Взглядъ К. Фламмаріона на безконечность и вѣчность.
Въ нашъ торопливый вѣкъ, когда заботы о пропитаніи погло-
тили все существо людей, нѣтъ ничего труднѣе, какъ найти
книгу, которую можно бы было читать и перечитывать, и каж-
дый разъ съ новымъ удовольствіемъ. Пишутъ наспѣхъ; не чи-
таютъ, а пробѣгаютъ, или перелистываютъ. Многотомность или
толщина книгъ ничуть не свидѣтельствуютъ объ ихъ достоин-
ствѣ; все это, въ огромномъ большинствѣ, результатъ болѣе
или менѣе низменныхъ побужденій, сводящихся, въ концѣ кон-
цовъ, къ желудку. Человѣкъ пишетъ многотрудную диссерта-
цію. Вы думаете, что онъ работаетъ, ища истину? Нѣтъ, онъ
ищетъ ученой степени, нужной для полученія болѣе или менѣе
жирнаго мѣста. Вотъ почему среди страшнаго книжнаго пото-
па нынѣ такъ мало истинно цѣннаго матеріала; вотъ почему
классики и понынѣ представляютъ для насъ идеалъ, и вотъ
почему мы считаемъ долгомъ отмѣтить всякое явленіе, нару-
шающее обычную рутину.
Къ однимъ изъ такихъ явленій мы причисляемъ небольшое
(вѣдь, все умное просто, а потому я кратко), но по истинѣ
замѣчательное сочиненіе знаменитаго астронома Камилла Флам-
маріона Уранія. Въ подлинникѣ оно было извѣстно намъ тот-
часъ же по выходѣ въ свѣтъ, но мы дожидались выхода его русска-
го перевода, такъ какъ въ «общепонятномъ» журналѣ мы не
можемъ отъ читателей требовать обязательнаго знанія иностран-
ныхъ языковъ. На дняхъ г. Павленковъ прислалъ намъ только
что вышедшій русскій переводъ этой книги, изданной имъ подъ
заглавіемъ: «Въ небесахъ» *), и мы спѣшимъ ознакомить чи-
тателей съ этимъ замѣчательнымъ произведеніемъ астронома-
мыслителя, которое можно читать и перечитывасъ съ истиннымъ
наслажденіемъ. Съ нимъ можно не соглашаться, и мы во мно-
гомъ не соглашаемся, можно спорить, и тѣмъ не менѣе, даже
въ этомъ случаѣ, нельзя не признать высокаго ума и таланта.
К Фламмаріонъ называетъ свое сочиненіе «астрономическимъ
романомъ». Это очень опасная форма изложенія своихъ мыслей,
чтд ясно видно на томъ невозможномъ хламѣ, который печа-
тается въ русскихъ изданіяхъ подъ фирмой «научныхъ рома-
новъ», а въ сущности представляетъ лишь сушую белиберду,
иногда даже не невинную. Но Фламмаріонъ владѣетъ этою
формой изложенія въ совершенствѣ; кромѣ того, поставленное
имъ въ заглавіи слово «романъ», въ существѣ, есть фикція.
Это не романъ, а разсужденіе, которое можно поставить на-ряду,
напр., съ Размышленіями Паскаля. Книжка Фламмаріона,
какъ всѣ книжки, составляющіе плодъ не ремесленной работы,
не велика, но каждая строка ея наводитъ на размышленія, и
здѣсь мы изложимъ лишь главные пункты, выясняющіе міро-
созерцаніе знаменитаго астронома.
♦) Въ небесахъ (ІІгапіе). С.-П. Ь. 1891 г. К. Фламмаріона, перев.
Е. А. Предтеченскаго. Изданіе Ф. Павленкова. Ц. 1 рубль. Съ 50 рнс.
въ текстѣ.
№13	Н А У К А и
Прежде всего отмѣтимъ одну черту, весьма важную въ томъ
отношеніи, что нынѣ многіе увѣряютъ, будто естественныя
науки ведутъ къ матеріализму, нигилизму и всевозможнымъ
ужасамъ, будто, напр., изученіе астрономіи опаснѣе изученія
исторіи Египта. И вотъ чтб говоритъ астрономъ-Фламмаріонъ:
«Міры, какъ и атомы, покоятся на невидимомъ—на невеще-
ственной силѣ. Все движется, побуждаемое притяженіемъ, все
стремится какъ бы отыскать эту неподвижную точку, исчезаю-
щую изъ глазъ, какъ только подойдутъ къ ней, и нигдѣ не
существующую, потому что центръ безконечности и вездѣ, и
нптдѣ. Люди, считающіе себя позитивистами, съ такою увѣрен-
ностью утверждающіе, что «вскціу царитъ лишь одна матерія
съ ея свойствами» и такъ презрительно подсмѣивающіеся надъ
изслѣдованіями мыслей, должны бы прежде всего сказать намъ,
что такое подразумѣваютъ они подъ этимъ пресловутымъ сло-
вомъ «матерія». Если бы они относились къ этому вопросу не
столь поверхностно, если бы они хотя нѣсколько подумали о
томъ, что дѣйствительность скрыта отъ насъ за обманчивою
наружностью и недоступна намъ, то безъ сомнѣнія были бы
нѣсколько скромнѣе.
«Для насъ, ищущихъ истину безъ всякихъ предвзятыхъ мнѣ-
ній, сущность матеріи представляется столь-же таинственной,
какъ и сущность силы, при чемъ видимый міръ является предъ
нашей мыслью вовсе не такимъ, какимъ онъ кажется, если
вѣрить нашимъ чувствамъ. Въ самомъ дѣлѣ, этотъ видимый
міръ составленъ изъ невидимыхъ атомовъ; онъ опирается на
пустоту, и управляющія имъ силы также невещественны и неви-
димы. Было бы менѣе смѣлымъ думать, что матеріи вовсе нѣтъ
на свѣтѣ, что все и всюду одинъ динамизмъ, чѣмъ утверждать,
что во вселенной ничего нѣтъ, кромѣ матеріи. Что касается
до вещественной и твердой опоры міра, то не мѣшаетъ •замѣ-
тить, что она исчезла какъ разъ въ то время, когда на сцену
побѣдоносно выступила механика, провозгласившая торжество
невидимаго. Неподвижная точка изчезла съ тѣхъ поръ во все-
общемъ равновѣсіи силъ, въ идеальной гармоніи вибрацій эѳира;
и чѣмъ усерднѣе мы будемъ искать ее, тѣмъ труднѣе намъ
будетъ ее найти, такъ что послѣдней опорой для послѣдняго
усилія нашей мысли окажется лишь послѣдняя верховная дѣй-
ствительность—Безконечность».
Понятіе о безконечности пространства авторъ рисуетъ въ
весьма поэтической фантазіи. Богиня Астрономіи, Уранія, съ
быстротой молніи уноситъ автора въ безпредѣльное міровое
пространство. Они пролетаютъ весь видимый міръ. Предъ ихъ
глазами мелькаютъ огромныя солнца, свѣтъ отъ коихъ дости-
гаетъ нашей земли лишь чрезъ тысячи лѣтъ. Но небесная муза
уноситъ все дальше, въ пространство, показавшееся автору гра-
ницами мірозданія.
«Солнца становились болѣе рѣдкими, не столь яркими и
болѣе блѣдными; здѣсь царила болѣе глубокая ночь, и скоро
мы очутились посреди настоящей пустыни, потому что милліарды
звѣздъ, составлявшихъ видимую съ земли вселенную, далеко
остались за нами и представлялись въ видѣ небольшаго млеч-
наго пути, въ видѣ маленькой туманности, одиноко висѣвшей
среди безпредѣльной пустоты.
— Теперь мы на границѣ мірозданія! воскликнулъ я.
— Взгляни туда! сказала мнѣ божественная дѣва, показы-
вая на зенитъ.
Что-же это? Ужели это не обманъ зрѣнія? Къ намъ низхо-
дила другая вселенная! Передъ нами вновь стали выступать
изъ мрака милліоны милліоновъ новыхъ солнцъ, соединенныхъ
въ разнообразныя группы; мы вступали въ новый архипелагъ
небесныхъ острововъ, развертывавшійся передъ нами, подобно
огромному облаку изъ звѣздъ, по мѣрѣ того какъ поднимались
мы выше. Я пытался проникнуть взоромъ окружавшее насъ
со всѣхъ сторонъ безграничное пространство, и всюду видѣлъ
та кія-же блѣдныя сіянія, такія-же скопленія звѣздъ—то ближе,
то дальше, на всякихъ разстояніяхъ отъ насъ.
«Мірозданіе, сказала мнѣ богиня, состоитъ изъ безконечнаго
числа различныхъ между собою вселенныхъ, отдѣленныхъ другъ
отъ друга безднами небытія. ’	.
«Поднимаясь вверхъ, опускаясь внизъ, двигаясь вправо, влѣ-
ЖИЗНЬ. 201
во, впередъ, во всѣ стороны, мы могли бы блуждать такъ вѣчно,
не встрѣтивъ нигдѣ, никогда никакой границы.
«Нѣтъ конца пространству, нѣтъ его нигдѣ!
«Знаешь-ли ты, гдѣ мы? Знаешь-ли, какъ далеко мы ушли?
«Мы лишь въ преддверіи безконечности, совершенно такъ-же,
какъ это было и на землѣ. Мы не по двину лисъ ни на одинъ
шагъ!и
Не менѣе картинно понятіе о вѣчности, о настоящемъ и про-
шедшемъ. Уранія объясняетъ автору, что настоящее не имѣетъ
никакого преимущества предъ прошедшимъ и будущимъ.
«Земля будетъ еще долго существовать послѣ того, какъ
погаснетъ на ней человѣческая и всякая жизнь; она долго
существовала и до появленія этой жизни. Поэтому въ десяткѣ
міровъ, взятыхъ наудачу изъ безконечнаго ихъ числа, можетъ
быть, оказалось бы не больше одного, на которомъ живутъ въ
настоящее время какія-нибудь разумныя существа. Изъ осталь-
ныхъ—одни были обитаемы прежде, другіе будутъ обитаемы
потомъ; одни приготовляются къ возникновенію жизни, другіе
прошли уже чрезъ всѣ ея фазы; одни изъ нихъ — колыбели,
другіе — могилы. При всемъ этомъ творческая дѣятельность
безконечно разнообразна, и земная жизнь никоимъ образомъ не
можетъ служить образцомъ для жизни внѣземной. Существа
могутъ жить и мыслить, обладая организаціей, совершенно не
похожей на ту, какая извѣстна вамъ на вашей планетѣ. Жители
другихъ міровъ не обладаютъ нп вашимъ наружнымъ видомъ,
ни вашими чувствами. Они совершенно не похожи на васъ....
Такъ говорила божественная дѣва. Прекрасное лицо ея сіяло
вдохновеніемъ, чуднымъ блескомъ горѣли ея глаза и дивный
голосъ ея звучалъ, какъ божественная музыка. Я созерцалъ
кружащіеся вокругъ насъ въ пространствѣ міры; я чувствовалъ
царящую въ природѣ чудесную гармонію.
«Теперь возвратимся на землю, сказала мнѣ Уранія, пока-
зывая пальцемъ на то мѣсто, гдѣ исчезло наше земное солн-
це.—Но посмотри еще! Ты уже понялъ безконечность простран-
ства; ты поймешь сейчасъ безконечность времени, поймешь
вѣчность!
Мы опять пролетали чрезъ созвѣздія; мы возвращались къ
солнечной системѣ. И я вновь увидѣлъ солнце, йоказавшееся
вдали въ видѣ маленькой звѣзды.
«Я одарю тебя на минуту зрѣніемъ боговъ. Я хочу, чтобы
душа твоя могла почувствовать колебанія эѳира, составляющія
свѣтъ; я хочу, чтобы ты узналъ, какимъ образомъ событія
каждаго міра могутъ существовать вѣчно. Видѣть—значитъ
знать. Смотри и познавай!»
И подобно тому, какъ микроскопъ дѣлаетъ изъ мухи слона,
подобно тому какъ въ мірѣ безконечно-малыхъ онъ можетъ
невидимое обращать въ видимое, точно такъ-же и мое зрѣніе,
по волѣ музы, получило вдругъ необыкновенную способность
воспріятія, и я могъ вблизи затмившагося солнца различить
въ пространствѣ землю: невидимая прежде, она стала теперь
видимою для меня.
Я узналъ ее съ перваго взгляда; размѣры ея диска быстро
увеличивались, по мѣрѣ того какъ я въ нее всматривался; она
представляла такой-же видъ, какъ луна незадолго предъ пол-
нолуніемъ. Скоро я могъ уже различать на этомъ, все увели-
чивающемся, дискѣ главнѣйшія географическія части.
«Смотри внимательно!» замѣтила мнѣ моя спутница.
Съ этими словами она коснулась концами своихъ тонкихъ
пальцевъ моего лба, какъ бы желая магнитизировать мой мозгъ
и сообщить моимъ воспринимающимъ способностямъ еще боль- \
шую силу.	|
Взоръ мой сдѣлался тогда проницательнѣе; я еще присталь- [
нѣе вглядѣлся въ подробности представлявшейся мнѣ картины,
и что-же? предъ моими глазами была Галлія временъ Юлія
Цезаря! Предо мною были сцены изъ временъ войны за неза-
висимость подъ предводительствомъ пламеннаго патріота Вер-
цингеторикса.
Всѣ эти картины я видѣлъ съ высоты такъ-же, какъ мы
видимъ лунные пейзажи въ телескопъ, какъ мы видимъ какую-
нибудь мѣстность изъ лодки аэростата; но я отчетливо теперь
различалъ Галлію, страну Арверновъ, Пюи-де-Домъ, погасшіе
вулканы, и мысль моя безъ всякаго труда дополнила сцену
202
НАУКА и ЖИЗНЬ,
№ 13
изъ галльской жизни, небольшой отрывокъ которой дошелъ
до меня.
«Мы теперь на такомъ разстояніи отъ земли, сказала мнѣ
Уранія, что для достиженія до насъ свѣтъ употребляетъ какъ
разъ то время, которое отдѣляетъ насъ отъ эпохи Юлія Це-
заря. Здѣсь мы еще только теперь воспринимаемъ свѣтовые
лучи, отразившіеся отъ земли въ эту эпоху; свѣтъ распростра-
няется въ пространствѣ съ быстротою почти трехсотъ тысячъ
верстъ въ секунду — скоро, чрезвычайно скоро, но все-же не
мгновенно. Астрономы земли, наблюдая теперь звѣзды, находя-
щіяся на томъ-же разстояніи какъ мы, видятъ ихъ вовсе не
такими, какъ онѣ есть теперь, а такими, какъ были онѣ въ
моментъ, когда вышли изъ нихъ свѣтовые лучи, лишь теперь
только дошедшіе до земли, т.-е. такими, какъ онѣ были боль-
ше восемнадцати вѣковъ тому назадъ.
«Ни съ земли, ни со всякой другой точки пространства
никогда нельзя видѣть свѣтилъ такими, какъ они есть, а лишь
такими, какъ они были; никогда нельзя видѣть ихъ настояща-
го, а лишь ихъ прошедшее — тѣмъ болѣе отдаленное, чѣмъ
дальше они сами.
«Вы съ большою тщательностью наблюдаете въ свои теле-
скопы такія звѣзды, которыя уже давно не существуютъ. Даже
и многія изъ звѣздъ, видимыхъ простымъ глазомъ, также не
существуютъ болѣе. Многія туманности, вещество которыхъ вы
анализируете спектроскопомъ, давно уже сдѣлались солнцами.
Многія изъ вашихъ красивѣйшихъ красныхъ звѣздъ на самомъ
дѣлѣ давно погасли и умерли, такъ что, приближаясь къ нимъ,
вы перестали бы наконецъ ихъ видѣть!
«Свѣтовые лучи, истекающіе изо всѣхъ солнцъ необъятнаго
пространства, отразившіеся отъ всѣхъ міровъ, освѣщаемыхъ
этими солнцами, уносятъ съ собою въ безпредѣльное небо фо-
тографію всякаго вѣка, всякаго дня, всякаго мгновенія. Смотря
на свѣтило, вы видите его такимъ, какъ было оно въ тотъ
моментъ, когда послало вамъ свою фотографію, полученную
вами лишь теперь,—совершенно такъ-же, какъ слушая звонъ
колокола, вы ощущаете его звукъ лишь послѣ того, какъ про-
изошелъ ударъ, и тѣмъ позднѣе, чѣмъ вы отъ него дальше.
«Исторія всѣхъ міровъ и теперь еще носится въ простран-
ствѣ и будетъ жить въ немъ всегда; прошедшее вѣчно
остается настоящимъ среди безконечности; все^ что
было, есть и сейчасъ, и будетъ всегда».
«Настанетъ день, когда погаснетъ жизнь на землѣ, когда
земля обратится въ мрачную могилу; но жизни вселенной не
будетъ конца. Новыя солнца загорятся въ безднахъ простран-
ства, новые міры будутъ призваны къ бытію и закружатся
около нихъ; надъ ними займется заря жизни; на нихъ засвѣ-
тится улыбка дѣтей; и свѣточъ жизни вѣчно будетъ горѣть
въ безграничной и безконечной вселенной.
«Я хотѣла показать тебѣ, прибавила она послѣ минутной
остановки, я хотѣла пояснить тебѣ, что такое вѣчность. Ты
знаешь уже безконечность пространства. Ты понялъ величіе
вселенной. Теперь твое небесное путешествіе кончено. Теперь
мы приближаемся къ землѣ; теперь ты возвращаешься на свою
родину.
«Что-же еще сказать тебѣ? прибавила богвня: помни, что
наука есть единственный источникъ всѣхъ духовныхъ благъ; ,
не будь никогда ни бѣднымъ, ни богатымъ; храни себя отъ \
всякаго властолюбія, какъ и отъ всякаго рабства; будь неза-
висимъ—независимость самое рѣдкое изъ благъ и первое усло-
віе счастія!»