Общая политика Франции от де Голля до Саркози - Обичкина Е.О.

Автор: Обичкина Е.О.

Теги: международные отношения мировая политика внешняя политика дипломатия политика история франции франция политика франции

ISBN: 978-5-7567-0663-5

Год: 2012

Похожие

Внешняя политика стран Азии

Внешняя политика стран Ближнего и Среднего Востока

История международных отношений и внешней политики СССР. Том 3. 1970-1987

История международных отношений и внешней политики СССР. Том 2. 1945-1970

Текст

Е. О. Обичкина

от де Гшл.'Я де Оаркози
(1940-2012)
МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ)
МИД РОССИИ

Е. 0. Обичкина

Внешняя политика Франции
от де Голля до Саркози
(1940-2012)

Научное издание

меоивки

49147863017091

АС ПЕКТ П СЕ

Москва
2012
УДК 327

БЬК 66.4

015

Издание подготовлено при поддержке
Некоммерческой организации
Фонд «Экономическое развитие высшей школы»

Обичкина Е. О.

015 Внешняя политика Франции от де Голля до Саркози (1940—2012): На-

учное издание / Е. О. Обичкина. — М.: Аспект Пресс, 2012. — 382 с.

18ВК 978-5-7567-0663-5

Внешняя политика Франции представлена в книге через деятельность
ее творцов: от Ш. де Голля до Н. Саркози. Отправной точкой повествова-
ния являются трагические дни военного разгрома 1940 г. В центре вни-
мания — осевые линии французской внешней политики, факторы, кото-
рыми страна стремилась компенсировать утрату классических атрибутов
внешнеполитического могущества в меняющемся мире. Особое место от-
ведено анализу отношений Парижа и Москвы со времен Второй мировой
войны до наших дней.

Для специалистов и студентов, изучающих историю и внешнюю поли-
тику Франции, а также широкого крута читателей, интересующихся исто-
рией международных отношений и французской политикой.

УДК 327

ББК 66.4

18Ви 978-5-7567-0663-5

2012

Все учебники издательства «Аспект Пресс» на сайте

^зпу.а8рес!рге§8.ги
Предисловие

Вниманию читателя предлагается ретроспективный анализ внеш-
ней политики Франции с июня 1940 г., когда она потерпела со-
крушительное поражение от гитлеровской Германии и утратила статус
великой державы. Мир за это время претерпел кардинальные измене-
ния: от побед Гитлера до крушения Третьего рейха, через годы холод-

ной войны к распаду биполярной системы и становлению нового ми-

рового порядка, контуры которого ещё не совсем определились, как не

определился ещё и новый глобальный баланс сил.

Не случайно в названии книги первым стоит имя де Голля. Гол-

листская традиция, составляющая основу дипломатии Пятой респу-
блики, восходит к 1940 г., когда генерал, объявленный на родине вне
закона, выступил от имени той Франции, которая не смирилась с гит-

леровским порабощением и продолжила борьбу, чтобы закончить вой-
ну в ранге державы-победительницы. Эта традиция исходит из убежде-
ния, что реальность не следует послушно принимать. Ее надо творить
согласно собственному замыслу, следуя тому образу, который страна
стремится утвердить на международной арене.

Во внешней политике Франции с 1940-х годов и по сей день четко
прослеживаются черты длительной исторической традиции. Ее краеу-

гольным камнем с полным осно

нием можно назвать идею величия

поскольку со времен Французской революции и Империи благодаря

пропаганде образа «великой нации» поиски могущества стали пред-
метом забот не только власти, но и общественного мнения. Стремле-

ние поддержать статус великой державы определило поиски «компен-

сирующих факторов» могущества при недостаточности классических

средств его утверждения, коими являются военное и экономическое
превосходство. Так, важным атрибутом величия была с конца XIX в.
обширная колониальная империя, удержание которой тяжелым бреме-
нем легло на послевоенную политику страны. Постколониальный па-

тернализм остался одним из важных слагаемых внешнеполитической
идентичности Франции. Он и в настоящее время дает о себе знать в по-
литике Парижа в Средиземноморье и Африке.

Компенсирующим фактором с конца XIX в. была и система сою-

зов, призванная обеспечить безопасность страны перед лицом единой

и сильной Германии. Ориентация на союзы с США и Великобрита-
нией стала константой французской дипломатии, так же как и страх
перед германским преобладанием. Обе тенденции, хотя и в преломлен-

ном виде, присутствуют в современной французской дипломатии, в ее

европейском и атлантическом измерениях, а в чистом виде — во вну-
трифранцузской дискуссии конца 1980-х — начала 1990-х годов вокруг
объединения Германии. Средством преодоления этих страхов стало це-

ленаправленное превращение «наследственного врага» в ближайшего
партнера по Европейскому союзу и союзника по НАТО. Результатом

этой политики является один из постоянных приоритетов — тесный

франко-германский тандем в европейском строительстве.

Если биполярный порядок, основанный на непререкаемом превос-

ходстве двух сверхдержав, оставлял Франции ограниченное поле для

влияния на мировые дела, то последние десятилетия стали временем
интенсивных поисков стратегии, способной обеспечить Франции за-
метную роль в формировании новой системы международных отноше-
ний. В этих условиях внешняя политика страны определяется не толь-
ко интересами ее безопасности. Речь идет об утверждении собственной
концепции мирового порядка, основанного на международном праве,
краеугольным понятием которого для Франции и для Запада в целом
являются права человека. Этому принципу отдан приоритет перед
классическим правом государств на насилие внутри своих границ, из
чего следует признание законности международного вмешательства
в дела суверенных государств, в которых нарушаются права человека.
В этом сегодня состоит главное расхождение между Парижем и Мо-
сквой в видении перспектив мирового развития.
УТРАТА ВЕЛИЧИЯ
(1940-1958)
Глава

«Свободная Франция»
в поисках легитимности
(1940-1944)

Анализируя дипломатию Франции, видный французский междуна-
родник П. Асснер писал: «От де Голля до Миттерана французская по-
литика может быть расценена как попытка восстановить былое величие
при полном отсутствии средств, которые делали бы это возможным»’.

Франция вступила во Вторую мировую войну на третий ее день,
3 сентября 1939 г., после отклонения Гитлером франко-британского
ультиматума с требованием немедленного вывода германских войск
из Польши. Однако практическое бездействие франко-британских
войск на германском фронте дало современникам основание на-
звать эту кампанию «странной войной» — «ипе Огб1е с1е Сиегге». Отказ
франко-британских союзников от активных боевых действий не толь-
ко позволил Гитлеру разгромить Польшу, но и дал ему возможность
перегруппировать свои силы для решительного наступления на западе.
10 мая 1940 г. нацистская Германия нанесла сокрушительные удары по
Нидерландам, Бельгии, а 13 мая — по Франции. Уже через месяц по-
следняя отказалась от борьбы. Правительство П. Рейно и вместе с ним
демократический режим Третьей республики прекратили свое суще-
ствование, а 22 июня 1940 г. глава Французского государства, создан-
ного на развалинах республики, маршал Ф. Петен заключил перемирие
с Гитлером. Франция, столицей которой после перемирия стал неболь-
шой курортный город Виши, признала свое поражение и подчинилась
оккупационному режиму, навязанному нацистской Германией. Тем
самым «она расписалась в том, что больше не является великой держа-
вой»2, в чем были уверены практически все политики Европы и мира,
но этого не захотел принять человек, который тогда пребывал в ранге
заместителя государственного секретаря правительства Поля Рейно, —
генерал Шарль де Голль. Неприятие поражения, оккупации и колла-
борационизма стало стержнем, позволившим Франции прийти к маю
1945 г. в ранге державы-победительницы.
1.1. Две Франции в воюющем мире

Решающий день, определивший судьбу Третьей республики во
Франции, — 16 июня 1940 г. Неотвратимость катастрофы стала оче-
видной, когда председатель кабинета министров П. Рейно получил
послание президента США Т. Рузвельта, в котором тот заверял Фран-
цию «в своей величайшей симпатии», но развенчивал надежды Рейно
на то, что США немедленно вступят в войну против Гитлера. Тогда же
Рузвельт настойчиво требовал от французского посла де Сен-Кантена,
чтобы Франция продолжала борьбу в Северной Африке.

Главной заботой британских союзников в эти часы была срочная
эвакуация французских флота и авиации, чтобы они не достались Гит-

леру. Лондон требовал, чтобы французское правительство проконсуль-

тировалось с ним сразу по получении условий перемирия, и указывал,
что нарушение франко-британского договора о союзе «поставит под
вопрос честь Франции»3. Черчилль в личном послании Петену и Вей-
гану — своим «соратникам в двух великих войнах против Германии» —

призвал не терять времени и отвести «прекрасный французский флот»
к берегам Англии или США до начала переговоров с Германией.

Содержание британских нот от 16 июня указывало альтернатив-
ный путь, на который союзники встали уже после французской капи-
туляции. Парадоксальным образом он совпадал с планами маршала
Петена, которому в тот же день были переданы правительственные
полномочия. И Петен, и англо-американцы действовали в тот момент

в одной и той же логике традиционной дипломатии. По этой логике
стоило принять как неизбежность перемирие с немцами, но не отда-
вать им французский флот и колонии, чтобы в дальнейшем, используя
французскую колониальную армию, продолжить борьбу с Германией
в Северной Африке, а оттуда — освобождение континентальной Евро-
пы. В 1942 г. этот план начал реализовываться в сотрудничестве с ви-
шистским адмиралом Дарланом, но его нарушило вмешательство де
Голля, за которым стояла другая — «Сражающаяся Франция», не при-

знавшая поражения и не сложившая оружия.

В решающий день 16 июня 1940 г., в момент, когда правительство
П. Рейно слагало с себя полномочия, из Лондона было послано сильно
запоздавшее предложение о франко-британском союзе, согласованное
с главой франко-британской комиссии по координации военных за-
купок Ж. Моннэ и одобренное Ш. де Голлем, прилетевшим в Лондон
в тот же день. Предложения, беспрецедентные по своему характеру,
явились отчаянной попыткой спасти англо-французский союз против
Германии и не дать Франции выйти из войны. Предложенный англи-
чанами текст гласил:

«В этот столь суровый час в истории современного мира правительства
Соединенного Королевства и Французской республики объявляют о своей
неразрывной связи и непреклонной решимости вместе защищать справед-
ливость и свободу от порабощения системой, которая стремится превра-
тить человечество в роботов и рабов».

Предлагалось создать из двух наций франко-британский союз
с общим управлением обороной, иностранными делами, финансами
и экономической политикой, а также автоматическим двойным граж-
данством. В период войны страны делили бы поровну все ее издерж-
ки, а их вооруженные силы подчинялись бы единому военному каби-
нету. Парламенты обеих стран также были бы слиты воедино. Это, по

сути, означало создание союзного государст

по

призванного соединить

энергию двух наций для борьбы с врагом, «где бы ни велась битва». По
словам Черчилля, который отдавал себе отчет во всех возможных по-
следствиях, его скептицизм отступил перед «этой волной великодушия,
которая вознесла наше желание действовать на такую высоту бескоры-
стия и отваги». Идеи, которые лежали в основе этого проекта, послу-
жили в дальнейшем опорой деятельности «Сражающейся Франции» де
Голля в рамках англо-американской антигитлеровской коалиции.

Между тем в трагический день 16 июня 1940 г. английское пред-
ложение о союзном государстве даже не рассматривалось французским
кабинетом: к вечеру П. Рейно добровольно уступил бразды правления
стороннику немедленного перемирия с Гитлером маршалу Петену.
Правда, министром иностранных дел в кабинете Петена, составленном
исключительно из сторонников перемирия, был назначен не Лаваль,
стремившийся к разрыву с Лондоном, а Бодуэн, который хотел непре-
менно сохранить союз с Англией и дружбу с США. Он заверил Лондон
и Вашингтон, что французский флот ни при каких условиях не доста-

нется ни немцам, ни итальянцам. Лорд Адмиралтейства Александер

и министр колоний Ллойд были посланы в Бордо, чтобы помочь вы-
вести французский флот. Но Петен хотел оставить флот и колонии за
своей Францией.

22 июня 1940 г. по получении известия о подписании перемирия
между правительствами Франции и гитлеровской Германии Лондон
отозвал своего посла Р. Кемпбелла и всех своих представителей из
Бордо. 3 июля 1940 г. британские силы атаковали и потопили среди-

земноморский флот Франции в бухте Мерс-эль-Кебир. Жертвами ан-

глийской бомбардировки стали 11 тыс. французских моряков4. Петен
разорвал отношения с Англией. Он считал, что та не сможет долго со-

противляться Гитлеру после выхода Франции из войны. Действуя в ло-

гике традиционной войны коалиций, он надеялся прочно утвердиться
среди союзников Гитлера и благодаря этому обеспечить Франции при-
вилегии в переговорах, которые подведут итог европейской войне, ко-
нец которой, как он полагал, был очень близок. Правительство Виши
старалось вписать Францию в «новый порядок», который Гитлер уста-
навливал в покоренной Европе.

Отныне правительство Великобритании стремилось поддерживать
тех, кто сопротивлялся перемирию и хотел продолжить борьбу. Пер-
вым из них был генерал де Голль, 18 июня 1940 г. обратившийся по
радио Би-би-си с историческим воззванием «ко всем французам»:

«Франция проиграла это сражение, но Франция не проиграла войну! Слу-
чайные правители могли капитулировать, охваченные паникой, забыв
о чести, ввергнув страну в рабство. Однако ничто не потеряно... потому что
эта война — мировая война. В свободном мире остались еще не задейство-
ванными огромные силы. Настанет день, когда они раздавят врага. Надо,
чтобы Франция в этот день была в стане победителей. Тогда она вновь об-
ретет свою свободу и свое величие... Такова моя единственная цель! Вот
почему я призываю всех французов, где бы они ни находились, присоеди-
ниться ко мне в борьбе, самопожертвовании и надежде»5.

Французы, бежавшие из страны, получили возможность сражать-
ся с Гитлером в составе английских частей. Пятьсот самых отважных

де Голль наградил после победы драгоценной медалью «Товарищей по
Сопротивлению» (Сотра$поп$ (1е КёыМапсе).

Воззвание 18 июня заставило Петена объявить де Голля вне закона,

в то время как тот в свою очередь считал правительство Виши неза-
конным по своей сути. Он старался добиться признания «Свободной
Франции» — организации, которую он возглавил и которая с июля
1942 г. стала называться «Сражающаяся Франция», законной пред-
ставительницей интересов французского народа, чтобы она не оказа-
лась лишь военным формированием на службе у англичан. Борьба за

признание проходила по нескольким линиям. Во-первых, необходи-
мо было обеспечить поддержку Французской империи — ее народов,

но,

что не менее :

жно, колониальной администрации и армии, что-

бы противодействовать проникновению других держав «оси» во фран-
цузские колонии. С этой точки зрения очень важным эпизодом войны

стало героическое сопротивление, оказанное 1-й бригадой «Свободной
Франции» под командованием генерала Кенига в Бир-Хакейме в Ли-
вии 27 мая —11 июня 1942 г.
Кроме того, следовало добиться признания внутреннего Сопро-
тивления, в котором чрезвычайно сильно ощущалось влияние комму-
нистов — «партии расстрелянных». С этой целью в оккупированную
Францию направили Жана Мулена, который должен был содейство-
вать созданию (в мае 1943 г.) Национального совета Сопротивления
(НСС).

Но в международном плане требовалось подкрепить главное на-
правление дипломатических усилии де Голля — признание его Франции
союзниками по антигитлеровской коалиции. Борьба за признание рас-
тянулась на долгие годы. Первым шагом стал обмен письмами между
Черчиллем и де Голлем 7 августа 1940 г. Английский премьер-министр
согласился с созданием и финансированием французских доброволь-
ческих сил. Стороны обязались бороться за «полное восстановление
независимости и величия Франции», хотя в секретном письме Чер-
чилль и оговорился, что это не означает для него обязательства гаран-
тировать полное восстановление французских границ6. Становлению
«Свободной Франции» в этот период организационно способствовал
созданный 24 сентября 1941 г. и признанный США, Великобританией
и СССР Французский национальный комитет. Но, к разочарованию де
Голля, он не стал признанным правительством Франции, а лишь «орга-
низующим французское участие в войне». Союзники не считали нужным
ставить его в известность о своих военных предприятиях, даже если те
прямо касались французских интересов, как это было с высадкой ан-
гличан на французском Мадагаскаре в мае 1942 г. Отношения с США
оставались еще более сложными. Рузвельт не доверял де Голлю, подо-
зревая его в диктаторских замашках. Американцы считали, что после
поражения 1940 г. Франция больше не может претендовать на ранг ве-
ликой державы. Вашингтон возмущали колониальные амбиции де Гол-
ля, стремившегося своими более чем скромными силами поддерживать
видимость «глобального присутствия». В декабре 1941 г. «Свободная
Франция» предприняла высадку на острова Сан-Пьер и Микелон,
которые подчинялись ставленнику правительства Виши, губернатору
Антильских островов адмиралу Роберу. Рузвельт был этим очень не-
доволен, поскольку заключил с Робером соглашение о поддержании
статус-кво в американских владениях Франции. Его успокоили толь-
ко результаты референдума, проведенного сторонниками де Голля на
Антильских островах. Почти все (98%) их население одобрило опера-
цию «Свободной Франции» по упразднению суверенитета Виши над
островами. Зато в мае 1942 г. американцы высадились во французской
Новой Каледонии, и, несмотря на настояния Черчилля, де Голль не
был предупрежден о планах высадки союзников в Северной Африке 8
ноября 1942 г.

1.2. Франция в антигитлеровской коалиции

Главной целью высадки союзников в Северной Африке было же-
лание поднять Французскую Африку на борьбу с державами «оси», от-

ложив вопрос о политическом будущем страны до того момента, когда

французы смогут открыто решить его путем свободных выборов, т.е.
до освобождения страны. Несмотря на то что «Свободная Франция» де
Голля стремилась к активному участию в войне с Германией, Рузвельт
и Черчилль искали более авторитетного представителя французских
властей, способного обеспечить американцам в момент предстоящей
высадки поддержку французских колониальных частей. Им казалось,
что де Голль не популярен во Французском Магрибе, поскольку ассо-

циировался с англичанами, которым и французские военные, и мест-

ные арабы не простили жестокой бомбардировки гавани французского
флота Мерс-эль-Кебира в 1940 г. Несмотря на враждебное отношение
к немцам и желание возобновить войну против рейха, большинство
в колониальной армии оставалось верным Петену, поэтому считалось,
что оно не может пойти за де Голлем.

Англо-американские союзники выбрали представителем своих ин-
тересов генерала Жиро, который в апреле 1942 г. освободился из немец-
кого плена и пробрался в неоккупированную зону Франции. Первона-
чально Жиро хотел использовать «армию перемирия», оставленную
Гитлером в распоряжении Петена, чтобы на средиземноморском бере-
гу Франции подготовить почву для высадки англо-американцев, и рас-
сматривал их операцию в Северной Африке в качестве второстепенно-
го маневра. Он считал себя реалистом, полагая, что Франция должна

вернуться в антигитлеровскую коалицию и подчиниться американцам,
от которых всецело зависело снабжение французских сил оружием,
продовольствием и обмундированием. Жиро не был лишен амбиций
и считал, что именно он должен стать главнокомандующим операци-
ей во французской Северной Африке. Выбравшись из Франции на
подводной лодке, он направился к англичанам в Гибралтар, но там на-
прасно потерял время, добиваясь соответствующего решения Рузвель-
та: высадка союзников началась без его участия, под командованием
Эйзенхауэра. Жиро прибыл в Алжир только на следующий день, 9 ноя-
бря 1942 г. Накануне вечером командующий колониальными войска-
ми адмирал Дарлан решил подчиниться англо-американцам и объявил

о прекращении огня. В ответ Гитлер оккупировал «свободную зону»

Франции и шхватил французские базы в Тунисе. Зах

по

т был санкцио-

нирован вторым человеком в правительстве Виши — П. Лавалем.

Планируя высадку в Северной Африке, англо-американские со-

юзники стремились обойтись наименьшими потерями. Поэтому им

хотелось привлечь на свою сторону адмирала Дарлана, командующе-

го колониальной армией Французского государства. В 1941 г. Дарлан

стал коллаборационистом, поскольку считал, что бесполезно сопро-
тивляться Гитлеру, но высадка союзников убедила его в возможности
возобновить борьбу против Германии. Хотя Петен под давлением Ла-
валя осудил его решение о прекращении огня и официально отстранил
от командования, Дарлан предпочитал полагать, что маршал более не
свободен в своих поступках, по сути, являясь пленником немцев. Ис-
ходя из этого Дарлан считал, что он вправе взять на себя управление
Северной Африкой от имени маршала. Американцы с этой фикцией
согласились, видя, каким авторитетом Дарлан пользуется во флоте
и армии Франции. 19 ноября 1942 г. Дарлан заявил: «Унас одна цель —
освобождение Франции силами ее империи»1. И 22 ноября представитель
Эйзенхауэра генерал Кларк подписал с Дарланом соглашения, регули-
ровавшие отношения между американскими и французскими военны-
ми властями. Де Голль осудил эти соглашения, заявив, что они наруша-
ют французский суверенитет над Северной Африкой8.

Переход Дарлана на сторону антигитлеровской коалиции был ва-
жен, поскольку вскоре его примеру последовала верхушка французской
колониальной администрации и армии, тем более что после окружения
немцев под Сталинградом стало понятно, что победа над Гитлером —
дело двух-трех ближайших лет. В «имперский совет», созданный Дарла-
ном 4 декабря 1942 г., вошли кроме Жиро генерал-губернаторы Алжи-
ра и французской Западной Африки Шатель и Буассон, генеральный
резидент в Марокко Ногес, который до того организовал по приказу
Петена сопротивление союзникам в этом французском протекторате,
и генерал Баре, командующий французскими войсками в Тунисе9.

Де Голль видел, что в Северной Африке союзниками поддержана опас-
ная для него фикция: продолжатели режима Виши могли стать легитим-
ными собеседниками американцев, поскольку они одновременно были
и его законными наследниками, и перебежчиками в антигитлеровский
лагерь.

24 декабря 1942 г. Дарлан был убит в Алжире юным романтиком

Бонье де ля Шапель, убежденным монархистом и приверженцем де
Голля. То, что молодого антифашиста вслед за тем спешно судили

и казнили, многое говорило о природе сотрудничества французской
колониальной администрации и англо-американцев: ведь длительный
процесс, возможно, позволил бы юноше дождаться победы «Свобод-
ной Франции», ради которой он пожертвовал жизнью. Быстрая казнь

подчеркивала легитимность вишистского режима в глазах союзников.
В то же время устранение Дарлана стало толчком к изменению режи-
ма во французской Северной Африке, хотя произошло это только под

давлением союзников.

5 февраля 1943 г. преемником адмирала Дарлана в должности гла-

вы гражданской и военной власти американцы назначили генерала

Жиро, тогда же вынудив его отменить все законы правительства Виши,

особенно те, что касались преследования евреев. С этих пор под зна-

менами антигерманской коалиции объединились обе Франции: анти-

фашистская Франция де Голля, опиравшаяся на внутреннее Сопротив-

ление, и вишисты из колоний, поддержанные американцами.

Возмущение действиями англо-американцев, отстранивших де
Голля от участия в высадке, не помешало тому искать соглашения
с Жиро, но де Голль старался говорить с ним с позиции силы (мораль-
ной и военной), которую ему придавала «Свободная Франция». Пер-
воначально Жиро сопротивлялся, и их первая встреча состоялась при
посредничестве Черчилля и Рузвельта в Анфе, близ Касабланки, в ян-
варе 1943 г. Только угроза Черчилля перекрыть снабжение «Свободной
Франции» заставила тогда де Голля подать руку Жиро. Но официаль-
ные переговоры стали возможными после заявления Жиро от 14 мая
об отказе от идей и практики вишистов. Приехавший вместе с аме-
риканцами Ж. Моннэ, приложивший немало усилий для реализации
программы перевооружения США, был ими приставлен к Жиро и во
многом повлиял на этот демократический поворот. Переговоры Жиро
и де Голля велись с 17 марта через посредников, поскольку Эйзенхауэр
и Черчилль вплоть до 30 мая 1943 г. препятствовали приезду де Гол-
ля в Алжир из опасения, что это спровоцирует тяжелый политический
кризис. Но они должны были считаться с тем фактом, что демократи-
ческая, антифашистская Франция — Франция левых сил и внутренне-
го Сопротивления оккупантам и коллаборационистам — стояла за де
Голля, поэтому ситуация в метрополии во многом зависела от неудоб-
ного генерала. Наконец, 3 июня 1943 г. «Свободная Франция» де Голля
и правительство Жиро в Алжире договорились о слиянии. Они создали
Французский комитет национального освобождения (ФКНО), предсе-
дательство в котором де Голль и Жиро делили в течение нескольких не-
лсль. Вскоре комитет признали все части империи, кроме Индокитая,

оккупированного Японией.

Сторонники де Голля, прибывшие из Лондона, не доверяли лю-
дям Жиро, которых считали вишистами. Кроме того, у них сложилось

противоположные мнения о перспективах внешнеполитической ори-
ентации Франции. Жиро не был политиком, его интересовала война
против Германии — «наследственного врага». Вопросы французского
суверенитета и возвращения стране былого статуса Жиро считал вто-
ростепенными. Для де Голля же признание статуса и легитимности
«Свободной Франции» было главным вопросом, и он считал опасной
аполитичность Жиро и стоявших за ним союзников.

Ф Де Голль стремился к тому, чтобы именно силы Сопротивления (внешне-
го и внутреннего) становились политической основой Франции по мере
ее освобождения от оккупантов и коллаборационистов.

Важным сигналом левым силам Сопротивления и одновременно
Москве стал приказ де Голля об освобождении коммунистов, заклю-

ченных во французскую тюрьму в Южном Алжире. Сталин в дуэте де

Голля и Жиро явно предпочитал де Голля за его непримиримость в от-
ношении правительства Виши и Германии10.

Де Голль воспользовался отсутствием Жиро для ослабления его по-
зиций в Алжире. Тот в июле отправился с визитом в США и Канаду,

где добился от союзников крупных поставок оружия и снаряжения. Но

Жиро был прежде всего солдатом, а не политиком, и 1 октября 1943 г.,

чтобы сохранить за собой пост главнокомандующего армией, он ушел

с поста сопредседателя Комитета национального освобождения. Впо-

следствии, 8 апреля 1944 г., резкие разногласия с де Голлем по вопро-

су о разведслужбах заставили Жиро уйти с поста главнокомандующе-

го французской армией. Его последним успехом было освобождение

Корсики, первого французского департамента. Де Голль возглавил
Временное правительство Французской республики (ВПФР) — так
стал называться ФКНО с 26 мая 1944 г., через год после его создания.

В дипломатии Временного правительства, как и внутри ФКНО,

к которому присоединились многие дипломаты, служившие ви-

шистскому режиму, сформировались три течения, ориентация кото-

рых соответствовала их видению будущего Франции и Европы после

освобождения от оккупации11. Первое — пробританское — было пред-
ставлено Рене Массигли, видным дипломатом Третьей республики,

который с 1943 г. в Лондоне занимал пост комиссара по иностранным
делам в «Сражающейся Франции», а затем тот же пост в ФКНО. За ним
стояли умеренные карьерные дипломаты, постепенно переходившие от
Петена к де Голлю после оккупации немцами территории «свободной
зоны» Франции. Эти люди хотели вернуться к англо-французскому
союзу начала войны и, поскольку невозможно было игнорировать роль
СССР в победе над Гитлером, подчинить франко-советские отноше-
ния реализации французских интересов, ни в коем случае не допуская
советского влияния на внутреннюю политику страны.

Противоположную позицию занимали люди вроде Мориса Дежана*,
отвечавшего в ФКНО за отношения с союзниками и предшественника
Массигли на посту комиссара по международным делам. Дежан считал,
что основой будущего международного статуса Франции могут стать
только привилегированные отношения с СССР, потому что именно Рос-
сия могла обеспечить безопасность Франции. Убеждения Дежана были
характерны для умонастроений, царивших в «Свободной Франции».
Мечтая о будущем послевоенной Европы, они думали о необходимости
расстаться с индивидуалистическими ценностями англо-саксонского
либерализма, поскольку не они, а ценности левых — бескорыстный дух

товарищества,

военного братства и самопожертвования — помогали

выдержать в смертельной борьбе с врагом. Как и Дежан, бойцы Сопро-
тивления считали, что безопасность Франции и Европы должна базиро-
ваться на мощном франко-советском союзе — «окружении» Германии,
определенном сообщничестве Парижа и Москвы, противостоящем, но
не враждебном англо-американцам, поскольку те были склонны к изо-
ляционизму и опасным иллюзиям в отношении Германии.

Третье течение порывало с традиционным представлением о Евро-

пе держав и о союзах между ними в качестве мультипликатора француз-
ского могущества. Воображение его сторонников, извлекших уроки из
краха европейской системы безопасности 1920—1930-х годов, обраща-
лось к планам создания Соединенных Штатов Европы. Хотя некоторые
европеисты левого лагеря допускали мысль об участии в Соединенной
Европе Советского Союза, большинство склонялось к строительству
федеративной Европы небольших государств без СССР, но в которой
Франции была бы отведена господствующая роль, достойная ее поло-
жения крупнейшей континентальной державы. Таково было мнение

видного деятеля Сопротивления, основателя группы «Комба» и комис-

сара ФКНО Анри Френея. Другой комиссар, Жан Моннэ, считал не-
обходимым тесный союз этой объединенной Европы с США, особенно
в экономической области.

* В конце 1950-х де Голль назначил Дежана послом в Москве. Но тот был скомпро-
метирован советскими спецслужбами, что подорвало к нему доверие Парижа и нанесло
большой вред советско-французским отношениям.
Де Голль синтезировал идеи трех течений в циркуляре, направлен-
ном представителям «Свободной Франции» 30 октября 1943 г. Пред-

ложенную конструкцию он назвал «три этажа безопасности». Первый

был основан на франко-советском союзе. Чтобы французские интере-
сы в Восточной Европе не сталкивались с советскими, де Голль считал

возможным ограничить там дипломатическую деятельность Франции

культурными и экономическими связями, отказавшись от строитель-
ства военно-политических союзов. Второй «этаж» предполагал суще-
ствование франко-британского союза, а еше лучше — треугольника,
вершинами которого являлись бы двусторонние франко-советский,
франко-британский и советско-британский союзы. Третий «этаж»
предусматривал поддержание дружбы с США, сотрудничество в рам-
ках будущей международной организации безопасности, но без заклю-
чения какого-либо союзнического договора. Германия должна была
быть полностью разоружена. От нее следовало отторгнуть Австрию,
Восточную Пруссию, рейнские земли. Де Голль считал, что Германия
способна быстро восстановить свой потенциал, поэтому следовало
противопоставить ей западноевропейскую федерацию, составленную
из Франции, Бельгии, Нидерландов, Люксембурга, Рейнской области,
Рура, а также, возможно, Великобритании и Италии.

1.3. Дипломатическое признание ВПФР

Быстрое освобождение Франции, в котором активно участвовали
регулярные части французской армии, профессиональные француз-
ские военные, не согласившиеся с перемирием 1940 г. и интегриро-
ванные в войска союзников, а также силы Сопротивления, поставило
перед Лондоном и Вашингтоном проблему признания ВПФР, которое
тогда находилось в Алжире. В отличие от Сталина Черчилль и Рузвельт
не хотели признать его даже де-факто, ссылаясь на то, что правитель-
ство де Голля вовсе не обязательно будет признано французским на-
родом. Они недооценивали огромную популярность де Голля во Фран-
ции. Рузвельт не любил де Голля, считая его чересчур авторитарным.
Поэтому он намеревался поступить с Францией так же, как со всеми

странами, пережившими гитлеровскую оккупацию: поставить под
контроль военной администрации союзников, до того как в стране соз-
дадутся условия для свободных выборов.

Де Голля с триумфом встретили в Париже. 8 сентября было объяв-
лено о формировании нового состава ВПФР, в которое вошли и члены
«алжирского» правительства, и руководители внутреннего Сопротивле-
ния. Ж. Бидо, председатель Национального совета Сопротивления, стал
министром иностранных дел. Спустя четыре дня де Голль заявил о вы-
борах в Национальное собрание. Приверженность демократии и огром-
ный энтузиазм, который вызывало имя де Голля во Франции, развеяли

сомнения западных союзников, а его решительные политические шаги

к самостоятельному восстановлению французской государственности

заставили их признать Временное правительство де-факто. Даф Купер

был назначен послом Великобритании, а Джефферсона Кэфри уполно

мочили представлять интересы США в Париже. Признание де-юре со-
стоялось 23 октября 1944 г. Вслед за США, Великобританией и СССР

к нему присоединилось большинство государств мира. Ко Дню переми-
рия 11 ноября 1944 г. был приурочен визит Черчилля и Идена в Париж.
Они заявили, что Франция приглашена участвовать в качестве четверто-
го постоянного члена в Европейской консультативной комиссии, в задачи
которой входило решение судьбы побежденной Германии.

Добившись дипломатического признания своего правительства
и утверждения Франции в качестве державы антигитлеровской коа-
лиции, де Голль стремился освободиться от англо-американской опе-
ки и проводить самостоятельную политику. Умело извлекая выгоды
из противоречий между западными союзниками и СССР и опираясь
то на Москву, то на Лондон и Вашингтон, министр иностранных
дел Ж. Бидо четко проводил политику зашиты интересов Франции.
Во внутриполитическом плане двойственность французской позиции
отразило участие в ВПФР коммунистов, что создавало особый климат
в отношениях с СССР и вызывало недоверие у англо-американских
союзников12.

Для де Голля особые отношения с СССР при всей его антипатии

к коммунизму были в тех условиях залогом независимости Франции

и возможной гарантией от повторения горьких уроков Первой миро-
вой, когда англо-американские союзники помешали Франции вос-
пользоваться плодами победы над Германией. Де Голль не забыл,

что именно Моск

«проявила настоящую широту» при признании

ФКНО — прообраза Временного правительства13.

План де Голля — Бидо состоял в том, чтобы Франция играла роль
арбитра между западными и восточным союзниками, которые никогда
не переставали быть соперниками. ВПРФ стремилось заключить сим-
метричные военные союзы с Великобританией и Россией (поскольку
де Голль избегал упоминания об СССР) и оставить США вне европей-
ской системы союзов. Эти идеи были изложены Бидо 21 ноября 1944 г.
одновременно с заявлением о предстоящем визите в Москву:
«Альянс на Западе? Конечно да! Можем ли мы поступить иначе? Но также
и альянс на Востоке... Никогда Франция не согласится ограничиться За-
падом»14.

Французская делегация во главе с де Голлем, которого сопровожда-
ли Бидо и генерал Жуэн, следовала через Каир и Тегеран и пересекла
СССР с юга на север. Ее радушно встречал Сталин, который просил
де Голля позволить беспрепятственно вернуться во Францию генераль-
ному секретарю ФКП М. Торезу, проведшему военные годы в Москве
и Куйбышеве. Де Голль обещал амнистировать Тореза: того могли счи-
тать дезертиром, поскольку в 1939 г. он уехал из Франции, хотя подле-
жал призыву в армию. «Не обижайте Тореза. Он хороший француз», —
будто бы сказал Сталин. В обмен де Голль получил заверения в том, что
ФКП — первая партия Сопротивления и серьезная военная сила — не
станет выступать против его правительства. Одна из главных целей
французской делегации была достигнута.

В то же время де Голлю не удалось добиться от Сталина поддерж-
ки плана отторжения от Германии Рура и Рейнской области. Несмо-
тря на то что переговоры (2—9 декабря) осложнялись разногласиями
по польской и германской проблемам, визит увенчался заключени-
ем франко-советского договора о союзе сроком на 20 лет. Так же как
англо-советский союзный договор 1942 г., он был направлен исключи-
тельно против Германии. Стороны обязались не участвовать в союзах
и коалициях, направленных против одной из них (ст. 5), вести войну
с Германией до победного конца (ст. I), оказывать друг другу немед-
ленную военную помощь в случае немецкой агрессии против одной из
договаривающихся держав, в том числе и превентивную (ст. 3), а также
оказывать друг другу экономическое содействие.

Вопреки ожиданиям де Голля союзнический пакт с СССР мало
способствовал восстановлению международного ранга Франции в рам-
ках антигитлеровской коалиции. Не столько Сталин, сколько Черчилль
вступался за французские интересы в последний год войны, в Ялте
и Потсдаме, на конференциях союзников, на которые Франция так
и не была приглашена. Зато этот договор вызвал беспокойство англо-
американских союзников, тем более что де Голль ставил условием под-
писания аналогичного франко-британского пакта предварительное
устранение взаимных разногласий, особенно острых на Ближнем Вос-
токе.

Франция де Голля никогда не была удобным союзником для англо-
американцев.
Глава

Среди победителей
(1944-1946)

азгром в 1940 г. лишил Францию могущества.

Хотя глава вишист-

ского режима маршал Петен гордился тем, что благодаря переми-

рию и политике коллаборационизма ему удалось сохранить француз-
ский флот и колонии, статус великой державы был безвозвратно утерян
именно в 1940 г.1. «Синдром 1940 г.», сокрушительного военного по-

ражения, пожалуй, в наибольшей степени затронул внешнеполитиче-
скую идентичность Франции. Автор книги «Боязнь упадка» Р. Франк
считает, что в отличие от «синдрома Вердена», породившего неприятие
войны как таковой, «синдром поражения» покончил с пацифизмом
французского политического класса и одновременно усугубил боль от
потери колониальной империи2.

На долгие десятилетия гитлеровская оккупация и рамки политики
коллаборационизма, а после освобождения — недостаток материаль-
ных ресурсов и биполярный контекст холодной войны ограничивали
независимость внешнеполитических решений Франции. По сей день
историческая память французов травмирована не столько поражением
1940 г., сколько именно коллаборационизмом, пособничеством гит-

леровской политике, особенно в еврейском вопросе. Дело в том, что

коллаборационизм перечеркнул мессианскую роль Франции, привел

к утрате во французском обществе чувства морального превосходст

по

1Г4

образа носителя универсальных идеалов прав человека, дискредитиро-
вал ее политическую элиту3.

ф Что касается германской угрозы, то в результате двух мировых войн
Франция поняла, что не сможет противостоять мощи своего восточно-
го соседа в одиночку и что союзы с англо-американцами, во-первых, не
являются сдерживающим фактором немецкой агрессии, а во-вторых, не
дают гарантии, что в случае победы Франции удастся воспользоваться
преимуществами державы-победительницы для ослабления Германии.
Де Голль начал сложную дипломатическую игру, в которой дополнитель-
ным гарантом против Германии стала страна, которую он предпочитал
называть не СССР, а Россия.
* * *

Летом 1944 г., с момента высадки союзников на юге и в Нормандии
и освобождения Парижа, начинается новый период в истории Фран-
ции — «1а иьёгаТюп» — «Освобождение», или Временный режим,
поскольку страной управляло Временное правительство Французской
республики (ВПФР). Его полномочия закончились к концу 1946 г.
учреждением Четвертой республики. Если в 1944—1945 гг. внешнюю
политику страны определяли рамки антигитлеровской коалиции и ин-
тересы, связанные с окончанием войны против общего врага — Гер-
мании, то в 1946—1947 гг. главным фактором внешней и внутренней
политики становится холодная война. Ее начало знаменует как раскол
в антифашистской коалиции внутри страны, так и превращение воен-
ных союзников СССР в его геополитических противников.

2.1. Наследие Виши и дипломатия де Голля

8 мая 1945 г. Франция праздновала окончание Второй мировой вой-
ны. Однако радость победы омрачалась двойственностью положения
страны в стане победителей. Горе и стыд от разгрома 1940 г., неловкость
за годы атлантизма, политический груз коллаборационистской поли-

тики режима виши — все это могло иметь не только моральный вес

но и негативные последствия для Франции в мире. Благодаря упорным
усилиям Ш. де Голля, а также сложным геополитическим расчетам со-
юзников Франция вошла в крут держав-победительниц. Этим ей было
обеспечено достойное место в послевоенной Европе.

7 мая в Реймсе в штабе Эйзенхауэра от лица Германии генерал
Йодль признал безоговорочную капитуляцию. Это было оскорбитель-
но для СССР, который освободил страны Восточной Европы, взял Вену
и Берлин, в течение пяти лет противостоял главным силам нацистского
рейха и внес решающий вклад в победу. Советское командование на-

стояло на торжественной церемонии подписания Акта о капитуляции
в сердце рейха, оккупированного Красной армией. В ночь с 8 на 9 мая
акт был подписан от союзников маршалом Жуковым и генералом Эй-

зенхауэром, но де Голль добился, чтобы в качестве свидетеля на этой

церемонии присутствовал командующий Первой французской армией

генерал де Латтр де Тассиньи. О том, насколько это было важно для Па-

рижа, косвенно свидетельствует презрительное и показное удивление,

продемонстрированное представителем побежденных — маршалом
Кейтелем. При виде де Лаггра он спросил: что делают среди победите-

лей французы?
Торжество от этой полу победы омрачалось еще одним обстоятель-

ством: первыми признаками крушения

французской колониальной

31ГЙ

империи.

день немецкой капитуляции 8 мая 1945 г. в Гуэльме и Сети-

е произошли кровавые столкновения — первые вестники неблагопо-

лучия во «французском Алжире». А 2 сентября того же года, в то время

когда

з»п

>анцузский генерал Леклерк присутствовал при торжественной

капитуляции Японии, объявила о своей независимости Республика

Вьетнам — жемчужина Французского Индокитая.

Тем самым обозначились две неразрывные линии внешней политики

Франции после Второй мировой войны: борьба за возвращение ранга
великой державы и за сохранение традиционного фактора этого вели-

чия — французской колониальной империи.

С начала освобождения страны и до января 1946 г. — отставки де

Голля с поста председателя ВПФР — внешняя политика Франции все-

цело зависела от него. В сентябре 1944 г., как только правительство
обосновалось в Париже, министром иностранных дел был назначен
Жорж Вид о, видная фигура внутреннего Сопротивления, руководитель
МРП*, одной из наиболее влиятельных новых партий. Бидо и де Голля
сближали стремление к восстановлению величия Франции и ненависть

к «наследственному врагу» — Германии. После отставки де Голля Бидо

считал внешнюю политику своей вотчиной. Он возглавлял Кэ д’Орсе
с сентября 1944 г. по июль 1948 г. с небольшим перерывом с декабря по
январь 1946 г. и с начала 1953 г. до лета 1954 г.

Заместителем Бидо стал Тескье, человек совершенно иного плана,
международный чиновник, служивший все годы войны в Вашингто-

не, в министерстве внутренних дел США. Таким образом, в руковод-

стве министерством сочетались

по

жнеишие ориентиры послевоен-

ной Франции: преодоление внешнеполитических последствий войны

и тесное взаимодействие с США — лидером либерального мира.

Де Голль отдавал себе отчет в том, что с таким военным и экономи-
ческим потенциалом Франция не могла претендовать на ранг великой
державы. Известна беседа Сталина с Черчиллем в Ялте. Сталин тогда

* МКР (Моичетеп! КёриЬИстп Рорикйге) Народное республиканское движение —

партия демохристианского толка создана в ноя

е 1944 г. Ж. Бидо как партия Сопро-

тивления, вошедшая в Национальный совет Сопротивления (НСС), председателем
которого некоторое время был Ж. Бидо (1899-1983). В 1958 г. Бидо порвал с МРП и
присоединился к де Голлю, но вскоре стал непримиримым противником его политики
деколонизации Алжира, основал подпольный Национальный комитет сопротивления, а
после его провала эмигрировал в Бразилию. Только в разгар кризиса 1968 г. он вернулся
во Францию, но не в большую политику.
обозначил нижний порог численности армии для великой державы —
5 млн человек. Черчилль поправил его, написав число 3 млн, и Сталин
понял, что именно такой была британская армия4. Армия США насчи-
тывала 12 млн, а советская — 22 млн. Что касается Франции, ее армия
в конце войны насчитывала 1 млн 300 тыс. человек, она не имела авто-

номной авиации и флота, часть которого погибла от бомбардировок ан-
глийской авиации в бухте Мерс-эль-Кебир в 1940 г., а другая часть была
затоплена в Тулоне в 1942 г. Командующий 1-й французской армией
де Латтр де Тассиньи находился в подчинении у американского генера-

ла, командовавшего флангом союзных войск, а не в прямом подчинении
у Эйзенхауэра. Форма, снаряжение и продовольствие для французской
армии поступали из США. Французская промышленность была полу-
разрушена, а поскольку Франция официально вышла из войны 17 июня
1940 г., прогресс вооружений в воюющих странах обошел ее стороной.
В течение пяти лет оккупации практически все произведенное во Фран-
ции вывозилось в Германию. В стране не хватало самого необходимого:

мыла, сигарет, лекарств. Из-за неурожайного лета норма выдачи хлеба
по карточкам в 1947 г. была ниже, чем во время оккупации. Послево-

енная национализация инфраструктурных отраслей и собственности

коллаборационистов и планирование были призваны помочь рацио-

нальному восстановлению экономики и распределению общественного
дохода. Но ни правительство, ни деловые круги Франции не располагали
необходимыми средствами, поэтому министр экономики Ж. Моннэ об-
ратился за помощью к правительству США. В феврале 1945 г. Франция
получила финансовую и продовольственную помощь — продукты и то-
вары первой необходимости. Экономическая зависимость от США была
тем сильнее, что Франция оказалась в орбите доллара, поскольку при-
соединилась к системе Бреттон-Вудс еще в 1944 г.

Причина активного и щедрого участия США в восстановлении экономи-
ки Франции и всей разрушенной войной Западной Европы — желание
вернуть либеральный экономический порядок. В Вашингтоне стремились
сдержать распространение влияния СССР и коммунистических партий
в Европе, справедливо полагая, что растущая популярность коммунистов
является следствием не только их героической борьбы с оккупантами,
но и бедности, и лишений первых послевоенных лет. А во Франции на
выборах 1945—1946 гг. за коммунистов голосовали больше четверти из-
бирателей.

В марте 1946 г. Ж. Моннэ (министр экономики) и Л. Блюм (премьер-
министр) совершили поездку в Вашингтон. Ее итогом было аннулиро-
вание французского военного долга и предоставление новых амери-
канских кредитов. В обмен на это Франция согласилась положиться

на волю англо-американских союзников в вопросе о репарациях и от-
крыла свой рынок для американского кино. Последнее условие аме-

риканцев имело большое пропагандистское и социальное значение.

Изнуренным военными бедствиями французам демонстрировали
«американскую мечту», возвращая их к идеалу благополучной бур-
жуазной жизни. С тех пор и до конца 1960-х годов американские по-

требительские стандарты вошли в сознание европейского, в том числе

французского, общества и в значительной степени способство

ли со-

циальной стабилизации наряду с американскими кредитами на восста-

новление экономики.

Ф Военная слабость и экономическая зависимость Франции не мешали де
Голлю настаивать на своих амбициозных планах. Его главной задачей
стало возвращение Франции статуса великой державы. В международ-
ном контексте того времени это казалось равнозначным статусу полно-
правной державы-победительницы.

2.2. Отношения с союзниками

Несмотря на то что де Голлю удалось добиться от союзников по

антигитлеровской коалиции признания своего правительст

по

•Г*

в ка-

честве законного представителя интересов

«И»

анцузского народа, его

отношения с союзниками складывались весьма непросто, а первона-

чальные результаты проводимой им «политики престижа» были доста-
точно скромными. Привилегированное место Франции подтвердилось
в Сан-Франциско в апреле—июне 1945 г., во время подписания Хартии
ООН. Франция получила место постоянного члена в Совете Безопас-

ности ООН.

Потсдаме было решено, что все пять постоянных членов

Совета Безопасности (Великобритания, Китай, СССР, США и Фран-
ция) будут регулярно встречаться для обсуждения судьбы побежденных

на уровне министров иностранных дел. Бидо участвовал в первой же
конференции МИД в Лондоне в сентябре 1945 г. и добился приглаше-
ния Франции на обсуждение мирных договоров со всеми сателлитами
Германии в течение 1946 г.

Франции не удалось пополнить «Большую тройку» держав-
победительниц. Ее не пригласили на ряд международных конферен-

ций, где закладывались основы послевоенного устройства и решалась

судьба побежденных, в частности германская проблема. ВПФР не было

представлено в Думбартон-Оксе в сентябре 1944 г., где намечалось соз-
дание ООН. Впрочем, оно тогда еще не было признано правительством
США. Де Голля не пригласили в Ялту в феврале 1945 г. и в Потсдам
в июле—августе того же года. Между тем в Ялте обсуждались пробле-
мы оккупации Германии, в частности, вопрос о том, будет ли Фран-
ции выделена особая зона оккупации и при каких условиях, а также
вопрос о послевоенном правительстве в Польше. Не стоит забывать,
что именно Франция наряду с Великобританией была гарантом непри-
косновенности Польши и объявила войну Германии в сентябре 1939 г.
в ответ на нападение Германии на Польшу.

Не меньше интересовал Францию также поставленный в повест-
ку дня Ялтинской конференции вопрос о вступлении СССР в войну
с Японией, поскольку в тот момент под ее оккупацией находился
Французский Индокитай. Между тем в долгосрочной перспективе де
Голль, вернувшись к власти, извлек дипломатические выгоды из не-
участия в Ялтинской конференции. Его лозунгом стало «преодоление
Ялты», т.е. биполярного раскола Европы, санкционированного тремя
грандами в Крыму в начале 1945 г. Ж. Суту считает, что и во время кон-
ференции, вопреки последующим заявлениям, де Голль не так уж стре-
мился в ней участвовать. Во-первых, он не надеялся, что Сталин смо-
жет договориться с Черчиллем и Рузвельтом, а во-вторых, считал, что
Франции выгодно выступать в роли защитника средних и малых стран
Европы, судьбу которых гранды решали в Ялте, не спрашивая мнения
их народов5.

Рузвельт хотел сообщить о результатах конференции де Голлю.
12 февраля он пригласил его на встречу в Алжире — одной из столиц
французской колониальной империи. Ответ де Голля был достоин ру-
ководителя великой державы: «его обрадовало, что президент Рузвельт
планирует посетить французский порт после конференции трех руко-
водителей правительств союзников, — конференции, в которой Фран-
ция не участвовала и многочисленные аспекты которой были ей еще не
известны, но многочисленные дела требуют его присутствия в Пари-
же...»6. Этот упрек в бестактности взбесил Рузвельта, как и американ-
ское общественное мнение. Но Вашингтон решил не обострять отно-
шения с континентальным европейским союзником и воздержался от
резкого ответа, который было заготовил.

Натянутые отношения между де Голлем и Рузвельтом, несмотря на
теплый прием, оказанный главе ВПФР в США в июле 1944 г. и в авгу-
сте 1945 г., были следствием скептического отношения Рузвельта к тому
вкладу, который Франция внесла в победу над общим врагом. В момент
высадки союзников де Голлю пришлось приложить огромные усилия,
чтобы Франция согласно первоначальному намерению Рузвельта не
попала под власть Союзного военного управления оккупированными
территориями (АМСОТ). В последние месяцы войны между француза-
ми и американцами возникали трения военного порядка. Французское

командование, находясь в подчинении у американцев, стремилось за-

хватить как можно больше территорий в Германии и Итальянских

Альпах. Французам удалось взять Штутгарт и занять преимуществен-

но франкофонный альпийский район Валь-д’Аост. Но американское

командование заставило их эвакуиро™

ть оттуда свои части.

Неудовольствие де Голля было вызвано также позицией США в во-

просе о сохранении французского присутствия в Индокитае. В марте
1945 г. японцы вытеснили французские колониальные войска из Ин-
докитая. В то время как часть французских войск с боями отступала на
север, к югу Китая, США отказали им в помощи бомбардировщиками,
которые уже базировались на китайской территории. Рузвельт не под-

держал и идею формирования французского экспедиционного корпуса
для борьбы с японцами в районе Тихого океана. Было ясно, что США
хотели отстранить Францию от участия в решающей битве с Японией

и, следо

по

тельно, от послевоенного дальневосточного урегулирования.

Думается, Рузвельт разделял мнение, которое высказал ему в Ялте
Сталин после переговоров с де Голлем: «слишком прямолинеен и ли-
шен реального понимания того, какой вклад Франция внесла в победу».

Отставка де Голля не привела к коренному улучшению франко-
американских отношений. Обе стороны упрекали друг друга в высоко-
мерии и амбициозности. Кроме того, США упрекали Бидо в чрезмер-

ной близости к коммунистам — союзникам по Национальному совету
Сопротивления. Когда Бидо стал председателем ВПФР (июнь 1946 г.),

в его правительство входило беспрецедентное число коммунистов. Со-
циалисты Франции были ближе американцам. Л. Блюма, приехавше-

го просить срочной американской помощи, очень радушно встречали

в США в марте 1946 г.

то же время Вашингтон дал понять, что если

Франция не смягчит свою позицию в германском вопросе, помощь не
будет предоставлена. Ответом стало интервью Бидо «Юнайтед пресс».
Французский министр заявил, что в таком случае Франция будет вы-

нуждена переориентировать свою экономику в другом направлении —
намекая на договор с СССР, который предусматривал в том числе
и экономическое содействие.

Это был блеф. Париж к тому времени разочаровался в результатах

франко-советского союзного договора, поскольку СССР не поддержи-

•Г*

л французские требования на международных встречах в конце вой-
ны. Генерал Катру, посол Франции в Москве с января 1945 г., уже в ав-

густе 1945 г. признал, что итог этого союза оказался скорее негативным.
Тогда же де Голль пришел к пониманию тщетности усилий, на которые
советское правительство не склонно было отвечать, и решил обратить-
ся в поисках поддержки в другом направлении7.

В действительности именно Черчиллю удалось настоять на выде-

лении Франции отдельной зоны оккупации. Де Голль начал с англи-

чанами и американцами секретные консультации, впоследствии вы-

лившиеся в создание западного блока. С этой целью генерала Билота

(ВПоПе), назначенного заместителем начальника Генерального штаба,

отправили в США в качестве военного представителя во французской
делегации в ООН. Коммунисты периодически выступали с соответ-
ствующими разоблачениями, и нарком иностранных дел СССР Мо-
лотов по этому поводу выговаривал Бидо на конференции министров

в Лондоне 25 сентябре 1945 г.

Однако отношения с Лондоном складывались небезоблачно. Чер-

чилль считал необходимым дополнить союзный треугольник (договоры

о военном союзе с США и СССР)

анко-британским соглашением

стараясь противопоставить союз двух ослабленных западноевропей-

ских держав растущей советской мощи. Однако де Голль упрекнул
британских союзников в том, что его не пригласили на Потсдамскую
конференцию. В сентябре 1945 г. он сделал резкое заявление «Таймс»:

«То, что Англия согласилась на урегулирование германской проблемы
в отсутствие Франции, оскорбительно не только для Франции. Этот акт
абсурден перед лицом всей Европы. Заявлять, что Англия хочет договора
с Францией и в то же время отстранять Францию от обсуждения этих во-
просов — значит соединять противоречивые положения»8.

Как уже говорилось, де Голль ставил условием подписания

франко-британского договора предварительное устранение взаим-

ных разногласий, особенно острых на Ближнем Востоке. Франко-

британские отношения осложнялись соперничеством во француз-

ских протекторатах — Ливане и Сирии. Независимость Ливана де

Голль формально провозгласил в 1941 г. еше от имени «Свободной

Франции», чтобы помешать развороту националистически настроен-
ных элит в пользу Германии. Но после освобождения она не имела
фактического подкрепления. Это беспокоило ливанских и сирийских
борцов за независимость. Их поддерживал Лондон, не без участия ко-
торого 22 марта 1945 г. была создана Арабская лига, превратившаяся

в мощный региональный инструмент национального самоопределе-

ния и деколонизации.
Де Голль считал, что независимость Сирии и Ливана должна быть
установлена только после получения гарантий сохранения француз-

ских экономических, стратегических и культурных позиций в этих
странах. Однако местные националистические элиты боялись, что

такие гарантии станут продолжением французского господства в этих
протекторатах. Напряжение достигло опасной черты, когда 20 мая
1945 г. в Левант прибыли французские части под предлогом «усиления
численности личного состава», чтобы сделать Ближний Восток этап-

ным плацдармом для последующего участия Франции в войне против
Японии. В Ливане и Сирии по решению националистов была объяв-
лена общенациональная забастовка и произошли столкновения фран-

цузских войск с вооруженными отрядами арабов, принявшие особый
размах в Сирии. В Дамаске погибло около 2 тыс. человек. 30 мая 1945 г.
Лондон поставил де Голлю ультиматум о немедленном прекращении
огня французскими войсками и передаче военного командования в Ли-
ване англичанам. Конфликт сгладил Бидо, считавший, что рискованно
ссориться с союзником. Англо-американцы отклонили просьбу Фран-
ции включить вопрос в повестку дня конференции Объединенных на-
ций в Сан-Франциско. 21 июня сирийско-ливанские власти в Дамаске

опубликовали совместное коммюнике, в котором объявили о решении
выдворить французских колониальных чиновников и войска. 26 июня
британский МИД пригрозил вмешательством английских войск, по-

скольку события в Сирии и Ливане могли нанести ущерб усилиям со-

юзников на Ближнем Востоке. При этом Лондон утверждал, что его

вмешательство не служит цели заменить французов в Ливане и Сирии

британцами. По мнению французов, Черчилль пользуется ослабле-

нием Франции, чтобы вытеснить ее с Ближнего

1остока9. 13 декабря

1945 г. благодаря тому что франко-британские отношения потепле-

ли после смены английского кабинета и прихода к власти лейбориста
Этли, было подписано франко-британское соглашение о выводе фран-
цузских и британских войск из Ливана и Сирии по мере стабилизации
ситуации в регионе. 30 июня англичане завершили свою эвакуацию,
а 31 августа 1946 г. последние французские части оставили эти террито-
рии. Франко-британские разногласия на Ближнем Востоке были уре-

гулированы.

Однако Бидо продолжал затягивать подписание франко-британ-
ского договора из-за разногласий по германской проблеме. В декабре
1946 г. к власти пришло первое правительство Четвертой республики
под руководством социалиста Л. Блюма, который не разделял голлист-

ских амбиций, стремился ослабить позиции коммунистов внутри стра-
ны и заручиться поддержкой англо-американских союзников. При нем
переговоры по договору с Великобританией практически завершились,
и когда через месяц Бидо вернулся к руководству министерством ино-
странных дел, ему оставалось только поставить под договором свою
подпись, что и произошло в марте 1947 г.

2.3. Позиция в германском вопросе

Анализ отношений Франции с союзниками в период временного
режима, или освобождения, указывает на одну из главных причин рас-
хождений — германскую проблему.

<> Французская позиция в этом вопросе среди западных держав отличалась
наибольшей антигерманской направленностью. Де Голль называл Герма-
нию «центральной проблемой для человечества».

В последние месяцы войны германская проблема решалась в отсут-
ствие Франции, но благодаря настойчивости Черчилля — с учетом ее
интересов. «Большая тройка» пришла к согласию относительно прин-
ципов политики победителей: безоговорочная капитуляция, оккупация

всей территории, полное разоружение, денацификация, расчленение

ограничение производства. Статус побежденных обсуждался в рамках
Европейского консультативного комитета в Лондоне, в котором Фран-
ция начинала участвовать (опять же по настоянию Черчилля) с ноября
1944 г. Первоначально американские, британские и советские экспер-

ты предусмотрели разделение Германии на три оккупационные зоны,
осуществление функций центральной власти Контрольным советом —

своего рода интернациональным правительством в составе комендан-
тов трех секторов оккупации, особый статус Берлина, расположенного

в советской оккупационной зоне, но также разделенного союзниками
на три зоны оккупации. Эти решения были пересмотрены в Ялте. Ста-
раниями Черчилля Франция получила свою зону оккупации. Сталин
согласился при условии, что французская зона будет выделена из доли
англо-американских союзников. Из этого следовало, что Франция бу-
дет участвовать и в оккупации Берлина, станет членом Контрольного

совета, то есть полноправной оккупационной державой. В то же время

результаты Ялтинской конференции разочаровали Париж. Решение

проблем, особенно волновавших французское правительство — репа-
раций и закрепления расчленения Германии, — осталось в подвешен-
ном состоянии. Однако в качестве оккупационной державы Франция
вместе с другими победителями подписала 5 июня в Берлине четырех-
стороннюю декларацию, согласно которой державы-победительницы

должны были осуществлять «верховную власть» в Германии. Эта де-
кларация стала главным юридическим осно

ванием политики Франции

в отношении Германии вплоть до ее воссоединения.

В Потсдаме державы «Большой тройки» приняли решение об уча-
стии Франции в Конференции министров иностранных дел союзников.

На ней должны были определиться природа будущего немецкого госу-
дарства и условия мирного договора с Германией. Не участвовавшую
в работе конференции трех грандов Францию пригласили подписать
Потсдамскую декларацию. Парадоксальным образом французской ди-

пломатии удается извлечь определенные преимущества

из своего не-

участия в решениях «Большой тройки». Хотя Франция поддерживала

многие мероприятия, разработанные в Потсдаме, она оговаривала, что

не считает себя обязанной выполнять решения союзников, в обсуж-

дении и принятии которых не участвовала. Она сдержанно отнеслась

к мерам, предполагавшим сохранение германского единства, и имела
собственное представление о будущих западных границах Германии.

Вместе с тем Франция добилась значительного веса в решении герман-
ской проблемы. Как член Контрольного совета и участник Конференции
министров иностранных дел она обладала двойным вето, поскольку ре-
шения в них должны были приниматься единогласно.

Французская оккупация Германии началась 1 апреля 1945 г., а гра-
ницы Французской зоны оккупации (ФЗО) определились в конце июля.
По мере овладения территорией рейха французские войска, замыкав-
шие южный фланг союзных войск в Германии и Австрии, устанавли-

вали импровизированный оккупационный режим. Армия де Латтра де

Тассиньи проводила на этой территории произвольную политику «воз-
мещения потерь» в наказание за разорение Франции немецкими окку-

пантами. В армейской инструкции третирование местного населения

было узаконено. Согласно этому тексту французской армии предпи-

сы

по

лось испытывать к немцам «холодное презрение», воздерживаться

от участия в совместных богослужениях и от браков с немцами’0. В от-

ношении австрийцев французы оказались милосерднее, поскольку Ав-

стрия считалась жертвой аншлюса.

ФЗО была самой маленькой оккупационной зоной, не имела на
своей территории крупных промышленных центров, не соответство-

вала границам исторических немецких земель и занимала площадь
43 тыс. км2. Фактически ее составили из двух треугольников, выкро-
енных из британской и американской зон и соединенных вершинами.
Зато жемчужиной ФЗО и ее столицей стал роскошный и практически
не тронутый войной Баден-Баден, что позволяло склонному к парад-
ности де Латтру де Тассиньи на манер римских проконсулов устраи-

вать для союзников пышные и изысканные приемы, которые, однако,
тяжелым бременем ложились на местное население. В начале августа
1945 г. славного генерала де Латтра заменил герой Бир-Хакейма Ке-
ниг, задачей которого было установление регулярного оккупационно-
го режима в согласии с решениями союзников. Он продолжил захват
трофеев, демонтаж и вывоз во Францию немецких предприятий и тре-

тирование местного населения.

Главной целью де Голля после войны стало расчленение Германии,
чтобы навсегда устранить немецкую угрозу для Франции. Он постоян-

но поправлял ораторов на заседаниях Контрольного совета, настаи

я,

чтобы название «Германия» произносили только во множественном
числе (/е$ АИетакпеь). Франция согласилась с отторжением восточных

немецких земель в пользу Польши и СССР и настаивала на нераспро-

странении германского суверенитета на левобережье Рейна. Де Голль

хотел поставить эту зону под совместный политический контроль
Франции, Нидерландов и Бельгии, а также интернационализировать
управление Рурской областью. Кроме того, Франция надеялась поста-
вить под свой экономический контроль Саар, которому, по замыслу де
Голля, следовало придать специальный статус. Наконец, Франция рас-

считывала на крупную сумму репараций за военные разрушения.

Однако после капитуляции Германии союзники не поддерживали

идеи ее насильственного расчленения. Прежде всего этот акт невоз-
можно было идеологически обосновать, ведь антигитлеровская коа-

лиция провозгласила высокие гуманистические принципы, первый
из них — право народов на самоопределение. На Конференции ми-
нистров иностранных дел «четверки» в Париже в апреле—мае 1946 г.
позиция Франции в целом и в саарском вопросе в частности не встре-
тила поддержки. В ответ Франция использовала права оккупационной

державы.

5 июня 1945 г. представители оккупационных держав собрались
в Берлине для организации четырехстороннего правительства и под-
писали документы, определившие статус побежденных. Германия ли-
шалась суверенитета и должна была выполнять все требования союз-
ников в политической, военной, административной, экономической
и иных сферах.

* Кенерал Кениг командовал 1-й бригадой «Свободной Франции» в Бир-Хакейме
(Ливия) с 27 мая по 11 июня 1942 г.
Свое видение будущего Германии де Голль сформулировал 8 октя-
бря 1945 г., вернувшись из поездки по Рейнской области. Его план
учитывал интересы французской обороны и экономики. Де Голль
предвидел разделение страны, наблюдая за нарастанием разногласий,
которые позже вылились в состояние холодной войны между запад-
ными союзниками и СССР. Он хотел присоединить Саар, превратить
во французский протекторат Рейнскую область, связав ее с Францией
в военной и экономической области, интернационализировать управ-
ление Руром, сблизиться с Баден-Баденом и Вюртенбергом, а также
с южными и юго-западными германскими землями-государствами,
лишенными прусского духа.

ф Де Голль думал о воссоздании германской государственности в формате
исторических земель, поскольку считал опасным сохранение политиче-
ского вакуума в Центральной Европе, боясь чрезмерного усиления там
советского влияния.

С осени 1945 г. глава ФЗО Кениг по распоряжению своего прави-
тельства использовал право вето, чтобы помешать установлению единой
центральной администрации в Германии, предусмотренному в Пот-
сдаме. Он запретил создание на территории ФЗО политических пар-
тий общегерманского масштаба, тем более что речь прежде всего могла
идти о Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), которую
активно поддерживал СССР, а также о Либерально-демократической
партии, тоже созданной в советской зоне.

Французская администрация установила контрольные пункты на
границах ФЗО и ограничивала контакты с зонами союзников. В 1946 г.
она отказалась от присоединения к созданной американцами и бри-
танцами Бизонии. Вплоть до 1947 г., когда Францией был сделан од-
нозначный выбор в пользу западных союзников, Бидо предупреждал
администратора ФЗО о нежелательности централизации управления
в ней и тесных связей с соседями, поскольку, как и де Голль, будущее
Германии он видел в раздельном существовании исторических земель.
Начало холодной войны сделало возможным раскол Германии, но еще
до этого непримиримая позиция Франции затруднила все шаги, на-
правленные на восстановление единой германской государственности.

* * *

Если бы после Второй мировой войны международный престиж
Франции зависел только от США, Рузвельт поставил бы под вопрос
ее суверенное существование. Известно, что признание Временного
Часть I. УТРАТА ВЕЛИЧИ Я (1940-1958)

правительства де Голля в качестве законного представителя фран-
цузской нации стало возможным благодаря поддержке Сталина,
а присоединение Франции к клубу держав-победительниц (место
постоянного члена СБ ООН и Французская зона оккупации в Гер-
мании) — благодаря стремлению Черчилля уравновесить тандемом
двух западноевропейских держав новую данность — беспрецедент-
ное военно-политическое влияние США и СССР в Европе. Несмотря
на эти успехи, усилия Франции вернуться в круг мировых держав
в послевоенные годы (при Четвертой республике) были ограничены
и экономической зависимостью от США, и рамками биполярной си-
стемы, т.е. зависимостью военно-политической. С одной стороны,
эта зависимость обеспечивала Франции наибольшую безопасность
и в отношении Германии, и против «советской угрозы». С другой
стороны, когда Франция стремилась проявлять самостоятельность,
особенно в колониальном вопросе, эта зависимость унизительно на-
поминала о себе.
Глава

В атлантической системе
(1946-1958)

3.1. Инструменты внешней политики

Задачи французской дипломатии в 1940—1950-х годах состояли
в возвращении стране ранга великой державы в бурно меняющихся
международных условиях конца Второй мировой войны и становления
биполярного мира. Инструменты, которые были в ее распоряжении,

не соответство:

ли

пп

жности поставленных задач. Две группы причин

•Г4

препятствовали возвращению величия страны. Первая — объективные

изменения мирового порядка в результате войны: беспрецедентный

рост военно-политического могущестг°

•Г-

и авторитета США и СССР

и начало распада мировой колониальной системы. Несмотря на то что
Франции удалось войти в круг держав-победительниц, этот клуб боль-
ше не был идентичен прежнему концерту великих держав, поскольку

потенциал двух сверхдержав несопоставим с возможностями средних
держав — Великобритании и Франции, тем более что гибнущие коло-
ниальные империи из основного фактора могущества превращают-

ся в основное осложнение с точки зрения международного престижа

и экономического развития метрополии. Однако новая данность не

воспринималась большей частью французского политического клас-

са, который неадекватно оценивал как общую обстановку, так и место

Франции в изменившемся мире.

Вторая группа причин носит субъективный характер и состоит

в несовершенстве процесса принятия внешнеполитических решений,
свойственного парламентским республикам во Франции. Его слож-
ность и дефицит ответственности привели к краху внешней и обо-
ронной политики Третьей республики и препятствовали эффектив-
ной внешней политике Четвертой республики. Конституция 1946 г.
предоставляла главе Совета министров право руководить всеми дей-
ствиями исполнительной власти и координировать национальную
оборонную политику, но его решения должны были быть контрассиг-
нованы министрами обороны и иностранных дел. Кроме того, в этих
двух областях сохранял свое влияние президент республики, который
председательствовал в Совете министров и в Комитете национальной
обороны. Нестабильность министерских кабинетов в годы Четвер-
той республики и отсутствие прочного парламентского большинства,
так же как отсутствие консенсуса по главным внешнеполитическим
проблемам (европейское строительство, перевооружение Германии,
колониальный вопрос) как внутри общества, так и внутри правящих
коалиций, неоднократно делали невозможным принятие согласован-
ного и ответственного решения в кардинальные моменты междуна-
родной жизни.

В этом изменчивом контексте наиболее стабильным институтом
оставалось министерство иностранных дел. Как и в годы Третьей респу-
блики, министры на Кэ д’Орсе сменялись реже, чем кабинеты. С 1944
по 1954 г. этот пост делили представители МРП Жорж Бидо и Робер
Шуман, с 1956 по 1958 г. его занимал Кристиан Пино. Их функции
ограничивались дипломатической службой, аппарат министерства со-
стоял не из политиков, а из карьерных дипломатов, а потому министер-
ство иностранных дел по определению не могло обладать собственной
политической волей, необходимой для выработки долгосрочной, от-
ветственной и целенаправленной внешнеполитической стратегии.
Важнейшие решения, в частности ратификация международных до-
говоров, зависели от расстановки сил в Национальном собрании, две
сильные фракции которого — коммунисты и голлисты — находились
почти постоянно в оппозиции внешнеполитическому курсу правящих
коалиций. Тем более трудно было координировать внешнюю и обо-
ронную политику, а также работу разведки.

Ф В результате успешное послевоенное восстановление и бурный эконо-
мический рост 1950-х годов не могли компенсировать падение междуна-
родного престижа Франции на фоне распада ее колониальной империи,
что послужило одним из главных факторов кризиса и крушения Четвер-
той республики.

Несмотря на отмеченные слабости дипломатии Четвертой респу-
блики, определенную слитность ей придавали достаточно жесткие рам-
ки холодной войны и биполярной системы, в которой Франция заняла
прочное место среди либеральных демократий Запада. Раскол Европы
на два лагеря заставил Францию присоединиться к западному блоку,
34
а следовательно, признать американское лидерство. Но внутри атлан-
тической системы Париж проводил собственную линию дипломатии
по созданию единой Западной Европы. Эта политика служила задаче

отклонения двух угроз: германской и коммунистической, и не важ-
но, насколько эти угрозы были реальными. Для политического класса

и общества их существование служило обоснованием дипломатическо-

го курса. Обе цели сошлись в атлантической политике Франции.

В то же время в годы холодной войны тезис о германской угро-

зе умело использовался

пик

анцузскими политиками в дипломатиче-

ской игре с СССР. Председатель Совета министров Франции Э. Фор
в 1955 г. интересовался у посла СССР С. Виноградова, насколько пози-
ция Москвы в алжирском конфликте зависит от сближения француз-

ской и советской позиций в германском вопросе. В разгар Алжирской
войны близкое окружение де Голля передало через посла С. Виногра-
дова, что, приди к власти де Голль, Европа вспомнит о его политике
1944-1945 гг. в отношении Германии. Но это было заявлено лишь ради
нейтрализации СССР в алжирском конфликте1.

3.2. За атлантическую солидарность

План Маршалла для Франции. Особенностью внутриполити-
ческого положения во Франции в начале Четвертой республики, как
и в период временного режима, была видная роль коммунистов в пра-
вительстве и администрации. Это внушало недоверие западным со-
юзникам и несколько «задержало» французскую дипломатию в логике
антигитлеровской коалиции в то время, когда ее распад стал очевиден
и СССР, и англо-американцам. В январе 1947 г. произошла смена ру-
ководства американской дипломатии. Бирнса, формировавшего внеш-
нюю политику в пору триумфа антигитлеровской коалиции, заменил
генерал Маршалл. Он и его заместители Ачесон и Кеннан были реши-
тельными защитниками непримиримого курса в отношении СССР.
Фултонская речь Черчилля в мае 1946 г. и создание Коминформа в сен-
тябре 1947 г. знаменовали официальный разрыв.

В связи с гражданской войной в Греции, где коммунисты пытались
помешать восстановлению монархии, Г. Трумэн запросил у конгресса
средства для «сдерживания коммунизма». Его знаменитое заявление
12 марта 1947 г. вошло в историю как «доктрина Трумэна»:

«США должны проводить политику поддержки свободных народов, ре-
шительно борющихся против попыток порабощения, предпринимаемых
вооруженными меньшинствами внутри или поддерживаемыми извне»2.
Безусловно, смысл послания Трумэна касался не только Греции,
но и в целом зоны американских интересов в Европе. Речь шла также
о Франции, Италии и Бельгии, где после войны коммунисты завоева-

ли огромный авторитет и вошли в правительства. Доктрина Трумэна

провозглашала, что США отказывались от политики изоляционизма

и возлагали на себя глобальные задачи по защите либерального мира.

Удаление коммунистов из правительства в мае 1947 г. ускорило
присоединение Парижа к западному лагерю, тем более что этого тре-
бовали интересы восстановления французской экономики. Посколь-

ку главную причину распространения коммунистического влияния

Трумэн видел в нищете и лишениях, то для его сдержи

хзо

ния он делал

ставку на экономическую помощь Европе, разоренной войной. В этом
состояла главная цель плана Маршалла, идеи которого госсекретарь
США изложил 5 июня 1947 г. в Гарварде. Бидо и его американский кол-
лега Бевин немедленно откликнулись на американские предложения.
Они пригласили Молотова на встречу в Париже (27 июня — 2 июля
1947 г.). Эта трехсторонняя конференция министров иностранных дел
окончилась неудачно, поскольку СССР обставил свое согласие зара-
нее неприемлемыми для США условиями. Молотов настаивал, чтобы

американская помощь предоставлялась только странам — жертвам фа-
шистской агрессии, напрямую, без какого-либо контроля и условий со

стороны донора.

После отказа СССР от плана Маршалла по инициативе Бидо и Бе-
вина в Париже состоялась новая конференция европейцев, на которую
не была приглашена только Испания Франко. 12 июля 1947 г. на ее от-
крытии присутствовали представители 16 европейских государств, по-
скольку правительства стран Восточной Европы отказались от участия
под нажимом СССР. Таким образом был закреплен раскол Европы на

два лагеря.

Делегаты Парижской конференции к осени 1947 г. проделали боль-
шую работу, подготовив для Вашингтона доклад об экономических
и материальных нуждах разоренной Европы. Бидо настаивал, чтобы
ввиду катастрофического социально-экономического положения,
осложненного политическим кризисом (рождением новой оппозиции
из голлистов и коммунистов), Франция немедленно получила от Ва-
шингтона аванс. Нищета и инфляция, породившие мощные забастов-
ки 1947 г., давали ему весомые аргументы. Он напомнил американцам
об угрозе, которую представляли для режима рабочие выступления под
руководством коммунистов и ВКТ. Вашингтон отреагировал вполне
адекватно: с зимы 1947/48 г. 60% «временной помощи» США странам
Европы шли во Францию.
После длительных дебатов конгресс вотировал закон о помощи
иностранным государствам, подписанный Трумэном в апреле 1948 г.
В законе предусматривалось создание постоянной европейской ор-
ганизации — Организации европейского экономического сотрудни-
чества (ОЕЭС), задачей которой являлось выполнение программы
восстановления. Вашингтон настаивал также на заключении двусто-
ронних соглашений между США и странами-получателями помощи,
но французское правительство старалось уклониться от их немедлен-
ного подписания, предвидя трудности с их ратификацией в Нацио-
нальном собрании, тем более что в ходе франко-американских пере-
говоров обнаружились серьезные трения. Они касались, во-первых,
вопроса о размерах помощи Германии, во-вторых, неприемлемых

условий предоставления помощи, выдвинутых американской сторо-
ной. Французские коммунисты вслед за СССР называли план Маршал-
ла американским планом закабаления Европы, и многие во Франции
склонялись к этому мнению. Но чрезмерность американских претен-
зий, их несовместимость с сохранением государственного суверени-
тета волновала и Бевина, поддержавшего в этом Бидо. В итоге США

согласились на смягчение условий. Что касается размера помощи Гер-
мании, то Бидо, не забывая о том, что выступает не только просителем

помощи, ио и представителем державы-победительницы, отстаивал

собственный план, направленный против восстановления германской
промышленной мощи. Для него было важно, чтобы Франция вышла
из послевоенного кризиса усиленной в ущерб Германии. Он стремил-
ся, в частности, ограничить роль Рура лишь производством угля, не

восстанавливая там предприятия, имеющие стратегическое значение.
Бидо был тем более настойчив, что 180 депутатов-коммунистов в На-
циональном собрании неустанно повторяли, что план Маршалла — это
прежде всего восстановление военного потенциала Германии. Между
тем общественное мнение и политический класс вернулись к старой
мечте, чтобы Франция, воспользовавшись поражением Германии, ста-
ла первой индустриальной державой Западной Европы. Поэтому Бидо
беспокоили намерения англо-американской администрации Бизонии
резко повысить промышленное производство в этой части Германии
в опоре на план Маршалла. Упорство Бидо было сломлено на Лондон-
ской конференции 1948 г., где обсуждалось создание западногерман-
ского государства. США ясно дали понять Франции, что она не мо-
жет рассчитывать на американскую помощь, если будет противиться
созданию ФРГ и восстановлению ее экономики. В речи 5 июня 1947 г.
Маршалл прямо завил: «Никакое правительство, маневрирующее с це-
лью заблокировать восстановление других стран, не может ожидать от
нас помощи»3. Адресованные в первую очередь СССР, эти слова могли
быть отнесены и к Франции.

В июне 1948 г. Франция вынужденно присоединилась к решениям
западных союзников по Германии. Помощь США играла тогда перво-
степенную роль и в восстановлении французской экономики, и в ста-
билизации позиций правительства в сложной внутриполитической об-
становке.

Основу помоши составляли безвозмездные субсидии (около 3 млрд
долл.). Кроме того, Франции предоставлялись долгосрочные кредиты
на сумму 2433 млн долл., среднесрочные кредиты американских бан-
ков (200 млн долл.) и краткосрочный заем Международного валютного
фонда, также контролируемого США (393 млн долл.). В целом Фран-
ция получила 20% всей помощи, предоставленной США Европе, —
вдвое больше того, что было дано Германии4. Помощь поступала с 1948
по 1952 г. и была продлена на несколько месяцев в связи с войной во
Вьетнаме, в которой США материально поддерживали Францию.

Американская помощь способствовала стабилизации финансового
положения правительства, так как в условиях системы Бреттон-Вудс го-
сударство могло продавать полученные доллары предприятиям, импор-
тирующим иностранное сырье, технику и товары, поскольку франк тог-
да не был конвертируемой валютой. Полученные таким образом франки
стали главным источником инвестиций в восстановление по первому
послевоенному плану экономического развития — плану Моннэ.

В то же время план Маршалла привел к росту зависимости Фран-
ции от США и к прямому вмешательству американцев в экономику
и экономическую политику правительства. Помимо ряда ограничений
внешнеэкономической самостоятельности стран—получательниц по-
мощи , предусмотренных условиями ее предоставления, администрация
плана Маршалла стала реальной силой, защищавшей интересы США.
Она меняла по своему усмотрению французский импорт для удовлет-
ворения запросов тех или иных лоббирующих групп в США. Многие во
Франции считали, что в значительной степени по этой причине страна
не смогла преодолеть внешнеторгового дефицита, и франк был одной
из самых неустойчивых денежных единиц Западной Европы.

Однако в ряде вопросов вмешательство американской администра-
ции оказалось крайне благоприятным для французов. Так, первона-
чально план восстановления французской экономики (план Моннэ)
предусматривал восстановление и модернизацию инфраструктурных
отраслей: добычи угля, производства электроэнергии, цемента, сфе-
ры транспорта и тяжелой промышленности в ущерб потребительским
и продуктовым товарам и строительству жилья. Американцы настояли
на первоочередности насыщения потребительского рынка и жилищно-
го строительства. Они учитывали сложную социально-политическую
обстановку в стране, испытывавшей все тяготы «экономики дефици-
та». Моннэ был вынужден уступить, понимая резонность американ-
ских поправок и неосуществимость своего плана без помощи США.

В результате в начале 1950 г. период восстановления успешно за-
кончился, промышленное производство превзошло довоенный уро-
вень (1938 г.). Другим важным результатом американской помощи
было снятие торговых барьеров внутри 16 стран Европы с целью об-
легчения обменов и платежей, что стимулировало ускоренное развитие
европейской экономики и подготовило почву для европейской инте-
грации. В свою очередь США были заинтересованы в быстром эконо-
мическом восстановлении и процветании Западной Европы. Полити-
ческая стабилизация и восстановление либеральной экономики стали
главными ставками США в борьбе против распространения коммуниз-
ма. Франция, так же как США и Великобритания, считала, что эконо-
мическое противостояние коммунизму должно дополниться военным
союзом против социалистического лагеря.

«Могущество через союзы». Если с конца XIX в. и до 1947 г. все
союзные договоры Франции были направлены против Германии, то
нарастание блокового противостояния изменило эту инерцию, остав-
шуюся от Второй мировой войны. Опасность с Востока в правящих
кругах Франции теперь ассоциировалась не столько с поверженной
и разделенной Германией, сколько с советской угрозой. Однако если
сразу после войны эта смена перадигмы была очевидной для англо-
американских союзников, французским обществом и политическим
классом она не воспринималась столь безусловной.

В ответ на провозглашение доктрины Трумэна и присоединение
стран Западной Европы к плану Маршалла в сентябре 1947 г. в Польше
состоялась встреча руководителей крупнейших европейских коммуни-
стических партий, завершившаяся созданием Коминформа — объеди-
нения европейских коммунистических партий без строгой централизо-
ванной структуры, подобной Коминтерну, но на Западе воспринятого
в качестве его наследника. Тогда же секретарь ЦК по вопросам идеоло-
гии Жданов констатировал раскол мира на два лагеря: империалисти-
ческий во главе с США и социалистический во главе с СССР.

Внутри Франции начало холодной войны создало крайнее напря-
жение. ФКП и ВКТ перешли в оппозицию правительству и вернулись

к прежней тактике «класс против класса». Они инспирировали мощ-
ную волну забастовок осенью 1947 г, — следствие катастрофического
экономического положения в стране. На другом политическом полюсе
сторонники де Голля создали враждебное режиму Четвертой республи-
ки и партиям правящей коалиции Объединение французского народа
(Ка^етЫетепГ ди реир1е/гап&нз ~ КРР), при помощи которого де Голль
надеялся вернуться к власти. Союз сил Сопротивления распался.

В странах Восточной Европы споры по поводу плана Маршал-
ла ускорили утверждение просоветских правительств под контролем
коммунистов. Особый резонанс во Франции вызвало смещение коали-
ционного правительства Бенеша в Чехословакии — Пражский кризис
февраля 1948 г.

Холодная война ускорила и разделение Германии, которая стала
символом раскола между двумя частями Европы, либеральной и ком-
мунистической. Франция далеко не сразу приняла это разделение.
Во-первых, она не была уверена в надежности англо-американских
союзников в том, что касалось гарантий ее интересов в Германии.
Во-вторых, советско-французский договор 1944 г., казалось, давал ей
основания полагаться в этом вопросе на поддержку Москвы. В-третьих,
сосуществование в правительстве коммунистов, социалистов и МРП
создавало основу для «промежуточного» положения Франции в стане
союзников. Французская дипломатия стремилась извлечь из него вы-
годы и в то же время постоянно была вынуждена корректировать свой
курс исходя из тесной связи между ФКП и Кремлем.

В марте 1947 г. Бидо писал Сталину по поводу Германии: «Это
страна, выставленная на торги, и одна Франция в них не участвует»5.
В январе 1947 г. Франция отказалась присоединить свою зону оккупа-
ции к Бизонии, образованной слиянием англо-американских зон. Би-
зония должна была стать по замыслу Вашингтона прообразом запад-
ногерманского государства. С 10 марта по 25 апреля 1947 г. в Москве
проходила конференция «четверки». Позиция Франции продолжала
оставаться оригинальной, совмещая в себе элементы курса противо-
стоящих на переговорах сторон: англо-американской и советской.
Но Молотов не содействовал французским намерениям в отношении
Германии. Он отказался поддержать требование Бидо о предостав-
лении Франции протектората над Сааром, в то время как Маршалл
и Бевин проявили больше понимания в этом вопросе. Они одобри-
ли идею экономического контроля Франции над Сааром и обещали
ей значительную часть рурского угля. Именно в это время, 12 марта,
Трумэн провозгласил свою знаменитую доктрину. Для всех некомму-
нистических сил во Франции она имела громадное значение, посколь-
ку подтверждала отказ США от изоляционизма и их решимость стать
оплотом либеральных демократий в Европе. Во Франции это прида-
ло решимости социалистам и демохристианам в правящей коалиции.
Они тяготились вынужденным союзом с коммунистами, от разрыва
с которыми их удерживал страх, что выход коммунистов из коалиции
спровоцирует конфликт с СССР, в котором Франция будет оставлена
на произвол судьбы. Доктрина Трумэна ускорила удаление министров-
коммунистов из правительства не только во Франции, но и в Бельгии
и Италии. Образование в сентябре Коминформа и бурные забастовки
ноября—декабря 1947 г., совпавшие с коммунистическим разворотом
стран Восточной Европы, заставили правительство Р. Шумана открыто
заявить о противостоянии коммунизму. Правящая коалиция получила
название «Третья сила», что говорило о ее враждебности одновременно
двум другим силам: слева — коммунистам, справа — голлистам. С этих
пор французская дипломатия ориентировалась на поиски защиты от
угрозы с Востока на Запад. Позиция Франции в германском вопросе
была тесно связана с таким решением проблемы безопасности.

Совет министров уполномочил Бидо начать переговоры с США,
Великобританией и странами Бенилюкса о военном сотрудничестве
в области безопасности. Следующая конференция союзников в Лон-
доне в конце 1947 г. подтвердила присоединение Франции к англо-
американскому тандему в германском вопросе, так же как раскол
между западными союзниками и СССР. Бидо объявил своим англо-
американским коллегам, что Франция готова присоединить ФЗО к Би-
зонии, и предложил начать переговоры о создании западной системы
безопасности. Соответствующие франко-американо-британские пе-
реговоры начались в январе 1948 г. в США. Падение в Чехословакии
либерально-демократического коалиционного правительства и уста-
новление коммунистического правления в феврале 1948 г. усилили
в политическом истеблишменте Франции ощущение коммунистиче-
ской угрозы.

ф Проблема безопасности начала приобретать новое звучание. Француз-
ская дипломатия должна была выбирать, чего ей следует больше опа-
саться: ослабленной Германии или усилившегося коммунизма в Европе
и в самой Франции. Таким образом, проблема безопасности и герман-
ский вопрос были вписаны в рамки холодной войны.

Согласившись на присоединение к Бизонии, Франция обставила
свое решение рядом условий — интернационализация Рура и воен-
ные, экономические и политические гарантии против восстановления
германской моши. В первую очередь она добивалась, чтобы Западная
Германия обладала слабой исполнительной властью и была бы органи-
зована на манер Швейцарии. Эту позицию Бидо изложил на конферен-
ции министров иностранных дел в Лондоне, которая длилась с февраля
по июнь 1948 г. Это была первая конференция союзников, в которой не
участвовал СССР. Одновременно маршал Соколовский вышел из Кон-

трольного совета в Берлине, демонстрируя тем самым конец четырех-
сторонней политики в отношении Германии. СССР возложил вину за
развал Потсдамской системы на западных союзников. Трехсторонняя
Лондонская конференция своим результатом имела разделение Гер-

мании и создание западногерманского государства. В обмен на под-

держку англо-американского плана Франция получила определенные

гарантии, ограничивавшие германский суверенитет:

в Западной Германии при создании государства не будет созва-
но Учредительное собрание на основе всеобщего избирательно-
го права;

ее конституция должна быть разработана парламентским сове-
том, составленным из лиц, указанных ассамблеями земель. Со-
вет должен следовать директивам трех союзных комендантов;

в Руре интернациональное правительство должно быть состав-
лено из представителей западных союзных держав, одного пред-
ставителя от трех стран Бенилюкса и представителя немцев.

Принятые в начале июня 1948 г. рекомендации легли в основу созда-
ния Тризонии, а потом ФРГ. Лондонские соглашения вызвали острую
критику коммунистов и де Голля, который считал, что уступки Бидо
привели к отказу от французских интересов в Германии. Депутаты-
социалисты тоже были встревожены соглашениями и высказали свои
опасения в письме на имя президента республики. Они боялись воз-
никновения военной конфронтации между двумя Германиями и воз-
можной победы Восточной Германии, т.е., по сути, советских войск,
над Западной. Дело в том, что во время трехсторонней конференции
советское командование создавало серьезные трудности для связи с со-
юзническими секторами Берлина и их снабжения. По завершении кон-
ференции англо-американцы приняли решение об учреждении новой
марки в Тризонии и Западном Берлине, чтобы оздоровить финансы
и способствовать оживлению экономики. Франция присоединилась
к этому решению. Тогда советское командование организовало назем-
ную блокаду западных секторов Берлина. Трумэн решил не оставлять
Западного Берлина и продолжить его снабжение, организовав воздуш-
ный мост. Несмотря на его уязвимость, он действовал целый год, пока
Сталин не распорядился снять блокаду. В это время было заявлено
о рождении ФРГ. Это государство находилось под надзором союзни-
ков, поскольку сохранялись оккупация и полномочия Высокой союз-
ной комиссии, в которой Францию представлял Франсуа-Понсе.

Хотя Национальное собрание одобрило лондонские соглашения,
общественное мнение тревожили возрождение германского государ-
ства и рост в Германии опасной конфронтации с СССР. Москва счита-
ла Францию скорее жертвой, чем инициатором этих решений, возлагая
всю ответственность за них на Лондон и Вашингтон. В заявлении от

24 июня 1948 г. министров иностранных дел СССР и 7 стран социали-

стической ориентации по поводу решений трехстороннего лондонско-
го совещания по Германии сказано: «Решения лондонского совещания
трех держав подчиняют экономику Западной Германии целям Соединен-
ных Штатов Америки и Англии, ставя ее в зависимость от проведения
так называемого «плана Маршалла»6. Но во Франции изменения в гер-
манской политике стоили Бидо портфеля министра. Кабинет Р. Шума-
на ушел в отставку, и бывший его председатель сменил Ж. Бидо на Кэ
д’Орсе.

В декабре 1947 г., разуверившись в поддержке Москвы в герман-
ском вопросе после неудачи Лондонской конференции союзников,
Бидо направил генерала Ревера в Лондон для секретных переговоров.
В Вашингтон с аналогичной миссией отправился генерал Билот. Во вре-

мена пребывания коммунистов во французском правительстве англо-

американские партнеры уклонялись от участия в переговорах по про-
блемам безопасности. Они ссылались на то, что не удастся сохранить

строгую конфиденциальность таких переговоров, и Москва получит

повод к обострению отношений в оккупированных союзниками Герма-

нии и Австрии. Формирование антикоммунистической коалиции «Тре-

тьей силы» во Франции развеяло опасения западных союзников. Более
того, новое правительство Франции выступило инициатором создания ан-
тисоветского военного союза. Доводы его сводились к следующему: при

создавшейся расстановке вооруженных сил в Европе Советская армия
легко могла достичь Атлантики, и чтобы восстановить статус-кво, по-
требуются новые жертвы, поскольку помощь из США придет с опозда-
нием. Следовательно, необходимы значительные военные силы США
в Германии и Западной Европе, а также четкие обязательства по ее за-
щите со стороны США и организация оборонительных рубежей как
можно дальше на Востоке, т.е. в Западной Германии.

В результате демаршей Бидо 17 марта 1947 г. был подписан франко-
британский союзный договор в Дюнкерке, а в начале 1948 г. начались
переговоры между Францией, Великобританией, Нидерландами,
Бельгией и Люксембургом о заключении договоров типа Дюнкерке ко-
го. Основу предложений выработал британский МИД. Первоначально
речь шла о политическом союзе, но бывшие нейтральные страны Бе-
нилюкса настояли на том, чтобы политический пакт дополнялся воен-
ными соглашениями. В итоге 17 марта 1948 г. в Брюсселе был подписан
договор пяти держав об экономическом, социальном и культурном со-
трудничестве и коллективной самообороне сроком на 50 лет.

Опасаясь резкой реакции французских коммунистов и СССР, Бидо
настоял на внесении в него ссылки на возможность «возобновления
Германией политики агрессии» (ст. 7). Центральным пунктом договора
являлась ст. 4 (в варианте 1954 г. — ст. 5):

«Если какая-либо из Высоких Договаривающихся Сторон окажется объ-
ектом вооруженного нападения в пределах Европы, другие Высокие До-
говаривающиеся Стороны... окажут Стороне, подвергшейся такому напа-
дению, всю военную и другую помощь и поддержку»7.

Договор был открыт для подписания другими государствами. Соз-
давался оборонительный союз, начинающий действовать автоматиче-
ски в случае агрессии против любого его члена. Структуру Брюссель-
ского пакта уточнили на совещании министров иностранных дел пяти
его членов в сентябре 1948 г. Таким образом, в рамках договора была
создана военная организация Западного союза. В Фонтенбло начал
действовать Генеральный штаб Союза под руководством британского
генерала Монтгомери, заместителем которого стал де Латтр де Тасси-
ньи.

3.3. К американским гарантиям безопасности:
создание НАТО

Накануне подписания Брюссельского пакта в выступлении на Со-
вете министров Бидо сказал, что договор будет иметь силу только в том
случае, если он найдет поддержку США. Те же положения он и его ан-

глийский коллега Бевин развили в двух посланиях Маршаллу 17 марта
и 17 апреля. Но Бидо и Бевин руководствовались своим видением про-
блемы безопасности, в первую очередь в понимании угроз. Лондон со-
бирал силы для сдерживания коммунизма. Он высказал опасения, что
Брюссельский пакт и образование ФРГ спровоцируют СССР, тем более

что именно на то время пришлись действия советского командования
в Германии, направленные на изоляцию западных секторов Берлина.
США медлили с ответом Бидо, поскольку не доверяли государственно-
му аппарату Франции, в котором было, по их мнению, слишком много
левых. Но Вашингтон вел секретные переговоры с Лондоном.

Коммунистическая угроза и для правящего класса Франции была
вызовом одновременно внутренней и внешней безопасности. Но и
о германской угрозе по-прежнему в Париже думали с тем большей тре-
вогой, что англо-американские собеседники стремились к возрожде-
нию Западной Германии. Во Франции многие вспоминали, как мало

сочувствовали англо-американцы французским требованиям в отно-
шении Германии после Версальского мира 1919 г., и боялись повторе-

ния того опасного сценария. Вместе с тем боязнь изоляции заставляла

Бидо отказаться от собственной политики 1945 г. в отношении Герма-

нии. С начала 1948 г. велись переговоры по объединению трех окку-

пационных зон и созданию западногерманского государст

"ПО

В обмен

помимо условий, непосредственно касающихся Германии, Бидо доби-
вался от США гарантий безопасности своей страны. Его позиция на-

ходила понимание в странах Бенилюкса, не оправившихся от герман-

ского нашествия.

Вашингтон в переговорах с союзниками об общей системе безопас-
ности в качестве предварительного условия ставил создание такой си-
стемы в Европе, и после заключения Брюссельского пакта переговоры
с европейцами ускорились. И июня 1948 г. конгресс США вотировал
(64 голосами против 4) «поправку Ванденберга», разрешавшую прави-

тельству заключать в мирное время военные альянсы с государствами,
не находящимися на американском континенте. Для американской ди-
пломатии это стало настоящей революцией.

У французского МИД было особое видение будущего союза, в ко-
тором закреплялось бы континентальное преобладание Франции на

Западе Европы. Бидо настаивал на трехстороннем (с американским,

французским и британским участием) обсуждении технических и стра-
тегических вопросов организации совместной обороны. Создание бло-

ка западных стран вместе с европейцами в не меньшей мере отвеча-

ло интересам США, и в конце июня 1948 г. переговоры в

•ашингтоне

начались. Летом 1948 г. появилось военно-политическое объединение

для обеспечения безопасности членов Брюссельского пакта, США
и Канады — «Атлантический альянс». 25—26 октября состоялось пред-

варительное совещание министров иностранных дел потенциальных
европейских участников, на котором было принято решение в пользу
Атлантического пакта. 29 октября свое согласие дала Канада. Реше-
ние Вашингтона зависело от исхода президентских выборов в ноябре
1948 г. Поскольку Трумэна переизбрали на второй срок, можно было
не сомневаться в преемственности американской дипломатии. 10 дека-
бря начались переговоры в Вашингтоне.

Париж стремился создать триумвират США, Англии и Франции.
Но в Вашингтон были приглашены все пять членов Западного союза
и Канада. Таким образом, Франции дали понять, что ее претензии на
лидерство в континентальной Европе необоснованны. Кроме того,
правительство США внесло коррективы в предложения европейцев.
Во-первых, из нежелания быть помимо своей воли втянутым в евро-
пейские конфликты Вашингтон отклонил пункт об автоматическом

военном вмешательстве в случае нападения на одного из членов альян-

са. Во-вторых, США настаивали на расширении круга его участников.

В-третьих, не желая вмешиваться в колониальные конфликты Фран-

ции, Нидерландов и Бельгии, американцы потребовали ограничить

сферу действия договора Северной Атлантикой. В итоге США пошли

на некоторые уступки Франции, включив в нее Алжир и все острова
севернее тропика Рака.

Текст договора был готов к 8 марта, 1415 марта участники перего-

воров пригласили присоединиться к пакту Норвегию, Данию, Ислан-

дию, Португалию и Италию. Вашингтонский договор был подписан
4 апреля 1949 г. сроком на 20 лет. В Преамбуле заявлялось, что союз

осно

н на общности цивилизации и системы ценностей. В этом со-

стояло принципиальное отличие Вашингтонского договора от прочих
военных союзов. Главная идея — идея оборонительного союза, направ-
ленного против любой агрессии, что не противоречило ст. 51 Хартии
ООН о законном праве на оборону. Нападение на одну из договари-
вающихся сторон расценивалось как военные действия против всех
членов пакта. Однако ответный вооруженный отпор агрессии не был
автоматическим, как это предусматривалось в условиях Брюссельского
пакта. Статья 5 гласила, что каждая из договаривающихся сторон «ока-
жет помощь путем немедленного принятия... такого действия, какое она
сочтет необходимым, включая применение вооруженной силы»3. В статье
6 устанавливались случаи применения договора: нападение на страну-
члена Союза, нападение на ее самолеты и войска в районе Северной
Атлантики. Таким образом, Западная Германия, где стояли войска со-
юзников, тоже оказалась под прикрытием договора. Пакт предусматри-
вал также общее перевооружение усилиями каждой страны-участницы
и при помощи США. Для вступления в союз нового члена требовалось
согласие всех участников. Последнее должно было успокоить обще-
ственное мнение Франции, опасавшееся перевооружения Германии.
Статья 9 предполагала наличие постоянных органов военной орга-
низации Союза. Из нее вскоре родилась НАТО (Организация Северо-
атлантического договора — Логй АНапИс Тгеа1у Ог^агизаИоп — НАТО).

Скорость конституирования организации объяснялась обострением

международной обстановки, и первой задачей создатели альянса счи-
тали противостояние СССР и сдерживание советской угрозы. 23 сентя-
бря 1949 г. президент Трумэн объявил, что американские спецслужбы
зафиксировали ядерный взрыв, произведенный Советским Союзом.
Советская угроза стала ядерной угрозой.

Союзнические отношения строились на основе взаимозависимо-
сти в военной области и представляли по замыслу натовских стратегов
систему «щита и меча». Роль «щита», т.е. силы, отражающей первые
удары противника, отводилась войскам, размещенным в непосред-
ственной близости от советских войск в Европе, главным образом
в Германии. «Меч» — стратегические ударные ядерные силы, монопо-
лия на обладание которыми тогда находилась в руках США, согласив-
шихся разделить ответственность с Великобританией. Таким образом,
к разочарованию Бидо, Франции не удалось добиться создания триумви-
рата держав-победительниц в Атлантическом альянсе, а свобода действий

страны в военной области ограничивалась. Однако главная задача в сфе-

ре безопасности была решена. Компенсацией Франции стало решение
о размещении в Парижском регионе Генерального штаба НАТО (8ире-
пог Неа^иапегз о/А1Ие<1 Роюегз 1п Еигоре — 5НАРЕ) в Европе. Во главе
его встал генерал Эйзенхауэр. Его заместителем по военно-морским
делам был французский адмирал Лемонье, и этот пост долго оставал-
ся за французами. В командном составе НАТО французские военные
составляли 15%. Маршал Жуэн возглавил командование сухопутными
войсками Центральной Европы, а с 1953 г. стал командующим цен-
тральноевропейским сектором. На территории Франции и Француз-
ского Марокко начали создаваться натовские и американские воен-
ные базы. Первое соглашение об этом было заключено в ноябре 1950 г.
К концу Четвертой республики американские базы располагались
в 24 французских департаментах. Еще не улеглись воспоминания о во-
йне, и возвращение американских войск во Францию воспринималось
как гарантия безопасности.

В соответствии с союзническими обязательствами обедневшие
европейские страны альянса получили от США военную помощь. Ее
годовая сумма равнялась 1 млрд долл.9. Американо-французский до-
говор об этой программе был подписан в январе 1950 г. В Вашингтоне
полагали, что необходимые военные усилия стран Западной Европы,
противостоявших распространению коммунизма, не должны предпри-
ниматься в ущерб уровню жизни их населения. США предоставляли
Франции вооружение при условии, что оно не будет применено вне
территориальных границ, оговоренных в Вашингтонском договоре,
и без согласия США. Отчасти это условие диктовалось нежеланием
США быть втянутыми в колониальные войны, которые вела Франция.
Франция обязывалась выполнять военные программы, разработанные
американцами.

Перестав быть великой державой, Франция получила важный компенси-

рующий

рактор внешнеполитического могущества — принадлежность

к военно-политическому альянсу, объединившему страны Северной Ат-

лантики под руководством одной из двух сверхдержав. Другим мультипли-
катором могущества предстояло стать объединенной Европе. Так же как
создание евро-атлантического альянса, курс на европейскую интеграцию
был тесно связан с болезненной для Франции германской проблемой.

3.4. «Могущество через Европу»

Как известно, со времен Канта существует идея мирной и либе-
ральной Европы. В конце войны во Франции далеко не все полити-

ческие силы Сопротивления положительно относились к ней. Союз

«цивилизованных народов» против коммунизма был атрибутом на-

цистского и вишистского дискурсов в годы Второй мировой войны.
Поэтому самая авторитетная сила французского Сопротивления —
ФКП — враждебно относилась к такому объединению. Советское руко-
водство поддерживало в этом коммунистов Европы, ведь еще в 1915 г.
В. И. Ленин писал, что Соединенные Штаты Европы могли быть «или
невозможными, или реакционными». У де Голля и Бидо, которые руково-
дили внешней политикой Временного правительства, преобладали на-

ционалистические антигерманские настроения, мало созвучные идее
европейского единства.

Но в социал-демократических, демохристианских и либеральных кругах

росло стремление к западноевропейскому объединению. Его питали два

основных мотива: во-первых, боль за разоренную войной, ослабленную,
потерявшую былое первенство Европу; во-вторых, стремление противо-
стоять советскому блоку.

План Маршалла и связанная с ним Конференция шестнадцати
(июнь 1947 г.) подтолкнули сторонников европейского объединения,
поставив во главу угла идею восстановления либерального экономиче-
ского порядка. Открывая ту конференцию, Бидо тоже говорил, что «на-

стало время строительст

по

Европы». На первых конференциях шест-

надцати Франция и Италия выступали за долгосрочное экономическое
сотрудничество, от которого, однако, упорно отказывалась Великобри-
тания. Лондон настаивал на том, чтобы ОЕЭС была лишена серьезных
полномочий. Тогда Франция заключила соглашения с Бенилюксом

и Италией. Договор с Италией был подписан в Турине 20 марта 1948 г.

Только через год его парафировала Франция, при этом понадобилось

преодолеть сильное сопротивление промышленного лобби, опасавше-
гося итальянской конкуренции. Однако противники соглашения при-
ложили все усилия, чтобы договор остался только на бумаге. Неудача
постигла и проект экономического объединения Франции, Италии
и Бенилюкса — Фриталюкс. Таким образом, к началу 1950 г. эконо-
мическое сотрудничество западноевропейских стран ограничивалось
рамками ОЕЭС с участием и под эгидой США.

В мае 1948 г. видные европеисты в частном порядке собрались на
конгресс в Гааге. Среди его участников были видные европейские,
в том числе французские, политики: У. Черчилль, П. Рейно, Ф. Мит-
теран, руководители профсоюзов, союзов предпринимателей, интел-
лигенты практически из всех стран Западной Европы — своего рода
европейская элита, активная и авторитетная. П. Рейно и Э. Боннефу
выступили с предложением об организации европейского парламента
как основы будущей европейской федерации. Ж. Бидо вернулся к этой
идее 19 июля 1948 г. на заседании Совета министров «пятерки» (пяти
членов Брюссельского пакта). Его преемник Р. Шуман занялся ее реа-
лизацией. 5 мая 1949 г. пять членов Западного союза, а также Италия,
Норвегия, Дания, Швеция, Ирландия подписали договор о создании
совета Европы. Из-за неуступчивости Великобритании, противившей-
ся любой попытке политического объединения, он имел скромные
полномочия. Хотя первая сессия Совета была отмечена участием пер-
вых лиц европейской политики, большим вниманием прессы и огром-
ным энтузиазмом, надежды на постепенное расширение полномочий
и рост его влияния не оправдались. Ж. Бидо признал: «Мы попытались
создать Совет Европы, но нам удалось создать в этом картонном зда-
нии что-то вроде карикатуры»10. Совету Европы так и не удалось стать
матрицей европейского политического объединения, однако он сни-

скал уважение утверждением демократических принципов и борьбой

за права человека.

Для Франции в годы Четвертой республики в этом движении к ев-
ропейскому единству было важно участие Германии. Германская про-
блема в 1945-1948 гг. решалась вопреки воле Франции при создании
ФРГ под контролем западных союзников. На протяжении трех после-

военных лет французская дипломатия постоянно сопротивлялась ре-

шениям англо-американских союзников, но в итоге вынуждена была

принять их план восстановления западногерманского государст

г*

Та-

ким образом, ее дипломатический курс в отношении Германии приоб-

рел не только реактивный, но и подчиненный характер, что не соответ-

ствовало державному рангу, который отстаивали руководители страны.
Ведущая роль Франции в европейском строительстве была способна ком-

пенсировать унизительную роль «ведомого» в решении германской про-
блемы. С 1948 г., поскольку речь шла только о западной части расчле-
ненной Германии, те, у кого сильна была германофобия, могли легче
смириться с объединением, поскольку оно воскрешало мысль Бриана
о превращении вчерашнего врага в союзника, связанного европейским

единством.

Создание ЕОУС. С образованием ФРГ решение германского вопро-
са по-прежнему не устраивало Париж, который опасался, что Франции,
как и после 1919 г., не удастся воспользоваться плодами победы. После
создания западногерманского государства англо-американские союз-
ники не имели уже веских мотивов для выполнения обещаний, дан-
ных в 1947—1948 гг., когда они стремились получить согласие Франции
на образование Тризонии — территориальной основы ФРГ. Франции
нужны были гарантии контроля над Сааром, над производством угля

и стали — основами германского военно-промышленного потенциала.
Решение было найдено тогдашними министрами Франции: Р. Шума-
ном, возглавлявшим МИД, и Ж. Моннэ, который руководил экономи-
кой и финансами. 5 мая 1950 г. Р. Шуман зачитал свою знаменитую

декларацию, предлагавшую создание Европейского объединения угля
и стали (ЕОУС). Суть плана состояла в том, что не следовало создавать

Европу «сверху». Чтобы сделать европейское единство реальным, он

считал необходимым сначала объединить основные интересы, органи-
зовав единые отраслевые «пулы» европейской экономики. Конечная
цель, провозглашенная в декларации Шумана, — Европейская федера-
ция. Экономическая часть плана, подготовленная Ж. Моннэ, отмечена

печатью наднациональности и дирижизма. Во главе этого отраслево-

го объединения поставлен наднациональный верховный орган, пере-
ходная ступень к созданию будущего европейского правительства. От-
крытое для всех стран Западной Европы ЕОУС явилось делом прежде
всего Франции и Германии. Интернационализация производства угля

и стали под эгидой наднационального независимого органа могла де-
ликатно решить насущную для Франции проблему рурского угля. Фран-

ция стремилась оставить Рур в поле своего влияния, ФРГ добивалась

равенств

прав, и неизвестйо было, как долго англо-американцы будут

прислушиваться к возражениям Франции в этом вопросе. С созданием

ЕОУС Франция сохраняла бы под косвенным, внеправительственным

контролем Рур. Но и французские сталь и уголь также подлежали надна-

циональному контролю, что должно было удовлетворить ФРГ.

План Шумана оказался настоящим дипломатическим прорывом:
он стал принципиальной основой европейского строительства. Через
пять лет после окончания войны Франция, натолкнувшись на упорное
сопротивление Англии европейской идее, начала строить Европу не со

своим военным союзником, а с бывшим врагом.

ФРГ, так же как Италия и страны Бенилюкса, принимают пред-
ложения Шумана. Переговоры «шестерки» в апреле 1951 г. привели
к подписанию договора, учредившего ЕОУС. Во Франции ему про-

тивостояли две политические силы, отвергавшие соглашение с «на-
следственным врагом»: голлисты и коммунисты. Для первых это было

предательством национальных интересов и покушением на безопас-
ность и независимость страны, для ФКП — «объединением стальных

и угольных королей Европы», имеющим целью возрождение герман-

ской мощи и неминуемо ведущим к демонтажу социальных завоева

ний французских трудящихся. Несмотря на их сопротивление, договор

о ЕОУС был ратифицирован широким парламентским большинством

в декабре 1951 г. Правда, многие политики, которые голосовали за
ЕОУС, положительно оценили идею Шумана—Моннэ, поскольку

видели в этом объединении инструмент скрытого контроля над Гер-

манией11. И для подавляющего большинства политиков не только во

Франции, но и в Западной Европе этот шаг к европейскому единству
готовил возвращение европейского влияния в мир, разделенный на две

системы.

Четыре органа нового объединения (Верховная власть, Совет ми-
нистров, Ассамблея делегаций парламентов стран-участниц и Судеб-
ная палата) начали работу в 1952 г. Первым президентом Верховной
власти был избран Ж. Моннэ. Штаб-квартирой стал Люксембург, рас-
положенный на границе франкофонной и германской Европы, так же
как резиденция Совета Европы Страсбург и будущая резиденция Евро-
пейской комиссии Брюссель.

Провал ЕОС. Начало войны в Корее, поставившее перед Западом
задачу «отбрасывания» коммунизма, стало сигналом к неминуемому
перевооружению Западной Германии. Корея, как и Германия, тоже
была разделена в 1945 г. на две части под контролем советских и аме-
риканских войск. В каждой из этих частей существовали режимы,
ориентировавшиеся соответственно на СССР (на севере) и США (на
юге). Отличие состояло в том, что иностранные войска были выведены
из Кореи, после чего 25 июля 1950 г. Северная Корея атаковала Юж-
ную с целью объединения страны под эгидой коммунистов. Посколь-
ку южнокорейский режим не имел собственных сил, достаточных для
обороны, Г. Трумэн поспешил прийти ему на помощь. Он объявил об
универсальном характере своей доктрины сдерживания и добился ре-
шения Совета Безопасности (поскольку СССР бойкотировал в то время
заседания и не мог наложить вето) о военном вмешательстве под эги-
дой ООН. Франция, как и другие западные страны, участвовала в этом
«крестовом походе» против коммунизма, хотя из-за войны во Вьетнаме
она могла направить в Корею лишь символический контингент — один
батальон. Все же это давало ей наряду с Великобританией право уча-
ствовать в решениях, призывая американцев к осторожности, так как
на стороне Северной Кореи под видом «добровольцев» воевали регу-
лярные части Китайской народной армии. Поскольку КНР связывал
военно-политический договор с СССР, конфликт в Корее был чреват
мировым столкновением двух лагерей. Главным аргументом европей-
цев стало обладание СССР ядерной бомбой, что делало Западную Ев-
ропу уязвимой для советских атомных бомбардировок. Таким образом,
конфликт на Дальнем Востоке создал новые рамки для размышлений
о западноевропейской безопасности.

Канцлер ФРГ Конрад Аденауэр поставил проблему перевооруже-
ния Германии еше в декабре 1948 г. на встрече в Женеве. Бидо тогда
резко выступил против, и канцлер не настаивал. Но США все больше
склонялись к тому, что европейская оборона от советской угрозы не-
возможна без ФРГ. Они считали, что соотношение обычных воору-
жений в Европе по обе стороны железного занавеса составляло 1:10
в пользу СССР. США должны были держать значительные силы в Ко-
рее, Франция — в Индокитае, и ФРГ, лишенная армии, могла стать
первой жертвой советской агрессии. Этим доводам Париж ничего не
мог противопоставить. Тогда Моннэ предложил главе правительства
план европейского военного объединения, который лишил бы герман-
ские войска автономности, поставив их под военный контроль союз-
ников, прежде всего Франции.

На Совете Европы в августе 1950 г. обсуждалась проблема безопас-
ности. Бидо предложил учредить Европейский комиссариат по оборо-
не. Черчилль настаивал на идее создания европейской армии. Общее
заявление утвердило идею Черчилля: в европейскую армию должны
были входить все германские военные силы, в то время как другие
участники сохранили бы под своим суверенным контролем собствен-
ные войска, помимо контингентов, приданных европейской армии.
Это коммюнике легло в основу плана премьер-министра Франции
Рене Плевена, опубликованного 24 октября 1950 г.

Поворот французского правительства к перевооружению Герма-

нии произошел под прямым давлением американцев. Советская угроза
в связи с появлением у СССР ядерного оружия и на фоне войны в Ко-
рее для французских политиков обретала все более реальные очерта-
ния, что требовало усиления американского военного присутствия
в Европе. 12 сентября 1950 г. на заседании членов НАТО в Нью-Йорке
госсекретарь США Д. Ачесон заверил европейцев, что Вашингтон пла-
нирует усилить свой контингент в Западной Германии, но при условии

создания 12 германских дивизий
мандованию НАТО.

подчинении интегрированному ко-

План Плевена учитывал требования Ачесона, но модифицировал

их, придав им выгодное Франции направление. Париж не желал видеть
ФРГ в НАТО, поэтому план предусматривал интеграцию германских
частей в европейскую армию под эгидой наднационального европей-
ского организма — Европейского оборонительного сообщества (ЕОС)
(Сот тип а и (ё Еигорёеппе с1е 1а Оё/епсе — СЕО), Его структура напоминала
организацию ЕОУС: исполнительный орган — Комиссариат обороны,
законодательный — Совет министров. Ассамблея должна была придать
сообществу демократический характер, а суд — служить инструмен-
том разрешения спорных вопросов. План Плевена подразумевал вос-
создание вооруженных сил Германии под контролем европейцев, т.е.
Франции, поскольку именно она могла считаться в континентальной
Западной Европе сильной военной державой. Этот план был призван
примирить французское общественное мнение и политический класс
с идеей перевооружения Германии.

15 февраля 1951 г. в Париже начала работу конференция по пол-

готовке договора о ЕОС. ]

ней участвовали представители стран, ко

торые готовились подписать договор о ЕОУС, а также наблюдатели от
Великобритании, Скандинавских стран, Канады и США. 27 мая 1952 г.
договор был подписан в Париже. Он учреждал Европейское оборо-

нительное сообщество, призванное сформировать и оснастить евро-

пейскую армию. Ей придавались 40 многонациональных дивизий по
13 тыс. человек. Специальными соглашениями оговаривалось взаимо-
действие ЕОС и НАТО. ФРГ не должна была иметь самостоятельной
армии, не имела пра

•г*

производить атомное, бактериологическое и хи-

мическое оружие и не являлась членом НАТО.

Накануне подписания Парижского договора о ЕОС в Бонне три за-
падные оккупационные державы подписали договор о восстановлении
суверенитета ФРГ и прекращении действия оккупационного режи-
ма на ее территории. Но вступление в силу Боннского договора было
обусловлено ратификацией договора о ЕОС. Таким образом, пробле-
ма ратификации Парижского договора становилась ключевым вопро-
сом европейской и американской дипломатии. Но если Нидерланды
ратифицировали договор в феврале 1954 г., а Бельгия и ФРГ в марте,
то Италия, несмотря на положительное отношение к договору, решила
подождать его утверждения Национальным собранием Франции.

Во Франции в это время изменилась расстановка политических
сил. В парламенте усилилось представительство голлистов. В обмен
на поддержку правительства они требовали возвращения Бидо на пост
главы МИД. Хотя Бидо, так же как Шуман, принадлежал к МРП, его
позиция в германском вопросе и в деле европейской интеграции была
ближе голлистам, чем идеи убежденного европеиста Шумана, в совер-
шенстве владевшего немецким языком, которого они считали «немец-
ким французом», имея в виду его эльзасское происхождение. Бидо же,
если и принял европейскую идею, был европеистом скорее «по разу-
му», а не «по духу».

Бидо, вынужденный заниматься ратификацией договора о ЕОС
с января 1953 г. по июнь 1954 г., попал в трудное положение. ФКП
и голлисты выступали его ожесточенными противниками. Франция не-
сколько раз выдвигала своим партнерам по договору различные усло-
вия его ратификации, требовавшие внесения в него поправок. Кроме
того, международная обстановка после смерти Сталина несколько раз-
рядилась, и многие политики во Франции считали, что можно было бы

попробовать договориться с СССР, прежде чем пожертвовать важней-

шим слагаемым суверенитета — армией — в пользу Европы. Однако

их надежды охладил провал конференции «четверки» по германскому

вопросу (в начале 1954 г.) в Берлине.

Хотя Вашингтон был не в восторге от плана Плевена, который он
находил чересчур французским, после заключения договора США за-
интересовались скорейшей реализацией ЕОС. Эйзенхауэр, которого
пригласили на должность Генерального секретаря НАТО, совершил
большое западноевропейское турне, из которого вынес четкие идеи
строительства европейской безопасности. В ноябре 1952 г. он был
избран президентом США и стал активным проводником идеи пере-
вооружения Германии. Госсекретарь США А. Даллес сообщил о наме-
рениях новой американской администрации в связи с БОС на пресс-
конференции 14 декабря 1953 г. Он заявил, что цель США — не столько
перевооружить Германию, сколько «прекратить эту самоубийственную
борьбу, в которую западноевропейские нации были втянуты в течение
последних веков... Наш интерес состоит в том, чтобы создать ситуа-
цию, в которой невозможна была бы самоубийственная война между
Францией и Германией». Даллес пригрозил: «Если, вопреки нашим
надеждам, будет иначе, Соединенные Штаты вынуждены будут корен-
ным образом пересмотреть свою внешнюю политику»12.

Бидо предполагал поставить вопрос о ратификации договора о ЕОС
в Национальном собрании. Однако поражение французских войск под
Дьен Бьен Фу привело к падению кабинета Ланьеля—Бидо, и ратифи-
кация была отсрочена. Неотложность решения проблемы Индокитая
и значение благожелательной позиции СССР на Женевских пере-
говорах, начавшихся в мае, делали несвоевременным в глазах ново-
го премьер-министра Мендес-Франса одобрение Францией договора
о перевооружении ФРГ, с возмущением воспринятого в Москве.

Только после подписания Женевских соглашений, в июле 1954 г.
Мендес-Франс пригласил депутатов открыто высказаться по вопросу
о ЕОС. 13 августа Национальное собрание выработало компромиссные
условия, которые, однако, выхолащивали смысл договора. Союзникам
предложили внести в него ряд поправок: подтвердить связь между ЕОС
и размещением англо-американских войск; увеличить переходный пе-
риод до восьми лет, в течение которых принцип наднациональности не
будет применяться в решении жизненно важных вопросов; помешать
размещению германского контингента во Франции. На конференции
союзников в Брюсселе (19—22 августа) эти поправки были отклонены.
Мендес-Франс поставил договор на ратификацию, заявив, что его пра-
вительство в голосовании на участвует. Таким образом, он отказался
отвечать за решение депутатов. Договор был похоронен: 319 голосов
поданы против его утверждения (все коммунисты, большинство голли-
стов). В пользу договора высказались 264 депутата (почти единодушно
депутаты от МРП, остальные партии раскололись во мнениях на «седи-
стов» и «антиседистов»*).

Отклонение ЕОС вызвало резкое недовольство США. Даллес, ко-
торый в сентябре 1954 г. начал европейское турне, посетил Лондон

* В названиях «партий» сторонников и противников договора о ЕОС {СЕЙ — фр.)
содержится игра слов: СЕБ — французская аббревиатура ЕОС, созвучна глаголу сейег —
уступать.
и Бонн, но не посчитал нужным заехать в Париж. Впрочем, о ЕОС
больше не говорили. У Мендес-Франса была собственная позиция по
вопросу о европейской армии. Вместе с англичанами и по их иници-
ативе он принял альтернативное предложение, не желая кризиса Ат-
лантического союза. 20 сентября на Совете Европы в Страсбурге он
изложил основы решения проблемы. Критикуя ЕОС за излишнюю
наднациональность, он предложил максимально включить Велико-
британию в европейскую армию. Британская дипломатия предложила
провести конференцию восьми (шесть участников Парижского догово-
ра, Великобритания и США). Она проходила в Лондоне с 28 сентября
по 3 октября. Итогом ее работы было решение о присоединении ФРГ

к НАТО.

оенные структуры альянса отныне включали бундесвер, и

в отличие от условий ЕОС, Германия восстанавливала национальную

армию с Генеральным штабом, службами обеспечения, автономными

дивизиями в составе военных структур Североатлантического альян-

са. По сути, это было решение, отвергнутое французской дипломати-
ей в 1950 г. В ответ Франция добилась гарантий постоянного участия
Великобритании в защите континентальной Европы и ограничения
западногерманских сил 12 дивизиями. В заключительном акте Лон-
донской конференции, подписанном Францией, США и Великобри-
танией, объявлялось о прекращении союзниками оккупационного ре-
жима в ФРГ. Основой этого решения послужило Боннское соглашение
26 мая 1952 г. Брюссельский пакт был распространен на ФРГ и Ита-
лию, Западный союз (ЗС) превратился в Западноевропейский союз
(ЗЕС) (Епюп с1е ГЕигоре Осс1(1еп1а1е — ЕЕО). Поскольку первоначально
он предусматривал многообразные области сотрудничества между его

членами, в ЗЕС видели

жный этап на пути создания Малой Евро-

пы из шести членов. Было решено учредить европейское Агентство по
контролю за вооружениями. ФРГ согласилась с ограничениями в про-
изводстве стратегических наступательных вооружений под тем пред-
логом, что она находится в «стратегически опасном районе». Она обя-
зывалась отказаться от оружия массового поражения, ракет дальнего
радиуса действия, от военных кораблей водоизмещением более 3000 т
и стратегических бомбардировщиков.

Лондонские соглашения Национальное собрание Франции одо-
брило 12 октября 1954 г. 350 голосами против 113 при 152 воздержав-
шихся. Вслед за этим, 20—23 октября, в Париже проходила конферен-
ция, предусмотренная еще в Лондоне. Ее военные решения касались
превращения расширенного на Италию и ФРГ Западного союза в За-
падноевропейский союз. Руководящий орган — Совет ЗЕС — должен
был принимать решения единогласно, но в голосовании по повестке,
предложенной ему Агентством по контролю над вооружениями, доста-
точно было простого большинства. Одной из неотложных задач ЗЕС

в военной области признавалась стандартизация вооружений его чле-
нов. Для французской дипломатии ЗЕС стал своего рода реваншем над
англо-американцами. Париж надеялся через него укрепить свое поло-
жение в континентальной Европе и разделить с Вашингтоном ответ-
ственность за судьбы западного мира. Расчет этот был эфемерным хотя
бы потому, что США больше не признавали за Францией ранга вели-
кой державы. К тому же ЗЕС так и не стал организацией европейской
обороны. Он не обладал собственными оперативными возможностя-
ми, и вскоре его практически поглотила НАТО. Кроме того, Франция

не имела достаточных сил, чтобы направить и возглавить строитель-
ство ЗЕС. Ее силы были связаны на другом участке борьбы за миро-
вое величие: в колониальных войнах — в Индокитае, потом в Алжире.
Дипломатические позиции, выстроенные де Голлем, были также подо-
рваны на Востоке Европы. В ответ на вступление ФРГ в НАТО СССР
возглавил создание Организации Варшавского договора и досрочно
денонсировал Советско-французский договор 1944 г. — решение, о ко-
тором в Москве вскоре пожалели. Н. С. Хрущев попытался исправить
положение уже в начале 1956 г., накануне визита в СССР Ги Молле

и К. Пино (нового премьер-министра и министра иностранных дел),
предложив заключить новый советско-французский договор. Однако

уже на стадии подготовки визита французская сторона отвергла это

предложение, настаивая на отмене денонсации договора 1944 г., по-

скольку считала, что СССР незаслуженно обвинил Францию в нару-
шении его буквы и духа13. Хотя визит в Москву (в мае 1956 г.) исходил

из стремления французской дипломатии не остаться в стороне от на-

метившейся с приходом к власти Хрущева и Эйзенхауэра «разрядки»
в отношениях Запада и Востока, он так и не стал прорывом в этом на-
правлении. В годы Четвертой республики Франции не суждено было

играть заметную роль в их диалоге.

С 1950 г. европейское строительство осуществлялось вокруг оси
«Париж—Бонн», но франко-западногерманские отношения осложня-
лись саарской проблемой. «Европеизация» Саара, т.е. его превращение
в «европейский дистрикт», называлась Парижем в качестве предвари-
тельного условия ратификации договора о ЕОС. Целью Франции оста-
валось отторжение Саара от Германии и сохранение франко-саарского
экономического союза. Но при подписании договора о ЕОУС Аде-
науэр не согласился с тем, чтобы Саар фигурировал (по предложению
Франции) в качестве государства-члена среди его участников, и Фран-
ция вынужденно подписала договор от имени франко-саарского эко-

номического союза.

В марте 1953 г. во время двусторонних переговоров вопрос принци-
пиально был решен: Саар оставался в экономической орбите Франции,
он приобретал широкую автономию, но управление им предписывалось
осуществлять на основе международного статуса. Отклонение договора
о ЕОС и создание Западноевропейского союза изменили условия ре-
шения проблемы. В октябре 1954 г. между Мендес-Франсом и Адена-
уэром шли сложные переговоры о статусе Саара. Сохранялся принцип
его интернационализации. Европейский комиссар Саара должен был
подчиняться Совету министров ЗЕС. Но в Сааре формировались про-
германские настроения, и ФРГ устраивало, что решение о его оконча-
тельном статусе было отложено на год, до референдума, в преддверии
которого в Сааре восстанавливались демократические свободы. Не-
смотря на заявления Парижа о том, что единственной альтернативой
интернационализации Саара является возвращение к прежнему стату-
су, т.е. к французскому протекторату, 23 октября 1955 г. большинство

саарцев проголосовали против превращения территории в европей-
ский дистрикт. В интересах Франции было истолковать отрицательное

голосование, как желание саарцев остаться под французским протек-
торатом, но на деле оно означало стремление жителей Саара присоеди-
ниться к ФРГ. Последние разногласия между Парижем и Бонном по
саарской проблеме уладил новый министр иностранных дел Франции
А. Пине, который дал согласие на присоединение Саара к ФРГ. В июне
1956 г. Саару возвращен статус земли, и с 1 января 1957 г. политически,

получила гарантии регулярных поставок угля и широкое участие ФРГ
в финансировании Мозельского канала, строительство которого, как
полагали во Франции, откроет для промышленности Лотарингии ры-
нок юго-западной Германии.

Создание Общего рынка. Успехи и неудачи политики Франции

в области безопасности и в тесно связанном с ней германском вопросе

привели правящие круги страны к пониманию необходимости тесного

взаимодействия с ФРГ в деле европейского строительства. «Обраще-

ние», вольное или невольное, правящего класса Франции в европе-

изм было результатом преодоления инерции послевоенной политики,

направленной на восстановление величия в опоре на империю и на
равноправный диалог держав-победительниц. Ставка на Европу была
сделана и в прямой связи с разрастанием алжирской проблемы. С сен-
тября 1955 г. молодые государства Азии и Африки требовали поставить

алжирский вопрос в повестку дня Генеральной Ассамблеи ООН. Не-
отвратимость интернационализации алжирской проблемы определила
стремление Франции упрочить политические отношения и солидар-
ность с западноевропейскими соседями и союзниками по НАТО14.

После отставки правительства П. Мендес-Франса, которого счита-

ли противником европейской интеграции из-за отказа принимать уча-
стие в голосовании по ЕОС, 6 февраля 1955 г. к власти пришел кабинет
сторонников Европы. Председателем его был Эдгар Фор, а руководи-
телем МИД — убежденный атлантист Антуан Пине. Таким образом,

сложились благоприятные условия для преодоления кризиса евростро-

ительства, спровоцированного провалом ЕОС во Франции. Однако от-

клонение ЕОС затрудняло дальнейшее движение к единой Европе на
политическом направлении, поэтому французская дипломатия сосре-
доточилась на направлении технологической и экономической инте-
грации.

Новая инициатив

I снова принадлежала Ж. Моннэ. Он отказался

от продления своего председательства в ЕОУС и создал неформаль-
ную организацию европеистов — Комитет действий за создание Сое-
диненных Штатов Европы, объединивший влиятельных европейцев,
способных неуклонно содействовать продвижению идеи европейской
интеграции. Моннэ стремился расширить компетенцию ЕОУС, рас-

пространив ее на области энергетики и транспорта. Интересовал его

также проект Евратома, в котором он видел средство помешать созда-
нию самостоятельной атомной индустрии ФРГ. Он соглашался даже на

равенство прав в области исследований и использования мирного ато-

ма, поскольку считал, что в военной области американского ядерного
«зонтика» было достаточно для обороны Западной Европы.

В 1947—1948 гг. началось обсуждение идеи создания европейского
общего рынка. Моннэ ей не симпатизировал. Он считал, что такой ры-
нок будет сведен к гармонизации таможенных сборов, повлечет массу
осложнений, но не станет шагом к той Европе, к которой он стремил-
ся — к объединению, основанному на передаче суверенитета Соеди-

ненным Штатам Европы. Между тем правительст

стран Бенилюкса

и ФРГ все более тяготели к идее общего рынка. Планы дальнейшего
европейского объединения обсуждались на конференции «шестерки»
в Мессине. 1 июня 1955 г. ее участники приняли решение о проведении
в Брюсселе под председательством министра иностранных дел Бельгии
Спаака конференции экспертов, которые должны были обсудить два
проекта: Евратома и Общего рынка. В апреле 1956 г. доклад комиссии
Спаака передали правительствам. Его рекомендации отвергали проект
Моннэ, поскольку были направлены против расширения ЕОУС за счет
энергетики и транспорта, но благоприятствовали созданию Общего
рынка. Чтобы удовлетворить амбиции Франции, комиссия Спаака вы-
сказалась в пользу Евратома. Франция больше всех была заинтересо-
вана в Евратоме, в то время как ФРГ предпочла бы создание собствен-
ной атомной отрасли при поддержке США и Англии. Бонн согласился
с проектом Евратома только при условии, что одновременно будет соз-
дан и Обший рынок, поскольку снятие торговых барьеров открывало
новые рынки сбыта для промышленности Западной Германии, пере-
живавшей беспрецедентный подъем. По той же причине Париж при-
нял проекты создания Евратома и Общего рынка с таким количеством

оговорок, что это грозило сорвать соглашение.

Но расстановка сил во Франции чрезвычайно благоприятствовала

успеху европейского строительства. На парламентских выборах 1956 г.

поражение потерпели голлисты — противники плана Моннэ. Прави-
тельство сформировал Ги Молле, государственным секретарем по ев-
ропейским делам стал Фор. Оба входили в комитет Моннэ. Два между-
народных кризиса 1956 г. (Суэцкий и Венгерский) упрочили на Западе
Европы убеждение в необходимости объединения.

Главной проблемой на переговорах по Евратому стало подтверж-
дение права Франции развивать собственное атомное оружие. Это не
интересовало Ж. Моннэ, но на этом настаивали видные политики, на-
пример голлист М. Дебре, и французские специалисты-ядерщики. Они
считали, что Франции необходимо обладать собственными ядерными
средствами, особенно во время перевооружения Германии. Министр
иностранных дел К. Пино, разъясняя Н. С. Хрущеву позицию своего

правительства, заявил:

«Евратом представляется менее опасным, чем политика, которая приве-
ла бы Федеративную Республику к нарушению Парижских соглашений и
к созданию ею атомной бомбы при американском содействии»15.

Правительство Ги Молле согласилось с этими доводами и добилось
сохранения за Францией свободы действий в области разработки атом-
ного оружия.

На переговорах по созданию Общего рынка французская делегация
настаивала на длительном переходном периоде, на единогласном при-
нятии решений о переходе к следующему этапу европейского строи-
тельства, на гармонизации социальных расходов и законодательства.
Французское социальное законодательство и система социальной за-
щиты в годы Четвертой республики стали наиболее развитыми среди
60
стран Западной Европы (социальные пособия и минимум заработной
платы был выше, чем, например, в ФРГ). И не только профсоюзы тру-

дящихся, но и объединения французских промышленников Франции

не говоря об ФКП, агитировали против Общего рынка, опасаясь кон-

куренции со стороны германских компаний, которым рабочая сила
доставалась гораздо дешевле. Левые силы, а Ги Молле был лидером
СФИО (французских социал-демократов), не могли игнорировать тре-
бования своего электората.

Одним из принципиальных требований Франции стало продви-
жение к единой сельскохозяйственной политике стран Общего рын-
ка. Поскольку отмена пошлин благоприятствовала в первую очередь

западногерманской промышленности, передовое сельское хозяйство
Франции, выйдя на единый европейский рынок, могло создать преи-
мущества для ее внешнеторгового баланса. Франция настаивала также

на подключении к Общему рынку своих бывших колоний. То же требо-

вание выдвигала и Бельгия. Речь шла о создании Еврафрики. Осталь-

ные страны «шестерки» были не в восторге от подобного плана, но

приняли требование интеграции заморских территорий на ближайшие

пять лет, рассчитывая на возможные перемены, которые не замедлили
сказаться. Проблема была исчерпана в начале 1960-х годов, когда с де-
колонизацией Черной Африки и Алжира Французская и Бельгийская
Африка перестали существовать.

Соглашения о создании Общего рынка были подписаны 25 марта
1957 г. Их ратифицировали во Франции 10 июля 1957 г. «За» выска-
зались 342 депутата, «против» — 239. Среди противников Римских
договоров были коммунисты, пужадисты, голлисты и сторонники
Мендес-Франса. Общий рынок представлял собой таможенный союз
со свободным передвижением людей и капиталов. К договору о сво-
боде обмена было добавлено соглашение о единых внешних тарифах.
Создание таможенного союза предполагалось в течение 12 лет. Целью
Общего рынка являлось экономическое объединение путем установ-
ления единой экономической политики составляющих его стран,
а в перспективе — создание Соединенных Штатов Европы, хотя из
осторожности в тексте Римских договоров не говорилось о будущем
федеративном устройстве единой Европы, провозглашенном 9 мая
1950 г. в декларации Шумана. Создание единого сельскохозяйственно-

го рынка только намечалось.

Органы Общего рынка и Евратома по примеру ЕОУС имели че-
рырехугольную архитектуру: Комиссия, Совет министров, Ассамблея,
Судебная палата. Комиссия состояла из девяти членов. Это наднацио-
нальный технократический орган, призванный готовить и исполнять
решения Совета министров. Комиссия играла в условиях деловой ру-
тины первостепенную роль в этой структуре, поскольку на основе ее
предложений министры стран «шестерки» принимали большинство
решений. Главным органом был Совет министров. В первые годы су-
гцестования Общего рынка он принимал решения единогласно, но со
временем предпочтение должно было быть отдано квалифицированно-
му большинству. Голосование осуществлялось по пропорциональному
принципу: крупные государства — Франция, Италия, ФРГ — имели по
четыре голоса, Бельгия и Нидерланды — по два, а Люксембург — один
голос. Большинство было представлено 12 голосами из 17. Судебная
палата ЕОУС и его Ассамблея распространили свои полномочия на два
новых сообщества: Общий рынок и Евратом. Хотя Ассамблея имела

скромные полномочия и не избиралась всеобщим голосованием, она

стала называться Европейским парламентом.

Недоверие к наднациональным институтам и федеративному
устройству будущей единой Европы, свойственное дипломатии Пятой

республики, не было присуще политикам Четвертой республики. В ре-
зультате объединение Европы пошло по пути возможного: вокруг эко-
номических пулов, первым из них был ЕОУС, затем Евратом и Общий
рынок. Оно состоялось без Великобритании, но с участием ФРГ, что
стало для Франции политикой «приручения» опасного соседа.

* * *

Важнейшим фактором, определявшим внешнюю политику Чет-
вертой республики, была холодная война. Ослабленная войной, раз-
рухой и распадом колониальной империи Франция потеряла статус
великой державы, но не желала мириться с утратой мирового ста-
туса. В послевоенный период и до начала 1950-х годов в ее дипло-
матии преобладала «инерция величия», которая питалась главным
образом статусом державы-победительницы, но он в ее случае не
был тождествен статусу мирового гранда. В проведении «политики
престижа», как и в политике обеспечения собственной безопасности
от германской и советской угроз и даже в политике удержания коло-
ний Франция искала опору в принадлежности к западному лагерю
под эгидой США.

В результате двух мировых войн Франция поняла, что не сможет
противостоять германской мощи в одиночку и что союзы с англосак-
сонскими странами, во-первых, не являются сдерживающим факто-
ром немецкой агрессии, а во-вторых, не дают гарантии, что в случае
победы Франции для ослабления Германии удастся воспользоваться
преимуществами державы-победительницы. Если в 1948—1949 гг.
Франция присоединилась к плану США и Великобритании по соз-

данию западногерманского государства, то потому, что, не имея
сил противостоять возрождению Германии, она предпочла сделать
бывшего противника своим партнером и союзником. В 1950 г. Фран-
ция стала инициатором создания Европейского объединения угля
и стали (ЕОУС) и тем самым гарантировала себе, пусть на основе

наднациональности, сохранение контроля над этими стратегиче-
скими товарами16. Антигерманские страхи были еще очень сильны

в середине 1950-х годов, во время борьбы вокруг ратификации до-

говора о Европейском оборонительном сообществе, поставившего

в повестку дня перевооружение ФРГ. В то же время, согласившись

на вступление Западной Германии в НАТО, Франция имела возмож-
ность убедиться в преимуществах тесного сотрудничества с Бон-

ном не только в сфере европейской экономической интеграции, но
и в военно-политической области17.

Европейское строительство для Франции приобрело тем боль-
шее значение, что после провала ЕОС выбор в области безопасности
был сделан в пользу НАТО, и обусловливался он ограничением су-
веренности военных решений в пользу главного союзника — США.
В той же мере как мультипликатором могущества в военной области
стала принадлежность к Атлантическому альянсу, международный
вес Франции мог быть умножен благодаря объединению континен-
тальных стран Западной Европы. Хотя в годы Четвертой республи-
ки интеграция ограничивалась лишь экономическим объединением,
французская дипломатия видела своей целью строительство Евро-
пейской федерации. Успехи европейской интеграции и прорыв в ре-
шении германского вопроса не могли компенсировать французской
дипломатии потерь на втором главном направлении ее усилий по
удержанию ранга великой державы — распада ее колониальной им-

перии.
Глава

Распад империи
(1945-1958)

4.1. От империи к Французскому союзу

трата Францией статуса великой державы подтверждалась и распа-
дом колониальной империи. Могущество благодаря империи было

одним из атрибутов великой державы с конца XIX в. В XIX столетии,

особенно при Наполеоне III и в первые десятилетия Третьей респу-

блики. Строительство империи стало важным фактором могущества,

компенсирующим ослабление позиций Франции в Европе. Франции

удалось создать вторую по величине и населению колониальную импе-
рию мира. Для французского политического класса в первой половине
XX в. империя была основой мирового влияния и имела тем большее

значение, что прочие его слагаемые ставились под сомнение в ходе бур-
ных событий 1930—1940-х годов1. После сокрушительного поражения
1940 г. и германской оккупации части страны глава Французского го-
сударства маршал Петен считал залогом его возрождения сохранение
флота и колоний.

Однако инерция статуса колониальной державы пагубно сказалась

на внешнеполитических позициях страны после Второй мировой войны.

Главный труд одного из основоположников французской полито-

логии Ж.-Б. Дюрозеля, посвященный проблеме мирового могущества,

называется «Всякая империя погибнет»2.

• нем историк указал глав-

ную причину гибели империй: неизбежно наступает момент, когда

издержки поддержания империи для метрополии начинают превы-
шать преимущества, которые она извлекает из колоний. Кроме того,
имперское величие — не вечная и универсальная данность, а реаль-
ность, вписанная в определенный историко-политический контекст.
Колониальная политика дорого стоила Франции. Она ввергала страну
в войны, бессмысленные уже потому, что в условиях, когда обе сверх-
державы выступают под флагом антиколониализма, понятие «великая

держава» становится анахронизмом, изменяются и пути утверждения
международного престижа. Колониальные войны, начиная с Индоки-
тая (1946—1954) и кончая Алжиром (1954—1962), поставили республику
на грань катастрофы и существенно подорвали внешнеполитические
позиции страны.

Как для Петена перемирие 1940 г., для де Голля целью продолжения
войны с державами «Оси» было восстановление суверенитета не только
над французской территорией, но и над империей. Однако в результате
Второй мировой войны мир изменился. Две сверхдержавы, определяв-
шие мировую политику после войны, по разным историческим и идео-
логическим причинам были антиколониальными.

Война подорвала основы колониализма. В связи с военными со-
бытиями даже у умеренных националистов в колониях появилась
надежда на независимость. В 1941 г. Рузвельт и Черчилль подписали
Атлантическую хартию. Она провозглашала их цели в войне и пред-
полагала право каждого народа выбирать форму правления, а также
возвращение суверенных прав народам, которые были лишены суве-
ренитета силой. При том, что авторы хартии подразумевали народы
Европы, ставшие жертвами гитлеровской агрессии, этот документ на-
шел широкий отклик у лидеров колониального мира, придавших ее
идеям универсальный смысл. Позже этот принцип был подтвержден
в Сан-Франциско в Хартии ООН. Ее первая статья утверждает право
народов на самоопределение. ООН стала важным инструментом де-
колонизации, так же как созданная в 1945 г. при британском покро-
вительстве Арабская лига.

Престиж Франции в различных частях империи был поколеблен.
В Сирии, Ливане, в странах Магриба и на Мадагаскаре туземное насе-
ление видело отступления французских колониальных войск, верных
правительству Виши, или перед англичанами и американцами, как это
было в Ливане, Сирии, Алжире и Марокко, или перед немцами и ита-
льянцами в Тунисе в 1942 г. В Индокитае французы уступили правле-

ние японцам.

Добиваясь восстановления международного статуса Франции

и признания Временного правительства во всех концах империи, де
Голль стремился вернуть колонии под свой контроль. Демократиче-
ский дух Сопротивления, неизменное стремление сохранить империю
придавали политике ВПФР определенную двойственность. Его про-

грессивные заявления сопровождались крайне незначительными пере-
менами в колониальном управлении. Двойственностью была отмечена
и конференция колониальных администраторов и экспертов в Бразза-
виле, которая открылась 30 января 1944 г. при участии де Голля. Ту-
земное население должно было представить к ее открытию «мемуары».
Результатом конференции стало провозглашение новых принципов
французской колониальной политики. Было заявлено о расширении
прав коренного населения, о необходимости приобщения его к реше-

нию местных проблем, его политического воспитания, образования

о создании в каждой африканской территории выборных ассамблей.
Представителей от колоний приглашали участвовать в работе Учреди-
тельного собрания Франции. Однако заключительный документ кон-
ференции не допускал возможности самоопределения колониальных
народов. В нем было сказано:

«Задачи дела цивилизации, реализуемого Францией в колониях, исключа-
ют всякую идею автономии, всякую возможность их развития вне фран-
цузской империи. Исключено создание самоуправления в колониях даже
в отдаленном будущем»3.

По мнению Ж.-А. Суту, де Голль подтвердил в Браззавиле неруши-
мость модернизированной французской империи, но не в смысле не-
зависимости или хотя бы возросшей автономии колоний, а в смысле их
постепенной ассимиляции благодаря экономическому и культурному
развитию4. Хотя речь в Браззавиле шла только о Черной Африке, т.е.
о колониях, которые были составной частью Французской республи-
ки, решения этой конференции стали основой реформы всей империи
и привели к созданию Французского Союза.

В колониальную эпоху французские политики, подобно римлянам,

хотели ассимилировать покоренные народы, распространить на них
свою цивилизацию. Однако этому стремлению противостояли мощные

культурные традиции и национализм, набирающий силу в колониях.
Кроме того, Франция никогда не была расположена тратить гигант-

ские средства, необходимые для реализации этой высокой цивилиза-

торской миссии, на образование, модернизацию экономики, граждан-
ское воспитание многочисленного туземного населения. В итоге по
окончании Второй мировой войны в колониальной доктрине Франции
победил принцип интеграции, предусматривающий для населения ко-
лоний статус французского гражданства при сохранении действия на

их территории для коренного населения мусульманского или кутюм-
ного права. Империя должна была превратиться в объединение, в кото-
ром роль федерализующего центра играет метрополия. Планировалось
преобразовать империю в союз. Позитивный пример, доказывающий

жизнеспособность подобного образования, видели в Советском Сою-
зе, забывая, что львиную долю ВВП его развитого центра — РСФСР
«съедали» расходы на развитие национальных окраин, не говоря уже
о принципиально ином характере политического режима, который

поддерживал его единство.

ВПФР предоставило колониям 60 мест в Учредительном собрании,

что значительно превышало их численность в довоенном парламен-
те. Большинство партий, представленных в Учредительном собрании,
включая коммунистов, считали необходимым, с одной стороны, при-

держиваться в отношении населения колоний великодушия и демо-

кратических принципов, но с другой — сохранить империю для обе-
спечения стране достойного места в мире. Коммунисты выступали

принципиальными противниками колониализма, но заявляли (устами
М. Тореза) о необходимости создания условий для «свободного, осно-

ванного на доверии и братстве союза колониальных народов с народом
Франции». В период между первым и вторым референдумами по кон-

ституции 1946 г/ были приняты два закона, регламентирующих статус

колоний. Они носят имена депутатов — их инициаторов. Закон Сэзера

закрепил статус заморских департаментов (ДОМ) за старыми фран-

цузскими колониями, жители которых еще во времена Второй респу-
блики (1848—1852) признавались французскими гражданами. Речь шла
о Мартинике, Гваделупе, Гвиане и Реюньоне. Закон был принят в со-

ответствии с волей депутатов от этих территорий.

Закон Ламин Гейе от 7 мая 1946 г. признавал всех жителей Фран-
цузской империи гражданами Франции и распространял на них граж-
данские свободы: права ассоциации, собраний, право на труд и т.д.
Это, впрочем, не означало обретения ими гражданского равноправия,
особенно в том, что касалось избирательного права. ВПФР объявило
о создании инвестиционных фондов для финансирования экономиче-

ского развития колоний, ведь раньше все расходы оплачивались тузем-

ным населением.

Конституция 1946 г. провозгласила создание Французского Союза,
основанного на равенстве прав и обязанностей без различия рас и ре-
лигий и обязательство «воздерживаться от всякой системы колониза-
ции, основанной на произволе». Организация Союза определялась ст.
60 и 63 конституции. Он состоял из Французской республики, включа-
ющей метрополию и заморские территории (ТОМ) (Тегпкнгез сГОи1ге-
Мег— ТОМ) и департаменты (ДОМ) (Пераг1етепК сГОшге-Мег — ООМ),

Первый текст конституции французы отвергли на референдуме 5 мая 1946 г. Вто-

рое Учредительное собрание избрали 2 июня 1946 г. Исправленный и доработанный им

текст конституции избиратели окончательно вотировали 13 октября 1946 г.
и из ассоциированных государств и территорий. Так как Сирия и Ли-

ван получили независимость, термин «ассоциированные государства»
относился к протекторатам Северной Африки (Тунису и Марокко)
и Индокитаю. Того и Камерун стали ассоциированными террито-
риями. Центральными органами Союза были Президентство в лице
президента Французской республики, Высокий совет и Ассамблея.
В выборах президента ассоциированные государства не участвовали.
Высокий совет и Ассамблея были совещательными органами. Статья
65 закрепляла за французским правительством право управления Со-
юзом. Хотя ДОМ и ТОМ были частями Французской республики, они
не стали ее равноправными субъектами. В отличие от департаментов

метрополии они не имели муниципальных представительных органов
и управлялись по-прежнему генерал-губернаторами. Местные ассам-
блеи обладали ограниченной компетенцией, а избирательные права
распределялись неравномерно между двумя коллегиями выборщиков,
в первой обеспечивалось преобладание белого населения, сравнитель-

но малочисленного.

Ж.-А. Суту считает, что идея Французского Союза — «свидетельство
широкого и искреннего проекта универсальной цивилизации и фран-
цузской геополитики на разных континентах»5. Но следует признать, что
этот проект коренным образом расходился с чаяниями колониальных
народов Французской империи. Создание Союза лишь камуфлировало
сохранение колониальных порядков, с чем не были согласны борцы за
самоопределение в колониях. Метрополии пришлось приложить огром-
ные усилия, чтобы восстановить империю и удержать ее от распада.

Развитие Четвертой республики постоянно осложнялось коло-
ниальными войнами. В период формирования ее властных органов,
в декабре 1946 г., началась война во Вьетнаме. Но в марте 1947 г. часть
французских экспедиционных войск, предназначенных к отправ-
ке в Индокитай, пришлось отправить на Мадагаскар, где вспыхнуло
антифранцузское восстание под руководством Демократического дви-
жения за обновление Мадагаскара, требовавшего для острова статуса
ассоциированного государства. Восстание подавили только в декабре
1948 г.

Женевские соглашения июля 1954 г. подвели итог войны в Индо-

китае, отныне потерянном для Франции. В то же время они вдохно-

вили радикальных националистов. Мирная передышка длилась менее

полугода. 31 октября 1954 г. началось восстание в главной французской

колонии — Алжире. Колониальная проблема расколола французское

общество, практически каждую партию на ультраколониалистов и сто-
ронников деколонизации. Раскол внутри правящей элиты в условиях
хронической нестабильности правительств обнаружил неспособность
режима парламентской республики ответственно и кардинально ре-
шить алжирскую проблему. Колониальный вопрос стал внутренней
проблемой Франции и привел к крушению Четвертой республики.

4.2. Конец Французского Индокитая

Первой жемчужиной, выпавшей из короны Французского Союза,
был Индокитай. Французский Индокитай включал в себя три района,
населенных вьетнамцами (Тонкин, Аннам и Кошиншин), и соседние
с ними Лаос и Камбоджу. В 1940—1941 гг. Япония постепенно устано-
вила там оккупационный режим, и ее войска сосуществовали с фран-
цузской колониальной администрацией, поскольку правительство
Петена считалось дружественным по отношению к державам оси «Бер-
лин—Рим—Токио». Но летом 1944 г., когда началось освобождение
Франции, генерал-губернатор Индокитая адмирал Деку перешел на
сторону де Голля, который формально объявил войну Японии от имени
«Свободной Франции» еще в декабре 1941 г. Несмотря на советы Деку,
видевшего слабость французских войск в Индокитае, в интересах «по-
литики престижа» де Голль поспешил объявить войну Японии, но тем
самым обрек свою колониальную армию в Индокитае на тяжелые ис-
пытания. Японцы быстро оттеснили и интернировали французские ча-
сти. После крушения гитлеровского рейха, 9 мая 1945 г., не имея больше
надежды удержать все захваченные во время войны территории и стре-
мясь получить их поддержку в войне на Дальнем Востоке, Токио объя-
вил о даровании независимости Вьетнаму, Лаосу и Камбодже. Вплоть
до разгрома Японии ее войска продолжали оккупацию этих стран, но
прояпонские правительства быстро теряли популярность из-за голода
и катастрофического положения в экономике. Тем более стремитель-
но росла популярность Вьет Мина — Лиги за независимость Вьетнама,
созданной в 1941 г. Хо Ши Мином, который еще в 1930 г. в Париже
основал Компартию Индокитая. Поскольку Вьет Мин в годы войны
боролся с японцами, его поддерживали англо-американцы, несмотря
на его коммунистическую направленность. В августе 1945 г. Вьет Мин,
реорганизованный во Фронт национального освобождения Вьетнама,
поднял вооруженное восстание против японских оккупантов. Сотруд-
ничавший с ними император Бао Дай был свергнут. В Ханое устано-
вилась власть правительства Хо Ши Мина. Но после разгрома Японии
Временное правительство де Голля объявило о возвращении Индоки-
тая под власть Франции. Реализовать это решение оказалось трудно,
поскольку помимо революционно-освободительного движения Вьет-
нама, опиравшегося на акт о независимости, дарованной Японией,
французам приходилось учитывать китайское военное присутствие на
севере и британское — на юге Вьетнама, в Кошиншине. Именно этим
двум державам в Потсдаме поручалось разоружение японской армии
в Индокитае.

В марте ВПФР предложило статус Индокитая, согласно которому
полуостров оставался разделенным на пять территорий, образующих
Индокитайскую федерацию. Управление в них по-прежнему нахо-
дилось в руках генерал-губернатора. Восстановить французский кон-
троль над Индокитаем поручалось адмиралу Аржанлье. В помощь ему
направили экспедиционный корпус генерала Леклерка, танки которо-
го освободили Париж. К ним добавились французские военноплен-
ные, освобожденные англичанами из японских лагерей. Они овладели

Сайгоном. Но

ьет Мин начал партизанскую войну в сельских районах

Кошиншина.

В начале 1946 г. французам, казалось, сопутствовал успех. В обмен
на отказ Франции от неравноправных договоров с Китаем ВПФР полу-
чило от него согласие на замену китайских частей во Вьетнаме, к северу
от 16-й параллели, французским экспедиционным корпусом. Соглаше-
ния были подписаны 28 февраля 1946 г.6. Формально северная граница
Французского Индокитая восстановлена. Китайские части выведены
из Тонкина и из Лаоса. Королевские правительства Лаоса и Камбод-
жи опасались распространения влияния Вьет Мина и согласились на
статус, предложенный французами. 7 января 1946 г. Камбоджа, а 27 ав-
густа 1947 г. Лаос признали свою автономию в составе Индокитайской

федерации и Французского Союза.

Труднее продвигались переговоры с Хо Ши Минем. Тот согласился
с французским военным присутствием в ответ на признание Франци-

ей Республики Вьетнам в качестве «свободного государства» в составе
Индокитайской федерации, в свою очередь входящей во Французский

Союз7. Однако у руководителей Вьет Мина и Франции были разные

взгляды на политическое будущее Вьетнама: Хо Ши Мин боролся за

независимость, в Париже не могли смириться с его выходом из Фран-

цузского Союза8.

Поэтому надежды на мирное восстановление власти над Индоки-
таем скоро были похоронены. 19 декабря 1946 г. части Вьетнамской
народной армии под командованием Нгуэн Ван Дзиапа напали на

анцузские посты, на дома французов и тех, кого они считали по-
собниками колонизаторов. В ответ французские части перешли в на-
ступление, а Вьет Мин призвал к войне до победного конца. Первое
правительство Четвертой республики вступило в войну в Индокитае,
которая закончилась в 1954 г. поражением Франции и выходом Индо-
китая из Французского Союза.

Главным для Франции было найти в Индокитае возможных партне-
ров, способных к диалогу с Парижем и склонных принять французские
предложения по реформе статуса этих колоний. Было понятно, что не-
возможно вернуться к довоенным порядкам. Адмирал Аржанлье пред-
ложил кандидатуру свергнутого императора Бао Дая, который укрылся
в Гонконге. Если прежнее соглашение с Вьет Мином подтверждало ле-
гитимность последнего, то утверждение Бао Дая во главе государства,
формально независимого, но оставшегося во Французском Союзе, по-
ставило бы Хо Ши Мина в положение мятежника. По причинам вну-
триполитического порядка кандидатура Бао Дая стала приемлемой для
французского правительства только после удаления из него коммуни-
стов, в мае 1947 г.

Но Бао Дай обусловил свое возвращение признанием Францией
независимости и территориальной целостности Вьетнама. Он не хотел

предстать перед своими подданными марионеткой в руках французов.

декабре 1947 г. в бухте Алонг были подписаны соглашения, формально

удовлетворявшие его требования. Они гласили: «Франция торжествен-

но признает независимость Вьетнама, которому предстоит свободно
достичь своей целостности». Но эта декларация сопровождалась секрет-

ным протоколом, в котором оговаривалось множество уступок в пользу

Франции. 8 марта 1949 г., после присоединения к Вьетнаму Кошиншина,

обмен письмами между президентом Французского Союза Винсентом

Ориолем и императором Бао Даем утвердил статус

•ьетнама: независи-

мость в качестве ассоциированного государства в рамках Французского

Союза (ст. 2), территориальную целостность (в составе Тонкина, Аннама

кане, Индии и Сиаме, двойная аккредитация иностранных дипломатов
при правительстве Вьетнама и при президентстве Французского Союза,
поддержка Францией кандидатуры Вьетнама в ООН (ст. 3). Вьетнаму
разрешалось иметь собственную армию. Иностранные (французские)

войска сохраняли военные базы на его территории (ст. 4). Вьетнам по-
лучал полную свободу в области культуры (ст. 5) и обязался оставаться
в составе Французского Союза (ст. 6)9.

Схожие соглашения были подписаны 19 июля 1949 г. с Лаосом

и 8 ноября с Камбоджей. Национальное собрание ратифицировало их
29 января 1950 г. Однако эти шаги не привели к политическому урегу-
лированию, поскольку к моменту возвращения в страну Бао Дая после
трех лет войны французская колониальная армия так и не смогла пода-
вить национальное восстание. Французы удерживали города и основ-
ные коммуникации, окруженные враждебно настроенными деревнями.
Они фактически подчинялись Вьет Мину и платили ему революцион-
ную дань. Партизанские отряды в горах и джунглях оставались неуло-
вимыми. Решительные боевые действия, крупные сражения, в которых
могло бы проявиться превосходство французов в организации, выучке
и вооружении, оказались невозможны. У партизан была прекрасно на-
лажена разведка, в то время как французы действовали практически
вслепую. В октябре 1949 г. положение французской армии ухудшилось:
после провозглашения КНР войска коммунистического Китая выдви-
нулись на границу Тонкина. Отряды Хо Ши Мина, прежде плохо воо-
руженные и способные лишь изматывать регулярные части французов,
опирались теперь на китайскую армию и в более широком смысле на
силы всего коммунистического блока. Война в Индокитае вписалась
в рамки холодной войны.

Благодаря помоши КНР вьетнамские повстанцы получили легкое
вооружение, не уступавшее французскому. В тренировочных лагерях
на юге Китая прошли подготовку бойцы Вьет Мина, возвращавшие-
ся в джунгли Вьетнама хорошо обученными, вооруженными, органи-
зованными в партизанские дивизии. В октябре 1950 г. в Тонкине при
выводе войск из пограничного с Китаем Као Банга попали в окружение
и погибли 4 тыс. французов, после чего главнокомандующий генерал
Карпантье отдал приказ о выводе всех французских войск с границы,
оставив важнейшее укрепление Лангсон. Граница с КНР была совер-
шенно открыта, и ничто не препятствовало свободному передвижению
оружия и людей между коммунистическим Вьетнамом и Китаем. Воен-
ные неудачи, коррупционные скандалы во французской армии в Ин-
докитае, понимание, что Бао Дай держится только силой французских
штыков, способствовали росту сомнений во Франции относительно
необходимости Вьетнамской войны. Коммунисты возглавили движе-
ние против «грязной войны» во Вьетнаме.

Конфликт перестал быть делом только французской метрополии.
СССР и КНР 16 января 1950 г. признали де-юре коммунистическое
правительство Хо Ши Мина, объявившее о создании Демократиче-
ской Республики Вьетнам. 7 февраля 1950 г. Великобритания и США
признали королевские правительства Вьетнама, Лаоса и Камбоджи.
Примеру грандов последовали другие державы, среди них Австралия
и Новая Зеландия. Париж запросил финансовую помощь США для

продолжения войны. Не надеясь на французов, наследный принц Кам-
боджи Народом Сианук также обратился к США. Он заявил:

«Очевидно, что Индокитай не может быть защищен одной Францией.
Я считаю, что, несмотря на свои узкие рамки, Атлантический пакт должен
вмешаться на азиатском Юго-Востоке»10.

В начале 1950 г. США пообещали Франции помощь в Индокитае.
Их нежелание вмешиваться в колониальные конфликты европейских
метрополий, очевидное при создании НАТО, было преодолено после
решения французского правительства, подтверждавшего перспекти-
ву деколонизации Индокитая. Отныне три ассоциированных члена
Французского Союза выводились из подчинения министерства замор-
ских департаментов и попадали в подчинение специального министер-
ства. Важным фактором было также начало войны в Корее. Несмотря
на скромный французский контингент, посланный в Корею по ман-
дату ООН, Франция могла заявить, что и в Корее, и во Вьетнаме она
вместе с США ведет войну с общим противником — мировым комму-
низмом. Одновременно с началом войны в Корее Гарри Трумэн напра-
вил в Сайгон материальную помощь и американскую военную миссию.

В этом контексте в Национальном собрании 19 октября и 22 ноя-
бря 1950 г. происходило обсуждение вьетнамской проблемы. Помимо
коммунистов, неустанно клеймивших войну, за ее немедленное пре-
кращение путем переговоров с Хо Ши Мином выступил Пьер Мендес-
Франс, один из руководителей партии радикалов, член правящей
коалиции. Он заявил о невозможности победы, поскольку для нее не-
обходимы мощное усиление французского присутствия в Индокитае,
направление крупных воинских контингентов и непосильные расходы.
Тогда Мендес-Франса не услышали. Большинство депутатов поддер-
жали идею вьетнамизации и американизации войны под знаменем ли-
берального мира. Для повышения морального духа французских экс-
педиционных сил в начале декабря 1950 г. командующим в Индокитай
был послан де Латтр де Тассиньи. Он потребовал сосредоточения в сво-
их руках военных и гражданских полномочий, но то, что удалось ему во
Французской зоне оккупации в поверженной Германии в 1945 г., ока-
залось невозможно во Вьетнаме, охваченном массовой партизанской
войной за освобождение. Де Латтр де Тассиньи много разъезжал по
Индокитаю и по миру. Он стремился сделать войну против Вьет Мина
популярной, превратив ее в «крестовый поход» против коммунизма.
В январе 1952 г. он умер от рака, но его политика продолжалась и даже
приносила формальные успехи. Официально вьетнамизация войны
шла полным ходом. В 1950 г. министр по делам ассоциированных госу-
дарств Летурно заявил, что 50% военных потерь составляют выходцы из
Индокитая и только 17% — французы. Вашингтон наращивал помощь
в виде безвозмездных займов странам Индокитая, долларовой помощи
и поставок военного снаряжения — Франции. В начале 1950-х годов
США на 80% финансировали конфликт.

Но ни вьетнамизация, ни американизация не дали результатов.
Сила, популярность и престиж Хо Ши Мина в Индокитае и в мире
неуклонно росли, так же как и помощь социалистического лагеря Вьет
Мину. Хо Ши Мин мечтал о создании коммунистической Индокитай-
ской федерации под эгидой революционного Вьетнама и стремился
распространить борьбу на соседние Лаос и Камбоджу. Весной 1953 г.

крупное соединение партизан Нгуэн Ван Зиапа совершило рейд через
горные джунгли из дельты Красной реки к столице королевского Лао-
са Луанг-Прабангу. Это наступление показало, что армия Вьет Мина

способна на широкомасштабные маневренные действия. Во Вьетнам

вместо хорошо знавшего местную обстановку генерала Салана был на-

значен новый главнокомандующий — Навар. Под его командованием
тогда находились 450 тыс. французов. Навар оценил соотношение сил
французов и Вьет Мина как 1:3 в пользу партизан’. Поэтому главной

своей задачей Навар считал обеспечение достойного выхода из войны,

для чего французам требовалась крупная военная победа.

Чтобы перекрыть партизанской армии путь в Лаос, Навар решил
создать в глубине горных джунглей мощный военный плацдарм с аэро-
дромом, с которого французская авиация могла бы наносить удары по
соединениям Ван Зиапа. База Дьен Бьен Фу должна была стать опорой
решающих операций, успех которых сделал бы Вьет Мин более сговор-

чивым.

Положение французов осложнялось тем, что, видя размах осво-
бодительной борьбы под эгидой коммунистов, марионеточные прави-
тельства Индокитая, особенно король Камбоджи Сианук, провозгласи-
ли себя борцами против французского колониализма. Бао Дай все более
разворачивался к американцам и поддержал требование независимо-
сти. Особое недовольство у правителей ассоциированных государств
вызвало одностороннее решение Франции девальвировать пиастр, что
показало фиктивность признания их независимости Парижем.

США требовали от Франции активизировать борьбу с коммуниз-
мом, но отказаться от последних остатков влияния в колониях. Послед-

* Американские эксперты считали тогда, что для победы в войне с партизанами не-
обходимо, чтобы силы регулярной армии в 11 раз превосходили силы противника.
нее обстоятельство во многом определило позиции сторон на между-

народных переговорах по урегулированию в Индокитае. Оно заставило

Францию дистанцироваться от США в решении вьетнамской пробле-

мы не только на конференции, но и в длительной перспективе, в отно-
шении будущей американской интервенции во Вьетнаме.

В июле 1953 г. закончилась война в Корее. Французское прави-
тельство стремилось приурочить мирное урегулирование в Индо-
китае к урегулированию в Корее. Главным было решить, с кем вести
переговоры. Коммунисты, а затем и все левые силы и левоцентристы
(Мендес-Франс, а позже социалисты) выступали за переговоры с пред-

ставителями ДРВ, поскольку именно ее руководству подчинялись

военные силы Вьет Мина. Правые силы стремились решить вопрос

в рамках общего международного урегулирования в регионе. Они хоте-

ться «оттепелью», наметившейся после смерти Стали-

ли воспользова

на, в отношениях Восток—Запад и вписать индокитайскую проблему

в процесс общего «замирения» с СССР и Китаем. Данной точки зре-

ния придерживался в правительстве Ланьеля министр иностранных
дел Ж. Бидо. Решающее значение в этом процессе имела конференция

«четверки» в Берлине — первая после начала холодной войны. Безре-
зультатная в плане решения европейских дел (германской проблемы),

она положила начало переговорам по Корее и Индокитаю. В ее заклю-

чительном коммюнике была определена дата открытия международ-
ной конференции по Корее в Женеве (26 апреля 1954 г.), на которой
предполагалось рассмотреть вопрос о восстановлении мира в Индоки-
тае. Участниками конференции стали Франция, СССР, США, Велико-

британия, Китай и «другие заинтересованные государства». Последняя

формулировка была выбрана, поскольку переговоры, по определению
представителей сторон из Индокитая, обещали быть трудными. США
оговаривали, что их согласие на участие Китая не означало диплома-
тического признания коммунистического правительства Мао Цзэдуна.

С начала работы конференции военные действия развивались
крайне неблагоприятно для Франции. Ее командование не представ-
ляло, какого прогресса достигло вооружение Вьетнамской народной
армии. Партизаны располагали не только легким вооружением из Ки-

тая, но и пушками, которые они расставили на горах, окружающих не-
большую горную долину и французскую базу Дьен Бьен Фу. В конце
декабря 1953 г. ее окружили войска Вьет Мина. Их мощная артиллерия
уничтожила аэродром и сделала невозможной эвакуацию французских
войск по воздуху. 13 марта 1954 г. началось наступление партизанского
генерала Ван Зиапа, а 7 мая, накануне начала обсуждения индокитай-
ской проблемы на Женевской конференции, Дьен Бьен Фу пал. Это
катастрофическое поражение привело к отставке правительства Ла-
ньеля—Бидо. Новым премьер-министром 17 июня 1954 г. стал сторон-

ник скорейшего прекращения войны Мендес-Франс, взявший на себя

также ведение иностранных дел. Он поклялся, что если через месяц,
к 20 июля 1954 г., не будут подписаны мирные соглашения, он подаст
в отставку. Поскольку СССР, боясь эскалации военного присутствия
США и победы ультраколониалистов во Франции в случае провала
переговоров, стремился, как и Мендес-Франс, к скорейшему завер-
шению войны, глава советской делегации Молотов выступил и благо-
желательным посредником между Францией и ДРВ. Успеху советско-

французского взаимодействия на переговорах способствовала также

огромная заинтересованность Москвы в главном европейском досье
французской дипломатии — в провале договора о ЕОС. Влияние Мо-
лотова на молодые дипломатии коммунистических стран — Китая
и ДРВ — во многом способствовало успеху переговоров1 США, напро-
тив, не стремились к политическому урегулированию на основе всеоб-
щих выборов из боязни распространения коммунизма в регионе. В это
время они готовили подписание антикоммунистического Манильского
пакта. Кроме того, они были заняты в Европе решением проблемы пере-
вооружения Германии, и затягивание Францией ратификации договора
о ЕОС вызывало крайнее неудовольствие в Вашингтоне, в частности
у госсекретаря США Даллеса, стремившегося к скорейшему примире-
нию Франции и Германии. Ему не нравилась политика Мендес-Франса,

которого он считал противником перевооружения ФРГ.

озможно, он

не возражал бы против скорейшей отставки главы французского прави-
тельства и М ИДа, тем более что назначенная Мендес-Франсом дата —
20 июля — приближалась. В разгар переговоров глава американской
делегации на месяц покинул Женеву. Вернуться его заставила настой-
чивость Мендес-Франса, поддержанного Иденом и Молотовым, желав-
шими скорейшего разрешения военного конфликта.

В ночь с 20 на 21 июля Женевские соглашения по Индокитаю под-
писали. Важнейшие разногласия, споры вокруг которых тянулись ме-
сяцы, были урегулированы в течение нескольких минут. Помня об обе-
щании Мендес-Франса, в зале заседаний в полночь 20 июля остановили
часы, чтобы констатировать (в 4 часа утра 21 июля), что соглашения
формально подписаны не позднее им обещанного срока — 20 июля.
Национальное собрание ратифицировало соглашения 462 голосами
против 13. Французский политический класс смирился с потерей Ин-
докитая.
Женевские соглашения 1954 г. включали четыре текста. Первые три

носили военный характер. Их подписали с Францией представители
армий каждого из трех ассоциированных государств Индокитая. Во-
енные соглашения предусматривали прекращение огня, обмен воен-

нопленными, отвод войск, наблюдение за выполнением этих условий

смешанными комиссиями из представителей третьих стран, не заинте-
ресованных в конфликте: Польши, Канады и Индии. В течение 10 ме-

сяцев противоборствующие силы во Вьетнаме должны были отойти

к югу (войска Французского Союза) и северу (силы ДРВ) от 17-й парал-

лели. Мендес-Франс считал своим большим успехом договоренность
о том, что войска Вьет Мина должны покинуть Лаос и Камбоджу12.

Общий текст завершался финальной декларацией, намечавшей
пути политического урегулирования. Его принципами были независи-
мость и территориальная целостность каждого из трех государств Ин-
докитая, временный характер демаркационной линии по 17-й парал-

лели для Вьетнама и политическое самоопределение путем проведения

во всех трех странах всеобщих выборов. Во Вьетнаме выборы должны

были состояться в июле 1956 г.

Выполнение соглашений встретило серьезные трудности. Менее
половины военнопленных вернулись из вьетминовских лагерей. Фран-
цузские войска, эвакуировавшиеся с севера Вьетнама, сопровождали

караваны беженцев, в основном вьетнамских христиан-католиков.
Они составили базу южновьетнамского режима. С июня 1954 г. сай-

гонским правительством руководил католик Дьем — анти колониалист
и антикоммунист, ставленник США, недовольных Женевскими со-

глашениями. Всеобщие выборы во Вьетнаме так и не были проведены.
Сайгонское правительство, опасаясь политической победы Вьет Мина
и распространения коммунистического режима ДРВ на всю террито-
рию страны, отвергло текст политических соглашений. Сайгон был

поддержан Вашингтоном. Лозунг отбрасывания коммунизма послу-

жил созданию Манильского пакта в сентябре 1954 г. в составе США,

Франции, Лаоса, Камбоджи и Южного Вьетнама. Таким образом, по-

литическое урегулирование и воссоединение Вьетнама сорвалось. Од-

нако для Франции было важно, что ее война в Индокитае закончилась

и последние французские войска выведены из Вьетнама весной 1956 г.

По официальным данным, Французский Союз потерял во Вьетнаме
92 тыс. погибшими, из которых 20 тыс. — французы. Горечь пораже-

ния — главная причина неблагополучия, поразившего французскую
армию, особенно офицерский корпус. Для многих в экспедиционном
корпусе Франции надеждой на реванш стал Алжир.
4.3. Противостояние с арабскими государствами

Отказ от протекторатов. После Второй мировой войны Франция
преследовала разнообразные интересы в арабском мире. Алжир был
заморским департаментом, обладавшим особым статусом и подчи-
ненным не министерству колоний, а министерству внутренних дел.
Марокко и Тунис — протектораты, которые расценивались в качестве
иностранных государств и зависели от МИДа. На Ближнем Востоке
Франция теряла свои позиции, утратив власть над Сирией и Лива-
ном, но сохраняла значительные экономические позиции в Египте,
где ее инвестиции составляли 45% иностранных капиталовложений,
и в Ливане, где сильно было ее культурное влияние, в частности, бла-
годаря франкофонному университету Сан-Жозеф в Бейруте. Позиции
Франции затрагивались также решением двух проблем арабского юго-
востока: палестинской и ливийской.

Что касается палестинской проблемы, во Франции существовало
сильное произраильское лобби. Британцы не раз упрекали Францию

за то, что ее территория служила главной перевалочной базой для неза-
конной иммиграции евреев в Палестину. Накануне отправки француз-
ской делегации в Нью-Йорк, где в ООН должно было состояться голо-
сование по судьбе Палестины, Бидо получил доклад, составленный на
основе наблюдений французских дипломатов в арабских странах. Его

вывод — невыгодность создания еврейского государства с точки зрения
позиций Франции на Востоке. При голосовании французской делега-

ции рекомендовалось воздержаться, но благодаря сильному давлению

политиков, сочувствовавших Израилю, в частности Леона Блюма, 29

ноября 1947 г. она проголосовала за создание еврейского государства

в Палестине. 15 мая 1948 г. закончился срок британского мандата в Па-

лестине и началась первая арабо-израильская война. По ее окончании
и после долгих колебаний в январе 1949 г. Франция де-факто признала
Израиль, поскольку юридическое признание состоялось в мае 1949 г.,
в момент принятия нового государства в ООН.

Проблема статуса Ливии также живо затрагивала французские ин-
тересы. С 1944 г. ВРФР выступало за сохранение бывших итальянских
колоний: Ливии, Сомали, Эритреи. В Ялте было принято решение, что
они должны быть поставлены под контроль ООН, и де Голль считал,
что от имени ООН опеку могла бы осуществлять Италия. Но в кон-
це 1949 г. Генеральная Ассамблея ООН высказалась за независимость
итальянских колоний. Ливия стала независимой 1 января 1952 г., и,
как и опасалась Франция, это решение не могло не затронуть ее соб-
ственные протектораты в Магрибе — соседние с Ливией Тунис и Ма-

рокко.

Франция старалась расширить полномочия, полученные ею благо-

даря договорам об установлении протектората над Тунисом и Марокко.

Первоначально они включали только ведение иностранных дел и обо-

рону, но французская администрация постепенно распространяла их

и на внутренние дела этих стран, создавая дублирующие и контроли-
рующие органы за фасадом традиционного государства. Бей Туниса
и султан Марокко формально были абсолютными правителями, но на
деле зависели от генерального резидента Франции. Французские ко-
лонисты, хотя и малочисленные, составляли экономически наиболее

активное меньшинство, контролировавшее передовые секторы эко-
номики. Они выдвинули идею двойного суверенитета (со-5оиуегате1ё)
протекторатов, претендуя на политическую роль в Тунисе и Марокко,

против чего выступила националистически настроенная местная элита.

В Тунисе националисты были объединены в движение «Нео-

Дестур» под руководством Бургибы, прагматика и модерниста, не чуж-
дого идеям республиканизма. Он боролся за поэтапное достижение
независимости. Марокканские националисты, объединенные в рели-
гиозное движение «Истикляль», выступали за сохранение традиций.
Во многом это было связано с особой ролью, которую играл султан
Марокко. Он считался потомком пророка, главой светской и духовной
власти. Отличало ситуацию в Марокко также то, что его часть принад-
лежала Испании, а Танжер находился под интернациональным кон-
тролем. Кроме того, страну населяли не только арабы, но и берберы,

жившие в горах.

После ворны Франция начала в североафриканских протекторатах
осторожные реформы, руководствуясь идеей длительной и постепен-
ной передачи власти при условии, что традиционное государство в них
будет прежде модернизировано в духе демократии и либерального раз-
вития. Националисты, поддержанные Арабской лигой, требовали ско-

рейшей независимости.

В конце 1949 г. Бургиба вернулся в страну из изгнания и, вдох-

новленный решением ООН о независимости Ливии, начал активную
борьбу. В 1950 г. в Тунисе возникли волнения. Генеральным резиден-

том здесь назначили Перилье, получившего инструкции относительно

постепенного установления внутренней автономии в протекторате.
Формирование правительства он возложил на умеренного национали-
ста Шеника. Но усиливающийся раскол между белыми колонистами
и «Нео-Дестуром» Бургибы привел к провалу этой политики. Перилье

сместили, а в Тунисе стали раздаваться призывы к национальному вос-
станию. В ответ Париж заявил о роспуске кабинета Шеника. Руководи-
телей националистов арестовали. Тунис охватила волна насилия и тер-
рористических актов, направленных в первую очередь против белых
колонистов. Военные рейды и аресты не давали результатов. Во Фран-

ции, занятой в тот период европейским строительством и войной во
Вьетнаме, опасались возникновения еще одной колониальной войны.

Но министерства Р. Шумана и Ж. Бидо по-прежнему придерживались

плана постепенной эмансипации и не знали, как совместить двойной
суверенитет, которого требовало белое меньшинство, и автономию, на

чем настаивали умеренные националисты. Неадекватность этой поли-

тики была очевидна Мендес-Франсу. Сразу после Женевской конфе-
ренции по Индокитаю он отправился в Тунис и в Карфагене заявил
о готовности Франции предоставить народу и учреждениям этой стра-
ны внутреннее отправление суверенитета. Речь шла о возвращении
к условиям Бордосского договора об установлении протектората. Толь-

ко внешняя политика и оборона оставались под контролем Франции.

Заручившись согласием Бургибы, глава французского министерства

и правительства начал трудные переговоры с новым националисти-
ческим правительством. Французские власти пообещали прощение
восставшим против них феллахам, и те сложили оружие. Франко-
тунисский договор подписали в июне 1955 г., но вскоре он был пере-
смотрен по требованию тунисской стороны под влиянием мароккан-
ских событий.

В Марокко борьбу за независимость возглавил султан Мохаммед
Бен Юсеф (Сиди Мохаммед). В своей речи 10 апреля 1947 г. в Танже-

ре он заявил о «мусульманском и арабском» характере своей страны.

Это импонировало националистам из «Истикляль», но не понравилось

французской администрации. Генеральному резиденту в Марокко ге-

нералу Жуэну было предписано предупредить султана, что ему гро-
зит смещение в случае повторения подобных выпадов. Напряжение
между Жуэном и султаном возрастало. В 1953 г. главой МИД стал ре-
шительный Бидо, стремившийся лишить султана политической вла-
сти и влияния. С его ведома был организован заговор, опиравшийся
на противников Сиди Мохаммеда, среди которых были французский

комендант Касабланки Бонифас и марокканские сановники во главе
с пашой Марракеша Эль Глауи. 13 августа 1953 г. заговорщики застави-
ли Сиди Мохаммеда отречься. Его преемником стал престарелый Бен
Агафа — бессильный представитель царствующей династии. Его счи-
тали ставленником колонизаторов, и он боялся покидать свой дворец,
став добровольным пленником. Отрекшийся Сиди Мохаммед, сослан-
ный французами сначала на Корсику, потом на далекий Мадагаскар,

приобрел ореол мученика за свободу.

С приходом к власти во Франции кабинета Э. Фора начался новый
этап в решении марокканской проблемы. Новый премьер-министр
был убежден, что оно невозможно без Сиди Мохаммеда. Генерала
Катру, считавшегося специалистом по арабским делам, направили на
Мадагаскар. В результате Сиди Мохаммеда перевели в королевский
замок Сен-Клу под Парижем, одновременно готовя условия для ухода

Бен Агафы. Но экс-султан поставил условием своего возвращения вос-
становление суверенитета над Марокко. Франция уступила, и 6 ноября
1955 г. министр иностранных дел Франции К. Пино подписал с султа-

ном в Сен-Клу договор о суверенитете Марокко. Э. Фор озвучил новую

формулу франко-марокканских отношений: «независимость во взаимо-
зависимости» (ПпдёрепЛапсе с1ап$ Пп1ег(1ёреп(1апсёу\

Но формула эта не была реализована. Поскольку предоставление

фактической независимости отклады

Т5Ю

•Г*

лось французами до заключе-

ния соглашений о «взаимозависимости», обеспечиваюших

анцуз-

ские интересы, возвращение султана не привело к прекращению на-
силия в Марокко, направленного против сторонников клана Эль Глауи
и белых колонистов. В горах начала формироваться освободительная
армия. Острота ситуации заставила новое правительство под пред-
седательством социалиста Ги Молле предоставить Марокко, а затем
по аналогии и Тунису фактическую независимость (соответственно
2 и 20 марта 1956 г.).

Несмотря на сохранение тесных связей, отношения Франции с ее
бывшими протекторатами постоянно осложнялись начавшейся в 1954 г.
войной в Алжире. Султан, воцарившийся под именем Мохаммеда V, ак-
тивно помогал Фронту национального освобождения Ачжира (ФНОА).

Его базы и лагеря находились на территории Туниса. Бомбардировка

французской авиацией 8 февраля 1958 г. одного из таких лагерей вблизи
деревни Сакхиет-сиди-Юсеф, во время которой погибли мирные жи-

тели, привела к серьезным дипломатическим осложнениям. Бургиба
отозвал своего посла из Франции и заявил протест в ООН. США и Ве-

ликобритания предложили посредничество в урегулировании проблем

региона. Но во Франции это расценили как попытку интернационали-

зации алжирского вопроса, как вмешательство во внутренние дела, тем
более что Эйзенхауэр заявил французскому премьер-министру Гайяру,
что сохранение французского влияния в Африке невозможно без реше-
ния алжирской проблемы14. Дело стало причиной очередного правитель-
ственного кризиса, спровоцировав 16 апреля отставку правительства
Феликса Гайяра. Через месяц пала Четвертая республика.
Повторяющиеся кризисы в отношениях Франции с Тунисом и Ма-
рокко трагически отражались на судьбе белого меньшинства. Колонисты
начали покидать эти страны, особенно после убийства (при попусти-
тельстве султана) 30 французов в Мекнесе в ответ на то, что 12 октября

1956 г. французские самолеты перехватили в воздушном пространстве

Марокко, конвоировали в Алжир и захватили самолет с руководителем

ФНОА Бен Беллой, который летел из Марокко в Тунис.

Суэцкий кризис. Потеря Туниса и Марокко, а также изнурительная
война в Алжире заставили Францию настойчиво защищать свои эко-
номические позиции в Египте, что привело к Суэцкому кризису 1956 г.
С 1952 г., когда была свергнута египетская монархия, Египет возглавлял
полковник Гамаль Абдель Насер. 26 июля 1956 г. после отказа США фи-

нансировать строительство Асуанской плотины он заявил о национали-
зации Суэцкого канала, чтобы направить доходы от его эксплуатации на

ее возведение. Поскольку канал был частным предприятием с львиной

долей франко-английского капитала, Париж и Лондон решили неза-

медлительно действовать против режима Насера. Для правительства Ги

Молле это был удобный случай расправиться с Египтом, который пре-

тендовал на гегемонию в Северной Африке и на Арабском Востоке, по-

могая алжирским повстанцам Бен Беллы оружием и людьми. Франция

настаивала также на вовлечении в операцию Израиля, хотя британцам
это было невыгодно, поскольку с начала Второй мировой войны они
проводили проарабскую политику. Израиль должен был начать войну
против Египта. Вслед за тем, поскольку военные действия в зоне канала
мешали свободе судоходства, могли ввести свои войска Англия и Фран-
ция, предварительно выдвинув ультиматум обеим сторонам.

Израильское наступление началось 29 октября 1956 г. Насер откло-
нил англо-французский ультиматум, и 5 ноября англо-французские
силы начали высадку в Египте. В течение 48 часов они должны были
овладеть каналом. Неожиданно для них последовала резкая реакция
СССР и США. Начиная эту авантюру, союзники рассчитывали на бла-
гожелательный нейтралитет США и на занятость СССР, поскольку
события совпали с Венгерским кризисом. Но Эйзенхауэр в то время
завершал свою избирательную кампанию и не одобрил своеволия со-

юзников, которое могло скомпрометировать роль его дипломатии на
Ближнем Востоке. Он осуществил долларовую интервенцию, грозив-
шую обрушить фунт стерлингов. СССР в ночь с 5 на 6 ноября пригро-
зил вмешательством в кризис, вплоть до применения ядерного оружия.
Суэцкий кризис закончился дипломатическим провалом, хотя во-
енные операции для нападавшей стороны были удачными. Франции
и Англии показали, что они больше не являются великими держа

пл

•Л

.ми.

Во Франции это привело к рождению антиамериканских настроений
в правом лагере. Все политические силы страны, кроме коммунистов
и пужадистов, поддержали интервенцию против Египта. Официаль-
ная пропаганда сравнивала Насера с Гитлером, диктатором, поправ-

шим международное право. Политика США вызвала резкую критику

в адрес НАТО, а дипломатическая капитуляция перед «ультиматумом
Булганина» и отказ США вступиться за союзников усилили стремле-
ние к обладанию собственным ядерным оружием. Вместе с тем кризис
усилил антиправительственные настроения в армии, что позже приве-
ло к военному мятежу 13 мая 1958 г. в колониальных войсках в Алжире.

Суэцкий кризис подорвал позиции Франции на мусульманском Вос-

токе: все арабские страны Ближнего Востока разорвали с ней дипло-
матические отношения. Выходцев из Франции выслали из Египта, их
имущество конфисковали. Международный престиж Насера, наобо-
рот, вырос, а это усилило позиции ФНОА и ускорило поражение по-
литики Франции в алжирском вопросе.

4.4. Война в Алжире

Главная французская колония Алжир зависела от министерства

внутренних дел, подобно метрополии делилась на департаменты, окру-

га и коммуны. Но те управлялись не выборными советниками и мэра-
ми, а чиновниками, и коренное большинство имело неравные с белым

меньшинством пра

1Г1

I. В то же время Алжир больше других колоний

был интегрирован во французскую экономику. Там находилась самая
большая европейская диаспора: около 1 млн из 10 млн населения Ал-
жира составляли «черноногие» (пье нуар — мт) — европейцы,
родившиеся и жившие в Африке. Долгое время три общины в Алжире

(арабская, берберская и белая) уживались. В национальном движении

Алжира господствовало модернистское западническое течение под
руководством Ферхада Аббаса, сторонника интеграции во Францию
и расширения гражданских прав и образования коренного населения.

Кроме аббасистов в Алжире действовали религиозное консервативное

движение «Улема»* и революционное движение под руководством Мес-

сали Хаджа (мессалиты), представленное Народной партией Алжира.

Война привела к радикализации требований алжирских нацио-
налистов, считавших, что особая роль Алжира, ставшего плацдармом

* Улема — церковные старосты у мусульман.
освободительной деятельности ВПФР и англо-американских союзни-

ков, достойна компенсации. Ферхад Аббас выступил за самоуправле-

ние Алжира и его превращение в ассоциированное государство. Свои

взгляды он изложил в Манифесте алжирского народа, вокруг которого

объединились все националисты, образовав движение Друзей манифе-
ста и свободы (ДМС). Победные дни 1—9 мая 1945 г. были отмечены

демонстрациями. В Гуэльме и Сетифе они вылились в столкновения

с полицией и нападения на европейцев. Генерал-губернатор Алжира
Шатеньо распустил ДМС. В ответ националисты заявили о бойкоте

выборов в первое Учредительное собрание. Однако благодаря дарован-

ной амнистии алжирские лидеры вышли на свободу и приняли участие

в выборах во второе Учредительное собрание в 1946 г. Запрещенное
ДМС распалось. Ф. Аббас создал Демократический союз алжирского
манифеста, мессалиты объединились в Движение за победу демокра-

тических свобод. Во втором Учредительном собрании они завоевали

соответственно 11 и 5 депутатских мест.

С началом существования Четвертой республики статус Алжира

определялся в соответствии с планом Бидо, доработанным министер-
ством Рамадье в сентябре 1947 г. Алжир был составной частью Француз-

ской республики, но по-прежнему управлялся генерал-губернатором.
Новый статус учреждал ассамблею из 120 членов, выбранных от каж-

дой коллегии поровну, что обеспечивало интересы белого меньшин-

ст

пн

. В результате 10% европейцев имели такое же представительство,

как и коренное население. Ассамблея вотировала бюджет, обеспечи-
вала обучение на арабском языке и могла принимать решения о дей-
ствии в Алжире законов республики, которые до тех пор не исполня-
лись в полной мере. Она занималась также вопросами исправления

мусульманского культа, установления коммунального строя на ме-
стах и должна была решать, распространять ли избирательное право
на женщин-мусульманок. Эти осторожные нововведения не измени-
ли традиционного положения; всесилия колониальной администра-
ции и политико-экономического преобладания европейцев. Из почти
9 млн коренных жителей лишь 2 млн имели уровень жизни, близкий
к среднему уровню европейцев. Только 18% мусульманских детей по-
сещали школу, при том что Французская республика еще в 1880-х годах
приняла закон об обязательном школьном образовании детей до 14 лет.

К началу Четвертой республики в Алжире удалось восстановить

порядок, но в националистическом движении усилились радикаль-
ные течения, взявшие курс на внутреннюю дестабилизацию и раскол
между этническими общинами. Поражение французских колониаль-
ных войск в Индокитае ускорило выступление алжирских национа-
листов во главе с Бен Беллой. В ночь на 31 октября 1954 г. по всему
Алжиру прокатилась волна террористических актов — нападений на
гражданские и военные здания, на фермы европейцев. В 70 покуше-
ниях погибли восемь человек. Ответственность за террор взяла на себя
организация, заявившая о себе в манифесте, объявляющем о создании
Фронта национального освобождения (ФНО) в составе около тысячи
человек под руководством восьми молодых националистов без особо-
го веса и престижа, самым известным из которых был Бен Белла. Все
остальные националистические организации, включая КПА и Месса-
ли Хаджа, осудили это бессмысленное и жестокое насилие. 20 августа

1955 г. ФНО организовал массовые убийства фермеров-европейцев

в Нор-Константинуа. Зверские убийства разъяренными толпами му-
сульман, особенно женщин и детей, по замыслу организаторов должны
были посеять страх среди белого населения и навсегда расколоть бе-
лую и арабскую общины. Расчет оправдался: репрессии французской
администрации и сформированных из «пье нуар» отрядов самооборо-
ны были не менее жестокими. Ж. Сустель, губернатор Алжира, назвал
бойцов ФНО нацистами. Наряду с репрессиями Сустель пытался про-
водить в Алжире реформы в духе интеграции и модернизации, прежде

всего широкую программу развития школьного образования. Однако

его политика мало что могла изменить, и в феврале 1956 г. Сустеля ото-
звали. Его отставка означала конец политики реформ и начало войны
в Алжире, которая стала для Франции проблемой номер один.

Франция наращивала силы в Алжире, взяв курс на ультраколониа-
лизм под лозунгом удержания Алжира любой ценой. 12 марта 1956 г.
правительству Ги Молле предоставили в этом вопросе чрезвычайные
полномочия. Алжирские департаменты в Национальном собрании
в тот момент не имели представителей, поскольку ввиду чрезвычайной
ситуации выборы 1956 г. в Алжире не проводились.

Между тем силы ФНО росли. В 1956 г. к нему присоединились
«Улема» и Ферхад Аббас. Только сторонники Мессали Хаджа соперни-
чали с ФНО. Их позиции были особенно сильны в иммигрантской ал-
жирской обшине во Франции, и соперничество мессалитов с ФНО вы-
ливалось в открытые столкновения. Руководители ФНО считали себя
единственными выразителями интересов алжирского народа и не при-
знавали коллективного членства в своей организации. Так, они отказа-
лись включить на основе коллективного членства Коммунистическую
партию Алжира (КПА), которая стремилась сохранить собственную
организационную структуру внутри ФНО. Сторонники Бен Беллы за-
прещали под страхом смерти любой другой организации политическую
работу внутри алжирской общины во Франции. Враждебность ФНО
к коммунистам была одной из причин первоначально сдержанного от-
ношения к нему СССР, в то время как Бен Белла настойчиво добивал-

ся советской военной и продовольственной помощи своему движению.
Но до лета 1960 г. Н. С. Хрущев, надеясь на поддержку Франции в гер-

манском вопросе, воздерживался как от резкой критики французской

политики в Алжире, так и от открытой помощи ФНО. СССР предпочи-
тал оказывать военную помощь через Чехословакию, которая с 1955 г.

поставляла военное снаряжение Насеру, предоставляя египетскому

руководителю самому решать, какую часть из него передать алжирцам.

Главным средством ФНО был террор. Действия партизан в сель-
ских районах и террористические акты, которые ФНО совершал не
только в алжирских, но и во французских городах, встречали не менее

жестокие, подчас зверские репрессии отрядов самообороны «черно-
ногих» при попустительстве французских властей. Они стали опорой
партии ультраколониалистов. Назначенный правительством Ги Молле
французский проконсул в Алжире социалист Лакост объявил о рефор-

ме, расширяющей участие мусульман в местных органах самоуправле-
ния и об аграрной реформе, но главным направлением его политики
были репрессии. Французский контингент в Алжире с 1956 по 1957 г.
возрос с 200 тыс. до 450 тыс. Для этого во Франции пришлось продлить

срок военной службы.

В январе 1957 г. парашютисты генерала Массю провели карательную
операцию в столице Алжира. Массовый характер, четкая организация
и крайняя жестокость карателей Массю вынудили руководство ФНО

бежать из города. Его организации были разгромлены, но повстанцы
быстро восстановили силы в приграничных лагерях на территории Ту-
ниса. Лакост старался, но так и не смог закрыть границу с Тунисом,
стремясь не допустить повторения вьетнамского сценария. Военные

операции французов казались успешными, тем более что в пустыне во-
евать с партизанами было легче, чем во вьетнамских джунглях. Но эти
успехи не могли затмить быстрого роста ФНО и растущей международ-
ной поддержки его борьбы. Внутри Франции война со временем также

породила раскол. Жестокость действий колониальной армии, известия
о пытках, применявшихся к арестованным алжирцам и даже к францу-
зам, которых подозревали в сочувствии к ФНО, вызвали волну возму-
щения в стране, которая называлась родиной прав человека. С 1956 г.
ФКП встала на сторону ФНО, хотя и не без оговорок, поскольку его
руководители строго запретили пропаганду коммунистических идей
внутри алжирской диаспоры во Франции и не допустили коллективно-

го членства КПА в своей организации.

Окончания войны в Алжире требовали и экономические интересы

Франции. В Алжирской Сахаре нашли нефть, и начало эксплуатации

месторождений было невозможно без умиротворения страны. Если
прежде для большинства французов умиротворение означало нара-

щивание военной силы для сохранения империи, то общественные

настроения во второй половине 1950-х годов изменились. В журнале
«Пари матч» в 1956 г. его издатель Раймон Картье высказал мнение,
что Франция отныне должна отдать приоритет внутриэкономическо-

му развитию, поскольку, как показали экономико-демографические
исследования Французской (Черной) Африки, политика интегра-
ции и модернизации в дальнейшем потребует немыслимых издержек.
Сенсацией стала также книга одного из наиболее авторитетных по-
литологов Р. Арона «Алжирская трагедия» (1957). Автор сделал вывод,
что «французский Алжир» является химерой, а потому необходимо
готовиться принять в метрополии массовый поток белых иммигран-
тов — «черноногих» из Алжира, поскольку его независимость — дело
времени15. Помимо коммунистической «Юманите» к критике прави-
тельственной политики присоединились «Темуаняж кретьен», «Франс
обсерватер», «Экспресс» и «Монд», которых ультраколониалист Ж. Су-

стель назвал четырьмя «великими предателями».

Внутри большинства партий происходило размежевание на «неоко-

лониалистов» — сторонников деколонизации при сохранении позиций
Франции в Алжире, и сторонников «французского Алжира» — ультра-

колониалистов, веривших в возможность его модернизации и интегра-
ции. Они ориентировались на успешную модернизацию мусульман-
ской страны, наподобие проведенной Кемалем в Турции. Затяжной

правительственный кризис, начавшийся падением кабинета Гайяра,

привел к

[пи™

мированию правительства во главе с «неоколониалистом»

Пфлимленом. Для давления на политиков 13 мая 1958 г. «ультра» под-
няли мятеж в Алжире. Его возглавил генерал Салан, командующий
французскими колониальными войсками. Он направил ультиматум
правительству. В Алжире «черноногие» создали параллельные органы
власти — комитеты общественного спасения, а в Париже Пфлимлен
выступил в Национальном собрании за реформу конституции, в том
числе за пересмотр ст. УШ. Настал момент избавить республику от аф-
риканских проблем. Решение вопроса взял на себя Ш. де Голль. Раз-

решение алжирской проблемы проходило в принципиально иных кон-
ституционных рамках установленной им Пятой республики.
Окончание Второй мировой войны коренным образом измени-
ло соотношение сил в мире в пользу СССР и США. Холодная война
определила рамки блокового противостояния, сузившие поле само-
стоятельной внешнеполитической стратегии Франции. В годы Чет-
вертой республики «советская угроза» расценивалась как главный
вызов безопасности страны, но американский диктат наносил ущерб
ее престижу, поэтому Франция, оставаясь верным союзником США,

стремилась отстаивать свои привилегии и не хотела мириться с ран-

гом «средней державы».

Главными аргументами в борьбе за континентальное и мировое
влияние были права державы-победительницы, которые де Голлю
и Бидо с таким трудом удалось отстоять в 1945 г., тем более что рас-
падающаяся колониальная империя становилась все более спорным
преимуществом. Однако статус постоянного участника Совета Безо-
пасности ООН, обусловленный этими правами, обесценивался из-за
неприятия большинством членов организации французской колони-
альной политики. Успешное развитие экономики, а также укрепление

франко-германского тандема, лидирующего в западноевропейской

интеграции, и опора на растущий вес Общего рынка стали главны-

ми достижениями Четвертой республики, по сути, компенсирующи-

ми

акторами французского могущества. К этому следует добавить

также развитие французской ядерной программы, хотя это преиму-
щество сыграет свою роль только при Пятой республике, в рамках

стратегии величия де Голля.
Ч А С Т Ь 11

ПЯТАЯ РЕСПУБЛИКА
В БИПОЛЯРНОМ МИРЕ

(1958-1989)
Глава

Политика величия
(1958-1969)

5.1. Инструменты дипломатии де Голля

В сентябре 1958 г. подавляющее большинство французов одобрили
на референдуме учреждение новой республики, проголосовав за

проект конституции, предложенный де Голлем. 21 декабря того же года

его избрали первым президентом Пятой республики.

Несмотря на то что де Голль выступал с резкой критикой дипло-

матии Четвертой республики, установление нового режима не озна-
чало отказа от приоритетов ее внешней политики. К ним относились

пилотная роль в европейском строительстве в опоре на сближение
с ФРГ, принадлежность к Североатлантическому блоку, но и поддер-

жание собственных крупных военных сил — инструмента «планетар-

ной» политики, обеспечивающей влияние в распадающейся империи,

и стремление к обладанию собственным ядерным оружием, необходи-

мость которого стала очевидной французским политикам после Суэц-

кого кризиса 1956 г. Вместе с тем де Голль поставил себе целью вернуть
Франции независимость внешнеполитических и военных решений,

преодолеть падение ее международного авторитета.

Новизна голлистской дипломатии состояла главным образом в вы-
боре стратегии решения острейших внешнеполитических проблем,
о которые «разбилась» Четвертая республика: поражение в «грязной»
войне в Индокитае, затем потеря Туниса и Марокко, затянувшаяся ко-
лониальная война за удержание «французского Алжира». Нужна была
целеустремленность де Голля, чтобы вывести Францию из дипломати-
ческого тупика, в который ее завела инерционная политика часто ме-
нявшихся кабинетов Четвертой республики.

Внешняя политика Пятой республики — это прежде всего политика де

Голля, подчиненная центральной идее его политического замысла. Она

была нацелена на долгосрочную перспективу, имела внутреннюю логику
и связность. Де Голль считал главной своей задачей возвращение Фран-
ции ее планетарного величия.

Этой цели соответствовали внутриполитические и дипломатиче-
ские шаги первого президента новой республики, направленные на
восстановление престижа и ответственности исполнительной власти,
модернизацию экономики и укрепление франка, проведение полити-
ки независимости на международной арене. Если в годы Четвертой ре-
спублики внешняя политика была детищем министра иностранных дел
и правительства в целом и зависела от расстановки сил в Националь-
ном собрании, то отныне центром принятия внешнеполитических ре-
шений стал де Голль, вырабатывавший и проводивший дипломатиче-
ский курс. Несмотря на то что, по конституции (ст. 20), «правительство
определяет и проводит политику нации», вопросы обороны и внешней
политики относились к «сектору особой компетенции» президента
(зеаеиг ргёзМепИе гёзегиё). Президент, по конституции, выступает «га-
рантом национальной независимости, территориальной целостности,
уважения договоров о Сообществе* и международных договоров» (ст. 5).
Президент ведет переговоры с иностранными государствами, подпи-
сывает и ставит на ратификацию международные договоры (ст. 52).

Проводниками внешней политики де Голля были министры, ко-
торых он выбирал из узкого круга лично преданных ему людей. Если
в годы Четвертой республики министерство иностранных дел возглав-
ляли крупные фигуры, за которыми стояли серьезные политические
силы (такие как Ж. Бидо, К. Пино или П. Мендес-Франс), то с при-
ходом к власти де Голля и до мая 1968 г. Кэ д’Орсе возглавлял М, Кув
де Мюрвиль. Выходец из крупной протестантской буржуазии, Кув де
Мюрвиль был чиновником высокого ранга в правительстве Виши, но
в 1943 г. перебрался в Алжир, где стал членом ФКНО. После освобож-
дения Франции Ж. Бидо взял его в свое министерство, назначив ди-
ректором политического управления. В этом качестве Кув де Мюрвиль
участвовал в важнейших международных переговорах в течение 1945—
1950 гг. В 1950-х годах он был послом в Каире, Вашингтоне и Бонне
и таким образом прекрасно знал арабское, атлантическое и европей-
ское досье французской дипломатии. М. Кув де Мюрвиль никогда не
стремился проводить собственную политическую линию, в отличие от
своего бывшего патрона Ж. Бидо. Де Голль доверял ему настолько, что
в разгар кризиса 1968 г., когда понадобилось срочно сменить кабинет

* Так стал называться Французский Союз согласно конституции 1958 г.
Ж. Помпиду, он назначил М. Кув де Мюрвиля премьер-министром, за-
менив его в МИДе другим верным человеком — М. Дебре.

Отношениями с бывшими колониями ведал Генеральный секрета-

риат по делам Сообщест

Африки и Мадагаскара, который находился

в прямом подчинении у президента и не был подконтролен МИДу.

главе его де Голль поставил Жака Фокара. Таким образом, именно пре-

зидентский дворец (генеральный секретарь Елисейского дворца, ди-
ректор кабинета президента, генеральный секретарь по африканским
делам и начальник личного штаба) стал центром принятия внешнепо-

литических решений. Дипломатические советники президента предо-
ставляли ему всю внешнеполитическую информацию, все крупнейшие
международные встречи готовились в узком кругу ближайших сотруд-
ников президента, а Кабинет министров зачастую лишь принимал

к сведению его решения.

Де Голль первым из президентов Франции ввел в Елисейском двор-
це должность главы протокола. Ранее протокольными мероприятиями

ведал шеф протокола министерства иностранных дел, и это соответ-

ствовало скромной роли президентов в проведении внешней политики

французской нации. Де Голль считал, что именно президент должен
представлять ее на международной арене. Он придавал большое значе-

ние личным контактам как с лидерами иностранных государств, так и
с иностранными послами. Вручение иностранными послами веритель-
ных грамот президенту не сводилось к официальной церемонии, оно
предоставляло президенту возможность установить личный контакт
с послом, который мог донести до своего правительства своеобразные

устные послания. В разгар войны в Алжире де Голль таким образом мог

деликатно дать понять главам заинтересованных государств, насколь-

ко его политика на мировой арене скована алжирской проблемой, тем

самым косвенно удерживая их от резких шагов, которые осложнили

бы урегулирование, предложенное Парижем. Послы СССР и США,
Великобритании, ФРГ, Италии и Польши были частыми собеседника-
ми французского президента. В середине 1960-х годов доверительные
беседы с де Голлем помогли послу Виноградову убедить советское ру-
ководство в искренности стремления Парижа дистанцироваться от Ва-

шингтона и сыграли большую роль в преодолении кризиса в советско-
французских отношениях и в становлении советско-французского

сотрудничест

Однако нарушение конфиденциальности этих бесед

приводило подчас к серьезным дипломатическим осложнениям, как
это было в случае с британским послом Сомсом, разгласившим содер-
жание доверительного разговора с де Голлем о будущем европейской
интеграции*.

Помимо личных приемов иностранным представителям предо-
ставлялись случаи встретиться с президентом не только раз в году, по
случаю новогоднего обращения президента или ежегодного диплома-
тического обеда в Елисейском дворце, но и на приемах во время офи-
циальных визитов или на президентской охоте.

Приход де Голля к власти совпал с эпохой развития контактов
между лидерами государств. Прежде встречи в верхах носили исклю-
чительный характер. В 1960-е годы не только из-за развития средств
сообщения,, но и благодаря общему «потеплению» международного
климата, растущей интернационализации политики, интеграционным
процессам и приходу к власти поколения ярких и открытых к между-
народному общению лидеров они прочно вошли в обычную междуна-
родную практику. Персонификация дипломатии — характерная черта
французской внешней политики, но в Пятой республике она воплоще-
на в личности президента. Де Голль стал главным носителем француз-
ской внешнеполитической идеи как в мире, так и внутри страны.

Де Голль много ездил по миру. Его визиты в Алжир (до 1962 г.) или
в Черную Африку носили практически регулярный характер. После
заключения франко-западногерманского (Елисейского) договора, т.е.
с 1963 г., столь же регулярными, раз в полгода, стали встречи с Аде-
науэром. Помимо этого дипломатия де Голля была отмечена чередой
знаменательных визитов подобно его поездке по странам Латинской
Америки в 1964 г., визитам 1960 г. в Великобританию, США и Канаду,
СССР в 1966 г., Польшу в 1967 г. и Румынию в 1968 г. Де Голль никогда
не планировал визитов из вежливости или любопытства, во всяком слу-
чае пока оставался президентом. Так, в Испанию он поехал незадолго

до смерти, после окончательного ухода с поста президента, позволив
себе встретиться с диктатором Франко лишь в качестве частного лица.

Поскольку в своей концепции президентской власти де Голль ис-

ходил из необходимости тесной, органической связи между главой го-

сударства и французами, он придавал большое значение тому, чтобы

донести важнейшие внешнеполитические решения до сердца и ума

* В 1969 г. в разговоре с новым послом Великобритании К. Сомсом (зятем У. Чер-
чилля) де Голль предложил начать с Лондоном обсуждение будущего развития европей-
ского процесса. Его откровенные высказывания на этот счет поспешило разгласить бри-
танское правительство, стремившееся преодолеть вето де Голля на вступление Англии в
Общий рынок фаНо^З. Ьа Ргапсе ег 1е топбе бершБ 1945. Р.: Агтапд СоВп, 1993. Р. 136).
французских граждан. Он находил слова, чтобы убедить их в необ-
ходимости деколонизации, самоопределения Алжира, выхода из во-
енной организации НАТО. Раз в полгода де Голль устраивал пресс-
конференции, которые транслировались по радио и телевидению,
а благодаря широкому представительству иностранной прессы выска-
зывания французского президента распространялись за рубежом. Эти
выступления всегда были хорошо организованы, там не могли про-

звучать случайные или провокационные вопросы, так что регулярные

встречи с прессой вовсе не способствовали прозрачности французской

политики, но отвечали целям де Голля, поскольку были призваны до-

нести его позицию не только до французов, но и до мировой обще-

ственности.

Печать авторитарности лежала и на дипломатической практике
де Голля. Французская дипломатия всегда гордилась искусством ве-
дения переговоров и умением находить сложные взаимоувязанные
решения и компромиссы. Де Голль же предпочитал этой «проклятой
мании Кэ д’Орсе» собственную волюнтаристскую тактику, подчи-
ненную исключительно французским национальным интересам. Его
подчас резкие внешнеполитические заявления, политика «пустого
стула» (бойкотирование заседаний в ООН, в ЕЭС или на переговорах
по разоружению), категорическое вето на вступление Великобритании
в Общий рынок вызывали возмущение иностранных дипломатов, но
заставляли считаться, если не соглашаться с французской позицией.
Де Голль называл это политикой «свободы рук»1.

К приходу де Голля к власти главной проблемой для Франции была
война в Алжире. Колониальная война подрывала международный ав-
торитет Франции, ее позиции в ООН, ставила под сомнение глобаль-
ную роль республики, которая претендовала на роль носителя уни-
версальных ценностей — прав человека. В преддверии начала работы
Генеральной Ассамблеи ООН, в повестку дня которой был поставлен
колониальный вопрос, де Голль написал сыну: «Необходимо, чтобы
Алжир <...> перестал связывать нам руки»2. Деколонизация стала пер-
вой и неотложной задачей политики новой республики.

5.2. Деколонизация

Политика де Голля порывала с колониальной традицей предыду-

щего режима, хотя в первые годы своего президентства он не стремился

Де Голль вовсе не был убежденным антиколониалистом, наоборот,
в конце Второй мировой войны борьба за восстановление француз-
ского колониального господства стала одной из его главных задач,
поскольку только империя могла в те годы служить подтверждением
глобальной ответственности Франции. Но в 1958 г. коренной пере-
смотр колониальной политики диктовался прагматическим расчетом.
Полномочия, приданные президенту конституцией 1958 г., позволяли
де Голлю сделать то, к чему вынуждались обстоятельствами последние
правительства Четвертой республики, не имея для этого ни достаточ-
ной твердости, ни авторитета.

Судьба Французского Сообщества. Закон 3 июня 1958 г., при-
дававший конституционные полномочия правительству де Голля,
позволил ему приступить к реформе Французского Союза. Пост го-
сударственного министра в этом правительстве занимал видный пред-
ставитель молодого политического класса Французской (Черной) Аф-
рики Упуе Буаньи (депутат от Кот д’Ивуара). Вместе с рядом крупных

африканских деятелей он активно участвовал в подготовке проекта,
предусматривавшего превращение Французского Союза в более демо-
кратичную и гибкую конструкцию — Французское Сообщество. При
том, что текст конституции 1958 г. не содержал никаких нововведений
в управлении заморскими департаментами (ДОМ), заморские терри-
тории (ТОМ) Черной Африки могли добиться серьезного изменения
своего статуса. Статья 76 конституции предусматривала три возможно-
сти для их будущего развития: остаться ТОМ, превратиться в ДОМ или
получить статус республики—члена Сообщества, т.е. выйти из Фран-
цузской республики, получив внутреннюю автономию. При таком
сценарии в ведении Сообщества оставались внешняя политика, обо-
рона, финансы (валюта), экономическая политика и стратегическое
сырье (ст. 78). Кроме того, в компетенции Парижа могли оставаться

юстиция, высшее образование, организация внешних перевозок и пе-

ревозок между членами Сообщества, телекоммуникации, поскольку
предполагалось, что автономные субъекты Сообщества долго не смо-
гут самостоятельно обеспечить себя необходимой инфраструктурой.
Особые договоренности могли как расширять сферу компетенции Со-

общества, так и оговаривать передачу любых вопросов в компетенцию

его членов. Конституцией предусматривалась процедура легального

перехода от автономии к независимости: «государство, состоящее чле-
ном Сообщества, может стать независимым. Вследствие этого оно пере-

стает принадлежать к Сообществу». Это означало первое признание

в конституционном тексте Французской республики права народов ко-

лоний на самоопределение. Несовместимость независимости и член-
ст

по

в Сообществе означала, что лишь Франция по-прежнему остава-

лась единственным полностью суверенным государством Сообщества.

Суверенная роль Франции подтверждалась и статьями, конкретизиру-

ющими организацию Сообщества. «Президент Республики возглавляет
и представляет Сообщество» (ст. 80). В выборах президента участвова-

ли отныне и избиратели от ТОМ. Президент был представлен в каждом

государстве Сообшест

•Г*

Он председательствует в Исполнительном

совете — главном исполнительном органе Сообщества, составленном

из премьер-министров и министров, ответственных за сферы, находя-
щиеся в компетенции Сообщества. Законодательная власть в Сообще-

стве была представлена Сенатом. Он составлен из делегаций ассамблей
государств Сообщества и имеет незначительные полномочия даже
по сравнению с Ассамблеей Французского Союза периода Четвертой
республики. На 2/3 он состоял из представителей метрополии, осталь-
ные — африканские парламентарии. Споры между членами Сообще-
ства был призван регулировать Арбитражный суд. Его семь членов на-

значались президентом.

Таким образом, французское преобладание проявилось во всей ар-

хитектуре Сообщества. Принципиальным отличием было прописанное

в конституции право на самоопределение, изменение статуса ТОМ,

вплоть до выхода из Сообщества и образования независимого государ-

. Этот вопрос мог быть решен незамедлительно, уже в 1958 г., на

предстоящем референдуме по новой конституции. В преддверии его,
в августе 1958 г., де Голль совершил поездку по Африке. Во время этого

большого африканского турне он заявлял, что народы, жаждущие не-

зависимости, могут получить ее на свой страх и риск, поскольку их ре-
шение будет означать разрыв с бывшей метрополией, отзыв всех фран-
цузских специалистов и прекращение всякой помощи. Если же народы
Французской Африки изберут иной путь (постепенное достижение
независимости, проголосовав за проект конституции и Французского
Сообщества и пожелав стать республиками в его составе, а затем в со-
ответствии со ст. 86 перейти от ограниченного суверенитета к полной

независимости), то переход этот будет менее рискованным и оттого ме-

нее болезненным.

Результаты сентябрьского референдума 1958 г. в заморских де-
партаментах и территориях были позитивными для замысла де Гол-
ля. Население большинства африканских колоний пожелало остаться
в Сообществе. В Кот д’Ивуаре «да» этому проекту сказали 99,9% из-
бирателей. Лишь в Гвинее под влиянием местного лидера Секу Туре,
заявившего де Голлю, что его народ предпочитает «бедность в свободе
богатству в рабстве», 95% населения высказалось за полную независи-
мость. ТОМ Тихого океана и небольшие африканские ТОМ (Сомали
и Коморы) сохранили прежний статус. Остальные африканские ТОМ
стали республиками—членами Сообщества, в составе которого появи-
лось 12 новых государств.

В декабре 1958 г., когда де Голль был избран президентом Респу-
блики и Французского Сообщества, из 82 тыс. выборщиков 6 тыс.

представляли эти государства Французской Африки. Министрами-

советниками премьер-министра М. Дебре были назначены четыре
африканца: Упуе Буаньи, Лисет (Чад), Сеньор (Сенегал), Тзиранана
(Мадагаскар). Исполнительный совет Сообщества постановил, что
знаменем его останется французский триколор, гимном — «Марселье-
за», а девизом — республиканская триада «Свобода, равенство, брат-
ство». Франция покрывала бюджетный дефицит новых республик,
предоставляла им экономическую помощь, обязывалась помочь в соз-
дании современной системы высшего образования, средств информа-
ции, транспортной сети и связи. Французская армия, по сути, являлась
армией Сообщества, дипломатам-африканцам пообещали ввести их
в иностранные и международные представительства Франции, ко-
торые со временем должны были превратиться в представительства
Французского Сообщества.

Однако неоколониальная конструкция, задуманная де Голлем,
вскоре пережила быстрый распад. 1960 год стал Годом освобождения

Африки. Несколько событий ускорили этот процесс. ]

1960 г. долж-

ны были получить независимость Британская Нигерия и Бельгийское
Конго, и Франция пообещала к тому времени снять опеку над свои-
ми африканскими протекторатами Того и Камеруном. Оставшиеся
члены Сообщества с особой завистью смотрели на Гвинею, поскольку
разрыв с бывшей метрополией, вопреки предсказаниям де Голля, не
привел страну к катастрофе. Освободившиеся государства Африки по-

пали в орбиту мирового соперничества. СССР и Китай соревновались

в предложении экономической помощи Гвинее, компенсируя ей пре-
кращение экономических связей с Францией. Молодое государство
стало членом ООН, а Секу Туре, установивший в стране диктаторский

режим, тем не менее пользовался среди африканцев авторитетом как

человек, осмелившийся сказать «нет» де Голлю. Вместе с лидером Ганы
Н’Кумой* они оказывали в ООН прямую поддержку ФНО Алжира.
В сентябре 1959 г. в Исполнительном комитете ООН представитель

* Гана — британская колония, получившая независимость в 1957 г.
Мали заявил о стремлении его народа к независимости, но при сохра-
нении членства во Французском Сообществе. Де Голль был вынужден
согласиться, и примеру Мали последовал Мадагаскар. Франция и два

новых независимых государст

юс

подписали договоры по дипломати-

ческим, таможенным и военным вопросам, а также о продолжении
французской экономической помощи. Сообщество тем самым было
существенно реформировано: наряду с автономными членами в нем
участвовали два независимых государства, и эта двойственность не мог-
ла длиться долго. Уже в июне 1960 г., когда Мали и Мадагаскар стали

независимыми, на тех же условиях потребовали независимости страны

Центральной Африки. Упуе Буаньи, упрекая де Голля за недостаточ-

ную твердость в отстаивании первоначальных принципов Сообщества,

но опасаясь потерять лидерство в созданной им незадолго до этого
Антанте (экономическом объединении стран французской Западной

Африки), потребовал безоговорочной независимости без предвари-
тельного обсуждения условий для своего союза. В августе 1960 г. Кот

д’Ивуар и другие страны Антанты получили от Парижа независимость.
В результате с осени 1958 г. и к концу 1960 г. на территории бывшей
Французской Африки образовалось 15 новых государств: Гвинея, Того,
Камерун и 12 государств, представлявших республики Французского

Сообщества: Мавритания, Сенегал, Мали, Нигер, Чад, Центрально-

Африканская республика, Камерун, Габон, Мадагаскар, Верхняя Воль-

та, Берег Слоновой Кости (Кот д’Ивуар), Гвинея. Все эти государства,
кроме Гвинеи, были связаны с Францией договорами о сотрудничестве
в политической, экономической и военной сферах. Французское Сооб-
щество прекратило свое существование. Скорость и относительная лег-
кость распада связаны с тем, что для де Голля, так же как и для многих
французов, деколонизация Африки была к тому времени неизбежным
и желательным процессом. Опросы общественного мнения в феврале
1961 г. показывали, что 73% считали ее благотворной для Франции3.

Ультраколониалисты, таким образом, оставались в меньшинстве, но
содержанием франко-африканских постколониальных договоров
были недовольны коммунисты и сторонники взглядов Картье — вид-
ного публициста, издателя влиятельного журнала «Пари матч». Первые
видели в продолжении тесного сотрудничества с Францией проявле-
ние неоколониальной зависимости молодых государств; «картьисты»

выступали против растрачивания средств на экономическую помощь
Африке. Сторонники де Голля могли бы возразить и тем и другим, что
сохранение тесных связей с освободившимися государствами бывшей
французской империи продиктовано жизненными интересами страны,
в частности, необходимостью контролировать запасы стратегическо-
го, энергетического и иных видов сырья для французской экономики.
Несмотря на принципиально иные условия, де Голль стал постепенно
склоняться к тому же сценарию экономической «взаимозависимости»,
постепенно ведя дело к самоопределению Алжира.

Конец «французского Алжира». Развитие событий в Алжире было
тесно связано с деколонизацией Французской Африки и более ранним
предоставлением независимости двум французским протекторатам —
Тунису и Марокко, подкрепившим решимость алжирских национа-
листов. Ни в Париже, ни в африканских столицах не хотели распро-
странения алжирского примера — национально-освободительного
восстания, понимая, насколько де Голлю будет трудно совместить
мирное предоставление независимости африканским членам Сообще-
ства и военное подавление алжирского восстания. Добившись незави-
симости, новые члены ООН (Камерун, Мали и Нигер) пытались стать
посредниками между ФНО Алжира и Францией. В ноябре 1960 г. они
направились в Тунис, пытаясь добиться компромисса. С одной сторо-
ны, их представители воздерживались от резких выпадов в адрес фран-
цузского колониализма, с другой — в декабре 1960 г. на Конференции
глав африканских государств в Браззавиле представители Французско-

го Сообщества призвали Париж положить конец войне в Алжире уже

в 1961 г. и «честно применить принцип самоопределения»4.

До своего прихода к власти в 1958 г. де Голль уклонялся от прямых
высказываний по поводу будущего Алжира. Но и во Франции, и в Ал-
жире помнйли, что во время войны он занимал твердую охранитель-
ную позицию в отношении колоний. Среди его ближайших соратников
было много ультраколониалистов, в частности, Ж. Сустель и М. Дебре,

поэтому сторонники «французского Алжира» горячо приветствова-

ли его возвращение, тем более что между мятежом ультраколониали-

стов 13 мая и приходом генерала к власти усматривалась прямая связь.

В Алжире с начала мятежа власть находилась в руках Комитетов обще-
ственного спасения, в которых сотрудничали французские офицеры
колониальной армии, «пье нуар» и мусульмане — сторонники инте-
грации Алжира во Французскую республику. Ими руководил Комитет
общественного спасения Алжира и Сахары во главе с генералом Массю
и Шерифом Сид Сара. Де Голль немедленно начал действовать, что-
бы нейтрализовать «ультра» в Алжире. Он вылетел туда на следующий
день после предоставления своему правительству конституционных
полномочий, 4 июня 1958 г. Де Голля встретили с энтузиазмом, он
стал свидетелем демонстративного массового «братания» французской
армии с мусульманами. В своих выступлениях де Голль говорил о «де-
сяти миллионах французов» Алжира, соединяя тем самым европей-
ское и арабское население, и объявил о равном голосовании в одной
коллегии на предстоящих выборах. Обращаясь к огромной толпе, со-
бравшейся приветствовать его на плошади Алжира, де Голль произнес:
«Я вас понял», но это вовсе не означало, что его политика будет подчи-
нена задаче сохранения «французского Алжира» любой ценой.

Как и везде в колониях, в Алжире референдум 28 сентября 1958 г.

по проекту новой конституции имел значение акта самоопределе-
ния. Впервые избирательное право предоставлялось женшинам-
мусульманкам — важный шаг на пути модернизации и европеизации
арабской обшины. ФНО запретил своим сторонникам участвовать
в референдуме, но французская армия сделала все, чтобы 80% внесен-
ных в списки приняли участие в голосовании и 96% проголосовали за
«французский Алжир». Колониальные генералы не без цинизма назва-
ли этот результат техническим успехом. В Национальную ассамблею
были избраны 72 депутата-алжирца, 2/3 которых — мусульмане, настро-
енные в пользу интеграции Алжира и Франции.

В палате депутатов французского парламента, казалось, также пре-

обладали защитники этой идеи, которая к тому же стала главной в пра-
вительственной пропаганде, поскольку пост министра информации
занял Ж. Сустель. Премьер-министром де Голль назначил другого за-

щитника «французского Алжира» — М. Дебре, который доверил крес-
ло министра мадемуазель Сид Сара — дочери сопредседателя Комите-
та общественного спасения Алжира. Но, как оказалось, эти внешние
признаки были несущественны. Высокое назначение Сустеля стало

скорее средством удалить его из Алжира. Целью де Голля была депо-

литизация французской колониальной армии. Одержав убедительную

победу на референдуме 1958 г., де Голль приказал всем

•ГН

ицерам по-

кинуть комитеты общественного спасения в Алжире и приступить
к своим непосредственным обязанностям. Генерал Салан, один из ру-
ководителей мятежа 13 мая, сосредоточивший в своих руках всю во-

енную и гражданскую власть в колонии, был смещен и назначен на по-

четный, но не связанный ни с какими серьезными полномочиями пост

во Франции, вдали от боевых частей. Военное командование в Алжире

доверили генералу ВВС Шаллю, а главой гражданской власти — гене-

ральным представителем президента стал не авторитетный политик,
а чиновник-технократ Поль Делуврие.

Дискурс де Голля в отношении Алжира тоже постепенно меняется.

16 сентября 1958 г., говоря о политическом решении алжирской пробле-

мы

, де Голль указал на три возможности: разрыв с Францией (он назвал

это сецессией), «в котором некоторые рассчитывают найти независи-
мость»; полная интеграция Алжира во Французскую республику («фран-

сизация»); правительство алжирцев, избранное алжирцами, «опираю-

щееся на помощь Франции и в тесной связи с ней». Последнее решение

предусматривало присоединение к Франции Алжира, организованного

на началах федерации, что позволяло решить проблему сосуществова-
ния различных общин: европейской, арабской и берберской. Во всех
трех сценариях принцип был общим — самоопределение Алжира.

В своей знаменитой речи в Константинуа (Алжир) 3 октября 1958 г.
де Голль говорил о будущем Алжира, «основанном на его своеобразии и на
тесном сотрудничестве с Францией». Впервые он закончил свою речь не
здравицей во славу «французского Алжира», а словами: «Да здравству-
ют Алжир и Франция!» Уже в апреле 1959 г. он пришел к выводу, что ко-
лониального Алжира, образ которого хранила память старшего поко-
ления — «1’А1$ёпе де рара», больше не существует5, его летнее турне по
мятежной колонии убедило его в необратимости стремления алжирцев
к независимости, и в своем выступлении 16 сентября 1959 г. он предло-

жил алжирцам самоопределение, считая при этом неприемлемыми две

крайности: как «франсизацию» (офранцуживание), так и «сецессию».

С 1960 г., на фоне освобождения африканских колоний, он говорит об

«алжирском Алжире». В телевыступлении 14 июля президент заявил

о несовместимости колониализма с духом времени:

«(Он) изменяет и условия наших действий в заморских территориях и ве-
дет нас к тому, чтобы положить конец колониализму... Совершенно есте-
ственно чувство ностальгии по прежней империи, подобное сожалению
о мягком свете керосиновых ламп, о величавости парусного флота, об оча-
ровании эпохи экипажей. Но что делать? Нельзя говорить о сильной по-
литике, если она не считается с реальностью»6.

В конце 1960 г. в речах де Голля появился термин «Алжирская ре-
спублика». Постепенно стало очевидным, что он готов вести перегово-
ры только с ФНО Алжира, несмотря на его террористический харак-

тер, поскольку только он по-настояшему мог контролировать боевые

отряды алжирских повстанцев. Де Голль понимал, что любое марио-

неточное правительство в Алжире будет лишь временным решением
и не сможет вынудить ФНО прекратить вооруженную борьбу. Хотя

президентство де Голля в самом начале было отмечено серией военных

успехов французской армии и ее наступление по плану Шалля на вос-

ток и на запад Алжира сильно ослабило боевые соединения ФНО,

Голль отдавал себе отчет в том, что военные победы Франции не смогут
навсегда уничтожить стремление к независимости, а разгром партизан-
ских отрядов повлечет за собой новые жертвы от рук террористов, в том
числе и на территории Франции. Изоляция Франции на международ-
ной арене вследствие эскалации колониальной войны не позволит пре-
зиденту реализовать «политику величия», которая была главным содер-
жанием его государственного проекта.

Де Голль стремился помешать интернационализации алжирского вопроса,

представляя войну внутренним конфликтом Французской республики.

Референдум 1958 г. стал поводом к созданию на базе ФНО и при
прямом содействии властей Марокко и Туниса Временного правитель-

ства Алжирской республики (ВПАР), которое постепенно добивалось
дипломатического признания, прежде всего на Востоке. Соседние стра-
ны Магриба, так же как страны Лиги арабских государств, соперничали
в предоставлении помощи и содействии алжирским повстанцам деньга-

ми, оружием, фальшивыми документами для поездок, территориями для

размещения лагерей беженцев и партизанских баз. Генеральная Ассам-

блея ООН стала трибуной борьбы с колониализмом, в том числе за не-

зависимость Алжира от Франции. Официальному Парижу было важно

не допустить принятия антифранцузских резолюций в ООН. Он искал
поддержки своих союзников по НАТО, в первую очередь США, пред-

принимал шаги по нейтрализации СССР, удерживая его от массирован-
ных поставок вооружения ФНО и дипломатического признания ВПАР.

«Антиколониальное наступление» в ООН, к которому с лета 1960 г.,
после срыва парижской встречи «четверки», подключился и Н. С. Хру-
щев, угрожало Франции дипломатической изоляцией и вынуждало де

Голля к скорейшему урегулированию алжирской проблемы.

Однако разворот в пользу самоопределения Алжира стоил де Гол-
лю потери доверия «ультраколониалистов», ведь еще в 1959 г., как
выразился премьер-министр М. Дебре, Алжир считался «последним
шансом Франции»7. На пресс-конференции 11 апреля 1961 г. де Голль
заявил: «Деколонизация — вот в чем состоит наш интерес. Алжир сто-
ит нам больше, чем может дать»8. Чуткий к настроениям французов,

де Голль заручился их поддержкой политики деколонизации Алжира.

8 января 1961 г. он провел общенациональный референдум по вопросу
о самоопределении Алжира, и этот принцип получил одобрение 75,26%

избирателей.

Политика деколонизации, проводимая де Голлем, имела серьезных
противников среди белого населения Алжира и во Франции, среди за-
щитников «французского» Алжира. Крупные политики объединились
вокруг Ж. Бидо и Ж. Сустеля, создавших так называемый Венсенский
комитет. В Алжире военные и гражданские «ультра» попытались от-
крыто выступить против де Голля. Поводом для первого мятежа послу-
жил отзыв из Алжира генерала Массю — «героя» 13 мая и командира
отряда парашютистов, прославившихся своими жестокостями в кара-
тельных акциях против повстанцев. 24 января 1960 г. несколько сотен

активистов забаррикадировались в центре г. Алжир, но, не найдя мас-

совой поддержки у профранцузски настроенных мусульман, блокиро-

ванные регулярными частями, через неделю вынуждены были сдаться.

Результатом этой «недели баррикад» стал роспуск отрядов доброволь-

цев из «пье нуар», активно участвовавших в мятеже. Командование

французской армии во главе с генералом Шаллем осталось в стороне
от мятежа, верным де Голлю. Однако по мере того как становилось яв-
ным стремление де Голля к соглашению с ФИО, росла стена между ним
и командованием колониальной армии. Шалль и окружавшие его офи-
церы резко выступили против его политики самоопределения Алжира,
поворот к которой подспудно происходил с 1959 г.9. В апреле 1961 г.
именно Шалль возглавил новый мятеж.

К последней поездке де Голля в Алжир в декабре 1960 г. образован-

ная незадолго до этих событий партия ультраколониалистов — Фронт
«французского Алжира» (ФФА) (Ггоп1 де 1’А1%ёпе Ггащшзе — ГАГ) —
приурочила массовые антиголлистские демонстрации европейцев под
лозунгом «французского Алжира». В то же время де Голля встречали

выступления в мусульманских кварталах в пользу ВПАР. В ответ пре-

зидент распустил ФФА и заявил о предстоящем сокращении военного

контингента в Алжире. Для «ультра» это было знаком отступничест

по

•14

Ядро заговора составили специалисты по антипартизанской войне,

прошедшие школу Индокитая, кадровые

>11к

})ицеры командного звена,

«полковники», каковыми многие из них и являлись. Они заручились
поддержкой группы отставных генералов, недовольных политикой
де Голля: Зеллера, бывшего начальника Генштаба сухопутных войск,
Жуо, его бывшего коллеги в Генштабе авиации, Салана, к тому вре-
мени уже эмигрировавшего в Испанию, и самого Шалля, которого де
Голль незадолго до того удалил из Алжира, переведя на пост коман-
дующего войсками сектора Центральной Европы в НАТО, но ушед-
шего в отставку с этого поста. План Шалля состоял в том, чтобы за-
хватить власть в Алжире и решительными действиями выиграть войну.
В ночь с 21 на 22 апреля 1961 г. мятежники без единого выстрела за-
няли центр г. Алжир. Однако радиовыступление де Голля, осудившего
«кучку отставных генералов» и приказавшего применить «все средства,
чтобы преградить путь этим людям», положило конец колебаниям низ-
ших офицерских чинов и солдат, которые слушали выступление бла-
годаря маленьким транзисторным приемникам, имевшимся практиче-
ски у каждого и неподконтрольным их командирам. Они сами смогли

сделать выбор между сочувствием идее «французского Алжира», кото-

рой была заражена большая часть щ

«•И К

^ессиональных военных, и вер-

ностью республике. Большинство выбрало лояльность правительству.
Не встретив массовой поддержки в войсках, мятеж захлебнулся. Уме-
ренные (Шалль, Зеллер) сдались 26 апреля. Непримиримые (Салан,
Жуо и верные им «полковники») ушли в подполье. Де Голль получил
чрезвычайные полномочия, поскольку путч позволил ему привести
в действие ст. 16 конституции.

«Ультра» в Алжире и во Франции перешли на нелегальное положе-
ние. Из распущенной де Голлем ФФА родилась Организация секрет-
ной армии (ОАС), делавшая ставку на подпольную борьбу и террори-
стические действия, которые, как показал опыт ФНО Алжира, давали
большой политический эффект. После провала апрельского мятежа

1961 г. ОАС пополнилась п

««•«

|)ессионалами из армии. Террористиче-

ские акты организовывались как в Алжире, так и в метрополии. Фран-
цузские спецслужбы направили на борьбу с этой организацией спе-
циальные полицейские формирования, которые были саркастически
прозваны журналистами «барбузами» (/ел ЬагЬоизез, от фр. ЬагЬе — бо-
рода), поскольку накладная борода служила самым распространенным
средством «маскировки» для тайной слежки за оасовцами. На деле
«барбузы» действовали настолько эффективно, что в течение несколь-
ких лет ОАС была обезврежена. Салана и Жуо арестовали в марте-
апреле 1962 г., провалились практически все покушения оасовцев на
жизнь де Голля.

В свою очередь ФНО с большим предубеждением относился ко
всем инициативам де Голля, что препятствовало переговорам повстан-
цев с Парижем. Они впервые состоялись в Мелуне в июне 1960 г., но
закончились быстро и безрезультатно из-за непримиримости пози-
ций сторон. Понадобилась серия секретных подготовительных встреч,
большую часть которых де Голль доверил шефу своего секретариата Ж.
Помпиду, чтобы начались официальные переговоры. Они проходили

пл

I тура в Эвиане, в мае 1961 г. и в марте 1962-го. Уже перед первой

встречей в Эвиане Франция пошла на ряд уступок: сняла предваритель-
ное условие о прекращении огня, в одностороннем порядке прекрати-
ла боевые действия, освободила часть алжирских политзаключенных
и перевела Бен Беллу из тюрьмы в замок как почетного узника. Но пере-
говоры натолкнулись на два вопроса: о границах независимого Алжира
(вопрос о Сахаре) и о гарантиях «пье нуар». Французская сторона счита-

ла, что ВПАР не может претендовать на Алжирскую Сахару, поскольку

значительный кусок пустыни был включен в алжирские департаменты,
когда колониальные власти по собственному произволу, по линейке
кроили карту Французской Африки и Магриба. В Сахаре с тех пор были
разведаны французами и ими же запущены в эксплуатацию месторожде-
ния нефти и газа, которые французские компании хотели сохранить за

собой. Не случайно при подготовке визита Н. С. Хрущева во Францию

в марте 1960 г. де Голль настаивал на совместной поездке советского ру-
ководителя на нефтепромыслы Хасси-Мссауд в Сахаре, которая могла
бы стать косвенным признанием французского суверенитета над Саха-
рой. Именно поэтому Хрущев отказался ее совершить. ВПАР в свою
очередь считало, что независимость и территориальная целостность
Алжира в существующих границах неразделимы. Еще одним камнем
преткновения было требование французской стороны предоставить
европейцам в Алжире статус «охраняемого меньшинства». Алжирская
делегация заявила, что никому в Алжире не будет предоставлено ника-
ких привилегий, кроме выбора, оставаться ли алжирскими гражданами
или покинуть страну, избрав французское гражданство. ВПАР отказа-
лось также обсуждать вопрос о компенсациях европейцам, желающим
перебраться во Францию и теряющим свои дома, земли и предприятия
в Алжире. Часть руководителей ФНО считала, что «пье нуар», которых
они считали не колонистами, а колонизаторами, не должно быть места
в Алжире. Из-за несовместимости позиций сторон эвианские перего-

воры зашли в тупик и были прерваны на девять месяцев. Время играло

в пользу алжирских повстанцев. ФНО укрепил свое влияние в стране,
тем более что де Голль постепенно сокращал там военное присутствие
Франции, а это не позволяло армии впредь проводить наступательные
операции. Укреплялись и международные позиции ФНО. Росло число
стран, де-факто признавших ВПАР. Советское руководство, заинте-

ресованное в поддержке Франции в берлинском вопросе, не спешило

заявить о полной и безусловной поддержке ВПАР, однако разочарова-
ние в политике де Голля в отношении Германии и обвинения со сторо-
ны Китая и Югославии в предательстве интересов антиколониального

вижения с лета 1960 г. (после срыва конференции «четверки» в Па-

риже) заставили его постепенно отойти от умеренной позиции по Ал-
жиру. Н. С. Хрущев в августе 1960 г. начал «крестовый поход» против
колониализма и заявил о признании де-факто ВПАР, воздерживаясь до
поры от его юридического признания10.
В декабре 1961 г. на фоне кризиса в отношениях между Франци-
ей и Тунисом из-за базы в Бизерте в ООН 63 голосами (из них пять
принадлежали членам НАТО) при 27 воздержавшихся и восьми против
прошла резолюция, признающая за Алжиром право на независимость.

Внутри ФНО росла напряженность. Большая часть его руководите-
лей, включая томившегося в почетном плену Ферхада Аббаса и коман-
дующего вооруженными силами ФНО Бумедьена, принадлежала к об-

разованной франкофонной интеллигенции, которая боялась идти на

уступки французам, опасаясь обвинений в «сговоре с империалиста-
ми». Поэтому Ферхада Аббаса во главе ФНО сменил Бен Кхедда, лич-
ность которого была представлена как более революционная и непри-
миримая. Чтобы ускорить возвращение за стол переговоров, де Голль,
с одной стороны, пообещал алжирцам Сахару, с другой — пригрозил,
что если ФНО откажется от соглашения, то Алжир будет разделен (с от-
торжением нефтеносных районов «французской» Сахары) и организо-
ван без его участия. Одновременно французская сторона не прекраща-
ла секретных переговоров с руководителями ФНО для урегулирования
взаимных разногласий, и 18 марта 1962 г. стороны вернулись за стол пе-
реговоров. В результате были подписаны Эвианские соглашения, кото-
рые, по мнению французской стороны, официально не признававшей
ФНО, были не договором, а лишь программой урегулирования алжир-
ской проблемы. Соглашения предусматривали немедленное прекра-
щение огня, проведение референдума по самоопределению Алжира,
организацию власти на переходный период: она должна была делиться
между французскими властями и временным исполнительным орга-
ном, составленным из членов легализованного ФНО и французских
чиновников. Референдум планировалось провести в течение полуго-
ла, после чего Алжир становился независимым в своих колониальных
границах. В Алжире предусматривалось оставить ограниченный кон-
тингент французской армии на три года, в течение которых «пье нуар»
могли пользоваться двойным гражданством, после чего им предстояло
выбрать алжирское или французское. Они получали гарантии своих
гражданских прав, языка, религии и имущества. Эвианскими соглаше-
ниями декларировалось также сохранение тесного франко-алжирского
сотрудничества во всех областях. Франция тем самым стремилась га-
рантировать свои интересы, прежде всего в обеспечении эксплуатации
алжирских месторождений, безопасности европейцев и мирного сосу-
ществование различных общин. Алжиру в будущем была обещана зна-
чительная экономическая помощь. На его территории предполагалось

сохранить французские военные базы — военно-морскую около Орана
и ядерный полигон в Сахаре, в Регане. Многие договоренности впо-
следствии не были выполнены алжирцами: уже в апреле 1962 г. лидеры
ФНО на совещании в Триполи приняли секретное решение постепен-

но в одностороннем порядке пересмотреть все уступки, допущенные
в Эвиане руководителями ВПАР, но не обнаруживать своих намерений
до провозглашения независимости. Об этом, в частности, было извест-
но в Москве. Несмотря на предупреждение, что в случае юридического
признания ВПАР Франция отзовет своего посла из Москвы, СССР за-
явил о его признании де-юре уже 20 марта 1962 г.11, сразу после опубли-
кования Эвианской декларации о самоопределении Алжира, не дожи-
даясь проведения референдума. 1 июля 1962 г. на референдуме 99,7%
алжирских избирателей проголосовали за независимость, и через день
правительство Алжирской республики было признано Францией.

Признание Францией независимости Алжира не принесло спокой-
ствия и мира белой и мусульманской общинам. Первые месяцы суще-
ствования независимого Алжира были отмечены атмосферой страха

и растерянности. Жители алжирских городов находились между двух
огней: им угрожал террор со стороны непримиримых бойцов ФНО,

мстивших французам и тем, кого считали коллаборационистами, и от-
ветные атаки ОАС. Уже в первые сутки независимости при попусти-

тельстве новых властей Алжира (ВПАР) начались массовые убийства
европейцев и мусульман, выступавших за сотрудничество с Францией.
В результате они должны были, как это и предсказывал Р. Арон12, вы-
бирать «между гробом и чемоданом». О мирном сосуществовании раз-
ных общин в Алжире не могло быть и речи. Один из важнейших пун-
ктов Эвианских соглашений, которым особо дорожила Франция, так
и не был осуществлен. Начался массовый исход беженцев — около

миллиона «пье нуар» и мусульман — «коллаборационистов» из Алжи-

ра. Большинство из них обосновались на Корсике и в районе Марселя.

ПАР отказало им в компенсации оставленного имущества, а субси-

дии французского правительства мало кому из членов этой наиболее

преуспевающей общественной группы «французского Алжира» помог-

ли восстановить прежний материальный статус.

Итогом войны были 20 тыс. погибших французских военных. Пра-

вительство независимого Алжира сразу же заявило о миллионе погиб-
ших алжирцев, но эта цифра была явно произвольной и увеличивалась
по мере ухудшения алжиро-французских отношений, что давало Алжи-
ру повод обвинять Францию в геноциде местного арабского населения.
К концу войны ФНО Алжира признал, что от рук французских военных
погибли 153 тыс. его бойцов. От рук террористов из ФНО погибли еще
до Эвианских соглашений 30 тыс. человек, а жертвами массовой резни
в день провозглашения независимости стали около 10 тыс. мирных жи-
телей. Общие потери от войны в Алжире оцениваются французскими
исследователями в 300 тыс. человек13.

ф франция потеряла Алжир на самых невыгодных для себя условиях, но
она освободилась от бремени алжирской проблемы, и де Голль получил
свободу для реализации своей «политики величия».

5.3. Идея величия

дипломатии де Голля

Де Голль верил в ведущую силу наций в мировой политике, считая,
что при всей значимости социально-политических режимов и идеоло-
гий они преходящи, в отличие от этой «вечной» ценности. Он понимал,
что Франция перестала быть великой державой, но видел собственное
предназначение в том, чтобы повести страну по пути величия. По мне-
нию французского историка М. Вайса, величие понималось де Голлем
не как данность, а как философия действия и как исторический долг14.

«Франция может действительно быть самой собой, только когда она стоит
в первом ряду... Наша страна... должна под страхом смерти ставить перед
собой высокие цели и не сгибаться. Короче говоря, по-моему, Франция не
может быть Францией без величия», — так начал де Голль свои «Военные
мемуары»15.

В 1958 г., основывая новую республику, де Голль считал, что, прой-
дя через цепь политических режимов, Франция остается Францией, ее
идентичность состоит именно в величии, тем более что она является но-
сительницей универсального гуманитарного «послания», предназначен-
ного всему миру. Следовательно, внешняя политика должна занимать
центральное место в государственных приоритетах и способствовать ве-
личию страны. Эта политика должна быть подчинена двум главным це-
лям. Для самой Франции это национальная независимость, основанная
на сильном государстве и соответствующем военном потенциале. Для
мира в целом — борьба за изменение международного порядка.

ф В годы торжества силового реализма, оставляющего величие только
двум сверхдержавам, главной ставкой де Голля стало особое видение
перспектив развития мировой системы.

По его мнению, многополюсный мир более устойчив, чем бипо-
лярный. В основе международных отношений должен лежать прин-
цип равновесия: «именно в равновесии человечество обретет мир»х\ Это
равновесие не определяется соотношением военных потенциалов. Оно

понималось де Голлем как отказ от гегемонии сверхдержав, от дик-

тата блоков, от необходимости присоединения к блоковой политике

Г1О

и предполагало общую систему ценностей17.

качестве

жного шага

к такому равновесию он расценивал политическое объединение За-
падной Европы, «противостоящей гегемонии, которая навязывает до-
минирование наиболее могущественных»^. Антиамериканизм, в котором
часто упрекали де Голля, на деле являлся антигегемонизмом. Де Голль,
как и все последующие президенты Пятой республики, испытывал бес-

покойство всякий раз, когда СССР и США превращались в партнеров

в решении глобальных вопросов, даже когда речь шла о разрядке меж-

дународной напряженности.

Годы пребывания де Голля у власти были благоприятны для пред-

принятой им попытки прорыва к независимой политике. Концепция
мирного сосуществования, выдвинутая Н. С. Хрущевым, нарушение

монолитности коммунистического лагеря в результате раскола между
руководством КНР и СССР, столкновение которых де Голль предска-
зал еще в 1959 г/, рост влияния Движения неприсоединения... Бипо-
лярный мир с конца 1950-х годов становится все более многообразным,
что дает больше возможностей для политики вне узких рамок, навязан-

ных противостоянием двух систем.

Контекстом международной политики де Голля было блоковое
противостояние, но ее лозунгом — «преодоление Ялты». В конце Вто-
рой мировой войны де Голль — глава Временного правительства Фран-
цузской республики — не был приглашен на конференцию союзников

в Ялту. Полагая, что мир должен быть основан на согласии между ве-
ликими державами, к которым он относил свою страну, де Голль счи-
тал отсутствие Франции на Ялтинской конференции отрицанием этого

принципа. По мнению де Голля, невзирая на блоковую солидарность,

его страна должна была отказаться признать свершившийся факт: раз-

дел Европы на сферы влияния между СССР и англо-американскими

союзниками. Франция должна была стать мостом, пробивающим же-

лезный занавес.

этом состояло, как считал де Голль, ее историче-

ское призвание в мире, которому навязаны законы холодной войны.
Взятая Францией великая миссия должна была обосновать ее особое
место в биполярном мире. Она заключалась в пропаганде «третье-

* По воспоминаниям В. И. Ерофеева, в личной беседе с де Голлем на приеме дипло-
матического корпуса в начале 1959 г. тот попросил его передать в Москву, что не стоит
позволять усиливаться КНР, поскольку неизбежно столкновение двух великих погра-
ничных наций, китайцев и русских.
го пути», основанного на отказе от идеологического противостояния
в мире, в «освобождении человека», в строительстве «на Земле ново-
го порядка, основанного на братстве»19. Последнее понималось прежде
всего как солидарность развитого Запада с постколониальным третьим
миром. Де Голль стал одним из активных протагонистов идеи помо-
щи развитию. На Всемирной конференции по торговле в мае—июне
1964 г. по инициативе Франции была вотирована резолюция, рекомен-
довавшая индустриально развитым странам выделять 1% ВВП на по-
мощь странам третьего мира. Де Голль решил подать пример: в годы
его правления доля расходов на помощь развитию превышала 1 % ВВП
страны, хотя и значительно снизилась: в 1960 г. она составляла 2,15%,
в 1966 г. - 1,22, а в 1969 г. - 1,24%20.

ф Однако было бы неправильным полагать, что идея величия состояла
в том, чтобы сделать Францию сверхдержавой. Отдавая себе отчет в не-
сопоставимости потенциалов Франции и двух сверхдержав, де Голль
стремился разбить блоковую систему и строить сообщество государств-
наций, которые должны играть в нем роль соответственно их прошлому,
индивидуальности и желанию. Таким образом, непререкаемость сило-
вого превосходства СССР и США он желал компенсировать преимуще-
ствами иного рода: моральным авторитетом Франции, ее стремлением
следовать своему историческому призванию.

Генерал сочетал реализм с волюнтаристским видением истории.
Он восхищался усилиями и изобретательностью народов, которые по-
добно гражданам Израиля, невзирая на ограниченность ресурсов, стре-
мятся доказать свое право на независимость (что не мешало ему осуж-
дать агрессию Израиля против арабских государств).

В годы Второй мировой войны де Голль считал необходимым на-
делить французов великими национальными амбициями, «способны-
ми скрыть упадок страны»21. Следует согласиться с мнением М. Вайса,
который показал, что величие Франции для де Голля — «это не цель,
не то, чего можно достичь или чем можно обладать, а средство — путь
к чему-то, чего не знают, но что возвышает». В доказательство автор
книги о величии приводит слова генерала, записанные А. Пейрефитом:

«Величие — это путь, который избирают, чтобы превзойти себя, подняться

над собой, чтобы избежать посредственности и вновь сделать Францию та-

кой, какой она бывала в свои лучшие периоды»22.

Для де Голля независимость Франции означала свободу рук. Э. Бю-
рен де Розье, анализируя эту своего рода «политику неприсоединения»,
приводит следующее высказывание генерала:
«Франция будет делать только то, что она решит делать: это политика сво-
боды рук... Она скажет во всеуслышание то, что продиктует ее националь-
ное сознание: это политика свободы слова»23.

На конец 1962 — начало 1963 гг. пришелся кардинальный поворот
к реализации политики национальной независимости. Завершив реше-
ние алжирского вопроса, де Голль добился проведения конституцион-
ной реформы об избрании президента путем прямых всеобщих выбо-
ров. Французское общественное мнение, которому льстила политика
национального величия, в целом его поддерживало. Голлистский Союз
за новую республику (ЮНР) поддерживал его всецело, ФКП, крити-

куя внутреннюю политику президента, приветствовала его стремление
дистанцироваться от политики США, и лишь немногочисленные сто-

ронники прежней коалиции «третьей силы», не простившие генералу

отказа от парламентской республики, критиковали его внешнеполити-

ческий курс.

Международные условия благоприятствовали этому курсу. После

Карибского кризиса США и СССР оценили опасность ядерной кон-
фронтации и сделали первые шаги по пути разрядки международной
напряженности. В то же время обнаружился разрыв Москвы с Пеки-
ном. Франция могла найти собственную нишу в биполярной системе,

проповедуя отказ от логики блоков в опоре на восстановление само-

стоятельной роли Европы.

В стремлении вернуть международные позиции Франции, подо-
рванные колониальными войнами, де Голль отстаивал принцип самоо-

пределения и национальной независимости не только для своей страны,
но и для всех государств мира. Это благотворно сказалось на авторитете
Франции в странах третьего мира. При том, что его радикальная поли-

тика деколонизации вписана в процесс распада мировой колониальной

системы, де Голль сумел извлечь из этого объективного процесса диви-
денды и для Франции, и для себя лично. Прежде всего влияние Фран-
ции сохранялось в во франкоговоряшей Экваториальной Африке, но

масштабы голлистской политики, адресо:

иной третьему миру, неиз-

меримо шире. Компенсируя потерю колониальной империи, де Голль
стремился к сохранению глобальной ответственности Франции.

Интересы Франции диверсифицируются: в 1964 г. президент со-
вершил турне по странам Латинской Америки — этого «заднего двора»

США, к которым французская дипломатия прежде не испытывала осо-
бого интереса. В марте 1964 г. де Голль побывал в Мексике ина Антиль-
ских островах, а с 20 сентября по 16 октября во время большого турне
посетил Венесуэлу, Колумбию, Эквадор, Перу, Боливию, Чили, Арген-
тину, Парагвай, Уругвай, Бразилию. Везде он осуждал «политику геге-
монии» и выступал за национальную независимость, говоря об общ-
ности «латинских народов», противопоставляя тем самым франко-,
испано- и португалоговорящих американизации, идущей из Вашинг-
тона24. Вслед за тем, с 1964 по 1968 г., в два с половиной раза возросло
число французских специалистов в латиноамериканских странах.

Авантюристический оттенок имело выступление де Голля в пользу
самоопределения канадской франкоговорящей провинции Квебек, ко-
торую Франция потеряла еще в 1763 г., проиграв в Семилетней войне
Англии. В конце июля 1967 г., во время визита в Канаду, который гене-
рал предпочел начать именно с Монреаля — столицы Квебека, а не со
столицы страны Оттавы, состоялось импровизированное выступление
президента Франции перед толпой жителей Квебека, собравшихся его
приветствовать. Это было время оживления борьбы влиятельного, но
сравнительно немногочисленного движения за самоопределение про-
винции, поощряемого де Голлем. Он заявил собравшимся:

«Сегодня вечером здесь и на всем протяжении моего пути я погрузился

в атмосферу, подобную духу Освобождения*. <

Вся Франция знает, ви-

дит и слышит то, что здесь происходит. Да здравствует Монреаль, да здрав-
ствует свободный Квебек, да здравствует французская Канада, да здрав-
ствует Франция!»

На следующий день федеральное правительство Канады в своем
коммюнике назвало заявления генерала «неприемлемыми», и де Голль
решил не ехать в Оттаву, как было ранее запланировано, а вернуться во
Францию, и оттуда призвал «французов Квебека (т.е. франкоговорящих
канадцев. — Е. О.) взять свои дела в собственные руки»25. Призывы де
Голля, расцененные как вмешательство во внутренние дела суверенно-
го государства, вызвали возмущение в Великобритании, доминионом
которой оставалась Канада, и в США.

Проявлением независимого курса стало также признание офици-
альным Парижем коммунистического Китая в январе 1964 г., а следо-
вательно, прекращение официальных дипломатических отношений

с Тайванем, и такое нарушение западной солидарности вызвало се-

рьезное недовольство США. 27 января 1964 г. Париж и Пекин заявили
об установлении дипломатических отношений, а 10 февраля в ответ на
это руководитель Тайваня Чан Кайши заявил о разрыве дипломатиче-
ских отношений с Францией. Вслед за тем 3 мая 1965 г. де Голль заявил
об отказе Франции участвовать в Совете СЕАТО в Лондоне.

* Имелось в виду освобождение Франции от гитлеровской оккупации летом 1944 г.
Первоочередной задачей было также восстановление позиций
Франции в арабских странах, ослабленных войной в Алжире. К тому
же в 1961 г. произошло франко-тунисское столкновение, спровоциро-
ванное категоричным требованием президента Бургибы немедленно
вывести из Бизерты французскую военно-морскую базу. Де Голль от-
ветил столь же резким отказом, после чего конфликт перерос в горячую

стадию: база в Бизерте была обстреляна тунисцами, и французы откры-

ли по ним ответный огонь. Отказавшись под нажимом Бургибы выве-

сти французские военные силы из Туниса, де Голль через два года сде-

лал это в добровольном порядке. Прекращение войны в Алжире сняло
главное препятствие для нормализации отношений Франции с Туни-

сом и Марокко, которые оказывали активную помощь ФНО Алжира.

Восстановление

анцузского авторитета в арабском мире требо-

вало от де Голля дистанцироваться от Израиля, с которым в период

Алжирской войны и Суэцкого кризиса Францию связывали тесные

узы: их секретные службы сотрудничали в борьбе с террористами, Па-

риж поставлял Израилю вооружение, в частности военные самолеты.
Произраильское лобби было особенно влиятельным в право- и ле-
воцентристских кругах. Но дружба с Израилем изолировала Фран-
цию в арабском мире, оставляя в сфере ее влияния только Ливан. Де
Голль стремился нормализовать отношения с Египтом и добился уже
в 1958 г. подписания соглашения о компенсации акционерам компа-
нии Суэцкого канала. Постепенно Франция отошла от политики без-
условной поддержки Израиля, которую вслед за США разделяли все
страны западного блока. Наиболее показательным было отношение
де Голля к действиям Израиля во время Шестидневной войны 1967 г.
Накануне столкновения де Голль предупредил Израиль, что Франция
осудит любого, кто начнет военные действия. Оккупация Израилем
Западного берега реки Иордан, сектора Газы, Синая и Голанских
высот повлекла за собой принятие резолюции Совета Безопасности
ООН от 22 ноября 1967 г. о выводе израильских войск и освобожде-
нии оккупированных территорий. Франция проголосовала за эту ре-
золюцию и ввела эмбарго на поставки вооружений воюющим сторо-
нам, которое особенно болезненно сказалось на Израиле, поскольку

арабским странам эти потери компенсировали поставки вооружения
из СССР и Чехословакии.

Де Голль упрекнул Израиль в том, что его политика усили

ет

международную напряженность, усугубляет палестинскую проблему,
а в будущем чревата пересмотром условий нефтяных поставок из ре-
гиона развитым индустриальным странам Запада и косвенно способ-
ствовует укреплению советского влияния на Ближнем Востоке. Осе-
нью 1967 г. он сформулировал свое осуждение политики, проводимой
на оккупированных арабских территориях, резюмируя ее в триаде:
«угнетение, репрессии, выселение» (орргезмоп, гергеззюп, ехри1з1оп)\
что не помешало де Голлю сохранять дружбу с Израилем, поддерживая
его право на существование и отстаивая идею его признания арабски-
ми государствами в качестве обязательного условия ближневосточного
урегулирования. Позиция де Голля выгодно отличалась от политики
США и других западноевропейских государств и была оценена лиде-
рами арабских государств, что позволяло Франции надеяться на роль
арбитра на Ближнем Востоке.

5.4. Кризисы в европейском строительстве

Политика независимости де Голля совпала по времени с диплома-
тическим прорывом, задуманным новым курсом администрации Кен-
неди, и в значительной степени ему противостояла. Де Голль стремился
преодолеть внешнеполитический упадок Франции в опоре на Европу.

Еще в октябре 1945 г. де Голль выдвинул идею западноевропей-
ского объединения, главными артериями которого стали бы Рейн, Ла-
Манш и Средиземное море. В то время, в «год зеро» для разгромленной
Германии, разделенной на оккупационные зоны, Франция оказалось
единственной державой-победительницей на западе континентальной
Европы, что предполагало ее безусловную гегемонию в возможном
объединении. Кроме того, Франция получила бы твердые гарантии
восстановления разделенной Германии под международным контро-
лем и сырьевых поставок из Рурской области. Но при возвращении
де Голля во власть в 1958 г. многие сомневались в неизменности ев-

ропейского курса Франции, поскольку он был противником Римских
договоров 1957 г., ведь они не сводились к простому таможенному

союзу, но предполагали гармонизацию экономической и социальной

политики членов Общего рынка в течение ближайших двенадцати лет.

Следовательно, поэтапное введение все новых обязывающих условий

для 6 стран-участниц сопровождалось бы передачей Сообществам ча-

сти суверенных экономических функций национальных правительств.
К тому времени ФРГ прочно заняла лидирующее место в экономике
Западной Европы, что заставляло французские промышленные круги
опасаться конкуренции более сильного соседа, и де Голль стремился
компенсировать экономическое первенство возрожденной Западной
Германии французским политическим преобладанием, связав ФРГ
франко-западногерманской осью, которой предстояло стать

пп

жным

фактором европейского строительства.

Ликвидация внутренних таможенных барьеров внутри Малой Евро-
пы была намечена к 1 января 1959 г., и де Голль, вопреки неблагопри-

ятным прогнозам, заявил о намерении полностью исполнить обязатель-
ства Франции по Римским соглашениям. В преддверии действия Общего

рынка министру финансов А. Пине поручалось оздоровление франка

для повышения конкурентоспособности французских товаров, особен-

но с учетом западногерманской конкуренции, и в декабре 1958 г. была
проведена девальвация франка. Несмотря на опасения деловых кругов,
вступление Франции в ЕЭС привело к экономической экспансии «ше-

стерки» в целом и ускорило темпы роста французской экономики.

Для де Голля задача Общего рынка не исчерпывалась обеспечени-

ем ускоренного развития и модернизации французской экономики и,

следовательно,

анцузской мощи. Первые успехи ЕОУС позволи-

ли президенту увидеть в европейском строительстве потенциальный
мультипликатор внешнеполитического могущества Франции. В то же
время императивы политики величия определили специфику голлист-

ского проекта европейского строительства, его отличие от политики
Четвертой республики. Главной мишенью первого президента Пятой

республики стали полномочия наднациональных органов, прежде все-
го Брюссельской комиссии, которую возглавлял тогда представитель
ФРГ Хальштейн. По мнению де Голля, Хальштейн узурпировал испол-

нительную власть в Сообществах, и то, что он был немцем, наносило

дополнительный ущерб французским интересам, поскольку служило

мультипликатором могущества ФРГ, в то время как де Голль стремил-

ся сделать ЕЭС мультипликатором французского могущества. Генерал

писал о Халыйтейне:

«Если он являлся на свой лад искренним европейцем, то именно потому,
что он прежде всего немец... борющийся за интересы своей родины. Ибо
Европа, которую хотел создать Хальштейн, была прекрасной основой, бла-
годаря которой его страна могла бы, не затрачивая иных средств, вернуть
себе уважение и равноправие... а в дальнейшем добиться преобладания
в опоре на бесспорные экономические способности Германии и в конеч-
ном счете добиться того, что могущественный ансамбль возьмет на себя
борьбу за границы и единство его страны»27.

Свое видение единой Европы де Голль изложил на пресс-
конференции 5 сентября 1961 г.:

«Построить Ев(

пу, т.е. ее объединить, это, безусловно, главное <...> Разве

должен этот великий очаг цивилизации, силы, разума, процветания угас-
нуть? <...> Каковы реалии Европы? На каких столпах можно ее возвести?
На деле это именно государства, хотя они, конечно, очень различаются
между собой. У каждого своя душа, своя история и свой язык, свои несча-
стья, своя слава и свои амбиции. Но только государства являются едини-
цами, которые имеют право приказывать, и власть, чтобы заставить себе
подчиняться. Думать, что можно построить что-либо эффективное, спо-
собное действовать и признанное народами вне или над государством —
это химера»28.

ф Таким образом, главная отличительная черта европейского проекта де
Голля — враждебность наднациональным институтам, приверженность
Европе государств-наций. Но из сказанного в адрес Хальштейна следова-
ло, что европейское единство интересовало де Голля в той мере, в какой
оно способствовало росту могущества Франции, отсюда большое внима-
ние к строительству политической Европы. Важно также, что в отличие от
других европеистов де Голль стремился уйти от модели «атлантической»
Европы к Европе «европейской».

Это видение не всегда находило понимание у партнеров по «ше-
стерке», годы президентства де Голля были отмечены серией кризисов
в европейском строительстве.

Первый был связан с «планом Фуше». Де Голль не отказывался от
идеи политической интеграции: многочисленные европейские кри-
зисы холодной войны, в частности в связи с нерешенной германской
проблемой, требовали, по его мнению, усиления политического един-
ства Малой Европы. Но Франции в этой интеграции он отводил осо-
бую роль, ведь среди континентальных стран Западной Европы только
она была постоянным членом СБ ООН и обладательницей ядерно-
го оружия. Провал конференции «четверки» в мае 1960 г., сорванной
Н. С. Хрущевым из-за полета американского самолета-шпиона У-2
над территорией СССР, послужил поводом для возвращения де Гол-
ля к идее европейского политического союза. На франко-германском
саммите в Рамбуйе 29—30 июля 1960 г. он предложил Аденауэру проект
сотрудничества западноевропейских государств в политической, эко-
номической и культурной областях, а также в сфере обороны. Его осно-
вой должен был стать прежде всего договор Франции и ФРГ с последую-
щим присоединением Италии, Нидерландов, Бельгии и Люксембурга,
предусматривающий создание наднациональных структур. Эта идея
была неплохо встречена главами государств «шестерки». В коммюнике
их встречи в Бонне в июле 1961 г. говорилось о решимости ее участ-
ников выработать формы политического объединения, о регулярных
встречах для предложения общей позиции и продвижения к политиче-
скому объединению, а также о создании рабочей комиссии. Комиссия
получила название по имени своего председателя — голлиста Кристиа-
на Фуше, исполнявшего тогда должность посла в Дании. Результатом
ее работы был «Предварительный проект договора о создании союза
государств» — «план Фуше», представленный в сентябре 1961 г. Он
предполагал создание союза европейских государств вплоть до прове-
дения общей внешней и оборонной политики. Руководящим органом
союза должен был стать совет глав государств и правительств, который
собирался бы каждые четыре месяца, а в промежутках его заседаний —
совет министров иностранных дел. Отсутствие представителя какого-
либо государства не могло помешать принятию решений, хотя в таком
случае они не являлись бы обязательными для этого государства. Пар-
ламентская ассамблея должна была дополнять совет, располагая, как
и аналогичный орган ЕЭС, слабыми полномочиями. Исполнительным
органом союза должна была стать Европейская политическая комис-
сия из чиновников, призванная готовить и выполнять решения совета.
План Фуше, отражавший французский подход к интеграции, вызвал
неприятие у других членов Общего рынка. Они справедливо увидели
в голлистском проекте попытку дистанцировать «шестерку» от НАТО
и были не согласны строить политическую Европу без Великобрита-
нии. Тогда французская сторона представила «план Фуше № 2», в ко-
тором вовсе не были учтены пожелания других участников Малой Ев-
ропы, зато в компетенцию будущего союза вводилась экономическая
политика. А это породило подозрения, что де Голль хочет выхолостить
существующие полномочия органов Сообществ. Партнеры Франции
выработали контрпроект, авторами которого были бельгиец Спаак
и голландец Лунц. Противники «плана Фуше» оставляли оборонную
политику в компетенции НАТО (о чем во французском проекте во-
все не упоминалось) и исключали экономику из компетенции союза,
оставляя ее в ведении европейских экономических сообществ. Одно-

временно этот план предусматри

по

л создание наднационального орга-

на союза — генерального секретариата, независимого от правительств,
и придавал расширенные полномочия ассамблее, которая могла бы
играть роль апелляционной инстанции в случае наложения вето одним
из членов «шестерки», блокирующего то или иное решение совета.

Оба проекта обсуждались на заседании Совета министров ино-
странных дел стран «шестерки» 17 апреля 1962 г. «План Фуше» был по-
хоронен. Его противники усмотрели в нем стремление де Голля сделать
союз европейских государств орудием исполнения великих планов
французской гегемонии в опоре на Европу шести стран. Помимо этого,
сторонники углубления европейской интеграции из малых стран Обще-
го рынка упрекали Фуше в умеренности по части европейского строи-
тельства, поскольку формой предусмотренного им объединения была
не интеграция, а скорее кооперация. Отклонение «плана Фуше» вызва-
ло раздражение де Голля, который заявил, что Европа сильна благодаря
мощи своих наций, славна национальными гениями (Данте, Гете и Ша-
тобриан не стали бы гордостью европейской культуры, если бы писали
на эсперанто или «воляпюке»), и обвинил сторонников федеративной
Европы в том, что они согласны с американской военно-политической
опекой над континентом. В своих воспоминаниях он писал:

«Безродная система не могла иметь собственной обороны и собственной
политики и была вынуждена подчиняться политике и обороне, продикто-
ванным из США... и если не удалось осуществить мой проект европейской
Европы, то именно потому, что он вел к освобождению Старого Света,
а последний не рискнул пойти на это»29.

Следующим поводом для разногласий между де Голлем и евро-
пейскими партнерами оказался вопрос о вступлении Великобритании
в Общий рынок. При подписании Римских договоров она отказалась от
этого, предпочитая не замыкаться в Малой Европе и основав в противо-
вес «шестерке» Европейскую ассоциацию свободной торговли (ЕАСТ).
Но в 1960 г. британский премьер-министр, консерватор Макмиллан
стал сторонником ЕЭС, во-первых, потому, что Англии было выгодно
воспользоваться быстрым экономическим ростом стран Общего рын-

ка, превосходящим британские показатели; во-вторых, она не желала
укрепления континентального блока вокруг оси «Париж—Бонн». Бри-
танский премьер заявил в палате общин о стремлении вступить в Об-

щий рынок 31 июля 1961 г. Его примеру последовали правительства

Ирландии, Дании и Норвегии — стран ЕАСТ. Зимой 1961/62 г. парал-
лельно шли дискуссии и о «плане Фуше», и о принятии новых членов

в Сообщества. Италия и страны Бенилюкса приветствовали эту идею,
тяготясь франко-германским преобладанием, особенно после подпи-
сания де Голлем и Аденауэром военно-политического Елисейского до-
говора 22 января 1963 г., что для них делало это преобладание похожим
на Директорию. Они скорее предпочли бы гегемонию Соединенных
Штатов, оправданную их беспрецедентной военной и экономической
мощью30. Но и их смущали чрезмерные требования британцев, в част-

ности, длительный переходный период и льготы английским аграриям
для присоединения к общему сельскохозяйственному рынку. Несмотря
на неплохие франко-британские отношения того периода, в частности
успешный проект совместного строительства сверхзвукового граждан-
ского самолета «Конкорд» (соответствующее соглашение подписано
29 ноября 1962 г.), де Голль воспротивился вступлению Великобрита-
нии в Общий рынок. На своей пресс-конференции 14 января 1963 г.
он заявил о вето Франции по этому вопросу. Формально де Голль мо-
тивировал свой отказ сомнениями в способности британцев вписаться
в ЕЭС и отказаться от преференций в отношении стран Британского
содружества, а также сочетать принадлежность к Общему рынку с его
едиными тарифами с членством в ЕАСТ.

Во многом антибританское вето де Голля было ответом президенту
США Кеннеди. 4 июля 1962 г., в День независимости США, молодой
президент высказал идею, сходную с планами видного французского
европеиста Жана Моннэ*, в которых было предначертано создание
в поддержку мощным Соединенным Штатам Америки на восточном
берегу Атлантики столь же мощных Соединенных Штатов Европы
в качестве второго столпа евро-атлантического сообщества. И Кен-
неди, и Моннэ говорили о партнерстве, об общности экономических,
политических, культурных и стратегических интересов американско-
го и европейского берегов (столпов). Де Голль рассматривал их пози-
цию в тесной связи с ясно выраженным Кеннеди и министром оборо-
ны США Макнамарой (в апреле того же года на сессии совета НАТО
в Афинах) стремлением демократов вернуть американское ядерное
оружие в Европе под контроль США, по «принципу двойного ключа».
Согласно этому принципу европейцы не могли самостоятельно при-
нять решение о применении американского ядерного оружия со своей
территории. В свою очередь и США не имели права применить ядер-
ное оружие, размешенное на территории европейских стран, не за-
ручившись их согласием. В высказываниях Кеннеди де Голль видел
желание узаконить фактическое американское преобладание в евро-
атлантическом сообществе, и его европейский проект был попыткой
противодействия планам американской администрации.

В октябре 1962 г. американский президент добился от конгресса
принятия таможенного закона Тгаде Ехрапыоп Аси предусматривавше-
го обоюдное снижение таможенных пошлин между западноевропей-
скими странами и США, чтобы стимулировать рост торговли между
двумя берегами Атлантики. В перспективе намечалась отмена тамо-
женных барьеров на все товары, 80% которых производилось в странах
Атлантического альянса. К ним могли бы добавиться и прочие инду-
стриальные капиталистические страны. Подразумевалось присоеди-

* Жан Моннэ оставил пост президента верховного органа ЕОУС, чтобы основать
и возглавить неправительственный Комитет действий за Соединенные Штаты Европы.
нение Англии к Общему рынку. Таким образом, главная причина со-
стояла в том, что де Голль рассматривал Англию как троянского коня
американцев и опасался поглощения ЕЭС «колоссальным атлантиче-
ским сообществом», в котором — он это предвидел — Франции была

бы уготована далеко не первая роль.

Отказывая Великобритании в членстве в ЕЭС, де Голль предложил
ей стать ассоциированным членом, что категорически отверг Макмил-
лан, поскольку Англия была бы в таком случае низведена до ранга Гре-
ции и не могла бы влиять на политику Сообществ.

В 1964 г. победу на выборах в Великобритании одержали лейбо-
ристы, прежде враждебно относившиеся к присоединению к Общему
рынку. Но новый премьер-министр Гарольд Вильсон вернулся к необ-

ходимости этого шага из-за замедленного роста британской экономи-
ки и падения фунта стерлингов. В мае 1967 г. Лондон направил новую
просьбу о вступлении и снял большую часть претензий Макмиллана,
настаивая лишь на скромных уступках для Британского содружества.
Однако 27 ноября 1967 г. де Голль вновь заявил о вето Франции по это-
му вопросу. Как и в первый раз, отказывая британцам в членстве в ЕЭС,
де Голль не посчитал нужным предварительно проконсультироваться

со своими европейскими партнерами, чем вызвал их раздражение, тем
более что ФРГ и Нидерланды экономически были заинтересованы во
вхождении Англии в Общий рынок. Тогда в октябре 1968 г. бельгий-
ский министр Хармель предпринял попытку сделать это через ЗЕС, ко-
торый, как известно, был открыт для распространения на иные сферы,
дополняющие военно-политический союз. В ответ де Голль отказал-

ся от участия в заседаниях ЗЕС до тех пор, пока тот будет заниматься

пересмотром решений «шестерки», т.е., по сути, его, де Голля, реше-

ния. Эта линия называлась «политика пустого стула». Она усиливала

внутреннее напряжение в ЕЭС между Францией и ее партнерами, тем

более что дешевизна нефти, происки американской дипломатии и не-
довольство союзников по НАТО наращиванием французской военной
ядерной программы привели к кризису в дорогом Парижу Евратоме.

Ту же тактику «пустого стула» президент применил, упорно не
желая принять не устраивавшие его планы финансирования единого
сельскохозяйственного рынка. Проект становления единой сельскохо-
зяйственной политики ЕЭС де Голль выдвинул 14 января 1962 г. Он

предусматривал свободную циркуляцию сельхозпродукции внутри
ЕЭС; организацию товарных рынков с установлением единых гаран-
тированных цен, предпочтение для товаров стран—членов Сообществ;
создание Европейского фонда сельскохозяйственной ориентации и за-
щиты (Ропс1$ еигорёеп <Гог1еп1аИоп е! с1е ^агапйе а%г1со1е — РЕОСА). Третьи
страны должны были вносить в фонд разницу между мировыми цена-
ми и ценами внутри Сообщества, поэтому Великобритания выражала
недовольство тем, что переговоры начались до ее вступления в Общий
рынок. Одновременно во Франции проводилась активная политика

модернизации сельского хозяйства, и дискуссия вокруг французских

инициатив усиливалась, поскольку партнеры Франции были убежде-

ны, что она предполагает извлечь односторонние выгоды от органи-
зации единого сельскохозяйственного рынка. Действительно, цены
на сельхозпродукцию во Франции и в других странах ЕЭС превышали

мировые, и в Париже рассчитывали на этот проект для решения про-

блемы сбыта излишков аграрной продукции. Острая дискуссия о его
финансировании, сопровождавшаяся серией французских ультима-
тумов, заставлявших остальных участников переговоров в конечном

счете принимать французскую позицию, совпала с обсуждением пред-

ложения Брюссельской комиссии по расширению собственных полно-
мочий и полномочий Европейского парламента.

С 1 июля 1967 г. комиссия должна была получить собственные фон-
ды из взносов стран-участниц, что обеспечивало ее независимость от
правительств. Контроль над деятельностью комиссии передавался Ев-
ропейскому парламенту. Подобная реформа должна была усилить над-

национальный характер Сообщест

в ущерб межправительственному

органу. Особое недовольство в Париже вызвал тот факт, что комиссия
представила проект сразу в Страсбургский парламент, в обход Совета
министров «шестерки». 30 июня 1965 г. М. Кув де Мюрвиль, который
тогда председательствовал в Совете министров ЕЭС, вынужден был
прервать дискуссию из-за несовпадения позиций ее участников. Вслед
за тем французское правительство заявило об отказе от участия в засе-
даниях органов Сообщества, поставив условием своего возвращения за
стол переговоров сокращение полномочий комиссии. «Политика пусто-

го стула» грозила блокировать всю систему ЕЭС, и комиссия отозвала

свои предложения, оставив в силе только план финансирования сель-

скохозяйственного рынка. Де Голль продолжал упорствовать, поскольку

спровоцированный им опасный кризис имел дополнительную причину:

де Голль стремился отсрочить реализацию статьи Римского договора, по

которой с 1 января 1966 г. решения Совета министров «шестерки» долж-

ны были приниматься уже не единогласно, а большинством голосов, что
лишало его права вето, усиливая тем самым наднациональный характер
объединения. Партнеры Франции решили не спешить, ожидая резуль-
татов президентских выборов 1965 г., на которых соперником де Голля
стал выдвинутый французскими европеистами в качестве «демократи-
ческого, социального, европейского» кандидата Ж. Леканюэ. 19 декабря
стало известно о переизбрании де Голля всеобщим прямым голосовани-

ем — впервые в истории президентских выборов во Франции, и он по-
старался выйти из кризиса. Кув де Мюрвиль вернулся в Совет министров
иностранных дел «шестерки». Несмотря на то что видный французский
европеист Ж. Моннэ перед началом работы совещания министров 17
января 1966 г. советовал партнерам по ЕЭС сохранять в отношении
Франции единую позицию, затянувшийся кризис европейского строи-

тельства настолько их беспокоил, что совещание завершилось приня-
тием французского варианта: по основным вопросам Совет министров

по-прежнему принимал единогласные решения.

Несмотря на кризисы, окончательное становление Общего рынка
опережало график на полтора года, и он вступил в силу до окончания
12-летнего переходного периода, с 1 июля 1968 г. С 1958 по 1970 г. то-
варооборот внутри ЕЭС вырос в 6 раз, и его члены осуществляли поло-
вину внешнеторговых операций внутри Общего рынка31. В 1967 г. про-
изошло слияние исполнительных органов ЕОУС, Евратома и Общего
рынка, были созданы единый Совет ЕЭС, Ассамблея и комиссия, ко-
торая стала называться по месту своей штаб-квартиры Брюссельской.
Однако вопрос о расширении Общего рынка так и не был решен до
отставки де Голля.

Франко-германская пара. Де Голль стремился реализовать идеи
«плана Фуше», состоявшего в усилении политического единства За-
падной Европы перед двумя сверхдержавами, опираясь на франко-
западногерманскую ось. Хотя многое в политическом прошлом де
Голля заставляло опасаться за успешное развитие отношений между
Парижем и Бонном, пара де Голль—Аденауэр играла важную роль
в реализации независимой политики Франции. Когда близкое окруже-
ние де Голля в разгар Алжирской войны передает советскому руковод-
ству через посла С. Виноградова, что, приди к власти де Голль, Европа
вспомнит о его политике 1945 г. в отношении Германии, это было ска-
зано всего лишь ради нейтрализации СССР в алжирском конфликте.

Интересно, что в те же годы, готовя будущее сближение двух крупней-
ших континентальных государств Западной Европы, генерал, говоря

с Аденауэром о советской угрозе, ссылается на галло-германо-римскую
победу на Каталаунских полях над шедшими с востока варварами32.

Впервые в качестве главы государства он принял канцлера ФРГ

в своем имении Коломбэ 14 сентября 1958 г. После отказа Бельгии

и Нидерландов продвигаться по пути европейской интеграции без Ве-
ликобритании де Голль дорожил взаимопониманием с Аденауэром.

Помимо взаимного уважения их объединяли общность взглядов и так-
тические интересы: в обмен на поддержку западногерманской позиции
в берлинском вопросе и твердость в отношении СССР Аденауэр с по-
ниманием отнесся к отказу де Голля от расширения Общего рынка на
страны ЕАСТ, поддержал французские предложения о расширении
сферы компетенции Сообществ на сельское хозяйство и проект строи-

тельст

политической Европы.

Вслед за новым визитом Аденауэра в Париж в июле 1962 г. уже
в сентябре 1962 г. де Голль был очень тепло встречен в ФРГ, а в янва-

ре 1963 г. Аденауэр снова посетил Францию. Эта встреча увенчалась

подписанием Елисейского договора о военно-политическом сотруд-

ничестве. Договор предусматривал регулярные консультации глав

государств и правительств; консультации министров, в частности,
министров обороны и иностранных дел, по проблемам безопасно-
сти и международной политики; расширение обмена специалистами
между двумя армиями, совместную работу в деле вооружений. Было
указано, что в стратегической и тактической областях компетентные
органы и лица двух стран будут стремиться к выработке единой кон-
цепции. Для преодоления взаимной отчужденности между двумя наро-
дами было создано Франко-германское агентство по делам молодежи,
предусматривались широкие молодежные контакты и изучение язы-
ков: французского в Германии и немецкого во Франции.

Сближение с ФРГ было продиктовано стремлением де Голля реа-

лизовать на двусторонней основе содержание проваленного «плана

Фуше». Союз с ФРГ — этим «политическим карликом», превратив-
шимся в европейского экономического лидера, мыслился орудием
создания политической Европы в противовес ее атлантизации. Но
именно в этом вопросе существовало коренное расхождение между
ФРГ и Францией. Аденауэру не нравилось, что де Голль вынуждал его
сделать выбор между Парижем и Вашингтоном. Он негативно отнесся
к Меморандуму 1958 г., в котором де Голль требовал поставить во гла-
ве НАТО «триумвират» западных держав-победительниц, поскольку
ФРГ, не имевшую права обладать оружием массового поражения, не
устраивала роль слабого партнера во франко-германской паре. В свою
очередь западногерманский парламент во время ратификации Ели-
сейского договора добавил к нему преамбулу, из которой явствовало
стремление показать, что заключение договора с Францией отнюдь не
означает для ФРГ отдаления от Вашингтона и НАТО. Де Голль был
разочарован. Несмотря на договоренности о предварительном согла-
совании позиций по кардинальным вопросам внешней и оборонной
политики, де Голль тоже не ставил Бонн в известность по поводу своих
крупных дипломатических демаршей вроде вывода Франции из воен-

ной организации НАТО.

прочем, вскоре после подписания Елисей-

ского договора К. Аденауэр уступил место Л. Эрхарду, который в боль-
шей степени ориентировался на США, а европейский кризис 1965 г.
стал еще одной причиной охлаждения франке-западногерманских от-
ношений. Приход к власти в ФРГ в 1966 г. «большой коалиции» спо-

собствовал преодолению кризиса, но не привел к потеплению между

Парижем и Бонном из-за расхождений в видении евро-атлантических

отношений. Тем не менее благодаря Елисейскому договору и преду-
смотренным в нем регулярным консультациям между Парижем и Бон-
ном сотрудничество с ФРГ продолжало оставаться для французских
президентов одним из слагаемых обеспечения пилотной роли Фран-
ции в евростроительстве в опоре на франке-германский тандем. Кро-
ме того, успешная реализация гуманитарных статей договора, особен-

но молодежных программ, во многом способствовала установлению
прочных связей между германским и французским обществами, отка-
зу от взаимной вражды и подозрительности.

Франко-британские осложнения. К концу правления де Голля,

в 1969 г., его европейская политика вызывала серьезное недовольство

партнеров Франции. К франко-британским осложнениям из-за вето
на вступление Англии в Общий рынок добавилось «дело Сомса», бри-

танского посла в Париже, предавшего гласности конфиденциальные
высказывания де Голля о будущем Европы. Соме стремился решить за-
дачу, над которой трудились британские дипломаты с 1961 г., тем более

что между ним, министром ушедшего консервативного кабинета, и ру-

ководством тогдашнего кабинета лейбористов существовало негласное
соперничество. Послу показалось, что наступил благоприятный мо-
мент для преодоления французского вето, поскольку позиции де Голля
ослабил социально-политический кризис мая 1968 г., отношения меж-
ду Парижем и Бонном оставляли желать лучшего, а Кув де Мюрвиля,

не решавшегося возражать президенту, на посту министра иностран-
ных дел сменила более весомая политическая фигура — М. Дебре, ко-
торый, так же как и бывший премьер-министр Ж. Помпиду, ратовал за
вступление Англии в Общий рынок, считая, что это усилило бы пози-
ции сторонников «Европы государств-наций» ЕЭС. Кристофер Соме

настойчиво добивался встречи с французским президентом и был при-
глашен «объясниться» на приватный завтрак 4 февраля 1969 г. Лон-

донская «Таймс» 22 февраля опубликовала в интерпретации Сомса
сказанное де Голлем на этой конфиденциальной встрече. Президент

будто бы заметил, что европейская идея серьезно скомпрометирована
проамериканскими симпатиями всех континентальных европейских
стран и британцев. Как только Европа станет по-настоящему незави-
симой, НАТО потеряет свою роль. Если все страны Западной Европы
и Великобритания присоединятся к ЕЭС, они утратят свой нынешний
характер и превратятся в зону свободной торговли. В том, что касается
политического будущего Европы, президент говорил о перспективах
концерта наций, среди которых ведущую роль будут играть Франция,
Италия, Германия и Великобритания (в газете было употреблено слово
«директория»), и был готов рассмотреть возможность соответствующих
франко-британских переговоров на этот счет. В передаче «Таймс» сло-
ва де Голля казались обидными для европейских партнеров Франции
и означали, что де Голль желает роспуска НАТО и ЕЭС. Британская
публикация текста без согласования с французской стороной вызвала
гнев де Голля. Официальное коммюнике встречи, опубликованное во
Франции 7 февраля, сильно отличалось от переданного Сомсом, хотя,
по сути, излагало те же идеи. Президент заявил, что желательно было

бы начать франко-британские переговоры, но не о вступлении Ве-

ликобритании в Общий рынок, а вокруг двух тем. В экономическом
плане — чтобы согласовать позиции европейцев, если Общий рынок
в дальнейшем отживет свое. В политическом плане де Голль предлагал
рассмотреть возможность создать концерт европейских государств на
основе независимости Западной Европы от США. Исследователь по-
литики де Голля М. Вайс считает, что обе версии свидетельствовали
о том, что де Голль не был безусловным приверженцем Общего рын-
ка — «это был не его проект», но выступал за сотрудничество европей-

цев в экономической области и не отказывался от идеи политической

Европы. «Короче говоря, де Голль выступал за углубление и был враж-
дебен расширению» Малой Европы33.

5.5. Безопасность: политика независимости

Военно-политические союзы исторически были

“ПЖНЫМ мульти-

•г*

пликатором французского могущества. Де Голль считал, что в мире бло-

кового противостояния Франция не должна оставаться в одиночестве,
но его не устраивало подчиненное положение европейцев в альянсе. Еще
при создании НАТО, уверенная в том, что безопасность Западной Евро-
пы возможна только благодаря участию в ней США, французская дипло-
матия стремилась сохранить решающий голос в Атлантическом альянсе,
выступая за создание во главе его американо-англо-французской дирек-
тории34. Эта идея не имела успеха: США незачем было делить гегемонию
в западном мире, и претензии Франции вызывали у других европейских
участников НАТО лишь раздражение. Однако в 1958 г. де Голль вернул-
ся к вопросу о реформе НАТО и к формуле взаимоотношений с США,
утверждающей «координацию» взамен «субординации» (аИё, поп аШ-
8пё)35 и устраивающей Париж, но не Вашингтон.

«Союзник, но не подчиненный». Конец 1962 г. стал определяю-
щим в политике де Голля в отношении США и НАТО. Деколониза-
ция Алжира была завершена, и Франция уже не так остро нуждалась
в безусловной поддержке атлантических союзников, как в разгар анти-
колониальных дискуссий в ООН. В то же время в октябре 1962 г., вдох-
новленный успешным для США разрешением Карибского кризиса
Дж. Кеннеди заявил, что Соединенные Штаты взяли на себя великую
миссию лидера свободного мира (1еск1егз1ир). Молодой американский
президент хотел, чтобы его страна стала идейным, моральным и духов-
ным лидером Запада, и де Голль — приверженец идеи «республикан-
ского мессианства», отводящей именно Франции универсальную роль
зашиты прав человека, — не желал уступать ему пальму первенства.

Знаменательно, что в пору своего президентства, несмотря на не-
однократные приглашения из Вашингтона, де Голль ни разу не был
в США с официальным визитом*, сделав исключение только по тра-
гическому поводу: в ноябре 1963 г. он прилетел проводить в последний
путь убитого в Далласе президента Дж. Кеннеди. Контакты с президен-
том Джонсоном осложнялись тем, что в отношении обоих наиболее
острых международных конфликтов второй половины 1960-х годов —
войны во Вьетнаме и Шестидневной войны Израиля против арабских
государств — де Голль занимал позицию, отличную от американской.
Вашингтон даже обвинил де Голля в том, что, осуждая Израиль, он раз-
деляет советскую позицию в ближневосточном конфликте. 1 сентября
1966 г. на стадионе в Пномпене, приветствуя нейтралитет Камбоджи
в войне во Вьетнаме, де Голль произнес знаменитую речь, возлагаю-
щую на Вашингтон вину за вьетнамский конфликт:

«В то время как вашей стране удается сохранить свои тело и душу, оста-
ваясь хозяином своей земли, мы видим, как политическое и военное го-
сподство Соединенных Штатов устанавливается теперь уже во Вьетнаме,
что там тут же возобновляется война... Позиция Франции неизменна; она
заключается в осуждении нынешних событий»36.

Но главной причиной отказаде Голля от визитов в Вашингтон вгоды
президентства Джонсона была политика национальной независимости

* Официальная встреча с Кеннеди в США планировалась на 1964 г., но не состоялась
из-за гибели американского президента.
Франции, отмеченная активным антиамериканизмом. Наиболее яркие
шаги де Голля, призванные подтвердить глобальную ответственность
его страны, неизменно вызывали раздражение Вашингтона, поскольку

порывали с системой солидарности и субординации, установившейся

между Францией и США в годы Четвертой республики.

На приеме в Елисейском дворце по случаю Нового года (1965) де
Голль заявил: «Я думаю, что в нынешнем формате Атлантическому
альянсу не суждено существовать долго»*. Отказ принять систему
американской мировой гегемонии вылился в противостояние систе-
ме Бреттон-Вудс, созданной под руководством США в 1944 г. В нача-
ле 1965 г. к напряженности в атлантических отношениях добавились
финансовые трения. Де Голль начал наступление на позиции доллара
как единицы международных расчетов, позволяющей США домини-
ровать в мировой валютной системе, и заявил о намерении конверти-
ровать 600 млн долларов в золото из хранилищ Федерального резерва

США. Он настаивал на завершении этой операции в течение первого

полугодия 1965 г?7. Париж заявил, что в ближайшем будущем Банк
Франции намерен довести долю чистого золота до 3/4 своих золотова-
лютных резервов и лишь '/4 хранить в долларах и другой валюте. В фев-
рале 1965 г. де Голль предложил начать переговоры в рамках МВФ
о переходе в международных расчетах с доллара на золото, и тогда
же (11 февраля 1965 г.) Франция вышла из системы золотовалютно-
го стандарта. В том же году, в сентябре, Банку Англии потребовалась
очередная международная помощь для поддержки падающего курса
фунта стерлингов. Однако Франция, почти за год до этого (в ноябре
1964 г.) активно участвовавшая в международном займе Великобри-
тании на сумму 8 млрд долл., на этот раз отказалась последовать за
Вашингтоном и покрывать тем самым просчеты британской финан-
совой политики.

Эти шаги не только серьезно подрывали экономическую солидар-
ность Запада и финансовые позиции США, но и стали заявкой на по-
вышение международного веса франка, обеспечивая Франции суверен-

ность решений в валютно-финансовой сфере**. На пресс-конференции

9 сентября 1965 г. де Голль заявил:

* Именно эти слова поспешил передать в Москву собкор «Правды» (Правда. 1965.
2 января).

** Согласно правилам дисциплины внутри системы Б]с

реггон-Вуддс колебания курсов

национальных валют по отношению к доллару допускались в узком коридоре +/-1 %, что
обязывало страну, национальная валюта которой начинала расти по отношению к долла-
ру, прибегать к массовым закупкам долларов, а в противном случае требовало массовой
долларовой интервенции.
«Мы не признаем за денежной единицей какого-либо государства <...> ни-
какой преимущественной и автоматической ценности по отношению к зо-
лоту. которое одно должно являться единственным реальным эталоном»38.

В противовес финансовому диктату США на Генеральной ассам-
блее МВФ в сентябре 1965 г. де Голль предложил поручить реформу
международной валютной системы группе из десяти крупнейших ин-
дустриальных капиталистических стран (пять членов Общего рын-
ка, исключая Люксембург плюс Великобританию, Швецию, США,
Канаду, Японию), а не МВФ, в котором США имели преобладающее
влияние. Трения по валютно-финансовым вопросам между Францией
и прочими европейцами, принявшими скорее сторону США, продол-
жались вплоть до серьезного кризиса доллара в марте 1968 г., в резуль-
тате которого руководители национальных центробанков приняли ре-
шение отказаться от свободной конвертации доллара в золото*. Однако
социально-политический кризис мая—июня 1968 г. прервал это насту-
пление генерала на позиции доллара, поскольку резкий рост социаль-
ных расходов французского государства потребовал задуматься о необ-
ходимости международной поддержки для спасения курса франка.

Президент Л. Джонсон, занятый войной во Вьетнаме и не желавший
демонстрировать излишнюю твердость в отношениях с европейцами,
предпочитал воздерживаться от резкой реакции на демарши де Голля.
Но на этот раз, намекая на поведение генерала, он осудил «узкий наци-
онализм» и призвал европейцев не повторять его «губительных» оши-
бок39. Чарльз Болен (ВоЫеп), посол США в Париже с 1962 по 1968 г.,
за первый год своего пребывания во Франции утвердился в мысли, что
на де Голля никак нельзя воздействовать, поэтому спорить с ним бес-
полезно. Желанными собеседниками Вашингтона в те годы стали вид-

ные деятели оппозиции, особенно Жан Моннэ, но надежды посла на

недолговечность власти де Голля не оправдались**.

В июле 1965 г. на фоне заявлений де Голля о необходимости ре-

визии членства Франции в НАТО отношения между Вашингтоном

и Парижем резко ухудшились из-за скандала, получившего название
«инцидент над Пьерлатом». В Пьерлате (департамент Дром) был рас-
положен секретный ядерный завод. 16 июля пилот американского
самолета-разведчика несколько раз облетел завод и сфотографировал
его. Если прежде американские летчики как бы «случайно» пролетали

* На заседании директоров центральных банков в Вашингтоне 16—17 марта 1968 г.

** 17 апреля 1964 г. де Голль перенес серьезную операцию, о которой было сообщено
лишь через 7 часов после ее успешного завершения. Конверт с его «политическим заве-
щанием» вернулся к нему невскрытым.
над французскими секретными объектами, то в данном случае четыре
круга, сделанные пилотом над заводом, возмутили де Голля, и он отдал
французским истребителям приказ посадить самолет. У летчика изъя-
ли фотопленки, на которых была заснята работа секретного завода. Де
Голль воспользовался этим скандалом, чтобы ограничить полеты аме-
риканской авиации над французской территорией40.

«Ядерная монархия». Не устраивали де Голля и ядерные инициа

тивы администрации США, начиная с Дж. Кеннеди. По мнению де
Голля, ядерное оружие было важнейшим фактором международно-
го равновесия. Не случайно в 1958 г. министром обороны стал Пьер
Гийома (Р. СшПаиша!), бывший генеральный администратор Евра-
тома. 13 февраля, узнав о первом удачном испытании французской
атомной бомбы в Сахаре (на полигоне Регган), де Голль воскликнул:
«Ура Франции! С сегодняшнего утра она стала сильнее и горделивее!»
Ударные ядерные силы признавались главным инструментом полити-
ки независимости. Они не были наступательным оружием. Противни-
ки французской ядерной бомбы считали ее разработку и производство
обременительными для бюджета и называли ее «бомбочкой» (1а ЬотЫ-
пеНе), намекая на незначительность национальных ядерных сил, несо-

поставимых с советским ядерным арсеналом. И де Голль отдавал себе
отчет в невозможности для Франции противостоять советской мощи
в одиночку. Он считал безумием применение атомного оружия в ядер-
ном окружении, но обладание им нарушало монополию сверхдержав,
предоставляло средним державам, подобным Франции, возможность
для дипломатического маневра. Роль этого фактора была столь вели-
ка, что Францию называли ядерной монархией (топагсЫе пис1ёа1геУх.
Это словосочетание отражает специфику внешней политики Пятой
республики. С одной стороны, это признание роли ядерного оружия
в реализации французского стремления к глобальной ответственно-

сти, к суверенности решений, с другой — напоминание о поистине
королевских полномочиях президентов в области внешней полити-
ки и обороны. Со времен де Голля они являются «заповедной зоной»
президента (зес1еиг ргезШепНе! гезеп>ё)9 а для де Голля одним из главных

принципов государственного строительства была тесная связь между
внешней и оборонной политикой. Военная политика Франции при де
Голле основывалась на собственных ядерных силах, на выходе из во-
енной организации НАТО и на развитии собственной военной про-

мышленности.

Две неразрывные идеи исходили из такого симбиоза внешней

и оборонной политики: соответствие технического оснащения воору-
женных сил задачам национальной дипломатии и отказ от системы во-
енной интеграции в НАТО42.

Выход из военной организации НАТО. Де Голль считал, что ка-
кой бы ни была общность точек зрения двух или нескольких стран, их
интересы никогда не могут быть идентичными. Свое стремление к ре-
формированию альянса он огласил в меморандуме 17 сентября 1958 г.,
направленном американскому президенту Эйзенхауэру и британско-
му премьер-министру Макмиллану. Де Голля оскорбили односторон-
ние решения Лондона и Вашингтона 17 июля 1958 г. об одновремен-

ной отправке американских войск в Ливан и британских в Иорданию

в связи с обострением положения на Ближнем Востоке, принятые без
предварительной консультации с Парижем. Он требовал установления
трехсторонней (с участием трех западных держав-победительниц, по-
стоянных членов Совета Безопасности ООН — США, Великобритании
и Франции) системы военно-политических консультаций для выработ-

ки ядерной стратегии и урегулирования кризисов в мировом масштабе.

«Триумвират» США, Великобритании и Франции должен был стать
высшим политическим органом альянса. Помимо этого, глобальная
ответственность Франции требовала восстановления ее суверените-
та над собственными вооруженными силами, приданными НАТО. Де

Голль требовал также, чтобы Франция участвовала в принятии реше-

ний о применении ядерного оружия в случае возникновения большой
войны. Война в Алжире была не окончена, и де Голль вернулся к на-
чальной французской позиции о расширении географической сферы
деятельности альянса, поскольку международная безопасность имеет
глобальное измерение. Президент оставил за своей страной право по-
требовать изменения договора о НАТО или выйти из него.

Представляется верным суждение, что этот меморандум следовало
расценивать не как программу действий, а скорее как шаг,

«направленный на то, чтобы получить заранее известный отрицательный
ответ, который послужил бы важнейшим предлогом для открытого и энер-
гичного перехода к строительству национального атомного вооружения»43.

Заведомо неприемлемый для англо-американских союзников доку-
мент стал, по сути, декларацией новой политической линии Француз-
ской республики, прологом ее выхода из военной организации НАТО,
из-под опеки США, возвращения суверенитета страны в области без-
опасности. Де Голль отдавал себе отчет в бесперспективности поисков
соглашения в этих вопросах с Вашингтоном и Лондоном. В частной бе-
седе де Голль признался: «Я попросил Луну. Я был уверен, что мне ее не
дадут. <...> Все, чего они хотят, это господствовать над нами»44.
Лондон и Вашингтон формально пошли на трехсторонние консуль-

тации, которые вскоре натолкнулись на неразрешимые противоречия.
США заявили о решимости защищать Западную Европу всеми силами
и противились развитию французской ядерной программы, полагая,
что на нее будут отвлекаться средства, необходимые для модернизации
обычных вооружений в рамках натовских программ, предусмотрен-
ных Вашингтоном. Неприемлемо было и стремление де Голля придать

трехсторонним консультациям держав постоянный, органический ха-

рактер. Не встретив понимания в Вашингтоне и Лондоне, он заявил

о неприятии системы интеграции, закрепленной в НАТО:

«Система, которую назвали «интеграцией» и которая берет свое начало
<...> во времена, когда можно было полагать, что свободный мир был по-
ставлен перед громадной угрозой, не знающей границ, и когда мы еще не
восстановили нашу национальную самобытность, — эта система интегра-
ции отжила свое»45.

Де Голль не отказывался от союза и принимал идею самого тесного

сотрудничества с военной организацией НАТО: в стандартизации во-

оружений, общей организации снабжения и перевозок, в координации

стратегических планов и возможности установления единого командо-
вания в случае войны. Но вооруженные силы Франции должны были

сохранять автономию и не зависеть от решения внешних сил: «Если ей
случится вести войну, надо, чтобы это была ее война»46, Первым шагом

к независимости в области обороны было решение де Голля вывести

Средиземноморский флот страны из-под союзного командования

в 1959 г.

В октябре 1962 г. на сессии совета НАТО госсекретарь США Д. Раск
выдвинул план создания «многосторонних ядерных сил» (МСЯС)
в Западной Европе под эгидой НАТО, а по сути, с целью восстанов-
ления жесткого американского контроля над европейскими, в том
числе и французскими, ядерными программами. Неудивительно, что
де Голль ответил отказом на предложение Кеннеди поставить Велико-
британии и Франции ракеты «Поларис», запускаемые с подлодок, по-
скольку они должны были оставаться под командованием НАТО. На
встрече Кеннеди и Макмиллана в Нассау (на Багамах) в декабре 1962 г.
было принято решение о том, что британские ядерные силы и их при-
менение будут поставлены под американский контроль. В частности,
Великобритания не могла применить свои ударные силы без согласия
США и атлантических структур. Это и называлось «многосторонние
силы». США сохраняли в собственном распоряжении большую долю
собственных ядерных сил, поскольку под интегрированное командо-
вание НАТО попадала только часть американских ядерных сил, рав-
ная относительно незначительным британским: вместе с французским
ядерным потенциалом они составляли 4% ядерного потенциала США.
Франции предложили присоединиться к этой схеме. В целом план соз-
дания МСЯС вызвал у де Голля полное неприятие, поскольку конку-
рировал с его видением перспектив политического единства Европы,
автономной от США в вопросах обороны. Его пресс-конференция
14 января 1963 г. была двойным ответом американским планам в от-
ношении Европы: он отверг британскую кандидатуру на вступление
в Общий рынок и заявил об отказе присоединиться к договоренностям
Макмиллана и Кеннеди, стремившегося объединить стратегические

силы альянса под американским командо

нием.

«Я повторяю то, что уже часто говорил: Франция желает иметь собствен-
ную национальную оборону. Принципы и реальные достижения соедини-
лись, чтобы позволить Франции создать собственные ядерные силы. Это
вовсе не исключает <...> возможности взаимодействия с силами союзни-
ков, но интеграция для нас... является невозможной»47.

Де Голль указал на то, что его решение явилось прямой реакцией на
англо-американские договоренности на Багамах*.

Канцлер Западной Германии К. Аденауэр также негативно отнесся
к этому плану, поскольку создание МСЯС означало для ФРГ отсутствие
перспектив получения собственного ядерного оружия. На недолгое
время внутри НАТО сформировалась франко-германская фронда, про-
тивостоящая Вашингтону. Венцом ее был Елисейский договор 1963 г.,
но только до тех пор, пока Бонн не вынудил де Голля прямо высказать-
ся о возможности ядерного вооружения ФРГ. Его отказ допустить ФРГ
к французской «ядерной кнопке» на встрече с новым канцлером Л. Эр-
хардом в июле 1964 г. обессмыслил в глазах Бонна «особые» отноше-
ния с Парижем в военно-стратегической области. Впрочем, поскольку
проект создания МСЯС, отвергнутый де Голлем в 1963 г., не встретил
энтузиазма практически у всех континентальных европейских союзни-
ков США, преемник Дж. Кеннеди Л. Джонсон в итоге вынужден был от
него отказаться в 1965 г.

Де Голль задумал амбициозный проект перестройки вооруженных
сил Франции для увеличения их эффективности за счет роста техниче-
ской оснащенности и оперативной гибкости. Одновременно де Голль
провел сокращение сухопутных войск на 60%, что вызвало прохлад-
ное отношение к военной реформе со стороны генералитета и армии

* На встрече Кеннеди и Макмиллана в Нассау 18-22 декабря 1962 г.
в целом. Несмотря на размах военных программ, с 1960 по 1969 г. доля

расходов на оборону в государственном бюджете сократилась с 28%

(или 5,5% ВВП) до 18% (или 4% ВВП). Это произошло благодаря окон-

чанию разорительной Алжирской войны и росту национального бо-

гатст

страны. Первый военно-технический закон, рассчитанный на

1960—1965 гг., имел главной целью миниатюризацию атомной бомбы,
что позволило Франции размещать ядерное оружие не только в под-

земных шахтах, но и на самолетах и подводных лодках. Программа
была успешно завершена к 1968 г. Испытания прошли на новом ядер-
ном полигоне на атолле Муруроа (Ми г иго а) во Французской Полине-
зии. С 1960 по 1968 г. французские ракетчики-ядерщики трудились
над разработкой баллистических ракет класса «земля—земля»

ЬаИзИдие-81га1ё^дие — 58В8) с радиусом действия до 3 тыс. км. Фран-
цузская ядерная стратегическая авиация начала действовать с 1964 г.,

когда в эксплуатацию вошли воздушные средст

ОО

доставки — самолеты

«Мираж-4». Военно-морской составляющей стала программа создания

ядерных подводных ракетоносцев (зоиз-таппх пис1ёспге8 1апсеиг$ сГеп-
— ХМЬЕ), первая — «Ье КёдоШаЫе» — завершилась в 1971 г. Таким
образом, Франция стала третьей в мире державой, в арсенале которой

присутствовали все три ядерные составляющие: наземная, морская
и воздушная. Масштабная военная реформа была призвана подтвер-
дить независимую глобальную ответственность страны.

Де Голль негативно отнесся к развитию прямого диалога по ядер-
ным проблемам между Москвой и Вашингтоном, через голову ев-
ропейцев, начавшегося после урегулирования Карибского кризиса.
Несмотря на нажим Вашингтона, он отказался присоединиться к Мо-
сковскому договору о запрещении ядерных испытаний в атмосфере,
подписанному СССР, США и Великобританией в июле 1963 г., считая,
что они нацелены на сохранение советско-американской ядерной мо-
нополии (Великобритания была не в счет, поскольку после декларации
в Нассау де Голль уверился в том, что она всецело следует в фарватере
американской политики). Франция не стремилась участвовать в Же-
невских переговорах ООН по разоружению (в рамках Комитета восем-
надцати). Де Голль считал, что они обречены на провал48. Во время Ка-
рибского кризиса он проявил безусловную солидарность с США, но не
желал, чтобы Франция и Европа в целом стали заложниками советско-
американского ядерного противостояния, и отстаивал право Франции
на развитие ядерных вооружений.

Ф Рост французского ядерного потенциала позволил де Голлю дистанци-
роваться от НАТО. Неудача проекта «трехстороннего управления» альян-
сом с участием Франции, растущая военная интеграция и централизация
командования под эгидой США противоречили идее национальной не-
зависимости, лишали страну автономной и эффективной военной мощи
и ускорили выход Франции из интегрированного военного командования
НАТО. Кроме того, военное вмешательство США в войну во Вьетнаме
в январе 1965 г. породило опасение, что Франция и весь альянс могут
быть вовлечены в чуждые им конфликты, для поддержки американского
мирового доминирования.

21 февраля 1966 г. — через несколько дней после урегулирования
кризиса в европейском строительстве, связанного с «политикой пустого
стула», — де Голль заявил о несовместимости международной миссии,
которую берет на себя Франция, с подчинением военному командова-
нию НАТО. Вслед за тем 7 марта министр иностранных дел Кув де Мюр-
виль передал послу США в Париже Ш. Болену личное послание де Голля
президенту Джонсону, в котором говорилось о верности Атлантическо-
му альянсу, но о выходе Франции из военной организации НАТО:

«Франция намеревается восстановить на своей территории полное испол-
нение своего суверенитета, ограниченного в настоящее время постоянным
присутствием военных соединений союзников или использованием ими
ее воздушного пространства, прекратить свое участие в интегрированном
командовании и пребывание своих сил в распоряжении атлантической ор-
ганизации»49.

Речь шла об отказе от союзнической интеграции в мирное время.
Схожий французский меморандум был передан европейским союзни-
кам 10 марта. Этот шаг порождал множество проблем. Прежде всего

психологически он мог расцениваться как знак ослабления альянса.

Кроме того, из Франции предстояло эвакуировать руководящие ор-
ганы НАТО, военные базы США и Канады. Французская территория
до тех пор использовалась США для бесперебойного снабжения войск
союзников в Германии, закрытие ее воздушного пространства для бес-

препятственных пролетов союзной авиации также создавало множе-

ство проблем, поскольку северное и южное (средиземноморское) ко-

манде

по

ния НАТО оказались разделенными: самолеты НАТО должны

были за месяц спрашивать разрешение на пролет над французской тер-
риторией. Бонн беспокоила перспектива вывода 60-тысячного фран-
цузского контингента в составе сил 8НАРЕ из Западной Германии.
Поэтому союзники были не склонны резко реагировать на демарш де
Голля. Джонсон в долгом разговоре (23 марта) напомнил ему, что во-
йска НАТО находились на французской территории по приглашению
ее правительства и вовсе не покушались на ее суверенитет. Британцы
предложили начать консультации о реформе НАТО, поскольку ситуа-
ция в Европе и мире с момента ее создания существенно изменилась.
ФРГ придала новый статус французскому контингенту на своей тер-
ритории. Франко-западногерманские переговоры по этому вопросу
закончились 1 июля 1966 г. Французские силы в ФРГ больше не под-
чинялись союзному командованию НАТО, а французских военных

в натовском командовании должны были сменить офицеры связи. Со-

ответствующие соглашения подписал новый министр иностранных дел
ФРГ В. Брандт 21 декабря 1966 г.

Реорганизация проходила в спешном порядке: французские офи-
церы покинули органы НАТО, американские военные базы и здания
НАТО поступили в распоряжение французского государства. Фран-
ция обязалась компенсировать затраты на их строительство и оборудо-
вание. К 1 апреля 1967 г. должны были покинуть территорию Фран-
ции Верховное военное командование в Европе и Генеральный штаб,
Центрально-европейское командование, Высшее училище обороны
(СоИё^е <1е йё/епзе) НАТО. Командные органы переехали в Брюссель,
а Высшее училище обороны — в Рим.

В конце 1967 г. завершающим аккордом коренной перестройки
оборонной политики Франции в духе независимости прозвучало вы-
ступление Ш. Айере, главы Генерального штаба Франции, который
сформулировал новую военную доктрину. В программном выступле-
нии Айере, безусловно, в согласии с идеями президента страны, про-
возглашалась свобода Франции в определении стратегического про-
тивника. Генерал заявил, что французские ударные ядерные силы не

направлены против какого-то одного предполагаемого противника

а должны быть готовы к действиям «по всем азимутам»50. Знаменатель-

но, что доктрина «обороны по всем азимутам» была опубликована во

время обсуждения в НАТО «плана Хармеля», который стал своеобраз-
ным ответом союзников на выход Франции из-под интегрированного
военного командования НАТО. План этот предусматривал сохранение
руководящей роли Соединенных Штатов в обеспечении безопасности
Западной Европы.

5.6. Де Голль и Кремль

Ф Для де Голля возможность прямого и привилегированного диалога
с СССР имела особую ценность. Он верил в вечную силу наций на миро-
вой арене, и Россия, по его мнению, представляла эту вечную ценность,
прежде всего потому, что смогла отстоять свою независимость во Второй
мировой войне.

«Россия выпьет коммунизм, как промокашка чернила», — говорил ге-

нерал. Он предсказал и разрыв советско-китайской «великой дружбы»,

а следовательно, необходимый разворот Москвы в сторону европей-

ского сотрудничества:

«Россия является европейской страной белой расы, захватившей часть
Азии, страной, обладающей <...> богатыми землями, рудниками, завода-
ми и природными ресурсами, которой противостоит желтое множество,
бесчисленное и нищее, неистребимое и честолюбивое, строящее ценой
лишений державу, мошь которой пока нельзя определить, но которая уже
заглядывает на окружающие ее пространства, предвкушая день, когда она
ринется на них»51.

«Европа от Атлантики до Урала». Смыслом глобальной политики
де Голля было достижение международного равновесия, прежде всего
в Европе, тяготеющей к двум полюсам: заокеанскому и советскому. Де

Голль понимал, сколь ограничено поле для его независимой полити-

ки рамками биполярности.

годы Четвертой республики, оппонируя

протагонистам западноевропейской интеграции, де Голль заявлял, что

он мечтал, чтобы из пепла Второй мировой войны родилось европей-
ское единство, не ограниченное лишь Западом Европы:

«Я вижу Европу такой, как она есть. Я ее вижу простирающейся от Гибрал-
тара до Урала, от Шпицбергена до Сицилии»52.

Став президентом, он выразил свое видение будущей организации
континента в формуле «Европа от Атлантики до Урала», прозвучавшей
в его выступлении в Страсбурге в ноябре 1959 г.:

«Да, это и есть Европа, Европа от Атлантики до Урала, именно эта Европа,
т.е. вся Европа будет решать судьбу всего человечества»53.

В этой фразе содержатся две принципиальные идеи: первая доносит
представление об обшей, единой судьбе европейских народов и общ-
ности их интересов (прежде всего в области безопасности), вторая ис-
ключает из этого ансамбля США. Пожалуй, ключевое слово фразы —
Европа, и для проекта де Голля одинаково важны союз с ФРГ и диалог
с Россией, но для советского руководителя главным было уточнение

относительно Урала. В Кремле, который тогда поддерживал достаточ-
но интенсивный диалог с Парижем, готовясь к визиту Н. С. Хрущева,
запланированному на весну 1960 г., не уловили значения этого посла-

ния французского президента. Ю. В. Дубинин, тогда молодой дипло-
мат, а позже посол СССР во Франции, вспоминает, что Хрущев через
МИД потребовал от французской стороны объяснений: не означает ли
это стремления поглотить СССР и почему речь идет об общности «до
Урала», а не «до Владивостока»? Устремленное в будущее желание де
Голля видеть Европу единой, свободной от советской и от американ-
ской опеки, преодолевшей ялтинский раскол на два лагеря на основе
конвергенции* противоречило логике блокового противостояния, ко-
торой руководствовался не только Хрущев, но и большинство мировых
лидеров. Де Голль явно имел в виду Европу как историческое, геогра-
фическое, цивилизационное и геополитическое единство. Подозри-
тельность советской стороны и заинтересованность в успехе предстоя-

щего визита Хрущева в связи с алжирским досье заставили его впредь

воздерживаться от повторения этой формулы, которая в период раз-
рядки второй половины 1960-х — 1970-х годов при Брежневе и позже

при Горбачеве была подхвачена как раз советской дипломатией54.

Климат холодной войны не способствовал концерту держав, к кото-

рому тяготел де Голль. В годы Четвертой республики, и особенно после

удаления коммунистов из правительства в мае 1947 г., отношения между

СССР и Францией осложнились. Франция стояла у истоков Брюссель-
ского пакта 1948 г. и Атлантического договора 1949 г. Советская угроза
была для правительств Четвертой республики определяющим вектором
внешней политики. В свою очередь СССР в 1955 г., после того как пре-

зидентом Франции был промульгирован Парижский договор о пере-

вооружении Германии, заявил о разрыве Франко-советского договора
1944 г. о союзе (он был подписан на 20 лет). В то же время для СССР
Франция долгое время была единственной из западных оккупацион-
ных держав, на которую он мог рассчитывать в решении германского
вопроса. Именно поэтому Хрущев долго воздерживался от резкой кри-
тики французской войны в Алжире. Отклонение во Франции договора
о ЕОС (Европейском оборонительном сообществе) подтверждало эту
линию. Не случайно глава советского МИД В. М. Молотов очень мно-
го сделал для урегулирования индокитайской проблемы на Женевской
конференции 1954 г. и стал главным посредником в конфиденциаль-
ных военных переговорах между французской делегацией и ДРВ55. Гол-
листы, которые, так же как и коммунисты, постарались, чтобы Нацио-

В выступлении 31 декабря 1963 г. де Голль заявил: «Однажды, возможно, в Варша-

ве, в Праге, в Панкове, в Будапеште, в Бухаресте, в Софии, в Белграде, в Тиране, в Мо-

скве тоталитарный коммунистический... начнет понемногу эволюционировать в созву-
чии с нашими собственными трансформациями» (см.: ке Саи11е СИ. Оксоига ег тезза^ез.
1962-1965. Т. IV. Р. 155).
нальное собрание отклонило ратификацию этого договора, намекали
послу СССР С. Виноградову, что приход де Голля к власти заставит Ев-
ропу вспомнить о его политике в отношении Германии. Французские
коммунисты — главные советчики политики Москвы в отношении
Франции — не разделяли надежд советского руководства. Во многом
из-за их позиции приход де Голля к власти в Кремле расценивался «как
попытка реакционных кругов монополистической буржуазии устано-
вить во Франции военно-фашистские порядки»56.

Постепенно это недоразумение разъяснилось, но франко-советские
отношения на заре Пятой республики развивались неровно, от кризиса
к новым надеждам и опять к кризису, порожденному разочарованием.
Так, приступая к решению германского вопроса и надеясь на поддержку
де Голля, Хрущев в марте 1960 г. приехал во Францию и, казалось, полу-
чил подтверждение, что тот с пониманием относится к советской пози-
ции по германской и берлинской проблемам. Это не так. Хрущев хотел
добиться вывода союзных войск из Западного Берлина. Американцы
были готовы к переговорам, но без диктата СССР. Англичане могли бы
пойти навстречу СССР, боясь осложнений. Де Голль же считал, что ок-
купация Берлина исторически оправданна, и не хотел вредить своей по-
литике сближения с Аденауэром. Поэтому он, будучи непримиримым
защитником статуса Западного Берлина, сказал Виноградову: «Если вы
развяжете кризис в Берлине, мы все погибнем, но вы тоже».

ф Строптивый в годы мирного сосуществования, во всех кризисах холод-
ной войны (берлинском и Карибском) де Голль оставался верным со-
юзником США. Его главной заботой было не дать двум сверхдержавам
править миром и распоряжаться европейскими делами через головы
европейцев. От их имени Франция стремилась вклиниться в диалог двух
мировых грандов.

Позиция СССР в отношении французского ядерного оружия была

неоднозначной и также тесно связанной с германской проблемой. Ког-
да Хрущев в первый раз прибыл в Париж весной 1960 г., де Голль ему
сообщил, что на полигоне в Сахаре взорвана вторая ядерная бомба.
Хрущев ответил: «Мы хорошо понимаем вашу политику, вашу гордость».

Может, такая реакция была отголоском германских дел, которыми

предстояло заняться в ближайшие месяцы. В СССР, как и во Фран-

ции, существовали опасения, что американцы захотят дать ФРГ ядер-

ное оружие. Однако в 1963 г. отказ де Голля подписать договор о запре-
щении испытаний ядерного оружия вызвал недовольство и в Москве,
и в Вашингтоне.
Москве импонировали «антиамериканизм» де Голля и его стрем-

ление сковать растущую мощь ФРГ. СССР постоянно стремился вос-

пользоваться любой брешью в западном лагере. Но когда воодушев-
ленный теплой мартовской встречей Хрущев вернулся в Париж в июне
того же (1960) года, на саммит «четверки» победителей, то де Голль не

разделил его негодования по поводу пролета американского самолета

шпиона У-2 над территорией СССР. Хрущев потребовал извинений
Эйзенхауэра, на что де Голль по праву хозяина встречи миролюбиво
заявил, что советский спутник тоже несколько раз пролетел над Фран-
цией, но он не считает это поводом требовать извинений от Хрущева57.
В результате Хрущев сорвал саммит и отомстил де Голлю, потребовав
на Генеральной Ассамблее ООН осенью того же года осуждения коло-

ниализма, в том числе французского. Де Голля в свою очередь возмути-

ло строительство Берлинской стены. Не дожидаясь официального про-

возглашения независимости Алжира, Хрущев признал В ПАР в марте

1962 г. В ответ, как и предупреждал, де Голль отозвал посла М. Дежана58

и рекомендовал послу Виноградову вернуться в Москву «для консуль-
таций». Это означало снижение уровня франко-российских диплома-
тических отношений. После признания Францией независимости Ал-
жира в июле 1962 г. послы вернулись в свои резиденции.

Морис Дежан (Бе]еап) — посол Франции в СССР с 1955 г. по январь
1964-го, в 1958 г. он был скомпрометирован советскими спецслужбами.

Несмотря на то что он тут же сообщил об этом де Голлю и отказался

от сотрудничества с советской разведкой, доверие к нему было подо-

рвано, а Москва потеряла в его лице горячего сторонника сближения

Франции и СССР. Его сменил Филипп Боде (Ваиде1). Он должен был
оставить свой пост по состоянию здоровья, и в сентябре 1966 г. его
сменил Оливье Вормсер (ХУогтяег). Тот плохо переносил московский
климат, и в ноябре 1968 г. его заменил Роже Сейду (Зеуйоих), который
пробыл в Москве четыре с половиной года.

В 1962—1963 гг. отношения между СССР и Францией оставались

прохладными. Серьезное беспокойство в Кремле вызвал Елисейский

франко-западногерманский договор о военно-политическом и куль-
турном сотрудничестве. СССР видел в нем аналогию с Мюнхеном, по-

ощрение западногерманского реваншизма и резко осуждал изменение

политики де Голля в германском вопросе’.

В то же время после окончания войны в Алжире создались благо-
приятные условия для «особого диалога» Москвы и Парижа. Отпала
необходимость в лояльности США по отношению к французской ко-

* Нота, направленная в Париж МИД СССР 5 февраля 1963 г.
лониальной политике, и де Голль мог позволить себе противоречить

американцам. Приход к власти канцлера ФРГ Л. Эрхарда, который

вернулся к беспрекословному подчинению США, отдалил реализацию

европейской оси «Париж—Бонн». Де Голль заметил, намекая на Ели-
сейский договор: «Договоры подобны розам, они вянут, если их не поли-
вать». Новая политика в отношениях с СССР могла бы усилить конти-

нентальные и мировые позиции Франции.

В 1964—1965 гг. совпадение позиций Москвы и Парижа в важней-

ших международных досье того периода способствовало взаимному
сближению. Де Голль признал КНР (в 1964 г.), вызвав разрыв отноше-

ний с Тайванем, осудил войну США во Вьетнаме и вывел представите-

лей Франции из Совета антикоммунистического блока СЕАТО (в мае
1965 г.), осмелился совершить турне по Латинской Америке — запо-

ведной зоне американского влияния, отказался присоединиться к аме-
риканскому проекту создания многонациональных ядерных сил НАТО

в Европе. Все, что вызы

ТТЮ

ло раздражение США и свидетельствовало

о разногласиях в западном лагере, позитивно воспринимали по другую
сторону железного занавеса. В свою очередь советская дипломатия,
заинтересованная в разрядке международной напряженности в Евро-
пе и в экономическом и технологическом сотрудничестве с Западом,
искала понимающего собеседника для продвижения идеи разрядки,
ведь в 1950-х годах многие советские инициативы по вопросам обще-

европейского сотрудничест

►Г*

не встречали положительного отклика на

западе Европы. Две важнейшие задачи в обеспечении европейской без-
опасности определяли политику руководителя МИД СССР А. А. Гро-
мыко: подписание мирного договора с обеими Германиями, подтверж-
дающего послевоенные границы и особый статус Западного Берлина,

и ядерное разоружение и нераспространение ядерного оружия, недо-

пущение к нему ФРГ. Отстранение в 1964 г. Хруще:

— импульсивного

и склонного к резким поступкам — не повредило взаимному развороту
Москвы и Парижа, поскольку добавило предсказуемости советской
дипломатии.

В конце 1964 г. Председатель Совета министров СССР А. Н. Косы-
гин впервые заговорил с послом Франции в Москве Ф. Боде (РЫНрре
Воде!) о возможности заключения Советско-французского договора,
аналогичного денонсированному СССР Договору 1944 г. Боде отверг
предложение, заявив, что оно несовместимо с обязательствами Фран-
ции в НАТО, но поддержал идею возможного франко-советского по-
литического диалога59. Подписание (12 июня 1964 г.) Договора о друж-
бе, взаимопомощи и сотрудничестве между СССР и ГДР для де Голля
закрепляло устраивавший его статус Западного Берлина и подводи-
ло черту под берлинскими кризисами. Пресс-конференция де Голля
4 февраля 1965 г., явно антиамериканской направленности, была в то
же время своеобразным сигналом Москве, тем более что глава МИД
М. Кув де Мюрвиль в подтверждение заявил послу С. Виноградову,
что позиция Франции по вопросу создания МСЯС близка советской60.
Громыко живо среагировал на сигналы Парижа, стремясь составить
с французской дипломатией что-то вроде союза, противостоящего как
Бонну, так и Вашингтону, и ослабить тем самым и НАТО и Общий ры-
нок. Москве импонировала позиция де Голля, настаивавшего на не-

рушимости послевоенных границ Германии, в частности, его слова
о том, что объединение Германии не является делом живущего поколе-
ния, а также нежелание допустить бундесвер к ядерному оружию, по-
скольку именно эта сила «дважды ввергла мир в мировые войны»61. При
этом де Голль не желал обсуждать и осуждать вместе с советским ру-

ководством политику своих союзников; имея в виду желание Москвы
втянуть его в антиамериканские и антигерманские разговоры62, он на-
стаивал на том, что судьба Германии должна решаться с учетом всех ее
соседей — и на Западе, и на Востоке. Советская дипломатия выдвинула
идею конференции европейских государств63. На прямую связь ожив-

ления советско-французских контактов с германским вопросом ука-
зывает тот факт, что посла С. Виноградова в Париже сменил бывший
посол в Бонне, германист В. Зорин (с весны 1965 г.), который в отличие
от Виноградова не говорил по-французски и не стремился к контак-

там с французскими политиками. Возобновление диалога с Парижем

в большей степени отвечало интересам европейской политики СССР
(центром которой был германский вопрос), чем ее глобальному изме-
рению, к чему стремился де Голль.

Визит

СССР- В 1966 г. кризис внутри альянса, спровоцирован-

ный де Голлем, привел к ухудшению франко-американских отноше-

ний, но сыграл положительную роль в улучшении отношений Парижа
и Москвы. Кроме того, нарушение монолитности коммунистическо-

го блока в результате разрыва между Москвой и Пекином, по мнению

де Голля, усиливало заинтересованность СССР в развитии сотрудни-

чества и ослаблении напряженности в Европе, а мирное разрешение
Карибского кризиса и возможность разрядки и переговоров Запада
с Москвой подсказали ему, что пора вернуться к идее, от которой он
отошел после провала саммита «четверки» в Париже, в мае 1960 г.:

«вклиниться» в диалог между сверхдержавами, отстаивая европей-
ские, прежде всего французские, интересы. С 1963 по 1968 г. на фоне
роста напряженности в отношениях между Парижем и Вашингтоном

и франко-западногерманского охлаждения можно говорить о новом

этапе франко-советских отношений и в более широком плане о «раз-
вороте» французской внешней политики в восточноевропейском на-
правлении.

После серии министерских визитов, увенчавшихся заключением
двусторонних торговых соглашений*, в том числе о закупке СССР фран-
цузской системы цветного телевидения, состоялся визит Ш, де Голля
в Москву. Несмотря на то что уже несколько лет ходили слухи о его воз-
можной поездке в СССР, он решился на это лишь после победы на пер-
вых всеобщих президентских выборах в декабре 1965 г.* **. Пролог к ви-
зиту был многообещающим: 7 марта 1966 г. де Голль заявил о выходе
Франции из военной организации НАТО.

Визит в СССР длился с 20 июня по 1 июля, и его последний день
совпал (отнюдь не случайно) с начальной датой вывода французских
войск из подчинения НАТО. Этот факт добавил энтузиазма с советской
стороны. Де Голля необыкновенно радушно, поистине «всенародно»
встречали в Москве, Новосибирске (в Академгородке) и на космодро-
ме Байконур — беспрецедентный случай, поскольку речь шла о визи-
те западного политика. Генерал был впечатлен советскими успехами
в освоении космоса, тем более что он сам стремился сделать Францию
космической державой.

Визит венчала Франко-советская декларация. В ней содержались
принципы развития двусторонних отношений, два из которых позже
вошли в Хельсинкский акт 1975 г.: невмешательство во внутренние
дела друг друга и уважение государственного суверенитета.

В то же время Брежневу и Громыко не удалось добиться полного
совпадения позиций в германском вопросе: де Голль не пошел на при-
знание государственности ГДР. Результатом визита стало начало ре-
гулярных контактов между советским и французским руководством:
прямая телефонная линия связала Москву и Париж подобно той, что
была установлена между Москвой и Вашингтоном. Учреждалась по-
стоянно действующая франко-советская смешанная комиссия по во-
просам двустороннего сотрудничества. В том же году во время визита

I февраля 1963 г. на 1963—1965 гг., 30 октября 1964 г. на пять лет. Из Франции

в СССР поставлялось оборудование, из СССР — сырье и полуфабрикаты, в том числе

нефть, нефтепродукты, пиломатериалы. 22 марта 1965 г. подписано соглашение о предо-
ставлении СССР французской системы цветного телевещания, а это означало, что все
социалистические страны, связанные системой Интервидения, тоже перейдут на фран-
цузскую, а не на американскую систему.

** 19 декабря 1965 г. заде Голля было подано 54,49% голосов.
Председателя Совета министров СССР Косыгина в Париж была под-

писана серия соглашений о торговом и экономическом сотрудничестве
(1—9 декабря 1966 г.). Принимая Косыгина, де Голль охарактеризовал

новый тон в отношениях между Францией и СССР формулой «разряд-

ка, согласие и сотрудничество»

Но в те же годы после прихода к власти администрации Никсона

началось улучшение отношений Москвы с Вашингтоном, к неудоволь-
ствию де Голля, Кремль явно отдавал им предпочтение. Вскоре в ФРГ
Эрхарда сменил канцлер Кизингер, и министр иностранных дел в его
правительстве В. Брандт, возобновив тесное сотрудничество с Пари-
жем, начал и «новую восточную политику», которая была очень важна
для Громыко, поскольку в 1970 г. он добился от ФРГ признания вос-
точных границ (по Московскому договору). В свою очередь Франция
начала диалог с Китаем, а в условиях советско-китайского раскола этот
диалог не вписывался в блоковую политику. Премьер-министр Фран-
ции Ж. Помпиду сказал Брежневу: «Раньше мы одни были на дороге, те-
перь движение становится все более оживленным, и жалко, что мы боль-
ше не один на один».

Серия визитов де Голля в страны Восточной Европы не просто до-

полняла диалог с СССР, но призвана была обратить внимание восточ-

ноевропейских лидеров на возможности сотрудничества с Западной

Европой независимо от Москвы.

1967 г. де Голль побывал в Польше,

в 1968 г. — в Румынии. Однако ввод советских войск в Чехословакию

в августе 1968 г. крайне разочаровал де Голля: его идея преодоления

Ялты на основе конвергенции отодвигалась. Главными препятствиями

становились непреклонная позиция Кремля и «доктрина Брежнева»,

объявившего о примате интересов социалистического содружества

над

национальным суверенитетом государств советской орбиты.

Преемники де Голля тем не менее считали, что этот монолит не

вечен, и делали все возможное для проры"'1

железного занавеса, в том

числе и благодаря расширению франко-советских связей. Серьез-

ные мотивы были и у встречного движения. СССР требовались под-

тверждение послевоенных границ, военная разрядка и экономико-
технологическое сотрудничество с Западом. Особая позиция Франции
в политических вопросах, в частности по продвижению идеи СБСЕ,

облегчала советской дипломатии эту задачу.

1968 год стал рубежным в дипломатическом наступлении де Гол-
ля. Острый социально-политический кризис во Франции сказался

на международных позициях ее президента. Вслед за тем ввод войск

Варшавского договора

Чехословакию в августе 1968 г. и избрание
новым президентом США (5 ноября 1968 г.) республиканца Р. Ник-

сона, симпатизировавшего де Голлю, создали условия для потепления

франко-американских отношений и возобновления прямых контактов
в верхах. Благодаря реализации военной программы Франция мог-
ла претендовать на полноправный статус ядерной державы. Она была

близка к обладанию всеми составляющими ядерной мощи (наземной,

воздушной и морской) и в 1968 г. провела успешное испытание тер-
моядерной бомбы. Отношения французских вооруженных сил и НАТО
были урегулированы 22 августа 1967 г. соглашением Айере—Лемнитзе-
ра*. Французские силы не входили в НАТО, но соединения, раскварти-

рованные в ФРГ, взаимодействовали с силами альянса.

Таким образом, за десять лет правления де Голлю удалось добить-
ся радикальной перестройки отношений с США в области безопасно-
сти: Франция, оставаясь их союзницей, перестала быть «подчиненной»
и приобрела автономию в вопросах обороны, безопасности и ядерных

вооружений.

Во французской историографии нет однозначной оценки «по-
литики величия». М. Вайс, возглавлявший Фонд де Голля, считает

достойным восхищения, что «де Голль смог произвести впечат-

ление, подменив материальные ресурсы интеллектуальными
и моральными»*5, отметив при этом, что дипломатические прорывы
Франции не были в большинстве случаев подкреплены способностью

играть заметную экономическую и финансовую роль. Он высказыва-

ет также сомнение, что в условиях биполярности политика де Голля,

способствовавшая разрядке между Востоком и Западом, сделала
положение Франции в мире более благоприятным. В то же время
бесспорно, что голлистская внешняя политика долгие годы остава-

лась органичной частью французской специфики. Все последующие

президенты заявляли о своей приверженности принципам де Голля,

даже если некоторые аспекты его политики стали со временем пред-

метом пересмотра.

Ф. Моро Дефарж пишет по поводу голлистской традиции:

«В конце XX века французы как никогда смогли убедиться, что полити-
ка — это искусство возможного. С 60-х годов голлистский дискурс, затем
голлистское наследие стремились замаскировать эту очевидность. А дипло-
матия представлялась чем-то вроде планетарной шахматной игры, в которой

* Генерал Айере — начальник общевойскового Генерального штаба Франции, гене-
рал Лемнитзер — главнокомандующий силами НАТО в Европе.
выигрыш зависит от способностей игрока. Однако Франция располагает дан-
ными, которые, не будучи незыблемыми, не могут все же измениться в зави-
симости от слов и жестов главы государства»66.

К таким условиям относились:

— принадлежность к развитым, демократическим западноевро-
пейским странам;

— выбор в пользу НАТО, франко-германского примирения, ак-
тивного участия в европейском строительстве;

— сохранение присутствия в странах Магриба и франкофонной
Черной Африки.

В целом эти структурные позиции оставались неизменными на
протяжении всего послевоенного периода, точнее, с 1947 г., от Чет-
вертой республики к де Голлю и Миттерану и вплоть до сегодняшне-
го дня. По мнению Моро Дефаржа, они в большей степени, нежели
стратегия величия, определяют глобальную роль Франции.

Еще более скептически в отношении «политики престижа» вы-
сказались Ф. Шарийон и М.-Кр. Кесслер. Они считают, что особая
глобальная роль Франции «уже долгое время пребывала в об-
ласти иллюзий. <...> У Франции никогда не было центральных
позиций в мире»*1. Но сама постановка вопроса говорит о бесспор-
ности того факта, что стремление влиять на мировые дела, т.е. «по-
литика престижа», или «политика величия», к которой вернулась при
де Голле дипломатия Парижа, является органичной чертой француз-
ской внешнеполитической идентичности. Все преемники де Голля
стремились сохранить глобальную ответственность страны, избе-
жать ее «банализации» в ряду средних держав.
Глава

Дипломатия Ж. Помпиду

(1969-1974)

6.1. «Преемственность и диалог»

Всякий раз при смене президента Пятой республики возникал во-
прос о разрыве и преемственности внешнеполитического курса, за-
ложенного ее основателем. Несмотря на то что Ж. Помпиду, сменивший

Ш. де Голля в Елисейском дворце*, принадлежал к плеяде верных голли-
стов и долгое время был его ближайшим сотрудником (в качестве шефа
секретариата президента, а позже в качестве премьер-министра), он дол-
жен был внести серьезные поправки в дипломатическую линию Парижа.
Его предвыборная программа называлась «Преемственность и диалог».

Годы президентства Ж. Помпиду отмечены рядом кардинальных
событий, определивших серьезные сдвиги в международной системе,

которые потребовали корректировки французского внешнеполитиче-
ского курса. Прежде всего это снижение международного авторитета
США из-за неудачной войны во Вьетнаме и валютного кризиса, за-

вершившегося решением Никсона о приостановке конвертируемости
доллара в золото. Кроме того, это дипломатическое признание Ва-
шингтоном КНР. Наконец, реакцией на войну Судного дня (октябрь
1973 г.) и новое обострение ближневосточного конфликта стал «нефтя-

ной шок» — резкое, в четыре раза, повышение пен на нефть арабски-

ми странами-экспортерами, что привело к мировому экономическому
кризису, поразившему развитые индустриальные страны Запада.

Несмотря на то что в должности премьер-министра Ж. Помпиду не
имел возможности влиять на решения де Голля, он сформировался как
политик в тени генерала, был в курсе важнейших международных до-
сье Франции и имел собственное мнение о перспективах их развития.
Придя к власти, он не имел великого замысла, равного по масштабу

* 28 апреля 1969 г., сразу после оглашения отрицательного результата общенацио-
нального референдума, де Голль добровольно ушел в отставку. 15 июня 1969 г. новым
президентом Франции стал Ж. Помпиду.
тому, чем руководствовался в своей политике де Голль, но был сторон-

ником диалога и движения вперед применительно к меняющимся об-
стоятельствам. «Дорогу осилит идущий» — вот вкратце содержание его
политической тактики. «Будем продвигаться вперед каждый день, каж-
дую неделю, каждый год: это единственный способ чего-то добиться»1.

Его жесты были осторожны и продиктованы прагматизмом. В пер-

вые годы своего президентства Ж. Помпиду много ездил по миру

Унциальными и частными визитами. Он предпочитал личное обще-

•иг

ние с главами ведущих государств мира: Р. Никсоном, Л. И. Брежне-
вым, В. Брандтом. В свое время он заявил де Голлю, что для поколения
«бэби-бума» его «Призыв 18 июня» не имеет того значения, что для

французов, переживших войну и оккупацию, однако именно исто-
рическая роль освободителя страны могла оправдать односторонние
и резкие дипломатические шаги, ставшие вызовом блоковой политике.

ф Политика де Голля имела глобальное измерение. Ж. Помпиду сосре-
доточился на тех направлениях, которые исторически и географически
касались «зон особых интересов» Франции. Географическими зонами
его преференций были Европа, Средиземноморье с Ближним Востоком
и Африка.

Новый президент сохранил тесные связи с миром финансов: пока

голлисты находились в оппозиции, он был генеральным директором

Банка Ротшильда. Банковская карьера сформировала у Помпиду убеж-

дение, что именно успешное экономическое развитие, лидирующие
позиции национальной валюты и промышленности оставляют стране
свободу действий и влияние на международной арене. Прежде всего он
стремился превратить Францию в передовую технологическую и эко-

номическую державу.

Выбор министра иностранных дел подчеркивал приоритетное зна-

чение европейского строительства в дипломатии Помпиду. Им стал
Морис Шуман (Маипсе Сйишапп), «главный европеист среди голли-
стов» и «главный голлист среди европеистов». Поскольку по-прежнему
центром принятия дипломатических решений оставался Елисейский

дворец, на первые роли в выработке внешнеполитических решений
выдвинулся его генеральный секретарь Мишель Жобер (Мюйе! ЛоЬеП).
В 1973 г., лишившись депутатского мандата на парламентских выборах,
М. Шуман уступил министерское кресло именно Жоберу. Впрочем, эта
смена следовала за изменением общего курса: еще в 1972 г. активная
фаза реформ окончилась в связи с отставкой правительства Ж. Шабан-
Дельмаса. Новый глава правительства П. Мессмер был в большей сте-
пени привержен «голлистским корням». Приход М. Жобера, человека
президента на Кэ д’Орсе, казался проявлением стремления Ж. Пом-

пиду полностью контролировать иностранные дела, и разочарованием
в плодах политики «открытости» как в европейском строительстве, так
и в отношениях с США.

Возглавив МИД в 1973 г., М. Жобер проявил большую энергию

в обновлении методов его работы. С его приходом в министерстве

впервые появился научный Центр анализа и предвидения (Сеп1ге (1’Апа-

1узе ег с!е Ргтыоп — САР), в задачи которого входили прогнозирование

международных рисков, оценка перспектив развития международной
системы и выработка рекомендаций для внешней политики.

Все руководители Франции после де Голля унаследовали его убеж-

дение, что страна, желающая отстаивать собственные интересы на
международной арене, должна придерживаться принципа независимо-
сти решений в политике обороны и иметь для этого необходимые воен-
ные и технические возможности. Тремя «китами» этой политики оста-

вались оружие ядерного сдерживания, выход из военной организации
НАТО и передовая военная промышленность. При Помпиду военная
политика по-прежнему находилась в особой компетенции президен-
та. Он, как и де Голль, придавал первостепенное значение развитию
французского ядерного вооружения и поставил задачу ускоренного
создания тактического ядерного оружия. Несмотря на резкие протесты
стран Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), процесс против ядер-
ных испытаний на атолле Муруроа, начатый Австралией и Новой Зе-
ландией в Международном суде и резолюцией осуждения французских
и китайских ядерных испытаний Генеральной Ассамблеей ООН 6 де-
кабря 1973 г., Париж продолжает пробные ракетные пуски в Океании.

В то же время, не желая осложнять отношения с Атлантическим
альянсом, президент согласился с активным участием французских во-
енных в совместных маневрах и штабных учениях НАТО.

6.2. Африканская политика

Лозунг «Преемственность и диалог» с ударением на слове «пре-
емственность» в наибольшей степени применим к африканской по-
литике Ж. Помпиду. В отличие от многих французских политиков
новый президент не испытывал к Африке особых чувств, занимаясь
африканскими досье по долгу службы, в бытность шефом секретариа-
та де Голля, а потом в должности премьер-министра. Однако Черный

континент традиционно оставался «заповедной зоной» французских
интересов, и Париж был связан тесными экономическими и военно-
политическими отношениями со своими бывшими колониями, а Пом-
пиду — личной дружбой с видными африканскими деятелями Сеньо-
ром и особенно с Упуе-Буаньи, своим однокашником. Кроме того,
новый президент считал обязанностью продолжать активную политику
помощи развитию, руководствуясь моральными соображениями. Пре-
емственность этой политики осуществлялась благодаря бессменному
государственному секретарю по делам Африки и Мадагаскара Жаку
Фокару (1. Босса 11), которому Помпиду сказал: «Действуйте точно так
же, как прежде; ничего не меняется»2. Изменения были навязаны ситу-
ацией на континенте, ставшем плацдармом глобального соперничества
СССР, Китая и США.

Помпиду был готов укреплять привилегированные отношения

Франции с ее бывшими колониями и предложил распространить их на

всю Африку, прежде всего на Заир, входивший в число франкоговоря-
щих стран. Однако новые веяния в третьем мире — борьба за эконо-

мическую эмансипацию бывших колоний, за право свободно распоря-
жаться своими природными богатствами, за пересмотр невыгодных им

правил международной торговли и активную помощь развитию в каче-

стве компенсации за века колониального угнетения — осложняли аф-
риканскую политику Парижа, как и отношения «Север—Юг» в целом.
Радикализация режима Секу Туре в Гвинее, претензии Нигера, Конго
и Мавритании, требующих пересмотра договоров, заключенных с де

Голлем в год деколонизации, способствовали ухудшению отношений

с бывшими колониями в Черной Африке. На Мадагаскаре, которым

Франция дорожит как стратегически

по

жной базой ВМФ, президент

•Т4

Тзиранана — опора Парижа — был отстранен от власти в мае 1972 г.

протестующими рабочими и студентами. Марксизм советского и ки-
тайского толка распространялся в африканских странах и везде порож-
дал противодействие традиционным связям, которые отныне расцени-

вались как проявление неоколониализма.

Другое осложнение связано с активной продажей оружия Португа-
лии и Южной Африке, которую Франция не думала сворачивать, не-
смотря на требования борцов за освобождение Африки. Кроме того,
Организация африканских государств заявила о ликвидации прямой
колониальной зависимости стран континента и в резолюции от 30 ав-
густа 1970 г. осудила Францию, которая сохраняла власть на Коморах,
в Афаре и Иссасе.

В отношениях со странами Магриба также возникали кризисы.
Особенно сложным партнером был Алжир. В стране проводилась на-
ционализация французских предприятий. Ответной мерой стал за-
прет Парижа на ввоз алжирского вина. Большие трудности порождала

массовая трудовая иммиграция из Алжира во Францию. Несмотря на
многочисленные поездки в Африку, Помпиду ни разу не был в Алжи-

ре. в

прочем, и президент Алжира Бумедьен не совершил ни одного ви-

зита в Париж. Наиболее острый кризис разразился 24 февраля 1971 г.
в связи с решением Бумедьена о национализации 51% нефтяных ком-
паний, газовых месторождений и трубопроводов, львиная доля кото-
рых принадлежала французскому капиталу. Алжирское правительство
отказалось обсуждать с Парижем размер компенсации, односторонне
установив ее сумму, так же как и цену на алжирскую нефть. Франция
заявила 20 апреля 1971 г. об отказе покупать алжирскую нефть. Эконо-
мические связи между двумя странами быстро деградировали. С 1968
по 1972 г. экспорт из Алжира во францию снизился на 40%, а из Фран-
ции в Алжир — на 15%3.

Эти неудачи компенсировались улучшением отношений с Марок-
ко. Король Хасан П посетил Париж в феврале 1970 г. Взаимопониманию

способствовало стремление обеих сторон превратить Средиземноморье
в зону мира, вывести регион из поля межблокового противостояния.

6.3. Европейская политика: стремление к диалогу

Пятилетнее правление Ж. Помпиду, прерванное его кончиной,
можно разделить на два периода: «фазу реформ», отмеченную серией
ярких инициатив, и скорее реактивной, нежели инициативной поли-
тикой не только вследствие болезни президента, но и из-за измене-

ния международного климата. В европейской политике эти различия
между двумя фазами правления президента проявились в полной мере,

тем более что это направление считается приоритетным в дипломатии

Помпиду4.

целом он разделял европейский проект де Голля. С таким

же недоверием он относился к наднациональным институтам и к самой
идее интеграции в ущерб суверенитету государств-наций. На пресс-
конференции 21 января 1971 г. он заявил:

«Речь идет только о том, чтобы исходя из существующего положения ве-
щей строить конфедерацию государств, решивших проводить согласован-
ную политику и интегрировать их экономики»5.

Как и де Голль, Помпиду считал Малую Европу важным мульти-

пликатором могущества Франции, а потому относился к обязы

ваю-

щим условиям ЕЭС как к неизбежной необходимости, настаивая на
осторожном и постепенном продвижении по пути интеграции, к чему
он призвал в своей речи в Страсбурге 27 июня 1970 г.

Главным отличием европейской политики Ж. Помпиду, свидетель-
ством провозглашенной им «открытости» стала отмена французского
вето на вступление Великобритании в Общий рынок. Мотивы этого
решения были как конъюнктурными, так и принципиальными. Своей
победой на президентских выборах Ж. Помпиду в значительной сте-
пени был обязан поддержке центристов, самый видный из которых —
лидер независимых республиканцев В. Жискар д’Эстен, в 1962 г. поки-
нувший правящую коалицию из-за несогласия с внешнеполитическим
курсом де Голля. Условием этой поддержки стало изменение евро-
пейской политики Парижа, тем более необходимое, что европейское
строительство оказалось к концу 1960-х годов в тупике. Дальнейшее
становление преимущественно французского проекта — единого рын-
ка сельскохозяйственной продукции — буксовало из-за раздоров по во-
просу о его финансировании, и партнеры Франции ставили непремен-
ным условием компромисса допуск Великобритании в ЕЭС. Впрочем,
еще в предвыборных речах Помпиду заявлял: «Великобритания вне Ев-
ропы — это драма»6. Помпиду видел определенные преимущества для
позиций Франции в Сообществах от присоединения к ним Великобри-
тании. Так же как и Париж, Лондон изначально противился усилению
наднациональности, поэтому Помпиду надеялся отменой французско-
го вето одновременно консолидировать Общий рынок и сблизиться
с Лондоном. На встрече в верхах в Гааге, куда были приглашены главы
государств и правительств «шестерки», в декабре 1969 г. он сформули-
ровал основные положения своей европейской программы в триаде:
«завершение, углубление, расширение». Речь шла о завершении перего-

воров о финансировании единого сельскохозяйственного рынка, воз-

обновлении европейского строительства и приеме в ЕЭС кандидатов,
в первую очередь Великобритании. Эти шаги позволили разрешить

кризис европейского строительства: 22 декабря 1969 г. было подписано

соглашение о финансировании общей сельскохозяйственной полити-

ки ЕЭС, в марте 1970 г. сформирован комитет Вернера, который за-

нялся проблемой создания валютного союза, а 30 июня 1970 г. начались
переговоры по расширению Общего рынка. Заинтересованность Лон-
дона в их успехе была тем выше, чем очевиднее становилось отставание
страны от экономических показателей стран «шестерки»: в 1960 г. ВВП
Великобритании на 25% превосходил ВВП Франции, а в 1972 г. он на
те же 25% стал ниже французского7. Новый премьер-министр консер-
ватор Эдвард Хит был убежденным европеистом. На встрече в Париже,
проходившей 20—21 мая 1971 г., Ж. Помпиду и Э. Хит договорились об
условиях расширения Общего рынка, причем Лондон снял значитель-
ную часть своих претензий, согласившись участвовать в финансирова-
нии общего бюджета уже с 1973 г. В течение восьми лет переходного
периода британские взносы должны были вырасти с 8 до 19%. Пере-
говоры между Брюсселем и странами-кандидатами (Великобритания,
Дания, Ирландия, Норвегия) завершились 22 января 1972 г. подписа-
нием договора об их вступлении в Общий рынок, однако так и не был

решен вопрос о присоединении британского фунта стерлинге:

к ев-

ропейской валютной системе. Таким образом, с 1 января 1973 г. «ше-

стерка» превратилась в «девятку»*. В апреле 1972 г. во Франции прошел
референдум по вопросу о расширении ЕЭС, поскольку Помпиду стре-

мился придать легитимность своему проевропейскому курсу. Кроме

того, он намеревался ослабить позиции коммунистов и социалистов,
вступивших в электоральный союз на основе Совместной программы,
поскольку известно было об их глубоких расхождениях в отношении
европейской интеграции. Коммунисты выступали ее принципиальны-

ми противниками, а социалисты стояли у истоков европеизма и резко

критиковали европейскую политику де Голля. В целом референдум дал

положительный результат (68% поддержки), хотя каждый пятый

ан-

цуз проголосовал против расширения ЕЭС, а 40% вовсе не пришли го-

лосовать8.

Главной линией европейского курса де Голля было продвижение
единой оборонной и внешней политики, возвращение Европе ее гео-
политического веса. Для Помпиду такой линией стала самостоятель-

ность европейцев в валютно-финансовой сфере как реакция на кризис

системы Бреттон-Вудс и проект возвращения западноевропейским го-

сударствам их экономического суверенитета. На европейском саммите

в декабре 1969 г. в Гааге на основе доклада комиссии Вернера, пред-

ставленного 16 октября 1970 г.**, рассматривалось предложение о за-

мене национальных

лют единой европейской валютой. В качестве

перспективных мер план Вернера предусматривал гармонизацию бюд-
жетной политики государств ЕЭС, свободное обращение капиталов
и установление границы колебания валютных курсов внутри Малой
Европы. Помпиду, приверженец идеи сотрудничества в финансовой
области, но враждебный наднациональному характеру проекта Верне-

* В Норвегии ратификацию отвергли на референдуме (53,9% голосов против всту-

пления в Общий рынок). Это было реакцией главным образом рыбаков и крестьян, опа-

савшихся конкуренции.

** П. Вернер — премьер-министр Люксембурга.
ра, был среди тех, кто способствовал его отклонению в декабре 1971 г.,
тем более что то обсуждение сопровождалось растущими франко-
западногерманскими трениями9. Реализации этого плана помешал

кризис международной финансовой системы, в частности решение
Никсона, приостановившего в августе 1971 г. конвертируемость долла-
ра в золото. Однако в апреле 1972 г. сближение позиций Парижа и Бон-
на способствовало реализации одной из рекомендаций комиссии Вер-

нера. Гармонизация валютных курсов, предусмотренная в ее докладе,

была положена в основу «валютной змеи», которая устанавливала па-

ритет между валютами стран ЕЭС и ограничивала колебания обменных
курсов. Тем самым снижалась зависимость европейских национальных

валют от спекулятивных скачков курса доллара.

В октябре 1972 г. Париж принимал саммит «шестерки». Его итогом
стали обязательства по продвижению к «социальной» Европе и в сфере
региональной политики. В качестве перспективы развития было при-
нято решение о превращении Сообществ в Союз к 1980 г., однако оно
не подкреплялось четким графиком, и годом позже, на Копенгаген-
ском саммите, к нему уже не возвращались. Неотложной задачей стало

преодоление системного кризиса, поразившего западную экономику.

Идеи Помпиду относительно политической интеграции в Сообще-
ствах были близки взглядам его предшественника. Как и де Голль, он
стремился восстановить вес Европы в мире, не дать ей раствориться
в Атлантическом сообществе, направляемом из-за океана. В соответ-
ствии с голлистской линией, выраженной в «плане Фуше», Помпиду
выступил за возобновление регулярных встреч министров иностран-
ных дел, отставленной в 1963 г. 24 октября 1970 г. «шестерка» приняла
план Давиньона, предусматривающий сотрудничество в сфере внеш-
ней политики. Ж. Помпиду считал, что это сотрудничество должно
оставаться исключительно в сфере межправительственных контактов
и вне органов ЕЭС, и назвал иллюзией высказывание В. Брандта о том,
что прогресс европейской интеграции в будущем увенчается созданием
европейского правительства.

Водоразделом стал 1972 г., когда результаты «европейского» рефе-
рендума о расширении Сообществ позволили президенту увидеть, что
его европейскую политику поддерживают меньше трети избирателей*.
Президент объявил о завершении периода «открытости» и реформ —
активной и новаторской политики, стержнем которой было европей-
ское строительство. Прогресс интеграции, расширение и углубление

* Так выходило, несмотря на 68% голосов одобрения, поскольку 40% воздержались от
голосования, что было показателем или протеста, или равнодушия к европейским делам.
Малой Европы заставляли его беспокоиться о потере суверенитета. Ре-
шения Парижского саммита ЕЭС (19—21 октября 1972 г.) о строитель-
стве Европейского валютного союза (ЕВС) и Европейского союза по-
родили вопросы о будущей архитектуре Сообщества и путях усиления

европейских институтов.

В правление Ж. Помпиду позиции Франции внутри франко-
германского тандема были ослаблены в результате роста экономиче-
ского могущества и дипломатического авторитета ФРГ. Последний

стал следствием «новой восточной политики» В. Брандта. Подписание

Московского договора (12 августа 1970 г.) о признании границ по Оде-
ру—Нейсе и договора ФРГ с ПНР (7 декабря 1970 г.) о признании ФРГ
послевоенных границ Германии, а также Четырехстороннее соглаше-
ние (3 сентября 1971 г), о статусе Западного Берлина и Договор между
ФРГ и ГДР 21 декабря 1972 г. подвели черту кризисам по германскому

вопросу и урегулировали отношения Бонна с восточными соседями.

Франция не могла больше использовать уязвимость ФРГ и играть роль

ее адвоката в отношениях со странами Восточной Европы. Более того,

урегулирование этих отношений, вернее, суть этого урегулирования не

совсем устраивала французского президента. Он сдержанно относил-
ся к Четырехстороннему соглашению по статусу Западного Берлина,
так как считал, что оно ущемляло интересы Запада. Кроме того, под-
писание фундаментального договора ФРГ и ГД Р открывало, пусть в от-
даленном будущем, перспективы германского объединения, а это, по
мнению Помпиду, могло привести к падению интереса Бонна к про-
грессу европейской интеграции. Но несмотря на то что у Жоржа Пом-
пиду не сложилось столь же близких отношений с Вилли Брандтом, как
у де Голля с Аденауэром, большинство европейских инициатив Фран-
ции было результатом решений двусторонних франко-германских сам-
митов, и ось «Париж—Бонн» продолжала играть заметную роль в евро-

пейском строительстве.

Отход от политики открытости и диалога в пользу большей пре-
емственности голлистского курса, особенно в европейском строитель-
стве, пришелся как раз на тот момент, когда США, объявившие о пре-
кращении военного вмешательства во Вьетнаме, развернулись к своим
западным союзникам. 22 апреля 1973 г. Г. Киссинджер предложил объ-
явить этот год «годом Европы» и подписать между двумя берегами Ат-
лантики «новую хартию». Целью этого разворота было предотвратить
возрастание роли и самобытности Западной Европы, усилив атланти-
ческую идентичность Запада. Помпиду отнесся к изменениям внешне-
политического курса Вашингтона с недоверием, которое усиливалось
из-за высказываний Киссинджера, заявлявшего о «региональных» ин-
тересах европейцев и «глобальной» ответственности США10.

6.4. Отношения с двумя сверхдержавами

Помпиду и Никсон. Президентство Ж. Помпиду совпало с периодом

обшей разрядки международной напряженности, продвижением к со-
зыву СБСЕ и интенсификацией диалога двух гигантов: СССР и США.

Парадоксальным образом достигнутое между ними взаимопонимание,

вылившееся в подписание ряда важных договоров о ядерном разоруже-
нии, ставило перед французской дипломатией ряд проблем, главная из
которых — проблема мирового ранга. Уже на саммите в Гааге Ж. Пом-
пиду осудил сверхдержавы за то, что они рассматривали европейские
проблемы исключительно в зависимости от собственных интересов.
Чтобы помешать снижению роли Западной Европы и для продвижения
европейских интересов Ж. Помпиду считал необходимым поддержи-
вать интенсивный диалог и с Москвой, и с Вашингтоном.

С 1969 по 1972 г. отношения с США переживали фазу общего по-
тепления. Неудачи американской военной кампании во Вьетнаме,
с одной стороны, способствовали ослаблению давления США на За-
падную Европу, с другой — повышали заинтересованность Вашингто-
на в добрых отношениях с европейскими союзниками, в особенности
со «строптивой» Францией, которую он считал глашатаем Европы,
вернувшейся к идее национального самоутверждения. 2 марта 1969 г.
Никсон прибыл с официальным визитом в Париж в надежде завязать
«специальные отношения» с де Голлем. Став президентом, Ж. Пом-
пиду совершил свой первый официальный визит в США с 23 февра-
ля по 3 марта 1970 г., и между двумя президентами установились те-
плые личные отношения, способствовавшие развитию сотрудничества
в прежде наиболее проблемных сферах: финансовой и ядерной. Г. Кис-
синджер — советник президента США по национальной безопасно-
сти — отдавал должное Франции, поскольку, по его словам, только она
одна среди европейцев понимала политическое значение самостоя-
тельных усилий в области обороны и вооружения. Между Никсоном
и Помпиду были достигнуты тайные договоренности о техническом
содействии США развитию французских ядерных программ, выгод-
ном Вашингтону, поскольку французское атомное оружие не подпада-

ло под советско-американские договоренности о сокращении ядерных
арсеналов, а Франция настаивала на ядерной независимости от НАТО.
Кроме того, Белый дом был заинтересован в более тесном военном
партнерстве с Францией, которое перекрыло бы ущерб, нанесенный ее
выходом из военной организации НАТО. Суть секретных ядерных свя-
зей изложена следующим президентом Франции В. Жискар д’Эстеном:

«Фактически это сотрудничество с “односторонним движением”, когда
мы только хотим заблаговременно выяснить у опередивших нас американ-

цев, идут ли наши иссле

вания в правильном направлении и можно ли

рассчитывать на успех. Такое сотрудничество строго засекречено, так как
если информация просочится, это было бы опасно для обеих сторон. <...>
Оно основано... на негативной информации, которой располагают амери-
канцы, так как наши специалисты по собственной инициативе направля-

ют им программы исследовательских работ, а американцы указывают на-

правления, ведущие в тупик, — это позволяет экономить время и ресурсы».

Осуществляли такие контакты высокие должностные лица. Во

Франции эту функцию исполнял генеральный уполномоченный по

вопросам вооружений, который докладывал лично начальнику Гене-

рального штаба. Сотрудничество свидетельствовало о том, что Фран-

ция для США стала главным партнером в Европе11. Характер франко-

американских отношений при Ж. Помпиду его преемник определил
в следующей формуле: «им суждено быть одновременно тесными и осто-
рожными^2, Доверительная атмосфера визита французского прези-
дента была омрачена 28 февраля в Чикаго массовой акцией местных
сионистов (около 10 тыс.), буквально набросившихся на чету Помпиду
в знак протеста против позиции Франции в Ближневосточном кон-
фликте. Накануне в Сан-Франциско Помпиду заявил представителям
еврейской общины: «До тех пор пока Израиль будет считать себя рели-
гиозным сообществом, он будет жить под постоянной угрозой», Несмо-
тря на извинения Р. Никсона, Ж. Помпиду был настолько потрясен
и возмущен отсутствием должных мер безопасности, что прервал визит
до срока13.

Несмотря на это недоразумение, три первых года президентст

•1*1

Ж. Помпиду были отмечены явным франко-американским сближени-

ем. 13—14 декабря 1971 г. от имени Сообществ французский президент
обсуждал с Никсоном и Киссинджером пути выхода из валютного кри-
зиса, развязанного односторонним решением США 15 августа 1971 г.

о прекращении прямой конвертации доллара в золото, что оказалось тем

более значимым, что при ле Голле

по

•Г«

лютные проблемы были одной из

главных причин франко-американских разногласий. Договоренности,

впрочем, не предотвратили острого кризиса системы Бреттон-Вудс, по-

скольку после десятипроцентной девальвации доллара в 1973 г. США от-

казались от фиксированного курса доллара, перейдя наряду с другими

национальными валютами к системе плавающего курса.
1973 г., объявленный Вашингтоном годом Европы, усугубил
франко-американские трения, поскольку переключение внимания
Никсона и Киссинджера на евро-атлантические отношения мог-
ло означать лишь стремление вернуть США лидирующее положение
в западном блоке. Министр иностранных дел М. Жобер* неизменно
противостоял позиции Киссинджера, и наблюдателям казалось, что
французская дипломатия вернулась во времена генерала. На евро-
атлантическом саммите в Рейкьявике (31 мая — 1 июня 1973 г.) Пом-

пиду скептически оценил американские предложения и отказался
дополнить политические связи США и ЕЭС не менее тесными эконо-
мическими связями. Под лозунгом «разделения бремени» США доби-
вались торговых уступок для своих товаров в обмен на американские
усилия по защите Западной Европы. Президент Франции не согла-
шался ускорить созыв саммита США и стран «девятки» и стремился
коренным образом изменить смысл года Европы по-американски.
В течение лета М. Жобер добивался от европейских партнеров един-
ства позиций, стремясь сделать признание европейской идентичности

непременным предварительным условием переосмысления трансат-
лантических связей.

Не менее болезненно отнесся Помпиду к плодам американо-

советской разрядки, поскольку их договоренности в ядерной области,

затрагивая напрямую интересы безопасности Западной Европы, были

для Парижа одновременно знаком отказа Вашингтона от совокупности

своих союзнических обязательств и проявлением неприемлемого «кон-
доминиума» двух грандов. На открытии заседаний СБСЕ в Хельсинки
4 июля 1973 г. М. Жобер заявил, что его страна отказывается видеть
Европу «полем**, на котором равновесие устанавливают внешние силы»'4.

Помпиду и Брежнев. Несмотря на улучшение франко-
американских отношений и в прямой связи с курсом преемственности
в духе дипломатии де Голля, Ж. Помпиду стремился упрочить место
Франции в диалоге «Восток—Запад». Его «восточная политика» име-
ла, так же как во времена генерала, двойное измерение: азиатское (в
смысле развития отношений с КНР) и европейское, главным образом,
в отношениях с Советским Союзом.

* М. Жобер до назначения на министерский пост считался «серым кардиналом»
Ж. Помпиду (ПаИоъ 3. Ьа Ргапсе е!1е шопде йершз 1945. Р.: СоПп. 1993. Р. 151). Он на-
ходился на министерском посту последний год его президентства.

** М. Жобер употребил термин из феодального земельного кодекса «ип 1егга1п <1е
рагсошъ», обозначающий участок, на котором стороны имеют право пасти скот в опреде-
ленное время года.
В 1973 г. Помпиду нанес визит в Китай, стремясь установить полити-
ческие контакты с Мао Цзедуном. Однако отношения Франции с ком-
мунистическим Китаем потеряли свою исключительность и значение
для Пекина благодаря нормализации его отношений с Вашингтоном.
Дипломатическое признание Парижем ГДР в 1973 г. тоже было след-
ствием «восточной политики» В. Брандта; договор между ФРГ и ГДР
заставил всех союзников по НАТО установить дипломатические отно-
шения с Восточной Германией. Зато Помпиду по-прежнему мог рассчи-
тывать на привилегированный диалог с СССР, и градус его отношений
с Брежневым постоянно повышался. В коммюнике его январского ви-
зита 1973 г. в Москву отмечалась «теплая и доверительная атмосфера»
франко-советских отношений и присущий им дружеский характер.

На пресс-конференции 15 декабря 1969 г. Ж. Помпиду заявил о не-
обходимости укрепления «вековых связей с нашими американскими дру-
зьями и союзниками, так же как нашего сотрудничества с Советской Рос-
сией»15, и эта связка прямо указывала на глобальный характер диалога
с двумя сверхдержавами. В период президентства Помпиду советско-
французские встречи в верхах приобрели регулярный характер: не реже
одного раза в год. Два саммита состоялись в Париже: 25—30 октября
1971 г. и 25-27 июля 1973 г. Помпиду трижды был с визитами в СССР:
6—13 октября 1970 г., 11—12 января 1973 г. и 12—13 марта 1974 г. Во вре-
мя одной из встреч в Москве (в мае 1972 г.) Помпиду из первых уст

мог услышать о содержании советско-американских встреч на выс-
шем уровне, но он с удивлением и запоздало узнал о встрече Брежнева
с Брандтом в сентябре 1971 г., и его сотрудники отмечали, что прези-

дент скептически относился к внешним проявлениям дружбы, на кото-
рые не скупился генеральный секретарь ЦК КПСС’6.

Заинтересованность Парижа в особых отношениях с Москвой

была тем больше, чем очевиднее проявлялся кризис внешнеполитиче-
ского влияния США, ослабленных «вьетнамским синдромом», и чем

явственнее были успехи «восточной политики» В. Брандта. В свою

очередь, советская дипломатия стремилась преодолеть неблагоприят-
ные последствия ввода войск ОВД в Чехословакию и вернуться к диа-
логу с Западом в рамках продвижения к Совещанию по безопасности
и сотрудничеству в Европе, тем более что весной 1969 г. советская
инициатива по созыву СБСЕ, одобренная де Голлем, была выдвину-
та в качестве общего предложения стран Варшавского договора. Для
советского руководства разрядка в Европе стала насущной необходи-
мостью на фоне резкого осложнения отношений с КНР, что вылилось

в вооруженные столкновения на советско-китайской границе в марте
1969 г. Особые отношения с Францией — этим строптивым партнером
США — вписывались в тактику А. А Громыко, стремившегося исполь-
зовать противоречия между западными державами в интересах совет-
ской дипломатии.

Во время визита в Москву 13октября 1970г.Ж. ПомпидуиЛ. И. Бреж-
невым была подписана Советско-французская декларация, зкрепляв-
шая принципы разрядки. В ней было заявлено о готовности двух стран
содействовать на уровне двусторонних и многосторонних контактов
скорейшему созыву СБСЕ. Центральным пунктом будущих договорен-
ностей должен был стать отказ от применения силы или угрозы при-
менения силы в Европе. Итогом ответного визита Брежнева в Париж

стал документ «Принципы сотрудничества между СССР и Францией»

(30 октября 1971 г.). В нем было заявлено, что согласие и сотрудниче-
ство призваны стать «постоянной политикой» и постоянным факто-
ром международной жизни, примером равноправного сотрудничества
государств с различным социально-политическим строем. Документ

предусматривал расширение и углубление экономического, техноло-

гического и культурного сотрудничества17, причем на неразрывности
безопасности и сотрудничества в Европе настаивал именно Помпиду,
который считал развитие всякого рода обменов условием преодоле-
ния железного занавеса18. Эти принципы в дальнейшем легли в осно-
ву Хельсинкского заключительного акта. Впрочем, схожий советско-
американский документ был подписан в Москве во время визита
Р. Никсона*, 22—30 мая 1972 г., одновременно с договором ОСВ-1.

Общее стремление к заключению хельсинкских договоренностей
не означало единства понимания разрядки в Париже и Москве. По-
сле подавления Пражской весны Помпиду скептически относился
к перспективам строительства Европы «от Атлантики до Урала». Но он
считал необходимым, во-первых, продолжать постепенное движение
по пути преодоления блокового раскола континента, а во-вторых, вер-
нуть Западной Европе мировое влияние19. СССР, наоборот, стремился
закрепить зкниз дио — порядок, сложившийся после Второй мировой

войны, и пошел на переговоры по «третьей корзине» (об уважении прав

человека) только для продвижения соглашений по двум первым «кор-
зинам» по вопросам безопасности и сотрудничества.

На последней (рабочей) встрече Брежне

•Г*;

и Помпиду в Пицунде

13 марта 1974 г. французский президент выразил обеспокоенность по

поводу усиления советско-американского взаимодействия, тем более
что ключевые переговоры по «первой корзине» — о разоружении в Цен-

* Документ назывался «Основы взаимоотношений СССР и США».
тральной Европе — велись без участия Франции и требовали главным
образом советско-американского согласия. Еще в ноябре 1972 г. участ-
ники сессии Совета НАТО требовали связать в качестве непременного
условия многосторонние и двусторонние консультации по созыву СБСЕ

с началом венских переговоров о сокращении вооруженных сил и во-

оружений в Центральной Европе (зоне прямого соприкосновения сил

НАТО и ОВД) в соответствии с принципом «молчаливого параллелиз-

ма». Франция отказалась участвовать в переговорах, поскольку считала

опасным сокращение национальных вооруженных сил стран Западной
Европы, указав, что речь может идти только о сокращении присутствия

иностранных войск на территории европейских государств, имея в виду
прежде всего американские и советские войска в Европе.

Поездка в Пицунду оказалась последней в жизни Ж. Помпиду.
Президент умер 2 апреля 1974 г., через две недели после этой внепла-
новой встречи, но его желание встретиться с Брежневым, несмотря на

крайне тяжелое состояние здоровья, ошибочно было бы приписывать

исключительной приверженности советско-французской дружбе.

Если президент и дорожил особыми отношениями с Москвой, то главным
образом потому, что видел угрозу глобальным позициям Франции и всей

Западной Европы в двустороннем советско-американском управлении,

что казалось тем более опасным, что позиции США в тот момент были

ослаблены.

Кроме того, Помпиду ревниво наблюдал за успехами переговоров
между Брежневым и Никсоном и увеличением советско-американских
контактов, вылившихся в подписание ОСВ-1 и соглашения о преду-
преждении ядерной войны*, отчего франко-советские отношения,
малоперспективные в сфере разоружения, отходили для Брежнева на

второй план. Помпиду не желал, чтобы два гиганта решали судьбы Ев-

ропы над голо

по

ми европейцев. Во время длительной беседы с глазу на

глаз Брежневу пришлось высказать решительное несогласие с заявле-
ниями о «каком-либо советско-американском кондоминиуме»^, против
которого неустанно выступал его французский собеседник. На этой

последней встрече Брежнев и Помпиду согласовали позиции относи-
тельно заключительного этапа европейского совещания. Правда, пре-
зидент не смог твердо пообещать генеральному секретарю ЦК КПСС,

что его желание придать этому этапу характер встречи на высшем уров-
не будет поддержано Парижем. Французский МИД считал достаточ-

* Договор об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1) подписан в мае
1972 г., бессрочное соглашение о предотвращении ядерной войны — в июне 1973 г.
ным, если подписи под Заключительным актом в Хельсинки поставят
министры2'. В дальнейшем упорство министерства было преодолено
Жискар д’Эстеном, и советско-французская инициатива завершилась
внушительной встречей в верхах.

ф Благодаря франко-советским контактам того периода действовал бес-
прецедентный для периода холодной войны механизм политических
консультаций на высшем уровне в случае возникновения угрозы миру
или обострения международной напряженности, т.е. в моменты между-
народных кризисов22, тем более что позиции Парижа и Москвы по ряду
острых международных проблем были близки.

В первую очередь это касалось американского вмешательства в Ин-

докитае. Помпиду протестовал против вторжения войск Южного Вьет-
нама в Лаос в феврале 1971 г. и выступал за прекращение иностранной

интервенции в регионе, осуждал политику Израиля на арабских терри-
ториях, оккупированных в 1967 г., считал необходимым уважать права
палестинцев и, так же как СССР, выступал за строгое соблюдение ре-
золюции Совета Безопасности ООН от 22 ноября 1967 г. об освобожде-
нии захваченных территорий как главном условии установления мира
на Ближнем Востоке23. Советско-французские консультации, казалось,
позволяли Парижу активно участвовать в мировой политике.

6.5. Позиция в ближневосточном конфликте

Война Судного дня (6—23 октября 1973 г.) и реакция на нее СССР
и США подействовали на Ж. Помпиду отрезвляюще. Через день по-

сле нападения Египта и Сирии на израильские позиции М. Жобер
спросил: «Разве попытка восстановить свой контроль над собственны-
ми землями может расцениваться как неожиданная агрессия ?»24. Стра-
ны ЕЭС оказались неспособными выработать единую позицию в этом
конфликте, а СССР и США, несмотря на соперничество, были едины
в стремлении исключить европейцев (Францию и Великобританию) из
процесса мирного урегулирования и не пригласили их на Женевскую
конференцию в декабре 1973 г. В ответ Помпиду выступил с крити-
кой предложенной Г. Киссинджером тактики «малых шагов». За ней
скрывалось базовое противоречие: Париж все настойчивее противо-

стоял американскому доминированию. Помпиду был возмущен, что

«ядерная тревога» в ночь с 24 на 25 октября 1973 г. для предупреждения

советского военного вмешательст00

на стороне арабских государств

•Г4

объявлялась Вашингтоном без консультаций с союзниками. Этот акт
усиливает интерес Парижа к Малой Европе, с которой США и СССР
не находят нужным считаться. Французский министр прямо сказал,
что Европа для них — это «никто» — «1а поп-регзоппе»25. В выступлении
перед ассамблеей Западноевропейского союза (ЗЕС) 21 ноября 1973 г.
М. Жобер говорит о возможности создания европейской оборонной
идентичности. Разочарование европейцев вылилось в принятой на
саммите «девятки» в Копенгагене (14—15 декабря 1973 г.) «Декларации
об идентичности», но Помпиду так и не удалось добиться институцио-
нализации саммитов ЕЭС. Тогда же было принято решение о необхо-
димости евро-арабского диалога, которое повисло в пустоте. Год Евро-
пы не удался ни Вашингтону, ни Парижу.

Возобновившиеся франко-американские трения проявились в наи-
более остром вопросе о преодолении «нефтяного шока», спровоциро-
ванного войной на Ближнем Востоке. Увеличение в четыре раза цен
на нефть арабскими странами-экспортерами больно ударило по Фран-
ции, которая строила на их поставках 3/4 своего потребления, и арабское
эмбарго на продажу нефти стало для нее неприемлемым вариантом.
В долгосрочной перспективе был избран путь преодоления энергетиче-
ской зависимости за счет диверсификации поставщиков энергоноси-

телей и источников энергии благодаря широкой программе ускоренно-

го строительства атомных электростанций. Еще до «нефтяного шока»

разрыв нефтегазовых контрактов с Египтом заставил Париж усиленно

Новые посольства Франции были открыты в Абу-Даби, Омане, Ка-

таре и Бахрейне. В 1973—1974 гг. М. Жобер совершил серию поездок
по странам региона, побывав в Саудовской Аравии, Кувейте, Сирии,

Ираке, Тунисе, Марокко. Его визит в Алжир был скорее неудачным, но
с Ираком и Саудовской Аравией установились тесные связи, благодаря
которым Франция обеспечила себе снабжение нефтью, французские
компании (ЕЕГ-ЕВАР по соглашению с 1гад Ре1го1еит Сотрапу) полу-
чили доступ к иракской нефти, а производители вооружений — солид-
ные контракты в Саудовской Аравии, Сирии и Ираке. Своим критикам
Помпиду ответил: «Иногда идеализм одерживает чистую и простую по-
беду над грубой силой»2*.

Это заставляло Париж деликатно относиться к франко-арабским
связям и к возможности давления на арабские государства. Поэтому

Франция заняла особую позицию на конференции основных стран-по-
требителей нефти, организованной по инициативе США в Вашингтоне
11—13 февраля 1974 г. (В ней участвовали 13 стран: США, Канада, Япо-
ния, Норвегия и все 9 государств ЕЭС.) Она отказалась присоединиться
к координационной группе по подготовке конференции экспортеров
и потребителей нефти и не подписала итоговое коммюнике конферен-
ции, поскольку была не согласна с планом создания Международного

энергетического агентства для давления на производителен.

Франции не удалось добиться единой позиции ЕЭС по пробле-

мам энергоснабжения и по ближневосточному конфликту, и 4 марта
1974 г. страны Сообществ решили, что каждая из них должна действо-

вать самостоятельно. Вместе с Японией Франция заявила о сочувствии
борьбе арабских государств за освобождение захваченных Израилем
земель. Партнеры Франции по ЕЭС примкнули к американской пози-
ции, и М. Жобер в раздражении кинул своим европейским коллегам:
«Привет, предатели!»

На последнем в своей жизни заседании кабинета министров
Ж. Помпиду повторил ключевую идею де Голля, оставив ее в качестве

политического завещания:

«Необходимо последовательно и постепенно строить европейскую иден-
тичность без американского вмешательства (влияния)»27.

Лингвист по образованию, Помпиду тщательно подобрал послед-

те и ключевое слово высказывания: в оригинале «давление» или «вли-
яние» заменено научным физическим термином «интерференция»*, что

указывает на главную причину разочарования французского президен-

та: несмотря на прогресс интеграции, по-прежнему тон во внешней по-
литике европейцев задавали волны, исходящие от Вашингтона.

Последний год окончившегося до срока президентства Ж. Помпи-
ду охарактеризовался ужесточением внешнеполитического курса Па-
рижа, в котором можно было разглядеть возвращение к голлистскому
курсу противодействия американской гегемонии. Проводником этих
изменений стал министр иностранных дел М. Жобер, но до послед-

него дня именно президенту принадлежала в них направляющая роль.

Успехи политики открытости, обозначившей определенный разрыв

с курсом де Голля в вопросах расширения ЕЭС и

отношениях с

шинггоном, не изменили общего вектора отношений внутри атланти-
ческого лагеря. «Особые» франко-советские отношения потеряли свой
эксклюзивный характер в обстановке общей разрядки, несмотря на то
что первым ее протагонистом на Западе стала Франция.

* Интерференция волн (физ.) — явление, наблюдающееся при одновременном рас-
пространении в пространстве нескольких волн и состоящее в стационарном или медлен-
но изменяющемся распределении амплитуды и фазы результирующей волны (Советский
энциклопедический словарь. М.: БСЭ, 1982).
Глава

Дипломатия В. Жискар

’Эстена (1974-1981)

7.1. Новый дипломатический стиль

После смерти Ж. Помпиду (в апреле 1974 г.) проблема разрыва
и преемственности во внешней политике, начатой де Голлем,
представлялась особо острой, поскольку новый президент не был свя-
зан голлистской традицией. Либерал, убежденный европеист, член соз-
данного Ж. Моннэ в правление де Голля Комитета действий в защиту
Соединенных Штатов Европы, который стоял в оппозиции политике
генерала в европейском строительстве, Жискар д’Эстен прекрасно го-
ворил по-английски и принадлежал к элите европейских политиков-
технократов. Он не разделял антиамериканизма де Голля и его концеп-
ции нации, диктовавшей враждебность к любой угрозе суверенитету,
которую генерал усматривал в обязывающих условиях европейской

или атлантической интеграции.

Но уже в начале своей избирательной кампании будущий прези-
дент обязался «защищать достоинство и независимость Франции, ко-
торые были обеспечены ей двумя последними президентами». Во время

своей второй пресс-конференции, уже в должности президента, он так
определил стиль внешней политики Франции:

«Прежде всего это суверенность решений... конечно, в духе уважения к до-
говорам и соглашениям, заключенным Францией. Затем это глобальная
политика, потому что я убежден, что на самом деле проблемы сегодня ста-
вятся в мировом масштабе и что, следовательно, надо избрать глобальную
перспективу и масштаб в поисках их разрешения. Это политика сотруд-
ничества (сопсепаЦоп), предусматривающая приоритет сотрудничества над
конфронтацией»

Глобализм либерального толка, отличавший нового президента от
голлистов — приверженцев национальной государственности, расши-
рил главным образом экономические горизонты французской дипло-
матии, подтвердив курс на глобальную роль страны.
Технократ, выпускник Политехнической школы, затем Высшей на-
циональной школы управления видный специалист по финан-
совым вопросам (он возглавлял министерства экономики и финансов
с 1959 по 1966 г. и с 1969 по 1974 г.), В. Жискар д’Эстен хотел видеть
во главе МИДа не политика, каким был М. Жобер, но дипломата-

•Ж1Е

(юссионала. Президент-центрист располагал далеко не безусловной

поддержкой голлистов Ж. Ширака и сделал министром человека, лично
себе преданного, но не связанного с политической борьбой, которого
можно было отозвать и сменить, не вступая в конфликт с какой-либо

группой парламентского большинства. Таким образом, он делал выбор
в пользу компетентности и скромности. При нем во главе министер-
ства сменились трое: Жан Сованярг (Л. Заиуа^паг^иез), Луи де Гиренго
(Б. Бе Ошпп^аиф, Жан Франсуа-Понсе (Л. Ргап^о18-Ропсе1). Назначе-
ние Ж. Сованярга указывало на преемственность европейской полити-
ки, которая со времен де Голля основывается на франко-германском
согласии, и на решимость усилить африканское и арабское направ-
ления. Филолог-германист по образованию, с 1941 г. он находился на
дипломатической службе, долгое время был послом в Тунисе, затем
директором департамента Африки в МИДе, четыре предшествующих
назначению года провел в Бонне. Л. де Гиренго, сменивший его в 1976 г.
в правительстве Р. Барра, начал свою карьеру инспектором финансов,
затем работал в МИДе, а с 1972 г. представлял Францию в ООН. С пре-
зидентом его сближало не только технократическое видение глобализа-

ции, чрезвычайно созвучное эпохе, открытой мировым экономическим
кризисом, но и убеждение в глобальном предназначении Франции.
Ж. Франсуа-Понсе — потомственный дипломат, участник создания Об-

щего рынка, затем заместитель директора департамента, курировавшего

европейское строительство. Убежденный европеист

духе Ж. Моннэ,

что при Ж. Помпиду стоило ему поста: в 1971 г. он вынужден был уйти

из министерства. Кроме того, самый горячий сторонник тесного союза
с США, не одобрявший маневров своего патрона в отношении СССР,

тем более что в пору его министерства произошел новый виток напря-
женности в отношениях «Восток—Запад». Жискар д’Эстен предложил

ему возглавить свой секретариат, а в 1978 г. он сменил Л. де Гиренго

в кресле министра иностранных дел. Это назначение соответствовало

европейским приоритетам последних лет президентства, но несогласие

между министром и президентом в отношении СССР заставляло Жи-

скар д’Эстена действо

ть самостоятельно, в обход МИДа, что иногда

ставило в неловкое положение главу государства, а не его осторожного
и дипломатичного министра. Череда министров только подчеркивала
характер принятия дипломатических решений: их главным центром
оставался Елисейский дворец. Однако относительная слабость и разно-
родность президентского большинства заставляла В. Жискар д’Эстена

искать диалога и в формировании внешней политики: свои атлантиче-
ские и европеистские воззрения он должен был сочетать с верностью
суверенитету и национальной независимости, присущей голлистам.

Через год после своего избрания, 12 ноября 1975 г., он заявил:

«Представляя себе нашу внешнюю политику, мы должны выйти за рамки
традиционного мышления». Под традиционным мышлением президент

имел в виду и голлистский стиль принятия односторонних решений
в международной областей и узкие рамки блокового противостояния,
мешающие плодотворному сотрудничеству. В соответствии с реалия-
ми глобализации, которые французский президент-финансист рас-

смотрел прежде многих политиков, он призы

пн

л мыслить во внешней

политике не только национальными или европейскими, но и глобаль-
ными категориями. М. Вайс сказал о В. Жискар д’Эстене, что он «хотел

быть другом всех», но вынужден был считаться с императивами преем-
ственности и с условиями, диктуемыми реальностью2.

I Жискар д’Эстен возглавил страну в трудный период, когда глав-

ным вектором международной политики и первоочередной проблемой
Запада стало преодоление мирового экономического кризиса. Начало

его президентства совпало с апогеем разрядки, а его конец пришелся
на новый виток конфронтации. В 1974 г. президент предложил стиль
диалога, смягчения взаимной подозрительности (десгяраИоп) в отно-
шениях с Москвой и Вашингтоном, которому он остался верен даже
в момент кризиса разрядки, связанного с проблемой «евроракет» и вво-
дом советских войск в Афганистан.

Одним из первых среди глав государств Запада Жискар д’Эстен
пришел к политическому осознанию императивов, налагаемых эко-
номической глобализацией, и необходимости глобального мышления,

политики не в смысле установления мирового контроля, а в смысле

координации индустриальных усилий лидеров либерального мира для

преодоления кризиса мировой экономики. В ноябре 1975 г. француз-

ский президент устроил в Рамбуйе саммит главных индустриальных
стран мира: Франции, США, Великобритании, ФРГ, Италии и Япо-

нии для координации стратегий выхода из кризиса и преодоления по-
литики «каждый за себя», усиливавшей неблагоприятные последствия
кризиса. Несмотря на скромные результаты этой встречи, начинание
вылилось в создание неформальной организации для обсуждения гло-
бальных проблем (вначале экономических, затем и политических), ко-
торая в 1976 г., после присоединения к ней Канады, получила наз

па

ние

«Большой семерки». В рамках этой политики сотрудничества произо-
шло и примирение Франции и США в валютных вопросах. На Ямай-
ке (в январе 1976 г.) французский лидер согласился с созданием новой

международной валютной системы, основанной на отказе от фиксиро-

ванной цены золота и на плавающем курсе национальных валют.

7.2. Европейский курс

Жискар д’Эстен — убежденный европеист, член комитета Ж. Мон-
нэ за создание Соединенных Штатов Европы. Его терпимость к над-
национальным общеевропейским институтам, глубокие познания
в международных финансах и экономике и большой международный

опыт на этом поприще способствовали взаимопониманию с партнера-
ми по Общему рынку в том, что касалось углубления и расширения Со-
обществ. Еще Помпиду, враждебный наднациональности и усилению

полномочий Брюссельской комиссии, предложил проводить регуляр-

ные встречи в верхах («президентские конференции») два раза в год,

но его инициатива была отклонена как не соответствовавшая Римским

договорам. Парижу удалось добиться от своих партнеров только со-
гласия, что страна, исполняющая обязанности председателя, может
созвать подобный саммит, «если обстоятельства того потребуют». В де-

кабре 1974 г., пользуясь французским председательством в Сообще-

х, Жискар д’Эстен созвал европейский саммит и добился, чтобы

ства

эти встречи были институционализированы. Так возник новый орган
Сообществ — Европейский совет глав государств и правительств для
урегулирования важнейших и неотложных проблем. Впоследствии Со-
вет стал центральным органом принятия решений в Малой Европе.

Комиссия помогает его работе: ее президент принимает в нем участие,

а она готовит встречи в верхах.

Другим важным шагом в углублении интеграции стало предложе-

ние о введении прямых всеобщих выборов в Европарламент, чтобы

приблизить европейскую идею к европейским гражданам и усилить
демократический характер Сообществ. Помпиду был враждебен этой
идее, его преемник с ней согласился во время того же саммита 9—10 де-

кабря 1974 г., но лишь в обмен на решение об институционализации

Европейского совета. Голлисты и коммунисты критиковали это реше-

ние, связывали прямые европейские выборы с ущемлением влияния
Франции в пользу ФРГ, поскольку при пропорциональном характере
выборов у той будет больше депутатов из-за ее демографического пре-
восходства. Ответом было продвинутое Францией решение Европей-
ского совета 15 июля 1976 г., согласно которому крупные государства
(Франция, Великобритания, ФРГ) имели по 81 депутату, а малень-
кие — сверхпредставительство. Первые европейские выборы планиро-
вались на май—июнь 1978 г., но состоялись в июне 1979 г. Депутаты
избирались на пять лет. Первым президентом Европарламента стала
Симона Вейль (8. УеП) — представительница Союза за французскую
демократию (СФД) (1}п1оп с!е$ БетосгШез Ггапдсйз — 1ЮГ) — Правоцен-
тристского блока, от которого был избран Жискар д’Эстен.

Углубление интеграции в финансовой сфере на фоне мирового эко-
номического кризиса стало одним из приоритетов французской дипло-
матии в его правление. Франк присоединился к европейской «валют-
ной змее» в июле 1975 г., хотя должен был выйти из нее менее чем через
год, в марте 1976 г., из-за высокой инфляции. Поэтому Париж считал
необходимым вернуться к идее Европейского валютного союза (ЕВС),
превосходящего в смысле координации валютной политики императи-
вы «валютной змеи». В апреле 1978 г. франко-германская пара высту-
пила с инициативой создания Европейской валютной системы. В апре-
ле 1979 г. Европейский совет принял решение о создании механизма
ЕВС, предусматривающего введение единой европейской расчетной
единицы, которая получила первоначальное название «экю», а впо-
следствии была переименована в «евро», поскольку эта аббревиатура
слишком напоминала название французской монеты эпохи Людови-
ков. Расчет экю определялся исходя из корзины национальных валют
в зависимости от места, занимаемого экономикой каждой страны в Со-
обществах. Например, французский франк составлял 19,5 экю. В за-
висимости от экю устанавливалась сетка, ограничивающая колебания
обменных курсов валют между собой. Центральные банки были обяза-
ны прибегать к интервенциям всякий раз, когда какая-либо из валют
ЕВС грозила выйти из установленных границ. Эта система, в отличие
от «змеи», обеспечивала большую солидарность между валютами. Пер-
воначально значение этой инициативы было достаточно скромным, но
создание ЕВС способствовало относительной стабилизации европей-
ских валют, тогда как доллар переживал резкие колебания.

В. Жискар д’Эстен, так же как его предшественники, видел в Ма-
лой Европе залог умножения французского могущества. Но если Пом-
пиду делал ставку на взаимодействие с Великобританией и ФРГ, то
В. д’Эстен, имевший доверительные отношения с Г. Шмидтом и не-
простые с британскими премьерами, особенно с М. Тэтчер, делал
ставку на европейскую ось «Париж—Бонн»3. Великобритания была
беспокойным партнером: с 1974 г. лейборист Г. Вильсон потребовал
пересмотра правил финансирования сельскохозяйственного рынка,
поскольку британцы покупали большую часть продукции вне ЕЭС.

Париж предложил переориентировать английские закупки продоволь-

ствия на страны Общего рынка, однако ввиду серьезных финансовых

трудностей его партнеры решили компенсировать затраты странам, на-

ходящимся в «неприемлемых» условиях, благодаря чему Вильсону уда-
лось победить на референдуме по вопросу об участии Великобритании

в ЕЭС. Льготы действовали 7 лет, но в начале 1980-х годов М. Тэтчер

поставила вопрос о преференциях для своей страны до 1982 г. и блоки-
ровала обсуждение вопроса о фиксированных сельскохозяйственных
ценах. По сути, М. Тэтчер взяла на вооружение тактику «пустого сту-

ла», изобретенную де Голлем, но французской дипломатии было ясно,
что ее политика тормозит прогресс Сообществ (вопрос о британских
взносах был снят только в 1984 г.). Расширение ЕЭС на близкие бри-

танской позиции страны Северной Европы несколько снизило влия-

ние Франции внутри Сообществ. В то же время встал вопрос о новом

расширении — на юг.

1974—1975 гг. наступил конец диктаторскому

правлению в Греции, Португалии и Испании. Франция поддерживала
переход этих стран к демократии и либеральной экономике. В. Жискар

д’Эстену удалось завязать дружественные отношения с королем Ис-
пании Хуаном Карлосом и премьер-министром М. Соаресом. В 1975 г.

Греция, а в 1977 г. Испания и Португалия заявили о стремлении вой-

ти в Сообщества. Париж занял благожелательную позицию. Жискар

д’Эстен считал необходимым поощрять их стремление к демократии
и усилить место Франции в Сообществах благодаря расширению на юг,
особенно на страны романской культуры. Эти страны беспокоили ев-
ропейцев из-за своей бедности и отсталости, а Париж и Рим особенно,
из-за опасений, что их сельское хозяйство и рыболовство будут конку-
рировать из-за схожей специализации4. Греция казалась в этом смысле
наименее опасной, и в 1979 г. был подписан договор о ее вступлении

в ЕЭС с переходным периодом в пять лет. Против приема Испании рез-
ко выступили рыбаки и крестьяне французского Юга, и вопрос о всту-
плении стран Иберийского полуострова был отложен.

С 70-х годов XIX в. до наших дней представителей политической

семьи либералов можно с полным основанием называть неудачника-
ми французской политики. Деятели либеральной элиты, прагматики
и филантропы в условиях всеобщего избирательного права так и не
нашли сочувствия в массе французских избирателей. Так и В. Жискар
д’Эстен, покидая Елисейский дворец после церемонии передачи вла-
сти победившему его Ф. Миттерану, стал единственным уходящим

президентом, освистанным толпой.

ф Он был самым «европейским» президентом Пятой республики, и, види-
мо, в его личности была превышена доля европеизма, допустимая для
человека из правящего слоя современной ему Франции.

Ему ставили в вину то, что в поисках эффективной модели преодо

ления экономического кризиса 1970-х он обрек на смерть устаревшую

металлургию Эльзаса—Лотарингии. Сталь для передовых отраслей

французской промышленности выгоднее было покупать на модерни-
зированных предприятий соседних Бельгии, Люксембурга и ФРГ —
партнеров по ЕОУС и Общему рынку. Оппонентами президента-

технократа, от левых до голлистов, экономическая смерть региона, так

много значившего в истории страны, воспринималась как предатель-

ство национальных интересов. С точки зрения экономического про-

гресса она несла преимущества от участия в Европейских сообществах.

Спустя десятилетия жизнь вернулась в Эльзас и Лотарингию, но невоз-

можно было вернуть потерянные годы депрессии целому поколению
потомственных французских рабочих, занятому в отрасли.

В экономике есть понятие «функция цели». Если применить ее
к проекту строительства политической Европы, свойственному прези-
дентам Пятой республики, то она состояла в том, чтобы через Европу
подтверждать глобальную роль Франции. В В. Жискар д’Эстене евро-

пеец и технократ побеждали приверженность французскому могуществу

г ехсеНепсе. Он был гораздо ближе Ж. Моннэ, который предпочел

политику возможного — создание европейских экономических пулов,
поскольку должен был считаться с невозможностью немедленного по-
литического объединения на ближайшую историческую перспективу.
Так и Жискар д’Эстен использовал свой авторитет президента Фран-

ции для того, чтобы продвинуть политическое и гражданское станов-
ление единой Европы по пути возможного.

7.3. Возвращение к атлантизму

В Вашингтоне приветствовали приход В. Жискар д’Эстена к власти,
ожидая улучшения франко-американских отношений, испортившихся

в последний год пребывания на посту Помпиду. В начале своего пре-

зидентства В. Жискар д’Эстен сделал приоритетом евро-атлантические
отношения. После первого «нефтяного шока» западный мир был осла-

блен кризисом. Новые вызовы требовали координации усилий разви-
тых капиталистических стран: возвращение к политике протекциониз-

ма, рост безработицы, пересмотр международной

па

лютнои системы

и требования установления нового мирового экономического порядка,

раздающиеся из третьего мира, продвижение советского влияния на
«периферию», в Африку и на Восток.

Первой знаковой внешнеполитической акцией нового президен-
та, впрочем, подготовленной еще при Помпиду5, стало присоединение
Франции к Оттавской хартии, о чем было заявлено в Брюсселе 26 июня
1974 г. Хартией признавалось, что французские и британские ударные
ядерные силы участвуют в совместной обороне стран НАТО. Не желая
возвращения Франции в военные структуры альянса, Жискар д’Эстен
стремился принимать активное участие в обсуждении наиболее острой
для европейцев проблемы безопасности от советской угрозы в контек-
сте атлантических отношений. В декабре 1974 г. произошла встреча

Жискар д’Эстена с Фордом, сменившим Никсона на посту президента.
В совместном коммюнике президенты подтверждали, что «сотрудниче-

ство между Францией и НА ТО является важным фактором безопасности
в Европе^. В соответствии с желанием президента «пересмотреть весь

спектр проблем обороны» 1 февраля 1975 г. премьер-министр Ж. Ши-

рак выступил с заявлением:

«Сознавая, что ее судьба связана с судьбой Европы, Франция намерена
играть в обороне континента, к которому принадлежит, роль, соответ-
ствующую ее возможностям. Поэтому мы не можем удовлетвориться лишь
«священной» защитой нашей территории, нам надо смотреть шире, за
наши границы»7.

Вслед за тем генерал Мери (Мёгу), начальник Генерального штаба
Франции, заявил, что считает возможным участие французских войск
«в боях на первой линии». Поскольку выход Франции из военной ор-
ганизации НАТО в основном был предпринят, чтобы исключить пря-

мое столкновение французских войск с силами Варшавского договора,

речь шла о принципиальной но

ции и даже о разрыве с голлистской

доктриной8. Действительно, В. Жискар д’Эстен считал нелепой фран-
цузскую теорию «удара по всем азимутам»9, но впоследствии он понял,
что США не применят ядерного оружия для защиты Западной Евро-
пы (в ходе широкомасштабных маневров 13—14 и 20—21 мая 1980 г.)10,

и потому снова сделал главный акцент французской обороны на за-

щите национальной территории. Военный бюджет Франции в годы
его правления ежегодно увеличивался на 3%. Несмотря на финан-

совые трудности и колебания относительно выполнения программы
строительства шестой французской ядерной подлодки (окончательное
решение о строительстве принято в сентябре 1978 г.), ядерный потен-
циал Франции постоянно увеличивался. С 30 мегатонн в 1975 г. он вы-
рос до 77 мегатонн в 1980 г.’1. Большое значение президент придавал

специальным средствам защиты французских военных. В частности

именно при нем задумались о гибельном влиянии проникающей ра-

диации на персонал ядерных полигонов и о средствах противорадиа-

ционнои защиты.

Французский президент с тревогой следил, как в очередной раз
СССР договаривался с США о сокращении стратегических вооруже-
ний. Переговоры между Брежневым и Картером по ОСВ-2 напрямую
касались Европы, и в них могли быть затронуты французские и бри-
танские ядерные силы. На встрече в Париже 24 ноября 1978 г. В. Жи-
скар д’Эстен достиг соглашения с премьер-министром Великобрита-
нии Дж. Каллагеном. Оба считали недопустимым обсуждение ядерных
сил двух западноевропейских стран в переговорах по ОСВ-212. Кон-
сультации с канцлером ФРГ Г. Шмидтом в Экс-ля-Шапели в том же
году заставили французского президента оценить опасность размеще-
ния модернизированных советских ракет СС-20 на европейской тер-
ритории СССР и согласиться с тем, что они послужили орудием шан-
тажа, направленным против ФРГ. Париж поддерживал идею ответных
мер: установки американских ракет, нацеленных на СССР, в Западной
Германии, но при этом отвергал возможность размещения американ-
ских «Першингов» во Франции, которая должна была сохранять ядер-
ную автономию. 4—6 января 1979 г. для согласования позиций ввиду
близящегося подписания ОСВ-2 Жискар д’Эстен устроил встречу на
острове Гваделупа, заокеанском владении Франции, одновременно
напоминая тем самым о французском присутствии на Американском

континенте. Аналогичным напоминанием стала встреча с Фордом на

Мартинике в 1974 г. Тогда американский президент признался, что
даже не знал, что у Франции есть владения в Карибском море13. Гостя-
ми французского президента на Гваделупе стали Дж. Картер, Дж. Кал-
лаген, Г. Шмидт, руководители США, Великобритании и ФРГ. Чтобы
не обидеть других партнеров по НАТО, Жискар д’Эстен предложил за-
явить, что попутно будет обсуждаться позиция по Западному Берлину,
отчего к лидерам трех ядерных держав Запада должен присоединить-
ся канцлер ФРГ. На Гваделупе было принято решение потребовать от
СССР прекратить размещение ракет СС-20 и постепенно ликвидиро-
вать уже установленные ракеты. Если это требование будет отвергнуто
Москвой, то западноевропейские страны должны согласиться на раз-
мещение на их территории американских ракетных комплексов «Пер-
шинг» и ракет-перехватчиков14. Впоследствии эти договоренности лег-
ли в основу «двойного решения» НАТО от 12 декабря 1979 г., однако

вскоре односторонние действия Вашингтона разочаровали Париж,

настроенный на повышение роли Западной Европы, и в частности
Франции, в принятии глобальных стратегических решений альянса.
На встречах с Фордом в Брюсселе (в мае 1975 г.) и Вашингтоне (в мае
1976 г.) Жискар д’Эстен неизменно слышал заявления о поддержке ев-
ропейского строительства, но в моменты расхождений становилось по-
нятным нежелание США видеть в ЕЭС сильного и самостоятельного,
равного партнера. Французские переговорщики противостояли про-
текционистским требованиям американской делегации на переговорах
по таможенным тарифам в рамках ВТО и особенно резко расходились

ашинггоном в вопросах сельскохозяйственной политики.

1полити-

ческом плане Жискар д’Эстен считал политику Картера в отношении

СССР односторонней, непоследовательной, вредящей разрядке.

Г. Киссинджер заявил, что с приходом в Елисейский дворец
президента-либерала между Францией и США воцарились наилучшие
отношения, но его французский коллега Ж. Сованярг охарактеризовал

их фразой: «Наши интересы часто совпадают, но редко бывают идеи-

тичны»[5. В действительности стремление к согласованным действиям
с США, желание уйти от резких расхождений голлистской эпохи со-
четалось с независимой политикой нового президента в отношениях
с Восточной Европой и третьим миром. Наиболее горячим сторонни-
ком прочного союза с США был последний министр президентства
Жискар д’Эстена Ж. Франсуа-Понсе, который считал Вашингтон глав-
ным гарантом безопасности Западной Европы. Но к этому времени
груз франко-американских разногласий существенно охладил двусто-
ронние отношения. Личная несхожесть двух президентов — технократа
В. Жискар д’Эстена и моралиста-проповедника Дж. Картера также не
способствовала взаимопониманию, а ярый антисоветизм его советни-
ка по национальной безопасности, а затем государственного секретаря
США 3. Бжезинского контрастировал со стремлением французского
президента сохранить привилегированный диалог с Москвой. Иссле-
дователи сходятся на том, что существует фундаментальное различие
в отношениях Франции и США в начале и в конце правления Жискар
д’Эстена16.

7.4.

налог с Москвой

Стремление к диалогу с СССР имело целью в какой-то степени от-
вести от президента-центриста обвинения в излишнем атлантизме, но
в значительной степени оно было органически присуще его личности.
Президент — технократ и либерал — верил в неотвратимость продви-
жения свобод и рыночной глобализации, а потому считал возможным
преодолеть идеологическое противоборство между Востоком и Запа-
дом. Во время своего визита в октябре 1975 г. он даже возложил венок
к мавзолею Ленина, основателя советского государства. В 1972 г. вы-
шла книга С. Пизара об отношениях «Восток—Запад». Автор выдвинул
идею, что активизация экономического сотрудничества — лучший ин-
струмент разрядки. В предисловии к книге будущий президент Жискар
д’Эстен писал:

«Торговля Франции с СССР лучше любого оружия разрушит железный за-
навес, так как структурные трудности в СССР в будущем неминуемо одер-
жат верх над факторами силового влияния»17.

На первом франко-советском саммите президентства В. Жискар
д’Эстена в Рамбуйе 4—7 декабря 1974 г. подтверждалась заинтересован-
ность сторон в продолжении постоянного и регулярного диалога в со-
ответствии с Франко-советским протоколом 1970 г. Эти встречи были
институционализированы. Во время встречи на высшем уровне в Мо-
скве в апреле 1979 г. состоялось подписание советско-французской
Программы дальнейшего развития сотрудничества в пользу разрядки
и мира. В ней зафиксирована договоренность о проведении регуляр-
ных, в принципе ежегодных, двусторонних встреч в верхах. Президент
заявил, что хотел бы перейти в отношениях с Москвой «от разрядки
к согласию»18. В Рамбуйе, несмотря на сопротивление дипломатов,

президент согласился с предложением Брежнева

провести заключи

тельный этап Хельсинкского совещания на высшем уровне, а не на
уровне министров иностранных дел. Остальные западные лидеры вы-
нуждены были следовать в этом за Парижем. Заключительный акт гла-
вы государств и правительств подписали 1 августа 1975 г.

Либерал В. Жискар д’Эстен придавал огромное значение продви-
жению свободы: гражданской, личной, экономической. Он считал
очень важным факт, что руководители стран коммунистического блока
поставили свои подписи под этим документом. В развитие этой темы
в ходе саммита в Рамбуйе в июне 1977 г. французская сторона добилась
от Брежнева согласия на включение в совместное итоговое заявление
(22 июня) фразы, подтверждающей, что

«уважение прав человека и основных свобод всеми государствами является
одной из основ улучшения взаимных отношений». «Принятие такого тек-
ста было бы просто немыслимым делом несколько лет назад? Зерно, бро-
шенное в Хельсинки, продолжает вызревать, — комментирует президент
и добавляет: — Правда, очень медленно. До урожая, как мне кажется, еще
очень далеко!»

С 1964 г. в качестве министра финансов Жискар д’Эстен неодно-

кратно бывал в СССР. Видимо, деловые переговоры с советскими кол-
легами позволили ему разглядеть то, что было долго скрыто от Запада за
«монотонной морализаторской серостью Советского Союза»: глубокий

идейный кризис части советской элиты, ее разворот в пользу реальных

интересов и поверхностный характер коммунистических убеждений.

Более близкое знакомство с высшим руководством уже во время пре-

зидентских визитов (официальный визит в октябре 1975 г. и рабочий

в апреле 1979 г.), по его словам,

«помогло... составить собственное мнение об истинном положении пра-
вящей советской “команды”, ее авторитете в стране, способности к эво-
люции и о той личной роли, которую еще в состоянии был играть Леонид
Брежнев»’9.

Особая заинтересованность В. Жискар д’Эстена в развитии прямых
контактов с советским руководством в значительной степени опреде-
лялась также его оценкой общей международной обстановки. Кризис
американского доллара, поражение США во Вьетнаме, экономический
кризис на Западе, свержение шаха, союзника США в Иране, и неуда-
ча операции ЦРУ по освобождению американских заложников в Теге-
ране в ноябре 1979 г. — все казалось ему проявлением упадка амери-
канского могущества. Тем значительнее для французского президента
стали политические отношения с Брежневым. Он стремился говорить
с советским лидером от лица всей Европы, всего Запада, тем более что
после 1976 г., от Форда к Картеру, а особенно после «двойного реше-
ния» НАТО и ввода советских войск в Афганистан отношения между
Москвой и Вашингтоном неизменно ухудшались.

В. Жискар д’Эстена упрекали в том, что он выступал за разрядку
«любой ценой», несмотря на коренные изменения международной
обстановки в конце 1979 г., на деле означавшие конец разрядки. Хотя
Франция и осудила «переворот в Кабуле», она не поставляла оружие

моджахедам и не очень активно участвовала в антисоветских экономи-

ческих санкциях США, в принципе одобряя их как орудие давления

на Кремль. В 1980 г. она не бойкотировала Олимпиаду в Москве, как
это сделали вслед за США большинство ее союзников, но французская

команда шла под знаменем олимпийского движения. Впрочем, пре-

зидент писал в своих воспоминаниях, что был готов присоединиться
к бойкоту, если бы он стал громкой солидарной акцией Запада, но Ва-
шингтон предпочел оставить вопрос на усмотрение европейских пра-
вительств. В Елисейском дворце не стремились принимать советских

диссидентов, как это делали в Белом доме.

В. Жискар д’Эстен хотел использовать свои «особые» отношения

с Брежневым для возобновления разрядки, добиваясь скорейшего вы-

вода советских войск из Афганистана. В мае 1980 г. лидер Польши Те-

рек, для которого прекращение разрядки было губительным из-за тя-

желого экономического и политического положения в стране, призвал

французского президента встретиться в Варшаве с Брежневым, чтобы

обрисовать тому опасность эскалации советского вмешательства. Идею

поддержал канцлер ФРГ Г. Шмидт20. На Западе советское вторжение
в Афганистан вкупе с размещением модернизированных ракет СС-20,

нацеленных на европейские страны, расценили как свидетельство
судьбоносного выбора в пользу «курса на столкновение», ведущего
к войне. Терек боялся, что волнения в Польше, организованные неза-
висимым от коммунистического руководства профсоюзом «Солидар-

ность», спровоцируют советское военное вмешательство, на которое
поляки ответят вооруженным сопротивлением. Это означало вероят-
ность возникновения кровавого конфликта в центре Европы с участи-
ем СССР21. Несмотря на опасения, что встреча с Брежневым навлечет
на него обвинения в нарушении «бойкота» Советского Союза странами
Запада, президент поехал в Варшаву. В недолгом разговоре с глазу на
глаз 19 мая 1980 г. Брежнев, как показалось президенту, с пониманием
отнесся к его доводам, заявив: «Мы не должны там (в Афганистане. —
Е. О.) оставаться... Нужно найти какое-то политическое решение...
Можете положиться на меня!»22 Жискар д’Эстен удовлетворился этим

обещанием, возможно, вполне искренним, поскольку известно, что
при принятии решения по Афганистану советские военные представи-
ли Брежневу операцию как меру временную, считая, что укрепление
просоветского режима Б. Кармаля может занять от силы несколько ме-
сяцев. Отправившись в июне 1980 г. на европейский саммит, француз-
ский президент обнадежил его участников, заявив, что Брежнев пообе-
щал ему вывести войска из Афганистана. В этом мнении его должен
был утвердить звонок из Москвы в разгар саммита. Заверения фран-
цузского президента удержали европейцев от резких движений в отно-
шении Москвы. Но он сам оказался в ложном положении перед запад-
ными коллегами и общественным мнением Франции. Если в начале
своего президентства Жискар д’Эстен слышал обвинения в излишнем
атлантизме, теперь его упрекали в «финляндизации» страны, намекая
на зависимость от позиции Москвы.
Даже в условиях кризиса разрядки президент считал необходимым
развитие торговых обменов с СССР. В условиях энергетического кри-
зиса, который все более давал о себе знать, перерастая в системный
кризис, Советский Союз был важен как огромный рынок для француз-
ской продукции и технологий, а также с точки зрения диверсификации
поставок энергоносителей. В 1980 г. были подписаны Долгосрочная
программа углубления экономического, промышленного и техниче-
ского сотрудничества на ближайшее десятилетие; Соглашение об эко-
номическом сотрудничестве» на 1980—1985 гг. Франция стала третьим
после ФРГ и Финляндии торговым партнером СССР на Западе, хотя
доля этих обменов была достаточно скромной. СССР занимал 2,2% во
внешнеторговом обороте Франции, Франция — 4% во внешней торгов-
ле СССР. В 1974—1979 гг. товарооборот между Францией и СССР утро-
ился, что планировалось на первой встрече Жискар д’Эстена с Бреж-
невым. В 1980 г. объем советско-французской торговли увеличился на
30% по сравнению с предыдущим годом23.

Ф Несмотря на то что советская и французская концепции разрядки все
больше расходились, В. Жискар д’Эстен в последний год своего прези-
дентства не порывал с формулой «Франция—СССР — мотор разрядки».
Стремясь обернуть себе на пользу советско-американский разрыв нача-
ла 1980-х годов, он старался поддерживать диалог с Москвой, критикуя
при этом политику СССР. Позиция противоречивая, но она устраивала
обе стороны.

Однако она вызвала резкую критику лидеров общественного мне-
ния, в то время крайне враждебного к СССР, особенно в связи с Афга-
нистаном, событиями в Польше и после публикации перевода книги
А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Эта критика стала важным фак-
тором президентской кампании 1981 г., в которой главный соперник
президента — социалист Ф. Миттеран выступил ярым противником
сложившейся практики франко-советских отношений.

7.5. Франция в отношениях «Север-Юг»

В президентство В. Жискар д’Эстена была продолжена восходящая
к де Голлю политика помощи развитию стран третьего мира. По сути,
после распада французской колониальной империи она была призва-
на играть роль компенсирующего фактора мирового влияния. Разворот
к сотрудничеству и помощи развитию преследовал двойную цель. Во-
первых, Франция представала в роли бескорыстной державы, способной
стать посредником между богатыми индустриальными странами Севера
и развивающимися (т.е. слаборазвитыми) странами. Опираясь на особые

связи Франции с Арабским Востоком и Африкой, французский прези-

дент хотел утвердить глобальную роль Франции в духе «республиканско-
го мессианства». Во-вторых, хотя эта линия политики Парижа строилась
на великодушных и справедливых принципах Просвещения, взаимопо-

нимание с третьим миром в момент острого экономического и энергети-
ческого кризиса помогало обеспечивать стабильность внешнеторговых
обменов с Югом: сырьевые поставки и сбыт французской продукции24.
Не стоит забывать, что президентство В. Жискар д’Эстена пришлось на
два «нефтяных шока» — 1974 и 1979 гг.

Помимо этих прагматических соображений, французский пре-
зидент исходил из прогнозов, предрекавших неминуемое столкнове-
ние между развитым и богатым, но демографически слабым Севером
и бедными, перенаселенными государствами Юга, обремененными
геометрически растущими долгами. Настораживающим знаком на-
растания конфронтации для В. Жискар д’Эстена стало солидарное
решение стран—экспортеров нефти о повышении цен и ограничении
добычи в сентябре 1973 г. Президент считал необходимым диалог с раз-
вивающимися странами в рамках Конференции Объединенных Наций
по торговле и развитию (1)пИе(1 КаИопз Соп/егепсе оп Тгайе апд Оеуе1ор-
теШ - 1ЖСТАВ) ЮНКТАД*.

В 1973 г. на саммите в Алжире 84 страны Движения неприсоеди-
нения выдвинули требование установления нового мирового экономи-
ческого порядка (НМЭП)**, основанного на экономическом равенстве
развитых промышленных стран (Севера) и стран третьего мира — на-
стоящий консенсус бедных, выступающих под лозунгом экономиче-
ской деколонизации.

Французский президент выступил инициатором Конференции по
международному экономическому сотрудничеству (Конференции Се-
вер—Юг) в Париже в 1975 и 1977 г. Она объединила развитые промыш-
ленные страны «Большой семерки», крупнейшие страны третьего мира
и представителей стран ОРЕК, которые благодаря нефтяной ренте
больше не фигурировали среди развивающихся стран. Париж стремил-
ся сделать подобные встречи регулярными, но, несмотря на возобнов-

* Переговорная площадка для обсуждения проблем торговли и сотрудничества меж-
ду развитыми и развивающимися странами. Создана в 1964 г.

** Впервые идея НМЭП прозвучала в 1962 г. на конференции Движения неприкосно-
вения в Каире. В мае 1974 г. спецсессия Генеральной Асссамблеи ООН одобрила декла-
рацию об установлении НМЭП, а в декабре 1974 г. приняла Хартию экономических прав
и обязанностей государства.
ление работы конференции в 1977 г., начинание не принесло реальных
результатов и было быстро забыто. США инициировали международ-
ную антикризисную политику, основанную на диктате Севера, и не
стремились поддерживать формат диалога «Север—Юг», в котором им
отводилась роль главного обвиняемого. Тогда французский президент

представил новый проект, предложив сузить формат диалога до трех-

стороннего — между развитыми странами, арабским миром и Афри-
кой, но из этой инициативы 1978 г. ничего не вышло: камнем преткно-
вения стал вопрос об участии Организации освобождения Палестины.

Более удачной оказалась другая инициатива, успеху которой во
многом содействовал В. Жискар д’Эстен, — диалог ЕЭС и некоторых
стран, объединенных аббревиатурой АКТ — Африка, Карибы, Тихий
океан. В 1975 г. в Ломе Франция стала инициатором подписания согла-

шений между 46 государствами и ЕЭС. Они были основаны на принци-

пах аналогичных соглашений в Яунде в 1965—1969 гг. Ломейские согла-
шения допускали свободный доступ товаров из этих стран в ЕЭС (без
количественных ограничений), помощь ЕЭС им через 8ТАВЕХ (систе-
му стабилизации экспорта), гарантировали им минимальный доход от
экспорта сырьевых ресурсов. Соглашения вступили в силу в январе
1976 г. на 5 лет и возобновлялись в 1979, 1984, 1989 г. (Ломейские со-
глашения 2—4). Своим успехом эта европейская инициатива во многом
обязана важному сдвигу в общественном мнении. В период быстрого

и устойчивого экономического роста трех послевоенных десятилетий
до 1973 г. общественное мнение на Западе было согласно с великодуш-
ными идеями тьермондизма: долг процветающего Запада — помогать
развитию бывших колоний из чувства справедливости и солидарности.
Но эту тенденцию быстро опрокинули кризис, рост государственного
дефицита финансов и безработицы. Поэтому инициативы Франции
были исключением и недолго конкурировали с представленной США
тенденцией возвращения к ультралиберализму в духе глобального
социал-дарвинизма: «выживает сильнейший». В этом главная причина
неудачи тьермондистского вектора в политике В. Жискар д’Эстена.

ф Помимо влияния общемировой конъюнктуры скромные успехи фран-
цузской политики помощи развитию объясняются ограниченными сред-
ствами, выделявшимися Францией на эту статью расходов. Вербальные
декларации президента в данном случае перевешивали реальный вклад
страны в помощь развитию.

Африка, особенно бывшая французская Черная Африка, оста-

валась главным получателем помощи. В политических целях Париж

предпочитал соответствующие двусторонние соглашения многосто-

ронним инициативам. В 1980 г. бюджет французской помощи разви-
тию составлял всего 0,36% ВВП. Франция стояла по этому показате-

лю лишь на восьмом месте, после, казалось бы, менее расположенных
к тьермондизму США и Великобритании, в то время как Нидерланды

отпускали на подобные нужды 0,99% В

а никогда не имевшая коло-

ний Норвегия — 0,82%25.

В. Жискар д’Эстен испытывал слабость к Черной Африке. До пере-
езда в Елисейский дворец он любил охотиться в Центральной Африке,
был знаком с африканскими лидерами, и отношения с ними носили
зачастую личный и неформальный характер. В начале своего септена-
та Жискар д’Эстен упразднил Высший секретариат по африканским
и мальгашским делам, который оставался главным инструментом вме-
шательства Франции во внутренние дела африканских государств, за-

менив его министерством сотрудничества, и институционализировал

франко-африканские саммиты. Ежегодно президент бывшей метропо-

лии встречался со своими африканскими коллегами во Франции или
в одной из африканских столиц попеременно. Чтобы придать самми-
там континентальное измерение, к этим встречам Париж привлекал
представителей англоговорящих стран Черного континента. Главные

темы этих саммитов — помощь развитию и безопасность.

На основании договоров с бывшими африканскими колониями
в эпоху деколонизации, в начале 1960-х годов, Франция стремилась

оставаться гарантом политической стабильности и территориальной

целостности молодых африканских государств. В правление Жискар
д’Эстена французские десантники неоднократно участвовали в опера-
циях в поддержку верных Парижу режимов, а порой просто в защиту
французских интересов. Список военных операций Франции в Афри-
ке в период правления В. Жискар д’Эстена достаточно внушителен:
1976—1977 гг. — операции «Луада» и «Сапфир» в Джибути против на-
падения Сомали; декабрь 1977 г. — в Западной Сахаре на стороне Мав-
ритании против фронта Полисарио; 1978 и 1980 г. — на стороне Чада
против Ливии, которая хотела воспользоваться межклановой борьбой

в стране, разгоревшейся после государственного переворота (в апреле

1975 г.) против президента Томбалбайе; в Заире дважды Париж оказы-

вал поддержку режиму маршала Мобуту — диктатора, которого Запад

считал оплотом против коммунистической экспансии в Центральной
и Южной Африке. В апреле 1977 г. Франция оказала содействие силам
Марокко, направленным в Заир для помощи в подавлении волнений
в Схабе, а в мае 1978 г. — прямую военную помощь, послав две роты
парашютистов в провинцию Колвези для эвакуации европейцев и вос-
становления контроля Мобуту над этой провинцией, богатой полезны-

ми ископаемыми.

В Париже не всегда задумывались о природе режимов, пользовав-
шихся его протекцией, и о соответствии их политики правам человека.
Так, президент был скомпрометирован «дружбой» и нескромными по-
дарками лидера Центрально-Африканской Республики Ж.-Б. Бокассы,
провозгласившего себя в 1977 г. императором и, по слухам, людоеда,
замешанного в убийствах детей и сблизившегося с враждебным Запа-
ду и обвиненном в государственном терроризме диктатором Ливии —
Каддафи26. Несмотря на то что в конце концов В. Жискар д’Эстен
принял решение сместить Бокассу (операция «Барракуда», сентябрь
1979 г.), отношения с диктатором стоили президенту репутации: резкое
недовольство общественного мнения вызвало «дело об алмазах», при-
нятых французским президентом в подарок от Бокассы27. Кроме того,
политика Парижа в Африке в эти годы была лишена идеологической

последовательности: президент сохранял связи с режимом апартеида

в Южной Африке, но среди первых признал просоветский «марксист-
ский» режим А. Нето в Анголе, а потому его курс вызывал критику как

слева, так и справа, что ослабило его внутриполитические позиции.

В. Жискар д’Эстен стремился восстановить доверительные отно-
шения со странами Магриба, осложнившиеся из-за проблемы Западной
(испанской) Сахары. Мадридским соглашением в ноябре 1975 г. Ис-

пания передала Марокко и Мавритании административное управление
территорией испанской Сахары, разделенной вследствие этого между
двумя странами. Но Фронт освобождения Западной Сахары (Полиса-
рио) потребовал самоопределения местных племен. Его поддерживал
Алжир, а Франция отказалась признать провозглашенную Полисарио
в феврале 1976 г. Арабскую Демократическую Республику Сахары.
Осенью 1977 г. ситуация обострилась: бойцы Полисарио захватили

французских заложников. Французские истребители «Ягуар» бомбили

лагеря Фронта освобождения Западной Сахары. Это способствовало

упрочению связей с Марокко, но испортило франко-алжирские отно-

шения.

В 1975 г. В. Жискар д’Эстен первым из президентов Франции по-

сетил все три страны Магриба: 10—12 апреля — Алжир, 3—6 мая —

Марокко, 6—8 ноября — Тунис. Президент Алжира Уари Бумедьен

держался с ним достаточно отстраненно, несмотря на то что гость из

Парижа тепло приветствовал «независимый Алжир» от имени «исто-
рической Франции»28. Алжир отверг предложение Франции участво-

тэ о

ть в конференции Север—Юг. Бумедьена не устраивало также резкое
ограничение Парижем квот на трудовую иммиграцию из Алжира во
Францию, введенное с началом экономического кризиса, спровоциро-
вавшего быстрый рост безработицы. Только в 1980 г. удалось урегули-
ровать вопрос о квотах: Париж, заинтересованный в поставках энер-
гоносителей, расширил квоты, а Алжир обязался сдерживать потоки
нелегальных иммигрантов.

Наилучшие отношения установились у В. Жискар д’Эстена с коро-
лем Марокко Хасаном II. Франция оказывала скрытую военную и фи-

нансовую помощь, между двумя странами в тот период установилось

тесное сотрудничество в области торговли, туризма, трудовой имми-
грации марокканцев во Францию. Содействие развитию было главным
направлением политики Франции, адресованной странам региона.
К 1981 г., концу правления В. Жискар д’Эстена, страны Магриба лиди-
ровали по количеству привлеченных французских специалистов: в трех
странах их насчитывалось 13 тыс., почти столько же, сколько во всей
Черной Африке, т.е. 46% всех французских специалистов, работавших
за рубежом29.

Стремление французского президента оставаться жандармом
в бывшей французской Черной Африке сталкивало Париж и Трипо-
ли, «позарившийся» в те годы на соседний Чад. Франция неизменно
поддерживала любое ливийское правительство, не заботясь о его при-
роде. Но при Каддафи франко-ливийские отношения приобрели двой-

ственный характер: французская миссия военного и гражданского со-

трудничества по-прежнему работала в стране, ливийский диктатор не

аннулировал нефтяные концессии французских фирм, но одновремен-

но оспаривал французское влияние в регионе. В 1974 г. Каддафи упре-

кал Жискар д’Эстена в поддержке президента Египта Анвара Садата,

а в 1976 г. — в солидарности с политикой США. В январе 1980 г. фран-

цузские части помогали правительству Туниса противостоять мятеж-
никам, поощрявшимися Триполи. В ответ 4 февраля 1980 г. в Ливии
разгромлены посольство и консульство Франции в Бенгази. В апреле
1974 г. проливийски настроенные военизированные формирования
Северного Чада захватили французского этнографа Франсуазу Клостр,
и Париж вынужден был пойти на переговоры о ее освобождении с мя-
тежными силами Иссена Хабре и Ливией. В январе 1977 г. Франция
заплатила за освобождение заложницы 10 млн франков, но для предот-
вращения распада Чада ввела туда войска в апреле 1978 г. В мае 1980 г.
Жискар д’Эстен распорядился вывести французские подразделения
из Чада, после чего в январе 1981 г. в Н’Джамену вступили ливийские
войска, и было заявлено о предстоящем объединении Ливии и Чада.
В Париже это расцененили как провал политики Жискар д’Эстена
в регионе30.

Руководствуясь геостратегическими и экономическими сообра-
жениями, В. Жискар д’Эстен стремился возвратить Франции влияние
на Ближнем Востоке, надеясь выступить посредником в разрешении
арабо-израильского конфликта. Большую роль в обращении президен-
та к ближневосточной тематике играл энергетический фактор31. Камнем
преткновения в отношениях Запада с арабскими нефтедобывающими
странами стал палестинский вопрос. Начиная с 1974 г. Ж. Сованярг ре-
гулярно встречался с Ясером Арафатом, лидером Организации осво-
бождения Палестины, которая прежде считалась террористической
организацией. В 1975 г. ООП разрешили открыть в Париже инфор-
мационное бюро — что-то вроде неформального палестинского по-
сольства. В марте 1978 г. Франция приняла наиболее активное участие
в деятельности сил ООН в Ливане, призванных обеспечивать вывод
израильских войск с юга страны. Французский президент выступал за
разрешение ближневосточного конфликта на основе резолюции № 242
Совета Безопасности ООН в интересах всех воюющих сторон, вклю-

чая палестинцев, поэтому он сдержанно отнесся к заключению сепа-
ратных Кэмп-Дэвидских соглашений (март 1979 г.). Дж. Картер сыграл

в египетско-израильском примирении ключевую роль, в то время как
Париж был вовсе отстранен от посредничества. В своей речи в Аммане
(в Иордании) 8 марта 1980 г. В. Жискар д’Эстен признал право пале-
стинцев на самоопределение, а на европейском саммите в Венеции до-
бился общей декларации ЕЭС, требующей «признания законных прав
палестинского народа» и уважения интересов Израиля, всеобъемлю-

щего урегулирования ближневосточной проблемы, которое необходи-
мо сопроводить системой международных гарантий32.

Позиция Франции в палестинском вопросе способствовала про-

грессу отношений с арабскими государствами. Еще в президентство
Ж. Помпиду начало активно развиваться франко-иракское сотрудни-

чество. В 1973 г. оператор иракской нефти — Французская нефтяная

компания (СЕР) заключила выгодный десятилетний контракт с Ира-
ком. Правительство Ж. Ширака (1974—1976), который считал Саддама

человеком, способным модернизировать Ирак*, подписало с ним со-
глашение о поставках Багдаду «мирных» ядерных технологий. Общая

стоимость контрактов с Ираком, заключенных во время этого визита
(30 ноября — 2 декабря 1974 г.), составила 15 млрд франков33. Однако

* Во французских СМИ в те годы Саддама Хусейна нередко называли арабским де
Голлем.
построенный при помощи Франции реактор был вскоре уничтожен из-
раильской авиацией. К 1980 г. Ирак стал первым торговым партнером
Франции в регионе и вторым поставщиком энергоносителей. Багдад
стремится закупать во Франции передовые технологии и военную тех-
нику. В 1979 г. Франция продала режиму Саддама Хусейна самолеты
«Мираж-1».

В условиях тесного сотрудничества Франция поддержала Саддама
Хусейна в войне против Ирана с начала иракского вторжения (22 сен-
тября 1980 г.), несмотря на то что новый лидер Ирана аятолла Хомей-
ни, будучи в изгнании, пользовался гостеприимством Франции и бес-
препятственно прилетел в Тегеран после свержения шаха на самолете
компании «Эр Франс». Столь же гостеприимной Франция стала для
оппозиционеров режиму Хомейни, стремившихся покинуть страну
«исламской революции», что быстро испортило франко-иранские от-

ношения, так же как скандал с американскими заложниками, зах

•Г<

ченными в Тегеране «стражами революции» 4 ноября 1979 г. Кроме
того, Иран потребовал у французского правительства срочного пога-
шения долга компании ЕигосН/ или 10% производства обогащенного
урана, приходившихся на ее долю. Париж отказался удовлетворить это
требование.

Несмотря на явное сочувствие арабским народам и стремление

к тесным экономическим и политическим связям с арабским миром,
политика В. Жискар д’Эстена в этом регионе не достигла цели: Фран-
ция не стала весомым игроком в деле урегулирования ближневосточной
проблемы. Пальму первенства здесь завоевала американская диплома-
тия. В то же время проарабская, и особенно пропалестинская, позиция
стоила президенту обвинений в «финляндизации» дипломатического

курса, который главной своей целью имел продолжение разрядки, по-
скольку именно в этом процессе Франция могла играть роль посредни-
ка в отношениях Восток—Запад. Несмотря на то что соперник Жискар
д’Эстена на президентских выборах, лидер социалистов Ф.Миттеран

стал единым кандидатом левых сил и был поддержан

III»

анцузскими

коммунистами, советское руководство желало победы кандидату пра-
вых. 23 марта 1981 г. «Правда» писала об уходящем президенте:

«Жискар д’Эстен — политик умеренный и осторожный, который
повысил международный авторитет Франции в последние годы».
Глава

Антигегемонизм
Ф. Миттерана
(1981-1989)

.1. Во главе «ядерной монархии

Приход к власти социалиста Ф. Миттерана, единого кандидата ле-
вых сил, с новой остротой поставил вопрос о преемственности
внешнеполитического курса Пятой республики, ведь со времени ее
установления он был принципиальным критиком стержневых состав-
ляющих голлистской дипломатии, прежде всего ядерных амбиций де
Голля и «особых» отношений с Москвой. Но личность Ф. Миттерана,
не уступавшего в амбициозности де Голлю, а также неизменность меж-
дународного контекста обусловили преобладание преемственности во
внешней политике президента-социалиста.

В своих «Размышлениях о внешней политике Франции» президент
так охарактеризовал главные ориентиры своей дипломатии:

«Внешняя политика Франции строится вокруг нескольких простых идей:
национальная независимость, глобальное равновесие военных блоков,
европейское строительство, право народов на самоопределение, развитие
беднейших стран»'.

Написано это в 1986 г., после пятилетнего президентского правле-

ния, и прекрасно выражает мысль о наследовании голлистского курса,
хотя серьезно расходится с внешнеполитическим разделом Единой про-
граммы левых сил 1972 г., подписанной лидером Французской социа-
листической партии (ФСП) Ф. Миттераном и секретарем Французской
коммунистической партии (ФКП) Ж. Марше. Программа предусма-

тривала отказ от собственного ядерного оружия, реконверсию пред-

приятий военно-ядерного комплекса на производство мирного атома,
немедленное прекращение ядерных испытаний, жесткое ограничение
продажи оружия и разрыв с империалистической политикой, т.е. поли-
тикой НАТО2. Подобно де Голлю президент-социалист отстаивал вели-
чие Франции, видя в ней носительницу универсального гуманитарного
послания — родину прав человека и их защитницу далеко за пределами
Европы. Еще в 1979 г., готовясь к президентским выборам, он убедил
своих сторонников в ФСП принять необходимость собственного фран-

цузского оружия ядерного сдерживания — фактора национальной не-

зависимости. Однако с приходом в Елисейский дворец Ф. Миттеран
предпринял шаги, свидетельствующие об отказе от прежней платфор-
мы, уместной для лидера оппозиции, но неприемлемой для президента
Пятой республики. Прежде всего это касалось стратегической ядерной
области. Министром обороны в первом правительстве левых сил стал
близкий друг Миттерана, видный масон и специалист по ядерным во-
просам Ш. Эрню (СИ. Негпи), убедивший руководство ФСП согласить-
ся с необходимостью для Франции иметь оружие ядерного сдержива-
ния. При нем страна оставалась одним из основных продавцов оружия,
занимая по объемам продаж третье место в мире после двух сверхдер-
жав. Уже 16 июня 1981 г. президент заявил о верности всем обязатель-
ствам по продаже оружия, включая поставки в Ливию. Оправдывая эту
политику, Миттеран указывал на необходимость в рамках политики
независимости производить и совершенствовать французские системы

вооружении, огромные расходы на которые покрывает продажа оружия

что позволяет не отвлекать на оборонные нужды средства, предназна-
ченные для социальных программ3. В то же время Миттеран поддержал
эмбарго на поставки вооружений Южной Африке, введенное еще при
Жискар д’Эстене. Оба считали, что военное сотрудничество с режимом
апартеида несовместимо с дружбой с Черной Африкой.

Ядерные силы, по мнению Миттерана, повышали прежде всего
дипломатический вес Франции: они обеспечивали «средней державе»
особый вес в решении мировых проблем. Наряду с местом постоянно-

го члена Совета Безопасности ООН принадлежность к ядерному клубу

отличала страну от других средних держав4. Роль этого фактора была
заметна в отношениях с СССР, США и ФРГ. Экономическая мощь
Западной Германии в определенной степени компенсировалась фран-

цузской ядерной мощью. Французские силы ядерного сдерживания

продолжали зависеть от американской системы космической разведки,
что подразумевало их тесное сотрудничество с США и НАТО. Франция
располагала всеми тремя ядерными составляющими: морской, воздуш-
ной и наземной. С приходом Миттерана в производство была запушена
седьмая французская ядерная подводная лодка, проект, отложенный
В. Жискар д’Эстеном из соображений бюджетной экономии5.
Хотя первоначально Миттеран и заявлял, что «сектора особой ком-

петенции президента больше не существует», вступив в должность, он
провозгласил: «Главный элемент стратегии сдерживания во Франции —
это глава государства, это я»6. При нем Пятая республика оставалась

«ядерной монархией». Модернизация атомного оружия требовала про-

должения испытаний, которые с 1974 г. стали проводиться под землей,

во Французской Полинезии. Они неизменно вызы

то

ли возмущение

стран Южного бассейна Тихого океана, особенно Австралии и Новой

Зеландии, и протесты экологов. Движение «Гринпис» стремилось со-

рвать очередную серию испытаний в 1985 г., но его корабль «КайгЬоу?

]Уагг1ог» был подорван сотрудниками французских спецслужб в порту

Окленд, что вызвало гнев правительства Новой Зеландии. Этот меж-
дународный скандал привел к отставке министра обороны Ш. Эрню.
Только после распада Варшавского договора, в июне 1991 г., Митте-

ран согласился поставить подпись под договором о нераспространении
ядерного оружия (фр. ТНР), когда стало понятно, что начинается новая
эпоха в отношениях между Западом и Востоком Европы. Р. Дюма убе-
дил Миттерана отказаться от применения химического оружия и тор-
жественно заявить в ООН об уничтожении его запасов (29 сентября

1988 г.).

Хотя Ф. Миттеран не был намерен коренным образом изменить

дипломатический курс страны, он не доверял кадрам министерст

иностранных дел, считая их замкнутыми и враждебными ему и его
идеям. На пост министра он назначил бывшего европейского комис-
сара и убежденного тьермондиста Клода Шейсона (С1аибе Сйеу88оп),
который переименовал МИД (МййзТёге дез А$а1гез ё1гап&ёгез) в Мини-
стерство внешних сношений (М1п1з1ёге дез Ке1аИопз ех^ёпеигез). Рефор-
ма коснулась также европейского направления: был учрежден пост

министра-делегата по европейским делам. Первым этот пост занял
Андре Шандернагор (А. СЬапдегпаеог). В Елисейском дворце европей-
ские досье курировал дипломат Пьер Морель (Р. Моге1). Резкий стиль
К. Шейсона, не скрывавшего свои проарабские симпатии, его бес-
компромиссные суждения породили формулу, рисующую отношения
между Миттераном и главой МИДа: «президент играет роль пожарника
при министре-пиромане». В итоге Миттеран заменил Шейсона чело-
веком менее импульсивным и своим близким другом Роланом Дюма
(К. Ошпа§). Еще в декабре 1983 г. Дюма — адвокат по профессии и вид-
ный деятель ФСП — был поставлен во главе европейских дел Фран-
ции, а с декабря 1984 по март 1986 г. и вторично, с мая 1988 по март
1993 г. руководил Кэ д’Орсе. Поскольку Ф. Миттеран оставлял за со-
бой внешнюю политику в качестве сектора особой компетенции пре-

зидента и желал быть в курсе всех международных досье, большую роль
при нем играли дипломатический советник Юбер Ведрин и шерп Жак
Аттали, постоянно стремившийся выйти за рамки своих полномочий.

В 1986-1988 гг., когда правительство было сформировано лидером

правого парламентского большинства Жаком Шираком, французскую

дипломатию возглавлял

Ш1Н]

ессиональный дипломат Жан-Бернар

Ремон (Л.-В. Катопс!). Сосуществование было трудным: Ж. Ширак

оспаривал у президента влияние на внешнюю политику. В результате

установилось негласное разделение трех сфер компетенции: президент
оставил за собой оборону, разоружение и франко-западногерманские
отношения; за главой правительства были закреплены Африка, Ближ-
ний Восток, ООН и внешнеэкономические связи, а к области «управ-

ления» отошли европейские дела и проведение военных операций по
поддержанию мира. Разделению полномочий президента и премьер-
министра в период сосуществования соответствует формула «Пре-
зидент определяет направление политики, но средства на ее проведение
предоставляет премьер-министр». Более или менее связная политика
обеспечивалась в таких случаях консенсусом в главных внешнеполи-
тических вопросах, установившимся в годы правления Миттерана во

многом благодаря преемственности его дипломатии.

ф В действительности, если можно говорить об изменении внешней полити-
ки страны с началом правления Ф. Миттерана, оно было особо заметным
в отношениях с двумя сверхдержавами, что, впрочем, совпало с общей
тенденцией возвращения к конфронтации между Востоком и Западом.

В СССР не хотели терять Францию в качестве «понимающего» со-

беседника», каким был для Москвы предыдущий президент. В победив-

ший под руководством Миттерана блок левых сил входили коммунисты,
и вначале могло показаться, как это было зафиксировано в документах

съездов КПСС, что их победа в условиях Пятой республики свидетель-

ствует о росте влияния «антиимпериалистических» сил, лидером кото-
рых продолжал считать себя СССР. Но это была формальная констата-
ция. Миттерана в Москве считали атлантистом. В 1966 г. он выступал
против выхода Франции из военной организации НАТО, а в 1960 г.
стал противником французской ядерной бомбы, считая, что американ-
ского ядерного шита достаточно для французской обороны. Казалось,
что этому видному политику времен Четвертой республики и жесткому
оппоненту внешней политики первых президентов Пятой республики,
от де Голля до Жискар д’Эстена, чужд голлистский независимый курс
во внешней политике. Но былая приверженность нового президента
принципам Четвертой республики вовсе не означала, что его приход
к власти приведет к отказу от фундаментальных внешнеполитических
идей де Голля. Правительство П. Моруа заявило о своей привержен-
ности национальной независимости и суверенитету Франции, прежде
всего в области внешней политики и обороны, об уважении сувере-
нитета и территориальной целостности всех стран мира, о неприятии
любой гегемонии^ о стремлении ликвидировать биполярный раскол
мира на сферы влияния и блоки. Главными целями внешней политики
страны провозглашались обеспечение мира, безопасности и разору-
жения под строгим контролем с учетом потребностей отдельных стран
в области обороны, а также развитие стран третьего мира7. Миттеран
был не менее амбициозен, чем де Голль, в отстаивании планетарной
роли Франции. Однако в отличие от двух предыдущих президентов он
считал, что принципы французской внешней политики должны при-
меняться ко всем в мире: в плане нарушения прав человека «никому
ничто не должно прощаться».

82. Франция-СШ

«Друг, союзник, но не подчиненный» — эта фраза советника Митте-
рана по внешнеполитическим вопросам Ю. Ведрина характеризует
курс президента в отношении Соединенных Штатов. М. Вайс счита-

ет Ф. Миттерана «наиболее близким» Вашингтону из четырех первых

президентов Пятой республики8. Еще до выборов 1981 г. он совершил

поездку в

ашингтон, где старался убедить вице-президента Дж. Буша-

старшего в том, что победа единого кандидата левых сил при под-

держке коммунистов, которая может стоить включения министров-
коммунистов в правительство, ни в коем случае не приведет Францию
к «нейтрализму», т.е. к разрыву ее атлантических связей.

Миттеран стремился укрепить франко-американские отношения
в верхах. За первые два года своего президентства он шесть раз встре-
чался с Р. Рейганом. 17—19 октября 1981 г. Миттеран приехал в США
на празднование 200-летия победы под Йорктауном. В этой битве аме-
риканские колонисты с помощью французского корпуса Лафайета раз-
били англичан, что знаменовало конец Войны за независимость США.
В марте 1982 г. он снова посетил Вашингтон. Р. Рейган в тот момент до-
бивался от Парижа приостановки поставок оружия сандинистам в Ни-
карагуа. Особо доверительные отношения сложились у французского
президента с вице-президентом США Дж. Бушем. Этот «патриций»
корректному Миттерану был ближе, чем «актер» Рейган. Франция при
Миттеране активно участвовала в атлантических саммитах, первым из
которых стал саммит в Оттаве в июле 1981 г. Тогда в знак особого до-
верия Миттеран передал США секретное досье о деятельности совет-
ских спецслужб, а в марте 1983 г. выслал из Франции «за шпионаж»
47 советских дипломатов9. В 1982 г. Франция приняла очередной сам-
мит НАТО в Версале, а в июне 1983 г. впервые с 1966 г. в Париже со-
стоялся Совет НАТО. Миттеран решительно поддержал американский
план размещения ядерных ракет в Западной Европе. В то время как там
беспрецедентного размаха достигло пацифистское движение протеста
против «евроракет», французский президент призвал бундестаг прого-
лосовать за размещение на территории ФРГ американских ракет «Пер-
шинг-2» и «Томагавк». В своей речи (20 января 1983 г.), выдержанной

в духе доктрины ядерного сдерживания, он заявил, что это восстановит
необходимое стратегическое равновесие в Европе — залог мира на кон-
тиненте10. В 1987 г. по инициативе Франции была подписана Хартия
ЗЕС, в которой признавалась необходимость присутствия американ-
ского ядерного оружия в Европе. Росло франко-американское военное
сотрудничество в области обычных и ядерных вооружений и в сфере их

производства.

Между тем Р. Рейган был для Ф. Миттерана непростым партнером.

Лозунг его внешней политики «Атенса

'/Л

ск» означал возвращение

к американской политике мировой гегемонии, что в корне расходи-
лось с идеями Миттерана — противника любой гегемонии. Диплома-
тический советник Ф. Миттерана Ю. Ведрин так охарактеризовал идею
европейской политики нового американского президента: «адресуясь
к европейцам, Рейган в своем стремлении поднять престиж Америки хо-
тел одного: призвать их к верности (США)». Трудно было представить
себе менее близких политиков, чем неоконсерватор Рейган и социа-
лист Миттеран. Стиль американской дипломатии и личный стиль Рей-
гана в общении с другими западными лидерами во время саммитов
Большой семерки и НАТО — диктат, высокомерие, постоянное дав-
ление — бесил Миттерана. Отношения Франции и США, как и в паре
Миттеран—Рейган Ю. Ведрин сводит к формуле «Друг, союзник, но не
подчиненный»". Новый американский посол в Париже Ивен Гелбрайт,
приехав в Париж в декабре 1981 г., не стеснялся критиковать деятель-
ность президента, правительства П. Моруа, а особенно министров-

коммунистов.

Трения между Парижем и Вашингтоном в период первого семи-
летнего правления Миттерана касались четырех сюжетов: западных
санкций в связи с Польским кризисом, переговоров о тарифах на сель-
скохозяйственную продукцию, отношений Север—Юг и программы
«звездных войн».

В мае 1982 г. США выступили с инициативой введения жестких
санкций против СССР и всего восточного лагеря в ответ на объявление
военного положения в Польше 13 декабря 1981 г. В первую очередь это
касалось отказа от проекта «газ—трубы». В письме Р. Рейгану Ф. Мит-
теран (8 мая 1982 г.) высказал надежду, что близящаяся встреча «Боль-
шой семерки» позволит прийти к соглашению о кредитовании СССР.
Франция и ФРГ не скрывали своей крайней заинтересованности в реа-
лизации проекта строительства газопровода для перекачки сибирского
газа в Западную Европу. Но на саммите «семерки» в Версале (4—6 июня
1982 г.) их точка зрения столкнулась с позицией Рейгана, настаивавше-
го на сворачивании экономического и энергетического сотрудничества
с СССР. 18 июня 1982 г. он заявил об ужесточении эмбарго, но Фран-
ция в этом вопросе не последовала за Вашингтоном. Ф. Миттеран так
написал об этом в письме своему американскому коллеге:

«Наш обший интерес в качестве членов альянса состоит, мне кажется,
в том, чтобы черпать силу в разнообразии».

Это была смягченная формулировка мысли, высказанной Ф. Мит-
тераном одному из верных сотрудников, который впоследствии сменил
К. Шейсона на посту министра иностранных дел:

«Следовать этому курсу (Вашингтона. — Е. О.) означало бы признание, что
для Франции не существует больше независимой политики»12.

Не менее серьезными были трения по вопросам торговли аграр-
ной продукцией. Успехи единого европейского сельскохозяйственного
рынка и резкое снижение доходов американского экспорта в этой от-
расли (отчасти вследствие кризиса, отчасти из-за эмбарго на поставки
зерна в СССР) заставили США начать наступление на политику под-
держки аграрного сектора, проводимую ЕЭС. Пилотом этой политики
была Франция. На саммите Большой семерки в Бонне 4—5 мая 1985 г.
Ф. Миттеран, отстаивавший интересы и независимость европейцев,
был единственным, кто противился американскому нажиму. Он назвал
«нездоровым» положение, когда «страны-союзницы диктуют нашу по-
литику... когда о делах Европы судят страны, далекие от Европы»™.

Проблемы третьего мира стали еще одним затруднением во
франко-американском диалоге. На саммите в Канкуне (20—22 октября
1981 г.) Миттеран поддержал требование установления Нового миро-
вого экономического порядка, выдвинутое Движением неприсоедине-
ния. США, видя в этом требовании сопротивление их экономическому
диктату, напротив, отстаивали неоконсервативный лозунг «Торговля,
а не помощь» (Тгаде, по1 ай1). В отличие от США Франция поддержа-
ла резолюцию ООН, осудившую режим апартеида в Южной Африке,
и оказывала под держку партизанам Сальвадора и сандинистам в Ни-
карагуа, в которых Вашингтон видел противников. В 1982 г. Франция
поставила сандинистскому правительству в Никарагуа для борьбы
с «контрас», поддерживавшихся США, партию оружия. Миттеран осу-

дил вторжение США на Гренаду с целью свержения правительст
вых сил в октябре 1983 г.

•г<

ле-

Омрачали франко-американские отношения и серьезные расхожде-

ния по военно-стратегическим вопросам. Ф. Миттеран был защитни-
ком идеи европейской автономии в области обороны и безопасности,
считая необходимым включить эти проблемы в сферу компетенции Ев-

ропейских сообществ. Вашингтон настаивал на преимуществах воен-

ной интеграции Западной Европы исключительно в рамках НАТО. На
саммите Большой семерки в Вильямсбурге 28—29 мая 1983 г. Рейган до-
бивался принятия совместной декларации о глобальной безопасности
и подключения к НАТО Японии, но Миттеран категорически отказал-
ся подписать соответствующий документ14. Стратегическая оборонная

инициатива (СОИ), изложенная американским президентом 23 марта

1983 г., не встретила понимания в Париже. Миттеран считал, что идея
создания американского космического антиядерного шита нарушит
стратегическое равновесие в Европе и вызовет резкую ответную реак-
цию Москвы. США, укрывшись за своей системой ПРО, могли прене-
бречь интересами европейской безопасности. Р. Дюма отмечал: «Аме-
риканский космический проект не был нами воспринят благожелательно.
На делемы были ему прямо враждебны»'5. 3 мая 1985 г. Миттеран ответил
решительным «нет» Рейгану, убеждавшему его подключиться к амери-

канской программе СОИ16. 1

противовес ей в апреле 1985 г. Митте-

ран предложил проект «Эврика», предполагающий соединить научные
и технологические усилия европейцев, в первую очередь в сфере теле-
коммуникаций, электроники и автоматики. Инициатива Миттерана
была представлена как развитие планов научно-технической коопера-
ции внутри ЕЭС, принятых на европейском саммите в Гааге в 1979 г.

Франко-американские отношения ухудшились в феврале 1986 г.
из-за отказа Франции разрешить пролет нал своей территорией само-
летам ВВС США, базировавшимся в Великобритании и летавшим бом-
бить столицу Ливии Триполи. В ответ в американской прессе началась
бурная антифранцузская кампания. Однако эти трения для Миттерана
носили преходящий характер: он ощущал глубокое духовное родство
с американской демократией в духе отцов-основателей Джефферсона
и Адамса и считал естественным и необходимым союз с США в усло-
виях холодной войны. В 1985 г. он писал:

«Я считаю по-прежнему правильным мое голосование в пользу создания
Атлантического альянса почти сорок лет назад. Я вовсе не одержим анти-
советизмом, но продолжаю верить, что худшей для нас опасностью, как
и для наших соседей по Западной Европе, в настоящее время было бы от-
даление Америки от берегов нашего континента»17.

Только смягчение международного климата в связи с новым внеш-
неполитическим курсом М. С. Горбачева позволило Ф. Миттерану вер-
нуться к его идеям 1980 г.: конкретизировать взаимные обязательства
членов альянса, пересмотреть отношения внутри организации, в част-
ности,

«дурную привычку Соединенных Штатов осуществлять лидерство в запад-
ном лагере, не советуясь... с союзниками по важнейшим вопросам... Эда-
кий главный дипломатический актер, считающий только себя суверенным
и оттесняющий на вторые роли своих союзников, у которых сегодня про-
сят поддержки и участия»18.

Отношения между Францией и США, по мнению Ф. Миттерана,
должны определяться триадой «дружба, солидарность и суверенитет»19.

ф Таким образом, в годы первого септената Ф. Миттерана атлантический
вектор французской внешней политики сохранял приверженность тради-
ционному курсу Пятой республики, в котором сочетались верность США
в моменты острых кризисов в отношениях с СССР и неуклонное отста-
ивание автономности решений в области безопасности. В этом смысле
дипломатия Миттерана наследовала курсу его предшественников. Но не
в отношениях с СССР.

8.3. Франко-советские трения

Миттеран был непримиримым критиком политики своего пред-
шественника, стремившегося к продолжению европейской разрядки
«любой пеной». Он презрительно назвал Жискар д’Эстена «малень-
ким телеграфистом» за то, что тот поспешил после обнадеживающего
звонка из Москвы на венецианском саммите Большой семерки в раз-
гар обсуждения антисоветских санкций уверить своих коллег в готов-
ности Брежнева вывести войска из Афганистана. В советском МИДе
отметили, что после прихода к власти во Франции социалистов кон-
такты с этой страной «несколько приторможены»2^. На деле речь шла
о разрыве политического диалога и о резком охлаждении между Па-
рижем и Москвой. Новый президент отказался от регулярных дву-

сторонних контактов на высшем уровне и никогда не встречался ни
с Брежневым, ни со сменившим его Андроповым. Первые контакты
министров иностранных дел А. А. Громыко и К. Шейсона состоялись
в Нью-Йорке в рамках заседаний ООН лишь в июне и затем в октябре
1982 г., а в ноябре Н. А. Тихонов и А. А. Громыко в Москве принимали

премьер-министра П. Моруа и К. Шейсона, приехавших на похороны

Л. И. Брежнева. Ф. Миттеран лишь посетил посольство СССР в Пари-

же и расписался в книге соболезнований.

ф Главной причиной такого охлаждения был стойкий антикоммунизм Мит-
терана и его окружения. Союз левых сил с коммунистами для него стал
не следствием идейного родства, а тактикой для завоевания президент-
ского поста.

США настороженно отнеслись к победе левых на выборах во Фран-

ции и крайне неодобрительно воспринимали экономическую полити-

ку правительства П. Моруа с участием четырех коммунистов. Миттеран

стремился показать всем на Западе, что это участие, так же как сопро-
тивление американскому диктату в экономической и внешней полити-
ке, не означает движения Франции в сторону нейтрализма. В то же вре-
мя антисоветизм Миттерана отличается от антисоветизма Бжезинского

и Рейгана. Он умеряется крайней осторожностью и предусмотритель-

ностью в том, что касается европейского статус-кво, установившего-

ся в результате Второй мировой войны. Миттеран выступал за пра

народов Азии и Африки на самоопределение, но был приверженцем

стабильности в Европе, считая, что ее нарушение грозит пересмотром

территориальных итогов войны и потому крайне опасно.

Ознакомить с новой позицией Елисейского дворца руководство

СССР было поручено директору Центра анализа и прогнозирования
французского МИДа Жану-Луи Жергорену, приехавшему в Москву

для участия во франко-советских консультациях в области внешнепо-

литического планирования 23—24 февраля 1982 г. Его тезисы сводились

к следующему. Франция считает, что разрядка окончена. Причины это-
го, во-первых, в нарушении СССР международных документов (Уста-
ва ООН и Хельсинкского заключительного акта) и франко-советских

деклараций о разрядке 1977 и 1979 г. Советская политика в отношении
Афганистана и Польши противоречит провозглашенным в этих доку-

ментах принципам права народов на самоопределение и невмешатель-
ства во внутренние дела суверенных государств. Во-вторых, измени-
лась геостратегическая обстановка в мире, за что ответственность несут
в более или менее равной степени СССР и США. Французская сторона
указывала на несовпадение советской и французской концепций раз-
рядки.

Ф Франция понимала разрядку как динамичный процесс, движение, на-
правленное на преодоление раскола Европы на основе конвергенции.

В возможность этого процесса позволяли поверить победа левых
сил во Франции в 1981 г., развитие Югославии после 1948 г., курс
Польши под руководством Терека (смещенного под нажимом совет-

ского руководства в 1980 г.). В этом французская концепция разрядки

противоречила советской. Ведь Москва не только настаивала на неру-

шимости социалистического содружест

по

но и стремилась изменить

расстановку сил в третьем мире в пользу марксистских режимов в Аф-

рике, Афганистане и Никарагуа.

Таким образом, условием возобновления регулярного франко-
советского диалога на высшем уровне стало «возвращение СССР
к принципам Деклараций 1977 и 1979 гг.», т.е. вывод войск из Афгани-
стана, прекращение вмешательства в Польше, Африке и Центральной

Америке.

Военное положение в Польше было одним из основных препят-
ствий к возобновлению советско-французских встреч в верхах, от ко-
торых Ф. Миттеран упорно уклонялся. В 1982 г. советское руководство
надеялось компенсировать дипломатические потери от ввода войск
в Афганистан и событий в Польше «прорывом» в продвижении новых
советских мирных инициатив на близящемся Мадридском совещании
по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ). Оно готовилось

первоначально в тесном контакте с французской дипломатией и по ее
инициативе. Но французская сторона прервала эти контакты. При-

бывшие в Москву для соответствующих двусторонних консультаций

французские дипломаты сравнивали разрядку со зданием, фундамен-

том которого стали Заключительный акт СБСЕ в Хельсинки, франко-
советские договоренности 1977—1979 гг., договоры ОСВ-1 и ОСВ-2,

отмечая, что возведение здания ведется с большим трудом. Введение

военного положения в Польше оставило от него лишь фундамент. «Груз

польских событий настолько перетянул чашу весов, что восстановить
баланс очень трудно». Франция не желала срыва Мадридской встречи,
но не хотела «спасения /разрядки/ любой ценой». Принимая во вни-
мание исключительно теплую атмосферу, традиционно свойственную
франко-советским встречам, «французская общественность не поймет
объятий в Мадриде, пока в Варшаве льются слезы», — неизменно за-
являли французские собеседники21. По той же причине Миттеран от-
казывался встретиться с Брежневым: «французская общественность не
поймет объятий в Кремле...»22. Громыко отметил в памятной записке
Брежневу, что президент Франции не захотел приземлиться в Москве
при перелете над территорией СССР в Японию (в ночь с 13 на 14 апре-
ля 1982 г.). Французская сторона запросила в качестве запасных аэро-
дромов Новосибирск и Хабаровск23.

Прекращение ежегодных встреч в верхах и резкое сокращение меж-
министерских контактов не означали разрыва экономических связей,
тем более что в 1970-х годах, при предшественниках. Миттерана, была
заложена широкая договорно-правовая база экономического и научно-
технического сотрудничества на десятилетие вперед, и состояние
французской экономики не позволяло разрывать взаимовыгодные со-
глашения. Постоянные органы координации двустороннего сотруд-
ничества — Большая и Малая комиссии (по торгово-экономическим

вопросам и по научно-техническим и культурным вопросам соответ-
ственно) продолжали свою работу, несмотря на охлаждение политиче-
ских отношений и на резкое недовольство Вашингтона.

В 1981 г. после очередного резкого повышения пен на арабскую
нефть Франция отказалась присоединиться к американскому проекту
создания картеля потребителей, отстаивая собственную независимость

в этой сфере. Париж вместе с Бонном выступил за заключение в январе
1982 г. контракта «газ—трубы», обеспечившего СССР поставки высо-
котехнологичного оборудования для газопровода Сибирь — Западная
Европа, а Франции — поставки сибирского газа с 1984 г. и на 25 по-
следующих лет объемом 8 млрд м3 в год. Правительство потребовало от

французских фирм выполнения советских контрактов, несмотря на ре-
шение Рейгана о введении эмбарго на оборудование «двойного назна-

чения» для газопровода, в том числе произведенное за рубежом по аме-
риканским лицензиям. Была продолжена работа по франко-советской
космической программе: в июне—июле 1982 г. состоялся первый со-

вместный космический полет. Заинтересованность в советском рынке

и внешнеторговый дефицит* заставили министра сельского хозяйства

Э. Крессон в октябре 1982 г. подписать в Москве соглашение о фран-
цузских поставках продовольственных товаров на 1983—1985 гг. Одна-

* В торговле с СССР на 1981 г. — около 860 млн руб. (1 руб. был примерно равен 1
долл. США).
ко повышение ставок французских кредитов с 7,8 до 12% и отсутствие
соглашения о льготном кредитовании французских поставок в СССР
серьезно тормозили рост торговых обменов.

В первые годы президентства Миттерана отсутствие политических
контактов на высшем уровне в какой-то мере компенсировалось куль-
турным диалогом. Настоящим прорывом стала выставка «Москва—
Париж», проходившая поочередно в обеих столицах. На новом вит-
ке холодной войны и на фоне антисоветских страхов она напомнила

о временах, когда русское и советское искусство развивалось в едином

русле европейского авангарда и даже лидировало. Русский авангард

1910—1920-х годов (Малевич, Кандинский, Татлин) впервые был пред-
ставлен не только французскому, но и советскому зрителю. В Москве
на открытие выставки приехал Брежнев.

Несмотря на резкое замораживание политических отношений
с Елисейским дворцом, советский МИД не оставлял попыток вернуть-
ся к «особому» диалогу с Парижем, но это стало возможным только по-
сле смены советского руководства, тем более что выход коммунистов
из правительства во Франции исключал отныне всякие обвинения
в политическом родстве с Советами. Лишь в июне 1984 г. после одо-
брения бундестагом размещения американских «Першингов» в ФРГ
Ф. Миттеран впервые приехал в СССР. Франции снова потребовалось
диалогом с восточной супердержавой уравновесить стратегическое
влияние США в Европе. Однако Миттеран вовсе не желал, чтобы этот
визит в разгар нового витка напряженности между Востоком и Запа-
дом поставил под вопрос принципы атлантической солидарности и его
собственную репутацию приверженца идеалам прав человека. На обе-
де, который дал в его честь К. У. Черненко, Ф. Миттеран произнес тост,
в котором прозвучала его озабоченность судьбой правозащитника ака-

демика А. Сахарова

сосланного в Горький24. В том же 1984 г. он при-

нял в Елисейском дворце лидера Польши В. Ярузельского, несмотря
на протесты премьер-министра Л. Фабиуса, «возмущенного» этим ви-
зитом. Президент Франции оценил новый курс Ярузельского, адресо-
вавшего оппозиции, в первую очередь католической церкви, политику
диалога. В 1985 г. генерал был избран президентом Польши и в сентя-
бре 1986 г. объявил амнистию руководителям «Солидарности».

Поездка во Францию в 1985 г. стала первым зарубежным визитом
М. С. Горбачева в качестве нового главы Советского Союза. К концу
1980-х годов французский политический класс постепенно присоеди-
нился к «горбимании»: Миттеран и его окружение заинтересованно
следили за сменой советского руководства, реализацией «нового поли-
тического мышления» Горбачева, оценив его политику невмешатель-
ства в дела восточноевропейских соседей и поверив стремлению к де-
мократизации советской системы.

8.4. Европейский курс первого септената

Европейская политика первых лет правления Ф, Миттерана
была затруднена из-за неприятия европейскими партнерами Фран-
ции и Брюссельской комиссией курса социальных преобразований
правительства П. Моруа. В остальной Европе это было время воз-
вращения к неоконсерватизму, пионером которого стала М. Тэтчер;
и призывы Ф. Миттерана к строительству «социальной» Европы и его

антикризисная программа не находили сторонников в правящих кру-
гах стран ЕЭС. Противоречия достигли особой остроты к 1983 г., ког-
да вследствие «стагфляции» после трех девальваций франка (в октя-
бре 1981 г., июне 1982 г. и марте 1983 г.) и под прямым давлением
комиссии правительство Моруа встало перед выбором: продолжать

политику расширения социальных гарантий и покупательной спо-

собности населения или выйти из Европейской

•Г*

лютной системы

(ЕВС)25. Последнее грозило маргинализацией страны по отношению
к Сообществам. В итоге не без колебаний и по совету министра эко-

номики и финансов Ж. Делора Ф. Миттеран вынужден был вернуться
в общий ряд, провозгласив 21 марта 1983 г. политику «строгой эконо-

мии», т.е., по сути, обратиться к неоконсервативным рецептам, взяв
на себя роль управляющего капиталистической экономикой. Друг
и доверенное лицо президента Р. Дюма в декабре 1983 г. стал мини-

стром по европейским делам, а позже сменил политически ангажи-
рованного К. Шейсона во главе МИДа: Франции необходимо было
во всеоружии подойти к европейскому председательству, которое на-
чалось 1 января 1984 г. В преддверии этого Миттеран совершил турне

по западноевропейским столицам.

В первые годы правления Миттерана европейское строительство
было заторможено, во-первых, из-за непримиримой позиции М. Тэт-
чер по вопросу о взносах в сельскохозяйственные фонды ЕЭС, во-
вторых, из-за блокированного рядом стран, в том числе Францией,
вопроса о вступлении Испании в Общий рынок. После очередного
безрезультатного саммита ЕЭС в Копенгагене в конце 1982 г. Митте-

ран заявил:

«Мы не можем больше топтаться на негативных позициях. В интересах
Франции укрепление связей, сегодня ослабевших, между европейскими
странами. Перед лицом США и Советской России Европа должна прово-
дить политику, которую ни англичане, ни немцы предложить не в силах.
Значит, ход за нами»26.

Позиция Миттерана в корне отличалась от взглядов его англий-
ской и германского коллег на евростроительство. Тэтчер хотела видеть
в ЕЭС прежде всего широкую зону свободной торговли и не привет-
ствовала расширение их компетенции на сельское хозяйство, рыбо-
ловство, помощь региональному развитию и т.д. В Бонне же тяготели
к модели федеративной Европы. Миттеран считал необходимым доба-
вить к экономической интеграции культурное измерение и общие уси-
лия в области безопасности.

Британский премьер требовала полного возмещения взносов стра-
ны в бюджет Сообществ, и эта непримиримая позиция привела к неуда-
че Европейского совета в Брюсселе 19—20 марта 1984 г. Тогда Миттеран

обратился к традиционной для европейской политики Франции оси
«Париж—Бонн» и нашел понимание у канцлера ФРГ Г. Коля. Первый
франко-западногерманский саммит состоялся уже 24 мая 1981 г. Это
была встреча двух социал-демократов Миттерана и Шмидта, чьи отно-

шения в рамках Социнтерна складывались, однако, непросто. В фев-

рале 1981 г., накануне президентских выборов во Франции, канцлер
ФРГ, у которого были прекрасные отношения с В. Жискар д’Эстеном,

заявил: «Избрание Франсуа Миттерана?Не надо о неприятном (он вы-
разился резче: «о таком несчастье». — Е. О.)11.

Объединило их с Миттераном обшее видение проблемы «евро-
ракет»: оба были сторонниками размещения американских ядерных
ракет в Западной Европе. После отставки Г. Шмидта, последовавшей

через полтора года, взаимопонимание и доверительные отношения
установились у Ф. Миттерана с новым канцлером ФРГ — Г. Колем,

особенно со времени французского председательства в ЕЭС28. Твер-
дая солидарная позиция пары Миттеран—Коль на европейском сам-

мите в Фонтенбло 25—26 июня 1984 г. заставила Тэтчер снизить за-

прашиваемую сумму «британского чека». Позицию Франции в Малой

Европе укрепило назначение в январе 1985 г. Ж. Делора председате-
лем Брюссельской комиссии. Трио Миттеран—Делор—Коль придало
новую динамику европейской интеграции: в 1985 г. Франция, ФРГ
и страны Бенилюкса подписали Шенгенские соглашения. Ими пред-

усматривались уничтожение границ для выходцев из стран Шенген-
ской зоны и общие правила передвижения внутри нее иностранцев —
неграждан ЕЭС. К соглашению постепенно присоединялись другие
страны Сообществ.
Было достигнуто и соглашение о вступлении в ЕЭС Испании
и Португалии. Франко-испанские отношения в начале 1980-х омрача-
лись конкуренцией на аграрном и рыбном европейском рынке, а так-
же тем, что социалисты у власти во Франции неохотно сотрудничали
с испанскими властями в поимке баскских террористов из ЭТА, на-
ходивших убежище на французской территории. После того как в оче-
редной раз на саммите в Копенгагене (в декабре 1982 г.) «десятка» ре-
шила отложить рассмотрение их заявок, два товарища Миттерана по
Социнтерну — новый премьер-министр Испании Фелипе Гонсалес
и (между двумя премьерствами) португалец Марио Соареш — заявили
президенту-социалисту:

«Жискар помог войти своему греческому другу Константину Караман-
лису в Общий рынок, а ты должен сделать то же для нас, твоих друзей-
социалистов»29.

С 1 января 1986 г. страны Иберийского полуострова стали члена-

ми ЕЭС, и прорыв в переговорах был достигнут во время французского

председательства в первом семестре 1984 г.

В феврале 1986 г. двенадцать членов Малой Европы подписали
Единый европейский акт, вступивший в силу в июле 1987 г. Он преду-

сматривал развитие практики принятия решений квалифицированным

большинством, расширение сферы применения Римских договоров на

области технологического сотрудничества и охраны окружающей сре-

ды, учреждение механизмов сближения внешнеполитического кур-
са стран ЕЭС, учреждение к 1 января 1993 г. единого рынка рабочей
силы, капиталов, товаров и услуг. Во Франции акт был ратифицирован
в период сосуществования благодаря поддержке, оказанной премьер-
министром Ж. Шираком, что служило свидетельством внутринацио-
нального консенсуса в отношении европейской политики Миттерана.

Европейская политика Франции опиралась на ось «Париж—Бонн».
Важным шагом в утверждении европейской идентичности в обла-
сти обороны и безопасности стало проведение совместных франко-
германских маневров в сентябре 1987 г. К празднованию 25-й годовщи-
ны Елисейского договора, 22 января 1988 г., канцлер ФРГ и президент
Франции заявили о создании франко-германского Совета по обороне
и безопасности.

Новый импульс интеграции дали стремительные изменения в Ев-
ропе в конце 1980-х годов. Окончание холодной войны способствовало
объединению Германии, качественному прорыву в европейском стро-
ительстве по пути к созданию политической Европы.
8.5. Миттеран-тьермондист

Центральной идеей тьермондизма’ было убеждение в историческом
долге перед народами бывших колоний, которым развитые страны За-
пада (Севера) обязаны своим процветанием.

Несмотря на то что социалист Миттеран сменил у власти неолибе-
рала Жискар д’Эстена, нельзя говорить о принципиальных изменениях
подхода официального Парижа к проблемам диалога Север—Юг, ско-
рее о преемственности. Левым во Франции, как и вообще на Западе,

органически присуще сочувствие народам третьего мира, но трудно

назвать президентство Ф. Миттерана годами радикального прорьг

в политике помощи развитию, начатой его предшественниками. При-
дя к власти, он обещал довести размер средств, отпускаемых Францией
для поддержки беднейших стран, с 0,36% ВВП до 0,7%, но в 1986 г.,

т.е. до прихода к власти правого парламентского большинства и пра-
вительства Ж. Ширака, эти расходы составляли всего 0,56% ВВП30.
Президент Франции стал одним из протагонистов борьбы за новый
мировой экономический порядок. В 1981 г. в Париже состоялась кон-
ференция ООН по проблемам наиболее бедных стран. Ф. Миттеран
заявил тогда: «Помогать третьему миру — значит помогать самим себе
выйти из экономического кризиса». Сочувствие нуждам экономического

развития стран третьего мира сочеталось с критикой американской по-

литики, особенно в центральноамериканском конфликте. В спорах по

вопросу урегулирования ситуации вокруг Никарагуа Ф. Миттеран был

солидарен с левыми некоммунистическими силами Латинской Аме-
рики. Как и президент Мексики Лопез Портильо, президент Франции
считал необходимым поддерживать революционные движения в Ла-

тинской Америке, чтобы не пустить их в орбиту СССР, не дать им по-
вторить опыт Кубы31.

20 октября 1981 г. французский президент-социалист произнес

пламенную речь у подножия монумента борцам мексиканской рево-
люции, заявив о приверженности делу тех, кто «берет в руки оружие
для защиты своей свободы»: «Приветствую униженных, эмигрантов,

изгнанников, согнанных с их собственной земли, которые хотят жить
и жить свободными...»32. Речь прозвучала в канун открытия в Канкуне
(Мексика) саммита Север—Юг, на который съехались главы 22 госу-
дарств, среди них кроме Франции были США, Китай, Индия, Япония,
ФРГ, но отсутствовал СССР. Обсуждалось проведение «глобальных пе-

* Тъермондизм (от Тгеп МопЛе (фр.) — третий мир) — общественно-политическое те-
чение, возникшее во Франции в период распада колониальной империи.
реговоров» по экономическим проблемам в рамках Генеральной Ассам-
блеи ООН. Миттеран был одним из инициаторов саммита. За неделю до
Канкуна Рейган выступил в Филадельфии с ультралиберальной речью,

призывая вернуться к принципам свободной конкуренции на междуна-
родной арене, на чем строилось благополучие Запада, и провозгласил
лозунг «1га(1е, по! аШ» (торговля, а не помощь) в отношениях Севера

с Югом. Из-за противоречий между развитыми странами и между ними
и странами Юга саммит не дал ощутимых результатов. В 1983 г. США,
а за ними Великобритания вышли из ЮНЕСКО (с 1 января 1985 г.),

отказавшись от финансирования великодушных проектов этой орга-
низации, адресованных помощи развитию. В 1987 г. они снизили свои
ежегодные взносы в ООН. В результате ООН, в рамках которой прини-

мались главные программы помощи развитию, была дискредитирова-

на в пользу институтов, созданных и руководимых США, т.е. Севером,

в рамках системы Бреттон-Вудс, — МВФ и Всемирного банка.

Ф Неуспех тьермондистских инициатив Миттерана — следствие того, что
в годы мирового экономического кризиса Запад сполотился на основе
англосаксонской ультралиберальной политики.

Эти неудачи, а также финансовые трудности заставили Миттера-
на отойти от радикальных идей первоначального курса, что, в частно-

сти, привело к отставке министра по делам сотрудничест?0

, горячего

сторонника нового мирового экономического порядка Ж.-П. Кота

(З.-Р. Сог) в конце 1982 г.

Приняв сторону борцов с диктаторскими режимами, Миттеран
в начале 1982 г. распорядился о поставках вооружения сандинистско-

му правительству Никарагуа, боровшемуся против «контрас», воору-
женных формирований сторонников свергнутого диктатора Сомосы,
и строил планы диалога с Ф. Кастро, чтобы «оторвать» Кубу от СССР.

Посол США в ООН Дж. Киркпатрик назвала дипломатические ини-
циативы Миттерана романтическими фантазиями, но вскоре сбли-
жение сандинистов с Москвой отрезвило Ф. Миттерана, что привело

к прекращению французской военной помоши, хотя и не помешало

ему активно содействовать политическому разрешению центрально-

американского конфликта. Последним ярким проявлением «антиим-
периалистической» риторики Миттерана стало осуждение американ-
ской интервенции на Гренаде в октябре 1983 г.

2 апреля 1982 г. по приказу аргентинского диктатора Галтиери на-
чалась операция по захвату Мальвинских (Фолклендских) островов,
оспариваемых Аргентиной у Великобритании. Представитель Франции
в ООН Люк де Ля Бар осудил агрессию Аргентины и обещал Тэтчер по-
литическую поддержку, но Франция отказалась высказаться по вопро-
су о суверенитете островов. Эта двойственность была, с одной стороны,
проявлением солидарности с Великобританией, поскольку Миттеран
считал необходимым проявлять европейскую солидарность в моменты

острых международных кризисов, а с другой — следствием нежелания
Парижа оттолкнуть от Запада латиноамериканские страны, которые
могут повернуться к СССР. Французские военные передавали британ-
ским ВМС сведения разведки, но в арсенале Аргентины были военные

самолеты и ракеты класса «земля—море» французского производства.
Франция ввела эмбарго на продолжение поставок этих ракет на период

конфликта, но не отоз

ла своих техников, обслуживавших самолеты

и ракеты, что вызвало волну возмущения в английской прессе. Отвечая
критикам, Ф. Миттеран сформулировал суть своей позиции:

«Священный союз Кастро— Галтиери объясняется антиколониальным
рефлексом, направленным против одной из стран Севера. Надо в этом
деле проявлять чрезвычайную осторожность. Мы должны иметь амбиции
на уровне наших возможностей и настаивать на утверждении наших прин-
ципов»33.

В Африке политика Миттерана стала продолжением политики его
предшественника. Несмотря на то что в свое время он резко крити-
ковал африканскую политику В. Жискар д’Эстена, став президентом,
Ф. Миттеран вынужден был решиться на вооруженное вмешательство
в Чаде в августе 1983 г. (операция «Манта»), чтобы остановить ли-
вийскую экспансию к югу от 15-й параллели. Его встреча с Каддафи
на Крите в ноябре 1984 г. стоила ему обвинений в заигрывании с ли-
вийским диктатором, но оказалась безрезультатной. В феврале 1986 г.
Франция вновь должна была послать войска для отпора проливийским
силам (операция «Эпервье» — «Ястреб»). Та же преемственность про-
явилась в отношениях со странами Магриба. Несмотря на нарушения
прав человека в Марокко, Миттеран стремился поддерживать тесные
связи с марокканским режимом и пытался установить привилегиро-
ванные отношения с Алжиром, которые, по его замыслу, должны были
стать позитивной моделью диалога Севера и Юга. Париж подписал
с Алжиром контракт о закупке газа по ценам, на 25% превышающим
мировые34. Несмотря на это, алжирское правительство видело и про-
должает видеть в стремлении Франции к привилегированному эконо-
мическому партнерству проявление неоколониализма.

Не менее противоречивы результаты политики Ф. Миттерана на
Ближнем Востоке. Миттеран критиковал Жискар д’Эстена за то, что
его проарабская политика преследовала исключительно меркантиль-
ные цели и была окрашена явным предпочтением интересов арабов
в ущерб интересам Израиля. В отличие от своего предшественника он
поддержал Кэмп-Дэввдские соглашения. Но израильская операция
против палестинских лагерей в Ливане в июне 1982 г. «Мир Галилее»,
которую он резко осудил, заставила Францию принять сторону ООП.
В декабре 1983 г. по совету К. Шейсона, который горячо сочувствовал

арабским народам, Миттеран распорядился эвакуировать лидера ООП

Ясера Арафата на французском военном корабле, по сути, спасая его от
гибели. Прагматические соображения, среди которых на первом месте
стояли нефтегазовые интересы, заставляли Миттерана укреплять со-

трудничество с арабскими государствами. Увеличились и усложнились

поставки французских вооружений и техники не только умеренным
странам вроде Саудовской Аравии и Египта, но и режимам, занявшим
резкую антиизраильскую позицию, вроде Ирака Саддама Хусейна, ко-
торый воевал тогда с Ираном35.

При этом Миттеран остался верен французской <3

[мкге

муле решения

ближневосточной проблемы. В речи в израильском кнессете 4 марта
1984 г. он заявил о необходимости для ООП признать право на суше-

ствование Израиля, а для Израиля

право палестинцев на создание

собственного государства «в должный момент»36. Сочувствие Парижа
делу палестинцев, по мнению исламских экстремистов, плохо сочета-

лось со стремлением Франции содействовать установлению мира в Ли-

ване благодаря участию в межнациональных силах, костяк которых
составляли войска США (по соглашению 25 августа 1982 г.). Потери

межнациональных сил от рук палестинских экстремистов — в одном
из терактов в октябре 1983 г. погибли 58 французских парашюти-
стов — заставили их покинуть ливанскую территорию осенью 1984 г.
В 1980-е годы территория самой Франции стала ареной громких тер-
рористических актов, ответственность за которые брали на себя экс-
тремистские арабские и исламские организации: Исламский джихад,
Комитет солидарности с арабскими политзаключенными, Ливанская
революционная армия, связанные с радикалами из ООП и с сирийски-
ми, иракскими, иранскими или ливанскими спецслужбами’. Особый
размах они приобрели в 1986 г., что, возможно, заставило Ф. Миттера-
на искать нормализации отношений с Ираном. На 1991 г. был намечен
визит Миттерана в Тегеран, но он не состоялся из-за убийства (в августе

* В списке 17 терактов, совершенных с марта 1981 г. по сентябрь 1982 г., и 25 терак-
тов с января 1985 г. по май 1988 г. См. таблицу терактов, совершенных на территории
Франции или против ее представителей в начале 1980-х годов и имеющих «исламистский
след»* М. Ьа Ршазапсе ои ГшЯиепсе. Р.: Рауагб, 2009. Р. 391—392,396—397).
1991 г.) в парижском предместье бывшего премьер-министра Ирана
Шапура Бахтиара. Ответственность за него возложили на секретные
службы исламской республики. В очередной раз стремление Парижа
к привилегированному диалогу с исламским миром наталкивалось на
рост экстремизма на Ближнем и Среднем Востоке, что снижало резуль-
таты тьермондистской политики Ф. Миттерана.

* * *

В новом международном контексте внешней политики периода
сосуществования президента-социалиста с правительством правых
во главе с Ж. Шираком (1986—1988 гг.), в обстановке смягчения на-
пряженности в отношениях Восток—Запад, Ф. Миттеран старался
компенсировать относительное ослабление своего внутриполити-
ческого влияния усилением активности во внешней и оборонной
политике страны. В 1987 г. правительство Ж. Ширака разработало
закон о новой военной программе, президент и депутаты ФСП поло-
жительно проголосовали за закон, предложенный голлистами. Но
Ф. Миттеран выступил против планов профессионализации армии,
выдвинутых Ж. Шираком. Президент-социалист был привержен-
цем всеобщей воинской обязанности и военного призыва и считал
всеобщее вооружение граждан одним из главных слагаемых ре-
спубликанского пакта (общественного договора), свидетельством
высокого взаимного доверия между государством и гражданами.
Одновременно президент отклонил проект создания мобильных
установок для ядерных ракет, поскольку считал их противореча-
щими концепции сдерживания. Невзирая на выказанное правитель-
ством правых недоверие к двусторонним стратегическим догово-
ренностям двух сверхдержав по вопросам, касающимся ядерной
безопасности Европы, Миттеран, в отличие от многих во Франции,
приветствовал возобновление диалога между Москвой и Вашинг-
тоном по вопросам ядерного разоружения. В начале 1980-х годов
он был принципиальным противником подключения Франции и во-
обще европейцев к американской программе СОИ. Не удивительно,
что он горячо поддержал американо-советский договор 1987 г. об
уничтожении ракет средней и меньшей дальности в Европе. Ф Мит-
теран доверял реформаторским идеям М. С. Горбачева, и новое
политическое мышление, провозглашенное советским лидером,
приближало реализацию установки Ф. Миттерана, унаследованной
от де Голля, — преодоление блокового раскола Европы. Победа
Ф. Миттерана на президентских выборах 1988 г., на которых ему
удалось опередить Ж. Ширака, была среди прочего свидетельством
одобрения обществом его внешнеполитического курса.

В 1989 г. Франция отмечала 200-летие Великой французской
революции. Ф. Миттеран стремился придать празднику характер
впечатляющего всемирного торжества французских идеалов, рож-
денных революцией, тем более что этому способствовал благопри-
ятный международный контекст: преодоление затяжного мирового
экономического кризиса середины 1970-х — 1980-х годов, успехи
разрядки, прогресс демократии в Латинской Америке и Восточной
Европе. Франция стояла у истоков всех великодушных инициатив За-
пада в отношении стран Востока и Юга: «семерка» приняла решение
об оказании экономической помощи Польше, на встрече в Париже
с главами африканских государств президент Франции заявил о про-
щении долгов наиболее отсталым странам. Ф. Миттеран пригласил
в Париж М. С. Горбачева (4—6 июля 1989 г.) и подтвердил свою под-
держку его политики демократизации и гласности в СССР. Социал-
демократические тенденции в курсе нового советского лидера
усиливали заинтересованность Ф. Миттерана в успехе его реформ.
Франция шла в авангарде новой разрядки: открытость в отношениях
с Восточной Европой становилась приоритетом начала второго пре-
зидентства Миттерана. Министр иностранных дел Франции Р. Дюма
стал горячим приверженцем этой открытости, убеждая президента
в новых возможностях, открывшихся для французской дипломатии
в связи с отказом Горбачева от силового давления в Центральной
и Восточной Европе*. Казалось, именно Франции под руководством
президента-социалиста предстоит сыграть ведущую роль в становле-
нии Европы без разделительных линий, обеспечив движение пост-
коммунистических стран к западноевропейской модели «социально-
го государства».

Разложение биполярной международной системы привело к по-
искам новых инструментов влияния и ответов на новые вызовы, глав-
ным из которых было изменение европейского и мирового равнове-
сия.

* Особую роль в этом сыграло решение СССР о выводе советских войск из Афгани-
стана в 1988 г.
ЧАСТЬ III

СТРЕМЛЕНИЕ К НОВОМУ
МИРОВОМУ ПОРЯДКУ
(1989-2012)
Глава

Франция в «мировом

беспорядке» (1989-1995)

9.1. Реакция на распад биполярной системы

В период распада ялтинско-потсдамской системы велись интен-
сивные поиски стратегии, способной обеспечить Франции за-
метную роль в создании новой системы международных отношений.
В этих условиях внешняя политика Франции определяется не только
интересами ее безопасности. Речь идет об утверждении собственной
концепции мирового порядка и места страны в регионе, на континенте

и в мире в целом.

Конец 1980-х годов во внешней политике Франции — своего рода

точка отсчета: крушение привычного геополитического порядка по-
ставило под вопрос основные слагаемые ее стратегической культуры*.
Кроме того, после окончания холодной войны французским руково-
дителям было трудно расстаться со статус-кво ялтинско-потсдамской
системы, хотя именно на лозунге «преодоления Ялты» Франция пара-

доксальным образом сновывала свою особую геополитическую роль со

времен де Голля. С 1989 по 1991 г. три

п о

жнейших международных со-

бытия потрясли французскую дипломатию:

объединение Германии, которое грозило нарушить европейское
равновесие;

распад СССР и изменение природы отношений между Восто-
ком и Западом, в которых Франция отводила себе особое место;

конфликт в Персидском заливе, выявивший претензии США на
мировое лидерство и осложнивший арабскую политику Парижа.

* Под стратегической культурой во французской традиции понимается совокуп-
ность стратегических рамок, в которых страна осмысливает свою безопасность. К та-
ким рамкам относятся представления о потенциальной угрозе и инструментах ее от-
ражения, о национальных интересах, о врагах и союзниках, о возможных гарантиях
безопасности.
К этим событиям, которые мало кто мог предсказать, добавились

факторы более длительной временной протяженности.

первую оче-

редь это процесс глобализации, получивший мощный импульс для

своего этапного завершения благодаря крушению социалистической
системы и биполярного мира. Миттеран, приверженец идеи «много-
голосья» наций и принципа «равновесия сил», наследник традиции
французского мессианства, был реалистом и человеком большой по-
литической воли, не склонным цепляться за обесценившиеся дипло-

матические инструменты или пассивно принимать навязываемый ему
ход событий. Ф. Миттеран видел, что суверенитет, особенно в области
экономики, постепенно становится все более иллюзорным, будучи ли-
шен существенной части своего содержания мировыми финансовыми

и товарными потоками, что национальные ценности и исторически
сложившиеся модели развития отступают перед натиском стандартов
глобализации, что европейская модель потеснена азиатским и амери-
канским экономическим наступлением1.

В свете глобальных сдвигов начала 1990-х годов вопрос о мировом
ранге Франции приобрел новую остроту, поскольку международные
условия изменились не в ее пользу. Анализируя международный кон-
текст конца 1980-х — начала 1990-х годов, Ю. Ведрин замечает:

«Ни одно из текущих изменений в мире в каком бы то ни было плане (ди-
пломатическом, торговом, военном, культурном, языковом) не было для
нас благоприятным»2.

Крушение биполярного мира увеличило дисбаланс, не устраивав-
ший Францию: на смену гегемонии двух сверхдержав пришло глобаль-
ное политическое лидерство США. В экономическом, политическом
и стратегическом плане возможности Франции противостоять тен-
денции однополярности существенно сузились. Несмотря на то что

экономический и промышленный потенциал страны, ее внешнетор-
говые позиции и высокий технологический уровень по-прежнему обе-

спечивали ей прочное место в семерке ведущих промышленных стран,

формальные и материальные факторы, которыми Франция обосновы-

вала свою мировую ответственность, начали терять былое значение.
Авторитет Франции в качестве постоянного члена Совета Безопас-

ности ООН был поставлен под сомнение в условиях, когда началось

кризисное урегулирование в рамках односторонних действий США.

Обладание собственным ядерным оружием стало не столь бесспорным

аргументом перед новыми угрозами безопасности (международный
терроризм, этнические конфликты, непредсказуемость государств-
изгоев). Усиление гегемонистских тенденций во внешнеполитическом
курсе США, их культурная экспансия и экономическое превосходство
серьезно угрожали позициям Франции в Средиземноморье и Африке,
в традиционных «заповедных зонах» французского влияния, сохранив-
ших память о колониальном прошлом.

Дипломатия Миттерана после 1989 г., т.е. в условиях распада би-
полярной системы, руководствовалась прежде всего стремлением
к стабильности и заботой о том, чтобы обуздывать, контролировать
процессы бурных преобразований, грозящие непредсказуемыми по-
следствиями. Всякий раз в период коренных перемен в Европе он
старался выработать «политику сопровождения», дабы направить эти
перемены в легальное русло многосторонних переговоров, обставив
условиями, закрепленными в международных соглашениях.

1989—1995 гг. во французской внешней политике — период инерци-
онный, когда Ф. Миттеран был вынужден реагировать на стремитель-
ные геополитические изменения, сохраняя приверженность статус-кво
уходящей в прошлое системы безопасности. Вместе с тем этот период
можно в целом назвать, по выражению Ю. Ведрина, дипломатического
советника президента, позже занявшего пост министра иностранных
дел в правительстве Л. Жоспена, «политикой сопровождения», хотя
термин употреблялся самим автором лишь по отношению к герман-
скому объединению.

«Политика сопровождения» была призвана предупредить или снизить
международные риски, порожденные кардинальными изменениями в Цен-
тральной и Восточной Европе — объединением Германии, распадом соци-
алистического лагеря и крупных многонациональных государств — СССР

и Югославии. Мотивы этой политики, на первый взгляд, не входили в сферу

национальных интересов, но диктовались стремлением укрепить междуна-
родный вес страны и сохранить европейскую стабильность.

9.2. Формула нового европейского равновесия

Курс на углубление европейской интеграции стал для Ф. Митте-
рана «политикой сопровождения» объединения Германии. Опасения
в отношении сверхсильной Германии, всегда готовой повернуться
к Востоку и навязать свое господство Центральной Европе, разделяли
широкие круги общественности, в том числе в социалистической сре-
де, в окружении президента Франции.

Еще в 1988 г., когда Ф. Миттерана заставили высказаться по по-
воду возможного объединения Германии только настойчивые вопро-
сы западногерманских журналистов, он относил это событие к началу
следующего тысячелетия. Ф. Миттеран старался «если не запретить,

то по крайней мере затормозить процесс объединения»3. В этом вопросе

он искал поддержку у США, Великобритании, Польши и СССР и на-
деялся направить процесс в русло длительных многосторонних пере-
говоров и консультаций. Проблему германского объединения он об-
суждал с М. С. Горбачевым в Киеве (16 декабря 1989 г.), настаивая на
переговорах по формуле «4 плюс 2», подразумевавшей участие четырех
держав-победительниц и двух Германий.

Французский президент опасался, что форсированное объединение

Германии приведет к провалу реформ в СССР, поскольку может осла-

бить позиции Горбачева. Кроме того, французская политика, верная
доктрине нерушимости границ, провозглашенной де Голлем в 1959 г.,
придавала большое значение подтверждению границ по Одеру—Нейсе.

Отношение французского президента к проблеме германского объ-
единения носило печать двойственности. Ни в свое время Миттеран,

ни в наше время его последователи не согласятся с признанием, что

он мог быть противником германского объединения. Это угрожало бы
достижениям франко-западногерманского партнерства в европейском
строительстве, в том числе ближайшим планам углубления интеграции
в целях создания экономического и валютного союза и введения еди-
ной европейской валюты. На этом направлении франко-германская
пара, в частности пара Коль—Миттеран, играла ведущую роль. После
Европейского совета в Ганновере (июнь 1988 г.) план введения единой
европейской валюты, которым особенно дорожил Миттеран, обрел
реальные перспективы, и не в интересах Франции было ставить под
угрозу эти достижения. Ф. Миттеран прямо связал решение вопроса
об объединении Германии с присоединением ФРГ к проекту единой
европейской валюты4. Г. Коль поддержал его предложение приурочить
дату начала подготовки валютного союза к 1 июля 1989 г., началу пре-
зидентства Франции в ЕЭС.

Франко-западногерманская близость в рамках НАТО и ЕЭС была

решением исторической французской задачи обеспечения безопас-

ности ее восточных границ, а в более широком плане — строительства
единой, экономически сильной и мирной Западной Европы, в которой
Франция хотела бы играть ведущую политическую роль. Однако не-
гласным условием преодоления взаимного франко-германского недо-
верия оставалось уважение ялтинско-потсдамских договоренностей5.
В крушении этой системы коренилась главная причина французско-
го беспокойства по поводу форсированного объединения Германии.
Французский президент предупреждал, что рождение объединенной
Германии не должно состояться «при помощи акушерских щипцов» (аи
/огсерх).

Как только объединение Германии под эгидой ФРГ стало очевид-
ным, президент Франции начал добиваться от канцлера Коля гарантий
границ по Одеру—Нейсе и связал этот вопрос с ускорением европей-
ской интеграции, главной идеей миттерановской дипломатии, способ-
ной примирить Францию с крушением надежд на равновесие в Малой
Европе6.

Ответом Миттерана на «10 пунктов» германского объединения,
названных Колем 28 ноября 1989 г., было настоятельное требование,
чтобы этот процесс был демократическим (свободные всеобщие выбо-
ры), мирным (без пересмотра восточных границ) и в согласии с между-
народным правом, в частности предусматривающим, что Германия не
будет обладать ядерным оружием.

Миттеран принадлежал к поколению политических деятелей, для
которого границы, установленные в Европе после Второй мировой во-
йны, оставались неприкосновенными. С октября 1989 г. он добивался
от Г. Коля, чтобы послевоенная граница Германии была не только под-
тверждена ФРГ в одностороннем порядке, но и гарантировалась меж-
дународным юридическим актом. В своей книге «О Германии, о Фран-
ции» Миттеран писал, что понимает чувства немцев:

«Прекрасные утраченные провинции. Померания, Мазурия, Силезия
и колыбель старой Пруссии — это теперь Польша и немного Россия. <...>
Если бы я был немцем, я бы страдал, как они, и я бы отклонил призывы
отказаться (от этих земель)»7.

Принимая в Елисейском дворце Г. Коля, Миттеран прямо связал
вопрос объединения и прогресс европейской интеграции. Когда кан-
цлер объяснил французскому президенту, что поднимать вопрос о гра-
ницах в тот момент значило лить расплавленное масло на незажившую
рану, Миттеран парировал: «Мы можем создать европейские институ-
ты, чтобы смягчить вопрос о границах»*. Для усиления международного
давления на ФРГ Миттеран принял в марте 1990 г. руководителя Поль-
ши, генерала В. Ярузельского и заверил его в своей поддержке по во-
просу о гарантии границ.

В Оттаве 13 февраля 1990 г. был подтвержден принцип междуна-
родной конференции по германскому объединению с участием пред-
ставителей от четырех держав-победительниц (СССР, США, Велико-
британии и Франции) и обеих Германий, однако порядок участников
поменялся: формулу «4 плюс 2» с согласия министра иностранных дел
СССР Э. А. Шеварднадзе заменила формула «2 плюс 4». Ф.Миттеран
212
полагал, что переговоры эти будут длительными и трудными. Он знал
о позиции М. Тэтчер, сдержанно относившейся к форсированному
объединению двух Германий, и о колебаниях М. С. Горбачева, кото-
рый, по выражению Ю. Ведрина, обнаружил в 1989 г., что играет роль
«ученика чародея», пробудившего силы, ему неподвластные. По свиде-
тельству Ведрина, в середине ноября советский руководитель делился

с французским министром иностранных дел Р. Дюма своими опасе-

ниями по поводу возможного германского объединения, а через месяц
(16 декабря 1989 г.) в Киеве просил Миттерана помочь ему помешать
объединению Германии. В своих воспоминаниях Ю. Ведрин приводит
слова Горбачева: «Помогите мне избежать германского объединения,

или меня заменит какой-нибудь военный. Если вы этого не сделаете, на

вас будет лежать ответственность за начало войны»9. Однако уже через

два месяца после знаменательного разговора с Ф. Миттераном в Кие-

ве М. С. Горбачев заявил, что СССР будет уважать волю народов ГДР

и ФРГ и их право решать собственную судьбу, а в июле 1990 г. в Став-

рополе согласился с тем, что вся Германия войдет в НАТО, что прежде

считалось «красной линией» противостояния Москвы и Вашингтона

в этом вопросе. Сценарий длительных международных переговоров, на
который рассчитывала Франция, изменился. На третьей встрече в Па-
риже (17 июля 1990 г.) ФРГ подтвердила нерушимость границ по Оде-
ру—Нейсе10 и на последней встрече по формуле «2 плюс 4» в Москве
12 сентября 1990 г. состоялось подписание договора об окончательном
германском урегулировании. 3 октября 1990 г. Германия официально
объединилась путем присоединения земель ГДР к ФРГ.

В июле 1990 г. Франция объявила о выводе своих войск с терри-
тории ФРГ. Это решение было обнародовано во время натовского
саммита в Лондоне, на котором речь шла об усилении «европейской
идентичности» натовской обороны. И для Франции наиболее перспек-

тивным противовесом усилению германской мощи в Европе станови-
лась интеграция объединенной Германии в НАТО*. Следующим шагом

в «политике сопровождения» было решение о создании совместного

франко-германского корпуса (в октябре 1991 г.) в духе традиционно-

го для Франции после Второй мировой войны способа избавиться от

антигерманских страхов, связывавшее Германию союзническими обя-

зательствами.

Качественный рывок европейской интеграции от Европейских эконо-
мических сообществ к Европейскому союзу во многом был следстви-

* Р. Дюма заявил, что речь идет не о том, чтобы сдерживать Германию, как если бы
ее хотели связать, как Гулливера, нитками.
ем конструктивной и быстрой реакции на это объединение, чреватое
коренным изменением соотношения сил в Европе в пользу Германии.
Для убеждения его противников Миттеран использовал «германский
фактор». М. Тэтчер в своих мемуарах упрекнула Ф. Миттерана в дву-
личии, заявив, что он неоднократно в конфиденциальных разговорах
предупреждал ее об опасности германского объединения, одновре-
менно публично заверяя канцлера ФРГ в своей поддержке. В обмен
на согласие по этому вопросу Г. Коль получил поддержку принципов
германского объединения со стороны двенадцати стран Сообщества.
Отныне воссоединение Германии и новый этап интеграции Западной
Европы проходят одновременно. Коль настаивал на политическом со-
юзе, Миттеран — на валютном.

Создание Европейского экономического и валютного союза (ЭВС),

введение единой европейской валюты стали главными досье очередно-
го председательства Франции в Сообществах (второй семестр 1989 г.).
Г. Коль сдержанно относился к форсированному объединению Евро-

пы и медлил с определением сроков реализации Экономического и ва-
лютного союза (11ЕМ)У проект которого был выдвинут в 1988 г. Однако
в июне 1989 г. главами государств и правительств ЕЭС принят «план

Делора» по его реализации. Париж добивался определения точных сро-

ков начала работы межправительственной конференции по созданию
Экономического и валютного союза. Стремление Ф. Миттерана на

правах председателя ЕЭС отодвинуть на второй план вопросы герман-
ского объединения, поставив в порядок дня Сообщества углубление

интеграции, вызывало определенную напряженность в отношениях
его с Г. Колем. Участники встречи глав государств ЕЭС во время обе-
да в Елисейском дворце 18 ноября 1989 г., через неделю после падения
Берлинской стены, были удивлены тем, что германский вопрос там

практически не поднимался.

ЭВС означал согласование экономической политики, либерали-
зацию движения капиталов, сокращение колебаний валютных курсов,

введение единой валюты, создание противовеса японской иене и дол-

лару США и «внедрение» единой Европы в повседневную жизнь евро-
пейцев. Однако объединение Германии подразумевало еще одну при-

чину такой поспешности: единая европейская валюта была приз

ОО

на

уменьшить давление немецкой марки.

Совместной франко-германской инициативой в начале пред-
седательства Ирландии в ЕЭС был созыв в добавление к межправи-
тельственной конференции по валютному союзу конференции для
подготовки политического союза двенадцати. Соответствующее со-
вместное письмо направлялось членам ЕЭС в апреле 1990 г., за неделю

до открытия Совета ЕЭС в Дублине. Поворот Ф. Миттерана к форси-
рованному политическому объединению стран ЕЭС совершился под

прямым влиянием германских событий. Одно из слагаемых такого объ-

единения — совместная внешняя политика и политика безопасности

(РЕ8С) — стало в дальнейшем одним из главных требований Франции.
Рост удельного веса Германии должен был увеличить потенциал объ-

единенной Европы, вместо того чтобы дестабилизировать ее.

Переговоры по этим вопросам велись в течение 1991 г. и закончи-

лись в декабре проектом договора, подписанного всеми членами Со-
обществ в Маастрихте 7 февраля 1992 г. Его справедливо называют тво-
рением Миттерана и Коля.

Согласно Маастрихтскому договору ЕЭС преобразовывались в Ев-
ропейский Союз”, предусматривающий, помимо единой экономиче-
ской и валютной политики, единую внешнюю и оборонную политику,
а также сотрудничество в уголовно-правовой сфере. Предполагалось,
что Западноевропейский союз станет матрицей будущей совместной
обороны ЕС. Кроме того, отмечалось, что члены ЕС, являющиеся по-
стоянными членами Совета Безопасности ООН, т.е. Франция и Ан-
глия, должны способствовать защите позиций и интересов Союза
в этой организации.

9.3. За пересмотр евро-атлантических отношений

Распад Варшавского договора и исчезновение «советской угрозы»,
казалось, создавали условия для пересмотра атлантической концепции
западноевропейской безопасности, центром которой была руководя-
щая роль США. Ю. Ведрин так определяет формулу отношения Фран-
ции к США:

«Франция не подчиняется США, хотя является их другом и союзником
(апй, аШё, таю поп аП&гё)... США могут быть гегемонистскими, не желая
этого, просто потому, что они принимают решения, соответствующие их
интересам, не отдавая себе отчета в том, насколько это затрагивает инте-
ресы других стран»'2.

По свидетельству Ведрина, Миттерана постоянно раздражала мане-

ра американских президентов (особенно Р. Рейгана) представлять дело
так, будто президент США является мировым лидером и его союзники

сплачиваются вокруг него, — поведение, свойственное Рейгану во вре-

мя встреч «семерки». Для Миттерана речь шла не только об эмоцио-

нальном раздражении. Эта позиция определялась сознанием, что после
исчезновения единственного равнозначного оппонента США в лице
СССР Соединенные Штаты стали мировой доминантой. А Франция не
желала раствориться в обшей массе стран, так или иначе являющих-
ся объектами американской политики. Эта позиция нашла отражение
в программном документе, излагающем новые внешнеполитические
ориентиры СП («Новые горизонты для Франции и социализм»)13:

«Наступило время, когда политическая ориентация, лежащая в основе
практических действий государств, будет определяться не идеологией, а,
как и в прошлом, историческими и географическими мотивами».

Преодоление послевоенного раскола мира приобрело иное значе-
ние в свете возможности реализовать проект многополюсного мира,
основанного на правовых нормах, а не на силе и гегемонии одного го-

сударства.

С окончанием холодной войны и в связи с новыми шагами в объ-

единении Европы, связанными с Маастрихтом, Париж мог вернуться

к своей идее: стратегическая Европа останется пустым звуком, если она
будет зависеть от США в обеспечении собственной обороны14. Поэто-

му Франция отказывалась помещать будущую европейскую стратеги-
ческую идентичность в НАТО, в то время как ее европейские партнеры

намеревались строить европейскую оборону в «европеизированном»

альянсе. Собственные оборонные возможности были необходимы ЕС

с точки зрения французского проекта строительства европейского цен-
тра силы, способного уравновесить американскую внешнеполитиче-
скую мошь. Франция хотела «вытеснить» США из Европы.

Одним из возможных ответов на исключительность американской
гегемонии в мире могла стать, по замыслу Миттерана, единая Европа.

ф Идея французского президента состояла в том, чтобы восстановить евро-
пейское могущество, способное стать противовесом как американскому,
так и азиатскому миру на будущие десятилетия. Эта концепция получила
название Европа-держава (Еигоре-ршззапсе).

Можно утверждать, что Европа стала для Ф. Миттерана главным
ответом на вызовы времени, оспаривавшие французские позиции
в мире с конца 1980-х годов.

В начале 1990-х годов Миттеран выступил за строительство авто-
номной европейской обороны к 2000 г.15. Но на совещании 15 мини-
стров обороны НАТО в Брюсселе в мае 1991 г. было принято решение
о создании Сил быстрого реагирования НАТО и ударного корпуса из
16 многонациональных дивизий, что предусматривало сохранение ге-
гемонии США. Речь шла об использовании войск и структуры НАТО
для разрешения конфликтов в Европе в качестве инструмента СБСЕ.
Таким образом, создавались предпосылки для превращения НАТО
в военную основу общеевропейской безопасности. Франция же на-
стаивала на том, что безопасность Европы должна быть обеспечена
в рамках трех структур: СБСЕ, Совета НАТО и ЗЕС16. Позиция Фран-
ции была близка позиции России, руководство которой считало, что
военные силы, действующие от имени СБСЕ, должны формироваться
прежде всего за счет стран—участниц СБСЕ.

Еще одним важным направлением французской политики по уси-
лению европейской идентичности в деле обеспечения безопасности
в регионе была борьба за увеличение роли ЗЕС в качестве «европейско-
го столпа НАТО». Среди конкретных шагов в этом направлении можно
отметить включение в состав франко-германского корпуса военного
персонала из Бельгии, Люксембурга, Испании с целью реорганизовать

ен) в еврокорпус.

Усиление европейской идентичности и автономность европейской
обороны не входили в число приоритетов США. После падения Бер-
линской стены американцам требовались новые оправдания для сохра-

нения военного присутствия в Европе и самого существования НАТО.

В первой половине 1990-х годов определились черты американского
проекта, ставящего НАТО в центр европейской безопасности. В 1991 г.
Дж. Буш заявил, что Атлантический альянс должен стать главной струк-
турой безопасности на территории «от Ванкувера до Владивостока».

Говоря о поэтапном расширении сферы деятельности НАТО, США
намеревались придать ей новые функции — проведение операций по

поддержанию мира, что подразумевало выход за рамки зоны действия

Североатлантического договора. Эволюция НАТО, предложенная
США, вызвала настороженность Франции17. В ее первоначальные пла-
ны не входили ни расширение НАТО на Восток, ни особая роль НАТО
в диалоге со странами Центральной и Восточной Европы. Франция
предпочла бы, чтобы присоединение бывших социалистических стран
к либеральному миру происходило в рамках европейских структур.

1991—1992 гг. были отмечены противостоянием Франции и адми-
нистрации Буша. На фоне разногласий по поводу признания Словении
и Хорватии (в начале 1992 г.) желание Франции придать ЗЕС основную
роль в Югославском кризисе не соответствовало реальным возмож-

ностям европейцев. На деле присутствие ЕС в конфликте ощущалось

лишь в той мере, в какой Франция, Великобритания и другие страны
ЕС предоставляли свои военные силы для операций, осуществлявших-
ся от имени ООН в 1992 г. Эти силы не опирались на структуры ЗЕС,
в то время как роль НАТО неуклонно возрастала. Это заставило Фран-
цию осторожнее отнестись к вопросу о европейской оборонной иден-
тичности, поскольку обнаружило ограниченный характер оперативных
возможностей ЗЕС и его зависимость от НАТО.

Поэтому ситуация 1993—1994 гг. благоприятствовала примирению
нового президента США Клинтона и французской политики, которая
была теперь отмечена большим прагматизмом и строилась с учетом
новых реалий. В результате в июле 1993 г. на заседаниях Советов ЗЕС
и НАТО Франция согласилась передать военные операции натовскому
командованию в Южной Европе. После 1993 г. все военные действия
в Боснии проводились только под эгидой НАТО18. Таким образом, на
том этапе спор был решен в пользу альянса.

ф В итоге Франции не удалось оспорить роль НАТО и США в европейской
безопасности. Трансформация НАТО в конце 1980-х — начале 1990-х го-
дов касалась не американского военного присутствия в Европе, а других
аспектов: европейской автономии в обороне и функций альянса.

Развитие событий на Балканах поставило перед странами ЕС но-

вые задачи в области безопасности, закрепленные на Совете ЗЕС

(июнь 1992 г.) в Петерсбергской декларации, активной сторонницей

которой была Франция. Так называемые петерсбергские миссии вклю-

чали гуманитарные и спасательные операции, поддержание мира, уре-
гулирование кризисов, миротворчество19. Для их выполнения страны

ЕС должны были выделять силы, организованные согласно принципу

многонациональное™. Петерсбергские задачи закреплялись в Амстер-
дамском договоре 1997 г. Однако, несмотря на постепенное определе-
ние механизмов деятельности ЗЕС и целей общей оборонной полити-
ки ЕС (на Совете ЗЕС в Нордвейке в ноябре 1994 г.), Франция должна
была согласиться, что тот не располагает ни инструментами, ни сила-

ми, ни механизмом для оперативного руководства и стратегического

планирования.

Главным препятствием на пути становления европейской оборонной
идентичности было отсутствие у других членов ЕС сознания необходимо-
сти дублировать устоявшуюся и эффективную модель НАТО сомнитель-

ными европейскими структурами.

Итогом эволюции французской позиции стал Брюссельский сам-
мит НАТО (январь 1994 г.), на котором европейская оборонная иден-
тичность была единодушно одобрена альянсом. Франция фактически
признала необходимость «взаимодополняемости» НАТО и пары ЕС—
ЗЕС20. Подписавшись под концепцией европейских сил, «отделяемых.
ио неотделимых» (зерагаЫез, тагз поп зерагеез), Франция признавала,
что основой развития европейской обороны и безопасности остается
НАТО.

В том же направлении шла эволюция французской политики в от-
ношении функций и задач НАТО. Франция не желала усиления аме-

риканского лидерства

в интеграции постсоциалистических стран в за-

падное сообщество при посредстве НАТО, что предусматривалось

программой расширения альянса на Восток под предлогом распро-
странения стабильности в Центрально-Восточной Европе (ЦВЕ). От-
сюда сдержанность Франции в отношении Совета Североатлантиче-
ского сотрудничества (СОСОИА), отсутствие энтузиазма в отношении

приема новых членов и особенно противодействие возможному выходу
НАТО за рамки, предусмотренные ст. 5*. США расценивали это как
отзвук традиционного для Франции «обструкционизма» в отношении

НАТО и даже как решимость «лишить НАТО кислорода» для необхо-

димой регенерации после окончания холодной войны21.

Однако события в бывшей Югославии заставили Францию со-

гласиться с выполнением НАТО задач по поддержанию коллектив-
ной безопасности под эгидой СБСЕ или ООН. Сближение с альянсом

проявилось и на институциональном уровне: с весны 1993 г. фран-
цузский представитель вернулся в Военный комитет НАТО для об-

суждения мероприятий, выходящих за рамки использо

по

ния ст. 5

в которых участвовала Франция**.

Несмотря на сдержанное отноше-

ние к планам реформы НАТО, Франция в 1992 г. присоединилась

к созданию СОССЖА, а в 1993 г. — к программе «Партнерство во имя

мира» и в 1994 г. — к принципам расширения альянса на восток. Ор-

ганизационное сотрудничество дополнилось операционным: во вре-
мя саммита НАТО в Брюсселе (январь 1994 г.) Франция подписалась

под концепцией создания Группы многонациональных межармейских
сил НАТО (Сгоирез с1е Рогсез 1п1егаппеез ти1ПпаПопа1ез — 6ПМ), пред-
ложенной США. Тем самым она признала не только возможность для

европейцев, в частности для ЗЕС, призвать на помощь коллективные

силы НАТО для вмешательства на периферии ЕС, но также перспекти-

ву вхождения французских сил в соединенные многонациональные во-

* Статья 5 гласит: «Стороны договариваются, что вооруженное нападение на одного

или нескольких участников в

пе или Северной Америке рассматривается ими как

нападение на все договаривающиеся стороны», и предусматривает оказание незамед-
лительной помощи: таких мер, какие они сочтут необходимыми, включая применение
военной силы для восстановления и поддержания безопасности в Северной Атлантике.

декабре 1995 г., уже при президенте Ж. Шираке, Франция заявила, что она по-

стоянно будет участвовать в заседаниях комитета.
оружейные силы НАТО, приспособленные к действиям, выходящим за

рамки ст. 5 (СЕ1М), с участием и под контролем американцев. Впервые
с 1966 г. в повестку дня было поставлено возобновление военных связей
Франции с НАТО. Доказательством этого стала поддержка Францией
ультиматума НАТО с требованием снятия сербской блокады Сараево,
выдвинутого во время саммита в Брюсселе в феврале 1994 г. Впервые за

последние десятилетия у французского правительства появился повод

для заключения, что франко-американская пара стала «наиболее зри-
мым фактором динамизма» альянса22.

9.4. Миттеран и Восточная Европа

Падение Берлинской стены поставило на повестку дня вопрос:

как должно проходить присоединение бывших социалистических

стран к либеральному миру? Франция добивалась, чтобы процесс де-
мократизации в Европе происходил под эгидой ЕС, а не НАТО и, сле-

до:

тельно, не США. Ф. Миттеран предложил создать Европейский

банк реконструкции и развития {ВЕКО) — договор об учреждении
банка был подписан в Елисейском дворце 29 мая 1990 г. Его первым

президентом стал сотрудник Миттерана Ж. Аттали, а резиденцией
был выбран Лондон23.

В Новогоднем обращении к нации 31 декабря 1989 г. Ф. Миттеран

выдвинул план Европейской конфедерации. В ней должны были со-
трудничать на основе принципа равенства прав и обязанностей члены
ЕЭС и новые европейские демократии — страны ЦВЕ. Ф. Миттеран

был уверен, что постсоциалистические страны не смогут скоро войти
в ЕЭС без риска для себя в экономическом плане и без риска самим

подорвать бюджет и институты ЕЭС. Он считал, что прежде всего для

самих этих стран вредно строить отношения с ЕЭС по принципу даю-

щий/берущий. Поэтому Миттеран предлагал, не дожидаясь, пока все
страны Европы окажутся на одном уровне, включить их, равно уважая
достоинство каждой, в «конфедерацию» политического и юридиче-

ского характера, где они смогут обсуждать вопросы, представляющие
общий интерес. Географически логично было подразумевать возмож-
ность участия в конфедерации СССР, но также и неучастие США.

В этом главная причина провала проекта, который понравился только

Горбачеву и был отвергнут новыми демократиями. Они боялись, что

образовав конфедерацию — суррогат континентального европейского

сообщества, они останутся «толкаться в прихожей» благополучной За-

падной Европы.
ф Проект был направлен против американской вездесущности, а странам
Восточной Европы США представлялись лучшим партнером и гарантом,
ибо для них СССР еще оставался могущественным и опасным соседом.

США, с беспокойством следившие за становлением политической

составляющей Европейского Союза и франко-германскими консуль-

тациями по поводу единой европейской политики безопасности, опа-
сались за будущее НАТО и подогревали эти страхи. Президент Чехос-

ловакии В. Гавел дал понять Ф. Миттерану, что без активного участия

США европейская система безопасности была бы и нежелательной,
и невозможной. Упрекали французского президента и в том, что он же-
лал разделить континент на Европу первого и второго сорта.

В ноябре 1990 г. Париж принимал представителей 34 стран—чле-
нов СБСЕ, и проект Европейской конфедерации был отклонен. Зато
по инициативе Франции они подписали Парижскую хартию, содер-
жавшую демократические и либеральные принципы, которые должны

были стать общими для всех стран континента. В итоге французской

дипломатии не удалось заполнить пробел, образовавшийся в ЦВЕ по-
сле «ухода» СССР. Предостережения Миттерана относительно судьбы
религиозных и национальных меньшинств в Восточной Европе, взаи-
моотношений России с Балтийскими государствами, осложнивших
международный климат второй половины 1990-х годов, уже тогда не
были беспочвенными.

После провала проекта Европейской конфедерации глава француз-
ского правительства Э. Балладюр* выдвинул идею подписания Пакта
стабильности в Европе в речи перед Сенатом (15 апреля 1993 г.). Вско-
ре Европейский Совет в Копенгагене провозгласил его общей акцией
внешней политики и политики безопасности ЕС. Французское пред-
ложение продолжало традицию превентивной дипломатии: нечто по-

хожее предлагал

. Бриан в 1922 г. Пакт стабильности был призван

обеспечить условия, чтобы кандидаты на вступление в ЕС заранее
урегулировали возможные разногласия по вопросам границ и по про-
блемам национальных меньшинств. Его подписали 21 марта 1995 г. все
52 участника СБСЕ, переименованного тогда же в ОБСЕ24.

События в Югославии с самого начала стали развиваться по наибо-

лее драматичному из всех предсказанных Ф. Миттераном сценариев.
С начала 1991 г., в разгар работы межправительственных конференций
по финансовому и политическому европейскому объединению, про-

* Речь идет о правительстве правых, пришедшем к власти после парламентских вы-
боров весной 1993 г., поскольку СП потерпела на них поражение. Это открыло второе
«сосуществование» Миттерана с оппозиционным ему правящим большинством.
явились разногласия между Германией, поощрявшей сепаратистские

тенденции, и другими странами ЕЭС, среди которых была и Франция.

Позиция Ф. Миттерана по отношению к распаду Югославии опре-

клялась, с одной стороны, его приверженностью статус-кво как за-

логу европейской безопасности, с другой — внешнеполитическими
традициями Франции. Французская политическая элита исходя из
внутриполитических соображений сохранения унитарного государ-
ства, господствующих со времен Французской революции, выступила
сторонницей принципа единства и неделимости государства. Франция
отказалась подписывать Европейскую хартию о защите региональных
языков (1992)* в связи с рамочным соглашением национальных мень-
шинств, дополнившим Европейскую конвенцию по правам человека
после событий 1989-1990 гг.

В начале 1990 г. Миттеран выступил против распада Югославии,

считая его знаком возвращения в далекое прошлое, к «Европе племен».

Он поддерживал стремление Сербии удержать федерацию от распада,

поскольку видел в ней оплот стабильности в регионе. Всякий раз в пери-

од коренных перемен

Европе Миттеран старался выработать «политику

сопровождения», дабы направить эти перемены в легальное русло мно-
госторонних переговоров, обставив условиями, закрепленными в меж-
дународных соглашениях. Кроме того, мозаичный характер югослав-
ской федерации не позволял Миттерану предположить, что в процессе
ее распада могли бы родиться жизнеспособные и этнически гомогенные
государства, внутри которых были бы сняты межнациональные и рели-
гиозные противоречия. Можно ли упрекать его в политической близору-
кости и недостатке предвидения там, где всей последующей трагической
историей подтверждалась справедливость его предостережений? Неуда-
чи французской дипломатии в югославском кризисе происходили не

из-за недальновидности или косности президента, а в результате слож-

ного переплетения неблагоприятных для успеха французской стратегии

международных обстоятельств. Две группы интересов играли здесь про-
тив французской позиции. Одна основывалась на исторической заинте-
ресованности Германии в Балканах, восходящей к Священной империи
германцев, а позже — к прусским Гогенцоллернам. Вторая была связана
с проблемой пересмотра роли НАТО и США для европейской безопас-

ности.

1990-е годы позиция Франции в этом вопросе не находила по-

нимания у ее европейских партнеров.

* Франция ссылалась при этом на эдикт Вилье—Коттре 1593 г., обязывающий ис-

пользовать французский язык во всех официальных документах на территории француз-

ского государства.
С лета 1991 г. югославская проблема стояла в центре внимания
мирового сообщества. Ф. Миттеран так определил позицию Франции
в этом конфликте: ограничить процесс разделения и избегать любого
обострения ситуации; придерживаться позиции нейтралитета по отно-
шению к республикам бывшей Югославии; Франция и Европа должны
играть главную роль в разрешении кризиса, в котором США воздержи-
ваются от прямого вмешательства.

По инициативе Миттерана в сентябре 1991 г. была создана между-
народная арбитражная комиссия (комиссия Бадинтера) из президентов
Конституционных судов или Конституционных советов ФРГ, Бельгии,
Испании, Италии и Франции. Комиссия выдвинула предварительные
условия для стран бывшей Югославской Федерации для того, чтобы
их признало международное сообщество. Однако канцлер ФРГ под
сильным общественным давлением внутри своей страны поддержи-
вал хорватов и словенцев и в конце 1991 г. признал их независимость
в обход решений комиссии Бадинтера. Франция считала этот шаг пре-
ждевременным и опасным, но не могла идти на обострение отношений

со своим главным партнером по европейскому строительству в момент

подписания Маастрихтского договора. В результате Франция вместе
с Великобританией должны были солидаризироваться с ФРГ в по-
спешном признании Словении и Хорватии 15 января 1992 г., на чем
настаивали также Австрия и Ватикан. Преждевременное признание
ускорило провозглашение независимости Боснии-Герцеговины в тот
самый день, когда была провозглашена Сербская Боснийская респу-

блика (6 апреля 1992 г.). Сербия и Черногория образовали Союзную

республику Югославию (27 апреля 1992 г.), поставившую целью воз-
рождение Великой Сербии, а боснийские сербы предприняли «этниче-
ские чистки» в зонах своего господства.

В итоге Франция сама отступилась от своих инициатив: вместо того
чтобы выстраивать собственную линию, опираясь на историческую
франко-сербскую дружбу, Париж, стремясь ограничить рост сербского
национализма, сделал ставку на совместную европейскую политику.
Тогдашний генеральный секретарь французского МИДа Ф. Шер заме-
тил, что деликатность ситуации состояла в том, что Франция не хотела
в очередной раз дать Германии повод обвинять Париж в стремлении
поддерживать искусственное государственное образование на Бал-
канах под эгидой сербов, творение французской дипломатии времен
Версаля*. Впрочем, одна Франция мало что могла сделать для сдержи-

* Беседа с генеральным секретарем МИД Франции Ф. Шером 21 ноября 2003 г. —
Архив автора.
вания насилия на Балканах: ситуация очень скоро вышла за границы,
предусмотренные первоначальной французской позицией.

Взрыв насилия между хорватами, требующими независимости,
и сербскими федералистами летом 1991 г. заставил Францию предло-
жить в сентябре своим европейским союзникам создание сил разъеди-
нения. Однако оказалось, что Европа (ЗЕС) не располагает для этого
ни военными средствами, ни необходимыми политическими институ-
тами. К тому же Великобритания тогда противилась любым перспек-

тивам вооруженного вмешательства в конфликт и противодействовала

французскому плану, так же как и ФРГ*. Весной 1992 г. кризис вступил

в новую стадию обострения.

Сначала Миттеран стремился к компромиссу с Сербией. В декабре
1991 г., по воспоминаниям Ю. Ведрина, президент сказал в одном из

интервью: «Вы спрашиваете, кто агрессор, а кто жертва ?Я не в состоя-
нии ответить на этот вопрос»25. Западная солидарность и соображения
гармонизации действий Франции с ее гуманитарной риторикой заста-
вили Ф. Миттерана продемонстрировать моральную поддержку бос-
нийским мусульманам: французский президент совершил рискован-

ную поездку на открытие аэропорта в осажденный сербами Сараево,
незадолго до этого подвергшийся бомбардировке сербской артиллерии
(22 июня 1992 г.)26.

Кризис обнаружил явную слабость Франции в реализации соб-
ственных инициатив, как и недостаточность усилий стран Европей-

ского сообщест

по

•г-

по поддержанию безопасности на континенте.

И этот урок имел большое значение для французских планов усиления
европейской идентичности и европейской обороны. Стремясь подчер-

кнуть свою незаменимость в деле поддержания стабильности в Евро-

пе, Вашингтон вначале избегал активно вмеши

'ПО

•Г-

ться в югославские

дела в рамках ООН (ЕОКРКОМЦ), а затем предпринял ряд действий,
не согласованных с европейскими союзниками. США приостановили
свое участие в рамках «$Иагр Сиагс1» в контроле за соблюдением эм-
барго на поставки вооружения воюющим сторонам в Боснии (осень
1994 г.). Они поставили в трудное положение «голубые каски» ООН,
поскольку устранились от участия в конфликте в начале 1995 г. Реше-
ния об активном вмешательстве для реализации плана восстановления
мира в 1993 г. и осенью 1995 г. США принимали также без консульта-

* Под грузом нацистского прошлого Г. Коль поставил условием участия сил бундес-

вера в операциях за пределами зоны НАТО запрещение их применения в конфликтах на

территориях, захваченных нацистской Германией (см.: МонбриальТ. Память настояще-

го времени. М., 1997. С. 220).
ций с союзниками. Именно американскому президенту Б. Клинтону

удалось помешать разгрому боснийцев и хорватов, избежав военного

вмешательства США в конфликт, сохранить единство НАТО и открыть

путь к участию США в мирном урегулировании. В то время как ООН

и ЕС в течение трех лет разрабатывали «планы достижения мира», три

месяца американской челночной дипломатии подготовили подписа-
ние Дейтонских соглашений.

ф Поведение американцев в этом кризисе должно было показать европей-
цам, в том числе французам, что без США их вмешательство под эгидой
ООН оказывается неэффективным, из чего следовал вывод о невозможно-
сти урегулирования конфликтов в Европе без американского присутствия.

Судьба французских инициатив по поддержанию мира в бывшей
Югославии напомнила французскому правительству Суэцкий кризис
1956 г., после которого Франция задумалась о национальной и евро-
пейской автономии в защите жизненных интересов стран Старого
Света27. Выводы из ситуации предстояло сделать уже не Ф. Миттерану,
а следующему президенту Франции, Ж. Шираку.

Предотвратить распад СССР. По окончании холодной войны ха-
рактер отношений между Парижем и Москвой серьезно изменился.
Если прежде Франция стремилась «вклиниться» в отношения двух
сверхдержав, то ослабление советской мощи и стремление М. С. Горба-

че:

найти выход из кризиса СССР на путях социал-демократической

перестройки в политической и экономической сферах отвели фран-
цузскому президенту-социалисту роль «ведущего», а его московскому
коллеге — роль «ведомого» ((кгес1еиг-с1т&ё), придав их диалогу новое
качество и усилив заинтересованность Парижа в результатах «пере-
стройки». Это была политика поддержки реформ помощи развитию
либерального общества и демократических институтов.

Последние годы существования СССР характеризовались самыми

тесными и даже доверительными отношениями между президентом
Франции и президентом СССР. Пару Миттеран—Горбачев дополнял
дуэт министров иностранных дел Дюма—Шеварднадзе.

ф Потребность во взаимопонимании с советским руководством была для
дипломатии Миттерана особенно ощутимой перед лицом объединения
Германии.

Кроме того, он искренне симпатизировал М. С. Горбачеву, который

отважился на проведение демократических преобразований в СССР

и отказался от силовой опеки над странами Восточной Европы, от во-
енного вмешательства в Афганистане и Анголе. Выдвигая идею Евро-

пейской конфедерации с участием СССР — что-то вроде «Европы от Ат-

лантики до Урала», Миттеран желал содействовать интеграции бывшей

сверхдержавы в сообщество демократических государств Европы. Он
придавал большое значение участию М. С. Горбачева в подписании Па-
рижской хартии, состоявшемся на саммите СБСЕ в ноябре 1990 г., тем

более что в ней провозглашались неприменение силы в межнациональ-
ных спорах и уважение демократических и либеральных ценностей. Под-
держка Францией реформ в СССР подтверждалась франко-советским
договором (29 октября 1990 г. в Рамбуйе). Ф. Миттеран и М. С. Горбачев
подписали Договор о согласии и сотрудничестве Франции и СССР.

Отношение Ф. Миттерана к центробежным тенденциям в СССР
было подчинено логике сохранения стабильности в бурно меняющем-
ся мире. Он считал, что крушение равновесия в Восточной Европе
и СССР таит опасность возрождения национализма, соперничества
между европейскими странами и международной нестабильности.

ф Он делал ставку на сохранение единства СССР и на поддержку М. С. Гор-
бачева, который для него олицетворял это единство и, что особенно важ-
но, новый международный и внутриполитический курс советского руко-
водства28.

Советско-французский политический диалог конца 1980-х — на-

чала 1990-х годов был тесно связан с тремя важнейшими факторами

международных отношений: объединением Германии, либеральной
трансформацией в странах Восточной Европы и дезинтеграционными
процессами, ведущими к распаду СССР. Ф. Миттеран опасался пагуб-
ного влияния всех этих факторов на положение М. С. Горбачева и по-

беды в СССР консерваторов, чреватой возвращением к советской си-

стеме, установлением военной диктатуры и возвратом противостояния
СССР и Запада.

Для Миттерана было

по

жно не допустить ожесточения Горбачева,

его отказа от нового курса в отношении Запада. Еще больше он опасал-
ся антигорбачевского консервативного переворота в СССР. Миттеран

рисовал Горбачеву перспективы, «компенсирующие» СССР издержки

объединения Германии. «Надо организовать европейскую безопас-

ность вместе с вами», «надо обсудить возможности сотрудничества
между СССР и остальной Европой, между СССР и “семеркой”», —

обещал французский президент своему советскому коллеге и намечал
всевозможные рамки такого сотрудничества: ОБСЕ, Европейский
банк реконструкции и развития, приобщение к «Большой семерке»29.
Миттеран стремился убедить коллег в том, что «если (СССР) не

предоставят помощь немедленно, то не будет ни реформ, ни вообще ни-

каких компромиссных договоренностей», Миттеран и Коль настаивали,

что не следует унижать Советский Союз, навязывая ему диктат: «ведь

это не какая-нибудь Центральная Африка!» Ф. Миттеран был принци-
пиальным противником давления на Горбачева. Он считал, что курс

советского лидера знаменовал «революцию планетарного масшта-
ба», и нельзя подходить к переменам в СССР с той же меркой, что и
к «смене правительства в Гватемале», чего, по его мнению, не мог по-
нять американский президент. В начале осени 1990 г. во время визи-
та М. С. Горбачева во Францию Париж выделил СССР кредит 5 млрд
франков30. В преамбуле Франко-советского договора была определена
принципиально новая основа сближения двух государств: общечело-
веческие ценности, свобода, демократия, справедливость и солидар-
ность. Статья 2 гласила, что

«стороны объединяют свои усилия в деле преодоления раскола Евро-
пейского континента на антагонистические блоки и его преобразования

в мирную и солидарную Европу, наделенную постоянными механизмами
безопасности и сотрудничества». Они будут содействовать «превращению

Европы в общий дом» и созданию европейской конфедерации».

Ф. Миттеран, как и все на Западе, проявлял явное сочувствие
стремлению республик Прибалтики к независимости. В ноябре 1990 г.
в разговоре с президентом США на саммите ОБСЕ в Париже Ф. Митте-
ран, выразив озабоченность положением в СССР, заметил:

«Он (Горбачев) храбр и умен. Ему угрожает распад империи. Это создает

для нас проблемы с прибалтами. Мы никогда не признавали их аннексии

СССР и сохранили их золото. Тем не менее существование СССР в его ны-
нешнем виде освящено международным правом»31.

Миттеран считал, что следует поддерживать курс на преодоление

центробежных процессов в СССР.

• соответствии с этим принципом

Миттеран уклонялся от всякого рода «особых отношений» с новым
руководством союзных республик, стоящим в оппозиции к Горбаче-
ву, в том числе с Б. Н. Ельциным, тогда Председателем Президиума
Верховного Совета РСФСР. Когда в апреле 1991 г. Б. Н. Ельцин при-
был в Страсбург и заявил о желании России вступить в Совет Европы,
генеральный секретарь Совета Катрин Лялюмьер дала ему понять, что

организация, которую она представляет, может поддерживать отноше-
ния только с суверенными государствами, официально признанными
международным сообществом. Принципиальный подход Совета Евро-
пы состоял тогда в том, что только СССР является таким государством,
а союзным республикам надо дождаться подписания нового союзно-
го договора, чтобы говорить о самостоятельном вступлении в Совет,
т.е. решить сначала проблему суверенитета внутри СССР. Тогда же

Миттеран отказался официально принять Ельцина, а дипломатиче-
ский советник французского президента заявил журналистам: «Ельцин
представляет Россию. <...> Здесь не должно быть неясностей. Совет-
ский Союз имеет одного президента. Это М. Горбачев»32. Третирование
Б. Н. Ельцина, таким образом, объясняется тем, что для французского

президента он и представленная им Россия были наиболее сильной, но

нежелательной альтернативой центральной власти Горбачева. Ю. Ве-

дрин передает тогдашнее отношение Ф. Миттерана к Б. Н. Ельцину,

которое, по его мнению, разделяли все главы «Большой семерки».

«(Они) не испытывали к нему никакого доверия, видя в нем демагога,
больше озабоченного тем, чтобы дестабилизировать Горбачева, чем поис-
ками совместного с ним разрешения проблем СССР»33.

Миттеран принял руководителей Литвы и Армении, Ландсбергиса
и Тер-Петросяна. Первого — исходя из вышеупомянутого непризна-
ния Францией ее насильственного присоединения к СССР, второго —

под давлением сильного армянского лобби. Государственный секре-

тарь по иностранным делам А. Вивьен подтвердил, что французское

правительство по-разному подходит к вопросу об отделении от СССР

Прибалтики и других союзных республик: оно выступает за восстанов-
ление суверенитета Прибалтийских республик путем переговоров, но

считает, что другие республики должны определить свои новые отно-
шения с центром в рамках Конституции СССР34. Миттеран ставил во
главу угла поддержание стабильности внутри СССР. Это стало особенно

очевидным из поведения французского президента во время москов-
ских событий 19 августа 1991 г.

В то время как Дж. Буш (на второй день после заявления ГКЧП)

и Дж. Мейджор безоговорочно осудили действия ГКЧП как антикон-
ституционный государственный переворот, Ф. Миттеран в день пут-
ча, 19 августа, сделал заявление, из которого явствовало, что он готов
иметь дело с «новыми руководителями» СССР, но требует у них гаран-

тий свободы и жизни Горбачева и Ельцина35.

Август 1991 г. стал переломным моментом в отношении Франции

к суверенитету союзных республик: отныне ее отношения с Россией
вступили в новую фазу. После распада СССР Франция придавала осо-

бое значение подписанию франко-российского договора (7 февраля
1992 г в Париже)36, практически повторяющего подписанный Мит-
тераном и Горбачевым франко-советский договор о согласии и со-
трудничестве от 29 октября 1990 г. Российско-французский договор
предусматривал регулярный политический диалог на высшем уровне,
ежегодные встречи президентов двух стран37. Суть договора состояла не
только в развитии двусторонних связей, но и в

«объединении усилий для установления между всеми европейскими госу-
дарствами новых отношений в области безопасности и построении мирной
и солидарной Европы, наделенной постоянными механизмами безопасно-
сти и сотрудничества».

Франция обязалась способствовать установлению отношений со-

трудничества России и ЕС (ст. 4) и интеграции ее в европейскую эко-
номику (ст. 6). Стороны обязались способствовать преобразованию
Европы в общее правовое и демократическое пространство.

Договор напоминал об обязательстве России в отношении необ-
ходимых норм, установленных Советом Европы в области демократии
и прав человека. В зависимости от приверженности России этим обя-

зательствам Франция намеревалась поддерживать ее вступление в эту

организацию (ст. 23). Этого условия не было в договоре, подписанном
с М. С. Горбачевым.

Несмотря на то что Миттерана не связывали с Ельциным теплые
личные отношения, Франция была для России благожелательным
партнером. Об этом свидетельствует ее позиция во время встречи «се-
мерки» в Мюнхене в июле 1992 г. В то время как США и Япония, не-
довольные замедлением российских реформ, поддержали жесткие
требования МВФ, Франция выступила за предоставление помощи

Москве, полагая, что отказ фонда может вызвать окончательный раз-

вал и социальные катаклизмы в России. Ф. Миттеран считал, что «Рос-

сия принадлежит Европе.

Переходный период будет достаточно

длительным. Мы должны вспомнить, какой была наша (европейская. —

Е. О.) экономика после войны»™. 16 марта 1993 г. президент Франции по-

бывал с краткосрочным визитом в Москве, чтобы проинформировать

рльцина о своих усилиях по срочному созыву специального саммита
«семерки», посвященного помощи России39. Дело в том, что очередной
саммит должен был состояться в Токио, и Япония не сразу согласилась
пригласить участвовать в нем Россию из-за нерешенной проблемы се-
верных островов. В итоге, несмотря на то что Б. Н. Ельцина пригласили
в Токио, вопрос об экономической помощи России обсуждался не на
саммите, а на встрече министров иностранных дел «семерки».

Россия для Миттерана оставалась важным фактором международ-
ных отношений. Он настаивал на включении России в процесс по-
литического урегулирования проблем бывшей Югославии. Миттеран
первым из западных руководителей посетил новые государства Балтии
(13—16 мая 1992 г.). Во время этой поездки он подчеркнул значение
строительства стабильных отношений стран бывшей советской При-
балтики с Россией40. Только Ф. Миттеран выказал понимание пре-
зиденту России, не согласному с расширением НАТО на восток, на
саммите СБСЕ в Будапеште (5 декабря 1994 г.), назвав это расширение
«бесполезным и опасным»4'.

Военная операция в Чечне, начатая в декабре 1994 г., не изменила
этой позиции. В то же время французский президент и канцлер ФРГ по-

зволили себе символический жест, адресованный больше к общественно-

му мнению собственных стран. Приглашенные в Москву на празднова-
ние Дня Победы в 1995 г., они прибыли после военного парада, в котором

могли участвовать войска, вернувшиеся из Чечни*. Визит в Москву стал

последней официальной зарубежной поездкой Ф. Миттерана.

Франко-российские отношения, как и отношения между Миттера-
ном и Ельциным, не были безоблачными. При Ф. Миттеране Франция
выступала против приема России в Совет Европы, ссылаясь на частые
нарушения здесь прав человека. Кроме того, Франция препятствовала
проникновению на рынки ЕС некоторых российских товаров (урана
и алюминия)42. Идея Буша включить Россию в состав «Большой се-
мерки» не встретила понимания у французского президента. Твердая
поддержка идеи крупномасштабной экономической помощи России,
стремление Миттерана смягчить экономически обязывающие условия

ее предоставления (на чем особенно настаивали США и Япония) про-

истекали из философского взгляда на вещи. Окружение президента по-
нимало, что «в помощи больше всего нуждаются как раз те страны, кото-
рые из-за недостатка организованности наименее способны употребить
ее с толком. <... > Поэтому следует терпеть ее частичное разбазарива-

ние... ставить стимулирующие, а не обескураживающие условия»43 —

для

французского президента Россия потеряла престиж мировой державы.

9.5. «Заповедные зоны» Франции

Политика в ближневосточных кризисах. Несмотря на изменения
в расстановке сил в Европе и мире, Ф. Миттеран, оставаясь в рамках
голлистской дипломатии, продолжал направлять ее в русло политики

* О подоплеке этого «опоздания» Миттерана, который провел день 8 мая в Берлине с
Г. Колем, пишет Ю. Ведрин (УёЛппе Н. Без топдевде Ггап$о18 МгПёгапд. Р.: Рауагд, 1996.
Р. 589). Б. Клинтон и Дж. Мэйджор присутствовали на параде. У Г. Коля могли быть до-
полнительные причины избегать участия в «параде победителей».
державы с мировой ответственностью. Первым серьезным испытанием
этих амбиций после окончания холодной войны стала война в Персид-

ском заливе. Вторжение Ирака в Кувейт 2 августа 1990 г. поставило фран-
цузскую дипломатию в сложное положение. С одной стороны, постоян-
ное членство в Совете Безопасности ООН и атлантическая солидарность

диктовали необходимость совместного отпора агрессору, а жесткая по-
зиция США не оставляла возможности для компромисса и умиротво-
рения. С другой стороны, будущее независимой политики Франции на
Ближнем и Среднем Востоке, прежде не совпадавшей с американскими

приоритетами, ставилось под сомнение присоединением к коалиции,
вдохновителем, организатором и доминирующей силой в которой яв-
лялись США. С сентября 1990 г. Ф. Миттеран заявлял, что Франция не

может поступиться принципами международного права и устраниться

от мировой ответственности вплоть до отпора агрессору военными сред-

ствами. В ближайшем окружении президента эта позиция разделялась

далеко не всеми. Министр обороны Ж.-П. Шевенман предупреждал

о последствиях присоединения к антииракской коалиции под руковод-

ством США и подал в отставку после начала военных действий в январе
1991 г. Для общественности главным мотивом этой отставки стали паци-
фистские убеждения бывшего министра обороны. Что касается Митте-
рана, он объяснял свое решение тем, что, оставаясь в стороне, Франция
неизбежно лишилась бы какой-либо роли в будущем урегулировании
кризисов в этом районе44. Вплоть до истечения срока американского
ультиматума Ираку Франция считала, что следует пытаться избежать от-
крытого военного столкновения. В своей речи в ООН 24 сентября 1990 г.
Ф. Миттеран призвал Ирак объявить о намерении вывести войска из
Кувейта. Франция оспаривала целесообразность военной операции на
территории Ирака и отправила эмиссаров в арабские государства регио-
на с предложением созвать международную конференцию по урегули-
рованию арабо-израильского конфликта. Это вызвало неудовольствие
США. Инициатива, выдвинутая Францией в разгар Иракского кризиса,
бцла расценена американцами как попытка отвлечь внимание мирового
сорСлцества от Ирака и Кувейта, увязав арабо-израильский и иракский
вопросы45. Подозрительность американцев была связана и с тем, что они
не могли забыть отказа Франции пропустить через свое воздушное про-
странство самолеты США, направлявшиеся бомбить Ливию, хотя с того

времени прошло девять лет.

Поэтому, несмотря на то что после начала операции «Буря в пусты-
не» участие Франции в военных действиях под руководством Пентаго-
на было полным и безусловным*, дивиденды от этого участия оказа-
лись минимальными. Оно не обеспечило Парижу политической роли
в урегулировании конфликта. В то же время Франция отказалась от
самостоятельного диалога с Ираком, с которым ее связывал ряд пер-
спективных экономических проектов. По завершении операции США
стали рассматривать Ближний и Средний Восток как сферу своих ин-
тересов.

Ф> Французскую дипломатию, ратовавшую за палестино-израильский диа-
лог, оттеснили на второй план, хотя Франция играла в становлении это-
го диалога не последнюю роль, настойчиво защищая права палестинцев
на политическую самостоятельность в обмен на признание ими Израиля
и предоставление гарантий его безопасности.

Не следует забывать, что еще 2 мая 1989 г. Ф. Миттеран добился от
Ясера Арафата признания, что статьи Хартии ООП, предусматриваю-
щие разрушение Израиля, «устарели»46.

Лавры ближневосточного урегулирования достались американцам:
арабо-израильские договоренности стали творением Госдепартамента
США. Францию даже не пригласили на Мадридскую конференцию
по Ближнему Востоку, и она должна была наблюдать, как американ-
цы отдают своим новым сирийским союзникам опеку над Ливаном, —
давней зоной французского влияния. После «Бури в пустыне» США
заговорили о рождении нового мирового порядка, и понятно, что ис-
ключительное лидерство в нем они оставляли за собой.

«Франсафрика». Одной из опор независимой глобальной поли-
тики Франции традиционно считалась Африка. Париж претендовал на
роль гаранта стабильности в регионе, сохраняя после деколонизации
сильные военно-политические позиции. Согласно договорам, заклю-
ченным Францией с ее бывшими африканскими колониями в начале
1960-х годов, 14 африканских стран остались в зоне франка (с 1946 г.).
Кроме того, Франция имела право военного вмешательства для сохра-
нения или восстановления внутриполитической стабильности и обе-

спечения безопасности европейского населения, а также располагала
воинскими контингентами на территории ряда стран: Джибути, Сене-
гала, Центрально-Африканской Республики, Чада, Берега Слоновой

Кости, Габона, Камеруна. Эта политическая традиция усиливала об-

раз Франции — мировой державы, постоянного члена Совета Безопас-

ности ООН. В начале своего первого президентства Ф. Миттеран за-

* Франция направила для участия в военных операциях против Ирака 15 тыс. человек.
являл, что Франция будет проявлять особое сочувствие к проблемам
третьего мира47. В первую очередь это касалось франкофонной* Черной
Африки, которую он стремился направить по пути экономической са-
мостоятельности и преодоления политической эндемии: коррумпиро-
ванности элит, кумовства, этнитизапии вооруженных сил, непомерных
и непроизводительных правительственных расходов.

В конце 1980-х годов, когда биполярный мир уходит в прошлое,
Африка теряет значение объекта соперничества в соревновании двух
систем, и в годы своего второго президентства Миттеран уделял афри-
канскому направлению внешней политики гораздо меньше внимания,
чем в 1980-е годы. Однако основные слагаемые и основные проблемы
африканской политики Франции инерционно сохранялись и в первой
половине 1990-х.

Первая из этих составляющих — экономическая помощь, имею-
щая целью преодоление отсталости бывших африканских колоний
в рамках Франко-африканского сообщества (Сотгпипашё Ргапсо-А/п-
сате — С РА). С ней связана проблема задолженности, которая крайне
обострилась в середине 1980-х годов: между 1986 и 1993 гг. задолжен-
ность стран региона возросла более чем на 20 млрд франков45. В 1989 г.
Миттеран выступил с инициативой списания долгов наиболее слабо-
развитым странам. В 1990 г. их займы были преобразованы в безвоз-
мездные субсидии. Премьер-министр П. Береговуа в Либревилле вы-
ступил с инициативой превращения долгов в инвестиции, что тогда не
вызвало большого энтузиазма ни у развитых стран, ни у экономиче-
ских элит Франции.

Несмотря на великодушные призывы к усилению экономического
содействия слаборазвитым странам, французская помошь при Митте-
ране так и не достигла уровня 0,7% СНП, предусмотренного к концу
первого септената. В то время как согласно рекомендациям ООН эта
помощь должна составлять 1 % СНП развитых стран (эти рекоменда-
ции выполняют страны Северной Европы и Нидерланды), Франция,

* Франкофонными странами называются территории, население которых исполь-
зует французский язык. Впервые термин употреблен французским географом О. Ре-
клю в 1880-е годы. С 60-х годов XX в. используется для обозначения распростране-

ния французского языка в мире. Во Франции существует государственный механизм.

осуществляющий политику распространения французского языка: отдел по делам

ВйК

франкофонии при Министерстве иностранных дел (с 1984 г.), два консультативных

органа на уровне премьер-министра и президента республики, исполнительный ор-
ган — Вё1ёва1юп вёпёга1е А 1а 1апйие Ггап^агзе (с 1989). а также при министре иностран-
ных дел — полномочный министр по делам франкофонии (с 1988 г.) (см.: Франция.
Лингвострановедческий словарь / Под ред. Л. Г. Ведениной. М.: Интердиалект + ИЧП
«АМТ», 1997. С. 449-450).
хотя и превосходит по уровню помощи другие страны «семерки», лишь
в 1995 г. смогла достичь отметки 0,65%, да и то благодаря включению
в эту статью расхода49 кредитов, предоставленных заморским терри-
ториям (ТОМ). В чистом виде она составляла лишь 0,49% СНП, и эта
цифра неуклонно снижалась — тенденция, обозначившаяся с 1994 г.50.

Что касается самой концепции помощи, которая давно уже обнару-
жила свою слабую эффективность в деле преодоления экономической
отсталости, то ее обновлению неизменно противились все президенты
Пятой республики, от де Голля до Миттерана. О позиции последнего

свидетельствует смещение министра экономического сотрудничества,
социалиста Ж.-П. Кота (в 1983 г.), стремившегося «деколонизовать»
франко-африканские отношения, а также невнимание правительства
к докладам С. Эсселя (февраль 1990 г.) и А. Вивьена (июнь 1990 г.), кото-
рые рекомендовали пересмотреть стратегию содействия развитию, упо-
рядочив ее и покончив с особым отношением к африканским странам51.

После смены правящего большинства, с 1993 г., политика содей-
ствия экономическому развитию была отмечена большим прагматиз-
мом. Вследствие роста задолженности африканских государств зоны
франка Франция должна была выделять все большую часть помощи
развитию для стабилизации бюджета наиболее задолжавших стран,
в первую очередь Берега Слоновой Кости, в ущерб сбалансированно-
му развитию других стран-получателей. Поэтому 12 января 1994 г. Э.
Балладюр принял решение о 50%-ной девальвации франка Франко-
африканского сообщества (Т СТА), усугубив тем самым проблему за-
долженности стран, входящих в зону франка. Валютно-финансовый
крах стран зоны франка, тесно связанный с французской политикой
1982—1983 гг., направленной на поддержание сильного франка, был
также следствием оттока капиталов из Африки из-за финансовой и по-
литической нестабильности и экономического спада 1980-х годов.

В результате девальвированный франк зоны франка потерял половину
своей стоимости и стал вдвое дешевле французского франка. Рефор-
ма привела к серьезному кризису доверия африканских государств

к Франции. Решение о девальвации франка (СТА) выявило финансовое

бессилие Франции в обеспечении своих политических амбиций и на-

несло ущерб ее положению мировой державы.

На Генеральной ассамблее МВФ в Мадриде в октябре 1995 г. Фран-
ция согласилась подчинить государственную помощь странам Афри-

ки требованиям фонда и органов международной валютной системы

(МВС) Бреттон-Вудс. Отныне африканские партнеры Франции не

могли рассчитывать на одностороннюю помощь Франции без согласия
МВФ. Это нанесло тяжелый удар по франко-африканскому партнер-
ству, которое в течение всей холодной войны делало франкоговоря-
щую Африку «заповедной зоной» Франции. Э. Балладюр еще в сен-
тябре 1993 г. выступил за «нормализацию», т.е. банализацию прежде
привилегированных отношений Франции с ее бывшими колониями —

связей по преимуществу неформальных, порой личных, осно

тз О

•Г<

иных на

французском превосходстве и часто на взаимных услугах.

Французская политика в Африке предусматривает также военное
содействие. Протекция африканским режимам (безотносительно к сте-

пени их демократизма и социально-политической ориентации), гаран-
тировалась присутствием французской армии, располагавшей в Афри-
ке 9-тысячным контингентом к началу 1995 г.52. Французские военные

должны содействовать политической стабильности и обеспечивать

безопасность европейского населения бывших французских колоний.
В продолжение этой традиции 200 французов высадились на Коморах
в 1989 г. после убийства президента этой страны Абдаллаха. В 1990 г.

усилилось французское присутствие в Габоне, где началось антипра-

вительственное восстание. В 1991 г. 450 парашютистов обеспечивали

эвакуацию выходцев из Франции в Заире, охваченном беспорядками,

а в Джибути в том же году французы развернули свои силы после вос-
стания афаров. Франция направила в 1992—1994 гг. 2500 человек в Со-
мали в рамках ооновской операции «Кезюге Норе». В 1990—1993 гг.
300 французских парашютистов были отправлены в Руанду после вос-
стания, организованного ФПР (Патриотическим фронтом Руанды)53.
Однако события в Руанде оказались своеобразным рубежом между тра-
диционной политикой французского военного вмешательства в Аф-
рике и новой практикой взаимодействия Франции с международными
силами в операциях по поддержанию и восстановлению стабильности.

Франция отказалась от самостоятельных действий в пользу между-
народных сил: 9 апреля 1994 г. французские парашютисты успешно
выполнили свою задачу по эвакуации европейцев из Кигали (Руанда),
где три дня длились межэтнические столкновения. Затем их отозва-
ли, чтобы уступить место «голубым каскам» ООН, которые оставались
в бездействии. Некоторые наблюдатели считали, что если бы францу-

зы остались, то они могли бы остановить геноцид в самом начале кон-
фликта. Когда же два месяца спустя французские солдаты вернулись

в Руанду, насилие достигло такого размаха, что они смогли спасти
лишь несколько тысяч беженцев54.

Бессилие Франции обнаружилось также в алжирском вопросе.
С октября 1988 г. Алжир был охвачен волной насилия в результате стол-
кновений армии и полиции с вооруженными группами исламистов.
В январе 1992 г. алжирские военные с благословения Франции захва-
тили власть, чтобы помешать установлению правления фундамента-
листов — Исламского фронта спасения (Ргоп1 Ыапйдие ди $а1ш — /75),
одержавшего победу на демократических выборах. Ф. Миттеран высту-

пил в роли защитника демократии и прав человека от исламского экс-
тремизма. В феврале 1995 г. Ф. Миттеран, обеспокоенный нарастанием
насилия и терроризма в Алжире, предложил созвать там конференцию
по национальному примирению под эгидой ЕС, но эта инициатива ни-
чего не изменила, поскольку не была поддержана алжирцами55. Таким
образом, и в «заповедной зоне» своего влияния Франция к концу «эры

Миттерана» утрачивала былое величие.

Многие наблюдатели считали, что во внешнеполитическом курсе
Миттерана в конце 1980-х — начале 1990-х годов явно преобладали

осторожность, даже консерватизм, и упрекали его в том, что Фран-

ция «отставала от поезда истории». Однако если проанализировать

действия Ф. Миттерана не в категориях победитель/проигравший

в результате холодной войны, как это делали его строгие критики,
а в их историческом контексте, отталкиваясь от очередности собы-
тий и ответных дипломатических шагов французского президента,

то обвинения в консерватизме и недостатке предвидения покажут-
ся менее обоснованными. Реактивный характер политики Франции
в годы крушения ялтинско-потсдамской системы не был следствием
дипломатической пассивности. Никто из руководителей ведущих

мировых держав не мог тогда предсказать, что развал социалисти-
ческой системы, объединение Германии и распад СССР будут столь
стремительными. Падение влияния социалистов внутри страны, по-
казателем которого стало их поражение на парламентских выбо-
рах в 1993 г., также способствовало снижению дипломатической
активности уходящего президента, тем более что последние годы
правления Миттерана отмечены резким ухудшением состояния его
здоровья. Министерство иностранных дел возглавил А. Жюппе —
правая рука лидера голлистов и кандидата на приближающихся
президентских выборах Ж. Ширака. В ответ на недовольство дипло-
матического корпуса диктатом Елисейского дворца и для усиления
«обратной связи» между руководителями и исполнителями француз-
ской дипломатии он ввел ежегодные конференции послов Франции,
которые с 1993 г. созываются в последнюю неделю августа. Перед
послами в присутствии депутатов и министров выступают первые
персоны французской политики: президент, премьер-министр, ми-
нистры иностанных дел и обороны с программными речами по во-
просам внешней политики и безопасности страны. Доверительному
сотрудничеству МИД и президента не мешали возможные общепо-
литические разногласия, и Ф Миттеран лучше ладил с А. Жюппе по
главным внешнеполитическим досье (распад Югославии, Руанда),
чем с премьер-министром Э. Балладюром, обнаружившим собствен-
ные президентские амбиции. Но стоит вспомнить распределение
властных полномочий в Пятой республике, чтобы понять: президент
определяет главные направления внешней политики страны, но пра-
вительство дает на нее деньги. В последние полтора года правле-
ния Ф. Миттерана перспективы предстоящей борьбы за президент-
ское кресло между «наследниками» Ф. Миттерана, Э. Балладюром
и Ж. Шираком заставляли «главных актеров» французской внешней
политики задуматься о том, кто запишет в свой актив результаты ди-
пломатической деятельности.
Глава

Ж. Ширак в борьбе
за «управляемую
глобализацию»
(1995-2007)

10.1. Дипломатический стиль Ж. Ширака

С каждой сменой президента во Франции вновь встает вопрос о пре-
емственности во внешней политике. История Пятой республики
свидетельствует о преобладании преемственности над изменениями,
поскольку ни интересы Франции, ни союзнические обязательства не
меняются со сменой президента, однако новые черты, отмеченные пе-
чатью его личности и темперамента, всегда более показательны.

С точки зрения международной политики Франции приход к вла-
сти Ж. Ширака — не просто смена президента. В 1995 г. к власти по-
сле 21 -летнего перерыва вернулись голлисты, и потому речь могла идти
о реванше их дипломатии. Свойственный им волюнтаризм проявился

в стремлении преодолеть дипломатическую пассивность последних лет
правления Миттерана.

К середине 1990-х годов стало очевидным, что международная си-
туация, на которой строилась планетарная роль Франции в годы Пятой
республики, осталась в прошлом. Этого нельзя сказать о французских
амбициях. П. Бонифас, видный французский международник, заметил
по этому поводу: «Нельзя быть президентом Французской Республики,
сверх того, голлистом, не имея четкой и высокой идеи,,, о той роли, кото-
рую Франция должна играть в мире»1.

1995 год — время прихода к власти президента Ж. Ширака — отме-
чен определенной стабилизацией международной обстановки, взорван-
ной бурными событиями 1989—1991 гг. США остались единственной

сверхдержавой, хотя они еще продолжали воздерживаться от внешнего

вмешательства, особенно в европейские дела. В то же время Россия —
другой важный партнер глобальной дипломатии Франции прошлых де-

сятилетий — продолжала переживать период, который во Франции ло-

яльно называли «переходным». Один из главных векторов французской

политики — европейское строительство — сохранил свое значение. Но
политика интеграции осложнялась слабым экономическим ростом и на-
метившимся евроскептицизмом населения. Решимость Ж. Ширака сле-
довать курсом Маастрихта призвано было подтвердить назначение двух

европеистов на высокие министерские посты в правительстве правых

сил (1995—1997): А. Жюппе (ОПР) стал премьер-министром, министром

иностранных дел — Э. де Шаретт (СДФ

Вместе с тем все больший экономико-политический вес для фран-

цузской дипломатии приобретали Китай, Япония и Южная Америка.

Франция по-прежнему была озабочена процессами ближневосточного

урегулирования и ростом исламского фундаментализма, а также поло-
жением в Африке, где продолжались гражданские войны, экономиче-

ский застой и политическая нестабильность.

Личные качества Ж. Ширака, казалось, позволяли преодолеть не-

благоприятные обстоятельства и придать новый импульс французской
внешнеполитической активности. Деятельность нового президента
характеризовалась особыми чертами, отражавшими его личный стиль.
Ж. Ширак придавал исключительное значение личным контактам, что
делало его дипломатию похожей на «международную избирательную
кампанию» (выражение П. Бонифаса), в которой личная симпатия

к кандидату играет большую роль, чем оценка его политики. В целом
это соответствовало духу внешней сердечности и дружбы, который

установился между руководителями ведущих мировых держав по окон-
чании холодной войны, в годы быстрого потепления отношений Запа-
да с новым руководством СССР. Однако Ф. Миттеран и «без галстука»
оставался в рамках корректных, доброжелательных, но официальных
отношений. Ж. Ширак стремился поставить на службу французским
внешнеполитическим интересам свои хорошие отношения с государ-
ственными лидерами, причем не только с Ельциным, Колем, Шреде-
ром, Клинтоном и Мейджором или Блэром, но и с президентами лати-
ноамериканских и африканских государств.

Отличительной чертой внешнеполитического стиля Ж. Ширака
было сочетание судьбоносных и принципиальных дипломатических
шагов (например, в ядерной области или в отношении НАТО) с праг-
матическими и конкретными действиями, направленными на обеспе-

* СФД— Союз за французскую демократию — нраволиберальное политическое объ-

единение, у истоков которого стоял В. Жискар д’Эстен.
чение экономических интересов Франции. Ж. Ширак видел прямую
связь между экономическим здоровьем страны и расширением ее вли-
яния в мире. В дипломатической культуре Франции идея величия стра-
ны и ее дипломатического достоинства плохо сочеталась с активным
продвижением экономических интересов. Так было и при Миттеране,
и при де Голле. Известно, что в 1964 г. де Голль после встречи с япон-
ским премьером заявил, что вместо политического деятеля он встретил
торговца транзисторами. Когда же Ширак отправился в Японию, он не
гнушался лоббировать интересы французских производителей самоле-
тов или скоростных поездов и заявил, что задачей Франции является
удвоение экспорта в Азию и утроение экспорта в Японию2. В 1995 г. ка-
залось, что «благодаря темпераменту, в той же мере, что и расчету, но-
вый президент стремился нарушить установленный зМиз дио. который
в конце концов сумел навязать его предшественник»3.

Голлист А. Жюппе, возглавивший кабинет министров после выбо-
ров 1995 г., приступал к своим обязанностям с полным сознанием труд-
ностей, стоящих перед французской внешней политикой*:

«Мы отдаем себе отчет в том, что следующее двадцатилетие станет перио-
дом перехода, потрясений, может быть, даже конвульсий. Наша задача
состоит в том, чтобы стараться привнести в него больше права, больше
порядка, меньше насилия и в особенности меньше оружия массового по-
ражения. Я всегда считал, что Франция должна видеть мир таким, какой он
есть, но она не должна принимать его таким, какой он есть»4.

Отвечая на обвинения в чрезмерных амбициях французской ди-
пломатии, А. Жюппе заявил: «Франция <...> способна добиться резуль-
татов, которые весьма мало соотносятся с простой арифметикой ее
могущества» — и определил три основные зоны внешнеполитической
активности страны: Европу; сферу мировой ответственности, где осо-
бая роль отводится диалогу с Россией и США; «сферу предпочтений»,
т.е. Средиземноморье и Африку. Эти направления в целом являлись
традиционными для внешней политики Пятой республики.

С начала своего президентства Ж. Ширак активно взялся за реше-
ние узловых международных проблем. И первой его заботой было под-
тверждение ядерного статуса Франции. Он возобновил ядерные ис-
пытания, прекращенные Миттераном, и предложил соседним странам
европеизировать французские силы ядерного сдерживания, стремясь
тем самым придать новый импульс автономной европейской обороне,

* А. Жюппе занимал пост министра иностранных дел в правительстве Э. Балладюра
с 1993 г. до президентских выборов 1995 г., что обеспечивало преемственность внешне-
политического курса нового правительства.
а также настаивал на принципиально новом подходе к решению югос-
лавской проблемы. Но с самого начала, а особенно в конце 1990-х годов
волюнтаризм французского президента вступал в противоречие с изме-
нившимися международными условиями, что заставляло французскую
дипломатию давать «обратный ход». В частности, глобальное осуждение
возобновления ядерных испытаний в Тихом океане вынудило Ж. Ши-

рака сократить сроки их проведения и число взрывов до шести вместо
восьми, предусмотренных в этой серии. В 1999 г. российское направле-
ние французской дипломатии было поставлено под вопрос резкими за-
явлениями Ж. Ширака по чеченской проблеме. Понадобилось два года,
чтобы преодолеть ответную отчужденность нового российского прези-
дента и возобновить франко-российский диалог на высшем уровне.

Другим ограничителем внешнеполитического волюнтаризма пре-
зидента явилось растянувшееся на пять лет (1997—2002) «сосуществова-
ние» с правительством левых сил во главе с социалистом Л. Жоспеном.

Премьер-министр потребовал для себя полномочий в дипломатиче-

ской области, которую предпочитал видеть сферой «разделенной» (раг-

1а$ёе) ответственности, в то время как в соответствии с голлистской
традицией внешняя политика и оборона являлись сектором исклю-
чительной ответственности президента ($ес1еиг гёзегкё)5. Не Франция
в качестве направляющей и руководящей силы в Западной Европе,

а Франция вместе со своими союзниками и в согласии с главными

тенденциями мировой политики — вот достойная роль, за которую ра-

товали с середины 1990-х годов социалисты, и прежде всего министр

иностранных дел в правительстве левых сил Ю. Ведрин. Из всех фран-

цузских лидеров последнего десятилетия наиболее смелое высказыва-
ние в том же духе позволил себе премьер-министр Л. Жоспен. Во время
своего визита в Иерусалим в марте 2000 г. он заявил: «Яхотел бы, чтобы
Франция не преувеличивала своего значения на международной, арене».

Франция сохраняет важные рычаги международного влияния: по-
стоянное членство в Совете Безопасности ООН, ядерное оружие, уча-

стие в Большой восьмерке, она влиятельный член международных
организаций и объединений и располагает второй в мире дипломати-
ческой и культурной сетью. Но она лимитирована своими военными
и финансовыми возможностями, качественно уступающими США.
О значении проблемы мирового ранга Франции для ее политической
элиты говорит характерное высказывание Ю. Ведрина, который, буду-
чи социалистом, остался более близким амбициозному курсу Ф. Мит-
терана, нежели скромному реализму Л. Жоспена. На своей первой
встрече с послами Франции в качестве министра иностранных дел
(1997—2002) он заявил:
«Как нам определить свое место в этом контексте? Слова здесь имеют
большое значение. Франция не является ни одной из многих, ни “сред-
ней” державой — несвойственное обозначение. Это и не единственная
держава — гегемон. Это и не “сверхдержава” в классическом смысле. Что
же она собой представляет? Она одна из 7 или 8 держав с мировым влия-
нием, т.е. больших (великих) стран мира, которые располагают средствами
настоящей глобальной политики»6.

Представление об особой роли Франции в международной системе

основыва

ется не на силовом превосходстве, а на ее способности пред-

ложить миру притягательный проект глобализации, гуманной и управ-
ляемой. Семь принципов нового мирового порядка, провозглашенных
Ж. Шираком, выразили суть гуманитарного послания Франции миру:
коллективная ответственность в действиях, справедливость, солидар-
ность, право на различие, осмотрительность, свобода, взаимодополня-
емость7. От предшествующей системы новый мировой порядок должен
наследовать приверженность международному праву, роли ООН, стра-
тегической стабильности. Благодаря равновесию, создаваемому много-
полярностью, в нем обеспечивается многосторонность — условие для
реализации интересов широкого круга членов мирового сообщества.
Гуманитарная стратегия развитых стран — главный залог стабильности
системы, поскольку отсталость и нищета, царящие на периферии из-
бранного круга индустриальных государств, угрожают в будущем бла-
гополучию последних8. В лучших традициях французского мессиан-

ства приоритет в этом проекте отдан интересам всего человечества над
национальными интересами. Право на различие находится в прямой
связи с интересом к сохранению национальной идентичности Фран-
ции и позиций французского языка в мире, поскольку глобализация

по-американски имеет и культурное измерение.

Подобно тому как в пору биполярного мира Франция выступала за
преодоление мирового раскола и против диктата двух сверхдержав, по
окончании холодной войны она стремилась к многополярности в про-
тивовес единоличному диктату единственной сверхдержавы — США.
Опорой этой политики, ее инструментом и главным условием ее реали-
зации остается, как и в прошлом, Европа, объединенная в ЕС.

10.2. Европейская политика

Многое в политическом прошлом Ж. Ширака настораживало евро-
пейских партнеров Франции относительно преемственности европе-
истского курса нового президента. В правление Ф. Миттерана Ж. Ши-
рак выказывал враждебность Единому европейскому акту в стадии его

обсуждения, противился вступлению Испании и Португалии в ЕЭС
и идее единой европейской валюты, которой он предпочитал предло-
жение Великобритании об «общей валюте», расценивая его как «менее
интеграционистское».

Однако когда Ж. Ширак исполнял правительственные функции
или в период президентских избирательных кампаний, его действия
шли в проевропейском русле. Интеграция стала столь ощутимой реаль-
ностью, что любой политик, претендующий на высший пост в государ-
стве, должен был согласиться с императивами европейского строитель-

ства. Ж. Жюльяр так прокомментировал заявления нового президента

о его приверженности европейской интеграции: «Ж, Ширак стал евро-
пеистом? Он стал президентом, и этим все сказано»9. После победы на
президентских выборах Ж. Ширак объявил европейское строительство
по графику, намеченному Маастрихтским договором, одним из при-
оритетов своей внешней политики. Основная причина такого «обра-
щения» голлиста Ширака в европеизм связана со стремлением сохра-
нить мировую роль Франции в новых геополитических условиях. ЕС
оставался для нее главным мультипликатором внешнеполитического
влияния.

Ф В соответствии с этим европейское строительство должно было отвечать
двум условиям: Франция займет центральное место в ЕС, который в свою
очередь будет обладать атрибутами мощного субъекта международных
отношений, т.е. стать «Европой-державой» (1’Еигоре-ри158апсе) (см. об
этом § 2.2).

Расширение ЕС на Восток. Задаче утверждения роли Франции в ЕС
в обновленном европейском контексте отвечало изменение отношения

ее правительства к расширению Союза на восток, отмеченное, впро-

чем, все той же двойственностью. Известно, что во время подготовки
Маастрихтского договора Ф. Миттерану удалось настоять на принципе
единой валюты только в обмен на согласие с германским проектом по-
степенной федерализации ЕС и его расширения на страны ЦВЕ. Фран-
ция официально не выступала против их присоединения к Союзу, но
по-прежнему проявляла осторожность в этом вопросе. Во-первых, рас-
ширение на восток только усилило бы позиции ФРГ в ЕС благодаря
историческим связям Германии со странами региона и даже оттого
только, что присоединение стран ЦВЕ поставило бы Германию в гео-
графический центр единой Европы. Во-вторых, для Франции были
очевидны тяжелые финансовые последствия расширения на восток.
Только распространение общей сельскохозяйственной политики и вы-

год структурной помощи на Чехию, Польшу, Венгрию и Словакию по-
требовало бы от Франции, по оценкам экспертов, увеличения взносов

в бюджет Сообщества с 90 до 150 млрд французских франков10.

Поэтому в течение первого года своего президентства Ж. Ширак,

продолжая линию Ф. Миттерана, противился новому расширению Со-

юза до тех пор, пока его институты не будут достаточно усилены, чтобы
принять новых членов. В то же время Ж. Ширак стремился развеять
впечатление, что ставшее неизбежным расширение ЕС будет проис-
ходить вопреки воле Франции. Незадолго до президентских выборов
1995 г. министр иностранных дел Франции А. Жюппе заявил:

«Расширение станет великим делом двух предстоящих десятилетий. <...>
Расширение на восток соответствует нашим ценностям и нашим интере-
сам»п.

Благожелательность нового французского правительства имела це-
лью помешать США выступать в роли лучшего политического и стра-
тегического друга стран Восточной Европы, тем более что американцы
предпочитали предоставить странам ЕС первенство в оказании эконо-

мической помощи посткоммунистическим государствам, и на нацио-

нальном уровне в этом деле лидировала Германия12. Во время визита

в Венгрию (в январе 1997 г.) Ж. Ширак даже несколько погрешил про-

тив истины, заявив, что был первым европейским руководителем, ра-
товавшим с 1989 г. за вступление стран ЦВЕ в ЕС. Вместе с тем фран-
цузское требование поставить расширение ЕС на восток в зависимость
от успеха институциональных реформ Союза создавало возможность

для дополнительной отсрочки процесса расширения.

Чтобы уравновесить смещение географического центра ЕС в случае
расширения его на восток, Франция стремилась к укреплению сотруд-

ничества с

еликобританией и Испанией. Были разработаны совмест-

ные оборонные программы трех стран, ранее говорилось о франко-

британской активности в урегулировании боснийского кризиса в первой

половине 1990-х годов. Отношения с Испанией укрепились благодаря

общности подходов к проблемам Южного Средиземноморья.

Вопрос о расширении ЕС на восток все активнее продвигался в по-

вестку дня Сообщества. Большую роль сыграли в этом интересы ско-
рейшего расширения НАТО. Ситуация вокруг Югославского кризи-

са 1999 г., в котором восточноевропейские кандидаты на вступление

в НАТО (и в ЕС) продемонстрировали стратегическое значение своей

солидарности с действиями альянса, сковав любые инициативы Рос-
сии в пользу Югославии, подтолкнули расширение ЕС. Парадоксаль-
ным образом именно Франции в период ее очередного европейского
председательства (второе полугодие 2000 г.) выпало организовать об-
суждение конкретных сроков вступления новых членов, как и необхо-
димых структурных реформ Союза.

Углубление интеграции. Ж. Ширака отличал политический под-
ход к европейскому строительству, которое, по его мнению, следова-
ло реализовывать в стремлении правительств ЕС к «реальной коллек-
тивной воле»’3, в придании Союзу атрибутов «могущества» (рш^апсе).
Успехи европейской интеграции при Ф. Миттеране опирались на
франко-германский тандем, но главная точка преткновения голлист-
ского национализма — федералистская тенденция углубления интегра-
ции, за которую ратовала Германия, поддержанная странами Бенилюк-
са. Франция вместе с Великобританией выступала против углубления
интеграции за счет усиления наднациональности в пользу развития
межправительственных и представительных органов Сообщества. Ан-
глийское видение будущего Европы, прежде всего как единого эко-
номического пространства («ГЕигоре-ёзрасе»), которую во Франции
называют «беспозвоночной» Европой, совершенно не вписывается
в концепцию усиления внешнеполитического могущества ЕС (Еигоре-
ришапсе, что на русский правильнее было бы перевести «Европа-
держава», по аналогии с понятием великой державы) или «Европы как
центра силы», на которую могла бы опереться Франция в утверждении
собственного международного веса. Чтобы обеспечить своей стране ве-
дущую роль в европейской интеграции, Ж. Шираку следовало найти
пути синтеза близкого ей (в указанном смысле) английского варианта
с устремлениями Германии, партнерством с которой Франции не хоте-
лось рисковать, особенно принимая во внимание стремительное уси-
ление роли ФРГ в Европе. В европейском замысле Ж. Ширака было
заложено изначальное противоречие.

ф Франция стремилась создать «Европу-державу» в опоре не на наднацио-
нальные институты, а на государства-наци и, т.е. сильную Европу, но без
сильных институтов.

В развитие положений Маастрихтского договора было намечено

созвать Межправительственную конференцию ЕС в 1996 г. Она начала

работу в Турине 29 марта, затем продолжила ее в Амстердаме 17 июля
1997 г. и завершилась подписанием Амстердамского договора 2 октя-

бря 1997 г. Позиция Франции в отношении реформы европейских ин-
ститутов противостояла проектам федералистов (прежде всего стран
Бенилюкса и Германии), стремящихся усилить роль Комиссии Евро-
пейских Сообществ (КЕС). Франция не принимала превосходства ин-
ститутов Сообщества над межправительственными органами:

«Не может быть и речи о том, чтобы создать европейское сверхгосударство.
<...> С институциональной точки зрения центр политической гравитации
(ЕС) не должен сосредотачиваться в паре Комиссия’—Европарламент <...>
но, наоборот, в представительных органах государств, которые только
и являются источником демократической легитимности Союза, т.е. в Со-
вете и в парламентах»14.

Конкретные предложения Франции сводились к следующему:

принятие решений оставалось за Советом ЕС, который давал бы
Комиссии императивный мандат;

национальным парламентам следовало поставить европейские

органы под свой контроль, а для этого учредить парламентскую
конференцию, состоящую наполовину из членов Европарла-

мента, наполовину из депутатов, назначенных национальными
парламентами, что для Франции усилило бы легитимность Ев-
ропейского сообщества;

учредить должность комиссара ЕС по внешней политике и по-
литике безопасности — «М. ои М-те РЕ8С»]5.

В ответ на уступки по вопросам организации ЭВС в пользу гер-
манской позиции Ж. Шираку удалось добиться формальной победы
в этом вопросе: Амстердамский договор предусматривал утверждение
должности Генерального секретаря Совета ЕС, «который будет осу-
ществлять функцию Высокого представителя по общей внешней поли-
тике и политике безопасности»16. В 1999 г., после косовской операции
НАТО, первым на этот пост был назначен X. Солана, бывший Гене-
ральный секретарь НАТО.

Задумываясь об архитектуре Европы в связи с предстоящим расши-
рением на восток, французское правительство выдвинуло идею «трех
кругов»: первый — круг стран-членов ЕС, второй — внешний круг
партнерства и третий — круг стран ЕС, связанных отношениями «уси-
ленной солидарности» (зоИдагИе геп/огсёе)Х1. В частности между Герма-
нией и Францией, открытой для присоединения других стран, а по-
тому способной стать двигателем политической конвергенции внутри
ЕС. По Амстердамскиму договору, государства—члены Сообщества

могли наделять Европейский союз, его институты дополнительной

компетенцией сверх той, которой Союз располагает в соответствии

с учредительными договорами. «Дифференцированная интеграция»

(или «усиленное сотрудничество») подразумевала присоединение не
*

сех членов ЕС, но обязательно их большинства (в то время 8 из 15)18

и признавалась в качестве возможного метода дальнейшего развития
Союза19.

Для облегчения интеграции будущих членов Союза Франция пред-
ложила учредить Европейскую конференцию с участием членов ЕС

и стран-кандидатов, в рамках которой все кандидаты получили со-
вещательный голос. Реализация этого предложения стала успехом
французской дипломатии. Однако Франция не считала достижения
Амстердама достаточными, чтобы обеспечить существенный прогресс
в укреплении институтов Сообщества ввиду его близящегося расшире-
ния. К ее позиции присоединились Бельгия и Италия, что нашло вы-
ражение в трехсторонней Декларации20.

Для примирения двух линий развития ЕС — его расширения
и углубления — премьер-министр Франции А. Жюппе предлагал Со-

юзу сосредоточить свои действия на тех направлениях, где интеграция

оказывалась эффективнее национальной политики (в духе принципа

субсидиарности), и стимулировать страны, которые готовы дальше

двигаться вперед, а не отстающие, составляющие негативное исклю-
чение. Движение вперед предусматривало создание экономическо-
го и валютного союза (ЭВС) (1Моп Есопопйдие е1 Мопёкнге — 11ЕМ)

и стремление к единой внешней политике и политике безопасности

(РоНйдие ё&апзёге е/ де зесигИё соттипе — РЕЕС),

До своего избрания президентом Ж. Ширак в целом принимал

идею ЭВС, но настаивал на проведении национального референдума
по этому вопросу. Став президентом, он отказался от идеи референду-

ма и выступил за сокращение бюджетного дефицита в качестве необхо-
димого условия перехода к евро с 1 января 1999 г.21. Франция и Герма-

ния были согласны с тем, что ЭВС должен способствовать углублению

политической интеграции, однако вплоть до саммита ЕС в Люксембур-

ге (12—13 декабря 1997 г.) они расходились в вопросе о контроле над
Европейским Центральным банком (ЕЦБ).

Франция стремилась ограничить наднациональный характер ин-

ститутов валютного союза, обеспечить примат политических, межпра-
вительственных органов над технократическим ЕЦБ, в то время как

Германия хотела распространить на бюджетную политику стран ЕС
логику «автопилотажа»22, изъяв эту политику из сферы политических

амбиций и страстей на национальном и на европейском уровнях.

На Брюссельской встрече в верхах в мае 1998 г. по вопросу о ЕЦБ
Ж. Ширак высказался против подотчетности управляющего ЕЦБ гла-

тю

м центральных банков стран—членов Союза в пользу его подотчет-
ности главам государств и правительств или парламентским предста-
вителям, т.е. представительным органам (Европейскому совету, Совету
министров экономики и финансов, Европейскому или национальным
парламентам).

В 1997 г. Франция согласилась подписать Пакт стабильности толь-

ко в обмен на обещание Коля создать «политический противовес»
ЕЦБ. Она предложила учредить политический орган, наделенный ши-
рокими полномочиями по контролю над деятельностью банка — Совет
стабильности. Кроме того, Ж. Ширак считал, что хотя директор ЕЦБ
должен быть независимым от правительств, его кандидатуру следует

обсуждать главам национальных центральных банков после консуль-
таций со своими правительствами23. Однако французскому президенту
удалось лишь частично отстоять свои предложения: Пакт стабильности,

подписанный министрами экономики и финансов стран ЕС в апреле

1996 г. в Дублине, явился соглашением о строгом соблюдении бюджет-

ной дисциплины 15 странами ЕС для ограничения роста бюджетного

дефицита. Пакт предусматривал, что к стране-нарушителю, в которой

инфляция превысит 3% ВВП, будут применяться санкции, однако, по

настоянию Ширака (оппонентом которого был Г. Коль), не автомати-
чески, а по решению Европейского совета. Создание Экономического
и валютного союза усилило движение ЕС в сторону наднационально-
сти: не только валютная, но и бюджетная политика Франции зависела
отныне от деятельности ЕЦБ, решения в котором принимаются про-

стым большинством и потому не определяются мнением представи-
телей национальных банков. Проводя единую кредитно-денежную
политику, ЕЦБ получает контроль над государственными финансами,
валютными запасами и платежным балансом страны, а значит, ограни-
чивает ее суверенитет в налоговой и социальной сфере. С политической
точки зрения ЭВС служил одним из рычагов усиления роли ЕС в мире,
особенно перед лицом экономической мощи США и азиатских стран.
Соглашаясь с этой позицией президента, премьер-министр Л. Жоспен
взял на вооружение тезис (выдвинутый министром иностранных дел
Ю. Ведрином), что евро играет решающую роль в рождении «Европы-
державы»24.

Последовательный переход к единой европейской валюте в течение
последующих лет облегчил Франции отказ от франка с 1 января 2002 г.
Решение об этом было принято на Совете министров Франции 22 дека-
бря 2000 г. Уже с 1 июля 2001 г. жалованье государственным служащим
стали выплачивать в европейской валюте. Бюджет 2002 г. верстался ис-
ключительно в евро25.
Ж. Шираку не удалось продвинуть свой проект создания европей-
ской внешнеполитической идентичности. Расширение ЕС на восток
отдалило эту перспективу, поскольку позиции французской дипло-
матии, особенно в отношении военно-дипломатического курса США,
не встречали поддержки у новых членов и у стран-кандидатов. Яркой
демонстрацией этой тенденции стал конфликт по поводу Иракско-

го кризиса. В преддверии Брюссельского саммита ЕС, где по замыслу
Франции и Германии планировалось принять совместную резолюцию

_ В

по Ираку, без согласования с ЕС было опубликовано два коллектив-

ных письма европейских государств, заявивших о поддержке амери-
канской политики силового нажима на Багдад. Инициаторы первого,

от 30 января 2003 г., — Х.-М. Аснар и

. Блэр. Его подписали восемь

стран (Великобритания, Испания, Италия, Дания, Португалия, Поль-
ша, Венгрия, Чехия). Второе, от 5 февраля, было подписано десятью
восточноевропейскими государствами «Вильнюсской группы», стояв-
шими на очереди в ЕС (Эстония, Латвия, Литва, Словакия, Болгария,

Румыния, Словения, Хорватия, Албания, Македония). Всего за три

дня до публикации «письма восьми» Совет министров иностранных

дел стран ЕС в Афинах в совместном коммюнике призвал продолжить

инспекции ООН в Ираке. Ж. Ширак тогда вызвал возмущение в Вос-

точной Европе, выступив с резкой отповедью странам-кандидатам:

«Эти страны упустили в данном случае хорошую возможность промолчать.
Откровенно говоря, я считаю их поведение легкомысленным и безответ-
ственным, так как при первом же испытании они отказались от совмест-
ных действий с Европейским союзом, куда они намереваются вступить»26.

ф Если в 90-е годы XX в» предметом главной озабоченности Франции
в связи с расширением ЕС на восток было возможное усиление влияния
Германии в ущерб ее собственным позициям в Сообществе, то в начале
XXI в. сблизившиеся вновь Франция и Германия с беспокойством взира-
ли на перспективы роста политического влияния США в Европе двадцати
семи*.

Стало очевидным, что для новых восточноевропейских членов ЕС

политическая солидарность с США в рамках НАТО гораздо важнее со-

лидарности с Францией внутри ЕС.

Гармоничное сочетание углубления интеграции и расширения ЕС,
разработка основ функционирования «Союза двадцати семи» стало

* Кандидатами на вступление были признаны в 1998 г. в первую очередь Венгрия,
Польша, Чехия, Кипр, Эстония, Словения. В 2000 г. к ним добавились Литва, Латвия,
Словакия, Болгария, Румыния, Мальта.
приоритетом очередного французского председательства во втором
полугодии 2000 г. После Амстердамского договора Франция при под-
держке Бельгии и Италии высказалась за созыв новой межправитель-
ственной конференции, предваряющей расширение ЕС. Такая кон-
ференция согласно решению Совета ЕС в Хельсинки (декабрь 1999 г.)
начала свою работу в феврале 2000 г. под председательством Франции.
Ее целью была выработка условий, корректирующих и дополняющих
Амстердамский договор. Вопросы, подлежащие обсуждению в ходе ее

работы, касались процедуры принятия решений и вопроса о создании
направлений «усиленного сотрудничества» ЕС.

Франция выступала за изменение порядка назначения представи-

телей стран-участниц в комиссии для придания ей большей эффектив-

ности, за перераспределение голосов в Совете ЕС в пользу многонасе-

ленных стран и за расширение сферы решений, принимаемых в Совете

квалифицированным большинством, чтобы сузить область, в которой
решения ЕС могли бы быть блокированы применением одним из чле-

нов права вето27. Противниками французской позиции были Велико-

британия (по вопросу о расширении сферы принятия решений ква-

лифицированным большинством), «малые» страны (недовольные ее
проектом реформы комиссии) и Германия, которая требовала увеличе-
ния своего веса в Совете в связи ростом населения после присоедине-

ния восточных земель.

Подвести итог президентства Франции и работе межправитель-

ственной конференции должен был саммит ЕС

Ницце в декабре 2000 г.

Из-за разногласий его участников саммит стал самым продолжитель-
ным в истории ЕС28. Слишком большая заинтересованность сторон

в обеспечении наиболее благоприятных для себя условий принятия
решений делала затруднительными поиски компромиссов. В итоге
был принят документ, получивший название «Договор Ниццы»29. Ряд

его положений оказался благоприятен для французской позиции, но
в целом его итог расценивался скорее как неудачный для французской

дипломатии.

Главная задача Ниццы — приспособить институты ЕС к его расши-
рению — на тот момент казалась исполненной, и отчасти даже с поль-
зой для французских позиций в Союзе. Успешным для Франции стало
решение о перераспределении голосов в Совете ЕС. В Ницце Франция
и Германия добивались восстановления влияния грандов (Франции,
Германии, Великобритании, Италии, к которым должны были доба-
виться Испания и, к неудовольствию последней, Польша). До Ниццы
четырем крупным государствам принадлежало по 10 голосов. В ре-
зультате саммита Франции удалось сохранить паритет с Германией,
что было для нее принципиально важно. Отныне в четверке грандов
каждый располагал 29 голосами, Испания, а после вступления и Поль-
ша имели по 27 голосов30. В качестве компенсации неудовлетворенная
таким решением Германия получила усиление своего веса в институтах

Сообщества. Так, «условие демографического подтверждения» предпо-

лагает, что всякое решение Совета ЕС должно быть принято предста-
вителями, по крайней мере, 62% населения Союза. Кроме того, в поль-
зу Германии распределялись места в Европарламенте: она получила
99 мест, в то время как Франция, Великобритания и Италия — по 7231.

Менее удачным для Франции оказалось решение по вопросу о по-

роге квалифицированного большинства. Франция стремилась облег-

чить принятие решений после расширения Союза, снизив этот порог,
однако в Ницце он был повышен с 71 до 73,4%.

Нельзя назвать успехом французской дипломатии и статьи договора,
определившие сферу вопросов, которые могут быть решены не едино-
гласно, а квалифицированным большинством. Франция стремилась рас-
ширить эту сферу. Но по настоянию Великобритании из текста договора

исключили статьи о голосовании квалифицированным большинством

по вопросам социальной и налоговой политики. Договор распространил

принцип квалифицированного большинства на голосование по вопро-

сам, касающимся международных обменов на рынке услуг и интеллек-
туальной собственности (последнее — к неудовольствию Франции). Од-
нако французским дипломатам удалось отстоять принцип единогласия

в области культуры (кино- и аудиовизуальной продукции), в образова-

нии и здравоохранении. Важным успехом было распространение прин-

ципа квалифицированного большинства на вопросы сотрудничест
в сфере гражданской юстиции (исключая семейное право).

принципиальнее значение для французской дипломатии имел во-
прос об «усиленном (продвинутом) сотрудничестве». Ж. Ширак не-
однократно заявлял о необходимости иметь в рядах ЕС «группу перво-
проходцев» (%гоире рюптег) — «головное соединение, которое быстрее
движется вперед, к цели, избранной с общего согласия»32. При этом
Франция была заинтересована прежде всего в создании подобного

«авангарда» в области внешней и оборонной политики Сообщества.

Амстердамский договор требовал единодушия внутри ЕС по вопро-

сам «усиленного сотрудничества». Франции удалось добиться отмены

права вето в этом вопросе. Для группы «усиленного сотрудничества»

достаточно желания восьми государств (Франция считала возможным
начать с трех-четырех участников)33. Но французская дипломатия не
смогла преодолеть сопротивления Великобритании в вопросе созда-

ния связей усиленного сотрудничества в самой дорогой для Франции
области — в обороне и военной политике34. В результате победила
линия Лондона, который желал, чтобы европейская оборона строи-

лась исключительно на межправительственных инициативах, но ни

в коем случае не на структурах Сообщест

•и

В ЕС не составилось ядра

государств-членов, разделяющих и продвигающих общее видение роли
Европы в мире и роли ЕС в европейской безопасности. В этом смысле
Ницца не оправдала надежд французской дипломатии.

В Ницце было объявлено о начале нового этапа реформы европей-
ских институтов. К 2004 г. намечалась разработка Хартии основных
прав и конституции ЕС, для чего предполагалось созвать Конвент из

представителей государств, институтов Сообществ

национальных

парламентов (всего 105 делегатов). Идея Европейской конституции
была выдвинута Ж. Шираком в речи в бундестаге 27 июня 2000 г.35.
Президент Франции уточнил, что, говоря о будущем устройстве ЕС, он
ни в коем случае не думает о создании европейского сверхгосударства,

которое заменит государства-нации и ознаменует конец их существо-

вания в качестве самостоятельных игроков на международной арене.
Европа была призвана усилить международный вес государств ЕС36.
Главное в глобальном проекте Франции — создать единую Европу,
обладающую внешнеполитическим могуществом, «Европу-державу».
Она должна стать опорой французской стратегии многополюсного

мира. «Многополярный мир, к которому мы взываем, станет источником
равновесия и гармонии», — заявил Ж. Ширак в выступлении перед Пар-
ламентской ассамблеей ЗЕС. Это выступление стало развернутой про-
граммой французского видения роли ЕС в мире.

«Цель французской дипломатии, — заявил Ж. Ширак, — сделать Европу

игроком первого плана в современном мире... Европа-держава? Полити-

ческая Европа? Независимо от формулировки речь идет о необходимости
играть главную роль во имя мира во всем мире»37.

Будь-то «Европа-держава» или «политическая Европа», для Франции
понятие заключает в себе желание видеть в будущем ЕС центр силы,
«державу» не в смысле государственного единства, а в смысле облада-
ния мировым авторитетом, способностью защитить свои экономические
и политические интересы, свою безопасность и свою систему ценностей,
т.е. в полном соответствии с французским пониманием внешнеполитиче-
ского могущества.

Первым условием такого могущества называлась способность ЕС

обеспечить безопасность и мир в своих границах, иметь силы для раз-
решения конфликтов. Для этого нужны единая внешнеполитическая
воля и необходимые инструменты (действенные структуры и воору-
женные силы). Кроме того, в урегулировании конфликтов Франция
отстаивала принципы, которые она считала основой европейской
идентичности, — поиски решения путем переговоров. Единственным
органом, обладающим легитимностью решения о применении силы,
Ж. Ширак назвал Совет Безопасности ООН38. Специфику европейско-
го подхода французский президент выразил формулой: «лучше заста-
вить право уважать ценности, чем заставлять уважать права силой»39.

Франция отстаивала свое видение будущей Европы как единого эти-
ческого пространства. По ее предложению на саммите в Ницце (декабрь
2000 г.) была пересмотрена статья 7 Амстердамского договора. В ней
речь шла о санкциях, принимаемых ЕС в случае серьезного и постоян-
ного нарушения прав человека в стране—члене ЕС. Отныне Сообще-

ство может высказаться по поводу явного риска нарушения этих прав
и принять рекомендации, призванные отвести эту угрозу. Заслушав
страну, о которой идет речь, Совет ЕС по предложению комиссии и
с одобрения парламента большинством 4/5 голосов может принять соот-
ветствующее решение40. Такая необходимость возникла в начале 2000 г.
в связи с приходом к власти в Австрии правительства с участием пяти
представителей ультраправой Австрийской партии свободы Йорга
Хайдера. Франция вместе с 14 странами ЕС выступила за заморажива-
ние контактов с Австрией41. В знак протеста представители Франции

и Бельгии демонстративно оставили свои места пустыми на очередном
заседании ОБСЕ, когда там должна была выступать министр иностран-

ных дел Австрии42.

Проект Ж. Ширака по принятию конституции ЕС продвигался
не столь успешно. Работу Конвента направлял патриарх европейской
политики, бывший президент Франции В. Жискар д’Эстен. Модифи-

цированный текст конституции был представлен на обсуждение евро-

пейцев в июне 2003 г., но на референдуме 2005 г. его отклонили боль-

шинство французских избирателей. При том, что негативный результат

был не столько следствием евроскептицизма, сколько результатом

«голосования-санкции», демонстрацией протеста против политики
правительства Ж.-П. Раффарена, он вызвал кризис в институциональ-
ном строительстве ЕС.

Франко-германо-британский треугольник. Крупным достиже-

нием франко-германского сотрудничества стало заключение двусто-
роннего соглашения в Нюрнберге (9 декабря 1996 г.), дополненного

подписанием «Единой франко-германской концепции в области обороны

и безопасности»43. Речь шла не только о сближении позиций, но и о про-
движении к автономии европейской обороны. Германия согласилась
с интеграцией ЗЕС в ЕС. Взамен Франции следовало отказаться от
признания собственной исключительности в ядерной области, по-
скольку в тексте Концепции было записано, что «высшей гарантией
безопасности союзников являются стратегические ядерные силы альянса,
в особенности ядерные силы США»44.

Приход к власти в Германии канцлера Г. Шредера породил во
Франции опасения по поводу будущего франко-германских отноше-
ний, тем более что тот заявил, что «не чувствует себя обязанным делать
какие-либо уступки в пользу Франции45. Речь шла в первую очередь о фи-

нансировании сельскохозяйственной политики ЕС. Слова Шредера

отражали новую расстановку сил в ЕС: Германия, оставаясь «экономи-
ческим гигантом», перестала быть «политическим карликом», а Фран-
ция, наоборот, потеряла ряд преимуществ, обеспечивавших ей особый
политический вес в Европе, ибо те были производными послевоенного
геополитического порядка.

Обсуждение договора в Ницце показало, что обе страны выступали
за расширение Союза при сохранении и укреплении уже имеющегося
западноевропейского костяка ЕС, придав ему большую слитность. Гер-
мания отдавала себе отчет в трудностях, связанных с расширением ЕС

на восток. Поэтому она вместе с Францией отстаивала принципы рас-

пределения голосов, обеспечивающие преимущество крупным странам.

Кроме того, Германия и Франция выступали за создание сфер «усилен-
ного сотрудничества». В то же время в преддверии Ниццы Франция
была непримирима в вопросе о предоставлении Германии дополни-
тельных голосов в Совете ЕС, так как не хотела допустить нарушения

франко-германского паритета в этом органе. Тогда Шредер призвал

Ширака уступить, как того требует долг гостеприимного председателя,
стремящегося к согласию. В паре Ширак—Шредер отношения продол-

жали развиваться скачкообразно, от кризиса к кризису, однако, к удо-

вольствию Франции, постепенно стала определяться одна тенденция.
ФРГ все более заявляла о своей приверженности европейской внеш-
неполитической идентичности в противовес силовому давлению США
в мире, и в этом ее позиции сближались с французскими. Франция
и ФРГ вместе выступили против решения США о выходе из договора
по ПРО. Министры иностранных дел двух европейских стран обвини-
ли США в односторонних действиях, подчеркнув значение, которое
Франция и Германия придавали процессу консультаций, начатому аме-
риканским правительством (о противоракетной обороне), и готовности
США «вести их в тесном сотрудничестве с партнерами из ЕС»46.
Ф Франко-германская пара сблизилась благодаря схожему отношению
к перспективам развития мирового сообщества, благодаря неприятию
однополярного мира, гегемонистской стратегии США и их тактики сило-
вого решения проблем.

Пиком франке-германского политического согласия стала со-
вместная позиция в Иракском кризисе, заявленная зимой 2002/03 гг.

Франция пыталась компенсировать возросший дисбаланс сил
в этой паре сближением с другими странами ЕС. Примером тому слу-
жат поиски средиземноморской солидарности с Испанией и Италией
в рамках Барселонского процесса и в особенности шаги к укреплению
франко-британских отношений в их европейском аспекте.

Во время своего визита в Великобританию в мае 1996 г. Ж. Ширак
сделал европейскую проблематику центральной темой своих выступле-
ний. В палате общин он заявил: «Господа англичане, Европа состоится,
и она не состоится без вас». Он подчеркнул, что, хотя «участие Соеди-

ненного Королевства и франко-британская дружба необходимы для

европейского замысла <...> франко-германское сотрудничество оста-
ется его определяющим элементом»47.

Сочетание этих заявлений заставило задуматься о перспективе соз-
дания франко-англо-германского треугольника или. как это прозвуча-
ло на пресс-конференции Ширака в Лондоне, о «браке втроем» между
тремя странами. На вопрос о возможном лидере в подобном союзе
Ж. Ширак ответил, что в «браке втроем» не бывает руководителя, под-
черкнув, что не существует эффективного европейского строительства
без британцев48.

Главной целью заявлений Ширака было преодоление определенно-
го евроскептицизма английского общества и присоединение Велико-
британии к евро. В обмен французский президент обещал поддержку
внутри ЕС в вопросе об экспорте британской говядины. Наиболее удач-
ным примером развития франко-британского партнерства являются со-
вместные инициативы в области европейской безопасности. В Боснии
франко-британские войска составили костяк сил быстрого реагирова-
ния, а затем — многонациональных сил 1ГОК\ Дж. Мейджор был чуть ли
не единственным европейским лидером, поддержавшим возобновле-
ние французских ядерных испытаний в 1995 г. В области производства
и разработки вооружений линия франко-британского сотрудничества
наиболее успешна внутри ЕС*. В совместной франко-британской Декла-

* В 1998 г. у Франции и Великобритании было 22 совместные программы (ВёГепзе
№Попа1е. 1998. К 4).
рации Сен-Мало в декабре 1998 г. было заявлено о признании необхо-
димости создания европейской идентичности в сфере безопасности, на
чем Франция настаивала с начала 1990-х годов и чему Великобритания
противилась из опасения, что таковая могла бы поставить под вопрос
позиции НАТО в Европе. Декларация не означала отказа Лондона от
защиты интересов НАТО в ЕС. В период работы над договором Ниццы,
в 2000 г., Великобритания была среди противников включения вопро-
сов обороны и безопасности в сферу усиленного сотрудничества внутри
ЕС, не желавших размывания границ компетенции альянса.

Принимая французскую позицию о необходимости собственного ев-
ропейского потенциала для осуществления автономных операций, Вели-
кобритания стремилась использовать совместную франко-британскую
инициативу для начала нового диалога по вопросам обороны и безопас-
ности между США и ЕС49. Однако результаты Сен-Мало не означали
для Лондона становления новой, франко-британской оси европейского
строительства. Стремление Франции и Германии к усилению полити-
ческого ядра ЕС расходилось с британской тактикой, что препятствова-
ло становлению «триумвирата», способного динамично двигать вперед
Европу двадцати семи. Активное сотрудничество с франко-германской
парой в строительстве политической Европы — для Великобритании за-
лог конструктивного евро-атлантического диалога, учитывающего инте-
ресы американо-британского тандема. Для Франции и Германии мно-
гополюсный мир и многосторонность принятия глобальных решений
стали приоритетами. В этом видятся перспективы сохранения франко-
германского тандема в европейском строительстве.

10.3. «Революция в обороне»

События конца 1980-х — начала 1990-х годов заставили Ж. Шира-

ка пересмотреть главные составляющие стратегической культуры Пя-
той республики, сложившейся в условиях холодной войны50. Осталась
в прошлом связь проблем безопасности Франции с ее географией, ког-

да открытость восточных границ делала ее территорию уязвимой для

противника. Исчезновение «угрозы с Востока» после распада в 1991 г.

Варшавского договора устраняло опасность иностранного вторжения.

Следовательно, отпала необходимость во всеобщем вооружении граж-

дан для защиты национальной территории.

«Передовая линия нашей обороны в Европе и в рамках НАТО находится
на таком удалении от национальной территории, которое не имеет пре-
цедентов в нашей истории. Образ нации, вооруженной для защиты своих
границ и обороны своей земли, больше не соответствует потребностям
нашей обороны»51.

Со времен де Голля Франция считалась планетарной державой, но

то, что она могла сделать в изменившемся мире своими средствами,
становилось все менее значительным. Если в 1960—1970-х годах фран-

цузский десант из 200 парашютистов в Черной Африке мог серьезно
повлиять на стабилизацию политической ситуации, то в 1990-х годах

наращивание вооружении в этом регионе, а также развитие этниче-

ских конфликтов и рост общей политической нестабильности привели
к качественным изменениям масштабов средств, необходимых для эф-

фективного вмешательства, если предположить, что оно вообще может

быть здесь результативным.

У Франции оставалось преимущество обладания собственным

ядерным оружием. Концепция ядерного сдерживания сделала в глазах

французов атомное оружие средством избежать какой бы то ни было
военной угрозы. Оставаясь важным элементом сдерживания, ядерное
оружие обесценилось с точки зрения новых угроз: международного

терроризма, наркоторговли, гуманитарных, технологических и при-

родных катастроф. Его наращивание и распространение стало одной

из главных угроз для человечества. Эти выводы привели к важным

сдвигам в ядерной политике Франции. По завершении серии испы-

таний в сентябре 1995 г. Ж. Ширак объявил о прекращении ядерных
испытаний Францией. Еще при Ф. Миттеране уменьшились расходы
на ядерную составляющую французской обороны: с 1990 по 1995 г. их
доля в бюджете на вооружение сокращена с 30 до 20%. Ж. Ширак при-
нял решение об упразднении наземной составляющей французских
ядерных сил. Правительство А. Жюппе отказалось от замены устарев-
ших наземных баллистических ракет на плато Альбион52. Комментируя

это решение, Ш. Миллон заявил, что доктрина ядерного сдерживания
генерала де Голля не потеряла своей актуальности. Речь шла о модер-
низации французских ядерных сил, поскольку средства направлялись
на модернизацию морской (океанской) и воздушной составляющих
стратегических ядерных сил53.

ф Масштабы изменений в военной политике страны были столь значитель-
ными, что Ж. Ширак назвал их «революцией в обороне». Ее составля-
ющими были выбор в пользу профессиональной армии, модернизация
и повышение эффективности вооруженных сил, создание коллективной
европейской мощи, главной вдохновительницей и главной военной силой
которой стремилась стать Франция.
Суть этих изменений изложена в Декларации по оборонной поли-
тике премьер-министра А. Жюппе и министра обороны Ш. Миллона
в апреле 1996 г. Встав во главе государства, Ж. Ширак провозгласил

курс не на количественное уменьшение, а на качественное изменение
военного бюджета и всей оборонной политики. В выступлении 23 фев-
раля 1996 г. он озвучил формулу «более эффективной, но менее доро-
гостоящей обороны»54. Ее реализация планировалась на шесть лет, т.е.
до истечения президентских полномочий Ж. Ширака в 2002 г. В раз-
витие общих направлений военной реформы были приняты три закона
о военных программах на 1997—2015 гг. Предполагалось, что в резуль-
тате их реализации Франция будет располагать новой моделью армии55.
Прежняя теория трех кругов обороны («экзагонального», т.е. собствен-
но французской территории, атлантического и мирового)56 уступи-
ла место ситуационному подходу {«арргоске раг зсёпапоз»), а прежние
приоритеты — ядерное оружие и многочисленная армия* — сменились

новыми: увеличение силы разверты

ТТЮ

•Г*

ния соединений, коалиционные

действия (взаимодействие с союзниками), усиление роли разведки,
профессионализация армии.

Изменилась и концепция обеспечения национальной безопасно-

сти. В декларации министра обороны Ш. Миллона говорилось:

«Обеспечивать нашу безопасность перед лицом внешней угрозы в мень-
шей степени означает противостояние возможной агрессии, нежели борь-
бу с очагами пожара, которые могут возникнуть вокруг нас и иногда вдали
от нас»57.

При этом французское правительство неизменно подчеркивало,

что ядерное сдерживание Франции не замыкается в национальных

рамках. Франция настойчиво продолжала голлистский курс на европе-
изацию французской ядерной мощи, вернее, на согласование ядерного
сдерживания в рамках ЕС на базе модернизированных французских
ядерных сил58.

Переход к щ

шве

|)ессиональной армии означал, с одной стороны, су-

щественное сокращение ее численности (на 143 тыс. человек)59 и воен-
ного бюджета до 185 млрд франков в год (на 1997—2002 гг.).

С другой стороны, предусматривалось качественное изменение ар-
мии: создание корпуса внешнего вмешательства для участия в опера-

* В 1989 г. французские сухопутные силы насчитывали 280 тыс. солдат, 2/3 которых —

призывники. Из них 50 тыс. находились в ФРГ. Общая численность Вооруженных сил
составляла 550 тыс. человек, 7% которых (39 тыс. человек) служили в «третьем круге» — в
зоне глобальной ответственности Франции и состояли из профессионалов (Ьа Егапсе е!
§а деГепке. 283. Р. 24).
циях по поддержанию мира и гуманитарных акции, составленного из
добровольцев-контрактников, хорошо обученных и прекрасно осна-
щенных.

Реформа должна была обеспечить Франции сохранение лидерстр*

среди стран ЕС в области оборонных расходов. Уменьшение вклада
в политику обороны и безопасности могло повлечь за собой невозмож-
ность компенсировать экономическое, демографическое и финансо-
вое преобладание объединенной Германии.

Французские военные надеялись основать «европейский полюс»

военной разведки, открытый для расширения на все заинтересован-
ные страны ЗЕС, что стало бы важным шагом к усилению европейской
оборонной идентичности. Министр обороны заявил в своей Деклара-

ции 1996 г. об успехе французского разведывательного спутника «Ге-

лиос-1», определившем продолжение программ создания средств кос-
мической разведки: планы создания «Гелиоса-2» и радарного спутника
«Орус» совместно с Германией и, вероятно, с Испанией и Италией60.
Однако потенциал французских средств космической разведки не шел
ни в какое сравнение с мощью американской разведки, что делало не-
возможной французскую и европейскую оборонную автономию в этой
области. Размышляя о соотношении позиций США и их европейских
союзников по НАТО во время косовской операции (весной 1999 г.)

и в более широком плане —

об отношениях между США и Европой

в рамках общих военных операций, Ж. Бламон, советник генерального

директора Национального центра космических исследований (Семге

папопа1(Геплдез $раИа1ез — СМЕЯ), считал, что

«космическая разведка стала фактором умножения сил. Причем умноже-
ния сил для США, но не для их союзников, которых тщательно отстраняют
от главного, не допускают к сведениям и тем более к их анализу. Следова-
тельно, они не могут влиять ни на одно важное решение»61.

Американские средства космической разведки по-прежнему го-

сподствовали на новом европейском военном театре: 50 спутников

США были в 1999 г. непосредственно задействованы в операциях по

разведке, координации и наведению ударов. За ними стояла огром-
ная секретная машина, вырабатывающая стратегию и тактику, но «не
альянса, а США, господствующих над альянсом»62.

Европейские партнеры Франции продолжали принимать аме-
риканское лидерство и считали его оправданным, демократичным
и удобным, отвечающим задаче обеспечения их безопасности. Для них
по-прежнему важнее было единство в экономическом благополучии
и стабильности, нежели политическая и военная ответственность ЕС.
Сама же Франция, не участвуя в военной организации и в военном пла-
нировании альянса, оставалась в стороне от большой мировой полити-

ки, которая перестала разыгрываться между двумя мировыми полюса-
ми и сосредоточилась вокруг интересов США. Синтезом голлистской
традиции и неоатлантизма, унаследованного от социалиста Ф. Мит-

терана, стал курс Ж. Ширака, в котором наблюдались две тенденции:

сближение с НАТО в сочетании с созданием европейской оборонной

идентичности внутри альянса.

Линия на создание зримой европейской оборонной идентично-
сти, воплощением которой Франция считала ЗЕС внутри обновленной
НАТО, была одобрена на Берлинском саммите альянса в июне 1996 г.
В Коммюнике заявлялось, что одна из задач обновления НАТО «состоит
в развитии европейской идентичности в сфере обороны и безопасности
внутри альянса»63. Однако реальное положение внутри НАТО свидетель-
ствовало о том, что провозглашенное в Берлине усиление европейской
оборонной идентичности в рамках реформы НАТО зависело прежде все-
го от доброй воли США. Американцев устроило бы более активное уча-
стие европейцев в действиях, которые США считали необходимыми для
обеспечения европейской безопасности, но под эгидой США.

Ж. Ширак стремился к утверждению страны на ключевых позици-
ях в альянсе. Летом 1997 г., в преддверии Мадридского саммита НАТО,
он объявил о намерении Франции вернуться в военную организацию
НАТО. Одним из центральных вопросов этого саммита было пригла-
шение в организацию первых очередников из Восточной Европы: Че-
хии, Польши и Венгрии. Франция ожидала от этой встречи в верхах
демонстрации доброй воли союзников в отношении своих предложе-
ний. К требованию отдать Франции пост Верховного командующего
Южным театром добавилось желание видеть среди первых восточно-
европейских кандидатов на вступление в НАТО Румынию, Словению
и Болгарию. Однако ни одно условие Франции не было выполнено,
и предполагаемое возвращение страны в военные структуры НАТО на
Мадридском (июльском) саммите не состоялось64.

Разногласия усугубились в ходе саммита. Ширак выступил против
упоминания в итоговом документе Прибалтийских стран в качестве
возможных кандидатов на вступление в НАТО. Расширение НАТО
могло показаться попыткой «ущемить (И%о1ег) Россию, в то время как
следовало бы ее приручить, интегрировать в систему». Противодействие
России расширению НАТО на восток в глазах французских аналити-
ков было чревато ростом в ней антизападных настроений, в случае если
расширение состоится.
Кроме того, Франция отказалась платить за расширение НАТО.
Ширак заявил, что поскольку в современной Европе нет необходи-
мости в тяжелых структурах и больших количествах вооружений, фи-

нансирование и расширение НАТО должно идти за счет новых членов,

а также за счет перераспределения ресурсов65.

Франция явно не намерена была оставаться вне круга стран (воз-

главляемых США), допущенных к принятию решений по обеспечению

европейской безопасности. Доказательство тому — признание факта,
что европейская безопасность невозможна без НАТО.

В 1998 г. стало очевидным, что нарастание этнического напряже-

ния в Косово чревато новым конфликтом, а у европейцев не имеется

средств ему помешать. ЗЕС в этом контексте не мог расцениваться в ка-

честве надежного института решения проблем, а потому его будущее
было проблематичным. Франция приняла полномасштабное участие
в натовской операции против Югославии весной 1999 г., хотя перво-
начально не разделяла позиции США в отношении военного урегули-

рования косовского конфликта. Она предпочла действовать в согласии

с НАТО, под эгидой американцев, чтобы избежать изоляции и уча-

ствовать в послевоенном урегулировании. Вместе с тем эта операция

извратила линию, которой придерживалась французская дипломатия

в вопросах европейской безопасности. Она нарушила диалог с Росси-

ей, создававший потенциальные возможности урегулирования кризи-

сов силами участников Большой Европы и способствовала развороту

политики России, разочарованной результатами политики сближения

с Западом. Во время урегулирования косовского кризиса обнаружилось
также складывающееся по желанию США распределение ролей между
США и их европейскими союзниками. Вооруженные силы США бра-
ли на себя осуществление «войны высоких технологий» на расстоянии,

предоставляя европейцам нести главное бремя долгосрочной стабили-

зации и поддержания мира после конфликта. В Боснии, Македонии

и Косово европейцы провели 80% операций по стабилизации66. Такое

разделение функций в некоторой степени повторяло принцип «щита
и меча», против которого восстал де Голль во времена холодной войны.

Натовская операция против Югославии выявила еще одно слабое
место Франции и в целом ЕС с точки зрения перспектив реформы евро-
атлантических отношений: огромную разницу в военных потенциалах
США и стран Сообщества. Министерство обороны Франции вырабо-
тало предложения, согласно которым в каждой военной программе,
где европейцы отстают от США, должны быть предприняты усилия,
чтобы сократить этот разрыв67. Хельсинкской декларацией 1999 г. и ре-
шениями саммита ЕС в Ницце (2000) был учрежден Генеральный штаб
ЕС, который имел ограниченные функции: он стал главным органом
военной экспертизы и связи (курсив мой. — Е. О.) между Военным ко-
митетом ЕС и военными силами, находящимися в распоряжении Со-
общества68. США должен был успокоить отказ европейцев от создания
стратегического Генерального штаба. Таким образом, США избежали
риска создания европейской командной структуры, параллельной су-
ществующей в НАТО.

В начале 2002 г. создалось впечатление о растущих евро-

американских разногласиях не столько по поводу целей и интересов,
сколько по поводу самой концепции международной жизни. Главным
ответом стран ЕС на возрастание угрозы со стороны международно-

го терроризма стали меры не военного, а в основном полицейского
и юридического характера. Во главе европейской оппозиции силовому
курсу США естественным образом встала Франция. Во-первых, только
Франция с ее доктриной обороны по всем азимутам и претензиями на
глобальную роль выделялась из общего ряда континентальных стран

НАТО, специализировавшихся внутри альянса в средствах статичной

обороны, в то время как американцы придавали НАТО мобильность,

стратегию и средства разведки. Во-вторых, со времен де Голля Фран-

ция настаивала на специфике европейских политических интересов,
а Ф. Миттеран, так же как Ж. Ширак, постоянно напоминал о евро-

пейской внешнеполитической идентичности.

ф Они видели эту идентичность не в пацифизме или нейтрализме, но в за-
щите европейской позиции, допускающей применение силы, не отказы-
ваясь при этом от умеренности, добровольности и уважения к между-
народному праву, в небрежении которыми французская дипломатия
упрекала США.

Франция не была согласна с новой американской доктриной
«упреждающей войны» и благодаря своему участию в международных
организациях старалась создать противовес силовому курсу США в по-
литике международной безопасности.

25 сентября 2002 г. на саммите НАТО в Варшаве Д. Рамсфельд пред-
ложил создать в НАТО Силы быстрого реагирования, способные дей-

ствовать в любой точке земного шара в поддержку американских опе-

раций по разрешению кризисов. Программа конкурировала с силами

быстрого реагирования, предусмотренными ОЕПБО. У некоторых ев-

ропейских стран, опасавшихся больших расходов, связанных с созда-
нием собственных сил ЕС, возник соблазн предпочесть американское
предложение как менее обременительное и обеспечивающее руководя-
щую роль и ответственность США. Еще в феврале того же года министр
иностранных дел Франции Ю. Ведрин, выступая перед сенатом, кри-
тиковал подобные настроения европейских союзников69. Французская
позиция была высказана министром обороны Франции М. Аллиот-
Мари. Она заявила, что Силы быстрого реагирования НАТО должны
не подменить, а дополнить аналогичные европейские силы (ГККЕ).
Франция сдержанно отнеслась к возможности использовать Силы бы-
строго реагирования НАТО вне геостратегической зоны альянса и от-
вергла возможность их применения в упреждающих акциях70.

События 11 сентября 2001 г. продемонстрировали неотложный
характер реализации ОЕПБО. Во-первых, администрация Буша по-
казала, что она отдает предпочтение национальным интересам США

и делает акцент на укрепление своих стратегических позиций в Азии,
борьбу против государств-изгоев и новую программу ПРО. До 11 сен-

тября она афишировала свою незаинтересованность в европейских

союзниках по НАТО и необходимость в международной поддержке

почувствовала только после свершившейся трагедии, но, по мнению
Парижа, это осознание не изменило небрежения США к многосто-

ронним решениям. Начало операции американской авиации в Афга-

нистане ознаменовалось установлением новых правил взаимодействия

внутри НАТО. Союзники США и вообще различные организации
могли принимать участие в антитеррористической войне США, но не
было и речи о совместной выработке стратегии и принятии решений
даже внутри альянса. Расширение географической сферы деятельно-
сти НАТО означало для европейцев приглашение сделаться орудием
глобальной политики США. Размышления о евро-атлантическом

партнерстве вступили в новую стадию. Стало очевидным, что под-
держание стабильности в Европе для США отошло на второй план

по сравнению с приоритетными геополитическими задачами, геогра-
фия которых сместилась на Восток. Балканы же остались для евро-
пейцев сферой интересов, которых США не разделяли. Франции этот
регион представляется естественным полем применения механизмов
и средств ОЕПБО, предусмотренных в Хельсинки71. Растущая евро-
пеизация операций НАТО на Балканах стала воплощением тактиче-
ских возможностей ЕС со всеми их достижениями и недостатками,
главный из которых — несоответствие средств высоте поставленных
задач. Основным и труднопреодолимым недостатком является для
Франции и для ЕС в целом технологический разрыв с США, который
после 11 сентября 2001 г. возрастал в связи с увеличением американ-
ского военного бюджета. Перестройка этого дисбаланса в средствах
и функциях стала целью французского евро-атлантического про-
екта. Пожелания лидеров ведущих стран ЕС — Франции, Германии
и ФРГ — об усилении интеграции военной промышленности и со-
вместных программах вооружений сталкивались с недостатком по-
литической воли и финансовых средств. Великобритании в отличие
от Франции новейшие вооружения нужны, чтобы поддерживать вы-
сокий уровень взаимодействия с силами США. Франция и Германия,
склонные к автономности европейской обороны, оказались в более
стесненном положении, чем британцы. Из-за принадлежности к зоне

евро они должны строго контролировать государственные расходы.
Хотя расходы Франции выше, чем у ФРГ, разрыв между финансовы-
ми возможностями Парижа и Лондона увеличивался, несмотря на за-
явления правительства П. Раффарена о выделении на военные нужды
в 2003 г. 2% ВВП (вместо ранее предусмотренных 1,8%) и принятие
программы военного оснащения на 2003—2008 гг. Французский во-
енный бюджет планировалось увеличить на 13,3 млрд евро, чтобы
достичь уровня британских расходов72. Правда, эта цифра включала
и финансирование жандармерии, которого нет в британском военном
бюджете.

Франция оставалась сторонницей соединения финансовых усилий

стран ЕС в области военной модернизации. Выступая инициатором

европейской оборонной идентичности, она не могла нести бремя во-
енной модернизации в одиночку, как это позволяли себе США после
Второй мировой войны. Но во многом благодаря усилиям Великобри-
тании для финансирования не только национальных, но и совместных
программ военной модернизации из бюджета ЕС не было создано со-
ответствующих институциональных предпосылок. Согласно решениям
Совета ЕС в Ницце в декабре 2000 г. на эту область не распространя-
лись сферы «усиленного сотрудничества». К тому же для создания та-
ких сфер необходимо согласие минимум восьми стран ЕС, а пока еще

ни один совместный оборонный проект не собирал такого количества

участников.

ф Расстановка сил на международной арене в начале XXI в. изменила усло-
вия евро-атлантического партнерства, что заставило Францию сменить
тактику, не изменяя при этом главной стратегической задачи.

В тех условиях затруднительно было настаивать на сбалансиро-
ванном партнерстве внутри НАТО, которое раньше было центральной
идей атлантической политики Франции.
10.4. Франко-американское партнерство

Окончание холодной войны изменило условия дипломатической
игры: объединение Германии нарушило равновесие в Европе, а рас-
пад СССР и ослабление России — равновесие в мире. Поэтому линия
утверждения особой мировой роли Франции уже не проходила между
Западом и Востоком, и под словом «многополярность» во Франции
понимали сопротивление господству одной сверхдержавы — США73.
Франция отдавала себе отчет в том, что в создающемся миропорядке
у ЕС и у США единое будущее, основанное на общности либеральных
ценностей и на понимании собственной универсальной миссии, ко-

торая состоит в утверждении этих ценностей в глобальном масштабе.
Другое дело, что в признании общего будущего для Франции очень
важно сохранить свое особое положение, которое Ж. Ширак назвал
«выдающимся, но хрупким»14, что и создавало напряженность между
двумя странами. Франко-американские отношения, как, впрочем, и во
времена холодной войны, были отмечены этой двойственностью.

Особенно наглядно это проявлялось в урегулировании кризисов,

в частности в Боснии в 1995 г. Отличие французской позиции в этом

кризисе от позиции США состояло в требовании сохранить эмбарго
на поставки вооружений воюющим сторонам. До конца лета 1995 г.

американцы отказывались от военного вмешательства в боснийский
конфликт. Ширак, став президентом, настойчиво добивался активно-
го вмешательства в Боснии вначале в опоре на ООН (Еогргопи). Затем,
особенно после захвата сербами «голубых касок», среди которых было
много французов, наблюдая бессилие ООН, французский президент
стал решительно призывать Б. Клинтона к вмешательству в опоре на
силы НАТО. Это явилось главной темой его обращений к американцам
во время первого же визита в США в июне 1995 г. в качестве предсе-
дателя ЕС. Результат этого демарша был двойственным. Хотя настой-
чивость французского президента и активность французского контин-
гента в Боснии сыграли не последнюю роль в выборе позиции США,

в конечном счете враждующие стороны сели за стол переговоров в ре-
зультате американских акций: европейской поездки Р. Холбрука и на-
товской военной операции «Решительная сила» (30 августа — 14 сен-
тября). Это позволило американской дипломатии на конечной стадии
переговоров в Дейтоне (1 и 21 ноября 1995 г.) взять на себя руководство

подписанием соглашений между боснийцами, сербами и хорватами, не

учитывая позиции европейцев, и в частности французов. Моральной

компенсацией Франции стало официальное подписание Дейтонских
соглашений (21 ноября 1995 г.) в Париже 14 декабря 1995 г.75. Франция
выступила инициатором вмешательства США в подобные конфликты,
но была недовольна тем, что плоды успеха присвоила себе американ-

ская дипломатия.

США постоянно вменяли в вину Франции ее амбициозность и не-
желание безоговорочно принять их руководящую роль в обеспечении
общего будущего либерального мира. Одним из проявлений француз-
ского «высокомерия» в Америке посчитали возобновление Шираком
ядерных испытаний. США выразили «глубокое сожаление» по этому
поводу уже после первого из шести взрывов и недвусмысленно попро-
сили Францию воздержаться от их продолжения76, однако во француз-
ских правящих кругах это заявление Клинтона восприняли как дань
интересам избирательной кампании.

Серьезные расхождения по существу подхода к будущему между-
народных отношений между лидерами двух стран обнаружились во
время второго визита Ж. Ширака в США в феврале 1996 г. Лейтмо-
тивом выступлений французского президента был призыв к много-
полярности и признание мировой ответственности как Франции, так
и США. В контексте только что проведенных ядерных испытаний эти
выступления Ж. Ширака утвердили американское общественное мне-
ние в том, что США опять имеют дело с голлистской Францией. Из-за
совпадения темпераментов Ж. Ширака и Б. Клинтона взаимное недо-
вольство только усугублялось. Итогом плохо скрываемой напряженно-
сти на фоне провозглашенного Францией возвращения в НАТО яви-
лось нежелание Клинтона удовлетворить французские условия этого
возращения, что повлекло за собой отказ Франции подтвердить свое
присоединение к военной организации альянса на Мадридском сам-
мите 1997 г.

К этому добавились трения в связи с протекционистскими меро-
приятиями обеих сторон. В декабре 1999 г. в Сиэтле на сессии ВТО
Клинтон критиковал ЕС за субсидии сельскохозяйственным произво-
дителям. Критика адресовалась прежде всего очередь Франции, полу-
чавшей большую часть помощи ЕС. В свою очередь повышение США
в марте 2002 г. ввозных пошлин на сталь (до 30%) вызвало резко от-
рицательную реакцию стран ЕС, и в частности Франции77. ЕС заявил
о решимости обратиться в ВТО для выработки принудительных мер

в отношении снижения пошлин американцами.

Франция упрекала США в корыстном подходе к ближневосточно-

му урегулированию, к проблемам Ливии и Ирака. Она считала, что

недопустимо подчинять задачи международного мирного посредни-
чества национальным торговым соображениям лоббирующих групп
американского конгресса. Так Франция объясняла до нового Ирак-
ского кризиса 2002—2003 гг. свою «гибкую» линию по выполнению
санкций ООН против Ирака в противовес твердой позиции США.
Франция также имела серьезные экономические интересы на Сред-
нем Востоке. Только их существование представлялось Парижу след-
ствием исторических связей с регионом, которому Европа оказывает
значительную финансовую помощь. Заявляя о собственной позиции
в вопросах мирного урегулирования на Ближнем и Среднем Востоке,
Франция, к неудовольствию США, настаивала на участии в междуна-
родных переговорах от имени Европы, будь то переговоры по борь-
бе с терроризмом (саммит в Шарм-эль-Шейхе) или о возобновле-
нии мирного процесса на Ближнем Востоке. Активизация «арабской
политики» Франции, началом которой послужил визит Ж. Ширака
в Ливан весной 1996 г.78, привела к росту франко-американской на-
пряженности. Через несколько дней после этого визита началась из-
раильская бомбардировка Ливана (операция «Гроздья гнева»), что
побудило Францию вмешаться в урегулирование конфликта. Несмо-
тря на противодействие США, Франция была признана наблюдате-

лем соглашения о прекращении огня.

В Париже с неудовольствием отнеслись к попытке американского
вмешательства в Сомали в 1993 г., а затем к африканскому турне У. Кри-
стофера в октябре 1996 г. Вашингтон тогда выдвинул собственную кон-
цепцию Сил противодействия африканским кризисам, которая была
воспринята в Париже как конкурирующий проект, поскольку ранее,

в 1994 г., выдвигалось аналогичное франко-английское предложение.

Международные кризисы 1990-х годов и усиливающийся разрыв

с США в военной мощи, в политическом и экономическом влиянии

укрепили французскую политическую и интеллектуальную элиту
в убеждении, что США — бесспорная сверхдержава и что Франция,

имея полное право защищать свои законные интересы, не должна
больше самообольщаться и претендовать на соперничество с этим
мировым гигантом. Об этом заявил новый министр иностранных дел
Франции, социалист Ю. Ведрин на ежегодном совещании послов в ав-
густе 1997 г. Близкий к нему аналитик П. Бонифас назвал этот призыв
к умеренности «эвристической (коперниковой) революцией французской
дипломатии». Ю. Ведрин (в 1997-2002 гг.) ввел во французский дипло-
матический лексикон понятие «гипердержава» (Ырегрш^апсе) для обо-
значения непомерного веса и чрезмерных притязаний США в постби-
полярном мире79.
Конкретной задачей дипломатии Ю. Ведрина, с которой, впрочем,
соглашался и Ж. Ширак, стало преодоление отчуждения между Фран-
цией и остальными членами НАТО, возникшего после Мадридского
саммита 1997 г. Логическим воплощением подобного взгляда на вещи

было полномасштабное присоединение Франции к натовской опера-
ции против Югославии весной 1999 г.

Однако Косовский кризис не знаменовал собой завершение фран-
цузского сопротивления миру по-американски. Несмотря на прояв-
ленную Францией солидарность, он стал очередным испытанием для
франко-американского сотрудничества. На первый взгляд, участие
Франции в военных операциях НАТО против Югославии под амери-
канским командованием говорило об отходе от голлистской традиции
независимой внешней и оборонной политики. Косовский кризис про-

демонстрировал готовность Франции с ее ограниченными военными

возможностями сотрудничать с США в разрешении кризисов. С точки

зрения отдаленных перспектив французской внешней политики кон-
фликт обострил болезненный для Франции и для ЕС вопрос о степени
зависимости европейской безопасности от готовности США быть во-
влеченными в дела европейцев. Разделение ролей внутри НАТО и от-

каз американцев от участия в наземных операциях на косовской тер-
ритории напомнили времена холодной войны, когда Западная Европа
не могла рассчитывать на вмешательство США всякий раз, когда этого
хотели бы европейцы. Косовский кризис вновь поставил вопрос, будут
ли и впредь США всякий раз вовлекать европейцев в конфликты по
своему желанию, даже если европейские союзники предпочли бы воз-

держаться от такого участия.

Именно уроки Косово позволили Франции на Вашингтонском саммите
НАТО 1999 г. получить поддержку ее союзников по ЕС. В спорах вокруг
автономной европейской обороны решения сместились в пользу фран-
цузской, а не американской позиции.

Группы многонациональных межармейских сил (Сгоирех с!еь/огсез
1Шегагтёе$ тиШпаНопа1е8 — ОЕ1М) предоставили европейцам возмож-
ность использовать средства НАТО в рамках исключительно евро-
пейских операций. Несмотря на взлеты и падения, с тех пор Франция
смогла оказывать все более заметное влияние на политику стран ЕС
благодаря тому, что она защищала тезис о наличии у европейцев соб-
ственных интересов, отличных от интересов США. Показательно, что
американская политическая элита склонна видеть именно француз-
ское влияние во всех американо-европейских разногласиях.
Потребность объяснить чувства французов к США появилась в свя-
зи с годовщиной американской трагедии 11 сентября 2001 г. и наступив-
шим вскоре периодом взаимного раздражения между американцами
и французами. Тысячи французов пришли 11 сентября 2001 г. к амери-
канскому посольству выразить солидарность народу, пострадавшему от
терроризма. На следующий день после взрывов в Нью-Йорке в газете
«Монд» появилась статья А. Дюамеля «Мы все — американцы»*0. Первым
из лидеров европейских государств, посетивших США после террори-
стических атак, был Ж. Ширак. Его визит начался 18 сентября 2001 г.
Французский президент не ограничился выражением сочувствия аме-
риканцам, а изложил два принципиальных пожелания Франции: что-
бы американские ответные меры не привели к «столкновению цивили-
заций» и что, прежде чем сформулировать стратегию ответного удара,

следовало бы поразмышлять о глубинных причинах 11 сентября81. Од-

нако ожидания, что события 11 сентября заставят США склониться
к многосторонним действиям, не оправдались. С ноября 2001 г. ста-
ло ясно, что Вашингтон укрепился в тактике односторонних действий

и решений, затрагивающих судьбы всего мира. С начала 2001 г., когда

в ответ на призыв Дж. Буша (29 января) уничтожить «ось зла» Ю.

е-

дрин обвинил американского президента в «упрощенном» взгляде на
вещи, зарождается очередной франко-американский дипломатический
конфликт, выразившийся в резком росте антифранцузских настроений
в США и заставивший французское общественное мнение вернуться

к традиционному антиамериканизму. Ю.

едрин хотел предупредить

США, что опасно сводить все проблемы мира к одной только анти-
террористической борьбе и бороться с терроризмом только военными
средствами. Нарастание массовых выступлений против глобализации
от Сиэтла к Генуе, острые разногласия между западными и мусуль-
манскими странами на сентябрьской (2001) конференции в Дурбане
по проблемам расизма, ксенофобии и нетерпимости обнаружили про-
пасть, отделяющую Запад от других народов. В этих условиях единство
западных демократий, их диалог с остальным миром и их стремление
в рамках этого диалога предложить решение проблем, тяжелым бреме-
нем лежащих на человечестве и способных стать поистине угрожаю-
щими, по мнению Франции, могло быть результативнее простых си-
ловых решений, предлагаемых США. Корни этих проблем Ю. Ведрин
видел в «громадной несправедливости» и «крайней бедности». Между
тем, отметил французский министр иностранных дел, «никогда еще не
было американской администрации, которая бы так мало советовалась
со своими союзниками, относилась бы к ним столь пренебрежительно»*2.
Министр имел в виду стиль К. Райс, которая ограничивалась уведомле-

нием союзников о решениях Вашингтона, избегая обсуждения с ними
этих решений. О выходе США из ПРО Ж. Ширак узнал накануне со-
ответствующего заявления, 30 апреля 2002 г. от Дж. Буша по телефо-
ну83. Известно, что Франция была против этого шага, считая договор
по ПРО фактором стабильности. Ж. Ширак заявил, что нарушение до-

говора по ПРО усилит гонку вооружений, милитаризацию воздушного
и космического пространства и напряженность с Россией. 26 апреля
1999 г. официальный представитель французского МИДа выступил

против создания США самостоятельной системы противоракетной
обороны84. 15 июня 2000 г. в телефонном разговоре с В. В. Путиным
Ж. Ширак заявил, что Франция, так же как ФРГ, выступает против из-

менения договора по П РО. В связи с замечанием главы французского

МИДа об «упрощенном подходе» Буша к борьбе с терроризмом следует
отметить крайнюю резкость ответа К. Пауэла, назвавшего Ю. Ведрина
«истериком»85.

Неприятные для США возражения Франции против их односто-

ронних действий привели к тому, что свое первое европейское турне
в июне 2001 г. Дж. Буш начал не с Парижа и Берлина, как это прежде
было принято, а с Барселоны и Варшавы. Ухудшение отношений на-
растало в связи с решением США об экспорте стали и об увеличении
сельскохозяйственных дотаций (что создавало преимущества амери-
канским производителям), с разногласиями по ближневосточной про-
блеме и с перспективой нападения на Ирак. С февраля 2002 г. можно
констатировать возвращение французского общественного мнения

к его традиционному антиамериканизму и, что менее привычно, на-
стоящий рост франкофобии в США. На весну 2002 г. пришелся пик
этого роста. Масла в огонь подлили антисемитские провокации во
Франции в связи с новым витком противостояния Израиля и пале-
стинцев. Французам стали приписывать в США враждебность Израи-
лю и общий антисемитизм, припоминая им преступления вишистско-
го режима, а выход во второй тур президентских выборов 2002 г. лидера
Национального фронта Ж.-М. Ле Пена усилил подобные нападки,
инспирированные произраильским лобби в США. В американской
прессе развернулась беспрецедентная антифранцузская кампания.
«Вашингтон пост», в частности, заявила, что во Франции замышляет-
ся «второе окончательное решение» еврейского вопроса. Французский
посол в США Ф. Бюжон де л’Эстан вынужден был публично вступить-
ся за честь своей страны. Его ответ «Клевета на Францию» опублико-
вала та же газета86.
Напряженность между Францией и США являлась следствием не-
скольких причин. Прежде всего это мировые амбиции обеих стран при
несопоставимости средств их удовлетворения. США остались един-
ственной сверхдержавой и хотели закрепить свое мировое лидерство.
Франция выступала на Западе в роли союзника-соперника США, по-
скольку она единственная европейская страна, которая стремится
утвердиться в мире, предлагая западную политико-культурную мо-
дель — «республиканскую, демократическую и солидарную», альтер-
нативную и отличную от американской модели, которая во Франции
представляется «индивидуалистической, проникнутой протестантским
духом и подверженной сильному влиянию лоббирующих группировок»*1.

4> В начале каждого президентства и с каждой сменой правящего большин-
ства во Франции усиливается заинтересованность в укреплении франко-
американского сотрудничества.

Более чем во времена холодной войны дипломатия Пятой респу-
блики тяготеет к опоре на международные структуры, в частности на
ООН и НАТО, и согласие с США могло бы усилить позиции француз-
ской дипломатии. Главное противоречие партнерства с США состоит
в том, что Франция не считала свои интересы тождественными амери-
канским. В отличие от времен холодной войны независимые инициа-
тивы Франции стали находить сторонников в ЕС, как это случилось
в период очередного обострения франко-американских отношений
в связи с Иракским кризисом 2002—2003 гг. Периодическое охлажде-
ние франко-американских отношений усиливало заинтересованность
Ж. Ширака в диалоге с Россией и Китаем — двумя постоянными чле-
нами СБ ООН.

10.5. «Привилегированное партнерство» с Россией

1995-1999 годы — время «привилегированного партнерства»
Франции и России, отмеченное доверительными отношениями
в паре Ширак—Ельцин. К курсу Миттерана добавился интенсивный
политический диалог в рамках противостояния «глобализации по-
американски». К нему была подключена ФРГ. В Москве заговорили
о рождении Большой европейской тройки. Однако позиции России
в этом трио недоставало равновесия. Поэтому истинной целью дан-
ной комбинации вряд ли можно было считать равноправный концерт
ведущих европейских государств. Для Ж. Ширака и Г. Коля она была
скорее средством поддержки внутриполитических позиций Б. Н. Ель-
цина против реставрации коммунизма легальным путем в связи с пер-
вой операцией в Чечне и выборами 1996 г. Стремление Ширака стать
благожелательным посредником между Россией и Западом определя-

лось еще и тем обстоятельством, что с начала перестройки эта роль

все лучше удавалась Германии. Осенью 1997 г. президенты России

Франции и канцлер ФРГ договорились ежегодно проводить трехсто-
ронние встречи в верхах*. Инициатор создания новой оси «Париж—
Берлин—Москва» Б. Н. Ельцин заявил, что теперь Европа обойдется
«без дяди из-за океана»**. Его европейские партнеры в этом вопросе

были сдержаннее. Их согласие в значительной степени было вызвано

желанием оказать поддержку Б. Н. Ельцину, состояние здоровья ко-
торого тогда внушало большие опасения. Теплые личные отношения
и во франко-российском, и в германо-российском диалоге (в парах
Ельцин—Ширак и Ельцин—Коль, так же как Путин—Шредер) игра-
ли важную роль. Регулярные трехсторонние встречи в Москве озна-

чали возможность контактов с представителями государственного
аппарата, который и во Франции, и в Германии считается олицетво-

рением большей стабильности, нежели подверженная политической
конъюнктуре и иным случайностям президентская власть". Кроме
того, во Франции еще не улеглось раздражение против США после

Мадридского саммита НАТО.

Хотя встречи Большой тройки не должны были носить

маль-

ного характера, эта договоренность являлась важной для европейской

политики. Во всяком случае, Т. Блэр обиделся, что его не пригласили
к ним присоединиться: он расценил это как ущемление роли Велико-
британии в Европе89. Несмотря на настойчивое желание российского
президента придать встречам Большой тройки значение «тройствен-
ного союза» крупнейших европейских государств — вершителей судеб
континента (о чем свидетельствует, в частности, реплика Ельцина: «Не
собирать же 100 человек...»)90, и Ж. Ширак, и Г. Коль единодушно заяв-
ляли, что их участие в Большой тройке служит лишь цели подключения
России к мировому сообществу, но никак не нарушает их привержен-
ности ЕС.

* Инициатива принадлежала Б. Н. Ельцину (на саммите Совета Европы в Страсбур-
ге 10-11 октября 1997 г., когда Россия стала его полноправным членом).

частности, одной из главных, хотя не афишируемых целей визита Коля и Ши-

рака в Москву в марте 1998 г., после внезапной отставки правительства Черномырдина,
было желание «разобраться на месте» в ситуации, которая на Западе воспринималась как
проявление российской «непредсказуемости». Контакты с новым и.о. премьера Кири-
енко успокоили обоих лидеров (см.: Калашников В. Внешняя политика на одно лицо //
Власть. 1998. № 11. С. 24-26).
На первой встрече в качестве президента Франции с главами го-
сударств «семерки» в Галифаксе Ж. Ширак подтвердил свое особое
уважение к России: «не признавать величия России значило бы совер-
шать огромную ошибку в видении завтрашнего мира»9'. Особое внимание
и уважение нового французского президента к России определил ряд
соображений, изложенных в программных заявлениях голлистов во
время избирательной кампании 1995 г.92. В первую очередь они связаны
с французской концепцией многополюсного мира. С концом холод-
ной войны «треугольные» отношения США—Европа—Россия не по-
теряли своего значения в мировой политике. Главную же роль играли
опасения, что политика России может таить в себе угрозу для мировой
стабильности. Огромный военный потенциал страны в условиях по-
литической и экономической нестабильности больше всего беспокоил
французское правительство. Премьер-министр А. Жюппе считал, что

«худшей перспективой будет Россия, изолированная новым «санитарным
кордоном», предоставленная собственным трудностям, униженная собст-
венной слабостью, но все еще обладающая огромным ядерным арсеналом»93.

Жюппе опасался, что для ослабленной и изолированной России

возможным выходом могло стать утверждение своей

оеннои мощи

и распространение ядерного оружия, что особенно опасно, поскольку
она находится на границе азиатского мира.

Следующей причиной необходимости постоянного диалога с Рос-
сией являлся прогресс ядерного разоружения. Дума еще не ратифи-
цировала договор «Старт-2». Поэтому «не следует унижать Россию»,
«эту бедную, но могучую державу». Эта страна еще не стабильна и «мы
не должны провоцировать в ней националистической реакции», — заявил
министр обороны А. Ришар (А. Юсйагд)94.

В контексте обеспечения национальной безопасности больше не
рассматривалась «угроза с Востока», исходящая от Российской армии,
и не только потому, что она, по мнению французского министра, «пе-
реживала глубокий кризис». Во Франции отдавали себе отчет в том,
что опасения восточноевропейских стран и новых независимых госу-
дарств Прибалтики в большей степени были связаны с подозрениями
по поводу имперских амбиций России, которых французы, впрочем,
не отрицали, считая, что «эти имперские пережитки... свидетельству-
ют прежде всего о живучести комплекса враждебного окружения, от
которого страдает Россия»95. Сохранение ядерного потенциала России

оправдывало, среди прочих опасностей, существование французского

ядерного сдерживания. Одним из мотивов возобновления ядерных ис-

пытаний осенью 1995 г. Ж. Ширак назвал возможность, что «завтра
какой-нибудь правый экстремист.., придет к власти в России, где сохра-

ниласъ значительная ядерная мощь»*. Предотвращению этой опасности
могло и должно было служить, по мнению Франции, «включение России
в большую европейскую семью»: «это европейский сосед, судьба которо-
го неотделима от судьбы всего континента»97. Ж. Ширак приветствовал
настойчивое желание России превратить Большую семерку в «вось-
мерку»98. Он выступал за то, чтобы участие России не ограничивалось
сложившейся практикой обсуждения важных политических вопросов,
но стало полноправным". Г. Коль был в этом согласен с французским
президентом, в то время как Япония протестовала против включения
России в круг избранных. Согласие французского президента пред-
седательствовать вместе с Б. Н. Ельциным на встрече «восьмерки» по
проблемам ядерной безопасности в Москве (в апреле 1996 г.), созван-
ной по инициативе последнего, должно было продемонстрировать
стремление Франции способствовать процессу подключения России
к элитарному клубу развитых индустриальных держав.

Ж. Ширак поддержал вступление России во Всемирную торговую
организацию и в Парижский клуб кредиторов, в котором Россия хотела
участвовать именно в этом качестве100. В свою очередь Россия в целях
успешного размещения ГКО во Франции подписала договор об уре-
гулировании «царских долгов» французским вкладчикам (26 ноября
1996 г.)101. В феврале 1996 г. была утверждена двусторонняя Комиссия
по проблемам экономического и научно-технического сотрудничества
под председательством премьер-министров Франции и России102. На
встрече двух президентов 11 января 1996 г. во время траурных церемо-
ний в связи с кончиной Ф. Миттерана было принято решение о соз-

дании главной координирующем структуры всего комплекса двусто-

ронних отношений — Российско-французской комиссии по вопросам
двустороннего сотрудничества на уровне глав правительств, заседания
которой поочередно проходят в Москве и в Париже.

Франция настаивала и на подключении России к плану установле-
ния мира в бывшей Югославии, несмотря на отрицательное отношение
Москвы к роли НАТО в боснийском урегулировании. Во многом бла-
годаря демаршам Франции российские миротворцы присоединились
к международным силам (1РОК). Геостратегическая цель дипломатии
Ж. Ширака — строительство многополюсного мира — обязательно
учитывала Россию в качестве отдельного от ЕС, но «другого важного
европейского полюса»103.

Франция уделяла большое внимание диалогу между Россией и ЕС:
она активно участвовала в подписании промежуточного соглашения
между Россией и ЕС, которое последовало за договором о сотрудниче-
стве (24 июня 1994 г.), вступившим в силу 1 февраля 1996 г., в програм-
мах научно-технического сотрудничества ТАС 18 и С18Т(Сетге 1п1ета-
Нопа1 дез 8с1епсез е1 Тестдиеь). Париж выступил сторонником принятия
плана действий ЕС в пользу России (декабрь 1996 г.) и поддержал ее
просьбу о вступлении в Совет Европы. По настоянию Ж. Ширака и Г.
Коля Парламентская ассамблея Совета Европы согласилась на член-
ство России в Совете. Переговоры с Россией о ее вступлении в Совет
Европы и о заключении промежуточного соглашения Россия—ЕС

были возобновлены и успешно завершились еще до окончания пер-
вой военной операции России в Чечне (соответственно в январе 1996 г.
и июле 1995 г.). Проявленный французским правительством «реализм»
стал предметом критики общественных организаций во Франции. Осо-
бенно резко выступали «Врачи без границ»104.

Париж стремился уверить Москву в том, что он «понимает сдер-
жанность» российской стороны в вопросе расширения НАТО и в том,
что «расширение НАТО ни в коем случае не должно быть расценено

русскими как безответственное, опасное и унизительное для них».

Новая система европейской безопасности должна создаваться с «пол-

ноправным участием России», и НАТО не следует воспринимать в ка-
честве «инструмента нового раскола» Европы105.

Ж. Ширак ратовал за заключение договора Россия—НАТО в до-

полнение к программе «Партнерство ради мира». В Лиссабоне в дека-

бре 1996 г. французский президент предложил пойти навстречу поже-

ланиям России относительно пересмотра договора 1990 г. по обычным
вооружениям в качестве компенсации за расширение НАТО на восток106.

Ж. Ширак выступил инициатором приглашения России на Мадридский
саммит НАТО 1997 г., где должен был обсуждаться вопрос о приеме пер-

вых восточноевропейских кандидатов на вступление в эту организацию.
Российский президент отказался от участия в этой встрече.

Б. Н. Ельцин для французов являлся гарантом стабильности в стра-
не, противостоящим экстремистским (коммунистическим и нацио-
налистическим) силам107. До осени 1999 г. это проявлялось в отноше-
нии Франции (разделяемом Западом в целом, включая США) к войне
в Чечне. В то время как общественное мнение Франции было возму-

щено действиями российских войск в Чечне, Ж. Ширак ограничился

заявлениями в пользу политического урегулирования конфликта и вы-

казал свою озабоченность развитием событий. Однако Франция была

среди тех, кто настоял на подключении ОБСЕ к урегулированию си-

туации.
Ф «Привилегированный» характер франко-российского партнерства не
перекрывал того факта, что ни Россия для Франции, ни Франция для Рос-
сии не являлись приоритетными партнерами.

Дружба с Россией не была способна компенсировать выгод, ко-
торые Франция получала от сотрудничества с США, не говоря уже
об отношениях со странами ЕС. И коррелятивная связь между двумя
сферами партнерства — франко-российской и евро-атлантической —
прослеживалась достаточно четко. Заинтересованность Франции
в особых отношениях с Россией возрастала всякий раз, когда у Па-
рижа возникали трения с Вашингтоном. Когда же Франция развора-
чивалась в сторону усиления политического взаимодействия с США,
ее дипломатия меньше задумывалась о политкорректности в отноше-
нии Москвы. Подтверждением этого тезиса могут служить колебания
франко-российских отношений, отразившиеся в нескольких ключе-
вых международных событиях: натовской операции против Югосла-
вии весной 1999 г., террористической атаке против США 11 сентября
2001 г. и Иракским кризисе 2002—2003 гг.

В истории Большой тройки эта тенденция не замедлила проявить-
ся. Дело не только в том, что новый канцлер ФРГ Г. Шредер, сме-
нивший Г. Коля в 1999 г., заявил, что он не намерен выделять вне ЕС
«привилегированных партнеров» Германии, показав тем самым, что
Большая тройка ушла в прошлое. Усиление позиций Франции вну-
три ЕС и в евро-атлантической сфере потребовало ее присоединения
к натовской политике в отношении Югославии в 1999 г., что нарушило
благоприятный климат франко-российских отношений. Хотя именно
Ж. Ширак в ночь на 24 марта 1999 г. в телефонном разговоре преду-
предил Б. Н. Ельцина о предстоящей натовской воздушной атаке на
Белград’08 и в течение всей военной операции старался поддерживать
регулярную связь с Москвой, российский президент позволил себе
проявления дурного настроения в отношении своего «друга Жака», за-
метные во время встречи в Москве в мае 1999 г.’09. Несмотря на уча-
стие Франции в военной операции НАТО против Югославии, которую
Россия характеризовала, как «акт неспровоцированной агрессии»110,
Москва и Париж были согласны в том, что план мирного урегулиро-
вания вокруг Югославии должен быть официально оформлен резо-
люцией Совета Безопасности ООН, как и в том, что международное
присутствие в Косово возможно только с согласия Белграда и на осно-
вании резолюции СБ ООН111. Однако трехсторонних франко-германо-
российских консультаций по балканскому урегулированию не про-
водилось. Натовская солидарность в вопросе, противопоставившем
альянс и Россию, не оставляла благоприятных возможностей для иных

м многостороннего сотрудничества.

В рамках солидарных действий НАТО на Балканах «привилегированное

партнерство» с Россией на какое-то время стушевалось, в то время как

•и

внешнеполитическая идентичность Франции, поставленная под воп|

в ходе косовской операции, могла быть компенсирована на другом на-
правлении, значение которого усилилось тоже благодаря косовскому
кризису. В отсутствие иных возможностей проведения яркой и особен-
ной линии в международных делах Ж. Ширак в духе традиционного
республиканского мессианства стремился сформулировать некое уни-

версальное послание, главный смысл которого состоял в утверждении
этических и демократических принципов европейской цивилизации.

Повод осуществить эту миссию в рамках Большой Европы пред-
ставился с началом второй чеченской войны в конце лета 1999 г., когда
Ж. Ширак оказался наиболее непримиримым критиком политики си-
лового решения чеченской проблемы, озабоченным соблюдением прав
человека в отношении мирного населения Чечни. Логика внешнепо-
литического курса Ж. Ширака позволяла предположить, что он сделал
ставку на утверждение мирового порядка, построенного на моральной,
экономической и политической гегемонии либеральных демократий
Запала, среди которых Франция намерена играть роль, соответствую-
щую ее традиционным мессианским амбициям. Следуя этой логике
«косовской» политики, французский президент выступил одним из
наиболее активных сторонников международного давления на Россию
под предлогом защиты прав человека в Чечне. Скандальное посеще-
ние И. Ахмадовым, эмиссаром А. Масхадова, Национального собрания
Франции, его пресс-конференция в стенах французского парламента
и встреча с министром иностранных дел Ю. Ведрином в ноябре 1999 г.
стали возможными благодаря преобладанию левых в парламенте, по-
ложительно принявших соответствующую инициативу депутата от
Партии зеленых Н. Мамера*. После встречи с Ахмадовым министр
иностранных дел Франции Ю. Ведрин выступил по радио «Франс
Интернасьональ» с заявлением о том, что предстоящий 19—20 ноября
саммит ОБСЕ в Стамбуле будет посвящен главным образом России.
Он заявил, что Франция намерена потребовать от Ельцина немедлен-

* Встреча Ведрина с представителем сепаратистов состоялась через день после рез-
кого выступления в Вашингтоне представителя Госдепартамента Джеймса Рубина, по-
требовавшего остановить военные действия и пойти на переговоры с Грозным. (Изве-

стия. 1999.11 ноября.)
но сесть за стол переговоров с лидерами Чечни112. Прием, оказанный

в Париже Ахмадову, вызвал возмущение в Москве. По этому поводу

МИД России выразил послу Франции решительный протест. Пер-

вый заместитель министра иностранных дел А. Авдеев квалифициро-
вал этот шаг Парижа как «недружественный акт по отношению к РФ,
фактическое пособничество чеченским сепаратистам и террористам».
МИД России предостерег от попыток вмешиваться во внутренние дела
России, «которым впредь будет даваться самый решительный отпор»"3.
Однако через несколько дней Ж. Ширак выступил с резким заявлением
по поводу российской политики в Чечне и подтвердил свое намерение
занять самую твердую позицию в этом вопросе на близившемся самми-
те ОБСЕ в ноябре 1999 г.1

Запланированная в рамках саммита встреча лидеров государств,
прежде составлявших Большую тройку Большой Европы — Ельцина,

Ширака и Шредера, длилась всего пять минут: Ширак и Шредер из-

ложили свою негативную позицию в отношении действий Москвы

в Чечне, после чего Ельцин покинул встречу. В выступлении на самми-

те российский президент заявил, что не признает за своими коллегами
права критиковать Россию. Ж. Ширак, настаивавая на прекращении
эскалации конфликта в Чечне, выступил инициатором подписания
итогового документа, в котором Россия признавала участие ОБСЕ

в поисках урегулирования путем переговоров и соглашалась допустить

гуманитарные организации на территорию Чечни. Правда, россий-

ский президент к тому времени покинул Стамбул, предоставив мини-

стру иностранных дел И. Иванову подписывать итоговые документы
саммита, снизив тем самым уровень участия России в этом документе.

Россия не согласилась ни на переговоры с лидерами сепаратистов, ни

на международное посредничество в урегулировании этого внутрен-
него конфликта115. Комментируя итоги саммита, Ж. Ширак заявил,

что политика Ельцина в Чечне — следствие давления на президента

его окружения, военных и спецслужб116. Олицетворением этих сил, по

мнению французских наблюдателей, стал новый выдвиженец прези-

дента В. В. Путин. Резкая критика политики Москвы в тот момент не

означала потери интереса Парижа к России, но она положила конец

периоду

франко-российских отношений, когда страх дезинтеграции

или реакционного переворота определял безусловную поддержку по-

литики Б. Ельцина, который в глазах Ж. Ширака оставался главным
гарантом стабильности и приверженности курсу либеральных реформ.

В начале декабря 1999 г. на саммитах НАТО и ЕС обсуждалась
чеченская проблема, и позиция Ж. Ширака в отношении России от-
дичалась особой жесткостью. На саммите ЕС в Хельсинки (9 декабря

1'999 г.) Франция выступила за внесение в повестку дня вопроса об эко-

номических санкциях против России в связи с ультиматумом россий-
ских военных Грозному. Из двух проектов резолюции, посвященной
России, прошел более жесткий, причем Франция была среди главных
«недоброжелателей» Кремля вместе с Германией, Финляндией и Да-
нией"7. Страны Сообщества решили пересмотреть свои программы
сотрудничества с Россией и сосредоточиться только на тех, которые
касаются уважения права и служат улучшению жизни населения"8.
Режимом экономических санкций ЕС Франция стремилась вынудить
Москву вступить в переговоры с А. Масхадовым'’9. При этом Франция
напоминала, что не покушается на территориальную целостность Рос-
сии: «Никто не оспаривает суверенную власть России в Чечне»120.

Приход к власти президента Путина в марте 2000 г. заставил фран-
цузскую политическую элиту и общественное мнение задуматься
о преемственности либерального курса в России. Ж. Ширак еще 4 фев-
раля, т.е. до президентских выборов, пригласил будущего президента
России во Францию. Однако к тому времени Франция для российско-
го руководства утратила роль привилегированного собеседника. Резкое
охлаждение российско-французских отношений привело к смещению

оси контактов между новым российским президентом и западноевро-
пейскими лидерами от Ширака к Шредеру и Блэру. Франция остава-

лась в стороне от маршрутов российского президента в течение 10 меся-
цев. Французская дипломатия была уязвлена тем, что во время встречи
Большой восьмерки на Окинаве в июле 2000 г. единственным участ-

ником, с которым В. В. Путин не счел нужным побеседовать отдельно

был Ж. Ширак121. Один из российских дипломатов пояснил причины

уклонения от встреч с французским президентом:

«В течение нескольких месяцев у нас было впечатление, что французские
руководители приглашали президента Путина, чтобы иметь возможность
его поучать. Такое поведение было высокомерным, оскорбительным, не-
допустимым, и оно вызвало в Москве неприятие»122.

Франко-российские отношения омрачались и разногласиями по

вопросам будущего Косово, и арестом в порту Брест российского па-

русника «Седов», и блокиро

•Г»

нием счетов российского посольст

пн

ПО

т> о

»Г*

постановлениям французского суда в связи с иском швейцарской част-
ной фирмы «Нога» к правительству России.

Затянувшийся кризис двусторонних отношений показал, что
с тактической точки зрения курс Ж. Ширака, направленный на при-
нуждение России к нормам урегулирования внутренних конфликтов,
предложенным Западом, хотя он и был поддержан французским обще-
ственным мнением, имел ряд неблагоприятных внешнеполитических

последствий. Он привел к резкому снижению уровня двусторонних

отношений Франции и России, но не встретил широкой международ-
ной поддержки, в том числе и у ближайших партнеров Франции по ЕС,
в частности у ФРГ. Реакция российского руководства на эту позицию
отодвинула Францию в диалоге ЕС с Россией на второй план, лишив

французскую дипломатию важного преимущества

внутри единой ев-

ропейской внешней политики. Это было тем более несвоевременным,

что франко-российское охлаждение происходило в первые месяцы
председательства Франции в ЕС и именно Шираку на правах председа-
теля ЕС предстояло принимать в Париже глав государств Сообщества
и России в 2000 г.

В конце октября 2000 г. В. В. Путин впервые посетил Париж, но

не в рамках двустороннего визита, а для участия в ежегодном саммите
Россия—ЕС, хотя во время поездки предусматривались двусторонние
встречи российского президента с Ж. Шираком, Л. Жоспеном и фран-
цузскими предпринимателями. Франция была заинтересована в успехе
саммита, как и в нормализации двусторонних отношений с Россией.
Поэтому французская дипломатия сняла требование немедленного
прекращения огня в Чечне в качестве непременного условия предо-
ставления западной помощи России и добивалась лишь принятия со-
вместного документа, в котором Россия согласилась бы с необходимо-
стью поисков «политического решения исходя из уважения суверенитета
и территориальной целостности Российской Федерации»™.

Центральным предметом саммита должно было стать экономиче-
ское сотрудничество ЕС и России. В этом плане Франция заранее вы-

двинула ряд важных инициатив, высказанных министрами иностран-

ных дел и финансов Франции, Ю. Ведрином и Л. Фабиусом в письме

членам ЕС и Большой семерки с призывом к «переоценке» экономи-
ческих отношений с Москвой124. Для того чтобы финансовую помощь

Запада сделать эффективной, «необходимо было отдать приоритет

строительству правового государства... и убедиться в том, что созданы

гарантии применения законов и уважения права, что является предва-
рительным условием реализации инвестиционных проектов». Прин-
ципиальные условия предоставления помощи предполагалось уже-
сточить. Среди них — окончание войны в Чечне, которое Ю. Ведрин
назвал если не необходимым, то важным условием развития сотрудни-
чества ЕС и России.

Ю. Ведрин — один из тех политиков Франции, которые выступали
за реализм и терпимость в подходе к проблемам России. В одном из
интервью, посвященных рабочему визиту в Москву (28—29 сентября
2000 г.) в период подготовки саммита ЕС—Россия в Париже, он под-
черкнул:

«В наших интересах иметь соседом демократическую и мирную Россию,
которая развивается и которая не чувствует себя униженной и отвергнутой.
<...> Процесс демократизации и модернизации будет долгим и трудным,
с возвратами назад и остановками, но в наших стратегических интересах
поддержать Россию»125.

Визит В. В. Путина в Париж способствовал возобновлению
российско-французских контактов на высшем уровне, но не восста-
новлению былой доверительности этих отношений. Российская сто-

рона стремилась подчеркнуть, что диалог с французским президентом
ведется прежде всего как с председателем ЕС’26. В то же время заинте-
ресованность России в особом диалоге с Францией определялась не-
сколькими актуальными международными досье 2000 г. Односторон-
ние заявления новой администрации США о намерении пересмотреть
договоры по ПРО и СНВ* усилили стремление России к политическо-
му сотрудничеству с Западной Европой, особенно с ФРГ и Францией,
поскольку от Лондона трудно было ожидать противодействия планам
Вашингтона. Расширение ЕС на страны Балтии, подтвержденное на
саммите ЕС в Ницце в конце 2000 г., остро ставило вопрос об урегу-

лировании проблемы прямого сообщения с Калининградом, который

превращался в российский анклав внутри Сообщества. Если и была

в ЕС страна, которая с пониманием могла отнестись к желанию Рос-

сии исключить условия для превращения Калининграда в «европей-
ский дистрикт», то только Франция. Во время саммита Россия—ЕС
в Париже Ж. Ширак согласился с тем, что советско-американский
договор по ПРО 1972 г. остается «основой стратегической стабильно-
сти», и обещал содействовать России в поисках приемлемого для нее
решения проблем Калининграда127. Эти обстоятельства определили
интерес российской стороны к визиту Ж. Ширака, намеченному на на-
чало июля 2001 г. Ж. Ширак заявил, что его визит преследует две цели:

придать новый импульс франко-российским отношениям и способ-

ствовать строительству многополярного мира128. И то и другое нахо-
дилось в прямой связи с американскими инициативами. В совместной

})ранко-российской декларации они не были упомянуты. Франция

стремилась придать обсуждению проблемы советско-американских

* СНВ — Советско-американский договор 1972 г. об ограничении стратегических
наступательных вооружений. ПРО — советско-американский договор о противоракет-
ной обороне.
договоров эпохи холодной войны более универсальный характер. Для
нее речь шла прежде всего о принципиальной возможности односто-
ронних действий США, способных нарушить сложившееся в мире
равновесие и препятствовать осуществлению французского проекта
многополярного мира. В Совместном заявлении по стратегическим во-
просам было отмечено, что Россия и Франция в качестве постоянных
членов СБ ООН

«несут особую ответственность в области безопасности. <...> Для форми-
рования многополярности нужно стремиться к тому, чтобы им на смену
не пришла менее обязывающая система, которая открыла бы путь новому
соперничеству»129.

Ж. Ширак проявил осторожность, не желая, чтобы Францию ис-
пользовали в российско-американской дипломатической игре. На
пресс-конференции в Москве он заявил, что пересмотр советско-
американских договоров является прерогативой России и США130. В то
же время Ж. Ширак дал ясно понять, что внимание к проблемам стра-
тегической стабильности связано со стремлением Франции к многопо-
лярному миру131. Разница подходов к содержанию этого понятия фран-
цузской и российской сторон проявилась, в частности, при обсуждении
югославской проблемы. Речь шла о допустимости гуманитарного вме-
шательства международного сообщества во внутренние дела суверен-
ных государств, за которое ратует Франция, но которого не приемлет
Россия. Ж. Ширак был воодушевлен победой демократии в Югославии
и выдачей С. Милошевича Гаагскому трибуналу. В. В. Путин отметил,
что законность этого шага сомнительна именно в силу победы В. Кош-
туницы, поскольку трибунал был создан во время Боснийского кри-
зиса, когда органы национального правосудия фактически не функ-
ционировали, а при Коштунице в Югославии установлена демократия
и действует национальная судебная система. Российский президент
выразил опасение, что, вмешиваясь в югославские дела, Запад вел себя
как «слон в посудной лавке»132.

Экономический аспект визита касался главным образом долго-
срочной программы франко-российского сотрудничества в аэро-
космической области, включающей закупку у Франции 36 аэробусов
и возможность использования Россией ее космодрома Куру в Гвиане,
а также открытие новых воздушных маршрутов на Дальний Восток133.

Фактором, изменившим международный контекст двусторонних
франко-российских отношений, стали события 11 сентября 2001 г.,
приведшие к росту заинтересованности США в России и в целом к пре-
одолению отчужденности между Россией и Западом. Однако главная
282
инициатива проведения «операций возмездия» принадлежала США

и их безоговорочной союзнице Великобритании, которые и стали
основными собеседниками России в вопросах борьбы с терроризмом,
тем более что Франция не соглашалась однозначно вписать операции
Российской армии в Чечне во всемирный поход против терроризма.

Своеобразие французской позиции проявилось во время визита
в Москву премьер-министра Франции Л. Жоспена через месяц после
событий 11 сентября. Он посчитал необходимым заявить, что обостре-

ние угрозы международного терроризма не оправдывает вседозволен-
ности и произвола в выборе методов134. Этот вопрос был поставлен
в повестку дня событиями 11 сентября и касался выработки совмест-
ных мер по борьбе с терроризмом. В этом плане у российской стороны
было преимущество: в отличие от Франции в тот период ее позиция
была чрезвычайно важна для США, поскольку Москва играла одну
из ключевых ролей в многосторонней дипломатической подготов-
ке антитеррористической коалиции. От ее доброй воли зависел исход
переговоров со странами СНГ — соседями Афганистана. Франция же,
заявившая о готовности участвовать в многосторонней операции в Аф-
ганистане, возглавленной США, практически не была допущена Ва-

шингтоном к активным действиям в этом регионе.

Во время московских переговоров Франция и Россия приняли
решение усилить сотрудничество в области безопасности, в борьбе
с международным терроризмом. В итоговых документах было преду-

смотрено в будущем межправительственное соглашение о сотрудниче-
стве в области внутренней безопасности (борьба с организованной пре-

ступностью, оборотом наркотиков, отмыванием денег) и установление

тесных связей между силами правопорядка и юстиции двух стран.

Франко-американские трения по поводу методов антитеррористи-
ческой борьбы с конца 2001 г., так же как внутренние разногласия в ЕС
по тому же вопросу, способствовали стремлению французской дипло-
матии восстановить особые отношения с Россией, несмотря на то что
по-прежнему сильная антироссийская фракция общественного мнения
выступала против тесного политического сотрудничества с Москвой.
Убедительная победа Ж. Ширака на президентских выборах 2002 г.
и приход к власти пропрезидентского правительства П. Раффарена по-
зволили вернуться к голлистскому курсу во внешней политике. У Рос-

сии он искал поддержки своего стратегического курса на строительство
многополярного мира. В июле 2002 г., во время визита в Россию нового
министра иностранных дел Франции Д, де Вильпена, было заявлено
о создании франко-российского Совета сотрудничества в области безо-
пасности с участием министров иностранных дел и министров обороны,
а также в случае необходимости совместных действий с привлечением
начальников генеральных штабов135. Задача Совета — «углубление дву-

стороннего взаимодействия по вопросам международной безопасно-

сти». Помимо решения конкретных проблем безопасности, взаимная
потребность в сотрудничестве в рамках подобной структуры, существу-
ющей наряду с многосторонними отношениями Россия—НАТО и Рос-

сия—ЕС, диктовалась специфической расстановкой сил в мире, вну-

три альянса и внутри Сообщества, что наиболее наглядно проявилось
в связи с антииракской операцией США в 2003 г. Франция и Германия,
больше других давних членов ЕС и НАТО заинтересованные в много-

полярности, не смогли добиться от новых членов и стран-кандидатов

поддержки своей позиции в иракском вопросе, но нашли понимание

в Москве и Пекине. В момент иракского кризиса, когда обнаружились

резкие расхождения в отношении к американской политике внутри ЕС,
не единая внешняя политика и политика безопасности Сообщества,

а политическое сотрудничество с двумя восточными державами усилило
вес французской дипломатии, стремившейся вернуть процесс иракско-
го урегулирования в русло многосторонних действии в рамках Совета
Безопасности ООН. России и Франции не удалось предотвратить аме-
риканское военное вмешательство в Ираке, но удалось заставить между-
народное сообщество и США задуматься о дозволенности, законности
и целесообразности подобных шагов, о цене однополярности.

10.6. Средиземноморье и Африка

Политика

странах Магриба. Вступая в должность премьер-

министра в 1995 г., А. Жюппе наз

л Средиземноморье «“естественным

пространством" французской дипломатии»136. Экономическая помощь
и влияние на соотечественников, живущих во Франции, определяют

заинтересованность стран Восточного и Южного Средиземноморья

в связях с Парижем. В свою очередь Франция не желает ни предоставить
страны региона самим себе, ни допустить в них безраздельного влия-
ния США, привлеченных его нефтяными богатствами. По окончании
холодной войны начался новый этап в отношениях между Францией
и ее средиземноморскими соседями. Фактор американо-советского со-
перничества в регионе утратил свою значимость, зато влияние США

возросло там беспрецедентно. Рост радикального исламизма в Алжире

и Египте добавил к проблемам иммиграции проблему коллективной
безопасности и внутренней стабильности стран Средиземноморья. Еще
в 1986 г., после серии террористических акций исламистов во Фран-
ции, был введен визовый режим для выходцев из этих стран, который
после заключения Шенгенских соглашений распространился на всю
европейскую зону их действия. Необходимость диалога двух средизем-
номорских цивилизаций — европейской и арабо-мусульманской — по-
стоянно присутствует в программных речах руководителей француз-
ской дипломатии. Однако движение к взаимной открытости и диалогу
в прямом смысле слова наталкивается на пограничные преграды137.

В этом контексте в 1990-е годы определились два основных направ-
ления средиземноморской политики Франции. Во-первых, Франция
предложила создать настоящую архитектуру регионального сотрудни-
чества. Речь идет о продвижении в ЕС (в союзе с Испанией и Итали-
ей) идеи евро-средиземноморского партнерства. С этой целью осенью
1995 г. была созвана конференция в Барселоне138. Ее основными тема-
ми стали экономическое сотрудничество, диалог в области политики
и безопасности, диалог между культурами и гражданскими общества-
ми. Задачей конференции было преодоление растущей психологиче-
ской пропасти между европейским и арабо-мусульманским миром.
Франция настаивала на необходимости создания «пространства соли-
дарности» со всеми странами Средиземноморья139 и выработке к 2004 г.
«средиземноморской стратегии устойчивого развития». Французский
президент выступил с инициативой созвать в 2003 г. подготовительную
встречу с участием ведущих экспертов для анализа основных проблем
региона и рассмотрения перспектив их решения140.

Стратегическая цель диалога состояля в том, чтобы обеспечить ев-
ропейскую безопасность со стороны заморских соседей через эконо-
мическое процветание, мир и политическую стабильность в Южном
и Восточном Средиземноморье. Поэтому вторым направлением дея-
тельности Франции и ЕС в регионе должна была стать поддержка его
государств в необходимых преобразованиях, приоритет в строитель-
стве правового государства, укреплении суверенитета, причем предме-
том особой обеспокоенности Франции являлся Алжир.

В отношении этой страны Франция наиболее тяжело ощущала груз
прошлой совместной истории, и официальному Парижу долго не уда-
валось наладить диалог с алжирцами. В августе 2002 г. было объявлено
о готовящемся визите французского президента в Алжир (первом после
деколонизации) и о его намерении совершить турне по странам Магри-
ба. Долгожданный визит Ж. Ширака в Алжир состоялся в 2003 г.

Проблемы Алжира вписывались французской дипломатией в кон-
текст Магриба в целом. Франция была озабочена вопросом соблю-
дения прав человека в регионе, но признавала, что как в Алжире, так

в Тунисе и Марокко становлению правового государства препятствует

мусульманский фундаментализм. Об этом заявил Ю. Ведрин после по-
ездки по странам Магриба, состоявшейся летом 1997 г. Он подчеркнул,
что в силу исторических причин специфика позиции Франции в регио-
не состоит в том, что в отличие от других стран ЕС она считает сво-

их южных соседей не менее важными, чем восточные (имеется в виду
особое внимание ЕС к странам ЦВЕ)14’. В соответствии с убеждением,

что помощь экономическому развитию является не только моральным

долгом благополучных стран ЕС, но и необходимым препятствием

распространению фундаментализма и терроризма в странах Север-

ного Средиземноморья, в три страны Магриба Франция направляла
17% всей государственной помощи развитию в рамках многосторон-
них и двусторонних программ содействия развитию142. В двусторонних

программах эта доля еще выше. Она составляла 21%, что свидетель-

ствовало об особом значении помощи Северной Африке для Франции,

поскольку в целом участники Комитета помощи развитию тратят на
страны Северной Африки и Ближнего Востока лишь 9% средств143. В то
же время около половины французской помощи по-прежнему было
адресовано бывшей Французской Черной Африке144.

Франция в ближневосточном конфликте. «Арабская политика
Франции должна стать главным измерением ее внешней политики», —
провозгласил Ж. Ширак в Каире 8 апреля 1996 г.145. Французская ди-
пломатия уточнила: строго говоря, речь идет об арабской политике

в том, что касается Ирака, но предпочитает говорить о «ближневосточ-

ном урегулировании», чтобы не лишиться возможности диалога с Из-
раилем. В духе классического голлизма дипломатия Ширака сохраняла

собственную линию поведения в ближневосточном урегулировании

отличную от США и от других стран ЕС. Тем самым она стремилась

помешать установлению американской монополии на вмешательство
в этом регионе. Многие годы Франция старалась сохранить относи-
тельное равновесие в отношениях и с палестинцами, и с Израилем,

в отличие от США, неизменно занимавших произраильскую позицию.

Франция выступала за прямой арабо-израильский диалог, учитываю-

щий ее позицию, справедливый и сбалансированный мир, не ущем-

ляющий ни одну из сторон и уважающий интересы Ливана, который

должен укрепить свой суверенитет146. Кроме того, Париж требовал воз-

вращения Голанских высот Сирии.

Израильская военная операция «Гроздья гнева» в апреле 1996 г. про-

тив Ливана, где базировались палестинцы, предоставила МИД Фран-
ции первый случай претворить эти принципы в действие. Э. де Шаретт
мог использовать брешь, оставленную американской дипломатией,
исключительно благоприятной к Израилю, чтобы выступить в роли
миротворца. Прекращение огня в Ливане явилось тогда совместным
творением Парижа и Вашингтона’47. При этом Франция пыталась го-
ворить от имени всей Европы, желая в духе своей концепции многопо-
люсного мира стать двигателем европейского участия в ближневосточ-
ном урегулировании. По ее инициативе в ноябре 1996 г. был назначен
«специальный уполномоченный» ЕС на Ближнем Востоке148.

о время семидневного визита в страны Ближнего Востока осенью

1996 г. Ж. Ширак не побоялся выступить перед израильским кнессетом

с призывом вернуть Сирии Голанские высоты и способствовать соз-

данию палестинского государства. Надо отметить совпадение в этом
вопросе позиций Франции и России, что продемонстрировал ближне-
восточный визит Е. М. Примакова в октябре—ноябре того же года149.

Однако, получив парламентское большинство, французские социали-
сты устами министра иностранных Ю. Ведрина поспешили подтвер-
дить стремление Франции к постоянному диалогу с Израилем, «по-
скольку их дружественные связи неразрывны и поскольку они уважают
друг друга, даже если не во всем согласны»'5®.

Французская дипломатия стремилась укрепить позиции Франции
в арабском мире, но давала понять, что ее возможности ограничены:
«Арабы знают, что не Франция держит у себя ключ от урегулирова-
ния»'51, — заявил Ю. Ведрин. Действительно, Париж был отстранен от
основных консультаций по проблемам региона. В декабре 1999 г. — ян-
варе 2000 г. два раунда сирийско-израильских переговоров о возвраще-
нии Сирии Голанских высот прошли исключительно при посредниче-
стве и участии Б. Клинтона и М. Олбрайт, на территории США.

Намечая планы своего ближневосточного турне (в феврале 2000 г.),
премьер-министр Франции Л. Жоспен стремился в противоположность
голлистам, в которых привыкли видеть заступников арабов, вернуть
доверие Израиля к Франции и обеспечить место французской и евро-
пейской дипломатии в мирном урегулировании в регионе. По времени
визит Жоспена совпал с резкими заявлениями министра иностранных
дел Израиля Давида Леви в кнессете в адрес Ливана. В случае нападе-
ния с ливанской территории на Кириат-Шмона (израильский город
близ границы с Ливаном) «ливанская земля тоже будет гореть», «кровь

за кровь, жизнь за жизнь», — так завершил свою речь израильский ми-
нистр. На следующий день (24 февраля) на первой пресс-конференции
В Израиле Л. Жоспен, кстати, внешне похожий на Д. Леви, назвал себя
«другом Израиля» и, уклонившись от прямого ответа на вопрос об от-
ношении к заявлениям израильского министра, добавил:

«Франция осуждает акции организации “Хезболлах” и все односторонние
террористические акции против солдат или гражданского населения, где
бы они ни проводились»152.

Это заявление было восгфинято палестинцами как оправдание из-
раильских репрессий, хотя Л. Жоспен и оговорился, что желал бы, чтобы
карательные акции израильтян как можно меньше затрагивали граж-
данское население153. На следующий день, когда Л. Жоспен отправился
в палестинский университет Бир-Зейт на западном берегу реки Иордан,
на него обрушился град камней. Арабские студенты выражали свое воз-
мущение тем, что их гость назвал членов «Хезболлах» террористами.
Таким образом, попытка продемонстрировать более «сбалансирован-
ную» линию Франции на Ближнем Востоке имела обратный результат.
Выказав свою поддержку Израилю, Л. Жоспен не смог сохранить долж-
ную дистанцию от Тель-Авива. У палестинцев возникли сомнения от-
носительно верности Парижа его традиционной дружбе с Я. Арафатом,
несмотря на то что последний проявил максимум радушия во время

встречи с Л. Жосленом и принес извинения за поведение палестинской

молодежи. Ж. Ширак направил премьер-министру письмо, в котором
упрекал его в отсутствии «согласованности» между неосторожными за-
явлениями в адрес «Хезболлах» и политикой, проводимой Францией на

Ближнем Востоке. Обстоятельства визита Л. Жоспена породили у ара-

бов сомнения в приверженности Франции ее прежней, дружественной
им линии в ближневосточном конфликте. Впрочем, это убеждение было
поколеблено еще благодаря французскому участию в операции «Буря
в пустыне» в 1991 г. Заявления Жоспена сами по себе не могли обеспе-
чить французской дипломатии кредита доверия Израиля, постоянно по-
дозревавшего Париж в особых симпатиях к палестинцам.

1 сентября и 4 октября 2000 г. в Париже Ж. Ширак принимал
премьер-министра Израиля И. Барака154. Перед встречей в Эвиане по
ближневосточному урегулированию французский президент позна-
комил израильского премьера с единой позицией ЕС в этом вопросе,

и она вызвала недовольство Израиля155. Палестино-израильские пере-

говоры, которые состоялись в Париже и Эвиане при посредничестве
М. Олбрайт и Ж. Ширака, закончились безрезультатно. Франция не
стала для Израиля желательным арбитром в конфликте из-за решения
Ж. Ширака ввести эмбарго на продажу оружия Тель-Авиву156.

Весной 2001 г. началось новое обострение ситуации на Ближнем

Востоке, которое Ю. Ведрин назвал самым серьезным за последние
10—15 лет157. Эти события имели прямое воздействие на внутреннее по-
ложение во Франции. Произошла серия актов, направленных против
синагог, еврейских школ и верующих иудеев. Исполнителями обычно
были выходцы с мусульманского Востока, хотя пресса старалась не ак-
центировать внимание читателей на происхождении нападавших. Не-
смотря на настойчивые призывы французских властей к мирному со-
существованию и диалогу между общинами, Израиль и общественное
мнение в США назвали Францию наиболее антисемитской страной
в Европе. Основанием для таких обвинений стало общее настроение
французской интеллектуальной элиты, возлагавшей вину за эскалацию
насилия на Ближнем Востоке на израильское правительство. Эта по-
зиция отражена, в частности, в воззвании «За справедливый и немед-
ленный мир на Ближнем Востоке», под которым стояло 2500 подписей
французских интеллигентов, опубликованном газетой «Монд»158. Ав-
торы избрали самый резкий и решительный тон:

«Правительство и армия Израиля навязывают каждый день все более унизи-
тельные и бесчеловечные условия существования палестинцам сектора Газы
и западного берега реки Иордан. Премьер-министр Израиля Ариэль Шарон
является главным виновником этого. <...> Израильтяне не могут надеяться
на мирную и безопасную жизнь, ввергая другой народ в отчаяние».

Воззвание было призвано опровергнуть обвинения в антисеми-
тизме, высказанные А. Шароном и американской прессой, и преодо-
леть растущее противостояние мусульманской и еврейской общин во
Франции.

«Точно так же как мы говорим французам мусульманского или арабского
происхождения, что их сограждане еврейского происхождения не ответ-
ственны за несчастья палестинцев, мы говорим французским евреям и об-
щественному мнению в целом, что критиковать израильскую политику —
это не значит быть антисемитом».

В действительности со времен геноцида евреев в годы Второй ми-
ровой войны, в котором был замешан режим Виши, антисемитизм для
французского общества — своего рода табу. Для французских полити-
ков существует весомая внутриполитическая причина сохранения тес-
ных связей с мусульманским Востоком: голоса многомиллионной му-
сульманской общины были особенно нужны к президентским выборам
2002 г. и Шираку, и Жоспену.

Ф Парадоксальным образом этот двойной груз ответственности перед
историей и перед обществом, переплетение этнических и традиционных
связей и с еврейским государством, и с мусульманскими странами служит
основой объективного и в то же время заинтересованного подхода Фран-
ции к анализу ближневосточного конфликта.

Ю. Ведрин заявил, что наилучшим выходом из конфликта было бы
возвращение к «гениальной формуле» И. Рабина: «продолжить мирный

процесс, невзирая на терроризм, и бороться с терроризмом, невзирая на

мирный процесс»'59. Одной из главных причин драмы французский ми-
нистр иностранных дел назвал политику колонизации палестинских
земель, проводимую Израилем. Это вынуждает Францию настаивать
на выполнении резолюции об освобождении захваченных палестин-
ских территорий. Ю. Ведрин указал на две задачи французской дипло-
матии в связи с подключением ЕС к разрешению ближневосточного
конфликта. С одной стороны, Франция стремится четко и прямо за-
являть о своей позиции, с другой — она должна неустанно трудиться
над становлением общей позиции членов ЕС, среди которых имеются
на этот счет серьезные разногласия. В свое время заявления Миттерана
о необходимости создания палестинского государства для восстанов-
ления мира на Ближнем Востоке вызвали шок на Западе, не говоря
уже об Израиле. Ю. Ведрин напомнил, что с тех пор Франция «прове-
ла огромную работу», чтобы подобная идея воспринималась европей-

цами и даже Израилем, что указывает на необходимость неустанного

продвижения французской позиции в Европе и европейской позиции
в международном обсуждении ближневосточной проблемы160.

Позиция Франции была озвучена 12 февраля 2002 г. на конферен-
ции глав МИД ЕС и организации «Исламская конференция» (ОИК)
в Стамбуле. Франция предложила провозгласить палестинское госу-
дарство, принять его в ООН и только затем продолжить переговорный

процесс с Израилем. ОИК одобрила этот план. США и Израиль назва-

ли такое решение поощрением палестинского террора161.

В апреле 2000 г. на встрече министров иностранных дел стран ЕС
в Люксембурге Франция предложила послать делегацию ЕС с участием
Х.-М. Аснара, осуществлявшего очередное председательство от имени
Испании, и X. Соланы, комиссара по внешней и оборонной полити-
ке Союза, для переговоров с А. Шароном и Я. Арафатом162. Послед-
нее предложение не могло понравиться президенту США, поскольку
Дж. Буш практически в те же дни, во время миссии госсекретаря США
К. Пауэлла на Ближний Восток заявил, что потерял веру в председателя

Арафата. Цель Пауэлла, следовательно, состояла в том, чтобы добиться

от соседних арабских государств признания плана урегулирования, ис-

ключающего присутствие Арафата. Верховный комиссар Евросоюза по
внешней и оборонной политике X. Солана поддержал мнение Франции:
«Я сер Арафат — легитимный лидер палестинского народа и связующее
звено с международным сообществом. Его нельзя изолировать в тот мо-
мент, когда стороны ищут пути прекращения огня и выполнения требова-
ний резолюций Совета Безопасности ООН»163.

Другая инициатива была выдвинутая. Жоспеном. Министр оборо-
ны правительства социалистов П. Ришар заявил 7 апреля 2002 г. в Сау-
довской Аравии, что Франция настаивает на отправке в зону конфликта
международных сил по разъединению. Ж. Ширак в принципе согла-
сился с этим предложением, уточнив, что Франция желала бы участво-
вать в силах разъединения, но только если речь будет идти о наблюдении
за прекращением огня (курсив мой. — Е. О.). Французский президент
подчеркнул, что «палестинцы и израильтяне не в состоянии больше са-
мостоятельно преодолеть состояние насилия. Идея вмешательства тре-
тьей стороны не вызывает сомнений»164. Эту позицию отверг Израиль,
категорический противник международного присутствия на Ближнем
Востоке. Таким образом, французская дипломатия, так же как общее
участие ЕС в разрешении конфликта, вызвала неудовольствие Израи-
ля и США. В свою очередь роль Европейского сообщества в ближне-
восточном урегулировании поставлена под сомнение из-за отсутствия
единства взглядов на проблемы региона между членами ЕС, что стало
особенно очевидным в связи с началом нового иракского кризиса.

10.7. Франция в иракском кризисе 2002-2003 гг.

Ослабление авторитета Парижа на Ближнем и Среднем Востоке

требовало от пришедших к власти голлистов активизации французских

инициатив, адресованных странам региона. А. Жюппе заявил в 1995 г

что принципиальная позиция Франции на Среднем Востоке заклю-

чалась в утверждении в этом регионе безопасности, которая зависела
от интеграции Ирана и Ирака в международное сообщество, конечно,
при условии, что обе страны примут нормы мирного урегулирования
проблем и согласятся со строгим выполнением резолюций Совета
Безопасности ООН165. Международное давление и санкции должны
иметь только эту цель. Франция стремилась препятствовать изоляции
этих стран, чтобы не создавать у них комплекса изгоя, не толкать их на
авантюристические шаги и не порождать у них впечатления, что Запад
применяет по отношению к ним двойной стандарт. Здесь сказывают-
ся не только постоянное декларируемое Францией стремление к миру

и справедливости в международных отношениях, но и серьезные эконо-
мические интересы страны в регионе. Франция нуждалась в иранской
нефти и имела выгодные экономические связи с нефтеносным Ира-
ком. До войны 2003 г. она занимала третье место по поставкам в Ирак
в рамках программы «Нефть в обмен на продовольствие». Французские
нефтяные компании получили от Саддама Хусейна разрешение на экс-
плуатацию нефтяных месторождений Нахр-Умар на юге Ирака и Мад-
жнун, которое считают крупнейшим в стране. В 1998 г. была создана
франко-иракская буровая компания «Аш-Шарк-Аль-Афсат». Кроме

того, региональный рынок оружия важен для военной промышлен-
ности, телекоммуникационных и автомобильных компаний Франции.

В 1980-х годах й

анцузская компания «Алькатель» установила в Ира-

ке телефонное оборудование и потому надеялась получить контракт

на восстановление нарушенных коммуникаций. Автоконцерн «Пежо»
>

в первой половине 2001 г. поставил в Ирак 500 автомобилей166. Все эти

выгодные контракты были бы поставлены под угрозу не только в слу-

чае начала антииракской военной операции, но и в результате ужесто-
чения экономических санкций против Багдада.

В экономической области французские интересы сталкивались
с политикой США. В ответ на заключение контракта с иранской госу-
дарственной нефтяной компанией на разработку месторождения Саут-
Парс-Филд американцы пригрозили санкциями главному участнику
проекта — французской компании «Тоталь» за нарушение закона Ама-
то, принятого конгрессом США в 1996 г.*. Поскольку 40% в этом пред-
приятии принадлежали Газпрому, то в ответ на претензии американцев
российский и французский премьеры Черномырдин и Жоспен заяви-
ли, что американские законы действуют только в США. Что касается
Франции, то она была согласна подчиниться лишь соответствующему
решению Совета Безопасности ООН167. Франция, как и Россия, была
в числе стран, добивающихся снятия эмбарго на нефтяную торговлю
Ирака, наложенного в связи с агрессией последнего против Кувейта
6 августа 1990 г. Речь шла о контрактах «нефть в обмен на продоволь-
ствие», ставших возможными благодаря соглашению ООН с Ираком
о шестимесячном разрешении на продажу нефти для оплаты гумани-
тарных поставок. Франция, как и Россия, сразу же начала активные
переговоры с Ираком.

Франция, единственная из стран ЕС, осудила американские бом-
бардировки Ирака в феврале 1998 г. В Совете Безопасности ООН
Франция вместе с Россией и Китаем выступила против бомбардировок,

* Закон предусматривает репрессии против фирм, инвестирующих в газовые и не-

фтяные месторождения Ирана и Ливии, которые рассматриваются США как две основ-

ные страны, финансирующие международный терроризм (Ье Мопс1е. 1997.29 8ер1етЬге).
тем самым лишив Клинтона поддержки международного сообщества,
Франция мотивировала свою резкую позицию тем, что, американская
военная операция была лишь актом устрашения, жертвой которо-
го стало мирное население. Кроме того, Францию не устраивало, что
Клинтон присвоил себе роль единоличного вершителя правосудия от
лица международного сообщества. Во время американских ракетных
бомбардировок Ирака (с участием Великобритании) в декабре 1998 г.
Франция также поспешила дистанцироваться от акции США, прове-
денной без согласования с союзниками. Французская дипломатия ви-
дела в подобных акциях стремление доказать всесилие и вездесущность
США и не упускала случая напомнить, что они существуют в много-
полярном мире и не обладают монополией принятия решений от лица
мирового сообщества168. Официально Париж выразил «сожаление» по
поводу акции США, однако следует упомянуть о ночном звонке Ши-
рака Ельцину, с тем чтобы поставить российского президента в извест-
ность о начинающейся акции еще до удара169.

В декабре 1999 г., когда в Совете Безопасности ООН обсуждалась
очередная резолюция о санкциях против Ирака (в случае недопуще-
ния инспекторов ООН на ядерные и химические объекты), Франция
вначале возражала против жесткого проекта резолюции, предложен-
ного англичанами и голландцами, но затем сблизилась с союзника-
ми. В ответ главный иракский официоз заявил, что отныне французы
поставили себя в один ряд с «англо-американскими агрессорами»170.
Между тем на протяжении последующих двух лет, а особенно после
11 сентября 2001 г., когда США взяли курс на односторонние силовые
действия, противостояние по иракской проблеме усугубило франко-
американскую напряженность. Летом и осенью 2002 г. Франция осуди-
ла ультимативные заявления США, угрожающие Ираку бомбардиров-
ками. На саммите стран Азии и Европы в Копенгагене (24—25 сентября
2002 г.) Ж. Ширак заявил: «Я совершенно не уверен, что атака на Ирак
неизбежна»171. Франция считала, что для военных операций против
Ирака необходимо решение мирового сообщества, но что Багдад дол-
жен без всяких условий позволить инспекторам ООН продолжить ис-
следование его вооружений. Если же Ирак вновь будет чинить препят-
ствия инспекторам ООН, нужно будет принять еще одну резолюцию
Совета Безопасности и только тогда проводить военную операцию.
Французский президент призвал США «проявить мудрость», посколь-
ку односторонние военные действия «грозят поставить под вопрос со-
лидарность внутри международной антитеррористической коалиции».
В то же время он назвал Саддама Хусейна «крайне опасной личностью,
и прежде всего для щ

некого общества, которое по его вине живет

в крайне тяжелой гуманитарной ситуации». По мнению Ж. Ширака,
«цель международного сообщества состоит не в том, чтобы свергнуть его
режим, а чтобы лишить его оружия массового уничтожения»'72.

В этот момент Франция обрела поддержку своей позиции у канцле-

ра ФРГ. На неформальной встрече Ж. Ширака и Г. Шредера в Париже
(16 октября 2002 г.) главной темой была ситуация вокруг Ирака. Обе
стороны согласились с ролью Совета Безопасности ООН: «только ему

одному принадлежит право определять условия и порядок инспекций по
разоружению в Ираке»173. Позиция Шредера была более пацифистской,

поскольку он заявил, что Германия считает любую военную акцию про-

тив Ирака, даже с разрешения ООН, неприемлемой174

след за этой

встречей состоялась поездка Ж. Ширака по странам Ближнего Вос-

тока, и Иракский кризис находился в центре его переговоров с лидера-
ми арабских стран. В Александрии на совместной пресс-конференции
с президентом Египта Хосни Мубараком Ж. Ширак заявил:

«Этот регион не нуждается еще в одной войне, особенно если ее можно
избежать», что необходимо сделать «во имя морали и того представления
о мировом порядке, при котором каждый достоин уважения своих прав».

Во имя этого, — предупредил Ж. Ширак, —• Франция воспользуется
своими правами постоянного члена Совета Безопасности ООН175. Вы-
ступление президента пробудило симпатии арабов к Франции: на сле-
дующий день после александрийского заявления ему устроили овацию
в ливанском парламенте.

Решительная позиция Франции в данном случае объясняется не
только поисками популярности на Арабском Востоке или заинте-
ресованностью в иракском рынке. Односторонние действия США
в Иракском кризисе ставят под вопрос французский глобальный про-
ект, опирающийся на идею многополюсного мира, многостороннего
обсуждения международных проблем и разрешения кризисов путем
переговоров в рамках международных организаций, среди которых
на первом месте стоит ООН. Президент и правительство поддержаны
в этом общественным мнением страны. В феврале 2003 г. 100 тыс. чело-
век вышли на антивоенную демонстрацию только в Париже176.

Вплоть до истечения срока американского ультиматума Багдаду
Франция выступала за продление полномочий ооновских инспек-
ций, занимавшихся поисками оружия массового поражения в Ираке.
Невзирая на результаты инспекций, она настаивала на мирных путях
разоружения Ирака под эгидой ООН177. Франция не выступала в под-
держку Саддама Хусейна, но не соглашалась с американской доктри-
иой превентивной войны, дабы не допустить в мире порядков, которые
во Франции называют «законом джунглей»178.

Если Франции, несмотря на единство с ФРГ и Бельгией, не уда-
лось отстоять свой проект внутри ЕС, то она располагала поддержкой
России и Китая, что сделало невозможным принятие Советом Безо-
пасности ООН американского проекта резолюции и заставило США
действовать в одностороннем порядке, взяв на себя ответственность
за операцию против Ирака. Во многом благодаря противодействию
Франции США не добились широкого участия Турции в антииракской
операции. Париж отказался от автоматической помощи Анкаре в рам-
ках Североатлантического договора в случае ракетной атаки против
турецкой территории со стороны Ирака. В результате Турция не предо-
ставила свою территорию в распоряжение Пентагона.

Хотя Франция и осуждала военный путь разрешения кризиса, уста-
ми своего президента она приветствовала падение диктаторского ре-
жима Саддама Хусейна179. Уже 24 апреля французский представитель
в ООН Ж.-М. де ля Саблиер предложил немедленно приостановить
действие международных санкций против Багдада. Тем самым Фран-
ция пошла навстречу администрации США, заявившей о необходимо-
сти совместных усилий по восстановлению Ирака. В Париже считали,
что восстановление экономической активности и внешней торговли
сможет снизить страдания гражданского населения и способствовать
политической нормализации в стране. Франция согласилась с тем, что
санкции должны быть приостановлены немедленно, до завершения
работ инспекций по поискам оружия массового поражения. Однако
в противовес США Франция настаивала, чтобы в Ираке работали ин-
спекции ООН, а не американские специалисты, и на том, что санкции
должны быть пока лишь приостановлены. О полном снятии санкций, по
ее мнению, можно было говорить только после прихода к власти в Ира-
ке нового законного правительства. Министр иностранных дел Д. де
Вильпен заявил, что французское правительство придерживается преж-
ней позиции: военная операция в Ираке не санкционирована междуна-
родным сообществом180, что ставит под вопрос легитимность действий
США в Ираке. Позиция Франции была направлена против того, чтобы
узаконить односторонние силовые действия в отношении суверенного
государства, против политической глобализации по-американски.

Франция в Африке. «Идея, что Франция может устраниться от
участия в делах Африканского континента, была бы не только капи-
туляцией, но и химерой», — заявил А. Жюппе, вступая в должность
премьер-министра в 1995 г. Африканская политика Франции вызывала
больше разочарования, нежели удовлетворения, в ее правящих кругах.

Неэффективность французского миротворческого вмешательства во

внутриафриканские конфликты и ее экономической помощи разви-

тию африканских стран были главными мотивами критики этого на-

правления политики Ф. Миттерана. Новый президент устами своего

премьер-министра огласил принципы «нового франко-африканского

партнерства»:

поддержание мира — это прежде всего дело самих африканцев.
Франция предложила сделать все возможное, чтобы помочь аф-

риканским государствам в проведении собственных операций

по поддержанию мира при помощи мирового сообщества;
Франция всегда будет отдавать предпочтение государствам, сде-
лавшим выбор в пользу демократии и прав человека.

Новым явилось заявление Жюппе об отказе от бытовавшего пре-

жде разделения на франкофонную и англофонную зоны, что можно
было расценить как отказ от неоколониалистской традиции. Премьер-
министр Франции предложил организовать помощь международного
сообщества нескольким крупным регионам, способным стать полюса-

ми экономического роста. Это густонаселенная и «предприимчивая»

Нигерия, окруженная франкофонией, и Южная Африка, чей ВВП со-

ставляет треть национального дохода всей Африки и которая имеет все
возможности стать главной силой континента. Прежние преференции
сложились на основе политических итогов деколонизации, и их необ-

ходимо было пересмотреть. В том же духе позже высказался Ж. Ширак,
говоря о приспособлении африканской политики Франции к новым
реалиям181. В июле 1995 г. Париж посетил президент ЮАР Нельсон
Мандела. Переговоры с ним касались главным образом инвестиций

в южноафриканскую экономику и просьбы ЮАР о присоединении

к Ломейским соглашениям, которая была блокирована Францией.

Н. Мандела с сожалением констатировал, что разногласия с Францией

сохраняются, поскольку она препятствует допуску сельскохозяйствен-
ной продукции ЮАР на европейский рынок182. Таким образом, на деле
она по-прежнему отдает предпочтение франкофонной зоне. Франция
намеревалась играть решающую роль в мобилизации помощи ЕС и ин-
ститутов системы Бреттон-Вудс беднейшим странам Африки183.

Африканская политика Франции осуществлялась по трем основ-
ным направлениям: «солидарность», которая выражается в содействии
экономическому развитию, франкофония (включающая, однако, не
только Африку) и военное содействие безопасности и стабильности.
Показательно, что для французских руководителей Африка явля-
лась вторым после Европы регионом по насыщенности дипломати-
ческими контактами. Во время своего первого президентского визита
в страны франкофонной Африки (июль 1995 г.) Ж. Ширак постарался
встретиться со всеми государственными лидерами, которые специаль-
но приехали в страны, где гостил французский президент (после Ма-
рокко — Берег Слоновой Кости, Габон, Сенегал). Только лидер Мали
Альфа Омар Копаре не откликнулся на эту просьбу, демонстративно
обидевшись на то, что Ширак лично не пригласил его на встречу в Се-
негал, доверив переговоры сенегальскому правительству. Ж. Ширак
заверил африканских лидеров, что Франция «не уступит афропесси-

лшаму»184. Он предложил трансформировать долги африканских стран

в инвестиции. В сентябре 1995 г. соответствующее решение было при-
нято в отношении четырех стран «со средними доходами» (Камеруна,
Того, Берега Слоновой Кости, Габона), которым Париж предложил
инвестировать деньги в проекты развития в обмен на эквивалентное
списание их внешнего долга*.

К середине 1990-х годов можно было говорить о стремлении Па-
рижа внести изменения в условия экономической помощи Франции
африканским странам, вызванные внутриполитическими обстоятель-
ствами. С 1993 г. у власти в стране пребывали правые: правительство
Э. Балладюра после победы Ж. Ширака на президентских выборах
1995 г. сменилось правым же правительством А. Жюппе. С 1997 г., не-
смотря на победу левых сил на парламентских выборах, правительство
Л. Жоспена должно было считаться с требованием бюджетной эконо-

мии для перехода к евро. В результате доля помощи развитию
шении к ВНП неуклонно снижалась.

отно-

I»

После провозглашения «доктрины Балладюра» (сентябрь 1993 г.) ни
один африканский партнер Франции не мог рассчитывать на помощь
Парижа без согласия Всемирного банка и МВФ. Это решение стало
противовесом непродуманной и неразборчивой политике финансовой
проддержки Францией африканских государств. Она была нацелена

на структурную перестройку а

^риканской экономики, но в отсутствие

единой связной доктрины экономического развития Африки эта по-
мощь сводилась, по сути, к разбазариванию средств и потому была ма-
лоэффективной185. Кроме того, и это постоянно ставили в упрек Фран-
ции США и Канада, помощь предоставлялась диктаторским режимам
и способствовала укреплению антидемократических порядков, шла на

* В январе 1994 г. по предложению Миттерана Францией вторично были аннулиро-
ваны долги беднейших стран.
закупки вооружения и содержание военного и полицейского аппарата.
Контроль МВФ должен был способствовать большей эффективности

помощи развитию и направить ее на развитие демократии и установле-
ние безопасности в Африке.

В экономическом плане, несмотря на то что Франция оставалась
первым торговым партнером Африки, обогнав Германию и США (с ак-
тивным сальдо порядка 20 млрд французских франков), Африка посте-
пенно перестала быть «заповедной зоной» ее влияния. Этому способ-

ствовали и экспансия других государств, и изменение настроений во
французском политическом классе. На Ж. Ширака большое впечат-

ление произвел распространенный в мае 1995 г. доклад африканиста
Ж. Фокара о неутешительных социально-экономических перспективах

франкофонной Африки, после чего президент заявил, что пора отвер-

нуться от коррумпированных и деспотических правительств африкан-
ских стран186. Ряд политиков правого лагеря, в частности Э. Балладюр,

выступил за «банализацию» франко-африканских отношений. В свою

очередь африканские страны возлагали все больше надежд на действен-
ную помощь кредитами от США, а потому их элита все охотнее стала

посылать своих сыновей в американские университеты, и этот процесс
не могли переломить инициативы Парижа в области франкофонии.

Французская помощь на нужды развития сократилась до 0,5% СНП
в 1995 г. и продолжала неуклонно падать до 2000 г., опустившись до
0,32% ВВП187. Правда, с приходом нового правительства правых сил,

с 2002 по 2005 г

она вновь стала увеличиваться, достигнув 0,47%188.

Напомним, что социалисты в 1980-х годах намеревались довести ее вес
в бюджете до 1% ВВП. Важным качественным сдвигом стало измене-

ние структуры помощи. Собственно французская помощь развитию
сократилась с 1995 по 2000 г. на 25,8%, в то время как многосторонняя
помощь стран ЕС выросла вдвое189.

1995 г. министр иностранных дел Франции Э. де Шаретт даже

заявил о планах ликвидации к 1997 г. министерства содействия раз-

витию (с!е соорёгаИоп). однако его заявление было дезавуировано Ши-
раком на саммите франкофонной Африки в Котону (декабрь 1995 г.).
Он заверил, что пока будет президентом, независимое министерство
содействия развитию сохранится190. Однако в 1999 г. правительство
Л. Жослена передало функции этого министерства МИДу и министер-

ству экономики, в задачи которых входили управление и контроль за
расходованием средств191.

Вопреки программным заявлениям Жюппе французский прези-
дент подтвердил, что он отдает предпочтение франкофонной Африке.
Несмотря на некоторые изменения, суть взаимоотношений с бывшей
Французской Африкой осталась прежней: до 1996 г. Франция была
главным агентом экономической помощи и единственной страной

Запада, осуществляющей там полицейские функции, особенно после

неудачной попытки американского вмешательств

в Сомали192.

Глава нового правительства социалист Л. Жоспен в 1997 г; очертил

задачи реализации новой концепции франко-африканских отноше-
ний, призванной скорректировать малоэффективную, по его мнению,
политику правых сил. Он намеревался: отказаться от патернализма
и неоколониализма; уменьшить на треть французское военное присут-

ствие в регионе; закрыть часть военных баз; пересмотреть военные со-

глашения; проводить миротворческие операции интернациональными
силами в опоре на ООН193. Между тем в политической элите страны

в этом вопросе можно говорить скорее не о соперничестве, а о консен-
сусе. Как Л. Жоспен и министр иностранных дел в его правительстве
Ю. Ведрин, так и сменивший последнего после победы правых на вы-
борах 2002 г. Д. де Вильпен соглашались с тем, что Франция была не
в состоянии в одиночку решать проблемы Африки, и старались при-
влечь ЕС к активному евро-африканскому партнерству. Приоритетом

этой политики явилась целевая помощь экономическому развитию

и становлению модели правового государства в Африке. Франция вы-
ступала главным донором Европейского фонда развития (РЕИ). Прав-
да, благодаря зонам своего влияния она же получала больше других

возвратных фондов194. По предложению Ж. Ширака на встрече в Кель-

не 18 июня 1999 г. «семерка» развитых стран приняла решение о списа-
нии долгов беднейших стран195. Несмотря на снижение односторонней
помощи Франции этим странам, она все же продолжала занимать пер-
вое место в Большой семерке по оказанию этой помощи (в 2000 г. она
составляла 0,32% ВВП, в то время как доля США равнялась всего 0,1 %
ВВП — самый низкий процент среди семи наиболее развитых стран),96.

Реформа африканской политики проходила по двум главным на-
правлениям. Первое было связано с поисками путей снижения воен-
ных и экономических рисков и демократизацией континента. С нача-
ла 2000-х годов Франция стремилась опереться на многостороннюю,
в рамках ЕС и ООН помощь бедствующим африканским странам и из-
менить ее принципы. Эта линия выразилась в подписании нового, чет-
вертого Ломейского соглашения между ЕС и государствами Африки,

Карибского бассейна и Тихого океана, которое назвали также «Согла-

шением Конону». Оно было заключено в Брюсселе в феврале 2000 г.

«Соглашение Котону» утвердило новые принципы сотрудничества ЕС

У/
с этими странами: взаимосвязь помощи развитию, политического диа-
лога и борьбы с бедностью, а также уважение правил ВТО. В апреле
того же года в Каире состоялся первый евро-африканский саммит. По
инициативе президентов Алжира, Нигерии и ЮАР было подписано со-
глашение о Новом экономическом партнерстве, направленном на раз-
витие Африки (МЕРАЕ — англ.). В феврале 2002 г. Париж принимал
первый саммит нового партнерства африканских государств и запад-
ных стран-доноров197.

Второе направление реформы африканской политики было при-
звано изменить практику французского военного вмешательства и сни-
зить военное присутствие. А. Жюппе заявил о необходимости пере-
дать миротворческие операции самим африканцам. Однако Франции
трудно было воздержаться от вовлечения в африканские политические
и межэтнические конфликты. В сентябре 1995 г. она осудила военный
переворот на Коморах, направила на архипелаг 600 человек, и глава мя-
тежников Боб Денар сдался французским военным. Правительство На-
ционального единства на Коморах обязалось подготовить выборы пре-
зидента, которым стал в марте 1996 г. ставленник мятежников Таки, но
уже демократическим путем, чему Франция придавала первостепенное
значение. Новый президент выступил за военные соглашения между
Францией и Коморами.

В начале 1996 г. в результате военного переворота в Нигере к вла-
сти пришел полковник Майнасара Барре. Несмотря на то что населе-
ние и профсоюзы приняли переворот (он должен был положить конец
раздиравшей страну смуте между президентом и премьер-министром),
Париж приостановил сотрудничество с Нигером, что вынудило мятеж-
ного полковника объявить о выборах, после чего помощь стране была
возобновлена.

В том же году Африку поразила серия восстаний военных в Гвинее,
Конго и Центрально-Африканской Республике (ЦАР). Во Франции
это назвали «эпидемией хаки». Франция не вмешивалась в события ни

в Гвинее, ни в Конго, где правительства договорились с восставшими,
требовавшими выплаты жало

ванья. В ЦАР в апреле 1996 г. француз-

ская армия участвовала в конфликте: части, базирующиеся в стране,

вошли в столицу, чтобы восстановить порядок, а президент благодаря
срочной помощи выплатил восставшим жалованье за три месяца. Од-

нако в мае восстание сно

возобновилось, и президент Потассе по-

просил о помощи Париж, который прислал в столицу подкрепление из
Габона и Чада для обеспечения безопасности французов и иностран-

цев, часть которых эвакуировалась. Благодаря французским войскам
спокойствие было временно восстановлено, причем, хотя французы
действовали в пользу «президента, избранного демократически», в Па-

риже знали о чудовищной коррупции и некомпетентности поддержи-
ваемого Францией президента Потассе. Такое положение заставило

министра сотрудничества Ж. Годфрена признать «двусмысленность»

франко-африканских договоров о военной помощи и призвать к их не-
отложному пересмотру, тем более что конфликт в ЦАР возобновился.
В ноябре там начались новые военные мятежи, причем волнения при-
няли межэтнический характер. Новое вмешательство французской ар-
мии и франко-африканского саммита в Угадугу, направившего в Бан-

дуй миротворческую миссию лидеров нескольких государств, привели
к временному умиротворению (8 декабря 1996 г.)198.

Не менее удручающими были результаты вмешательства Фран-
ции в районе африканских Великих озер в конфликт между народ-
ностями хуту и тутси, затронувший Заир, Руанду и Бурунди. Париж
поддерживал маршала Мобуту, считая, что только он способен обе-
спечить целостность Заира199. Но своей помощью жестокому режиму
Франция дискредитировала собственные усилия по посылке интерна-
циональной помощи руандийским беженцам — хуту, число которых
достигло 1 млн 200 тыс. человек. Французская инициатива была под-
держана Испанией200, однако Руанда заявила о резко отрицательном

отношении к идее международного военного вмешательства в зоне
заирско-руандийской границы. Силы пришедшего к власти в Руанде
Лорана-Дезире Кабилы отказались допустить представителей ООН
для расследования положения в лагерях беженцев. Руандийский ре-
жим вызывал все большую обеспокоенность нарушением прав челове-
ка и подозревался в жестоких расправах с беженцами. В августе 2001 г.
в Руанду с официальным визитом прибыл Ю. Ведрин. Это был первый
визит французского министра иностранных дел в эту страну за 20 лет.
Целью Ю. Ведрина являлась нормализация отношений с Руандой по-
сле геноцида 1994 г.201. Однако франко-руандийские отношения по-
прежнему осложнялись тем обстоятельством, что Руанда поддерживала
мятежников в Конго и считала, что Франция слишком заинтересована
в том, чтобы придать законность правлению президента Конго Жозефа
Кабилы.

Пошатнулся авторитет Франции и в традиционном центре ее вли-
яния в Западной Африке — в Береге Слоновой Кости. Французские
компании заинтересованы в обширных плантациях какао на юге Кот
д’Ивуара, а порт Абиджан в Гвинейском заливе имеет большое страте-
гическое значение. В стране постоянно проживало около 20 тыс. фран-
цузов и находился французский военный контингент (15 тыс. человек).
В конце декабря 1999 г. там вспыхнул мятеж военных во главе с гене-
ралом Робером Геем, пытавшимся свергнуть президента Анри Конана
Бедье. Восставшие объявили себя борцами с коррупцией правящего

режима. Весть о перевороте вызвала массовые беспорядки и грабежи

в Абиджане. Франция сочла, что ее гражданам угрожает опасность.

В Абиджане был расквартирован 43-й батальон французских морских
пехотинцев (550 человек). Решено было усилить там французское во-

енное присутствие: 300 бойцов Иностранного легиона перебросили
в соседний Сенегал, с тем чтобы в случае необходимости обеспечить
эвакуацию французских граждан из аэропорта Абиджана202. Главарь мя-
тежников Гей выступил против усиления французского военного при-
сутствия. Тогда Франции удалось стабилизировать обстановку и содей-
ствовать свободным выборам, но в начале 2002 г. вновь была совершена
неудачная попытка свержения президента Л. Гбагбо, а осенью того же

года бежавшие на север страны мятежники начали гражданскую войну,

зах

тив север, запад и часть центральных районов страны. Франция

создала заслон из своих войск, чтобы не допустить мятежников в юж-
ные районы и защитить плантации какао и французских поселенцев.
Но семитысячный французский контингент действовал согласно резо-
люции 1464 Совета Безопасности ООН и от имени Еврокомиссии.

Одновременно французская дипломатия выступила посредником
в переговорах между противоборствующими сторонами, настояв на фор-

мировании коалиционного правительства с участием оппозиционеров,
которым были предложены ключевые министерства — обороны и вну-
тренних дел. Такое политическое решение возмутило коренных жителей

страны, тем более что среди повстанцев преобладали мусульмане с севе-
ра, выходцы из сопредельного Буркина-Фасо, в то время как большин-

ство коренных жителей Берега Слоновой Кости являются католиками.
В Абиджане состоялись массовые демонстрации и нападения на фран-
цузские учреждения. Министр иностранных дел Франции Д. де Виль-

пен порекомендовал французским гражданам на время покинуть страну.
Участники массовых беспорядков в Абиджане, требуя ухода французов

из страны, призывали на помощь США — лишнее напоминание о жела-

тельной для африканцев альтернативе французского влияния203.

Франция стремилась преодолеть эту неблагоприятную тенденцию.

Военное сотрудничество с африканскими странами по-прежнему счи-

талось необходимым условием устойчивого развития в регионе, и со-
бытия в Кот д’Ивуаре только подтвердили эту взаимосвязь204. Падение
эффективности французского вмешательства в африканские дела по-
родило устойчивую бюджетную тенденцию. Кредиты, отпускавшиеся
на военное сотрудничество, неуклонно снижались: с 1990 по 1997 г.
с 137 млн до 112 млн евро. К 2003 г. они снизились до 93,51 млн евро205.
Формы французской военной помощи африканским странам карди-
нально изменились. Если прежде французские части в случае угрозы

стабильности замещали правительственные войска, производя та-
ким образом «операции по замещению» («соорёгаИоп с!е зиЬзШийоп»),
то новые формы сотрудничества предусматривали краткие обучаю-

щие программы и краткосрочные миссии, требующие меньшего чис-
ла участников и меньших затрат. Перенос центра тяжести на развитие

многосторонних африканских сил поддержания стабильности отразил-

ся в проекте КЕСАМР (Кепрогсетеп1 с1ез сарасИёхргащшжз с1е тсйпИеп (1е 1а

ра1х), предложенном министерством обороны в 1998 г. Хотя его назва-

ние свидетельствовало о намерении усилить французские возможности

по поддержанию мира, на деле план был направлен на увеличение воз-
можностей африканских стран проводить подобные операции. С 1997 по
2002 г. французские силы в Африке сократились с 8500 до 5300 солдат206.

Уроки африканских кризисов заставили западные демократии
выработать новую доктрину их разрешения. Не только Франция, но
и США после неудачного вмешательства в Сомали больше не хотели
посылать свои войска в Африку. По инициативе Франции был принят
принцип обеспечения безопасности в Африке руками самих африкан-

цев, что воплотилось в плане проведения межгосударственных манев-
ров КЕСАМР (Кепрогсетеп! с!е$ сарасНёз арпсатез (1е татйеп с1е 1а ра1х —
укрепление африканских сил поддержания мира) при трехсторонней
поддержке Франции, Великобритании и США207.

Одним из направлений преодоления неблагоприятной ситуации

в франко-африканском сотрудничестве стала попытка опереться на

франкофонию, придав ей политическое измерение. На саммите фран-
кофонии в Ханое в 1997 г. предполагалось учредить должность гене-
рального секретаря сообщества. Однако попытки Франции провести
политические резолюции, превратив эту организацию в подобие ООН,

натолкнулись на сопротивление других участников уже на саммите
в Котону (Бенин) в декабре 1995 г.: резолюция по Алжиру (не являю-

щемуся членом

анкофонии) была отклонена по просьбе стран Ма-

гриба, по Нигерии — по протесту соседних с ней стран, а резолюция по

Руанде вызвала негодование руандийского премьера208.

Африканские страны франкофонии предъявляли серьезные пре-
тензии к Франции, где ужесточение законов об иммигрантах приво-
дит к третированию выходцев из этих государств. Жестокая операция
французской полиции по выдворению незаконных иммигрантов из
церкви Сен-Бернар в Париже (август 1996 г.) вызвала охлаждение от-
ношений с Мали, откуда происходила большая часть жертв полиции.
Интересно, что именно в район социального бедствия Кайее в Мали

должен был направиться министр сотрудничества Годфрен, чтобы на

месте ознакомиться с проектами развития региона, которые могли бы
помочь удержать дома малийских крестьян, рвущихся во Францию.

Несмотря на серьезные проблемы, Франция по-прежнему дорожи-

ла франкофонией, которая придавала дополнительный вес ее дипло-

матии,

желала страну центром притяжения для африканской элиты.

Во второй половине XX в. благодаря экономико-политической моши
США гораздо более притягательным стал английский, тем более что
Франции не удается подкрепить свою культурную экспансию мощны-

ми экономическими программами инвестиций в странах франкофонии

и в мире в целом. Центры экономического роста в Африке находятся

вне зоны франкофонии. Недостаток экономических средств француз-

ская дипломатия старается компенсировать широтой гуманитарного
подхода к культурным проблемам.

«Франкофония не является инструментом господства, она не знает ни

приказов, ни субординации. Государства, в нее входящие, <...> чувству-

ют, что существует свобода слова, отказ от навязывания норм, постоянное
стремление в каждом из них уважать народ с его культурой, с его собствен-
ным видением мира», — заявил А. Жюппе209.

Связанное с Францией поколение африканской элиты уходило
в прошлое. Министр содействия развитию Жослен вынужден был кон-
статировать: «в странах франкофонной Африки наш образ померк, в не-
которых — деградировал»™. Президент Буркина-Фасо Блез Компаоре
заявил Ж. Шираку: «В Африке рады всем. <... > Африканцы сами возьмут
свою судьбу в свои руки»1".

В Париже с неудовольствием наблюдали экспансию американских
деловых кругов и дипломатии в бывшей Французской Африке212. Ми-
нистр содействия развитию Ш. Жослен заявил, что американская ак-
тивность в Африке переживает «вторую молодость» после периода рас-
пада европейских колониальных империй213.

Если для Б. Клинтона усиление связей с африканскими государ-

ствами было

жно прежде всего для укрепления его позиции среди

афроамериканцев, то для Дж. Буша особое значение приобрели по-

тенциальные возможности Гвинейского залива для снабжения США

нефтью и район южнее Сахары в качестве плацдарма борьбы против
фундаменталистского наступления исламистов в связи с обострени-
ем Ближневосточного и Иракского кризисов. Французские компании
проиграли американской фирме «Окси» борьбу за нефтяные концес-
сии в Конго, поскольку сочли завышенными условия, выдвинутые

президентом страны Лиссубой.

Считается, что в Руанде не обошлось без участия американцев (так

же как в Чаде в 1983 г.). Патриотический фронт, пришедший там к вла-

сти, был вооружен Угандой, привилегированным союзником США

в районе Больших озер, и стремился не только ослабить дружествен-
ный Франции режим в Заире, но и франкофонию в пограничной между
двумя мирами (франко- и англофонным) зоне. Французские политики

с подозрением относятся к народности тутси и за то, что ее элита ори-

ентирована по преимуществу на США, и за то, что ей симпатизирует

Вашингтон, поскольку усиление тутси могло бы помочь США в ней-

трализации иранского влияния среди соседних суданских исламистов.

1996 год считается рубежным с точки зрения ослабления французских

позиций в этой части Африки. Англофонная военная элита благодаря
поддержке Б. Клинтона превратила маленькую Руанду, которой прави-
ли тутси, в непримиримого противника обширного Заира — союзника
Франции. Армия этого крупного и некогда сильного государства ока-
залась не в состоянии даже поддерживать внутренний порядок. Режим
маршала Мобуту в 1997 г. был свергнут, и Франция не могла повлиять
на события, тем более что начавшееся политическое «сосуществова-

ние» президента-голлиста с правительством левых сил сковывало воз-
можность быстрого реагирования на африканские события.

События 11 сентября 2001 г. стали поворотным моментом во фран-
цузской риторике в отношении помощи Африке. Они выдвинули на
первый план среди проблем безопасности Запада угрозу международ-

ного терроризма и потребовали от мирового сообщества повышенного

внимания к политически нестабильным и нищим регионам Африки, ко-

торые, по выражению Ю. Ведрина, стали «капищами» для террористов.
Среди них прежде всего Сомали и Демократическая Республика Конго,
лишенные центральной власти и обреченные на анархию. Ю. Ведрин

призвал в контексте проблем безопасности отказаться от исключитель-
но утилитарной точки зрения, отдающей мир и стабильность Африки
в руки самих африканцев и имеющей целью локализовать и отгородить
регионы анархии и нестабильности. Глава французского МИДа заявил:

«Абсолютно невозможно в глобализованном мире отгородиться от драм,
происходящих в одном из уголков земного шара. Необходимо <...> начать
процесс восстановления наций, т.е. государств и дееспособного админи-
стративного аппарата»214.
Для Парижа его стратегия осуществления влияния на континенте
имела преимущество, поскольку была нацелена на преодоление энде-
мичных проблем, создающих благоприятную среду для роста насилия,
нестабильности и терроризма. Франция стремилась не допустить вы-
теснения с Черного континента европейских держав. В марте 1999 г.
Ю. Ведрин и его британский коллега Р. Кук вместе посетили Берег

Слоновой Кости и Гану215, в апреле 2001 г. французский министр со-

трудничества и франкофонии Ш. Жослен и британский министр меж-
дународного развития К. Шорт совершили поездку в Сьерра-Леоне,

Гвинею и Либерию216. В январе 2002 г. Ю. Ведрин и глава британского

МИДа Дж. Строу предприняли совместное турне по Конго (Киншаса),

Руанде, Уганде, Бурунди, чтобы возобновить процесс мирного урегу-

лирования в районе Больших озер217. Эта серия совместных франко-

британских визитов должна была создать предварительные условия
для становления общеевропейской политики в отношении Африки.
Франция считала, что в качестве первого шага необходимо было найти
согласие между тремя странами, имеющими настоящую африканскую
политику: помимо Франции, это Великобритания и Бельгия, с кото-
рой, по словам Ю. Ведрина, Франции удалось достичь согласия в от-
ношении к африканским проблемам218.

ф Поскольку прагматизм начала и середины 1990-х годов не только не дал
результатов, но и усугубил проблемы экономической иммиграции из от-
сталых стран бывшей Французской Африки, Франция вернулась к прин-
ципу преимущественной помощи своим бывшим колониям, причем самым
бедным из них.

Львиная доля этих средств представлена суммами списанных
Францией долгов этих стран. Как заявил Ж. Ширак на Всемирном
саммите по устойчивому развитию в Йоханнесбурге 2 сентября 2002 г.,
приоритетом этой политики являлось искоренение бедности219. В ян-

варе 1999 г. Межминистерский совет международного сотрудничества

и развития (С1СЮ) определил контуры Зоны приоритетной солидар-
ности (2ЖР), в которую были включены страны, отобранные по двум
критериям: их экономическому и финансовому положению и поли-
тическому значению. Первый критерий указывал на страны с самыми
низкими доходами, не имеющие доступа на рынок капиталов, второй
учитывал историческую солидарность Франции с франкофонными
развивающимися странами. В Зону приоритетной солидарности вош-
ли 54 страны, из них 48 африканских220. Согласно официальной декла-

рации французская политика сотрудничества «призвана играть веду-
щую роль, подчеркивающую решимость Франции бороться за более
управляемую и гармоничную, солидарную глобализацию»221. В духе
альтерглобализма в 2006 г. Ж. Ширак предложил развитым странам
ввести специальный сбор с авиабилетов на заграничные рейсы, сред-
ства от которого направляются на закупку медикаментов для Африки
под патронажем Юнитэд при ВОЗ. К концу президентства Ж. Ширака
Франция стояла на 5-м месте по совокупной помощи развитию (после
США, Японии, Великобритании и Германии). По доли помощи раз-
витию в ВВП она занимала 8-е место среди стран—членов Комитета по
помощи развитию и 7-е место среди стран Большой семерки, причем
размеры этой помощи уменьшились с 2005 по 2007 г.222.

Великодушные призывы не исключали прагматичного подхода.
Африка слабо интересовала французских инвесторов, если не брать
в расчет нефтегазовые интересы. Доля Африки во французских зару-
бежных инвестициях составляла в 2004 г. 1,5%223. Главными экономи-

ческими партнерами Франции в Африке были Нигерия, Южная Афри-
ка, Ангола (благодаря ее нефтяным запасам), Кения и Уганда. Ни одна
из них не принадлежит франкофонии. Зоны влияния Франции, таким
образом, не совпадали с зонами ее экономических интересов. Столь же

противоречива была формула ее военно-политического присутствия

в Африке, подразумевающая отказ как от вмешательства, так и от бес-

страстного равнодушия к конфликтам («и/ гп^ёгепсе, т 1пёИ//ёгепсе») —

позиция, адекватная сузившимся возможностям страны оказывать
эффективное влияние на состояние дел в прежде «заповедной зоне»
своих интересов. Сохранение международного веса Франции в регио-
не обеспечивали постоянные усилия по организации многосторонних
действий, направленных на политическое урегулирование и экономи-

ческую помощь.

10.8. На пути к многополярному миру

В первые годы XXI в. в условиях нарастания противодействия си-
ловым решениям администрации Дж. Буша-младшего и усиления
влияния новых центров силы вне солидарного Запада Франция под-
верждала свою роль «державы с глобальной ответственностью», избрав

позицию защиты международного права и принципа мультилатерализ-
ма. ^Франция ведет борьбу за международное право», — заявил в про-

граммной речи перед Национальным собранием премьер-министр

Ж.-П. Раффарен224. В августе 2002 г. на первой конференции поело

нового мандата Ж. Ширак зявил:
«Мы видим, как растет искушение узаконить одностороннее и превентив-
ное применение силы. Это тревожные изменения. Они противоречат идее
коллективной безопасности Франции. Ее слагаемыми являются сотрудни-
чество между государствами, уважение полномочий и авторитета Совета
Безопасности» 225.

Большое значение для новой международной конфигурации по-

прежнему имела поддержка этих принципов главным европейским

партнером — Германией.

ажным было также взаимодействие с Рос-

сией и Китаем. В этом главный итог внешней политики второго пре-
зидентского срока Ж. Ширака (2002—2007), когда он был свободен от

стесняющих условии сосуществования, но столкнулся с ограничением

международных возможностей Франции из-за нарушения равновесия

внутри Европы двадцатью семи в условиях, когда претензии на миро-

вую гегемонию предъявили США, проводившие политику односторон-
них решений. На саммите НАТО в Вашингтоне (28—29 июня 2004 г.)

Ж. Ширак усилил привычную формулировку франко-американского

партнерства «союзник, но не подчиненный», заявив: «Мы являемся дру-

зьями и союзниками США, но не слугами»226.

Подтверждением франко-германской позиции по иракскому во-

просу были трудности коалиционных сил, поддержавших американ-
ские войска в Ираке*, а также тот факт, что в оккупированной стра-
не так и не было обнаружено оружия массового поражения. Франция

не согласилась с идеей Вашингтона заменить американские войска

в Ираке силами НАТО, настаивая на формировании собственных на-

циональных сил безопасности под контролем новых иракских властей.
Принципы французского видения «другого мира», отличного от

глобальной модели, предлагаемой США, были изложены в однои-
менной книге Д. де Вильпена, приверженца Ж. Ширака, которого он

хотел видеть своим преемником на посту президента и которому до-
верил пост министра иностранных дел (2002 г. — март 2004 г.)227. Не-
смотря на смену высшего дипломатического персонала (в марте 2004 г.
Д. де Вильпена сменил Мишель Барнье, врач по специальности), цен-
тральная линия дипломатии Парижа оставалась неизменной и соот-
ветствующей позиции, выработанной еще в период «сосуществования»
1997—2002 гг. Ю. Ведрином, который после 11 сентября 2001 г. во гла-
ву угла ставил борьбу против причин противостояния развитого Запада
с арабо-мусульманским миром, нестабильности и терроризма, которые

* Франция вслед за ФРГ выступила против замены американских войск в Ираке си-
лами НАТО. Администрация Дж. Буша пригласила тогда всех желающих создать коали-
цию ас1 кос.
неустранимы силовым путем. Творцы французской внешней политики

видели их в огромном разрыве между развитыми и бедными странами,

в перекосах стихийной глобализации.

Наряду с этими идеями мессианского толка для дипломатии

Ж. Ширака были характерны прагматизм и приоритетное внимание

к экономическим интересам в формировании внешнеполитическо-

го курса. Огромный экономический потенциал Китая определил ис-

ключительный и неуклонно растущий интерес к развитию отношений
с Пекином, несмотря на острые разногласия по проблемам прав челове-
ка. Рост влиятельных экономических и политических центров на Вос-
токе стимулировал активность французской дипломатии в Азиатско-
Тихоокеанском регионе.

Поглощенная проблемой сохранения своих колоний, а затем про-
блемой сохранения своего влияния в бывших колониях, Франция упу-

стила перспективы освоения новых рынков, в первую очередь азиатско-

тихоокеанского, где возникли новые индустриальные страны.

В то же время у Франции постоянно оставались там центры инте-
ресов: она не теряла из виду франкофонный Индокитай; существова-
ние Французской Полинезии и атомного полигона на атолле Моро-
руа диктует необходимость диалога с соседями по региону; наконец,
особая линия Франции в отношении Китая еще во времена де Голля
была проявлением внешнеполитической независимости и стремления

к многополярному миру.

С приходом к власти Ж. Ширака — голлиста, к тому же человека,

влюбленного в Восток, французская дипломатия вновь активизиро-

валась в Азии228. Ж. Ширак предложил Азии новую стратегию сотруд-

ничест

«по всем азимутам». Ожиданиям деловых кругов отвечали

визиты французского президента в Сингапур и Таиланд. Мартовский
1996 г. визит министра иностранных дел Франции Э. де Шаретга в Ма-

лайзию (первый в истории) свидетельствовал о желании установить

тесные связи со всеми странами региона.

Одна из новых преференций Франции — политическое сотрудни-
чество с Японией. Как и Миттеран, Ж. Ширак поддерживает желание
Японии стать постоянным членом Совета Безопасности ООН. Одна-

ко будучи второй индустриальной державой мира, Япония оставалась
лишь девятым торговым партнером Франции, а Франция, которая

является четвертой торговой державой в мире, в торговле с Японией
стояла на 14-м месте229. В долгосрочной перспективе Ж. Ширак высту-

пал за развитие политического диалога с Токио: его визит в Японию
(17—20 ноября 1996 г.) был первым за время его президентства в ази-
атскую страну. Однако позиции Франции в этом диалоге значительно
слабее, чем у США: в 1999 г. Япония заговорила об институционализа-
ции военно-стратегического партнерства с США, в то время как Фран-
ция ответила на появление новых ядерных держав в Азии заявлениями
о необходимости укрепления диалога с Индией и Китаем*.

Нельзя сказать, что возобновление Францией ядерных испытаний

в Тихом океане в сентябре 1995 г., в 50-ю годовщину Хиросимы, созда-

ло благоприятную почву для инициатив Ширака в этом регионе. Зато

Китай, который сам отказывается от прекращения испытаний, поддер-

жал французскую акцию230. Чтобы перекрыть неблагоприятный резо-

нанс этих взрывов, Ж. Ширак объявил, что серия испытаний была по-
следней и за ней последует закрытие французского ядерного полигона
в Тихом океане, после чего Франция и Великобритания станут един-

ственными ядерными державами, не имеющими ядерных полигонов,
а также заявил о стремлении Франции к полному запрещению ядерных
испытаний (с июня 1995 г.). Подкрепляя свои инициативы, Ж. Ши-
рак сообщил о решении подписать наряду с Великобританией дого-
вор Ратотонги о превращении Океании в безъядерную зону (25 мар-
та 1996 г.)23’. Кроме того, Франция решила подписать Бангкокский
договор (от 15 декабря 1995 г.), устанавливающий безъядерную зону
в Юго-Восточной Азии. Тем самым подтверждалась приверженность

региональной безопасности в Тихом океане и сотрудничеству с Азией.
В 1996 г. евро-азиатский диалог был институционализирован: в марте
на саммите Азия—Европа в Бангкоке** по инициативе Ж. Ширака при-

нято решение о проведении регулярных (раз в год) сессий экономи-
ческого форума двух континентов. Речь шла о межправительственных

контактах и о выработке постоянных механизмов экономического со-

трудничества

232

Ж. Ширак старался продемонстрировать активность в продви-

жении евро-азиатского экономического сотрудничества, чтобы ком-

пенсировать материальное отставание в этой области: в середине

1990-х годов Франция здесь в три раза уступала Германии, в два раза —
Великобритании233. Французские деловые круги были заинтересова-
ны в рынках наиболее развитых индустриальных стран (ЗУоичеаих раух
[пскшпек — АР/)234. Три государства Индокитая оставались в приви-

легированном положении, поскольку сотрудничество с ними вписано

* См. выступления руководителей французской внешней политики перед послами
Франции в августе 1997 и 1998 г.

** Саммиту предшествовал визит Г. Коля во

ьетнам и в Китай, с которым были за-

ключены важные контракты.
в бюджетные расходы Франции на содействие развитию и с 1999 г. они

ошли в Зону приоритетной солидарности Франции235.

Ж. Ширак не упускал случая напомнить, что «голлизм — это прежде

всего прагматизм»236, и очередное заявление в этом духе было сделано
именно в контексте его визита в Китай. Такой акцент не случаен: нала-

живание связей с КНР в 1996 г. поставило ряд

ПО

жных проблем. Первая

наиболее волновавшая французское общественное мнение, —

опрос

о возможности контактов с режимом, глава которого отдал распоря-
жение раздавить танками тысячи студентов на площади Тяньаньмэнь
весной 1989 г. После подавления «пекинской весны» Франция предо-
ставила политическое убежище китайским диссидентам, и в 1991 г.
министр иностранных дел Р. Дюма настаивал во время своего визита
в Пекин на освобождении участников событий 1989 г. В апреле 1994 г.,
во время визита Э. Балладюра, китайские власти арестовали шесть из-
вестных диссидентов, возможно, намеренно поставив французского
премьера в неудобное положение. Еще в январе того же года Франция
заявила о признании Тайваня неотъемлемой частью Китая. Однако
она же продала Тайваню 60 истребителей «Мираж 200-А», чего КНР не
могла простить Парижу. В результате французский премьер-министр
вынужден был ограничиться выражением сожаления по поводу ареста

диссидентов и продолжить плодотворные экономические переговоры.

Такое раздвоение между отстаиванием прав человека и экономи-

ческими интересами определялось огромной притягательностью ки-
тайского рынка, быстрый экономический рост которого сочетается

с политической стабильностью, хотя стабильность эта связана с на-

рушением прав человека. Во время визита премьера Госсовета КНР
Ли Пэна в Париж в апреле 1996 г. большинство левых партий (кроме
ФКП) осудили сам факт его приглашения в страну. Петицию, при-
зывающую КНР прекратить колонизацию и нарушение прав человека
в Тибете, подписали 203 депутата, а на Трокадеро прошла демонстра-
ция в защиту прав человека в Китае, организованная 30 правозащит-
ными организациями237.

На правительственном уровне были подписаны выгодные контрак-
ты на поставку в КНР 30 пассажирских аэробусов и двух грузовых са-
молетов А-340 общей стоимостью 1,7 млрд долл. Ж. Ширак стремился
выполнить свое обещание: за 10 лет Франция должна была утроить свое
торговое присутствие в Азии. «Франция должна стать одним из главных

партнеров Китая», — заявил Ж. Ширак во французской Торговой па-

лате в Пекине во время своего визита в мае 1997 г.

изит сопровождал-

ся мощным десантом представителей французских деловых кругов
в Китай и увенчался подписанием контрактов на общую сумму 2 млн
долл.238. Успех экономической дипломатии президента тем более оче-
виден, что Франция до тех пор занимала лишь 13-е место на китайском
рынке239.

Китай для Ширака — великая держава с большим будущим. Не слу-
чайно «Белая книга по обороне» 1994 г. принимала во внимание угрозу
со стороны Китая («1е пщие сЫпою»)™. Поэтому отношения с Китаем
играли важную роль в глобальной стратегии Ширака, направленной
против диктата США, которые выступали за замораживание отноше-
ний с Пекином после событий на Тяньаньмэнь. В лице Ли Пэна Ши-

рак нашел понимающего собеседника: тот также заявил о неприятии
мира, в котором решающий голос принадлежит одной сверхдержаве.
Если в 1989 г., при Ф. Миттеране, Франция решительно требовала вве-

дения санкций против антидемократического пекинского режима, то
в 1997 г. за несколько недель до визита Ж. Ширака в Пекин она отка-

залась поддержать резолюцию ЕС о рассмотрении вопроса о правах че-
ловека в Китае в соответствующей комиссии ООН в Женеве. Франция
не согласилась ни с США, ни с ЕС, стремившимися санкциями прину-

дить Пекин соблюдать права человека. Ж. Ширак заявил: «Пора покон-

чить со стремлением Запада поучать Китай», забыв о прежних «престу-

плениях европейцев» в этой стране. Французский президент намерен°

лея

выразить обеспокоенность по вопросу «китайской экспансии» в Тибе-
те и соблюдения прав человека, но он стремился к диалогу с Пекином,

с тем чтобы убедить китайских лидеров принять новые правила пове-
дения, не прибегая к логике конфронтации. «Одна из главных ставок
конца этого века, — заявил французский президент, — состоит в том,
чтобы вписать Китай в мировой порядок»241. Поэтому обещание Пе-
кина подписать в 1997 г. один из двух текстов ООН о правах человека
было расценено французским президентом как «фантастическая по-
беда во имя человечества»242, 2004 год был объявлен «годом Китая» во

Франции. Ж. Ширак стремился убедить своих европейских партнеров
отменить санкции на поставки вооружений КНР, введенные после
расправы с протестующими на площади Тяньаньмэнь.

После косовского кризиса наметилась еще одна важная сфера ин-

тереса Франции к Китаю — политическое сотрудничество по глобаль-
ным проблемам внутри круга постоянных членов Совета Безопасности
ООН. В 1999 г. Франция и Китай были разведены различным отноше-
нием к происходящему в Югославии. Китай осудил действия НАТО

против Белграда, в которых Франция принимала самое активное уча-

стие. Противодействие России и Китая сделало тогда невозможной ле-
гитимацию военных действий против Югославии мандатом ООН. Этот
прецедент указал на особую роль Китая в мировой политике и на жела-
ние китайского руководства активно использовать рычаги постоянно-
го членства в ООН для реализации собственного глобального замысла.
Стало также очевидным, что одним из слагаемых этого замысла явля-
ется противодействие тенденции к однополярности в мире и политике
силового давления США, что потенциально сближало позиции Фран-
ции, России и Китая. В полной мере значимость франко-китайского
политического диалога проявилась во время второго Иракского кризи-
са 2002-2003 гг. В ежегодном выступлении президента перед послами
Франции в августе 2002 г. Ж. Ширак напрямую связал политическое
партнерство Франции, России и Китая с реализацией глобальной от-
ветственности своей страны243.
Глава

Н. Саркози между
европеизмом
и атлантизмом
(2007-2012)

11.1. Дипломатия Н. Саркози

Вначале своего президентства Н. Саркози провозгласил, что его вы-
бор — «разрыв» с прежней внутри- и внешнеполитической практи-

кой. «Франция должна быстро меняться, если она хочет сохранить свое
лидирующее место среди наций, которые творят историю, отказываясь

быть ее жертвами». Суть высказывания состояла в косвенной критике

дипломатической пассивности последних лет президентства Ж. Шира-

ка, осложненных социальными конфликтами и борьбой за лидерство

внутри правящей партии — Союза народного большинства (СНД—

Итоп роиг 1а Ма]огИё Рорикпге — 11МР). По мнению нового президента,

французской дипломатии предстояло выработать адекватные ответы на

новые международные вызовы и угрозы. Первые д

ТОО

— опасность кон-

фронтации между западной цивилизацией и исламом и необходимость

интеграции новых мировых центров силы — «гигантов завтрашнего
дня», которые серьезно нарушают сложившееся равновесие, посколь-
ку «требуют признания своего статуса, но не всегда готовы следовать
установленным правилам». Речь шла в первую очередь о Китае, но так-
же и об Индии и Бразилии. Третьим фактором глобального риска пре-
зидент назвал критическое состояние окружающей среды: глобальное

потепление, пандемии, нехватку энергетических, продовольственных

и водных ресурсов. Н. Саркози подтвердил президентскую прерогативу
во внешней политике и заявил о намерении проводить активный во-
люнтаристский курс: «Государственного мужа отличает стремление
изменить привычный ход вещей. Он должен обладать непоколебимой во-
лей, чтобы общество разделило его мечты, его амбиции и его цели»1. Эти

высокие цели, как указал президент, соответствуют мессианскому
призванию Франции — носительницы универсальных прав челове-
ка и гражданина, «находящих отклик во всем мире». В первом ново-
годнем обращении к нации президент заявил о намерении проводить
«политику цивилизации» (роИйцие йе 1а сМПзайоп), подразумевающую
сохранение национальной и европейской идентичности, совершен-
ствование французской и европейской социально-культурной модели,
поиски мира и глобального равновесия, охрану окружающей среды,
солидарность и чувство ответственности. Он напомнил, что французам
и европейцам неплохо было бы вновь обрести свойственный им «дух
приключений и риска», а также ответственности и солидарности2.

Волюнтаризм и активизм во внешней политике делали Н. Саркози
преемником диломатии голлизма. Наряду с обороной и безопасностью
она оставалась исключительной прерогативой президента. Представ-
ляя для обсуждения Национальным собранием решения Н. Саркози
о возвращении Франции в военные структуры НАТО с января 2009 г.,
премьер-министр Ф. Фийон заявил депутатам:

«Я вам напоминаю, что внешняя политика проводится главой государства,
который избран всеобщим голосованием, и она не является предметом
парламентских дебатов»3.

Проводником этой политики был призван стать министр иностран-
ных дел Бернар Кушнер. Его назначение отражало стремление прези-

дента привлечь к сотрудничеству видных представителей левых сил, что

в данном случае не было рискованным, поскольку внешнеполитические

проблемы на рубеже XX—XXI вв. стали областью сложившегося респу-
бликанского консенсуса. В то же время фигура и стиль нового мини-
стра добавили напористости дипломатии Парижа. Б. Кушнер — врач по
специальности, основавший в 1971 г. гуманитарную неправительствен-

ную организацию «Врачи без границ», из лагеря бывших сторонников
главной соперницы Н. Саркози на президентских выборах, С. Руаяль, —

привнес во внешнюю политику международный опыт НПО. Это опыт

эффективных конфиденциальных переговоров по точечным проблемам

и частным вопросам, когда искомый результат достигается порой ценой

рискованных, не всегда гласных компромиссов, в которых интересы
ставятся выше принципов. Это способность к «прорывам» в, казалось

бы, тупиковых досье вроде дела болгарских медсестер, приговоренных
к смерти, затем к пожизненному заключению в Ливии. Они были осво-
бождены благодаря усилиям Б. Кушнера и Сисилии Саркози, супруги

вшая много

президента, в июле 2007 г. Эта акция, непрозрачная и вызва

вопросов о цене компромисса с М. Каддафи, стала первым ярким успе-

хом дипломатии нового президента.
Перенесение стиля НПО на мировую политику чревато новыми
рисками. Уровень ответственности в глобальной политике совершен-
но иной, и идеология НПО — трансформация мирового порядка через

изменение сложившихся принципов, главным из которых является су-

веренитет государства,

— предусматривает медленную трансформацию

в сочетании с «маленькими» победами по конкретным вопросам; и это

их качество определяется ограниченным потенциалом подобных орга-

низаций.

Ф Стиль НПО в государственной дипломатии, тем более в дипломатии стра-
ны влиятельной, чреват иным масштабом последствий, впрочем, не обя-
зательно отрицательных. В период, последовавший за дезинтеграцией
биполярной системы, в условиях кризиса институтов международного
политического управления он может быть причастным к созданию новой
модели дипломатического поведения как в разрешении международных
конфликтов, так и в целенаправленной трансформации международной
системы.

Ассистировать президенту в проведении внешней политики при-

званы были генеральный советник Клод Геан (С1аи<1е Оиёап), спе-

циальный советник Анри Гиано (Непп Сшапо) и дипломатический
советник, на которого также возлагались обязанности шерпа, — Жан-

Давид Левит (Зеап-ВауШ ЬеуЩе). В окружении президента именно он
оказался наиболее опытным профессиональным дипломатом. В 1995—

2000 гг. он был дипломатическим советником Ж. Ширака, затем в тече-

ние года представлял Францию в ООН, а в годы второго президентства

Ж. Ширака был послом в Вашингтоне. К. Геан был доверенным лицом
президента, его «правой рукой» в возглавляемых Н. Саркози министер-
ствах и выполнял его деликатные поручения, как, например, в деле об

освобождении болгарских медсестер.

Н. Саркози так определил приоритетные направления внешней

политики своего президентст

«Абсолютным приоритетом» является

Европа, тем более что во втором полугодии 2008 г. Франции предстоя-
ло председательствовать в ЕС. Далее следуют атлантическое и среди-

земноморское направления, т.е. традиционные «ареалы» внешнеполи-
тической ответственности Франции.

11.2. Европейская политика

Европейское председательство 2008 года. Н. Саркози продолжил

курс предшественников, стремившихся сделать Францию локомоти-
вом европейского строительства. Но в начале своего президентст

ПЛ

он

вынужден был констатировать, что евроинтеграция полностью блоки-

рована, главным образом из-за провала во Франции референдума по

Европейской конституции в 2005 г.4. В этих условиях Франции сле-

довало компенсировать ограниченность возможностей дипломати-
ческим волюнтаризмом. В помощь Б. Кушнеру Н. Саркози назначил
государственным секретарем по европейским делам Ж.-П. Жуайе, пре-
красно знавшего коридоры власти ЕС. Он находился в Брюсселе с 1991
по 1995 г. на посту главы кабинета председателя Еврокомиссии Ж. Де-
лора5. Совместными усилиями им предстояло преодолеть возросшее
недоверие европейских партнеров, что было особенно важно в пред-
дверии председательства Франции в ЕС во втором полугодии 2008 г.

Ф После стремительного двойного расширения НАТО и ЕС «пилотная»
роль Франции в европейском строительстве была поставлена под вопрос,
и Парижу этот вызов требовалось парировать показательными успехами
французского председательства.

Н. Саркози видел в этом прекрасную возможность вновь вывести

страну на авансцену европейской и мировой политики и подтвердить
собственную репутацию энергичного, эффективного и амбициозного
политического деятеля международного масштаба. К осени 2008 г. на-
мечалось также завершить переговоры по новому базовому соглаше-
нию ЕС с Россией. Соответствующее решение было принято на сам-
мите Россия — ЕС в Ханты-Мансийске в конце июня 2008 г., к началу

французского председательства, и Н. Саркози предстояло, во-первых,

добиться согласия внутри ЕС по этому вопросу, а во-вторых, преодо-
леть разногласия между европейцами и Россией.

Накануне председательства во Франции сетовали, что, поскольку

его начало приходилось на лето, а август — время массовых отпусков —

для политики «мертвый сезон», сроки реализации инициатив страны-

председателя «урезались» с полугода до пяти месяцев, что заранее огра-
ничивало ее возможности. Однако именно в августе—сентябре 2008 г.
политическая рутина была взорвана двумя кризисами, качественно

изменившими международные условия: грузино-югоосетинским кон-
фликтом и мировым экономическим кризисом, первым ярким прояв-
лением которого был крах американской компании «Леман Бразерс»
18 сентября. Европейское председательство, помноженное на энергию
Н. Саркози, позволило французской дипломатии и лично президенту

сыграть заметную роль в поисках путей их преодоления.

Главная идея европейского курса Н. Саркози — защита европейцев от

рисков глобализации. Ее реализация должна была придать яркости внеш-
неполитическому имиджу Н. Саркози и одновременно стать ответом на
острые глобальные вызовы европейскому и мировому сообществу. Одна
из таких идей, обогатившая «гуманитарное послание» Франции миру, —

борьба против «парникового эффекта», строительство единой европей-

ской политики по сокращению вредных выбросов в атмосферу.

К этому добавились два других стратегических приоритета: созда-
ние Средиземноморского союза и прогресс в строительстве европейской
оборонной политики. Последнее происходило из стремления преодо-
леть франко-американские разногласия и из намерения активизировать
как европейское, так и евро-атлантическое сотрудничество в области

производства вооружении и разрешения международных кризисов.

Наряду с реализацией оригинальных инициатив, имеющих идей-
ное значение и вписывающихся в некий глобальный проект, Н. Сар-
кози предстояло решить ряд насущных проблем европейского строи-

тельства, в частности, разблокировать конституцию ЕС, отвергнутую

французами на референдуме 2005 г.

Вступая в должность президента в 2007 г., Н. Саркози предложил
выработать новый текст конституционного договора, сокращенный
и внятный, чтобы затем представить его на ратификацию националь-
ным парламентам6. Это самый быстрый и верный путь ратификации,
поскольку политические элиты европейских стран являются в пода-
вляющем большинстве убежденными европеистами. При активном
участии Франции был выработан и подписан Лиссабонский договор
2007 г., но отклонение договора в Ирландии — единственной стране,
избравшей путь ратификации через референдум, поставило страну-
председателя перед новым кризисом конституционной реформы ЕС,
тем более что вслед за ирландским «нет» президент Чехии приостано-
вил процедуру ратификации, несмотря на положительное голосование
национального парламента. Во время визита в Ирландию Н. Саркози
предложил, чтобы гражданам страны предоставили возможность вы-
сказаться по Лиссабонскому договору7.

Другим приоритетом должна была стать реформа европейской
сельскохозяйственной политики — не организация сбыта европейской
сельхозпродукции, а помощь в создании производства — в ответ на
скачок мировых цен и кризис продовольствия.

Третье из насущных европейских досье — борьба с незаконной им-
миграцией — реакция на рост социальной и межэтнической напряжен-
ности в западноевропейских странах, в частности во Франции.

Иммиграция, вернее, борьба с незаконной иммиграцией, которая
сегодня угрожает благополучию развитых европейских стран, — одна
из главных «личных» тем Н. Саркози-политика. Еще на посту мини-
стра внутренних дел в правительстве Д. де Вильпена (в 2005—2007 гг.)
он добился во Франции принятия принципа избирательной иммигра-
ции, или натурализации. На посту президента страны и в преддверии
французского председательства в ЕС Саркози ратовал за распростра-
нение этого принципа на все страны Союза. Европейский пакт по
иммиграции и предоставлению убежища был подписан министрами
внутренних дел стран ЕС на совещании в Каннах 7—8 июня 2008 г. Он
предусматривает запрещение массовой натурализации и высылку не-
законных иммигрантов за счет ЕС. За время французского председа-
тельства Саркози хотел добиться активизации совместных усилий ЕС
в борьбе с незаконной иммиграцией: ужесточения пограничного кон-

троля на его границах, высылки иммигрантов, не имеющих вида на
жительство, единых правил предоставления убежища и активной по-

литики помощи странам «исхода» иммигрантов, в частности, в рамках

помощи развитию и Союза для Средиземноморья. В принципе поли-

тика, предложенная Саркози, отвечала озабоченности ряда стран ЕС
(Германии, Италии и Великобритании или Испании), столкнувшихся
подобно самой Франции с волнами незаконной иммиграции. Подхо-
ды, предложенные Н. Саркози, характерны для французских и в целом
европейских правых, но на уровне Европейского и национальных пар-

ламентов не очень хорошо встречены их левыми депутатами, ь част-
ности, в Испании социалистическое правительство Х.-Р. Сапатеро по-
добно левым правительствам Франции в 1980—1990-е годы прибегало

к массовой натурализации, чтобы снизить социальную напряженность
и добиться благоприятных условий для интеграции иммигрантов в ев-
ропейское общество. Точно так же правозащитные организации и ле-
вые партии беспокоят гуманитарные вопросы, в частности, вопрос

о длительности и условиях административного задержания и высылки

«нежелательных» иммигрантов. Между тем весной 2011 г. новая вол-

на беженцев из охваченного революцией Туниса заставила Н. Саркози
«закрыть» границу с Италией, поскольку именно через ее территорию

незаконные иммигранты могли попасть на Лазурный Берег. В одной
из предвыборных речей в марте 2012 г. президент заявил о намерении

пересмотреть Шенгенские соглашения, и первым мотивом такого ре-
шения был рост нелегальной иммиграции.

Пара Н. Саркози—А. Меркель. Одним из осложнений европейской
дипломатии Н. Саркози в первый год его президентства был недостаток
взаимопонимания в франко-германской паре, а оно является важным
условием влияния Франции в ЕС. Н. Саркози считал это направление
одним из приоритетов своей дипломатии. С А. Меркель он встретился
непосредственно после церемонии собственной инаугурации. Однако
франко-германские отношения свидетельствовали о снижении заин-
тересованности Берлина в компромиссах с Парижем. Возможно, это
можно отнести на счет личных отношений между Меркель и Саркози,
возможно, дело здесь в значительном смещении равновесия внутри ЕС
на Восток, в осознании возросшего веса его новых членов в выработке
общеевропейской внешней политики. Как того опасался Ф. Миттеран
при объединении Германии, ей удалось добиться центрального по-
ложения в ЕС не только географически, но и политически благодаря
гораздо большему, чем у Франции, влиянию среди новых членов Евро-
пейского союза. Позиции германского капитала в этой зоне значитель-
но прочнее. Именно Германия, вопреки желанию Франции, ратовала
за быстрое расширение Евросоюза на восток, и Берлин проявил боль-
ше такта в обращении с новыми союзниками. В восточноевропейских
столицах вряд ли забыли об отповеди Ж. Ширака, который в ответ на их
заявления о поддержке военной операции США против Ирака в 2003 г.
сказал, что они «упустили возможность промолчать» и прислушаться
к мнению «старожилов» ЕС.

<> Институциональное развитие ЕС в последнее десятилетие в большей
степени отвечало замыслам Берлина, чем желаниям Парижа. Вопреки
французской концепции Европы государств-наций в связи с институцио-
нальными реформами и расширением до 27 членов тенденция развития
и функционирования ЕС все более тяготеет к наднациональной модели,
предложенной Германией. Один из примеров — статус Европейского
Центрального банка.

Казалось, что, усилив свои позиции внутри ЕС и в Европе в целом,
ФРГ уже не так нуждалась в оси «Париж—Берлин», как во времена
Аденауэра, Коля и Шредера, хотя и не была намерена от нее отказы-

НО

•г*

ться. Но с осени 2008 г. новая данность способствовала росту заинте-

ресованности канцлера ФРГ в усилении франко-германского тандема.

Это мировой финансовый кризис и необходимость выработки единого
подхода стран — доноров ЕС из старого европейского «ядра» к реше-
нию экономических проблем ЕС, и в особенности его новых членов.

Сначала в Берлине разделяли далеко не все приоритеты француз-
ского председательства, выдвинутые Н. Саркози. Соглашаясь с перво-
степенной важностью решения проблем энергетической безопасности,

борьбы с вредными выбросами в атмосферу и отмыванием денег (с евро-

пейскими островками «фискального рая» вроде Лихтенштейна), а так-
же незаконной иммиграцией, Германия выказала мало интереса к, по-
жалуй, главному и самому амбициозному проекту Н. Саркози — плану
создания Средиземноморского союза, поскольку в Средиземноморье

даже географически ей вряд ли могла быть уготована центральная роль,

подобная той, которой она уже добилась в странах ЦВЕ. Последние
тоже не склонны были поддерживать французский проект, опасаясь,

что это переориентирует финансовые потоки помощи ЕС, которыми

сегодня пользуются новые восточноевропейские члены, на финанси-

рование далеких от них культурно и географически стран Восточного
и Южного Средиземноморья. Гораздо больший интерес представлял

для этих стран выдвинутый Польшей и Швецией проект «восточного

соседст

•г*

.», с привлечением бывших советских республик, призванный

стать чем-то вроде «кордона» между ЕС и Россией, который именно
по этой причине не встретил энтузиазма у Франции, желавшей озна-

мено

ть свое председательство заключением нового базового согла-

шения ЕС с Россией. Горячее желание Франции преуспеть в создании

Средиземноморского союза во время своего председательства могло
бы существенно продвинуть польско-шведский проект, поскольку
параллельное обсуждение обоих проектов сопровождалось бы серией
серьезных взаимных компромиссов. Однако российско-грузинский
конфликт нарушил корреляцию двух досье: он перевел отношения ЕС
с Грузией и Украиной в сферу евро-атлантической безопасности.

11.3. Выбор в пользу атлантизма

Франции так и не удалось за 20 лет после падения Берлинской сте-

ны реализовать идею Ф. Миттерана об автономной (по преимуществу

европейской, а не атлантической) обороне и безопасности.

ф Н. Саркози отказался от одного из слагаемых внешнеполитической иден-
тичности Франции — от неучастия в военной организации НАТО, отра-
жавшего это стремление со времен де Голля. Тем самым он проявил себя
как главный атлантист в ряду президентов Пятой республики.

Но, следуя политике предшественников, Н. Саркози назвал среди
приоритетов своего председательства в ЕС увеличение бюджета евро-
пейской оборонной политики, повышение способности ЕС к военному
и гуманитарному вмешательству и создание общего рынка в сфере про-
изводства вооружений. Однако внутри ЕС существует достаточно силь-
ная оппозиция развитию автономной европейской обороны. Во-первых,
члены ЕС не готовы к качественному увеличению расходов на оборону,
необходимому для реализации французской инициативы. Во-вторых,
«атлантисты», прежде всего Великобритания и страны Восточной Евро-
пы, видят в этом проекте оспаривание решающей роли США, конкурен-
цию с НАТО, на которой они строят собственную безопасность.

Российско-грузинский кризис выявил новую расстановку сил
в Европе, подтвердив способность и решимость России осуществлять
функции регионального жандарма на ближайшей периферии ЕС
и в зоне перспективных интересов НАТО — на Кавказе и, возможно,

на всем постсоветском пространстве, невзирая на тесные связи госу-
дарств ближнего зарубежья с НАТО или только с США. По признанию
Н. Саркози, выступившего в роли посредника в урегулировании на
горячей стадии конфликта, успех его миссии зависел от способности
найти согласие внутри ЕС, особенно со странами Восточной Европы
и Балтии, для которых атлантизм идентичен сдерживанию России.
Удельный вес этих стран с 2004 г. значительно возрос, и Франции даже
в отношениях с Германией пришлось убедиться в том, сколь важно учи-
тывать их интересы в любом европейском досье, включая план Союза
для Средиземноморья. Хотя после августовских событий на Кавказе
внутри НАТО победила позиция Франции и Германии — противников
вступления в альянс Грузии и Украины, для Саркози этот кризис дока-
зал неотложность выработки общей линии ЕС в области европейской

безопасности, что предполагает единую внешнеполитическую волю
и автономные военные возможности. ЕС таковыми не располагает,

и Франция вынуждена делать ставку на имеющиеся средства НАТО.

конце своего европейского председательства Н. Саркози заявил

о намерении совместно с А. Меркель организовать в 2009 г. саммит
НАТО, чтобы подтвердить (впрочем, действующий уже) принцип не-

делимости европейской обороны и НАТО:

«Мы решили, что отныне 27 (членов ЕС) должны понять, что политика ев-
ропейской обороны и безопасности является дополнением к НАТО, и не-
возможно противопоставлять одно другому»8.

В этой связи совершенно логично возвращение Франции в воен-
ную организацию НАТО с 1 января 2009 г., поскольку только полно-
масштабное участие в работе всех атлантических структур позволит
стране сохранять влияние на принятие натовских решений в области
европейской безопасности.

ф Решение Саркози определяется вектором развития ЕС, заданным его
стремительным расширением на Восток. Произошло то, чего в середине
1990-х годов опасался президент Ж. Ширак: вступление в ЕС посткомму-
нистических стран Восточной Европы привело к атлантйзации ЕС.
В президентство Ж. Ширака именно проатлантическая ориентация
новых членов ЕС мешала согласию между Францией и восточноевро-
пейскими странами, которые видят основу своей безопасности и внеш-
неполитического влияния в НАТО и в тесном союзе с США, извлекая
из своего членства в ЕС главным образом экономические преимуще-
ства. Эта позиция приходила в противоречие с формулой французско-

го видения евро-атлантических отношений: «союз, но не подчинение».

Внимание к этой проблематике было привлечено разразившимся в ав-
густе 2008 г. российско-грузинским конфликтом из-за Южной Осетии.

Хотя за действиями М. Саакашвили стояла тень США, американская

дипломатия не стремилась активно участвовать в разрешении кон-
фликта, и Франции представился случай выступить от лица ЕС посред-
ником в политическом урегулировании на «горячей» стадии кризиса.

Н. Саркози сделал выводы из многочисленных и напряженных
европейских и евро-атлантических консультаций вокруг этого кон-
фликта и вокруг приема Грузии и Украины в НАТО, следуя намере-
нию, провозглашенному в начале президентства. Он разрешил про-
тиворечие между усилившимся проатлантическим лагерем внутри ЕС
и французской линией на создание европейской оборонной идентич-
ности в пользу позиции, которую можно назвать «проевропейским ат-
лантизмом». В начале своего президентства он поставил два условия
возможного возвращения в военную организацию НАТО: прогресс
европейской оборонной идентичности и предоставление французским
представителям значительных постов в руководящих органах альянса9.

ф «Закон количества» — подавляющее большинство сторонников атлантиз-
ма внутри ЕС благодаря его расширению на страны Восточной Европы —
усилил решимость Н. Саркози вернуться в военную организацию НАТО.
Н. Саркози выбрал атлантизм, чтобы преодолеть отчуждение новых чле-
нов Евросоюза и в идеале сделать НАТО более европейской10.

«(Наши партнеры) задаются вопросом, не хочет ли Франция противопо-
ставить европейскую оборону и НАТО. То, что мы пребываем вне военно-
го командования (НАТО), поддерживает недоверие к нашим европейским
амбициям. Это в первую очередь относится ко всем странам Союза, кото-
рые присоединились к НАТО после долгого периода коммунистической
диктатуры, вынуждавшей их к членству в Варшавском договоре, удержи-
вавшем половину Европы железной рукой... Попробуйте объяснить этим
странам, которые пережили такое, в то время как мы были по хорошую
сторону стены, что вступление в альянс ставит под вопрос их независи-
мость. Ведь для этих стран НАТО — символ обретенной безопасности, так
же как Европейский союз — символ их нового процветания»’1, — так ком-
ментировал президент свое решение.
Этот шаг вызвал серьезную полемику в политическом классе и об-
щественном мнении Франции. Его противниками были прежде всего
оппозиционные левые силы, в частности, экс-министр иностранных
дел Ю. Ведрин, глава созданной президентом группы по подготовке
доклада «Франция в глобализации»12, и председатель Комиссии На-
ционального собрания по иностранным делам Э. Гигу, несогласная
с эволюцией НАТО в постбиполярный период, с претензиями альян-
са на роль «мирового жандарма Запада»13. Одним из центральных ар-
гументов противников Н. Саркози было предательство «шираковско-
голлистской традиции». Однако для оппонентов президента речь шла
в большей степени об общем неприятии его курса, чем о констата-
ции действительного разрыва с политикой последних десятилетий.
В 1997 г. Ж. Ширак вслед за Ф. Миттераном хотел вернуться в НАТО
из страха маргинализации страны, но отказался от полного возвраще-
ния в военное командование НАТО, желая сохранить лицо, поскольку
выдвинутые им условия были отвергнуты Вашингтоном. Та же логика
привела к решению Н. Саркози. Трансформация международных от-
ношений в результате распада биполярной системы и диспропорцио-
нально возросшего веса США в решении международных конфликтов
в Европе и на ее периферии позволили НАТО претендовать на роль
единственной структуры безопасности на пространстве «от Ванкувера
до Владивостока». Поддержание глобальной ответственности Фран-
ции неизбежно требовало участия в натовских операциях, но ее осо-
бое положение в альянсе затрудняло участие в обсуждении и принятии

ключевых стратегических решений. Опубликованные и сведенные во-

едино данные о действительном участии Франции в военном комплек-
се НАТО, как оказалось, намного превосходили представления обще-
ства и даже политического класса, уверенных в «особом», независимом
статусе страны внутри организации14. После Рижского саммита НАТО
(в ноябре 2006 г.) эксперты констатировали, что Франция — главный
плательщик альянса в Европе15. Среди высших офицеров НАТО на-

спитывалось лишь 170 французов — цифра ничтожная по сравнению

с 2805 американцами и 2212 немцами. В то же время французские во-
енные вошли в состав КФОР в Косово и в силы быстрого реагирова-
ния, полуторатысячный контингент был направлен в Афганистан,
Франция, названная «комплектующей нацией» ВВС альянса, патру-
лировала воздушное пространство над Балтикой (с апреля по август
2007 г.)*. Участвуя в бомбардировках Югославии в 1999 г., француз-
ские летчики напрямую получали приказы и разведывательные данные

* В 2006 г. наряду с Великобританией.
от американского командования без оповещения Генерального штаба
Франции и согласования с ним. В президентство Ф. Миттерана, а затем
Ж. Ширака, последовательно возвращаясь в основные военные струк-
туры НАТО и подключаясь к военным операциям под натовским ко-
мандованием, Франция не была представлена только в двух решающих

нию обороны и в Группе ядерного

органах: в Комитете по планиро

планирования. Таким образом, участвуя в военных действиях, она не

имела допуска к принятию и обсуждению стратегических и тактиче-

ских решений.

Эти рассуждения составили основу заключения инициированной

президентом комиссии по подготовке новой «Белой книги по оборо-

не»16. Отстаивая свою позицию перед правительством и обеими палатами

парламента, Н. Саркози заверил политический класс страны в незыбле-
мости принципов голлизма, несмотря на возобновление участия Фран-
ции в НАТО: страна по-прежнему сохранит свободу решения о посылке
своих войск для участия в операциях альянса; в мирное время Франция

не поставит ни один из своих контингентов под командование НАТО

на постоянной основе; ядерное сдерживание Франции останется в ее

исключительной компетенции, а само его существование вносит вклад
в безопасность Европы. Суть своего решения он выразил формулой:

«я стремлюсь к более европейскому альянсу. С Францией, вернувшей себе
полноправное место в альянсе, этот альянс, обретет большее место в Евро-
пе... Пусть мне скажут, как можно сделать альянс более европейским без
Франции»17.

Знаменательно, что эта программная речь была произнесена не
только в связи с Бухарестским саммитом НАТО (апрель 2008 г.), но

и накануне начала французского председательства в ЕС. Возобновле-

ние полномасштабного участия Франции в военных структурах НАТО

намечалось на январь 2009 г. Национальное собрание поддержало ре

шение президента. Официально Франция поставила в известность глав

государств и правительств альянса о возобновлении своей деятельности
во всех структурах и комитетах НАТО письмом президента от 19 мар-
та 2009 г.18. Это событие было торжественно отмечено на юбилейном
саммите НАТО, проходившем в двух пограничных городах, Страсбурге
и Кельне, в ознаменование 60-летия альянса. Принципиально важным
встречным жестом со стороны НАТО стало предоставление Фран-

ции руководст

одной из двух специальных стратегических структур

НАТО — 8ас1 (Высшее союзное командование по трансформации), ко-

торое призвано заниматься модернизацией. Никогда

истории НАТО

США не уступали ни один командный пост представителю европей-
цев. Правда, зарубежные скептики отмечают, что пост этот, хотя и пре-
стижный, не позволяет играть роль в оперативном управлении. Струк-

тура, казалось бы, нацеленная на перспективу, на деле — прибежище
генералов предпенсионного возраста, и ее упразднение давно обсужда-
ется внутри альянса19.

В пользу предложенной президентом стратегии действовали два

кризиса августа—сентября 2008 г. Экономический кризис сделал мало-
реальным качественный рост бюджета европейцев на оборону и фунда-
ментальные исследования в области высоких технологий, без которых

невозможен прогресс в производстве вооружений нового поколения.

Общий бюджет европейцев на эти исследо]

•Г*

ния в 6 раз ниже, чем ана-

логичные расходы США20. Кавказский кризис августа 2008 г., с одной

стороны, доказал справедливость отклонения Парижем и Берлином
ПДЧ для вступления Грузии в НАТО, но с другой — показал европей-

цам: «Россия вернулась к утверждению своего могущества». Произнеся

эти слова в речи об обороне, Н. Саркози оговорился: «Я никого не хочу

этим обидеть»21. Смысл этого высказывания разъясняла позиция, за-

нятая им в связи с кавказским кризисом:

силовой внешней политике России должна соответствовать консолида-
ция Запада, а усиление позиций континентального франко-германского
тандема не только на европейском уровне, но и в НАТО добавляло от-
ветственности и взвешенности действиям стран альянса и не допускало
нового противостояния между Россией и НАТО из-за влияния на постсо-
ветском пространстве.

С 2009 г. изменения в отношениях России с США при новой адми-
нистрации Б. Обамы и в отношениях между Россией и странами Вос-
точной Европы (под влиянием мирового финансового кризиса) по-
зволили Франции и Германии привлечь Польшу — третьего участника
«Веймарского треугольника» к плану скорейшего создания единой
европейской обороны, о чем свидетельствовала совместная франко-
германо-польская инициатива22.

11.4. Судьба соглашения Россия-ЕС

Н. Саркози хотел использовать европейское председательство
Франции, чтобы преодолеть трения со странами Восточной Европы
и Балтии. Но парадоксом начала председательства Франции в ЕС стала
обратная связь внутри каждого из важнейших направлений ее усилий:
взаимопонимание с восточноевропейскими членами ЕС оказалось об-
ратно пропорционально решимости Франции добиться прорыва в соз-

дании Средиземноморского союза и в обеспечении энергетической

безопасности, в которое она вписывает прогресс евро-российских от-

ношений.

За первый год своего президентства Н. Саркози провел серию
встреч с лидерами восточноевропейских стран ЕС, стремясь преодолеть
неблагоприятное наследие Ж. Ширака. Растопить холод отчуждения
была призвана фраза-послание, напоминающая о венгерских предках
Н. Саркози и произнесенная им во время визита в Софию: «Все-таки
я сам наполовину из Восточной Европы». Важным позитивным сиг-
налом стало снятие Францией ограничений на привлечение рабочей
силы из «новой» Европы. Избирательная натурализация иммигрантов
во Франции особенно благоприятна для выходцев из этого региона.
Однако принятое летом 2010 г. решение о ликвидации нелегальных по-
селений и массовой высылке румынских цыган из Франции вызвало
протест президента Румынии и навлекло на Н. Саркози обвинения со
стороны левой оппозиции, сравнившей эти действия с политикой пра-
вительства Виши.

Еще одно поле расхождения интересов Франции и восточноевро-

пейских стран — экологическая политика.

начале своего президент-

ства Н. Саркози провозгласил борьбу с климатическими изменениями

в частности, с вредными выбросами в атмосферу (СО7), а также пере-
смотр системы квот на выбросы и на производство и распространение

биотоплива частью политики, которую он назвал новой «политикой
цивилизации», чем-то равным по универсальному значению Деклара-
ции прав человека. В качестве альтернативы Франция предлагает ЕС

развитие ядерной энергетики, в которой страна занимает лидирующие
позиции. Не только некоторые члены ЕС, но и бурно развивающиеся
страны, такие как Россия, Бразилия, Китай или Индия, не готовы при-
нять жесткие ограничения вредных выбросов, поскольку это повыша-
ет себестоимость продукции. Соответствующие призывы к США тоже
не встретили понимания американских законодателей, приверженных
протекционистской политике.

Противодействие политике, предложенной Францией, ярко проя-
вилось на прошедшем в Японии саммите «Большой восьмерки» (июль
2008 г.), однако Саркози удалось добиться одобрения Европарламен-

том в первом чтении пакета мер, направленных на качественное сокра-
щение странами ЕС (на 20% к 2020 г.) вредных выбросов в атмосферу
и увеличение доли возобновляемых источников энергии в энергоснаб-
жении Европы до 20%23. Переговоры со странами Восточной Европы,
особенно с Польшей и Венгрией, оказались довольно трудными, по-
скольку их тяжелая индустрия и ядерная энергетика уже были сверну-

ты при вступлении в ЕС. Теперь же от них требовались новые жерт-

вы, и новые директивы ЕС могут угрожать их экономическому росту,
а выбор между развитием и экологией особенно драматичен в условиях
экономического кризиса.

Н. Саркози приложил немало усилий, чтобы добиться согласия
лидеров стран Восточной Европы по проблемам климата и энергети-
ки. По праву председателя ЕС в начале декабря 2008 г. он встретился
с ними в Гданьске. Перед Европейским советом 12 декабря он получил
согласие этих стран на ограничения в потреблении угля и переоснаще-
ние национальных энергосистем в духе директив ЕС в обмен на преи-
мущества от подключения этих стран к единому европейскому энер-
гетическому рынку. Адресуясь к странам Восточной Европы, Саркози
признал, что «их тяжелая промышленность была принесена в жертву при
переходе от коммунистической системы к рыночной экономике». Но во-

прос не в том, чтобы не навязывать Польше, Венгрии и другим госу-

дарствам обязательства в области охраны окружающей среды, но в том,
чтобы не поставить эти страны в положение, чреватое социальным
взрывом, не ставить их перед выбором между защитой окружающей
среды и экономическим ростом24.

Обвинения в адрес России в газовом диктате, которые слышны со
стороны ЕС и которые неоднократно повторяла Франция, указывают
на определенную связь между договоренностями в Гданьске и непри-
миримой позицией, занятой Украиной на переговорах с Газпромом,
что привело к топливному кризису начала 2009 г. Очевидно также, что
этот кризис — следствие кризиса в отношениях России—ЕС в связи
с событиями на Кавказе. Франция выступала посредником в перегово-
рах о прекращении огня, она же приложила немало усилий, чтобы не
допустить европейских санкций против России.

<$> В череде факторов, влиявших на развитие событий в августе 2008 г.,
французское председательство в ЕС снижало риск неблагоприятного
развития событий, будь то затягивание политического разрешения кри-
зиса или судьба отношений между Россией и ЕС и Западом в целом.

Но Франции не удалось завершить переговоры о базовом со-

глашении. Перспектива ускоренного формирования четырех общих

пространств России и ЕС, среди которых единое энергетическое про-
странство, стала менее очевидной, чем до французского председатель-
ства. Важно только, что в восприятии ЕС, особенно его новых членов,
становление такого пространства подразумевало большие уступки со
стороны России, откуда и возникает вопрос о роли ЕС и Франции в ка-

честве его председателя в газовом российско-украинском конфликте
зимы 2008/09 г. Главная претензия Н. Саркози к России — ее возвра-
щение «к поведению, присущему (ей) в Европе в иную эпоху», т.е. к со-
ветской практике в Восточной Европе и на постсоветском простран-
стве25. Отсюда решимость европейцев, в частности Франции, избегать

явного неодобрения действий Украины или прямого давления на нее.
Не Франция, а Италия и ФРГ в тот момент оказались в ЕС главными
двигателями проектов энергообеспечения Европы из России в обход
Украины. Франция приняла решение участвовать в проектах Южного
и Северного потоков только в середине 2009 г., когда очевидным стало

нежелание постсоветских государств Центральной Азии способство-
вать наполнению конкурирующего с ними и поддержанного Францией
проекта «Набукко» в обход России26.

Главный фактор, отодвинувший продвижение к новому базовому

соглашению России—ЕС, безусловно, российско-грузинский кон-

фликт, затронувший интересы НАТО и ЕС на постсоветском простран-
стве. Реакция на него Франции очень показательна в свете перспектив
как европейской политики Франции, так и ее политики в отношении

России. Являясь мультипликатором внешнеполитического могуще-
ства Франции, принадлежность ЕС при сложившейся после расшире-
ния 2004-2005 гг. расстановке сил в Евросоюзе осложняла отношения
Франции и России, снижая возможности французской дипломатии.
В европейской «политике соседства» на Востоке Франция не являлась
инициатором, уступив здесь инициативу Польше, Швеции и странам
Балтии, которые стремились создать между Россией и ЕС что-то вроде
«буферной зоны» государств, тяготеющих к ЕС и НАТО.

ф Эта инициатива стремилась «подпереть» суверенитет постсоветских
государств и следовала скорее «логике отталкивания» от России, чем
стремлению строить с ней общие пространства. Возможности Франции
влиять на эту эволюцию были ограничены прежде всего потому, что ее
традиционное стремление к континентальному сотрудничеству с Россией
не вписывалось в стратегию администрации Дж. Буша.

В то же время сложившаяся на Западе после крушения СССР при-
вычка видеть в России «младшего», ведомого партнера противоречи-
ла державному курсу российской внешней политики 2000-х годов. Во
Франции любили повторять, что банализация положения России вну-
три СНГ послужила бы на пользу евро-российским отношениям. Рос-
сия же считает себя партнером, способным говорить с ЕС на равных,
и не согласна ни на снижение своего влияния в СНГ, ни на банализа-

цию в рамках европейской политики соседства.

Французское председательство в ЕС могло стать, но не стало про-
рывом в переговорах России и ЕС. С того момента, когда вопрос о но-
вом соглашении обеих сторон был в повестке дня, оказалось, что ком-

плексный характер проблем, которые необходимо урегулировать этим

соглашением, серьезно осложняет его заключение. Для согласования

позиций между Россией и ЕС требовалось прежде всего добиться со-

гласования позиций внутри ЕС. Изменение соотношения сил в Европе
в пользу Северной и Восточной Европы и в ущерб историческому ядру
ЕС сказалось и на судьбе соглашения с Россией.

11.5. Противодействие кризису

Начало мирового финансового и экономического кризиса стало,

пожалуй, самым серьезным вызовом Евросоюзу за все годы его су-

ществования. Дело не только в мировых позициях и в перспективах

развития одной из сильнейших экономик мира. Финансовый кризис
— проверка на прочность Европейской валютной системы, подразуме-

вающей солидарность экономической политики и бюджетную дисци-
плину внутри зоны евро. Кроме того, это серьезное испытание для по-
литики ускоренной интеграции стран Восточной Европы, поскольку

кризис сильнее затронул неокрепшие и недостаточно конкурентоспо-

собные экономики новых стран-членов, поставив на грань государ-

ственного банкротства Латвию и

Венгрию. Франция не только в каче-

стве страны-председателя, но и как одна из основных стран-доноров

для Восточной Европы была жизненно заинтересована в скорейшей
выработке единой антикризисной стратегии ЕС. По инициативе Н.

Саркози с середины сентября была созвана серия европейских сам-

митов. Первый, неформальный саммит министров экономики и фи-

нансов в Ницце 12—13 сентября 2008 г. способствовал выработке еди-
ных подходов к оценке кризиса и спровоцированных им рисков. На

нем были приняты принципы, адресованные экономическим агентам

и способные стать основой оздоровления европейской финансовой

системы: восстановление доверия на рынках, рост ответственности
всех экономических субъектов, усиление контроля со стороны евро-
пейских институтов. Н. Саркози настаивал на выработке и реализации
«европейского ответа (кризису), амбициозного и скоординирован-
ного»27. Великодушное предложение французского президента о соз-
дании европейского фонда для срочного спасения терпящих бедствие
кредитно-финансовых учреждений встретило сопротивление А. Мер-

кель, отстаивавшей принцип ответственности и не желавшей усугу-
блять финансовое положение Германии, которой предстояло бы стать
одним из главных доноров проекта. Несмотря на внутренние разногла-
сия, странам ЕС удалось в течение нескольких недель принять серию
единых антикризисных мер в финансовой сфере. Среди них — государ-
ственные гарантии банковских вкладов, выросшие с первоначальных
20 тыс. до 50 тыс. евро и в конце концов до 100 тыс. евро и позволившие
предотвратить банковскую панику. Были также приняты меры, снизив-

шие риски разорения в результате резкого падения котировок акций.

Принятая стратегия одобрена на заседании Большой четверки ЕС
4 октября 2008 г. и детализирована на встрече глав государств и пра-
вительств зоны евро 12 октября, созванной по инициативе Парижа.
В истории ЕЭВС это первая встреча подобного формата. Принципы

разработанного на ней Плана согласованных действий стран зоны евро
были поддержаны на Европейском совете 15—16 октября.

Франции удалось также организовать срочную помощь для спасе-
ния наиболее затронутых кризисом национальных экономик. Евро-
пейский совет предоставил Венгрии финансовую помощь в размере

6,5 млрд евро в поддержку программы МВФ. Помощь в 3,1 млрд евро

обещана Латвии. Общая сумма средств, выделенных на солидарную
помощь Сообщества, увеличена вдвое, с 12 млрд до 25 млрд евро. В то

же время Франция и Германия в качестве двух главных доноров ЕЦБ
единодушно отказали Польше, которая настаивала в качестве страны-
председательницы ЕС (во втором полугодии 2011 г.) на участии в клю-
чевых переговорах о реформе механизмов управления еврозоной*.

Разразившийся экономический кризис имеет глобальный характер

и в значительной степени определен положением американской эко-
номики. Н. Саркози прямо указал на то, что

«15 сентября 2008 г. мир был поставлен на край пропасти решением амери-

эазерс”, решением, которое... ни-

канских властей обрушить банк “Леман Б|

как не было согласовано с главными партнерами Соединенных Штатов»28.

Относительная пассивность уходящей администрации Дж. Буша
заставила Н. Саркози в качестве председателя ЕС с трибуны ООН

* На встрече Совета ЕС в Брюсселе в сентябре 2011 г. представители новых стран-

членов — Польши, Чехии,

енгрии, Болгарии, Румынии, Литвы, Латвии — после от-

дельного совещания потребовали допустить их к дискуссии о реформировании зоны

евро (Российская газета. 2011.14 сентября).
(23 сентября 2008 г.) выступить с инициативой созыва саммита миро-

вых лидеров для выработки солидарной стратегии

гхода из кризиса.

Т1Т

5»

На саммите «двадцатки», который состоялся

Вашингтоне и был посвя-

щен проблемам перестройки мировой финансовой системы (15 ноября

2008 г.), Н. Саркози потребовал отмены банковской тайны, позволяв-

шей укрывать от налогообложения вклады в так называемых фискаль-
ных гаванях, представленных группой государств, чье процветание
базировалось на этой порочной практике. Вместе с А. Меркель он до-

бился на Лондонском саммите Большой двадцатки решения о внесе-

нии в «черный список» стран, банки которых не хотят сотрудничать
с государствами, ссылаясь на сохранение банковской тайны, что было
важным шагом к достижению прозрачности в работе мировой банков-
ской системы.

Вскоре дуэт Саркози—Меркель сыграл определяющую роль в вы-
работке европейских подходов к реформе мировой банковской систе-
мы, породившей кризис. Принципы, которые отстаивала Франция от
лица ЕС, сводились к следующему:

воскрешение в качестве центральных принципов системы от-

ветственности и прозрачности;

обеспечение контроля и регулирование деятельности всех зна-

чительных акторов международной финансовой системы;
закрепление за МВФ первостепенной роли в стабилизации меж-
дународной финансовой системы;

присоединение к этим принципам развивающихся стран.

Одним из важных итогов встречи стало решение о созыве Лондон-
ского саммита Большой двадцатки крупнейших экономик мира, на-
меченного на 2 апреля 2009 г. Координации позиций стран ЕС долж-
но было служить созванное по инициативе Н. Саркози неформальное
совещание министров экономики и финансов в Париже 18 декабря
2008 г. По замыслу организаторов выработка единой европейской про-
граммы действий по преодолению кризиса должна была закрепить за

Евросоюзом роль мотора в реформировании международной финан-

совой системы.

17 сентября 2009 г. на неформальном саммите ЕС в Брюсселе перед
саммитом Большой двадцатки в Питсбурге по предложению Саркози
была выработана единая позиция по оздоровлению и прозрачности
в банковском секторе. «Пузырь бонусов лопнул», — заявил президент.
Исходя из идеи, что банковскую прибыль нельзя рассматривать как ис-

ключительно частную, поскольку здесь задеты интересы вкладчиков,
он выступил против выплаты бонусов банкирам на основании кратко-
срочных результатов, призвал установить общие в ЕС лимиты на пре-
миальные суммы и заявил, что руководители этих финансовых учреж-

дений должны нести личную ответственность за результаты их работы

и не получать премии, если банки терпят убытки.

Предложения Н. Саркози не ограничивались срочными мерами для

борьбы с кризисом. Они вписывались в амбициозный проект, который

получил название «политика цивилизации» (роИНдие де 1а сМНзаИоп)

и излагался президентом в его первом новогоднем обращении к на-
ции, т.е. за полгода до кризиса. Тогда Н. Саркози заявил о необходи-
мости «морализовать» финансовый капитализм29. Уже в разгар кризиса

президент призвал «сделать так, чтобы финансовая система, которая

спровоцировала кризис, отныне была поставлена на службу инвестициям
и экономическому росту»30.

Вторая волна финансового кризиса в 2011 г. породила кризис госу-
дарственной задолженности в зоне евро, поставив под угрозу дефолта
Грецию, Ирландию, Испанию, Португалию и Италию. Особенно кри-
тическим было положение Греции. Н. Саркози выступил инициато-

ром создания мощного европейского фонда спасения должников, но
А. Меркель выступила против его проекта, поскольку Германия и в
этом случае должна была стать его основным донором. Фрау канцлер

требовала большей ответственности от стран-должников, которые не

представили реалистичного плана бюджетной экономии для выплаты
по обязательствам. Особо жесткому давлению подверглось греческое
правительство, которое под давлением Парижа и Берлина отозвало
свое решение о проведении референдума в поддержку диктуемых ЕС
мер бюджетной экономии.

Несмотря на разногласия, франко-германская пара стала главным
двигателем политики преодоления кризиса. Н. Саркози и А. Меркель
выступили за внесение поправок в Лиссабонский договор о расши-
рении бюджетного контроля со стороны Брюсселя и ЕЦБ, однако
Великобритания заблокировала это предложение. Однако иниции-
рованный ими же договор ЕС, вводящий «золотое правило», соглас-

но которому парламентам европейских стран запрещено принимать

дефицитные бюджеты, был подписан 4 декабря 2011 г. Главные ев-

роскептики Великобритания и Чехия отказались в нем участвовать,

поскольку сочли его положения нарушением суверенитета нацио-
нальных парламентов в одной из самых чувствительных областей —
бюджетной. Единственным выходом из тяжелой ситуации в зоне евро
Франция считала разноскоростную интеграцию и усиление бюджет-
ного контроля со стороны ЕЦБ.
11.6. Союз для Средиземноморья

Идею создания Средиземноморского союза Н. Саркози выдвинул
в период своей избирательной кампании 2007 г. Президенту Франции
предстояло столкнуться с рядом противоположных интересов и в ЕС,
и в странах Средиземноморья, и в США, привыкших контролировать
безопасность в регионе. Подобно тому как в годы биполярности фран-
цузская дипломатия видела свою планетарную миссию в наведении
мостов между двумя полюсами, Саркози считал, что проект Средизем-
номорского союза отвечает новой планетарной миссии Европы:

«Европа должна присутствовать, чтобы избежать фронтального противо-
стояния между арабским миром, с одной стороны, и первой державой
мира — США — с другой. Союз за Средиземноморье — это организация
постоянного диалога между Европой и Средиземноморьем, т.е. арабскими
странами»31.

Проект, призванный вернуть Франции ведущую роль в Европе
и в Средиземноморье, первоначально насторожил как тех, кому не-
посредственно был адресован, так и тех, кто считал себя из него ис-
ключенным, в частности несредиземноморские страны ЕС и страны
Арабского Востока. Чтобы успокоить первых, Франция согласилась
с Испанией, которая считала, что Союз лишь призван дать новый им-
пульс Барселонскому процессу, начатому в 1995 г., но не отмеченному
какими-либо показательными свершениями. Сохранение доверия вну-
три франко-германской пары потребовало «снижения ставок» в этом
проекте, что выразилось в изменении названия. Средиземноморский
союз был переименован в Союз для Средиземноморья (СДС). Можно
было предположить, что Средиземноморский союз будет самостоя-
тельным, хотя и тесно связанным с ЕС объединением государств Сре-
диземноморского бассейна. Подобный союз для стран побережья Бал-
тийского моря уже действует. Он включил только прибрежные страны
ЕС и соседние страны Балтики, в частности Россию. Франция являлась
лишь наблюдателем в этой ассоциации.

Согласие Германии на создание СДС нелегко далось французской
дипломатии. В декабре 2008 г. А. Меркель предупредила Н. Саркози
об опасности, что эта односторонняя инициатива Парижа может по-
дорвать единство ЕС. В феврале вопросы будущего председатель-
ства Франции в ЕС обсуждались А. Гиано (специальным советником
Н Саркози) с шерпом канцлера Германии по европейским вопросам.
А. Гиано заявил, что не понимает, зачем Германии вмешиваться в дела
Средиземноморья, тем более что Средиземноморский союз от нее не
334
потребует финансовых усилий. Последнее подразумевало неучастие
несредиземноморских стран, в том числе Германии, во французском
проекте. Французский представитель указал также на опыт создания
другой региональной организации с ограниченным кругом участников
из ЕС — Союза стран Балтии, в котором Германия проявляет крайнюю
заинтересованность. «Мы не можем оставить это досье только в ваших
руках. Это стратегический вопрос», — заявил в ответ германский пред-
ставитель и пригрозил, что если Франция не уступит, Берлин блоки-

рует все остальные досье ее председательства32. Париж согласился под-

ключить к создающемуся Средиземноморскому союзу всех членов ЕС.
В обмен Франция получила статус полноправного члена Балтийского
союза, в котором до тех пор была лишь наблюдателем.

Союз для Средиземноморья — название, появившееся после года
консультаций с европейскими столицами, в первую очередь с Бер-
лином, — подключил к этому проекту все страны Евросоюза. Кроме
того, неологизм подчеркивает беспрецедентный характер организации.
Вполне возможно, что такой формат при определенности задач боль-
ше устраивает и афро-азиатских участников Союза, которые опаса-

лись возрождения колониальной конструкции, схожей с французским

проектом Еврафрики 1950-х годов. Это мнение отстаивал глава Ливии
Муамар Каддафи, отказавшийся участвовать в создании Союза для
Средиземноморья. В Саудовской Аравии также считали, что подобный
союз помешает становлению межарабского регионального сотрудни-
чества и станет ударом по Арабской лиге, в частности, отколет от нее
государства, участвующие в Союзе и согласные сотрудничать с Израи-
лем. Арабские участники могли бы настоять, чтобы в него пригласили
и всех членов Арабской лиги: Саудовскую Аравию, Йемен, Ирак или
Судан, поскольку все члены ЕС, не принадлежащие к Средиземномо-
рью (Германия, Польша, Великобритания и Бельгия), участвуют в соз-
дающемся Союзе.

После года консультаций европейское председательство Н. Сарко-
зи увенчалось первым знаменательным успехом. 13 июля 2008 г., в ка-
нун национального праздника Франции в Париже, на саммите стран
Средиземноморья было объявлено о создании Союза для Средиземно-
морья (СДС), в который вошли 43 страны. Помимо 27 стран ЕС и стран
южного и восточного берегов Средиземного моря (Алжира, Египта, Из-

раиля, Иордании, Ливана, Марокко, Мавритании, Палестинской ав-

тономии, Сирии, Туниса, Турции) в него пригласили войти Албанию,
Хорватию, Боснию и Герцеговину, Черногорию и Монако. Для дости-
жения паритета между Севером и Югом в руководстве СДС были на-
званы два сопредседателя с обоих берегов: президент Франции Н. Сар-
кози и президент Египта Хосни Мубарак, режиму которого предстояло
существовать менее четырех лет.

ф При наличии политической воли стран, призванных его составить, созда-
ние такого союза должно было объединить регион и разрешить комплекс
проблем, по которым сегодня проходят основные линии разъединения:
от взаимоотношений ЕС и Турции* и проблемы Кипра до совместной
борьбы с нелегальной иммиграцией и терроризмом. Он мог бы способ-
ствовать преодолению взаимного недоверия между Севером и Югом —
следствия колониального прошлого, стать пространством диалога
культур и цивилизаций, способствовать ускоренному экономическому
развитию, борьбе с бедностью и расширению пространства демократии
на регион Восточного и Южного Средиземноморья. В рамках подобного
союза мог бы быть разрешен и арабо-израильский конфликт.

Однако, повторимся, только при наличии политической воли всех

участников процесса. Условие это сегодня трудновыполнимо, о чем

свидетельствует «буксование» Барселонского процесса.

По сути, идея создания СДС родилась из стремления Франции —

сторонницы Европы государств-наций — создать принципиально
иную, чем родившуюся в Барселоне, ассоциацию стран Севера и Юга,
свободную от бюрократического гнета Брюсселя. Анри Гиано, специ-
альный советник Н. Саркози и один из авторов проекта Союза, перво-

начально достаточно резко отреагировал на заявление еврокомиссара
по международным делам ЕС Б. Ферреро-Вальднер, о том что СДС
является продолжением Барселонского процесса, хотя, как говорилось
ранее, Франция должна была с этим согласиться, чтобы успокоить Ис-
панию (3 июля 2008 г. в Марселе на встрече министров торговли стран

Средиземноморья).

Одним из первых позитивных итогов саммита стало возобновле-

ние ливано-сирийских дипломатических контактов, но сразу вслед за
тем сирийский президент Башар Асад отказался присутствовать на вы-
ступлении главы Израиля Эхуда Ольмерта и демонстративно покинул
зал заседаний. Уже обсуждение текста Совместной декларации пока-

зало, что мир на Ближнем Востоке — безусловно, самое трудное досье

Союза. ]

этой части итоговая формулировка финальной декларации

* Национальное собрание Франции приняло закон, согласно которому требуется
обязательное проведение общенационального референдума для согласия страны на всту-
пление в ЕС новой страны, если ее население превышает 5% населения ЕС. В Турции
считают, что это серьезно затруднит ее движение в ЕС.
саммита весьма расплывчата и не содержит прямого требования выво-
да израильских поселений с палестинских земель (оно указано в скоб-
ках). США, которые играют в этом процессе одну из первых ролей, не
участвуют в Союзе для Средиземноморья, что негативно сказывается
на становлении любого сотрудничества в области безопасности регио-
на в рамках новоиспеченного Союза.

Участие в нем Израиля и арабских государств не могло предотвра-
тить новый военный конфликт на Ближнем Востоке, вспыхнувший
27 декабря 2008 г. с началом израильской операции в Газе. Напротив,
война в Газе привела к «приостановке» функционирования институ-
тов СДС. По инициативе арабских стран, которые после начала боевых
действий отказались сесть за один стол с Израилем, с января 2009 г.

аннулированы все запланированные ранее институциональные и тех-

нические встречи Союза для Средиземноморья. Н. Саркози опасался,

что полярные позиции участников в отношении конфликта могли при-

вести к расколу новорожденного Союза. Он считал, что СДС, проект,

нацеленный на длительную перспективу, не должен пострадать из-за
приостановки деятельности «на несколько месяцев»33. На деле встречи

на высшем уровне и деятельность политических институтов в рамках
СДС так и не были возобновлены. Союзу не удалось стать площадкой
урегулирования ближневосточной проблемы. Перспективным направ-
лением его развития по-прежнему оставались программы, предложен-
ные Евросоюзом для развития юга региона.

Для Саркози ближневосточное урегулирование было вписано в план
Союза за Средиземноморье. Позиция Франции изложена в 2007 г. во
время государственного визита президента Израиля Шимона Переса,
который стал первым руководителем государства, принятым Н. Сар-
кози в качестве президента. Он выразил надежду на создание к концу
года палестинского государства: «Мое убеждение — лучшей гарантией
безопасности Израиля является создание Палестинского государства,
современного, демократического и жизнеспособного (у1аЫё), до конца
2008 г.», — и призвал остановить создание новых поселений34.

Летом 2008 во время поездки в Израиль и Палестину в интервью,
опубликованном палестинской газетой «Аль-Кудс», Н. Саркози при-
звал к прекращению израильской колонизации, в том числе в Вос-
точном Иерусалиме, т.е. в арабской части города, аннексированной
в июне 1967 г., поскольку тот «призван стать столицей двух государств»,
Израиля и Палестины. Создание новых израильских поселений в Па-

лестине президент назвал «главным препятствием на пути к миру»,
план установления которого принят в Аннаполисе. Саркози настаивал
на том, что израильские блокпосты должны быть сняты, так как они

препятствуют восстановлению в палестинских анклавах экономиче-
ской активности. По поводу сектора Газы, контролирумого ислами-
стами «Хамаз», президент заявил, что «эта территория станет частью

будущего палестинского государства», и выразил сожаление по поводу

израильской блокады сектора, «поскольку она означает коллективное
наказание гражданского населения»35.

> начале января 2009 г. в связи с израильской военной операцией

против боевиков в Газе Н. Саркози и X. Мубарак выступили с планом,

предусматривавшим прекращение огня и создание гуманитарных ко-
ридоров для эвакуации раненых и мирных жителей и доставки 1ума-
нитарных грузов36. Ципи Ливни назвала этот план бессмыслицей, по-
скольку главная цель Израиля — прекращение ракетных обстрелов его
территории из сектора Газа — не реализуется. 8 января 2009 г. Совет
Безопасности ООН принял соответствующую резолюцию, содержа-
щую призыв к воюющим сторонам прекратить огонь. США при голо-

совании воздержались.

Если при вступлении в должность нового президента подозревали

в произраильских симпатиях, то с этих пор, несмотря на неизменное

осуждение им террористических атак экстремистов против Израиля,

была создана база для сотрудничества с арабскими странами, что не

способствовало взаимопониманию с Израилем.

На деле позиция Франции осталась неизменной в принципе: осуждение
насилия в сочетании с убеждением, что борьба с терроризмом неотдели-
ма от искоренения причин экстремизма и источников его появления.

Н. Саркози видел пути ближневосточного урегулирования во вза-

имном признании прав израильского и палестинского народов, в неза-

висимости Ливана от Сирии и в уважении культурного и религиозно-

го многообразия, в примирении и сотрудничестве в целях интеграции
в средиземноморское и мировое сообщество таких стран, как Ливия
Каддафи, в активной помощи развитию и поддержке правящих режи-
мов в Египте, Алжире и Тунисе для предотвращения роста мусульман-

ского экстремизма в этих странах, несмотря на недемократическую
форму правления в них, поскольку, по его тогдашнему убеждению,
было бы глупо ожидать, что их экономические трудности приведут
к победе демократии37.

В марте 2012 г. жестокие убийства еврейских детей и учителя в Ту-

лузе, совершенные выходцем из семьи иммигрантов-алжирцев, подго-
товленным в лагере талибов в Афганистане, породили во Франции волну
сочувствия Израилю. А. Жюппе отправился в Израиль в связи с похоро-
нами жертв теракта, чтобы принести от имени Франции соболезнования
Б. Нетаньяху, который воспользовался встречей с французским мини-
стром, чтобы предостеречь европейские общества от наращивания кри-
тики в адрес Израиля, главной мишени мировой террористической сети.

11.7. В мире «относительного могущества»

Вступая в должность президента, Н. Саркози исходил из собствен-

ного восприятия глобальной ситуации, которую он назвал временем

«относительного могущества», когда нельзя говорить о неоспоримой ге-
гемонии одного или нескольких могущественных государств. Мир стал
многополярным, однако далеким от нового концерта держав. Главной
целью глобальной стратегии Франции Н. Саркози назвал противодей-
ствие конфронтационной многополярности в пользу кооперативной. Со-

отношение центров силы в многополярном мире не до конца опреде-

лилось, и поиски этого соотношения порождают у ведущих и весомых
игроков стремление к державной политике («роПИдие с!е ршмапсе»).
Речь идет прежде всего о США.

США «не могут избежать стремления к односторонним действиям», од-
нако в важнейшем вопросе борьбы против климатических изменений не
демонстрируют способности к лидерству, присущей им в других областях».
Россия «заявляет о своем возвращении на мировую арену, грубо играя
на своих преимуществах в нефтяной и газовой сфере, в то время как мир
ожидает от нее значительного и позитивного вклада в решение актуальных
проблем соответственно ее обретенному статусу».

Впечатляющее возрождение Китая рождает его неутолимое стрем-
ление к контролю над мировыми природными богатствами, прежде
всего в Африке. В условиях малоуправляемой глобализации Франция
в опоре на ЕС должна способствовать утверждению в международных
отношениях принципа эффективной многосторонности (мультилатера-
лизма), основанной на взаимном уважении интересов всех участников
системы38. Н. Саркози выступил в этой связи за расширение клуба по-
стоянных членов СБ ООН за счет Германии, Японии, Индии, Бразилии
и одного из ведущих африканских государств — ЮАР. «Большая вось-
мерка» должна расшириться, включив Китай, Индию, Бразилию, Мек-
сику, одну из ускоренно развивающихся арабских стран (Саудовскую
Аравию) и ЮАР. Мировой финансовый кризис расширил этот приви-
легированный клуб до двадцати участников, обладателей 85% мирово-
го богатства. Трансформацию роли МВФ в духе справедливой и управ-
ляемой глобализации должна была обеспечить кандидатура его нового
председателя, одного из столпов Социалистической партии и автора со-
ответствующего проекта Доминика Страус-Канна, выдвинутого на этот
пост Н. Саркози и поддержанного Евросоюзом. Появление полюса
противостояния глобализации «по-американски» в Латинской Америке
побудило Н. Саркози к взаимодействию с одним из протагонистов «аль-

терглобализации» — президентом Бразилии Лула да Силва. ;

месте они

выдвинули в 2009 г. идею Союза за изменение глобального управления.
Другая совместная инициатива принадлежала паре Саркози и британ-
ского премьера Г. Брауна. Два европейских лидера выступили за новый
диалог производителей и потребителей для обсуждения справедливых
цен на энергоресурсы с целью создания условий для устойчивого про-
мышленного роста. Французский президент выдвинул идею всемирного

О *->

сельскохозяйственного партнерства и всемирном организации по охра-

ке окружающей среды. На фоне множества деклараций и предложений,
реализация которых нацелена на отдаленную перспективу, существенно
было стремление придать связность деятельности уже имеющихся и до-
статочно многочисленных организаций всемирного масштаба, руковод-
ствующихся разными принципами: от свободы конкуренции до протек-
ционизма в защите сельхозпроизводителей от суровых законов спроса
и предложения39.

К тесному партнерству с США. Начало президентства Н. Саркози
было отмечено желанием изменить отношения с США, испорченные
в годы второго президентского срока Ж. Ширака. Наблюдатели в США
приветствовали приход президента, который «свободен от навязчиво-
го голлистского стремления отмежеваться от США»40. «Соединенные

Штаты могут рассчитывать на дружбу Франции», — заявил президент

в первом своем обращении, оставив, однако, за собой право отстаивать
собственную точку зрения, что вполне соответствовало голлистской
традиции. Вскоре он отправился в отпуск в США, где в неформальной
обстановке встретился с двумя президентами из семьи Буш (старшим
и младшим).

Через год после своего избрания, выступая перед послами Фран-

ции, президент назвал отношения с США и НАТО «первым фактором

разрыва» с внешнеполитическим курсом Ж. Ширака. Он считал этот

разрыв необходимым для «нового позиционирования» страны на ми-

ровой арене41. Поясняя свой выбор, Н. Саркози заявил:

«В течение десятилетий в жестких условиях биполярности, так же как в те-
чение десяти лет однополярности, было правильным и желательным, что-
бы наша страна отстаивала свою независимость от Вашингтона. Но вот уже
несколько лет, как мы вошли в совершенно иной период, который прод-
лится несколько десятилетий и для которого характерно сосуществование
держав, обладающих относительным могуществом. Не то чтобы США по-
теряли свои великолепные преимущества. Но головокружительное вос-
хождение Китая, Индии, Бразилии, возвращение на мировую арену Рос-
сии создают принципиально новую ситуацию: ни одна страна больше не
способна навязать собственное видение мира. Объективные условия для
нового концерта великих держав существуют, но этот концерт еще пред-
стоит организовать... В концерте держав с относительным могуществом —
надо назвать вещи своими именами — Франция стоит бок о бок со своими
союзниками, вместе с Западом»42.

Официальный визит нового президента в Вашингтон состоялся
6—7 ноября 2007 г., и его выступление перед конгрессом стало апологией
американской социально-политической модели и атлантической соли-
дарности и вызвало овацию. Н. Саркози заявил о планах возвращения
в военную организацию НАТО и о посылке французского континген-
та в Афганистан в помощь коалиции НАТО. Уходящая администрация
Дж. Буша, переживавшая кризис своей политики в Ираке и накану-
не больших потерь коалиции в Афганистане, могла лишь приветство-
вать это решение. В целом смена администрации и победа Б. Обамы на
ноябрьских выборах 2008 г., так же как решение Н. Саркози о возвра-
щении в военную организацию НАТО, во многом облегчили франко-
американский диалог в стиле «союзник, но не подчиненный». Уже через
неделю после избрания Б. Обамы, 4 ноября 2008 г., Б. Кушнер прибыл
в Вашингтон в качестве министра страны-председателя ЕС, чтобы доне-
сти до нового главы Белого дома мнение европейцев по главным досье —
иранскому, ближневосточному, афганскому — и подчеркнуть их стрем-
ление к мультилатерализму в атлантических отношениях43. Стремление
Б. Обамы к пересмотру планов размещения американской ПРО вблизи
российских границ в Восточной Европе, отказ от эскалации силовой по-
литики в мире, в том числе и в иранском досье, встретили понимание
у французского президента.

С началом мирового финансового кризиса одной из главных тем
диалога стал поиск путей реформы системы, в основе которой лежа-
ла именно американская модель роста, предложенная еще во времена
«рейганомики». Стремление Н. Саркози к выработке единых подходов
к структурной антикризисной политике не находило адекватного от-
клика со стороны нового президента США, вынужденного преодолевать
тяжелое внутри- и внешнеполитическое наследие Буша. На саммите
«Большой двадцатки» в Лондоне 1 апреля 2009 г. Н. Саркози заявил, что
«избрание Б. Обамы породило в мире и в Европе огромные надежды»44.
Реализацией атлантического курса Н. Саркози стало усиление

французского присутствия в Афганистане на стороне коалиции под
командованием США. Данью возвращению в военную организацию
НАТО было увеличение французского контингента с 700 до 1500, а по-
том до 3750 военных. С августа 2008 г. Франция ответственна за переда-

чу афганской армии ответственности за безопасность в регионе вокруг
Кабула. По инициативе Б. Кушнера в июне 2008 г. состоялась между-
народная конференция, благодаря которой на нужды реконструкции
Афганистана должно было поступить 20 млрд долл.45. Н. Саркози свя-
зал участие Франции в Афганистане с борьбой с международным тер-
роризмом и выразил убеждение в том, что «полный вывод войск анти-
талибской коалиции гибелен для мира, поскольку будет означать создание
настоящего террористического государства под боком у Пакистана,
обладающего ядерным оружием». Ближайшую задачу французских сил
и сил коалиции Н. Саркози видел в укреплении боеспособности аф-
ганской армии и полиции в центре страны и в стабилизации положе-
ния в ее восточных дистриктах в течение 2010—2011 гг.46. Между тем
25 января 2010 г. в выступлении на национальном телеканале ТР-1
Саркози пообещал больше не отправлять туда военные части, а только
инструкторов для подготовки афганской полиции и военных кадров.
Такое решение президент принял накануне конференции НАТО по
Афганистану в Лондоне.

В последний год президентства падение доверия французов к вну-
тренней политике Н. Саркози способствовало повышению его внешне-
политической активности, особенно в военной сфере. Президент заявил,
что Афганистан — ключ к безопасности во всем мире и во Франции и что
он является внешнеполитическим приоритетом страны в этой области
безопасности. В 2012 г. в Афганистане находились 3750 французских во-
енных, из которых 350 занимались обучением афганских сил безопасно-
сти, 150 французских жандармов находились в составе Сил европейской
жандармерии. Франция выделила на гражданские нужды 40 млн евро,
а ее взнос в европейский фонд помощи Афганистану составил 17,5%, т.е.
1,3 млрд евро47. Н. Саркози заявил о намерении вывести все французские
войска из Афганистана к 2014 г. К этому сроку необходимо добиться ста-
билизации в главном районе ответственности французских сил — про-
винции Капиза и в соседнем с ним дистрикте Суроби. Н. Саркози об-

ратил внимание на наращивание невоенной помощи этой провинции

поскольку главным слагаемым стратегии Франции в регионе является

опора на население. Растущее недовольство афганцев пребыванием

иностранных войск может осложнить эту миссию.
Иранское досье. Одно из наиболее острых досье мировой поли-
тики, в котором Франция сотрудничает с США, — нераспростране-
ние ядерного оружия, недопущение к нему Ирана и Северной Кореи.
С 2004 г., когда этот вопрос был поднят американской администраци-
ей в условиях сомнительной победы против Саддама Хусейна в Ираке,
Франция выступала против повторения силового сценария, одновре-
менно призывая Иран к сотрудничеству с ООН и МАГАТЭ. Н. Сарко-
зи следовал тому же курсу. Он соглашался с необходимостью мирного
атома для модернизации и развития Ирана, Северной Кореи и арабских
государств, но требовал жестких мер принуждения к соблюдению режи-
ма нераспространения. Его позиция отвечала одной из главных целей
заявленной им глобальной политики: «избежать конфликта между За-
падом и Востоком» (имея в виду мусульманский мир). В начале своего
президентства Н. Саркози был вынужден поправить Б. Кушнера, проя-
вившего в ООН излишнюю воинственность в оценке возможностей За-
пада повлиять на Иран. 23 сентября 2007 г. в интервью газете «Нью-Йорк
тайме» президент заявил, что не приемлет войны с Ираном:

«У Ирана не должно быть ядерного оружия. Чтобы его убедить, существует
целый арсенал санкций, дискуссий, в которых должно проявить твердость».

Между двумя «крайностями» — иранской бомбой или бомбарди-
ровками Ирана, которые Н. Саркози считал «катастрофой»48, он видел
«целую палитру» возможностей49.

Одной из главных особенностей дипломатии Н. Саркози вплоть до
«арабской весны» 2011 г. являлась готовность к продуктивному диалогу
с любыми режимами, независимо от степени соблюдения прав чело-
века в той или иной стране. Оппоненты часто упрекали президента за
предпочтение прагматических интересов идеологическим принципам
традиционного французского мессианства. Он же считал свою тактику
единственно возможной для реализации идеи построения неконфрон-
тационного многополярного мира.

Председательствуя в ЕС, Саркози заявил: «Китай и ЕС—антагони-
сты (из-за прав человека), но и партнеры». 25—27 ноября 2007 г. Н. Сар-
кози отправился в Пекин, и его упрекали в том, что он не протестовал
против политики Китая в отношении Тайваня и Тибета. Повторно он
побывал в Китае на церемонии открытия Олимпийских игр 8 августа
2008 г.

Развивая политические контакты и экономическое сотрудниче-
ство с Пекином, несмотря на жесткое подавление волнений в Тибете,
Н. Саркози не отказался встретиться с далай-ламой в Гданьске, на фо-
руме лауреатов Нобелевской премии мира в декабре 2008 г. Следствием
был срыв по инициативе Пекина саммита Китай — ЕС, за который от-
ветственность несла Франция в качестве страны-председателя.

Партнерство с Россией, В отношениях с Россией Н. Саркози про-
шел достаточно серьезную эволюцию. В период избирательной кампа-
нии, критикуя предшествующую политику, он заявил, что сделает пра-
ва человека приоритетом своего внешнеполитического курса, и осудил
«молчание перед лицом 200 тыс. убитых и 400 тыс. беженцев в результа-
те войны в Чечне»50. Констатация сдвигов в мировом соотношении сил
и необходимость диалога с Россией для укрепления позиций Франции
в обсуждении центральных тем мировой политики стали мотивами для
интенсификации франко-российских связей. Отвечая на замечания
журналистов по поводу тесного взаимодействия с В. Путиным и недоста-
точной, по их мнению, критики внутриполитического курса российских
властей, Н. Саркози упрекнул своих оппонентов в отсутствии логики:

«Любители поучать говорят: мы нуждаемся в России, чтобы урегулировать
международные кризисы, — что и делает, в частности, г-н Путин по Ирану.
Это хорошо. И в то же время они говорят: надо быть с ним построже»51.

ф Наряду с Европейским союзом, способным стать самостоятельным цен-
тром силы, Россия, так же как прочие страны БРИКС, могла уравнове-
сить влияние США и была заинтересована в неконфронтационной много-
полярности, которую отстаивал Н. Саркози. Это и было принципиальной
основой политического сотрудничества Франции и России.

Погоня за технологическим первенством и обострение проблемы
энергобезопасности — факторы обоюдной заинтересованности в эко-
номическом и научно-техническом сотрудничестве. Потепление меж-
дународного климата с приходом администрации Обамы содействова-
ло укреплению этой тенденции.

2008 год можно считать переломным в отношениях России и Фран-
ции. На европейское председательство Франции возлагались опреде-
ленные надежды: оно должно было способствовать заключению ново-
го базового соглашения Россия—ЕС, которому до того препятствовали
вето Варшавы и Вильнюса. Однако конфликт на Кавказе прервал тече-
ние переговоров. Франция, поддержанная Германией, по праву предсе-
дателя ЕС и от его лица взяла на себя роль посредника между Москвой
и Тбилиси. Грузинский кризис одновременно был показателем и степени
взаимного доверия Москвы и Парижа, и разности в подходах. Франция
подчеркнула от имени ЕС общее неприятие применения силы в меж-
дународных конфликтах. Разночтения плана Медведева — Саркози по
сей день существуют между его главными творцами.
Посредничество в грузинском конфликте в августе 2008 г. добавило

очков европейскому председательству Франции. В свою очередь факт,

что председателем ЕС была именно Франция, способствовал успеху
посреднической миссии от лица ЕС в прекращении горячей стадии

конфликта. В интересах России было принять это посредничество,

поскольку возможной альтернативой становился разрыв переговоров
с ЕС о новом базовом соглашении и антироссийские экономические
санкции Запада. Посредничество Н. Саркози оказалось приемлемым
для России в силу традиционных отношений сотрудничества и бла-

годаря постоянному диалогу военных, дипломатов и политиков двух

стран по вопросам безопасности, институционализированному еще
летом 2002 г. Уважение Франции к интересам России отразил также
отказ утвердить план присоединения к НАТО Грузии и Украины на
Бухарестском саммите в апреле 2008 г.52. Французская дипломатия
приписала себе честь спасения Тбилиси. На деле она помогла «спа-
сти лицо» М. Саакашвили, потому что российские танки остановил не
страх перед реакцией Парижа и Брюсселя, а нежелание РФ быть об-

виненной во вмешательстве во внутренние дела соседнего государства

и ощущение, что военная оккупация всей Грузии войсками коренным

образом изменит облик самой России.

то же время выяснилось, что французская дипломатия предложи-

ла Москве и Тбилиси подписать неидентичные варианты плана Медве-

дева-Саркози, на что указал представитель России в ООН В. Чуркин.

Толкование Саркози—Саакашвили требует вывода российских войск

со всей территории Грузии, в то время как вариант, принятый Москвой,

подразумевает вывод ее миротворцев только с «неоспариваемых терри-
торий». Несмотря на то что Н. Саркози согласился с тем, что в основе
конфликта лежат силовые действия М. Саакашвили, он назвал реакцию
России «непропорциональной», а одностороннее признание Россией
независимости Абхазии и Южной Осетии — «неприемлемым», настаи-
вая на возобновлении международного обсуждения судьбы двух респу-
блик, предусмотренного ст. 6 плана Медведева—Саркози53. Косвенным
контраргументом России является признание Францией независимости
Косово после ее провозглашения албанским правительством Пришти-
ны 17 февраля 2008 г.54, которое Москва назвала опасным прецедентом
и считала нарушением международного права, в частности принципов
СБСЕ. Франция же настаивает на исключительном характере косов-
ского досье в силу «исключительной» вовлеченности в него междуна-
родного сообщества (под которым понимается солидарный Запад — ЕС
и США) и в качестве наказания за этнические чистки, предпринятые
Белградом против косовских албанцев. В России считают такой подход
проявлением политики двойных стандартов.

Парадоксальным образом расширение ЕС на восток, обязывающие

условия европейской солидарности, затруднившие продвижение к но-

вому базовому соглашению России с ЕС, способствовали росту заин-

тересованности Франции в развитии прочных и разноплановых эконо-
мических отношений с Россией. Заметную роль здесь сыграл мировой
экономический кризис, который ослабил политическое давление но-
вых членов внутри ЕС. Начинается время постепенного выстраивания

более сбалансированных франко-российских отношений, в которых

преобладают прагматические интересы взаимовыгодного сотрудниче-
ства.

Франция занимает наряду с Германией и Италией ключевое место
в диалоге России с ЕС, особенно в энергетической сфере. В отсутствие
единой стратегии Евросоюза в отношении России расширяется «окно
возможностей», предоставленное Лиссабонским договором благодаря
сохранению у стран-членов права самим выбирать поставщиков энер-
горесурсов. Энергодиалог с Россией ставит Францию в привилегиро-
ванное положение, потому что она в принципе согласна на обмен ак-

ТИР°

ми, которого добивается от своих партнеров Россия.

В свою очередь Россия заинтересована в привилегированном

партнерстве с Францией, в наращивании экономического и научно-
технического сотрудничества в контексте курса на модернизацию, по-
тому что в арсенале двусторонних связей уже существуют долгосрочные

проекты, которые предусматривают не только продажу России высоких

технологий, но и кооперацию в высокотехнологичных отраслях: ядер-
ной энергетике, освоении космоса, авиастроении и телекоммуникаци-
ях55. В ходе визита в Москву премьер-министра Ф. Фийона в декабре
2010 г. были подписаны соглашения о создании Франко-российского
центра по вопросам энергоэффективности и о партнерстве в области
модернизации. В 2009 г. Франция стала пятым по величине импорта
в Россию партнером. В 2010 г. товарооборот вырос на 34%, а за 2004—
2008 гг.— в 4 раза56. В июне 2010 г. Франция стала почетным гостем
Международного экономического форума в Петербурге.

2010 год был назван Годом России во Франции и Годом Франции
в России. Заинтересованность французской дипломатии в привилеги-
рованных отношениях с Москвой диктовалась рядом причин, среди
которых необходимость координации шагов по преодолению мирово-
го финансового кризиса в рамках «Большой двадцатки», сохранение
заметной роли в диалоге Россия—ЕС, энергетическое сотрудничество.
ф Главным фоновым соображением становится потребность преодоления
нового мирового дисбаланса, связанного со снижением темпов эконо-
мического развития в Европе и США и перемещением мирового центра
экономического развития в АТР, прежде всего в Китай. В свою очередь
новый возраст российской внешней политики предполагает, что привиле-
гированным для нее может считаться только равноправное партнерство.

Между тем в мюнхенской речи В. В. Путина57 подчеркнут относи-

тельный, т.е. зеркальный, и взаимный характер этих взаимоотноше-
ний, а организация саммита Россия—ЕС в Хабаровске летом 2009 г.

была важным посланием европейцам, которым предстояло задумать-

ся о широте геостратегических интересов и об издержках возможно-

го разворота России к привилегированному сотрудничеству с Кита-

ем. Первоочередная важность иранского ядерного досье определила
крайнюю заинтересованность Запада в политическом сотрудничестве
с Москвой. Франция, задействованная в Афганистане, лучше понима-
ет, каким вызовам постоянно приходится противостоять России на ее

южных границах.

Во Франции многие об этом думают58, и эти размышления сказыва-

ются на политике Парижа. Из уст французского президента в момент от-
крытия перекрестного года России*—Франции и в присутствии Д. А. Мед-
ведева прозвучал призыв «перевернуть страницу холодной войны»
в отношениях с Россией59. Это важное послание президента Франции

Западу прозвучало в связи с негативным (со стороны Эстонии, Литвы,
Польши и Грузии) или настороженным (со стороны США) отношени-
ем к переговорам о продаже французского вертолетоносца «Мистраль»

России. П. Лелюш, занявший пост государственного секретаря по ев-
ропейским делам в обновленном правительстве Ф. Фийона, проком-
ментировал намерения Парижа. Он напомнил, что речь идет о прода-
же вертолетоносца, лишенного военного оснащения. Кроме того, эти

переговоры соответствовали намерению,

«которое горячо отстаивают Париж и Берлин, пересмотреть отношения
с Россией». «Это прежде всего политический вопрос. Если мы хотим пе-
ревернуть страницу холодной войны, мы не можем подвергать Россию
эмбарго и одновременно рассматривать ее как друга и партнера. Обшие
стратегические интересы должны одержать верх над вчерашними расхо-
ждениями»60.

Главными направлениями общих интересов Европы и России
в области безопасности можно назвать противодействие угрозам, ис-
ходящим от радикальных исламистских режимов, — военной ядерной
программе Ирана и афганским талибам. В то же время предложение
Медведева о подписании нового договора о европейской безопасности
и создании единого пространства безопасности было принято Фран-
цией довольно сдержанно, несмотря на то что министры иностранных
дел этот проект достаточно подробно обсуждали в рамках Франко-
российского совета по вопросам безопасности. Париж, как и другие
европейские столицы, не согласился с его главным принципом: безо-
пасность одних не может быть усилена в ущерб другому участнику, по-
скольку считал, что его реализация может сковать суверенные шаги ЕС
и НАТО в области обеспечения общей обороны. Косвенно расхожде-
ния проявляются и в отношении к замороженным конфликтам. ЕС от-
казывается признать Абхазию и Южную Осетию, признанные Россией.
Ф. Фийон в Астане на саммите ОБСЕ 1 декабря 2010 г. заявил, что не
может существовать общего пространства безопасности без урегулиро-
вания нерешенных конфликтов61. Н. Саркози выступил с инициативой
созыва специального саммита ОБСЕ, посвященного безопасности от
Ванкувера до Владивостока. Параллельно Франция поддерживает лю-
бые инициативы, направленные на усиление связей России и НАТО.

Первоначально Россия спокойно отнеслась к возвращению Фран-
ции в военную организацию НАТО, поскольку Н. Саркози заявил, что
оно было связано с намерением продвигать внутри альянса идею ев-
ропейской оборонной идентичности, более нацеленной на континен-
тальные, нежели на американские интересы. Однако события «араб-
ской весны» внесли серьезные коррективы и в глобальную политику
Н. Саркози, и в общий климат российско-французского диалога по во-
просам безопасности.

В подходе к ливийскому вопросу, как и в косовском кризисе 1999 г.,
Франция отошла от свойственной европейцам осмотрительности в во-
просах военного вмешательства.

Н. Саркози стремился подтвердить свою роль в глобальной политике
НАТО, инициировав военное вмешательство альянса в Ливии в рамках
стратегии «гуманитарной интервенции» и «расширения демократии».

Приоритеты африканской политики Н. Саркози. Заявляя о наи-
более значимых линиях своего курса на преодоление дипломатических
неудач предыдущего президента, Н. Саркози назвал одной из них свою
африканскую политику62.

4> Линия, предложенная Саркози, характеризуется стремлением порвать
с пережитками имперского прошлого, связавшего Францию и ее бывшие
колонии понятием «Франсафрика».
Это понятие характеризует систему патерналистских неформаль-
ных и непрозрачных отношений, связывающих после деколонизации
правящие силы во Франции и в ее бывших африканских колониях.
Одна из составляющих системы — тайная передача денег (в «вали-

зах») африканских диктаторских режимов, как правило, хранящихся

во французских банках, на поддержку избирательных кампаний пра-
вящих партий в обмен на политическую, экономическую и междуна-
родную поддержку французского государства. Но африканское турне
президента ознаменовалось серьезным промахом: Саркози отказался

повиниться за века колониальной эксплуатации и, выступая в универ-
ситете Дакара (Сенегал) 28 июля 2007 г., заявил, что не колониализм

виноват в нынешних бедах А

ики: кровавых междоусобных войнах,

геноциде, диктатурах, фанатизме, разрушении окружающей среды,
а антропологические особенности африканского социума, в котором
«нет места ни для инициативы, ни для идеи прогресса». Именно поэто-
му «африканец недостаточно вошел в историю». Выступая в Сенегале
(в г. Кап) 26 июля 2007 г., Н. Саркози заявил о необходимости пере-
смотра господствующего в молодых африканских элитах убеждения,
что, помогая Африке, Франция стремится поставить себе на службу
ее богатства. Он назвал эти идеи противоречащими действительности,
имея в виду мощную экономическую экспансию Китая и Японии, на-

целенных на эксплуатацию природных ресурсов континента и конку-
рирующих с европейцами в предоставлении односторонней помощи,
причем иногда на «непрозрачных» условиях. Он признал рабство в ко-
лониях преступлением против человечества, но отказался принести от
имени Франции извинения за политику колонизации. Французский
президент напомнил, что французским колонистам и миссионерам
были присущи цивилизаторские устремления. Они способствовали
развитию африканских народов под эгидой метрополии, строительству
школ, больниц, дорог63. Эта речь с неудовольствием была встречена как
в Африке, так и в самой Франции, в африканской диаспоре, требую-
щей материальной компенсации выходцам из Черного континента за
века колониального порабощения.

Слагаемыми новой африканской политики должны были стать:

пересмотр политики помощи развитию.

Переориентация потоков помощи с субсидий правительствам на
помощь частным предпринимателям, включая программы микрокре-
дитов. На эти цели Французское агентство помощи развитию выделило
на предстоящее пятилетие 2,5 млрд евро в поддержку частных инициа-
тив. Общую помощь на нужды развития намечалось увеличить в 2007—
2009 гг. с 0,38 до 0,44% ВВП; 60% этих средств идет на аннулиро
долга беднейших стран;

ние

установление прочного партнерства с быстро развивающимися
(нефранкофонными) экономиками континента — Южной Афри-
кой, Анголой, Нигерией.

Такая переориентация восходит к 1993 г., к прагматическому курсу
Э. Балладюра, продолжателем которого считает себя Н. Саркози. Этот
курс — также реакция на обвинения Франции в колониализме со сто-
роны лидеров ее бывших колоний в ответ на предложения Н. Саркози
развивать тесное экономическое партнерство;

пересмотр политики военного сотрудничества с бывшими коло-
ниями, мощное сокращение французского военного присутствия6*.

Через год президент уточнил перспективы такого пересмотра:
«Франция стремится стать опорой создания африканских сил, способных
коллективно обеспечить безопасность континента, в рамках оборонной

инициативы Африканского союза»65. Н. Саркози намеревался отказаться

от вмешательства во внутренние дела африканских государств, ликви-
дировать базы в Кот д’Ивуаре, Сенегале и Габоне с контингентами по
1800 человек и сохранить лишь две военные базы: на атлантическом
побережье — в Дакаре и на восточном побережье Африки — в Сомали
(Джибути) с контингентом 2900 человек. Правда, в Габоне находятся
урановые разработки французских компаний, и решение о закрытии
там военной базы отложено.

Этот регион сталкивается с серией новых угроз: от пиратства до
мусульманского экстремизма. Для усиления безопасности на путях
транспортировки энергоносителей Франция заключила с Саудовской
Аравией соглашение об открытии военной базы в Абу-Даби66.

Вмешательство Франции в конфликт в районе Больших озер в се-

редине 1990-х годов подорвало престиж французских сил в Африке.

Н. Саркози стремился преодолеть кризис франко-руандийских отно-
шений, разорванных^ 2006 г. по инициативе президента Поля Кагаме
после череды взаимных обвинений в пособничестве виновникам в ге-
ноциде народности тутси в 1994 г. В течение трех месяцев 1994 г. в меж-
племенном конфликте, толчком к которому послужило постановление

французского судьи Ж.-Л. Брюгьера об аресте президента Ювенала

Абиариманы (6 апреля 1994 г.), при бездействии государства и фран-
цузского миротворческого контингента, которому мандат ООН пред-
писывал невмешательство, были истреблены 800 тыс. тутси.

В феврале 2010 г. Н. Саркози отправился с визитом в Руанду, впер-
вые после геноцида 1994 г., несмотря на то что ее президент Поль Кага-
350
ме в ноябре 2009 г. заявил о желании войти в Британское содружество
и, значит, выйти из франкофонии. Еще в 2008 г. Саркози осудил «сла-
бости и ошибки» поведения французских сил в этом конфликте, од-

нако не стал извиняться за промахи прошлой администрации. Верный

своей линии на преодоление причин, порождающих экономические

бедствия и этнические столкновения в районе Больших озер, Н. Сар-

кози выступил с инициативой созыва в течение 2010 г. конференции

стран-доноров и получателей международной помощи67. Начало про-

цессу должен был положить франко-африканский саммит в Ницце
в мае 2010 г., созванный к 50-летию деколонизации Французской Аф-
рики. На саммите обнаружились недоверие и напряженность со сто-

роны нового поколения африканских лидеров в отношении к бывшей
метрополии. Во время парада 14 июля по Елисейским полям должны
были пройти представители бывшей Французской Африки, воевавшей
вместе с французами в составе антигитлеровской коалиции. Этот марш

призван был стать демонстрацией боевого франко-африканского со-

общества, но многим болезненно напомнил о колониальном прошлом.

Груз этого прошлого делает более желанными партнерами а

икан-

цев Китай, Японию и Индию, новые экономические и энергетические

центры в Латинской Америке.

В очередной раз французское участие в африканских делах оказа-

лось под вопросом из-за политического кризиса 2010 г. в Котд’Ивуаре,
где у Парижа серьезные экономические интересы. Половину налогов
этой африканской стране приносят около 700 французских предпри-
ятий. Прежний ее президент Лоран Гбагбо отказался признать победу
своего соперника Алассана Уаттары во втором туре президентских вы-
боров в ноябре 2010 г. Оба лидера представляют два разных типа аф-
риканских руководителей. Л. Гбагбо имеет репутацию революционера,
борца против неоколониализма. Он несколько лет провел в тюрьме,
поскольку был ярым противником первого президента независимого
Кот д’Ивуара Уфуе Буаньи, связанного с Францией своей карьерой
депутата Четвертой республики. А. Уаттара — текнократ, занимавший
пост одного из заместителей председателя МВФ. ООН и ЕС с подачи

французской дипломатии признали законной победу Уаттары. Несмо-

тря на угрозу гражданской войны в Котд’Ивуаре, о которой предупредил

Н. Саркози, настаивая на активном вмешательстве Союза африканских

государств, их руководители предпочли избегать резких мер, надеясь на
достижение мирного компромисса между Гбагбо и Уаттарой.

С начала своего президентства Н. Саркози уклонялся от возоб-

новления постколониальной практики военных акций с участием
Франции, направленных на поддержание или восстановление поряд-
ка в бывших африканских колониях. Нарастание конфликта застави-
ло его отказаться от стратегии, которую можно назвать «помощь, но
не вмешательство», тем более что ужасы гражданской войны грозили
12 тыс. фрацузов, постоянно проживавших в стране. 4 апреля 2011 г.
французская авиация из миротворческого контингента ООН поддер-
жала с воздуха войска Уаттары, штурмовавшие дворец непризнанного
президента Гбагбо. Операция получила название «Единорог». Знаме-
нательно, что решение принималось на фоне операции НАТО против
ливийского диктатора Каддафи. Инициированная Францией и Вели-
кобританией, по мнению Н. Саркози, она должна была стать демон-
страцией военных возможностей ЕС. Однако командование операцией
вскоре перешло к руководству альянса.

ф Совпадение по времени и по содержанию двух военных акций с активным
участием Франции могло означать начало нового цикла ее глобальной
политики.

Со времени участия в натовской операции против Югославии
(март—июнь 1999 г.) Франция стремилась принимать активное участие
в разрешении международных кризисов путем переговоров и противо-
действовала американской политике односторонних силовых действий
без санкции Совета Безопасности ООН. Несмотря на то что гуманитар-
ное вмешательство в Ливии и Кот д’Ивуаре санкционировалось ООН,
это был первый случай вмешательства военных контингентов, дей-
ствующих от имени международного сообщества, в гражданскую вой-
ну для обеспечения победы одной из сторон, поскольку миротворцам
предписан нейтралитет. Россия не солидаризировалась с операцией
НАТО против Каддафи, считая, что она превысила полномочия, дан-
ные ООН. В отношении действий французской авиации в Абиджане
С. Лавров заявил, что надо разобраться с законностью этих действий.
Впрочем, Франция не соглашается с законностью действий России
в отношении признания Южной Осетии и Абхазии и считает опера-
цию России против Грузии (август 2008 г.) «непропорциональной реак-
цией» на действия Саакашвили. Удачный исход конфликтов способен
подтвердить военно-политическую роль Франции в бывшей «заповед-
ной зоне» французского влияния. Победный штурм резиденции Гбагбо
и его пленение французскими силами ООН положили конец сопротив-
лению непризнанного президента.

В конце 1990-х — 2000-х годах предполагалось, что преодоление
антифранцузских предубеждений может со временем стать следствием
целенаправленной активизации диалога Север—Юг, одним из протаго-
нистов которого среди западных стран выступал Н. Саркози. Трагедия
Дарфура, угрожающий рост нестабильности в Северной Африке в со-
четании со стремлением восстановить мировой престиж французской
дипломатии перед выборами 2012 г. заставили Францию перенести
центр тяжести своей политики в регионе на силовое вмешательство.

11.8. «Арабская весна» французского атлантизма

С января 2011 г. французскому президенту предстояло совместить

председательства в органах глобального управления: в Большой

восьмерке и Большой двадцатке. От их успеха мог зависеть рейтинг
президента к выборам 2012 г. Помимо кризиса в зоне евро фактором,

осложнившим это председательство, стал взрыв антиправительствен-
ных выступлений на Арабском Востоке и в Северной Африке, в реги-
оне, включенном в Союз для Средиземноморья — знаковый проект
Н. Саркози.

14 ноября 2010 г. в преддверии президентских выборов 2012 г.
Н. Саркози в стремлении консолидировать правительство удалил из него
Б. Кушнера, пришедшего в свое время из лагеря левых и не согласного
с массовым выдворением цыган68. Его сменила представительница правя-
щего Союза за народное большинство М. Аллио-Мари (М. А11ю1-Мапе),
министр юстиции в прежнем кабинете Ф. Фийона. Профессиональный
политик с прочной репутацией в неоголлистских кругах, она проявила
большую лояльность к Н. Саркози, отказавшись выдвинуть свою канди-
датуру к президентским выборам 2007 г. На пост министра обороны был
назначен верный соратник Ж. Ширака А. Жюппе (А1ат Зиррё). А. Жюп-
пе занимал пост министра иностранных дел в правительстве Э. Балла-
дюра в 1993—1995 гг. и пост премьер-министра в 1995—1997 гг. После по-
беды Ж. Ширака на президентских выборах 2002 г. А. Жюппе возглавлял
правящий Союз народного большинства и считался одним из наиболее
возможных кандидатов от него на выборах 2007 г., но в начале февраля
2004 г. был скомпрометирован обвинением в коррупции и финансовых
злоупотреблениях, совершенных в 1980-е годы, когда он заведовал фи-
нансами Парижа, мэром которого тогда был Ж. Ширак. Жюппе при-

говорили к полутора годам тюрьмы условно с запрещением в течение

10 лет баллотироваться на выборах любого уровня, однако впоследствии

это ограничение было снято. Жюппе в момент своего выдвижения на
министерский пост был мэром Бордо.

Однако уже в феврале 2011 г. в этих двух ключевых министерствах
произошли новые перестановки. М. Аллио-Мари вынуждена была
оставить свой пост из-за неосторожных высказываний. Она предло-
жила послать французских полицейских для восстановления порядка
в Тунисе в поддержку пошатнувшегося режима президента Бен Али.
Министр исходила из того, что Тунис связан с Францией не только
исторически, но и как участник Союза для Средиземноморья — де-
тища Н. Саркози. Между тем Бен Али предстал перед общественным

мнением как глава коррумпированного авторитарного режима, и пред-

ложение главы французского МИДа резко контрастировало с общим

сочувствием восставшим против него тунисцам. В конце января 2011 г.
Бен Али бежал из страны, а волна выступлений против авторитарных

режимов широко распространилась на арабский мир, прежде всего на
Египет. В этот момент газета «Хе Сапагс1 епс(га1пё», специализирующая-
ся на скандалах, опубликовала репортаж о рождественских каникулах,
которые незадолго до начала восстания глава французского МИДа
провела в Тунисе, воспользовавшись щедростью местного бизнесме-
на Азиза Миледа, близкого семье Бен Али. Ввиду предстоящих через
год президентских выборов Н. Саркози необходимо было вывести пра-
вительство из-под огня критики и переформулировать французскую
политику на Арабском Востоке. На посту министра иностранных дел
М. Аллио-Мари сменил А. Жюппе, за три месяца до того вернувшийся
на политический Олимп в качестве министра обороны69. Освободив-
шуюся должность занял председатель группы СНБ в Сенате, либерал
Жерар Лонге (Сёгагд Ьоп$ие1).

Революционные события в Северной Африке и на Арабском Вос-
токе стали серьезным испытанием для Н. Саркози, делавшего ставку на

вовлечение в единый средиземноморский проект авторитарных лиде-
ров Туниса, Египта, Марокко и Алжира.

В результате событий в Ливии от 500 тыс. до 1,5 млн иностранных

рабочих, главным образом из Африки и беднейших азиатских стран,
лишились работы и устремились через границы страны. Тысячи тунис-

цев искали убежища и работы на ближайшем к африканскому берегу

итальянском острове Лампедуза и на Мальте. Угроза прекращения по-

ставок энергоносителей и волны беженцев показали, насколько опасна

для европейцев политическая и социальная дестабилизация в Южном

Средиземноморье. В разгар ливийских событий Н. Саркози потребо-

вал срочного созыва Европейского Совета для обсуждения ливийской
проблемы, указав, что ЕС должен вернуться к воссозданию Союза
для Средиземноморья (ге/оп^аНоп), бездействовавшего более двух лет,

практически с момента своего торжественного основания

Париже.

Сопредседателем Союза тогда стал ныне свергнутый президент Египта
Хосни Мубарак. Выказав поддержку антидеспотическим движениям

«народов, которые избрали свободу», французский президент предо-
стерег их лидеров от насилия, которое «может вылиться в диктатуры,
еще худшие, чем те, которым они пришли на смену»™.

А. Жюппе и его германский коллега Г. Вестервелле заявили, что

Каддафи себя дискредитировал и должен уйти, а ЕС необходимо на-

чать диалог с новыми ливийскими представителями. Париж первым
заявил о намерении направить посла в Бенгази, столицу повстанцев71.
Их эмиссар Али Ессауи был принят Н. Саркози в Елисейском дворце.
В ответ Каддафи обвинил Запад, в частности Францию, в колониалист-

ском заговоре против Ливии с целью захватить нефтяные богатства,
заявил о приостановлении дипломатических отношений с Парижем

и пригрозил предать гласности документы, свидетельствующие о том,
что Н. Саркози принимал от него финансовую помощь для своей пре-
зидентской кампании 2007 г.72.

На европейском саммите и встрече министров обороны и ино-

странных дел НАТО в Брюсселе 10 марта 2011 г. Н. Саркози вместе

с британским премьером Д. Кэмероном выступил за точечные бом-

бардировки Ливии, чтобы лишить авиацию Каддафи способности
наносить бомбовые удары по позициям повстанцев в Бенгази. Соот-

ветствующие консультации проводились двумя министрами с целью
продвинуть резолюцию Совета Безопасности ООН в рамках ст. VII

Устава, разрешающей в подобном случае прибегнуть к гуманитарной

интервенции. Н. Саркози настаивал, чтобы интервенция не прово-

дилась силами НАТО ввиду ухудшения имиджа альянса в арабском

мире, но допускал формирование европейской коалиции ад кос во

главе с Францией и

еликобританией73.

Необходимой предпосылкой

для подобной операции они считали согласие СБ ООН и Лиги араб-
ских государств. Подготовка к операции в Ливии привела к усилению
военно-политического сотрудничества Франции и Великобритании,

но нарушила согласие в франко-германской паре. А. Меркель высту-
пила против военной операции. ФРГ вместе с Россией и Китаем воз-
держалась при голосовании в Совете Безопасности ООН по поводу
начала военной операции для создании над Ливией зоны, свободной

от полетов, поскольку не были точно обозначены границы действий
международного сообщества против нее.

Революционные события в арабских странах позволили А. Жюппе
еще в должности министра обороны выйти на авансцену внешней по-
литики Франции, поскольку роскошные арабские каникулы дискреди-
тировали не только главу МИДа, но и премьер-министра Ф. Фийона.
Тот перед самыми событиями вернулся из Египта, где гостил по лич-
ному приглашению Хосни Мубарака. Жюппе стремился с первых дней
вернуть МИДу его ведущую дипломатическую роль при президенте,
заявив Н. Саркози, что не допустит, чтобы с ним «обращались как
с мальчишкой» влиятельные советники Елисейского дворца К. Геан
и Ж.-Д. Левит, диктовавшие предыдущим министрам74.

Первым радикальным шагом опытного министра было изменение
политики в отношении авторитарных режимов арабских государств
Средиземноморья. В апреле А. Жюппе произнес программную речь
в Институте арабского мира в Париже:

«Слишком долго мы думали, что авторитарные режимы являются един-
ственной защитой от экстремизма в арабском мире. Слишком долго ис-
ламская угроза была для нас оправданием снисходительного отношения
к правительствам, которые попирали свободу и тормозили развитие своих
стран. <...> Пламя свободы распространяется по всему региону»75.

Франция первой признала Национальный переходный совет Ли-
вии в качестве представителя интересов ливийского народа. Страны
ЕС тогда же ограничились признанием его в качестве «политического
собеседника»76.

По инициативе Н. Саркози — председателя Большой восьмерки
и Большой двадцатки — 14 и 19 марта 2011 г. в Париже были созваны

совещание министров иностранных дел «восьмерки» и саммит «в под-

держку ливийского народа» с участием высоких представителей Лиги

арабских государств (ЛАГ) и ЕС, а также стран, намеренных участво-

вать в реализации резолюции № 1973 Совета Безопасности ООН и от-

кликнувшихся на призыв французского президента, разосланный 16
марта 2011 г. главам государств—членов Совета Безопасности ООН77.

Накануне Франция, Великобритания и США направили Каддафи тре-
бование немедленно прекратить огонь по повстанцам. Открывая сам-

мит, Н. Саркози заявил: «Наше вмешательство имеет целью обеспечить
ливийскому народу возможность самому выбрать свою судьбу»™. Фран-
ция поддержала позицию Лиги арабских государств, которая выступи-
ла в поддержку решения о создании над Ливией зоны, свободной от по-
летов, чтобы предотвратить бомбардировки Бенгази ВВС Ливии.

Резкое изменение курса Саркози в отношении ливийского дикта-
тора объясняется комплексом мотивов. Для Н. Саркози это был случай

выдвинуться на авансцену мировой политики в преддверии президент-

ских выборов 2012 г. Вмешательство в Ливии должно было продемон-
стрировать способность Франции инициировать «гуманитарную» ин-

тервенцию в рамках натовской стратегии расширения демократии, что
могло стать подтверждением курса на развитие европейской оборон-

ной идентичности внутри альянса, а именно это Н. Саркози назвал од-

ним из главных мотивов возвращения страны в НАТО. Кроме того, эта
акция способна была вдохнуть новую жизнь в проект Союза для Сре-

диземноморья. Экономические интересы Франции также требовали

активного вмешательства в ливийские дела. Ливия по запасам нефти

находится на первом месте в

ике, а по запасам газа — на четвер-

том, и конкуренция на этом рынке энергоносителей обострилась в све-
те крупных контрактов, подписанных Каддафи с Китаем незадолго до
кризиса. В ходе операции против Каддафи Париж добился от Переход-
ного совета решения о переделе рынка ливийских энергоносителей,
30% которого были обещаны Франции взамен прежних 10%.

Операция «Одиссея, рассвет», начатая под франко-британским
командованием 21 марта 2011 г., должна была стать проявлением ев-
ропейской оборонной идентичности. Французские военные самоле-
ты первыми вторглись в воздушное пространство Ливии. Но Фран-
ции не удалось сохранить руководство операцией за собой и в целом
за европейцами. На Лондонской конференции НАТО 29 марта 2011 г.
28 стран-участниц поставили ее под эгиду командования НАТО. Удо-
влетворенные этим решением США 3 апреля 2011 г. заявили о прекра-
щении своего участия в операции, в то время как Франция оставалась
одной из наиболее активных ее участниц. Россия и Китай посчитали

действия западной коалиции превышением полномочий, данных ре-
золюции СБ ООН о «закрытом небе», поскольку удары наносились
по невоенным объектам и повлекли за собой гибель мирных жителей.
В конце октября 2011 г. Каддафи был захвачен и убит. Тем самым цели
операции были достигнуты, хотя политическое будущее и сохранение
территориальной целостности страны представляются неопределен-

ными.

Внимание Парижа сосредоточилось на сирийском досье. С началом
волнений в Сирии Франция выступила одним из наиболее яростных
критиков репрессивной политики режима Б. Асада, которого Н. Сар-

кози прежде старался вывести из дипломатической изоляции и тем
самым повернуть к сотрудничеству в разрешении Ливанского кризиса
в 2008 г., тем более что в тот период при посредничестве Турции разво-
рачивались непрямые переговоры о мире между Сирией и Израилем,
прерванные с началом кризиса в Газе. Прогресс в евро-сирийском ди-
алоге позволил Н. Саркози в сентябре 2008 г. совершить визит в Да-

маск — первый визит французского президента после шестилетнего
перерыва. Однако «арабская весна» изменила прагматическую линию
французской дипломатии в регионе.

разгар военных столкновений

между сирийской оппозицией и верными Асаду войсками А. Жюппе,
заручившись поддержкой Лиги арабских государств, предложил про-
ект резолюции СБ ООН, способной вынудить диктатора остановить
силовой разгром оппозиции. Однако резолюция не прошла из-за вето
России и Китая. А. Жюппе подверг их резкой критике, заявив, что
«они парализовали СБ ООН... Это запятнало образ ООН»19. В то же вре-
мя министр исключил возможность повторения в Сирии ливийского
сценария военной интервенции Запада, чего, собственно, и опасались
Россия и Китай. Во-первых, при бомбардировках Ливии Франция и ее
союзники по НАТО опирались на мандат ООН, а это условие Париж

считает необходимым для применения силы. Во-вторых, «Сирия — не
Ливия». Она разделена на общины, и в ней существует опасность граж-
данской войны. Франция будет помогать политическому оформлению

сирийской оппозиции и добиваться санкций против режима Асада,
чтобы заставить диктатора отказаться от власти. Между тем логика ли-

вийской операции и стратегия расширения демократии распространя-
ются на Сирию. ЕС и ЛАГ собрали «Друзей Сирии» в Стамбуле в кон-
це марта 2012 г. и заявили о признании оппозиционного Переходного
совета Сирии представителем интересов сирийского народа. Россия
и Китай выступили против такого нарушения суверенитета, односто-
роннего подхода к вопросу о причинах насилия в Сирии и силового

решения сирийского вопроса. Россия считает, что эта политика сти-

мулирует вооруженную борьбу против режима и рост насилия в стране.

* * *

Активное дипломатическое наступление против сирийского ре-
жима после военной операции в Ливии явилось логическим итогом
внешнеполитического курса Н. Саркози, стремившегося сохранить
за Францией роль державы с глобальной ответственностью в мире,
где могущество стало понятием относительным. Одним из путей его
утверждения является участие в разрешении международных кризи-
сов под флагом республиканского мессианства. Нынешниему мини-
стру иностранных дел Франции А. Жюппе принадлежат слова:

«На нас возложена особая задача — сохранять бдительность,
ибо наша роль всегда состояла в том, чтобы наводить мосты, утверж-
дать идеалы свободы, терпимости, демократии»80.

В силу ограниченности собственных ресурсов страны и атланти-
зации ЕС в целом «визитной карточкой» шестого президента Пятой
республики стала политика тесного взаимодействия с США. В этих
условиях в арсенале Франции сохраняются три фактора, одновре-

менно и «подпирающие», и ограничивающие ее внешнюю полити-
ку. Во-первых, принадлежность ЕС, в котором Н. Саркози оставал-
ся протагонистом европейской оборонной и внешнеполитической

идентичности и единого евро-средиземноморского пространства
безопасности, в чем с ней согласны далеко не все европейцы. Во-
вторых, это принадлежность НАТО. Возвращение Франции в воен-
ную организацию альянса давало Н. Саркози основания иницииро-
вать и возглавить «гуманитарную операцию» в Ливии в поддержку

антиавторитарной оппозиции, но по решению союзников не европей-
цы — Франция и Великобритания, а НАТО взяла на себя руководство

военными действиями против Каддафи. Третьей опорой планетарной
роли Франции служит принадлежность к привилегированному кругу

участников международных организаций, в которых Франция видит
матрицы глобального управления: клубу постоянных членов Совета

Безопасности ООН, «Большой восьмерке» и «Большой двадцатке».

Однако эффективность французской дипломатии в них зависит от

ее способности влиять на формирование глобальной повестки дня

и на принятие благоприятных для нее решений. Н. Саркози сделал

выбор в пользу евро-атлантической консолидации и стремился за-

нять ведущее место среди континентальных союзников США. Могу-
щество США при совпадении внешнеполитических интересов спо-
собно умножить внешнеполитический вес Франции. В то же время
курс последних лет может поставить под вопрос роль Франции в ка-
честве самостоятельного международного игрока, способного к при-

вилегированному партнерству и диалогу с Россией, Китаем и други-

ми странами «Большой двадцатки», с недоверием относящимися
к евро-атлантической политике, в частности, к практике односторон-
них силовых действий, которая нарушает принцип суверенности дей-
ствий государства внутри его границ.
Примечания

ЧАСТЬ I

Глава 1

1 Наззпег Р. ТЬе у1е\у Ггот Рапз // ЕгосНп^ Ешртге: \\7е81егп Ке1аИоп8 ууйй Еа$1-
ет Еигоре. О1г. Ыпсо1п Оогдоп. Тке Вгоокт^з ГпзШийоп, ХУазЫп^оп, 1987.

2 Н181о1ге де 1а дхрклпайе Ггагк;а18е. Р.: Регпп, 2005. Р. 795. Под великими
державами мы понимаем здесь державы-победительницы или наблюдавшие

конфликт со стороны, но обладающие военным превосходством, которое, со-

гласно мировой практике XVII -XX вв., давало им право диктовать свою волю

международному сообществу.

3 Вигозе11еЕ-В. Н18101 ге сНркяпаИдие де 1919 й поз ]оиг8. Р.: Оа11ог, 1993. Р. 275.

4 ВегМет 5., МИ%а Р Н181о1ге де 1а Ргапсе аи ХХ-е 81ёс1е. Р.: Сотр1ехе, 1995.

5 Стёпёга! де Оаи11е: А 1оиз 1е§ Ргап^ай// СЪаг1е8 де ОаиПе (1890—1990). М1П18-

1ёге дез Айайез Е^гапяёгез.

АРАА/1ЫТЕКМЕО1А, 1990. Р.

6 Н1$Ю1ге де 1а д!р1отаде Ггап^агзе. Р.: Регпп, 2005. Р. 802.

7 ВигозеНе Е~В. Ор. ей. Р. 381.

8 Шзюйе де 1а д1р1отайе Ггап^ахзе. Р: Регпп, 2005. Р. 804.

9 СИ га ид, СИа(е1, Во188оп, Ж^иёз, Ваггё.

10 Сушу Ж. Де Голль и СССР в 1943-1945 гг. // Материалы коллоквиума
«СССР и Франция в Европе в годы Второй мировой войны». М.: МГИМО, 2002.

11 Н18Гоне де 1а д1р!отайе Ггапдагзе. Р.: Регпп, 2005. Р. 804.

12 СгоззегА. Айа1ге§ ехГёп'еигез. Ьа роПйчие де 1а Ргапсе 1944-1989. Р.: Р1ат-

тапоп, 1989; Вою Е. 1а ро1Шдие ёИап^ёге де 1а Ргапсе дери18 1945. Р.: Ьа Оёсои-
уеПе, 1997; ВаИо^Е Ьа Ргапсе еГ 1е топде дершз 1945. Р.: СоИп, 1993

13 Смирнов В. П. Де Голль и Жиро // Новая и новейшая история. 1982. № 2.
С. 149.

14 ВигозеМе -В. Ор. ей. Р. 397.

Глава!

1 Егапк Е. Ьа Ргапсе ег §оп гарроп аи топде аи XX 8. / К. Ргапс // РЕ. 2000.
3-4. Р. 827.

2 Егапк К. ЕаИапйзе ди десНп, 1920—1960. Р., 1994.

3 УМечюгка А. АНета^пе-Ргапсе. Р.: А1Ып М1сйе1, 1995. Р. 199; Скечепе-
теп1Е-Р, Ргапсе-АПета^пе: раг!опз Ггапс. Р.: Р1оп, 1996. Р. 94.

4 ВаИо^Е Ьа Ргапсе е! 1е топде дершз 1945. Р.: Со1т, 1993.

5 Н181о1ге де 1а д1р1отайе Ггап?а18е. Р.: Регпп, 2005. Р. 807.

6 ВигозеИе Е-В. НгзГойе дгркипаддие де 1919 й поз |оиг8. Р.: ОаПо/, 1993.
Р. 398.

7 ВигозеИе 1-В. Ор. ей. Р. 399.

8 Цит. по: ВаИо^Е. Ор. сй.Р. 11.

9 ВигозеИе Е-В. Ор. ей. Р. 455.

10 ВаИоъ Р. Ор. ей.

Глава 3

1 Обичкина Е. О. Советское руководство и война в Алжире // Новая и но-
вейшая история. 2000. № 1. С. 21.
2 Цит. по: ВаИогЕ Ьа Егапсе е11е топде дершз 1945. Р.: Со1т, 1993. Р. 31.

3 Системная история международных отношений в четырех томах. 1918—
2003 / Под ред. А. Д. Богатурова. М.: Научно-образовательный форум по меж-
дународным отношениям, 2004. Т.4. № 22.

4 Колосков И. А. Внешняя политика современной Франции. М.: 1964. С. 24.

5 ВаИоъ К Ор. ей.

6 Системная история международных отношений в четырех томах. Т. 4. № 29.

7 Системная история международных отношений в четырех томах. Т.4. № 25.

8 Системная история международных отношений в четырех томах. Т.4. № 30.

9 ВигозеИеЕ-В. Н18Ю1ге сНр1отаНдие де 1919 й поврите. В: БаИох, 1993. В 498.

10 ВаИо^Е Ор. ей. В 46.

11 Н18Ю1ге де 1а д1р1ота11е Ггап^ве. Р.: Регпп, 2005. Р. 829.

12 ВигозеМе К -В. Ор. ей. Р. 567.

13 Наринский М. И. Визит французской правительственной делегации

в СССР в 1956 году //СССР, Франция и объединение Европы (1945—1957). М.:

МГИМО, 2008. С. 209.

14 Вощ Г. Ьа ро1й1дие ёйгап^ёге де 1а Егапсе дершз 1945. В: Ьа БёсоиуеПе,

эти

15 Цит. по: Наринский М. М. Визит французской правительственной делега-
ции в СССР в 1956 году Ц СССР, Франция и объединение Европы (1945—1957).
М.: МГИМО, 2008. С. 209.

16 Вц$е1 С. Моипг роиг ВегНп, 1а Егапсе ег ГАПета^пе, 1945—1949. Р.: Агтапд

СоПп, 1991; ВаИо^/. Ор. ей. Р. 47.

17 Войной 6. Ь’аШапсе тсепате. Ьез гаррот роПИсо-зиагёвдиез Ггапсо-а11е-

тапдз, 1954-1996. В: Еауагд, 1996.

Ггава4

1 Черкасов П. П. Распад колониальной империи Франции. Кризис фран-
цузской колониальной политики в 1939—1985 гг. М.: Наука, 1985. С. 277.

2 ВигозеИе /.-В. ТоШ Етрйе рёпга.. Тйёопе дез ге1аИопз 1п1егпа1юпа1ез. В:
Агтапд Со11т, 1992.

3 ВаИогК Ьа Егапсе е! 1е топде дершз 1945. В: СоИп, 1993. В 20.

4 Н181ойе де 1а д1р1отайе Ггап^зе. Р.: Реггш, 2005. Р. 809.

51 Ыд.

6 ВигозеИе /.-В. Нйкиге д1р1отайчие де 1919 й поврите. Р.: БаПох, 1993.

В 446.

7 ВаИо^Е. Ьа Егапсе е! 1е топде дершз 1945. Р.:Со!т, 1993. Р. 61.

8 Н18Ю1ге де 1а д!р1отаде Ггап^зе. Р.: Регпп, 2005. Р. 822.

9 ВигозеИе Е -В. Ор. сй.Р. 548.

^ВаНог/. Ор. сй.В 63.

11 ОЬИМапа Е. Ь’ЫКББ дапз 1е ге§1етеп1 ди ргепйег сопйй тдосЫпогз // Кё-

уие д’ЫзЮйе д1р1отадчие. 2004. М 2. В 97—110.

12 Н18101ге де 1а дхркнпаде Ггап^аке. В: Регпп, 2005. В 838.

13 Ва11о%Е Ор. ей. Р. 74.

14 Н1з1о1ге де 1а д1р1отаде йгап^аке. В: Регпп, 2005. Р. 845.

15 Агоп К, Ьа 1га^ёд1е а^ёпеппе. Р: Еауагд, 1957.
ЧАСТЬ П

Глава 5

1 Игше Л/. Га Сгапдеиг. Р.: Рауагд, 1998. С Г ар. 6.

2 Письмо Филиппу де Голлю, 19 июля 1960 г. Цит. по: Ушззе М. Ор. ей. Р. 63.

3 ВаИогЕ. Га Ргапсе е!1е топде дери 18 1945. Р.: СоПп, 1993. Р. 106.

4 Ушззе М. Ор. ей. Р. 68.

5 Ушззе М. Ор. ей. Р. 62.

6 Ве СаиНе СИ. Мётойевде Гезройе. Ее Кепоиуеаи, 1958—1962. Р., 1970. Р. 93.

7 ВеЬгё М. Мётойез. Т. 2. Р.: А1Ып М1ске1, 1988. Р. 236.

8 Ве Саи11е СИ. В18соигз еС тезза^ез. Т. 3. Р.: Р1оп, 1970. Р. 286—304.

9 Ушззе М. Ор. ей. Р. 72.

10 Гез спзез дап81ез ге1адоп8 Ггапсо-8ОУ1ёйцие8: 1954—1991. 8ои$ 1а дй. Ве М.
1Магт8к1у е! М. Уа1’88е. Р.: Едйюп А. Редопе, 2009. Р. 138.

11 СССР и страны Африки, 1946-1962. Документы и материалы. М., 1963.

12 Агоп В. Гайа^ёдге а1зёпеппе. Р., 1957.

13 ВаИог Е. Ор. сй.Р. 139.

14 Ушззе М. Ор. ей. Р. 34.

15 Ве (гаиПе СИ. Мётойе8 де еиегге. Т. 1. Р.: Р1оп, 1954. Р. 1.

16 Саи11е Ве СИ. В18соиг8 е! те88аёе8. 1958—1962. Т. 3. Р.: Р1оп, 1970. Р. 221 (31
та! 1960).

17 Сету РИ. Г'пе роИйдие де Сгапдеиг. А$рес1$ 1дёо1оё1дие8 де 1а роНддие ех1ё-

пеиге де Ве Саи11е. Р.: Р1аттапоп, 1986. Р. 67.

18 Ве Саи11е СИ В18соиг8 е! те^а^ек. Т. 3. Р. 221.

19 Ве баиИе СИ В18соиг8 е1 те88а^е8. Т. 4. Р. 306.

20 Н181ойе де 1а д1р1отаде Ггап$а18е. Р. 890.

21 Ве Саи11е СИ. В18соиг8 е1 теззавез. Т. 1. Р. 318 (8 аои1 1943).

22 Реуге^ие А. С’ёХай Ве Саи11е. Р.: РаШагд-Ве Ра11о18,1997. Р. 121.

23 Цит. по: Вит дез Козгегз Е. Ье поп-аИ^петеШ // Га ро1Шдие ёхгап^ёге ди
&ёпёга1е Ве Саи11е. $ои81а дйеейоп де Е. ВагпауГ Р.: РГ1Р, 1985. Р. 141.

24 Ушззе М. Га Сгапдеиг. Р. 507.

25 Вигозеде Е.-В. Н18Хойе д1р1отайдие де 1919 А по8 ]оиг8. Р.: Ва11ог, 1993.
Р. 704.

26 ВаИогЕ. Ор. сй.Р.129.

27 Ве СаыИе СИ. Мётойезде Гезройе. Ье Кепоиуеаи, 1958—1962. Р., 1970. Р. 195.

28 Цит. по: ВаИо^Е. Ор. сй.Р. 131.

29 Ве Саи11е СИ. Мётойез де Ге8ройе. Ье Кепоиуеаи, 1958—1962. Р., 1970; Ех-
1гаЙ8 роиг Гауепй. Р., 1973. Р. 211—212.

30 ВигозеИе Е.-В. Ор. ей. Р. 695.

31 ВаИогЕ. Ор. сй.Р. 130.

32 Ушззе М. Га Сгапдеиг. Р. 32.

33 Ушззе М. Га Сгапдеиг. Р. 609.

34 Вою Е. Ьа Ргапсе ег Г ОТА К. Ве 1а ёиегге Ггохде аи поиуе! огдге еигорёеп. Р.:
Ма§8оп, 1991.

35 Наиболее удачный перевод формулы «аШё, поп аИ^пё», предложенный
В. С. Михеевым: Михеев В. С. США, Франция и европейская безопасность
(1958-1992). М.: Наука, 1993.
36 Цит. по: ВигозеИе 7.-В. Ор. ей. Р. 703.

37 Уайзе М. Ьа Огапдеиг. Р. 402.

39 Уайзе М. Ьа Огапдеиг. Р. 367.

40 Правда. 1965. 22 июля.

41 Соеп 5. Га топагсЫе пис1ёа1ге. Ьез соиНззез де 1а ро1й!дие ёГгап^ёге 8ои§ 1а
Уёте КёриЬНдие. Р.: НасЬеие, 1986.

42 Золотова Л. Г Франция — «епГапС СегпЫе» НАТО // США и Канада. 2003.
№ 12.

43 Антюхина-Московченко В. И. Шарль де Голль и Советский Союз. М.:
Книга, 1990. С. 197.

44 Там же.

45 СаиИе Ве СИ. Ор. ей. Т. 3. Р. 125 (3 поуетЬге 1959).

461Ыд. Р. 129.

47 ВигозеИе Е-В. Н181о1ге д1р1отаддие де 1919 А по$]оиг8. Р. 693—694.

48 Н 18(01 ге де 1а д1р1отаде Гг а платке. Р. 884.

49 ВигозеИе Е-В. Ор. ей. Р. 700.

50 АШеге? СИ. ОёГепзе дйщёе ои дёГепхе 1ои& ах1ти18 // Кёуие де дёГете падо-
па1е. ОёсетЬге 1967.

51 Ве СаиИе СИ. Мётоггез де Ге8ро1ге. Ье Кепоиуеаи, 1958—1962. Р., 1970.
Р. 234.

52 8 августа 1954 г. Цит. по: Антюхина-Московченко В. И. Указ. соч. С. 225.

53 Там же. С. 225.

54 Дубинин Ю. В. Европа от Атлантики до Урала // Россия в глобальной по-
литике, 2007. Т. 5. № 5. С. 155.

55 Франция, СССР и международные кризисы пятидесятых годов XX века /
Отв. ред. М. М. Наринский, М. Вайс. М.: МГИМО, 2005. С. 8—9,16.

56 Правда. 1958. 22 сентября.

57 Антюхина-Московченко В. И. Указ. соч. С. 211.

58 Вог1о11 О. 11пе 811оп^ие ЫепуеШапсе. Ье8 Ггап$а1$ ег ГГ1К88 1944—1991. Р.:
Р1оп, 1994. Р. 100.

59 Беседа Громыко с Боде (Водег). 27.01.1965: АВП РФ. Ф. 0136. Оп. 49.
Пап. 102. № 7. С. 4.

60 Беседа Виноградова с Кув де Мюрвилем. 07.01.1965: АВП РФ. Ф. 0136.
Оп. 55. Пап. 299. №6. С. 11.

61 Беседа Виноградова с де Голлем. 25.01.1965: Там же. С. 25.

62 Там же. С. 26. То же — в беседе Виноградова с Помпиду: Там же. С. 174.

63 Предложение было впервые выдвинуто Москвой в 1954 г. в связи с проек-
том ЕОС о перевооружении ФРГ. Подробнее о начале советско-французского
диалога см. воспоминания его активного участника: ВоиЫпте У. Мо8сои-Рап8
дап8 ип ЮигЫИоп д1р1отадяие. Тёто^па^е д’атЬа88адеиг. Р.: 1та§1пепа, 2002.
Р. 213, 217.

64 Антюхина-Московченко В. И. Указ. соч. С. 274.

65 Уайзе М. Ьа Огапдеиг. Р. 676.

66 Могеаи Ве/аг^ез РИ. “Тепп 8оп гапя”. Ьа роКйдие ёггап^ёге де Е МйГеггапд //
Г’Е(а( де 1а Егапсе еп 1995-96. Р.: Ьа Оёсоиуейе. 1996. Р. 588.

67 СИапПоп Е, Кезз1егМ.-СИ. Г1п “гап^” й гётуеШег/ ЕСИагШоп, М.-СИ.Ке88-
1ег Ц Ье8 ро1й1цие8 ёГгап^ёгез. Р.: Ьа доситепгапоп Ггап^агзе. 2001. Р. 101—102.
Глава 6

’ Заявление Ж. Помпиду 2 июля 1970 г. Цит. по: Н181о1ге де 1а с11р1огпайе
Ггап9а18е. Р. 898.

2 Н181о1ге де 1а д1р1отаде Ггап^а&е. Р. 908.

31 Ыд. Р. 910.

4 Сеог§е§ Ротр1дои е( 1’Еигоре. Р.: Сотр1ехе, 1995.

5В игозеИе В-В. Н18Ю1ге д1р1отайдие де 1919 й по8^оиг8. Р. 773.

6 Н18Ю1ге де 1а д1р1отайе Ггап$а18е. Р. 901.

7 ВигозеИе В.-В. Ор. сП. Р. 773.

8 Н181О!ге де 1а д1р1ота11е Ггап$а18е. Р. 902; Вою В. Ьа ро1П1дие ёиап^ёге де 1а
Ргапсе дерш8 1945. Р.: Ьа ОёсоиуеПе, 1997. Р. 64.

9 Вою В. Ор. сП. Р. 59.

10 1Ыд. Р. 65.

11 Ш1ап(1п Р. Аих оп§1пе8 де 1а соорёгаПоп Гг ап со-а тёп сате // Ьа Ргапсе е(

ГаСоте. Р.: Вгиу1ап(, 1994. Р. 235—254.

’2 Жискар д’Эстен В, Власть и жизнь. Противостояние. М.: Международные

отношения, 1993. С. 144—145.

14 Вою В. Ор. сп. Р. 67.

15 Цит. по: Борисов Ю. В. СССР и Франция: 60 лет дипломатических отно-
шений. М.: Международные отношения, 1984. С. 168—169.

16 Н181о1ге де 1а д1р1ота11е Ггап$а18е. Р. 905.

17 Советско-французские отношения 1965—1976 гг.: Сб. документов. М.,
1976. С. 149-152,153.

18 ВаИоъ В. Ьа Ргапсе еГ 1е топде дерш& 1945. Р.: Агтапд СоПп, 1993. Р. 156.

19 Вою В. Ор. сП. Р. 61.

20 Борисов Ю. В. СССР и Франция: 60 лет дипломатических отношений. М.:
Международные отношения, 1984. С. 179.

21 Жискар д’Эстен В. Указ. соч. С. 104—105.

22 Франко-советский протокол о политических консультациях от 13 октя-
бря 1970 г. Ст. 1 Ц Советско-французские отношения 1965—1976 гг.: Сб. до-
кументов. М., 1976. Согласно Протоколу главы МИД или их специально на-
значенные представители должны были встречаться всякий раз, когда это
необходимо, а в принципе не реже двух раз в год.

23 Советско-французские отношения 1965—1976 гг.: Сб. документов. М.,
1976. С. 132.

24 Вою В. Ор. сП. Р. 67.

25 1Ыд.

26 РотрМои С. ЕШгеИепз е! О18соиг8 1968-1974. Т. 1. Р. 378—379.

27 Н181о1ге де 1а д1р1отабе Ггап^агзе. Р. 907.

Е]ава 7

1 Цит. по: ВегзТет Б., МИю Р. Н181о1ге де 1а Ргапсе аи ХХ-е 81ёс1е. Р. 154.

Т. V. Р: Сошр!ехе, 1994. Р. 281.

2 Цит. по: Н181о1ге де 1а д1р1отайе Ггап§а18е. Р. 914.

Р. 73.
4 БаИогР Ьа Ргапсе е!1е шопде дерш$ 1945. Р.: СоПп, 1993. Р. 161.

5 На это указывает М. Вайс: 1 ПМсиге де 1а <Ир1отайе Егап^а^е. Р. 920.

6 Цит. по: Вегз1е1п У, МИга Р. Ор. ей. Р. 285.

7 Н18клге де 1а д1р1ошаде Ггап^аше. Р. 921.

8 1Ыд. Р. 917.

9 Жискар д’Эстен В. Власть и жизнь. Противостояние. М.: Международные
отношения, 1993. С. 144.

10 Там же. С. 158.

” ЕПмойе де 1а д1р!отаие Ггап^агне. Р. 916.

12 Жискар д'Эстен В. Указ. соч. С. 275.

13 Там же. С. 277.

14 Там же. С. 287.

15 СоИеп У, 8тоиТз М.-СИ (д1г.) Ьа роКНдие ехгёпеиге де V. 618сагд д'Ематз.
Рге§8е8 де 1а РК8Р, 1985.

16 Н181оие де 1а д1р1ота(1е Ггапда18е. Р. 920.

17 Р1заг8. Тгап8ас1юп8 епгге Г Ем е( ГОиезЕ Р. Виганд, 1972.

18 Ве 1а д&ете А ГеШете // ВаПох 3. Ьа Ргапсе е! 1е шопде дерш§ 1945. Р.:
Агтапд СоПп, 1993. Р. 157.

{9 Жискар д’Эстен В. Указ. соч. С. 291—293.

20 Там же. С. 315.

21 Там же. С. 310.

22 Там же. С. 325-326, 342.

23 АВП РФ. Ф. 136. Оп. 66. Пап. 163. Д. 10. Л. 36.

24 Цит. по: Вегз1е1п 8., МИга Р Ор. ей. Р. 302.

'о%о Р. Ор. ей.; Вегзгет У, МИга Р, Н1Мо1ге де 1а Ргапсе аи ХХ-е мсс!е. Р. 154.
Т. V. Р: Сотр1ехе, 1994. Р. 305.

26 Вегзгет 8», МИга Р. Ор. ей. Р. 307.

27 С1егс СИ. Т1$ге8е1 И§ге88е8. Р.: Р1оп, 2006. Р. 251.

28 Уайзе М. Ьа Рш88апсе ои Гтйиепсе. Р.: Рауагд, 2009. Р. 386.

29 СоИеп У, 8тоий М.-С1. (ди.) Ьа роНйдие ехгёпеиге де Уа1ёгу 618сагд д’Е8-
1атй. Р.: РгезБез де ЕГ\$Р, 1985. Р. 342.

30 Н18Ю1ге де 1а д!р1отайе Ггап$а18е. Р.: Регпп, 2005. Р. 928.

31 Вегз1е1п У, МИ%а Р. Ор. ей. Р. 308.

32 СоИеп 8,, 8тои?з М.-С1. (ди.) Ор. ей.

33 Уайзе М. Ор. ей. Р. 383.

Глава 8

1 МШеггапс! Рг. Кёйехюп8 8иг 1а ро1й!дие ёТгап^ёге де 1а Ргапсе. Р.: Рауагд,
1986. Р. 7.

2 Вегз1е1п У, МИ%а Р, Н1Мо1ге де 1а Ргапсе аи ХХ-е 81ёс1е. Р. 154. Т. V. Р: Сош-
р1ехе, 1994. Р. 310.

3 БаИо^Р Ьа Ргапсе ег 1е шопде дершз 1945. Р.: Агтапд СоНп, 1993. Р. 150.

4 Рачгег Р, МагИп-Ео1апд М. Ьа Оёсепше МйХеггапд. Т. 1: Ьеь гиргиге». Р.:
8еий, 1990. Р. 388.

5 Вегз1е1п У, Р. Ор. ей. Р. 311.

6 Ра11о% Р Ор. ей. Р. 150.

7 АВП РФ. Ф. 136. Оп. 66. Пап. 163. Д. 10. Л. 53-63.
8 М. Ьа Ршззапсе ои Гшйиепсе. Р.: Рауагд, 2009. Р. 202.

9 Оозз1ег Раге\уе11 // \Уо11оп Т. Ье КС В еп Ргапсе. Р.: Сгаззе!,1986. СЬар.У.

10 Вою В. Ьа ро1йщие ёггап^ёге де 1а Ргапсе дершз 1945. Р.: Ьа Вёсоиуег1е,

1997. Р. 83.

11 Уёдппе Н. Ьез топдез де Ргап^охз МШегапд. 1981—1995. Р.: Рауагд, 1996.
Р. 163.

12 Уакзе М. Ор. ей. Р. 206.

13 1Ыд. Р. 206.

™А11а1М. УегЬайт. Т. 1. Р.: Рауагд, 1993. Р. 455.

15 Цит. по: Иллле Л/. Ор. ей. Р. 208.

16 Свои доводы Ф. Миттеран изложил в: МШеггапс! Рг. КёПехюпв виг 1а роИ-

ддие ёпап^ёге де 1а Ргапсе. Р.: Рауагд,

1986. Р. 53-55.

17 Мшеггапс! Вг. Кёйехюпз виг 1а роПддие ёпаг^ёге де 1а Ргапсе. Р.: Рауагд,

1986.

18 Цит. по: Уёс1ппе И. Ор. ей. Р. 165—166.

19 Нмд. Р. 253.

20 АВП РФ. Ф. 136. Оп. 66. Пап. 163. Д. 10. Л. 36; МШеггапс! Вг. КёЙехюпз зиг
1а роНИдие ёПап^ёге де 1а Ргапсе. Р.: Рауагд, 1986. Р. 53—55.

21 АВП РФ. Ф. 136. Оп. 66. Пап. 163. Д. 10. Л. 67.

22 Там же.

23 Там же. Л. 53.

24 Вою В. Ор. ей. Р. 87.

25 Вегз!е1п 5., МИю Р. Ор. ей. Р. 335.

26 Вамег Р., МагИп-Во1апс1 М. Ьа Оёсепше МШеггапд. Т. 1: Ьев гиршгев. Р.:
5еш1,1990. Р. 367.

27 УёМпе Н. Ор. ей. Р. 128.

28 1Ыд. Р. 292.

29 Вач1ег Р., МаПт-Ео1аш1 М. Ор. ей. Р. 367.

30 Вою В. Ор. ей. Р. 86.

31 Вач1ег Р., МаШп-Ео1ап(1 М. Ор. ей. Р. 384.

32 Цит. по: Вегз1е1п 5., МИю Р. Ор. ей. Р. 313.

33 РаупегР, МагНп-Во1апс1 М. Ор. ей. Р. 385.

34 Вою В. Ор. ей. Р. 86.

35 СоИеп 5. Ьа ОёГайе дезеёпёгаих. Р.: Рауагд, 1994. Р. 158—165.

36 Рахчег Р., МагИп-Во1ап<1 М. Ор. ей. Р. 298.

ЧАСТЬ III

Глава 9

1 Мшеггапс! В. КёПехюпз зиг 1а ройддие ёиапуёге де 1а Ргапсе. Р., 1986.

2 Уёйппе Н. Ьез топдез де Ргапдо1з МйГеггапд. 1981—1995. Р.: Рауагд, 1996.
Р. 760.

3 Вегме'т 8. е1 МИю Р. РИзйиге де 1а Ргапсе аи ХХ-е 31ёс1е. Р.: Сотр1ехе,1995.
Р. 1332.

4 Ье Мопде. 1996.23 та!.

5 Цит. по: Сагс1п Т. Ь’ипШсайоп аПетапде е( 1а с!аззе роПддие Ггап^зе //
Нёгодоге. 1993. К 68. Р. 113.

6 Сокеп 5. МШеггапд еС 1а зогде де 1а ^иегге Ггохде. Р.: РЫР, 1998.
7 МШеггапб Гг. Ое ГАИешаепе, де 1а Ргапсе. Р. 127.

8 Уёдппе Н. Ор. ей. Беседа состоялась 15 февраля 1990 г.

9 1Ыд. Р. 442.

10 Ее Мопде. 1990. 18 ]ш11е1.

11 Договор о Европейском Союзе / Под общ. ред. Ю. А. Борко. М., 1994.
В редакции договора, скорректированной в Амстердаме в 1997 г., буквенная
и смешанная нумерации Маастрихтского договора заменена числовой: Право
Европейского Союза. Документы и комментарии / Под ред. С. Ю. Кашкина.
М.: ТЕРРА, 1999. С. 344-366. Ст. 1-2.

12 Уёйппе Н. Ор. ей. Р. 17.

13 11п поиуе! йопхоп роиг 1а Ргапсе ег 1е $ос1аПзте // Ье Ро1пё ег 1а Кохе. 1992.
1апу. 135. Р. 33-34.

14 Вою Г. Ба Ргапсе е( Р’ОТАЫ. Бе 1а еиегге Гготде аи поиуе! огдге еигорёеп //
Тгауаих ег геейегейез де ГИп. Р.: Майкоп, 1991.

15 ЕМгаП Н.-С. Ба зёсигйё еигорёеппе уие раг 1е Р8 ег 1е 8РБ // БоситеШз де

Рапз. БесетЬге 1991.

16 На сессии ЗЕС в мае 1992 г. Ц ВиПейп ойкле! ди Мпнзгёге дез Айайез ёГгап-
ёёгез. 1992. ЗиШеГ. 37.

17 Михеев В. С. США, Франция и европейская безопасность (1958—1992).
М.: Наука, 1993.

18 $ое?епс1огр В. Ба сопзгШсГюп д’ипе дёГепсе еигорёеппе // ВТ е1 8. Н1Уег
2002-2003.

19 БеМопде. 1992. 19зшп.

20 Ее Боте Ыапс зиг 1а дёГепзе. Ба доситепГадоп йап^зе. Р., 1994. Р. 54.

21 Вою Е Ба Ргапсе ег ГАШапсе. Р. 867.

22 Гиррё А. 0ие1 Ьопхоп роиг 1а роПдзие ёГгап^ёге де 1а Ргапсе? //РЕ. 1995.
И 1. Р. 245-259.

23 АпаИ Г. Еигоре(з). Р.: Рауагд, 1994. Р. 461.

24 Де Монбриалъ Т. Память настоящего времени. С. 200.

25 Уёбппе Н. Ор. ей. Р. 603.

26 Бе Мопде. 1992. 23 ]шп.

27 Вою Е Ба Ргапсе е! ГАШапсе: 1ез Птйез ди гарргоейетеп! // РЕ. 1995. К 4.

28 Уёдппе Н. Ор. ей. Р. 481. Личная симпатия и стремление помочь прези-

денту СССР, обеспечив максимальную международную поддержку его курсу
реформ, по свидетельству Ю. Ведрина — участника всех важнейших двусто-
ронних встреч того периода, — были главными стимулами политики Ф. Митте-
рана в отношении СССР с конца 1980-х годов до распада СССР. Соответству-
ющая глава книги Ведрина названа: «Помочь Горбачеву»: Сйарйге XIV: А1дег

ОогЬаГсйеу.

29 УёсИпе Я. Ор. ей. Р. 494.

30 Пресс-конференция М. С. Горбачева и Ф. Миттерана 29 октября 1990 г. //
Вестник МИД СССР. 1990. № 22 (80). 30 ноября. С. 24.

31 Уёбнпе Н. Ор. ей. Р. 500.

32 Подробнее о дипломатической стороне вопроса см.: Дубинин Ю. В. Ев-
ропа от Атлантики до Урала // Россия в глобальной политике. 2007. Т. 5. № 5.
С. 297.

33 УёЛппе И. Ор. ей. Р. 503-504.

34 Дубинин Ю. В. Указ. соч.
35 Ье Рх^аго. 1991. 20 аоиЬ

36 Договор между Россией и Францией //Дипломатический вестник. 1992.
№ 4—5. С. 21—25. См. о визите Ельцина в Париж: Известия. 1992. 5—7 февраля.

37 Договор между Россией и Францией. Статья 8.

38 УёЛнпе Н. Ор. ей. Р. 583.

39 Дипломатический вестник. 1993. № 7—8.

40 Ье Мопде. 1992.16 так

41 УёМпе Н. Ор. ей. Р. 589.

42 Зуева К. П. Эра Миттерана и после... // Международная жизнь. 1996. № 2.

43 УёЛнпе Н. Ор. ей. Сйар.: «Ахдег 1а Киззхе». Р. 582.

44 Ве 1а Согсе Р. Ыпе роИйдие ё1гап^ёге Еайе бе сопХгадхсбопз // Ье Тето^па^е
сЫебеп. 1996.12]апухег.

45 Об этом пишет бывший посол Франции в США Ж. Адреани (1989—1995):
Айгёагй С. Ьез ге1а!юп8 Ггапсо-атёпсатез // РЕ. 1995. К 4. Р. 891.

46 Вою Р Ьаро1й!цие ёхгап^ёге де 1а Ргапсе. Р. 99.

47 Ь’ЕШ бе 1а Ргапсе 95-96. Р. 591.

48 РЕ. 1995. 4. Р. 911.

49 Ьек доситеп1$ 1ё$181аШ8 бе ГАззетЫёе №1юпа1е. 2002.13 поуетЬге. К 256.
Аппехе 3. Ргсде! бе 1о! де йпапсез роиг 2003. Соорёгабоп е1 бёус!орретепС Р. 5.

50 1Ыд. Р. 12.

51 УМеп А. Ьа Еёпоуабоп де 1а соорёгадоп (гарроп аи Ргехтег пишете). Ьа
ОоситепШхоп Ггап^ахзе. Рапз, 2-е 1пт. 1991; ЬаЬеПИ С. Ргапсе/Рауз ди 8ид. 1п-
Йеххопз дап81а роНйцие де соорегайоп // Ь’ЕШ де 1а Ргапсе 95—96. Р. 596—597.

52 ОЬзегуаЮхге регтапепГ де 1а соорёгайоп Егап^ахзе. Наррот 1995. Р.: Оезс1ее
де Вгохуег, 1995. Р. 122.

53 Ье Мопде. 1996.24 та!.

54 См., например: &гагс1 К. Без ЕаШазтез ди тиЙПаХёга! Ц Ье Рх^аго. 1996.
15 аупк

55 См. подробнее: Аттаг ВеНйтег АМои В. Ьа Ргапсе е11а спзе а^ёпеппе //

Ь’ЕШ де 1а Ргапсе 95—96. Р. 601—604.

Глава 10

1 П. Бонифас — директор 1В18 — 1п$йм геЫНопз 1п1етайопа1ез е! Мга1ё-

$1дие$. Близок руководству ФСП // К1 ех 8. РппГетрз 1997. К 25. Р. 19.

2 Вот/асе Р. Ьа роНйдие ёХгап^ёге ди ргёзхдеп! Л. СЫгас // К1 е! 8. Рппхетрз

1997. 25. Р. 23.

3 Мош В. Ое МхПеггапд & СЫгас // РЕ. 1995. 4. Р. 853.

4 Речь на праздновании 20-летия САР — СеЫге д’апа1узе еХ де ргёУ18хоп
МИД Франции 25 января 1995 г. // РЕ. 1995. 1. Р. 246.

5 Маыо1 /. Айегпапсе ег соЬаЬйагюп. Р.: Ьа Ооситетабоп Ргап^ахзе, соП
«Ье8 ёХидев», 1997.

6 Уёйг'те Н. Бхзсоигз деуат 1е8 атЬаззадеигз де 1а Ргапсе // Ье Мопде. 1997.

28 аоШ.

7 СЫгас Р Ьа Ргапсе дапз ип топде тиШро1а!ге // РЕ. 1999. 4. Р. 804—812.

8 Об этом напомнил Ж. Ширак в своем выступлении на конференции по-
слов Франции в августе 2002 г.: «Солидарность самых богатых с самыми бед-
ними, так как нищета морально неприемлема и ставит под вопрос будущее на-
шего общества» // ЭК ОсЮЬге 2002. Р. 20.

9 Ье Моиуе! ОЬзегуаГеиг. 1996. 25 таге — 3 ауп1. Р. 59.

10 ПратА. Франция в Европе. М.: Воскресенье, 1996. С. 32.

11 РЕ. 1995. М. Р. 246.

12 См.: НёгодоГе. 1993. К 68.

13 □иНате! А. // ЫЬёгайоп. 1996.21 ауп1.

14 Уегз ГЕигоре цие пот уои1от: 1е8 ещеих де 1а СопГёгепсе тХег^оиуегпетеп-
1а1е де 1996. Р. 9.

15 ПратА. Франция в Европе. М.: Воскресенье, 1996. С. 103.

16 Амстердамский договор. Ст. 26: Право Европейского Союза. Документы
и комментарии / Под ред. С. Ю. Кашкина. М.: ТЕРРА, 1999. С. 356. ОВПБ —
общая внешняя политика и политика безопасности (фр. РоИНцие ё(гап$ёге е! <1е
хесигНё соттипе — РЕ8С).

17 РЕ. 1995. ГП.Р. 247.

18 Амстердамский договор. Ст. 44: Право Европейского Союза. Указ. соч.
С. 364.

19 Там же. Ст. 43-45. Указ. соч. С. 363-364.

20 Декларация о Протоколе об институтах в связи с перспективой расшире-
ния Европейского Союза // Документы Европейского Союза. Т. 5: Амстердам-
ский договор. М.: Интердиалект+, 1999. С. 190.

21 26 октября 1995 г. См.: Ье Мопде. 1995. 27 осГоЬге.

22 Ас1гёап1 С. Ь’Еигоре де8 шсегйШдек // Соттептайе. Рптетрз 1999.14 85.
Р.24.

23 Ье Н^аго. 1998. 4 та!. Выступление Ж. Ширака на ТР-1 (3 мая 1998 г.).

24 Ьа ЫЬёгаГюп. 1997. 30 аой1.

25 Заявление министра финансов Франции Л. Фабиуса 22.11.00. [Электрон-
ный ресурс]. — Режим доступа: Ь11р://пе\У8.1усо8.де/пеу<8/Гг/1:ехйдх.а8р?са(=Ро1й
1цие&Р.../200011222008МАУ/1181.Ы.

26 Выступление Ж. Ширака на пресс-конференции после чрезвычайного
саммита ЕС в Брюсселе: Ье Мопде. 2003. 17—18 Гёупег.

27 Предложения прозвучали в серии выступлений Ж. Ширака, Л. Жоспена
и Ю. Ведрина, в частности, в выступлениях Ж. Ширака в парламентской ас-
самблее ЗЕС 30 мая 2000 г. и в бундестаге 27 июня 2000 г. см.: [Электронный
ресурс]. — Режим доступа: \у\у\у.е1у8ее.й.

28 Ье Мопде. 2000. 7 десетЬге.

29 Ниццкий договор и Хартия основных прав Европейского Союза / Под
ред. Л. М. Энтина. М.: НОРМА. 2003.

30 Протокол о расширении Европейского Союза. Ст. 3 // Ниццкий договор.
Указ. соч. С. 82—83.

31 Протокол о расширении Европейского Союза. Ст. 2// Ниццкий договор.
Указ. соч. С. 81.

32 ГНзсоигз с!е М. Р. СИ 1 гас де\ап11е Сотйё дев ргё81деп18 де ГАзветЫёе раг!е-
тепийе де Г11ЕО 1е 30 та! 2000.1Ыдет. Р. 4.

33 Ниццкий договор. Ст. 40А.2. Указ. соч. С. 21.

34 Ниццкий договор. Ст. 27В. Указ. соч. С. 18.

35 СЫгас Р. В18соиг8 ргопопсё деуап! 1е Випде&аё 1е 27 ]шп 2000 // ИПр//^улу.
е1у8ее.й/св1-Ь1п/аигасо1п/аипуеЬ/$еагсй/Ше?аиг_Ше=д18со.../ВГА0006В.йГш. Р. 6.
36 Из выступления Ю. Ведрина перед послами Франции: Ье Р^аго. 1997.

29 аой1.

37 СМгас /. В18соиг§ деуаШ 1е Сотйё дев ргё81деп18 де ГАзаетЫёе радетеп-
Шге де 1’ИЕО 1е 30 та! 2000.1Ыд. Р. 1.

38 СЫгас ЫоГге Еигоре. В18соиг8 ргопопсё деуап! 1е ВипдеьГа^ 1е 27 ]иш 2000.

1Ыдет. Р. 2.

391Ыд.

40 Право Европейского Союза. Документы и комментарии / Под ред.
С. Ю. Кашкина. М.: ТЕРРА, 1999. С. 348; Ьа роНИдие еигорёеппе де 1а Ргапсе.
СИаПе еигорёеппе дез дгойа ГопдатепГаих: \у^тд1р1отабе.Гг/еигоре/ро11бдие/
йсйез/ЯсИе 18Ыт1.

41 Сои1агс15. ЬаРгапсе, «ргайдиате, попсгоуапге?»//РЕ. 2000. И 2.

42 Ье Мопде. 2000. 9—10 Гёупег. Санкции были сняты в сентябре 2000 г.
Й. Хайдер назвал это «унижением Ширака», который был самым решитель-
ным сторонником санкций: «Ширак возомнил себя Наполеоном, забыв, что
карьера последнего закончилась при Ватерлоо».

43 Ье Сопсерг Соттип Ргапсо-АПетапд еп Майёге де 8ёсип1ё еС де Вё-

Гепсе // Ье Мопде. 1997. 30 ]апу1ег.

44 Ю е18. Рппгетре 1997. 14 25. Р. 76. Полный текст Концепции см.: РоНПдие
ёГгап&ёге де 1а Ргапсе. Ьа Восшпеп(а1юп Ггап^а1яе. 1997. Запу.-Геуг.

45 Е’Ехрге§8.25.02.09: Ь’1тргёу181Ые 8сЬгодег.

46 На встрече Г. Шредера и Ж. Ширака в Париже в мае 2001 г.: Ье Р^аго.

2001.11 тай

47 СШгас тПйе роиг Г Еигоре // 1Ыд.

48 Ге Мопде. 1996. 16 та!.

49 Цыкало В. В., Черный В. В. Формирование европейской оборонной иден-
тичности. М.: ДА МИД РФ, 2002. С. 33.

50 Анализ изменений стратегической культуры Франции в середине

1990-х годов был дан видным

анцузским аналитиком, ведущим научным со-

трудником Французского института международных отношений (1РВ1) Д. Да-

видом в лекции, прочитанной в МГИМО в 1995 г. — Архив автора.

511Ыд. Р. 4.

52 Замена ракет 88 135-8 ЗБ ракетами М4 потребовала бы инвестиций в раз-
мере 10—30 млрд франков: Ьа Ргапсе ег 8а дёГепве. К 283. Р. 31.

53 Ьа Вёс1агабоп ди ёоиуегпетеШ... Р.14.

54 Ье Мопде. 1996. 24 Геупег.

55 См. подробнее: 'ПгосИ В. Вне роИпцие де дёГепсе поиуеНе. Ьеа агтёе8 Ггап-
$а18е8 А ГЬопхоп 2015 // Ьа Ргапсе е! 8а дёГепсе. СаЫегз Ггап$а18. 1997. К 283. Р. 30;
ВсктиВ Сйг., Вимаи^е Р. Ье8 тиСабопз ди 8у81ёте Ггап^а18 д’агтетеп! Ц 1Ыд. Р. 70.

56 Эта доктрина, существовавшая с конца Алжирской войны и вплоть до
конца холодной войны, изложена в Белой книге по обороне 1972 г.: Ье Охте
В1апс 8иг 1а ВёГепае. 1972.

57 Вёс1агаГюп ди соиуегпешепГ... Р.12.

58 ТЫд.

59 Вёс1агадоп ди соиуететеш... Р.15.

60 Вёс1агайоп ди ^оиуететепС.. Р.15.

61 В1атоп11. Ьа Ргапсе еп геигд д’ипе §иегге //

Ье Мопде. 1999. 23 аугП.

621Ыд.
63 Сопзей пмп181ёпе1 де ГОТАМ. Соштипгдиё Р1па1. ВегИп, 1996. 3 )ит.

64 Ье Р^аго. 1997. 1 ]ш11е1. Хотя по поводу соответствующего заявления ми-

нистра иностранных дел нового правительства Франции Ю. Ведрина (4 июля
1997 г.) Елисейский дворец выразил неудовольствие, считая его преждевремен-
ным, поскольку подобные заявления — прерогатива президента.

65 Ье Мопде. 1997. 10 ]ш11е1.

66 Айгёат 6. Ор. ей. Р. 995.

67 Мшв^ёге Ргап$а18 де 1а БёГепсе. Ьез 1е$оп8 де Козоуо. Р.: Мтйгёге де 1а
БёГепсе, 1999.

68 Каррой де 1а Ргё81депсе аи Сопзей Еигорёеп де Мгсе. Аппехе III // хуулу.
еигора.еилпЬ

69 Уёдппе Н. Аидйюп деуап! 1а Сотпйззюп дез АЙтгев Е^гап^ёгез, де 1а Бё-
Гепсе е! де8 Рогсез Агтёе8 ди 8ёпаЬ Рат, 13 Гёхпег 2002 // ху^.Ггапсе.д1р1отаде.
Гг/ас1иа1/дес1агадоп8/Ьи11едп.а8р

70 Ье Мопде. 2002.25 зерХетЬге.

71 СЫгас Р Б18соиг8 деуап! 1е Сот‘лё дез ргё81детз де ГА88етЫёе радетеп-
йпге де ГЫЕО Ц ТЫд. Р. 2.

72 1)ё1ёёаПоп А 1а Сот ти тса поп е! А Г1пЕогта1оп де 1а ОёГепсе. Сгёадоп
О’Со Г) зергетЬге 2002. Рго]е! де 1о1 ге1адуе А 1а рго^гаттаПоп тИйапе роиг 1ез
аппёе8 2003 А 2008.

73 Нап$к1 Р. СЫгас: “1а уо1х де 1а Ргапсе” с’езг то! // Ьа ЫЬёгадоп. 1997.

28 аойГ

74 Из выступления Ж. Ширака перед послами Франции 27 августа 1997 //
Ье Мопде. 1997. 27 аойь

75 См. подробнее: На$$пегР. Ех-Уои$О81ау1е: 1е ЮигпапГ? // РЬ АиГошпе 1995.
К 69. Р. 207; ТагЛу Р. Ье ргезхдеш СЫгас е! 1а Возше-Негхеёоуте // В1 е! 8. Рпп-
1етрз 1997. К 25. Р. 141.

76 Ке1адоп8 1п1егпадопа1е8 е! 81га1ёё1чие§. 1997. М 25. Р. 160.

77 Ье Мопде. 2002.6 тагз.

78 ВОМАЕ. 1иШе1 1996. И 55.

79 В частности, в интервью журналу «Ье Моиуе! ОЬзеп/аГеиг» (28 та! 1998).

80 Моиз зоттез Юиз Атёпсатз // Ье Мопде. 2001. 12 зер€етЪге.

81 Ье Мопде. 2001. 21 зер(етЬге; ГпГетеду де Н. Уёдгте // Ье Мопде. 2001.
22 зерГетЬге.

82 ЕпГгейеЫ ауес Н.Уёдппе: Ье «уёдптзте» ех1з1е-й? Ц Р1. РпЫетрз 2002.
М 95. Р. 12-14.

83 Ье Моиуе! ОЬзегуаСеиг. 2002.16 та!. Р. 16.

84 Оёс1ага(юп8 ди ропе-раго1е ди <2иа1 д’Огзау, 26 ауп1 1999 // УАУУУ.Егапсе.
д1р1отаие.Гг/ас<иа1/Ьи11едп.а8р.

85 Уаюье 5. ЕтаГз-Гпиз: 1е ге^аш ГгапсорйоЬе // РЬ АиГотпе 2002. М 97. Р. 104.

86 Французская версия: Вц|оп де РЕзГапё Рг- А 81епдег оГ Ргапсе // Ье Мопде.
2002. 25 ]ит.

87 Рг'^еп! Р., ТеПгаю В. Ор. ей. Р. 97.

88 Независимая газета. 1997.11 октября.

89 Известия. 1997. 14 октября. № 195.

90 Во время встречи в Москве 26 марта 1998 г.: Сегодня. 1998. 26-29 марта;
см. также: Дипломатический вестник. 1998. № 4.
91 Ойгас}. СопГёгепсе де ргезве ди 17 ]ит 1995, НаНГах.

92 Бхвсоига ди сапдхда! 3. СЫгас. Рапз, 1995. 16 тага; /иррё А. Оие! Ьоп-
2ОП...? Ц РЕ. 1995. 4. Р. 249, 251-253. А. Жюппе — министр иностранных дел
в правительстве Э. Балладюра и будущий премьер-министр, один из главных
творцов внешнеполитической программы Ж. Ширака.

931Ыд. Р. 251.

94 АззетЫёе Кадопа1е: Ау18 рге$еп1ё аи пот де 1а СогшЫбзюп де$ Айшгех
Еиап^ёгев зиг 1е рго)е1 де 1о1 де РтапсеБ роиг 1998 230). Ыоу. 1997. Т.У “1Эё-

Геп§е”: АидШоп ди гштиге де 1а ОёГете. Р. 33.

95 1Ыд. Р. 11. Последнее высказывание принадлежит докладчику Комиссии
по иностранным делам депутату Ж. Мегару (I. Мёцагд).

96 АМосиНоп ёе М. Бе Ргё81деп1 3. СЫгас 8иг ТЕ-1 // Бе Мопде. 1995. 11 8ер-
(етЬге.

97 АИосшюп ёе М. А. Ыррё: дтег д’йоппеиг де М. V. ТсЬегпотугдте. Рап8,
1996. 26 поуетЬге.

98 Известия. 1997. 24 сентября.

99 Пресс-конференция Ж. Ширака в Москве. 20 апреля 1996.

100 СопГёгепсе де рге8$е де М. А. Ыррё 1е 26 поуетЬге 1996 (во время визита
В. Черномырдина в Париж).

101 Сегодня. 1996. 30 октября, 26, 28 ноября.

102 Соответствующая декларация опубликована 15 февраля 1996 г.: Дипло-
матический вестник. 1996. № 3.

103 &1зсошъ ёе М. ]. СЫгас деуаы ГАззетЫёе де ГБЕО. 2000. 30 та!. 1Ыдет.

104 Бе Мопде, 1995. 24 осЮЬге; 1996. 27, 30]агмег, 23 ауп1.

105 Совместная пресс-конференция Ж. Ширака и Б. Н. Ельцина 21 октября

1995 г. (Париж); совместная пресс-конференция Э. де Шаретта с К. Кинкелем

7 октября 1996 г. Ц Сегодня. 1996. 8 октября; пресс-конференция А. Жюппе //
Известия. 1996. 13 февраля.

106 бгапс! С. Ор. ей. Р. 167. Предложение высказано на саммите ОБСЕ.

107 Ее Рщаго. 1995. 28 осЮЬге (отчет о выступлении Ширака по ТР-2
(27 октября 1995).

108 Дипломатический вестник. 1999. №4. С. 10.

109 Дипломатический вестник. 1999. № 5. С. 41 (телефонный разговор

Б. Н. Ельцина с Ж. Шираком 26 апреля 1999 г.); Дипломатический вестник.
1999. № 6. С. 17, 20 (российско-французские консультации по Косово 24—25
мая 1999 г.).

110 Соответствующий раздел «Дипломатического вестника» (1999. № 6) оза-
главлен: «Агрессия НАТО против Югославии».

1 ,1 Рабочий визит Ж. Ширака в Россию (12—13 мая 1999 г.) //Дипломатиче-
ский вестник. 1999. № 6. С. 20.

112 Ее Мопде. 1999.10 поуетЬге.

1,3 Известия. 1999. 12 ноября.

114 Бе Мопде. 1999.12—13 поуетЬге; Известия. 1999. 19 ноября.

115 Стамбульский саммит СБСЕ (18-19 ноября 1999 г.) //Дипломатический
вестник. 1999. № 12. С. 10.

116 Бе Мопде. 1999. 20 поуетЬге.

117 Ее Мопде. 1999.10 дёсетЬге.
118 Брифинг министра иностранных дел Ю. Ведрина (посольство Франции,
Лиссабон, 2 марта 2000) // [Электронный ресурс]. — Режим доступа: уауу/. ат-
ЬаЕгапсе.Гг.

119 В частности, во время телефонного разговора Ельцина с Шираком 23 де-
кабря 1999 г. //Дипломатический вестник. 2000. № 1. С. 18.

120 Брифинг министра иностранных дел г-на Ю. Ведрина (посольство
Франции, Лиссабон, 2 марта 2000) Ц [Электронный ресурс]. — Режим доступа:
уауу/. ашЬаГгапсе.Гг.

121 Об этом упоминалось в публикациях, посвященных визиту В. В. Путина
в Париж в октябре 2000 г.: Ее Р^аго. 2000. 30 осюЬге.

122 Ее Мопде. 2000. 31 осюЬге.

123 Визит В. В. Путина во Францию // Дипломатический вестник. 2000.

124 Ее Мопде. 2000. 7 ауп1.

125 Интервью Ю. Ведрина журналу «РоИпдие 1гметайопа1е» (РГ), ноябрь
2000 Ц [Электронный ресурс]. — Режим доступа: хулуу/.атЪаГгапсе.ги. Сходные
мысли были высказаны Ю. Ведрином в 2002 г.: Епггейеп! ауес Н. Уёдгше: Бе
«уёдптБше», ех181е-Ы1? // РЕ Рпп1етр8 2002. 95. Р. 24.

126 Дипломатический вестник. 2000. № 11. С. 34-35 (Совместное заявление
Президента РФ В. В. Путина, председателя ЕС Ж. Ширака...).

127 Напоминание об этом см.: Визит Ж. Ширака в Россию (19—20 июля
2002)//Дипломатический вестник. 2002. № 8. С. 18.

128 Пресс-конференция Ж. Ширака и В. В. Путина (3 июля 2001 г.) //Ди-
пломатический вестник. 2001. № 8. С. 12; Бе Мопде. 2001.4]иШеЕ.

129 Совместное заявление Президента Российской Федерации и президента
Французской Республики по стратегическим вопросам (2 июля 2001 г.) //Ди-
пломатический вестник. 2001. № 8. С. 10.

130 Бе Мопде. 2001. 4)ш11ес.

131 Бе Мопде. 2001. 5 ]ш11еБ

132 Выступление В. В. Путина на совместной с Ж. Шираком встрече с прес-
сой 2 июля 2001 г. //Дипломатический вестник. 2001. № 8. С. 12.

133 Бе Мопде. 2001. 3 з'шПеБ

134 Пресс-конференция Л. Жоспена 22 октября 2001 г.: Ба Е1Ьёгагюп. 2001.
23 осГоЬге.

135 Совместное заявление министров иностранных дел Российской Феде-

рации и Французской Республики о создании российско-французского Совета

сотрудничества по вопросам безопасности (8 июля 2002 г.) // Дипломатиче-
ский вестник. 2002. № 8. С. 16—17.

136 РиррёА. Рие! Ьопхоп ... // РоНидие Е(гап§ёге. 1995. К 1. Р. 249.

137 На это противоречие указывает специалист по арабо-мусульманскому
Востоку Р. Лево: Ьечеаи Р. Ьа Ргапсе, ГЕигоре е€ 1а Мёдйеггапёе: ип ёзрасе А
сопЯгшге Ц РЕ. 2002. 4. Р. 1022.

138 ВОМАЕ. 1апу1ег 1996. К 53.

139 Ьеиеаи К. Ба Егапсе, ГЕигоре ег 1а Мёдйеггапёе: ип ёзрасе й сопйгшге //
РЕ. 2002. Н 4. Р. 1029.

140 йюсоик де М. 1а$дие$ СЫгас, Ргёыдеп! де 1а КёриЬПдие, 1ог$ де 1а гёсёриоп
де§ АтЬазБадеига, 29 аойг 2002 // ЭёГепсе ^’айопа1е. ОсГоЬге 2002. Р. 13.

1411Ыд.
142 Ье$ доситепи де ГАгеетЫёе Кайопа1е. 2000. И 2626. Т. 3. Рго(е1

де 1о1 де йпапсев роиг 2001. Р. 11.

143 Ье§ доситепй 1ёш$1аШ8 де ГАззетЫёе Надопа1е. 2003.13 поуетЬге. Ь! 256.

Рппехе 3. Рго^ег де кп де йпапсез роиг 2001. Ка
ршё. Р. 18.

•ЛИ

П 8рёс1а1. Н. ЕттапиеШ, дё-

1441Ыд. Р. 17.

145 Ьа СолГёгепсе де ргеззе де М. Л. СЫгас, Ргё$1деп1 де 1а КёриЪИцие Ргап-
9а1§е Ц Ье Мопде. 1996.9 ауп!

146 ЗиррёА. Оие! Ьопхоп... Р. 255.

147 Бикате1 А, Ьа геуапсйе де 1а д1р1отаде доиШ&е // Ьа ЫЬёгадоп. 1996.
12 ауп1.

148 ВОМАЕ. Лапяег 1997. 14 57.

149 Сегодня. 1996. 26 октября.

150 Ь’Ехргезз. 1997. 16 осГоЬге.

151 Ье Р1$аго, 8 ]ит 1997.

152 Ье Мопде. 2000.1 таге.

153 Ьа ТпЬипе. 2000.9 таге.

154 ВОМАЕ. ОсюЬге 2000. 14 72; ТЫд. Латгег 2001. Ы 73.

155 Ье Мопде. 2000.4 осЮЬге.

156 Ье Мопде. 2000.9,11 осюЬге.

157 ЕЫгедеп ди гтгййге дез айапез ё1гапйёге$, М. НиЬег! Уёдппе, ауес «Ргапсе

1тег», Рапз, 18 яугП 2001 // ут\у.д1р1отаде.воиу.Гг/ргосра1х/дес1агайоп8/уе-

дппе180401.Ыт1.

158 Ье Мопде. 2002.13 таге.

159 Р1. Рптетрз 2002. К 95. Р. 30-31.

160 ЕпГгедеп ди тт181ге дез айшгеа ёГгап^ёгез, М. НиЪег! Уёдппе, ауес «Ргапсе
1п1ег», Рат, 18 яугП 2001 // \У5лпу.д1р1отаде.ёоиу.Гг/ргосра1х/дес1ага11оп8/уе-
дппе180401. Ыт1.

161 Известия. 2002.13 февраля.

162 Ье Мопде. 2002. 5 ауп1.

163 Известия. 2002.9 апреля.

164 ЕпГгедеп ди Ргёыдеп! де 1а КёриЬПдие М. Лаздиез СЫгас ауес 1е диоддгеп
«ЫЬёгадоп» // Ьа ЫЬёгайоп. 2002.4 ауп1.

165 /иррё А. ^ие1 йопгоп... Р. 255.

’66 Известия. 2003. 23 января.

167 Известия. 1997.1 октября.

168 См. по этому поводу статью американского профессора М. Ледена (Ье-
дееп): Соигпег ТЫегпайопа!. 1997.4—10 десетЬге. И 370; Ье Р^аго. 1998.24 Геупег.

169 Ье Мопде. 1998. 17—18 десетЬге. В те дни во Франции вспоминали, что
первые шаги Ирака в разработке собственных ракет были сделаны с помощью
Франции. В 1975 г. после встречи с Хусейном президент В. Жискар д’Эстен
с крыльца Елисейского дворца заявил, что отныне благодаря сотрудничеству
с Францией Ирак станет первой арабской страной, располагающей ядерным
потенциалом.

170 Ье Мопде. 1999.4 дёсетЬге.

171 Ье Мопде. 2002.25 зергеглЬге.

172 Пресс-конференция президента Французской Республики Ж. Ширака
26 сентября 2002 г. // [Электронный ресурс]. — Режим доступа: у/УАУ.котшег-
8апЬги/1еадеге.
173 Рош! де ргеззе де М. 1 СЫгас Ргё^депС де 1а КёриЬИцие е1 де М. С. Бскгое-

дег СкапсеПег де 1а КРА // \у\уху.е1у8ее.Гг/та8а8те/асШа111е/8отта!ге.ркр?дос=/

доситеп1$/д 18соиг8/2002.

174 Ье Мопде. 2002.15 осГоЬге.

175 Ье Мопде. 2002. 18 осГоЬге.

176 Ье Мопде. 2003.15—16 Гёупег.

177 Выступление министра иностранных дел Франции Д. де Вильпена на
специальном заседании СБ ООН // [Электронный ресурс]. — Режим доступа:
\ууАУ.д1р1отайе.Гг / асШ /аН1с1е.а8р?АКТ.

178 Ье Мопде. 2002. 13 поуетЬге.

179 Ье Мопде. 2003. 10 аугП.

’80 Ье Мопде. 2003. 23 ауг!1.

182 Ье Мопде. 1995. 13 ]ш11еЬ

183 ЗиррёА. Оие1 йопгоп... Р. 257.

184 Ье Мопде. 1995. 20 ]ш11еЬ

185 Ь’ЕгаГ де 1а Ргапсе 95—96. Р.: Ьа ГЭёсоисеПе, 1996. Р. 599.

186 Доклад был подготовлен по заданию Центра анализа и прогнозов МИД
Франции {САР).

187 АззетЫёе Г\гаНопа1е. 256. Каррон Гай аи пот, де 1а Сотгтзыоп дез й-
папсез $иг 1е РгсуеГ де 1о! де йпапсез роиг 2003 (К 230); Раг М. С. Саггех, дёриГё.
Ье 13 поуетЬге 2002. Р. 12.

188 Игше М, Ьа ршззапсе ои ГшЙиепсе? Р.: Рауагд, 2009. Р. 341.

189 1Ыд. Р. 14-15.

190 Его возглавлял в правительстве Жюппе министр-делегат, подчиненный
МИД. Эту должность исполнял Ж. Годфрен. 1Ыд. Р. 121.

191 АззетЫёе Майопа1е. Ргсдег де 1о1 де йпапсез роиг 2003. Каррон зрёсга! де
Н. ЕттапиеШ, дёри(ё. АГТайез ёйгап^ёгез. Соорёгайоп е! дёсекэрретепг. Ргегтёге

1есШге // Без доситешз 1ёё181аПГ$ де ГАззетЫёе ^’айопа1е. Ы 256. Аппехе 3. Р. 9.

192 О французских военных базах в Африке см.: РЕ. 1995. 4. Р. 907.

193 Ье Зоита! ОШс!е1. БеЬаГз раг1етеп1а!гез. 1997. И 13. Р. 15.

194 РЕ. 1995. Ы 4. Р. 913.

195 Ье Мопде. 1999. 19]шп.

196 АззетЫёе Ыайопа1е. Каррон Гай аи пот де 1а Сотпнзз! оп де8 йпапсез,

де Гёсопоппе

Аппехе 3, 13 поуетЬге 2002, К 256. Р. 12—13.

197 Игше М. Ьа ршззапсе ои ГшЙиепсе? Р.: Рауагд, 2009. Р. 337.

198 Ье Мопде. 1996. 9—10 десетЬге.

199 Ье Мопде. 1996. 24 та!.

200 Ье Мопде. 1996.4 поуетЬге.

201 Ье Мопде. 1999. 14 аой1.

202 Ье Мопде. 1999. 27 десетЬге.

203 Ье Мопде. 2003. 3 Гёупег.

204 А88етЫёе Ма1юпа1е. 256. Аппехе 3. Ргсуе! де кп де йпапсез роиг 2003.

КарроН зрёсга!. АГГайез ёггап^ёгез. Соорёгайоп еГ дёуе!орретепЬ Раг Н. Етта-

пиеШ, дёршё. Р. 39.

205 1Ыд. Р. 42.

206 Утззе М. Ьа рш$8апсе ои ГтЙиепсе? Р.: Рауагд, 2009. Р. 337.
207 боинеЬгипе Ег. (рвеидопуте). Ьа Ргапсе ег ГАГпдие: сгёризси1е (Типе атЬь

Г1оп БГгаГё&чие // РЕ. 2002. 4. Р. 1033.

208 УУаШег С. Ьа роППдие аГпсате де Л. СЫгас Ц К1 еГ 5. 1997. К 25. Р. 123.

™ЧиррёА. Ор. ей. Р. 254.

210 Ьа ЫЬёгаПоп. 1997. 30 аогЙ.

211 ЕоШшпеА. Ое 1а дЙНсиЙё де Ъойе дап§ 8оп уегге // К1 ес 8. Рппгетрз 1997.
К 25. Р. 47.

212 Ье Мопде. 1996.15 десетЬге.

2,3 Ье Ыяаго. 1997. 30 аойг.

2,4 ЕтгеПеп ауес Н. Уёдппе: Ье «уёдппйте» ехйге-П? // РЬ РппГетр8 2002.
И 95. Р. 19.

215 Ье Мопде. 1999.11 тага.

2,6 РЬ РппГетрь 2002. 95. Р. 20.

2,7 Ье Мопде. 2002. 21—23 ]апу!ег.

218 ЕпГгедеп ауес Н. Уёдппе. 1Ыдет. Р. 18—19.

2,9 АззетЫёе №гюпа!е. РгсцеГ де кн де Ппапсез роиг 2003. АЙа1ге§ ё(гап§ёге§.
Соорёгадоп еГ дёуе!орретепг. Ргеппёге 1есГиге. №259. Т. III. Р. 5.

220 1Ыд. Р. 11.

221 Оёс1агайоп ди Соп$еП I тегпйшзгепе! де 1а Соорёгадоп 1пгегпаиопа1е ег ди
дёуё!орретепГ, 14 Гёупег 2002 // мужГгапсе.д1р1ота11е.Гг/ас1иа1/дес1агаГюп8/Ъи1-
1едп.а$р.

222 Ье Мопде. 2008. 5 ауп1.

223 Ушяяе М. Ор. ей. Р. 341.

224 АИосийоп ди М. Л.-Р. КаЙапп деуапГ ГАьзетЫёе 1ЧаГюпа1е 1е 26 Гёупег

2003 Ц ху\у^'.д1р1отаПе.Гг.

225 Яюсоигх (1е М. Ье РгёыдепГ де 1а КёриЬНдие. Хете СопГёгепсе де§
АтЬа8&адеиг8. 29 аойг 2002. Р. 2.

226 Уа1'з$е М. Ор. ей. Р. 968.

227 УШерт с!е I).11п аиГге топде. Р.: Ь’Негпе, 2003. В марте 2004 г. его преем-
ником на посту министра иностранных дел стал М. Барнье (М. Вагшег).

228 В 1995 г. в Азию отправилась 21 правительственная делегация. Из них
семь в страны А8ЕА1Ч, восемь — в Китай и в Гонконг, только две — в Индию
и Японию. См. подробнее: П’Ап%Пп Е. Ье$ Нтйез д”ипе атЬйюп д'ип Аздаге // К1
е! 8.1997. К 25. Р. 129.

229 К1 еГ 8.1997. ]М 25. Р. 139.

230 Сгапс1 С. Ьа Ргапсе, сЬатрюппе ди дезагтетепГ? // К1 ег 8. 1997. 25.

Р. 160.

231 Ье Гц* аг о. 1996. 26 тага.

232 Соигпег 1пГетаПопа1.1996.2-8 та!. И 287. Р. 10.

233 К1 ег 8.1997. К 25. Р. 138.

234 Питая К. Ье РИ еГ 1а Ре1оГе: Мётоггез. Р., 1996. Р. 456.

235 А88етЫёе 1\'аПопа1е. Ы 252. Р. 11.

236 Ье Соигпег 1пГегпаГ1опа1. 1998. 2—8 таг. К 287. Р. 10.

237 Ье Мопде. 1996.10 ауг.

238 Финансовые известия. 1997. Май. № 36 (387).

239 К1 ег 8.1997. 25. Р. 138.

240 Ье Ыуге В1апс $иг 1а ОеГепсе. 1994.10/18. Р., 1994. Р. 25-26.

241 Ьа ЫЬёгаПоп. 1997.15 та!.
242 1Ыд. Е 3.

243 СЫгас]. Ьаро!Шцие ёиап^ёгеде 1а Ргапсе// ВК. Ос1оЬге 2002. Р. 23.

Глава И

1 Вюсоигз де М. Ье РгёзгдеШ де 1а КёриЫгяие. XVI ё те СопГёгепсе дез
АтЬаззадеигз. 27 аой!2008. Р.2.

2 Уоеихде М. Ье Ргёзгдепг де 1а КёриЫгдие аих Ргап^агз. 31 дёсетЬге 2007. Р. 2.

4 В1зсоигз де М. Ье Ргёзгдет де 1а КёриЫгдие. С1д1иге ди СоПодие зиг 1а Ргапсе,

1а □ёГепзе Еигорёеппе еТ ГОТАК аи ХХ1ёте 81ёс1е. 11.03.2009 // \у\УАУ.е1узеегпГог-

таиоп.Гг.

5 Соигпег Ттетадопа!; 919 ди 12 аи 18 дип 2008. Р. 39.

6 В1зсоигз де М. Ье Ргёзгдет де 1а КёриЬПцие. XVIёте СопГёгепсе дез
АтЬаззадеигз. 27 аои! 2008. Р. 4.

7 В речи перед Европейским парламентом: В1зсоигз де М. Ье Ргёзгдет де
1а КёриЫгдие. Радетет Еигорёеп. 8ггазЬоиг§, 16 дёсетЬге 2008 //и\уи.е1у$ее.Гг.

8 Там же.

9 Ье Мопде. 2007. 24 зерТетЬге.

10 Огзсоигз ди Ргёзгдет де 1а КёриЬКдие зиг 1а ОёГепсе ег 1а Зёсипгё №0опа1е,
17 ]шп 2008. Р. 11 //\ууду.е1узее.Гг.

11 1Ыд.

12 Уёдппе И. КарроП роиг 1е ргёзгдет де 1а КёриЫгцие зиг 1а Ргапсе дапз 1а
топдгаПзадоп. 8ерГетЬге 2007 // е!узее.Гг.

13 Ье 1Моиуе1 ОЬзегуаТеиг. 2008. 10—16 доПеЕ № 2279.

14 Вох.о В. АШепсе айапйдие: 1а Оп де 1-ехсериоп Ггап^'зе? // Ропдадоп роиг
Гтпоуадоп роИддие. [ЭоситепГ де Ггауай. Рёупег 2008.

15 беге Г. Ьа Ргапсе е! ГОТА^ аргёз 1е зоттеГ де Ш&а // мулу.81га1о-апа1узе.
огз/Гг/агПс!е. ркрЗ ?гд _апгс1е= 138.

16 Ье Ьгугс Ыапс зиг 1а дёГепзе е! 1а зесигйё падопа1е де 1а Ргапсе. Мп 2008.

17 Огзсоигз ди Ргёзгдет де 1а КёриЫгцие зиг 1а ОёГепсе еС 1а Зёсигйё №йопа!е,
17]и1п 2008. Р. 10—11 //\уду\у.е1узее.Гг.

18 \уулу.д1р1отаие.йоиу.Гг/Г.../8оп1П1е1-оГап-81га8Ьоигё-кеЫ-03-04.09.

19 Соигпег гпГегпадопа!. 1^ Ногз-зёпе. 2012. Рёупег—-тагз—ауп!. Р. 81.

20 Ьгзсоигз ди Ргёзгдет де 1а КёриЫгдие зиг 1а ВёГепсс ес 1а 8ёсигйё №Нопа1е,
17 ]ит 2008. Р. 9 // \у\уу/.е1узее.Гг.

21 С^зсоигз ди Ргёзгдет де 1а КёриЬКяие зиг 1а ВёГепсе е( 1а 8ёсигйё Г\'а(лопа!с,
17 ]шп 2008. Р. 3 // >у\уду.е1у8ее.Гг.

22 Ье Рг^аго. 2011. 27 Гёупег.

23 уууте1узее.Гг: Адордоп ди радие! сПтаг/ёпегёге аи Раг1етеп1 еигорёеп Ри-
ЪПё 1е 17.12.08.

24 О1$соиг$ де М, Ье Ргёзгдет де 1а КёриЬНчие. Раг1етеп1 Еигорёеп, 81газЬоиг&
16 дёсетЬге 2008. Р. 4 // ^<^уу/.е!узее.Гг.

25 В^соигз де М. Ье Ргёзгдет де 1а КёриЫгдие аи Раг1етет Еигорёеп. 5Паз
Ьоигз, 16 дёсетЬге 2008. Р 2 //\\ту\у. е!узее.Гг.

26 Коммерсантъ. 2009. 16 сентября: «Франция хочет вложиться в Южный
поток». Россия является вторым по объему газа поставщиком Франции: 30%
газа она получает из Норвегии, 25% — из России.
27 Ргёз1бепсе Ггап^а18е би СопзеП бе ГТбпюп Еигорёеппе. ВИап еГ регзресбуез.
8САЕ, Ргеппег пшпзйге, 2008. Р. 2.

28 Вксоигз де М. Ье Ргёз1бепТ бе 1а КёриЬИдие. ХУПёте СопГёгепсе без
АтЬа8§абеиг8. 26 аойг 2009. Р. 1.

29 Удеих де М. Ье Ргё81беШ бе 1а КёриЬПдие аих Ргап^аТз. 31 бёсетЬге 2007.
Р. 2.

30 В1зсоигз де М. Ье Ргё81бет бе 1а ЯёриЬНдие. ХУПёте СопГёгепсе бед
АтЬа88абеиг8. 26 аойс 2009. Р. 2.

31 Ызсоигз де М. Ье Ргё81бепТ бе 1а ВёриЬНдие. РабетепТ Еигорёеп, ЗТгазЬоигз,
16 бёсетЪге 2008 // \уу/\у.е1узее.Гг.

32 Ье Гщаго. 2008. 7 аойг.

33 Ье Мопбе. 2009. 2 тагз.

34 Ье Е^аго. 2008.9,10 тагз.

35 Ье Мопбе. 2008. 23 ]ит.

36 Ье Мопбе. 2009. 7—8 ]апт1ег.

37 СопГёгепсе бе ргеззе бе М. Ье РгёзхбеШ бе 1а КёриЬНдие. 8 |ап\1ег 2008. Р. 10.

38 Ызсоигз де М. Ье Ргёзхбеп! бе 1а КёриЬНдие. ХУТёте

СопГёгепсе

бе8

АтЬаззабеигз. 27 аойТ 2008. Р. 10.

39 В1зсоигз де М. Ье Ргёз1бепТ
АтЬавзабеигз. 26 аой! 2009. Р. 7.

бе 1а КёриЬИцие. ХУПёте

СопГёгепсе

без

40 Ье Рщаго. 2007. 10 та!.

41 О1зсоигз де М. Ье РгёзТбепГ
АтЬазвабеигз. 27 аойТ 2008. Р. 2.

42 О1зсоигз де М. Ье Ргёз1бепГ
АтЬаззабеигз. 27 аои( 2008. Р. 3.

бе 1а КёриЬНдие. ХУТёте

СопГёгепсе

без

43 Ье Ецшео. 2008. 13—14 бёсетЬге.

44 СопГёгепсе бе ргез8е соп)от1е бе М. К Загкоху е( бе Мте А.Мегкек
Ьопбгез, 1 ауп! 2009. Р. 4.

45 Имсоигз де М. Ье Ргёз1беп1 бе 1а КёриЬ^ие. ХУТёте СопГёгепсе без
АтЬаззабеигз. 27 аой( 2008. Р. 2.

46 Оюсоигз де М. Ье РгёзТбепТ бе 1а КёриЬИдие. ХУПёте СопГёгепсе без
АтЬаззабеигз. 26 аойг 2009. Р. 10.

47 14.03.2012 //ху^уау. е1узее.Гг.

48 Втзсоигз де М. Ье Ргёзхбепг бе 1а ВёриЬНдие. ХУТёте СопГёгепсе без
АтЬаззабеигз. 27 аойг 2008. Р. 11.

49 Ье Мопбе. 2007. 24 зер1етЬге.

50 Уа'/ззе М. Ьа ршззапсе ои ГшЙиепсе? Р.: Гауагб, 2009. Р. 961.

51 СопГёгепсе бе ргеззе бе М. Ье Ргёз1бепг бе 1а КёриЫщие. 8]апу1ег 2008. Р. 16.

52 Российская газета. 2008. 2 апреля.

53 ГНзсоигз де М. Ье Ргёз1беп1 бе 1а КёриЬПцие. ХУТёте СопГёгепсе без
АтЬаззабеиг8. 27 аой! 2008. Р. 10.

54 Ье Ешаго. 2008. 18 Гёупег.

55 О перспективах развития экономического сотрудничества России, Фран-
ции и ЕС см. статью Ж. Сапира в Ье П^аго. 2010. 26 Гёупег.

56 Российская газета. 2010. 8 декабря.

57 Речь президента Российской Федерации на Мюнхенской конференции
по политике безопасности. 10 февраля 2007 г. // (Электронный ресурс]. — Ре-
жим доступа: хухуху.кгетНп.ш.
58 См., например: Кои&ш М. Ьа поиуе11е Еигоре: Рапз—ВегПп—Мозсои. Ье
сопйпеш рапеигорёеп Гасе аи сЬос дез сгуПгзадопз. Р.: ОодеГгоу де ВоиШоп, 2009.

59 АНосиИоп де М. Ье Ргёзгдеп! де 1а КёриЬПцие 1е 2 тагз 2010 // ут\у.е1узее1п-
Гогтадоп.Гг.

60 Ье Мопде. 2010. 27 Гёупег.

61 Интервью Ф. Фийона: Российская газета. 2010. 8 декаб{

«а

я.

62 Вясоигх де М. Ье Ргёз1’деп1 де 1а КёриЬНдие. ХУ1ёте СопГёгепсе дез
АтЬаззадеигз. 27 аойг 2008. Р. 5.

63 См. разъяснения по этому поводу А. Гиано (специального советника пре-
зидента) в: Ье Мопде. 2008.28 ]иП1е1.

64 В1зсоиг$ де М. Ье Ргёзгдепг де 1а ВёриЬНдие. ХУ1ёгпе СопГёгепсе дез
АтЬаззадеигз. 27 аой( 2008. Р. 5.

65 Рксошъ де М. Ье Ргёзгдеп! де 1а ВёриЬНдие. ХУТёте СопГёгепсе дез
АтЬаззадеигз. 26 ао(Н 2009. Р. 5.

66 Ье Ыдаго. 2008.28 Гёупег.

67 Ье Р(§аго. 2010. 23 Гёупег.

68 Рубинский Ю. И. Франция: Время Саркози. М.: Международные отноше-
ния, 2011. С. 257.

69 Ье дгзсоиг ди Ргёзгдеш Ы.Загкоху 1е 27 Гёупег 2011// АУЛу\у.е1узеетГоггпайоп.
Гг.

70 № Загкоху е! 1ез гёуо1и!юпз агаЬез // Ье Г^аго. 2011. 27 Гёупег.

7’ Ье В даго. 2011. 10 тагз.

72 Заявление Каддафи 11.03.11 и интервью сына Каддафи каналу «Евро-
ньюс» 15.03.11.

73 Ье Мопде. 2011. 11 тагз.

74 Ье Ыдаго. 2011. 25 Гёупег.

75 АПосийоп де А. Диррё 1е 16 ауп! 2011.

76 1пГег!осиГеиг роПддие. 2011. И тагз. СопзеП еигорёеп ехггаогдтайе сопзасгё
А 1а зйиайоп еп ЫЬуе // \у\у\у.е1узеетГоггпагюп.Гг.

77 ЕпзетЫе заиуопз 1е реир1е НЬуеп тапупзё //\у\у\у.е1узеетГоггпа1юп.Гг

78 АПосигюп де М. Ье РгёзгдепГ де 1а КёриЬНдие 1огз ди зотте! де Рапз роиг 1е
зоидеп! диреир!е НЬуеп. 19.03.11 //\у\уу/. е1узеетГогта1юп.Гг

79 Интервью А. Жюппе 05.02.12 телеканалу ВРМ ТУ.

80 диррёА. <2ие1 Ьогкоп роиг 1а роййдие ёГгапдёге де 1а Ргапсе? // РЕ. 1995. 14 1.
Оглавление

Предисловие...........................................................3

Часть I

УТРАТА ВЕЛИЧИЯ
(1940-1958)

Глава 1. «Свободная Франция» в поисках легитимности (1940—1944) ......6

1.1. Две Франции в воюющем мире................................7

1.2. Франция в антигитлеровской коалиции.......................И

1.3. Дипломатическое признание ВПФР...........................16

Гл а в а 2. Среди победителей (1944—1946)............................19

2.1. Наследие Виши и дипломатия де Голля......................20

2.2. Отношения с союзниками...................................23

2.3. Позиция в германском вопросе.............................28

Глава 3. В атлантической системе (1946—1958).........................33

3.1. Инструменты внешней политики................................................. 33

3.2. За атлантическую солидарность............................35

3.3. К американским гарантиям безопасности: создание НАТО.....44

3.4. «Могущество через Европу»................................48

Гл а в а 4. Распад империи (1945—1958)...............................64

4.1. От империи к Французскому союзу..........................64

4.2. Конец Французского Индокитая.............................69

4.3. Противостояние с арабскими государствами.................78

4.4. Война в Алжире...........................................83

Часть II

ПЯТАЯ РЕСПУБЛИКА В БИПОЛЯРНОМ МИРЕ
(1958-1989)

Глава 5. Политика величия (1958—1969).............................90

5.1. Инструменты дипломатии де Голля..........................90

5.2. Деколонизация.......................................... 94

5.3. Идея величия в дипломатии де Голля......................108

5.4. Кризисы в европейском строительстве..................... 114

5.5. Безопасность: политика независимости....................125

5.6. Де Голль и Кремль.......................................135

Глава 6. Дипломатия Ж. Помпиду (1969-1974).......................146

6.1. «Преемственность и диалог»..............................146
6.2. Африканская политика.................................148

6.3. Европейская политика: стремление к диалогу...........150

6.4. Отношения с двумя сверхдержавами.....................155

6.5. Позиция в ближневосточном конфликте..................161

Гл а в а 7. Дипломатия В. Жискар д’Эстена (1974—1981).......... 164

7.1. Новый дипломатический стиль..........................164

7.2. Европейский курс.....................................167

7.3. Возвращение к атлантизму.............................170

7.4. Диалог с Москвой.....................................173

7.5. Франция в отношениях «Север— Юг».....................177

Гл а в а 8. Антигегемонизм Ф. Миттерана (1981—1989)..............185

8.1. Во главе «ядерной монархии»..........................185

8.2. Франция — США........................................189

8.3. Франко-советские трения..............................193

8.4. Европейский курс первого септената...................198

8.5. Миттеран-тьермондист.................................201

Часть III

СТРЕМЛЕНИЕ К НОВОМУ МИРОВОМУ ПОРЯДКУ
(1989-2012)

Глава 9. Франция в «мировом беспорядке» (1989—1995)..............208

9.1. Реакция на распад биполярной системы.................208

9.2. Формула нового европейского равновесия...............210

9.3. За пересмотр евро-атлантических отношений............215

9.4. Миттеран и Восточная Европа..........................220

9.5. «Заповедные зоны» Франции............................230

Гл а в а 10. Ж. Ширак в борьбе за «управляемую глобализацию»

(1995-2007)...........................................238

10.1. Дипломатический стиль Ж. Ширака......................238

10.2. Европейская политика.................................242

10.3. «Революция в обороне»................................256

10.4. Франко-американское партнерство......................265

10.5. «Привилегированное партнерство» с Россией............271

10.6. Средиземноморье и Африка.............................284

10.7. Франция в иракском кризисе 2002—2003 гг..............291

10.8. На пути к многополярному миру........................307

Гл а в а 11. Саркози между европеизмом и атлантизмом (2007—2012).314

11.1. Дипломатия Н. Саркози................................314

11.2. Европейская политика.................................316
11.3. Выбор в пользу атлантизма..........................321

11.4. Судьба соглашения Россия—ЕС........................326

11.5. Противодействие кризису............................330

11.6. Союз для Средиземноморья...........................334

11.7. В мире «относительного могущества».................339

11.8. «Арабская весна» французского атлантизма...........353

Примечания................................................... 360
Научное издание

Обичкина Евгения Олеговна

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ФРАНЦИИ
от де Голля до Саркози
(1940-2012)

Подписано к печати 25.06.2012. Формат 60х90’/16.

Гарнитура «КеМопС». Печать офсетная. Усл. печ. л. 24,0.
Тираж 1000 экз. Заказ № 9080.

ЗАО Издательство «Аспект Пресс»
111141, Москва, Зеленый проспект, д. 8.
Е-таП: тГо@а8рес1рге$$.ги; игот.азресфгезБ.ги.
Тел.: (495)306-78-01, 306-83-71

Отпечатано в ОАО «Можайский полиграфический комбинат»

143200, г. Можайск, ул. Мира, 93

ууутоаогпрк.ги, \лмлл/.одомпк.рфтел.. (495) 745-84-28, (49638)20-685
ОБИЧКИНА Евгения Олеговна

доктор исторических наук, профессор
кафедры международных отношений
и внешней политики России МГИМО-
Университета МИД РФ, научный руко-
водитель Магистратуры Двойного ди-
плома МГИМО-Сьянс-По Парижа. На
протяжении нескольких десятилетий
ведет спецкурс по истории француз-
ской политики и дипломатии.

Неоднократно читала лекции в Инсти-
туте политических наук Парижа в ка-

честве приглашенного профессора.

Научные интересы сосредоточены на проблемах современ-

ной

нешней и внутренней политики Франции и внешней по-

литики России. Автор двух учебных пособий и двух моногра-

фий (одна из них —

соавторстве).

Кавалер ордена Французской Республики «Академические
пальмы», награждена медалью ордена «За заслуги перед