Отсканировано
9 августа 2013 года
специально для эл. библиотеки
паблика «Бєрзєфцєг»
(«Крестовый перевал»).
Скангонд єрцыд
2013 азы 9 августы
сєрмагондєй паблик «Бєрзєфцєг»-ы
чиныгдонєн.
http://vk.com/barzafcag

AKCO
КОЛИЕВ
ВЛАДИКАВКАЗ
«АЛАНИЯ»
1999 г.

840сет+83.30сет
К-60
СПОНСОРЫ ИЗДАНИЯ
братья Леонид Сергеевич и Лазар Сергеевич Колиевы
и Северо-Осетинский общественный фонд развития
образования и книгоиздания им. Аксо Колисва
К-60 Аксо Колиев/ Чибиров Л .А., сост.— Владикавказ:
Алания, — 128 с.
840сет+83,ЗОсет
В издание вошли очерки, статьи, зарисовки о
выдающемся представителе христианского просвещения в Осетии
Аксо Колиевс и его стихи.
и 1805080000 к _
Ч без объявл.
М131@3)-99
13ВN 5-87862-015-4 © Чибиров Л.А., составление,
вступительная статья, 1999
© Григорян В.С., оформление, 1999

ВЫДАЮЩИЙСЯ ПРОСВЕТИТЕЛЬ
ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ А. Б. КОЛ И ЕВА
Говорят, что дерево легче измерить, когда оно
упало. В этом отношении человек подобен дереву, ибо
наиболее объективную оценку его жизни и деятельности
можно дать лишь после его ухода в иной мир.
Человек, о котором идет речь в этой небольшой
книжке, заслужил от народа оценку, высеченную на
надгробной плите во дворе Осетинской церкви: «Рухсаг
у, рухсаг! Єгас Ир дє бузныг сты». /«Мир праху твоему!
Вся Осетия тебе благодарна»/. Любой осетин мечтает
получить столь высокое признание своих заслуг перед
Отечеством. Но таких счастливцев — единицы.
Столь лестную характеристику Аксо Колиев
заслужил за короткий срок своей жизни. Это дань памяти
заслугам человека, так много сделавшего для развития
духовной культуры и христианского просвещения родного
народа.
После присоединения Осетии к России в конце
XVIII в. наметились новые направления в общественно-
политической жизни. Ростки прогрессивного в жизни и
быту стали знамением времени.
^Йке-ДЛ.ачаае_Х1Х лека /особенно в 30-40 годы/ в
Северно]1_Р.сетии появляются миссионерские школы и
духовные училища, наблюдается рост рядов
просвещенских кадров. Правда, осетинская интеллигенция той по-
риь! в основном состояла из духовных лиц и офицерства,
но постепенно ее ряды пополняли люди других
профессий /учителя, землемеры, топографы и др./.
В 50-60 годах десятки одаренных осетинских
юношей, окончив Владикавказское духовное училище,
продолжили учебу и получили высшее образование в
учебных заведениях Кавказа и России. В 70-х годах в Север-
3

ной Осетии появились и выпускники светских учебных
заведений. Это была первая волна осетинских
просвещенцев, которая сыграла выдающуюся роль в
пробуждении народа от вековечного невежества.
Подвижническая деятельность их была многолика:
начиная от личного участия в просвещении горцев,
расширения школьной сети до переводов духовных книг на
родной язык и ознакомления широких масс с русской
культурой.
В деле развития родного языка, письменности,
культуры особенно велика роль отдельных
представителей духовной интеллигенции, которые свою
проповедническую деятельность в русле православного
христианства удачно сочетали с учительской деятельностью /Д. Чон-
кадзе, В. Цораев, А. Аладжиков, А. Цаликов и др./.
Среди них самой колоритной фигурой, проложившей
первую глубокую борозду в деле просвещения родного края
и оживления в нем общественной мысли, был именно
Аксо /Алексей/ Колиев.
Личность Аксо Колиева — явление значительное в
истории осетинского народа. Без преувеличения его
можно назвать первопроходцем среди осетин и на ниве
религиозно-нравственного воспитания масс и в
просветительской деятельности. В лице Аксо Колиева на
общественно-политическую арену в середине XIX века
выступил человек, который с высоко поднятым факелом повел
народ за собой к просвещению и духовному
возрождению.
Но прежде чем приступить к освещению его
многогранной деятельности, несколько слов об истории
вопроса.
При всей кажущейся изученности истории
культуры и общественно-политической мысли осетинского
народа прошлых столетий в ней еще множество, зияющих
пробелов. Сказанное можно проиллюстрировать и на
примере состояния изученности творческого наследия и
общественно-политической деятельности Аксо Колиева.
К сожалению, он не представлен в полной мере
перед осетинской общественностью как просветитель,
пионер женского образования. До сих пор недостаточно
исследована его общественно-политическая деятель-
4

ность, не высвечена его прогрессивная роль в
пропаганде православного христианства среди осетин. Литература
о А. Колиеве довольно ограниченна. Недостаточно
изучена и его биография.
Первые сведения об Аксо Колиеве содержатся в
работе декабриста В.С. Толстого, которого он
сопровождал в путешествиях по горам Осетии. Позже, в 70-80 гг.,
о деятельности А. Колиева появились материалы в
фундаментальном труде А. Гатуева «Христианство в Осетии»,
в публикациях Г. Баева, Ф. Гатиева и др., на страницах
прессы, посвященных Владикавказскому Ольгинскому
женскому приюту, возникшему на базе основанной
Колиевым женской школы. Когда же в 90-х годах стал
вопрос о переносе этого учебного заведения в Закавказье,
свой голос протеста подняли К. Хетагуров и другие
прогрессивные деятели той эпохи. Для привлечения
интереса к А. Колиеву большое значение имели и статьи К.
Хетагурова, Г. Баева, С. Гадиева, в которых дана оценка
личности одного из первых просветителей Осетии.
Большой вклад в исследование наследия А. Колиева
внес профессор Батраз Березов. Его обширная статья
является самой значительной из всего, что написано о
Колиеве. Однако преждевременная кончина не дала ему
возможности довести начатый труд до конца. Учитывая
это, я обращаюсь с призывом к нашим молодым
научным работникам продолжить процесс собирания
творческого наследия Аксо Колиева и подготовить его к
изданию отдельной книгой.
Само собой разумеется, что не все мысли и
утверждения, высказанные Колиевым более полутора веков
назад, могут быть созвучны нашему времени. Но
страшиться этого не надо: читатель сам разберется в его
взглядах на те или иные проблемы с учетом тогдашнего
состояния науки и общественно-политической жизни.
Настоящая вступительная статья не претендует на
полное освещение многогранной творческой
деятельности А. Колиева. Ее цель — собрать воедино и обобщить
все, что написано и опубликовано о нем, еще раз
привлечь внимание широкой общественности к личности
одного из пионеров народного просвещения.
5

Страницы биографии
Небольшой осетинский горный аул Нар на
Транскавказской автомагистрали имеет особые заслуги перед
Отечеством. Он является родиной не только великого
Коста Хетагурова, но и других именитых представителей
осетинской культуры: Левана и Петра Хетагуровых, Ле-
вана Кудзиева, Ивана Дзанаева и др. Но одним из
первых, кто по праву значится в списках наиболее
известных деятелей Осетии из этого аула, был Аксо Бесаевич
Колиев.
Как отмечалось выше, жизнь и деятельность Аксо
Колиева недостаточно исследованы. О них можно судить
лишь по воспоминаниям его друзей и современников.
Материалы о нем носят в основном характер общих
рассуждений. Год рождения Аксо до сих пор точно не
установлен. В большинстве опубликованных материалов
указан 1823 год. При этом многие авторы без критического
анализа, механически заимствовали его у своих
предшественников. Наиболее достоверным можно считать
мнение профессора Березова, который специально исследо-
6

вал наследие Аксо и уточнил не только год, но
приблизительно установил и месяц рождения — ноябрь-
декабрь 1822 года. Родился он не в Наре, откуда его отец
был родом, а в селе Ирыкау, куда горец-бедняк Беса
переселился задолго до рождения Аксо. Будучи еще в
Наре, Беса работал сторожем в местном храме.
Переселившись во Владикавказ, он продолжал работать в той же
должности в Осетинской церкви, а позже стал в ней
старостой.
Начальное образование Аксо получил во
Владикавказском осетинском духовном училище. Оно ставило
целью пропаганду идей православного христианства
среди осетин. Здесь он проявил незаурядные способности и
после окончания училища был направлен на учебу в
Тифлисскую духовную семинарию. Годы учебы в
семинарии /1839-1845/ стали временем формирования
личности Аксо. В семинарии он изучал широкий круг
дисциплин: Закон Божий, философию, физику, историю
религии и всеобщую историю, литературу, греческий,
латинский, русский, и, конечно, осетинский языки.
Окончил семинарию на отлично, или, как тогда было
принято говорить, по 1-му разряду. Символично, что
Аксо Колиев был первым из осетин, окончившим, к
тому же так блестяще, Тифлисскую семинарию, которая
считалась самым престижным духовным высшим
учебным заведением на Кавказе.
По мнению некоторых библиографов А. Колиев
после Тифлисской духовной семинарии окончил греко-
латинскую академию в Москве. Однако достоверность
этого утверждения вызывает сомнение, и вот почему.
Сразу по окончании семинарии в Тифлисе в 1845 году
Аксо начал свою трудовую деятельность в родном
Владикавказском духовном училище инспектором и
учителем осетинского языка высшего отделения /для 4-х
классов/. Училище было открыто в 1836 г. В нем, кроме
А. Колиева, учились также В. Цораев, Д. Чонкадзе.
Все, кто писал о Колиеве, в том числе и Б. Бере-
зов, обходят стороной факт его учебы в греко-латинской
7

академии: все они утверждают, что после окончания
семинарии в 1845 г. он начал работать во Владикавказе
инспектором и учителем. Если же А. Колиев
действительно учился в Московской греко-латинской академии,
как это утверждает Г. Плиев, то напрашивается вопрос: в
какие годы и какова была продолжительность учебы?
(^ Служебная карьера А. Колиева быстро пошла в
гору. Через два года после окончания семинарии он был
рукоположен /посвящен/ в сан священника во
Владикавказской осетинской Рождества Богородицы церкви.
Это произошло 22 июня 1847 г., а спустя три месяца, 7
сентября того же года, он — уже благочинный над свя-
щенно-церковнослужащими осетинской духовной
комиссии. Еще через два года, в 1849 г. А. Колиев назначен
и.д. смотрителя /директор/ Владикавказского духовного
училища. Наконец, в 1860 г. он был возведен в сан про-
тоирея.
Характерным штрихом в деятельности А. Колиева
является удачное совмещение службы в качестве
священника, попечителя школ и учителя.
Скончался А. Колиев в расцвете сил, в возрасте 44
лет, 11 августа, от воспаления легких, осиротив не
только семью, оставшуюся без средств к существованию, но
и всю передовую интеллигенцию того времени,
возлагавшую на А. Колиева большие надежды.
Преждевременную кончину Аксо Колиева А. Гатуев
верно назвал «великим несчастьем, постигшим Осетию и
христиан».
Подвижнический труд А. Колиева не нашел
должного понимания во властных структурах тогдашнего
Кавказа. Лучшая иллюстрация сказанного — тяжелое
материальное положение супруги Мелани, сыновей Егора и
Николая, дочери Варвары после смерти кормильца.
Неоднократные обращения в соответствующие
инстанции о материальной помощи, просьбы об обучении
детей за казенный счет остались без подобающего
внимания.
8

Основатель осетинской церкви
Аксо Колиева можно по праву считать основателем
Осетинской православной церкви.
После окончания Тифлисской семинарии А. Коли-
ев с исключительным рвением и энергией взялся за
распространение православного вероисповедания. Он был
одним из первых осетинских священников, кто вел
службу на родном языке. Своими проповедями Слова
9

Божия он снискал большую популярность среди
осетинского народа, стал одним из лучших проповедников.
Особая активность религиозно-духовной деятельности А.
Колиева по времени совпадает с пребыванием во
Владикавказе известного военного и административного
деятеля, коменданта Владикавказа, начальника Военно-
Осетинского округа /одновременно возглавлявшего
комиссию по разбору личных и поземельных прав жителей
округа/, генерал-лейтенанта Александра Ипполитовича
Вревского. Последний активно поддерживал Колиева и
других духовных деятелей Осетии, был солидарен с ними
в мысли о необходимости основательной реконструкции
Осетинской церкви: предполагалось снести пришедшее в
негодность деревянное здание церкви и построить новое
кирпичное здание. Барон Вревский славился своей
благотворительной деятельностью, выделяя денежные
пожертвования на всякие благие цели. Не составило
исключения и строительство нового здания Осетинской
церкви /400 рублей — Вревский, 200 рублей — Колиев/.
Церковь была отстроена в 1862 г., и очень
симптоматично, что в 1864 г., когда А. Вревский погиб во время
дорожной катастрофы в Закавказье, прах его был
перевезен во Владикавказ и нашел приют во дворе Осетинской
церкви. Вторым, как отмечалось выше, в осетинском
пантеоне похоронен А. Колиев.
Аксо Колиев оказал существенную помощь и
поддержку зачинателям изучения истории религии и
культуры осетин. В числе тех, кто сопровождал В. Толстого в
поездке по горной Осетии и снабжал его достоверной
информацией о материальной и духовной культуре
осетин, был А. Колиев. Благодаря этому книга Толстого,
отрывок из которой помещен в данном сборнике,
содержит много ценной и объективной информации по Реко-
му и другим памятникам осетинской старины.
Аксо Колиев — переводник
Прекрасное знание родного языка позволило Аксо
стать и превосходным переводчиком. Все специалисты
по языку, знакомившиеся с его книгами, отмечали, что
переводы являются исключительно точными, язык —
10

чистый, сочный, народный. Успех миссионерской
деятельности, развернутой в Осетии в 50-60-х гг. /благодаря
появлению духовных кадров из местной среды/, вызвал
к жизни необходимость перевода богослужебных книг на
осетинский язык, чтобы во всех осетинских церквах
богослужение начало совершаться на родном языке.
Значение переводческой деятельности следует видеть и в
том, что она способствовала дальнейшему развитию
осетинской письменности.
Положительное влияние проповедей на
осетинском языке на успех распространения христианства в
Осетии прекрасно осознавал архимандрит Иосиф.
Будучи управляющим осетинским приходом, он был
убежден, что в борьбе с магометанством целеустремленная
христианско-проповедническая деятельность возможна
лишь только благодаря знанию осетинского языка. При
помощи близких ему духовных лиц из осетин, в число
которых входил и А. Колиев, он настолько изучил
осетинский язык, что составил на нем букварь /с переводом
на русский/. Под руководством архимандрита Иосифа
наиболее подготовленная часть осетинского духовенства
была вовлечена в такой вид деятельности, как переводы
и издание на осетинском языке богослужебных книг
религиозно-нравственного и частично, учебного характера.
В 1861 году в Тифлисе был издан на осетинском
языке старый перевод Литургии Иоанна Златоустого.
Книга предназначалась для осетинских церквей, а над
переводом работали архимандрит Иосиф, священники
А. Колиев, М. Сухиев, А. Аладжиков и С. Жускаев.
Этот же авторский коллектив без архимандрита Иосифа,
но с В. Цораевым в 1864 году перевел Евангелие.
Общество восстановления православного христианства
напечатало его двумя изданиями — для церковно-приходских
школ в меньшем объеме и большим тиражом, и в
большем объеме для осетинских церквей.
В последующие годы новое поколение
образованных представителей духовенства /Гатуев, Хетагуров,
Мамсуров, Габараев, Джиоев, Сикоев, Цаголов/
продолжили переводческое дело, что способствовало
дальнейшему укреплению позиций православного христианства
в Осетии.
11

Общим же результатом переводов богослужебных
книг на осетинский язык стало то, что во всех
осетинских церквах богослужение стало совершаться на
осетинском языке, что оказывало благотворное влияние на
мирян, влиятельная часть которых стала рядом с
духовенством и оказывала помощь в распространении православия
среди прихожан.
Отдавая дань уважения деятелям духовенства за их
подвижнический труд и просветительство, К. Хетагуров,
тем не менее, из их среды выделяет труды А. Колиева и
его близкого окружения: «След, оставленный ими, —
«осетинская церковная служба» и «грамотная Осетия»,
все это во всей полноте может относиться только к
блаженной памяти протоирея А. Колиева... Переводы
Евангелия, и молитв, и урывков церковных служб — труд
большой, что и говорить, но ведь это заслуга опять-таки
очень ограниченного кружка во главе с протоиреем
А. Колиевым».1
Культурно-просветительская
и общественная деятельность
XIX - XX века характеризуются как время
последовательного прогресса осетинского общества, заметных
сдвигов в его культурном развитии. Это стало
возможным благодаря начавшемуся процессу появления
осетинских просвещенцев и просветительской идеологии. И
хотя процесс этот встречал на своем пути немало
сложностей, просветительство в Осетии пробивало себе
дорогу, преодолевая преграды и противоречивые
тенденции, тесно связанные с общественно-политической
ситуацией тех времен.
Просветительская идеология в Осетии в своем
развитии прошла несколько этапов.
Ее возникновение и первые шаги относятся к
первой половине XIX столетия, хотя почва для ее
зарождения возникла гораздо раньше: после вхождения в состав
1 Коста Хетагуров. Собр. соч., том 3,М., 1974, с. 125.
12

России стало возможным влияние передовых слоев
русского общества на формировавшиеся идеологические
устои Осетии. Этот этап ознаменован вступлением на
авансцену просветительской деятельности духовных лиц
/многие из них одновременно занимались и
учительством/ и представителей военнослужащих — офицерства;
светской интеллигенции пока еще не было.
Хотя начальный этап просветительства
характеризуется лишь первыми шагами к прогрессу и воззрения
его представителей были недостаточно глубоки /ввиду
незрелости общественных отношений/, тем не менее
они поставили перед обществом проблемы, которые
имели для будущего развития Осетии кардинальное
значение.
Первым осетинским просветителем и поэтом
является известный культурный деятель и поэт конца XIX -
нач. XX в.в., уроженец Южной Осетии Иуане Ялгузидзе
/Габараев/.
Получив по тому времени хорошее образование
при дворе грузинского царя Ираклия II, И. Ялгузидзе
долгое время преподавал осетинский, грузинский и
русский языки в разных учебных заведениях, в том числе и
в Тифлисской духовной семинарии. Будучи на службе
при военно-грузинском начальстве в Тифлисе, Ялгузидзе
неоднократно направлялся в ущелья Южной и Северной
Осетии для работы с местным населением.
Ялгузидзе составил первую осетинскую азбуку и
первый осетинский букварь на основе грузинской
графики, перевел с русского и грузинского языков на
осетинский более десятка церковных книг, из которых
шесть были изданы в Москве и Тифлисе. Из
поэтического наследия Ялгузидзе до нас дошла поэма
«Алгузиани», написанная на грузинском языке, но
носящая ярко выраженный национальный характер.
Что касается раннего просветительства в Северной
Осетии, то оно, как мы уже сказали выше, связано с
героем данной книги Аксо Колиевым, который
выдвинулся как выдающийся просветитель и активный
общественный деятель, личность, сыгравшая большую роль в
развитии осетинской письменной культуры. Хорошо
13

ориентируясь в общественно-политической обстановке
своего времени, он использовал все возможные рычаги
для пробуждения национального самосознания родного
народа. 3 этом благородном деле рядом с ним стояли
Г. Мчедлов, Д. Чонкадзе, В. Цораев, А. Аладжиков и ар-,
"химандрит Иосиф /в миру — Чепиговский И.И./.
В середине XIX в. в общественной жизни Северной
Осетии уже четко дали о себе знать два направления.
Первое из них — феодально-клерикальное. Оно было
представлено частью мусульманской верхушки /в том
числе муллами/, офицерством, выходцами из
феодальных верхов, исповедовавшими мусульманство. Лидером
их был начальник осетинского округа, влиятельный
генерал Мусса Кундухов. Второе направление —
демократическое — было представлено учителями, духовными
лицами, большей частью вышедшими из простого народа
и придерживающимися православного христианства.
Наиболее видным представителем этого направления
был Аксо Колиев.
Противостояние указанных направлений
общественной мысли особенно обострилось накануне
крестьянской реформы. Колиев и его единомышленники
выдвинули идею объединения народа на христианской основе
и страстно ее отстаивали в публичных выступлениях.
Они призывали свой народ неукоснительно
ориентироваться на Россию, сблизиться с русским народом, связать
судьбу Осетии с судьбой России. Тем более, что к
середине века уже установились тесные контакты между
передовыми представителями обоих народов, и
положительное воздействие этих контактов на культурно-
просветительскую деятельность осетинской
интеллигенции уже давало о себе знать.
Философия А. Колиева^и его единомышленников
была проста: если народ будет Чдиноверцейг,-то легко
избавится от внутреннего противоЬо(х>яния на религиозной
почве. Эту инициативу Колиева — объединение осетин
на религиозной основе — решительно поддержал Сека
Гадиев. Он отмечал, что если осетины разбредутся по
религиозным сектам, то следствием этого может быть
исчезновение Осетии. Для того периода такая постановка
вопроса имела чрезвычайно важное значение, ибо из-за
14

активизации мусульманских проповедников вопрос стал
ребром: на кого ориентироваться народу в будущем — на
православную Россию или мусульманскую Турцию?
Первое открытое столкновение между указанными
направлениями общественной мысли произошло в 1858
году в связи с постановкой вопроса о выселении осетин
владикавказского аула Ирыкау за черту города. Причина
очень банальна: как бы ирыкауцы не приняли
православие и тем самым не усилилась роль христианства в
Осетии. Борьбу за выселение возглавил генерал Мусса Кун-
духов, а против выселения — Аксо Колиев. В своих
многочисленных письмах, адресованных экзарху Грузии,
высшим духовным чинам России, Аксо Колиев призывал
их открыто вмешаться в конфликт и не допустить
выселения горожан. Эта агитация возымела действие. Когда
власти почувствовали, что добровольно город никто не
собирается покидать, они изменили тактику и придали
выселению форму добровольности, но генералу Кунду-
хову поручили довести дело до кон\да.
Получив задание, Кундухов \нвился в Ирыкау и
предложил всем покинуть черту города в недельный
срок. От имени жителей слободки А. Колиев ему
категорически отказал, заявив, что добровольно город никто
не покинет. Дело дошло до публичных оскорблений
между Колиевым и Кундуховым; в итоге часть жителей
Ирыкау оставила город.
Однако вслед за этим борьба опять обострилась в
связи с начавшейся крупномасштабной операцией по
выселению осетин-мусульман в Турцию. Борьбу против
этого движения возглавили архимандрит Иосиф и Аксо
Колиев, которые резко выступили против этой акции. В
своих публичных выступлениях по этому поводу А.
Колиев доказывал пагубность задуманного переселения,
организовал кампанию по замене мусульманства
православием, обращался за поддержкой не только к местной,
но и представителям духовной интеллигенции Северного
Кавказа, экзарху Грузии, чтобы тем самым
приостановить отток населения в Турцию. При этом он утверждал,
что если бы все осетинское население было
христианское, турецкой трагедии бы не случилось.
15

Колиев страстно критиковал М. Кундухова и
других туркофилов, ратовавших за переселение осетин в
Турцию, клеймил тех, кто своими действиями стремился
оторвать Осетию от России, придавал вопросу выселения
осетин большое общественное значение.
Однако соотношение сил оказалось явно не в
пользу Колиева и его сторонников. М. Кундухову тремя
операциями в 1859, 1861 и 1865 гг. удалось увести в
Турцию определенное количество осетин-мусульман, многие
из которых, вскоре разочаровавшись, с невероятными
трудностями вернулись обратно на родину.
Деятельность Колиева, Чепиговского, Цораева и
других носителей професса преследовала и другую цель
— распространение грамотности и приобщение Осетии к
русской культуре. В результате, благодаря их
подвижническому труду, школьное дело в Осетии в середине XIX в.
продвинулось далеко вперед. Не будет преувеличением
сказать, что школы, которые были открыты в 50-60-х
годах, открывались или при личном участии Колиева
или по его инициативе. Он постоянно выезжал в горные
районы, поставив перед собой задачу: расширить
школьную сеть и вовлечь побольше представителей трудового
народа в учебу.
Вместе с Колиевым в школьном деле особое
усердие проявили Сухиев и Мревлов. Это вызвало
негативную реакцию со стороны магометанской верхушки, за
спиной которых стояли алдары и баделята. Последние
даже задумали пленение Колиева, Сухиева и их
сподвижников. Предупрежденные об этом, те приняли меры
предосторожности. Духовных пастырей от возможного
посягательства оберегало и военное начальство.
В тех сельских приходах, где им не удалось
открыть школы, Колиев и его сподвижники вели
богослужение на родном языке. Занимаемую должность
управляющего всеми школами Северной Осетии А. Колиев
максимально использовал для оказания содействия в
улучшении условий учебы, подыскивал помещения,
обеспечивал школы переработанными учебными
программами, приспособленными к местным условиям,
вовлекал в школу детей социально бесправных слоев обще-
16

ства, ставил вопрос о том, чтобы дети малоимущих
учились за казенней счет.
Однако деятельность А. Колиева не ограничилась
вниманием к школе и школьникам: его заботила и
судьба выпускников школ. Пользуясь своим служебным
положением, а также добрым отношением к себе местной
администрации, Колиев одних выпускников устраивал
на работу, а других, более одаренных, по его ходатайству
посылали учиться дальше. В одном только 1848 году по
настоянию А. Колиева семь выпускников
церковноприходской школы продолжали образование в высших
духовных академиях и семинариях Москвы, Тифлиса,
Екатеринославля, Воронежа.
Нельзя обойти стороной и то исключительное
значение, которое придавал А. Колиев развитию
национального самосознания учащихся, что было возможно
лишь через изучение осетинского языка. Он проявлял
максимум усилий дляпривития детям любвикродному
~язшсу, кТту^шимГнациональным обычаям и традициям.
Подвижнической деятельности А. Колиева высокую
оценку дали выдающиеся представители осетинской
Культуры. Сека Гадиев выразил это в следующих словах:
«Аксо хорошо знал и отлично понимал свой народ. Днем
и ночью не знал покоя и отдыха. Как птица — великая
труженица, облетел Осетию вдоль и поперек, побывал
многократно во всех ближних и дальних районах, чтобы
объединить народ во имя добра, справедливости и
лучшего светлого будущего».1
Гаппо Баев также акцентирует внимание на этой
стороне деятельности Аксо Колиева. «Достаточно
вспомнить протоирея Алексея Колиева, — писал он, —
начавшего свою службу в конце 40-х годов и
окончившего ее в начале 60-х годов. Этот человек был вечным
депутатом и ходатаем при жизни своей за интересы
народа. Речи его, произнесенные в защиту земляков перед
наместником Кавказа, перед местными властями, до сих
пор цитируются и вспоминаются народом».
Культурир-просветительская’ деятельность А.
Колиева не" ограничивалась.борьбой..за утверждение гра-
Гадисв Сска. Сочинения. Дзауджикау, «Ир», 1991, с. 530-531.
17

мотности и^православия._А. Кол иев страстно выступал
Против предрассудков, мешавших дальнейшему прогрес-^
су "в обществе, против всего негативного, вредного в
обычаях и традициях осетин, осуждал то, что тормозило
. продвижение народа по пути просвещения и культуры.
Л Ф. Миллер мм КовШ1евский
Аксо Колиев был лично знаком со многими
крупными учеными-кавказоведами, оказывал им неоценимую
помощь в сборе материалов по истории, общественному
устройству, религиозным верованиям, быту и культуре
осетинского народа. Эти «заготовки» впоследствии были
введены в научный оборот Максимом Ковалевским,
Всеволодом Миллером — авторами капитальных трудов по
осетиноведению: «Современный обычай и древний
закон» и «Осетинские этюды».
Книги эти не потеряли своей актуальности и в
наши дни. А авторы их еще при жизни были возведены в
ранг национальных героев осетинского народа. Их
боготворили и стар и млад.
Сохранилась фотография участников первого
съезда законоучителей, учителей и учительниц
церковных школ Северной Осетии и Владикавказской епархии с
18 -

такой дарственной надписью: «Автору «Осетинских
этюдов» проф. Всеволоду Федоровичу Миллеру от народных
учителей Осетии. 1905 г.» Эту семейную реликвию в
начале 30-х годов сын В.Ф. Миллера подарил тогда еще
молодому ученому-осетиноведу В.И. Абаеву. В 1985 году
Василий Иванович в свою очередь подарил ее мне в
надежде, что я когда-нибудь напишу о первом осетинском
христианском просветителе Аксо Колиеве и помещу
фотографию в эту книгу. Пусть теперь она тоже служит
напоминанием о его светлых деяниях.
В своих многочисленных поездках в горные
районы Аксо Колиев призывал фамильных старейшин
поднять голос против очень распространенного и в такой же
степени позорного обычая — калыма /ирєд/,
оскорбляющего достоинство женщины, превращающего
человека в объект купли и продажи. По его мнению, калым
«ни что иное, как продажа и покупка людей и нарушает
права человечества, обращает человека — образ и
подобие Его — в товар».
Голос Колиева против калыма особенно сильно
зазвучал после отмены крепостного права. По его словам,
если правительство в российском масштабе уничтожило
крепостное право, почему нам не сделать то же самое
внутри самой Осетии.
Аксо Колиев — основатель
женского образования в Осетии
В подвижническом труде А. Колиева на благо
народа просвещение всегда занимало доминирующее место.
Его заслуги в этом деле поистине выдающиеся.
Блистательный педагог и выдающийся просветитель, он
обессмертил свое имя и как зачинатель женского
образования в Осетии.
Истоки школьного образования в Северной Осетии
восход?ГПГМ-м годам ХУПГ^в. Официально первая
миссионерская шкбла’рТдётей была открыта в Моздоке-в
1764 году. Влияние этого события на культурную жизнь
Осетии было весьма существенным. Несмотря на то, что
20

постановка учебы была еще поверхностной, школа эта
оказывала довольно значительное
культурно-просветительское воздействие. Через три десятилетия, в 1798
году, в Москве была издана первая книга на осетинском
языке «Начальное учение человеком, хотящим учитися
книг божественного писания», 200-летие со дня выхода
которой исполнилось в истекшем году. Первая
осетинская школа дала сильный толчок для развертывания
школьного строительства в Осетии. При этом
открывавшиеся школы были мужскими. Лишь ровно сто лет
спустя, в 1862 году, впервые порог школы переступили и
девочки-осетинки. А открыл школу по личной
инициативе А. Колиев. Вот как описывает этот подвижнический
акт управляющий осетинским приходом архимандрит
Иосиф: «Первый он понял, что для воспитания
поколений на христианских началах нужна прежде всего
христианская семья, а, следовательно, и христианская мать:
и вот по своей собственной инициативе и на
собственные скудные средства образует он небольшую школу для
девочек-осетинок. Помещаясь сам со своей семьей в
двух небольших комнатах, он находит возможным здесь
же заниматься со своими ученицами. Подобное
стеснение и пренебрежение семейными интересами вызывает
ропот со стороны домашних, но апостольская ревность
этого истинно христианского пастыря все превозмогает».
Школа располагалась на улице Тарской /ныне
ул. Цаголова/.
С необыкновенным упорством в течение 4-х лет
Колиев самостоятельно вел основанную им школу, сам
преподавал ученицам все предметы, приобретал учебные
пособия, сам набирал учениц до тех пор, пока школа не
обратила на себя внимание наместника Кавказского
Великого князя Михаила Николаевича.
Архимандрит Иосиф посчитал своим служебным
долгом поставить в известность экзарха Грузии об этом
благородном поступке служителя церкви. Тот, в свою
очередь, отрапортовал комитету «Общества по
восстановлению православного христианства на Кавказе»
следующим образом: «Управляющий осетинским приходом
архимандрит Иосиф, от 21 текущего мая за № 38,
доносит мне, что 10 числа этого месяца священник Влади-
21

кавказского осетинского прихода А. Колиев при
молебствии Господу Богу с водоосвящением открыл в
собственном доме школу для девиц-осетинок^ в которую на
первый раз поступили 18 учениц». Из документа видно,
что А. Колиев намеревался увеличить количество
учащихся в последующие годы. Такой поступок мог
совершить лишь подлинный патриот своего народа, человек,
думающий о его будущем, осознающий всю
созидательную силу просвещения. Дело еще в том, что, как
отмечалось выше, Колиев был человеком несостоятельным.
Расходы на школу он брал на себя, обрекая семью на
скудный паек. Однако ни материальные трудности, ни
жилищные неудобства не испугали просвещенца, ибо
дело, которое он делал, было божеским: поднять роль
женщины-осетинки в глазах общества, просветить ее. О
высоком понимании А.Колиевым своей
просветительской роли свидетельствуют и его слова, ставшие
хрестоматийными: «Чтобы правильно воспитать новое
поколение, для этого требуется образованная и передовая
семья, а для создания такой семьи нужна прежде всего
образованная и передовая женщина».
Весть о новой школе облетела всю Северную
Осетию. Она стала популярной, и горцы-осетины стали
охотно устраивать туда своих дочерей. Впервые перед
осетинкой открылись двери школы, возникла реальная
возможность получить образование.
По прошествии полугода А. Колиев подвел итоги
работы своей школы. Он убедился в том, что усилия,
затрачиваемые им, заметно приближали его к намеченной
цели. Вместе с тем он ясно осознавал, что для поднятия
учебного процесса на должный уровень необходимо
вложить в школу значительно больше финансов, нежели те,
которыми он располагал.
В своем рапорте на имя председателя Комитета
«Общества восстановления православного христианства
на Кавказе» он писал о своей школе: «Краткомерный
опыт убедил меня, что учреждение школы для девиц есть
плод не фантазии, но вещь удобовыполнимая и может
иметь возможное значение в деле общественного
образования осетин. Учрежденную мною с полгода назад школу
22

посещают не менее 16 девиц, которые с усердием и
любовью занимаются учением осетинской азбуки. Это
служит залогом, что число их, когда школа получит
правовое устройство, увеличится».1
Для нормального функционирования класса с 20-—/
25 учащимися необходимо было взять хотя бы двух учи-’
телей: одного по изучению родного языка, Закона
Божьего и других предметов, а второго — по обучению дево- /
чек рукоделию. Учитывая материальные затруднения АЛ
Колиева, «Общество» с пониманием отнеслось к его [
просьбе и сочло возможным ежегодно выделять по 300 \
рублей для покрытия расходов на жалование учителям и
приобретения необходимых материалов для занятия
рукоделием. Остальные заботы /ремонт, наем прислуги,
снабжение необходимыми принадлежностями/ школа
брала на себя. До нас дошли имена тех, кого Колиев
рекомендовал принять в школу в качестве учителей:
Александра Цаликова, завершившего обучение в Тифлисской
духовной семинарии, и Александру Габисову,
славившуюся своим мастерством по рукоделию.
Просьба Колиева была удовлетворена, и с 1863 г.
дела в школе значительно поправились.
Безусловно, говорить о том, что школа давала
необходимый минимум знаний и воспитания, было бы
преувеличением. Из-за стесненных условий дети
большую часть времени проводили дома, поэтому на
эстетическое развитие учащихся школа мало влияла, да и
знания девочки получали неполные.
В 1866 году после скоропостижной смерти А. Ко-
( лиева шефство над его школой взяло на себя «Общество
восстановления христианства на Кавказе».
Для нее нашли относительно удобное помещение с
двумя классными комнатами и другими служебными
помещениями. Поскольку ей покровительствовала ее
Высочество Великая княгиня Ольга Федоровна, школа
была названа Ольгинской. «Общество» сделало ее
трехклассной (подготовительной и~~два основныхкласса) с
пансионом для части девочек. На ее содержание стали
отпускать 8 тысяч рублей в год.
1 Б. Берсзов. Подвижник. Просветитель. Педагог. Поэт.
«Социалистическая Осетия», 15 сентября 1990 г., № 213.
23

--""’ С переходом школы в ведение «Общества» учебный
процесс в осетинской женской школе оживился.
Примечательно, что благодаря этой школе женщины в Осетии
получали доступ к образованию значительно раньше, чем
в остальных районах Северного Кавказа и Российской
империи в целом.
«Во все время существования, — писал К. Хетагу-
ров, — школа пользовалась необыкновенной любовью и
доверием осетин. Она не могла вмещать всех желающих
учиться в ней. Она была безусловно лучшим
учреждением просветительной деятельности «Общества
восстановления православного христианства на Кавказе», она
насаждала в отдаленных уголках горной Осетии
неувядаемые зародыши просвещения; она давала неувядаемых
тружеников для сельских школ... Школа эта становилась
насущной потребностью для всего народа».1
Школа постепенно меняла свой облик, становилась
популярной. Однако в начале 90-х годов над ней
сгустились черные тучи: без оправдательных на то причин
власти задумали перевести ее в Закавказье.. Когда опасность
стала реальной, лучшие представители осетинской
интеллигенции, возглавляемые К. Хетагуровым, грудью
встали на защиту школы. «Школа эта, — писал К. Хета-
гуров, — находясь во Владикавказе, в умственном и
административном центре Осетии, оказала самое
благотворное влияние на положение женщин в Осетии. Из
стен этого заведения, одного из лучших светочей
христианского просвещения среди горских племен Кавказа,
вышли десятки интеллигентных осетинок, примерных
тружениц — матерей семейств и народных учительниц, в
которых все сильней и сильней ощущается потребность
для духовно-нравственного воспитания как мужского,
так и женского населения».2
Наряду с К. Хетагуровым решительно протестовали
против закрытия (переноса) школы в Закавказье X. Уруй-
магов, Г. Цаголов, А. Цаликов, С. Кокиев, А. Гатуев и
др. О необходимости сохранения женской школы
принимались решения на многочисленных сельских сходах,
1 К. Хетагуров. Собр. соч., том 3, М. 1974 г., с. 49.
2 Там же, с. 160.
24

которые подавались царской канцелярии, а также
направлялись на имя Великого князя Михаила
Николаевича, супруга Ольги Федоровны.
^_}эезультате усилий народной интеллигенции
^М°ЛУ.УД^^ кто ратовал за ее
сохранение, были строго наказаны. В частности, К. Хетагуров
был выслан из Терской области, С. Кокиева лишили
места учителя реального училища, а священник А. Ца-
ликов вынужден был переселиться в Пятигорск. Сама
школа пострадала в финансовом отношении: отныне на
содержание ее отпускалось 5700 рублей годовых вместо
8000 рублей.
Таким образом, как сам факт открытия школы, так
и ее публичная защита в 90-е годы имели весьма
положительные последствия для культурного развития края, а
люди, с чьими именами связаны эти мужественные
шаги, обессмертили себя. Об этом весьма выразительно
сказал и Г. Баев: «Школа эта неразрывно связана с
именами, которые справедливо являются гордостью осетин:
славного героя осетинской церкви, крупного
общественного деятеля 50-60 гг. отца Алексея Колиева и еще более
дорогого для них имени известного народного поэта К.
Хетагурова, не будь которого, еще в середине 80-х годов
шко^а эта была бы закрыта, и наша народная школа не
имела бы ни тех скромных школьных тружениц, ни
своей нивы, которая дала эта забытая школа».1
Школа просуществовала до 1918 года. Новые
власти Терскои"рёсп^^ объединения
Владикавказского осетинского трехклассного приюта с
другими учебными заведениями открыть педагогический
институт, ныне Северо-Осетинский. Государственный
Университет им. К. Хетагурова.
За 56 лет своего существования школа оказала
огромное влияние на приобщение осетинок к благам
культуры и просвещения, на выход их из патриархальной
изоляции.
Из стен школы вышло более 500 выпускниц.
Культурное воздействие их на осетинское общество было
весьма велико, ибо они в подавляющем большинстве
1 Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах, книга 5, с. 199.
25

предпочитали труд учительницы в функционировавших к
тому времени школах, насаждали, по словам К. Хетагу-
рова, в отдельных уголках Осетии неувядаемые
зародыши просвещения.
Осетинки вносили христианское, нравственное
начало ^патриархальный быт своего народа, приобщая "его
к прогрессивным влияниям нового времени.
Положительный эффект от образования брачных уз выпускников
духовных семинарий и академий с выпускницами
женской школы удачно подметил один из авторов статьи в
«Терских ведомостях»: выпускники, «поступая на
должность сельских учителей в среде своих
соотечественников, имеют в своих женах лучших помощниц в деле
обучения в народных мужских и женских училищах;
нередко, впрочем, бывает, что муж обучает в школе
мальчиков, жена — девочек из тех же осетин».1
Положительное культурное, нравствен
но-психологическое воздействие школы А. Колиева на осетинское
общество тех времен было весьма впечатляющим. Во-
первых, общественность сама осознавала крайнюю
необходимость и пользу женского образования. Во-вторых,
подобные перемены стали возможны потому, что за
несколько десятилетий своего существования женская
школа дала Осетии достаточно большое, по меркам того
времени, количество квалифицированных учительских
кадров. В-третьих, лучшие представители педагогической
мысли в Осетии /Г. Дзасохов, X. Уруймагов, М. Гардан-
ты и др./ провели большую работу среди населения в
деле осознания полезности просвещения женщин. В
своих многочисленных публикациях они ратовали за
расширение женского образования с использованием
последних достижений педагогической мысли, убеждали
современников в том , что успех в этом деле находится в
прямой зависимости от способности общества
преодолеть изживающие себя патриархальные устои, каковыми
являются грубость отцов, забитость матерей, неразумные
взаимоотношения между родителями и детьми и т. д.
Совместные усилия общественности и ее
передовых представителей увенчались успехом: в последней
1 Там же, с. 26-27.
26

четверти XIX века, как грибы после дождя, друг за
другом появились женские школы в наиболее крупных
населенных пунктах, территориально охвативших весь
север Осетии: Салугардан, Ардон, Дарг-Кох, Ольгинское,
Тизель, Хумаллаг, Вольно-Христианское, Даргавс.
Первые стихотворные опыты на
осетинском языке
Многогранная фигура Аксо Колиева была бы
представлена не полностью без его литературно-
поэтического творчества. Он фактически первым стал
писать стихотворения на родном языке.
Нам неизвестно, когда Аксо начал писать, и,
вполне вероятно, что его перу принадлежало большее
количество стихотворений, но мы сегодня располагаем
только тремя произведениями, по которым можем
судить о нем, как о поэте.
Первым в печати появилось стихотворение
«Чырыстийы рухс райгасдзинад» /«Светлое Христово
воскресение»/. Сюжет стихотворения — легенда о
Христе-спасителе, о том, как его распяли и в мучениях
убили, как он воскрес и вознесся на небо. Оно было
опубликовано в известных «Осетинских текстах» академика
Шифнера в 1868 году с переводом на русский язык. В
упомянутой книге помещены и другие шедевры
осетинского народного творчества, собранные Д. Чонкадзе и В.
Цораевым.
Указанный текст представляет собой первый
вариант стихотворения. Как видно, впоследствии автор
доработал его, расширил объем вдвое. В обоих вариантах
совпадают 33 строки, в остальном — текст разный.
Следующее стихотворение А. Колиева «Мады
Майрємы кады зарєг», «Хвалебная песнь о Матери
Марии»/ было опубликовано в газете «Чырыстон цард»
/«Христианская жизнь»/ в 1911 году. Стихотворение это
также религиозного содержания и посвящено матери
Исуса Христа. Автор называет ее Великой хозяйкой,
освещающей с неба темную землю, обращается к ней и
27

просит отвести бедствия от народа и оказать помощь
нуждающимся.
Третье стихотворение «Мах фыд» /«Отче наш»/
осталось в рукописи и хранится в архиве СОНИИ: на нем
есть дата написания: 19 октября, 1865 год. Сюжет
религиозный: поэт славословит Единого Бога, который
управляет миром и от которого зависят людские судьбы.
Стихотворения воспроизведены из «Хрестоматии
по осетинской литературе». Все они проникнуты
религиозным содержанием и написаны в виде обращения к
христианским святым в форме прошения. Некоторые
авторы, писавшие об А. Колиеве, предполагают, что они
переведены с русского и представляют собой простое
переложение в стихах акафистов. По предположению
профессора М. Тотоева, стихи выполнены по заказу
церкви, чтобы посредствам использования родного языка
добиться более эффективного внедрения устоев
христианства среди осетин. Однако, не отрицая духовно-
проповедническое направление стихотворений А.
Колиева, мы можем, вслед за профессором Б. Березовым,
утверждать, что в них звучат и социальные мотивы, в
частности, в стихотворениях, посвященных Святой Марии и
Христу, содержатся просьбы к Христу и его Матери
оказать помощь бедному народу, избавить людей от
существующих на земле зол и пороков, небожителям
предлагают сделать своим местопребыванием землю и жить среди
людей, управлять ими и защищать их.
Здесь следует сказать и о том, что нам кажутся
слишком категоричными суждения X. Ардасенова,
который сводит значение стихотворений А. Колиева лишь к
тому, что они являются первыми по времени написания
на осетинском языке и утверждает, что они не были
популярны в народе и никакой роли в развитии
осетинской литературы не сыграли. В оценках о степени
популярности стихов Аксо, мне кажется, ближе к истине
высказывания современников, нежели тех, кто судит о них
через столетие. Вот что писал о стихотворениях Колиева
автор популярной работы «Христианство в Осетии» А. Га-
туев: «Во всех селениях осетинских с удивительной
любовью каждый старался прислушаться и выучить содер-
28

жание и напев их; в лунный вечер летней поры, при
возвращении с полей везде слышны были услаждающие
душу славословия, которые разнесли во все селения
ученики и ученицы училищ». В другом месте тот же Гатуев
писал: «Протоиреем Калиевым были переложены в
стихах два акафиста пресвятой Богородицы и Сладчайшему
Исусу, и во всех селениях осетинских с удивительной
любовью каждый старался прислушаться и выучить
напевы и содержание».
Такое внимание к себе стихотворения Колиева
привлекли не столько своими художественными
достоинствами, а тем, что они были первыми образцами
поэтического творчества на родном языке. По общему
признанию писателей и литературоведов, начиная с С. Га-
диева и кончая Н. Джусойты, язык стихотворений А.
Колиева — главная их ценность; он понятен и
привлекателен, очень близок к современному осетинскому языку.
Что касается ритма стихотворений, то он очень близок к
ритму народной поэзии. Стих музыкальный, звучный,
легко выпевается.
Говорят, тот, кто начинает первым, испытывает
большие трудности. Что касается А. Колиева, то проведя
первую борозду на поэтическом поле, он стал
выдающимся деятелем национальной культуры на заре ее
зарождения: до него в Осетии на осетинском языке никто
не занимался стихотворчеством.
* * *
В этом году исполняется 177 лет со дня рождения
и 133 года со дня смерти Аксо Колиева.
Воистину, большое видится на расстоянии: чем
больше времени отделяет нас от той далекой поры, тем
более значимыми и существенными кажутся нам
великие деяния, которые он творил в деле просвещения
родного народа и развития его духовной культуры.
Отдавая дань памяти А. Колиева, мы вправе
спросить себя: все ли мы сделали для пропаганды его
деятельности, познакомили ли общественность со всеми его
заслугами, увековечили ли его имя в памяти народной?
29

Лицей искусств им. Аксо Калита на одноименной улице в
г. Цхинвале
30

Скульпторы Р. Ша наев и Б. Тотиев за работой над
памятникамАксо Кояиеву
I

Справедливости ради надо признать, что мы еще в
большом долгу перед памятью нашего великого
соотечественника, хотя кое-что и делается в этом отношении. В
частности, в настоящее время прорабатывается вопрос о
присвоении его имени одной из школ и одной из улиц
города Владикавказа. Известные предприниматели
братья Лазар и Леонид Колиевы заказали за свой счет
изготовление памятника и бюста Аксо Колиеву. Первый
будет установлен на улице, носящей его имя, второй — на
могиле поэта-просветителя во дворе Осетинской церкви.
Недавно группа творческих работников РСО-Алания на
своем общем собрании приняла решение о создании
республиканского общественного фонда развития
образования и книгоиздания им. Аксо Колиева. Среди его
уставных целей есть и такие:
— содействие в развитии и укреплении
материально-технической базы книгоиздания на основе внедрения
современных технологий и новой техники;
— содействие развитию книгоиздания на
осетинском языке, гармоничных, взаимообогащающих связей
осетинской литературы с литературами народов России и
СНГ;
— защита профессиональных творческих,
производственных и экономических интересов издателей и
работников просвещения;
— поощрение лучших учителей осетинского языка
и литературы, студентов филфака СОГУ им. К. Хетагуро-
ва, молодых авторов, пишущих на осетинском языке;
— организация книжных выставок, аукционов и
книжных лотерей и т.д.
Имя Аксо Колиева присвоено Государственному
лицею искусств Республики Южная Осетия и улице в
г.Цхинвале, на которой расположено указанное учебное
заведение.
Свято чтят память своего родича и представители
фамилии Колиевых, переселившиеся в прошлом веке в
селение Хетагурово /Георгиевское/
Карачаево-Черкесской Республики. По инициативе братьев Леонида
Сергеевича и Лазаря Сергеевича Колиевых они назвали одну
из улиц села именем Аксо Колиева.
32

КолиевЛ.С. КолиевЛ.С.
Светлый образ Аксо Колиева — одного из
наиболее ярких представителей первой плеяды просветителей
и духовных пастырей Осетии навсегда останется в
памяти осетинского народа, служению которому он посвятил
всю свою сознательную жизнь.
1999 г.
Людвиг Чибиров, доктор
исторических наук, профессор
2 Аксо Колисв 33

Колыты Аксо
ЧЫРЫСТИЙЫРУХСРАЙГАСДЗИНАД1
Абон Чырысти райгаси,
Адємыл рухс рарттывта,
Адамы цєф байгаси,
Зындонєй йєракодта.
Махдєруый цєуєт стєм,
Йемє аххосджын стєм,
Уый тєригъєд куы кодта,
Мах дсер йемє уыдыстєм.
Ныр та йын хорз ракодта,
Мах дєр йє ’мхайджын скодта:
Двлдзєхєй нєракодта,
Уєларвмє нє скодта.
Абонмахшцы ’мбєлы—
Цин кєнын ныл сембселы;
Хєйрєг та дє мєспкеймєлы,
Йє къона дзы куы хєлы.
Цєйємє зарынрайдайєм,
Хъазын-кувын байдайєм,
Чырыстимє базарєм,
Хорз хєрзтє дзы ракурєм.
1 Ацы ємдзєвгє лєвєрд цєуы Шифнермє гєсгє.
34

ИЗ ПЕСНИ НА ВОСКРЕСЕНИЕ ХРИСТОВО
Нынче Христосъ воскресъ,
Людямъ возсимъ свЬтъ,
Адамова рана зажила,
Изъ ада его (онъ) вывелъ.
И мы, его дЪти,
Съ нимъ (и) мы виновны;
Когда онъ согрЪшилъ,
И мы съ нимъ были.
Теперь же онъ ему оказалъ добро,
И насъ сдЬлалъ его соучастниками,
Изъ преисподней насъ вывелъ,
На небеса насъ возвелъ.
Что сегодня намъ дЪлать?
Радоваться намъ слЬедуетъ;
Дьяволъ же отъ досады умиравтъ,
Такъ какъ очагъ его рушится.
Ну, станемъ же нЬть,
Ликовать и молиться станемъ,
Будемъ пЬть Христу,
Будемъ доброй милости просить.
35

О мєрдтсей сыстсег Чырысти!
Ємдзыхєй дєм кувеем.
Дєуєй нсем хьарм хур єркасти,
Ємє талынджы нал стсем.
Сымах та, єнамонд дзуттытє,
Цы езсер куыстытє бакодтат:
Уе сфєлдисєг паддзахы —
Дзыуарыл куыд байтыгътат?
Євзєргєшеджы мардєй йє
Хъизємарєй цы амардтат?
Уыйуын хорзмє хъавыди,
Сымах єй куы нє базыдтат.
Абоны цины хъуыддаг
Сымахєй махмє куы цыди:
Фєлє дзыуєхи фєхызтат,
Ємє махыл єрцыди.
Йсе бонтє йын фєхыгътат,
Ємє уєм раст єрцыди,
Усехицєй йє фєсырдтат,
Ємєує дард фєлыгъди.
Сымах єнхъєл уыдыстут —
Паддзахєйуын ныллєудзєн,
Йє хуыцау ын нє зыдтат, —
Єнхъєлдтат, айлєгуыдзєн.
Комкоммєуын куы дзырдта:
«Уый дєр афтє нєуыдзєн,
Кєд лєджы фыртєй фєзындтєн,
Уєддєр фыдимє иу дєн;
Мєрдтє єгас кєй кєнын,
Уый мын уымсен євдисєн».
36

Христе, изъ мертвыхь воскресит!
Единогласно тебя молимъ,
Тобою возс/яло на насъ темное солнце,
И мы болЬе не во мракЬ.
Вы же, несчастные /удеи, —
Какое злое дЬло вы совершили,
Господа, васъ сотворившаго,
На крестЪ распяли?
Смертью преступника
Мучительно зачЬмъ (его) убили?
Онь вамь добра желаль,
А вы его не познали.
Сегоднишней радости благодать
Оть васъ кь намъ перешла;
Но вы сами себя ограбили,
Иона перешла кь намъ.
Его дни вы сосчитали,
И кь вамъ пришель онь вовремя,
Вы отъ себя его прогнали,
И онь отъ васъ далеко ушелъ.
Вы думали,
Что онь царемъ будетъ,
Богомъ вы его не признали —
В&образили, что онъ будетъ человеком.
Онь вамъ въ лице сказалъ,
Что этого не будетъ:
«Если я и явился сыномъ человЪческимъ,
Я все-таки одинъ съ Отцомъ,
А что воскрешаю мертвыхь,
То это мне (служить) свидетельством*».
37

Сыджыты бын єй фєкодтат,
Фесафын сей єнхывлдтат;
Омєгуыртє, мєгуыртє,
Цымє иє кєуыл бахыгътат?
Сєрєй, ахаш хьуыддєгтє —
Ує фыдєлтєй базыдтат?
Пахуымпарты марынєй
Уыдон фєфєзмгєйє?
Фєлє нысыл фєлєуут,
Єртыккаг бон куы сбонуа,
Раздєр уын єй куыд загъта
Уый пахуымпар Иона, —
Райгас уыдзєн Чырысти.
Єртыккаг бон райсомєй
Зєд уселєрвтєй єрцыди,
Арвы зєххы кєрєттє
Сє бындарєй сєнкъуыста.
Ингєн ємбєрст цємєйуыди,
Уыцы дур дсер атылди,
Ємє Чырысти ингєнєй
Йє стырадєйрацыди.

Вь землЬ вы его похоронили,
Погубить его вы воображали,
О несчастные, несчастные!
За кого же вы его принимали?
ВЬрно, такимь деламъ
Вы оть вашихъ праотцовъ учились?
Пророковъ убивать,
Подражая имъ.
Но подождите немного,
Когда третш день станетъ рассвЬтать,
Какъ вамъ это предсказалъ
Пророкъ /она,
Христосъ воскреснетъ.
Въ третш день утромъ
Пришелъ съ неба Ангелъ,
Неба и земли концы
Потряслись въ своихь основатяхъ.
И чЪмъ гробница была покрыта,
Тотъ камень скатился,
И Христосъ изъ гробницы
Въ своемъ величш вышелъ.

ЧЫРЫСТИЙЫ РУХС РАЙ ГА СДЗИНАД
(КУАДЗЄНБОН)
Абон Чырысти райгас и,
Адсемыл рухс рарттывта,
Адсемы цсеф бай га с и,
Зондєй йє ракодта.
Махдсер уый цот стсем,
Йемее аххосджын стсем,
Уый тєригъєд куы код та,
Мах дєр йемє уыдыстєм.
Ныр та нын хорз ракодта,
Махдсер йсе ’мхаис код та;
Дєлдзєхсей нее ракодта,
Уселарвмє нее скодта.
Абон махыл цы сембселы?
Дан кєнын ныл сембселы.
Хєйрсег та дзы мсестсей мселы, —
Йє къона дзы куыхселы.
Цєй семсе зарын райдайсем,
Хъазын, кувын байдайсем,
Чырыстимсе базарсем,
Хорз хєрзтє дзы раку реем.
О мсердтсей сыстсег Чырысти!
Ємдзыхєй дєм кувєм,
Дєуєй тем хъарм хур сер касты,
Ємсе талынджы ней? стсем.
Сымах, сенамонд дзуттытсе,
Цы ’взеер куыст бакодтат:
Уе сфселдиссег Ладдзахы
Дзуарыл куыд байтыгътат?
Пахуымпары марынєй
Уыдон бафсезмыдтат,
Фселсе нысыл фселсеуут,
Єртыккаг бон куы сбонуа,
Раздсер уын сей куыд загъта
Иу пахуымпар Иона, —
Райгас уыдэсен Чырысти.
Єртыккаг бон райсомы
40

Зєд ухыєрвтєй єртахти,
Арвы, зєххы кєрсеттє
Сє бындзарєй сєнкъуыста.
Ингєн ємбєрзт кємєйуыд,
Уыцы дур дєр атылди
Ємє Чырысти ингєнєй
Йе стырадєйрацыди.
Минєвєрттє дисгєнгє
Уыцы ранмє тындзыдтой,
Бацыдысты ингєнмє
Ємє Йєуым нал федтой.
Йє фєстє сємраргом и,
Йє цєфтє Йын басгєрстой,
Амонын сын налхьуыди:
Хуыцау-шгєй Йє базыдтой.
Дзуттытє та цы загътой?
Цєй ємє иу фєнд бакєнєм,
Хъарагъултєм басидєм,
Гєртамєй сє балхєнєм:
Давгє нын Єй а код той, —
Афтє сын зєгъын кєнєм,
Кєннод ма цы кєндзыстєм,
Худинаг куы кєндзыстєм!
Рай гас бонєй фєстємє,
Зєххыл дєр ма ацарди.
Фєме ай онг куыдуыди,
Єрмєст ма иуєй-иу хатт
Минєвєрттєм разынди,
Ємє уыцы разындєй
Сє зєрдєты бацыди.
Афтє цардєй ацарди
Єрмєст дыууиссєдз боны.
Ацы дыууиссєдзєм бон
Ир зєрдєвєрєн хонынц.
Уєларвмє дсер куы ссыди
Йєхєдєг ацы боны.
Амондджын у уыцы шг,
Ай зєрдєйє чи зоны,
Зєххєй хицєн куы код та,
Минєвєртты акодта,
41

Иу хох Елон хуингє,
Уый сєрмє сє скодта;
Зєрдєтє сын февєрдта,
Арфсетє сын фєкодта,
Йєхи феехицєн кодта.
Арвмсе йєхи куы систа,
Мииєвєрттє уырдыгєй
Цингєнгє ємє хъазгє
Раздєхтысты иунєгєй.
Сє Хуыцауы уарзгєйє
Бацыдысты Сионмє
Ємє ’нцайгє бадгсейє
Єнхъєл кєсын байдыдтой,
Цєстысыгєй кувгєйє,
Зсердсевєрды сєххєстмє,
Сыгъдєг Уды єрцсеуынмє,
Зонд ємє тыхдзинадсей
Уымєй сєхи сєххєстмє.
Ацы хорз сыл куы єрцыди
Уайтагъддєр дєсєм бонмє,
Йай бєрєгбон куы кєнсем
Кєрдєгхєссєн номимє.
Райсомраджы фєзынди
Дымгє ємє кадимє,
Ссе сєр зондєй айдзаг и
Цєхєрджын євзєгтимє:
Уайтагъддєр сьм фєзынди,
Алы ’взагєй базыдтой,
Рацыдысты сембырдмє,
Амонын дєр байдыдтой.
Адєм єй куы фехъуыстой,
Уєд дис кєнын байдыдтой:
Ай та цавєр диссаг у—
Євзсегтє кєм базыдтой?
Мах сє дзєбєх куы зонєм,
Ємє куы ницы зыдтой!
Фєлє єндєр куы уынєм,
Цы ма кєнєм сє фыдгой?
Ацы бонєй фєстємє
Дин ахастой муртєдтєм,
42

Суанг Ерусалимєй
Алы бєсты кєрєттєм.
Ацы динєи ксей стсем,
Не сфєлдисєг Хуыцауы
Амєй стыр кєй кєнєм,
О нє Хуыцау Чырысти/
Євэєрєй нє бахъахъхъєн,
Уселарвєй нєм рафєлгєс,
Дє цєстєй нє рахъахъхъєн
Дє дин рох нєма бауадз,
Хсейрєгєй нє бахъахьхъєн,
Райтау ныл уєларвєй
Дє кадджын Мады кєрдеен.
МАДЫ МАЙРЄМЫ КАДЫ ЗАРЄГ
1
Ує Мады Майрєм/ Мах Дєумє кувєм, Дсеумє дзыназєм!
Ує нєЄхсин, ує не стыр ныфс Мадь! Майрєм/
Мах ашхуызонєй Дєу стыр кєнсем, Дєу стауєм.
Дєу аккаг дзырдтє кєцєй серхєссєм, мах кєм ссарєм?
Дє кадмє гєсгє, Дєуєн агъдауєймах куыд сзарєм?
Не ’взаг къуымыху, нє дзырд мєгуыр уДєумє кувынєн,
Нє хъару нысыл у, нє онг мєллєг уДєуєн кувынєн,
ФєлєДє курсам, ахьаз нын бакєн бафсезмынєн,
Мєгуыр євзагсей фыдєлтимє афтсе зарынєн:
2
Ує не стыр Єхсин, Дєуєй циндзинад зєххыл рарттывтаI
Нєрагон селгъыст Дє уды фєрцы Хуыцау фехстдта;
Ахауд, Адамы дєлзєххы бынєй арвмє фелвєста,
Кєугє Евсе йє цєстысыгтєДєуєй асєрфта.
3
Дин хьуамсе кєнай: Дєхєдєг сдє арвєй бєрзонддєр!
Кєдаш не ’ххєссы лєджы нє, фселсе эєдты зонд дєр,
Ксеи онг нєуыны лєджы нее, фселє зєдты цєст дєр,
Кємсен нє зыны иєрухсыраз хурырухс дєр!
43

4
Цин хъуамє кєнай:Ды ньмлєууыдтє уєла^вон асин!
Кєуш єрхызти уєларвєй зєхмє Хуыцау Йєхєдєг,
Ємє байдыдтойДсеу стауджытє зындонш хизын,
Ншлєууыдтє сєуый сєрш хидєн Ды Дєхєдєг.
5
Цин хьуамє кєнай: Дєуєй райгуырди царды Сфєлдисєг!
Хуыцау йєхседєг єппєты дарєг ємєуромсег.
Дєхседєг та сдє Уымєн Йєхицєн йе стыр ныййарєг:
Адсем єппєтєн єнєсєрыстыр бєлвырд кувинаг/
6
Цин хъуамє кєнай: Ды дзы фєзындтє дзьшєиы єхсєн,
Єцєг Хуыцауєн аипджын зєххыл сыгъдєг бынатєн,
Бєлвырд фєзындтє єгєр сабыр дунейы кадаш
Ємє нын сдє бєлвырд райдайєн не ’нусон цардєн.
7
Цин хьуамє кєнай:Дєуєй стауынц ссехи чызджытє,
Сєхи дыл фєдзєхсынц сє эєнєгтише зєххон чындзытє;
Дєу стыр кєнынц Дєуєй хорзгєндтє зєронд устытє,
Ємє дєм кувынц зєрдєйы бынєйДєуєй бузныгтє.
8
Цин хъуамє кєнай:Дє фєрцы талынг зєххыл срухс и,
Нє нъизи зєрдєДє фєрцы митау махєн суре и.
Раст дины сегъдауДє фєрцы махмє арвєйєрцыди,
Нє Бєрзонд Хуыцау тєригъєдджьттсем Дєуєй басидти.
9
Цин хьуамє кєнай: зєххыл єрзадпие, хосы дидинєг,
Дєуынд адсемсен єцєгєй фєци євдадзы хосєн!
&е//еырд рабады євзєр, фыднизєйДє номмє сидєг,
Уый тыххєй семєДсе ном євдадз у арвєи зєххы Ьссєн/
10
Цин хъуамє кєнай: Дєуєй равзєрди сєфт царды бєлас,
Нє пжеригъседтє дзєнєты дуар кємє сєхгєдтой;
Адамы хыедгом, Евєйы єфшрдДє фсерцы баигас;
Дє феезындмє дєлдзєхєй арвмєуымєн куы куывтой.

//
Цин хъуамее кєнай:Дее ном айхьуысти кєреетты!
Ахєм зєхх нал и, Дє кой кєм нєй, Дєу чи нє зоны,
Дсеу теехудиаг, стыр амондджын каш нее хуындєуы,
ЄмєДє номыл сыгъдєг кувєндон кеем нее чындееуы.
12
Цин хъуамее кєнай: Дееуеей фегуырди царды суадон!
Бееспиен разындиєцєг, беелвырдееи хосы хсезнадон.
Уымсей нуаэеег нее бацагурдзєн еендеер, хуыздєр дон,
Теехудиаг у, афпие чи зєгъы, уымеей бафсєдон.
13
Цин хъуамє кєнай:Ды махєн сдееудджын кувеендон.
Єртєйуонеен еембисонд, сыгъдєг стыр бадеендон!
Кємєнууынгєг дуне єгасєй йее арвы кєрон,
Дееумє ссардта йеехимє геесгє сыгьдєг бадеендон.
14
Цин хъуамє кєнай: Дееуш схаудта амондджын хал!
Дееуыл еереенцад чызджыты еехсєн Хуыцауы фєндон,
Дее гуыбын сси Аудынгеенаг стыр доны мал,
Хуыцауы Дзырдєн єнаипп еемє сыгъдеег уазсегдон!
15
Цин хъуамее кєной: Дєхєдєг дє стыр минєвар!
Фыд-зондджын адсем сє Хуыцауимє кємєй фидауынц,
Кееи феерцы арынц уеелдайджынимее сє рагон леевар;
Єме сеехиуыл сє рагон хєстее кєй нал нымайынц.
16
Цин хьуамє кєнай: стыр сусєггад кееуыл раргом и/
Єнеембаргє ми адеемы еехсеен кєуыл еерцыди,
Ахєм хъуыддагеен еенееаипп бынат кеем цєдтсе и.
Фыццагон дзырдеен еенееаипп буар кеемє разынди.
17
Цин х&уамє кеенаи: аргє-арын хеерзеенеенизеей,
Арды феестее дєр сыгъдеег, еенєаипп, еенеехъєн чызгєй
Баззадтє зєххьы стыр диссагеен єцеег сыгъдеегєй
Махєн нее ееппеетеен Чызгон Ма&елон беерзонд кувгеейее,
45

18
Цин хъуамє кєнай: херувимтсей дєр цытджындєр уєвєг
Зседтє, дауджытєй Хуыцауы разы бєрзонддєр кувєг!
Нее куывдтсе махєн УымєДєхєдєг бселвырддєр хєссєг,
Ємє нынуымєй стыр хєзнатє, хорзєхтє курєг!
19
Цин хъуамсе кєнай.Дєуєй фехєлди шйрєджы къона,
Йє тых фєкуынєг, йє хъару асаст, цыма ракєна,
Йєрагон фыдгонд дзєгъєл куы фєци, — цы ма, цы кєна.
Йє селдардзинадсей йє къух фєивгъуыди—цєрддзу фєкєна.
20
Мах дєр цин кєнєм: ахєм тьосджынєйДы махєн кєы дє,
Арвєй зєххы Ьссєн стыр хєзнайєн, стыр шларєй/
Ды кєддєриддєр Дє кадджын Фыртєн Йє цуры кєй дє,
Кємєй нын курыс алыхуызон хєрзтє, махєн, мєгуыртєн.
21
Амондджын уаид, Дсеуєн зсердсеиє лєгъстє чи кєнид,
Йє куывд, йє лєгъстсе ахєм искємєи дэєгъєл нє фєуид;
Стыр хєрзпив йыл йє куывдмє гєсгє бєргє єрцєуид,
Ды реедау кєй дє, уый йєхи цсестєй сещег куы фенид.
22
Фєлє мегуырад махєн нє фєдыл цєугє куы кєны;
Дєуыл цытє сси, нє фылдєр уыууыл кєлгє куы кєны;
Єнємбаргєйєуыдонєн йєхи дєсны куы хоны,
Ахсем хьуыддєгтєуырныны бєсты зонды агуры.
23
Ємє афтємєй Дєуєн Де стырад ницємє дары,
Йєхицєнхорзєй Дєуєй йєхєдєг куы ницы ’нхъєлы.
Йє зєрдє хъалєй, йє зонд цыбырєйафтє куы зєгъы:
Ды дзы ракурон, йє бон цы суыдзєн, цы мын ратдзєни?
24
Афтсе нє хъєуы, — цємєн рєдийєм, цєуылнсе зонєм
Нє бахьуадэ/сы, Уымсе зєрдєйє хьуамє здєхєм;
Нєхицєн хєрзпке Уымсей, уырнгєйє, хъуамсе кураш,
Ємє хєларєй, фєлмєнзєрдєйє хъуамє зєгъєм:
46

25
Ує БсерзондЄхсин/Ахыгз нын бакєнДе стыр хорзєхєи,
Фервєзын нє кєнДе тыхдмсын куывдтєй нє уынгєг бонтєй,
Єрємбєрз нє-иу нє бахъуаджы Дсехи ємбсерзсенєй
Ємє нын фєсур фыдбылыз дардмє нсехи зєрдєтєй.
МАХФЫД
Вєуєларвон, нє уарзєгой фыд!
Дєуєн арв уДє бєрзонд бадсен/
Кєрєй-кєроимє дунейы афтид
Циу, уымєйєгасєй — дє къєхтє ’нцайєн.
Сыгъдєг серттивєд, хуры тынтау,
Дє ном нє мидєг иууыл сыгъдєг,
Дє хуыз нє удты, эєдты удтау,
Махєн дєр фсеуєд зєрдєрухсгєнєг.
Єрцу махмєДє єнусон кадєй,
Єрєвєр не Ьссєн Дє бєрзонд бадєн,
Паддзахад ныл кєнДє хорз фєндонєй
Ємє нє хъахъхъєн Дєхи Сєйрадєн.
Нє цард, нємєлєт, нєудєгасєй
Дєуыл єфтауєм нє буартимє,
Араз нын нє цард Дсехи фєндонєй
Ємє нє фєндагДє фєндагимє.
Уром нын нє цардДє зсеххон хєрзтєй,
Удєй, буарєй, нє алцємєн дєр,
Дєтт нын алыбон єнєхъєнджынєи
Дсеумее кувджытєн нє алкємєн дєр.
Бар нын Дєхєдєг нє євзєр ракєндтє,
Кєцытєй зайєм стыр хєсджынєй,
Дє стырады раз мах, єдылытє,
Фылдєр уєлдайє єнєфєсмонєй.
47

Мах нєхуыдтєг дсер афтє куы кєнєм,
Чи нее цы дары, уыдон єппєтєн.
Махєн ракоидтє хєлар куы кєнсем
Стырєй, чысылєй нє фыд-зєрдєтєн.
Єше нє бахиз фыдєвзарєнєй,
Рагєи-єрєгмє нє фыд-знагєй,
Євзєр фыдвєндтєй, хєйрєджы митєй,
Фыдєбонтє ’мє ахєм истытєй.
Фєлє нє бавєр єнє зианєй,
Фыдбылыз ємє алцы євзєрєй,
Цємєйдєриддєр уды талынгєй,
Ємєуыимє фыды фыдуагєй.
Дєуєн єппєтдєр Дє къухы куы ис:
Єлдардзинадєй — Ладдзахадимє,
Дуне єппєтыл кадєй куы зилыс
Дсе бар цєугєйє Дє стыр адимє.

<§§§§&§>-
В. Толстой
СКАЗАНИЕ О СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ1
(Отрывок)
... После ужина помыли и руки и губы; подостлали
предушистое мягкое горное сено, под голову поставили
седлы с их подушками, завернувшись в бурки, и в том
же сарае, сколько поместились, улеглись спать ногами к
светлому веселому костру.
Перед светом 1 мая, встав, я велел лошадей
оседлать; все вечерние рассказы сильно подействовали на
Цицу, и он стал меня отговаривать ехать в Реком:
старшины не отставали от него; я ничего не возражал, но
рассчитав, что лошади уже готовы, сказал, что пора
ехать. Старшины объявили, что надо еще взять ягнят для
жертвоприношения Рекомскому святому. С
негодованием я отвечал, что, по правоверному исповеданию, одна
жертва есть молитва, сердце сокрушенное и покаяние, а
кровавая жертва есть безбожный обычай язычников, и
удалился, моргнув благочинному идти со мною. Ничего
никому не говоря, мы оба сели на лошадей и рысью
поехали по Рекомской дороге, которую нетрудно было
найти, ибо она тянулась по узкому ущелью реки Скас.
Мы все ехали по деревне Чай (Цъєй), до
последней группы ее замков, более прочих, все складенны из
дикого камня и стоящие над глубоким оврагом, в
который следовало нам спуститься; здесь мне показалось
довольно подозрительно, что столпилось изрядно народа,
который, вместо обыкновенного приветствия, смотрел
сурово на благочинного и на меня.
1 В.С. Толстой. Сказание о Северной Осетии. Владикавказ,
«Ирыстон», 1997, с. 72-78.
49

Мы продолжали свой путь, не обращая внимания
на это, а Цицу со старшинами сзади, еще довольно
далеко от нас, догонял.
По ту сторону оврага на возвышенности стоит
одиноко деревянный сруб, в величину русской избы с
русскою крышею; это местная святыня, известная под
названием Вайс Кирга — Георгий Победоносный,
должно быть, это древняя оставленная церковь.
Солнце давно уже багровило верхи предстоящих
снеговых исполинов, утро было тихое, прекрасное,
какого лучше не встретишь весною, в это время года, когда
вся природа преисполнена избытком жизни.
Странные мысли мне представились. Куда, к кому
иду? Поклонюсь ли благоговейно святыне нашей
православной церкви или с душевною скорбью увижу истукана
языческого поколения? Вымысел страждущего,
обманутого воображения человеческого не в состоянии быть без
поклонения, без религии, без благоговения к
предвечному , и поэтому составляющего себе божество, по
суеверию врожденному и развитому образу жизни. И так
протекает вся жизнь наша земная, когда соблазны света
заглушат предчувствие о лучшем мире! Стремимся мы
куда? Не помышляем, и поэтому не знаем! Для чего? Для
какой-нибудь тленной цели, которая помрет, когда мы
преставимся, и счастливы, когда стремления к суетной
цели не подавило, не погубило нам подобных.
Все религиозное, доселе встреченное мною в
Осетии, преисполнило меня сострадания, я всюду видел
остатки правоверного исповедания. Но увы! Как искажено,
как язычественно!
Наконец Цицу нас догнал у того места, где ущелье,
от Чая до сих пор оголенное, начинало покрываться
кустарником и лесом. Здесь, по правую сторону тропы,
встретился сруб, подобный тому, который я видел при
въезде в Чай: он посвящен Мкалгаберт кувандун —
Михаилу Гавриилу. Это сруб и еще два других, которых
встретил дальше, поставлены в честь Рекома.
Лес представлял очаровательный вид, сухие сучья
вековых сосен покрыты были длинными волосистыми
желто-зелеными мхами, березы (породы Карлов) только
50

налили свои почки и ниспускали смолистый запах
наших русских рощей, множество разнородных,
разноцветных кустов и мелких дерев были в полном цвету,
радовали глаза и исполняли воздух благовониями,
повсюду птички летали, одним словом, с избытком все в
природе оживало, будто улыбалось этому весеннему
утру. Самые седые гольцы, освещенные блестящим
солнцем, отражающимся по девственному их покрывалу,
покинули свой строгий, мрачный вид и как будто
облеклись в радостную праздничную ризу.
Это веселое утро, среди вертепов гор, раскинутых
скал, почерневших от веков, располагало к
благоговению, к глубокому религиозному чувству, и я понял
вполне, как страждующее воображение, чувствуя всю
ничтожность, тлен со своего существа пред этою
могучею природою, проникнутою следами истекших веков,
лишенною истинного путеводительного света спасения,
бродит во мраке лжи.
Наконец наши спутники остановились, расседлали
своих лошадей и седлы положили на раскинутые тут
каменья; пройдя шагов сто, они опять остановились и
разулись, и, уже босые, сделали остающиеся шагов
пятьдесят до Рекома.
Вдруг открылась предо мною пространная поляна,
обтянутая еще только что рожденной ярко-зеленою
муравою, испещренная всеми яркими цветками, какие
только видишь в горной стране. По правую руку поляна
оканчивалась у скалы, вздымающейся к небу; по левой
стороне бешеная Скас стремилась водопадом, скрывая
свою прозрачную горную струю под ледовидною пеною,
образуемую своим же стремлением, за Скасом блестел
огромный ледник, отражая всю местность в своих
зелено-голубых отвесных зеркальных льдах, вздымающихся
на несколько сот сажен, сдавленных между двумя
снеговыми исполинскими горами, и покрытый снежною
полосою, стелющейся по всем разновидным завалам, в
разное время спустившимся на ледник и издали
представляющим разные здания города. В глуби тут
оканчивающегося ущелья лежали хаосом по северному скату
снежного хребта вечные льды и снега.
51

Посреди поляны стояла ограда из складенного
дикого камня, а посреди ее на один бок подавшееся
деревянное рубленое строение из самого лучшего строевого
соснового леса вида богатой русской избы с русскою
крышею о двух покатых, из сосновой драни, имеющей
одну покатость гораздо длиннее другой; в стене, под
фронтоном, виднелось закрытое окошко, имеющее вид
узкой бойницы, а под ним на широкой полке много
огромных туровых рогов.
Святилище Ре/сом
К стороне скалы, куда пошатнулось строение, по
причине совершенно согнившего бревна, у основания
строения опять туровые рога, и на земле, прибранные к
стене, куча бараньих рог и несколько оленьих, и опять
закрытое окно в виде бойницы. Вход в ограду был с юго-
западной стороны; отсюда же строение имело окно,
подобное двум другим, но внутренняя его ставня была
открыта; а к югу, к главному строению, была узкая
пристройка, в котором с юго-западной стороны виднелась
дверь, окованная частыми железными полосами, над
перекрестками которых вбиты были пробои, в каждом из
них висело по железному колечку. Все стены были
обвешаны разными осетинскими приношениями, и
повсюду пропасть огромных туровых рогов.
52

С благочинным Колиевым я вошел в ограду, а
старшины стояли поодаль от нее. Подходя к строению, в
угождение народному обычаю, мы оба разулись; легко
мне было открыть дверь, припертую палкою, продетой
сквозь кольцо, и концами опирающуюся о дверные
косяки. Вроде узких сеней были наполнены хламом
осетинских жертвоприношений, но в углу стояла медная
купель для совершения святого крещения и пустой киот.
Это убедило Колиева и меня, что мы находимся у входа
древнего христианского храма. Тут же лежало несколько
колоколов, из которых самый большой, почти в аршин
вышины, имел следующую надпись на грузинском
языке: «Пожертвовано из фамилии царей Багратионов
сыном, царевичем, Шахнавазом, Георгием, в осетинскую
святого отца церковь!» Год грузинского хроникона 376,
соответствующий нашему исчислению — 1688.
Дверь, тоже окованная, была заперта внутренним
затвором, подобно тем, которые делают в русских избах.
Тщетно мы искали ключа, из нас троих никто не нашел,
ибо Цицу, ободренный нашим примером,
присоединился к нам. Я нашел железный рожень, на котором делают
шашлыки, согнув его, мы стали усиливаться отпирать им
дверь; более полутора часа тщетно мы трудились. Между
тем осетины, стоявшие со страхом за оградою, видимо,
ожидали какого-либо сверхъестественного явления,
которое должно было нас наказать за дерзновение наше
усиливаться войти к святому, по их мнению, явно не
хотевшему нас впустить.
Благочинного и меня терзала мысль, что если мы
не добьемся отворить дверь и войти в строение, мы
только усилим в народе грешный предрассудок, столь
противоречащий высокой любви нашего православия,
всегда и всем приходящим с любовью и молитвою
раскрывающего свои объятия. Сознаюсь, что я начинал
терять надежду открыть эту крепкую дверь.
Колиев вышел из сеней поискать другого входа и
увидел доску, от земли прислоненную к стене,
отодвинул ее и убедился, что она заменяет сгнившую и
отпавшую часть стенного бревна, но тщетно старался чрез это
отверстие пролезть вовнутрь.
53

Когда доска была отстранена, то внутренность
строения и самая дверь стали видны: поэтому я просил
Цицу придавить дверь, а сам взял длинный шест,
оттолкнул припор и дверь отворилась.
Колиев в несколько прыжков вскочил в храм, и
когда я вошел, он уже благоговейно прикладывался к
святым иконам.
Открыли мы ставни, запертые со внутри, и увидели
всю эту древнюю оставленную церковь, где все веяло
молитвою и святою стариною.
Видно было, где прежде стоял иконостас и место
престола: издревле стены были обтянуты какою-то
тканью, а западная в одном месте ковром, от которого
теперь остались лишь висячие лоскутки. На полке нашли
складной образ с двумя ставнями, но столь древний, что
ничего нельзя разобрать: доска с набитым железным
листом, на котором выбито выпукло и хорошо сохранено в
рамках изображение каких-то конных святых; это доска,
должно быть, один из боковых косяков царских дверей;
киот в пол-аршина вышины, обрамленный полосою
листового железа, на котором выбиты выпукло разные
украшения и четыре изображения святых; у одного
грузинскими буквами обозначено святая Нина, у другого —
святой Иоанн Предтеча, двух других нельзя разобрать, до
этого киота обтянуто богатою парчою.
А.Н. Муравьев в сочинении под заглавием «Грузия
и Армения» пишет, что встречал в Имеретии и Менгре-
лии выпуклые сереброкованные иконы, и приписывает
их глубокой древности.
Нашли мы тут же лоскуток полотна с
изображением всадника святого Георгия Победоносного; вероятно,
это остаток хоругви, большой лоскут богатой бархатной
парчи, и, наконец, современных, суздальского писания,
два образа Божьей Матери, из которых один изображал
Федоровскую, а другой мне неизвестно. Тут еще
валялись толстые круглые сердолики и агаты, по-видимому,
принадлежавшие ожерелию, и много разных видов и
металлов сережки и кольца.
На земляном полу лежал круглый остроконечный
стальной шишак, стальною полосою опускающийся пред
лицом, и с назатыльником из кольчуги; изломанный лук;
54

и один угол был завален хорошо сохранившимися
разновидными стрелами. Они должны относиться к весьма
древнему осетинскому обычаю тех времен, когда еще
огнестрельное оружие не вывело из употребления стрел.
Когда два человека обязывались взаимною
клятвою, то каждый приносил по одной стреле к святому
месту: перемешав их, одну стрелу ломали, и каждый
брал себе по куску, а другую, не изломанную, оставляли
в святом месте.
Но все, виденное мною в древнем храме Большого
Рекома, было как будто опеленено тлением.
Мне стало тяжко: у порога, преклонив колено,
перекрестился и вышел из ограды. Старшины
догадывались по моему кресту, что это была церковь, и видя, что
я вышел невредим, ободрились, вошли в ограду,
посмотрели в окошки, и скоро, собравшись духом, переступили
порог самого храма. Усевшись и бессознательно смотря
на величественную местную природу, предался я тяжким
думам. И так после жизни тяжких испытаний, страшных
бурь, грозных бедствий судьба, провидение ведут меня
неисповедимыми стезями до какой-то земной цели, мне
непонятной! Божий промысел привел меня сюда,
благословляю его, благоговею и полагаюсь на его святую
волю. И вот я теперь лежу перед полуистлевшим Рекомом;
громкогласная святыня, к которой благоговеют жители
обоих скатов этого кавказского снегового кряжа.
Вот плод усилий, пожертвований благочестивых
наших царей и цариц, с 1743 года постоянно
заботящихся о распространении святого православия среди этих
осетин! В помышлении я сравнивал убогость всех
нынешних осетинских приходских церквей с их бедною
утварью и ризницами с благовидными жилищами
ближайших здешних начальников, сравнивал забвение, в
котором здесь оставлено православие, с огромными
суммами, ежегодно истощаемыми на подарки туземцам за
их коварную преданность; на жалованье этой толпы
произведенных туземцев по прихотям ближайших
начальников; вспомнил, сколько все эти незаслуженные
награды уронили их достоинство во мнении народном и
какой возбуждают справедливый ропот на
несправедливость: ибо жалуемые награды не за особые какие отли-
55

чия дают право всякому, соделавшему то же и
чувствующему в себе силы сделать гораздо более, стяжать такие
же награды и преимущества и быть недовольну, когда их
не получает.
Вздохнув тяжко, сознался я, что мы не имеем
права ожидать, чтобы наши дела на Кавказе лучше шли, чем
они текут, когда вопреки воле и средствам, даруемым
нашими благочестивыми царями, предают забвению,
невниманию, пренебрежению дело православия, и тем
сам Бог — начало всего благого и благочестивого — как
будто забыт.
Оторван я был от этих дум выходом из храма
благочинного Колиева, весь проникнутый радости, что его
отечественная, столь чтимая святыня, оказалась древний
храм Божий. Цицу, преисполненный грустью, сказал
мне: «А нас-то уверяли, что тут хранятся несметные
сокровища. Вышло, что ничего нет!» Наконец и старшины
вышли с видом очень довольным, что были в своей
святыне и что мы благоговеем пред нею.
Я объявил старшинам, что Реком — древний
правоверный храм, и что к Троицыну дню пришлю Нузаль-
скому приходскому священнику ставную свечку, и
просил их допустить его поставить ее и засветить ею храм
Реком. Из Владикавказа я послал огромную ставную
свечку, изрисованную золотом, и после узнал с большею
радостью, что в Троицын день при огромном стечении
народа, пришедшего из окрестностей и издалека, двери
Рекомского храма были открыты старшинами, и нузаль-
ский священник при свете моей свечи и других,
присланных благочестивыми христианами из Владикавказа,
воспел молебен Господу Богу.
Впоследствии жители просили экзарха Грузии
возобновить Рекомский храм, что и будет исполнено в
будущий Троицын день; если этим сумеют
воспользоваться, то отправление божественного служения в
благолепных ризах священником благочестивым в день Троицы, в
который туда стекается народ со всех сторон Осетии, ох-
ристианит ныне суеверное празднество и может
принести важнейший плод относительно распространения и
утверждения православия в той стране Кавказа.
56

На той же поляне, на ямах, обозначающих
прежнее жилье, о котором предание молчит, мы уселись на
мураве, все довольные, как люди, исполнившие по
совести свою обязанность, преодолев очень великие труды
и препятствия. Вскорости нам подали превкусный
шашлык из нежного ягненка, который запили очень
хорошим пивом, и таким образом я исполнил обыкновение
моей дальней родины, и первое мая трапезовал под
березой, подобной тем, которыми красуется Русь святая.
Эта закуска была приятна, мы все были голодны и
в веселом расположении духа: сам Цицу, хотя был, с
одной стороны, огорчен, что не нашел стяжаемых
сокровищ, с другой стороны, считал себя счастливым, что над
ним не сбылось ни одного из страшных рассказов,
слышанных накануне вечером.
Слово Реком не имеет никакого значения, поэтому
благочинный Колиев производит его из сокращения
слова ирон — название, которое себе дают осетины, и
ком, на том же языке — ущелье, и полагает, что в
народе исказили названием Реком слово Ирон-ком, или в
сокращении Иреком.
В честь этого Рекома есть каменное здание у
осетин южного ската кавказского хребта в Рачинском
округе, и другое близ деревни Саниба, о котором прежде
помянуто.
Наконец, закусив и наговорившись, мы
отправились в обратный путь чрез Чай, находящийся в
расстоянии от Рекома одного часа десяти минут верховой езды
шагом. Трудно определить расстояние от Чай до Нузала,
потому что накануне мы шли пять часов, а теперь, чтобы
спуститься, употребили два часа с половиною, правда,
что много пространства этой дороги так круто, что не
могли даже идти тихо, а поневоле сбегали.
Везде жители смотрели на нас с благоговением,
как будто на чудотворцев, ибо наше невредимое
посещение Большого Рекома в их понятиях было великое
чудо, зато расспросы всех встречавшихся осетин были
несносно скучны.
От Нузала мы поехали к Нижнему Садону, где
свинцово-серебряная руда, и отсюда продолжили путь к
деревне Згид.
57

*э^@вФ**
ВЛАДИКАВКАЗСКАЯ ОСЕТИНСКАЯ ЖЕНСКАЯ
ШКОЛА1
... Начало создания этой, первой в Осетии школы
было положено усердием частного лица.
Владикавказский благочинный протоиерей Колиев открыл в своем
доме, на свои средства, школу для обучения девочек
(осетинок) грамоте и на родном языке начаткам
христианского учения; в течение 1863 года посещало ее от 10 до
23 девочек. Когда об этой школе доведено было до
сведения «Общества восстановления христианства на
Кавказе», то оно с особым сочувствием отнеслось к полезному
делу, начатому отцом Колиевым, и тогда же назначило в
названную школу учителя с жалованием по 200 руб. в
год, а также учительницу рукоделия с тем же
содержанием, определило отпускать ежегодно 100 руб. на
приобретение материалов, необходимых для рукодельных
занятий. Помещение школы, ремонт ее, снабжение
необходимыми принадлежностями и наем прислуги протоиерей
Колиев принял на свой счет.
Школа эта имела тогда один класс и, сообщая
своим воспитанникам только самые элементарные
познания, мало влияла на развитие их нравственной стороны,
так как по неимению достаточного помещения, девицы
большую часть времени проводили в кругу своих родных.
Вследствие этого по воле Его Величества Августейшего
председателя «Общества» Владикавказская осетинская
школа преобразована осенью 1866 г. на следующих
основаниях: кроме подготовительного класса, открыты в ней
еще два и учрежден пансион для 24 девочек; с тем вместе
приискано удобное для классных занятий и дортуаров
помещение с необходимыми к нему службами. „С преоб-
1 «Терские ведомости», 1872, №52.
58

разованием, принятая под покровительство Ее
Императорского Высочества Великой княгини Ольги
Федоровны, школа эта наименована «бльгинской».
Владикавказская осетинская женская школа имеет
важное образовательное влияние на девиц-осетинок,
особенно тем, что почти все из них, за последнее время
слушавшие уроки в этой школе, по окончании курса
выходили замуж за осетин, воспитавшихся в
Александровской учительской школе, что теперь институт в Тифлисе.
Последние, поступая на должность сельских учителей в
среде своих соотечественников, имеют в своих женах
лучших помощниц в деле обучения в народных мужских
и женских училищах; нередко, впрочем, бывает, что муж
обучает в школе мальчиков, жена — девочек из тех же
осетин.
Таким образом, плоды полезного обучения девиц в
осетинской школе весьма наглядно выясняются на
практике уже в настоящее время. Местная администрация
озабочена теперь только тем, чтобы изыскать способы к
расширению как самого помещения для названной
школы, так и круга преподавания в ней самой.
59

А. Гатуев
1. ХРИСТИАНСТВО В ОСЕТИИ1
ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК
... Духовная комиссия убедилась из дел,
поступивших к ней, что истинное обращение осетин в
христианство может быть достигнуто лишь приготовлением из
детей осетин же священников, а равно и причетников.
Для достижения этой цели, столь важной и необходимой
в миссионерском деле, эта комиссия решила открыть в
г. Владикавказе в 1830 г. специальное для осетин
владикавказское 4-классное духовное училище, а в с. Алагир
— двухклассный пансион. В делах благочиния есть также
документ о содержании в сел. Цми Зарамагского прихода
школы для местных жителей на пожертвования: от
барона Вревского — 500 рублей, от экзарха Грузии Исидора
- 120 руб.
Благодаря такой заботливости об Осетии
правительства и духовной комиссии дети осетинские, оказывая
успехи в науках, начали поступать в Тифлисскую
духовную семинарию и с особенною любовью проходить в ней
все богословские науки. Сын жителя Нарского общества
Беса Колиева Алексей и Фыдхузского общества Василий
Цораев из осетин первые окончили богословское свое
образование в Тифлисской духовной семинарии в 40-х
годах, а Цораев и в академии. После них окончили курс
в той же семинарии в разное время: Георгий Кантемиров
2-го разряда, Михаил Сухиев 2-го разряда, Соломон
Жускаев 1-го разряда, Алексей Аладжиков тоже 1-го
разряда...
1 «Терские ведомости», 1891, №№36, 42, 46, 47.
60

* * -к
В это время благочинный священник Алексей Ко-
лиев, первый из осетин окончивший курс семинарии,
обнаружил замечательную энергию. Он стал совершать
богослужение на осетинском языке, проповедовать
Слово Божие, и скоро о нем разнеслась молва по всей
Осетии, как о замечательном проповеднике, за ним шел тем
же путем и священник Сухиев.
* "к -к
Новый управляющий осетинскими приходами
прибыл в Осетию в декабре 1857 года, как раз в то
время, когда Шамиль, глава магометанства, укрылся в
область Дагестана, между неприступными скалами гор
восточного Кавказа. Архимандрит Иосиф в 1858 году
командировал в Дигорию благочинного Мревлова,
который при содействии помощника пристава Карганова
окрестил вновь жителей Стырдигорского, Махческого и
Галиатского приходов, совратившихся в магометанство...
Для борьбы с магометанством управляющему
необходимо было изучить осетинский язык, а потому он
приблизил к себе опытных священников Колиева и Сухиева, а
Аладжикова, учителя духовного училища, расположить
принять сан диакона и служить при нем. При помощи
этих последних, по грамматике Шегрена, архимандрит
Иосиф скоро усвоил все правила осетинской грамматики
и написал сам букварь на этом языке с русским
переводом...
"к & *
... Была открыта в сел. Ардон таковая же школа
при такой же заботливости священником Михаилом Су-
хиевым — из осетин, потом открыты школы в других
приходах осетинских. Но не везде священники
относились к ним, как Мревлов и Сухиев. Служившие в Осе-
61

тии ученые грузинские священники перешли скоро в
Грузию, оставив места свои рукоположенных из
причетников своим братьям грузинам. Влияние же немногих
осетинских священников, видимо, стало пугать
магометан-осетин, тайных сторонников так называемых курта-
тинских и тагаурских алдаров и дигорских баделят,
которые потому задумали о пленении священников Колиева
и Сухиева. Предуведомленные об этом священники
приняли все меры осторожности, а военное начальство
оберегало их от всякой случайности...
Осетия была счастлива, с одной стороны, тем, что
открыт был в 1860 году совет «Общества» и был в Осетии
архимандрит Иосиф управляющим осетинскими
приходами и священники Колиев, Сухиев, Аладжиков и Жус-
каев, которые удержали часть осетин в христианстве,
сделав бессильной самую магометанскую пропаганду, с
другой стороны, — несчастлива тем, что Кундухов, с
появлением священников из осетин, чувствуя
несостоятельность своей магометанской пропаганды, шаткость
своего положения, воспев поражение свое в известных
стихах «О горы родины моей» ... с 10 тыс. осетин бежал в
Турцию...
Архимандрит Иосиф и священники из осетин
Колиев, Сухиев, Аладжиков, Жускаев и др. ввели в
оставшихся осетинских приходах богослужение на осетинском
языке, открытие же церковно-приходских школ,
открытие во Владикавказе протоиереем Колиевым школы для
девочек-осетинок помогли в то время распространению
и утверждению православия в Осетии. Действуя за одно
просвещение осетин христианством, архимандрит Иосиф
и священники Колиев, Сухиев, Аладжиков и Жускаев
исправили старый перевод Литургии Иоанна Златоустого
Последование вечерни и утрени, а советом «Общества»
напечатаны в 1861 году в г. Тифлисе для употребления в
осетинских церквах, священником Колиевым
переведены также из требника Последование крещения, молитвы
родильнице, в том же году учителем семинарии Цорае-
вым переведены и напечатаны сборные послания св.
Апостолов Петра, Иакова, Иоанна Богослова и Иуды, и
во всех церквах осетинских богослужение начало совер-
62

шаться на осетинском языке. Это произвело на
христиан-осетин благотворное действие. Многие из
влиятельных осетин во Владикавказе — Беса и Асланко Кочновы,
Асахмет Аликов, Тасо Жукаев; в Дигории — Берег Кор-
наев, База Дзилихов, Гула Гатуев, Бекмурза Тогоев, Гета
Будгаев; в Алагирском ущелье — Савкудз Дзугаев, Сата-
ри Саламов; в Туалетии — Леван Хетагуров, Леван Куд-
заев, Петр Хетагуров — стали очень близко к своим
священникам и примером своим и делом старались
утвердить население Осетии в христианстве. Пишущему
эти строки памятно, как все сказанные лица, являясь в
среду народа по праздникам, наставляли сородичей
своих в правилах христианской религии, а более всего они
внушали беречься от магометанского (нрбч). В 1863 году
окончили курс семинарии два осетина — Цаликов и Гу-
диев, — оба приняли священство, а последний из них
среди гор — у южного склона горы Казбека,
преждевременно отошел в вечность. В 1864 году протоиереем Ко-
лиевым, священником Сухиевым, Аладжиковым, Жус-
каевым, Цаликовым и учителем семинарии Цораевым
исправлен перевод Евангелия и напечатан советом
«Общества» для употребления в церквах, а для школ — в
меньшем объеме напечатано его множество экземпляров.
В 1865 г. напечатаны службы на первую и последнюю
неделю Великого поста, священником Жускаевым
переведена пасхальная служба и молитвы к св. Причащению.
В 1865 году окончили курс семинарии Козьма Токаев и
Иаков Туаев, и оба приняли священство. В 1867 году
священником Аладжиковым переведены службы
Рождеству и Успению Пресв. Богородицы. В 1867 году
окончили курс семинарии Гатуев, Хетагуров, Цогоев и Цаго-
лов, все четыре посвящены были во священники, в 1869
году окончили курс семинарии Мамитов, Габараев, Си-
коев, Джиоев, — все они поступили в осетинские
приходы священниками. Таким образом, число осетинских
священников в Осетии постепенно увеличивается и
богослужение на осетинском языке начинает совершаться
правильно, проповедь Слова Божия также усиливается в
осетинских приходах, и христианство подняло свое
знамя в Осетии...
63

* * *
... Мы с удовольствием припоминаем первые
времена появления священников из осетин, когда ученики
Владикавказского духовного училища, ученицы открытой
во Владикавказе протоиереем Калиевым женской школы
и затем ученики церковно-приходских школ делались
естественными проводниками христианского
просвещения в Осетии. Протоиереем Калиевым были переложены
в стихах два акафиста Пресвятой Богородицы и
сладчайшему Иисусу и во всех селениях осетинских с
удивительною любовью каждый старался прислушаться и
выучить содержание и напевы. В лунный вечер летней
поры, при возвращении с полей осетин, везде слышно
было услаждающее душу славословие, которое разнесли во
все селения ученики и ученицы училищ. В сельских
школах руководствами служили букварь, краткий
катехизис и св. Евангелие, переведенные на осетинский язык,
мальчикам дозволялось брать книги и читать дома уроки,
это невольно знакомило родителей мальчиков с
содержанием Евангелия и катехизисов. Более любознательные
родители заставляли прочитывать мальчиков по
нескольку глав из св. Евангелия.
В 1863 году Осетию и христиан в Осетии постигло
великое несчастье — закрытие во Владикавказе
духовного осетинского училища. В 1866 году к этому
несчастью прибавилось другое: преждевременно сошли в
могилу два лучших деятеля — протоиерей Колиев и
священник Аладжиков.
2. ПРОТОИЕРЕЙ КОЛИЕВ1
... Осетин, сын церковного старосты: по окончании
курса Тифлисской духовной семинарии с причислением к
1-му разряду в 1845 году определен был инспектором
Владикавказского духовного училища с назначением учителем
высшего отделения D класса); 22 июня рукоположен во
1 Гатуев А.Г. Христианство в Осетии. Владикавказ, 1891, с. 102-103.
64

священника к Владикавказской осетинской Рождества
Богородицы церкви, а 7-го сентября 1847 года назначен
благочинным над священно-церковно-служащими
осетинской духовной комиссии. В 1849 году назначен и. д.
смотрителя Владикавказского духовного училища, 1-го июня
1860 года возведен в сан протоиерея. Вот что писал
архимандрит Иосиф о Колиеве: «Первый он понял, что для
воспитания поколений на христианских началах нужна
прежде всего христианская семья, а следовательно и
христианская мать: и вот по своей собственной инициативе на
собственные скудные средства образует он небольшую
школу для девочек осетин. Помещаясь сам со своей семьей
в двух небольших комнатах, он находит возможным тут же
заниматься со своими ученицами. Подобное стеснение и
пренебрежение семейными интересами вызывает ропот со
стороны домашних, но апостольская ревность этого
истинно христианского пастыря все превозмогает; число
учащихся все более увеличивается и наконец эта школа обращает
на себя внимание Наместника Кавказского Великого князя
Михаила Николаевича и преобразуется в девичью школу
имени Ея Высочества Ольги Федоровны. 11 августа 1866
года протоиерей умер после тяжкой болезни, оставив
семью без всяких средств к жизни. Мир праху его!»
3 Аксо Колиеи

К. Хетагуров
/ МАЛЕНЬКАЯ ИСТОРИЯ1
В 1862 году в г. Владикавказе была открыта первая
школа для осетинских девиц. Целью открытия школы
было, как свидетельствуют ее годичные отчеты, внести
просвещение в среду осетин и сделать их истинными
христианами. В 1866 году школа была преобразована в
школу с пансионом и названа в честь великой княгини
Ольги Федоровны — Ольгинской. Она состояла из трех
классов и приготовительного с двумя отделениями.
Каждый класс имел двухгодичный курс. Преподавание
велось приблизительно в размере прогимназической
программы. Особенное внимание было обращено на
преподавание Закона Божия и туземного рукоделия. Средства
на содержание школы выдавались «Обществом
восстановления православного христианства на Кавказе». Пока
школа помещалась в центре осетинской части
Владикавказа, в ней преобладающим большинством были
осетинки. Когда же в 1886/87 учебном году ее перевели на
совершенно противоположный конец города, число
осетинок значительно уменьшилось, так что при посещении
школы их Императорскими величествами в 1888 г. из 89
всех учащихся осетинок было всего 36, из которых, надо
заметить, 4 ученицы были магометанского
вероисповедания. Во все время своего существования школа
пользовалась необыкновенной любовью и доверием осетин.
Она не могла вмещать всех желающих учиться в ней. Не
забывая низкий уровень развития священников-грузин,
рассеянных по всей Осетии, она была безусловно луч-
1 Коста Хетагуров. Собр. соч., т. 3, М., 1974, с. 48.
66

шим учреждением просветительной деятельности
«Общества восстановления православного христианства
на Кавказе»; она насаждала в отдаленных уголках горной
Осетии неувядаемые зародыши просвещения; она давала
неутомимых тружениц для сельских школ. Не считая
всех обязанных этой школе грамотностью, одно- и
двухклассным образованием, в ней до 1890 г. окончили
полный курс 69 учениц. Благодаря ей религиозный
фанатизм магометанской Осетии стал охотно поддаваться
принципам христианского воспитания. Короче говоря,
школа эта становилась насущной потребностью всего
народа. Вдруг в самый разгар учебного 1890/91 года E-го
января) приехавшая из Тифлиса комиссия, от имени
совета «Общества», прекратила существование школы.
Трудно передать глубину горя, причиненного
осетинам этим событием. Не предупрежденные родители
после рождественских праздников стали привозить своих
детей... Вереницы ароб запрудили улицу... Продрогнув-
шая толпа детей стучится и просится под знакомый
кров... Перед нею запирают двери... гонят прочь, не
позволяя даже обогреться после далекого пути в арбе по
морозу... Родители недоумевают... Дети плачут, не желая
возвращаться в аулы, и дрогнут на улице до позднего
вечера...
За что? Для чего? По какому праву? — Вот
вопросы, на которые тщетно искал ответа каждый осетин.
Ближайшие свидетели этой катастрофы —
владикавказские осетины, не теряя времени для формальной
обстановки дела, дабы предупредить по крайней мере
потерю учебного года, в числе 16 представителей подали
протест высокой покровительнице школы, теперь в бозе
почившей Великой княгине Ольге Федоровне и г. обер-
прокурору святейшего Синода.
Почему тифлисская комиссия нашла удобным
выбросить на улицу 17 своекоштных пансионерок и
оставить вне всякого учебного заведения 67 учениц,
большинство которых внесло плату за право учения в
осетинскую школу за весь год, было покрыто мраком
неизвестности. Только тогда, когда протест осетин не был
уже секретом для правления «Общества», в №4 за 1891 г.
«Духовного вестника» (журнал грузинского экзарха) поя-
67

вилась статья «О поводах к преобразованию
владикавказской осетинской э/сенской школы». Не вдаваясь в
полемику, я постараюсь только сравнить содержание этой
статьи с официальными документами и голой
действительностью.
«Вопрос о преобразовании владикавказской
осетинской женской школы, — говорит «Духовный
вестник», — назрел уже давно»... Школа эта «и по
внутреннему строю своей жизни и по программам предметов
обучения далеко удалилась от своего назначения... _Из^
числа 89 воспитанниц в Д 886/87 г. было 59 горожанок,
Прусских — 45, осетинок -г 31, грузинок — 12, армянок.—
1... Почти все горожанки были девочки из низшего
сословия, которые своими грубыми нравами и дурными
привычками вносили в нее нежелательное совсем
влияние и деморализацию».
Давность возникновения вопроса о преобразовании
школы, кажется, не имеет ничего общего с
неожиданным закрытием ее среди учебного года. Цифровые
данные «Духовного вестника» мало убедительны, так как в
предшествовавшие годы, пока школа находилась в
осетинской части города, число осетинок было в ней
значительно больше. Так, по отчетам «Общества» 1885 года,
осетинок было 43 из 81 всех учащихся, а в 1886 году их
было всего 45 из 84, причем из 23 русских мещанских
детей было всего 5, казачьих и солдатских —. 3;
следовательно, и о «деморализации» не могло быть речи. Это
преимущество осетинской части города перед русской
совет «Общества» в 1876 г. сознавал прекрасно, говоря в
своем отчете: «За невозможностью перевести школу из
осетинской части города приходилось терпеливо
переносить это зло», т.е. холод и тесноту помещения (стр. 27).
«Обращаясь к внутреннему состоянию школы, —
говорит отчет 1875 года, — нельзя не признать, что
развитие и успехи детей делают эту школу вполне
соответствующею ее назначению» (стр. 58), и там же: «Находя,
что девичья школа необходимо должна быть
проводником в осетинскую семью более здоровых идей о
воспитании детей вообще, инспектор школ обратил особенное
внимание начальницы владикавказской осетинской
школы на сообщение девицам более подробных сведений по
68

гигиене», и потом в отчете 1876 г. сказано: «с девицами
необходимо проходить хотя элементарный курс истории
и географии, сообщать главнейшие сведения из гигиены
и педагогики» (стр. 28). В отчете 1877 г. уже говорится,
что «владикавказская осетинская девичья школа велась и
ведется всегда образцово» (стр. 37). Отчет 1879 г.
заявляет, что занятия в школе «велись с полным знанием
своего дела» (стр. 35). В 1880 году его Императорское
Высочество великий князь Михаил Николаевич лично
«соизволил благодарить всех служащих в школе за
хорошую постановку ее» (стр. 84). В 1885 г. инспектор вынес
заключение о довольно удовлетворительном положении
учебной части. По всему видно было, что «учительницы
относятся добросовестно к своим обязанностям» (стр. 64).
Тогда же и начались мечтания выработать такую
программу для школы, чтобы воспитанницы ее
«впоследствии могли самостоятельно заведовать
школами или даже толково обучать членов собственной семьи»
(стр. 66). Чтобы не освоить вредных привычек
горожанок и иметь любовь ко всем работам домашней
семейной жизни, «воспитанницы сами убирают комнаты,
поочередно, по 2 в день, дежурят на кухне, приготовляя
вместе с наемной кухаркой кушанья, катают сами белье и
как его, так и все платья на себя шьют сами же» (стр. 67).
В 1886 г. учебная часть была найдена «в
удовлетворительном положении». «Для того же, чтобы школа вполне
отвечала своей главной задаче — способствовала
христианскому образованию женщин в Осетии, — необходимо
выработать новые программы по всем предметам», что
по мере возможности обещает сделать автор доклада к
следующему учебному курсу (стр. 131). В отчете 1887
года, где, к слову сказать, «Общество», как выдающийся
факт в своей деятельности, отмечает, между прочим,
открытие какой-то несуществующей «женской
двухклассной церковноприходской школы в Салугарданском
осетинском селении» (стр. 5), в этом отчете, говорю,
обещавший изменить программу владикавказской
осетинской школы, но, к сожалению, не исполнивший этого
обещания, инспектор обвиняет ее в полнейшем
несоответствии своему назначению и предлагает «Обществу»
69

выгодную финансовую комбинацию (стр. 45 - 46).
Несмотря на это, отчет 1888 года свидетельствует нам самое
отрадное явление в хронике школы. Говоря о посещении
школы их императорскими величествами, он дает
заключение, что «высокие гости вынесли из школы весьма
благоприятное впечатление» (стр. 87). Наконец, отчет
1889 года говорит, что «школа эта в отношении
внешнего благоустройства может быть названа
безукоризненной», и признает «успехи учениц по всем предметам
удовлетворительными» (стр. 129), но, припоминая расход
в 7720 рублей, признает «за лучшее или закрыть совсем»
школу, или содержать своих стипендиаток в
епархиальных училищах, или, наконец, перевести школу в аул,
жители которого изъявили бы согласие «выстроить
здание на свой счет» (стр. 131).
Таких аулов, замечу между прочим, можно было бы
при желании найти если не десяток, то по крайней мере
пять.
Основываясь на донесениях инспектора школ г.
Никифорова, автор статьи «О поводах» умышленно
обобщает и говорит утвердительно даже там, где сам инспектор
высказывается только в форме опасения и вопроса, и то
только относительно девушек из горной полосы Осетии.
Инспектору не нравится, что школой пользуются якобы
только ближайшие к городу селения. «Во многих же
местах Осетии, — говорит он, — и особенно горной полосы,
жители даже не знают о существовании этой школы»
(стр. 44, 1887 г.). Но если бы этот недостаток и можно
было исправить равномерным по всем селениям
распределением стипендий, то является еще опасение другого
рода, а именно: «в состоянии ли будут воспитанницы
школы, пробывшие от 6 до 8 лет в весьма хорошей
обстановке, впоследствии переносить тяжелую трудовую,
полную всевозможных лишений, жизнь именно в тех
глухих ущельях гор, где всего необходимее влияние
просвещенной женщины» (стр. 46).
Автор статьи «О поводах» решает эту задачу очень
просто. Он положительно уверяет, что «воспитанницы из
окрестных осетинских селений, пробыв в ней (школе) на
учебной скамье от 6 до 8 лет, привыкали к городской
жизни и не шли потом в прежнюю сельскую среду
свою».
70

Ни опасения инспектора, ни уверения автора
статьи «О поводах» не имеют фактического основания. Ни
одна осетинка, получившая образование в Ольгинской
школе, не бросала своих родных ради городской жизни.
Если кто из них и живет в городе, то только со
служащими или постоянно живущими в городе мужем или
отцом. А что горная полоса Осетии знала о
существовании школы, это видно из следующего. Из сел. Нар (я
беру отдаленные уголки горной Осетии) в этой школе
учились 2 ученицы, сел. Зарамаг — 1, сел. Ход — 1, Ми-
зур — 1 (принявшая, благодаря школе, православие), из
сел. Садон — 1, Мамисон — 1, Карца — 1, Даргавс — 1,
Хидикус — 1, даже из Георгиевско-Осетинского селения
Кубанской области — 1. «Опыт показал, — говорит
дальше автор подтасованных «поводов», — что все время
существования школы с 1865 года не более пяти
воспитанниц служили «Обществу» в качестве учительниц
осетинских школ», а прочие расходились по разным
местам, избирая себе род жизни во Владикавказе, совсем не
соответствующий святым целям «Общества». Все это
положительно ни на чем не основанная клевета. Во-
первых, специальною целью школы никогда не было
желание подготовлять приходских учительниц для
«Общества», а во-вторых, число женских приходских
училищ в Осетии было всегда так незначительно (от 2 до
7), что все 69 учениц, окончившие курс Ольгинской
школы, при всем своем желании не могли быть
учительницами, тем более, что в период 1884 — 1887 г.г. в
Осетии почему-то не стало ни одной приходской женской
школы «Общества».
Зачем автору «поводов» понравилась цифра «пять»,
когда в 1878 году уже «6 сельских женских школ Осетии
велись добросовестно бывшими воспитанницами
владикавказской школы; 6 учениц этой школы вышли замуж
за учителей Северной Осетии и оказывали им
значительную помощь в деле просвещения народа» (Отчет
1885 г., стр. 61). Опыт показал,—- скажем мы со своей
стороны, — что воспитанниц школы, служивших
«Обществу» в качестве учительниц, было 21,
следовательно — «более пяти» на целых 16, а 22-я служила в
ведомстве министерства народного просвещения
(фамилии всех их я представил при сем редакции).
Кроме того, Колиева-Цогоева имела в такой трущобе, как
71

сел. Луар, свою частную школу. Девицы Амбалова и
Абациева успешно занимались частными уроками в сел.
Ардон, а прочие расходились не «по разным местам (?),
избирая себе род жизни во Владикавказе», а
возвращались в родные аулы, внося свет христианского благовос-
питания в дымные сакли своих родителей; затем
выходили замуж за своих же сельских учителей, причетников и
даже простых сельчан и делались примерными
хозяйками, любящими женами и достойными удивления
матерями — воспитанницами нарождающегося поколения.
Насколько справедливы строки статьи «Духовного
вестника» по адресу преосвященного Петра, видно из
«Защиты», появившейся по поводу той же статьи в
приложении к №37 «Терских ведомостей» за 1891 год, где
сказано, что замечание автора «поводов» относительно
епископа «является сколько несправедливым, столько же
и оскорбительным». Что же касается г. начальника
области и «Терских ведомостей», то от них лучшего
возражения «Духовному вестнику», чем то, которое появилось
в №37 «Терских ведомостей», и желать нельзя. Я
привожу его целиком: «В 4 № «Духовного вестника»
грузинского экзархата в статье «О поводах к преобразованию
владикавказской осетинской женской школы», между
прочим, сообщается, что через несколько дней после
преобразования означенной школы «появились в
«Терских ведомостях», официальном органе области,
вполне сочувственные статьи по поводу совершившегося
события». В интересах истины считаем нужным заявить,
что никакого сочувствия «совершившемуся событию»
«Терские ведомости» никогда не высказывали ни от себя,
ни от других. Редакция тогда же отметила лишь факт
преобразования владикавказского женского осетинского
училища, а равно и удовольствие населения тех селений,
. где открыты церковноприходские школы. Но
удовольствие и радость населения по поводу открытия новых
школ совсем не характеризуют такого же отношения к
факту преобразования осетинского женского училища.
Точно так же мы уполномочены сообщить, что заявление
того же «Духовного вестника», по которому к
преобразованию осетинского училища «комиссия приступила не
прежде, как заручившись согласием начальника облас-
72

ти», лишено фактического основания, так как г.
начальник области узнал от комиссии о преобразовании
женского осетинского училища только тогда, когда это
преобразование сделалось уже совершившимся фактом.
Что слово «преобразование» не входило в
программу действий комиссии, об этом ясно
свидетельствует, во-первых, отчет «Общества» за 1887 год, где сказано:
«Обществу» несравненно выгоднее содержать тех же 24
стипендиаток в духовных женских епархиальных
училищах и затрачивать на это, полагая стипендию по 120
руб., всего 2880 руб. вместо 7720 руб., расходуемых ныне
на содержание владикавказской осетинской девичьей
школы» (стр.46), а во-вторых, в той же «Защите»
говорится, что «сотрудник «Духовного вестника»
неправильно понял отношение нашего епископа к последним
событиям печального факта закрытия училища. Мы имеем
в виду отказ со стороны епископа комиссии, прибывшей
из Тифлиса, созвать в январе экстренный съезд
духовенства для обсуждения этого вопроса или взять это
училище временно на свою ответственность, без ведома
духовенства, а потом передать его последнему», и затем
дальше: «поэтому епископ Петр многократно и усердно
просил прибывшую из Тифлиса комиссию помедлить
закрытием училища до указанного времени. Нам очень
хорошо известно, что об этом сообщено телеграммой от 4
января о. протоиереем Калистовым в Тифлис — кому
следует». Итак, комиссия не преобразовала училище, а
закрыла его, оставив в нем до конца учебного года при
двух учительницах, законоучителе и учительнице
рукоделия своих 24 стипендиаток, добрую треть которых
составляли русские, почему-то попавшие под опеку
«Общества восстановления православного христианства
на Кавказе».
Нельзя поэтому не признать вполне современным
и уместным протест владикавказских осетин, тем более,
что следствие, произведенное по этому делу лично
начальником области, дословно подтвердило все
изложенные в протесте обстоятельства этого печального события.
Не оставалось никакого сомнения, что во всей истории
главным, руководящим началом служил самый безза-
73

стенчивый произвол. Надо было, во что бы то ни стало,
найти виновных.
Неожиданная весть о переводе преосвященного
Петра, епископа владикавказского, в Великий Устюг как
громом поразила всю его паству. Проводы его 27, 28 и 29
мая 1891 г. отличались необычной в этих случаях
задушевностью. Все слои общества принимали в них самое
горячее участие. Как искренно преданные дети
православия, в проводах представителя Христовой церкви,
естественно, хотели принять участие и владикавказские
осетины... К сожалению, это им не было дозволено, а
небольшой адрес, в котором они просто и сердечно
излагали любимому владыке свои чувства, был арестован
накануне его подачи... Мало того, многие из осетин,
участвовавшие в протесте по поводу закрытия училища и
подписавшие означенный адрес, были даже подвергнуты
кое-каким ограничениям. Помимо выговоров и легких
арестов один из них (учитель приготовительного класса
реального училища) был удален от должности, а другой
выслан административным порядком из пределов
Терской области... При всем этом, однако, протест все-таки
вызвал благоприятные результаты: школа была
возвращена осетинам во всем ее первоначальном составе и
даже переведена в прежнее свое помещение, в осетинскую
часть Владикавказа. К теперешней ее постановке я
надеюсь вернуться в недалеком будущем и тем охотнее, что
в текущем 1897 году исполнится 35 лет со времени ее
открытия.
1897
2. ИЗБАВИ БОГ И НАС ОТ ЭТАКИХ СУДЕЙ1
/О СТАТЬЕ Г. ЦАТОЛОВА «КУЛЬТУРНОЕ ДВИЖЕНИЕ
СРЕДИ ОСЕТИН»/
...Статью свою автор начинает воскуриванием
фимиама первым пионерам осетинской культуры. Это была
небольшая горсть, говорит он, но «горсть людей сильных
1 «Казбек», 1900, №№674, 675. Отрывок из статьи.
74

духом, пожертвовавших своим личным благом и
счастьем во имя блага и счастья своего народа, не щадивших
ни своих сил, ни средств, ни даже жизни для
достижения цели. У этих людей была вполне ясная цель: это
религиозно-нравственное просвещение народа в духе,
конечно, православия.
Объясняется это тем, что вся без исключения
семья этих самоотверженных тружеников состояла из
семинаристов.» След, оставленный ими, — «осетинская
церковная служба» и «грамотная Осетия». Все это во
всей полноте может относиться только к блаженной
памяти отца протоиерея Алексея Колиева. Что же касается
других членов «небольшой горсти», то к огромному
большинству их определение г-на Цаголова совершенно
неприменимо.
Все эти питомцы тифлисской семинарии
вскармливались, одевались и обучались безвозмездно. По
окончании курса рукополагались во священники и
распределялись по осетинским приходам с хорошим, по тому
времени, жалованием от «Общества восстановления
православного христианства на Кавказе».
Кроме того, они от прихода пользовались
квартирой, дровами, зерном, а зачастую и сеном, не говоря о
доходе за требы. Из такого положения вещей очевидно,
что семья этих самоотверженных тружеников никаким
самоотвержением не занималась и никогда не жаловала
личным своим благом и счастьем для блага и счастья
народа. Ни из чего также не видно, чтобы они не
щадили ни своих сил, ни своих средств, ни даже жизни!
Напротив! Все они были упитаны и, по сравнению даже с
богатыми осетинами, катались, как сыр в масле. Где же
их самопожертвование? Переводы Евангелия, молитв и
урывков церковных служб и треб? Труд большой, что и
говорить. Но ведь это заслуга опять-таки очень
ограниченного кружка во главе с протоиереем А. Колиевым.
75

1 РАЗВИТИЕ ШКОЛ В ОСЕТИИ1
... «Общество восстановления христианства на
Кавказе» со дня своего учреждения вплоть до настоящего
времени ревностно продолжало дело насаждения в
Осетии христианства и просвещения, начатое
вышеуказанными осетинскими духовными комиссиями. За
последнее время открылся целый ряд женских школ, важное
значение которых в жизни кавказского сельского
населения признавал уже на заре своей деятельности совет
«Общества», что видно из того, что в 1863 году им была
основана Владикавказская осетинская трехклассная
женская школа, принятая с самого начала под
покровительство великой княгиней Ольгой Федоровной,
попечительницей совета «Общества». Школа эта, находясь в г.
Владикавказе, умственном и административном центре
осетин, оказала самое благотворное влияние на положение
женщины в Осетии. Из стен этого заведения, одного из
лучших светочей христианского просвещения среди
горских племен Кавказа, вышли десятки интеллигентных
осетинок, примерных тружениц — матерей семейств и
народных учительниц, в которых все сильней и сильней
ощущается потребность для духовно-нравственного
воспитания как мужского, так и женского сельского
населения. Опыт земских, министерских, а также
церковноприходских школ с несомненностью подтверждает тот
факт, что учительницы достигают зачастую более
благотворных результатов в сельской среде, чем учителя. Во
всех своих отчетах совет «Общества» отзывался самым
благоприятным образом о постановке учебной и
воспитательной части в этой школе. Правда, в 1889 г. совет
«Общества» думал совершенно закрыть эту школу,
признав ее почему-то бесполезной после
двадцатипятилетнего ее существования. Передовые осетины, которые
всегда гордились этой школой, не могли не возвысить
своего голоса в пользу оставления ее для просвещения
своих темных земляков. Высокое заступничество,
оказанное в 1889 г. их ходатайству Великим князем Михаи-
1 Коста Хетагуров. Собр. соч., т. 3, М., 1974, с. 158.
76

лом Николаевичем, сохранило эту школу до настоящего
времени, благодаря чему окончившие курс
воспитанницы могли послужить толчком к открытию целого ряда
женских школ. Без учительниц немыслимо было бы
никогда достичь тех благотворных результатов, которые мы
теперь видим. Владикавказская женская школа
незаметно сделалась по требованиям и обстоятельствам времени
женскою учительскою семинариею. Не о закрытии или
перенесении ее из края, светочем просвещения которого
она была сорок лет, должен идти теперь вопрос, а о
более рациональной постановке в ней учебной и
воспитательной части согласно требованиям настоящего
времени. Наиболее успешные ученицы из сельских школ
могли бы поступать с известной подготовкой в эту школу,
что дало бы возможность расширить программу и
достигнуть более благотворных результатов. В особенности
дорого сохранение этой школы в настоящее время, когда
стремление к более полному просвещению женщин уже
пробудилось в народе. Если школа эта давала, судя по
отчетам совета «Общества», полезные результаты в 60-х,
70-х и 80-х годах, когда просвещение и начала
гражданственности только проникали в жизнь осетин, то нет
никакого сомнения, что школа эта в настоящее мирное
гражданское время окажет неоценимую услугу целому
краю, будучи преобразована...
1901

Г. Баев
1. ПИСЬМА ОСЕТИНА1
(РАБОТА ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ)
...В солидном труде одного из выдающихся иереев
осетинской церкви протоиерея Алексея Гатуева
приведена вся работа, выполненная духовенством, отдельные
личности из рядов которой были истинными борцами
народными. Достаточно вспомнить протоиерея Алексея
Колиева, начавшего свою службу в конце 40-х годов и
окончившего в начале 60-х гг. Этот человек был вечным
депутатом и ходатаем при жизни своей за интересы
народа. Речи его, произнесенные в защиту земляков перед
наместниками Кавказа, перед местными властями, до сих
пор еще цитируются и вспоминаются народом. Он в 61 г.
основал в своем доме первую женскую школу,
преобразованную Августейшим Наместником Кавказским в 63
году во Владикавказскую женскую школу имени Ее
Императорского Величества Великой княгини Ольги
Федоровны. Школа эта оказала огромное влияние на
приобщение Осетии к благам русской культуры и на
эмансипацию осетинок. Она дает за последние годы краю
учительниц.
1 «Казбек», 1905, №2163. Отрывок из статьи.
78

2. ВЛАДИКАВКАЗСКАЯ ОСЕТИНСКАЯ
ЖЕНСКАЯ ТРЕХКЛАССНАЯ ШКОЛА ИМЕНИ ЕЕ
ИМПЕРАТОРСКОЮ ВЫСОЧЕСТВА ВЕЛИКОЙ
КНЯГИНИ ОЛЬГИ ФЕДОРОВНЫ1
...Школа эта неразрывно связана с именами,
которые являются справедливо гордостью осетин — славного
героя осетинской церкви и крупного общественного
деятеля 50-60-х годов отца Алексея Колиева и еще более
дорогого для них имени незабвенного народного поэта
Коста Хетагурова, не будь которого, еще в середине 80-х
годов, школа эта была бы закрыта, и наша народная
школа не имела бы ни тех скромных школьных
тружениц, ни своей нивы, которых дала эта забытая школа.
1 «Терские ведомости», 1908,№59-61. Отрывок из статьи.

<§1§В>
К Гатуев
ОСЕТИНСКИЙ ЖЕНСКИЙ ПРИЮТ1
E0-ЛЕТИЕ СУЩЕСТВОВАНИЯ)
По бывшей Тарской улице Владикавказа до сих
пор еще стоит небольшой двухэтажный кирпичный дом,
в котором пятьдесят с лишним лет назад начала свое
существование первая осетинская женская школа. Мысль о
такой школе зародилась у протоиерея А. Колиева. С
необыкновенным упорством несколько лет о. Колиев
самостоятельно вел основанную школу: сам преподавал
ученицам все предметы, сам приобретал школе учебные
пособия, сам вербовал учениц до тех пор, пока не
заинтересовалось и не признало школу «Общество
восстановления православного христианства на Кавказе». Оно
сделало ее трехклассным училищем, начало отпускать
ежегодно на содержание ее 8000 рублей, смотря на нее как
на рассадник в Осетии русской культуры. Но в начале
90-х годов прошлого столетия взгляд этот почему-то
переменился. Школу решили перенести в Закавказье.
Это разбудоражило осетин, тем более, что для
переноса школы не было каких-либо полезных или
оправдывающих его причин. Сельские сходы составляли
приговоры об оставлении школы во Владикавказе, группа
осетин во главе со священниками А. Гатуевым и А. Ца-
ликовым, Коста Хетагуровым, С. Кокиевым и др. подала
Великому Князю Михаилу Николаевичу, супруга
которого, Ольга Федоровна, была покровительницею школы,
докладную записку о необходимости для Осетии этой
школы. Школу отстояли, но инициаторов записки разо-
1 «Терек», 1913, №4698.
80

гнали: священников перевели из Владикавказа в
захолустья; К. Хетагурова как народного поэта и человека
вообще опасного вовсе выслали из Терской области; С. Ко-
киева лишили места учителя реального училища и т.д.,
школе же вместо 8000 рублей стали выдавать по 5700
рублей ежегодно. Осетия, таким образом, была
окончательно покорена, и бояться возникновения в ней
сепаратистских стремлений было уже нечего.
За время существования школу кончило около 500
учениц. Большинство из них по окончании получают
места учительниц в осетинских церковноприходских
школах, как-то по инерции неся миссию русификаторш
края.
Казалось бы, что одно это обстоятельство,
отвечающее крайним правым стремлениям некоторой части
русского общества, могло бы служить достаточной
причиной, чтобы за школой ухаживали, чтобы программа
преподавания в ней была доведена до максимума, т.е. до
программы учительской семинарии, чтобы учащиеся
выходили из нее свежими, здоровыми людьми.
И, несмотря на такую плодотворную деятельность,
школа в загоне. Помещение ее не только не отвечает, а
просто противоречит самым элементарным требованиям
гигиены. Случайного посетителя уже при выходе
одурманивает запах плесени, в коридорах темно, и по ним
даже днем опасно ходить без огня, тесны дортуары,
тесно, до того тесно, что прием учениц производится раз на
два года. Это в то время, когда на постройку
собственного здания осетинскими сельскими обществами,
«Обществом восстановления православного христианства
на Кавказе», Святейшим Синодом, «Обществом
распространения технических знаний среди горцев Терской
области» и из осетинского общественного капитала
ассигновано на это дело 50000 рублей.
Еще в 1903 году осетинский народный сбор,
ассигнуя деньги (по 2 рубля с дыма), просил бывшего
тогда начальником Терской области Толстова и епископа
Владимира о переносе школы в Алагир — центральный
пункт Северной Осетии.
Тот сбор постановил просить правительство об
отводе для нужд школы казенного здания горного управ-
81

ления в Алагире и 10 десятин земли для
сельскохозяйственных опытов школы. (По мысли сбора в
преобразованной школе учащимся должны были преподаваться
сельскохозяйственные знания, кустарные промыслы,
сведения по популярной медицине и гигиене). Об одном
только не то не посмел, не то забыл просить сбор — о
введении преподавания в начальной школе на родном
языке.
Несомненно, что такая школа сыграла бы
громадную роль в деле культурного развития края, и,
получивший от своих кончивших такую школу учительниц массу
новых в хозяйстве сведений, народ нашел бы более
продуктивную для применения своих знаний сферу, а не
коридоры окружного и мирового судов. Но, к несчастью,
любезничавшие со сбором губернатор и архиерей вскоре
покинули Терскую область, и начатое дело осталось
недоконченным.
После этого, в 1907 году, была еще раз сделана
попытка преобразовать школу. Почетная попечительница
Совета «Общества восстановления православного
христианства на Кавказе» графиня Воронцова-Дашкова
приняла участие в судьбе школы: по ее мысли, школа
должна была быть преобразована в учительскую. С
целью разработки этого вопроса в Тифлисе было устроено
заседание Совета «Общества», которое решило
преобразовать школу в учительскую и теперь же приступить к
сооружению для нее здания.
Но... улитка едет, скоро ли будет...
А жизнь не ждет. И по-прежнему допотопные
плуги бороздят осетинские пашни, по-прежнему
всевозможные болезни ежегодно отнимают у незнакомого с
гигиеной осетинского племени сотни жертв, и разудали-
стее становятся пьяные песни осетин, представителей
«передовой из горских народностей».
Для культуры и культивирования мало: аз, буки,
веди, глаголь и т. д.

Гєдиаты С.
КОЛЫТЫ САУДЖЫН АКСОЙЫ ТЫХХЄЙ
ЦЫБЫРДЫУУЄ НЫХАСЫ1
«Чырыстон цард»-ы 1-аг номыры бакастєн Колы-
ты сауджын Аксойы стихтє. Кєд йе стихты фєлгуыртє
зарєджы уылєнтєй нє улєфынц, уєддєр йє дзырдтє
зєрдє агайынц ємє сєрымагъзы дзєнгєрєгау зєлланг
кєнынц.
Йє зєрдєйы райгуырєн бєсты туг цєдджинагау
фыхт ємє чъырсудзєнау пиллон уагьта йє ’мбєстон
ирон адємы мєтєй. Єхсєв нє хуыссыд, бон нє бадти,
Ирыстоны къуымты зєрватыккау ратєх-батєх кодта,
цємєй сиу кодтаид чырыстон дины уырнындзинады ру-
аджы армыдзаг ємє хєлиугонд ирон адємы, цємєй сє
царды уаг єппєтєй дєр фєхуыздєр уыдаид, ууыл йєхи
хъардта.
Рухсаг уєд, Аксо хорз зыдта, ирон адєм чырыстон
динєй куы баиу уыдаиккой Иры пысылмєттимє, уєд
сєм цард йє мидбылты кєй бахудтаид, уый, ємє уєд
кєд разындаиккой стыр Уєрєсейы астєу иннє зынгє
адємты хуызєн, ууыл гуырысхо нє кодта. Фыста ирон
чингуытє, ирон стихтє ємє уымєй хъєздыг кодта ирон
литературєйы.
Иу хатт єм лєппуйє Къоста бацыд ємє йє стихтє
фысгє баййєфта: уыцы сахат Къостайєн ирон стихтє йє
зєрдєйы ахстон акодтой ємє райдыдта йє «Чи дє?»
фыссын. Къостайы єргьєвд-зєрдє ємє хъуыдытєй
хъєздыг зондєн чысыл хъуыд фєцагайынєн, ємє уый
Гєдиаты Секъа. Уацмыстє. Дзєуджыхъєу, «Ир», 1991, ф. 530-531.
83

фєстє йє «Ирон фєндыр»-ы равдыста єгас Ирыстоны
сагьєстє, цы йє хъыгдардта ємє йє цы рєвдыдта, уы-
дєттє иууылдєр. Фарн ємє фыдбылыз кєрєдзийєн
знєгтє сты, єхсєв ємє бон кєрєдзийыл хєцынц. Ак-
сойєн йєхи хуызєн хъєбатыр фєтєг пысылмєтты
’рдыгєй дєр фєзынд — Куындыхаты Муссє. Єгас ок-
руджы хицау уєвгєйє Муссє пысылмєтты фарс фєци.
Аксо та чырыстєтты, дыуує хъєбатыр домбайы
Ирыстоны уарзондзинады рохы кєрєттыл фєхєст сты ємє йє
кєрєдзимє ратон-батон кодтой. Стыр зонды хицау уыди
Аксо, фєлє йын нє бантысти йє фєллойы дыргьтє фе-
нын, — йє хъуыддєгтє єрдєгыл баззадысты. Чи зоны,
Аксо йє фєнд сєххєст кодтаид. Куындыхаты Муссє йє
ныхмє лєууын нє бафєрєзтаид. Фєлє йє ’нафоны мє-
лєт єрцахста. Фыдбылызау фестєм дыуує дихы: лєг йє
разы куы ’рєвєра дынджыр хохдур ємє йє куы ныссєт-
та, уєддєр дзы стыр къєрттытє разындзєн, фєлє йє
тыхджындєр куы ныммур кєна, уєд ма дзы цы баз-
зайдзєн? Ницы, йє муртє дєр зєххы дєргъдзинады фе-
сєфдзысты, — мах дєр уый хуызєн: нєхи куы байуарєм
алы динтыл, уєд иу къорд афонты фєстє Ирыстоны ном
фесєфдзєн.
Нє амонды хос уый уыдаид, ємє не ’мєвзаг ирон
адєм иу диныл лєуд куы фєцадаиккой, уєд. Аксойы
зонды фєдыл куы ацыдаиккам, уєд Иры дзыллєйєн сє
царды хєрзбонєн бирє ахъаз уыдаид, стєй сє кє-
рєдзийы уарзондзинад дєр фылдєр уыдаид ємє уаид:
адєймаджы цард та уарзондзинадыл арєзт у. Бузныг дєн
«Чырыстон цард»-ы редакторєй, нє фыццаг хъєбатыр
фєтєг Аксойы цєстысыгєй фыст стихтє ємє таурєгъ-
тєн, кємдєр архивы чи схъуына, уыдонєн рухс чи фе-
нын кодта.

!§§*§§!
Г. Цаголов
ОСЕТИНСКАЯ ПИСЬМЕННОСТЬ1
(ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА)
... В 1848 г. в Петрограде выходит в осетинском
переводе Псалтырь. В том же году в Тифлисе выходит
Евангелие, переведенное на осетинский язык Гр. Мжед-
ловым.
В 1862 г. печатаются в Тифлисе три богослужебные
книги: а) Литургия святого Иоанна Златоустого, б) По-
следование утрени и в) Последование вечерни.
В 1862 году выходят в Тифлисе же: а) Последование
св. Крещения и Миропомазания в переводе свящ. А. Ко-
лиева, б) Соборные послания св. Апостолов Иакова,
Петра, Иоанна Богослова и Иуды в переводе
преподавателя Тифлисской духовной семинарии В. Цораева.
В это же время начинается заслуживающая
глубокой благодарности осетин издательско-переводческая
деятельность архимандрита, а после — епископа
Владикавказского Иосифа...
-к -к "к
Духовно-пастырская деятельность архимандрита
Иосифа (в миру Чепиговского) началась в Осетии
несколько ранее: он был назначен управляющим
осетинскими приходами еще в 1857 году. Горький опыт, вскоре
после приступления в отправление новых обязанностей,
«Терские ведомости», 1915, №248. Отрывок из статьи.
85

убедил архимандрита Иосифа, что христианско-
проповедническая деятельность его может стать
продуктивной только при знании языка паствы. Архимандрит
Иосиф решил тогда немедленно же взяться за изучение
осетинского языка и с этой целью обратился за
содействием к осетинам-священникам Колиеву и Сухиеву, а
также учителю духовного училища Аладжикову. Работа
по изучению осетинского языка велась при помощи
«Осетинской грамматики» акад. Шегрена. Надо думать,
что работа эта проходила довольно успешно, и арх. Иосиф
отдался ей со всем запасом своей энергии.
Благодаря его поддержке некоторые из них
просматривают старые переводы богослужебных книг и
исправляют их, а потом приступают и к самостоятельным
переводам.
Так, в 1864 г. протоиереем Калиевым,
священниками Сухиевым, Аладжиковым, Жускаевым, Цаликовым
и учителем тифлисской семинарии Цораевым был
исправлен вышедший ранее в Тифлисе перевод Евангелия.
Исправленный перевод затем был выпущен Советом
«Общества восстановления православного христианства
на Кавказе» в двух изданиях: большим — для
употребления в осетинских церквах и меньшим — для школ.

«$ФЩФ**
X. Ардасенов
О КОЛИЕВЕ АКСО1
В 50-е и 60-е годы XIX века в Осетии намечается
рост книжной литературы, расширяется сеть
миссионерских школ, увеличиваются ряды интеллигенции,
появляются первые стихотворения на родном языке. Именно
в этот период появились первые собиратели устного
народного творчества осетин.
Из стен Владикавказского осетинского духовного
училища за время существования вышли десятки
священников и учителей для церковноприходских школ.
Они были призваны стать проповедниками
христианской религии среди осетинского народа, верными
слугами царизма и, действительно, таковыми являлись в
своем большинстве. Но среди них были и люди, тесно
связанные с трудовым народом, отдавшие свои знания делу
его просвещения, придерживавшиеся прогрессивных
взглядов. Мировоззрение этой части осетинской
интеллигенции формировалось под воздействием борьбы
трудящихся с феодалами-землевладельцами, которая
особенно усилилась в период крестьянской реформы A861-
1867 гг.).
Аксо Колиев A823-1866) относится к числу
передовых просветителей Осетии середины XIX века. Он
хорошо знал родной осетинский язык, переводил
церковные книги с русского языка, состоял в комиссии по
рецензированию и редактированию переводов духовных
книг.
1 Х.Н. Ардасенов. Очерки развития осетинской литературы.
Орджоникидзе, 1959, с. 64-67.
87

В 1862 году А. Колиев открыл в своем доме
начальную школу для осетинских девочек. В ней обучалось
до 20 человек. Школа А. Колиева пользовалась большим
успехом среди населения. Позже, в 1866 году, она была
преобразована в Осетинскую женскую трехклассную
школу и принята на содержание «Обществом по
восстановлению православного христианства на Кавказе».
Школа А. Колиева явилась первым очагом
распространения грамотности и образования среди осетинок.
«Школа эта, — писал Коста Хетагуров, — находясь в
городе Владикавказе, умственном и административном
центре осетин, оказала самое благотворное влияние на
положение женщины в Осетии. Из стен этого
заведения... вышли десятки интеллигентных осетинок,
примерных тружениц — матерей семейств и народных
учительниц».
Оценивая деятельность просветителей 50-60-х
годов, нельзя не сказать о борьбе, которую вела наиболее
прогрессивная их часть с туркофилами и со всеми теми,
кто, проповедуя мусульманскую религию, хотел оторвать
осетинский народ против его желания от великого
русского народа. Передовые просветители во главе с А. Ко-
лиевым и И. Чепиговским, выражая волю осетинского
трудового народа, который еще в конце XVIII века отдал
себя под покровительство России, старались еще больше
приобщать его к русской культуре.
Отношение к вопросу присоединения Осетии к
России разделило осетинскую интеллигенцию тех лет на
два лагеря. В 1858 году генерал-майор М. Кундухов,
реакционер и туркофил, настаивал на выселении осетин из
Владикавказа, чтобы тем самым изолировать их от
русского влияния и русской культуры. Колиев повел борьбу
против провокационной пропаганды М. Кундухова. Его
поддержал И. Чепиговский, и часть осетин была
оставлена во Владикавказе. Вскоре после этого борьба опять
обострилась по вновь представившемуся поводу. М.
Кундухов с падением Шамиля начал агитировать кавказских
горцев-мусульман переселиться в «единоверную»
султанскую Турцию. Представители прогрессивного лагеря
выступили и против этой провокации. М. Кундухов и
другие турецкие агенты не имели большого успеха в Осетии,
88

население которой в своем большинстве исповедывало
христианскую веру. Только незначительная часть
осетинских мусульман, преимущественно из высших
сословий, почувствовавших неизбежность крестьянской
реформы, ушла в Турцию. Но горцы-переселенцы сразу же
по прибытии в Турцию увидели, что это не обетованная
земля, какой ее рисовали турецкие агенты. Они поняли,
какую роковую ошибку совершили, покинув* родину, и
многие из них, несмотря на неимоверные трудности,
испытанные на пути в Турцию, пустились в далекий
обратный путь.
А. Колиев помимо культурно-просветительской
деятельности занимался литературным творчеством. Он
написал несколько духовно-проповедни-ческих
стихотворений на осетинском языке («Хвалебная песня о
святой Марии», «О наш отец», «Воскресение Христа»). Для
своих произведений А. Колиев использовал народные
формы стиха. Стиль его -— торжественно-приподнятый,
язык богат сравнениями и эпитетами. Однако
стихотворения А. Колиева не были популярны и никакой роли в
развитии осетинской поэзии не сыграли. Значение их
состоит только в том, что они являются первыми по
времени написания стихотворениями на осетинском
языке. Лишь некоторый интерес представляют их язык,
художественные средства и приемы.
Видным деятелем начала второй половины XIX
века был И.И. Чепиговский (Иосиф, епископ
Владикавказский, соратник А. Колиева, по национальности
украинец — 1821-1880 гг.). После окончания Киевской
духовной академии он долгое время служил в Осетии в
должности управляющего осетинскими приходами,
приютами и духовными учебными заведениями во
Владикавказском Военно-Осетинском округе. Будучи
сторонником обучения детей на родном языке, И.И.
Чепиговский сам изучил осетинский язык, переводил духовные
книги, составлял учебники. Им было переведено и
написано около 15 книг. Среди них выделяются «Русско-
осетинский словарь», о котором академик В.Ф. Миллер
в свое время говорил как о значительной для того
времени книге, а также букварь — учебник осетинского
языка.
89

мени книге, а также букварь — учебник осетинского
языка.
И.И. Чепиговский стремился перевести обучение в
осетинских школах на родной язык. В 1860 году,
обосновывая возможность обучения фамоте на осетинском
языке, он писал: «...Первые материалы в основу дела
почти готовы (имеется в виду «Осетинская фамматика»
Шефена и букварь самого Чепиговского. — ХА.)\ есть
между осетинами и лица, получившие достаточное
образование и знающие фамматически как свой, так и
русский язык, готовые потрудиться на пользу своих
соотечественников в деле распространения между ними
национальной грамотности. Таковы из духовных лиц
священник Колиев, священник Сохиев, дьякон Аладжиков,
учитель Жускаев.

Джусойты Н.
КОЛЫТЫ АКСОЙЫ ТЫХХЄЙ1
...Колыты Бесайы фырт Аксо райгуырди 1823 азы
аргьуаны хъахъхъєнєджы хєдзары. Ахуыр кодта фыццаг
Дзєуджыхъєуы дины скъолайы, стаей та Калачы
(Тифлисы) духовон семинары.
1845 азы Аксо каст фєци ацы семинар тынг хорз
нысєнттимє ємє уый фєстє куыста сауджынєй бирє
азты.
Аксойы царды хабєрттє бєрєг-бєлвырд не сты,
єгєрстємєй, йє мєлєты аз дєр дызєрдыггаг у нырма,
фєлє ма дзы бєлвырд кєй зонєм, уый у ахєм: 1862 азы
йєхи хєдзары байгом кодта ирон чызджытєн скъола,
ахуыргєнєг дєр дзы уыд йєхєдєг, ахуыр та сє кодта
лєвар.
Уый стыр хъуыддаг уыд уєды рєстєджы. Стєй
скъола йєхєдєг дєр хорз ахъаз фєцис ирон сылгой-
маджы рухсмє ракєнынєн. Цалдєр азы фєстє ацы
скъолайє арєзт єрцыд, ирон сылгоймєгты приют кєй
хуыдтой ємє суанг Октябры революцийы агьоммє дєр
чи куыста, уыцы ахуыргєнєн-дон.
Аксо сылгоймаджы ахуырдзинады сєрхъуызой кєй
уыд, уымєй дєр стыр нысаны охыл, йє адємы фидєны
фєлтєртє рухсмє ракєныны охыл, уый сє зєрдыл ба-
дардтой йє ахуыргєнинєгтє ємє йын ємбисондау хас-
той йє зондамынд: «Ног фєлтєртє цємєй хорз хъомыл
кєной, уымєн хъєуы ахуыр ємє размєдзыд бинонтє,
ємє ахєм бинонтє саразынєн та хъєуы фыццаджы-
фыццаг ахуыр ємє размєдзыд сылгоймаг — мад».
1 Ирон литературє, 8 кълас, Цхинвал, 1983 аз, 34-36 ф.
91

Колыты Аксо канд ахуыргєнєг нє уыд. Уый бирє
куыста уырыссаг євзагєй иронмє дины чингуытє тєл-
мац каеныныл дєр, Ирыстоны скъолаты куыст сифтонг
кєныныл. Йє рєстєджы ма иттєг архайдта йае адємы
иудзинадыл дєр дины хъуыддаджы фєлгєтты. Ома цє-
мєй ирон адєм иууылдєр уыдаиккой иу диныл хєст
(чырыстон диныл) ємє къордтє-дихтє ма кодтаиккой,
хєрам ма уыдаид се ’хсаен, дыуує диныл хєст кєй уыды-
сты (чырыстон ємє пысылмон), уый фєдыл.
Уєды рєстєджы, уєды историон ситуацийы
(уавєрты) зынгє нысаниуєг уыд ацы хъуыддагєн. Кавка-
зы адємтє сє историон фидєн сбастой Уєрєсеимє, фае-
лае сє пысылмон диныл хєст чи уыд, уыдонаен сае заердє
нырма аехсайдта Турчы ’рдаем.
Ахаем уаваеры Аксойы фєнд куы ацыдаид, ирон
адєм иууылдаер чырыстон дин куы райстаиккой, уєд нє
бавзєрстаикой Туркмє фєлидзыны трагеди. Уый мидєг
уыд Колыты Аксойы хъуыдыйы прогрессивондзинад ємє
йае ныхмєлєууєг Куындыхаты Муссаейы позицийы ре-
акциондзинад.
Колыты Аксойє баззад єртє уацмысы: «Мах фыд»,
«Мады Майрємы кады зараег» ємє «Чырыстийы рухс
райгасдзинад». «Мах фыд» баззад къухфыстєй, Аксойєн
йєхи къухєй фыст, иннє дыуує ємдзєвгаейы мыхуыр
уыдысты журнал «Чырыстон царды» 1911 ємае 1913 азты.
Сае мидисмє гєсгае уацмыстє сты, аргьуаны-иу
кєй кодтой кувєг адєм, ахєм зарджытє. Уыдон та берд-
зейнаг євзагыл хуыдтой акафистытє. Акафист — ома
єнєбадгє; Чырыстийы, Мады Майрєм ємє сыгьдєг уд-
ты тыххєй-иу кады зарджытае куы кодтой, уєд бадыны
бар нє уыд, адаем-иу лаеугае кодтой.
Ахаем сты Аксойы ємдзєвгаетє даер, цыма уырыссаг
акафистытаей саерибар таелмац сты, афтае зыны сае миди-
саей. Фаелае мидис йаехаедаег саераей каеронмае диныл бает
каей у, уый тыххаей йае иртасыны саер ницаемаен хъаеуы.
Заегьаем, аемдзаевгае «Мах фыд» амад у уырыссаг куывд
«Отче наш»-ы мидисыл. Ємдзєвгаейєн йае композицион
сконд автор йаехаедаег даер Хуыцаумє кувыны хуызы амо-
ны. Ємдзєвгаейы фыццаг строфа схуыдта «Сидын», дык-
кагаей аестаеммае сыл уырыесагау ныффыста «1-ое про-
92

шение», «2-ое прошение» ємє афтє дарддєр, ома, алы
строфа дєр у хицєн курдиат Хуыцаумє, ємє фарєстєм
строфайы ныхмє та банысан кодта «Славословие», ома,
кадгєнєн ныхас.
Аксойы ємдзєвгєйы Хуыцаумє курдиат арєзт
вєййы фєндиаджы хуызы, мєнє афтє (єртыккаг
курдиат):
Нее цард, нємєлсет, нєудєгасєй
Дєуыл єфтауєм нее быуеерттимее, —
Араз нын нее цард деехи фєндонеей
Єме нее феендаг — дее феендеегтимє.
Ацы иу цєвиттонєй дєр бєрєг у: Аксойы ємд-
зєвгєты євзаг уыд ныры ирон литературой євзаджы
хуызєн. Иу зынємбарєн дзырд дєр нєй йє уацмысты,
сє ритм — бєрєг ємє нывыл, стих — музыкален, зары-
нєн аив, хъєлєсы єнцонєй чи фидауы, ахєм. Зарынєн
сє кєй фыста, уый сыл бєрєгєй зыны: дзырдтє дзургє-
дзурын кєрєдзи нє хъыгдарынц, се ’хсєн сулєфыны
фадат ис.
Аксойы ємдзєвгє «Мах фыд»-ы нысангонд у йє
ныффыссыны рєстєг — 1865 азы 14 октябрь. Къостайыл
уыцы бон сєххєст 6 азы. Уыцы аз ныффыста йє фыццаг
ємдзєвгє Мамсыраты Темырболат дєр.

*де$
Б. Березов
ПОДВИЖНИК. ПРОСВЕТИТЕЛЬ. ПЕДАГОГ. ПОЭТ1
30 - 40-е годы прошлого столетия считаются
периодом сравнительно (с предшествующими временами)
быстрого становления и развития осетинской
интеллигенции. В Осетии появились свои учителя, священники,
офицеры, землемеры, топографы и переводчики,
окончившие разные светские, духовные и военные учебные
заведения Кавказа и России, а также получившие
солидное домашнее образование и воспитание в семьях
русских офицеров Отдельного Кавказского корпуса. Кстати,
такая практика, когда дети некоторых влиятельных
горцев в качестве аманатов увозились в Россию с семьями
русских офицеров и военно-административных деятелей,
вошла в обиход кавказской действительности с первых
лет XIX века. Как правило, через 10-20 лет эти юные
горцы возвращались на родину, имея прекрасное
европейское образование. Такая, своего рода, счастливая
судьба сопутствовала, например, Асланбеку Туганову —
первому из осетин, ставшему генералом в 1851 году, Тасо
Гайтову — впоследствии дослужившемуся до
полковничьего чина A858 г.) и имевшему среди декабристов,
сосланных на Кавказ, друзей и знакомых.
Первые представители этой интеллигенции
сыграли значительную роль в развитии осетинской
общественной мысли, в дальнейшем подъеме культуры
осетинского народа. Главная заслуга их состояла в том, что они
приняли личное участие в развитии просвещения среди
осетин, переводили на осетинский язык книги,
открывали школы, знакомили людей с русской и европейской
культурой.
1 «Социалистическая Осетия», 15 сент., 1990, №213B0 708).
94

Наиболее крупной и заметной^Лигурой среди них
был Аксо (Алексей) Колиев. В ограде ^Осетинской
церкви, где похоронен А. Колиев, на его памя’жике высечена
надпись: «Рухсаг у, рухсаг! Єгас Ир дє бузьшьг сты».
Одна эта надпись на его могиле невольна
вызывала большое уважение и непреходящий интерес кч!тично-
сти Колиева. х.
До сего времени о жизненном пути Аксо Колиева
мало что известно. Имеются лишь некоторые работы, в
которых содержатся общие рассуждения о нем, о его
жизни и деятельности.
Родился он в конце (ноябрь—декабрь) 1822 года во
владикавказском осетинском ауле (Ирыкау). Отец его
Беса (Виссарион) — выходец из Мамисонского
общества. Когда переселились родители Аксо во
владикавказский аул, нам не удалось обнаружить, во всяком случае,
в списках жителей этого аула в 1819 году значится
простой бедняк-горец, сторож Осетинской церкви Беса
Колиев. Позже он стал старостой этой же церкви.
Аксо начальное образование получил во
Владикавказском духовном училище, после окончания которого в
1839 году за проявленную одаренность был направлен в
Тифлисскую духовную семинарию. Он был первым
осетином, окончившим эту семинарию A845 год).
Любопытно отметить, что Тифлисская духовная семинария
считалась тогда самым высшим и авторитетным учебным
заведением на Кавказе. В семинарии изучали церковные
науки, философию, литературу, церковную и
гражданскую историю, латинский, греческий, русский и
осетинский языки. По всем этим предметам Аксо имел
отличные оценки.
После семинарии Аксо Колиев был направлен во
Владикавказ в качестве инспектора и учителя
осетинского языка духовного училища, где он сам прежде
учился. В дальнейшем он был благочинным,
управляющим осетинскими приходами, смотрителем (директором)
Владикавказского духовного училища. С окончанием
семинарии до самой смерти он свою работу в качестве
священника совмещал с активной деятельностью
учителя, педагога. Часто разъезжал по самым отдаленным и
95

глухим аулам Осетии. В 1866 году в расцвете творческих
сил и планов внезапно умер от воспаления легких.
Само собой разумеется, что А. Колиеву в истории
осетинской культуры большое место отводится не за его
священническую деятельность, хотя и за это его высоко
ценили кавказское духовенство и местная власть, а за его
культурно-просветительскую, общественно-педагогическую
и литературную деятельность. На них мы и хотим
остановиться сегодня.
В условиях 40-60 гг. XIX века, когда феодальная
Осетия была придавлена тяжелым социальным недугом и
административно-колониальным режимом, Аксо Колиев
выдвинулся как общественный деятель, крупный
педагог, как первый осетинский просветитель. Используя все
доступные (по условиям того времени) возможности, он
проявлял исключительное старание в развитии
общественного самосознания народа, умножении школьной
сети в Осетии и об определении в них детей осетин-
тружеников. Можно смело утверждать, что все те школы,
которые появились в осетинских аулах в 50-60 годы,
были открыты при личном участии А. Колиева или по
его инициативе. Известный писатель Сека Гадиев, лично
знавший Колиева, в 1913 году так писал о нем: «Аксо
хорошо знал и отлично понимал свой народ. Днем и
ночью не знал покоя и отдыха. Как птица — великая
труженица, облетел Осетию вдоль и поперек, побывал
многократно во всех ближних и дальних ее районах,
чтобы объединить ее народы... во имя добра,
справедливости и лучшего светлого будущего».
Работая управляющим всех школ в Северной
Осетии, Колиев использовал имевшиеся возможности для
улучшения школьных условий: расширения базы,
совершенствования учебных программ, улучшения
преподавания предметов, особенно осетинского языка, обучения
детей горцев за счет казны и т.д. Из поля его внимания
не уходили и те, которые оканчивали школы. Используя
свое служебное место и расположение, которое он имел
у местной администрации и высших духовных персон
Кавказа, он их устраивал на работу, заботился об их
дальнейшей учебе. Так, уже в 1848 году по его настоя-
96

нию семь выпускников Владикавказского духовного
училища «отправлены по распоряжению духовного
начальства в высшие духовные училища, а именно: двое в
Екатеринославскую, трое в Воронежскую, один в
Тифлисскую семинарию и один в Московскую духовную
академию».
Будучи учителем осетинского языка, Колиев
старался, чтобы дети полюбили свой родной язык,
традиции, обычаи, свой народ, развивал в них национальное
самосознание.
И все же имя А. Колиева как блестящего педагога,
просветителя нам дорого потому, что он был первым
зачинателем женского образования в Осетии. В 1862 году
он у себя дома во Владикавказе, на свои средства открыл
первую на Северном Кавказе женскую двухклассную
школу.
В июне 1862 года глава православной церкви на
Кавказе экзарх Грузии поставил в известность Комитет
«Общества восстановления православного христианства
на Кавказе» о «весьма неординарном сообщении»,
полученном из Осетии от управляющего осетинскими
приходами архимандрита Иосифа. В нем содержалась
информация об открытии во Владикавказе священником
Алексеем Колиевым девичьей школы. «Управляющий
осетинскими приходами архимандрит Иосиф, — писал
экзарх,— от 21 текущего мая за №138 доносит мне, что 10
числа этого месяца священник Владикавказского
осетинского прихода Алексей Колиев при молебствии
Господу Богу с водоосвящением открыл в собственном доме
школу для девиц-осетинок, в которую на первый раз
поступило 18 учениц».
Важность приведенного документа состоит не
только в том, что он сообщает о факте открытия во
Владикавказе женской школы, но и в том, что в нем
совершенно точно говорится о дате основания школы.
Как видно из документа, школа была открыта по
частной инициативе священника А. Колиева и
первоначально ее посещало 18 девочек. К своей докладной
записке архимандрит Иосиф приложил список учащихся,
составивших первоначальный контингент школы. Из
4 Акео Колиси
97

приведенного документа также видно, что Колиев
намеревался расширять ежегодно состав учащихся.
Считаем уместным отметить, что поступок Колиева
действительно был смелым, поистине самоотверженным,
подвижническим. Открыть школу у себя дома, да еще
женскую, на свои скудные средства (часто лишая свою
большую семью последнего куска хлеба), в условиях
конца 50-х — начала 60-х годов в Осетии мог только
большой патриот, беззаветно любящий свой народ и в
полной мере осознавший великую созидательную силу
просвещения. В настоящее время, видно, есть
настоятельная необходимость впервые в полной мере отметить
этот подвиг нашего выдающегося (но не всем
известного) деятеля в истории просвещения Осетии.
При создании женской школы он встретил
значительные трудности жилищного, материального и прочего
характера, но они его не испугали, ибо он был горячим
сторонником поднятия роли женщины не только в быту,
но и в обществе путем «христианского ее просвещения».
«Для воспитания нового поколения, — писал он, —
нужна прежде всего просвещенная семья, следовательно,
просвещенная мать».
В начале 1863 года Аксо Колиев сам обратился в
Комитет «Общества восстановления православного
христианства на Кавказе» с рапортом о состоянии своей
школы. «Кратковременный опыт, — писал, в частности,
он, — убедил меня, что учреждение школы для девиц
есть плод не фантазии, но вещь удобовыполнимая и
может иметь возможное значение в деле общественного
образования осетин». В этом же рапорте он радостно
сообщил об усердном и трепетном отношении учащихся к
учебе. «Учрежденную мною с полгода назад школу
посещают постоянно не менее 16 девиц, которые с
усердием и любовью занимаются учением осетинской азбуки...
Это служит залогом, что число их, когда школа получит
правильное устройство, увеличится».
Чтобы наладить прочное существование школы,
Колиев решил увеличить для начала дела количество
учащихся до 20-25 человек и взять двух учителей:
учителя осетинского языка, который бы одновременно обучал
начаткам христианского вероучения, и учительницу для
обучения девочек рукоделию.
98

Однако для осуществления этого своего плана Ко-
лиев, по-видимому, не располагал личными средствами.
Поэтому он обратился в Комитет «Общества» с
настоятельной просьбой взять на себя выплату по 200 рублей в
год и расходы в 100 рублей в год на приобретение
материалов для занятий по рукоделию.. Все остальные заботы
о школе и расходы на все ее нужды А. Колиев брал на
себя.
В том рапорте в Тифлисе он даже назвал
кандидатов на должность учителей в свою школу: Александр
Цаликов, тогда еще ученик Тифлисской духовной
семинарии, должен был стать учителем осетинского языка и
Закона Божьего, в качестве будущей учительницы
рукоделия — Александру Габисову, которая славилась своим
мастерством по кавказскому рукоделию.
До самой смерти Колиев сам руководил школой,
преподавал. Школа была бесплатной. Принимались
девочки из несостоятельных осетинских семейств. Школу,
после смерти ее основателя в 1866 году, взяло на свое
попечение «Общество восстановления христианства на
Кавказе» Вскоре она была преобразована в школу с
пансионом и названа Ольгинской в честь жены наместника
Кавказа Великой княгини Ольги Федоровны. Эта особа
и стала почетной попечительницей школы. Школа стала
трехклассной, и при ней — подготовительное отделение.
Каждый класс имел двухгодичный курс обучения.
Владикавказская Ольгинская женская школа, открытая в
1862 году А. Колиевым, просуществовала до 1918 года,
пока органами Советской власти на основе объединения
с другими учебными заведениями Владикавказа не была
преобразована в пединститут.
Женская школа пользовалась большой
популярностью среди осетин. Горцы с большой охотой отдавали
своих девочек именно в эту школу. «Во все время
существования, — писал в 1897 году Коста Хетагуров, —
школа пользовалась необыкновенной любовью и
доверием осетин. Она не могла вмещать всех желающих
учиться в ней... Она становилась насущной
потребностью всего народа». Из стен этой школы за время ее
существования вышли сотни, тысячи интеллигентных
осетинок — превосходных народных учительниц, пример-
99

ных тружениц — матерей семейств. Абсолютное
большинство выпускниц сами шли в осетинские аулы и
становились неутомимыми труженицами на ниве
просвещения. Даже в советское время можно было встретить в
Осетии бывших выпускниц этой школы, которые, по
словам Коста, «насаждали в отдаленных уголках горной
Осетии неувядаемые зародыши просвещения». В
дальнейшей судьбе этой школы были разные моменты, и
радостные, и неприятные. Местная власть, например,
несколько раз предпринимала попытки закрыть ее, при
этом администрацию не останавливала ни широкая
популярность школы, ни всенародная любовь и
привязанность к ней. Но каждый раз в защиту ее выступало все
население Владикавказа. Решительные протесты осетин,
в частности, передовой ее интеллигенции во главе с К.
Хетагуровым, Г. Цаголовым, С. Кокиевым, К. Уруймаго-
вым, А. Цаликовым, Г. Туаевым, А. Гатуевым и др.
отводили нависшую над школой опасность.
Значение женской школы А. Колиева определялось
не только по своим культурным последствиям, но даже
по своему нравственно-психологическому воздействию
на окружающее ее население. Впервые перед горянкой
открылись двери школы, возникла реальная возможность
получения образования. В патриархальном положении
женщины была пробита брешь. Горское население
глубже стало понимать необходимость обучения не только
мужчин, но и женщин. Лучшим доказательством тому
было страстное стремление горцев в течение в9его
времени существования женской школы устроить туда своих
детей.
.Вслед за Ольгинской женской школой в городе
Владикавказе женские школы открылись и в других
населенных пунктах Осетии: Салугардане A870), Ардоне,
Дарг-Кохе, Ольгинском A871), Гизели, Хумалаге,
Вольно-Христианском A872), Даргавсе A878) и др. Сам факт
их возникновения самым тесным и непосредственным
образом связан со школой Аксо Колиева.
Учительницами в них были исключительно выпускницы этой школы.
Таким образом, благодаря Аксо Колиеву,
осетинские девочки впервые переступили школьный порог.
Благодаря ему и его школе женщина в Осетии получила
100

доступ к образованию значительно раньше, чем в
остальных районах Северного Кавказа и Российской
империи в целом.
С педагогической и религиозной священнической
работой Колиева тесно был связан такой вид
деятельности его, как издание на осетинском языке книг и
учебников. Он сам был превосходным переводчиком. Его
перу принадлежит целый ряд переведенных на
осетинский язык духовных книг. Специалисты осетинского
языка в прошлом и настоящем отмечали, что его
переводы являются исключительно правильными, точными,
язык в них чистый, сочный, народный. Его переводы
способствовали значительному улучшению и развитию
осетинской письменности. В этом заслуга Колиева-
переводчика.
Значительный интерес вызывает общественная
деятельность А. Колиева.
V А. Колиев очень хотел сблизить осетин с русским
народом, связать навечно судьбу своего народа с судьбой
России. Он страстно клеймил тех, кто мешал этому, кто
противостоял на этом пути. Особенно вдохновенно он
выступал против агитаторов среди осетин и самой
местной администрации в пользу переселения горцев, и
осетин в частности, в Турцию. В те годы вопрос — «с
Россией вместе — или переселиться в Турцию» — для
осетин был вопросом большого общественного звучания,
судьбоносным вопросом. Решая эти проблемы, Колиев
стоял на верных позициях. При каждом удобном случае
он клеймил позором тех, кто «внушал осетинам уехать
на чужбину», переселиться в Турцию.
Гневно выступал Колиев и против вредных
пережитков в среде осетинского народа, против всего того,
что мешало ему идти по пути разума, просвещения и
культуры.
Нами обнаружена только часть документов, его
личных рапортов, записок, где хорошо отображены его
взгляды, убеждения по этим вопросам.
Особенно ополчился он против такого
распространенного в тогдашней Осетии обычая, как брать калым.
Калым, писал он, — «ничто иное, как продажа и
покупка людей и нарушает права человечества, обращает чело-
101

века — образ и подобие Его — в товар». При посещении
осетинских аулов и встрече с народом, вспоминала его
жена Мелания после его смерти, он всегда призывал
почетных людей договориться и всем вместе отказаться от
калыма. Особенно настойчивым в этом вопросе он стал
после отмены крепостного права. Крепостное право,
многоженство, калым, т.е. продажу женщин, Колиев
объединял в одно понятие. «Правительство уже
уничтожило внутри империи крепостное право, следовательно,
на каждом из нас лежит священная обязанность
способствовать в этом деле у нас, в Осетии».
Аксо Колиев был первым по времени осетинским
поэтом, писавшим на родном языке. Нам известны три
его больших стиха. Одно из них — «Мады Майрземы ка-
ды зарагг» — напечатано впервые в журнале «Чырыстон
цард», №8. Второе — «Чырыстийы рухс райгасдзинад» —
напечатано в книге академика Шифнера «Осетинские
тексты, собранные Д. Чонкадзе и В. Цораевым»,
изданной в С.-Петербурге. (Правда, в книге было напечатано
не все стихотворение, 17 куплетов из 99). В этой книге
собраны осетинские народные сказания, поговорки,
пословицы, сказки и среди них указания автора и
стихотворение Колиева. О том, что это стихотворение
принадлежало перу А. Колиева, читатели узнали лишь в 1913
году, когда в первом номере журнала «Чырыстон цард»
было напечатано оно полностью и с указанием автора.
Третье стихотворение «Мах фыд» не было напечатано.
Оно находится в архиве СОНИИ (ф. 2, оп. 1, д. 1, лл. 1-
2) в рукописи автора и датировано 1865 годом.
Стихи Колиев начал писать уже в 50-е годы XIX
века. В вышеприведенных из них весьма слабо отражены
гражданские мотивы. Они проникнуты от начала и до
конца религиозным содержанием и сами по себе не
представляют сколь-нибудь значительной
художественной ценности. Они скорее всего простое переложение в
стихах акафистов (славословие в честь святых).
«Очевидно, — писал профессор М.С. Тотоев, — своими
стихами он выполнил заказ духовенства об
использовании родного языка для внедрения христианства среди
осетин».
102

Однако при внимательном ознакомлении они не
лишены также и некоторого социально-политического
мотива. Так, в одном из них, обращаясь к святой Марии
(Мады Майраеммаг) он просит ее удостоить всякими
благами бедный люд, к которому поэт причисляет и
себя.
В стихотворении «Мах фыд» уход автора на
«неведомое небо» чувствуется еще сильнее. Называя
«нашим Отцом» Христа, он все надежды на избавление
людей от всех зол, несчастий, пороков и т.п. возлагает
на него. Он благодарит всех небожителей, с надеждой и
упованием смотрит на них.
Но вместе с тем нельзя не заметить, что автор ни
словам не говорит о тех «власть имущих, которые
жестоко и беспощадно правили народом на земле, ни слова
привета и благодарности и даже упоминания о царе».
То, что он в этом стихотворении приглашает
«небожителя» («Уаеларвы бадазг») явиться к ним, к
земным жителям, и сделать своим местопребыванием их
среду с той целью, чтобы он взял над ними управление,
защитил их и строил их жизнь по своему усмотрению,
представляет собой отражение его недовольства
существующими общественными порядками...
Говоря о достоинствах поэзии Аксо Колиева,
нельзя не отметить, что в истории осетинской литературы
они представляют первую борозду. Из осетин на родном
языке он первый стал пробовать писать стихи. Хотя
основной сюжет дошедших до нас его стихотворений —
религиозная легенда, и это снижает их общественное и
гражданское звучание, они среди осетинского населения
в тот период имели большое распространение. А. Гатуев,
отмечая это, так писал об этом: «...Во всех селениях
осетинских с удивительной любовью каждый старался
прислушаться и выучить содержание и напев их; и в лунный
вечер летней поры, при возвращении с полей, везде
слышно было услаждающее душу славословие, которое
разнесли во все селения ученики и ученицы училищ».
Такое увлечение стихами Колиева объяснялось, понятно,
не столько содержанием их, сколько отсутствием в тот
период литературных вещей на родном языке. Это были
103

стихи, написанные на понятном, родном языке и потому
так близко воспринимались. А. Колиев показал себя в
них замечательным знатоком родного языка. О внешней
привлекательности его стихов в силу их народного языка
и звучности также писал Сека Гадиев.
Поэзия Аксо Колиева, безусловно, оказала свое
благотворное влияние на последующие поколения
осетинской интеллигенции. Можно с уверенностью
предположить, что и молодой тогда еще Темирболат Мамсуров
испытал на себе это «услаждающее душу славословие»,
быть может, уже тогда зародились в голове молодого
поэта его знаменитые «Думы». А через 15-20 лет зазвучали
народно-революционные песни великого Коста Хетагу-
рова.
Мы уверены, что перу Аксо Колиева принадлежало
гораздо большее число стихотворений, нежели нам
известно. Мы уверены также, что их можно обнаружить в
различных архивохранилищах страны, если проявить
известную настойчивость в их поиске. С большей
вероятностью можно предполагать, что они скорее всего
находятся в богатом фонде Осетинской церкви, который, по
рассказам одних, бесследно исчез в годы гражданской
войны, а по другим данным, перевезен в 1916-1917 гг. в
какой-то другой архив страны. Как бы то ни было, одно
бесспорно, что исследователям истории осетинской
литературы нужно продолжить поиски в этом направлении.
Это дало бы возможность лучше узнать об
общественной, просветительской и литературной деятельности А.
Колиева, личность которого, безусловно, представляет
большой интерес для читателя. Заслуги Аксо Колиева
перед осетинской культурой, несомненно, большие. Он
был не только первым осетином, стоящим у колыбели
зарождения осетинской культуры, но активным ее
зачинателем, одним из ее основоположников.
Небезынтересным считаем отметить здесь и то, что
духовные и светские власти Владикавказа впервые стали
хоронить заслуженных перед Осетинской церковью
людей, а также известных культурных и военных деятелей
Осетии на Осетинской горке в ограде церкви с 1864 г.
Прах погибшего в том же году в Закавказье (в
Кутаисской губ.) генерал-лейтенанта А.И. Вревского был пере-
104

везен во Владикавказ, и его могила была первой в
Осетинском пантеоне. Вторым здесь похоронили в 1866 г.
А.Б. Колиева. Вревский был известным военным и
административным деятелем города. В частности, долго (с
1849 г.) занимал должность «Главного начальника
Осетии», то есть коменданта Владикавказа, начальника
Военно-Осетинского округа и председателя Комиссии по
разбору личных и поземельных прав жителей округа.
Колиев же считался фактическим основателем
Осетинской церкви. Его заслуги в ее строительстве
исключительны. В течение ряда лет, начиная с 1857 г., он
при активном содействии генерала барона Александра
Ипполитовича Вревского, развернул среди населения
Владикавказа, Осетии в целом, а также среди местной и
кавказской духовной общественности большую
разъяснительную работу в пользу основательной
реконструкции Осетинской церкви, т.е. замены ее ветхого
деревянного здания, построенного в 1814 г., каменным в
значительно расширенном варианте. Был объявлен и
организован сбор добровольных денежных пожертвований на
это дело. Первый взнос сделал комендант Владикавказа
генерал Вревский — 400 руб., второй — Аксо Колиев —
200 руб. В 1862 г. строительство каменной церкви было
закончено. В связи с этим считаем уместным высказать
идею: во-первых, назвать одну из улиц города
Владикавказа именем Аксо Колиева; во-вторых, восстановить его
могилу и памятник на территории Осетинской церкви.
Ведь, говорят, интересным и дорогим был не только сам
могильный памятник, сооруженный на средства церкви
по решению Управления Осетинскими приходами (факт
сам по себе беспрецедентный!), но надпись на нем,
удивительно отвечающая заслугам безвременно ушедшего.
Претворение в жизнь этой идеи станет, как писала одна
из республиканских газет, хоть и запоздалой, но
единственно справедливой данью светлой памяти Аксо
Колиева. Владикавказский горисполком, Министерство
культуры республики пусть считают это предложение
официальным ходатайством.
На этом можно было бы поставить точку, но наш
рассказ об А. Колиеве будет неполным, если не сказать о
дальнейшей судьбе его семьи.
105

Семья его (Мелания — жена, Егор и Николай —
сыновья, Варвара — дочь, Ольга и Валентин — внуки)
после смерти Аксо буквально голодала. В сентябре 1872
года вдова его Мелания обратилась к начальнику
Терской области генерал-лейтенанту М.Т. Лорис-Меликову
с письмом, где «покорнейше» просила наделить ее с
детьми участком земли «в знак внимания к 21-летней
службе покойного моего мужа Алексея Колиева и жертв,
понесенных им в служебное время на Кавказе в качестве
священника и миссионера». Через несколько месяцев
она получила отказ, так как, говорилось в ответе, «в
области нет свободных казенных земель». 17 января 1873
года она вторично обратилась к начальнику области.
«Движимая мыслью, что Ваше Превосходительство
отнесетесь с состраданием и христианскою любовью к
сиротам тех, кои оказали заслуги краю в смутное время, я
позволю себе вторично прибегнуть под покровительство
и со слезами умоляю Вас, благоволите справедливо
оценить заслуги покойного мужа моего, ходатайствовать о
наделении меня и детей моих участком земли». Вдова
Колиева в письме указывала, где можно было бы
отыскать свободные казенные земли. «Как мне не сетовать,
не плакать и горевать при виде счастья тех, которые
начали службу свою гораздо позднее моего покойного мужа
и которые поэтому не могли подвергаться таким
опасностям, каким подвергался он при совершении
миссионерских подвигов среди горцев, и на этом поприще,
расстроив свое здоровье, преждевременно умер, оставив
после себя Владикавказскую девичью школу, насажденную
трудом и попечениями его, на которую он употреблял
часть своего содержания, а меня и детей моих оставил в
бедственном положении. Со слезами умоляю, —
заканчивала она письмо, — не оставьте меня и моих сирот в
настоящем безвыходном положении...»
В этом же письме она также просила о принятии
ее младшего сына Николая во Владикавказскую
реальную гимназию на казенный счет. Через девять месяцев (в
сентябре того же года) она через начальника
Владикавказского округа полковника Эглау получила ответ из
областного правления: «Объявить просительнице, что ука-
106

занные ею участки земли имеют уже свое назначение и
потому первая ее просьба не может быть удовлетворена
и что о принятии сына ее Николая во Владикавказскую
реальную гимназию на казенный счет также не
представляется возможным».
Через несколько лет священник Осетинской
церкви Михаил Сухиев писал экзарху Грузии, что «семья
покойного протоиерея Колиева нищенствует», что «вдова
его задолжалась разным лицам 1500 рублей и сейчас
вынуждена продать свой домик». Он просил экзарха, чтобы
«хоть чем-нибудь» оказать помощь семье покойного Ак-
со Колиева. Переписка об этом продолжалась до 1895
года и в конце концов закончилась тем, что в адрес
семьи Колиева из Тифлиса пришел почтовый перевод на
120 рублей.
На этом наши сведения о судьбе семьи Аксо
Колиева, к сожалению, обрываются...

т®§&&
КОЛИЕВАКСО БЕСАЕВИЧ1
Аксо Бесаевич Колиев родился в семье церковного
сторожа. Учился во Владикавказском духовном училище,
а с 1839 по 1845 г. — в Тифлисской духовной семинарии.
По окончании семинарии работал учителем во
Владикавказском духовном училище, а с 1849 года стал его
смотрителем. Священник, служитель культа, Колиев был
носителем прогрессивного в общественной жизни.
Просветители Осетии во главе с Калиевым и Иосифом,
епископом Владикавказским (Иван Иванович Чепиговский,
по национальности украинец) старались приобщить
народ к русской культуре.
Аксо Колиев резко выступал против реакционера и
туркофила генерала Муссы Кундухова, который, дабы
оградить осетин от русского влияния и русской
культуры, в 1858 г. настаивал на выселении осетин из
Владикавказа. Колиева в этом деле активно поддержал
Чепиговский.
А. Колиев боролся и за объединение разделенных
по вероисповеданию на христиан и мусульман осетин;
он преследовал важную цель — воспрепятствовать
переселению мусульманской части населения в единоверную
Турцию. Эту сторону его общественной деятельности
высоко оценил Сека Гадиев.
Аксо Колиев владел и осетинским, и русским
языками, добивался лучшей постановки преподавания
родного языка для осетинских детей в школе. Он был
членом комиссии по рецензированию и редактированию
переводов духовных книг на осетинский язык, сам
переводил церковные книги.
1 Калосв Г.З., Ардасснов Х.Н., Гиресв Д.А. Писатели Северной
Осетии: Библиографический справочник. 3-е дораб. изд., Владикавказ,
«Ир», 1992, с. 17-18.
108

Аксо Колиев всеми силами ратовал за
распространение образования среди женщин-осетинок, утверждая:
«Чтобы правильно воспитывать поколения, для этого
требуется образованная и передовая семья, а для
создания такой семьи требуется, прежде всего, образованная
и передовая женщина-мать».
Девушки-осетинки впервые переступили порог
школы благодаря А. Колиеву. В 1862 г. он открыл в
своем доме начальную школу, в которой обучалось до 20
девушек. Обучал их сам, бесплатно. Школа пользовалась
большой популярностью, а Колиев — особым
уважением. После смерти А. Колиева школа была преобразована
в осетинскую трехклассную (каждый класс имел
двухгодичный курс) школу-приют с пансионом и принята на
содержание «Обществом по восстановлению
православного христианства на Кавказе». Культурно-
просветительскую деятельность А. Колиева высоко
оценивал К.Л. Хетагуров.
Умер Аксо Колиев в 1866 г.
Помимо культурно-просветительской
деятельности, А. Колиев занимался литературным творчеством. Он
оставил нам три стихотворения на осетинском языке
духовно-проповеднического содержания: «Воскресение
Христа» («Чырыстийы рухс райгасдзинад»), «Хвалебная
песня о святой Марии» («Мады Майрємы кады зарєг»)
и «Отче наш» («Мах фыд»), написанных в 1865 г.
Стихи предназначались для исполнения в
церковном хоре; это были первые поэтические произведения
на осетинском языке...

Дриаты Хъ.
АХУЫРГЄНЄГ. РУХСТАУЄГ. ПОЭТ
XIX єнусы дыккаг ємбисы Ирыстоны фєзынд
ахуыргонд адємтє. Ирон адємы ’хсєнєй цєуын райдыд-
той сауджынтє, ахуыргєнджытє, афицертє. Уыцы
ахуыргонд адємєй сє иу уыдис Колыты Бесайы фырт
Аксо — сауджын, ахуыргєнєг, тєлмацгєнєг ємє поэт.
Аксо райгуырдис Цєгат Ирыстоны, Нары хъєуы
1823 азы аргъуан хъахъхъєнєджы хєдзары. Райдиан
ахуырдзинад райста Дзєуджыхъєуы дины скъолайы ємє
уыди уыцы скъолайы фыццаг скъоладзаутєй иу. Скъола
каст куы фєци, уєд єй йе стыр зєрдєргьєвддзинады
тыххєй арвыстой Тифлисмє дины семинармє.
Семинары Аксо ахуыр кодта дины ємє адємты философи,
литературам, физикє, латинаг, бердзенаг, уырыссаг ємє
ирон євзєгтє, се ’ппєттєй дєр иста иттєг хорз бєрєг-
гєнєнтє. Семинар каст куы фєци, уєд Аксойы рарвы-
стой Дзєуджыхъєумє, йєхєдєг кєм ахуыр кодта, уыцы
дины скъоламє ирон євзаджы ахуыргєнєгєй ємє
инспекторами. 1849 азы та сси уыцы скъолайы хицау. Фєс-
тєдєр уыди Ирыстоны дины къамисы сєргълєууєг,
Владикавказы дины скъолайы директор.
Ирон культурєйы историйы Колыты Аксойы ном
цы стыр бынаты євєрд єрцыд, уый, кєй зєгьын єй
хъєуы, йє дины куысты тыххєй нєу, фєлє єхсєнадон,
культурон-рухсадон ємє литературой архайды тыххєй.
Ирыстон паддзахы уєззау колониалон єфсондзы
бын куы уыди, уыцы дуджы ирон адємы ’хсєн фыц-
цаджыдєр ахуырад тауын райдыдта Колыты Аксо. Уыцы
заманы уавєрты йын цы амал уыди, уымєй архайдта,
цємєй Ирыстоны гом кєной фылдєр скъолатє ємє сєм
110

хауой ирон мєгуыр фєллойгєнджыты цот. XIX єнусы
50-60-єм азты хохаг хъєуты цы скъолатє фєзынд, уыдон
байгом кодтой Колыты Аксойы сєрмагонд архайды ємє
хъєппєрисы фєрцы.
Аксо уыди Цєгат Ирыстоны єппєт скъолаты
управленийы сєргьлєууєг. Уымє гєсгє йє амал цы
уыди, уымєй архайдта скъолаты уавєр фєхуыздєр кєны-
ныл: скъолатєн агьуыстытє ссарын, ахуыры программє-
тє фєхуыздєр кєнын. Уєлдай тынгдєр йе ’ргом здєхта
ирон євзагмє, йєхи хъардта ууыл, цємєй ирон фєл-
лойгєнєг лєджы цот ахуыр кєной къазнайы хардзєй.
Йє цєст дардта, скъола-иу каст чи фєци, уыдонмє дєр.
Архайдта ууыл, цємєй дарддєр ахуыр кєной. 1848 азы
Дзєуджыхъєуы дины скъола каст чи фєци, уыдонєй
Аксойы хъєппєрисєй авды дины хицауады бардзырдмє
гєсгє арвыстой дины уєлдєр скъолатєм, дыууєйы —
Екатеринославы семинармє, иуы — Тифлисы семина-
рмє, иу лєппуйы та — Мєскуыйы дины академимє.
Бирє къабєзтє уыд Аксойы рухсадон куыстєн.
Уыдонєн сє ахсджиагдєртєй уыди уый дєр, ємє ирон
чызджыты скъолайы къєсєрыл фыццаджыдєр бахизын
кодта Аксо. Уый 1862 азы йєхи хєдзары байгом кодта
ирон чызджытєн дыууєкъласон скъола, ахуыр дєр сє
кодта йєхєдєг, йєхи хардзєй. Уыцы скъола хорз ахъаз
фєцис ирон сылгоймєгты рухсмє ракєнынєн. Ахуыр
дзы кодта 20 сылгоймаджы. Ахуырєн Аксо цы стыр аргь
кодта, уый бєрєг у йє ныхєстєй дєр: «Ног фєлтєртє
цємєй хорз хъомыл кєной, уымєн хъєуы ахуыр ємє
размєцыд бинонтє, ємє ахєм бинонтє саразынєн та
хъєуы фыццаджы фыццаг ахуыр ємє размєцыд сылгой-
маг-мад».
Сылгоймєгты скъолайы кой айхъуыст єгас Иры-
стоныл, хєххон адєм сє чызджыты стыр разєнгардєй
лєвєрдтой уырдєм. Скъола-иу каст чи фєцис, уыцы
чызджытєн сє фылдєр цыдысты хєххон хъєутєм
ахуыргєнджытєй ємє хєлиу кодтой ахуырдзинад. Къо-
стайы загьдау, «Ирыстоны хєххон рєбинаг хъєуты рухсы
єнєивгєйє тынтє чи байтыдта, уыцы хъуыддагєн бын-
дур скодта Колыты Аксо».
Колыты Аксо канд ахуыргєнєг, рухстауєг ємє
поэт нє уыд, фєлє ма уыд хорз тєлмацгєнєг. Уый ирон
111

євзагмє тєлмац кодта уырыссаг євзагєй дины чингуы-
тє. Йє рєстєджы та тынг архайдта йє адємы иудзина-
дыл дины хъуыддаджы фєрцы, цємєй ирон адєм иууыл-
дєр уыдаиккой иу диныл хєст ємє дихтє ма кодтаик-
кой, кєрєдзимє хєрамдзинад ма уыдаид се ’хсєн, дыуує
диныл хєст кєй уыдысты (чырыстон ємє пысылмон),
уый фєдыл.
Уєды рєстєджы, уєды историон уавєры зынгє
нысаниуєг уыд ацы хъуыддагєн. Кавказы адємтє сє
историон фидєн сбастой Уєрєсеимє, фєлє сє пысылмон
диныл хєст чи уыд, уыдонєн сє зєрдє єхсайдта Турчы
’рдєм.
Мєнє куыд зєгьы Гєдиаты Секъа Колыты Аксойы
тыххєй: «Йє зєрдєйы райгуырєн бєстєйы туг цєджджи-
нагау фыхт ємє чъырсудзєнау пиллон уагьта йе
’мбєстон ирон адємы мєтєй. Єхсєв нє хуыссыд, бон
нє бадти, Ирыстоны къуымты, зєрватыккау, ратєх-батєх
кодта, цємєй сиу кодтаид чырыстон дины уырнындзи-
нады руаджы армыдзаг ємє хєлиугонд ирон адємы, цє-
мєй царды уаг єппєтєй дєр фєхуыздєр уыдаид, ууыл
йєхи хъардта». Ємє дарддєр: «Стыр зонды хицау уыди
Аксо, фєлє йын нє бантысти йє фєллойы дыргьтє фе-
нын, йє хъуыддєгтє єрдєгыл баззадысты. Чи зоны,
Аксо йє фєнд сєххєст кодтаид, фєлє йє єнафоны мєлєт
єрцахста».
Секъа Аксойы хорз зыдта. Уый куыд дзырдта, аф-
тємєй ахуырад ємє чырыстон дин хєлиу кєныны руаджы
Аксойы къухы єфтыди ирон адємы чырыстон дины ты-
рысайы бын баиу кєнын. «Аксо хорз зыдта, — зєгъы
Секъа, — ирон адєм чырыстон динєй куы баиу
уыдаиккой Иры пысылмєттимє, уєд сєм цард йє мидбылты
кєй бахудтаид, ємє уєд кєй разындаиккой стыр Уєрє-
сейы астєу иннє зынгє адємты хуызєн, ууыл гуырысхо
нє кодта». Пысылмон ємє чырыстон дины ’хсєн цы тох
уыди, уый тыххєй Колыты Аксо иу хатт ємє дыуує хат-
ты нє фєбыцєу пысылмон дины тырысахєссєг инєлар
Куындыхаты Муссєимє. Инєлар уыцы заманы уыд Хєс-
тон-Ирон окруджы хицау ємє архайдта ирон адємы
’хсєн пысылмон дин єрфидар кєныныл.
Паддзахы фєсдзєуин, йє адємыл гадзрахатєй чи
цыд, уыцы инєлар уєлдай єнєуынон сси Аксойєн.
112

50-єм азты кєрон Колыйы-фырт єрлєууыд, ирон
адємы Дзєуджыхъєуєй кєй стын кодтой, уый ныхмє.
Ирон адємы сєрыл сдзырдта уєды раззагдєр интелли-
генци, сє сєргъы Колыты Аксо, афтємєй. Аксо Ирыхъ-
єуы цєрджыты рєстаг хъуыддаг бахъахъхъєнынмє фє-
сидти канд Ирыстоны нє, фєлє єгас Кавказы дины
кусджыты уєлдєр хицауадмє дєр. Колыйы-фырт уый
тыххєй фыста Гуырдзыстоны экзархмє, цємєй уый
баххуыс кєна уыцы хъуыдцаджы ємє ма бауадза ирон
адємы сыстын кєнын.
Паддзахы бынєттон хицауад куы бамбєрстой, го-
рєты цєрєг ирон адєм єгєр хъєддыхєй кєй лєууынц,
уєд архайдтой, цємєй сє єртасын кєной горєтєй
«бархийє сыстынмє». Уыцы хъуыддаг бахєс кодтой
Куындыхаты Муссєйєн.
Муссє ссыдис Ирыхъєумє, єрємбырд кодта адє-
мы сходмє ємє сын загьта, къуырийы ємгьуыдмє раст
уынаффє куыд рахєссой, ома, горєтєй бархийє куыд
сыстой. Сходы уєвєг адємы номєй Аксо Муссєйєн
фехъусын кодта, дзуапп райсынєн єй къуырийы ємгь-
уыд кєй нє бахъєудзєн, ємє ныртєккє окруджы хица-
уы раз зєгъынц, бархийє Ирыхъєуєй кєй ничи сыст-
дзєн.
Муссє ємбєрста, Колыйы-фырт адємы сєрылхє-
цєг ємє амидингєнєг кєй у, уый, ємє сфєнд кодта
Аксойє йє мает райсын. Куындыхаты инєлар урс бєхыл
горєты уынгты єрцєйцыд ємє Аксойыл амбєлд. Муссє
уєлбєхєй бартхъирєн кодта Аксомє: «Ирыхъєуы адємы
фарс ма куы дзурай ємє пысылмон дины ныхмє куы
архайай, уєд дын ацы єхсаргардєй дє сєр атєхын кєндг
зынєн». Куыд дзурынц, афгємєй, дам, ын Колыйы —
фырт дєр аккаг дзуапп радта, ома, хъавєгєй євзидєг
куы фєраздєр уа, уымєй тас у.
Уыцы рєстєджы ирон адємы раз цы фарста
лєууыд, уый тынг зын хъуыддаг уыдис. Муссє ємє йє
хъузєттє скодтой фыдвєнд, ома ирон адємы Туркмє
алидзын кєнын. Ам дєр та Аксо архайдта хъуыддаг
бакъуылымпы кєныныл.
Колыты Аксо тынг карзєй архайдта, ирон адємы
рухсмє, культурєйы фєндагыл цєуыны чи къуылымпы
кодта, уыдоны ныхмє. Афтє тох кодта фєстєзад єгьдє-
113

утты ныхмє дєр. Зєгьєм, ирєд исыны ныхмє. «Ирєд у,
— фыста уый, — адєймаджы уєй кєныны ємє єлхєны-
ны єгъдау, халы адємы бартє ємє адєймаджы товары
хуызєн уєй кєнын кєны». Йє цардємбал Мелани Ак-
сойы мєлєты фєстє куыд дзырдта, афтємєй-иу йє лєг
дард хохаг хъєуты уєвгєйє дєр ирон адєммє сидти,
цємєй дзырддзєугє лєгтє баныхас кєной, ємє ирон
адєм ирєдыл сє къух сисой.
Аксо ирон адємєн хорзєй цы фєцис, уый хъуамє
ма рох кєнєм.

«*^®$е**
Э. Каргиев
ЖЕНСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СЕВЕРНОЙ
ОСЕТИИ1
Жизнь наша полна сегодня малоприятных
воспоминаний о прошлом, беспокойной информации о
настоящем и не самых радужных размышлений о
ближайшем будущем. Хочу вопреки этому минорному настрою
вспомнить события из истории осетинского народа,
которыми мы, безусловно, должны гордиться.
Отмечая то очевидное обстоятельство, что
женщины Северной Осетии открыты культуре, образованию,
цивилизации вообще, мы не вспоминаем истоки. Мы
забыли или не знаем интереснейшую историю женского
образования в Северной Осетии, которая берет начало
во второй половине XIX столетия, за полвека до
Великого Октября. Именно тогда были лосеяны те семена,
которые дали позднее такие добрые всходы.
Первая осетинская женская школа была
организована в 1862 году протоиереем Аксо Колиевым у себя
дома. К этому времени в Северной Осетии по линии
епархиального и военного ведомства существовало около
десяти мужских школ — во Владикавказе, Моздоке, Кадга-
роне, Суадаге, Алагире, Дарг-Кохе, Христиановском и
Батакаюрте.
А каков был удел женщин?
Вот что писал известный педагог и публицист Гиго
Дзасохов: «О незавидном положении женщины у нас в
Осетии говорить не приходится, это слишком ясно для
всякого из нас. Мужская половина у нас заметно ушла
1 «Социалистическая Осетия», 29 окт. 1990 г., №242. Отрывок из статьи.
115

вперед в своем умственном развитии, женщина же все
прозябает в убогой сакле у котла для варки «араки»...
Культурный процесс в Осетии сильно тормозится
неразвитостью женщины; поэтому надо поставить у нас ее в
более лучшие условия жизни, чтобы она, наконец, могла
сделаться нам «другом» в жизни и «воспитательницей»
своих детей, и чтобы многим из интеллигентных осетин
не приходилось становиться в трагическое положение,
когда они ставят задачу — найти себе подругу жизни».
И вот первая женская школа. Первые девушки,
которые «с усердием )^л|обовью занимались учением
осетинской азбуки» (из рапорта А. Колиева), это Зиновия,
Наталия, Кетован и Саломея Газдановы, Агафия и Гаяна
Таучеловы, Варвара Гусиева, Мария Крченова, Дария
Бабиева.
В 1868 году в школе насчетывалрсь
^воспитанниц, ПШ5~году~~~ 68, из которых 43 — осетинки, 20 ~
русские, 4 — грузинки и 1 — удинка.^
Школа вскоре была преобразована в трехклассную
с приготовительным отделением. Каждый класс имел
двухгодичный курс обучения.
А вот что изучали девочки: Закон Божий, русский
язык, осетинский язык (для осетинок), арифметика, гео-~
метрия, всеобщая история, всеобщая география, письмо,
естествознание, черчение, пение, гимнастика, рукоделие,
педагогика, анатомия, зоология, гигиена.
Судьба школы была трудной. Она существовала на
незначительные средства, отпускаемые «Обществом
восстановления православного христианства на Кавказе». Не
имея собственного помещения, она долгие годы ютилась
за высокую арендную плату в неприспособленных
помещениях частных домов.
Постоянные хозяйственные неурядицы,
неопределенный статус школы, видимо, раздражали экзарха
Грузии. Он сам лично проверил ее и 5 января 1891 года
издал распоряжение о закрытии школы по мотивам,
совершенно не соответствующим действительности.
Катастрофой назвал это событие Коста Хетагуров.
Осетинская интеллигенция поднялась на защиту своего
любимого детища. Публикации в газетах, прошения на имя
116

обер-прокурора Синода Победоносцева, на имя великой
княгини Ольги Федоровны, в честь которой школа
называлась Ольгинской, возымели действие.
Произвол кавказской церковной администрации и
начальника Терской области Каханова был остановлен,
осетинскому народу была возвращена его первая
женская школа, которая, по словам Коста, «во все время
своего существования пользовалась необыкновенной
любовью и доверием осетин».
Позднее школа была реорганизована в женскую
гимназию, которая размещалась по нынешней, улице
"Маркуса, где сейчас находится физический факультет
университета...

Фуза Гагиева, старший
научный сотрудник Объединенного
музея истории, архитектуры и
литературы РСО-А
ИЗ ФОНДОВ МУЗЕЯ
В фондах Объединенного музея истории,
архитектуры и литературы помимо вещественных экспонатов
хранятся бесценные документальные материалы
дореволюционного периода, времен Октябрьской
социалистической революции и последующих лет. Особую группу
среди этих документов составляют фотоматериалы:
негативы, позитивы, оригиналы фото. Аннотации к ним не
претендуют на исчерпывающее отражение их содержания
— лишь сообщают наиболее важные и ценные в научном
и практическом отношении сведения. Но даже в таком
виде они часто становятся палочкой-выручалочкой при
выяснении тех или иных обстоятельств.
Так, долгое время родственники Аксо Колиева и
издатели, готовившие эту книгу к печати, не могли
установить местонахождение дома протоиерея-просветителя
во Владикавказе, чтобы сфотографировать его и
поместить в это юбилейное издание. По их просьбе я
перебрала десятки папок с фотодокументами и, наконец,
обнаружила на обороте одного из них такую надпись: «Дом
Аксо Колиева во Владикавказе по ул. Тарской /ныне
Цаголова/, 31, где 10 мая 1862 года была открыта частная
школа для осетинок. Среди 18 первых ее воспитанниц
были: Саломея Газданова, Варвара Гусиева, Мария Ко-
ченова и другие». О своей находке я тут же сообщила
родственникам Аксо Колиева и председателю
общественного Фонда им. Аксо Колиева А.П. Кантемирову, и
вскоре наша поисковая группа направилась по указан-
118

ному адресу. К счастью, дом оказался целехоньким. В
нем по-прежнему звенели ребячьи голоса — теперь уже
воспитанников Владикавказской вспомогательной
школы №1.
О судьбе колиевской женской школы сказано
достаточно много в предыдущих главах книги, поэтому нет
смысла повторяться. Позволю себе лишь небольшие
комментарии к снимкам, извлеченным из фондов
нашего музея, на которых запечатлены выпускницы
Владикавказской Ольгинской женской гимназии, созданной
после смерти Аксо Колиева на базе его школы.
Первой речь пойдет о моей любимице Розе Кочи-
совой. Роза Пшиевна родилась 12 мая 1888 г. в. сел.
Ольгинском. Окончив двухклассную женскую школу,
она три года училась в осетинском женском пансионе
Владикавказа. В 1901 году переехала в Ташкент, к брату-
офицеру и поступила в третий класс женской гимназии.
В 1904 г. Роза возвратилась во Владикавказ. Получив
шестиклассное образование, она работала учительницей
в сел. Лаба на Кубани, потом в Алагире и Ардоне.
Умерла в 1910 году в возрасте 22 лет.
119

Кочисова была одним из организаторов и
активных членов «женского драматического кружка»,
который впервые поставил пьесы Е. Бритаева «Лучше
смерть, чем позор», «Побывавший в России». Сама она
тоже пробовала перо в драматургии. Ее пьесы «Лгун или
Наш пристав сошел с ума», «Завет отца или Моя
любовь», «Земля — моя свидетельница, солнце-
доказчик» свидетельствуют о незаурядном таланте автора
и занимают видное место в осетинской литературе.
120

Дочери Алдатова Александра Александровича
/сверху вниз/: Елена, Тамара, Вера, Валя. Все четверо
окончили Владикавказскую Ольгинскую женскую
гимназию.
Королева красоты, Елена вышла замуж за сына
французского президента Пуанкаре.
122

А на этом снимке изображена Аминат
Казбулатовна Есиева, дочь генерал-майора Есиева
Казбулата Асламурзаевича, погибшего в 1916 году на
полях сражений 1-ой империалистической войны. В том
же году Аминат окончила Владикавказскую Ольгинскую
женскую гимназию.
123

Тулина-Иванова Антонина Константиновна
окончила Владикавказскую женскую гимназию в 1908 году.
Работала в земотделе г. Пятигорска, позже преподавала
домоводство в школах г. Владикавказа.
124

Группа учительниц из ст. Черноярской Терской
области, оконч и вш их Влади кавказскую Ол ьги 11скую
гимназию. Среди них /справа первая/ Гиреева-Туаева
Екатерина Яковлевна, Заслуженная учительница
РСФСР, кавалер ордена Ленина /1882-1968 гг./.
I 125

На снимке /слева направо/: Дзахова Тамара Тасол-
тановна, выпускница Владикавказской Ольгинской
женской гимназии, Дзахов Камболат /Александр/ Тасолта-
нович, офицер русского флота, погиб на крейсере
«Бородино» в Цусимском сражении в период русско-
японской войны 1904-1905 гг., Дзахова Ханифа
Николаевна, выпускница Владикавказской Ольгинской женской
гимназии, супруга известного деятеля культуры и
народного образования Северной Осетии Гагудза Гуриева.
126

Когда я собирал для этой книги портреты первых
грамотных осетинок, меня вдруг осенила мысль: как
все-таки высоко поднялся образовательный уровень
нашего маленького осетинского народа! Всего лишь два-
три поколения понадобилось ему, чтобы слабые ростки
женского образования, заложенные Аксо Колиевым,
пробившись через толщу времени и социальных
преград, окрепли и заиграли богатством красок!
Нынче в Осетии так же трудно найти неграмотную
женщину, как грамотную при жизни Аксо. В республике
создана своя стройная система образования,
позволяющая женской половине населения получать те же
профессии, что и мужской. А по количеству врачей,
учителей, библиотекарей, торговых работников пальма
первенства давно уже принадлежит женщинам. Как бы
обрадовался такому положению Аксо, будь он жив!

ОГЛАВЛЕНИЯ
Л. Чибиров. Выдающийся просветитель 3
Колы ты Аксо. Ємдзєвгєтє 34
В. Толстой. «Сказание о Северной Осетии» /отрывок/ 49
Из газет. Владикавказская осетинская женская школа 58
А. Гатуев. 1. Христианство в Осетии 60
2. Протоиерей Колиев 64
К. Хетагуров. 1. Маленькая история 66
2. Избави Бог и нас от этаких судей 74
3. Развитие школ в Осетии 76
Гаппо Баев. 1. Письма осетина 78
2. Владикавказская осетинская женская
трехклассная школа.' 79
К. Гатуев. Осетинский женский приют 80
Гєдиаты Секъа. Колыты сауджын Аксойы тыххаей цыбыр
дыууаз ныхасы 83
Г. Цаголов. Осетинская письменность 85
X. Ардасенов. О Колиеве Аксо 87
Джусойты Н. Колыты Аксойы тыххаей 91
Б. Березов. Подвижник. Просветитель. Педагог. Поэт 94
Из газет. Колиев Аксо Бесаевич 108
Дриаты Хъ. Ахуыргєнєг. Рухстауєг. Поэт 110
Э. Каргиев. Женское образование в Северной Осетии 115
Ф. Гагиева. Из фондов музея 118
АКСО КОЛИЕВ
Научно-популярное издание
Составитель
Людвиг Алексеевич Чибиров
Редактор З.У. Дзуцева
Художник и художественный редактор B.C. Григорян
Технический редактор С.Х. Гутиева
Корректор Д.Т. Калоева
Сдано в набор 08.12.98. Подписано к печати 23.04.99. Формат бумаги
84x108 1/32: Бум. офс. №1. Гарн. шрифта «Тайме». Печать офсетная. Усл.
п.л. 6,72. Учетно изд. листов 5,78. Тираж 1000 экз. Заказ №
Издательство «Алания» при Объединении книгоиздателей Республики
Северная Осетия-Алания, 362040, г. Владикавказ, проспект Мира, 25.
Республиканское издательско-полиграфическое предприятие им. ВА Гас-
сиева Комитета по печати и информации РСО-А, 362011 г. Владикавказ, ул.
Тельмана, 16.