МАРТ
26
СУББОТА
1938 год
№ 17 (724)
мавмям»
Цена 30 коп.
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
28 марта исполняется 70 лет со дня рождения великого пролетарского писателя —
верного соратника Ленина и Сталина — Алексея Максимовича Горького.
Сорати
к Ленина и
Сталина
г
I
Буря! Скоро грянет буря!
Пусть сильнее грянет буря!
И весь мир услыхал эти, полные гнева,
благородные слова писателя. Алексей Мак-
симович Горький внезапно, с ошеломляю-
щей стремительностью и страстностью во-
шел в русскую и мировую литературу, как
буревестник революции.
28 марта 1868 года в Нижнем-
Ноэгороде в семье безвестных горожан
Пешковых родился сын Алексей. Ныне
детство его печатается в школьных хре-
стоматиях на десятках языков мира, «Мои
университеты» стали классической на-
стольной книгой трудящейся молодежи. И
понятно, почему царское самодержавие ис-
пугалось первых книг Горького, оно зна-
ло, ив каких слоев русского общества
вышел новый писатель, и видело, каким
взрывчатым веществом начинены строки
его пламенного письма.
Буря! Скоро грянет буря!
Не имеющая прецедентов в истории ли-
тературы популярность Горького в народ-
ных массах поражала тогдашнее русское
общество. Эту популярность пытались об’-
яснять по-разному. Говорили, что у Мак-
сима Горького экзотическая биография,
или, что он пишет о «подонках», делали
немало других таких же «глубокомыслен-
ных» предположений, замалчивая правду.
А правда была в том. что в мировой ли-
тературе появился первый художник про-
летариата, предвестник социалистической
революции
И Владимир Ильич Ленин в книгах
Максима Горького увидел именно эту, са-
мую главную сущность писателя — пи-
сателя грядущей пролетарской социалисти-
ческой революции.
Детский писатель пишет про заиньку,
Взрослый поэт — эпопеей занят.
Полюбили историю все прозаики
И драматургов — история манит.
Что же? Каждый, как будто при деле,
И дело неплохо идет, кажись...
Вот только жизнь они проглядели,
Кипучую нашу советскую жизнь!
Ту жизнь, которая полным голосом
Зовет и ликует, кричит и поет
И, распирая газетные полосы,
Каждый день нам счета подает:
— Близятся выборы в Советы!
Страна проводит весенний сев!
Драматурги, прозаики и поэты —
Почему забываете вы про это,
За свой писательский столик сев?
Где ваше слово? В чем ваша помошь
Делу, которым занят народ?
Почему не растит насущную овошь
Ваш писательский огород?
Красивы скульптуры плодов старинных,
Но свежие овощи больше нужны,—
Почему так мало у вас витаминов
Для каждого дня советской страны?
Пусть сильнее грянет буря!
В дни Октября, в самые тяжелые годы
гражданской войны книги Горького чита-
лись миллионами вооруженных людей, его
популярность все возрастала, и возраста-
ла, а образ его был окружен такой лю-
бовью народа, о которой мечтал когда-то
Пушкин. Любовь Ленина к Горькому была
и любовью народа к Горькому.
Художник пролетариата до конца дней
своих остается «беззаветным другом тру-
дящихся и великим вдохновителем борь-
бы за дело коммунизма» (В. М. Молотов).
Голос Горького, как могучий колокол, зву-
чит над миром, призывая все прогрессив-
ное человечестао на борьбу с фашизмом.
Всякий, кто прочтет последние статьи,
письма, высказывания Алексея Максимо-
вича, увидит, как почти по каждому по-
воду, везде и всегда он последовательно
и непрестанно проводит одну и ту же
мысль о неминуемой и близкой схватке с
фашизмом, который встал на пути движе-
ния человечества вперед.
Горький лучше, чем любой из наших
литераторов, понимал, что такое мобили-
зационная готовность народа, и умел с уди-
вительной талантливостью, страстностью и
непримиримостью проводить линию партии
во всей своей многогранной деятельности.
Ближайший друг великого Сталина, он
усвоил сталинский метод и стиль и в сво-
их выступлениях в защиту мировой куль-
туры и в руководстве советской литерату-
рой, и во всех своих многообразных на-
чинаниях по строительству новой жизни
Каким счастьем загоралось лило Алек-
сея Максимовича, копа из писем, которые
стекались к нему со всех концов страны,
Вас. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ
ВМЕСТО СТАТЬИ
Конечно, все захотят оправдаться.
Отговорка — известна, проста и легка —
Скажет прозаик:—«Боюсь разменяться!»
Крикнет поэт:—«Я творю иа века!»
Прозаик скажет: — «Немыслимо сразу
Тему любую перу покорить!»
Поддакнет поэт: — «Не могу по заказу
На злободневные темы творить!»
И редко кто скажет прямо и честно:
— «Да, признаюсь, я в большом долгу!»
Или: — «Все это, мол, мне известно,
Но... не умею и не могу!»
Гораздо удобней придумать позу
Хранителей «творческого огня».
Оберегающих стих я прозу
От шумной и бурной злобы дня.
И получается вроде скандала;
Хоть пишет прозаик и пишет поэт,
Но в жизни — литературы мало,
И жизни — в литературе нет!
Историю мы не будем хаять,
И книг о прошлом не будем корить,—
История — штука совсем не плохая,
Но надо ее и писать И ТВОРИТЬ.
Надо, чтобы в кино и в театры,
из бесед с людьми, которые тянулись к
нему, узнавал о чем-нибудь хотя бы не-
значительном. но принципиально новом и
характерном для социалистического обще-
ства. Он обладал удивительным умением
увидеть и отличить это повое, именно по-
тому, что прекрасно знал действительность
старой России. Преисполненный величай-
шего оптимизма, он верил в неиссякаемые
силы советского народа, верил так. как
учит нас этому Сталин.
Понятно, за что его ненавидели наши
враги. Как боялось А. М. Горького прави-
тельство Николая II в дни царизма, так
боялись его разоренные заправилы фа-
шизма. И совершилось чудовищное злодея-
ние. Образы убийц, предателей, подлецов,
созданные литературой, с их самыми от-
вратительными поступками, меркнут в срав-
нении с действиями убийц Горького. Пл
внимательно присматриваясь к последним
публицистическим статьям Алексея Макси-
мовича, мы видим, что он-то сам пред-
видел. дю каких глубин человеческого па-
дения, бесчестия и зверства дойдет фа-
шизм.
Агенты фашизма убили Горького. Но они
бессильны убить любовь к Горькому, ко-
торой преисполнены сердца трудящихся
нашей свободной страны и угнетенного
человечества всего мира.
Нельзя пресечь революционного воздей-
ствия Горького на массы, эксплуатируе-
мые капиталом. Невозможно уничтожить
влияние Горького, ибо идеи Ленина —
Сталина — его идеи.
Горький — это бессмертие.
В строчки плакатов и в толщу книг
Голос писателя-агитатора
Животворящей силой проник.
Работники слова! Выборы — близко!
Подумать о них — давно пора!
Нельзя ограничиваться отпиской,
Нельзя писать лишь — «привет!» и —
«ура!»
Книги, плакаты, стихи, брошюры
Сделаем ярко, свежо и любя!
Пусть в деле великом не будет халтуры,
Пусть каждый мастер покажет себя!
Пускай не будет стихов «на случай»,
Пускай не будет плакатов-«икои»,
Где наших людей искажают лучших,
Где подпись наводит скуку и сои.
Близится день и большой и важный —
Выборы, можно сказать, на носу.
Давайте подумаем все и каждый:
— К выборам — что я стране принесу?
Напишем так, чтобы сердце забилось,
Чтоб строчки наши светили в пути,
Чтоб слово, которое нынче родилось.
Завтра делами могло расцвести!
Неопубликованные письма
А. М. Горького
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ ЖУРНАЛА
«ЛИТЕРАТУРНАЯ УЧЕБА»
Сейчас мне прислали из редакции око-
ло десяти рассказов начинающих авторов:
займусь их анализом. А вообще у меня та-
кие мысли: по моему следовало-бы завести
отдел, в котором давался бы заниматель-
ный но точный анализ техники классичес-
ких вещей, с выбором тех из них, которые
именно сегодняшнему литературному дню
наиболее соответствуют. Например яркие
сатирические вещи.
От молодых писателей сейчас требуют
т. н. актуальную тенденцию публицистично-
сти и т. д., а они работая, скажем на турге-
невских образцах, все не попадают в какой
то нужный им тон, получается взаимное
неудовольствие и отчаяние.
Здесь нужно бы помочь, напр. вскрывая
пример «Восстания ангелов» этой своего
рода изумительной антирелигиозной сати-
ры, или «Кандида» Вольтера да мало ли
еще чего. Но так, чтобы это увлекало и са-
мым содержанием разбираемой вещи, и бле-
стящей техникой ее. Мне кажется, что мно-
гим из молодых читателей журнала это от-
крывало бы новый мир возможностей, ко-
торые не учитываются ими до того. А в
стихах напр. — Гейне, какая благодарная
тема. Это мог бы сделать Тынянов — от-
личный знаток Гейне. И правильно было
бы если бы это не превращалось в «жизнь
и творчество такого то «в так сказать обше»
культурно просветительную» лекцию, а
Автограф — черновик письма А. М. Горь-
кого в редакцию журнала «Литучеба» хра-
нится в Архиве А. М. Горького.
ИЗ ПИСЬМА К ВСЕВОЛОДУ ИВАНОВУ
Дорогой Всеволод Вечеславович —
«Не гениальная» литература, разумеется,
нужна, ведь, в сущности -то она и есть та
самая литература, которая, являлась ши-
роко и удобочитаемой, служит учителем
читателя. Есть — холмы, есть — горы, а
на Казбек, на Эльбрус не всякий полезет,
и поэтому грамотный Золя читался больше,
чем Бальзак, а слащавенький Додэ, больше
чем серьезный Золя. Все растет — к со-
жалению — по линии наименьшего сопро-
тивления, это особенно наглядно подтвер-
ждают корни деревьев, растущих иа каме-
нистой почве. Читатель тоже всегда пред-
почитал эту линию. Предпочитал, но слу-
чилось так, что читателю нашему — как
будто — начинает нравиться линия сопро-
тивления наибольшего. Ныне он, балов-
ник. уже требует литературы грамотной—
Его раздражают словечки: «сгоношился»,
«присоекшился», «раздербаиил» «мастря-
чим» «оолнцесяд» «сердцедавка» и т. д.
Ему кажутся смешными такие, напр. фра-
зы: «Они жили вдвоем с матерью, обне-
сенные садом», «В густой листве липы
журчал воробей, одиноко журчал и долго»
«Все женское давно уже высохло в ней»
«Бывало мы с женой поднапремся до без-
чуру, а мужа сердцедавка берет».
Дорогой мой товарищ, — я совершенно
четко чувствую весьма и все более замет-
ное различие в степенях грамотности писа-
теля и читателя. Говорю не о формальной
грамотности, — в этой области литератор
конечно «начитаннее» массового читателя.
Но — есть другая грамотность, — эмоцио-
нальная грамотность людей, которые чув-
ствуют себя строптелями новых условий
жизни, создателями новой структуры госу-
дарства. Весьма вероятно, что в большин-
стве своем «стахановцы» крайне плохо
знакомы — если знакомы — с учением
Ленина, с идеологией коммунизма и навер-
ное в речах Сталина, они понимают только
практическую деловую мудрость этих уди-
вительно ясных речей. Идеологически, —
т. е. силою логики идеи — они еще неорга-
Черновик-автограф письма А. М. Горького
к В. В. Иванову на двух листах большого
формата хранится в Архиве А. М. Горького.
Письмо должно быть отнесено к 1935 году.
О РУССКОМ ИСКУССТВЕ
(Из статьи А. М. Горького о русском искусстве, которая была напечатана
без заглавия в журнале «Путь освобождения» № 1 от 15 июля 1917 г.).
...в области искусства, в творчестве
сердца русский народ обнаружил изумитель-
ную силу, создав при наличии ужасней-
ших условий прекрасную литературу, уди-
вительную живопись и оригинальную му-
зыку, которой восхищается весь мир. Замк-
нуты были уста народа, связаны крылья
души, но сердце его родило десятки великих
художников слова, звуков, красок.
Гигант Пушкин, величайшая гордость
наша и самое полное выражение духов-
ных сил России, а рядом с ним волшебник
Глинка и прекрасный Брюлов; беспощад-
ный к себе и людям Гоголь, тоскующий
Лермонтов, грустный Тургенев, гневный Не-
красов, великий бунтовщик Толстой, и боль-
ная совесть наша—Достоевский; Крамской.
Репин, неподражаемый Мусоргский, Лесков,
все силы, всю жизнь потративший на то.
чтобы создать «положительный тип» русско-
го человека и, наконец, великий лирик Чай-
ковский и чародей языка. Островский, так
непохожие друт на друга, как это может
быть только у пас, па Руси, где в одном и
том же поколении встречаются люди как бы
разных веков, до того они психологически
различны, неслиянны.
Все это грандиозное создано Русью менее
чем в сотню лет. Радостно, до безумной гор-
дости волнует не только обилие талантов,
пиыдут,! nr IVcdiyiVV W.'HHHr IddaniUD,	ОД	V1 о у V Г
рожденных Россией в Ш веке, но и по-1 ная песнь сердца!
оставалось бы в рамках «технологического»
анализа что-бы сильнее сосредоточить
внимание. Я убежден, что это можно делать
интересно.
Затем у меня еще такое соображение.
Обычного библиографического отдела в жур-
нале вероятно не будет — это, я думаю лиш-
нее, но было бы важно ввести в журнал ха-
рактеристики книг тех молодых писателей,
которые выступают впервые -— такая
беспристрастная, внегрупповая и вниматель-
ная оценка достижений литератора впервые
выступающего с книгой...
«Лит. учеба» конечно без обязательного
восхваления ,а так. чтобы новый автор счи-
тал журнал местом, м. б. единственным
местом сейчас, где к нему относятся бес-
пристрастно и внимательно. Не считайте
«единственн. место» фразой, это очень по-
хоже на правду. Вот напр. другой автор —
А. Улъянекий, тоже изданный издат. писа-
телей, — получает такую оценку в «Веч.
Кр. газете»: «Фабулу книги нельзя иначе
назвать как идиотской» с этого начинается,
и еще строк 20 в таком же роде. А «Кр.
Газета» расходится в 100—200 тыс.
энземпл. с вею считается и читатель —
одиночка, и библиотеки и издательства.
Книгу прочитали и одобрили К. Федин и
М. А. Сергеев — стало быть клеймо идио-
тизма ложится и на них.
низованы, но в отношении своей к действи-
тельности, к жизни они уже — другие
люди, у них другое мироощущение, — они
ощущают мир, как бесчисленный рад раз-
нообразнейших реальностей, которые соз-
даются их энергией, й, поэтому, они живут
в жире, который имеют законнейшее право
называть своим. Их мироощущение — эмо-
ция, предшествующая миропониманию ин-
теллектуальному. Логика дела, конечно,
приведет их к освоению логик» идей, по-
ложенных в основу дела.
Наши литераторы, люди эмоционально
мало или безграмотные, даже и тогда, ког-
да они читали книги Ленина. Они знакомы
с идеями, но у них идеи взвешены в пус-
тоте, эмюциальной основы — не имеют. Вот
какова, — на мой взгляд — разница между
писателем и читателем нашего времени.
Этой разницей я и об’ясняю себе все поро-
ки современной литературы.
На Ваш вопрос: «должна-ли существо-
вать обыкновенная, не гениальная литера-
тура?» ответить просто: будет существо-
вать, но Вы сами знаете, что не все, что
«бытует» должна существовать. В Англии
уже не выходит по 3 тысячи романов в
год. А когда выходило, так две трети — и
более — романов этих писали Еонан-Дойли,
Уоллесы и прочие этого ряда, поставщики
«детективной» литературы. Эта литература
и сейчас является наиболее «читабельной»
в Европе, в Англии — особенно. Парижская
газета Милюкова ежегодно печатает 10—12
романов, и просматривал их — удивляешь-
ся, как можно читать такое бездарное со-
четание ужасов и зверств? Как это мож-
но, имея в прошлом книги замечательных
мастеров этого жанра и мастеров плутов-
ского романа? Не думаю, чтоб эта литера-
тура могла приносить буржуазии «огром-
ную пользу». Процесс разложения буржуа-
зии — всесторонний процесс и литература
не исключена из него. Едва-ли «пользу»
может принести мещанству и та «после-
военная» литература, которая озлобленно
критикует мещан и очень модная очень
обильная эротическая, вроде «Любовника
леди Чаттертлей» Лоуренса. В конце кон-
цов, мне кажется, что когда Вы писали
«польза», то думали о развлечении.
Крепко жму ручку
А. ПЕШКОВ.
ражаюшее разнообразие их. разнообразие,
которому историки нашего искусства не от-
дают должного внимания.
Но мы имеем право гордиться разнообра-
зием фактически прекрасного горения рус-
ской души, и да укрепит оно нашу веру в
духовную мощь страны!
Возникнув в условиях невыразимо труд-
ных, это изумительное творчество соверше-
но со сказочной быстротой.
Подумайте, — ведь если бы Пушкин и
Лермонтов не были бы убиты, они могли бы
дожить до Чехова, который только вчера
ушел от нас. до чудесного Короленко, кото-
рый еще надолго с нами! 0 нас можно ска-
зать, что мы мало жили разумом, плохо ра-
ботаем, но — мы хорошо умеем жить серз-
пем.
Русское искусство — прежде всего всего
сердечное искусство. В нем неугасимо го-
рела романическая любовь к человеку, этим
огнем любви блещет творчество наших ху-
дожников и великих и малых, — «народни-
ков» в литературе, «передвижников» в жи-
вописи, «кучкистов» в музыке. И вот имен-
но благодаря силе социального романтизма
мы — живы, а не погибли, раздавленные
насилием, не сгнили под давлением монар-
хии...
Да здравствует же искусство — свобод-
Горький
о труде
писателя
В письмах ко мне Алексей Максимович
касался многих тем, отвечая на мои вопро-
сы, возражая мне, иногда вступая в обстоя-
тельный спор, переходивший из одного
письма в другое. Темы бывали и «мораль-
ного» характера, о которых Горький говорил
то с легкой усмешкой — «Дорогой мой Фе-
дин, — нашу беседу об искусстве мы —
истинно по русски — свели к вопросам мо-
рали...» — то с гневом и болью: — «Аз
есмь старый ненавистник страданий и фи-
зических, и моральных И те, и другие, суб’-
ективно и об’ективно взятые, возбуждают
у меня негодование, брезгливость и даже
злость. Страдание необходимо ненавидеть,
лишь этим уничтожишь его. Оно унижает
Человека, существо великое и трагическое».
Но главной темой переписки всегда была
литература. О писателе, его труде, его при-
звании Алексей Максимович писал с лю-
бовью и великой страстью. Его письма жи-
вут, как огонь: прикосновение к ним за-
хватывает дыхание. Он считал дело лите-
ратуры священным и сумел внушить такое
же отношение к ней младшим писателям,
которые имели счастье общаться с ним, сво-
им ученикам и друзьям.
В литературной деятельности выше всего
Горький ставил труд писателя, сам тру-
дился, как никто, и призывал к работе
непрестанно. Уже своевременно начать со-
бирание рассеянных повсюду драгоценных
горьковских мыслей о писателе в одну кни-
гу, которой будет суждено стать школой
для нового литературного поколения.
Привожу несколько отрывков из неопуб-
ликованных писем Горького ко мне. относя-
щихся К 1923—26 ГГ.
КОНСТ. ФЕДИН.
*
«Волнующий Вас лично вопрос: как
писать? разрешается временем и любовью
к делу писания. Толстой? Его «простота»
давалась ему — Вы знаете это — тяжелым
упертым трудом. Пластичность, скульптур-
ность его письма очень ие «проста». Еще
более «прост» другой великомученик сло-
ва — Флобер».
*
«Писать очень трудно» — это превосход-
ный и мудрый лозунг. Не отступайте от не-
го и — все пойдет хорошо. 0 этим лозун-
гом — одни и верный путь — к совершен-
ству».
Ж
«Вы говорите: Вас мучает вопрос «как
писать?» 25 лет наблюдаю я как этот во-
прос мучает людей и как он, — в большин-
стве случае® .— искажает их. Да, да, это
серьезный вопрос, я тоже мучился, мучаюсь
и буду мучиться им до конца дней. Но для
меня вопрос этот формулируется так: как
надо писать, чтоб человек, каков бы он
ни был, вставал со страниц рассказа о нем
с тою силой физической ощутимости его
бытия, с тою убедительностью его полуфан-
тастичвсиой реальности, с какою вижу и
ощущаю его? Вот в чем дело для меня, вот
в чем тайна дела. Чорт побери все пороки
человека вместе с его добродетелями. — не
этим он значителен и дорог мне, — дорог
он своей волей к жизни, своим чудовищным
упрямством быть чем-то больше себя само-
го. вырваться из петель тугой сети истори-
ческого прошлого, подскочить выше своей
головы, выдраться из хитростей разума, ко-
торый, стремясь якобы к полной гармонии,
в сущности-то стремится к созданию спо-
койной клетки для человека».
Ж
«Если Вы — художник, все, что Вы ког-
да-либо узнали, будет Вами, но незаметно
для Вас превращено в то, что Вы назвали
«чистым вымыслом»
Ж
«Работайте. Писать нужно каждый день».
«Пишите больше, каждый день пишите,
и так «чтобы словам было тесно» чувству—
«просторно».
Ж
«Я обрадован бодрым тоном Вашего пись-
ма, очень обрадован. Признаюсь, что ждал
реакции, переживаемой Вами. Вы должны
были сказать: «право-же я пишу хорошо!»
и это не рано для Вас — сказать так. Не-
сомненно: «будет полезно, если эдакое уми-
ление продержится год — другой». Также
несомненно, что Вы напишете в сей срок
хорошие вещи. А я желаю Вам сделать за
этот срок одну хорошую ошибку, которая,
уничтожив умиление, возвратит Вас к но-
вому недовольству собою, к новым сомне-
ниям в себе, в своей силе. От этих качаний
сила Ваша снова возрастет до умиления ею,
до радости. Это почти закон, во всяком слу-
чае — это нечто неизбежное для всякого
честного и даровитого писателя, для каждо-
го человека, который живет с открытыми
глазами и на средства своей души».
Ж
«Я, видите-ли, не токмо мастеровой-ли-
тератор. но прежде всего человек, ве-
рующий в литературу и — простите сло-
во! — даже обожающий ее. Книга для меня
— чудо».
Ж
«Молодым» писателям следует читать
«стариков» придирчиво. Достоинства — как
и все в мире нашем — подлежат исследо-
ванию наравне с недостатками. Живет не
мало достоинств слишком изношенных и
подлежащих искоренению».
Ж
«Процесс освоивания художником дейст-
вительности — тяжелый процесс. Жизнь,
оплодотворяя его опытом — не церемонит-
ся, не щадит его души, но, ведь, только это
ее безжалостное своекорыстие и насыщает
художника волей к творчеству».
Ж
, «Зналп-бы Вы, как меня радует разно-
образие литературного творчества в России
и обилие творчества.
Вы, там, вблизи, на кухне, смотрите не-
достаточно зорко, к тому-же Вы — сами
повара, а я — отдаленный читатель, мне
лучше видно. Ия — рад. Очень».
2
Литературная газета № 17 (724)
Л. СЕЙФУЛЛИНА
А. ЧАПЫГИН
ЖИВИТЕЛЬНАЯ СИЛА
ВЕЛИКИН И МУДРЫЙ
Максим Горький любил жизнь. Он вы-
соко ценил труд как единственную проч-
ную основу жизни. Это был настоящий
сильный человек. Крепкий в труде, чест-
ный в слове, мужественный в борьбе. Его
Любовь была так же действенна, как и
ненависть. Поэтому тяжело выговаривает-
ся слово «был», когда вспоминаешь о нем.
Горький Живет и будет жить века в бла-
годарной памяти не только своего народа,
в памяти всех народов земли. Но вот В
мире вещественном, плотски, грубо зри-
мом, в этом рождающем, творящем, стра-
дающем, но снова побеждающем, повсе-
дневном человеческом бытии нет Алексея
Максимовича. Как тоскливо думать об
этом! Собственное живое сердце сразу ощу-
щается усталым.
Убили! И кто? Продажная Гадость в Че-
ловечьем платье. Страшный урок нам
всем, гражданам СССР. Постоянное напо-
минание о том, что нам, окруженным още-
тиневшейся сворой врагов, надо уметь не
только любить и верить, но, в неустанной
бдительности, не всякому славословию до-
верять. Мне сейчас, как пощечина, вспо-
минается один случай. Хоронили Максима
Алексеевича Пешкова. Служивые Ягоды,
с огромными венками и цветами, с этой
поруганной в их руках данью любви усоп-
шему, стояли около могилы. Опустили тело
в могилу. У нас нет обрядов для такого
погребения. Одна музыка не может скрыть
жестких комьев земли, падающих на безза-
щитный гроб, и грязных фартуков могиль-
щиков. В этот тягостный момент предания
человека земле у могилы появился отец»
Максим Горький. Музыка молчала. Стук
земли о крышку гроба стал отчетливо слы-
шен. Склонив голову слегка набок, Максим
Горький втянул ее в свои широкие плечи,
и плечи затряслись. Я не помню, кто подо-
шел к нему с одной стороны. Но ясно ви-
«У, как с другой подбежал иуда Бухарин
В желтой кожаной тужурке. Опираясь на
А. М. Горький с акучатами.
(Музей А. М. Горького).
них, ушел Горький, тяжело согнувшись, с
кладбища. А мы стояли. вокруг и только
сочувственно плакали.
Воспоминания теснятся скорбным окру-
жением, но трудно их привести в систему
в день поминок. 1906-Й год принес мне и
моим сверстникам уже торжествующее имя
— Максим Горький.
В Сормове, в теперешнем городе Горь-
кого, в быв. Нижнем-Новгороде, один ста-
рый рабочий рассказывал мне.' «Мы тогда,
после 905-го, носили волосы подлиньше,
суковатую палку, как у Максима Горького
на карточке, а весь образ его—в своей ду-
ше». Образ этот для юности людей моего
поколения Неотразим.
Даже небольшие изречения Горького «че-
ловек — это звучит гордо», «а вы иа земле
проживете, как черви слепые живут, ни
сказок о вас не расскажут, ни песен о вас
не споют», — они одни уже рождали же-
лание борьбы.
Какая завидная писательская судьба!
Тут же, рядом, встает другая мысль: «Ка-
кая трагическая личная судьба». Максим
Горький большой, славный не только по
внешним Достижениям славы, а во всей
доблести ума и таланта, он не предался и
не продался буржуазии ми ва деньги, ни
за славу. За это буржуазия мстила писа-
телю до последнего вздоха. За это подкуп-
ными руками она отняла у него жизнь. Но
бессмертие Максима Горького хранит про-
летариат. Его ближайшие родственники —
трудящиеся всех видов труда. От сезонного
рабочего на стройке до ученого академика.
Общаться лично с Максимом Горьким в
сфере писательства было трудно. Слиш-
ком обширны были его знания не только
литературы, но и жизни. Я никогда не уме-
ла разговаривать о ним. Говорила или
слишком заносчиво или так, что Горький
обрывал меня: «Я не архиерей, а вы не
псаломщик». На заносчивость он вообще не
отвечал. Смотрел прямо в лицо своими уди-
вительно молодыми, синими глазами, ше-
велил ртом под жесткими усами, постуки-
вал пальцами по столу. И ответ становился
ясным. Противней всего в жизни для него
были неряшество и лень. Он сам, уже буду-
чи прославленным писателем, работал по
12, по 14 часов только за своим письмен-
ным столом. Поразительно, как успевал он,
ври таком стахановском строе работы, Не
только любить людей, но и различать каж-
дого в отдельности.
Когда я работаю в заводских литкружкаД,
я всегда предъявляю рукопись моего рас-
сказа для журнала «Колхозник», отвергну-
того М. Горьким. В рукописи отдельные
фразы исправлены им собственноручно. Па
полях его рукой вписано более удачное вы-
ражение отдельной мысли. Если после та-
кой работы редактор утверждает, что раб-
ская не пригоден для опубликования, то
горечь неудачи не страшна. И как радост-
но после подобной чистки, когда тот Hie
редактор похвалит. Похвала Максима Горь-
кого заставила меня работать, когда писа-
тельские неудачи уже толкали в литера-
турное небытие. Он поздравил меня с рас-
сказом «Таня». Он и тут прибавил от сво-
его правдивого писательского взгляда:
«Очень уж у вас она аккуратная. Ну, это
ничего. Рассказ есть».
Свою любовь к нашей стране, к своему
труду, ко всей нашей эпохе Горький умел
передавать всем, кто тем или другим обра-
зом общался с ним. В большом доме, от-
веденном для него, Алексей Максимович
всегда занимал малый угол. Но этот угол
всегда был по-настоящему красным углом.
Отсюда любовь к человеку СССР, трудоспо-
собность, подлинная преданность делу
Ленина—Сталина живым током шли не
только ЦО всему СССР, но и за грани его, к
своим, к пролетариату всего мира. Физи-
ческая смерть Горького не оборвала этого
тока. Он существует и живит нашу и ми*
ровую литературу.
Прошел год, и как-то не верится, что нет
его среди нас, этого замечательного чело-
века, нет великого учителя, который чу-
жое творчество радостно приветствовал,
гордился им и любил, как свое.
Вот письмо, в котором он пишет о рома-
на «Разин Степан»:
«Дорогой друг Алексей Павлович,
я прочитал первый том с наслажде-
нием еще большим того, кое испытывал,
читая «Разина» отрывками, в журналах,
и еще более окрепла моя уверенность
в том, что Вы создали произведение со-
вершенно исключительное. Такой по-
истине исторической книги в литерату-
ре нашей еще не было, — так говорит
мне мое чувство. Если б Вы — или кто
другой — предложили мне «мотивиро-
вать» и «доказать» это Мое утверждение
от ума. я бы этого не сумел сделать
потому же, почему современники по-
строения московского Кремля не могли
словами изобразить красоту его. Вы по-
нимаете? Вас не должно ни удивлять,
ни огорчать то, что Ваши современники,
вероятно, далеко не все почувствуют и,
еще больше, не все поймут красоту и
мощь «Разина».
Говорить Вам о том, «что худо» в
«Разине», я не могу, ибо ничего такого
не вижу. Людей, которые говорят Вам
о «растянутости», о «повторениях» —• не
понимаю. Для меня Ваша книга вся,
как старинная риза на иконе богомате-
ри, нельзя вынуть ни одной бисерин-
ки. Может быть я преувеличиваю в
опьянении красотою книги, но — пусть
это останется со мной. Да, оставьте ме-
ня с праздником. А впрочем, никакая
эстетически канцелярская критика «Ра-
зина» вообще смутить меня не может.
Разрешите указать на несколько опи-
сок, мною замеченных: На стр. 79 —
«Чебаки, * лещи» и сноска под страни-
цей: «Лещи». Выходит: «Лещи, лещи».
В низовьях Волги чебаком иногда зо-
вут сазана. 105. «Шемойка» — рыба не
мелкая, «шемая» или «рыбец». Курт
крупнее сельди.
108. «Пуков камыша» — не ладное слово
«пук» камыша.
122. «От ларей ларь с сараем» — непонят-
но и трудно читается.
125. «Мухи всех сортов»—не в тоне языка
157. «Завязал опорки», — не оборы ли?
«Куски мака»—очевидно «сбоина макова»,
маковое зерно, тертое с патокой и спрес-
сованное до плотности кирпича. Мелочи-
шек таких Вы найдете десятка два и надо
бы в следующих изданиях устранить их.
Ваша книга не терпит никаких описок.
Дорогой друг — крепко жму Вашу
руку, так рад за Вас! Но почему Вы
написали на книге «примите мой по-
следний труд»? Вы — устали? Вас раз-
дражают критики? От усталости Вы отдох-
нете, а на критиков яе надобно обра-
щать внимания. Зачем они Вам? Ваша
книга найдет себе дорогу.
Нет, Вам придется писать еще что-то
такое Же монументальное, как Разин.
Вы уж «обреченный».
Обнимаю Вас, дорогой А. П. Будьте
здоровы!
15.1.29.	А. Пешков».
Я любил и боялся его. Помню, как в
1917 году принес ему повесть «На лебяжь-
их озерах». Боялся того, что в повести
описан барин; им я хотел показать, как из-
носился буржуазный человек, владелец мно-
гих богатств, как он от надоевшей ему
культуры бежит в леса и тут на просторе
лесном блуждает, подобен мертвецу. Он
ходит по кладбищам, подкупает сторожей
и сожительствует с мертвецами. Я знал,
что Алексей Максимович любит изображе-
ние здоровой жизни, а тут? Главный ге-
рой — охотник, пьяница, другой — по-
лоумный, не верящий ни во что старик-
духобор, бормочет предсказания я стоит у
мощей в часовне. Третий — беглый ка-
торжник, пришедший на родину, чтоб
мстить всему, а главное — урядникам и
иному начальству, ради которых он и был
сослан. «Вот, думаю, задаст мне Алексей
Максимович!» Я знал, что он прочтет все
* Эти впервые публикуемые воспомина-
ния А, П. Чапыгине об А. М. Горьком яв-
ляются по существу его посмертным про-
изведением. Воспоминания были написаны
для альманаха «Год XX» за несколько ме-
сяцев до смерти А. П. Чапыгина.
Из воспоминаний *
до конца и даже где пропущены запятые,
— расставит. К удивлению моему, Алексей
Мак(шмович, прочитав страшную повесть,
не порицал меня ни мало.
Он заговорил так:
«В наше время с таким напряжением
писать трудно!» (надвигалась революция),
и тут же сказал: «Парнишке-горбуну надо
дать отдельный портрет... в каком месте
сделать это — найдете».
Над повестью я работал больше года; он
оценил мой усидчивый труд и видел, что
все детали в повести сделаны старательно,
но когда, — а это было не так давно, —
я, по торопливости или недостаточному
вниманию к материалу, послал ему отрыв-
ки рабочих очерков (под названием «Ма-
стеровые») для журнала «Колхозник», то-
же получил вполне по заслугам, и Алек-
сей Максимович прислал мне вот такое
сердитое письмо:
«Дорогой Алексей Павлович,
«Мастеровые» для «Колхозника» —-
не пригодны. Ваша манера писать почти
сплошным диалогом оказалась — по
моему мнению — в данном случае вред-
ной для материала, который явно и на-
стоятельно требует манеры описатель-
ной, картинности, которая подчеркивала
бы драматизм положения учеников и яр-
че показала бы характеры мастеровых
и хозяина.
Диалогическая форма скрадывает все
это, а обилие местных «речений» делает
диалог трудно понимаемым. И вообще
вещь «набросана», но еще не написана.
И все происходит в «пустом простран-
стве»: нет ни города, ни дома, ни мастер-
ской.
Особенно жаль, что ие написан бала-
ган и спектакль. Читателям журнала
«Колхозник» мы хотели бы давать ве-
щи простые, ясные и — возбуждающие
воображение. Не хочется давать и «от-
рывки», если они не являются иллюст-
рациями к тексту каких-то статей.
Не сердитесь на меня. Будьте здоро-
вы.
10.Х.34.	А. Пешков».
Помню, в 1916 году я зашел в журнал
«Летопись», принес рассказ «Бегун»; за
ответом пошел на квартиру. Горький жил
на Кронверкском (теперь улица его име-
ни). Алексей Максимович, сидя за своим
большим столом, прикрывая рукопись ру-
кой, сказал: «Ругать буду!» — потом при-
бавил: «но и хвалить буду!»
Я помоЛчал и думал: «За что ругать?»
Он продолжал:
«Как же так? Вот Бегун упал, замочил
спички, потом встретился с охотниками,
проспал у них в избе, а все же остался без
спичек... Откуда же у него потом появля-
ются спички? Он пришел в избу уже один
и развел огонь! Надо это переделать.
Больше ошибок не нашел ... переделайте.
Рассказ пойдет: хороший — в конце хо-
рошо, как он, падая, щелкнул головой о
кокорину...»
В том же году я принес Алексею Мак-
симовичу свою повесть «Сувенир». В по-
вести главный герой — полотер, он же со-
чинитель и Дон-Жуан. Прочтя, Алексей
Максимович сказал:
«У полотера ноги должны двигаться не
как у всех — профессия такая, у него
должны быть особенные ноги... Пейзажа
мало, все быт. Вот например ваш герой
«князь Тьмы» идет по улице и тут. не
обойдешься — пейзаж должен быть. В
конце тоже...»
Я переделал ноги полотеру и пейзаж на-
писал бредовой, соответствующий ощуще-
нию замерзающего человека, да еще и фи-
лософа. Также написал и заключительный,
где большие окна стерегуще смотрят на
реку под стук молотков и молотов...
«Хорошо сделано, — сказал Алексей
Максимович, — но будто туг есть что-то
от Достоевского? Явно ничего найти нель-
зя, и сюжет свой, но впечатление От иных
мест — Федор Михайлович. да и только!
Достоевского я не люблю!»
Он, держа рукопись, не клал на стол;
когда он клал ее, то, прикрыв своей боль-
шой рукой, почти всегда говорил: «Беру!»
«Я ее Алексей Максимович, помещу не
у вас. Как всегда, принес показать, что
в ней есть: худо или хорошо?»
«Да... но беда в том, что хорошего в ней
много... было бы худо — сразу бы ска-
зал — берите! Оттого сижу и думаю... Хо-
зяин — это—гротеск, мастеровые — безоб-
разная сцена с дракой во время спектак-
ля. Грязные. Как черти, страшные люди,
а смешно и чудовищно... Жалко отдать,
но не возьму!»
Обычно редгктор говорил: «Пойдет! Не
пойдет!», и тем всегда ограничивалось, а!
сам я ленив (да и не один я) возвращать-
ся к напечатанной вещи, да и трудно ше-
велить сделанное.
Алексей Максимович очень ценил писа-
тельское своеобразие и не раз в письмах
указывал: «Это опять густо подчеркнутый
вы, Алексей Чапыгин!»
Помню я, как мы собрались на с’езд
крестьянских писателей в Москве, даже
не помню даты, когда было; пригласили
Алексея Максимовича в президиум, ему .
было некогда, но он все же пришел. Под-
нялся за столом с карандашом в руке и,
поводя им, как дирижер палочкой, ска-
зал:
' «А личика-то у вас почти ни у кого нет!
Больше читайте фольклор, читайте перво-
источники былин, не верьте их переска-
зу!»
Особенно сердился Алексей Максимович,
когда у автора нет еще лица, а его хва-
лят и рекламируют. В этих случаях Алек-
сей Максимович становился мрачен.
В 1918 году, помню, по просьбе писате-
ля Б. я передал Горькому его книжку но-
велл. Б. часто переделывал греческие ми-
фы и приставлял к ним свои окончания.
Когда я положил на стол Алексею Макси-
мовичу книжку Б., он ее резко отодвинул
от себя, нахмурился и сказал: «Бездар-
ность!»
Еще помню случай С моим приятелем,
сибйряком (он писал стихи). Приятель —
честный и работящий парень —- приста-
вал ко мие: «Сведи к Горькому! Я из-за
него три года босячил... только он оценит
мои стихи, тебе не верю!»
Пришлось звонить к Алексею Максимо-
вичу. Он позволил, и мы пришли.
Приветливо нас принял, очень расспра-
шивал сибиряка, где он путешествовал, а
он-таки был бродячий человек^ многое ви-
дел, но знал, видимо, мало. Посидели, по-
говорили, сибиряк ушел. Когда мы оста-
лись один, А. М. сказал: «Думаю, что та-
кие люди, как ваш приятель, не дарови-
ты... Я не раз видал таких людей, как
он... и анал всегда, что для литературы
они непригодны, хотя иные и стихи пи-
сали...»
Я попрощался. Провожая меня, Алек-
сей Максимович указал: «Через три дня
заходите — прочту!»
Я зашел. А. М. передал мне толстую
тетрадь стихов моего приятеля, заговорил:
«Прочел первое стихотворение — понра-
вилось и подумал: «А ну как я ошибся?
Захаял парня!» Прочел второе, а там:
«Сима, Сима! жизнь не выносима» и по-
шло чорт знает что, то Сологуб, то Брюсов
н ни одного, ему самому присущего! Не
хорошо, но обрадовался, что я прав!»
...Последнее письмо пришло с поздрав-
лением меня в тридцатилетний юбилей:
«Дорогой мой Алексей Павлович,
весьма досадно, что немощи старческие
не позволяют мне явиться на праздник
Ваш и с радостью послушать, как това-
рищи скажут Вам слова любви и ува-
жения, воздадут хвалу за прекрасного
«Разика» и за «Гулящих людей», кото-
рые обещают быть такой же яркой кни-
гой, какова книга о Степане Тимофееви-Т?'в1
че. Мне тоже хочется сказать, что очень иг.
люблю и высоко ценю Вас, мастера ли-
тературы, для которого искусство всегда
было выше всяких выгод и удобств,
люблю за Вашу любовь к литературе, за
северное сияние Вашего таланта. Жаль,
что приходится говорить это издали, за-
очно, и что не смогу крепко дружески
пожать Вашу руку, обнять Вас. Огром-
ная и ответственнейшая роль назначена
историей литературе нашей, великая
честь способствовать росту ея и движе-
нию к чудесной цели, чего от нея тре-
бует народ страны нашей, народ ге-
роев. Поздравляю Вас, дорогой товарищ,
до хорошего праздника дожили Вы.
14.Ш.34. .	М. Горький».
Этим я и закончу свои несложные вос-
поминания о великом и мудром человеке,
Алексее Максимовиче Горьком.
1
Герой одного из горьковских рассказов
замечательно говорит о том, как надо поми-
нать людей, которые недаром прожили свой
век.
«...Он протянул руки к могилам:
«Я должен знать, за что положили свою
жизнь эти люда, я живу их трудом и умом,
на их костях, — вы согласны?..»
И дальше:
«Мне не нужно имея, — мне нужны де-
ла! Я хочу, должен знать жизнь и рабо-
ту людей. Когда отошел человек... напи-
шите для меня, для жизни подробно и ясно
все его дела! Зачем он жил? Крупно напи-
шите, понятно, — так?»
Одна из ответственных задач пашей ли-
тературы — написать «крупно и понятно»
о Горьком — писателе и человеке.
2
Горький был настоящим профессиональ-
ным литератором в лучшем смысле этого
слова. Но он никогда не был в плену у
своей профессии. Этот человек, имя кото-
рого для миллионов людей означало почти
то же, что и самое слово «писатель», был
меньше похож своим обликом и повадками
на присяжного литератора, чем очень мно-
гие юноши, недавно переступившие порог
редакции. Он был страстным читателем.
Каждую новую книгу он открывал с тем
горячим любопытством, с каким извлекал
когда-то книги из черного сундука в каюте
пароходного повара Смурого, — удивитель-
ные книги с удивительными названиями,
вроде «Меморий артиллерийских» или «Оми-
ровых наставлений».
Когда шестидесятилетний Горький выхо-
дил к нам из своего кабинета в Москве или
в Крыму, выходил всего на несколько ми-
нут для того, чтобы прочитать вслух глу-
ховатым голосом, сильно ударяя на «о»,
какое-нибудь особенно замечательное ме-
сто в рукописи или в книжке, он был тем
же юношей, который полвека тому назад
в казанской пекарне жадно переворачивал
страницы белыми от муки пальцами.
Ой читал, и голос у него дрожал от ла-
скового волнения.
— Способный литератор, серьезный пи-
сатель, — говорил он, и было ясно, что
С, МАРШАК
Памяти Горького
эти слова звучат для него попрежнему, как
в годы его юности, веско и свежо.
И это после сорока лет литературной дея-
тельности!
Вот он сидит у себя за высоким и про-
сторным письменным столом. На этом сто-
ле в боевом порядке разложены книги и
рукописи, приготовлены отточенные каран-
даши и стопы бумаги.
Это — настоящее «рабочее место» пи-
сателя.
Но вот Горький встает из-за стола. Как
он мало похож на кабинетного человека! Он
открывает окно, и тут оказывается, что он
может определить по голосу любую птицу
и знает, какую погоду предвещают облака
на горизонте. Он берет в руки какую-нибудь
вещь, — и она будто чувствует, что лежит
на ладони у мастера, ценителя, знающего
толк в вещах. До последних лет руте это-
го человека сохраняли память о простом
физическом труде.
Горький и в пожилые свои годы не терял
подвижности, гибкости. У него была та
свобода движений, которая приобретается
людьми, много на своем веку поработавши-
ми и много побродившими по свету.
Помню, в Неаполитанском музее корена-
стые. с красными затылками туристы-аме-
риканцы — должно быть, «бизнесмены»
средней руки — с любопытством оглядыва-
лись на высокого, неторопливого человека,
который ходил по залам уверенно, как у
себя дома, не наедаясь в указаниях услуж-
ливых гидов.
Он был очень заметен.	*
— Кто это — с усами? — спрашивали
туристы вполголоса.
— О, это Массимо Горте. — отвечали
музейные гиды не без гордости, как будто
говорили об одном из лучших своих экспо-
натов. — Он у нас часто бывает!
— Горки? О!..
' И все глаза с невольным уважением про-
вожали этого «нижегородского цехового»,
который ходил по музею от фрески к фре-
ске, сохраняя спокойное достоинство, мало
думая о себе и о тех, кто жадно следил за
каждым его движением.
3
В Крыму, в Москве, в Горках — всаде
Алексей Максимович оставался одним и
тем же. Где был он — там говорили о по-
литике, о литературе, о науке, как о са-
мых близких и насущных предметах; туда
стекались литераторы с рукописями, тол-
стыми и тонкими. И так на протяжении де-
сятков лет.
Однако я никогда не знал человека, ко-
торый менялся бы с годами — и внутрен-
не и внешне — больше, чем Горький.
Почти каждый, кто. знакомился с ним,
удивленно спрашивал себя: «Да он ли это?»
Так подумал и я, впервые увидев его трид-
цать четыре года тому назад.
Память еще рисовала его молодым, хму-
рым, задумчивым, в черной или белой ко-
соворотке, опоясанной узеньким ремеш-
ком. Крыло длинных, прямых волос наис-
косок пересекает молодой лоб. Глаза смо-
трят пытливо и дерзко. Татем был он на
тогдашних снимках.
Да он и не может быть иным — автор
«Макара Чудры» и «Челкапга», «Старухи
Изергиль» и «Мальвы» — этих полурас-
сказов, полустихов, торжественных и гру-
боватых, в которых привычная для лите-
ратуры комнатная обстановка заменена ог-
ромными просторами степей и моря, а в
качестве действующих лип изображены не
чиновники казенной палаты и не собор-
ные протоиереи, а грузчики, воры или ка-
кие-то фантастические герои, вроде Дан-
ко, — неизвестного рода, неизвестного пле-
мени, неизвестно, каких времен.
В нашем сознании не было еще в ту по-
ру другого Горького, кроме того, чье имя
было связано с «Песней о буревестнике»,—
первой сигнальной ракетой приближавших-
ся революционных битв.
Я ожидал увидеть Горького-поэта, Горь-
кого-романтика.
Это было летом 1904 года в Парголове,
у В. В. Стасова. К воротам подкатила фин-
ская таратайка. В комнату вошел рослый
и бодрый человек, лет тридцати пяти, по-
хожий на железнодорожного мастера или
на десятника с постройки. Выдающиеся ску-
лы, впалые щеки. Волосы острижены до-
вольно коротко, и только на лоб падает ши-
рокая, густая прядь. Это Горький. На нем
наглухо застегнутая суконная куртка, са-
поги с высокими голенищами.
В этот день он был не слишком разго-
ворчив, ио внимательно слушал, что го-
верили другие, наклонив свою небольшую,
упрямую голову и пристально устремив па
собеседника глаза.
Со мной, тогда еще гимназистом 5-го
класса, у него был задушевный и продол-
жительный разговор в углу комнаты.
— Вам нужен юг, — деловито сказал
мне Горький. — Хотите жить в Ялте?
Так же деловито-ласково беседовал он
тридцать лет спустя с иркутскими пионе-
рами, с «базой курносых» на всесоюзном
с’езде писателей.
Горький того периода, когда я встретил
его впервые, был очень сдержан, по полон
неисчерпаемой энергии. У него было мно-
жество планов: издание сборников, перево-
дов, научных книг. Это был уже не только
прославленный писатель, но и деятель, ор-
ганизатор и собиратель литературных сил.
Он застенчиво и даже угрюмо выслуши-
вал восторженные похвалы своих собесед-
ников и оживлялся только тогда, когда пе-
реставал служить темой для разговора.
А через полтора-два месяца после нашей
встречи тот же Горький, в той же самой
куртке и сапогах, стоял на сцене театра
Комиссаржевской и спокойно, заложив ру-
те за спину, слушал свистки и шиканье
публики, обиженной его пьесой «Дачники».
Одна ив газет писала тогда:
«Он вышел на шипение хулителей... как
отважный боец, решившийся на борьбу до
конца и готовый отпарировать каждый
Удар».
Горького в это время трудно было сму-
тить. Он уже не искал себя и своего места
в жизни. Он знал, на каком месте стоит и
что ему делать. Тот вопрос, с которым он
впоследствии, в зрелые своя годы, обра-
тился к писателям и ученым всего мира —
«С кем вы, мастера культуры?», — он
прежде всего задал самому себе и ответил
на него решительно и бесповоротно.
Горький не дорожил завоеванным успе-
хом. Он умел отказываться от литератур-
ной манеры и жанра, которые принесли ему
славу, если они не соответствовали боль-
ше его задачам. Десятки литераторов ста-
рались быть похожими на пето — приче-
ской, костюмом, псевдонимом, слотом, а
сам он легко уходил от вчерашнего дня. Он
отбросил первоначальный стиль своего
письма — чуть приподнятый, романтиче-
ский — и вдруг сделался необыкновенно
простым и строгим. Для такой повести, как
«Мать», ему не нужна была уже юноше-
ская пышность.
Каждый раз его задача диктовала ему

литературную форму, и он со всей смело-
стью брался то за публицистическую статью
или памфлет, то за роман, драматические
сцены, сказки, очерки, воспоминания, ли-
тературные портреты.
И во всем этом бесконечном многообра-
зии жанров, начиная с фельетонов Иегуда-
ила Хламиды и кончая четырехтомной эпо-
пеей «Клим Самгин», он был в сущности
один и тот же. Все, что он писал, говорил
и делал, было проникнуто требовательно-
стью к людям и к жизни, уверенностью,
что жизнь должна и может стать справед-
ливой, чистой и умной. В этом оптимисти-
ческом отношении Горького к жизни не бы-
ло никакой идиллии. Его оптимизм куплен
очень дорогой ценой и потому дорого стоит.
Сам Горький говорит, что в юности ему бы-
ло «трудно и опасно жить» («Мои универ-
ситеты»), На каждом шагу подстерегали
его опасности: он мог помереть с голоду,
спиться с круга, а то и стать вором. («В
часы голода, злости и тоски я чувствовал
себя вполне способным на преступление не
только против «священного института соб-
ственности». «Мои университеты»).
А когда он выпутался, наконец, из се-
тей всех этих простых опасностей, его под-
жидали другие, более сложные: интеллигент-
ская среда, с которой он встретился, гро-
зила ему путаницей человеческих отноше-
ний и философской мешаниной, в которой
так легко было заблудиться.
Но Горький не погиб и не заблудился.
Чуть ли не с отроческих лет он чув-
ствовал и понимал, что жизнь надо переде-
лать, и сумел выбрать тот единственный
путь, который ведет к перестройке мира.
Он стал величайшим среди всех писате-
лей борцом за новую культуру, за ком-
мунизм.
5
О том, чего требовал Горький от жизни,
за что в ней он боролся, что любил и что
ненавидел, — он говорил много и прямо.
Но, быть может, нигде не удалось ему
передать так глубоко и нежно самую сущ-
ность своего отношения к жизни, как это
сделано им в небольшом рассказе «Рож-
дение человека». За эту тему в литерату-
ре не раз брались большие и сильные ма-
стера.
Вот и у Мопассана есть рассказ о рож-
дении человека. Называется он «В вагоне».
Я напомню его вкратце.
Три дамы-аристократки поручили моло-
дому, скромному аббату привезти к ним из
Парижа па летние каникулы их сыновей-
школьников. Больше всего матери боялись
возможных в дороге соблазнительных
встреч, которые могли бы дурно повлиять на
нравственность мальчиков. Но, увы, избе-
жать рискованных впечатлений путеше-
ственникам не удалось. Их соседка по ва-
гону начала громко стонать. «Она почти
сползла с дивана и, упершись в него рука-
ми. с остановившимся взглядом, с переко-
шенным лицом, повторяла:
— О, боже мой, боже мой!
Аббат бросился к ней.
—- Сударыня... Сударыня, что с вами?
Она с трудом проговорила:
— Кажется... Кажется... Я рожаю...»’
Смущенный аббат приказал своим воспи-
танникам смотреть в окно, а сам, засучи®
рукава рясы, принялся исполнять обязан-
ности акушера...
В рассказе Горького ребенок тоже* рож-
дается в пути.
В кустах, у моря, молодая баба-орловка
«извивалась, как береста на огне, шлепала
руками по земле вокруг себя и. вырывая
блеклую траву, все хотела запихать ее в
рот себе, осыпала землею страшное нече-
ловеческое лицо, с одичалыми, налитыми
кровью глазами...»
Ее случайный спутник (автор рассказа)
был единственным человеком, который мог
оказать ей помощь. Он «сбегал к морю, за-
сучил рукава, вымыл руки, вернулся и —
стал акушером».
Рассказ Гюи де Мопассана — это пре-
восходный анекдот, не только веселый, ио
и социально-острый.
Рассказ Горького — целая поэма о рож-
дении человека. Этот рассказ до того реа-
листичен, что читать его трудно и даже
мучительно. Но. пожалуй, во всей мировой
литературе — в стихах и в прозе — вы
не найдете такой торжественной и умилен-
ной радости, какая пронизывает эти восемь
страничек.
«...Новый житель земли русской, чело-
век неизвестной судьбы, лежа на руках у
меня, солидно сопел...» — пишет Горь-
кий.
Быть может, никогда нового человека HS
земле не встречали более нежно, приветли-
во и гордо, чем встретил маленького орлов-
ца случайный прохожий — парень с ко-
томкой за плечами, будущий Максим
Горький.
*
Алексей Максимович прожил большую
жизнь и много сделал на своем веку. Йо
все дни его жизни и все его труды — нечто
единое. Основа этого единства — муже-
ственная и деятельная любовь к человеку*

Литературная газета № 17 (724)
пламенный борец против фашизма


Цыц!
1927 год. Год десятый героической
стройки социализма. Буржуазная и
белоэмигрантская печать надрывается
в злопыхательстве и клевете на Совет*
ский Союз.
Верный сын своего народа, револю-
ционный борец, замечательный мастер
русского художественного слова Алек-
сей Максимович выступает пламенным
защитником молодого социалистиче-
ского государства. Всей силой своего
мощного голоса он бросает в лагерь
врагов презрительное: ЦЫЦ!
Бывшие народолюбцы сделали строителя
новой жизни мишенью, по которой неутоми-
мо стреляют грязью и клеветой. Порохом для
этой бесплодной забавы их снабжает пресса
Союза Советов, беспощадно изображал и
изобличая зараженность своих людей болез-
нями старого быта. В газетах Союза еже-
дневно печатается значительное количество
материала, рисующего бытовое свинство.
Это — дело почтенное и необходимое. Но
Они ютовят войну!
Горький ненавидит капиталистиче-
ское насилие, разбойничий гнет, ту-
поумное ханжество и мракобесие. Он
беспощаден к врагам пролетарской ре-
волюции и к их лакеям — «механиче-
ским гражданам». Громя этих вырод-
ков капиталистического хищничества
в 1928 году, он предупреждает трудя-
щихся мира: ОНИ ГОТОВЯТ ВОЙНУ!
Ни один честный человек не может,
не имеет права назвать разумной и куль-
турной жизнь, в которой возможны такие
факты, как война 1914—1918 гг. В годы
этой войны было уничтожено несколько де-
сятков миллионов рабочих и крестьян, раз-
рушено только в одной Франции 300 тысяч
домов, и только одна Германия истратила
на уничтожение людей свыше 40 миллио-
нов тонн металла. Если б в 1913 году по-
литическая власть была в руках рабочих и
крестьян, — миллиарды рублей, истрачен-
ные капиталистами России на убийство сво-
их и немецких рабочих людей, на разоре-
ние Восточной Пруссии, были бы истрачены
так, как они тратятся теперь: на развитие
сельского хозяйства, промышленности,
транспорта, на культурное развитие трудо-
вого народа. Чего ради начата была эта
гнуснейшая война? Ради интересов неболь-
шой кучки тупоголовых миллионеров, ради
удовлетворения их жадности, их ненасыт-
ного стремления к роскоши. И вот — ссора
небольшой кучки хищников и паразитов
приводит ко взаимному истреблению рабо-
п
Враг жаден и хитер!
Фашизм дня Горького — наибопее
яркое олицетворение капиталистиче-
ской мерзости. Горький не устает разоб-
лачать подготовку фашистами новой
мировой бойни. Он разобпачает, он
предупреждает: ВРАГ ЖАДЕН И ХИ-
ТЕР!
...сейчас десятки и сотни тысяч рабочих
на фабриках Европы делают пушки, ру-
жья, взрывчатые вещества и ядовитые газы,
—все это для того, чтоб убивать друг дру-
га. Для кого, для чего необходимо взаимное
истребление рабочим народом самого себя?
Для нескольких десятков тысяч очень бога-
тых и совершенно безответственных людей,
которые «правят миром», т. е. — живут
чужим трудом, чужой кровью, заражая тру-
довой народ — как вши тифом — болезнями
жадности, зависти и вражды.
Этой кучке морально тупых, выродив-
шихся людей, которые, опираясь на безво-
лие и слепоту рабочей массы, правят ми-
ром, советская власть предложила два плана
разоружения. В первом плане говорилось о
полном разоружении армии, предлагалось
закрыть все фабрики, изготовляющие все
необходимое для массового убийства людей
— убийства, которое почему-то не счи-
тается преступлением. Если-б это предло-
жение было принято правительствами Евро-
пы, оно освободило бы миллиарды золота,
которые затрачиваются на истребление ра-
бочих людей, вооруженных друг против
друга. Сотни миллиардов пошли бы на об-
легчение труда, на создание более легких
условий жизни, на развитие культуры, на
сельское хозяйство. Люди, командующие от-
вратительной действительностью, люди, со-
здавшие эту тяжелую, позорную жизнь,
полную непримиримых противоречий, вра-
жды, злобы, преступлений, — люди эти, ко-
нечно, отказались разоружиться.
Отказались они и от второго предложе-
ния — разоружиться не вполне, а частично.
Этим отказом они признали, что без войны,
без массового убийства, они не могут суще-
«Если враг не сдается,—
его уничтожают!»
Великому гуманисту Горькому при-
надлежит фраза:
«Человек — венец природы». Но Горь-
кий непримирим к врагам революции,
в которых он не признает ничего чело-
веческого. Неугасимой ненавистью ды-
шат строки его статьи, направленной
против 48-ми вредителей — организато-
ров вредительства в пищевой промыш-
ленности. Он разоблачает их не только,
как внутренних врагов, но и как аген-
тов международного капитала. Великий
гуманист заявляет: «ЕСЛИ ВРАГ НЕ
СДАЕТСЯ, — ЕГО УНИЧТОЖАЮТ!».
...Внутри страны против нас хитрей-
шие враги организуют пищевой голод, ку-
лаки терроризируют крестьян-коллективи-
стов убийствами, поджогами, различными
подлостями, — против паю все, что отжило
сроки, отведенные ему историей, и это дает
нам право считать себя все еще в состоя-
нии гражданской войны. Отсюда следует
естественный вывод: если враг не сдается,
— его истребляют.
Извне против творческой работы Союза
Советов — европейский капитал. Он то-
же отжил свой срок и обречен на гибель.
Но он все еще хочет и все еше имеет силы
сопротивляться неизбежному. Он связан с
теми предателями, которые вредительствуют
внутри Союза, и они, в меру своей подлости,
помогают его намерениям разбойника.
Пуанкаре, один из видных организаторов
европейской бойни 1914—18 гг., прозван-
| «свинство» служит вкуснейшей пищей для
I людей, уже негодных к жизни. Публицисты
и фельетонисты эмиграции, смачивая слю-
ною злорадства, пережевывают с маниакаль-
ным сластолюбием это свинство и отрыгают
свинство снова в жизнь. Тут, конечно, дей-
ствует природа и привычка. Это такие
люди, которым для наслаждения жизнью не-
обходимо видеть ее грязной, только при этом
условии они видят себя беленькими. Во дат
реакции они любили цитировать стишок:
«Чем ночь темней — тем звезды ярче»,
полагая, что звезды — это они и есть. Но
они — просто люди, забракованные исто-
рией, осужденные на горестную жизнь в
муках бессильной злобы. Кричат они а
плюются только потому, что больше им не-
чего делать. Но история уже сказала им
свое властное:
— Цыц!
(Из статьи «Десять лет»)
1927 год
чих людей, одинаково несчастных во всех
странах, людей, у которых всюду один и
тот же враг — капиталист.
Разумеется, это всем понятно, это —
«азбучные истины», ню я не виноват в том,
что их надобно напоминать. А напоминать
их надо потому, что капиталисты снова хо-
тят заработать на крови трудового народа,
снова готовятся послать миллионы рабочих
и крестьян на взаимное истребление. Эта
новая война будет еше более кровавой и
разрушительной. Снова будут превращать
города в груды мусора, снова испортят, раз-
роют, отравят трупами сотни и тысячи квад-*
ратных километров плодородной земли, вы-
рубят и выжгут леса. А ведь все, что по-
строено на земле, принадлежит тем, кто
строил, а не тем, кто заплатил за работу
построения деньгами, нажитыми на труде
рабочих и крестьян. Все на земле создается
их трудом, и главное несчастье мира, источ-
ник всех его страданий, преступлений и
горя трудовых людей в том, что крестьяне
и рабочие в массе своей все еше слепы,
все еще не понимают по слепоте своей,
что, если они крепко, дружески об’единят-
ся, — им легко будет сбросить со своей
шеи капиталистов, которые давно уже пе-
рестали быть людьми, а становятся все бо-
лее хищными и кровожадными животными.
(Из статьи «Еще о механических
гражданах»)
1928 год
ствовать. Этим отказом они признали, что
основой их власти служат сотни тысяч
вооруженных рабочих и крестьян, физиче-
ская сила которых — единственный источ-
ник власти и богатства буржуазии. Она гра-
бит рабочих людей и заставляет ограблен-
ных ею защищать ее. Вот как просто осно-
вано господство буржуазии. Надо сказать,
что те люди, которые, позволяя грабить себя,
защищают грабителей с оружием в руках и
не щадя себя, — тоже... простаки. Вооб-
ще, — все изумительно просто, вполне по-
нятно, непонятно только одно: почему тру-
довые массы народа так медленно понимают
мерзость этой простоты?
Представьте себе такую сцену: пойман
привычный убийца, его поймали добродуш-
ные люди и говорят ему:
«Брось нож, перестань убивать людей,
нехорошо это».
«Не моту», — отвечает он. — «Если я
перестану убивать, — мне жить нечем бу-
дет».
Этот простенький ответ и есть ответ пра-
вительств Европы на предложение совет-
ской власти, сделанное М. М. Литвиновым.
И ответив так просто, ясно, буржуазия
Европы усердно и непрерывно натачивает
ножи против рабоче-крестьянской власти
Союза Советов...
Враг жаден, хитер и богат, ему есть где
и есть на что купить достаточное количество
«пушечного мяса». Он может купить румын,
поляков и — мало ли на земле слепых лю-
дей, которые еще не доросли дю сознания
своих действительных интересов! Наш тру-
довой народ должен это знать, но он может
смотреть в будущее без страха, — зашита
у него прекрасна — не только потому, что
у нее хорошие штыки, ню, главное, потому,
что ее вооружили непобедимой правдой, ее
Научили понимать бесчеловечную «про-
стоту» капиталистического государства
(Из статьи «0 Красной армии»)
1929 год
ный «Пуанкаре-война», человек, который
едва не погубил игру капиталистов, Фран-
ции, бывший социалист Бриан, знаменитый
алкоголик лорд Биркенхед и„прочие искрен-
ние лакеи капитала подготовляют благосло-
вляемое главой христианской церкви раз-
бойничье нападение на Союз Советов.
Мы живем в условиях непрерывной вой-
ны со всей буржуазией мира. Это обязывает
рабочий класс деятельно готовиться к само-
обороне. к защите всего, что уже создано
им для себя...
Рабочий класс и крестьянство должны
вооружаться, помня, что уже один раз мо-
гучая сила Красной армии победоносно вы-
держала натиск мирового капитализма, бу-
дучи безоружной, голодной, разутой, раз-
детой и руководимой своими товарищами,
не очень знакомыми с хитростью военных
действий. Теперь у нас есть Красная ар-
мия. армия бойцов, каждый из которых хо-
рошо знает, за что оп будет драться.
И если, окончательно обезумев от страха
перед неизбежным будущим, капиталисты
Европы все-таки дерзнут послать против нас
своих рабочих и крестьян, необходимо, что-
бы их встретил тако-й удар словом и делом
по глупым головам, который превратился бы
в последний удар по башке капитала и сбро-
сил его в могилу, вполне своевременно вы-
рытую для него историей.
(Из статьи: «Если враг не сдается, —
его уничтожают!»)
1930 год
Мы победим!
Своим талантом, своей неумопкаю-
щей страстной проповедью, обращен-
ной к людям труда, Горький выступает,
как подлинный трибун коммунизма, за-
щитник Советского Союза — единствен-
ного оплота мира и культуры. Но если
грянет война: МЫ ПОБЕДИМ.
Мне кажется, что глупость и безумие
должны иметь свои границы, — поэтому
я с трудом допускаю возможность воины.
Мир капиталистов, мир хищников уже
дошел до пределов безумия...
Я потому сомневаюсь в возможности вой-
ны, что мне думается: пролетариат Европы,
работая на военную промышленность,
не может не понимать, что он принимает
невольное участие в подготовке бойни, на
которую в первую голову погонят именно
рабочих и крестьян. Трудно поверить, что
рабочие и крестьяне еще раз позволят так
нагло и цинично обмануть их. как были
они обмануты в 1914 году. Трудно пред-
ставить, что они пойдут на самоубийство
для охраны жизни и укрепления власти сво-
их врагов.
Известно, что надо делать для того, что-
бы ежедневно, ежечасно разоблачать перед
пролетариатом подлую ложь его врагов и
«С кем вы,
мастера культуры?»
Буржуа на всех языках призывают
«взнуздать науку», обвиняют в бедст-
виях народов цивилизацию. Алексей
Максимович один из первых возвыша-
ет свой гневный голос протеста про-
тив посягательств озверевшего буржуа.
Он обращается к инженерам, научным
работникам, писателям, музыкантам,
художникам, с прямо поставленным
вопросом: «С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА
КУЛЬТУРЫ?»
...Нет, проповедь любви бедного к бо-
гатому, рабочего к хозяину — не мое ре-
месло. Я не способен утешать. Я слишком
давно и хорошо знаю, что весь мир живет
в атмосфере ненависти, я вижу, что она
становится все гуше, активней, благотвор-
ней.
Вам, «гуманистам, которые хотят быть
практиками», пора понять, что в мире дей-
ствуют две ненависти: одна возникла среди
хищников на почве их конкуренции между
собой, а также из чувства страха пред
будущим, которое грозит хищникам неиз-
бежной гибелью; другая — ненависть про-
летариата — возникает из его отвращения
к действительности1 и все более ярко ос-
вещается его сознанием права на власть. В
той силе, до которой обе эти ненависти до-
развились, ничто и никто не может при-
мирить их, и ничто, кроме неизбежного,
боевого столкновения их физических, клас-
совых носителей, ничто, кроме победы про-
летариев, не освободит мир от ненависти...
Литература Европы и Америки полна
описаниями бесплодной гибели даровитых
людей. История буржуазии — это история
ее духовного обнищания. Какими талантами
может гордиться она в наше время? Нечем
ей гордиться, кроме различных Гитлеров,
кроме пигмеев, больных манией величия.
Народы Союза Советов вступают в эпоху
возрождения. Октябрьская революция вы-
звала к жизнедеятельности десятки тысяч
талантливых людей, но их все еще мало
для осуществления целей, которые поставил
перед собой рабочий класс. В Союзе Сове-
тов нет безработных, и всюду, во всех об-
ластях приложения человеческой энергии
нехватает сил, хотя они растут быстро, как
никогда и нигде не росли.
Вы, интеллигенты, «мастера культуры»,
должны бы понять, что рабочий класс, взяв
в свои руки политическую власть, откроет
перед вами широчайшие возможности куль-
турного творчества.
Посмотрите, какой суровый урок дала
история русским интеллигентам: они не
пошли со своим рабочим народом и вот раз-
лагаются в бессильной злобе, гниют в эми-
грации. Скоро они все поголовно вымрут,
оставив память о себе, как о предателях...
Буржуазия враждебна культуре и уже
не может не быть враждебной ей, — вот
правда, которую утверждает буржуазная
действительность, практика капиталистиче-
ских государств. Буржуазия отвергла ппоект
Союза Советов о всеобщем разоружении, и
его предателей. Рабочий класс Союза Со-
циалистических Советов в лице его партии
неустанно твердит это своим героическим
творчеством новых форм жизни. Слишком
ярок и убедителен его пример для того,
чтобы пролетарии всех стран не последова-
ли этому примеру. Думать иначе — значит
утратить веру в историческое назначение
рабочего класса.
А если грабители мира все-таки догово-
рятся, если они снова сумеют обмануть про-
летариат и послать его против его же аван-
гардов, — рабочий класс Союза Советов
пойдет в бой так же мужественно, как вла-
стно он вошел в жизнь, как категорически
начал строить свое, социалистическое госу-
дарство.
Это будет битва, где против армии обма-
нутых рабов, защитников бесчеловечной
власти хозяев над ними, встанет армия,
каждый боец которой будет хорошо знать и
чувствовать, что он бьется за свою свободу,
за свое право быть единственным власте-
лином своей страны. Этот боеп и победит.
(Из статьи «Рабочие и крестьяне
не позволят себя обмануть»)
1931 год
одного этого вполне достаточно, чтобы ска-
зать: капиталисты — люди социально опа-
сные, они подготовляют новую всемирную
бойню. Они держат Союз Советов в напря-
женном состоянии обороны, заставляя ра-
бочий класс тратить огромное количество
драгоценного времени и материалов на вы-
работку орудий защиты против капитали-
стов, которые организуются, чтобы напасть
на Союз Советов, сделать огромную страну
своей колонией, своим рынком. На само-
защиту против капиталистов Европы наро-
ды Союза Советов тратят огромное количе-
ство сил и средств, которые можно бы упо-
требить с бесспорной пользой на дело куль-
турного возрождения человечества, ибо про-
цесс строительства в Союзе Советов имеет
общечеловеческое значение-
В гнилой, обезумевшей от ненависти и
от страха пред будущим среде буржуазии
все более рождается идиотов, которые со-
вершенно не понимают смысла того, что они
кричат. Один из них обращается к «госпо-
дам правителям и дипломатам Европы» с
таким воззванием: «В настоящий момент
силы желтой расы должны быть использо-
ваны Европой как средство для сокруше-
ния III Интернационала». Весьма допусти-
мо, что этот идиот выболтал мечты и на-
мерения некоторых подобных ему «господ
дипломатов и правителей». Весьма возмож-
но, что уже есть «господа», которые серьез-
но думают о том, о чем заорал идиот. Евро-
пой и Америкой правят безответственные
«господа». События в Индии, Китае, Индо-
Китае вполне могут способствовать росту
расовой ненависти к европейцам и вообще
к «белым». Это будет третья ненависть,
и вам, гуманисты, следует подумать: нуж-
на ли она для вас, для детей ваших. И
насколько полезна для вас проповедь «расо-
вой чистоты», т. е. проповедь опять-таки
расовой ненависти в Германии? Вот, на-
пример:
Вождь гитлеровцев в Тюрингии Зау-
кель предписал национал-социалистиче-
ской группе Веймара протестовать про-
тив присутствия в Веймаре на предстоя-
щем торжественном праздновании 100-
летия со дня смерти Гете — Гергагна
Гауптмана, Томаса Манна, Вальтера фон
Моло и профессора Сорбонны Генри Лих-
тенберже. Заукель ставит в винт ука-
занным лицам их не арийское происхож-
дение.
А также пора вам решить простой во-
прос: с кем вы, «мастера культуры»’ 0
чернорабочей силой культуры за создание
новых форм жизни, или вы против этой
силы, за сохранение касты безответствен-
ных хищников, касты, которая загнила с
головы и продолжает действовать уже толь-
ко по инерции.
(Из статьи «С кем вы, мастера куль-
туры?»)
1932 год
Не отрицаю за врагом
права на трусость
Против Горького выступали сомкну-
тым строем буржуазные либералы,
меньшевики, реакционеры всех видов,
мистики, различного рода словоблуды.
Они боялись Горького — пламенного
борца, доблестного гражданина, верно-
го сыне народа.
Вот почему в 1932 году трусливый
враг побоялся пустить Горького на
международный антивоенный конгресс.
И Горький сказал: НЕ ОТРИЦАЮ ЗА
ВРАГОМ ПРАВА НА ТРУСОСТЬ.
От лица русской делегации горячо при-
ветствую конгресс. Желаю членам конгрес-
са полного и глубокого единодушия в их
отрицательное отношении к империалистам,
организаторам новой международной бой-
ии. Сожалею, что силой осторожности пра-
вительства Голландии я лишен права непо-
средственного участия в конгрессе. Я не
«Солдатские идеи»
Разоблачение «звериной морды капи-
тализма» и выявление в борьбе против
него ведущей роли рабочего класса
стало творческим делом Горького, де-
лом всей его литературной жизни. Он
не устает раз’яснять и разоблачать
перед рабочим классом всего мира сущ-
ность фашизма.
Недавно в Берлине был парад «Стальной
каски» — «Штальгельма», и председатель
этой организации Зельдте, фабрикант лике-
ров, сказал: «Когда Штальгельм марширует,
это означает возрождение германского сол-
датского духа. Солдатские идеи и солдат-
ские дела вновь нашли себе понимание в
Германии»...
Легко представить себе, что такое «сол-
датские дела»: кровавые ужасы этих «дел»
14—18 гг. еще не совсем забыты, как это
ясно по настроению широких масс, отра-
женному антивоенным конгрессом в Амстер-
даме. Не забыты и ужасы подлой европей-
ской интервенции в Союзе Советов. Недавно
о солдатских «делах» напомнило нам раз-
рушение японцами Чапея. Вообще о «сол-
датских делах» нам напоминают почти не-
прерывно...
Фабрикант ликеров врет: у рядовых сол-
дат никаких «солдатских идей» не имеется.
Но так как в армиях империалистов не мало
пролетариев, то, разумеется, пролетарии и
в казармах делают свое, пролетарское, исто-
рически необходимое дело, и солдаты бур-
жуазии начинают рассуждать.
В мире есть только одна армия, бойцы
которой имеют право и обязаны рассуждать,
— это Красная, наша армия. Ее боец не го-
ворит «не могу знать», он имеет право и
должен знать все или как можно больше.
И он знает главное — кто и где его враг,
знает, что этот враг — собственник, и хо-
чет жить чужим трудом, жить только для
себя, хищнической жизнью паука. Боеп
Красной армии гражданин своей страны,
хозяин, страж ее и строитель ее будущего.
На вопрос: «Из какого класса больше
всего рекрутируются члены «Стальной ка-
ски», мне ответили: «Это главным образом
дети убитых на войне 14—18 гг., это
мстители за отпов своих и за поруганное
отечество». Во Франции тоже, конечно,
очень много таких детей, и правительства
всех стран, участники общеевропейской вой-
ны, воспитывают «мстителей». чтоб ударить
их лбами друг о друга. Науськивая «сирот»
войны на таких же сирот, прихвостни капи-
тала, продажные души, мошенники печати я
разбойники пера скрывают от молодежи
простую, ясную правду: в убийстве винов-
на не столько рука физического убийцы, как
гнусная голова подстрекателя к убийству...
За торжество
пролетарской культуры
Горький всю свою жизнь боролся за
торжество пролетарской культуры.
В процессе гнилостного распада команду-
ющего класса современной Европы весьма
странную и печальную роль играет буржу-
азная интеллигенция. Разумеется: «Свой
своему — поневоле брат», и, защищая из-
жившую себя «культуру», интеллигенция
защищает власть своего класса...
В большинстве своем эти интеллигенты
— пролетарии, и они самоубийственно по-
кончили с собой ради укрепления власти
собственников. После этого десятки интел-
лигентов написали книги, в которых, изо-
бразив безумие войны, прокляли ее. Ныне
буржуа готовятся повторить международную
бойню, в размерах еще более широких...
«Первенство экономики» предельно и
полностью выражено в грубейшем, зоологи-
ческом материализме собственников. Отрав-
ляющий «дух» этого хищного материализ-
ма жирных, двуногих пауков ныне уже не
прикрывается истрепанными лохмотьями
религии, философии. Фашизм и расовая те-
ория — цинически обнаженная проповедь
вооруженного грабежа. Вот он «их» со-
временной буржуазной «культуры», отвра-
тительный, позорный дух. 0 мы видим, что
честные интеллигенты, боясь задохнуться
в нем, бегут из страны, где он сегодня вы-
ражен наиболее нагло, густо, а завтра —
так же цинически нагло заявит о себе и
там, куда они бегут, — заявит, если это
позволит пролетариат. Совершенно естест-
венно встает вопрос: какое право на власть
имеет современная буржуазия, уже отри-
цающая основы своей культуры, разучив-
шаяся хозяйствовать, создающая все более
ужасающую безработицу, бесстыдно грабя-
щая дли пелей войны крестьян, рабочих,
колонии, — какое право существовать и
властвовать имеет класс бессмысленно
истощающий рабочую и творческую энер-
гию всего мира, класс количественна нич-
тожный, качественно порочный и преступ-
ный? И этот класс держит в своих крова-
вых руках почти два миллиарда европей-
ских, китайских, индусских, африканских,
крестьян и рабочих. Мрачная фантастика
этого факта будет особенно ясна, если мы
поставим рядом с ним другой факт.
Существует страла, где воля и разум
отрицаю за врагом его права на трусость,
но в данном случае трусость кажется мне
непонятной. Пресса Голландии утверждает,
что конгресс — «дело рук Москвы». Мне
кажется, что утверждению этому противо-
речит факт участия в конгрессе нескольких
сотен людей 2-го Интернационала. Затем:
вероятно большинство делегатов привле-
чено в Амстердам их чувством самозащи-
ты, их биологической антипатией к зате-
ваемой капиталистами войне, а вовсе не со-
циальной симпатией к Союзу Советов. Не
думаю, чтоб эта часть делегатов была об-
радована устранением советской делегации
делегации той страны, которая решитель-
но предлагала полное разоружение...
(Из приветствия А. М. Горького Амс-
тердамскому антивоенному конгрессу)
1932 гоя
Империализм, под гнетом которого поги-
бают миллионы народа, Муссолини привет-
ствует и восхваляет войду, как высшее вы-
ражение всех человеческих способностей, —
об этом раньше его кричал «футурист» Ма-
ринетти, и это маниакальная идея военных
писателей. Война, по их мнению, делает
людей «более благородными», с чем едва ли
согласятся побежденные на войне. Никто и
никогда не слышал, чтобы побежденный ска-
зал победителю с восторгом или с удивле-
нием: ах, как ты меня благородно изувечил
и ограбил!.. Было бы весьма и даже слиш-
ком оригинально назвать благородными та-
кие действия интервентов в России, как,
например, расстрел англичанами 26 бакин-
ских комиссаров, кражу чехами золотого за-
паса в Казани или сожжение французами
и греками в день их эвакуации из Херсона
двух тысяч мирных обывателей, которых
благородные воины заперли в амбарах при-
стани и подожт.ти. Решительно ничего не
говорит о «благородстве» воинов и военных
генерал Греве, командовавший в Сибири от-
рядом американских интервентов. Можно
еще упомянуть о грабеже немцев на Украи-
не, можно напомнить многое, чем «культур-
ная» Европа опозорила себя...
Не согласятся с фашистами и те мил-
лионы побежденных и победителей, которые
теперь лишены права работать в умирают
с голода. Фашизм Италии мечтает о власти
Рима над миром. Гитлер проповедует, что
фашизм «вознесет народ Германии вад всем
человечеством», в Японии есть человек, ко-
торый утверждает, что скоро вся белая раса
окажется во власти желтой буржуазии,
империалисты Франции хотели бы спрятать
в свой карман всю Европу, — и нет слов,
чтобы выразить, до чего все это нищенски
гнусно, как это бессмысленно и противно.
Муссолини находит, что никогда еше «на-
роды» не жаждали так страстно сильной
власти...
Совершенно ясно, что Европой, ее тру-
довым народом, правят люди обезумевшие,
что нет преступления, на которое они не
были бы способны, нет такого количества
крови, которое они побоялись бы пролить.
Для того, чтобы дожить до этого бреда, не-
обходимо было «пережить» или «изжить»
Гете и Канта, Шиллера и Фихте и еще
добрую сотню крупнейших мыслителей,
поэтов, творцов музыки, живописи. Куль-
тура буржуазии остается неприкосновенной
в библиотеках и музеях, именно неприкос-
новенной. А быт буржуазии становится все
более грязным, диким, политика — все бо-
лее садически бесчеловечной. Миром за пре-
делами Союза Советов командуют сума-
сшедшие.
(Из статьи «0 «солдатских идеях»)
1932 год
всей массы рабочих, крестьян возбуждают-
ся и воспитываются государственно необ-
ходимым трудом, равно полезным для ка-
ждой рабочей единицы, и где вся масса
трудовой энергий вовлекается в разнооб-
разную работу создания новых условий
жизни, т. е. новой социалистической куль-
туры.
Где пролетариат, следуя учению Марк-
са — Ленина и руководимый' Иосифом
Сталиным, освободил крестьянство от идио-
тической «власти земли», от покорного под-
чинения капризам природы, от уродующего
влияния собственности, где пролетариат
сделал собственника коллективистом.
Где пролетарий, чернорабочий буржуаз-
ного общества, доказывает, что. будучи во-
оружен знанием, он вполне способен быть
отличным мастером культуры и творцом
ее...
Гуманизм революционного пролетариата
прямолинеен. Он не говорит громких и
сладких слов о любви к людям. Его цель:
освободить пролетариат всего мира от по-
зорного, кровавого, безумного гнета капи-
талистов, научить людей не считать себя
товаром, который продается-покупается.
сырьем для фабрикации золота и роскоши
мещан. Капитализм насилует мир, как дря-
хлый старик молодую, здоровую женщину,
оплодотворить ее он уже не может ничем,
кроме старческих болезней. Задача проле-
тарского гуманизма не требует лирических
изменений в любви, — она требует созна-
ния каждым рабочим его исторического
долга, его права на власть, его революци-
онной активности, особенно необходимой на-
кануне новой войны, затеваемой капитали-
стами против него, — в конечном счете.
Гуманизм пролетариата требует неугаси-
мой ненависти к мещанству, к власти ка-
питалистов. его лакеев, паразитов, фаши-
стов и палачей, предателей рабочего клас-
са. ненависть ко всему, что заставляет стра-
дав'», ко всем, кто живет на страданиях
сотен миллионов людей. Думается, что в
этом схематическом подсчете реальных дан-
ных ценность буржуазной и пролетарской
культуры достаточно ясна для каждого че-
стного человека.
(Из статьи «О культурах»)
1935 год
Лите р ат у р н ая газета № 17 (724)
ПИИИТ1,|1!  ПП'~1ТГ—Г.-||'~"МДВ1И1—И
Горький и наша
эпоха
У Леонида Леонова в одной из пьес
сказано: «внутренность паука сложнее
звездной системы».
Горький ненавидел эту паучью, тарака-
нью, насекомую, самгинскую «сложность».
«— Уйди! уйди с дороги, таракан. И —
эх, тарракан!
Он отставил ногу назад, размахнулся ею
ж ударил Самгина в живот...
Ревел густым басом:
— Делай свое дело, делай!
— Порядок, товарищи. Пор-рядов. По-
рядка хотите. Мешок костей...
...Грязный мешок, наполненный мелки-
ми, угловатыми вещами».
Так должна была кончиться очень «сло-
жная», с Шопенгауэром, Ницше, Кон-
стантином Леонтьевым, «Вехами», Эдуар-
дом Бернштейном, «легальным марксиз-
мом» и пр. и т. п., очень «интеллигентная»
жизнь корректного, скептического господи-
на Клима Ивановича Самгина. Мы можем
судить по этой черновой наметке финала
повести, которую фашистские убийцы не
дали закончить Горькому, что Самгин не-
посредственно мешал революции. Интелли-
гентный паучок, «усложненный» цитатами,
машинка, вырабатывающая софизмы для
оправдания всего, что отвратительно людям:
убийства, предательства, шпионажа—Клим
Иванович Самгин очень «сложное» насеко-
мое сухановско-масловско-черновского типа.
Горький ненавидел половинчатость, не-
определенность характера, неясность, —
питательную среду для паучьей самгин-
окой «сложности».
«Сложность» — писал Горький—«печаль-
ный и уродливый результат крайней раз-
дробленности «души» бытовыми условиями
иещацфкого общества, непрерывной, ме-
лочней борьбой за выгодное и спокойное
место в жизни. Именно «сложностью» об’-
жйгяется тот факт, что среди сотен мил-
айонов мы видим так мало людей круп-
ных, характеров резко определенных, лю-
дей, одержимых одной страстью—великих
людей» ‘ Г«0 пьесах»).
Прек шние Горького перед Пушкиным
и Лермонтовым об’яснялось, в числе про-
чего, и тем, что оба выразили в своих сти-
хах тоску по большому, цельному челове-
ку, который знает «одну, но пламенную
страсть».
Полемизируя и в статьях и в художест-
венных произведениях с Достоевским,
Горький полагал, что Достоевский как раз
возводит в «перл создания» паучью «слож-
ность» Свидригайлова, человека из под-
полья, всяческой «карамазовщины».
В драматургии Горький отстаивал' шек-
спировские традиции. О героях пьес Че-
хова Горький писал, '
Генты из тех. которые г-
рались понять: почему
деть в одно и то же время на двух стуль-
ях?» Чехов высмеивал этих людей, но
делал это в форме лирических комедий.
Горький считал тут лирику неуместной.
В сущности, нет ни одного произведе-
ния у Горького, в котором он не бичевал
бы раздробленных, половинчатых людей и
Нс вел бы борьбы за большого, яркого че-
ловека, за характеры шекспировской цель-
ности и силы.
Обыватели, мещане — (слово, введен-
ное Горьким в наш оборот) — всегда бы-
ли ненавистны Горькому. Он показывал и
в художественных произведениях и в
статьях, что именно из людей, у которых
да и нет уживаются друг с другом, очень
легко вырастают прямые враги трудового
народа. Он срывал с этих людей маски
«доброты», «мягкости», потому что ему
слишком дорога была настоящая, мужест-
венная человеческая доброта. Он срывал с
них маски несчастных, «ищущих», он по-
казывал, что в основе их страданий лежит
простенькое зоологическое
тишине и
этого, они превращаются в озлобленных и
достаточно
«...Когда
В. ЕРМИЛОВ
они—«интелли-
кизнь свою ста-
.к неудобно си-
вах прямодушных, смелых и свободолюби-
вых цыган из «Макара Чудры», Данко,
Сокола и Буревестника, отчасти Челкаша
и других. Вместе с ростом рабочего дви-
жения, с ростом и укреплением больше-
вистской партии, герой горьковского твор-
чества представал во все более обогащав-
шихся, углублявшихся образах — маши-
ниста Нила из пьесы «Мещане», Синцова
и других пролетарских революционеров из
пьесы «Враги», Павла, Андрея Находки и
других большевиков из романа «Мать»,
Кутузова из «Жизни Клима Самгина».
Во всех них жил романтический Данко,
любовь которого к народу была так ве-
лика, что он вырвал сердце из груди и
поднял его, как факел, освещающий лю-
дям дорогу из темноты к свету, — Данко
с его прямотой, бесстрашием, хорошо зна-
ющий свое да и свое нет.
О герое горьковского творчества можно
сказать словами самого Горького:
«Он — человек нового человечества,
большой, дерзкий, сильный, — поэтому
он так яростно ненавистен людям старо-
го мира».
Этот Человек стал хозяином жизни в
огромной стране — в стране Чкаловых,
Стахановых, Папаниных, — людей ленин-
ско-сталинской породы, людей, счастью и
победе которых Горький отдал всю свою
жизнь, до конца.
Великий воспитатель этих мужествен-
ных, прямых и правдивых людей, Иосиф
Виссарионович Сталин, которого Горький
называл своим старшим товарищем, учи-
телем и другом, точными и ясными сло-
вами, как бы вырезанными на мраморе,
определил качество человека, достойного
уважения и доверия народа.
«Избиратели, народ должны требовать
от своих депутатов, чтобы они оставались
на высоте своих задач, чтобы они в своей
работе не спускались до уровня политиче-
ских обывателей, чтобы они оставались
на посту политических деятелей ленин-
ского типа, чтобы они были такими же
ясными и определенными деятелями,
Ленин, чтобы они были такими же
страшными в бою и беспощадными к
гам народа, каким был Ленин, чтобы
были свободны от всякой паники, от
кого подобия паники, когда дело начи-
нает осложняться и иа горизонте выри-
совывается какая-нибудь опасность, чтобы
они были также свободны от всякого по-
добия паники, как был свободен Ленин...
чтобы они были
стны, каким был
же любили свой
Ленин».
Тех, у кого да
с другом, Сталин
словами:
«Есть люди, о которых не скажешь, кто
он такой, то ли он хорош, то ли он плох,
то ли мужественен, то ли трусоват, то ли
он за народ до конца, то ли он за врагов
народа. Есть такие люди и есть такие
деятели. Они имеются и у нас, среди боль-
шевиков. Сами знаете, товарищи, семья не
без урода. О таких людях неопределенного
типа, о людях, которые напоминают скорее
политических обывателей, чем политичес-
ких деятелей, о людях такого неопределен-
ного, неоформленного типа довольно метко
сказал великий
также
Ленин,
народ.
стремление к
спокойствию, и что, лишенные
мерзких врагов.
я говорю—да или нет... я это
говорю не по убеждению... а как-то так...
я просто отвечаю, — и только. Право! Иног-
да скажешь—нет, и тотчас же подумаешь
про себя—разве? а, может быть,—да?»—
признается подруге Татьяна Бессеменова,
одна из героинь пьесы «Мещане», учи-
тельница с «запросами», с «мятущейся
душой» и с великой нелюбовью к своему
делу, с неуменьем работать.
В пьесе «Последние» между сыном и
матерью происходит такой диалог:
«Петр ...Мама, ведь бесполезно му-
чить людей, не правда-ли?
Софья (быстро). Да! О, да! (Подумав
и тише). А, может быть, нет...
Петр (мягко). У тебя да и нет жи-
вут удивительно дружно: они всегда вме-
сте. Это—удобно?»
Немало таких неопределенных людей
прошло перед читателем горьковских про-
изведений, и в каждом из них были за-
ключены самгинские возможности. «Се-
ренькие трусы и лгуны» в любую минуту
могли превратиться в остервенелых вра-
гов, у которых злоба усиливается тру*
состью.
Человек, твердо знающий да и нет, че-
ловек прямой и правдивый, ясный и оп-
ределенный, смелый и цельный, добрый
и беспощадный, человек с большими тре-
бованиями, ставящий большие задачи, че-
ловек, знающий одну страсть, — любовь
к людям и ненависть к врагам челове-
чества — за этого Человека Горький бо-
ролся всю свою жизнь, ему он слагал
песни, его он звал, его он воспитывал,
его цриход в жизнь он подготовлял.
В ранних произведениях Человек Горь-
кого представал в романтических обра-
как
бес-
вра-
они
вся-
правдивы и че-
чтобы они так-
как любил его
уживаются друг
и нет
бичевал беспощадными
русский писатель Гоголь •
«Люди, говорит, неопределенные, ни то, ни
что за люди, ни в городе '
~	"	0 таких
се, не поймешь, т— ----------
Богдан, ни в селе Селифан».
неопределенных людях и деятелях также
довольно метко говорится у нас в народе:
«так себе человек — ни рыба, ни мясо, ни
богу свечка, ни чорту кочерга».
Сталинская эпоха — эпоха
ческого Возрождения
Горький показывал
и в повести «Трое», и
ях, как «Хозяин», в
ческих повестей смертельную враждебность
умирающего
Если труд
извращается
ность,*то не
была связана скорбная и гневная нота, ко-
торая звучала во всех горьковских произве-
дениях дореволюционного периода: «Нико-
му не нужен человек»... «Человек дешев у
нас в России»...
Дешевизна человека в капиталистическом
мире была угадана и отражена многими пи-
сателями до Горького, но только Горький
показал непосредственную связь между де-
шевизной человека и дешевизной труда.
В «Жизни Матвея Кожемякина» смешли-
вая кухарка рассказывает:
« — Говорю я Быкову: Тимофей Пав-
лыч, а ведь ты свиней кормишь лучше, чем
работников. Так, говорит, и надо: жирный
работник к чему мне? А свинья для меня
живет, она — вся моя!»
Горький показывал, как всевозможные
«хозяева» стремились заразить трудящих-
ся своим буржуазным свинством, своим
грязным цинизмом, своим презрением к
труду и к человеку. Всей силой своей люб-
ви к народу, всей силой ненависти к пара-
зитам Горький стремился внушить трудя-
щимся сознание их силы, их величия. За-
битым, придавленным людям, тем из них,
кто уже склонен был под тяжестью страш-
ной жизни потерять уважение к себе, к
своему труду — Горький говорил любовно
и страстно: ты — печник, сапожник, пе-
карь, столяр, плотник, слесарь, крестья-
нин — ты делаешь все хорошее, прочное,
социалисти-
человечества.
и в «Фоме Гордееве»,
в таких произведепи-
серии автобиографи-
капитализма человеку.
не ценится, если искажается и
его высокая, благородная сущ-
ценится и человек. С этим и
умное, красивое на земле, ты не должен
забывать свое первородство, ты — человек
иа земле, а твои враги — только человеко-
подобные. Ты — хозяин земли, и она будет
твоей.
И за это его так любили трудовые люди
 всего человечества.
> На совещании стахановцев товарищ
1 Сталин говорил:
«При капитализме труд имеет частный,
личный характер. Выработал больше, по-
лучай больше
Никто тебя не
работаешь на
щаешь? А как
наняли, чтобы
ров. Ты не согласен с этим, — ступай в ря-
ды безработных и прозябай, как знаешь,—
найдем других, более сговорчивых. Поэто-
му-то труд людей не высоко ценится при
капитализме. Понятно, что в таких усло-
виях стахановскому движению не может
быть места. Другое дело — в условиях со-
ветского строя. Здесь трудовой человек в
почете. Здесь он работает не на эксплуата-
торов, а на себя, на свой класс, на обще-
ство. Здесь трудовой человек не может чув-
ствовать себя заброшенным и одиноким.
Наоборот, трудовой человек чувствует себя
у нас свободным гражданином своей стра-
ны, своего рода общественным деятелем. И
если он работает хорошо и дает обществу
то, что может дать, — он герой труда, ои
овеян славой».
В этих словах товарища Сталина выра-
жена сущность социалистического гума-
низма. При капитализме человек не ценит-
ся, потому что не ценится труд. «Никому
не нужен человек»...
В социалистическом обществе, в совет-
ской стране, человек является самой высо-
кой ценностью, здесь труд овеян славой.
Вся страна живет героической поэзией тру-
да, — и поэтому так ценят и любят в ста-
линской стране Горького. Первый худож-
ник социалистического гуманизма, Горький
подготовлял и своим творчеством приход в
жизнь Стахановых и Бусыгиных, Сметани-
ных и Кривоносов.
Одну из своих публицистических статей
Горький закончил словами Маркса:
«Высшее существо для человека — сам
человек: следовательно: необходимо уничто-
жить все отношения, все условия, в кото-
рых человек является приниженным, пора-
бощенным, презренным существом».
Знаменитая речь товарища Сталина на
выпуске академиков Красной Армии 4 мая
1935 года, в которой товарищ Сталин под-
нял трудового человека на небывалую в ис-
тории высоту, показывала, как в стране со-
циализма осуществляются лучшие мечты
лучших людей человечества. С восторгом, с
надеждой слушали эту речь трудовые люди
всего мира...
Для Горького эта речь звучала, как
сбывшаяся мечта. Один из героев его ро-
мана «Мать» мечтает о будущем:
«— Я знаю, — будет время, когда люди
станут любоваться друг другом, когда каж-
дый будет как звезда пред другими... Тог-
да не жизнь будет, а — служение человеку,
образ его вознесется высоко... Велики бу-
дут люди этой жизни»...
Время, о котором мечтали Андрей Наход-
ка и многие другие горьковские герои —
пришло. Это — сталинское время...
Больной, умирающий Горький, ознако-
мившись с проектом Сталинской Конститу-
ции, сказал, что сейчас в стране даже кам-
ни поют... Это были его последние слова о
стране, о народе, последние его мысли бы-
ли связаны со Сталиным, с делами и под-
вигами людей сталинской эпохи...
И за все это звериной ненавистью нена-
видели Горького враги. Горький ненавидел
их всею силой благородной, священной че-
ловеческой ненависти к волкам и свиньям
буржуазного мира. Они ненавидели Горь-
кого отвратительной злобой обезумевших
чумных крыс.
Горький был в первых рядах борьбы с
фашизмом. Он бичевал в своих статьях и
памфлетах вредителей, предателей, он при-
ветствовал расстрел 48-ми вредителей пи-
щевого фронта. Он звал, к бдительности, он
. напоминал о том, что «недобитый враг вну-
три страны Союза Советов — это верный
друг и пособник врагу вне ее. Это — созна-
тельный вредитель, предатель, клеветник и
наушник, это — человек, который изобра-
жает советскую действительность -заведомо
ложно, как в том сознались меньшевики»
В том сознались на последнем процессе
троцкистско-бухаринских бандитов верные
друзья и тайные наушники меньшевиков,
фашистские убийцы Рыков, Чернов и про-
чие.
Горький был особенно ненавистен троц-
кистско-бухаринским убийцам. Горький
презирал и ненавидел атамана их бандит-
ской шайки Иуду Троцкого. Горький был
сильнейшим врагом всего фашистского ла-
геря. Горький разоблачал зверство буржуаз-
ного мира. Горький создавал гимны Чело-
веку, его разуму, его труду и его счастью
Горький был другом Ленина и,Сталина.
И за это — убили его.
Он мог бы быть с нами в эти дни, когда
мы отмечаем семидесятилетие со дня его
рождения. Он радовался бы нашим победам.
Он приветствовал бы уничтожение троцки-
стско-бухаринского зверья. Он встречал бы.
вместе со всем народом, героев-папанинцев,
он обнял бы их, жадно смотрел бы на них
своими мудрыми, чудесными, усталыми от
работы глазами...
Горький убит на боевом посту, на пере-
довых позициях борьбы с фашизмом, борь-
бы за бессмертное дело Маркса, Энгельса,
Ленина, Сталина.
Горький — это звучит гордо!
и живи себе, как знаешь,
знает и знать ие хочет. Ты
капиталистов, ты их обога-
же иначе? Для того тебя и
ты обогащал эксплуатато-
<

А. М. Горький и А. Н. Толстой, Сорренто, 1932 г.
(Музей А. М. Горького).
Вл. НЕЙШТАДТ
Мировая слава
Горького
Якуб КОЛАС
»
Три незабываемые
встречи
в жизнь., Свою
____л ________ учителя я счи-
тал самой почетной. Передо мной стояла
5олыпая, ответственная задача — всеми
зилами, всем сердцем служить трудово-
му народу.
Будучи сельским учителем, я впервые
услышал о молодом русском писателе, вы-
ггупившем под именем Максима Горько-
го. Это были девятисотые годы. Спустя не-
которое время я прочел Юношеские рас-
сказы Горького.
Рассказы Максима Горького очаровали
пеня новизною и свежестью, сочностью -и
многокрасочностью языка. В них бурлил
живой источник народной речи. Герои рас-
сказов были непохожи на героев тогдаш-
ней литературы. Все это волновало нас,
молодежь, служило неисчерпаемой темой
для наших бесед и интимной дружеской
переписки, а во мне кроме того пробужда-
ло жажду творчества.
В 1928 году Алексей Максимович воз-
вращался из-за границы в Советский Со-
юз. Я принял участие в его встрече в
Минске. Огромная масса трудящихся сто-
лицы БССР во главе с представителями
правительства и общественности встречала
любимого писателя. Я был в числе деле-
Я только-только вступал
работу скромного сельского
гатов. Здесь, в вагоне, я впервые увидел
Алексея Максимовича. Давно знакомый и
дорогой мне по портретам, облик его по-
разил меня своим обаянием. Навсегда за-
помнилось первое впечатление от его глу-
боких и внимательных глаз, от его улыб-
ки из под нависших усов и дружеского
рукопожатия его могучей руки. Он при-
ветливо встретил меня, сочувственно и по-
ложительно отозвался о молодой белорус-
ской литературе. Помню, он сказал тог-
да хорошие, ободряющие слова о задачах
национальной литературы, о ее роли в со-
циалистическом строительстве.
Алексей Максимович до слез был взвол-
нован торжественной искренней встречей,*
которую восторженно устроил ему на со-
ветской земле белорусский народ.
Эта краткая встреча запомнилась мне на
всю жизнь.
Второй раз я встретился с Алексеем Мак-
симовичем в 1934 году на I-м Всесоюз-
ном с’езде советских писателей. С группой
белорусских писателей я был приглашен
к Горькому на дачу. В этот день на кру-
том берегу Москва-реки у Алексея Макси-
мовича собралось до шестидесяти писате-
лей всех национальностей. Алексей Макси-
мович выдвинул тогда идею создания в
Москве театра национальностей.
Возвращаясь в Москву, я уносил в ду-
ше светлый образ нашего великого учите-
ля и друга. И в мысли мне тогда ие
могло притти, что видел я Алексея Макси-
мовича в последний раз.
Через два года, стоя в почетном кара-
уле у гроба Максима Горького, я старался
запечатлеть в своей памяти дорогие черты
сурового и мужественного лица. Я мыс-
ленно озирал весь жизненный путь этого
неутомимого человека, пришедшего из
глубины народных масс иа высоты челове-
ческой культуры и отдавшего полвека сво-
ей неистощимой плодотворной жизни слу-
жению народа.-
Максим Горький сумел стать мировым
глашатаем идей социальной справедливо-
сти и гуманизма, лежащих в основе Вели-
кой Октябрьской социалистической рево-
люции.
С великим горем думалось тогда о том,
что вот, подкошенный
могилу человек, еще
тущнх творческих сил.
ствовали мы себя без
Могло ли мне притти в голову, что
гениальный писатель пал жертвой през-
ренной банды изменников и убийц.
болезнью, уходит в
вчера полный
Осиротевшими
Горького.
цве-
чув-
этот
Первые литературные шаги Горького со-
провождались невиданным успехом.
С 1898 года, когда вышли два первых
тома рассказов молодого писателя, по сен-
тябрь 1903 года сочинения Горького разо-
шлись в 500.000 экземпляров. Полмиллио-
на экземпляров! Для того времени это бы-
ла необ’ятпая популярность. И совершен-
но очевидно, что писатель, завоевавший
такую славу в России, не мог остаться не-
замеченным за границей. Нужно вспомнить
при этом, что конец 19-го и начало 20-го
столетия вообще характеризуется широ-
чайшим проникновением русской художе-
ственной прозы на Запад.
В зените своей .мировой славы находил-
ся тогда Толстой. Появившееся в 1899 г.
«Воскресение» в одной только Германии за
полтора года стало известным на трид-
цати языках. Из писателей нового поколе-
ния исключительным признанием пользо-
вался Чехов, рассказы которого нередко
печатались в трех-четырех переводах од-
новременно.
В это время, в последний год 19-го века,
появляются первые переводы произведе-
ний Горького. В январской книжке фран-
цузского журнала «La Revue des Revues»
за 1900 г. мы находим отрывки из романа
«Фома Гордеев» со следующим примечанием
редакции: «Автор, которого мы ймеем честь
представить нашим читателям, абсолютно
неизвестен за пределами своей страны. Это
молодой русский писатель, сильно выдви-
нувшийся за последние несколько лет.
Его первые рассказы сразу создали ему
славу писателя первого ранга. Горький
выпустил несколько месяцев назад два то-
ма рассказов, которые уже распроданы.
Готовится новое издание в трех томах.
Первый роман Горького «Фома Гордеев»
восхищает публику. В его рассказах отра-
жена жизнь матросов, рабочих и бродяг,
отражена с огромным мастерством и глу-
боким знанием народной жизни, близкой
автору. Пролетарий по происхождению,
бродяга до 15 лет, перепробовавший затем
ряд тяжелых профессий — обойщик, пе-
карь, — он в поисках своего призвания
дебютировал в одном из провинциальных
журналов. Счастливый случай свел его с
Короленко, который открыл ему дорогу в
литературный мир. На произведениях
Горького лежит печать самобытности и це-
леустремленной силы человека из наро-
да».
Такова первая рекомендация Горького
за рубежом. Рекомендация как будто бы
неплохая, но она очень легко могла в
расхолодить западно-европейского читате-
ля.
Как известно, изображение социальных
«низов» не было новостью. Каких-нибудь
пятнадцать-двадцать лет прошло с появле-
ния романов английского писателя-бродяги,
обитателя лондонских трущоб, Джоржа
Гиссинга — «Рабочие на заре» (1880) и
«Деклассированные» (1884). И совсем уже
свежей в памяти была пятиактная драма
Ришпена «Бродяга» (1898), в которой де-
тально изображалась жизнь оборванца, ра-
скрывался его душевный мир. Как раскры-
вался, оставим в стороне. Существенно
лишь то обстоятельство, что «тема босяка»
не могла как будто бы заинтересовать за-
падно-европейского читателя экзотической
новизной.
К тому же дебют Горького в Западной
Европе, как .указано выше, совпал с по-
лосой исключительного интереса к Толсто-
му. А в лучах славы Толстого немудре-
но было и затеряться начинающему писа-
телю.
Однако не прошло и года со дня появ-
ления отрывков из «Фомы Гордеева» на
французском языке, как имя Горького бук-
вально облетело весь мир. Один за другим
стали появляться переводы в газетах, жур-
налах, отдельными изданиями — на фран-
цузском, чешском, немецком, английском,
испанском и других языках. Одна за дру-
гой стали появляться в разных странах
статьи и крупные работы о Горьком. Из-
дательства наперебой выпускают собрания
его сочинений. Достаточно указать, что в
1901 г. «Фома Гордеев» вышел во Франции
уже третьим изданием, и одновременно
вышли в разных переводах три издания
рассказов. В 1902 году в Германии одно-
временно вышли два собрания сочинений
Горького — семитомное в Берлине и пя-
титомное в Лейпциге. В этом же году дра-
ма «Мещане» пошла на пражской сцене,
драма «На дне» — на берлинской, где она
выдержала 200 представлений до 15 ав-
густа 1903 г. В 1903 году «Мещане» поя-
вились на миланской сцене, а в 1904 году
лондонская публика увидела «На дне». К
этому времени произведения Горького бы-
ли переведены уже более чем на двад-
цать языков, проникнув и в Америку, и
в Японию, и в Турцию; статьи о Горьком
исчислялись уже в сотнях, а кроме статей
имелся уже солидный ряд отдельно издан-
ных работ, посвященных жизни и твор-
честву замечательного писателя. Таковы
работы Брандеса (1901), Вогюэ (Париж,
1902), Бэна (Лондон, 1902), Диллона (Лон-
дон, 1902), Порицкого (Берлин, 1902), Йен-
сена (Стокгольм, 1903).
Как видим, за очень короткий срок
Горький стал мировой знаменитостью. Не-
удивительно поэтому, что в 1905 году, ког-
да царское правительство арестовало Горь-
кого и бросило его в крепость, во всем ми-
ре поднялась широкая волна протеста. Тог-
да именно Анатоль Франс писал: «Дело
Горького — наше общее дело. Такой талант,
как Горький, принадлежит всему миру.
Весь мир заинтересован в его освобожде*
НИИ...».
Весь мир! Но классовое лицо мира не
едино. Поэтому, когда Франс говорит обо
всем мире, он имеет в виду только демо-
кратические элементы всего мира. В самом
деле, классовая направленность творче-
ства Горького настолько била в лицо, что
реакционеры всего мира (а не только цар-
ской России) никак
Горького,
но они
был его
циоппьтх
ционный
очень быстро уяснен на Западе и на Вос-
токе. «Горький, — писал в 1903 г. япон-
ский критик Хасегава Тонкей, — яв-
ляется обвинителем лживого буржуазного
строя, он поворачивает общество лицом к
страданиям и нищете, которые оно само
породило».
Отсюда понятно, у какого читателя за
рубежом Горький вызывал сочувственный,
восторженный отклик, а у какого — злобу
и ненависть. Демократическая печать все-
го мира пользовалась произведениями
Горького, как могучим агитационным ору-
дием. Реакционная печать всячески пыта-
лась нейтрализовать влияние Горького
Уже в 1901 году французский писатель
Анри Бордо выступил в газете «Коррес-
пондент» со статьей, названной им «Втор-
жение» Бордо протестует здесь против
«вторжения» русской литературы, вытес-
няющей с рынка французских авторов. Он
негодует на то, что во Франции носятся
с Чеховым и особенно с Горьким, «варвар-
ство» которого должно, по его мнению, ос-
корблять французскую душу. Спустя три
года в Германии прошумело выступление
писателя Германа Ленса, опубликовавшего
в «Рейнско-Вестфальской газете» резкую
статью под заглавием «Долой Горького».
В то самое время, когда Ленс исходил
слюною бешенства, немецкие рабочие тре-
бовали произведений Горького, и «Фор-
вертс» на своих страницах печатал ежед-
невно подвалами «Фому Гордеева», хотя
этот роман существовал в трех различ-
ных переводах, изданных отдельными кни-
гами, и входил в вышедшие на немецком
языке собрания сочинений Горького.
Вопрос о влиянии Горького на современ-
ное ему и последующее поколение писа-
телей ждет еще своего исследователя. Ио
и сейчао уже можно утверждать, что это
влияние очень велико. Нужно говорить
не только о влиянии Горького-художника,
нужно говорить о воздействии всей лич-
ности Горького, как художника и рево-
люционера. Характерно в этом отношении
признание Эптона Синклера: «Я учился у
Горького тому, что великая литература не
может оставаться в стороне от великой
борьбы бедняков и угнетенных».
Мировое значение Горького особенно вы-
росло за годы нашей революции. Трудно
переоценить это значение, ибо Горький был
первым писателем, который принес миро-
вой литературе художественные,
органически, целостно связанные
чим движением всего мира. «Это
— писал в 1932 году Стефан
не могли принять
Но пройти мимо него равнодуш-
тоже не могли: слишком могуч
голос, слишком опасен для реак-
устоев. Политический, револю-
облик русского писателя был
образы,
с рабо-
явление,
Цвейг о
Горьком, — такое великое и потрясающее,
что оно служит нам укором. Каждый из
нас, думая о Горьком, должен чувствовать,
как мы сами недостаточно делали и де-
лаем. И каждый при этом чувствует, что
он должен поднять себя до высоты Горь-
кого, поднять свою способность быть прав-
дивым, свою способность действовать стра-
стно и честно.
Правдивость, страстность и честность—
это элементы человеческих отношений, но
это, вместе с тем, и элементы художествен-
ного отображения действительности,
му и учил Горький своим примером
ловека, борца и художника. Лучшие
среди писателей всего мира поняли и
нили это. Мартин Андерсен Нексе
зал к сорокалетию литературной деятель-
ности Горького в 1932 году: «С точки зре-
ния эстетической Максим Горький — ве-
ликий художник, но вместе с новой Рос-
сией он, приобретая неимоверные разме-
ры, становится живым олицетворением но-
вого мира».
Это-
че-
умы
оце-
ска-
П, ЖЕЛЕЗНОВ
БОЛЬШОЕ
СЕРДЦЕ
В 1929 г., когда Горький приехал в СОСЯ
—я работал в Москве на подёнках и одно-
временно был внештатным репортером
журнала «Молодой большевик».
В это время уже было напечатано
сколько моих стихотворений. И вот одналб*
ды в редакции мне сказали, что меня х>*
чет видеть А. М. Горький.	i
Удивляюсь, как я не стал в тот дев»’
жертвой уличного движения. Словно во оя*
добрался я до Машкова переулка, где жйН
тогда Алексей Максимович.
Ни на одном под’еме сердце так W
билось в груди, как на этой лестниц*.
Меня обогнали двое прекрасно одетых мо-
лодых людей, и неожиданно я услышаЦ
как они обменялись фразами иа хорош*
мне знакомом лексиконе беспризорных, <
Тотчас решил, что они тоже к Горькому.
Догнал. Оказалось, не ошибся. Это были
воспитанники харьковской колонии
им. Горького, описанной Макаренко в «Пе-
дагогической поэме».
Вошли к Горькому вместе. Колонистов
позвали пить чай, а меня Алексей Макси-
мович в>ял за руку и повел в свой кабинет.
Я очень волновался, точно сквозь туман
видел Горького в русской, светлоголубой
рубахе — видел его лицо, давно заученное
мною наизусть по портретам. Слышал неза-
бываемый, окающий говор, но что он спра-
шивал и что я отвечал в первые минуты,
не помню. Ведь его имя знали миллионы
еще до моего появления на свет.
Я читал ему стихи, и он гораздо чаще
говорил мне «плохо» чем «хорошо». Я был
обидчив, как могут быть обидчивы только
начинающие поэты, но на этот раз обиды
не чувствовал.
Он слушал внимательно и, отмечая недо-
статки, учил, как их исправить. В одном
(уже напечатанном стихотворении) у меня
были строки «Мне смерти чудится лицо, ее
разинутая пасть». Горький сказал, что «ли-
цо» и «пасть» несовместимы. Надо или вме-
сто «липа» сказать «морда» или вместо
«пасти» — «оскал». В другом стихотворе-
нии у меня героиня «запела песню звон-
ко», а перед этим я упоминал о ее хриплом
голосе. Горький заметил, что, имея хрип-
лый голос, нельзя звонко запеть. Иа вопрос '
что делать, чтоб стать хорошим писателем,
он сказал, что для этого прежде всего надо
быть хорошим читателем. И тут же дал це-
лый список книг, которые мне необходимо
прочесть.
В ответ на мои жалобы на плохие усло-
вия для чтения — Алексей Максимович
рассказал, что он делал в детстве, чтобы
прочитать интересную книгу, — он брал на-
чищенную до блеска кастрюлю, отражал ею
лунный свет и при таком «электричестве»
читал. Узнав, что я работаю на поденках,
Горький пообещал устроить меня на посто-
янную фаботу. (Это обещание, конечно, бы-
ло выполнено).
На прощанье он крепко пожал мне руку
и предложил поддерживать с ним связь.
Он написал предисловие к нашему альма-
наху «Вчера и сегодня» и тщательно отре- «
дактировал весь материал. К выходу аль-
манаха в свет он прислал мне и моим то-
варищам дружеское письмо.
В последний раз я разговаривал с Горь-
ким по окончании мпой вуза — на первом
с’езде писателей. Я похвалился, что теперь
имею высшее образование, Горький с улыб-
кой сказал: «образованным себя считает», и
я понял, что мне еще много надо учиться,
а не почивать на лаврах.
Ребятам, с которыми я встретился в Маш-
ковом переулке, он также помог поступить'
иа учебу. Одного моего знакомого художни-
ка-татуировщика он направил в высшее
художественное учебное заведение и помог
человеку от татуировки дойти до Третья-
ковки.
Один поэт сказал о беспризорнике: «он
первый кандидат в бандиты», а Горький
сказал замечательную фразу — «бандита
родит банкир».
В свете этой горьковской фразы стано-
вится еще понятней, почему у нас в стране
тысячи «кандидатов в бандиты» вышли в
люди, стали передовыми членами общества
и в то же время иные, связавшись с загра-
ничными банкирами, превратились в уго-
ловных бандитов. От руки этих бандитов—
равных которым в низости и подлости
не найти ни на каком «дпе» — погиб вели-
кий писатель, друг трудящихся всего мира
Алексей Максимович Горький.
Прах Горького лежит в Кремлевской сте-
Ht. и имя его живет в наших сердцах — ря-
дом с именами лучших борцов за дело ком-
мунизма!
КРЫЛАТЫЕ ФРАЗЫ
М. ГОРЬКОГО
«Если враг не сдается, — его уни-
чтожают».
«Человек — это звучит гордо!»
«Не умея ненавидеть, невозможно
искренне любить».
«Рожденный ползать — летать не
может».
«Пусть сильнее грянет буря!»
«Снаружи как себя ни раскраши-
вай, все сотрется».
«Безумству храбрых поем мы
славу».
«Когда труд — удовольствие,
жизнь — хороша! Когда труд —
обязанность, жизнь — рабство!»
«Безумство храбрых — вот муд-
рость жизни».
«Барство — как оспа... и выздо-
ровеет человек, а знаки остаются».
«Копейка служит солнцем в небе-
сах мещанства».
«Искусство живет вымыслами, нау-
ка — реализует вымыслы».
«Художественность» без «вымыс-
ле» — невозможна».
«Новая культура начинается с ува-
жения к трудовому человеку, с ува-
жения к труду».
«Наш мир создан не словом, а
деянием, трудом».
«Кроме жизни — природа ничего
не дала нам, — мы сами взяли и
берем у нее все, что нам необхо-
димо».
«Человек по натуре своей — ху-
дожник».
«Все истинно мудрое — просто и
понятно».
«Труд и наука — выше этих двух
сил нет ничего на земле».
«Необходимо очень долго и усерд-
но учиться для того, чтобы получить
право осторожно советовать».
«Основная сила жизни — разум».
«Смысл жизни — в службе рево-
люции».
«Превратить слово в депо гораздо
труднее, чем дело в слово».
«Героическое дело требует герои-
ческого слова».
/LjLLgPатурная газета № 17 (724)
5
Замечания автора
к своим пьесам
Мы печатаем здесь отрывки из неопубликованных стенограмм «Замечаний
А. М. Горького» по поводу исполнения его пьес «Егор Булычев и другие» И
«Достигаев и другие» в театре имени Евг. Вахтангова.
Встречи в Московском
Художественном театре
Закрытый просмотр «Егора Булычева»
состоялся 19 сентября 1932 года. После
просмотра Алексей Максимович в беседе
с артистами давал подробные характе-
ристики отдельным персонажам пьес и
делал свои замечания о каждом из ис-
полнителей и о работе всего коллектива.
Второе действие:
«...Топко и убедительно играет Булычев в
»той сцене. Очень смешно, и это добротный
смех. Булычев перед этой сценой пляшет
чересчур много для больного человека, а
в присядку ему, больному, трудно. Это
хорошее хулиганство, и вполне в его ха-
рактере. Это тоже ваша заслуга перед пуб-
ликой, ибо этой пляской вы украсили пьесу,
подчеркнули характер Булычева. Меланья
— молодец Вообще все идет весьма хоро-
шо. Вероятно, публика очень будет смеять-
ся. Еще раз — очень хорош пожарный.
И нос у него хороший, и весь он правиль-
но тощий...
...Достигаев немного невнятен. Может
, быть потому, что он быстро говорит. Он
должен быть быстр в движениях, но не в
речах, и я бы сделал его более тощим. Боль-
ше должно быть у него жестов, руками
играет: Лаская свой карман, тянется к чу-
жим. Он очень нравится сам себе и уди-
влен, когда не нравится людям.
...Шура выяснится во второй пьесе. Тут
надо дать известную последовательность.
Это довольно характерное явление, таких
девушек, как Шура, в нашу революцию бы-
ло немало.
Звонцов фигура бесцветная сама по себе.
Из провинциальных. Попытки быть актив-
ным будут сделаны дальше. Он мечтает о
портфеле министра».
*
Третье действие:
...«Я, отвлекаясь от того факта, что я —
автор, — как зритель могу сказать, что ин-
тересно у вас вышло, публика будет сме-
яться, а это — очень важно
Мне хочется повторить, что я приятно
удивлен всем, что театр сам принес от себя
в эту пьесу, и что мне кажется, что такая
форма сотрудничества театра и автора в
высшей степени ценна и сама по себе и
особенно для нашего времени. Сейчас
опытный театр должен помогать неопытно-
му молодому автору, и если вы сумели по-
мочь в этом старому автору, который, надо
предполагать, в этом «собаку с’ел», то тем
более вы должны остановиться на этом
приеме и применять это к авторам моло-
дым. Вы этим можете сделать большую и
пенную работу. У театра есть все данные
для этого. Этот прием сотрудничества с ав-
тором, в высшей степени интересное дело
и тем молодым авторам, которые будут за-
дираться, вы можете сказать «Вот мы ста-
рика Горького дорабатывали, так что вам,
ребята, не следовало бы задаваться яа
макароны».
Пропотей чрезмерно страховиден. Его
йадо причесать и обрезать бороду, а то
Слишком страшновато. Во второй пьесе он
будет уже причесанным...
...Таисье не надо ходить мышиными ша-
гами. Она тихонькая, но не такая. Тем бо-
лее, что в следующей пьесе она играет не-
много другую роль.
В смысле образов все сделано хорошо.
Кое-какие есть неясности, недоговоренно-
сти, но это —- от пьесы. Я вижу, что в ней
есть много недосказанного...».
*
Замечания по поводу пьесы «Дости-
гаев и другие» А. М. делал после одной
из репетиций, 7 октября 1933 г. Роль
Достигаева в театре им. Вахтангова, как
известно, играл покойный артист Ба-
сов
Образ Горького в кино
Беседа с артистом-орденоносцем
Н. К. Черкасовым
ЛЕНИНГРАД, 25 марта. (По телефону от
нашего корреопондемта). Награжденный ор-
деном Трудового Красного Знамени ленин-
градский артист Н. К. Черкасов, известный
по кинофильмам «Петр I» (Алексей), «Де-
путат Балтики» (профессор Полежаев) и
др., сообщил о своей ближайшей творческой
работе следующее:
— Нет большего счастья, чем работать в
стране, где так высоко ценятся искусство.
Сейчас я заканчиваю работу над ролью
Алексея во второй серии кинофильма
«Петр I». Эта роль во второй серии значи-
«...Достигаев очень хорош. Мне кажется,
что ему нехватает ручек в карманах. Надо
держать ручки в карманах, потому что это
ведь чрезвычайно характерная штука —
человеческие руки и очень многим просто
необходимо их прятать. Они говорят часто
больше чем слова и могут выговорить та-
кое, что вовсе никому не надо знать. Так
что их прятать надо.
...У Рябинина тоже руки надо бы сде-
лать более подвижными. Это действующие,
умные рабочие руки, привык,что-то делать
и все это его как-то интересует «а как это
сделано». Он все это видел, но тем не ме-
нее его интересует. Это человек, который
смолоду привык что-то делать, хороший
слесарь. Эта игра в рудах у него должна
быть.
...Елизавета... там нужно больше убеди-
тельности, больше хорошей простоты. «В
чем дело». Этим она его подкупает, этим
она его и держит. Можно положиться на
этого человека, с ним можно работать, не
предаст. По одной линии предаст, но она
и не скрывает этого: полковники, генералы.
Но она хозяйка, своя, она не глупая, она
посоветует. А так она совершенно искрен-
на. И он ей верит. Рога наставит, ио хоро-
шая женщина, свой человек. И она это зна-
ет, что он к ней относится так...
...Антонина... Это в сущности своей очень
драматическая фигура, несчастная. Это из
тех несчастных людей, которые несчастье
свое хорошо понимают. Воля убита. А книж-
ка — ежедневное питание и при этом книж-
ка рафинированная, безнадежная — опа
насыщает сознание бессмыслием бытия
И в этом случае она не за себя говорит,
а как бы за многих. Она должна быть (мне
это вероятно не удалось), она должна быть
типичной, таких было много. В тот момент
были коллективные самоубийства...
...Бородатый солдат. Его надо сделать от-
четливо. Он эпический солдат. Чорт его
знает чего он ни видел на своем веку, он
был и конюхом, он не то, что понял что-то,
но он почувствовал, всем своим существом
почувствовал «вот что надо делать». Это
типичный человек того времени... Он про-
шел путь от 6-го года. В 12-м году ленский
расстрел, видел, как страдали товарищи,
массы страдали. Это какой-то массовый че-
ловек, палец какой-то руки. Я не хочу
оказать, что он исторически чувствовал эту
бодь, но лично чувствовал. Так что ему осо-
бенно беспокоиться, особенно говорить не
нужно, он говорит спокойно, он злорад-
ствовать не будет, но и жалеть не будет
Если нужно, то и сам расстреляет...
...В дальнейшем, если я слажу с этой
темой, следующая пьеса будет трудней, там
все крупный народ пойдет. Там бабочка
одна деревенская будет, жена богатого де-
ревенского мужика, — вождь баба. У До-
стигаева с ней разговорчик будет. Она ум-
ная и она над Достигаевым будет издавать
ся, совершенно серьезно: «Купец, хозяи-
ном был, слышала, а теперь с кем знако-
мится, кого в гости принимает». «Знаем мы
таких людей, грабителей». Вот тут ему при-
дется повертеться. Он чувствует, что за этим
большая правда, что ведь так миллионы
думают. Тут ему придется очень неудобно.
И у Глафиры с этой бабой будут суровые
отношения. Глафира уже партийный чело-
век, гражданскую войну прошла. А Дости-
гаев, у него дача, приемы, автомобильчик
свой...
...Шура в левый загиб входит. Судьба
Достигаева остается неопределенной судь-
бой, но ясно, что дальше деваться ему не-
куда. Ходов у него больше нет никаких.
«Можно пожить и похуже, лишь бы по-
жить»...
тельно масштабнее и интереснее. Одновре-
менно в Ленинградском театре им. Пушки-
на я заканчиваю репетиции в пьесе А. Тол-
стого «Петр I», где я играю роль Петра I.
Ближайшей моей работой в кино явит-
ся роль Алексея Максимовича Горького во
второй серии фильма «Ленин в Октябре».
С большим волнением и ответственностью
я приступаю к работе над образом великого
русского писателя.
В новом фильме Эйзенштейна и Павлен-
ко «Русь» мне поручена роль прославлен-
ного русского полководца Александра Нев-
ского, разгромившего немецких рыцарей.
А. М, Горький на теплоходе «Жан Жорес», на котором он последний раз
возвращался из Сорренто в СССР. 1933 г.
(Музей А. М. Горького).
С. ДУРЫЛИН
Горький и актеры
В необ’ятных «трудах и днях» Горького
большое место занимает театр.
Горький знал театр с корня—не только
как драматург, но и как актер. Он сам в
молодости выступал на театральных под-
мостках.
В 1883—1884 годах Горький был стати-
стом нижегородского ярмарочного театра, а
спустя год превратился в хориста казанской
онеры.
В 1897 году, живя в б. Полтавской губ.,
в Мануйловке, Горький организовал там
театр для крестьян. «В Мануйловке я в те-
чение летних месяцев 1897—98 гг. ставил
пьесы Старицкого и др.»,—писал Горький в
1933 году И Ерофееву. «В «Мартыне-батра-
ке» даже играл роль—жениха, кажется.
«Труппа»—почти сплошь местные крестья-
не». В 1903—1904 гг. Горький принимал са-
модеятельное участие в работе Народного
дома в Нижнем-Новгороде и настолько увле-
кался театральным делом, что даже вызвал
беспокойство в Чехове, опасавшемся, как
бы театр не оторвал Горького от его писа-
тельской работы.
Театроведам еще предстоит большой и
увлекательный труд—показать в полном
об’еме все то, что сделано Горьким для те-
атра.
Одна из самых интересных глав буду-
щей книги о Горьком и театре будет по-
священа, несомненно, деятельности Горько-
го как театрального критика. В самарский
и нижегородский периоды своей деятельно-
сти (1895—1900 гг.) Горький много уделял
внимания театру. Впоследствии в своих
статьях о театре и письмах Горький прояв-
ляет много внимания и тонкого понимания
работы актера.
Давая в «Самарской газете» (1895, № 209)
отзыв о представлении комедии Островско-
го «Лес», Горький пишет о Несчастливцеве:
«В душе Несчастливцева горит огонь на-
стоящего артиста, подымающий его нал се-
рой и своекорыстной обыденностью. Ой
говорит языком Шиллера и чувствует, как
Шиллер, тогда как окружающая обыден-'
ность говорит языком подьячего. В его об-
разе автор сумел соединить комическое с
трагическим, напыщенную форму—с иск-
ренним чувством, что делает фигуру его
одной ив самых ярких и живых в нашей
драматической литературе».
Актер, по Горькому, должен не просто
играть: он должен поднимать зрителя с
унылой низины обыденного, обывательско-
го «житья-бытья»: он должен очищать че-
ловека от «всякого хлама и мусора одно-
образной серой жизни».
В своих театральных рецензиях («Са-
марская газета», 1895—1896) Горький вою-
ет против актерского наигрыша, против
декоративной напыщенности, против хо-
дульного жеста и риторической фразы, по
он же горячо протестует и против противо-
положного порока актеров: против серого
копирования действительности, против пош-
лого «комикования», против вульгарного
фарса. Горький рад, когда может отметить,
что актер избежал обеих этих крайностей
и создал «живой образ, всем понятный н
возбудивший к себе горячее сочувствие».
(«Самарская газета», 1895. М 266)'
В 1896 году, летом, в Нижнем-Новгороде
проходили гастроли артистов московского
Малого театра, и Горький увидел в твор-
честве Е. К. Лешковской, А. И. Южина,
К. Н. Рыбакова, 0. А. Правдина воплоще-
ние многих (но не всех!) своих чаяний,
предъявляемых к искусству актера (СМ.
статьи Горького в «Нижегородском лист-
ке» за июнь—июль 1896 г.). Малый театр,
по мнению Горького, избегал «грубого зо-
лаистического • натурализма» и вместе С
том резко уклонялся от «фарсов, развра-
щающих толпу и понижающих ее эстети-
ческий уровень». Актеры Малого театра —
реалисты, и, чтобы подчеркнуть идейность
их реализма и его общественную ценность,
Горький называет этот реализм «романти-
ческим реализмом». Это определение приоб-
ретает полную ясность в том общем сужде-
ния о Малом театре, которое выскаэывал
тогда Горький.
Через четыре года—-в 1900 году—состоя-
лось первое знакомство Горького с молодым
тогда Художественным театром, и Горький
в письме к Чехову делится своим впечат-
лением от актеров этого театра: «Опять
«Дядя Ваня». Опять. И еще нарочно поеду
смотреть эту пьесу, взяв заранее билет..
Жаль, что Вишневский не понимает дядю,
но зато другие—один восторг! Впрочем,
Астров у Станиславского немножко не та-
кой, каким ему следует быть. Однако все
они играют дивно! ...Кайне они все умные,
интеллигентные люди, сколько у них худо-
жественного чутья!.. Все, даже слуга Гри-
горий, были великолепны, все прекрасно и
тонко знали, что они делают... Я, знаете,
лаже представить себе не мог такой игры
и обстановки. Хорошо! Мне даже жаль, что
я живу не в Москве, — так бы все и ходил
в этот чудесный театр» (Январь 1906 г.).
В одном из своих следующих писем к Че-
хову Горький с исключительным увлече-
нием разбирает игру отдельных актеров
Художественного театра в «Снегурочке*
Островского Назвав имена Кяиппер. Лили-
ной, Андреева, Савицкой, Качалова, Мос-
квина, Грибуиина, он восклицает: «Они. как
' ангелы, посланные с неба рассказывать
людям глубины красоты и поэзии» (Письмо
от сентября 1900 г.).
Увлечение Горького новым театром про-
должалось и в годы непосредственной твор-
ческой близости к нему (1901—1908), когда
в Художественном театре впервые постав-
лены были «Мещане» и «На дне» Самый
толчок к написанию этих пьес Горький,
как известно, получил от Художественного
театра
Горький был удивлен, когда роль барона
в его «На дне» была дана Качалову—лири-
ческому герою, изящнейшему царю Береп-
дею из сказки Островского. Но после гене-
ральной репетиции своей пьесы Горький
воскликнул:
— Ничего подобного я не писал. Только
это—гораздо больше, чем я написал. Я об
этом и не мечтал.
В этих словах великий пролетарский
драматург признал за реалистическим ис-
кусством актера право на такое сотворче-
ство с автором, которое безмерно углубляет
и жизненно завершает образ, написанный
драматургом.
• Натурализм Эмиля Золя.
Помню, когда в 1902 году я решил по-
ступить в Художественный театр, мы бе-
седовали со Станиславским. Тогда он сооб-
щил мне, что театр работает над пьесой
Горького «На дне».
Горького до этого я знал только по его
произведениям. Первая моя встреча с ним
состоялась в Художественном театре во вре
мя спектакля «На дне». Он произвел на ме-
ня чарующее впечатление своей непосред-
ственностью и живостью. Пьеса его прошли
с исключительным успехом.
Следующая встреча произошла в капуп
революции 1905 года, во время постанов-
ки «Детей солнца». Я вспоминаю крайне
напряженную атмосферу того времени Пу-
блика так реагировала на спектакль, что
приходилось даже закрывать занавес во
время действия, чтобы восстановить поря-
док.
В этот период Горький много времени от-
давал театру.
Вскоре горького выслала. Вагон, в ко-
тором его направляли в ссылку, стоял где-
то на запасных путях. И нам, группе арти-
стов Художественного театра, с трудом уда-
лось проникнуть в вагон, чтобы поговорить
с ним перед от’ездом.
Последняя встреча с Горьким произошла
в Художественном театре во время чтения
пьесы «Достигаев и другие». На читке при-
сутствовал весь артистический коллектив
театра вместе с Немировичем-Данченко.
Читая свою пьесу, Горький сильно волно-
вался. По окончании читки он просил за-
давать ему вопросы, делать замечания, кри-
тиковать пьесу. Мы все почувствовали ху-
дожественное и политическое значение
этой пьесы.
Эта пьеса избрана сейчас для постановки
к 40-летию Художественного театра. Пока-
зывая к своему юбилею две премьеры —
«Достигаев и другие» Горького и «Горе от
ума» Грибоедова, театр берет масштаб в
сто лет.
Мои воспоминания
С большим интересом ждала я первой
встречи о талантливым молодым писате-
лем, рассказами которого зачитывались мы,
актеры. Вскоре после приезда в Ялту, в
1900 году, я увидела М. Горького — боль-
шого, сильного, могучего! Своеобразного—
в своей живописной рубахе и сапогах.
Всей своей дланью он поминутно отводил
прядн волос, которые падали ему на иоб,
и запрокидывал голову.
Веселый он был! Жадный до жизни.
Всем интересовался
Антон Павлович уговаривал его непре-
менно писать пьесу. Горький сидел на га-
строльных спектаклях нашего театра, с
любопытством изучал жизнь театра, дру-
жил с актерами, увлекал всех нас ярко-
стью ййложейия своих мыслей и Чувств
Во время гастролей в Петербурге aaffl
театр впервые ставит пьесу Горького
«Мещане». Помню, из-за этой пьесы в го-
роде была невообразимая шумиха! Театр
страшно волновался. В Петербурге в то
время начинались студенческие революци-
онные волнения, Власти боялись, что пье-
са найдет горячий отклик в публике, и
цензура буквально искрошила ее Было сде-
лано столько купюр, что Актеры недоуме-
вали, как склеить роль из обрывков «той
пьесы И все же даже в таком виде Пьеса
имела огромный успех!
Пьесой «Мещане» мы открыла сезон в
нашем новом театре в Камергерском пе-
реулке в Москве.
В 1902 году театр взволновала новая ин-
тересная пьеса Горького «На дне». Горь-
кий читал ее труппе с огромным волне-
нием, несколько раз плакал при чтении
«Детство Горького»
Уже снято, смонтировано и озвучено 6
частей нового фильма «Детство Горького»
(с’емочная группа режиссера М С. Дон-
ского — Союздетфильм).
На экране — Нижний-Новгород 70-х го-
дов На городской пристани шум и суета
Медленно приближается, оглашая волж-
ский простор хриплой сиреной, старый па-
роход «Аскольд». У борта стоит маленький
Алексей с бабушкой и матерью.
Сценаристы И. Груздев и М. Донской,
стремясь полнее передать красоту золотых
горьковских слов, все диалоги построили
ня подлинном горьковском тексте.
Музыка к фильму построена на подлин-
ных волжских напевах, собранных и об-
работанных композитором Л Шварцем.
Над образом бабушки в фильме «Детст-
во Горького» работает народная артистка
Республики В О Массалитинова. Артист
Д. Л. Сагал исполняет роль Цыганка.
Алешу Пешкова играет тринадцатилет-
ний Алеша Лярский.
«Достигаев и другие» — одно из лучших
произведений русской драматургии; это
шестая постановка МХАТ после «Мещан»,
«На дне». «Детей солнца», «Булычева»,
«Врагов*.
Горький был исключительным мастером
и хранителем русского языка. Если не чув-
ствуешь языка Горького, то нельзя играть
его пьесу В «Достигаеве» можно заслу-
шаться образностью, поразительным юмо-
ром и лаконичностью описания, свойствен-
ными Горькому Пьеса также должна хо-
рошо звучать и по радио. В скупых словах
Горький дает яркие характеры Играть его
персонажей — огромное наслаждение для
актера.
В «Достигаеве* есть старуха Чугунова,
про которую Достигаев говорит: «Ее весь
город боится» На сцене эта старуха по-
является всего на две минуты. А по той
характеристике, которую Горький дал ей
как материал для работы актрисы, можно
написать целый рассказ Такие исключи-
тельно яркие и характерные указания он
давал каждый раз при постановке своих
пьес.
«Достигаев» труден для постановку на
сцене: это прежде всего мысль', только од*
ним чувством тут не возьмешь До зрителя
надо донести содержание пьесы. Образ До-
стигаева должен так же зазвучать со сце-
ны, как звучит со сцены образ Тартюфа
Мольера.
Алексей Максимович Горький намечал
создать трилогию. Вслед за «Булычевым»,
«Достигаевым» мы ждали последнюю пьесу
— «Рябинин и другие». Это должна была
быть большая пьеса о сегодняшнем дне.
В литературном наследстве Горького, к ве-
ликому нашему сожалению, этой пьесы не
оказалось. Но несомненно, что она суще-
ствовала в мыслях Горького
Народный артист Союза ССР
Л. ЛЕОНИДОВ
И все мы ходили под влиянием этой не-
обычайно сильной, яркой картины жизни
ночлежки.
Алексей Максимович принимал активной
участие в работе над пьесой. Учил актеров
осваиваться с чуждым нам бытом «дна».
Помню, с какой любовью учил он меня
(Настю), как надо крутить «собачью ножку»
из бумаги с махоркой, как закуривать, хо-
дить и т. д Он совершенно серьезно убеж-
дал меня:
— Я привезу в ваш дом девицу иэ
ночлежки и поселю ее у вас, а вы, Ольга
Леонардовна, живя рядом о ней, глубже
сможете вникнуть в психологию такой
опустошенной души.
Первый спектакль «На две» был настоя-
щим триумфом Алексея Максимовича. Вы-
зовам не было конца.
Однажды Горький приехал необычайно
потрясенный. Нервничал, а потом начал
рассказывать:
— Я читал «На дне» в ночлежке на-
стоящему барону Бухгольцу, настоящей
Насте. Донимаете! Плакали в ночлежке.
Кричали: «Мы хуже, мы хуже!» Целовали
меня, обнимали...
Горький взволновал всех рассказами О
новой жизни, о новых людях, о стремле-
ниях Горький был предвестником того
движения, которое бродило с начали Хл
столетия в недрах России, прорвалось в
1905-6 годах наружу и вырвалось с огром-
ной СИЛОЙ В 1917 году.
Горький навсегда останется в моей памя-
ти ярким, могучим буревестником рево-
люции.
Народная артистка СССР
О. КНИППЕР-ЧЕХОВА
В павильоне на Потылихе воспроизведен
второй дом Кашириных — точная копия
того дома, который и сейчас еще стоит а
Горьком на Полевой улице Каждый день О
9 часов утра этот дом заселяет «семья Ка-
шириных». Начинается интенсивная рабо-
та — проверяется аппаратура, даются по-
следние указания актерам, включается
свет и, наконец, раздается команда режис-
сера М. Донского:
— Приготовиться! Внимание! Мотор!
Быстро пробегает через двор рассержен-
ный дед, возбужденно крича: «Пол под-
жег, все испортил Деньги не платишь...
Выезжай... Убирайся...» Свирепый дед
пнул собаку ногой и скрылся в доме.
Кадр за кадром фиксируются на пленку
последние эпизоды. К 20 апреля фильм
будет готов.
А затем начнется работа над второй н
третьей частями трилогии •— «В людях» И
«Мои университеты».
Относительно мирового значения русско-
го театра не может быть двух мнений. Сей-
час нам до полной отчетливости ясно, что
только русский и советский театр и остал-
ся в Европе, как живое и народное искус-
ство, связанное с традициями и смело раз-
вивающееся. Доказательств бесконечно мно-
го. Но меня сейчас интересует театр в его
связи с драматургией. Нам и тут есть чем
гордиться. История русской реалистической
драматургии от Грибоедова и Лермонтова,
через Гоголя, Островского, Чехова вплоть
до Горького — какая это поучительная
глава в истории нашей культуры, ка-
кая быстрота и последовательность в разви-
тии! Эта глава еше не написана. Нам сле-
дует пожелать, чтобы она была написана в
связи с историей Малого и Художественного
театров, чтобы Щепкин, Мочалов. Шумский,
Садовский, Ермолова, Ленский. Станислав-
ский, Немирович-Данченко. Москвин и
Тарханов были героями развернутого исто-
рического повествования. Светлые имена
этих актеров — прочное достояние народа,
мощный форпост культуры, которая по пра-
ву претендует на мировое значение, и об
этом надо сказать полным голосом, со всей
ответственностью за свои слова. Мы ведь
знаем хотя бы о том, какое освежительное
влияние имела в Европе и Америке драма-
тургия Чехова и Горького сама по себе, да-
же если не говорить о влиянии театра. Мы
знаем, что большинство английских драма-
тургов за последние десятилетия в своих
поисках так или иначе отправлялось от че-
ховской драмы, от чеховского диалога, от
чеховской острой композиции.
П. АНТОКОЛЬСКИЙ
Г о р ь к о г о
И вот перед нами театр Горького со всем
его революционным, взрывчатым смыслом,
с горячим красноречием персонажей «Ме-
щан», «На дне» или «Детей солнца», с
отказом от канонической фабулы или ин-
триги, которая очень часто принимается аа
важнейшее условие сценичности, е круп-
ной лепкой характеров, со всей мощной
жизненной правдой, буквально затопляю-
щей сцену, наконец, с этим, только од-
ному Горькому присущим, языком. Чехов
был тоже революционером в драме. Он пер-
вый сломал картонную коробку француз-
ского канона, по которому кроили свои бес-
численные произведения такие принятые в
театре драматурги, как Дюма-сын, Скриб и
Сарду и их русские подражатели, вроде
В. Крылова, Рышкова и прочих. Зачем по-
надобилась такая ломка? Что она несла с
собой? От частого употребления канониче-
ская форма закостенела. Недаром теоретики
драматургии насчитывали 36 сценических
положений, заданных, так сказать, от века,
вне коих, будто бы, не может быть сцени-
ческого действия. И вот по столь упрошен-
ной рецептуре делались веши, похожие од-
на на другую, как цветы на обоях, и столь
же мало похожие на живую природу. На
сцене находил выражение такой же услов-
ный мир страстей, как соответствующая ему
игра актеров, представляющая собой набор
более или менее талантливо заученных
штампов: чтобы любить на сцене, надо
уметь страстно шептать, закатывая глаза
под веки, чтобы ненавидеть — смотреть ис-
подлобья, хмуря и морща брови, и пр. И если
еще представить себе соответственное «ве-
щественное оформление», хотя бы пресло-
вутый «павильон» с обязательными тремя
дверьми, — одна справа, другая слева, тре-
тья в глубине, — то закостенение этого
условия театра станет очевидным. И станет
ясно, как мало имел он общего с искусством.
Чехов и вслед за ним Горький привели
на сцену не «амплуа», не героев, комиков,
резонеров и пр., а живые индивидуальности,
с остро почувствованной личной особен-
ностью. Их типичность противоположна ма-
ске условного театра. Она возникает, как
результат сложной игры личных свойств,
между тем как маска лишена такого богат-
ства. Маска—это как бы проекция трехмер-
ного человека на плоскость. Драматургия Че-
хова и Горького пред’явила и к театру и
прежде всего к актеру новые сложные требо-
вания. Профессиональные навыки амплуа,
этой своего рода актерской «табели о ран-
гах», оказались несостоятельными по отно-
шению к этим новым пьесам. Кто. в самом
деле, дядя Ваня? Герой? — отнюдь нет. Ре-
зонер? — не хотелось бы. А Лопахин —
злодей? А Сатин, а Барон, а Лука — коми-
ки? Может быть, действительно, все это ко-
мики? Ни одна из этих живых фигур не
втиснется ни в какое «амплуа» именно по-
тому, что она живая. И тогда появилась но-
вая разновидность актерского дарования —
«характерный актер», и стало ясно что в
сущности каждый актер должен быть харак-
терным или, вернее сказать, каждая по-на-
стоящему сыгранная роль, в том числе и та-
кие, как Гамлет, Карл Моор, Хлестаков или
Расплюев, — это прежде всего характерная
роль, то есть воплощенный живым челове-
ком чужой характер во всей его сложности
и полноте.
Вот основное, в чем связан Горький с
Чеховым, м — тут же следует подчерк-
нуть, — в чем они оба связаны со школой
и направлением Художественного театра.
Как ато очень часто бывает в искусстве,
произошла взаимная зарядка опытом, даро-
ванием, увлечением, заново выдвинутыми
требованиями, свеже почувствованным зака-
зом новой эпохи.
Но великий народный художник, доныне
животворящий нас, художник Максим Горь-
кий оказался противоположным Чехову в ос-
новном, внутреннем качестве своей драма-
тургии. Где-то в самом сердце, в самой
сокровенной глубине чеховских пьес теплит-
ся надежда на переустройство человеческого
общества. Но Чехов стыдлив по отношению
к ней, так же, как он стыдлив и по от-
ношению к другим большим чувствам.
Горький принес в театр резкую яркость
средств выражения. Когда чеховские герои
замолкают на полуслове, тогда вступают
персонажи Горького. Красноречие ранних
героев Горького как будто бы рвет ткань
пьесы, но это обманчивое впечатление.
Как бы оно ни выступало из берегов, как
бы ни перехлестывало через рампу, это
всегда настоящий реалистический театр,
полнокровный и заразительный. В лучшей
из ранних горьковских пьес — «На дне»
все нестройно, живо, перепутано, как в
жизни, отношения плотно притерты друг к
другу. Это сложнейший часовой механизм в
сцеплениях зубчатых колесиков. Его беспе-
ребойный ход —это сама несчастная, про-
клятая и трижды благословенная людская
жизнь. Любовь и ненависть существуют в
кричащем соседстве. Ликование загулявших
пропойп идет непосредственно следом за
смертной агонией: известие о том, что по-
весился актер, врезается в песню и «портит»
ее.
Тем же здоровым чувством сцены внуше-
ны знаменитые выступления трех лекарей
в «Булычеве» — трубача, знахарки и юро-
дивого. В этом же секрет потрясающего дей-
ствия на публику второго акта «Достигае-
ва», который в конце разрывается, как бом-
ба, хорошо психологически подготовленным
и в то же время неожиданным бунтом Таи-
сии. Все это явления одного порядка. Это—
театр. По-своему понятый, не имеющий ни-
чего общего с канонами драмодельческой
кухни, о которых была речь выше, во
традиционно-народный. так же, как наро-
ден театр Шекспира или Аристофана. При
этом пьесы Горького вовсе не просты, они
требуют ключа для своего раскрытия. Их
яркость обнаруживается только тогда, когда
правильно поняты образы и определены от-
ношения между ними. Причем важно, что
исполнение этих образов требует от актера
очень сложной способности: умения думать
на спене, а не только сообщать результат
обдуманного. Но что же это значит? Это
значит — со всей серьезностью, со всей глу-
биной внутренней сосредоточенности отно-
ситься к прекрасному скульптурному тек-
сту Горького, как к только что непроизволь-
но рождающимся собственным словам.
Таким образом театр Горького сочетает з
себе высокую «литературность», то есть
трудность и глубину текста, необычность
композиции, словесные длинноты и затормо-
женное действие и рядом яркость сцени-
ческих красок и положений. Так мот писать
драматург, прежде всего учившийся у жиз-
ни, смелый, не сгибавшийся ни перед каки-
ми требованиями условного жанра, заста-
вивший всю его специфику служить себе,
своей мысли, своим требованиям социаль-
ного содержания. Горький — крутой автор
для театра, несговорчивый: его пьесы мож-
но испортить, провалить на спене, но нельзя
поставить «по-своему». Их можно и дол-
жно ставить только «по-Горькому». Тогда
они живут и дышат. Великолепный, обще-
значимый, доступный и щедрый Островский
вот уже сколько десятилетий служит теат-
ру, служит доблестно, разнообразно и гибко.
В этом его сила Горький не служит теат-
ру, а хозяйничает в нем. В этом сила Горь-
кого. И еще об одной черте Горького, прису-
щей только ему, следует сказать. В послед-
ние годы своей жизни он поднял на плечи
труд, перекликающийся с бальзаковской
«Человеческой комедией». Им был задумав
цикл пьес —тетралогия, первые две ча-
сти которой — «Булычев» и «Достигаев».
Следом должен был явиться «Рябинин и дру-
гие». Это тоже замысел романиста и социо-
лога. подчиняющего себе театр с его огра-
ниченными средствами 2—3-часового пред-
ставления. Горькому было мало этих 2—3
вечерних часов, и вот представление «Бу-
лычева» обрывается на полуслове. Это пото-
му, что перед глазами автора стояли не лич-
ные судьбы персонажей, а история его роди-
ны.
Могучая жизнь Горького оборвана злодей-
ской рукой. Вместе с жизнью оборван его
замысел. Мы имеем право только на то, что-
бы гадать о нем. Это наше последнее горест-
ное и счастливое право.
лхшажодйвап
Литературная газета № 17 (724)
ияи(ммт^1тт1^»»т^л1Л' жмжытомииии'в^^	'л ., у; „
За 5 дней
*нимввмпшвважамтапг*‘'гггья>сжжжжнммммш0
По центральным газетам
'е 21 по 25 марта
Достойная награда
23 марта опубликованы указы Президиу-
ма Верховного Совета СССР о награждении
персонала дрейфующей станции «Северный
полюс», экипажей и экспедиционного со-
става судов «.Таймыр», «Мурман», «Мур-
манец» и «Ермак». За проявленный геро-
изм в деле выполнения правительственного
задания товарищам Кренкелю, Ширшову и
Федорову присвоено звание Героя Совет-
ского Союза со вручением им ордена Лени-
на. Герой Советского Союза тов. Папанин
награжден вторым орденом Ленина. Каж-
дому герою выдана денежная награда в
размере 30 тысяч рублей.
Орденом Лепина награждены: капитан
«Таймыра» т. Барсуков, капитан «.Мурма-
на» т. Котцов, капитан «Мурманца» т.
Ульянов, начальник экспедиции на «Тай-
мыре» т. Остэльцев и пилот т. Власов. Каж-
дый из них награжден денежной премией
в 10 тысяч рублей. Пятнадцать членов
экипажей и участников экспедиции награ-
ждены орденом Красной Звезды, 31 — ор-
деном Трудового красного Знамени, 56 —
орденом «Знак Почета». Все награжденные
получают денежную премию.
Кроме того, орденами награждены участ-
ники подготовки и организации дрейфую-
щей станции «Северный полюс».
Комитет по делам
кинематографии
при Совнаркоме СССР
В целях улучшения и об’единения руко-
водства кинематографией, упорядочения де-
ла кинофикации, производства и проката
кинофильмов при Совнаркоме СССР образо-
ван Комитет по делам кинематографии. На
Комитет возложено руководство всеми де-
лами кинематографии, в том числе руковод-
ство производством кинокартин, кинофика-
цией и прокатом кинокартин по всему Сою-
зу ССР.
Постановлением Совета Народных Комис-
саров тов. Дукельский Семен Семенович
назначен председателем Комитета по делам
кинематографии при СНК Союза ССР.
Опубликовано постановление СНК СССР
«Об улучшении организации производства
кинокартин».
Награждение работников
кинематографии
В связи с выпуском выдающихся кино-
фильмов, получивших единодушное одоб-
рение зрителей, — «Ленин в Октябре»,
«Петр I» и колхозный фильм «Богатая не-
веста», Президиум Верховного Совета СССР
наградил группу особо отличившихся ре-
жиссеров, сценаристов, артистов, монтаже-
ров и рабочих-стахановцев. Орденом Ленина
награждены Щукин Б. В.—исполнитель ро-
ли В. И. Ленина в кинокартине «Ленин в
Октябре», Ромм М.—режиссер кинокартины
«Ленин в Октябре», Каплер А. Я. — автор
сценария кинокартины «Ленин в Октябре»,
Толстой А. Н. — автор сценария «Петр Т»,
Петров В. М.—режиссер и соавтор сценария
картины «Петр I», Симонов Н. К. — испол-
нитель роли Петра I, Пырьев И. А. — ре-
жиссер кинокартины «Богатая невеста».
Орденами Трудового Красного Знамени,
«Знак почета» награждены: артисты М. Жа-;
ров, Н. Черкасов, Н. Охлопков, Б. Безгин,
А. Тарасова и другие работники кинема-
тографии.
Открылся
Московский клуб
писателей
23 марта открылся реорганизованный из
Дома писателя Московский клуб писателей.
К трем часам дня сюда с’ехалось немало
писателей, художников, журналистов. В
верхних комнатах клуба и внизу в столовой
были выставлены работы художников
А. Тышлера, П. Кончаловского, Ю. Пимевд-
ва и Н. Дейнеки.
Вечером в клубе собрались крупнейшие
писатели, поэты, артисты, музыканты, ху-
дожники, архитекторы. Тихон Хренников
играл отрывки из своей новой оперы «В бу-
рю», поэты читали свои новые стихи.
Бюст А. М. Горького работы чеш-
ского скульптора Сапика, сделанный
в 1910 году на острове Капри.
(Музей А. М. Горького).
Горъковские
дни
ЛЕНИНГРАД
При Институте литературы Академии на-
ук работает специальная бригада, возглав-
ляемая проф. В. А. Десницким, изучающая
литературное наследство Горького. Она го-
товит издание специального сборника, куда
войдут ранние, неизвестные широкому чи-
тателю произведения Горького, письма пи-
сателя и ряд статей о нем.
К юбилейным дням выйдет из печати вто-
рое, дополненное и переработанное, изда-
ние книги проф. Н. К. Пиксанова «Горький
и фольклор».
Проф. Пиксанов готовит также новую
книгу: «Горький в музыке». Автор в част-
ности освещает вопрос об отношении Горь-
кого к народной музыке и рассказывает,
как Горький, работая пекарем в булочной в
Казани, по ночам учился игре на скрип-
ке; уроки он брал у оркестранта городского
театра.
Ленинградское отделение Гослитиздата
выпускает второе, переработанное издание
биографии А. М. Горького, написанной
И. Груздевым. Сдан в производство первый
том большого исследования И. Груздева
«Горький и его время». Массовым тиражей
издаются три сборника ранних рассказов
Горького («Однажды осенью», «Песнь о со-
коле», «Песнь о буревестнике» и другие) и
иллюстрированное издание «Дело Артамо-
новых».
ТАТАРИЯ
В Казанском университете организует-
ся выставка с отделами: «Горький в Ка-
зани», «Репрессии царизма против Горько-
го», «Творческий путь Горького», «Лите-
ратура 0 Горьком» Выставка заканчивает-
ся отделом «Враги народа — фашистские
бандиты убили Горького».
В колхозе им. Максима Горького (село
Красновидово), где Алексей Максимович в
1888 г. вел революционно-пропагандист-
скую работу среди крестьян, 28 марта
проводится большой вечер. С воспомина-
ниями об Алексее Максимовиче выступит
колхозник М. В. Кузин, работавший в то
время вместе с Горьким в лавке у Ро-
мася.
РОСТОВ-НА-ДОНУ
Ростовское отделение союза советских
писателей 28 марта проводит большой ли-
тературный вечер, посвященный жизни и
творчеству Горького, 28 марта театр им.
Максима Горького поставит пьесу «Меща-
не». Писатели Ростова в день годовщины
выступят на вечерах в клубах и на пред-
приятих с докладами о Горьком.
Горъковские
дни
МОСКВА
70-ю годовщину со дня рождения А. М.
Горького Академия наук СССР отмечает 27
марта заседанием Отделения общественных
наук. В. Я. Кирпотин выступит с докладом
«Максим Горький — великий пролетарский
писатель», проф. С. Д. Балухатый прочтет
доклад на тему «Творческий путь Максима
Горького», 0. В. Цехновицер — «М. Горький
в борьбе с фашизмом».
Московский институт истории философии
и литературы сегодня, 26 марта, проводит
специальное заседание литературных ка-
федр в большой аудитории института. На
заседании с вступительным словом «Горь-
кий — борец за коммунизм» выступит де*
кан литературного факультета проф. Bro-
fl ин.
*
28 марта в Центральном доме культуры
железнодорожников соберутся стахановцы-
кривопосовцы Московского железнодорож-
ного узла, чтобы отметить юбилей любимого
писателя.
После доклада о жизни и творчестве
М. Горького состоится большой литератур-
но-музыкальный концерт с участием арти-
стов МХАТ, Малого театра, театра им. Вах-
тангова и артистов эстрады.
*
Выступления А. М. Горького никогда не
записывались на граммофонные пластинки.
Сохранилась лишь пленка с записью всту-
пительного слова, доклада и заключитель-
ного слова А. М. Горького на 1-м всесоюз-
ном с’езде советских писателей. Сейчас фаб-
рика звукозаписи занята переводом речи
Горького с пленки на граммпластинки. За-
писывается также сцена в пекарне из по-
вести Горького «В людях» в исполнении
артистов Художественного театра.
Большим тиражем выпускаются записан-
ные на граммофонные пластинки отрывки
из произведений Горького. Среди них: сце-
ны с игуменьей, трубачом и попом из пье-
сы «Егор Булычев и другие» в исполнении
артистов театра им. Вахтангова; сцена из
пьесы «Враги» в исполнении народных ар-
тистов СССР Тарасовой и Хмелева. Отры-
вок из пьесы «На дне» и «Песню о буре-
вестнике» исполняет народный артист
СССР Качалов
«ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ,
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ТВОРЧЕСТВА
А. М. ГОРЬКОГО»
Институт мировой литературы имени
А. М. Горького ведет научную разработку
творческого наследия великого русского
писателя Алексея Максимовича Горького.
В институте создана специальная горьков-
ская секция. Ее основными задачами н&
первое время являются составление «Лето-
писи жизни, деятельности и творчества
А. М. Горького» и подготовительная работа
к первому научному изданию полного со-
брания сочинений и собрания избранных
писем Горького.
Научным работникам института пред-
стоит огромная работа. Они должны изу-
чить как рукописное и эпистолярное на-
следство Горького, так и все его произве-
дения, которые в свое время публикова-
лись Алексеем Максимовичем на страни-
цах газет и журналов, но никогда им не
собирались и не включались ни в сборни-
ки, ни в собрания сочинений.
В Архиве А. М. Горького собрано сей-
час около 63.000 рукописей, писем и до-
кументов. Если к этому прибавить около
40.000 печатных единиц — книг, бро-
шюр. статей и заметок о Горьком, то ста-
нет ясен об’ем тех материалов, которые
должны быть аннотированы и изучены
коллективом работников горьковской сек-
ции института.
В «Летописи жизни, деятельности и
творчества А. М. Горького» все материалы
предполагается расположить в хронологи-
ческом порядке. В отдельные разделы вой-
дут важнейшие даты и события из исто-
рий России, истории революционного дви-
жения, социалистического строительства
СССР, даты и события жизни и обществен-
но-политической деятельности Горького,
даты литературно-творческой работы Алек-
сея Максимовича.
Бюст А. М. Горького, работы скульп-
тора Н. В. Крандиевской, сделан-
ный из мрамора в 1928 году.
(Музей А. М. Горького).
Горьковские
дни
УКРАИНА
Харьковский горком КП(б)У вместе с
секретариатом союза советских писателей
Украины проводит собрания пропаганди-
стов и писателей, посвященные памяти
А. М. Горького. В каждом районе Харькова
состоятся партийные собрания с докладами
о великом пролетарском писателе.
Лекторий при Киевском горкоме КП(б)У
провел на заводах Киева 10 лекций; оии
сопровождались чтением отрывков из про-
изведений Горького.
Киевская областная библиотека им.
ВКП(б) организовала большую выставку;
на ней представлены редкие издания про-
изведений Горького, переводы его произ-
ведений на украинский язык, высказыва-
ния писателя об украинской литературе.
28 марта в новом зале Киевской госу-
дарственной консерватории состоится об-
щегородской вечер, посвященный велико-
му писателю. 29 марта комсомольцы Кне-
ева вместе с союзом советских писателей
Украины проводят общегородское собра-
ние.
БЕЛОРУССИЯ
Государственное издательство Белоруссии
выпускает на белорусском языке полное
собрание сочинений великого пролетарско-
го писателя А. М. Горького в 25 томах. Уже
выпущено из печати 8 томов. В конце мар-
та. к 70-летию со дня рождения Алексея
Максимовича, выходят еще два тома. Ти-
раж каждой книги 5.000 экземпляров.
В текущем же году выходит из печати на
еврейском языке сборник избранных рас-
сказов А. М. Горького.
АРМЕНИЯ
Государственное издательство Армении
выпускает сборник пьес Горького, в кото-
рый вошли «Васса Железнова», «На дне»,
«Враги», «Мещане», «Егор Булычев и дру-
гие». В апреле выходят в свет в новом пе*
реводе «Мать» и второй том «Жизнь Клима
Самгина».
Правление союза советских писателей
Армении предпринимает издание восьми-
томника избранных произведений А. М.
Горького.
КАРЕЛИЯ
Карельское государственное издательство
выпускает брошюру «Писатели Карелии о
Горьком». В брошюру войдут биография
Горького, речь т. Молотова, в день похорон
великого писателя, литературные произве-
дения и высказывания карельских писате-
лей о великом пролетарском писателе
А. М. Горьком.
В МИРЕ КНИГ
Горький
в цифрах
По данным Всесоюзной книжной палаты,
с 1897 по 1916 г. произведения Горького в
быв. царской России изданы тиражем
1.072 тыс. экз. За двадцать лет после Вели-
кой пролетарской революции в СССР на
русском языке произведения М. Горького
изданы тиражем в 33.089 тысяч экземпля-
ров. Большинство произведений переведено
и издано на 58 других языках тиражем в
3.834 тыс. экземпляров.
Наибольшей популярностью пользуется
непревзойденная повесть М. Горького —
«Мать». За последние двадцать лет «Мать»
издана на русском языке тиражем в 1.171
тыс. экземпляров и на 23 языках народов
СССР тиражем в 301 тыс. экземпляров.
*
В архиве издательства «Знание», одним
из учредителей и руководителей которого
был А. М. Горький, сохранились весьма лю-
бопытные цифры, характеризующие повы-
шенный интерес читателей к книгам Горь-
кого. в частности к его пьесе «На дне».
Пьеса вышла фактически двумя тиража-
ми по 40.000 экземпляров каждый (на об-
ложках же помечались, как новое издание,
каждые 5.000 экз.; всего, таким образом,
вышло как бы 16 изданий).
В год выхода (1903 г.) пьеса «На дне» ра-
зошлась в количестве 75.073 экз., в 1904 —
1.449 экз. Остаток расходился в течение 8
лет до 1912 г. включительно мелкими коли-
чествами ОТ 180 ДО 669 ЭКЗ.
Пьеса «Мещане», появившаяся в 1902 г.,
разошлась в первый же год в количестве
43.428 экз., в 1903 г. ее было продано
15.246 экз. В течение последующих лет (с
1904 по 1911 г.) она движется медленно, мел-
кими партиями от 21 до 598 экз.
Сборник самарского
периода
В издательстве «Советский писатель» вы-
шел из печати первый сборник произведе-
ний А. М. Горького, относящихся к са-
марскому периоду его писательской дея-
тельности, ко времени его работы в «Са-
марской газете» в 1895—96 гг. На страницах
этой газеты были впервые напечатаны та-
кие его жемчужины, как «Песня о Соколе»,
«Старуха Изергиль», «Гость», «На плотах»
и другие; здесь же был напечатан и длин-
ный ряд художественных произведений,
очерков и фельетонов, которые впоследст-
вии больше не переиздавались. Эти имен-
но произведения и составляют содержание
сборника «Горький в Самаре».
Кроме очерков, рассказов и стихов А М.
Горького, в сборнике помещен и ряд его
статей из «Самарской газеты» за подписью
«Иегудиил Хламида».
Заканчивается сборник архивными дан-
ными о революционной деятельности Горь-
кого этого периода и рядом воспоминаний
о нем его современников.
«Горький
на родине»
Так называется выпущенный горьков-
ским областным отделением Огиза сборник
воспоминаний о жизни А. М. Горького в
Кижнем-Новгороде. Основную часть сборни-
ка составляют воспоминания, относящиеся
к последним годам пребывания А. М. Горь-
кого в Нижнем (1896—1904)
Большинство воспоминаний написано
специально для данного сборника, выпу-
щенного в связи с семидесятилетием со
дня рождения великого пролетарского писа-
теля.
Затерянный
автограф
В конце 1915 г. М. Горький приезжал В
Москву, где с его участием состоялось
совещание ряда московских и петроград-
ских общественных и литературных деяте-
лей по вопросу о создании в Москве новой
большой газеты. В это же время в театре
Незлобина состоялся концерт в пользу бе-
женцев пз мест, занятых немцами. Устрои-
тели концерта пригласили Горького, кото-
рый по их просьбе дал свой автограф, тут
же проданный на аукционе за сто рублей
Приводим текст этого автографа:
«Надо любить человека, надо уметь
ценить человеческое».
Местонахождение этого автографа теперь
неизвестно, но в свое время он был опубли-
кован в «Известиях книжных магазинов
Вольфа» (1915 г. № 11).
Н. СЕРГЕЕВ.
Книга-юбиляр
Семидесятилетие со дня рождения А. М.
Горького совпадает по времени с выходом в
свет двух первых книг его «Очерков и рас-
сказов». Они появились 40 лет назад, 30
марта 1898 г., в Петербурге, в издании С.
Дороватовского и А. Чарушникова. В каж-
дый том вошло по 10 рассказов.
Любопытна история «хождений по му-
кам» молодого Горького в поисках издате-
ля. Редактор журнала «Жизнь» В. А. Пос-
се решил взять на себя устройство от-
дельного издания его рассказов. По ряду
воспоминаний, появившихся в печати (са-
мого Поссе. Н. С. Дороватовского (сын из-
дателя), А. Е. Богданович и других), нетруд-
но установить, какие мытарства при этих
поисках пришлось пережить Горькому,
сильно нуждавшемуся тогда в деньгах для
лечебной поездки в Крым.
От издания книг Горького последователь-
но отказались издатели 0. Н. Попова и
М Н. Семенов. Этим по существу исчерпы-
вались «кон’юнктурные» возможности. Вы-
ручила случайность. Поссе неожиданно
встретил своего знакомого А. П. Чарушни-
кова, служившего инструктором в страхо-
вом обществе и не имевшего никакого ка-
сательства к издательским делам. Поссе
убедил своего знакомого заняться книго-
издательством и для начала предложил ему
книги Горького. Чарушников, знакомый с
рассказами, дал принципиальное согласие,
но отложил вопрос до подыскания компань-
она. Так возникло новое издательство, вы-
пустившее первые книги Горького.
Первые две книги Горького имели исклю-
чительный успех. В течение года весь ти-
раж книг (7000 экз.) был распродан. Пона-
добились повторные издания, которые за
два года разошлись в количестве 19.300
экземпляров. В настоящее время они пред-
ставляют собой библиографическую ред-
кость.
В. ЛЮБАВИН
Ценный подарок
Министр просвещения Испанской респу-
блики Хесус Эрнандес прислал наркому
просвещения РСФСР П. А. Тюркину в
дар народам Советского Союза ценную
коллекцию испанских книг. Коллекция на-
считывает 1500 томов. Значительный инте-
рес представляет серия книг классиков
испанской литературы, изданных в пери-
од от средних веков по XIX век. В осо-
бой серии собраны лучшие произведения
испанских писателей, роскошные отдель-
ные издания книг Лопе-де-Вега и Серван-
теса.
В присланной коллекции имеются ста-
ринное издание истории Испании Лафуэн-
те, альбомы с репродукциями картин и
рисунков знаменитых художников, путе-
водители по музеям, монографии о худож- -
никах Гойя, Веласкезе, Рибейра и Му-
рильо, многочисленные издания книг по
искусству и литературе.
Вся эта коллекция передана Государст-
венной Центральной библиотеке иностран-
ной литературы Наркомпроса РСФСР, где
15 апреля состоится ее общественный про-
смотр. В конце апреля библиотека совмест-
но с союзом советских писателей органи-
зует в одном из московских дворцов
культуры вечер интернациональной лите-
ратуры, на котором будет развернута вы-
ставка полученных испанских книг.
Вечно живой Горький
На камне, у большой дороги, сидит мо-
лодой парень. Он в высоких, подбитых
гвоздями, дорожных сапогах, за плечами
мешок, рядом — раскрытая книга и су-
коватая палка. Молодой человек охватил
длинными руками колено и, высоко под-
няв голову, смотрит вдаль. Большая доро-
га лежит перед ним, — дорога в жизнь.
Что ждет его? Какие испытания, беды,
мытарства? Но смотрит он вдаль свобод-
но и дерзко. Он ко всему готов. Он вста-
нет сейчас и пойдет по большой дороге,
сквозь жизнь, сквозь Русь, опираясь на
суковатую, походную палку и глядя в
раскрытую книгу. Вся жизнь для него —
раскрытая книга. И глаза его, жадные,
любопытные, внимательные к человеку,
птице и камню па дороге, уже горят боль-
шим нетерпением.
Молодого, безвестного человека зовут:
Алексей Пешков, нижегородский цеховой...
...Великий человек лежит в гробу. Его
имя знает весь мир. Его пламенно люби-
ло человечество и зло ненавидели враги
человечества. Он умер на посту, убит вра-
гами. Навеки закрылись глаза, такие жад-
ные к жизни. Сложены на груди руки, чу-
десные руки мастера... Его зовут — Мак-
сим Горький.
Алексей Пешков на большой дороге
показан в первом зале музея, Максим
Горький в гробу — в последнем. Между
этим — большая жизнь. Ее не вместить
в тесных залах музея. Они разворачива-
ются перед нами лишь как детали вели-
чественного памятника тому, кто был —
Максим Горький...
В музее выставлены книги Алеши Пеш-
кова. Псалтырь и Часослов — по которым
он учился грамоте. Книга Ефрема Сирина.
Затем «беллетристика» — «Гуак или не-
преоборимая верность», «История о храб-
ром рыцаре Францыле Венциане и о пре-
красной королевне Ренцывене», «Тайны
Современного Петербурга», «В царстве Ве-
неры», «Предание о том. как солдат спас
Петра Великого от смерти». Но эти кпцги
горько разочаровывали жадного к чтению
парня. В них не было правды жизни, той
жизни, которая окружала его. Но вот в
«библиотеке» Алексея Пешкова появились
Сергей БАЖАНОВ
иные книги — Пушкин, Гоголь, Гете. Они 1
озарили его своим сиянием. Захотелось
учиться.
«Итак я еду учиться в Казанский уни-
верситет, не менее этого». Он мечтал о
белых колоннах университетского здания,
о блистательных аудиториях, а попал... на
Марусовку. в эту странную и веселую тру-
щобу, где обитают голодные студенты,
грузчики и проститутки, «Университетом»
Горького стала жизнь. Он изведал десятки
профессий: был «кухонным мужиком» на
пароходе, булочником, пильщиком, птице-
ловом, грузчиком, сторожем, холил на
устье грузить, пилить дрова, был статис-
том в театре на ярмарке (и долго потом
носил добытую там фетровую шляпу). И
в то же время читал Маркса, Милля. Дар-
вина, жадно учился у классиков худо-
жественной литературы.
Горькая нужда цехового подмастерья и
жажда больше узнать и увидеть постави-
ли его на большую дорогу, всучили палку
в руки и толкнули: иди. Смотри. Он по-
шел пешком по Руси и прошел ее всю
от Волги до Дуная, от Нижнего до Тиф-
лиса.
Свой первый рассказ Горький напечатал
в тифлисской газете. Экземпляр ее забот-
ливо выставлен в музее. Следующие рас-
сказы Горького тоже появляются в газе-
тах. Он становится фельетонистом. По-
ходную палку, неразлучного спутника
странствований, он меняет на дубинку
Иегудиила Хламиды: она тоже сукова-
тая, украшенная змеей Ему приходится те-
перь отбиваться от собак, более злых, чем,
собаки кубанских станин Он идет войной
на «мир хозяев».
К Горькому приходит мировая слава
Его книги — на всех языках мира.
Друзья поздравляют его. Толстой и Чехов
ласкают его, «хозяева» начинают спасать
ея беспокойного пехового.
И по мере того, как растут новые кни-
ги Максима Горького, растет и пухнет
полицейская «литература» о нем: дела,
дознания, переписка Ялтинские тавриче-
ские. нижегородские жандармы усиленно
интересуются Горьким
Он сидел уже в одной из четырех ба-
шен Нижегородской тюрьмы, сидел в Ме-
техском замке в Тифлисе. Находился под
надзором полиции в Арзамасе. И в дни
славы своей он не отворачивается от на-
родного дела. Не закрывает глаз, не заты-
кает ушей. Напротив: верный сын наро-
да, теперь-то он и начинает греметь.
1901-й год. «Пролетариат выносит на
улицы свой клич — долой самодержа-
вие!» (Ленин)
Горький —• вместе с пролетариатом. По
всей стране распространяется отпечатан-
ная на гектографах, мимеографах, или
просто в рукописных списках революци-
онная «Песня о буревестнике». Горький
пишет листовки, подымает голос протеста
против избиения студентов на Казанской
площади в Петербурге, попадает в тюрьму
(читает там «.Иммануила Канта», «Исто-
рию римского народа* Тита Ливия), едет
на с’езд РСДРП в Лондон, знакомится с
Лениным и Сталиным, близко участвует
в большевистской печати....
Ленин пишет в передовой «Искры» от
20 декабря 1901 года: «В Нижнем неболь-
шая, но удачно сошедшая демонстрация
7 ноября была вызвана проводами Мак-
сима Горького».
Царское правительство ненавидит и бо-
ится Горького. Оно чует в нем опасней-
шего борца.
Вот шифровка генерал-майора Трепова
симферопольскому губернатору:
«8 ноября почтовым из Москвы в Крым
проезжает писатель Максим Горький По
пути возможна демонстрация».
И полиция принимает «меры*.
В 1905 году Горький пишет гневное,
пламенное воззвание по поводу «Крова-
вого воскресенья». Жандармы арестовыва-
ют его в Риге и заточают в Петропавлов-
скую крепость (он написал здесь «Дети
Солппа»), готовится суд над Горьким.
Весь мир возмушенпо протестует. В сати-
рическом журнале «Вымпел» появляется
пародия па картину Ярошенко «Всюду
жизнь». «Всюду свобода» — называется
пародия Эя решеткой арестантского ваго-
на — Максим Горький На него направ-
лены штыки.
И только протест всего пивялизоваппого
мира высвобождает Горького из лап само-
державия.
Горький снова на свободе. Попрежнему
могуче гремит голос буревестника русской
революции.
Его нельзя ни купить, ни запутать. Не
удалось это в свое время Трепову, не уда-
лось потом Бухарину и Ягоде. Горький до
конца честно служил народу.
В музее очень подробно освещен «ака-
демический инцидент».
Вот письмо Николая П. Коронованный
холоп «удручен» и «глубоко возмущен»
избранием Горького в почетные академики.
Изгнать Горького из академиков! И вот
уже приведена в движение скрипучая
бюрократическая машина. Трепов конфи-
денциально доносит царю, что «мною от-
дано распоряжение об отобрании у А М.
Пешкова извещения об избрании его в
почетные академики». И подпись — «все-
подданнейший Владимир Трепов».
А Горький? Он относится к этому фар-
су с равнодушным презрением С убий-
ственной вежливой иронией пишет он
письмо .... начальству и демонстра-
тивно подписывает его: «цеховой малярно-
го цеха А Пешков» На своем портрете
того периода он делает подпись; «Нос
бывшего академика».
Что ему в признании или непризнании
его таланта полицейскими России! Их не-
нависть к революционному писателю —
лучшее признание.
Владимир Ильич высоко оценил заслу-
ги Горького перед пролетариатом. Горький
«крепко связал себя своими великими
художественными произведениями с рабо-
чим движением России и всего мира»...
«...Нет сомнения, что Горький — громадный
художественный талант, который принес
и принесет много пользы всемирному
пролетарскому движению*.
В музее выставлены письма Ленина к
Горькому Они ярко показывают отноше-
ние вожтя пролетариата к великому пи-
сателю. Это. по словам самого Горького,
«отношение строгого учителя и доброго
заботливого друга» Лепин очень бережно
и терпеливо указывает Горькому на от-
дрльные ошибки, с радостью подхватывает
и поддерживает благородные замыслы пи-
сателя, дружески-заботливо справляется о
его здоровье и наказывает беречь себя,
всемерно привлекает к работе в больше-
вистской печати.
«Не напишете ли майский листок? Или
листовочку в таком же майском духе? Ко-
ротенькую, «духопод’емную», а? Тряхните
стариной —- помните 1905-й год».
В 1920 году Ленин дарит Горькому свою
книгу «Детская болезнь «левизны» в ком-
мунизме» и надписывает: «Дорогому Алек-
сею Максимовичу Горькому от автора».
В музее выставлена книга Горького.
На полях стихотворения «Девушка и
смерть» две надписи. Одна, карандашом,
принадлежит т. Сталину, другая — т. Во-
рошилову.
Тов. Сталин пишет по поводу стихотво-
рения: «Эта штука сильнее чем «Фауст»
Гете (любовь побеждает смерть)».
«...Я люблю М- Горького, —• пишет това-
рищ Ворошилов, — как моего и моего
класса писателя, который духовно опре-
делял наше поступательное движение*.
«После Ленина, — сказал т. В. М. Мо-
лотов у могилы Горького, — смерть Горь-
кого — самая тяжелая утрата для нашей
страны и человечества».
Народ нашей страны пламенно любил и
любит Горького. Он любил его как верно-
го борца за дело Ленина—Сталина, как
несгибаемого друга Сталина, как великого
писателя — борца против фашизма, строи-
теля социалистической культуры.
Залы музея отражают лишь в неболь-
шой степени эту горячую любовь народа
к своему великому писателю. Какие тро-
гательные письма и подарки здесь! Дети,
колхозники, красноармейцы, моряки, ста-
хановцы, жители самых окраинных селе-
ний необ’ятной нашей родины изливали
в них свою любовь и признательность ве-
ликому Горькому, современниками которо-
го мы имели счастье быть.
-И-
Да, его пламенно любил народ. И тем
более ненавидели враги. Они ненавиде-
ли его за то, за что любил Горького народ:
за честность, за революционное мужество,
за преданность народному делу.
Еще в 1903 году предшественник Яго-
ды — неизвестный черносотенец пытался
убить Горького. 18 декабря Алексей Мак-
симович вечером гулял по берегу Волги.
Из темноты выступила фигура
— Ты Горький?
— Да, Горький.
Фигура бросилась на него и нанесла
удар ножом. Нож прорезал пальто, ту-
журку пробил каповый портсигар Поку-
шение не удалось — огромный Горький
отшвырнул убийцу.
Портсигар со следами ножа хранится в
музее.
Бухарин и Ягода, презренные убийцы
и шпионы, учли опыт своего мрачного
предшественника и собрата: они побоялись
нанести удар в открытую. О, они были
изощреннее и ловчее. Они действовали
иначе. Это о них, о троцкистско-бухарин-
ских мерзавцах, с страстной ненавистью
писал Горький в 1935 году: «Человек —
«венец природы» и «звучит гордо», это
неоспоримо, но также неоспоримо, что он
бывает мерзавцем, убийцей вождей проле-
тариата, предателем родины, изумитель-
ным лицемером, врагом рабочего класса,
шпионом капиталистов, — в таковых его
качествах он подлежит беспощадному унич-
тожению».
За шесть дней до смерти, он, прослушав
проект Сталинской Конституции, прошеп-
тал: — В нашей стране теперь... даже
камни поют.
Вот за это-то и ненавидели фашистские
псы Горького: за его непоколебимую вер-
ность родине и Сталину. За его безгра-
ничную ненависть к врагам народа и че-
ловечества. За это враги и убили нашего
Горького.
Пройдут годы. Могилы проклятых убийц
зарастут бурьяном и чертополохом. Пре-
зренные их имена будут с проклятием
вспоминаться нашими потомками.
А благородный, чистый, трогательно-род-
ной и бессмертный образ Максима Горько-
го будет нетленно сиять в веках. И по-
томки будут толпиться в залах музея, как
толпимся мы. И с благоговением будут
смотреть на драгоценные реликвии, как
смотрим на них мы. И Горький будет веч-
но живым для них. как жив он и для
нас.
У огромных книжных шкафов, вобрав-
ших в себя богатую сокровищницу про-
изведений Горького — писателя, Горько-
го — редактора, Горького —• революцио-
нера-борца, будут стоять в благодарном
молчании наши потомки и читать проник-
новенные слова Горького:
«Большая это радость знать, что жил
не зря, людям был полезным. Желаю и
Вам испытать эту радость».
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ Н. ПОГОДИН, О. ВОЙТИНСКАЯ.
Уполномоч. Главлита В—37670.,
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. 2-20-95 и 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: Журнально-газетное об’едине нив, Москва, Страстной буп., 11, тел. 4-68-18 и 5-51-69.
Типография газ «Индустрия». Москва, Цветной бульвар, 30.