Я долженъ чѣмъ-нибудь одерживать себя на дороі"Ь къ Искандеру". (Тамъ же, стр 93). .
45

Олѣдуетъ желать, чтобы все обошлось у насъ тихо, мирнр. Чѣмъ|

«
1ЯЧ0 году буря прошу мѣла только по Западной Гермаиіи;
„Въ 1830 юду буря J
I Верлииъ. Судя по этому, надобно
~
Петербург* и Москву" *)•
"
Ж
такъраэсуждал* и о самом*

„

ГремГно
-ДУна-

ВЪ

енокойнѣе, тѣмъ лучше" *).

дридет* под*
взяться за общественную дѣяродной жизни. Гогда можно №
с ъ с м а м и и работать
тельность, а теперь
^ Г н е м н о г и м и , преимущественно
„ад* самим* собою, а ^
^
молодыми, людьми с * которыми р
соприкосновении он*, кон
^
мниться
гимназш, упускал*
„ш„.

в * непосредственное
Трудпо

б ш о

в а т е д е №

бы

Сарат0

„скои

лучай заронить добрый с ѣ м е н а в * молодыя
случаи
Г
ШИРОКИХ* задач*, это

Н» это дѣдалось

» T O » . —
тельности. Въ какомь
І И Ѣ , т
і

Г 1 е с

№

на

айПЯР

т о

w a c b

„н1ШИ

имъ

: ,

„

Cipa

,ешое —

нышевскш былъ оезусловныш.

г
°

TTTTHTWRT« Р М Ѵ

въ своемъ
.вИь,.Мь»

МЫСЛЬ,

—

что

LCP

ошибку, мы опять

J M S ? " Ä - «

нѣтъ
его мнѣнш,

™

чего

хорошаго туть

только ото иршхдемьш,. Нопони-

. О р

но

спокойнѣе ходъ
роды: данное количество силы ^ Р ^
"

ничего

. Чѣмъ ровнѣе и
законъ

при-

количество
3

—
~
,
І л о »
и -

іе

Я
Л

*) Сочиневія, т. X, ч. I, отд. 2-й. стр. Ш ^ Ѵ , .
J ) Сочиненія, т. X, ч. II, отд. 8-А стр.

Наши „реаки" обыкновенно представляли его себѣ „вожакомъ
нигилистовъ", а „нигилисты"

дневникѣ, 7 марта ю ^
л
ТРТТЛРМЪ
даже плаZ
и. а
пѣшительно взволыованъ В. іеллемъ, да
Телля : „Я оылъ рьшш
птюизвести преувеликтлъ" **)• Эти слова могутъ, пожалуй, дажеііроизве
і
кал H

Въ романѣ ЛІрологъ" Чернышѳвскій изображаете свое настроеnie, какимъ оно было въ серединѣ 50-хъ годовъ. Далѣе мы покажемъ, что, внослѣдствіи, взглядъ его на „толчки" и „скачки"
очень значительно измѣнился. Но у насъ нѣтъ никакихъ основаній думать, что въ эпоху своего студенчества и въ первые годы по окончаніи университетскаго курса, онъ смотрѣлъ на „толчки"
и „скачки" иначе, чѣмъ во время перваго своего сближения съ
Добролюбовымъ. Поэтому мы и полагаемъ, что молодой Чернышевскій далеко не былъ прииципіальнымъ сторонникомъ революціи.
Чтобы покончить съ періодомъ нребыванія нашего автора въ
Саратовѣ, отмѣтимъ, на основаніи его собственнаго дневника, двѣ,
очень достойныя вниманія, черты его характера.

тодчкамИ

рмкршк. ОТО
—
—

являли

собою въ ихъ

глазахъ

не

что иное, какъ
Сбродъ воришекъ и грабителей,
Огорчающихъ родителей.
Дневникъ даетъ нѣсколько иное понятіе о „вожакѣ нигилистовъ". Намѣреваясь жениться на О. С. Васильевой, Чернышевскій писалъ о своихъ родителяхъ: „Они ие судьи въ этомъ дѣлѣ,
потому что у нихъ понятія о семейной жизни, о качествахъ,
нужныхъ для жены, объ отношеніяхъ мужа къ женѣ, о хозяйствѣ,
образѣ жизни, рѣшительно не тѣ, какъ у меня. Я человѣкъ рѣшительно другого міра, чѣмъ они, и какъ странно было бы слушаться ихъ относительно, напр., политики и религіи, такъ странно
было бы спрашивать ихъ совѣта о женитьбѣ. Это вообще. Въ
частности—они, рѣшительно, не знаютъ моего характера и того,
какая жена нужна мнѣ. Въ этомъ дѣлѣ никто, кромѣ меня самого,
не можетъ быть судьею, потому что никто не можешь войти въ
' мой характеръ и въ мои ионятія, кромѣ меня самого" **). Противъ этого трудно теперь что-нибудь возразить, и кажется, что
24-лѣтній Чернышевскій могъ бы со спокойной совѣстью жениться
но своему собственному усмотрѣнію. Однако, совѣсть его была
••) Сочиненія, т. X, ч. I, отд. 2-й, стр. 215.
-*) Сочиненія, т. X, ч. 2, отд. 3, стр. 47.

очень неспокойна, и он* не переставал* мучиться
«
насчет* того, как* поступить ему, если родители не согласятся
на его брак*. „Я создан* для новииовенія, для - л у ш а ш я ^
писал* о н * , - н о это послушаніе должно быть свободно. А вы
слишком* деспотически смотрите на меня, как* на ребенка. ,Ды
и в * 70 лѣтъ будешь моим* сыном* и тогда ты будешь; меня
слушаться, как* я до 50 лѣт* слушалась маменьки .
^ 0 "
новат* что ваши... *) так* велики, что я должен* сказать, въ
Г с т я І х * в * том*, что все р а в н о , - а раньше этими пустяками
Е і Т а ж - я вещи,—я был* послушным* ребенком*. Но в * этом*
дѣлѣ не могу, не в * правѣ, потому что это дѣло серьезное Нѣт*-с*
тут* я уж* не тот* сын*, котораго вы держали так*. „Милая
маменька, позвольте мнѣ съѣздить к * Ник. Ив. « - Д о р о ш о ступай!" „Милая маменька, п о з в о л ь т е м п ѣ съѣздить к * АннL Ник.
„Не смѣй ѣздить, это гадкая женщина». Нѣт*, в * этом* дѣяѣ я н
намѣренъ спрашиваться, и если вы хотите приказывать, с * сожалѣ
ніем* должен* сказать вам*, что напрасно вы будете приказывать
Но так* как* Чернышевскій опасался, что приказывать всетаки станут*, то он*, на всякій случай, принял* такое рѣшеше.
если станете упрямиться,-извольте, спорить не стану, я убью
; Г Посмотрим*, что тогда будет*. И если будет* необходимость
Исполню свою угрозу, потому что лучше умереть, чѣм* жить
бездетным* в * собственных* глазах*, или разсорнвшись с * іѣми,
Г о л 2 Ю , с * тѣми,
наконец*, сами любят* тебя только
слишком* странны со своей претензіей на нсезнаніе и без ши
бочность своих* понятій о людях*, и о том*, что так*, а не
к

ниже еинь Черншпѳвсвій

чаеть ято' это опасеніе препятствій браку со
родителей
есть не болѣе, какъ „дикая фантазія", и что, по всей
и,
дѣло уладится легко и скоро. Но все таки чрезвычайно характерно ^го безпокойство, въ которое его приводила мысль о возможности иодобиыхъ препятствій, а еще болѣе характерно убѣждеи е
о нравственной невозможности для него остаться въ - в ы х ъ разсорившись" съ родителями. Все это такъ мало похоже на ходячее
представлеиіе реакціонеровъ о „аигилистахъ".
с т о р о н ы

ь ѣ р о я т н о с

*) Тутъ издатель не разобралъ одного слова.
**) Тамъ же, стр. 43—49.
***) Тамъ же, стр. 49.

Не болѣе соотвѣтствуетъ ему и та черта характера Чернышевскаго, которая сквозитъ вотъ въ этихъ строкахъ его дневника:
„Кромѣ этого, я хочу поступить теперь въ обладаніе своей женѣ
и тѣломъ, не принадлежавъ ни одной женщинѣ, кромѣ нея. Л хочу
жениться дѣвственнымъ и тЬломъ, какъ будетъ дѣвственна моя
невѣста"*). „Реаки" утверждали, что „люди 60-хъ годовъ" проиовѣдывали половой развратъ **); многіе, даже не изъ числа „реаковъ",
искренне полагали, что только „чистая" мораль графа Толстого
начала отчасти поправлять нравственный вредъ, причиненный такимъ разнузданіемъ. Мы видимъ, насколько это справедливо.
Вскорѣ послѣ женитьбы Чернышевскій переѣхалъ въ ГІетербургъ,
гдѣ онъ въ теченіе перваго года продолжалъ свою педагогическую
деятельность, занимая во 2-мъ кадетскомъ корпусѣ „должность
учителя третьяго рода", какъ выражается о немъ одна казенная
бумага. Тогда же стали появляться его первый,—извѣстныя намъ,—
нечатныя произведенія. Онъ писалъ сначала въ „Отечественныхъ
Запискахъ", а нотомъ въ „Современник^". Начиная съ 1855 г. и
вплоть до своего ареста Чернышеве™ работалъ почти исключительно въ „Современникѣ". Это, можно сказать, общее правило,
изъ котораго мы знаемъ два исключенія: въ 1858 году появилось
въ Атенеѣ (№ 3) его критическая статья: „Русскій человѣкъ наrendez-vous", и въ томъ же году онъ состоялъ нѣкоторое время редакторомъ военнаго сборника. Въ теченіе нерваго года своего нребыванія въ ІІетербургѣ онъ работалъ надъ своей магистерской диссертаціей: „Эстетическія отношеніи искусства къ дѣйствительности".
Разсмотрѣиіе этой диссертаціи университетскимъ начальствомъ затянулось, по словамъ издателя нолнаго собранія сочиненій H. Г.
Чернышевскаго, до 1855 г., и, насколько мы знаемъ, кончилось
неблагопріятно для молодого ученаго: обнаружившееся въ его работѣ направленіе мысли не понравилось университетскому начальству, и онъ такъ и не нолучилъ магистерскаго званія. Но за то
именно, это злоключеніе съ диссертаціей и сблизило, какъ говорить, ея автора съ редакціей „Современника", который скоро попалъ, по собствепнымъ словамъ Н. Г. Чернышевскаго, въ его полное
распоряженіе.
О диссертаціи H. Г. Чернышеве™ сообщалъ
*) Тамъ же, стр. 40.
**) См., напр., грязный пасквиль
романѣ „Что дѣлать"?
4

своему отиу въ

приф. Цитовича: Что дѣлали въ

письмѣ отъ 21 сентября 1853 года: „Диссертацш свою пишу объ
эстетикѣ. Если она нройдетъ через* университет* в * настоящем*
своем* видѣ, то будет* оригинальна, между прочим*, въ том*
отношен*, что в * ней не будет* ни одной цитаты, а всего только
о д н а ссылка. Если же найдут* это недовольно ученым*, то я
прибавлю нѣсколько сот* цитат* в * три дня. По секрету можно
сказать что гг. здѣшніе профессора словесности совершенно ве
занимались тѣмъ предметом*, который взял* я для своей диссертацш и потому едва ли увидят*, какое отношеніе мои мысли имѣютъ
КЪ современному образу понят* об* эстетических* вопросах*.
Им* показалось бы даже, что я приверженец* тѣх* философов*,
которых* мнѣнія оспариваю, если бы я не сказал* об* этом*
ясно. Поэтому я не думаю, чтобы у насъ поняли, до какой степени важны тѣ вопросы, которые я разбираю, если меня не принудят* прямо объяснять этого. Вообще у насъ очень затмились
понят* о философ* с * тѣхъ пор*, как* умерли или замолкли
люди понимавшіе философію и слѣдившіе за нею" *)•
В * письмѣ отъ 3 мая 1855 г. онъ писал* отцу же: „Диссертація для сокращен* времени и издержек*, напечатана мною въ
большом* форматѣ и очень убористым* шрифтом*; кромѣ того и
для тѣхъ же цѣлей, я значительно сократил* ее (хотя цензура
университетская пе зачеркнула ни одного слова), кош,а рукопись
была уже одобрена къ печати. Потому вышло всего только 6 ^ печатных* листов*, вмѣсто 20, которые были бы наполнены ею без*
сокращен* и нри обыкновенном* разгонистом* печатаиш... В *
внѣшнемъ отношеніи она имѣетъ ту особенность, что нѣтъ въ ней
„ и о д н о й цитаты—наперекор* общей замашкѣ шарлатанить
этою дешевою ученостью. К * числу особенностей принадлежит* и
то что она писана мною п р я м о н а б ѣ л о - с л у ч а й , едва ли
бывавший с * кѣмъ-нибудь. Этим* всѣм* я хотѣл* себѣ доставить
удовольствіе внутренно позабавиться над* людьми, которые (не
могут*) сдѣлать подобна™. О содержав* пока не пишу-это до
другого письма. Заглавіе вы знаете: «Эстетическ* отношенія искусства къ дѣйствительности »... " **)•
H. Г. Чернышева:* былъ главным* публицистом*, а до половины 1856 г.и главным* литературным* критиком* „Современника".
За Некрасовым* и Панаевым* навсегда останется та огромная за*) Сочиненія, т. X, ч. 2, отд. I, стр. 84.

**) Тамъ же, та же страница.

слѵга что они не сторонились, как* это дѣлали почти всѣ остальные
/руз'ья Бѣлинскаго", от* Чернышевскаго и его единомышленни;;( въ Правда с * точки зрѣнія усиѣха журнала, им* не приходилось' жалѣть о том*, ч т е н и и представили его в *
=
о = е
автора Эстетических* отношен*". У ж е _ в * декабрьской кпижкѣ
^от^мениика" за 1855 год* появилась первая статья из* того,
упомянута™ ряда „Очерков* гоголевскаго перюда
руесішй Литературы", который представляет* собою
£ £
мѣчателънѣйшихъ произведен* Чернышевскаго и до сих* д о с т а е т
ся лучшим* нособіемъ для всякаго, желающаго познакомиться с * критикой гоголевскаго иеріода. Вторая статья из* этого замѣчательнэто
'ряда "очерков* была напечатана в * январьской, т р е т ь я - в * февральской четвертая в * анрѣльской книжкѣ „Современника" за слѣдующій год*. В * этих* четырех* статьях* была сдѣлана оцѣнка
литературной дѣятельности Полевого, Сенковскаго, Шевырева и
Надеждина. В * Вольской книжкѣ автор* перешел* к * Бѣлинскому,
которому и посвящены остальные пять очерков*. В * этих* статьях*
имя Бѣлинскаго впервые названо в * печати послѣ 1848 года, когда
на Бѣлинсхсаго стали смотрѣть, как* на запрещении™ писателя^
С* появленіемъ „Очерков*" можно было с *
о
»
^
И ни мало не преувеличивая дѣла, сказать, что у Ъѣлинишо есть
Д о й н ы й преемник*. С* т ѣ х * иоръ, как* Чернышеве^ в н с т г
4 л ъ в * качествѣ критика и публициста „Современника , за этим*
журналом* снова было обезнечено преобладающее мѣсто между
русскими періодическими изданіями, принадлежавшее ему нри жизни
Бѣлинскаго. „Современнику" с * интересом* и уважешем* внимала
нередовТя часть читающей публики, к * нему естественно тяготѣли
Х в Т ж і я , нарождавшіяся литературный силы Т а к * с *
н о —
1856 года в * нем* стал* писать молодой Добролюбов*. Людям*
нашего времени трудно даже представить себѣ как* великс. было
тогда у нас* значеніе -Журналистики. Теперь общественное мнѣше
значительно уже переросло журналистику; в * 40-х* годахъ оно
еще не ѵснѣло дорости до нея. Конец* же 50-х* и начало 6 0 , : *
годов* является эпохой наибольшаго согласія между общественным* мнѣніемъ и журналистикой и наибольшаго вліянія журналистики на общественное мнѣніе. Только при таком* условш и
" н о
было то горячее увлеченіе литературной д ѣ я т е л = .
и та искренняя вѣра в * зяаченіе литературном пропаганды, который
замѣчаются во всѣх* тогдашних* выдающихся писателях*. Короне
это был* золотой вѣкъ русской журналистики. Несчастный исход*

ву

і крымской войны заставилъ правительство сдѣлать нѣсколько уступокъ образованному обществу и совершить, по крайней мѣрѣ,
самыя насущньтя, давно уже ставшія необходимыми реформы.
Вскорѣ на очередь поставленъ былъ вопросъ объ освобожденіи
крестьянъ, самымъ недвусмысленнымъ образомъ затрогивагощій
интересы всѣхъ сословій. Нужно ли говорить, что Николай Гаври.ювичъ съ жаромъ принялся за разработку этого вопроса? Къ
1857—58 гг. относятся его замѣчательныя статьи о крестьянскомъ
дѣлѣ. Теперь довольно уже хорошо извѣстно взаимное отношеніе
нашихъ обществепныхъ силъ въ эпоху уничтоженія крѣпостного
права. Поэтому мы будемъ говорить о немъ лишь мямоходомъ,
лишь поскольку это нужно для вьтясненія роли, принятой на себя
въ этомъ дѣлѣ нашей передовой журналистикой, во главѣ которой
стоялъ тогда Н. Г. Чернышевскій. Всѣмъ извѣстно, что эта журналистика горячо защищала крестьянскіе интересы. Нашъ авторъ
писалъ одну за другой статьи, въ которыхъ отстаивалъ освобожденіе крестьянъ съ землею и утверждалъ, что выкупъ земель, отходящихъ въ надѣлъ крестьянамъ, не можетъ представить для
правительства никакой трудности. Онъ докавываль это положеніе и общими теоретическими соображеніями, и самыми подробными примѣрными вычислеиіями. „Какимъ это образомъ выкупъ
земли можетъ быть въ самомъ дѣлѣ затрудиителенъ? Какъ можетъ
онъ превышать силы народа? Это не правдоподобно,—писалъ онъ
въ статьѣ „Труденъ ли выкупъ земли?"—Это противорѣчитъ основнымъ понятіямъ народнаго хозяйства. Политическая экоиомія прямо
говорить, что всѣ тѣ матеріальиые капиталы, какіе достаются из/вѣстному покодѣнію отъ предшествовавшихъ доколѣній, соста/ вляютъ цѣнность не очень значительную по сравиенію съ тою
\ массою цѣнностей, какая производится трудомъ этого поколѣнія.
\ Напримѣръ, вся земля принадлежащая французскому народу, со
всѣми зданіями и всѣмъ находящимся въ нихъ, всѣми кораблями
и грузами, всѣмъ скотомъ и всѣми деньгами и всѣми другими богатствами, принадлежащими этой странѣ, едва ли представляетъ
стоимость во сто милліардовъ франковъ, а трудъ французскаго народа ежегодно производить цѣнность въ пятнадцать или болѣе
милліардовъ франковъ, т.-е. не болѣе, какъ въ семь лѣтъ французскій народъ производить массу цѣнностей, равную цѣнности
цѣлой Франціи, какъ она есть отъ Ламанша до ІІиринеевъ. Стало
быть, если бы французамъ нужно бы было выкупить у кого-нибудь
всю Францію, они могли бы сдѣлать это въ продолженіе одного

поколѣнія, употребляя на выкупъ только одну пятую часть свопхъ
доходовъ. А у насъ о чемъ вдеть дѣло? Развѣ цѣлую Россію
должны мы выкупить со всѣми ея богатствами? ІІѢтъ, только одну
землю. И развѣ всю русскую землю? ІІѢтъ, выкупъ относится только
къ тѣмъ губерніямъ одной Европейской Россіи, въ которыхъ укоренилось крѣиостное состоите" и т. д. *). Показавъ затѣмъ, что
земли, подлежащія выкупу, составляли бы не болѣе шестой части
пространства, занимаемаго Европейской Россіей, онъ предлагаешь
цѣлыхъ восемь илановъ выкупной операціи. По его словамъ, принявши одинъ изъ этихъ плановъ, правительство могло бы выкупить
надѣльныя земли не только безъ обремененія крестьянъ, но и съ
большою выгодою для государственнаго казначейства. Въ осяовѣ
всѣхъ плановъ Чернышевскаго лежало соображеніе о „ н е о б х о димости д е р ж а т ь с я
в о з м о ж н о у м ѣ р е н н ы х ъ нѣнт»
при о п р е д ѣ л е н і и в е л и ч и н ы в ы к у п а " . Мы знаемъ теперь,
насколько наше правительство имѣло въ виду интересы крестьянства при уничтоженіи крѣностыого права и насколько оно послѣдовало совѣтамъ Чернышевскаго относительно умѣренности при
опредѣлеиіи выкунныхъ платежей. Если при освобожденіи крестьянъ наше правительство ни на минуту не позабыло выгодъ государственнаго казначейства, то объ интересахъ крестьянъ оно думало очень мало. При выкупной операціи имѣлись въ виду исключительно только фискальные и домѣщичьи интересы. И это совершенно понятно, такъ какъ никому нѣтъ ни нужды, ни охоты думать объ интересахъ того сословія (въ данномъ случаѣ крестьянскаго), которое само не можетъ энергично и систематически отстаивать ихъ. Ііо въ ту пору, когда еще только шли толки о
крестьянскомъ освобождены, самые передовые люди Россіи думали
нѣсколько иначе. Имъ казалось, что само правительство безъ
большого труда могло бы понять, до какой степени его собственный выгоды совпадаютъ съ интересами крестьянства. Подобный
надежды довольно долго ниталъ, между прочимъ, Герценъ. Ииталъ
ихъ и Чернышевскій. Отсюда происходила и та настойчивость, съ
которою онъ возвращался въ своихъ статьяхъ къ крестьянскому
вопросу, и то усердіе, съ которымъ онъ выяснялъ правительству
его собственные интересы. Но Чернышевскій былъ нервымъ, по
времени, русскимъ писателемъ, понявгаимъ, что онъ обольщался
несбыточной надеждою, и переставшимъ убѣждать тѣхъ, которые
*) Сочиненія, т. I V, стр. 335—336.

не обращали ни малѣйшаго впиманія на его доводы. Это тоже не
малая заслуга.
Мы не будемъ здѣсь излагать и разбирать взглядъ на русскую
общину, изложенный Чернышевскимъ въ своихъ статьяхъ по
крестьянскому вопросу. Ниже онъ подробно разсматривается нами.
Мы только прибавимъ здѣсь, что даже въ періодъ наибольшая
своего увлеченія общиной Чернышевскій во взглядѣ на нее оставался чуждъ тѣхъ полуславянофильскихъ крайностей, до которыхъ
тоходилъ Герценъ или,—подъ очевидпымъ вліяніемъ Герцена,—
М. Л. Михайловъ въ своемъ „воззваніи къ молодому поколѣнію"
(1861 г.) *).
Чериышевскій очень скоро пріобрѣлъ вліяніе въ нашей передовой литературѣ. Но какъ ни велико было это вліяніе, единомышленниковъ, въ настоящемъ смыслѣ этого слова, у него было
очень мало. Думать такъ намъ даютъ поводъ слѣдующія слова
Волгина, обращенныя къ Нивельзипу въ первой части романа
„Прологъ": „у всѣхъ у нашихъ господъ просвѣщателей публики
чепуха въ головѣ; пишутъ ахинею, сбиваютъ съ послѣдняго толка
русское общество, которое и безъ того уже находится въ полупомѣшательствѣ. Нѣтъ между ними ни одного, котораго бы можно
было взять въ товарищи. Поневолѣ припужденъ одинъ писать всѣ
статьи, которыми выражается мнѣніе журнала. И не успѣваю.
Нѣтъ человѣка съ свѣтлою головою, да и кончено!" **). Только
Добролюбовъ былъ такой свѣтлой головой, на котораго могъ вполнѣ
положиться Чернышевскій. Оттого нашъ авторъ и любилъ его такой по-истинѣ восторженной любовью ***).
*) См. Второе приложеніе къ сборникамъ „Государственный преступленія въ Россіи". Русская историческая библіотека № 5 (Paris, 1905),
стр. 5 и слѣд.
**) Сочиненія, т. X, отд. 2, стр. 89.
*•*) Съ какимъ довѣріемъ отнесся онъ съ первой же встрѣчи къ Добролюбову, какъ писателю, показываетъ слѣдующая сцена въ „Дневникѣ
Левицкаго". Левицкій записываете „Послѣ вчерашняя я не могъ сомнѣваться, что кажусь ему (Волгину. Г. П.) хорошимъ сотрудникомъНо эти слова удивили меня: „Вы предоставляете мнѣ полную волю въ
журналѣ?"—„А развѣ были вы очень нужны мнѣ, если бъ не такъ? Сотрудниковъ, которыхъ надобно водить на помочахъ, можно имѣть, пожалуй хоть сотню; да что въ нихъ пользы? Пересматривай, поправляй,такая скука, что легче писать самому".-„Вы не будете просматривать
моихъ статей?"—» А что будетъ въ нихъ любопытная? Признаться вамъ
сказать, не буду читать и напечатаниыхъ, не только до напечатанія. И

Впоелѣдствіи хорошимъ помощникомъ Чернышевскаго явился
М. А. Антоновичу къ которому нашъ „холодный" авторъ тоже,
какъ видно, привязался очень скоро. Но Добролюбовъ скоро у меру
и эта утрата осталась для „Современника" незамѣнимой.
H. Г. Чернышевскій очень любилъ полемизировать. Онъ признается, что даже друзья его всегда замѣчали въ немъ чрезвычайную, „по ихъ мнѣнію, даже излишнюю, любовь къ разрѣшенію
спорныхъ вопросовъ горячею полемикой" *). Полемика всегда казалась ему очень удобнымъ, a вѣрнЬе сказать—необходимымъ орудіемъ проведенія въ общество новыхъ нонятій **). Тѣмънемеиѣе,
въ началѣ своей литературной дѣятельности, онъ, какъ будто, нзбѣгалъ полемики. „Очерки гоголевскаго періода" написаны спокойнымъ и нримирительнымъ тономъ. Только къ Шевыреву, извѣстному московскому критику временъ Бѣлинскаго, относится оиъ
тамъ съ ѣдкой ироніей, да еще о Сенковскомъ (баронѣ Бранбеуеѣ)
высказывается съ презрительнымъ сожалѣніемъ, какъ о человѣкѣ,
затратившемъ свои огромный силы на безплодное литературное
фиглярство. О другихъ же писателяхъ гоголевской эиохи онъ отзывается, большей частью, съ похвалой. Даже въ литературной
дѣятельности Погодина,—котораго такъ не любилъ и надъ которымъ такъ смѣялся кружокъ Бѣлинскаго,—находить онъ полезный
и похвальный черты. О славянофилахъ же онъ говорить съ небезъ того приходится читать слишкомъ много пустяковъ,— ха-ха-ха!—
благодарите за комплиментъ".-„Но я могу дѣлать ошибки".—„А ну васъ
и съ вашими ошибками! Только время теряю съ вами—ха-ха-ха!—Ну
прощайте. Приходите послѣ завтра. Поговоримъ еще, хоть не о чемъ".
(Сочиненія, т. X, ч. I, отд. 2, стр. 210—211).
*) Сочиненія, т. IV, стр. 304.
**) Въ „Очеркахъ гоголевскаго періода" онъ защищаетъ Надеждина
отъ упрековъ, которые многіе дѣлали ему за его страсть къ рѣзкой полемик. „Зачѣмъ Надоумко (псевдонимъ Надеждина) говорилъ такимъ
рѣзкимъ тономъ? Развѣ не могъ онъ высказать то же самое въ мягкихъ
формахъ? Удивительное дѣло—наши литературныя да и всякія другія
понятія! Вѣчно предлагаются вопросы, почему земледѣлецъ пашетъ поле
грубымъ желѣзнымъ плугомъ или сошникомъ! Да чѣмъ же иначе можно
вспахать плодородную, но тяжелую на подъемъ почву? Ужели можно
не понимать, что безъ войны не рѣшаегся ни одинъ важный вопросъ,
а война ведется огнемъ и мечемъ, а не дипломатическими фразами, которыя умѣстны только тогда, когда цѣль борьбы, веденной оружіемъ,
достигнута? Беззаконно нападать только на безоружнаго и беззащитнаго,
на старцевъ и калѣкъ, а поэты и литераторы, противъ которыхъ выступилъ Надеждинъ, были не таковы". (Сочиненія, т. И, стр. 130).

ноддѣльнымъ уваженіемъ. Несмотря на всѣ ихъ, очевидныя для
него, ошибки, онъ считаетъ ихъ искренними друзьями просвѣщенія
и горячо сочувствуетъ ихъ отношенію къ русской поземельной
общинѣ.
Не касаясь здѣсь взгляда его на общину, мы замѣтимъ, однако,
что уже въ спорахъ объ этой формѣ землевладѣнія онъ вынужденъ
былъ покинуть свой спокойный, добродушный тонъ и выступить во
всеоружіи своего полемическаго таланта. Плохо пришлось тогда
патентованнымъ представителямъ либеральной экономіи, въ особенности редактору „Экономическаго Указателя". Вернадскому. Чернышевскій положительно обезсмертилъ этого „С. С." (статскаго совѣтника) и Д-ра ист. н. иол. эк. и стат. (т.-е. доктора историческихъ наукъ, политической экономіи и статистики; такъ подписывался гордый своими чинами и дипломами Вернадскій). Разбитый
на-голову ученый не только бѣжалъ съ ноля битвы, но, къ доверпіенію комизма, началъ увѣрять въ своемъ уваженіи того самаго
Чернышевскаго, котораго онъ въ началѣ спора позволялъ себѣ третировать, какъ дерзкаго и невѣжду. Надо признаться, что едва ли
возможно вести защиту какого бы то пи было дѣла искуспѣе, чѣмъ
Чернышевскій защищалъ общину. Онъ сказалъ въ ея пользу рѣшительно все, что можно было сказать. И если его рѣшепіе сиорнаго вопроса теперь не можетъ быть признано удовлетворительнымъ, то это объясняется лишь крайней отвлеченностью той точки
зрѣніл, съ которой онъ смотрѣлъ на этотъ вопросъ. Надо, впрочемъ,
замѣтить, что, какъ мы увидимъ ниже, онъ защищалъ русскую поземельную общину лишь весьма условно.
Начавшись съ общиннаго землевладѣнія, споръ Чернышевскаго
съ нашими либеральными экономистами скоро нринялъ болѣе широкій характеръ и перешелъ къ обіциыъ вонросамъ экономической
политики. Либеральные экономисты отстаивали принципъ государственнаго невмѣшательства; Чериышевскій оспаривалъ его. И вышло
опять такъ, что споръ о невмѣшательствѣ государства въ экономическую жизнь народа послужилъ поводомъ для иоваго торжества
у нашего автора. Его статья „Экономическая дѣятельность и законодательство" *) можетъ считаться однимъ изъ наиболѣе блестящихъ
онроверженій теоріи „laissez faire, laissez passer" не только въ русской, но и во всеыірной экономической литературѣ. Чернышеве™ пускаетъ въ ней въ дѣло всю свою діалектическую силу и всю свою
*) Перепечатана въ IV томѣ полнаго собр. сочиненій, стр. 422—463.

полемическую ловкость. Онъ какъ бы забавляется этой борьбой, въ
которой онъ съ такою легкостью отражаетъ удары противниковъ.
Онъ играетъ съ ними, какъ кошка съ мышыо; дѣлаетъ имъ всевозможный уступки, выражаетъ готовность согласиться съ любымъ
изъ ихъ ноложеній, принять любое толкованіе всякаго даннаго положенія, и уже только потомъ,—давши имъ, новидимому, всѣ шансы
побѣды, поставивъ ихъ въ самыя благоиріятныя для ихъ торжества
условія,—-переходитъ въ наступленіе, и тремя-четьтрьмя силлогизмами нриводитъ ихъ къ нелѣпости. Затѣмъ начинаются новыя
уступки, новыя, еще болѣе благопріятпыя истолкованія того же положения и новыя доказательства его нелѣиости. А въ концѣ статьи
Чернышеве™, по своему обыкиовепію, читаетъ своимъ иротивникамъ назиданіе и даетъ имъ почувствовать, до какой степени они
не имѣютъ понятія не только о строгихъ пріемахъ научнаго мышленія, но и о самыхъ первоначальныхъ требованіяхъ простого
здраваго смысла. Замѣчательно, что принципъ государственна™
невмѣшательства, имѣвшій у насъ такихъ горячихъ стороиниковъ
въ концѣ иятидесятыхъ и въ началѣ шестидесятыхъ годовъ, вскорѣ
былъ почти совершенно оставленъ русскими экономистами. Это въ
значительной степени объясняется, какъ общимъ состояніемъ нашей промышленности и торговли, такъ и послѣдующнмъ вліяніемъ
на пашихъ теоретиковъ нѣмецкой катедеръ-соціалистичешой школы.
Но, несомнѣнно, много значить въ этомъ случаѣ и то, что названный иринципъ уже при самомъ началѣ его распространена въ
русской литературѣ встрѣтилъ такого могучаго противника, какъ
Н. Г. Чернышеве™. Разъ получивши хорошій урокъ, русскіе манчестерцы иочли благоразумными смолкнуть, стушеваться и сойти
со сцены.
Конечпо, если бы мы захотѣли сравнить доводы, выдвинутые
Чернышевскимъ въ этой иолемикѣ съ той аргументаціей, которой
пользуется Марксъ, напр., въ „Рѣчи о свободѣ торговли", то мы
опять должны были бы признать, что точка зрѣнія нашего автора
страдаетъ отвлеченностью. Но это уже общій недостатокъ его экоиомическихъ воззрѣній, о которомъ рѣчь пойдетъ во 2-й части нашей работы.
Не но однимъ только экоиомическимъ вонросамъ приходилось
Чернышевскому вести ожесточенную иолемику. И при томъ противниками его были не одни только либеральные экономисты. Чѣмъ
вліятельнѣе становился кружокъ „Современника" въ русской литературѣ, тѣмъ болѣе нападокъ сыпалось съ самыхъ различныхъ

сторонъ и на этотъ кружокъ вообще и на нашего автора въ частности. Сотрудниковъ „Современника" считали опасными людьми,
готовыми ниспровергнуть всѣ пресловутый „основы". Нѣкоторые
изъ „друзей Бѣлинскаго", въ началѣ еще считавшіе возможнымъ
итти рядомъ съ Чернышевскимъ и его единомышленниками, отшатнулись отъ „Современника", какъ отъ органа „нигилистовь", и
стали кричать, что Бѣлипскій никогда не одобрилъ бы принятаго
имъ направленія. Такъ поступилъ И. С. Тургенева, *). Даже Герценъ заворчалъ на „паяцевъ" въ своемъ „Колоколѣ". Опъ предупреждал!, ихъ пасчетъ того, что, „истощая свой смѣхъ на обличительную литературу, милые паяцы наши забываютъ, что но этой
скользкой дорогѣ можно „досвистаться" не только до Булгарина
и Греча, но и до Станислава на шею". Герценъ утверждалъ, что
въ „обличительной литературѣ", надъ которой насмѣхались „паяцы",
были превосходный вещи. „Вы воображаете, что всѣ разсказы
Щедрина и нѣкоторые другіе такъ и можно теперь огуломъ бросить съ Обломовымъ на шеѣ въ воду? Слишком?, роскошничаете,
господа!" **). Указаніе на Щедрина было весьма неудачно, такъ какъ
самъ Чернышевскій хорошо умѣлъ цѣнить его произведенія. Вообще,
но всему видно, что Герцена ввели въ заблужденіе его либеральные
друзья, въродѣ Кавелина. „Паяцы"—или „свистуны", какъ ихъ называли въ Россіи,—смѣялись не надъ обличеніями, а надъ тѣми наивными людьми, которые не могли и не хотѣли итти дальше невинныхъ
©бличеній, забывая мораль крыловской басни „Котъ и ІІоваръ" ***)•
Герценъ самъ долженъ былъ очень скоро увидѣть какъ плохи
въ нолитическомъ смыслѣ были тѣ либеральные друзья, которые
разсматривали его отношенія съ Чернышевскимъ. Когда ему пришлось разорвать съ К. Д. Кавелинымъ, онъ, можетъ быть, и самъ
сказалъ еебѣ, что „желчевики" были не совсѣмъ неправы '"***).
*) Чериышевскій разсказываетъ,что Тургеневъ могъ еще выносить
его до иѣкоторой степени, но зато уже окончательно не терпѣлъ Добролюбова. „Вы простая змѣя, а Добролюбовъ—очковая"—говорилъ онъ
Чернышевскому. (См. уже цитированное письмо „Въ изъявленіе признательности". Сочиненія, т. IX, стр. 103).
**) Статья „Very dangerous!!." въ № 44 „Колокола".
***) О статьѣ „Very dangerous" и объ ея болѣе или менѣе гадательныхъ послѣдствіяхъ см., между прочимъ, въ книгѣ г. Вѣтринскаго „Герценъ". Спб., 1908 г., стр. 354.
**#*) Исторію этого разрыва можно прослѣдить по письмамъ К. Дм.
Кавелина и Ив. С. Тургенева къ Ал. Ив. Герцену, изданнымъ М. Драгомановымъ въ Женевѣ въ 1892 году.

Впрочемъ, большинство статей въ „Свисткѣ", вызывавшем?, особенное пеудовольствіе благовоспитанных?, либераловъ, принадлежало не Н. Г. Чернышевскому. Опъ только изрѣдка принималъ
въ немъ участіе, такъ какъ былъ заваленъ другой работой. Въ
нослѣдніе годы своей литературной дѣятельности онъ не только
аккуратно нисалъ для каждой книжки „Современника", но чаще
всего въ каждой книжкѣ было нѣсколько его статей. По различнымъ отдѣламъ журнала статьи его, обыкновенно, распредѣлялись такъ: онъ давалъ, во-1-хъ, статью по какому-нибудь общему
теоретическому вопросу, затѣмъ писал?, политическое обозрѣніе,
разбиралъ пѣсколько новыхъ книгъ и, наконец?,, какъ бы для ог~
дыха и развлеченія, предпринимал?, еще иолемическія вылазки
противъ своихъ противниковъ. „Современникъ" 1861 года особенно
богатъ его полемическими статьями. Къ этому году относятся его
извѣстиыя „Полемнческія красоты", „Національная безтактность"
(противъ Львовскаго „Слова"), „Народная безтолковость" (противъ
Аксаковскаго „Дня"; объ этой статьѣ мы еще будемъ говорить) и
многія полемическія замѣтки въ отдѣлѣ русской и иностранной
литературы.
Въ „ІІолемическихъ красотахъ" особенно интересенъ теперь
взгляд?, нашего автора на свою собственную литературную дѣятельность. Мы приведемъ его здѣсь. Черпышевскій прекрасно знаетъ,
что занялъ въ русской литературѣ выдающееся мѣсто. Его противники очень боятся его и временами начинаютъ даже говорить
ему комплименты. Но его пи мало не радуетъ его возрастающая
извѣстность. Онъ слишкомъ низко ставить русскую литературу,
чтобы считать почетнымъ занимаемое имъ въ ней выдающееся
мѣето. Онъ „совершенно мертвъ къ своей литературной репутаціи".
Его интересуете только одинъ вопросъ: сумѣетъ ли онъ сохранить
свѣжесть мысли и чувства до той лучшей поры, когда литература
наша станете дѣйствительно полезной обществу. „Я знаю, что
будутъ лучшія времена литературной дѣятельности, когда будет?»
она приносить обществу дѣйствительную пользу, и будете действительно заслуживать доброе имя тотъ, у кого есть силы. И вотъ
я думаю: сохранится ли у меня къ тому времени способность служить обществу какъ слѣдуетъ? Для этого нужна свѣжесть силъ,
свѣжесть убѣжденія. А я вижу, что уже начинаю входить въ
число „уважаемыхъ" писателей, то-есть писателей истаскавшихся,
отстающихъ отъ движенія общественныхъ потребностей. Это горько.
ІІо что дѣлать? Лѣта берутъ свое. Дважды молодъ не будешь. Я

могу только чувствовать зависть къ людямъ, которые моложе и
свѣжѣй меня"... *) Какъ-то странно встрѣчаться теперь съ этими
благородными опасеніями намъ, знающимъ, что когда Черпышевскій
высісазывалъ ихъ, ему оставалось жить на свободѣ не болѣе года.
Приведенный строки были напечатаны въ польской книжкѣ „Современника" за 1861 годъ, а въ іюлѣ слѣдующаго года онъ сидѣлъ уже въ Петропавловской крѣпости... Но можно представить
себѣ, съ какимъ презрѣніемъ относился къ своимъ врагамъ этотъ
человѣкъ, который, при тюлиомъ сознаніи своего огромнаго превосходства надъ ними, все-таки не придавалъ цѣны даже и своимъ
собственнымъ литературнымъ заслугамъ. И дѣйствительно, почти
каждая страница „ІІолемическихъ красотъ" дышитъ холоднымъ
презрѣніемъ къ порицателямъ „Современника". Имъ отличается
въ особенности отвѣтъ „Отечественнымъ Запискамъ". Чернышевскій нисколько не сердится на своихъ оппонептовъ изъ „Отечественныхъ Записокъ". Онъ поучаетъ ихъ почти ласково, какъ
поучаетъ добрый недагогъ провинившагося школьника. Конечно,
добрый педагогъ, журя своего питомца, говоритъ ему подчасъ
очень горькія истины и ни мало не скрываетъ своего умственнаго
превосходства надъ нпмъ. Но онъ дѣлаетъ это единственно въ интересахъ питомца. Такъ постуиаетъ и Чернышеве™. Онъ не
забываетъ ни одной ошибки, ни одного промаха „Отечественныхъ
Записокъ" и отечески журитъ редакцію за неловкость. Онъ досадуетъ на иихъ больше всего за ту неосторожную горячность, съ
какой оиѣ кинулись въ борьбу съ нимъ. Куда же вамъ со мпой
полемизировать, повторяетъ онъ имъ, показавши иолнѣйшую несостоятельность того или другого изъ возводимымъ ими на него
обвиненій. При случаѣ онъ прямо говоритъ, что знаетъ гораздо
больше и понимаетъ вещи гораздо глубже ихъ, что они просто не
въ состояніи оцѣнить тѣ новыя идеи, который онъ проводить
въ литературѣ. Вы хотите знать, какъ обширны мои знанія? обращается онъ къ Дудышкину, обвинявшему его, со словъ другихъ
журналовъ, въ нахальномъ невѣжествѣ. „На это могу отвѣчать
вамъ только одно: несравненно обширнѣе вашихъ. Да это вы и
сами знаете. Такъ зачѣмъ же вы добивались получить нечатно
такой отвѣтъ? Неразсудительио, неразсудительно вы подводили
себя лодъ него. Да вы, пожалуйста, не примите этого за гордость:

*) Сочиненія, т. VIII, стр. 231.

есть чѣмъ тутъ гордиться, что знаешь гораздо больше, нежели вы.
И опять-таки не примите этого такъ, что я хочу сказать, будто
вы имѣете слишкомъ мало знаній. Нѣтъ, ничего - таки: кое-что
знаете, и вообще вы человѣкъ образованный. Только напрасно вы
такъ плохо полемизируете" *) и т. д.—Все это было бы, пожалуй,
слишкомъ рѣзко и самонадѣянно, если бы не было безусловно справедливо.
Тѣмъ временемъ пастроеніе поднималось, но крайней мѣрѣ, въ
нѣкоторой части руескаго „общества". Волновалась учащаяся молодежь, возникали тайныя революціонныя организаціи, печатавшія свои
воззванія и программы и ждавшія близкаго возстанія крестьянства.
Мы уже знаемъ, что Чернышевскій внолнѣ признавалъ возможность
наступленія „серьезнаго времени" въ Россіи, и мы еще увидимъ,
какъ сильно нодъемъ общественна™ настроенія отразился на его
публицистической дѣятельности. Но имѣлъ ли онъ какія-нибудь
отношенія къ тайнымъ обществамъ? На этотъ вопросъ пока, еще
нельзя отвѣчать съ увѣренностью, да и кто знаетъ, будутъ ли
у насъ когда-нибудь данный для его рѣшенія? По мнѣнію г. М.
Лемке, прекрасно изучившаго дѣло H. Г. Чернышевскаго, „можно
п р е д п о л а г а т ь (курсивъ его), что этимъ послѣднимъ было написано то „воззваніе къ барскимъ крестьянамъ", въ составленіи
котораго судъ нризналъ его виновнымъ. Г. М. Лемке иодтверждаетъ
свою догадку указаніемъ на языкъ и на содержаніе этой прокламацш. Мы находимъ эти указанія не лишенными основательности.
Но мы спѣшимъ повторить вмѣстѣ съ г. Лемке, что „все это
болѣе или менѣе вѣроятныя соображенія и только" **). Довольно
основательнымъ кажется намъ и то мнѣніе г. Лемке, что извѣстный
листокъ „Великоруссъ" былъ, отчасти, дѣломъ рукъ Чернышевскаго.
Г. Лемке иодтверждаетъ свое предположеніе словами г. Стахевича,
который прожилъ вмѣстѣ съ Чернышевскимъ нѣсколько лѣтъ въ
Сибири и который пишетъ: „Л замѣтилъ, что Чернышеве™ съ явствеянымъ сочувствіемъ относится къ листкамъ, выходившими въ неопредѣленные сроки подъ заглавіемъ „Великоруссъ"; вышло, помнится,
три номера. Слушая разговоры Николая Гавриловича, я иногда
замѣчалъ, что и содержаніе мыслей и способъ ихъ выраженія

*) Сочиненія, т. VIII, стр. 270.
**) М. К. Лемке. „Дѣло H. Г. Чернышевскаго". Былое, 1906 г., № 4,
стр. 179.

сильиѣйшимъ образомъ наноминаютъ мнѣ листокъ „ Великорусе!»
и я про себя рѣпшлъ, что онъ былъ или авторомъ, или по меньшей мѣрѣ, соавтором!» этихъ листковъ, проповѣдывавшихъ необходимость коиституціонныхъ преобразованы" *). Мы внолнѣ согласны съ г. Стахевичемъ: своимъ языкомъ и содержаніемъ „Великоруссъ" въ самомъ дѣлѣ очень напоминаетъ публицистически!
статьи Чернышевскаго. И если Чернышевскій, въ самомъ дѣлѣ,
былъ его авторомъ, то этимъ, конечно, и объясняется то обстоятельство, что „Великоруссъ" былъ гораздо умнѣе и тактичнѣе другихъ
нодобныхъ ему „листковъ" того времени.
Одновременно съ возбужденіемъ крайней нартіи въ Россіи
росло и революціонное движеяіе въ ІІолыиѣ. Находился ли Чернышевскій въ какихъ-нибудь формальныхъ отношеніяхъ къ нольскимъ
революціонерамъ, которыхъ не мало было тогда въ ІІетербѵргѣ?
На это опять нѣтъ никакихъ указаній. Не желая пускаться въ
догадки, мы ограничимся только тѣми данными для уясненія
общихъ симиатій Чернышевскаго къ польскому дѣлу, какія можно
извлечь изъ его сочиненій, но и такихъ данныхъ немного.
Извѣстно, что славянофилы очень одобрительно относились къ
борьбѣ галиційскихъ русиновъ противъ поляковъ. Чернышевскій
всегда сочувствовалъ ыалороссамъ. Онъ видѣлъ большую ошибку
въ отрицательномъ отношеніи Бѣлинскаго къ возникавшей малорусской литературѣ. Въ январьскойкнижкѣ „Современника"за 1861 г.
онъ помѣстилъ очень сочувственную статью по поводу появленія
малорусскаго органа „Основа". Но къ борьбѣ галиційскихъ русиновъ противъ поляковъ онъ не могъ относиться съ безусловнымъ
одобреніемъ. Ему не нравилось, во-первыхъ, что русины искали
поддержки у вѣнскаго правительства. Не нравилась ему также и
вліятельная роль духовенства въ движеніи галиційскихъ русиновъ.
„О мірскихъ дѣлахъ,—нисалъ онъ,—надобно заботиться мірскимъ
людямъ". Накопецъ, не нравилась Чернышевскому и исключительно
п а ц і о н а л ь н а я постановка того вопроса, въ которомъ Чернышевскій видѣлъ прежде всего вопросъ э к о н о м и ч е с к і й . Въ
статьѣ „Національная безтактность" („Современникъ" 1861 г.,
іюль), направленной противъ львовскаго „Слова", Чернышевскій

M. К. Л е м к е. „Процессъ Великоруссцевъ". Былое, 1906 г.
7,
стр. 92. Статья г. Стахевича помѣщена въ „Закаспійскомъ Обозрѣиіи",
1905 г. № 143.

рѣзко напалъ на излишиій націонализмъ этого органа. „Очень
можетъ быть, что при точнѣйшемъ разсмотрѣніи живыхъ отношен! й,—писалъ онъ,—львовское „Слово" увидѣло бы въ основаніи
дѣла вопросъ, совершенно чуждый племенному вопросу—вопросъ
сословный. Очень можетъ быть, что оно увидѣло бы и на той и
на другой сторонѣ и русиновъ, и поляковъ—людей разнаго племени, но одинаковаго общественна™ положенія. Мы не полагаемъ,
чтобы польскій мужикъ былъ враждебенъ облегченно повинностей
и вообще быта русинскихъ носелянъ. Мы не полагаемъ, чтобы чувства
землевладѣльцевъ русинскаго племени но этому дѣлу много отличались отъ чувствъ иольскихъ землевладѣльцевъ. Если мы не ошибаемся, корень галиційскаго вопроса заключается въ сословныхъ, а
не въ племенныхъ отношеніяхъ".
Взаимная вражда народностей, входящихъ въ составь Австрім,
тѣмъ болѣе должна была казаться Чернышевскому безтактною,
что вѣнское правительство тогда, какъ и прежде, извлекало изъ
нея болыпія выгоды. „Какъ подумаешь хорошенько, то и не
удивляешься долголѣтнемѵ существованію Австрійской имперіи,—
писалъ онъ въ политическомъ обозрѣніи той же книжки „Современника", гдѣ номѣіцена статья „ЬІаціональная безтактность",—еще
бы не держаться ей при такомъ отличномъ политическомъ тактѣ
связанныхъ ея границами національпостей". Австрійскіе нѣмцы,
чехи, кроаты и, какъ мы видѣли, русины одинаково казались
Чернышевскому „несообразительными". Онъ боялся, что въ особенности испытанная въ 1848—49 гг. славянская „несообразительность" снова зайдетъ очень далеко. Въ началѣ шестидесятых!,
годовъ Венгрія вела упорную борьбу съ вѣнскими реакціонными
централистами. Недовольство венгровъ дошло до такой степени, что
одно время можно было ожидать въ ихъ странѣ революціоннаго
взрыва. Нашъ авторъ не разъ высказывалъ въ своихъ политическихъ обозрѣніяхъ то опасеніе, что, въ случаѣ революціоннаго
движенія въ Венгріи, австрійскіе славяне опять явятся покорными орудіями реакціи. Тогдашняя тактика многихъ славянскихъ
илеменъ Австріи способна была только усилить подобный опаеенія,
такъ какъ австрійскіе славяне позволяли себѣ хвалиться тою позорною ролью, какую они играли въ событіяхъ 1S48—49 гг. Строго
осуждая эту тактику, Чернышевскій доказывалъ, что имъ выгоднѣе
было бы, наоборотъ, поддерживать враговъ вѣнскаго правительства,
отъ которыхъ они могли бы получить очень существенный уступки.
Это говорилъ онъ по поводу отношеній кроатовъ къ венграмъ,

это же повторялъ и русинамъ. „Сословная нартія, враждебная
русинамъ,—читаемъ мы въ статьѣ „Національная безтактность",—
готова теперь на уступки... Вотъ объ этомъ-то и не мѣшало подумать львовскому „Слову"; быть можетъ, уступки, на которыя
искренно готовы люди, кажущіеся ему врагами, можетъ быть, эти
уступки такъ велики, что совершенно удовлетворили бы русинскихъ
поселянъ, а во всякомъ случаѣ несомнѣнно то, что эти уступки
гораздо больше и гораздо важнѣе всего, что могутъ получить
русинскіе поселяне отъ австрійцевъ".
Принципы, высказанные въ этой статьѣ, разумѣется, имѣли
въ глазахъ Чернышевскаго не только мѣстное, галиційское значеніе. Онъ, очевидно, хотѣлъ бы положить ихъ также въ основу
всѣхъ отношепій малороссовъ къ полякамъ и такимъ образомъ его
статья „Національная безтактность" являлась какъ бы предостереженіемъ для малороссовъ, входящихъ въ составъ Россійской
имперін.
Въ томъ же году напечатанъ былъ въ апрѣльской книжкѣ „ Современника" разборъ только что вышедшей тогда второй части
„ А р х и в а ю г о - з а п а д п ой Р о с с і и " . Авторъ этого разбора
касается, между прочимъ, вопроса о старинномъ бытѣ Польши и
говоритъ: „Въ нольскомъ отсутствіи бюрократической централизаціи
лежитъ стремленіе къ осуществленію иного порядка общества,
чѣмъ тотъ, къ которому доходили иныя державы (тутъ, конечно,
имѣется въ виду Московское государство)—порядка, основаннаго
не на нрипесеніи личности въ жертву отвлеченной идеи государства, воплощаемой волею власти, а на соглашеніи свободныхъ
личностей для взаимна,го благополучія... Тутъ общественное дѣло
есть результатъ общественной мысли; тутъ вѣчная борьба понятій
и убѣжденій переходить изъ области размышленія и слова прямо
въ проявленія жизни". Положимъ, что польское общество было
совершенно аристократично, „но кругъ привилегированный могъ
расширяться болѣе и болѣе и обнять заброшенную, отверженную,
лишенную всякихъ иравъ массу народа, если бы ионятія о гражданственности сдѣлались шире и возрасли бы до общечеловѣческихъ идей, не связуемыхъ временными, ограничивающими ихъ
полноту предразсудками" *). До такихъ увлечены въ защитѣ ста-

*) „Современникъ", 1861
слѣдующія.

года,

апрѣль.

Новыя книги, стр. 443 и

раго быта Польши не всегда доходили и иольскіе демократы. Вѣдь
весь вонросъ сводился именно къ тому, какимъ образомъ можно
было привести нольскихъ магнатовъ къ признанно „общечеловѣческихъ идей".
По вопросу объ историческихъ результатахъ соединенія Великаго Княжества Литовскаго съ Польшей, авторъ разбора также
очень сильно расходится съ нашими офиціальными историками.
„Неужели состояніе Руси во времена Ольгердовъ, Любартовъ,
Скиригайловъ, Свидригайловъ было лучше, чѣмъ при Сигизмундахъ
въ ХУІ и въ XVII вѣкахъ"? восклицаешь онъ въ отвѣшь историкамъ, которые соединеніе съ Польшею выставляли единственной
причиной всего дурного въ западной Россіы. „Пора перестать
намъ быть односторонними, быть несправедливыми къ Нольшѣ,
продолжаешь онъ,—иризнаемъ, по крайней мѣрѣ, благотворность
ея вліянія на Русь хоть по отиошенію къ иросвѣщенію. Бозьмемъ
степень умственнаго образованія въ тѣхъ частяхъ русскаго міра,
который соединился съ Польшею, и сравнымъ ее съ тѣмъ, что въ
этомъ отиошеніи было въ той части нашего общерусскаго отечества, которая оставалась самобытной—въ формѣ Московскаго
государства. Не изъ Малороссы ли пошло нросвѣщеніе въ Москву
XVII вѣка и не оно ли приготовило все послѣдующее наше образованіе? И не подъ вліяніемъ ли Польши оно возросло въ Малороссы?".
Въ ополяченіи западной Россіи виноваты, но мнѣнію автора
разбора, тоже не поляки. Высшій классъ въ западной Россіи
имѣлъ и нрава, и средства отстоять свою вѣру и свой языкъ, п
спасти отъ униженія свой народъ, внрочемъ, имъ же самимъ но
рабощенный. Если западнорусская аристократія тѣмъ не менѣо
совершенно ополячилась, то винить въ этомъ нужно ее и только
ее. „Сами не умѣли себя сохранить, нечего на другихъ взваливать свою вину",—замѣчаешь авторъ.
До выхода въ свѣтъ иолнаго собранія сочиненій Чернышевскаго
мы были убѣждены, что этотъ разборъ вышелъ изъ-нодъ его пера.
Но онъ не вошелъ въ полное собраніе. Поэтому надо полагать,
что мы ошиблись. Однако, мы думаемъ, что взгляды автора разбора
были очень близки къ тогдашнимъ взглядамъ Чернышевскаго:
иначе они врядъ ли появились бы въ „Современникѣ".
Наконецъ, въ первой части романа „Прологъ" изображается
дружеское отношеніе Волгина къ Соколовскому (Сѣраковекому?).
Волгину нравится беззавѣтпая преданность Соколовскаго своимъ
Г)

убѣжденіямъ, отсутствіе въ пемъ себялюбивой мелочности, умѣніе
владѣть собою, соединенное съ страстной горячностью истиннаго
агитатора. Волгинъ называете его н а с т о я щ и м ъ ч е л о в ѣ к о м ъ
и думаете, что наши либералы могли бы многому у него поучиться. Все это очень интересно *), но и это нисколько не разъясняете практическихъ отношеній Чернышевскаго къ польскому
дѣлу.
Чернышевскому было тогда около 34-лѣтъ. Онъ находился въ
иолномъ расцвѣтѣ своихъ умствештыхъ силъ, и, кто знаете, до какой высоты онъ могъ бы подняться въ своемъ развитіи! Но уже
недолго оставалось ему жить на свободѣ. Онъ былъ признаннымъ
главою крайней партіи, чрезвычайно вліятельнымъ проповѣдникомъ матеріализма и соціализма. Eco считали „коноводомъ" революціонной молодежи, его винили за всѣ ея вспышки и волненія.
Какъ это всегда бываете въ такихъ случаяхъ, молва раздувала
дѣло и приписывала Чернышевскому даже такія намѣренія и дѣйствія, какихъ у него никогда не было. Въ „Прологѣ пролога"
Чернышевскій самъ оиисываетъ тѣ сочувственно-либеральиыя
сплетни, который ходили въ Петербургѣ относительно мнимыхъ
сиошеній Волгина (т.-е. его самого) съ лондоискимъ кружкомъ
русских?» изгнанниковъ. Сплетни эти возникали но самымъ пичтожнымъ поводам?», не имѣвшимъ рѣшительно ничего общаго съ
Политикой. И, какъ водится, сплетнями не ограничивалось дѣло.
„Охранительная" печать давно уже занималась литературными
Доносами на Чернышевскаго. Въ 1862 году „Современник^ был?
па время пріоетановленъ. Потомъ появились и нелитературные
доносы. „Управляющій Третьимъ Отдѣленіемъ собственной Е. И.
!р>. капцеляріи,—говорится въ обвинительномъ актѣ по дѣлу Чернышевскаго,—получил?» безыменное письмо, коимъ предостерегают?»
правительство отъ Чернышевскаго, „этого коновода юношей, хитраго соціалиста"; „онъ самъ сказалъ, что его никогда не уличать";
его называютъ вреднымъ агитаторомъ и иросятъ спасти отъ такого человѣка; „всѣ бывшіе пріятели Чернышевскаго, видя, что его
тенденціи уже не на словах?», а въ дѣйствіяхъ, люди либеральные...
отдалились отъ него. Если не удалите Чернышевскаго, пишете
*) Волгинъ особенно цѣнилъ въ Соколовскомъ его „ р а з е у д и т е л ЫІ о с т ь " , проявившуюся въ томъ, что въ 1848 году на Волыни
онъ одинъ, между всѣми своими единомышленниками, не потерялъ головы и совершенно хладнокровно обдумалъ шансы вооруженнаго возстанія, оказавшіеся близкими къ нулю.

авторъ письма, быть бѣдѣ, будетъ кровь; это шайка бѣшеныхъ
демагоговъ—отчаянный головы... Можетъ быть, иеребыотъ ихъ, но
сколько невинной крови прольется изъ-за нихъ... Въ Воронежѣ, въ
Саратовѣ, въ Тамбовѣ—вездѣ есть комитеты изъ подобныхъ соціалистовъ, вездѣ они разжигаютъ молодежь... Чернышевскаго отправьте, куда хотите, но скорѣе отнимите у него возможность
действовать... Избавьте насъ отъ Чернышевскаго ради общаго
спокойствия".
7-го іюля 1862 года Чернышевскаго арестовали. Мы не станемъ излагать ходъ его дѣла: онъ очень подробно и очень хорошо
изложенъ у г. Лемке *). Сенате постановил?» лишить Н. Г. Чернышевскаго всѣхъ правъ состояпія н сослать въ каторжныя работы въ рудникахъ на 14 лѣтъ и затѣмъ поселить въ Сибири
навсегда. Оііредѣленіе сената было передано въ Государственный
Совѣтъ, который вполне одобрилъ его. Император?» Александръ II
сократилъ срокъ каторжныхъ работе на ноловину.
Въ концѣ 1864 года Чертіышевскій уже прибыль въ Кадаю,
въ Забайкалье, куда позволили пріѣхать его супругѣ, Ольгѣ Сократовнѣ, съ малолѣтнимъ сыномъ Михаиломъ для трехдневнаго
свиданія съ нимъ. Послѣ трехлѣтняго иребыванія въ Кадаѣ, Чернышевскаго неревели на Алѳксандровскій заводь Нерчинскаго
округа, а по окончаніи срока каторги онъ былъ носеленъ въ Вилюйскѣ въ 450 верстах?» отъ Якутска. Въ Россію Николай Гавриловичъ вернулся уже въ 1883 году, когда ему позволили поселяться въ Астрахани. Тамъ онъ нрожилъ около 6 лѣтъ и, пакопецъ, въ іюнѣ 1889 года, онъ, съ разрѣшенія начальства, переехал ъ въ родной городъ Саратовъ.
В. Г. Короленко въ своихъ воспоминаніяхъ о Н. Г. Чернышевскомъ говорить: „Поляки, съ которыми я встречался и жилъ
въ Якутской области, сдѣлали интересное наблтоденіе. Один?» изъ
нихъ разсказывалъ мнѣ, что почти всѣ, возвращавшіеся по манифестамъ прямо па родину, послѣ того, какъ много лѣтъ прожили
въ холодномъ якутскомъ климатѣ, умирали неожиданно быстро
Поэтому, кто могъ, старался смягчить иереходъ, останавливаясь
на годъ, на два или на три въ южныхъ областяхъ Сибири и въ
сѣверо-восточныхъ Европейской Россіи.
„Вѣрно это паблюденіе, или эти смерти—простыл случайности,
*) См. уже цитированную статью „Дѣло H. Г.
Былое, 1906 г., мартъ, апрѣль, май.
5*

Чернышевскаго".

но только на Черныпіевскомъ оно подтвердилось. Изъ холодовъ
Якутска Чернышевскій иріѣхалъ въ знойную Астрахань здоровымъ.
Мой братъ видѣлъ его тамъ такимъ, каковъ онъ на нортретѣ. Изъ
Астрахани онъ переѣхалъ въ Саратовъ уже такимъ, какимъ мы
его увидали, сгорбившимся, съ землистымъ цвѣтомъ лица, съ жестокимъ недугомъ въ крови, который велъ его уже къ могилѣ" *).
Онъ скончался въ томъ же 1889 году въ ночь съ 16 на 17 октября въ 12 ч. 37 мин. По словамъ г. К. Ѳедорова, бывшаго у
него секретаремъ въ послѣдніе годы его жизни, „похороны его
состоялись на 4-ый день послѣ смерти, въ присутствіи многочисленной публики, послѣ отпѣванія въ Сергіевской церкви, на Восскресенскомъ кладбищѣ, гдѣ похороненъ и отецъ его, умершій
осенью 1861 г. Въ день похоронъ, равно какъ и послѣ, было возложено на могилу иокойнаго масса вѣнковъ, между которыми въ
особенности выдѣлялся вѣнокъ или, вѣрнѣе, два вѣнка, соединенные
между собою связью, отъ русскихъ и польскихъ студентовъ варшавскаго университета и ветеринарнаго института" **).
Неутомимый труженикъ, Чернышевскій усердно работалъ, какъ
во время заключенія въ крѣпости, такъ и въ Сибири. Въ крѣпости
имъ написанъ, между прочимъ, знаменитый ромаиъ „Что дѣлать?",
а то, что уцѣлѣло отъ нанисаннаго имъ въ Сибири составляетъ
большой томъ въ 757 страницъ ***). Какъ усердно трудился онъ по
возвращеніи изъ Сибири, видно, между прочимъ, изъ воспоминаній
г. К. Ѳедорова. „Работалъ Чернышевскій —говоритъ онъ,—въ особенности за послѣдніе три года до своей смерти, очень много.
День обыкновенно начинался слѣдующимъ образомъ: въ 7 часовъ
утра онъ уже былъ на ногахъ, пилъ чай и въ это же время или
читалъ корректуру, или же просматривалъ нодлинникъ перевода,
затѣмъ съ 8 час. до 1 ч. дня переводилъ, диктуя своей „пишущей
машинѣ", какъ онъ меня шутя называлъ за скорое писаніе подъ
диктовку; въ 1 ч. дня мы, т. е. супруги Черныгаевскіе и я, обѣдали. Страдая давнишнимъ недугомъ—катарромъ желудка, онъ во
время обѣда ѣлъ очень мало и питался исключительно молокомъ
и легкой кашицей. Послѣ обѣда, который продолжался не болѣе
мин. 30—40, Чернышевскій нрочитывалъ газеты и журналы, а съ
») В. Короленко. „Отошедшіе". СПБ. изд. „Русскаго Богатства"
1908 г., стр. 75.
.
**) К. М. Ѳедоровъ. „Н. Г. Чернышевскій", стр. 6/— 68.
**-*) См. Полное собраніе сочиненій, т. X, ч. I,

трехъ часовъ до 6 часовъ вечера, т. е. до вечерняго чал, продол
жалась работа. И если „пишущая", т. е. я, и „диктующая" (Чернышеве™) не уставали, то занятія иногда затягивались далеко за
полночь. Въ особенности это ночти всегда бывало передъ окончаніемъ перевода каждаго тома исторіи Вебера" *).
Съ 1885 по 1889 годъ Чернышевскій успѣлъ перевести одиннадцать томовъ „Всеобщей Исторіи" Вебера, причемъ къ нѣкоторымъ томамъ сдѣланы были имъ интересный приложенія. Мы разсмотримъ ихъ въ своемъ мѣстѣ, равно какъ и двѣ статьи его, который были написаны въ тотъ же періодъ времени и напечатаны—
одна въ „Русскихъ Вѣдомостяхъ" (1885 г.), а другая въ „Русской
Мысли" (1888 г.). Теперь же мы хотимъ сказать нѣсколько словъ
объ его беллетриетическихъ нроизведеніяхъ.
Находясь подъ слѣдствіемъ, H. Р. Чернышеве™ иисалъ, стараясь разрушить доводы своихъ обвинителей, ссылавшихся на
захваченныя у него бумаги:
„Я издавна готовился быть, между прочимъ, и писателемъ беллетристическимъ. Но я имѣю убѣжденіе, что люди моего характера
должны заниматься беллетристикою только уже въ немолодыхъ
годахъ—рано имъ не получить успѣха. Если бы не денежная необходимость, возникшая отъ прекраіценія моей публицистической
дѣятельности моимъ арестованіемъ, я не началъ бы печатать романа и въ 35-лѣтнемъ возрастѣ. Руссо ждалъ до старости. Годвинъ
также. Романъ—вещь, назначенная для массы публики, дѣло самое
серьезное, самое стариковское изъ литературныхъ занятій. Легкость
формы должна выкупаться солидностью мыслей, которыя внушаются
массѣ. Итакь, я готовилъ себѣ матеріалы для стариковскаго періода
моей жизни" **).
Мы уже замѣтили, что человѣкъ, находившійся въ тогдашнемъ
положеніи Чернышевскаго, имѣлъ полное право не быть откровеннымъ, и что, вслѣдствіе этого, необходима большая осмотрительность въ пользованіи его ноказаніями, какъ матеріаломъ для его
біографіи. Но тому, что онъ издавна готовился быть беллетристомъ,
новѣрить молено тѣмъ болѣе, что передъ нимъ былъ примѣръ
Лесспнга, дѣятелъиоеть котораго служила ему идеаломъ литературной дѣятельности. И вышло въ самомъ дѣлѣ такъ, что нашъ
*) К. М. Ѳедоровъ. „Н. Г. Чернышевскій", стр. 58—59.
**) M. К. Лемке. „Дѣло И. Г. Черныіщскаго". Былое, 1906 г., май,
стр. 105.

авторъ лишь поздно принялся за беллетристику. Но разъ принявшись за нее, онъ занимался ею, какъ видно, очень усердно. Упомянутая выше 1-я часть X тома его сочиненій наполнена, преимущественно, беллетристикой; тамъ есть даже стихи, напр.,
„Гимнъ Дѣвѣ Неба", иоявившійся первоначально въ „Русской
Мысли", въ № 7, за 1885 г. Въ письмѣ къ А. Н. ІІыпипу (безъ
даты, рукою ІІыпина номѣчено: „получено въ іюлѣ 1870 г."),
Чернышевскій, сообщая о своихъ беллетристическихъ произведем
ніяхъ, писалъ, что у него „много, много наработано", и нрибавлялъ:
„талантъ положительно есть. Вѣроятно сильный" *). Это послѣднее
замѣчаніе, конечно, надо отнести на счета привычки Н. Г. Чернышевскаго подшучивать надъ самимъ собою. Но даже въ ссылкѣ
онъ не сталь бы тратить свое время на писаиіе беллетристическихъ произведены, если бы считалъ себя совсѣмъ неспособнымъ къ
этому. Вѣроятно, онъ признавалъ кое-какія достоинства за этими
своими нроизведеніями, а главное-—надѣялся имѣть черезъ нихъ
полезное вліяніе на читателей. Надо признать, что, за исключеніемъ романа „ІІрологъ", интереснаго уже потому, что онъ нредставляетъ собою нѣчто въ родѣ воспоминаній, облеченныхь въ
беллетристическую форму, его сибирская беллетристика вышла неудачной. Едва ли она найдеть много читателей. Разсудочность,—
эта отличительная черта „просвѣтителя", еще съ дѣтства въ сильнѣйшей степени свойственная нашему автору,—доходить здѣсь до
самой крайней степени и не только лишаетъ дѣйствующихь лицъ
признаков!, „живой жизни", но отражается даже на ихъ языкѣ,
который у всѣхъ одинъ и тотъ же и у всѣхъ очень тяжелъ, вслѣдсгвіе ихъ неиобѣдимой склонности подробно анализировать и не
менѣе подробно объяснять собесѣднику каждый свой шагъ и каждое
свое душевное движеніе: они не живутъ, а все объясшпотъ, почему
имъ хочется жить такъ, а не иначе. Если, принимаясь за свои
сибирскія беллетристическія нроизведенія, Чернышевскій ставилъ
иередъ собою цѣль пропаганды, то цѣль эта, навѣрно, останется недостигнутой **).
Совсѣмъ другое значеніе имѣлъ написанный въ крѣпости романъ „Что дѣлать?" На его долю выиалъ огромный успѣхъ, и оиъ
имѣлъ поистинѣ колоссальное и въ высочайшей стеиени благо*) Сочиненія, т. X, ч. I, стр. 28.
**) Повторяешь, что это сужденіе не распространяется на роыанъ
Мрологъ".

творное вліяніе на молодыхъ читателей 70-хъ и 80-хъ годовъ.
Наши обскуранты и декаденты имѣли привычку презрительно пожимать плечами по поводу этого знаменитого произведены въ виду,
будто бы, полнаго отсутствія въ немъ художественных!, достоинств!».
Но замѣчательно, что даже съ этой стороны ихъ нриговоръ не
вполиѣ справедливы характер!» Марьи Алексѣевны Розальскои,
матери Вѣры Павловны, очерченъ довольно удачно. Кромѣ того,
въ романѣ вообще много наблюдательности, юмора и того неподдѣльнаго воодушевленія, а лучше сказать эитузіазма, который захватываем читателя и заставляешь его съ неослабѣватощимъ увдеченіемъ слѣдить за судьбой главиыхъ дѣйствующихъ лицъ, несмотря па несомиѣнную слабость художествениаго дарованы автора.
Само собою разумѣется, что легко вынести уничтожающш нриговоръ роману „Что дѣлать?", сравнивъ его, скажемъ, съ „Анной
Карениной". Но плохъ тотъ критикъ, который сравниваетъ одно
съ другимъ два совершенно несоизмѣримыхъ литературныхъ ироизведенія. Романъ „Что дѣлать?" умѣстнѣе было бы сравнить, напримѣръ, съ тѣмъ или другимъ философскимъ романомъ Больтэра.
И если мы подойдемъ къ нему съ такимъ мѣриломъ въ рукахъ,
то мы немедленно увидимъ, какъ неудачно судили о немъ стропе
судьи, обскуранты и декаденты.
Въ чемъ заключалась тайна необычайнаго успѣха „Что дѣлать'"
Въ томъ же, въ чемъ вообще заключается тайна успѣха литературныхъ произведены, въ томъ, что романъ этотъ давалъ живой
и общепонятный отвѣтъ на вопросы, сильно интересовавшіе значительную часть читающей публики. Сами по себѣ мысли, высказанный въ немъ, были не новы; Чернышевскій цѣликомъ взялъ ихъ
изъ западно-европейской литературы. Проповѣдью свободныхъ,
а главное искреннихъ, честныхъ отношеній въ любви мужчины
къ женщинѣ гораздо раньше его занималась Жоржъ Зандъ во
Франціи *>. Лукреція Флоріани по нравственнымъ требованіямъ
предъявляемым!» ею въ любви ничѣмъ не отличается отъ Вѣры Павловны Лопуховой-Кирсановой. А что касается романа „Жакъ , то
*) Замѣтимъ, кстати, что Wahlverwandschaften Гете тоже представляешь собой слово въ защиту такихъ отиошешй. Это хорошо поыимаютъ иѣкоторые нѣмецкіе историки нѣмецкой литературы, которые, не
дерзая хулить такого авторитетного писателя, и въ то же время не смѣя
согласиться съ нимъ по своему филистерскому благонравно, леиечутъ
обыкновенно нѣчто совершенно непонятное на счетъ странныхъ, будто
бы, иарадоксовъ великаго нѣмца.

легко было бы сдѣлать изъ него довольно длинный рядь выиисокъ, показывают,ихъ, что въ романѣ „Что дѣлать"? почти цѣликомъ воспроизводится подчасъ мысли и разсужденія свободолюбиваго и самоотверженнаго героя Жоржъ Зандъ *). Да и не одна
Жоржъ Зандъ проповѣдывала свободу въ отношеніяхъ этого рода.
Ихъ нроповѣдывали, какъ извѣстно, также Робертъ Оуэнъ и
Фурье, имѣвшіе рѣшающее вліяніе на міросозерцаніе Чернышевскаго **). И всѣ эти идеи еще въ 40-хъ годахъ встрѣчали у насъ
горячее сочувствіе. Бѣлинскій ne разъ еъ жаромъ высказывался въ
своихъ статьяхъ за свободу и искренность въ любовныхъ отношеІ І І Я Х Ъ . Читатель иомнитъ, конечно, какъ горько упрекалъ „неистовый Виссаріонъ" пушкинскую Татьяну въ томъ, что любя ОнѣcL'HHa, но въ тоже время, будучи „другому" отдана, она не іюслѣіовала влеченію своего сердца и продолжала жить съ нелюбимымъ
старикомъ—мужемъ. Лучшіе изъ людей „40-хъ годовъ" въ своихъ
отношеніяхъ къ женщинѣ держались тѣхъ же принциповъ, какимъ
слѣдовали Лопуховъ и Кирсановъ. Но до ноявленія романа „Что
дѣлать?" эти принципы раздѣлялись только горстью „избранныхъ";
масса читающей публики ихъ совсѣмъ не понимала. Даже Герценъ
не рѣшился высказать ихъ во всей полнотѣ и ясности въ своемъ
*) Въ своемъ дневникѣ Чернышевскій заиисалъ 26 марта 1853 года
слѣдуюіцій разговоръ свой съ невѣстой: „Неужели вы думаете, что я
измѣню вамъ?"—„Я этого не думаю, я этого не жду, но я обдумывалъ
и этотъ случай".'—„Что жъ бы вы тогда сдѣлали?—Я разсказалъ ей Жака
Жоржъ Занда. „Что жъ бы вы тоже застрѣлились?*—мНе думаю; и я сказалъ, что постараюсь достать ей Жоржъ Занда (она не читала его, или
во всякомъ случаѣ не помнишь его идей)" (Сочиненія, т. X, ч. 2, отд. 3,
стр. 78). Считаема, не лишнимъ отмѣтить еще одно мѣсто изъ разговоровъ Чернышевскаго со своей невѣстой: „А каковы будутъ эти отношеиія—она третьяго дня сказала: у насъ будутъ отдѣльныя половины, и вы
ко мнѣ не должны являться безъ позволеиія; это я и самъ хотѣлъ бы
такъ устроить, можетъ быть, думаю объ этомъ серьезнѣе, чѣмъ она;—она
понимаешь, вѣроятно, только то, что не хочешь, чтобы я надоѣдалъ
ей, а я понимаю подъ этимъ то, что и вообще всякіГі мужъ долженъ
быть чрезвычайно деликатенъ въ своихъ супружескихъ отношеніяхъ къ
женѣ* (тамъ же стр. 82). Почти буквально такой же разговоръ ведешь
Вѣра Павловна съ Лопуховымъ въ романѣ „Что дѣлать?"
**) Едва ли нужно напоминать, какую энергичную проповѣдь велъ
Робертъ Оуэнъ въ этомъ направленіи. Что касается Фурье, то мы приведемъ здѣсь слѣдующія его глубокомысленный слова: „les coutumes eu
amour... не sont que formes temporaires et variables, et non pas fond immuables" (Oeuvres complètes de Ch. Fourier, t. IV, p. 84).

романѣ „Кто шшоватъ?" A. Дружинина» въ своей новѣсти „Поленька Саксъ" *) рѣшаетъ вопросъ опредѣленнѣе. Но довѣсть эта
слишкомъ блѣдна, при томъ же ея дѣйствующія лица, принадлежащая къ такъ называемому высшему,—чиновному и титулованному,—обществу, были совсѣмъ не интересны для „разночинцевъ",
составившихъ, иослѣ наденія николаевскаго режима, лѣвое крыло •
читающей публики. Съ выходомъ „Что дѣлать?" все измѣнилось,
все стало ясно, рѣзко и оиредѣленно. ЬІикакія сомнѣнія не могли
болѣе имѣть мѣсто. Мыслящимъ людямъ оставалось: или руководствоваться въ любви принципами Лопухова и Кирсанова, или, склоняясь передъ святостью брака, прибѣгать въ случаѣ появленія у
нихъ новаго чувства, къ старому, испытанному средству тайныхъ
амурныхъ нохожденій, или, наконецъ, совершенно подавлять въ
себѣ всякое любовное чувство, въ виду принадлежности своей другому, уже нелюбимому человѣку. И выборъ приходилось дѣ.тать
совершенно сознательно. Чернышевскій такъ разъяснилъ этотъ вопросъ, что естественная прежде необдуманность и непосредственность любовныхъ отношеній едѣлались совершенно невозможными.
На любовь распространился контроль сознанія, сознательный взгляда,
на отношенія мужчины къ женщинѣ сдѣлался достояніемъ широкой
публики. И это было особенно важно у насъ въ эпоху шестидесятыхъ годовъ. ІІережнтыя Россіей реформы перевернули вверхъ
дномъ не только наши общественный, но исемейныя отношенія. Лучи
свѣта проникли въ такіе закоулки, которые до того времени оставались совершенно темными. Русскіе люди вынуждены были оглянуться на себя, посмотрѣть трезвыми глазами на свои отношенія
къ ближнимъ, къ обществу и семьѣ. Въ семейыыхъ отношеніяхъ,
въ любви и дружбѣ сталъ играть большую роль новый элемента.:
убѣжденія, которыя иыѣлись прежде лишь у самой маленькой кучки
„идеалистовъ". Различіе въ убѣжденіяхъ служило новодомъ къ иеожиданнымъ разрывамъ. Женщина, „отданная" извѣстному человѣку, нерѣдко съ ужасомъ открывала, что ея законный „обладатель" есть обскурантъ, взяточникъ, низкопоклонный льстецъ передъ
начальствомъ. Мужчина, съ наслажденіемъ „ обладавшій " прежде
красавицей женою и неожиданно для него самого затронутый иотокомъ новыхъ идей, часто съ отчаяніемъ видѣлъ, что его прелестная игрушка интересуется вовсе не „новыми людьми" и не
„новыми взглядами", а новыми нарядами да танцами, да еще чи*) „Современника/1 1847 г., № 12.

памп и жалованьем* мужа. Всѣ объясненія и увѣщанія оказываются
напрасными, красавица превращается в * настоящую мегеру как*
только муж* попробует* заикнуться, что он* »служить бы рад*
но что „прислуживаться тошно". Как* быть? Что дѣлать? Знаменитый роман* показывал*, как* быть и что дѣлать. Под* его вліяніемъ люди, считавшие себя прежде законной собственностью. других* начинали повторять вмѣстѣ с * его автором*: о іряоЬ, о
грязь кто смѣетъ обладать человѣком*! - и в * них* просыпалось
сознаніе человѣческаго достоинства, и они, часто нослѣ жесточайших* душевных* и семейных* бурь, становились на собственны
ноги устраивали свою жизнь сообразно со своими убѣжденшми и
со нательно шли к* разумной человѣческой цѣли. Уже в * виду
одного этого можно сказать, что имя Чернышевскаго принадлежит*
исторіи и будет* оно мило людям*, и будут* вспоминать его с *
благодарностью, когда уже не будет* в * живых* никого из* лично
знавших* великаго русскаю просвѣтителяОбскуранты обвиняли Чернышевскаго въ том* что, он* пропо
вѣдывалъ будто бы въ своем* романѣ „ э м а н с и п а ц і ю п л о т и .
Н М * ничего нелѣпѣе и лицемѣрнѣе этого обвинений Возьмит
любой роман* из* великосвѣтской жизни, припомните любовныя
"
дворянства и буржуазіи во всѣх* странах* и у в с ѣ х *
Г р о д і - и вы увидите, что Чернышевскому не было никакои
Г д Г о с т и проповѣдывать давно уже совершившуюся
плоти
Его роман* нроповѣдует*, наоборот*, э м а н с и п а ц и о
ч е л о'в ѣ ч е с к а г о д у х а , ч е л о в ѣ ч е с к а г о р а з у м ш Никто
из* людей проникшихся наиравленіемъ этого романа, не будет*
Г — т и
к* будуарным* похожденіям*, без*
—
жизнь не В* жизнь „свѣтским*" людям*, проникнутым* лицемѣр
^ Г у в а ж е н і е м * юі ходячей морали. Гг. обскуранты
н р е =
понимают* строго-нравственный характер* произведенія Черны
Г в с Г о и серится на него именно за его
гость Они чувствуют*, что люди, подобные героям* „Что дѣлать.
должны считать их* величайшими развратниками и испытывать
ІІЪ ним* глубочайшее ирезрѣніе.
„„„„„„
Мы знаем*,-распространеніе в * Россіи великих* идеи правды
науки искусст а составляло главную, можно сказать, единственную
X
в * жизни нашего автора. В * интересах* такого распростриненія написал* он* и роман* „Что дѣлать?". Ошибочно было бы
ZСматривать этот* роман* исключительно только, как* нроновѣдь
Га умны"* отпоіпеній в * любви. Любовь Вѣры Павловны к * Лону-

хову и Кирсанову—это только канва, по которой располагаются
другія, болѣе важный мысли автора. Въ снахъ Вѣры Павловны 5
яркими красками рисуются соціалистическіе идеалы автора. Картина соціалистическаго общежитія нарисована имъ ц'Ьликомъ по
Фурье. Чернышевскій опять не предлагаетъ читателямъ ни/іего новаго.
Онъ только знакомите ихъ съ тѣми выводами, къ которымъ давно
уже пришла западно-европейская мысль. Здѣсь o i W приходится
замѣтить, что взгляды Фурье уже въ сороковкхъ годахъ
извѣстны были въ Россіи. За фурьеризмъ судились щ были осуждены „Петрашевцы". Но Чернышевскій иридалъ идеямъ Фурье
небывалое до тѣхъ иоръ у насъ распространеніе. Онъ ознакомилъ съ
ними широкую публику. Впослѣдствіи у насъ даже поклонники
Чернышевскаго пожимали плечами, говоря о снахъ Вѣры Павловны. Снившіеся ей фаланстеры казались ноггомъ нѣкоторымъ
довольно наивною мечтою. Говорили, что знаменитый писатель
могъ бы нобесѣдовать съ читателемъ о чемъ-нибудь болѣе къ
намъ близком?» и болѣе практичном?». Такъ разсуждали даже люди,
называвшіе себя соціалистами. Признаемся, мы совсѣмъ ne такъ
смотримъ на это дѣло. Въ снахъ Вѣры Павловны мы видим?»
такую черту соціалистическнхъ взглядовъ Чернышевскаго, на
которую, къ сожалѣнію, не обращали до послѣдняго времени достаточная) вниманія русскіе соціалисты. Въ этихъ снахъ насъ привлекаете вполнѣ усвоенное Чернышевскимъ сознапіе того, что соціалистическій строй можетъ основываться только па широкомъ нримѣненіи къ производству техническихъ силъ, развитых?» буржуазным?» иеріодомъ. Въ снахъ Вѣры Павловны огромный арміи труда
занимаются производством?» сообща, переходя изъ Средней Азіи
въ Россію, изъ странъ жаркаго климата въ холодный страны. Все
это, конечно, можно было вообразить и съ помощью Фурье, но
что этого не знала русская читающая публика, видно даже изъ
нослѣдующей исторіи такъ называемаго русскаго соціализма. Въ
своихъ представленіяхъ о соціалистическомъ обществѣ наши революціонеры нерѣдко доходили до того, что воображали его въ видѣ
федераціи крестьянскихъ общинъ, обработывающихъ свои поля
той же допотопной сохой, съ иомощыо которой они ковыряли
землю еще нри Василіи Темном?». Но само собою разумеется, что
такой „соціализмъ" вовсе не можетъ быть призианъ соціализмомъ.
Освобожденіе иролетаріата можетъ совершиться только въ силу
освобожденія человѣка отъ „ в л а с т и з е м л и " и вообще природы.
А для этого послѣдняго освобождения безусловно необходимы тѣ
7 Г»

арміи труда и то широкое примѣнедіе къ производству современиыхъ производителышхъ силъ, о которыхъ говорилъ въ снахъ Вѣры
Павловны Чернышевскій и о которыхъ мы, въ своемъ стремленіи
къ „практичности", совершенно позабыли.
Чернышевскій присутствовалъ при зарождены у насъ новаго
типа „новыхъ людей". Этотъ типъ выведенъ имъ въ лицѣ Рахметова. Ііашъ авторъ радостно привѣтствовалъ появленіе этого
новаго типа и не могъ отказать себѣ въ удовольствіи нарисовать
хотя бы неясный его профиль. Въ то же время онъ съ грустью
нредвидѣлъ, какъ много мукъ и страданій придется пережить
русскому революционеру, жизнь котораго должна быть жизнью суровой борьбы и тяжелаго самоотверженія. И вотъ Чернышеве™
выставляем передъ нами въ Рахметовѣ настоящаго аскета. Рахметовъ положительно мучаетъ себя. Онъ совсѣмъ „безжалостный
до себя", но выраженію его квартирной хозяйки. Онъ рѣшается
даже попробовать, сможетъ ли вынести пытку, и съ этой цѣчыо
лежим всю ночь на войлокѣ, утыканномъ гвоздями. Многіе, и въ
томъ числѣ ІІисаревъ, видѣли въ этомъ простое чудачество. Мы
согласны, что пѣкоторыя частности въ характерѣ Рахметова могли
быть изображены иначе. Но вся совокупность характера остается
все-таки вполнѣ вѣрной действительности: почти въ каждомъ изъ
выдающихся иапшхъ соціалистовъ 60-хъ и 70-хъ годовъ была не
малая доля рахметовіцины.
Заканчивая наше введеніе, мы скажемъ, что значеніе Чернышевскаго въ русской литературѣ до сихъ поръ не нашло себѣ
надлежащей оцѣнки. Какъ плохо ионимаютъ ее у насъ даже многіе
изъ тѣхъ, которые относятся къ нему весьма благожелательно, показываем восноминаніе о немъ В. Р. Короленко. Этотъ талантливый и умный авторъ изобразилъ его какимъ-то „раціоналистыческймъ экономистомъ", который при этомъ вѣритъ „въ силу устроительнаго разума но Конту" *). Если слова насчетъ „устроительна™
разума" имѣютъ какой-нибудь смыслъ, то они означаютъ, что
Чернышевскій сыотрѣлъ на общественным явленія съ идеалистической точки зрѣнія, съ какой на нихъ смотрѣлъ и самъ Контъ.
• Но человѣкъ, смотрящій на общественный явлеиія съ точки зрѣнія
и д е а л и з м а , не можетъ быть названъ э к о н о м и с т о м ъ но
той простой причииѣ, что названіе это іфимѣняѳтся,—хотя, впрочемъ, тоже"не совсѣмъ правильно,—къ людямъ, которые, не вѣря
*) Короленко. „Отошедшіе". Стр. 78.

въ силу устроительна™ разума, вѣрятъ въ устроительную силу
экономики. „Экономном", вѣрящій въ силу усгроительнаго разума,
былъ бы похожъ на дарвиниста, принимающаго моисееву космогонію. Но это не самое важное. Важнѣе всего здѣсь то, что „экономизму" Чернышевскаго г. Короленко противопоставляем соціологическіе взгляды нашихъ „субъективистовъ". „Переставь быть
„раціоналистическими экономистами", мы тоже не остановились на
мѣстѣ. Вмѣсто схемъ чисто экономическихъ, литературное направленіе, главнымъ представителем!» котораго является Ы. К. Михайлове™, раскрыло передъ нами цѣлую перспективу закояовъ и
параллелей біологическаго характера, a ыгрѣ экономическихъ интересовъ отводилось подчиненное мѣсто" *).
Дѣйствительно, „не о с т а л и с ь н а м ѣ с т ф " ! Раскрытая Михайловскимъ „перспектива законовъ и параллелей біологическаго
характера" б ы л а о г р о м н ы м ь ш а г о м ъ н а з а д ъ въ сравнены
съ общественными взглядами Чернышевскаго **). П- К. Михайлове™ былъ ученикомъ П. Л. Лаврова, который,—какъ это показано нами въ книгѣ „Къ вопросу оразвитіи монистическаго взгляда
на исторію",—былъ по своимъ взглядамъ на ходъ общественна™
развитія послѣдователемъ Бруно Бауэра. Поэтому, кто хочетъ
выяснить себѣ, какъ относится міросозерцаніе II. Г. Чернышевскаго
къ міросозерцанію нашихъ „субъективистовъ", долженъ прежде
всего постараться понять, какъ относится ко взглядамъ Бруно
Бауэра философія Фейербаха, которой держался Чернышевскій.
А тутъ дѣло ясно и просто: Фейербахъ далеко опередилъ Бруно
Бауэра.
Эииграфомъ къ нашей первой статьѣ о Чернышевскомъ, написанной подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ извѣстія о его смерти и
совершенно переработанной въ настоящем!» изданіи, мы взяли
слѣдующія слова нашего автора изъ его письма къ своей женѣ:
„Наша съ тобою жизнь принадлежим исторіи, пройдутъ сотни
л ѣ м , а наши имена все будутъ милы людямъ, и будутъ вспоминать о иихъ съ благодарностью, когда уже не будем тѣхъ, кто
жилъ съ нами". Это письмо писано 5 октября 1862 года, т.-е. въ
то время, когда его авторъ находился уже въ заключепіи. Его
*) Тамъ же, стр, 79—80.
**) Неудивительно, что Чернышевскій, по свидѣтельству того же
г. Короленко, относился совершенно отрицательно къ этимъ „законамъ
и параллелямъ'.

обвинители приводили ихъ потомъ, какъ доказательство его крайн я я самомнѣнія. Онъ возражал* им*, что они берут* в * серьез*
такія строки его письма, которыя написаны имъ совершенно не
серьезно *).
.
Въ свою очередь, мы совершенно оставляем* въ сторонѣ вопрос* о томъ: можетъ ли подходить самомнѣніе под* какую бы
то ни было статью какого бы то ни было уголовнаго кодекса. И
мы вполнѣ вѣримъ, что цитированныя нами строки письма Чернышевскаго имѣли д л я и х * а в т о р а значеніе простой шутки. Но
мы находим*, что оиѣ имѣют* теперь другое вполнѣ серьезное
значеиіе. Жизнь Н. Г. Чернышевскаго в * самом* дѣлѣ принадлежит* исторіи, и его имя никогда не перестанут* вспоминать с *
благодарностью всѣ тѣ, которые интересуются судьбами русской
литературы и которые умѣютъ цѣнить ум*, талант*, знанш, мужество и саыоотверженіе.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
ФИЛОСОФСКІЕ,
ИСТОРИЧЕСКИЕ

ЛИТЕРАТУРНЫЕ

Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКАГО.

ВЗГЛЯДЫ

ОТДѢЛЪ

П Е Р В Ы Й

Философокіѳ в з г л я д ы H, Г. Чернышевскаго

ГЛАВА

ПЕРВАЯ.

Чернышевскій и Фейербахъ.
Въ первомъ изданіи этого сочиненія,—первая статья котораго,
говорившая, между прочимъ, о философскихъ взглядахъ Чернышевскаго, написана была въ концѣ 1899 года,—мы высказали то ѵбѣжденіе, что но своимъ философскимъ взглядамъ нашъ авторъ былъ
иослѣдователемъ Фейербаха. Это наше убѣжденіе основывалось,
разумѣется, прежде всего, на сравненіи со взглядами Фейербаха
тѣхъ мыслей Чернышевскаго, которыя имѣли болѣе или менѣе
близкое отношеніе къ философіи. Мы имѣли возможность опереться
также на собственное свидѣтельство нашего автора. Правда, примѣняясь къ цензурнымъ условіямъ того времени, Чернышевскій
всегда говорилъ объ этомъ предметѣ лишь намеками; но для человѣка, понимавшаго дѣло, его намеки были какъ нельзя болѣе
ясны. Такъ, нанримѣръ, въ сиорѣ съ Дудышкинымъ (въ статьѣ
„ІІолемическія красоты") Чернышевскій говорилъ, что придерживается философской системы, „составляющей самое послѣднее звено
въ ряду философскихъ системъ" и „вышедшей изъ Гегелевской
системы точно такъ же, какъ Гегелевская вышла изъ Шеллинговой". Не трудно было догадаться, что эти слова намекаютъ на
Фейербаха. Но Чернышевскій не разсчитывалъ на догадливость
своего противника и потому хотѣлъ сдѣлать свой намекъ еще
болѣе прозрачнымъ. „Но вамъ все-таки можетъ быть еще не ясно
дѣло,—спрашиваетъ онъ, - в а м ъ , вѣроятно, хотѣлось бы узнать,
кто же такой этотъ учитель, о которомъ я говорю? Чтобы облегчить вамъ поиски, я, пожалуй, скажу вамъ, что онъ не-русскій, не
французъ, не англичанинъ; не Бюхнсръ, не Максъ Штирыеръ, не
Бруно Бауеръ, не Молешотъ, не Фохтъ,—кто же онъ такой? Вы
б

начинаете догадываться: „должно быть Шопенгауэръ!" восклицаете
вы начитавшись статей г. Лаврова.—Онъ самый и есть, угадали".
Эти строки не оставляли уже никакого сомнѣнія насчетъ того, что
своимъ учителемъ въ философы Чернышевекій считалъ именно
Фейербаха.
В ъ одной изъ статей, посвященныхъ „судьбамъ нашей критики", мы доказывали, что знаменитая диссертація Чернышевскаго
„Эстетическія отношѳнія искусства къ дѣйствительности" представляет!» собой интересную и единственную въ своемъ родѣ попытку
построить эстетику на основѣ матеріалистической философы Фейербаха *). Съ этимъ тоже трудно было не согласиться человѣку,
имѣвшему понятіе о Фейербаховой философы. Но, во-нервыхъ,
людей, имѣющихъ понятіе объ этой философы, у насъ крайне
мало, а во-вторыхъ, какъ ни основательны были наши соображенія о родствѣ философскихъ взглядовъ Чернышевскаго съ философскими взглядами автора „Сущности христіанства", соображены
эти все-таки не опирались тогда ни на одно прямое, ничѣмъ не
прикрытое показаніе самого Чернышевскаго. Теперь такое показаnie у насъ есть, и мы спѣшимъ обратить на него вниманіе читателя.
.
Въ уже упомянутомъ выше предисловіи къ 3-му изданш „Эстетическихъ отыошеній искусства къ действительности" Чернышевскій говорить: * * )
Авторъ брошюры, къ третьему изданію которой пишу я предисловіе (т. е. самъ Н. Г. Чернышевскій. Г. 11.), иолучилъ возможность пользоваться хорошими библіотеками и употреблять пѣсколько
денегъ на покупку книгъ въ 1846 году. До того времени онъ читалъ только такія книги, какія можно доставать въ провинщальныхъ городахъ, гдѣ нѣтъ порядочныхъ библіотекъ. Онъ былъ знакомь съ русскими изложениями системы Гегеля, очень неполными.
Когда явилась у него возможность ознакомиться съ Гегелемъ въ
*) Статья эта предназначалась для „Новаго Слова", но „по незави„ящимъ отъ редакціи обстоятельствам^, напечатана была только одна
ея половина. Полностью она появилась въ 1905 г. въ моемъ сборникѣ
, 3 а двадцать лѣшь", гдѣ и перепечатывалась въ послѣдующихъ издаИздатель сочинеиій своего отца, М. Н. Чернышевскій, сообщаешь:
Предисловіе это не было пропущено цензурою, такъ какъ о Фейербахѣ
писать не полагалось. Третье изданіе „Эстетическихъ отношеній было
рѣшено поэтому не печатать". Предисловіе помѣчено 1888 годомъ.

подлинник^, онъ сталъ читать эти трактаты. Въ подлинникѣ Гегель понравился ему гораздо меньше, нежели ожидалъ онъ но русскимъ изложеніямъ. Причина состояла въ томъ, что русскіе послѣдователи Гегеля излагали его систему въ духѣ лѣвой стороны Гегелевской школы. В ъ подлинникѣ Гегель оказывался болѣе похожа»
на философовъ ХѴН вѣка и даже на схоластиковъ, чѣмъ на того
Гегеля, какимъ онъ являлся въ русскихъ изложеніяхъ его системы.
Чтеніе было утомительно по своей ЛБНОЙ безполезности для сформированія научнаго образа мыслей. В ъ это время случайнымъ образомъ попалось желавшему сформировать себѣ такой образъ мыслей,
юиошѣ одно изъ главныхъ сочинены Фейербаха. Онъ сталъ послѣдователемъ этого мыслителя; и до того времени, когда житейскія
надобности отвлекли его отъ ученыхъ запятій, онъ усердно читалъ и неречитывалъ сочипенія Фейербаха".
Эти строки, составляющія какъ бы философскій curriculum vitae
H. Г. Чернышевскаго, показываютъ намъ, какое огромное значеше
имѣла нѣмецкая философія вообще и философія Фейербаха въ
частности въ исторіи развитія его міросозерцанія. А строки, непосредственно за ними слѣдующія, обнаруживаютъ иередъ нами влія.
ніе Фейербаха на эстетическія воззрѣнія нашего автора.
Черпышевскій продолжаетъ, но прежнему говоря о себѣ въ
третьемъ лицѣ: „Лѣтъ черезъ шесть послѣ начала его знакомства
съ Фейербахомъ представилась ему житейская надобность написать
ученый трактатъ. Ему казалось, что онъ можетъ примѣнять основныя идеи Фейербаха къ разрѣшенію иѣкоторыхъ воиросовъ но
отраслямъ знаній, не входившимъ въ кругъ изслѣдованій его учителя.
„Предметомъ трактата, который нужно было ему написать,
должно было быть что-нибудь относящееся къ лнтературѣ. Онъ
вздумалъ удовлетворить этому условію изложеніемъ тѣхъ ионятій
объ искусствѣ и въ частности о ноэзіи, которыя казались ему выводами изъ идеи Фейербаха. Такимъ образомъ, брошюра, предисловіе къ которой пишу я—попытка иримѣнить идеи Фейербаха
къ разрѣшенію основиыхъ вонросовъ эстетики.
„Авторъ
нибудь повое,
быть

не

имѣетъ ни малѣйшихъ

принадлежащее

истолкователемъ

идей

лично

ему.

Фейербаха

эстетикѣ" *).
*) Сочиненія. Т. Х-й; часть 2-я; стр. 192.

в*

цритязаній сказать чтоОнъ желалъ
въ

только

иримѣненіи

къ

Читатель видитъ, что мы правильно поняли отношенія Чернышевскаго къ Фейербаху. Но какова точка зрѣнія самого Фейербаха?
Выше мы назвали его матеріалистомъ. И матеріалистомъ же считали его тѣ люди, которые ополчались у насъ на Чернышевскаго
за его проповѣдь философскихъ взглядовъ Фейербаха. Но въ настоящее время въ философской литературѣ очень распространено
то мнѣніе, что Фейербахъ никогда не былъ „настоящимъ" матеріалистомъ. Это мнѣніе —внѣшнимъ поводомъ для котораго послужили нѣкоторые „афоризмы" и нѣкоторые термины самого Фейерб а х а - в ы с к а з а н о было, между прочимъ, и въ извѣстной „Исторш
матеріализма" Ланге. Однако, оно совсѣмъ неосновательно. Мы
сейчасъ увидимъ это.
(
Фейербахъ говоритъ въ своихъ „Grundsätze": „ Н о в а я (т.-е.
его Г П.) ф и л о с о ф і я д ѣ л а е т ъ ч е л о в ѣ к а , с о в к л ю ч е ніемъ природы, какъ базиса человѣка,
единственнымъвсеобщимъ
и высшимъ нредметомъ
философ і и , - с т а л о б ы т ь , а н т р о н о л о г і ю , со в к л ю ч е н і е м ъ
ф и з і о л о г і и, у н и в е р с а л ь н о ю

наукою".

Въ этихъ словахъ Фейербаха Ланге видитъ черту, идущую отъ
Гегелевской философы и отдѣляющую Фейербаха отъ матеріалистовъ въ собственномъ смыслѣ слова. Онъ замѣчаетъ, что „природа
человѣка для матеріалиста есть лишь частный случай въ цѣпи
физическихъ процессовъ жизни". Кромѣ того, до миѣшю Ланге,
настоящій матеріалистъ будетъ мало склоненъ придавать,—какъ
это дѣлаетъ Фейербахъ,-человѣческой природѣ божескіе а т р и буты *)
Но что значатъ у Фейербаха эти божескіе аттриоуты.
Онъ самъ говоритъ, что его „антронологія" представляем собой
лишь указаніе на то, что человѣкъ принимаем за бога свою
собственную сущность **). Въ виду этого „божественность" аттрибутовъ человѣческой природы утрачиваем всякій спиритуалистически смыслъ: остается лишь извѣстное злоупотребленіе терминомъ, очень нежелательное въ иитересахъ правильнаго развитых
философскихъ понят», но ни мало не измѣняющее истиннаго
содержанія ученія Фейербаха. Фейербахъ никогда не отрицалъ
того, что природа человѣка „есть лишь частный случай въ цѣни
физическихъ процессовъ". Это положеніе лежим въ основѣ всей
его философы. И если тѣмъ не менѣе онъ счелъ нужнымъ взять
*) „Исторія матеріализма"; переводъ II. II. Страхова; т. ІІ-ой, стр. 82-ая.
»*) Feuerbach's Werke. VI, 249.

за свою точку исхода именно человѣческую природу, то это прекрасно объясняется его же собственными словами: я.Въ спор!»
между матеріализмомъ и спиритуализмомъ рѣчь идетъ о человѣческой головѣ... разъ мы узнали, что нредставляетъ собою та матерія,
изъ которой состоитъ мозгъ, мы скоро придемъ къ ясному взгляду
и насчетъ всякой другой матеріи, насчетъ матеріи вообще" *).
Эти строки иоказываготъ, какъ плохо поняли Фейербаха тѣ люди,
которые отказались признать его ученіе матѳріализмомъ и окрестили его ничего не говорящимъ именемъ г у м а н и з м а. Правда,
самъ Фейербахъ иногда отказывается признать себя матеріалистомъ.
„Матеріализмъ,—говоритъ онъ,—есть совсѣмъ неподходящее названіе, которое ведетъ за собой неправильное представленіе и
можем быть оправдано лишь желаніемъ противопоставить не»
матеріальности мысли ея матеріальность; но для насъ существуетъ
только органическая жизнь, только органическое дѣйствіе, только
органическое мышленіе. Поэтому правильнѣе было бы говорить
о р г а н и з м ъ . Послѣдовательный спиритуалистъ отрицаем, что
для мышленія нуженъ органъ, между тѣмъ какъ при естественномъ взгляд!» на дѣло оказывается, что безъ органа нѣтъ и
дѣятельности" **). В ъ тѣхъ же афоризмахъ, откуда мы взяли эти
строки, Фейербахъ заявляем, что онъ лишь до извѣстнаго нредѣла идетъ вмѣстѣ съ матеріалистами и что матеріализмъ составляетъ только основу человѣческой сущности и человѣческаго
знанія, но еще не самое зианіе, какъ это дѵмаіотъ нѣкоторые
естествоиспытатели, напр., Молешоттъ. Но тутъ нужно замѣтить,
что на самомъ дѣлѣ, терминъ „организмъ", предлагаемый Фейер бахомъ, выражаем совершенно тотъ же философскій взглядъ,
какой выражается словомъ „м а т е р і а л и з м ъ ". Естествоиспытатели „въ узкомъ смыслѣ этого слова" потому не удовлетворяют!»
Фейербаха, что они, по его мнѣнію, все сводятъ къ мозгу, а мозгъ
есть не болѣе, какъ физіологическая абстракція; онъ лишь до
тѣхъ норъ является органомъ мышленія, пока, соединенъ съ голо»
вою и съ тѣломъ" * * * ) . Но кто же изъ естествоиспытателей отрицалъ
когда-либо, что мозгъ перестаем мыслить, будучи отдѣленъ отъ
головы и тѣла? Никто и никогда. В ъ этомъ случаѣ Фейербахъ
*) TJeber Spiritualismus und Materialismus, Werke. X, 129.
**) „Nachgelassene Aphorismen", напечатанные у Грюна: Ludwig
Feuerbach in seinem Briefwechsel und Nachlass. Zweiter Band, S. 307—308.
***) Werke; II, 362.

просто-на-просто
иесправѳдливъ
къ
естествоиспытателямъ * ) .
Нельзя оспаривать то, что въ лицѣ такихъ естествоиспытателей,
какъ Молешоттъ, Бюхнеръ и Фогтъ, матеріализмъ страдалъ подчасъ значительной узкостью и дѣлалъ серьезный теоретическія
ошибки. Но несправедливо было бы относить на счетъ матеріализма
вообще—недостатки, свойственные одной изъ его школъ. Это понималъ, какъ видно, и самъ Фейербахъ, который въ своемъ сочиненіи:
„Ueber Spiritualismus und Materialismus, besonders in Beziehung
auf die Willensfreiheit" относить то, что представлялось ему
слабой стороной матеріализма собственно па счетъ ф р а н ц у з с к о й
матеріалистической школы,
противопоставляя ей н ѣ м е ц к і й
матеріализмъ, пользующійся полішмъ его сочувствіемъ. В ъ дѣйствительности, упреки, дѣлаемые имъ тамъ французской школѣ матеріализма, совсѣмъ не заслужены этой послѣдней и съ гораздо больіпимъ основаніемъ могутъ быть направлены но адресу нѣмецкихъ
матеріалистовъ въ родѣ Бюхнера или Фогта. Но это частность,
объясняющаяся тѣмъ, что Фейербахъ, воспитанный на нѣмецкои
философіи, былъ плохо знакомь съ французскимъ матеріализмомъ.
Частность эта не мѣшала Фейербаху стоять въ своей „антропологіи" на ч исто - матеріал и сти ческой точкѣ зрѣнія. Въ только что
цитированномъ нами сочиненіи „Ueber Spiritualismus und Materialismus" онъ, самъ того не сознавая, высказывается въ духѣ французс к а я матеріализма, какъ тотъ выразился въ еочиненіяхъ Ламетри
ц Дидро **).

Г Л А В А

ВТОРАЯ.

Антропологическій п р и н ц и п ъ в ъ философіи.
Какъ бы тамъ ни было, а Н. Г. Чернышевскій нонималъ
Фейербаха въ м а т е р і а л и с т и ч е с к о м ъ смыслѣ. На этотъ счетъ
не допускаете никакихъ сомнѣній его знаменитая философская
*) О томъ, какъ стоишь этотъ вопросъ въ современномъ естестлознаніи, даетъ понятіе небольшая, но интересная работа Феликса ЛеДантека: „Le déterminisme biologique et la personnalité consciente. Esquisse
d'une théorie chimique des épiphénomènes".
**) Подробнѣе объ этомъ см. у насъ въ сборникѣ „За двадцать лѣтъ
(ст. Эстетическая теорія И. Г. Чернышевскаго) и въ брошюрѣ „Основные
вопросы марксизма", стр. 1—25.

статья, появившаяся въ Ш 4 — 5 „Современника" за, 1860 годъ.
Вотъ какъ пояспяетъ онъ здѣсь смыслъ заглавія своей статьи:
„ А н т р о и о л о г и ч е с к і й п р и н ц и п ъ в ъ ф и л о с о ф і и " . Ирин»
ципъ этотъ состоитъ въ томъ, что на человѣка надобно смотрѣть,
какъ на одно существо, имѣющее только одну натуру, чтобы не
разрѣзывать человѣческую жизнь на разный половины, принадлежащія разнымъ натурамъ, чтобы разематривать каждую сторону
деятельности человѣка, какъ деятельность или всего его организма,
отъ головы до ногъ включительно, или, если она оказывается
снеціальнымъ отправленіемъ какого-нибудь особенная органа въ
человѣческомъ организмѣ, то разематривать этотъ органъ въ его
натуральной связи со всѣмъ оргаиизмомъ. /Ч
Поясняя антронологическій принципъ, можно сказать, словами
самого Фейербаха, Чернышевскій замѣчаетъ, что до сихъ порт»
большинство мыслителей, занимающихся нравственными пауками
продолжаютъ работать „но прежнему фантастическому способу
ненатуральная дробленія человѣка па разный половины, происходящая изъ разныхъ натуръ". Но именно потому, что ученые въ
своемъ болыпинствѣ еще не сознали в а ж н а я значенія антропологическая принципа, ихъ труды лишаются в с я к а я серьезная
значенія. „Пренебрежете къ антропологическому принципу отнимаете у ннхъ всякое достоинство,—говорите онъ; исключеніемъ
служатъ творенія очень немногихъ прежнихъ мыслителей, слѣдовавшихъ антропологическому принципу, хотя еще и не употреблявIIIихъ этого термина для характеристики своихъ воззрѣній на
человѣка: таковы, напримѣръ, Аристотель и Спиноза".
Людямъ, держащимся вульгарнаго взгляда на сущность матеріалистичесваго ученія, этотъ отзывъ нашего автора объ Аристотелѣ и Спинозѣ долженъ представляться совершенно иеожиданньшъ
и даже смѣшнымъ. В ъ серединѣ 90-хъ годовъ прошлаго вѣка,
г. А. Волынскій въ своей книгѣ „Русскіе критики" произнесъ по
поводу этого отзыва слѣдующій величественный приговоръ: „Изъ
всѣхъ мыслителей провіедшаго времени Чернышевскій, но какой-то
странной ассоціаціи идей и, безъ сомнѣнія, ошибочныхъ воспомкнаній, готовъ признать только Аристотеля и Спинозу. В ъ своемъ
фантастическомъ представленіи о системахъ этихъ двухъ дѣйствительно великихъ творцовъ въ области человѣческой мысли, онъ
полагаете, что, слѣдуя вышеописанному антропологическому принципу, онъ является ихъ иродолжателемъ при иовыхъ данныхъ положительная знанія" (стр. 271).

Этотъ величественный отзыв* о будто бы фантастических*
представлениях* Чернышевскаго свидѣтельствуетъ лишь о томъ,
что г. Л. Волынскій ровно ничего не понял* въ философских*
взглядах* Н. Г. Чернышевскаго.
Мы уже знаем*, что этотъ послѣдній стоял* на точкѣ зрѣнія
Фейербаха. Как* же относился Фейербах* къ Спипозѣ? Въ своей
исторіи новой философіи онъ излагал* ученіе Спинозы съ величайшим* сочувствіемъ, а въ своих* „Grundsätze",—относящихся
к * 1843 году,—он* высказал* ту совершенно справедливую мысль,
что пантеизм* Спинозы есть -геологический матеріализмъ, т. е.
такое отрицаніе теологіи, которое продолжает* стоять на теологической точкѣ зрѣнія. В ъ этом* смѣшеніи матеріализма съ теологіеи
заключалась, но мнѣнію Фейербаха, непослѣдовательность Спинозы: но эта его ненослѣдовательность не помѣжала ему, однако,
найти „правильное, но крайней мѣрѣ для своего времени, выраженіе для матеріалистическихъ нонятій новѣйгаей эпохи". Поэтому
Фейербех* называл* Спинозу Моисеем* новѣйшихъ свободных*
мыслителей и матеріалистовъ *).
ІІослѣ этого понятно, почему Чернышевскій относил* Спинозу
къ числу тѣхъ, очень немногих*, прежних* мыслителей, которые
держались антропологическаго принципа, хотя еще не употребляли
этого термина для характеристики своихъ философских* взгядовъ:
поступая такъ, он* слѣдовалъ нримѣрѵ своего учителя, справедливо считавптаго Спинозу Моисеем* новѣйшаго матеріализма. Что
касается Аристотеля, то Чернышевскій въ самом* дѣлѣ ошибался, считая Э го философію родственной съ учешем* Фейербаха. Аристотель гораздо ближе къ идеалистам*, нежели къ матеріалистамъ, но и т у т * не слѣдуетъ забывать, что между учениками Аристотеля были люди, истолковывавніе его систему в *
смыслѣ очень близком* къ матеріализму **)• Таковы были Аристоксенъ, Дикеархъ и особенно Стратой*. Вѣроятно, Чериышевскш
считал* их* толкованіе философіи Аристотеля правильным* и
' потому объявил* ихъ учителя сторонником* антропологическаго
принципа.
Повторяем*, это мнѣиіе нельзя признать вѣрнымъ;
*) Werke, II, 291. Подробиѣе

объ этомъ

см. „Основные вопросы

марксизма" стр. 9—13.
_
.
**) Объ этом* см. Ed. Zeller, Die Philosophie der Griechen in ihrei
geschichtlichen Entwicklung, II Th., II Ahtheilung, II Auflage, Tübingen
1862 ss 717, 719 720, 732, 742. Сравни также Ueberweg.-Gruiidnss Her
Geschichte der Philosophie. 1 Theil, Berlin 1876, ss. 218-219.

но нужно все философское невѣжество г. Волынскаго, чтоб* уппдѣть в * нем* доказательство того, что Черньтпіевскій совсѣм* не
знал* философіи *)•
Итак*, въ основѣ философіи Чернышевскаго лежит* идея единства человѣческаго организма. Чернышевскій—рѣшительный противник* всякаго дуализма. По его словам*, философія,-т. е., излагаемая и защищаемая им* философія Фейербаха,—видит* въ человѣческомъ организмѣ то, что видят* въ нем* естественный
науки. „Эти науки доказывают*,—говорит* онъ,—что никакого
дуализма въ человѣкѣ не видно, a философія прибавляет*, что
если бы человѣк* имѣлъ, кромѣ реальной своей натуры, другую
натуру, то эта другая натура непремѣиио обнаруживалась бы в *
чемъ-нибудь, и такъ какъ она не обнаруживается ни въ чем*,
такъ какъ все происходящее и проявляющееся въ человѣкѣ происходит* по одной реальной его натурѣ, то другой натуры в *
нем* н ѣ т ъ " . Но единство человѣческой природы не мѣшаетъ существованію въ организмѣ человѣка двух* различных* родов*
явленій: явленій так* называема™ матеріальнаго порядка и явленій
такъ называема™ нравственна™ порядка. И вот* перед* Чернышевскимъ встает* вопросъ: какъ относятся один* къ другому эти
два порядка явлепій? Не опровергается ли ихъ существованіемъ
принцип* единства человѣ ческой природы? Чернышевскій категорически отвѣчаетъ, что иѣтъ: „дѣлать такую гипотезу мы не
имѣемъ основанія, потому что нѣтъ предмета, который имѣлъ бы
только одно качество, напротив*, каждый предмет* обнаруживает* безчислеиное множество разных* явленій, которыя мы для
удобства сужденій о нем* подводим* под* разные разряды, давая
каждому разряду имя качества, такъ что въ каждом* предметѣ
очень много развыхъ качеств*". Т у т * опять обнаруживается полное
единство его философских* взглядов* со взглядами Фейербаха.
Извѣстно, что, по ученію этого ноелѣдняго, организм* есть субъект*,
a ыышленіе свойство („предикат*") этого субъекта, такъ что
мыслит* не то отвлеченное существо, съ которым* оперировала
нѣкогда идеалистическая философія, а существо дѣйствительное,
*) Что въ 60-хъ годахъ прошлаго вѣка не одинъ Чернышевскій
склоненъ былъ преуменьшать значеніе идеалистическаго элемента въ
философіи Аристотеля показываетъ не лишенная интереса книга
А. Леблэ: Matérialisme et Spiritualisme, входящая въ составъ Bibliothèque
de philosophie contemporaine и снабженная предисловіемъ Литтр.э (см.
стр. 48—54). Книга эта выпіла въ 1865 году.

т ѣ л о . Но что такое человѣческій организмъ? Это „очень многосложная химическая комбинація —отвѣчаетъ Чернышевскій,—находящаяся въ очень многосложномъ химическомъ процессѣ, называемомъ жизнью". Нѣкоторыя части этого процесса до сихъ поръ
остаются довольно плохо разъясненными. Но изъ этого вовсе не
слѣдуетъ, по замѣчанію Чернышевскаго, „чтобы мы уже не знали
положительнымъ образомъ очень многаго и о тѣхъ частяхъ его,
изслѣдованіе которыхъ находится теперь даже въ самомъ несовершенномъ видѣ". Знаиіе нѣкоторыхъ сторонъ жизненыаго процесса позволяет!, намъ дѣлать, по крайней мѣрѣ, отрицательные
выводы относительно тѣхъ сторонъ, которыя пока еще плохо изслѣдованы. Такіе отрицательные выводы имѣютъ, но словамъ Чернышевскаго, большую важность во всѣхъ наукахъ; но особенно
важны они въ нравственныхъ наукахъ и въ метафизики, потому
что тамъ они устраияютъ много вредныхъ ошибокъ. Чтобы пояснить эту важную мысль, нредоставимъ слово самому Чернышевскому. „Говорятъ: естественный науки еще не достигли такого
развитія, чтобы удовлетворительно объяснить всѣ важпыя явленія
природы,—пишешь онъ—Это совершенная правда; но противники
научнаго направленія въ философіи дѣлаютъ изъ этой правды выводъ вовсе не логическій, когда говорятъ, что иробѣлы, остающіеся
въ научномъ объяснеиіи натуральныхъ явленій, допускаютъ сохранные какихъ-нибудь остатковъ фантастическаго міросозѳрцанія.
Дѣло въ томъ. что характеръ результатовъ, доставленных!, анализомъ объяененныхъ наукою частей и явленій, уже достаточно
свидѣгельствуетъ о характерѣ элементовъ, силъ и законовъ, дѣйствующихъ въ остальныхъ частяхъ и явленіяхъ, которыя еще не
вполнѣ объяснены: если бы въ этихъ нѳобъясненныхъ частяхъ и
явленіяхъ было что-нибудь иное, кромѣ того, что найдено въ
объяененныхъ частяхъ, тогда и объясненный части имѣли бы не
такой характеръ, какой имѣютъ".
Это разсужденіе опять направляется противъ дуализма. Какъ
ни мало изслѣдованы такъ называемый психическія явленія, но мы
уже теперь можемъ съ достовѣрностыо сказать, что ошибались
мыслители, относившіе ихъ на счетъ особой субстанціи. Такой
особой субстаыціи не существуешь. Психическія явленія нредстаяляютъ собою не болѣе, какъ результата дѣятельности человѣческаго организма. Таково положеніе, красной нитью проходящее черезъ всю статью Чернышевскаго.
Но тута полезно будетъ сдѣлать слѣдующую оговорку. В ъ

статьѣ Чернышевскаго есть строки, которыя могли подать, — и
действительно подали, — поводъ къ недоразумѣніямъ. Bora эти
строки: „Мы знаемъ, въ чемъ состоять, нанримѣръ, питаніе; изъ
этого мы уже знаемъ приблизительно, въ чемъ состоять, напримѣръ, ощущѳніѳ: нитаніе и ощущеніе такъ тѣсно связаны между
собою, что характеромъ одного опрѳдѣляется характеръ другого".
Прочитавъ эти строки, можно, пожалуй, подумать, что Черпышевскій раздѣлялъ взглядъ тѣхъ будто бы матеріалистовъ, которые утверждали, что мысль, а, слѣдовательно, и ощущенія есть
не болѣе, какъ движеніе вещества. Но на самомъ дѣлѣ онъ, как!»
il Фейербахъ, былъ очень далекъ отъ т а к о г о матеріализма. Е г о
матеріалистическій взглядъ лучше всего выражается словами Фейербаха: „Что для меня, или субъективно, есть чисто духовный,
нематеріальный, нечувственный акта, то само по себѣ, объективно,
есть актъ матеріальный, чувственный" *)• Чтобы читатели не заподозрили насъ въ намѣреніи приписать Чернышевскому такіе
взгляды, какихъ у него не было, мы ириведемъ слѣдующія слова
самого Чернышевскаго: „Ощущеніе но самой натурѣ своей непремѣнно предполагаешь существованіе двухъ элементовъ мысли, связанныхъ въ одну мысль: во-первыхъ, тута есть внѣшній предмета,
производящій ощущеніе, во-вторыхъ, существо, чувствующее, что
въ немъ нроисходитъ ощущеніе". Вдумаемся въ эти слова. Существо, чувствующее, что въ немъ нроисходитъ ощущеніе, есть
матеріальное существо, организмъ, испытывающій на себѣ дѣйствіе внѣшняго предмета. Дѣйствіе это состоять въ томъ, что
такъ или иначе приходишь въ движеніе тѣ или другія части организма. Это двюкеніе извѣстныхъ частей организма в ы з ы в а е т ! ,
извѣстное ощущеніе, но оно н е т о ж д е с т в е н н о съ ощущеніемъ:
оно представляешь собою лишь о б ъ е к т и в н у ю с т о р о н у того
самаго явленія, которое с ъ с у б ъ е к т и в н о й с т о р о н ы , — т . - е .
тому с у щ е с т в у , в ъ к о т о р о м ъ с о в е р ш а е т с я э т о т ъ п р о ц е с с ъ д в и ж е н і я —представляется, какъ ощущеніе. У Чернышевскаго, какъ и у Фейербаха, эти двѣ стороны явлепія—субъективная и объективная,—тѣснѣйпшмъ образомъ связаны между
собою; но онѣ не отождествляются одна съ другой. Нанротивъ,
Чернышевскій, подобно Фейербаху, возсталъ бы противъ такого
отождествленія, потому что справедливо увидѣлъ бы въ немъ безсознательное повтореніе одной изъ коренныхъ ошибокъ идеализма,
*) Werke, II, 350.

мнимое разрѣшеніе антиноміи между субъектомъ и объектом*, посредством* устраненія одного изъ ея элементов!» *).
Ниже мы увидимъ, что противники Чернышевскаго, обруіпившіеся на него за статью „Антропологически* принципъ въ философы", крайне плохо выяснили себѣ взглядъ его па отношенія
между субъектомъ и объектомъ. Но сейчасъ мы вынуждены ограничиться указаніемъ на то, что Чернытевскій не одобрялъ свойственна™ позитпвистамъ воздержанія отъ разсмотрѣнія вопроса о
взаимном!» отноптеніи между матеріей и духомъ. Такъ, наиримѣръ,
онъ отказывается признать Дж. Ст. Милля „нредставителемъ современной философіи" но той причинѣ, что Милль никогда не
занимался указаннымъ вопросом!»: „онъ преднамѣренно отклоняется,—говоритъ о немъ Чернышеве™,—отъ высказываиія всякаго мнѣнія о подобныхъ предметахъ, какъ будто считая ихъ недоступными точному изслѣдованію". Послѣднія слова иоказываютъ,
что, по мнѣнію Чернышевскаго, вопросы этого рода были виолнѣ
доступны изслѣдованію.
Идемъ дальше. Мы знаемъ, что Чернышеве™ смотрѣлъ на
человѣческій организмъ, какъ на „очень многосложную химическую
комбинацію, находящуюся въ очень многосложномъ химическом!»
процессѣ, называемомъ жизныо". Сложность этого процесса такъ
велика, что занимающаяся имъ отрасль химіи выдѣлнлась въ
особую науку, получившую названіе физіологіи. Но это обстоятельство ни мало не подрываетъ мысли, что человѣкъ составляет!»
лишь часть природы. „Отношеиіе физіологіи къ химш можно сравнить,—говоритъ Чернышеве™,—съ отношеніемъ отечественной
исторіи къ всеобщей исторіи. Разѵмѣется, русская нсторія составляетъ только часть всеобщей; но предметъ этой части особенно
близокъ намъ, потому она сдѣлана какъ будто особенною наукою:
курсъ русской исторіи въ учебныхъ заведеніяхъ читается отдѣльно
отъ курса всеобщей, воспитанники нолучаютъ на экзаменахъ особенный баллъ изъ русской исторіи; но не слѣдуетъ забывать, что
эта внѣшняя раздѣльность служитъ только для практическая
удобства, а не основана на теоретическомъ различіи характера
этой отрасли знанія отъ другихъ частей того же самаго знанія.
Русская исторія понятна только въ связи съ всеобщею, объясняется
ею и представляете только видоизмѣиеніе тѣхъ же самыхъ силъ
и явленій, о какихъ разсказывается во всеобщей исторіи. Такъ и
*) Ср. „Основные вопросы марксизма", стр. 9-ая.

физіологія только видоизмѣненіе химіи, а предметъ ея только видо- измѣпеніе предметовъ, разематриваемыхъ въ химіи". Къ этому
надо прибавить, что и физіологія не ограничивается изслѣдованіемъ жизненнаго процесса, совершающаяся въ человѣческомъ
организмѣ. Физіологія человѣческаго организма есть лишь часть
одного отдѣла физіологіи- физіологіи животныхъ. Между человѣкомъ и животнымъ существенной разницы нѣтъ ни со стороны
матеріальныхъ процессовъ организма, ни даже со стороны такъ
называемыхъ духовныхъ процессовъ. „Дѣйствительно научный анализу — поясняетъ Чернышевскій, — открываете несправедливость
голословныхъ фразъ, будто животныя вовсе лишены разныхъ иочетныхъ качествъ, какъ, напримѣръ, нѣкоторой способности къ прогрессу. Обыкновенно говорите: животное всю жизнь остается тѣмъ,
чѣмъ родилось, ничему не научается, нейдетъ впередъ въ умственномъ развитіи. Такое мнѣніе разрушается фактами, извѣстными
каждому: медвѣдя иаучаютъ плясать и выкидывать разныя штуки,
собакъ—подавать поноску и танцовать; слоновъ даже выучиваютъ
ходить по канату, даже рыбъ пріучаютъ собираться въ данное
мѣсто по звонку,—этого всего обученный животныя не дѣлали
безъ ученья; ученье даете имъ качества, которыхъ безъ него не
имѣли бы они. Не только человѣкъ учятъ животныхъ—сами животныя у чате другъ друга; извѣстно, что хищныя птицы учатъ
своихъ дѣтей летать
Не находя нужнымъ слишкомъ распространяться здѣсь объ этомъ вопросѣ, мы только прибавимъ, что въ
своей статьѣ Чернышеве™ высказалъ по его поводу много
такихъ соображеній, которым можно встрѣтить въ вышедшей
значительно позже книгѣ Дарвина: „ІІроисхожденіе человѣка".
Если чедовѣческій организмъ по существу ничѣмъ не отличается отъ организма животная, то этотъ послѣдній въ свою
очередь ничѣмъ существенным!» не отличается отъ растительная
организма. Чернышеве™ говоритъ: „Въ наиболѣе развитыхъ формахъ своихъ животный организмъ чрезвычайно отличается отъ
растенія; но читатель знаетъ, что млекопитающее и птица связаны
съ растительным!» царствомъ множеством!» переходныхъ формъ, по
которымъ можно прослѣдить всѣ степени развитія такъ называемой
животной жизни изъ растительной: есть растенія и животныя,
почти ничѣмъ не отличающіяся другъ отъ друга, такъ что трудно
сказать, къ какому царству отнести ихъ". Болѣе того. В ъ первое
время своего существовали всѣ животныя почти одинаковы съ
растеніями въ первой норѣ ихъ роста. Чернышеве™ указываете,

что зародышемъ животнаго, какъ зародышемъ растеній, служите
„ячейка", и, замѣтивъ, что зародышъ животнаго трудно отличить
отъ зародыша растенія, онъ продолжаетъ: „Итакъ, мы видимъ,
что всѣ животные организмы начинаютъ съ того же самаго,
съ чего начинаете растеніе, и только виослѣдствіи нѣкоторые
животные организмы нріобрѣтаютъ видъ очень различный отъ
растеній и въ очень высокой степени ироявляютъ такія качества,
которыя въ растеніи такъ слабы, что открываются только при помощи научиыхъ пособій. Такъ, напримѣръ, въ деревѣ есть зародышъ движенія: соки въ немъ движутся, какъ въ животныхъ;
корни и вѣтви тянутся въ разныя стороны; правда, это перемѣіценіе
происходите только въ частяхъ, a цѣлый организмъ растепія не
перемѣняетъ мѣста; но и тюлипъ такъ же не перемѣняетъ мѣста:
полиппякъ способностью ііеремѣщенія не превосходите дерево. Но
есть даже и такія растенія, которыя перемѣняютъ свое мѣсто:
сюда принадлежать нѣкоторые виды семейства Mimosa".
Мы не скажемъ, что мысли, высказанный въ этомъ случаѣ
Чернышевскимъ, были совсѣмъ новы для своего времени: ихъ
можно встрѣтить какъ у Гегеля, такъ и особенно у пѣкоторыхъ
иатурфилософовъ школы Шеллинга. Чернышевскій зналъ пѣыецкую
идеалистическую философію; неудивительно, что ему были извѣстны
и эти мысли. Но иодъ его перомъ онѣ до такой степени освободились отъ всякихъ метафизнческихъ примѣсей, до такой степени
окрасились въ матеріалистическій цвѣтъ естествознанія, что самъ
собою возникаетъ воиросъ: не былъ ли Чернышевскій уже въ то
время знакомь съ зоологическими теоріями Ламарка и Жоффруа
Сэнтъ-Илэра? Ирямыхъ указаній на это мы въ его сочиненіяхъ
не находимъ, но не даромъ же онъ, выступивъ, но своемъ возвращены изъ Сибири, противъ „теоріи благотворности борьбы за
жизнь",
подписался С т а р ы м ъ т р а н с ф о р м и с т о м ъ и не
даромъ онъ называлъ тогда Ламарка геніальнымъ біологомъ. Очень
вѣроятно, что уже и въ 60-хъ годахъ біологическая теорія трансформизма была хорошо знакома ему въ трудахъ нѣкоторыхъ
иредшественниковъ Дарвина.
Закоычимъ изложеніе относящихся сюда взглядовъ Чернышевскаго напоминаніемъ о томъ, что въ его глазахъ органическая
жизнь вообще есть лишь очень сложный хямическій процессъ.
Этимъ оиредѣляется его отиошепіе къ витализму. Никакой особой
жизненной силы не существуете. Химическіе процессы, совершающіеся въ организмѣ, только
своею сложиостью отличаются

отъ химическихъ процессовъ, происходят,ихъ въ такъ называемой
неорганической природѣ. „Еще пе очень давно казалось,—замѣчаетъ
Чернышевскій,—что такъ называемый органическія вещества (напримѣръ, уксусная кислота) существуютъ только въ органическихъ
тѣлахъ; но теперь извѣстно, что при извѣстныхъ условіяхъ они
возникаютъ и внѣ органическихъ тѣлъ, такъ что разница между
органическою и неорганическою комбинаціею элементовъ несущественна и такъ называемый органическія комбинаціи возникаютъ
и существуютъ по однимъ и тѣмъ же законамъ, и всѣ они одинаково возникаютъ изъ неорганическнхъ веществъ.
Ііапримѣръ,
дерево отличается отъ какой-нибудь неорганической кислоты собственно тѣмъ, что кислота—это комбинація немногосложная, а
д е р е в 0 —соединеніе многихъ многоеложныхъ комбинацій. Это какъбудто разница между 2 и 200, —разница количественная, не
больше".
Чернышевскій мало писалъ собственно о философскихъ вопросахъ, хотя зналъ философію несравненно лучше, нежели огромнѣйшее большинство нашихъ передовыхъ писателей конца 60-хъ,
70-хъ и 80-ыхъ годовъ, напр. Н. К. Михайловскій. Философія интересовала его главнымъ образомъ, какъ теоретическая основа извѣст- •
ныхъ практическихь требованій. Вотъ почему и въ своей статьѣ
„Антропологическій принципъ въ философіи" онъ не уиускаетъ
изъ виду этихъ требованій, не разъ заговаривая о нихъ. И вотъ
почему также онъ посвящаете въ ней много вниманія тѣмъ вонросамъ философской теоріи, которые имѣютъ непосредственное (
отношеніе къ задачамъ практической жизни. Таковъ, напримѣръ,
вопросъ о философской основѣ нравственности, а прежде всего о волѣ.
Чернышевскій доказываетъ, что нервымъ слѣдствіемъ вступленія
„нравствениыхъ знапій" въ область точныхъ наукъ явилось устраненіе нѣкоторыхъ старыхъ взглядовъ на поступки людей. „Положительно извѣстно, напримѣръ,—говорить онъ,—что всѣ явленія
нравственнаго міра проистекаютъ одно изъ другого или изъвнѣшнихъ обстоятельствъ по закону причинности, и на этомъ основанік
признано фалынивымъ всякое предположение о возникновеніы какогонибудь явленія, не произведеннаго предыдущими явленіями и
внѣшними обстоятельствами. Поэтому нынѣшняя психологія не
допускаете, напримѣръ, такихъ предположены: „человѣкъ поступилъ въ даниомъ случаѣ дурно, потому что захотѣлъ поступить
дурно, а въ другомъ случаѣ хорошо, потому что захотѣлъ поступить хорошо". Она говорите, что дурной ностѵпокъ или хорошій

поступок* был* произведен* непремѣнно какимъ-нибудь нравственным* или матеріалышмъ фактом*, или сочетаніемъ фактов*, а
хотѣніе" было т у т * только субъективным* впечатлѣніемъ, которым* сопровождается въ нашем* сознаніи возникновеніе мыслей
или поступков* изъ предшествующих* мыслей, поступков* или
внѣшних* фактов*". Иначе сказать, смотря на человѣка, какъ на
невольный продукт* окружающей среды, Чернышевскій относился
с * величайшей гуманностью даже къ таким* некрасивым* сторонам* человѣческаго характера,
въ которых* идеалисты видѣли
лишь
злую волю, заслуживающую строгой кары. По мнѣшю
Чернышевскаго, все зависит* отъ общественных* привычек* ы
обстоятельств*, а такъ какъ общественный привычки тоже складываются под* вліяніемъ обстоятельств*, то этими нослѣдними въ
концѣ концов* и опредѣляются всѣ дѣйствія людей. „Вы вините
человѣка,—писал* онъ,-всмотритесь прежде, онъ ли в * томъ
виноват*, за что вы его вините, или виноваты обстоятельства и
привычки общества,—всмотритесь хорошенько, быть может*, тут*
вовсе не вина его, а только бѣда его". „Охранители" хотѣли
видѣть въ подобных* словах* Чернышевскаго защиту нравственной
распущенности, но, разумѣется, только доказали этим* свое собственное непониманіе дѣла. На самом* дѣлѣ Чернышевскѵй и т у т *
лишь излагал* и развивал* неимѣющіе ничего общаго съ распущенностью взгляды своего учителя Фейербаха. Извѣстны афоризмы этого послѣдняго вродѣ: „Во дворцѣ думается иначе, чѣмъ
в * хижинѣ, низкій потолок* которой как* бы давит* на мозг*.
На вольном* воздухѣ мы иные люди, чѣм* в * комнатѣ; тѣснота
сдавливает* простор*, расширяет* сердце и голову. Гдѣ н ѣ т *
случая проявить талант*, тамъ нѣтъ и талантов*; гдѣ нѣтъ простора для дѣятельности, там* н ѣ т * и стремленья, по крайней
мѣрѣ нстиннаго стремленія къ дѣятельности"; или: „если вы
хотите улучшить людей, то сдѣлайте ихъ счастливыми". Но не
всѣмъ извѣстно, что афоризмы и теоріи этого рода явились в *
X I X вѣкѣ лишь повтореніемъ и отчасти иримѣненіемъ къ измѣнившимся обстоятельствам* учеиій матеріалистовъ 18-го вѣка. Маркс*
еще въ 40-хъ іюдахъ указал* на тѣсную связь между матеріалистическими ученіями съ одной стороны и соціалистическими-съ
другой; „если человѣкъ - п и с а л * о н ъ , - н е свободен* в * матеріалистическом* смыслѣ этого слова, т. е., если его свобода заключается
не в * отрицательной способности избѣгать тѣхъ или других* поступков*, а в * положительной возможности ироявленш своихъ

личных* свойств*, то надо, стало быть, не карать отдѣльныхъ
лиц* за их* преступленія, а уничтожить противообщественные
источники престуиленій и отвести въ обществ!; свободное мѣсто
для дѣятельности каждаго отдѣльнаго человѣка. Если человѣческій
характер* создается обстоятельствами, то надо, стало быть, сдѣлать
эти обстоятельства достойными человѣка".
Въ частности у Чернышевскаго взгляд* на характер* человѣка,
какъ на продукт* обстоятельств*, выработался не только под*
вліяніемъ Фейербаха, но также и иод* вліяніемъ современных*
ему западноевропейских* соціалистовъ, особенно Роберта Оуэна,
который, какъ извѣстно, написал* цѣлое изслѣдованіе объ образов а л и человѣческаго характера (A New View of Society or Essays
on the Principle of the Formation of the Human character), и
который во всей своей практической дѣятелъности всегда исходил*
изъ того убѣжденія, что злые поступки людей составляют* ие
вину ихъ, а ихъ бѣду,
Но если человѣческій характер* есть продукт* обстоятельств*,
то легко видѣть, как* сдѣдуетъ отвѣчать на вопросъ о томъ, добр*
или зол* человѣкъ по своей природѣ. Ни добр*, ни зол* сам* по
себѣ, а становится добрым* или злым*, смотря по обстоятельствам*. Чернышевскій говорит*: „можно находить что Иван* добр*,
а Петр* зол*; но эти сужденія прилагаются только къ отдѣльнымъ людям*, а не къ человѣку вообще, какъ прилагаются только
къ отдѣльнымъ людям*, а не къ человѣку вообще, понятія о привычкѣ тесать доски, умѣть ковать и т. д. Иван* плотник*, но
нельзя сказать, что такое человѣкъ вообще: плотник* или не
плотник*. Петр* умѣетъ ковать желѣзо, но нельзя сказать о
человѣкѣ вообще, кузнец* онъ или не кузнец*. Тот* факт*, что
Иван* стал* плотником*, а Петр* кузнецом*, показывает* только,
что нри извѣстныхъ обстоятельствах*, бывших* въ жизни Ивана,
человѣкъ становится плотником*, а при извѣстпыхъ обстоятельствах*, бывших* въ жизни Петра, становится кузнецом*. Точно
так* нри извѣстныхъ
обстоятельствах*
человѣк*
становится
добрІІ при других*—зол*".
О щ ц а разумѣется, совсѣмъ близко до практических* выводов*
въ ыаиравленіи, отмѣченномъ Марксом*. Чернышевскій для примѣра ставит* пред* собой вопросъ о том*, каким* образом*
люди могли бы стать добрыми, такъ чтобы недобрые люди сдѣлались на свѣтѣ чрезвычайной рѣдкостью, и отвѣчаетъ на него
такъ: „Исихологія говорит*, что самым* изобильным* источником*

обнаруженія злыхъ качествъ служить недостаточность средствъ къ
удовлетворенію потребностей, что человѣкъ поступаетъ дурно, тоесть вредить другимъ, почти только тогда, когда иринужденъ
лишить ихъ чего-нибудь, чтобы не остаться самому безъ вещи для
него нужной". Если бы общество было организовано такъ, чтобы
порядочнымъ образомъ удовлетворялась потребность человѣка въ
пищѣ, то уже одно это привело бы къ устраненію, по крайней мѣрѣ,
9/ю всего
того зла, которое существуешь въ нынѣганемъ обществѣ.
Говорятъ, что это невозможно по несовершенству техническихъ
искусству но если этотъ доводъ и былъ когда-нибудь осиовательнымъ, то при нынѣшнемъ состояніи механики и химіи онъ ѵтратилъ всякое значеніе: „земля могла бы производить въ каждой странѣ
умѣреннаго пояса несравненно больше пищи, чѣмъ сколько нужно
для изобильнаго продовольствія числа жителей, въ десять и двадцать разъ болынаго, чѣмъ нынѣшнее населеніе этой страны".
Чернышевскій не находить возможнымъ разбирать, почему до
сихъ поръ ни одно человѣческое общество не позаботилось о
надлежащемъ удовлетвореніи такой настоятельной потребности,
какъ потребность въ пищѣ. Но ему казалось, что изложенная имъ
было достаточно для разъясненія того, „въ какомъ ноложеніи находятся теперь нравственный науки". И, дѣйствительно, этого
было совершенно достаточно для того, чтобъ дать читателю понятие о точкѣ зрѣнія нашего автора *).
Написанная,—въ силу необходимости, слишкомъ хорошо знакомой русскимъ иисателямъ,—Езоповскимъ языкомъ, но все таки
смѣлая и яркая по своему содержанію, статья „Антроиологическій
принципъ въ философіи" должна была ироизвести очень сильное
впечатлѣніе какъ въ средѣ читателей, сочувствовавшихъ напра-

*) Здѣсь какъ и вездѣ, Чернышевскій вполнѣ вѣренъ Фейербаху.
Для читателей, незнакомыхъ съ сочиненіями нѣмецкаго мыслителя, полезно будетъ привести слѣдующее мѣсто изъ нредисловія, написаннаго
Фейербахомъ, къ собранію своихъ сочиненій, первый томъ котораго
вышелъ въ 1846 году: „Das Uebel sitzt nicht im Kopf oder Herzen, sondern
im Magen der Menschheit... Ich fühlte es, sagte eine Verbrecherin, wie mir
die bösen Gedanken aus dem Magen aufstiegen. Diese Verbrecherin ist das
Bild der heutigen menschlichen Gesellschaft. Die einen haben Alles, was nur
immer ihr lästernder Gaumen begehrt, die Andern haben Nichts, selbst nicht
das Notwendige in ihrem Magen. Daher kommen alle Uebel und Leiden
selbst der Kopf-und Herzenskrankheiten der Menschheit. (Vorwort, XV),
изд. 1846 г.).

вленію Чернышевскаго, такъ и, можетъ быть еще болѣе, между
людьми, возстававшими противъ него. Неудивительно, что она
вызвала горячую полемику.

Г Л А В А

Полемика

Т Р Е Т Ь Я .

съ Юркевичемъ

и другими.

Изъ болѣе или менѣе видныхъ противниковъ взглядовъ Чернышевскаго прежде всего надо отмѣтить профессора кіевской духовной академіи, П. Юркевича, ополчившагося на него въ большой
статьѣ „Изъ науки о человѣческомъ духѣ", напечатанной въ 4-ой
книгѣ „Трудовъ Кіевской духовной академіи" за 1860-ый годъ.
Статья эта тогда же вызвала горячее одобреніе со стороны Каткова въ „Русскомъ Вѣстникѣ", и даже П. Л. Лавровъ, который
былъ весьма далекъ отъ послѣдовательнаго образа мыслей Чернышевскаго, какъ видно, паходидъ доводы Юркевича довольно убѣдительными. Впослѣдствіи философскій походъ почтенная профессора духовной академіи противъ Чернышевскаго былъ воспѣтъ
г. Волынскимъ въ его вышеназванномъ сочиненіи „Русскіе критики".
Г. Волынскій твердо убѣжденъ въ томъ, что Чернышевскій былъ,
какъ говорится, въ пухъ и прахъ разбить Юркевичемъ. А такъ
какъ г. Волынскій является какъ бы предтечей всѣхъ тѣхъ, многочисленныхъ теперь въ нашей литературѣ, философскихъ недоучета,
которые иодъ самими разноцвѣтными идеалистическими знаменами
ведутъ аттаку противъ матеріализма,—всѣхъ этихъ гг. Струве,
Трубецкихъ, Ивановыхъ, Луначарскихъ, Базаровыхъ, Юшкевичей,
Бермановъ, Валентиновыхъ, Философовыхъ и проч., и проч., и
проч.,—то мы довольно подробно разсмотримъ, что собственно
показалось убѣдительнымъ г. Волынскому въ доводахъ кіевскаго
теолога.
В о - п е р в ы X ъ, г. Волынскому очень нравится та мысль Юркевича, что между фактами внѣшняго и внутренняго опыта лежитъ
цѣлая бездна, и что всякая попытка судить объ одномъ предметѣ
съ точки зрѣнія другого должна быть изгнана изъ науки. Чериышевскій упустилъ это изъ виду и потому сдѣлалъ цѣлый рядъ
ошибокъ. По его словамъ, философія видитъ въ человѣческомъ
организмѣ то же, что видятъ въ немъ естественный науки. Юркевичъ спрашивалъ по этому поводу, какая же въ такомъ слѵчаѣ

надобность въ философіи, „которая еще раз* видитъ то, что ужо
прежде ея видѣли другія науки"? Со своей стороны, г. Волынскш
съ совершенно удовлетворенным!» видом* прибавляет*: „Такова
первая ошибка автора „Антропологическая принципа" но простому
и ясному объясиенію Юркевича *).
Что объясненіе Юркевича было просто-это такъ. Но ясным*
оно может* казаться въ настоящее время только тому, кто не
знаком* съ вопросом*.
Черпышевскій стоялъ на точкѣ зрѣнія Фейербаха. А вопрос*
объ отношеніи философіи къ естествознанію представлялся Фейербаху въ слѣдующемъ видѣ. Онъ считал*, что философія должна
уступить мѣсто естествознанію: „моя философія,—говорил* онъ,—
состоитъ въ томъ, что не нужно никакой философій". Но для того,
чтобы философія могла съ пользой для дѣла уступить мѣсто естественным* наукам*, необходимо, чтобы сами натуралисты усвоили тѣ
выводы философіи, которые приводят* ее къ своему собственному
отрицанію. Иначе сказать, необходимо, чтобы естествоиспытатели
перестали быть узкими снеціалистами. Но до этого еще далеко.
Огромнѣйшее большинство естествоиспытателей не выходит* въ
своем* мыпіленіи за предѣлы своей спеціальной науки, продолжая
держаться отживших* философскихъ и общественных* понятш.
Пока не устранен* этотъ ихъ недостаток*, философія не может*
слиться съ естествознаніемъ. В ъ этомъ смыслѣ Фейербахъ и говорил*, что онъ идетъ съ натуралистами лишь до извѣстнаго
предѣла. Онъ вѣрнѣе выразил* бы свою мысль, если бы сказал*,
что современные ему естествоиспытатели не способны были итти
за ним* дальше извѣстпаго предѣла. Но какъ бы тамъ ни было,
а мысль эта у него была, и въ ней заключался отвѣтъ на вопрос*
Юркевича. Чернышевскому эта мысль была, разумѣется, хорошо
извѣстна. В ъ доказательство сошлюсь на слѣдующія его строки:
Т ѣ натуралисты, которые воображают* себя строителями всеобъемлющих* теорій, на самомъ дѣлѣ остаются учениками и обыкновенно слабыми учениками старинных* мыслителей, создавших*
метафизическая системы, и обыкновенно мыслителей, системы которыхъ уже были разрушены отчасти Шеллингом* и окончательно
Гегелем*... Когда натуралисты перестанут* говорить этотъ и тому
подобный метафизическій вздоръ, они сдѣлаются способны вырабатывать и, вѣроятно, выработают*, на основаніи естествознанія,
*) „Русскіс критики".

СГГБ. 1896 г. Стр. 282.

систему понятій болѣе точных* и полных*, чѣмъ тѣ, который
изложены Фейербахомъ. А пока лучшим* изложеніемъ научных*
нонятій о такъ называемых* основных* вопросах* человѣческой
любознательности остается то, которое сдѣлано Фейербахомъ".
Эти строки взяты нами изъ цитированнаго уже выше предисловія
къ предполагавшемуся, но несостоявшемуся третьему изданію
„Эстетических* отношепій искусства къ дѣйствительности". Иредисловіе это написано въ 1888 году. Но въ приведенных* нами
строках* рѣчь идетъ о взглядѣ, который высказан* былъ Фейербахомъ еще въ 1845 году и который, конечно, былъ хорошо извѣстенъ Чернышевскому, когда онъ писал* статью „Антропологическій принцип* въ философіи". Повторяем*, въ этомъ взглядѣ
заключается отвѣтъ на вопрос* о томъ, какая надобность въ философіи, еще раз* видящей то, что уже видѣли естественный науки.
Этотъ отвѣтъ могъ остаться неизвѣстяымъ Юркевичу, который
былъ, такъ сказать, ex professo отсталым* человѣкомъ. Но каким*
образом* онъ могъ остаться нѳизвѣстньшъ г. Волынскому, который
захотѣлъ выступить въ роли мыслителя самоновѣйшей чеканки?
Въ томъ то и бѣда, что наши мыслители самоновѣйшей чеканки
совсѣмъ не знают* тѣхъ, действительно передовых*, авторов*, которых* они „критикуют*". Оии зовутъ читателя вперед*, а сами
пятятся назад*, разогрѣвая старый философскія блюда. Таких*
людей не мало было и въ Германіи во время Фейербаха. Фейербахъ называл* ихъ Wiederkäuer (жвачными). Но, къ сожалѣнію,
у насъ въ настоящее время таких* „жвачных*" несравненно
больше; отъ них* буквально нѣтъ проходу въ нашей литературѣ.
Это, вѣроятно, очень весело ихъ предтече—г. Волынскому; но
отъ этого должно
тошнить людей,
философской жвачкой не
занимающихся.
В о - в т о р ы х ъ, г. Волынскій вслѣдъ за Юркевичемъ, находит*,
что „Чернышевекій плохо обрисовал* вопрос* объ единсгвѣ человѣческой природы". Т у т * дѣло вотъ въ чемъ. Юркевичъ приписывает* Чернышевскому ту мысль, что между матеріальными и психическими явленіями н ѣ т ъ н и к а к о й р а з н и ц ы , и съ победоносным* видом* вопрошает*, каким* образом* ощущенія рождаются
въ результатѣ движенія нерва. Это старый вздоръ, съ которым*
давно уже пристают* къ матѳріалистамъ, и изъ котораго слѣдуетъ
только то, что люди, желающіе „критиковать" матеріализмъ, не
знают* даже его азбуки. Чернышевскій нигдѣ не говоритъ въ
своей сгатьѣ, что нѣтъ никакой разницы между такъ называемыми

физическими явленіями съ одной стороны и явленіями психическими
съ другой. Напротивъ, онъ категорически признаете существованіе
этой разницы; но онъ думаете, что она не даетъ никакого права
относить психическія явлеиія на счете особаго нематеріальнаго фактора. Намъ уже извѣстно его замѣчаніе, согласно которому въ
каждомъ предметѣ очень много разиыхъ качествъ. Теперь мы изложимъ его подробнѣе. „Haup.,—говорить Чернышевскій,— дерево
растете, горите; мы говоримъ, что оно имѣетъ два качества: растительную силу и удобосгораемость. В ъ чемъ сходство между этими
качествами? Они совершенно различны; нѣтъ такого нонятія, подъ
которое можно было бы подвести оба эти качества, кромѣ общаго
іюнятія—качество; нѣтъ такого ионятія, нодъ которое можно было
бы иодвести оба ряда явленій, соотвѣтствующихъ этимъ качествами
кромѣ понятія— явленіе. Или, нанримѣръ, ледъ твердъ и блестящъ;
что общаго между твердостью и блескомъ? Логическое разстояніе
отъ одного изъ этихъ качествъ до другого безмѣрно велико, или,
лучше сказать, нѣтъ между ними никакого, близкая или далекаго,
логическаго разстоянія, потому что нѣтъ между ними никакого логическая отношеиія. Изъ этого мы видимъ, что соединеніе совершенно разнородныхъ качествъ въ одномъ нредметѣ есть общій законъ вещей". Тоже и съ тѣмъ качествомъ, которое мы называем?»
способностью къ ощущенію и мышленію. Его разстояніе отъ такъ
называемыхъ физическихъ качествъ живого организма безмѣрно
велико. Но это не мѣшаетъ ему быть качествомъ того же организма. который въ то же время обладает?» протяженностью и способностью къ движенію. Тяжкій грѣхъ противъ логики совершает?,
тотъ, кто полагаете, что такъ какъ ощущеніе и мышленіе совсѣмъ
1
не похожи на движеніе и нротяженіе, то они должны быть отнесены на счета другой субстанціи (духа), совершенно отличной отъ
той (матеріи), къ которой нріурочивается протяженіе и движеніе.
Такова мысль Чернышевскаго, и если бы г. Волынскій имѣлъ „качество", необходимое для ея пониманія, то онъ сразу увидѣлъ бы,
какъ несостоятельна—больше того, какъ жалка была та аргументація
Юркевича, вся мнимая сила которой заключалась въ умышленномъ
. или неумышлепномъ искаженіи взглядовъ русская сторонника
антропологическая принципа. Но въ томъ то и дѣло, что „качествъ", нужныхъ для пониманіи Чернышевскаго не было у г. Волынская, какъ не было и нѣтъ ихъ у нашихъ нынѣшнихъ „жвач• ныхъ" любомудровъ, наивно, но твердо убѣжденныхъ въ томъ, что
философскіе взгляды Чернышевскаго давно уже „ у с т а р ѣ л и " .

Еще Дж. ГІристлей говорилъ въ своихъ „Disquisitions", что
была бы очень болынимъ злоупотребленіемъ матеріалистическаго
ученія та мысль, что вибраціи мозга тождественны съ воспріятіемъ.
„Легко составить себѣ,—говорилъ онъ,--нредставленіе о вибраціяхъ,
не сопровождающихся воспріятіемъ. Но мы нредиолагаемъ (it is
supposed), что мозгъ, кромѣ своей с п о с о б н о с т и к ъ в и б р а ц і я м т » , имѣетъ также способность в о с п р и н и м а т ь и л и ч у в с т в о в а т ь ; мы рѣшительно не знаемъ, почему онъ не могъ бы
обладать такой способностью" *). Это и есть точка зрѣнія всѣхъ выдающихся матеріалистовъ н о в а я времени со включеніемъ, разумѣется, Фейербаха и Чернышевскаго. Иротивникамъ матеріализма,—
нослѣдовательнымъ и непослѣдовательиымъ, сознательнымъ и безсознательнымъ идеалистамъ,—слѣдовало бы, въ своей критикѣ этого
ученія, прежде всего убѣдить насъ въ томъ, что они знаютъ на
этотъ счета больше ГГристлея и показать намъ, какія именно основанія мѣшаютъ имъ признать вмѣстѣ съ Нристлеемъ, что мозгъ,
кромѣ способности къ вибраціямъ, можетъ обладать еще способностью къ воспріятію. Такія основанія у нихъ, несомнѣнно, существуютъ. Но они сводятся къ тому спиритуалистическому предразсудку, что, сама по с е б ѣ т . - е . не будучи оживотворена духомъ,—
матерія мертва и неспособна не только къ воспріятію, но даже и
къ движенію. Ссылаться въ спорѣ съ матеріалистами на подобный
основанія значите совершать очевидную petitio principii, т.-е. опираться на то самое положеніе, какое именно и нужно доказать.
Болѣе или менѣе смутно чувствуютъ это сами противники матеріализма. Поэтому они обыкновенно очень остерегаются выдвигать
на видъ основанія, мѣшаюіція имъ признать способность къ воснріятію однимъ изъ свойствъ матеріи и предночитаютъ опровергать
то, чего ни одинъ видный матеріалистъ не говорилъ, по крайней
мѣрѣ, въ новое время, т.-е., что воспріятіе есть то же, что движеніе**).
Предоставляемъ судить читателю о подобной критикѣ, а эта критика
у насъ теперь въ ходу болѣе, чѣмъ гдѣ бы и когда бы то
ни было.
*) Disquisitions relating to Matter and Spirit. By Joseph Pristley. Vol. I.
The second edition. Birmingham, MDCCLXXX, II; p. 121.
**) Мы допускаемъ, что у а н т и ч н ы х ъ матеріалистовъ, напр.,—
у Демокрита и Эпикура,-могли быть извѣстныя неясности на этогь
счетъ, хотя это далеко еще не доказано: вѣ?ь надо помнить, что взгляды
этихъ мыслителей дошли до насъ въ неноляомъ видѣ.

Итакъ, еще разъ, Чернытевскій вовсе не отождествляете воспріятія съ движеніемъ, но считаете способность къ воспріятію такимъ же свойствомъ матеріи, какъ н способность ея къ движенію.
Теперь спрашивается, какой характеръ имѣютъ тѣ условія, при наличности которыхъ матерія, имѣющая с п о с о б н о с т ь воспринимать, становится в о с п р и н и м а ю щ е й п а с а м о м ъ
дѣлѣ.
Чернышевскій отвѣчаетъ, что эти условія до сихъ поръ плохо еще
изучены, но что, во веякомъ случаѣ, мы теперь уже съ полной
увѣренностью можемъ приписать имъ матеріальный характеръ. Способность къ воснріятію обнаруживается лишь въ организмахъ, а мы
ужъ знаемъ, что, но мнѣнію Чернышевскаго, жизнь организма есть,
прежде всего, извѣстный химическій процессъ. Этимъ и объясняется,
по мнѣнію Чернышевскаго, то обстоятельство, что организмы обнаруживаютъ такую способность, какую мы не замѣчаемъ въ неорганизованной матеріи.
Это очень важный вопросъ, и мы приглашаемъ читателя отнестись къ нему съ полнымъ вниманіемъ. Чернышевскій пишете: „во
время химическаго процесса тѣла обнаруживаю™ такія качества,
какихъ совершенно незамѣтно въ нихъ при состояніи неподвижна™
соединенія. Напримѣръ, дерево само по себѣ не жжете; труте, кремень и огниво также не жгутъ; но если частичка стали, раскаленная
треніемъ (ударомъ) о кремень и оторванная отъ огнива, понадаетъ
въ труте и, чрезвычайно возвысивши температуру нѣкоторой частички
этого трута, даетъ условіе, нужное для начала въ этой частичкѣ
трута химическаго процесса, называемаго горѣніемъ, то постепенно
весь кусокъ трута, вовлекаясь въ этотъ химическій процессъ, начинаете жечь, чего не дѣлалъ, когда въ немъ не было химическаго
процесса; будучи подвинуть къ дереву во время этого процесса,
онъ также вовлекаете его въ свой химическій процессъ горѣнія и
дерево во время этого процесса также жжете, свѣтитъ и обнаруживаете другія качества, какихъ не замѣчалось въ немъ до начала
процесса. Возьмемъ, напримѣръ, процессъ броженія. Пивное сусло
стоить спокойно въ своемъ чану; дрожжи также неподвижны въ
своей кружкѣ. Положите дрожжи въ сусло, начинается химическій
процессъ, называемый броженіемъ, сусло бурлите, нѣнится, бьется
въ своемъ сосудѣ".
Эти
доводы
Чернышевскаго наиоминаютъ
мнѣніе
тѣхъ
французскихъ и англійскихь матеріалиетовъ 18-го вѣка, которые полагали, что способность къ ощущенію и мышленію
является, какъ результата извѣстнаго соетоянія организованна™

тѣла *). Но это мнѣніе не имѣѳтъ въ себѣ у Чернышевскаго ровно
ничего исключительна™. Чернышевскій прекрасно понимаете, что
нѣтъ рѣзкой разницы между „химическимъ процессомъ" съ одной
стороны и „состояиіемъ неиодвижнаго соединепія" съ другой. В ъ
виду огромной важности этого предмета, мы опять видимъ себя
вынужденными сдѣлать длинную выписку изъ статьи „Аитронологическій принципъ въ философіи".
„Разумѣется,—признаете Черяышевскій,—когда мы говоримъ
о раздичіи состоянія тѣлъ во время химическаго процесса и въ
такое время, когда не находятся они въ нроцессѣ, мы говоримъ
только о количественной разницѣ между сильнымъ, быстрымъ ходомъ
процесса и очень медленнымъ, слабымъ ходомъ его. Собственно
говоря, каждое тѣло постоянно находится въ состояніи химическаго процесса; напримѣръ бревно, если и не будетъ зажжено, не
сгоритъ въ печи, а будетъ спокойно, какъ будто безъ всякихъ
иеремѣнъ, лежать въ стѣнѣ дома, все-таки когда-нибудь прійдетъ
къ тому же концу, къ какому приводите его горѣніе: оно постепенно истлѣетъ и изъ него останется тоже только неиелъ (пыль
гнилушки, которая наконецъ оставить отъ себя на прежнемъ мѣстѣ
только минеральныя частицы непла). Но если этотъ процессъ,
какъ, нанримѣръ, при обыкновенномъ тлѣніи бревна въ стѣнѣ
дома, происходите чрезвычайно медленно и слабо, то и качества,
свойственный тѣлу, находящемуся въ нроцессѣ, обнаруживаются
съ микроскопической слабостью, которая въ житейскомъ быту совершенно неуловима. Напримѣръ, при медленномъ истлѣваніи дерева, лежащаго въ стѣнѣ дома, также развивается теплота; но то
количество ея, которое при горѣніи сосредоточилось бы въ теченіе
кѣсколькихъ часовъ, тутъ разжижается (если можно такъ выразиться) на нѣсколько десятковъ лѣтъ, такъ что не достигаете никакого результата, удобоуловимаго на практикѣ: существованіе
этой теплоты ничтожно для нрактическихъ сужденій. Это то же
самое, какъ винный вкусъ въ цѣломъ прудѣ воды, въ который
брошена одна капля вина: съ научной точки зрѣнія этотъ прудъ
содержите въ себѣ смѣсь воды съ виномъ; но въ нрактикѣ надобно принимать, что вина въ немъ какъ будто вовсе нѣтъ".
*) Къ этой мысли склонялся, напр., Гольбахъ, и ее же категорически высказывалъ Дж. Пристлей. Этотъ послѣдній говорить: my idea
now is that sensation and thought do necessarily result trom the organisation of the brain, when the powers of mere life are given to the system.
Loc. cit. p. 150. Ср. весь вообще 13-ый отдѣлъ Disquisitions: „Of the Connection between Sensation and Organisation".

Эти замечательный строки позволяютъ думать, что для Чернышевскаго и съ этой стороны не было никакой пропасти между
организованной матеріей съ одной стороны и неорганизованной—
съ другой. Конечно, организмъ животнаго, - а въ особенности животнаго, стоящая на самомъ верху зоологической лѣстницы,—человека,— обнаруживаете въ интересующемъ насъ отношеніи такія
свойства, которыя совершенно чужды неорганизованной матеріи.
Но вѣдь и ироцессъ горѣнія дерева сопровождается
многими
• явленіями, несвойственными процессу его медленная тлѣнія.
Однако, существенной разницы между этими двумя процессами
нѣтъ. Напротивъ, въ сущности это одинъ и тотъ же процессъ; но
только въ первомъ слѵчаѣ онъ совершается очень скоро, а во второмъ—чрезвычайно медленно. Поэтому качества, свойственный тѣлу,
находящемуся въ этомъ процессѣ, въ первомъ случаѣ имѣютъ
большую силу, а во второмъ отличаются „микроскопической слабостью, которая въ житейскомъ быту совершенно неуловима".
В ъ примѣненіи къ вопросу о психическихъ явленіяхъ это значить,
что и въ неорганизованномъ видѣ матерія не лишена той основной
способности къ „ощуіценію", которая приносить такіе богатые „духовные" плоды у высшихъ животныхъ. Но въ неорганизованной
матеріи эта способность существуете въ крайне слабой степени.
Поэтому она совершенно неуловима для изслѣдователя, и мы можемъ, совершенно не рискуя впасть въ сколько-нибудь замѣтную
ошибку, приравнивать ее къ нулю. Но все-таки не надо забывать,
что способность эта вообще свойственна матеріи и что вслѣдствіе
этого нѣтъ основаній смотрѣть на нее, какъ на что-нибудь чудесное
тамъ, гдѣ опа проявляется съ особой силой, какъ это мы видимъ,
наир', у высшихъ животныхъ вообще, а преимущественно у человѣка. Высказывая,—съ осторожностью, необходимой при тогдашнихъ условіяхъ нашей печати,—такую мысль, Чернышевскій сближался съ такими матеріалистами, какъ Ламеттри и Дидро, которые
в ъ свою очередь, стояли на точкѣ зрѣнія спинозизма, освобожденн а я отъ ненужныхъ теологическихъ привѣсокъ.
Г. Волыискій думаете, что Юркевичъ высказывалъ Богъ знаете
какую мудреную мысль, говоря, что превращеніе движенія воздуха
въ звукъ и вибраціи эфира въ свѣтъ непремѣнно предполагаюсь
ощущающее существо, умѣющее превращать количественный движенія въ качества звука и свѣта. Но Чернышевскій и самъ очень
хорошо зналъ это; онъ только полагалъ, что такимъ ощущающимъ
существомъ является извѣстнымь образомъ организованная матерія,

и противъ этого предположенія ни г. Вольтнскій, ни превозносимый
имъ Юркевичъ не выдвинули ни одного разумная довода.
Юркевичъ утверждалъ также, что количественный различія
превращаются въ качественныя не въ самомъ иредметѣ, а въ
отношеніи его къ чувствующему субъекту. Но это очень грубая
логическая ошибка. Чтобы измѣниться въ своемъ отношевіи къ
чувствующему субъекту, объекта долженъ предварительно измѣниться въ самомъ себѣ. Если ледъ имѣетъ для насъ не тѣ свойства, какими обладаетъ водяной паръ, то это объясняется тѣмъ.
что взаимныя отношенія водяныхъ частицъ въ первомъ случаѣ
совершенно не таковы, какъ во второмъ. Но довольно объ этомъ.
В ъ - т р е т ь и х ъ , г. Волынскій находить, что Юркевичъ былъ
иравъ, упрекая Чернышевскаго въ забвеніи той главной черты,
которой человѣкъ отличается отъ другихъ животныхъ и которая
состоишь въ томъ, что человѣкъ проявляетъ себя, „какъ л и ч н ы й
духъ". Объ этомъ мы совсѣмъ не считаемъ нужнымъ спорить съ
г. Волынскимъ, отсылая читателя къ такимъ сочиненіямъ, какъ
„Происхожденіе человѣка" Дарвина или книгѣ Романеса, посвященной изслѣдованію умственнаго развитія у человѣка и животныхъ. Стоить только сравнить выводы Дарвина и Романеса съ
выводами Чернышевскаго, чтобы видѣть, какъ твердо стоялъ нашъ
защитникъ „антропологическая принципа въ философіи" на точкѣ
зрѣнія естествознанія.
Извѣстно, какъ презрительно отнесся Чернышевскій къ доводамъ Юркевича. Онъ не с т а л ъ — д а по цензурнымъ условіямъ и
не имѣлъ возможности,—разбирать эти доводы, а просто объявилъ
ихъ устарѣлыми и ни мало не убѣдитѳльными.
„Я самъ семинаристъ,—писалъ онъ въ своихъ „Нолемическихъ
красотахъ".—Я знаю по опыту положеніе людей, воспитывающихся,
какъ воспитывался Юркевичъ. Я видѣлъ людей, занимающихъ
такое положеніе, какъ онъ. Потому смѣяться надъ нимъ мнѣ тяжело: это значило бы смѣяться надъ невозможностью имѣть въ
рукахъ иорядочныя книги, надъ совершенной безпомощностью въ
дѣлѣ своего развитія, надъ иоложеніемъ, невообразимо стѣсненнымъ во всѣхъ возможныхъ отношеніяхъ.
„Я не знаю, какихъ лѣть г. Юркевичъ; если онъ уже не молодой человѣкъ, заботиться о немъ поздно. Но если онъ еще молодь, я съ удовольствіемъ предлагаю ему тотъ небольшой запаеъ
книгъ, какимъ располагаю".
Г. Волынскій до сихъ иоръ находить такой отвѣтъ до послѣдней

степени неудовлетворительным?». Ему кажется, что Чернышевскій
отвѣчалъ такъ единственно всдѣдствіе неспособности своей обстоятельно опровергнуть Юркевича. Такъ же, какъ видно, рассуждали
и нѣкоторые журналисты начала 60-хъ годовъ. Вотъ, иапримѣръ,
Дудышкинъ въ „Отечественныхъ Запискахъ", перечисливъ но нунктамъ будто бы неопровержимые доводы Юркевича, писалъ, обращаясь къ Чернышевскому:
„Кажется, ясно; дѣло идет?» уже не о комъ-либо другомъ, а
о васъ, не о философіи и физіологіи вообще, а о вашемъ незнаніи
этихъ наукъ. Къ чему же тутъ громоотводъ о семинарской философіи? Зачѣмъ смѣшивать вещи, совершенно разныя, и говорить,
что вы все это знали уже въ семинаріи, и даже теперь помните
наизусть?"
На это Чернышевскій отвѣчалъ, что незнакомство Дудышкина
съ семинарскими тетрадками не позволило ему понять, въ чемъ
дѣло. „Если бы потрудились вы просмотрѣть эти тетрадки,—продолжаете онъ,—вы увидѣли бы, что всѣ недостатки, которые
г. Юркевичъ открываете во мнѣ, открываютъ эти тетрадки въ
Аристотелѣ, Бэконѣ, Гассенди, Локкѣ и т. д. и т. д., во всѣхъ
философахъ, которые не были идеалисты. Слѣдовательно, ко мнѣ,
какъ отдѣльному писателю, эти упреки вовсе не относятся; они
относятся собственно къ теоріи, которую популяризировать я считаю иолезнымъ дѣломъ. Если вы не вѣрите, загляните въ принадлежащей тому же, какъ г. Юркевичъ, направленію „Философскій
словарь", издаваемый г. С. Г.—вы увидите, что тамъ про каждая
не-идеалиста говорится то же самое: и психологіи-то онъ не знаете,
и естественныя-то науки ему ыеизвѣстны, и виутренпій-то опытъ
онъ отвергаете, и передъ фактами-то онъ падаете во прахъ, и
метафизику-то онъ съ естественными науками смѣшиваетъ, и человѣка-то онъ унижаете, и т. д., и т. д.—Скажите же, какая" мнѣ
надобность серьезно смотрѣть на автора-ли извѣстной статьи, на
людей-ли его хвалящихъ, когда я вижу, что лично мротивъ меня
они новторяютъ вещи, испоконъ вѣка повторяемыя про каждая
мыслителя школы, которой я держусь? Я долженъ судить такъ:
или они не знаютъ, или они притворяются незнающими, что эти
упреки не противъ меня, а противъ цѣлой школы; слѣдовательно,
они люди или плохо знакомые съ исторіей философіи, или только
дѣйствуютъ ио тактикѣ, фальшивость которой сами знаютъ. В ъ
томъ или другомъ случаѣ такіе противники недостойны серьезнаго
спора". Это было вполнѣ справедливо.

Не менѣе иравъ былъ Чернышевскій. когда писалъ въ той же
статьѣ, что теорія, которую онъ считалъ справедливой, составляла
самое послѣднее звено въ ряду философскихъ системъ и что она
вышла изъ Гегелевской теоріи такъ же, какъ Гегелевская вышла
изъ ІНеллинговой. Онъ съ гордостью говорилъ, что считаете свою
философскую теорію не только самой новой, но также самой полной и самой справедливой.
Нужно быть г. Волынскимъ или однимъ изъ его нынѣшнихт»
многочисленныхъ „жвачныхъ" послѣдователей, чтобы считать доводы Юркевича неопровержимыми. На самомъ дѣлѣ эти доводы
даже не поколебали,—объ опроверженіи нечего уже и говорить,—
ни одного изъ основныхъ положеній Чернышевскаго—Фейербаха.
Но надо признать, что нѣкоторые выводы, сдѣланные Чернышевскимъ изъ основныхъ положеній своей матеріалистической философы, были недостаточно разработаны, а потому односторонней и, —
въ силу своей односторонности—не вполнѣ правильны. Таковы
были выводы, относившіеся къ ученію о нравственности.

ГЛАВА

ЧЕТВЕРТАЯ.

Ученіе о нравственности.
„ При внимательномъ изслѣдованіи побуждены, руководящих?»
людьми, оказывается, что всѣ дѣла, хорошія и дурныя, благородный
и низкія, геройскія и малодушный, происходят?» во всѣхъ людях?»
изъ одного источника: человѣкъ поступаете такъ, какъ пріятнѣе
ему поступать, руководится расчетом?», велящимъ отказываться
отъ меньшей выгоды, или меньшая ѵдовольствія для полученія
большей выгоды, большая удовольствія". В ъ подтвержденіе этой
своей
мысли
Чернышевскій приводите нѣсколько примѣровъ.
Когда жена оплакивает?» смерть любимая мужа, то мысль о себѣ
составляете основу ея печали: что я буду безъ тебя дѣлать, безъ
тебя мнѣ тошно жить на свѣтѣ и т. д. То же мы видимъ и въ скорби
матери, потерявшей ребенка: „погибла въ тебѣ моя надежда, отнята у меня всякая радость" и т. д. Тутъ очень ясна, по словамъ Чернышевскаго, эгоистическая основа чувства. Нѣсколько
ватруднительнѣе случаи такъ называемая
самопожертвованіл.
Жители Сагунта перерѣзались, чтобы не сдаться Аннибалу. Это
былъ геройскій поступок?»; но этотъ геройскій ііоступокъ не иротиворѣчитъ эгоистическому расчету: „они все равно были бы

истреблены, если не своими, то карѳагенскими руками, но карѳагеняне стали бы долго мучить ихъ варварскими пытками, и здравый расчетъ ихъ справедливо предпочелъ легкую и быструю смерть
медленной и тяжелой". Или возьмемъ Лукрецію, которая закололась, подвергшись насилію со стороны Секста Тарквинія. Чернышевскій находитъ, что и она поступила очень расчетливо: „Мужъ
могъ бы наговорить ей много успокоительныхъ и ласковыхъ словъ,
но вѣдь всѣ подобный слова чистый вздоръ, свидѣтельствующій
о благородствѣ говорящаго ихъ, но нисколько не измѣняющій ненремѣнпыхъ послѣдствій дѣла. Коллатинъ могъ сказать женѣ: я
считаю тебя чистой и люблю тебя попрежнему; но при тогдашнихъ
понятіяхъ, слишкомъ мало измѣнившихся до сихъ поръ, онъ не
въ силахъ былъ оправдать своихъ словъ дѣломъ: волею или неволею, но онъ уже потерялъ очень значительную часть прежняго
уваженія, прежней любви къ женѣ; онъ могъ прикрывать эту
потерю преднамѣреннымъ ѵвеличеніемъ нѣжности въ обраіценіи
съ нею; но такого рода нѣлшость обиднѣе холодности, горьче
побоевъ и ругательствъ. Лукреція справедливо напгла, что лишиться
жизни составляетъ гораздо меньшую непріятность, чѣмъ жить въ
положеніи унизительному по сравиенію съ тѣмъ, къ какому она
привыкла. Чистоплотный человѣкъ охотнѣе будетъ терпѣть голодъ,
чѣмъ прикоснется къ пищѣ, оскверненной какой-нибудь гадостью;
для человѣка, привыкшаго уважать себя, смерть гораздо легче
униженія" *).
Приведя эти доводы, Чернышевскій оговаривается. Онъ вовсе
не стремится къ уменыненію той великой похвалы, какой заслуживаютъ жители Сагунта и Лукреція. Онъ только доказываете, что
ихъ геройскіе поступки были также и умными поступками. А доказывать это вовсе еще не значите, по его мнѣнію, отнимать цѣну
у геройства и благородства. Это совершенно вѣрно, и когда люди,
подобные Юркевичу, упрекали его въ томъ, что онъ не умѣетъ
цѣнить эти чувства, они обнаруживали только свою собственную
неспособность понять взгляды нашего автора. Ученіе Чернышевскаго о нравственности совсѣмъ не отнимало цѣны у геройства и
благородства; наоборотъ, оно хотѣло поднять эту цѣну указаніемъ
на то, что путь, избираемый героемъ, есть имепно тотъ путь, который предписывается правильнымъ расчетомъ. Но это не устраняете изъ соображеній Чернышевскаго свойственной имъ логиче-

с кой ошибки. В ъ самомъ дѣлѣ, примерами жителей Сагунта и
Лукреціи Чернышевскій хочетъ убѣдить насъ въ томъ, что благородные поступки совсѣмъ не безразсудны. Мы ни мало не сомневаемся въ этомъ. Но мы утверждаемъ, что иное дѣло поступокъ,
основанный на расчете, а иное дѣло тотъ поступокъ, иослѣдствія
котораго такъ же благопріятиы для лица его совершившаго, какъ
и послѣдствія такого поступка, который былъ бы основанъ исключительно на расчетѣ. Мы допускаемъ, что для Лукреціи въ самомъ дѣлѣ было выгоднѣе лишить себя жизни, но мы очень сомневаемся въ томъ, что она могла передъ своимъ самоубійствомъ предаваться сколько-нибудь основательнымъ расчетамъ выгоды. ^ Для
такихъ расчетовъ необходимо хладнокровіе, а хладновровной Лукреція быть не могла. Не вернее-ли предположить, что въ ея по ступке расчета, т.-е. р а з с у д о к ъ, игралъ гораздо меньшую роль,
нежели чувство, сложившееся иодъ вліяніемъ совремеиныхъ ей
отношеній, привычекъ и взглядовъ? Человеческія чувства и привычки такъ приспособляются обыкновенно къ сѵществующимъ обществеппымъ,—а также, конечно, и семейнымъ,—отношеніямъ, что
совершаемые подъ ихъ вліяніемъ поступки могутъ показаться подчасъ шюдомъ самыхъ основательныхъ расчетовъ, между тѣмъ какъ
въ действительности они вовсе не были вызваны расчетливостью.
Это до такой степени верно, что Чернышевскій самъ подтверждаете это своими соображеніями: онъ говорите, какъ мы видели,
что для человека, привыкшаго уважать себя, смерть гораздо легче
униженія. И это опять верно. Но вѣдь нельзя же отождествлять
привычку съ расчетомъ, и нельзя сказать, что человекъ, поступающей въ силу известной похвальной привычки, „руководится
расчетомъ, веляіцимъ отказываться отъ меньшей выгоды или
меньшаго удовольствія для полученія большей выгоды или больіпаго удовольствія". Вообще, во взгляде Чернышевскаго на разумный эгоизмъ очень замѣтно свойственное всемъ „просветительнымъ
періодамъ" (.Aufklärungsperioden) стремленіе искать въ разсудке
опоры для нравственности, а вр более или менее основательной
расчетливости отдельнаго ѵ лица объясненіе его характера и его
постулковъ. Иногда относящіяся сюда разсужденія Чернышевскаго,
какъ две капли воды, похожи на разсужденія Гельвеція и его
единомышленниковъ. Почти также сильно напоминаютъ они собою
разсуждеиія типична™ представителя эпохи просвѣщенія въ древней Греціи, Сократа, который, выступая защитникомъ дружбы, доказывалъ, что друзей имѣть в ы г о д н о , такъ какъ они могутъ нри-

годиться въ несчастіи. Подобны« крайности рассудочности объясняются тѣмъ, что просвѣтители обыкновенно не умѣли стать на
точку зрѣнія развитія

*).

Мы знаемъ, что, согласно теоріи Чернышевскаго, человѣкъ но
своей природЕ ' ни добръ, ни золъ, a дѣлается добрымъ или злымъ,
смотря по обстоятельствамъ **). Еслибъ мы признали, что человѣкъ
въ своихъ поступкахъ всегда руководится расчетомъ, то мы должны
были бы иначе формулировать взглядъ Чернышевскаго на человЕческую природу: мы должны были бы сказать, что человѣкъ по
своей природѣ ни добръ и ни золъ, а только расчетливъ, причемъ
это его свойство достигаетъ большей или меньшей силы въ зависимости отъ обстоятельствъ. Но подобная формулировка врядъ ли
понравилась бы нашему автору.
Что такое добро, что такое зло, по его теоріи? На этотъ вопросъ отвѣчаетъ та же,—какъ видитъ читатель, весьма содержательная—статья „Антропологический принципъ въ философіи".
Отдѣльный человѣкъ,—говоритъ тамъ Чернышевскій,—называете
добрыми поступками тѣ дѣла другихъ людей, которыя полезны для
него; въ мнѣніи общества добромъ признается то, что полезно для
всего общества или для большинства его членовъ; наконецъ, люди
вообще безъ различія націй и сословій называютъ добромъ то, что
полезно для человѣка вообще". Нерѣдко случается, что интересы
разныхъ націй и сословій противорѣчатъ другъ другу или общечеловѣческимъ интересамъ; такъ же нерЕдко случается, что интересы одного сословія противоположны интересамъ цѣлой націи.
Какъ же рѣшить здѣсь, гдЕ добро и гдѣ зло? Теоретически рѣшить этотъ вопросъ очень не трудно: „общечеловѣческій интересъ

* ) Подробнѣе объ этомъ см. въ нашей книгѣ: „Beiträge zur Geschichte
des Materialismus-Holbach, Helvetius und Karl Marx". Stuttgart, 1896.
**) Не мѣшаетъ, впрочемъ, замѣтить, что прежде нашъ авторъ высказывалъ другой взглядъ на человѣческую природу. Согласно этому
взгляду, человѣкъ есть „существо по натурѣ своей наклонное уважать
и любить правду и добро и гнушаться всѣмъ дурнымъ, существо, могущее нарушать законы добра и правды только по незнанію, заблужденію
или по вліянію обстоятельствъ сильнѣйшихъ, нежели его характеръ и
разумъ, но никогда не могущее добровольно и свободно предпочесть
зло добру" (см. статью о „Губернскихъ очеркахъ" Щедрина, Современникъ 1857 г. № 6, перепечатано въ „Полномъ собраніи сочиненій" т. Ш .
Цитированный строки находятся на стр. 2 2 1 - 2 2 2 этого тома). Это ближе
къ Сократу, нежели къ нынѣшнему ученію о развитіи.

стоить выше выгодъ отдѣльной націи, общій интересъ цѣлой нащи
стоить выше выгодъ отдѣльнаго сословія, интересъ многочисленна™
сословія выше выгодъ малочисленная". А какъ бываетъ на практ и к ? На практикѣ люди называютъ полезный для иихъ постуиокъ
добрымъ, а вредный дурнымъ, рѣдко справляясь о томъ, какъ
относится онъ къ болѣе широкимъ интересамъ цѣлаго. Но Чернышевскій ѵбѣжденъ, что люди, сословія или націи, предпочитающія
свои частные интересы интересамъ общимъ, въ концѣ-концовъ сами
же и страдаютъ отъ этой „теоретической лжи". Онъ говоритъ:
„тѣ случаи, въ которыхъ отдѣльная нація попираетъ для своей
выгоды общечеловѣческіе интересы, или отдѣльное сословіе интересы цѣлой націи, всегда оказываются въ результатѣ вредными не
только для стороны, интересы которой были нарушены, но и для
той стороны, которая думала доставить себѣ выгоды ихъ нарушеніемъ: всегда оказывается, что нація губить сама себя, порабощая
человѣчество, что отдѣльное сословіе приводить себя къ дурном)
концу, принося въ жертву себѣ цЕлый народъ". Мы не станеыъ
разбирать здѣсь тѣ историческіе и экономическіе, примѣры, съ помощью которыхъ онъ хочетъ подтвердить это свое положеніе: мы
коснемся этого предмета ниже, когда рѣчь пойдетъ у насъ объ
историческихъ взглядахъ Чернышевскаго. Теперь же мы ограничимся тѣмъ замѣчаніемъ, что какъ бы ни было вѣрно или ошибочно
это его положеніе, несомнЕнно, что сказанное имъ объ отношеніи
интересовъ части къ интересамъ цѣлаго даетъ намъ возможность
поставить вопросъ объ эгоизмѣ болѣе правильно, нежели это сдѣлано
въ его статьѣ. В ъ самомъ дЕлѣ, предноложимъ, что мы имѣемъ
дѣло съ обществомъ, не раздѣленнымъ на сословія или классы. В ъ
такомъ обществѣ добрыми будутъ считаться тЕ поступки отдѣльныхъ
лицъ, которые совиадаютъ съ интересами цѣлаго, а дурными тѣ,
которые нротиворѣчатъ этимъ интересамъ. Стало быть, въ основѣ
сужденій о добрѣ и злЕ будетъ лежать то, что можно назвать
эгоизмомъ цѣлаго, о б щ е с т в е н и ы м ъ э г о и з м о м ъ . Но эгоизмъ
цѣлаго отнюдь не исключаешь альтруизма отдѣльнаго лица, и н д и видуальна™
а л ь т р у и з м а . Напротивъ, онъ является его
источникомъ: общество стремится воспитать отдѣльныхъ своихъ
членовъ такъ, чтобы они ставили общественный интересъ выше
своего частпаго; чѣмъ болѣе поступки данной личности будутъ
у д о в л е т в о р я т ь этому требованію общества, тѣмъ самоотвержение, нравственнѣе, альтруистичнѣе будетъ эта личность. А
чѣмъ болѣе ея поступки будутъ н а р у ш а т ь это требованіе,

тѣмъ болѣе своекорыстной, безнравственной, эгоистичной она окажется. Это и есть тотъ критерій, который всегда,—съ большей или
меньшей сознательностью,—примѣнялся и примѣняется людьми при
сужденіи о томъ, альтруистиченъ или эгоистиченъ данный постуиокъ даннаго лица: вся возможная здѣсь разница сводится къ тому,
что именно представляешь собою то цѣлое, интересы котораго
ставятся въ данномъ случаѣ выше интересовъ отдѣльныхъ лицъ.
Но когда общество принѣняеть свой, основанный на интересахъ цѣлаго, критерій къ оцѣнкѣ постуиковъ отдѣльныхъ лицъ,
оно хочешь, чтобы выгодное для него дѣйствіе было продиктовано
внутрениимъ влеченіемъ лица, его совершившаго, а не соображеніями этого лица о своей собственной пользѣ. Пока лицо, служащее интересамъ цѣлаго, руководствуется своей личною пользой,
оно обнаруживаешь большую или меньшую смѣтливость, большую
или меньшую предусмотрительность, но не большій или меньшій
альтруизмъ. Воспитаніе человѣка въ духѣ нравственности состоитъ именно въ томъ, что поступки, полезные обществу, становятся для него инстинктивной потребностью („категорических
имдеративъ" Канта). И чѣмъ сильнѣе эта потребность, тѣмъ
нравственнѣе отдѣльное лицо. Героями называются такіе люди,
которые не могутъ не повиноваться этой своей потребности даже
тогда, когда ея удовлетвореніе рѣшительно идетъ въ разрѣзъ съ
ихъ самыми существенными интересами, грозя имъ, напримѣръ,
смертью. Это обыкновенно упускалось изъ виду „просвѣтителями"
и въ ихъ числѣ Чернышевскимъ. Можно, впрочемъ, прибавить,
что не менѣе „просвѣтителей" ошибался и Кантъ, утверждавшій,
что нравственныя нобужденія не имѣютъ никакого отношенія къ
пользѣ. Онъ тоже не умѣлъ стать въ этомъ случаѣ на точку
зрѣнія развитія и вывести и н д и в и д у а л ь н ы й
альтруизмъ
изъ о б щ е с т в е н н а г о э г о й з м а.
Замѣчательно, что Чернышевскій, утверждавшій, что человѣкъ
всегда руководствуется соображеніями выгоды, въ послѣднемъ
счетѣ думалъ совершенно то же, что говоримъ мы, но плохо
формулировалъ свою мысль вслѣдствіе указанной неправильности
своихъ логическихъ посылокъ. Вотъ посмотрите, какъ характеризуютъ себя Лопуховъ и Кирсановъ въ романѣ „Что дѣлать?"
Вѣра Павловна, познакомившись съ Кирсановымъ, спрашиваете
его, очень ли онъ любитъ Лоііухова. ТІо этому поводу между
ними завязывается слѣдующій разговоръ:
— Я ? я никого, кромѣ себя, не люблю, Вѣра Павловна.

— И его хіе любите?
— Жили—не ссорились, и того довольно.
— И онъ васъ не любилъ?
—

Не замѣчалъ что-то. Впрочемъ, спросимъ у него: ты любилъ

что ли меня, Дмитрій?
— Особенной ненависти къ тебѣ не имѣлъ *).
Кирсановъ „никого, кромѣ себя" не любитъ, а Лопуховъ ограничивается тѣмъ, что не чувствуете къ своему лучшему другу „особенной ненависти". Какъ видите, они эгоисты до конца ногтей.
И такими же „эгоистами" они остаются... во всѣхъ своихъ разговорахъ и заявленіяхъ. Лопуховъ, рѣшившійся отказаться отъ
предстоящей ему ученой карьеры для того, чтобы женитьбой на
Вѣрѣ Павловнѣ избавить ее отъ родительской власти, убѣждаетъ
самого себя въ томъ, что онъ никакой жертвы не приносите:
„И не думалъ жертвовать. Не былъ до сихъ поръ такъ глупъ,
чтобы приносить жертвы,—падѣюсь, и никогда не буду. Какъ
для меня лучше, такъ и сдѣлалъ. Не такой человѣкъ, чтобы
приносить жертвы. Да ихъ и не бываете, никто не приносите;
это фальшивое ионятіе: жертва—сапоги въ смятку. Какъ пріятяѣе,
такъ и поступаешь. Такъ вотъ иоди ты, растолкуй это. Б ъ теоріи
то оно понятно; а какъ видишь предъ собою факте, человѣкъ-то
и умиляется: вы, говоришь, мой благодѣтель" **).
Какъ пріятнѣе, такъ и поступаешь. Кто слѣдуетъ этому правилу? Всѣ люди. Но каждый человѣкъ есть „я", и у каждаго
человѣка каждое соображеыіе о томъ или другомъ своемъ иоступкѣ
неотдѣлимо отъ сознанія этимъ человѣкомъ своего „я". Это неоспоримое обстоятельство истолковывается Чернышевскимъ,—какъ
всегда истолковывалось оно „просвѣтителями" разныхъ странъ,—
въ пользу своей теоріи разумнаго эгоизма. Убѣдивъ себя въ томъ,
что ему даже выгодно будетъ отказаться отъ ученой карьеры и
жениться на Вѣрѣ Павловнѣ, Лопуховъ заканчиваете свои размышленія на этотъ счета слѣдующимъ торжеетвующимъ замѣчаніемъ: „ вѣдь какъ вѣрно, что Я всегда на первомъ планѣ—
и началъ съ себя, и кончиль собою. И съ чего началъ: „жертва"—
какое плутовство; будто л отъ ученой извѣстности отказываюсь,
и отъ каѳедры—какой вздоръ! не все ли равно, буду такъ же работать, и такъ же получу і£аѳедру и такъ же послужу медицинѣ.
*) Сочиненія, т. IX; 2-ой отдѣлъ, стр. 92.
**) Тамъ же, стр. 85.

Пріятно человѣку, какъ теоретику, замѣчать, какъ играетъ эгоизмъ
съ его мыслями на практикѣ" *).
Здѣсь весьма выпукло обнаруживается логическая ошибка
Чернышевскаго. Изъ того, что сознаніе своего „ я " никогда ие
покидаешь человѣка въ его соображеніяхъ о своихъ дѣйстшяхъ,
вовсе еще не слѣдуетъ, что всѣ его дѣйствія эгоистичны. Если
данное „я" видитъ свое счастье въ счастьѣ другихъ; если оно
имѣетъ „пристрастіе" къ этому счастью, то такое „я" называется
альтруистичными а не эгоистичнымъ. И стремиться затушевать
глубокое различіе между эгоизмомъ и альтруизмомъ только на
томъ основаиіи, что альтруистически дѣйствія также сопровождаются у людей сознаніемъ ими своего „я", значить желать
внести логическую неясность туда, гдѣ безусловно необходима
полная ясность. А до какой степени она необходима, ноказываетъ собственный нримѣръ Чернышевскаго. Приравнявъ альтруизмъ къ эгоизму, онъ видитъ себя вынужденнымъ искать другого критерія для различенія тѣхъ поступковъ, которые обыкнозенно называются
эгоистичными,
отъ тѣхъ, которымъ
присвоено названіе а л ь т р у и с т и ч н ы х ъ . И что же онъ находить?
,
Въ своихъ „ З а м ѣ т к а х ъ о ж у р н а л а х ъ " (январь, 1857 і •)
онъ говорить, опредѣляя разницу между Печоринымъ и Рудинымъ: „одинъ эгоистъ, не думающій ни о чемъ, кромѣ своихъ
личныхъ наслажденій; другой-энтузіастъ, совершенно забывающш
о себѣ и весь поглощаемый общими интересами; одинъ живешь
для своихъ страстей, а другой для своихъ идей. Это люди, составляющіе совершенный контраста одинъ другому
' )• Оовершенно справедливо! Но именно въ виду возможности нодобныхъ
*) Тамъ же, стр. 86-я. Подобным, же образомъ Вѣра Павловна,
объясняя швеямъ свое намѣреніе устроить кооперативную мастерскую,
говорить: „Это потому, что у меня нѣтъ большого пристрастш къ деньг а » ; вѣдь, вы знаете, что у разныхъ людей разныя пристрастия, не у
всѣхъ же только къ деньгамъ: у иныхъ пристрастие къ баламъ, у ДРУгихъ—къ нарядамъ или картамъ, и всѣ такіе люди готовы даже разориться для своего пристрастія,—и многіе разоряются, и никто этому не
дивится, что ихъ пристрастіе имъ дороже денегъ. А у меня иристрастіе
вотъ къ тому, чѣмъ заняться я съ вами пробую". (Тамъ же стр. 117).
У нея тоже дѣло изображается такъ, что она всегда будто бы ставить
свое „я" на первомъ планѣ.
**) Сочиненія, III, стр. 66.
116

контрастовъ и ошибочно было бы говорить, что всѣ люди эгоисты,
и что они отличаются между собою лишь большею или меньшею
расчетливостью. Не по расчету Рудинъ жилъ для своихъ идей, и
точно также не по расчету Печоринъ жилъ для своихъ страстей.
Другой примѣръ. Выйдя замужъ за Лопухова, Вѣра Павловна
цѣлыхъ шесть мѣсяцевъ не видала своихъ родителей; потомъ она
навѣстила ихъ, и вотъ какъ описываешь нашъ авторъ впечатлѣніе,
вынесенное ею изъ этого визита: „ Полгода Вѣра Павловна дышала чистым* воздухом*, грудь ея уже совершенно отвыкла отъ
тяжелой атмосферы хитрых* слов*, изъ которыхъ каждое произносится по корыстному расчету, отъ слушанія мошеннических*
мыслей, низких* планов*, и страшное впечатлѣніе произвел* на
нее ея подвал*. Грязь, пошлость, цинизм* всякаго рода—все это
бросалось теперь ей съ рѣзкостыо новизны.
„Какъ у меня доставало силы жить въ т а к и х * гадких* стѣсненіяхъ? Какъ я могла дышать въ этомъ подвалѣ? И не только
жила, даже осталась здорова. Это удивительно, непостижимо.
К а к ъ я м о г л а т у т * в ы р о с т и съ л ю б о в ь ю къ добру?
l i e п о н я т HQ, н е в ѣ р о я т н о " , думала Бѣра Павловна, возвращаясь домой, и чувствовала себя отдыхающей послѣ удушья *).
Прежде Вѣра Павловна жила в * „атмосферѣ хитрых* слов*,
изъ которыхъ каждое произносится но корыстному расчету".
Теперь ей тяжело дышется в * этой атмосферѣ. Почему же тяжело,
если люди вообще ничѣмъ ие руководствуются, кромѣ расчета?
Ей тяжело потому, что расчет*, которымъ руководятся люди,
подобные ея родителям*, есть нехорошій „ к о р ы с т н ы й " расчет*, совершенно чуждый „ л ю б в и к ъ д о б р у " . Оказывается,
стало быть, что, сведя все къ расчету, Чернышевскій принужд е н * различать корыстный расчет*, чуждый „любви къ добру",
отъ безкорыстнаго, пропитаннаго этой любовью **). Иначе сказать:
онъ возвращается къ старому различенію эгоизма отъ альтруизма.
Съ ним* случилось то же, что гораздо раньше произошло съ
*) Тамъ же стр. 108.
* * ) Въ другомъ мѣстѣ того же романа онъ обнаруживает* большое
недовольство людьми, „привыкшими понимать слово „интересъ" въ слишкомъ узком* смыслѣ обыденнаго расчета" (Соч. IX, 169). Теперь оказывается, стало быть, что, кромѣ обыденнаго расчета, есть какой-то необыденный. Чѣмъ же отличается онъ отъ обыденнаго? Тѣмъ, что люди,
руководствующіеся имъ, принимают* между прочим* въ соображеніе интересы своей „еовѣсти". (Тамъ же, та же страница).

117

Гольбахомъ и другими просветителями 18-го вѣка, тоже сводившими все къ расчету и тоже оказавшимися въ логической необходимости противопоставить корыстному расчету безкорыстныи.
В ъ цитированной уже выше статьѣ Чернышевскаго о „Губернскихъ очеркахъ" мы иаходимъ слѣдующую, какъ нельзя болѣе
вѣрную мысль: „привычки и правила, руководящія обществомъ
возникаютъ и сохраняются вслѣдствіе какихъ-нибудь фактовъ, независимыхъ отъ воли человѣка, имъ слѣдующаго: на нихъ ^надобно смотрѣть непременно съ исторической точки зрѣнія
).
Но если привычки и правила, руководящія о б щ е с т в о м ъ возникаютъ независимо отъ воли его членовъ, и если на нихъ непременно надо смотреть съ исторической, а не съ ращоналиетической точки зрѣнія, то совершенно такъ же надо смотрѣть и
на привычки и правила, обусловливания собою поступки отдѣльныхъ лицъ: они, въ свою очередь, складываются независимо
отъ в о л и - а следовательно, и отъ р а с ч е т а, - человѣка, и
человѣкъ нередко повинуется имъ, несмотря на то, что этимъ
нарушаются его личные интересы.
Но въ сущности Чериышевскій именно это и хочетъ сказать,
заставляя своихъ героевъ уверять насъ въ томъ, что они никогда никого не любили, кромѣ себя. Этому увѣрѳшю его героевъ
какъ будто противоречите то, что воображаемая невѣста
Лопухова,—о которой онъ говорите съ Вѣрой Павловной, танцуя съ
H ей въ день ея рожденія,- называете себя „любовью к ъ людямъ у).
Но въ действительности тутъ нѣтъ никакого противоречии
ЧернышевскіЙ просто хочетъ сказать, что любовь къ людямъ
совершенно пропитала собою все нравственное существо его
героевъ, вслѣдствіе чего поступки, подсказываемые этою любовью
составляюсь настоятельную потребность ихъ „ я " . Стремленіе къ
безкорыстнымъ дѣйствіямъ до такой степени свойственно Лопухову и Кирсанову, что, уступая этому стремленш, они не переживаюсь никакой внутренней борьбы, а просто слѣдуютъ своему
хорошему инстинкту, вслѣдствіе чего и воображаютъ себя людьми,
думающими только о самихъ себѣ

* ) Сочиненія, 111, стр. 214.
u
**) Тамъ же, стр. 70. „Первый сонъ Вѣрочки .
* * * ) Обдумывая свое отношеніе къ Вѣрѣ Павловнѣ, Кирсановъ такъ
разсуждаетъ самъ съ собою: „Если я разъ поступлю противъ всей своей
человѣческой натуры, я навсегда утрачу возможность спокойствія, воз-

Ихъ логическая ошибка причиняется именно тѣмъ, что они
въ своихъ постуикахъ руководствуются не логикой, а чувствомъ.
И у н и х ъ такая ошибка, можно сказать, неизбѣжна. ІІо, берясь
за оцѣнку ихъ характера, мы вовсе не обязаны повторять ихъ
логическую ошибку. Мы должны понимать, что на самомъ дѣлѣ
эти люди вовсе не эгоисты, и что тотъ, кто вѣритъ имъ и считаете ихъ эгоистами, емѣшиваетъ такія нонятія, безъ различепія
которыхъ невозможно правильное ученіе о нравственности.
Тотъ процессъ, благодаря которому индивидуальный альтруизмъ выростаетъ на почвѣ общественна™ эгоизма, есть д і а л е к т и ч е с к і й п р о ц е с с ъ , обыкновенно ускользающій отъ вниманія „просвѣтителей". Какъ люди, преслѣдующіе прежде всего
практическія цѣли, „просвѣтители" вообще мало интересуются
діалектикой явленій и понятій. Мы сейчасъ увидимъ это на
иримѣрѣ нашего автора. Теперь же, разставаясь съ его ученіемъ
о нравственности, мы скажемъ, что какова бы ни была логическая
ошибка, свойственная этому ученію, оно все-таки, какъ небо отъ
земли, далеко отъ проповѣди практическая эгоизма. Этого не
ионяли люди, подобные Юркевичу въ то время, когда появилась
статья „Антропологически принципъ въ философіи". Этого не
нонимаютъ теперь люди подобные предтечѣ нашихъ „жвачныхъ" •
любомудровъ,—г. Волынскому. И, обнаруживая это свое нѳнониманіе, люди этого разряда сами выдаютъ себѣ свидѣтельство объ
умственной бѣдности. Чернышевскій имѣлъ полное право презирать ихъ. И онъ широко пользовался этимъ правомъ. Насмѣшкамъ надъ этими людьми отведены цѣлыя страницы въ его романѣ
„Что дѣлать?", и эти. страницы можно безъ всякаго преувеличенія
назвать блестящими. Намъ хочется отчасти воспроизвести одну
изъ нихъ.
Характеризуя отношенія Лопухова къ В ѣ р ѣ Павловнѣ въ
иеріодъ, предшествовавшій его браку съ ней, Черныіневскій притворяется возмущеннымъ его безсердечностыо и говорите, что не
только нельзя оправдать его, но нехорошо даже пытаться его
оправдывать. Иные могли бы сказать въ его извиненіе, что онъ

можность довольства собою, отравлю всю свою жизнь". (Тамъ же
стр. 151). Кирсановъ забываете только прибавить, что, обладая такой
„натурой", нѣтъ надобности прибѣгать къ расчету
выгоды; такая
„натура" не нуждается въ расчетѣ для того, чтобы рѣшиться на хорошій
поступокъ.

былъ медикъ и занимался естественными науками, которым располагают*, к а к * извѣстно, к * матеріализму. На это Чернышевшй
иронически возражает*, что к * матеріализму ведут* всѣ науки,
но что к * счастью далеко не всѣ ученые матеріалисты. „Стало
б ы т ь - з а к л ю ч а е т * о н * - Л о п у х о в * не избавляется о т * своей
вины. Сострадательные люди, не оиравдывающіе его, могли бы
также сказать ему в * извиненіе, что о н / яе совершенно лишен*
нѣкоторых* похвальных* признаков*: сознательно и твердо
рѣшился отказаться о т * всяких* житейских* выгод* и почетов*
для работы на пользу другим*, находя, что наслаждеше такою
работою—лучшая выгода для него; па дѣвушку, которая была
т а к * хороша, что он* влюбился в * нее, он* смотрѣл* таким*
чистым* взглядом*, каким* не всякій брат* глядит* на сестру;
но против* этого извиненія его матеріализму надобно сказать,
что вѣдь вообще нѣтъ ни одного человѣка, который был* бы
совершенно безъ всяких* признаков* чего-нибудь хорошаго, и
что матеріалисты, каковы бы тамъ они ни были, все-таки материлисты а этим* самым* у ж * рѣшено и доказано, что они люди
низкіе и безнравственные, которых* извинять нельзя, потому что
извинять и х * значило бы потворствовать матеріализму. И т а к * ,
не оправдывая Лоиухова,-извинить его нельзя. А оправдать
его тоже не годится, потому что любители прекрасных* идеи и
защитники возвышенны 1 ** стремленій, объявившіе матеріалистовъ
людьми низкими и безнравственными, в * послѣднее время такъ
отлично зарекомендовали себя со стороны ума, да и со стороны
характера, въ глазах* всѣхъ порядочных* людей, матеріалистовъли, не-матеріалистовъ, что защищать кого-нибудь отъ ихъ порицаний стало дѣломъ излишним*, а обращать вниманіе на и х *
слова стало дѣломъ неприличным*" *).
ГЛАВА

ПЯТАЯ.

Чернышевекій и діалектика.
В * своей работѣ о Лессингѣ Чернышевскій говорит*:
„Если былъ когда-нибудь человѣкъ, по устройству головы
предназначенный для философіи, то это был* Лессингъ. А между
тѣмъ онъ почти ни одного слова не написал* собственно о
философіи, ни одной страницы не посвятил* ей в * своихъ
сочиненіяхъ и въ письмах* своих* говорит* о ней почти только

с * Мендельсоном*, ограничиваясь тѣмъ. что нужно было для
Мендельсона. Неужели, въ самом* дѣлѣ, лично он* самъ, наперекор* своей натурѣ, такъ мало интересовался философіей?
Напротив*: он* выдал* намъ, чѣмъ была занята лично его мысль,
когда чертил* на дачѣ Глейма классическое „hen kai pân (единое
и все)—а между тѣмъ опъ толковал* с * Глеймомъ
о его „пѣсняхъ Гренадера" и его поэмѣ „Халладатъ". Дѣло въ томъ, что
не время еще было чистой философіи стать средоточіемъ пѣмецкой
умственной жизни,—и Лессингъ молчал* о философіи; умы современников* были готовы оживиться поэзіею, а не были еще готовы
къ философіи,—и Лесинг* писал* драмы и толковал* о поэзіи" * ) .
Эти слова почти цѣликомъ могут* быть примѣнены къ самому
Чернышевскому. Правда, по своей способности проникать в *
самую глубину философских* вопросов* он* уступал* геніальному
Бѣлинскому **). Но все таки „по устройству головы" оиъ имѣл*
много данных* для чрезвычайно плодотворнаго занятія философіей, и ужъ, конечно, онъ едѣлал* бы въ этом* отношеніи несравненно больше, нежели удалось сдѣлать, напримѣръ,
II. Лаврову. И онъ, какъ видно, любил* философію: не даром* онъ
говорилъ, что въ ком* есть философскій дух*, кто раз* заинтересовался философіей, тому уже трудно оторваться отъ ея велик и х * вопросов* для мелочных* сравнительно съ ними вопросов*
частных* наук*. Но при составленіи программы своих* занятій
этотъ „эгоист*", такъ часто говорившій о „расчетѣ", руководился,
подобно Лессингу, не своими личными вкусами, а потребностями
общественнаго развшгія. Современное ему общество очень мало
интересовалось философіей и сравнительно много интересовалось
литературой. Вотъ почему первые свои труды онъ посвятил*,
главным* образом*, литературным* вопросам*, пользуясь своими
философскими выводами для освѣщенія вопросов* именно этого
рода. Такъ возникли его „Эстетическія отношенія искусства къ
дѣйствительности". Потом* иа сцену выступили экономическіе и
отчасти—особенно въ томъ, что касалось иностранных* д ѣ л ъ , —
иолитическіе вопросы. И Чернышевскій перешел* къ этим* вопросам*, взявшим* у него даже значительно больше времени,
нежели вопросы литературные. Таким* образомъ, онъ не имѣлъ
*) Сочиненія, Ш, стр. 755.
# * ) Чернышевскій и самъ писалъ, что Бѣлинскаго „невозможно не
признать геніальнымъ" (Сочиненія, томъ И, стр. 122).

фактической возможности посвящать много времени философіи.
ІІамятникомъ его тогдашняго интереса къ ней остается лишь
статья „Антропологических принципъ". Но и въ другихъ статьяхъ
его встрѣчаются страницы, показывающих, что интересъ къ философіи никогда не умиралъ въ немъ и что онъ хорошо зналъ
этотъ предмета. В ъ этомъ отношеніи съ нимъ не могутъ выдержать даже отдаленнаго сравненія наши „передовые" писатели
послѣдующаго времени, напримѣръ, H. Михайловскій и его „субъективные" единомышленники *).
Н. Ми хайло вс кій и его „субъективные" единомышленники
умѣли только презрительно пожимать плечами по поводу „метафизики" Гегеля, о которой они, кстати сказать, не имѣли ровно
никакого понлтія. A Чернышевскій зналъ Гегеля и очень высоко
цѣнилъ его философію. Вотъ какъ онъ самъ характеризуете свое
и своего учителя Фейербаха отношеніе къ Гегелю:
„Часто мы видимъ, что продолжатели ученаго труда возстаютъ
противъ своихъ предшественниковъ, труды которыхъ служили
исходною точкою для ихъ собственныхъ трудовъ. Такъ Аристотель враждебно смотрѣлъ на Платона, такъ Сократа безгранично
унижалъ софистовъ, иродолжателемъ которыхъ былъ. В ъ новое
время этому таіше найдется много примѣровъ. Но бываютъ
иногда отрадные случаи, что основатели новой системы понимаютъ ясно связь своихъ мнѣній съ мыслями, которыя находятся
у ихъ предшественниковъ, и скромно называютъ себя ихъ учениками; что, обнаруживая недостаточность понятій своихъ предшественниковъ, они съ тѣмъ вмѣстѣ ясно выказываютъ, какъ
много содѣйствовали эти понятія развитію ихъ собственной мысли.
Таково было, напримѣръ, отношеніе Спинозы къ Декарту. Е ъ чести
основателей современной науки должно сказать, что они съ уваженіемъ и почти сыновнею любовью смотрятъ на своихъ, предше* j Интересъ къ философіи, столь сильный у насъ въ 30-ыхъ и 40-хъ
годахъ, былъ совершенно ничтоженъ въ теченіе четырехъ послѣдующихъ
десятилѣтій. Какъ относился къ этому упадку самъ Чернышевскій, показываютъ слѣдующія его строки: „философскія стремленія теперь почти
забыты нашею литературою и критикою. Мы не хотимъ рѣшать, на
сколько литература и критика выиграли отъ этой забывчивости,-кажется, не выиграли ровно ничего, потерявъ очень много". (Сочиненія,
II, 183). Теперь у насъ опять ожилъ интересъ къ философскимъ вопросами Но наша предыдущая и продолжительная беззаботность насчегь
философіи привела къ тому, что каждая философская ветошь встрѣчается у насъ, какъ важная философская новость.

етвенниковъ, вітолнѣ признаютъ величіе ихъ гѳнія
характеръ ихъ ученія, въ которомъ показываютъ
ственныхъ воззрѣній. Г. ЧернышевскіЙ понимаете
иримѣру людей, мысли которыхъ ігримѣняетъ къ
вопросамъ"

и благородный
зародыши собэто и слѣдуетъ
эстетическимъ

*).

Послѣ всего сказаннаго нами выше едва ли нужно повторять,
что подъ основателями современной науки нашъ авторъ понимаете именно Фейербаха, примѣру котораго онъ и слѣдуетъ не
только въ смыслѣ глубочайшаго уваженія къ Гегелю, но также
и въ смыслѣ критическаго отношенія къ его системѣ.
То, что онъ говорите о Гегелѣ въ своихъ „Очеркахъ Гоголевскаго періода русской литературы", не всегда правильно, но
всегда умно и интересно. Мы находимъ тамъ, напримѣръ, вотъ
эти строки, очень напоминающія отзывъ Энгельса о двойственномъ
характерѣ философіи Гегеля: „Принципы Гегеля были чрезвычайно
мощны и широки, выводы—узки и ничтожны: несмотря на всю
колоссальность его генія, у великаго мыслителя достало силы
только на то, чтобы высказать общія идеи, но недостало уже
силы неуклонно держаться этихъ основапій и логически развить
изъ нихъ всѣ необходимый слѣдствія. И не только выводовъ
изъ своихъ принциповъ не могъ онъ сдѣлать—самые принципы
представлялись ему еще не во всей своей ясности, были для
него туманны. Слѣдующее поколѣніе мыслителей сдѣлало еще
шагъ впередъ, и принципы, неопредѣленно, односторонне и отвлеченно высказанные Гегелемъ, явились во всей своей полнотѣ
и ясности: тогда колебаніямъ не осталось мѣста, двойственность
исчезла, фальшивые выводы, внесенные въ науку непослѣдовательностыо Гегеля въ развитіи основныхъ ноложеній, были отстранены, и содержаніе приведено въ гармонію съ основными
истинами" **).
Т у т е можно только рукоплескать обнаруживаемой нашимъ
авторомъ ясности взглядовъ. Но когда онъ начинаете характеризовать діалектическій методъ Гегеля, то мы, къ сожалѣнію,
*) Мы беремъ эту выписку изъ критической статьи, посвященной
Чернышевскимъ въ 5-омъ иомерѣ „Современника", за 1855 годъ, своей
собственной дисертаціи „Объ эстетическихъ отношеншхъ" (Сочинешя А,
ч. 2-ая, 175).
**) Сочиненія, II, стр. 1 8 4 - 1 8 5 . - Ср. первую главу переведенной нами
на русскій языкъ и изданной г. Львовичемъ брошюры Энгельса
„Людвигъ Фейербахъ".

остаемся неудовлетворенными. Вотъ что говоритъ онъ объ этомъ
методѣ.
„Сущность его состоитъ въ томъ, что мыслитель не должѳнъ
успокаиваться ни на какомъ положительном* выводѣ, а должен*
искать, нѣтъ ли в * нредметѣ, о котором* он* мыслит*, качеств*
и сил*, противоположных* тому, что представляется этим* предметом* на первый взглядъ: таким* образом*, мыслитель былъ
принужден* обозрѣвать предметъ со всѣхъ сторон*, и истина
являлась ему не иначе, к а к * слѣдствіемъ борьбы всевозможных*
противоположных* мнѣній. Этим* способом*, вмѣсто прежних*
односторонних* попятій о предметѣ, мало-по-малу являлось полное,
всестороннее изслѣдованіе и составлялось живое понятіе о в с ѣ х *
дѣйствительныхъ качествах* предмета. Объяснить действительность стало существенною обязанностью философскаго мышленія.
Отсюда явилось чрезвычайное ввиманіе къ дѣйствителъности,
над* которою прежде не задумывались, безъ всякой церемоніи
искажая ее въ угодность собственным* односторонним* предѵбѣжденіямъ. Таким* образом*, добросовѣстное, неутомимое изьтсканіе истины стало на мѣстѣ прежних* произвольных* толкованій. Но въ дѣйствительности, все зависит* отъ обстоятельствъ,
отъ условій мѣста и времени,—и потому Гегель нризналъ, что
прежнія обіція фразы, которыми судили о добрѣ и злѣ, не разсматривая обстоятельствъ и иричинъ, по которымъ возникало
данное явленіе,—что эти общія, отвлеченный изреченія неудовлетворительны: каждый предметъ, каждое явленіе имѣетъ свое
собственное значеніе, и судить о немъ должно по соображенію
той обстановки, среди которой оно существует*; это правило
выражалось формулою: ^отвлеченной истины нѣтъ; истина конкретна, т.-е. опредѣлительное сужденіе можно произносить только
объ опредѣленномъ фактѣ, разсмотрѣвъ всѣ обстоятельства, о т *
которыхъ онъ зависит*" *).
*) Сочиненія, т. 11, стр. 187.—Въ примѣчаніи цитируемой страницы
Чернышевскій поясняет* свою мысль слѣдующимъ иримѣромъ: „Напри,
мѣръ: „благо или зло дождь?"—Это вопрос* отвлеченный; опредѣлительно
отвѣчать на него нельзя: иногда дождь приносит* пользу, иногда, хотя
рѣже, приносит* вредъ; надобно спрашивать огіредѣлительно: „послѣ
того, какъ посѣвъ хлѣба окончен*, ЕЪ продолженіе пяти часовъ шел*
сильный дождь,—нолезенъ ли былъ онъ для х л ѣ б а ? " - т о л ь к о тут* отвѣтъ я с е н * и имѣетъ смысл*: „этотъ дождь былъ очень полезен*".—„Но
въ то же лѣто, когда настала пора уборки хлѣба, цѣлую недѣлю шелъ

Т у т * очень много справедлива™. Діалектическій метод* въ
самомъ дѣлѣ совершенно непримирим* съ „общими отвлеченными
изреченіями", опираясь на которыя люди судили,—да къ сожалѣнію до сихъ нор* слишкомъ часто судят*,—объ явленіяхъ, не
разематривая обстоятельствъ и причин*, по которымъ они возникают*. И Чернышевскій, разумѣется, совершенно прав*, видя в *
этомъ огромное преимущество діалектическаго метода. Но именно
потому, что онъ нрав* въ этомъ случаѣ, надо признать, что онъ
былъ неправ*, видя г л а в н у ю отличительную черту діалектическаго метода во внимательном* отношеніи къ дѣйствительности,
принуждающем* мыслителя обозрѣвать предмет* со всѣхъ сторон*. Внимательное отношение къ дѣйствителъностя составляет*,
конечно, необходимое условіе правильна™ мышлепія. Но діалектическій метод* характеризуется прежде всего и главным* образомъ тѣмъ, что онъ в * самомъ явленш, а не въ т ѣ х ъ или друг и х * симпатіяхъ или антипатіях* изслѣдователя ищет* сил*,
обусловливающих* собой развитіе этого явлснія. Къ этому сводятся всѣ главныя преимущества діалектическаго метода, а между
ними и то, что онъ не оставляет* мѣста „для общих*, отвлеченн ы х * изреченій, опирающихся на субъективное иристрастіе изслѣдователя". Діалектическій метод* матеріалистиченъ по своей
нриродѣ, и иод* его вліяніемъ даже изслѣдователи, стоящіе на
идеалистической точкѣ зрѣнія, въ своихъ разсужденіяхъ являются
нодчасъ несомнѣнными матеріалистами. Лучшим* примѣромъ этого
может* служить самъ Гегель, который, въ своей философіи исторіи,
проливной дождь,- хорошо ли было это для хлѣба?" Отвѣтъ также ясен*
и также справедлив*: „нѣтъ, этотъ дождь былъ вреден*". Точно также
рѣшаются въ гегелевой философіи всѣ вопросы. „Пагубна или благотворна война?" „Вообще, нельзя отвѣчать на это рѣшительнымъ образом*; надобно знать, о какой войнѣ идетъ дѣло, все зависит* отъ обстоятельствъ, времени и мѣста. Для диких* народов* вредъ войны менѣе
чувствителен*, польза ощѵтительнѣе; для образованных* народов* война
приносит* обыкновенно менѣе пользы и болѣе вреда. Но, напримѣръ,
война 1812 года была спасительна для русскаго народа; мараѳонская
битва была благодѣтельнѣйшимъ событіемъ въ исторіи человѣчества.
Т а к о в * смысл* аксіомы: „отвлеченной истины нѣтъ; истина конкретна"конкретно понятіе о предметѣ тогда, когда о н * представляется со всѣми
качествами и особенностями и в * той обстановкѣ, среди которой существует*, а не въ отвлеченіи от* этой обстановки и живых* своих*
особенностей (какъ представляет* его отвлеченное мышленіе, сужденія
котораго поэтому не имѣютъ смысла для дѣйствительной жизни)".

нерѣдко покидаетъ почву идеализма, и становится, какъ выразились бы теперь люди, злоупотребляющіе терминологіей Маркса,
экономическимъ матеріалистомъ *). Но для того, чтобы понять во
всей ея полнотѣ матеріалистическую природу діалектическаго метода, нужно выяснить сѳбѣ, что его сила заключается въ сознаніи
того' что ходъ идей опредѣляется ходомъ вещей и что поэтому
субъективная логика мыслителя должна слѣдовать за объективной
логикой изслѣдуемаго явленія. Бѣлинскій чувствовалъ это, когда
писалъ свою статью о Бородинской годовщинѣ и когда,—не умѣя
„развить идею отрицанія", т.-е. не умѣя иайти для этой идеи теоретическое оправданіе въ объективномъ ходѣ общественная
развитія, —рѣзко осудилъ оторванный отъ дѣйствительности субъективный стремленія. Но именно потому, что Бѣлинскій не сумѣлъ
„развить идею отрицанія", онъ самъ въ своей критикѣ общественыыхъ отношеній руководствовался больше своими субъективными,—
разумѣется, в п о л н ѣ з а к о н н ы м и и достойными в с я к а я уваженія, но все-таки лишь субъективными,—пристрастіями. При
этомъ у него не могла не исчезать изъ виду указанная нами
главная особенность діалектическаго метода: сознаніе зависимости
хода идей отъ хода вещей. Исчезала она изъ виду,—и, какъ мы
нояснимъ ниже, по той же и р и ч и н ѣ и у Чернышевскаго, который въ своей х а р а к т е р и с т и к этого метода сводитъ его къ канону,—какъ выразился бы Кантъ,-заставляющему мыслителя
обозрѣвать предмета со всѣхъ сторонъ. Но созпаніе необходимости
обозрѣвать предмета со в с ѣ х ъ сторонъ еще далеко не равносильно сознанію того, что ходъ такого обозрѣнія долженъ всецѣло опредѣляться логикой развитія самого предмета. А тотъ
изслѣдователь, который не внолнѣ созналъ эту вторую истину,
легко можетъ остаться идеалистомъ даже при самомъ внимательномъ отношеніи къ предмету и нри всесторонпемъ его изученіи.
И мы увидимъ ниже, что Чернышевскій, бывшій въ философіи
рѣшительнымъ матеріалистомъ, оставался идеалистомъ въ своихъ
нсторическихъ и общественныхъ взглядахъ. В ъ философіи главное
его вниманіе прнвлекъ къ себѣ вопросъ объ отношеніи субъекта
къ объекту. И этотъ вопросъ онъ рѣшылъ въ матеріалистическомъ смыслѣ. Но его сравнительно мало интересовалъ вопросъ
о томъ методѣ, котораго долженъ держаться изслѣдователь, про*) Подробиѣе объ этомъ см. въ моей статьѣ, посвященной философіи
исторіи Гегеля и напечатанной въ книгѣ „Критика нашихъ критиковъ-

никшійсл матеріалистическимъ взглядом?» на отиошеиіе субъекта
къ объекту. Поэтому онъ, сознавая важное значеніе діалектическаго метода, все-таки далекъ былъ отъ пониманія его главнаго
преимущества и потому не сумѣлъ подвергнуть его той переработка, какую онъ получилъ у Маркса и Энгельса. Чернышевскій
былъ матеріалистомъ; но въ его философскихъ взглядахъ замѣчается лишь зародышъ,—правда, вполнѣ жизнеспособный зародышъ,—матеріалистической діалектики. Это не удивитъ насъ,
если мы приномнимъ, что такимъ же недостаткомъ страдало и
міросозерцаніе его учителя Фейербаха. Только Марксу и Энгельсу,
тоже нрошедшимъ въ свое время школу Фейербаха, удалось
устранить этотъ недостатокъ и сдѣлать новѣйшій матеріализмъ
у ч е н і е м ъ д і а л е к т и ч е с к и м ъ по п р е и м у щ е с т в у .
Но скажемъ еще разъ: въ философскихъ взглядахъ Чернышевскаго уже есть жизнеспособный зародышъ матеріалистической
діалектики. Объ этомъ свидѣтельствуютъ, иаиримѣръ, слѣдующія
краснорѣчивыя строки въ статьѣ „Критика философскихъ иредубѣжденій противъ общиннаго землевладѣніл
„Вѣчная смѣна
формъ, вѣчное отверженіе формы, порожденной извѣстнымъ содержаніемъ или стремленіемъ, вслѣдствіе усиленія того же стремленія, высшаго развитія того же содержанія,—кто понялъ этотъ
великій, вѣчный, повсемѣстный законъ, кто пріучился иримѣняті»
его ко всякому явлеыію,—о, какъ спокойно иризываетъ онъ шансы,
которыми смущаются другіе! Повторяя за поэтомъ:
Ich liab' mein1 SaelT—auf Nichts gestellt
Und mir gehört die ganze Welt,
онъ не жалѣетъ ни о чемъ, отживающем?» свое время, и говорить: пусть будетъ, что будетъ, а будетъ все-таки на нашей
улицѣ праздникъ" *).
Въ своей статьѣ о „Ніитикѣ" Аристотеля Чернышевскій, отдавъ полную справедливость проницательности и многосторонности Аристотелева ума, дѣлаетъ слѣдующую знаменательную
оговорку: „но, при всей своей геніальности, часто онъ впадает?»
въ мелочность отъ всегдашняго своего стремленія найти глубокое
философское объяененіе ne только главнымъ явлеиіямъ, но и
всѣмъ ихъ поХробностямъ. Это стремленіе, выразившееся въ
*) Сочиненія, VI, стр. 230- 231.

аксіомѣ одного новѣйшаго философа, соперника Аристотелева:
„все дѣйствительное разумно и все разумное действительно",
часто заставляло обоихъ мыслителей придавать важное значеніе
мелочнымъ фактамъ только потому, что эти факты хорошо подходили іюдъ ихъ систему" *). Новѣйшій философъ, Аристотелевъ
соперникъ, есть пе кто иной, какъ Гегель. Выходитъ, стало быть,
что знаменитое иоложеніе Гегеля о разумности всего дѣйствитѳдьнаго и о дѣйствительности всего разумная представлялось
Чернышевскому результатомъ „мелочности" великаго германскаго
мыслителя, заставлявшей его искать г л у б о к а я объясненія даже
для незначителышхъ частностей. Это лучше всего показываете,
что Чернышевскій былъ дальше отъ пониманія Гегеля, нежели
Бѣлинскій, инстинктомъ почуявшій въ Гегелевомъ ученіи о разумности всего дѣйствительнаго единственно возможную основу общественной науки.
В ъ статьѣ „Критика философскихъ предубѣжденій" Чернышевскіи выступаете блестящимъ діалектикомъ. Но и здѣсь его
діалектика не вполнѣ матеріалистична. И только потому, что она
не была вполнѣ матеріалистична; только потому, что Чернышевскій
считаете здѣсь возможнымъ разематривать воиросъ объ общинномъ землевладѣніи съ точки зрѣнія какого-то развитія вообще,
независимая отъ условій времени и мѣста, его блестящая статья
была понята читателями, какъ защита р у с с к а г о общинная
землевладѣнія, на которое нашъ авторъ въ то время (конецъ
1858-го года), повидимому, ужъ совершенно махнулъ рукой. Но
объ этомъ ниже.
Г Л А В А ш е с т а Я.
Теорія

познанія.

Мы сказали, что различные практическіе вопросы отвлекали
Чернышевскаго отъ занятій философіей. Попавши въ ссылку,
онъ уже не имѣлъ возможности посвящать свое время такъ
пазываемымъ вопросамъ дня. Тутъ онъ, какъ видно, отдался теоріи*
насколько можно было отдаться ей при неизбѣжныхъ въ его
ноложеніи препятствіяхъ, и поскольку его силъ не привлекала къ
себѣ беллетристика. Очерки, приложенные имъ ко многимъ
*) Сочиненія, J, 38.

томамъ переведенной имъ „Всеобщей исторіи" Вебера, показываютъ, что онъ много занимался въ Сибири исторіей я такъ
пазываемымъ доисторическимъ бытомъ человѣчества. Но у насъ
есть прямыя указанія также на то, что онъ не переставалъ заниматься философіей и слѣдить за распространеніемъ философских?»
взглядовъ въ средѣ современныхъ ученыхъ. Такими указаніями
являются: во-первыхъ, статья „Характеръ человѣческаго знанія",
напечатанная въ 1885-омъ году въ „Русскихъ Ведомостях?»"
63, 64, а во-вторыхъ, уже знакомое намъ предисловіе къ
предполагавшемуся, но несостоявшемуся третьему изданію „Эсте*
тическихъ отношеній искусства къ дѣйствительности".
Первую изъ назваішыхъ статей Чернышевскій начинаете приведеніемъ къ абсурду того „критическая" взгляда, согласно
которому мы знаемъ только наши представленія о предметахъ,
а пе самые предметы, вслѣдствіе чего намъ остается пеизвѣстнымъ, сходны ли съ этими предметами наши представленія о
нихъ. Онъ доказываете, что этотъ взглядъ должен?» вести къ
отрицанію реальности человѣческаго организма. Мы имѣемъ
извѣстное аредставленіе о рукѣ; поэтому надо думать, что существуете нѣчто, возбуждающее въ насъ это нредставленіе. Но
сходно ли это неизвѣстное нѣчто съ нашими иредставленіями о
немъ? Достовѣрный отвѣтъ
па этотъ вопросъ невозможенъ.
Можетъ быть сходно, а можетъ быть нѣтъ. Если сходно, то
нѣчто, представляющееся намъ въ видѣ руки, есть дѣйствителъно
рука, и въ такомъ случаѣ мы въ самомъ дѣлѣ имѣемъ руки.
Если же не сходно, то, собственно, рукъ у насъ не существуете;
„вмѣсто рукъ у насъ есть какія-то группы чего-то, какія-то, не
похожія на руки, группы чего-то невѣдомаго намъ, но рукъ у
насъ нѣтъ; и достовѣрно объ этихъ группахъ чего-то лишь то,
что ихъ двѣ. То, что ихъ двѣ, достовѣрно потому, что для
каждаго изъ двухъ нашихъ представлѳній, каждое изъ которыхъ—
особое представленіе объ особой рукѣ, должно быть особое основаніе: слѣдовательно, существованіе двухъ грунпъ чего-то не
подлежитъ сомнѣнію.—Итакъ, есть у насъ руки, или нѣтъ, —
воиросъ неразрешимый; мы знаемъ только, что если у насъ есть
руки, то у насъ, действительно, две рѵки, а если у насъ нѣтъ
рукъ, то число грудпь чего-то, существующнхъ у насъ вместо
рукъ, тоже не какое-нибудь иное число, а число два".
Чернышевскій называете иллюзіонизмомъ ту теорію познанія,
которая въ логическомъ развитіи должна привести къ отрицанію

реальности человѣческаго организма. Онъ называет* ее повои
формой средневѣковой схоластики и утверждает*, что она разсказываѳтъ ту же самую фантастическую сказку, какую рассказывала нѣкогда схоластика. Съ логической стороны происхожденіе
этой теоріи объясняется у него—совершенно въ духѣ Фейербаха,—
тѣмъ, что вмѣсто человѣка, т. е. матеріальнаго организма, берется
отвлеченное существо, „ Я " , о котором* нам* ничего нѳизвѣстно,
кромѣ того, что оно имѣетъ представленіе, составляющее содержапіе нашего мышленія. А если мы знаемъ объ этомъ отвлеченном* существѣ только то, что оно имѣетъ представления,
то ясно, что нам* вовсе неизвѣстно, имѣетъ ли оно реальный
организмъ со свойственной ему реальною жизнью. Но защитники
этой теоріи познанія не рѣшаются категорически сказать: мы не
имѣемъ организма. Поэтому они ограничиваются двусмысленным*
опредѣленіемъ, въ котором* через* схоластическій туман* проглядывает* лишь логическая возможность усомниться въ существовали! человѣческаго организма. И этим* характеризуется
вся эта теорія дознанія. Вся она сводится къ уловкам* схоластической силлогистики, къ софизмам*, къ обозначению однимъ
и тѣмъ же термином* разных* понятій. Въ кратком* издожеиіи
Чернышевскаго ученіе иллюзіонизма нріобрѣтаетъ такой вид*:
„Анализируя наши представления о предметах*, кажущихся
нам* существующими внѣ нашей мысли, мы открываем*, что въ
составѣ каждаго изъ этих* представлены находятся прѳдставленія
о пространств!;, о времени, о матеріи. Анализируя прѳдставленіе
о иространствѣ, мы находим*, что пошітіе о пространствѣ противорѣчитъ самому себѣ. То же самое показывает* намъ анализ*
представлены о времени и о матеріи: каждое изъ н и х * противорѣчитъ самому себѣ. Ничего противорѣчаіцаго самому себѣ не
может* существовать па самомъ дѣлѣ. Потому не. может* существовать ничего иодобпаго нашим* представленіямъ о внѣшнихъ
предметах*. То, что представляется намъ, к а к * внѣшній міръ,—
галлюцинаціи нашей мысли, ничего нодобиаго этому призраку не
существует* внѣ нашей мысли и не может* существовать. Намъ
кажется, что мы имѣемъ организмъ—мы ошибаемся, какъ теперь
видим*. Наше представленіе о существоваиіи нашего организма
галлюцинація, ничего нодобиаго которой пѣтъ на самомъ дѣлѣ и
не может* быть".
Но если это такъ, если эта теорія нозианія есть просто нелѣпая сказка о несообразной съ дѣйетвителыіостыо умственной

жизни небывалаго существа, то естественно возникает* вопросъ:
почему же многіе естествоиспытатели склоняются въ настоящее
время именно къ этой теоріи? Это объясняется вліяніемъ на н и х *
ученых*, занимающихся спеціально филоеофіей. „Масса образованн ы х * людей, — говоритъ Чернышевскій,—вообще расположена
считать наиболѣе соответствующими научной истииѣ тѣ рѣшенія
вопросов*, какія приняты за истинны* большинством* спеціалистовъ по наукѣ, в * состав* которой входит* изслѣдованіе этих*
вопросов*. Й натуралистам*, какъ всѣм* другим* образованным*
людямъ, мудрено не поддаваться вліянію господствующих* между
спеціалистами по философы философскихъ систем*".
Большинство снеціалистов* по философіи держится иллюзіонизма. Чериышевскій ие хочет* винить ихъ за это. Характер*
философы, господствующей въ каждое данное время, определяется общим* характером* умственной и нравственной жизни
передовых* пацій. Другими словами: спеціалисты по философіи
въ свою очередь испытывают* на себѣ вліяніѳ окружающей ихъ
общественной среды. Т у т * позволительно спросить себя, почему же
умственная жизнь передовых* націй складывается въ настоящее
время такъ, что въ н и х * под* видом* философы все болѣе и
болѣе распространяется нелѣпая сказка иллюзіонизма? На этотъ
вопросъ Чернышеве™ не дает* въ своей статьѣ отвѣта. А такъ
какъ онъ чрезвычайно интересен*, и такъ какъ найти хотя бы
только в о з м о ж н ы й отвѣтъ па него нашего • автора зпачитъ
содѣйствовать опрѳдѣленію міросозерцанія этого послѣдняго, то
мы вернемся къ статьѣ „Антропологическій принцип* въ философы".
В ъ началѣ этой статьи Чернышеве™, разбирая ту мысль Жюля
Симона, что политическія теоріи создаются теперь подъ вліяніемъ
общественной борьбы, говорит*, что въ этомъ нѣтъ ничего удивительна™, такъ к а к * не только нолитическія теоріи, но даже
философекія системы всегда создавались подъ преобладающим*
вліяніемъ общественных* отношеній, и что каждый философ*
былъ представителем* какой-нибудь изъ политических* партій,
боровшихся между собою за преобладаніе надъ современным* ему
обществом*. Наш* авторъ не считает* нужным* указывать на
мыслителей, занимавшихся преимущественно филоеофіей политики,
такъ какъ ихъ принадлежность къ политическим* партіямъ очевидна и безъ указанія. Гоббсъ былъ абсолютист*; Локкъ—вигъ;
Ми іьтонъ—республиканец*; Монтескье—либерал* въ англійскомъ

вкус* и т. д. Онъ обращается къ философамъ, собственно такъназываемымъ, и утверждаете, что они подчинялись тѣмъ же вліяпіямъКантъ,—говорить о н ъ п р и н а д л е ж а л ъ къ той парии,
которая "хотѣла водворить въ Германіи свободу революціоннымъ
путемъ но гнушалась террористическими средствами. Фихте пошелъ нѣсколъкими шагами дальше: онъ ие боится и террористическихъ средствъ. Шеллингъ—представитель партіи, запуганной
революціею, искавшей спокойствія въ средневѣковыхъ учрежденіяхъ, желавшей возстановить феодальное государство, разрушенное въ Германіи Наполеономъ I и прусскими патрютами, ораторомъ которыхъ былъ Фихте. Гегель умѣренпый либералъ, чрезвычайно консервативный въ своихъ выводахъ, но нринимающій
для борьбы противъ крайней реакціи революціоииые принципы,
въ надежд* не допустить до развитія революціонный духъ, служащій ему орудіемъ къ ниспроверженію слишкомъ ветхой старины.
Мы говоримъ не то одно, чтобы эти люди держались такихъ убѣжденій, какъ частные л ю д и , - э т о было бы еще не очень важно,
но ихъ философскія системы насквозь проникнуты духомъ тѣхъ
политическихъ партій, къ которымъ принадлежали авторы системъ.
Говорить, будто бы не было и прежде всего того же, что теперь,
говорить, будто бы только теперь философы стали писать свои
системы подъ вліяпіемъ политическихъ убѣждешй—это чрезвычайная наивность"... *)•
Оставляя въ сторон* с о д е р ж а н и я здѣсь характеристики отдѣльныхъ философовъ, къ тому, что сказалъ здѣсь Чернышевсши,
можно сдѣлать только одно добавлена: сама политическая борьба,
опредѣлявшая собой направленіе философской мысли, велась не
въ силу какихъ-иибудь отвлеченныхъ нринциповъ, а подъ непосредствевнымъ вліяніемъ нуждъ и стремлений т ѣ х ъ слоевъ ооще*) Сочиненія, т. VI, стр. 180. Въ стать* „Происхождение теоріи благотворности борьбы за жизнь«, о которой у насъ рѣчь будетъ ниже
Чернышевскій даже развитіе естественно-научный, теорій ставить въ
связь съ развитіемъ общественныхъ отношешй и стремлении В ъ пол-Ьдпіе оды 18-го и въ первые десятилѣтія 19-го в ѣ к а большинство
естествоиспытателей отворачивалось отъ ученія объ измѣняемости видов*, „подчиняясь духу времени, стремившемуся возстановить преданш.
Главный тогдашній противни къ теоріи трансформизма, Кювье, былъ въ
естеетвознаніи представителемъ того направленія мыслей, которому жеГ ъ дать господство въ умственной жизни Наполеон* и которое получило владычество надъ нею при Реставрацш". (Сочинешя, т. X, ч. 2-ая,
стр. 28

21).

ства, къ которымъ принадлежали боровшіяся между собой политичеекія партіи. Но этого не сталъ бы оспаривать и Чериышевскш. Ниже, излагая его историческіе взгляды, мы убѣдимся, что
онъ у м ѣ л ъ п о крайней мѣрѣ, временами—давать себѣ очень
ясный отчета о вліяніи классоваго положенія мыслителей на ходъ
ихъ мыслей. А въ виду этого мы имѣемъ право предположить,
что и нынѣшнее состояніе философіи приводилось имъ въ связь
съ классовымъ положепіемъ людей, спеціально ею занимающихся.
Иначе сказать, очень вѣроятно, что Чернышевскій ставилъ широкое теперь распространеніе философскаго „шшозіоиизма" въ
причинную связь съ унадкомъ того общественпаго класса, идеологами котораго служатъ, въ огромнѣйшемъ больгаинствѣ своемъ,
(философы нашего времени. А если это такъ, то выходить, что
нашъ авторъ несравненно лучше понималъ зависимость философской мысли отъ общественной жизни, нежели тѣ наши н ы н ѣ т н і е
„критики Маркса", которые не могутъ сообразить, что идеологія
пролетаріата никакъ не можетъ сростись въ одно органическое
цѣлое съ философскими доктринами, заимствуемыми изъ идеологш
падающей буржуазіи. То правда, что эти „критики" сами принадлежать къ числу „иллюзіонистовъ".
Какъ хорошо понималъ Чернышевскій нынѣшнее печальное
положеніе философской мысли, видно изъ его предисловія къ
3-му изданію „Эстетическихъ отношеній". Тамъ онъ, высказавъ
сожалѣніе о томъ, что большинство пыиѣшнихъ натуралистовъ
новторяетъ „метафизическую теорію Канта о субъективности нашего знанія", прибавляете:
„Когда натуралисты перестанутъ говорить этотъ и тому подобный метафизическій вздоръ, они сдѣлаются способны вырабатывать и, вѣроятно, выработаютъ, на основаніи есгествознанія,
систему понятій болѣе точныхъ и нолныхъ, чѣмъ тѣ, которыя
изложены Фейербахомъ. А пока лучшимъ изложеніемъ научныхъ
понятій о такъ называемыхъ основныхъ вопросахъ человѣческой
любознательности остается то, которое сдѣлано Фейербахомъ" д ).
Но когда же натуралисты перестанутъ говорить метафизическій вздоръ? Очевидно, только тогда, когда измѣнятся т ѣ общественныя отношенія, подъ вліяніемъ которыхъ „образованные
классы" боятся матеріализма, какъ философской истины, совершенно несовмѣстимой съ ихъ общественными интересами. Черны*) Сочиненія, т. X, ч. 2-я, 1-й отд., стр. 196

т е в с к і й и самъ сознавал*, что это будетъ еще не такъ скоро.
Вотъ почему предпочитал* онъ „пока" оставаться на точкѣ зрѣнія Фейербаха. И по своему онъ былъ совершенно прав*: но
сравнение съ разными Махами, Авенаріусами, Клиффордами и
Бергсонами, Фейербахъ до сихъ пор* остается представителем*
самой глубокой и наиболѣе с о в р е м е н н о й - т . - е . наиболѣе с о п у т ствующей пынѣшнему состоянію естествознанія, — философской
теоріей. Правда, философія Фейербаха была подвергнута дальнѣйшей и въ высшей степени плодотворной переработкѣ Марксом*
и Энгельсом*. Съ этой стороны, она въ нѣкоторыхъ своихъ
ч а с т я х * является уже „превзойденною ступенью" философскаго
развитія. Но эта сторона дѣла осталась, какъ это по всему видно,
неизвѣстной нашему автору. Винить за это нужно, разумѣется,
не его, a тѣ условія, въ которых* онъ прожил* вторую половинт своей жизни.
Однако, вернемся къ стать* „О характер* человѣческаго знаяія". Чернышевскій спрашивает* въ ней: „но что же такое эта
система превращенія наших* зианій о природ* въ мираж* посредством* миражей схоластической силлогистики? Неужели же
приверженцы иллюзіонизма считают* его системой серьезных*
мыслей?" На это онъ отвѣчаетъ, что, конечно, есть м_е_жду_ иллюзіонистами и такіе чудаки, которые берут* въ серьез* свою будто
бы философскую систему. Но въ болыпинствѣ случаев* они и сами
не придают* ей никакого серьезнаго значенія. Ихъ отпошеніе къ
своей собственной философской систем* могло бы быть выражено
прибіизительно такими словами: „философская истина—истина
собственно философская, а пе какая-нибудь другая. С * житейском
Іочки зрѣнія она не истина, и съ научной точки зрѣшя тоже не
истина. To-есть: им* нравится фантазировать. Но они помнят*,
что они фантазируют*" *).
Это какъ нельзя болѣе мѣтко. Серьезные представители „иллюзіонизма" въ самом* дѣлѣ такъ относятся в ъ своимъ собственным*
философским* воззрѣніямъ. Но „чудаков*", принимающих* эти
воззрѣнія въ серьезъ, существует* на свѣтѣ несравненно больше,
нежели думал* Чернышевскій. Кто же скажет*, что наши Богдановы, Валентиновы, Юшкевичи, Берманы и tutti frutti не серьезно
относятся къ тому, что представляется имъ самой передовой философской истиной наших* дней? Мы думаем*, что они вполнѣ

искренно вѣрятъ в * то, что говорят*. А как* много и х * теперь
в * Россіи, да и не въ одной Россіи! Иѣтъ, чудаков* на свѣтѣ
гораздо больше, нежели думал* даже Чернышевскій, преуведичивавшій, к а к * мы знаем*, роль расчета въ іюведенш людей.
Разставаяеь с * „иллюзіонистами", Чернышевскій формулирует*
свой собственный взгляд* на характеръ человѣческаго знашя:
Наши знанія—человѣческія знанія. Познавательный силы человѣка ограничены, к а к * и всѣ его силы. В * этом* смысл* слова,
характер* нашего знанія обусловливается характером* наших*
познавательных* сил*. Будь органы наших* чувств* болѣе воспріимчивы и наш* разум* болѣе силен*, мы знали оы оольше,
нежели знаем* теперь, и, разумѣется, нѣкоторыя из* нынѣшних*
наших* знаній видоизмѣнились бы, если бы наши знашя были
обширнѣе нынѣшнихъ. Расширеніе знаеій вообще сопровождайся
видоизмѣненіемъ нѣкотораго изъ прежняго запаса и х * . Исторш
наук* говорит*, что очень многія из* прежних* знаши видоизменились, благодаря тому, что теперь мы знаем* больше, чѣм*
знали прежде " *).

Но хотя очень многія изъ наших* прежних* знаши видоизменились, ихъ существенный характеръ остался неизмѣннымъ, поскольку они были собственно ф а к т и ч е с к и м и знашями. Для
примѣра Чернышевскій берет* расширеніе знаши о вод*.
* Теперь мы знаем*, благодаря термометру, при какой именно
температур* вода закипает*, и при какой она замерзает*. Прежде
люди не знали этого. Запас* знаиій о вод* расширился. Но въ
каком* смысл* измѣпился он*? Лишь в * томъ, что получил*
такую опредѣленность, какая прежде была ему не свойственна,
т а к * к а к * прежде люди знали только то, что вода закипает*,
нагрѣвшись до нѣкоторой степени, и замерзает* при охлажденш.
Далѣе химія открыла намъ, что вода есть соединеше кислорода съ
водородом*, прежде это было неизвѣетно людям*. Но вода не перестала быть водой оттого, что мы узнали ея химическш состав*.
И всѣ тѣ знанія о водѣ, которыя были у людей до открытых ея
химическаго состава, остались вѣрны и поел* этого открытия.
«Видоизмѣненіе и х * ограничилось тѣмъ, что к * ним* присоединилось опредѣленіе состава в о д ы " , - г о в о р и т * Чернышевский.
М ы - с у щ е с т в а , способныя

ошибаться.

Поэтому

н а с ъ - к а к * в * житейских* дѣлахъ, т а к * и в *

каждый

изъ

наук*-должен*

внимательно всматриваться и вдумываться въ явленія, чтобъ не
иадѣлать ошибокъ. Осмотрительность необходима. Но Чернышевскій настаиваетъ на томъ, что и осмотрительности долженъ быть
положѳнъ предѣлъ. „Газумъ подвѳргаетъ ировѣркѣ все,—говорить
о н ъ — Н о у каждаго образованнаго человѣка есть множество знаній, которыя уже провѣрены его разумомъ и оказались но провѣркѣ немогущими подлежать для него ни малѣйшему сомнѣпію,
пока онъ останется человѣкомъ здраваго|разсудка '*).
Закончимъ изложеніе этой статьи указаніемъ на слѣдующее
замѣчаніе, мимоходомъ сдѣланное въ ней нашимъ авторомъ: „схоластика, это по преимуществу—діалектика" **). Это замѣчаніе очень
характерно для мыслителя, въ философскихъ взглядахъ котораго
былъ, какъ мы уже сказали, недостаточно разработанъ діалектическій элемента. Можно подумать, что, но мнѣнію Чернышевскаго,—и вопреки тому, что говорилъ онъ о діалектическомъ
методѣ въ „Очеркахъ гоголевскаго періода русской литературы",—
діалектика сводилась къ простой игрѣ логическими нонятіями.
Но если схоластика въ извѣстномъ смыелѣ,—т. е. въ смыслѣ
анализа понятій,—и являлась діалектякой, то не нужно забывать,
что эта діалектика была „служанкой теологіи" и именно потому
не могла и не хотѣла звать предъ свое судилище тѣ оснозныя
положенія, на почвѣ которыхъ она совершала свои логическія
операціи. Е я зависимое положеніе нерѣдко превращало ее въ
софистику; но по своему существу,—какъ справедливо замѣтидъ
еще Гегель, и какъ думалъ иовидимому самъ Чернышевскій, когда
писалъ свои „Очерки гоголевскаго періода",—она не имѣетъ съ
софистикой ничего общаго, такъ какъ она показываете недостаточность тѣхъ отвлеченныхъ разсудочныхъ опредѣлепій, на неизбѣжной о лщосторонности которыхъ опирается всякая софистика ***).

•
'•
'•) Тамъ же, стр. 15.
**) Тамъ же, стр. 9-ая.
***) Ср. Гегеля: „Die Dialektik ist nun ferner nicht mit der blossen
Sophistik zu verwechseln, deren Wesen gerade darin besteht, einseitige und
abstrakte Bestimmungen in ihrer Isolirung für sich geltend zumachen, je nachdem solches das jedesmalige Interesse des Individuums und seiner besondern Lage mit sich bringt... Die Dialektik ist von solchem Thun wesentlich
verschieden, denn diese geht gerade darauf aus, die Dinge an und für sich
zu betrachten, wobei sich sodann die Endlichkeit der einseitigen Verstandesbestimmungen ergiebt". (G. Hegel, Encyklopädie der philosophischen "Wissenschaften, 1-er Theil. Berlin, 1843, S. 153).

Мы сейчась увидимъ, какъ невыгодно отразилось на нѣкоторыхъ
сужденіяхъ самого Чернышевскаго это недостаточно вдумчивое
отношеніе его къ природѣ діалектики.

ГЛАВА

СЕДЬМАЯ.

„ Б л а г о т в о р н о с т ь б о р ь б ы за жизнь".
(

Какъ уже сказано выше, Черяышевскій но возвращеніи своемъ
изъ ссылки писалъ, между прочимъ, и по вопросу о трансформизмѣ. Его статья, подписанная: „старый трансформисте" и озаглавленная: „IT р о и с х о жд е и і е т е о р і и б л а г о т в о р н о е т и
борьбы
за ж и з н ь
( П р е д и с л о в і е къ
нѣкоторымъ
т р а к т а т а м ? , н о б о т а и и к ѣ, з о о л о г і и и и а у к а м ъ о ч е л ов ѣ ч е с к о й ж и з н и ) " , не имѣетъ прямого отнотенія къ тому,
что называлось ѵ него собственно философіей, т. е. къ „теоріи
рѣшенія самыхъ общихъ вопросовъ науки обыкновенно называемых?, метафизическими, напримѣръ, вопросовъ объ отношеніяхъ
духа къ матеріи, о свободѣ человѣческой воли, о безсмертіи души
и т. д." *). Авторъ посвятилъ ее критикѣ теоріи Дарвина, и мы
могли бьг предоставить спеціалистамъ по біологіи судить о томъ,
насколько удачна эта критика. Но въ статьѣ, посвященной тому,
что можно назвать философіей біологіи, не могутъ не встрѣтиться
иѣкоторыя общія фшгософскія понятія, имѣющія большой интересъ не для однихъ біологовъ. Такія ионятія мы находимъ и въ
названной статьѣ Чернышевскаго, а потому мы считаемъ нелишнимъ ея разсмотрѣпіе въ этомъ отдѣлѣ.
Чернышевскій называетъ теорію Дарвина—теоріею благотворности борьбы за жизнь и относится къ ней съ самымъ рѣзкимъ
отрицаніемъ. Это рѣзко отрицательное отношеніе сказывается
уже въ самомъ пачалѣ статьи. Чернышевскій утверждаете тамъ,
что названная теорія имѣетъ своимъ основаніемъ „блистательную
въ логическомъ отношеніи мысль": вредное полезно. Такъ какъ
мысль эта, по миѣнію Чернышевскаго, совершенно нелѣпа, то нелѣпы и выводы, изъ нея вытекающіе. „Теорія благотворности
борьбы за жизнь,—говорите нашъ авторъ,—противорѣчитъ всѣмъ
фактамъ каждаго отдѣла науки, къ которому прилагается, и, въ
частности, съ особенною рѣзкостью противорѣчитъ всѣмъ фактамъ
•
' •) Сочинеиія, VI, стр. 193, примѣчаніе.
f» т
I
о7

тѣхъ отдѣловъ ботаники к зоологіи, для которыхъ была придумана и изъ которыхъ расползлась по наукамъ о человѣческой
жизни.
„Она противоречите смыслу всѣхъ разумныхъ житейскихъ
трудовъ человѣка и, въ частности, съ особенною рѣзкостыо противоречить смыслу в с ѣ х ъ фактовъ сельскаго хозяйства, начиная
съ первыхъ заботъ дикарей объ охраненіи прирученныхъ ими
животныхъ отъ страданій голода и другихъ бѣдствій и съ первыхъ усилій ихъ разрыхлять заостренными палками іточву для
посѣва" *).
Основываясь па нѣкоторыхъ словахъ Дарвина, Чернышевскш
утверждаетъ, что теорія борьбы за жизнь заимствована была знаменитымъ аиглійскимъ натуралистомъ у Мальтуса, паписавшаго
свою пресловутую книгу „О народонаселение въ угоду высшимъ
классамъ англійскаго общества. Однако, и Мальтуса плохо пон я т а Дарвинъ. Мальтусъ въ своей книгѣ старался доказать, что
бѣдствія людей составляюсь слѣдствіе ихъ чрезмѣрнаго разжноаѳнія. Но Мальтусу и въ голову не приходило называть происходящая отъ излишняго размноженія бѣдствія благотворными.
Онъ считалъ ихъ бѣдствіями и только бѣдствіями. Дарвинъ же,
примѣнивши идею Мальтуса къ біологіи, вообразилъ, что бѣдствія,
причиняемыя въ средѣ живыхъ существъ ихъ взаимной борьбой
за существовало, становятся для нихъ источпикомъ блага, т. е.
прогресса, состоящаго въ усовершенствованіи ихъ организаціи.
Дарвинъ вообще держался того образа мыслей, согласно которому
бѣдствія считаются благами или, по крайней мѣрѣ, источниками
благъ. „Такой способъ понимать вещи называется оптимистичео к и м ъ г о в о р и т ь Чернышевскій—Держась этого образа мыслей
и не предполагая возможности иного, Дарвинъ былъ убѣжденъ,
что Мальтусъ думаете о бѣдствіяхъ подобно ему, считаете ихъ
или благами, или источниками благъ. Т ѣ бѣдствія, о которыхъ
говорить Мальтусъ—голодъ, болѣзни и ироизводимыя голодомъ
драки изъ-за пищи, убійства, совершаемый для утоленія голода,
смерть отъ голода,—сами по себѣ, очевидно, не блага для подвергающихся имъ; а такъ какъ они, очевидно, не блага, то нзъ
этого, но понятіямъ Дарвина, слѣдовало, что ихъ должно считать
источниками благъ. Такимъ образомъ, у него вышло, что бѣдствія,
о которыхъ говорить Мальтусъ, должны производить хорошо
*) Сочиненія, т. X, ч. 2-ая.

результаты, а коренная причина этихъ бѣдствій, чрезмѣрность
размножееія, должна считаться коренною причиною всего хорошаго въ исторіи органическихъ существъ, источпикомъ совершенство ванія организации, тою силой, которая произвела изъ одноклѣточныхъ оргаиизмовъ такія растенія, какъ роза, липа и дубъ,
такихъ животныхъ, какъ ласточка, лебедь и орелъ, левъ, слонъ
и горилла. На основаніи такой удачной догадки относительно
смысла заимствованной у Мальтуса мысли построилась въ фантазіи Дарвина теорія благотворности борьбы за жизнь" *). Дарвинъ сдѣлалъ громадную паучдую ошибку, вообразивъ, что природа дѣйствуетъ подобно хозяину, который сохраняете животныхъ, имѣющихъ нужныя ему особенности, а уничтожаете особей,
такими способностями не обладающихъ. На самомъ дѣлѣ, хозяинъ
поступаете совсѣмъ не такъ, какъ поступаете природа: „если,
нанримѣръ, оиъ бьетъ обухомъ по лбу тѣхъ коровъ, которыхъ
убиваетъ, онъ не наносите такихъ же ударовъ обуха но лбу
тѣмъ коровамъ, которыхъ сохраняете". А что мы видимъ въ
природѣ? „Самая обыкновенная форма естественна™ отбора—
вымираніе излишнихъ существъ отъ недостатка пищи; одни ли
умирающія существа подвергаются въ этомъ случаѣ голоду?
Нѣтъ, всѣ. Такъ ли поступаете хозяинъ со своимъ стадомъ?
Улучшалось ли бы его стадо, еслибъ оиъ сдерживалъ размноженіе, подвергая всѣхъ животныхъ голоду? Переживающія животныя слабѣли бы, портились бы, стадо ухудшалось бы" **).
Чернышевскій называете Дарвинову теорію борьбы за существованіе теоріей, достойной Торквемады, и говорите, что когда
грубые, невѣжественные, злые мальчики мучатъ мышенка, они не
думаютъ, что дѣйствуютъ на пользу мышамъ, а Дарвинъ учите
ихъ думать это: „Изволите видѣть: мыпіи бѣгаютъ отъ этихъ
мальчиковъ; благодаря тому, въ мышахъ развивается быстрота и
ловкость движеній, развиваются мускулы, развивается энергія дыханія, совершенствуется вся оргаиизація. Да, злые мальчики, кошки,
коршуны, совы—благодѣтели и благодѣтельницы мышей. Полно,
такъ ли?" ***). Чернышевскій говорите, что это совсѣмъ не такъ:
отъ чрезмѣрнаго бѣганья организмъ мышей слабѣетъ, какъ слабѣетъ онъ оттого, что мыши стараются избѣгнуть преслѣдованій
*) Тамъ же, стр. 43.
**) Тамъ же, стр. 35.
***) Тамъ же, стр. 43—44.

своихъ враговъ, прячась въ дуіпныхъ норахъ. И такая порча организма, возрастающая изъ поколѣнія въ поколѣніе, ведетъ къ
вырожденью. А такъ какъ вырожденіе есть несомнѣнное зло, то
естественный отборъ также зло, а вовсе не благо. Насколько видоизмѣняются организмы дѣйствіемъ естественнаго отбора, настолько они вырождаются. Если бы этотъ отборъ имѣлъ преобладающее вліяніе въ исторіи органическихъ с у щ е с т в у то не могло
бы быть никакого повышенія организаціи, а такъ какъ это повыт е н і е все-таки имѣло мѣсто, то ясно, что была какая-то сила или
комбннація какихъ-то силъ, противоположная дѣйствію естественнаго отбора и перевѣшивавшая его. ІІѢкоторыя изъ этихъ силъ
были открыты трансформистами, предшествовавшими Дарвину. Со
временемъ будутъ открыты еще другія. Но каковы бы ни были
сдѣланныя или предстоящія открытія на этотъ счетъ, Чернышевскій не сомнѣвается въ томъ, что силами, повышающими строеніе
органическаго существа, могутъ быть только такія силы, которыя
содѣйствуютъ „хорошему ходу фѵнкцій его организма и, если это
существо имѣетъ способность ощущенія, возбѵждаютъ въ немъ
своимъ дѣйствіемъ ощущеніе физическаго и нравственнаго благосостоянія, довольства жизнью и радости" *). Таковъ окончательный выводъ нашего автора. Дарвинъ замѣчателеяъ былъ, но
его мнѣиію, какъ „монографией", а не какъ тѳоретикъ трансформизма. Изъ теоретиковъ же трансформизма Чернышевскій ставилъ
на первое мѣсто, невидимому, Ламарка, сочинеше котораго
Philosophie zoologique онъ называете геніальнымъ трудомъ
В ъ числѣ упрековъ, выдвигаемыхъ Чернышевскимъ противъ Дарвина,
не малую роль играете упрекъ въ томъ, что Дарвинъ не зналъ
ученій предшествовавшихъ ему трансформистовъ, т.-е. стало быть
между прочимъ и того же Ламарка ***).
Тутъ мы вынуждены сдѣлать прежде всего фактическую поправку. Дарвинъ говорить съ большой похвалой о сочиненіяхъ
Ламарка въ исторической замѣткѣ, предшествующей введѳнію въ
его книгу о происхожденіи видовъ. Тамъ же говорите онъ и о
другихъ своихъ предшественниках^ Мы не имѣемъ подъ рукой
нерваго издапія этой книги и потому не можемъ провѣрить, была
ли уже въ этомъ изданіи названная замѣтка. Очень возможно,
*) Тамъ же, стр. 46.
**) Тамъ же, стр. 22.
***) Тамъ же, стр. 41.

что ея не было, и что ея отсутствіемъ объясняется упрекъ, дѣлаемый Чернышевскимъ Дарвину за игнорированіе имъ трудовъ
ирежнихъ трансформистовъ. Но, по нашему мнѣнію, отсутствіе
этой замѣтки въ первомъ изданіи еще не доказывало бы, что до
выхода этого изданія, т. е. до ноября 1859 года, Дарвину оставались неизвѣстными труды Ламарка и хотя бы нѣкоторыхъ другихъ ирежнихъ трансформистовъ. Правда, въ своей замѣткѣ Дарвинъ ссылается на „превосходную исторію Изидора Жоффруа
Сэнтъ-Илэра" (Histoire naturelle générale), датированную 1859-ымъ
годомъ. Но онъ не говорите, что ему только изъ нея стали извѣстны
идеи Ламарка: онъ говорить только то, что изъ нея заимствовалъ
онъ свѣдѣнія о времени выхода нерваго сочиненія Ламарка. Это,
конечно, не одно и то же: можно хорошо знать идеи даннаго писателя, не будучи ос.вѣдомленнымъ насчетъ того, когда именно
вышло первое его сочиненіе. Но донустимъ, что, работая надъ
своей книгой, Дарвинъ оставался въ полной неизвѣетности по
части своихъ нредшествеЕниковъ. Хорошаго тутъ, разумѣетсд, не
было бы ничего; но нужпо быть справедливыми въ подобном?»
г р ѣ х ѣ , къ сожалѣнію, повинны очень многіе писатели. Такъ,
нанримѣръ, самъ Фейербахъ, котораго такъ высоко ставилъ Чернышевскій, плохо зналъ исторію матеріализма, т. е. того санаго
ученія, на почву котораго онъ перешелъ, разорвавъ съ Дбсолютнымъ ндеализмомъ Гегеля: онъ насмѣхалея надъ „трюфельным?»
иаштетомъ Ламеттри" въ томъ самомъ сочиненіщ въ котором?»
его матеріалистическіе взгляды приняли видъ, наиболѣе близкій
къ французскому матеріализму. А межъ тѣмъ на этомъ основаніи
Чѳрнышѳвскій едва ли рѣшился бы обвинить своего любимаго
учителя въ легкомысліи. И онъ былъ бы нравъ, потому что какъ
ни достойны сожалѣнія подобные пробѣлы въ знапіяхъ людей,
занимающихся широкими теоретическими вопросами, но наличность ихъ все-таки еще не исключаете возможности серьезнаго
отношенія къ дѣлу. Такимъ отношеніемъ отличался Фейербахъ,
и такое же отношеніе было въ неменьшей мѣрѣ свойственно
Дарвину, къ которому такъ несправедливъ Чернышевскій.
У Чернышевскаго вопросъ о зпаченіи естественнаго отбора въ
исторіи развитія животныхъ и растительныхъ видовъ принимаете
такую формулировку, какой онъ вовсе не имѣлъ у Дарвина. Дарвину и въ голову не приходило спрашивать себя, должен?» или
не долженъ быть признанъ „ з л о м ъ " несомнѣнный естѳственноисторическій факте борьбы за жизнь между живыми существами.

„,в „ „ »
Г

—
і

д л я него Б о и ^ и
п я т с т в у е т ъ естественный

о
Тогда
даннаго вида. і о г д а
С

i
-

приспособленію ж и в о т н ы х , к ь
і
формулированный

отооръ

asrssax
У

- . — - » » ss

н а ч и н а е т с я то,

что Чернышевскій
б ы

н а д в а т ь

назвал,
зно-

исче

вырождеиетга, Ц ^ ^ о Л и ъ
не о т р и ц а е т , возможности
веніенъ этого вида, д а р в и н ,
естественный условія
й
неизбѣжности т а к и х , - т у ч а е в ъ Но ко да есте т
J

недостаточно

не^а^опріятны,

приспособленныя особи. Б у д е т ,
процессом, У с о в е Р ш е н С Т В О В ^

„

усложненіем,
^

Д а р в и н , не

организаціи

гово-

з а в и с и т , о т , обстоя-

о Г , ' ш о ц е с с ; приспособления паразитов, к , специальным,
тельствъ. П р о ц е с с , при
б ы в а е т , процессом,
условіямъ и х , существования чаще все o
feв
.
1
Р И І Ъ

условия

ЖИЗНИ н а

земля

Г ™ / . :

"благопріятствовми н о я в л і і ю видов,,
и с о в е р Ш е ш і о ю " организащею.

жапія Дарвиновой теорш.
»
Т „Й же, если бы услоиія ж „ а о „ . - я ж а ж е м
нее б о л ь н о и больжаго
бы в е б л а г о п р ш т в ш ш для сложныхъ оі

«
«.,

« о п р о д е с с ь
„рг;ш,:-

И только. n Z r t Z i — ,

наиболѣе

Что Д а р в и н , Пі у

м о ж е т , подлежать

сомнѣнию.

•
»
па ф И

«*»

ан°глійсЕому Г л о " , Г »
ѣ %
роль гораздо и р „ Щ о .

авворь и с с а к н ярелнежели она вредсвавля-

лась самому Дарвину. Чернытевскій говоритъ, что самой обыкновенной формой естественна™ отбора является вымираніе излишн и х * существ* о т * недостатка пищи. Но Дарвин* такъ не думал ъ. Онъ говорил*: „само собой разумѣется, что количеств*) ітищи
опредѣляетъ собой крайній предѣлъ размноженія всякаго вида,
но среднее число индивидуумов* даннаго вида чаще всего определяется не трудностью добыванія пищи, а легкостью, съ которой эти индивидуумы становятся добычей д р у г и х * животных*' 4 *).
Если бы Чернышевскій обратил* внимапіе на эти слова Дарвина,
то зкачеиіе естественна™ отбора, вѣроятио, представилось бы ему
в ъ другом* видѣ. В ъ самомъ дѣлѣ, вообразим*, что между особями даннаго вида, подвергающимися постоянным* нападеніямъ
хищников*, стали появляться такія, которыя по своей окраскѣ
менѣе замѣтны для неиріятельскаго взора. У э т и х * особей буд е т * больше шансов* избѣжать когтей хищников*. Онѣ будутъ
выживать, между тѣмъ какъ особи, отличающіяся болѣе замѣтиой
окраской, будутъ гибнуть. Наслѣдствепность передаст* благоприятный признак* потомкам* сохранившихся особей, и таким*
образом* придет* такое время, когда всѣ особи даннаго вида
получат* окраску, благопріятную для ихъ сохраненія. Этотъ случай не похож* на приводимый Чернышевским* примѣръ съ мышонком*: т у т * отбор* не „бьет* обухом* но головѣ" в с ѣ х ъ особей вида, а между тѣмъ, случаям*, подобным* указанному нами,
Дарвин* отводит* весьма широкое мѣсто въ своей теоріи. Возьмем*
другой примѣръ. Уоллэсъ говоритъ, что на островѣ Мадейрѣ
многія насѣкомыя еовсѣмъ или почти совсѣмъ утратили крылья,
между тѣмъ какъ насѣкомыя того же вида, живущія па матер и й Европы, до сихъ пор* обладают* совершенно развитыми
крыльями. Уоллэсъ объясняет* это явленіе тѣмъ, что Мадейра,
какъ и многіе океаническіе острова умѣреннаго пояса, часто испыт ы в а е т * на себѣ дѣйствіе внезапных* ураганов*, вслѣдствіе которых* насѣкомыя, обладающія крыльями и, конечно, пользующаяся имя для летанья, подвергались опасности быть унесенными
въ море. „Таким* образом*,—говоритъ Уоллэсъ,—изъ года въ
г о д * особи, обладавшія короткими крыльями или рѣже пользовавшіяся ими для летанья, оказывались сохраненными, и таким*
образом* возник* вид*, лишенный крыльев* или обладающей

лишь несовершенными крыльями" *)• Тутъ естественный отбор*
опять не „бьет* обухом* но головѣ" в с ѣ х * особей данеаго вида,
а между т ѣ м * и т у т * онъ содѣйствуетъ и х * приспособлению къ
естественным* условіям* и х * существованія. Т а к и х * примѣровъ
можно было бы привести великое множество. И если б * Чернышевскій внимательно отнесся к * ним*, то о н * в р я д * ли р е шился бы отстаивать ту свою мысль, что Дарвинова теорія борьоы
за жизнь „противорѣчитъ всѣмъ фактамъ т ѣ х ъ отдѣлов* ботаники
и зоологіи, для которых* была придумана и н з * которых* расползлась по наукам* о человѣческой жизни".
Совершенно вѣрно то, что теорія борьбы за существованіе
„расползлась по наукам* о человѣческой жизни" далеко не к *
иользѣ этих* н а у к * . И позволительно думать, что явное раздра-кеніе Чернышевскаго против* Дарвина,-сказавшееся между про; „ м * в * замѣчаніи о том*, что Дарвиновская теорш достойна
Т о р к в е м а д ы , - объясняется больше всего вредным* вліяшем*
т а к * называемаго дарвинизма на развитіе общественной науки.
Но нельзя дѣлать Дарвина отвѣтственным* за промахи дарвинистов*. Его теорія борьбы за жизнь вовсе не может* сл)жиіь
оправданіемъ той „войны в с ѣ х * против* в с ѣ х * « , которую проповѣдывали нѣкоторые дарвинисты-соціологи. Дарвин* находил*
что развитіе общественных* инстинктов* „крайне полезно для
сохраненія вида в * его борьбѣ за существованіе. ІІримѣните эту
Г м ы с л ь к * общественным* отношеніям*. и вы п о л у ч и в и « о
прямо противоположное тому крайнему индивидуализму, который
составляет* неизбѣжный логическій вывод* из* у ч е н » сощологоГ-дарвинистов*. Конечно, сам* Дарвин* плохо разбирался в *
общественных* вопросах*. Э т и м * , - к а к * замѣтил* еще Энгельс*
в * своем* спорѣ с * Дюрингом* **), объясняется тот* факт* чт
ОН* без* всякой критики принял* у ч е т е Мальтуса о вародона
селеніи. Но его огромный ум* предохранял* его о » тЬхъ крайностей, в * который впадали миогіе из* его учеников*. Правда и
™ чт Дарвина можно, пожалуй, принять за о б ы к н о в е н н о г о ^
. честерца когда он*, разсуждая о жизни человѣческих* обществ*,
г о в о р в і „Для человѣка должна существовать открытая конкурренція, и закон* и обычаи не должны мѣшать наиболѣе способ-

ным* имѣть рѣшительный успѣхъ в * жизни и оставлять наибольшее число потомков*" *)• И по всему видно, что он* в *
самом* дѣлѣ склонялся к * маичестерству, которое, кажется, представлялось ему самой передовой общественной теорий. Это был
заблужденіе; но это заблужденіе ничего не говорит* против* того
метода, которым* пользовался Дарвин*, изучая явленія органической жизни. И напрасно стали бы ссылаться на его слова о
конкурренціи сторонники соціальной войны в с ѣ х * против* в с ѣ х * .
Есть конкурренція и конкурренція. Сэнъ-семонисты тоже стояли
за копкурренцію, но именно ради конкурренціи они требовали
коренного иреобразованія отношеній собственности.
Мы не считаем* нужным* вдаваться въ дальнѣишш разбор*
взгляда Чернышевскаго на теорію Дарвина. Послѣ того, что уже
сказано нами по поводу этого взгляда, нам* достаточно будет*
обратить вниманіе читателя на ироническое отношение Чернышевскаго къ Дарвинову оптимизму. Онъ приписывает* Дарвину убѣжденіе въ том*, что всякое зло непремѣнно в е д е т * ко благу.
Этому оптимизму онъ нротивупоставляетъ ту свою мысль, что
вредное всегда вредно, и никогда не полезно. Мы еще встрѣтимся
с * этою мыслью, разсматривая историческіе взгляды Чернышевскаго. Тогда мы дольше остановимся на ней и постараемся между
прочим* рѣшить вопрос* о том*, въ какой мѣрѣ примирима она
с * тѣмъ,—какъ мы видѣли выше очень одобряемым* Чернышевским*,-положеніемъ Гегеля, что о т в л е ч е н н о й
истины
нѣтъ
что истина в с е г д а к о н к р е т н а и что все
зав и с и т * о т ъ о б с т о я т е л ь с т в * в р е м е н и и м ѣ с т а . Эдѣсь
же мы пока скажем*, что сам* Чернышевскій не всегда разсуждал* по формулѣ: „вредное всегда вредно; только полезное полезно". Во втором* снѣ Вѣры Павловны он* заставляет* ея
мать Марью Алексѣевну говорить: „Слушай-же ты, Вѣрка, что я
скажу. Ты у ч е н а я - н а мои воровскія деньги учена. Ты о доором* думаешь, а к а к * бы я не злая была, т а к * бы ты и не знала,
что такое добром* называется. Понимаешь?» **). Из* этих* слов*
выходит*, что и злое порождает* иногда благія послѣдствія- А
вѣдь Чернышевскій въ данном* случаѣ внолнѣ согласен* съ Машею Алексѣевной. Продолжая свое объясненіе с * дочерью, Марья
Алексѣевна повторяет*: „Видишь у нея (Марья Алексѣевна го•) Собраніе сочиненій, т. 2-ой. Пер. Сѣченова. СПБ. 1899 г., стр. 420..
**) Сочиненія, т. IX, стр. 113.

* 7 т р Darwinisme par Alfred Rossel Wallace. Paris, 1891, p. 1 3 8 - 1 3 9 .
**) Herrn Eu g№ Dtihr in g s Umwälzung der Wissenschaft. 5-ое ивдаше,
стр. 60.

воритъ здѣсь о себѣ въ третьемъ лицѣ. Г. II.) были дурныя мысли,
но изъ нихъ выходитъ польза человѣку: вѣдь тебѣ вышла польза?
А у другихъ злыхъ не т а к ъ " . * ) Здѣсь устами Марьи Алексѣевны
опять говорите самъ Чернышевскій. И если то, что онъ говорите—
справедливо,—а оно на самомъ дѣлѣ справедливо—то и здѣсь
выходитъ, что злое не всегда имѣетъ злыя послѣдствія. А это
противоречите тому отвлеченному положепію, во имя котораго
Чернышевскій критиковалъ Дарвина. Впрочемъ, мы считаемъ нелишнимъ повторить, что у самого Дарвина вопросъ объ естественномъ отборе никогда не переносился на почву соображеній о злѣ
и о добрѣ. И это не было, конечно, ошибкой Дарвина.
Но каковы бы ни были въ этомъ частномъ случаѣ нѣкоторые
промахи Чернышевскаго, и каковы бы ни были также нѣкоторые
общіе недостатки, свойственные его методу, онъ все-таки былъ
однимъ изъ самыхъ замѣчательныхъ мыслителей, выступавшихъ
въ нашей литературѣ. Слабой стороной его философскихъ взглядовъ была та недостаточная разработанность въ нихъ діалектическаго элемента, который составлялъ также слабую сторону
системы его учителя Фейербаха. Чернышевскому не пришлось
ознакомиться съ философіей Маркса и Энгельса, выросшей изъ
Фейербаховой философіи. А такъ какъ философія Маркса и Энгельса
представляла собою несомнѣнно большой шагъ впередъ сравнительно съ системой Фейербаха, то можно сказать, что послѣднее
слово философской мысли осталось, къ сожалѣнію, неизвѣстнымъ
нашему автору. Но въ то время оно было и на Западѣ извѣстно
лишь немногимъ. А если не сравнивать взглядовъ Чернышевскаго
со взглядами Маркса и Энгельса, если сопоставлять съ ними лишь
взгляды, напримѣръ, П. Л. Лаврова и другихъ болѣе или менѣе
прогрессивныхъ его современниковъ, то нужно будетъ признать,
что онъ далеко оиередилъ ихъ, и что когда онъ сошелъ со сцены,
въ нашей литературѣ начался въ философскомъ,—да, къ сожалѣнію, и не только въ философскомъ,—отношеніи п е р і о д ъ
у п а д к а . Однимъ изъ проявленій этого упадка явился впослѣд• ствіи пресловутый субъективизмъ Николая Михайловскаго, котораго
• многіе до сихъ поръ пресерьезно ставятъ на одну доску съ Чернышевскимъ. На самомъ дѣлѣ Михайловекій, особенно въ философіи, былъ вастоящимъ карликомъ по сравненію съ авторомъ
статьи „Антропологическій принципъ".
*) Тамъ же, сгр. 114.

Чернышевскаго знають у насъ, какъ публициста., отчасти какъ
историка л и т е р а т у р ы , - т . е. какъ автора „Очерковъ гоголевскаго
періода" и статей о Лессингѣ,—но его совсѣмъ не знаютъ, какъ
философа. Это объясняется, во-первыхъ, тѣмъ, что онъ мало писалъ
о философіи, а во-вторыхъ, его манерой изложенія своихъ мыслей.
Онъ писалъ такъ просто и ясно, что нѣкоторые его читатели
наивно отказывались именно но этой прнчипѣ признать за философію то, что онъ излагалъ въ статьѣ „Антропологическій принципъ". Это не предположеніе, а факте, хотя и смѣшной факте,
такіе читатели были въ то время. И вотъ доказательство. Когда
появился въ 4-ой кыижкѣ „Современника" за 1861 годъ разборъ
философіи Лаврова, сдѣланный Антоновичемъ, „Отечественный
Записки" пренебрежительно замѣтили: „никакого умственнаго
напряженія не надо, чтобы понять все, что говорите г. Антонов и ч а Ясность этой статьи, поразила в с ѣ х ъ " . Цитируя этотъ отзывъ полемизировавшаго съ нимъ журнала, Чернышевскій со
своей стороны писалъ: „Вы наслушались, что философія—предмете головоломный. Вы пробовали читать филоеофскія статьи,
въ родѣ произведена г. Лаврова, и ровно ничего не понимали.
А г. Лавровъ былъ по вашему мнѣнію хорошій философъ. Вотъ
и состроился у васъ въ умѣ силлогизмъ такого рода: „философіи
я не понимаю; слѣдовательио то, что я могу понимать—не философія " *). В ъ силу этого же силлогизма не считались философскими
даже тѣ страницы Чернышевскаго, которыя имѣли самое прямое
отношеніе къ философіи: страницы эти отличались слишкомъ
яснымъ изложеніемъ. Нечего и прибавлять, что и до сихъ поръ
не иеревелись у насъ „проницательные читатели", судящіе с
философскихъ статьяхъ на основаніи указаннаго Чернышевскимъ
силлогизма. Это приводите намъ на память анекдотъ о человѣкѣ, который страдалъ зубною болью, и у котораго столичный
врачъ легко и скоро вырвалъ больной зубъ.—Сколько съ меня слѣдуетъ? спросилъ лаціентъ. Рубль, отвѣчалъ зубной врачъ.—„Какъ
рубль! во з они л ъ больной. Меня нашъ уѣздный дантистъ цѣлый
часъ таскалъ по кабинету за больной зубъ, да и то взялъ только
четвертакъ, а вы моментально вырвали, да просите рубль!" Чернышевскій напрасно убѣждалъ наивныхъ читателей: „о какомъ бы
прѳдметѣ ни заговорилъ человѣкъ, образъ мыслей котораго туманенъ (здѣсь имѣется въ виду Лавровъ. Г. П.), рѣчь его будетъ
*) Сочиненія, т. VIII, стр. 2 6 6 - 2 6 7 .

T
а лаия пп гебѣ Аилософія быть можетъ
ті7иапяяя головоломная. А сама по сеид,
г
Г е В
~
ь
« а . непонятная наука" »). —
~
атому но вѣрвли я до сндъ норъ не я і р н т ь . И до сядь порт
оо™ вы спросите средняго русскаго „интеллигента , были ли
- Владиміръ С о л о в ь е в ы
^ттп гітлтги А если вы скажете такому „интеллигеніу >
Г ч е Т Г ^ Г т / е Z ,
философъ н притоми тораздо бо ; Фе

б о Д нежели ЛА.ровъ в Соловьеви, то
немалое изуилевіе. Философія Червытевсваго

была недостатовво

ОТДѢЛЪ

ВТОРОЙ.

туманна...

Историчѳскіе взгляды Я . Г. Чѳрнышѳвсваго.

ГЛАВА

ПІРВАЯ.

Историческая н а у к а и естествознаніе.
При разсмотрѣніи исторических* взглядов* Чернышевскаго
полезно будет* прежде всего выяснить себѣ, к а к * представлялось
Г
—
современной ему исторической науки. Хорошее
2 Л е об* этом* дает* слѣдующій отрывок* из* его статьи о
^ Т ѣ м Г б І г и ж е вникаем* мы в * труды, совершенные ноныиѣ
для исторіи, тѣмъ болѣе убѣждаемся, что нынѣ мы имѣем* только
идею о том* чѣмъ должна быть эта наука, но едва еще видим*
первые односторонніе опыты осуществить эту идею. Не будем*
разематривать причин*, но которым* практика т а к * отстала в *
этом* случаѣ о т * теоріи: это завлекло-бы н а с * слишком* далеко
скажем* только, что, с * одной стороны, з а т р у д н е н и и , служат*
скудость и необработанность матеріаловъ для истощи т ѣ х * элеменжизни которые до с и х * нор* упускались из* виду. С *
Z v o T Z o Z Z ^
не важнѣйшимъ зще препятствіем* надо
считать узкость и отвлеченность обыкновеннаго взгляда на чело
вѣческую жизнь. Антронологія только еще начинает* утверждать
1 ^ — в о
н а д * отвлеченною моралью и одностороннею
исихологіею" *).

*) Сочиненія, т. И, стр. 410.

Замѣтьте, что Черныпіевскій и здѣсь стремится стать на
точку зрѣнія „антропологіи". Мы уже знаемъ, что провозгласившая
„антропологическій" принципъ философія Фейербаха - Чернышевскаго видѣла въ человѣкѣ то же самое, что видятъ въ немъ
естественныя науки. Черныгаевскій хочетъ, чтобъ исторія, въ
свою очередь, взглянула на человѣка съ точки зрѣнія естествознанія. „При той чрезвычайной важности, какую играетъ въ
жизни и должна пріобрѣсть въ исторіи натуральная сторона человѣческаго быта,—говорить онъ—понятно что вліяніе естественныхъ наукъ на исторію должно со временемъ сдѣлаться неизмѣримо сильнымъ. В ъ настоящее время еще очень немногіе историки предчувствуютъ это. Грановскій принадлежитъ къ числу
и х ъ " . Для поясненія своего взгляда на методъ изслѣдованія
историческихъ явлепій, Чернышевскій указываетъ на Гизо, который стоить, по его словамъ, выше другихъ историковъ нашего
времени. Чтенія Гизо объ исторіи цивилизаціи страдали тѣмъ
недостаткомъ, что предметомъ ихъ, кромѣ политической исторіи,
являлась только умственная жизнь народа, да и то не во всей
своей нолнотѣ. О матеріальной же сторонѣ жизни программа
этихъ чтеній совсѣмъ даже не упоминаетъ. Гизо хочетъ излагать
исторію внутренней жизни человѣка и его отношеній къ другимъ
людямъ. Онъ забываетъ объ отношеніи человѣка къ природѣ.
„А между тѣмъ,—говорить Чернышевскій,—въ природѣ источники человѣческой жизни, и вся жизнь кореинымъ образомъ
опредѣляется отношеніями къ природѣ"

%ѵ

Тутъ Чернышевскій, какъ будто, неправъ въ своемъ отзывѣ
о Гизо. Указанный имъ чтенія Гизо по исторіи цивилизаціи
въ самомъ дѣлѣ слишкомъ мало обращаютъ вниманія на матеріальную сторону жизни народовъ; но если бы Чернышевскій
обратился къ другимъ сочинепіямъ того-же историка, напримѣръ, хотя бы къ его „Essais sur l'histoire de France",
то онъ увидѣлъ бы, что Гизо совсѣмъ не пренебрегалъ матеріальной стороной жизни народовъ, а напротивъ приписывалъ ей преобладающее вліяніе. Гизо говорилъ: „чтобы понять политическія учрежденія, надо изучить различные слои,
существующее въ обществѣ, и ихъ взаимныя отношенія. Чтобы
понять эти различные общественные слои, надо знать при-

роду

поземельныхъ

отношений" *).

Изучать

природу

ныхъ отношеній не значить игнорировать матеріальную
общественной жизни. Но тутъ необходимо сдѣлать

поземельсторону

терминологи-

ческую оговорку.
У Чернышевскаго выраженіе „матеріальная сторона жизни"
употреблено здѣсь не въ томъ смыслѣ, въ какомъ употребляемъ
его мы, говоря объ историческихъ взглядахъ Гизо. Существующій
въ данной странѣ аграрный строй характеризуем собою не отношеніе людей къ природѣ, а ихъ собственный взаимныя отпошенія
въ обществѣ. Между тѣмъ, Чернышевскій подъ матеріальной стороной жизни понимаете тѣ отиош е нія, который существуютъ между
человѣкомъ и природой. Это очень большая и чрезвычайно существенная разница. Но мы сейчасъ увидимъ, что относящіяся
къ этому предмету дальнѣйшія разсужденія нашего автора почти
совсѣмъ сглаживаютъ эту разницу.
Почему Чернышевскій ириписываетъ такую большую важность
вопросу объ отношеніи между человѣкомъ и природой? Онъ поясняетъ это длинной цитатой изъ рѣчи Грановскаго „О современномъ состояніи и значеніи всеобщей исторіи", произнесенной
ьъ торжественномъ собраніи московская университета 12 января
1852 года. Такъ какъ эта цитата весьма важна для характеристики интересующая насъ здѣсь взгляда Чернышевскаго, то мы
со своей стороны восироизведемъ по крайней мѣрѣ одну ея часть.
Грановскій говорилъ: „Географическіе обзоры, о которыхъ мы
упомянули, рѣдко соединены органически съ дальнѣйшимъ изложеніемъ. Нредпославъ труду своему бѣглый очеркъ описываемой
страны и ея произведен^, историкъ съ спокойною совѣстью переходить къ другимъ, болѣе знакомымъ ему иредметамъ и думаетъ, что вполнѣ удовлетворяя современнымъ требованіямъ
науки.' Какъ будто дѣйствіе природы на человѣка не есть постоянное, какъ будто оно не видоизмѣняется съ каждымъ велвкимъ шагомъ его на пути образованности? Намъ еще далеко не
извѣстны всѣ таинственныя нити, привязывающія народъ къ землѣ,
на которой онъ выросъ и изъ которой заимствуетъ не только
средства физическая существовав я, но значительную часть своихъ
нравственныхъ свойствъ. Распредѣленіе произведеній природы на
*) Essais, 2-е édition, Paris, 1860, p. p. 75-76. Объ этомъ см. подробнѣе во 2-ой главѣ моей книги „Къ вопросу о развитш монистическаго взгляда на исторію".

поверхности земного шара находится въ тѣснѣйшей связи съ судьбою г р а ж д а н с к и м обществъ. Одно растеніе условливаетъ иногда
цѣлый бытъ народа. Исторія Ирландіи была бы, безспорио, иная,
если бы картофель не составлялъ главнаго пропиташя для ея
жителей. То же можно сказать о нѣкоторыхъ животныхъ для
другихъ странъ" *).
Далѣе у Грановскаго идетъ очень важная ссылка на статью
академика Вера о вліяніи внѣшней природы на сощальныя отношенія отдѣльныхъ народовъ и исторію человѣчества. Самое заглавіе этой статьи показываете, что Беръ хотѣлъ разсматривать связь
между человѣкомъ и природой преимущественно со стороны вліян.я
естественныхъ условій на общественный отношенія. Совершенно
то же вліяніе имѣетъ въ виду самъ Грановскій, указывая, что
вся исторія нѣкоторыхъ страиъ зависитъ отъ ихъ флоры или
фауны. Правда, онъ говорить еще о нѣкоторыхъ таинственныхъ
нитяхъ, „привязывающихъ народъ къ землѣ" и даже опредѣляющихъ собою его нравственный склонности.
Туте можно иодѵмать, что Грановскій признаете непосредственное вліяніе природы на взаимныя отношенія людей въ
обществ*. И это тѣмъ болѣе, что на одной изъ предыдущихъ
страшіцъ онъ не отказывается признать, какъ выводъ естествознанія, „историческое безсиліе цѣлыхъ породъ, не щжзванныхъ
къ благороднѣйшимъ формам* гражданской жизни .
) по тер
нышевскій, внослѣдствіи бывшій, какъ мы увидимь ииже, самымъ
рѣшительнымъ противником* теоріи рас*, в р я д * ли и в * то
время, когда писалъ свою статью о Грановском* - т . е. въ 1856-ом*
годѵ - х о т я бы отчасти склонялся къ этой теорш***). Всего в * р н ѣ е 'что рѣчь Грановскаго понравилась ему совсѣмъ не своей готовностью признать историческое безсиліе нѣкоторыхъ человѣческихъ
породъ, а своим* настойчивым* указаніемъ на зависимость оощес т в е ш ш х ъ отношеній народовъ отъ естественных* условш ихъ
существовали. А если это такъ, то мысль Чернышевскаго о вліянш
* ) Это

мѣсто

находится на 34-ой стр. 1-го тома сочиненій Грановскаго

изд. 1866-го года.
Е щ е ^ Г г'одъ'до'того,—въ библіографической замѣтк* объ „Архив* (
„сторико юридических* свѣдѣній' H. Калачова,-он* указывал* на
ГГьшивость всевозможных* тевтономаній, галломаній, англомашй, чеÎ o " б лгароманій" (Сочин. 1, 428). Отсюда, ^
^ ш с п ѵ ^ по- ]
дать до отридательваго отиошенш вообще ко всей теорш рас*.

ппироды на человѣка совершенно сближается съ нашим* взглядом* на тотъ же предмете: естественный условія вліяюте на людей
оиредѣляя собою ихъ взаимныя отиошеиія въ о б щ е с т в у Зтоте
взгляд* былъ прекрасно формулирован* Марксом* у ф за н * сколько лѣтъ до того, какъ Грановскій произнес* въ московском*
университет* свою рѣчь о состояніи и значеніи всеобщей нсторіи.
Многоразличный о т и о ш е н і я , - п и с а л * Маркс* въ своей брошюр*
„Наемный т р у д * и к а п и т а л * « , - в ъ которыя становятся люди при
производств* продуктов*, не ограничиваются отношешемъ ихъ къ
природ*. Производство возможно лишь при извѣстнаго рода совмѣстности и обоюдности дѣйствій производителей. Чтобы производить, люди вступают* въ определенный взаимныя связи и
отиошенія, и только внутри и ч е р е з * посредство этихъ общественн ы х * связей и отношеній возникают* воздѣйствія людей на природу, необходимый для производства" *)• Взаимныя же отиошенш
людей въ ппоцеесѣ производства опредѣляются состояпіемъ ихъ
производительных* силъ, которыя, въ свою очередь, находятся въ
тѣснѣйшей зависимости отъ естественных* условій существованія
даннаго народа, т. е. отъ той географической среды, въ которой
онъ живет*. Т а к о в * выводъ, къ которому приходите наука, изсл*дуя вопрос* о вліяніи природы на „общественная человѣка .
Этот* выводъ, новидимому, былъ не во всей своей полнот* я с е н *
Грановскому. Выли, неоспоримо, на с ч е т * его значительным неясности и у Чернышевскаго въ ту пору, когда онъ началъ нримѣнять къ исторіи „антропологичеекій" принцип*. Но к а к * бы то
ни было, логическое развитіе взгляда Грановскаго и Чернышевскаго должно было бы вести къ только что указанному выводу
Маркса. А такъ какъ Гизо со своей стороны приближался къ
ЭТОМУ выводу, х о т я далеко не сдѣлалъ его во всей полнот*, то
Чернышевскій былъ неправ*, обвинив* его в ъ игнорирован» матеріальной стороны жизни. Но для насъ здѣсь важно ие то, прав*
или неправ* былъ Чернышевскій въ своем* в з г л я д * на Гизо, а то,
что его справедливый или несправедливый взглядъ на Іизо х а рактеризуете собою его собственным историческія воззрѣшя Вотъ
почему мы еще вернемся къ разсмотрѣнію этого взгляда. Іеперьже мы еще разъ подчеркиваем* то обстоятельство, что во имя своего
антропологическая" принципа н а ш * авторъ уже въ самомъ нач а л * своей литературной дѣятельности требовал* отъ историков*
*) См. „Наемный труд* и капитал*". Изд. „ Пролетариат*в; стр. 20.

вшшательнаго отношенія къ „матеріальной сторонѣ жизни" народовъ. Весь воиросъ о послѣдующемъ развитіи его историческихъ
взглядовъ сводится къ вопросу о томъ, какой видъ приняло у него
самого представленіе объ этой сторонѣ.

ГЛАВА

ВТОРАЯ.

Матеріализмъ в ъ историческихъ в з г л я д а х ъ Чернышевскаго.
В ъ 1855-омъ году, въ больпюй критической статьѣ о третьей
и четвертой книгахъ очень извѣстнаго въ свое время сборника
Леонтьева „Пропилеи", Чернытевскій, оспаривая мпѣніе Куторги,
считавшаго земледѣльческій бытъ первоначальнымъ бытомъ человѣчества, писалъ:
„Преданія всѣхъ народовъ свидѣтельствуютъ о томъ, что
прежде нежели узнали они земледѣліе и сдѣлались осѣдлыми,
они бродили, существуя охотою и скотоводствомъ. Чтобы ограничиваться греческими преданіями и относящимися именно къ
Аттикѣ, укажемъ на миеъ о Церерѣ и Триптолемѣ, котораго научила она земледѣлію,—очевидно, что по восноминаніямъ греческаго народа нищенское и грубое состояніе дикарей охотниковъ
было первымъ, а съ благоденствіемъ осѣдлой земледѣльческой
жизни познакомились люди уже впослѣдствіи. Такія общія всѣмъ
народамъ преданія совершенно подтверждаются для всего европейскаго отдѣла индоевропейскихъ племеяъ
изслѣдованіями
Гримма, которыя справедливо считаются безусловно вѣрными в ъ
своихъ главныхъ выводахъ. То же самое прямымъ образомъ доказываю™ положительные факты, записанные въ историческихъ
памятникахъ: мы не знаемъ ни одного народа, который, ставъ
разъ на степень земледѣльческаго, ниеналъ иотомъ въ состояніе
одичалости, не знающей земледѣлія; напротивъ того, у многихъ
изъ евроиейскихъ народовъ достовѣрная исторія записала почти
съ самаго начала весь ходъ распространена земледѣльческаго
быта" *). Европейскіе путешественники по Африкѣ не разъ встрѣчали негритянскія племена, которыя, будучи вытѣсненьг изъ своего стараго мѣстожительства и лопавъ въ новую географическую
среду, мало благопріятную для земледѣлія, покидали земледѣль-

*) Сочиненія, т. J, стр. 389.

ческій бытъ и становились пастухами или охотниками. Поэтому
Чернышевскій ошибается, полагая, что, разъ достигнувъ ступени
земледѣлія, ни одинъ народъ не можетъ спуститься на низшую
ступень. Но онъ совершенно правъ, когда говорить, что невозможно считать земледѣліе первымъ шагомъ въ исторіи развитія
производительныхъ силъ. Точно такъ же правъ онъ, когда объявляете экономическое развитіе общества причиной, вызывающей
развитіе правовыхъ его учрежденій. „У пастушескихъ народовъ,
безпрестанно перекочевывающихъ съ мѣста на мѣсто,—говорить
онъ—личная поземельная собственность недостаточна, стеснительна и потому не нужна. У нихъ только община (племя, родъ, орда,
улусъ,. юрта) храпите границы своей области, которая остается въ
нераздѣльномъ пользованіи у всѣхъ ея членовъ, отдѣльныя лица
не имѣютъ отдѣльной собственности. Совершенно не то въ земледѣлъческомъ бытѣ, который дѣлаетъ необходимостью личную поземельную собственность. Потому-то отъ кочевого соетояпія ведете
начало связь земли съ племенными, и, впослѣдствіи, съ государственными правами" *). Тутъ какъ нельзя болѣе вѣрпо указывается рѣшающее вліяніе матеріальной стороны жизни народовъ на другія
стороны этой жизни. Но могутъ замѣтить, пожалуй, что здѣсь у
Чернышевскаго рѣчь идетъ собственно только о связи между
„экономикой" и „политикой". И это, конечно, такъ. Однако,
когда выяснена эта связь, тогда понятно въ своихъ главныхъ
чертахъ то, что называется обществепнымъ строемъ. А когда понять общественный строй, какъ результатъ экономическая развитія общества, то ужъ легко понять и вліяніе „экономики" на
мысли и чувства людей: вѣдь, еще съ начала 19-го вѣка было
признано, что ихъ мысли и чувства находятся въ причинной зависимости отъ общественной среды, т.-е. отъ общественныхъ от-,
ношепій. И мы уже видѣли, что Чернышевскій умѣлъ объяснять
развнтіе философской мысли ходомъ политической борьбы, т.-е.
опять таки развитіемъ общественной среды. Мы знаемъ также
еще изъ статьи „Антропологическій принципъ въ философіи",
что всякое данное общество, равно какъ и всякая данная органическая часть общества, считаете полезнымъ и справедливымъ
то, что полезно этому обществу или этой его части. Чернышевскому стоило только послѣдовательпо примѣнить этотъ свой
взглядъ къ исторіи идейная развитія человѣчества, чтобы ясно

увидѣть, какимъ образомъ это развитіе обусловливается столкновеніемъ человѣческихъ интересовъ въ обществѣ, т.-е. „экономикой44
этого общества. И Чериышевскій въ самомъ дѣлѣ ясно видѣлъ это,—
но крайней мѣрѣ въ нѣкоторыхъ случаяхъ. Вотъ что пишетъ онъ,
напримѣръ, въ большой библіографической статьѣ о „йачалахъ
народыаго хозяйства" В. Рошера, напечатанной въ 4-ой книжкѣ
„Современника" за 1861-ый годъ:
„Возьмите какую хотите группу людей, ея образъ мыслей
бываетъ впушенъ (вѣрными или ошибочными, какъ мы замѣтнли,
все равно) нредставленіями объ ея интересахъ. Начнемъ хоть съ
классификаціи людей по народностями Масса фраицузовъ полаг а е м , что Англія есть „коварный Альбіонъ", ногубившій Наполеона 1-го изъ ненависти къ французскому благосостоянію. Масса
французовъ находить, что рейнская граница—естественная и
необходимая граница Франціи. Она также находить, что присоединеніе Савоіи съ Ниццею—дѣло прекрасное. Масса англичанъ
находить, что Наполеонъ I хотѣлъ погубить Англію, ничѣмъ не
виновную, что борьба съ ыимъ была ведена Апгліею лишь для
собственная спасенія. Масса нѣмцевъ находим претензію французовъ на рейнскую границу несправедливою. Масса итальянцевъ с ч и т а е м отторженіе Савоіи съ Ниццею отъ Италіи дѣломъ
несправедливымъ. Отчего такое различіе взглядовъ? Просто отъ
противоположности (конечно, мнимыхъ, фалыпивыхъ, но считаемыхъ у той націи дѣйствителышми) интересовъ націи. Или возьмемъ классификацію людей по экономическому ноложенію. Производители хлѣба въ каждой странѣ паходятъ справедливымъ дѣломъ, чтобы другія страны допускали ввозъ хлѣба этой страны
безпошлинно, и столь же справедливымъ, чтобы ввозъ хлѣба въ
ихъ страну былъ запрещевъ. Производители мануфактурныхъ товаровъ въ каждой странѣ иаходятъ справедливымъ, чтобы иностранный хлѣбъ допускался въ ихъ страну безпошлинно. Источникъ этого противорѣчія опять-таки все тотъ же: выгода. Производителю хлѣба выгодно, чтобы хлѣбъ былъ дороже. Производителю мапуфактурныхъ товаровъ выгодно, чтобы онъ былъ дешевле
Увеличивать число такихъ примѣровъ было бы напрасно,—каждый
можетъ самъ набрать ихъ тысячи и десятки тысячъ" *).
Если у каждаго человѣка всегда оказывается хорошимъ, несомнѣннымъ и вѣчпымъ все то, что практически выгодно для
*) Сочиненія, т. VIII, стр. 137.

группы людей, представителемъ которыхъ онъ служим то этимъ
же „нсихологическимъ закономъ" нужно, по мнѣнію Чернышевскаго, объяснять и смѣпу школъ въ политической экономш. Нисателямъ школы Адама Смита казались очень хорошими и достойными вѣчнаго господства т ѣ формы экономическая быта, кото рыми обусловливалось господство с р е д н я я класса. „Писатели
этой школы были представители стремленій биржевого или коммерческая сословія въ обширномъ смыслѣ слова: банкиром,
оптовыхъ торговцевъ, фабрикантовъ и в с ѣ х ъ вообще промышленныхъ
Нынѣшнія формы экономическая устройства выгодны
л

для коммерческая сословія, выгоднѣе для пего всякихъ иныхъ
формъ; потому школа, бывшая представительницей его, и находила что формы эти самыя лучшія но теоріи; натурально, что
при я с п о д с т в ѣ такого направленія являлись многіе писатели,
высказывавшіе общую мысль еще съ большею рѣзкостью, называвшіе формы эти вѣчными, безусловными" *).
Когда о вопросахъ политической экономіи начали задумываться
люди, бывшіе представителями массы, тогда явилась въ £ а у к ѣ
другая экономическая школа, которую з о в у т ъ - н е и з в ѣ с т н о на
какомъ основаніи, какъ замѣчаетъ Чернышевскій-школой утопистовъ. Съ появлеиіемъ этой школы, экономисты, представлявшіе
интересы средняго класса, увидѣли себя въ ноложеніи консерваторовъ. Когда они выступали противъ средневѣковыхъ учрежденш,
противорѣчащихъ интересамъ с р е д н я я класса**), они взывали къ
разуму. А теперь къ разуму стали взывать въ свою очередь
представители массы, не безъ основанія упрекавшіе представителей средняго класса въ непослѣдовательности. „Противъ средневѣковыхъ учреждений,-говорим Чернышевскій,-разумъ былъ для
школы Адама 'Смита превосходнымъ оружіемъ, а на борьбу съ
новыми противниками это оружіе не годилось, потому что перешло
въ ихъ руки и побивало послѣдователей школы Смита, которымъ
прежде было такъ полезно" ***). Вслѣдствіе этого ученые представители средняго класса перестали ссылаться на разумъ и начали
ссылаться на исторію. Такъ возникла историческая школа въ

*) Тамъ же, стр. 138.
**) Имѣя в ъ виду общественные к л а с с ы , Чернышевсшй
употребляем, однако, терминъ: с о с л о в з е.
* * * ) Тамъ же, стр. 139.
***) Ср. тамъ же, стр. 140.

всегда

157

политической экономіи, однимъ изъ основателей которой былъ
Вильгельмъ Рошеръ.
Чернышеве™ утверждает*, что такое объясненіе исторіи
экономической науки несравненно болѣе правильно, нежели обычное ея объяспеніе съ помощью ссылок* на болыпій или меныпій
запас* зианій у той или другой школы. Онъ насмѣшливо замѣчаетъ, что это второе объясненіе похоже на тотъ сиособъ, каким*
оцѣниваютъ учеников* на экзаменах*: такую-то науку данный
ученик* знаетъ хорошо, такую-то плохо. „Будто въ самомъ д ѣ л ѣ , —
спрашивает* Чернышевскій,—малое знакомство съ исторіей могло
лишать политико-экономовъ знанія о томъ, что существовали
нныя формы экономичеекаго быта, различным отъ нынѣшнихъ, и
будто через* это отнималась у т а к и х * людей возможность чувствовать потребность новых*, совершеннѣйшихъ форм*, отнималась
возможность признавать нынѣшнія формы не безусловными?" *).
Дѣло не въ свѣдѣніяхъ, а въ томъ, каковы чувства даннаго
мыслителя или той группы людей, которую онъ представляет*.
Фурье знал* исторію ие лучше, нежели Сей, а между тѣмъ пришел* совсѣмъ къ другим*, нежели онъ, выводам*. „ГІѢтъ—заключает* Чернышеве™,—кому хорошо настоящее, у того нѣтъ
мысли о перемѣнахъ; кому оно дурно, у того она есть, независимо отъ обладанія историческими знаніями или хотя бы иолнѣйшаго отсутствія ихъ"**)Нельзя говорить яснѣе. Не сознаніе одредѣляет* собою бытіе,
a бытіе опредѣляетъ собою сознаніе. Это иоложеніе, составляющее
основу философіи Фейербаха, прилагается Чернышевским* къ
объясненію исторіи экономической науки, политической теоріи и
даже философіи. Чернышеве™ видитъ, что въ общественном*
бытіи есть взаимно противоположные элементы; онъ видитъ также, каким* образом* борьба этих* взаимнопротивоположныхъ,
общественных* элементов* вызывает* и опредѣляетъ взаимную
борьбу теоретических* идей. Но этого мало. Онъ видитъ не
только то, что развитіе всякой данной науки опредѣляется развитіемъ соотвѣтствующей категоріи общественных* явленій. Онъ
понимает*, что взаимная классовая борьба должна накладывать свою
глубокую печать на всю внутреннюю исторію общества. Вотъ
интересное доказательство этого.
*) Тамъ же, стр. 138.
**) Тамъ же, стр. 138

Въ своихъ „Очерках* политической экономіи" онъ, объяснив*
законы существующаго въ современных* передовых* странах*
„трехчленнаго распредѣленія продуктов*", и дѣлая изъ своихъ
объясненій краткій заключительный вывод*, высказывает* слѣдующій, чрезвычайно замѣчательный взглядъ на впутреннія иружины
новѣйшей исторіи Европы: „Мы видѣли, что интересы ренты
противоположны интересамъ прибыли и рабочей платы вмѣстѣ.
П р о т и в * с о с л о в і я, к о т о р о м у
в ы д ѣ л я е т ся
рента,
с ред ні й классъ и простой
народ* всегда
были
с о ю з н и к а м и . Мы видѣли, что интересъ прибыли противоположен* интересу рабочей платы. Какъ только одерживают* въ
своем* союзѣ в е р х * надъ получающим* ренту классом* сословіе
капиталистов* и работников*, исторія страны получает* главным*
своимъ содержащем* борьбу средняго сословія съ народом*" *).
Т у т * взгляды нашего автора поразительно совпадают* со
взглядами Маркса и Энгельса. Да оно и яеудивителыю. Чернышевскій прошел* ту же школу, что Марксъ и Энгельс*: отъ
Гегеля онъ перешел* къ Фейербаху. Но Маркс* и Энгельс* подвергли философію Фейербаха коренной переработок!;, а Черныш е в е ™ на всю жизнь остался послѣдователемъ этой философіи
въ томъ ея видѣ, какой она имѣла у самого Фейербаха. Фейербаху принадлежит* извѣстное—въ свое время вызвавшее много
шума и негодованія—выраженіе: Der Mensch ist, was er isst
(человѣкъ есть то, чѣмъ он* питается). Выше мы привели нѣкоторыя другія положенія Фейербаха насчетъ вліянія образа жизни
людей на ихъ образ* мыслей. Все это совершенно матеріалистическія положенія. Однако, эти ноложенія остались у Фейербаха въ совершенно неразвитом* видѣ даже въ его ученіи о
религіи. Чернышеве™ иримѣнилъ взгляды «Фейербаха къ эстетикѣ и т у т * онъ достиг*, какъ мы увидим* ниже, результатов*
въ извѣетномъ смыслѣ весьма замѣчательныхъ. Но и здѣсь его
выводы не были вполнѣ удовлетворительны, потому что совершенно
правильное понятіе объ эстетическом* развитіи человѣчеетва
предполагает* предварительную выработку общаго поииманія
исторіи. Что же касается этого общаго пониманія исторіи, то
Чернышевскому удалось сдѣлать лишь нѣсколько,—правда очень
вѣрныхъ шагов*,—въ направлеяіи къ его выработкѣ. Примѣрами таких* шагов* могут* служить только что сдѣланныя
*) Курсив* наш*. Сочиненія, т. VII, 415.

нами болыпія выписки изъ его сочииеиій. Эти выписки ясно
показывают*, что Чернышевскій умѣл* давать блестящее при
ложеніе матеріалистическим* мыслям* своего учителя. Но маге
Г л и с т и ч е с к і я мысли его учителя страдали отвлеченностью там*
касались общественных* отношеній людей. И эта слабая
сторона мыслей Фейербаха привела к * тому, что и с т о р и = е
взгляды его русскаго ученика оказались недостаточно стройными
и послѣдовательными. Главный недостаток* этих* исторических,
взглядов* состоит* в * томъ, что матеріализмъ чуть не на каждом* Г а г у уступает* в * н и х * мѣсто идеализму и наоборот*,
пшчемъ окончательная побѣда все таки достается идеализму.
Р
Нам* хорошо
к а к * объясняет* исторію Ч е р н ы ш е в е ^
и

в * т ѣ х * случаях*, когда он* остается вѣрным* своей матещалистической философіи. Теперь посмотрим*,

как*

объясняет*

он*

ее, переходя на идеалистическую точку зрѣнія.

ГЛАВА

Идеализм* в *

ТРЕТЬЯ.

историческихъ в з г л я д а х *

Чернышевскаго.

В о т * что читаем* мы у него в * статьѣ, посвященной известной внигѣ В. П. Боткина: „Письма об* Испаши« (Современник*
р а з д ѣ л е н Т е а н а Р о д а на враждебныя касты бывает* одним* из*
с и л ь н М ш и х * препятствій улучшенію его будущности - в * Испанш
Нѣтъ этого пагубнаго раздѣленія, нѣтъ непримирнои вражды
™
сословіями, из* которых* каждое было бы готово пожертвоГ т а самыми драгоцѣнными историческими
п
*
™
™
бы только нанести вред* другому с о с л о в ш , - в * Испаши вся
націі чувствует* себя одним* цѣлым*. Эта особенность т а к * необычайна среди народов* Западной Европы, что
величайшаго вниманія, и уже одна, сама no
e ö ^ MO^T*
считаться ручательством* за счастливую будущность страны
).
Эта не описка, потому что нѣсколькими страницами ниже
ЧерншневскіГ въ ой же статьѣ говорит*: „Над* большею частью
2
х
*
націй испанскій народ* имѣет*
имущество в * одном*, чрезвычайно важном* отношен», испанскш
1857

* ) Сочиненія, т. 111, стр. 38.

160

сословія не раздѣлены между собою ни закоренѣлою ненавистью,
ни существенною противоположностью интересовъ; они пе составляютъ каста, враждебныхъ одна другой, какъ его видимъ во
многихъ другихъ западныхъ европейскихъ земляхъ; напротивъ,
въ Испапіи всѣ сословія могутъ дружно стремиться къ одной
цѣли" *).
Въ той же статьѣ Чернышевскій категорически утверждаетъ:
„Невѣжество—вотъ коренная язва Испаніи" **), и сообразно съ
этимъ вся надежда его на возможное въ будущемъ развитіе Исианіи
иріурочивается къ успѣхамъ въ этой странѣ просвѣщенія.
Подъ этими его мнѣніями охотно подписался бы каждый
„просвѣтитель" 18-го вѣка и каждый соціалистъ-утопистъ 19-го столѣтія, точно такъ же, какъ подъ вышеприведенными соображевіями
его о причинной зависимости общественной мысли отъ общественной
жизни охотно подписался бы каждый марксиста нашихъ дней.
Соціалисты-утописты, а отчасти также и просвѣтители 18-го
вѣка, не закрывали глазъ на ф а к т ь борьбы классовъ въ цивилизованномъ обществѣ. Не закрываете глазъ на него и Чернышевскій. Но соціалисты - утописты, констатируя ф а к т ъ борьбы
классовъ, не считали возможнымъ опираться на него для оеуществленія своей программы. Имъ казалось, напротивъ, что борьба
классовъ явится препятствіемъ на пути къ осуществленію ихъ
программы, и что эта послѣдняя гораздо скорѣе и легче осуществится при дружномъ содѣйствіи всѣхъ общественныхъ классовъ.
Поэтому они призывали всѣ классы къ объединенію подъ знаменемъ предстоящей соціальной реформы *#*). Мы видимъ, что въ
своемъ отзывѣ о взаимоотношеніи классовъ въ Испаніи Черны*) Тамъ же, стр. 44.
* * ) Тамъ же, стр. 45.
* * * ) Буржэнъ въ своей интересной книгѣ: Fourier. - Contribution à l'etudc
du socialisme français. Taris 1905, говорите, что система Фурье заключаете въ себѣ теорію борьбы классовъ (стр. 596). Но Буржэнъ смѣшиваетъ п р и з ы а н і е ф а к т а борьбы классовъ съ о т н о ш е н і е м ъ к ъ
э т о м у ф а к т у . Соціалисты-утописты видѣли факте борьбы классовъ,
но не видѣли того, что „Der Widerspruch ist das Fortleitende (противорѣчіе ведете впередъ), какъ говорилъ Гегель. Они не понимали, что
классовая борьба есть именно тотъ факторъ, съ помощью котораго осуществляется весь прогрессъ во внутреннихъ отношеніяхъ общества, раздѣленнаго на классы. Только Бланки понималъ историческое значеніе
борьбы классовъ; но соціализмъ Бланки составляете въ этомъ отношеши
переходъ къ научному соціализму.

lßl

шевскій очень приближается къ точкѣ зрѣнія соціалистовъ-утопиСТОВЪ.

В ъ своемъ „Манифест*" Марксъ и Энгельс* очепь мѣтко
характеризовали эту точку зрѣнія. „Собственно соціалистическія
и коммунистическія системы, системы Сэнъ-Сиыона, Фурье, Оуэна
и т д. появились въ первый, неразвитый періодъ борьбы между
пролетаріатомъ и буржуазіей, о котором* мы говорили выше.
Творцы этихъ систем* видѣли уже антагонизмъ классов*, равно
І а к ъ и вліяніе разрушительных* элементов*, внутри самого господствующа™ общества. Но они не видѣли въ пролетариат* никакои
исторической самодѣятельности, никакого, свойственная ему, политическая движенія".
Именно потому, что соціалисты - утописты не видѣли въ
пролетаріатѣ никакой исторической самодѣятельпости, они обращались безразлично ко всѣмъ классам* современная общества.
И именно потому, что они обращались ко всѣмъ классам* оощества, они въ пропаганд* своихъ практических* плановъ указывали не на то, что разъединяет* эти классы, а на то, что
могло бы ихъ объединить. А такъ какъ современное общество
построено иа антагонизм* классов*, то главный усилія пропагандистовъ-утопистовъ естественно направлялись па изображена
преимуществ* б у д у
исчезнет* классовой антагонизм*, уступив* мѣсто всеобщей солидарности. Чтобы понять преимущества этого б у д у щ а я общественна™ порядка, нужно только вдуматься въ сощальные законы, открытые данным* соціальнымъ реформатором*. Сощалистамъ-утопистамъ казалось, какъ говорит* уже цитироваиныи
нами „Манифест*", „что достаточно было понять ихъ системы,
чтобы немедленно признать ихъ наилучшими планами наилучш а я общественнаго устройства". Но если вся дальнѣйшая исторія общества сводилась для соціалистовъ-утопистовъ къ пропаг а н д * и практическому осуществлен^ ихъ реформаторских* планов* то она по необходимости представлялась имъ въ свѣтѣ
идеализма. C'est l'opinion qui gouverne le monde (мнѣпія правят*
міромъ), говорили французскіе просвѣтители 18-го вѣка. Сощалисты-утописты охотно повторяли это ихъ положеше. Такъ папримѣръ, даже Луи Бланъ, котораго покойный Михайловскш
расположен* былъ считать „экономическим* матеріалистомъ", пис а л * въ своей „Исторіи десяти лѣтъ": „Истинная исторія нашего
иѣка заключается въ исторіи его идей. Дипломатически подвохи,

придворпыя интриги, шумные споры, уличная борьба,—псе это
не болѣе, какъ волыепія обществ* (l'agitation des sociétés). Ихъ
жизнь не тамъ. Она находится въ таинственном* развитіи общих*
стремленій, она состоит* въ этой глухой выработкѣ ученій, приготовляющих* революціи. Ибо всегда есть глубокая причина
для всѣхъ этихъ событій, которыя, разъ совершившись, кажутся
нам* порожденными случайностью" *). Въ другом* мѣстѣ онъ
увѣряетъ, что исторія дѣлается книгами (L'histoire est faite par
des livres). В ъ виду этого не удивительно, что соціалисты-утонисты смотрѣли съ идеалистической точки зрѣнія на всю дальиѣйшую судьбу современная имъ общества. Они были убѣждены,
что судьба этого общества будетъ рѣшена „мнѣніеыъ", т. е,
взглядом* его членов* на планъ общественнаго переустройства,
предлагаемый тѣмъ или другимъ реформатором*. Они не спрашивали себя, отчего же зависит* то, что въ данном* обществ*
господствуют* тѣ, а не другіе взгляды. Поэтому у нихъ не было
и охоты подвергать дальнѣйшей разработкѣ т ѣ элементы матеріалисгическаго объясненія исторіи, которые, несомнѣішо, въ большем* количеств* заключались въ ихъ ученіяхъ. Напротив*, у
нихъ являлось предраеположеніе смотрѣть съ идеалистической
точки зрѣнія и на прошлую исторію человѣчества. Вслѣдетвіе
этого мы въ ихъ разсужденіяхъ объ этой исторіи очень нерѣдко
наталкиваемся на самыя иесомнѣнныя и,казалось бы, самыя очевидный противорѣчія: факты, которые истолковывались, повидимому, въ совершенно матеріалистическомъ смысл*, вдруг* получают* совершенно идеалистическое объясненіе; и наоборот*, идеалистическія объяспенія сплошь да рядом* прорываются вполн*
материалистическими отступленіями. Эта неустойчивость, этотъ
постоянный, замѣтный для современная читателя, но незамѣтиый для автора переход* отъ магеріализма къ идеализму и отъ
идеализма къ матеріализму даютъ себя чувствовать и въ историчес к и х * разсужденіяхъ Чернышевскаго, который въ этомъ отяошепіи
очень напоминает* великихъ утопистов* Запада. В ъ нослѣднемъ
с ч е т * онъ, подобно имъ, склоняется, повторяем*, къ идеализму.
Это хорошо видно изъ его иитересиой статьи „О причипахъ
надѳнія Рима (подраженіе Монтескье)", напечатанной въ „Современник*" 1861 г. (5-я книга). В ъ ней оиъ энергически возстаетъ
противъ того, очень распространенная мнѣнія, что Западная
®) Histoire de dix ans. T. III. Paris, 1844 p. 89.

Римская й З ^ о г и б л а

всдѣдствіе своей внутренней неспособ-

развитію, между т ѣ м , к а т а —
сѵществованію, принесли съ собою

постита д

«оновыя

кій Ирогрессъ основывается на умственномъ развитии; корейский. л ujpou ре
Г О С Т О И т ъ въ успѣхахъ и развитии
зна-

гпѵлъ назвиваетъ

умственныя

силы

—

человѣка,

™

чѣмъ больше

-5.=

сила прогресса—наука, успъхи upuiA
і
совершенства и степени распространенности знашй.

животными

обы

C ^ i
s I Z " среди, U
дикимъ » » р е и *
Г к ъ с к о л ь н о - В ^ д ь развитого ,ма... Кика» ио »

Гті

НЕСКОЛЬКО

разумное, -

замѣняются

Вотъ что

р -0В,Д»
•

Г »

самимъ цайтируемыя „ , р У г о т ь мѣстѣ олова Ш и в .
laWu«La
„erdidere Italiam (іатиф У ндіи погубили Италноі. " ' " » Д ™ 1 >
прогресса",—какъ стали выражаться у иасъ виосдѣдств,.,

оказывается мѣста для внутренних* отношеній данной страны.
Все дѣло сводится къ умственному развитію. Чернышеве™ решительно заявляет*, что прогресс* основывается на умственномъ
развитіи, и что „коренная сторона его прямо и состоитъ въ успѣхахъ и развитіи знаній". Ему даже и въ голову не приходите,
что „успѣхи и развитіе знаній" могутъ зависѣть отъ соціальныхъ
отношеній, въ иныхъ случаях* способствующих* этому успѣху
и этому развитію, а въ других*—препятствующих* имъ. Соціальныя отношенія изображаются у него, какъ простое послѣдствіе распространена извѣстныхъ мнѣній. Мы только что прочли
это: „разрабатывается историческое знаніе; отъ этого уменьшаются
фальшивы« нонятія, мѣшающія людямъ устраивать свою общественную жизнь, и она устраивается успѣшнѣе прежняго". Это очень
непохоже на то, что говорил* наш* авторъ въ статьѣ о книгѣ
Рошера. Тамъ у него выходило, кромѣ того, что невозможно и даже
смѣшно судить объ у ч е н ы х * , какъ о школьниках*: не знал*
такой-то науки и потому составил* себѣ ошибочный взглядъ. Тамъ
у него выходило, кромѣ того, что дѣло не въ количествѣ знаній
у данпаго ученаго, а въ томъ, каковы интересы той группы,
которую онъ представляет*. Словом*, тамъ выходило, что общественные
взгляды опредѣляются общественными интересами,
общественная мысль—общественною жизнью. Теперь выходит*
наоборот*. Теперь оказывается, что общественная жизнь опредѣляется общественною мыслыо, и что если общественный строй
имѣетъ извѣстные недостатки, то это происходит* оттого, что
общество, подобно школьнику, плохо или мало училось и потому
составило себѣ ошибочныя понятія. Нельзя придумать болѣе поразительнаго противорѣчія.
И замѣчательно, что статья „О паденіи Рима" появилась в *
5-ой, а статья о книгѣ Рошера въ 4-ой книжкѣ „Современника"
за 18G1 год*. Такъ что здѣсь нельзя сказать, что Чернышевскій
в * разное время держался разных* взглядов* на интересующій
насъ здѣсь вопрос*. Нѣтъ! Онъ держался разных* взглядов* в *
одно и то же время, и это характерно для него, какъ для человека, еще не успѣвшаго свести къ одному принципу свои историческіе взгляды и потому, такъ сказать, одновременно державшагося и матеріализма, и идеализма въ своихъ разсужденіяхъ о ходѣ
исторіи.
„Говорят*, обществу стѣснительны были укоренившіяся формы,—
разеуждаетъ Чернышевскій далѣе,—значите, въ обществѣ была

мическимъ шггересамъ, а, во-вторыхъ, и сами оии
все болѣе и болѣе подъ вліяніемъ того же хода
МОЖНО ЬИОРАОШДА?

^хгтта* итгртистическаго

обшествѣ силы,

взгляда

развитія,

ІТЛТІ-ПТІТПАВРКЯГО.—ЧТО

Черпышевсксііи,

способной дать у д о м е м о р с ш е

»той

который,

создавая

его въ кровожадную и тупую

римскій
чернь.

развращались
экономическая

иролетаріатъ, пренращалъ
Въ

концѣ

концовъ

пришло къ тому, что римляне, эти всемірные завоеватели,

надобное»

мало способны къ военной службѣ, и легіоны
заживо

зомъ, въ паденіи

разложившейся

Рима,

вопреки

стали

пополнялись тѣми

самыми варварами, которые и положили, наконецъ,
ществованію

дѣло

предѣлъ

имперіи *). Такимъ

объясненіямъ

су-

обра-

Черпышевскаго,

нѣтъ ничего случайная, такъ какъ оно представляло собою естественный конецъ давно уже н а ч а в ш а я с я историко-экономическаго движенія.
Но Чернышевскій совершенно иначе смотритъ на вопросъ о
т ѣ х ъ силахъ, съ помощью которыхъ могла бы быть удовлетворена

: : ми Г в ы г о д п ы м и сторонами. Если бн эти ионятія были тождеценны то дѣло человѣческаго прогресса упрощалось бы д
Г а й н о с І и и L не встрѣтали бы въ исторіи петальнаго эрѣлища

е н Г т ь это дѣло. Само собою разумѣется, что мы не говорим*
Фо
L

в р е д н ы х * рѣшительно для

общества. Подобный формы устраняются,
Но ваше всего особенно вредными для дальнѣишихъ

Z L "
успъховь

с
Г
ou Ц

„

—

11Т11 П7ГНІТ

„

ияыя ф о р ™ ,
ігля привилегированнаго мень-

общественная потребность въ ирогрессѣ. По его мнѣпію, тавія
силы всегда находятся па лицо тамъ, г д ѣ онѣ нужны.
Наличность ихъ обезнечивается всякому данному обществу,
во п е р в ы х ъ , з а к о н а м и физіологіи.
„Отживаете свою
жизнь организмъ отдѣльнаго человѣка; но съ каждымъ вновь родившимся человѣкомъ является новый организмъ съ новыми свѣжими силами, и при каждой смѣнѣ поколѣній возобновляются силы
народа... Пожалуйста, не нротиворѣчьте физіологіи, не утверждайте,
что бываютъ народы, состоящіе нзъ людей безголовыхъ или не
имѣющихъ желудка, или исключительно изъ однихъ стариковъ,
или исключительно изъ однихъ молодыхъ людей,—вѣдь каждая
изъ этихъ четырехъ фразъ одинаково яелѣна. Что за охота выказывать себя глуицомъ или лгуиомъ" **).
В о в т о р ы х ъ , Чернышевскій доказываете

поддержать

з — р ^ « •

H„ они ne поддержали в не
:
„„,

„

т е Г е рая-

содѣйствовала ппь политическому
о

—

р^-

свою

мысль еще

*) Эдуардъ Мейеръ говорите совершенно справедливо: Erst als das
Reicli innerlich bereits völlig zersetzt war, haben die Barbaren, die es selbst
hereingerufen, denen es das Schwert in die Hand gegeben hatte, ihm die
westlichen Provinzen entrissen. (Die wirtschaftliche EntWickelung des Altertums, Jena, 1895; S. 50). Ср. также стр. 52—63. По тому же вопросу см.
небольшую, но интересную работу А. Ф. Секретана La Dépopulation de
l'empire romain et les invasions germaniques. Lausanne, 1908. Ср. также
Родбертуса: Zur Geschichte der agrarischen Entwickelung Roms (Iiiidebrandts
Jahrbücher für Nationalökonomie, И); Въ русской литературѣ вопросъ о
иаденіи римской имперіи разсматривается у професс. Д. Петрушевскаго:
„ О ч е р к и и з ъ и с т о р і и с ре д не в ѣ к о в а г о о б щ е с т в а и г о с у д а р с т в а " , второе изданіе, Москва 1908, стр. 1—1Ö9
**) Сочиненія, т. VIII, стр. 159.

съ помощью слѣдующаго л о г и ч е с к а г о с о о б р а ж е н і я . Онъ
спрашиваете себя, чьею силою были созданы тѣ формы общежития, которыя стоять на иути прогресса? На этотъ вопросъ онъ
съ увѣренностыо отвѣчаетъ: силою общества. А отсюда онъ
дѣлаетъ тотъ выводъ, что такъ какъ количество силъ въ обществѣ не уменьшается, то оно не можетъ стать безсильнымъ надъ
тѣмъ, надъ чѣмъ прежде оно было сильно: „Развѣ разрушать
труднѣе, чѣмъ создавать? Подумайте, что вы говорите: каменьщики, ностроившіе домъ, не въ силахъ разломать его; столяръ,
сдѣлавшій столъ, кузнецъ, сковавшій якорь, не въ силахъ разрушить его" *).
Не всѣ силы, существующая въ данномъ обществѣ, дѣйствуютъ
въ одномъ направленіи. Исторія показываете, что „каменыцики",
„столяры" и т. д., принимающееся за иередѣлку „домовъ", „стоЛовъ" и пр., должны преодолѣть сопротивленіе т ѣ х ъ общественныхъ группъ, которыя заинтересованы въ томъ, чтобъ „дома" и
„столы" сохраняли свой прежній видъ. Въ другихъ случаяхъ,—
і . е. когда онъ былъ вѣренъ матеріалистической точкѣ зрѣнія,—
Черныпіевскій самъ хорошо сознавалъ и удачно оттѣнялъ это
обстоятельство. Но „подражаніе Монтескье" увлекло его на точку
зрѣнія 18-вѣка, и опт, сталъ разсуждать какъ самый чистокровный идеалисте.
Окончательный выводъ Чернышевскаго тотъ, что древній міръ
быте у бите исключительно волденіемъ, овладѣвшимъ всѣми кочевниками отъ Рейна до Амура. „Тутъ было ни больше, ни меньше
какъ погибель страны отъ наводненія. Никакой внутренней необходимости въ смерти не было. Нанротивъ, жизнь была свѣжа,
прогрессъ безостановоченъ. Погибель Римской имнеріи—такая же
геологическая катастрофа, какъ погибель Геркулана и Помпеи,
какъ погибель страны, по которой гуляютъ теперь волны Зейдеръ-зе **).
Обыкновенно считаютъ, что статья Чернышевскаго „О причинахъ ііаденія Рима" была направлена противъ Герцена, который послѣ неудачи революціи 1848—49 годовъ разочаровался въ
Западной Европѣ и ждалъ осуществленія соціализма преимущественно отъ Россіи съ ея крестьянскою общиною. В ъ своей недавно вышедшей кпигѣ о Герценѣ г. Ч. Вѣтринскій съ увѣрен*) Тамъ же, стр. 160.
**) Тамъ же, стр. 167—168.

ностью говорить, что въ статьѣ Чернышевскаго нельзя не признать Герцена въ воображаемомъ противникѣ, котораго авторъ
затрудняется какъ назвать глупцомъ или лгуиомъ *). Г. Вѣтринскій не совсѣмъ точно характеризуете полемическій пріемъ Чернышевскаго. Этотъ послѣдній не говорите, что его воображаемый
ітротивникъ—или дуракъ, или лгунъ. Онъ только совѣтуетъ ему
не признавать извѣстныхъ положеній, признать которыя можетъ
только глунецъ или лгунъ... Это, конечно, тоже крайне рѣзко;
но эта крайняя рѣзкость не имѣетъ того характера личнаго
оскорбленія, который она пріобрѣтаетъ въ изложеніи г. Ч. Вѣтринскаго. Впрочемъ, само по себѣ то нредложеніе, что въ своей
статьѣ Чернышевскій оснаривалъ именно Герцена и намъ кажется
болѣе, чѣмъ вѣроятнымъ **). Правда въ виду того, что Чернышевскій ополчается въ своей статьѣ противъ хвастовства россійской
самобытностью и ликованія но ея поводу, можно было бы подумать, что онъ мѣтитъ въ славянофиловъ. Но у него на этотъ
счете есть оговорка, заставляющая рѣшительио отвергнуть эту
мысль. Вотъ эта оговорка: „Мы тутъ говоримъ, разумѣется, не
о славянофилахъ: у славянофиловъ зрѣніе такого особенна™
устройства, что на какую у насъ дрянь ни посмотрятъ они, всякая
наша дрянь оказывается превосходной и чрезвычайно пригодной
для оживленія умирающей Европы... Мы говоримъ не о такихъ
людяхъ: ихъ мало, и спорить съ ними не стоить, мы говоримъ
не про чудаковъ, а про людей, разсуждающихъ но обыкновенному человѣческому смыслу" * * * ) . Уже отсюда видно, что Черпышевскій не имѣлъ о своемъ воображаемомъ противник! такого
низкаго мнѣнія, какое приписываете ему г. Вѣтринскій. Но это
мимоходомъ. Важно здѣсь то, что но словамъ Чернышевскаго его
„воображаемый противники", кромѣ общыниаго землевладѣнія
не видите въ Россіи ничего такого, чему полезно было-бы распро*) Ч. Вѣтринскій. Герценъ. Спб. 1908; стр. 355.
**) Герценъ принялъ статью „о паденін Рима" на свой счетъ, равно
какъ и Огаревъ, который въ одномъ изъ своихъ писемъ, говорилъ по
ея поводу, что „это стыдно продавать такъ Христа, т. е. правду и дѣло,
непозволительно. Это то, что христіане называли преступленіемъ противъ
духа". (См. стр. М. К. Лемке: „Дѣло H. Г. Чернышевскаго" Былое",
1906 г., № 3). Съ этимъ, разумѣется, ни пъ какомъ случаѣ нельзя согласиться. Возставать противъ полуславянофильства Герцена и Огарева еще
совсѣмъ не значило „грѣшить противъ духа".
***) Сочиненія, т. VIII, стр. 173.

х р а н и т ь с я отъ насъ на чередовыя страны и чѣмъ мы мотли б
содѣйствовать ихъ оживленію. Это позволяем почти съ полною
уверенностью сказать, что статья Чернышевскаго направлялась
„ротивъ извѣстнаго взгляда Герцена объ отношенш Россш къ
старому міру". Чернышевскій
рѣшительно отвергаешь этотъ
взглядъ: Европѣ нечему учиться у насъ, „потому что сама она
гораздо лучше насъ понимает*, какіе новые порядки ей нужны,
какъ ихъ устроить и какими способами вводить. Значить оживлять намъ ее ровно ужъ нечѣмъ" *).
Это было совершенно правильно, какъ правильно было и то,
что у насъ нѣтъ никакого основанія хвастаться пашей самобытностью, сводящейся къ страшной отсталости. За Чернышевским*
навсегда останется заслуга борьбы съ такимъ хвастовством* о т *
кого бы оно ни исходило. Взглядъ Герцена на отношеше Россш
къ старому міру " составился под* сильным* влшшемъ славяиоZ U
и былъ ошибочиымъ. Но и къ ошибочному взгляду можно
нрійти, держась болѣе или менѣе правильнаго метода, точно такъ
же какъ правильный взглядъ можетъ получиться въ результатѣ
уцотребленія болѣе или менѣе ошибочпаго метода. Поэтому позволительно спросить себя, какъ относился тотъ методъ, съ помощью котораго Герцеиъ выработалъ свой ошибочный взглядъ, къ
том методу который нривелъ Чернышевскаго къ совершенно
заслуженному отрицапію и осмѣиванію этого взгляда.
Половина отвѣта на этотъ воиросъ у насъ уже готова: мы
вндѣли, что въ своихъ разсужденіяхъ о причинахъ падепш Рима
Чернышевскій держался ч и с т о - и д е а л и с т и ч е с к а г о м е т о, а А такъ какъ мы считаемъ этотъ методъ ошибочиымъ по существу то мы скажемъ, что хотя Чернышевскій былъ нравъ въ
своемъ рѣзко отрицательном* отношеніи къ полуславянофильскому
взгляду Герцена на судьбы, ожидающія Западную Европу, но этотъ
правильный результата былъ все-таки получешь у него съ помощью ошибочпаго метода. А что можно сказать въ этомъ случаѣ
° ' Ходъ ^его мыслей былъ таковъ: западные народы живутъ при
однихъ экономическихъ условіяхъ; русскій народъ при совершенно
другихъ. IIa Западѣ госнодствуетъ мелко-буржуазная собственности; русскій народъ склоняется къ общинной собственности.
Поэтому западные народы насквозь пропитаны мѣщанекимъ духомъ,

непримиримо враждебнымъ соціализму, между тѣмъ, какъ русскій
иародъ есть едва ли не наиболѣе аитимѣіцанскій народъ въ мірѣ
и, вслѣдствіе этого, едва ли не болѣе всѣхъ другихъ народовъ
способенъ къ осущественію соціалистическаго идеала.
В ъ этихъ разсужденіяхъ Герцена было очень много фактическихъ ошибокъ и очень немало логическихъ промаховъ. Поэтому они и привели его къ ошибочиымъ результатами Но какъ
бы ни были ошибочны тѣ результаты, къ которому они привели
Герцена, нельзя все-таки не признать, что они отчасти опирались
на ту вѣрную, хотя и не продуманную до конца мысль, что с о з н а н і е о п р е д ѣ л я е т с я б ы т і е м ъ . И п о с к о л ь к у Герцепъ
держался этой совершенно правильной мысли—повторяемъ, она
далеко не достигла у него полной ясности, и далеко не была
продумана до к о н ц а , — п о с т о л ь к у онъ былъ ближе, нежели
Черпышевскій, къ тому матеріалистическому объясиенію иеторіи,
которое одно только и можетъ открыть намъ истинныя пружины
общественнаго развитія *).

ГЛАВА

ЧЕТВЕРТАЯ.

Ходъ общественнаго развитія.
Мы сейчасъ видѣли, что статья „О причинахъ паденія Рима"
была направлена противъ полуславянофильскаго хвастовства россійскою самобытностью. Теперь пора прибавить, что она направлялась не только нротивъ него. Чернышевскій возставалъ въ
пей также противъ того, что онъ считалъ неосновательнымъ и
вреднымъ оптимизмомъ въ теоріяхъ западно-европейскихъ историковъ школы Гизо. Не мѣшаетъ напомнить читателю, что внѣшнимъ поводомъ для появленія названной статьи послужилъ выходъ,
въ русскомъ переводѣ г. М. Стасюлевича, первой части „ И с т о *) Герценъ писалъ, что судьба Запада зависите отъ того, иобѣдитъ
или же будете побѣжденъ ыародъ въ своей борьбѣ съ высшими классами. „Если народъ сломится, Новый Китай (Аиглія, Г. II.) и Новая
Персія (Фраиція, Г. ПО неминуемы. Но если народъ сломить, неминуемъ
с о ц і а л ь н ы й п е р е в о р о т ъ (Колоколъ, №№ 40 и 41, 15 апр. 1859,
ст. Дж. Ст* Милль и его книга он Liberty)' Противъ такихъ ііоложеніп
нельзя возражать ссылками на „ф и з і о л о г і ю", тутъ необходимо адпелпровать къ о б щ е с т в е н н о й э к о и о м і и, чего именно здѣсь-то и не
дѣлаетъ Чернышевскій.

ріи ц и в и л и з а ц і и

воФранціиотъпаденіяЗападной

Р и м к о й И м п е р і и " Гизо. Оспаривая взглядъ Іерцена, Чернышевскій выступаете въ то же время рѣшительнымъ противни
комъ историческаго оптимизма. Высказав* твердое убѣждеше въ
томъ, что погибель Римской Имперіи была „геологической катастрофой" въ родѣ той, отъ которой погибли Геркуланъ и Помпея,
° Н Ъ Подобные случаи погибели предмета, погибели дѣла отъ
внѣшвихъ разрушительных* сил*, какъ бы пи здорово было дѣло,
какъ бы ни исполнен* былъ жизни предмет*, встрѣчаются ежедневно въ частном* быту, встрѣчаются безчислевное число раз*
въ исторіи, только никогда не происходила эта гибель в ъ известной нам* исторіи въ такомъ огромном* размѣрѣ, к а к * при погибели всего древняго цивилизованна™ міра. Не толкуйте же о
разумности, о благотворности этихъ катастроф*. Лошадь ударила
человѣка подковою по виску, и онъ у м е р ъ , - к а к а я т у т е разумность, какія тутъ внутреннія причины смерти? Лиссабон* разрушить землетрясеніемъ, виноваты ли въ томъ достоинства или
недостатки португальской цивилизаціи? Поднимается самумъ, заносит* песком* караван* въ сахарской с т е п и , - н е доказывайте,
что верблюды и лошади были плохи, люди глупы, товары не
a -f» \
Х

°^В* И историческом* оптимизм* Гизо Чернышевскаго возмущала

склонность находить, что побѣдители всегда нравы, a побѣждешные виноваты. Чернышевскій называет* эту склонность пошлостью
и говорит*,

что на

свѣтѣ

всяко

бывает*: иногда иобѣждаютъ

правые, а иногда и виноватые. Онъ примѣняетъ къ исторш слова
Шиллера „Въ торжеств* побѣдителей":
Скольких* добрых* жизнь поблекла!
Скольких* низких* рок* щадит*!
Нѣтъ великаго Патрокла,
Ж и в * презрительный Терситъ!

Германскіе варвары, разрушившіе Западную Римскую Имперію,
остаются въ изображеніи Чернышевскаго чѣмъ-то въ род* „презрительна™ Терснта" по крайней мѣрѣ до т ѣ х ъ норъ, пока они
не покидают* своихъ варварских* порядков*. Онъ такъ х а рактеризует* общественный порядок*, водворившійся послѣ кру*) Сочиненія, т. VIII, стр. 168.

шенія римскаго государства: „Но заиоеваніи римских* провинцій
каждый человѣкъ изъ племени завоевателей разбойничает*, грабит* и рѣжетъ, кого ему вздумается, изъ завоевания™ ли населенія, изъ своихъ ли товарищей, пока кто-нибудь зарѣжетъ его,
а вождь между тѣмъ рубит* головы у всѣхъ, кто попадется ему
въ лапы" * ) . Изъ этого разбоя, продолжавшагося нѣсколько вѣковъ, вышелъ, наконец*, феодализм*. Но и феодальный порядок*
новее не былъ прогрессом* сравнительно съ тѣмъ общественным*
бытомъ, какой существовал* въ Римской Имперіи. В ъ Рим* всетаки была нѣкоторая законность, а феодализм* былъ грабежом*,
возведенным* въ систему, междоусобицей, подчиненной извѣстнымъ правилам*. Конечно, даже и феодализм* былъ шагом* впер е д * по сравненію съ УІ-ымъ и ѴІІ-ымъ столѣтіями. Но но замѣчанію Чернышевскаго, онъ былъ шагом* вперед* лишь в ъ том*
смысл*, въ какомъ старинные итальянскіе разбойники, бравшіе
выкуп*', были лучше прежних* разбойников*, рѣзавшихъ безъ
выкупа. Когда феодализм* уступил* свое мѣсто централизованной
бюрократии, что случилось не раньше 17-го вѣка, въ новой Европѣ
утвердилась та форма, которая господствовала въ Рим* уже въ
третьем* вѣкѣ.
„Вотъ теперь и рассуждайте о благодѣтельномъ вліяніи завоеван ія римских* провинцій варварами,—заключает* Чернышевскій.—Вся благотворность этого событія состояла въ томъ, что
нередовыя части человѣчѳскаго рода низвергнуты были въ глубочайшую бездну одичалости, изъ которой едва уснѣли вылѣзть
до прежняго положенія поел* неимовѣрныхъ 14-вѣковыхъ усилий"**). Эти строки показывают*, что въ исторических* взглядах*
нашего автора отводится чрезвычайно широкое мѣсто с л у ч а й н о с т и . Можно сказать, что все направленіе западно-европейской
исторіи въ продолженіе 14 вѣковъ, послѣдовавшихъ за паденіемъ
Римской Имперіи, опредѣлилось, ио его мнѣнію, одной колоссальной случайностью или, какъ выражается опъ в ъ другом* мѣстѣ,
геологическою катастрофою: нашествіемъ варваров*. Выраженіе
„геологическая катастрофа" приводить нам* на память Кювье,
у котораго геологическими катастрофами объяснялись судьбы
фауны и флоры земного шара. Мы уже знаемъ, что Чернышевскій отвергал* теорію Кювье, держась точки зрѣнія трансформизма.
* ) Тамъ же, стр. 169.
**) Тамъ же, стр. 171.

и вотъ спрашивается, какимъ обрааоиъ трансформизмъ уживался
въ его исторических!, взглядахъ съ учепіемъ о случайпостяхъ и
катастрофахъ, на цѣлыя столѣтія опредѣляющихъ собой историческія судьбы народовъ?
Ставя этотъ вопросъ, мы вовсе не хотимъ намекнуть па то,
что трансформизмъ не согласимъ съ понятіемъ о катастрофахъ.
Если подъ катастрофами понимать п е р е р ы в ы в ъ п о с т е п е п н о с т и р а з в и т ! я , — т а к ъ называемые скачки въ природѣ или
въ исторіи,—то непростительно было бы забывать, что еще Гегель
очень ясно показалъ въ своей „Логикѣ" полную неизбѣжность
к а т а с т р о ф а во всякой сколько-нибудь стройной теорш развития
Намъ много разъ случалось высказываться объ этомъ предметѣ
в ъ
другихъ своихъ сочиненіяхъ, и мы не считаемъ нужнымъ возвращаться къ нему теперь. Но если „катастрофы" логически неизбывны во всякой сколько-нибудь стройной теоріи развития, то
этимъ безспорнымъ обстоятельствомъ вовсе еще не опредѣляется,
въ какой мѣрѣ можетъ быть признана стройной данная теория,
отводящая мѣсто „катастрофам^. Когда мы спрашиваемъ, какъ
уживался трансформизмъ Чернышевскаго съ его учешемъ о „катастрофахъ", мы хотимъ выяснить себѣ, умѣлъ ли онъ взглянуть
на „катастрофы", какъ на одинъ изъ моментовъ развития. Это
одинъ нзъ самыхъ важныхъ вопросовъ, возникающихъ при оцѣнкѣ
всякой данной обществешиой или исторической теории.
Отвѣта на этотъ вопросъ надо искать въ библіографическои
замѣткѣ Чернышевскаго о другонъ сочиненіи Гизо, тоже поемщенномъ исторіи цивилизаціи, но уже не специально во Франции,
а во всей Европѣ. Русскій переводъ этого сочинения вышелъ въ
1861-мъ году, И въ 9-ой книжкѣ „Современника" за тотъ же годъ
Чернышевскій далъ о немъ свой отзывъ.
Гизо характеризуется въ этой замѣткѣ, какъ серьезный ученый,
глубоко изучившій т ѣ предметы, о которыхъ онъ говоритъ. Если
у него много несправедливыхъ мыслей, то каждую изъ этихъ
мыслей Чернышевекій все-таки считаетъ заслуживающей внимательнаго разбора. Главная особенность и главное достоинство
историческихъ трудовъ Гизо состоять въ томъ, что ихъ авторъ
устраняетъ изъ своего плана разсказъ объ отдѣльныхъ событии»
и сосредоточиваетъ все свое вниманіе на характеристикѣ оощаго
духа событій, учреждений и понятій въ каждую данную эпоху.
Главнымъ же недостаткомъ этихъ трудовъ, въ глазахъ Чернышевскаго, является, какъ мы уже знаемъ, излишній оптимизмъ въ

суждеииіяхъ объ историческихъ событіяхъ *)• Ученымъ основаніемъ излишняго оптимизма послужило у Гизо одностороннее понятіе о гирогрессѣ. Какова бы ни была Западная Европа въ 13-мъ
вѣкѣ, но все-таки ея положеніе было тогда лучше, нежели въ
10-омъ вѣкѣ. То же можно сказать о 17-омъ столѣтіи: положеніе
Европы было тогда лучше, нежели 4 0 0 лѣтъ тому назадъ. Накоиецъ, въ нынѣшнее время, каково бы оно ни было само по
себѣ, все-таки лучше 17-го столѣтія. Судьбы европейскаго человѣчества постоянно, хотя и медленно улучшаются. Это неоспоримо.
Но изъ этого неоспоримаго факта оптимисты, подобные Гизо, дѣлаютъ неправильные выводы.
Причина постоянныхъ, хотя и медлениыхъ улучшеній въ
бытѣ европейскаго человѣчества, лежитъ, по словамъ Чернышевскаго, „въ натурѣ самихъ европейскихъ народовъ, которые, подобно всѣмъ другимъ народамъ, пе лишены стремленій къ нросвѣщепію, къ правдѣ и ко всему другому хорошему" **). Къ числу
хорошихъ свойствъ человѣческой природы относится также врожденная способность и охота трудиться. Всѣми этими хорошими
качествами человѣческой природы и объясняется постепенное
улучшеніе судебъ человѣчества. „Масса трудится и понемногу
совершенствуются производительныя искусства. Она одарена любознательностью или по крайней мѣрѣ любопытствомъ и постепенно
развивается просвѣщеніе, благодаря развнтію земледѣлія, промышленности и отвлеченныхъ знаний, смягчаются нравы, улучшаются обычаи, потомъ и учреждения; всему этому причина одна—
внутреннее стремленіе массы къ улучшенію своего матеріальпаго
и нравственнаго

быта" ***)•

Но это внутреннее стремление массы къ улучшенію своего
быта осуществляется вря условіяхъ,—Чернышевскій говоритъ:
подъ вліяніемъ формъ,—не всегда для пего благопріятныхъ.
Условія эти, по словамъ нашего автора, „происходить изъ совершенно другихъ началъ и поддерживаются совершенно иными
средствами". Для примѣра Чернышевскій беретъ феодализму:
„Что общаго имѣлъ онъ съ трудолюбіемъ или любознательностью?
ГІроизошелъ онъ изъ завоеванія, цѣлыо его было присвоеніе плодовъ чужого труда, поддерживался онъ насиліемъ, ученыхъ стрі*) Сочиіненія, т. VI, стр. 347.
**) Тамъ же, стр. 348.
***) Тамъ же, та же страница.

мленій феодалы не имѣли; они хотѣли проводить въ лѣиости вое

наперекор*^ феодализму, а не благодаря ему. То же надо сказат
Г о ъ уснѣхахъ знаній. Если эти уснѣхн имѣли мѣсто то опять
а
Г благодаря феодализму, а вопреки ему. Этимъ
медленность прогресса; этимъ объясняется то, что цивилизащя
д с и х Г п о р ъ остается неудовлетворительною. Чернышевсшй говорить
Ни въ чемъ, кромѣ натуры человѣка, не находила себѣ
Гивилизація поддержки, а люди, трудомъ и любознательностью
Г Г р ы х ъ вырабатывалась она, находилась въ положенш чрезвычайно стѣсненномъ, такъ что дѣятельность ихъ была очень слаба
и безпрѳстанно подвергалась номѣхамъ, уничтожавшим* большую
ч а с т ь д а а Г то г о немногаго, что уснѣвала она произвести^ Е д в а
рріобрѣтаетъ она нѣкоторые уснѣхи въ городах* верхней Италш,
Г ъ
идуте на нее полчища нѣмцевъ, и результатом* борьбы
императоров* съ панами оказывается иодчиненіе ломбардских* и
о с к Г с к и х ъ городов* игу кондотьеров*; едва начинает* расцшЬять трудолюбі и наука въ южной Франціи, к а к * Иннокентий И
называете полчищам* сѣверной Франціи эти цвѣтущш области,
Г р — а я
истребленіе альбигойцев*. Такъ или иначе та же
самая исторія постоянно повторялась повсюду въ Западной
Х о т я прогресс* совершался б л а г о д а р я человѣческой природ* и в о Г р е к и тѣмъ формам*, при которыхъ ей приходилось
осуществлять^ свои стремленія, однако историки, склонные къ
опшмизму относили его именно на счет* этихъ форм*, повторяя
=
>
ошибку, выражающуюся въ формул*: post hoc ergo
> 2
hoc. Они говорили: „прогресс* совершился при этой ф о р . * ,
значит* онъ былъ вызван* ею". Чернышевскій замѣчаетъ
чю,
слѣдуя такой логик*, нужно было считать зиму причиной теплоты
сохраняющейся въ жилищах* наперекор* вл.янію в н к и н я г о хо
Года И он* находить, что Гизо болѣе в с ѣ х ь других* истори2 ъ повинен* въ такомъ грѣхѣ против* логики: у него каждый
ЕГФ

значительный факте непременно
прогрессу *).

оказывается

содействовавшим!

Не касаясь тѣхъ причину которыми Чернышевекій объясняетъ оптимизмъ Гизо, мы постараемся анализировать его еобствепныя разсужденія.
Прежде всего мы замѣтимъ, что въ основѣ всѣхъ его, отпо •
сящихся сюда, разсужденій лежитъ мысль, противоречащая тому,
что мы узнали изъ статьи „Антропологическій принципъ въ философіи". Тамъ онъ говорилъ, что человѣкъ по своей природѣ
не добръ, не золъ, a дѣлается добрымъ или злымъ, смотря по
обстоятельствами Теперь оказывается, что человеческая природа
стремится „къ иросвѣіценію, къ правдѣ, ко всему хорошему", и
что она настойчиво осуществляете это стремлепіе, вопреки неблагопріятнымъ для нея обстоятельствами А въ чемъ состоять
эти обстоятельства? В ъ поступкахъ людей, которые убиваютъ
своихъ ближнихъ, грабятъ ихъ, и нрерываютъ ихъ полезный
трудъ всяческими насиліями. Но если поступки такого рода въ
свою очередь объясняются природой человѣка, то неполна д е лаемая здесь Чернышевскимъ характеристика человеческой природы: тогда надобно сказать, что въ природѣ человека лежитъ
стремленіе не только ко всему хорошему, но также и ко всему
дурному. А разъ мы дополнили такимъ образомъ характеристику
природы человека, иередъ нами неизбежно возникаете вопросъ:
почему же въ однихъ случаяхъ брали верхъ свойственный этой
природе хорошія стремленія, а въ другихъ—дурыыя? Если мы
скажемъ,—какъ это говорить нашъ авторъ въ статье „Антропологически! принципъ въ философіи,"—что тутъ все зависело отъ
обстоятельству то это будетъ справедливо. Но тогда иередъ нами
немедленно возникнете вопросъ о томъ, каковы же были обстоятельства, позволивгаія проявиться темъ злымъ началамъ человеческой природы, которыя привели, напримеръ, къ возиикдовенію феодализма. На этотъ вопросъ въ разсуждепіяхъ Чернышевскаго вовсе нѣтъ ответа; но зато въ нихъ встречаются замечашя,
дающія намъ поводъ думать, что онъ врядъ ли согласился бы
отнести на счете человеческой природы злые поступки въ роде
резни, завоеваній, эксплоатаціи чужого труда и т. и. Опъ утверждаете, какъ мы видели, что формы быта, при неблагонріятномъ
вліяніи которыхъ „вырабатывается ирогрессъ", происходятъ изъ

177

совершенно другихъ началь. Откуда берутся эти начала, остается
неизвѣстнымъ. Но откуда бы пи выводилъ ихъ здѣсь нашъ авторъ,
ясно, что только покинувъ ту точку зрѣнія, которая защищалась имъ въ статьѣ „Антронологическій иринципъ въ философіи ,
могъ онъ отказаться выводить ихъ изъ человѣческой природы.
Пойдемъ далѣе. Формы, при которыхъ совершается прогрессу
не всегда благопріятны для него. Хорошо. Какія же это формы?
Чернышевскій указываетъ на феодализмъ. Но феодализмъ представляете собою цѣлую и довольно сложную совокупность общественныхъ отношеній. Какую же сторону этихъ отяошеній имѣетъ
въ виду Чернышевскій? Онъ больше всего останавливается на
войнахъ, грабежахъ, завоеваніяхъ и т.

п.

Всмотримся

и мы въ

эту сторону феодальныхъ отношеній.
Конечно, война до извѣстной степени опредѣляетъ собою общественный строй, но прежде, чѣмъ опредѣлять его, она сама
опредѣляется имъ. П о э т о м у , - и только п о э т о м у - о н а имѣетъ различный характеръ на различныхъ ступеняхъ о б щ е с т в е н н а я развитая: дикари воюютъ между собою иначе, нежели варварскія
племена, a варварскія племена иначе, нежели цивилизованные
народы. Послѣдствія завоеванія также не одинаковы на различныхъ ступеняхъ общественнаго развитія. Когда норманны завоевали Англію, то послѣдствія получились одни, а когда нѣмцы
завоевали Эльзасъ-Лотарингію,
то послѣдствія получились совершенно иныя. Общественный послѣдствія завоеваны всегда зависли

отъ

общественныхъ

отношеній,

госнодствовавшихъ

въ

средѣ завоевателей съ одной стороны и въ средѣ завоеванныхъ
съ другой. Что касается собственно феодализма, разсматриваемаго
съ интересующей насъ здѣсь стороны, то нужно помнить, что
появленіе особаго сословія, на обязанности котораго лежало занятіе военнымъ дѣломъ, предполагало длинный процессъ сощальнаго развитія, состоявшій въ измѣненш имущественныхъ, главнымъ образомъ поземельных?,, отношеній и в ъ обусловленномъ
этимъ измѣненіемъ раздѣленіи общественнаго труда "
И этотъ
процессъ совершался на извѣстной экономической основѣ, которая
страннымъ образомъ совершенно упускается изъ виду напшмъ
авторомъ. Онъ говорить, что, слѣдуя своему хорошему стремлеНію, средневѣковые люди

трудились,

что и х ъ труду мѣшали

*) Ср. названное выше соч. Д. Петрушевскаго ^ е р к и изъ исторіи
средиевѣковаго общества и государства", стр. 2 3 4 - 2 5 6 и 2 9 0 - 309.

такія „формы", какъ феодализмъ. Но положимъ, что

не было бы

феодализма и другихъ подобныхъ ему неблагоиріятныхъ для труда
„формъ". Спрашивается, какой видъ приняла бы тогда общественная группировка? Какія „формы" сложились бы подъ вліяніемъ
невстрѣчающаго препятствія стремленія к ъ труду? Чернышевскій, вѣроятно, отвѣтилъ бы, что тогда процвѣли бы т ѣ или другія разновидности общинная быта. Но каковы были бы предѣлы
общинъ, развивающихся при столь блаяпріятныхъ обстоятельс т в а х ^ И нѣтъ ли основанія предполагать, что возникли бы тренія между общинами? А если есть такія основанія, то не имѣемъ
ли мы право думать, что эти тренія привели бы къ войнамъ, къ
угнетенію слабыхъ сильными и ко всѣмъ тѣмъ явленіямъ, наличностью которыхъ Чернышевскій объяснялъ медленное развитіе
цивилизаціи?
Отводя насилію преувеличенную роль въ средневѣковой исторіи западно-европейскихъ обществъ, Чернышевскій слѣдовалъ нримѣру

своихъ

учителей—соціалистовъ

утопическая

періода, со

своей стороны слѣдовавшихъ примѣру французскихъ

историковъ

временъ реставраціи.
Эти историки очень хорошо умѣли цѣнить роль борьбы классовъ въ развитіи европейская общества. Гизо говорилъ, что вся
исторія Франціи сдѣлана борьбою классовъ *). На великую французскую революцію французскіе историки названной эпохи тоже
смотрѣли, какъ на результатъ борьбы „третьяго сословія" со
свѣтской и духовной аристократіей. Т а к ъ какъ они были идеологами буржуазіи, то естественно, что всѣ ихъ симпатіи были на
сторонѣ „третьяго сословія". Какъ ни склоненъ былъ, напримѣръ,
Гизо къ оптимизму, но и его оптимизмъ сводился въ сущности
къ тому убѣжденію, что вся исторія Европы со времени

падепія

Западной Римской Имперіи такъ или иначе подготовляла
ство „третьяго сословія" или,—какъ тсчнѣе выражался
среднихъ классовъ. И поскольку эти ученые смотрѣли
исторію, какъ на закономѣрпый процессъ, постольку они

торжеГизо,—
на эту
видѣли

въ ней именно процессъ, нодятовляющій торжество буржуазіи.
Достаточно напомнить Опостэна Тьерри съ его превосходной для
этого времени „Исторіей третьяго сословія". Стоя на точкѣ зрѣнія среднихъ классовъ, Огюстэнъ Тьерри и другіе современные
*) Интересно, что эту сторону взглядовъ Гизо Чернышевскій оставил?» безъ внпманія.
12*

179

ому великіе ф р а н ц у з о в историки tie питали ййкакой симпатш
ЕЪ феодализму. И хотя они вполнѣ готовы были празвать закоігомѣрность его исгорическаго іюявленія, однако оно было изучено
ими плохо и объяснялось преимущественно завоевашемъ. Одни
изъ нихъ, напримѣръ, Гизо, очень легко мирились съ фактомъ
завоеванія и весьма охотно распространялись объ его благихъ
нослѣдствіяхъ, которыя, впрочемъ, какъ уже сказано, состояли
„реимущественно въ томъ, что подготовляли болѣе или менѣе
отдаленное торжество средняго класса. Друпе, напримѣръ, Оіюстэнъ Тьерри, относились къ факту завоевания съ больвюи и
даже почти страстной антинатіеГІ. Но какъ бы тамъ ни было,
всѣ они объясняли возникновеніе феодализма именно завоеваніемъ въ противность буржуазному порядку, р а з в и т * котораго
объяснялось у нихъ преимущественно экономическими причинами
Съ точки зрѣнія современной экономическом науки, открывшей
экоиомическія причины возникновенія феодализма, эта особенность, свойственная взглядамъ французскихъ историковъ временъ
реставраціи, конечно, должна быть признана слабой стороной
этихъ взглядовъ. Но соціалисты-утонисты смотрѣли на это Ъ
воиросъ иначе. Слабая сторона взглядовъ французскихъ истори
ковъ представлялась имъ, наоборотъ, сильною ихъ к р о н о ю доставлявшей имъ новые доводы противъ основъ с у щ е - в у ю щ а г
общественнаго порядка: собственность, оказывающаяся нослЬд
ствіемъ завоеванія, лишалась того священнаго вида, к а ш
ш
рались придать ей консерваторы. Поэтому соцшлис^-уто ис
вовсе не расположены были пополнять указанный пробѣлъ во
взглядахъ историковъ. Не расположенъ былъ къ этому-ішкъ
ы
только что видѣли, и Чернышевскій. Онъ подобно всѣмъ листамъ-утопистамъ, приписывай завоеванш преувеличенное зна
ч н
Онъ не замѣчалъ, до какой степени н е с о г л а с и и его
Г л я д ъ на формы", подобный феодализму и будто бы нротивн ш природі человѣка, съ тѣмъ, что говорилось въ очень одобренной мъ рѣчи Грановскаго о значеніи исторіи. Читатель помнить,
о въ этой рѣчи историческія судьбы народовъ и даже ихъ о! альный
быть ставились въ
причинную - в и с и м о с т ь
^ь
свойствъ географической среды. И мы уже отмѣтили, что в л ш п е
этой среды самимъ Чернышевскимъ принималось въ смыслѣ об
легченія или затруднен» э к о и о м и ч е с к а г о р а з и т » общества,
какъ главиѣйгаей основы его строя.

ГЛАВА

ІІЯТАВ.

Чернышевскій и Маркеъ.
Мы уже не разъ говорили, что Чернышеве кій, подобно Марксу,
ирошелъ школу Фейербаха. Мы говорили также, что между тѣмъ
какъ Чѳрнышевскій иродолжалъ держаться взглядовъ Фейербаха,
иримѣняя ихъ къ нѣкоторымъ отдѣлыіъшъ отраслямъ знаиія,—
наиримѣръ, къ эстетикѣ,—Марксъ, въ сотрудничествѣ съ Эпгсльсомъ, подвергъ эти взгляды коренпой переработкѣ въ особенности
съ той ихъ стороны, которая имѣла отношеніе къ исторіи. Интересно сравнить результаты, къ которымъ пришли Марксъ и Энгельсъ
въ своемъ объяспеніи исторіи, съ тѣми выводами, къ которымъ
пришелъ въ той же области нашъ авторъ. Матеріалъ для весьма
нагляднаго еравпеиія можетъ дать большая и чрезвычайная содержательная рецензія Маркса на сочмнепіе Гизо: Pourquoi la révolution d'Angleterre a-t-elle réussi? Discours sur l'histoire de la révolution d'Angletere, Paris 1850, появившаяся первоначально въ
ж y р и а л ѣ Маркса „Neue Rheinische Zeitung" и переизданная
Мерингомъ въ 3-ъемъ томѣ „Литературнаго наслѣдетва" Маркса,
Энгельса и Лассаля.
Главный упрекъ, дѣлаемый Марксомъ Гизо въ этой рецепзіи,
состоите въ томъ, что французскій ученый нримѣняетъ къ объясиенію исторіи Апгліи обычиыя фразы, уіготребляющіясл ко
французскихъ парламентскихъ спорахъ, упуская изъ вида экономическое развитіе этой страны и обусловленную его ходомъ борьбу
классовъ внутри англійскаго общества. Говоря о вліяніи релнгіозиыхъ ученій на ходъ англійской революціи, Гизо забываете, что
ученія эти стояли въ тѣсной причинной связи съ развитіемъ
гражданскаго общества. Изгнаніе Стюартовъ изъ Англіи тоже
изображается бѳзъ всякой связи даже съ его ближайшими экономическими причинами, иапримѣръ, съ оиасеніями поземельной
аристократіи за т ѣ земли, которыя достались ей вслѣдствіе
секуляризаціи церковныхъ имѣиій и которыя, разумѣется, были
бы отобраны у нея, если бы восторжествовалъ католицизмъ, лользоватшійся поддержкой Стюартовъ, и т. д. *). О человѣческой при*) Aus dem literarischen Naclilass von Karl Marx, Friedrich Engels und
Ferdinand Lassale. Dritter Band.. Stuttgart 1902. S. *412~413.

подѣ о томъ, какъ относятся къ ней нѣкоторыя формы общес т в е н н а я быта, въ этой рецензіи Маркса нѣтъ и рѣчи: очевидно,
онъ уже въ то время, къ которому она относится, твердо держался принципа, высказаннаго имъ потомъ въ Д а п и т а л ѣ
и
гласящаго, что благодаря воздѣйствію человѣка на внѣшнюю
природу въ процессѣ производства, измѣняется его собственная
природа. Короче, Марксъ уже въ 1850-омъ г о д у , - к о г д а была
написана имъ эта рецензія,-судитъ о Гизо, какъ материалиста,
между тѣмъ какъ Чернышевскій въ замѣткахъ, написанныхъ
10 лѣтъ спустя, противопоставляете разсужденіямъ французскаго
историка лишь чисто идеалистическія соображения.
Замѣтимъ мнмоходомъ, что Марксъ былъ не совсѣмъ правъ
въ своемъ отношеніи къ Гизо. Этотъ послѣдній далеко не такъ
чуждъ нріемовъ матеріалистическаго объясненія историческихъ
событій, какъ это можно подумать на основаніи рецензии Маркса.
Впослѣдствіи Энгельсъ гораздо справедливѣе высказывался о
французскихъ историкахъ временъ реставраціи. Но для Маркса
характерно въ указанной рецензіи даже его слишкомъ строгое отношеніе къ Гизо: оно вызвано было ничѣмъ инымъ, какъ раздраженіемъ при видѣ элементовъ идеализма, несомнѣнно занимавшихъ очень большое мѣсто въ историческихъ взглядахъ французскаго историка. Чернышевскій тоже раздражается противъ Іизо,
ио онъ раздражается не тѣмъ, что Гизо все-таки оставался въ
концѣ концовъ идеалистомъ, a тѣмъ, что сужденія этого ученаго
не всегда были достаточно пропитаны той разновидностью идеализма, которой придерживались соціалисты утопическаго периода
н въ силу которой они не о б ъ я с н я л и исторіи, а только порицали пли одобряли тѣ или другія историческія явления.
Характеризуя діалектическій методъ, Чернышевский говорилъ,
что въ дѣйствительности все зависитъ отъ условій мѣста и времени,
и что поэтому неудовлетворительны тѣ общія, отвлеченныя положения, съ помощью которыхъ люди судили прежде (до Гегеля)
О добрѣ и злѣ. Критикуя взгляды Гизо, онъ самъ начинаетъ
судить объ историческихъ событіяхъ еъ точки зрѣнія этихъ оты е ч е н н ы х ъ ноложеній. Но въ томъ то и дѣло, что ему рѣдко
отучалось смотрѣть на исторію съ діалектической точки зрѣнія.
Марксъ и Энгельсъ никогда не отрицали историческаго значенія развитія идей вообще и научныхъ понятій въ частности.
Однако, они твердо помнили, что не бытіе опредѣляется сознаніемъ, a сознаніе бытіемъ, и что, слѣдовательно, не история идео-

ологій объясняете, собою исторію общества, а паоборотъ, исторіл
общества объясняетъ собою исторію идеологій. Чернышевскій
также хорошо видѣлъ это въ отдѣльныхъ случаяхъ. Мы уже
знаемъ тому бдестящіе примѣры. Но когда онъ сводилъ въ одно
цѣлое свои отдѣльные историческіе взгляды, онъ какъ будто
совсѣмъ забывалъ свои матеріалистическія мысли и ставилъ разните бытія въ иричинную зависимость отъ развитія сознапія.
Самыя замѣчательныя въ этомъ отношеніи страницы его находятся
въ его рецензіи на книгу Новицкаго „Постепенное развитіе древнихъ философскихъ ученій въ связи съ развитіемъ языческихъ
вѣровапій". („Современпикъ" 1860-ый годъ, № 6, перепечатана
въ пол. собр. сочин.).
Въ этой рецензіи Чернышевскій сравниваетъ исторію человѣчества съ военными походами. При военпыхъ походахъ появляются
обыкновенно отсталые, число которыхъ все болѣе и болѣе увеличивается по мѣрѣ того, какъ все болѣе и болѣе подвигается впередъ армія со своимъ генеральнымъ штабомъ. При быстрыхъ настунленіяхъ бываете иногда такъ, что большинство солдата
остается назади. Эти отсталые уже не участвуютъ въ битвахъ и
только обременяютъ собою своихъ, находящихся въ строю, товарищей, на плечи которыхъ и падаетъ вся тяжесть борьбы. Но когда
ихъ борьба оканчивается побѣдой; когда враги приводятся къ покорности, a побѣдители получаютъ возможность отдохнуть, тогда
отсталые мало-по-малу нагоняютъ передовыхъ, и въ концѣ концовъ вся армія опять соединяется подъ своими знаменами, какъ
это было въ началѣ нохода. То же самое замѣчается и въ умственномъ движеніи человѣчества. Сначала всѣ народы идутъ наравнѣ: древніе греки имѣли нѣкогда такія понятія, какія теперь
свойственны готтентотамъ. Потомъ нѣкоторые пароды стали уходить впередъ, a другіе отставать отъ нихъ. Греки, изображенные
Гомеромъ, были уже передовымъ народомъ сравнительно съ какими-нибудь троглодитами или лестригонами. Далѣе и между
греками стали появляться отсталые и передовые. Такъ, напримѣръ, уже въ эпоху Солона спартанцы далеко отставали отъ
аѳинянъ. Потомъ и въ средѣ самихъ аѳинянъ возникло раздѣленіе. „Мудрость Солона,—говоритъ Чернышевскій,—была понятна
и доступна каждому аѳинскому гражданину, а Сократа кажется
уже вольнодумцемъ большинству своихъ соотечественниковъ" *)•
*) Сочиненія, VI, 265.

То же ішдимъ мы и въ новой исторіи. Первоначально вся масса
людей, населявшая провинціи бывшей Западной Римской Имперш
имѣла одинаковый взглядъ на вещи: „папа въ 7-омъ или 8-ом*
в ѣ к ѣ отличается отъ самаго пеобразованнаго французскаго или
ирландскаго поселянина только тѣмъ, что больше его номнитъ
текстов* и молитв*, а ие тѣмъ, чтобы иначе разумѣл* смысл*
ихъ" Через* нѣсколько времени дѣло измѣняется: различіе еословій но матеріальному положенію производит* разницу и въ
ихъ умственной жизни" *). Церковный богатства дают* возможность образоваться теологам*, между которыми самые даровитые
принимаются уже за передѣлку старых* ионятій. Вмѣстѣ съ этим*
идетъ вперед* и наука, которая тоже развивает* въ себѣ содержаиіе, понятное лишь для спеціалистовъ и потому недоступное
массѣ. Эти усиѣхи знаній „основаны на матеріальных* средствах*,
которыми располагает* духовенство и среднее сословіе; горожане
участвуют* и в * произведеніи новой поэзіи, уже недоступной
всему народу, остающемуся при прежних* сказках* и пѣсняхъ:
в * городских* ц е х а х * составляются компаніи мастеров* иоэзш
мейстерзингеров*; но еще больше содѣйствуютъ этой перемѣпѣ
богатства феодальных* баронов*, у которыхъ являются придворные
поэты-трубадуры" **). Но в * средніе вѣка разстояше между передовыми людьми и массой было все-таки меньше, нежели оно стало
въ новое время, когда наука начала развиваться с * замѣчательною
быстротою, между тѣм* какъ огромное большинство населепія продолжало оставаться в * невѣжеетвѣ, очень близком* к * тому, в *
каком* оно находилось в * 9-мъ или 10-м* вѣкѣ. Не менѣе быстро
развивалась и поэзія образованных* сословій, между тѣмъ к а к *
масса оставалась при искаженных* клочках* общенародной поэзш
средних* вѣков*. Подобное же отношеніе существует* даже в *
средѣ образованных* людей. Чернышевскій приводит* примѣр*
Шекспира. „Мы в и д и м * - г о в о р и т * о и * , - ч т о очень немного
аыглійскіе поэты прошлаго вѣка понимали Шекспира и очень немногіе люди в * образованной публикѣ умѣли цѣнить э т и х * поэтов*. Остальные очень долго продолжали держаться надутой
реторики или холодной прилизанности, которая принадлежала степени поэтическаго развитія несравненно низшей, чѣмъ Шекспировская натуральность. То же самое происходило и продолжает*

*) Тамъ же, стр. 266.
**) Тамъ же, та же стр.

происходить

повсюду

во

всѣхъ

направлоиіях*

умственной

жизни" *).
Отсталость всегда была до с и х * пор* участью большинства.
Такъ продолжает* быть и теперь. Но отсюда еще не слѣдуетъ,
что такъ всегда будетъ. Завоеванная истина такъ проста, такъ
понятна каждому, что принять ее гораздо легче, нежели открыть.
И она будетъ принята массой, когда дойдет* до ея свѣдѣнія.
Чернышевскій такъ резюмирует* свой взгляд* на х о д * умственнаго развитія человѣчества: „Дѣло начинается постепенным*
выдѣленіемъ людей высшаго умственнаго развитія из* толпы,
которая все дальше и дальше отстает* от* ихъ быстраго движепія. Но по достижеиіи очень высоких* степеней развитія умственная жизнь передовых* людей получает* характер* все болѣе
и болѣе доступный простым* людямъ, все больше и больше соотвѣтствующій простым* потребностям* массы, и вторая, высшая
половина исторической умственной жизни состоитъ по своему отношение к * умственной жизни простолюдинов* въ постепенном*
возвращеніи того единства народной жизни, которое было при
самомъ началѣ и которое разрушалось в * первой ноловинѣ движенія".
По словамъ Чернышевскаго, завоеванная истина сообразна съ
потребностями массы. Какая же это истина? Это, очевидно, не
математическая и не естественно-научна я истина. Математическія
и естествеипо-паучныя истины не имѣют* непосредственна™ отношенія къ интересамъ массы. А если бы и было у н и х * такое
отношеиіе, то все-таки для ихъ пониманія нужна была бы извѣстная, болѣе или менѣе значительная спеціальная подготовка.
Чернышеве™ намекает* на истину, касающуюся взаимных* отношепій людей въ обществѣ. Оиъ считал*, что эта истина уже
открыта его западно-европейскими учителями—Фейербахомъ и
великими представителями утопическаго соціализма: Робертом*
Оуэномъ, Фурье и другими. Поэтому он* полагал*, что уже началась или скоро начнется вторая половина исторической умственной жизни человѣчества, та высшая его половина, в * теченіе
которой откроется, наконец*, истина и распространится въ массѣ,
вслѣдствіе чего масса сблизится въ своихъ понятіяхъ съ самыми
передовыми людьми. Ручательством* за возможность усвоенія
массой открытой, наконец*, истины служит*, во-первых*, ея иро-

стота

а во-вторых*, ея соотвѣтствіе с * интересами массы^ Т о т *

с мый и с я е т * ! которым* обыкновенно
с в о и х * поступках*, заставит* массу не ™ л ь к
УСВоить истину,
п п _ воплотить ее в * своей общественной
жизни. І а к ъ преде™
Сознаніе определи

имеН

но

общественное

бытіе

ми находим* у основателей научнаго сощализма. Когда Марк *
и Эигельс* дѣлали свой извѣстный „прогноз*«, они апеллировали
КО в н ѵ Г е н н и м * противорѣчіям* каниталистическаго общества и

Z Z 7 Z Z L , , Онъ довольствуется „ о н с т . т н р о . а т е к , того
t z r z i о р м а " отого «ытія н о в с в д , неблагонріятнв теперь
Г
S

для того, чтобы масса усвоила соціальяу»

производства,

Г е р і « .

массы населенія. Этого

д.

„ ѵ

фант,

достатсоо

ѣ с т н а г о завоеванія со-

. " K i t r . «*» « — f t
і

изв

Чернышевскій равсматривалъ втотъ.же, вопрос* съ
о mnTfT . w <т*ттія Историческіе взгляды Маркса и
ндеалистическои точки j
j
^
j
^
д у х у
Ф е й ербаховой
= И б Х о
Г Л г ^ ы
Чернышевкаго нротиворѣчили
философ», и с т Р
безусловно необходимо помнить, что
зтому духу. К о н е ч п ^ и У
а х ъ
, е д ь Чернышевскаго сам*
в * своихъ историческихъ в з і л я д а х * у ч ш м
е
был* невѣренъ основным* ноложеніям* своей Филош ш к а к *

англичане 18-го вѣка умѣли цѣнить великое достоинство сочиненій
геніальнаго драматурга, большинство же англійской публики того
времени смотрѣло на него довольно пренебрежительно. Но это
объясняется вовсе не отсутствіемъ знаній у этого большинства.
Факте тотъ, что въ то время, когда огромнѣйшая часть такъ
называемой образованной публики смотрѣла на Шекспира сверху
внизъ, городскіе „простолюдины", имѣвшіе, конечно, меньше литературныхъ знаній, чѣмъ тогдашніе „образованные" люди, относились къ нему съ большою и нерѣдко довольно бурно выражаемой
симпатіей. Объясненіе этого факта заключается въ нѣкоторыхъ
особенностях?» классовой психологіи въ англійскомъ обществѣ
18-го, а также и 17-го вѣка. Со времени реставраціи англійская
аристократія стремилась перенести къ себѣ на родину вкусы
блестящая французская дворянства, которымъ очень мало соотвѣтствовалъ грубоватый и подчасъ прямо „простонародный"
реализмъ Шекспира. Но за этотъ-то реализмъ его и любили
„простолюдины". Какъ видимъ, исторія взгляда англичанъ на
Шекспира была на самомъ дѣлѣ много сложнѣе, нежели думалъ
Чернышевскій, на этотъ разъ опять позабывгаій свои собственный
прекрасныя слова о томъ, что на исторію мнѣній нельзя смотрѣть съ точки зрѣнія экзамена: люди знали одно, а не знали
другого и т. д.
Только что изложенная рецензія еще разъ показываете намъ,
что въ своихъ историческихъ разсужденіяхъ нашъ авторъ часто
переходилъ съ идеалистической точки зрѣнія на матеріалистическую и наоборотъ. Заключающееся въ ней пониманіе исторіи
пропитано духомъ идеализма. Но когда Чернышевскій рассматриваете отдѣльныя исторяческія явленія, обусловливавшія собою
успѣхи умственной жизни человѣчества, онъ нерѣдко разсуждаетъ,
какъ матеріалистъ. „Различіе сословій по матеріальиому положенію
производить разницу и въ ихъ умственной жизни"—говорите
онъ. „Успѣхи средневѣковаго просвѣщенія основывались, по его
словамъ, на матеріальныхъ средствахъ, находившихся въ расиоряженіи духовенства, средняго сословія и феодальныхъ бароновъ.
Такимъ образомъ выходить, что развитіе мысли отнюдь не было
наиболѣе глубокой причиной историческая движенія. Напротив?»,
оно само опредѣлялось экономическимъ развитіемъ общества.
Всякій видите, что матеріалистическіе взгляды этого рода находятся въ рѣзкомъ противорѣчіи съ историческимъ идеализмомъ
Чернышевскаго.

Мы уже знаемъ, что Чернышевскій считалъ феодализмъ одной
изъ т ѣ х ъ „формъ", которыя своииъ возникновепіемъ и существоваиіемъ задерживали поступательное движеніе народовъ. Этой
идеалистической оцѣнкѣ феодализма противоречить только что
указанная нами матеріалистическая его оценка, согласно которой
феодализмъ былъ „формой", способствующей накоиленію знаній,
а, следовательно, и прогрессивному движенію человѣчества. Чтобы
устранить это противорѣчіе, Чернышевскому нужно было бы последовательно держаться или матеріализма, или идеализма. Но
такая последовательность была недостижима для него, какъ для
представителя переходной эпохи въ развитіи научнаго пониманія
исгоріи: той эпохи, когда матеріализмъ уже велъ борьбу съ идеализмомъ въ этой области, по когда онъ еще былъ далекъ отъ победы и когда последнее слово все еще принадлежало идеализму.
Намъ могутъ напомнить, что, согласно нашему замѣчанію,
разобранныя нами рецензіи Чернышевскаго появились уже послѣ
того, какъ историческіе взгляды Маркса и Энгельса сложились
въ стройное цѣдое. Мы и не забываемъ этого. Но мы думаемъ, что
дело не решается здесь простыми хронологическими справками.
Главныя сочиненія Лассаля тоже явились уже после того, какъ
историческіе взгляды Маркса и Энгельса приняли стройный видь,
а между тѣмъ, по своему идейному содержанію, сочиненія эти
тоже принадлежать къ эпохѣ перехода отъ историческая идеализма къ историческому матеріализму. Дѣло не въ томъ, когда
вышло данное сочиненіе, а въ томъ каково было его содержаніе.
Если въ предыдущія историческія эпохи прогрессъ знапій обусловливался складомъ экономическихъ отношевій, то, переходя
къ нашей эпохѣ, Чернышевскому нужно было спросить себя, каковы тѣ ея экономическія особенности, которыя повели къ открытію соціальной истины и обезпечивали ея будущее осущеетвленіе въ жизни. Но для того, чтобы задаться этимъ вопросомъ,
пужио было рѣшителыю порвать съ идеализмомъ и обѣими ногами встать на почву матеріалистическаго объясиенія исторіи.
Мы не станемъ повторять, что Чернышевскій былъ еще далекъ
отъ разрыва съ идеализмомъ, и что его иредставленіе о дальпѣйшемъ ходѣ общественнаго развитія было совершенно идеалистическимъ. Мы только попросимъ читателя замѣтить, что исторический идеализмъ Чернышевскаго заставлялъ его отводить въ
своихъ соображеніяхъ о будущемъ первое мѣсто „передовымъ"
л ю д я м ъ , — и н т е л л и г е н т а м ъ , какъ выражаются у насъ те-

перь,—которые должны распространить въ массѣ открытую,
иаконецъ, соціальную истину. Массѣ отводится у него роль отсталыхъ солдате подвигающейся внередъ арміи. Конечно, ни
одинъ толковый матеріалистъ не станетъ утверждать, будто
средній „нростолюдинъ" только потому, что онъ простолюдинъ,
т.-е. „человѣкъ массы", зпаетъ не меньше с р е д н я я „интеллигента".
Оиъ знаетъ, конечно, меиьше его. Но, вѣдь, рѣчь идетъ не о
знаніяхъ „простолюдина", а объ его поступкахъ. Поступки же
людей не всегда опредѣляются ихъ знаніями и всегда опредѣляются н е т о л ь к о ихъ знаніями, а также—и самымъ главнымъ
образомъ,—ихъ положеніемъ, которое только освѣщается и осмысливается свойственными имъ знаніями. Тутъ опять ириходится
вспомнить основное положеніе матеріализма вообще и матеріалистическаго объясненія исторіи въ частности: не бытіе опредѣляется сознаніемъ, a сознаніе бытіемъ. „Сознаніе" человѣка
изъ „иптеллигенціи" болѣе развито, нежели сознаніе человѣка
изъ „массы". Но „бытіе" человѣка изъ массы предписываете ему
гораздо болѣе опредѣленный способъ дѣйствія, нежели тотъ,
который предписывается интеллигенту его обществепнымъ положеніемъ. Вотъ почему матеріалистическій взглядъ на исторію
позволяете лишь въ извѣстномъ и притомъ очень ограниченномъ
емыслѣ говорить объ отсталости человѣка изъ „массы" сравнительно съ человѣкомъ изъ интеллигенціи: въ извѣстномъ смъгслѣ
„простолюдинъ", несомнѣнно, отстаете отъ „интеллигента", а въ
другомъ смыслѣ онъ, несомнѣнно, опережаете его. И именно потому, что это такъ, сторонникъ матеріалистичеекаго объяснеиія
исторіи, отнюдь не повторяя нелѣпыхъ пападокъ па иителлигепцію, идущихъ изъ черносотеннаго и синдикалистская лагеря,
въ то же время никогда не согласится отвести иптеллигенціи ту
роль Деміурга исторіи, которую отводятъ ей обыкновенно идеалисты. Есть разные роды аристократизма. Историческій идеализмъ
грѣшитъ „аристократизмомъ знапія".
То, что въ историческихъ взглядахъ Чернышевскаго было недостатком^ вызваннымъ неразработанностью
Фейербаховекаго
матеріализма, стало впослѣдствіи основою нашего субъективизма,
пе имѣвшаго ничего о б щ а я съ матеріализмомъ и рѣшителыю
возстававшимъ противъ него не только въ области исторіи, но
также и въ области философіи. Субъективисты хвастливо называли себя продолжателями лучшихъ традицій 60-ыхъ годовъ. На
самомъ дѣлѣ они продолжали только слабыя стороны свойствен-

наго этой энохѣ міросозерцаиія. Сильныя стороны міросозерцанія
той же эпохи легли в Ъ основу взглядов!, натериалистическихи
противников!, „субъективизма". На э т ю м ъ основанш не т і ^
рѣшить вопросъ, кто собственно былъ болѣе вѣренъ лучшимъ
тпалипіямъ 60-ыхъ годовъ.
Р
ЗаГворивъ о „субъективистах!.", мы невольно вспоминаем,
ихъ нѣкогда частыя и многорѣчивыя разсужденія о „роли лич
нести въ исторіи". правы ли были „субъективисты», утверждая,
н
въ этихъ разсужденіяхъ повторяются и развиваются взгляды
нашихъ великихъ „просвѣтителей?" И да, и нѣтъ. Идеалистичес к Г в з г л я д ъ на иэторію, какъ мы уже видѣли, но необходимости
тводитъ „передовымъ личностямъ» страшно преувеличенную роль.
И поскольку, напримѣръ, Чернышескій держался
постольку его взглядъ на роль личности въ исторш былъ близокъ
взгляду „субъективистовъ". Но мы уже
міросозерцаніи существовали также зародыши матеріалистическаі
объясненія исторіи. И поскольку они существовали, постольку
^ Ч е р н ы і в с к а г о на интересующій насъ здѣсь предмета
ылъ какъ нельзя болѣе далекъ отъ „ с у б ъ е к т и в н а ^ взгляда.
В ъ рѣчи Грановскаго „О современномъ состоянии и значении
всеобщей исторіи", о которой съ такой безусловной похвалой отзывается Чернышевскій, приводятся между прочимъ слѣдующ.я
" к а д е м ' и к а Вера: „Ходъ всемірной
«
^
^
J
»
внѣшними физическими условіями. Влияние отдѣльныхъ личностей
въ сравнении съ ними ничтожно. Онѣ всегда почти приводили
только въ исполненіе то, что уже было подготовлено, и такъ или
иначе а должно было совершиться. Стремление установить чтонибудь совершенно новое и неподготовленное остается безуспѣшно
и л и и и е ч е т ъ за собой только разрушеніе" *)• Грановский ничего
Г
возражаете нротивъ этого взгляда Не возражаете против,
него и Чернышевскій въ своей статьѣ о Грановскомъ. Но какъ
же относится этотъ взглядъ ко взгляду сторонниковъ материали
стическаго объяснен!« исторіи? Онъ является намекомъ на него,
первымъ шагомъ научной мысли въ томъ направлении, по кото™
такимъ уснѣхомъ пошли впослѣдствіи марксъ и Энгельсу
Личности", въ самомъ дѣлѣ, всегда приводили въ исполнение
Только то, то уже было подготовлено. Тутъ Беръ ииравъ Но онъ
дѣлаетъ большую ошибку, когда сравниваете вліяніе отдѣльныхъ
*) Соч. Грановскаго стр. 34—35.
і 90

личностей съ вліяніемъ внѣшнихъ физическихъ условій. Это послѣднее вліяніе рѣдко бывало непосредственным*. Чаще всего
физическія условія вліяли на исторію лишь косвенно, лишь через*
посредство т ѣ х ъ соціальныхъ отношеній, которыя ими вызывались.
Поэтому вліяніе отдѣльныхъ личностей нужно было бы сравнивать не съ вліяніемъ внѣшнихъ физическихъ условій, а съ вліяніемъ соціальных* отношеній. Однако, методологически и это
сравненіе рискует* быть очень неправильным*, потому что соціальныя отношенія суть отношенія людей, а не какихъ-то метафизических* сущностей, хотя и касающихся людей, но все-таки
какъ будто имъ противостоящих*. В ъ действительности исторію
дѣлаютъ люди, но дѣлаютъ они ее такъ, а не иначе не потому,
что они сознательно х о т я т * сдѣлать ее именно такъ и именно
не иначе, а потому, что ихъ дѣйствія опредѣляются независящими
отъ ихъ воли условіями. В ъ числѣ этихъ условій нужно, разумѣется,
отмѣтить и внѣшнія физическія условія; но главное мѣсто нужно
отвести тѣмъ отношеніямъ производства, которыя возникают* на
почвѣ данных* производительных* сил*, в * свою очередь немало
зависящих* отъ географической среды. У Вера есть ясные намеки
на все это: не даром* же онъ говоритъ о вліяніи внѣшней природы на соціальныя отношенія отдѣльныхъ народовъ. Но то, что
было справедливо въ этихъ ясных* намеках*, получило надлежащее развитіе лишь въ историческом* матеріализмѣ МарксаЭнгельса.
В ъ своем* сочиненіи о Лессингѣ Чернышевскій слѣдующимъ
образом* формулирует* свой взглядъ на возможную роль отдѣльныхъ личностей въ исторіи.
„Ход* великихъ міровыхъ событій неизбѣжен* и неотвратим*,
какъ теченіе великой рѣки: никакая скала, никакая пропасть не
удержит* ея, не говоря уже о плотинах*, произвольно устраиваемых*: плотиною ничья сила не пересыплет* Рейна или Волги,
и всесильная рѣка однимъ напором* выбросит* на берег* всѣ
сваи и весь мусоръ, которымъ дерзкая рука безумца хотѣла преградить ея теченіе; единственным* результатом* безразеудной
политики будетъ только то, что берег*, который спокойно напоялся
бы рѣкой и зеленѣлъ роскошным* лугом*, будет* на время
истерзан* и обезображен* гнѣвомъ оскорбленной волны,—a рѣка
и ойдетъ-таки своимъ путем*, зальет* всѣ пропасти, прорвет*
хребты гор* и достигнет* океана, къ которому стремится. Совершеніе великих* міровыхъ событій не зависит* ни отъ чьей

воли, ни отъ какой личности. Онѣ совершаются по закону столько
же непреложному, какъ законъ тяготѣнія или органическаго возрастанія. Но скорѣе или медленнѣе совершается міровое событіе,
тѣмъ или другимъ снособомъ совершится оно—это зависите отъ
обстоятельству которыхъ нельзя предвидѣть и опредѣлить нанередъ. Важиѣйшее изъ этихъ обстоятельствъ—появленіе сильныхъ
личностей, которыя характеромъ своей дѣятельпости даютъ тотъ
или другой характеръ неизмѣнному направленію событій, ускоряютъ или замедляютъ его ходъ и сообщаютъ своею преобладающей силою правильность хаотическому волненію силъ, приводяіцихъ въ движеніе массы" *).
Къ этимъ мыслямъ можно прибавить только два замѣчанія.
Во~первыхъ, ноявлепіе сильныхъ личностей тоже не случайно.
Давно уже было замѣчено, что сильпыя личности часто появляются
въ исторіи именно тогда, когда есть большой снросъ на нихъ.
Чѣмъ это объясняется? ІІросто-па-нросто тѣмъ, что сильиыя личности даннаго разряда не при всякомъ общественномъ строѣ
могутъ найти приложеніе для своихъ способностей. Вотъ, напримѣръ, никто не станете оспаривать, что сильная личность Наполеона положила чрезвычайно глубокую печать на извѣстную историческую эпоху. Но нужны были особыя историческія условія для
того, чтобы сила Наполеона могла развернуться во всей своей
полнотѣ. Продержись старый порядокъ 30-ю годами дольше, и
мы не знаемъ, к а к ъ сложилась бы жизнь Наполеона. Говорите,
что за нѣсколько лѣтъ до революціи онъ хотѣлъ уѣхать въ Россію, чтобы служить въ русской арміи. Нечего и говорить, что
карьера, которая ждала бы его тамъ, ни в ъ какомъ случаѣ ne
привела бы его къ міровому господству. А Наполеоновы маршалы?
В ъ 1789 году Ней, Мюратъ и Сультъ были уптеръ-офицерами.
I l e случись революціи, они можетъ быть никогда не увидѣли бы
офицерскихъ эполетъ. В ъ томъ же году, т. е. въ томъ году,
когда началась революція, Ожэро былъ иростымъ учителемъ фехтованія,

Ланнъ—красилыцикомъ,

Гувіонъ

Сэн-Сиръ

актеромъ,

Мармонъ—наборщикомъ, Жюпо—студентомъ юридическаго факульт е т а и т. д. В с ѣ эти люди имѣли очень болынія военный способности. Но старый порядокъ не позволилъ бы этимъ способностямъ развернуться; извѣетпо, что при Людовикѣ X Y только одно
лицо не дворянскаго сословія дослужилось до чипа генералъ*) Соч. III, 644—645.

лейтенанта, а при Людовикѣ X V I еще болѣе была затруднена
военная карьера для лицъ не дворянскаго происхожденія *). Выходить, стало быть, что общественный отношенія, существующая
въ данное время у даннаго народа, опредѣляютъ собою, будетъ
или не будетъ открыта въ данной области дорога для извѣстной
категоріи сильныхъ личностей. А такъ какъ всякій данный складъ
общественныхъ отношеній представляете собою нѣчто вполнѣ
закономѣрное, то ясно, что и въ появленіи силышхъ личностей на
аренѣ исторіи есть своя закономѣрность.
Во-вторыхъ, справедливо то, что, разъ появившись на исторической аренѣ, сильная личность ускоряетъ своею дѣятельностью
ходъ событій. Но и тутъ очевидно, что величина ускоренія зависите отъ свойствъ той соціальной среды, в ъ которой приходится дѣйствовать сильной личности.
Съ этими оговорками взглядъ Чернышевскаго вполнѣ пріемлемъ для сторонниковъ современнаго матеріалиетическаго объясненія исторіи. Не нужно много проницательности, чтобы видѣтъ,
какъ далекъ этотъ взглядъ отъ ученія нашихъ субъективныхъ
соціологовъ. Эти господа имѣли пріятное обыкновеніе обвинять
„учениковъ" Маркса въ томъ, что т ѣ отказывались будто бы отъ
наслѣдства 60-ыхъ годовъ. Но если сопоставить ихъ іереміады
съ тѣмъ, что говорить о роли личности Чернышевскій въ только
что приведенной нами выпискѣ, то будетъ ясно, что эти іереміады
съ такимъ же основаніемъ, вѣрнѣе съ такимъ же полнымъ отсутствіемъ логическаго основанія могли бы быть направлены но
адресу

Чернышевскаго,

съ

какимъ они направлялись по адресу

марксистовъ. Здѣсь, какъ и во в с ѣ х ъ другихъ отношеніяхъ, только
марксисты оставались вѣрны лучшимъ завѣтамъ нашихъ велиісихъ
„иросвѣтителей" 60-ыхъ годовъ.

ГЛАВА

ШЕСТАЯ.

ІІоелѣднія историческія сочиненія Чернышевскаго.
Какъ уже сказано, Чернышевскій по возвраіценіи изъ Сибири
занимался между прочимъ переводомъ всеобщей исторіи Вебера
и къ нѣкоторымъ томамъ своего перевода сдѣлалъ приложенія,
*) Подробнѣе объ этомъ см. въ моей статьѣ. „Къ вопросу о личности въ исторіи" въ сборникѣ „За двадцать лѣтъ".

весьма важныя для характеристики его исторических* жшрѣній.
Ми оачсмотримъ здѣсь нѣкоторыя изъ нихъ.
В с ѣ эти приложепія посвящаются изложепію „научных* нопятій по нѣкоторымъ вопросам* всеобщей исторіи". По весьма
понятной причин* паиболыпій интересъ имѣетъ для насъ приложеніе разсматривающее т * элементы, которыми производится по
мнѣнію Чернышевскаго, прогресс*.
Для Чернышевскаго прогресс* заключается
ловеческих*

понятій

привычек*.

Поэтому

въ улучшенш чеи вопросъ о при-

ч и н а х * !

производящих* прогресс*, сводится для него къ вопросу

о томъ

чѣмъ вызывается названное улучшеніе.

Чернышевскій говорить, что всѣ тѣ преимущества, какш имѣетъ человѣческая жизнь надъ жизнью животныхъ, представляет*
собою результаты умственнаго превосходства человѣка. Поэтому осно
вной силой, возвышавшей человѣческій быть, Чернышевскш признае т * умственное развитіе людей. Конечно, умственная сила можетъ прои з в о л и часто въ самомъ дѣлѣ производит* вредные результаты;
п она производит* ихъ, по замѣчанію Чернышевскаго, лишь под*
вліяніемъ сил* и обстоятельств*, искажающих* природным характеръ ея. „Само но себѣ умственное р а з в и т і е , - г о в о р и т * о н ъ , Гмѣетъ тенденцію улучшать понятіе человѣка о его обязанностях*
отмсшюлъно другихъ людей, дѣлать его болѣе добрым*, развивать въ немъ понятіе о справедливости и честности
).
Это'
скш

как*

и лагалъ

„ нѣтъ

видим*, тотъ самый взгляд*, который Чернышевкогда-то

надобности

въ

пояснять,

своихъ

замѣткахъ

о ™ г ш

•

что взглядъ, согласно которому ум

ственное разпитіе является главной движущей силон прогресса,
есть идеалистическій взглядъ.
.
Утвердившись на своей идеалистической точкѣ зрѣшя, ЧернышевскТй разсуждаетъ по своему очень логично, говоря, что такъ
еГалУ»вре»ѣна
н а р о д е » к т ш есть ерша, , . е р е . ѣ н ь
вь жизни отдѣльныхъ людей, с о с т а в л я ю щ и е нащю, то при раз
і Х і и
т ѣ » обстоятельствъ, которыя благоприятны или неб Г о п р к т н ы улучшенію умственной и нравственной жизни народа^«*
выяснить себѣ, отъ к а к и е причинъ улучшается или
Г р т и т с я отдѣльный человѣкъ въ умственномъ или нравственномъ
° Т Н ^Полшгическая э к о н о м і я - к о т о р а я раньше д р у г и е обществен*) Сочиненія, X, ч. 2-я, отд. ІѴ-ый, стр. 170.

ныхъ иаукъ выработала точныя понятія объ условіяхъ прогресса,—
установила какъ незыблемый принципъ, что только добровольная
дѣятельность человѣка производите хорошіе результаты, между
тѣмъ какъ все, дѣлаемое человѣкомъ но внѣшиему принужденію,
выходитъ очепь плохо. ІІримѣняя эту истину къ вопросу объ
успѣшности матеріальнаго человѣческаго труда, мы получаемъ
тотъ выводъ, что „всѣ формы не добровольной работы непроизводительны и что матеріальпымъ благосостояніемъ можетъ иользозоваться только то общество, въ которомъ люди пашутъ землю,
изготовляютъ одежду, строятъ жилища, каждый но собственному
убѣжденію въ возможности для него заниматься той же работой,
надъ которой онъ трудится" * ) .
ІІримѣняя тотъ же принципъ къ вопросу о пріобрѣтеніи и
сохраненіи умственпыхъ и иравственныхъ благъ, мы нриходимъ
къ тому заключенію, что „никакое впѣшнее приыужденіе не можетъ поддержать человѣка ни на умственной, ни па нравственной высотѣ, когда онъ самъ не желаете держаться на ней
).
Эти выводы, подкрѣпляемые у Чернышевскаго рядомъ педагогическихъ соображеній, имѣютъ въ его глазахъ не только теоретическую, по и практическую важность. Образованный націи
обыкновенно смотрятъ на дикія племена, какъ на дѣтей, воепитаніе которыхъ можетъ и должно насильственно направляться къ
опредѣленной благой цѣли. Такъ же смотрите образованное сословіе цивилизованныхъ націй на невѣжественныя массы своихъ
собственныхъ странъ. Чернышевскій энергично возстаетъ противъ
этого взгляда. Онъ говорите, что даже самые грубые изъ дикарей
вовсе не дѣти, a такіе же взрослые люди, какъ и мы. Но если
бы мы даже и признали вѣрнымъ невѣрное сравненіе дикихъ и
необразованныхъ людей съ дѣтьми, то мы все-таки не имѣли бы
пи малѣйшаго права примѣнять насиліе къ воспитанію дикарей
или „иростолюдиновъ", потому что, какъ мы уже знаемъ, насиліе
ни къ чему хорошему никогда не приводите. „Если мы, иросвѣіценные люди какого-нибудь народа—говорите нашъ авторъ,—
желаемъ добра массѣ нашихъ соплеменниковъ, имѣющей дурныя,
вредныя для нея иривычки, наша обязанность состоите въ томъ,
чтобы знакомить ее съ хорошимъ и заботиться о доставлены ей
возможности усвоить его. ІТрибѣгать къ насилію—дѣло совер*) Тамъ же, 171.
**) Тамъ же, 171.

шенно неумѣстное... Т ѣ ученые, которые желаютъ, чтобы правительство какой-нибудь цивилизованной страны принимало пасильственныя мѣры для преобразован!* жизни своего народа - люди менѣе просвѣщенвыхъ понятій, чѣмъ правители турецкаго
государства" *)•
, Тѵтъ мы сдѣлаемъ сравненіе, которое можно сказать напрашивается само собой. Написанный Марксомъ уставъ Интернаніонала начинается тѣмъ заменитымъ положеніемъ, что „освобожденіе рабочихъ должно быть дѣломъ самихъ рабочихъ . Это,
если хотите, та же самая мысль, которую защищаете Чернышевскій. Но, формулируя эту мысль, Марксъ обращается непосредственно къ пролетаріату, тогда какъ Чернышевскій имѣетъ въ
виду т ѣ х ъ болѣе или менѣе благовоспитанныхъ людей, которые
захотѣли бы заняться улучшеніемъ участи рабочаго класса. Это
коренное различіе вполнѣ соотвѣтствуетъ той, указанной выше,
особенности историческихъ взглядовъ Чернышевскаго, въ силу
которой настоящимъ дѣйствующимъ отрядомъ въ исторш ему
представлялась собственно интеллигенція, а масса „простолюдиновъ" напоминала ему отсталые элементы арміи. Мы уже сказали,
что эта особенность находится въ тѣсной причинной связи съ идеалистическимъ х а р а к т е р о в историческихъ воззрѣній нашего автора.
Вопросъ о насиліи логически приводите его къ вопросу о
томъ, „въ какихъ случаяхъ разумъ и совѣсть могутъ оправдывать
завоеваніе" **). Чернышевскій говорите, что всѣ такіе случаи подходятъ подъ понятіе самообороны. Болѣе сильный народъ всегда
имѣетъ возможность устроить свои отношенія къ менѣе сильному
такъ, чтобы жить съ нимъ въ мирѣ. Завоеваніе народа всегда
является нарушеніемъ справедливости. Но это относится собственно въ осѣдлымъ народамъ. На номадовъ Чернышевскш
смотрите иначе. Нѣкоторые номады отличаются миролюбіемъ;
завоеваніе ихъ несправедливо. Но многіе номады занимаются
грабежомъ своихъ сосѣдей; ихъ завоеваніе оправдывается разумомъ и совѣстыо. И вотъ тутъ-то возникаетъ вопросъ, имѣютъ ли
цивилизованные завоеватели право принуждать завоеванныхъ номадовъ къ перемѣнѣ ихъ обычаевъ. Чернышевскій отвѣчаетъ,
что имѣютъ, насколько это необходимо для предотвращена разбоевъ. Бѣда лишь въ томъ, что цивилизованные завоеватели

думаютъ обыкновенно лишь о своей собственной пользѣ, а не б
пользѣ завоеванныхъ. Поэтому они и нрибѣгали къ насилію; а
если бы они думали о пользѣ завоеванныхъ, то они помнили бы,
что всѣ хорошіе результаты производятся не насильемъ, а кротостью и уменыпеніемъ дасилія.
Однако, существуете множество будто бы достовѣрныхъ историческихъ свидѣтельствъ въ пользу того, что насиліе улучшало
нравы дикарей. Что думать объ этихъ будто бы достовѣрныхъ
свидѣтельствахъ? Чернышевскій отвѣчаетъ: „Для историка, знакомаго съ законами человѣческой природы, не можетъ быть сомнѣнія, что всякіе разсказы подобнаго рода—вздорныя сказки;
задача его относительно ихъ состоите въ томъ, чтобы разъяснить,
какъ возникли онѣ, найти источники ошибокъ или мотивы преднамѣренной лжи, которыми онѣ порождены *).
Просвѣтители 18-го вѣка, равно какъ и соціалисты-утописты
19-го столѣтія, охотно апеллировали къ человѣческой природѣ въ
своихъ историческихъ разсужденіяхъ. Но апелляція къ человѣческой природѣ, иногда, можетъ быть, полезная въ агитаціонномъ
смыслѣ, никогда не была благотворна для исторіи, какъ для науки. Если человѣческая природа неизмѣнна, то она ничего не
объясняете въ исторіи, процессъ которой сводится къ безпрерывнымъ перемѣнамъ. Если же человѣческая природа сама измѣняется подъ вліяніемъ историческихъ иеремѣнъ, то очевидно,
что эти послѣднія не могутъ быть объяснены ею. Эти общія соображенія внолнѣ примѣнимы и къ только что изложеинымъ разсужденіямъ Чернышевскаго. Онъ говорите, что всякое насиліе
ведете къ вреднымъ нослѣдствіямъ. Но какой же народъ не повиненъ въ насиліи? Славянофилы говорили когда-то, что русское
государство, въ отличіе отъ государствъ Западной Европы, основано
было на договорѣ, а не на завоеваніи. Но эту теорію, вѣроятно,
самъ Чернышевскій считалъ не болѣе, какъ фантастической сказкой.
Ни одинъ народъ не отказывался ирибѣгнуте къ насилію въ т ѣ х ъ
многочисленныхъ случаяхъ, когда оно обѣщало принести ему
пользу. А между тѣмъ историческія судьбы народовъ далеко не
одинаковы. Чѣмъ же объясняется ихъ различіе? Тотъ же вопросъ
можно поставить и по отношенію къ внутреннему развитію каждаго общества. Нѣтъ такого народа, во внутренпемъ развитіи
котораго не играло бы роль насиліе. А между тѣмъ и внутреннее

развитіе тоже различие у различных* народов*. Чтобы объяснить
'
очевидно недостаточно сослаться на насиліе. Наконец*, самая
возможность злоупотребленія силой создается ™кими условтями
который насиліемъ вовсе не объясняются. Мы уже
т а к * называемое военное дѣло имѣет* на разных* стад я х ъ истч,
рическаго развнтія различный характер* обусловливаемый в *
послѣднемъ счетѣ экономическими о т н о ш е н и и общества ЧерныГ в с к Г и сам* высказывает* иногда подобным соображения. Т а к * ,
Г н р и м ѣ р * , в * приложеніи к * 9-му тому Вебера, о з а г л а в _
О различіяхъ между народами по нацюнальному характеру
ш * указывает* на т ѣ обстоятельства, которым но его мнѣшю
преобразовали состав* римскаго войска и т ѣ м * ослабили е™
силу подготовив* таким* образом* паденіе Римской имперш По
его ловам*, по мѣрѣ того, к а к * расширялись предѣлы римскаго
государства, народ* все болѣе раздѣлялся на два класса: больш и й граждан* покидало военную службу, т а к * к а к * далеки
Г е н н ы е походы мѣшали ему заниматься хозяйством*, а меньшинство совсѣмъ покинуло всякое
и стало заниматься военным* дѣлом*, к а к * ремеслом*. Это вызвало глубоким измѣнешя
въ политическом* строѣ Рима, ослабившія силу его сопротивления
и т д Т у т * военная сила ставится в * тѣсную причинную зависимость о т * извѣстныхъ экономических* условій. И Чернышевскш
Годчеркивает* эту зависимость. „С* той поры, к а к * историки
надобным* изучать политическую экономію и толковать
х

о раздѣленіи труда,—говорит* о н * , - о н и

в*

н и х * временах* римской республики и о римской империи сами
разъясняют*, какими экономическими силами была произведена
замѣна войска, состоящая из* граждан* домохозяев*^ войском,
солдат* по ремеслу и потом* замѣиа итальянцев* на военной
службѣ уроженцами областей, менѣе цивилизованных*, и иноземн ы м и
в з в а р а м и . Потому давно нора было бы броситн.фантазию
выножденіи римлянъ, слѣдовало бы говорить лишь о том*, что
ГГГалья'нскаго « i n
перестала образовать
войска, непрерывно ведущаго войны на
и живѵшаго там* в * укрѣплепных* лагерях*. Таким* образомъ,
Г д е Г е р мской имперіи, завоеваніе Италіи варварами достаточно
объясняется

уж* одной той неремѣной, которую произвели

составѣ войска громадный завоевания римлянъ

в*

Если бы Чернышевский послѣдовательно развил* высказанную
здѣсь мысль, то ему пришлось бы совершенно отказаться отъ
идеалисгическаго взгляда, выраженнаго им* въ знакомой уже
нам* сгатьѣ о причинах* паденія Рима. Но въ томъ-то и дѣло,
что подобный мысли выказываются у пего лишь мимоходом* и
не получают* дальиѣйшаго развитія. Высказывая ихъ, онъ вовсе
не видит* надобнюсти отказаться отъ историческаго идеализма,
и это происходит* не отъ пристрастія къ идеализму, какъ философской теоріи. Къ этой теоріи Чернышевскій вообще относится крайне отрицательно. Высказывая идеалистическій взгляд*
па ходъ историческаго развитія, онъ продолжает* считать себя
нослѣдовательнымъ матеріалистомъ. Онъ ошибается. Но его ошибка
коренится въ одном* изъ г л а в н ы х * недостатков* матеріалистической системы Фейербаха. Маркс* очень хорошо замѣтилъ: Фейерб а х * хочетъ имѣть дѣло съ конкретными объектами, дѣйствительно отличными отъ объектов*, существующих* лишь въ наш и х * мыслях*. Но онъ не доходит* до взгляда на человѣческую
дѣятельность, какъ на п р е д м е т н у ю дѣятельиость. Вотъ ночему, въ „Сущности христіанства", онъ разсматриваетъ, к а к *
истинно человѣческую деятельность, только дѣятельность теоретическую" *)... Подобно своему учителю, Черпышевскій тоже сосредоточивает* свое вииманіе почти исключительно па „теоретической" дѣятельности человѣчества, вслѣдствіе чего умственное
развитіе и становится въ его глазах* самой глубокой причиной
историческаго движеиія. Читая его разсужденіе о вредѣ насилія,
можно подумать подчас*, что онъ просто хочетъ дать нѣсколько
хороших* совѣтовъ человѣчеству. И онъ, конечно, не прочь отъ
того, чтобы дать хорошій совѣтъ. Но то, что говорится, имъ о
насиліи имѣетъ для него также и большое теоретическое зпачеиіе. Онъ видит* въ насиліи фактор*, искажающий человѣческую
природу. А мы уже знаем*, что человѣческая природа была для
него главной ипстанціей, къ которой онъ апеллировал* въ своем*
объясненіи исторіи.
На человѣческую природу, как* и на все на свѣтѣ, можно
смотрѣть съ различных* точек* зрѣнія. Черпышевскій смотрѣл*
па нее глазами матеріалиста. Но когда онъ пытался примѣнить
свое матеріалистическое пониманіе человѣческой природы къ объяснение исторіи, онъ въ огромном* большинствѣ случаев* не*) См. ого тезисы о Фейербах!;, написанные еще весной 1845 г.

замѣтно для себя приходил* к * идеалистическим* выводам*.
Впрочем*, это и раньше его нерѣдко случалось съ людьми, державшимися того матеріализма, который мы назовем* д о - м а р к с о в ок и м ъ . Матеріалисты 18-го вѣка тоже были идеалистами въ
исторіи.
В * своихъ историческихъ соображеніяхъ Чернышевскій исходит* изъ той, несомнѣнно матеріалистической, мысли, что человѣкъ есть животное, организмъ котораго подчиняется извѣстнымъ
законам* физіологіи. Физіологія говоритъ, что для нормальнаго
хода жизни животнаго необходимо нормальное удовлетворена
потребностей его организма: „она с т р о г о различает* хорошій х о д *
функцій организма отъ дурного; аппетит* и результат* его, своевременное принятіе пищи въ количествѣ,
соотвѣтствующемъ
надобностям* организма, она относит* къ разряду фактов* жизни,
полезных* для организма; голод* и его результаты къ разряду
фактов*, вредящих* организму" *). Вотъ это-то различеніе хорошаго хода функцій организма отъ дурного и примѣняется Чернышевским* къ исторіи. Насиліе осуждается имъ какъ одинти і *
т ѣ х ъ факторов*, которые мѣшаютъ хорошему ходуфункцій чіловѣческаго организма. Но каким* же образом* хорошій или дурной х о д * функцій человѣческаго организма может* объяснить
намъ факт* человѣческаго прогресса? Вотъ каким*.
„Физіологія доказывает*, что если оргаиизація человѣка не
понизилась, а повысилась сравнительно съ первоначальным* своимъ состояніемъ, то
жизни чѳловѣческаго рода имѣлъ больше
элементов*, благопріятствовавшихъ улучшенію его организаціи,
чѣмъ имѣвшихъ тенденцію понижать ее. Исключительно этим*
преобладаніемъ благонріятныхъ для организма обстоятельствъ
жизни надъ вредными для него, объясняет* физіологія прогресс*
человѣка отъ иервобытнаго состоянія до того, сравнительно очень
высокаго развитія умственных* сил*, когда онъ ужъ умѣлъ раскалывать кремни для пріобрѣтенія себѣ орудій работы. Безъ сомнѣнія, людямъ приходилось во времена этого прогресса много
страдать отъ голода, отъ вредных* явленій внѣшней природы,
отъ ядовитых* насѣкомыхъ и змѣй, отъ сильных* хищных*
звѣрей, отъ собственных* неразсудительныхъ поступков* и отъ
взаимных* дурных* отношеній. Но какъ бы ни была велика сумма
этихъ бѣдствій, она была меньше суммы фактов*, полезных* для
х

человѣчѳскаго организма. Если бы было иначе, то организація
человѣка не повышалась бы, а портилась бы, онъ подвергался
бы тому, что въ зоологіи называется деградаціей, иониженіемъ
организаціи" *).
Ужъ эти строки ясно показывают* намъ, каким* образом*
Чернышевскій примѣнялъ физіологическія соображенія къ объясненію фактов* человѣческаго прогресса. Но въ этихъ строках*
соображенія эти применяются лишь къ тому періоду, который
можно назвать доисторическим*, или вѣрнѣе докультурпымъ въ
самомъ тѣсномъ смыелѣ слова, т. е. періода, заканчивающегося
тѣмъ, что человѣкъ пріобрѣтаетъ умѣніе дѣлать себѣ каменное
орудіе работы. И т у т * Чернышевскій продолжает* оставаться на
матеріалистической точкѣ зрѣнія, хотя и т у т * матеріализмъ его
обнаруживает* метафизическій характер*. Въ самомъ дѣлѣ, опираясь на законы физіологіи, Чернышевскій повторяет* уже раньше,—при разборѣ его статьи о теоріи Дарвина,—встречавшееся
намъ разуждеяіе о томъ, что вредное всегда вредно и никогда
і может* быть полезно **). Эти соображенія, теоретическую слабость которыхъ мы обнаружили выше, состоят* въ тѣсномъ родствѣ съ историческим* идеализмом*; но въ н и х * свойственный
этому идеализму характер* сказывается лишь косвенно и притом* преимущественно съ методологической стороны. Чтобы понять,
каким* путем* переходит* Чернышевскій со своей физіологической: точки зрѣнія на точку историческаго идеализма, нужно принять въ соображаніе ту его мысль, что „хорошій ход* функцій"
человѣческаго организма вел* къ развитію мозга, который увеличивал* умствеыныя силы челоьѣка и тѣмъ ускорял* прогресс*
его знапій. Дарвин* говоритъ: „человѣкъ никогда не достиг* бы
господствующа™ ноложенія і»ь мірѣ безъ уиотребленія рук*,
этихъ орудій, столь удивительно послушных* его волѣ" ***). Туже
мысль высказывал* еще Гельвецы. Встрѣчаетея она и у Чернышевскаго. Но у него она сразу иріобрѣтаетъ своеобразный характер*. „Говорят*, и по всей вѣроятносги справедливо,—замечает* онъ,—что умѣніе взять г>ъ руку камень или толстую палку
и бить этим* оружіемъ по врагу увеличило безопасность людей,
дало имъ возможность улучшить свою матеріальную жизнь, и

*) Тамъ же, 224.
**) Тамъ же, стр. 217 и слѣд.
***) La descendance de l'homme etc. Paris, 1881, p. 5.

благодаря ея улучшенію, получить большое р а з в и т * умственных*
способностей" *)
взята н * руку извѣстное о р у ж * увеличивает* безопасность человѣка, даешь ему возможность лучше
У

удовлетворять свои матеріальныя потребности и тѣмъ
ва
Га, Ите о р г а н а м ы с л и - м о з г а . Все дѣло въ

обезпечитомъ, что

У ч л о в Г а благодаря каким*-™ особенностям* исторш его нредко Г г о л о в н о й мозг* пріобрѣл* такое развитие, какого о н * не
достиг* ни у одного и з * человѣкоподобных* существ*. В * чем*
именно состояли эти особенности, остается неизвѣстным*.
Г н ь правдоподобно, но миѣнію Чернышевскаго, что>

Но

110 какому-то счастливому обстоятельству нрюбрѣли больше безо
пасности о т * врагов*, чѣмъ какую имѣли другія существа, сходе н или одинаковый с * ним*. „Но каким* бы то ни было путам* предки людей, по вліянію каких*-то благопрштиых* обстоятальств* своей жизни, иріобрѣли такое высокое умственное разв о е что сдѣлались людьми. Только с * этого времени начинается
та исторія и х * жизни, относительно которой возникаютъ вопросы
не общаго физіологическаго содержаиія, a спеціально о т н о с я т ся
2 человѣческой жизни"
Что же касается вопросов* этого
послѣдпяго рода, то они рѣшаются в * исторіи человѣчества раз: е м * ума'и з і а н і й . „Собственно
сняется - г о в о р и т * Чернышевскій - в е с ь дальнѣишш прогресс*
человѣческой жизни" * * * ) . Здѣсь мы с * поразительной ясностью
видим*, каким* образом* Чериышевскій, т а к * или иначе державматеріалистической точки зрѣнія в * своих* разсуждешях*
Г Т е л
вѣческом*
о р г а п и з м ѣ , немедленно становится
идеалистом*, к а к * только рѣчь заходишь о б * и с т о р т а ч е и

Ходъ его* разсужденій т а к о в * . О н * начинает* с * того иоложенТя Фейербаха, что человѣкъ есть то, что о н * ѣ с т * . Когда
питаніе человѣческаго организма совершается надлежащим* образомъ—когда внѣшнія условія обезнечивают* ему хорошій х о д *
ф Г к ц і й - у в е л и ч и в а е т с я сила мозга, а съ увеличешемъ силы мозга
ш Г т ъ способность человѣка къ умственному развитш, къ выработкѣ правильБЫХъ п о н я т і й . А эта способность и есть главная
рѵжина' истарическаго движенія. Такимъ образомъ Чернышевскш
*) Соч., т. X, ч. 2, отд. IV, стр. 183.
**) Тамъ же, 182.
***) Тамъ же, 182-183.

остается послѣдовательнымъ матеріалистомъ до т ѣ х ъ поръ, пока
пе уходитъ изъ области вопросовъ „общаго физіологическаго содержанія". А какъ только передъ иимъ встаютъ вопросы „сііеціально относящіеся къ человѣческой жизни", его физіологическій
матеріализмъ настежь открываетъ дверь для историческаго идеализма. ІІримѣръ Чернышевскаго едва ли не лучше, нежели какой-либо другой показываетъ, какъ мало еще годился матеріализмъ въ томъ видѣ, какой опъ имѣлъ у Фейербаха, для объяспенія историческаго развитія.
Мы уже не разъ говорили, что идеалистическій характеръ
историческихъ взглядовъ Чернышевскаго отнюдь не мѣшалъ ему
давать матеріалиетическое объясненіе нѣкоторымъ отдѣльнымъ
историчеекимъ явлепіямъ. И мы ne стали бы повторять это здѣсь,
если бы не видѣли себя вынужденными сдѣлать пѣкоторую, весьма
естественную, по нашему мнѣнію, оговорку. Тотъ, кто сталъ бы
искать в ъ сочиненіяхъ нашего автора матеріалистическаго объясненія отдѣльныхъ историческихъ событій, долженъ остерегаться
ошибки, въ которую очень легко бываетъ иногда впасть вслѣдствіе извѣетнаго в н ѣ ш н я г о сходства идеалистическихъ пріемовъ
Чернышевскаго съ пріемами
матеріалистическаго
объяспеыія
исторіи.
Дѣло въ томъ, что сообразно съ преувеличенпымъ зпачепіемъ,
придаваемым?» Чернышевскимъ человѣческой расчетливости, оиъ
и историческія событія объясняете иногда сознательнымъ расчетомъ пользы тамъ, г д ѣ для объяснепія ихъ нужио обращаться
къ пеподчипепнымъ контролю человѣка силамъ экономическаго
развитія. Съ перваго взгляда подобныя объяспенія Чернышевскаго могутъ иногда навести на мысль о томъ, что онъ въ своихъ историческихъ теоріяхъ совершенно сталъ па точку зрѣпія
новѣйшаго матеріализма. Но при внимательномъ отношеніи къ
дѣлу оказывается совершенно противное. Кто видите въ исторической дѣятельности людей лишь вліяиіе созпательнаго расчета,
тотъ еще остается чистымъ идеалистомъ и тотъ еще очень далекъ
отъ пониманія всей силы и всего значеиія „экономики". В ъ действительности ея вліяніе распространяется даже па такіе поступки людей и на такія привычки различныхъ общественных?»
классовъ, по поводу которыхъ нельзя и заикаться о сознательномъ расчетѣ. Главнѣйшіе и наиболѣе вдіятельные факторы экономическаго развитія до сихъ поръ стоятъ в н ѣ всякаго контроля
сознательнаго расчета. Всѣ общественныя отпошенія, всѣ нрав-

ствеппыя привычки и всѣ умственный склонности людей складываются подъ посредственнымъ или непосредственнымъ дѣйствіемъ этихъ слѣпыхъ силъ экопомическаго развитія. Ими опредѣляются, между прочимъ, и всѣ виды человѣческой расчетливости, всѣ проявленія человѣческаго эгоизма. Слѣдовательно,
нельзя говорить о сознательномъ расчетѣ пользы, какъ о первичномъ двигателѣ общественнаго развитія. П о д о б н ы й взглядъ
на исторію противорѣчитъ ученію новѣйшаго матеріализма. В ъ
немъ сказывается основная черта историческаго идеализма:
убѣжденіе въ томъ, что „мнѣпія правятъ міромъ" *).
Этого убѣжденія Чернышевскій держался въ послѣднемъ счетѣ
до конца жизни. Поэтому мы и относимъ его къ представителямъ
историческаго идеализма. И кто знакомъ съ его сочинениями,
тотъ врядъ ли откажется признать, что въ исторіи всемирной
литературы не много было писателей, у которыхъ исторический
идеализмъ имѣлъ бы такую яркую окраску, какую онъ приобрѣлъ
у Чернышевскаго. Но интересно, что именно у Чернышевскаго,
возстававшаго противъ оптимизма Гизо, историческій идеализмъ
въ свою очередь принялъ оригинальный оттѣнокъ оптимизма. Это
хорошо видно въ его разсужденіяхъ объ исторической роли
насилія.
Насиліе, какъ мы знаемъ, сильно вредитъ тѣмъ племенамъ
и народамъ, которые ему подвергаются. Но онъ вредитъ не
только имъ: не менѣе сильно вредитъ оно и самимъ насильникамъ. Исторія показываете, по словамъ Чернышевскаго, чти
совершенно ошибоченъ былъ расчете т ѣ х ъ націй, которыя думали извлечь себѣ пользу изъ нанесенія вреда человѣчеству.
„Завоевательные народы всегда кончали тѣмъ, что истреблялись
и порабощались сами" **)•
Мы могли бы спросить, много ли надежды на то, что „истребятся и поработятся сами", напримѣръ, тѣ англичане, которые
поселились на Австралійскомъ материкѣ, почти совсѣмъ истребивъ чернокожихъ туземцевъ? Намъ кажется, что этимъ англичанамъ пока еще не грозите ни истребленіе, ни порабощение.
А если и придется имъ когда-нибудь испытать участь истребляемыхъ и порабощаемыхъ народовъ, то ихъ несчастье врядъ ли
*) Кто знаетъ взгляды Р. О у э н а , тотъ знаетъ, что онъ тоже
приписывалъ преувеличенное значеніе расчету пользы.
**) Соч. VI, 233.

будетъ имѣть какую-нибудь связь съ тѣми несправедливыми дѣйствіями, какія они позволили себѣ по отношеніго къ австралійскимъ
туземцамъ. Это такъ очевидно, что нѣтъ нужды распространяться
объ этомъ. У Чернышевсваго выходите, что въ исторіи порокъ
всегда несетъ заслуженное имъ наказаніе. На самомъ дѣлѣ, извѣстные намъ историческіе факты не даготъ никакого основанія для
этого, можете быть, отраднаго, но во всякомъ случаѣ наивнаго
взгляда. Насъ можетъ интересовать только вопросъ о томъ, какъ
могъ онъ возникнуть у нашего автора. А на этотъ вопросъ можно
отвѣтить указаніемъ на ту эпоху, когда жилъ Чернышевскій. Это
была эпоха общественнаго подъема, имѣвшая, можно сказать, нравственную потребность въ такихъ взглядахъ, которые подкрѣпляли
бы вѣру въ неминуемое пораженіе зла.
В ъ сочиненіяхъ, написаннныхъ Чернышевскимъ по возвращеніи
изъ Сибири, тоже встрѣ чаются поразительно мѣткія замѣчанія,
насквозь пропитанныя духомъ м а т е р і а л и с т и ч е с к а г о о б ъя с н е н і я и с т о р і и . Не мало такихъ замѣчаній найдете читатель, напрймѣръ, въ приложеніи къ 7-му тому Вебера („Орасахъ"),
къ 8-му („О классификаціи людей по языку") и наконецъ,—и
особенно,—въ уже цитированномъ нами приложеніи къ 9-му тому
(„О различіяхъ между пародами по національному характеру").

> ОТДѢЛЪ

ТРЕТІЙ.

Литературные взгляды H . Г . Чернышевскаго.

Г Л А В А

Значеніе

П Е Р В А Я .

литературы

искусства.

1.
Умствендый прогресс* человѣчества служит*, по мпѣнію Черн ы ш е " : самой глубокой

пружиной

и с т о

Литература

» „ т _..rtтт что Чеішышевскій
Поэтому можно было бы, пожалуй, ожидать, чго ю р
пнипишетъ литературѣ главную роль въ исторш цивилизацш. На
Г Г д «
3X0 J o » « - / Г — П . роль »ив ;
лизаціи Чернышевскій отводилъ не литературѣ, a j i f f i E . Онъ і з
в Г и л ъ объ этой послѣдией: „творя тихо и медленно, она творитъ
і і Г Ц ^ Г е ею знаніе ложится въ основаніе всѣхъ поняты и
п о т ' о м ъ
всей "ѣяхельности , е л „ в ѣ » е с х . а , д а е т * » a a p . « в с ѣ : „
его стремленіямъ, силу всѣмъ его
литературой. Е я роль въ историческомъ нроцессѣ никогда не бы
вата совершенно маловажна, но она почти всегда бывала
—

напримѣръ,-говорите

Чернышевскій,-въ

второ-

древнею

„ і / Г н е Т Г а L ш одной зиохи, ни которой н с х о р » «
" l e r n e совершалось О» нодь »реобладашщ™• »
—
- ратуры. Несмотря на все пристрастіе грековъ къ ноэзш, ходъ ихъ

•) См. его работу: „Леесингъ, его время, его жизнь и дѣятельш сть«.
Сочинеиія, т. III, стр. 585.

жизни обусловливался тіе литературными вліяиіями, a религіозпыми, племенными и военными стремлсніями, впослѣдствіи, кромѣ
того, политическими и экономическими вопросами. Литература
была подобно искусству лучшимъ украшеніемъ, но только украшеніемъ, а не основною пружиною, не главною двигательницею
ихъ жизни. Римская жизнь развивалась воениою и политическою
борьбою и опредѣленіемъ юридическихъ отпошеній; литература
была для римлянъ только благороднымъ отдыхомъ отъ политической дѣятельности. В ъ блестящій вѣкъ Италіи, когда она имѣла
Данте, Аріосто и Тассо, также не литература была основнымъ
иачаломъ жизни, а борьба политическихъ партій и экопомическія
отношенія: эти интересы, а не вліяніе Данте, рѣшали судьбу
его родины и при немъ, и послѣ него. В ъ Англіи, гордящейся
величайшимъ поэтомъ христіанскаго міра и такимъ числомъ первостепенныхъ писателей, какого не найдется, быть можетъ, въ литературахъ всей остальной Европы, вмѣстѣ взятыхъ,—въ Англіи
отъ литературы никогда не зависѣла судьба націи, опредѣлявшаяся религіозными, политическими и экономическими отиошепіями, парламентскими преніями и газетного полемикою: собственно
такъ называемая литература всегда имѣла только второстепенное
вліяніе на историческое развитіе этой страны. Таково же было
положеніе литературы почти всегда, почти у всѣхъ историческихъ
народовъ" *).
Чернышевскій знаете лишь очень немного случаевъ, составляющихъ исключеиіе изъ указаннаго имъ общаго порядка. Между
этими немногими случаями одно изъ самыхъ важиыхъ мѣстъ занимаете нѣмецкая литература второй половины 18-го и первыхъ
годовъ 19-го вѣка: „Отъ начала дѣятельности Лессинга до смерти
Шиллера, въ теченіе пятидесяти лѣтъ, развитіе одной изъ величайшихъ между европейскими націями, будущность страпъ отъ Балтійскаго до Средиземнаго моря, отъ Рейна до Одера, онредѣлялась
литературнымъ движеніемъ. Участіе всѣхъ остальныхъ обществениыхъ силъ и событій въ національномъ развитіи должно назвать
незначительнымъ сравнительно съ вліяпіемъ литературы. Ничто
не помогало въ то время ея благотворному дѣйствію на судьбу
нѣмецкой націи; наиротивъ, почти всѣ другія отношенія и условія, отъ которыхъ зависите жизнь, не благопріятствовали разви-

тію

народа.

Литература

одна вела его впередъ, борясь съ без-

численными препятствіями " *)•
„„„„„„
Такой же исключительно важной представлялась, повидимому,
Чернышевскому и роль русской литературы со времени Гоголя^
І о Гоголя литература эта находилась еще въ т ѣ х ъ нерюдахъ
своего развитія, которые можно назвать подготовительными: каждый предыдущій періодъ имѣлъ въ ней значение не столько по
езусловном
достоинству ознаменовавщнхъ - о л и т е р а т у р н ы е
явлен» сколько по тому, что подготовлялъ собою слѣдующій
періодъ! Чтобы пояснить эту его мысль, достаточно будетъ указать, какъ понималъ онъ отношеніе пушкинскаго периода нашей
литературы къ гоголевскому. На Пушкина оиъ смотрѣлъ совершенно т къ„ какъ смотрѣлъ на него Бѣлинскій въ послѣдн и
періодъ своій дѣятельности. Онъ очень высоко ставилъ его поэзию,
но счнталъ ее преимущественно поэзіей ф о р м ы . Выработка совершенной формы и была той исторической задачей, которая выГ л Г н а долю пушкинскаго иеріода нашей литературы. Когда
задача эта была рѣшена, и,ъ нашей литературѣ начался новый
ознаменовавшийся тѣмъ, что главнымъ дѣломъ стало
с о д е р ж а н і е, а не форма, какъ это было прежде. Этотъ пеС Р І ^ Ъ связывает'ся съ именемъ Гоголя. Въ теченіе Гоголевскаго пш
ріода наша литература начала становиться тѣмъ, чѣмъ она должна
быть т е. выраженіемъ народнаго самосознания. Въ томъ же нат е ш и она'развивалась и потомъ, когда п о д ъ ^ Z T ^ Z
у насъ возникла такъ называемая натуральная кикола Черныпиевскій очень .иысоко цѣнилъ это новое направление въ нашей
м т е р а т у р ѣ Однако, оно далеко не вполнѣ удовлетворяло его. В ъ
і о и х ъ Очеркахъ Гоголевскаго періода русской литературы" онъ
п е р і о д ъ ,

оговаривается^

м ы

безъ

Гн°ревозносимъ новое насчетъ стараго, скажемъ здѣсь кстати
Т о и иаэтоящій періодъ русской ^ е р а т у р ь и ,
"

мѣр

неотъемлемый достоинства, имѣетъ
шачеш
боЛ
всего только потому, что служить приготовлешемъ къ дальнѣи
ш Г у будущему развитію нашей словесности^ Мы н а =
£
тшмъ въ будущее лучшее, что даже о Гоголѣ, не сомнѣваясь, го
вошмъ будутъ у насъ писатели, которые станутъ настолько же
выше его
на/колько выше своихъ предшественниковъ сталъ
с

онъ. Вопросъ только въ томъ, скоро ли прійдетъ это время. Хорошо было бы, еслибъ нашему поколѣпіго суждено было дождаться
этого лучшаго будущаго" *).
Утверждая, что литература должна быть выраженіемъ общественнаго самосознапія, Чернышевскій высказывает* ту мысль, которая, перейдя к * нам* изъ Германіи, уже со времен* Надеждппа
и Бѣлинскаго играла большую роль въ нашей литературной крит и к . Но у него она сразу принимает* свойственный всѣм* „просвѣтительнымъ" періодамъ разсудочный характер*. Собственно
говоря, нѣтъ такой литературы, которая не служила бы выражепіемъ самосознапія общества или даннаго слоя общества, ее
породившаго. Далее въ т ѣ эпохи, когда безраздѣльно владычествует*
такъ называемая теорія искусства для искусства, и когда художники, повидимому, поворачиваются спиною ко всему тому, что
имѣетъ какое-нибудь отношеніе къ общественным* интересам*,
литература не перестает* выражать вкусы, взгляды и стремлеяія
господствующа™ въ обществѣ класса. Тотъ факт*, что въ ней
получает* преобладаніе названная теорія, свидѣтельствуетъ лишь
о томъ, что въ господствующем* классѣ или, по крайней мѣрѣ,
въ той части его, къ которой обращаются художники, царствует*
индифферентизм* по отношенію къ великим* общественным* вопросам*. Но и такой индифферентизм* представляет* собою лишь
одну изъ разновидностей общественнаго (или классоваго, или группового) настроенія, т. е. сознанія. В ъ этом* смыслѣ несомнѣнпо,
что наша литература Пушкинскаго или даже Карамзинскаго періода выражала собою наше общественное сознаніе. Но, по Чернышевскому, она начинает* выражать его лишь со времен* Гоголя.
Только съ этихъ пор* наши художники перестают*, по его словамъ, заниматься исключительно формою своихъ произведены и начинают* придавать значеніѳ ихъ содержанію. Это кажется несправедливым*, потому что вѣдь нельзя же думать, что Пушкин*
былъ равнодушен* къ содержаиію, напримѣръ, своего „Евгенія
Онѣгина". Но между „Евгепіемъ Онѣгинымъ" съ одпой стороны,
и „Ревизором*" или „Мертвыми душами"—съ другой, есть огромная
разница в * о т н о ш е н і и х у д о ж н и к а к ъ
изображаемым*
я в л е н і я м * . Пушкин* не прочь пожурить своихъ героев* за ихъ
свѣтскую пустоту, ограниченность, эгоизм* и т. д.; но въ его
»Онѣгинѣ" нѣтъ даже намека на то коренное отрицаніе изобра-

жаемаіо имъ обществениаго быта, какое находится хотя и безъ
вѣдома автора, въ названных* произведеніяхъ Гоголя. В о т *
этот*-то элемент* отрицанія старых* общественных* порядков*
и называется у Чернышевскаго началом* общественнаго самосознанія. Если онъ ожидал* в * будущем*, к а к * мы только что
видѣли, ноявленія таких* писателей, которые станут* настолько
же выше Гоголя, насколько Гоголь был* выше своихъ предшественников*, то это было у него равносильно убѣжденш въ том*,
что со временем* наши великіе художники далеко превзойдут*
автора „Мертвых* душ*« сознательностью своего отрицательна™
отношенія к * устарѣлым* общественным* и семейным* порядкам*. Самой главной обязанностью литературной критики являлось, в * его глазах*, распространены в * средѣ художников* этой
сознательности. Чѣм* больше стала бы эта сознательность распространяться между русскими художниками тѣм* бодѣе созревала бы наша литература для той великой роли, которую она
должна была, по мнѣнію Чернышевскаго, сыграть в * тогдашнее
М е д с т в Ы Я И и с а р е в * приписал* Чернышевскому намѣреніе
разрушить эстетику. О н * ошибся. К а к * далек* был* о т * такого
намѣренія Чернышевскій, показывают* слѣдующія строки из* его
статьи о „Піитикѣ" Аристотеля, вышедшей в * 1854-ом* году в *
русском* переводѣ Ордынскаго (Отечественным Записки 1 8 5 4 - Ы и
г о д * № 9) „Эстетика наука мертвая! Мы не говорим*, чтоб* не
было' н а у к * живѣй ея; но хорошо было бы, еслиб* мы дума™
об* этих* н а у к а х * . Нѣтъ, мы превозносим* друпя науки, нредставляющія гораздо менѣе живого интереса. Эстетика наука бе •
плодная! В * отвѣт* на это спросим*: помнимъ-ли мы еще о Лес
сингѣ, Гете и Шиллерѣ, или уж* они потеряли право на наше
воспоминаніе с * т ѣ х * пор*, как* мы познакомились с * Теккере
ем*? ІІризнаемъ-ли мы достоинство нѣмецкои поэзіи второй по-

ПеР

ловины прошедшаго вѣка?" *)•
Задавая порицателям* эстетики ироническій вопрос* о томъ,
признаем* ли мы достоинство иѣмецкой поэзш второй половины 18-го столѣтія, Чернышевскій к а к * бы напоминает* им*,
что бывают* эпохи, когда литература играет* великую общественную роль. Но нѣмецкая литература указаннаго перюда вовсе не была равнодушна к * эстетическим* вопросам*. Напротив*,

она очень много занималась ими въ то время, и только потому,
что она много занималась ими, она могла съ усаѣхомъ исполнить
великую роль, выпавшую на ея долю. Не надо забывать, что самымъ замѣчательнымъ дѣятелемъ въ нѣмецкой литературѣ этого
времени былъ, по мнѣнію Чернышевскаго, Лессингъ: „Всѣ значительнѣйшіе изъ послѣдующихъ нѣмецкихъ писателей, даже Шиллеръ, даже самъ Гете въ лучшую эпоху своей дѣятельности были
учениками его" *). А Лессингъ былъ главнымъ образомъ теоретикомъ литературы и искусства; область, въ которой онъ сдѣлалъ
больше всего, была областью эстетики.
Чернышевскій говорить, что если поэзія, литература, искусство признаются предметами большой важности, то и общіе вопросы
теоріи литературы должны имѣть огромный интересъ. „Словомъ,—
прибавляете онъ,—намъ кажется, что весь сноръ противъ эстетики основывается на недоразумѣніи, на ошибочности понятій о
томъ, что такое эстетика и что такое всякая теоретическая наука
вообще" * * ) .
Чернышевскій спрашиваете читателя: „кто по вашему мнѣнію
выше: Пушкинъ или Гоголь?" Рѣшеніе этого вопроса зависите,
по его словамъ, отъ понятія о сущности и значеніи искусства.
И эти ионятія получаютъ правильный видъ еще въ еочиненіяхъ
Аристотеля и Платона. Вотъ почему Чернышевскій и находить
нужнымъ ознакомить читателя съ эстетическими теоріями этихъ
мыслителей. В ъ качествѣ рѣшительнаго противника философскаго идеализма, нашъ авторъ, разумѣется, не могъ сочувствовать
философіи Платона, взятой во всей ея совокупности. Но это не
мѣшало ему съ горячимъ сочувствіемъ относиться къ той точкѣ
зрѣнія, съ которой смотрѣлъ на искусство великій греческій идеалисте.
Чернышевскій говорите: „не съ ученой или артистической,
а съ общественой и нравственной точки смотрѣлъ онъ на науку и
искусство, какъ и на все. Не человѣкъ живете для того, чтобы 1
быть артистомъ или ученымъ (какъ думали многіе великіе философы, между прочимъ, Аристотель), а наука и искусство должны J
служить для блага человѣка" ***).
И эта точка зрѣнія должна была, по словамъ нашего автора,
*) Сочиненія, т. III, стр. 589.
**) Сочиненія, т. I, стр. 28.
***) Тамъ же, стр. 31.

*) Сочиненія, т. 1, стр. 2 8 - 2 9 .
14*

211

привести ІІлатоші къ отрицательному взгляду на искусство, которое въ его время почти исключительно служило забавою, прекрасною и благородною, но все-таки забавою для людей, которые отъ нечего дѣлать любовались на болѣе или менѣе сладострастный картины или статуи и упивались болѣе или мепѣе
сладострастными стихами. Вопросъ объ искусств* рѣшался для
Платона именно тѣмъ фактом*, что оно было не болѣе, к а к *
забава. И когда Платон* видѣлъ в * немъ простую забаву, он*
не клеветал* на него. Въ доказательство этого Чернышевскій
ссылается на „одного из* серьезнѣйшихъ поэтов*", Шиллера, который, конечно, не враждебно относился къ искусству. По мыѣпію Шиллера, К а н т * совершенно справедливо называет* искусство игрою (das Spiel), потому что только, играя, человѣкъ вподпѣ
—
человѣкъ.
Чернышевскій находитъ полемику Платона противъ искусства
чрезвычайно суровою; но оиъ видитъ въ ней много вѣриаго. „И
легко было-бы показать,-замѣчаетъ о н ъ , - ч т о многія изъ строгихъ обличеній ІІлатоповыхъ продолжаютъ быть справедливыми и
въ отношепіи къ современному искусству" *). Едва ли нужно прибавлять, что этимъ обстоятельствомъ въ весьма значительной
степени объясняется его горячее сочувствіе къ строгимъ Платоттовымъ обличепіямъ.
Платонъ возставалъ противъ искусства за его безполезность
для человѣка. ІІашъ авторъ пе мѳпѣе Платона готовъ порицать
безполезное для человѣка искусство. По его миѣнію, та мысль,
что искусство и не должно быть полезнымъ, что оно существу етъ само для себя, „есть такая же странная мысль, какъ
„богатство для богатства", „наука для науки" и т. д. „Всѣчеловѣческія дѣла должны служить на пользу человѣку, если хотятъ
быть непустымъ и празднымъ занятіемъ: богатство существует!,
для того, чтобъ имъ пользовался человѣкъ, наука для того, чтобъ
быть руководительницею человѣка; Искусство также должно служить на какую-нибудь существенную пользу, а не на безплодпое
удовольствіе" * * ) .
В ъ чемъ же заключается польза, приносимая человѣку искусствомъ ?
Обыкновенно говорятъ, что эстетическія паслажденія смягчаютъ сердце и возвышаютъ душу человѣка. Черпышевскій счи-

таетъ эту мысль справедливою, по онъ пе хочетъ выводить изъ
нея серьезное значепіе искусства. Конечно, опъ согласеиъ съ
тѣмъ, что, выходя изъ картинной галлереи или изъ театра, человѣкъ чувствуете себя добрѣе и лучше, по крайней мѣрѣ, па
то непродолжительное время, пока не изглаживаются полученный имъ эстетическія впечатлѣнія; но онъ иапоминаетъ, что вѣдь
сытый человѣкъ добрѣе голодиаго. Стало быть, съ этой стороны нѣтъ
разницымежду вліяпіемъ искусства и тѣмъ вліяпіемъ, котороеимѣетъ
на человѣка удовлетвореніе его физическихъпотребностей. „Благодѣтельиое вліяніе искусства, какъ искусства (независимо отъ такого или
иного содержанія его произведены),—говоритъ Чернышевскій,—
состоите почти исключительно въ томъ, что искусство—вещь пріятная; подобное же благодѣтельпое качество принадлежитъ всѣмъ
другимъ пріятнымъ занятіямъ, отношеніямъ, предметамъ, отъ которыхъ зависитъ „хорошее расположеніе д у х а " . Здоровый человѣкъ гораздо мепѣе эгоисте, гораздо добрѣе, нежели больной,
всегда болѣе или менѣе раздражительный и недовольный, хорошая квартира также больше располагаете человѣка къ добротѣ,
нежели сырая, мрачная, холодная; спокойный человѣкъ (т.-е.
паходящійся не въ непріятномъ положены) добрѣе, нежели раздосадованный и т. д." *). При внимательномъ отношеніи къ дѣлу
ие трудно убѣдиться, что, польза, приносимая искусствомъ, какъ
однимъ изъ источниковъ довольства, хотя и нееомпѣнна, но всетаки ничтожна въ сравнены съ пользою, приносимою другими
благоиріятпыми отношеніями и условіями жизни. И пе въ этомъ
заключается великое значеніе искусства. Оно заключается въ
томъ, что искусство распространяете въ массѣ людей, такъ или
иначе заиіітересованныхъ имъ, большое количество свѣдѣній; что
опо знакомите ихъ съ нонятіями, вырабатываемыми наукой. Впрочемъ, говоря это, Чернышеъскій имѣетъ въ виду собственно иоэзію,—которую онъ называете самымъ серьезнымъ изъ искусствъ,—
потому что другія искусства очень мало дѣлаютъ, но его замѣча
нію, въ указанномъ смыслѣ. Безъ всякаго сомнѣнія, только очень
немногіе беллетристы задаются цѣлыо распространять знаніе между
своими читателями. Но такъ какъ они по своему образованію
все-таки стоятъ выше, нежели большинство ихъ читателей, то
эти послѣдпіе все таки узнаютъ многое изъ ихъ произведены.
Чернышевскій убѣжденъ въ томъ, что даже самыя пошлыя бел-

летристическія произведены! значительно расширяютъ у своихъ
читателей кругъ свойственныхъ имъ знаній. „Забавляя" читающую публику", поэзія приносить пользу ея умственному развитию. Вотъ почему она пріобрѣтаетъ серьезное значеніе въ глазахъ мыслителя. И вотъ почему она, вопреки Платону, имѣетъ это
значеніе даже тогда, когда не заботится о немъ.
Итакъ, Чернышевскій вовсе не разрушаетъ эстетики. Напротивъ онъ опирается на нее для того, чтобы выяснить художвикамъ великое значеніе искусства, заключающееся въ распростран е н ^ т ѣ х ъ понятій, который вырабатываются наукою. Другими
словами: нашъ авторъ не разрушаетъ эстетики, а только подвергаете коренному пересмотру ея теорію. ІІослѣ того, что мы
отъ него слышали о Платоновомъ взглядѣ на искусство, мы безъ
труда поймемъ, почему онъ нашелъ нужнымъ и полезнымъ сослаться на своихъ „великихъ учителей въ дѣлѣ эстетическаго
суда",—Платона и Аристотеля,—при рѣшеніи вопроса, кто выше:
ІІушкинъ, или Гоголь. И насъ уже совсѣмъ не удивятъ слѣдующія строки: „Если сущность искусства дѣйствительно состоите,
какъ нынче говорятъ, въ идеализаціи; если цѣль его—доставлять
сладостное и возвышенное ощущеніе нрекраснаго", то въ русской
литературѣ нѣтъ поэта равнаго автору „Полтавы", „Бориса Годунова", „Мѣднаго Всадника", „Каменнаго Г о с т я " и в с ѣ х ъ этихъ
безчисленныхъ, благоуханныхъ стихотвореній; если-же отъ искусства требуется еще нѣчто другое, тогда"..—Чернышевскій прерываете эту свою фразу недоумѣвающимъ вопросомъ отъ имени
читателя, предубѣжденнаго въ пользу старыхъ эстетическихъ понятій: „Но въ чемъ-же, кромѣ этого, можетъ состоять сущность
и значеніе искусства?" *). Мы знаемъ въ чемъ состоять они, по
мнѣнію Чернышевскаго, и мы сами можемъ дополнить прерванную
фразу: Если цѣль искусства состоитъ не только въ томъ, чтобы
доставлять сладостныя и возвышенныя ощущенія нрекраснаго, то
„Ревизоръ" и „Мертвыя души" выше „Каменнаго гостя" и „Полтавы", и Гоголь выше Пушкина, a тѣ писатели, которые ііревзойдутъ Гоголя сознательностью своего отношенія къ жизни, будутъ
еще выше Гоголя. По поводу изложеннаго здѣсь взгляда, г. Скабичевскій писалъ впослѣдствіи въ своей „Исторіи новѣйшѳй русской литературы":

„Это отождествленіе искусства съ наукой и приданіе искусству служебной роли иллюстрированія паучиыхъ, философскихъ и
публицистическихъ изысканій было роковою ошибкою, которая
повела за собою весьма крупный послѣдствія. ІІервымъ дѣломъ она
вывела критику изъ той роли, которая иаиболѣе ей свойственна,
какъ цѣнительницѣ художественныхъ произведеній, и которую
критика исполнила съ такимъ блестяіцимъ уснѣхомъ въ эиоху
Бѣлинскаго... Но затѣмъ теорія тождества науки и искусства и
служебной роли послѣдняго по отношенію къ первой,—воспринятая молодыми и незрѣлыми умами, послѣдовательно, по наклонной
плоскости, должна была дойти до иолиаго отрицанія искусства,
что мы и видѣли въ публицистахъ Р у с с к а г о С л о в а , съ Писаревымъ во главѣ" *).
ІТриписавъ Чернышевскому „ т е о р і ю т о ж д е с т в а
науки
и и с к у с с т в а " , г. Скабичевскій съ изумленіемъ спрашиваете:
„въ такомъ-же слѵчаѣ, какую-же роль должна играть такъ называемая творческая фантазія?" **). И нельзя не согласиться, что
„ в ъ т а к о м ъ с л у ч а ѣ " для творческой фаитазіи въ самомъ
дѣлѣ не было бы мѣстф. Но „такой случай" придуманъ самимъ
г. Скабичевскимъ. Чернышевскій вовсе не „ о т о ж д е с т в л я е т ъ "
искусства съ наукою. Какъ человѣкъ, знакомый съ эстетикою
Гегеля, онъ, подобно Бѣлинскому, прекрасно понимаете, что
ученый излагаете свою мысль съ помощью логическихъ доводовъ,
между тѣмъ какъ художяикъ воплощаете ее въ образахъ, т. е.
прибѣгаетъ къ „творческой фантазіи". И г. Скабичевскій не
сдѣлалъ бы своей ошибки, если бы онъ въ свою очередь лучше
зналъ тѣ философскіе источники, изъ которыхъ почерпали свои
эстетическіе взгляды Бѣлинскій и Чернышевскій.
J
Лозьмемъ примѣръ. Романъ „Что дѣлать" болѣе чѣмъ на цѣлой
половинѣ своихъ страницъ нроповѣдуетъ тѣ же самыя мысли, какія
излагаете статья „Антропологичеекій принципъ въ философіи".
Но въ романѣ мысли эти воплощаются въ образахъ, а въ статьѣ
онѣ доказываются съ помощью логическихъ дсводовъ. Ясно, стало
быть, что когда Чернышевскій взялся за романъ, онъ долженъ
былъ обратиться къ своей творческой фантазіи. Мы знаемъ, что,

*) Стр. 65—66.
**) Тамъ же, стр. 65.

Ііо мпѣнію мпогихъ, Чернышевскій обнаружил?» въ своемъ ромапѣ
мало творческой силы, по это ужъ вопросъ другой, насъ здѣсь
не касающійся и рѣшаемый, мимоходомъ сказать, большипствомъ
читателей крайне легкомысленно: Чѳрнышевскій самъ заявилъ, что
у пего совсѣмъ нѣтъ никакого художествепиаго таланта, и этому
повѣрили слишкомъ охотно. Въ дѣйствительности, его ромапъ не
лишенъ нѣкоторыхъ, правда небольшихъ, художественныхъ достоинствъ; въ немъ много юмора и наблюдательности; наконецъ,
онъ пропитанъ такимъ горячимъ энтузіазмомъ къ истинѣ, что онъ
и до сихъ поръ читается съ большимъ интересомъ. Иужпо много
предубѣжденія, основывающагося на расирострапенныхъ у насъ
теперь и въ корнѣ опгибочпыхъ эстетическихъ теоріяхъ, чтобы презрительно иожимать плечами но поводу этого романа, какъ это
дѣлаютъ многіе изъ пынѣшнихъ, даже „передовыхъ" читателей.
Но, повторяемъ, это вопросъ другой. Несомнѣнно то, что въ
романѣ Черпышевскій апеллировалъ къ своей творческой силѣ,
а въ статьѣ къ своей логикѣ. Этого достаточно, чтобы обнаружить
передъ нами, какъ грубо ошибся г. Скабичевскій.
А вирочемъ приведемъ еще примѣръ. Толстой въ такихъ
своихъ ироизведеніяхъ, какъ „Смерть Ивана Ильича" или „Хозяинъ и работникъ" безъ всякаго сомпѣнія хотѣлъ изложить тѣ
самые взгляды, къ которымъ оиъ пришелъ, размышляя надъ
„смысломъ жизни". Но излагая эти взгляды, оиъ,—подобно тому,
какъ это сдѣлалъ Черпышевскій въ своемъ ромаиѣ,—прибѣгалъ
къ своей творческой фантазіи, а не къ тѣмъ или другимъ теорстическимъ доводамъ. Ну, и что же? Кто скажете, что Толстой пе
далъ развернуться своей творческой силѣ въ этихъ своихъ сочиненіяхъ? Кто откажется отнести ихъ къ числу самыхъ выдающихся
художественныхъ произведений Г. Скабичевскій видитъ отождествлепіе тамъ, гдѣ отождествленія ne было и въ поминѣ.
Совершенно неудовлетворительна, по своей крайней неопределенности, и та мысль г. Скабичевскаго, что мнимая ошибка
Чернышевскаго вывела критику изъ той роли, которую она играла
въ эпоху Бѣлинскаго. Этотъ послѣдній въ самомъ дѣлѣ былъ
„цѣнителемъ художественныхъ произведены". Но эстетическая
теорія Чернышевскаго—к а к ъ т а к о в а я,—отнюдь не исключаете ихъ оцѣнки. Справедливо то, что критики, ея державшіеся,
склонны были забывать воиросъ о художественныхъ достоинствахъ разбираемых?» ими произведены, сосредоточивая главное
свое вниманіе на идеяхъ этихъ произведены. Справедливо и то,

что, ыаиримѣръ, у Писарева эстетическая теорія Чернышевскаго
получила каррикатурный видъ. Но это объясняется общественными условіями того времени, въ которыхъ Чернышевскій, разумѣется, совершенно неповипепъ. f С а м а п о с е б ѣ, его эстетическая теорія ne исключала интереса къ эстетическимъ достоішствамъ художественныхъ произведепійу/ Этого достаточно для
того, чтобы показать намъ, какъ неловко подошелъ г. Скабичевскій къ ея критикѣ.
Одной изъ главныхъ отличителышхъ чертъ эстетической теоріи
Чернышевскаго является та мысль, что „прекрасное" не исчерпываете собою содержанія искусства. Эту мысль онъ подробно
развиваете въ своей диссертаціи объ „Эстетическихъ отношешяхъ
искусства къ дѣйствителыюсти" и къ ней же не разъ возвращается
онъ въ своихъ „Очеркахъ гоголевскаго иеріода русской литературы".
„ В ъ каждомъ человѣческомъ дѣйствіи,—говорите оиъ тамъ,—
принимаютъ участіе всѣ стремлеиія человѣческой натуры, хотя бы
одно изъ нихъ и являлось преимущественно заиптерееованиымъ
въ этомъ дѣлѣ. Потому н искусство производится не отвлеченпымъ стремленіемъ къ прекрасному (идеею прекраспаго), а совокупнымъ дѣйствіемъ всѣхъ силъ и способностей живого человѣка.
А такъ какъ въ человѣческой жизни потребности, иагіримѣръ,
правды, любви и улучшенія быта гораздо сильнѣе, нежели стремленіе къ изящному, то искусство не только всегда служите до
некоторой степени выраженіемъ этихъ потребностей (а не одной
идеи нрекраснаго), но почти всегда произведенія его (произведенія человѣческой жизни, этого нельзя забывать) создаются подъ
преобладающими вліяніями потребностей правды (теоретической
и практической), любви и улучшенія быта, такъ что стремлепіе
къ прекрасному, по натуральному закону человѣческаго дѣйствованія, является служителемъ этихъ и другихъ сильныхъ потребностей человѣческой натуры. Такъ всегда производились всѣ созданія искусства, замѣчательныя по своему достоинству. Стремленія,
отвлеченныя отъ дѣйствительной жизни, безеильны; потому, если
когда стремленіе къ прекрасному и усиливалось дѣйствовать отвлечеинымъ образомъ (разрывая свою связь съ другими стремлеиіями человѣческой природы), то не могло произвести ничего замѣчательнаго даже и въ художественномъ отиошеиіи. Исторія не
знаетъ произведены искусства, которыя были бы созданы исключительно идеею нрекраснаго: если и бывают?» и бывали такіл
произведенія, то не обращаютъ иа себя шшшого вниманія совре-

менниковъ и забываются исторіею, какъ слишкомъ слабыя,—слабыя даже и въ художественном* отногаеніи" *).
Эта мысль Чернышевскаго тоже справедлива, хотя она и страд а е т * пѣкоторою отвлеченностью. Исторія дѣйствительно не знаетъ
такихъ художественных* произведены, которыя выражали бы
исключительно идею прекраснаго. Этим*, —кстати сказать,—опровергается также и та мысль, что пушкинскій періодъ нашей
литературы характеризуется стремленіемъ поэзіи къ одной только
совершенной, формѣ. Но дѣло не въ этомъ. Задача научной эстетики не ограничивается констатированіемъ того факта, что
искусство всегда выражает* н е т о л ь к о „идею" прекрасна™,
но также и другія стрѳмленія человѣка (къ правдѣ, любви
и т. д.). Е я задача состоитъ главным* образом* въ обнаруженіи
того, к а к и м * о б р а з о м * э т и д р у г і я с т р е м л е н і я ч е ловѣка находят* свое выраженіе въ
егопонятіи
о п р е к р а с н о м * ; и каким* образом* онѣ, сами видоизмѣняясь въ процессѣ общественнаго развитія,
видоизмѣняютъ
также „идею" прекраснаго. Такъ, напримѣръ, свойственная средним* вѣкамъ идея прекраснаго,—воплощавшаяся, скажем*, в ъ
образѣ Мадонны,—сама сложилась подъ вліяніемъ т ѣ х ъ идеалов*,
которые господствовали въ духовенствѣ, какъ извѣстно, игравшем* огромную роль въ тогдашнем* обществѣ. В ъ эпоху Возрожденія „идея" прекраснаго, воплощаемая въ томъ же образѣ,
пріобрѣтаетъ совершенно другой характер*, потому что она выражает* тогда стремленія новых* общественных* слоев*, ямѣющихъ совершенно другіе идеалы. Это теперь общеизвѣстно. И Чернышевскій, несомнѣнно, принимал* во вниманіе этотъ факт*,
когда, въ своей диссертаціи, опредѣлялъ прекрасное, какъ „ ж и з н ь ' 4 .
Онъ писал*: „прекрасно то существо, въ котором* мы видим*
жизнь такою, какова должна быть она по нашим* понятіямъ" **).
Но если это вѣрно,—а это совершенно в ѣ р н о , — то какъ же происходит* дѣло? Такъ ли, что искусство съ одной стороны воплощ а е т * нашу идею прекраснаго, а съ другой,—и даже, какъ это
утверждает* Черныпіевскій, главным* образом*—выражает* наши
стремленія къ правдѣ, къ добру, къ улучшенію своего быта и т. п.?
Н ѣ т ъ , чаще всего бывает* наоборот*. Наше понятіе о прекрасном* само проникается этими стремленіями и само выражает* ихъ.

Поэтому и не слѣдуетъ разлагать на отдѣльные элементы то,
что въ дѣйствительности представляет* собою нѣчто органически
цѣлое. A Чернышевскій въ силу свойственной всѣмъ „просвѣтителямъ" разсудочности, иногда разлагает* это органическое цѣлое
па его отдѣльные составные элементы *). Поступая такъ, онъ
дѣлаетъ теоретическую ошибку. И эта его теоретическая ошибка
дѣйствительно могла придать и иногда придавала его критикѣ
односторонній вид*. Если произведете искусства р я д о м ъ съ
идеей прекраснаго,—и стало быть независимо отъ нея,—выражает* также извѣстныя нравственныя или практическія стремленія,
то критикъ имѣетъ право сосредоточить свое главное вниманіе
именно на этихъ стремленіяхъ, оставляя въ сторонѣ вопросъ о
томъ, въ какой мѣрѣ они получили въ разбираемом* произведеніи свое художественное выраженіе. Когда критика поступает*
такъ, она по необходимости принимает* мо р а л и з и р у ю щ і й
характер*. Таким* грѣхомъ она много грѣшила у насъ въ лицѣ
Д. И. Писарева, да и не его одного. По ироніи судьбы въ томъ
же г р ѣ х ѣ не раз* жестоко провинялся самъ г. Скабичевскій.
Впрочем*, это обыкновенно случается съ критикой въ „просвѣтительные" періоды, характеризующееся преобладаніемъ разсудочности. В ъ ея оправдапіе надо сказать, что въ такіе періоды разсудочность свойственна не только критикам*, но даже и художникам* **).
• Что въ отзывах* Чернышевскаго о произведеніяхъ искусства
иногда бывало слишкомъ много разсудочности, этого нельзя оспа*) І7 -й тезисъ его „Эстетических* отношеній искусства къ дѣйствительности" гласит*: „Воспроизведете жизни—общій характеристическій
признак* искусства, составляющей сущность его; часто произведенія
искусства имѣютъ и другое значеніе—объясненіе жизни; часто имѣютъ
они и значеніе приговора о явленіяхъ жизни". (Сочиненія, т. X, ч. 2-я,
1-й отд., стр. 164). Но весь вопросъ заключается въ томъ, какъ выражается этотъ приговор* и въ каком* вид* дается это объясненіе: въ
видѣ художественных* образов*, или же въ видѣ отвлеченных* положеній?
Какъ бы ни были правильны тѣ или другія отвлеченный положенія, они
не относятся къ области искусства. Въ нашей литературѣ это хорошо
выяснил* Бѣлинскій.
**) Давид* говорил* о себѣ: je n'aime ni je ne sens le merveilleux: je
ne puis marcher à l'aise qu'avec le secours d'un fait réel (Delecluze, L. David, sen école et con temps. Paris, 1895, p. 338. Ср. сборник* „За двадцать
лѣтъ" стр. 145 и слѣдуюіц.). Это чрезвычайно характерно для французскаго „просвѣтителя" ХѴПІ вѣка, каким* былъ Давид*.

ривать. И когда мы читаемъ его похвалы Іілатоновымъ обличеніямъ искусства, мы видимъ иредъ собою „иросвѣтителя" одной
эпохи, естественно склониаго сочувствовать тому отношепію къ
искусству, которыми отличаются представители всѣхъ другихъ
„иросвѣтительныхъ" эиохъ*). В ъ сущности отзывъ Чернышевскаго о современномъ Платопу греческомъ искусствѣ былъ не
совсѣмъ справедливъ. Хотя греческое искусство I V вѣка уже не
выражаетъ собою мужественна™ гражданскаго идеала, вдохновлявши™ ІІоликлета и Фидія, однако все-таки Чернышевскій
слишкомъ преувеличивалъ, говоря, что тогдашніе художники не
давали ничего, кромѣ болѣе или менѣе сладострастныхъ картинъ,
стиховъ и статуй.
Мы не можемъ согласиться съ Чернышевскимъ и тогда, когда
оиъ отвергаетъ ту, усвоенную ПІиллеромъ, идею Канта, что искусство есть игра. Для Чернышевскаго п о н я т і е „ и г р ы " покрывается поплтіемъ п у с т о й з а б а в ы . Но это совсѣмъ не такъ.
IIa самомъ дѣлѣ, игра становится пустой забавой только при извѣстыыхъ условіяхъ. „Играетъ" не только человѣкъ, „ и г р а е т е "
также и животное. Е щ е Спепсеръ справедливо говорилъ, что, на
иримѣръ, игра хищпыхъ животныхъ состоитъ изъ притворной охоты
и иритворной драки. Это значитъ, что у животныхъ содержите игры
оиредѣляется той дѣятельностыо, съ помощью которой поддерживается ихъ существованіе. То же мы видимъ и у дѣтей. По справедливому замѣчанію того же Спенсера, дѣтскія игры суть пе болѣе,
какъ театральный представленія разнаго рода дѣятельности
взрослыхъ. Это особенно хорошо видно на играхъ маленькихъ
дикарей. Словомъ, и г р а е с т ь д и т я т р у д а , какъ прекрасно
выразился В. Вундтъ въ своей „ Э т и к ! " **). И именно потому, что
она есть дитя труда, она далеко не всегда является пустою забавою. Она становится ею только у тѣхъ общественныхъ классовъ или слоевъ, которые живутъ безъ всякаго труда и которые
поэтому даже въ своей „ д ѣ я т е л ь п о с т и "
являются б е з д ѣ л ь н ы м и . . Однако, даже и въ такихъ случаяхъ игра есть въ
нѣкоторомъ родѣ побочное „дитя труда' 4 , потому что только при

*) Что въ своихъ сужденіяхъ объ и с к у с с т в ! ученикъ Сократа, Платонъ, показалъ себя типичнымъ „просвѣтителемъ",—это врядъ ли нуждается въ доказательствахъ.
**) Ср. нашу статью „Еще объ и с к у с с т в ! у первобытныхъ народовъ"
въ сборник! „Критика нашихъ критикою/. Стр. 380—399.

наличности извѣстныхъ отношеній производства возможно существованіе въ обществ! класса или слоя, предающагося бездѣлыо.
Если,—какъ это говорить Чернышевскій, — существепдымъ
признакомъ искусства является воспроизведете жизни, то искусство безусловно должно быть признано родственнымъ игрѣ, которая тоже воспроизводить жизнь не только у человѣка, но и у
животнаго. Воспроизведете жизни въ и г р ! или въ и с к у с с т в !
имѣетъ большое соціологическое значеніе. Воспроизводя свою
жизнь въ созданіяхъ искусства, люди воспитываютъ себя для
своей общественной жизни, приспособляют себя къ ней. Различные общественные классы имѣютъ неодинаковыя потребности,
они живутъ неодинаковою жизнью; поэтому неодинаковы и ихъ
эстетическіе вкусы. Классы, иредающіеся бездѣлыо, выражаютъ
пустоту своей жизни и въ своихъ произведеніяхъ искусства. И х ъ
искусство есть въ самомъ дѣлѣ не бол!е, какъ пустая забава; по
оно является пустою забавою не потому, что оно есть совершенно
подобное и г р ! воспроизведете жизни, а только потому, что оно
воспроизводить пустую жизнь. Д ! л о не въ „ и г р ѣ " , а въ томъ,
каково содержате игры.
Взглядъ на искусство, какъ на и г р у, дополняемый взглядомъ
на игру, какъ на „дитя труда", проливаете чрезвычайно яркій
с в ! т ъ на сущность и исторіи искусства. Оиъ впервые позволяете
взглянуть па нихъ съ матеріалистической точки зрѣнія. Мы знаемъ, что, при самомъ н а ч а л ! своей литературной дЕятельности,
Чернышевскій сдЕлалъ очень удачную, по своему, попытку примѣнить матеріалистическую философію Фейербаха къ эстетик!.
Этой его попыткѣ нами посвящения особая работа :<). Поэтому
здѣсь мы только скажемъ, что хотя и очень удалась, по своему,
эта попытка, на ней, точно такъ же, какъ и на историческихъ
взглядахъ Чернышевскаго, отразился основной недостатокъ философы Фейербаха: неразработанность ея исторической, или точнѣе
сказать, діалектической стороны. И только потому, что пе разработана была эта сторона въ усвоенной имъ философіи, Черныт е в с к і й могъ не обратить вииманія на то, какъ важно нонятіе
игры для матеріалистическаго объясненія искусства.
Но зато въ эстетик! Чернышевскаго,—опять, какъ и въ его
историческихъ взглядахъ,—мы паходимъ много зачатковъ совер*) См. статью „Эстетическая теорія Чернышевскаго" въ 'сборник! „За
Двадцать лѣтъ".

шенно правильнаго пониманія предмета. Вотъ, напримѣръ, посмотрите, какъ удачно выясняетъ онъ зависимость понятія
красотѣ отъ условій жизни различныхъ общественныхъ классовъ. \
Приводимъ цѣликомъ относящееся сюда и въ полномъ смыслѣ
слова замѣчательное мѣсто его диссертаціи:
„Хорошая жизнь, жизнь, какъ она должна быть, у простого
народа состоите въ томъ, чтобы сытно ѣсть, жить въ хорошей
избѣ, спать вдоволь; но вмѣстѣ съ этимъ у поселянина понятіе
„жизнь" всегда заключается въ понятіи о работѣ: жить безъ
работы нельзя; да и скучно было-бы. Слѣдствіемъ жизни въ довольствѣ, при большой работѣ, не доходящей, однако, до изнуреиія
силъ, у молодого поселянина или сельской дѣвушки будетъ чрезвычайно свѣжій цвѣтъ лица и румянецъ во всю щеку—первое
условіе красоты по простонароднымъ понятіямъ. Работая много,
поэтому будучи крѣпка сложеніемъ, сельская дѣвушка при сытной
нищѣ будетъ довольно плотна,—это также необходимое условіе
красавицы сельской; свѣтская „полувоздушная красавица" кажется
поселянину рѣшительно „невзрачной", даже производите на него
непріятное впечатлѣніе; потому что онъ привыкъ считать „худобу"
слѣдствіемъ болѣзненности или „горькой доли". Но работа не
даетъ разжирѣть; если сельская дѣвушка толста, это родъ болѣзненности, знакъ „рыхлаго" сложенія и народъ считаетъ большую полноту недостаткомъ; у сельской красавицы не можетъ быть маленькихъ ручекъ и ножекъ, потому что она много работаете—объ
этихъ принадлежностяхъ красоты и не упоминается въ нашихъ
пѣсняхъ. Однимъ словомъ, въ описаніяхъ красавицы въ народныхъ пѣсняхъ не найдется ни одного признака красоты, который
не былъ бы выраженіемъ цвѣтущаго здоровья и равновѣсія силъ
въ организмѣ, всегдашняго слѣдствія жизни въ довольствѣ при
постоянной нешуточной, но не чрезмѣрной работѣ. Совершенно
другое дѣло свѣтская красавица; уже нѣсколько поколѣній предки
ея жили не работая руками; при бездѣйственномъ образѣ жизни,
крови льется въ оконечности мало; съ каждымь новымъ поколѣніемъ мускулы рукъ и ногъ слабѣютъ, кости дѣлаются тоньше;
необходимымъ слѣдствіемъ всего этого должны быть маленькія
ручки и пожки; онѣ—признакъ такой жизни, которая одна и
кажется жизнью для высшихъ классовъ общества, жизни безъ
физической работы; если у свѣтской женщины болыдія руки и
ноги, это признакъ или того, что она дурно сложена, или
того, что она не изъ старинной хорошей фамиліи. По этому же

самому у свѣтской красавицы должны быть маленькія ушки.
Іигрень, какъ извѣстно, интересная болѣзнь—и не безъ причины: отъ бездѣйствія кровь остается вся въ среднихъ органахъ,
приливаете къ мозгу; нервная система и безъ того уже раздражительна отъ всеобщаго ослабленія въ организмѣ; неизбѣжное слѣдствіе всего этого—продолжительный головныя боли и разнаго рода
нервическія разстройства; что дѣлать, и болѣзнь интересна, чуть
не завидна, когда она слѣдствіе того образа жизни, который
намъ нравится. Здоровье, правда, никогда пе можетъ потерять
своей цѣны въ глазахъ человѣка, потому что и въ довольствѣ, и
въ роскоши плохо жить безъ здоровья; вслѣдствіе того румянецъ
на щекахъ и цвѣтущая здоровьемъ свѣжесть продолжаютъ быть
привлекательными и для свѣтскихъ людей; но болѣзненность,
слабость, вялость, томность также имѣютъ въ глазахъ ихъ достоинство красоты, какъ скоро кажутся слѣдствіемъ роскошнобездѣйственнаго образа жизни. Блѣдность, томность, болѣзнениость имѣютъ еще другое значеніѳ для свѣтскихъ людей: если
поселянинъ ищетъ отдыха, спокойствія, то люди образованная.)
общества, у которыхъ матеріалыюй нужды и физической усталости не бываете, но которымъ зато часто бываете скучно отъ
бездѣлья и отсутствія матеріальныхъ забота, ищутъ „сильныхъ
ощущеній, волненій страстей", которыми придается цвѣтъ, разыообразіе, увлекательность свѣтской жизни, безъ того монотонной
и безцвѣтной. А отъ сильныхъ ощущеній, отъ пылкихъ страстей
человѣкъ скоро изнашивается: какъ же не очароваться томностью,
блѣдностью красавицы, если онѣ служатъ нризнакомъ, что она
„много жила?" *).
Понятія людей о красотѣ выражаются въ нроизведеніяхъ
искусства. Понятіе о ней различныхъ общественныхъ классовъ,
какъ мы видѣли, очень различны, иногда даже противоположны.
Тотъ классъ, который господствуете въ данное время въ обществѣ,
господствуете также въ литературѣ и въ искусствѣ. Онъ вносить
въ нихъ свои взгляды и понятія. Но въ развивающемся обществѣ
въ разное время господствуютъ разные классы. Притомъ же вслкій
данный классъ имѣетъ свою исторію: онъ развивается, доходите
до нроцвѣтанія и господства и, наконецъ, клонится къ упадку.
Сообразно съ этимъ измѣняются и его литературные взгляды, и
его эстетическія понятія. Поэтому въ исторіи мы встрѣчаемся съ

различными эстетическими понятіями людей: понятія и взгляды,
госіюдствовавшіе въ одну эпоху, оказываются устарѣвшими въ
другую. Черны шевскій нодмѣтилъ, что эстетическія ионятія людей
опредѣляются въ послѣдпей инстанціи ихъ экономическим* бытом*. Это свидѣтелвствуетъ объ огромной проницательности его
взгляда. Чтобы поставить свою эстетическую теорію на прочную
матеріалистическую основу, ему нужно было подробнѣе изучить
подмѣченную имъ причинную связь эстетики съ экономикой и
прослѣдить эту связь по крайней мѣрѣ через* главнѣйшія фазы
историческаго развитія человѣчества. Этим* онъ сдѣлалъ бы величайшій переворот* въ исторіи эстетики/Йо, во-первых*, метод*, котораго онъ держался въ своихъ изслѣдованіяхъ, былъ
недостаточно разработай* для такого теоретическаго предпріятія.
А во-вторых*, онъ,
к а к * „просвѣтитель", интересовался ие
столько самой теоріей, сколько нѣкоторыми ея выводами, имеющими непосредственное отнопгеніе къ житейской практикѣ. Поэтому онъ, бросив* чрезвычайно проницательный взглядъ на
вопросъ объ отношении сознанія къ бытію въ области эстетики,
тотчас* же отворачивается отъ этого теоретическаго вопроса и
спѣшитъ дать своему читателю разумный практическій совѣтъ.
Опъ говоритъ:
„Мила живая свѣжесть цвѣта,
З н а к * ю н ы х * дней;
Но блѣдный цвѣтъ, тоски примѣта,
Еще милѣй".

„Но если увлеченіе блѣдиою, болѣзпенною красотою признак*
искусственной испорченности вкуса, то всякій истинно образованный человѣкъ чувствует*, что истиптіая жизнь—жизнь ума и
сердца. Она отпечатывается въ вьтраженіи лица, всего яснѣе въ
г л а з а х * ; потому выраженіе лица, о котором* такъ мало говорится въ народных* пѣсняхъ, получает* огромное значеніе въ
понятіяхъ о красотѣ, господствующих* между образованными
людьми; и часто бывает*, что человѣкъ кажется намъ прекрас е н * , только потому, что у него прекрасные, выразительные
глаза!" *).
Это опять вѣрно. Но въ этомъ вѣрномъ замѣчаніи рѣчь идет*
уже не столько об* эстетикѣ, какой она б ы в а е т * въ зависи-

мости отъ экономическаго положенія различных* классов*, сколько
об* эстетикѣ, какой она д о л леи а б ы т ь у „образованных* людей". Забота о том*, что д о л ж н о б ы т ь преобладает* въ диссертаціи Чернышевскаго над* теоретическим* интересом* къ тому,
отчего иногда б ы в а е т * совершенно иначе. В о т * чѣмъ объясняется тотъ повидимому странный факт*, что в * диссертации
этого матеріалиста встрѣчается меньше истинно-матеріалистическихъ замѣчаній об* исторіи искусства, чѣмъ, наиримѣръ, , въ
„Эстетикѣ" абсолютна™ идеалиста Гегеля *).
и
Но вернемся къ статьѣ „О піитикѣ" Аристотеля: она составляет* какъ бы дополненіе къ изслѣдованію объ „эстетических*
отношеніяхъ искусства к ъ дѣйствительности й . Но мнѣнію Чернышевскаго, Аристотель уступает* Платону въ возвышенности гребованій, предъявляемых* имъ къ искусству; его понятія о значеніи музыки, поэзіи не т а к * поучительны, к а к * Платоновы, и
даже,—какъ мы это объяснили мимоходом* выше, говоря объ
отношеніяхъ Чернышевскаго къ Гегелевой діалективѣ,—иногда
страдают* мелочностью. Наш* автор* не соглашается съ Аристо-і
телемъ, когда тотъ объясняет* происхожденіе искусства стремлеиіемъ человѣка къ подралсанію. Однако, ему очень нравится
взглядъ Аристотеля па отношеніе философіи к * поэзіи. Онъ говорит*: „тіоэзія, изображающая человѣческую жизнь съ общей
точки зрѣнія, представляющая не случайный и ничтожныя мелочи
ея, а то, что есть в ъ ж и з а и существенна™ и характеристическаго
чрезвычайно много имѣетъ, к а к * думает* Аристотель, философскаго достоинства. Она въ этомъ отношеніи даже гораздо выше,
по его мнѣнію, нежели исторія, которая безъ разбора должна
описывать и важное и неважное, и существенное, характеристическое, и случайные, не имѣющіе никакого внутреиняго значенія
факты; ноэзія гораздо выше исторіи также и потому, что представляет* все во внутренней связи, между тѣмъ, какъ исторія
без* всякой внутренней связи, по хронологическому порядку разсказываетъ разнородные факты, не имѣющіе между собою ничего
общаго" '**).
*) См. замѣчаяія Гегеля объ исторіи голландской живописи, съ которыми почти безусловно можетъ согласиться любой изъ современных*
матеріалистовъ-діалектиковъ (Aesthetik, 1-er Band, p. 217, 218; ß. II, p217—223). Подобных* замѣчаній много разсѣлно в ъ его „Эстетикѣ".
* :і: ) Сочиненія, т. I, стр. 36—37.

Какъ извѣстно, этотъ взглядъ Аристотеля нравился также и
Лессипгу и по той лее причинѣ: онъ давалъ теоретическую возможность предъявить къ ноэзіи столь дорогое обоимъ „просвѣтителямъ" требованіе „объясненія жизни" или,—чтобы выразиться
съ полною точностью,—произнесенія надъ нею „приговора". Конечно, на самомъ дѣлѣ, взглядъ Аристотеля могъ быть объясненъ
въ томъ чисто теоретическомъ смыслѣ, какой придалъ ему Гегель
въ своей „Эстетикѣ" и какой мы чаще всего ветрѣчаемъ въ касающихся этого предмета разсужденіяхъ Бѣлинскаго. Но Чернышевскій, подобно Лессингу, истолковываетъ его въ дорогомъ для
„просвѣтителей" практическомъ направленіи *).
Въ качествѣ „просвѣтителя", озабоченнаго главнымъ образомъ практическими выводами и потому не очень расположепнаго
ко всестороннему разсмотрѣнію теоретической основы такихъ выводовъ, Чернышевскій далеко не всегда отдаетъ историческую
справедливость отвергаемымъ имъ эстетическимъ теоріямъ.
Чернышевскій, подобно Лессингу, не любилъ „теоретиковъ
псевдо-классической школы" по причинамъ, которыя сами но себѣ
совершенно понятны,—и, что касается Лессинга, хорошо разъяснены
Ф. Мерингомъ въ его извѣстной книгѣ „Lessings-Legende",—но
разсмотрѣніе которыхъ завело бы насъ здѣсь слипікомъ далеко.
Онъ приписываетъ этимъ теоретикамъ подчасъ такіе грѣхи, въ
какихъ они, говоря по правдѣ, совсѣмъ неповинны, въ чемъ опъ
и самъ могъ бы легко убѣдиться при нѣсколько большемъ вниманіи къ исторической сторонѣ занимавшихъ его эстетическихъ
вопросовъ. Вотъ яркій примѣръ. У Платона и Аристотеля изяіцныя
искусства называются п о д р а ж а т е л ь н ы м и . ІІо этому поводу
Чернышевскій считаете нужнымъ оттѣнить, что то „ п о д р а ж а н і е " , о которомъ говорите эти философы, имѣетъ очень мало
общаго съ тѣмъ „ п о д р а ж а н і е м ъ п р и р о д ѣ " , въ которсмъ
псевдо-классическая школа видѣла сущность искусства, „Неужели
Іілатонъ и особенно Аристотель, учитель всѣхъ Батте, Буало и
Гораціевъ,—говорите онъ,—поставляю™ сущность искусства не
въ подражаніи п р и р о д ѣ , какъ привыкли всѣ мы дополнять
*) Не лишнимъ будетъ, пожалуй, напомнить слѣдующую оговорку
Чернышевскаго насчетъ исторіи: „Но мнѣніе Аристотеля объ исторіи
требуете объясненія: оно гіриложимо только къ тому виду исторіи, который былъ извѣстенъ въ его время—это была не собственно исторія, а
лѣтопись" (Сочиненія, т. I, стр. 37),

фразу, говоря о теоріи подражанія? Дѣйствительно, и ІІлатонъ,
и Аристотель считаютъ йстиннымъ содержаніемъ искусства, въ
особенности поэзіи, вовсе не природу, a ч е л о в ѣ ч е с к у ю жизнь.
Имъ принадлежитъ великая честь думать о главномъ еодержапіи
искусства именно то самое, что послѣ нихъ высказалъ уже только
Лессингъ, и чего не могли понять всѣ ихъ послѣдователи. У
Аристотеля въ „ІІіитикѣ" нѣтъ ни слова о природѣ: опъ говорить
о людяхъ, ихъ дѣйствіяхъ, событіяхъ съ людьми, какъ о предметахъ, которымъ подражаете поэзія. Дополненіе: „природѣ"
могло быть принято въ піитикахъ только тогда, когда ироцвѣтала вялая и фальшивая описательная поэзія... и неразлучная съ
нею дидактическая поэзія—роды, изгоняемые Аристотелемъ изъ
поэзіи. ІІодражаніе п р и р о д ѣ чуждо истинному поэту, главный
предмете котораго—человѣкъ. „Природа" выступаетъ на первый
планъ только въ пейзажной живописи, и фраза „нодражапіе прир о д ѣ" послышалась въ первый разъ изъ уетъ живописца" * ) .
Далѣе Чернышевскій поясняетъ, со словъ Плинія, при какихъ
обстоятельствахъ произнесена была эта фраза: когда Лизинпъ сиросилъ у живописца Эвиомпа, кому изъ великихъ художников?» надо
подражать, тотъ отвѣтилъ, что подражать надо не художникамъ, а
самой нриродѣ. Изъ этихъ словъ нашъ авторъ справедливо заключаете, что образцомъ для художника должна служить живая
дѣйствительность вообще, а не природа въ узкомъ смыслѣ того
слова. Но дѣло въ томъ, что слова: „подражаніе природѣ" понимались въ томъ-же смыслѣ и „теоретиками псевдокласической
школы". В ъ доказательство мы сошлемся на Буало, котораго
Чернышевскій называете въ чиелѣ писателей, будтг бы забывавшихъ о человѣкѣ. Въ третьей пѣснѣ своего „Art poétique" Буало
даетъ слѣдующій совѣтъ авторамъ:
„Que la nature donc soit votre étude unique,
Auteurs qui prétendez aux honneurs du comique.
Quiconque voit bien l'homme, et, d'un esprit profond,
De tant de coeurs cachés a pénétré le fond;
Qui sait bien ce que c'est qu'un prodigue, un avare,
Un honnête homme, un fat, un jaloux, un bizare,
Sur une scène heureuse il peut les étaler,
Et les faire à nos yeux vivre, agir et parler.
Présentez en partout les images naïves;
'*) Сочииенія, т. 1, стр. 3 8 - 3 9 .

Que chacun y soit peint des couleurs les plus vives
L a nature, féconde en bizarres portraits,
Dans chaque âme est marquée à de différents traits,
Un geste la découvre, un rien la fait paraître.
Mais tout esprit n'a pas des yeux pour les connaître."
Здѣсь какъ нельзя болѣе

ясно,

что подъ

„природой" Буало

понимаете именно человѣка. Не менѣе ясно это и въ слѣдующемъ
отрывкѣ:
„Aux dépens du bon sens garder de plaisanter:
Jamais de la nature il ne faut s'écarter.
Contemplez de quel air un père dans Térence
Vient d'un fils amoureux gourmander l'imprudence;
De quel air cet amant écoute ses leçons,
E t court chez sa maîtresse oublier ces chansons.
Ce n'est pas un portrait une image semblable,
C'est un amant, un fils, un père véritable."
Когда Буало говорилъ, что ни въ какомъ случаѣ не слѣдуетъ
уклоняться отъ природы, его слова имѣли, очевидно, тотъ смыслъ,
что ч е л о в ѣ ч е е к а я природа должна быть изображена съ возможно большею вѣрпостъю. Буало ставить въ примѣръ Теренція;
но Тереицій достоишь подражанія, по его мнѣнію, именно, какъ
художник?» мастерски воспроизводившей природу человѣка: отца,
сына, любовника и т. д. Да и не могъ ХУН-ый вѣкъ предпочитать
изображеніе природы изображенію человѣческой жизни. Онъ слишкомъ интересовался этой послѣдней. Она сосредоточивала на себѣ
почти все его вниманіе, и даже пейзажная живопись этого столѣтія отодвигаете природу на задній планъ. Вниманіе пейзажиста
обращается во Франціи отъ человѣка къ природѣ только уже въ
концѣ двадцатыхъ годовъ Х І Х - г о столѣтія; да и этотъ иоворотъ
означаете собственно не то, что художники начали интересоваться
природой больше, нежели человѣкомъ, а то, что ихъ стали теперь
интересовать другія, прежде мало интересныя для нихъ, стороны
душевной жизни человѣка *). Но, повторяемъ, для Чернышевскаго,
какъ для „просвѣтителя", не имѣли особенпаго значенія эти

*) См. статьи, посвящеыыыя французскому пейзажу въ сборникѣ
„Histoire du paysage en France". Paris, 1908; тамъ же лекціи Л. Розенталя: „Le paysage au temps du romantisme" и статью Шарля Сонье:
Jean-François Millet. Ср. также Фромаптэпа: „Les maîtres d'autreforis. Belgique-Hollande11. 8-e edit. Paris, 1896; стр. 271 и слѣд.

историческія подробности. Ему важепь былъ тот?., имѣвшій вѣ
его глазахъ огромное практическое значеніе, выводъ, что „называть
искусство восироизведеніемъ дѣйствительности (замѣняя современнымъ терминомъ неудачно передающее смыслъ греческаго mimdsis
слово „подражаніе") было бы вѣрнѣе, нежели думать, что искусство
осуществляете въ своихъ произведеніяхъ нашу идею совершенной
красоты, которой будто бы н ѣ т ъ в ъ дѣйствительности" *). Развивал
эту свою мысль, Чернышевскій утверждаетъ, что напрасно думают?»,
будто бы, признавъ своимъ верховнымъ пачаломъ воспроизведете
человѣческой жизни, искусство тѣмъ самымъ вынуждено было бы
дѣлать грубые и пошлые снимки съ дѣйствительпости и отказаться
отъ всякой идеализаціи. Черныпгевскій признаете идеализацію, по
онъ даете свое опредѣленіе этому понятно. Идеализація, состоящая
въ такъ называемомъ облагороженіи изображаемыхъ предметов?»
и характеровъ, равносильна чопорности, надутости и фальши:
„единственная необходимая идеализація должна состоять въ
исключеніи изъ поэтическаго ироизведепія яенужпыхъ для полноты
картины подробностей, каковы бы ни были эти подробности". И
это, разумѣется, безусловно справедливо.
Не касаясь,—какъ уже разобраниыхъ нами въ другомъ м ѣ с т ѣ , —
другихъ эстетическихъ взглядовъ, высказанныхъ Чернышевскимъ
но поводу „Шитики" Аристотеля и повторенныхъ имъ въ своей
диссертаціи, мы остановимся еще только на одномъ. Чернышевскій
отмѣчаетъ, что Аристотель ставил?» трагиковъ выше Гомера и
иаходилъ, что поэмы этого нослѣдняго много уступаютъ трагедіямъ
Софокла и Эврипида въ смыслѣ художественной формы. Нашъ
авторъ вполнѣ согласенъ съ этим?» взглядомъ греческаго философа и со своей стороны считаете нужнымъ дополнить его только
одиимь замѣчаніемъ: онъ находить, что трагедіи Софокла и Эврипида несравненно художественнѣе поэмъ Гомера не только по
формѣ, но также и по содержаиію. И онъ спрашиваетъ, не пора
ли и намъ послѣдовать примѣру Аристотеля и взглянуть без?»
ложнаго подобострастія на Шекспира. Лессингу, находить онъ,
было естественно ставить великаго англійскаго драматурга выше
всѣхъ поэтовъ, когда-либо существовавшихъ на землѣ; но теперь,
когда ужъ нѣтъ надобности возставать противъ слигакомъ усерднаго подражанія францускимъ псевдо-классическимъ писателямъ,
и когда у пасъ есть Лессингъ, Готе, ІІІиллѳръ, Байронъ, виолнѣ
*) Сочиненія, т. I. стр. 39.

позволительно критическое отношеніе къ Шекспиру. „Вѣдь Гете
признаете же „Гамлета" нуждающимся въ передѣлкѣ? И, можетъ
быть, Шиллеръ не выказалъ неразборчивости вкуса, перодѣлавъ
наравнѣ съ Шекспировымъ „Макбетомъ" и Расинову „Федру".
Мы безпристрастны къ давно прошедшему: зачѣмъ-же такъ долго
медлить признавать и недавно прошедшее вѣкомъ высшаго, нежели прежнее, развитія поэзіи? Развѣ ея развитіе не идетъ рядомъ
съ развитіемъ образованности и жизни" *).
Само собою разумЕется, что можно и должно относиться съ
критикою къ Шекспиру, какъ можно и должно относиться съ
нею, напримЕръ, къ Гете и Толстому или Гегелю и Сгшнозѣ. Но
можно-ли поставить Лессинга и Шиллера или Байрона выше
Шекспира, это другой вопросъ. Мы не имѣемъ возможности разбирать его здѣсь, но мы все-таки иозволимъ себѣ сказать, что,
какъ драматургъ, Шекспиръ значительно выше названныхъ Чернышевскимъ писателей. Безпристрастіе, конечно, необходимо во всѣхъ
литературныхъ сужденіяхъ; однако оно еще не обязываете насъ
къ признанію той мысли, что успѣхи поэзіи всегда идутъ рядомъ
съ успѣхами жизни и образованности. ІІѢтъ, далеко не всегда.
Какъ художники, Корнель и Расинъ несравненно выше Вольтэра,
а между тѣмъ французская образованность и французская жизнь
X V I I I вѣка далеко опередили образованность и жизнь Франціи
предыдущаго столѣтія. Или,—чтобы взять примѣръ, который показался бы болѣе убѣдительнымъ Чернышевскому, какъ рѣшительному противнику французской псевдо-классической школы,—
развѣ не очевидно, что въ эпоху того-же Шекспира англійскій
театръ стоялъ несравненно выше, нежели въ ХѴІН-омъ вѣкѣ?
A вѣдь англійская образованность и жизнь очень далеко подвинулись внередъ въ промежутокъ, отдѣляющій одну отъ другой
эти двѣ эпохи. „ІІросвѣтители" всѣхъ странъ очень склонны были
думать, что успѣхамъ просвѣщенія („образованности") всегда
прямо иропорціональны были успѣхи всѣхъ другихъ сторонъ
— умственной и общественной жизни народовъ. Это не такъ. В ъ
дѣйствительности, историческое движеніе человѣчества представляете собою такой процессъ, въ которомъ успѣхи одной изъ
сторонъ не только не предполагаю™ пропорціональныхъ успѣховъ
всѣхъ другихъ его сторонъ, во иногда прямо обусловливаю™
собою отсталость или даже уиадокъ нѣкоторыхъ изъ нихъ. Такъ

нанримѣръ, колоссальное развитіе западно-европейской экономической жизни, опредѣливъ собою взаимное отношеніе между классомъ производителей и классомъ присвоителей общественнаго
богатства, привело во второй половинѣ X I X столѣтія къ духовному упадку буржуазіи и всѣхъ т ѣ х ъ искусствъ и наукъ, въ которыхъ выражаются нравственный понятія и общественныя стремленія
этого класса. Во Франціи конца Х Ѵ І І І - г о столѣтія буржуазіл
выступала еще, какъ классъ, исполненный умственной и нравственной энергіи; но это обстоятельство не помѣшало поэзіи,
созданной ею въ то время, пойти назадъ сравнительно съ тЕмъ,
чѣмъ она была прежде, когда менѣе развита была общественная
жизнь. Поэзія вообще плохо уживается съ разсудочностью, а раз- :
судочность очень нерѣдко является необходимымъ слѣдствіемъ
и вѣрнымъ показателемъ образованности. Но Чернышевскому,
какъ типичному „просвЕтителю", были совершенно чужды соображенія этого рода.
ГЛАВА

ВТОРАЯ.

Бѣлинскій, Чернышевскій и Писаревъ.
В ъ другомъ м ѣ с т ! мы сказали, что если Бѣлинскій былъ
р о д о н а ч а л ь н и к о м ъ нашихъ „просвѣтителей", то Чернышевскій является с а м ы м ъ к р у п н ы м ъ и х ъ
представит е л е м ъ * ) . Чтобы сдѣлать это нонятнымъ, нужно сперва напомнить, въ какомъ с м ы с л ! мы считаемъ БЕлинскаго родоначальникомъ нашихъ „просвЕтителей".
В ъ эпоху своего знамекитаго „иримиренія съ дЕйствительностью", онъ задался цЕлью понять ее, какъ продукте онредЕленнаго хода историческая развитія. Онъ держался тогда того
мнЕнія, что идеалъ, не оправдываемый самимъ ходомъ развитія
„дЕйствительности", т. е. оторванный отъ нея, представляете
собою нЕчто в р о д ! субъективнаго каприза, не заслуживающая
пи вниманія, ни интереса. Его „примиреніе съ дЕйствительностыо"
означало лишь пренебрежете къ такому идеалу. ВдослЕдствіи,
когда онъ уже проклиналъ свою статью о Бородинской б и т в ! ,
какъ недостойную честнаго писателя, онъ, продолжая оставаться
вѣрнымъ духу Гегелевой философіи, возмущался въ этой с т а т ь !
*) „За двадцать лѣтъ"; 3-ье изданіе; стр. 260-ая.

собственно ея выводами, а не ея основными положениями. „Идея
которую я силился развить въ статьѣ но случаю книги Глинки
„Очерки Бородинскаго с р а ж е н і я " , — говорилъ онъ,—вѣрна въ
своихъ основаніяхъ". Но онъ находилъ теперь, что ему не удалось,
какъ слѣдуетъ, воспользоваться
этими вѣрными основаыіями.
„Должно было-бы развить и идею отрицанія, какъ историческаго
нрава, не менѣе нерваго свягценнаго, безъ котораго чел г ?ѣчество
превратилось-бы въ стоячее и вонючее болото". Гегель, поскольку
онъ оставался вѣренъ своей діалектикѣ, вполнѣ гіризнавалъ
„историческое право отридаиія". Это хорошо видно изъ его чтеній
по исторіи философіи, въ которыхъ онъ съ такимъ рѣшительнымъ одобреніемъ говорить объ отрицателяхъ, подобныхъ Сократу
Но у Гегеля,—опять таки поскольку онъ не измѣнялъ своему
діалектическому методу,—отрицаніе данной „дѣйствительности"
является закономѣрнымъ иродуктомъ ея собственнаго діалектическаго развитія, т. е. развитія евойственвыхъ ей впутреннихъ
иротиворѣчій. Чтобы обосновать „идею отрицанія" въ Россіи,
нужно было открыть и показать, какимъ образомъ историческое
развитіе общественныхъ отпошеній, составляющихъ данную российскую „дѣйствительность", должно своей собственной, внутренней
логикой привести современнемъ къ отрицанію той-же дѣйствительности", т. е. къ ея замѣнѣ новой „дѣйствителъностыо", болѣе
или менѣе соотвѣтствующей идеаламъ нередовыхъ личностей.
Страшная отсталость нашей тогдашней общественной жизни не
дала Бѣлинскому возможности рѣшить эту чрезвычайно важную
теоретическую задачу. А такъ какъ онъ по всему своему нравственному складу все таки не могъ жить въ мирѣ съ дѣйствительностыо", такъ какъ его миръ съ нею былъ л и т ь перемиріемъ,
то ему пришлось обосновывать свою „идею отрицанія" другимъ
и уже совсѣмъ не діалектическимъ путемъ: опъ сталъ выводить
ее изъ отвлеченнаго понятія о ч е л о в ѣ ч е с к о й
личности,
которую онъ считалъ нужнымъ освободить „отъ гнусныхъ оковъ
неразумной дѣйствительности, мпѣнія черни и преданія варварскихъ временъ". Но поскольку онъ искалъ опоры въ этомъ
отвлеченномъ понятіи, постольку опъ изъ д і а л е к т и к а превращался въ „ п р о с в ѣ т и т е л я " .
Просвѣтители, —какъ мы это видимъ въ каждомъ извѣстномъ
намъ періодѣ „просвѣщенія",—въ своей критикѣ современныхъ
имъ отношеній исходили обыкновенно изъ т ѣ х ъ или другихъ о т в л е ч е н п ы X ъ и р и н ц и п о в ъ.

Со стороны соціально-политической это новое наиравленіе
мысли Бѣлинскаго,—это исканіе имъ опоры въ отвлеченномъ ионятіи личности,— привело его къ у т о п и ч е с к о м у с о ц і а л и з м у,
V со стороны литературной—къ реабилитаціи Шиллера, котораго
онъ объявилъ теперь благородпымъ адвокатомъ человѣчества. Но
все таки онъ не даромъ прошелъ школу Гегеля: у него навсегда
осталоо^ отвращеніе отъ „натянутаго, па ходуляхъ стоящаго
идеализма, махающаго мечемъ картоннымъ, подобно разрумяненному актеру". Если въ своей юности, въ первый неріодъ своего
увлечеиія Шиллеромъ, Бѣлинскій увлекался его „Разбойниками";
то теперь онъ уже съ нренебреженіемъ относится къ тѣмъ писателямъ, которые съ легкой руки Марлинскаго „принялись рисовать то Карловъ Мооровъ въ черкесской буркѣ, то Лировъ и
Чайльдъ-Гарольдовъ въ канцелярскомъ вицъ-мундирѣ". Уже въ
началѣ 1844 года, онъ,—въ статьѣ: „ Р у с с к а я л и т е р а т у р а
в ъ 1 8 4 3 - ь е м ъ г о д у " , — с ъ удовольствіемъ отмѣчаетъ, что теперь и „великіе и малые таланты, и посредственность и бездарность—всѣ стремятся изображать дѣйствительяыхъ, невоображаемыхъ людей, но такъ какъ дѣйствительпые люди обитаютъ на
землѣ и въ обществѣ, а не на воздухѣ, не въ облакахъ, гдѣ
живуть одни призраки, то, естественно, писатели нашего времени
вмѣстѣ съ людьми изображаютъ и общество. Общество т а к ж е —
пѣчто дѣйствительное, а не воображаемое и потому его сущность
составляютъ не одни костюмы и прически, но и нравы, обычаи,
поиятія, отношенія и т. д." *). В ъ послѣдуюіціе годы своей жизни
Бѣлинскій, умственное развитіе котораго шло въ томъ лее направленіи, въ какомъ развивалась запад но-европейская
философская мысль, перешелъ отъ Г е г е л я к ъ Ф е й е р б а х у . Это
особенно замѣтно въ его статьѣ „ В з г л я д ъ н а
русскую
л и т е р а т у р у 1 8 4 6 - г о г о д а " , гдѣ онъ изілагаетъ нѣкоторыя основныя иоложенія Фейербаховой философіи. И въ той же
статьѣ онъ въ полномъ согласіи со своими новыми философскими
убѣжденіями говорите: „Если бы насъ спросили, въ чемъ состоите отличительный характеръ современной русской литературы, мы отвѣчали бы: въ болѣе и болѣе тѣсномъ сближеніи съ
жизнью, съ дѣйствительностыо, въ большей и большей близости
къ зрѣлоети и возмужалости" **). В ъ литературномъ обозрѣніи
*) Сочинеиія В. Г. Бѣлинскаго; Москва, 1880 г.; ч. '8-ая, стр. 63.
**) Тамъ же, стр. 9 - 1 0 .
.) у • »
Л о» о

слѣдующаго года, написанномъ

имъ совсѣмъ

уже

незадолго до

своей смерти, онъ такими словами онредѣляетъ состояніе

и за-

дачи нашей литературы:
„Литература наша была нлодомъ сознательной мысли, явилась какъ иововведеніе, началась подражательностью. Но она не
остановилась на этомъ, а постоянно стремилась къ самобытности,
народности, изъ риторической стремилась сдѣлаться естественною,
н а т у р а л ь н о ю . Это стремленіе, ознаменованное замѣтными и
постоянными успѣхами, и составляетъ смыслъ и душу исторіи
нашей литературы. И мы не обинуясь скажемъ, что ни въ одномъ
русскомъ писателѣ это стремленіе не достигло такого успѣха,
какъ въ Гоголѣ. Это могло совершиться только черезъ исключительное обращеніе искусства къ дѣйствительности, помимо всякихъ
идеаловъ. Для этого нужно было обратить все вниманіе на толпу,
на массу, изображать людей обыкновениыхъ, а не пріятныя только
исключенія изъ общаго правила, которыя всегда соблазняютъ
поэтовъ на идеализированіе и носятъ на себѣ чужой отпечатокъ.
Это великая заслуга со стороны Гоголя... Этимъ онъ совершенно
измѣнилъ взглядъ на самое искусство. К ъ сочиненіямъ каждаго
изъ поэтовъ русскихъ можно, хотя и съ натяжкою, приложить
старое и ветхое опредѣленіе поэзіи, какъ „украшенной природы";
по въ отиошеніи къ сочиненіямъ Гоголя этого ужъ невозможно
сдѣлать. Къ нимъ идетъ другое опредѣленіе искусства, какъ воснроизведенія дѣйствительности во всей ея истинѣ. Тутъ все дѣло
въ т и п а х ъ , а и д е а л ъ тутъ понимается не какъ украшеніе
(слѣдовательно, ложь), а какъ отношенія, въ которыя авторъ становись другъ къ другу созданные имъ типы, сообразно съ мыслію,
которую онъ хочетъ развить своимъ нроизведеніемъ" *).
Со всѣмъ, что высказывалъ въ этихъ строкахъ Бѣлинскій,
Чернышевскій былъ безусловно согласенъ, и эти мысли БЕлинскаго легли въ основу его взглядовъ на общія задачи русской
литературы и на ея состояпіе въ различныя эпохи ея развитія.
Авторъ „Очерковъ Гоголевскаго періода русской литературы"
имЕлъ полное право считать себя продолжателемъ д Е л а Б Е л и н с к а г о . Когда Тургеневъ и другіе образованные „люди
4 0 - ы х ъ годовъ" утверждали, что проновЕдь Чернышевскаго н е г о
единомышленниковъ измЕняетъ завѣтамъ критики БЕлинскаго,
они упускали изъ виду, что самъ „неистовый Виесаріонъ" не*) Соч. БЕлинскаго; тамъ же; стр. 344 -345.

рѣдко высказывался, въ послѣдній иеріодъ своей жизни, въ духЕ
этой ироповѣди. Однако, это ихъ мнѣніе не было и полной
ошибкою. Они были правы въ томъ смыслЕ, что Чернышевскій и
его единомышленники дЕлали изъ „просвЕтительныхъ" идей
БЕлинскаго подчасъ такіе выводы, которые, при всей своей логической правильности, врядъ ли пришлись бы по душѣ БЕлин*
екому, до конца жизни сохранившему, въ своихъ взглядахъ, многое изъ того, что ІІисаревъ окрестилъ ВІІОСЛЕДСТВІИ „шелухой
гегелизма".
Что
линскій

такое
въ

та

„дЕйствительность",

приведенныхъ

нами выпискахъ

обзоровъ русской

литературы?

нонятіемъ

„дЕйствительности",

о той

о которой говорилъ Б ѣ изъ его годовкхъ

Совпадаете ли понятіе о ней съ
съ которой онъ нЕкогда

„мирился".
Съ удовольствіемъ указывая на то, что наши журналы теперь
больше всего толкуютъ о дЕйствительности. БЕлинскій замЕчаетъ:
ЦІонятіе о дЕйствительности совершенно повое" *). Черныгаевскій,
ириводящій это его замЕчаніе въ 7-ой г л а в ! своихъ „Очерковъ
гоголевскаго періода",—находите его вполнѣ иравильнымъ. Онъ
говорите, что нонятіе о дЕйствительности
„опредѣлилось и
вошло въ науку очень недавно, именно съ того времени, какъ
объяснены были современными иамъ мыслителями темные намеки
трансцендентальной философіи, признававшей истину только въ
конкретномъ осуществленіи **). И онъ считаете нужнымъ подробно изложить этотъ иовый и простой, но чрезвычайно плодотворный взглядъ на дѣйствительпость.
„Были времена,—говорите онъ,—когда мечты фантазіи ставились гораздо выше того, что представляете жизнь, и когда
сила фантазіи считалась безпредѣльною. Но современные мыслители внимательнЕе прежняго разсмотрЕли этотъ вопросъ и дошли
до результатовъ, совершенно противоноложныхъ прежнимъ мнѣніямъ, которыя оказались рѣшительно не выдерживающими кри тики. Сила нашей фантазіи чрезвычайно ограничена, и созданія
ея очень блЕдны и слабы въ сравненіи съ тЕмъ, что представляете дЕйствительность. Самое пылкое воображеніе подавляется
иредставленіемъ о милліонахъ миль, отдЕляющихъ землю отъ
солнца, о 'чрезвычайной быстрот! свЕта и электрическаго тока;
*) Тамъ же, стр. 33.
**) Сочиненія H. Г. Чернышевскаго. T. II, стр. 205.

самыя идеальныя фигуры Рафаэля оказались портретами съ живых* людей; самыя уродливыя созданія миѳологіи и народных*
еуевѣрій оказались далеко не столь непохожими на окружающихъ насъ животных*, какъ чудовища, открытия естествоиспытателями; исторіею и внимательным* наблюденіемъ современна™
быта доказано было, что живые люди, даже вовсе не принадлежа щіе къ числу отъявленных* извергов* или героев* добродетели, совершают* престуиленія, гораздо ужаснѣйшія, и подвиги,
гораздо болѣе возвышенные, нежели все, что было выдумано
поэтами. Фантазія должна была смириться передъ дѣйствительностью; мало того: принуждена была сознаться, что мнимыя созданія ея только копіи съ того, что представляется явленіями
действительности" *).
Это совершенно то же самое, что говорится в * его диесертаціи. Далѣе онъ разъясняет*, что явленія дѣйетвительности
очень разнообразны. Въ ней много такого, что соотвѣтствуетъ
потребностям* человѣка, и много такого, что противорѣчитъ имъ.
Прежде, когда пренебрегали дѣйствительностью, думали, что
очень легко передѣлать ее сообразно фантастическим* мечтам*.
Потомъ увидѣли, что это не такъ. Человѣкъ очень слаб*. Вся
его сила зависит* отъ знанія дѣйствительной жизни и отъ
умѣнья пользоваться для своей цѣли законами природы. Дѣйствуя сообразно съ этими законами и со свойствами своей собственной ирироды, человѣкъ может* постепенно видоизмѣнить
действительность и приспособить ее къ своимъ стремленіямъ.
Иначе онъ ничего не добьется. Однако, не всѣ стремленія человѣка сообразны съ законами природы, нѣкоторыя изъ них*
являются ихъ нарушеніемъ. И человѣку въ сущности нѣтъ
никакой надобности въ осуществлен^ такихъ стремленій: оно
не привело бы ни къ чему, кромѣ недовольства и страданій.
Все, противорѣчащее законам* природы вообще и человѣческой природѣ въ частности, вредно и тяжело для человѣка. Поэтому у нравственно здоровых* людей и нѣтъ стремленій
противорѣчащихъ указанным* законам*. Подобными стремленіями
дорожат* лишь люди, подчиняющіеся праздным* фантазіямъ.
„Прочное наслажденіе дается человѣку только дѣйствительностыо;
серьезное значеніе имѣютъ только тѣ желанія, которыя основаніемъ своимъ имѣютъ дѣйствительность; успѣха можно ожи-

дать только в * тѣхъ надеждах*, которыя возбуждаются дѣйетвительиостыо, и только въ тѣхъ дѣлахъ, которыя совершаются при
помощи сил* и обстоятельствъ, представляемых* ею" *).
Таково было новое понятіе о „дѣйствительности". Говоря, что
оно было выработано современными мыслителями, изъ темных*
намеков* трансцендентальной философіи, Чернышеве™ имѣлъ в *
виду Фейербаха. И онъ вполнѣ правильно Цизложилъ Фѳйербахово
нонятіе о дѣйствитѳльности. Фейербахъ говорил*, что чувственность
или дѣйствительность тождественна съ истиною, т. е. что предмет*
въ его истинном* емыслѣ дается лишь ощущеніемь. Умозрительная
философія полагала, что представления о предметах*, основаішыя
лишь на чувственном* опытѣ, не соотвѣтствуютъ дѣйствительной
природѣ предметов* и должны ировѣряться съ помощью чиста™
мышленія, т. е. мышленія, не основаннаго на чувственном* опытѣ.
Фейербахъ рѣшительно возстал* против* этого идеалистическаго
взгляда. Онъ утверждал*, что основанный на нашем* чувственном*
опытѣ представленія о предметах* вполнѣ соотвѣтствуютъ природѣ
этихъ послѣднихъ. Бѣда лишь въ том*, что наша фантазія часто
искажает* эти иредетавленія, которыя приходят*, поэтому, въ про•гиворѣчіе съ нашим* чувственным* опытом*. Философія должна
изгнать изъ нашихъ представленій искажающій ихъ фантастическій
элемент*; она должна привести их* въ соглаеіе съ чувственным*
опытом*. Она должна вернуть человѣчество къ преобладавшему въ
древней Греціи неискаженному фантазіей созерцанію дѣйствительпыхъ предметов*. И поскольку человѣчество переходит* къ такому
созерцанію, оно возвращается къ самому себѣ, потому что люди,
иодчинятощіеся вымыслам*, сами могут* быть только фантастическими, а не действительными существами. По словамъ Фейербаха, ,
сущность человѣка есть чувственность, т. е. дѣйствительность, а
не вымысел* и не абстракція. Задача философіи и науки вообще
заключается въ реабилитации дѣйствителытости. Но если это такъ,
то отсюда само собою слѣдуетъ вывод*, что и задачи .эстетики,
какъ отрасли науки, тоже заключаются въ реабилитаціи дѣйстви- •
тельности и въ борьбѣ съ фантастическим* 'элементом* человѣческихъ представленій. На этомъ выводѣ изъ философіи Фейербаха
и были построены эстетическіе взгляды Чернышевскаго; онъ составил* главную мысль его диссертаціи. И несомнѣнно, что тотъ же
самый вывод* имѣлъ въ виду Бѣлмнскій, называя въ своем* пред- *

последнем* годовом* обзорѣ литературы понятіе о „дѣйствительности" новым* понятіем*.
Нужно отдать полную справедливость какъ Бѣлинскому, такъ и
Чернышевскому: вывод*, сдѣланный ими изъ философіи Фейербаха,
былъ совершенно правилен*. Но какъ относился онъ къ „темным*
намекам* трансцендентальной философіи"?
У Гегеля „дѣйствительнымъ" признавалось только то, что было
„разумно". У Фейербаха „разумно" только то, что „дѣйствительно".
На первый взгляд* кажется, что оба мыслителя говорят* одно и
то же, и тогда представляется странным*, почему же Чернышевскій
видит* лишь темный намек* в * той Гегелевой мысли, которую
он* находит* совершенно ясною, встрѣтивъ ее у Фейербаха. Но
дѣло вотъ въ чем*.
„Разум*" Гегеля есть не что иное, какъ закономѣрность объективна™ развитія. Эта закономѣрность разсматривается Гегелем*
черезъ идеалистическую призму. Призма эта очень сильно извращает* подчас* истинное соотношеніе явленій,—ставит* его вверх*
ногами, по выраженію Маркса; но при всем* томъ критеріемъ разумности субъективных* стремлепій являлось въ глазахъ Гегеля
соотвѣтствіе этихъ стремленій съ закономѣрнымъ ходом* объективнаго развитія общества. И въ этомъ заключалась великая сила его
философіи, которую инстиктивно чувствовал* Бѣлинскій, отвращаясь
отъ „абстрактна™ идеала" во имя „разумной дѣйствительности".
Когда Фейербах* требовал* отъ изслѣдователя внимательна™ отношенія къ чувственности, освобожденной отъ фантастических*
вымыслов*, онъ только переводил* на матеріалистическій язык*,
правильную по существу и чрезвычайно глубокую, мысль Гегеля.
И когда, внослѣдствіи, эта, нереведенная Фейербахом* на матеріадистическій язык*, глубокая мысль Гегеля была надлежащим*
образомъ разработана Марксом*, она легла въ основу ыатеріалистическаго объясненія исторіи. Но у самого Фейербаха и у его непосредственных* нослѣдователей, а въ томъ числѣ у Бѣлинскаго и
у Чернышевскаго, перевод* на матеріалистическій язык* этой мысли
Гегеля вышел* очень сокращенным*; мысль эта оставалась у нихъ
неразработанной. И въ своем* неразработанном* видѣ она,—несмотря на свою матеріалистическую сущность,—стала источником*
идеалистическаго отношенія къ явленіямъ. Произошло это потому,
что требованіе, предъявленное Фейербахом* изслѣдователямъ, имѣло
двойственный характер*: оно, во-первых*, предписывало имъ внимательное отношение къ действительности, а во-вторых*, и во имя

того же внимательна™ отношенія, оно настойчиво рекомендовало
им* энергичную борьбу съ фантастическими вымыслами. Предположите, что изслѣдователь, въ силу данных* условій времени и
мѢста сосредоточит* свое главное вниманіе на борьбѣ съ фантастическими вымыслами, и перед* вами окажется не теоретик*, старающійся найти матеріалистическую основу явленій, а „просветитель", ведуіцій войну съ устарелыми нредразсудками во имя своего
субъективна™ разума. Необходимый для этого условія времени и
места были въ Россіи па лицо какъ въ то время, когда Бѣлинскій не сумев* обосновать идею отрицанія, вынужден* былъ удовольствоваться борьбою съ действительностью во имя отвлеченных*
прав* личности, т а к ъ , - и еще б о л е е , - в ъ то время, когда складывалось міросозерцаніе Чернышевскаго. Поэтому у Белинскаго в *
последній періодъ его литературной деятельности, а у Чернышевскаго съ самаго ея начала, публицистическіе, а в * значительном степени и литературные взгляды ;были проникнуты свойственным*
просветителям*" идеализмом*. И въ этомъ смысле Велинскій
был* совершенно прав*, когда въ цитированном* выше обозрѣнш
литературы называл* свое „поиятіе о действительности" новым*.
Оно, въ самом* деле, было новым* сравнительно съ тѣмъ, что
понимал* подъ действительностью тот* же Бѣлинскій, когда онъ
писал* свою статью о Бородинской битве. Тогда это слово означало
у него совокупность существовавших* въ Россіи общественных*
отношеній и онъ счел* себя обязанным* преклониться перед* нею
по той простой причине, что не сумел* обнаружить свойственных*
ей внутренних* противоречит. Теперь у Белинскаго, а после него
и у Чернышевскаго, понятіе действительности уже не совпадало
съ понятіемъ совокупности того, что существует*: мы в е д ь уже
сшшали отъ Чернышевскаго, что существующее нередко является
продуктом* ложно направленной и несогласной съ действительностью
фантазіи. Стало быть, вниманіе къ действительности означало у
нихъ,—поскольку они были „просветителями"—прежде всего вниминіе къ тому, что можетъ и должно существовать тогда, когда
люди освободятся отъ фантастических* вымыслов* и станут* подчиняться законам* своей собственной природы. А если, т е м * не
менее, какъ Белинскій, такъ и Чериышевскій, настоятельно рекомендуют* художественной литературе точное изображеніе того, что
есть, то они делают* это, будучи твердо убеждены, что ч е м * точнее
изобразит* художественная литература взаимныя отиошенія между
людьми, т е м * скорее увидят* люди ненормальность этихъ отноше- *

ni fi и тѣмъ скорЕе сумѣютъ они исправить ихъ сообразно требовапіямъ своей собственной природы, т. е., точиѣе говоря, сообразно
указаніямъ субъективна™ разума „нросвѣтителей". Неудивительно
поэтому, что первой задачей литературной критики, какъ въ глазахъ
Чернышевскаго, такъ и въ глазахъ БЕлинскаго, являлось разъяснет е людямъ того, что было ненормальна™ въ ихъ взаимныхъ отиошеніяхъ, изображаемыхъ художественной литературой. В ъ другомъ
мЕстЕ мы, характеризуя взгляды БЕлинскаго въ послѣдній періодъ
его литературной дЕятельности, подчеркивали то, что онъ становился „просвЕтителемъ" въ сущности лишь тогда, когда покидалъ
точку зрѣнія діалектики, которая не переставала привлекать его до
конца его жизни. Тамъ же мы указывали на то, какъ удачно иодчаст» давалъ Бѣлинекій діалектическое объясненіе литературнымъ
явленіямь*). Мы иапоминаемъ теперь объ этомъ, такъ какъ не
хотимъ, чтобъ сказанное нами о БЕлинскомъ получило одностороннее
истолкованіе. Иовторяемъ: у БЕлинскаго очень сильна была діалектическая закваска,—сильнЕе, чЕмъ у самого Фейербаха,—и опъ
даже въ иослЕдній періодъ своей дЕятельности далеко не всегда
равсуждалъ, какъ „просвЕтитель". Но когда онъ переходилъ на точку
зрЕнія „нросвЕтителя", онъ съ обычнымъ своимъ талантомъ высказывалъ взгляды, послЕдователыю развитые иотомъ нашей критикой
(Ю-ыхъ годовъ, т. е., главнымъ образомъ, Чернышевскимъ и Добролюбовым!». Вотъ почему мы и назвали его родоначальником!» нашихъ
„просвЕтителей".
Характеризуя и развивая свое „ н о в о е " понятіе о дЕйствительности", Бѣлинскій высказывался какъ „просвЕтитель"; Чернышевскому оставалось только дальше идти въ томъ-же направленіи.
Чтобы показать, какъ нослЕдовательно держался Чернышевскій этого
направленія, и какъ вѣреыъ былъ онъ „иросвЕтительскому" завЕту
своего великаго предшественника, мы приведемъ его взглядъ на
Шиллера, заимствуемый нами изъ его библіографической замЕтки
о сочинеиіяхъ Шиллера въ переводЕ русскихъ поэтовъ. (Совремеп-?
игікъ, 1857-ой годъ, № 1).
Онъ говорите тамъ: „Его иоэзія никогда не умрете,—это не
какой-нибудь Соути или Геббель. Люди, гордящіеся своею мнимою
положительностью, между тЕмъ, какъ имЕютъ только сухость
сердца,—своимъ знаніемъ жизни, между тѣмъ, какъ пріобрЕли

только знапіе мелочныхъ интригъ, говорятъ иногда о ШиллерЕ
свысока, какъ объ идеал истЕ-мечтателЕ,—иногда рЕшаются даже
намекать, что у него больше было сантиментальности, нежели таланта. Все это можетъ быть справедливо относительно иныхъ поэтовъ, которыхъ считаютъ у насъ сходными, по направленію, съ
Шиллеромъ, но не относительно Шиллера. Характеръ своей поэзіи
онъ самъ объяснилъ намъ въ „Нисьмахъ объ эстетическомъ воспитаніи человЕческаго рода", излагая свои понятія о существенномъ
значеніи поэзіи вообще. Это сочиненіе написано въ 1795 г. въ
эпоху французскихъ войнъ, отъ результата которыхъ зависЕла не
только политическая самостоятельность или подчиненность Германіи,
но также рЕшеніе вопросовъ внутренняго быта нЕмецкихъ племенъ.
Шиллеръ хотЕлъ доказать въ немъ, что путь къ разрЕшенію общественныхъ вопросовъ—эстетическая дЕятельность. ІІо его мнЕнію,
необходимо нравственное возрожденіе человѣка для того, чтобы
измЕнить къ лучшему существующая отношенія: устройство ихъ
можетъ быть усовершенствовано только тогда, когда облагородится
человЕческое сердце. Средствомъ такого возрожденія должна быть
эстетическая дЕятельность. Она должна давать благородное и твердое
пастроеніе умственной жизни. Суровые принципы душевнаго благородства иугаютъ людей, когда излагаются строгою наукою. Искусство
незамЕтно внушаете человЕку понятія, достоинство которыхъ не
хочетъ онъ оцЕяить, когда онЕ являются ему безъ поэтической
одежды. Своими идеалами приводите поэзія лучшую дЕйствительтельность: внушая благородные порывы юношЕ, готовите она его
къ благородной практической дЕятельности.
„Такова дЕйствительно поэзія Шиллера. Это вовсе не сантиментализмъ, не игра мечтательной фантазіп,—паѳосъ этой поэзіи—
пламенное сочувствіе всему, чЕмъ благороденъ исиленъ человЕкъ" *).
ІІоэзія должна быть средствомъ нравствепнаго возрожденія людей
Поэтическая одежда нужна для того, чтобы внушить людямъ понятія, достоинство которыхъ они не сумЕли бы оцЕнить, если бъ
увидЕли ихъ безъ поэтической одежды. Вотъ основная мысль Чернышевскаго. Съ точки зрЕнія этой мысли онъ оцЕниваетъ Шиллера.
Шиллеръ дорогъ ему какъ человЕкъ, стремившійся къ нравственному воспитанно людей съ помощью художественныхъ нроизведеній.
ЗамЕчательнЕе всего въ приведенномъ отрывкЕ слова: „своими
идеалами приводит!» поэзія лучшую дЕйствительности". Тутъ съ

*) См. конецъ нашей статьи „Литературные взгляды В. Г. БЕлинскаго"
въ сборник! „За двадцать лѣтъ".
16

241

особенною выпуклостью выражается новое, свойственное просвѣтителямъ попятіе дѣйствительпости. Лучшая действительность создается идеаломъ. Этотъ взглядъ составляете прямую противоположностъ тому, согласно которому идеалы вліяютъ на действительность только въ томъ случаѣ, когда они выражаютъ собою
объективный тенденціи ея развитіл. Поэзія внушаетъ юношамъ
благородные порывы и тѣмъ готовить ихъ къ благородной деятельности. Критика со своей стороны помогаете въ этомъ поэзіи и
такимь образомъ становится тѣмъ, что называлось иногда у насъ
публицистической критикой,

к Ц(4Л *

(д

(

! j

Что критика 60-ыхъ годовъѵ наиримѣръ, критика Добролюбова,
не разъ переходила въ публицистику, это всѣмъ извѣстно. Поэтому,
говоря о Чернышевскомъ, мы будемъ приводить не столько доказательства этой мысли, сколько ея иллюстраціи. В ъ 1858-омъ году
въ № 3 „Атенея" появилась въ отдѣлѣ критики статья Чернышевскаго: ѵ Русскій человѣкъ на rendez-vous. Размышленія по поводу
поиѣсти Тургенева „Ася". Статья эта представляете собою одинъ
изъ самыхъ яркихъ образчиковъ публицистической критики. О самой
повѣсти Тургенева, которую Чернышевскій называете» „едва ли не
единственною хорошею новою повѣстыо", въ статьѣ говорится очень
немного, почти ничего. Авторъ обращаете вииманіе только на сцену
любовнаго объясненія героя иовѣсти съ Асей и по поводу этой
сцены предается „размышленіямъ". Читатели помнятъ, конечно,
что въ рѣшительную минуту тургеневскій герой струсилъ и пошелъ на понятную. Вотъ это-то обстоятельство и наводите Чернышевскаго на его „размышленія". Онъ замѣчаетъ, что нерѣшительность и трусость составляютъ отличительное свойство не одного
только этого героя, но и большинства героевъ нашихъ лучшихъ
беллетристическихъ произведеній. Онъ вспоминаете о Рудииѣ, о
Бельтовѣ, о развивателѣ некрасовской Саши и во всѣхъ видите»
тоже самое свойство. Онъ не винитъ за него беллетристовъ, такъ
какъ они отмѣчали лишь то, что на каждомъ шагу встрѣчается въ
действительности. Мужества нѣтъ въ русскихъ людяхъ, поэтому
не имѣютъ его и дѣйствующія лица беллетристическихъ произв е д е н а . А мужества нѣтъ въ русскихъ людяхъ, потому что пѣтъ
у нихъ привычки къ участію въ общественныхъ дѣлахъ. „Когда
мы входимъ въ общество, мы вид имъ вокругъ себя людей въ формой ныхъ и неформенпыхъ сюртукахъ или фракахъ; эти люди имѣютъ
пять съ половиною или шесть, а иные и больше футовъ роста;
они отращивают?» или брѣютъ волоса на іцешіхъ, верхней губѣ и
242

бородѣ; и мы воображаем?», что видимъ передъ собою мущипъ. Это
совершенное заблужденіе, оптическій обматгь, галлюцинація, не
больше. Безъ пріобрѣтенія привычки къ самобытному участію въ
гражданскихъ дѣлахъ, безъ пріобрѣтенія чуветвь гражданина, ребснокъ мулеескаго пола, выростая, дѣлается существом?» мужескаго
пола, среднихъ, а потомъ пожнлыхъ лѣтъ, но мущиною онъ не
становится, или по крайней мѣрѣ не становится мущиною благороднаго характера." *) У людей гуманныхъ и образованных?, недостатокъ благороднаго мулеества бросается въ глаза еще больше
чѣмъ у людей темных?», потому что гуманный и образованный
человѣкъ любить поговорить о матеріяхъ важныхъ. Онъ говорит?,
съ увлеченіемъ и краснорѣчіемъ, но лишь до тѣхъ иоръ, пока не
начнется рѣчь о переходѣ отъ словъ къ дѣлу. „Пока о дѣлѣ нѣтъ
рѣчи, а надобно только наполнить праздное время, праздную голову
или праздное сердце разговорами и мечтами, герой очень боекь;
подходить дѣло къ тому, чтобы прямо и точно выразить свои
чувства,—большая часть героевъ начинаете уже колебаться и
чувствовать уже неповоротливость въ я.зыкѣ. Немногіе, самые храбрѣйшіе, кое какъ успѣваютъ еще собрать всѣ свои силы и коснѣющимъ языкомъ выразить что-то, дающее смутное иоітятіе о ихъ
мыслях?,. Но вздумай кто-нибудь схватиться за ихъ желанія, сказать: вы хотите того-то; мы очень рады; начинайте-же действовать,
а мы васъ поддержимъ,—при такой репликѣ одна половина храбрѣйшихь героевъ падаете въ обморокъ, другіе начинаютъ очень грубо
упрекать васъ за то, что вы поставили ихъ въ неловкое положеніе,
начинаютъ говорить, что они не ожидали отъ васъ таких?» предложеній, что они совершенно теряютъ голову, не могуте ничего
сообразить, потому что какъ это можно такъ скоро, и при томъ
они же честные люди, и не только честные, но очень смирные, и
rie хотятъ подвергать васъ непріятностямъ, и что вообще развѣ
молено въ самомъ дѣлѣ хлопотать обо всемъ, о чемъ говорится отъ
нечего дѣлать, и что лучше всего—ни за что не приниматься,
потому что все соединено съ хлопотами и неудобствами, и хорот а г о ничего пока не можетъ быть, потому что, какъ у лее сказано,
они никакъ не ждали и не ожидали и проч. **).
Портрета, написанный, молено сказать, рукой мастера. Но
мастеръ, пнсавшій его, былъ не критикомь, а публицистом?,. И
*) Сочиненія, т. Ï, стр. 97—98.
**) Тамъ-же, стр. 9 0 - 9 1 .
16*

точно также публицисту принадлежать дальнѣйшія „размышленія"
нашего автора по поводу повѣсти Тургенева. Случай, изображенный Тургеневым?», заставляет?» его вспоминать о томъ, что все зависит?» исключительно отъ обстоятельствъ, и что то, въ чемъ мы
видимъ вину людей, на самомъ дѣлѣ есть ихъ бѣда, требующая
помощи черезъ устраненіе обстоятельствъ, ее вызвавшихъ. „Нужно
не наказаніе отдѣльнаго лица, a измѣненіе условій быта для цѣлаго сословія". Герой повѣсти „Ася" не только не дуракъ, но
прямо человѣкъ умный, много испытавшій и наблюдавшій въ жизни.
Если онъ, тѣмъ не менѣе, ведетъ себя очень глупо, то въ этомъ
виноваты два обстоятельства, одно изъ которыхъ обусловливается
другимъ: „Онъ не привыкъ понимать ничего великаго и живого,
потому что слишкомъ мелка и бездушна была его жизнь, мелки и
бездушны были всѣ отношенія и дѣла, къ которымъ онъ привыкъ.
Это первое. Второе—онъ робѣетъ, опъ безсильно отступаете отъ
всего, на что нужна широкая рѣшимость и благородный рискъ,
опять-таки потому, что жизнь пріучила его только къ блѣдной
мелочности во всемъ" *). Чтобы измѣнить человѣческій характеръ,
необходимо измѣнить тѣ ѵсловія, подъ вліяніемъ которыхъ онъ
складывается. Эта справедливая мысль, занимавшая такое важное
мѣсто въ проповѣди французскихъ просвѣтителей 18-го столѣтія,
а потомъ соціалистовъ-утопистовъ 19-го столѣтія, логически ведетъ
въ вопросу: каковы же будутъ и откуда возьмутся тѣ причины,
которыя измѣнятъ къ лучшему обстоятельства, опредѣляющія собою человѣческій характеръ? Этотъ вопросъ Марксъ разрѣшилъ
указаніѳмъ на экономическое развитіе общества и тѣмъ произвел?»
цѣлый перевороте въ общественной наукѣ. Чернышевскій, который, подобно всѣмъ соціалистамъ-утопистамъ, обыкновенно не занимается этимъ вопросомъ, подходите, однако, очень близко кг.
нему въ статьѣ „Русскій человѣкъ на rendez-vous". В ъ самомъ
дѣлѣ, если огромное большинство нашихъ „гуманныхъ" и „образованных?»" людей, какъ двѣ капли воды, похожи на героя Тургеневской повѣсти; если всѣ они ведутъ себя неумно и нерѣшительно, потому что они и неспособны къ умнымъ и рѣпштельпымъ дѣйствіямъ, то какъ будто выходить, что призывать ихъ къ
такимъ дѣйствіямъ и безполезно, и неразсчетливо: если ужъ интересоваться ими, то слѣдуетъ измѣнить къ лучшему тѣ условія,
отъ которыхъ зависите складъ ихъ характера. Чернышевскій и

самъ чувствуете, что это такъ; но ему не хочется рѣшителыю
признать, что иначе и быть пе можетъ. „Мы,—говорить онъ,—
все еще не хотимъ сказать себѣ: въ настоящее время не способны
они понять свое положеніе; не способны поступить благоразумно
и вмѣстѣ великодушно,—только ихъ дѣти и внуки, воспитанные
въ другихъ ионятіяхъ и привычкахъ, будутъ умѣть дѣйствовать
какъ честные благородные граждане... нѣтъ, мы все еще хотимъ
полагать ихъ способными къ пониманію совершающагося вокругъ
нихъ и надъ ними..." *)
В ъ чемъ же дѣло? Отчего не хотѣлось Чернышевскому признать тотъ выводъ, теоретическая правильность котораго была для
него несомнѣнной? Это тоже зависѣло отъ „обстоятельствъ",—и
именно отъ того сочетанія „обстоятельствъ", которое характеризуете годы, непосредственно предшествовавшіе у насъ уничтожепію
крѣпостного права.
В ъ героѣ „Аси" Чернышевскій увидѣлъ типичнаго представителя образованной части нашего дворянства. Никакого сословнаго
предубѣжденія въ пользу дворянства онъ не имѣлъ, да и пе могъ
имѣть. „Мы не имѣемъ чести быть его родственниками,—говорить
оиъ о героѣ „ Аси", намекая на свое не-дворянское происхожденіе;—
между нашими семьями существовала далее нелюбовь, потому что
его семья презирала всѣхъ намъ близкихъ" **). Но онъ признается,
что имѣетъ нѣкоторыя культурныя предубѣжденія въ пользу дворянства; ему кажется,—„пустая мечта, но все еще неотразимая
для насъ мечта", замѣчаетъ онъ,—будто бы изображенный въ повѣсти Тургенева дворянинъ оказалъ какія-то услуги нашему обществу, будто онъ является представителемъ нашего просвѣщенія.
Поэтому Чернышевскій все еще желаете добра „нашему герою и
его собратамъ" и хочетъ дать имъ хорошій совѣтъ. В ъ ихъ историческомъ положеніи готовится рѣшительная перемѣна и отъ ихъ
собственной воли зависитъ, какъ сложится ихъ дальнѣйшая судьба.
„Поймете ли вы требованіе времени, сумѣете ли воспользоваться
тѣмъ иоложеніемъ, въ которое вы поставлены теперь,—говорить
Чериышевскій, обращаясь къ „этимъ достопочтениымъ людямъ",—
вотъ въ *чемъ теперь для васъ вопросъ о счастьи или несчастьи
навѣкн" * * * ) . Требованія же времени заключались, ио его мнѣнію,
*) Тамъ же, стр. 100-101.
**) Тамъ же, стр. 100.
***) Тамъ же, стр. 101.

въ уступках* крестьянству. Чернышевскій усовѣщеваетъ „достопочтенных*" господ* словами евангелія: „Старайся примириться
съ твоим* противником*, пока еще не дошли вы с * ним* до суда,
а иначе отдаст* тебя противник* судьѣ, а судья отдаст* тебя
исполнителю приговоров*, и будешь ты ввергнут* въ темницу и
не выйдешь изъ нея, пока не расплатишься за все до послѣдней
мелочи". (Матѳ. глава V, стих. 25 и 26) *).
Ясно и безъ пояененій, что всякій теоретический вывод* относительно способности даннаго общественнаго класса или слоя къ
онредѣленному практическому дѣйствію всегда нуждается до извѣстной степени въ ировѣркѣ путем* опыта, и что, вслѣдствіе
этого, онъ может* считаться достовѣрнымъ a priori лишь въ извѣстпыхъ, болѣе или менѣе широких*, предѣлах*. Такъ, напримѣръ,
можно было съ полною достовѣрностыо предсказывать, что даже
п болѣе образованная часть дворянства не согласится принести
свои интересы въ жертву крестьянам*. Такое предсказаніе совсѣмъ
не нуждалось въ практической провѣркѣ. Но когда нужно было
опредѣлить, в * какой мѣрѣ способно образованное дворянство сдѣлать крестьянам* уступки в ъ с в о и х ъ с о б с т в е н н ы х * интересах*, тогда ужъ никто не могъ съ полною достовѣрностью сказать наперед*: оно не перейдет* въ этом* направленіи такого-то
нредѣла. Т у т * всегда можно было предположить, что оно при извѣстныхъ обстоятельствах* пойдет* нѣсколько дальше его, обнаружив* нѣсколько болѣе правильное пониманіе своихъ собственных* выгод*. Практику, каким* является въ интересующем*
насъ случаѣ Чернышеве™, не только можно, но и должно было
попытаться убѣдить дворян* въ том*, что ихъ собственный выгоды требуют* нѣкоторыхъ уступок* освобождаемым* крестьянам*.
Таким* образом*, то, что могло показаться въ его сгатьѣ противорѣчіемъ,—требованіе благоразумна™ и рѣшитѳльнаго шага отъ людей, неспособность которыхъ къ рѣшительности и благоразумію
т у т * же признается и объясняется, как* необходимый продукт*
обстоятельствъ,—на самомъ дѣлѣ противорѣчія в * себѣ не заключало. Подобный мнимыя противорѣчія можно найти также и в *
политической практикѣ людей, стоящих* на твердой иочвѣ матеріалистическаго объясненія иеторіи. Однако, т у т * приходится
сдѣлать весьма существенную оговорку. Когда матеріалистъ с *
извѣстной осмотрительностью примѣняетъ свои теоретическіе вы*) Там* же, стр. 102.

воды на практикѣ, он* все-таки может* поручиться за то, что въ
этихъ его выводах* есть нѣкоторый элемент* самой неоспоримой
достовѣрности. И это потому, что, когда он* говорит*: „все зависит* отъ обстоятельствъ", онъ знаетъ, съ какой стороны надо ждать
ноявленія тѣхъ новых* обстоятельствъ, которыя измѣнят* волю
людей въ желательном* для него направленіи; ему хорошо извѣстно,
что ихъ, въ нослѣднемъ счетѣ, надо ждать со стороны „экономики",
и что чѣмъ вѣрнѣе его анализ* общественно-экономической жизни
общества, тѣмъ достовѣрнѣе его предсказаніе насчетъ будущаго
развитія общества. Ие то съ идеалистом*, который убѣжденъ в *
томъ, что „міромъ правят* мнѣнія". Если „мнѣнія" представляют* собою паиболѣе глубокую причину общественнаго двпженія,
то обстоятельства, отъ которыхъ зависить далыіѣйшес развитіе
общества, пріурочиваются главным* образом* къ сознательной
дѣятельности людей, а возможность практическаго вліянія на эту
дѣятельность обусловливается большею или меньшею способностью
людей къ логическому мышленію и къ усвоѳнію новых* истин*,
открываемых* философіей или наукой. Но эта способность сама зависит* отъ обстоятельствъ. Таким* образом*, идеалист*, признавшій матеріалистическую истину о томъ, что характер*, а также,
конечно, и взгляды человѣка зависят* отъ обстоятельствъ, попадает* в * заколдованный круг*: взгляды зависят* отъ обстоятельствъ; обстоятельства—от* взглядов*. Изъ этого заколдованна™
круга никогда не вырывалась мысль „просвѣтителя" въ теоріи.
На практикѣ же противорѣчіе разрѣшалось обыкновенно усиленным* призывом* ко всѣмъ мыслящим* людямъ, независимо отъ
того, при каких* обстоятельствах* такіе люди жили и дѣйствовали. То, что мы говорим* теперь, может* показаться ненужным*,
а потому скучным* отступленіемъ. Но на самомъ дѣлѣ это отступление было для насъ необходимо. Оно поможет* намъ понять характер* публицистической критики 6 0 - ы х * годов*.
Если црактическія упованія „иросвѣтителя" пріурочиваются къ
уму и доброй волѣ мыслящих* людей, т. е., въ сущности, тѣхъ
же „просвѣтителей", то очевидно, что критика, желающая поддержать этихъ людей потребует* от* художественной литературы
прежде всего т о ч н а г о изображенія общественной жизни со всѣми
ея достоинствами и недостатками, „положительными" и „отрицательными" явленіями. Только точное изображеніе всѣхъ сторон* жизни
может* дать „нросвѣтителю" необходимый фактическій матеріалъ
для его приговоров* надъ этою жизнью. Но это не все. Извѣстно,

что критика 6 0 - ы х * годов* требовала отъ художественной литературы болѣе виимателыіаго отнопіенія къ „отрицательным*", „нежели къ „положительным*" сторонам* жизни. Она обосновывала это
свое требованіе тѣмъ соображеніемъ, что в * нашей общественной
жизни „отрицательный" явлепія преобладают* над* „положительными". Само по себѣ это соображеиіе было, конечно, вѣрно. Однако,
оно еще ровно ничего пе объясняло. В ъ 70-ыхъ годах* „отрицательныя явлеиія также преобладали у насъ надъ „положительными", какъ и въ 60-ыхъ; а между тѣмъ наши народники уже пе
довольствовались взображеніемъ отрицательных* сторон* нашей
общественной жизни, находя, что художники обязаны изображать
также положительный стороны ея. Это относилось, но крайней мѣрѣ,
к * тѣмъ художникам*, которые ставили себѣ цѣлыо изображеніе
народной жизни, къ такъ называемым* беллетристамъ-народникам*.
Многіе читатели 70-ыхъ годов* предпочитали Н. Златовратскаго
Г . Успенскому только потому, что Златовратскій, к а к * имъ казалось, отводил* въ своихъ сочиненіяхъ много мѣста отрадным* для
народников* явленіямъ въ крестьянской жизни (изображенію общинн ы х * инстинктов* крестьянина), между тѣмъ, какъ Г. Успенсюй
останавливался больше на печальных* явленіях* (на изображеніи
развивающагося въ крестьянствѣ индивидуализма). Поэтому как*
читатели, такъ и „передовые" критики 70-ыхъ годов* были,- как*
мы сейчас* увидим* это на, одномъ очень ярком* примѣрѣ,—несправедливы къ той нашей беллетристикѣ предшествовавши™ десятилѣтія, которая занималась народною жизнью. Они находили, что
эта беллетристика не только не уважала народа, но даже презирала
его. Это было не так*, тутъ было явное недоразумѣніе. Но это
недоразумѣніе въ высшей степени характерно, и мы должны раскрыть его психологическую причину.
Если народники семидесятых* годов*требовали отъ беллетристики
изображенія отрадных* явленій крестьянской жизни, то это можно
назвать, выражаясь отчасти языкомъ Писанія, началом* матеріалистической премудрости. Народники уже сознавали,—очень смутно,
но все-таки уже сознавали, по крайней мѣрѣ, начинали сознавать,—
/ что міром* правят* только тѣ мнѣнія, въ которыхъ выражается
' объективный ход* развитія этого міра. Этимъ и объясняется усиленный интересъ народников* къ „отрадным*" явленіямъ крестьянской
жизни: они надѣялись найти въ этихъ явленіяхъ объективное ручательство за будущее торжество своихъ идеалов*. Потому-то и огорчал* ихъ Г. Усненскій, показывавший имъ, что это объективное

ручательство далеко не т а к * прочно, как* они хотѣлн бы думать.
A щросвѣтитель" 6 0 - ы х * годов* не искал* никаких* объективн ы х * ручательств* за торжество идеала: въ его глазахъ совершенно
достаточным* ручательством* за это торжество являлась сила истины,
отвлеченная правильность „мнѣпія". И чѣм* безпощаднѣе обнажала
современная ему беллетристика недостатки народной жизни и народна™ характера, тѣм* охотнѣе онъ рукоплескал* ей, потому что
тѣмъ больше видѣлъ он* в * ней указаній на то, что должно быть
исправлено имъ, „просвѣтителемъ". Эта черта „просвѣтительской
психологіи нашла свое выражепіе и въ критикѣ.
В * 1861-омъ году вышло отдѣлыюе изданіе разсказовъ

H. Ь .

Усііенскаго, о которыхъ Чернышевскій написал* статью „Не н а ч а л о - л и п е р е м ѣ н ы ? " , помѣщенную въ ноябрьской книжкѣ
„Современника" за тотъ-же год*. Онъ хвалил* разсказы Н. В .
Успенскаго за то, что въ нихъ не было никакого „прикрашиванья
народных* нравов* и нонятій". Такимъ прикрашиваньемъ грѣшили,
по его словам*, Тургенев* и Григорович* в * своихъ новѣстях*
изъ народна™ быта. Онъ сравнивал* отношеніе этих* писателен
к * народу с * отиошеніемъ Гоголя къ Акакію Акакіевичу. Гоголь
умалчивает* о недостатках* своего героя, потому что считает* его
недостатки совершенно непоправимыми. „Акакій Акакіевичъ был*
смѣшной идіотъ... Но говорить всю правду объ Акакіѣ Акакіевичѣ
без полезно и безсовѣстно... Самъ для себя онъ ничего не можетъ
сдѣлать, будемъ-же склонять других* въ его пользу. Но если говорить другимъ о немъ все, что можно бы сказать, нхъ сострадані.е
къ нему будетъ ослабляться знаніемъ его недостатков*. Будемъ-же
молчать о 'его недостатках*" *). Совершенно т а к * же относились къ
народу Григорович*, Тургенев* и всѣ ихъ подражатели. Народъ
являлся у них* в * видѣ Акакія Акакіевича, о котором* можно
только сожалѣть и порицать котораго было бы жестоко. Говорится
только об* его несчастіяхъ: „Посмотрите, какъ оиъ кроток* и
безотвѣтенъ, какъ безропотно переносит* он* обиды и страдапія!
Какъ онъ должен* отказывать себѣ во всем*, на что имѣетъ право
челонѣкъ! Какія у него екромныя желанія! Какія ничтожныя пособія были бы достаточны, чтобы удовлетворить и осчастливить это
забытое существо, съ такимъ благоговѣніем* смотрящее на насъ,
столь готовое проникаться безиредѣльною признательностью къ
нам* за малѣйшую помощь, за ничтожнѣйшее вниманіе, за одно
*) Сочиненія, т. VIII, стр. 342.

ласковое слово отъ насъ! Читайте повѣсти изъ народнаго быта
г. Григоровича и г. Тургенева со всѣми ихъ подражателями—все
это насквозь пропитано запахомъ „шинели" Акакія Акакіевича" *).
И все это до чрезвычайности благородно. ІІо народу пользы отъ
этого не было никакой. Польза была только для насъ, наслаждавшихся сознаніемъ своей доброты. В ъ лицѣ H. В . Усиенскаго Чернышевскій привѣтствовалъ появленіе новаго слоя образоваішыхъ русскихъ людей, умѣющихъ относиться къ народу уже пе такъ, какъ
относилось къ нему чувствительное и снисходительное барство.
Чернышевскій многаго ждалъ отъ этого слоя вообще и отъ литературы, которую опъ могъ бы создать въ частности. Эта литература
будетъ смотрѣть па крестьянина такими же трезвыми глазами,
какъ и на людей другихъ званій и состояній. Чернышевскій старается убѣдить своихъ читателей, что такъ и должно быть. „Забудемте-же,—говорить онъ,—кто свѣтекій человѣкъ, кто купецъ
или мѣщашшъ, кто мужикъ, будемте всѣхъ считать просто людьми,
и судить о каждомъ но человѣческой психологіи, не дозволяя себѣ
утаивать передъ самими собою истину ради мужицкаго званія" **).
Чернышевскій признаетъ, что И. Усиенскій „выставилъ русски го простолюдина простофилею", которому трудно связать въ
головѣ двѣ отдѣльныя мысли. „Но какой-же мужикъ превосходить
нашего быстротою пониманія?—спрашиваете онъ,—О нѣмецкомъ поселянин']) всѣ говорить тоже самое, о французскомъ то же, англійскій едва ли не стоить еще ниже ихъ. Французскіе поселяне заслужили всесвѣтную репутацію дикою неповоротливостью ума.
Итальянскіе поселяне прославились совершеннымъ равнодушіемъ
къ итальянскому дѣлу" ***). Но о крестьяпахъ излишне и говорить:
имъ, по словамъ Чернышевскаго, „натурально играть въ исторіи
дикую роль", такъ какъ они еще „не вышли изъ того историческаго періода, отъ котораго сохранились Гомеровы поэмы, Эдда и
наши богатырскія пѣсни" ****). Огромное большинство людей всѣхъ
сословій и всѣхъ странъ живетъ рутиною и обнаруживаетъ крайнюю несообразительность, едва только случится ему выйти изъ
круга обычныхъ своихъ представленій: „Послѣ каждаго спора
*) Тамъ же, стр. 342.
**) Тамъ же, стр. 345.
***) Тамъ же, стр. 356.
грамъ ж е ?
с т р . 35ß. Лредлагаемъ эти слова просвѣщенному вниманію г. Иванова-Разумника, который считаете Чернышевскаго однимъ
изъ родоначальников русскаго народничества.

спросите у кого хотите изъ снорившихъ, умиыя-ли вещи говорили
его противники и понятливы-ли, воспріимчивы-ли были они къ
его мыслямъ. Изъ тысячи случаев?, только въ одномъ скажетъ
вамъ человѣкъ, что противъ его мнѣній говорили умно, съ толвомь.
Значить въ остальных?, случаяхъ иеиремѣнно одно изъ двухъ:
или дѣйствительно безтолковы люди, съ которыми спорилъ спрошенный человѣкъ, или самъ онъ безтолковъ. A вѣдь эта дилемма
захватываете всю тысячу, за исключеніѳмь одного" *)•
Тутъ передъ нами тотъ же самый взглядъ на массу, какъ на
отсталую часть дѣйствуюіцей арміи, съ которымъ мы подробно
ознакомились въ одномъ изъ предыдущихъ отдѣловъ. Дѣйствительное ѵчастіе въ движеиіи принимаете лишь мыслящее меньшинство,—интеллигенции согласно позднѣйшей терминологии,—которому необходимо знать всѣ свойственные массѣ недостатки, чтобы
современемь устранить ихъ. Чернышегскій ошибался, думая, что
въ подобномъ отношеніи къ массѣ не было ничего высокомѣрпаго. В ъ немъ несомнѣнно былъ свой и даже очень сильный
элементъ высокомѣрія, совершенно, впрочемъ, неизбѣжный для
всѣхъ тѣхъ, которые стоять на точкѣ зрѣнія историческаго идеализма.
Но какъ бы то ни было, чрезвычайно интересно то, что одинъ
изъ самыхъ выдающихся критиковъ послѣдующаго десятилѣтія уже
цитированный нами выше, г. Скабичевскій, кореннымъ образомъ
разошелся съ Чернышевскимъ въ оцѣнкѣ разсказовъ Н. Усиенскаго. Г . Сгсабичевскій находить, что въ нихъ народъ представляется въ невообразимо безобразномъ видѣ. „Забитость, тупоуміе,
отсутствіе всякаго человѣческаго образа и иодобія въ герояхъ
Н. Успенскаго одуряютъ васъ,— говорить онъ,—когда вы читаете
его очерки. Вы видите передъ собою людей, которые въ жизни
своей ничѣмъ болѣе ne руководствуются, какъ только грубою,
скотскою чувственностью, ни къ чему не стремятся, какъ лишь
нажить копѣйку или спустить ее въ кабакъ; да и въ этихъ стремленіяхъ что шагъ стунятъ, то сдѣлаютъ какую-нибудь невообразимую
глупость" **).
Этотъ отзывъ г. Скабичевскаго,—подобно очень и очень многимъ
другимъ его отзывамъ,—совсѣмъ неправиленъ, ІІроизведенія H. Успенскаго не свободны отъ нѣкоторыхъ преувеличеній. Это такъ.
*) Тамъ же, стр. 356.
**) Скабичевскій. Цитированное сочиненіе, стр. 227.

Но отсюда еще далеко до того взгляда на крестьян*, какой приписал* ему г. Скабичевскій. Мы спросили бы его, напримѣръ, въ
самом* ли дѣлѣ очень глупа, груба и скотоподобна крестьянкамать, выведенная Н. Успенским* въ разсказѣ „Старуха" *). Мы
спросили-бы его, дѣйствительно ли „невыразимо безобразна" баба,
фигурирующая въ разсказѣ „Катерина" **). Удивительно, что г. Скабичевскій не замѣтилъ нѣкоторых* потрясающих* и по истинѣ пре
/.< во сходных* сцен* въ длинном* разсказѣ „Саша" * * * ) . Н. Успенскій,
конечно, не занимает* в * нашей литературѣ того мѣста, которое
принадлежит* въ исторіи голландской живописи Теньеру и Остаду
(какъ это думал* И. В. Анненков*). Во-первых*, онъ не былъ
равен* имъ по таланту, а во вторых*, онъ совсѣмъ иначе, нежели
они, относился къ изображаемой имъ дѣйствительности. Это былъ
типичный представитель эпохи 60-ыхъ годов*, взявшійся за изображеніе народнаго быта. О н * отнюдь не задавался цѣлыо издѣваться
въ своихъ произведеніяхъ надъ русским* крестьянином*. Что онъ
по своему сильно сочувствовал* ему, въ этомъ легко убѣдится
всякій, кто даст* себѣ труд* внимательно прочитать его еочиненія. Но онъ сочувствовал* народу, именно по своему, т. е.
какъ „просвѣтитель", т. е. какъ человѣкъ, не чувствующій никакой надобности въ идеализаціи отсталой массы. Если онъ видѣлъ
безобразный черты въ характерѣ крестьянина, то онъ, нисколько
не смущаясь, передавалъ ихъ въ своей картииѣ, относя ихъ насчетъ „обстоятельствъ", рѣчь о которыхъ такъ часто идетъ у Чернышевскаго. „Понятно,—говоритъ оиъ въ своихъ „Записках* сельскаго хозяина",—что крестьянину воспитанный въ рабствѣ, не могъ
вдруг* сдѣлаться свободным* въ настоящем* значевіи этого слова;
лишь только крѣиостной туман* и чад* разсѣялись, мы увидѣли нашего мужика обезображенным*... крестьянин* попрежнему бѣденъ—
и ему долго, долго еще нужно поправляться послѣ крѣиостного
разгрома... Да и какъ поправляться? Начинать съ ничего—дѣло
крайне мудрое" ****). Высказать такое мнѣніе вовсе не значит*
издѣваться надъ народом*. Но это мнѣніе не могло быть симпатичным* народнику,—или „субъективисту", зараженному всѣми предразсудками народников*,—который былъ твердо убѣжденъ въ томъ

*)
**)
***)
***•)

Соч. Н. В. Успенскаго. Москва, 1881 г., т. I.
Тамъ же, т. И.
Тамъ же, т. 1, стр. 417, 512.
Сочиненія, т. II, стр. 201.

что крестьянинъ начинаете не „съ ничего", а съ общины, ждущей
только благодѣтелыіаго толчка со стороны народолюбивой инте.тлигенціи, чтобъ начать быстро развиваться въ нанравлепіи соціалистическаго идеала. Но Н. Успенскому случалось высказываться еще
рѣшительнѣе. Онъ писалъ, напримѣръ: „отъ теперешнихъ крестьян*,
недавно бывших* жертвами крѣпостного состоянія, ждать нечего:—
не воскреснуть им*!... атрофію едва ли когда-нибудь будетъ лѣчить
медицина, потому эта болѣзнь основывается на о р г а н и ч е с к о м *
поврежденіи..." * ) С * этим* уже совсѣм* трудно было согласиться
„людямъ 70-ыхъ годов*." Отсюда и происходило главным* образом*
недоброжелательное отпошеніе критики этой эпохи къ Н. В.
Успенскому.
Читатель спросить, пожалуй: а легко-ли было согласиться съ
совершенно безнадежным* взглядом* Н. В. Успенскаго на „теперешних* крестьян*" самому Чернышевскому, который, повидимому,
считал* тогда возможным* широкое движеніе въ народѣ, недовольном* условіями отмѣны крѣностного права. На это мы отвѣтимъ,
что, разумѣется, это было бы нелегко для него, если б* онъ счел* себя
обязанным* безусловно согласиться съ Н. В . Успенским*. Но в *
томъ-то и дѣло, что онъ съ ним* ие безусловно соглашался. Онъ считал* совершенно правдивыми очерки И. В. Успенскаго, но онъ не
дѣлалъ изъ них* безнадежна™ вывода. Онъ говорил*: „Рутина
господствует* надъ обыкновенным* ходом* жизни дюжинных*
людей и въ простом* ыародѣ, какъ во всѣхъ другихъ сословіяхъ,
въ простом* народѣ рутина такъ же тупа, пошла, какъ во в с ѣ х *
другихъ сословіяхъ. Заслуга г. Успенскаго состоитъ въ томъ, что
онъ отважился безъ всяких* утаек* и прикрас* изобразить нам*
рутинныя мысли и поступки, чувства и обычаи простолюдинов*.
Картина выходит* вовсе непривлекательная: на каждом* шагу
•вздоръ и грязь, мелочность и тупость.
„Но ие снѣшите выводить изъ этого никаких* заключеній о
состоятельности или несостоятельности ваших* надежд*, если вы
желаете улучшенія судьбы народа, или ваших* описаній, если вы
до с и х * пор* находили себѣ интерес* въ народной тупости и
вялости. Возьмите самаго дюжиннаго, самаго безцвѣтнаго, слабохарактерна™, пошлаго человѣка: какъ бы апатично и мелочно ни
шла его жизнь, бывают* въ ней минуты совершенно другого от-

*) Сочиненія, т. II, стр. 202.

тѣнка, минуты энергическихъ усилій, отважныхъ рѣшеній. То-же
самое встрѣчается и въ исторіи каждаго даннаго народа" *).
Обстоятельства, отъ которыхъ въ послѣдией инстанціи все
зависите, могутъ сложиться такъ, что даже апатичная масса станете
способна къ энергичнымъ усиліямъ и отважными» рѣшеніямъ. А въ
ожиданіи того момента, когда эти обстоятельства иримутъ благопріятный обороте, нужно внимательно изучать отсталую массу.
Иниціатива отважныхъ рѣшеній никогда пе будетъ принадлежать
массѣ простонародья; но необходимо знать свойства людей, составляющих! эту массу, „чтобы знать, какими иобужденіями можете
дѣйствовать на нихъ ипиціатива" *). И чѣмъ точнѣе будетъ беллетристика воспроизводите свойства народной массы, тѣмъ болѣе она
облегчите дѣло тѣхъ людей, которымъ придется при благопріятныхъ обстоятельствах! взять на себя иииціативу великих! рѣшеній.
Теперь мы попросим! читателя вспомнить, что въ одном! и з !
тезисовъ своей диссертаціи Чернышевскій, у к а з а в ! на воспроизв е д е т е жизни, какъ па главный признак! искусства, прибавляете:
„часто п р о и з в е д е м искусства имѣютъ и другое значеніе—объясненіе жизни; часто имѣютъ они и значеніе приговора о явленіяхъ
жизни". То, что приведено нами, хотя бы только изъ одной статьи
„Не начало ли деремѣны", ясно показываете, до какой степени
литературная критика въ лицѣ Чернышевскаго склонна была дорожить воспроизведеніемъ жизни преимущественно какъ матеріаломъ
для ея объясненія и для сужденія о ней (для составленія приговора объ явленіяхъ жизни). И та же склонность Чернышевскаго
обнаруживается рѣшительно во всѣхъ другихъ его литературных!
статьяхъ. Вотъ что говорит! онъ, напримѣръ, въ рецензіи на сборн и к ! стихотвореній А. И. Плещеева (Современник! 18G1 г., № 3).
Опъ съ неудовольствіемъ вспоминаете то время, когда наша
критика относилась къ Плещееву съ пренебреженіемъ и даже недоброжелательством!. „Дико вспомнить теперь объ этомъ—говорите
онъ.—Неужто благородный чувства, благородный мысли, которыми
вѣяло отъ каждой страницы небольшой книжки г. Плещеева, были
такимъ ежедневным! явленіемъ въ тогдашней русской поэзш, чтобы можно было съ прѳнебрежешеіяь отвернуться отъ нихъ? Да и
когда же бываете это можно и позволительно?" У Плещеева, по
его словамъ, не было большой поэтической силы и его стремлешя
*) Соч. Н. Г. Чернышевскаго, т. VII, стр. 357.
* * ) Тамъ же, с/гр. 346

н надежды отличались порядочною неопредѣленностью. Но въ немъ
было много искренности, а выражать свои надежды съ большею
точностью онъ не могъ по независящим! отъ него условіямъ. Наконец!, всѣ мы вовсе не такъ высоко и безукоризненно развиты,
чтобы можно было назвать безполезнымъ искрепній голосъ, заступавшийся, хотя бы въ общихъ чертахъ за лучшую сторону человѣческой природы. „Есть много самыхъ обыкновенных! понятій,
врожденных! человѣку—чувствъ,—заключает! нашъ авторъ,—о
которыхъ тѣмъ не менѣе надо безпрестанно напоминать, чтобы
они не забывались. Это и вездѣ нужно, не говоря уже о нашемъ
не сформировавшемся обществѣ. Поэты съ такимъ благородиымъ и
чистымъ направленіемъ, какъ направленіѳ г. Плещеева, всегда
будутъ полезными для общественнаго воспитанія и найдутъ путь
къ молодымъ сердцамъ. Трудно употребить лучше его въ дѣло тѣ
поэтическія способности, которыми онъ обладает!" *).
Поэзія должна воспитывать людей для лучшаго будущего; она
должна будить въ нихъ бодрость и вѣру въ свои силы. Такъ смотрѣлъ Червышевскій. В ъ виду этого неудивительно, что онъ, по
его словамъ, въ книжкѣ Плещеева съ особенным! удовольствіемъ
иеречиталъ прекрасный гимнъ, начинающійся знаменитыми словами:
Впереди», безъ страха в сомнѣнья,
IIa подвигъ доблестный, друзья!
Зарю святого искупленья
Ужъ въ небесахъ завидѣлъ я!
Такая поэзія не могла не правиться „просвѣтителямъ". Извѣстно,
что ихъ иристрастіе къ ней вызывало пасмѣшку со стороны людей,
считавших! себя тонкими цѣиителями художественных! нроизведеній. Теперь у насъ, невидимому, опять наступает! эпоха пренебрежительнаго отношенія къ тѣмъ чувствам!, который выражались,
между прочимъ, въ гимнѣ Плещеева.
Поэтому мы считаемъ не лншнимъ сказать нѣсколько словъ но
поводу обвиненій, выдвигавшихся сторонниками чистаго искусства
противъ „нросвѣтительскихъ" тепденцій въ нашей литературной
критикѣ. Гг.. сторонники чистаго искусства утверждали,—и теперь,
кажется, не прочь повторять это,—что наши „просвѣтители" пренебрегали духовными интересами человѣчества и выше всего ставили
интересы желудка. Это, какъ мы уже сказали въ другомъ мѣстѣ,
просто нелѣпая неправда. „ІІросвѣтители" думали, что искусство,

„ „ д М с т в у * распространен^)

' 1 „ Х Г Г . - ' г о І

б ш н на асяаіа оннопожертповаиі.,

S Ä ^ — = = = = = = =

стремлепія.

И Т І Ш Ъ

і г д а
К ъ

„

7 Х ;

™
С

—

, однако, отрицать, что п р и -

г т «

дѣлать Черныме.-

^ t a L a e " —
Писарева; а
б ш ъ овеяв далека отъ того с , г , б а г е вздора, который нерідко при
писывали е й , его f » » ™ ^ ^ ™ ^
„ е г о „ашуиѣвшидъ,
Накапчивая первую взъ своихъ двухъ, т а г а »
> , . „ . „ ,
статей, озаглавленным, „ П у ш к и и ъ - И - Г Д ^

sr.
*) Сочішёнія Д. И. Писарева. Т. Ѵ-ый, стр.
**) Тамъ же, стр. 66.

Lrt-

-)".

Какія „основныя ѵбѣжденія" Бѣлинскаго и какія „постороння
нримѣси" къ нимъ имѣлъ онъ въ виду, говоря это? Чтобъ ответить
на это, необходимо сделать небольшую историческую справку.
В ъ своей статье о Державине Бѣлинскій говорилъ: „Задача
истинной эстетики состоите не въ томъ, чтобы решить, чемъ
должно быть искусство, а въ томъ, чтобы определить, что такое
искусство. Другими словами: эстетика не должна разсуждать объ
искусстве, какъ о чемъ-то предполагаемом?,, какъ о какомъ-то
идеале, который можетъ осуществиться только по ея теоріи, нѣтъ,
она должна разсматривать искусство, какъ предмета, который существовалъ давно прежде н существованію котораго она сама обязана своимъ суіцествованіемъ". Это была поистине геніальная мысль,
вполне достойная человека, воспитавшагося на Гегелевой діалектикѣ. Однако, иное дело мысль, а иное дело ея осуществленіе.
Чтобы решить ту задачу, которую Белинскій задавалъ эстетике,
нужно было со в с е х ъ сторонъ обнаружить связь искусства съ общественной жизныо и уметь объяснять эту последнюю съ научной,
т. е. съ матеріалистической точки зренія. А этого не могъ сделать и
самъ Гегель. Иронически раскланявшись съ Гегелевскимъ колпакомъ,
велинскій въ своихъ литературпыхъ сужденіяхъ сталъ иногда
отклоняться отъ золотого правила, высказаннаго имъ въ статье о
Державине; онъ сталъ нодчасъ разсуждать ужъ не столько о томъ,
что такое искусство, сколько о томъ, чемъ оно должно быть. Короче: онъ сталъ но временамъ высказываться, какъ „просветитель".
И съ этой стороны Чернышевскій явился самымъ замѣчательнымъ
нродолжателемъ его дела. В ъ качестве „просветителя", Чернышевскій интересовался гораздо меньше теоріей искусства, нежели теми практическими выводами, которые изъ пел могутъ быть сделаны. Но философія Фейербаха давала, какъ ему казалось, возможность примирить практику съ теоріей; поставить практическія соображения о томъ, чемъ должно быть искусство, па прочную основу
теоріи, открывающей его истинную сущность. Практическая задача
эстетики заключается въ реабилитации действительности. Это положение, обоснованное Чернышевскимъ съ помощью фнлософіи Фейербаха, руководило имъ во всехъ его критическихъ отзывахъ. Это
положеніе само по себе,—т. е. если отвлечься отъ той чисто теоретической задачи, которую Бѣлинскій задавалъ когда-то эстетике,—
не заключаете въ себе ровно ничего ошибочнаго. Ко, разъ признавъ это положеніе, позволительно, не греша противъ логики,
спросить себя: да нужна ли для реабшштаціи действительности

именно эстетика, т. е. наука о прекрасном*? Нельзя ли достигнуть
той же цѣли съ помощью другихъ наук*, напримѣръ, естествозианія? И возможна ли эстетика, какъ наука?
Этими вопросами и задался Д. И. Писарев*. И онъ рѣшилъ
ихъ, какъ известно, совсѣмь не въ пользу эстетики. Онъ объявил*,
что существованіе эстетики к а к * науки, невозможно, и что если Чернышевекій посвятил* свою дисеертацію именно эстетикѣ, то онъ
сдѣлалъ это „только для того, чтобы радикально уничтожить ее и
навсегда отрезвить тѣхъ людей, которыхъ морочит* философствующее и тунеядствующее филистерство" *).
Против* возможности эстетики, какъ науки, Писарев* выставил*
слѣдующее соображеніе, казавшееся ему непоколебимым*. „Эстетика
или наука о прекрасном* имѣетъ разумное право существовать
только въ томъ случае, если п р е к р а с н о е имѣетъкакое-нибудь самостоятельное значеніе, независимое отъ безконечнаго разнообразия
личных* вкусов*. Если же прекрасно только то, что нравится намъ,
и если вслѣдствіе этого всѣ разиообразнѣйшія понятія о красотѣ
оказываются одинаково законными, тогда эстетика разсыпаѳтся въ
прах*. У каждаго отдѣльнаго человѣка образуется своя собственная эстетика, и следовательно общая эстетика, приводящая личные
вкусы, къ обязательному единству, становится невозможной. Авторъ
„Эстетических* Отношеній" ведет* своихъ читателей именно къ
этому выводу, хотя и не высказывает* его совершенно открыто" **).
Идеалисту это соображеніе въ самомъ дѣлѣ должно казаться непоколебимым*. Если искусство своими яроизведеніями только напоминает* намъ о томъ, что интересно для насъ въ жизни; если
прекрасным* существом* кажется человѣку то существо, въ котором* онъ видитъ жизнь, какъ онъ ее понимает*, то совершенно
законным* представляется идеалисту тотъ вывод*, что нонятіе о
прекрасном* зависит* въ послѣднемъ счетѣ только отъ личных*
вкусов*, безконечное разиообразіе которыхъ не дает* возможности
взглянуть на них* съ научной точки зрѣнія, т. е. съ точки зрѣнія закономѣриости и х * развитія. Писарев*, разсуждавшій въ этомъ
случаѣ, какъ чистокровный и д е а л и с т ъ , у п у с т и л * изъ виду только
то, что Чернышевскій задался цѣлью применить къ эететикѣ матеріалистическую философію Фейербаха. А для матеріалиста,—•
поскольку онъ остается матеріалистомъ и ие дѣлаетъ въ своихъ

взглядах* уступок* идеализму,—„мпѣиіе" не есть самая глубокая
причина перемѣнъ, совершающихся въ общественной жизни. Перемѣна и разнообразіе „мнѣиій" сами опредѣляются извѣстными
перемѣнами въ ней. А это д а е т * возможность взглянуть и на
развитіе мнѣній съ точки зрѣнія закономѣрности. Какъ ни разнообразны вообще человѣческія мнѣнія, но ошибочно было бы утверждать, что у каждаго человѣка есть свое особое міросозерцаиіе и
свои различные взгляды па всѣ общественныя явленія. Нѣтъ, въ
каждое данное время люди даннаго класса имѣютъ одинаковое,—
в * извѣетныхъ предѣлахъ,—міросозердапіе и, опять таки въ
извѣстныхъ нредѣлахъ, одинаково
смотрят* на общественный
явленія. А если внутри даннаго класса данной эпохи и замечается
неодинаковость мнѣпій; если въ его собственной среде наблюдаются разные оттѣнки міросозерцаиіи или происходит* борьба
стараго міросозерцанія съ новым*, то и это обстоятельство, очень
нерѣдкое в * исторіи, отнюдь не мѣшаетъ намъ смотрѣть на развитіе мнѣній съ точки зрѣнія науки, т. е. закономѣрпости, т. е. необходимости. Сознапіе людей опредѣляется ихъ бытіемъ; и х * мнѣнія—ихъ общественными отноіпеніямп. Признавая въ качествѣ
послѣдователя матеріалистической философіи причинную зависимость
сознанія отъ бытія, Чернышевскій и доказывает* в * своей диссертаціи, что иредставлеиіе о „хорошей жизни", представленіе о жизни
какъ она должна быть, лежащее въ основѣ понятія о прекрасном*,
измѣняется у людей сообразно съ ихъ классовым* доложеніем* въ
обществѣ. Этим* онъ не только не разрушает* эстетики, какъ
науки, а, напротив*, ставит* ее на прочное матеріалистическое
основаніе и, но крайней мѣрѣ, намѣчаетъ въ общих* чертах*, гдѣ
надо искать рѣшенія той задачи, которую еще Бѣлиискій поставил*
передъ людьми, интересовавшимися теоріей эстетики. Правда, Чернышевскій намѣтилъ рѣшеніе этой задачи именно только въ самыхъ
общих* чертах* и въ своей литературной критикѣ онъ уже къ
нему не возвращался, занимаясь борьбою съ „фантастическими
мечтами" во имя „действительности". В ъ своей литературной критике он* до конца ногтей былъ „просветителем*" или,—какъ выражается Писарев*,—говоря о французских*
„просветителях*"
18-го века,—популяризатором* отрицательных* доктрин*. И т у т *
онъ, какъ н въ историческихъ своихъ разсужденіяхъ, покидал*
матеріализмъ и переходил* на идеалистическую точку зренія. Писарев*, желавшій отстаивать и далее развивать его взгляды, вид е л * въ немъ только „просветителя", т. е. только идеалиста. И

потому опъ въ самомъ дѣлѣ по могъ увидѣтъ въ его диссертаціи ничего,

кромѣ

разрушенія

эстетики. Онъ

пе иодозрѣвалъ, да и не

могъ подозрѣвать, что во взглядѣ Чернышевскаго

на

эстетическія

отношенія исскуства къ дѣйствительности есть своя матеріалистическая сторона, говорящая въ пользу возможности эстетики,
науки. Если бы кто-нибудь

указалъ ему

сказалъ бы, презрительно

пожавъ

Чернышевскій еще не успѣлъ

какъ

на это, то онъ, вѣроятео,

плечами, что въ этомъ случаѣ

отдѣлаться отъ шелухи

гегелизма,

какъ не умѣлъ, в ъ свое время, отдѣлаться отъ нея Бѣлинскій

*).

Писаревъ песомнѣнно развивалъ дальше взгляды Чернышевскаго
равно

какъ и Бѣлинскаго; но онъ развивалъ

ихъ

исключительно

съ той ихъ стороны, съ какой они больше всего грѣшили идеализмомъ. Вотъ нримѣръ.
Мы уже знаемъ, что Чериышевскій въ своихъ сужденіяхъ о
жизни общества очень охотно становился на точку зрѣнія человѣческой природы. На такъ какъ природа человѣка еще ничего не
объясняете въ общественныхъ явленіяхъ, то Чернышевскій, державшийся матеріалистическаго взгляда на человѣческую природу,
обыкновенно вынужденъ былъ переходить па почву идеализма и
разсуждать, руководствуясь тѣмъ нринцииомъ, что „мнѣнія нра~
вятъ міромъ". А когда опъ разсуждалъ, руководствуясь этимъ
идеалистическимъ прынципомъ, ему ужъ не хотѣлось вспоминать,
что сознаніе общественнаго человѣка оиредѣляется его бытіемъ,
и онъ находилъ нужиымъ настаивать на томъ, что всѣ люди совершенно одинаковы по своей природѣ. В ъ своей статьѣ о сочиненіяхъ II. В . Успенскаго, онъ приводите сцену, къ которой Успенскій заставляетъ дворовую дѣвушку Алену Герасимовну вести съ
конторщикомъ Семеномъ Петровичемъ такой разговоръ:
— Ну, а что у человѣка виутрѣ есть,

Семенъ

Петровичъ?

— Внутрѣ-съ бываете различно. Это, смотря но тому, кто чѣмъ
питается: иной продовольствуется мякиной, такъ у него внутрѣ
мякина. А у одного сапожника, говорите, даже нашлн при вскрытіи подошву съ лучиной.
— Страсти какія!.. Объясните мнѣ, пожалуйста,
ских ъ и у военпыхъ внутрѣ одинаково?

что—у штат-

— Ну, на счетъ этого пункта, Алена Герасимов па, можно вамъ
доложить матерію. Во первыхъ, надобно сказать, ничего одинаков а я нѣтъ.
*) См. статью „Пушкинъ и Бѣлинскій". Соч. т. Ѵ-ый стр. 78—79.

Конторщикъ подсѣлъ къ дѣвкѣ и началъ свое

объяспепіе" *).

Чернышевскій со своей сторопы доказываете въ той же статьѣ,
что „внутрѣ у человѣка одинаково" и приглашаете, какъ мы уже
видѣли, своихъ читателей забыть, кто свѣтскій человѣкъ, кто купецъ, кто

мужикъ, и о каждомъ

судить

по человѣческой психо-

логии
ІІясаревъ охотно откликается па это приглашеніе, но дѣлаетъ
изъ него вотъ какой выводъ:
„Вмѣсто того, чтобы проновѣдывать голосомъ вопіющаго въ
пустынѣ о вопросахъ народности и гражданской жизни, о которыхъ
молчите изящная словесность, обладающая болыпимъ тактомъ,
наша критика сдѣлала бы очень хорошо, если бы обратила побольше
ішиманія на общечеловѣческіе вопросы, на вопросы частной нравственности и житейскихъ отношеній. В ъ уясненіи этихъ вопросовъ
нуждается всякій; эти вопросы затемнены и запутаны разнымъ старымъ хламомъ, который пе мѣшало бы отодвинуть въ сторону,
чтобы всѣмъ и каждому можно было непредубѣждеипыми глазами
взглянуть на свѣтъ Божій и на добрыхъ людей" * * ) .
Это уже чистая „писаревщина", отличительная черта которой
состоите въ томъ, что вопросы „частной нравственности" ее интересѵютъ несравненно больше, нежели вопросы „гражданской жизни".
„Иисаревщину" считаютъ иногда умствениымъ теченіемъ, не имѣющпмъ ровно ничего общаго съ наиравлепіемъ Чернышевскаго и
Добролюбова. Это большая ошибка ***). На самомъ дѣлѣ, она пред*) Сочиненія, VIII, 346.
**) Соч. Д. И. Писарева, т. 1-ый, стр. 347.
***) По обыкновенію, въ дѣлѣ выеказыванія ошибочныхъ взглядовъ
на исторію нашей мысли, рекордъ побиваете нашъ историкъ иовѣйшей
русской литературы г. Скабичевскій. Онъ изображаете „писаревщину",
какъ сенсуализмъ, очень похожій на сеясуализмъ 18-го вѣка. „Подобно
тому, какъ во Францін въ эпоху регентства версальскіе щеголи, маркизы
и виконты взапуски щеголяли другъ передъ другомъ новизною своихъ
идей, зачитываясь Вольтеромъ и энциклопедистами и находя въ ихъ
сочиненіяхъ полное оправданіе своего легкомысленнаго новеденія, ведшаго ихъ къ крайнему разоренію, a затѣмъ и подъ ножъ гильотины—
нѣчто подобное видимъ мы и у насъ въ шестидесятые годы, съ той разницей, что Вольтера замѣняли Фейербахъ и Бюхиеръ, а энциклопедистовъ—Бокль, Лыоисъ, Фохтъ, Молешоттъ и пр. Точно также, масса барскихъ сынковъ, заявляя себя новыми людьми, все новаторство свое высказывала въ цитатахъ изъ любимыхъ авторовъ, эффектномъ отрицаніи
такъ называемыхъ „авторитетовъ4', пренебреженія къ свѣтскимъ обы-

ставляетъ собою не что иное, какъ рядъ вполнѣ правильных*, хотя
и очень крайних*, выводов* изъ нѣкоторыхъ

неправильных*

сылок*, выдвигавшихся Чернышевским* въ т ѣ х ъ случаях*,

покогда

ему измѣнялъ его недостаточно разработанный матеріализмъ,—или,
если в а м * угодно, когда онъ измѣнялъ этому матеріализму,—и о н *
незамѣтно для себя переходил* иа идеалистическую точку зрѣнія.
Писарев* обладал* огромным* литературным* талантом*. Но какъ
ни велико удовольствіе, доставляемое не нредубѣжденному читателю
литературным* блеском* его статей, все-таки приходится признать,
что „иисаревщина"

была

чѣмъ-то

вродѣ приведен» къ абсурду

идеализма нашихъ „иросвѣтителей".
Это лучше всего видно на его отношеніи

къ вопросу о томъ,

чѣмъ отличается иоэтъ отъ мыслителя.
Бѣлинскій говорил*: „Каждое поэтическое произведете есть
плод* могучей мысли, овладѣвшей поэтом*. Если бы мы допустили,
что эта мысль есть только результат* дѣятельности его разсудка,.
мы убили бы этимъ пе только искусство, но и самую возможность
искусства. В ъ самомъ дѣлѣ, что мудренаго было бы сдѣлаться
поэтом*, и кто бы не в ъ состояніи былъ сдѣлаться поэтом* по
нуждѣ, 'по выгодѣ или но прихоти, если бы для этого стоило только
придумать какую-нибудь мысль, да и втискать ее въ придуманную
же форму? Н ѣ т ъ , ne такъ это дѣлается поэтами по натурѣ и по
призванію! У того, кто не поэт* но натурѣ, пусть придуманная
имъ мысль глубока, истинна, даже свята,-произведеніѳ все-таки
выйдет* мелочное, ложное, фальшивое, уродливое, мертвое, и никого
не убѣдитъ оно, a скорѣе разочарует* каждаго въ выраженной имъ
мысли, не смотря на всю ея правдивость! Но между тѣмъ, такъ-то
именно и понимает* толпа искусство, этого-то именио и требует*
она отъ поэтовъ! Придумайте ей, на досугѣ, мысль получше, да
потом* и обдѣлайте ее въ какой-нибудь вымысел*, словно брильянт*
Б * золото. Вотъ и дѣло съ концом*!"
Это его разсужденіе представляет* собою лишь новую варіащю
чаям* и приличіяыъ и в ъ полной разнузданности к а к и х * бы т о н н было
похотей и прихотей". (Цитированное сочинен», стр. 88). Само собой раз у е т с я , что бывшій присяжный критик* „Отечественных* записок*
не имѣетъ ровнехонько никакого понятія о том*, к а к ъ близка была к ъ
сенсуализму 18-го в ѣ к а " матеріалистическая философш самого іернышевскаго. Но спорить съ ним* безполезно. Достаточно подчеркнуть его
ошибку только для того, чтобы показать, к а к ъ не слѣдуетъ писать исторію нашей литературы.

ТОЙ основной его темы, по совершенно вѣрному смыслу которой
художник* мыслит* образами, а пе силлогизмами. Но Писарев*,
утверждающій, что онъ лишь развивает* дальше основныя убѣжденія Вѣлинскаго, видит* въ этомъ различен» между поэтом* и
мыслителем* лишь „очень богатую дань тому эстетическому мистицизму, который проходит* рѣзкую раздѣлительную черту между
поэтами и простыми смертными" *). Оиъ находит* Бѣлинскаго глубоко зараженным* эстетическим* мистицизмом*, отъ котораго, по его
словамъ, пе совсѣмъ уберегся даже Добролюбовъ. Но о н * думает*,
что достаточно одного прикосновенія трезвой критики, чтобы разсѣять этотъ „мистическій т у м а н * " . У него выходитъ, что всякій
умный человѣкъ, который захочет* дать себѣ т р у д * пріобрѣтешя
извѣстной технической сноровки, можетъ стать поэтом*, какъ можетъ онъ стать критиком* или „вообще словесных* д ѣ л * мастером*". Онъ прямо говорит* это: „Такой человѣкъ, къ которому
заходят* въ голову умныя мысли, который умѣетъ задерживать и
разрабатывать эти мысли въ своей головѣ и который, посредством*
упражненія, сдѣлался мастером* словесных* дѣлъ, такой человѣкъ,
говорю я, можетъ, если только пожелает*, сдѣлаться поэтом*, тоесть создать нѣсколько произведен», которыя подѣйствуютъ на
читателей такъ точно, какъ дѣйствуют* па нихъ произведен»,
созданный настоящими, патентованными поэтами" * * ) . Что это не
такъ, что не всякій умный человѣкъ можетъ сдѣлаться поэтом*,
этого не нужно доказывать, это очевидно само собой. Но почему
же, высказывая эту ошибочную мысль, Писарев* думалъ, что онъ
лишь развивает* дальше „основное убѣжденіе" Бѣлинскаго? Потому
что самъ Бѣлипскій смотрѣлъ иногда на искусство съ отвлеченной
точки зрѣнія „просвѣтителя". Онъ говорил*, напримѣръ, что „Шекспир* все передает* через* поэзію, но передаваемое имъ далеко
отъ того, чтобы принадлежать одной поэзіи". Это давало повод*
думать, что есть какая-то особая область, принадлежащая исключительно поэзіи и могущая быть противопоставленной другимъ
областям*, которыя къ ноэзіи не принадлежат*, но могут* быть
„передаваемы через* поэзію". Вотъ это собственно и думалъ Писарев*, увѣряя своихъ читателей въ томъ, что каждый умный человѣкъ можеН сдѣлаться поэтом*. Онъ, очевидно, хотѣлъ сказать,
что если не каждый умный человѣкъ можетъ стать мастером* и*

*) Д. И. Писарева. Т. Ѵ-ый; стр. 69.
* * ) Тамъ же, стр. 71.

собственно поэтической области, то это не бѣда, такъ какъ, выработав* изъ себя словесных* дѣлъ мастера, умный человѣкъ способен* многое „передать через* поэзію". Если же при этомъ онъ всетаки не обнаружит* большой силы въ собственно поэтической
области, то это ему могут* поставить въ упрек* развѣ лишь филистеры, воспитавшіеся въ старых* эстетических* понятіяхъ, или
„полуэстетики" въ родѣ Бѣлинскаго, еще не окончательно отдѣлавшіеся отъ „шелухи гегелизма". Развивая и доказывая эту мысль
со свойственным* ему жаром* и талантом*, Писарев* имѣлъ кажущееся основаніе думать, что онъ остается вполнѣ вѣрнымъ критикѣ
Бѣлинскаго. А на самом* дѣлѣ, онъ былъ, повторяем*, вѣренъг только
слабым* сторонам* этой критики, только тѣмъ ея н е д о с ы п е м * ,
которые вызывались неразработанностью нѣкоторыхъ ея доложеній.
Такъ, логическая ошибка, сдѣланпая Бѣлинскимъ въ разборѣ теоріи
чистаго искусства, породила то, что представлялось Писареву послѣднимъ словом* отрицательной доктрины.
Если бы Бѣлинскій въ пылу полемики не измѣнилъ своей собственной теоріи; если бы онъ помнил*, что содержаніе поэзіи—
то же, что н содержаніе философіи, и что между поэтом* и мыслителем* разница лишь въ томъ, что одинъ мыслит* образом*, а
другой силлогизмами, то весь вопросъ о теоріи „чистаго искусства"
представился бы ему совершенно в ъ другом* свѣтѣ. Онъ сказал*
бы тогда, что нѣтъ никакой спеціально поэтической области; что
поэзія всегда является отраженіемъ общественной жизни и что
ноэзія, желающая оставаться „чистой", отражает* лишь общественный индифферентизм* создавшаго ее общественнаго слоя.
А еслибъ онъ пошел* дальше и постарался уяснить себѣ, чѣмъ
же вызывается подобный индифферентизм*, то онъ увидѣлъ бы,
что въ разныя историческія эпохи индифферентизм* этотъ вызывается весьма различными, и даже прямо противоположными причинами, но что всѣ онѣ коренятся въ общественных* отношеніяхъ
и совсѣмь не имѣютъ непосредственна™ касательства ни къ сущности искусства, ни къ его „законам*", пи къ еготехникѣ. Чтобы
выяснить все это, Бѣлинскому нужно было бы послѣдовательно
примѣнить матеріалистическую діалектику къ изученію эстетическаго развитія человѣчества. Но при тогдашних* русскихъ услов і я х ъ онъ не могъ сдѣлать это, не смотря на всю свою геніальность. Поэтому мы находим* у него лишь элементы матеріалистическаго взгляда на искусство. Ие будучи в * состояніи дать надлежащее развитіе этим* матеріалистическимъ элементам*, онъ въ

спорѣ съ защитниками чистаго искусства попеволѣ хватался за то
оружіе, какое обыкновенно находится въ арсеналѣ „просвѣтителей".
А въ ихъ арсеналѣ находятся обыкновенно только чисто идеалистическіе доводы. И эти-то идеалистическіе доводы, грѣшивпііе
прежде всего своею отвлеченностью, и легли в * основу т ѣ х ъ разсужденій Писарева, которыя, будучи доведены до своего логически™
конца, „разрушали" эстетику. Мы сказали выше, что нельзя дѣлать Чернышевскаго отвѣтственнымъ за Писарева. Теперь мы
повторим* это въ иримѣненіи к ъ Бѣлинскому: его тоже нельзя
винить за поправки, сдѣланныя Писаревым* въ его литературных*
в з г л я д а х * . Но мы пойдем* еще дальше и скажем*, что не виноват*
б ВТ я * а самъ Писарев*, если ему случалось доходить до абсурда
(говорим*: случалось, потому что онъ тоже не всегда „разрушал*"
эстетику): виновата была въ этом* несостоятельность идеалистическаго взгляда на искусство, которая въ самомъ дѣлѣ приводит*
или къ „мистическому туману" теоретиков*» „чистаго искусства"
или къ болѣе или менѣе „разрушительным*»" для эстетики выводам* „просвѣтителей". Е щ е одно слово. Именно потому, что Писарев'* довелъ до абсурда нѣкоторыя идеалистическія посылки
нашихъ „просвѣтителей" GO-ыхъ годовъ, онъ явился отцомъ нашего пресловута™ „субъективна™" метода. В ъ статьѣ „Процесс*»
жизни", написанной по поводу книги Карла Фогта „Physiologische
B r i e f e " , онъ говорюсь:
„Естественный науки не то, что исторія, еовсѣмъ не то, хоть
Бокль и пытается привести ихъ къ одному знаменателю. В ъ исторіи
все дѣло въ воззрѣніи, въ гуманной личности самого писателя;
въ естественныхъ наукахъ все дѣло въ фактѣ... Исторія есть осмысленіе событія съ личной точки зрѣнія автора; каждая политическая партія можетъ имѣть свою всемірную исторію и дѣйствителыю имѣетъ ее, хотя, конечно, не всѣ эти исторіи записаны,
точно такъ же, какъ всякая философская школа имѣетъ свой философскій лексиконъ. Исторія есть и всегда будетъ теоретическим*
оправданіѳмь извѣстныхъ практическихъ убѣжденій, составившихся
путѳмъ жизни и имѣющихъ свое полояштельное значеніе въ настоящему Объ естественныхъ наукахъ этого, конечно, нельзя сказать; природѣ нѣтъ никакого дѣла до того, какъ вы о ней думаете;
если вы ошиблись, она васъ помнет* или совсѣмъ раздавит*, какъ.
помнетъ или раздавить васъ колесо огромной машины, к ъ которой
вы подошли слишком*» близко во время ея полнаго хода" *).

Поставьте въ этой выпискѣ слово

„соціологія"

„исторія" и вы получите

теоретическое

"субъективная"

Въ

метода.

своемъ

вмѣсто

обоснованіе

слова

пресловутая

противопоставленіи

исторіи

естествозпанію Писарев* повторял* ту же теоретическую

ошибку,

которая привела его къ „разрушенію эстетики". Онъ упускал* изъ
виду, что созпаніе определяется бытіемъ, и что если исторія
и всегда будетъ
тических*

теоретическим*, оправданіемъ

убѣжденій,

то практическія

нзвѣстныхъ

есть
прак-

убѣжденія ne падают* съ

неба, а обусловливаются извѣстными общественными отношешями,
развитіе которыхъ такъ же закономѣрно, какъ развитіе животных*
и растительных* видовъ. На этой же теоретической ошибкѣ осио» вывалясь вся мнимая соціологическая

премудрость

наших*

субъ-

ективистов* во главѣ съ Н. Михайловским*. Г . Скабичевскій этого,
какъ водится у него, не замѣтилъ и потому, относясь отрицательно
къ „разрушительным*" подвигам* Писарева

в * области

онъ съ восторгом* отзывался о „субъективных*"

эстетики,

открытіяхъ Ми-

что они были лишены художественна™ чутья. Этого нельзя сказать,
но крайней мѣрѣ, объ ихъ наиболѣе выдающихся и паиболѣе блес т я щ и х * представителях*, какими были
бовъ и Писарев*. В ъ сочиненіяхъ
именно тамъ,

Чернышевскій,

каждаго

Добролю-

изъ нихъ,—и

иногда

гдѣ они дальше всего заходят* въ своей разсудоч-

ности,---можно встрѣтить самый несомнѣиныя свидѣтельства о тонкости ихъ литературнаго вкуса. Возьмем* хотя бы Писарева.

Въ

той же самой статьѣ, гдѣ онъ доходит*, можно сказать, до Геркулесовых*

столбов*

разсудочности,

онъ бросает*

мимоходом*

дующій отзыв*: „Подводный камень" роман*, стоящій по

слѣ-

своему

литературному достоинству ниже всякой критики, имѣетъ громкій
успѣхъ, a „Дѣтство, отрочество и юность" графа JI. Толстого, вещь
замѣчателыю

хорошая по тонкости и вѣриости

анализа, читается холодно и проходит*

психологическая

почти незамѣченпой" '"')•

Этотъ отзыв* о художественном* произведепіи Толстого,
человѣка совершенно " ч у ж д а я всѣхъ

т ѣ х ъ общественных* и лич-

хайловскаго. „Его статьи о Спенсерѣ, о Дарвинѣ и вообще но со-

н ы х * вопросов*,

ціологіи,—говорит* онъ,—имѣютъ не одно только публицистическое

годовъ",

значеніе, а представляют* цѣлый вклад* въ науку, и если бы ихъ

„эстетическим*" критиком*. Подобные отзывы мы могли бы найти

перевести на одинъ изъ иностранных* языков*, онѣ не замедлили

даже

бы доставить автору и х ъ общеевропейскую извѣстиость"

развѣнчиваетъ Пушкина. Даже и в ъ этихъ

Нѣкоторыя содіологическія статьи

Михайловскаго

*).

переведены

теперь на французскій и, если не ошибаемся, на нѣмецкій язык*.
Большой

европейской

никогда не доставят*.

извѣстности
Но

очень

онѣ его имени,
возможно,

что

надо

онѣ

думать,

удостоятся

которые

т. е.

показывает*,

въ

такъ сильно волновали

что

тѣхъ его с т а т ь я х * ,

рѣшительпо

возставая

Писарев*

могъ

въ которыхъ

противъ

бы

„филистерских*"

леетпаго.

Но

разбираемых*

нроизведеній,

даже люди, очень

рые изъ этих* людей, отдавая эту справедливость Добролюбову, не
вцдятъ,

щающей въ теоретическое

тических*

реакціи то, что было невинного

достоинствам*

мало расположенные къ нашим* „шестидесятникам*". Но ^ к о т о -

въ высшей степени достойна замѣчанія эта иронія исторіи, превраорудіе

сознавал*

Что „публицистическая критика" Добролюбова была весьма чутка
это признают* теперь, если мы не ошибаемся,

шаго историка литературы, не можетъ быть ничего

что,

взглядовъ

„нашего маленькаго и миленькаго Пушкина", Писарев*
прелесть ф о р м ы его произведеній.

слителей, которые пятятся „назад* къ Канту!" изъ ненависти

повѣи-

хорошим*

статьяхъ видно,

къ художественным*

марксизму. В ъ т а к и х * похвалах*, вопреки мнѣнію нашего

быть

онъ такъ старательно

похвал* со стороны того или другого изъ т ѣ х ъ европейских* мыкъ

„людей 6 0 - х ъ

однако, даже признаков* художественная чутья въ кристатьяхъ Чернышевскаго.

пизмѣ.
В ъ заключеніе мы считаем* необходимым* сдѣлать слѣдующую,

г. Скабичевскій,

чественных* Заиисокъ" склонен* былъ смотрѣть на себя, какъ на

весьма существенную, какъ намъ кажется, оговорку.

писателя,

всей

лучшими

завѣтами 60-ыхъ годовъ, такъ судит* окритикѣ Черны-

всего „приговоров* о явленіяхъ жизни",
*)' Цитированное сочиненіе, стр. 120.

то это еще пе значит*,

нашим*

людях*,

мало

т е р а т у р у глазами „просвѣтителей", т. е. требовали отъ нея прежде

къ

теоретическою ошибкою въ болѣе или менѣе прогрессивном* уто-

Если „люди 60-ыхъ годовъ" смотрѣли на художественную ли-

расположенных*

Да что говорить

„шестидесятникам*".

который въ качествѣ
душой преданная

присяжная критика „Оте-

тому,

шевскаго:
„Что касается до Чернышевскаго,

Даже

что называлось

нас*

то опъ первый подал* нри-

* ) Соч. Писарева. Т . ІІІ-й, стр. 270.
267

мѣръ той публицистической критикЕ, которая вытекала изъ его
теоріи. Но иравдѣ сказать, критическія статьи его далеко уступ а ю т ! статьямъ Добролюбова. Прежде всего вы видите г/ь нихъ
отсутствіе того же, чѣмъ хромаетъ и диссѳртація, т. е. эстетическаго, а
слѣдовательно, и критическаго чутья, и этотъ недостаток! повелъ
за собою рядъ вопіющихъ промаховъ. Такъ, ианримѣръ, Черньшевскій очень пренебрежительно и враждебно отнесся къ драмѣ Островскаго „ Б ѣ д н о с т ь п е п о р о к ъ " изъ чисто партійной вражды,
и въ то же время съ большимъ восторгомъ нривѣтствовалъ появленіе разсказовъ Николая Успенскаго, усмотрѣвъ въ иихъ конецъ
сантиментальной идеализаціи народа и начало реальнаго и трезваго
отпогаенія къ нему, пе замѣтивши въ то же время всей поверхностности и грубости шаржей Николая Успенскаго" '").
Мы уже говорили, что „шаржи" Николая Успенскаго далеко
не такъ плохи, какъ это дуыаетъ г. Скабичевекій. Теперь мы
скажемъ, что пренебрежительный отзывъ Чернышевскаго о драмЕ
„БЕдность не порокъ" не помѣшалъ ему отдать должное „прекрасному дарованію" (подлинным его слова) Островскаго и отнестись съ большой похвалой къ комедіи „Свои люди — сочтемся".
Если въ отзывЕ о драмѣ „БЕдность не порокъ" слышится „нартійная вражда", то слѣдуетъ помнить, что Чернышевскій враждовал!
въ данпомъ случаѣ съ тЕмъ, что отнюдь не заслуживало сочувствія. Онъ съ насмЕшкою отнесся къ тЕмъ критикамъ, которые
ставили „БЕдность не порокъ" выше „Гамлета" и „Отелло".
Развѣ жъ не заслуживало пасмЕшки это нелѣпое увлеченіе? Онъ
иронизировал!
надъ тою славянофильски настроенною частью
публики, которая увидѣла въ ЛюбимЕ ТорцовЕ прекрасное выраженіе „русскаго духа" и воображала, что, создавъ этотъ типъ,
Островскій сказалъ новое слово. Правда, Чернышевскій заходялъ
слишкомъ далеко, говоря, что „БЕдность не порокъ" относится къ
тому же роду ироизведеній, какъ „Мельникъ" Аблесимова, и есть
простой сборникъ народныхъ пѣсенъ п обычаевъ" **). Но онъ, въ
концЕ концовъ, былъ совершенно нравъ, когда говорилъ, что въ
названной драмѣ Островскій впалъ въ приторное прикрашиваніе
того, что не можетъ и не должно быть прикрашено * * * ) . Критика
и теперь должна признать это. Точно также она и теперь должна
*) Цитир. сочин., стр. 66**) Соч., т. 1-ый, стр. 129.
***) Тамъ же, стр. 130.

признать, что Черныпіевскій сразу и очень вЕрно оцѣнилъ великое художественное значеніе произведепій Л. Толстого. Но мало
того, что онъ сразу и вЕрно оцЕнилъ это значеніе. Не будетъ
нреувеличеніемъ сказать, что Чернышевскій сразу же опредЕлилъ
главную отличительную черту художественна™ таланта Л.Толстого.
В ъ библіографичѳской замЕткЕ, посвященной „Дѣтству н отрочеству"
и „Военным! разсказамъ" Л. Толстого, мы иаходимъ слѣдующія
строки:
* „Вниманіе графа Толстого болѣе всего обращено на то, к а к ъ
одни чувства и мысли развиваются изъ другихъ; ему интересно
наблюдать, какъ чувство, непосредственно возникающее изъ даннаго положенія или впечатлЕнія, подчиняясь вліянію воспоминаній
и силЕ сочетаній, представляемых! воображеніемъ, переходите
въ другія чувства, снова возвращается къ прежней исходной
точкЕ и опять и опять странствуете, изыЕняясь по всей цѣпи
воспоминаній; какъ мысль, рожденная иервымъ оіцущеиіемъ, ведетъ
къ другимъ мыслямъ, увлекается дальше и дальше, сливаете
грезы съ дѣйствительными ощущеніями, мечты о будущемъ съ
рефлексіею о настоящем!. Психологическій анализъ можетъ принимать различным направленія: одного поэта занимают! всего
болѣе очертанія характеров!; другого—вліяпія общественных! отиошенш и житейскихъ столкновений на характеры; третьяго—связь
чувствъ съ дѣйствіями; четвертаго анализъ страстей; графа Толстого всего болѣе—самъ психическій процессъ, его формы, его
законы, діалектика души, чтобы выразиться
опредЕлительнымъ
термином!" * ) .
Это до посдѣдней степени тонкое критическое замѣчаніе. И
оно пе мимоходомъ высказывается у нашего автора, а получаете у
него довольно обстоятельное развитіе. Чернышевскій говорите,
что изъ другихъ замЕчательнѣйшихъ нашихъ поэтовъ указанная
имъ сторона исихологическаго анализа болѣе всего развита у Лермонтова, но что и у него она все-таки играете слишкомъ второстепенную роль и рЕдко обнаруживается. Очень рѣдко встрѣчается она и у великихъ иностранных! художниковъ, которые
по большей части представляют! намъ не діалевтику мыслей и чувствъ, не иерѳходъ одного чувства въ другое и одной мысли въ
другую мысль, а только два крайнія звена этого исихнческаго
процесса: только его начало и конецъ. „Это потому—опять чрез-

вычайпо тонко замѣчаетъ Чернытпевскій,—что большинство поэтовъ, имѣгощихъ драматическій элементъ в ъ своемъ талантѣ, заботятся преимущественно о результатахъ проявленія внутренней
жизни, о столкновеніяхъ внутренней жизни, о столкновепіяхъ
между людьми, о дѣйствіяхъ, а не о таинственномъ процессѣ,
посредствомъ котораго вырабатывается мысль или чувство; даже въ
мопологахъ, которые, повидимому, чаще всего должны бы служить
выраженіемъ этого процесса, почти всегда выражается борьба
чувствъ, и шумъ этой борьбы отвлекаете наше вниманіе отъ закоповъ и переходов?», по которымъ совершается ассоціація представленій,—мы заняты ихъ коетрастомь, а не формами ихъ возникновенія,—почти всегда монологи, если содержать не простое
анатомированіе нѳподвижнаго чувства, только внѣшностыо отличаются отъ діалоговъ: въ знаменитыхъ своихъ рефлексіяхъ Гамлетъ
какъ бы раздвояется и спорите самъ съ собой; его монологи въ
сущности принадлежите къ тому же роду сценъ, какъ и діалоги
Фауста съ Мефистофелем?», или споры маркиза Позы съ ДонъКарлосомъ" *). Толстой не ограничивается изображеніемъ результ а т а м психическаго процесса, готовыхъ чувствъ; его, какъ сказано,
интересуете самый процессъ; онъ является несомнѣннымъ мастеромъ въ его изображеніи. В ъ этомъ состоите, по мнѣнію Чернышевскаго, оригинальная черта таланта Толстого. Чернышевскій
говорите, что, вѣроятно, Толстой напишете много такого, что будетъ поражать каждаго читателя другими, болѣе эффектными качествами: глубиною идеи, яркими картинами быта и т. д.; но
для истиннаго знатока всегда будетъ видно, что истинно силенъ
и прочей?» его таланта именно указаннымъ качествомъ.
Это какъ нельзя болѣе справедливо. И весьма достойно замѣчанія то обстоятельство, что между тѣмъ, какъ Толстой—что хорошо видно изъ недавно опубликованной П. Бирюковым?» біографіи
еГо5 _
относился къ Чернышевскому и его единомышленникам?»
съ полнымъ отрицаніемъ и столь же полиымъ непониманіемъ,
Чернышевскій, со своей стороны, сумѣлъ не только оцѣнить таланте Толстого, по и тонко подмѣтить самую замѣчательную его
черту. Это иоистиііѣ большая литературная заслуга. Намъ кажется, что совершить ее помогла Чернышевскому та самая разсудочность,
которая
вообще свойственна
„просвѣтительнымъ"
эпохамъ и благодаря которой критика 6 0 - ы х ъ годовъ иногда бывала

недостаточно внимательна къ эстетической сторонѣ разбираемыхъ
его произведена. Какъ пи чужды были Толстому
стремленія
отъ

вліянія

сильно

„людей шестидесятыхъ годовъ",
своего

развита

времени.

разсудочность,

другое наиравлеиіе:

В ъ немъ

в с ѣ взгляды и

но и онъ не ушел?»

тоже была

но только

она

чрезвычайно

приняла у

вмѣсто того, чтобы анализировать

пего

взаимныя

отношенія людей, Толстой, который былъ въ сущности совершенно
равнодушенъ къ этимъ

отношеніямъ

и интересовался

исключи-

тельно собою, анализировал?» свою собственную психическую жизнь
и тѣмъ развивалъ ту свою способность,
составляете

которая въ самомъ дѣлѣ

главную отличительную черту

его

художественнаго

таланта.
Чернышевскій защищаете далѣе Толстого отъ упрековъ въ
томъ, что въ „Дѣтствѣ и отрочествѣ" н ѣ т ъ картииъ общественной жизни. Онъ иронически замѣчаетт», что в ъ этихъ произведеніяхъ нѣтъ и многаго другого, напримѣръ, военныхъ сценъ, историческихъ воепоминаній, картииъ итальянской природы н т. п.
„Авторъ хочетъ перенесть насъ въ жизнь ребенка,—справедливо
замѣчаетъ онъ,—a развѣ ребенокъ понимаете общественные вопросы, развѣ онъ имѣетъ понятіе о жизни общества? Весь этотъ
элемента столь же чуждъ дѣтской жизни, какъ лагерная жизнь,
и условія художественности были бы точно такъ же нарушены,
если бы въ „Дѣтствѣ" была изображена общественная жизнь, к а к ъ
и тогда, еслибъ изображена была въ этой повѣсти военная или
историческая жизнь. Мы любим?, не менѣе кого другого, чтобы въ повѣстяхъ изображалась общественная жизнь; но, вѣдь,
надобно же понимать, что не всякая поэтическая идея допускает?»
внесеніе общественных?, вопросовъ въ произведете; не должно
забывать, что первый завонъ художественности—единство произведены!, и что потому, изображая „Дѣтство", надобно изображать
именно дѣтство, а не что-либо другое, не общественные вопросы,
не военныя сцены, не Петра Великаго, и не Фауста, не Индіану,
не Рудина, а дитя съ его чувствами и нонятіями" *).
Чернышевскій повторяете, что у Толстого истинный таланта,
и но этому поводу даетъ намъ понять, какія дроиаведенія считает?, онъ истинно-художественными. Сочипенія Толстого художественны; это значите, что „въ каждомъ изъ нихъ очень полно
осуществляется именно та идея, которую опъхотѣлъ осуществить

в ъ этомъ произведеніи. Никогда ие говоритъ онъ ничего лишняго,.
потому

что

это

было бы противно

условіямъ художественности,

никогда не обезобразилъ онъ свои произведенія примѣсыо сценъ и
фигуръ, чуждыхъ идеѣ произведенія. Именно в ъ этомъ и состоитъ
одно изъ главныхъ требованій художественности" *).
Все

это показываете,

что

въ лицѣ

6 0 - ы х ъ годовъ хотя и отличалась, вообще

Чернышевскаго
говоря,

критика

преобладаніемъ

разсудочности, но все-таки была чрезвычайно далека отъ той нелѣпой односторонности,
рую

ие прочь

в ъ которой ее уличали

навязать

ей

даже ея

полу-другъ г. Скабичевскій * * ) .
воримъ,

ея враги и кото-

странный и непонятливый

Мы съ твердымъ убѣжденіемъ го-

что Чернышевскій, ждавшій

отъ Толстого

въ будущемъ

много великихъ произведеній, не наиисалъ бы о „Войнѣ и Мирѣ"
такихъ

дѣйствительно

ницу—одиостороннихъ

непростительно

одиостороннихъ

стра-

Ч А С Т Ь

до высокаго комизма, — какія вышли изъ-

ПОЛИТИЧЕСКИ

подъ пера г. Скабичевскаго. Иной читатель скажете намъ, можете быть,
что это само собой понятно въ виду той „дистанціи", которая отдѣляетъ Чернышевскаго отъ г. Скабичевскаго. Мы спорить и прекословить не станемъ. Между ними в ъ самомъ дѣлѣ „дистанція огромнаго
размѣра". Но, вѣдь, вообразилъ же г. Скабичевскій, что сиособенъ
критиковать

Ч е р и ьт ш е в с к а г о!
К

* ) Тамъ же, стр. 647.
* * ) Надо замѣтить къ тому же, что Чернышевскій очень рѣшительно
и даже ѣдко оспаривалъ при этомъ о б щ е с т в е н н ы е в з г л я д ы гр.
Л. Толстого. См. его рецеизію о „Ясной Полянѣ", Соч. т. IX, стр. 117
и слѣд.

В Т О Р А Я .

ПОЛ И Т И К О - Э К О Н О М И Ч Е С К І Е
Н.

Г.

ЧЕРНЫШЕВСКАГО.

взгляды

ОТДѢЛЪ П Е Р В Ы Й .

Политичсескіѳ взгляды H. Г. Чернышевскаго.
ГЛАВА

ПЕРВАЯ.

Утопическій

еоціализмъ.

В ъ нашемъ предыдущемъ изложеніи мы уже не разъ замѣчали,
что Чернытевскій въ своихъ общественныхъ взглядахъ стоялъ на
точкѣ зрѣнія утопическаго соціализма. Теперь намъ нужно подробнѣе
обосновать это замѣчаніе.
В ъ философіи Чернышевскій былъ послѣдователемъ Фейербаха.
Черезъ философію

Фейербаха прошелъ также и Марксъ, который

нодвергъ ее коренной

переработкѣ. Взгляды Маркса—правда,

въ

тотъ періодъ ихъ развитія, когда они еще почти ничѣмъ не отличались отъ взглядовъ Фейербаха,—были отчасти извѣстны Бѣлинскому,

которому,

какъ

это видно

изъ его переписки, доставило

огромное удовольствіе знакомство со знаменитыми теперь DeutschFranzösische Jahrbücher. Но вліяніе зарождавшаяся марксизма на
русскую читающую публику

было тогда еще слишкомъ

слабо для

того, чтобы опредѣлить собой направленіе зарождавшейся
социалистической мысли. Она еще долго,
долго, не поддавалась
Энгельса.

При

Чернышевскій

рѣшительному

выработкѣ
совсѣмъ

не

своихъ

роль

трудовъ

Маркса и

соціалистическихъ

воззрѣній

принималъ въ

въ исторіи

60-хъ годахъ, — со

щества

къ сожалѣнію слишкомъ

влічнію

с о ц і а л и з м а, который уже въ концѣ
чительную

нѣмецкаго

времени

русской

основанія

разсчетъ

4 0 - х ъ годовъ
рабочаго

научнаго
игралъ

зна-

движенія, а въ

Международная

Товари-

Рабочихъ,—сталъ мало-по-малу пріобрѣтать прочное вліяніе

на весь европейскій
не находимъ

пролетаріатъ.

рѣшительно

Во всѣхъ

ни одного

его сочиненіяхъ

ѵказанія

на

мы

какое-нибудь,

хотя бы самое отрывочное, его знакомство съ сочинеиілми Маркса
и Энгельса.

Его

мысль

еще пе вышла за предѣлы

утопическаго

соціализма, хотя въ этихъ предѣлахъ она обнаруживала

огромную

ясность, смѣлость и критическую силу.
Сказавъ

это, мы спЕшимъ напомнить

читателю то, что было

сказано нами въ предисловіи, то есть, что эпитетъ: „у т о п и ч е с к і й " ,
прилагаемый нами къ соціализму въ извѣстной фазѣ его развитія,
совсѣмъ

ne имѣетъ y насъ смысла п о р и ц а н і я.

Онъ просто на

просто характеризуете подъ нашимъ перомъ т у т о ч к у

зрѣнія,

съ которой смотрѣлъ на общественную жизнь соціализмъ въ первой
фазѣ своего развитія. Эта точка зрѣнія стала неудовлетворительной
съ тѣхъ

поръ,

какъ

соціализмъ

Энгельсу, на точку зрѣнія
соціализмъ оказалъ

науки.

перешелъ,

благодаря Марксу и

Но въ свое время

огромный услуги дѣлу развитія

мысли; въ числѣ его представителей

утопическій
общественной

мы встрѣчаемъ цѣлый

рядъ

по истинѣ геніальныхъ людей, и относиться къ нему съ нренебре*
женіемъ могутъ только самодовольные

филистеры, не имѣющіе ни

малѣйшаго понятія о томъ, какъ развивается человѣческая мысль.
По той же самой причинѣ нелѣпо было обижаться на насъ,—какъ
обидѣлись нѣкоторые, не по разуму усердные

поклонники Черны-

шевскаго,—за то, что мы отнесли нашего великаго „просвЕтителя"
къ числу утопистовъ. Утопистами были также Сэнъ-Симонъ, Фурье,
Р. Оуэнъ, а мы смѣемъ думать, что находиться

въ ихъ компаніи

значите быть въ очень и очень хорошем! обществѣ.
В ъ своей книгѣ „Исторія русской общественной мысли" г. Ивановъ-Разумникъ утверждаете, что утопическим! соціалистомъ Чернышевскій не былъ

никогда". *).

Г. Ивановъ-Разумникъ подкрѣ-

пляетъ это свое мнѣніе ссылками на 6-ю главу
левскаго

періода

русской ; литературы"

и на

„Очерковъ Гогобибліографическую

замѣтку Чернышевскаго объ извѣстной книгѣ Гакстгаузена. И онъ
приходите къ тому выводу, что Чернышевскій считалъ утопическій
соціализмъ, „пережившимъ самого себя", вслѣдствіе чего находилъ
лишнимъ сражаться съ нимъ.
Разбирая книгу г. Иванова-Разумника, мы разобрали и этотъ его
взглядъ * * ) ; однако здѣсь мы вынуждены вернуться къ нему.
Г . Ивановъ-Разумникъ не понимаете, что означаютъ слова: уто*) „Исторія русской общественной мысли". Т. ІІ-й; изд. 2-е; стр. 8-я.
**) См. нашу статью „Идеологія мѣіцанина нашего времени" въ польской
книжкѣ „Современна™ міра" за 1908 годъ.

иическій соціализмъ. И это его неіюнпмапіе гармонически дополняется въ его книгѣ непонимапіемъ того, что именно говорил! объ
утопическом! соціализмѣ Чернышевекій.
В ъ 6-ой главѣ „Очерковъ гоголевскаго неріода русской литературы" Чернышевскій утверждает!, что въ то время, когда складывалось міросозерцаніе Огарева и Герцена, т. е. въ тридцатых!
годахъ, во Франціи возникла н о в а я н а у к а (подчеркнутое нами
выраженіе принадлежит! самому Чернышевскому. Г . П.), положепія
которой высказывались еще въ фантастическихъ формахъ, но на самомъ дѣлѣ скрывали въ себѣ „истины и глубокія и благодѣтельныя".
И онъ съ большою похвалою у к а з ы в а е т ! на то, что Герценъ и
Огаревъ обратили свое вииманіе на эти истины, не повѣривъ пристрастнымъ и новерхностнымъ отзывамъ экономистовъ, которые, не
понявъ ихъ смысла, осмѣивали ихъ, какъ несбыточную утонію *).
Уже отсюда ясно, что Чернышевскій считалъ отжившими только
тѣ ф о р м ы , въ которыя облекали свои мысли соціалисты-утописты.
С о д е р ж а н і е же этихъ мыслей не вызываете возраженій съ его
стороны. Напротивъ, онъ считаете его „ н о в о й н а у к о й " , и онъ
не замѣчаетъ того коренного недостатка, которымъ отличались самыя
глубокія изъ утопическихъ системъ и который ыѣшалъ имъ, въ
самомъ дѣлѣ, иерейти на почву н а у к и .
Такъ же неудачна ссылка г. Иванова-Разумника на замѣткѵ о
кыигѣ Гакстгаузена. В ъ этой замѣткѣ Чернышевскій писалъ, что
Гакстгаузенъ очень ошибся, вообразивъ, будто бы въ 1847 году,
когда была издана его книга, еще находились во Франціи серьезные
люди, державшіеся системы Сэнъ-Симона. В ъ дЕйствительности,
времена этой системы, „дѣйствительно мечтательной и неосуществимой, прошли за долго до 1847 года, и что въ этомъ году развѣ
какая-нибудь невинная старая дѣвушка держалась во Франціи системы Сэнъ-Симона" **).
Этотъ отзывъ не оставляет! никакого сомнЕнія въ томъ, что
'Іернышевскій не былъ нослЕдователемъ Сэнъ-Симона. Это такъ.
Но вЕдь утоиическій соціализмъ еще не исчерпывается сэнъсимонизмомъ. Отвергая сэпъ-симонизмъ, Чернышевскій могъ быть
нослЕдователемъ к а к о й-н и б у д ь другой, французской, англійской
или нѣмецкой утопической системы. Накопецъ, отвергая в с Е существовавшія до него утоиическія системы, онъ могъ придумать

велика эта ошибка Сэнъ-Симоиа, Ч е р н ы ш е в е ™ не считает* позвосвою собственную. Следовательно, для нонимающаго дѣло человѣка

лительным* насмѣхаться

надъ его наивностью; онъ думает*,

главный вопросъ заключается не въ томъ, одобрялъ или не одобрялъ

серьезный

должен*

Чернышевскій ученія того или иного соціалиста-утониста, а въ томъ,

промахах* Сэнъ-Симона, a скорѣе обратить

видѣлъ ли онъ коренную

вильную основную идею.

лгая

системамъ

ошибку,

утопическаго

свойственную всѣмъ безъ

соціализма.

Но

чтобы

до-

поставить

человѣкъ

не

іующія „три формулы", въ

человѣкомъ, т. е. знать, въ чемъ же заключается

своихъ историческихъ изслѣдованій.

утопическаго соціализма. Г . Ивановъ-Разумникъ этого не знаетъ. Не
удивительно, что ничего, кромѣ путаницы,
пытки

дать

намъ

характеристику

не вышло изъ его по-

соціалистическихъ

взглядовъ

Чернышевскаго

къ Сэнъ-Симону и сэнъ-симонизму

лучше всего видно изъ его статьи „Процесс*
семейства"

(„Современник*",

Чернышеве™

отзывается

обыкновенная

ума,

глубокая

Менильмонтанскаго

1 8 6 0 г., № 5-ый).

о Сэнъ-Симонѣ, какъ

рѣдкаго

В ъ этой

статьѣ

о человѣкѣ не

благородства и исполненнаго самаго

сочувствія къ народу *).

Основной идеей, выкупающей

всѣ ошибки и странности теоріи Сэнъ-Симона, онъ считаете слѣдующую, „простую и чистую" идею:

„

успокоенія общества необхо-

димо наискорѣйшее возможное улучшеніе матеріальной и нравствен
пой жизни многочисленнѣйшаго и бѣднѣйшаго класса. Обязанность
каждаго х о р о ш а я гражданина, каждаго ч е с т н а я человѣка состоитъ
въ томъ, чтобы посвятить всѣ силы этому дѣлу". Главная же ошибка
Сэнъ-Симона

состояла,

но

мнѣнію Чернышевскаго, въ томъ, что

онъ, составивъ еебѣ неправильное

нонятіе объ историческом роли

католицизма, въ идеяхъ котораго онъ былъ воспитать, плохо в ы я с н и м
себѣ
т

значеніе

авторитета.

„Авторитете существуете

въ рутииѣ,

е. въ дѣлахъ, въ которыхъ не участвуете разеудокъ - г о в о р и т е

Чернышеве™,—разеудокъ

знаетъ факты, убѣждается доказатель-

ствами, но ничего не принимаете но авторитету. В ъ человѣческих ь
дѣйствіяхъ

частных*

вниманіе на его пра-

которыхъ они

выражали

результаты

„Человѣчество идетъ къ учрежденію всеобщей ассоціаціи, осыонанной на любви. Оно идетъ къ тому, чтобы каждый получал* по
своей способности, а каждая способность по своимъ дѣламъ. Оно
идетъ къ организаціи промышленности *).

Чернышевскаго.
Отношевіе

на

Что касается сэнъ-симонистовъ, то наш* авторъ приводит* слѣ-

вопросъ такихъ образомъ, нужно быть именно понимающим* дѣло
слабая сторона

останавливаться

что

часто

можете ие бывать смысла,

но если они сове],

шаются съ участіемъ смысла, они бываютъ результатомъ собственн а я самостоятельная соображенія обстоятельствъ и доказательств*,
а ие внушеніемъ авторитетовъ. Думать иначе, вѣрить

въ возмозь-

ность авторитета, которому свободно подчинялся бы развитым раз у ю , могъ только энтузіастъ, экзальтированный фальшивыми рао« сказами о прежней благотворительпости папизма" * ). Но какъ
*) Сочиненія, Vi, 128.
**) Тамъ же, 134.

Чернышевскій

думает*,

что

въ

этихъ

формулах*

основная

мысль сэнъ-симонизма выражается не вполнѣ удачно, и онъ такъ
критикует* ихъ.
Человѣчество, дѣйствительыо, идетъ къ замѣыѣ товариществом* или союзом* той вражды, которая принимает* въ промышленности в и д * конкурренціи. Но не любовь ляжет* въ основу такого союза, а выгода, разечетъ: „Любовь только въ рѣдкія минуты, и только въ немногих*, особенно способных* къ экзальтаціи,
людях* берет* в е р х * надъ расчетом*, да и то может* побѣждать
его только в * одном*, въ д в у х * отдѣльныхъ фактах*, a общій
характер* дѣйствій все таки остается подъ властью расчета или
рутины, обычая, т. е. того же расчета, только сдѣланпаго не
лично нами, a цѣлым* обществом* и сдѣланнаго не в * эту мицуту, а давнымъ - давно и усвоившагося намъ по воспитанію **).
Сэнъ-еимонистьг, которые, подобно своему учителю, сами были энтузіастами, думали, что и надъ всѣми людьми энтузіазмъ может*
имѣть такую же власть, какую онъ имѣлъ надъ ними.
Ослѣпленные энтузіазмомъ, они не замѣтили и того, что ихъ
вторая формула крайне одностороння. Они хотѣли, чтобы каждый
человѣкь пользовался житейскими благами сообразно своимъ способностям*. Это несправедливо. В ъ такомъ случаѣ Ньютон* должен* был* бы получить сотни милліоновъ, а какой - нибудь учитель ариѳметики въ приходской школѣ, имѣющій лишь самыя
ограниченный дарованія, должен* оставаться нищим*. „А что же
будетъ,—спрашивает* Ч е р н ы ш е в е ™ , — с ъ большинством* людей
*) Тамъ же, 137.
'*) Тамъ же, та же стр.

в с я к а я сословіл, въ которыхъ не обнаруживается способности ни
къ чему кромѣ ыеханическаго исполненія рутины, у которыхъ совершенно н ѣ т ъ никакихъ умственныхъ правъ? *). Но это еще не
все. Такъ какъ у сэнъ-симонистовъ каждая способность нолучаетъ
но своимъ дѣламъ, то Чернышевскій спрашиваете кромѣ того, что
же было бы ири осуіцествленіи и х ъ плаиовъ съ больными или во обще такъ или иначе лишенными способности къ труду. В ъ противоположность сэнъ-симовистамъ, онъ выставляете
ципъ, говоря: „Если

общество

располагаете

что за достаточнымъ удовлетвореніемъ

другой прин-

такими средствами,

в с ѣ х ъ законныхъ потребно-

стей к а ж д а я человѣка остается у него излишекъ, пусть онораспредѣляѳтъ этотъ излишекъ на какомъ ему угодно оенованіи: раздаете ли его по способностям?», или по результатамъ дѣятельности,
или, можетъ быть, по другимъ

расчетамъ, болѣе выгоднымъ для

общественнаго благосостоянія; но прежде всего каждый человѣкъ
имѣетъ право на удовлетвореніе своихъ

человѣческихъ потребно-

стей; общество только потому и существуете, что предполагается
надобность его для обезиеченія каждому изъ его членовъ полнѣйпіаго удовлетворенія человѣческихъ нуждъ **).
Не удовлетворяете его и третья формула сэнъ-симонистовъ—
организація промышленности. Т а к а я организація, по его мнѣнію,
необходима и даже веизбѣжна. Весь воиросъ в ъ томъ, какъ нрійти
къ пей и какъ ее поддерживать. Сэпъ-симонисты хотѣли дѣйствовать авторитетомъ.

Они думали, что люди,

облеченные властью,

будутъ стоять выше в с я к и х ъ правилъ, подобно тому,

какъ воля

папы была, но ихъ мнѣнію, верховиымъ закономъ для католиковъ
въ Срѳдніе В ѣ к а . ІІослѣ того, что

сказано

имъ о Сэнъ-Симонѣ,

Чернышевскій не считаете нужнымъ дѣлать какія бы то ни было
новьтя замѣчанія объ этой „очевидной нелѣпости" ***).
Далѣе въ его статьѣ идетъ разсказъ о томъ, до какихъ страігпыхъ и нодчасъ смѣшныхъ поступковъ доходили

сэнъ-симонисты

въ своей крайней экзальтаціи. Онъ называете и х ъ салонными героями, подвергшимися припадку филантропизма. Но, произнося надъ
ними этотъ суровый

приговоръ,

опъ

оговаривается.

Сэнъ-симо-

яистское движеніе было первымъ нроявленіемъ мысли о преобразоваиіи общества, и это первое ея проявлееіе имѣетъ большую исто*) Тамъ же. 38.
•'•*) Тамъ же, та же стр.
***) Тамъ же, 138—139.

рическую важность. Оно показываете, что пора уже обществу заняться тѣми реформаторскими идеями,

которыя

на первый разъ

явились в ъ неудовлетворительной формѣ сэиъ-симонизма.
В ъ заключеніе Ч е р н ы ш е в е * » говорите о реформаторскихъ идея х ъ : „Скоро мы у видимъ, что онѣ стали проявляться въ формахъ
болѣе" разеудительныхъ и доходить до людей, у которыхъ бываютъ
уже не восторженною забавою, a дѣломъ собственной надобности,
а когда с т а н е т е разеудительно заботиться о своемъ благосостояніи
тотъ классъ, съ которымъ хотѣли играть кукольную комедію сэнъсимонисты, тогда, вѣроятно, будетъ лучше ему жить на свѣтѣ, чѣмъ
теперь" *). Это—въ высшей степени

важное

казываете, что въ своихъ разсужденіяхъ
европейская соціализма, Чернышевскій

замѣчаніе. Оно по-

о будущности западноочень

близко

подошелъ

къ теоріи борьбы классовъ. Однако, мы уже знаемъ, какую роль
играла эта теорія въ его историческихъ
помогала ему очень

взглядахъ. Иногда

удачно объяснять н ѣ к о т о р ы я

ныяисгорическія

явленія;

она

отдѣль-

но онъ смотрѣлъ

на

нее

скорѣй, какъ на весьма важное препятствіе для прогресса, нежели
на необходимое его условіе в ъ обществѣ, раздѣленномъ на классы.
Читатель помните, что въ слабомъ развитіи классовой борьбы въ
Испаній Чернышевскій видѣлъ одно изъ ручательств?, за прогрессивное развитіе этой страны въ будущемъ.
ніяхъ о французскихъ событіяхъ

1848

В ъ своихъ разеужде-

года,

равно какъ

только что приведенныхъ нами строкахъ, онъ к а к ъ

будто

въ

скло-

няется къ той мысли, что освободительное движепіе пролетаріата
дѣлается теперь главнымъ двигателемъ

общественнаго

прогресса

в ъ Западной Евронѣ. Но эта мысль остается у него однимъ

изъ

т ѣ х ъ зачатковъ матеріалистическаго объясненія исторіи, на которые мы не разъ обращали вииманіе читателя, говоря объ историческихъ взглядахъ нашего автора. В ъ томъ же году,

в ъ какомъ

появилась статья „Процессъ Менильмонтанскаго семейства", Чериышевскій, в ъ хорошо знакомой намъ статьѣ „Антропологическій
принципъ въ философіи",

такъ

формулировалъ

трудящіеся классы западно-европейская

свой взглядъ па

общества:

„Благодаря своей здоровой патурѣ, своей

суровой житейской

опытности, западно-европейскій иростолюдинъ въ сущности понимаетъ вещи несравненно лучше,
болѣе счастливыхъ

классовъ.

вѣрнѣе и

Но до пего

глубже,

чѣмъ

люди

не дошли еще т ѣ на-

учныя понятія, который паиболѣе еоотвѣтствуютъ
наклоиностямъ, іютребностямъ и сообразны

его положенію,

съ нынѣшпимъ поло-

женіемъ знаній. При незнакомствѣ съ этими поиятіями онъ принужденъ учиться по книгамъ

или

положительно

дурнымъ,

или

устарѣлымъ, оставаться подъ вліяніемъ ошибочныхъ мнѣній, госиодствующихъ въ такъ называемой образованной гіубликѣ, въ которой достигаете господства только то, что уже отжило свое время
в ъ наукѣ, принужденъ истощать свои силы на борьбу съ предразеудками, уже разоблаченными истинно-современной наукой, еще не
дошедшей до него, или подчиняться этимъ предразсудкамъ, переходить отъ г н ѣ в а на нихъ къ покорности имъ, вмѣето того чтобы
холодно отстранить ихъ, какъ разоблаченную ложь, которая стала
бы для него неопасна, какъ скоро
с т ѣ й т і й вздоръ"

онъ

понялъ бы,

что она чи-

*).
Чернышевскій?

Имѣетъ ли онъ въ виду крестьянъ, мелкихъ незавиеимыхъ ремесленниковъ, или же нролетаріевъ въ собственном!, смыслѣ слова?
Онъ говорите и о т ѣ х ъ , и о другихъ, и о третьихъ.

Онъ гово-

рите о в с ѣ х ъ вообще, не дѣлая никакого различія между различными классами трудящагося населенія. И это потому, что зачатки
объясненія

ками, и онъ продолжаете,, въ
той точки

Гильдебранда

„Политическая

экономія

настоя-

щ а я и будущаго". В ъ этой редензіи говорится: „То, что истинно
человѣчно, истинно разумно, найдете себѣ симпатію в о в с ѣ х ъ народахъ... Разумъ одинъ и тотъ же подъ всѣми широтами и долготами, у в с ѣ х ъ

чернокожихъ и свѣтлорусыхъ

въ американскихъ

степяхъ живутъ

другіе

людей. Конечно,

люди, чѣмъ

в ъ рус-

скихъ деревняхъ, и на Сандвичевыхъ островахъ обитаютъ господа,
иепохожіе на англійскихъ

джентльменовъ;

но

вѣдь

и русскому

мужику и дикарю такъ же, какъ и высокопочтенному римскому кардиналу, хочется, думаемъ мы, ѣсть, a затѣмъ, чтобы ѣсть, хочется
что нибудь имѣть.

Стремленіе

къ улучшенію

своего

составляете существенное свойство всего человѣчества.

положенія
Если бы

новыя теоріи были противны природѣ человѣка, онѣ и не пошли
бы дальше той страны и т ѣ х ъ людей, которымъ угодно было вы-

О какихъ „простолюдинахъ"—говорить здѣсь

матеріалистическаго

на книгу Бруно

исторіи

цѣломъ,

остаются у него зачатсмотрѣть на

зрѣнія, которая характеризуется

правят ъ мнѣнія".

Отсталость

исторію съ

словами: „м і у о м ъ

европейскаго

„простолюдина"

объясняется у него тѣмъ, что до народа не дошли
ныя научныя понятія. Когда они дойдутъ до

еще извѣст-

него; когда

столюдины" ознакомятся съ философскими воззрѣніями,

„про-

„соотвѣт-

ствующими ихъ нотребностямъ", тогда уже н е д а л е к о будете торжество новыхъ началъ въ общественной жизни Запада. * * ) Черны шевскій не ставить себѣ вопроса о томъ, существуютъ ли въ этой
жизни такія явленія, который могли бы послужить объективнымъ
ручательствомъ за то, что до

„простолюдина"

въ самомъ

дѣлѣ

дойдутъ, наконецъ, новыя философскія идеи. Ему нѣтъ надобности
въ т а к о м ъ ручательствѣ, потому что совершенно достаточным!»
залогомъ торжества новыхъ началъ является въ его глазахъ сама
нрирода этихъ началъ, а также и природа человѣка. В ъ мартовской книгѣ „Современника"
*) Тамъ же, 193.
* * ) Тамъ же, 205-206.

за 1861 годъ

напечатана

рецензія

думать ихъ, не стремились бы къ нимъ всѣ народы образованнаго
міра".
Когда мы писали свою первую статью о Чернышевском* осенью
1889 года, мы цитировали эту

рецензію,

к а к * , несомнѣнно, ему

принадлежащую, но мы не находим* ел въ полном* с о б р а н » его

сочиненій

изданном* М . И. Ч е р н ы ш е в с к и м ъ . Можно предположить,

конечно что она не вошла туда просто по какой-нибудь случайности. Но мы охотно признаем* болѣе вѣроятнымъ, что мы ошиблись, приписав* рецензію, о которой идет* рѣчь, H. Г. Чернышевскому. Тѣмъ не менѣе выраженная в ъ ней мысль не перестает*
быть очень характерной для тогдашних* взглядов* „Современника", между сотрудниками котораго Чернышевскійиграл* такую
блестящую и такую вліятельную роль. Притом* рецензія ей
question только повторяет* в * болѣе яркой формѣ то, что сказано
насчет* безусловной общедоступности разъ завоеванной истины въ
рецензіи на книгу Новицкаго, цитированной нами выше и вошедшей в * 6-й томъ полнаго собранія сочиненій Чернышевскаго.,
Мы предполагаем*, что въ 6 0 - х ъ г о д а х * , когда Чернышевскій уже обладал* репутаціей чрезвычайно в ы д а ю щ а я с я экономиста всякая такая статья, которая противорѣчила бы его экономическим* и соціалыіымъ взглядам*, могла бы быть напечатана
въ С о в р е м е н н и к " развѣ только с * критическими нримѣчаншми
отъ "редакціи. Поэтому мы процитируем* еще другую статью, тоже,
какъ видно, не принадлежащую Чернышевскому, но очень характерную для взгляда на соціальный вопросъ кружка „Современника" вообще, а, слѣдовательно, и для Чернышевскаго въ частно-

сти. Статья эта напечатана въ майской кпижкѣ названнаго журнала за 1 8 6 1 годъ, въ отдѣлѣ иностранной литературы.
В ъ началѣ ея высказываются очень дѣльпыя замѣчанія о томъ,
что пролѳтаріатъ представляет! собою явленіе, свойственное исключительно новой исторіи. „Только въ нынѣшиемъ столѣтіи онъ
явился,—говорит! авторъ, — на Западѣ Европы въ видѣ сознательна™, самостоятельна™ цѣлаго. До X I X столѣтія бѣдныхъ,
нуждавшихся въ общей помощи, было, можетъ быть, больше
чѣмъ теперь, но о нролетаріатѣ не было рѣчи. Онъ плодъ новой
исторіи". Далѣе авторъ д ѣ л а е т ъ справедливое замѣчаніе о томъ,
что женскій промышленный трудъ послужить залогомъ семейнаго
освобожденія женщины. Читая это, можно подумать, что имѣешь
дѣло съ человѣкомъ, вполнѣ стоящимъ на точкѣ зрѣнія современна™ научнаго соціализма. Но какъ только рѣчь заходить о практ и ч е с к и х ! с п о с о б а х ! улучшенія участи пролетаріата, тотчасъ становится очевидным!, что это совсѣмъ не такъ. Именно, говоря о
ліонскихъ ткачахъ шелковыхь издѣлій, авторъ видитъ спасеніе
и х ъ въ „децентрализации производства", въ завѳдѳніи м а с т е р с к и х !
внѣ города, въ соединеніи ткацкаго труда съ сельскимъ хозяйством!. Но мнѣнію автора, соединеніе занятій ткацкимъ ремесломъ съ сельскимъ хозяйствомъ сильно увеличите благосостояніе
рабочаго. Другой источник! возможна™ увеличения благосостояиія
ткачей видитъ онъ въ дешевизнѣ сырыхъ припасовъ въ деревняхъ.
Вотъ подлинныя слова его. Д л я ліонскаго рабочаго начало освобожденія его отъ хозяина заключается в ъ устройствѣ своей собственной мастерской внѣ города. Но какъ завести ее? На чьи
деньги? На хозяевъ и на фабрикаятовъ можно надѣяться в ь видѣ
исключенія, и вотъ почему нужно искать поддержки въ правительствѣ, его д е н ь г а х ъ . Только при кредитѣ, открытомъ правите льствомъ ліонскому пролетарію, онъ освободится отъ эксплоатаціи
его труда капиталистомъ и получите возможность встать на свои
н о г и " . Авторъ опасается, однако, что рабочіе не захотятъ переселиться въ деревни. „Городская жизнь для многихъ изъ нихъ
представляете пріятныя особенности, которыхъ они не найдуть въ
сельской жизни... Но это зло переходное. Нельзя ожидать, разумѣется, чтобы всѣ рабочіе сразу переселились изъ Ліоиа въ его
окрестности, но и н ѣ т ъ никакихъ основаній думать, чтобы польза
такого переселенія не входила все болѣе и болѣе въ общее сознаніе рабочихъ. Нѣсколько удачныхъ примѣровъ, и рабочій увидите
выходъ изъ своего настоящаго печальнаго иоложенія. Для начала

будетъ достаточно, если образуются маленькія хозяйства и мастерская отдѣльныхъ семействъ, а тамъ уже не труденъ нереходъ къ
товариществу и къ устройству на общій счета фабрикъ съ механическими двигателями'
Мы совсѣмъ

не удивились бы,

если бы

встрѣтили подобный

иланъ въ „Отечественпыхъ З а п и с к а х ъ " того времени, когда г. В. В .
излагалъ в ъ нихъ, съ благословенія

Н. Михайловскаго, свои со-

ображенія насчетъ „судебъ капитализма въ Россіи". Но въ
налѣ H. Г .

Чернышевскаго онъ

надо говорить

производите

жур-

неожиданное

и,—

правду, — даже тяжелое внечатлѣніе. Видно, что

человѣку, придумавшему такой планъ, равно какъ и людямъ, отъ
которыхъ зависѣло напечатать или не напечатать его въ „ Соврем е н н и к ", совсѣмъ еще не ясно было, отъ наличности к а к и х ъ г. ол и т и ч е с к и х ъ

условій зависите возможность э к о н о м и ч е-

с к а г о освобожденія пролетаріата. Автору

плана

кажется,

что

экономическое освобожденіѳ ліопскихъ ткачей могло бы совершиться
но почину правительства Наполеона III. Авторъ плапа и одобрившіе этотъ планъ соредакторы „Современника" какъ будто еще не
знали, что оевобожденіе рабочаго класса должно быть дѣломъ самого рабочаго класса. А если

и извѣстна

имъ была эта истина,

то она получила у нихъ такое истолковапіе, съ какимъ совершенно
нельзя согласиться въ настоящее время.
Впрочемъ, это не удивительно.

Т ѣ года,

складывалось міросозерцаніе Чернышевскаго,

въ теченіе которыхъ
относятся к ъ

мрачному періоду исторіи Европы, когда пролетаріатъ,

тому

подавлен-

ный послѣ 1 8 4 8 — 4 9 г г . , не иодавалъ никакихъ признаков! сознательной жизни *). Поэтому у Чернышевскаго и не могло быть высока™ миѣнія о способности этого класса
ціативѣ. A вѣдь на
на самый передовой

нролетаріатъ

онъ

къ политической

все-таки

смотрѣлъ,

слой в ъ массѣ „ п р о с т о л ю д и н о в ! М ы

знаемъ, что о к р е с т ь я н а х ! всей Европы

онъ

ииикакъ
уже

отзывался, какъ

настоящихъ варварахъ. И отъ этого своего взгляда онъ, насколько
мы знаемъ, не отказался до самаго

конца своей

жизни. Во вся-

ком! случаѣ можно утверждать, что онъ твердо держался его въ
шестидесятых! годахъ. Это видно, между прочимъ, изъ его статьи
»Вольская монархія" („Современник!", 1 8 6 0 г. кн. 1 и 2-я).
Чернышевскій тамъ обращается къ тѣмъ „лучшимъ людямъ".
которые, ѵвидѣвъ, что введеніемъ всеобща™ избирательна™ права
",) Напоминаемъ читателю, что Чернышевскій родился въ 1829 году.

во Франціи воспользовались реакціонеры и обскуранты, перестали

вмѣстѣ со всѣми другими утопическими

придавать ему значеніе. Онъ успокаивает*

въ

ихъ

не тѣмъ сообра-

томъ,

что
с*

данный
точки

идеал*
зрѣнія

общественнаго

женіемъ, что реакціонеры и обскуранты могли воспользоваться ре-

сматривался

зультатом* в с е о б щ а я избирательная права только послѣ избіенія

группы

ігоньскихъ инсургентов*. Оиъ не говорит* имъ, что всеобщее из-

к ъ объективному

ходу

бирательное право безусловно необходимо

для политическая са-

зрѣнія народной

самодѣятельности,

мовоспитанія р а б о ч а я класса. Онъ просто

у к а з ы в а е т * на нераз-

интеллигенціи,

степени

поощряемой

не

его
съ

точки

устройства

въ

зрѣнія
развитія
большей

для

раз-

данной

отношенія

его

и не съ точки
или

меньшей

развитіемъ. Критикуя и д е а л * сэнъ-

витость „ п о с е л я н * \ Прямой результат* декрета ( в в о д и в ш а я наз-

симонистовъ, Чернышевскій

ванное право во Франціи), говоритъ онъ,

печивается ли осуществленіе этого идеала

противоречил* ожида-

и состоявшій

желательности

общественнаго
этим*

системами

не спрашивает*

себя о томъ, обез-

объективным* ходом*

ніямъ в с ѣ х ъ ч е с т н ы х * французов*. Но что же изъ

этого? Развѣ

общественнаго развитія. Е г о интересъ ограничивается разсмотрѣ-

все таки не послужил* этот* ф а к т * на нѣкоторую

пользу фран-

ніемъ

цузскому обществу? Т е п е р ь

увидѣли,

что

невѣжество

губит* Францію. Пока не имѣли они голоса,

поселян*

никому не было за-

того,

насколько

х о р о ш * этотъ

и д е а л * с а м * но себѣ, на-

сколько онъ удовлетворителен* съ точки зрѣнія нонятія
группы интеллигенция) объ общественной пользѣ,

(данной

справедливости

боты объ этой страшной бѣдѣ. Никто не замѣчалъ, что в ъ основѣ

и т. д. Эта черта свойственна ему со всѣми

в с ѣ х ъ событій французской исторіи всегда лежало невѣжество посе-

стами. И — п о в т о р я е м * , — при о б с т о я т е л ь с т в а х * его времени

л я н * . Болѣзнь была тайная и оставшаяся

черта его к р и т и ч е с к и х * пріемов* являлась совершенно

таки она изнуряла весь организмъ.

безъ леченія; но

Когда

поселяне

все-

явились на

соціалиетами-утопи-

рактеризует* онъ положеніе д ѣ л * в ъ современной

Увидѣли, что ничего истинно полезнаго

Европѣ.

осуще-

неизбѣж-

ной. Чтобы убѣдиться въ этомъ, посмотрите, напримѣръ, какъ х а -

выборы, тогда замѣчено было, н а к о н е ц * , в * чемъ сущность дѣла.
не может* быть

эта

„Масса

народа и

ему Западной

въ Западной Европѣ еще погрязает*

ствлено во Франціи, пока честные люди не займутся воспитаніемъ

въ н е в ѣ ж е с т в ѣ и нищетѣ; поэтому она еще не принимает* разум-

поселян*. Теперь это дѣлается, и усилія все же

наго и п о с т о я н н а я участія ни в ъ ѵ с п ѣ х а х ъ ,

не остаются со-

дѣлаемых* жизнью

вершенно безплодными. Р а н ь т е или позже поселяне с т а н у т * раз-

д о с т а т о ч н а я класса людей, ни в ъ у м с т в е н н ы х * его и н т е р е с а х * . Не

судительнѣе, и тогда прогресс* для Франціи с т а н е т * легче. Успо-

опираясь на

коимся же: х о т я бы

и развитой классъ населенія, поставленный между страхом* вул-

всеобщее

при возстановленіи з а к о н н ы х *

избирательно и
учрежденій

не удержалось

во Франціи, хотя бы

неизмѣнное сочувствіе народной массы, зажиточный

к а н и ч е с к и х * с и л * ея и

ироисками

рутиною и

ственное мнѣніе н а время

избирательство,

ніямъ, по невозможности осуществить свой и д е а л * , или бросается

вредѣ,

въ излишества в с я к а я рода, чтобы заглушить свою тоску. Многіе

все-таки д е к р е т * о немъ при великом* прямом*
косвенным*

принес*

и з * л у ч ш и х * людей в ъ Европѣ до того

образом* несравненно большую пользу *).

Мы видим*: вся надежда Чернышевскаго возлагается наилучш и х * людей", которые займутся

воспитаніемъ

поселян*,

предается

пользующихся

горькіе плоды, принесенные декретом* о немъ, и заставили общеотвергнуть всеобщее

невѣжествомъ,

интриганов*,

вслѣд

своекорыстным*

стремле-

опечалены этим* злом*,

что отказываются о т * в с я к и х * н а д е ж д * на б у д у щ е е " . Самъ Черн ы ш е в е ™ , конечно, не принадлежал* къ лучшим* людямъ этого

ствіе чего „прогресс* для Франціи с т а н е т * л е г ч е " . Это опять тот*

разряда: онъ совсѣмъ

чието идеалистически в з г л я д ъ , в ъ силу

интеллигент я

будущее. Но довольно естественно было то обстоятельство, что о н *

не помѣшав*

иріурочивалъ в с ѣ свои упованія къ другому разряду л у ч ш и х * лю-

котораго

является какъ бы Деміургомъ исторіи, и который,

отказывался

отъ в с я к и х *

нашему автору подмѣтить нѣкоторыя слабыя стороны ученія Сэнъ-

дей,

Симона и сэнъ-симонистовъ,

дущее, занимался разработкою „новой науки"

не д а л *

ему,

однако,

возможности

обнаружить коренной недостаток* этого ученія, свойственный ему

къ

не

тому разряду, который, с о х р а н и в *

надежд* па

вѣру въ лучшее буи посильным* рас-

пространеніемъ ея выводов* въ массѣ. В с я сила людей этого разряда заключалась в ъ силѣ отвлеченной истины, в ъ правильности
т ѣ х ъ или д р у г и х ъ предлагавшихся ими „формулъ". Поэтому вниманіе Чернышевскаго и сосредоточивалось

на критикѣ этихъ по-

слѣднихъ,

какъ это ясно

показываете

сдѣланный

имъ

разборъ

ученія Сенъ-Симона и сэнъ-симонистовъ.
Когда Чернышевскій защищалъ русскую общину, то въ числѣ
выгодныхъ сторонъ этой формы землевладѣнія онъ указывалъ па
то, что она спасаетъ насъ отъ „болѣзни проталеріатства" *). Подобное

Г ЛА ВА

указаніе могло быть сдѣлано только такимъ человѣкомъ, который
видѣлъ въ „пролетаріатствѣ" только болѣзнь и еще не научился

У т о п и ч е с к і й с о ц і а л и з м ъ . (ІІродолженіе).

смотрѣть на него, какъ на источникъ самаго великаго изо в с ѣ х ъ
историческихъ движеній, какія только знаетъ исторія. Очень возможно, правда, что когда онъ заговаривалъ
ему вспоминались иногда мнѣнія
скаго или барона Гакстгаузена,
с т в а " , но опасавшихся

реакціонеровъ вродѣ
тоже опасавшихся

его главнымъ

дѣлаетъ непрочным?, дорогой

объ этой болѣзни, то

образомъ

имъ старый

Тенгобор-

„пролетаріат-

потому, что онъ

порядокъ.

И, можетъ

быть, ему приходили подчасъ сомнѣнія на счетъ т ѣ х ъ выгодъ, который будто бы приносило съ
болѣзни.

Намъ

собою отсутствіе у насъ названной

кажется вѣроятпымъ,

сомнѣиія отвѣчалъ онъ самому
„Землевладѣлъческій
землею

по

себѣ

классъ, хотя и

общинному

порядку,

что именно, на подобный
слѣдующимъ

замѣчаніемъ:

всегда пользовался у насъ

не всегда являлся въ русской

исторіи съ тѣмъ неподвижнымъ характеромъ, какой воображаете
видѣть

въ

немъ

обычной фразѣ

Тенгоборскій,
неподвижности,

слишкомъ

довѣрившись

свойственной

общей

землевладѣльцу

въ Западной Евроиѣ, и примѣнивъ эту бездоказательную фразу къ
русскому поселянину. Намъ здѣсь пѣтъ нужны толковать, каковъ
характеръ западно - европейскаго поселянина.

Напомнимъ только

о томъ, что казаки были большей частью изъ поселянъ
начала X Y I I в ѣ к а почти всѣ

драматическіе

эпизоды в ъ

и что съ
исторіи

р у с с к а я народа были совершены энергіей земледѣльческаго населенія". Здѣсь крестьянскія войны ставятся по своему значеніюна
одну доску съ движеніями новѣйшаго пролетаріата—смѣшеніе совершенно невозможное для н а с т о я щ а я времени. И кто же не видитъ теперь, что историческая роль казачества не имѣетъ ничего
общаго съ историческою ролью рабочаго класса.

*) Сочинеиія, Ш, 151 (Статья, изъ которой мы дѣламъ эту выписку,
относится къ 1857 году).

ВТОРАЯ.

Чернышевскій

смотритъ на вопросъ о соціализмѣ, какъ и на

всѣ другіе общіе вопросы историческаго развитія, съ точки з р ѣ н і я ^
идеализма.
историческимъ

И это идеалистическое отношеніе къ важнѣйшимъ
явленіямъ

свойственно

было

соціализму

всѣхъ

странъ въ утогшческій періодъ его развитія. Эта черта утопическая

соціализма

необходимо

имѣетъ такую огромную важность, что на ней

остановиться,

не

опасаясь нѣкоторыхъ, вполнѣ воз»

можныхъ въ этомъ случаѣ, повтореній.
Главнымъ нрнзнакомъ н а у ч н а я отношенія къ явленіямъ природы и общественной жизни служить понятіе о законосообразности
этихъ явленій. Исторія мысли показываетъ, что ионятіе о законосообразности явленій природы усваивается людьми раньше и легче,
чѣмъ нонятіе о законосообразности общественныхъ явленій. ІІросвѣтители 18 в ѣ к а вполнѣ усвоили себѣ первое изъ этихъ ионятій.
Оно лежало въ основѣ всего ихъ міросозерцанія, было главнымъ
доводомь въ ихъ спорахъ съ людьми с т а р а я образа мыслей. Но
достаточно припомнить историческіе взгляды о г р о м н а я большинства нросвѣтителей, чтобы видѣть, какъ далеки они были отъ
правильная понятія о законосообразности общественнаго развитія.
Общественная дѣятельность человѣка казалась имъ областью своб о д н а я выбора, областью рѣшеній, основанныхъ на приговорѣ
разсудка, который подчиняется лишь законамъ формальной логики.
Если въ теченіе всей исторіи человѣчество жило въ бѣдности и
угиетеніи, то это происходило оттого, что оно, по своему невѣжеству, не знало, какъ должны быть устроены нормальныя общественный отношенія. Исторія оказывалась, такимъ образомъ, простой
ошибкой разсудка. Мы уже знаемъ, что буржуазные экономисты,—
частью сами прннадлежавшіе къ числу просвѣтителей, частью
унаслѣдовавшіе ихъ взгляды на исторію,—точно такъ же смотрѣли
па экономическую жизнь человѣчества: люди жили прежде нри
ненормальпыхъ экономических?, условіяхъ, потому что не имѣли
правильная ноиятія объ естествепныхъ законах?, пароднаго хо-

зяйства. И точно тотъ же взглядъ на происхожденіе

обществен-

ныхъ отноніеній встрѣчаемъ мы у соціалистовъ первой половины
нашего

вѣка.

разумиымъ,

Считая

буржуазный строй несправедливымъ и не-

они объясняли

себѣ его историческое возяикновеніе

промахомъ мысли, ошибочиымъ разсчетомъ
просъ:—почему ошибалось

человѣчества. На во-

человѣчество?—у

нихъ

всегда

былъ

готовь отвѣтъ: по своему иевѣжеству, простому или ученому. Воиросъ же о томъ, почему оно ошибалось именно въ эту, а не въ
какую-нибудь

другую сторону?—или

вовсе

не нриходилъ въ го-

лову соціалистамъ, или рѣшался ими съ помошью ссылокъ на разнаго рода историческія случайности.
Такова

была

ихъ точка зрѣнія на общественную жизнь. Они

твердо держались ея, хотя въ ихъ теоріяхъ было уже много элементовъ правильная, н а у ч н а я объясненія историческаго движенія
человѣчества.

Эти элементы не сложились еще въ стройную си-

стему и потому сами являлись чѣмъ-то отрывочиымъ и случайнымъ
въ міросозерцаніи соціалистовъ. Такъ, иапримѣръ, Фурье говорилъ,
что человѣчество необходимо должно было пройти извѣетные фазисы

въ

четыре:

своемъ экономическомъ

оазвитіи. (По Фурье и х ъ было

дикое состояніе, варварство, натріархатъ и цивилизація.

Слѣдующіе
принципа

періоды

будутъ

различными

теоріи.

ироисхожденіе его собственной

„Мнѣ возразятъ,

и каждый

ошибались

чѣмъ

ученые

всѣ

нримѣненія

ассоціаціи). А между тѣмъ, посмотрите, до какой сте-

пени случайнымъ кажется Фурье
соціальной

степенями

пишетъ

онъ:—итакъ,

всѣ

до сихъ поръ, а вы одинъ знаете больше,

всѣхъ

вѣковъ?

В с ѣ и каждый ошибались! А

почему бы и нѣтъ? Развѣ это было бы въ первый разъ? И развѣ
не то же возражали Колумбу и всѣмъ изобрѣтателямъ,

которые,

однако,

до нихъ.

доказали,

что

„Всѣмъ и каждому"
цѣлыхъ
мыхъ

тысячелѣтій

вещей,

было сдѣлать
цѣнное

какъ

дѣйствительно

всѣ

ошибались

свойственно было ошибаться въ теченіе

относительно такихъ проетыхъ и необходинанримѣръ,

стремя. Кажется, всякому легко

это столь простое и вмѣстѣ съ тѣмъ столь драго-

изобрѣтеніе, и, однако, его забывали, на счетъ его оши-

бались

вплоть

вольно,

чтобы

до

X I I вѣка. Одного этого примѣра было бы до-

показать,

что

„всѣ и каждый"

могутъ

быть

глупы и слѣпы, какъ относительно мелочей, такъ и относительно
великихъ вещей. Но еще убѣдительнѣе показываете это примѣръ

бы уже о человѣческой неловкости, потому что къ открытію этого
принципа можно было придти, какъ я показалъ, шестнадцатью различными путями. Но что сказать объ ослѣпленіи людей, когда никто
изъ нихъ даже не подумалъ выступить на одинъ изъ этихъ путей,
никто не позаботился объ открытіи принципа, отъ котораго завис л о ихъ счастье?... Нечего удивляться тому, что „ в с ѣ и к а ж дый"

піемъ, легко можно знать больше, чѣмъ „ в с ѣ и к а ж д ы й " ,

290

въ

особенности въ областяхъ знаніи, въ родѣ той, къ которой относится ассоціація и которой никогда не занимались. В ъ этой области
ізсякій, кто вздумаете, наконецъ, взяться за изслѣдованія, находится въ положеніи первыхъ евроиейцевъ, пріѣхавшихъ въ Перу:
опъ легко откроете золотыя розсыпи". Далѣе Фурье разсказызаетъ,
какъ въ 1799 году въ Лондонѣ одному заѣхавшему туда изъ Египта
негру удалось объѣздить дикую лошадь, приводившую въ отчаяніе
лучшихъ наѣздниковъ Англіи, и говорить, что этотъ случай является
какъ бы эмблемою того положенія, въ которомъ оказались патентованные
можетъ
привести

ученые

послѣ

превзойти

всѣ

вовсе

его

открытія.

„Природная способность

ухищренія науки,—прибавляет?» оиъ,—и

неученаго

ускользавшему

человѣка къ драгоцѣнному открытію,

до т ѣ х ъ поръ отъ опытнаго глаза ученыхъ. При-

рода распредѣляетъ какъ попало изобрѣтательный геній, научные
и художественные инстинкты. Неудивительно потому, что въ средѣ
темныхъ

людей

нашелся

человѣкъ, обладающій способности) къ

открытіямъ въ соціальной механикѣ"
Правда,

но

наивному

нризнаиію

*).
Фурье,

эти

„фамильярный

наставленія" предназначались для того, чтобы вызвать довѣріе къ
нему

въ

„благожелательныхъ

науки. Поэтому
изображаете

можно

здѣсь

это не такъ.

дѣло

Хотя

необразованныхъ

читателяхъ", непосвященныхъ въ

было бы подумать, что онъ

въ

слишкомъ

своихъ

Фурье и приспособляете свое

умышленно

ужъ простомъ видѣ. Но

„фамильярныхъ

наставленіяхъ"

изложеніе къ умственному уровню

читателей, но онъ высказываете въ нихъ тотъ

самый взглядъ, какого онъ всегда держался. Его открытія всегда
казались ему дѣломъ
историческихъ
пришли къ

аесоціаціи. Если бы ея принципа не сумѣли открыть, не смотря на
усердныя изслѣдованія, то одно это обстоятельство свидѣтельстновало

ошибались относительно судебъ общества... Не будучи гѳ-

случая,

условій.

такимъ

Ему

независимымъ отъ опредѣденныхъ
было

открытіямъ

непонятно,

многими

почему

вѣками

люди

раньше.

не
Это

*) Oeuvres complètes de Ch, Fourier, f 4. Théorie de Punité universelle.
edition p.p. 3-4-5.
19*

291

восемнадцатая
обстоятельство онъ объясняете, какъ мы видѣли, просто ослѣпленіемъ людей. Не легко согласить подобный взглядъ съ вышеупомянутым! ученіемъ Фурье о р а з л и ч н ы х ! фазисахъ

историческаго

движенія

удивительною

человечества.

способностью

Но

разсудокъ

устанавливать

прочный

обладаете
и

продолжительный мири,

между самыми непримиримыми понятіями. „Если люди такъ долго
упорствовали

въ

своѳмъ восхищеніи иередъ цивилизаціей,—гово-

р и т ! Фурье,—то

это было потому, что никто не нослѣдовалъ со-

вѣту Бэкона и не сдѣлалъ критическаго анализа иороковъ каждой
профессии и недостатков! каждаго
пребываніе

человѣчества

въ

учрежденія" *). Здѣсь долгое

фазисѣ

цивилизаціи

выставляется

простым! слѣдствіемъ его недогадливости и какъ бы наказаніемт,
за нее. Такимъ же слѣдствіемь с л у ч а й н ы х ! промаховъ и ошибокъ
мысли могло

представиться

Фурье и все

чѳловѣчества

по различным!

фазисамъ

историческое
развитія.

Скитаніе

стало неизбѣжнымъ лишь благодаря недогадливости
сорокалѣтиее

скитаніе
это

людей, какъ

свитаніѳ в ъ пустыиѣ стало обязательным! для сы-

новъ Израиля лишь потому, что они согрѣшили. Исторія приняла
бы совершенно другой и гораздо
люди

догадались

СКОЛЬКИМИ

это,

взяться за

столѣтіями

по случилось

исторія и пошла

изученіе

раньше.

такъ,

что

извѣстной

бол^е отрадный видъ, если бы

Имъ

принципа
очень

они этого

намъ

не

дорогой.

ассоціаціи НЕ-

легко было
сдѣлали,

сдѣлать
а потому

Такъ или приблизи-

тельно такъ соглашались въ міросозерцаніи Фурье зачатки научной
философіи исторіи съ иоиятіемъ о случайности.
Цивилизованное

человѣчество

держится

за

существующая

общественный учрежденія лишь потому, что никто не потрудился
показать нелѣпость этихъ учреждеяій и возможность замѣнить ихъ
лучшими. Если это такъ, то задача всякаго искренияго друга человѣчѳства, открывшаго или усвоившаго истинные принципы общежитія, онредѣляется сама собой. Она естественно раздѣляется на
д в ѣ части: во-первыхъ, слѣдуетъ показать людямъ, въ чемъ именно
заключается и х ъ ошибка, а во-вторыхъ—научить ихъ, какъ можно
ее поправить. Для достиженія первой изъ этихъ цѣлей, надо сдѣлать

„критическій

существующаго

въ

анализъ

недостатков!

каждаго учрежденія",

современном! обществѣ. Но такъ какъ не до-

достатки общественных! учреждепій отражаются на характерѣ чел о в е к а въ видѣ его иороковъ,—что выяснили еще

просвѣтители

в ѣ к а , — т о критическій анализъ н а з в а н н ы х ! недо-

с т а т к о в ! надо дополнить анализом! иороковъ, с в о й с т в е н н ы х ! каждой изъ т ѣ х ъ профессій, которымъ предаются люди въ существующем ъ

обществѣ.

За критикой

общественнаго строя должна слѣ-

довать картина и критика правовъ, создаваемых! этимъ строемъ.
Одѣлавъ

это,

необходимо перейти ко второй части задачи, т. е.

показать, какими именно общественными учрежденіями
замѣнить
большой

сущѳствующія

ныыѣ.

осмотрительностью

общественной

Къ этому

нужно подходить съ

осторожностью;

оргапизаціи должепъ

быть

слѣдуетъ

проекта будущей

разработан! во в с ѣ х ъ

подробностях!; исторія показала, что в ъ этомъ отношеиіи па догадливость людей полагаться совершенно невозможно: они навѣрное надѣлаютъ Miforo в а ж н ы х ! ошибокъ, а между тѣмъ, каждая,
даже вовсе

незначительная, повидимому, ошибка можетъ повести

за собой коренную порчу всего общественнаго механизма. Реформатор!

ничего не должепъ упускать изъ виду: оргаішзація про-

изводства и распредѣлеліе продуктов!, пища и одежда, семейныя
отношепія и воспитаніе, увеселенія и иріемъ гостей, архитектура
зданій,—однимъ словомъ все, рѣшительно все, должно быть предусмотрѣно имъ, до утѣшенія н е с ч а с т н ы х ! любовниковъ включительно, Общественный
Люди выбираютъ
ливо

отношенія з а в и с я т ! отъ в з г л я д о в ! людей.

такіе общественные порядки, которые справед-

или ошибочно

кажутся имъ наиболѣе разумными и выгод-

ными. Поэтому не можетъ встрѣтиться никакихъ непреодолимых!
препятствій

къ

осуществленію

подробно разработаннаго проекта

общественной реформы, если онъ только самъ
и сообразенъ
косности и

съ человѣческими интересами.

но себѣ разуметь
Конечно, по своей

непонятливости „цивилизованные" не сразу оцѣнятъ

преимущества предлагаемаго имъ общественнаго порядка, они будутъ

осмѣивать

и даже преслѣдовать реформаторов!.

Не легко

бороться съ подобными препятствиями, по побороть ихъ, въ концѣ
концовъ, вполнѣ возможно: нужно только энергически отстаивать
свое дѣло и не упускать случая оттѣнить ітередъ людьми выгодный и нріятныя стороны предлагаемаго имъ общественнаго устройства. А такъ какъ люди подчиняются пе только голосу разсудка,
по

соблазнам!

воображенія, то не елѣдуетъ щадить красокъ,

рисуя иередъ ними картину будущаго общества. Она ненремѣнно
должна быть

блестящей и увлекательной. Но и это еще не все.

Трудно прѳдвидѣть, какого характера люди скорѣе и болѣе всего
соблазнятся

этой картиной. Надо, слѣдоватѳлыю, позаботиться о

томъ, чтобы она по возможности соотвѣтствовала всѣмъ мельчайшимъ оттѣнкамъ вкусовъ и наклонностей. Вы скупы или даже,
съ позволенія сказать, жадны; вы не прочь бы заняться ростовщичествомъ, — это не бѣда, содѣйствѵйте скорѣйшему осущеетвленію новаго строя: онъ дастъ вамъ возможность безъ вреда для
другихъ получать такіе проценты на вашъ капиталъ, какихъ вы
никогда не получите въ современномъ обществѣ; въ доказательство этого вотъ вамъ небольшой примѣрный расчетъ. Вы непостоянны въ любви, вы склонны часто мѣнять предметы своего любовнаго обожанія,—и это не бѣда: въ будущемъ обществѣ самые
прихотливые любовные вкусы получать полнѣйшее удовлетвореніе;
помогите только намъ устроить это общество,—вы, навѣрное, не
останетесь въ накладѣ. Или, можетъ быть, вы любите поѣсті,
сытно и вкусно? У насъ будетъ такая кухня, о какой не цмѣютъ
понятія самые тоикіе гастрономы „цивилизаціи". Переходите жена нашу сторону, это какъ разъ лежите въ вашихъ интересахъ.
Наконецъ, вы большой охотникъ до нлодовъ или до овощей, положимъ, до артишоковъ, или до дынь. Нѣтъ ничего труднѣе,
какъ достать хорошую дыню въ современной Западной Европѣ,
наоборотъ, прекраснѣйшія дыни будутъ всякому доступны въ
будущемъ обіцествѣ. Такимъ образомъ, торжество нашихъ идей
сулитъ вамъ много пріятнаго *).
Это смѣшно. Но мы не затѣмъ упоминаемъ объ этомъ, чтобы
емѣяться надъ людьми, достойными всякаго уваженія. Мы хотимъ
показать, какимъ образомъ отсутствіе строго выработаннаго понятія о законосообразности общественнаго развитія дѣлало соціалистовъ стараго времени у т о п и с т а м и . Но не у однихъ
только соціалистовъ недоставало этого нонятія. Е г о недоставале
и у просвѣтителей восемнадцатаго вѣка, и у буржуазныхъ экономистовъ. Если просвѣтители и буржуазные экономисты не отличались склонностью къ утоніямъ, то на это были свои особыя
причины, не имѣющія ничего общаго съ большею или меньшею
степенью научности ихъ міросозерцанія. Ни просвѣтителямъ, ни
экономистамъ въ утопіяхъ не было надобности, такъ какъ совсѣмъ или почти совсѣмъ готовый буржуазный порядокъ казался
имъ нормальнымъ порядкомъ вещей. Соціалистамъ же были утопіи
*) См. въ цитированномъ уже томѣ соч. Фурье, стр. 43—46, Note В.
sur le triplement special de richesse effective. Application au Melon et à
l'Artichaut.

необходимы, потому что они стали въ отрицательное отношеніе
къ окружающему ихъ общественному порядку. Но отрицаніе буржуазная) строя является не ошибкой, а огромной заслугой съ ихъ
стороны. Поэтому несправедливо и неразумно смѣяться и надъ
ихъ утогііями. Филистеры, которые осыпали пасмѣшками соціалистовъ-утодистовъ, доказали этимъ свою буржуазную ограниченность,
а вовсе не трезвость или научность своихъ воззрѣній. Нельзя винить соціалистовъ-утопистовъ за тѣ недостатки ихъ міросозерцанія,
которые были свойственны не имъ однимъ, a всѣмъ ихъ современникамъ, за самыми рѣдкими исключеніями. Пока нонятіе о законосообразности общественнаго развитія не сдѣлалосъ краеугольнымъ камнемъ общественной науки, до тѣхъ поръ всякій реформаторъ необходимо долженъ былъ становиться у т о п и с т о м ъ,
если только предлагаемыя имъ реформы не ограничивались частностями существующая строя, а распространялись на всѣ его
основанія. Доказательствомъ этому служить вся исторія политическихъ и соціалышхъ ученій. Что такое утопія? Это идеальный
общественный строй, который предполагается годнымъ для всѣхъ
народовъ, независимо отъ историческихъ условій ихъ существованія. Но съ историческими условіями суіцествованія народовъ
вообще очень мало считались въ тѣ времена, когда разгадки
всѣхъ соціальныхъ явленій искали въ поиятіяхъ и чувствах?,
людей.
Мы уже видѣли, что, но Чернышевскому, разъ открытая истина
становится доступной всѣмъ людямъ, имѣющимъ матеріальную
выгоду въ ея пониманіи. Это—уже очень хорошо знакомый намъ
теперь утопическій взглядъ на вопросъ. И этотъ утоническій
взглядъ совершенно не совмѣстимъ съ тѣмъ отношеніемъ к?» любому вопросу изслѣдованія, которое, по словамъ самого Чернышевскаго, завѣщано намъ діалектичеекою философіею Гегеля и
составляете главное теоретическое завоеваніе этой философіи. „Въ
дѣйствительности все зависит?» отъ обстоятельствъ, отъ условій
мѣста и времени,—и потому Гегель призналъ, что прежнія общія
фразы, которыми судили о добрѣ и злѣ, не разсматривая обстоятельствъ и нричинъ, по которымъ возникало данное явленіе, что
эти общія, отвлеченный изреченія неудовлетворительны. Отвлеченной истины нѣтъ, истина конкретна, т. е. онредѣлительное
сужденіе можно произносить только объ опредѣленномъ фактѣ,
разсмотрѣвъ всѣ обстоятельства, отъ которыхъ онъ зависите".
Это такъ, но такое отношеніе къ дѣйствительности безповоротно

осуждало веякія произволышя ностроенія планов* идеальная общественнаго устройства. Окружающая насъ дѣйствительность существуете въ силу опредѣленныхъ условій мѣста и времени. Въ ней
совершаются и имѣютъ совершиться ие тѣ перемѣны, которыя
кажутся намъ наиболѣе полезными или наиболѣе согласными съ
нашими „идеалами", a тѣ, которыя вызываются данными, совершенно онредѣленными условіями времени и мѣста. Зная эти условія, мы можемъ предвидѣть и зависящія отъ нихъ измѣненія окружающей насъ дѣйствительности, а предвидя эти измѣненія, мы
можемъ и должны сообразно съ ними направлять свою общественную дѣятельность. Но наша дѣятельиость будетъ цѣлесообразна только въ томъ случа!, если мы не ошиблись въ оцѣпкѣ
окружающей насъ дѣйствительпости. И нужно замѣтить, что
здѣсь рѣчь идетъ не о той поверхностной оцѣнкѣ дѣйствителъности, которая заключается въсравненшея съ нашими „идеалами".
Что дѣйствительность не удовлетворяет* требованіям* идеала,—
это понятно само собой, иначе идеал* не былъ бы идеалом*.
Весь вопросъ въ том*, к у д а и д е т ъ д ѣ й с т в и т е л ь н о с т ь
но у с л о в і я м * м ѣ с т а и в р е м е н и : въ ту сторону, гдѣ
лежат* наши идеалы, или въ какую - нибудь другую сторону?
Если она идетъ въ сторону нашихъ идеалов*, другими словами,
если наши идеалы совпадают* съ историческим* ходом* дѣйствительности, то мы будем* полезными историческими работниками;
если—нѣтъ, то намъ суждено быть Донъ-Кихотами. Да я это еще
не все. Общественный дѣятель может* всю жизнь оставаться
Донъ-Кихотомъ даже въ томъ случаѣ, если дѣиствительность идет*
какъ раз* туда, гдѣ находятся его идеалы. Это бывает* всякій
раз*, когда человѣкъ, правильно опредѣливъ свою цѣль, не умѣет*
найти вѣрное средство ея достиженія. Тогда его дѣятельность
является мнимой величиной, и хотя жизнь придет* туда, куда
ему хотѣлось привести ее, но' придет* совершенно независимо от*
его усилій. Наши крестьяне служат* молебны во время засухи и
заставляют* священников* читать молитвы, предохраняющія отъ
„червя" капусту. ІІослѣ молебнов* идетъ иногда дождь; нослѣ
прочтенія священником* молитвы „червь" иногда исчезает*. Но
оттого ли идетъ дождь, что крестьяне отслужили молебен*? Оттого
ли пропадает* червь, что священник* прочитал* молитву? Все
это происходит* по причипамъ, ни мало не зависящим* ни от*
священников*, ни отъ молебнов*. То же самое и с * общественным* развитіемъ. Ему случается осуществлять „завѣтныя думы,

вожделѣішыя грезы" общественнаго дѣятеля. Но если его думы
не опирались на внимательное изучѳніе действительности; если
его грезы обязаны были своимъ происхожденіемъ только тому,
что ему хотѣлось грезить, то онъ могъ бы спокойно сидѣть, сложа
руки> дѣло и безъ него пришло бы къ тому же концу. Чтобы
плілть на дѣйствительность, нужно относиться къ пей такъ же,
какъ естествоиспытатель относится к * природѣ: изучать ея законы и, вполнѣ подчиняясь им*, заставлять ихъ служить своимъ
цѣлямъс
Но гдѣ лее коренятся законы окружающей насъ общественной
жизни? В * ней самой и только в * ней самой, въ условіях*
мѣста и времени и только въ условіяхъ мѣста и времени. А эти
условія имѣютъ свою особую, внутреннюю логику, независимую
отъ логики и воли человѣка. Въ самомъ дѣлѣ, возьмем* хотя бы
экономическія отношенія. Дурно или хорошо то. что на извѣстяой степени развитія товарнаго производства сама рабочая сила
человѣка становится товаром*, но такъ было и будетъ, пока будет* существовать товарное производство. Дурно или хорошо то,
что въ капитализм!» подъемы промышленной дѣятельности сменяются кризисами, но такъ было и будетъ до самаго иаденія капитализма. Дурно или хорошо то, что крупные капиталисты побивают*
мелких*, но они побивали и будутъ побивать и х * до тѣхъ пор*,
пока не исчезнете нынѣшній экономический строй. А исчезнет*
онъ опять-таки не потому, что мы убѣдились въ его негодности,
а потому, что ему присущи особые законы развитія, неотвратимое
дѣйптвіѳ которыхъ и приведет* къ его устранепію. Наше убѣжденіе въ его негодности само является лишь результатом* дѣйствія
этих* внутренних* законов* развитія капитализма.
Все вообще д і а л е к т и ч е с к о е (если хотите, в * извѣстномъ
с м ы с л ! — п р о г р е с с и в н о е ) движете понятій и явлеиій совершается въ силу п р о т и в о р ! ч і й , возникающих* въ этихъ ионятіяхъ или явленіяхъ по законам* ихъ внутренняго развитія.
Взаимное иротивор!чіе составных* элементов* даннаго понятія,
взаимный антагонизм* внутренних* сил* даннаго явленія составляют* главн!йшую пружину всякаго развитія, г д ! бы мы его ни
наблюдали: въ природ!, въ логик! или въ исторіи. Классовая
борьба гоните цивилизованное общество впередъ, спасая его отъ
застоя. Е щ е Гизо говорилъ, какъ мы знаемъ, что вся Франція
создана войною классов*. Но соціалисты-утописты не понимали
историческаго значеиія борьбы классовъ. И это ішолн! понятно.

Со своей

идеалистической

точки зрѣнія

они могли оправдывать

только одинъ родъ борьбы: борьбу „ и с т и н ы "
ніемъ".
что

Мы

„истина

новится

знаемъ

съ

„заблужде-

теперь, что „отвлеченной истины н ѣ т ъ " ,

Поэтому
давать

онъ,

какъ

мы это увидимъ

иреувеличепнаго

должно быть будущее, правильно устроенное общество.

для

другого.

Намъ разъяснила это нѣмецкая

философія, которая, ставши на эту новую, конкретную точку зрѣнія,
цѣлый переворотъ

безполезно

изучать

него

исторію

предшествовавшихъ

Адаму

Смиту

Г е г е л ь же

философская

система

была

законнымъ

дѣтищемъ

времени. Стоило только распространить этотъ взглядъ на

исторію

общественной

ясному

заключенію,

науки, чтобы прійти къ тому простому и

что

различный

соціальныя и

политическія

системы являлись лишь теоретическим?, выраженіемъ фактическихъ
отношеній

нуждъ

современнаго

имъ

общества, или хотя бы

только одного класса, одного слоя общества. А отсюда не далеко
уже

было и до пониманія

того, что борьба „истины" съ „заблу-

жденіемъ" является въ исторіи лишь теоретическимъ выраженіемъ
развитія общественныхъ отношеній и связанной съ нимъ борьбы
классовъ,

стремящихся

къ господству или просто къ болѣе пол-

ному удовлетворенію своихъ нуждъ и потребностей. Разъ взглянувши
на общественный
уже

было

отношешя

съ

точки

зрѣнія развнтія,

нельзя

оцѣниватг, и х ъ съ помощью одного неизмѣннаго мас-

штаба: отношенія, хорошія для одной ступени развитія, оказывались негодными для другой, все дѣло и здѣсь зависѣло отъ данныхъ условій времени и мѣста.
Но

все

это

стало

ясно

только

послѣ того, какъ Марксъ и

Энгельсъ сдѣлали соціализмъ н а у к о ю , поставивъ его на твердую
почву матеріалистическаго объясненія исторіи. А когда соціализмъ
еще оставался утоніей, когда его послѣдователи еще продолжали
стоять на точкѣ зрѣнія историческаго идеализма; тогда имъ были
еще совершенно неясны в с ѣ эти, теперь такія простыя для насъ
истины. Н. Г . Чернышевскій не составляль исключенія изъ общаго
правила.
тоже

„Собственный"

Подобно

склоненъ

всѣмъ другимъ соціалистамъ-утоиистамь, онъ

былъ

забывать

объ ѵсловіяхъ времени и мѣста.

И хотя онъ совсѣмъ не оправдывалъ

фантастическихъ увлеченій

различныхъ основателей утопическихъ системъ; хотя онъ старался
все нріурочить къ разсчету пользы, но самый этотъ разсчетъ

дѣ-

латся имъ но большей части въ полусвѣтѣ утопической абстракціи.

Т Р Е Т Ь Я .

планъ Чернышевскаго и вопросъ о поземельной общинѣ.

огромное значеніе исторіи философіи, потому что для

каждая

своего

Г Л А В А

въ наукѣ. Ж . Б . Сэй находилъ, что

экономическихъ ученій, такъ какъ всѣ они ошибочны.
придавалъ

значенія разсужденіямь о томъ, каково

конкретна", что истипное для одного времени ста-

ложнымъ

вызвала

ниже, не могъ не при-

Мы закончили предыдущую главу указаніемъ на то, что Чернышевскій, подобно всѣмъ нрочимъ соціалистамъ-утопистамъ, разематривалъ

вопросъ

общественнаго

абстракціи

независимо

отъ

условій

переустойства въ полусвѣтѣ
времени и мѣста. Если эти

наши строки прочтетъ какой-нибудь новый г. Ивановъ-Разумникъ,
отличающійся отъ автора „Исторіи русской общественной мысли"
лучшимъ знаніемъ сочиненій Чернышевскаго, но похожій на него
упорнымъ непониманіемъ с о д е р ж а н і я этихъ сочиненій, то онъ
укажетъ намъ, пожалуй, на статью „Капиталь и трудъ" и предложить иашему вниманію слѣдующія, взятыя изъ нея строки.
„Идеи,

предписываіощія

что-нибудь

дѣлать,

стремиться

къ

чему-нибудь, словомъ, имѣющія практическій характеръ, по обширности своего примѣненія раздѣляются на два разные

рода. Однѣ

имѣютъ значеніе общее, требуютъ иримѣненія ко всякому данному
случаю, всегда и вездѣ. Таковы, напримѣръ, принципы: человѣкъ
обязанъ искать истины, поступать честно; общество обязано стремиться къ водворенію въ себѣ справедливости, законности. Цѣль
дѣйствія указывается такими принципами; но говорятъ ли они о
способѣ,

которымъ

надобно

стремиться

къ ней? Нѣтъ, способъ

исполненія задачи нимало не опредѣляется ими. Какъ скоро мысль
указываете способъ иснолненія, она теряете характеръ всеобщей,
безъисключительной примѣнимости... Цѣль практической дѣятельности

постановляется

присутствующимъ

природою

постоянно.

человѣка,

Способъ

то-есть

элементом?,,

дѣйствія есть

элементе,

зависящій отъ обстоятельству а обстоятельства имѣютъ характеръ
временный и мѣстный, разнородный и перемѣнчивый"
Посмотрите,

скажете

намъ иашъ воображаемый, значительно

улучшенный, но не окончательно
* ) Сочиненія, VI, 8.

*).

исправленный,

г. Ивановъ-Ра-

зумникъ: Чернышевскій очень хорошо зналъ, что способъ дѣйствіл
зависитъ отъ обстоятельствъ, а обстоятельства перемѣпчивы.

Но

мы отвѣтимъ, что весь вопросъ здѣсь в ъ томъ, но какому поводу
заговариваете

здѣсь

Чериыптевскій

перемѣпчивости

обстоя-

тельствъ. Онъ заговариваете о нихъ но поводу идей, „имѣющихъ
зиаченіе общее, абсолютное, требующихъ
данному случаю всегда и в е з д ѣ " .
заключается

него

вся

Въ

сущность

иримѣнеиія но всякому

этихъ общихъ истинахъ и
соціализма. „Лучшіе люди"

даннаго общества,—группа или группы его интеллигенции,—открываютъ эти истины и принимаются сначала за ихъ расиространеніе,
а нотомъ за и х ъ осуществление. В ъ нроцессѣ этого осуществленія
они, разумѣетея, считаются съ условіями времени и мѣста. Но не
говоря

уже

о томъ, что

осуществляемая

ими истина остается

безусловною, сама историческая возможность ея осуществленія зависитъ в ъ концѣ-коицовъ отъ ея собственной безусловной и отвлеченной природы.

Чернышевскій

брать какой-нибудь
скаго

идеала.

„Способъ

Но

зависитъ

категорически отказывается вы-

одинъ способъ

осуществленія еоціалистиче-

почему же собственно отказывается? Отвѣтъ:
отъ

нравовъ

народа и обстоятельствъ госу-

дарственной жизии его. Англичанину кажется удобнымъ расположеніе

квартиры

другіе народы.

въ

два

Строить

или три этажа, о чемъ и не думаютъ
его домъ по одному плану съ русскимъ

или французскимъ значило бы напрасно тревожить его привычки.
Можно

сказать

вообще

только

то,

быть опрятенъ, с у х ъ и тепелъ" *).

что
И

каждый домъ долженъ

этимъ отвѣтомъ рѣшается

весь нашъ споръ съ воображаемъшъ г. Ивановым?» - Разумником?»:
il л а и ъ

дома

зависитъ

отъ обстоятельствъ; но самое намѣреніе

его построить возникаетъ не въ зависимости отъ нихъ, а просто потому, что этого

требуетъ

безусловная природа разъ завоеванной

истины. Общая

историческая

возможность

постройки

дома

тоже очень мало зависитъ отъ перемѣпчивыхъ обстоятельствъ: она
онредѣляется, какъ намъ уже хорошо извѣстно, той же природой
отвлеченной истины,

да

еще общей природой человѣка. Марксъ

не даромъ говорилъ (см. его 3-ю
листъ-утопистъ
тоже

считаете

недаромъ

тезу о Фейербахѣ), что

себя стояіцимъ

Черпышевскій

надъ

заканчиваете

соціа-

обществомъ. И

свое разсужденіе о

способахъ осуществленія еоціалистическаго идеала такой фразой:
„Различпыхъ плановъ для исполненія требованій новой теоріи на*) Тамъ же, 44.

ходится много,

который

изъ нихъ вы захотите предпочитать

другому, почти все равно, потому

что

каждый изъ нихъ въ сѵ-

щественныхъ чертахъ своихъ сходенъ съ другими

удовлетво-

рителенъ, и изъ каждаго легко могутъ быть удалены т ѣ подробности, которыя составляютъ причину

споровъ между его привер-

женцами и защитниками другихъ плановъ" *).
Не

подумайте,

что

Чернышевскій

эклектикъ, выбирающій изъ каждой
оиъ находить

въ

ней

разсуждаетъ

здѣсь, какъ

утопической системы то, что

хорошаго, но не умѣющій подвести под?,

одинъ всеохватываюіцій

принципъ

то, что заимствуется имъ изъ

различныхъ системъ. У Чернышевскаго, несомнѣнно, есть свой объединяющій принципъ; но принципъ этотъ заключается именно въ
томъ, что главное дѣло вовсе

не въ перемѣнчивыхъ

ствам

въ

времени

извѣстныхъ

мѣста,

отвлечениыхъ

свѣтитель", обратившійся
мы

уже

знаемъ,

отвлечениыхъ

обстоятель-

достоинствах?»

истинъ. Онъ разсуждаетъ какъ „прокъ

изучение

„соціальнаго вопроса", а

что „просвѣтители" всегда разеуждали

отвле-

ченно. Чернышевскій самъ подтверждаете это въ той же статьѣ,
говоря, что просвѣщеніе имѣетъ
истины

въ

виду субъективное развитіе

индивидуумахъ * * ) . Когда

человѣкъ задается цѣлью

с у б ъ е к т и в н а я развитія истины въ индивидуумахъ,

онъ по необ-

ходимости отвлекается отъ того о б ъ е к т и в н а я

процесса,

подготовляете

извѣстныхъ истииъ

или,

иначе

индивидуумовъ

говоря,

къ

усвоенію

обусловливаете

собою приспособленіе обще-

ственнаго с о з н а н і я къ данному виду общественнаго
Чѣмъ отвлеченнѣе была точка

который

зрѣнія

бытія.

Чернышевскаго в ъ во-

просах?» соціализма, тѣмъ легче ему было отвлекаться отъ индив и д у а л ы ш х ъ особенностей

каждой

данной

стемы и безпристрастно защищать только то,

социалистической сичто составляло, по

его мнѣнію, общую душу в с ѣ х ъ этихъ системъ, т.-е. отвлеченный
иоложенія въ родѣ того, что наука должна заботиться объ интересах?» трудящейся массы, а не
атирующихъ эту массу и т. п.

объ
И

интересахъ людей, эксилу-

тѣмъ

естественнѣе было для

*) Тамъ же, 45.
* * ) Тамъ же, 11. Въ другомъ мѣстѣ необходимость этого с у б ъ е к т и в н а я
развитія истины в ъ индивидуумахъ доказывается у него такъ: „Полнота,
теоретическое изложеніе системы извѣстнаго быта, основаннаго на
извѣстномъ принципѣ,—вещь необходимая: нужно же знать, что в ъ самомъ дѣлѣ хорошо и справедливо"... („Основанія политической экономіи
Д. С. Милля". Примѣчанія. T. VII; стр. 634).

него,

нисколько

не

противорѣча

своего с о б с т в е н н а я

себѣ,

излагать, подъ видомъ

плана общественнаго переустройства, планъ

того или другого,

болѣе

или мепѣе случайно выбраннаго соціа-

листа-утописта. Т а к ъ , напримѣръ, въ статьѣ „Капиталь и трудъ"
онъ изложилъ планъ

Луи Блана, нридавъ

к а к ъ этого и надо было ожидать,—до

своему

изложенію,—

послѣдней степени отвле-

ченный характеръ *). А въ другомъ мѣстѣ онъ поясняете, почему
ему вздумалось взять въ примѣръ тогда Луи Блана. Онъ говорить:
„мы

хотѣли

случаю

его

только

сказать,

мысли

что

пріобрѣли

по особенному историческому

историческую

важность,

которой

иначе бы и не имѣли, потому что оригинальнаго въ нихъ м а л о * * ) " .
Такимъ образомъ. „собственнымъ" плаяомъ Чернышевскаго на самомъ дѣлѣ, вовсе

не

стоятельствахъ онъ

былъ планъ Луи

назвалъ

бы

Блана. При другихъ об-

своимъ

собственнымъ

планъ какого-нибудь другого соціалиста.

планомъ

Ему, какъ уже сказано,

важно было бы не то, что составляло особенность

того или дру-

гого изъ этихъ плановъ, а то, что составляло основу, общую имъ
всѣмъ:

отрицательное

отношеніе

къ существующему экономиче-

скому норлдку и убѣжденіе въ томъ,

что

возможенъ экономиче-

скій строй, основанный на союзномъ, товарищескомъ, трудѣ работниковъ. Эти основныя черты, общія всѣмъ соціалистическимъ системамъ,

онъ

горячо

отстаивалъ

„отсталой школы", о которыхъ
нихъ „скорѣе согласится
чественниковъ

тоже

въ

онъ говорилъ,

или

съ экономистами
что

каждый

изъ

пойти въ негры и в с ѣ х ъ своихъ сооте-

отдать

въ н е г р ы " , нежели сказать, что въ

томъ или другомъ соціалистическомъ
комъ дурного

спорахъ

планѣ

неудобоисполнимая.

нѣтъ

ничего слшн-

Къ этому можно приба-

вить, правда, что но характеру своего ума, преобладающей чертой
котораго

являлась

чувствовать

тѣмъ

разсудочность,
изъ

великихъ

онъ болѣе еклоненъ былъ сооснователей соціалистическихъ

системъ, которые меньше поддавались увлеченіямъ фантазіи. Такъ,

напримѣръ,

Роберте

Оуэнъ

былъ,

несомнѣнно, ближе къ нему,

нежели Фурье.
Спѣшимъ,

однако,

замѣтить,

что,

несмотря на отвлеченный

характеръ своей соціалистической мысли, Чернышевскій при своѳмъ
трезвомъ умѣ и при своемъ всегдашнемъ

стремленіи къ

практи-

ческой дѣятельности, не могъ принадлежать къ числу т ѣ х ъ утоііистовъ, которые требуютъ, чтобы человѣчество цѣликомъ приняло
ихъ

утопіи,

и считаютъ

безилодными

или

даже

вредными всѣ

частныя экономическія реформы. Таковы, напримѣръ,
Чернышевскій ѣдко смѣется надъ
имя

высшихъ

идеаловъ

подобными

отвергать

анархисты.

фантазерами.

какое-нибудь,

„Во

хотя бы и не

вполнѣ совершенное улучшеніе дѣйствителыюсти —значить слишкомъ уже идеализировать

и потѣшаться безилодными

теоріями".

Но его мнѣнію, у людей, склонныхъ къ такимъ иотѣхамъ, „дѣло
кончается большей частью тѣмъ, что послѣ напряженныхъ усилій
подняться до своего идеала, они опускаются такъ, что уже вовсе
не имѣютъ предъ собою никакого идеала". Это уже не въ бровь,
а прямо въ глазъ анархистамъ, да, если говорить

правду,

не

одиимъ анархистамъ...
Послѣ всего с к а з а н н а я понятно, что программа желательных?»
для Чернышевскаго чаетныхъ реформъ не могла отличаться огіредѣленностью: она до такой степени зависѣла въ его иредставленіи
отъ перемѣнчивыхъ условій времени и мѣста, что по необходимости
лишена была той тѣсной и органической связи съ конечною цѣлью,
какую мы наблюдаемъ въ

программахъ современныхъ

бочихъ партій Запада. В ъ общемъ
такъ какъ идеаломъ

можно, однако,

Чернышевскаго

былъ

намъ

ра-

сказать,

что

товарищескій

производителей, то онъ готовъ былъ поддерживать все,
ішдѣлъ малѣйшій намекъ на нринципъ
ассоціацій

занимается

Вѣра ІІавловна,
всѣ

говоримъ

героиня

которую Лопуховъ
и

ничего

не

ассоціаціи.

его романа

чемъ

Устройством?»

„Что

горячо хвалите

дѣлаемъ.

въ

трудъ

дѣлать?",

за

А ты позже

это: „мы

насъ в с ѣ х ъ

стала думать объ этомъ, и раньше в с ѣ х ъ рѣшилась приняться за
*) Главною особенностью этого плана является у Чернышевскаго то,
что его осуществленіе не стѣснило бы ничьей свободы: обязательности
нигдѣ нѣтъ никакой, „кто чѣмъ хочетъ, тотъ тѣмъ и занимается". (Тамъ
же, стр. 47); „живи гдѣ хочешь, живи, какъ хочешь, только предлагаются
тебѣ средства жить удобно и дешево, и кромѣ обыкновенной платы получать дивидендъ. Если и это стѣснительно, никто не запрещаете отказываться отъ дивиденда. (Тамъ же, стр. 49).
**) Сочиненія, VII, 640.

дѣло " * ) .
Очень интересенъ

тотъ

историческій

факте,

что

ііроиовѣдь

асеоціаціи велась тогда одновременно въ Россіи и въ Германіи. В ъ
1863 году появился романъ Чернышевскаго,
раго начинается у иасъ цѣлый рядъ
*) Сочиненія, IX. 103.

съ выходомъ

поиытокъ устройства

котопро-

изводительныхъ ассоціацій. В ъ томъ же году Лассаль рекомендуете иѣмецкимъ рабочим* ассоціаціи, какъ единственное
средство хоть нѣкотораго улучшенія и х * быта. Но какая разница
/ въ постанови! этого вопроса у насъ и в * Гермаиіи! В ъ роман!
Чернышевскаго, ставшем* на время программой русскихъ социалистов*, устройством* ассоціацій занимаются отдѣльныя, гуманныя и образованный личности: В ! р а Павловна и ея друзья. Къ этому
дѣлу привлекается даже иросвіщенный священник* Мерцаловъ,
играюіцій, по его собственному выраженію, роль „щита" въ
устроенных* В ! р о й Павловной мастерских*. О политической
самодѣятельности класса, заинтересованна™ въ устройств! такихъ ассоціацій, роман* не говоритъ ни слова. Не говорили о
ней ни слова и т ! люди 60-хъ годов*, которые пытались осуществить предложенную Чернышевским* программу. И наоборот*, первым* словом* Лассалевской агитаціи было указаніе рабочим*
на необходимость для них* политической самод!ятельности.
Лассаль требовал*, чтобы рабочіе, сплотившись въ особую политическую партію и пріобр!тя вліяніе на ход* д ! л ъ въ стран!,
заставили правительство дать имъ необходимый для обзаведенія
ассоціаціи деньги. В * проект! Лассаля д!ло заведенія ассоціацій
имѣетъ широкій общественный характер*. Ассоціаціямъ, вводимым* усилиями отд!льныхъ нросв!щенныхъ лиц* Лассаль не
придавал* ровно никакого значенія. По сравнеиію съ Лассалем*
Чернышеве™ является въ своем* роман! настоящим* утопистом*. ІІо сравнепію съ Чернышевским* Лассаль является въ
своей агитаціи истинным* представителем* нов!йшаго социализма.
Это различіе происходит* не отъ того, чтобы Лассаль былъ въ
умственномъ отношеніи выше Чернышевскаго. Можно съ увѣренноетыо сказать, что но своимъ умственным* силам* Чернышевскій нимало не уступал* Лассалю. Но великій русскій соціалистъ
былъ сыном* своей страны, политическая и экономическая отсталость которой придавала вс!мъ его практическим* планам* и
даже многим* теоретическим* взглядамъ характер* утопій. В *
своихъ практических* планах* заведенія ассоціацій онъ был*
гораздо ближе къ Шульце-Деличу, чѣмъ къ Лассалю. Но съ другой стороны, замѣтимъ, что и Лассаль въ своихъ практических*
планах* является истинным* представителем* нов!йшаго социализма только по еравнепію съ Чернышевским*. Т ѣ люди, которые на самомъ д ! л ! были истинными представителями и основателями новѣйшаго соціализма, Марксъ и Энгельс*, находили,

что и Лассалевсвіе планы представляют* собою не бол!е какъ
утопію. Они отказались поддержать знаменитаго агитатора именно
потому, что не хотѣли питать въ н!мецкомъ рабочем* класс!
склонность къ экономическим* утопіямъ.
Съ точки зрѣнія большей легкости устройства ассоціацій отстаивал* Чериышевскій и русское общинное землевладініе. Онъ
ие раз* говорил*, что у него нѣтъ пи малѣйшаго желапія приносить нынішніе экономическіе интересы народной массы въ
жертву будущим* ея интересамъ. И онъ, конечно, говорил* это
совершенно искренно. Если бъ он* не думал*, по крайней м ! р ! ,
в* теченіе п!котораго времени,—впосл!дствіи оиъ, как* мы увидим*, перестал* это думать,—что разрушеніе общины было бы
вредно для интересов* крестьянства, то он* не ополчился бы
па ея защиту. Но что навело его на мысль о той польз!, которую сможет* принести поземельная община нашей народной
масс!? На этот* вопросъ мы, не колеблясь, отвѣчаемъ: то психологическое соображеніе, что община поддерживает* и воспитывает* дух* ассоціаціи, необходимый для раціональной экономіи
будущаго. Это какъ нельзя бол!е ясно показывают*, наприміръ,
слѣдующія слова нашего автора: „ В в е д е т е лучшаго порядка д ! л ъ
чрезвычайно затрудняется въ Западной Е в р о п ! безграничным*
расширением* прав* отдѣльной личиости... Не легко отказываться
хотя бы от* незначительной части того, ч!мъ привык* уже пользоваться, а на З а п а д ! отдѣльная личность привыкла уже къ безграничности частных* прав*. Польз! и необходимости взаимных*
уступок* может* научить только горькій опыт* и продолжительное размыішгеніе. На Запад! лучшій порядок* экономическихъ
отношеній соединен* съ пожертвованіями, и потому его учреждение очень затруднено. Он* противен* привычкам* англійскаго и
французскаго поселянина" *).
Взглядъ на общину как* на учрежденіе, воспитывающее дух*
ассоціаціи, привел* Чернышевскаго къ сближенію со славянофилами, которые, какъ это вс!мъ извѣстдо, тоже были убѣжденными
ея защитниками. Сочувственное отношеыіе славянофилов* къ общин! ставило ихъ, въ глазах* Чернышевскаго, „выше многих*
из* самыхъ серьезных* западников*" **). Т а к * было, но крайней

*) Сочиненія, т. Ill, стр. 183.
**) Тамъ же, стр. 181.

мЕрЕ, въ первые года его литературной дЕятельности *). Интересно прослѣдить тотъ логическій путь, который привелъ его въ
данномъ случаЕ къ предпочтенію славянофилов! нЕкоторой части
западниковъ.
Исходным! пунктомъ его разсужденій являются слѣдующія
положенія, очень напомипающія извЕстную теорію Кавелина о
развитіи личнаго права въ Западной ЕвропЕ.
Обезпеченіе частныхъ правъ отдЕльной личности было существенным! содержавіемъ западио-евроітейской исторіи въ послЕдиія столѣтія. Теперь цѣль эта въ высокой степени достигнута.
Право собственности почти исключительно перешло на ЗанадЕ въ
руки отдѣльныхъ лицъ и ограждено прочными гарантіями. Не
менЕе прочными гарантіями ограждены тамъ юридическая независимость и неприкосновенность отдЕльнаго лица. Но это исключительное развитіе личнаго права имѣетъ свои невыгоды, особенно яамЕтныя въ земледѣліи и промышленности. Явилось
экономическое неравенство, возникло „пролетаріатство", капиталы
сосредоточились въ рукахъ предпринимателей. Накояецъ, всѣ отрасли экономической дЕятельности находятся подъ властью безгранична™ взаимна™ соперничества отдЕльныхъ предпринимателей.
Это тяжелое и, какъ выражается Чѳрныіпевскій, противоестественное положеніе дѣлъ вызвало иоявленіе новыхъ стремленій, которыми устранялись слабый стороны прежняго одеосторонияго идеала.
Возникла идея о союзномъ пользованіи средствами производства
и о союзной его организации В ъ земледЕліи союзное нользованіе
средствами производства равносильно общинному землевладЕнію.
Чернышевскій доказывает!, что это стремленіе къ союзному пользование и производству является не болѣе, какъ дояолненіемъ
прежняго стремленія къ обезнеченію иравъ отдЕльной личности.
„Въ самомъ дѣлѣ,—говорить онъ,—не надобно забывать, что человЕкъ не отвлеченная юридическая личность, по живое существо,
въ жизни и счастьи котораго матеріальная сторона (экономическій бытъ) имЕютъ великую важность; и что потому, если должны
быть для его счастья обезпечены его юридическія нрава, то не
менЕе нужно обезпеченіе и матеріальной стороны его быта. Даже
юридическія права, на самомъ дЕлЕ, обезпечиваются только
исполиеніемъ этого послѣдняго условія, потому что человЕкъ,

зависимый въ матеріальныхъ средствахъ существованія, не можетъ быть независимым! человѣкомъ на дѣлѣ, хотя бы по буквѣ
закона и провозглашалась его независимость" *).
До сихъ поръ все разсуждеяіе Чернышевскаго ведется въ
духЕ послЕдовательнаго западничества. Болѣе того, можно подумать даже, что въ этомъ своемъ разсужденіи онъ вполнЕ нереходитъ на точку зрѣнія матеріалистическаго объясненія исторіи,
онъ указывает!, какимъ образомъ новый общественный идеалъ
возникъ на ЗападЕ подъ вліяніемъ новыхъ условій экономической
жизни **). Но дальше начинается сближеніе Чернышевскаго со
славянофилами, и тутъ становится очевидным!, что онъ въ сущности не переставал! держаться идеалистическаго принципа
„просвЕтителей": „міромъ иравятъ мнЕиія".
„То, что представляется утопіей въ одной странЕ, существует!
въ другой, какъ фактъ...—говорить онъ.—У насъ есть землевладЕльцы съ юридическим! иолновластіемъ англійскаго и французскаго землевладЕльца... но они составляют!, сравнительно съ массой народа, еще очень немногочисленный классъ, понятія котораго о полновластной собственности отдЕльнаго лица надъ землею еще не проникли въ сознаніе массы нашего племени... Масса
народа до сихъ поръ понимаетъ землю, какъ общинное достояніе,
и количество земли, находящейся въ общинномъ владЕніи, или
иользованіе ими подъ общинного обработкою, такъ велико, что
масса участковъ, совершенно выдЕлившихся изъ него въ полновластную собственность отдѣльныхъ лицъ, по сравненію съ нимъ,
*) Тамъ же, стр. 183.
**) У Чернышевскаго мы встрѣчаемъ тутъ даже знаменитую теперь
„теорію обнищанія". Онъ пишетъ: „съ одной стороны возникли въ
Англіи и Франціи тысячи богачей, съ другой—милліоны бѣдняковъ. По
роковому закону безгранична™ соперничества, богатство первыхъ
должно все возрастать, сосредоточиваясь все въ менынемъ и меньшемъ
числѣ рукъ,—a положеніе бѣдняковъ должно становиться все тяжелей
тяжеле". (Соч. Ш, 182). Эта теорія встрѣчается почти у всѣхъ выдающихся соціалистовъ-утопистовъ, обращавших! нѣкоторое внимаыіе на
экоиомическіе вопросы. Марксъ нашелъ ее готовою и передѣлалъ такъ,
что она совершенно перестала быть теоріею обнищанія въ старомъ
смыслѣ этого олова. (См. нашу 3-ю статью противъ г. Струве въ сборникѣ „Критика нашихъ критиковъи). Но гг. „критикамъ" Маркса выгодно теперь приписывать ему въ политических! цѣляхъ именно теорію
ибнищанія, какъ она существовала въ литературѣ утопическаго
ооціализма.

незначительна.
долгнмъ

Порядокъ дѣлъ,

иутемъ

стремится

насъ въ могущественномъ

къ

которому столь труднымъ

теперь Западъ,

народномъ

еще существуете

обычаѣ

нашего

сельскаго

быта" *).
Отсюда дѣлается тотъ вьтводъ, что такъ какъ „мы видимъ печальны я послѣдствія разрушенія общины па Западѣ, то мы должны
сохранить общину въ Россіи. Примѣръ Запада

не долженъ быть

потерянъ для насъ" **).
„Мы видимъ"... Кто м ы ? Опять все та же интеллигенція, все
та же единственная дѣйствующая армія человѣческаго
которая изучаете исторію

и пользуется ея уроками.

интеллигеяція не имѣетъ власти.
зоваться

прогресса,

примѣромъ Запада?

К а к ъ же

Она можетъ

Но русская

можетъ она воспольвоспользоваться

имъ,

е с л и ей удастся повліять на людей, власть имѣющихъ. Поэтому
Чернышевскій и старается показать этимъ людямъ, какія болыпія
выгоды извлечете Россія изъ сохранения поземельной общины.
Это уже совсѣмъ

идеалистическій взглядъ на дѣло.

по себѣ этотъ взглядъ

пока еще

не заключаете

Но самъ

въ себѣ ровно

ничего славянофильскаго. Сильный славянофильскій оттѣнокъ придается ему лишь тѣмъ соображеніемъ Чернышевскаго, что у нас?»
уже существуете, какъ фактъ, то учрежденіе, къ которому только
еще стремится Западъ и которое представляется
ны мъ людямъ
словно

просто утопіею.

повторяется

тотъ

В ъ этомъ

доводъ,

многимъ запад-

соображеніи почти до-

который нѣкогда

выдвинута

былъ славянофиломъ Самаринымъ противъ западника Кавелина и
который сводится къ тому, что „западный міръ выражаете теперь
требованіе органическаго примиренія начала личности
ломъ объективной

и для в с ѣ х ъ обязательной

о б щ и н ы (авторъ

разумѣлъ

новѣйшія

что это требованіе „совпадаете

съ

нача-

нормы—требованіе

соціальныя движенія)

съ нашей субстанціей",

что „въ

оправданіе формулы мы приносимъ бытъ" и что въ этомъ

точка

соприкосновенія нашей исторіи съ западной ***).
Какъ мы уже видѣли, этотъ

славянофильскій

кой степени нравился Чернышевскому,
товъ бьтлъ поставить

славянофиловъ

взглядъ до та-

что онъ въ виду его

выше многихъ

го-

серьезных?»

*) Тамъ же, стр. 184.
**} Тамъ же, стр. 185.
***) Не имѣя подъ рукой сочинепій 10. Самарина, мы цитируемъ этотъ
его взглядъ по книгѣПыпина: „Характеристика литературных?» мнѣній",
стр. 298.

занадныковъ. Надо думать, что ему не было извѣстно мнѣніе Б ѣ линскаго, который подъ конец?» своей жизни рѣшительно возсталъ
противъ уступокъ, дѣлавшихся его друзьями славянофиламъ въ
вопросѣ объ общинѣ. Если бы это мнѣніе Бѣлинскаго было
извѣстно нашему автору, то онъ, иавѣрно, не сталъ бы выражаться такъ рѣшителыю о нревосходствѣ славянофиловъ надъ
тѣми западниками, которые не возлагали на общину никаких?»
надеждъ.
Однако, оставляя область болѣе или менѣе вѣроятяыхъ предположений, надо признать тотъ историческій фактъ, что Чернышевскій, никогда не бывшій народникомъ *), былъ однимъ изъ
т ѣ х ъ писателей, у которыхъ народники заимствовали сильнѣйшіе
свои доводы. Охотнѣе всего ссылались они,—по крайней мѣрѣ
въ періодъ выработки ихъ ученія,—на знаменитую статью „Критика философскихъ иредубѣжденій противъ общиннаго землевладѣнія", появившуюся первоначально въ 12-ой книжкѣ „Современника" за 1858 годъ. Мы сейчасъ увидимъ, что собственно на эту
статью они сослались только по недоразумѣнію: она была написана Чернышевскимъ уже въ то время, когда онъ уже совершенно
махнулъ рукой на русскую общину. Тѣмъ не менѣе мы все-таки
находимъ нужнымъ сказать здѣсь нѣсколько словъ об?» этой во
многихъ отношеніяхъ замѣчательной статьѣ.
Чернышевскій спорите въ ней съ „экономистами отсталой
школы", находившими, что общинное владѣніе землею достойно
лишь дикихъ или варварскихъ племенъ. Онъ опровергаетъ это
мнѣніѳ, ссылаясь на знаменитую мысль Гегеля о томъ, что третья
и конечная фаза въ развитіи всякаго даннаго явленія по своей
формѣ похожа на первую. Народы начали съ общиннаго земле- *
лладѣнія и они снова вернутся къ нему въ своемъ дальнѣйшемъ
*) Аристовъ, въ своей книгѣ о Щаповѣ, разсказываетъ, что Чернышевскій, заинтересовавшись сочинеиіями Щапова, искалъ знакомства съ
иимъ и, встрѣтивъ его у одного общаго пріятеля, велъ съ нимъ длинный с иоръ. Споръ этотъ показалъ Чернышевскому, что сотрудникомъ
», Современника" Щаповъ быть не можетъ: такъ сильно расходились ихъ
чзгляды. Но какъ относились къ Щапову впослѣдствіи тѣ самые люди,
которые считали себя горячими поклонниками Чернышевскаго? Щапов окіе взгляды на русскую исторію явились составною частью народническаго ученія, и наши народники, продолжая „уважать" Чернышевскаго, даже не потрудились спросить себя,—не существуете ли протинорѣчія между его взглядами и ІДаповской идеализаціей старинной народной жизни.

развитіи. На это можно замѣтить, что Черныгаевскій пошелъ
здѣсь гораздо дальше Гегеля. Гегель говоритъ о формальном*
сходств! третьей фазы развитія съ первою, но онъ не говорил*
о полном* т о ж е с т в ! этихъ фаз*. Чернышевскій же какъ будто
предполагает* полное тожество. Слѣдул Гегелю, дѣйствительно
можно предположить, что народы, начав* с ъ о б щ е с т в е н н о й
собственности, возвратятся къ ней впослѣдствіи, по нельзя сказать,
что народы возвратятся именно къ т ! м ъ формам* о б щ и н и а г о
в л а д ѣ н і я , съ которыхъ они начали свое развитіе. А если можно
ожидать этого, то зач!мъ останавливаться на сельской общий!
съ перед!лами? Надо предполагать въ такомъ случаѣ, что народы
вернутся къ первобытным* родовым* учрежденіямъ, так* как*
первобытный коммунизм* былъ коммунизмом* кровнаго союза.
Но на такое предиоложеніе едва ли кто отважится въ настоящее время. Ссылаясь на Гегеля, Чернышевскій упустил*
из* виду д в ! важнѣйшія особенности гегелевской философіи.
Во-первых*, у Гегеля всякое развитіе,-—и въ логик!, и въ природ!, и въ общественных* отношеніяхъ, — совершается само
изъ себя, силой внутренней, „имманентной" діалектики. Чернышевскому сл!довало показать, что въ русской общин! есть именно
та внутренняя логика отношеній, которая со временем* должна
привести ее отъ общиннаго в л а д ѣ н і я землею къ общинной ея
о б р а б о т к ! и къ общинному п о л ь з о в а н і ю ея продуктами.
В і д ь именно въ интересах* такой формы общественной собственности и отстаивал* онъ общинное землевлад!ніе: ему казалось,
что община облегчит* переход* къ ней. Но Чернышевскій не
сдѣлалъ этого, так* какъ, вообще, онъ пріурочивалъ свои ожидаыія къ субъективным*, а не къ объективным* факторам* развитія,
къ распространен^ знаній, а не ко внутренней логик! общественных* отношеній. Но этим* онъ изм!нялъ духу той самой философы, на которую ссылался въ своей полемик! съ противниками
общины.
Справедливо считая частную собственность лишь промежуточной формой въ историческом* развитіи экономическихъ отношеній, Чернышеве™ сильно напирал* на то обстоятельство, что,
по мн!нію Гегеля, промежуточныя фазы развитія могут* при
изв!стныхъ обстоятельствах* значительно сократиться или даже
совс!мъ не им!ть мѣста. За это въ особенности ухватились впослѣдствіи наши народники, вся программа которыхъ основывалась именно на томъ предположены, что капитализм*,—эта про-

межуточная фаза въ развитіи экономики цивилизованна™ общества,—не будетъ имѣть міста въ Россіи.
Отвлеченно говоря, подобный сокращенія промежуточных*
фаз* вполн! возможны. Но, во-иервыхъ, что касается сокращенія
извѣстныхъ фаз* развитія, то самъ Чернышевскій прекрасно понимал*, что не всегда данная фаза, при своем* сокращеніи, приводит* къ таким* же результатам*, к * каким* приводить она
при большей продолжительности. Въ „Полемических* Красотах*"
онъ указывает* на сигары, которыя пріобрѣтаютъ особенно цѣнныя для курильщиков* качества, подвергаясь медленному процессу
высыханія и связанным* съ ним* химическим* измѣнеяіямь. Но
попробуйте сократить продолжительность этого процесса высыханія и сразу искусственно высушить свѣжія сигары. По словамъ
нашего автора, хорошаго въ такихъ сигарах* будетъ немного.
Что же это значит*? Это значит*, что иной ход* процесса ведет*
за собою иные химическіе результаты. Не то ли же и въ общественной жизни? Нѣтъ ли основанія думать, что болѣе или менѣе
продолжительный процесс* капиталистическая) развитія создает*
такія политическія, умствеыныя и нравственныя качества трудящаяся класса, каких* мы вовсе не найдем* въ народ!, не покидавшем* въ теченіе всей своей исторіи допотопных* „устоев*"
своего быта? И нѣтъ ли оспованія опасаться, что народ*, не
усвоившій с е б ! культурных* лріобр!теній капиталистической фазы,
окажется совершенно неспособным* къ организаціи общественнаго производства въ тѣхъ разм!рахъ, которые предполагаются
огромным* развитіемъ современных* производительных* сил*.
Но народники, ухватившіеся за аргументацію Чернышевскаго,
совсѣмъ даже и не подозрѣвали ея слабых* сторон*.
Во-вторых*, отъ возможности извѣстнаго явленія еще очень
далеко до его дѣйствительности. Чтобы то или иное, возможное
въ теоріи, явленіе совершилось въ дѣйствительности, необходимы
изв!стныя конкретныя условія. Спрашивается, были ли на лицо
зъ тогдашней Россіи такія конкретныя условія, которыя позволили
бы русскому народу миновать капитализм* и отъ общины сразу
перейти къ социалистической форм! общежитія? Мы задаем* этот*
вопрос* не потому, что на него давно отвѣтила уже сама жизнь,
оездощадно оом!явъ народнически унованія, а потому, что на
него отвѣчалъ въ той же самой стать! самъ Чернышеве™, проливая этим* очень яркій св!тъ на чисто гипотетическій характер*
своих* доводов* въ пользу общины.

В ъ самомъ

дѣлѣ, уже въ пачалѣ этой статьи читателя пора-

жаютъ,—вѣрнѣе должны были бы поражать, хотя народники ухитрились и х ъ не замѣтить,—слѣдующія знаменательныя строки. „Возобновляя мою рѣчь объ общинномъ владѣніи, я долженъ начать
признаиіемъ совершенной справедливости т ѣ х ъ словъ моего нерваго

противника,

самомъ

г.

Вернадская,

возникновении

спора,

что

которыми онъ объявлялъ въ
напрасно

взялся я за этотъ

предмета, что не доставилъ я тѣмъ чести своему здравому смыслу.
Я раскаиваюсь въ своемъ пропіломъ благоразуміи, и если бы цѣною униженной просьбы объ извиненіи могло покупаться забвеніе
совершившихся
щенія

фактовъ, я не колеблясь

сталъ бы просить про-

у противниковъ, лишь бы этимъ моимъ униженіемъ былъ

ирекращенъ споръ, начатый мною столь неудачно" *).
Что же это такое? В ъ чемъ дѣло? Вѣдь, не доводы же противниковъ смутили Чернышевскаго? Конечно, нѣтъ. Онъ говорить:
„Слабость

аргументовъ,

владѣнія,

такъ

приводимыхъ

противниками

общинная

велика, что безъ всякихъ опровержений съ моей

стороны начинаютъ журналы, сначала рѣшительно опровергавшіе
общинное владѣніе, одинъ за другимъ дѣлать все больше и больше
уступокъ

общинному

обстоятельство

поземельному принципу" * * ) . Его смущало

совершенно

другого

рода, не имѣвшее никакого

касательства къ отвлеченному принципу о б щ и н н а я землевладѣнія.
„Какъ ни важенъ представляется мнѣ вопросъ о сохраненіи общинн а я землевладѣнія,—заявляетъ Чернышевскій,—но онъ все-таки
составляете только одну сторону дѣла, къ которому принадлежит?).
Какъ высшая гарантія благососгоянія людей, до которыхъ относится,
уже

этотъ

даны

доставлепія
считаться
самымъ

принципъ

другія,
его
два

получаете

смыслъ только тогда,

когда

низшія гарантіи благосостоянія, пужныя для

дѣйствію

простора. Такими гарантиями должны

условія. Во-первыхъ, принадлежность ренты тѣмъ

лицамъ,

которыя

участвуютъ

въ

общинномъ владѣніи.

Но этого еще мало. Надобно такъ же замѣтить, что рента только
тогда серьезно заслуживаете своего имени, когда лицо, ее получающее, не обременено кредитными обязательствами, вытекающими
изъ с а м а я ея иолученія... Когда человѣкъ уже не такъ счастливь,
чтобы получить ренту, чистую отъ всякихъ обязательству то, по
крайней

мѣрѣ, предполагается,

что уплата по этимъ обязатель-

но Сочиненія, т. IV, стр. 304—305.
* * ) Тамъ же, стр. 306.

ствамъ не очень велика по сравненію съ рентою... Только при
соблюденіи этого второго условія люди, интересующіеся его благосостояніемъ, могутъ желать ему нолученія ренты" *). Но это условіе не могло быть соблюдено въ дѣлѣ освобождаемых?, крестьянъ,
поэтому Чернышевскій и считалъ безполезнымъ защищать не
только общинное землевладѣніе, но и самое надѣленіе крестьянъ
землею. У кого оставалось бы какое-нибудь сомнѣніе на этотъ
счетъ, того совершенно убѣдитъ слѣдующій примѣръ, приводимый
нашимъ авторомъ. „ Предположимъ,--говорить
онъ,—обращаясь
къ своему любимому способу объясненія носредствомъ „параболъ"—
нредположимъ, что я былъ заинтересованъ принятіемъ средствъ
для сохраненія провизіи, изъ запаса которой составляется в а ш ь
обѣдъ. Само собою разумѣется, что если я это дѣлалъ собственно
изъ расиоложенія къ вамъ, то моя ревность основывалась на предположены, что провизія принадлежите вамъ и что приготовляемый
изъ нея обѣдъ здоровъ и выгоденъ для васъ. Представьте же
себѣ мои чувства, когда я узнаю, что провизія вовсе не принадлежите вамъ и что за каждый обѣдъ, приготовляемый изъ нея,
берутся съ васъ деньги, которыхъ не только не стоите самый
обѣдъ, но которыхъ вы вообще не можете платить безъ крайняго
стѣснепія. Какія мысли приходятъ мнѣ въ голову при этихъ
столь странныхъ открытіяхъ?.. Какъ я былъ глупъ, что хлоноталъ
о дѣлѣ, для полезности котораго не обезиечены условія! Кто
кромѣ глупца можетъ хлопотать о сохранены собственности въ
извѣстныхъ рукахъ, не удостовѣрившись прежде, что собственность достанется въ эти руки и достанется на выгодныхъ услошяхъѴ.. Лучше пропадай вся эта провизія, которая приносите
только вредъ любимому мною человѣку! Лучше пропадай все
дѣло, которое приносить вамъ только раззореніе! Досада за васъ,
стыдъ за свою глупость,—вотъ мои чувства" *'*).
Укажемъ еще на разговоры Волгина съ Нивельзинымъ и Соколовскимъ, въ „ІІрологѣ Пролога". Они касаются освобожденія
крестьянъ: „Пусть дѣло освобожденія крестьянъ будетъ передано
яъ руки помѣщичьей партіи. Разница не велика,—говорить Волгинъ Соколовскому, и на замѣчаніе его собесѣдника о томъ, что,
напротивъ, разница колоссальная, такъ какъ помѣщичья партія
противъ надѣленія крестьянъ землею, онъ рѣшительно отвѣчаетъ:

нѣтъ, не колоссальная, а ничтожная. Была бы колоссальная, если
бы крестьяне

получили

землю

безъ

выкупа.

Взять у человѣка

вещь или оставить ее человѣку—разница, но взять съ него плату
за нее —все равно. ГІланъ помѣщичьей ггартіи разнится отъ плана
прогрессистовъ только тѣмъ, что проще, короче. Поэтому онъ даже
лучше. Меньше проволочекъ, в ѣ р о я т н о , м е н ь ш е н о б р е м е нен і я для крестьянъ*).

У кого изъ крестьянъ есть д е н ь г и —

тотъ купить себѣ землю. У кого н ѣ т ъ — т ѣ х ъ нечего обязывать и
покупать ее. Э т о б у д е т ъ
тоже покупка.

только

Если сказать правду,

раззорять

ихъ.

Выкупъ

лучше пусть будутъ освобо-

ждены безъ земли... Вопросъ поставлен! такъ,

что я не нахожу

причинъ горячиться даже изъ-за того, будутъ или не будутъ освобождены крестьяне; тѣмъ меньше изъ-за того, кто станѳтъ

осво-

бождать ихъ, либералы или помѣщики. ІІо моему все равно. Или
помѣщики даже лучше" **).
В ъ разговорѣ съ Нивельзинымъ Волгинъ в ы с т а в л я е т !

другую

сторону своего отногаенія къ тогдашней ностановкѣ крестьянскаго
дѣла. „Толкуютъ:

освободить

силы на такое дѣло?

крестьян!—восклицаетъ

Е щ е н ѣ г ъ силъ.

Нелѣно

онъ.

Гдѣ

приниматься

за

дѣло, когда нѣтъ силъ на него. А видите къ чему идетъ: станутъ
освобождать.

Что

выйдетъ,—сами

судите,

что

выходитъ,

когда

берешься за дѣло, котораго не можешь сдѣлать... Испортишь дѣло,
выйдетъ мерзость. А х ъ , наши господа эмансипаторы, всѣ эти ваши
Рязанцевы съ компапіею! вотъ хвастуны-то; вотъ болтуны-то; вотъ
дурачье-то"... * * * ) .
Эти разговоры

Волгина,

а также и длинныя

выписки,

при-

веденный нами изъ статьи „Критика философскихъ нредубѣжденій",
заключают! въ себѣ драгоцѣнный матеріалъ для сужденія о томъ,
какъ отвѣчалъ Чернытаевскій

самому себѣ на вопросы:

на лицо въ тогдашней Россіи

конкретный

условія,

были

ли

необходимым

для того, чтобы поземельная община могла сразу перейти въ соціалистическую форму производства. И х ъ

не

было,

и Черны-

шевскій увидѣлъ это уже къ концу 1858 года. У в и д ѣ в ъ это, онъ
показалъ себя несравненно болѣе

проницательным!,

нежели

на-

родники, которые еще въ серединѣ 9 0 - х ъ годовъ старательно разводили свои рацеи насчетъ

того,

что

Россія

*) Курсивъ повсюду въ этой выпискѣ нашъ.
**) Сочиненія, т. X, ч. 1-ая, стр. 164-ая.
***) Тамъ же, стр. 91.

можетъ

избѣжать

капитализма. Вяолнѣ естественно, что очень большой человѣкъ
гораздо больше людей очень маленъкихъ: странно было бы удивляться тому, что Чериышевскій оказался несравненно проницательнѣе г. В . В . Но все-таки позволительно удивиться тому, что
Чернышевскій могъ въ теченіе нѣкотораго времени питать иллюзіи
на счетъ вѣроятной судьбы общины. И это можно объяснить только
тѣмъ, что для него, какъ для человѣка, стоявшаго на точкѣ зрѣнія
утопическаго соціализма, главный вопросъ всегда заключался въ
отвлеченной правильности принципа, а не въ т ѣ х ъ к о н к р е т н ы х !
условіяхъ, при которыхъ могло бы совершиться его осуществление.
Ошибка, сдѣланная имъ въ этомъ случаѣ, повторялась весьма значительною частью русскихъ соціалисговъ вплоть до конца прошлаго вѣка, а отчасти и до нашихъ дней. И въ виду этого неоспоримаго факта необходимо отдать Чернышевскому ту справедливость,
что онъ уже при самомъ пачалѣ своей литературной дЕятельности
обнаружилъ въ разеужденіяхъ объ общииѣ гораздо больше вдумчивости, нежели многіе и многіе „русскіе соціалисты" даже въ
еерединЕ 90-ыхъ годовъ, когда уже, казалось бы, только слЕпой
могъ не видЕть, что наши пресловутые „вѣковые устои" разлѣзаются но всЕмъ швамъ. Уже въ аітрѣлЕ 1857 года онъ писалъ:
но „нельзя скрывать отъ себя, что Россія, доселѣ мало участвовавшая въ экономическом! движеніи, быстро вовлекается в ъ него,
и нашъ бытъ, доселѣ оставшійся почти чуждымъ вліянію тЕхъ
экономических! законовъ, которые обнаруживают! свое могущество
только при усиленіи экономической и торговой дЕятельности, нач и н а е т ! быстро подчиняться ихъ силЕ. Скоро и мы, можетъ быть,
вовлечемся въ сферу полнаго дѣйствія закона конкурренціи" * ) .

Это какъ разъ то, что послѣ него такъ долго и старательно
скрывали отъ себя и своихъ читателей теоретики нашего народничества. Правду говорите Писаніе: звѣзда отъ звЕзды разнствуетъ
во славЕ... Убѣдившись въ томъ, что у насъ нЕтъ на лицо тѣхъ
условій, которыя сдЕлали бы общинное землевладѣліе источником!
благосостоянія народа, Чернышевскій долженъ былъ увидѣть, что
его сочувственное отношеніе къ обіцинѣ въ дЕйствительности
очень мало походить на симпатію къ ней славянофилов!. Въ статьѣ
» 0 причинах! паденія Рима" онъ говорить, что хотя община
могла бы принести извЕстную долю пользы въ дальнѣйшемъ развитіи Россіи, однако, гордиться ею все-таки смЕшно, потому что

она все-таки есть признаки» нашей экономической отсталости. Онъ
берѳтъ примѣръ: европейскіе инженеры, говорить онъ, пользуются
теперь прикладной механикой для постройки висячихъ мостовъ.
Но вотъ оказывается, что въ какой-то, онъ самъ хорошенько не
иомнитъ въ какой, отсталой азіатской странѣ туземные инженеры
давно уже строили висячіе мосты въ подходящихъ для этого мѣстностяхъ. Значить ли это, что азіатскую прикладную механику
можно поставить на одинъ уровень съ европейской? Мостъ мосту—
рознь, и висячій мостъ азіатскихъ инженеровъ безконечно далеко
отстоитъ отъ европейскаго висячаго моста. Конечно, когда въ
азіатской странѣ, издавна знакомой съ висячими мостами, явятся
европейскіе техники, то имъ легче будетъ убѣдить иного мандарина
въ томъ, что новѣйшіе висячіе мосты не представляютъ собою
безбожной затѣи. Но и только. Не смотря на свои висячіе мосты,
азіатская страна все-таки останется отсталой страной, а Европа
все-таки будетъ ея учительницей. То же съ русской общиной. Она,
можетъ быть, облегчить дѣло развитія нашей родины; но главный
толчекъ для него все-таки придетъ съ запада, и обновлять человѣчество намъ, даже съ помощью общины, все-таки не пристало.
Это уже совсѣмъ не но славянофильски. Но теперь Черныщевскій
уже не щадить славянофиловъ. Онъ прямо говорить, что съ такими
чудаками, какъ они, не стоить и спорить о судьбахъ Запада.
А когда все-таки онъ вступаете въ разсуждевія съ ними, то
выражается уже совсѣмъ непочтительно. Т а к ъ , напримѣръ, въ
статьѣ „Народная безтолковость", напечатанной въ X книжкѣ „Современника" за 1851 -ый годъ, онъ читаете имъ нотацію за ихъ
отношеніе къ славянамъ. Грубость выбраннаго имъ заглавія онъ
объясняете тѣмъ, что, проникшись славянофильскими доводами,
онъ рѣшился избѣгать употребленія иностранных! словъ, который
могли бы, не измѣняя названія статьи по существу, придать ему
болѣе вѣжливую форму. По мнѣнію славянофильской газеты Ивана
Аксакова „День", Россія должна была преподнести славянамъ
„даръ самостоятельна™ бытія подъ сѣнью крьглъ русскаго орла".
Чернышевскій д о к а з ы в а е т ! , что у русскаго орла много своихъ
с о б с т в е н н ы х ! дѣлъ. „Если вы хотите войны,—говорить онъ,—то
разсудите-же, дозволяютъ-ли намъ думать о войнѣ наши обстоятельства" * ) . Кромѣ того, онъ полагалъ, что если бы славянофилы дѣйствительио желали добра турецким! славянамъ, то они

постарались бы внушить занаднымъ державами» увѣренлость, что
падевіе турецкой власти в ъ Европѣ не послужить къ ноглощенію
Д у н а й с к и х ! княжествъ Россіей и не поведете къ обращенію Константинополя въ русскій губернскій городъ. Если бы славянофилы
сдѣлали это, то турецкіе славяне освободились бы и безъ нашей
помощи. То же и относительно австрійскихъ славянъ: „Какъ ваши
слова о нрикрытіи турецкихъ славянъ могущественными крыльями русскаго орла возбуждаютъ Англію и Францію поддерживать
турокъ, точно такъ же подобный ваши рѣчи объ австрійскихъ
с л а в я н а х ! возбуждаютъ Германію поддерживать австрійцевъ. Неужели вы думаете, что при нынѣшнихъ стремленіяхъ нѣмцевъ
къ политическому единству было бы мило для нѣмцевъ существованіе нынѣшней Австрійской имперіи, являющейся сильнѣйшимъ
препятствіемъ къ достиженію нѣмецкаго единства,—было бы мило
нѣмцамъ поддерживать Австрію, если бъ не опасались они, что при
паденіи этой имиеріи восточная половина ея иодиадетъ подъ
власть Россіи? В ы возстановляете кѣмцевъ противъ освобожденія
австрійскихъ славянъ" *). Далѣе Чернышевскій прибавляет! и
показываете, что военный задоръ славянофильской газеты И.
Аксакова вызывается не сочувствіемъ къ славянамъ, а стремлением! подчинить славянскія племена русской власти. Мимоходом!
онъ опровергает! также и славянофильскія разглагольствованія
о будто бы коварномъ и злостномъ отношеніи Запада къ Россіи.
Онъ говорить, что в с ѣ серьезные органы европейской печати
отнеслись съ болыпимъ сочувствіемъ къ важнѣйшимъ реформам!
въ Росеіи, и что сочувствовать успѣхамъ общественной жизни
какой-либо страны совсѣмъ ne значите желать ей зла.
Все это было какъ нельзя болѣе справедливо и показывало,
что, несмотря на временный иллюзін на счетъ возможной судьбы
общины, Чернышевскій, подобно Бѣлинскому, остался убѣждеипымъ и дальновидным! западникомъ.

ГЛАВА

ЧЕТВЕРТАЯ.

Соціализмъ и политика.
Тотъ, кто на основаніи

сочиненій

Чернышевскаго

старается

составить себѣ понятіе объ его политическихъ взглядахъ, сначала
испытываете нѣкоторое смущеніе, если только онъ самъ не равно-

душенъ къ политикѣ. В ъ самомъ дѣлѣ, человѣкь, который

былъ

послѣ Бѣлиискаго наиболѣе яркимъ представителемъ передовыхъ
стремленій въ нашей литературѣ, кажется сначала политическимъ
индифферентистомъ. И не потому, что изъ-подъ его пера выходить
нѣсколько ыеудачнымъ

выражены;

не

вслѣдствіе

какой-нибудь

описки, а въ силу т ѣ х ъ общихъ принципов?, на основаніи

кото-

рыхъ онъ судить иногда о важнѣйшгхъ явлепіяхъ западно-европейской жизни. В ъ доказательство мы сошлемся на статью „Борьба
партій во Францік при Людовикѣ X V I I I и К а р л ѣ Х "
никъ" 1858 г.

(„Современ-

8 и 9). Мы тамъ читаемъ:

„У либераловъ и демократовъ существенно

различны

ный желанія, основныя тюбужденія. Демократы

корен-

имѣютъ въ виду

по возможности уничтожить преобладаніе высшихъ классовъ надъ
низшими въ

государственпомъ

устройствѣ,

съ

одной

уменьшить силу и богатство высшихъ сословій,

съ

стороны

другой

дать

болѣе вѣса и благосостоянія пизшимъ сословіямъ. Какимъ путемъ
измѣнить въ этомъ смыслѣ законы и поддержать

новое

ство общества, для нихъ почти все равно.

Напротивъ

бералы никакъ не согласятся предоставить

перевѣсъ

устрой-

того,
въ

ли-

обіце-

с т в ѣ низшимъ сословіямъ, потому что эти сословія по своей необразованности и матеріальной скудности равнодушны къ интересамъ, которые выше всего для либеральной

партіи,

именно,

къ

праву свободной рѣчи и конституціонному устройству. Для демократа наша Сибирь, въ которой простонародье
состояніемъ, гораздо выше Англіи, въ
рода терпитъ сильную

которой

нужду. Демократе

изъ

пользуется благобольшинство навсѣхъ

политиче-

скихъ учреждены непримиримо враждебенъ только одному—аристократы; либералъ почти всегда находите, что при только
ной степени аристократизма общество можетъ достичь

извѣст-

либераль-

наго устройства. Потому либералы обыкновенно питаютъ къ демократамъ смертельную непріязнь, говоря, что демократизмъ ведетъ
къ деспотизму и гибеленъ для свободы" *).
Тутъ прежде всего бросается в ъ глаза, что слово: демократы
употреблено Чернышевскимъ не въ его настоящемъ смыслѣ. Демократе стремится къ „народоправству", а для
щагося къ

„народоправству",

вопросъ
уничтожить

стремя-

о политическомъ

всякой данной страны отнюдь не можетъ быть
вопросомъ. Да и можно ли

человѣка,

строѣ

второстепеннымъ

преобладаніе

высшихъ

классовъ надъ низшими въ „ г о с у д а р с т в е н п о м ъ

устройсгвѣ"

иначе какъ съ помощью извѣстныхъ п о л и т и ч е с к и х ъ

реформъ.

Наконецъ, невѣрно то, что изъ в с ѣ х ъ политическихъ учреждены
демократе непримиримо враждебенъ только аристократы. Трудно
представить себѣ демократа, который уживался бы съ абсолютизмомъ. Чернышевскій былъ слишкомъ образованнымъ
для того, чтобы все это могло остаться ему

человѣкомъ

неизвѣстнымъ.

этому приходится вспомнить, какъ часто вынуждаемы
скіе писатели пользоваться

эзоповскимъ языкомъ.

По-

были рус-

Если

мы

въ

только что сдѣланной нами выпискѣ замѣнимъ слова: „демократе",
„демократы",—словами: „соціалистъ", „соціалисты", и если мы къ
этимъ словамъ прибавимъ эпитет*: утопическій,
все станетъ я с н ы м

понятнымъ.

утопическіе,

то

Соціалисты-утонисты въ са-

момъ дѣлѣ были за немногими исключеніями совсѣмъ, или почти
совсѣмъ, равнодушны къ политикѣ, и имъ въ самомъ дѣлѣ было
„почти все равно", при какихъ политическихъ условіяхъ начнется
введете

новаго

общественнаго

Чернышевскій, который

самъ

строя.

стоялъ на

скаго соціализма, могъ, нисколько не

Понятно
точкѣ

измѣняя

поэтому,

что

зрѣнія утопичесвоимъ

вымъ стремленіямъ, отодвигать вопросы политическая

передостроя

на

самый задній планъ и даже находить, что наша Сибирь гораздо
выше Англіи.
Далѣе Чернышевскій разъясняете свою мысль съ помощью такихъ доводов», которые еще больше подтверждаюсь наше предположеніе о томъ, что подъ демократами опъ понимает» соціалистовъ. Онъ говорить: „Съ теоретической стороны, либерализм?»
можетъ казаться привлекательным?» для человѣка, избавленная
счастливою судьбою отъ матеріальной нужды: свобода—вещь очень
иріятная. Но либерализм?» понимаете свободу очень узкимъ, чисто
формальнымъ образомъ. Она для него состоите въ отвлеченномъ
нравѣ, в ъ разрѣшеніи на бумагѣ, въ отсутетвіи юридическая запрещенія. Онъ не хочетъ понять, что юридическое разрѣшеяіе
для человѣка имѣетъ цѣну только тогда, когда у человѣка есть
матеріальныя средства пользоваться этимъ разрѣшеніемъ *). Народъ не имѣетъ матеріальной возможности пользоваться политической свободой. Почти во всѣхъ с т р а н а х » большинство его безграмотно. Съ какой же стати станетъ онъ дорожить правом» свободной рѣчиУ Нужда и невѣжество осуждаютъ его на полное не-

иошшаніе государственных?» дѣлъ. Съ какой же стати будетъ онъ
интересоваться парламентскими преніями? Черныіпевскій категорически говорите, что „нѣтъ такой европейской страны, въ которой огромное большинство народа не было бы совершенно равнодушно къ нравиламъ, составляющими предметъ желаній и хлопот?»
либерализма" *). Этимъ объясняется то, что либерализмъ вездѣ
безсиленъ. „Изъ теоретической узкости либеральныхъ понятій о
евободѣ, какъ простомъ отсутствіи запрещенія, вытекаете практическое слабосиліе либерализма, не имѣющаго прочной поддержки
въ массѣ народа, не дорожащей правами, воспользоваться которыми она не можетъ по недостатку средствъ" * * ) .
Масса не только не дорожитъ, но и не можетъ дорожить политическими правами. Е я бѣдственное матеріальное положеніе совершенно

лишаете

ее

серьезную

политическую

ноложенія, опираясь
менной

возможности

обнаружить

самодѣятельность. Таковы

на

т ѣ основныя

который, Чернышевскій судите о совре-

ему политической жизни Европы.

жѳнія, съ

сколько-нибудь

которыми почти на

Это

тѣ

самыя поло-

каждомъ шагу встрѣчается чедо-

вѣкъ, изучающій исторію. у т о п и ч е с к а г о
скій соціализмъ никогда не могъ

соціализма. Утопиче-

разрѣшить той антимоніи, пер-

вая половина которой гласите, что масса не можетъ интересоваться
политикой,

нреобразованія

вторая

утверждаете, что

могутъ

поддержкѣ со стороны

быть

совершены

говорятъ

только

политическія

при энергичной

массъ. Поэтому практическіе планы соціа-

листовъ-утопистовъ никогда не имѣлн
какъ

серьезныя

широкаго,—національнаго,

на Западѣ,—характера: они всегда сводились къ

основанію частными средствами земледѣльческихъ колоній, производительныхъ

ассоціацій

и т. и. Спустя

какой-нибудь

десяток?»

лѣтъ,—даже менѣе того,—нослѣ появленія статьи „ Борьба партій
во Франціи" европейскій
тельныхъ

своихъ

пролетаріатъ въ лицѣ наиболѣе созна-

элементовъ

заявивъ, что смотрите на

разрѣтилъ

указанную

антимонію,

политическое движеніе, какъ на сред-

ство достиженій своихъ экопомическихъ цѣлей. Первый же манифест?»

Международного

„первый долгъ
тическаго

рабочаго

Товарищества

Рабочихъ

говорилъ,

что

класса заключается въ завоеваніи ноли-

могущества". Интересно, что

къ

тому времени, когда

началась литературная дѣятельность Чернышевскаго, даже нѣко_)ь
*) Тамъ же, стр. У
**) Тамъ же, та же стр.

торыѳ изъ соціалистовъ-утопистовъ

начали

принимать болѣе или

менѣе дѣятельное участіе въ политической жизни. Это можно сказать, напримѣръ, о многихъ французскихъ фурьеристахъ. Но Чернышевскій, какъ видно, еще не далъ себѣ яснаго отчета въ этомъ,
правда,

тогда

еще

мало

замѣтномъ, новоротѣ соціалистической

мысли. Политическимъ индифферентистомъ онъ, на самомъ дѣлѣ,
не былъ никогда; напротивъ, онъ всегда

живо интересовался по-

литикой. Но, не вѣря въ способность „простонародья" къ политической

иниціативѣ, онъ не могъ задумываться о выработкѣ для

него сколько-нибудь опредѣленной политической программы. Этимъ
и объясняется
теризуется

заключеніе

періодъ

его

статьи, въ которомъ такъ харак-

внутренней

жизни Франціи, простиравшійея

отъ возстаповлеиія Бурбоновъ до іюльской революціи.

„Напрасная

борьба династіи противъ новыхъ интересовъ, нимало не враждебпыхъ выгодамъ королевской

власти; напрасный союзъ ея съ пар-

тіею, отъ торжества которой не могла она желать никакой пользы
для себя, противъ партіи, искренно желавшей союза съ династіею,
выгоднаго для

династіи; оставленіе народа беззащитнымъ и без-

иадежнымъ

вслѣдствіе

феодалами;

увлечеціе

династіи

безъ

пользы

иротивоестественнаго
народа
для

отчаяніемъ

къ

союза

дянастіи съ

возстанію,—гибель

народа, - в о т ъ въ короткихъ словахъ

исторія Реставраціи. Реакціонеры понесли иаказаніе, котораго заслуживалъ

ихъ

эгоизмъ; но грустно то, что династія ради удо-

вольствія этихъ бездушных?» эгоистовъ

готовила

себѣ

ненужную

погибель"
Неужели Чернышевскій въ самомъ дѣлѣ могъ въ концѣ 1 8 5 8 г.
грустить о томъ, что династія

Бурбоновъ погибла ради удоволь-

ствія французской аристократіи? В ъ этомъ, конечно, очень позволительно

усомниться. Всего

естественнѣе предположить, что это

заключеніе статьи Чернышевскаго было написано со спеціальиою
цѣлью показать

русскому правительству, что оно сдѣлаетъ боль-

шую ошибку, если

отождествить

интересы монархіи съ интере-

сами дворянства, уиорно защищавшаго

свои классовые интересы

при отмѣнѣ крѣиостного права. Точно такъ же, отмѣченное выше
разсужденіе о томъ, въ

какомъ

смыслѣ для „демократа" Сибирь

выше Англіи, должно было повидимому намекнуть кому слѣдовало
на то, что наша крайняя партія готова будетъ энергичг ) поддер.831 •

живать правительство, если только оно сумѣетъ избѣжать указан-

сожал!етъ о томъ, что она выказала готовность поддержать либе-

ной ошибки. Подобный же заявлены дѣлались въ то время, какъ

рала.

извѣстно, M. А. Бакуниным* и А. И. Герценом*. Пусть не поду-

зам!чаніе уже не ч а с т н а я , а обіцаго характера. „ В р а г * нашихъ

мает ъ

читатель, что мы обвиняем* нашего автора въ политиче-

врагов* другъ н а м * " — - э т о

ском*

іезуитизмѣ. Совсѣмъ

часто в е д е т * къ самым*

нѣтъ!

Мы именно

доказываем*, что

И по этому

поводу

он*

дѣлаѳтъ

заключеніе,

горьким*

интересное тактическое
говорит* онъ,

разочарованіямъ;

слишкомъ

очень часто

Чернышевскому не было никакой надобности кривить душою, чтобы

случается людям*, руководясь имъ, попадать изъ Сциллы въ Ха-

высказывать подобный соображеиія.

рибду, или, но русской поговоркѣ, из* огня въ полымя; но т ѣ ѵ ъ

До какой степени тѣсно и крѣпко связаны были соображѳнія

не м е н ! е р ! д к о усігЬваютъ

оберечь

себя

отъ него

даже

такіе

съ его основными общественными взглядами показы-

опытные въ политических* дѣлахъ, такіе осторожные и недовѣр-

в а е т * слѣдуюіцій факт*. Уже в ъ 1 8 6 0 - м * году, т. е. въ то время,

чивые люди, какъ дипломаты. Что-же удивительная, если простой

когда

убѣдился въ томъ, что совѣты, давав-

народ* мало по малу поддался этой мысли? Феодалы нападали на

шіеся нашей радикальной интеллигенціей правительству, не имѣли

новыя учрежденія, дорогія народу—либералы защищали эти учре-

ровно никакого вліянія на политику этого послѣдняго въ кресть-

жденія,—чего же больше? Масса стала довѣрчива къ ним*. Правда,

янском*

защищались эти учрежденія

этого

рода

онъ и самъ твердо

вопрос!, Чериышевскій

с ч е л * нужным* подробно дока-

либералами вовсе

не в ъ томъ д у х ! ,

зывать въ октябрьской книжкѣ „Современника", что вожаки край-

не съ т ! м и цѣлями, съ какими вводились; смысл* одних* и т ! х ъ -

ней

же с л о в *

партіи въ

Италіи не настолько дорожат*

республиканскою

не былъ

въ 1820-ыхъ

годах*

таков*,

каков*

был*

если

тридцать, сорок* л ! т ъ тому назад*. Но г д ! же было народу раз-

только она с т а н е т * серьезно защищать интересы народа. „Въ тео-

бирать такія тонкости? Не у него однако, а у большинства людей

ріи

образованных*,

формою правленія, чтоб* не
они

д!йствительно

п р а к т и к ! всегда были

сдѣлать

уступок*

монархіи,

республиканцы,—говорил*
готовы

он*,—но

в с ! м и силами поддерживать

въ

госу-

дарей, проникнутые національнымъ чувством*. Имъ кажется, что
вопросъ

о форм!

тина; народ* привык* любить

извѣстныя слова и не и м ! т ь сим-

патий къ защищавшим* эти слова" *).

не и м ! е т ъ того

И т а к * , только въ силу рутины парижскій народ* поддержал*

значепія, какъ вопросъ о національномъ е д и н с т в ! . Не только те-

либералов* в * 1 8 3 0 году? А какъ поступил* бы онъ, если бы не

перь имъ кажется это, но и всегда они такъ думали, всегда они

находился иод* властью рутины? Отвѣтъ мы находим* въ слѣдую-

готовы были быть ревностн!йшими приверженцами монархическая

щихъ словах* Чернышевскаго:

правительства, посредством* котораго могла бы получить государ-

всяких*

ственное

тяжестью своего положенія

единство

правленія въ Италіи далеко

сильн!йшій элемент* въ умственной жизни—ру-

Италія. Такъ дѣйствовалъ и

самъ Маццини,

глава т а к * называемых* итальянских* республиканцев*" * ) .
Мы не говорим*,

что

Мадзини

д!йствовалъ

или

стремился

к р а й н и х * партій съ

собственных*
къ

тою

народ*

сражался безъ

требованій;

участію

его интересамъ; онъ не озаботился

д!йствовать иначе. Мы только утверждаем*, что частьгя у нашего
автора указанія на возможность союза

огіред!леыныхъ

„Простой

онъ

въ вопросах*,

увлекся
чуждых*

продать

свое

с о д ! й с т в і е , не

выторговал* с е б ! никаких* условій прежде,

чѣмъ

примкнуть къ

той или другой сторон!. Р а з у м ! е т с я , онъ не получил* ничего" **).
Отсюда прежде всего слѣдуетъ, что иарижскій народ* должен*

или другою династіей дают* весьма важный матеріалъ для харак-

былъ лишь

теристики его собственных* политических*

либералам* въ іюлѣ 1 8 3 0 года. Против* этого спорить невозможно:

взглядов*.

Если ему

на и з в ! с т н ы х ъ

условіяхъ

оказать

свою

поддержку

„грустно", что французскіе Бурбоны приготовили себѣ „ненужную"

когда два дѣятеля соединяют* свои усилія против* третьяго,

погибель, то единственно потому, что участіе французской народ-

они очевидно должны

ной массы въ іюльскихъ событіяхъ 1830 года кажется ему совер-

па к а к и х * взаимных* условіяхъ они это дѣлають. Но Чернышев-

шенно без полезным* для ея интересов*.

Онъ

как*

будто

предварительно

даже
*) Сочиненія, т. VI, стр. 206-206.
**) Тамъ-же, стр. 219.

то

сговориться насчет* того,

скій говорить не только это. Онъ утверждаете, что политическіе
вопросы

вообще были „чужды интересам! 1 1

Стало быть, этотъ народъ долженъ былъ,
скаго,

предъявить

характера.

Тутъ

по мнѣнію

либералам! требованія
мы опять

видимъ

парижскаго

народа.

Чернышев-

чисто экономическая

тотъ

своеобразный „эконо-

мизмъ",—какъ выразились бы у насъ лѣтъ 10 или 8 тому н а з а д ъ , —
которымъ

отличались

всѣ

соціалисты-утописты,

и ошибка кото-

раго становится ясною лишь съ точки зрѣнія научнаго соціализма.
Марксъ еще въ своемъ спорѣ
революціи
только

то,

1848
что

года,

съ Карломъ Гейнценомъ наканунѣ

писалъ:

буржуазія

„Рабочіе

должна

прекрасно

будетъ

сдѣлать

знаютъ
имъ

не

болѣе

значительный уступки, чѣмъ абсолютизм!, но и то, что она противъ своей воли с о з д а е т ! въ и н т е р е с а х ! собственной промышленности и торговли почву

для

сплоченія

рабочаго класса;

сплоче-

иіе же рабочихъ есть первое условіе ихъ нобѣды. Рабочіе знаютъ,
что

уничтожение

буржуазных!

имущественных!

отношеній

не

достигается сохраненіемъ феодальных!. Они знаютъ, что революционное движеніе буржуазіи противъ ф е о д а л ь н ы х ! сословій и абсолютной монархіи

можетъ

начаться лишь

въ тотъ день,

когда

побѣдитъ буржуазія".
Основатели научнаго соціализма хорошо знали,
классу не разъ приходилось

выступать

на

что рабочему

историческую

арену

подъ предводительством! буржуазіи и бороться съ врагами своихъ
враговъ. Но они не видѣли въ этомъ достойной сожалѣнія ошибки
пролетаріата, объясняемой лишь его неразвитостью, лишь преобладаніемъ „рутины" въ его умственной жизни. Они считали напрот и в ! , что, борясь съ врагами своихъ враговъ, нролетаріатъ соверш а л ! свое собственное политическое
манифестѣ: „Несогласія

воспитаніе.

внутри стараго общества

Они писали въ
всегда способ-

ему не ясна была связь экономических! интересов!
съ его политическими задачами.

пролетаріата

Эта ошибка, свойственная,

какъ

мы уже не разъ говорили, всему утопическому соціализму*), имѣетъ
не только историческій интересъ. Она до сихъ поръ, то здѣсь, то
тамъ, повторяется

тѣми

идеологами пролетаріата, — а иногда и

цѣлыми, болѣе или менѣе обширными, рабочими организаціями,—
которымъ по той или другой причинѣ не удается постигнуть связь
политики

съ экономикой.

Въ

послѣдніе

годы

самымъ

яркимъ

примѣромъ atfofi теоретической неясности могла бы служить теорія
такъ называемаго революціоннаго
щагося

преимущественно

синдикализма,

во Франціи и въ

распространяю-

Италіи.

Такъ

Чернышевекій считалъ, что политическіе вопросы чужды

какъ

интере-

с а м ! массы, то онъ могъ, оставаясь вѣрнымъ себѣ, не только ставить Сибирь выше Англіи, но и удивляться тому, что на самомъ
дѣлѣ вовсе не удивительно, т. е. тому, что ни одна

изъ полити-

ч е с к и х ! партій во Франціи не попыталась опереться на соціализмъ
для упроченія своего господства. „Какова бы ни была,—говорите
онъ,—форма политическая устройства, предпочитаемая извѣстною
нартіею, все равно, эта форма могла получить

прочность

только

отъ разрѣшенія вопросовъ, составлявшихъ предмете изслѣдованія
для т ѣ х ъ мыслителей, которые заботились пріиекать средства къ
удовлетворенно потребностей массы. Но всѣ гголитическія партіи—
абсолютисты, конституционалисты, республиканцы—одинаково возставали иротивъ этихъ ионытокъ, которыми пролагался единственный путь къ уснокоенію общества. Республиканцы сдѣлали такую
ошибку в ъ 1848 году;

теперь при іюльской монархіи,

дѣлали ее

консерваторы и умѣренные либералы" * * ) .
Недоумѣніе нашего автора разрѣшилось бы очень скоро, если бъ
онъ иринялъ во вниманіе,

что

всѣ старыя

политическія

партіи

с т в у ю т ! , такъ или иначе, развитію нролетаріата. Буржуазія ведете
постоянную борьбу; сначала—иротивъ аристократіи, потомъ— противъ т ѣ х ъ слоевъ своего класса, интересам! которыхъ противорѣчитъ развитіе крупной промышленности;

борьба ея иротивъ бур-

жуазіи другихъ г о с у д а р с т в ! не прекращается никогда. В ъ каждомъ
изъ этихъ случаевъ буржуазія вынуждена обращаться къ пролетаріату,
путь

просить

его помощи

политических!

и толкать его такимъ

движеній.

Она

сообщаете,

образомъ на

слѣдовательно,

нролетаріату свое политическое воспитаніе, т. е. в р у ч а е т ! ему
оружіе противъ самой себя".
Ошибку Чернышевскаго можно характеризовать кратко словами:

*) Напомнимъ читателю, что Р. Оуэнъ предостерегал! своихъ дослѣдователей отъ увлеченія политической агитаціей. Онъ находилъ, что
завоеваніе всеобщая избирательная права отнюдь не подвинете вгіередъ
дѣла созданія трудовыхъ ассоціацій (ср. Е. Dolléans, R. Owen Paris 1905,
pp. 208—209). Его мечты о патріархальномъ режимѣ подъ управленіемъ
кыборнаго „соціальнаго отца" недурно характеризованы г. Еленой Симоігь
(R. Owen, Jena, 1905, S. 255). Извѣстно, какъ часто обращается Р. Оуэнъ
къ современным! ему правительствамъ съ просьбой содѣйствовать ему
къ осуществленіи его соціалистическихъ плановъ.
**) Сочиненія, т. VI, стр. 126.

были партіями,

выражавшими стремленія

таких?»

классов!»

или

слоевъ французская общества, интересы которыхъ были противоположны интересамъ пролетаріата или,

по крайней мѣрѣ,

очень

сильно расходились съ ними, между тѣмъ, какъ соціализмъ даже
въ своей утопической фазѣ былъ, правда иногда довольно фантастическим», выраженіемъ именно пролетарскихъ интересов».

Всѣ

старыя партіи прекрасно понимали это и потому всѣ онѣ возстали
противъ

соціализма.

Изъ этого

положенія

былъ

только

одинъ

выходъ: возникновеніе самостоятельной политической партіи, служащей

интересамъ

пролетаріата.

этотъ

выходъ былъ

найденъ

исторіей: мало по малу рабочія партіи возникли во всѣхъ передов ы х ъ странахъ

Европы.

терялъ надежды на то,

Но Черпышевскій,

какъ видно, еще не

что выходъ найдется въ

соціализмомъ одной изъ старыхъ политическихъ

примиреніи съ
партій.

Напоминаемъ читателю, что мы указываемъ на

ошибки

Чер-

нышевскаго вовсе не для того, чтобы нападать на этого въ высшей степени замѣчательнаго человѣка,

единственно

чтобы какъ можно лучше выяснить

себѣ

роны

Чернышевскаго

его

міросозерцанія.

Ошибки

для того,

сильныя и слабыя стобыли не его

личными ошибками; онѣ объясняются не отсутствіемъ у него вниманія къ предмету или логической послѣдовательности, а общими
недостатками

той точки

зрѣнія, на которой

стояли даже самые геніальпые соціалисты

во в с ѣ х ъ странахъ

утопическая

періода.

Въ сочиненіяхъ Чернышевскаго эта неудовлетворительность обнаруживается подчасъ съ особенною силою именно потому, что онъ
былъ

человѣкъ

чрезвычайно в ы д а ю щ а я с я

ума. ІІостроивъ свою

философію исторіи на томъ идеалистическом» принципе, что міромъ
правятъ мнѣпія, онъ не могъ не примѣнять этого принципа и къ
политикѣ. И только тотъ пойметъ во всей ихъ нолнотѣ его политическіе взгляды, кто будетъ помнить, что имѣетъ дѣло съ человеком», который, не смотря на свою матеріалистическую философію,
держался въ общемъ идеалистическая объясненія исторіи.

Вотъ

очень наглядный образчик», показывающих, каким?» образомъ историческій идеализъ Чернышевскаго проникалъ собою

его

подити-

ческія разсужденія.
„Все на свѣтѣ,—говорить онъ,—требуетъ

для

своего осуще-

ствления силы. Дурное и хорошее одинаково ничтожно, когда без-

епорѣ верхъ надъ людьми непоследовательными, говорящими

одно время объ одномъ и томъ-же и „да" и „ н ѣ т ъ " . Всѣ великіе
теоретики были люди крайних» мнѣній. Но другое дѣло—практическая жизнь. В ъ ней важно то, на
А у большинства

вают» минуты, когда овладѣваетъ
оно

скоро

последовательно,

тотъ

всегда

одерживаетъ

въ

теоретическом?»

чьей

сторонѣ

утомляется

обществомъ

непривычным?»

умственных» силъ и снова

впадает»

для
въ

никак?»

нельзя

которыя

очень

совершенно
ужиться
ладно

разнородным»

Рѣдки бы-

сильная

пего

идея, и

напряженіѳмъ

рутину; а рутина—это

вовсе не логическая смѣсь стараго и новаго,
надлежащих»

большинство.

господствующій ирипципъ—рутина.

смѣсь мыслей, при-

принципам», которымъ

вмѣстѣ въ последовательной теоріи, но

набиваются рядом» въ головы,

мало спо-

собныя мыслить. Силен» въ обществѣ тотъ, кто имѣетъ

за

себя

большинство. Вотъ причина тому, что въ конституціонпыхъ государствах» власть принадлежит» обыкновенно

партіи

такъ назы-

ваемых» умѣренныхъ людей,—людей непоследовательная образа
мыслей,

желающих»

лишь

на

половину

все

то, къ чему стре-

мятся" *).
Самъ Чернышевскій

дѣлаетъ

отсюда тотъ вывод», что люди

крайних?» мнѣній всегда работают» не въ свою пользу, а въ пользу
умѣренной партіи,

не смотря на то, что истинными

исторіи являются именно они, люди

двигателями

крайних» мнѣній.

Но для

насъ важна здѣсь другая сторона вопроса. Для насъ имѣетъ

су-

щественную важность указаніе на то, что въ этихъ, такъ сказать,
пролегоменах» u ко всѣмъ политическим?» разсужденіямъ

Черны

шевскаго, весь его матеріализмъ сводится лишь къ тому моложепію, что все на свѣтѣ осуществляется силой. А какъ только возникает» вопросъ о томъ, что такое сила, наш» авторъ сразу

пе-

реходите на точку зрѣнія идеализма. Силенъ тотъ, за кѣмъ большинство, а большинство всегда поддается рутинѣ, всегда держится
ѵмѣренныхъ и отсталых»

мнѣиій. Вотъ почему въ конституціон-

ныхъ государствах» власть
„Міромъ

правят»

принадлежит»

мнѣнія",

масса

умеренных»

людямъ.

плохо разбирается во мпѣ-

иіяхъ— въ этомъ разгадка хода всемірной исторіи, и въ этомъ-же
объясненіе современных»
няя

наша

выписка

Посмотрите же,

какъ

намъ

сделана

политическихъ событій. Послед-

нами изъ статьи „Графъ К а в у р ъ " .

применяются заключавшийся въ этой

сильно. Что же такое сила? В ъ теоріи сила дается логикою. Кто
имѣетъ совершенно опредѣленные принципы, кто развивает» ихъ

въ

*) Сочиненія, т. VIII, стр. 208

вы-

пиекѣ общія положенія къ тому, что происходило въ Италіи

во

время ея послѣдней борьбы за свое освобожденіе.
„ В ъ Италіи по національнымъ дѣламъ есть, какъ и вездѣ, два
противоположные образа мыслей, очень послѣдовательные каждый
своему принципу. Представителями одного надобно назвать покойнаго короля неанолитанскаго Фердинанда и нынѣшняго правителя
римскихъ дѣлъ Антояелли; извѣстнѣйшій представитель д р у г о г о —
Маццини. Котораго
разсуждаетъ

изъ

гораздо

нихъ

логичнѣе

вы

ни захотите послушать, онъ

Кавура

и его сотоварищей. Но

одинъ принципъ уже ие удовлетворяете рутинному образу мыслей
большинства, другой еще не вошелъ въ рутину. Отъ
обыкновенномъ

настроеніи

итальянскаго

другой не могутъ удовлетворить ему.

этого

нри

общества ни тотъ,

Удовлетворительна

ни

только

та смѣсь, которая составляете рутину, образовавшуюся изъ клочковъ прежняго принципа, еще

уцѣлѣвшихъ, и клочковъ

принципа, уже уснѣвшихъ сдѣлаться

общими

новаго

мѣстами...

Ферди-

нандъ неанолитанскій и Антонелли, а на иротивоположномъ концѣ
Гарибальди и Маццини одинаково трудились

въ

пользу Кавура,

потому что масса общества нерасположена итти далеко ни по какому правленію: она рада останавливаться подлѣ

тѣхъ,

которые

въ дурномъ-ли, въ хорошемъ-ли одинаково говорятъ: „остановимся;
мы уже далеко ушли; отдохнемъ, успокоимся" *).
Нѣсколько ниже Чернышевскій говорите, что если-бы Кавуръ
и другіе предводители умѣреняой иартіи въ Италіи взяли на себя
иниціативу движенія, а не были-бы подталкиваемы крайней парней, то масса отбросила-бы и х ъ отъ себя, какъ людей, не
вѣтствующихъ неопредѣленности ея тѳнденцій и вялости ея

соотже-

ланій. „Имѣть обдуманную, ясную программу!—восклицаете онъ.—
Можетъ быть это и хорошо само но себѣ, можетъ быть это и полезно

для

націи,

но

будетъ имѣть своими

масса общества никогда не поставитъ, не
представителя такихъ людей.

Стало быть,

нечего порицать Кавура за то, что былъ онъ такимъ, какимъ былъ,
занимая мѣсто, какое занималъ: такіе люди требуются этимъ мѣстомъ; другіе не годятся для н е г о "

**).

Здѣсь у Чернышевскаго поилтіе „нація" не совпадаете съ понятіемъ: „масса общества". А въ виду того, что подъ обществомъ
понимались и до сихъ иоръ иногда понимаются у насъ такъ назы-

ваемые образованные классы, то можно подумать,

что

вышепри-

веденная, весьма нелестная характеристика массы относится только
къ этой части населенія. Мысль эту можно было бы
выписками изъ другихъ его статей *).

Но неправильно

заключать отсюда, что Чернышевскій, подобно
камъ, ставилъ „проетолюдиновъ"

выше

нашимъ

было-бы
народни-

интеллигенціи. Мы

знаемъ, какимъ низкимъ представлялся ему
„простонародья" далее въ самыхъ

подтвердить

уже

умственный уровень

иередовыхъ

странахъ Европы;

мы видѣли, что поддержка, оказанная фраицузскимъ народомъ либеральной буржуазіи въ 1 8 3 0 году, объяснялась у него тѣмъ соображеніемъ, что масса вездѣ живете рутиною. Значите,

если

въ своихъ отзывахъ о массѣ дѣлаетъ иногда молчаливо
мѣваемое исключеніе для „ыростолюдиновъ", то это
по какой-нибудь
ставите

ихъ

особенной

выше

онъ

подразу-

происходите

иричинѣ, а вовсе не потому, что онъ

общества.

Какая-же

это причина? Та, что

„простолюдины", вообще говоря, не занимаются,

во его мнѣнію,

политикою, а потому и не имѣютъ случая обнаружить свою склонность къ рутинѣ. В ъ иолитическомъ обозрѣніи 6-ой книжки „Современника" за 1859 годъ, онъ, сообщивъ о томъ, что въ Германіи усиливается движеніе, требующее вмѣшательства

Нѣмецкаго

*) Удовольствуемся одной. „До февраля 1848 г. Викторъ Гюго не
зналъ, какой у него образъ мыслей въ чолитикѣ, ему не приходилось
думать объ этомъ; а впрочемъ онъ былъ прекраснѣйшій человѣкъ и
отличный еемьянинъ, добрый, честный гражданин?», и сочувствовалъ
всему хорошему, въ томъ числѣ, славѣ Наполеона I и рыцарскому великодушно Александра I, доброму сердцу герцогини Орлеанской, матери
наслѣдника тогдашняго короля Луи-Филиппа, и несчастіямъ благородной
герцогини Беррійской, матери соперника этому королю и этому наслѣднику, сочувствовалъ прекрасному таланту Тьера, соперника Гизо, геніально простому краснорѣчію Гизо (едва-ли не величайшаго изъ тогдашнихъ ораторовъ), честности Одилона Барро, противника Гизо и Тьера,
генію и честности Араго, знаменитаго астронома, главнаго представителя
республиканцевъ въ тогдашней налатѣ, благородству фурьеристовъ,
добродушію Луи-Блана, великолѣпной діалектикѣ Прудона, любилъ монархическія учрежденія, и, кромѣ того, все остальное хорошее, въ томъ
числѣ и Спартанскую республику, и Вильгельма Телля,—образъ мыслей
извѣстный и заслуживающей всякаго иочтенія уже и по одному тому,
что изъ сотни честныхъ, образованныхъ людей чуть-ли не 99 человѣкъ
во всѣхъ странахъ свѣта имѣютъ навѣрно такой образъ мыслей", (т. X,
ч. 2-ая, отд. 2-ой, стр. 95-—96). Тутъ уже Чернышевскій самъ говорите,
что, характеризуя „массу общества*, онъ имѣетъ въ виду собственно
образованные классы.

Союза въ пользу Австріи, замѣчаетъ: „мы говорили не о простолюдинах*, а собственно о классах*, въ которыхъ сосредоточивается
общественное мпѣніе, которые заняты политическими дѣлами, чит а ю т * газеты и обнаруживают* вліяпіе н а х о д ъ д ѣ л ъ , — э т а толпа,
повсюду служащая игрушкою своекорыетія и интриги" *).
„Простолюдины" не читают* г а з е т * ,

не

занимаются полити-

ческими дѣлами и не имѣютъ вліянія на и х * х о д * . Такъ обстоит*
дѣло теперь, пока еще глубоко спит* и х * сознаніе. А когда оно

сознается, что не имѣетъ возможности опровергнуть данныя, на
которыхъ оно построено. Эти данныя засвидетельствованы „къ
сожалѣнію" самим* австрійскимъ правительством*, которое имѣло
неосторожность
„объявить цифру своего дефицита".
Но „къ
счастью" спор* можно перевести въ область принципов* и на
почву исторической необходимости. При такомъ его оборот! окажется, что австрійское правительство право. Чернышевскій разсуждаетъ такъ.

пробудится подъ вліяніемъ передового отряда дѣйствующей исторической арміи, с о с т о я щ а я изъ

„лучших*

людей",

усвоивших*

Расходы на войско въ Австріи действительно
Но, вѣдь, иначе и быть не может*:

что и х ъ задача состоитъ въ коренном* переустройств! общества,

дешевле. Стало быть нельзя обвинять аветрійское

и тогда они возьмутся за д ! л о этого переустройства, не им!ющее

въ излишней

прямого отношенія къ вопросам* о формах* политическая устрой-

стрія могла бы уменьшить свою армію. Но Ч е р н ы ш е в е ™

ства. Т а к о в * былъ преобладавшій взглядъ Чернышевскаго,

ж д а е т * , что австрійское правительство рѣшительыо не въ состоя-

по-

ея

содержаніе

расточительности.

обходится

многочи-

сленнее

рый и обнаруживается въ большинств! его многочисленных*

армія

велики.

себѣ выводы современной науки, тогда „простолюдины" поймут*,

кото-

французской,

австрійская

очень

почти вдвое
правительство

Правда, можно сказать, что Авутвер-

нии сдѣлать это. Чтоб* и м ! т ь возможность уменьшить армію, оно

литических* обозр!пій **). Если иногда этотъ, по существу своему

должно было бы отказаться отъ Венеціи и удовлетворить

требо-

идеалистическій, взглядъ на

ваиія венгров*. Но какое же правительство

когда-

взгляду,

являющемуся

какъ

пониманія, то это есть лишь

политику уступает*
бы

зачатком*

исключеніе,

тому, съ которымъ мы ветр!чались при

мѣсто другому

матеріалистическаго

совершенно
изученіи

подобное

историческихъ

отказывалось

нибудь добровольно отъ обладанія какою-нибудь

землею?

Англія

никогда не отказывалась отъ господства надъ Ирландіею;

Прус-

сия—отъ господства надъ Познанью. „Значить,—заключает*

Чер-

взглядов* Чернышевскаго: читатель помнит*, что въ этихъ взгля-

нышевскій,—обскурантизм* и деспотизм* австрійскаго правитель-

д а х * , тоже идеалистических*

ства остается т у т * не причем*: либеральное правительство точно

по

своему

существу, тоже встрѣ-

чались зачатки матеріалистическаго взгляда на исторію. Поясним*

такъ же старалось бы сохранить власть

же теперь двумя прим!рами, какой характер* должны были при-

же и насчетъ

нимать политическія

удовлетворить ея желаеіямъ это все равно, к а к *

обозр!нія

Чернышевскаго

подъ вліяніем*

Венгріи.

Сов!товать

надъ

Венеціею" *).

австрійскому

То

правительству
если бы

сов!-

только что указанна го нами и преобладавшая у него взгляда на

товать купцу, чтоб* онъ не брал* торговой прибыли, или с о в ! т о -

отношеніе политики къ главным* задачам* рабочаго

вать землевладѣльцу, чтобы онъ не брал* дохода со своей земли,

класса.

Первый п р и м ! р * . В ъ я н в а р ! 1862 года онъ в * своем* поли-

или сов!товать „National Zeitung", чтобы она отказывалась

отъ

тическом* обозрініи вступает* въ споръ съ прусской либеральной

подписчиков*. Даже бол!е того: Чернышевскій находит*, что даже

„National

эти

Zeitung"

но

поводу

внутренней

„National Zeitung" писала: „судьба
д р у г и х * государств* уроком*,
превышающих*

финансовую

Австріи

чтобы они
ихъ

силу.

Австріи служит* безм!рность расходов*

политики
да

Австріи.

послужит*

для

не д ! л а л и

расходов*,

Причиною

разоренія

ея на войско".

Черны-

шевскому не нравится это размышленіе „National Zeitung".

Онъ

нел!гіые

сов!ты

мен!е

австрійскому правительству

странны,
либералами.

ч!мъ

сов!ты,

Австрійское

даваемые
правитель-

ство не может* посл!довать этим* совѣтамъ * * ) .
Подобные доводы, нриводившіе къ тому заключенію, что деспотическое
правильно,

австрійское
должны

были

правительство
поражать

поступает*
в*

самомъ

совершенно
д!лѣ

пора-

жали очень многих* читателей „Современника". Они производили
*) Сочиненія, т. V, стр. 249.
**) Эти обозрѣнія составляют* по объему, по крайней мѣрѣ, два тома
полная собранія его сочиненій.

*) Сочиненія, т. IX, стр. 205.
**) Тамъ же, стр. 206.

вдечатлѣніе даже не равнодушія къ вопросам! политической свободы, а прямого сочувствія

обскурантам!.

Противники

не

разъ

обвиняли Чернышевскаго въ такомъ еочувствіи. Именно въ виду
подобныхъ обвиненій онъ въ концѣ своего
ческая

обозрѣнія

1862

года

дѣлаетъ

мартовская

ироническое

полити-

признаніе:

„для насъ н ѣ т ъ лучшей забавы, какъ либерализм!,—такъ вотъ и
подмываетъ

насъ

отыскать гдѣ-нибудь либералов!,

шиться надъ ними".

чтобы потѣ-

Но на самомъ дѣлѣ онъ писалъ свои пара-

доксальный обозрѣнія, разумѣется, не затѣмъ, чтобы „потѣшиться"
надъ либералами, и не за тѣмъ,

чтобы

защищать деспотическія

правительства. Б ъ ихъ основѣ лежала та мысль,

что при налич-

ности данныхъ о б щ е с т в е н н ы х ! отношеній дѣла не

могутъ

итти

иначе, чѣмъ они идутъ, и что тотъ, кто желаетъ, чтобы они шли
иначе, долженъ направить свои усилія

на

коренную

о б щ е с т в е н н ы х ! отношеній. Поступать иначе значить

передѣлку
только

да-

ромъ тратить свое время. Либералы вызывали насмѣшки Чернышевскаго именно тѣмъ, что они предлагали палліативы тамъ, гдѣ
нужно было радикальное лѣченіе *).
Второй нримѣръ. В ъ апрѣлѣ того же года но поводу столкновеяія прусскаго правительства съ прусскою палатою
Чернышевскій опять какъ будто беретъ сторону

депутатов!,

абсолютизма въ

его борьбѣ съ либерализмом!. ІІо его словамъ, либералы напрасно
удивлялись тому,

что прусское

добровольной уступки,
ніемъ палаты.

„Мы

правительство

а предпочло

волновать

находимъ,—говорить

не

сдѣлало

страну

онъ,—что

имъ

распущепрусскому

правительству такъ и слѣдовало поступить" **). Это опять должно
было поразить н а и в н а я читателя и показаться ему измѣною дѣлу
свободы. Само собою понятно, однако, что и тутъ

нашъ

авторъ

вовсе не ополчался на защиту деспотизма, а только хотѣлъ вос'*) Въ своихъ „очеркахъ политической экономіи" Чернышевскій
указывая на несоотвѣтствіе существующая экономическая порядка
съ „требованіями здравой теоріи", прерываетъ иногда свое изложеніе
вопросомъ: „долженъ ли оставаться такой бытъ, при которомъ возможна
подобная несоотвѣтственность?" (См., напримѣръ. Соч., т. VII, стр. 513)
На такой же вопросъ должны были наводить его читателей и политически его обозрѣнія--особенно тѣ, изъ которыхъ слѣдовалъ тотъ „несообразный" выводъ, что правы не враги деспотизма, а его защитники.
Такой выводъ являлся у Чернышевскаго только лишнимъ доводомъ
и р о т и в ъ н ы н ѣ ш н я г о „ б ы т а " . Но либералы часто не понимали этого.
**) Тамъ же, стр. 236.

пользоваться прусскими событіями для сообщен).« наиболѣе догадливым! изъ своихъ читателей п р а в и л ь н а я взгляда на то
главное условіе, отъ котораго зависите въ нослѣднемъ счетѣ
исходъ всѣхъ крупныхъ общественных! столкновевій. И вотъ что
говорить онъ на этотъ с ч е т е :
»Какъ споры между различными государствами ведутся сначала
дипломатическим! нутемъ, точно такъ же борьба изъ-за принцип о в ! внутри самого государства ведется сначала средствами граж д а н с к а я вліянія или такъ называемым! з а к о н н ы м ! нутемъ. Но
какъ между различными государствами епоръ, если имѣетъ достаточную важность, всегда приходить къ военнымъ угрозамъ, точно
такъ и во в н у т р е н н и х ! дѣлахъ государства, если дѣло немаловажно. Если спорящія государства слишкомъ неравносильны, дѣло
обыкновенно рѣшается уже однѣми военными угрозами: слабое
государство исполняете волю с и л ь н а я , и этимъ отвращается действительная война. Точно такъ же и въ важныхъ в н у т р е н н и х !
дѣлахъ война отвращается только тѣмъ, если одна изъ спорящихъ
сторонъ чувствуете себя слишкомъ слабою, сравнительно съ другой:
тогда она смиряется, лишь только увидите, что противная иартія
действительно рѣшилась прибѣгнуть къ военнымъ мѣрамъ. Но
если два снорящія государства не такъ неравносильны, чтобы
слабѣйшее изъ нихъ не могло надѣяться отразить нападеніе, то
отъ угрозъ доходить дѣло и до войны. Обороняющійся имѣетъ
на своей сторонѣ очень большую выгоду, и потому, если онъ уже
не слишкомъ слабъ, то не падаете духомъ отъ рѣшимости болѣе
с и л ь н а я противника напасть на него" *).
Съ этой точки зрѣнія онъ и смотрѣлъ на то, что происходило
тогда въ ІІруссіи. Онъ защищалъ и хвалилъ прусское правительство,—необходимо замѣтить это,—единственно потому, что
оно „дѣйствовало какъ нельзя лучше въ пользу національнаго
прогресса", разрушая нолитическія иллгозіи т ѣ х ъ наивныхъ пруссаковъ, которые, неизвѣстно на какомъ основаніи, воображали, что
система истинно конституціоннаго правленія водворится у нихъ
сама собою, безъ борьбы со старымъ порядкомъ. И если онъ не
обнаруживал! ни малѣйшаго сочувствія къ нрусскимъ либералам!
и даже потѣшался надъ ними, то это объясняется тѣмъ, что и
они, по его справедливому мнѣнію, хотѣли добиться своихъ цѣлей

безъ рѣшительной борьбы со своими политическими врагами.
Говоря о возможномъ исходѣ столкновеиія между палатою и правительством^ онъ съ большою проницательностью замѣчаетъ, что
„судя по нынѣшнему настроенію общественнаго мнѣнія въ Пруссіи, надобно полагать, что противники нынѣшней системы находятъ
себя слишкомъ слабыми для военной борьбы и готовы смириться
нри первой рѣшительной угрозѣ правительства, что оно прибѣгнетъ
къ военнымъ мѣрамъ" *). Такъ оно и вышло. Чернышевскій былъ
правъ въ своемъ нрезрѣніи къ прусскимъ либералам?». Они дѣйствительно хотѣли, чтобы конституціонный порядокъ утвердился въ
Пруссіи самъ собою. Они не только не нрибѣгли къ рѣшительнымъ дѣйствіямъ,—за это ихъ нельзя было бы винить, такъ какъ
при тогдашнемъ соотнопіеніи общественныхъ силъ это было невозможно,—но въ нринципѣ осуждали всякую мысль о такихъ
дѣйствіяхъ, т.-е. препятствовали, насколько это зависѣло отъ
нихъ, такому измѣненію общественныхъ силъ, которое позволило
бы прибѣгяуть къ такимъ дѣйствіямъ въ бѵдущемъ. Черпышевскій не могъ простить имъ это, какъ не простилъ и Лассаль.
Замѣчательно, что именно въ то время, когда Чернышевскій
осмѣивалъ прусскихъ либераловъ въ своихъ политическихъ обозрѣніяхъ, Лассаль громилъ ихъ въ своихъ рѣчахъ. И еще болѣе
замѣчательио, что въ этихъ рѣчахъ германекій агитаторъ иногда
тѣми же словами, какъ и Чернышевскій, говорилъ о соотношеніи
общественныхъ силъ, какъ объ основѣ политическаго строя каждой данной страны. Лассаль имѣлъ во многихъ отношеніяхъ тѣхъ
же учителей, что и Чернышевскій. Естественно, что политическая
мысль обоихъ работала въ одномъ и томъ же направленіи и приходила къ результатами отчасти совпадающими между собою. Мы
потому говоримъ: „ о т ч а с т и " , что отмѣчая большое с х о д с т в о
между взглядами Лассаля, съ одной стороны, и Чернышевскаго съ
другой, не слѣдуетъ закрывать глаза и на р а з л и ч і е между
ними. Лассаль не ограничивается тѣмъ выводомъ, что конституція
каждой данной страны служить юридическимъ выраженіемъ существующая въ ней соотношенія общественныхъ силъ. Онъ старается найти тѣ причины, которыми онредѣляется это соотношеніе,
и находить ихъ въ общественной экономикѣ. Относящіяся къ
этому вопросу рѣчи Лассаля проникнуты матеріалистическимъ
духомъ, чего совсѣмъ нельзя сказать, нанримѣръ, объ его рѣчи
*) Тамъ же, стр.

241.

о философіи Фихте или объ его „ С и с т е м ѣ п р і о б р ѣ т е и п ы х ъ п р а в ъ " . Чернышевскій тоже не игнорируете вопроса о
нричинахъ, обусловливающихъ собою еоотношеніе общественныхъ
силъ, но въ своемъ анализѣ онъ останавливается, дойдя до общественнаго самосознанія, т.-е. не переступаете» той границы, которая отдѣляетъ историческій идеализмъ отъ историческаго матеріализма. Въ противоположность Лассалю, онъ въ своихъ разсужденіяхъ о прусскихъ дѣлахъ выступаете гораздо болѣе послѣдовательнымъ идеалистомъ, чѣмъ во многихъ другихъ своихъ
статьяхъ политическаго или историческаго содержанія. Эта разница тоже должна быть цѣликомъ отнесена на счета „соотяошенія общественныхъ силъ". Въ Пруссіи, какъ ни слабъ былъ прусскій капитализмъ сравнительно съ тѣмъ, что онъ представляете»
собою въ настоящее время, все таки уже начиналось р а б о ч е е
д в и ж е д і е въ новѣйшемъ смыслѣ этого слова; а въ Россіи
только начинало расцвѣтать то д в и ж е и і е р а з н о ч и н ц е в ъ,
которое называется обыкновенно движеніемъ и н т е л л и г е н ц і и .
ІІодъ вліяніемъ нуждъ рабочая движенія даже и д е а л и с т ы не
рѣдко оказываются вынужденными разсуждать по м а т е р і а л и с т и ч е с к и. Примѣровъ такого вдіянія нуждъ рабочаго движенія
можно не мало насчитать въ современной Франціи. Движеніе
интеллигенціи, наоборотъ, даже м а т е р і а л и с т о в ъ толкаете
иногда на путь чисто и д е а л и с т и ч е с к и х ъ разсужденій. Это
особенно хорошо наблюдается въ нынѣшней Россіи.
Политическія обозрѣнія Чернышевскаго предназначались для
„лучшихъ людей", которымъ нужно было знать, чему они должны
учить отсталую массу. Дѣло „лучшихъ людей" сводилось г л а в н ы м ъ о б р а з о м ъ къ пронагандѣ. Однако, не и с к л ю ч и т е л ь н о къ ней. „Простонародье", вообще говоря, не фигурируете на политической сценѣ. И то, что происходить на этой
сценѣ,—тоже говоря вообще,—мало касается его интересовъ. Но
бываютъ исключительныя эпохи, въ теченіе которыхъ народная
масса пробуждается отъ своей обычной спячки и дѣлаетъ энергичный, хотя нерѣдко малосознательный попытки къ улучшенію
своей судьбы. Въ такія исключительныя эпохи дѣятѳльность
„лучшихъ людей" болѣе или менѣе утрачиваете свой преимущественно н р о п а г а п д и с т с к і й характеръ и становится а г ит а ц і о н н о й . Вотъ что говорить Чернышевскій о нодобныхъ
эпохахъ:
„Историческій прогресс?» совершается медленно и тяжело...

такъ медленно, что если мы будемъ ограничиваться слишкомъ короткими періодами, то колебанія,

производимыя в ъ

ном* ходѣ исторіи случайностями обстоятельствъ,
нить

въ

нашихъ

глазах*

поступательмогут* затем-

дѣйствіе общаго закона.

Чтобы убе-

диться въ его неизмѣниости, надобно сообразить х о д * событій за
довольно продолжительное время... Сравните состояніе общественн ы х * учрежденій

и законов* Франціи

въ 1 7 0 0 году

и нынѣ,—

разница чрезвычайная, и вся она въ выгоду н а с т о я щ а я ; а между
тѣмъ почти всѣ эти полтора
То же самое

и въ Англіи.

вѣка были очень тяжелы и мрачны.
Откуда же разница?

Она постоянно

подготовлялась тѣмъ, что лучшіе люди каждаго поколѣыія
дили жизнь своего

времени

хотя немногія изъ

и х ъ желаній

нахо-

чрезвычайно тяжелою; мало-по-малу
становились понятны обществу,

и потомъ, когда-нибудь, чрез* много лѣтъ, при счастливом* случаѣ, общество

полгода, г о д * ,

тало н а д * исполненіемъ

много три или четыре года, рабо-

хотя

нѣкоторыхъ

изъ т ѣ х *

немногих*

желапій, которыя проникли въ него отъ л у ч ш и х * людей. Работа
никогда

не была успѣшна:

усердіе, изнемогала

на половинѣ

сила общества

дѣла уже

истощалось

и снова практическая

жизнь

общества впадала въ долгій застой, и по-прежнему лучшіе люди,
если переживали внушенную ими работу,
далеко

не

видѣли

свои

желанія

осуществленными и по-прежнему должны были скор-

бѣть о тяжести жизни. Но въ короткій гіеріодъ благородная порыва многое было передѣлано. Конечно, переработка шла наскоро,
не было времени думать объ изяществѣ н о в ы х * пристроек*,

ко-

торыя оставались не отдѣланы на-чисто, некогда было заботиться
о субтильных* требованіяхъ архитектурной

гармоніи новых* ча-

стей съ уцѣлѣвшими остатками, и періодъ застоя принимал* перестроенное зданіе со множеством* мелких* несообразностей и некрасивостей.

Но

этому лѣнивому

времени былъ д о с у г *

внима-

тельно всматриваться въ каждую мелочь, и такъ к а к * исправленіе не нравившихся ему мелочей не требовало особенных* усилій,
то по немногу онѣ исправлялись; а пока изнеможенное общество
занималось мелочами, лучшіе люди говорили, что перестройка не
докончена,

доказывали,

что

старыя

части зданія все больше

больше ветшают*, доказывали необходимость вновь нриняться за
дѣло въ широких*

размѣрахъ.

Сначала

ихъ

голос* отвергался

уставшим* обществом*, к а к * безнокойный крик* мѣшающій отдыху;
потомъ, по возстановленіи

своихъ сил*,

общество начинало

все

больше и больше прислушиваться къ мнѣнію, на которое негодо-

вало прежде, по-немногу убѣждалось, что въ немъ есть доля
правды, съ каждымъ годомъ признавало эту долю все в ъ большемъ размѣрѣ, наконецъ, готово было согласиться съ передовыми
людьми в ъ необходимости новой перестройки, и при первомъ
благопріятномъ обстоятельств! съ нсвымъ жаромъ принималось
за работу, и опять бросало ее, не кончивъ, и опять дремало, и
потомъ опять работало" *).
Политическія обозр!нія Чернышевскаго им!ли цѣлью

именно

показать „лучшимъ людямъ", что старое зданіе с о в р е м е н н а я общественнаго порядка все б о л ! е и б о л ! е ветшаетъ, и что необходимо „вновь

приняться

какъ это по всему

за

видно,

д!ло

въ широкихъ ра,зм!рахъ".

ему къ концу

п е р в а я , — т . е.

И,

до-си

бирскаго,—періода его литературной деятельности стало казаться,
что общество все больше и больше прислушивается к ъ его мнѣ
нію и все больше и больше соглашается

съ нимъ. Другими сло-

вами, онъ сталъ думать, что и въ русской исторіи приближается
одинъ изъ т ! х ъ благод!тельныхъ скачковъ, которые рѣдко совершаются въ исторіи, по зато далеко иодвигаютъ впередъ процессъ
общественнаго развитія. Настроеніе передовыхъ

слоевъ

русская

общества въ самомъ д ! л ! быстро поднималось, a в м ѣ с т ! съ нимъ
поднималось

настроеніе

Чернышевскаго.

Онъ,

находившій

когда-то возможнымъ и полезнымъ разъяснять правительству его
собственный выгоды в ъ дѣлѣ крестьянскаго освобожденія, теперь
уже и не думаетъ обращаться къ правительству.
на него

кажутся

ему

вреднымъ

Всякіе расчеты

самообольщеніемъ.

Въ

стать!

„Русскій реформатора („ С о в р е м е н н и к ^ , 1861 года, октябрь), написанной по поводу выхода книги Н. Корфа: „Жизнь графа Спер а н с к а я " , Чернншевскій подробно доказываете, что никакой

ре-

форматоръ не долженъ обольщаться у насъ подобными расчетами.
Враги называли С п е р а н с к а я революціонеромъ. Этотъ отзывъ с м і шитъ Чернышевскаго. У Сперанская, дійствительно, были очень
широкіе планы преобразованія, но смѣшно
ціонеромъ

по разм!ру средствъ,

ваться для исполненія

какими

называть его революонъ дуыалъ

воспользо-

своихъ нам!реній. Онъ держался

только

т ! м ъ , что у с п ! л ъ пріобрѣсть довѣріе имп. Александра I. Опираясь
на это д о в і р і е , онъ и думалъ осуществить эти планы. И именно
поэтому Чернышевскій называете его мечтателемъ. Онъ былъ челов!комъ очень т о н к а я ума, но горячность его стремленій ввела
*) Сочиненія, т. V, стр. 490-491.

его въ ошибку.

Мечтатели

часто

бывают* смѣшны; но они ста-

новятся вредны обществу, когда обольщаются в ъ серьезных* дѣлахъ. „ В ъ своей восторженной хлопотливости на ложном* пути,—
говорит* Чернышевскій,—они какъ

будто добиваются нѣкотораго

успѣха и тѣмъ сбивают* съ толку многих*,

заимствующих*

изъ

этого мнимаго успѣха мысль итти тѣмъ же ложным* путемъ.^ С *
этой стороны дѣятельность Сперанскаго можно назвать вредною" *)•
Не поддается вредным* увлеченіямъ въ политикѣ только тотъ,
кто постоянно помнит*,
ляется

соотношеніемъ

дѣйствовать сообразно

что х о д * общественной
общественных*

жизни

силъ. Тому,

опредѣ-

кто

хочетъ

съ этимъ основным* положеніемъ, прихо-

дится иногда переживать

тяжелую нравственную борьбу. Черны-

шевскій старается предупредить на этотъ счетъ „лучшихъ людей"
своего

времени

въ

скачка. Такъ, еще
извѣстнаго

виду

приближавшегося,

въ январѣ 1861

американскаго

года,

экономиста

какъ

онъ думал*,

разбирая

одну

книгу

Кери, ничтожество

кото-

раго, мимоходом* сказать, разоблачается у него самым* лучшим*
образомъ,

онъ неожиданно переходить

къ извѣстной

еврейской

героинѣ Юдиѳи и горячо оправдывает* ея поступокъ.

Онъ гово-

рит*: „Историческій путь

не тротуар* Невскаго проспекта;

онъ

идетъ цѣликомъ через* поля, то пыльныя, то грязныя, то через*
болота, то через* дебри. Кто боится быть покрыт* пылью и выпачкать сапоги, тотъ не примайся за общественную дѣятельность:
она занятіе благородное для людей,

когда

вы думаете

дѣйстви-

тельно о пользѣ людей, но занятіе не совсѣмъ опрятное. Правда,
впрочем*,

что нравственную

чистоту можно понимать

различно:

иному, можетъ быть, кажется, что, напримѣръ, Юдиѳь

не запят-

нала себя... Расширьте к р у г * в а ш и х * соображеній,

и у васъ

по

многим* частным* вопросам* явятся обязанности, различныя отъ
тѣхъ, какія

слѣдовали бы изъ изолированнаго поставленія

же вопросов»
В ъ началѣ

тѣхъ

).
60-хъ

сколько ослабить

годовъ

цензурный

правительство
стѣсненія.

вознамѣрилось

Рѣшено

было

нѣ-

написать

новый цензурный устав», и печати позволили высказаться

по во-

просу объ ея собственном» обузданіи. Чернышевскій не замедлил»
выразить по этому поводу свой собственный
вѳнію сильно расходившійся

съ

взглядъ,

по обыкно-

обычным» либеральным»

взгля-

домъ. Правда, Чернышевскій самъ ѣдко смѣется надъ тѣми людьми,
которые полагают»,

что типографскій станок» имѣетъ

специфическую силу

въ родѣ белладоны, сѣрной кислоты, грему-

чаго серебра

и т. п. „Наше

ожицанію ненатурально

личное мнѣніе

вредоносных»

какую-то

не расположено

результатов»

къ

отъ предме-

тов» и дѣйствій, въ которыхъ пѣтъ силы производить такія бѣдствія. Мы думаем»,

что для

произведенія

общественных»

бѣдъ

типографскій станок» слишкомъ слаб». В ѣ д ь нѣтъ на немъ столько
чернил», чтобы, прорвавшись

какъ-нибудь,

затопили они страну,

и н ѣ т ъ въ немъ т а к и х » пружин», чтобы, сорвавшись какъ-нибудь
и хлопнув» по литерам»,

стрѣльнули онѣ ими, какъ картечью".

Однако, Чернышевскій признает», что бывают» такія эпохи, когда
печать можетъ оказаться опасною для правительства данной страны
не менѣе картечи. Это именно такія эпохи, когда интересы правительства

расходятся

съ

интересами

общества

приближается революціонный взрыв». Находясь въ подобном» положены, правительство имѣетъ всѣ основапія стѣснять печать, потому что печать, наравпѣ съ другими общественными силами готовит» его паденіе. В ъ таком» положеніи постоянно

находились

почти в с ѣ часто стѣснявшіяся французскія правительства ныиѣшняго вѣка. В с е это очень обстоятельно и спокойно изложено Чернышевскимъ. О русском» ііравительствѣ

до самаго конца

статьи

нѣтъ и рѣчи. Но въ заключеніе Чернышевскій неожиданно спрашивает»

читателя,—а что если бы оказалось, что законы

о пе-

чати дѣйствигельно нужны у насъ? „Тогда мы вновь заслужили бы
имя обскурантовъ,

врагов» прогресса,

ианегиристовъ деспотизма

и т. д.,

ненавистников»

свободы,

какъ уже много разъ подвер-

гали себя такому пареканію". Поэтому онъ и не хочетъ изслѣдовать вопроса о надобности или ненадобности спеціальныхъ

зако-

нов» о печати у насъ. „Мы опасаемся,—говорит» онъ,—что добросовѣстное

изслѣдованіе

привело

нужны" *). Вывод» ясен»:

бы

насъ

нужны потому,

къ

отвѣту:

да, они

что и въ Россіи

при-

ближается время „скачка".
В ъ той-же мартовской

книжкѣ

„Современника",

въ которой

была напечатана только что цитированная нами статья, появилась
также полемическая замѣтка: „Иаучились-ли"? по поводу извѣстныхъ студенческих» безпорядковъ 1861 ю д а . Чернышевскій защищает» въ ней студентов» отъ упрека въ пежеланіи учиться, ко-

торый дѣлали имъ наши „охранители",

и по пути высказываете

также много горькихъ истинъ правительству.

Ближайшимъ пово-

д о м ! къ этой полемикѣ послужила статья неизвѣстнаго автора въ
„С.-Петербургских!

Академических!

Вѣдомостяхъ"

подъ загла-

віемъ: „Учиться или не учиться"? Чернышевскій отвѣчаетъ,
по отношенію къ

студентам!

что

такой вопросъ не имѣетъ смысла,

такъ какъ они всегда хотѣли учиться, но
тельныя университетскія правила.

имъ мѣшали

стѣсни-

Студентов!, — людей, находя-

щихся в ъ томъ возрастѣ, когда по нашимъ законамъ мужчина можетъ жениться,

принимается на государственную службу и „мо-

жетъ быть командиром! военнаго отряда",—университетскія правила хотѣли поставить въ положеніе м а л е н ь к и х ! ребятъ. Неудивительно, что они протестовали. Имъ запрещали даже такія совершенно безвредный
мощи, безусловно

организаціи, какъ товарищества
необходимый

сти большинства учащихся.

взаимной по-

при матѳріальной необездеченпо-

Студенты не могли не возстать про-

тивъ такихъ порядковъ, т а к ъ какъ тутъ дѣло шло о „кускѣ хлѣба
и о возможности слушать

лекціи.

Этотъ хлѣбъ, эта возможность

отнимались". Чернышевскій прямо заявляете, что составители унив е р с и т е т с к и х ! иравилъ именно хотѣли отнять возможность учиться
у большинства людей, поступающих!

въ студенты университета.

„Если авторъ статьи или его единомышленники считаютъ нужвымъ
доказать,

что

эта цѣль

нисколько

не имѣлась въ виду при со-

ставлены правилъ, пусть они н а п е ч а т а ю т ! документы, относлщіеся
къ тѣмъ совѣщаніямъ, изъ которыхъ произошли правила". Безъимениый авторъ статьи „Учиться или не учиться?" направилъ свой
упрекъ в ъ нежеланіи учиться не только противъ

студентов!, но

и противъ всего русскаго общества. Этимъ и воспользовался Чернышевскій, чтобы свести споръ о безпорядкахъ въ уииверситетѣ
на болѣе общую почву. Противникъ его допускалъ ,что существуют!
нѣкоторые признаки желанія
зательством! этому служили

русскаго общества
по его мнѣнію

учиться.

„сотни"

Дока-

возникаю-

щ и х ! у насъ новыхъ журналов!, „десятки" в о с к р е с н ы х ! школъ.
„Сотни новыхъ журналов!, д а г д ѣ же это авторъ н а с ч и т а л ! сотни?
восклицаете Чернышевскій. А нужны были бы дѣйствительно сотни,
и хочетъ ли авторъ знать, почему не основываются сотни новыхъ
журналовъ, какъ было бы нужно?
зурным! условіямъ невозможно

Потому, что

по нашимъ цен-

существовать сколько-нибудь жи-

вому періодическому изданію нигдѣ, кромѣ нѣсколькихъ больших!
городовъ. Каждому

богатому

торговому

городу

было бы нужно

нѣсколько хотя маленьких! газетъ; въ каждой губерніи нужно
было бы издаваться яѣсколькимъ мѣстнымъ листкамъ. И х ъ нѣтъ,
потому что имъ нельзя быть... Десятки воскресныхъ школъ... Вотъ
это не преувеличено, не то что сотни новыхъ журналовъ: воскресныя школы въ Имперіи, имѣющей болѣе 6 0 милліоновъ населения, дѣйствительно считаются только десятками. А ихъ нужны
были бы десятки тысячъ, и скоро могли бы точно устроиться десятки тысячъ, и теперь же существовать ио крайней мѣрѣ много
тысячъ. Отчего же ихъ только десятки? Оттого, что онѣ подозрѣваются, стѣсняются, пеленаются, такъ что у самыхъ преданн ы х ! дѣлу преподаванія въ нихъ людей отбивается охота преподавать".
Сославшись на существованіе „сотенъ" новыхъ журналовъ и
„десятковъ" воскресныхъ школъ, какъ на кажущіеся признаки
желанія общества учиться, авторъ разобранной Чернышевскимъ
статьи поспѣшилъ прибавить, что признаки. эти обманчивы. „Послушаешь крики на улицахъ,—меланхолически п о в ѣ с т в о в а л ъ о н ь —
скажутъ, что вотъ тамъ-то случилось т о - т о , и поневолѣ довѣсишь голову и разочаруешься"... „Позвольте, г. авторъ с т а т ь и , —
возражаете Чернышевскій, какіе крики слышите вы па улицахъ?
Крики городовыхъ и к в а р т а л ь н ы х ! , — эти крики и мы слышимъ.
Про нихъ-ли вы говорите? Скажутъ, что вотъ тамъ-то случилось
то-то...—что же такое напримѣръ? Тамъ случилось воровство,
здѣсь превышена власть, тамъ сдѣлано притѣсненіе слабому, здѣсь
оказано потворство сильному,—объ этомъ безпрестанно говорятъ.
Отъ этихъ криковъ, слышныхъ всѣмъ, и отъ этихъ е ж е д н е в н ы х !
разговоров! въ самомъ дѣлѣ поневолѣ повѣсингь голову и разочаруешься".
Обвинитель с т у д е н т о в ! наиадалъ на и х ъ мнимую нетерпимость къ чужимъ мнѣніямъ, на то, что они въ своихъ п р о т е с т а х ! ,
прибѣгаютъ къ свисткамъ, моченымъяблокамъ и тому нодобнымъ
„уличнымъ орудіямъ". Чернышевскій возражаете ему, что „свистки и моченыя яблоки употребляются не какъ улнчныя орудія:
уличными орудіями служатъ штыки, приклады, иалаши". Онъ
предлагает! своему противнку вспомнить, „студентами ли употреблялись эти уличныя орудія противъ кого-нибудь, или употреблялись они противъ студентовъ... и была-ли нужда употреблять ихъ
противъ студедтовъ".
Понятно, какое впечатлѣніе должны были производить подобный статьи Чернышевскаго на русское студенчество. Когда вно-

елѣдствіи студенческіе безпорядки повторились

въ концѣ шести-

д е с я т ы х » годовъ, то статейка „Научились-ли" читалась на сходк а х » студентов», к а к ъ лучшая защита и х ъ требованій.

Понятно

также, какъ должны были встрѣчать подобныя вызывающія статьи
гг. „охранители". „Опасное" вліяніе великаго
щуюся молодежь

все болѣе и болѣе

писателя

становилось

на уча-

для нихъ не-

сомнѣннымъ. Мы уже знаемъ, какъ было устранено это вліяніе.
Стоя на точкѣ зрѣнія утопическаго соціализма, Чернышевскій
находил», что т ѣ планы, къ осуществленію которыхъ стремились
его западные единомышленники, могли осуществиться при самых»
различных» политических» формах». Такъ говорила теорія. И пока
Чернышевскій не уходил» изъ ея области, онъ не обинуясь высказыв а л » этотъ свой взглядъ. В ъ началѣ его
ности наша, общественая

жизнь какъ будто обѣщала дать нѣкосправедливости

этого взгляда: у нашихъ передовых» людей явилась тогда надежда
на то, что правительство возьмет» на себя ночинъ безпристрастнаго рѣшенія крестьянскаго вопроса. Это
Чернышевскій

чѣмъ кто-либо другой. И если

въ

была несбыточная на-

отказался
теоріи

онъ

едва-ли не ранѣе,
и

впослѣдствіи

неясно видѣлъ связь экономики съ политикой, то в ъ своей практической дѣятельности,—говоря это, мы имѣемъ въ виду его дѣятельность, какъ п у б л и ц и с т а — онъ выступал» непримиримым»
врагом» нашего стараго порядка,

хотя

его своеобразная

продолжала вводить многихъ либеральных» читателей

ироніл

въ заблу-

жденіе на этотъ счетъ. На дѣлѣ,—если не в ъ теоріи,—онъ сталъ
человѣкомъ непримиримой политической борьбы, и жажда борьбы
сказывается едва ли не въ каждой строкѣ каждой изъ его статей,
относящихся къ 1861 г. и, въ особенности, къ роковому для него
1 8 6 2 году.

Политико - зкояомическіѳ

взгляды

Н. Г.

Черны-

шевскаго.

литературной дѣятель-

торое, хотя бы только косвенное, подтвержденіе

дежда, отъ которой

О Т Д Ѣ Л Ъ ВТОРОЙ.

Г Л А В А

П Е Р В А Я .

Общія замѣчанія. — Гипотетическій методъ.
В ъ исторических» взглядахъ нашего автора случайности отводится вообще очень широкое мѣсто. Это мы видѣли въ одномъ
изъ предыдущих» отдѣловъ.
Теперь мы скажем», что даже современный намъ экономическій
строй представлялся Чернышевскому продуктом» историческихъ
случайностей. „ІІо исторіи оказалось,—говорить онъ въ цитированной уже рецензіи на книгу Рошера,—что нынѣшнія экономическія формы возникли подъ вліяніемъ отношеній, противорѣчащихъ требованіямъ экономической науки, несовмѣстимыхъ ни съ
успѣхами труда, ни съ расчетливостью потребленія, словом»
сказать, представляют» собою результате причин», враждебных»
и труду и благосостоянію. Напримѣръ, въ Западной Европѣ экономически бытъ основался на завоеваніи, на конфискаціи и монополіи". Никто не скажет», разумѣетея, что завоеванія, конфискации мононоліи не имѣли мѣсто въ Западной Европѣ. Но въ
виду рѣшающаго значенія, приписываемая Чернышевскимъ завоеванію, намъ невольно припоминаются слова Энгельса: „Даже
в ъ томъ случаѣ, если мы исключим» всякую возможность грабежа
насилія и обмана, если мы допустим», что всякая частная собственность первоначально основывалась на личном» трудѣ ея
обладателя и затѣмъ во все дальнѣйшее время только равныя
стоимости обмѣнивались на равныя, то тѣмъ не менѣе, съ дальнѣйшим» развитіемъ производства и обмѣна, мы необходимо при-

демъ къ современному капиталистическому способу производства,
къ монополизированію средствъ производства и существованія въ
рукахъ одного малочисленная класса, къ пригнетенію другого,
составляющая огромнѣйшее большинство, класса до положения
лишенныхъ всякой собственности пролетаріевъ, къ періоди ческой
смѣпѣ производительной горячки и торговыхъ кризисовъ и ко всей
современной анархіи въ производствѣ. Относя различныя историческія формы экономическая быта насчетъ завоеванія и считая
ихъ противорѣчащими „требованіямъ экономической науки", нашъ
авторъ естественно не могъ придавать большой дѣны ихъ изученію. Знакомясь съ такъ называемымъ историческимъ методомъвъ
экономической наукѣ лишь по трудамъ такихъ его представителей, какъ Вильгельмъ Рошеръ и проч. Citaten-Professoren, онъ
относился къ нему очень пренебрежительно и считалъ его плодомъ реакціи противъ освободительныхъ стремленій рабочаго
класса *).
Отрицая историческій методъ, нашъ авторъ пользовался въ
своихъ экономическихъ изслѣдованіяхъ другимъ методомъ, который
онъ называлъ г и п о т е т и ч е с к и м ъ . Мы характеризуемъ его
собственными словами Чернышевскаго. „Этотъ методъ состоитъ
*) Опираясь на исторію, Рошеръ и его единомышленники были иринципіальныыи противниками „скачковъ"; они держались того мнѣнія, что
эволюція не оставляегъ для нихъ мѣста. Это взглядъ столь же ошибочный, какъ и взглядъ нЕкоторыхъ революціонеровъ, возстающихъ, — теперь уже, пожалуй, вѣрнѣе будетъ сказать нѣкогда возстававшихъ,—
противъ эволюціи. Обѣ эти крайности совершенно исключаютъ правильное пониманіе исторіи. На самомъ дѣлѣ „ с к а ч к и " составляютъ необходимый моментъ э в о л ю ц і и . Медленный измѣненія подготовляютъ
„скачки", скачки расчищаютъ путь для дальнѣйшихъ медленныхъ измѣненій. Принятый въ особенности германскими учеными историческій методъ совершенно проиизвольно ограничивалъ свое поле зрѣнія однимъ изъ
ыоментовъ эволюціи: моментомъ медленныхъ постепешшхъ измѣненій. О
представителяхъ такого историческаго метода Марксъ съ полнымъ правомъ писалъ еще въ 1844 году: „они оправдываютъ низости, совершаемый сегодня низостями вчерашняя дня; объявляютъ мятѳжомъ всякій
протеста крѣпостного іиротивъ кнута, если только этотъ кнута историческій; при всякомъ кускѣ, вырѣзываемомъ изъ народная сердца, эти
вѣрноподданные ПІейлоки ссылаются на историческій вексель" и проч.
Однако, самъ Марксъ, въ такихъ сильныхъ и мѣткихъ выраженіяхъ разоблачавшій сервилизмъ оффиціальныхъ представителей „историческаго
метода" не только не игнорировалъ исторической эволісціи, но первый
обнаружилъ ея наиболѣе глубокія пружины.

въ томъ говоритъ онъ въ своихъ замѣчаніяхъ на первую книгу
Политической Экономіи М и л л я - ч т о когда намъ нужно опредѣлить
характеръ извѣстнаго элемента, мы должны на время отлагать въ
сторону запутанны« задачи и пріискивать такія задачи, въ которыхъ
интересующий насъ элементе обнаруживали бы свой характеръ
самыми несомнѣннымъ образомъ, пріискивать задачи самаго простѣишаго свойства. Тогда, узнавъ характеръ занимающаго насъ
элемента, мы можемъ уже удобно распознать ту роль, какую
играете онъ и въ запутанной задачЕ, отложенной нами на время.
НапримЕръ, вмѣсто многосложной задачи: были ли войны съ Францией въ концѣ прожлаго и началѣ нынѣшняго вѣка полезны для
Англии, берется иростѣйшій вопросъ: можете ли война быть полезна не для какой-нибудь шайки, а для многочисленной націи?
іеперь, какъ же рѣшить этотъ вопросъ? Дѣло идетъ о выгодѣ
то-есть о количествѣ благосостояния ИЛИ богатствъ, объ уменьшении или объ увеличеніи его, то-есть о величинахъ, которыя
измѣряются цифрами. Откуда же возьмемъ мы цифры? Никакой
исторический факте не даете намъ этихъ цифръ въ томъ Г д Е
какой нами нуженъ, то-есть въ нростѣйшемъ видЕ, такъ, чтобы
3 а В И ^ Л И е Динственно отъ оиредѣляемаго нами элемента отъ
коины... Итакъ, изъ области историческихъ событій мы должны
перенестись въ область отвлеченнаго мышленія, которое вмѣсто
статистичеекихъ данныхъ, иредставляемыхъ исторіею дѣйствуете
надъ отвлеченными цифрами, значеиіе которыхъ условно и которыя
назначаются просто по удобству. Напримѣръ (отвлеченное мышеше) поступаете такъ. Предноложимъ, что общество имѣетъ
•ООО человѣкъ населенія, въ томъ числЕ 1 . 0 0 0 взрослыхъ муж200 и ? 0 " К ° Т 0 Р Ы Х Ъ С ° Д е р Ж И Т С Я В С е 0 б щ е с т в о " Предноложимъ,
Н И Х Ъ П 0 Ш Л И н а В0ЙН У- Спрашивается, каково экономическоо
мическое отношение этой войны къ обществу? Увеличила или

Уменьшила она благосостояніе общества? Лишь только мы произвели такое простѣйшее построеніе вопроса, рѣшеніе становится
аждымъ, и не можете быть онровегнуто никѣмъ и яичѣмъ. По
ермину „предположеніе", „гипотеза", самый методъ называется
"
Z

держится во
9К0Н0МИадскихъ
и зслѣдованіяхъ,
Z
которыя приниб
Л
а
Г
О
д
а
я
с
'
Р
°нвршенно особенный, до крайности
ТаК0Г

М6Т0Да

отвлеченный характеръ. Йзвѣетно, что главное экономическое сочиненіе нашего автора представляет* собою частью перевод*, частью
изложеніе политической экономіи Милля, сопровождаемое очень
обширными замѣчаніями и самостоятельными дополненіями. Читая
это сочиненіе, интересно слѣдить за тѣмъ, какъ принятый автором* метод* изслѣдоваиія постоянно увлекает* его изъ области
дѣйствительныхъ, существующих* экономических* отношеній въ
область отвлеченнаго мышленія. Въ томъ, что касается существующ и х * отношеній Чернышевскій рѣдко оспаривает* Милля. Онъ
большею частью довольствуется его анализом*, который, какъ
извѣстно, оставляет* желать очень многаго по своей неясности и
непослѣдовательности. Онъ не расходится съ Миллемъ даже въ
таких* существенных* вопросах*, какъ вопросы о стоимости, о
цѣнѣ, о деньгах*, о законѣ рабочей платы и т. п. Милль совершенно правъ въ томъ, что касается существующаго, говорить
обыкновенно Чернышѳвскій, но посмотрим*, такъ ли должно быть,
того ли требует* здравая экономическая теорія? „Предположим*
и т. д.—слѣдуетъ обыкновенно блестящая критика существующих*
отношеній, критика, опирающаяся, однако, исключительно только
на совершенно отвлеченныя соображенія и предположеыія. Недостатки метода кидаются, такимъ образомъ, въ глаза, и его, конечно,
не одобрит* ни один* изъ современных* научных* противников*
капитализма, такъ какъ противники эти опираются теперь не па
требованія отвлеченной „теоріи", а на тѣ внутреннія противорѣчія
существующаго нынѣ строя, которыя въ своемъ дальнѣйшемъ развитіи, необходимо должны повести къ его устраненію.
Современная соціалистическая литература чуждается утошю
Иногда приходится слышать, что въ этомъ заключается важный
недостаток* ея. Но это не такъ. Утопіи имѣли смыслъ лишь до
тѣхъ пор*, пока соціалисты стояли на идеалистической точкѣ
зрѣнія, пока они считали понятія и чувства людей главнымъ источником* существующих* общественныхъ отношеній. Тогда подробно
разработанный и привлекательно раскрашенный планъ „нормальнаго" общественнаго устройства, способный убѣдить людей в*
выгодах* предлагаемой имъ реформы и подѣйствовать на их*
воображеніе, казался необходимым* средством* соціалистической
пропаганды. Теперь, когда соціалисты знаютъ, что „идеальное
есть отраженіе въ человѣческихъ головах* „матеріальнаго", они
не вѣрятъ болѣе въ магическую силу утопій. Люди будут* поступать не такъ, какъ приглашают* ихъ поступать утопіи, а так*,
346

какъ заставит* ихъ поступать суровая экономическая необходимость. Чтобы принимать полезное и дѣятельное участіе въ ходѣ
общественно-историческаго развитія, надо не соблазнять людей
блестящими картинами „справедливых*" общественныхъ отношеній, а понимать и разъяснять характеръ современных* нам*
матеріальныхъ условій человѣческаго существованья. Если мы изучили эти условія, если мы умѣемъ предсказать дальнѣйшій ходъ
ихъ развитія, то мы можем* также нредвидѣть, въ какую сторону
будут* измѣняться понятія и чувства наших* современников*.
А сообразно съ этимъ мы можем* направить и нашу практическую дѣятельность. Сила нашего вліянія на дальнѣйшій ходъ событій будетъ прямо пропорціональна ясности нашего пониманія
сущности современных* намъ экономических* отношеній. Наша
„программа" должна быть особаго рода философіей, той филосо.
фіей, которая в * понятіяхъ и практических* требованіяхъ выражает*
предстоящій ходъ общественно-экономическаго движенія. Соціалисты
должны быть акушерами новаго общества, элементы котораго развиваются внутри существующаго буржуазнаго порядка. Но акушер*
представляет* собою прямую противоположность утописту. Он* не
разсуждаетъ о томъ, какъ должно было бы рождаться человѣчество. Онъ наблюдает* то, что есть в * дѣйствительности; онъ изучает* механизм* родов* и, вполнѣ подчиняясь его законам*, пользуется ими для своей практической цѣли.
Таким* образомъ, соціализмъ изъ у то ни ч е с к а г о дѣлается
к р и т и ч е с к и м * . Соціалистическое отрицаніе буржуазнаго общества становится въ тѣснѣйшую связь съ иоіщманіемъ этого общества,
т. е. с * выясненіемъ его историческаго значенія. Сообразно с *
этимъ классическая буржуазная экономія (т. е. та экономія, которая одна заслуживает* названія науки) получает* совсѣмъ другой
смыслъ въ глазахъ соціалистовъ. Она представляется имъ тѣмъ,
чѣмъ она была въ дѣйствительности, т. е. не сплетеніемъ лжи и
софизмов*, сбивших* съ толку человѣчество, a ученіемъ о законах*, управляющих* экономической жизнью общества на извѣстной
ступени его развитія. Теоріи буржуазных* экономистов* служат*
соціалистамъ необходимым* пособіемъ при изученіи того общественна™ порядка, который подготовляет* условія соціалистической революціи. Не довольствуясь утопіями, Маркс* начинает*
въ сороковых* годах* свою критическую работу внимательным*
изученіемъ буржуазной экономіи. И съ этихъ пор* в * исторіи экономической науки начинается новая эпоха. Діалектическая критика
.44.7

Маркса устранила односторонніе, метафизическіе взгляды буржуазн ы х » экономистов», пополнила пробѣлы и исправила ошибки ихъ
теорій и поставила политическую экономію на совершенно новое
основаніе. Быстрые теоретическіе успѣхи еоціализма были въ то
же время теоретическими успѣхами экономической науки. Теперь
политическая экономія стала наукой объ экономическом» развитіи
общества. Что касается буржуазнаго порядка, то она изучает» его
исторію, его законы и показывает», какъ постоянное и неотвратимое ихъ дѣйствіе подрывает» этотъ порядокъ и подготовляет»
матеріальныя условія для новаго общественнаго устройства. Иначе
сказать, буржуазная политическая экономія изучала буржуазный
порядокъ въ его готовом» законченном» видѣ, который она считала неизмѣннымъ. Современная намъ политическая экономія изучает» буржуазный порядокъ съ точки зрѣнія развитія, съ точки
зрѣнія его возяикяовенія и уничтоженія.
Чернышевскій не оставил» ни одного описанія соціалистическаго общества; только въ одномъ изъ снов» В ѣ р ы Павловны, в »
романѣ „Что дѣлать" перед» нами проходят» роскошныя картины
будущей общественной жизни. Наивный г. Ивановъ-Разумник»
сдѣлалъ изъ этого обстоятельства тотъ архикомическій вывод»,
что Чернышевскій только въ названном» романѣ да и то изъ
ирезрѣнія къ читающей публикѣ перешел» на точку зрѣнія утоп и ч е с к а я соціализма. Оспаривать этотъ вывод» здѣсь безполезно.
Мы уже знаемъ, что, если Чернышевскій готов» былъ признать
своим» „собственным»" планом» план» то одного, то другого выд а ю щ а я с я соціалиста-утописта, то это происходило единственно
потому, что всѣ планы этого рода казались ему тожественными
въ своихъ общих» чертах». Намъ извѣстно также, что онъ смотрѣл»
на соціальную науку вообще и на политическую экономію в ъ
частности глазами соціалиста-утописта. А это значит», что для
него, какъ и для всѣхъ другихъ соціалистовъ-утоиистовъ, главная
задача науки заключалась не въ изученіи объективная хода развитія н ы н ѣ ш н я г о общества, а въ изслѣдованіи того, каким»
должно быть б у д у щ е е общество. Онъ прямо высказываете это
въ заключительных» строках» своихъ „Очерков» изъ политической экономіи. „Не уснѣла войти въ наши очерки та часть теоріи,
которая, по нашему мнѣнію, наиболѣе важна въ наукѣ. Критикою
господствующих» понятій намъ удавалось приводить читателя к »
общим» принципам» устройства наиболѣе в ы г о д н а я для людей.
Но мы не успѣли изложить, въ какихъ главныхъ подробностях»

должны нѣкогда осуществиться эти принципы и какими переходными ступенями могутъ уже теперь люди приближаться къ наилучшему устройству своихъ матеріальньтхъ отношеній. Намъ пришлось въ этомъ отношеніи довольствоваться неопределенными очерками, представленными у Милля въ главѣ о вѣроятной будущности рабочих» сословій. Мысли его вѣрны, но слишкомъ блѣдньг.
И мы очень жалѣемъ, что не успѣли дополнить и х ъ очерками,
болѣе точными. Но что же дѣлатъ!" * ) Анализъ экономическихъ
явленій в ъ современном» обществѣ, изложеніе законов» буржуазн а я хозяйства имѣли для Чернышевскаго второстепенное значеніе,
обусловленное преимущественно полемическими цѣлями: „критика
господствующих» понятій" должна была „приводить читателя къ
общим» принципам» устройства наиболѣе в ы г о д н а я для людей",
оттѣнять эти принципы. Сообразно съ этимъ, Чернышевскій равнодушно относится къ тѣмъ противорѣчіям», въ которыя впадает»
Милль при изложеіііи важнѣйшихъ политико-экономических» теорій.
Трудно представить себѣ, чтобы онъ при своемъ ясном» умѣ
могъ не замѣтить этих» противорѣчій, обратив» на нихъ нѣкоторое вниманіе. Но ему до нихъ было мало дѣла. Е я досадовало
не то, что Милль плохо понимает» современную экономическую
жизнь цивилизованных» обществ», а то, что онъ слишкомъ много
занимается этой жизнью и слишкомъ мало думает» о требованіяхъ
„здравой теоріи", т. е. о принципах» б у д у щ а я общественнаго
устройства. Чернышевскій сравнивает» Милля съ человѣкомъ, который, рѣшившись покинуть Петербург», не знает», куда ему слѣдуетъ направиться, въ Берлин» или въ Казань, и даже признав»,
наконец», что въ Берлин» ѣхать было бы разумнѣе, все-таки сво*) Сочиненія H. Чернышевскаго т. VII, стр. 616. Въ другом» мѣстѣ
того же тома Чернышевскій опредѣляетъ задачу „экономической теоріи"
такъ: разложив» продукте на доли, соотвѣтствующія разнымъ „элементамъ производства, она должна искать, какое соче^аніе этихъ элементовъ и долей даетъ наивыгоднѣйшій практически результате. Въ чемъ
тутъ состоите задача, понятно каждому: надобно отыскать, при какомъ
сочетаніи элементовъ производства данное количество производительных?,
силъ даетъ наиболыпій продукте. Когда теорія найдете такую форму
сочетанія, то само собою будетъ разумѣться, что безусловная совершенства въ осуществленіи этой формы достичь невозможно человѣку не только
теперь, но и решительно никогда; таково уже общее свойство всѣхъ
требованій всякой науки; ни одно изъ нихъ не можетъ быть осуществлено
въ безусловном» совершенстве, потому что безусловная совершенства
вообще никогда ни въ чемъ не бывало и не можетъ быть" и т. д. Тамъ же
стр. 364.

рачиваетъ на Казань. Это очень остроумное сравненіе. Но оно
характеризуете только практическое о т н о т е н і е Милля къ великому
спору между пролетаріатомъ и буржуазіей. Т е о р е т и ч е с к и х ! ошибокъ англійскаго экономиста оно вовсе не у к а з ы в а е т ! , да не имѣетъ
ихъ въ виду. Несмотря на всю неясность своихъ экономических!
понятій, Милль все-таки кажется Чернышевскому „достойнымъ
учеником! Рикардо".
Подъ вліяніемъ современна™ ему рабочаго движенія, Милль
уже не смотрѣлъ на буржуазное общество, какъ на вѣчное и неизмѣнное. Онъ допускалъ, что буржуазный общественный поряд о к ! можетъ быть, пожалуй, замѣненъ другимъ, болѣе соотвѣтствующимъ интересам! массы. О будущности „рабочих! сословій"
онъ высказывал! даже мысли, которыя казались вѣрными социалисту Чернышевскому. Поэтому нашъ авторъ и выбралъ его книгу
для перевода на русекій языкъ. Но „вѣрныя" мысли Милля были,
во-первыхъ, слишкомъ „блѣдны", а во-вторыхъ, онъ высказывал!
ихъ только мимоходомъ, занимаясь почти исключительно „условіями
быта и прогресса, принадлежащими обществу, основанному на
частной собственности" (слова Милля). Поэтому Чернышевскій
рѣшилъ снабдить перевод! его книги дополненіями и примѣчаніями, излагающими болѣе правильные принципы общежитія. Таково
было просхожденіе главнаго экономическаго труда нашего автора.
Тииическимъ образчиком! отношенія Чернышевскаго къ спорн ы м ! теоріямъ буржуазных! экономистов! можетъ служить слѣдующее замѣчаніе его о государственных! займахъ: „Разумѣется,
бываютъ разные роды займа, какъ бываютъ разные роды налога,
и нѣкоторые изъ нихъ болѣе обременительны для націи, чѣмъ
другіе. Но мѣсто не дозволяете намъ здѣсь вдаваться въ эти подробности, которыя, впрочемъ, теряютъ значительную часть своей
важности для теоретическаго изслѣдованія, если мы твердо убѣдимся въ общей невыгодности самаго принципа замѣнять налогъ
займами. Теорія говорите, что займовъ не слѣдуетъ заключать;
послѣ этого, какую степень серьезности могли бы имѣть разсужденія о томъ, въ какихъ обстоятельствах! и в ъ какомъ размѣрѣ
можно заключать займы? *) Разсуждая такимъ образомъ, можно
*) С о ч . , т. VII, стр.585. П р и м ѣ ч а н і е к ъ н а с т о я щ е м у и з д а н і ю .
Подобно этому, онъ нерѣдко разсуждалъ, к а к ъ мы видѣли, и в ъ своихъ
политическихъ обозрѣніяхъ; теорія говорите, что нынѣшній порядокъ
вообще никуда не годится. Послѣ этого какой смыслъ имѣютъ разсужденія и споры о подробностях! этого порядка?

было равнодушно проходить мимо важнѣйшихъ вопросовъ буржуазна™ хозяйства. Какую степень серьезности могутъ имѣть наши
разсужденія о стоимости, если мы твердо убѣдимся въ общей
несостоятельности современнаго обмѣна? Какую степень серьезности
могутъ имѣть споры о законѣ заработной платы, если теорія говорите, что рабочая сила не должна быть продаваема на рынкѣ?
Читатель уже знаете, что именно такъ разсуждали соціалистыутописты, и что такое отношеніе ихъ къ теоріямъ буржуазной
экономіи было одной изъ г л а в н ы х ! ошибокъ утопическаго соціализма, препятствовавших! дальнѣйшему развитію общественной
науки.
В ъ 1866 году въ англійскомъ журналѣ „Common W e a l t h "
началось печатаніе ряда статей рабочаго Георга Эккаріуса, который
задался цѣлью подробно разобрать экономическія ученія Милля.
Статьи Эккаріуса появились въ видѣ отдѣльпой брошюры на иѣмецкомъ языкѣ подъ заглавіемъ: „Eines Arbeiters Widerlegung der
national-ökonomischen Ansichten John Stuart Mill's". Эккаріусъ
былъ дѣятельнымъ членомъ Международнаго Общества Рабочихъ
и долгое время находился подъ сильнымъ вліяніемъ Маркса * ) .
Но его отношенію къ Миллю можно судить о томъ, какъ относятся къ этому писателю современные намъ соціалисты, т. е. послѣдователи Маркса. Эккаріусъ нападалъ на Милля со стороны
совершенно противоположной той, съ которой нападалъ на него
Чернышевскій. Е г о возмущало не то, что Милль слишкомъ мало
говорилъ о будущем! обіцествѣ, а то, что англійскій экономист!
слишкомъ плохо понималъ законы современнаго буржуазна™ порядка. Главный недостаток! книги Милля заключается, по мнѣнію Эккаріуса, въ томъ, что авторъ ея не сумѣлъ стать на
историческую точку зрѣнія, съ которой всѣ категоріи буржуазной
зкономіи представляются преходящими, историческими категоріями.
Эккаріусъ старался освѣтить „реакціонныя стремленія Миллевскон
зкономіи съ рабочей точки зрѣнія". Онъ могъ относиться къ
Миллю т о л ь к о полемически. Излагать свои собственные взгляды
те видѣ дополненія къ теоріямъ Милля было бы для Эккаріуса
невозможно и въ логическом! и въ психологическомъ смыслѣ:
°нъ слишкомъ далеко, слишкомъ рѣзко съ нимъ расходился. Откуда же эта разница въ отношеніи къ Миллю д в у х ъ соціалистовъ,
*) Впослѣдствіи онъ разошелся съ нимъ, какъ это видно,
прочимъ,- изъ переписки Маркса и Энгельса съ Зорге.

между

писавшихъ о немъ почти въ одно и то же время? Эти соціалистысовремепники по взглядамъ своимъ принадлежали къ различным?»
ігеріодамъ исторіи соціализма. Эккаріусъ былъ марксисте; Чернышевскій держался взглядовъ до-марксовой, утопической эпохи.
Предпринятая
Чернышевскимъ „критика
господствующих?»
понятій" по своимъ пріемамъ и по своимъ результатамъ совершенно сходится съ той критикой общественныхъ „учрежденій",
которой такъ дѣятельно занимался, напримѣръ, Фурье. Но что
такое общественяыя учрежденія? Это юридическая надстройка, возвышающаяся па данномъ экономическомъ базисѣ, характеръ котораго опредѣляется степенью развитія общественныхъ ироизводительныхъ силъ. При данной степени развитія производителъныхъ силъ люди, занимающіеся производствомъ, необходимо
должны становиться въ извѣстныя, опредѣлешшя взаимныя отиошенія. А этими взаимными отношеніями производителей въ
процессѣ производства оиредѣляются, какъ мы зпаемъ, всѣ ихъ
общественный отношенія, т. е., слѣдовательно, и всѣ общественный
ѵчрежденія. Критиковать данное учрежденіе, значите, стараться
понять, какая степень развитія производительныхъ силъ вызвала
его къ жизни, какая степень его уирочила и какая — приведете
къ его паденію. Такъ смотрятъ на задачи своей критики современные соціалисты. Даже въ агитаціонныхъ рѣчахъ главными
доводами противъ того или другого учрежденія является у нихъ
указапіе его несоотвѣтствія съ нынѣшиими экономическими нуждами человѣчества. Но современные соціалисты смотрятъ такъ
потому, что теперь уже выяснена зависимость общественныхъ
учрежденій отъ хода экономическаго развитія. Для соціалистовъ
утопическаго періода зависимость эта была совсѣмъ еще неясной,
а чаще всего они вовсе ея не подозрѣвали. Поэтому они смотрѣли
на „учрежденія", какъ на нѣчто, вполнѣ зависящее отъ воли
людей, опредѣленное болѣе или менѣе разумнымъ выборомъ со
стороны членовъ даннаго общества. Поэтому же критика общественныхъ учрежденій сводилась для нихъ къ выяспенію т ѣ х ъ
невыгодныхъ сторонъ данныхъ учрежденій, которыя в ъ действительности являются только на извѣстныхъ ступеняхъ экономическаго развитія, а имъ казались совершенно безусловными. Въ
утопической критикѣ отсутствуете самый важный, т. е. и с т о р и ч е с к і й элемента. Совершенно то же видимъ мы и у Н. Г. Чернышевскаго.
В ъ первыхъ двухъ главахъ второй книги своей „Политическом

экономіи" Милль вдается въ пространный разеужденія о частной
собственности. Изложивъ взгляды англійскаго экономиста, Чернышевскій, по своему обыкновенію, дополняете ихъ собственными
замѣчаніями. Но у него нѣтъ ни слова объ историческомъ значеніи частной собственности. Онъ старается только показать, что
частная собственность и связанный съ нею принципъ паслѣдственности невыгодны, потому что ведутъ къ неравенству имущеетвъ.
ІІо его справедливому замѣчанію, частная собственность дѣйствуетъ,
какъ разрушительная, революціонная сила, обогащая немногихъ
счастливцевъ и ведя къ матеріальному порабощенію большинства,
Но если частная собственность и принципъ наслѣдственности
дѣйствуютъ такъ всегда, „неотступно, каждый день и каждый
часъ"; если невыгоды ихъ такъ осязательны, то спрашивается,
какимъ же образомъ возникли они въ исторіи? На это Чернышевскій отвѣчаетъ такъ же, какъ отвѣчали всѣ соціалисты-утописты: no
недостатку у людей здраваго экономическаго расчета.
Недостаткомъ расчета или вліяніемъ злой воли, — насилія,
завоеваній,—объясняете нашъ авторъ все вообще современное,
несправедливое распредѣленіе продуктовъ. „Рутинные политикоэкономы шставляютъ всѣ части экономическаго быта одинаково
независящими въ своихъ чертах?» отъ соображеній человѣка о
лучшемъ устройствѣ человѣческаго быта. На самомъ же дѣлѣ
принципы только одной части экономическаго быта, именно производство, налагаются на человѣка съ необходимостью физическихъ
законовъ, остальные же элементы экономическаго быта устраиваются уже самимъ человѣкомъ и виолнѣ иодлежатъ его власти" *).
Если люди плохо распредѣляли до сихъ поръ продукты своего
производства, то это происходило потому, что они не знали истинныхъ экономическихъ принциповъ, или сами у себя отнимали
фактическую возможность соображаться съ ними. „Развѣ политико-экономическими принципами былъ ѵстроенъ общественный
быта при завоеваніи Римской имперіи варварами, или во времена
феодализма, или даже въ позднѣйшія, хотя бы въ наши времена?
спрашиваете Чернышевскій. Развѣ онъ еще не подчиненъ господству вліяній, гораздо сильнѣйшихъ, чѣмъ здравый экономическій
расчете? Развѣ изъ здраваго экономическаго расчета велись
войны при Наполеонѣ I,—войны, развязкой которыхъ рѣшенъ
былъ экономическій бытъ Европы? Развѣ по экономическому рас-

чету завладѣла и хочетъ продолжать владѣть Алжир.ею Францш,
Развѣ по здравому экономическому расчету упрочились и сохраГ ю т с я иоземельння отнотяенія Англіи?« * ) Материальная, объективная возможность нормальнаго устройства человѣческихъ отношеній существует* съ д а в н и х * времен*, а можетъ быть существовала даже съ самаго начала исторіи. „ В * обществах* не то
что ц и в и л и з о в а н н ы х * - говорит* Ч е р н ы ш е в с ш й - а даже во всѣхъ
т ѣ х ъ , которыя успѣли выйти х о т я изъ грубѣйшаго дикарства,
стали осѣдлыми, земледѣльческими.-не только въ нынѣихнеи
Англіи или въ Германіи, а даже въ Англш I X вѣка, въ Германіи X вѣка, въ нынѣшней Персіи, въ нынѣшней Малой Азш труд*
по своей внутренней усиѣпшости уже могъ бы содержать общество въ благосостояніи. A человѣческая натура опять-таки невиновата, если дѣло выходит* плохо, когда человѣкъ дѣиствует*
безрасчетно, на удачу: тутъ виноват* только недостаток* расчета" **). Такимъ образомъ, вся экономическая исторія человѣчества объясняется, по мнѣнію Чернышевскаго, к а к * и всѣхъ соціалистовъ-ѵтонистовъ, простыми ошибками въ „расчетѣ .
Такой в з г л я д * в е л * за собою то, что Чернышевскш, к а к * и
Милль, считал* возможным* разематривать законы производства
совершенно независимо о т * распредѣленія и от* обмѣна^ Изучать законы производства з н а ч и л о , - н а языкѣ Милля и Чернышевскаго-разсматривать его независимо о т * его общественных*
условій, т. е. независимо о т * т ѣ х ъ взаимных* отношенш, в * которыта стоят* производители продуктов*. Поэтому весь вопрос* о
„роизводствѣ сводится у н и х * к * вопросу об* отношенш чело
в ѣ к а к * силам* природы, т. е. к * вопросу о болѣе^ или, « r i e
цѣлесообразномъ примѣненіи сил* природы к * нуждам* человѣка
а еще к * вопросу о нѣкоторыхъ технологических* условшх*
тапѣшности труда. А т а к * к а к * всѣ важнѣйшія категорш политической экономіи— „капитал*", „труд*" и т.
собою лишь взаимныя отношенія производителей,-и при том* не
в * м а с т е р с к о й , а в ъ о б щ е с т в е н н о м * п р о ц е с с ѣ прои з в о д с т в а , - т о разематривать производство независимо о т * еіо
общественных* условій значит* добровольно затруднять себѣ нуть
к * нониманію названных* категорій. Ниже мы увидим* это
яснѣе. Мы увидим* также, что по отношенію ко многим* кате-

*) Тамъ же, стр. 309-810.
#*) Тамъ, стр. 333.

горіямъ

политической экономіи нашъ авторъ раздѣлялъ взгляды

буржуазных» экономистов» *).
Т а к ъ какъ законы расиредѣлеиія, въ противоположность законам» производства, вполнѣ зависят» отъ воли людей, то въ особенности въ ученіи о распредѣленіи экономисты должны были бы, по
мнѣнію Чернышевскаго, излагать требованія здравой теоріи. Школа
Смита поступала иначе. Она довольствовалась изслѣдованіемъ существующих» нынѣ законов» распредѣленія. Это и мѣшало успѣхамъ экономической науки. Благодаря этому теорія распредѣленія
выходит» у школы Смита „не результатом» строгаго научнаго
анализа, а просто изложепіемъ довольно безобразной рутины, матеріальнымъ основаніемъ которой служит» факт» завоеваиія, донынѣ владычествующей своими послѣдствіями надъ экономическою
сферою того положенія вещей, нравственною поддержкою которому
служит» невѣжество массы" * * ) ; чтобы стать научной теоріей, теорія распредѣленія должна была бы превратиться въ ученіе о рас •
иредѣленіи продуктов» сообразно требованіямъ разума и справедливости.
Методъ изслѣдованія явленій вообще подсказывается тою точкой зрѣнія, съ которой смотрит» на нихъ изслѣдователь. Марксъ
смотрѣлъ на общественный явленія съ точки зрѣнія ихъ внутренн я я развитія, съ точки зрѣнія присущей имъ діалектики. Поэтому
онъ и держался к о н к р е т н а я , д і а л е к т и ч е с к а г о метода. Соціалисты-утописты смотрѣли на общественную жизнь съ отвлеченной
точки зрѣнія „здравой теоріи", т. е. съ точки зрѣнія того общественнаго устройства, которое казалось имъ нормальным». Поэтому
они въ своихъ изслѣдованіяхъ придерживались о т в л е ч е н н а г о
метода сравненія дѣйствительности съ идеалом». Именно таков»
тотъ методъ, который называется у Чернышевскаго г и п о т е т и ч е с к и м » . Читатель помнит» вѣроятно, к а к » характеризовал» свой
методъ Н. Г . Чернышевскій. Чтобы правильно судить объ экономических» явленіяхъ, мы должны, по его словам», переноситься
„изъ области историческихъ событій въ область отвлеченнаго мышленія, которое вмѣсто статистических» данных», представляе*) П р и м ѣ ч а н і е к ъ н а с т о я щ е м у и з д а н і ю. Ср. главу
„Distributionsverhältnisse und Produktionsverhältnisse" въ Iii томѣ „Капитала" (нѣмец. подлинника часть II, стр. 413—421); по русски: „Условія
распредѣленія и условія производства", стр. 727 и слѣдующія русская
иеревода. (Сгіб., 1896).
**) Тамъ же, стр. 29.

мыхъ исторіей, дѣйствуетъ надъ отвлеченными цифрами, значеніе
которыхъ условно, и которыя назначаются просто по удобству" *).
Такимъ образом*, методъ Чернышевскаго сводится къ отвлеченно
отъ в с ѣ х ъ конкретных* условій даннаго явленія. Но такимъ образом* не может* быть изучено никакое явленіе. Чернышевскій
полагает*, что онъ, посредством* своего метода, окончательно рѣшилъ вопросъ о томъ, „были ли войны съ Франціею въ концѣ
прошлаго и въ н а ч а л ! н ы н ! ш н я г о в і к а полезны для Англіи"?
Съ помощью очень несложных* соображеній, показывающих*, что
война всегда отвлекает* производительиыя силы отъ полезнаго
употребленія, онъ р ! ш а е т ъ , что „война вредна для благосостоянія
общества". Иначе и нельзя о т в ! т и т ь на вопросъ о полезности
войны съ отвлеченной точки зр!нія. Но историческая дѣйствительность вносит* въ это абстрактное рішеніе очень существенный поправки. Она показывает* нам*, во-первых*, что явлѳніе,
вредное для всего общества, въ его ц!ломъ, может* быть очень
полезно для господствующаго класса этого общества. А такъ какъ
международная политика цивилизованных* обществ* всегда зависѣла отъ ихъ господствующих* классов*, то разгадки воинственности, проявленной Англіей въ к о н ц ! прошлаго и въ н а ч а л ! нын ! ш н я г о стол!тія, нужно искать въ тогдашних* интересах* англійской аристократіи и англійской буржуазіи, а вовсе не въ плохой способности англичан* къ экономическому расчету. Во втор ы х * еще Джемс* Стеартъ (James Steuart) въ своем* замѣчательномъ сочиненіи „Inquiry into the Priciples of political Economy",
появившемся за десять л ! т * до выхода книги Смита „О богатств!
народовъ", справедливо зам!чаетъ, что торговая страна может*
вести продолжительный войны и одерживать блестящія побѣды,
не проливая ни одной капли крови своихъ собственных* граждан*.
Все дѣло сводится въ такомъ с л ѵ ч а ! къ бол!е или м е н ! е значительной з а т р а т ! денежных* средств*, съ помощью которыхъ торговая нація заставляет* воевать за себя своихъ союзников* или
наемников*. Выгодны ли для нея подобный затраты? Может*
б ы т ь — н ! т ъ , может* быть—да; все зависит* отъ фактическая
хода исхода войны, а не абстрактных* соображеній о томъ, что
затраченный на войну деньги могли бы быть израсходованы с*
большой пользой для человічества. Если бы мы х о т ! л и спорить
съ Чернышевскимъ, то мы сказали бы его собственными словами,
*) Сочиненія, т. VII, стр. 56.

что з д ! с ь , какъ и в е з д ! , все рѣшается обстоятельствами времени
и м!ста. Но намъ н ! т ъ надобности спорить съ нимъ, потому что
теперь едва ли кому придетъ въ голову отстаивать его методъ.
Теперь уже всякій согласится, что Ч е р н ы ш е в е ™ ошибался; споръ
возможенъ только относительно того, почему онъ ошибался, и почему ошибался именно въ эту, а не въ другую сторону. А это
вполнѣ удовлетворительно объясняется общей точкой зрѣнія соціалистовъ-утопистовъ на общественную жизнь челов!чества.
Мы уже в и д ! л и , что въ своей литературной пропаганд! соціалисты-утописты ставили с е б ! совершенно опред!ленную, хотя
и очень одностороннюю задачу: имъ нужно было прежде всего,
какъ выражается Чернышевскій, „критикою господствующихъ поиятій приводить читателя къ общимъ принципамъ устройства,
наибол!е выгоднаго для людей". А это всего удоби!е было дѣлать
съ помощью отвлечѳнныхъ расчетовъ, примѣрныхь математическихъ выкладокъ. Еще Фурье очень любилъ такія выкладки, къ
которымъ сводится на д ! л ! весь гипотетическій методъ Чернышевскаго. Трудно открыть что-либо съ помощью такого метода,
но очень удобно, опираясь на него, разъяснять истины, открытия
другимъ, и в * сущности вовсе не „гипотетическим*" путемъ, въ
особенности, когда эти истины им!ютъ отвлеченный, математическій характеръ, когда,—говоря словами нашего автора,—весь вопросъ
заключается только въ томъ, „увеличилась или уменьшилась изв ! с т н а я проиорція отъ перем!ны въ цифр! того элемента, характеръ котораго мы хотимъ узнать", или когда,—какъ выражается
онъ же,—„больше будетъ, меньше будетъ, вотъ все, что намъ
нужно узнать, чему мы придаемъ важность". Соціалистамъ-утопистамъ именно только и нужно было показать, что „ б о л ь ш е
б у д е т ъ " въ рекомендуемомъ т ! м ъ или другимъ изъ нихъ идеальиомъ обществ!, а „ м е н ь ш е б у д е т ъ " при современномъ порядк!. Для достиженія этой цѣли нельзя было придумать пріема
доказательства бол!е удобнаго, чѣмъ тотъ, къ которому такъ охотно
ириб!галъ Ч е р н ы ш е в е ™ . Гипотетическій методъ—въ томъ в и д ! ,
какъ онъ понималъ его,—не имѣетъ ровно никакого значенія, какъ
методъ изсл!дованія, но на изв!стной ступени развитія соціализма
онъ былъ самымъ лучшимъ методомъ р а з ъ я с н ѳ н і я (все равно,
с е б ! или другимъ) соціалистическихъ ученій. Поспорить съ нимъ
въ уб!дительности могли только свойственные Фурье сатирические пріемы.
Чернышевскій думал*, что гипотетическаго метода держались
357

самые знаменитые экономисты. Онъ приписывает! его Давиду Рикардо. Рикардо дѣйствительио любилъ прибѣгать къ „гипотезамъ".
Но у него эти „гипотезы" были именно только пріемомъ разъясненія п о н я т і й , а не методомъ изученія я в л е н і й . Для Рикардо критеріемъ истинности той или другой теоріи служила
окружавшая его буржуазная дѣйствительность. Для Чернышевскаго
и его учителей требованія отвлеченной теоріи рѣшали всѣ вопросы. Рикардо никогда не покидалъ реальной почвы. Чернышевскій и всѣ вообще соціалисты-утописты не считали нужнымъ держаться ея, по крайней мѣрѣ, въ „теоріи". Лордъ Брумъ говорили»
о Рикардо, что онъ какъ будто смотритъ на землю съ другой планеты. О соціалистахъ-утопистахъ можно сказать, что земля уходила изъ ихъ ноля зрѣнія, уступая мѣсто другимъ, болѣе привлекательнымъ планетамъ.

ГЛ

А В А

В Т О Г А Л.

Стоимость.

I.
Въ буржуазном! обществѣ раздѣленіе труда доведено, какъ
извѣстыо, до очень высокой степени. Раздѣленіемъ труда гордятся
буржуазные экономисты. И не смотря на это, роль и характеръ
раздѣленія труда въ современномъ обіцествѣ оставались плохо
выясненными вплоть до появленія главньгхъ трудовъ Маркса. Дѣло
въ томъ, что буржуазные экономисты въ большинствѣ случаев!
подходили къ вопросу о раздѣленіи труда совсѣмъ не съ той стороны, на которую нужно было прежде всего обратить вниманіе.
На раздѣлевіе труда молено смотрѣть съ различныхъ точекъ зрѣнія. „Если мы будемъ имѣть въ виду только самый трудъ, говорить Марксъ, то мы можемъ назвать раздѣленіе общественнаго
производства на его крупные роды, каковы земледѣліёу индустрія
и пр.—раздѣленіемъ труда вообще; раздѣленіе этихъ родовъ производства на виды и разновидности,—раздѣленіемъ труда въ частности, a раздѣленіе труда внутри мастерской—раздѣленіемъ труда
въ отдѣльности" *). При изученіи того, что они называли зако*) См. „Капиталъ" ст. 306 русскаго перевода. (Изд. 1892 г.).
358

нами производства, буржуазные экономисты имѣли въ виду преимущественно только раздѣленіе труда внутри мастерской, т. е.
раздѣленіе труда „въ отдѣльности". Но при буржуазном! экономическом! порядкѣ раздѣленіе труда „въ отдѣльности" непохоже на
раздѣленіе труда „вообще" и на раздѣленіе труда „въ частности"
Другими словами, при этомъ норядкѣ раздѣленіе труда внутри
мастерской имѣетъ совсѣмъ другой характеръ и другое экономическое значеніе, чѣмъ общественное раздѣленіе труда.
При общественном! раздѣленіи труда каждый производитель
занимаясь изготовленіемъ одного какого-нибудь продукта, производить не тѣ предметы, которые нужны лично ему для удовлетворенія его собственных! потребностей, a тѣ, которые нужны
для другихъ производителей, одновременно съ нимъ занимающихся
выдѣлкой другихъ предметов! *). Въ этомъ заключается взаимная
зависимость производителей. Но съ другой стороны, при буржуазном! порядкѣ вещей производители совершенно независимы
одинъ отъ другого. Средства производства составляют! частную
собственность производителей, точно такъ же какъ и изготовляемые съ ихъ помощью продукты. При такомъ положеніи дѣлъ
,4's'

о б м ѣ н ъ является единственной общественной связью между
производителями. Только вывозя свой продуктъ на рынокъ и обмѣнивая его на другіе, производитель получаетъ возможность
удовлетворять своимъ собственным! потребностямъ. Такимъ образомъ, продукты буржуазных! производителей становятся т о в а р а м и . Товары обмѣниваются одинъ на другой въ извѣстной пронорціи: за данное количество товара А можно получить такое-то
количество товара Б, товара В, товара Д и т. д. Каждаго производителя естественно интересуетъ прежде и больше всего вопросъ
о томъ, какое именно количество другихъ товаровъ можетъ онъ
получить въ обмѣнъ за свой собственный, иначе сказать, какова
мѣновая стоимость его товара. А когда въ обществѣ, осиованномъ
на товарномъ нроизводствѣ, появляются ученые, занимаіощіеся
изслѣдованіемъ законовъ экономической жизни этого общества, то
вопросъ о ..ѣновой стоимости получаетъ огромное теоретическое
значеніе, оиъ становится однимъ изъ основных! вопросовъ бур*) При раздѣленіи труда внутри мастерской работники производят!
не отдѣльные предметы, a о т д ѣ л ь н ы я части предмета, выдѣлкой котораго занимается мастерская.

359

жуазной политической экономіи. Посмотримъ же и мы, чѣмъ определяются мѣновыя отношенія товаровъ.
Иванъ трудится надъ производствомъ мебели, Семенъ трудится
иадъ производствомъ сукна. Они обмѣниваются своими продуктами.
За стулъ Иванъ получаетъ 1 аршинъ сукна. У насъ является,
слѣдовательно, равенство: 1 стулъ = 1 аршину сукна. Что же показываете это равенство? В ъ какомъ смыслѣ и почему стулъ
можетъ равняться аршину сукна? Ясно, что въ этомъ случаѣ
сравниваются между собою не физическія свойства этихъ предметовъ, не потребительная стоимость стула съ потребительного стоимостью сукна, a какія-то другія свойства, независимый отъ только
что названныхъ. Какія же именно? Стулъ есть продуктъ труда
Ивана; сукно—продуктъ труда Семена. Если стулъ приравнивается
къ 1 или 2 аршинамъ сукна, то это значить, что трудъ, необходимый на производство стула, приравнивается къ труду, необходимому на производство 1-го или 2 - х ъ аршинъ сукна. Слѣдовательно, отношеніе стула къ сукну выражаетъ собою лишь отношение труда Ивана къ труду Семена. Выражая это въ болѣе общей
формѣ, можно сказать, что мѣновыя отношенія товаровъ выражаютъ собою взаимныя отношения людей (ихъ ироизводительныхъ
длительностей) въ общественномъ процессѣ производства. Теперь
далѣе: какимъ образомъ трудъ мебельщика можетъ быть сравниваемъ съ трудомъ суконщика? В ѣ д ь это совершенно различные
виды производительной дѣятельности. Что общаго между ними?
Общее между ними то, что и тотъ и другой видъ производительной дѣятельности, при всѣхъ своихъ различіяхъ, сводится въ
сущности къ одному и тому же: къ извѣстному расходу человѣческой силы, къ извѣстной работѣ мускуловъ и нервовъ. Слѣдовательно, равенство: 1 с т у л ъ = 1 аршину сукна показываете, что
па нриготовленіе стула потрачено столько же человѣческой силы,
сколько—на приготовленіе аршина сукна. И такъ, мѣновыя отношенія товаровъ выражаютъ взаимныя общественныя отношенія
и х ъ производителей, или,—какъ говорить Марксъ—„мѣновая стоимость есть извѣстный общественный способъ выраженія труда,
употребленнаго на какую-нибудь вещь". А это, очевидно, означаете, что трудъ есть единственный источникъ мѣновой стоимости,
и продолжительность его служить ея мѣриломъ. Но это становится очевиднымъ только тогда, когда мы смотримъ на вопросъ
о мѣповой стоимости съ точки зрѣнія общественныхъ отношѳній
производителей. Если же мы отвлечемся отъ взаимныхъ отноше-

ній людей и станемъ искать ключа къ пониманію мѣновой стоимости въ свойствахъ обмѣниваемыхъ вещей, то необходимо иридемъ к ъ самымъ нелѣпымъ выводамъ. Этимъ и объясняется то
обстоятельство, что о мѣновой стоимости написано невѣроятнѣйшее
количество всякаго вздора: просто вздора, вздора педантическаго,
вздора краснорѣчиваго, вздора наивпаго, вздора благонамѣреннаго
и даже вздора, окрашеннаго пѣкоторою склонностью къ нотрясенію основъ, какъ это мы видимъ у Нрудона. Впрочемъ, лучшимъ
представителям?, науки въ вопросѣ о мѣновой стоимости удалось
выяснить, по крайней мѣрѣ, количественную сторону дѣла. Рикардо
рѣшительнѣе и опредѣленнѣе в с ѣ х ъ другихъ высказалъ ту мысль,
что величина мѣновой стоимости предмета опредѣляется "количествомъ труда, нужнаго на его производство. Приближался къ этой
мысли и Адамъ Смита, но его сбило съ толку распредѣленіе
продуктовъ въ современномъ обществѣ. Онъ думалъ, что въ первобытном?, обществѣ (in early and rude state of society) мѣновая
стоимость продуктовъ опредѣлялась единственно количеством?,
труда, затраченнаго на ихъ производство, а съ т ѣ х ъ поръ, какъ
явились капиталисты и лендлорды, дѣло происходите иначе *).
„Адамъ опредѣляетъ стоимость товара заключающимся въ немъ
рабочимъ временем?,, но относить дѣйствительное существованіе
такого опредѣленія стоимости къ до-адамовскимъ временамъ" *#).
Какъ бы тамъ ни было, послѣ Рикардо вопросъ о величинѣ мѣновой стоимости могъ считаться хоть приблизительно рѣшеннымъ.
Нападокъ на ученіе Рикардо о стоимости было много, но серьезн ы й .возражений не сдѣлалъ никто, да, разумѣется, никто и не
могъ сдѣлать.
Вотъ, напримѣръ, противъ опредѣленія величины стоимости
количествомъ труда возражали иногда, что въ такомъ случаѣ чѣмъ
менѣе ловкости имѣетъ производитель, тѣмъ большую стоимость
получаетъ его товаръ, потому что тѣмъ болѣе времени употребить
онъ на его приготовленіе. Но это, разумеется, чистѣйшая н е л е пость. „Стоимости-образовательнымъ трудомъ считается только
общественно - необходимое рабочее
время. Общественно - необходимое рабочее время есть время, требующееся для созданія
какой-нибудь потребительной стоимости съ помощью наличных?,
*) Wealth of nations, Б. I, ch. VI.
**) Карлъ Марксъ, Zur Kritik, s. 37. Ср. также „Теоріи прибавочной
стоимости" К. Маркса, переводъ Стрѣльскаго подъ редакціей Г. Плеханова, СПБ. 1906, стр. 140 и слѣд.

общеетвенныхъ нормальныхъ условій производства и среднею
общественною степенью искусства и напряженности труда. Напримѣръ, послѣ введенія парового ткацкаго станка въ Англіи
сдѣлалась, можетъ быть, достаточной половина того труда, какой
былъ прежде нуженъ для превращенія даннаго количества пряжи
въ ткань. Хотя англійскій ручной ткачъ употреблял! для этого
превращенія то же количество рабочаго времени, какъ и прежде,
но продукте его собетвеннаго рабочаго часа сталъ представлять
теперь только п о л о в и н у общественнаго рабочаго часа и упалъ
потому въ своей стоимости на половину въ сравненіи съ прежним! " *).
Мы видимъ, что это недоразумѣніе очень легко устранимо.
Но опредѣленіе стоимости трудомъ вело иногда къ другимъ недоразумѣніямъ, разрѣшить которыя нѣсколько труднѣе. Нѣкоторые
писатели разсуждали такъ: стоимость товара опредѣляется трудомъ, употребленным! на его производство; рабочее время есть
внутренняя мѣра стоимостей. Зачѣмъ же всѣ товары измѣряютъ
свою стоимость въ особомъ товарѣ, называемом! д е н ь г а м и?
Почему они не обмѣниваются непосредственно одинъ на другой
но количеству затраченнаго на нихъ рабочаго времени? Не происходите ли это вслѣдствіе какой-нибудь ошибки, какого-нибудь
злоупотребленія? И если—да, то нельзя ли поправить эту ошибку,
устранить это злоупотреблеиіе? При поверхностном! взглядѣ на
дѣло казалось, что—можно. Отсюда и выросли проекты „организаціи обмѣна", организаціи, которая должна была лишить деньги
принадлежащей имъ теперь „привилегіи". Но достаточно понять
свойственный буржуазному порядку отношенія производителей,
чтобы видѣть, до какой степени несостоятельны подобные проекты.
Возьмемъ хоть того же англійскаго ручного ткача, о которомъ
говорите Марксъ въ вышеприведенной вынискѣ. Вслѣдствіе введенія парового ткацкаго станка продукте рабочаго часа ткача сталъ
представлять только половину общественнаго рабочаго часа, а
потому и упалъ въ своей стоимости на половину. Какимъ же
образомъ совершилось это приведете индивидуальна™ труда
ткача къ нормѣ общественно-необходимаго рабочаго времени?
Было ли оно сознательным! дѣйствіемъ людей? Не было и не
могло быть—при томъ отсутствіи всякой нланомѣрности въ общественном! производствѣ, которое свойственно буржуазным! отноше-

ніямъ. В ъ буржуазном! обществѣ производители работают! независимо одинъ отъ другого, каждый изъ нихъ трудится, какъ
хочетъ, какъ можетъ и какъ умѣетъ, на свой собственный рискъ
и по своему собственному усмотрѣнію *). Поэтому и отяошеніе
труда каждаго изъ нихъ ко всему общественно-производительному механизму опредѣляется на рынкѣ, по выраженію Маркса,
за спиною людей, дѣйствіемъ слѣпой экономической силы, называемой конкурреиціей. Но это еще не все. Каждый производитель старается, разумѣется, создать такой продукте, который
былъ бы кому-нибудь нуженъ, который представлял! бы собою
общественную потребительную стоимость. Если продукте его не
удовлетворяете этому условію, то онъ не будетъ товаромъ, а
трудъ, затраченный на него, не будетъ „стоимости-образовательнымъ трудомъ. Но буржуазные производители не знаютъ и не
могутъ точно знать общеетвенныхъ потребностей ни съ количественной, ни даже съ качественной ихъ стороны. Изъ этого и
проистекают! всѣ тЕ многочисленный опасности, которыя угрожают! продуктамъ буржуазных! производителей на рынкЕ. Можетъ быть, продуктъ даннаго производителя „есть продукта
новаго рода труда, который намѣревается удовлетворить какойнибудь новой явившейся потребности, или самъ хочетъ вызвать новую потребность. Какое-нибудь занятіе, можетъ быть, вчера только
бывшее однимъ изъ многихъ занятій одного и того же производителя товаровъ, сегодня отрывается отъ этого цѣлаго, обособляется и именно потому носылаетъ свой частичный продукте, какъ
самостоятельный товаръ, на рынокъ. Обстоятельства могутъ быть
зрѣлы или не зрѣлы для этого процесса обособленія. Продуктъ удовлетворяете сегодня общественной потребности. Завтра,
можетъ быть, онъ вполнѣ или частью вытѣснится сходнымъ родомъ продукта" **). Конечно, есть такіе продукты, которые всегда
нужны обществу и которые Марксъ называете привилегированными членами общественнаго раздѣленія труда. Производители
т а к и х ъ товаровъ не могутъ ошибиться относительно к а ч е с т в е н н о й стороны общественных! потребностей. Но знаютъ
ли они количественную сторону ихъ? Извѣстно ли всѣмъ ;имъ
*) Читатель понимаете, что мы говоримъ здѣсь не о наемныхъ рабошхъ, а о самостоятельных! производителях!, то есть о хозяевахъ и
предпринимателях!. ОбЪ экономической „самостоятельности" рабочнхъ
Рѣчь будет! ниже.
* ) Капиталъ, стр. 53.

вообще, какое количество ихъ продуктов* нужно обществу? Извѣстно ли каждому производителю въ отдѣльности, какое количество приготовлено другими производителями, его соперниками?
Нѣтъ, не извѣстно, а потому только случайно может* выйти, что
они произведут* к а к * р а з * столько продукта, сколько его было
нужно; а часто, очень часто этого продукта окажется или больше,
или меньше, чѣмъ надо. Положим*, что его произвели больше,
чѣмъ слѣдуетъ. К а к ъ отразится это обстоятельство на дальнѣйшей судьбѣ нашего продукта? Е г о цѣна упадет* и это покажет*,
что слишком* большая доля всей суммы общественнаго рабочаго
времени потрачено въ форм! производства нашего продукта.
„Дѣйствіе будетъ то же самое, какъ если бы каждый производитель употребил* на свой индивидуальный продукт* рабочаго
времени бол!е, чѣмъ это было необходимо по общественным*
условіямъ производства" *). Наказанные паденіемъ ц ! н ы ихъ
продукта, производители постараются вперед* лучше сообразоваться съ размѣромъ удовлетворяемой ими общественной потребности; они должны будутъ позаботиться о том*, чтобы на производство и х ъ продукта тратилась какъ раз* та доля всей суммы
общественнаго рабочаго времени, какая должна тратиться на это
при существующих* обстоятельствах*. Положим*, что подъ влілніемъ горькаго опыта они произведут* з а т ! м ъ слишкомъ мало
продукта. Дѣйствіе будетъ обратное только что указанному: цѣна
продукта поднимается, a возвышеніе ц ! н ы заставит* ихъ производить бол!е, ч ! м ъ они произвели, или привлечет* къ ихъ
;ѣлу новых* производителей. Такимъ образом*, колебаніе цѣнъ
-называет* на анархическое состояпіе буржуазнаго производства;
но въ то же время оно является регулятором* его, и притом*
единственным* и необходимым* регулятором*. Если бы ц ! н ы не
колебались, и если бы каждый отдільный производитель могъ, без*
дальних* околичностей, обмінивать свой продукт* на другіе,
сообразно тому количеству времени, какое на него затратил*, то
существованіе буржуазнаго общества сд!лалось бы совершенно
невозможным*: оно т о т ч а с * же пало бы жертвой самой нев!роятной путаницы въ производств!.
Продукты могли бы непосредствено обм!ниваться на другіе
продукты но количеству времени, затраченнаго на ихъ изготовление, только въ томъ с л у ч а ! , если бы общественное производство
*) Капитал*, стр. 54.

было организовано и велось по опредѣленному плану. Тогда труд*
каждаго отд!льнаго производителя всегда имѣлъ бы общественный
характеръ, потому что всегда создавал* бы только нужные для
общества продукты, только „общественный потребительный стоимости". Тогда труд* каждаго изъ н и х * непосредственно и м ! л ъ
бы „стоимости-образовательный" характеръ. Но д ! л о въ томъ,
что тогда обмѣнъ товаров* на рынкѣ отошел* бы въ область пре~
данія. Какъ распред!лялись бы тогда продукты—это вопрос* другой. Раепред!лепіе и х ъ соотвітствовало бы „ в ы с о т ! историческаго
развитія производителей". Но несомн!нно, что продукты не дѣлались бы тогда товарами, въ вуплѣ-продажѣ ихъ на р ы н к ! не
было бы ни смысла, ни надобности. Невозможно говорить объ
„организаціи о б м ! н а " въ такомъ обществ!, въ котором* обм!на
не существует*. Ясно, стало быть, что всѣ разсужденія объ обмѣнѣ
продуктов* безъ посредства д е н е г * такъ же неприм!нимы къ подобному обществу, какъ несостоятельны они по отношенію к *
современному буржуазному порядку.
Свойственныя буржуазному порядку общественныя отношенія
производителей возникли тогда, когда производительныя силы были
уже достаточно велики, чтобы с д ! л а т ь необходимым* широкое
раздѣлевіе труда въ обществ!, но е щ е не были достаточно
велики для того, чтобы с д ! л а т ь необходимым* общественное присвоеніе производительных* средств* и соотв!тствующую ему ила ноѵѣрную организацію производства. При буржуазном* порядкѣ
трудъ нланом!рно организован* только внутри мастерской, общественное же разд!леніе труда является д!ломъ случая и слѣпой
экономической необходимости. Буржуазные экономисты очень гордятся нланомѣрной организаціей труда въ мастерский. Но когда
заходить р ! ч ь объ организаціи всего общественнаго труда, они
съ ужасом* говорят*, что такая организація превратила бы все
общество въ одну большую мастерскую.
Буржуазный порядок* вещей содѣйствуетъ развитію производительных* сил* въ небывалой прежде степени. Теперь они уже
такъ развиты, что имъ не соотвѣтствуютъ б о л ! е буржуазный отношения производителей. Теперь все болѣе и бол!е сказывается необходимость общественнаго нрисвоенія производительнныхь средств*,
т. е. устраненіѳ самих* буржуазных* отношеній. И ч і м ъ болѣе
растут* производительныя силы, тѣмъ б о л ! е созрѣваютъ для погибели буржуазныя отношенія. Бывшія н е о б х о д и м ы м и
на
одной ступени развитая производительных* силъ, буржуазный

отношенія сдѣлаются

невозможными

на другой, болѣе вы-

сокой.
Но

мы

покончить

должны
съ

вернуться

къ вопросу о стоимости и, чтобы

ним?, просимъ у читателя еще одну минуту вни-

реакція противъ постояннаго нарушенія этого равновѣсія" *)<
Смѣшны, потому, т ѣ экономисты, которые думаютъ опровергнуть
законъ стоимости ссылкою на колебаніе цѣнъ, между тѣмъ, какъ
посредствомъ колебанія цѣнъ, онъ именно и проявляется.

манія.
Цѣна товара есть только денежное выраженіе его стоимости
Противъ этого никто не станете спорить. Но съ другой стороны,
товарная цѣны постоянно колеблются, и поэтому товары въ своемъ
обмѣнѣ постоянно отступаютъ отъ того закона стоимости, въ силу
котораго они должны были бы обмѣниваться по количеству труда,
затраченнаго на ихъ производство. Колебаніе товарныхъ цѣнъ
показываете, что отношеніе единичнаго труда всякаго даннаго
производителя товаровъ ко всему общественно-производительному
механизму постоянно измѣняется; что удѣльный вѣсъ этого труда,
то приближается къ нормальному, то отклоняется отъ него въ ту
или другую сторону. Мы уже знаемъ, что иначе и быть не можетъ въ буржуазном? обществѣ. А зная это, мы безъ труда отвѣтимъ на вопросъ: к а к и м ъ о б р а з о м ъ п р о я в л я е т с я з а конъ мѣ новой стоимости?
Онъ проявляется лишь посредствомъ постоянныхъ „переворотовъ
посредствомъ постоянныхъ отклоненій отъ нормы, посредствомъ своей с о б с т в е н н о й п р о т и в о п о л о ж н о с т и . „Частный работы, исполняемый независимо другъ отъ друга, но въ то же
время всесторонне зависящія другъ отъ друга, (потому что онѣ суть
члены естественнаго раздѣленія труда), постоянно приводятся къ
своей общественной относительной мѣрѣ тѣмъ, что управляющій
ими з а к о н ъ п р и р о д ы , — т . е. рабочее время, общественнонеобходимое для производства ихъ продуктовъ,—насильственно
прорывается сквозь случайныя и вѣчно колеблющіяся мѣновыя
отношенія продуктовъ, подобно напр. закону тяжести, когда комунибудь на голову обрушивается домъ" *). „Законъ, управляющій
стоимостью товаровъ, опредѣляетъ, сколько можетъ данное общество
издержать на производство каждаго особениаго рода товаровъ изъ
всего того количества рабочаго времени, которымъ оно можетъ
располагать. Но это постоянное стремленіе различныхъ сферъ
производства къ устойчивому равновѣсію проявляется лишь, какъ

«*

И.
Какъ же смотрите на стоимость Д. С. Милль, взгляды котораго излагалъ и дополнялъ Н. Г. Чернышевскій.
У Милля была большая склонность къ соглашенію совершенно несогласимыхъ между собою попятій. Поэтому даже
вѣрно понятыя имъ теоріи сочетались въ его головѣ съ другими,
тоже, пожалуй, вѣрно понятыми, но прямо противоположными имъ
теоріями. В ъ результатѣ получалось нѣчто совершенно непостижимое. Съ величайшимъ трудомъ глотаете вы эту логически невозможную микстуру и воочію видите, какой ужасный народ?
господа эклектики. У ж ъ лучше твердо держаться ошибочных?
взглядов?, чѣмъ стараться примирить ошибочные взгляды съ вѣрными. Если бы Милль твердо и послѣдоватѳльно держался какого-нибудь одного ошибочнаго ученія о стоимости, то это было
бы, конечно, плохо, но сравнительно легко поправимо. Усвоивъ
его разсужденія, читатель имѣлъ бы хотя и ошибочный, но в с е таки опредѣленный взглядъ на стоимость. Со временем? онъ могъ
бы ознакомиться съ другимъ, тоже опредѣленнымъ и вдобавок?
еще вѣрнымъ взглядом? на нее. Сравнивая эти два взгляда, онъ,
при доброй волѣ, безъ большого труда могъ бы добраться до
истины. Но представьте себѣ, что Милль преподносите своему читателю смѣсь, гдѣ сначала на первый планъ выступаете ошибочная теорія, потом? эта ошибочная теорія, какъ будто нѣсколько
стушевывается: проглядываете что-то похожее на истину; въ
заключеніе дѣлается попытка привести истину къ одному знаменателю со вздором?, и получается какое-то среднее учепіе, въ
которомъ вѣрное окончательно испорчено ложным?, а ложное возведено въ квадратъ незаконпымъ сожительством? съ истиной.
Разбирайтесь, какъ хотите,—вы никогда не поймете, съ полной
*) Ibid. стр. 310. При товарном? способѣ производства, вслѣдствіе
анархическаго характера этого способа „равиовѣсіе само есть только
случайность", замѣчаетъ Марксъ во ІІтомѣ „Капитала" (стр. 496 нѣмецкаго изданія).

охотниками, принимавшими участіе въ облавѣ. Всякій понимает»,

ясностью, в ъ чемъ дѣло. У ч а с ь политической экономіи по Миллю,

что какъ ни дѣли медвѣжью шкуру, она в ъ цѣлимъ не будетъ ни

вы ровно ничему не научитесь, х о т я будете думать, что вы зна-

больше,

комы со всѣми главнѣйшими взглядами на данный экономическій
вопросъ,

такъ

какъ

всѣ главнѣйшіе взгляды излагались передъ

что о н а — х о т ь „немного",
сбивает»

дѣленныхъ взглядовъ на вещи.

онъ,

игнорировать

по ученію Рикардо, трудъ является единвеликая

экономиста.

Поэтому

онъ

ладъ.

„Читатель

постарался

вѣческой силы, а издержки производства (которыя, замѣтимъ ми-

Но въ то же время

передѣлать

замѣтитъ—говорит»

жается т а к ъ , какъ будто

моходом», сводятся

производство предмета и доставка его

въ виду единичный предприниматель! В ѣ д ь вотъ по собственному
замѣчанію

труда, котораго стоит»

для

количество

капиталиста

ловѣческаго рода".

не къ труду, а къ рабочей платѣ, и

предпринимателю, а

главный

слѣдуютъ разсужденія, которыя должны

другіе,

элемент»

второстепенные.

a кромѣ него есть и

В ъ концѣ концов» Милль благополучно

приходить къ слѣдующему положенію: „если оставить въ сторонѣ
случайные элементы стоимости, то предметы, количество которыхъ
можетъ возрастать неопредѣленно, естественным» и постоянным»
образомъ обмѣниваются друг»
рабочей
и

платы,

количеству

стами,

на друга но пропорціи количества

какую надобно употребить на ихъ производство,
прибыли,

выдающими

какая должна быть получена капитали-

эту плату". Здѣсь н ѣ т ъ уже и слѣда ученія

Рикардо о стоимости; оно безслѣдно скрывается въ тумаиѣ эклектизма, который позволяет» относить п р и б ы л ь предпринимателя
къ и з д е р ж к а м »

производства. Прибыль предпринимателя есть

часть стоимости, созданной неоплаченным» трудом» работника. Зависит» ли

величина

этой

стоимости

отъ

ея

распредѣленія

между работником» и предпринимателем»? Она также мало зависит» отъ него, какъ величина урожая зависитъ отъ раздѣла жатвы
между

землевладѣльцемъ

и иоловникомъ-арендаторомъ, или раз-

мѣры шкуры у б и т а я м е д в ѣ д я — о т ъ взаимных» отношеній между

смысл»", иримѣняясь „къ націи"?

выраженіе это имѣетъ два смысла, то

кой именно смысл» должен» имѣть въ виду экономист», разсуждаю-

Ну, такъ стало быть, Ри-

стоимости,

„другой

И если дѣйствительно
ІЦІЙ о

кардо правъ? Да, онъ правъ, но только в ъ томъ смыслѣ, что трудъ
есть

Можетъ быть и выраженіе „издержки произ-

водства" имѣетъ „одинъ смысл»" въ примѣнеиіи къ отдѣльному

рабочей п л а т ѣ " . Что же? Это показывает», что Рикардо ошибался?
повидимому защитить теорію Рикардо.

слово „богатство" имѣетъ два значенія: „оно

ловѣка, другой смысл», примѣняясь къ имуществу націи или че-

труда остается одинаково при высокой и при низкой

Н ѣ т е , онъ не ошибался:

Милля

имѣетъ одинъ смысл», примѣняясь къ имуществу отдѣльнаго че-

на рынок»—единственная

вещь, опредѣляющая стоимость товара. ГІо издержки производства
сводятся

вовсе не къ одной только заработной платѣ)

и прибыль. Но в ѣ д ь мало ли что имѣетъ, мало ли чего не имѣетъ

его ученіе на свой

онъ,—что Рикардо выра-

количество

предприниматель в ъ своихъ расчетах»

дѣйствителъно имѣетъ в ъ виду „не трудъ", т. ѳ. не трату чело-

по складу своего ума, не могъ и согласиться съ ним» все-

цѣло.

„отчасти",—зависитъ

съ толку коммерческая точка зрѣнія е д и н и ч н а я пред-

принимателя. Единичный

ственным» источником» стоимости товаров». Онъ не могъ совершенно

хотя бы только

отъ обмѣна или отъ распредѣленія. В ъ этомъ случаѣ экономистов»

трудно было Миллю дойти до я с н ы х ъ и опре-

Милль зналъ, что,

чѣмъ она была прежде. Но когда заходить

рѣчь о величинѣ стоимости, то экономистам» начинает» казаться,

вами. В ъ ученіи о стоимости, можетъ быть, яснѣе, чѣмъ гдѣ-нибудь видно, к а к ъ

ни меньше,

wealth

of nations? Единичный предприниматель

можетъ

имѣть въ виду даже штрафы, которые позволять ему уменьшить
е г о расходы на рабочую силу,
и штрафу отнести
ным»)
ш

элементам»

къ

Неужели

намъ

„случайным»"

стоимости?

знаемъ, никто еще не сдѣлалъ.

придется

(отрицатель-

Этого до сихъ поръ, насколько
Но мы не видимъ, почему бы

ие сдѣлать этого тѣмъ экономистам»,

которые

не могутъ

раз-

д а т ь с я съ точкой зрѣнія е д и н и ч н а я предпринимателя.
Намъ замѣтятъ, пожалуй,

что

расходился съ Рикардо, какъ мы
д а в а л » , что

стремленіе

прибыли

Милль

не

думаем».
къ

такъ

Самъ

уже

далеко

Рикардо

одному уровню во

привсѣхъ

нредпріятіяхъ видоизмѣняетъ дѣйствіе его закона стоимости. Называя прибыль „элементом»"

стоимости,

Милль,

только иначе выражал» мысль своего учителя.

можетъ

быть,

Но это не

такъ.

Нельзя сказать, что Милль только иначе выразил» взглядъ Рикардо
,f

a нротиворѣчіе двухъ экономических» законов». Онъ существенно

1!(,

казилъ этотъ взглядъ. Рикардо видѣлъ,

что закон»

равенства

'фибьглей противоречит» закону стоимости, и постарался

разре-

шить, какъ умѣлъ, это иротиворѣчіе. Но онъ не отказывался отъ

своего взгляда на стоимость. Онъ понималъ, что, отказавшись
отъ этого взгляда, онъ лишилъ бы себя возможности выяснить
природу и происхожденіе самой прибыли. Милль поступил! какъ
разъ наоборотъ. Изъ столкновенія закона стоимости съ закономъ
равенства прибылей онъ выкроилъ какой-то средній законъ стоимости, который въ совершенно ложномъ свѣтѣ выставляете, какъ
природу с т о и м о с т и , такъ и природу п р и б ы л и .
Указанное
Рикардо противорѣчіе двухъ законов! отразилось въ головѣ Милля
въ видѣ п у т а н и ц ы д в у х ъ
понятій.
Но допустим!, что Милль правъ; положимъ, что предметы
обмѣниваются „по пропорціи количества рабочей платы... и количеству прибыли" и т. д. Какъ согласить съ этимъ взглядомъ
увѣренность Милля въ томъ, что „стоимость—явленіе относительное"? Почему же—„относительное"? Развѣ „издержки производства" (какъ понимаете и х ъ Милль) не могутъ служить внутренней мѣрой стоимости? Прежде для производства даннаго продукта
нужно было два рабочихъ дня, за которые предприниматель
платилъ, положимъ, 2 рубля. Е г о прибыль равнялась а руб.
Стоимость продукта, по Миллю, была 2 руб. + а р. Теперь для
гіроизводста того же продукта нуженъ только одинъ день. Если
уровень заработной платы остался безъ перемѣны, то при его
выдѣлкѣ онъ заплатите рабочим! только одинъ рубль. На этотъ
рубль онъ уже не получите а руб. прибыли, а получите, положимъ, только V2 а. Значите стоимость его продукта будетъ
теперь равна 1 р у б . - р / з а руб. Ничего не зная о мѣновомъ
отношеніи своего продукта къ другимъ товарамъ, онъ видитъ,
однако, что стоимость его упала па половину. И вы все-такь
скажите, что о н а — „явленіе" совершенно относительное? Для
этого нѣтъ никакого логическаго основанія даже въ ошибочных!
взглядахъ Милля.
Если бы законы буржуазна™ хозяйства имѣли самостоятельный
интересъ въ глазахъ Н. Г. Чернышевскаго, то онъ, конечно, понялъ бы ихъ гораздо лучше и гораздо глубже, чѣмъ понималъ
ихъ Милль. По характеру своего ума онъ всегда былъ какъ небо
отъ земли далекъ отъ эклектизма. При нѣкоторомъ вниманіи къ
вопросу, онъ легко увидѣлъ бы, какъ неосновательно ученіе Милля
о стоимости. Но его, какъ мы уже знаемъ, почти исключительно
интересовали вопросы будуіцаго общественнаго устройства. Поэтому ученіе Милля казалось ему удовлетворительным!, хотя л
неполными.. Онъ съ удовольствіемъ оттѣняетъ свое согласіе съ
370

англійскимь экономистомъ. „Въ теоріи распредѣленія встречали
мы такіе отдѣлы,—говоритъ онъ,—которые достаточно разработаны основателями господствующей теоріи и у Милля изложены
удовлетворительно. Е щ е больше мы найдемъ подобныхъ отдѣловъ
въ теоріи обмѣна" *). Приводя тѣ семнадцать ноложеній, въ которыхъ Милль резюмируете свое у ченіе о стоимости, нашъ авторъ
замѣчаетъ, что всѣ онѣ совершенно вѣрны, но что ихъ нужно дополнить другими, не менѣе важными иоложеніями. И вотъ какъ
дополняете онъ выводы Милля.
„ХѴІН. В с ѣ предшествѵющіе выводы относятся исключительно
къ мѣповой цѣнности **). Она отдѣляется отъ внутренней, когда
товаромъ бываете человѣческій трудъ. Но такое состояніе вещей
не выгодно ни для самаго работника, ни для общества, при низкомъ
качествѣ наемнаго труда сравнительно съ трудомъ на самого себя.
„XIX. Если же трудъ не считать товаромъ, то мѣновая цѣнность совпадаете съ внутреннею, и пбнятія запроса, снабженія,
стоимости производства получаютъ точнѣйшій характеръ, возвод я т , прямо къ основнымъ элементамъ экономической дЕятельности, къ потребностям! человѣка. Размѣръ снабженія тутъ опредѣляется количеством! производительных! силъ; размѣръ запроса—
интенсивностью надобности производителя въ нродуктѣ; стоимость
производства опредѣляется прямо количеством! труда. Уравненіе
запроса и енабжепія получается черезъ расчетъ о томъ, по какой
нронорціи должны быть распредѣлены производительныя силы но
разнымъ занятіямъ, для наилучшаго удовлетворенія надобностей
человѣка ***).';
В ъ этихъ двухъ дополнительных! тезисахъ Чернышевскаго
содержится много вполнѣ в ѣ р н ы х ъ мыслей. Но вѣрныя мысли
частью не вполнѣ точно выражены въ нихъ, частью сопровождаются утопическими взглядами на предмета.
Читатель понимаете,
скій словами: „если не
неудачнымъ выраженіемъ
отличительные признаки
т е р ! этого хозяйства не

что именно хочетъ сказать Чернышевсчитать трудъ товаромъ". Подъ этимъ
скрывается вполнѣ вѣрный взглядъ на
современнаго хозяйства. Конечно, харакизмѣнится отъ того, будемъ или не бу-

*) Соч. т. VII, стр. 416.
**) Чернышевскій вездѣ употребляете выраженіе „цѣнность" вмѣсто
с т о и м о с т ь . Подъ стоимостью же товара Чернышевекій понимаете
то, что экономисты называли издержками производства.
***) Стр. 462.
24*

371

демъ мы „ с ч и т а т ь " трудъ товаром*. Но если бы труд* дѣйствительно перестал* б ы т ь товаром*, то буржуазное общество сдѣлалось бы немыслимым*. Буржуазное общество основано на эксплуатаціи класса производителей классом* присвоителей; людей, выносящих* свою рабочую силу на рынок* въ видѣ товара—людьми,
покупающими этотъ товар* и употребляющими его па производство другихъ товаров*; короче, оно основано на эксплуатации пролетаріата буржуазіей. Х о т я общество товаропроизводителей и не
есть непремѣнно капиталистическое общество, но полнаго развитія
своего товарный способ* производства достигает* только тогда,
когда превращается въ капиталистически способ*, т. е. тогда,
когда трудъ становится товаром*. Поэтому и выводы буржуазных*
экономистов* относятся почти исключительно къ капиталистическому обществу, основапному на продаж! и п о к у н к ! труда. Вопросъ о м!новой стоимости товаров* имѣетъ значеніе только
тамъ, г д ! продукты становятся товарами. Черыышевскій ионимаетъ, что товарное производство не есть альфа и омега экономическая развитія, что оно не существовало на низших* ступен я х * этого развитія, и что оно перестанет* существовать на бол ! е высокой. А когда перестанет* существовать товарное производство, то, д!йствительно, въ основу сознательно организованн а я народнаго хозяйства ляжет* „расчет* о томъ, по какой
пропорціи должны быть распред!лены производительныя силы по
разным* занятіямъ, для наилучшая удовлетворенія потребностей
челов!каа.
Это не подлежит* сомн!нію. Но это не выясняет* нам* законов* т о в а р н а г о о б м ѣ н а . Зная, что продукты не всегда
д!лались и не всегда будутъ дѣлаться товарами, мы еще не
знаемъ, какъ происходит* обм!нъ ихъ, к о г д а о н и я в л я ю т с я
в * в и д ѣ т о в а р о в * , или, какъ выражается Чернышевскій,
когда мѣновая стоимость отд!ляется отъ внутренней. Что же такое
м!новая стоимость? Х о т я нашъ авторъ и признает* относящійся
къ ней анализ* Милля в п о л н ! удовлетворительным*, но может*
быть онъ все-таки смотрит* на нее н!сколько иначе?
„Есть пріемъ, посредством* котораго очень легко усвоить себѣ
ионятіе м!новой цѣнности, несмотря на его высокую отвлеченность—говоритъ Ч е р н ы ш е в е ™ *). Что такое цѣна вещи, это
*) Мы напоминаем* читателю, что по терминологіи Чернышевскаго
цѣнность означает* стоимость товара-

ясно для каждаго. Теперь: цѣна вещи и есть ея мѣновая ц!нность
выраженная въ денежном* с ч е т ! . Замѣпите именованяыя числа
рублей и копѣекъ отвлеченными числами, проще сказать, отбросьте
эти с л о в а - р у б л ь и копѣйка, оставьте только цифры, при котор ы х * они стоят*, и вы будете иміть м!новую цѣнность веши.
Положим*, что въ извѣстное время въ извѣстномъ м ѣ с т ! четверть
пшеницы стоит* 5 рублей, за рабочій день плотнику платится
одинъ рубль, за кубическую сажень березовых* дровъ 15 рублей.
Это цѣны Отбросьте теперь слово рубль, и у васъ останутся
мьновыя цѣиности, состояния в * цифрах* 5, 1, 15. И м ! я только
эти цифры, вы уже будете разематривать не то, сколько денете
нужно на покупку извѣстной вещи, а то, въ какой нронорціи
одна вещь о б в и в а е т с я на другую. Понятие о деньгахъ отвлекаетъ
ваше внимание отъ того факта, что четверть пшеницы (5) обмѣнивается на 5 рабочнхъ дней плотника (1) и на одну третью часть
кубическои сажени березовыхъ дровъ (15). А вотъ въ этомъ самомъ отношении, въ этой пропорціи и заключается сущность дѣла
Мѣновая цѣнность вещи есть покупательная сила веши, степень
власти къ прюбрЕтенію другихъ вещей въ замѣнѣ за эту вещь
иьшѣшнемъ устройствЕ общества мЕновая цѣнность вообще'
совпадаете съ цЕною, потому очень долго эти два нонятія смЕшивались не только практикой, а даже и теоріею. Но наука должна
стремиться къ разложенію всякаго сложнаго понятія на основныя.
Мы видимъ, что понятіе цЕны составляется изъ двухъ нонятіймѣновая ЦЕННОСТЬ и деньги. Потому наука должна отдЕльно наследовать, каждое изъ этихъ двухъ понятий" *)
Мы видимъ отсюда, что для Чернышевскаго, какъ н для М и л и
стоимость товара есть нЕчто совершенно относительное, или иначе'
сказать, понятие о СТОИМОСТИ предмета совершенно совпадаете для
него съ понятіемъ объ его относительной стоимости. Но это последнее нонлтіе крайне безеодержательпо. Оно не выясняете не только
природы стоимости, но даже и ея величины. „Четверть пшеницы
о б м * ™ е т с я
н а
& рабочнхъ дней плотника (1) или на одну
третью часть кубической сажени березовыхъ дровъ (15) В ъ этой
пропорции и заключается сущность дѣла". Положишь, что это такъ
ч о откуда же берется эта пронорція? Почему четверть пшеницы
обмѣнивается на 5, а не на 3, не на 6, не на 10 рабочнхъ дней
плотника, не на двЕ трети и не на одну осьмую часть кубической

сажени

березовых?

дровъ?

Отвѣта на эти неизбѣжные вопросы

Чернытевскій ищетъ въ „основном? законѣ цѣнности".
„Если количесто извѣстнаго предмета можетъ быть увеличаемо
по произволу— говорит? онъ—мѣновая цѣнность его опредѣляется
уравненіемъ снабжепія и запроса, то-есть мѣновая цѣнность этой
вещи
равны

имѣетъ такую величину, при которой снабженіе и запрос?
другъ

другу...

шается, a снабженіе
в а е т ? противное.

Отъ

возрастает?,

Потому,

запросъ будетъ больше
возвышаться,

увеличенія цѣнности запросъ уменьесли

отъ уменыпенія цѣнности быпри извѣстной высотѣ цѣнности

снабженіяцѣнность

предмета

станет?

пока снабженіе увеличится, а запросъ уменьшится

настолько, что оба эти элемента сравняются. Если же, наоборотъ,
снабженіе

будетъ

произведен?

больше

приниженіемъ

запроса,

тотъ

цѣнности.

же результат? будетъ

Таковъ

основной

законъ

цѣнности" *).
Итакъ, мѣновая стоимость вещи имѣетъ такую величину, при
которой снабженіе и запросъ равны другъ другу. Этотъ мнимый
отвѣтъ есть въ сущности не болѣе, какъ выраженный въ утвердительной формѣ вопросъ о томъ, чѣмъ опредѣляется величина
стоимости, когда запросъ покрывается снабженіемъ, Чернышевскій
самъ чувствует?, что его „основной законъ" еще ничего не говорите на этотъ счетъ, и потому онъ дѣлаетъ оговорки. По его
словамъ, „прямым? образомъ и съ физическою необходимостью"
основ ной законъ стоимости „ дѣйствуетъ лишь въ немногих? товарах?, количество которыхъ вовсе не можете увеличиваться. Но
искусственным? образомъ можетъ быть подводимъ подъ его прямое
дѣйствіе всякій предметъ при монополіи, если монополисте имѣетъ
возможность производить или продавать не все количество товара,
какое могъ бы производить или продавать, а лишь то количество,
нри которомъ товаръ даете ему наибольшую сумму чистой прибыли, за вычетом? издержекъ производства. A всѣ остальные товары подводятся подъ силу уравненія запроса и снабженія косвенным? путем?, посредствомъ элемента, называемаго стоимостью
производства"

**).

Такимъ образомъ, основной законъ стоимости получаетъ теперь
другой видъ. Теперь оказывается, что мѣновая стоимость предмета
опредѣляется издержками его производства. Это нѣсколько ближе
*) Ibid. стр. 420.
* * ) Стр. 421 тамъ же.

къ иетинѣ,

хотя

все-таки

далеко отъ нея. Но почему жѳ наш?

авторъ прямо не обратился къ издержкамъ
опъ

предпочел?

подойти

къ

производства, почему

нимъ окольной дорогой запроса и

снабженія? Неужели онъ не замѣчалъ, что, дѣлая этотъ обход?,
онъ отклоняется въ сторону Ж . Б. Сэя, къ которому всегда относился,—и разумѣется съ полнъшъ правом? на это, —очень презрительно? Формулируя

„основной законъ цѣнности",

Чернышевскій

болѣе думалъ о будущемъ общественном? устройствѣ, чѣмъ о существующих? нынѣ экономических? отношеніяхъ. Онъ принимал?
въ соображеніе

исключительно

то, что, будучи понят? надлежа-

щимъ образомъ, законъ „уравненія запроса и снабженія" можетъ
лечь и ляжете въ основу соціалистическаго общества.
„Что такое запросъ, и что такое снабженіе"?—спрашивает?
себя наш? авторъ. Запросъ—это извѣстпая эпергія человѣчсскихъ
нобужденій къ пріобрѣтенію предмета, отвѣчаетъ онъ; снабженіе—
это извѣстная энергія человѣческихъ побуждеаій къ производству
предмета. Такимъ образомъ все сводится къ одному общему знаменателю—къ энергіи человѣческихъ побужденій. Вотъ мы и нашли
кореннй|ую форму всякаго экономическаго расчета; она заключается
въ чѳловѣческихъ побужденіяхъ, наклонностях? и потребностях?.
Сообразно этому анализу, уравненіе запроса и снабженія обозначает? ни больше, ни меньше, какъ тотъ фактъ, что сила побужденій къ производству предмета бываете соразмѣрна силѣ побужденій къ пользованію предметом?. Чѣмъ сильнѣе у человѣка надобность въ продуктѣ или влеченіе къ нему, тѣмъ сильнѣе человѣкъ и обращается къ производству его. Только и всего. А этотъ
фактъ извѣстенъ каждому изъ ежедневнаго житейскаго опыта" *).
По отношепію къ потребностям? продукты производства раздѣляются Чернышевскимъ на три разряда: 1) предметы первой
потребности; 2) предметы комфорта, и 3) предметы роскоши. Пока
пѣтъ достаточнаго количества предметов? необходимости, общество,
держащееся правильнаго экономическаго расчета, не будетъ тратить своихъ производительных? силъ на предметы комфорта; пока
нѣтъ достаточнаго количества предметов? комфорта, не будут?
производиться предметы роскоши. Такъ установится необходимое
соотвѣтствіе между „силой побужденій къ пользованію предметомъ"
и „силой побѵжденій къ его производству", т. е. между запросом?
и снабженіемъ. Рутинные политико-экономы тоже признаютъ, что

„основная пружина и коренная норма всѣхъ экономических» явленій заключается въ потребностях» человѣка". Съ этой истины
начинается каждый курс» политической экономіи. Но въ рутинных» курсах» она не проникает» дальше нерваго параграфа.
„Наше дѣло только въ томъ и состоит»—говорит» о себѣ Чернышевскій—что мы не забываем» этого основного принципа и стараемся возводить къ нему каждый вопросъ, между тѣмъ какъ рутинная школа совершенно забывает» о немъ, замѣняя его по
каждому частному вопросу какой-нибудь рутинною иллюзіею" *).
Следовательно,
уравненіе запроса и снабженія потому
я в л я е т с я основным» законом» мѣновой стоимости, т. е., иначе
сказать, одним» изъ основных» законов» всего б у р ж у а з н а г о
хозяйства,
что въ с о ц і а л и с т и ч е с к о м ъ
обществе
производство б у д е т ъ основываться на правильной классификаціи
предметов» и потребностей. Такой способъ рѣшенія спорных»
теорій буржуазной экономіи какъ нельзя лучше характеризует»
утопическую точку зрѣнія Чернышевскаго.
Такъ же характерны для его утопическая взгляда на вещи и
все остальныя разсужденія его о меновой стоимости. Ему кажется,
что „по сущности дѣла мѣновая стоимость должна совпадать съ
внутреннею и отклоняется отъ нея только в с л ѣ д с т в і е о ш иб о ч н а г о п р и з н а н і я труда за товар»" *), которымъ труду
никак» не следует» быть. Поэтому возможность отличать мѣновую
цѣнность отъ внутренней свидетельствует» только объ экономической неудовлетворительности быта, въ котором» существует»
разность между ними. Теорія должна смотрѣть на раздѣльностъ
мѣновой цѣнности отъ внутренней точно такъ же, какъ смотрит»
на невольничество, монополію, иротекціонизмъ. Она можетъ и
должна изучать эти явленія со всевозможною подробностью, но
не должна забывать, что она тутъ описывает» уклоненія отъ
естественнаго порядка. Она можетъ находить, что устраненіе того
или другого изъ этихъ феноменов» экономической жизни потребует» очень долгаго времени и очень значительных» усилій; но
какъ бы далек» ни представлялся срок» излѣченія отъ той или
другой экономической болѣзни, не должна же она не представлять,
каково должно быть здоровое положеніе вещей. Точно такъ и мы
говоримъ объ отдѣленіи мѣновой цѣнности отъ внутренней
*) Там» же, стр. 440.
*) Курсив» наш».

как» о феноменѣ болѣзненномъ, отвергаемом» теоріею... Скоро ли
могутъ произойти въ бытѣ и привычках» какой-нибудь націи так т перемѣны, послѣ которыхъ труд» перестанет» быть товаром»
и мѣновая цѣнность совпадет» съ внутреннею,—это вопросъ о
будущемъ, исторію котораго съ обозначеніемъ годовъ мы не беремся разсказывать" *).—Само собою разумѣется, что подобная
разсказа ни отъ кого нельзя требовать. Но можно спросить себя,
какъ же представлял» себѣ Чернышевскій „совпадете мѣновой
цѣнности съ внутренней"? Взятое въ буквальном» смыслѣ слова,
подобное совпадете совершенно невозможно, если подъ внутреннею ценностью продукта понимать то, что называется теперь
п о т р е б и т е л ь н о г о е г о с т о и м о с т ь ю : мѣновая стоимость
хлѣба никак» не можетъ „ с о в п а с т ь " съ его питательными
свойствами, мѣновая стоимость костороваго масла не можетъ совпасть съ его способностью производить всѣыъ извѣстныя явленія
въ желудочно-кишечной области. Но дѣло въ томъ, что выражеженіе „внутренняя цѣнность" употребляется Чернышевскимъ
очень неразборчиво. „Чтобы предмет» имѣлъ мѣновую цѣниость—
говорит» онъ,—нужно быть ему годным» па извѣстное употреблеше,—по мнѣнію покупателя. Никто ничего не даетъ за то, что
ему ни для чего непригодно. На языкѣ политической экономіи
это выражается такъ: мѣновую цѣнность имѣютъ только тѣ предметы, которые имѣютъ внутреннюю цѣішость" **). Здѣсь под»
внутреннею цѣнностыо онъ понимает» потребительную стоимость
предмета. Но иногда онъ выражается совсѣмъ иначе, называя внутреннюю цѣнность стоимостью (т. е. издержками) производства ***)
Эту то „стоимость производства" онъ и имѣетъ въ виду, говоря
о совпаденіи мѣновой цѣнности въ внутреннею въ соціалисти песком» обществѣ. И мы должны обратить на нее большее вниманіе, если хотимъ уяснить себѣ его экономическіе взгляды.
Какъ станут» опредѣлять стоимость производства въ будущем» обществѣ,—показывает» слѣдующій примѣрный расчета *
„Предположим» семейство, состоящее, нанримѣръ изъ 2 0 человѣкъ, сумма труда которыхъ равна труду 1 0 работников». Полагая въ год» по 3 0 0 рабочих» дней, мы будем» имѣть 3.000 paбочихъ дней. Предположим», что всѣ предметы необходимости
подведены подъ слѣдующіе четыре разряда:

„1) Пища, переведенная въ счетъ на нпіеницу; пшеницы
нужно семейству въ годъ 60 четвертей; это количество производится трудомъ 1.500 рабочихъ дней.
„2) Одежда, переведенная въ счетъ на аршины сукна; его
нужно въ годъ 100 аршинъ; они добываются трудомъ 500 дней.
„3) Топливо, в ъ кубическихъ саженяхъ дровъ; нужно 10 саженей, добываемыхъ трудомъ 5 0 0 дней.
„4) Жилище съ принадлежностями, переведенное въ счетъ
тысячъ кирпича: нужно въ годъ 5 тысячъ, добываемыхъ трудомъ
500 дней.
„Всѣ 3 . 0 0 0 дней идутъ на эти предметы необходимости; предм е т о в ! комфорта некогда производить; они не имѣютъ никакой
цѣнности, потому что не существуют!. Угодно-ли вамъ знать
цѣнность предметов! необходимости? Вы видите сами, какъ она
опредѣляется:
Четверть пшеницы стоитъ (1.500 : 6 0 ) —
Аршинъ сукна
( 500:100)—
Кубическая сажень дровъ ( 5 0 0 :
Тысяча кирпича . . . . ( 5 0 0 :

25 раб. дней.
5 „
„

10) — 50
5) — 100

„
„

„Предположим! теперь, что, благодаря усовершенствованіямъ,
предметы необходимости стали производиться количеством! труда,
меньшимъ прежняго на одну пятую долю. Изъ 3 . 0 0 0 рабочихъ
дней на эти предметы стало нужно только 2.400; остальные
6 0 0 дней могутъ (и почему же теперь не должны?) употребляться
на предметы комфорта. Подведемъ ихъ для краткости подъ одинъ
разрядъ хорошей мебели, переложенной въ счетъ дивановъ, положим!, что диванъ производится 60 днями работы; счетъ цѣиностей будетъ:
Четверть пшеницы
Аршинъ сукна

20
4

Куб. саж. дровъ
Тысяча кирпича
Диванъ

40
80
60"*)

Ограничимся этимъ, не слѣдя за Чернышевскимъ въ его опредѣленіи стоимости производства иредметовъ роскоши. Читатель и
самъ видитъ, чѣмъ будетъ она опредѣляться: совершенно тѣмъ же

чѣмъ определяется стоимость производства всѣхъ другихъ предметов!, т. е. числомъ рабочихъ дней, количествомъ труда, котораго требуетъ ихъ приготовленіе.
Такъ будетъ въ соціалистическомъ обществѣ. Но развѣ не
такъ же происходит! дѣло теперь? Развѣ „стоимость производства" предмета не сводится теперь, какъ всегда сводилась и какъ
всегда будетъ сводиться, къ количеству труда, нужнаго на выдѣлку даннаго предмета? Нѣтъ, отвѣчаетъ Черпышевскій. Вопервыхъ, въ настоящее время стоимость производства „слагается
изъ мѣновой цѣнности труда, употребленнаго на предметъ, и
прибыли на этотъ трудъ" *). А во-вторыхъ, теперь вообще совершенно неизвѣстно, сколько именно труда требуется для выдѣлки
того или другого предмета. „Спросите кого хотите, никто не
умѣетъ сказать вамъ, сколько рабочихъ дней нужпо, чтобы производить обильное снабженіе всѣхъ серьезныхъ надобностей для
извѣстнаго числа людей. Только по постройкѣ жилищъ дѣлаются
смѣты подобнаго рода архитекторами, да и тутъ счетъ не доводится до конца: считается, сколько рабочихъ дней должны употребить на постройку дома каменыцики, столяры, кровельщики,
работники, прямо трудящіеся надъ этимъ домомъ, а какого количества работа стоитъ ремонтъ орудій, ими употребляемыхъ и производство матеріаловъ постройки, этого никто не скажете: кирпичъ, лѣсъ, желѣзо, вносятся въ смѣту не количествомъ рабочихъ силъ, какихъ стоили, а своею рыночною цѣною; ремонтъ
орудій не составляетъ особенной статья, а безъ всякаго расчета
входить въ оцѣнку рабочей платы. Стало быть и по ностройкѣ
жилищъ не подвѳдень расчетъ способом!, какого требуетъ паука...
А по удовлетворенію другихъ надобностей домашняго быта ни о
чемъ подобном! еще и не думалъ никто, ни изъ экономистов!
школы Адама Смита, ни изъ людей, имѣющихъ прямое вліяніе
на общественный дѣла? **). Въ соціалистическомъ обществѣ, съ
одной стороны, будетъ точно узнано количество труда, необходимое на производство любого предмета, и такимъ образомъ явится
объективная возможность безошибочна™ опредѣленія стоимости
производства. А съ другой стороны, соціалистическое общество
не будетъ знать ни продажи труда за рынкѣ, ни предпринимательской прибыли: тамъ не будетъ предпринимателей. Слѣ-

довательно
„остается только коренное понятіе о количествѣ
труда" *).
Все это относится къ стоимости производства. Посмотрим* теперь, какъ новліяетъ ея точное опредѣленіе на мѣновую стоимость продуктовъ.
Здѣсь читатель замѣтитъ, что но нашимъ собственным* словамъ, Чернышевскій считалъ невозможным* существованіе обмѣна
въ соціалистическомъ обществѣ. Дѣйствителыю, онъ нѣсколько
разъ очень опредѣленно высказывался на этотъ с ч е т * . Но мы думаем*, что опредѣленнымъ выраженьям* у него соотвѣтствовали
в ъ этомъ случаѣ не очень опредѣлеииыя представленія.
В ъ его реформаторских* проектах* производительною единицею является большая рабочая община,—фаланстер* Фурье или
ассоціаціи Р. Оуэна или Луи Блана,—работающая не для сбыта
своихъ продуктовъ на рынкѣ, а для удовлетворенія своихъ, собс т в е н н ы х * потребностей. Внутри общииы н ѣ т * обмѣна. Но обмѣнъ
продолжает* существовать между общинами. „ К а к * не быть и
зачѣмъ не быть между ними обмѣна? В ѣ д ь происходит* же обмѣиъ
продуктовъ и между цѣлыми странами,—тѣмъ больше въ нем* надобности и удобства между отдѣльными ыровинціями, городами селами.,. Теорія требует*, чтобы въ каждой груипѣ производителей
главная масса продуктовъ производилась на внутреннее употребленіе самой этой группы; а если затѣмъ нѣкоторая часть продуктовъ обмѣнивается, это ничему не помѣшаетъ,—напротив*,
можетъ быть, очень полезно **). На к а к и х * же оспованіяхъ буд е т * совершаться этотъ обмѣнъ? „Мѣновая цѣнность не является
различною отъ внутренней, внутренняя цѣшюсть прямо превращается въ мѣновую без* всякаго увеличенія или уменьшенія" ***)•
Такимъ образомъ, въ обмѣнѣ продуктовъ между общинами у Чернышевскаго выступает* что-то въ родѣ „valeur constituée" Прудона,
извѣстная книга котораго ие осталась, очевидно, безъ еильнаго
вліянія на него.
В ъ каком* неясном* видѣ представлялось Чернышевскому „сов п а д е т е мѣновой цѣнности съ внутреннею", показывают* слѣдуюіція
строки.
„Если мѣновая цѣнность должна совпадать с ь внутреннею, а
внутренняя измѣряется потребностями человѣка, то не трудно дойти

до слѣдующихъ в ы в о д о в * - р а з с у ж д а е т ъ он*. Соразмѣряться между
собою прямым* образом* могут* только потребности однородный,~
нанримѣръ, разные виды потребностей, относящіеся къ физическому
благосостоянію организма. Потому должны имѣть мѣновую цѣнность относительно друг* друга предметы первой необходимости.
Но не должны быть сравниваемы прямо между собою нотребности
совершенно разнородные Напримѣръ, какъ вы будете опредѣлять
отношеніе между потребностью ѣды и потребностью чтенія или
между потребностями въ обуви и въ музыкѣ? Потому и продукты,
удовлетворяющіе разнородным* потребностям*, прямо не должны
имѣть мѣновой цѣнности относительно друг* друга. В ъ сколько
разъ меньше или больше, чѣмъ сапоги, нужна человѣкѵ скрипка?
Во сколько раз* меньше или больше, чѣмъ жилище, нужна ему
бронза? Это вещи несоизмѣримыя прямым* образомъ". Пополнив*,
затѣмъ, свою классификацию потребностей и замѣтивъ что
с*
экономической точки зрѣнія" опѣ дѣлятся на потребности матеріальнаго благосостояния, потребности умственной дѣятельности и
потребности эстетическаго наслажденія, Чернышевскій продолжает*:
„потребности эстетическаго наслажденія никак* ие могут* уже и
сами по себѣ итти въ сравненіе съ потребностями матеріальнаго
олагосостоянія. Наслаждаться чѣмъ-нибудь изящным* удобно человѣку лишь тогда, когда его матеріалышя потребности удовлетворены. Выражаясь быть можетъ слишком* сурово, но совершенно
вѣрно, надобно сказать, что эстетическое наслажденіе годится
собственно лишь на то время, котораго уже ни на что другое не
способен* употребить человѣкъ или по отсутетвію всяких* надобностей, или истощенію силъ предшествующим* трудомъ; оно всегда
оываетъ или отдыхом*, или праздностью. Но отдых* и праздность,
конечно, не должны имѣть мѣновой цѣнности. Потому не слѣдует*
имѣть ея и предметам* эстетическаго наслажденія. Разумѣется,
МЫ очень хорошо знаемъ, что они имѣютъ ее теперь: за вход* в *
театр* собирается плата, картина или статуя продается. Но мы
говорим*, что этим* оскорбляется самая природа подобных* вещей...
Д еятельность, производящая предметы эстетическаго наслажденія
И е д о л ж я а и м ѣ т ь никакого другого вознагражденія, кромѣ удовольствия, чувствуемаго занимающимся ею человеком*. О мѣяовой
Ценности не должно быть тутъ никакого помина...". С * такой же
1 очки зрѣнія разсматривается и умственная дѣятельность, дѣятельность ученаго и дѣятельность учащагося; и х * труд* не должен*
чмѣть мѣновой цѣнности. „Поесть умственная дѣятельностьдругого

рода, составляющая не самонаслажденіе, а жертву для

нанимаю-

щ а я с я ею. Это дѣятелъиость цедагогическая... Педагога — такой
же чернорабочий, какъ землекопъ или портной. Его трудъ долженъ
имѣть экономическую цѣнность" *).
Все это, надо сознаться, довольно неясно. Мы уже знаемъ, что
„внутренняя цѣнность" измѣряется не „потребностями человѣка",
а количествомъ труда, нужнымъ на изготовленіе предмета. Вышеприведенныя выкладки Чернышевскаго не оставляютъ мѣста ни
малѣйшему сомнѣнію на этотъ счетъ. Но предположимте, на этотъ
разъ, что внутренняя цѣнность измѣряется потребностями человѣка,
Съ точки зрѣнія потребностей нельзя рѣшить, „во сколько разъ
меньше или больше, чѣмъ сапоги, нужна человЕку скрипка". Но
вѣдь скрипка есть продукта производства. IIa ея выдѣлку, какъ
и на выдѣлку сапоговъ, нужно извѣстное количество рабочаго
времени. Почему же скрипка „не должна имѣть мѣновой цѣнности
относительно сапоговъ? Для этого можете быть только одно основаніе: въ соціалистическомъ обществѣ не будетъ обмѣна, a слѣдовательно и трудъ, затраченный па производство предметовъ, не
будетъ выражаться въ видѣ ихъ мѣновой стоимости. Это совершенно достаточное основаніе. Но его достаточно для того, чтобы
н и о д и н ъ продукта не имѣлъ мѣновой стоимости „относительно'
другихъ, какому бы роду потребностей они ни удовлетворяли У
Чернышевскаго же выходить иначе: „должны имѣть мѣновую ЦЕННОСТЬ относительно другъ друга предметы первой потребности ,
но не могутъ имЕть ее предметы, удовлетворяющіе разнородным!потребностями К а к ъ бы ни подраздЕлялись „съ экономической
точки зрЕнія" потребности, ясно, что разъ зашла рЕчь о томъ
обіцественномъ устройствЕ, при которомъ предметы имЕютъ мЕновую
стоимость, то ихъ мЕновыя отношенія должны опредЕляться вовсе
не характеромъ потребностей, удовлетворяемыхъ этими предметами.
Говоря, что предметы, удовлетворяющіе разнороднымъ потребностямъ, н е м о г у т ъ имЕть „мЕновой цѣнности относительно
другъ друга", Чернышевскій въ сущности высказываете только
свое неодобреніе подобному явленію: ему н е х о т Е л о с ь б ы, чтобы оно имЕло мЕсто въ соціалистическомъ обществЕ. Но экономическая невозможность явленія и нежелательность его для человѣка
того или другого образа мыслей — совершенно различныя вещи,
очень часто,' впрочемъ, смѣшиваемыя соціалистами - утопистами-

Вообще, только что приведенный разсужденія Чернышевскаго
сводятся къ тому, что такъ называемая духовная дЕятельность
должна находить свое вознагражденіе въ самой себѣ, —-и еще,
пожалуй, къ тому, что не слЕдуетъ думать о пріятномъ, когда
нЕтъ необходимаго. Это, конечно, вЕрно. Но, поясняя эту вѣрнуго
мысль, Чернышевскій окончательно затемняете вопросъ объ экономическихъ послЕдствіяхъ „совпаденія мѣновой стоимости предметовъ съ внутреннею".
Повторяемъ, „система экономическихъ нротиворЕчій" Прудона
не осталась безъ сильнаго вліянія на взгляды нашего автора. Если
Адамъ Смита относилъ, по замЕчанію Маркса, опредЕленіе стоимости трудомъ къ до-адамовскимъ временамъ, то Чернышевскій,
вмЕстЕ съ Прудономъ, относить его ко временамъ лучшаго будущаго.
А между тѣмъ мы уже знаемъ, что это опредѣленіе соотвѣтствуетъ
не болЕе и не менЕе, какъ современной намъ некрасивой буржуазной дЕйствительности. Чернышевскому казалось невЕроятнымъ,
чтобы трудъ могъ быть единственнымъ источникомъ стоимости
въ обществЕ предпринимателей, не заботящихся ни о чемъ, кромЕ
прибыли, и обращающихся съ „трудомъ" *), какъ съ простым*
товаромъ. Онъ говорилъ, какъ мы знаемъ, что количество труда
необходимое на приготовленіе продуктовъ, никому неизвЕстно въ
буржуазномъ обществЕ **).
Т. е., собственно, съ рабочей силой.
'**) Мы не возразили на это, полагая, что читатель и самъ увидитъ
ошибку Чернышевскаго. Во избѣжаніе недоразумѣній едѣлаемъ, "однако,
здѣсь нѣсколько замѣчаній. Что экономисты и „люди, имѣющіе прямое
вліяніе на общественный дѣла", не знаютъ, „сколько рабочнхъ дней
нужно, чтобы производить обильное снабженіе всѣхъ серьезныхъ надобностей для извѣстнаго числа людей'-это очень вѣроятно, но этой совершенно понятно: имъ нѣтъ необходимости знать это; однако, каждый рабочий, каждый мастеръ, каждый директоръ фабрики или завода, если не
каждый фабриканта и заводчикъ, хоровю знаютъ, какое среднее количество времени нужно для выдѣлки единицы продукта, производящагося въ
ихъ мастерской. Они могутъ не имѣть подобных* свѣдѣній относительно
матеріаловъ, обработываемыхъ у нихъ, или орудій труда, употребляемых!,
ими въ дѣло; но производители этихъ матеріаловъ и этихъ орудій хорошо
освѣдомлены на этотъ счета. Такимъ образомъ, если вся с у м м а труда,
употребленнаго на данный продукта и не извѣстна, то хорошо извѣстны
отдѣлышя с л а г а е м ы й , т. е. количества труда, прибавляемыя къ продукту на каждой ступени его производства. Прядильщику извѣстно, во
сколько времени можно приготовить фунтъ пряжи, ткачу извѣстно,' во
сколько времени можно соткать ее, портной знаетъ, сколько рабочнхъ

Кромѣ того Чернышевскаго сбивали еще и колебаніл т о в а р н ы х *
цѣнъ. Онъ зналъ, что „цѣна вещи именно и есть ея мѣновая стоимость, выраженная в ъ д е н ь г а х * " . Но онъ зналъ также и то, что цѣны
постоянно колеблются, и при томъ каждый производитель всѣми
правдами и неправдами старается получить за свой т о в а р * какъ
можно больше, не стѣсняясь соображеніями о такъ называемой „законной прибыли". Это, съ одной стороны, заставило нашего автора
признать,по примѣру Милля, стоимость „явденіемъотносительнымъ",
а съ другой,—-дало ему новый повод* для нападок* на буржуазное
общество. „Чтобы оцѣнка продукта дѣлалась по его стоимости, -замѣчаетъ онъ,—для этого нужно, чтобы некому было бы выигрывать отъ
оцѣнки предмета выше его стоимости, т. е. опять нужно,
потребитель

самъ былъ

чтобы

и производителем*. А при нынѣшнемъ

экономическом* устройствѣ, это чистая невозможность". Т а самая
конкуренція, которая в * действительности

приводит* товары

къ

нормѣ рабочаго времени, кажется Чернышевскому главным* препятствіемъ, не позволяющим* стоимости определяться трудомъ *). По его
мненію, „коренной недостаток* соперничества—тотъ, что нормою
расчета берет* оно не сущность дела, а внешнюю принадлежность
его, не стоимость, а ц е н у " * * ) . Выясняя различіе взглядов* на стоимость, свойственных* Рикардо съ одной стороны и А. Смиту н Мальтусу—съ

другой, Милль дѣлаетъ очень справедливое замечаніе:

„когда Рикардо и другіе политико-экономы говорятъ, что стоимость
вещи

определяется количествомъ труда, они говорятъ не о томъ

количестве труда, за какое обменивается вещь, а о томъ количестве,
какое нужно на ея производство... Но когда Адам* Смит* и Мальтусъ говорятъ, что трудъ—мера стоимости, они разумеют* не тотъ
трудъ, какимъ была или можетъ быть сделана вещь, а то коли-

дней нужно ему, чтобы сдѣлать изъ данной матеріи данный костюм* и
прочее Сбывая свою пряжу ткачу, прядильщик* должен* принимать въ
соображеніе лишь то слагаемое, то количество труда, которое онъ
самъ прибавил* къ продукту, до остальных* ему нѣтъ никакого дѣла.
Мы говорили, правда, что трудъ отдѣльнаго производителя можетъ
и не быть средним*, общественно необходимым*, трудомъ. Но это рѣшается конкуре нцій: если X тратит* на приготовлен» своего товара
вдвое больше времени, чѣмъ нужно по общественным* условшмъ производства, то соперничество другихъ производителей того же товара
тотчас* же покажет* ему, какъ сильно онъ отстал* „отъ вѣка . Эамѣчательно что разбираемую нами мысль Чернышевсюй высказал* именно
въ статьѣ о конкуренціи. Его внимаиіе было поглощено соображеніями
о томъ что производство возможно было бы и безъ конкуренции. Критикуя конкуренцію съ утопической точки зрѣнія, т. е. оттѣняя ея невыгодвыя для общества послѣдствія и вовсе не затрогивая вопроса объ
ея историческом* происхожденіи и значенш, Чернышевсюй естественно
проглядѣлъ важнѣйшую сторону дѣла: ту роль, которую играет* конкурсная въ дѣлѣ приведен» мѣновой стоимости товаровъ къ нормѣ общественно необходима™ рабочаго времени. Одной этой ошибки было бы
достаточно, чтобы спутать всѣ его экономически! взгляды.
Замѣтимъ здѣсь также, что то сображеніе его, по которому мѣновая
стоимость не можетъ опредѣллться количествомъ труда, нужным* на
производство каждой данной вещи, (потому что это количество никому
неизвѣстно теперь въ точности) напоминаетъ подобное же соображен»
Родбертуса. Убежденный доводами этого послѣдняго, одинъ нѣмецкш
архитекторъ рѣшился исправить этотъ важный недостаток буржуазна™
общества и принялся высчитывать среднюю производительность труда
рабочихъ, занимающихся строительным* дѣломъ (каменыциковъ, плотников*, столяров* и т. д.). Нѣтъ надобности прибавлять, что эта затѣя
архитектора-родбертусіанца не иыѣла никакихъ серьезныхъ послѣдствш.
684

чество труда, какое обменивается или покупается за эту

вещь".

Чернышевскій прибавляет* къ этому, что Адаыъ Смит* и Мальтусъ искали въ труде „вѣреаго мерила не меновой, а внутренней
ценности, или стоимости производства" и такимъ образомъ приближались „къ истинному смыслу вопроса, который понят* былъ ихъ
последователями,

какъ

вопросъ

о меновой ценности" * * * ) . В ы -

ходитъ, что Рикардо только вследствіе

плохого

нониманія

имъ

Адама Смита и Мальтуса искал* причинной связи между трудом*
и мѣ н о в о ю

стоимостью! Это

ужѳ

совершенно

неправильное

пониманіе исторіи политической экономіи.

Г Л А В А

Т Р Е Т Ь Я .

Деньги и денежное хозяйство.
Мы подробно изложили и разобрали ученіе Чернышевскаго

стоимости, сопоставивъ его съ современными научными взглядами
на тотъ же предмете. Мы потому считали нужнымъ сдѣлать это,

*) Само собою разумѣется, что, говоря это, мы имѣемъ въ виду простое товарное производство.
**) То есть не издержки производства, a цѣну. Соч. т. VII, стр. 326.
***) Тамъ же, стр. 439.
25

385

что ученіе
ным»

о стоимости

камнем»

ио

науки

ошибается относительно
экономіи,

справедливости считается краеугользаконах» б у р ж у а з н а я хозяйства.

этой

тотъ необходимо

Кто

простѣйшей категоріи буржуазной

должен»

ошибаться

и относительно

другихъ ея категорій. Мѣновая стоимость выражает» самое п р о стое отноінеиіе

производителей въ общественном»

производства. Другія категоріи,
выражают»

собою

п р о и з в о д и ыя
ихъ

уже

какъ,

гораздо

процессѣ

напримѣръ,

к а п и т а л »,

болѣе с л о ж н ы я

и при томъ

о т н о ш е н і я. Поэтому правильное

иониманіе

невозможно без» п р а в и л ь н а я поннманія стоимости. Смотря

на буржуазную

политическую экономію глазами

утописта,—т. е.

не находя нужиымъ внимательно и хладнокровно изучать экономические

законы

б у р ж у а з н а я общества,

собою лишь печальное уклоненіе
„противорѣчитъ

всѣмъ

представляет»

отъ „естественнаго порядка"

требованіямъ

естественно приходилъ къ

которое

теоріи", — Чернышевскій

ошибочнымъ

выводами,

какъ

насчет»

нынѣ существующих» экономических» отношенш, такъ и насчет»
судьбы,' ожидающей и х ъ въ будущемъ.
жений о совпадевіи

„мѣновой

Сбивчивость

цѣнности

его

сообра-

съ внутреннею"

въ со*

ціалистическомъ обществѣ является логическим» слѣдствіемъ ошибочности посылок», лежащих»

въ основѣ этихъ еоображеній. Въ

своей критикѣ буржуазной

дѣйствительности онъ счелъ возмож-

ным»

точку

взять

за

исходную

Милля. Неудивительно,
дущая

онъ

служит»

нолитико-экономическія

теоріи

что въ своихъ планах» относительно бу-

сблизился

съ

поразительным»

Іірудономъ. Его ученіе

о стоимости

доказательством» этого сближения.

Въ

другихъ отдѣлахъ своего г л а в н а я экономическая еочиненія Чернышевский несомнѣнно имѣетъ очень мало общаго съ Прудономъ.
Но

и тамъ коренной

рой онъ смотрѣлъ
себя чувствовать.
сылки,

на

недостаток»

той

общественную

И тамъ онъ,

точки

зрѣнія, съ кото-

жизнь, очень сильно дает»

недостаточно критикуя свои

приходит» къ ошибочнымъ,

утопическим»

по-

заключеніямъ.

Мы не станем» долго останавливаться на его ученіи о „покутыльной

силѣ",

т.-е.

о деньгах».

Читатель, хоть

немного

знакомый съ политической экономіей, и самъ понимает», что разделяя взглядъ Милля на мѣновую стоимость, Чернышевскій пи в»
какомъ случаѣ не могъ пойти дальше
ческой роли д е н е г » .
лемъ во всем»,

И дѣйствительно,

что тотъ

другим» буржуазным»

его въ уясиепіи

экономи-

онъ согласен»

съ Мил-

говорит» о деньгах».

экономистам»,

Милль,

подобно

говорит» о нихъ много не

сообразяостей. Чернышевскій ые замѣчаетъ этихъ несообразностей.
Онъ думает», что вопросъ

о д е н ь г а х » почти совершенно

пан» буржуазной экономіей.

„Господствующая

исчер-

теорія очень ясно

выставляет» затруднительность прямого обмѣна продукта на продукт»

и необходимость

продуктов», каким»

такого общаго

являются

орудія

деньги.

обмѣна

Она превосходно

няет ъ свойства, нужный для х о р о ш а я орудія обмѣновъ

всякихъ
объясили для

денег», и очень основательно доказывает», что лучше в с ѣ х ъ другихъ продуктов» и предметов» годятся
нег»

благородные

металлы.

Все,

для иснолненія роли де-

что они говорили

сторонах» вопроса, мы предполагаем»

объ этихъ

извѣстнымъ читателю или

предоставляем» узнать изъ обыкновенных» курсов» политической
экономіи" *).
При

таком»

взглядѣ

на

деньги,

нашему

открытой только одна область критики,

т.-е.

автору

оставалась

опять-таки

утопи-

ч е с к а я критика буржуазных» отношеній: оттѣненіе невыгодных»
сторон»

денежная

зяйства

съ

нѣсколько

хозяйства,

требованіем»
весьма

не

сопровождаться

справедливо

На этотъ счетъ онъ дѣлаетъ

замѣчаній,

совершенно

утверждает»,

человѣка

ітесоотвѣтствія этого хокоторыя, однако, въ виду

общаго понятія его о деньгах», пе могли

самой логикѣ отношеній,
неніе

„теоріи".

мѣткихъ

неудовлетворительности

ѵказаиіе

ошибочными

что

при

невозможно

человѣку,

какое

соображениями. Онъ

естественном» хозяйствѣ, по
такое экономическое подчи-

возникает» при денежном». По

своему обыкновенію онъ поясняет» свою мысль примѣромъ.
„Представим»

себѣ—говорит»

комъ очень богатым»
называемом»,
ном» "
Въ

въ

хозяйствѣ,

табунах»

онъ—отношеніе между человѣ-

и человѣкомъ очень зажиточным» при такъ

противоположность
в»

киргиза

котором»

„ денежному " , — „ естествен-

деньги не играют» важной роли.

Абдаллы 1 0 . 0 0 0 голов»; у киргиза Юсуфа

весь табун» состоит» изъ 100 голов». Какую экономическую власть
над» Юсуфомъ

можетъ

имѣть

Абдалла своим» богатством», если

они кочуют» в » такой части степи, куда еще не проникло денежное

хозяйство?

Предположив»

Юсуфа человѣкомъ обыкновенная

характера, мы не можем» не сказать,
лѣйшаго разсчета становиться
своего

богатая

въ

соплеменника.

него, можетъ дать ему Абдалла?
*) Там» же, стр. 452—453.

что

онъ не имѣетъ пи ма-

экономическую зависимость отъ

Что

такое,

особенно нужное для

Лошадей и кумыса у Юсуфа до-

вольно, онъ не нуждается въ этихъ предметах?. A кромѣ ихъ ни-

сами собой,—это

чего не можетъ предложить

многочисленный

ему

Абдалла. Предположим? теперь,

свойство

быть

что введено въ этомъ племени денежное хозяйство. Пусть лошадь

далѣе нѣсколькихъ лѣтъ сбережены никакою заботливостью.

Сюда

круглым?

принадлежите хлѣбъ, во всѣхъ земледѣльческихъ

стоите 10 руб.

Абдалла располагает? суммою

продуктовъ,

только деньгам?. Есть
могут?

счетом?

разряд?

принадлежите

которые

имущества на 1 0 0 тысячъ, Юсуфъ имѣетъ его только на 1 тысячу

главный по своей цѣнпости продуктъ.

рублей.

только воспроизведепіемъ, то есть посредством?

Каждому

денежном?
который
чего

изъ

ежедневнаго

хозяйствѣ

въ

100

возникает?

отношеніе

опыта извѣстно, каково при

небогатаго человѣка къ сосѣду,

разъ богаче его. Это отношеніе зависимое. Изъ
зависимость?

Изъ

того самаго, что деньги слу-

жат? всеобщею покупательного силою,

даютъ возможность удовле-

дукта такою же массою труда,
изводство.

Другіе

предметы

камениыя

зданія,—но

какая
долго

требуютъ

не

странахъ самый

Эти продукты сохраняются
переработки

была нужна на первое проостаются

ремонта,

цѣлы,—напримѣръ,

который за нѣсколько

лѣтъ въ сложности составит? сумму труда, равную той массѣ его,

т в о р е н а не одной какой-нибудь потребности, какъ даетъ продуктъ,

которая

прямо служащій для нотребленія, а общую возможность удовлетво-

Безъ

р е н а всяким? вообще наклонностям? и желаніямъ.

образомъ, говоря вообще, деньги отличаются отъ других?

жетъ

чувствовать,

что

ему

пѣтъ

нужды

Человѣкъ мо-

въ томъ или другомъ

иредметѣ, что этотъ извѣстный предмет? былъ бы

для него лиш-

ній: но онъ никак? не можетъ чувствовать увѣреиности,
никогда не понадобится ничего.
добно

имѣть

ближайшее

такую

увѣренность,

будущее,

за

всю

далѣе эту мысль, Чернышевскій
гахъ

иріобрѣтается

шенно

празднаго

человѣкомъ

наслажденія".

чтобы не желать

витая

ему

деиегъ, на-

и не только за настоящее или
свою

будущность" *). Развивая

говорить,

что

„только въ день-

экономическій

источник? совер-

Это

совершенно вѣрно, въ томъ

смыслѣ, что развитіе денежнаго хозяйства,
водства необходимо

что

т.-е.

товарнаго произ-

приводит? на извѣстной ступени своего раз-

к ъ иревращенію

въ

товар? рабочей силы, и тѣмъ самым?

къ эксплоатаиіи одного класса другимъ. Но экономическія свойства
„ д е н е г ? " означают? не что иное, какъ взаимныя отношенія людей
Іъ

общественном?

шевскій,

нроцессѣ производства.

повидимому,

склонен?

м а т е р і а л а,

изъ

котораго

такъ:

всѣ

предметы,

„Почти

объяснять

дѣлаются
прямо

очень недолговѣчны. Значительным?
вила можно назвать

только

Между тѣмъ, Черныихъ

деньги.

свойствами того
Онъ разсуждаетъ

служащія для потреблена,
исключеніемъ изъ этого пра-

благородные металлы, матеріалъ, изъ

котораго дѣлаются деньги, отъ которыхъ довольно мало отличаются
и золотые или серебрянные слитки, хотя бы и не имѣли штемпеля,
дѣлающаго

ихъ деньгами въ строгом?

смыслѣ слова (Чернышев-

скій хочетъ сказать— монетой)- Остальные важные

въ

экономиче-

ском? отношеніи предметы не имѣютъ свойства долго сохраняться
*) Там? же, стр. 4 5 3 - 454

про-

требовалась

этого

товъ тѣмъ,

они

на

быстро

что

первоначальное
теряютъ

продолжают?

производство

годность

предмета.

цѣнность. Такимъ
продук-

существовать сами собой, безъ на-

добности въ дальнѣйшемъ производительном? трудѣ, даютъ полное
увольненіе отъ него человѣку, ихъ имѣющему,—между тѣмъ какъ
сохраненіе

всѣхъ

другихъ

предметов? требуетъ продолженія ра-

боты, которою они первоначально пріобрѣтены".
Почти излишне доказывать

неудовлетворительность нодобныхъ

объясненій. Читатель, вѣроятно, видитъ ихъ и безъ нашихъ
заній. Онъ видитъ,

что

Чернышевскій

ука-

повторяет? здѣсь ошибку

многихъ и многихъ экономпстовъ, приписывавших?
свойства, которыя въ дѣйствительности принадлежат?

вещам?

тѣ

обществен-

н ы м ? о т н о ш е н і я м ъ . Значеніе денегъ такъ же мало опредѣляется
физическими

свойствами

благородных?

металловъ, какъ мѣновая

стоимость товара опредѣляется его вещественными особенностями.
Физическія свойства

благородных?

металловъ дѣлаютъ лишь то,

что они оказываются болѣе подходящими для роли денегъ.

Точно

такъ же подчиненіѳ человѣка человѣку, экономическое порабощеніе
одного класса другимъ происходит?

при денежномъ хозяйствѣ не

отъ того, что деньги не требуютъ для своего сохраненія никакого
труда со стороны своего обладателя, а отъ того,
варное производство приводите,

какъ

къ превращеніго рабочей силы въ
купкѣ,

т.-е.

эксплуатаціи
наслажденія"

къ

ея

деньги
не

мы уже сказали это выше,

товаръ,

эксп лу атаціи.
и

что развитое то-

могут? служить

къ

ея продажѣ и но-

Только

въ

силу

такой

„источником? празднаго

только для отдѣльныхъ лицъ, но и для цѣлыхъ

классовъ; и наоборотъ, безъ посредства такой экснлуатаціи деньги
*) Тамъ же, стр. 454.

могли бы

явиться

источником*

„празднаго

наслаждения"

развѣ

ЛИШЬ въ

томъ слѵчаѣ, когда производителю, трудомъ цѣлой жизни,

удалось

бы

скопить

себѣ

Чернышевскій, конечно,

„малую

толику"

подъ

старость.

Но

имѣетъ въ виду не этого рода „праздное

характерно

для

Чернышевскаго,

тарнаго ученія о нравственности,
на денежное
его

въ

личной
леей

хозяйство,

излишней
пользы

за

писателю

онъ

то

опасается,

основное

какъ бы не заподозрили!
„Въ

признании

принципа

побужденіе и за послѣднюю

дѣятельности
школы

державшагося утили-

обстоятельство, что, нападая

сентиментальности.

экономической

одному

дѣла, къ которому предназначены.
тить людей къ тому

состоянію,

средства носового платка. Но

Мы ииовсе
когда

обицествѣ для

не желаемъ возвра-

они обходились

безъ

по-

совершенно иной вопросъ то, хоро-

иіиая ли вещь насморкъ, при котороыъ роль носового платка становится очень велика. Мы полагаемъ, что человѣку слѣдуетъ лѣчиться

наслажденіе".
Очень

вещь превосходная и необходимая въ порядочномъ

человѣка

норму

мы не уступимъ ни

Адама Смита, и идемъ гораздо дальше

большинства рутинныхъ политико-экономистовъ,

которымъ

предо-

отъ насморка, и что когда

насморкъ

пройдетъ,

носовой

нотеряетъ самъ собою ту излишнюю занимательность,

платокъ

въ которой

виноватъ вовсе не онъ самъ" *). Такимъ образомъ, по ученію Чернышевскаго, соціалистическая оргаыизація производства не устранить денегъ, а только сузить

роль

ихъ,

отводя

ей надлежащіе

іиредѣлы.
Замѣтимъ еще мимоходомъ,

что Чернышевскій

раздѣлялъ

то,

долго господствовавшее между буржуазными экономистами, ынѣніе,

ставляем* толковать в с л ѣ д * за моралистами о необходимости иде-

по которому

альных* стремленій—оговаривается о н ъ . . . - М ы находимъ, что раз-

щаюіцнхся въ странѣ

с ч е т * личной пользы есть одинъ изъ главныхъ

руководителей че-

игакъ разъ наоборотъ: количество находящихся въ обращеніи денегъ

что наиболѣе сообразно си-

опредѣляется цѣнами товаровъ. Но это уже слишкомъ спеціальный

ловѣка, и разеуждаемъ только о томъ,

личной выгодой человѣка, и желаемъ лишь того, чтобы люди стали
разсчетливѣе... Порядокъ дѣлъ,
ству юте деньги, мы находимъ

цѣны товаровъ

всего

думать

неудовлетворительнымъ

экономическимъ

порядком*

но мнѣнію

Чернышевскаго,

невыгодное для большинства

мы

уже сказали,

должно быть за-

излагая его учение о

здѣсь разематривать **).

Ч Е Т В Е Р Т А Я .

Нерейдемъ теперь къ ученію

Чернышевскаго

Что такое каниталъѴ Капиталь

есть

капиталѣ.

общественное

отпошеніе

производства, говоритъ Марксъ, приводя такимъ отвѣтомъ буржуазные

экономистовъ

въ

величайшее

нѣйшее удивленіе * * * ) . Ііакимъ

и, на этотъ разъ, искрен-

образомъ капиталь можетъ

быть

Болыпихъ размѣровъ хозяйственная единица, собствен-

ными силами удовлетворяющая большую часть своих* потребностей!
и обмѣнивающая лишь
дуктовъ—таков*

незначительное

идеал*

шинства продуктов*

меньшинство

нашего автора.

между

отдѣльными

неудобно,

равнозначительныхъ

и
им*

само

по

общих*

себѣ

своихъ про-

Но обмѣнъ этого меньхозяйственными

цами долженъ вестись посредством* д е н е г * .
,лишкомъ

дѣйствительности происходить

Капитал*.

мате

именно

СТОИМОСТИ.

Г Л А В А

о своей личной в ы г о д ѣ , - а просто петому,

денежное х о з я й с т в о - э т о

обра-

не потому

ріальнаго благосостоянія у огромнаго большинства людей, что для
этого огромнаго большинства онъ не выгоденъ" *).
мѣнено

Въ

количествомъ

при котором* надъ всѣми господ-

что при немъ слишкомъ плохо удовлетворяется потребность

Каким*

денегъ.

вопросъ, и мы не можемъ его

что люди при немъ своекорыстны,-они всегда будутъ, да и должны
больше

опредѣляются

„Иначе

употребленіе

едини-

вестись ему
д е н е г * или

знаковъ ц ѣ н н о с т и - д ѣ л о очень

полезное. Возставать против* н и х * значить то же самое,

что во-

оружаться противъ носовых* длатковъ, которые сами по себѣ толп

*) Тамъ же, стр. 455—456* * ) Объ этомъ см. Zur Kritik der politischen Oekonomie, стр. 138—170.
***) „Общественный отношенія, при которыхъ люди занимаются производством*,
общественный
о т н о ш е н і я про и з в о д е тв а
и з м ѣ н я ю т с я, с л ѣ д о в а т е л ь ы о, и р е о б р а з у ю т с я с ъ и з м ѣн е н і е м ъ и р а з в и т і е м ъ м а т е р і а л ь н ы х ъ с р е д с т в * л р о изв о д с т в а, п р о и з в о д и т е л ь н ы х ъ с и л ъ. О т н о ш е н і я и р о и зв о д с т в а, в ъ с в о е й с о в о к у п н о е т и, о б р а з у ю т ъ т о, ч т о
н а з ы в а ю т ъ о б щ е е т в е н н ы м и о т н о ш е н і я м и, о б щ е с т в о мъ,
о б р а з у ю т ъ общество, н а х о д я щ е е с я на о п р е д ѣ л е н н о й
с т у гі е н и и с т о р и ч е с к а г о р а з в и т ! я,--общество съ своеобразнымъ, отличительным* характером*. А н т и ч н о е общество, ф е о д а л ы -

ІІосмотримъ, однако, что означаете этотъ мнимый парадокс!.

общественным* отпошеніемъ? - недоуиѣваютъ они. Капитал*, э т о или деньги,

или

товар*,

или вообще средства производства; ка-

п и т а л * , - э т о вещь, или вещи, а вовсе

не „отношепіе".

ные экономисты не х о т я т * даже и спорить противъ
дѣленія, какъ спорят* они,
личины

стоимости

производства,

товара

они просто

томъ, что знаменитый

напримѣръ,

соціалистъ

такого опре-

против* опредѣленш ве-

количествомъ
пожимают*

Буржуаз-

труда, нужнаго для его

плечами,

убѣжденные

в*

просто хотѣлъ поразить своих*

читателей неожиданным* парадоксом* *).

Каковы
главнымъ

признаки

„капитала"?

отличительным!

ность приносить

Всѣмъ

признаком!

„доходъ",

извѣстно, что самымъ

его

періодически

служите его способобрастать

подобно тому, какъ овца обрастаете шерстью.

Когда

талом!,

утратившим!

душу,

несоотвѣтствующимъ

истинному понятію. Спрашивается теперь,

болѣе своему

у к а з ы в а ю т ! ли буржу-

азные экономисты этотъ главный признак! капитала, когда

исторіи человѣчества.
К а п и т а л * есть также общественное отношен» производства,
а именно, б у р ж у а з н о е о т н о ш е н і е п р о и з в о д с т в а , отношеше

н ы м ! признать его невозможно: хорошо опредѣленіе,

Нисколько;

между тѣмъ это опредѣ-

леніе—самое распространенное ы наименѣе несостоятельное. Говоримъ: н а и м е н ѣ е

н е с о с т о я т е л ь н о е — п о т о м у что состоятель-

оиредѣленіе несостоятельно, и если мы знаемъ, почему оно несостоятельно, то какое же новое опредѣленіѳ
мѣсто?

Замѣтимъ

прежде

важное

обстоятельство:

всего

слѣдующее, въ высшей степени

„капитал!

остается

лом!, возьмемъ ли мы вмѣсто шерсти
ржи—рисъ, вмѣсто

желѣзпыхъ

хлопчатая

рисъ,

ту

же

бумага,

мѣновую

такимъ

хлопчатую
это

что

шерсть,

ни малѣйшаго измѣненія" *). И оно не только

шаго тона".

которыхъ онъ

воплощался

не причиняя ему измѣненія, оно

для того, чтобы

капитал!

оставался

которая

только

желѣзная

Тѣло

капитала

этимъ

ему

видѣ

ИЗМЕ-

измѣняться

капиталом!.

и составляете

самому

можетъ

должно

производства к а п и т а л ! является сначала въ
суммы денегъ,

если

рожь,

прежде.

можетъ постоянно измѣняться, не причиняя
НИТЬСЯ,

капита-

тѣло капитала, имѣютъ

пленный трудъ въ капитал*.
Отличительный признак* капитала заключается не въ томъ, что
накопленный трудъ служит* живому труду средствомъ для новаго производства,—а въ томъ, что живой трудъ служит* накопленному труд
средствомъ для сохраненія и увеличенія ея мѣновои стоимости . К а р л ь
М а р к с ъ . Наемный трудъ и капитал*. Стр. 29 и 31.
*) Примгьчанге къ настоящему изданію. До какой степени трудно
современным* экономистам* усвоить себѣ взглядъ на капитал*, как*
на общественное отношеніе производства, показывает* недавно вышедв ъ с в ѣ г ь интересное сочинеиіе д-ра Вальтера Якоби:
Der Streit
um den Kapitalsbegriff, seine geschichtliche Entwicklung und Versuche
seiner Lösung", Jena, 1908. См. особенно стр. 115, на которой г. В. Якоб
предлагает* свое Собственное опредѣленіе капитала. Это опредѣленіе
; Р ѣ Г и т ъ именно тѣмъ, что упускает* изъ виду производственный отношенія, сообщаювдія извѣстнаго рода „ и м у щ е с т в у
физическаго
и л и ю р и д и ч е с к а г о л и ц а " способность приносить „ д о х о д *
своему обладателю. Г. В. Якоби слона-то и не замѣчаегь. Но надо сознаться, что замѣтить „слона" значило бы погрѣшить противъ „хоро

въ

же

бумагу, вмѣсто

дорогъ — пароходы,

пароходы,

стоимость,...

поставим! мы на его

дорога,

упускающее

изъ виду главный отличительный признак! предмета! Но если это

Только господство накопленнаго, прошедшего, овеществленного
труда надъ непосредственным*, живым* трудомъ превращает* нако

гово-

рятъ, что капитал! есть накопленный трудъ, служащій средствомъ
для новаго производства?

„капитал! 4 4

не приносите дохода, онъ считается „мертвым! капиталом!*, капи-

„ОС общество, б у р ж у а з н о е общество представляют* собою такія
совокупности отношеній производства,-совокупности, каждая изъ которыхъ вмѣстѣ съ тѣмъ отмѣчаетъ особенную ступень развит» въ

производства въ буржуазном* обществѣ.
Иавѣстное количество товаровъ, мѣновыхъ стоимостей, превра
вдается въ капитал*, выступая въ качествѣ самостоятельной общественной с и л ы , т.-е. силы о д н о й ч а с т и о б щ е с т в а , сохраняясь и
умножаясь при зтомъ путем* о б м ѣ н а н а
непосредственную
ж и в у ю р а б о ч у ю с и л у . С у щ е с т в о в а н і е к л а с с а , н е имѣюш а г о н и ч е г о , к р о м ѣ с п о с о б н о с т и к ъ труду, е с т ь необх о д и м о е п р е д в а р и т е л ь н о е условіе
с у щ е с т в о в а л и ка-

прибылью,

Въ

процессѣ

опредѣленной

первую фазу

его

пре-

вращены, Деньги употребляются затѣмъ на покупку необходимых!
для дЕла

производительных!

средства с о с т а в л я ю т ! вторую
изводительныя средства

средствъ;
фазу

находятся

производство, въ результатЕ

эти

производительный

его превращены. Когда провъ

наличности,

котораго являются

начинается

извѣстные

про-

дукты—третья фаза превращенія: продукты вывозятся на рынокъ
для продажи, а съ

рынка

капитал!

возвращается

своего обладателя опять въ видЕ денегъ.
*) Марксъ. Наемный трудъ и капиталъ.

В с ѣ эти

въ

карманъ

метаморфозы

т а к ъ же необходимы для с у щ е с т в о в а в капитала, какъ для жизни

покупателем? ироизводительныя

животнаго необходим? обмѣнъ веществ? въ его организмѣ. И въ

принимателем? рабочая сила составляет?

каждой новой фазѣ своего превращенія

вершенно такъ же, какъ пряжа, машина или какое-нибудь другое

капитал?

остается

та-

средства.

Нріобрѣтенная
его

собственность

ким? же капиталом?, какимъ былъ во в с ѣ х ъ предыдущих?. Чѣмъ

„средство производства".

объясняется это его свойство? Тѣмъ,

тала. „Накопленный", овеществленный въ с р е д с т в а х ?

ставляет? собою и з в ѣ с т н у ю

что всякій

мѣновую

капитал? пред-

пред-

Рабочій поступает? подъ власть

со-

капи-

къ жизни,

с т о и м о с т ь , а для

трудъ господствует?,

такимъ образомъ,

мѣновой стоимости рѣшителыіо все равно, какой товар? является

работника, и только

это

ея носителем?: „томъ сочииеній Проперція и 8 унщй

трудъ капиталом?. Съ какою цѣлыо покупаете капиталист? рабо-

нюхатель-

наго табаку могут? быть одинаковой мѣиовою стоимостью,
висимо отъ различія потребительных?
г і й " *). — Но если всякій

капиталъ

стоимостей табака
пепремѣнно

неза-

собность обрастать
стоимость,

„доходом?".

одаренная

ш е н и о, п о в и д и м о м у,

произвольному

Входя въ процессъ производства в ъ

видѣ

есть

имѣетъ спомѣновая
совер-

возрастание.
величины

А,

ком? стоимостью и стоимостью его заработной платы
прибавочной

стоимостью.

Эта

принадлежит? предпринимателю

и является

„дохода",

приносите

который

капиталъ

таинственными свойствами

от-

Теперь намъ нужно посмотрѣть, от-

куда оно берется.
Мы уже знаемъ, что мѣновая

стоимость

есть

опредѣленная

общественная форма труда, употребленнаго на производство вещи.
Мѣновыя отношенія

товаровъ

ношенія производителей въ

выражаютъ

собою

общественном?

ства. Но если это такъ, то и капиталъ,

взаимныя

ироцессѣ

изводителей. В с ѣ

другое,
его

кромѣ

общественныхъ

свойства,

какъ

производ-

эта мѣновая стоимость,

получившая новое свойство возрастанія, не можетъ
собою что-либо

от

всѣ

представлять

отношеній
свойства

про-

мѣновой

стоимости, должны вытекать изъ особенностей, характеризующих?
отиошенія производителей въ ироцессѣ
смыслѣ Марксъ и говорите,

что

производства.

„капиталъ

есть

Въ

этомъ

общественное

отношеніе производства", и именно отношеніе, свойственное буржуазному обществу, „буржуазное отношеніе производства".
Чѣмъ характеризуется это отношеніе?
на средства къ жизни рабочій

продаете

рабочую силу, которая и употребляете

Тѣмъ,

что въ обмѣеъ

предпринимателю
въ

дѣло

свою

запасенныя ея

вещей,

стоимость

источником?
своему

Отсюда еще разъ видно, что свойства капитала

говорили, что это свойство капитала служить его

главнымъ

называется

прибавочная

въ дѣйствительности отношеніями л ю д е й ,

признаком?.

производ-

его заработной платы. Разность между новой, созданной работни-

она выходить изъ него въ видѣ новой величины А + а. Мы уже
личительным?

процессѣ

расход? на покупку его рабочей силы или, что то же,—стоимость

къ

данной

Въ

накопленный

представляет?

есть

способностью

чую силу—извѣстно всѣмъ и каждому.

дѣлаетъ

трудомъ

ства работник? создаете своимъ трудомъ стоимость, превышающую

стоимость

Капиталъ

обстоятельство

живым?

и эле-

собою мѣновую стоимость, то не всякая мѣновая стоимость
капиталъ, такъ какъ не всякая мѣновая

надъ

обладателю.

обусловливаются

а не

какими-нибудь

употребляемых?

нѣйшее производство и называемых? въ

того

на

политической

даль-

экономіи

производительными средствами. Мы видимъ также, что будто

бы

парадоксальное

от-

опредѣленіе:

„капиталъ есть

общественное

ношеніе производства"—виолнѣ соотвѣтствуетъ фактическому ноложенію дѣлъ в ъ буржуазном?

обществѣ.

Если

буржуазных? экономистов?, то это происходите

оно

удивляет?

единственно по-

тому, что они, благодаря своимъ предразсудкамъ, не умѣютъ пли
не х о т я т ? проникнуть въ сущность капиталистических? отношеній.
Человѣку, считающему буржуазный порядок? самым? лучшим? и
иаиболѣе соотвѣтствующимъ „человѣческой

ириродѣ",

не легко

притти къ тому заключенію, что пріятныя и похвальныя свойства
капитала проистекаютъ

въ

сущности

из?

эксплуатаціи

одного

общественнаго класса другимъ, эксплуатаціи ни мало не похвальной и вовсе непріятной, по крайней мѣрѣ, для одного изъ этихъ
классовъ. Т а к ъ объясняются

нападки буржуазных?

экономистов?

на данное Марксом? опредѣленіе капитала съ точки зрѣнія того,
что Кантъ называлъ психологической логикой. Съ точки же зрѣнія формальной логики, онѣ объясняются просто тѣмъ, что
жуазные экономисты видѣли только поверхность

бур-

общественно-эко-

номической жизни, а потому почти никогда не были въ состояніи
*) Марксъ, Zur Kritik, etc. s. 4.

до конца прослѣдить взаимную связь общественно-экономических?

явленій *)• Такъ, напримѣръ, мы уже знаем,», что Милль считал»
возможнымъ и даже нужнымъ

разематривать

„законы

производ-

с т в а " совершенно независимо отъ общественных» отношеній производителей. Но при таком» пріемѣ изслѣдованія ему не оставалось ничего другого, какъ

довольствоваться

совершенно

ничего

не опредѣляющимъ опредѣлепіемъ капитала. Онъ и довольствовался
имъ. По

его

словам»,

„капиталомъ

труда, которые служатъ
Всегда ли служащіе

средствами

для

создаютъ п р и б а в о ч н у ю

воваго

называются
для

новаго

производства

стоимость—это

тѣ

продукты

производства".

продукты

труда

было не ясно для

Милля, да и самый вопросъ объ этомъ едва ли становился передъ
ним», что называется, ребром».
Разсматривая „капитал»" независимо
ношенш

отъ общественных»

производителей, мы, какъ и слѣдовало

от-

ожидать, не от-

крываем» въ немъ рѣшительно ни одного изъ т ѣ х ъ непріятныхъ
свойств», съ
качествѣ

которыми

приходится

считаться

„продуктов», употребляемых»

пролетаріату. В ъ

для дальнѣйшаго

произ-

водства", капитал» есть нѣчто не только совершенно безобидное,
но

необходимое, полезное,

точки зрѣнія

„вѣчное"

и „разумное".

Съ

этой

всякія нападки на „капитал»" оказываются вопію-

an sich) и „историческим»
дѣйствительности

капиталомъ". Мы уже знаемъ, что въ

характеръ и свойство

капитала

онредѣляются

именно тою экономическою ролью, которую капиталисты играют»
при общественных»

условіяхъ, дѣлающихъ

Отвлекаться отъ этой роли и х ъ
глаза

на

значит»

ихъ капиталистами.

добровольно закрывать

природу капитала. Чернышевскій и самъ, повидимому,

чувствует», что

принятое

имъ опредѣленіе

капитала не вполнѣ

удовлетворительно. Ему хотѣлось бы замѣнить слово
какимъ-нибудь другим»

„капиталь"

словом». Если онъ не сдѣлалъ этого, то

тишь потому, что не знал» наперед», будетъ ли его книга „имѣть
въ публикѣ такое значеніе, чтобы могла утвердить право гражданства за столь большими нововведеніями, какъ замѣна слова капитал» какимъ-нибудь другим» т е р м и н о м » " * ) . Мы
нечно, какой новый

термин»

употребил»

бы

не знаемъ, ко-

Чернышевскій, но

уже изъ нредыдущаго видно, что этотъ новый термин» в р я д » ли
выражал» бы общественную природу капитала. Оиъ нужен» был»
нашему автору именно затѣмъ, чтобы придать болѣе подходящее
выраженіе

для

той абстракціи, съ помощью которой буржуазные

экономисты сводили понятіе о капиталѣ къ понятію о средствах»
производства.

щею нелѣпостью. Чернышевскій придерживался миллевскаго опредѣленія капитала. Но въ то же время онъ, какъ соціалистъ, не могъ
и е

признавать правомѣрности борьбы наемнаго труда съ капиталом».

Это было противорѣчіемъ

съ

ГЛАВА

его стороны,—противорѣчіемъ, ко-

торое онъ разрѣшалъ такимъ образомъ: „Отсталая школа неисто-

' Заработная плата,

щима въ панегириках» капиталу, говорит» онъ, прогрессивная—въ
проклятіяхъ

ему. Но читатель

идетъ

не

дѣло

о томъ

безъ

элементѣ

труда замѣтит»,

что

производства, который

тут»

общественных»

й-

назы-

вается капиталомъ въ строгой наукѣ, а собственно только о роли,
какую при извѣстныхъ

ПЯТАЯ.

условіяхъ играют» капи-

Слѣдуя за Миллемъ въ его опредѣленіи капитала, Чернышевскій слѣдовалъ за ним» и въ ученіи о
Онъ

тался

ным» образомъ, зависитъ отъ отношенія между запросом» и пред-

между капиталомъ

„самим» но себѣ"

(Kapital

съ

тѣмъ, что

платѣ.

талисты" **). Это напоминает» то различіе, какое Родбертусъ пыустановить

совершенно согласен»

заработной

„рабочая плата, глав-

іоженіемъ труда или, как» часто говорят», между населеніемъ и
*) П р и м ѣ ч а н і е к ъ н а с т о я щ е м у и з д а н і ю . Говоря это, мы
имѣемъ въ виду не классиков» буржуазной экономіи, а главным» образомъ ихъ измельчавших» эпигонов». Что касается нынѣшнихъ субъективных» экономистов», то ихъ методъ какъ будто нарочно придуман»
для того, чтобы сдѣлать невозможным» обнаруженіе причинной связи
между экономическими явленіями. Эти свѣтильники науки горятъ именно
затѣмъ, чтобы ничего не было видно.
**) Сочиненія, т. V, стр. 132.

капиталомъ". Читатель, нѣсколько

знакомый

съ

исторіей эконо-

мической литературы, знает», какую роль играло в ъ ней это ученіе, извѣстное

подъ именем»

ученія о „фондѣ

рабочей платы".

Оно было главным» доводом» въ пользу солидарности интересов»
*) Тамъ же, стр. 135.

труда съ интересами капитала. Когда растетъ капитал*, растет*
также и фонд* рабочей платы, т. е. та
употребляется

часть

капитала, которая

на н а е м * рабочих*, слѣдовательно,

увеличивается

и спрос* на трудъ, повышается заработная плата,—говорили вульгарные экономисты,—поэтому быстрый рост* капитала составляет*
необходимѣйшее условіе благосостоянія рабочаго класса. Все, что
вредитъ первому, приносит* страшный вредъ второму. Сознающій
свои интересы рабочій классъ должен*, именно ради этихъ интересов*, заботливо

охранять

интересы капиталистов*. Борьба ра-

бочих* противъ капитала, даже такая борьба, которая, чуждаясь
разрушительных* утопій, ограничивается требованіемъ болѣе высокой платы, есть вредная для самих* рабочих*, и при томъ совершенно

безнадежная

борьба. Къ повышенію заработной платы

может* повести только увеличеніе ея національнаго фонда, а подобнаго увеличенія ne достигнешь, конечно, посредством* стачек*
и союзов* сопротивленія, которые, вредя капиталу, приводят*

къ

совершенно противоположному результату: уменьшают* фонд* рабочей платы и тѣмъ вызывают*

ея пониженіе. Развивая эту тему

дадѣе, можно, пожалуй, доказывать, что
своего класса, должен*

рабочій, въ

довольствоваться

интересах*

какъ можно болѣе низ-

кой заработной

платой. В ъ

самомъ дѣлѣ, положим*, что въ из-

вѣстной с т р а н !

фонд* рабочей платы равняется а рублей. Если

въ этой с т р а н ! средняя плата работника равняется б рублям*, то
число

рабочих*,

могущих*

найти

занятіе, будетъ

равно

а: б.

Ясно, что если бы уменьшился знаменатель этой дроби, т. е. средняя заработная плата,—то возрасла бы представляемая этой дробью
величина,
заработная

т.

е.

плата

число

нанимаемых*

уменьшится

найти занятіе рабочих*

станет*

рабочих*.

Если

средняя

на половину, то число могущих*
вдвое больше прежняго. Следо-

вательно, довольствуясь низкой платой, рабочій приносит* пользу
прежде всего своему же брату—рабочему. Возрастающее сознаніе
интересов* своего класса и товарищескія чувства должны были бы
приводить

рабочаго именно къ большей и большей умѣрѳнности

относительно заработной платы. Если на д ! л ! происходит*
тивное, то въ этомъ

про-

виноваты разрушительныя ученія, къ сожа-

л ! н і ю , имѣющія слишкомъ большое вліяніѳ на рабочій к л а с с * . К * такимъ выводам* почти
Бастіа.

вплотную подходил* сладкорѣчивый

Ученіе о ф о н д ! рабочей платы иридумано для укрощенія рабочих*. Каким* образомъ Чернышевскій могъ не в и д ! т ь его очевидной тенденціозности? К а к ъ могъ онъ,

при

своем*

сильном*

логическом* у м ! , не замѣтить свойственных* этому ученію вопіюіцихъ софизмов* и безстыдныхъ н а т я ж е к * ? О т в ! т ъ па эти вопросы
заключается въ

указанном*

утопистовъ

буржуазной

къ

уже

нами

отношеніи соціалистовъ-

экономіи. Разъ

навсегда

произнеся

приговор* тому порядку, при котором* трудъ является на р ы н к !
въ в и д ! товара, Чернышевекій мало интересовался законами, определяющими ц ! н у этого товара. Силы его логики были направлены
исключительно на доказательство

того

положепія, что трудъ не

должен* быть товаром* * ) .
*) Желая доказать, что трудъ н е д о л ж е н ъ быть товаром*, Чернышеве™ приводит* такіе доводы, которые идут* гораздо дальше предназначенной имъ цѣли и оспаривают']» с а м у ю в о з м о ж н о с т ь того
явленія, которое ему хотѣлось устранить. „Мы нашли, говоритъ онъ,
что понятіе труда не должно соединяться съ понятіемъ о мѣновой ценности... Приписывать труду мѣновую цѣнность, значит* сравнивать его
съ понятіями посторонними для человѣка. Положим*, напримѣръ, что
четверть пшеницы мы оцѣнимъ въ пять рабочих* дней, имѣющихъ по
12-ти часовъ. Это значит*, что 60 часовъ человѣческаго труда мы ставим* равными одной четверти пшеницы. Пусть читатель разеудитъ, годится ли ставить знак* равенства между такими понятіями. Трудъ есть
дѣлтельность человѣческаго организма, не могущая быть подведенною
къ одному знаменателю ни съ чѣмъ инымъ, кромѣ дѣятельности того
же организма... Можно сравнивать между собою продукты труда; но
нельзя сравнивать ихъ съ трудомъ: это—предметы несоизмѣримые. Положим*, что трудъ превращается въ продукте, но все-таки сравнивать
ихъ другъ съ другомъ точно также не слѣдуетъ, какъ не слѣдуетъ звукъ
Фортепьянъ сравнивать съ деревомъ и желѣ.зомъ, изъ которыхъ возникаетъ этотъ звукъ. Конечно, чѣмъ больше труда, тѣмъ больше продукта;
конечно, чѣмъ лучше трудъ, тѣмъ лучше и продукте, но точно также,
чѣмъ толще струна, тѣмъ сильнѣе звукъ, чѣмъ лучше металл* и дерево,
тѣмъ лучше звукъ. Мало ли какой предметъ превращается въ какой
другой предметъ или какое явленіе въ другое явленіе, но несмотря на
происхожденіе одного изъ другого, все-таки нельзя же ихъ сравнивать,
если они совершенно разнородны". (Сочиненія, т. V, стр. 439). Итакъ,
нельзя сравнить трудъ (т. е., вѣрнѣе, рабочую силу) съ продуктами труда.
По съ другой стороны мы видимъ, что, продаваясь на рынкѣ, рабочая
епла постоянно „сравнивается" с/ь ними. Какъ же объяснялъ нашъ

Да и трудно было обнаружить несостоятельность буржуазнаго
ученія о „фондѣ рабочей платы"

съ

отдѣльности: чѣмъ

помощью свойственная) на-

шему автору „гипотетическаго" метода. Примѣрныя ариѳметическія
выкладки являются

главнымъ

кладки по необходимости
отвлекаемся отъ в с ѣ х ъ

орудіемъ этого метода. Такія вы-

до-нельзя

тѣхъ

совершается изучаемое явленіе. А в ъ

ѵченіе о „фондѣ рабочей платы" есть не что
не

раскроет?

ошибочность его бросается
даемъ

область

софизмов?
въ

этого

и все дѣло. Само

мышленія

иное, какъ приве-

трудъ, a слѣдовательно

высота

платы зависит? отъ

размѣровъ этого фонда. Съ отвлеченной точки зрѣнія это кажется
совершенно безспорнымъ. Но

посмотрим? на реальное положеніе

дѣлъ. В ъ данной странѣ въ данное время существуете извѣстное
количество с р е д с т в ? производства,

для

дѣйствіе нужно язвѣстное количество
зависите отъ степени
трудъ, тѣмъ меньшее

развитія

приведенія которыхъ въ

труда; какое именно — это

техники: чѣмъ производительнѣе

количество

его требуется для исполненія

данной работы. Но при данпомъ, опредѣленномъ

состояніи

тех-

ники количество это является совершенно опредѣленньтмъ. Спрашивается теперь, можно

ли, при этихъ д а н н ы х ? условіяхъ, счи-

тать опредѣлеинымъ

число

для употребленія

въ

то

дѣло

рабочих?,

средствъ

которые

потребуются

производства? Вовсе нѣтъ,

общее число ихъ будетъ зависѣть отъ того количества труда, какое
удастся выжать предпринимателям?

изъ

каждаго

изъ

нихъ въ

меньшее число рабочихъ нужно бу-

детъ

дѣло

для

употребленія

въ

ресы труда вовсе

не

такъ

солидарны

какъ въ этомъ старались увѣрить
Капиталисту выгоднѣе

и наоборот?, съ

съ интересами капитала,

насъ

увеличивать

буржуазные экономисты.

продолжительность рабочаго

дня и интенсивность труда (конечно, не его собственнаго, а труда
его работников?), а рабочимъ

выгоднѣе сокращать рабочій день

и уменьшать интенсивность своего труда: поступая такимъ образом?, они увеличиваю™
на „руки" в е д е т ? къ

спрос?

на

повышенно

„руки", a увеличеніе спроса
заработной

платы. Тутъ н ѣ т ъ

никакой солидарности интересов? труда съ интересами капитала,
а есть прямая противоположность
ложность, болѣе или менѣе ясно

этихъ

интересов?—противопо-

сознаваемая обѣими сторонами,

совершенно независимо отъ к а к и х ? бы то ни было „разрушительныхъ" ученій. Стараясь

выжать

возможно

большее

количество

труда изъ своихъ рабочихъ, т. е. уменьшить потребное для нихъ
количество „рукъ", капиталисты
томъ, что „націоиальный
собою, по словамъ

ихъ

вовсе

фонд?

не стѣсняются мыслью о

рабочей

платы" представляете

адвокатов?, экономистов?, опредѣлеішую

сумму стоимостей, которая должна будто бы цѣликомъ пойти

на

покупку рабочей силы. Капиталисты не боятся „сбереженій", мо' ущихъ остаться у н и х ъ

автор? это противорѣчіе буржуазной практики съ доводами „здравой
теоріи"? Иногда онъ объяснял? его ошибками разсудка. „Мѣновая стоимость должна совпадать съ внутреннею, и отклоняться огъ нея только
в с л ѣ д с т в і е ошибочиаго п р и з н а н і я труда за товарт/
(тамъ же, стр. 438), а иногда просто ограничивался тѣмъ замѣчаніемъ,
что теорія не должна смущаться отклоненіями практики отъ ея требованій. „Мало ли что бывает? товаром? на практикѣ, — говорит? онъ,бываетъ товаром? и любовь, бывает? и трудъ. Но теорія должна признавать обѣ эти функціи человѣческаго организма такими принадлежностями его, власти надъ которыми самъ человѣкъ не долженъ отнимать
у себя въ родѣ того, какъ не можетъ отказываться отъ права имѣть
свое мнѣніе или дѣйствовать по собственному убѣжденію". (Тамъ же,
стр. 438).

„капитала";

рабочаго дня. Вотъ мы и видимъ, что въ дѣйствительности инте-

спускаемся на почву

рабочей

отдѣльнаго работника, тѣмъ

что оно опредѣляется интенсивностью труда и продолжительностью

ученія. Наоборот?,

действительности. Теорія рабочаго фонда говорите, что спрос? на

изъ каждаго

жимаемое изъ каждаго отдѣльнаго работника? Само собою понятно,

глаза т о т ч а с ? же, какъ мы поки-

отвлеченнаго

выжато

талистами „рукъ". A чѣмъ же опредѣляется количество труда, вы-

денная въ защиту буржуазіи примѣрная ариѳметическая выкладка,
Ариѳметика

будет?

наго работника, с т а н е т ? возрастать число „спрашиваемых?" капи-

условій, при которыхъ

нихъ-то

труда

уменьшеніемъ количества труда, вьтжимаемаго изъ каждаго отдѣль-

отвлеченны. Дѣлая ихъ, мы

реальных?

больше

рабочія „руки".

Они

въ

случаѣ

умѣютъ

найти

сокращенія

издержек? на

надлежащее

употребленіе

такимъ „сбережеыіямъ". Они или проживают?

ихъ, или употре-

бляют? на расширеніе своихъ „предпріятій", или, наконец?,

по-

нЬіцаютъ и х ъ за границей.
Можно,

пожалуй,

производства
у ш

класса

чивают?
бШ

замѣтить,

и вывозъ

что

расширеніе

національнаго

капиталов? за-границу выгодны для ра-

въ томъ смыслѣ,

что они, здѣсь или тамъ, увели-

спрос? на рабочую силу. Это такъ.

Но еоотвѣтствуют?

выводы тому, что сулит? пролетаріату теорія „фонда

ра-

платы"? Для расширеиія національнаго производства нужен?
11(1

один? только п е р е м ѣ н н ы й капиталъ, т. е. капиталъ,упот-

рабочей силы совершенно соизмѣрима съ мѣновою стоимостью вся-

ребляемый на покупку рабочей силы. Для этого нуженъ еще п остоянный

капитал*,

нужны

средства

производства.

кая

Іакимъ

на рынкѣ

ланныя капиталистами на счетъ заработной платы, вовсе не возцѣликомъ

лишь частью,

рабочему

и притом*

щеюся по к ѣ р ѣ

классу.

Они возвращаются ему

пени

производства

Притом* же для рас-

дукт*

теперь

Это про-

торый выжимается и з * него послѣ того, к а к * о н * уже отработал*
своей

заработной

платы. Чѣмъ больше относительна*

величина прибавочной стоимости, т ѣ м * меньше относительная ветчина

заработной

платы" ничего

платы, и наоборот*.

Теорія „фонда рабочей

не говорит* об* этом* обстоятельствѣ,

а между

тѣмъ всякому понятно, что оно сводит* на н ѣ т ъ всю эту теорш.
Оно показывает*, что
измѣнная

величина.

размѣровъ

стоимости:
заработная

плата,

a слѣдовательно и ея

заработной платы. Т а к и м *
буржуазной

образомъ, мнимый

точки

представляется

зрѣнія

дѣло,

реальных*

„есте-

экономіи опять-таки сводится к*

вопросу о степени эксплуатаціи рабочаго.
Так*

рѣнія самый

шенио

не

в*

когда

отношеній

мы смотрим* на него с
между

производителями

вопрос* о продажѣ рабочей силы ш л я е т с я сове
том*

свѣтѣ, в * каком* о н *

являлся Чернышев

скому. Чернышевскій думал*, что рабочая сила несоизмѣрима *
тѣми
это

продуктами,
не

всякій

так*.
другой

ванія котораго должно начинаться

этого положенія. ЧернышевЭто

факт*, съ констатиро-

научное изслѣдоваеіе вопроса

о заработной платѣ. Это было уже большой ошибкой с * его стороны. Но въ э я й
пятія

ошибкѣ

о стоимости

нѣтъ ничего у д и в и т е л ь н а я .

Е г о по-

вообще были, какъ мы видѣли, запутанны, а

вслѣдствіе этого ему естественно было ошибаться и по вопросу о
стоимости

рабочей

силы

въ частности. Достаточно сказать, что

онъ, вмѣстѣ съ Миллемъ,
о заработной

іглатѣ

считалъ

прежде

возможным* излагать
ие з а в ис имо

ученіе

отъ ученія о

стоимости.

на

Рабочая
товар*.

которые она обмѣнивается на рынкѣ.
буржуазные экономисты выясн

чѣмъ опредѣляется стоимость т о в а р а - р а б о ч е и

силы.

дѣляется

для поддерж

количеством*

труда,

„необходимая

Когда

религіознаго

стоянішя

неудачи,

жизнь. „Потерплю

онъ

своей

вѣры.

сколько

надеждой на будущую

человѣкъ,

не смог* бы

дѣйствительно

вытерпѣть, лишившись

и безъ религіи. Но крайней мѣрѣ, такъ

экономисты.

Когда эксплуатируемые и угне-

капиталистами рабочіе начинали обнаруживать недоволь-

своей

участью,

„прогрессѣ".
чему

и по-

Но примиряющая съ тяжелой судьбой вѣра въ бу-

думали вульгарные
ство

себя

тяжелый

на землѣ, Б о г * вознаградит* меня на

религіозный

дущую жизнь возможна
таемые

преслѣдуютъ

утѣшаетъ

здѣсь,

небѣ",-—разсуждаетъ
столько,

человѣка

классу

Но

стоитъ

они рассказывали

имъ

чудныя

сказки

смыслу

этихъ сказок* выходило, что рабо-

только

потерпѣть немного въ настоящем*,

чтобы обезпечить себѣ блестящее положеніе в * будущем*. „Про-

сила имѣет* мѣновую стоимость, к а к *
Уже

III.

терпит*

присвоителями, между пролетаріатом* и буржуазен. С * этой точки
З

Отрицая

съ его стороны. Но, движимый своимъ по-

увеличьте ея относительны

ф о н д * " ; уменьшите эти р а з м ѣ р ы - „ ф о н д * " увеличится вслѣдствіе
закон*"

хорошо

Е г о размѣры з а в и с я т * отъ относительных*

размѣры—уменьшится

ственный

Но, осуждая его, мы

„фонд* рабочей платы" вовсе не есть не-

прибавочной

увеличенія

товарами.

хвальным* желаніем*, o n * сталъ отрицать

н е о п л а ч е н н а я труда работника, продукт* того труда, ко-

стоимость

другими

же закрывать глаза перед* его законами.

было очень

потреблевіе, чтобы найти по-

в * наукѣ прибавочной стоимостью.

должны

съ

сила человѣка фигурирует*

скій желал*, чтобы рабочая сила перестала быть товаромъ.

выл средства для расширевія производства. Читатель з н а е т * , что
называется

рядомъ

зато затрудняем* себѣ п о н и м а н і ѳ

Высшим* классам* стоит* только

сократить свое непроизводительное

не много х о р о ш а я въ томъ по-

изменяем* в ъ фактическом* иоложеніи обладателя этой силы, но

есть источник* и помимо у в е л и ч е н » сте-

эксплуатаціи работника.

Конечно,

соизмѣримость рабочей силы съ другими товарами, мы ничего не

уепѣхи техники увеличивают* отно-

сительные размѣры постоянна™ капитала.
ширенія

ие

частью, все болѣе и болѣе уменьшаю-

того, какъ

товара.

рядкѣ вещей, при котором* рабочая

образом*, в * случаѣ расширенія производства, „сбереженхя , сдѣвращаются

другого

Она оп

жизни рабочаго и для нродолженія е я расы". Мѣновая стоимос

г р е с с * " непремѣнно вознаградит* ихъ за всѣ невзгоды, если они
не замедлят* его шествія революціонными попытками. В ъ своих*
панегириках*

прогресса

вульгарные экономисты часто и охотно

ссылались на исторію.
разумѣется,
сдѣлалъ

Сравнивая

находили,

для

что

улучшеиія

предназначался

для

прошлое съ настоящим», они,

онъ чувствует» себя чѣмъ-то гораздо болѣе почтенным» и высо-

„нрогрессъ" уже чрезвычайно много

ким», чѣмъ когда получает»

участи рабочаго класса. Такой вывод»

укрѣпленія

хозяина...

вѣры пролетаріата въ будущія

другого

благодѣянія прогресса. Во всемъ этомъ было много шарлатанства,

уснокоительныя

разсужденія.

Его

нынѣтиемъ

устройствѣ

въ

мнѣнія,

ловѣку,

и старался доказать, что при

пок»

достоинства

въ нем», какъ мы знаем» изъ разбора законов» за-

работной
тат»

платы

у самого

экопомическаго

ложенія

къ

работников»

ренту и прибыль от» рабочей платы?

Коренная

черта экопоми-

ческаго прогресса с » технической стороны—расширеніе производительной единицы по мѣрѣ успѣховъ сочетанія труда; в с ѣ отрасли
производства постепенно принимают» фабричный размѣръ...
этого, соразмѣрно экономическому

От»

прогрессу, увеличивается про-

порція наемных» работников» и уменьшается иропорція самостоятельных»

хозяев»

въ рабочих»

классах». Теперь спрашиваем»,

существует» ли рѣзкоѳ различіе по степени самоуваженія между
человѣкомъ

самостоятельным» и человѣкомъ зависимым», между

хозяином» и наемником»?

Да, это различіе очень рѣзко, сомнѣ-

ваться въ этом» не можетъ никто, наблюдавшій жизнь. Если человѣкъ получает» 1.000 руб. дохода от» с о б с т в е н н а я хозяйства.

находится самоуваже-

въ нравственных» ли качествах»,

уменьшать свою требовательность,
до

послѣдней

какъ дошедши до
въ

прежняя,

утрачивать

крайности, и остановится не

невыносимаго стѣсненія, если другія

необходимость

при замѣнѣ

привыкать

своего

къ

независимаго

Раз» поста-

положепію худшему
х о з я й с к а я дохода

рабочею платою, работник» легко допускает» и дальнѣйшее уменьшаете своего дохода посредством» п о с т е п е н н а я пониженія рабочей
платы" •*).

Милля. В ъ чемъ же состоит» резуль-

при нынѣшнемъ устройствѣ, отдѣляющемъ

ли сословію,

иониженія

вленный

самому себѣ, чувством» с о б с т в е н н а я

прогресса относительно общественнаго но-

съ ним» упадет» въ

вліянія не удержат» его на этой скользкой дорогѣ.

уровня надъ мѣрою физической необходимости порождается только
работника

раньше,

„Весь избыток» этого

уваженіемъ

сравнительно

часть своего самоѵваженія, рабочій класс» пойдет» путем» усту-

онъ спрашивает», чѣмъ же опредѣляется уроработника?

цѣломѵ

Разъ научившись

какъ всегда, слишкомъ отвлеченны и по-

требованій и привычек»

она

развивается и всякое движеніе къ лучшему, когда разъ начнется.

ной платы зависитъ, между прочим», отъ привычек» и требованій
вень

если такъ, плата

худшему развивается уже само собою, какъ, наоборот», само собою

Напомнив» читателю, что по словам» Милля, высота заработкласса,

въ благосостояніи ли, все равно,—разъ начавшись, движеніе к ъ

общества, экономическій прогресс» ста-

тому не всегда убѣдмтельны.

рабочаго

самоуваженія.

чается дѣло... Надобно только начать падать, отдѣльному ли че-

этом» случаѣ; но доказательства, приводимыя имъ въ

пользу своего

больше

нія въ наемном» работникѣ... По этою первою степенью не кон-

пе обманывали ни наивность,

рается понизить заработную плату. И онъ, разумѣется, совершенно
прав»

такой же доход» отъ рабочей

іфопорціи равной тому, насколько меньше

мало цѣны имѣютъ эти

ни софистика вульгарных» экономистов». Онъ подсмѣивался над»
и х » оптимистическими увѣреніями

будетъ

работникомъ-хозяином»:

рушая интересов» буржуазіи.
какъ

получающая

работника-хозяина

н а е м н а я работника не удержится на уровнѣ дохода, получаемая

серьезно думали, что онъ можетъ осчастливить рабочих», не назналъ,

работника,

непремѣнно

ные буржуа, вѣря во всемогущество своего благодѣтеля—прогресса,

хорошо

быть, если мы возьмем»

платы, то въ работникѣ-хозяинѣ (при равенствѣ другихъ ѵсловій)

но не мало и простой наивности. Ограниченные, по признатель-

Чериышевскій

Стало

такую же плату отъ какого-нибудь

Эта аргументація кажется нам» самым» лучшим» образчиком»
свойственных»

Чернышевскому

отвлечениыхъ

пріемовъ изслѣдо-

нанія; она представляет» собою, такъ сказать, торжество „гипотетическая метода". Все разсужденіе здѣсь сводится къ одному силлогизму:

величина рабочей платы зависит» от» степени самоупа-

женія работника; работник» начинает» меньше уважать себя, когда
становится
развитія

наемным»

системы

работником»; следовательно,

наемная

труда,

рабочая

плата

по мѣрѣ

понижается.

Меньшая посылка этого силлогизма доходитъ до крайних» пределов» отвлеченія ото всѣхъ конкретных» условій жизни и развитія
привычек»
к
1

ѣрно ли

различных»

общественных»

то, что самостоятельный

слоев».

Во-первых»,

ремесленник» имѣетъ больше

тмоуваженія, чѣмъ наемный работник»? Можетъ быть, это и вѣрно

насколько меньше
для

тѣхъ

ступеней

работник!

еще

развитая системы наемнаго труда,

отсутствует*

когда въ

классовое сознаніе. Но нельзя ска-

зать, что въ с т р а н а х * съ развитым*

находится самоуваженія

въ

наемном* работ-

н и к ! " . Два члена этой пропорціи цѣликомъ относятся къ области
психологіи,

другіе д в а — к ъ

области экономіи. Не

говоря уже о

капиталистическим* произ-

томъ, что нельзя устанавливать математическія отношенія между

водством* пролетарій отличается меньшим* самоуважепіемъ, чѣмъ

психологическими явленіями съ одной стороны и экономическими—

мелкій буржуа или мелкій ремесленник*. Мы думаем* даже, что

съ другой, мы замѣтимъ, что „самоувазкеніе" и в с ! подобный,—

въ

пъ сущности

первом*,* наоборот*, гораздо

этихъ

больше

посл!днихъ. Но мы не будем*

стим*, что

проникнутый

стоятельности мелкій

сознавіемъ

буржуа

самоуваженія, ч ! м ъ въ

спорить объ этомъ. Допусвоей

экономической

само-

проявляет* больше почтительности

очень

сложныя

и до безконечности видоизмѣняю-

іціяся чувства,—какъ для своего возпикновенія, такъ и для своего п р а к т и ч е с к а я проявленія, предполагают* ту или иную общественную среду, которую и должна анатомировать

политическая

къ своей собственной особ!, ч ! м ъ пролетарій. Но спрашивается,—

экономія. Взятыя сами по с е б ! , такія чувства еще ровно ничего

это почтительное

не объясняют*.

отпошеніе

къ

самому с е б ! , которое вовсе еще

не есть истинное самоуваженіе, какъ вліяетъ оно на уровень потребностей мелкаго буржуа, на его standard of life? Свойственное
мелкому

буржуа

„самоуваженіе" в е д е т * его къ

къ ур!зыванію расходов*
пидомство

на

себя, к ъ скопидомству. Такое ско-

может*, конечно, поддерживать до изв!стиой

его экономическую самостоятельность,
чаѣ не

„бережливости",

может*

поднимать

степени

но оно ни въ каком* слу-

уровень его потребностей. У мелкаго

буржуа есть только одна потребность: -потребность отстоять свое
существовало въ в и д ! мелкаго буржуа. Ради удовлетворенья этой
потребности онъ готов* дойти хоть до китайскаго отсутствія всяк и х * другихъ

потребностей. Напротив*, пролетарій, не и м ! я в *

огромн!йшемъ
стать

болыпинств!

самостоятельным*

случаев*

ни

малѣйшей

надежды

хозяином*, самим* иоложеніемъ своимъ

избавляется отъ одного изъ главнѣйшихь иобужденій къ скаредности. При равном* заработк!

пролетарий, н а в і р н о е , будетъ по-

зволять с е б ! больше расходов*, ч ! м ъ мелкій буржуа, т. е. будет,
отличаться б о л ! е высоким* уровнем*

потребностей. Вотъ почему

мелкій буржуа всегда склонен* упрекать пролетарія в ъ расточительности. Если
жала

бы съ развитіемъ

единственно

только

капитализма работнику угро-

упоминаемая Чернышевским*

еамоуваженія, то можно было

потеря

бы съ ув!ренностыо сказать, дао

его заработная плата совершенно обезпечена

отъ пониженія. Но

дѣло въ томъ, что при развитіи капитализма его ожидают* дру
ri я бѣды,

имѣющія

хологическій, a

гораздо б о л ! е

экономическій

какія это бѣды, но прежде
мую

Чернышевским*

реальный и, притом*, не пси

характеръ. Мы сейчас* увидим*,

обратим*

пропорцію:

вниманіе на устанавливае-

„плата

наемнаго работника вс

сдержится на у р о в н ! дохода, нолучаемаго работникомъ-хозяином*.
она

сравнительно

съ нимъ

упадет*

въ пропорціи равной тому,

Если

бы Чернышевскій, не

довольствуясь

психологическими

абстракціями, съ большим* вниманіемъ отнесся къ законам* экономическая развитая того общества, въ котором* трудъ является
товаром*, онъ увидѣлъ бы, что стремленіе
иониженію

может*

быть

доказано

заработной

платы къ

помимо в с я к и х * ссылок* на

самоуваженіе наемнаго рабочаго. Онъ самъ говоритъ, что „коренная

черта экономическаго

прогресса съ технической стороны—

расширеніе производительной единицы по м ! р ! успѣховъ сочетанія труда", и

что

„вс!

отрасли производства

нимают* фабричный размѣръ". Этой
вало держаться. Ему

надо

постепенно при-

стороны дѣла ему и слѣдо-

было посмотрѣть, какъ

вліяетъ

по-

стояное развитіе круппой промышленности па положеніе наемнаго
труда въ обществ!. Ему

сл!довало спросить себя, не в е д е т * ли

„экономическій прогресс*" къ з а м ѣ н ! такъ называемаго квалифицированна™ труда простым*; б о л ! е или м е н ! е обученнаго работника почти совершенно необученным*; мужскаго труда—женским*;
взрослых* людей—д!тьми. Ему сл!довало, д а л ! е , принять в ъ соображеніе,

что техническая

сторона прогресса и з м ! н я е т ъ отно-

шеніе между постоянным* и неремѣннымъ
этотъ

посл!дній

тѣсияетъ

относительно

рабочаго, и что въ

капиталом* (причем*

уменьшается);

что

машина

вы-

этомъ заключается новая причина

уменьшепія спроса на рабочую силу, а сл!довательпо—и рабочей
платы. Оставаясь,

такимъ

образомъ, на

твердой

почв!

самыхъ

безспорныхъ экономическихъ явленій, онъ не только придал* бы
бол!е в ! с а своимъ выводам* о заработной п л а т ! , но и пріобрѣлъ бы
новыя, въ

высшей

степепи

цѣнныя

данныя для оц!пки ученія

Мальтуса, которому онъ возражалъ очень остроумно, но въ то же
время слишкомъ отвлеченно. Внрочемъ, объ этомъ послѣ.

Каковы бы ви были соображенія, съ помощью которыхъ Чернышевскій

доказывал!,

что

при современном!

экономическій прогресс! ведѳтъ къ

порядкѣ

вещей

паденію заработной п л а т ы , -

X V I в ѣ к ѣ каждый привилегированный

съ

никомъ-собственникомъ. Подозрительнаго
во Франціи или

въ

зажиточными» ігоселя-

бродягу

допрашивают!

Англіи не въ такихъ грубыхъ выраженіяхъ,

соображенія эти казались ему неопровержимыми. И все-таки онъ

какъ триста, двѣсти лѣтъ назадъ

не рѣшался утверждать, что заработная плата дѣйствительно по-

простолюдином!, которому

низилась въ теченіе послѣднихъ вѣковъ. „Исторія экономическая

ром!. Мы не

быта разработана

онъ,—что трудно

добными успѣхами гуманности, потому что они все еще слишкомъ

сказать, какія заключения болѣе соотвѣтствуютъ истинѣ: толки ли

малы и медленны. А все-таки, можно ли, не можно ли довольство-

рутинныхъ экономистов! о веливолѣпномъ возвышеніи заработной

ваться ими, они

платы за послѣднія столѣтія, или

человѣку, независимо отъ его

еще

такъ

плохо—говорит!

представляемый учеными про-

еще

богъ-знаетъ какъ

говорили тамъ съ п о ч т е н н ы м !
оказывали

восхищаемся

очевидны. Уваженіе

къ

этимъ и тому

человѣку, просто

общественной роли,

по-

какъ

все-таки раз-

грессивной школы доказательства, что средній уровень ея теперь

вивается

ниже, чѣмъ былъ за сто, двѣсти, за триста л ѣ т ъ " *)• Что же мѣ-

отъ распространенія

шало ему согласиться съ учеными прогрессивной (т. е. социалисти-

грубо обращаются съ женщинами, родители съ дѣтьми. А мужъ,

ческой)

который не бьетъ жену, у в а ж а е т ! и самого чсебя больше,

школы, той

принадлежал!, и съ
в п а д а л ! его

выводами

онъ

самъ

несомнѣнно

которой, повидимому, вполнѣ со-

собственный выводъ? Отъ рѣшительнаго заключенія

удерживало его здѣсь
терное для

школы, къ которой

общее

представителя

понятіе о прогрессѣ, очень харак-

русской

передовой мысли шестидеся-

т ы х ! годовъ.
Родбертуса, различавшаго „капитал! самъ по себѣ" отъ „историчеНѣчто подобное этому различенію существовало

и въ понятіяхъ Чернышевскаго о прогрессѣ. Онъ какъ будто различал!

реформами и смягченіемъ

тотъ, который бьетъ ее. Ребенокъ, который
оскорблений, выростаетъ
стоинство.

Такимъ

прогресс!

„сам ъ

прогресса. Если экономическій

по

себѣ"

отъ

нравовъ

образованности... Мужчины менѣе прежняго

переносит!

чѣмъ

меньше

человѣкомъ, болѣе сознающимъ свое до-

образомъ,

если

работник!,

теряя

положеніе

хозяина, теряетъ часть уваженіл къ себѣ, оспованнаго на его общественной роли, и потому его доходъ подвергается

Мы уже отмѣтили сходство его взгляда на к а п и т а л ! со взлядомъ
с к а я капитала".

законодательными

честь этимъ разгово-

нижающей тенденціи,

то,

вообще

говоря, съ

вліянію по-

каждым!

поколѣ-

ніемъ развивается въ немъ уваженіе къ себѣ, какъ просто къ человѣку, и соразмѣрно

тому

обнаруживается тенденція прогресса

возвышать его доходъ"

экономическая

нрогрессъ стремится понизить за-

работную плату, то прогресс! „самъ по с е б ѣ " препятствует! осуществлению этого стремленія. Вотъ какъ г о в о р и т ! объ этомъ Чернышевскій.

„Можетъ

быть,

тепденцію, благосостояніе
странах!
благодаря

что, несмотря

рабочаго

класса

не понизилось, а возвысилось
силѣ

на указываемую нами
въ

цивилизованных!

послѣднія столѣтія,

обстоятельств!, противодѣйствующихъ понижаю-

щей тенденціи. В ѣ д ь эти обстоятельства
могущественный.

въ

Коренной

источник!

IV.

есть, и при томъ очень
ихъ—развитіе

знанія

Итакъ, экономичеекій нрогрессъ нонижаетъ заработную плату,
a цивилизація,

нрогрессъ

вообще

(нрогрессъ

„самъ

себѣ")

возвышает! ее. Черпышевскій не зпаетъ, какая изъ этихъ д в у х ъ
силъ

преобладала

въ новой

исторіи

Европы,

и потому

не

рѣ-

шаѳтся сказать, выше или ниже теперь заработная плата, чѣмъ

улучшение понятій, цивилизація или общій д у х ъ того самаго про-

была сто, двѣсти,

гресса, который въ одномъ изъ своихъ

взглядъ Чернышевскаго на нрогрессъ вообще очень

ч а с т н ы х ъ примѣненій къ

но

триста

лѣтъ

тому

назадъ. Мы замѣтили, что
характерен!

быту, устроенному на несоотвѣтствующихъ ему основаніяхъ, обнару-

для него, какъ для представителя русской передовой мысли шести-

ж и в а е т ! тенденцію, совершенно противоположную своему собствен-

д е с я т ы х ! годовъ. И дѣйствительно,

ному существу. Благодаря

о прогрессѣ такъ много,

прогрессу нонятій и знаній

законы и

учрежденія улучшаются. Вѣдь теперь законъ не д о з в о л я е т ! никому
и съ нищимъ-бездѣльникомъ обращаться такъ, какъ обращался в !

*) Тамъ же, стр. 524.

какъ

никогда у насъ не говорили

въ ш е с т и д е с я т ы х !

годахъ, и ни-

когда наши понятія о иемъ ие были такъ отвлеченны, какъ въ то
время. Или нѣтъ, будемъ справедливѣе по отношенію къ великой
эпохѣ шестидесятых?
насъ болѣе, ѴЬмъ

годовъ; выразимся

когда-либо,

точыѣе: въ то время у

говорили о

прогрессѣ,

и потому

тогда болѣе, чѣмъ когда-либо, выступала наружу неясность н а ш и х ?
о немъ понятій. Чернышевскій былъ самымъ замѣчательнымъ литературным? дѣятелемъ этой эпохи, вслѣдствіе чего у него замѣтнѣе
и достоинства, и недостатки свойственнаго ей міросозерцанія. Что
такое прогрессъ вообще, независимый отъ экономическаго развитая
общества?

„Развитіе

знаній

и улучтеніе

нонятій", — говорить

Чернышевскій; цивилизація смягчает? нравы работника, смягченіе
нравов? поднимает?
уваженія

ведетъ

къ

его самоуваженіе, a развитіе въ немъ самовозвышенно

его

дохода.

О самоуважепіи,

какъ о факторѣ повышенія заработной платы, мы скажем? то же,
что сказали о немъ, какъ о факторѣ ея пониженія. Для дѣятельнаго проявленія и даже для самого существованія его необходима
общественная среда.
видуальная

Самоуваженіе

организма

безъ

не сдвинет? съ мѣста инди-

посредства

мускулов?

нервов?.

Какъ бы ни „уважал?" себя человѣкъ, но если онъ разбит? параличом?,

онъ

Неужели

не въ

состояніи

„самоуваженіе",

владѣть

не могущее

пораженными
сдвинуть

руку

органами.
человѣка

безъ помощи извѣстнаго а н а т о м и ч е с к а я аппарата, можетъ вліять
на его общественное

положеиіе

безъ посредства общественныхъ

отношевій

или,—въ данном? с л у ч а ѣ , — н а е г о

посредства

экономических?

отношеній?

„доходъ"

А если оно

безъ

не можетъ

обойтись безъ ихъ посредства, то о н и х ? необходимо было упомянуть, говоря
Правда,

о вліяніи

разсуждая

прогресса

объ этихъ

вообще

на заработную плату.

отношеніяхъ,

мы вышли бы

изъ

области названпаго прогресса

и вошли бы

въ область прогресса

экономическаго.

мы

что

послѣдняго

А такъ какъ

рода

стремится

возвысить.

что онъ

Подобное

прогрессъ

понизить заработную

уже не могли бы ограничиться
могли бы сказать,

знаемъ,

этого

плату, то мы

голымъ противорѣчіемъ себѣ: не

въ то же самое время стремится ее

противорѣчіе

свело бы къ нулю

все наше

изслѣдованіе. Конечно, мы могли бы замѣтить, что, понижая заработную

плату,

экономическій

прогрессъ

въ то же самое

время

создает? для рабочихъ возможность бороться противъ этого пониженія

путем?

рабочихъ

союзовъ,

политической борьбы, налагающей

стачекъ

и путемъ

классовой

нѣкоторую узду на „бережли-

вость" капиталистов?. Это было бы вполнѣ согласно съ дѣйстви-

тельностью; но, говоря все это, мы оставались бы на почвѣ фактических?

отношеній, и вѣроятно, еовсѣмъ позабыли бы о в с я к и х ?

психологических?

абстракціяхъ, что, въ свою очередь, было бы,

конечно, очепь полезно для нашего изслѣдовапія.
Чернышевскій
быт? устроен?
но что, тѣмъ

утверждает?,

что современный

на основаніяхъ,
не менѣе,

быту. Не подлежит?

общественный

не соотвѣтствующихъ прогрессу,

прогрессъ

никакому

совершается

сомнѣпію,

вопреки

этому

что буржуазный строй

во многихъ и многихъ отношеніяхъ служить теперь препятствіемъ
прогрессу.

Но онъ не всегда

еще, препятствуя

ему въ и з в ѣ с т н ы х ь

вливает? его собою въ
бы буржуазный

препятствовал?

строй

других?.
всегда

ему, да

и теперь

отношеніяхъ, онъ обусло-

Если бы это было иначе, если

и во в с ѣ х ъ

смыслах? препятство-

вал? "прогрессу, то откуда же взялся бы и самый прогрессъ? Мы
уже знаемъ

отвѣтъ

Чернышевскаго:

прогрессъ

создается разви-

тіемъ знаній. Но в ѣ д ь есть же соотвѣтствіе между общественной
жизнью

и общественной

мыслью, между устройством? общества

и состояніемъ знаній въ немъ.

В ъ обществѣ, совершенно неспо-

собствующемъ прогрессу, невозможен? и прогрессъ знаній, невозможно и „улучшеніе понятій", невозможно

и смягченіе нравов?.

Вообще, наши понятія о прогрессѣ до т ѣ х ъ поръ останутся отвлеченными и, слѣдовательно, ошибочпыми и односторонними, пока мы
не научимся искать источника его во внутреннем? развитіи общественныхъ отношеній. Чернышевскій же разсматривалъ прогрессъ
какъ особую историческую

силу, независимую

отъ логики обще-

с т в е н н ы х ? отношеній и даже способную дѣйствовать вопреки ей.
Русскіе

люди

не только

долго

не могли

отдѣлаться

отъ этой

ошибки, но усугубили ее разными „субъективными" соображеніями
о ходѣ прогресса. Вотъ почему и было бы совсѣмь несправедливо
приписывать

эпохѣ

шестидесятых?

годовъ

наиболѣе ошибочные

взгляды на этотъ счетъ.
Намъ могут? замѣтить,однако, что, выставляя самоуваженіе главной причиной измѣнеяія заработной платы въ ту или другую сторону, Черыышевскій не совсѣмъ упускал? изъ виду и экономическія
отношепія капиталистическая общества. Вотъ, напр., что говорит?
онъ о вліяпіи промышленная прогресса на положеніе работника,
какъ потребителя. „При промышленном? прогрессѣ мануфактурные
продукты имѣютъ

тенденцію

понижаться

въ

цѣниости

сравни-

тельно съ земледѣльческими продуктами: иначе сказать, цѣнность
земледѣльческаго продукта имѣетъ тенденцію возвышаться сравни-

тел г,но съ одеждою и тому подобными предметами *). Отъ дороговизны пиіци развивается въ простолюдине наклонность какъ
можно больше урезывать свое продовольствіе, и со временем» эта скупость к » самому себе относительно пищи доходит»
до чрезмерной степени. При известном» промышленном» развитіи
страны работники ея держат» себя, можно сказать, впроголодь".
Тутъ, действительно, мы имеем» дело не съ психологическими
абстракціями. Тутъ указан» чрезвычайно важный экономическій
факт», который, несомненно, сыграл» очень важную роль въ
исторіи заработной платы. Но вместо того, чтобы проследить
вліяніе этого факта на заработную плату въ связи съ другими
экономическими условіями существованія работника, наш» авторъ
тотчас» же покидает» почву экономіи, чтобы опять перейти къ
психологическим» соображеніямъ. „Кто раз» отказался отъ изобилія въ пиіце, скоро привыкнет» подчиняться нужде и во всех»
другихъ отношеніяхъ,—разсуждаетъ он»,—Общій уровень его требований понизится. Сам» себя он» станетъ считать и общество
будетъ считать его человеком», который должен» урезывать все
свои расходы, которому нужно только какъ бы то ни было жить,
а не чтобы жить прилично. А мы знаемъ изъ Милля, что размер» рабочей платы определяется степенью требовательности
работника. С » поииженіемъ ея падает» и рабочая плата. Этотъ
теоретическій вывод» совершенно соответствует» фактам»" **).
Онъ въ самомъ д е л е совершенно соответствует» им»: заработная плата рабочих» действительно постепенно падает», но причина ея паденія лежит» не тамъ, г д е указывал» ее Чернышевскій. Она надает» вовсе не потому, что рабочій считает» себя
человеком», осужденным» на низкій заработок», а потому что
экономическая необходимость вынуждает» его довольствоваться
низким» заработком». Если бы все дело сводилось къ тому, кем»
и чемъ считает» себя рабочій, то плата его наверное была бы
очень высока, такъ какъ онъ во всяком» случае считает» себя
человеком», которому нужно по возможности дорого продать свою
Э „Дѣло не въ томъ, возвышается или не возвышается абсолютная
стоимость производства яемледѣльческаго продукта, оговаривается при
этомъ Чернышевскій. Пусть она не возвышается, пусть она даже понижается, это все равно: важность въ томъ, что стоимость производства
мануфактурных» издѣлій понижается быстрѣе, чѣмъ стоимость производства пищи".
**) Тамъ же, стр. 527—528—529.

рабочую силу. Все его горе заключается лишь в » томъ, что по
мере развитія капитализма у него все менѣе и менее оказывается
этой возможности. И происходит» это гіо чисто экономическим»,
а не по психологическим» причинам».
ІІЬкоторыя изъ этихъ причин» мы уже перечислили выше.
Мы сказали, что промышленный прогресс» ведетъ к » относит е л ь н о м у уменьшенію иеременнаго капитала, т. е. капитала,
уиотребляемаго на покупку рабочей силы. „Съ прогрессом» накопленія отношеніе постоянной части капитала къ переменной
изменяется такимъ образомъ: если первоначально оно равнялось
1:1, то затем» оно равняется 2:1, 3:1, 4:1, 5:1, 6:1, 7:1, и
т. д., такъ что съ возрастаніем» капитала, вместо Va его общей
стоимости превращается въ рабочую силу прогрессивно только
7н, Vi? Ѵг» l/G, 117 и т . д., въ средства же производства превращаются 2/з, :1/4, 4/б, г,/б и т. д. общей стоимости капитала. Т а к »
какъ з а п р о с » н а т р у д ъ определяется не размером» всего капитала, а размером» его переменной части, то, следовательно,
онъ п р о г р е с с и в н о п а д а е т » с ъ в о з р а с т а н і е м ъ в с е г о капитала... Он» падает» сравнительно съ величиною всего капитала
и притом» въ возрастающей прогрессіи съ возрастаніемъ этой
величины. Съ возраетаніемъ всего капитала хотя и увеличивается
переменная часть его, или соответствующая ей рабочая сила, но увеличивается въ постоянно убывающем» отношеніи... Это относительное уменьшеніе переменной части капитала, ускоряющееся вместе
съ его ростом» и притом» быстрѣе его роста, при взгляде на дело
съ другой стороны, кажется, наоборот», более быстрым» абсолютным» ростом» рабочаго населенія сравнительно съ ростом» перемѣннаго капитала, или т е х » средств», которыя дают» работу
работникам». Вернее же сказать, что капиталистическое накопленіе постоянно, и притом» прямо-пропорціонально своей энергіи
и своему размеру, производит» о т н о с и т е л ь н о - и з л и ш н е е р а бочее н а с е л е н і е , т. е. населеніе, излишнее сравнительно со
среднею нуждою капитала въ рабочей силе" *). Это излишнее
рабочее населеніе было очень удачно названо Ф. Энгельсом»
запасной промышленной арміей.
Какъ же отражается, какъ м о ж е т ъ отражаться это изменяющееся отношеніе составных» частей капитала на движеніи заработной платы? Само собою ясно, что з а п а с н а я промышленная
*) Das Kapital, 3 Auflage, s. 645-646.

армія, только временами принимающая участіе въ процесс! производства, оказываете б е з п р е р ы в н о е давленіе па д ѣ й с т в у ю щ у ю а р м і ю въ смысл! понижепія заработной платы. А разъ это
такъ, то стремленіе заработной платы къ паденію становится очевидным* совершенно независимо отъ какихъ бы то ни было
отвлеченных* исихологическихъ соображеній. Но оно становится
очевиднымъ именно только съ той конкретной точки зрѣнія, съ
которой смотр я тъ на общественно-экономическую жизнь соціалиеты
нашего времени. Съ абстрактной же точки зр!нія Чернышевская,—
которой противостояла не меы!е абстрактная точка зр!нія вуль
гарныхъ экономистовъ, ~ д!ло представлялось въ другомъ вид!.
При недостатк! фактических* данных* поневол! приходилось
вдаваться въ отвлеченный и потому произвольный догадки, характеръ которыхъ оиредѣлялся не сущностью д ! л а , а складом*
ума, привычками мысли изсл!дователя *)•
Говоря о вліяпіи экономическая прогресса на заработную плату,
Черныніевскій, по прим!ру Милля, в е з д ! предполагает* однообразный, ровный х о д * современной

промышленности,

невозмущаемып

никакими пертурбаціями. Такое предположеніе само является очень
произвольной абстракціей. В ъ д!йствительности процесс* производства в * буржуазном* обществ! никогда не идет* ровным* ходом*:
онъ подвержен* революціям*, возвращающимся съ правильностью
астрономических*

явленій

и оказывающим*

ноложееіе наемнаго работника.

Современная

глубокое вліяніе на
промышленность по-

очередно переходит* через* фазисы процв!танія э застоя и кризиса,
и такъ какъ эта с м ! н а фазисов* давно уже стала законом* капиталистической промышленности,
п л а т ! , не принимая

во

то нельзя говорить о заработной

внимаиіе промышленных* революции На

это обстоятельство обращал* вниманіе Марксъ еще въ 1847 году,

*) Г і р и м ѣ ч а н і е к ъ н а с т о я щ е м у и з д а н і ю . Считаем* не
лишним* поставить читателю на вид*, что здѣсь рѣчь идетъ у нас* о
шшиженіи заработной платы, к а к *
доли
д у к т а . При этомъ относительном* уменьшеши рабочш классъ может*
п о л у ч а т ь больше д е н е г ъ нежели прежде,
п о к у п а т ь
на данную денежную единицу б о л ь ш е , н е ж е л и п р е ж д е, і о в
р о в * и всетаки быть о т н о с и т е л ь н о б ѣ д н ѣ е , пежели онъ быль
раньше. Это наглядно показывает* примѣръ Америки. См. нашъ Сбор
ник* „ К р и т и к а н а ш и х ъ к р и т и к о в * " , стр. 40-УЬ.

въ своей „ Р ! ч и о свободной торговл!". Въ „Капитал!" онъ говоритъ объ этомъ очень подробно. „Въ копц! концов*, читаем*
мы тамъ, общія колебанія рабочей платы регулируются исключительно увеличепіемъ и сокращеніемъ промышленной запасной
арміи, сообразно с м ! н ! періодовъ промышленнаго цикла. Они
опред!ляются, сл!довательно, не колебаніями абсолютная числа
рабочаго иаселенія, a измѣненіями отношенія, въ котором* рабочій классъ распадается на дѣйствующую и запасную арміи,
увеличеніемъ и уменьшеиіемъ относительная разм!ра излишняя
рабочаго населенія, степенью, въ которой оно то поглоіцается, то
вновь освобождается. Для новѣйпіей промышлепности, съ ея десятил!тнимъ циклом* и съ ея періодическими фазами, которыя,
сверх* того, съ возрастаніемъ накопленія, прерываются все чаще
и чаще неправильными колебапіями, поиетин! былъ бы очень
странным* законом* такой законъ, который регулировал* бы запрос* и предложеніе труда не расширеніемъ и сокращепіемъ капитала, т. е. не его потребностью въ рабочей сил!—потребностью
съ изм!непіемъ которой рынок* труда оказывается то относительно
недостаточным*, когда капитал* расширяется, то опять переполненным*, когда онъ сокращается—но который, напротив*, ставил* бы движеиіе капитала въ зависимость отъ движенія народонаселенія. Таково, однако, господствующее экономическое ученіе.
По смыслу этого ученія рабочая плата повышается всл!дствіе накоиленія капитала. Повышенная рабочая плата дает* толчекъ къ
увеличенію рабочаго населенія; и это продолжается до т ! х ъ пор*,
пока не переполнится рабочій рынок*, т. е. пока капитал* не
сд!лается недостаточным* сравнительно съ числом* рабочих*.
Когда паступаетъ такое время, рабочая плата понижается, и тогда
выступает* на сцену оборотная сторона медали. Всл!дствіе паденія заработной платы рабочее населеніе мало-по-мал у р ! д ! е т ъ ,
такъ что въ сравненіи съ нимъ капитал* снова д!лается избыточным* или, какъ объясняют* нѣкоторые, падающая заработная
плата и соотв!тствеішо усиливающаяся эксплуатація рабочих*
снова ускоряете накопленіе, а между тѣмъ низкая рабочая плата,
въ то же время, м!шаетъ возрастанію численности рабочаго класса.
Такимъ образомъ иредложеніе труда снова дѣлается нчже запроса
на трудъ и т. д. Какой прекрасный методъ движенія для развита™ капиталистическая производства! Прежде чѣмт> повышеніе
платы приведет* къ положительному возрастанію населевія, способнаго къ работ!, усігЬваетъ много разъ миновать тотъ періодъ,

въ

теченіе

котораго

ведется

промышленный

походъ

и должна

произойти промышленная битва" *).
На все это мы не

находимъ

даже

Чернышевскаго о заработной платѣ.

намека

Въ

въ

изслѣдованіи

своихъ разсужденіяхъ о

ней онъ вполнѣ довольствуется „господствующим! экономическим!
ученіемъ", которое принимает! во вниманіе лишь общее отношеніе
капитала данной страны
Собственно

говоря,

онъ

къ ея абсолютному рабочему населеиію.
очень

хорошо знаетъ, что современная

промышленность идетъ вовсе не по гладкому пути. Онъ не забываете о кризисахъ;
нѣе,

его взглядъ

на

нихъ гораздо глубже и вѣр-

чѣмъ взглядъ Милля, поверхностность котораго доходите въ

этомъ случаѣ до апогея.
временной

Но

промышленности

онъ не сопоставляет! колебаній сосъ

движеніемъ

заработной

платы.

Впрочемъ, эту же ошибку дѣлали миогіе изъ его современниковъсоціалистовъ.

Знаменитый „желѣзный

законъ заработной платы"

Лассаля представляете собою лишь нѣсколько иную формулировку
того

самаго

ученія.

котораго

держался

Чернышевскій. Лассалт»

оттѣняетъ лишь другія стороны этого ученія. Откуда взялась разница въ формулировкѣ одного и того же закона у д в у х ъ замѣчательныхъ людей, одинаково отрицательно относившихся къ существующему буржуазному порядку?
ихъ

общественной

обстановкѣ.

Изъ

различій въ окружавшей

Лассаль нреслѣдовалъ непосред-

ственно агитаціонныя цѣли, онъ обращался
вслѣдствіе

этого

ческое ученіе,

къ

рабочей массѣ и

такъ формулировал! господствовавшее экономи-

что

буржуазным! экономистам! показалось, будто

они слышатъ

о немъ в ъ первый разъ въ жизни. Они закричали

что

искажает!

Лассаль

выводы

науки;

но ему не трудно было

показать, что въ его „желѣзномъ законѣ" не было новаго ничего,
кромѣ эпитета „желѣзный". Чернышевскій

не

могъ

говорить съ

массой, онъ писалъ для „умныхъ и добрыхъ людей" изъ высшихъ
классовъ, и потому обращался болѣе

къ ихъ разсудку,

чѣмъ

къ

ихъ чувству, болѣе разсѵждалъ, чѣмъ агитировал!. Онъ пе столько
оттѣнялъ „желѣзнъгя" свойства закона заработной платы, сколько
показывал!
которомъ

общую

несостоятельность

трудящійся

продаетъ

свою

того порядка вещей, при
силу

за какую бы то ни

было плату, высокую или низкую, подверженную колебаніямъ или
медленно

измѣняющую

свой

уровень,

сообразно

общему ходу

„прогресса".
*) Das Kapital, dritte Auflage S. S. 654-656. Въ интересахъ точности
мы цитируема» нѣмецкій подлинник!.

V.
Какую задачу преелѣдовалъ Чернышевскій при своемъ анализѣ
заработной платы показывают!, между нрочимъ, заключительный
слова этого анализа: „Порядочную кипу рекомендаций въ пользу
трехчленной системы распредѣленія (т. е. распредѣленія націоиальнаго дохода между землевладѣльцами, капиталистами и наемными рабочими) доставил! намъ анализъ одного изъ элементовъ
этой системы (т. е. заработной платы). ІІосмотримъ, что найдется
въ анализѣ двухъ о с т а л ь н ы х ! (т. е. прибыли и ренты)" *). Онъ
именно стремился найти какъ можно болѣе „рекомендацій" в ъ
пользу буржуазна™ общества, т. е. показать, какъ мало соотвѣтствуетъ оно требованіямъ „теоріи". Провѣрять найденные экономистами законы буржуазнаго хозяйства ему не было надобности.
Въ этомъ отношеніи онъ внолнѣ могъ удовольствоваться открыт и и буржуазной экономіи, такъ какъ сами эти открытія уже
достаточно хорошо „рекомендовали" буржуазное общество.
За то въ „рекомендаціяхъ" этому обществу нашь авторъ положительно неистощимъ. Здѣсь онъ является во вееоружіи своего
иолемическаго таланта, здѣсь на помощь ему приходите весь
тотъ злой сарказмъ, силу котораго такъ хорошо знали его литературные противники. „Очень милая вещь этотъ принципъ трехчленна™ дѣлѳніяі—восклицаете онъ.—Чѣмъ больше вы всматриваетесь въ него, тѣмъ яснѣе обнаруживается прелестная соотвѣтственность его съ коренными идеями экономической науки. Если
мужъ работаете одинъ, онъ получаетъ извѣстную плату. Если
жена вмѣсто пустой траты времени на вздорныя дрязги, с т а н е т е
работать дѣльнымъ образомъ, подобно мужу, она вмѣстѣ съ мужемъ будетъ получать плату не больше той, какая прежде давалась одному мужу. Если дѣти станутъ помогать родителям!,
положеніе родителей и дѣтей ни мало не улучшится. Какое прекрасное поощреніе людямъ к ъ тому, чтобы занимался дѣльною
работою каждый, кто въ силахъ заниматься ею,—какое хорошее
возбуждение къ труду и какая справедливая сообразность вознаг ражденія съ количествомъ труда!" **).

Обращая противъ буржуазных» экономистов» превозносимый
ими принципъ раздѣлеиія занятій, Черпышевскій иронически
указывает» на то, что принцип» этотъ не вполнѣ еще применяется къ заработной плате. „Въ плате, получаемой работником»,
есть много элементов» кроме того элемента, который следует»
назвать рабочею платою въ точном» смысле этого слова,—замечает» онъ. Во первых», въ плату наемному работнику входит»
обыкновенно страховая премія въ большем» или меньшем» размере. Въ плате матросу есть доля, служащая вознагражденіемъ
за небезопасность его ремесла. Въ плате носильщику, дожидающемуся нанимателя на углу улицы или на рынке, есть доля вознагражденія за то, что он» рискует» иной день остаться безъ
работы. Во вторых», всегда есть в» рабочей плате элемент»
вознагражденія за затрату капитала на подготовленіе работника
къ делу... Взрослый работник» получает» известную долю платы
собственно потому только, что взрослые работники вообще должны
затрачивать часть своей платы на воспитаніе дѣтей. Тутъ какъ
будто бы круговая порука поколѣній: каждое ноколеніе въ рабочіе годы вознаграждается за затрату капитала предыдущим»
поколеніемъ на его восиитаніе... Если полагать совершенство
экономическаго устройства въ существованіи отдельнаго класса
людей для каждаго элемента, участвующего въ производстве, то
не следует» останавливаться на трехчленном» дѣлѳніи продукта,
а надобно принять деленіе гораздо многосложнейшее: каждый
изъ трех» главных» элементов» производства распадается опять
на несколько элементов». Страховая премія и вознагражденіе за
капитал»—элементы, ставимые господствующей теоріей иод» разряд» прибыли *). Мы теперь видимъ, что они входят» и въ рабочую плату. Не следует» ли желать, чтобы они отделились отъ
нея, чтобы наемный работник» получал» именно только рабочую
плату, плату въ срогомъ смысле слова? Можно придумать такое
устройство, при котором» такъ и будетъ. Воспитаніемъ детей и
приготовленіемъ молодых» людей для спеціальныхъ профессій
можетъ заняться особенный класс» предпринимателей, которые и
будутъ потом» выручать затраченный на то капитал», отдавая
приготовленных» ими работников» в» наем» на таком» условіщ
*) Читатель видит», что Чернышевекій выражается злѣсь неточно.
Такой „элементе*, какъ страховая премія, никак» не можетъ быть отнесен» къ элементам» производства. Но не въ томъ дѣло.

чтобы работник» отдавал» имъ извѣстную долю изъ получаемой
платы. Не правда ли, такой порядокъ будетъ гораздо ближе
соотвѣтствовать принципу раздѣленія занятій, если принципъ
этотъ понимать въ томъ смыслѣ, въ какомъ понимают» его рутинные экономисты, т. е., что для каждаго занятія должно быть
отдѣльное сословіе людей, уже ничѣмъ кромѣ того не занимающихся? А то посудите сами: наемный работник», кромѣ того что
работает», воспитывает» дѣтей,—на что это похоже? Вѣдь одно
занятіе должно мѣшать другому, не правда ли?
Съ такой же ироніей говорит» он» и о выдѣленіи страховой
преміи изъ заработной платы. Онъ предлагает» учредить оеобыя
компаніи, которыя застраховывали бы работу для того работника,
который согласится выдѣлять имъ часть своей платы. „Иначе
наемный работник» все еще остается не собственно только наемным» работником», а какою-то смѣсыо работника съ страхователем» и предпринимателем». Полное раздѣленіе занятій еще не
достигнуто. Оно, конечно, если осуществить его, то наемный работник» переходит» въ состояніе человѣка, закабаленнаго капиталисту, его воспитавшему, и капиталисту, его застраховавшему. Но
этимъ не слѣдуетъ смущаться: такъ и нужно для удовлетворенія
рутинному взгляду на принципъ раздѣленія занятій. Рутинные
политико-экономы не смущаются такими пустяками, какъ переход»
работника изъ положенія болѣе самостоятельнаго въ менѣе самостоятельное. Но вотъ бѣда: послѣдовательнымъ проведеніемъ ихъ
взгляда на принципъ раздѣленія занятій уничтожается и класс»
наемных» работников». Человѣкъ, закабаленный другому чѣмъ бы
то ни было, принимает» экономический характеръ невольника..,
Конечно, до этого еще не дошло, да и не дойдет», потому что
начинается поворот» къ другому устройству, противоположному
«»той формѣ, которая превозносится господствующею теоріею. Не
усиѣвъ дойти до полнаго развитія, она будетъ вытѣснена изъ
науки и жизни принципомъ совершенно иного характера. Но если
бы она не встрѣтила этого противника, она сама себя уничтожила
бы своимъ развитіемъ. Она привела бы къ возстановленію невольничества подъ новымъ какимъ-нибудь видомъ" *).
Заканчивая разборъ взглядовъ Чернышевскаго на заработную
штату, мы считаемъ нужнымъ указать одну черту его воззрѣній,
11е отмѣченную нами прежде.
Наш» авторъ нигдѣ не касается
*) Том» IV, стр. 398—390.

вопроса о продолжительности рабочаго дня и о фабричном? зако-

бѣду. В ь своемъ отвѣтѣ ІІрудону Марксъ уже въ 1847 году по-

нодательств'!).

дробно выяснил? огромное историческое значеніе рабочихъ союзов?

Этотъ

вопросъ

какъ

будто

совершенно не суще-

ствовал? для него. Практическая, повседневно
труда съ капиталом?,

ведущаяся борьба

со всѣми ея перипетіями

и со всѣми ел

еопротивленія. Чернышевскій обходилъ ихъ молчаніемъ въ началѣ
шестидесятых? годовъ, наканудѣ возникновенія

Международнаго

чрезвычайно важными историческими послѣдствіями, едва ли инте-

Общества Рабочихъ, начавшаго новую

ресовала его болѣе, чѣмъ почти д р у г и х ? соціалистовъ-утопистовъ *).

гаріата С т а р а я и Новаго Свѣта.

Онъ не говорилъ о ней даже тамъ, гдѣ самый ходъ изслѣдованія

бежное вліяніе на него среды, вліяпіе отсталости русскихъ обще-

подводил?

его къ ней, можно сказать, вплотную. Вотъ, напримѣръ,

ственных?

Тутъ

эпоху

въ

мы опять

исторіи
видимъ

проленеиз-

отношеній.

онъ описываете, какъ пользуются предприниматели конкурренціей
между ищущими занятій работниками для пониженія

заработной

платы. „Положим?, что трудъ вздорожал? в ъ А н г л і и , — говорите
онъ. Наниматели

труда

ищутъ

дешевыхъ

работников? и вызы-

в а ю т ? въ Англію нѣмцевъ, или бельгійцевъ. Это фактъ извѣстный
и

неизбѣжный

при трехчленном?

дѣленіи

продукта.

Каждый

разъ, какъ работники въ извѣстной отрасли промышленности потребуют? возвышенія платы,

наниматели труда въ Англіи отве-

ч а ю т ? имъ: мы выпишемъ себѣ дешевыхъ работников?,—и

дѣй-

ствительно выписывают? каждый разъ, когда англійскіе работники
медлятъ

отказаться

отъ

требованій" * * ) Это

вѣрно.

Англійскіе

капиталисты, подобно веѣмъ другимъ, дѣйствительно любятъ прибѣгать къ указанному средству, какъ и вообще любятъ они заменять

дорогія и требовательныя

„руки"—дешевыми и нетребова-

тельными. Но уже англійскіе Trade-Unions могли бы своимъ примѣромъ напомнить Чернышевскому,

что въ развитых?

странахъ

работники принимают? свои мѣры для противодѣйствія капиталистической тактикѣ.

Сами по себѣ эти мѣры,

недостаточны.

онѣ воспитывают? рабочихъ, развивают? ихъ

классовое

Но

сознаніе

тѣмъ

подготовляют?

разумѣется, далеко
ихъ

будущую по-

*) Примгочанге къ настоящему изданію. Въ этомъ отношеніи онъ
весьма замѣтно отличается отъ Р. Оуэна, у котораго онъ заимствовал*,
однако, многіе свои взгляды на „у с л о в і я у с п ѣ ш н о с т и т р у д а •
Оуэн? по всей справедливости можетъ быть назван? инищаторсмъ фаи
ричнаго законодательства въ Англіи (ср. Robert Owen par Edouar
Dolléans, Paris 1905, pp. 91 и слѣд.; ср. также Robert Owen von Helene
Simon, Jena 1905, ss. 96 и слѣд.). Но понятно, что въ Россш, едва раздѣлавшейся съ крѣпостнымъ правомъ и обладавшей лишь очень мл.
развитой капиталистической промышленностью, вопросъ о фабричном
законодательств не могъ имѣть такого практическаго значеыш, как
имѣлъ онъ въ Апгліи уже съ начала XIX вѣка. Поэтому онъ и въ теорп
не привлекал? къ себѣ вниманія II. Г. Чернышевскаго.
**) Тамъ же, стр. 388.

ГЛАВА

ШЕСТАЯ.

Прибавочная

стоимость.

I.
„При трехчленном? дѣленіи продукта,—говорить Н. Г. Чернышевскій—затраты на производство дѣлаетъ капиталисте; за вычетом? этихъ расходов? остается ему изъ продукта доля, называющаяся прибылью. Она состоит? изъ нѣсколькихъ элементов?.
Часть ея служит? капиталисту вознаграждедіемъ за то, что онъ
обратил? на производство свой капиталъ; эта часть называется
въ строгом? смыслѣ слова процентами на капиталъ. Изъ остающ а я с я , за вычетомъ этихъ процентов?, излишка прибыли часть
служит? вознагражденіѳмъ за рискъ преднріятія. Другая часть
излишка служить вознагражденіемъ за трудъ управледія дѣломъ.
Каждый изъ этихъ т р е х ? элементов? прибыли очень часто отделяется отъ других?. Капиталисте имѣетъ иногда наемнаго
распорядителя, при котором? самъ уже вовсе не вмѣшивается въ
дѣло; этотъ распорядитель получаетъ вознагражденіе за веденіе
дѣла, а капиталисту остаются только проценты съ капитала и
страховая премія. Но часто предприниматель занимает? на веденіе дѣла капиталъ у другого капиталиста, которому и выдѣляетъ
проценты, а самъ получаетъ только страховую иремію и вознагражденіе за управленіе дѣломъ,—если же имѣетъ при этомъ
наемная распорядителя, то одну только страховую премію. Чтобы
велись нромышленныя дѣла при системѣ т р е х ч л е н н а я дѣленія
продукта, прибыль должна имѣть величину, достаточную на
°бразованіе в с ѣ х ъ этихъ т р е х ? элементов? прибыли въ размѣрѣ,
вакой нуженъ по соетоянію д а н н а я общества въ данное время.

Но при разном* состояніи общества величина каждаго изъ трех*
элементов* прибыли бывает* очень различна" *).
Нѣсколькими страницами далѣе нашъ авторъ говоритъ, что
поземельная рента есть „только излишек* прибыли, остающійся
въ нѣкоторыхъ случаях* по нѣкоторымъ отраслям* производства" **). Затѣмъ изъ его объяснены видно, что прибыль на
торговый капитал* также разсматривается имъ, какъ часть прибыли вообще.
Изо всего этого слѣдуетъ, что под* предпринимательскою прибылью онъ понимает*собственно п р и б а в о ч н у ю с т о и м о с т ь ,
т. е. всю ту часть создаваемой работниками стоимости, которая
подъ разными названіями распредѣляется между различными категоріями присвоителей плодов* чужого, неоплаченная труда. Поэтому мы при изложены его взглядов* будем* замѣнять слово
прибыль болѣе точным* выраженіемъ: прибавочная стоимость.
Какъ иодраздѣляется прибавочная стоимость между различными категоріями предпринимателей, объ этомъ Н. Г . Чериышевскій распространяется очень мало. Только относительно поземельной ренты мы находимъ у него болѣе подробный объяененія. Что же касается другихъ „элементов* прибыли", то мы
встрѣчаемъ лишь нѣкоторыя общія замѣчанія въ родѣ того, что
„въ занятіи болѣе рискованном* страховая премія стоит* выше
средняго уровня; въ занятіи особенно пріятномъ вознагражденіе
распорядителю бывает* ниже средняго уровня" ***). Онъ даже не
считает* нужным* объяснить, какія же это промышленный предпріятія такъ пріятны, что распорядители ихъ довольствуются вознагражденіемъ ниже средняго. Главное внимапіе его направлено
на вопросъ объ уровнѣ прибавочной стоимости. „Этотъ средній
уровень самъ то понижается, то возвышается,"—говоритъ онъ. От*
чего же зависит* его величина? Отвѣтъ на это онъ заимствует*
у Милля, полагая, что „трудами англійскихъ экономистов*, в *
особенности Рикардо, вопросъ этот* превосходно разъяснен*, и
у Милля, достойнаго ученика Рикардо, онъ изложен* какъ нельзя
лучше" ****).
Какъ же однако, изложен* онъ у Милля?
*)
**)
***)
*•***)

Сочиненія, т. VII, стр. 393.
Тамъ же, стр. 401.
Тамъ же, стр. 394.
Тамъ же, стр. 394.

В ъ приводимой

Чернышевским* выпискѣ, объясненія Милля начинаются указаніемъ на происхожденіе прибавочной стоимости. „Человѣку, незнакомому съ наукой, представляется, будто бы прибыль комерческаго дѣла зависит* отъ цѣнъ. Производитель или торговец*
получает* свою прибыль, повидимому, тѣмъ, что берет* за свой
товар* больше, чѣмъ онъ стоил* ему, и можно подумать, будто
прибыль—результат* покупки и продажи. Незнакомые съ наукой
люди полагают*, что будто производитель получает* прибыль
только отъ того, что есть покупщики на товар*; будто бы запрос*, покупщики, рынок* товара, вотъ причины выгодъ, получаемых* капиталистами, которые продажею своихъ товаровъ
возобновляют* свой капитал* и увеличивают* его массу. Но
думать такъ, значит* смотрѣть только на внѣшшою поверхность
экономическаго механизма общества".
Мы просим* читателя припомнить, какъ опредѣляетъ Милль
мѣновую стоимость товара. „Если оставить въ сторон! случайные
элементы стоимости, то предметы, количество которыхъ может*
возрастать неонред!леино, естественным* и постоянным* образомъ обм!ниваются другъ на друга по пропорціи количества
рабочей платы, какую надобно употребить на ихъ производство
(по мн!нію Милля в с ! издержки производства сводятся къ рабочей плат!) и количеству прибыли, какая должна быть получена
капиталистами, выдающими эту плату" *). Иными словами: „общее
правило таково, что предметы имѣютъ тенденцію обм!ниваться
другъ на друга по такимъ цѣнностямъ, которыя оплачивают*
каждому производителю стоимость производства съ обычной прибылью". Что же это значит*? Это значит* именно то, что „производитель получает* свою прибыль т ! м ъ , что берет* за свой
товар* больше, ч ! м ъ онъ стоил* ему", и что прибыль есть
„результат* покупки и продажи". Но вѣдь такой взглядъ достоин* только людей, „незнакомых* съ наукой"?! Да, такъ говорит* Милль въ г л а в ! о прибыли, а въ г л а в ! о стоимости онъ
высказывает* какъ разъ этотъ взглядъ, недостойный людей науки.
Какъ же разрѣшить такое странное, такое вопіющее противо»
рѣчіе? Логическаго разрѣшенія для него н ! т ъ и не может* быть,
а психологическое объясненіе есть и состоитъ въ томъ, что, какъ
мы уже говорили выше, въ голов! Милля очень часто и очень
*) Мы выписываем* это опредѣленіе
(Соч., т. VII, стр. 451).

въ перевод!

Чернышевскаго.

мирно уживались самые противоречивые взгляды на одинъ и тотъ
же предмет».
Что причина прибавочной стоимости заключается не в» обмѣнѣ,
это понятно само собой, такъ какъ обмѣнъ не создает» ровно
никаких» стоимостей. Но отсюда вовсе еще не слѣдуетъ, что въ
изслѣдованіи о происхожденіи прибавочной стоимости мы можем»
закрывать глаза на законы обмѣна, т. е., слѣдовательно, и на
мѣновую стоимость товаров». „Причина ирибыли та, говорит»
намъ Милль, что трудъ производит» больше, чѣмъ требуется на
его содержаніе... Если капиталист» возьмется кормить работников»
на условіи получить продукт», то кромѣ возвращенія своей затраты онъ получит» несколько (sic) лишняго". Чего же именно
„лишняго"? Продукта? Но вѣдь въ своемъ непосредственном»,
вещественном», видѣ созданный рабочими продукт» песоизмѣриыъ
съ ихъ „кормом»". К а к » надо понимать насъ, если мы скажем»,
что произведенный рабочими миткаль больше съѣденнаго ими
хлѣба или изношенной ими обуви? Хотимъ ли мы сравнивать
аршины миткаля съ пудами хлѣба или съ нарами сапоговъ? Ясно,
что для сравненія „корма" рабочих» съ созданным» их» рабочею силою продуктом» нужно обратиться къ с т о и м о с т и того
и другого. (Ниже мы увидим», что и самъ Милль не считает»
возможным» обойтись безъ этой аппеляціи къ стоимости). Олѣдовательно, мы должны сказать, что прибавочная стоимость или
(какъ выражаются Чернышевскій и Милль) прибыль есть разность между стоимостью, созданной данной рабочей силой и
стоимостью „корма", который мы затратили на производство этой
силы; а если мы захотимъ выразиться точнѣе, мы скажем», что
прибавочная стоимость („прибыль") есть разность между стоимостью, созданной данной рабочей силой и стоимостью этой силы.
Но выражаясь такъ, мы опять приходимъ къ вопросу о том»,
чѣмъ же опредѣляется стоимость. Милль говорит» нам», что она
определяется издержками производства даннаго товара въ соедияеніи съ прибылью, которую должны принести эти издержки предпринимателю. Пользуясь этимъ опредѣленіемъ для разрешен ія
интересующаго нас» вопроса о „прибыли" (прибавочной стоимости),
мы приходимъ к » следующему поучительному выводу: величина
прибыли определяется величиною стоимости того „лишняго",
которое произвели работники сверх» стоимости своего „корма";
а стоимость этого „лишняго", как» и всякаго другого товара,
определяется издержками его производства и прибылью, которую

должны принести эти издержки. Прибыль завысит» отъ стоимости, а стоимость отъ ирибыли. Это уже и само по себѣ мудрено;
но еще болѣе мудреным» представится нам» все дѣло, когда мы
вспомним», что интересующее насъ „лишнее" получается предпринимателем» с в е р х » сделанных» имъ издержек» и следовательно ни о какихъ издержках» его на производство этого
„лишняго" не можетъ быть и речи. Выходит», что, следуя опредѣленіям» Милля, мы пе только не попадаем» на прямой путь
для разрѣшенія вопроса о „прибыли", но странствуем» по такой
логической кривой, которую можно назвать к р и в о ю д в о й н о й
к р и в и 3 II ы.
Во всем» изслѣдованіи Милля о „прибыли" верно лишь то,
что для ея производства нужна известная степень производительности труда, позволяющая рабочим» производить больше,
чѣмъ необходимо для ихъ содержанія. Но если это показывает»
намъ,—да ы то сквозь густейшій туман» противоречій,—что
„прибыль" производится неоплаченным» трудом» работников»,
то мы еще вовсе не видимъ, каким» образомъ производство „прибыли" обусловливается механизмом» буржуазяаго общества. Въ
этомъ отношеніи Милль остался далеко позади Рикардо, который
уже умел» связать вопросъ о производстве прибавочной стоимости с» вопросом» стоимости вообще. Чернышевскій ne замечает»
этихъ ошибок» Милля. Подкупленный его признаніемъ относительно
эксплуатаціи работника предпринимателем», онъ прощает» ему
как» запутанность тѣхъ объяснений, которыми тотъ сопровождает»
это нризнаніе, такъ и другіл нелепости, въ роде того, что „во
всем» процессе производства, начинающемся матерьяломъ и орудіями труда и кончающемся готовым» продуктом», всѣ затраты
состоят» исключительно изъ рабочей платы", и что „вся та часть
окончательна™ продукта, которая не составляет» прибыли, служит» возвращеніемъ капиталисту затрат», сделанных» на рабочую
плату". Чернышевскому кажется, что все это такъ и есть въ
действительности. Соглашаясь съ Миллемъ по вопросу о происхожденіи ирибыли, опъ не расходится с » иимъ и въ указаніи
причин», отъ которых» завысит» ея уровень.
II.
Но словам» Милля, „выигрыш» капиталистов» зависит» исключительно отъ двухъ обстоятельств»: во-первых», отъ величины

продукта, иначе сказать, отъ производительной силы труда, и, вовторыхъ, отъ того, какую часть этого продукта получают* сами
работники, отъ пропорціи между вознагражденіемъ работников* и
всею суммою, ими производимой. Эти два элемента служат* данными, которыми опредѣляется вся сумма, раздѣляющаяся въ видѣ
прибыли между всѣми капиталистами страны. Но величина прибыли (Милль хочетъ сказать — ея уровень), процентное ея отношеніе къ капиталу, опредѣляется только вторым* изъ этихъ элементов*,— тѣмъ, какую долю получаетъ работник*, а не суммою,
раздѣляемою между работником* и капиталистом*. Если продукт*
труда удвоится, и работники будутъ получать такую же пропорцію изъ него, какъ прежде, т. е., если ихъ вознагражденіе также
удвоится, то капиталисты, правда, получат* вдвое больше прежняго, по такъ какъ они затратили вдвое больше прежняго, величина' ихъ прибыли не увеличится, а останется прежняя". Затѣмъ
Милль замѣчаетъ, что для опредѣленіл уровня прибавочной стоимости („прибыли") имѣетъ значеніе, собственно, не рабочая плата,
а стоимость труда, т. е. стоимость рабочей силы. „Дешевый трудъ
можетъ быть неусиѣшепъ, говорит* онъ... Вознагражденіе земледѣльческаго работника на западѣ Ирлаидіи не превышает* половины самой низкой платы, какую получает* англійекій работник*
платы дорсетширскому работнику. Но если по меньшему своему
искусству и усердію ирландец* въ два рабочіе дня исполняет*
работы не больше, чѣмъ англійскій работник* въ одинъ день,
то трудъ ирландца стоитъ не дешевле, чѣмъ трудъ англичанина,
хотя самъ ирландец* получаетъ гораздо меньше". Мы видимъ
теперь, что самъ Милль не считает* возможным* опредѣлить
уровень прибавочной стоимости безъ анпеляціи къ стоимости вообще. И, конечно, лучше поздно, чѣмъ никогда, но плохо то, чзч>
онъ ограничивается лишь соображеніями о „стоимости труда ,
забывая о стоимости создаваемая трудомъ продукта. Одно изъ
обстоятельств*, отъ которыхъ зависит*, но его словам*, общая
сумма прибыли (прибавочной стоимости), есть „производительная
сила труда". Это не точно. П р и б а в о ч н а я стоимость, какъ
стоимость, но ириродѣ своей пичѣмъ не отличается отъ всякой
другой стоимости. Эпитет* — п р и б а в о ч н а я указывает* не на
природу, а на происхожденіе ея. Это ясно безъ поясненій. Чѣмъ
опредѣляется стоимость даннаго товара? Количеством* труда,
н у ж н а я на его производство. Если это количество, вслѣдствіе
технических* усовершенствован», т. е. всдѣдствіе возрастал»

производительности труда, станет* вдвое меньше, то уменьшится
вдвое и стоимость товара. Величина стоимости даннаго товара
обратно пронорціоиальна производительности труда въ той отрасли
промышленности, которая производит* этотъ товар*. Следовательно, производительность труда еще не опредѣляетъ намъ размѣровъ прибавочной стоимости. Отъ нея зависит* количество
предметов*, представляющих* эту стоимость, но не величина
самой стоимости. Чѣмъ же определяется, въ такомъ случаѣ, величина прибавочной стоимости? Да тѣмъ же, чѣмъ опредѣляется
величина стоимости вообще, то-есть т р у д о м * . Трудъ, воплощенный въ прибавочной стоимости, имѣетъ лишь ту особенность,
что онъ есть н е о п л а ч е н н ы й т р у д * , — т р у д ъ , присваиваемый
предпринимателем* з а д а р о м * . Но это не измѣняетъ природы
труда: оплаченный или неоплаченный, он* одинаково является
единственным* источником* стоимости. Следовательно, размѣры
прибавочной стоимости зависят* от* того количества неоплаченн а я труда, которое удается предпринимателям* выжать изъ рабочих*. Если мы предположим*, что количество этого труда
остается неизмѣннымъ, то величина прибавочной стоимости также
останется без* измѣненія, хотя бы производительность труда росла
какъ нельзя болѣе быстро.
„Если продукт* труда удвоится, увѣряетъ Милль, и работники
будутъ получать такую же пропорцію изъ него, какъ прежде, т. е.
если ихъ вознагражденіе также удвоится, то капиталисты, правда,
получат* вдвое больше прежняго, но такъ какъ они затратили
вдвое больше прежняя, величина ихъ прибыли не увеличится, а
останется прежняя". Все это разсужденіе есть яастоящій Гордіевъ
узел* всяческих* запутанностей. О каком* удвоеніи продукта
говорит* Милль? Это ясно изъ предыдущая: оиъ говорит* объ
удвоеніи продукта, происходящем* вслѣдствіе возрастания производительности труда. Но если это возрастаніе происходило при
прочих* равных* условіяхъ, то оно не вело за собою ни малѣйшаго измѣиенія ни въ величинѣ прибавочной стоимости, ни въ
величинѣ стоимости рабочей силы. Значить, чего же именно
капиталисты „получат* вдвое больше прежняго?" Если не прибавочной стоимости то... чего же? Тѣхъ продуктов*, на которые
они обмѣнивают* свою прибавочную стоимость. Другими словами:
ври тѣхъ же размѣрахъ прибавочной стоимости, при томъ же
количествѣ выжатая изъ рабочихъ неоплаченная труда, эти люди,
ко выраженію Адама Смита, жнуіціе тамъ, гдѣ не сѣяли, получат*

возможность жить вдвое лучше прежняго, точио такъ же, какъ ведущій естественное хозяйство помѣщикъ получилъ бы возможность
жить вдвое лучше прежняго, если бы
на него по прежнему извѣстное
производить въ

эти

дни

это такъ, то какимъ

же

число

вдвое
это

его

крѣностные,

дней

въ

работая

недѣлю,

стали

больше, чѣмъ прежде. Но разъ

образомъ

капиталисты

ухитрятся

затрачивать на производство вдвое больше прежняго? Не ясно ли,
напротивъ, по всему смыслу нашего предположенія, что стоимость
ихъ

затрате

работники

остается

нолучатъ

неизмѣнной? Милль

возможность

хочетъ сказать, что

жить вдвое лучше

прежняго

(для него вѣдь всѣ расходы производства сводятся въ послѣдвемъ
ечетѣ к ъ затратамъ на покупку рабочей

силы). Понимаемый

та-

кимъ образомъ, онъ, разумѣется, правъ. Но улучшеніе матеріальнаго

иоложенія

работниковъ

будетъ

результатомъ

увеличения

производительности труда, а не затрата, дѣлаемыхъ капиталистами.
А. можете быть, говоря объ
вообще

надіональнаго

увеличеніи продукта (т. е. всего

продукта),

Милль имѣетъ въ виду увелк-

ченіе его стоимости? В ъ такомъ елучаѣ его гипотеза объ увеличеіііи производительности труда сводится къ тому предположенію,
что работники данной страны произвели продукта, имѣюицій вдвое
большую стоимость. Остановимся на этомъ предположены *).
Чтобы нроизвести вдвое большую стоимость, работники должны
затратить вдвое больше труда. Это возможно
н ы х ъ условіяхъ: 1) или

при

удвоеніи

числа

при д в у х ъ различэксплуатируемыхъ

работниковъ, или 2) въ томъ случаѣ, когда работники, не увели,
чяваясь въ числѣ,

станутъ

Разумѣетея, возможенъ
увеличеніе

числа

трудиться

и трегій

работниковъ,

вдвое

случай:

больше

прежняго-

большее или меньшее

сопровождаемое

меньшимъ увеличеніемъ труда, приходящагося

болыпимъ

или

на долю каждаго

дукта не измѣняется подраздѣленіе его на рабочую плату и стоимость: если прежде на прибавочную стоимость приходилась, скажем*, половииа всей суммы продукта, то и теперь будетъ то же
самое. Слѣдователыто, па заработную плату также будетъ приходиться, теперь какъ и прежде, половина продукта. Такъ какъ
стоимость всего продукта увеличилась вдвое, то и та часть его,
которая представляет* собою заработную плату, будетъ имѣть
вдвое большую стоимость. Но эта вдвое большая стоимость дѣлится
между вдвое большим* числом* рабочих*. Следовательно, заработная плата каждаго изъ н и х * въ отдѣлыюсти остается неизмѣнной въ с м ы с л ! своей стоимости. А что же будетъ съ капиталистами? Присваиваемая ими прибавочная стоимость будетъ
вдвое больше прежняго; иначе сказать, они будутъ присваивать
теперь вдвое большее количество чужого иеоплаченнагс труда.
А ровень прибавочной стоимости останется пеизмѣннымъ, но эксплуатація рабочаго класса возрастет* на сто процентовъ въ с м ы с л !
количества подвергающегося ей живого матеріала. У Милля этотъ
неизбѣжный в ы в о д * скрывается за разсужденіями о томъ, что
хотя капиталисты получат* вдвое больше, „но такъ какъ они
затратили вдвое больше прежняго (т. е. купили вдвое больше
рабочей силы), то величина (уровень) ихъ прибыли не увеличится".
Дѣйствительно, уровень прибавочной стоимости не изм!нится,
если не измѣнится отноіпеніе ея къ рабочей платѣ. Но что же
такое—отиошеніе ея къ рабочей п л а т ! ? Это именно и есть ея
уровень. Значит*, уровень ея не измѣняется, если остается неизмѣниымъ. Грѣшно было бы утверждать, что этим* сказано очень
много!
Теперь—другой случай. Прежнее число работниковъ,
вдвое больше прежняго,

производит*

трудясь

вдвое большую стоимость.

Отношеніе прибавочной стоимости къ заработной п л а т ! не и з м ! -

изъ иихъ; но совершенно безполезно разсматривать этотъ случай,

няется. Рабочіе получают*

такъ

в и д ! заработной платы, капиталисты вдвое большую прибавочную

какъ

онъ

ничего

не

прибавите

Итакъ, иосмотриыъ, что будетъ,

если

къ иониманію предмета.
продукта,

большую стоимость, будетъ произведен!,

имѣющій вдвое

трудомъ вдвое большаго

числа рабочнхъ. Милль предполагаете, что съ увеличешемъ про*) Въ стоимость продукта даннаго года всегда входить, какъ очень
значительная составная часть, стоимость средствъ производства, созданныхъ трудомъ предыдущихъ лѣтъ. Но мы, для простоты разсуждешя,
оставляемъ эту часть безъ вниманія, т. е. называемъ продуктомъ даннаго года лишь ту часть стоимости національнаго годового продукта,
которая произведена трудомъ даннаго года.

стоимость. Объ

этомъ

теперь

случа!

вдвое

Милль

большую стоимость в ъ

опять с к а ж е т * намъ, что

такъ какъ капиталисты затратили вдвое больше, то они, и проч.
и проч., словом*,

что

это мы знаемъ и безъ

уровень
него,

прибыли не изм!нится. Но в ! д ь

это

стоит*

въ

условіяхъ

задачи.

Намъ интересно знать, къ какимъ посл!дствіямъ в е д е т * въ предложенном*

нами

случаѣ

„увеличеніе

продукта". Вдумаемся же

въ н и х * внимательнѣе. Прибавочная стоимость создается неоплаченным* трудомъ

рабочих*. Прибавочная

стоимость

въ

разсма-

триваемомъ случаѣ оказалась
Следовательно,

гг.

вдвое

капиталисты

большее количество

больше, чѣмъ была прежде.

выжали

неоплаченная

изъ

рабочихъ

вдвое

труда. Число рабочихъ оста-

лось безъ измѣненія. Следовательно, изъ каждаго рабочаго г г . капиталисты выжимаютъ теперь вдвое больше дарового труда. Это
очень немаловажное обстоятельство. Но Милль ни одпимъ словом?
не намекает? на то, что національный продуктъ ростом? своимъ,
можетъ быть, обязан? увеличенію именно этого рода „производительности" труда, т. е. увеличенію в ы г о д н ы х ? сторонъ эксплуатаціи.
Марксъ

сказалъ бы,

что

Милль

смешивает?

трудъ,

какъ

источник? веществениаго богатства, съ трудомъ, какъ источником?
стоимости.

Различеніе

для объясненія
ства. Правда,

этихъ д в у х ъ

понятій существенно важно

самыхъ коренных? законов? буржуазнаго хозяйтолько

Марксу удалось вполне выяснить различіе

этихъ понятій; до него экономисты постоянно путались въ нихъ,
незамѣтно для себя подставляя одно вместо другого. Но у Милля
и въ этомъ случае путаницы несравненно больше, ч е м ? у классич е с к и х ? представителей буржуазной экономіи.
Увеличепіе

производительности

труда

играло очень важную

роль в ъ историческом? увеличены уровня прибавочной стоимости.
Удешевляя предметы, необходимые для существованія работников?,
оно т е м ?

самымъ

продавцам?

этой

довольствоваться

уменьшало стоимость рабочей силы и давало
силы,

все

пролетаріямъ, фактическую возможность

меньшею

и меньшею долею національнаго

продукта. Но само собой разумѣется, что мы ничего не разберемъ
в ъ этомъ

явленіи, если будемъ путать понятіе о вещественном?

богатствѣ съ понятіемъ о стоимости.

никто изъ нихъ не умѣлъ правильно взглянуть и на ученіе Мальтуса.

III.
Изложив? ученіе Милля о „прибыли" и согласившись съ нимъ,
Чернышевекій

находит?, однако,

жается далеко не такъ быстро или даже совсѣмъ не размножается,
а между тѣмъ заработная плата падает?, рабочій классъ все болѣе и болѣе бѣднѣетъ. И такое положеніе дѣлъ непремѣняо
явится въ томъ случаѣ, если прибавочная стоимость с т а н е т ? расти
быстрѣе, чѣмъ растет? вся сумма паціональнаго продукта. В ъ
этомъ случаѣ прибавочная стоимость, очепь скоро поглотив? весь
прирост? національиаго богатства, начнетъ дѣлать все большіе и
большіе захваты изъ той доли, которая достается рабочему классу .
Следовательно, бѣдиость рабочаго класса будетъ происходить въ
этомъ случаѣ не отъ того, что продуктовъ мало, а оттого, что
распредѣляются они слишком? неравномѣрно, не отъ слабости
производительных? силъ, а отъ неудовлетворительности распредѣленія. На первый взглядъ это положеніе дѣлъ представляется
чисто гипотетическим?. Но стоить только всмотрѣться въ б ы т ?
цивилизованных? с т р а н ? , чтобы видѣть, до какой степени подобная гипотеза соотвѣтствуетъ действительности. Во в с ѣ х ъ цивилизованных? с т р а н а х ? прибавочная стоимость „иыѣетъ постоянную
тенденцію развиваться до того, чтобы захватывать какъ можно
большую долю изъ фонда рабочей платы; она стремится поглотить
весь этотъ фонд? и останавливается въ такомъ стремлении лишь
матеріальною невозможностью для работника существовать иначе,
какъ при извѣетной величинѣ рабочей платы. Странно приписывать бѣдыость рабочаго класса его излишнему размноженію, когда
она объясняется совершенно другими причинами; странно размножению приписывать т ѣ бѣдствія, который совершенно достаточно
объясняются современным? распредѣлеяіемъ продуктовъ и необходимо изъ него в ы т е к а ю т ? . На эту сторону вопроса не обратил?
вниманія никто изъ экономистов? Смитовской школы, поэтому

нужным? сдѣлать къ нему по-

полненіе, которое онъ с ч и т а е т ? очень важным?.

Сущность этого

пополненія сводится вотъ къ чему.
Но ученію Мальтуса, бѣдпость рабочаго класса происходить
отъ и з л и ш н я я размноженія, оттого, что люди размножаются быстрѣе, чѣмъ средства ихъ существованія. Но можно представить
себѣ такое положеніе дѣлъ: средства существования растут? очень
быстро, какъ и все вообще богатство страны; населеніе размно-

Мы изложили мысль Чернышевскаго ие тѣми словами, какими
она изложена у него самого. Но мы вполнѣ увѣрены, что передали ее правильно. И всякій, кто нмѣетъ хоть нѣкоторое понятіе '
о нынѣшнем? состояніи экономической науки, скажет?, что въ
общем? нельзя не согласиться съ нею. В ъ настоящее время не
можетъ быть никакого сомнѣнія въ томъ, что бѣдность нролетаріата обусловливается и е з а к о н а м и
природы, а общес т в е н н ы м и о т н о ш е ні л м и. Если бы рабочій классъ совершенно перестал? размножаться, то развитіе капитализма все-таки
привело бы къ образованію о т н о с и т е л ь н а я избытка иаселенія и

ко лсѣмъ связанным» съ ним» бѣдствіямъ *). Б ѣ д н о с т ь современ-

ниже обыкновеннаго, капитал» в ъ теченіе одного іюколенія воз-

на™ пролетаріата есть бѣдность совершенно особенна™ рода. Она

растаете в ъ 6 6 разъ. Спрашиваемъ теперь, бывало ли когда-нибудь,

развивается

чтобы

рядом»

вслѣдствіе

развитіемъ національнаго богатства и

его развитія. Законы размножепія людей не только

не объясняют»
множеніи

съ

въ

этой

бедности, но, поскольку дѣло идетъ о раз-

существующем»

обществѣ,

сами

объясняются ею,

сумма

богатствъ, принадлежащих» націи, возросла въ те-

ченіи к а к и х » - н и б у д ь

3 0 л ѣ т ъ , — н е говоримъ в ъ 6 6 разъ, а хотя

въ 3 0 разъ, хотя въ 2 0 р а з ъ ? " .

На

этотъ вопросъ д а е т с я отри-

цательный о т в е т е : національное

богатство не можетъ возрастать

т а к » к а к » количество рожденій повсюду стоит» в ъ тѣсной связи

въ такой быстрой степени. Следовательно, прибыль постоянно по-

съ общественными отношеиіями, „абстрактные же законы размно-

глощаете

жения

заключаете

существуютъ только для животных» и р а с т е н і й " .

Ничего

все

большую

большую и большую часть продукта,

Чернышевскій.

Ботъ

его

собственный слова.

„Мы

этого действительно не подозревали экономисты Смитовской школы,

знаемъ, что величина прибыли ( с л е д о в а л о сказать: прибыль) есть

по крайней м е р е до Рикардо, у котораго есть уже некоторое по-

остатокъ продукта за вычетомъ рабочей платы... Мы видимъ, что

ниманіе

причин» относительна™ перенаселенія в ъ капиталисти-

одна

ческом»

обществе. Таким»

вся сумма продукта. Это значит», что другая доля продукта умень-

образом»,

прав». Но в » подробном» развитіи его

Черпышевскій в ъ общем»
м ы с л и

заключается не мало

ошибок».

изъ

двухъ долей продукта р а с т е т » гораздо быстрее, чѣмъ

шается" "').
Чтобы с д е л а т ь свои доводы более наглядными, Чернышевскій
приводит»

новую

Б е д н о с т ь рабочаго класса зависит» о т » того, что прибавочная

его

вляетъ

наго продукта. Это т а к » . Но отчего же зависит» это верно ука-

таблица **).

нропорціи. „Каждому известно, с » какою огромною силою растет»
и снова дают» на себя проценты". С л е д у е т »
капитала

при

лишь

десятую

как»

будетъ

раснредѣленіе каціональнаго про-

годы.

Сумма

продукта.

прибыли.

таблица,показываю-

различных» в е л и ч и н а х » прибыли отъ

принять равным» 6 , 1 5 , а ежегодный

часть

капитал», когда проценты прилагаются къ первоначальной суммѣ
рост»

возрастанія

того, о т в е ч а е т » Чернышевскіи, что

прибавочная стоимость и м е е т » свойство рости по геометрической

щая

видно,

процент» прибыли—10,5; причем» прибыль первоначально соста-

стоимость з а х в а т ы в а е т » все большую и большую долю національОтъ

которой

д у к т а — к о т о р ы й первоначально равнялся 1 0 . 0 0 0 — е с л и ежегодный
процент»

обстоятельство?

изъ

изменяться по д е с я т и л е т і я м ъ

IV.

занное

таблицу,

продукта,

т. е.

1.000.

В о т ъ эта

Сколько изъ ! Какую долю Какая доля
изъ суммы
суммы продук- изъ суммы
продукта сопродукта
та остается на ставляетъ
остается на
рабочую плату. суммаприбыли. рабочую плату.

1-й

10,000

1,000

9,000

40°/о чистой прибыли?—спрашивает» Чернышевскій: Да, это очень

11-й

18,171

2,714

возможно;

21-й

33,019

31-й

10и/о

90°/о

15,457

7,681

25,338

60,000

20,000

40,000

останавливаться на этихъ 40°/о, не будем» останавливаться ни на

41-й 1 109,030

54,288

54,492

35°/о,

61-й

198,120

147,360
1
1

50,760

61-й

360,000

400,000

40,000

111

до 40°/о.

Возможно

иначе

торговые обороты
человек»
ни

ли коммерческому ч е л о в е к у получать по

не было
лет»

б ы . примеров» тому, что н а ч а в » свои

въ 20

съ какою-нибудь сотнею рублей,

становится в ъ 5 0 л е т » милліонеромъ...
на

30°/о, нн н а 25°/о, ни даже н а

только на 15 /о чистой прибыли...
0

Но не будем»

20<>/о,—остановимся

При этомъ проценте, который

*) Примѣчаніе къ настоящему издапію. Какъ это мы видимъ въ современной Франціи, гдѣ размножеиіе совсѣмъ остановилось, отнюдь не
устранив» этимъ „бѣдности".

Но поводу этой таблицы Чернышевскій замѣчаетъ, что представленный ею ходъ дѣлъ будетъ въ сущности одинаковъ, какъ
въ томъ случаѣ, если населеніе не размножается, такъ и тогда,
когда оно остается по тояннымъ. „Разница лишь въ томъ, что
при неразмножающемся паселепіи рабочая плата сначала возвышалась бы зпачительиѣе, чѣмъ при размножающемся" *). Чтобы
понять это замѣчаніе, нужно помнить, чѣмъ опредѣляется у него
величина заработной платы: она есть частное, происходящее отъ
дѣленія фонда рабочей платы на число работников!. Фондт, :ко
рабочей платы есть разность, происходящая отъ вычитанія прибыли изъ годового продукта страны. Ясно, что число работников!
не вліяетъ на величину прибыли, а между тѣмъ въ этой величинѣ все дѣло: фондъ рабочей платы уменьшается единственно
потому, что прибыль дѣлаетъ изъ него все болыпіе и большіе
захваты. Для простоты расчета мы остановимся на томъ случаѣ,
когда населеніе не размножается. Но прежде, чѣмъ приступить
къ какимъ-нибудь расчетамъ, мы нросимъ читателя вдуматься
въ общій характеръ доводовъ нашего автора.
Откуда берется процента на капиталъ? Изъ прибавочной
стоимости. Величина той части прибавочной стоимости, которая
раснредѣляется между капиталистами въ видѣ процентов! на
ихъ капиталъ, a слѣдовательно и высота процента, зависите отъ
многихъ условій, въ разсмотрѣніе которыхъ мы входить не станемъ
Для насъ важно лишь то, что возвышеніе процента, платимаго по ссудамъ, еще не указываете на увеличеніе общей суммы
прибавочной стоимости. Если бы въ какой-нибудь странѣ обычный процента возросъ съ 3 до 6, то это, разумѣется, не означило бы, что въ этой страыѣ удвоилась общая сумма прибавочной стоимости. Эта иеремѣна могла произойти просто вслѣдствіе
того обстоятельства, что измѣнилоеь распредѣленіе данной суммы
прибавочной стоимости: въ качествѣ процентов! на капиталь
стала отдѣляться отъ нея вдвое большая часть, чѣмъ отдѣлялась
прежде. Это ясно. Пойдемъ далѣе. Если проценте, илатимый по
ссудамъ, равняется въ данной странѣ десяти, то значите ли это,
что капиталъ этой страны увеличивается ежегодно на десять
процентов!? Если лица, іголучающія такой проценте, проживают!
*) Тамъ же, стр. 403.
**) Примѣчанге къ настоящему
I Th. s. 322 и слѣд.

издангю.

См. „Das Kapital", HI Ban4,

весь свой доходъ и если, кромѣ того, всѣ сстальныя части прибавочной стоимости (рента, предпринимательская прибыль, прибыль на торговый капиталъ) также проживаются своими получателями, то нѣтъ никакихъ основаній для роста національнаго
капитала. Правда, приносимая имъ прибавочная стоимость можетъ возрастать, несмотря на все это, просто вслѣдствіе того,
что увеличится относительное количество дарового труда, высасываема™ имъ изъ рабочихъ. Но мы не принимаемъ пока во
вниманіе этого обстоятельства, мы предполагаемъ пока, что общая
сумма прибавочной стоимости зависите единственно отъ общей
суммы капитала, какъ предполагает! это и Чернышевскій. Итакъ
что же будетъ у насъ, если вся прибавочная стоимость проживается г.г. присвоителями? Національный капиталъ не будетъ
возрастать, a слѣдовательно не будетъ расти и сѵмма прибавочной стоимости, каково бы ни было и какъ бы ни измѣнялось ея
иодраздѣленіе на проценте, торговую прибыль и проч... Но если
часть прибавочной стоимости даннаго года присоединяется къ
капиталу слѣдующаго года, то, по нашему предположен», увеличится и приносимая имъ прибавочная стоимость. Прибавочная
стоимость второго года будетъ больше, чѣмъ прибавочная стоимость перваго года? Каковъ же математическій закоыъ ея увеличена? Прибавочная стоимость второго года будетъ во столько
разъ больше прибавочной стоимости перваго года, во сколько капиталъ второго года больше капитала перваго года. А во сколько
же разъ капиталъ второго года больше капитала перваго года?
Этого мы не знаемъ, это зависите отъ того, какъ велика была
присоединившаяся къ капиталу второго года часть прибавочной
стоимости. Положимъ, что прибавочная стоимость, получаемая
присвоителями въ концѣ перваго года, равняется ыилліарду
рублей. Предположим!, что этотъ нашъ милліардъ рублей составляете 50°/о в с е г о національнаго капитала *). Предположим!
также, что весь это милліардъ рублей употребленъ г.г. присвоителями на непроизводительное заиятіе „прожиганія жизни", и отъ
этой колоссальной траты спасено только сто рублей, которые присоединены къ національному капиталу. Согласно нашему пред"оложенію прибавочная стоимость второго года должна будетъ
увеличиться на пятьдесятъ рублей (пятьдесят! °/о съ новаго ка*) Мы умышленно беремъ этотъ высокій
мости.

уровень прибавочной стои-

питала въ сто рублей). Это значите,

что прибавочная

стоимость

второго года будете во столько разъ больше прибавочной стоимости
нерваго года, во сколько м и л л і а р д ъ + с т о больше миллиарда. Если
вамъ

не

лѣнь

прибѣгнуть

къ

вы легко можете высчитать

„математическому

процент*

увидите, что онъ во много

этого

методу",

то

увеличены.

Вы

и много разъ меньше того процента,

который получается у васъ при сопоставлены общей суммы прибавочной стоимости съ общей суммой капитала. Этотъ послѣднш
проценте
будетъ

равнялся

равняться

пятидесяти,
одной

тотъ

десятитысячной

первый проценте,

(0,0001).

Что же это

значите? Это значите, что при предположенныхъ нами условіяхъ
проценте
не

ежегоднаго

равенъ

стоимости

возрастанія

процентному
къ

же с і у ч а ѣ

общей

онъ

прибавочной

отношенію

общей

можетъ

сравняться

к ъ капиталу слѣдующаго года.
это

не

сов с ѣ мъ

съ нимъ? В ъ томъ случаѣ,

вода-

процент*

года

Т а к ъ ли это?

такъ,

г а е т е , что это такъ, и м ы
н и м ъ в ъ с и о р ъ.

суммы прибавочном

суммѣ національнаго капитала. В ъ какомъ

если в с я прибавочная стоимость даннаго
что

стоимости вовсе

не

но

присоединяется
Мы

у видимъ,

Чернышеве™

хотимъ

предпола-

пока вступать

съ

Но все-таки мы просим* замѣтить нашъ вы-

возрастапія

прибавочной

процентному отношенію общей суммы
тала

только

тогда,

года

присоединяется

когда
къ

вся

ея

стоимости

равняется

къ общей суммѣ капи-

прибавочная

стоимость даннаго

капиталу слѣдующаго года. Держа въ

памяти этотъ вывод*, обратимся къ т а б л и ц ! нашего автора.
Что мы видимъ въ ней?

Мы видимъ,

что прибавочная стои-

мость, первоначально равнявшаяся т ы с я ч ! , по прошествіи сорока
л ! т ъ равняется уже 1 4 7 , 3 6 0 . При какомъ условіи возможно такое
возрастаніеУ

Именно

при

только

что указанномъ условш, т. е.

когда прибавочная стоимость ц!ликомъ прилагается къ капиталу.
Но

это

значите,

что капиталисты

ничего не тратятъ на свою

жизнь, и нритомъ ничего не тратятъ в ъ теченіе с о р о к а
Ч ! м ъ же живутъ они,

какъ

поддерживают*

они

лѣтъ.

свое гр!шное

сѵществованіе? Неизв!стно; однако факте тотъ, что они не потратили
на себя за это время ни
Но чтобы ие
капиталистам*

тратить

на

одного
себя

атома
ничего

прибавочной

стоимости.

въ теченіе сорока л ! т ъ

нужно было не и м і т ь н и к а к и х * потребностей. А

кто не, и м ! е т ъ н и к а к и х * потребностей,
въ эксплуатаціи рабочих*.
А, впрочем*, можетъ быть

мы

тому нѣтъ надобности и

ошиблись?

Посмотрим* еще

разъ на таблицу
стоимость

Чернышевскаго.

равняется

въ

ней

Первоначальная

одной

прибавочная

т ы с я ч ! . З н а ч и т * былъ же

капиталъ, принесшій эту тысячу. К а к * велик* онъ былъ? Чернышевекій ничего не говоритъ объ этомъ. Но, предполагая, что ежегодный

процент*

возрастанія

прибавочной стоимости равняется

выраженному в ъ процентах* отношенію общей суммы ея къ общей
с у м м ! капитала, мы находимъ,

что капиталъ,

принесшій приба-

вочную стоимость въ одну тысячу, равенъ 9 5 2 3 , 8 .
вался этотъ капиталъ въ пашей таблиц!?

Куда лее

Очевидно,

онъ

дѣ-

пере-

с т а л * приносить прибавочную стоимость, потому что въ т а б л и ц !
фигурирует* лишь та прибавочная стоимость, которая получается
в е л ! д с т в і е роста (по сложным* процентам*) первоначальной прибавочной стоимости въ одну тысячу.

Значите капиталисты пере-

стали употреблять его въ производство.
нимъ? Можетъ быть онъ-то

Что же они сдѣлали съ

и поддерживал*

ихъ

существованіе

за всѣ т ! десятки л ! т ъ , къ которымъ относится р а с ч е т * Чернышевскаго? Если это такъ, то позволительно спросить, какъ сохраняли и в ъ какомъ в и д ! потребляли этотъ, такъ сказать, умершій
капиталъ его обладатели? В ! д ь очень значительную часть всякаго
„производительна™ капитала" составляют* средства производства:
сырой матеріалъ, орудія труда и т. л. Положим*, однако, что капиталисты в ъ теченіе десяти л ! т ъ жили, потребляя т ! средства производства, съ помощью которыхъ рабочіе создали первоначальную тысячу прибавочной стоимости. Т о г д а все-таки остается непонятным*
слѣдующее
одну

обстоятельство.

тысячу,

требленія,

капиталъ

Принеся

прибавочную

устраняется изъ производительна™ по-

в ъ оборот* пускается лишь эта тысяча единиц* при-

бавочной стоимости.

Сл!довательно весь производительный капи-

талъ второго года равняется одной т ы с я ч ! .
смыслу

стоимость въ

таблицы

выходите,

А между

т!мъ,

но

что рабочая плата во втором* году

составить 9 5 1 0 . Что такое заработная плата? Это часть капитала,
перемінная часть его, скажем* мы, держась современной терминологіи. Какъ же это такъ можетъ быть,
талъ,

т. е. одна

(см. таблицу),
составляете

лишь

часть

національнаго капитала, равняется

весь національный
одну

что нерем!нный капи-

тысячу?

капиталъ

Это

въ

9510

совокупности

явная несообразность. Но

дѣло не ограничивается одной этой несообразностью.

По смыслу

таблицы прибавочная стоимость второго года равняется 1 1 0 5 единицам*. Выходите, что капиталъ,

равный

т ы с я ч ! единиц* при-

н е с * 1105 единиц* прибавочной стоимости. Значит* уровень ири-

бавочной стоимости равняется уже не 10,5°/ 0 , а 110,5°/ 0 и что въ
третьем?
равный

году

насъ

употребляется

2 1 0 5 (т. е. 1 0 0 0 + 1 1 0 5 ) .

въ

При

дѣло

таком?

уже капитал?,
х о д ѣ его возра-

станія онъ будетъ увеличиваться гораздо быстрѣе,
ложено в ъ таблицѣ Чернышевскаго.
вую несообразность? Вѣроятно,
капиталъ

второго

въ него вошла воспроизведенная
ной

платы

перваго

года

Какъ же объяснить

мы опять

года равняется

чѣмъ предпо-

ошибаемся.

десяти

эту но-

Вѣроятно,

тысячам?, т. е. что

работниками стоимость заработ-

( 9 0 0 0 ) и созданная ихъ трудомъ при-

бавочная стоимость. Если онъ приносить 10,5 проц. прибавочной
стоимости,

то

къ

концу

этого

года

онъ долженъ возрасти до

одиннадцати тысячъ пятидесяти единиц? (11,050). Эти 11,050 единиц? и будут? составлять продуктъ этого года, Но но расчету Чернышевскаго выходит? иначе.

По его расчету оказывается, что про-

д у к т ? второго года равняется лишь десяти тысячам? шести стамъ
пятнадцати

един. ( 1 0 , 6 1 5 ) .

чтем? десять тысячъ

Если

изъ

капитала,

то

этой суммы продукта вы-

на

прибавочную

стоимость

остается лишь 6,15 проц. „прибыли". Но и это еще не все. Изъ
таблицы Чернышевскаго мы видимъ, что заработная плата второго
года равняется уже не 9 0 0 0 ,

а 9510.

Заработная

плата

могла

вырасти только на счетъ прибавочной стоимости. В ы ч т е м ? же изъ
этой послѣдней

ту

сумму,

на

которую увеличилась заработная

плата: 6 1 5 — 5 1 0 = 1 0 5 . Итакъ,

на

только 105 единиц?.

капиталъ въ 1 0 , 0 0 0 принес? 105

Но

если

„прибыль"

единиц? „прибыли", то это значить,
приносить

лишь

1,05 (одну

словами, что наш? капитал?

что

насъ

остается

каждая сотня единиц?

цѣлую пять сотых?), т. е. другими
приносит?

лишь 1,05 процента.

это противорѣчитъ нашему предположенію, по которому капиталъ
ириноситъ 10,5 проц. прибыли.

Чтобы

предположенію, мы должны принять,
равняется

1 1 , 0 5 0 ед.; другими

остаться

стоимостью

или,

словами,

какъ

вѣрными этому

что продуктъ второго года

няется стоимости затраченнаго капитала,
бавочной

что его стоимость раввъ

сказалъ бы

соединены съ ^приЧернышевскій, съ

прибылью, которая сама составляет?

Ю,5°/ 0 капитала.

быть не можетъ. Если мы говорим?,

что данный капиталъ при-

Иначе

н е с ? 10,5°/о прибыли, то это значить, что въ стоимости продукта,
во-первыхъ, воспроизводится стоимость капитала, а во-вторыхъ,—
къ этой воспроизведенной

стоимости капитала прибавляется еще

новая стоимость: „прибыль".
произойти

Но если это такъ, то ие

того несоотвѣтствія

„суммою прибыли", на которое указывает? таблица Чернышевскаго. А таблица эта затѣмъ и составлена, чтобы доказать неизбежность такого несоотвѣтствія. Мы видимъ теперь, что она
разбивается о свою собственную логику, и при томъ разбивается,
такъ сказать, съ разных? сторонъ и на различные лады: логика
одной рубрики (положим?, рубрики—„сумма прибыли") разбивает?
се съ одной стороны и на один? ладъ, а логика другой, (скажем?, рубрики—„сумма продукта") на другой ладъ и съ совершенно
другой стороны. Это показывает?, что въ самомъ основаніи
таблицы лежать какія-то ошибки. И не трудно найти эти ошибки.

„между суммою

можетъ

продукта"

У.

Какъ составлена таблица Чернышевскаго? Ежегодный процент? возрастанія продукта принять равным? 6,15; ежегодный
процент? возрастанія суммы прибыли—10,5. Есть ли какая-нибудь
связь между этими двумя рубриками? Ни малѣйшей. Продуктъ
растет? совершенно независимо отъ роста прибыли, a слѣдовательно и отъ роста капитала; прибыль, a слѣдовательно и капиталъ—совершенно независимо отъ роста продукта. Прибыль вычитается, правда, каждый год? изъ продукта, но растет? она
сама изъ себя и сама по себѣ, по особому закону, объясненія котораго мы напрасно стали бы искать въ ходѣ національнаго производства. Чернышевскій разсуждаетъ такъ: если бы первоначальная тысяча единиц? прибыли была положена въ банк? и приносила ежегодно столько-то процентов?, причем? эти проценты
постоянно прилагались бы къ ней, то она росла бы вотъ какимъ
образомъ; слѣдовательно, законъ ея роста найден?, остается только
ежегодно вычитать изъ продукта ея постоянно возрастающую
сумму, чтобы опредѣлить для каждаго даннаго года величину
фонда рабочей платы. Рано или поздно фондъ этотъ начнет?
очень быстро уменьшаться, такъ какъ продукт? не можетъ расти
съ тою же быстротою, съ какой растет? капиталъ. Такимъ образомъ, „гипотеза" возрастанія прибыли построена безъ всякаго
пниманія къ конкретным? условіямъ производства и воспроизведен!^ капитала. Единственным? основаніемъ ея служит? ариѳмешческое правило сложных? процентов?. А такъ какъ величина
«фонда рабочей платы" зависит? отъ величины „суммы прибыли",
Т о выходить, что и законъ рабочей платы определяется въ по-

слѣднѳмъ елетѣ тѣмъ же правилом! процентов!. Мы видимъ изъ
таблицы, что въ теченіе цѣлыхъ десятилѣтій фондъ рабочей платы
растетъ очень быстро. В ъ сорокъ первомъ
въ

шесть

разъ

больше, чѣмъ

былъ

году онъ оказывается

первоначально. Почему

же

онъ выросъ такъ значительно? Просто потому, что возрастала та
разность, которая

получалась отъ вычитанія суммы прибыли изъ

суммы продукта. Капиталисты
довало, a

затѣмъ

весь

отсчитали

себѣ то, что имъ слѣ-

остатокъ отдали рабочимъ, не присвоивъ

себѣ изъ него ни одной коиѣйки. Ариѳметика рѣшаетъ весь вопросъ, отъ нея завысить все р а с ы р е д ѣ л е н і е

продукта; дѣй-

ствительныя отношенія труда къ капиталу совершенно исчезаютъ
изъ нашего кругозора. А отчего зависите

роста

продукта, чЕмъ

онредѣляется ходъ національнаго производства? Онъ опредѣляетоі
тоже ариѳметикой: продукта растетъ тоже по сложнымъ процент а м ! , но только проценте его

возрастанія меньше процента воз-

растанія суммы прибыли. В с е дѣло изображется такъ, какъ будто
у

насъ

есть

два

банка, изъ которыхъ

одинъ принялъ въ видѣ

вклада первоначальную сумму продукта, платя
въ

годъ, а

другой

принялъ первоначальную

на нее по 6 , 1 5 %
сумму

прибыли и

платите за нее по 1 0 , 5 % . Намъ остается только принять къ свѣдѣнію эти операціи и смотрѣть, съ какой удивительной быстротой
прибыль
ростѣ. Но

догоняете и даже
вѣдь

перегоняете продукте въ своемъ

капиталъ не можетъ

приносить прибыль иначе,

какъ будучи употреблен! на производство, а будучи употреблена,
на производство, онъ воспроизводите свою стоимость въ стоимости
продукта; а воспроизводя свою стоимость въ стоимости продукта,
и притомъ, воспроизводя ее съ извѣстной прибылью,—т. е. всегда
составляя лишь часть стоимости продукта,—онъ не можетъ перерасти

цѣлое, не

можетъ имѣть

большую стоимость, чѣмъ про-

д у к т ! . Отсюда слѣдуетъ, что какова бы ни была въ дЕйствительности

„тенденція прибыли", она

порождается не тою причиной,

на которую у к а з ы в а е т ! Чернышевскій. Это становится очевидным!
тотчасъ же, какъ

только

мы покидаемъ

область

абстракціи

принимаем! въ соображеніе дѣйствительныя условія вослроизведенія капитала.
Но позвольте, скажете читатель. Откуда же вы взяли, что стоимость капитала не можетъ перерасти стоимость ежегоднаго продукт;1,
страны. Стоимость капитала не только м о ж е т ъ , но и непремѣнш»
д о л ж н а быть больше стоимости продукта.

Капиталъ подраздѣ

ляется, какъ вамъ извЕстно, ші постоянный и на перемЕнный капи-

талъ (заработная плата).

ГІеремѣнный

капиталъ,

дѣйствительно,

цѣликомъ воспроизводится въ стоимости продукта. Но что касается
постояннаго
часть

капитала, то онъ переносить на продукта т о л ь к о

своей стоимости. Орудія труда, фабричпыя зданія и тому

пЬдобныя части тЕла
водства

въ

теченіе

постояннаго

капитала служатъ для произ-

многихъ лѣтъ; и х ъ ежегодное

изнашиваніе

сравнительно не велико; поэтому не велика и та часть ихъ стоимости, которая переносится на продукта даннаго года. Достаточно
имѣть х о т ь нѣкоторое понятіе объ
странъ, чтобы

знать, что

ЭКОНОМИКЕ

годовой

продукте

капиталистических!
любой изъ

странъ

гораздо меньше общей суммы находяіцагося в ъ ней капитала. И
Чернышевскій виолнѣ

правъ, если

имѣетъ въ виду этотъ всѣмъ

извѣстный факте, утверждая, что національный капиталъ растетъ
быстрЕе національнаго продукта.
НесомнЕнно, что Чернышевскій
бокъ, если бы принялъ
составных!

частей

паоборотъ. В ъ

въ

избѣжалъ

соображеніе

существенное

кипитала. Однако, онъ

своихъ

примЕрныхъ

бы многихъ

поступил!

расчетах!

забылъ о постоянном! капиталЕ. В ъ

этомъ

онъ

оши-

различіе
какъ разъ

совершенно

случаѣ его ввелъ въ

ошибку Д. С. Милль. По мнѣнію Милля, во всемъ процессѣ производства „всѣ затраты состоять исключительно изъ рабочей платы".
Понятно, что при такомъ

взглядѣ

на „издержки

производства",

стоимость всякаго товара ci одится къ формулЕ: рабочая плата (издержки производства, к а к ъ е к а з а л ъ бы Милль, иеремѣнный

капи-

талъ,— скажемъ мы) -f- прибыль (т. е. прибавочная стоимость). В ъ этой
формулѣ не отводится опредѣленнаго мѣста для постояннаго капитала, или, вѣрнѣе, для переносимой на данный продукта части его
стоимости. Чернышевскій принялъ эту формулу безъ всякихъ поправ о к ! и оговорокъ, а она очень нуждалась въ нихъ. Когда Милль
говорилъ, что въ стоимость товара входятъ только два элемента:
рабочая плата и прибыль, то подъ рабочей платой онъ, п о
ней

мѣрѣ

трудившихся

иногда,

понималъ

въданн'омъ

году

не

только

плату

край-

рабочихъ,

надъ производством! этого

товара. Онъ имѣлъ въ виду также и плату рабочихъ, приготовивших!
сырой матерьялъ и другія средства производства. A всѣ эти средства

производства

могутъ

представлять

собою продукте

труда

предыдущаго года или даже п р е д ы д у щ и х ! лѣтъ. То же по отношению

къ

прибыли.

Въ

формулѣ:

рабочая

быль

должна быть принимаема въ соображеніе

и л а т a - f - п р иприбыль в с ѣ х ъ

т ѣ х ъ предпринимателей, черезъ руки которыхъ прошли средства

производства въ

процесс! своего

изготовленія. Понятая

такимъ

образомъ, формула эта выражает* очень плохое попиманіе факта
перенесенія стоимости производительных* средств* н а стоимость
даннаго

товара; но она все-таки считается

съ

этим* фактом*.

Чернышевскій же при составленіи своей таблицы придал* другой
смысл* этой формул!. Пользуясь ею, онъ подъ прибылью и подъ
рабочей платой понимал* плату и прибыль, получаемыя участником*
его

производства только въ томъ году, къ которому относится
расчета. Это уже большая

ошибка, хотя

надо

признаться,

что не легко было и з б ! ж а т ь ее при ошибочномъ в и д ! разбираемой формулы

стоимости. Посмотримъ же, къ чему привела Чер-

нышевскаго его ошибка.

VI.
Національное богатство состоитъ изъ стоимостей. Общая сумма
этихъ стоимостей можетъ быть выражена въ общей формул! стоимости. В ъ этой общей формул! мы им!ѳмъ только два
рабочую

плату

и прибыль

прибыль,

каждаго

подъ

которыми

понимается

даннаго года. В ы х о д и т * , что

богатство

каждой данной

страны

равняется

рабочей

полученной

плат!,

въ

никами, въ соединеніи съ прибавочной
эксплоататорами. При составлены

своей

каждом*
въ

„элемента":
плата

національное
данном*

этомъ

году

году
работ-

стоимостью, присвоенной
таблицы, Чернышевскій

в е з д ! принимает* это равенство. В с я она построена на томъ соображены, что „сумма богатств* націи" не можетъ расти такъ же
быстро, какъ

растет*

„прибыль"; „сумма богатств*

націи" по-

стоянно принимается равной „сумм! продукта" даннаго года. Всякому изв!етно, что „сумма продукта" даннаго
же, что „сумма

богатств*

года

далеко не то

націи". И т ! м ъ не менѣе, эта ошибка

Чернышевскаго не привела бы его къ новым*

ошибкам*, если бы

онъ „сумму національнаго продукта"

года

не приравни-

„прибылей"

(прибавочной

вал*

къ

сумм!

„рабочих*

платъ"

даннаго
и

стоимости) этого года. Но изъ его формулы стоимости необходимо
вытекало это новое равенство. Формула

оставляет* безъ вниманія

постоянный капиталъ. Сл!довательно, въ стоимости

національнаго

продукта остается м ! с т о лишь для „прибыли" и для рабочей платы.
Вотъ

почему и мы

не

принимаем* въ соображеніе постояннаго

капитала, д ! л а я т ! или другіе выводы изъ посылок* Чернышевскаго.

Но что такое рабочая плата? Это перемѣшшй капиталъ. Воспроизводится ли онъ въ стоимости продукта? Б е з * сомн!нія, воспроизводится. Если весь капиталъ страны сводится къ оборотному
капиталу, то можетъ ли стоимость суммы продукта быть меньше
суммы затраченнаго на ея производство капитала? Ни въ какомъ
случа!. Стоимость „суммы продукта" будетъ равняться
сумм!
к а п и т а л a -f- с у мм а п р и б ы л и . Капиталъ всегда будетъ составлять лишь часть стоимости продукта. Можетъ ли часть перерасти ц!лое? Не можетъ. Значит* не можетъ быть и несоотв!тствія между ростом* капитала и ростом* продукта или ростом*
„суммы богатства націи".
Намъ могутъ зам!тить еще, что Чернышевскій говоритъ собственно о р о с т ! „суммы прибыли", а не о р о с т ! капитала. Это
такъ. Но в ! д ь прибыль постоянно прилагается у него къ капи
талу, т. е. постоянно превращается въ капиталъ. Прибыль одного
года становится капиталом* сл!дующаго года. Только при этомъ
условіи она и можетъ въ свою очередь становиться источником*
прибыли. А такъ какъ, к р о м ! того, Чернышевскій предполагает*
пеизмѣнный уровень прибыли, то ясно, что рост* ея „суммы"
тождественен* съ ростом* капитала.
Принимаемая

Чернышевским* формула стоимости по прямому

смыслу своему

вовсе не доказывает*

противоположности интере-

сов*

капитала.

товара

труда

плат!-[-прибыль. Если

Стоимость

рабочая

плата

равняется

рабочей

низка, то у защитников*

капитала оказывается н а г о т о в ! очень хорошая уловка: ч ! м ъ выше
прибыль, т ! м ъ

скор!е

растет*

или, по крайней м ! р ! }

можетъ

расти капиталъ. А капиталъ ц!ликомъ затрачивается на рабочую
плату. Сл!довательно, чѣмъ

выше

прибыль,

тѣмъ больше

дан-

ных* для возрастанія фонда рабочей платы, т. е. для повышенія
заработной платы. Такимъ образомъ, капиталъ оказывается ч!мъ-то
въ р о д ! , того копья, которое само исц!ляло наносимыя имъ раны:
если рабочим* трудно приходится теперь подъ ярмомъ капитала,
то именно

трудность-то

современна™

ихъ ноложенія

несет*

въ с е б ! залогъ лучшаго будущаго. Излишне напоминать, что задача Чернышевскаго заключается именно в ъ опроверженіи этихъ
апологетических* выводов*. Но онъ могъ опровергать ихъ только
ври одномъ условіи: именно, разематривая принятую имъ формулу
стоимости

съ

самой отвлеченной и односторонней точки з р і н і я .

Формула г р ! ш и т ъ
веремѣнному

тімъ,

что

въ

ней

отведено

мѣсто

только

капиталу. Это уже само по с е б ! достаточно одио-

сторонне, и только благодаря такому одностороннему

взгляду на

капиталъ и можно утверждать, что весь прирост? капитала идетъ
наувеличеніе „фонда рабочей платы". Но, говоря, что весь приросте,
капитала идетъ на увеличение фонда рабочей нлаты, мы предполаг а е м ? в о с п р о и з в е л е н і е капитала. Наши посылки абстрактны
и односторонни. Представьте же себѣ, что мы дѣлаемъ еще нѣсколько
шаговъ въ емыслѣ отвлеченности. Прежде мы оставляли безъ вниманія постоянный

капиталъ, т. е. о д н о изъ необходимых?

усло-

в і й производства. А теперь мы оставляем? безъ вниманія весь вообще процессъ производства и восироизведепія капитала. Во что
обращается наша формула стоимости? Отъ нея отлетаетъ послѣднее
лыханіе жизни; она становится

мертвой

абстракціей, которая не

только не напоминает? намъ о движеніи

дѣйствительнаго эконо -

мическаго

процесса, но к а к ъ

бы приглашает? совершенно поза-

быть о немъ, ведя насъ к ъ новым? и новым? ошибкам?. Стоимость
товара, a слѣдовательно и шщіональное богатство, a слѣдовательно
и „сумма продукта" =
говорит?

нам?

рабочая

платаприбыль,

эта формула. Какъ

вотъ

все, что

создается націоналыіый про-

дуктъ? Этого не видно изъ нея, и мы, не углубляясь в ъ вопросъ,
„предполагаем?",

что

„сумма продукта"

ежегодно

растетъ

на

6,15°/ 0 . Какія превращенія переживаете, прибыль прилагаемая къ
капиталу и, въ свою очередь, становящаяся источником? прибыли?
Иначе сказать, при к а к и х ?
талом?? Этого

опять не

условіяхъ прибыль становится капи-

видно

изъ

нашей формулы, и

углубляясь въ вопросъ, опять разрѣшаемъ его простым?
ложением? о томъ, что

мы, не
предпо-

„сумма прибыли" увеличивается быстрѣе

суммы продукта, ежегодно возрастая на 1 0 , 5 % . Что такое „фонд?
рабочей

платы"?

Какъ

относится

онъ

къ

капиталу?

Предста-

в л я е т ? ли онъ собою часть капитала, весь капиталъ, или можетъ
быть, его нужно рассматривать, какъ особую экономическую категорію? Наша формула основана на томъ предположении, что „всѣ
затраты

состоят? изъ рабочихъ п л а т ? " , т. е., иначе сказать, что

капиталъ и фонд?
сматривать

ее

рабочей

платы—одно

и то же. Но если раз-

независимо отъ процесса восироизведенія, то она

не напоминаете даже и объ этой, на самомъ
раженной

дѣлѣ, невѣрно вы-

связи между капиталом? и „фондом? рабочей

платы".

В ъ этомъ случаѣ наша формула говорите намъ только то, что по
мѣрѣ увеличенія „суммы прибыли"

уменьшается „фонд? рабочей

платы". Это кажется очевидным? уже безъ всяких?
ній: для каждаго даннаго

года

предположо-

„сумма продукта" есть величина

определенная, и потому, чѣмъ больше вычитаемое, прибыль, т ѣ м ?
меньше разность, доля рабочаго класса. ІІо мы уже предположили,
что сумма

продукта, уменьшаемое, растетъ

медленнѣе вычитае-

маго. Ясно, что рано или поздно фонд? рабочей платы долженъ
сойти

на н ѣ т ъ , т. е., что возрастаніе

прибыли

ведет?

насъ

къ

„невозможному состоянію общества". Теперь нам? остается только
пояснить наши выводы примѣрными ариѳметическими выкладками,—
и наше дѣло сдѣлано: мы д о к а з а л и

то, чего н е з а м ѣ т и л ъ

ни одинь экономист? Смитовской школы. Само собою разумѣется,
что наши пояснительный выкладки будут? отличаться
отвлеченностью, какъ

и весь

такою же

н а ш ? анализ? формулы стоимости:

ариѳметика не можетъ напомнить намъ о конкретных? условіяхъ
экономическаго процесса производства. И вотъ мы пишем? один?
ряд?

цифр?, показывающих?

рост? продукта; возлѣ него распо-

лагается другой ряд? цифр?, изображающих? рост? „суммы прибыли". В ъ основѣ каждаго изъ этихъ рядов? лежатъ только наши
нредположенія; ряды эти не связаны один? съ другимъ никакою
внутренней

зависимостью;

ихъ

взаимное

отношеніе

есть

чисто

внѣшнее отношеніе вычитаемаго къ уменьшаемому. В ъ результатѣ
вычитанія получится новый р я д ? цифр?, изображающих? разность,—
„фондъ рабочей платы", который опять-таки связан? съ другими
рядами цифр? одною ариѳметическою зависимостью, безъ всякаго
вниманія к ъ дѣйствительному

ходу производства и воспроизведе-

н а . Но какъ бы то ни было, наша цѣль, повидимому, достигнута,
противоположность интересов? труда и капитала доказана „математически"; буржуазные сикофанты

опровергнуты. Однако, какой

иріемъ употребили мы для ихъ опроверженія? В ъ нашемъ распоряженіи были извѣстныя посылки, очень одностороннія и потому
ошибочныя. Мы признали

справедливость

этихъ ошибочных? по-

сылок?, но для избѣжанія

вытекающих?

изъ нихъ апологетиче-

ских? выводовъ мы сдѣлали новую ошибку, мы представили ошибочный анализ? ошибочной формулы стоимости. Мы боролись против? абстракціи

посредствомъ

новой и еще большей абстракціи.

Неудивительно, что наши разсужденія оказываются неправильными;
что составленная нами таблица

поминутно разбивается о логику

то одного, то другого изъ своихъ собственных? рядов?.

VII.
Что все разсужденіе Чернышевскаго о ростѣ прибыли основано
на ошибочном? анализѣ формулы стоимости, видно, между про-

чимъ, изъ слѣдующаго. По ѳго словам», действительность расходится съ „математическим» законом»"; „сумма прибыли" растет»
на самомъ деле не такъ скоро, какъ того можно ожидать на
основаніи таблицы. И происходить это по причинам», лежащим»
„въ натуре человека". Ч е м » больше растет» капитал» любого
„коммерческаго предпріятія", чем» обширнее становится дело,
тем» больше выходят» его подробности изъ-подъ прямого контроля
хозяина. Все большая и большая часть надзора за веденіемъ
дела переходит» въ руки наемных» распорядителей. „Кто же не
знает», какъ ведется дело наемным» распорядителем»? Почти
всегда небрежно и едва ли не въ большинстве случаев» недобросовестно... Но и въ самомъ хозяине большей частью развивается
небрежность соразмерно увеличенію его капитала. По нашей поговорке, копейка рубль бережет»; но скучно следить за копейками тому, у кого прежніе рубли разрослись въ тысячи... Процент»
прибыли уменьшается съ увеличеніемъ имущества, на которое
идетъ прибыль. Это—факт», до такой степени всеобщій, что въ
Англіи уже никто не станетъ спорить, если вы скажете: процент»
прибыли, получаемой коммерческим» человеком» съ его капитала,
обратно пропорціоналеиъ размеру его капитала... Но это еще не
все. Пока благосостояніе человека ростетъ до степени, сообразной
съ его разумными нуждами, человек» становится все разсудительнее и разсудительнее. Но есть размер» средств», превышавший силу обыкновеннаго человеческаго благоразумія. Каждый
знает», верна ли поговорка: съ жиру бѣсится... Очень не редки
примеры людей, глупеющих» по мере своего обогащенія... Но
если часто встречаются и примеры противоположна™, если
остаются до конца бережливы и благоразумны люди, разбогатевшіе
собствеными усиліями, то рѣдко уже бывают» таковыми ихъ дети:
то, что накоплено отцом», проматывается сыном», — это обыкновенная исторія" *).
Можно было бы сделать не мало возраженій на все эти доводы.
Но мы не спорим» съ Чернышевскимъ, а стараемся выяснить
его взгляды. Поэтому мы просим» читателя обратить вниманіе
лишь на общую мысль нашего автора. Она сводится, если мы не
ошибаемся, к » тому, что „сумма прибыли" не растет» со всею
возможною для нея быстротою единственно по вине самих» предпринимателей, или, если вамъ угодно, но вине человеческой при-

роды, которая не можетъ быть иною при данных» обстоятельствах». Ростъ „суммы прибыли" замедляется велѣдствіе того, что
по мере обогащенія буржуазіи растут» всякаго рода непроивводительнныя затраты. Это верно. Но припомним» нашу таблицу.
Она показывает», что чемъ больше „сумма прибыли", тѣмъ меньше
фондъ рабочей платы. Непроизводительныя затраты замедляют»
ростъ „суммы прибыли", следовательно, оне замедляют» и уменьшеніе фонда рабочей платы. Следовательно, непроизводительныя
траты, роскошь и мотовство буржуазіи, полезны для рабочаго
класса: чем» больше мотовства, тем» больше шансов» для роста
или, по крайней мере, для менее бьгстраго уменыпенія фонда
рабочей платы. Это ли хотел» сказать Черныпгевскій? Склонен»
ли онъ былъ оправдывать роскошь высшихъ классовъ соображеніями о благе рабочих»? Решительно нет». Въ его сочиненіяхъ
можно найти не мало хороших» страниц», которыя посвящены
доказательству прямо противоположна™ взгляда. Но ведь, — н е
правда ли? —говоря, что мотовство высших» классовъ полезно
рабочим», мы делаем» совершенно вѣрный вывод;» изъ таблицы
Чернышевскаго? Стало быть, он» опять впадает» въ противорѣчіе
съ самим» собой? И да, и нетъ. Ему просто не пришла въ голову
мысль о возможности сделаннаго нами вывода, а не пришла по
той простой причине, что онъ при составлена своей таблицы
забылъ обо в с е х » действительных» отдошеніяхъ производства,
помня только то, что р а з ъ д а н а с у м м а п р о д у к т а , доля
рабочаго класса будетъ тем» больше, чемъ меньше прибыль и наоборот». Попробуйте забыть о воспроизведены! капитала при анализе формулы: сумма продукта = рабочая плата + прибыль. Вы и
сами скажете, что отъ какихъ бы причин» ни уменьшалась сумма
прибыли, рабочему классу выгодно ея уменыпеніе. Вѣдь вопросъ
о мотовстве высшихъ классовъ есть именно вопросъ о в о с п р о и з в е д е н ^ к а п и т а л а въ б о л е е или м е н е е ш и р о к и х »
р а з м е р а х » . Упустив» изъ виду воспроизведете, вы естественно
упускаете изъ виду и вопросъ об» экономическом» значеніи мотовства. А когда вы вспомните о воспроизведены капитала, то
вспомните и о вредном» значены мотовства, буржуазна™ и барского „ирожиганія жизни". Тогда вы не скажете, что отъ какихъ
бы причин» ни происходило уменыпеніе „суммы прибыли", оно
во всякомъ случае выгодно рабочим». Вы будете помнить, что если
я сумма прибыли" уменьшается вследствіе уменьшенія размеров»
національнаго капитала, то ея уменьшеніе при прочих» равных»

условіяхъ означаете уменьгаеніе суммы продукта. Росте этой суммы
продукта перестанет* представляться вамъ въ томъ абстрактном*
видѣ,

въ каком* его изображает*

таблица

Чернышевскаго.

Вы

сейчасъ же увидите, что между ростом* продукта и ростом* капитала существует* т ѣ с н а я связь, ни мало не выражаемая внѣшним*
отношеніемъ уменьшаемаго къ вычитаемому.
Но к а к а я же именно

связь?

Что касается этого

вопроса,

в а ш * отвѣтъ на него опредѣлится опять таки вашими

то

понятіями

чается остаток* продукта, с о с т а в л я ю т » прибыль. ІІеренесеніемъ
капитала за границу точно также уменьшается сумма его, остающаяся въ странѣ. Наконец*, улучшеніями производительных* процессов* понижается стоимость производства, а ея поншкеніе при
нынѣшнемъ бытѣ обыкновенно влечет* за собою пониженіе рабочей
платы; если же рабочая плата уменьшается, то возростаетъ остат о к * продукта, получаемый капиталистом* за вычетом* рабочей
платы" *).
И т а к * , чѣмъ болѣе растетъ капиталъ, тѣмъ болѣе увеличивается,

о производственных* отношеніяхъ и объ условіяхъ воспроизведен»
капитала. Если на

эти отношенія

глазами, напримѣръ, Милля,

и на эти условія вы смотрите

то вы и скажете об* этой связи то

же, что говорил* Милль. А если вы смотрите на нихъ какъ-нибудь
иначе, то вы

по необходимости

разойдетесь

в * том* и в * другом* случаѣ для

вас*

будутъ совершенно без-

полезны здѣсь тѣ выводы, къ которым*
воспроизведен»
неумѣстной
тотчас*

капитала.

абстракціи,

же,

какъ

только

отвлеченностей и хоть

вы пришли,

Обязанные

они,

своимъ

вѣроятно,
ногой

позабыв* о

происхожденіемъ

будут*

вы покинете

одной

съ Миллем*. Но и

позабыты

вами

область односторонних*

станете на реальную эконо-

мическую почву.
ІІо крайней мѣрѣ,

такъ

случилось

съ

Чернышевскимъ.

главѣ—„Прибыль" о н * противопоставляет* капиталъ

В*

„фонду ра-

бочей платы" и утверждает*, что чѣмъ быстрѣе растет* капитал*,
тѣмъ болѣе прибыль стремится
это происходит* одинаково

поглотить

какъ

рабочую

плату, и что

при размножающемся,

такъ

при неразмножающемся н а с е л е н » . То же говорите онъ въ г л а в ѣ —
„Рента".
с к а я

Но

перейдя къ

прогресса

вопросу

на рабочую

уже совсѣмъ въ другом* духѣ.

„вліяніи

экономиче-

п л а т у " , о н * высказывается

„Если бы при возрастай»

капи-

тала наееленіе не в о з р а с т а л о , - п и ш е т * онъ,—то стала бы возвышаться рабочая плата; слѣдовательно, прибыль стала бы составлять
все меныпій и меныпій
тому

проценте на затраченный

что прибыль—остаток*

капиталъ, по-

изъ продукта за вычетом*

рабочей

платы... Эта тенденція прибыли къ поішженію задерживается или
непроизводительною растратою капитала,
питала въ другія

страны,

или

улучшеніями

неренесеніемъ

ка-

производительных*

процессов*. Непроизводительною растратою капиталов* (напр., отъ
праздной роскошной
уменьшается размѣр*

жизни,

или

капитала,

плата; а если рабочая плата

отъ

коммерческих*

кризисов*)

значит*, уменьшается и рабочая

уменьшается, то,

конечно,

увеличи-

при прочих* равных* условіяхъ, и фонд* рабочей платы. Если бы
вы, припомнив* вышеприведенную таблицу,

возразили на это, что

быстрый рост* капитала означает* также и быстрый рост* „суммы
прибыли", а, слѣдовательно, и уменыпепіе „фонда рабочей платы",
то Чернышевскій указал* бы вамъ на пониженіе у р о в н я
вслѣдствіе котораго с у м м а ея может*

остаться

смотря на увеличеыіе размѣровъ національнаго

прибыли,

неизмѣнной, не-

капитала.

Необхо-

мость ноншкенія уровня прибыли доказывается ссылкой на то обстоятельство,

что прибыль есть

том* рабочей платы",

„остаток* изъ продукта за выче-

подобно тому,

какъ

необходимость

умень-

ш е н » размѣровъ фонда рабочей платы доказывалась тѣмъ соображением*, что рабочая плата есть остаток* изъ продукта за вычетом*
прибыли. Все это очень затрудняет* пониманіе мыслей Чернышевскаго. В ы спрашиваете себя, каков* же окончательный выводъ его:
стремится, или же не стремится „сумма прибыли"

поглотить

ра-

бочую плату при быстром* ростѣ капитала и при неразмножающемся
н а с е л е н » ? Это затрудненіе,
кто

внимательно

читал*

которое
„Очерки

испытал*,
изъ

вѣроятно,

политической

всякій,

экономіи",

разрѣшается очень просто. В ъ главѣ, посвященной вопросу о прибыли,

онъ позабывает* о воспроизведен»

капитала,

а въ

главѣ,

посвященной вопросу о вліяніи экономическая процесса на рабочую
плату, онъ вспоминает* о немъ и, вводя этотъ новый элемент* въ
свои разсужденія,
дам*. Но,

онъ,

естественно,

приходит* къ новым*

вспомнив* о воспроизведен»

капитала,

онъ

выво-

вовсе

не

отказывается отъ своей формулы стоимости. Онъ только разсматриваетъ ее въ движеніи, между тѣмъ какъ прежде разсматривалъ ее
з * абстрактном*, неподвижном* видѣ. О н * покидает* область абстракцій и потому приближается къ правильному взгляду на дѣло
Но онъ пе совсѣмъ покидает* ее: его формула стоимости "сама пред... ...

*) Тамъ же, стр. 533—534.

стаиляетъ собою не болѣе, какъ ошибочную
хотя онъ и анализируете

ее теперь

съ

абстракцию.

болѣе

талъ, какъ элементы нроизводства". В ъ учѳніи же о расиредѣленш,

Поэтому,

правильной

которое разсматривается имъ совершенно независимо отъ производ-

точки

ства, онъ,

зрѣнія, онъ все-таки приходите къ совершенно ошибочному выводу.
Въ

дѣйствительности

ростъ

національнаго

капитала

далеко

покупку

рабочей

силы.

Если съ увеличеніемъ

которая не идетъ на покупку рабочей силы. Тамъ весь капиталъ

величины

общей

сводится у него къ „продовольствию рабочнхъ". Поэтому тамъ не
можетъ быть и рѣчи объ измѣненіи относительной

суммы

ставныхъ частей и капитала. Но даже и тамъ,

капитала уменьшается перемѣнная часть его, то спросъ на рабочуио

иредѣленіи,

силу падаете. Статистика западно-евроииейскихъ странъ, въ особенности въ Англіи, неоспоримо доказываете,
пени развитія
цельно

съ

капитализма

ростомъ

ростъ

что на извѣстной

капитала

отиосительно-излишняго

Собственно говоря. ЧерныпіевскіЙ внолнѣ

совершается
рабочаго

допускалъ

сту-

парал

населения.
возможности,

такого явленія, да и не могъ не допускать ее, такъ какъ она была
доказана еще Рикардо. Чернышевскій придерживается подраздѣлешг.
капитала „на оборотный, потребляемый и воспроизводимый одною
операціею
ДЛИННОМУ

производства,
ряду

и основной капиталъ, служащий

производсгвенныхъ

подраздѣленія выходите,

операций".

что капиталъ,

По

смыслу

„главную

часть

оборотнаго капитала переходите в ъ - о с н о в н о й , а „это значите, что
которая ежедневно потреблялась и восберется

изъ ихъ потребления,

чтобы

впослѣдствіи воспроизводиться лишь гораздо меньшими частями -).
Отсюда уже совершенно ясно, что ростъ капитала можетъ, смотра
по обстоятельстванъ, вести какъ къ увеличенію, такъ и къ уменьшенію „фонда рабочей платы". Но Ч е р н ы ш е в а » не дѣлаетъ ннкакихъ выводовъ изъ этого чрезвычайно важнаго соображения. По
поводу его онъ

ограничивается

замѣчаніемъ:

„Безъ

вреда

для

работниковъ можете поступить въ основной капиталъ только тотъ
излишекъ ежегодныхъ новыхъ сбережен», какой остается за иолнымъ воснроизведеніемъ прежняго оборотнаго капитала, съ прибавкою процента, соотвѣтствуюицаго ириращенію населения страны

)•

Это сказано имъ при разборѣ взглядовъ Милля на „трудъ и каии-

*) Тамъ же, стр. 155—156.
**) Тамъ же, та же стр.

со-

въ ученіи о рас-

своихъ взглядовъ на

прибавочную стоимость. В ъ главѣ о иирибыли онъ дѣлаетъ къ буржуазному ученію о ней извѣетное уже намъ пополненіе,
считаете

очень

важнымъ.

которое

А в ъ главѣ о вліяніи экономическаго

иірогресса на рабочую плату онъ совершенно забываете объ этомъ
иополненіи и повторяете т ѣ самые взгляды эконоыистовъ на движ е т е прибавочной

СТОИМОСТИ,

тельно опровергнуты

которые,

казалось,

были

оконча-

„іионолненіемъ".

этого

оборотнаго капитала". Съ развитіемъ машиннаго производства часть

производилась работниками,

величины

цѣлому

„продовольствие ра-

ботниковъ", составляете значительную или даже

та сумма продовольствія,

онъ не сводите въ одно цѣлое

VIII.

называемый теперь нерс-

мѣннымъ, или, какъ говорилъ Чернышевскій,

суще-

с т в о в а н і и какъ основного капитала, такъ и той части оборотнаго,

перемѣннаго капитала, т. е. именно того капитала, который идетъ
па

забываете не только объ о т н о п т а -

н т е основного капитала къ оборотному, но и о с а м о м ъ

не

всегда сопровождается увеличеніемъ спроса на рабочую силу. Спросъ
этотъ зависите ие отъ общей „суммы" капитала, а отъ

какъ мы видѣли,

Иначе и быть не могло. Теорія стоимости не даромъ считается
краеугольнымъ

камиемъ

науки о хозяйствѣ

буржуазнаго

обще-

ства. Не имѣя яснаго нонятія о стоимости вообще, Черньииевскій
не могъ подвергнуть основательной критикѣ ученіе
экономистовъ о

прибавочной

стоимости.

вульгарныхъ

Возможность такой

критики исключалась уже просто отношеніемъ его къ буржуазной
экономіи.
время

Возражая

цѣликомъ

основныя

вульгарнымъ

экономистамъ,

безъ

всякой

провѣрки

буржуазной

экономіи,

„теоремы"

онъ въ то же

нринималъ

многіл

нричемъ и теоремы

эти онъ бралъ не у классиковъ буржуазной экономіи, а у исполненнаго ииротиворѣчій Милля. І і ъ теоріямъ Милля онъ и дѣлалъ
свои иополненія. В ъ основѣ нополнеыій часто лежали очень важныя и остроумным мысли, свидѣтельетвующія, какъ о замѣчательномъ, рѣдкомъ умѣ Чернышевскаго, такъ и о горячихъ симнатіяхъ
его къ рабочему классу.
не переставалъ,—и

не

Но развивая эти мысли,
могъ перестать,—быть

ланныя имъ пополнения имѣютъ совершенно

Чернышевский

утонистомъ. Сдѣутоническій

харак-

теръ. В ъ дальнѣйшемъ изложеніи, сталкиваясь съ основными теоремами, они скоро утрачиваютъ всякое вліяніе^ на
29*

разсужденія
451

Чернышевскаго, такъ что в ъ п о с л ѣ д у ю щ и х ъ
ноневолѣ
стов*,

приходится

повидимому

ироніей

повторять

так*

остроуміемъ

главах*

ему

выводы буржуазных* экономи-

блистательно,

съ

опровергнутые

такою

горячностью,

въ — п р е д ы д у щ и х * .

К а к * много вредил* ему при всем* этомъ его абстрактный гипотетическій

методъ,

позволяющій

разематривать

явленія внѣ и х ъ взаимной жизненной связи,

экономически

одно послѣ другого

и одно независимо отъ другого, мы уже говорили не разъ. Трудно
открыть

что-либо

первой главѣ.
сится

съ

при

Теперь

помощи

такого метода, замѣтили мы въ

прибавим*—и

нами,—что

употребляя

читатель, надѣемся, согла-

этотъ методъ легко надѣлаті,

множество самых* неожиданных* ошибок*. Пополняя Милля, Черныпіевскій, в ъ своемъ пристрастіи къ „математическому"
дошел*

до

самых*

своихъ соображеній

безтѣлесных*
всѣ

абстракцій,

методу,

устранив*

изъ

исторіи, приходила

иногда

мысль

гіи,—частью физіологіи растительных* процессов*, а больше всего
физіологіи нервной системы,—рѣшеніе вопроса о пліяніи природы
на развитіе общественных* отношеній. И что же вышло?
люди,

въ

родѣ

Монтескье,

ребяческая вздора, который, правда, и до с и х * поръ повторяется
но

временам*

дѣлѣ

тоже

весьма толковыми людьми, но

въ

н а х * " причин* э к о н о м и ч е с к и х *

я в л е н і й . Но математика

общественной жизни или природы. Она только помогает* намъ опресторону дѣйствія этихъ

причин*.

Сила

с в ѣ т а обратно пропорціональна квадратам* разстояній. Объясняет*
ли математика причину этого явленія?

Нѣтъ,

г а е т * формулировать его закон*, предоставляя
которыя

могутъ

возникнуть

она только помофизикѣ

отвѣчать

в ъ головѣ любо-

знательна™ человѣка. Когда физика пытается сказать

свое

„по-

тому", математика опять очень услужливо является ей на помощь,
но опять-таки и

здѣсь предоставляет* послѣднее слово

физикѣ.

Такъ же поступает* она и съ политической экономіей, если рѣчі,
идетъ о какомъ-нибудь

экономическом*

очень почтенная,

полезная и очень услужливая наука. Но

очень

не надо злоупотреблять
такія

задачи,

которыхъ

ея

явленіи.

Математика

услужливостью, не надо задавать ей

рѣшить она не можетъ.

Если вы взду-

маете предъявлять ей неосновательный требованія,
отомстит*

за

это,

заведя

къ

области

она

жестоко

васъ въ такія дебри абстракціи, изо

которыхъ трудно и выбраться
науки,

которой

безъ

своевременной

относится

помощи

заинтересовавшее

тон
васъ

явленіе. Да и не одна математика отличается подобной мстительностью. Она глубоко
наук*.

Вотъ,

самом*

только мѣшаетъ рѣшенію въ высшей степени в а ж н а я на-

у ч н а я вопроса.

нельзя

удивляться

ноявленію

этого вздора.

Стали задавать физіологіи историческія задачи, къ которымъ она
не

имѣетъ

не

можетъ

стали примѣнять е я
случаям*,

ну

имѣть

„потому"

никакого прямого отношенія;
къ совершенно неподходящим*

получились нелѣпости, отъ которыхъ дай Б о г *

поскорѣе отдѣлаться общественной наукѣ. Это въ порядкѣ вещей.

коренится

напримѣръ,

въ

людям*,

IX.

„математических* зако-

не можетъ указать, да и не претендует* на указаніе п р и ч и н ъ

па т ѣ „почему?",

на

реальныя отношенія производства. Онъ

то экономическій пиѳагореизмъ, ища

количественную

Умные

наговорили массу страшнаго, чисто

опирался на одну ариѳметику и вдался, можно сказать, въ какой-

дѣлить

сводить къ законам* физіоло-

характерѣ

всѣх*

занимавшимся

прочих*
философа

Математическая

возможность

даннаго

явленія вовсе еще не

ручается за то, что оно возможно в * нриродѣ или въ общественной жизни. Чернышевскій прекрасно

зналъ

очень

остроумно

доказывал* это. Вотъ что говорит* о н * по поводу книги нѣмецкаго писателя Зюсмильха, на которую ссылался Мальтус*.
ішльхъ, между прочим*, просил* Эйлера составить таблицы

„Зюсвоз-

растанія числа людей при р а з н ы х * пропорціяхъ рожденій и смертпостей.
удвоенія

Эйлер*

брал*

выходил*

очень короткій,

разныя

очень

отъ

цифры, и при

длинный,

при

6 0 0 слишкомъ лѣтъ

одних*—неріодъ

другихъ,
до

разумѣется

съ небольшим*

лѣтъ. Разумѣется, можно было бы вычислить ііеріоды еще болѣе
короткіе. Иное дѣло, если спросить, какой процент*

возрастанія

допускается самим* устройством* человѣческаго организма. Можно
ли положить,

чтобы

въ

дѣйствительности люди, при к а к и х ъ бы

іо ни было условіяхъ, могли размножаться ио ежегодной прогрести приращенія въ 10°/о или въ 8°/о, или хоть в ъ 5°/о? Но Зюсмидьхъ

не

спрашивал*

его составить таблицы

объ этомъ Эйлера; онъ только просил*

удвоенія

по сложным*

процентам*, при

разных* величинах* процента, въ томъ родѣ, какъ могъ бы пробить

его

разечитать,

сколько пищи въ день понадобится чело-

ч к у при различных* величинах* его роста, отъ 1 фута до 2 0 сажен*. Эйлер* сказалъ бы,

сколько

пищи понадобится чѳловѣку,

ймѣющеМу ростъ въ 10 сажей?, имеющему росте въ 11 сажен?
и т. д. Словом? сказать, Эйлер? рѣшалъ тутъ задачу въ томъ
родѣ, какія очень часто попадаются въ руководствах? к ъ матем а т и к или къ физикѣ. Напримѣръ: во сколько времени достигн е т ? до солнца ядро, летящее съ быстротою, какую имѣетъ въ
первую секунду полета; или: что будетъ съ куском? желѣза, постепенно опускаемым? въ колодезь, прорытый до центра земли?
Математик? очень правильно отвѣчаетъ, что ядро долетите до
солнца во столько-то времени, к у с о к ? желѣза дойдет? до степени
краснаго каленія во столькихъ-то в е р с т а х ? ниже поверхности
земли, до бѣлаго—во столькихъ-то, наконецъ, расплавится въ
столькихъ-то верстах?. При этомъ математику н ѣ т ъ никакого
дѣла разбирать, существует? ли предполагаемый колодезь, существует? ли пушка, брошенное которою ядро могло бы полетѣть
дальше немногих? верстъ: подразумѣвается само собою, что математика только группирует? цифры, вовсе не ручаясь за ихъ
дѣйствительность. Но вообразим? себѣ, что прочитал? рѣш^ніо
таких? задач? человѣкъ, забывшій или незнавгаій, что надобно
иодразумѣвать это. Вообразим? себѣ, что ему показалось, будто
бы авторъ алгебраическаго руководства не просто сгруппировал?
цифры, а прямо говорите, будто всѣ эти выводы могут? осуществиться на самомъ дѣлѣ. Какія поразительныя теоріи могут?
родиться въ головѣ такого человѣка! Онъ предложит?, напримѣръ,
раскалять желѣзо не кузнечными печами, а просто оиусканіемъ
на 2 0 верстъ подъ поверхность земли, или отбить ядромъ кусокъ
луны, чтобы этотъ кусокъ упалъ на землю, и тогда мы знали бы,
изъ чего состоит? луна. Вотъ нѣчто в ъ этомъ самомъ родѣ случилось съ Мальтусом?. Увидѣвъ цифры Эйлеровых? таблиц?, онъ
прямо такъ и подумал?, что наееленіе можетъ удвоиваться въ
25, въ 20, въ 15, въ 10 лѣтъ и даже еще быстрѣе, какъ написано въ таблицах? Эйлера у Зюсмильха. Если бы у него голова
не была вся занята мыслью отыскать аргументе противъ теоріи
Годвина * ) , онъ, конечно, не сдѣлалъ бы такой опрометчивой
ошибки; но въ таблицах? Зюсмильха (Эйлера) онъ увидѣлъ нужный ему аргумента, имя Эйлера ручалось за вѣрность вычисле-

яій, чего же больше?"

*)• Это все очень хорошо, но оставляя пока

въ сторонѣ вопросъ о томъ, что и к а к ъ случилось съ Мальтусом?,
мы замѣтимъ, что именно нѣчто

въ

этомъ родѣ случилось и съ

Чернышевскимъ. Пополняя ученіе Милля о прибавочной стоимости,
онъ именно только

„группировал?

цифры", совершенно забывал

объ экономической действительности. И случилось это въ значительной степени по той лее иричинѣ,
его

словамъ,

опрометчивая

которою

ошибка

вызвана была, но

Мальтуса:

Чернышевскій

имѣлъ въ виду исключительно только полемическую цѣль,

руко-

водствовался одним? только желаніемъ оттѣнить невыгодный стороны существующаго порядка. Математика ручалась, повидимомѵ,
за справедливость в с ѣ х ъ его разечетовъ. Онъ и удовольствовался
этимъ

ручательством?.

тельное движеніе

какъ

прибавочной

и отчего совершается действистоимости,

объ этомъ справиться

оиъ и не подумал?.
Разбор?

ученія

изслѣдованію

Мальтуса

о прибыли.

ту ошибку, в ъ которой

предшествует?

Чернышевскаго

Такимъ образомъ, онъ

повторяет?

упрекает?

послѣ того, к а к ъ она была имъ
что онъ

не только

Мальтуса,

и повторяет?

уже

самим? указана. И мы увидим?,

въ изслѣдоваиіи

о прибыли

повторяет?

эту

ошибку. Главное возраженіе его Мальтусу было построено на подобной же математической абстракціи.
Чернышевскій
разечетами",
банк?

одну

не

хочетъ

доказывающими,
коиѣйку,

бы

помѣститься

своимъ равняющемся

всему

гораздо большую, чѣмъ какая

поперечнику
нѣтъ?

мѣшкѣ,

діаметромъ

солнечной

системы до

Потому,

въ глаза экономическая нелѣиость

въ примѣненіи

къ фактамъ

„курьезными

изъ насъ пришлось бы

шарообразном?

орбиты Нептуна" *'*). Почему же
бросается

каждому

золота,

въ

читателя

что „если бы Адам? иол ожил? въ

то нынѣ

получить изъ байка массу
могла

забавлять

новѣйшей

что слишком?

этого разечета. Но

экономической жизни со-

вершенно подобный же разечетъ не кажется Чернышевскому нелѣпымъ и принимается,

какъ

между тѣмъ, вся разница

нѣчто совершенно
заключается здѣсь

м е н и . „Чтобы соображеніе

основательное. А
п р о с т о во

вре-

наше могло справиться съ цифрами,

какія будутъ получаться у насъ, — говорить Чернышевскій, при*) Извѣстно, что Мальтус? писалъ свой „Опыт? о законѣ народонаселенія* для того, чтобы опровергнуть тогдашнія „системы равенства",
главнымъ образомъ взгляды Годвина, изложенные въ его книгѣ „Political justice" (о политической справедливости).

ступая

къ составлении

•••)' Тамъ же, стр. 248.
**) Тамъ же, стр. 396.

своей

таблицы — мы должны ограничить

расчете временемъ, соотвѣтствующимъ дЕятельности одного поколѣнія,

тридцатью

годами"

*).

Но

неосновательный

расчетъ

остается одинаково неосновательным!, какъ бы ни былъ коротокь
тотъ промежутокъ

времени,

къ

которому

онъ

относится.

При

длинномъ промежуткѣ сами цифры, своею ии съ чЕмъ несообразною

величиною,

напоминаютъ

намъ

о дЕйствительности.

При

короткомъ ітромежуткѣ онЕ не дѣлаютъ этого, оставляя насъ въ
заблужденіи относительно правильности нашихъ разсужденій. В ъ
этомъ вся выгода (или невыгода) короткихъ промежутковъ.
Во всемъ

расчетЕ

Чернышевскаго

экономическую

дѣйствительность

обстоятельства,

что нѣкоторые

быстро

заключается

съ

какою-нибудь

в ъ 5 0 лЕтъ

сотнею

милліонеромъ".

ссылка

в ъ указаніи

на
того

отдѣльные капиталы чрезвычайно

растутъ „по геометрической

обороты

единственная

прогрессіи".
рублей,

„Начавъ

свои

человЕкъ становится

Но современному читателю едва ли

нужно напоминать, что росте отдЕльныхъ и въ особенности т о р г овыхъ

каниталовъ можете оыть причиненъ измЕненіями въ р а с -

предЕленіи

національнаго

дохода

и вообще

національнаго

богатства, не сопровождаясь при этомъ возрастаніемъ общей суммы
національнаго капитала,
были.
нельзя

Роста

же

а, слЕдовательно,

національнаго

объяснить

богатства

иначе, к а к ъ условіями

и общей

суммы при-

буржуазныхъ

странъ

воспроизведенія

капитала.
Чернкшевфгій
продукта"

предполагаетъ

равняется

шестьдесятъ

лЕтъ

въ своей таблицѣ, что „сумма

первоначально десяти тысячамъ, а

разрастается

до 3 6 0 . 0 0 0 .

черезъ

И такой росте ея

предполагается одинаково возможным!, какъ при размножающемся,
такъ и при неразмножающемся населеніи, т. е.

при неизмѣняю-

щемся числѣ работниковъ. Что же изображаютъ собою различныя
цифры, относящіяся къ рубрикѣ: сумма продукта? ОнЕ не могутъ
выражать
мость

ничего,

создается

кромЕ

стоимости этой суммы. Но в ѣ д ь стои-

трудомъ. Если стоимость товара А в ъ 36

разъ

больше стоимости товара В , то это значите, что на производство
товара В нужно въ 36 разъ меньше труда, чЕмъ на производство
товара А. Если

при неизмЕняющемся

мость продукта ихъ труда становится

числЕ

работниковъ стои-

в ъ 36 разъ

больше, чѣмъ

была прежде, то это значите, что каждый работникъ в к л а д ы в а е т !

теперь в ! продукте въ 36 разъ больше труда, чѣмъ в к л а д ы в а л !
первоначально *). А это ни в ъ какомъ случаѣ невозможно безъ
увеличенія интенсивности труда и продолжительности рабочаго
дня. Чернышевскій ничего не говорите ни о томъ, ни о другомъ.
Даже болѣе. Какъ и у Милля, какъ и у Рикардо, какъ и у множества другихъ экономистов'!, продолжительность рабочаго дня
и интенсивность труда всюду безмолвно принимаются у него за
величины, постоянный **). Но при неизмѣнной
интенсивности
труда и при неизмѣнной продолжительности рабочаго дня стоимость продукта даннаго числа работниковъ остается неизмѣнною
Какъ же не замѣтилъ этого Чѳрнышевскій? Дѣло въ томъ, что
онъ и самъ едва ли ясно сознавалъ, что такое имѣетъ онъ въ
виду, говоря о ростѣ „суммы продукта": с т о и м о с т ь
прод у к т а , и л и же п р е д с т а в л я е м о е имъ в е щ е с т в е н н о е
б о г а т с т в о ? Да съ той отвлеченной точки зрѣнія, на которую
онъ сталъ при составленіи своей таблицы, не видно было и надобности въ строгомъ различены этихъ существенно различных!,
понятій.
Е щ е о д н о , — п о с л ѣ д н е е з а м ѣ ч а н і е . Когда Чернышевскій упрек а е т е экономистовъ смитовской школы въ томъ, что они не замѣтили свойства прибыли расти по сложнымъ процентамъ, онъ невѣрно выражаете свою собственную мысль. В ъ его таблицѣ „сумма
продукта" растетъ тоже по сложнымъ процентамъ. Если, тѣмъ
не менѣе, прибыль поѣдаетъ въ ней весь продукте, то это происходите единственно потому, что проценте ея возрастапія больше
процента возрастанія продукта. Значите, дЕло не въ прогрессіи,
ft в ъ з н а м е н а т е л ѣ прогрессіи. Можно бы и не говорить о'
гакихъ мелочахъ. Но мы еще увидимъ, что неточность в ы р а ж е н и й нашего автора нерѣдко вела за собою вовсе уже не
мелочныя послѣдствія, причиняя ошибки въ его р а з с у ж л еJ
л
ніяхъ.
X.
Однако, повторяема совершенно справедлива та основная мысль
которую хотѣлъ доказать Чернышевскій. Съ развитіемъ капитализма
*) Еще разъ напоминаемъ, что у Чернышевскаго въ стоимость продукта не входитъ стоимость воспроизводимой въ немъ части постояннаго
капитала.
**) Потому и онъ не пришелъ къ мысли о необходимости законодательна™ ограничен» рабочаго дня.

рабочая платадѣйствительно составляет*
тпѵю

часть

національнаго

ш н Г самым* убѣдительиымъ
Г

а, иеме икой,
Г

Іеперь это дока

образом*, но доказано,

а статистикой.

которые

продукта.

захотѣли

разумѣется,

К * статистикѣ и должны обра-

бы

убѣдиться

в * справедливости

нашихъ слов* * ) . А кто, не сомнѣваясь в * сущности этого явлешя,
з

бы найти удовлетворительное объяснеиіе его, т о т * дол-

ж е н * был* бы
іибавочной

взглянуть

стоимости

Гнроизведенія

на вопрос* об* относительном* ростѣ

с * точки

капитала,

зрѣнія

измѣняющихся услоши

с * точки зрѣнія

отношешй рабочих*

к ^ капиталистам*. „Прибыль" (прибавочная стоимость) стремится
дог

т Г

ливма

р бочую плату"

отношенія

потому,

эти все болѣе

что

с * р а з в и т о м * капита-

и болѣе измѣняются в * пользу

предпринимателей. „Быстрый рост* капитала являетсщ «

mо-

шенію к * наемному труду, наивыгоднѣйі
Рабочій прежде и чувствительнѣе в с ѣ х * платится за всякш застой
В* историческом*

развитіи

капитализма.

А между тѣмъ „роста

капитала вызывает* несравненно болѣе быстрое в о з р а с т и т е коикуррепціи т

е. в е д е т *

к * несравненно

болѣе

быстрому относи-

тельному ум^
источников* заработка и средств* существо
ванія для рабочаго класса" ***)• Роста общей
гпітовождается уменьшеніемъ перемѣнвои его части, и это про
Г Г д и Г в ъ то время, когда, даже независимо о т * роста народонаселенія увеличиваемся предложение рабочей силы рядом* со
і о с л Г и рабочими на „рынкѣ труда" являются дѣти, рядота
с * Мужчинами—женщины. Соперничество между продавцами раб ^ й силы страшно понижает* ея дѣну, которая падает* теперь
ниже ея стоимости. Капиталисты блаженствуют*. Руки и дешевы
Г с г о в о р ч и ш . Эксплуатація рабочих* увеличивается та _ н н
и
степени А на ней основывается обогащен» капиталистов*. Вмѣстѣ
"
эксплуатаціи р а с т е т * и уровень прибавочной стоимости
:Г

7я

с ста В ля У ета все большую и большую долю

продукта. И это еще не все. Мы _

«
с і Г т и

ТО и тогда было бы

^І^штапісяъ

умень-

настоящему шдант. См. наш* отвѣтъ Г. Гі Струве

Трудъ и Капиталъ, Карла Маркса.
***) Карлъ Марксъ, тамъ же.
Наемный

неизбѣжно относительное

въ сборникѣ „Критика нашихъ критиков*".

шеніе доли рабочаго класса въ национальном» продуктѣ. Развитіе
капитализма сопровождается увеличеніемъ
производительности
труда. Съ увеличеніемъ производительности труда удешевляется
содержаніе работника, а такъ какъ стоимость рабочей силы
опредѣляется стоимостью этого содержанія, то вполнѣ ясно, что
съ увеличеніемъ производительности труда должна увеличиваться
та д о л я н а ц і о н а л ь н а г о п р о д у к т а , которая остается у
капиталиста за вычетомъ стоимости рабочей силы. Такимъ образомъ, по мѣрѣ развитія капитализма отношенія производства все
болѣе и болѣе измѣняются къ выгодѣ капиталистов» и к ъ невыгодѣ работников». Следовательно, если „прибыль поглощает» рабочую плату", то причина этого лежит» въ отношеніяхъ людей,
а не въ к а ч е с т в а х » вещей и не въ отвлеченных» свойствах» той
иди другой экономической категоріи. Говоря, что прибыль имѣет»
свойство увеличиваться въ той или другой нрогрессіи, мы только
выражаем» извѣстньтм» образомъ экономический факт», который
не перестает» требовать отъ насъ своего объясненія. Нѣкоторые
буржуазные экономисты ограничивали свои разсужденія о мѣновой
стоимости указаніями на то, что предметы имѣютъ способность
обмѣниваться друг» на друга въ извѣстной нропорціи. Такимъ
образомъ, мѣновая стоимость оказалась одним» изъ свойств»
вещей. Чернышевскій ищет» иричины относительна™ уменыпенія
рабочей платы въ свойствах» прибыли, т. е. въ свойствах» одной
изъ экономических» категорій. Но экономическая категоріи сами
выражают» собою не что иное, какъ взаимныя отношенія людей,
или цѣлыхъ классовъ людей, въ общественном» ироцессѣ производства. Экономическая наука только тогда и стала на правильную точку зрѣнія, когда поняла это и занялась изелѣдованіемъ
т ѣ х ъ взаимных» отношеній, которыя скрываются за мнимыми
качествами вещей и за таинственными свойствами экономических»
категорій. Но необходимость этого, въ высшей степени важнаго,
шага въ развитіи экономической науки еще не подозрѣвали ни
Д. С. Милль, ни его переводчик» и критик» Н. Г . Чернышевскій.
Вернемся къ вопросу о прибавочной стоимости. Мы сказали,
что по мѣрѣ развитія капитализма увеличивается ея у р о в е н ь .
Чзрнышевскій, пытавшійся доказать ту же самую мысль въ главѣ
о прибыли, въ послѣдующихъ главах» утверждает», что слѣдствіемъ промышленнаго прогресса б ы в а е т » п о н и ж е н і е
приб ы л и . „ В ъ передовых» странахъ прибыль вообще довольно близка
къ minimum'y, а но достиженіи, этого minimum'a перестает» воз-

растать капиталъ и наступаетъ такъ называемое неподвижное
состояніе" '"). Таковъ окончательный выводъ нашего автора. Мы
уже говорили, что выводъ этотъ противорѣчитъ дѣйствительности.
Но для того, чтобы со всѣхъ сторонъ выяснить себѣ взглядъ
Чернышевскаго, мы должны сопоставить ученіе его о прибыли съ
его же ученіемъ о поземельной рентѣ.

ГЛАВА

СЕДЬМАЯ.

Поземельная рента.

I.
Въ ученіи о поземельной рентѣ Чернышевскій, повидимому,
строго держится взглядовъ Рикардо. Онъ зло смѣется надъ Кэри,
пытавшимся опровергнуть теорію знаменитаго англійскаго экономиста **). Но излагая и защищая ученіе Рикардо, Чернышевскій
не забываетъ и главной своей цѣли: оттѣненія невыгодныхъ сторонъ существующаго экономическаго порядка. Онъ замѣчаетъ,
что въ видѣ ренты землевладѣлецъ присваиваиваетъ себѣ продукта неоплаченнаго труда. „Если угодно, вы можете доказывать—говоритъ онъ—что рента не входитъ въ издержки производства, что она не составляете лишняго расхода, а выражаете
собою только экономію труда въ лучшихъ условіяхъ сравнительно
*) Тамъ же, стр. 536.
**) Примѣчаніе къ настоящему нздапію. Надо, однако, замѣтить, что
въ одной изъ раннихъ своихъ статей Чернышевскій высказываете
свое несогласіе съ Рикардо по одному весьма важному пункту. Въ
библіографической замѣткѣ о книгѣ А. Львова: „О землѣ, какъ элементѣ богатства", Москва 1853 г., онъ говоритъ: „теорш Рикардо
совершенно основательна, но не совершенно полна; она объясняете
только причину различія въ рентѣ различныхъ земель, не принимая,
что и самая плохая приносите ренту, и не объясняя этого; онъ выводите
ренту ниже дѣйствительной величины ея, потому что берете ренту
только при достаточности, а не при недостаточности производства"
(соч. т. I, стр. 138). Это очень похоже на теорію абсолютной ренты Родбертуса и Маркса. Но этого взгляда на ренту Чернышевскій совсѣмъ
не развилъ, и въ своихъ „Очеркахъ политической экономіи" онъ уже не
возвращается къ нему.

съ трудомъ въ менѣе хорошихъ условіяхъ. Положимъ, что все
это такъ; но какъ бы то ни было, рента составляете долю продукта; если она отдѣляется отъ рабочей платы, это значитъ, что
у человѣка, занимающагося производствомъ, остается ровно на столько меньше продукта, насколько вьгдѣляется изъ продукта
ренты *). Это, разумѣется, совершенно справедливо. Но когда,
почти непосредственно вслѣдъ за этимъ, Чернышевскій говоритъ,'
что „рента подобно прибыли имѣетъ тенденцію захватывать все
большую и большую долю изъ продукта", и что такимъ образомъ
„рента играетъ относительно прибыли и рабочей шіаты точно
такую же роль, какую прибыль играетъ относительно рабочей
нлаты",—то онъ опять обнаруживаете значительную неясность
своихъ экономическихъ нонятій. В ъ самомъ дѣлѣ, въ своемъ изслѣдованіи о прибыли Чернышевскій имѣлъ въ виду не собственно
предпринимательскую прибыль, а всю вообще прибавочную стоимость. Онъ самъ оговаривается, „что рента тута въ счете не
идетъ, потому что она сама только излишекъ прибыли, остающійся
въ нѣкоторыхъ случаяхъ по нѣкоторымъ отраслямъ производства".
И дѣйствительно, поземельная рента составляете лишь часть
прибавочной стоимости. Но если это такъ, то замѣчаніе Чернышевскаго о ростѣ ренты приходится выразить слѣдующимъ образомъ: достающаяся землевладѣльцу часть прибавочной стоимости
играетъ относительно всей вообще прибавочной стоимости и рабочей платы точно такую же роль, какую прибавочная стоимость
играетъ относительно рабочей платы: росте одной части прибавочной
стоимости, п о з е м е л ь н о й р е н т ы , приводите къ уменыненіго
той доли продукта, которая, з а в ы ч е т о м ъ р е н т ы , остается
н а в с ю в о о б щ е прибавочную стоимость и на рабочую плату.
Это явная несообразность, происхождение которой можетъ быть
объяснено только тѣмъ, что въ главѣ о поземельной рентѣ Чернышевский словомъ „прибыль" обозначаете уже не всю вообще прибавочную стоимость, а собственно такъ называемую предпринимательскую прибыль, т. е. опять таки лишь одну часть прибавочной
стоимости. В ъ такомъ случаѣ мысль его становится, повидимому
совершенно понятной. Однако, и это не совсѣмъ такъ. Если въ
главѣ о рентѣ Чернышевскій подъ прибылью понималъ только
ирибыль предпринимателя, а ие прибавочную стоимость вообще,
то онъ не имѣлъ права уподоблять тенденцию ренты тенденции
*) Тамъ же, стр. 411.

предпринимательской прибыли, т а к ъ какъ къ этой послѣдней в ѣ д ь
не имѣютъ прямого отношенія разсужденія его о ростѣ прибавочной
стоимости. Ясно, что Чернышевскій, с в я з ы в а я
быль" совершенно различны«
потому
из*

н У их*

безъ

всяких*
другому,

К*

понятія, незамѣтно

оговорок*, -

для

переходит*

вносит*

Чѣмъ

изложеніе, т а к * и в * самое

со словом,,

запутанность

прибыли, a уменьшеніе фонда рабочей платы.

„при-

себя

от*

жающемся населеніи ростъ капитала о з н а ч а е т ? не иаденіе уровня

И.

одног

как*

в*

изслѣдованіе предмета. В * виду по

Но что понимает?

прибыли? В ъ виду того, что

Г о б н Г н ё т о ч н о с т и его выраженій невольно я в л я е т с я мысль, чт ,

няются

может* быть, онъ вовсе не противорѣчит*
^ ^ / f ^ ^ î ,
сѵждая о вліяніи экономическаго прогресса н а рабочую плату ,
суждая „о вл
тенденпію к * нониженію": м о ж е т * быть,

прибыли

вообще

Г ш ь Р а д Г о д * предпринимателей. Чтобы

прибавочную стоимость, а
устранить

напоминаем* подлинныя слова нашего автора. „Если бы при вод
растанш капитала
шаться рабочая
в л я т ь ис

населеніе

плата;

возрастало

слѣдовательно,

то стала бы возвы

прибыль стала бы соста

меньшій и меньшій процент* па затраченный к а п и т а л ,

потому что прибыль платы

не

остаток*

продукта

за в ы ч е т о м * рабочей

А если бы населеніе размножилось, надобно было бы уве-

лнчиваться количеству ниши, то-есть надобно было бы земледѣлш
пускаться на земли

менѣе

плодородным, земледѣльческхй труд

Черпышевскій

два

различных?
имѣетъ

со

словом?

понятія,

него

подъ выраженіемъ

уровень

ирибыль у него соеди-

само

выраженіе

двойственный

смыслъ:

уровень
иногда

оно

о з н а ч а е т ? отношеніе къ капиталу всей суммы прибавочной стоимости, а иногда только
нимательской

отнотеніе

прибыли.

Это

къ нему собственно предпри-

понятно

само

собою. Но

спраши-

вается, о каком? именно каииталѣ іюворитъ Чернышевскій? Е с л и
въ каждом? данном? процессѣ

производства в с ѣ издержки пред-

принимателя „сводятся къ рабочимъ п л а т а м ? " , то весь капиталъ
превращается в ъ то, что

н а з ы в а е т с я теперь неремѣннымъ капи-

талом?. З н а ч и т ? , подъ выраженіемъ уровень прибыли нашъ авторъ,
но крайней мѣрѣ, иногда, ионималъ совершенно то же самое, что
и теперь понимается

подъ

ним?:

отношеніе

прибавочной стои-

мости к ъ стоимости рабочей силы. О т а к о м ъ

„уровнѣ прибыли"

можно категорически сказать, что онъ не только не понижается,

стіновился бы менѣе успѣшным* и опять-таки
™
шаться доля, остающаяся у предпринимателя за вычетом* рас
х о д а на содержаніе работника« *)• Если мы не о ш и б а е м с я
въ
І И х * с т р о к а х * п о д * словом* „прибыль" принимается п р и о а-

но постоянно возвышается съ

в о Т н а я с т о и м о с т ь в о о б щ е , т. е. та доля продукта, которой Чернышевскій приписывал* свойство р а с т и в * геометрической
прогрессіи. Но если бы, против* ожиданія, нужно было поним т ь

соображеніе постоянный капиталъ, то в ъ такомъ случаѣ приходится
замѣтить,

S
слово „прибыль" в * смыслѣ дохода
™
~ Ь 0 Н И
тогда н а ш *
в т о р * все-таки противорѣчил* бы с а м * себѣ. Пони

пояснить

женТе прибыли оказывается здѣсь неизбѣжным* даже
„
слѵчаѣ когда населеніе не размножается, запрос* на пищу нь
веГичивается, земледѣліе не переходит* н а менѣе

ходом?

экономическаго прогресса.

Если же, говоря объ „уровнѣ прибыли", Чернышевскій ирииоминал?, что въ дѣйствительности далеко не в с ѣ издержки предпринимателя сводятся к ъ рабочимъ платамъ, если онъ принималъ в ъ
что

поииженіе

„уровня

прибыли"

можетъ

прекрасно

уживаться съ возраетаніемъ степени эксплуатаціи работника. Чтобы
это,

прибѣгнемъ

и мы къ „гипотезѣ". Положим?, что

и постоянный, и перемѣнный капиталъ равняются у насъ каждый
десяти единицам?; прибавочная стоимость тоже равняется десяти.
Общая
какъ

сумма
20

капитала

относится

к ъ 10. Слѣдовательно,

къ

прибавочной

„уровень

прибыли"

стоимости
равняется

участки и потому поземельная рента не в о з р а с т а е т * . Причиной
ГониженГя прибыли является здѣсь единственно только увеличен о

( 1 0 : 2 0 ) 5О°/ 0 . Положим? далѣе, что нашъ капиталъ растетъ, при-

Г а н а тр'уд* и возвышеніе заработной платы которое признается неизбѣжнымъ с л ѣ д с т в і е м * роста капитала, между тѣмь

чины его частей; постоянный капиталъ равняется теперь 35 един.;

к а к * раньше Чернышевскій доказывал*, что даже при неразмно-

чем? ростъ его сопровождается измѣненіемъ относительной велинеремѣнный по прежнему—10, а прибавочная стоимость возросла
до 15. „Уровень прибыли" равенъ

теперь

( 1 5 : 4 5 ) 33 1 /з°/о.

Онъ,

какъ видите, понизился, но степень эксплуатаціи труда испытала

огромное

увеличепіе:

прежде

рабочіе,

получая

въ видѣ

платы

10 единицъ стоимости, создавали своимъ неоплаченнымъ трудомъ
тоже 10 единицъ

для

предпринимателей.

Степень эксплуатаціи

труда равнялась ( 1 0 : 1 0 ) 100°/о. Теперь же она равняется (15 : 1 0 )
150%. Капиталисты получаютъ теперь относительно гораздо большую долю годового продукта. Но такъ какъ процентное отношеніе
этой доли къ общей

суммѣ

капитала значительно уменьшилось,

то можно подумать, что не „прибыль стремится поглотить" теперь
рабочую плату, а наоборот!, рабочая плата поглотила часть прибавочной стоимости. Чернышевскій упустилъ изъ виду возможность
такого сочетапія обстоятельств!,.
Что касается поземельной ренты, то по смыслу теоріи Рикардо,
она растетъ единственно вслѣдствіе перехода земледѣлія на менѣе
•л менѣе

плодородные

участки.

Но переходъ

земледѣлія на

менѣе плодородные участки при прочихъ равныхъ условіяхъ означаете

возрастаніе

сказать,

стоимости

возрастаніе

стоимости рабочей

содержанія работника, т. е., иначе

стоимости

рабочей

силы.

Возрастаніе

же

силы равносильно уменьшение доли эксплуа-

т а т о р о в ! въ національномъ продуктѣ, a слѣдовательно, уменьшение
степени

эксплуатаціи

стоимости).

труда и уровня

Чернышевскій

„прибыли"

былъ бы совершенно

сказалъ, что росте поземельной ренты,

(прибавочной

правъ, если бы

причиняемый переходом!»

земледѣлія на менѣе плодородные участки,

сопровождается отно-

сительнымъ уменыпеніемъ прибавочной стоимости.

Но онъ гово-

рить совсѣмъ не то. Изъ его словъ выходитъ, что рента растетъ
одновременно съ относительным! увеличеніемъ прибавочной стоимости,

но растетъ

скорѣе, чѣмъ эта послѣдняя,

вслѣдствіе чего

очень быстро уменьшается доля продукта, достающаяся предпринимателям! и работникам! вмѣстѣ взятымъ. Но такой ходъ дѣла
противоречить
теоріи

Рикардо,

его

собственным!

которая

посылкамъ,

лежитъ' въ основѣ

т.

е.

той

самой

его разсужденій о

вліяніи роста поземельной ренты на распредѣленіе національиаго
продукта.
Впрочемъ, здѣсь надо оговориться. Многіе буржуазные экономисты считали постепенное умепыпеніе производительности земледѣльческаго труда, сопровождающее росте народонаселенія и капитала, совершенно безспорнымъ явленіемъ. Чернышевский только
условно допускаете такое уменыпеніе. Онъ думаете, что оно непременно

имѣло бы мѣсто,

въ земледѣліи.

Но

такія

если бы не происходило

улучшения

постоянно

улучшении

совершаются, а

этимъ задерживается ростъ поземельной ренты. „Общая формула
всякаго прогресса, говорить намъ авторъ, состоите въ томъ, что
онъ у м е н ь ш а е т !

силу неравенств'! *).

дѣльческому производству

В ъ примѣненіи къ земле-

каждое усовершепствованіе,

возвышая

успѣхъ дѣла въ лучшихъ обстоятельствах!, обыкновенно еще значительнее возвышаете его в ъ обстоятельствах!, менѣе хорошихъ,
а во всякомъ

случаѣ

устраняете надобность

вести

дѣло въ об-

стоятельстпахъ, бывшихъ самыми худшими. Напримѣръ, если отъ
замѣны сохи хорошимъ

плугомъ на землѣ перваго

сорта будетъ

родиться 12 четвертей вмѣсто прежнихъ 10, то на землѣ пятаго
сорта будетъ въ большей части случаевъ родиться вмѣсто прежних!

четвертей

тельна™

не

увеличенія

8, а

9; а во всякомъ

продукта

съ этихъ

случаѣ отъ значи-

пѳрвыхъ

пяти еортовъ

земли отстранится надобность воздѣлывать землю шестого сорта,
которая воздѣлывалась прежде, давая только 5 четвертей. Такимъ
образомъ, низшая норма успѣшности дѣла, норма, определяющая
ренту, значительно облегчается"
Есть

еще другая

сила,

**).

задерживающая, по

шевскаго, возрастаніе поземельной ренты.

мнѣнію Черны-

Сила эта заключается

„въ самой чрезмѣрности стремленія ренты возрастать: рента идете,
къ поглощенію прибыли и рабочей

платы,

т. е. къ низверженію

трехчленнаго дѣленія продукта, къ замѣнѣ его формою устройства
еще менѣе

удовлетворительною—формою,

приниматель

и работникъ

при которой и пред-

потеряли бы самостоятельность,

сде-

лались бы принадлежностью землевладельца, частью его собственности.

Прибыль

идетъ при этой системѣ

къ подчинеыію работ-

ника капиталисту, а репта идетъ къ подчиненно работника и капиталиста

вмѣстѣ

землевладельцу.

Само собою разумѣется, что

такая ретроградная тенденция отражается на производстве уменьшеніемъ его успѣшности, т. е. рента при трехчленяомъ

дѣленіи

ведеть не только къ уменьшенію доли продукта, остающейся на
рабочую плату и прибыль, но и къ уменьшению самой суммы продукта, т. е. ведете къ умепыненію населения;

а при уменьшеніи

иаселенія, конечно, прекращается надобность воздѣлывать послѣдній
изъ воздѣлызавшихся
подрываетъ

сама

прежде

себя.

еортовъ земли,

Эта теяденція

ренты

а отъ этого рента
уменьшать сумму

продукта, конечно, борется съ силою прогресса, стремящеюся увеМы разематривали это мнѣніе выше.
"*) Тамъ же, стр. 413.

личить его, и въ новыя времена сила прогресса стала уже настолько
велика, что одерживает* постоянный перевѣсъ, и дѣйствіе ренты
въ новой исторіи является не уменьшающим* продукт*, а только
уменьшающим* его увеличеніе" *).
III.
Въ главѣ о рент! Чернышевскій только мимоходом* касается
вопроса о мнимом* уменыиеніи производительности земледѣльческаго труда. Подробнѣе разематриваетъ онъ его при разбор!
ученія Мальтуса о народонаселеніи, а также въ г л а в ! о вліяніи
экономическая прогресса на рабочую плату. Главный довод* его
противъ Мальтуса сводится къ тому, что уменыненіе производительности землед!льческаго труда, причиняемое переходом* землед!лія на худшіе участки, въ сущности очень ничтожно, и что
даже во времена самаго мрачнаго среднев!кового застоя земледЬльческія усовершенствования легко могли пересилить д!йствіе
этой причины. Мы еще вернемся къ этому доводу Чернышевскаго,
а пока остановимся лишь на сл!дуюіцихъ соображеніяхъ его. Количество труда, нужное на производство продуктов*, уменьшается
какъ въ мануфактурной промышленности, такъ и въ землед!ліи.
Но въ земледѣліи оно уменьшается не такъ быстро, какъ въ мануфактурной промышленности. Поэтому стоимость землед!льческихъ продуктов* увеличивается сравнительно со стоимостью мануфактурных* товаровъ. Спрашивается, почему же землед!ліе отстает* отъ мануфактурной промышленности? „Землед!льческое
искусство и знаніе растут* медленно, а распространяются еще
медленн!е", говоритъ Милль. Чернышеве™ справедливо зам!чаетъ, что „этотъ очень справедливый отв!тъ вовсе еще не отв!тъ, а только новый вопросъ". „Отчего же землед!льческое искусство и знаніе растут* медленно, а распространяются еще медленнѣе?"—спрашиваетъ онъ. Изв!стно, что „землед!льческое
производство составляет* процесс* гораздо бол!е многосложный,
ч!мъ какая-нибудь фабрикація; натурально, что задача объ усовершенствованіи прост!йшаго дѣла требует* меньших* соображеній, ч ! м ъ усовершенствованіе д ! л а бол!е запутанная. Но вѣдь
и это еще ие отвѣтъ. Если одна задача труднѣе другой, то слѣТамъ же, стр. 414.

довало бы ожидать, что геніальн!йшіе умы займутся первою,
предоставив* вторую умамъ второстепенным*". Но геніалыше умы,
какъ бы сговорившись, обходят* вопросы земледѣлія. „Вс!мъ готовы заниматься геніальные люди: живописью и математикой,
исторіей и медициной, a земледѣліѳмъ теперь занимается только
одинъ изъ иихъ—Либихъ, да и то занимается такъ себѣ, почти
что только въ свободное время отъ другихъ трудовъ; а до Либиха не укажете вы ни одного великая ученаго по теоріи землед ! л і я \ Это явленіе Чернышевскій старается объяснить указаніемъ на т!сную связь, существующую между развитіемъ науки
и интересами господствующих* классов*. „ Т ! классы, интересами
которыхъ направлялась до сихъ пор* наука, не нуждаются въ
х л ! б ! , говоритъ онъ. Любознательность, общая имъ со вс!ми
людьми, направляла челов!ческую мысль къ отвлеченным* наукам*; въ практических* знаніяхъ направляла она ее къ усовершенствованію всѣхъ дѣлъ, по которымъ недостает* чего-нибудь
н у ж н а я высшему или среднему классу. Мы выучились, какъ
строить корабли, дома, ткать матерію; удивительных* усп!ховъ
достигли эти искусства, потому что безъ очень высокая развитая
ихъ чувствует* неудобство въ жизни человѣкъ богатый или зажиточный. Но и при самомъ младенческом* состояніи земледѣлія
дурна ли, или недостаточна ли его пища?—слава Богу, онъ ѣстъ
вкусно и сытно. Разум!ется, каждый должен* заниматься своимъ
дЬломъ, думать о своихъ надобностях*. Усовершепствованіе земледѣлія нужно только простолюдину. ІІока простолюдины не
им!ли никакого значенія въ исторіи, они одни съ своимъ н^вѣжествомъ и хлопотали о земледѣльческихъ улучшеніяхъ. Появленіе
Таэра, который первый раціоналыто занялся сельским* хозяйством*, не даром* совпадает* съ концом* прошлаго в ! к а , когда
простолюдины сдѣлали попытку заявить свои права въ иеторіи.
Либихъ, который первый изъ великихъ ученых* занялся земледѣліемъ, не случайно явился современником* такъ называемых*
утопистов*" *).
Но поводу этого „коренного отвѣта" Чернышевскаго на вопрос* объ отсталости землед!лія приходится сказать почти то же,
что говорили мы обо в с ! х ъ другихъ пополненіяхъ его къ утеніямъ буржуазных* экономистов*. Отвѣтъ этотъ очень остроумен*.
Давая его, наш* авторъ обнаруживает* гораздо болѣе вѣрный
*) Тамъ же, стр. 530—531.

взглядъ на исторію наукй и вообще на движете мысли, чѣнъ тѣ
будто бы глубокіе мыслители, по мнѣнію которыхъ наука и мысль
развиваются сами изъ себя и сами для себя, независимо отъ
вліяній жизни и безъ всякаго отношенія къ экономичѳскимъ интересамъ общества. Но остроумный отвѣтъ Чернышевскаго все-таки
сдѣланъ безъ достаточнаго вниманія къ конкретный экономическимъ отношеніямъ, и потому ни въ какомъ случаѣ не можетъ
быть признанъ „кореинымъ отвѣтомъ". Это все-таки еще очень
абстрактный, односторонний и потому ошибочный отвѣтъ. Извѣстно,
что въ настоящее время хлопчатобумажная промышленность составляете одну изъ самыхъ важныхъ отраслей производства въ
капиталистическихъ странахъ. Но какіе же классы одѣваются въ
хлопчатобумажный издѣлія? Вѣдные; богатые предпочитаю™
другія издѣлія. Прусскіе юнкера старательно занимаются выдѣлкои
картофельнаго спирта. Для кого предназначается этотъ полезный
продуктъ? Конечно, не для богатыхъ классовъ: тѣ предпочитаю™
другіе напитки. Да и вообще, можно ли сказать, что современная
промышленность разсчитываетъ преимущественно на богатыхъ и
зажиточныхъ потребителей, что она занимается исключительно
производствомъ предметовъ роскоши и комфорта? Далеко нѣтъ.
Современная промышленность, во-первыхъ, имѣетъ въ виду нужды
самого производства: такова желѣзодѣлательная, машиностроительная и каменноугольная промышленность; во-вторыхъ, стараясь
обезпечить себѣ возможно большій рынокъ, она имѣетъ въ виду
прежде всего народный массы, т. е. тѣхъ самыхъ бѣдняковъ, о
которыхъ она совершенно забываете, по мнѣнію Чернышевскаго.
Эта погоня за массовымъ сбытомъ существенно отличаетъ ее отъ
промышленности, напримѣръ, народовъ Востока, которая дѣйствительно имѣетъ въ виду почти исключительно только потребности
высшихъ классовъ, такъ какъ низшіе классы, живущіе тамъ при
условіяхъ натуральная хозяйства, удовлетворяю™ свои нужды
собственными издѣліями. Въ значительной степени такъ же было и
въ античномъ ыірѣ, и вотъ почему Плутархъ, описывая механическія изобрѣтенія Архимеда, извиняется за него передъ читателемъ, говоря, что знаменитый математикъ обратился къ такому,
недостойному философа занятію единственно для защиты отъ
римлянъ своего отечества. В ъ Греціи и Римѣ свладъ общественныхъ отношений, дѣйствительно, направлялъ человѣческую мысль
почти исключительно къ отвлеченнымъ наукамъ. Но теперь дѣло
ИЗМЕНИЛОСЬ кореннымъ образомъ. Въ каниталистическомъ обществЕ

интересы самихъ эксшхуататоровъ нагіравляютъ человѣческую
мысль на техническія изобрѣтенія, которыя не имѣли бы никакого
ирактическаго смысла, если бы могли примЕняться только къ
производству предметовъ роскоши и комфорта. Да и какое дѣло
капиталисту до того, кѣмъ потребляются издѣлія его работниковъ,
богачами или бѣдняками? Занимаясь выдѣлкой дрянного, гнилого
ситца, фабрикантъ съ такимъ же успЕхомъ служить интересамъ
своего кармана, какъ тотъ или другой предприниматель, ириготовляющій роскошныя серебря ныл издЕлія. Этого совершенно
достаточно для хлопчато-бумажнаго короля. „Деньги не пахнутъ".
И посмотрите, кто больше пользуется или, по крайней мѣрЕ,
кто имѣетъ большую возможность пользоваться техническими изобрѣтеніями, фабрикантъ, изготовляющій продукты массоваго потребленія, или же предприниматель, выдѣлывающій предметы роскоши? Вы увидите, что для промышленности, удовлетворяющей
нужды бѣдняковъ, сдЕлано въ техническомъ смыслЕ гораздо
больше, чЕмъ для промышленности, производящей предметы роскоши. Почему же это такъ? Потому ли, что г . г . техники очень
заботятся объ интересахъ бѣдняковъ? Нѣтъ, просто потому, что
какъ мы уже сказали, промышленность перваго рода несравненно
важнѣе теперь для самихъ предпринимателей, чѣмъ промышленность второго рода *). Она даете тонъ, потому ей усерднЕе и
служите наука.
Но въ такой*- сдучаѣ, отчего же земледѣліе отстало отъ ма*
нуфактурной промышленности? Отчасти потому, что земледЬліе
гораздо сложнѣе фабричнаго производства, главным* же образомъ потому, что земледѣліе развивалось при другихъ отношеніяхъ производства, чѣмъ мануфактурная промышленность. Успѣхи
техники шли рядом* съ успѣхами капитализма. Они обусловливались, вызывались къ жизни именно этими послѣдними успѣ*•) „Почему же хлопокъ, картофель и водка стали краеугольным* камнем* буржуазнаго общества? Потому что ихъ производство требует* наименьшаго труда, и они имѣютъ, вслѣдствіе этого, наименьшую цѣну. А
почему минимум* цѣны обусловливает* максимум* нотребленія? Ужъ не
вслѣдствіе ли абсолютной, внутренней полезности дешевых* вещей, ихъ
способности наилучшим* образомъ удовлетворять потребности рабочаго,
какъ человѣка, а не человѣка, какъ рабочаго? Нѣтъ, это потому, что въ
обществ!, основанном* на нищетѣ, самые нищепскіе продукты имѣютъ
роковое преимущество служить для потребленія массы". Карлъ Марксъ,
Нищета Философіи, стр. 33, рус. перевод* В. И. Засулич* под* редак-

цией Г.Плеханова.

хами.

Г д ѣ же

получил*

окрѣпъ капитализм*,

начало,

гдѣ

Стараясь объяснить

прежде всего развился и

в ъ городѣ или въ деревнѣ?

Извѣстно, что

скихъ

знаній,

медленное раслространеніе

Чернышевскій горячо

земледѣльче-

нападает* на т ѣ х ъ

„рути-

овладѣлъ

пистовъ", которые говорятъ, что к р е с т ь я н и н * — в р а г * нововведеній,

прежде всего такими отраслями производства, которыя, при отдѣ-

что онъ любитъ держаться старины. „Это одинъ изъ сотни т ѣ х ъ

леніи города отъ деревни, составляли принадлежность горожан*.

глупѣйшихъ

Мануфактурная промышленность раньше земледѣлія

ваніе которыхъ въ к н и г а х * и въ мыслях* образованная общества

в ъ городѣ. Вѣрнѣе сказать, извѣстно, что капитализм*

приняла ка-

афоризмов*,—восклицает* онъ,—упорное

ниталистическій характеръ, испытала поощрительное вліяніе кон-

принуждает*

курренціи. Неудивительно,

грессивное общество, до безумія любитъ сохранять всякую нелѣ-

что она далеко

обогнала земледѣліе.

Международный обмѣнъ дѣйствовалъ въ томъ же н а п р а в л е н » .
Когда Англія заводила торговый снопіенія съ Россіей, она могла
предложить ей только мануфактурный издѣлія. Земледѣльческихъ
продуктов* было достаточно въ Р о с с » , не смотря на всю ея отсталость. Но развитіе вывоза мануфактурных* издѣлій изъ А н г л »
способствовало расширенію ихъ производства,

привлекало к * ма-

нуфактурной промышленности новые капиталы и новые

таланты.

Такъ создавались для этой промышленности новыя условія успѣха.
Наоборот*,

земледѣліе

нрибѣгало

передовых*

странъ,

поскольку

оно

не

к * покровительственному

тарифу,

терпѣло отъ ввоза

земледѣльческихъ продуктов* изъ отсталых* странъ, область сбыта
суживалась для него, а этимъ, по крайней мѣрѣ в ъ

нѣкоторых*

с л у ч а я х * , задерживались его успѣхи. По отношенію къ отсталым*
странам*,

высылающим* на международный рынок* свои земле-

дѣльческіе

продукты,

обмѣнъ

дѣйствовалъ

какъ револющонный

двигатель, расшатывая и ломая и х ъ изстари унаслѣдовавные общественные
капитализма

порядки.

Этимъ подготовлялась

въ отсталых*

почва для р а з в и т »

странах*. Но и тамъ,

благодаря го-

сподству феодальных* или крѣпостническихъ отношеній въ деревнѣ,
мануфактурная промышленность представляла обыкновенно болѣе

ность,

думать, что вотъ именно

существо-

которая

засядет*

въ него".

дѣло не во враждѣ крестьянъ

оно, образованное и про-

По мнѣнію

Чернышевскаго,

къ улучшеніямъ, а просто къ ихъ

бѣдности. „ У человѣка очень бѣднаго, разумѣется, н ѣ т ъ средств*
ни къ чему, въ томъ числѣ и к ъ производству земледѣльческихъ
у л у ч ш е н » " *).

Ни

мало

не

желая

защищать

„образованное и

прогрессивное общество", мы все-таки замѣтимъ, съ своей стороны,
что одною

бѣдностыо

крестьянъ отсталость ихъ еще

объясняется. Промышленные рабочіе тоже бѣдны,

далеко не

а между тѣмъ

они гораздо больше и легче крестьянъ увлекаются всякими „нововведеніями".

Отсталость крестьянина

объясняется

общею отста-

лостью т ѣ х ъ экономических* условій, среди которыхъ онъ живет*.
Человѣкъ

есть

продукт*

окружающей его общественной

среды.

Ч е р н ы ш е в е » ! часто повторял* и прекрасно доказывал* это положеніе. Но онъ не всегда умѣлъ надлежащим*
зоваться имъ

образомъ восполь-

при изслѣдованіи того или другого

общественнаго

явленія. Вотъ почему,—какъ мы уже видѣли,—матеріализмъ Черн ы ш е в с к а я замѣтенъ гораздо болѣе въ его „антропологических*",
чѣмъ

въ его

историческихъ

воззрѣніяхъ,

т. е.

замѣтенъ болѣе

въ его взглядахъ на отдѣльнаго человѣка, чѣмъ во взглядахъ на
цѣлое общество.

удобств* для приложенія нарождающагося капитала *)•
ГЛАВА

*) Ііримѣчанге къ настоящему изданію. Мы съ удовольствіемъ убѣдились впослѣдствіи въ совпаденіи нашего взгляда на отношеше роста
производительности труда е . земледѣліи
къ его росту и промышленности со взглядом* Маркса на тотъ же предметъ (ср. Theorien über den
Mehrwert, zweiter Band, erster Theil, стр. 172 и слѣдующш). На этихъ же
страницахъ (особенно на стр. 174), находится у Маркса и отвѣтъ тѣмъ
экономистам'» которые, подобно П. П. Маслову, до сихъ поръ признаки*
т е о р і ю у б ы в а ю щ е й производительности земледѣльческаго труда. Но какъ бы
тамъ ни было, несомнѣнно, одно: теперь, когда европейскіе производители хлѣба такъ горько жалуются на его перепроизводство, совсѣмъ уже
нельзя объяснять тяжелое положеніе рабочаго класса малой производительностью земледѣльческаго труда. Г1о вопросу о томъ, какъ росла эта
470

ВОСЬМАЯ.

Закон* народонаселенія.—Мальтусъ.
I.
Вопросъ о народонаселеніи
туса.

Люди,

мало знакомые

тѣсно с в я з а н * съ именем* Мальс * исторіей политической экономіи,

производительность въ Западной Европѣ въ XIX столѣтіи, см. книгу
V Оппенгеймера „Das Bevölkerungsgesetz des R. T. Malthus und der
"euren Nationalökonomie. Berlin, 1901, Ss. 48 и слѣдующія.
*) Тамъ же, етр. 531—532.
471

обыкновенно

полагают* даже, что Мальтусъ былъ

иервымъ, вы-

двинувшим* его въ наукѣ. Это очень большая ошибка. О народенаселеніи

писали

гораздо

раньше

Мальтуса

важнѣе,—писали г о р а з д о о с н о в а т е л ь н ѣ е
задаваясь дѣлыо исчерпать здѣсь

и,—что

всего

е г о . Совсѣмъ не

всю существовавшую до Маль-

туса литературу этого предмета, мы припомним*,

к а к ъ смотрѣля

на него нѣкоторые писатели X V I I I - г о вѣка.
Франклин*,

въ небольшой с т а т ь ! „Observations concerning

the Increase of Mankind" *) и т. д., говоритъ, что к а к ъ растенія,
такъ и животныя, не исключая челов!ка, способны размножаться
съ поразительной быстротой, и что если бы земля „была свободна
отъ другихъ

обитателей,

она

въ короткое время могла бы быть

совершенно заселена однимъ какимъ-яибудь народом*, наприм!ръ,
англичанами". Размноженіе рода челов!ческаго задерживается цѣлымъ

рядом*

препятствій,

напримЬръ,

войнами и въ особенности недостатком*
заключается

въ

дурнымъ

управленіемъ,

средств* существоваиія.

Задача

правительства

томъ,

чтобы

народу

эти средства, потому что быстрый ростъ

обезпечить

населенія озна-

ч а е т * " быстрый ростъ національнаго могущества и богатства.
м н ! н і ю Франклина, бѣлое населеніе
лось каждыя 2 0 лѣтъ.

Но

С!верной Америки удваива-

Но для примѣра

онъ

предполагает*, что

періодъ удвоенія равняется „ т о л ь к о 25 г о д а м * " , и затѣмъ показывает*, въ какую могучую націю могъ бы превратиться какойнибудь милліонъ англичан*, переселившихся въ Америку. „Какое
увеличеніе силы британской имнеріи на м о р ! и на с у ш ! ! — с ъ восторгом* восклицает* о н * . — К а к о й ростъ промышленности и судоходства! Какое множество кораблей и моряков*!"
Подобно американцу Франклину,
дался

ц!лыо

показать,

что

жаться чрезвычайно быстро,

англичанин*

человѣческій

У о л л э с ъ за-

родъ можетъ размно-

если только этому не м ! ш а ю т ъ не-

благопріятныя условія, къ числу которыхъ и онъ относит* прежде
всего недостаток* средств* существованія. „ В ъ любой с т р а н ! вы
всегда найдете,
лена
пиіци,

тѣмъ

больше,

поскольку

иоощреніемъ
древнем*

что, при прочихъ
чѣмъ

мір!

населеніе

условіяхъ, она насе-

больше количество

изобиліе пищи

къ браку".

равных*

производимой ею

служить для народных* масс*

Уоллэсъ держится

того мнѣнія, что іѵь

было значительно гуще с о в р е м е н н а я

„Было-бы очень желательно,—замѣчаетъ онъ,—чтобы внимательнее

отнеслись къ великому недостатку населенія

во в с ! х ъ

странах*,

и чтобы постарались выработать надлежащіе планы для улучшение
этого

положенія,

такъ

какъ

благодѣтельный

Творец*

предназначил* землю, главным* образомъ, служить

природы

обиталищем*

ч е л о в ! к у , и такъ какъ при подходящем* вояд!лываніи она могла бы
кормить число людей, значительно превышающее то, которое нас е л я е т * ее теперь"
Юм*

*).

высказывает* совершенно т ! же взгляды

способности людей къ размноженію.

Челов!ческій

относительно
родъ мог* бы

б о л ! е ч ! м ъ удваивать свою численпость съ каждым* покол!ніемъ,
если бы не препятствія (some difficulties in mens situation), вынуждающія

людей

сдерживать

свое

стремленіе къ дѣторождѳнію.

Мудрое правительство обязано заботливо
эти препятетвія

наблюдать и устранять

(difficulties which it belongs to a wise legislature

carefully to observe and remove) **). Мимоходом* Юмъ д ! л а е т ъ
р я д * зам!ча.ній (наприм!ръ, о способности рабовъ къ размножению,
о д ! т о у б і й с т в ! ) , которыя потомъ воспроизводит* Мальтусъ, не называя источника.
йзв!стный
мысль,

что

M и р а б о-о т е ц ъ

„люди плодятся,

считает*

старой

аксіомой

ту

какъ крысы в ъ хл!бпомъ амбар!,

если у н и х * есть средства суіцествовапія". М ! р а этихъ средств*
служит* мірой населенія. Но именно поэтому не войны и не эпидеміи препятствуют*

увеличенію

ими потери чрезвычайно

легко

народонаселенія

(причиыяемыя

пополняются), а роскошь, истре-

бляющая средства существованія;

„заведите лишнюю лошадь въ

с т р а н ! и вы можете быть у в ! р е н ы , что вы убьете т і м ъ по крайней
м ! р ! четырех* ч е л о в ! к ъ " .

Мирабо—далек* отъ того, чтобы ви-

дѣть

страны

источник*

„дайте

людей

к у т * ихъ"

б!дности
стран!;

в ъ увеличеніи

если у н и х *

нѣтъ

ея населепія:

денегъ, они привле-

***).

.Монтескье

понимает*, что между размноженіемъ растеній и

животных* съ одной стороны и размноженіемъ людей с ъ другой—
есть огромная разница. „Самки животных*,—говоритъ
личаются почти неизмѣнной плодовитостью.

онъ,—от-

Но въ челов!ческомъ

*) Essai sur la différence du nombre des hommes dans les temps anciens et modernes. Londres MDCCLIV pp. 27 et 272.
**) Of the populousness of Ancient Nations, in „Essays and treatises",
London, MDCCLIV, vol. I, p. 139.
***) L'ami des hommes ou traité de la population. Nouvelle édition. Paris,
1758, première partie, pp. 2 0 - 2 1 - 2 2 — 1 9 1 .

родѣ

взгляды,

характеръ,

страсти,

фантазіи,

капризы,

желаніе

сохранить красоту, неудобства беременности и слишком* многочисленна™ семейства нарушают* размноженіе на тысячу ладов*" *)•
Это совершенно
къ одной

вѣрная

коренной

мысль. Но Монтескье

причинѣ

многочисленный

не умѣлъ свести
условія,

который

,.на тысячу л а д о в * нарушают* размножеиіе" рода человѣческаго.
В * этомъ случаѣ онъ остался вѣренъ своему обычному характеру
мышленія. Онъ вообще не умѣлъ

подняться отъ понятія о взаи-

модѣйствіи соціальныхъ явленій до понятія объ и х ъ общей основѣ,
к а к * это лучше всего видно изъ его книги о величіи и упадкѣ Рима.
Сэр* Д ж э м с ъ
„Inquiry

into the

С т э а р т ъ въ своемъ, вышедшем* в * 1767 г.,
principles

of political

economy"

болѣе глубокій взглядъ на народонаселеніе.

высказывает*

Онъ понимает*, что

существует* тѣсная связь между экономіей страны и ея населенностью * * ) . О н * различает* ф и з и ч е с к у ю

невозможность

про-

кормленія данною страной даннаго числа людей отъ — м о р а л ь н о й невозможности, обусловливаемой общественными отношеніями.
Съ измѣненіями
по наступленіи

этихъ
котораго

отношеній

передвигается тотъ предѣлъ,

страна оказывается

перенаселенной въ

„моральном*" смыслѣ этого слова. Эти мысли Стэарта были далѣе

развиты швейцарцем* Г е р р е н ш в а н д о м ъ , замѣчательное еочиненіе котораго *) вышло въ ІІарижѣ за нѣсколько лѣтъ до появленія перваго изданія „Опыта о законѣ народонаселенія"
Мальтуса.
У к а з а в * на то, что предѣлы для размноженія рода человѣческаго бывают* д в у х * родов*: физическіе и моральные, Герреншвандъ
раздѣляетъ человѣчество по способам* производства,—или ио способам* ассоціаціи,

какъ

торые

один*

отличаются

роды": 1) охотники,

онъ,—на три „класса", ко-

отъ другого

почти

как*

„отдѣльные

2) пастухи и 3) земледѣльцы.

„Земледѣль-

ческіе народы имѣют* способность заставлять родиться свою пищу,
т а к * сказать, вездѣ, куда они являются, и кромѣ того эта пища
можетъ быть переносима на огромныя разстоянія; это д а е т * им*
то преимущество, что они могут* скоплять

населеніе в ъ т а к и х *

мѣстахъ и, можно сказать, в ъ т а к и х * размѣрахъ, въ к а к и х * имъ
вздумается.

Такое

положеиіе земледѣльческихъ народовъ, совер-

шенно противоположное ноложенію д в у х * других* отдѣловъ рода
человѣческаго, д а е т * имъ возможность дерясаться различныхъ систем* въ образѣ жизни и въ снособѣ удовлетворенія своихъ нуждъ;
а это различіе систем*, уничтожая у нихъ однообразіе, царствующее у охотников*
СКОЛЬКО

*ï L'esprit des lois LXXI1I, ch. I.
* * ) Замѣчательна самая постановка вопроса у С т э а р т а . „Мы увидим*,-говорит* о н ъ - к а к и м * образомъ законы промышленности вліяютъ
на размноженіе и на земледѣліе" (кн. I. гл. И, стр. 29 французская перевода 1780 г.). Стэартъ не считает* возможным* разсматривать вопросъ
о народонаселеніи съ отвлеченной точки зрѣнія: „Я нахожу, что обшія
пропорціи всегда ошибочны-говорит* о н ъ . - В ъ сущности нѣтъ страны
совершенно населенной, если подъ этимъ понимать число ея жителем,
разсматриваемое независимо отъ потребленія ими произведенш страны .
У с в о б о д н а г о н а р о д а (Стэартъ имѣетъ въ виду народ*, живущій
при б у р ж у а з н ы х * у с л о в і я х * п р о и з в о д с т в а ) з е м л е д ѣ л і е у в е л и ч и в а е т * н а е е л е н і е л и ш ь в ъ т о й м ѣ р ѣ , в ъ какой б ѣ д н ы е п о л у ч а ю т * в о з м о ж н о с т ь п о к у п а т ь свою
п и щ у с в о и м * т р у д о м ъ " (стр. 50). У Стэарта идет* рѣчь даже о
чем*-то въ родѣ э к о н о м и ч е с к а г о подбора, существенно отличнаго
отъ подбора е с т е с т в е н н а г о, о котором* говорилъ впослѣдстши
Д а р в и н * . Законъ э к о н о м и ч е с к а г о подбора устанавливается
С т э а р т о м ъ неправильно: размноженіе привилегированных* он* считает* прямо пропорціональнымъ ихъ средствам* существованія. Это достаточно опровергается хотя бы примѣромъ современной Франщи (ср.
Ar. Dumont, Population et civilisation). Тѣмъ не менѣе, Дарвину было бы
гораздо полезнѣе прочесть Стэарта, чѣмъ Мальтуса.

выражается

и пастухов*, дѣлаетъ изъ пихъ

какъ бы НЕ-

отдѣльныхъ родов*. Земледѣліе вообще до такой степени

ішдоизмѣняетъ растенія, животных* и людей сравнительно съ ихъ
первоначальным* состояніемъ, что „природѣ трудно было бы узнать
себя в * своихъ твореніяхъ" * * ) . В * виду того, что различные земледѣльческіе

народы

придерживаются

сиособахъ удовлетворенія
собов*

производства),

они

своихъ

нуждъ

подчиняются

различныхъ систем* въ
(т. е. различныхъ споразличным*

законам*

народонаселенія ***). Да и въ средѣ одного и того же рода законы
народонаселения не одинаковы для различныхъ
мѣръ,

для

буржуазную
Дѣлія,

рабов*

и для свободных* людей.

систему

основанной

на

Герреншвандъ

называет*

мануфактурной

систѳмѣ,

классовъ, наприСовременную ему
системой землеи

считает?

ее

*) De 1 économie politique moderne. Discours fondamental sur la population. A Paris, Pan. III de la Republique.
**) Назв. соч. стр. 16 и 286.
***) Вообще, ио мнѣнію Герреніпваида, способ? удовлетворенія нуждъ
система экономическихъ отношеній, оказывает? глубокое вліяніе на всѣ
привычки и склонности народа. Такъ, причину воинственности древ] Ш ъ римлянъ онъ видитъ въ системѣ мелкаго землевладѣнія (стр. 23).

„самой
ческій

смѣлой
родъ

системой, какую

для

обезпеченія

только могъ придумать человѣ-

своего

существовавВо

всѣхъ

другихъ с и с т е м а х ! „всѣмъ людямъ обезпечено прочное существов а т е , но въ системѣ

земледѣлія,

основанной на мануфактурной

дѣліе

которой

не

производило

и половины

того, что могло-бы

производить *).
Довольно.

Подведемъ

итогъ

всему,

что

сказали намъ о на-

родонаселѳніи цитированные писатели. Многочисленное населеніе

системѣ, половина націи оказывается в ъ самомъ необезпеченномъ

является

иоложеніи...

существованія, безъ

населенія служатъ средства существованія; потому „правительство"

увѣренности въ возможности пріобрѣсти ихъ посредством! труда,

не исполняет! своей прямой обязанности, если не заботится объ

имѣя хлѣбъ сегодня, а завтра умирая с ъ голоду" •). Судьба этой

и х ъ увеличеніи. Количество пищи, добываемой въ каждой данной

части

странѣ, зависитъ не только отъ ея

безъ

націи

опредѣленныхъ

зависите

отъ

средствъ

колебаиій всемірнаго рынка.

„Когда

источником!

внѣшняя торговля уменьшается постепенно или внезапно прекра-

ныхъ силъ,

щается

тѣхъ

для

какой-нибудь

вѣтви

занимающееся ею, постепенно
в ъ такое положеніе,

что

промышленности,

тогда люди,

нриходятъ или вдругъ

попадаютъ

имъ остается только искать

помощи у

самыя

находящихся

общественных!

требляются

могущества

въ

смѣлыя

въ

страны.

но также и отъ

при которыхъ

Современный общественный

изъ

всѣхъ

Мѣрой

плодородия и производитель-

ея распоряжении,

отношеній,

дѣло.

и богатства

возможныхъ,

по

эти силы упоотношенія,—

выражению

Гер-

ни

реншванда,—ставятъ значительную часть народа въ совершенно

потребителей и х ъ и з д ѣ л і й , -

иеобезпеченное положеніе, благодаря которому ей постоянно гро-

они непремѣнно должны или покинуть свою страну, чтобы искать

зите голодная смерть, не смотря на то, что земледѣліе могло бы

себѣ пропитанія

ирокормить гораздо большее населеніе... Развитіе машиннаго про-

правительства. И если у правительства н ѣ т ъ ни способности,
желанія

найти

для

нихъ новыхъ

в ъ другомъ

погибнуть отъ нищеты,

мѣстѣ, или просить

потому

что тогда

подаяния, или

земледѣльцы переста-

изводства, то есть увеличеніе

производительных! силъ,

можетъ,

нутъ производить предназначавшуюся для нихъ пищу или будутъ

при современном! порядкѣ вещей, быть причиной обѣднѣнія ра-

вывозить ее за-границу" * * ) .

бочаго класса. Наконецъ, для каждой системы общественных! от-

Классическая страна

капитализма,

количествомъ

не-

иошенш и даже для каждаго общественнаго класса существуете

Онъ говорить,

что

свой особый законъ народонаселеиія и перенаседенія. Только ра-

увеличеніе ихъ числа нельзя объяснить ни лѣностью англшскаго

стенія и животныя отличаются почти неизмѣнной плодовитостью.

Англія,

поражала

имѣющихъ

работы

Герревшва Ы да

огромнымъ

„бѣдняковъ и бродягъ".

народа, ни дѣйствіемъ нелѣпыхъ з а к о н о в ! о бѣдныхъ, ни („еще
того м е н ѣ е " )
леко

излишнимъ

не достигла

цифры

надцатаго вѣка склонны были разсматривать общественную

жизнь

съ очень, очень отвлеченной точки зрѣнія, но и они, съ большею

прокормить. Онъ высказываете даже то предположение, что паупе-

или меньшею ясностью, понимали уже, что вопросъ о народонасе-

ризмом! Англія обязана развитію

леніи

тамъ ни было,

дѣлъ онъ долженъ
Правительство

населенія,

Англія да-

выводъ: хотя писатели восем-

которую она способна

К а к ъ бы

той

размноженіемъ, такъ какъ

Изо всего этого елѣдуетъ такой

машиннаго

главнаго

виновника

производства * * >
такого положения

былъ видѣть въ англійскомъ

обнаруживает!,

по его словамъ,

есть

по преимуществу

историческій вопросъ,

одного, общаго для всего челозѣчества,

и что

нѣтъ

з а к о н а н а р о д о н а се-

правительств^

л е н і я , а есть з а к о н ы , свойственные различным! ступеням! че-

свою несостоя-

ловѣческаго развитія.

тельность всякій разъ, когда данный народъ не производите всей
той пищи,

которую онъ могъ бы добыть, и в с ѣ х ъ

т ѣ х ъ людей,

II.

которыхъ могла бы содержать его территорія. А въ такомъ положеніи находилась, по его словамъ, вся тогдашняя Европа, земле-

Т а к ъ обстояло дѣло

съ вопросом!

о народонаселеніи.

пока о

немъ говорилось безъ заднихъ мыслей, sine ira et studio. Нотомъ
пришло время,
*) Ііазв. соч. стр. 41.
**) Тамъ-же, стр. 6 0 - 6 1 .
***) Таыъ же, стр. 6 9 - 7 0 и 246—247.

когда

о немъ

когда онъ началъ возбуждать

пе могли

уже говорить

спокойно,

іюлемическія страсти. Почему

про-

изошло это,

понять

не трудно. Съ развитіемъ капитализма

рука

объ руку шло обѣднѣніе народной массы. П о л о ж и м „трудящихся
бѣдняковъ" становилось все болѣе и болѣе тяжелым*, а въ то же
время число ихъ росло съ поразительной быстротой.
В ъ Англіи еще со времен* Елизаветы установлен* был*, какъ
извѣстно, налог* въ пользу бѣдныхъ, который былъ

очень

не по

вкусу имущим* классам*. Налог* этотъ естественно

увеличивался

по мѣрѣ увеличения числа нуждающихся въ общественной помощи.
И вотъ явилась мысль показать, что онъ совершенно не достигает*
цѣли (онъ и дѣйствительно
лучше всего оставить

не могъ уничтожить

бѣдняковъ

на произвол*

бѣдность) и что
судьбы

ственных* законов*". Но это еще не все. Французская
показала, что с * „трудящимися

бѣдпяками"

шутить

„есте-

револющя
опасно, что

они могутъ причинить подчас* много ненріятностей имущим* классам*. Надо было постараться удержать бѣдняковъ на стезѣ добро дѣтели

Надо было показать имъ, что

вавшіе

недостаток*

продовольствія

ошибались
дурному

люди, приписы-

политическому

или

общественному устройству. Надо было доказать, что въ бѣдствшхъ
рабочаго класса виновата природа, а не общественный
Обширная литература

но вопросу

умѣломъ пользовании ею, доставить
подтвержде т ія
рили

о народонаселенш

отношенш.
могла,

при

очень хорошій матеріалъ

для

этой мысли. В ъ самомъ дѣлѣ,

что человѣческій род* способен*

до с и х * пор* гово-

къ чрезвычайно

быстрому

размноженію, но дурное общественное устройство или плохое управленіе мѣшаютъ ему дойти до тѣхъ предѣловъ, которые допускаются
естественным* нлодородіем* земли. Попробуем* разсуждать иначе.
Человѣческій род* стремится

размножаться

средства же существованья далеко

чрезвычайно

быстро,

не могутъ расти съ такой бы-

стротой. Отсюда бѣдиость, отсюда пороки, отсюда всѣ т ѣ несчастія,
въ которыхъ без покойные люди
подствующе

классы.

обвиняют*

Нищета-плод*

правительства

законов*

божеских*,

и госа не

человѣческих*. Если в * странѣ много бѣдняковъ, то некого винить
в * этомъ, кромѣ самих* бѣдняковъ, которые слишкомъ сильно плодятся. Невозможно придумать какія-нибудь

мѣры для

улучшенія ихъ ѵчасти. Если бы въ нынѣшнемъ

серьезнаго

году мы ухитри-

лись изгнать бѣдность изъ нашей страны, то через* двадцать пять,
двадцать, а то и пятнадцать

лѣтъ ея

больше, и тогда опять появилась бы
нею бѣдствія.
Участь бѣдняковъ

зависит*

населеніе

стало бы

вдвое

нищета и всѣ связанный с *

исключительно о т * нихъ самих*.

Пусть они перестанут* размножаться,—бѣдность исчезнет* мало-помалу сама собой.
Такъ поставлен* былъ въ Англіи

вопросъ

народонаселеніи

въ концѣ X V I I I вѣка защитниками интересов* имущих* классов*.
„Нелѣпо было бы
зэндъ,—что

утверждать—говорит*

въ густонаселенной

странѣ

нужды; если бы можно было пополнить

Джозеф*
никто

то,

чего

не

Тоун-

чувствует*

недостает*

ни-

щим*, то этимъ мы удвоили бы ихъ число и содѣйствовали бы и х *
размноженію до безконечности,

что провиворѣчило бы

имѣвшейся

въ виду цѣли. Можно было бы, правда, отстранить голод* и удовлетворить этой потребности въ ущерб* другой (подъ этой другой
потребностью Тоунзэндъ понимает* потребность физической любви),
но въ таком* случай слѣдовало бы опредѣлить относительное число
людей, вступающих* въ брак*, потому что нѣтъ другого средства
для ограниченія всего числа жителей.

Изъ этого затрудненія

не

выведет* никакое усиліе, и люди никогда не найдут* болѣе естественнаго и лучшаго во всѣхъ отношеніяхъ средства, какъ предоставить одной потребности ограничивать д р у г у ю " * ) . Этими нослѣдними словами Тоунзэндъ хочетъ сказать, что въ сущности

бѣдня-

камъ надо предоставить выпутываться изъ нужды, какъ они хотят*
и какъ умѣютъ. Для него и для подобных* ему „нзслѣдователей"
все дѣло было въ этомъ, будто бы естественномъ выводѣ изъ „естес т в е н н ы х * " законов*.
Для лучшаго уясненія этих*
слѣдуюіцій примѣръ:

законов*

Тоунзэндъ

приводит*

„Мореплаватели разсказываютъ объ этомъ островѣ на Великом*
океанѣ, Хуанѣ Фернандесѣ,

названном*

такъ

по имени

открыв-

ш а я его капитана. ІІослѣдній высадил* на этотъ остров* козла и
козу. Эта счастливая пара, найдя богатый пастбища,
ненія исполняла первую

заповѣдь—плодиться

безъ затруд-

и размножаться —

пока не населила весь этотъ маленькій сстровъ. До той поры животныя не знали ни нужды, ни голода и какъ бы гордились своей
многочисленностью; но, по наступленш этой несчастной эпохи, они
начали испытывать недостаток* въ пищѣ, а такъ какъ они продолжали плодиться, то имѣли бы полное основаніе

опасаться

всѣхь

ужасов* голода, если бы только одарены были разумом*. При этих*
новых* условіях* слабѣйшіе изъ нихъ погибли, и прежнее изобиліе водворилось. Такимъ образомъ, животныя испытывали

попере-

м ѣ . н о то благосостояние, то бѣднооть, с о т р и

но

уменыпенію ихъ

U . .

- -

—

: —

приходило въ
дагъ
н а друга; воѣ « t a .
S a t :

д Т н Г

—

l ^ T O

„ , всѣ были довольны,
« '
б ѣ д с т в і е м ъ ,

Ш(Щ

даямотно

Г Г н ъ ' Г т ь , ;

™

атомъ островѣ п р о д о в о л —

„о нрайией

—

щш p

«тноо

—

бить на немъ
раз„ожились
бакъ, сам да и самву. Собаки, въ свою он . А
въ раз«ѣрѣ найденного ими количества пищи, такъ „ о ни
какъ и предвидѣли испанцы,
Если оы он
уппнтожены совершенно, то погибли бы , с„о ; Д
^
^
многія ковы удалились въ горы, куда собаки
за ними, и такъ какъ онѣ сходил, с
ъ
™
.Д
окапія себѣ пищи, то лишь м о й .
между ними с т а —
Z Z

™

добыть с е б і достаточно

—

обѣихъ иородъ были первым, жертвами
дѣятельныя н сильным уцѣлѣли. Гакимь же образе
продовольствія опродѣляетъ числопвость и , в ч е л
IЧ оком ь род
Мы нарочно выписали исю эту, довольно « ™ Е В ' Д
Т " Ѵ 1 І

1 І

зшіду хочѳмя доказать, что численпосъ
ляется количеством! продовольетви.
Г Р ; , И но противоречить этой
Р„въ пустили собакъ,

Но только пер
»
ь п

количеством* пищи: сооаки не давали имъ і
_____

д о

степени, которая допускалась природой острова *). Можно, если
угодно, выразиться иначе; можно сказать, что хотя размноженіе
козъ и не переставало опредѣляться количеством? пищи **), но количество это зависѣло теперь н е о т ъ п р и р о д ы о с т р о в а , а
о т ъ у с п ѣ т н о с т и с о б а ч ь и х ъ н а п а д е н і й на козъ.
Если бы козы, терпя недостаток? продовольствія въ своихъ горах?,
вздумали заняться изслѣдованіемъ вопроса о народонаселеніи, онѣ
должны были бы прійти къ тому выводу, что нужда ихъ обусловливается не физическими, а „моральными" причинами, т. е. не
недостатком? растительности, а собачьим? нашествіемъ, мѣшающимъ имъ воспользоваться всей той пищей, которая находится на
островѣ. Придя къ такому выводу, козы задумались бы, можетъ
быть, о томъ, какъ бы имъ отодвинуть „моральный" предѣлъ ихъ
размноженія, какъ бы получше защитить имъ себя отъ собакъ.
Положим?, что имъ удалось придумать средство, съ помощью котораго имъ можно было совершенно очистить остров? отъ собакъ.
Онѣ въ восторгѣ, а собаки въ отчаяніи: козьи выдумки грозят? имъ
совершенным? нарушеніемъ всѣхъ „естественных? законов?". И
вотъ, чтобы образумить безпокойныхъ животных?, собаки, въ свою
очередь, пускаются въ изслѣдованія о народонаселеніи. Онѣ доказывают?, что безбожная затѣя козъ не принесет? никому никакой
пользы. Раздѣлавшись съ собаками, козы очень быстро размножатся, заселят? весь остров?, и тогда опять почувствуется недостаток? продовольствія. В ъ виду этого гораздо разумнѣе оставить
все въ прежнем? положеніи. Если теперь собаки дѣйствительно
ѣдятъ иногда козъ, то это, разумѣется, очень печально. Но что же
дѣлать? Козам? суждено страдать на этомъ свѣтѣ. Таков? законъ
ирироды. Притом? же козам? стоит? только захотѣть, чтобы улучшить свою участь, не прибѣгая къ безнолезнымъ переворотам?.
Имъ надо лишь ограничить свое размноженіе. Чѣмъ меньше будетъ козъ, тѣмъ долговѣчнѣе и сытѣе окажется всякая коза въ
отдѣльности. Мы не думаем?, чтобы подобная проповѣдь могла
устранить предстоявшую революцію. Смѣш но пугать „козъ" б у д у ги; и м ъ недостатком? иродовольствія, когда онѣ страдают? отъ
него уже в ъ н а с т о я щ е е в р е м я . Изгнаніе „собакъ" принесет?

чц—344 Смотри также приложеніе къ рус*) Тамъ же, т. II, стр.
оа<ь ^ ^
Мяльтѵса
окому перевод; .Опыты о законѣ народонаселения Мальтуса.

*) Это было замѣчеыо уже русским? переводчиком? Мальтуса, П. А. Бибиковым?.
**) Хотя и это не совсѣмъ точно; кромѣ нищи, размноженіе определялось, навѣрно, и другими естественными условіями.

имъ хоть нѣсколько лѣтъ біагосостоянія, и этого уже достаточно,
чтобы не отказываться отъ мысли объ изгнаніи.
Политико-экономическіе вопросы рѣтаются не притчами и не
баснями. Притчи и басни ровно ничего не доказывают!. Мы остановились на приводимом! Тоунзэндомъ примѣрѣ единственно для
того, чтобы показать, какой характеръ приняли изслѣдовапія о
народонаселеніи въ концѣ Х У Ш вѣка. Главной цѣлью ихъ было
измышленіе доводовъ, которые помогли бы свалить съ имуіцихъ
классовъ отвѣтственность за нищету рабочихъ и убѣдить „бѣдняковъ" въ томъ, что они терпятъ нужду, благодаря только своей
собственной непредусмотрительности. Преданіе говорить, что Мененій Агриппа успокоилъ взволнованных! нлебеевъ своей знаменитой басней. Начиная съ конца Х У П І вѣка „опыты" о народонаселеніи должны были играть роль именно этой басни.
Въ разсужденіяхъ Тоунзэнда, писавшаго еще до французской
революціи, уже сквозить онасеніе очень серьезныхъ непріятностей
со стороны „трудящихся бѣдняковъ". Онъ старается показать неудобства общественнаго порядка, основаннаго на „ о б щ н о с т и
и м у щ е с т в ъ " . Говоря о Леонѣ (въ Испаніи), онъ пускается въ
слѣдующія соображенія, которыми потомъ воспользовался Мальтусъ.
„Число жителей этой страны должно быть ограничено сообразно
ихъ средствам! существованія. Если бы они установили общность
имуществъ, то должны были бы—или опредѣлять но жребію, кому
и кому слѣдуетъ выселяться, или умереть съ голоду. Впрочемъ,
во избѣжаніе такого исхода, они могли бы постановить съ общаго
еогласія, что только по два лица въ каждомъ семействѣ могутъ
вступать въ бракъ"... *) Этотъ нослѣдній якобы исходъ указывается
Тоунзэндомъ не спроста. Общество, ограничивающее „съ общаго
согласія" число лицъ, могущихъ вступать въ бракъ, должно произвести на читателя впечатлѣніе самой ужасной тираніи и вселить
въ него благодѣтельное отвращеніе отъ всякой мысли объ общности
имуществъ. Однако, не мѣшаетъ припомнить, въ чемъ видитъ Тоунзэндъ дѣйствительнѣйшее средство борьбы съ нищетою въ современном! обществѣ. Н е в ъ ч е м ъ и н о м ъ , к а к ъ и м е н н о в ъ о г р а н и ч е н ^ числа браковъ и вообще размноженія;
таковъ смыслъ его словъ относительно ограниченія одной потребности (физической любви) другою (потребностью въ пищѣ). Но
вѣдь ограниченіе числа браковъ есть самая вопіющая тиранія?
*) Тамъ-же, т. I, стр. 321.

И да, и нѣтъ! Оно оказывается вопіющей тираніей, когда устанавливается „съ общаго соглашения" и распространяется на все
общество, вслѣдствіе чего можетъ коснуться самаго „ ночтеннаго"
человѣка. Иное дѣло, когда ограниченіе „одной потребности" оказывается необходимым! для бѣдняковъ, жнвущихъ подъ вѣчной
угрозой голодной смерти И ВИНОВНЫХ! въ томъ, что ихъ произвели
на свѣтъ бѣдные родители. Тогда названное ограниченіе является
самой благоразумной и совершенно естественной мѣрой. Логика
вульгарных! экономистов! никогда не смущалась подобными противорѣчіями. Но можетъ ли она быть убѣдительиой для пролетаріата?
Взгляды Тоунзэнда цѣликомъ воспроизводятся въ книгѣ Мальтуса, заслуга котораго сводится лишь ко внесенію новой путаницы
въ постановку вопроса о народонаселеніи *),

Известно, что Марксъ называл* Мальтуса плагіаторомъ. Столь
рѣзкій отзыв* кажется слишкомъ неприличным* всѣмъ „серьезным*«
ученым*. Съ ним* трудно было помириться даже Ф. А. Ланге Нечего
и говорить о людях* еще болѣе „почтенных*". Такъ г. Зэтбеепъ ста
рается защитить честь Мальтуса в * своей книгѣ: „Die Stellung der
Sozialisten zur Malthusschen Eevölkerungslehre«. (Книгу эту увѣнчал* преміей геттингенскій университет*). По его мнѣнію, только разсмотрѣніе
перваго издашя „Опыта« Мальтуса могло бы окончательно разрѣшить
спор*, вызванный рѣзкимъ упреком* Маркса (г. Зэтбеер* не могъ
достать этого изданія). „А пока,- наивно прибавляет* о н * , - м ы не имѣем*
никакого основан» вѣрить Марксу больше чѣм* Мальтусу« (стр. 34). Но
Марксу едва ли когда приходило в * голову просить нѣмецких* „ученых*«
вѣрить ему на слово. Единственное, чего онъ мог* требовать от* н и х * это знакомство с * тѣми предметами, о которыхъ они вздумают* говорить.
„Неясно,-замѣчаетъ г. Зэтбеер*,-относится ли, и на сколько относится
Упрек* въ плагіатѣ къ послѣдиимъ изданіямъ сочинен» Мальтуса Е с л и да то несостоятельность его обнаруживается к а к * приведенными
Л Зэтбееромъ) мѣстами и з * предисловія ко второму изданію, гдѣ Мальт е * называет* свои источники, т а к * и способом* обработки предмета",
во первых*, мы не знаем*, к а к * это могут* быть неясны г. Зэтбееру
свершение я с н ы я слова Маркса о п е р в о м * изданіи, а во-вторых*!
m позволим* собѣ спросить его, думает* ли он*, что Мальтус* обнаружил* большую самостоятельность въдальнѣйшей „обработкѣ предмета?«
читал* ли г. Зэтбеер* предшественников* Мальтуса? Е с л и - д а , пусть
а н н ѵ Т Х 0 Т Я О Д И І ~ Т О Л Ь К О °Дну!-мысль этого писателя, н е заимствов а н У К 0 Г 0 ~ Т У Д Ь И З Ъ Н И Х Ъ - С Ъ с в о е й «ороны, мы можем* привести
менно и з * лослѣдующихъ изданій множество примѣровъ поразительной,
Доходящей до мелочей, несамостоятельности Мальтуса.

Мальтусъ очень дешево купилъ ученую славу, не дороже, чѣмъ
купилъ ее Ж. Б. Сэй. Даже люди, горячо нападавшіе на его учет е о пародонаселеиіи, напримѣръ, Чернышевскій, считали его
замѣчательнымъ экономистомъ, ставили его имя рядомъ съ именами
Смита и Рикардо. А между тѣмъ, достаточно прочитать его „Основы
политической экономіи", чтобы увидѣть всю шаткость такого мнѣнія.
Подобно Сэю, Мальтусъ былъ противником* Рикардо, и, еще разъ
подобно Сэю, онъ не только очень слабо возражал* Рикардо, по
просто не въ состояніи былъ п о н я т ь взгляды этого, Дѣйствительно, замѣчательнаго экономиста. Точка зрѣнія Рикардо навсегда,
осталась для него недостижимой ступенью научнаго мышлешя.
Все, что говоритъ онъ противъ Рикардо, можетъ по своему достоинству сравниться развѣ лишь съ возраженіями Сэя противъ того-же
писателя, или съ тѣми доводами, которые въ изобиліи измышляются
теперь патентованными учеными для побіенія марксизма * ) . Умъ
Мальтуса,—типическій умъ вульгарнаго экономиста—никогда не
шел* дальше поверхности явленій и никогда не отличался хотя-бы
самой элементарной послѣдовательностыо. За какой вопросъ ни
брался этотъ человѣкъ, онъ неизбѣжно запутывал* его по той
простой причин!, что не ум!лъ ясно поставить его передъ собой
и твердо держаться разъ принятой постановки. Незам!тно для себя
онъ перескакивал* оть одной постановки къ другой, м!шалъ въ
одну кучу различные выводы, вытекающіе изъ различных* постановок* вопроса, и кончал* т!мъ, что врядъ ли и самъ понималъ,
о чемъ собственно идетъ у него р ! ч ь въ данное время и въ данном* м ! с т ! . Это, разум!ется, очень большой недостаток*. Но замѣчателъно, что именно этотъ-то недостаток* и оказал* ему огромную услугу при „изсл!дованіи" вопроса о народонаселеніи.
Мы вид!ли, что многіе предшественники Мальтуса строго различали ф и з и ч е с к і е предѣлыразмноженія отъ „ м о р а л ь н ы х *
нред!ловъ, зависящих* отъ общественных* отношеній. Мы видѣли
также, какъ ясно понимали н!которые изъ них* то обстоятельство,
что законы народонаселенія различны на различных* ступенях*
общественнаго развитія. Такая постановка вопроса была очень
* ) Д л я примѣра укажем* на его разсужденія о стоимости, к а к ъ я ь
вышеозначенном* сочиненіи, так* и в * Definitions m political Economy,
ch. VIII.

неудобна для людей, желавших* сд!лать изъ него оружіе противъ
требованій пролетариата. Эти люди стремились доказать, что б ! д ствія пролетаріевъ происходят* отъ перенаселения. Но, даже соглашаясь съ ними, можно было,—помня выводы прежних* изсл!дователей,—попросить ихъ объяснить, какими собственно причинами
обусловливается перенаселеніе: физическими или „моральными?"
Происходит* ли оно оттого, что почва страны не въ состояніи
прокормить данное число людей, или только оттого, что общественный условія м!шаютъ надлежащим* образомъ воспользоваться плодородіемъ почвы? В ъ интересах* такъ-называемаго общественнаго
спокойствія необходимо было, во что бы то ни стало, изб!жать
столь нескромных* и несвоевременных* разспросовъ. А этого легче
всего было достигнуть устраненіемъ съ поля изсл!дованія в с і х ъ
общественных* элементов*, отъ которыхъ въ дМствительности
зависитъ р!шеніе вопроса. И с т о р и ч е с к і е з а к о н ы народонаселенія должны были уступить м!сто единому о т в л е ч е н н о м у
з а к о н у, дМствующему во в с ! времена и у в с і х ъ народовъ.
Мы знаемъ, что уже Тоунзэндъ очень ловко свел* вопросъ на эту
отвлеченную почву. Но Тоунзэндъ этим* и ограничился. Онъ с д ! лалъ большую ошибку, не обезпечивъ с е б ! отступленія, не выставив*, для внушительности, такого историческаго матеріала, который пом!шалъ бы противникам* обратить вниманіе на слабую
точку позиціи,—на полное отсутствіе историческаго взгляда на
д!ло. Этотъ проб!лъ пополнен* былъ Мальтусом*.
Появишлійся сначала въ в и д ! довольно тощей книжки его
„ О п ы т * о з а к о н ѣ н а р о д о н а с е л е н і я " постепенно (въ
посл!дующихъ изданіяхъ) принял* вид* чрезвычайно серьезнаго
и обстоятельнаго изсл!дованія, полнаго самыхъ разнообразных*
фактических* данных*.
Казалось бы, что это обиліе данных* должно было пом!шать
ему исиолнить свою задачу: установить отвлеченный законъ отвлечеинаго народонаселенія. Но, благодаря указанному характеру
своего ума, онъ благополучно миновал* и Сциллу и Харибду.
По собственному признанію Мальтуса, онъ взялся за изслѣдованіе закона о народонаселеніи, руководимый желаніемъ приложить
этотъ законъ „къ разъяспенію нікоторыхъ теорій относительно
усовершаемости челов!ка и общества,—теорій, на которыхъ сосредоточивалось въ то время общественное вниманіе". Самъ же онъ
объясняет* намъ, каковы именно были эти теоріи: главн!йшая
нзъ нихъ, теорія Годвина, иміла ц!лью показать „огромныя вы-

воды системы равенства". „ Р а з ъ я с н я я " эту теорію, Мальту съ
выставляет» противъ нея слѣдующій довод»: „Главная ошибка
Годвина состоит» въ томъ, что онъ приписывает» человѣческимъ
учреждевіямъ всѣ пороки и всѣ бѣдствія, возмущающія общество.
Въ политическихъ учрежденіях» и въ законах», касающихся собственности, он» видит» источник» всѣхъ бѣдствій и всѣхъ преступлены. Но если бы это воззрѣніе было справедливо, то можно
было бы не отчаиваться въ надеждѣ, что зло будетъ когда-нибудь
окончательно изгнано изъ окружающаго насъ міра, а разум» человѣческій, дѣйствительно, будетъ орудіемъ такого благотворнаго преобразованія. Но дѣло въ том», что бѣдствія, нричипяемыя человеческими учрежденіями, между которыми нѣкоторыя представляются
несомнѣнпо вредными, оказываются крайне ничтожными и поверхностными сравнительно съ несчастіями, порождаемыми естественными законами и человеческими страстями" *). Для доказательства
этой мысли ему служит» тотъ отвлеченный закон», въ силу котораго населеніе всегда стремится будто бы перейти за предѣлы
средств» существоваиія. Изложепію закона посвящена первая глава
первой книги „Опыта". Тамъ мы встречаемся с » пресловутыми
п р о г р е с с і я м и *), которыя, повидимому не оставляют» сомнѣнія въ справедливости закона, а следовательно и той мысли, что
вліяніе плохого общественнаго устройства оказывается „крайне поверхностным» и ничтожным» сравнительно с» несчастіями, порождаемыми естественными законами и человеческими страстями". Такое
именно внечатлѣніе и выносит» читатель изъ этой главы. Но затем» онъ переходит» къ обширному, занимающему целых» двѣ
книги, изслѣдованію „о препятствіяхъ для размноженія населения"
на различных» ступенях» общественнаго развитія. Тутъ онъ имеет»
дѣло съ этнографическими, историческими и статистическими данными, которыя щедрой рукой разсыпаетъ авторъ. Онъ присматри*) Опыт», т. II, кн. Ш , гл. 2, стр. 9 0 - 9 1 . Всѣ наши ссылки относятся
къ русскому переводу „Опыта", сдѣланному П. А. Бибиковым».
**) Очень ошибся бы тотъ, кто сказалъ бы, что по крайней мѣрѣ,
прогреесіи эти придуманы самим» Мальтусом». О способности человѣческаго рода къ размношенію по геометрической прогрессіи говорили и
до него (Франклин», Уоллэсъ, Тоунзэндъ). Ариѳметическая прогрессія,
кажется, придумана, действительно, самим» Мальтусом». Но трудно ли
было придумать ее, напр., послѣ разсужденій Тоунзэнда о томъ, что размножающееся по геометрической прогрессіи населеніе стремится обогнать
средства существованія? Неужели простое ариѳметическое сравиеніе можетъ быть названо открытіемъ?

вается къ этимъ данным»,—и что же онъ видит»? Неужели Мальтус» позабыл» свое основное положеніе? Вліяніе человѣческихъ
учрежденій оказывается далеко не такимъ ничтожным», каким» его
хочетъ выставить автор». Порой дѣло доходит» до того, что учрежденія представляются самой главной причиной экономических»
бѣдствій, испытываемых» населеніемъ.
Не угодно ли вамъ вдуматься въ смысл», напримѣръ, слѣдующихъ явленій.
„Мунго Парк» представляет» нам» поеѣщенныя имъ части
Африки дурно обработанными и безлюдными. Путешественник»
этотъ встрѣчалъ обширныя и прекрасный пустыни совершенно
лишенными населепія. ІІограничныя части различных» стран», по
которымъ онъ проѣхал», были либо слабо населены, либо вовсе
безлюдны. Болотистые берега Гамбіи, Сенегала и многих» другихъ рѣкъ, близ» моря, повидимому, вовсе оставлены по причинѣ
их» нездороваго климата. Но нельзя этого сказать о другихъ частях»
страны. Глядя на ихъ удивительное плодородіе, на безчисленныя,
покрывающія ихъ, стада, которыя можно было бы употребить, какъ
въ работу, такъ и въ пищу; сообразив», какъ бы легко было облегчить въ нихъ сообщеніе посредством» внутренних» водяных» путей, нельзя не пожалѣть,—говорит» Мунго-Парк», что всѣ эти
богатые дары природы остаются безъ употребленія и что человѣкъ
не употребляет» въ свою пользу богатств», расточаемых» передъ
ним» этою дикою и дѣвственною природою *).
„Главная причина слабаго населенія Турціи, сравнительно съ
ея протяженіемъ, состоит» безснорно въ свойствѣ ея правительства.
Тиранія, безеяліе, скверные законы, еще болѣе дурная администрація, а потому и необезпеченпая собственность представляют» тат я препятствія для земледѣлія, что оно съ каждым» годом» упадает», а съ ним» уменьшается и населеніе" **).
Описав», на основаніи путешествій Брюса, состояніе Абиссиніи,
Мальтус» замѣчаетъ: „При таких» естественных» и политическихъ
условіяхъ высшая степень предусмотрительности, трудолюбія и
безопасности, разумѣется, могла бы улучшить состояніе народа и
тѣмъ самым» увеличить ея населеніе. Но одно только увеличеніе
числа рожденій, безъ содѣйствія другихъ мѣр», можетъ только
увеличить нищету, a населеніе от» этого ничего не выиграет».
*) „Опытъ", кн. I, гл. ѴШ, стр. 194.
**) Тамъ же, кн. 1, гл. X, стр. 219.

То же самое можно сказать и о Египтѣ, нѣкогда столь цвѣтущем'ь и населенномъ. В ъ этой странѣ измѣнился не законъ размнож е н а населенія; не ослабленіе этого закона причинило падение,
которому мы удивляемся; ослабѣло ея трудолюбіе и предусмотрительность. Вотъ какимъ причинамъ, а также отсутствію безопасности и гнету притѣснительнаго правительства слѣдуетъ приписать
настоящее положеніе этой знаменитой страны. Законъ размножения
такъ же дѣятеленъ въ Египтѣ, какъ прежде; онъ держитъ народонаселение какъ разъ на уровнѣ средствъ существования. Будь онъ въ
десять разъ сильнѣй, онъ не могъ бы сдѣлать ничего больпіе • ).
IV.

Заглянемъ теперь въ „Основы политической экономіи" того же
автора. Тамъ онъ описываете, со словъ Гумбольдта, положение дѣлъ
въ тогдашней испанской Америкѣ. Оказывается, что плодородие
этихъ земель поразительное. Двухъ дней труда въ недѣлю было бы
достаточно, чтобы прокормить цѣлую семьио. Урожай маиса бываете иногда самъ—800. В ъ окрестностяхъ Вальядолида с а м ъ 1 3 0 - 1 5 0 есть средній урожай маиса. В ъ наиболѣе безплодныхъ
мѣстностяхъ урожай его бываетъ с а м ъ - 6 0 , с а м ъ - 8 0 . Тамъ гдѣ
растутъ бананы, добываніе пищи еще менѣе затруднительно. ІелоВѣку нужно тамъ „лишь срѣзать вѣтки, на которыхъ созрѣли
плоды, и окопать землю вокругъ корней разъ или два въ годъ .
При небольшой заботѣ о земледѣліи Мексика могла бы прокормить въ десять разъ большее число жителей. А между тѣмъ
бѣдность въ испанской Америкѣ страшная, населеніе крайне рѣдкое.
„Пространства въ нѣсколько квадратныхъ верстъ заняты какоинибудь парой хижинъ, вокругъ которыхъ бродятъ стада полудикихъ
быковъ".
Небольшое число могущественных* семейств*, населяющих*
нейтральную возвышенность, владѣютъ большею частью побережья
въ интендантствахъ Веракурцъи Санъ-Луи-Потози. „Никакой аграрный законъ не вынуждает* этихъ богатыхъ собственников* продавать их* маіораты въ томъ случаѣ, если сами они не хотят* воздѣлывать принадлежащія имъ огромныя земли". Это говоритъ Гумбольдт*. И по этому поводу Мальтусъ замѣчаетъ, что хотя на*) „Опыт*", т. I, KU. I, ГЛ. VIII, стр. 205.

званные землевладѣльцы „имѣютъ полную возможность содержать
на своихъ землях* гораздо болѣе многочисленное населеніе, но
сомнительное и, во всяком* случаѣ, слишком* незначительное ѵвеличеніе различных* благъ, котораго они могли бы ожидать "от*
приращенія населенія, лишь въ рѣдкихъ случаях* могло бы побѣдить
ихъ безпечность и уравновѣсить соединенные съ нимъ неудобства
и хлопоты"... Туземцы охотно воздѣлывали бы землю для себя, но
высокой арендной платы они дать не могутъ, и потому собственники предпочитают* оставлять землю подъ пастбищами. „Вслѣдствіе этого земли, которыя могли бы прокормить тысячи обитателей, служат* лишь для корма скота". Въ концѣ концов* Мальтусъ
приходит* къ тому заключепію, что „средства для прокормленія
работниковъ могут* существовать въ больших* размѣрах*, чѣмъ
желаніе кормить и х * " (that the power of supporting labour may
exist to a much greater extent than the will), и что рѣдкость населенія испанской Америки причиняется именно указанными имущественными отношеиіями: н е р а в е н с т в о м * (by this inequality).
Поправить дѣло можно было бы лучшим* раснредѣленіемъ собственности и постепенным* развитіемъ въ стран! промышленности
на европейскій лад*. И н ! т ъ надобности забираться въ испанскую
Америку, чтобы придти къ подобному заключенію: къ нему приводит* состояніе самой Испаніи и даже большинства европейских*
стран* *).
Мальтусъ прекрасно знаетъ, что безъ работника ни шагу не
сд!лаешь въ промышленности. Въ испанской Америк! вопросъ
этотъ стоял* далеко не такъ, какъ это желательно было бы с *
точки зр!нія буржуазных* понятій. Какъ ни б!дны были туземцы,
но къ наемному труду пріучить ихъ было бы очень трудно. Гумбольдт* приводит* мн!ніе какого-то просв!щеннаго обитателя той
страны, полагавшаго, что лишь радикальное истреблепіе банановых* деревьев* могло бы дать благод!тельный толчекъ трудолюбію
туземцев* **). Мальтусъ приводит* это мн!ніе, ни мало не возмущаясь имъ. Какъ и всякій вульгарный экономист*, онъ прикладывает*
къ явленіямъ двоякую м!рку. Когда р!чь идет* объ отсталых*,
полуфеодальных* странах* (какими были въ то время даже многія
*) Principles of Political Economy considered with a view to their practical application, London, 1820, pp. 375—401.
* * ) Т. е. лишив* ихъ собственных* средствъ къ пропитанію, преврат и в * ихъ въ пролетаріевъ.

рмюпейскія страны), онъ готовъ признать благодѣтельное значеше
дГе Х

мѣръ, какъ „аграрные законы" и насильственное нре-

Г щ е н Г

народной

массы въ нролетаріатъ. По отношенш къ та-

кимъ странамъ оказывается несомненным*, что
кормленія

работников*

могутъ существовать въ больших* размѣ

р а х ъ ч ѣ м ъ желаніе кормить и х ъ " . Тогда онъ готовъ возставать и
протавъ „inequality".

Тогда

онъ

далек*

отъ мысли прииисы а ь

общественным* отношешямъ лишь ничтожное, поверхностное
чение

зна-

Тогда онъ готовъ взваливать на нихъ главную ответствен-

ность за бѣдствія людей. Тогда его устами говорит* буржуа, ненавидящей

средневековый

порядок*

и готовый разрушать его чуть

якобинскими мѣрами. Но когда рѣчь заходит* о дорогом* его

не

сердит буржуазном* порядкѣ, когда возвышаются голоса, нападающіе на свойственное э т о м у п о р я д к у неравенство, дѣло прини
Гает*

другой оборот*: Мальтус* превращается в * краиняго кон-

ерватора
тить

лицемѣрно поднимает* глаза къ небу и старается обра-

и вѣйшихъ

сторонников*

равенства

ссылкою на

закон*

природы или, что то же, Божій закоиъ" (The law ot nature bemg a
law of God), осуждахощій людей на недостаток* п р о д о в о л ь с т в и я
нищету

пороки,

и не имеющій никакого отношенш къ обще-

ственным* учреждепіямъ.
Такова психологическая логика Мальтусовскихъ разсуждешй. Съ
точки же зрѣнія формальной логики у него замечаются еще болѣе
У

Г Г ъ ,

что

говорит*

Мальтус* объ Египте:

„В*

этой стране изменился не закон* размноженія населенш, не ослабленіе

этого закона

ослабело

причинило наденіе, которому мы удивляемся;

ея трудолюбіе и предусмотрительность... Закон* размно-

женія т а к * же д е я т е л е н *
народонаселепіе
Это значит*

как*

вот*

в * Егинтѣ,

раз*

к а к * прежде; о н * держит*

на уровнѣ средств*

существованья

что: было время, когда в * Египте производи-

лось много хлѣба, и тогда в * нем* было густое населеше; теперь,
по

соціально-подитнческим*

гораздо
мепѣе

меньше
густо.

хлѣба,

причинам*,
потому

Это-совершенно

в*

нем*

и населеніе

производится

в * нем* гораздо

понятное явленіе, но какую связь

имѣет* оно с * законом* размноженія? Закон* этот*

держит* на-

селеше к а к * раз* на уровнѣ средств* существовашя , т. е., иначе
сказать,

пресловутый

закон*

гласит*,

что люди не могут* жить

без* пищи. Э т о - с т а р а я истина, для доказательства которой едва ли
стоило писать объемистый

„Опыт*"!

Но подобными пошлостями трудно опровергнуть „сторонников*
равенства". Мальтус* з н а е т * это, и придает* совершенно иной
смысл* своему закону въ спорах* съ ними, Здѣсь онъ, опираясь
на знаменитая прогрессіи, твердит*, что населеніе всегда стремится обогнать средства существовала и что въ этомъ заключается
коренная причина нищета. Здѣсь „закон* Мальтуса" выступает*
въ своемъ отвлеченномъ видѣ. Здѣсь нѣтъ и рѣчи о т ѣ х ъ препятствіяхъ для увеличенія средств* существовашя, о которыхъ говорит* Мальтус* въ фактической части своего излѣдованія, и которыя ясно показывают*, что недостаток* продовольствія причиняется
не физическими, а „ м о р а л ь н ы м и " причинами. Такъ вотъ и скач е т * наш* почтенный проновѣдникъ отъ одной постановки вопроса
къ другой, безнадежно запутывая и самого себя, и своего читателя.
Это было бы очень ловким* с о ф и з м о м ъ , если бы пе было просто
одним* изъ т ѣ х ъ паралогизмов*, склонность къ которымъ такъ
свойственна уму вульгарнаго экономиста. Подобных* парологизмовъ
можно насчитать цѣлыя сотни въ „Основах* политической экономіи"
Мальтуса.
Мы сказали, что въ этихъ паралогизмах* заключалась главная
сила Мальтуса, какъ изслѣдователя закона о народонаселении И
дѣйствительно, нерѣдко люди, гораздо болѣе умные чѣмъ онъ,
неудачно спорили противъ него единственно потому, что не успѣли
разобраться въ произведенной имъ путаницѣ понятій. Извольте
спорить съ человѣкомъ, который набросал* в * одну безпорядочную
кучу самыя различный постановки вопроса и окрестил* эту кучу
именем* изслѣдованія. В а с ъ поразила болѣе всего мысль о ничтожном* и поверхностном*
значеніи общественных* отношеній в *
дѣлѣ добыванія нродовольствія. В ы возражаете против* нея, ссылаясь на общественные, этнографнческіе и историческіе факты.—
Помилуйте, отвечают* вамъ, все это прекрасно зналъ самъ Мальт у с * , онъ приводит* еще болѣе поразительные примѣры: неугодно
ли

вамъ

просмотрѣть

такія-то и такія-то мѣста его „Опыта".

Если вы вздумаете подойти къ вопросу съ другой стороны, если
вы скажете, что самъ Мальтус* показал*, до какой степени общественныя отношенія часто мѣшаютъ людямъ пользоваться всѣми
находящимися в ъ и х * распоряжепіи производительными силами,
вамъ опять укажут* на „закон* Мальтуса", но на этотъ разъ уже
въ его отвлеченномъ видѣ: вамъ скажут*, что населеніе всегда
стремится обогнать средства существованія и что общественныя
отношенія тѵтъ непричем*. Направляйтесь въ какую угодно сто-

р о н у - в а м ъ всегда переградитъ дорогу непроходимая трясина мальтусовскихъ

паралогизмов*.

Возражавшіе Мальтусу „сторонники равенства тѣмъ легче попадали въ эти трясины, что ихъ собственная постановка общественныхъ вопросов* была далеко не безукоризненна. Пока они
стояли на утопической точкѣ зрѣпія, они не любили считаться съ
исторической дѣйствительностыо. Они предпочитали отвлеченный
р ѣ т е н і я общественных* вопросов*, годныя для всѣхъ времен* и
ДЛЯ всѣхъ народов*. Благодаря этому, они в * спорѣ о законѣ
народонаселенія легко попадали въ разставленныя Мальтусом* лог и ч е с к и ловушки. Вмѣсто того, чтобы сосредоточить всѣ свои силы
на з а щ и т ! выгодной для н и х * позиціи критики существующих*
общественных* отношеній, они устремлялись въ безплодную пустыню отвлеченных* изсл!дованій объ отвлеченном* размноженш
отвлеченна™ челов!чества. Не мало сил* взяло странствованіе по
этой п у с т ы н ! , но вопросъ такъ и остался нер!шенпымъ вплоть до
появленія

„Капитала".

Вопрос* о народонаселеніи разсматривается въ „Капитал* ,
повидимому, совершенно мимоходом*, въ н!сколькихъ словах*. Современным* н!мецкимъ ученым*, которые оц!ниваютъ достоинство
научной мысли по количеству томов*, потребовавшихся для ея
изложенія, кажется даже, что Маркс* недостаточно серьезно относится къ этому вопросу. А между т ! м ъ , что собственно говоритъ
о нем* Марксъ въ „ К а п и т а л ! " ? О н * говоритъ, во-первых*, что
абстрактные законы паселенія существуют* только для животных*
и растеній, да и то лишь до т ! х ъ пор*, пока законы эти не видоизм!няются д!ятельиостью челов!ка. Ланге зам!чаетъ по этому поводу въ своей изв!стной к н и г ! „Рабочій Вопросъ", что законы размноженія животных* и растеній тоже не абстрактны, потому что они
видоизміняются сообразно б о л ! е или м е н ! е благопріятнымъ для
размноженія физическим* условіям*. Но очевидно, что он* плохо
схватывает* мысль Маркса. По Марксу, законы размноженш жив о т н ы х * и растеній „ а б с т р а к т н ы " в * томъ смысл!,^что они
зависят* т о л ь к о о т ъ „ е с т е с т в е н н ы х ъ у с л о в і и . Стало
быть, возражая автору „Капитала", Ланге лишь подтверждает* его
мысль. Д а л ! е Маркс* говоритъ, что для каждаго историческаго
способа производства существует* свой особый закон* народонаселеиія, дѣйствіе котораго ограничивается данной исторической
эпохой. Эта мысль, во-первыхъ, совершенно согласна съ т ! м и выводами, к * которымъ пришла экономическая наука въ эпоху, пред-

шествующую появленію сикофантов* въ р о д ! Тоунзэнда и Мальтуса. А
во-вторыхъ, она блистательно подтверждается современными статистическими изсл!дованіями о народонаселеніи * ) . К р о м ! того,
Марксъ устанавливаетъ свойственный капиталистическому обществу
законъ населенія, который можетъ быть выраженъ такъ: развитіе
производительныхъ силъ ведетъ къ образованію и возрастанію относительно излишняго (т.-е. не им!юіцаго заработка) населенія, запасной арміи рабочнхъ, какъ назвалъ это населеніе Энгельсъ еще
въ сороковыхъ годахъ. В ! р е н ъ или не в ! р е н ъ д!йствительности
этотъ законъ? Статистика ноказываетъ, что в ! р е н ъ . Изъ исторіи
же политической экоиоміи видно, что уже экономисты X V I I I в ! к а
высказывали бол!е или м е н і е счастливым догадки относительно
его существования (просимъ читателя вспомнить взгляды Стэарта и
Герреншванда). Да и не одни экономисты высказывали подобный
догадки. Величайшій изъ философовъ-идеалистовъ X I X с т о л ! т і я ,
Гегель, прямо говоритъ, что въ цивилизованныхъ обществахъ развитіе богатства идетъ рука объ руку съ развитіемъ бѣдности * * ) .
Значитъ, Маркс* не сказал* ничего такого, что можно было бы
назвать парадоксальным*. Значитъ, онъ и в ъ этомъ отношеніи
остается в ! р е н ъ лучшимъ традиціямъ экономической пауки. Онъ
лишь далъ н а у ч н о е выраженіе и доказательство тому, о чемъ
д о г а д ы в а л и с ь его предшественники. Но если это такъ, то
почему же взглядъ его на вопросъ о народонаселеніи вызвалъ
столько недоразум!ній среди современныхъ экономистовъ, начиная
съ бол!е или м е н ! е безпристрастнаго Ланге и кончал очень пристрастнымъ г. Зэтбееромъ? Потому, что въ немъ заключается слишкомъ р ! з к о е осужденіе существующаго экономическаго порядка, а
подобное осужденіе не можетъ нравиться сторонникамъ этого порядка и кажется слишкомъ рискованнымъ людямъ, не совсѣмъ еще
разуб!дившимся въ его прелестяхъ.
В ъ виду всего сказаннаго, какъ же можно выразить законъ
народонаселенія въ будущемъ обществ!? Пока еще никакъ. Мы не
можемъ найти законъ народонаселенія, свойственный еще не*) Укажем* хотя бы на статистику народонаселенія во Франціи. Изъ
множества относящихся къ этому предмету сочиненій назовемъ изслѣдованіе Бертильона младшаго и Дюмона (Depopulation et Civilisation
Paris 1890).
**) См. объ этомъ статью „Zu Hegel's sechzigstem Todestag", печатаніе
которой началось въ „Neue Zeit" 14 ноября 1891 года. Она перепечатана
въ русском* перевод! въ сборник! „Критика нашихъ критиков*".

существующему обществу. Всякія попытки сдѣлать это были бы
преждевременными, а потому у т о п и ч е с к и м и , н е н а у ч н ы м и .
Это мы можемъ и должны сказать съ полной уверенностью. А если
на этомъ основан», намъ вздумаютъ грозить п е р е н а с е л е н і е м ъ ,
которое, но мнѣнію мальтусіанцевъ, неизбѣжно въ обществѣ, незнающемъ раздѣленія на классы, мы отвѣтимъ, что, во-первыхъ,
уже современное состояніе производительных* силъ чрезвычайно
далеко отодвигаетъ для цивилизованныхъ странъ ф и з и ч е с к і й
предѣлъ размноженія, а во-вторыхъ, если человѣчеству и придется
когда-нибудь бороться съ перенаселеніемъ,-что крайне мало в е роятно,-то ему гораздо удобнее будетъ бороться съ нимъ, имея
дело съ раціонально организованпымъ производствомъ и всесторонне
развитыми производителями, чемъ ири ныне существующемъ общественномъ устройстве, основанномъ на угнетен» рабочей массы и
на господстве продукта надъ производителемъ *).
V.

Въ своихъ „О с н о в а X ъ п о л и т и ч е с к о й э к о н о м і и "
Мальтусъ удачнее объясняетъ намъ истинный смыслъ своего закона. „Если бы простая нужда или желаніе рабочихъ классовъ
пріобрѣсти вещи, необходимый и полезныя для жизни, были достаточнымъ побужденіемъ для производства,-говорить онъ тамъ,
ни одна страна въ Европе, или даже во всемъ свете, не встретила бы другихъ препятствій для роста богатства, кроме своихъ
производительныхъ силъ; и уже съ давнихъ поръ земля кормила
бы въ 1 0 разъ больше жителей, чемъ кормить теперь". Но иное
») Г A Jlopia въ своей брошюрѣ „La legge di popolazione ed il
sistema sociale", Siena 1882, вздумалъ было соединить взгляды Маркса
котораго онъ, впрочемъ, не называет*,-со взглядами Мальтуса. У него
выходит*, что размноженіе населенія-законы котораго измѣняются сообразно измѣненіямъ общественнаго устройства,-в* свою очередь,
является дѣятельной причиной всѣхъ перемѣнъ в ъ общественных* отношеніяхъ. Тутъ, конечно, есть неоспоримая доля истины; но до какой
степени неудовлетворительно это эклектическое воззрѣніе, показывает*
то простое обстоятельство, что г. Лоріа забыл* о развит» общественных* производительных* сил*, от* которых* в * послѣднем* счетѣ все
и зависит*. Подобное несчастіе, впрочем*, часто случается с * г. Лоща
въ его будто бы глубокомысленных*, но въ дѣйствительности крайне
поверхностных* и ни мало не остроумных* изслѣдованіахъ.

дѣло „нужда" рабочихъ классовъ, иное дѣло такъ называемый въ
экономіи д ѣ й с т в и т е л ь н ы й с п р о с ъ, а въ немъ то и вся сила.
„Человѣкъ, ничего не имѣющій, кромѣ своего труда (Мальтусъ
хочетъ сказать—своей рабочей силы), является представителем*
спроса на продукты лишь но стольку, но скольку обладатели этихъ
продуктов* нуждаются въ его трудѣ (т. е. въ его рабочей силѣ).
Спрос* же на производительный трудъ никогда не можетъ имѣть
мѣста, если стоимость продукта этого труда не будетъ больше
стоимости самого труда (опять такн рабочей силы)". * ) Это очень
ясно и совершенно справедливо: р а б о ч а я с и л а покупается
единственно въ видах* производства прибавочной стоимости, но
это вѣрное замѣчаніе придает* совсѣмъ новый вид* закону иародонаселенія; теперь онъ гласит* уже такъ: совершенно независимо
отъ своихъ производительныхъ силъ, страна оказывается перенаселенной всяісій разъ, когда работниковъ въ ней больше, чѣмъ
ихъ нужно господам* капиталистам*. Работникам*, лишенным*
счастья производить прибавочную стоимость, остается лишь умереть съ голоду. Таков* „закон* природы или, что то же, Вожій
закон*". Э т о т ъ н о в ы й „ з а к о н ъ " р ѣ ш и т е л ь н о н и с п р о в е р г а е т * в с е пресловутое учѳніѳ М а л ь т у с а о нар о д о н а с е л е н і и . Очень хорошо; примемъ это къ свѣдѣнію и
пойдем* дальше. В ъ своем* „Опытѣ" Мальтусъ совѣтовалъ рабочим* размножаться какъ можно меньше. Онъ говорил* такъ,
желая свалить съ имущих* классовъ отвѣтственность за бѣдствія
пролетаріата и по возможности облегчить имъ тяжесть налога для
бѣдныхъ. В ъ „Основах* политической экономіи" онъ взглянул*
на дѣло съ другой стороны. Онъ вспомнил*, что какъ тамъ пи
разсуждай, а работник* есть единственный производитель прибавочной стоимости; и вотъ онъ замѣчаетъ, что, если бы рабочій
классъ размножался слишком* медленно, то это могло бы раззорить
страну, занимающуюся исключительно торговлей и мануфактурной
промышленностью * * ) . Это опять совершенно справедливая мысль;
ее тоже нужно принять къ свѣдѣнію. Но къ сожалѣнію, о н а т о ж е
н и с п р о в е р г а е т * то, ч т о и з в ѣ с т н о п о д ъ и м е н е м *
М а л ь т у с о в а у ч е н і я . Теперь его приходится формулировать
*) Здѣсь мы вынуждены цитировать по французскому переводу, не
имѣя въ настоящую минуту подъ руками англійскаго подлинника. См.
Principes etc., traduit de l'anglais par M. F . S. Constancio, Paris, 1820, t. Il,
p.p. 1 7 - 1 9 .
**) Тамъ Hie, т. I, стр. 340.

уже такимъ образомъ: совершенно независимо отъ состояв» своихъ
производительныхъ силъ, страна оказывается перенаселенной всякіи
разъ, когда работниковъ въ ней больше, чѣмъ нхъ треоуется для
производства прибавочной стоимости. Это очень неудобно и въ
экономическом*, и въ политическомъ отношеніяхъ: имущим* классам* приходится платить непріятный налог* въ пользу бѣдныхъ,
a неимущіе могутъ обнаружить опасную склонность къ учешямъ
сторонников* равенства". И наоборот*, страна оказывается недостаточно населенной всякій разъ, когда работниковъ въ ней
меньше, чѣмъ ихъ нужно господам* капиталистам*. Такое положепіе дѣлъ можетъ привести ее къ раззоренію. Н о р м а л ь н ы й
п р и р о с т * населенія есть тотъ, который о п р е д ѣ л я е т с я
п о т р е б н о с т я м и к а п и т а л а в ъ р а б о ч е й с и л ѣ. Работники
должны имѣть это въ виду. Если, рождая дѣтей, они не сумѣютъ
опредѣлить, сколько именно рук* понадобится капиталу къ тому
времени, когда ихъ дѣти достигнут* рабочаго возраста, то тѣмъ
хуже для нихъ. Излишнія руки должны будутъ погибнуть жертвой
нищеты; въ томъ же случаѣ, когда рукъ окажется слишкомъ мало,
страна раззорится, а отъ этого опять уменьшится спрос* на рабочую силу. Таковъ „закон* природы или, что то же, Божш закон* .
Мальтусъ хотѣлъ опровергнуть „сторонников* равенства и
показать невыгоды общности имуществъ. До какой степени могли
быть сильны возраженія этого человѣка противъ коммунизма, можно
судить уже по одному тому, что онъ никогда не въ состоянш былъ
выйти изъ сферы буржуазных* экономических* понят». Онъ пресерьезно говорит* объ уровнѣ прибыли у дикарей. Онъ знаетъ,
что напр., въ Перу былъ коммунистическій строй. Но этотъ строи
онъ называет* „ с т р а н н ы м * " , и этимъ эпитетом* отдѣлывается
отъ дальнѣйшей его оцѣнки. Подобной узкостью взглядов* страдали,
какъ мы знаемъ, даже лучшіе экономисты того времени, но ни у
кого не доходила она до такихъ „странных*", можно сказать, комических* размѣровъ, какъ у автора „Опыта о законѣ народонаселенія". Чтобы убѣдиться въ томъ, достаточно припомнить хотя оы
то, какъ опредѣлялъ онъ производительное потребленіе *).
*) Работник*... несомнѣнно потребляет* часть своей заработной
платы в * видах* поддержанія своего существованія, а не как* капитал*
с * цѣлыо производства (Мальтус* хочетъ сказать: съ цѣлью выжиманія
изъ другого прибавочной стоимости). Он* производительный потребитель по отношенію к * лицу, которое дает* ему работу, и по отношешю

Въ „Опытѣ" Мальтусу приходилось толковать о п е р е н а с е л е н і и; въ „Основах* пол. экон." ему пришлось считаться также
, и съ п е р е п р о и з в о д с т в о м * . „Какъ бы ни были велики производительныя силы,—говорит* онъ,—сами по себѣ онѣ еще не
могутъ обезпечить соотвѣтственнаго имъ возрастапія богатства.
Чтобы дать этимъ силамъ полное развитіе, нужно, новидимому, еще
нѣчто другое. Продукты должны быть такъ приспособлены къ
нуждам* потребителей, чтобы при раснредѣленіи ихъ между ними
возрасла общая мѣновая стоимость всей массы продуктов* *). Другими словами: между производительными силами и людьми, нуждающимися въ продуктах*, стоитъ капиталист*, который говорить,
что онъ согласен* пустить въ дѣло названный силы только въ томъ
случаѣ, если это занятіе принесет* ему извѣетную прибыль. Но
въ современном* обществѣ силы эти так* велики, что продукты
нерѣдко переполняют* рынки, не находя себѣ сбыта. A вслѣдствіе
этого капиталисты лишаются ожидаемой прибыли. Тогда они прекращают* производство, разсчитываютъ своихъ работниковъ, и между
этими послѣдними царствует* н и щ е т а , о которой еще Фурье
справедливо замѣтилъ, что она порождается не чѣмъ иным*, какъ
и з б ы т к о м * : рабочіе бѣдствуютъ именно иотому, что они произвели с л и ш к о м ъ м н о г о п р е д м е т о в * , годных* для удовлетворена человѣческихъ потребностей. Какъ же быть? Кажется,
что проще всего дѣло рѣшилось бы передачей работникам* тѣхъ
продуктов*, въ которыхъ они нуждаются и которые въ избыткѣ
находятся на рынкѣ. Но такая передача означала бы наруженіе
священных* нравъ капиталистической собственности, и ужъ, разумѣется, не Мальтусъ одобрилъ бы подобное нарушеніе. Онъ придумал* другое: онъ нашелъ, что „причины, наиболѣе благонріятствуюіція" выгодному для господ* капиталистов* сбыту продуктов*,
могутъ быть трех* родовъ: „1) раздѣленіе крупной поземельной
собственности, 2 ) внѣшняя и внутренняя торговля и 3 ) существок * государству, но, строго говоря, не по отношенію къ самому себѣ".
(Definitions, стр. 258—259).
Такъ какъ я не могу эксплуатировать самого себя, то я никогда не
могу быть производительным* потребителем* по отношенію къ самому
себѣ.—Удивительная глубина мысли!
*) Principes d'économie politique, т. II, стр. 121.

ваніе непроизводительным
что

потребителей«.

Читатель помните,

по опредѣленію Мальтуса, потреблепіе работника также можете

быть непроизводительным!, в ъ извѣстномъ смыслѣ этого слова. Но
здѣсь онъ требуете с о в е р ш е н н о и во
изводительна™

нотребленія,

в с ѣ х ъ смыслахъ непро-

такого потребления,

которое

можете

быти, дано лишь роскошью высшихъ классовъ. военными расходами
и

. н. Мальтусъ

усердно

проповѣдуетъ

подобное потребление и

горячо защищаете его отъ в с ѣ х ъ возможныхъ иианадокъ. В ъ „ОпытЕ
онъ пытался объяснить нищету рабочнхъ классовъ тѣмъ оостоятельствомъ

что на свѣтъ родится

больше

желудковъ,

чѣмъ

можетъ

быть произведено хлѣба для ихъ наполненія. В ъ „Основахъ
залось

ока-

что бѣдность рабочнхъ можете имѣть другое, такъ сказать,

болѣе 'тонкое и благородное происхожденіе: производители бѣдствую т ъ

всякій разъ, когда въ странѣ

слишкомъ мало бездЕльниковъ.

Таковъ „законъ природы, или, что то же, Божий законъ .
Впрочемъ, Мальтусъ донускаетъ, что можно он, пожалуй, обоитись и безъ непроизводительна™ потребленія, если бы рабочие по-

законъ *). Однако, самъ Мальтусъ далеко не придавалъ ему большого
практическаго
на этотъ
нечно,

значенія.

Въ

„Основахъ" онъ такъ высказывается

счете: производительность

уменьшается,

земледѣльческаго

труда,

ко-

но при настоящемъ состояніи міра это' про-

исходить очень медленно; к ъ тому же, различныя улучшенія часто
совершенно останавливаю™, уменыпеніе

производительности труда

или даже увеличиваю™ ее. „Я убѣжденъ, — говоритъ онъ — что
капиталъ,

затраченный

на обработку участковъ, распаханныхъ в ъ

1 8 1 3 г., былъ болЕе нроизводителенъ, чЕмъ капиталъ, употребленный на обработку участковъ,

распаханпыхъ

въ 1 7 2 7 г . " . Вообще,

„вЕроятность такого увеличенія производительности труда, которое
было бы достаточно для уравновЕшенія
татовъ

расчистки

настоящемъ

новыхъ

настолько

резуіь-

велика, что при

состоянии большинства странъ земного шара или при

ихъ вѣроятномъ состояніи
чЕтій,

участковъ,

неблагопріятныхъ

в ъ теченіе нЕсколькихъ бѵдущихъ сто-

мы можемъ, при благопріятныхъ обстоятельствахъ, вполнѣ

разсчитьивать на дЕйствіе этой причины"

**).

лучали большую плату, a слѣдовательно могли бы представить съ

Смыслъ басни сей таковъ: когда вы спорите со „сторонниками

своей стороны болѣе серьезный дѣйствительный спросъ. Но этому

равенства", очень полезно ссылаться на скупость природы и на
ѵменьшеніе производительности земледѣльческаго труда; а когда
вы собираетесь пригласить имущіе классы къ усилению непроизводительна™ нотребленія, вы можете сказать имъ,—по секрету отъ
"трудящихся бЕдняковъ" и отъ „стороныиковъ р а в е н с т в а " — ч т о
еще, по крайней мѣрЕ, въ т е ч е т е нЕсколькихъ С Т О Л Е Т І Й неизбЕжное уменьшеніе производительности земледѣльческаго труда останется нелѣной выдумкой.

мѣгааетъ слишкомъ быстрое размноженіе работниковъ, ведущее къ
усиленно

соперничества

между

ними

платы. Ну, а если бы каждый изъ нихъ

къ

паденію заработной

сталъ

меньше работать,

если бы сократился рабочій день? Никогда этого не
чаетъ Мальтусъ:—государство не имѣетъ права

будете,-отвъ-

ограничивать ра-

бочій день, а сами рабочіе никогда не сговорятся сдѣлать это, никогда не откажутся отъ взаимнаго

соперничества.

Скорѣе можно

надѣяться, что они станутъ рождать

меньше дѣтеи

рочество

нуждается

въ

настоящее
что

мистическіе

въ

взгляды

земледѣлія

въ

выходило,

что

того

воздЕлываніе
явленіе

не

въ

критической
ГЛАВА

оцѣнкѣ
Извѣстно

мЕрѣ

время

' )• Ото про

„Оиытѣ" Мальтусъ высказалъ очень пессиотносительно возможна™ усовершенствования

нередовыхъ

странахъ

производительность

какъ увеличивается
даннаго участка.

совершенно

Европы-

труда

По

его расчетамъ

должна уменьшаться по

количество его, направленное на
Нѣкоторыо экономисты считали это

безспорнымъ

*) Тамъ же, т. II, стр. 145.
**) Тамъ же, т. И, стр. 227 и слѣд.

и возвели его въ экономическим

Законъ

ДЕВЯТАЯ.

народонаееленія.—Черньішевскій.

Перейдемъ теперь къ Чернышевскому. Возраженія, дЕлаемыя
имъ Мальтусу, относятся почти исключительно къ первой главЕ
первой книги „Опыта". Онъ занимается преимущественно Мальтусовыми прогрессіями, нричемъ начинаетъ съ арифметической ирогрессін возрастания земледЕльческаго продукта.
*) Иримгьчаиіе
къ настоящему
изданію. К ъ ихъ числу принадлежите у насъ П. II. Масловъ, въ этомъ отношеніи очень сильно отклоняющийся отъ взгляда Маркса.
**) Тамъ же, т. I, стр. 477—479.

Мальтус* считал* очень смѣлым* то предположена что общш
продукт*

англійскаго

эемледѣлія мог* быть удвоен* в * 25 лѣтъ.

Это наивность, вызывающая улыбку у людей, читавших* нынѣшшя
агрономическія

книги", замѣчает* Чернышевскій. Основываясь на

пасчетѣ Гаснарена ( в * его „Cours d'Agriculture"), о н * утверждает*,
что

„при

порядочном* устройстве плодопеременной системы про-

вед ніями

так*
;

как*

610/0

в*

гектаров*

продовольствуются

9 3 1 человек* , а

Великобритании и Ирландіи (по Кольбу) находится

милліонов*

зкровъ, т.-е. около 25 милліонов* гектаров*

земли, годной для возделыванія, то „Великобритания с * Ирландией
при порядочном* устройстве шюдопеременнаго хозяйства, могли бы
про довольствовать 2 3 0 мнлліонов*
нѣшній

земледѣльческій

населенія", т.-е. увеличить ны-

продукт*

(расчет* Чернышевскаго отно-

сится къ 1 8 6 0 году) в * 9 р а з * *).
Достаточно ли 25 л е т * для введенія хорошаго плодопеременная

хозяйства

гораздо

в*

лучшее,

земле, которая имеет* уже вообще хозяйство

чем*

простое

трехпольное,-предоставляем*

г у жить каждому.
Итак*
и з * н ы н е ш н и х * агрономических* к н и г *
если' бы Англія захотела

видно,

и встретила надобность у в е л и ч у

земледельческій продукт* в * теченіе 25 л ѣ т *

не в *

№

разчто
свои
»

5 или даже в * 9 р а з * , это было бы вовсе не трудно при нынѣш
нем* состояиіи сельскохозяйственных* знаши. Не в * правѣ ли мы
сказать

что слишком* наивны были мысли, иод* вліяніем* кото-

р ы х * Мальтус* воображал*,
полья
9с

возможность

что д е л а е т * крайнюю уступку, пред-

удвоенія

земледельческая

продукта

в*

ГЪФ»?" * * ) .

Таким* образом*, очень расиространенное

убежденіе в * том*,

что земледельческому продукту трудно возрастать со всей быстротой, с ь какой могли бы размножаться люди, кажется Чернышевскому
лишенным*

всякая

с е р ь е з н а я основанія. Экономисты

вслѣдъ за

Мальтусом* толкующіе об* уменьшеніи производительности земле/ельческаго
Ьло

труда, даже

бГнРОвѣрита

и не подумали о том*, что им* не нѣ-

свой в з г л я д * с * помощью статистики. В о т *

почему об* этом* предмете до с и х *

пор* разсуждают*

наобум*,

/ я 7 7 я т 7 в с е население Великобританіи съ Ирландіей простираЛ п Г4ольбѵ до 29 М И Л Л І О Н О В Ъ человѣкъ. Чернышевскій полаТ о

—

жалось не болѣе 25 миллюновъ.
**) Соч., т. VII, стр. 246.

—

P ( W

™

„какъ разсуждалъ Мальтусъ". Однако, самъ Чернышевскій признает», что „если способ» воздѣлыванія земли остается прежній,
то съ приращеніемъ населенія производительность пахотных» земель будетъ становиться въ средней проиорціи все меньше и
меньше оттого, что нивы расширяются на земли все худшаго и
худшаго качества" *). Дѣло лишь въ томъ, что Мальтусъ слишкомъ
уже преувеличил» значеніе этого фактора въ культурной исторіи
человѣчества. Чернышевскій утверждает», что какъ бы ни былъ
краток» періодъ удвоепія населенія, легко было бы избѣжать недостатка продовольствія даже при очень незначительных» улучшеніяхъ в ъ способах» воздѣлыванія земель. И онъ приводит» в »
доказательство своего мнѣнія длинный ряд» ариѳметическихъ выкладок». В ъ виду важности вопроса, мы должны изложить взглядъ
Чернышевскаго по возможности его собственными словами.
В ъ основѣ этого взгляда
грессій.

лежит»

анализ» Мальтѵсовыхъ

про-

Размноженіе людей
1, 2, 4, 8, 16, 32, 6 4 .
Увеличеніе продукта
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7.
„Ясно, по какому отношенію возникаютъ члены второй строки
изъ членов» первой,—говорит» Чернышевскій:— возрастающія в »
геометрической прогрессіи прибавки къ числу работников» дают»
каждая одинаковую прибавку къ продукту. Нанримѣръ, 1 новый
работник», прибавившийся во втором» періодѣ, увеличивает» своею
работою продукт» на 1; 2 работника, прибавившіеся въ третьем»
иеріодѣ, увеличивают» продукт» также только на 1; 4 новые работника четвертаго періода и 8 новых» работников» 5 періода, и
т. д., увеличивают» продукт» также на 1. Очевидно, что производительность труда новых» работников», прибавляющихся въ каждом» новом» неріодѣ, уменьшается въ той же прогрессіи, въ какой
возрастает» количество этихъ прибавляющихся работников»... Иначе
говоря, Мальтусова теорема предполагает», что процент» размпоженія работников» служит» процентом» уменыпенія производительной силы труда прибывающих» работников»" * * ) .
Исходя изъ этого, Чернышевскій дѣлаетъ слѣдующій

расчет»,.

„Положим», что число населенія 1 января 1 года было 1 . 0 0 0 ,
и что работники-хлѣбошшщы этого паселепія произвели извѣстное
количество хлѣба, достаточное для хорошаго продовольствія всѣхъ
*) Там» же, стр. 191—192.
**) Тамъ же, стр. 254.

1 . 0 0 0 человѣкъ, то есть годичных* порцій, который назовем* хотя,
напримѣръ,
надобно,

возами.

по

Положим*,
селеніи

Итак*,

нашему
что

на хорошее

условію,

число

воз*

продовольствіе въ г о д *

хлѣба на каждаго человѣка.

хлѣбопашцевъ-работниковъ

въ этомъ

на-

было 100 человѣк*. Но условію видно, что для хорошаго

продовольствія населенно нужна такая успѣшность хлѣбопашеннаго
труда, чтобы каждый работник* производил* по 10 возов* хлѣба^.
„Положим*, что нри такомъ изобиліи продовольствія населеніе
возрастает*

ежегодно

на

3»/о

(пропорція

нѣсколько

выше той,

какая д а е т * удвоеніе населенія въ 25 лѣтъ и принимается Мальтусом*). Тогда къ 1 января
аовѣк*,

прежняя,

если
их*

пропорція

будетъ

103

2 года

населеніе

будетъ

хлѣбопашцевъ-работииковъ
человѣка.

1 . 0 3 0 чеостается

Если для 1 . 0 0 0 человѣкъ

нужно было 1 . 0 0 0 возов* хлѣба, для 1 . 0 3 0 человѣкъ будетъ нужно
1.030

возов*".

„ Если бы уснѣшность

труда

прибылых* работников* не была

меньше, чѣмъ " прежних*, трудъ прибылых*
вел*

бы 3 0 возов*

нродовольствія

количество,

нужное для достаточнаго

3 0 прибылых* человѣкъ

населенія, и во 2-й г о д *

было

бы для 1 . 0 3 0

совой

теоремѣ

хлѣба,

человѣкъ 1-030 возов* хлѣба. Но по Мальту-

производительность труда прибылых* работников*

будет* меньше, чѣмъ производительность
тус*

3 работников* произ-

полагает*,

ваго труда равен*

труда прежних*;

Маль-

что процент* ослабленія производительности нопроценту возрастаніл его количества, или, при

яеизмѣнности пропорціи между числом* хлѣбопашцевъ и числом*
населенія, р а в е н *

проценту

возрастанія населенія. И т а к * , произ-

водительность новаго труда относится къ производительности прежняго, какъ 100 къ 103. По этой иропорціи, какое количество хлѣба
произведет* прибылой работник*, если нрежній производил* 10 возов*?
Изъ

ж : 10 = 100 : 103
этого получаем*:

х - 9,7087
. . . .
„Итак*, 3 прибылые хлѣбопашца произведут* 3 X 9,787 =
= г 2 9 1261 возов*, вмѣсто 3 0 возовъ, которые были бы нужны по
прежнему размѣру, и на второй г о д * для 1 , 0 3 0 человѣкъ будетъ
вмѣсто 1 , 0 3 0 возовъ хлѣба только 1.029, 1 2 6 1 . Чтобы вмѣсто
1 . 0 2 9 , 1 2 6 1 , возовъ жатва 2-го года дала 1 . 0 3 0 возовъ, производительность труда прежних* работников* должна въ этомъ году
подняться настолько выше прежней своей величины 10, насколько

требуемый сбор* 1 0 3 0 выше
усовершенствовать

сбора

1029,1261,

получаемаго безъ

ж: 10 — 1 . 0 3 0 : 1 . 0 2 9 , 1 2 6 1 .
Изъ этого мы получаем*:
ж = 10, 0 0 8 4 9 . . .
„ В ъ самомъ дѣлѣ, тогда мы будем* имѣть:
„ 1 0 0 прежних? работников?
каждый = 1 0 0 0 , 8 4 9 возов?.

произведут?

по

10,00849

воза

„3 новые работника, трудъ которыхъ менѣе производителен?
но прежней пропорціи 1 0 0 : 103, произведут? каждый по:
1 0 , 0 0 8 4 9 X 1 0 0 : 1 0 3 = 9,717 возовъ. A всѣ трое вмѣстѣЗ X 9 , 7 1 7 =
= 2 9 , 1 5 1 возъ.
Сумма производства 2 года будетъ 1 0 0 0 , 8 4 9 +
зовъ.

2 9 , 1 5 1 ~ 1 0 3 0 во-

„Итак?, велик? ли нужен? размѣръ усовершенствовали или
въ устройств!» орудій, или в ? способѣ пользования ими, или въ качествѣ удобренія, или въ способѣ дользованія имъ, или въ качествѣ посѣва, — велик? ли нужен? размѣръ усовершенствованія,
чтобы недочета пе оказалось, чтобы пропорція продоволъствія не
уменьшалась нри возрастаніи наееленія?
„При ежегодном? возрастапіи населенія но 3°/ 0 , т.-е. при возрастали быстрѣйшемъ, нежели принимает? Мальтус? * ) , нужен?
годичный размѣръ усовершенствованія = 0 , 0 0 0 8 4 9 , то есть менѣе
чѣмъ на одиннадцатую часть процента. Что же это такое, 8 4 9 десятитысячных? частей процента? Огромно ли это возрастаніе? Оно
вотъ каково: въ пудѣ оно составляет? нѣсколько больше 3 % золотников? ( 3 , 2 6 0 2 золотника); въ возу хлѣба, имѣюіцемъ 2 5 пудовъ,
оно составляет? 8 1 % золотника...
„Что ж ? это за страшная прибавка? стоит? ли пугаться ея?
Неужели усовершенствования въ земледѣліи не могут? итти такъ
быстро (быстро!), чтобы въ теченіе цѣлой четверти в ѣ к а улучшить
земледѣльческіе способы на 2 І / 7 ° / О **)? Увеличеніе на 2 і / 7 процента
въ цѣлыя 25 лѣтъ —да вѣдь это почти совершенная неподвижность!
„Да, почти совершенная неподвижность. Б е з ъ всякаго сомнѣнія,
съ самаго конца среднихъ вѣковъ не было въ европейской исторіи
*) При ежегодном? воврастаніи въ 3°/о, черезъ 25 лѣтъUO.OOO человѣкъ населенія возрастают? до 20.938 человѣкъ; для того, чтобы число
населеиія удвоилось въ 25 лѣтъ, нужно принять ежегодную величину
возрастанія только въ 2,81138...%.
**) 000,819... въ 25-ой степени дает? 1,021,443.

ни одного такого двадцатипятилѣтія,
совершенствовалось бы по пропорціи,
этой исторіи было эпох*

почти

въ котором*
болѣе

земледѣліе не

быстрой.

Много

въ

соверпіеннаго застоя обществен-

читатель отказывается вѣрить своим* глазам*.

Онъ невольно воз-

вращается

Но доводы автора

кажутся

назадъ,

провѣряя

неотразимыми.

доводы

автора.

Умозаключения, новидимому,

совершенно

н ы х * у л у ч ш е н » , но самые безотрадные, самые гнусные изъ этихъ

логично вытекают* изъ посылок*. Читатель сдается и проникается

періодовъ

непоколебимым* убѣжденіемъ въ томъ, что Чернышевск» оконча-

все-таки

двигали

земледѣліе

вперед*

быстрѣе,

чѣмъ

требовалось бы для уравновѣшенія дефицита въ земледѣльческомъ

тельно опроверг* Мальтуса, подойдя къ вопросу съ такой стороны

продуктѣ,

съ какой къ нему не подходил*

для сохраненія

земледѣльческому

труду всей прежней

производительности, при процентѣ размноженія людей, по которому
число ихъ удваивалось бы каждый 25 л ѣ т ъ " *).
Далѣе Ч е р н ы ш е в с к » д а е т * общую формулу размножен», по
которой опредѣлялся бы потребный размѣръ улучшеній для различных* періодовъ удвоенія. Мы не станем* приводить ее. Замѣтимъ только, что съ ея помощью онъ приходит* къ самым*
поразительным* выводам*. Оказывается, напримѣръ, что, п р и
1 2 - л ѣ т н е м ъ п е р і о д ѣ у д в о е н і я н а с е л е н » , высота, до которой улучшенія должны поднять земледѣліе в ъ т е ч е н і е ц ѣ л а г о в ѣ к а равняется лишь 1 , 3 6 9 5 8 , принимая первоначальную
высоту за единицу. ДІапримѣръ: если въ 1 8 6 0 г . земледѣлецъ,
обрабатывающ» четыре десятины, собирает* съ нихъ 10 четвертей
хлѣба то въ течепіе слѣдующаго вѣка надо произвести улучшен»,
которыя давали бы возможность въ 1 9 6 0 г. также одному земледѣльцу собрать съ этихъ 4 десятинъ, около 1 3 3 / 4 четвертей хлѣба.
При такой пропорціи улучшеній люди до 1 9 6 0 г. не будутъ чувствовать недостатка въ продовольствіи, размножаясь съ быстротою,
удваивающею число и х ъ въ каждыя 12 лѣтъ. Конечно, при такой
быстрот'Ь размноженія постепенно будутъ являться на 5 десятин а х * , вмѣсто одного хлѣбонашца, 2 работника, потом* 3, 4 и т. д.
10 11, 12 работниковъ и т. д.; прибавка каждаго новаго работника на этихъ 4 десятинах* будетъ увеличивать продукт* ихъ въ
пропорціи, нѣсколько меньшей того, насколько увеличилось количество труда отъ прибавки этого работника къ прежним*. Но всетаки при такомъ ходѣ земледѣльческихъ улучшеній, который равняется 37°/о за цѣлое столѣтіе, постоянно будетъ собираться съ
этихъ 4 десятинъ количество продукта, дающее въ общей сложности по-прежнему 10 четвертей на каждаго изъ обрабатывающих*
эти 4 десятины землепашцев*" * * ) .
Повторяем*, выводы эти до такой степени поразительны,

что

никто изъ прежних*

телеи. Это убѣжденіе очень распространено въ Р о с с » ,
верженіе

Мальтуса

считается

едва

ли не самой

нзслѣдовагдѣ

опро-

важной и ужъ

во всякомъ случаѣ самой безспорной изъ ученых* з а с л у г * нашего
знаменитаго писателя.
Посмотрим*, однако, насколько правилен* такой взглядъ.

И.
Замѣтимъ прежде всего вотъ что: если бы ариѳметическія выкладки Чернышевскаго были совершенно правильны, то даже и въ
этом* слѵчаѣ было бы еще сомнительно, опровергают* ли онѣ
Мальтуса или, точнѣе, того Мальтуса, съ которымъ мы имйеыъ
Р в о й г л а в ѣ неркой книги „ О п ы т а " . Ч е р н ы ш е в с к »
слишкомъ произвольно истолковывает* ариѳметическую прогрессію
Мальтуса. По его истолкованіго выходитъ, что она выражает* собою
лишь понижен» производительности земледѣльческаго труда, неизбежно являющееся въ томъ случай, когда не происходит* улучш е н » въ земледйліи. „Весь вопросъ именно въ томъ и состоит*
какой размѣръ у л у ч ш е н » необходим* для уравновѣшенія недочета
въ продуктѣ, происходящая отъ меньшей производительности
труда прибылыхъ работниковъ по сравненію съ прежними. Обыкновенно предполагается, что если размноженіе людей будетъ происходить со всей возможной быстротой, то для этого уравновйшеніл
потребуется размйръ у л у ч ш е н » слишкомъ громадный" *). Выкладки
Чернышевскаго показывают* противное. Но на чемъ же основыв а е т * онъ свое истолкованіе ариѳметической прогресс»?
Онъ
говорит*, что такъ „мы прочли у Милля, очень вйрно передающ а я мысли Мальтуса" •*). Но это еще не достаточное ручательство. Обратимся лучше къ самому Мальтусу, т.-е. собственно къ
тому Мальтусу, съ которымъ мы имѣемъ дѣло въ первой главѣ
в ъ

пе

*) Тамъ же, стр. 255.
**) Тамъ же, та же страница.

первой

книги

„Опыта",

гдѣ

идетъ рЕчь о нрогрессіяхъ,

которымъ споритъ Чернышевскій, повидимому,

сильиомъ

и съ

а затЕмъ и всего

ложеніе ко всей землЕ" и т. д. *).
сколько

теперь

возвращаться къ

ошибается Мальтусъ.

Намъ

вопросу о томъ, н а -

нужно одно:

выяснить, что

собственно хочетъ опъ сказать въ приведенныхъ строкахъ.

для
улуч-

земного

шара)

„въ

одинъ

роскошный

садъ"

И при всемъ этомъ онъ не нринимаетъ въ соображеніе усовершенствовании въ снособахъ обработки земли; при всемъ томъ онъ предполагаете, что земледЕльческіе пріемы останутся неизмѣнпыми въ
т е ч е т е тЕхъ „нЕсколькихъ
рЕчь?

НЕтъ,

столѣтій",

правъ пли неправъ

о которыхъ

Мальтѵсъ,

но

у него идетъ

в ъ

д а н н о й

с л у ч а Е мысль его ясна: опъ хочетъ сказать, что земледѣльческій
продукте оудетъ увеличиваться

лишь въ ариѳметической

сии, н е с м о т р я н а в с ѣ т ѣ у л у ч ш е н і я ,
жетъ

разсчитывать

на

благоразумный

прогрес-

которыя

мо-

человѣкъ.

При

построении своей прогрессіи онъ принимаете (т. е. лучше сказать,
дЕлаетъ видъ, что принимаете) въ соображеніе
улучшений въ земледѣліи.
шевскаго

оказываются

вильны, они не могутъ

Слѣдовательно,

будущихъ

всЕ вычисления Черны-

К а к ъ бы они пи были пра-

ИЗЛИШНИМИ.

опровергнуть

той простой причинѣ, что они
истолкованіи этой теоремы.

вліяніе

„Мальтусовой

основываются

Но главное дЕло въ томъ, что сами они н е

на

теоремы"

по

неправильном!,

с ов сѣ мъ

пра-

в и л ь н ы . Чтобы убЕдиться въ этомъ, стоите только вдуматься въ
ихъ основное положеніе. Сопоставляя прогрессіп Мальтуса, Чернышевский находите, что „проценте

размноженія

работниковъ

слу-

жите процентом!, уменыпенія производительной силы труда прибывающихъ работниковъ". Т а к ъ ли это? Къ сожалѣнію, совсЕмъ не
такъ.
Для удобства выпишемъ
скимъ прогрессіи:

снова

анализированный

Умножение людей

Чернышев-

1, 2, 4, 8, 16, 32, 64

^ Увеличение продукта

1,2,3,4,

Какъ велнкъ здЕсь „проценте размноженія работниковъ или —
что то же *) проценте возрастанія общей цифры населенія?" Мы
рЕшительно не знаемъ этого; объ этомъ н ѣ т ъ и рѣчи. „Проценте
размножения работниковъ" зависите отъ величины періода удвоеиія
населения. При 25-лѣтнемъ періодЕ удвоенія этотъ процентъ бу-

на

этотъ счетъ врядъ ли возможно сомнЕніе: онъ говоритъ о „самомъ
*) „Опыгь", кн. I, гл. первая, стр. 100-101.

благо пріятныхъ

шении безплодныхъ участковъ"; объ обращеніи всей почвы острова

автора „Основъ политической экономіи".
„Въ Англіи и ІПотландіи много занимались улучшеніемъ земледѣлія,—читаемъ мы въ „О іи ы т ѣ " , — н о и въ этихъ странахъ много
есть еще невоздѣланныхъ земель. Разсмотримъ, до какой степени
можетъ быть увеличено плодородіе этого острова п р и
самыхъ
благопріятныхъ условіяхъ, какія только
можно
с е б ѣ п р е д с т а в и т ь . (Курсивъ нашъ). Если мы лредположимъ,
что црп возможно хорошемъ правленіи и п р и с а м о м ъ
сильн о м ъ п о о щ р е н і и з е м л е д ѣ л і я (курсивъ нашъ) произведенія почвы могутъ удвоиться на этомъ островѣ въ нервыя 2(3 лѣтъ,
то, вѣроятно, мы перейдемъ за предѣлы возможпаго; такое предположеніе скорѣе превысить мѣру возрастанія количества произвед е н ы , на какое мы могли бы благоразумно разсчитывать. В ъ слѣдугощія двадцать пять лѣтъ рѣшителъно пельзя надѣяться, чтобы
производительность земли возрасла по этому же закону, и чтобы
по истеченіи этого второго періода плодородіе учетверилось; допустить это—значило бы перевернуть вверхъ диомъ всѣ паши понятія о производительности земли. У л у ч ш е н і е
безплодныхъ
у ч а с т к о в ъ (курсивъ нашъ) требѵетъ много труда и времени.
Для человѣка, сколько-нибудь зпакомаго съ этимъ предметомъ, не
иодлежитъ соынѣнію, что по мѣрѣ расширенія обработки ежегодное приращеніе средняго производства постоянно уменьшается, съ
нѣкотораго рода правильностью... Вообразимъ, что ежегодное приращеніе средняго производства не уменьшается, а остается то же,
такъ что въ каждый двадцатипятилѣтній періодъ къ годовому производству Великобритании присоединяется количество произведешй,
равное такому же годовому доходу. Вѣроятно, никакое горячее
воображеніе не рѣшится сдѣлать болѣе широкаго предположения,
ибо и этого довольно, чтобы въ пѣсколько столЕтій обратить всю
почву острова въ одшиъ роскошный садъ. ІІримЕнимъ это предпо-

земледѣлія"; о самыхъ

него услошяхъ, „какія только можно себѣ представить"; объ

совсѣыъ ne припи-

магощій въ соображеніе существование другого Мальтуса, М а л ь т у с а -

Мы не станемъ

поощреніи

„2;J°
ленія
n T

Же

П0Т0Ы

ЧИСЛЭ

! а

І'

"ыше Е скій предполагаете неивмѣннык,
ииковъ"земледЕльцев'ь
„ ъ общей цифрѣ насе-

ЧТ0

Чер

детъ совсѣмъ не тотъ, что при 15-лѣтнемъ, при 35-лѣтиемъ и т . д .
Мальтусъ даетъ общую формулу, иодъ которую должны подходить,
по его мнѣнію, всѣ частные случаи. Если уже говорить о процептѣ
ѵвеличенія числа работников*, то мы должны выразиться такъ: в ъ
концѣ каждаго послѣдующаго періода

число работниковъ увеличи-

вается на 1 0 0 процентов*, увеличеніе же
всѣмъ другому закону: въ концѣ

второго

вается на 1 0 0 процентов*,

въ

в е р т а я па ЗЗѴз, в ъ концѣ

пятаго

концѣ

служит*

труда

работниковъ?"

работников*

процентом*

остается

на

уменьшенія производительной
ДВУХЪ-

25,

иѣтъ!
силы

въ

онъ

со-

увеличи-

концѣ 6 - г о на 2 0

увеличенія

числа раоотни-

производительном

силы

Процент* у в е л и ч е н » числа

неизмѣннымъ,

стоянно и очень быстро

періода

уменыпенія

Отнюдь

слѣдуетъ

3-го на 5 0 , в ъ концѣ чет-

и т. д. Значит* ли это, что процент*
ковъ

продукта

между тѣмъ к а к *
прибылых*

возрастает*.

Отсюда

процент*

работниковъ

по-

слѣдуетъ одно изъ

или Ч е р н ы ш е в с к » ошибается, или онъ неточно выражает*

свою мысль.

Мы с е й ч а с *

увидим*,

какое изъ этихъ д в у х * пред-

п о л о ж е н » соотвѣтствуетъ дѣйствителыюсти.
н и к * , ирибавившійся во второмъ

Один*

новый работ-

періодѣ, увеличивает* своею ра-

ботою продукт* на 1; дна работника,

прибавившіеся

періодѣ, увеличивают* продукт* также на 1;

въ третьем*

новые

работника

ч е т в е р т а я періода и S новыхъ работниковъ пятаго перюда и т. д.
увеличивают*

продукт*

также на 1.

Таково то

нашъ авторъ хочетъ выразить в ъ одной

формулѣ.

Нужно

мы хотим*

наити

такую формулу, приходится выразиться такъ: « о с к о л ь к о

разъ

это

или не нужно—вопросъ

число

прибылых*

неріода

больше

во в т о р о м ъ

другой,

общей

явлеше, которое

но разъ

работниковъ

числа

каждаго

работниковъ,

н е р і о д ѣ , во с т о л ь к о р а з ъ

даннаго

приоывшихъ
производитель-

н о с т ь и х ъ т р у д а м е н ь ш е п р о и з в о д и т е л ь н о с т и т р у да
прибылых*

работников*

Что же слѣдѵетъ отсюда?

III е н і я и х ъ
т е т ъ.

В о т ъ и все.

Слѣдуетъ уже извѣстный намъ в ы в о д * ,

процент*"увеличенія
ковъ остается

второго перюда.

числа

неизмѣннымъ,

прибылых*
процент*

производительной

силы

работниже

умень-

быстро

р а с

А это з н а ч и т * , что отождествлять эти два процента н ѣ т ъ

производительности труда быстро увеличивается. Отождествить эти
два процента значить предположить, что производительность труда
уменьшается далеко не такъ быстро,
сматриваемыхъ нами прогресс».

какъ это я в с т в у е т * изъ раз»

Это

вольное предположеніе, коренным*

будетъ

образомъ

совершенно

произ-

измѣняющее условія

задачи. Можетъ быть, предположеніе это и болѣе согласно съ фактами дѣйствительности,

но,

во

всякомъ

случай,

нельзя утверждать, что мы остаемся вйрны
теоремы", и что „мы изложили

ход*

п р о г р е с с » съ такою

съ

точностью,

его ни самъ Мальтусъ, ни кто
изложили бы лишь выводъ
нами
самими.
Уменыпеніе
шешемъ

изъ

производительности

какою

труда

изъ

Мальтусовыхъ

никогда

не излагал*

произвольно

продукта

умень-

работников* *•).

Предположив*, что производительность труда уменьшается медленнйе, чймъ это я в с т в у е т * изъ смысла прогресс», мы тймъ самым*
предполагаем*, что и продукт* уменьшается ыедленнйе, чймъ это
показывает*

Мальтусова

ариѳметическая

прогрессіл.

Значить,

вопреки очевидности? Сообразить это очень не-

трудно: мы придем* к ъ ошибочиымъ заключешямъ.
Процент*

размноженія

не измѣняется,

процент*

уменьшен! я

„дефицит* в ъ земледѣльческомъ продуктѣ"

будетъ меньше, чймъ

говорит*

и размѣръ у л у ч ш е н »

прогрессія, а въ такомъ

случай

необходимых* для устрапенія этого дефицита, окажется далеко не
такъ велик*, какъ можно было думать, сопоставляя геометрическую
ирогрессш

съ

ариѳметической.

Слѣдовательно,

намъ

только вычислить этотъ размѣръ, принимая различные
размножен»

работниковъ"

у д в о е н » населенія),
нашего

чтобы

„правильна™

Мальтуса. В ъ сущности

(иначе

сказать,

нротивупоставить

счета"

результатам*

подобное

остается
„проценты

различные
затѣмъ

неріоды

результаты

„фалышіваго

нротивопоставленіе

счета"

доказывало

бы лишь ту старую истину, что, исходя изъ неодинаковых* посылок*,

люди

мй тн о

получают*

для

себя

неодинаковые
измѣнивъ

что мы опровергли Мальтуса,
собствен ной „ теоремы " .

выводы.

условія

Но

мы,

задачи, будемъ думай,

строго держась прямого смысла его

Но и это еще не все. Мало того, что Ч е р н ы ш е в » ; »
неизмѣннымъ

быстро

н е з а-

ув е л и ч и в аю щ і й с я

считает*
процент*

ни малѣйшаго основанія. Ну, а что произойдет*, если мы все-таки
отождествим* ихъ

Мы

принятых*

опредйляется

прибылых*

его

„Мальтусов й й

послйдователей" *).

условій,

зеыледйльческаго

смыслу

вывода

его

принимая

*) Чернышев»;», таыъ же, стр. 256.
**) To-есть такъ происходит* дѣло у насъ на бумагѣ; какъ нроисходитъ оно на практикй, это вопросъ другой, насъ здѣсь не касающійся.

уменыненія
нимает*

производительности

и е р е й ѣ H H у іо

эта мнимо-постоянная
меньшей,

чѣмъ

она

труда, т. е., иначе сказать, при-

величину

величина
должна

за

постоянную—сама

оказывается

у него несравненно

быть но смыслу „Мальтусовой тео-

ремы". Процент* размпоженія людей по самым* преувеличенным*
расчетам*

не

можетъ

превышать

(при

удвоенія населенія о н * нѣсколько меньше
же

„Мальтусовой

третьем*

періодѣ

Чернышевскій:

теоремы"

12-лѣтнемъ
шести).

производительность

ІІо

труда

періодѣ
смыслу
уже

въ

уменьшается на 50 процентов*. (Это знает* и

„новый

работник* во втором*

неріодѣ

увеличи-

в а е т * продуктъ на 1; 2 работника, прибавившіеся та третьем* періодѣ, увеличивают* продуктъ также только на 1 " ) .
что это большая

разница, и что ея совершенно

Согласитесь,

достаточно

для

объясненія т ѣ х ъ поразительных* выводов*, к ъ которым* пришел*
Чернышевскій.
СТВУЮТ*,

Повторяем*,

или не

мы

СООТВЕТСТВУЮТ*

говорим*

'не

о томъ,

СООТВЕТ-

его предположенія экономической

дЕйствительности (объ этомъ онъ и самъ ничего не говорилъ); мы
утверждаем*

только, что они совершенно противорѣчатъ

смыслу

„Мальтусовой теоремы" (а онъ думал*, что они совершенно вЕрыы
ему, и такъ же думали всЕ тѣ,

которые

считали

доводы Черны-

шевскаго неопровержимыми).
Если процент* возрастанія числа работников* (а слЕдовательно
и всего населенія) равен* проценту уменыпенія производительности труда прибылых* работников*, то нЕтъ ничего легче, какъ
оиредЕлить размѣры необходимых* улучшеній Положим*, что иаселеніе удваивается каждыя 12 лЕтъ. Процент* размноженія равняется въ этомъ случаЕ: 5 , 9 4 6 3 1 . Сообразно съ этимъ и производительность труда прибылых* работников* будетъ правильно
уменьшаться на 5 , 9 4 6 3 1 процента. ДалЕе уже самое несложное
вычисленіе д а е т * намъ искомый процент* улучшеній. По вышеуказанным* причинам* онъ будетъ очень незначителен*. А между
тЕмъ мы, повидимому, сдѣлали своимъ противникам* самую
крайнюю уступку: 12-лЕтпій періодъ удвоенія населенія совсЕмъ
уже невѣроятенъ. ІІо дЕло въ томъ, что какъ ни велик* при
этом* процент* размноженія,—а слЕдовательно и ослабленія производительности т р у д а — э т а послЕдияя все-таки падает* медленнЕе,
чЕмъ она должна была бы падать при дЕйствительно „правильном* счетѣ". Чернышевскій считает*, что при 12-лЕтнемъ неріодѣ
уцвоенія высота, до которой должно подняться земледЕліе в ъ теч е т е столЕтія, не превышает* 1 , 3 6 9 5 8 процента. Мы не станем*

провЕрять, вЕрно ли сдЕлан* его расчет*. Допустим*, что вполнЕ
вЕрно. ІІо не забудем*, что, по его предположен®, процент*
уменьшен® производительности труда равняется лишь 5 , 9 4 6 3 1
(т.-е. проценту размноженія). А то ли выйдет* при дЕйствительно
„вЕрномъ счетЕ"? Уже в * теченіе 96 лЕтъ населепіе увеличивается въ 16 разъ. Посмотрим*, какъ велика будетъ производительность труда прибылых* работников* черезъ 4S лЕтъ, или в *
4-м* неріодЕ. В о с к о л ь к о р а з * ч и с л о п р и б ы л ы х * р а ботников* к а ж д а г о д а н н а г о періода больше чиста
работников*,
прибывших*
во в т о р о м *
періодЕ,
во с т о л ь к о
раз*
производительность
их* труда
м е н ь ш е п р о и з в о д и т е л ь н о с т и т р у д а п р и б ы л ы х * раб о т н и к о в * в т о р о г о п е р і о д а . Число работников*, прибывш и х * въ 4-м* періодЕ, вчетверо больше числа прибылых* работников* второго періода. СлЕдовательно, производительность труда
прибылых* работников* 4-го неріода вчетверо меньше, чЕм*
производительность труда работников*, прибывших* во втором*
Б * пятом* періодЕ оно будетъ в * восемь разъ меньше.

Согласитесь, что это очень далеко отъ неизмЕннаго процента
который принят* Чернышевским* ( 6 , 9 4 6 3 1 ) и который казался
результатом* крайне преувеличенна™
паселенія въ 12 лЕтъ).

предположена

(тдвоенія

— Но неужели Чернышевскій дЕйствительно разсуждаетъ вышеизложенным* образом*? Да, помилуйте, чего же вы хотите вЕдь
онъ сам* заявляет* это, приступая къ своим* вычисленіямъ:
„Мальтус* полагает*, что процента ослабленія производительности
новаго труда равен* проценту возрастанія его количества, или
проценту возрастанія населенья" * ) . А можетъ быть, онъ все-таки
отклонился отъ своего принципа?
Да, отклонился; вы сейчас* увидите, въ какую сторону.
Въ первом*, происходящем*, такъ сказать, на глазахъ у читателя, примѣрномъ расчетЕ Чернышевскаго процент* размноженія
принимается равным* 3. Сообразно с * этим* п процент* уменьшен® производительности труда должен* быть также равен* 3
Число землепашцев* равняется 100, а производит* каждый изъ
них* по 10 возовъ хлЕба. Расчет* ведется погодно. Спрашивается,
сколько хлЕба произведет* каждый прибылой работник* 2-го года?
СМЫСЛ

наших*

условій онъ долженъ произвести 9,7 воза. У

*) Там* же, стр. 208.

Чернышевскаго

онъ

производить 9 , 7 0 8 7 , т.-е. нѣсколько больше.

Откуда эта разница? А вотъ откуда.
Мы

разсчитываемъ

такъ:

каждый

работник*

производил*

прежде по 10 возовъ; производительность труда прибылых* работников* на 3 процента меньше. Три процента отъ десяти равняется
О3

Вычтя эту дробь изъ 10, мы получаем*

9 , 7 - ц н ф р а , которою

и' выражается производительность труда каждаго новаго работника
О . г о года —Чернышевскій разсуждаетъ иначе. Прежде было 1 0 0 работников*,
труда

теперь стало 103.

„Итак* производительность новаго

относится къ производительности

прежняя,

какъ

100 къ

103... Изъ этого мы получим*:
ж _ _ g 7087"
* ) Правильно ли это разсужденіе, согласно ли оно
с * тсловіями задачи? Когда мы говорим*, что процент* уменьшенія производительности труда р а в е н * проценту размноженш, мы
хотим* сказать, что н а с к о л ь к о процентов* увеличится населеніе н а с т о л ь к о ж е процентов* уменьшится производительность
труда А когда м ы говорим*, что производительность труда одних*
работников* относится к * производительности труда д р у г и х * , к а к *
такое-то число к * такому-то, мы опредѣляем* в о с к о л ь к о р а з *
одна производительность больше другой. Н а с к о л ь к о 2 меньше 3,
н а с т о л ь к о же 3 меньше 4. Можно ли выразить это такой пропотщіей 2 : 3 = 3 : 4 ? Ясно, что иѣтъ, потому что двѣ трети не
равны трем* четвертям*. Иное дѣло а р и ѳ м е т и ч е с к а я нро ;
норція, иное дѣло пропорція г е о м е т р и ч е с к а я
Чернышевскш
сначала говорит*, что о н * будет* лежаться первой (н а с к о л ь к о
процентов* населеніе второго года больше населенш нерваго года,
н а с т о л ь к о процентов* производительность труда прибылых*
работников* меньше и т. д.), а потом* неожиданно переходит* ко
второй. К а к * вліяетъ это на х о д * его вычисленш? Уменьшеше
производительности труда оказывается еще болѣе слабым*, чѣмъ
было оно при разобранном* выше ошибочном* предположены!
относительно равенства д в у х * нзвѣстных* читателю ^ Ц е н т о в *
Это видно уже и з * вышеприведенных* цифр*. И чѣмъ выше
процент* размноженія, т ѣ м * замѣтнѣе дѣйствіе этой ошиоки - ).
7 ) Ч е р н ы ш е в с к ш ^ ' своемъ расчетѣ не разъ смѣшиваетъ понятіе
во сколько съ понятіемъ „на сколько». Такъ, напримѣръ, онъ говорит*:
производительность труда въ этомъ году должна подняться н а с т о л ь к о
Зыше прежней своей величины, н а с к о л ь к о требуемый сбор*... и
так* далѣе, и вслѣдъ за тѣмъ строитъ г е о м е т р и ч е с к у ю пропорцпо
(тамъ же, та же страница.)

Другими словами: чѣмъ больше та уступка, которую дѣлаетъ Чернышевскій своимъ противником*, тѣмъ болѣе помогает* ему его вторая
ошибка ослабить логическое слѣдствіе этой устулки, хотя, разумѣется, дѣйствіе второй ошибки несравненно слабѣе дѣйствія первой
Еще одно замѣчаніе. Допустим*, что указанных* ошибок* не
существует*; допустим*, что, по смыслу „Мальтусовой теоремы",
процент* уменыненія производительности труда равен* проценту
размноженія, и вернемся къ примѣрному расчету Чернышевскаго.
Въ первом* году у насъ было 1 0 0 работников*, во втором* ихъ
оказывается уже 103. Производительность труда прибылых* работников* на 3 процента меньше прежней производительности. Иначе,
повидимому, и быть не можетъ. Но это только повидимому. Как*
распредѣляются прибылые работники по земельным* участкам*?
Это, конечно, зависитъ отъ обстоятельствъ. Прежде каждый работник* воздѣлывалъ 4 десятины, а каждые два работника воздѣлывали участок* въ 8 десятин*. Новые работники распредѣлились,
положим*, такъ, что на трех* 8-десятинныхъ участках* теперь
работает* ужъ по три, а не по два человѣка, какъ это было прежде.
На этихъ участках* „ р а з м н о ж е я і е " работников* будетъ равно
5 0 процентам*. Слѣдовательно, производительная сила ихъ уменьшится н а п о л о в и н у . Каждый изъ нихъ произведет* только
5 возовъ хлѣба, а не 9,7, какъ предполагалось раньше. Сообразно
с * этимъ увеличится дефицит* въ земледѣльческомъ нродуктѣ, а
слѣдовательно, и размѣръ необходимых* улучшеній. Но въ таком*
случаѣ выводы, къ которымъ пришел* Чернышевскій въ своихъ
вычисленіяхъ, потеряли бы всякую убѣдительность, если бы даже
и были основательны.
Смѣшно было бы ставить въ вину экономисту случайную
ошибку, закравшуюся въ его нримѣрный, пояснительный расчет*.
Отъ подобных* ошибок*, происходящих* отъ недосмотра, не застрахованы и геніальнѣйшіе спеціалисты-математики. Но когда к *
подобным* выкладкам* сводится весь „ м е т о д ъ " экономиста (а
к * ним* именно и сводится „гииотетическій" или „математичѳскій" методъ Чернышевскаго), тогда дѣло принимает* другой
оборотъ. Тогда остается одно изъ двухъ: или жалѣть о томъ, что
экономист* невнимательно примѣняетъ свой методъ (потому что
его математическія ошибки вліяютъ на его выводы, которые н е
т о л ь к о п о я с н я ю т с я съ помощью ііримѣрныхъ выкладокъ, а
цѣликомъ в ы т е к а ю т ъ изъ нихъ), или посовѣтовать ему держаться
другого, болѣе научниго и потому болѣе нлодотворнаго, метода.

ш.

Взглядъ Чернышевскаго на „ р а з м н о ж е н і е л ю д е й " уже
гораздо свободнѣе отъ ошибокъ, хотя и онъ, конечно, совсѣмъ не
чуждъ общаго недостатка всѣхъ соціально-политическихъ взглядов*
знаменитаго просвѣтителя: к р а й н е й о т в л е ч е н н о с т и . Въ сущности весь вопрос* сводится у Чернышевскаго къ физіологической
возможности болѣе или менѣе быстраго размноженія человѣческаго
рода. „О чемъ собственно идетъ дѣло?—спрашивает* онъ. О такомъ ли числѣ рожденій, къ достиженію котораго можетъ быть
принужден* человѣческій организмъ внѣшнимъ насиліемъ, или о
такомъ числѣ рожден», которое было бы естественным* послѣдствіемъ отстраненія всякихъ задержек* размножеиію со стороны
нужды? Извѣстпо, что всякое живое существо, въ томъ числѣ и
человѣкъ, можетъ быть принуждаемо насиліемъ къ дѣятельности,
превышающей его нормальную силу... Организмъ женщины можетъ
быть принуждаем* къ рожденію количества дѣтей, превышающаго
ея силы; но... это не будетъ благопріятно быстротѣ размноженія.
Изнуренная мать будетъ рождать младенцев*, лишенных* способности жить. При томъ же подобное положеніе женщины возможно
лишь при грубости нравов*, т.-е. при невѣжествѣ, т.-е. при дурномъ
положеніи общества, неблагопріятномъ размноженію. Мы, конечно,
ищем* не того, какое число дѣтей можетъ родиться въ условіяхъ,
неблагопріятныхъ размпоженію,- мы хотим* знать, какой процент*
рожденій можетъ быть въ обществѣ при существованіи всѣхъ
благопрілтнѣйшихъ для размноженія условій" *).
Бѣдность и грубость нравовъ имѣютъ свойство увеличивать число
рожденій, доводить ихъ цифру до той величины, которой они не
достигли бы при благосостояніи и смягченных* нравахъ. В ъ большинствѣ европейских* странъ число рожденій колеблется (вѣрнѣе
сказать, к о л е б а л о с ь , потому что Чернышевск» писалъ около
5 0 лѣтъ тому назадъ) между 3 5 и 4 0 рожден» на 1.000; до 4 5
оно доходит* лишь въ рѣдкихъ и исключительных* случаях*;
выше 4 5 оказывается лишь въ тѣхъ странах*, статистическіе отчеты
которых* не достовѣрны, и, наконец*, до 4 8 не достигает* ни
одна цифра, сколько-нибудь заслуживающая довѣрія **). Черны*) Тамъ же, стр. 270.
**) Цифры заимствуются Чернышевскимъ изъ „Eléments de Statistique humaine" Гильяра.

шевскій считает* 4 0 рожден» на 1.000 человѣкъ „за самую высшую цифру, какая только допускается устройством* человѣческагс
организма безъ насильственна™ изнуренія физических* силъ женщин* въ населен» не размножающемся; въ населен», размножаю,
щемся быстро, цифра эта будетъ меньше" (такъ какъ относительно
меньше будетъ число взрослых* людей въ общем* составѣ населен»), Съ улучшеніемъ ноложенія женщины число рожден ій
опустится ниже 4 0 на 1.000. Процент* размноженія получается
вычитаніемъ числа умирающих* изъ числа рождающихся. Вѣроятное
число рождеяій намъ извѣстно; какова же вѣроятная смертность?
По мнѣнію Чернышевскаго, „наименьшая смертность между новорожденными, при всевозможном* благосостояніи въ нынѣшнемъ
обществѣ, простирается до 2 0 на 1.000, а наименьшая смертность
между людьми, имѣющими болѣе 5 лѣтъ, по всей вѣроятности, не
меньше 1,47 ( 1 , 4 7 2 4 ) процента и ни въ какомъ случай не меньше
1,24 ( 1 , 2 4 2 5 ) процента" *).
На основаніи этихъ крайних* предйловъ наибольшим числа
рожденій и наименыпаго числа смертей „въ обществѣ, въ котором* бѣдность не была бы причиною ни одной смерти и не оста*) Тамъ же, стр. 2 7 5 - 2 7 6 . Цифры эти Чернышевск» получаетъ такимъ образомъ. Изслѣдованія англійскаш статистика Чедвипка показывают^ что изъ дѣтей англійскихъ землевладѣльцевъ въ первыя 5 лѣтъ
умираетъ 20 процентовъ. Эту смертность Чернышевск» считаетъ наименьшею, какая только возможна по самому устройству человѣчеекаго
организма, такъ какъ англійскіе землевладѣльцы, не терпя никакихъ
матеріальныхъ лишен», славятся въ то же время заботливостью и рацюнальностью въ физическомъ воспитан» своихъ дѣтей.
Что касается наименьшей смертности между людьми старше 5 лѣтъ
она опредѣлается нѣсколько болѣе сложнымъ пріемомъ. Во Франціи и о
Гильяру, изъ 1.000 дѣтей, недостигшихъ пятилѣтняго возраста, умирало
2 7 4 . Такъ какъ нормальная смертность равняется 2 0 0 , то 7 4 смерти оказываются слѣдствіемъ нужды. Нельзя думать, чтобы пропорция л и шн и х ъ смертей была больше этой цифры между умершими старше 5 лѣтъ
іернышевсшй полагаетъ, напротивъ, что она будетъ вдвое меньше что
„на одну лишнюю смерть выше пяти лѣтъ приходится двѣ лишнихъ
смерти между младенцами". Но на всякій случай онъ дѣлаегь двойной
расчетъ, опредѣляя относительное число л и ш н и х ъ смертей какъ въ
томъ предположен», что между взрослыми ихъ меньше, чѣмъ между
дѣтьми, такъ и въ томъ, что взрослый организмъ вдвое лучше дѣтскаго
сопротивляется умственному влшнію лишен». Расчетъ ведется имъ на
основанш статистическихъ данныхъ о смертности во Франц»
Найдя число л и ш н и х ъ с м е р т е й , Чернышевск» безъ труда получаетъ процентъ н о р м а л ь н о й смертности.

навливала бы ни одного рожденія", Чернышевскій находить, что
періоды удвоенія въ 1 5 или 12 лѣтъ—чистая химера, происшедшая
только отъ забвенія о дѣйствительно возможномъ наиболыпемъ
числѣ рожденій, и что даже періодъ удвоенія едва ли меньше, а
по всей вѣроятности больше, 3 5 лѣтъ. Но это при нынѣшнихъ
обычаяхъ, поднимающихъ проценте рожденій выше естественной
нормы. „Смягченіе нравовъ ведетъ къ удлиненію періода удвоенія,
и мы не нмѣемъ предѣла, о которомъ можно было бы сказать, что
при извѣстномъ смягченіи нравовъ онъ не окажется все еще слишкомъ коротокъ; напротивъ, есть основаніе думать, что нри устраненіи излишней грубости семейныхъ отношеній дѣйствіемъ распространяющегося иросвѣщенія, размноженіе прекратится, и число
населенія станете увеличиваться лишь вслѣдствіе общественной
необходимости въ томъ; а когда надобности въ томъ не будете, не
будетъ и размноженія. Человѣческій организмъ устроенъ такъ, что
можно сомнѣваться въ томъ, свойственно ли ему даже поддерживать
существующее число населенія, если онъ не возбуждается тяготѣніемъ общественнаго мнѣнія, т.-е. расчетомъ пользы" *).
Мальтусъ считалъ возможными очень короткіе періоды удвоенія
поэтому онъ, съ своей точки зрѣнія, имѣлъ право говорить, что
выселеніе не поможете бѣдѣ, происходящей отъ излишняго размножения: при 20-лѣтнемъ періодѣ удвоенія процента размиоженія
равняется 3,6. Если при такомъ размноженіи будетъ эмигрировать
ежегодно 1,5 процента населенія, то все таки останется ежегодное
нриращеніе въ 2,1 процента, нричемъ населеніе удвоится въ
33 года. Совершенно иное дѣло, когда періоды удвоенія,—какъ
это мы видѣли изъ предыдущаго,—оказываются, по свойствамъ человѣческаго организма, гораздо болѣе длинными, чѣмъ думалъ Мальтусъ. Тогда эмиграція должна быть признана могучимъ средствомъ
борьбы съ перенаселеніемъ. Благодаря ей, періоды удвоенія населенія, остающагося въ странѣ, могутъ быть удлинены до цифръ,
на первый взглядъ кажущихся совершенно невѣроятными. По
обыкновенію, Чернышевскій поясняете свою мысль примѣрнымъ
расчетомъ, и,—какъ нерѣдко случается у него,—расчете не совсѣмъ точенъ **).
*) Тамъ же, стр. 280.
**) Такъ, Чернышевскій находить, что эыиграція, доходящая до
1,5 процента населенія, въ обществѣ, число гражданъ котораго удваивалось прежде черезъ 52,6 года, удлинить періодъ удвоенія—до 894,8 лѣть.
Между тѣмъ, изъ его же таблицы видно, что первоначальный проценте

Впрочемъ, въ данномъ случаѣ это не важно. ЧернышевскіЙ
самъ не придаете значенія полученнымъ имъ цифрамъ, „явно
смѣющимся надъ нами и своею огромностью, превышающею всякій
расчете экономическихъ вѣроятностей, и своею нелѣною претензию на точность". Цифры эти убЕждаютъ не частностями, а
общимъ своимъ смысломъ. ОнЕ „говорить намъ: не бойтесь; кто
хочетъ запугать васъ, противъ того выставьте вы насъ-опровергнуть насъ нельзя, но мы построены на нынЕшнихъ вашихъ обычаяхъ и понятіяхъ,-неужели вы думаете мѣрить далекое будущее
вашими обычаями, понятіями, средствами производства? Неужели
вы полагаете, что ваши праправнуки будутъ такими же, какъ вы?
Не боитесь, они будутъ умнЕе васъ. Думайте о томъ, какъ вамъ
устроить вашу жизнь, а заботу о судьбЕ праправнуковъ оставьте
праправнукамъ" *),..
Нужно ли входить въ подробный разборъ этихъ доводовъ Чернышевскаго? Мы считаемъ это излишнимъ. Мы только повторимъ
сдЕланное выше замѣчаніе насчетъ того, что взглядъ его на размножение людей имЕетъ, какъ и всЕ его соціально-политическіе
взгляды, крайне о т в л е ч е н н ы й характеръ. Какъ должно было
отражаться это обстоятельство на его изслѣдованіи, понятно само
собою. Оно дѣлало его мало убЕдительнымъ. Тамъ, гдЕ надо было
бы внимательнЕе всмотрЕться въ окружающую дЕйствительность,
Іерныпіевскій довольствовался формальной правильностью своихъ
силлогизмовъ. Но формальная правильность силлогизмовъ еще не
ручается за вѣрность в ы в о д а . Все зависите отъ п о с ы л о к ъ
Посылки же Чернышевскаго строились обыкновенно на нЕсколькихъ
цифрахъ, часто очень остроумно истолкованныхъ, но далеко не
исчерпывавших всего разнообразія разсматриваемыхъ явленій
Поэтому и возраженія его Мальтусу могутъ считаться скорѣе образ чикомъ п о л е м и ч е с к о й н а х о д ч и в о с т и (отчасти не чуждой
какъ мы видЕли, нѣкоторой доли о п р о м е т ч и в о с т и ) , чЕмъ нау ч н а ™ р а з с м о т р ѣ н і я предмета. Вотъ, напримѣръ, окончаразмноженія въ такомъ обществѣ равнялся бы лишь 1.3275. При эмиграции, проценте которой превышаете первоначальный проценте размножения, въ населении явится убыль, а потому ,но н и к о г д а н е у д в о й Л я
если не измѣнится положение дѣлъ.
не удвоится,
Же' СТР'
Ш
П™м™аніе
Что Ѵ Т
къ настоящему
шдангю.
L u t T r e Г ш Г ѵ В К у с Ѣ / е й е р б а х а ' который говорилъ: „Ueberlass jeder
Zeit ihre Aufgaben und wünsche nicht Alles zu verschlingen. Löse die
Vorderuiugen welche deine Zeit an dich stellt", и т. д.

—

прнчивяютъ " т ь рабочаго класса. Но когда рѣчь
точномъ укаааніи * ч . сторонк соврввенныкъ
Г в . е н і й , которая вричивяшъ такъ иазывавное п е р е н а с е л е н ^ * »
™ e n t a вашего автора дѣлаютсв довольно сбивчввывв № » .
I T ™ въ главѣ о прибавочной стоииоетн (или прибыли) ои„

общемъ составѣ

населенія

IT.

обходимых? у Л]
ттоітптгЬчоствѵ опасаться

нечего, н о

своихъ вычисленьях? онъ
въ своил* в »

Г р и н - «
отношеніе
L y населенія. Съ измѣненіем* этого отношен®, съ Уменьше
2Z
пропорцш земледѣльцевъ " процент* улучшен®, необхо
Г м ы х - ь * д л я Т о к р н т і я дефицита, быстро возвышается А это знаГит* что людям*' все труднѣе и труднѣе становится бороться с *
леГинитомГ дѣло доходит*, наконец*, до того, что улучшенья
Г ж е Г покрывают* дефицит, Именно это мы и видим* н ш> его
інѣнію в * исторіи всѣхъ нрогрессирующихъ стран*. По мѣрѣ
развиты цивилизаціи городское и вообще неземледѣльческое населеніе увеличивается насчет* сельскаго, земледѣльческаго. Отъ
емледѣл я отнимается больше рук*, чѣм* это допускается успѣГами земледѣльческаго искусства. Отсюда-недостаток* продовольствия который, несомнѣнно, существует* в * современных* цивилш
зованных* обществах*. „Мальтус* был* нрав*, говоря, что съ
Г в Г о Г н і е м * населенія является непобѣдимый никакими земл дѣльческими улучшеніями дефицит* земледѣльческато продукта,

дефицит?, производящей нищету съ ея поелѣдствіями. Мальтус?
ошибся только тѣмъ, что остановился на одновременности этихъ
двухъ явленій и голослоішо назвал? одно изъ нихъ причиною другого, между тѣмъ какъ связь между ними только связь одновременности, а не причинности, и происходят? они не одно изъ
другого, а каждый имѣетъ свою особенную причину" *).
Если бы мы имѣли дѣло съ рабо в л адѣ л ьцемъ, ведущим? натуральное хозяйство, то, разумѣется, обнаружившая у него недостаток? хлѣба могъ бы найти совершенно удовлетворительное объясненіе въ несоразмѣрномъ уменьшеніи „пропорціи земледѣльцевъ".
Но и тогда надобно было бы все-таки спросить себя — точно ли
недостает? хлѣба у хозяина? Можетъ быть, ОІІЪ ссылается на недостаток? хлѣба единственно затѣмъ, чтобы оправдать свою жадность, не позволяющую ему кормить рабов? досыта. В ? к а п и т а л и с т и ч е с к о м ? же хозяйствѣ всѣ явленія несравненно болѣе
сложны, и, именно благодаря своей сложности, они очень плохо
объясняются отвлеченными соображениями того или другого рода.
Тутъ намъ припоминается Рикардо, котораго Чернышевскій такъ
горячо защищал? отъ нападок? Кери. Попросим? Рикардо объяснить намъ, что произойдет? въ случаѣ недостатка хлѣба, вызываем а я уменыпеніемъ „пропорціи земледѣльцевъ".
Если хлѣба мало по той причинѣ, что слишком? мало число
рукъ, занимающихся его производствомъ, — отвѣтитъ намъ Рикардо,—то цѣна хлѣба поднимется, и это привлечет? къ земледѣлію новые капиталы, т. е., слѣдовательно, и новыя рабочія руки;
„пропорція земледѣльцевъ" будетъ увеличиваться до тѣхъ пор?,
пока не примет? надлежащих? размѣровъ, оиредѣляемыхъ спросом? на хлѣбъ. В ъ земледѣліи, какъ и вездѣ, „нропорція" работников? зависит? не отъ чего иного, какъ именно отъ спроса па
ихъ издѣлія. Я подробно объяснил? это въ своихъ „Основах? политической экономіи".
Впрочем?, это хорошо знали р а н ь ш е меня и никогда не
осиаривали п о с л ѣ .
Къ тому же,—прибавит?, пожалуй, Рикардо,—очень ошибаются
тѣ, которые считают?, что количество хлѣба, производимая в ?
странѣ, должно увеличиваться по мѣрѣ увеличенія производительности земледѣльческая труда, т. е., другими словами, по мѣрѣ
возрастанія процента улучшеній, совершающихся въ земледѣльче*) Там? же, стр. 290

ской технике. В ъ действительности вполнѣ возможно о б р а т н о е
явленіе: количество производима™ хлеба будетъ Уменьшаться по
мѣрѣ увеличенія производительности труда. Въ данной стране,
имѣющей данную „пронорцію земледельцев*", ироизошло р у ^
іпеніе земледѣльческихъ способов*«, позволяющее уменьшить на
половину число рукъ, требующихся для обработки каждой д е и , Половина рукъ остается безъ работы. Не имѣя работы, онѣ
не имѣютъ возможности покупать хлѣбъ. Следовательно, потребленіе хлѣба с о к р а щ а е т с я, и сокращается бла™ Д аря именно
улучшенію земледѣльческихъ способов*«; сокращен» » е потребле» я хлеба ведет* къ новому сокращенію производства. Если дефицит* въ земледѣльческомъ нродуктѣ онредѣлять числом* голодных* желудков*, существующих* въ данной странѣ, то и выйдетъ,
ч-го д е ф и ц и т * р а с т е т ъ в м ѣ с т ѣ с ъ р о с т о м * п р о изводительноститруда.
Это прекрасно зналъ и Мальтусъ. „Небольшая ферма въ
Керри * ) способна, можетъ быть, прокормить большую семью
имѣющую нѣсколько взрослых* работниковъ. Но работа на фермѣ
требуетъ очень немногих* рукъ; женщины исполняют* большую
часть этой работы. Работа, выпадающая на долю мужчин*, такъ
невелика, что не составит* въ общем* счетѣ и одного дня въ недѣлю" * * )
' На маленькой фермѣ слѣдствіемъ этого является, по Мальтусу,
праздность мужчин*; но онъ понимал*, что на больших* к а п и т а л и с т и ч е с к и х * фермах* дѣло происходит* иначе: излишяія руки изгоняются. Именно по этому то поводу онъ и замечает*, что „ с п о с о б н о с т ь п р о к о р м и т ь р а б о т н и к о в ъ
можетъ существовать въ больших* размерах*,
чем*

желаніе

сделать

это".

Конечно, можно сказать, что улучшеніе земледелія д а с т * возможность начать или усилить вывозъ хлеба за границу, а вывоз*
хлеба за границу позволит* удержать

при

земле

прежнее число

работников*. Н о , во-первыхъ, это возраженіе сводилось бы къ старой п е с н е о томъ, что в в е д е т е машин* не ухудшает*

положен»

работниковъ. Чернышевск» не с т а л * бы петь эту песню. А , кроме
того

если бы при земле и осталось прежнее количество рукъ, то

*) Т. е. ферма, обрабатываемая самими арендаторами, а н е капиталистическая ферма.
**) „Principes", t. И, p. 95.

ведь потребленіѳхлеба с р а в н и т е л ь н о с ъ п р о и з в о д с т в о м *
е г о все-таки сократилось бы весьма значительно.
Можетъ быть, и нельзя было бы вывозить хлеб* за границу, если бы мы решились кормить досыта в с е х * техъ, которые
живутъ у насъ впроголодь. Но ведь у этихъ людей нетъ денегъ,
ихъ потребности не имеют* ничего общаго съ „ д е й с т в и т е л ь н ы м * " спросом* на хлебъ. А въ буржуазном* обществе только
этотъ спросъ и принимается въ соображеніе.
Изъ Р о с с » при обыкновенном* урожае вывозится много хлеба
за границу; до абсолютна™ „дефицита въ земледельческом* продукте" при такихъ условіяхъ очень далеко. Но это не мешает*
голодать русским* крестьянам*, не мешает* существованію о т н о с и т е л ь н а г о дефицита.
Итакъ, въ вопросе о современной нищете съ ея последствіями
„пропорція земледельцев* " ничего не объясняет*. Сама эта пронорщя определяется спросомъ на хлебъ. Спросъ определяется
распределеніемъ покупательной силы. Распределеніе покупательной
силы зависит*, во-первыхъ, отъ отношен» между заработной платой и прибавочной стоимостью, а, во-вторыхъ, отъ того, какъ разделяется прибавочная стоимость между различными слоями эксплуататоров* и ихъ непроизводительных* работниковъ. Наконец*, отнош е н » между заработной платой и прибавочной стоимостью, по
мере увеличен» производительности труда, все более и более
изменяется в ъ у щ е р б * работникам*, а н е в ъ п о л ь з у и х * ,
как* этого можно было бы ожидать на основаніи разсужденій
Чернышевскаго.
Ссылка на „нропорцію земледельцев*" так* же мало убедительна, какъ и известная читателю мысль Чернышевскаго о причинах* сравнительно медленна™ усовершенствоваяія земледеліяотъ недостатка хлеба страдают* только бедняки; современная же
наука въ большинстве случаев* направляет* свои изследованія
лишь сообразно нуждам* высшихъ классовъ. Читателю уже известно
что это отвлеченное мненіе плохо выражает* действительный смысл*
конкретных* общественных* отношеній.
Иосмотримъ теперь, какая связь существует* между нищетой
и „отношеніемъ основного капитала къ прибыли".
„Земледельческое улучшеніе, подобно всякому другому техническому улучшенію, состоитъ, главным* образомъ, въ увеличен»
основного капитала. Мы видели у Милля, что основной капитал*..,,
обыкновенно возрастает* не иначе, какъ обращением* въ капитал*

прибыли и ренты. Но прибыль и рента, когда отдѣляются фактически отъ рабочей платы, обращаются въ капиталъ не иначе, какъ
въ т ѣ х ъ случаяхъ, если процента дохода представляете, достаточную привлекательность для человѣка, желающаго жить не рабочею

точную прибыть *). Это огромная разница. Во время переполнения
рынковъ капиталисты сокращаютъ производство, потому что оно
не окупило бы даже сдѣлапныхъ на него затрать. ІІеріодическое

обращение

прибыли и ренты въ капи-

иереполненіе рынковъ принимаете тѣмъ болѣе внушительные размѣры, ч ѣ м ъ б о л ѣ е развиваются пронзводительныя силы. Слѣдовательно, ч ѣ м ъ б о л ѣ е развиваются эти силы, т ѣ м ъ б о л ѣ е

талъ, различна въ разныхъ странахъ;

но не бывало никогда при-

серьезнымъ препятствіемъ является капиталистическій строй д л я

платою,
такую

а доходомъ

съ

капитала.

привлекательность

Величина

процента,

дающая

мѣровъ, чтобы она опускалась ниже 2»/ 0 - о б ы к н о в е н н о она стоить
гораздо выше даже въ самыхъ передовыхъ странахъ. Между тѣмъ
для націи была бы выгодна
улучшенія

для покрытія

составлялъ несравненно

затрата капитала на земледѣльческія

дефицита въ продуктѣ, хотя бы доходъ
меньшую,

въ нѣсколько

десятков*

разъ

меньшую, пропорцію къ затраченному капиталу. Такимъ ооразомъ,
очень часто можетъ представляться для націи надобность въ земледѣльческихъ улучшеніяхъ, которыя давали бы на затраченный капиталъ

гораздо

меньше

дохода,

чѣмъ

сколько нужно для того,

чтобы затрата стала привлекательна по причинѣ
для людей, живущихъ рентою
тою

Въ

такихъ

случаяхъ

дохода

отъ нея

или

прибылью, а не рабочею пла-

рента

и прибыль не обращаются въ

капиталъ, а потребляются непроизводительнымъ

образомъ, и оста-

ются ^произведенными т ѣ земледѣльческія улучшенія, какія были
бы нужны

для

предотвращен!«

продуктѣ" *)•
Не подлежите,
ствомъ

его

никакому

дефицита

сомнѣнію,

производительными

пользованіе

этими

размѣровъ,

до

силами

какихъ

никогда

дошло бы

что

въ

землѳдѣльческомъ

когда

,
обще-

между

только в ъ томъ случаѣ,
же

говорите

были

другихъ

Но у

обстоитъ

дѣло въ первомъ году.

благодаря размноженію

населенія,

В ъ слѣдующемъ году,

въ земледѣлческомъ продуктѣ

земледѣлія на новые участки

только

при-

земледѣльческомъ
каковы

с и л ы , въ земледѣлш и

и р о и з в о д с т в a, - о н ѣ

шенія.

Необходимы—съ

точки

зрѣнія

людей,

нуждающихся

въ

іерны-

употребляются

въ дѣло лишь тогда, когда капиталиста надѣется получить доста*) Соч., т. VII, стр. 302.

Такъ

если бы капиталиста не

производительныя

отрасляхъ

^ Общество имѣетъ 1 0 . 0 0 0 человѣкъ населенія или 2 . 0 0 0 семействъ съ 2 . 0 0 0 мужчинъ. Половина этихъ послѣднихъ обрабатываете землю, остальные частью занимаются другими отраслями
производительна™ труда, частью предаются труду непроизводительному, а частью носвящаютъ свое время эксплуатаціи ближняго (землевладѣльцы и капиталисты). На продовольствіе нужно
по 4 четверти на человѣка, а 1.000 земледѣльцевъ производите
4 0 . 0 0 0 четвертей, по 4 0 четвертей каждый. Рента и прибыль составляю™. четвертую часть продукта, т. е. 10.000 четвертей.
Остальные 3 0 . 0 0 0 четвертей составлиютъ рабочую плату, по
3 0 четвертей на работника ***).

оно,

вильнѣе. По мнѣнію Мальтуса, уже извѣстному читателю,
ни

Чериы-

что недостаетъ лродовольствія для 4 человѣкъ. Необходимы улуч-

трудѣ. Мальтусъ ставитъ вопросъ шире и отвѣчаетъ на него прабы

Обратите вниманіе на примѣръ, съ помощью котораго
шевскій доказываете справедливость своей мысли.

можетъ дойти до такихъ

когда производительность труда на этихъ

Чернышевскій

какъ разъ обратный выводу

не

участкахъ будете значительно н и ж е , ч ѣ м ъ н а с т а р ы х ъ ;
том*

выводъ,

оказывается недочете, доходящій до 16 четвертей, т.-е. выходите,

стоите

шевскаго выходите, что капиталистическій строй можетъ оказаться
для распространена

Это

капиталиста,

силами

было. Это зналъ, какъ мы видѣли, самъ Мальтусъ.
ирепятствіемъ

ихъ примѣненія.
Чернышевскаго **).

*) „Principes", t. II, p. 121. Подлинныя слова Мальтуса приведены
нами выше.
**) Примѣчаніе къ настоящему издант.
Недавній „сельско-хозяйственный кризисъ* тоже выражался въ п о н и ж е н і и
прибыли
сельско-хозяйственныхъ предпринимателей. Но причина его лежала совсѣмъ не въ переходѣ къ малоплодороднымъ участкамъ и не въ томъ,
что слишкомъ м а л о хлѣба на всемірномъ рынкѣ, a тѣмъ, что его
слишкомъ м н о г о . „Предложеніе превышаете спросъ,-справедливо говоритъ г. Л. Крживицкій,—тенденція къ перепроизводству все болѣе
и болѣе усиливается и принимаете все болѣе осязательный формы"
А г р а р н ы й в о п р о с ъ , стр. 214—215.
***) „Для простоты гипотезы оставимъ въ сторонѣ всѣ другія отрасли
производства и всѣ другіе элементы рабочей платы, кромѣ земледѣлія и
хлѣба", замѣчаетъ Чернышевскій, тамъ же, стр. 292.

цродовольствіи, но не съ точки зрѣнія капиталистов*. У тѣхъ свои
расчеты. Съ ихъ точки зрѣнія „дѣло зависитъ отъ того, какое количество труда нужно для производства улучшеній, дающих* въ
цродуктѣ увеличеніе па 16 четвертей". Положимъ, что для пок р ы т недочета надо осушить небольшой участок*. Для этого потребуется годичный трудъ двухъ работников*. На ихъ наем* надо
затратить 6 0 четвертей ( 3 0 на каждаго, согласно вышеприведенному предположенію). Слѣдовательно, затрата капитала равняется
6 0 четвертям*, обращеніе ихъ въ основной капитал* даетъ 16 четвертей дохода. „Нѣтъ ни одного разсудительнаго землевладѣльца
или капиталиста въ Европѣ, который съ радостью не сдѣлалъ бы
такого улучшенія. Е с л и б ы н у ж н ы б ы л и т о л ь к о т а к і я
у л у ч ш е н і я , н е с у щ е с т в о в а л о бы н и щ е т ы въ Е в р о п ѣ " .
(Курсив* нашъ). Но возможен* иной случай. Возможно, что для
осушенія участка потребуется прорыть большой канал*, который
поглотит* годичный трудъ 2 0 0 человѣкъ. На ихъ наем* потребуется
6 0 0 0 четвертей. Осушенный участок* будетъ приносить ежегодно
по 16 четвертей. Это составить немного больше одной четвертой
части процента. „Каково бы ни было расположеніе націи къ бережливости, до какой бы высокой степени ни доходило дѣятельное
стремленіе къ накопленію, никогда не можетъ оно усилиться до
того, чтобы прибыль въ одну четвертую часть процента стала казаться привлекательною для разсудительнаго человѣка" *)• Значит*,
улучшенія не будутъ сдѣланы. А между тѣмъ, ихъ навѣрное
сдѣлали бы, если бы общество само распоряжалось употребленіемъ
въ дѣло своихъ производительных* силъ. Для него вопросъ о покрытіи дефицита есть вопросъ жизни и смерти.
Въ этомъ примѣрѣ много экономических* неточностей. Мы не
хотимъ останавливаться на нихъ. Читатель замѣтитъ ихъ и безъ
нашей помощи, а если не замѣтитъ,—бѣда невелика: неточности
эти только лишній разъ показали бы несостоятельность „гипотетическаго" метода Чернышевскаго, а она и безъ того очевидна **).
*) Тамъ же, стр. 293.
**) На всякій случай—вотъ одна изъ неточаостей: по предположенш
Чернышевскаго, подлежащій улучшенію участок* занимает* 4 десятины.
Одна десятина будетъ, поэтому, в * среднем* приносить 4 четверти.
Осушенный участок* не станетъ же давать жатву безъ обработки. Чтобы
воздѣлать его, понадобится, положимъ, годичный трудъ одного человѣка. Часть продукта этого труда пойдет* работнику въ видѣ заработной
платы, другая составит* прибавочную стоимость. Спрашивается, какъ

Мы просим* читателя обратить вниманіе лишь на слѣдующее
обстоятельство. В ъ разбираемом* примѣрѣ каждый землѳдѣлепъ
производить первоначально 4 0 четвертей хлѣба. Осушенный участок* приносить только 16. Авторъ не говорить, сколько труда
понадобится для его обработки (обработка совершенно упускается
изъ вида). Но, принимая во внимапіе, что участок* занимает*
4 десятины, надо думать, что для его воздѣлыванія понадобится
количество труда, по крайней мѣрѣ, равное полугодичному труду
одного работника. Но положим* даже, что каждый работник* въ
состояніи обработать 16 десятинъ, и что, слѣдовательно, на обработку участка необходимо затратить лишь трехмѣсячный трудъ
одного человѣка. Все-таки производительность труда на этом*
участкѣ значительно ниже, чѣмъ на старых* участках*: тамъ
трехмѣсячный трудъ работника производит* 10 четвертей. Это,
во-первыхъ, доказывает*, что именно только въ случаѣ пониженія
производительности труда капиталистическій строй могъ, по мнѣнію
Чернышевскаго, оказаться препятствіемъ для употребленія въ дѣло
производительных* силъ. Во-вторыхъ, это проливает* новый свѣтъ
на математическое онроверженіе Мальтуса.
Въ своемъ примѣрѣ Чернышевскій указывает*, какое число
жителей имѣетъ его воображаемое общество, и даже говорить, какъ
великъ процент* размноженія его населенія. Въ этомъ, повидимому,
нѣтъ никакой надобности. Чтобы доказать свою мысль, онъ могъ
бы ограничиться указаніемъ того, до какой степени упадет* производительность труда на новом* участкѣ. Но ему нужно было
опредѣлить „процент* улучшеній", необходимыхь ' для покрытія
дефицита, обнаружившегося во втором* году. „ П о М а л ь т у с о в о й
т е о р е м ѣ " , этотъ процент* оказывается равным* 0 , 0 3 8 5 или,—
какъ предполагает* Чернышевскій „для легкости с ч е т а " , — 0 , 0 4 .
Читатель знаетъ, что нельзя опредѣлить этотъ процент*, не опредѣливъ предварительно того, какъ понизится производительность
земледѣльческаго труда. „ М а л ь т у с о в а т е о р е м а " именно и
помогает* Чернышевскому найти эту неизвѣстную величину: процент* ослабленія производительности труда новых* работников*
велика будетъ она? Она будетъ равна тому, что останется отъ продукта
за вычетомъ рабочей платы. Рабочая плата, по предположена Чернышевскаго, доходитъ до 30 четвертей. Значитъ. на прибавочную стоимость останется м и н у с ъ 14 ч е т в е р т е й. Но отрицательная прибавочная стоимость не даетъ возможности уплатить хотя бы одну четвертую
часть процента на затраченный прежде основной капиталъ.

равенъ проценту размноженія, то-есть 2 . Относительно этого можно
предположить одно изъ двухъ: 1) это вѣрно, 2) это невѣрно. Чернышевскій сказалъ бы, конечно, что это совершенно вѣрно. Положимъ,
что онъ правъ. Что же выходитъ? Проценте необходимых! улучшеній очень невеликъ. Цифра, его выражающая, „ я в н о с м ѣ е т с я
н а д ъ н а м и " своею ничтожностью; она говорите намъ: „не
бойтесь,—кто хочетъ запугать васъ, противъ того выставьте вы
меня, опровергнуть меня нельзя". Мы вѣримъ цифрѣ, у насъ
исчезают! всякія сомнѣнія насчетъ будущаго. Но когда рѣчь заходите объ исполненіи ничтожныхъ по своимъ размѣрамъ улучшеній, оказывается, что мы, по извѣстному нѣмецкому выраженію,
считали безъ хозяина. Оказывается, что въ дѣлѣ исполненія этихъ
улучшеній возможны очень различные с л у ч а и . Возможно, что
потребуется затратить огромный трудъ для полученія сравительно
ничтожнаго „ д о х о д а " . Значите, величина процента необходим ы х ! улучпіеній еще р о в н о н и з а ч т о н е р у ч а е т с я . Даже
въ „гипотетической" дѣйствительности Чернышевскаго эта ничтожная
величина мозкетъ узкиваться съ огромнѣйшими практическими з а трудненіями, съ чрезвычайно болыпимъ пониженіемъ производительности труда на участкѣ, который долженъ покрыть нашъ
дефицитъ. А это значите, что нельзя вѣрить н а с м ѣ ш л и в о й
ц и ф р ѣ!

ГЛАВА

ДЕСЯТАЯ.

Кризисы.

ІІослѣ всего сказаннаго надо ожидать, что истинная п р и ч и н а
к р и з и с о в ъ должна была остаться неясной для Чернышевскаго.
Такъ оно и есть въ дѣйствительности.
Какъ объяснить кризисы, эти „экономическія землетрясенія,
ломающія фирмы, разрушающія фабрики, оставляются безъ куска
хлѣба тысячи бывшихъ богачей и милліоны работниковъ u ?
Чернышевскій приводит! краткое извлечете изъ отдѣла, посвященеаго кризисамъ у Милля. Изъ этого извлеченія явствуете,
что причина кризисов! лежитъ въ „ з а к у п к а х ъ н а с п е к у л я ц і ю или просто в ъ с п е к у л я ц і и " . Соображенія Милля кажутся
Чернышевскому достаточными для опроверженія того взгляда, по
которому кризисы причиняются излишнимъ выпускомъ кредитных!
бумагъ. „Связь коммерческих! кризисовъ съ кредитными бумагами

въ суіцествѣ дѣла только та, что быстрый ходъ закупокъ въ
огромномъ размѣрѣ возможен!, конечно, только при высокомъ разв и т экономической жизни, основанной на обмѣнѣ, а при такомъ
развитіи экономической зкизни непремѣнно существуете и высокое
развитіе кредита, а въ числѣ другихъ его формъ—и высокое разв и т такъ называемыхъ кредитныхъ бумагъ" *). Но отсюда еще
не слѣдуетъ, что взглядъ Милля правилен!. „Дѣло въ томъ, что
Милль останавливается только на одной коммерческой сторонѣ
процесса, не считая нужнымъ упомянуть о его вліяніи на производство и потребленіе" **). Съ кризисами „связанъ вопросъ о такъ
называемомъ излишкѣ снабженія". Милль лѣзетъ изъ кожи вонь,
чтобы показать, вопреки Мальтусу, Чомерсу и Сисмонди, невозможность подобнаго излишка. По его словамъ, „заслуга истиннаго
разъясненія этого чрезвычайно важнаго дѣла болѣе всего принадлежите двумъ знаменитым! людямъ: на континентѣ проницательному Ж. В . Сэю, а въ Англіи Джемсу Миллю".—„Все, что говорить Милль, — чистая правда", замѣчаетъ Чернышевскій. „Но
неужели такіе люди, какъ Сисмонди и Мальтусъ, не умѣли понимать того, что называется коммерческим! кризисомъ? Они дошли
до мысли рѣшительно ошибочной, и когда, для отвращенія бѣдствій коммерческих! кризисовъ, они упрашиваютъ богачей увеличивать непроизводительное потребленіе, они доходятъ до нелѣпости,
изумляющей своею колоссальностью. Неужели они могли бы избавиться отъ своего страннаго заблужденія такимъ простымъ еоображеніемъ, какъ мысль о происхожденіи коммерческаго кризиса
изъ чрезмѣрныхъ спекулятивных! закупокъ? Но вѣдь это соображеніе навѣрное было имъ очень хорошо знакомо. Какъ же могли
удержаться въ такихъ головахъ такія нелѣпости, какія опровергаются Миллемъ?" Мальтусъ, Чомѳрсъ и Сисмонди просто смотрѣли
на вопросъ не съ той стороны, съ какой смотрите М и л л ^ Истинный
ходъ явленія, называема™ кризисомъ, таковъ: „Въ первой половииѣ
дѣла, когда цѣпы растутъ, производители, надѣясь нічрезвычайно
выгодный и легкій сбыте, усиливаютъ свою дѣятельность точно
такимъ же необычайным! образомъ, какъ усиливаются закупки.
Въ два, три мѣсяца фабрики изготовляютъ Дошсо товаровъ,
сколько изготовляется при обыкновенном! ходѣ дѣлъ въ полгода'
Но вѣдь сбыть усиливается возрастаніемъ только спекулятивных!

закупок*, а не самаго потребленія; оно, напротивъ, быть можетъ,
даже уменьшается по чрезмѣрной дороговизнѣ. Что же бывает*
съ производством*, когда цѣны начинают* падать? В ъ предшествующій періодъ заготовлено товаров* въ три мѣсяца на полгода;
ясно, что производство должно было бы остановиться на три мѣсяца, чтобы запасы уменьшены были до обыкновеннаго размѣра
обыкновенным* потребленіемъ. Но потребленіе въ эпоху кризиса,
несмотря на упадок* дѣнъ, бывает* меньше обыкновеннаго, потому что у всѣхъ разстроены денежный дѣла. Отъ этого чрезмѣрные
запасы еще дольше остаются непотребленными. А пока они не
потреблены, не уменьшились до обыкновеннаго размѣра, новое производство не находит* себѣ сбыта. Такимъ образомъ, съ коммерческим* кризисом* всегда бывает* соединен* промышленный, во
время котораго ослабѣваетъ производство, по излишеству сдѣланныхъ запасов* и недостатку сбыта. Вотъ этою стороною дѣла и
были смущены Мальтусъ, Чомерсъ и Сисмонди. Милль совершенно правъ, доказывая противъ нихъ, что производство не можетъ
превышать потребностей человѣка *), что капитал*... не можетъ
возрастать слишкомъ быстро, что съ какою быстротою ни возрастал* бы онъ, всегда можно было бы желать еще быетрѣйшаго
возрастанія, потому что всегда нашлось бы ему нужное занятіе
и т, д.—все
это совершенная правда, и въ словах* Мальтуса,
Чомерса, Сисмонди находится противорѣчіе съ неопровержимыми
принципами экономической теоріи. Но это противорѣчіе произошло
только отъ того, что Сисмонди и Мальтусъ остановились на половинѣ пути, не доискались до коренныхъ фактов*, порождающих*
въ самой дѣйствительности нротиворѣчія съ экономическою тео р і е ю " . . \ в ъ копцѣ концов* Чернышевскій находит*, что „производство, \ ) т о р о е никогда не можетъ превышать размѣра человѣческихъ щгребноетей, можетъ по временам* превышать обычный
уровень шмебленія, и неминуемым* слѣдствіемъ такого чрезмѣрнаго усиліЖ вызываема™ не развитіемъ потребленія, а только
спекуляціеюЛЬваетъ временный упадок* производства, остановка
работъ. K o p e Ü B h o r o бѣдствія заключается въ отдѣленіи покупательной силыЛКПроизводства и потребленія, то-есть ни меньше,

*) Надо замѣтить, что Милль вовсе не думалъ доказывать это. Онъ
доказывал*, что производство не можетъ превышать потребностей т оС. 77.
в а р о в л а д ѣ л ь ц е в ъ , а это не одно и то же.

ни больше, какъ то, что называется у насъ торговлею въ отдѣльности отъ занятій чисто производительных*" *).
Чтобы доказать несостоятельность Мальтусовой теоріи народонаселения, слѣдовало, прежде всего, указать на то, что, по Мальтусу, буржуазное общество о д н о в р е м е н н о с т р а д а е т * и
отъ
перепроизводства,
и о т ъ п е р е н а с е л е н і я,
т. е. отъ н е д о с т а т о ч н а г о
производства.
Подобное
опроверженіе было бы, какъ выражаются математики,
необходимым*
и достаточным*.
Чернышевскій предпочел*
бороться другим* оружіемъ, достоинство котораго намъ уже
извѣстно. Ему и в ъ голову не приходит*, что „вопросъ объ
излишкѣ снабженія" можетъ служить для „разъясненія смысла
Мальтусовой теоріи." Онъ склонен* даже хвалить Мальтуса, который хотя и остановился на половинѣ пути въ вопросѣ объ
„излишкѣ снабженія", но все-таки выбрал* вѣряую дорогу для
его рѣшѳнія. Самое же рѣшеніе вопроса выражается немногими
словами: к о р е н ь
б ѣ д с т в і я в ъ т о р г о в л ѣ. Здѣсь мы
имѣемъ интересный образчик» отношенія соціалиста-утоииста ко
в з г л я д а м » буржуазна™ политико-эконома „ п е р е д о в о й " школы.
Корень зла въ спекуляціи говорит»—Д. С. Милль. В ы вполнѣ
правы, замѣчаетт, соціалистт,-утопист». Но вы не дѣлаете надлежаща™ вывода изъ ваших» собственных» посылок». Я иду
дальше васъ, я не боюсь поставить точку надъ і. Корень зла
не в » спекуляціи, а въ томъ, отъ чего получает» происхожденіе
сама спекуляція, т. е. въ торговлѣ. Буржуазные экономисты, вообще говоря, совершенно правы. Они лишь робки и ненослѣдовательны.
Корень бѣдствія въ торговлѣ. Безъ торговли немАлимо товарное производство. Слѣдовательно, корень бѣдетвш уходит»
еще глубже: онъ неразрывно связывается съ т о в ^ Ь м ъ производством». Но товарное производство долго с у т ж т в о в а л о , не
причиняя кризисов». Значит», не товарное п р о и з Ж с т в о причин я е т » кризисы, a нѣчто другое, можетъ б ш ъ ^ Ш связанное съ
этимъ производством», но обнаруживающееся
на очень высокой стадіи его развитія. Указаніе на и с т и Щ Ж причину кризисов» заключается уже в » собственных» словах» Чернышевскаго.
Спекуляція даетъ такой толчекъ производству, что въ два-три
мѣсяца заготовляется количество товаров», достаточное для полу-

529

годового нотребленія. В ъ дѣйствительности производство можетъ
еще дальше оставить за собою потребленіе, чѣмъ думалъ Черн ы ш е в е ™ . Вотъ теперь и спрашивается, всегда ли существовала
при товарном* производств! возможность подобнаго явленія?
Извѣстно, что не всегда, что она создана лишь развитіемъ новѣйіігей крупной промышленности, увеличившей производительныя силы общества до небывалых* размѣровъ. Слѣдовательно,
„корень бѣдствія" заключается въ крупной промышленности и въ
слишком* значительном* развитіи производительных* сил*? Очевидно—да. Но такъ же очевидно, что высокое развитіе производительных* сил* злом* быть не можетъ. Утверждать это—значило бы говорить сущую безсмыслицу. Выходитъ, что надо обратить вниманіе на т ѣ условія, при которыхъ примѣняются теперь
высоко-развитыя производительныя силы. Мы знаемъ уже, что
между обществом* и его производительными силами стоить капиталист*, гірекращающій свою „работу" всякій разъ, когда она
не сулитъ ему необходимых* и достаточных* барышей. А надежда на барыши исчезает* всякій разъ, когда рынки переполняются товарами. А рынки т і м ъ чаще и т ! м ъ больше переполняются товарами, чѣмъ болѣе развиты производительныя силы.
Капиталист* попадает* въ нелѣпое, противорѣчивое положеніе:
съ одной стороны, конкурренція заставляет* его нримѣнять возможно болѣе совершенные способы производства; а съ другой
стороны нрим!неніе этихъ сдособовъ грозит* иеренолненіемъ
рынковъ, кризисом*, потерей барышей, раззореніемъ. Это противорѣчіе показывает*, что производительныя силы переросли капиталистическія отношенія производства *). Устраненіе этихъ
отношений является важнѣйшимъ „очередным* вопросом*" нереживаемаго нами историческаго момента. Когда к а п и т а л и с т ич е с к і я отношенія производства уступят* мѣсто с о ц і а л ис т и ч е с к ц м ъ , тогда высоко-развитыя производительныя силы
перестанут* причинять „ э к о н о м и ч е с к а я з е м л е т р я с е Hi я " , о н ! будутъ покорными рабами людей, источником* непрерывна™ роста общественнаго богатства.
)р г
) Примѣчанге къ настоящему изданію. Ср. Маркса, „Theorien über
den Mehrwert", zweiter Band, zweiter Theil, Ss. 263—318, и особенно
стр. 273, 298, 309 и 318. О теоріи кризисов* Маркса см. Будина. „Т е ор е т и ч е с к а я с и с т е м а К. M а р к с а", перевод* съ англійскато,
подъ редакціей В. И. Эасуличъ СПБ. 1908, стр. 260-264.
:і:

Противорѣчіе современных* производительных* сил* съ современными отношеніями производства есть нротиворѣчіе, свойственное современной экономической дѣйствительности. Черныш е в е ™ ищет* „корня бѣдствія" въ противор!чіи дѣйствительности „ с ъ н е о п р о в е р ж и м ы м и п р и н ц и п а м и
эконом и ч е с к о й т е о р і и " . Это весьма характерно для его отвлеченной точки зрѣнія. Стоя на этой точкѣ зрѣнія, легко можно
было открыть множество нротиворѣчій фактов* съ „теоріей",
дѣйствительности съ требованіями разеудка. Но противорѣчіе
дѣйствительности съ „теоріей", т. е. со взглядами людей, само
является продуктом* исторической діалектики
общественной
жизни. Надо открыть законы этой діалектики для того, чтобы
имѣть возможность не только о с у д и т ь дѣйствительность, но
также у к а з а т ь ы с т о р и ч е с к і я у с л о в і я ея возникновенія
въ прошлом* и ея исчезновенія въ будущем*. Къ сожалѣнію,
именно это то и невозможно было для человѣка, смотрѣвшаго
на общественную жизнь съ отвлеченной точки зрѣнія. В ъ качес т в ! теоретика, такой человѣкъ могъ только ловить д ! й с т в и тельность на противорѣчіяхъ съ теоріей; въ к а ч е с т в ! практически™ дѣятеля, стремящагося устранить ненавистную ему д ! й ствительность, онъ могъ возлагать свои упованія исключительно
только на у б ѣ д и т е л ь н о с т ь т е о р і и , которая рано или
поздно покажет* людямъ всю гнусность и н е л і п о с т ь д ѣ йствительности.

ГЛАВА

ОДИННАДЦАТАЯ.

Заключеніе.
' Вотъ какъ формулирует* самъ Чернышеве™, въ немногих*
словах*, т ! принципы, которые должны лечь въ основу будущаго
экономически™ устройства. Они состоят* „въ томъ, что труду
не слѣдуѳтъ быть товаром*; что ч е л о в ! к ъ работает* съ полною
усп!шностыо лишь тогда, когда работает* на себя, а не на другого; что чувство собственнаго достоинства развивается только
положеніемъ самостоятельна™ хозяина; что поэтому искать надлежаща™ благосостоянія будетъ работник* только тогда, когда
станет* хозяином*; что съ т ! м ъ в м ! с т ! принципъ сочетанія
труда и характеръ улучшенных* производительных* процессовъ

трѳбуютъ производительной единицы очень значительнаго ра?мѣра,
a физіологическія и другія естественный
танія очень многихъ

разнородных!

условія требуютъ соче-

производств!

въ

этой

еди-

ницѣ; и что поэтому отдѣльные хозяева-работники должны соединяться въ товарищества".
Какимъ же путемъ могутъ быть осуществлены эти принципы?
Чернышевскій очень

сожалѣлъ,

что

не удалось

ему указать т ѣ

переходный ступени, которыя приведут! къ полному осуществлена)

социалистических!

потому

что характеръ

идей.

Это

этихъ мѣръ

дѣйствительно
далъ бы

очень

жаль,

намъ болѣе ясное

нредставленіе о соціальио-политическихъ взглядахъ нашего автора,
Постараемся, однако, пополнить

этотъ

пробѣлъ

съ помощью от-

дѣльныхъ замѣчаній, разсѣяпныхъ на страницах! „Очерковъ Политической Экономіи". Къ сожалѣнію, ихъ очень немного.
Мы уже знаемъ, что Чернышевскій горячо возставалъ противъ
принципа „Laissez faire, laissez passer", столь дорогого вульгарн ы м ! экономистам! извѣстнаго нанравленія. Но, возставая противъ э т о г о принципа, онъ далеко не безусловно держался—противоположная: онъ пе утверждалъ, что „соціальный вопросъ"
можетъ быть рѣшенъ т о л ь к о посредством! г о с у д а р с т в е н н а я
вмѣшательства, и онъ былъ очень осторожен! въ опредѣленіи
границъ этого вмѣшательства. „Способъ осуществленія въ каждом*
дѣлѣ много зависите отъ обстоятельствъ—говорите онъ въ своемъ
главномъ экономическомъ сочипеніи *). Одна и та же цѣль достигается въ и н к х ъ с л у ч а я х ! свободнымъ дѣйствіемъ индивидуальныхъ лицъ, въ другихъ — силою распоряженій общественной
власти. О томъ, который способъ лучше самъ но себѣ, не нужно
было бы по настоящему и говорить намъ: какъ мы думаемъ объ
этомъ предметѣ, должно быть ясно читателю, сколько-нибудь желающему вникать въ нашъ образъ мыслей; да и самъ по себѣ
вопросъ очень ясенъ. Но въ исторіи слишкомъ часто задача бываетъ не въ томъ, какой путь самый лучшій, а въ томъ, какой путь
возможешь при данныхъ обстоятельствах*. Если я самъ въ сил а х ъ отстранить человѣка, несправедливо мѣшающаго мнѣ итти
своей дорогой, я самъ отстраняю его; но если я не въ силахъ
отстоять своихъ правъ одинъ, я призову противъ неправильно
мѣщающихъ мнѣ вмѣшательство общественной власти. Изъ этого
еще не будетъ слѣдовать, что я люблю полицейскую расправу или

судебный тяжбы... Но войдите в ъ мое положеніе, что мнѣ дѣлать,
кромѣ этого? Очень

можетъ быть,

что въ пѣкоторыхъ странахъ,

гдѣ народъ имѣетъ права въ родѣ англійскихъ и сѣверио-америкаискихъ, дѣло исполнится исключительно

или преимущественно

частнымъ образомъ"... *).
Но Англію и Сѣверную Америку Чериыіневскій считалъ исключеыіями. Какъ это по всему видно, онъ былъ убѣжденъ, что рѣпіеніе соціальнаго вопроса „ч а с т я ы м ъ о б р а з о м ъ " певозможно въ большинствѣ европейскихъ странъ. Е с т ь основанія думать, что и само государственное вмешательство въ этихъ странахъ представлялось ему въ видѣ вмешательства правительства,
выдвинутаго „скачкомъ". На эти предположения наводятъ нерѣдкія у него отступленія, г д ѣ онъ старается рѣпшть, насколько
требованія здравой теоріи обязательны для правительства, поставленнаго исторіей въ необходимость исключительно руководствоваться принципомъ: salus populi lex suprema est. Вотъ, нанримѣръ, теорія безусловно осуждаете чрезмѣрные выпуски бумажны хъ денегъ. По теоріи выходитъ, что лучше прямое, откровенное рѣшеніе вопроса — налогъ. Т а к ъ и должно поступать правительство, чувствующее себя ирочнымъ. Но бываютъ исключительный положенія, бываютъ исключительный событія, въ родѣ
событій 1848 г. во Франціи **). „Въ этомъ шаткомъ ноложеніи
приходится лавировать, сообразоваться съ господствующими предубеждениями, принимать не тотъ способъ дѣйствія, который самъ
по себѣ наилучшій, а тотъ, который произведет! яаименѣе тяжелое впечатлѣніе па общество... Что дѣлать? Тутъ задача исполняется не такими людьми, которые спокойно могутъ разсчитывать
на свою будущность, а такими, жизнь которыхъ виситъ на волоске, и волосокъ этотъ оборвется, непремѣнно оборвется, не
ныыѣ, завтра оборвется,

и погибнете

съ ними

ихъ

дѣло,

если

волосокъ оборвется нынѣ,—во чтобы то ни стало надобно продержаться ныыѣшній день, что бы умѣть хотя что-нибудь с д ѣ л а т ь . —
Да, представьте себѣ это ноложеніе, и вы поймете мысль о неограниченном! вынускѣ бумажных! денегъ
р е н н ы х ! реформъ экояомическаго быта".

для дроизведенія ко-

*) Не ыѣшаетъ вспомнить, какое нанравленіе начинает! преобладать
теперь въ англійскихъ трэдъ-юніонахъ.
**) ГІе надо забывать, что Чернышевскій писалъ въ подцензурном!
изданіи, и потому часто долженъ былъ выражаться намеками.

сколькихъ
Выпускъ бумажныхъ денегъ

предполагается

здѣсь

необходи-

сотъ до нѣсколышхъ

тысячъ

человЕкъ.

ариѳметическія выкладки,—счетоводство воображаемаго общества,—

м ы е въ видахъ организаціи рабочнхъ товариществъ: „разумЕется,

составляли

разъ начавшись,

Съ помощью такихъ пріемовъ нельзя было сдЕлать

дѣло

будетъ

развиваться

ствами;—но чтобы завести его, чтобы дать

собственными

сред-

ему возможность на-

чаться, все-таки нужно очень много денегъ" *).
Замѣчателъно что у Чернышевскаго правительство, начинающее коренное „измЕненіе экономическаго быта въ пользу работниковъ и въ невыгоду капиталистовъ", старается не запугать
„общество", т. е. этихъ капиталистовъ, не произвести на пихъ
„т я ж е л а г о в п е ч а т л ѣ н і я " .
„Мы приводили основанія, по которымъ нѣкоторые экономисты
находятъ наилучшимъ порядкомъ такой бытъ, который существенно разнится отъ нынѣшняго—говоритъ онъ по поводу прогрессивна™ налога,—содѣйствовать введевію этого лучшаго быта
можно, н е н а р у ш а я з а м ѣ т н ы м ъ о б р а з о м ъ
никакихъ
с у щ е с т в е н н ы х ъ и н т е р е с о в ъ ; а прогресивный налогъзначительна™ размѣра былъ бы явно противоположенъ интересу богатыхъ сословій, которыя всѣми силами боролись бы противъ него,
между тѣмъ какъ прочное и благоразумное правительство м о г л о
бы, н и с к о л ь к о не р а з д р а ж а я и х ъ , в е с т и д ѣ л о к о р е н ной р е ф о р м ы быта"**).
Однѣ эти строки могли
нышевскаго

мы

имѣемъ

бы убѣдить
дѣло

съ

насъ,

что въ лицѣ Чер-

соціалистомъ-утопи-

с т о м ъ.
Утопическая точка зрѣнія на общественную жизнь — такова
Ахиллесова пята нашего автора. Изъ этого общаго источника
проистекаютъ всѣ тѣ многочисленные промахи и всѣ т ѣ немвлочнсленныя ошибки, съ которыми мы встрѣтились въ его изслѣдованіяхъ. Чернышевскій часто ошибался, потому что, разсуждая
о бѵржуазномъ обществѣ, онъ искалъ основаній для своихъ выводовъ н е в ъ д ѣ й с т в и т е л ь н о й ж и з н и э т о г о о б щ е с т в а ,
а в ъ „тр е б о в а н і я х ъ з д р а в о й т е о р і и " .
В ъ основѣ этихъ требованій лежали,—какъ видѣлъ читатель,—
ученія т ѣ х ъ же буржуазныхъ экономистовъ, противъ которыхъ
спорилъ Чернышевскій. Но онъ видоизмѣнялъ и дополнялъ эти
ученія, руководясь размыголеніями объ экономической жизни воображаема™ соціалистичеекаго общества съ населеніемъ отъ нЕ*) Тамъ же, стр. 475-476.
**) T. IV, стр. 566.

ІІримѣрныя

всю сущность

его

„г и п о т е т и ч е с к а г о "

метода.

что-нибудь

прочное въ наукЕ. ПримЕръ Чернышевскаго, обладавшаго такими
огромными,
другого

лучше

всякаго

показываете несостоятельность у т о п и ч е с к о й

точки

з р Е н і я.

по истинЕ рЕдкими, способностями,

Примѣчаніе к ъ н а с т о я щ е м у

изданію.

Въ нредисловіи къ своему переводу „Основаній политической Экономіи Д. С. Милля" II. Г. Чернышевскій писалъ:
„Книга Милля признается всѣми экономистами за лучшее, самое
вѣ рное и глубокомысленное издоженіе теоріи, основанной Адамомъ
Смитомъ. Переводя это произведете, мы хотимъ дать читателю доказательство, что большая часть понятій, противъ которыхъ мы споримъ,
вовсе не принадлежите къ строгой наукѣ, а должна считаться только
искаженіемъ ея, сочиненным? нынѣшними французскими такъ называемыми экономистами по внушенію трусости" (сочиненія, т. VII, стр. 1).
Имѣя въ виду эту спеціальную и въ весьма значительной степени публицистическую цѣль, нашъ авторъ очень охотно говорилъ, что онъ
„ т о л ь к о и о в т о р я е т ъ с л о в а " Д. Ст. Милля, и если расходится
съ нимъ, то лишь въ выводахъ, вытекающихъ изъ экономической теоріи, а не въ томъ, что касается ея основныхъ иоложеній. Это могло
быть удобно въ виду вышеуказанной спеціальиой цѣли; но это оказалось
невыгоднымъ для самой теоріи. Чернышевскій сдѣлалъ большую ошибку»
приняв? Д. Ст. Милля за вѣрнаго ученика А. Смита и Рикардо. Не
смотря на свое будто бы безпристрастное отношеніе къ соціалистическимъ системамъ, Дж. Ст. Милль самъ испытал? на себѣ вліяніе вульгарных? экономистов?,—если ие французских?, то англійскихъ,—и, какъ
мы видѣли, самъ не могъ окончательно разобраться въ основных? ионятіяхъ
политической экономіи. Если бы Чернышевскій взялъ за исходную
точку своихъ изслѣдованій не „Основанія политической экономіи" Д. Ст.
Милля, a „Principles of political Economy and taxation" Рикардо,—о корыхъ онъ самъ былъ такого выеокаго мнѣнія *),—или хотя бы „Soziale
Briefe an v. Kirchmann" Родбертуса, то его собственный взглядъ на экономику капиталистического общества очень много выиграл? бы въ ясности. А э т о, конечно, отразилось бы въ благопріятномъ смыслѣ какъ
на его , „гі р и м ѣ ч а н і я х ъ и д о и о л н е п і я х ъ" (къ первой книгѣ
Милля), такъ и на его „очерках?" („по Миллю").
Извѣстно, что на ученіе Рикардо опирались англійскіе соціалисты
прошлаго вѣка, — главнымъ образомъ послѣдователи Р. Оуена, — въ
своихъ довольно многочисленных? и весьма замѣчательныхъ экономических? сочиненіяхъ (о нихъ см. въ „ Н и щ е т ѣ ф и л о с о ф і и"
М а р к с а и в ъ п ре д и с л о в і и про ф. Г. С. Ф о к е у э л я к ъ
а н г л і й с к о м у п е р е в о д у к н и г и А. Менгера „Das Recht auf
den vollen Arbeitsertag"; это гіредисловіе переведено на нѣмецкій язык?
и составляет? введеніе къ вышедшему въ 1903 году нѣмецкому переводу двухтомнаго сочиненія Уильяма Томпсона: „An inquiry into the
principles of the distribution af Wealth". Наконец?, о тѣхъ же соціалистахъ говорит? покойный проф. Георгъ Адлер? въ своей „Einleitung" къ
*) Въ своей, подробно разсмотрѣняой нами выше, статьѣ „происхожденіе теоріи благотворности борьбы за жизнь" опъ называет? Рикардо
мыслителем?, „пересоздавшим?" своими „Principles" экономическую науку.

нѣмецкому переводу брошюры Джона Грэя „L e c t u r e on bu m a n h a p
p i n e s " , появившемуся въ 1907 году). Надо признать, что основные
экономическіе взгляды англійскихъ соціалистовъ той эпохи,—напр.
У. Томпсона и Дж. Грэя,—нерѣдко отличаются большею стройностью,
нежели взгляды Чернышевскаго. ГІо А. Менгеръ сдѣлалъ большую и
странную ошибку, вообразив?, будто въ этихъ сочиненіяхъ заключаются
о с н о в ы н а у ч н а г о с о ц і а л и з м а. Англійскіе соціалисты, дѣлавшія, по выраженію Маркса, эгалитарные выводы изъ экономическаго
ученія Рикардо, продолжали стоять обѣими ногами на почвѣ у т о п и ч е с н а г о соціализма, какъ въ этомъ легко можетъ убѣдиться всякій,
кто дастъ себѣ трудъ прочитать, напримѣръ, вышеназванный сочиненія
Томпсона и Грэя, до сихъ пор? остающіяся большою рѣдкостью на
англійскомъ языкѣ, но сдѣлавшіяся общедоступными въ нѣмецкомъ
переводѣ. Для англійскихъ соціалистовъ, опиравшихся на Рикардо, задача изслѣдованія сводилась. - какъ и для нашего великаго просвѣгителя,— къ уясненію себѣ и другимъ того, что капиталистически перядомъ не соотвѣтствуетъ „требованіямъ здравой теоріи". Повторяем?, дѣло
не въ частных? ошибках? Н. Г. Чернышевскаго,—какъ бы ни были онѣ
подчас? значительны,—а въ недостатках? той т о ч к и з р ѣ н і я, которой
онъ держался.
! Іо при всѣхъ своихъ недостатках?,—н а к о т о р ы е в ъ н а ш е
в р е м я м о ж н о и д о л ж н о с м о т р ѣ т ь и с т о р и ч е с к и,—точка
зрѣнія нашего автора не иомѣшала ему оказать неоцѣненныя услуги
нашей нарождавшейся общественной мысли. Онъ былъ не только образованным?, а прямо ученым?, да къ тому же еще убѣжденнымъ и талантливым? публицистом?, который хотѣлъ обратить на „соціальный
вопросъ" вниманіе своихъ „читателей-друзей", принадлежавших? пре- .
имущественно къ разночинцам?. И эта его благородная цѣль была
вполнѣ достигнута: всѣ свѣжіе, всЬ живые элементы нашей читающей
публики испытали на себѣ его благотворное вліяпіе. Много содѣйствовала его, подчас? страстная, подчас? желчная и ѣдкая проновѣдь возникновение того демократическаго теченія въ нашей литературѣ, которому русскіп „передовой человѣкъ" обязан? былъ всѣмъ тѣмъ, что онъ
зналъ о нашей народной жизни. Чернышевскш нерѣдко ошибался, когда
судил? объ отдѣльныхъ явленіяхъ въ жизни капиталистичеекаго общества.
Но онъ былъ правъ въ своемъ отрицательном? отношеніи къ этому обществу. A кромѣ того,—и это крайне важно,- когда онъ разеуждалъ о томъ
„что дѣлать", онъ даже въ своихъ утопических? планах? обнаруживал?
такую сильную логику и такую поразительную трезвость мысли, каких?
мы напрасно стали бы искать в? сочиненіяхъ людей, занявших? въ нашей
передовой публицистикѣ главное мѣсто п о с л ѣ его удалеиія со сцены.
К о г д а онъ ушелъ, у р о в е н ь на ш е й это й п у б л и ц и с т и к и
с т р а ш н о п о н и з и л о я. И достаточно одного этого, не подлежащего
ни малѣйшему сомнѣнію, обстоятельства, чтобы судить о томъ, какую
важную и какую плодотворную роль играл? Н. Г. Чернышевскій въ
нашей литературѣ. Его имя характеризует? цѣлую эпоху въ исторіи развитія русской общественной мысли. Эга эпоха есть славная, незабвенная „эпоха шестидесятых? годовъ".

gnii!iiii;iiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiH

ими

ИЗД. « Ш И П О В Н И К Ъ » . С П Б . , Б . К О Н Ю Ш Е Н Н А Я ,
ЩІШІ

ІІШІШІІМ I III

17.

ШІІІ Ill M
IH
I LI' III IIIIIIIII 1111111) Ш
ІШ
ІП
І І1111ШШ
І І III HilH
IH
M
I IU
Цѣна

Р.

Лит.-худ. альманахи кн.
Я

»
Р

»
»
»

я
я
я

кн.
II
кн. III
кн. IV
кн.
V
кн. VI
кн. VII
кн. VIII
кн. I X
кн.
X
кн. X I

С ѣ в е р н ы е сборники кн.
,

»
»

Собр.
»
п
»
it
it
»
it
it
»
Собр.
Я
»
Собр.

1 —

1 —
1 1 —
1 —
. . 1
—
1 —
1 —
1 —
1 —
1 25

I (2-е изд.) (распродано).

кн.
кн.
кн.
кн.

соч. Ин. Гамсуна
п
„
»
it
»
»
я
it
»
tt
СОЧ.
»
я
„
tt
соч. Г. д'Анунціо

Собр. соч.
»
п
Собр, соч.
. Я
V
Собр. соч.
»
Уі
Собр. соч.

. •

II—III
IV
V
VI

т.

.
.

. .
. .

I . .

т.
II
Т. III
T. IV
т.
V
т. VI .
т. VII
т. VIII
т. IX
т. XI

. . . .
. . . . .

1 —
1 50
1 20
1 . 1 10
1
1
1
1
1
1
1

. 1
. 1

—

25
25
25
25
40
25
—

т. II
Т. III

25
25
25

т.

III . . . . . . .

Леонида Андреева т. V . . ,
„ VI

. . . . . ——

Бориса Зайцева кн. I (изд. 2-ое)
к н - 11
я
С. Сергѣева-Цѳнскаго кн. I . . .
„

Ѳедора

К.

кн. II

Маркъ Криницкій. Разсказы

—

Сологуба:

Царь-голодъ
В. Муйжѳль. Р а з с к а з ы

50
—

Мелкій б ѣ с ъ . Р о м а н ъ . Изд.. 4-ое
Т я ж е л ы е сны. Р о м а н ъ . Изд. 3 - ь е
К н и г а разлукъ. Р а з с к а з ы . . .
, •
К н и г а очарованій, Р а з с к а з ы
Политическая сказочки, (распродано).

Леонидъ Андрѳевъ.

25
25

; .

•

75
75
—
—

—
•

. . .

1 —
1 —

1 —

І!ІІ!ІІІІІІІІІІІІІІІІ!іІ!ІІІ1ІІІІІІІІ[ШіІІІІ[!І!іІІІІ1ІІІІІ|||!І|||!ІІІ!|,МіІІІІІІ[||ШІН

ИЗД. «ШИПОВНИКЪ». СПБ. Б. КОНЮШЕННАЯ, 17.
„

"»"""»»'»'

' '""""""»""""""i

ИЗД. «ШИПОВНИКЪ». СПБ., Б. КОНЮШЕННАЯ, 17.

|"""">""'""""<І

К Н У Т Ъ

Цѣна.
F.

H. К о в а л ь с к і й Разсказы
Г . Ч у л к о в ъ . Разсказы
Ш а л о м ъ А ш ъ . Разсказы . .
Ш а л о м ь А ш ъ . Городокъ (распродано).
B . Р о п ш и н ъ . Разсказъ . .

Анатоль Франсъ. О с т р о в ъ Пингвиновъ .

Октавъ Мирбо. ГІутеш. в ъ а в т о м о б и п ѣ

••
. . .

Байронъ. Каинъ

Иліада Гомера. В ъ пер. Н. Минскаг о
К. Д. Бальмонтъ. Птицы в ъ в о з д у х ѣ
Д. Бальмонтъ. Зеленый вертоградъ
Андрей Бѣлый. Пепелъ

1
1
1
—
—
1
1
—
1
2
2

Е в г . Тарасозъ. Земныя дали

Сборник*. С с ы л ь н ы м ъ и заключенным*
Сборникъ.

Сборникъ. Книга о театрѣ

—

—
2
2
1
—
, 3
—
2
1

65
—
—
—
50
—
90
—
50

Ал. Б л о к ъ . Три пьесы

—

Обри Бердслей. Альбомъ (распродано).
А л е к с а н д р * Бенуа. Гойя . . .
А. Серафимович*. Д ѣ т с к і е разсказы
А. Р е м и з о в ъ . Морщинка. С к а з к а
Г. Плехановъ. Н. Г . Чернышевскій
К. Марксъ. К ъ критикѣ пол. эк

К*. Каутскій. Античный міръ, іудейство и христіанство .

A. Луначарскій. Религія и соціализмъ Т . I
A. Луначарскій. Религія и соціализмъ T . II. (печат).
A. Луначарскій. Три кадета (конф.).
А. Лабріола. Реформизмъ и синдикализмъ (конф.)
. . .
Г Лягарделль. Революціонный синдикализмъ
Іозѳфъ Петцольдъ. Введеніе в ъ философію ч и с т а г о опыта

І о з е ф ъ П е т ц о л ь д ъ . Проблема міра .
П а р в у с ъ . По тюрьмамъ

Н. Троцкій. Т у д а и обратно . •
А. Амфитеатровъ. Современн. сказки (распродано)

; Амфитеатров* и Е . Аничковъ. Побѣдоносцевъ
A. Луначарскій. Пять ф а р с о в ъ •

• •

25
75
20

— 40
, 1 —
, — 40
.

—

. 1 —
— 75
. — 60

— 55
— 50
— 40

С О Б Р A H I E

ШІШІІІІІІІШІІІІНІІІШІІШіІІ І.і:ШіІ„.М
. ІШІ,МШІШ

Г А М С У Н Ъ .
С О Ч И Н Е Н І И

въ двѣнадцатм томахъ.

Съ портретомъ автора и критико-біографическимъ очеркомъ.
Переводы исключительно съ норвежскаго.

ПРИ

К. Бальмонта,

—

1
1
1
—
1

Франкъ Ведекикдъ. T . I. ( п ь е с ы )
Франкъ Ведекиндъ. T . II. ( п ь е с ы ) . .
• •
Франкъ Зодекиндъ. Пробужденіе весны (распродано) .

—

C. Рафалович ь. Отвергнутый Д о н ъ - Ж у а н ъ
С. Р а ф а л о в и ч * . Н а в ѣ с а х ъ справедливости. ( Р о м а н ъ ) .

•

—
—
—
75
50
40
25
75
25
—

1 —
1 —
2 —

•

. .

Езг. Чириков*. Марія Ивановна. Комедія
С. Найденов*. Хорошенькая. Комедія
Л. А к д р е ѳ в ъ . Ж и з н ь Ч е л о в ѣ к а (распродано).
Г. Гауптманъ. Потонувшій колоколъ

К,

—

HIHm
I, li I ШІШШШ
і ІШІІШШШІМІ

1
I
:

Томъ
»
»
»
»
„
„
„
„
,,

БЛИЖАЙШЕМЪ

УЧАСТІИГ

Ю. Балтрушайтиса

и С.

Полякова.

I. Духовная жизнь современной Америки.
II. Голодъ.
III. Мистеріи.
IV. Новь,
V. Панъ. Сіеста.
VI. У вратъ царства. Драма жизни. Закатъ.
VII. Викторія. В ъ сказочной странѣ.
VIII. Редакторъ Люнге.
IX. Поросль.
X. Царица Тамара. В ъ странѣ полумѣсяца.
XI. Мечтатель. Воинствующая жизнь.
XII. Подъ осенними звѣздами.

В ы in л и: Томъ I.

Духовная жизнь совр. Америки. Перев.
А. Исаковой. Ц. 1 р.
Томъ II. Голодъ. Пер. А. Острогорской. Ц. 1 р.
Томъ III. Мистеріи. Пер. А. Острогорской. Ц. 1 р. 25 к.
Томъ IV. Новь. Пер. А. Острогорской. Ц. 1 р. 2 5 к.
Томъ V. Панъ. Пер. С. Полякова.—Сіеста. Пер. С. Полякова.
Ц. 1 р. 25 к.
Томъ VI. У вратъ царства. ГІер. Ѳ. Комиссаржевскаго.—Драма
жизни. Пер. С. Полякова.—Закатъ. Пер.С. Городецкаго.Ц 1 р. 2 5 к.
Томъ VII. Викторія. Пер. Ю. Балтрушайтиса. — В ъ сказочной
странѣ. Пер. Ю. Балтрушайтиса. Ц. 1 р. 4 0 к.
Томъ VIII. Редакторъ Люнге. Пер. М. Благовѣщенской Ц. 1 р. 4 0 к.
Томъ IX. Поросль. Пер. К. Д. Бальмонта. Ц. I р.
Томъ X. Царица Тамара. Пер. К. Д. Бальмонта. — В ъ странѣ
полумѣсяца. Пер. К. Д. Бальмонта Ц 1 р. 25 к.
Томъ XI. Мечтатель. Пер. К. Д. Бальмонта. Воинствующая жизнь.
Пер. К. Д. Бальмонта. Ц. 1 р. 25 к.

It H
C I I IIIIIIIIIIII

IIIIII III

»III

»III» m
i

ИЗД. «ШИПОВНИКЪ».

С О Б Р А Н І Е

Р А Б Р І Э Л Я

Ватсонъ,

»»"»I

"""

""""

Венгеровой,

Вяч.

Брюсова,

Иванова,

Конст.

g
Сонъ

осенняго заката.
II. Невинная жертва.

„

VII.
VIII.
IX.
X.
XI.

Разсказы изъ Пескары.
Наслажденіе.
Торжество смерти.
Дѣвы горъ.
Джіоконда. Мертвый городъ. Слава
Пламя.
Франческа да-Римини.
Корабль. Сильнѣе любви.
Безумная мать. Огонь подъ спудомъ.

„

I
|
|

XII. Поэмы и стихи.

Вышли: Томъ I. Критико-біогр. статья. 3 . Венгеровой. Джованне
Эпископо. Пер. Конст. Эрберга.—Сонъ въ весеннее утро. Пер.
3. Венгеровой.—Сонъ осенняго заката. Пер. Конст. Эрберга.

|
g
|

Ц. 1 р. 25 к.

Томъ И. Невинная жертва. Пер. М. Ватсонъ Ц. 1. р. 2 5 к.
Томъ III. Разсказы изъ ГІескары. Пер. 3. Венгеровой Ц. 1 р. 2 5 к.
Томъ IV. Торжество смерти. Пер. Е. Беренштейнъ Ц. 1 р. 25 к.

|
|
g

u.M.

С О Б Р А Н І Е

"""""

С О Ч И Н Е Н І Й

;
L

въ 9 томахъ, подъ редакціей В. Г. ТАНА, с ъ портретомъ и предисловіемъ автора къ русскому изданію
и вступительной статьей В . Г. ТАНА.

Переводы исключительно съ оригинала Н. А. М о р о з о в а , В. Г. Т а н а , К. Ч у к о в с к а г о и др.
Томъ

я
я

I
1
I
1

„
„
„
„

I.
II.
III.
IV.
V.
VI.
VII.
VIII.
IX.

|
|

Д. Г. УЭЛЛСА

J
g
|
g
I

g
|

НИИ,m

j
|

ІІІІНІШІ|

ИЗД. «ШИПОВНИКЪ*. СПБ., Б. КОНЮШЕННАЯ, 17.

I. Джованне Эпископо. Сонъ въ весеннее утро.

III.
IV.
V.
VI.

'[_

Д ' А Н Н У Н Д Ю
Валерія

ІІІІІІІШІГІІІІ II

Эрберга и др.
Томъ

g,,,,,,,,

111

СОЧИНЕНИЙ

Балтрушайтиса,

Зин.

'"""""

СПБ., Б. КОНЮШЕННАЯ, 17.

въ пер. Ю.

"""'" """

Странные разсказы.
Когда спящій проснется.
Грядущіе дни. Машина времени,
Пища боговъ.
Борьба міровъ. В ъ дни кометы.
Любовь и мистеръ Льюисгэмъ.
Первые люди на лунѣ.
Невидимка. Островъ д-ра Моро.
Предвкушенія.

j
•|

"
"
Й

Вышелъ томъ I. Содержаніе: Біографія и вступ. . |
статья. Странные разсказы. Пер. В . Г. Тана и
К. Чуковскаго. Ц. І р. 2 5 к.

Томъ II. Когда спящій проснется. Пер. Ек.
подъ ред. В. Г. Тана. Цѣна 1 р. 25
Томъ III. Грядущіе дни. Пер. В . Г. Тана.
времени. Пер. Н. Морозова. Цѣна 1 р.
Томъ IV. Пища боговъ. Пер., подъ ред. В .
Ц. 1 р. 25 к.
Томъ V. В ъ дни кометы. Пер. В . Засуличъ Ц.

I
I
I
і

.ІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІІН

Прейсъ,
к.
Машина
25 к.
Г. Тана.

J
1 р. 25 к.
I

'ß ч - } ' t
A, ' J c J l

Illllllllliüllllllltl Illlilllüllllllllllllillllllllll

».

I
I

ИЗД. «ШИПОВНИКЪ». СПБ. Б. КОНЮШЕННАЯ 17.

i
I

НИ

И,

'ІІ.1ІИІІІШІІІ.ШІІІІІШІШИ.ІІІШШІІІИ.ІИІІІІ

БИБЛІОТЕКА
Подъ редакціей В .

1
=

...........................

...............Ml...

СОВРЕМЕННОЙ
Базарова,

Б.

И,

ФИЛОСОФІИ.

Столпнера и

П.

Юшкевича.

„Библіотека современной философіи" ставить себѣ задачей
ознакомить русскаго читателя съ важнѣйшими явленіями европейской философской мысли нашего времени. Наряду съ общефилософскими проблемами, съ проблемами общей теоріи познанія,
в ъ ней будетъ обращено особенное вниманіе на усиленно разрабатываемую теперь въ Западной Европѣ теорію науки — в ъ
частности теорію естествознанія и математики—на почвѣ которой
совершается въ настоящее время тѣсное сближеніе философіи
съ точнымъ знаніемъ. Но въ ней будетъ удѣлено мѣсто и другимъ
философскимъ дисциплинамъ—философіи религіи, этикѣ, логикѣ,
исторіи, философіи и пр.
„Библіотека" будетъ давать переводы не только изслѣдованій
мыслителей оригинальных?, внесшихъ нѣчто новое въ развитіе
философской мысли, но и работъ своднаго характера, показывающих? современное состояние вопроса в ? той или иной
области философіи.

в
=

Къ печати готовятся слѣдующія книги:
1)
2)
3)
4)
5)
6)
7)
8)
9)
10)
11)
12)
13)
14)
15)

Джемсъ. „Прагматизм?".
Бергсонъ. „Матерія и память".
Пирсон?. „Грамматика науки".
Шиллер?. „Очерки гуманизма".
Бинэ „Душа и тѣло".
Абель Рэй. „Современная философія".
Клейнпетеръ.
„Теорія познанія современнаго естествоиспытанія".
Абель Рэй. „Теорія физики у современных? физиков?".
Нейссеръ. „Птолемей или Коперник??"
Кутюра. „Принципы математики".
Джемсъ. „Религіозный опыт?".
Бутру. „Наука и религія".
Леви-Брюль. „Нравственность и наука о нравах?".
Гомперцъ. „Гречесше мыслители".
Геффдингъ. „Учебник? по исторіи новой философіи".
пиши.