РУССКАЯ
ЖУРНАЛИСТИКА
И ЛИТЕРАТУРА
XIX В

Сборник статей под ред. Э. Г. Бабаева, Б. И. Есина

ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1979

Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Московского университета

Рецензенты:
канд. филол. наук Т. Ф ПИРОЖКОВА,
канд. филол. наук Л. Н. АЛДОШИНА

Русская журналистика и литература XIX в. Под ред.

Э. Г. Бабаева, Б. И. Есина. М., Изд-во Моск, ун-та,
1979.
184 с.
В сборник включены статьи, посвященные проблемам истории отечест­
венной журналистики и литературы XIX в. Книга снабжена библиографией,
охватывающей литературу предмета за 1966—1970 гг.

70202—069

р аттім
лJ—
70
“ 56—79
V/ / I
/ І7

4502010000

@ Издательство Московского университета, 1979 г.

В настоящем сборнике представлены статьи,
посвященные некоторым актуальным
и малоисследованным вопросам истории газетного дела,
русской журналистики и литературы.
Сборник открывается работой Л. Е. Татариновой
«В. И. Ленин о русской революционно-демократической
традиции 40—60-х годов XIX века».
Развитием общих положений ленинской концепции
революционно-демократического движения в России является
статья Г. С. Лапшиной «Рабочий вопрос в «Неделе» (1868—1871)».
Статья В. Г. Хороса «Из истории журнала
«Новое слово» (1897)» посвящена проблемам
«легального марксизма» и его судьбам
в истории русской журналистики.
Ценный фактографический материал,
касающийся русской провинциальной печати,
содержится в исследованиях Л. Л. Ермолинского
«Проблемы освоения Сибири на страницах
местных газет 70—80-х годов XIX века»
и В. В. Шумова «Донские войсковые ведомости».
Сборник заключают историко-литературные статьи:
Э. Г. Бабаева «Вопросы искусства в публицистике Герцена»,
В. А. Ковалева «Лермонтовские традиции
в стиле художественной прозы Л. Н. Толстого»,
В. Я. Линкова «О некоторых особенностях реализма Чехова»
и Материалы к библиографии
по истории русской журналистики за 1965—1970 гг.
Все материалы, представленные в сборнике,
подготовлены кафедрой истории русской журналистики
и литературы факультета журналистики МГУ
и адресованы преподавателям и студентам
высших учебных заведений.

3

Л. Е. Татаринова

В. И. ЛЕНИН О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИОН­
НО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ
40—60-х годов XIX века

В. И. Ленин придавал огромное значение вопросам
культуры, искусства и литературы, неустанно раскры­
вал их глубокую связь с развитием освободительных
идей своего времени, показывал силу их воздействия
на формирование общественного сознания. Ему при­
надлежит всесторонняя, глубокая конкретно-историче ­
ская оценка крупнейших деятелей русской культуры,
таких как Радищев, Белинский, Герцен, Тургенев,
Некрасов, Чернышевский, Добролюбов, Щедрин, Тол­
стой и др. Вождь пролетарской революции в лучших
достижениях русской литературы видел глубокое пости­
жение жизни народа, неразрывную связь с передовыми
идеями борьбы за его освобождение Г
В своих воспоминаниях Н. К. Крупская писала:
«Ильич хорошо знал русскую литературу — она была
для него орудием познания жизни. И чем полнее, все­
стороннее, глубже отражали художественные произве­
дения жизнь, чем проще они были, тем больше ценил
их Ильич»2.
Признавая объективность искусства, его зависимость
от реального мира, В. И. Ленин в ряде работ вслед за
основоположниками марксизма продолжает разраба­
тывать эстетические проблемы, и в этом отношении
1 Рассмотрению ленинского наследия в области литературы и
искусства, анализу методологии ленинских работ посвящены вы­
шедшие в последние годы работы коллективного характера: Ленин
и искусство. Сб. М., 1969; Идеи социализма в русской классической
литературе. Л., 1969; В. И. Ленин и историческая наука. М., 1968;
В. И. Ленин и история философии народов СССР. М., 1970; и др.
2 В. И. Ленин о литературе и искусстве. М., 1976, с. 629.

5

огромную роль сыграла его материалистическая тео­
рия отражения. «...Наше сознание, — писал он, — есть
лишь образ внешнего мира, и понятно само собою, что
отображение не может существовать без отображае­
мого, но отображаемое существует независимо от ото­
бражающего»3. С этой точки зрения рассматривается
им мировоззрение писателя, его идейная позиция, за­
висимость от общества и конкретно-исторических усло­
вий. В оценке творческой деятельности публициста, в
определении исторической роли писателя В. И. Ленин
исходит из его близости к классовой борьбе эпохи,
учитывая в то же время специфику искусства, имеюще­
го свои внутренние закономерности развития.
Важную роль в понимании мировоззренческой осно­
вы реалистических принципов художественного отобра­
жения сыграли статьи В. И. Ленина о Л. Н. Толстом
и А. И. Герцене. Раскрывая сильные и слабые стороны
толстовского реализма, В. И. Ленин показал обуслов­
ленность творческого метода писателя сложностью и
противоречивостью его мировоззрения, связанного с
противоречивостью условий, «в которые поставлена
была историческая деятельность крестьянства в нашей
революции»4. Глубоко проанализировав процесс духов­
ного развития Герцена, показав эволюцию его миро­
воззрения как результат сложной социально-поли­
тической борьбы того времени, В. И. Ленин объяснил
причины либеральных колебаний дворянского револю­
ционера и определил ведущую линию идейно-политиче­
ского развития Герцена как переход от «иллюзий»
«надклассового» буржуазного демократизма к суровой,
непреклонной, непобедимой классовой борьбе пролета­
риата»5. Эволюция мировоззрения Герцена нашла от­
ражение в его художественной практике: романтическиотвлеченное восприятие действительности, характерное
для раннего периода, сменилось углубленным позна­
нием и отражением жизни на основе принципов реали­
стического искусства.
В. И. Ленин постоянно боролся с реакционно-инди­
видуалистическими теориями, буржуазно-либеральными
оценками русской литературы на разных этапах ее раз­
вития, защищая передовые традиции русской литера­
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 18, с. 66.
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 210. См. также:
Бойко М. Н. Художник и эпоха.— В кн.: Ленин и искусство. М.,
1969, с. 387—425.
5 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 257.

6

туры, революционное наследство Белинского, Герцена,
Чернышевского, в которых видел предшественников
русской социал-демократии, способствовавших форми­
рованию революционной теории. В работе «Грозящая
катастрофа и как с ней бороться», давая высокую
оценку
деятельности
революционных демократов,
В. И. Ленин раскрывает содержание понятия «револю­
ционный демократ». Он пишет: «Если слова: «револю­
ционная демократия» употреблять не как шаблонную
парадную фразу, не как условную кличку, а думать
над их значением, то быть демократом значит на деле
считаться с интересами большинства народа, а не мень­
шинства, быть революционером значит ломать все
вредное, отжившее самым решительным, самым бес-,
пощадным образом»6.
Первое открытое вооруженное выступление дворян­
ских революционеров в 1825 г. послужило толчком для
дальнейшего развития русской общественной; мысли.
Призыв декабристов к борьбе с самодержавием и кре­
постничеством на долгое время определил содержание
русского освободительного движения. К декабристам,
по словам В. И. Ленина, восходит русская республи­
канская традиция.
Отмечая огромную заслугу первых русских рево­
люционеров в пробуждении последующих поколений.к
сознательной революционной борьбе, В. И. Ленин'
вскрыл конкретно-исторические причины поражения7
восстания декабристов. Он указал на классовую огра­
ниченность дворянских революционеров, в своих наибо­
лее передовых устремлениях отражавших чаяния на­
рода, но в то же время боявшихся участия, народных
масс в революции, подчеркнул . забитость и неподвиж-■
ность крепостной России, неразвитость революционного
сознания народа.
■ '
В 30-е годы, после поражения восстания декабри^
стов, в связи с дальнейшим кризисом., крепостничества
и-развитием капитализма поднялась .волна революцион­
ного и оппозиционного движения,, когда'ант-иправитель-.ственные идеи распространялись.не только среди дво­
рян, но и среди разночинцев, мещан, крепостной-интел-.
лигенции и даже среди крестьян..
. ;
Изменение классового строения общества влияло- на все стороны русской жизни. Дворянство, возглавляв­
шее первый этап революционного движения в. России,
6 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 166.
7

постепенно уступало место новой общественной силе —
разночинно-демократической, которой предстояло стать
во главе нового этапа революционного движения.
В статье «Роль сословий и классов в освободитель­
ном движении» В. И. Ленин приводит статистические
данные, которые показывают, «как быстро демократи­
зировалось освободительное движение в XIX веке и как
резко менялся классовый состав его»7. И хотя эпоха
1827—1846 гг. оставалась временем преобладания в
освободительном движении дворянства, часть которого
в новых условиях склонялась к реформистскому реше­
нию крестьянского вопроса, тем не менее именно этот
период отмечен поисками новой тактики, развитием
теоретической мысли, подготовившей переход от дво­
рянского этапа освободительного движения к буржуаз­
но-демократическому.
К 40-м годам Россия вступила на путь капиталисти­
ческого развития. Это были годы, когда «главным за­
нятием мыслящих русских, — писал Герцен, — было
обдумывание способа раскрепощения крестьян. Все
другие задачи зависели от этого»8. В решении обще­
ственных вопросов еще только намечались два идейных
течения, две тенденции: демократическая и либераль­
ная, но в силу неразвитости классовых антагонизмов
буржуазного общества они еще были связаны общими
интересами борьбы с самодержавием и крепостничест­
вом, что создавало «иллюзию об особом демократизме
нашей интеллигенции, об отсутствии глубокой розни
между идеями либералов и социалистов»9.
Роль разночинца стала определяющей после 1861 г.
«Падение крепостного права вызвало появление разно­
чинца, как главного, массового деятеля и освободитель­
ного движения вообще и демократической, бесцензур­
ной печати в частности»10, — писал В. И. Ленин.
Вместе с тем он указывал, что именно Герцен своей
агитацией способствовал пробуждению разночинцев, а
Белинский в 40-е годы был «предшественником пол­
ного вытеснения дворян разночинцами»11.
Большое значение для складывающейся револю­
ционно-демократической идеологии имели философские
работы Герцена, напечатанные в «Отечественных запис­
7 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 397.
8 Герцен А. И. Собр. соч. в 30-ти т., т. 12, с. 78.
9 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 305.
10 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 94.
11 См. там же.
8

ках», — «Дилетантизм в науке» и «Письма об изуче­
нии природы». В них автор подвергал резкой критике
идеалистические философские системы, метафизический
материализм и выступал, хотя и не всегда последова­
тельно, в защиту философского материализма. Твор­
чески воспринятый Герценом диалектический метод
позволил ему правильно оценить метафизический ма­
териализм. Материалисты звали людей «сойти с туман­
ных облаков в настоящее». Решение вопроса о первич­
ности бытия, о соотношении бытия и мышления имело
огромное значение для развития философской мысли.
Герцена не удовлетворяет созерцательный характер
материалистической философии Фейербаха с ее неспо­
собностью организовать массы на действенное, практи­
ческое преобразование мира.
Критика идеализма и метафизики расчищала осно­
ву для восприятия идей революционного переустройст­
ва общества. Общественный резонанс философских ра­
бот Герцена огромен. Научные проблемы, поднятые им
в этих статьях, были тесно связаны с важнейшими со­
циальными вопросами времени, и только экономиче­
ская отсталость России помешала Герцену перейти к
историко-материалистическому взгляду на развитие об­
щества. Широко известна высокая оценка, которую
дал В. И. Ленин философским работам Герцена 40-х
годов.
В этот период творчески переосмысливались и идеи
утопического социализма, появившиеся в России как
результат отражения настроения крепостного крестьян­
ства. В 1847 г. вслед за кружками Станкевича и Гер­
цена появляется более демократический по своему
составу политический кружок Петрашевского. Револю­
ционная часть его стояла на позициях признания кре­
стьянской революции как формы общественного про­
гресса, способной приблизить «золотой век» социализ­
ма. Идеи утопического социализма в трактовке петра­
шевцев должны были привести к тому времени, когда
для счастливого человечества слова: нищета, страда­
ние, горесть, наказание, несправедливость, порок, пре­
ступление будут лишь напоминанием о предшествовав­
ших эпохах бедствия и общественного неустройства12.

12 См.: Уса кин а Т. И. Белинский и литературно-теоретиче­
ские принципы петрашевцев. — В кн.: Белинский и современность.
М., 1964.
9

Вместе с тем слабость массового крестьянского дви­
жения порождала у петрашевцев неверие в силы наро­
да, колебания приводили к поискам путей надклассо­
вого решения общественных вопросов.
В развитии общественной мысли, в выработке ре­
волюционной идеологии петрашевцы шли по пути сбли­
жения с революционным поколением разночинского
периода. В. И. Ленин подчеркивал различие теорий
западных социалистов-утопистов и русских революцио­
неров-демократов: теории западных социалистов-утопи­
стов страдали созерцательностью, оставались в стороне
от народных политических движений, утопический со­
циализм русских революционных демократов был от­
ражением настроений крепостного крестьянства и отли­
чался действенностью.
В 40-е годы идейные и теоретические искания на­
ходили преимущественное отражение в литературной
деятельности, которая была единственной реальностью
легального практического действия в эпоху николаев­
ской реакции. Неизмеримо возросла роль слова. «Вся­
кое другое действие, кроме слова, и то маскированного,
было невозможно, — писал Герцен, — зато слово при­
обрело мощь, и не только печатное, но еще больше жи­
вое слово, меньше уловимое полицией...
Периодическая литература делается пропагандой,во
главе ее становится в полном разгаре молодых сил,—
Белинский» 13.
Литературно-критическая деятельность Белинского
в 40-е годы, как позднее — Добролюбова и Чернышев­
ского, была направлена на истолкование с материали­
стической и демократической позиций картин русской
жизни, изображаемых в литературе. Анализируя про­
изведения передовой литературы, важно было научить
читателя политически мыслить, правильно оценивать
происходящие события, пробудить в нем революцион­
ную активность.
Раскрывая связь передовой литературы с народной
жизнью, и Белинский и Герцен писали, что славу и
любовь народа неизбежно теряют те писатели, которые
изменяют передовым идеям, отдают себя в «услужение
православию, самодержавию и народности»14. В Рос­
сии «нет славы, нет репутации, которые устояли бы при
мертвящем и принижающем соприкосновении с прави­
13 Герцен А. И. Собр. соч., т. 20, ч. 1, с. 348.
14 Белинский В. Г. Поли. собр. соч. в 13-ти т., т. 10, с. 221.

10

тельством... Гоголь, кумир русских читателей, мгновен­
но возбудил к себе глубочайшее презрение своей рабо­
лепной брошюрой («Выбранные места из переписки с
друзьями». — Л. Т.). Звезда Полевого померкла в тот
день, когда он заключил союз с правительством.
В России ренегату не прощают»15, — писал Герцен.
Борьба за развитие реалистической литературы и
эстетики велась на страницах «Отечественных запи­
сок» — самого передового демократического журнала
первой половины 40-х годов, вокруг которого Белин­
ский объединил талантливых писателей-реалистов:
Герцена, Щедрина, Тургенева, Григоровича, Достоев­
ского, Некрасова. Творчество этих писателей все боль­
ше проникалось общественным содержанием и социаль­
ной тематикой. Реализм и материализм Белинского, по
словам Герцена, были «естественным ответом на глу­
бокую
внутреннюю
потребность русской жизни».
В статье «Дилетанты-романтики» Герцен теоретически
обосновал реализм как единственное требование искус­
ства, соответствующее требованиям нового времени:
«...каждый день, каждый час яснее и яснее показывает,
что человечество не хочет больше ни классиков, ни
романтиков — хочет людей, и людей современных...» 16.
Развитие форм искусства рассматривалось им диалек­
тически, в идейном обогащении искусства видел он
одну из важнейших тенденций его развития. Отстаивая
действенность критического направления в литературе,
Герцен считал определяющим признаком народности
реализм и прогрессивную направленность произведе­
ния.
Писатели, объединенные Белинским вокруг «Отече­
ственных записок», создали новое литературное направ­
ление— «натуральную школу», — сила и жизненность
которого заключались в верности действительности, в
сознательном углублении, развитии демократических и
гуманистических тенденций гоголевского творчества, в
обращении к новым темам, и прежде всего крестьян­
ской, к жизни обыкновенных людей и городской бед­
ноты. «Переворот был совершенный, — писал Черны­
шевский, характеризуя литературу эпохи Белинско­
го.— Литература наша в 1847 году была так же мало

15 Г е р ц е н А. И. Собр. соч., т. 7, с. 220.
16 Герцен А. И. Собр. соч., т. 3, с. 29.
11

похожа на литературу 1835 года, как эпоха Пушкина
на эпоху Карамзина» 17.
Статьи Белинского воспитывали в читателях нена­
висть к произволу и насилию, любовь к русскому народу.
Все это делало каждое выступление критика явлением
глубокого общественного значения. О гражданском па­
фосе, о связи литературы с передовыми идеями эпохи
он писал неоднократно. В его статье «Речь о критике»
(1842) читаем: «Свобода творчества легко согласуется
с служением современности: для этого не нужно при­
нуждать себя писать на темы, насиловать фантазию,
для этого нужно только быть гржданйном, сыном свое­
го общества и своей эпохи, усвоить себе его интересы,
слить свои стремления с его стремлениями, для этого
нужна симпатия, любовь, здоровое практическое чув­
ство истины, которое не отдаляет убеждения от дела,
сочинения от жизни» 18. В своих доносах Булгарин пи­
сал, что Белинский проповедует революцию, «комму­
низм», что «безрассудное юношество и огромный класс
ежедневно унижающихся людей, которым нечего те­
рять и в перевороте есть надежда все получить — кан­
тонисты, семинаристы, дети бедных чиновников и про­
чие, почитают «Отечественные записки» своим еванге­
лием, а Краевского и первого его министра Белинского
(выгнанного московского студента) — апостолами» 19.
Разъясняя смысл, историко-литературное значение
произведений русских писателей-реалистов, Белинский
давал им революционное истолкование. На это указы­
вал Герцен, когда писал, что «одна критическая статья
Белинского полезнее для нового поколения, чем игра в
конспирацию и государственных людей»20.
«Отечественные записки», а затем обновленный
«Современник» были средоточием передовых сил рус­
ской демократии. На страницах этих журналов подни­
мались важнейшие вопросы общественного, политиче­
ского характера, велась бурная полемика с реакцион­
ными и славянофильскими изданиями о развитии Рос­
сии, взаимоотношении Востока и Запада, о крепостном
праве, роли народа, направлении русской литературы
и т. д. Неоднократно поднимался вопрос о буржуазном
17 Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч. в 16-ти т., т. 3.
М., 1947, с. 181 (далее цитируется это издание).
18 Белинский В. Г. Поли. собр. соч., т. 6, с. 286.
19 Лемке М. Николаевские жандармы и литература 1826—
1855 гг., с. 303.
20 Герцен А. И. Собр. соч., т. 10, с. 324.

12

развитии России. Белинский и Герцен признавали не­
избежность буржуазного развития России, выступая
вместе с тем с резкими разоблачениями буржуазной
идеологии в литературе, искусстве и философии.
Понимая, что буржуазный строй более прогресси­
вен, нежели феодальный, что «промышленность —
источник великих зол, но зная, что она же — источник
и великих благ для общества»21, Белинский не считал
буржуазный порядок пределом общественного развития
и, обличая «пошлую, дрянную, низкую и презренную
натуру торгаша», писал: «Горе государству, которое в
руках капиталистов». Он видел нищету народных масс
в капиталистическом мире, продажность и лицемерие
буржуазной демократии: «Те же Чичиковы, только в
другом платье: во Франции и в Англии они не скупают
мертвых душ, а подкупают живые души на свободных
парламентских выборах!»22.
Увидев воочию положение в Западной Европе ка­
нуна 1848 г., Герцен в «Письмах из Aveny Marini» под­
вергает буржуазный мир резкой критике. Предназна­
ченная для русской печати, эта статья (Герцен призна­
вался, что в момент ее написания он видел перед гла­
зами «красный призрак цензурных чернил») сыграла
огромную роль в идейной борьбе 40-х годов. Критика
предреволюционной Франции дала возможность поста­
вить вопрос о характере и исторической роли буржуа­
зии. Для Герцена «мир буржуазии истощился», фран­
цузская буржуазия стала реакционной и обновление
невозможно. Он говорит о бесплодности прежних рево­
люций, которые не принесли народу экономической сво­
боды — плоды пожинались буржуазией.
Рисуя жизнь Франции, Герцен обращает взор к Рос­
сии, своей «духовной родине», считая, что русский на­
род может и должен учесть исторические уроки Запада
и на основе опыта обогнать в своем развитии на пути
к социализму народы европейских стран. «Письма» на­
носили удар по либеральной идеологии, во многом про­
яснив начавшееся размежевание демократического и
буржуазно-либерального лагерей.
В высказываниях Герцена либералы-западники —
защитники буржуазного строя, идеализировавшие об­
щественные отношения Западной Европы, почувствова­
ли враждебную им позицию. Боткин возмущается тем,
21 Белинский В. Г. Поли. собр. соч., т. 12, с. 452.
22 Белинский В. Г. Поли. собр. соч., т. 16, с. 360.

13

что Герцен «не дал себе ясного отчета... в значении
bourgeoisie, которую он так презирает», добавляя: «дай
бог, чтоб у нас была буржуазия»23. Столь же отрица­
тельной оказалась и реакция Анненкова, Галахова
и др. В поддержку Герцена выступил В. Г. Белинский:
«...может быть, вы и правы, — писал он Боткину, — но
я что-то слишком глуп, чтобы понять вас в вашей муд­
рости. Я не говорю, что взгляд Герцена безошибочно
верен, обнял все стороны предмета, я допускаю, что
вопрос о bourgeoisie еще вопрос, и никто пока не решил
его окончательно, да и никто не решит — решит его
история, это высший суд над людьми. Но я знаю, что
владычество капиталистов покрыло современную Фран­
цию вечным позором...»24.
В «Письмах» отразилось глубокое разочарование
Герцена в буржуазной демократии. В. И. Ленин, отме­
чая противоречивость мировоззрения Герцена, писал,
что он «проклинал» буржуазный либерализм, «не умея
понять его классовой природы»25.
Став свидетелем открытой борьбы буржуазии и на­
рода в 1848 г., Герцен не понял, что это только начало,
что борьба не окончена поражением революции. Его
«скептицизм» не был отречением от революции, он был
вызван «крахом буржуазных иллюзий в социализме»26.
Во всей своей деятельности и Белинский и Герцен
исходили прежде всего из интересов народа. Особен­
ностью их демократизма являлась связь с идеями со­
циализма. Но крайняя забитость народных масс за­
трудняла социалистическое переустройство русской
жизни27. И все же вера в особый уклад, в общинный
строй русской жизни, а отсюда — в возможность кре­
стьянской социалистической революции не оставляла
русских демократов. Мелкобуржуазная природа кре­
стьянства не была ими понята и не проявила себя до­
статочно определенно в это время. В статье «От какого
наследства мы отказываемся?» В. И. Ленин, отмечая,
что Герцен и Чернышевский были основоположниками
крестьянского социализма, неоднократно подчеркивал,
что в демократическом наследстве 40—60-х годов нет
ничего «специфически» народнического (имея в виду
либеральное народничество 90-х годов).
23
24
25
26
27

П. В. Анненков и его друзья. Спб., 1892, с. 551.
Белинский В. Г. Письма, т. 3. Спб., 1914, с. ,326.
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 257.
Там же, с. 256.
См. Герцен А. И. Собр. соч., т. 2, с. 363.
14

Вера Герцена в возможность «уберечь» Россию от
капиталистического зла, а народные массы — от проле­
таризации проистекала из ограниченности представле­
ний писателя-революционера о классовой сущности об­
щественных противоречий. Отсталость России, в кото­
рой пролетариат еще не выделился из общей массы
крестьянства, представлялась ему в известном смысле
положительным явлением. «Деревенского мальчика»,
бывшего символом застоя и темноты русской деревни,
не тронутого тлетворным влиянием капиталистического
разложения, Герцен считал единственным, хотя и бес­
сознательным, носителем передовых представлений о
праве работника на даровую землю, об общинном вла­
дении с мирским устройством. Несмотря на утопизм
воззрений учение Герцена о социализме содержало ре­
волюционно-демократические элементы. В его народни­
ческой теории В. И. Ленин видел формулировку «рево­
люционных стремлений к равенству со стороны кре­
стьян, борющихся за полное свержение помещичьей
власти, за полное уничтожение помещичьего землевла­
дения» 28.
В новых исторических условиях, когда в Западной
Европе уже господствовал капитализм (французские
просветители выступали идеологами революционной
буржуазии в ту эпоху, когда не было ясно, что новые
общественные отношения явятся лишь заменой одной
из форм эксплуатации другой) и «революционность
буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а ре­
волюционность социалистического пролетариата еще не
созрела»29, в глазах русской революционной демокра­
тии буржуазно-демократические призывы оказались
скомпрометированы30.
Признание недостаточности буржуазно-демократиче­
ских лозунгов свободы, равенства и братства, которые
не смогли помешать утверждению капиталистического
строя на Западе, привели к тому, что русские револю­
ционные демократы, исходя из интересов народа, пере­
осмыслили социалистические идеи западных философов
применительно к русской действительности — к «кре­
стьянскому социализму». Вместе с тем, как указывал
В. И. Ленин, за этими социалистическими идеями скры­
28 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 258.
29 Там же, с. 256.
30 См.: Виленская Э. С. О статье В. И. Ленина «От какого
наследства мы отказываемся?» — «Изв. АН СССР. Отд. лит. И яз.»,
I960, т. 19, вуи. 215

валось буржуазно-демократическое содержание истори­
ческой задачи, стоявшей в это время перед Россией.
Горячая вражда к крепостному праву и всем его по­
рождениям, защита просвещения, свободы европейских
форм жизни, отстаивание интересов народных масс отли­
чали демократов-просветителей 60-х годов от позднего,
либерального народничества 90-х годов, мелкобуржуаз­
ный и реакционный характер которого раскрывает
Ленин в работе «От какого наследства мы отказываем­
ся?». В 90-е годы процесс капитализации России и раз­
ложения крестьянства был очевиден. «...Деревня давно
уже... раскололась. Вместе с ней, — писал В. И. Ле­
нин, — раскололся и старый русский крестьянский со­
циализм, уступив место, с одной стороны, рабочему
социализму; с другой — выродившись в пошлый ме­
щанский радикализм»31.
В деятельности Белинского, Герцена и их последо­
вателей были продолжены и углублены традиции де­
кабризма. Лозунг декабристов — ликвидация самодер­
жавия и крепостного права, свобода личности, слова,
печати, призывы к равенству оставались жизненными.
Республиканские традиции декабристов получили
дальнейшее развитие на основе достижений научной,
философской мысли, учета новых экономических сдви­
гов, изменивших расстановку общественных сил в рево­
люционном движении. В 40-е годы Белинский и Герцен
диалектически обосновывают закономерность и неиз­
бежность революционного преобразования действитель­
ности. Революция должна быть народной и проводить­
ся во имя интересов народа. Белинский неустанно при­
зывает «действовать, елико возможно, чтобы другие по­
том лучше могли жить, если нам никак нельзя было
жить»32.
Итогом развития
революционно-демократических
взглядов Белинского явилось его «Письмо к Гоголю», в
котором намечена программа революционного преобра­
зования России. В. И. Ленин подчеркивал, что настроение
Белинского в этом письме зависело от настроения крепо­
стных крестьян, в нём отразилась идеология «реши­
тельного, боевого демократизма народных масс».
В. И. Ленин резко критиковал сборник «Вехи», в ко­
тором утверждалось, что письмо Белинского к Гоголю
есть «пламенное» и «классическое выражение интелли­
31 ЛенинВ. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 272.
32 Белинский В. Г. Письма, т. 2. Спб., 1914, с. 191—192.
16

гентского настроения», назвав его «энциклопедией ли­
берального ренегатства».
Вместе с тем Белинскому, страстно верившему в ре­
волюционные. силы русского народа, были свойственны
и просветительские иллюзии, надежда на возможность
мирного прогресса, на естественный ход вперед «путем
просвещения и цивилизации» 33.
Но просветительские иллюзии Белинского и Герцена
не умаляли значения их революционной деятельности.
Постановка ими проблемы народной революции, суж­
дения о ее движущих силах, пропаганда идей социа­
лизма — все это явилось значительным шагом вперед
по сравнению с декабристами.
Если в 40-е годы Герцен (как и Белинский) пони­
мал, что устранить противоречия между крепостными и
крепостниками и преобразовать государственное уст­
ройство в России можно только в ходе революционной
іборьбы, то после кровавых событий французской рево­
люции 1848 г. он стал допускать возможность прогресса
путем уступок со стороны дворянско-помещичьего клас­
са. Это обусловило его либеральные колебания.
В. И. Ленин вскрыл причину колебаний Герцена, ко­
торый оставил Россию «забитой и неподвижной» и «не
мог видеть революционного народа в самой России в
40-х годах»34. Разоблачая клевету кадетских писак,
восхвалявших Герцена за слабые стороны мировоззре­
ния, за либерализм, он показал, в чем сущность корен­
ного отличия Герцена от либералов. В статье «Памяти
Герцена» читаем: Герцен «боролся за победу народа
над царизмом, а не за сделку либеральной буржуазии
о помещичьим царем» 35.
В сложной общественно-политической обстановке
60-х годов, когда усилилось наступление реакции, Гер­
цен остался верен своим демократическим, революцион­
ным принципам. «Колокол» ведет ожесточенную борь­
бу с правительством, реакционной журналистикой, рус­
скими либералами и крепостниками, безоговорочно
становится на сторону революционных демократов, под­
вергающихся репрессиям со стороны царского прави­
тельства. В это трудное время Герцен пишет статью
«Протест», которая поражает твердостью и силой рево­
люционного духа: «Если наш вызов не найдет сочувст­
33 Белинский В. Г. Поли. собр. соч., т. 9, с. 126—127,
34 Ленин В. И, Поли. собр. соч., т. 21, с. 261.
35 Там же..

17

вия... мы останемся одни с нашим протестом, но не
оставим его. Повторять будем мы его для того, чтоб
было свидетельство, что... были же люди, которые
чувствовали в себе силу отречься от гниющей империи
во имя будущей нарождающейся России, имели силу
подвергнуться обвинению в измене во имя любви к
народу русскому» 36.
В последнем, 15 номере французского «Колокола»
Герцен писал: «Есть молодежь, так глубоко, так бес­
поворотно преданная социализму, столь богатая смелой
мечтой, столь сильная научным реализмом и отрицани­
ем во всех областях клерикального и правительствен­
ного фетишизма, что бояться нечего — идея не погиб­
нет». Вольная русская пресса за границей выполнила
свою историческую миссию, и в этом В. И. Ленин видел
великую заслугу Герцена.
Работы «Памяти Герцена» (1912), «Роль сословий
и классов в освободительном движении» (1913), «Из
прошлого рабочей печати в России» (1914) подводят
итог борьбе В. И. Ленина за революционно-демократи­
ческие традиции, вскрывают основу преемственности
между поколениями русских революционеров, дают ха­
рактеристику каждого этапа освободительного движе­
ния.
«Громадный шаг вперед против Герцена», писал
В. И. Ленин, сделал Чернышевский, он «был гораздо
более последовательным и боевым демократом»37. Но­
вые условия общественной жизни второй половины
50-х годов давали простор для расцвета журналисти­
ки, для легальной борьбы за осуществление передовых
идеалов, для пропаганды революционно-демократиче­
ской идеологии.
Вступив на общественное поприще как литератур­
ный критик, Чернышевский повел борьбу с теорией
«чистого искусства», последовательным защитником
которой был А. В. Дружинин. Провозглашая общест­
венную значимость искусства, он встал на защиту «на­
туральной школы», заветов Белинского.
Развитие революционно-демократических тенденций
в русской общественной жизни 50—60-х годов нашло
выражение и в литературной практике писателей — ре­
волюционных демократов. «Лишние люди» — герои
дворянской литературы — оказались несостоятельными
36 Герцен А. И. Собр. соч., т. 17, с. 217.
37 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 94.

18

перед теми новыми задачами, которые ставила жизнь.
Революционно-демократическая критика произвела пе­
реоценку положительного героя дворянской литерату­
ры, лишила его привлекательности, связав критику
«лишнего человека» с разоблачением либеральной ин­
теллигенции 60-х годов3S.
В 60-е годы нужны были люди, способные к реши­
тельным действиям, к борьбе за идеалы народа. «Те­
перь нужны нам не такие люди, которые бы еще боль­
ше возвышали нас над окружающей действитель­
ностью, а такие, которые подняли бы или научили нас
поднять самую действительность до уровня тех разум­
ных требований, какие мы уже осознали. Словом, нуж­
ны люди дела, а не отвлеченных, всегда немного эпи­
курейских рассуждений»39, — писал Добролюбов.
Проблемы, поставленные в свое время в романе
Герцена «Кто виноват?», не могли быть разрешены в ли­
тературе 40-х годов так, как это сделал Чернышевский
спустя пятнадцать лет. Герцен еще сочувствует дворя­
нину Бельтову, хотя и понимает его несостоятельность,
неумение разобраться в основных вопросах времени,
«от разрешения которых зависит все остальное». В 40-е
годы ему не удалось создать тип положительного ге­
роя, но отрицая существующую действительность и
указывая на необходимость гражданской деятельности
для передового человека, он тем самым намечал черты
положительного героя, который появился в 60-е годы.
В статье «Еще раз Базаров» Герцен высказал глу­
бокую мысль о связи различных этапов развития рус­
ской литературы: «Онегины и Печорины прошли. Руди­
ны и Бельтовы проходят. Базаровы пройдут... Все воз­
никнувшие типы пройдут, и все стой неутрачиваемостью
однажды возбужденных сил, которую мы научились
узнавать в физическом мире, останутся и взойдут, видо­
изменяясь, в будущее движение России и в будущее
устройство ее»40.
Новый положительный герой 60-х годов должен
был создать новую этику, выразить свое отношение к
современному обществу, к народу, к женщине. Герцен
уделял огромное внимание вопросам этики, предваряя
тем самым постановку этических проблем писателямишестидесятниками. В частности, волновавшие его эти­
33 См.: Чернышевский Н. Г. Русский человек на rendez­
vous; Добролюбов Н. А. Что такое обломовщина?
39 Добролюбовы. А. Избр. соч. М., 1947, с. 222.
40 Г е р ц е н А. И. Собр. соч., т. 20, кн. 1, с. 340.
19

ческие проблемы нашли отражение и получили даль-нейшее развитие в романе Чернышевского «Что де­
лать?».
И Герцену и Чернышевскому была близка теория
«социального эгоизма» Фейербаха, которая заключает­
ся в том, что законы человеческой этики выводятся из
самой натуры человека, а не предписываются ему извне
как вечные и всеобщие категории.
Разоблачая мораль и быт самодержавно-крепостни­
ческого общества, Герцен в произведениях 40-х годов
(«Кто виноват?», «Доктор Крупов», «Капризы и раз­
думья» и др.) показал, что люди страдают оттого, что
правила человеческого поведения предписываются че­
ловеку извне как непреходящие и незыблемые законы
нравственности. Чем разумнее, подчеркивает Герцен,
сознательней человек, тем он более верен своей натуре
и умеет противостоять влиянию среды. «Действительно
свободный человек создает свою нравственность... Не­
зыблемой, вечной нравственности так же нет, как веч­
ных наград и наказаний»41.
Писатель защищает личность с ее законными пра­
вами на свободу: «Разумеется, люди — эгоисты, пото­
му что они лица; как же быть самим собою, не имея
резкого сознания своей личности?... Мы эгоисты и
потому добиваемся независимости, благосостояния,
признания наших прав, потому жаждем любви, ищем
деятельности... и не можем отказывать без явного про­
тиворечия в тех же правах другим... Всего меньше
эгоизма у рабов...»42.
Философия жизни разумной и человечной, призыв
Герцена к полной и радостной жизни, к всестороннему
раскрытию личности и ее лучших стремлений перекли­
кается с философскими идеями Чернышевского. Сво­
бодные от предрассудков, поступающие по законам
разума, герои Чернышевского глубоко ненавидят ту
религиозную и идеалистическую мораль, которая тре­
бует от человека самоотречения во имя холодного дол­
га, во имя законов, предписанных извне и глубоко'
чуждых человеку. Чернышевский утверждает новую
мораль, основанную не на слепом подчинении и при­
нуждении, а на высокой степени личной и обществен­
ной сознательности. Отсюда возникает и теория «ра­
41 Г е р ц е н А. И. Собр. соч., т. 6, с. 131.
42 Г е р ц е н А. И. Собр. соч., т. 6, с. 129—130.

20

зумного эгоизма», поставленная мыслителем на служ­
бу освободительной борьбе русского 'народа.
Публицистичность, идейная направленность и пропа­
гандистский характер творчества роднят Герцена с Чер­
нышевским, обусловливают их не только идеологиче­
скую, но и литературную преемственность. Для рево­
люционера-просветителя Герцена и революционера-де­
мократа Чернышевского важно прежде всего передать
свою мысль с наибольшей остротой п убедительностью,
высказать и развить в лирических и публицистических
отступлениях, в беседе с читателем идеи утопического
социализма и материализма.
Продолжая развитие жанра герценовского социаль­
но-философского романа, Чернышевский сделал шаг
вперед в пропаганде идей революции и научно-фило­
софских взглядов. От его сочинений, по словам
В. И. Ленина, «веет духом классовой борьбы».
Большое место в творчестве Чернышевского зани­
мают экономические и политические статьи.
В 50-е годы «Современник» был «главным штабом»
революционной молодежи, руководимым Чернышев­
ским и Добролюбовым. Журнал отличался идейной
целеустремленностью, которую ему придавала про­
грамма, выработанная на основе тщательного изучения
экономики России и особенностей складывающейся
политической ситуации. Конечная цель программы —
республика, которая зиждется на общественной собст­
венности и общественном коллективном производстве.
Признавая неизбежность и прогресс развития капита­
лизма по сравнению с феодализмом, Чернышевский
сумел глубоко вскрыть его резкие антагонистические
противоречия.
Добролюбов также осознавал необходимость капи­
талистического пути развития России: «Мы позднее
других народов вступили на поприще исторической
жизни, мы должны пройти тем же путем (что и Евро­
па.— Л. Т.), это несомненно и даже нисколько не при­
скорбно для нас!»43.
Вместе с тем неразвитость капитализма в России,
отсутствие промышленного пролетариата являлись
источником утопизма революционных демократов, их
общинных иллюзий. То, что идея общины, этой свое­
образной русской формы сельского быта, могла сло­
житься лишь в результате неразвитости России, пони­
43 Добролюбов Н. А. Поли. собр. соч., т. 4, с. 402.

21

мал Чернышевский. «Сохранение его (общинного вла­
дения. — Л. Т.) у нас есть следствие невыгодных об­
стоятельств исторического развития», — писал он.
Мысль об общине, по его мнению, возникла как ре­
зультат идеи о союзном пользовании и производстве
между людьми.
Как и Герцен, Чернышевский связывал требование
общинного земледелия с необходимостью освобожде­
ния его от крепостных пут, освобождения крестьян с
землей и без выкупа.
Утопизм, в частности Чернышевского, заключался в
том, что он предполагал сохранить общину параллель­
но с развитием промышленности и рынков, которое, в
свою очередь, должно было способствовать распаду
общины. Приветствуя буржуазно-демократическую ре­
волюцию, демократы-шестидесятники рассчитывали на
возможность в новых условиях более быстрого созре­
вания другой, социалистической, революции.
Говоря об утопизме социалистических идей Черны­
шевского, В. И. Ленин в статье «Крестьянская рефор­
ма» и пролетарски-крестьянская революция» (19П)
подчеркивал, что «Чернышевский был не только социа­
листом-утопистом. Он был также революционным де­
мократом, он умел влиять на все политические события
его эпохи в революционном духе, проводя — через пре­
поны и рогатки цензуры — идею крестьянской револю­
ции, идею борьбы масс за свержение всех старых вла­
стей» 44. В борьбе за идейное наследство русских рево­
люционных демократов В. И. Ленин неоднократно ука­
зывал, что отличает демократа от либерала: «...демо­
крат верит в движение масс, его силу, его правоту, ни­
сколько не боясь этого движения... Либерал боится
движения масс и последовательной демократии более,
чем реакции» 45.
В. И. Ленин противопоставлял Герцена, Чернышев­
ского, Обручева, Михайлова либералам Кошелеву и
Кавелину. В 60-е годы размежевание двух тенденций
было намечено вполне, и революция 1905—1907 гг. на
практике подтвердила это размежевание. Вождь рево­
люционного пролетариата писал по поводу письма ве­
ховца Щепетова из Франции: «...тот, кто пожелает
вспомнить давнюю историю русского либерализма, тот
уже в отношении либерала Кавелина к демократу Чер­
44 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 175.
45 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 48.

22

нышевскому увидит точнейший прообраз отношения
кадетской партии либеральных буржуа к русскому де­
мократическому движению масс»46.
Чернышевского и его сподвижников всегда отлича­
ло требование революционного решения крестьянского
вопроса. Полемизируя с «Русским богатством» 90-х го­
дов, критикуя «друзей народа», В. И. Ленин, цитирует
роман Чернышевского «Пролог», подчеркивая те места,
которые рельефно показывают глубокое и превосходное
понимание автором того, что крестьянская реформа
будет «мерзостью». Он видит гениальность Чернышев­
ского в том, что критик еще до опубликования мани­
феста 19 февраля распознал буржуазный характер
крестьянской реформы. В. И. Ленин дает гневную от­
поведь современным «демократам», славославящим по
поводу реформы, когда предвидения Чернышевского
уже стали фактом.
В. И. Ленин защищал Герцена от «рыцарей либе­
рального российского языкоблудия», которые фразами
о его скептицизме прикрывали свою контрреволюцион­
ность. Эти «рыцари» предали революцию 1905 года,
они «забыли и думать о великом звании революционе­
ра». Их «скептицизм есть форма перехода от демокра­
тии к либерализму, — к тому холуйскому, подлому,
грязному и зверскому либерализму, который расстре­
ливал рабочих в 48 году, который восстанавливал раз­
рушенные троны... и который проклинал, не умея
понять его классовой природы, Герцен»47. В отличие от
либерального скептицизма, скептицизм Герцена был
«формой перехода от иллюзий «надклассового» бур­
жуазного демократизма к суровой, непреклонной, не­
победимой классовой борьбе пролетариата»48.
Борьба В. И. Ленина за революционно-демократи­
ческие традиции всегда была подчинена тем политиче­
ским задачам, которые стояли перед партией и рево­
люционным рабочим движением. Он писал: «Револю­
ционеры 61-го года остались одиночками и потерпели,
по-видимому, полное поражение. На деле именно они
были великими деятелями той эпохи, и, чем дальше мы
отходим от нее, тем яснее нам их величие, тем очевид­
нее мизерность, убожество тогдашних либеральных
реформистов» 49.
46
47
48
49

Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 84.
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 257.
Там же.
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 179,
23

В. И. Ленин связывал всемирное значение русской
литературы с идеями передовой партии, руководимой
передовой теорией: «...роль передового борца может
выполнить только партия, руководимая передовой тео­
рией. А чтобы хоть сколько-нибудь конкретно предста­
вить себе, что это означает, пусть читатель вспомнит
о таких предшественниках русской социал-демократии,
как Герцен, Белинский, Чернышевский и блестящая
плеяда революционеров 70-х годов; пусть подумает о
том всемирном значении, которое приобретает теперь
русская литература...»50.
50 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 25.

Г. С. Лапшина

РАБОЧИЙ ВОПРОС В „НЕДЕЛЕ"
(1868—1871)

Первые материалы о рабочем движении появились
в газете «Неделя» в 1868 г., когда в правительственных
сферах и цензуре еще полагали, что «вопрос о проле­
тариате... есть вообще (вопрос) не русский» Вероят­
но, поэтому на протяжении двух лет (1868—1869) в
газете удавалось публиковать «Очерки из истории ра­
бочего сословия во Франции». Их автор А. Михайлов
(Шеллер) был не просто беспристрастным и объектив­
ным историком, но поборником прав рабочего класса.
Публицист рассказал историю неисчислимых бедствий
городских рабочих, выразил протест против экономи­
ческого и политического угнетения пролетариата в
Европе. А. Михайлов сочувственно отнесся к попыткам
революционных выступлений пролетариата, доступно и
с симпатией изложил теории утопических социалистов
Запада и показал, что существующее положение долж­
но быть изменено.
Прошло пять лет, и Михайлов выпустил книгу
«Пролетариат во Франции и экономические паллиати­
вы», которая во многом была построена по принципу
публиковавшихся в «Неделе» очерков. За эти пять лет
русский рабочий класс проявил себя не только как
страдающая, но и как протестующая сила, а француз­
ский пролетариат прошел через баррикады Коммуны.
Цензура теперь иначе смотрела на рабочий вопрос и
на очерки Михайлова: «...все, относящееся до француз1 Центральный Государственный исторический архив СССР (да­
лее — ЦГИА), ф. 777, оп. 27, д. 55, л. 403.

25

ских раоочих, можно отнести к нашим, почему эта кни­
га может служить орудием агитации...»2.
Едва успев возникнуть, «Неделя» заявила на своих
страницах: «Рядом с официальным миром в Западной
Европе существует неофициальное, непризнанное цар­
ство людей будущего, людей труда, сфера рабочих
классов» 3.
В № 16 газеты за 1868 г. появилась очень интерес­
ная корреспонденция из Нижнего Новгорода, которая
явилась причиной объявления «Неделе» первого пре­
достережения4. Ярко написанная, она привлекла вни­
мание читателя к невыносимому нищенскому существо­
ванию рабочего люда: «Вообразить положение, худшее
положения нашего мещанства5, едва ли возможно; над
судьбой английского пролетария каждый из нас про­
ливал во дни юности слезы; судьба его поистине гнус­
ная; но если бы этому пролетарию порассказали о на­
шем мещанстве и пригласили переменяться жребиями,
то наверняка пригласившего он принял бы за сума­
сшедшего». Этими словами «Неделя» по существу
утверждала, что в России, как и в Англии, есть проле­
тариат, что положение его ужасно и поэтому участь его
не может не привлечь внимания общества. Здесь же
газета объясняла причину тяжелого положения рус­
ского рабочего: «Жизнь с каждым днем становится до­
роже... идет ли параллельно с этим ужасающим про­
грессом в дороговизне открытие новых промысловых
путей, где рабочий городской класс мог бы пустить в
дело свои руки?» Далее говорилось, что избыток рабо­
чих рук вызван обнищанием крестьянства после граби­
тельской реформы 19 февраля.
Таким образом, тяжелую жизнь пролетариата автор
связывал не с тем, что капиталистические отношения
развиваются, а с тем, что они развиваются недоста­
точно. Промышленная отсталость России, остатки кре­
постничества, малоземелье порождали избыток рабо­
чих рук и одновременно не давали возможности занять
их. Через всю корреспонденцию проходит образ «пе­
2 ЦГИА, ф. 777, оп. 27, д. 60, л. 176.
3 Очерки из истории рабочего сословия во Франции.— «Неделя»,
1868, № 11 (далее ссылки на газету — название статьи, год и но­
мер — даются в тексте).
4 ЦГИА, ф. 776, on. 1, д. 4, л. 9 (15).
5 Так в эти годы часто называли русского рабочего. Но этот
термин уже в названной корреспонденции был заменен общеприня­
тым названием «пролетарий».

26

чальных дрог», на которых рабочий отправляется в по­
следний путь.
Но автор не просто пожалел русского пролетария,
он показал непримиримость интересов рабочего и экс­
плуататора. В статье приведены цифры, рассказываю­
щие о низкой оплате труда рабочего, показано, на что
идет этот заработок. Если рабочий заболевает, пишет
автор, то «при исключении из житейских принадлежно­
стей острога, арестантских рот и Сибири разрешение
означенного вопроса... представляет такую же труд­
ность, как отыскание квадратуры круга <...> Приве­
денные нами цифры вознаграждения рабочего класса
еще не исчерпывают вполне местной эксплуатации ра­
бочих, она идет гораздо дальше, формы еще грубее,
еще бесчеловечнее».
Отмечая, что при нищенской оплате труда хозяева
стараются еще и обсчитать рабочего, автор утверж­
дает, что пролетарий-труженик имеет право на протест,
даже если последний выразится в примитивной форме,
т. е. если рабочий ответит, например, на грабеж гра­
бежом. Такая постановка вопроса особенно насторажи­
вала цензуру6.
Корреспонденция разоблачала миф о возможности
примирения интересов труда и капитала. Рисуя карти­
ну работы на соляных промыслах7, автор писал: «Труд
и капитал, взаимно помогая друг другу, имея одни и
те же великие цели, идут дружно рука об руку; золо­
тые мечты экономистов осуществляются в действитель­
ности. Жаль только, что при ближайшем рассмотрении
лица трудолюбивых рабочих не сияют особым доволь­
ством, что одежда их... повисла лохмотьями и что из
их гортаней вместо... веселых песен вырываются, осо­
бенно когда лохматые головы повертываются в сторону
капитала, слова, не допускаемые в печати». Не случай­
но цензура усмотрела в этих строках «враждебное
сопоставление рабочего класса с владеющими сосло­
виями»8. В сообщении раскрывался истинный смысл
«свободы» в капиталистическом обществе: «Из сотен
тысяч уделяя рабочим рукам за их каторжный труд
гроши, недостаточные для дневного самого скудного
6 ЦГИА, ф. 776, оп. 2, д. 5, л. 195.
7 Соляные промыслы выбраны здесь, видимо, не случайно. Как
видно из корреспонденции, соляные магнаты особенно жестоко
эксплуатировали рабочих, извлекая из своих предприятий огромные
барыши.
8 ЦГИА, ф. 776, on. 1, д. 4, л. 9 (15).

27

пропитания, капитал может себя утешать хоть тем, что
«вольному воля» — хотя на самом-то деле этой «воль­
ной воли» остается или запрячься в каторжный труд,
или умирать голодной смертью...».
В 'этом же номере в очередном очерке А. Михайлова
приводился следующий отрывок из речи Ларошфуко:
«Где существует класс людей без средств к существо­
ванию, там существует нарушение прав человека, там
порвано социальное равновесие».
В серии очерков А. Михайлова проводилась мысль
о том, что беды пролетариата вызваны не только
остатками феодализма. Автор рассказывал о Великой
французской революции, о том, что хотя декрет 17 ию­
ля 1793 г. уничтожил феодальную систему вообще, не
дав дворянам никакого вознаграждения за утрату по­
датей и лишив их собственности, нищета осталась.
Таким образом «Неделя», во-первых, говорила о не­
обходимости ликвидации остатков феодализма, продол­
жавших давить на плечи народа, а во-вторых, указы­
вала на эксплуататоров новой, капиталистической фор­
мации. Разумеется, не всегда материалы газеты под­
водили к таким четким выводам, чаще всего «Неделя»
писала о необходимости борьбы со всем пореформен­
ным строем в целом. Вряд ли нужно говорить о том,
что в то время это была самая радикальная постанов­
ка вопроса.
Об исключительно тяжелом положении русского ра­
бочего класса писала «Неделя» на всем протяжении
1868 — начала 1871 гг., причем в последний год мате­
риалы о рабочих стали преобладать над статьями,
посвященными жизни крестьянства. Так, в 1868 г. кроме
корреспонденций из Нижнего Новгорода частые упо­
минания о рабочих мы встречаем во «Внутреннем обо­
зрении». Например, в № 28 Н. А. Демерт замечает,
что арестанты петербургской тюрьмы «пользуются пи­
щей несравненно лучшего качества, чем рабочие, жи­
вущие на свободе». В № 45 в другой его статье рас­
сказывается, что «квартира рабочего в Петербурге, как
каждый сам может смекнуть, не отличается особыми
удобствами, теплотою и сухостью воздуха; пища его
тоже при существующей дороговизне не может отли­
чаться особой свежестью и питательностью. (Кусок го­
вядины, купленный раз одним моим знакомым в заку­
сочной, битком набитой рабочими, и брошенный изба­
лованному пуделю, так и остался нетронутым; собака
отвернулась от него с негодованием.)».
28

В 1869 г. в № 24 появилась любопытная статья
«Идеальное счастье рабочего человека» за подписью
Агриколы, в которой автор высказывал мысль, что тя­
жесть положения рабочего заключается не только и не
столько в нищенском существовании, сколько в эксплу­
атации его труда: необходимо работать по двенадцать
часов, досуг — удел избранных, даже при внешнем
благополучии это — «жизнь рабочего скота у хорошего
разумного хозяина».
В 1870 г., особенно со второй половины года, когда
в России произошла стачка на Невской бумагопря­
дильной фабрике, а во Франции усилились волнения в
связи с франко-прусской войной и явно назревала ре­
волюция, а затем 4 сентября произошел республикан­
ский переворот, материалы по рабочему вопросу стали
преобладать над всеми остальными.
Так, в № 3 во «Внутренней хронике»9 читаем, что
энергичное преследование любителей быстрой езды в
Петербурге породило своего рода промысел для про­
летариев, которые «сплошь и рядом нарочно подвер­
тываются под лошадей», чтобы сорвать малую толику
с проезжих господ. «Хороша же, — писал П. А. Гайдебуров, — должна быть жизнь этих пролетариев, рис­
кующих головой из-за «малой толики».
В № 12 за 1870 г. была опубликована статья
Н. В. Шелгунова (за подписью Т. 3.) «Калужская ни­
щета». Опираясь на известную книгу В. Берви-Флеровского «Положение рабочего класса в России», которая
часто пересказывалась и цитировалась в газете, автор
рассказывал о жизни калужского рабочего, исходя из
посылки: «О богатстве судят не по богатству, а по бед­
ности и только тогда не ошибаются... Русская бедность
и русское переколачивание не имеют ничего себе по­
добного ни в одном христианском государстве». Шел­
гунов писал, что Флеровского пытались опровергнуть,
утверждая, что в действительности не все так мрачно,
как рассказывается в его книге. Однако, говорит Шел­
гунов, автор увидел далеко не все. Жизнь еще ужас­
нее. И далее публицист рассказывает о рабочих ро­
гожной фабрики Грачникова: «Люди валяются как
собаки, на мочалах и на земле отведенных им стойл
и ходят в каких-то драных и черных, как земля, от­
9 С осени 1869 г. вместо «Внутреннего обозрения» в газете ста­
ла помещаться «Внутренняя хроника».

29

репьях, в каких вы не встретите даже нищих». Они
работают до двадцати часов в сутки, стало быть, спать
им приходится только по три-четыре часа.
Яркую корреспонденцию о жизни горнорабочих
Урала написал для «Недели» врач и публицист
В. Португалов, взявший эпиграфом к ней поговорку
рудокопов: «Золото моем, а сами голосом воем».
Ездивший на Урал по поручению «Архива судебной
медицины и общественной гигиены», чтобы собрать ма­
териал о состоянии гигиены рудокопов, В. Португалов
представил в этот журнал требуемый отчет, а в «Не­
деле» напечатал «отчет» об экономическом и социаль­
ном положении рабочих. Автор сосредоточил внимание
не на ужасах быта, а на нечеловеческих условиях тру­
да. С 5 утра и до 5 вечера рабочие находятся под зем­
лей, в низкой, узкой, темной, сырой и холодной шахте
или, наоборот, в жаркой подземной трущобе, где до­
бывается медная руда. При выходе из нее им негде
обсушиться, полунагие и мокрые, они бредут домой
три — пять верст. Эти люди «кладут начало самовару
...но не имеют возможности пить чай». Все они пора­
жены болезнями, ибо под землей пьют воду с приме­
сями меди. Между тем владелец шахт Демидов полу­
чил на выставке высшую награду за улучшение и обес­
печение быта рабочих.
Рассказал В. Португалов и о многих других руд­
никах, называя труд рабочих на них каторжным.
С 1869 г. в газете периодически стали появляться
корреспонденции Ф. Нефедова (за подписью Н. Оврагова) из Иванова. В одной из них (1870, № 50) автор
рассказывал, в частности, как обстоит дело с так на­
зываемой заботой общества о нравственном и физиче­
ском здоровье рабочих. «Больница для чернорабо­
чих, — писал Оврагов, — существует... девять лет, и как
тогда, при самом начале ее открытия, рабочие реши­
лись скорее умереть без лекарства, чем лечь в больни­
цу, так и теперь они бегут от нее...». Между тем каж­
дый год у них вычитают по восемьдесят копеек на
больничный билет. Это учреждение полезно только для
фабриканта, ибо избавляет его от расходов на содер­
жание своей больницы. В школу дети рабочих не хо­
дят — не в чем. «Общественный» банк (этот эпитет,
замечает автор, злая ирония) существует только для
богатых. Библиотека города не только не пополняется,
но, скорее, разоряется. В ней можно найти лишь про­
изведения Поля де Кока и подобных ему авторов.
30

Как видим, «Неделя» уделяла внимание всем сто­
ронам жизни рабочих и протестовала против различных
форм угнетения. Обращалось внимание и на полицей­
ский произвол. Например, во «Внутренней хронике»
(1870, № 50) с возмущением рассказывалось о том, что
московская полиция разослала по фабрикам циркуляр,
ограничивающий свободу передвижения рабочих, тре­
бующий посещения ими церкви. Этот циркуляр пред­
писывал налагать на рабочих различные штрафы в слу­
чае нарушения ими тех или иных указаний.
Много материалов о рабочем классе было опубли­
ковано в январе — марте 1871 г. Примечательна кор­
респонденция Р. С. Попова о золотопромышленных
рабочих Урала под заголовком «Контрачные» в № 8.
Автор начинает с рассказа о том, как на мануфактур­
ной выставке 1870 года демонстрировалось золотое
богатство России. Но что скрывается за этим богатст­
вом? Оборванные, грязные, больные люди, которых
погнала на прииски не золотая лихорадка, а царьголод. Они живут в казармах и бараках «самого противогигиенического содержания», беспрестанно болеют
цингой, лихорадкой, тифом. По выражению мастеро­
вых, золото здесь моют не водой, а кровью. Рабо­
чий— это безгласная машина, делает вывод автор.
Хочется отметить восьмой номер «Недели» за
1871 г. — один из самых насыщенных материалами о
рабочих. Кроме названной корреспонденции Попова
здесь помещен очерк Н. Благовещенского «На литей­
ном заводе», в котором рассказывается о каторжных
условиях труда («молоту дают время остывать, а ра­
бочему нет»); во «Внутренней хронике» сообщается о
многочисленных случаях гибели на производстве.
В 1871 г. в «Неделе», начиная с третьего номера,
публикуется социально-этнографический очерк немец­
кого писателя Губера под общим заглавием «Темные
стороны Лондона». В редакционном представлении
было сказано, что взгляды автора довольно расплыв-,
чаты, но так как очерк богат. фактами, редакция по­
мещает его, правда, в сокращении. В очерке говорилось
о пропасти, лежащей между имущими и неимущими.«Нет в мире города, богаче Лондона, но зато и нет
города в мире, который скрывал бы такую бездну
нищеты» (№ 3). «Многие бедняки проводят ночь, за­
рывшись, чтобы согреться, в навоз» (№ 6). Подобные
картины еще раз напоминали о положении русских
рабочих, которое, как неоднократно подчеркивалось в
31

«Неделе», гораздо хуже положения рабочих на Западе^
в частности, рабочих Англии.
Непрестанное внимание «Недели» к положению ра­
бочих, постоянная публикация материалов из их жиз­
ни — все говорило о том, что рабочий вопрос стано­
вится актуальным в России. Газета полемизировала с
теми, кто отрицал существование и рост рабочего
класса.
В 60—70-х годах русский рабочий еще не отделился
полностью от крестьян. В упомянутой выше корреспон­
денции из Нижнего Новгорода появление рабочего
класса в России объяснялось характером реформы
19 февраля: большие платежи и мизерность надела не
обеспечивали существования крестьянина. Здесь же
указывалось на отсталость русской промышленности,
которая не могла обеспечить работой всех рабочих.
Следовательно, неудовлетворительное решение земель­
ного вопроса (в ходе проведения реформы) рассматри­
валось как причина, порождающая пролетариат. Эта
точка зрения была характерной для русской демокра­
тии конца 60-х — начала 70-х годов. Разделяли ее и
многие публицисты «Недели». С одной стороны, она
была, конечно, ошибочна, ибо чем успешнее прошла
бы реформа, тем быстрее развивался бы пролетариат;
с другой стороны, этот взгляд был ценен ориентацией
на борьбу с крепостническими пережитками, тормозив­
шими развитие страны и усугублявшими тяжелое поло­
жение народа.
Отражение подобной точки зрения находим и в;
«Калужской нищете» Н. В. Шелгунова, и в корреспон­
денции В. Португалова, и в статье Р. С. Попова. Так,.
Шелгунов писал, что в рогожники людей гонит плохая;
земля и большой оброк; «Хоромы описаны, скота нет..
До свободы домишки стояли, а теперь и домов нет;;
была коровенка, а теперь и курицы не найдешь»,
И крестьянин вынужден идти в «белые негры», то есть
становиться рабочим; каторжным трудом ему удается
скопить двадцать пять рублей на уплату оброков и по­
датей. «Освобождение» 1861 г., пишет Португалов,
выделило из среды крестьян массу бедняков, не имею­
щих земли. Из ста дворов в деревне, указывает Попов,
можно насчитать десять зажиточных, пятнадцать —
средних, а остальные — бедняки, нищие, которые не
могут заплатить недоимки и уходят на рудники.
Заметим, что, отождествляя в некоторой степени
рабочего и бедного крестьянина, объединяя их в одну
32

эксплуатируемую массу (что было естественно для тех
лет), «Неделя» делала шаг вперед по сравнению с де­
мократами начала 60-х годов, которые (разумеется, в
силу фактов, предоставляемых в их распоряжение рус­
ской жизнью) видели в крестьянстве единственный
трудовой и революционный класс в России. Газета от­
носила беднейшего крестьянина к пролетариату, тем
самым интуитивно переходя на исторически перспек­
тивные позиции, в то время как революционно-народ­
ническая публицистика, наоборот, считала рабочего
союзником крестьянства в революции.
При сопоставлении жизни рабочих России и Запа­
да, проводившемся в «Неделе», оказывалось, что, с
одной стороны, на Западе, где властвовал промышлен­
ный капитал, жизненные условия пролетариата были
все же лучше; с другой стороны, пролетариат сущест­
вовал и во Франции, где ликвидация крепостничества
произошла более решительно и полно. Естественно на­
прашивался вывод: причины появления пролетариата
нужно искать не в недостатках реформы 1861 года.
Русские демократы этого времени одним ударом хоте­
ли разрубить гордиев узел: уничтожить то, что порож­
дало пролетариат на Западе, и одновременно ликвиди­
ровать пережитки крепостничества, отделявшие Россию
от Европы. Задача буржуазно-демократической рево­
люции не была решена в России, когда для Запада
уже забрезжил рассвет пролетарской революции.
Все эти проблемы возникали на страницах «Неде­
ли», ставились они и в корреспонденции из Нижнего
Новгорода, и в других статьях. В частности, в «Калуж­
ской нищете» Н. В. Шелгунова читаем: «В наше время
можно найти весьма подавляющее описание злополуч­
ного положения иностранных фабричных рабочих.
Ужасы рассказываются нам о тех подвалах и сырых
подземельях, в которых они гниют... Но перед нашими
глазами совершаются большие ужасы, и мы, точащие
слезы благородного сочувствия к неисходному страда­
нию европейского пролетария, с патриотическим уми­
лением смотрим на страдания своего родного человека
и гордимся остроумием позорнейшего из позорнейших
афоризмов, какое только можно выдумать: «что рус­
скому здорово, то немцу смерть» (1870, № 12).
Более того, показывая, что пришедший на фабрику
крестьянин, как бы ни был он связан с землей, вернее,
привязан к ней недоимками, это уже пролетарий,
«Неделя» нередко высказывала мысль, что это «не
2

Русская журналистика

33

только К худу, но и к добру», ибо рабочие более раз­
виты, политически активны и стоят на более прогрес­
сивных позициях, нежели крестьяне. Особенно подчер­
кивается это в материалах, посвященных жизни Запад­
ной Европы, в частности Франции: в «Очерках»
А. Михайлова и в материалах отдела «Политика», рас­
сказывающих о провозглашении республики во Фран­
ции и Парижской коммуне. Но подобные высказыва­
ния, безусловно, касались и русской действительности.
В статье «Вниманию русского земства» (1870, № 51)
Р. С. Попов, говоря о том, что многие крестьяне были
превращены в рабочих, писал: «Но нет худа без добра.
Как бы ни было тяжело экономическое положение
горнорабочих... вследствие забот, хотя, конечно, имев­
ших эгоистическую подкладку простого экономического
расчета, администрации казенных и частных заводов
о распространении в среде их населения грамотности...
в среде этого заводского населения образовался слой,
обладающий сравнительно высокой степенью развития.
Это население, вследствие отсутствия стесняющих тра­
диций, способно к гораздо скорейшему принятию вся­
ких реформ, а в силу своей экономической несостоя­
тельности — к скорейшему усвоению начал, имеющих
целью изменение к лучшему условий социального быта,
нежели обыкновенное крестьянство».
С трезвой оценкой пореформенной действительности
и рабочего вопроса выступил и автор упоминавшейся
выше статьи «Идеальное счастье рабочего человека»:
«С уничтожением крепостного права, — пишет он,—
Россия вступила в новую экономическую и социальную
эру. Освободившись от бесчисленных пут полурабских
отношений, громадное большинство русского народа
приобрело не только гражданскую, но и отчасти эко­
номическую самостоятельность. Перед ними лежит те­
перь широкое поле свободного соперничества в про­
мышленных, торговых и земледельческих делах, а на­
шему законодательству предстоит еще трудная задача
определения взаимных отношений между рабочими и
работодателями» (1869, № 24).
Итак, Агрикола видит, что Россия вступила на путь
капиталистического развития, связанный с ростом про­
летариата, что конкуренция одинаково всесильна и в
торговле и в сельском хозяйстве, что на очередь дня
встает новый вопрос — труд и капитал. Касаясь ужа­
сов пауперизма на Западе и говоря о том, что и в Рос­
сии дело обстоит не лучше, автор связывает надежды
34

на улучшение быта «нашего пролетария» с установле­
нием законодательных отношений между рабочими и
хозяевами, крестьянами и землевладельцами.
Такая, на первый взгляд, довольно оппортунисти­
ческая, постановка вопроса имела большое значение,
ибо рабочий класс в России в 70-е годы не только не
имел политических свобод, но был лишен даже фор­
мальной юридической свободы — продавать свою ра­
бочую силу. До 1886 г. по закону рабочий не мог уйти
от капиталиста до истечения срока найма. Закон за­
прещал рабочим создавать свои организации, высту­
пать не только против власти, но и против хозяев.
Рабочий день, определенный еще законом 1835 г. в
пятнадцать часов, фактически длился дольше. Реаль­
ная заработная плата мужчин была меньше, чем в
Англии, в четыре раза. С 1860 ио 1880 г. она снизилась
на 20% 10. В промышленности господствовали полукрепостнические методы эксплуатации — огромные штра­
фы, расплата продуктами, долговая кабала. К. Маркс
писал в «Капитале», что в России сохраняются «старые
ужасы младенческого периода английской фабричной
системы»11. Характерно, что участники большей части
стачек 70-х годов выдвигали требования улучшения
условий продажи рабочей силы, 42% стачек было на­
правлено против пережитков крепостничества в про­
мышленности 12.
С сочувствием относилась «Неделя» к стачкам ра­
бочих. Еще в 1868 г. она откликнулась на стачку, про­
исшедшую на фабрике Морозова. Отметив, что фабри­
кант согласился на требования рабочих, газета замети­
ла: «Из этого следует, что все коты от времени до
времени должны представлять себе конец якобы непре­
рывно продолжающейся масленицы»
(«Внутреннее
обозрение», 1868, № 36). Подробно рассказывалось в
«Неделе» о стачке на Невской бумагопрядильне. Автор
указал на причину: требование повысить заработную
плату, отметил то впечатление, которое произвело это
событие на петербургскую публику. Подробно расска­
зывалось в газете, как проходил судебный процесс по
этому делу. Заканчивалась публикация заявлением:
10 См.: Козлов К- А. В. И. Ленин о характере рабочего дви­
жения 70-х годов XIX века в России.— «Учен. зап. Череповец, гос.
пед. ин-та», 1962, т. 3,вып. 1, с. 7—8.
11 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 572.
12 «Учен. зап. Череповец, гос. пед. ин-та», 1962, т. 3, вып. 1,
с. 12—13.
• 2*

35

«В настоящее время, по некоторым обстоятельствам,
мы считаем неудобным высказать наши соображения
по поводу этого интересного дела...» («Судебные изве­
стия», 1870, № 25).
Думается, что «неудобство» это заключалось не
только в цензурных соображениях. «Судебные изве­
стия» составлял П. А. Гайдебуров, отрицательно вы­
сказавшийся в «Деле» в отношении стачек как формы
борьбы. Однако в «Неделе» он этого сделать не смог,
будучи зависимым от соиздателей Е. БочечкаровойКонради и Ю. А. Росселя, которым в 1870 г. принад­
лежала в газете руководящая роль. П. А. Гайдебурову
позволили дать только информацию, а свою позицию
по вопросу стачек газета высказала в материалах
«Политики» этого же номера путем противопоставления
России Бельгии: в России рабочих за участие в стачке
судят, а в Бельгии они «дозволены как одно из могу­
чих орудий для разрешения вопросов правильного от­
ношения труда и капитала». В Бельгии, подчеркивает
газета, развиты политические свободы, поэтому в этой
стране пролетариат имеет возможность бороться за
свои насущные цели. Вместе с тем в Бельгии существует
денежный ценз избирательного права, и потому бель­
гийский парламент мало занимается делами рабочих.
Рабочий вопрос не решен и там.
Несколько раньше очень интересные мысли по во­
просу о стачках высказал Ю. Россель. Рассказывая о
республиканской агитации во Франции, имеющей осо­
бый успех среди пролетариата, автор отмечал: «Рабо­
чие желают еще большей свободы, и если они устраи­
вают стачки, то не из каких-нибудь узких, мелочных
интересов, но в видах приобретения независимости и
распоряжения своим трудом» («Политика», 1870, №19).
Россель приблизился здесь к разграничению того, что
позже выкристаллизовалось как понятие экономической
и политической борьбы пролетариата.
В № 32 за 1870 год Е. Конради по поводу книги
В. Торнтона «Труд, его ложные требования и закон­
ные права, его настоящее положение и возможное бу­
дущее» писала (и это было скрытой полемикой с
П. А. Гайдебуровым), что стачки не останавливают
движения оборотного капитала и не способствуют сни­
жению заработной платы. Между прибылью и заработ­
ной платой, заявляла автор, существует прямой анта­
гонизм: прибыль тем больше, чем меньше заработная
плата. Рабочие путем союзов и стачек могут повышать
36

заработную плату и снижать прибыль хозяев, они име­
ют право искусственно возвыситься до уровня хозяина
и даже выше («Книжная хроника»).
Большой заслугой «Недели», и прежде всего
Е. Конради, была публикация серии статей члена Рус­
ской секции I Интернационала Е. Бартеневой, посвя­
щенных рабочему вопросу и пропаганде идей и прин­
ципов Международного товарищества рабочих. Автор
постаралась связать рабочий вопрос с российской дей­
ствительностью, включив в понятие «пролетариат» всех
людей труда, отдавая преимущество фабричным и за­
водским рабочим, но объединяя и ремесленников, и
земледельцев, видя между ними различие только про­
фессиональное, но не классовое (1870, № 28). Подоб­
ное «включение» беднейшего крестьянина в пролета­
риат, как мы говорили выше, было характерно для мно­
гих публицистов «Недели», и потому вся серия Е. Бар­
теневой во многом перекликалась с другими материа­
лами газеты.
Самая яркая статья Е. Бартеневой «Международное
общество рабочих» (1870, № 35) открыто пропаганди­
ровала его принципы, как имеющие смысл и для Рос­
сии. Царская цензура была крайне напугана, совер­
шенно справедливо увидев в этой публикации «полное
руководство для желающих завести подобное обще­
ство» 13. Этот отзыв администрации представляется
особенно важным, если учесть, что автор в своих вы­
сказываниях не была одинокой. Сообщения о деятель­
ности I Интернационала появлялись в газете и раньше,
в политических обзорах Ю. А. Росселя. Высказанные
им мысли по поводу этой организации совпадали с
точкой зрения Бартеневой, хотя ее позиция (несмотря
на все недостатки, свойственные вообще платформе
Русской секции) была более четкой. Россель не имел
той базы практической борьбы, на которую опиралась
Бартенева.
Публикация подобных материалов была явлением
исключительным, так как существовало распоряжение
министра внутренних дел о запрещении помещать
статьи об отношении хозяев и рабочих.
13 ЦГИА, ф. 777, оп. 27, д. 56, л. 261. Как установили
И. С. Книжник-Ветров (Русские деятельницы первого Интернацио­
нала. М.—Л., «Наука», 1964) и Г. С. Жуйков («История СССР»,
4964, № 4), Е. Г. Бартенева и О. С. Левашова подозревались в по­
пытках организовать секцию Интернационала в России.

37

Таким образом, мнение газеты о рабочем вопросе
определялось довольно четко: пролетариат в России
есть (и это самое важное в позиции «Недели») и он
испытывает те же муки эксплуатации, что и пролета­
риат в Европе. Задачи его во многом совпадают с за­
дачами западного рабочего класса, но тяжесть поло­
жения приумножена русским бесправием и отсталостью.
Русский пролетариат — это не только фабричные ра­
бочие, но и катастрофически быстро разоряющаяся
масса крестьянства.
В газете делались попытки увидеть в «крестьян­
ском пролетариате» те же формы борьбы, что и в фаб­
ричном. Например, в «Судебных известиях» № 23 за
1870 г. приводится факт отказа крестьян платить оброк,
говорится об упорном сопротивлении их, несмотря на
все меры принуждения, администрации. В письме из
Оренбурга в № 22 за 1870 г. за подписью Гер. Ки...в
рассказывается об отказе крестьян работать у прежних
помещиков. Корреспондент газеты Иван Кашкаров от­
мечал жалобы крупных землевладельцев на потери
рабочих рук и прямо проводил параллель между ра­
бочими на Западе и русскими крестьянами, называя их
борьбу с эксплуататорами борьбой труда и капитала,
рабочих рук с поземельной собственностью (1870, №6).
В 1871 г., к концу рассматриваемого нами периода,
в «Неделе» появилось несколько статей, выражающих
совсем иную позицию в оценке рабочего вопроса.
В них шла речь об особом пути России, о возможности
избежать пролетариатства, ибо есть нечто в русской
деревне, способное затормозить его рост, а именно —
община, которая задержит разорение крестьянства.
Собственно, эта теория была новой разве что для «Не­
дели», хотя и здесь она имела свою предысторию.
В 1868 г. в газете не было и речи о том, что община
может как-то положительно влиять на судьбу мужика.
Речь шла об ухудшении жизни крестьян после рефор­
мы, о разорении и обнищании деревни, об усугублении
тяжелого положения крестьянства насильственным
прикреплением его к земле. Неоднократно указывалось
на то, что основная масса крестьянства живет хуже,
чем рабочие Запада. Публицисты «Недели» отмечали
расслоение в деревне, обнищание основной массы, вы­
деление небольшого процента середнячества и кулаковмироедов («Внутреннее обозрение», 1868, № 8).
В 1869 г. эта точка зрения не изменилась, только
яснее и чаще газета стала говорить о процессах, про38

исходящих в среде крестьянства. В корреспонденции
из Воронежа указывалось, что мужицкие наделы дро­
бятся, начинает появляться «бобыльчество» и батраче­
ство с полной безземельностью (1869, № 19). В упоми­
навшейся статье Агриколы сообщалось о проникнове­
нии в деревню законов капиталистической конкуренции
(1869, № 22). В очерке П. Степанова «Кабала» (1869,
№ 1—4) подчеркивалось, что основная масса крестьян
недовольна сохранением общины, которая необходима
кулакам и местной администрации для выколачивания
податей.
В феврале — марте 1870 г. в «Неделе» появились
материалы, полемизирующие с «Отечественными запис­
ками», в частности по вопросу о состоянии русской де­
ревни. Так, автор обзора в статье «Журналистика»
(1870, № 5), используя наблюдения Скалдина, выска­
занные на страницах «Отечественных записок», в изве­
стных очерках «В захолустье и столице», подчеркивал,
что вопреки общему направлению журнала эти очерки
доказали, что в России уже существует самый настоя­
щий сельский пролетариат, образование которого оста­
новить невозможно, поскольку невозможно изменить
величину выкупа за надел и разрешить переселение.
В заметке «Для сведения «Отечественных записок»
П. Гайдебуров писал о противоречивости позиции «Оте­
чественных записок». С одной стороны, журнал
Н. А. Некрасова защищал общину и упрекал Гайдебурова в желании разрушить общину и обезземелить
крестьян, с другой — на страницах «Отечественных
записок» одобрялись очерки Скалдина, доказывавшие
вредность общины. П. Гайдебуров, в частности, цити­
ровал те отрывки из очерков Скалдина, в которых го­
ворилось, что «община — немалое препятствие к хоро­
шему возделыванию крестьянской земли», а «общинное
пользование землей постоянно будет держать целые
крестьянские общества на степени бедности, близкой к
пролетариату» (1870, № 10) (курсив наш. — Г. Л.).
В конце 1870 г. в № 51 было напечатано письмо из
Воронежа под названием «Мероприятия и жизнь», в
котором говорилось, что общие утверждения об общине
не так уж безошибочны. В русскую общину, указывает
автор, вкралось понятие собственности. Естественно,
собственники «расплодятся» на Руси. Далее автор по­
казывает как бы следующий этап в расслоении дерев­
ни: торговое сословие это не только купцы, чуть не
половина торгового дела в руках крестьянства. А еще
39

через месяц в «Неделе» можно было прочесть: «Гакст»
гаузен был прав, когда говорил, что наш гений выра­
ботал новый общественный строй. Залог этого будущего
•в захиревшей было общине, которая теперь ожила»
(«Борьба и мир между землевладельцами и крестья­
нами», 1871, № 6). Чем же был вызван такой отход от
трезвой оценки положения в деревне и рабочего вопро­
са в России?
Мы уже говорили о том, что у ряда публицистов
правильный взгляд на положение различных классов
в России (разорение крестьянства и рост пролетариа­
та) уживался с ошибочным пониманием причины этого
явления: так, рост пролетариата связывался П. Гайдебуровым лишь с неудовлетворительным характером ре­
формы 1861 г. Это обстоятельство породило субъекти­
вистское желание задержать неуклонное развитие про­
летариата, а следовательно, и капитализма. Объясняет­
ся такая позиция Гайдебурова и объективными причи­
нами: занимаясь проблемами внутреннего развития
России, он видел, как далека еще Россия от Европы
и как далека она от революции, как много перед ней
стоит своих нерешенных вопросов. Все это вызывало
у Гайдебурова желание протестовать против неудовлет­
ворительности реформы, мешающей России приобщить­
ся к общему прогрессу, а затем привело к поискам
средств для своего, «местного», решения главного во­
проса освобождения народа. Поиски этих практиче­
ских, паллиативных, как их называла газета, мер по­
степенно заслонила ту цель, которую публицист считал
основной — коренную перестройку самодержавно-кре­
постнической системы. Такая попытка делается им еще
в феврале 1870 г. в статье «Чиновники-земледельцы».
Рассказывая о бедственном положении чиновников, на­
зывая их пролетариями, Гайдебуров рассуждает о воз­
можном выходе из него. Дать им землю? С одной сто­
роны, «земледельческий труд не представляет ни особой
привлекательности, ни особенных выгод, чтобы ради
него стоило покидать какие-либо другие занятия, даю­
щие хотя небольшой, но верный кусок хлеба»; с дру­
гой — необходимо давать землю ассоциациям и това­
риществам. Возможно, в этом путь к спасению. Но
опыт таких товариществ, пишет П. А. Гайдебуров, еще
не ясен.
Когда, желая получить свободные рабочие руки,
Петербургское земское собрание приняло решение про­
сить правительство разрушить принципы общинного
40

владения, П. А. Гайдебуров увидел в этом угрозу обез­
земеления крестьян и стал на страницах «Недели» по­
мещать статьи в защиту общины, отстаивая устойчи­
вость крестьянского хозяйства перед угрозой превра­
щения мужика в наемного рабочего. С точки зрения
производительности труда, писал он, эта форма хозяй­
ства, отягощенная многочисленными повинностями, не
позволяющими крестьянину иметь средства на развитие
хозяйства, отстает. Но нужно смотреть и на распреде­
ление, которое производится «миром» («Положение
19 февраля и вопросы крестьянского самоуправления»,
1871, № 7). П. А. Гайдебуров не понимал, что распре­
деление диктуется производством и что отсталая форма
производства неизбежно должна уступить место более
прогрессивной. Он видел, что разрушить общину хотят
те, кто намерен заставить обезземеленных крестьян ра­
ботать на полях крупных землевладельцев, и преду­
преждал, что в это время и явится тот пролетариат,
который составляет главную беду западноевропейской
жизни.
После второй приостановки правительством «Неде­
ли» в апреле 1871 г. и ухода Ю. А. Росселя П. А. Гай­
дебуров получает в газете большие права. В № 18 за
1871 г. появляется его статья «Постановка рабочего
вопроса в России», основная мысль которой — под­
черкнуть различие между русскими и западными рабо­
чими: русский не пролетарий, поскольку в России, к
счастью, сохранилась община. Он — землевладелец и,
чтобы трудиться, не нуждается в предпринимателях.
Так начался новый период в истории «Недели» —
период защиты народнической «прибавки» к наследст­
ву постепенной утраты революционного пафоса.

В. Г. Хорос
ИЗ ИСТОРИИ ЖУРНАЛА
„НОВОЕ СЛОВО" (1897)

В начале 1897 г. в результате конфликта между
издательницей «Нового слова» О. Н. Поповой и сотруд­
никами народнического толка (С. Н. Кривенко,
Я. В. Абрамов, В. П. Воронцов и др.) редакция жур­
нала распаласьПрава на издание были переданы
М. Н. Семенову2, который привлек к редактированию
П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановского. Так возник
в России легальный журнал, оставивший, несмотря на
свое недолговременное существование, заметный след
в печати того времени.
Структура «Нового слова» была обычной для обще­
ственно-литературного журнала конца XIX века — бел­
летристика, теоретические и публицистические статьи
(рубрики «На разные темы», «Письма из провинции»,
«Текущие вопросы внутренней жизни» и пр.), критика
и библиография («Новые книги»), иностранное обозре­
ние («Письма из-за границы»). Ведущим был теоре1 Об этом см.: Михайловский Н. К- Литература и
жизнь.— «Русское богатство», 1897, № 12 (причины конфликта в
народнической редакции «Нового слова» точно не выяснены, по-ви­
димому, в их основе были финансовые затруднения).
2 М. Н. Семенов, по справке департамента полиции,—из дворянземлевладельцев. Будучи вольнослушателем Петербургского универ­
ситета, он познакомился с В. Д. Бонч-Бруевичем, который привлек
его к распространению марксистской литературы («Красный ар­
хив», 1925, т. 2 (9), с. 242). После закрытия «Нового слова» пред­
принимал попытки издавать социал-демократическую литературу,
поддерживал связь с Г. В. Плехановым (Гос. Публ. б-ка
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Архив Дома Плеханова (далее —
АДП). Письма М. Н. Семенова Г. В. Плеханову, № 3205—3210).

42

тико-публицистический раздел. Здесь наряду с «легаль­
ными марксистами» выступали В. И. Ленин, Г. В. Пле­
ханов, В. И. Засулич к другие революционные социалдемократы.
В нашей литературе, главным образом историко­
партийной, частично использовались материалы, свя­
занные с «Новым словом» марксистского периода.
Однако специального исследования журнала не прово­
дилось, если не считать краткого обзора и публикаций
документов цензурного ведомства3.
В данной статье речь пойдет в основном о «легаль­
но-марксистских» сотрудниках журнала. Во-первых, ра­
боты революционных марксистов, печатавшиеся в «Но­
вом слове» («К характеристике экономического роман­
тизма» В. И. Ленина, «О материалистическом понима­
нии истории», «Белинский и разумная действительность»
Г. В. Плеханова) достаточно хорошо известны. Во-вто­
рых, «легальные марксисты», будучи организаторами и
непосредственными руководителями «Нового слова»,
в значительной степени определяли лицо журнала.
Анализ их материалов помогает понять, как в своеоб­
разном контакте с марксизмом (и в борьбе с ним) фор­
мировалось качественно новое направление либерально­
буржуазной идеологии, представленное в нашей печати
П. Б. Струве, С. Н. Булгаковым, В. Я. Богучарским
и другими публицистами.
Но прежде чем перейти непосредственно к мате­
риалам журнала, остановимся на некоторых моментах.
Чем был вызван временный союз революционных мар­
ксистов с буржуазными демократами 90-х годов, на­
следниками кавелиных и арсеньевьгх? Почему идеологи
либеральной буржуазии в тот период «качнулись»
к марксизму?
Зарождение буржуазного либерализма в России
относится к эпохе отмены крепостного права. К этому
времени уже обнаружились характерные черты русского
либерализма, главные из которых — боязнь революцион­
ного движения и склонность к компромиссу с царизмом.
После недолгого периода «александровской весны»,
когда либералы шли за «Современником» и «Колоко­
лом», Б. Н. Чичерин в газете «Новое время» уже спе­
3 См.: Ангарский Н. Легальный марксизм, вып. 1. М., «Нед­
ра», 1925; Марксистская периодическая печать 1896—1906 гг.—
«Красный архив», 1925, т. 2 (9); Евгеньев-Максимов В.
Очерки по истории социалистической журналистики в России
XIX века. М.—Л., Госиздат, 1927.
43

шил предостеречь 'свсих коллег, что увлечение кодсти*
туционными идеями ведет к исчезновению последней
возможности расправиться с бродячими стихиями.
«Всплывет та пена, — заявлял он, — которая обыкновен­
но выбрасывается .наверх общественным брожением»4.
Тогда же К. Д. Кавелин в письме к Герцену бросает
ставшую хрестоматийной фразу о том, что аресты рево­
люционеров не кажутся ему возмутительными. За это
В. И. Ленин заклеймил его как одного из «отвратитель­
нейших типов либерального хамства»5.
Так поколение либералов-шестидесятников со своим
тайным фрондерством и явным оппортунизмом оказа­
лось между двух стульев и быстро утратило политиче­
ский авторитет. Через какие-нибудь пятнадцать лет
Кавелин признавался в письме к П. В. Анненкову:
«Уходим один за другим. Роль наша сыграна... а за
тобой идет племя, которое твоих рассуждений не знает
и знать не хочет и видит в них не признак зрелости,
а старческое бессилие»6.
Следующий этап либерального подъема связан с на­
родническим движением и революционной ситуацией
1879—1881 гг. На сцену выступило новое, «земское»,
поколение деятелей. Его лидеры А. Д. Линдфорс,
И. И. Петрункевич и другие писали петиции: «Государь!
Дай твоему верному народу то (конституцию. — В. X.),
что ты дал болгарам»7. И опять либеральные вожди
колебались между «сочувствием» героическим народни­
кам, в которых они видели ударную силу для завоева­
ния политических свобод, и боязнью революционного
взрыва. Правда, некоторые из них уже осознавали по­
требность сплоченных политических акций. Проклама­
ция «русских конституционалистов», ходившая по рукам
в начале 80-х годов, провозглашала необходимость орга­
низации8. Однако из планов создания «Земского союза»,
кроме разговоров и частных совещаний, ничего не
вышло9. Недолго просуществовала и заграничная га­
зета М. П. Драгоманова «Вольное слово», в которой
4 Чичерин Б. Н. Несколько современных вопросов. Сб. статей.
М., 1862, с. 139—140.
5 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 259.
6 Институт русской литературы (Пушкинский дом) (далее —
ИРЛИ), ф. 7, ед. хр. 43, л. 37.
7 Шаховской К. Д. Политические течения в русском зем­
стве.— «Юбилейный земский сборник». Спб., 1914, с. 453.
8 ЦГИА СССР, ф. 1410, on. 1, ед. хр. 464.
9 См.: Богучарский В. Я. Из истории политической борь­
бы в 70—80-х гг. XIX века, гл. И. Спб., 1912.

44

Ёйдную роль играл провокатор, позднее реакционный
публицист А. П. Малыпинский. В легальной печати
земскую оппозицию представлял журнал «Русская
мысль» во главе с В. М. Лавровым и В. А. Гольцевым,
направление которого цензор Леонтьев метко назвал
«мирно-революционным»І0. Земский радикализм был
очень слаб, и даже либеральные историки земства при­
знавали, что масштаб земской оппозиции 70—80-х годов
«был невелик сравнительно с движением в народ»11.
Таким образом, оба «цикла» либерального движения
обнаружили политическую и организационную дряб­
лость русского либерализма. К этому надо прибавить
и его идеологическую непоследовательность. Русская
буржуазия, по выражению К. Маркса, до определенного
•времени не могла осознать себя и свои интересы. Ха­
рактерный для буржуазной мысли объективизм и апологетически-оптимистическое отношение к капиталисти­
ческой действительности затемнялось у русских либе­
ральных идеологов различного рода иллюзиями. На­
пример, такой столь трезвый публицист-«манчестерец»,
как Ф. П. Еленев (Скалдин), в 80-х годах под влиянием
реакции поворачивает к ретроградным взглядам, либе­
ральный экономист И. И. Янжул— к теории «государ­
ственного социализма» и «благодетельной» роли само­
державного правительства.
Многие видные буржуазные ученые (Ю. Э. Янсон,
А. И. Чупров и др.), хотя и подвергали критике теоре­
тические установки народничества, сами были склонны
к мечтаниям о «народном производстве» и общине12.
Стало быть, в отличие от народников, у которых было
свое решение вопроса о капитализме в России, у либе­
ральных мыслителей 70—80-х годов его по существу
не было.
К началу 90-х годов многие либеральные деятели
ощущали потребность в ликвидации разброда в своих
рядах, в освобождении от народнических «привесков»
и выработке собственной идеологии.
С начала 90-х годов, в период начинающегося обще­
ственного подъема, возникает третий «цикл» либераль­
ного движения. Вот как описывала Е. Д. Кускова
в письме к Г. В. Плеханову съезд саратовских земцев
10 ЦГИА, ф. 776, оп. 6, ед. хр. 362, л. 30.
11 Веселовский Б. Б. История земства, т. 3. Спб., 1913,
с. 263.
12 История русской экономической мысли, т. 2, ч. 2, гл. 5. М.,
1959.

45

в это время: «Все в повышенном, сильно повышенном...
'настроении: ждут земского собора и твердо верят, что
произойдет он при их жизни... они увлечены очень и
толкуют об этом на'всех перекрестках»13. Однако при­
чины либерального оживления были на сей раз уже
иные, а именно: рост рабочего движения І4, социал-де­
мократических организаций и их деятельности в проле­
тарской среде, начинающаяся дискредитация народни­
чества 15. Идеологи либеральной буржуазии теперь были
настроены более решительно и в рабочем движении
видели мощное подспорье в борьбе с самодержавием.
В такой обстановке родился «легальный марксизм».
Его лидеры (П. Б. Струве, М. И. Туган-Барановский
•и др.), начав с участия в оппозиционно-либеральных
сходках, постепенно сблизились с социал-демократиче­
скими кружками. Струве, еще будучи студентом Петер­
бургского университета, в начале 90-х годов был изве­
стен как начетчик и знаток Маркса 16. Другой «легаль­
ный марксист»—Б. Кистяковский (впоследствии кадет
и либеральный публицист) явился одним из зачинателей
социал-демократической организации в Киеве17. В ка­
занском кружке марксистов начинал М. Л. Мандель­
штам (также будущий кадет). Они писали рефераты
по сочинениям Маркса, вели запальчивые полемические
турниры с народниками, одновременно предпринимали
13 АДП, ед. хр. В. 246.2, л. 5—6.
14 Только за 1890—1894 гг. (т. е. до возникновения петербург­
ского «Союза борьбы») произошло 25 крупных выступлений рабо­
чих (Рабочее движение в России в XIX веке, т. 3', ч. 2. М., 1952,
с. 620—645).
15 Идеи марксизма просачивались в русскую буржуазную на­
уку и раньше именно как антитеза народническим теориям. Еще
Н. И. Зибер в начале 80-х годов в газете «Вольное слово» возра­
жал В. П. Воронцову (псевдоним — В. В.), ссылаясь на «Капи­
тал». Газета «Русский курьер», издаваемая известным фабрикан­
том Ланиным, в споре с народниками утверждала, ссылаясь на за­
коны, открытые К. Марксом, что Россия пойдет по тому пути, «по
которому шел Запад Европы» («Русский курьер», 1884, № 88, с. 1).
К концу 80—началу 90-х годов, интерес к марксизму у многих ли­
беральных публицистов, ученых, промышленников усиливается.
Так, проф. И. И. Иванюков, известный литератор «Вестника Евро­
пы», пробует завязать связи с Г. В. Плехановым (см.: Си л ьв и н М. А. В. И. Ленин в период зарождения партии. Воспомина­
ния. Л., 1958, с. 37). Буржуазные ученые и издатели (А. И. Сквор­
цов, К- В. Трубников и др.) пишут в своих работах о марксизме,
обнаруживая неплохое знакомство с марксистской литературой. Так
подготавливалась почва для возникновения струвизма.
16 См.: Воден А. На заре «легального марксизма».— «Ле­
тописи марксизма», 1927, т. 3, с. 72.
17 См.: Тучапский П. Л. Из пережитого. Одесса, 1923, с. 49.
46

попытки высказать свои взгляды >в печати. В 1892—
1893 гг. за границей Струве печатает в немецких со­
циал-демократических органах «Sozialpolitiches Centralblatt» и «Braun’sarchiv» свои первые антинароднические
статьи.
В 1894 г., в разгар полемики марксистов с народни­
ками, вышла книга Струве «Критические заметки к во­
просу об экономическом развитии России», в которой
автор объявлял себя приверженцем марксизма, подвер­
гал критике своих либерально-народнических оппонен­
тов из «Русского богатства» и намекал на необходи­
мость борьбы с самодержавно-крепостническим режи­
мом. Но марксизм Струве отдавал «брентановским со­
циализмом». Автор высказывал сомнения в обоснован­
ности философско-социологической теории Маркса. Вся
книга была пропитана духом объективизма, апологети­
ческого отношения к «культурной миссии» буржуазии
и заканчивалась призывом пойти «на выучку к капи­
тализму».
Работа Струве вызвала большой интерес. А. М. Кал­
мыкова вспоминала, что экземпляры лежали «на столе
у всех министров и в кабинетах их только и говорили,
что о книге его»18. Редактор «Биржевых ведомостей»
Л. С. Залшупин стремился заполучить Струве в свою
газету19. Не случайно виднейший идеолог либерализма
В. А. Гольцев по прочтении книги Струве назвал автора
«нашим»20.
Уровень социал-демократического сознания в то вре­
мя был недостаточно высоким. Многие социал-демокра­
ты не разобрались в тенденциях «Критических заметок»
и, по воспоминаниям А. В. Луначарского, «принимали
без большого спора многие ее на деле спорные положе­
ния»21. Читателей привлекал антинароднический пафос
книги.
Наиболее дальновидные революционеры-марксисты
протестовали против струвизма. В. И. Ленин подверг
резкой критике апологетический объективизм Струве,
назвав его работу «отражением марксизма в буржуаз­
ной литературе»22. В конце 1894 г. состоялся диспут,
18 Калмыкова А. М. Отрывки воспоминаний.— «Былое»,
1926, № 1, с. 66.
19 АДП, ед. хр. В. 406.8., л. 3.
20 «Русская мысль», 1896, февраль, с. 149.
21 Луначарский А. В. Великий поворот, ч. 1. Пг., 1919,
с. 13.
22 Лен и н В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 347,
47

на котором присутствовали В. И. Ленин, В. В. Старков,
С. И. Радченко, а со стороны «легальных марксистов» —
П. Б. Струве и Р. Э. Классон. Споры велись в основном
между Лениным и Струве. В результате было решено
выпустить совместный сборник23. Так наметился, по вьііражению В. И. Ленина, первый, действительно полити­
ческий союз русской социал-демократии 24.
Революционеры-марксисты не преувеличивали значе­
ние своих более умеренных друзей. Но в то же время
они заключили союз с буржуазными демократами но­
вой формации, настроенными на борьбу с абсолютиз­
мом. Контакт с «легальными марксистами» обеспечивал
скорую и решительную победу над народниками и гро­
мадное (хотя и в урезанном виде) распространение
идей марксизма через открытую печать.
Следует отметить, что критика слева, со стороны
В. И. Ленина и его товарищей, дала Струве и другим
«легальным марксистам» «толчок влево» — факт, на ко­
торый указал впоследствии и В. И. Ленин. Это обсто­
ятельство («полевение» Струве и др.) недостаточно учи­
тывается многими исследователями, которые трактуют
отношения В. И. Ленина и других революционных
марксистов к «легальным» весьма упрощенно. Между
тем изучение «легального марксизма» в период 1895—
1897 гг. важно и значительно как исследование одного
из факторов, объективно способствовавших упрочению
позиций русской социал-демократии. Рабочее движение
в России и на Западе «легальные марксисты» рассмат­
ривали в то время как перспективную политическую
силу. Особенно сильное впечатление производила на
них немецкая социал-демократия, и они весьма склонны
быіли предаваться мечтаниям о «культурном социализ­
ме»25. Струве, Туган-Барановский, Булгаков знакомятся
23 Сборник «Материалы к характеристике нашего хозяйствен­
ного развития», в котором были напечатаны работа В. И. Ленина
«Экономическое содержание народничества и критика его в книге
г. Струве», статьи Г. В. Плеханова, В. А. Ионова, П. Б. Струве
и др., был уничтожен цензурой в 1895 г.
24 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 16.
25 Например, один из «легальных марксистов», близкий в то
время к группе «Освобождение труда», проф. А. А. Исаев с восхи­
щением описывал Г. В. Плеханову предвыборную кампанию немец­
кой социал-демократии в рейхстаг и подчеркивал «отличную дис­
циплину и сознательное ведение борьбы со стороны многочислен­
ных масс...» (АДП, ед. хр. В. 191.9, л. 1). В другом письме он
писал: «Чувствую и осознаю, что... вся современная и многолетняя
труха рушится и уступит место социалистическому строю» (АДП,
ед. хр. В. 191.6, л. 1).
48

с германскими коммунистами, в «New Zeit» печатают
свои статьи. В 1896 г. Струве вместе с членами группы
«Освобождение труда» участвует в Международном
социалистическом 'конгрессе в Лондоне. Происходитсближение и с русскими социал-демократами. Именно
после успешной деятельности петербургского «Союза
-борьбы за освобождение рабочего класса» во время
стачек сближаются с революционным подпольем
М. И. Туган-Барановский, А. М. Калмыкова, К. К. Ба­
уэр
(секретарь Вольно-экономического общества)
л др.26.
Такова ситуация, предшествовавшая овладению
марксистами журналом «Новое слово», когда союз двух
лагерей в марксизме выглядел весьма упрочившимся.
Обратимся теперь к материалам, печатавшимся в жур­
нале. Прежде всего для них была характерна радикаль­
ная политическая программа. «Основное зло нашей
жизни, — говорилось в статье Novusa (П. Б. Струве)
«Манифест народной партии», — бюрократизм, парали­
зующий свободное развитие' общественной самодея­
тельности»27. Под бюрократизмом понималось самодер­
жавие. Осуждая притеснения со стороны властей рус­
ского человека, который «состоит из трех «естеств» —
«души, тела и паспорта», критикуя хозяйственную,
внешнюю и национальную политику правительства,
журнал отстаивал повсеместное развитие начал само­
управления. Так, сообщая о съезде мелких служащих
и приказчиков, «Новое слово» подчеркивало «стремле­
ние его не ограничиваться одними благими пожелани­
ями или просьбами правительству об улучшении участи
служащего люда, а сделать что-либо... собственными
силами»28. Иными словами, журнал стремился разбу­
дить правосознание своих читателей. Богатая внутрен­
няя хроника (постоянные рубрики-обозрения, отдельные
статьи, периодические обзоры, реплики занимали регу­
лярно около двух третей публицистического отдела)
давала возможность широко откликаться на текущие
события.
Из номера в номер «Новое слово» проводило резко
негативную линию по отношению к дворянству — осуж­
дало за консервативность, крепостнические традиции,
26 См.: Мартов ІО. Записки социал-демократа.
с. 304.
27 «Новое слово», 1897, август, отд. 2, с. 33.
S8 «Новое слово», 1897, март, отд. 2, с. 107,

49

М., 1924,

неумение хозяйничать. Дворянин, у которого «земля
роздана исполу крестьянам, самое Монрепо давно зало­
жено где только можно, а ссуды употреблены на при*
обретение разочарований или огорчений в- Петербурге
или за границей»29, — объект постоянных нападок на
страницах журнала. Причем такие отрицательные оцен­
ки давались в связи с характеристикой реформы 1861 г.
как «неудавшейся» и подкреплялись подробным анали­
зом методов крепостнического хозяйствования. По мне­
нию журнала, дворянство обнаружило свою экономиче­
скую и политическую недееспособность.
Параллельно велась весьма основательная крити­
ка— как в историческом, так и в современном аспек­
те— русского дворянского либерализма. Так, в статье
«На разные темы» П. Б. Струве высмеивал Чичерина,
который «всегда с 'большим ожесточением бил налево,
чем направо, и за этот тактический грех приял нака­
зание»30. В предшествующей практике либерализма
«Новое слово» отмечало идейную межеумочность, не­
способность занять определенную позицию, опереться
на свой класс. Характерна, например, ироническая оцен­
ка деятельности «Вестника Европы», выступавшего
в «кавелинском эклектическом духе». Особенно резкой
была характеристика земского либерализма 90-х годов,
которому, по мнению публицистов, совсем уж не к лицу
было продолжать традиции своих «прародителей», когда
условия русской жизни изменились и «социальная диф­
ференциация» общества стала более четкой. Извлекая
опыт из оппортунистического прошлого либерализма,
журнал утверждал, что опорой новой России должна
быть «земская из крестьянских низов сила, способная
руководить массой по всем культурным запросам кре­
стьянства»31. Земство, интеллигенцию, активные сель­
ские слои «Новое слово» недвусмысленно нацеливало
на борьбу «за свои права», в конечном счете — на борь­
бу с самодержавием.
Однако главным объектом полемики со стороны «ле­
гальных марксистов» было народничество.
Споры «легальных марксистов» с народниками шли
еще в начале 90-х годов. Помимо заграничной прессы
Струве, Туган-Барановский и другие «легальные мар­
ксисты» выступали со статьями в отечественных жур­
29 «Новое слово», 1897, март, отд. 2, с. 53.
30 «Новое слово», 1897, апрель, отд. 2, с. 41.
31 «Новое слово», 1897, сентябрь, отд. 2, с. 41.
50

налах «Мир божий», «Русская мысль» и в газете «Бир­
жевые ведомости». Они выставили ряд основательных
опровержений теоретических грехов своих оппонентов,
их субъективной социологии, в частности указывали на
искажение народниками идей марксизма, на их мани­
ловское прожектерство и реальную мелкобуржуазную
направленность. И в «Новом слове» без устали велась
энергичная антинародническая кампания. В статьях са­
мого П. Струве, И. Гурвича, В. Богучарского и других
содержалось немало метких и остроумных реплик
в адрес «наших утопистов», «друзей народа», предпочи­
тавших «феодальную архаику» капитализму и лелею­
щих планы «государственного социализма».
К этому времени под совместным напором револю­
ционных и «легальных марксистов» народничество сту­
шевалось. Оно переживало серьезный внутренний кри­
зис. Передовые слои рабочих и интеллигенции тянулись
к марксизму. «Молодежь обоего пола,—сообщал в пись­
ме к Г. В. Плеханову А. А. Исаев, — нарасхват читает
все, что хотя бы намекает на марксизм и материа­
лизм»32. А. Н. Потресов рассказывал Г. В. Плеханову:
«Народники потеряли весь свой кредит у публики (под
публикой я разумею экстрему)—публика устремляет
свои взоры на марксистов и ждет ответа на всякого
рода вопросы’: что, куда, как?»33.
Таким образом, «легальные марксисты» внесли свою
лепту в критику народничества. Но уже в работе «Эко­
номическое содержание народничества и критика его
в книге г. Струве» В. И. Ленин подметил у автора
32 АДП, ед. хр. В. 191.4, л. 1—2.
33 Литературное наследие Г. В. Плеханова, сб. IV. М., 1937,
с. 307. (В этой связи интересно привести письмо секретаря редак­
ции журнала «Русское богатство» А. И. Иванчина-Писарева
Н. К. Михайловскому, в котором народник с грустью признает, что
марксисты приобретают себе все новых сторонников. Будучи в те­
атре на пьесе Гауптмана «Потонувший колокол», он стал свидете­
лем спора двух зрителей о смысле пьесы:
«—Как же ты не понимаешь, — говорит один другому...— Га­
уптман изобразил народников, которые хвастались сделать то, дру­
гое... и конечно, со срамом провалились. Потонул и колокол их.
Очень простая мысль!
— Не знаю, не знаю,— невразумительно возражал второй сту­
дент.
— Ну пойдем в библиотеку,— продолжал первый,— возьмем
«Новое слово» и посмотрим, что там говорят о драме. Вероятно,
был отзыв.
Товарищи пошли в библиотеку набираться ума от Туган-Барановского» (ИРЛИ, ф. 181, on. 1, ед. хр. 272, л. 79—80).
51

«Критических замёток» явный «перехлёст», упрбЩёИЧё*
ство, неверное подведение народничества под категорию
славянофильства. Нигилистическую трактовку народни­
чества, в которой упускались из виду существенно важ­
ные элементы мелкобуржуазного «аграрного демокра­
тизма», В. И. Ленин рассматривал в связи с объекти­
вистским односторонним толкованием со стороны Стру­
ве прогрессивной роли капитализма.
Эти просчеты были не случайны. В отношении к на­
родничеству сказался весь характер «легального мар­
ксизма» с его противопоставлением славянофильства
западничеству, «культурности» капитализма «серости»
российской действительности. В этом споре «легальных
марксистов» и народников столкнулись две полярные
концепции, два направления в русской публицистике
и общественной мысли.
В начале 1897 г. в Вольно-экономическом обществе
разгорелись дебаты о значении низких и высоких цен
на хлеб для российской экономики. Народнические
(Н. А. Каблуков, Н. А. Карышев, Н. Ф. Анненский),
а также некоторые буржуазные экономисты (А. И. Чуп­
ров) стояли за низкие цены, поскольку последние, по
их мнению, облегчали существование массе крестьян­
ства, больше покупавшей хлеб, чем продававшей. С про­
тивоположной точкой зрения выступил М. Туган-Барановский. Отрывки из его доклада были опубликованы
в «Новом слове». Тутан-Барановский писал: крестьян­
ство раскалывается. Производство ведет в основном
зажиточная часть, тогда как масса крестьян пролетаризуется, освобождаясь от «власти земли». Главное —
увеличить производстве хлеба, а следовательно, заин­
тересовать высокими ценами «производительную» часть
крестьянства. «Единственное средство, которое мы ви­
дим, это — поднятие производительности труда... более
быстрый экономический прогресс... до тех пор экономи­
ческое положение мужика не улучшится»34.
Пусть крестьянин «раскрестьянивается», говорили
публицисты «Нового слови». Это глубоко прогрессив­
ный процесс, поскольку подобная «социальная диффе­
ренциация» означает выделение в сельском населении
двух перспективных групп—буржуазии и пролетариата,
которые, правда по-разному, способны к сознательной
общественной деятельности, борьбе за политические
права. И хотя такое расслоение связано с разорением
34 «Новое слово», 1897, март, отд. 2, с. 81—82.
52

«слабого» крестьянства, ничего не поделаешь, «движение
вперед слагается из таких нарушений равновесия», и
будет лучше, если в конце концов крестьянин «рано или
поздно освободится от земли»35.
В этом была определенная доля истины: действи­
тельно, материальное и иное положение фабричного
рабочего было лучше, чем у крестьянина. Но при этом
«летальные марксисты» игнорировали конкретные фор­
мы социально-экономической диффузии между городом
и деревней в России, а именно — не учитывали то обсто­
ятельство, что далеко1 не все разоренные крестьяне
могли получить работу на фабрике, к тому же прикре­
пленные к земле — превращались В' пауперов. Струве и
его коллеги по журналу ограничивались только заявле­
нием о пользе для мужика «фабричного котла».
Описывая процесс расслоения, происходящий в де­
ревне, публицисты журнала не упускали случая под­
черкнуть положительную роль зарождающейся бур­
жуазии. «Трудно решить, — писал Струве, — если судить
совершенно объективно, какой группе, деревенским ли
удачникам (-буржуазии) или деревенским «мизераблям»... будет в ближайшем будущем принадлежать
важнейшая роль в- процессе роста личности»36.
Сами «легальные марксисты» отрицали буржуазную
направленность своих взглядов и ссылались лишь на
«неодолимую тенденцию хозяйственного развития».
Свои утверждения в отношении прогрессивности капи­
тализма они обосновывали общей социологической кон­
цепцией сопоставления России и Запада. «Россия
быстро приближается к западноевропейскому типу и
теряет свои прежние черты исключительно1 мужицкой и
сермяжной России, — с удовольствием писал журнал.—
...Каждая новая фабрика, каждое новое промышленное
предприятие ведет нас вперед, увеличивая число лиц,
способных к идейной европеизации... Для России один
только1 путь развития, неизбежный и неотвратимый:
это — путь с востока на запад. В добрый час!»37 и т. д.
35 «Новое слово», 1897, март, отд. 2, с. 81—82.
36 «Новое слово», 1897, май, отд. 2, с. 48.
37 «Новое слово», 1897, июнь, отд. 2, с. 57. (Эти слова взяты
из «разносной» рецензии на книгу проф. А. А. Исаева, в то время
сочувствовавшего социал-демократии, которого журнал отчасти по
недоразумению назвал народником. Интересно, с какой горячностью
отвергал Исаев такой титул, рассказывая о рецензии в письме
Г. В. Плеханову: «...Я решительно восстаю против причисления
меня к восточникам. Я западник... Восток противен мне, под каким
53

Подобные рассуждения нельзя было назвать совер­
шенно неверными’, но это была правильность односто­
ронней абстрактной схемы. Схематизм приводил «ле­
гальных марксистов» к неверному решению многих
важных вопросов, в частности одной из центральных
проблем общественной борьбы в предстоявшей бур­
жуазно-демократической революции — проблемы' отно­
шения к крестьянству. В ряде статей журнал высказы­
вал резко отрицательное отношение к «тому кругу
мероприятий, который обыкновенно предлагается для
поддержания мелкого крестьянского хозяйства», прене­
брежение к мелкой собственности как «осужденной на
исчезновение». При этом следовали ссылки на
К. Маркса.
Действительно, в «Капитале» К. Маркс на примере
Англии показал классический процесс отделения кре­
стьянина от земли. И в. других странах Западной Евро­
пы капиталистическая структура прочно утвердилась
в аграрной области—в том числе и в Германии, где
этот процесс шел замедленным «прусским» путем,
«И тогда, — указывал В. И. Ленин, — умер спор лас­
сальянцев с эйзенахцами. И тогда умер вопрос об обще­
демократической революции в Германии...»38.
Иначе было в России, где еще очень сильными были
антикрепостнические устремления в крестьянстве, тол­
кавшие его на «американский» путь. Категорически
отказываясь от поддержки «мелкой собственности»,
«легальные марксисты» тем самым отрицали возмож­
ность союза пролетариата с крестьянством, общедемо­
кратического союза против самодержавия. Естественно,
что односторонне оценили они народников как «восточ­
ников» и учение народничества в целом, которое, по их
словам, «является чистейшим утопизмом и никакой на­
учной цены, кроме отрицательной, не имеет» 39.
бы соусом его не подавали... И прежде много лет тому назад меня
смешили пространные рассуждения наших народников, а теперь они
производят на меня впечатление то балаганного представления, то
похоронного звона. Все «новые слова» раздадутся с Запада. Воз­
можно... что среди провозвестников «новых слов» будут и русские
люди, но лишь такие, которые черпают из западной науки, которые
любят демократические движения Запада...» (АДП, ед. хр. В. 191.3,
л. 1—2). Поистине рецензент «Нового слова», «своя своих не познаша». Письмо А. А. Исаева показывает эмоциональную подклад­
ку теорий «легальных марксистов».)
33 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 47, с. 231.
39 «Новое слово», 1897, март, отд. 2, с. 18.
54

Показательна- в этом отношении статья М. ТуганБарановского о- Генри Джордже. Национализаторские
планы американского демократа публицист «Нового
слова» преподносил как бесперспективные и утопиче­
ские. Между тем ч^рез несколько лет национализация
земли стала актуальным вопросом русском революции.
Так абстрактный объективизм «легальных маркси­
стов» 'оборачивался по сути дела апологетикой «прус­
ского» пути развития капитализма. К этому надо при­
бавить и другие сомнительные взгляды, проповедыівавшиеся на страницах «Нового слова» — мальтузианскую
теорию Струве о перенаселении, «нерациональности»
крестьянского хозяйства и пр.
Внутренняя тенденция всех «легально-марксистских»
статей, иногда, возможно, не совсем ясная для самих
же авторов', вела к позиции идеолога- и прислужника
буржуазии. Не случайно публицисты «Нового слова»
иногда срывались на роль советчиков «обществу» и
правительству. Справедливо1 критикуя фабричный закон
1897 г., Струве в то же время увещевал «высшие клас­
сы»: «Вы хотите конкурировать с другими странами.
Создавайте, развивайте и упрочивайте для этого евро­
пейскую промышленность. В добрый час! Но- не отрицайтесь и не пугайтесь -ее законного происхождения: не
угашайте европейского духа (т. е. фабричного законо­
дательства. — В. X.)... иначе вы будете рано или
поздно... но неминуемо побиты»40. Это был тон не со­
циал-демократа, а кандидата в министры. Таким обра­
зом, если политическая направленность «легально-мар­
ксистской» журналистики относительно соответствовала
общественным запросам того1 времени, то ее экономиче­
ская программа (апологетика «прусского» пути) имела
уже серьезные изъяны.
Абстрактное «западничество» пронизывяло' и истори­
ческую концепцию «легальных марксистов». В статье
М. Туган-Барановского «Историческая роль капитала
в развитии нашей кустарной промышленности» (вошед­
шей потом в его известную работу о русской фабрике)
доказывалось, что русское хозяйство носило буржуаз­
ный характер еще в допетровской Руси. С реформ
Петра I начался расцвет крупных фабрик, явившихся
«школой промышленного искусства для населения»..
Капитализм мирно врастал в русскую действительность,
пройдя затем стадию кустарной промышленности и, на­
40 «Новое слово», 1897, июль, отд. 2, с. 243.

55

конец, после 1861 г. возвратившись — на новом техни­
ческом уровне—снова к фабрике. Туган-Барановский
не отрицал отсталости России по '.сравнению с Западом,
но считал, что историческая подготовленность русской,
промышленности к крупным капиталистическим формам
обусловит быструю экономическую «европеизацию»
России.
Таким образом, получалось, что, с одной стороны,
в силу исторических законов Россия была «западнее»
самого Запада, а. с другой — опять-таки В' силу желез­
ных законов — должна 'была быстро капитализировать­
ся. Под одной категорией «крупного производства» Ту­
ган-Барановский объединил крепостнические мануфак­
туры с капиталистическими фабриками, которых в Рос­
сии XVII или XVIII в. не могло быть. Его схема была
не только антиисторической, но и буржуазно-апологети­
ческой, поскольку в ней затушевывались противоречия
капитализма и процесса первоначального капиталисти­
ческого накопления.
Рядом со статьей М. Туг ан-Барановского видное ме­
сто занимала статья Струве «На разные темы1» об исто­
рии русской общественной мысли. Идеолог «легального
марксизма» с похвалой писал о В. П. Боткине, который,
по его словам, еще подвека назад указал на «культур­
ное значение буржуазии». Магистральная дорога рус­
ской общественной мысли проходила, согласно Струве,
не по линии Белинский — Герцен — Чернышевский, а
по линии Грановский — Боткин — Тургенев. В другой
статье — «Народники крепостной эпохи» — Туган-Ба­
рановский доказывал родство народничества не только
со славянофильством, но и с официально-крепостниче­
ской идеологией.
В полемике с народниками, делавшими упор на осо­
бенностях России, «легальные марксисты» во всем иска­
ли «западнические» черты. Но — ирония истории! —
защищая от «друзей народа» идею прогрессивности
капитализма, «легальные марксисты» через несколько
лет сами стали поборниками примитивных форм капи­
тализма в России. В своих работах о крепостном хо­
зяйстве Струве выдвинул тезис о «пригодности» поме­
щичьих латифундий для капитализма. Тогда, в крити­
ческую эпоху общественной борьбы, абстрактная схема
«легальных марксистов» наполнилась конкретным со­
держанием: защитой интересов правящих классов
отсталой капиталистической страны. И зародыши этой
метаморфозы были уже в статьях «Нового слова».
56

Правда, в это время процесс превращения «легальномарксистской куколки в кадетскую бабочку» еще не
был закончен. «Легальные марксисты» считали себя
учениками Маркса и охотно сотрудничали с революци­
онными социал-демократами. Струве и Туган-Барановский поддерживали близкие отношения с нелегальными
и русскими заграничными организациями41. С. Н. Бул­
гаков, как он сам вспоминал, в период «Нового слова»
был посредником между Г. В. Плехановым и русской
журналистикой42. В журнале был напечатан ряд про­
изведений В. И. Ленина, Г. В. Плеханова, В. И. Засу­
лич, Ю. О. Мартова и др. Вокруг «Нового слова» груп­
пировались не только революционеры-подпольщики, но
и люди, искренне сочувствовавшие социал-демократии
и помогавшие ей впоследствии: А. М. Калмыкова (позд­
нее содействовала распространению «Искры»), В. Сыценко (талантливый ученый, впоследствии' много помо­
гавший социал-демократам), С. Горюшин (работал
в московской организации РСДРП), В. А. Ионов (в бу­
дущем участник большевистской группы в центре Рос­
сии) и др.43.
«Легальные марксисты» всячески отгораживались от
упреков в буржуазности, систематически пропагандируя
на страницах журнала те или иные идеи марксизма.
Так, например, в иностранных обозрениях они расска­
зывали читателям о1 деятельности Бебеля и Либкнехта
в рейхстаге, намеками и открыто выражали сочувствие
немецким социал-демократам, считая, что тем самым
развивают в «частностях» теорию марксизма. Но эти
«частности» не могли не насторожить подлинных мар­
ксистов. Р. М. Плеханова в письме к Г. В. Плеханову
рассказывала об отношении социал-демократов, сослан­
ных в Сибирь, к «Новому слову». «Туган их всех своей
буржуазностью коробит, — писала она, — и один из
этой симпатичной компании, некоторый
Федосеев
(Н. Е. Федосеев. — В. А.) написал длинное письмо то­
варищам в Россию, где критикует взгляды Тугана»44.
Дело, в том, что даже в сфере общепринятых мар­
ксистских положений «легальные марксисты» предпри­
нимали различного рода попытки ревизии. П. Струве,
например, заявлял, что отныне «социально-политический
41 Как известно, П. Струве составил
I съезда РСДРП.
42 АДП, ед. хр. В.73.16, л. 2.
43 «Красный архив», 1925, т. 2 (9), с. 229.
44 АДП, ед. хр. В.481а, л. 2.

57

текст

«Манифеста»

радикализм (т. е. марксизм. — В. X.) окончательно
сроднился с идеей эволюции»45. Вера в «социальные
катастрофы», выраженная в «Манифесте» К. Маркса и
Ф. Энгельса, <ло era словам, не подтвердилась жизнью
и поэтому «исчезла из реал^истического' поля зрения».
Струве отстаивал реформистскую направленность клас­
совой борьбы, необходимость союза пролетариата и ли­
беральной буржуазии. По поводу таких высказываний
В. И. Засулич писала: «...настоящей партийности
у Тел[енка] (Струве. — В. X.) нету»46.
На страницах «Нового слова» в двух больших
статьях, посвященных проблеме необходимости и сво­
боды, Струве и Булгаков критиковали философию мар­
ксизма с точки зрения неокантианцев Р. Штаммлера и
Г. Зиммеля. Они принципиально, сходились на внесении
поправок в философскую теорию марксизма. «Мы1 оба
одновременно — сторонники критической философии и
материалистического понимания истории»47, — писал
Струве. И хотя «легальные марксисты» еще держались
за «детерминированность социальных явлений», в целом
они уже были сторонниками «критицизма» и открыто
критиковали Энгельса. В. И. Ленин был возмущен фи­
лософскими экскурсами своих коллег по журналу.
«...Как мог Каменский оставить без ответа статьи
Струве и Булгакова в «Новом слове» против Энгель­
са!»48— писал он.
Наряду с классиками марксизма в «Новом слове»
щедро цитировались работы буржуазных критиков
марксизма — В. Зомбарта, Л. Брентано, Г. ШульцеГеверница и др. Несмотря на формальные оговорки, им
давались лестные (и весьма странные в устах сторон­
ников марксизма) оценки. Наконец, характерна публи­
кация в октябрьском номере публичных лекций В. Зом­
барта «Социальное движение в XIX веке», где лидер
европейского реформизма откровенно давал советы бур­
жуазии «отвести воду пролетарского движения на свое
колесо».
Ф. Ланге, В. З'омбарт, Л. Брентано явились на За­
паде вождями целого направления в буржуазной идео­
логии, куда уходит корнями и бернштейнианство. Они
45 «Новое слово», 1897, сентябрь, отд. 2, с. 178.
46 Группа «Освобождение труда», № 6. М.—Л., 1928, с. 188.
47 «Вопросы философии и психологии», 1897, январь—февраль,
с. 122 (здесь Струве и Булгаков начали свое обсуждение филосо­
фии марксизма, продолженное ими на страницах «Нового слова»).
48 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 46, с. 31.

58

сыграли роль «главноуговаривающих» международной
буржуазии, советуя ей сделать «несколько шагов на­
встречу» пролетариату, чт'обы «свобода не досталась
рабочему внезапно, путем революционного движения»49.
Точно так же «легальные1 марксисты» стремились, по
выражению В. И. Ленина, убить марксизм посредством
мягкости (вспомним предупреждение Струве правитель­
ству О' необходимости реформ, чт'обы не быть «неми­
нуемо побитыми»). Именно поэтому струвизм прекрас­
но вписывался в буржуазную идеологию и впоследствии
стал международным течением.
«Новое слово» просуществовало недолго. Как мы
уже говорили, его политическая программа была вось­
ми радикальной и не могла устраивать самодержавное
правительство-. Журнал был закрыт в декабре 1897 г.
по> постановлению совещания 4-х министров.
В целом деятельность «Нового слова» (части его
редакции) составила своеобразный переходный этап
в становлении либерально-буржуазной идеологии в Рос­
сии. Использовав некоторые стороны марксистского уче­
ния для подкрепления свбей позиции, Струве и его
коллеги временно сблизились с революционной социалдемократией. В союзе с ней они как бы учились «не
бояться» политической борьбы с самодержавием.
Вместе с тем уже во время «полевения» струвистов
намечался их поворот вправо: попытки ревизии мар­
ксизма, скрытая и явная тенденции к половинчатости
и реформизму.
Журнал «Новое слово» является подтверждением
известной ленинской характеристики дореволюционной
легальной печати, которая «была не партийна... но «тя­
готела» к той или другой партии. Неизбежны были
уродливые союзы', ненормальные «сожительства», фаль­
шивые прикрытия...»50. В начале XX в. струвисты уже
полностью освободились от своего «марксизма», вли­
лись в партию кадетов, а позднее стали зачинателями
веховской традиции в русской либеральной журнали­
стике и литературе.
49 Ланге Ф. А. Рабочий вопрос. Спб., 1899, с. 286.
50 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 12, с. 99.

Л. Л. Ермолинский
ПРОБЛЕМЫ ОСВОЕНИЯ СИБИРИ
НА СТРАНИЦАХ МЕСТНЫХ ГАЗЕТ
70—80-х годов XIX века

На страницах сибирских газет 70—80-х годов нашли
отражение основные проблемы пореформенной русской
общественной жизни. Однако явное стремление к осве­
щению местных вопросов не делало эти газеты провин­
циальными в узком смысле слова. Оперируя в основном
сибирским материалом, делая ставку в своих публици­
стических поисках на особые условия края, нередко
идеализируемые, сотрудники иркутской «Сибири» и том­
ской «Сибирской газеты» стремились к решению кар­
динальных проблем, стоявших перед всем демократиче­
ским лагерем.
Борьба с пережитками крепостничества, враждебное
отношение к развивающемуся капитализму, критика
политики самодержавия, стремление к демократическим
преобразованиям, горячая защита трудящихся масс объ­
единяют позицию областных газет народнической ориен­
тации с позицией «флагмана» демократической журна­
листики — «Отечественными записками».
В традиции «Отечественных записок» и «Дела» осве­
щают областные газеты и проблемы освоения края.
Борьба за прекращение уголовной ссылки в Сибирь, за
вольную колонизацию края, уравнение в правах с рус­
ским населением аборигенов Сибири—все эти проблемы
занимают видное место как в демократических журна­
лах, так и в местных областных газетах. Общность по­
зиций областных и столичных изданий была в основном
обусловлена тем, что все эти вопросы решались газе­
тами в демократическом плане- и, что особенно важно,
60

решались не как специфически местные, а как пробле■мы общероссийской значимости. Немаловажную роль
сыграло и то, что авторами большинства выступлений
на сибирскую тему в «Отечественных записках» и «Де­
ле» были публицисты-сибиряки, руководители и сотруд­
ники местных газет и «Восточного обозрения» L
Борьба за прекращение массовой уголовной ссылки
в Сибирь, за вольную колонизацию и содействие- пере­
селенческому движению занимала в сибирских газетах
большое место и была направлена против политики
царских властей освоения Сибири. Публицисты-сибиря­
ки стремились убедить читателя в том, что Сибирь
потому обречена быть «ямой для стока нечистот», что
так на этот край «смотрит правительство-, наделяя ее
ссыльными элементами»2.
Внимание редакций привлекало главным образом
общественно-политическое значение ссылки, ее социаль­
но-экономическое влияние на судьбы отдаленной окра­
ины. Полемизируя с либеральными «прогрессистамикриминалистамп», считавшими ссылку наказанием бо­
лее человечным, нежели тюремное заключение, и на
этом основании оправдывавших массовое «выдворение»
преступников^ за Урал, публицисты требовали гуманно­
го отношения к краю, для которого ссылка явилась
«ничем не- заслуженным наказанием».
В этой борьбе газеты защищали интересы широких
слоев населения. Публицисты подчеркивали, что ссыл­
ка — громадное зло прежде всего для крестьянина,
который вынужден платить разные повинности ради
нее, «принимать в овою среду порочных членов, кормить
ежегодно 30 000—50 000 бродяг, шляющихся по сибир­
ским закоулкам» (С. г., 1886, № 7). Преступники, сооб­
щают газеты, деморализуют население, делают невыно­
симой жизнь городов. Последовательно, почти в каждом
номере публикуются сообщения о грабежах, мошенни­
чествах, кражах, убийстах и прочих деяниях, соверша­
емых поселенцами и бродягами (иногда подобные мате­
риалы занимают целые страницы). «Грабежи в городе
усиливаются, дерзость грабителей принимает совсем
1 Газета «Восточное обозрение», основанная лидером сибирско­
го областничества Н. М. Ядринцевым в Петербурге в 1882 г. как
столичное издание, посвященное Сибири, выступала в союзе с «Си­
бирью» и «Сибирской газетой».
2 «Сибирь», 1881 г., № 14 (далее ссылки на газеты даются в
тексте: С.— «Сибирь», С. г.— «Сибирская газета»).

61

сказочный характер и нагоняет на жителей панику, —
сообщает томский корреспондент «Сибирской газеты»,—
...грабители держат весь город в осаде... По городу
разъезжают в кашелках грабители, вооруженные арка­
нами, крючьями, ломами и револьверами, готовые за­
цепить и ограбить первого встречного, лишь бы его на­
ряд стоил того» (1886, № 7).
Отмену уголовной ссылки в Сибирь публицисты счи­
тали по значению равной «отмене крепостного права
в России» (С., 1875, № 23) и рассматривали в нераз­
рывной связи с колонизацией края, так как представ­
ление О' Сибири как о стране преступников и отщепен­
цев, население которой лишено элементарных гарантий
личной безопасности, задерживало вольное переселение.
«Как страна ссылки, Сибирь никогда не была равно­
правною, — читаем в анонимной статье «Накануне
реформы», — она не могла быть страной прочной куль­
туры и гражданственности, потому что здесь не было
безопасности, она не могла содействовать развитию
торговли и промышленности, колонизация ее задержи­
валась, ибо штрафная колонизация задерживала вопрос
о свободной, наконец, ей были недоступны реформы,
потому что население разделялось на два класса сво­
бодных и ссыльных, т. е. своего' рода неполноправных
крепостных» (С., 1875, № 23).
Публицисты раскрывают социальную подоплеку пре­
ступности. Обилие злодеяний они объясняют не патоло­
гической склонностью поселенца к грабежам и убий­
ствам— на путь преступлений ссыльного «толкает преж­
де всего сама жизнь, те условия, в которые он постав­
лен в Сибири» (Ж а рус ин С. К вопросу о ссылке.—
С., 1886, № 26). «Общество платит тюрьме и эшафоту
постоянную... подать людьми», — пишет один из сотруд­
ников «Сибири» П. Ф. Николаев; подать эта «находит­
ся в прямой зависимости от социальных и экономиче­
ских условий, В' которых живет общество» («Жертвы
тюрьмы, и золота». — С., 1877, № 51).
С годами тон выступлений местной печати меняется.
На смену надеждам 70-х годов о прекращении штрафКой колонизации приходит горькое разочарование.
Ссылка в Сибирь не только не уменьшилась, «но еще
расширилась, — извещает читателей томский ежене­
дельник (С. г., 1885, № 43). — Европейская Россия на­
градила Сибирь 16 575 ссыльными и 2043 каторжными.
То обстоятельство, что недавно заключен с Курбатовым
и Игнатовым (владельцами пароходной кампании.—
62

Л. Е.) 12-летний контракт на перевозку арестантов, дает
основание думать, что на прекращение ссылки в Си­
бирь в ближайшем будущем нельзя рассчитывать»3.
Продолжая отстаивать идею полного прекращения
ссылки, редакции вместе с тем вынуждены были пред­
лагать местной общественности меры, направленные на
облегчение участи ссыльных. Так, например, автор
статьи «Распределение ссыльных» призывает общест­
венность бороться собственными силами и прибегать
к паллиативам, которые, «не уничтожая зла, хоть не­
сколько. облегчат его вредоносное влияние» (С., 1888t
№ 43),
Газеты' борются с анархией в распределении ссыль­
ных, стремятся способствовать трудоустройству посе­
ленцев, содействовать их материальному обеспечению.
С годами паллиативные меры все более привлекают
внимание местной печати. Потеряв надежду на успех
борьбы против массовой ссылки, публицисты сосредото­
чивают внимание на тех полумерах, которые, конечно,
не могли решить этой острой для Сибири проблемы.
И все же, как ни пагубны были деяния уголовного
элемента, как ни тормозила ссылка вольное заселение
края, главное злю «штрафной колонизации» областная
печать видит в экономическом влиянии ее на местную
жизнь. Характерна в этом отношении статья П. Ф. Ни­
колаева «Ссылка как фактор экономической жизни
Сибири» — одно из итоговых выступлений печати по
данной проблеме (С. г., 1885, № 39, 40, 46). По мнению
автора, ссылка способствовала разложению местной
крестьянской общины. Обилие земли и дешевизна ра­
бочих рук, рекрутируемых из ссыльных, привели к рас­
цвету кулачества. Создалась резервная армия рабочих
для золотодобычи, самой крупной отрасли местной про­
мышленности. Все это способствовало росту пролета­
риата. Убежденный народник, автор с горечью конста­
тирует, что благодаря ссылке Сибирь «в одно прекрас­
ное историческое утро... проснулась страной развиваю­
щегося капитализма». Заканчивается публикация ха­
рактерным для многих статей диалогом читателя с ав3 Статистические данные о количестве ссыльных появлялись в
газетах не часто, ибо они составляли канцелярскую тайну. Если же
редакции могли получить эти данные и добивались разрешения на
их публикацию, они стремились так систематизировать их, что ста­
тистика показывала не только то, что край наводнялся преступни­
ками, но и то, в каких невыносимых условиях находились ссыльные.

63

ІОроМ, выражающим точку Зрені-ія местной печати ПО
данному вопросу:
«Читатель. Итак, вы абсолютно против ссылки,
да же ус о® ер ш ей ст в ов анной?
Автор. Да, абсолютно. С моей точки зрения на
ссылку, как фактор, если не создающий, то способ­
ствующий развитию сибирского капитализма, возможно
только желание полного уничтожения ее... И я уверен,
сибирская печать разделяет и будет разделять это
убеждение».
Одним из направлений борьбы местной печати по
вопросам ссылки были выступления газет против’ уго­
ловников, пытавшихся взять на себя миссию «цивили­
заторов» края. Эти острые выступления, усилившиеся
в 1885 г., имели конкретный адрес: газету «Сибирский
вестник», редакционное ядро которой состояло из так
называемых «червонных валетов» — интеллигентов, со­
вершивших то или иное уголовное преступление и вы­
сланных из столицы (Е. Корш, М. Полянский и др.).
К. М. Станюкович, например, посвятил «героям» «Си­
бирского вестника» роман-фельетон «Места, не столь
отдаленные», публиковавшийся в «Сибирской газете»
в 1887—1888 гг. Читатели, томичи в особенности, без
труда узнавали в фельетонах «Восточного обозрения»
и местных газет некоторых сотрудников «Сибирского
вестника».
Принципиально’ иным было' отношение местной пе­
чати к политическим ссыльным. Публицисты тепло от­
зывались о декабристах, подчеркивали их громадную
роль в распространении среди населения просвещения
и гуманных идей. Воспользовавшись разрешением поль­
ским повстанцам — героям 1863 г. после двадцатилет­
него пребывания в Сибири вернуться на родину, газеты
публикуют несколько’ благожелательных статей. Отме­
чается роль политических ссыльных в обучении мест­
ного населения различным ремеслам, рациональным
методам ведения сельского хозяйства, их значение в по­
вышении культурного уровня жителей края. Например,
в статье «Поляки в Сибири» автор подчеркивает, что
ссыльные привили местному населению «некоторые свои
национальные симпатичные качества: учтивость, сдер­
жанность, такт» (С., 1883, № 31).
Особенно высоко местная печать ценила педагогиче­
скую деятельность ссыльных поляков: «В деревнях и
окружных городах ссыльные поляки были истинными
насадителями просвещения и грамоты. Многие из самых
64

захолустных жителей получили очень порядочное обра­
зование й сравнительно высокое развитие благодаря
именно ссыльным полякам (С., 1883, № 48). «Сибирь
признает и ценит заслуги политических ссыльных поля­
ков,— отмечает в передовой статье иркутская газета
«Сибири». — Прощаясь с ними, мы готовы братски по­
дать им руку и пожелать всех благ на Родине» (С.,
1883, № 31).
Польская газета «Wiek» горячо откликнулась на вы­
ступление иркутской «Сибири», заявив в редакционном
комментарии: «Такое теплое, благородное слово в такой
холодной стране сумели заслужить наши соотечествен­
ники. Сие теплое слово делает' честь как заслужившим
его, так равно и тем, которые умели восчувствовать и
выразить его»4.
В 80-е годы выступления местной печати против
массовой уголовной ссылки в Сибирь, как уже отмеча­
лось, хотя и с издержками, продолжали традицию демо­
кратических журналов 60-х годов. «Колонизация ссыль­
ных не достигает своей цели, —писал орган революци­
онной демократии журнал «Современник», — ссыльные
увеличиваются только числом, но влияние их на засе­
ление края и развитие в нем предприимчивого духа са­
мое ничтожное»5.
За освобождение Сибири от роли: «помойной ямы
для стока нечистот» борется в 70-х годах ведущий пуб­
лицист «Отечественных записок» Н. А. Демерт. Он по­
следовательно1 отстаивает мысль, что преступники не
могут считаться надежными, хорошими колонизатора­
ми6. Горячо поддерживает областную печать Н. В. Шел­
гунов. «Когда Сибирь перестанет быть ссыльным местом
и сделается местом правильной колонизации, тогда
только она займет подобающее ей место в нашей госу­
дарственной экономике, — читаем в «Очерках русской
жизни». — Европейская Россия до сих пор понять этого
не в состоянии, продолжает снабжать Сибирь своим
нравственным отребьем и оставляет эту богатую и не­
счастную страну в жертву невежеству и всяких не­
урядиц» 7.
Проблемой, отразившей, как в фокусе, противоречия
аграрной России, становится в рассматриваемый период
4 С редакционным комментарием польской газеты «Сибирь»
знакомит своих читателей в № 47 за 1883 г.
5 «Современник», 1862, № 5, с. 193.
6 «Отечественные записки», 1873, № 12, с. 162.
7 «Русская мысль», 1886, № 10, с. 106.
3

Русская журналистика

65

переселенческое движение. Ограбленные «освобожде­
нием», гонимые малоземельем и безысходной нуждой,
крестьяне центральных и южных губерний снимались
с веками насиженных мест в наде'жде на лучшую долю.
Миграция населения за Урал неуклонно росла и к на­
чалу 80-х годов достигла невиданной интенсивности.
В первые годы нового десятилетия (1881—1882) число
переселенцев в Сибирь составило 74 000 человек, что
почти соответствовало числу переселившихся за три
предшествующих десятилетия (79 000).
Резкое усиление переселенческого потока объясняет­
ся обострением земельного кризиса в европейской части
России и вызванного им изменения в политике царских
властей. Если в 60—70-х годах высшая администрация
сдерживала переселения в угоду интересам помещиков,
боявшихся лишиться дешевых рабочих рук, то к началу
80-х годов в интересах тех же помещиков, стремясь раз­
рядить земельную тесноту, она переходит к политике
поощрения переселений. Естественно, эта проблема за­
нимает видное место на страницах местной печати.
Областные газеты понимали значение переселения
как для страны в целом, так и для экономического, по­
литического и культурного развития окраин. Редакции
отражали интересы крестьян, выступали против коло­
низаторской политики царских властей, проводивших
переселение крепостническими методами, насаждавших
на окраинах феодально-бюрократические порядки. От­
слаивая право крестьянина на переселение, принципы
добровольности и свободного выбора мест, публицисты
выступали в духе лучших традиций прогрессивной рус­
ской печати.
Выражая тенденцию развития капитализма «вширь»,
переселения были главным средством вовлечения
окраин в капиталистическое завтра. В. И. Ленин писал:
«...мы имеем перед собой два различных процесса:
1\ развитие капитализма в старой, заселенной стране
или части страны; 2) развитие капитализма на «новой
земле». Первый процесс выражает дальнейшее развитие
сложившихся капиталистических отношений, второй —
образование новых капиталистических отношений на
новой территории. Первый процесс означает развитие
капитализма вглубь, второй — вширь <...> Порефор­
менная Россия показывает нам именно одновременное
проявление обоих процессов»8.
s Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 563.
66

Газеты писали, что вольная 'колонизация, как и
штрафная, способствует развитию капиталистических
отношений в Сибири. Автор анонимной статьи «К во­
просу о кулаке», например, прямо указывал на пересе­
ленцев как на источник пролетариата, обнаруживая при
этом знакомство с произведениями К. Маркса9. Отме­
чая, что ежегодно край наводняется тысячами людей
«двояко свободных, тіо есть свободных от всякой соб­
ственности’ и от легального принуждения работать»,
авт'ор статьи комментирует: «эти тысячи ежегодно' при­
бывающих— пролетарии, которые бедствуют и стано­
вятся' объектом эксплуатации» (С. г., 1883, № 24).
Но в отличие от решения вопроса о ссылке, газеты
не пытались оградить Сіибйрь от переселенческого дви­
жения. Напротив, вольную колонизацию края публи­
цисты считают «желательной и необходимой в интере­
сах государства и всей Сибири» (С. г., 1882, № 32).
Они высказывают уверенность, что новые силы «не. мо­
гут считаться потерянными», — это «золотые руки Си­
бири, ее будущая экономическая сила, богатство, могу­
щество» (С. г., 1880, № 7). Правда, их оптимизм во
многом держится на- реформистских утопиях, иллюзор­
ных надеждах, что в условиях самодержавной России
возможно реальное урегулирование переселенческого
движения. Но. горячее сочувствие переселенцам, острая
критика местной администрации, перераставшая в об­
личение всей государственной системы, наконец, объек­
тивно представленная картина переселенческого движе­
ния, подтвердившая слова В. И. Ленина о том, что
в условиях самодержавного государства переселение
явилось лишь источником «нового обострения и ухуд­
шения положения крестьян и в России и в Сибири»10,—
все это, безусловно, свидетельствует о демократической
направленности местных газет.
Стихийное движение крестьян опережало действия
•высших и губернских властей, неумело пытавшихся на­
вести в нем хоть какой-то порядок. Самодержавный
аппарат был неспособен оказать помощь переселению
даже в установленных рамках полукрепостнических за­
коноположений. Переселенцы терпели бедствия в пути,
страдали от неразберихи и хаоса в землеустроительном
деле, вследствие неумелого расселения встречали от­
крытую вражду старожилой в местах водворения.
9 На это верно указывает Р. Г. Круссер в статье «Политиче­
ская ссылка и «Сибирская газета».— «Сибирские огни», 1969, № 3.
10 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 265.
3*

67

Официальная и- буржуазно-лиібералъная пресса
скрывала от читателя как подлинные причины пересе­
ления, так и условия, в которые был поставлен кресть­
янин, решившийся искать лучшей жизни. Переселение
объяснялось либо мужицкой ленью и неспособностью
к рентабельному хозяйству на месте, либо катковской
версией об якобы извечной со времени цареградских
походов Олега склонностью русского человека к бро­
дяжничеству. За экзотическим описанием «прелестей»
водворения на новых местах и славословием правитель­
ственных «забот» о новоселах буржуазно-либеральная
печать стремилась скрыть подлинное положение дел:
вопиющую неразбериху в землеустройстве, чиновничьи
злоупотребления, царившие в переселенческом деле.
Диссонансом «благонамеренной» прессе звучали вы­
ступления местных газет. А. И. Комаров в брошюре
«Правда о переселенческом деле», заслужившей высо­
кую оценку В. И. Ленина п, противопоставлял сведения
сибирских газет официальным источникам, а также со­
общениям столичной печати, считая данные местных
•газет более точными и правдивыми.
Сотрудники местных изданий справедливо видели
в переселении результат грабительской реформы 1861 г.
Растущая миграция населения — следствие «роковой не­
обходимости», говорили они. Не пьянство, не лень, не
фатальная склонность к бродяжничеству, а «чрезвы­
чайная напряженность и экономическая безысходность
населения заставляют выкидывать водны переселений
в различные места империи» (С., 1881, № 14). Богатая
землями' Сибирь для европейской части страны, была
«предохранительным клапаном» (С., 1879, № 34), сни­
мавшим земельную напряженность. Такая оценка си­
туации выражала точку зрения демократического ла­
геря и нашла отражение в книге И. А. Гурвича
«Переселение крестьян в Сибирь» (1888), названной
В. Й. Лениным «превосходным исследованием»12.
Правда, объясняя причины массового переселения
за Урал, публицисты «Сибири» и «Сибирской газеты»
отдавали неизбежную для них «дань народническим
воззрениям на русского земледельца». В другой стране
крестьянин отправился бы на заработки, в России этого
случиться не могло, декларирует излюбленную идею
автор анонимной статьи «Переселенческий вопрос»
в «Сибирской газеіте» (1882, № 32), даже если бы фаб11 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 267 и др.
12 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 3,. с. 175.

68

риічная промышленность и была развита, если б требо­
вание на рабочие руки превосходило в десятки раз су­
ществующее теперь, потому именно, что русский кре­
стьянин тяготеет к земле, в ней видит «державу», един­
ственный источник для своего земного существования.
Выход из критического положения был найден в пере­
селении. в Сибирь. Однако подобные декларации, не
принимавшие в расчет того очевидного факта., что
«источник земного существования» русский крестьянин
находил не только на новых землях, но и на заводах и
фабриках быстро растущих промышленных центров, —
лишь привычная дань господствующей теории, входив­
шая .в противоречие с трезв'ым анализом причин пере­
селений, свойственным местным газетам.
Четыре проблемы, составлявшие переселенческий
цикл, привлекают внимание о>беих редакций: выход
пере/селенпев из общества и ликвидация его хозяйства
на родине; выбор места переселения; переезд; водворе­
ние на новых местах. Каждой из них (трем последним
в особенности) газеты посвящают ряд заметок, коррес­
понденций, статей.
Газеты раскрывают полную неспособность высшей
.администрации и губернских властей упорядочить пере­
селенческое движение. Отмечая нередкие факты обрат­
ного переселения, «Сибирская газета» обращает внима­
ние читателя на целый комплекс причин, порождающих
это явление. Эти причины не столько в непривычных
для новоселов климатических условиях края и антаго­
низме переселенца и старожила, сколько в неурядице
земельных отношений, необходимо возникающих в крае,
где ресурсы свободных земель не были учтены. Злом
номер один считает местная печать «канцелярию» с ее
бесконечной волокитой, бумажным отношением к живой
действительности. Изучая переселенческие дела, свиде­
тельствует редакция, «нам не раз приходилось наблю­
дать, как гибельно влияла на исход переселения мед­
ленная, несколько лет тянущаяся переписка между
разнообразными канцеляриями по поводу «устройства»
переселенческой партии, об отводе им необходимых зе­
мель» (С. г., 1888, № 9).
Одной из главных задач местной администрации,
справедливо считают газеты, является тщательное изу­
чение земледельческих перспектив края, учет его зе­
мельных ресурсов. Анархия, которая царит в этом во­
просе, приводит к тяжелым последствиям. Автор статьи
«Вопрос об изучении Сибири» (С., 1886, № 35) отме­
69

чает, что сельское население края начинает опасаться
за свои земли и с тревогой взирает на переселенческий
поток. «Все мы были свидетелями, почти, невероятного,
явления,—-'заявляет в передовой статье иркутская га­
зета.,—‘неизмеримая Сибирь с ее микроскопическим на­
селением не могла дать земли переселенцам» (С., 1885^
№ 47).
«Сибирская газета», раскрывая подоплеку антаго­
низма новосела и старожила, пишет: «При. массовом
переселении старожилы начинают испытывать то же,
что. испытывают новоселы на родине, но только- в более
острой форме: в то время как у новоселов утеснение на
их родине вырастало- мало-помалу, у старожилов оноощущается сразу, в короткий промежуток времени»
(1886, № 32).
Областная печать констатирует, что «во всем, начи­
ная от способа передвижения переселенцев и до- их
устройства на месте, царит полный хаос». С гневом искорбью говорят публицисты о нескончаемых мытар­
ствах переселенцев в пути. В сравнении с перевозкой
людей, осуществляемой сибирскими пароходчиками,,
бледнеют «все предания о рабовладельческих кораблях,
доставляющих негров из Африки, на американские рын­
ки», читаем в корреспонденции «Сибирской газеты»,
(1883, № 26).
Вот одна из заметок отдела хроники «Сибирской
газеты», наглядно показывающая условия транспорти­
ровки переселенцев на пароходах сибирских компаний::
«Из Ко-лывани нам пишут, что приобретшая печальную
известность баржа «Тура» останавливалась в Красном
Яру и других селениях на берегу Оби. Переселенцы
сходили, на берег и просили позволения схоронить нахо­
дившихся на борту до 20 покойников. Не получив на
это согласия со- стороны священника, и жителей, эти
несчастные вынуждены были продолжать свой путь до
Барнаула с двадцатью трупами. Не пришлось бы впо­
следствии вместо 20 хоронить уже 40 трупов и больше»
(1883, № 30)..
«...Вся переселенческая политика самодержавия, —
писал В. И. Ленин, — насквозь проникнута азиатским
вмешательством заскорузлого чиновничества, мешав­
шего свободно устроиться переселенцам, вносившего
страшную путаницу в новые земельные отношения, за­
ражавшего ядом крепостнического бюрократизма цен­
тральной России окраинную Россию..»13.
13 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 405.
70

Сотрудники «Сибири» и «Сибирской газеты» в союзе
с петербургским изданием Ядринцева ведут борьбу на
два фронта. С одной стороны, они критикуют админи­
страцию, добиваясь помощи новоселам и требуя дей­
ственных мер в землеустройстве, с другой — выступают
против ненужной регламентации в переселенческом
деле, канцелярской волокиты, попыток «помочь» делу
грубым администрированием и репрессивными мерами.
«Понятно, что избави нас боже от такого «регулирова­
ния», которое практиковалось во времена оные на Аму­
ре, когда переселенцев водворяли при помощи розог и
воинской дисциплины и предписывалось вести ту, а не.
иную систему хозяйства,—пишет в редакционной статье
«Переселенческое дело» томский еженедельник. — Само
собой разумеется, что мьь первые протестуем против та­
кой системы урегулирования, которая основана на от­
рицании в человеке его личности и на обращении
с ним, как со скотом» (С. г., 1885, № 28).
Газеты агитировали за организацию местной обще­
ственной помощи переселенцам. Под их влиянием был
организован сбор средств, принявший в сибирских гу­
берниях поистине всенародный характер. На собранные
пожертвования создавались медицинские пункты, от­
дельным остронуждающимся семьям выдавались не­
большие пособия. Конечно-, благотворительные меры ни
в какой степени не способны были решить проблемы и
газеты, не предавались на этод счет каким бы то ни
было иллюзиям. Но сам этот факт интересен как сви­
детельство организующей роли местной печати.
Живой интерес проявляла к переселенческому дви­
жению передовая общественность России. В 1888 г., со­
вершив поездку в- Сибирь, Г. И. Успенский посвящает
переселенческому движению цикл очерков «Письма
с дороги». Уже само- обращение писателя к судьбе пере­
селенцев в Сибири свидетельствует об актуальности
данной проблемы в рассматриваемый период.
«Письма, с дороги» Успенского и материалы местных
газет объединяет горячее стремление помочь крестьяни­
ну, решившемуся на свой страх и риск искать спасения
от безысходной нужды. И Успенский, и местные публи­
цисты подчеркивают вольно-народный характер колони­
зации, отстаивают принцип добровольности переселения,
выступают против попыток высших губернских властей
перенести крепостнические порядки и нормы на новые
земли. Общей для представителей крестьянской демо­
кратии была и ограниченность мировоззрения, позво­
71

лявшая им верить в возможность «коренных» перемен
в переселенческом деле в рамках существующего1 само­
державного строя.
Интересно, что вопросы колонизации решались об­
ластными газетами в неразрывной связи с проблемой
освобождения всех народов' Сибири от национального
гнета. Якуты, буряты, эвенки, тофы, тувинцы, хакасы
и другие народы Сибири были отнесены царизмом к
податному сословию «инородцев» и обречены на бес­
правие, бедность, невежество и вымирание. Поборники
равенства, борцы за демократизм В' национальном во­
просе, сотрудники местных газет выступают против
политики самодержавия в отношении «инородцев», про­
тив эксплуатации и насильственной русификации этих
народов, против попыток «пресечь» стремление туземното населения края к развитию своих национальных
культур.
В решении национального вопроса газеты продол­
жают лучшие традиции. «Современника», выступают
в тесном контакте с демократическими изданиями эпо­
хи. Публицистам-сибирякам — А. П. Щапову, С. С. Шаш­
кову, Н. М. Ядринцеву, Г. Н. Потанину, Н. И. Наумову
принадлежит, как уже отмечалось, ведущая роль в ос­
вещении национальных проблем в «Отечественных записках» и «Деле».
Сибирская печать, «посвятив себя служению инте­
ресам крестьянства, никогда не забывала и столь оби­
женного1 историей инородца, — заявляет в передовой
статье, посвященной национальному вопросу, «Сибир­
ская газета». — Она всегда во имя гуманности и спра­
ведливости протестовала против тех бездушных и без­
нравственных теорий, которые обрекали целые расы на.
вымирание во. имя цивилизации... Сибирская печать
указывала, что1 пренебрежение интересами инородцевдолжно неизбежно отразиться и на участи остального.'
сибирского населения» (1886, № 45).
Для публицистических исследований местной печати
характерно отсутствие увлечения «живописными» сто­
ронами бытового1 уклада народов Сибири. Трезвые реа­
листы, поборники «правды без всяких прикрас», сотруд­
ники «Сибири» и «Сибирской газеты» были далеки от
идиллического изображения быта «туземного» населе­
ния и взаимоотношений русского народа и коренных
народностей края.
Убежденных противников находит в сотрудниках
местных газет институт родоначальников, культивиру­
72

емый царизмом в «инородческой» общине, явившийся
для местной администрации надежным инструментом
эксплуатации аборигенов. Тайши, зайсаны, шуленги,
родовые старшины избирались «наследственно, по поко­
лению», или утверждались начальством независимо от
принципа, наследования. Таково рода «выборность»,
исключавшая какую бы те ни было инициативу- подат­
ного сословия, открывала широкую возможность для
неограниченного произвола и жестокой эксплуатации
родоначальниками и их приспешниками безграмотного
и бесправного, «инородца».
Взимание темных поборов, тайная торговля вином,
ростовщичество, злоупотребления в отправлении повин­
ностей, захват в личное пользование общинных угодий,
кулачная расправа с подчиненными — таков, по свиде­
тельству публицистов, «стиль руководства» мнимых
«народных избранников». В настоящее время тайша —
это первый мироед между инородцами, облеченный
очень большой властью, безнаказанно эксплуатирую­
щий свое ведомство', пишет газета «Сибирь», исследуя
бурятскую общину в иркутской губернии. «Он банкир,
монополист-торговец, складчик и содержатель питейных
заведений, скупщик хлеба и сена, привилегированный
Колупаев» (1885, № 32).
Газета показывает, что скрывается за «средними
цифрами», характеризующими по данным официальной
статистики инородческую общину. «На одного жителя
приходится, положим, у бурят одна лошадь и две ко­
ровы; но у одного тайши считается 500 лошадей и
столько же коров, что же имеют остальные?» — горько
иронизирует автор статьи «Опять инородцы» (С., 1883,
№ 45). Здесь же, раскрывается комедия выборов родо­
начальника.: в выборах тайшей ипрают роль возмути­
тельные интриги, искательства, подкупы; получив
власть, тайша имеет полную возможность «не только
разорять целые сеМьи и улусы., но истязать своих под­
чиненных, морить их в тюрьмах». Трезвый анализ по­
рядков в бурятской общине приводит к правомерному
выводу, что самый институт тайшинства «отжил свое
время и должен быть заменен другими... более гаран­
тирующими от деспотизма этих мнимых избранников
народа» (С., 1884, № 28).
Газеты раскрывают «механизм деловых отношений»,
которые были хорошо усвоены как русским кулаком и
промышленником, так и национальной буржуазией
в отношении к аборигену Сибири. Эти «деловые отно73

шеніия», в которых трудно провести различимую грднь
между «коммерческой сделкой и уголовным преступле­
нием», ставившие «инородца» в кабальную зависимостьот торговца или кулака, раскрываются как явление по­
всеместное.
В газетах приводится множество фактов, рисующих
«подвиги» торгово-ростовщического капитала в отдален­
ной окраине империи. При этом авторы стремятся
к развернутым обобщениям, показывая союз кулакамироеда, ростовщика и промышленника, «на стороне
которых стоит российская администрация» (С. г., 1885.
№ 6).
Областная печать не 'оставляет без внимания и по­
пытки царских властей с помощью чиновников в мун­
дире и рясе насильственно русифицировать народы Си­
бири. Полемически остро звучат выступления местных
газет в адрес «господ миссионеров», «которые так лю­
бят распинаться на словах за меньшую братию, кото­
рые так красноречиво описывают разные чудеса, проис­
ходящие якобы в их присутствии при просвещении
язычников светом христовым», и которые не желают
понять очевиднейшей истины, что «человек, голодом до­
веденный до людоедства, а кулаком выжатый до по­
следней степени, способен только механически относить
ся к проповеди, механически принимать крещение»
(С. г., 1885, № 26). В корреспонденциях с мест не раз
сообщалось, что важнейшим фактором, способствовав­
шим переходу аборигенов от язычества' к православию
служили отнюдь не моральные побуждения, а новая
рубаха или шапка, которой одаривал «батюшка» вновь
приобщенного, — под влиянием этого фактора находи­
лось немало охотников приобщиться к «истинной вере»
по нескольку раз.
Миссионеры-церковники не брезговали никакими
средствами, чтобы доказать успех православия у сибир­
ских народностей. «Только за одно обещание кулака
что-нибудь пожертвовать или построить церковь они
представляли этим кулакам в распоряжение целые ино­
родческие районы, как это и ДО' сих пор имеет место на
Алтае и в кочевьях других инородцев Сибири» (С. г.,
1885, № 26)..
В грабеже «инородца» духовенство выступало' в ро­
ли союзника кулака, кабатчика, скупщика. Служители
церкви не только «держат руку мироедов», но и сами,
занимаются ростовщичеством и торговыми спекуляци­
ями. Триумвират «кабатчик — писарь — священник» —
74

не есть совпадение, констатирует автор корреспонден­
ции >из Минусинска, — «такие триумвираты разбросаны
по всему округу» (С. г., 1886, № 6).
Так многочисленные материалы- по национальному
вопросу раскрывали безрадостную картину бедствен­
ного положения сибирского аборигена, объективно при­
водили читателя к мысли, что национальная политика
царизма обрекает народы на бесправие, нищету, в ито­
ге— на медленное мучительное вымирание. «В какойнибудь двадцатилетний срок инородческое население
округа мало того, что чисто разорилось, но вымирает
с такою быстротою, при которой еще через двадцать
лет... не будет в долине Абакана ни одного туземца»,—
пишет автор очерка о Хакасской степи (С. г., 1881,
№ 29). Многие материалы «Сибири» и в особенности
«Сибирской газеты» подводят читателя именно к этому
выводу: «...среди роскошных степей, где инородец
мог бы жить в полном довольстве, юн умирает чуть ли
не с голоду... условия, дающие возможность экономиче­
ского благосостояния, ничтожны, раз человек не гаран­
тирован в своих правах...» (С. г., 1886, № 6).
Несмотря на прогрессивный характер «Сибири.» и
«Сибирской газеты», некоторые их статьи и корреспон­
денции не свободны от существенных ошибок. Нередко
авторы отождествляют представителей местной адми­
нистрации и купеческой олигархии, с русским народом,
игнорируя очевидную истину, что чиновничий произвол
и засилие тор го в о-ростовщического капитала наряду
с другими народностями Сибири испытывал и русский
народ. Неправомерно большое значение приобретают
для многих сотрудников традиции1 «воеводского» пе­
риода колонизации края, подчас дают себя знать нар однические и л л юз ни.
В освещении проблем, связанных с положением ко­
ренных народностей, колонизацией края, заметны две
тенденции.: либеральная и демократическая. Представи­
тели первой главным образом уповают на реформы,
требуя от правительства покровительственных законов
для «инородцев». «Радикальные изменения в отношениях
между русскими и инородцами, — полагает автор ано­
нимной статьи «Русская культура, и инородцы», — про­
изойдет только, при: введении давно ожидаемых в Си­
бири реформ, когда существующий порядок уступит
место новому, основанному на широких началах само­
управления» (С. г., 1882, № 40). Они свято верят в спа­
сительные свойства образования, полагая, что послед­
75

нее, гуманизируя Деруновых и Колупаевых, обратит их
в альтруистов и праведников. Высказывая в «Сибир­
ском обозрении» справедливую мысль, что ни «админи­
стративные, ни какие-либо другие меры не приведут
ни к чему», сотрудник «Сибирской газеты» А. В. Анд­
рианов, например, уверяет читателя, что «самым луч­
шим средством для изменения этих отношений... может
быть лишь поднятие нравственного уровня самих рус­
ских» (1884, № 23).
Представители демократической тенденции, следуя
традиции «Современника», видят возможность решения
национальных проблем в неразрывной связи с социаль­
ными, подчиняют решение национальных вопросов про­
блеме политической борьбы.

В. В. Шумов

„ДОНСКИЕ ВОЙСКОВЫЕ ВЕДОМОСТИ"
(К вопросу о времени зарождения
периодической печати на Дону)

В 1830 г. правительство Николая I решило издавать
в шести губерниях официальные газеты, в которых
должны были печататься различные постановления и
предписания властей, казенные и частные объявления,
известия. Спустя несколько лет было, разрешено печа­
тать «Губернские ведомости» и во всех остальных гу­
берниях Российской империи. При этом программа их
несколько расширилась — теперь позволялось публико­
вать статьи «о чрезвычайных происшествиях в губер­
нии», «о состоянии как казенных, так и частных значи­
тельнейших фабрик и заводов», «о способах улучшения
сельского хозяйства и домоводства», «О' состоянии про­
мыслов и торговли в губернии», «об открытии в губер­
нии новых учебных заведений», «исторические о губер­
нии сведения» и т. п.!. Главной задачей «Губернских
ведомостей» являлось проведение в жизнь политики и
идеологии царского правительства, правящего дворян­
ского класса.
По типу «Губернских ведомостей» была открыта га­
зета и на Дону. К этому времени некогда, вольное каза­
чество превратилось в военное сословие. Документом,
законодательно оформившим этот процесс, явилось По­
ложение о войске Донском, утвержденное Николаем I
в 1835 г. Согласно этому Положению Донская область
была подчинена военному министерству, а все казаки
1 Русская периодическая печать (1702—1894). Справочник. М.,
1959, с. 255—256.

77

подразделялись на поместных дворян, чиновников, тор­
говых и простых, в соответствии с чем и получали зе­
мельные паи. Наибольшие паи выдавались дворянам.
Простые казаки, земледельцы, получали на общинных
началах до 30 десятин на мужскую душу. Казан, получившіий землю, начиная с 17-летнего возраста должен
был В‘ течение 20 лет нести воинскую службу.
Область делилась на 7 (позже 9) округов. Власть
в округах была сосредоточена в руках окружных ата­
манов. Главой области являлся наказный атаман, рас­
поряжения которого выполнялись через войсковое прав­
ление.
Вся земля распределялась между 104 (позже— 122)
станицами, у каждой из которых имелся свой юрт,
т. е. земельный надел, в который входили пахотные
земли, сенокосы, лесные угодья и пастбища. В казачьих,семьях царили своеобычные традиции и нравы, казачий
«Домострой» — родительская власть распространялась
даже на взрослых сыновей. Женщина не пользовалась
никакими; правами. Большое место занимала религия,
причем господствовало- старообрядчество.
Образование в казачьей среде развивалось очень
медленно. Высших учебных заведений не было. В Ново­
черкасске и некоторых окружных станицах имелись
мужские гимназии, в ряде других населенных пунктов —
уездные и приходские училища.
Однако выпускники, гимназии нередко продолжали
образование в Московском или Харьковском универ­
ситетах, и к концу 30-х годов XIX столетия на Дону
начала складываться казачья интеллигенция, в состав
которой входили1 чиновники областного и окружных
правлений, преподаватели учебных заведений, пред­
ставители поместного дворянства и духовенства. В та*
ких условиях и начала издаваться газета «Донские
в о й с к ов ы е ведомо спи ».
Несмотря на то что точная дата появления на Дону
первого периодического издания представляет отнюдь
не праздный интерес, до сих пор единого и докумен­
тально- обоснованного мнения по этому вопросу не
было. Разноречивые сведения содержали дореволю­
ционные источніики. В весьма авторитетном в свое
время энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона
сообщалось: «Донские войсковые ведомости» выходят
в Новочеркасске с 1849 г.»2. В «Справочной книге
2 Энциклопедический словарь, т. 2. Спб., 1893, с. 32.

. 78

о печати всей России»3, составленной инспектором ти­
пографий и книжной торговли Д. В. Вальденбергом,
говорилось, что' газета издается 73-й год, т. е. с 1838 г.
Не внесли ясности и справочные издания послед­
него времени. Так, справочник «Русская периодическая
печать. 1702—1894» датой рождения донской газеты
называет 1849 год. Выпущенный Ростовской областной
библиотекой библиографический указатель настаивает
на 1841 годе4. Первый том документов и материалов
по истории Дона «Наш край» указывает дату —
1843 год5.
Когда же в действительности начала выходить га­
зета?
Наиболее авторитетным источником, по нашему
мнению, являются воспоминания и заіписки известного
донского краеведа X. И. Попова, хранящиеся в Госу­
дарственном архиве Ростовской области. В них ука­
зывается:
«Донские войсковые ведомости»... это
первая на Дону газеіта, начавшая выходить В' свет
в 1839 году»6. Далее автор подробно перечисляет фа­
милии редакторов примерно за два десятилетия, среди
которых значится и его имя — Попов был связан
с «Донскими ведомостями» с 1862 г. до начала XX
века.
Опираясь на свидетельство' X. И. Попова, мы уже
высказывали в печати предположение, что датой за­
рождения донской прессы вероятнее всего, следует счи­
тать 1839 год7. К сожалению, в хранилищах (в том
числе в Государственной библиотеке им. В. И. Ленина
в Москве, Государственной Публичной библиотеке
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, в ряде
ростовских архивов) имеются комплекты «Донских
войсковых ведомостей» начиная лишь с 1842 г. Таким
образом, «вещественных» доказательств не было. Толь­
ко недавно, занимаясь разысканиями материалов по
истории донской прессы, нам посчастливилось в фон­
дах Новочеркасского' музея донского казачества обна­
3 Справочная книга о печати всей России. Изд. 2-е. Спб., 1911.
4 Периодическая печать дореволюционного Дона. Ростов н/Д,
1963, с. 8.
5 Наш край. Документы по истории Донской области, т. 1.
Ростов н/Д, 1963, с. 485.
6 Государственный архив Ростовской области (далее — ГАРО),
ф. 55.
7 Ш у м о в В. Первая газета на Дону.— «Вечерний Ростов»,
1971, 13 нояб.
79

ружить 'комплект «Ведомостей» за 1839 г. Самые пер­
вые номера' не сохранились, комплект газеты откры­
вает № 11 от 6 июля 1839 г.8.
По внешнему виду «Ведомости» представляли со­
бой нечто среднее между журналам' іи газетой. Это
была небольшого формата тетрадь, насчитывающая от
двух до десяти страниц. В № 12, 13, 14 за 1839 г. было
по четыре страницы, в № 15 — шесть, в № 16 и 17 —
по две страницы. Объем номера и периодичность зави­
сели от количества имеющегося материала. Хотя и
было оговорено, что «Донские войсковые ведомости»
выходят еженедельно1, по четвергам, в 1839 г. вышло
всего- 19 номеров, 1840 г.— 15 (причем первый номер
появился лишь 23 января ), 1841 г.— 17, в 1842 г. было
выпущено 38 номеров.
Первоначально1 «Донские войсковые ведомости»,
как и все губернские газеты- этого типа, имели только
официальный отдел, который состоял из общей части
и так называемой «Особой статьи» (введена с 1840 г.).
В общей части публиковались царские указы, распоря­
жения военного министра, наказного1 атамана и дон­
ского войскового правления и другие официальные до­
кументы, а также объявления о продаже с публичного
торга имений и прочего недвижимого' имущества. Здесь
же помещались происшествия. В «Особой статье» да­
вались извещения о розыске беглых крестьян и аре­
стантов. Подробно описывались приметы разыски­
ваемых.
Печаталась газета в Новочеркасске, в областной
типографии, существовавшей с 1807 г. К середине
прошлого века- в: ее штате значились: смотритель ти­
пографии, он же «начальник газетного стола», назна­
чаемый из чиновников войскового правления, старших
наборщиков — 2, старших учеников наборщиков — 2.
младших учеников наборщиков — 2, тередорщиков — 2
и их помощников — 4, переплетчиков — 2 и их помощ­
ников— 2. Всего 18 рабочих. Все они считались нахо­
дящимися на действительной военной службе9. Все
8 Аналогичные сведения были сообщены Е. Ахмадулиным («Мо­
лот», 1974, 5 мая). Когда готовился к печати данный сборник, в
Ростове вышла книга «Из истории журналистики Дона» (Ростов
н/Д, 1977), где на с. 13 воспроизведен указанный номер газеты от
6 июля 1839 г. (Ред.).
9 Областная типография.— «Донские областные ведомости»,
1873, № 27. До 1872 г. газета называлась: «Донские войсковые ве­
домости», а после 1872 г.— «Донские областные ведомости».
80

делопроизводство было 'сосредоточено в исполнитель­
ной экспедиции войскового правления.
С 1852 г. кроме официального 'стал выпускаться
неофициальный отдел газеты, «начальник газетного
стола» стал именоваться редактором, а исполнительная
экспедиция превратились в^ контору редакции. В тече­
ние семи лет, с 1852 по 1858 г., возглавлял ее один из
образованнейших донских казаков своею времени Ми­
хаил Христофорович Сенюткин (1825—1879). Окончив
Харьковский университет, он с 1848 г. служил в хо­
зяйственной экспедиции войскового правления В' Ново­
черкасске, с 1851 г. 'был переводчиком с иностранных
языков при в'ойсковЦм правлении. Став фактически
первым редактором первой донской газеты, Сенюткин
являлся и одним из первых профессиональных журна­
листов на Дону. В «Донских войсковых ведомостях»,
а также в издаваемом Н. А. Некрасовым и И. И. Па­
наевым журнале «Современник», в петербургском
«Военном сборнике» он помещал статьи о донской
старине.
После Се,нюткина в должности редактора неофи­
циальной части «Ведомостей» были видные представи­
тели донской интеллигенции, историки и писатели —
И. П. Прянишников, А. А. Леонов, X. И. Попов,
А. М. Савельев и др. Все они стремились расширить
программу, ввести новые отделы. В 1862 г. Прянишни­
ков обратился в войсковое правление с проектом пре­
образования газеты, которая, писал он, «по своему
ничтожному объему не может выполнять всех требо­
ваний общества и служить местным органом Донского
края»10. Прянишников предложил расширить програм­
му газеты, повысить авторский гонорар (за оригиналь­
ную статью по 23 руб., за переводную — вполовину
меньше), увеличить жалованье работникам редакции
(в то' время их было1 три: редактор, старший писарь
и младший писарь). Вероятно, отдельные предложения
были приняты, так как и внешний вид и содержание
газеты заметно изменились. С 1865 г. она печаталась
форматом столичных газет на четырех страницах.
Основное место в газете отводилось казачьей тема­
тике: воинской службе донцов, истории и героике
Дона. Публиковались статьи, поднимавшие злободнев­
ные вопросы: «О лагерных занятиях Донской артилле­
рии», «О вооружении казачьих войск», «О перевоору­
!0 ГАРО, ф. 55, on. 1, ед. хр. 824.
81

жении донских полков» и т. п. Печатались также исто­
рические очерки о подвигах донских казаков в много­
численных войнах России с внешними вратами11. Пуб­
ликовалась переписка А. С. Суворова и других воена­
чальников с донскими атаманами, жалованые прямоты
и иные документы. Следует отметить, что «Донские
войсковые ведомости» довольно широко и последова­
тельно освещали историю Донского края, делали до­
стоянием публики немало любопытных исторических,
документов. Так, в 1860 г. газета публиковала очерки
Евлампия
Котельникова
«Исторические сведения
о Верхне-Курмоярской станице», В‘ которых обстоя­
тельно1 описывался быт, обряды, одежда донских каза­
ков. Этот труд был высоко оценен специалистамиисториками.
Интересно отметить, что Евлампий Котельников
прославился на Дону как религиозный бунтарь, резко
выступавший против засилия церковников и окончив­
ший свою жизнь в- Соловецкой монастырской тюрьме
в 1854 г., после 30-летнего пребывания в ней. Не знать
О'б этом И. П. Прянишников, конечно, не мог, и надо
было иметь большую смелость, чтобы в условиях же­
сточайшей цензуры имя «нераскаявшегося грешника»
довести до читателей.
Постоянно на страницах газетьи обсуждались эко­
номические, в первую очередь сельскохозяйственные
проблемы. Уже в середине XIX в1, на обширных дон­
ских просторах все более ощущался земельный голод..
Вследствие захвата земельных массивов помещиками
и кулаками паи простых казаков из года в год сокра­
щались. «Донские войсковые ведомости» активно уча­
ствовали в обсуждении земельного вопроса. Выход
стремились найти прежде всего в перераспределении
земель между станицами 12. Важное средство увеличе­
ния казачьего пая видели также в ограничении земле­
пользования иногородних, число которых на Дону бы­
стро росло 13. Печатались также материалы о развитии
11 Об Азовских сидениях донских казаков.— «Донские войско­
вые ведомости», 1857, № 5; О военных подвигах донских казаков
на Кавказе.— «Донские войсковые ведомости», 1858, № 1; и др.
12 О разделе станичного юрта Казанской станицы на паи.—
«Донские войсковые ведомости», 1871, № 43; О дележе земли в
Пятиизбенской станице.— «Донские областные ведомости», 1874>
№ 56.
13 О продаже земли иногородним. — «Донские войсковые ведо­
мости», 1863, № 15, 17.

82

животноводства и коневодства на Дону, рациональном
использовании лесов, рыболовном промысле, садовод­
стве и виноградарстве.
Газета проявляла интерес -к зарождающейся в Дон­
ском крае промышленности. К середине XIX в. здесь
имелось 47 угольных шахт. Добываемый в них антра­
цит успешно конкурировал с привозным английским
углем (не уступая по качеству, он стоил дешевле, что
•с удовлетворением отмечала газета) 14. Его охотно, по­
купали Каспийское пароходство и Черноморский па­
ровой флот.
С 1870 г. в поселке Сулин действовал завод
Д. А. Пастухова — первенец металлургической про­
мышленности на Дону. О работе этого завода, а также
о других промышленных предприятиях 15 часто появля­
лись статьи на страницах «Ведомостей»16.
В казачьей среде было распространено мнение
о том, что казаку необходимо знать лишь военное дело,
образование же — необязательно. Редакция газеты не
одобряла' этого мнения, ратовала за развитие сети
учебных заведений, принимала участие в дискуссий
о классическом и реальном образовании., выступала
за обучение девочек17.
Не оставались без внимания н вопросы культуры иискусства. Газета помещала рецензии на спектакли
ростовского н-і новочеркасского театров, с похвалой
отзывалась об игре знаменитого английского трагика
Олдриджа на ростовской сцене в 1864 г., отмечала бе­
нефисы известных актеров, и актрис, побывавших
в Новочеркасске, — Громова, Ленской, Лентовского
и др.
Вокруг «Ведомостей» сложился кружок местных
литераторов, помещавших в газете свои произведения.
Возглавлял его являвшийся одно время редактором
неофициальной части газеты поэт А. А. Леонов. О его.
творчестве одобрительно отзывался В. Г. Белинский,
писавший о. произведениях донского стихотворца:
14 О каменноугольной промышленности в 1869 году.— «Донские войсковые ведомости», 1870, № 27.
15 О заводах в Черкасском округе. — «Донские войсковые ве­
домости», 1868, № 21.
16 Заметка о заводе Пастухова и его действиях.— «Донские
войсковые ведомости», 1871, № 72; Выплавка стали на заводе Па­
стухова.— «Донские областные ведомости», 1874, № 90.
17 По вопросу о классическом и реальном образовании.— «Дон­
ские войсковые ведомости», 1871, № 51; Женские школы и жен­
ское образование.— «Донские областные ведомости», 1872, № 6.

83

«...мы увидели' в них, если далеко не художественность,,
то местами теплое, неподдельное чувство, местами пре­
красные стихи, обнаруживающие решительный в авто­
ре талант к поэзии.» 18.
«Донские ведомости» печатали также стихи дело­
производителя войскового управления А. Я. Напалко­
ва, Н. Постнова, М. Себрякова, рассказы И. Ульянова,
произведения устного народного творчества (например,
«Песню про Ермака»).
Оставаясь в течение нескольких десятилетий един­
ственным периодическим изданием на Дону (частные
газеты появились лишь во второй половине 1860-х го­
дов), «Донские войсковые ведомости» сыграли замет­
ную роль в экономическом и культурном развитии
края. Особенно велики их заслуга в сборе, обобщении
и публикации сведений исторического' и статистическо­
го' характера. О том, что газета пользовалась опреде­
ленным влиянием, свидетельствует и рост ее тиража.
В 1860-е годы она насчитывала 40 частных и 167 «обя­
зательных» подписчиков (из числа различных присут­
ственных мест)19, в 1870 г. — 544, в том числе част­
ных— 132, к 1873 г. число подписчиков' достигло 900,
из них частных — 40 020. К этому времени газета была
переименована в «Донские областные ведомости», про­
грамма которой была несколько' изменена. В истории
начался новый этап, обусловленный все более разви­
вающимися на Дону капиталистическими отноше­
ниями.
18 Рецензия В. Г. Белинского на со. «Стихотворения Алексея
Леонова» напечатана в «Литературных прибавлениях к «Русскому
инвалиду» 23 сентября 1839 г.
19 Наш край. Сб. докладов, т. 1. Ростов н/Д, 1963, с. 486.
20 Областная типография.— «Донские областные ведомости».
1873, № 27.

Э. Г. Бабаев
ВОПРОСЫ ИСКУССТВА
В ПУБЛИЦИСТИКЕ ГЕРЦЕНА
(Герцен о Бетховене)

I

«Мои мелодии будут твоими!» Эти слова «кавалера
Глюка» Герцен повторил В' 'своей ранней работе о Гоф­
мане. Он тогда говорил как истинный романтик. Да и
позднее утверждал, что «нельзя отрицать 'сильной:
увлекательности романтизма». Желая понять законы
романтического искусства, Герцен обратился к музыке.
Он восторженно указывал на «Крейслериану» Гоф­
мана: «Там вы увидите, что для него звуки, увидите,
как они облекаются в формы, оставаясь бестелес­
ными» Г
Русские романтики, Н. Станкевич и В. Одоевский,,
высоко ценили автора «Кавалера Глюка» и «Крейслерианы» как музыканта и писателя. «Там, где он гово­
рит о музыке, об искусстве вообще,—не оторвешься'
от него!»2 — признавался Н. Станкевич. Герцен слы­
шал в музыке нечто великое. Музыка для романтиков,,
если не выше философии, то впереди ее. Глубоким
истолкователем тайн романтического искусства был'
Гегель. В студенческие годы Герцен и его друзья «про­
изводили философские следствия» над каждым аккор­
дом Бетховена и над каждым параграфом Гегеля.
Основанием и началом романтизма Гегель считал
«субъективность», «потребность физической природы
1 Герцен А. И. Собр. соч. в 30-ти т., т. 1. М., 1954, с. 72
(в дальнейшем цитируется это издание с указанием в тексте тома,
и страницы).
2 В кн.: Мани Ю. Русская философская этика. М., 1969, с. 207„
85

страстей». Здесь «является человек в беспредельном
круге своего действительного' бытия», писал он. Но
в этом «беспредельном .друге своего, действительного
бытия» на путях самосознания человек теряет свою
историческую реальность, превращаясь в бесплотный
дух. И музыка, по Гегелю, начинается «устранением
пространственной объективности»3. Искусство «пере­
ходит» вместе с самопознающим духом все простран­
ственные формы — камень (в. архитектуре и скульпту­
ре) и холст (в живописи), чтобы явиться, наконец,
в музыке, которая и есть «внутренняя сфера, абстракт­
ная субъективность как таковая»4.
Так же понимал музыку Гофман. В «Кірейслериане»
•он пишет: «Музыка — самое романтическое из всех
искусств, пожалуй, можно даже сказать, единственное
подлинно романтическое, потому что имеет своим пред­
метом только бесконечное»5. Гофман верит в магиче­
ское начало, музыки. «Лира Орфея отворяла врата
ада, — продолжает он. — Музыка открывает человеку
неведомое царство, мир, не имеющий ничего общего
с внешним, чувственным миром, который его окру­
жает...» 6.
Герцен находил в «Крейслериане» Гофмана «непо­
мерную глубину артистического чувства». Он вчиты­
вался в рассуждения Крейслера как в философские
фрагменты: «Как полны, многозначащи несколько слов,
мельком брошенные, о романтизме!»— восклицает он
(1, 73). Сущностью романтизма Герцен считал стре­
мление к бесконечному. Его необычайно увлекали
истории из жизни великих художников. «Читайте Гоф­
ман овы повести,—советует он, — они вам представят
самое полное развитие жизни художника» (1, 73).
В них находил Герцен типические черты. «Возьмем его
Глюка, — писал он, — ...разве это не тип художника
кто бы он ни был — Буонарроти «ли Бетховен, Дант
или Шиллер?» (1, 73—74). Бетховен и Шиллер волно­
вали Герцена особенно сильно.
Бетховен. Его музыка преследовала воображение
Герцена на протяжении всей жизни. В Москве, на сту­
денческих вечерах, в провинции, в ссылке, в Париже,
среди революционных бурь своего века он слышал
3 Гегель. Лекции по эстетике, кн. 3. М., 1958, с. 96.
4 Там же, с. 97.
5 Гофман Э. Крейслериаяа. Житейские воззрения кота Мурра. Дневники. М.. 1972, с. 41.
6 Там же.
86

трубы «Эгмонта» и хоры «Фиделио», «Героическую1
симфонию» и «Апассионату». Для него. Бетховен был
роднее, ближе и понятнее, чем даже Моцарт или.
Гайдн. И объяснение этому он находил у Гофмана..
Музыка Гайдна — «жизнь, исполненная любви, бла­
женства, жизнь до грехопадения, вечно юная». В ней
«нет страдания, нет мучений, одно томное, сладкоестремление .к милому образу, несущемуся в блеске ве­
черней зари...».
И Моцарт, бессмертный Моцарт, не знает бурь и.
волнений. Хотя он уже знает, что в музыке возможно*
великое смятение: он уже. слышал 'однажды Бетховена,,
который дал волю «физической природе страстей». Но.
сам Моцарт ведет «в глубины царства духов», «страж
объемлет нас, но без мучения; это предчувствие беско­
нечного». Только, предчувствие.
«Музыка Бетховена1, — продолжает Гофман, — рас­
крывает нам царство бесконечного и необъятного..
Огненные лучи мелькают в этом царстве ночи,, іи мы
видим тени великанов, которые все более и более при­
ближаются, окружают нас, подавляют, уничтожают; но.
не уничтожают бесконечной страсти, в которую пере­
ливается всякий восторг... и в котором тогда мы только*
продолжаем жить» (1, 73).
Можно сказать, что Герцен вошел В' царство роман­
тизма с Гофманом, а вышел оттуда с Бетховеном и.
уже не расставался с ним никогда. Гофман был для
него художником уединенным, кабинетным мыслите­
лем, которому нужна была «консерватория». А с Бет­
ховеном он шел «на форум»! В этом поразительном,
противопоставлении — форум или консерватория? —
весь Герцен как человек, мыслитель и художник.
«Смелое преследование жизни, до. заповеднейших,
тайников ее и обличение найденного не составляет ро­
мантизма, но переходит его», — пишет Герцен (3, 36)..
Для него «смелое преследование жизни» начиналось
романтическим стремлением «к бесконечному», а про­
должалось решительным желанием вернуться из «сфе­
ры всеобщего... в мир действительности и жизни», по­
тому что «человек не токмо мыслящее, но и действую­
щее существо» (3, 70).
Бетховен и Шиллер по натуре были родственны
Герцену. «Душ родство! О луч небесный! Вседержащеезвено...»7. Их подлинное значение как романтиков про­
7 Шиллер Ф. Песнь радости. Пер. Ф. Тютчева.— В
Тютчев Ф. И. Стихотворения. Письма. М., 1957, с. 311.
87

кн.: —

явилось после победы над Наполеоном, которая вос­
принималась и как победа над обветшалым класси­
цизмом с его деспотическими формами в жизни и в
Искусстве. Романтизм был возгласом свободы.
По1 верному замечанию Ромена Роллана, Бетховен
утверждал мечту Шиллера о радости и братстве в эпо­
ху разочарованных душ, потрясенных гибелью многих
.лучших идеалов века Просвещения. И Герцен, глубоко
постигший Бетховена, признавался, что Шиллер, «поэт
юношества», всегда сохранял власть над его сердцем.
«В грустные минуты его песнь врачует меня», — пи­
сал он.
Бетховен принадлежал своей эпохе. Он «хотел (хо­
тел бы) принимать участие в делах своего времени,—
пишет Ромен Роллан, — верен идеалам своей юности,
революционному Aufkarung (просвещению) шиллеровской радости, которая при помощи любви объединяет
род людской»8. Эпоха Бетховена — 80-е и 10-е годы,
конец XVIII и начало' XIX века. На склоне дней своих,
когда поколение Герцена только вступало в жизнь, он
■был «живым пережитком героической эпохи», послед­
ним представителем «оптимистического идеализма...
верившего в пришествие свободы и братства для чело­
вечества» 9.
В этом смысле Бетховен как бы противостоит Бай­
рону с его мрачным «разочарованием». Композитор
«был чужаком среди новых поколений», — пишет
Р. Роллан 10. Но он не 'был «чужаком» для поколения
Герцена; именно русская молодежь 30-х годов по-сво­
ему оценила Бетховена и услышала его «героическую
симфонию». Герцен нашел- в его музыке нечто принад­
лежащее всем народам. «Инстинкт народных масс,—■
замечает Р. Роллан,:—смутно ощущает в. нем, в его
.Девятой, уже не прошлое, а будущее, легендарным
предтечей которого он был»11.
Не только шиллеровская «ватага Карла Моора», но
и музыка бетховенского «Эгмонта» вела Герцена
«в богемские леса романтизма». Это был такой мощ­
ный заряд любви к людям, что его хватило на всю
жизнь. И юношеские романтические мечтания Герцена
с годами перерабатывались «не в мистику, а в рево­
люцию и социализм».
8 Роллан Р. Собр. соч. в 20-ти т., т. 12. И., 1957, с. 28.
9 Там же, с. 28—29.
10 Там же, с. 134.
11 Там же.
88

■

II
Бетховен для романтиков 30-х годов был, скорее^
мыслителем, чем просто. музыкантом. «Концерты»,
«восклицания», «рукоплескания» — все это казалось
мелким и ничтожным по. сравнению с его музыкой.
Под впечатлением шиллер овского. хора из Девятой
симфонии. Бетховена поэт Веневитинов написал стихо­
творение «Любителю музыки» 12:
Поверь, привычки раб холодный,
Не так, не так восторг свободный
Горит в сердечной глубине!

Это стихотворение замечательно еще и потому, что>
почти дословно повторяет герценовское: «что значат
звуки!», требуя тишины для Бетховена:
Когда б ты знал, что эти звуки,
Когда бы тайный их язык
Ты чувством пламенным проник,—
Поверь, уста твои и руки
Сковались бы, как в час святой,
Благоговейной тишиной.

«Тайный язык» — это музыка романтиков, или, вер­
нее, музыка — это. тайный язык романтиков, на кото­
ром они говорили, о радости и братстве.
Тогда душа твоя, немея,
Вполне бы радость поняла,
Тогда б она живей, вольнее
Родную душу обняла.

Эти строки Веневитинова были прямым повторе­
нием шиллеровских стихов: «Обнимитесь, миллионы!»^
Ранний предшественник романтиков 30-х годов, Вене­
витинов уже почувствовал, что Бетховен может про­
звучать сильнее где-нибудь в дружеском кругу «посвя­
щенных», чем в концерте или в зале консерватории:.
Тогда б ты не желал блеснуть
Личиной страсти, принужденной,
Но ты б в углу, уединенный,
Таил вселюбящую грудь.
Тогда бы люди были братья,
Ты б тайно слезы проливал
И к ним горячие объятья,
Как друг вселенной, простирал.
12 Поэты 1820—1830-х годов. Л., 1961, с. 331—332.
89

Не такими ли быліи собрания московских романти­
ков, где можно было увидеть в углу уединенного Ба­
кунина или Герцена, Белинского или Тургенева?
В романе Тургенева «Рудин» угадывается своеоб­
разный бетховенский фон. Это его мелодии звучат,
когда в кружке Покорокого устанавливается «благого­
вейная тишина», переполняющая восторгом «вселюбя­
щую грудь». «Ничто не оставалось бессмысленным,
случайным: во всегл высказывалась разумная необхо­
димость и красота, все получало значение ясное и в
то же время таинственное, каждое отдельное явление
жизни звучало аккордом, — вспоминает Лежнев об
этом кружке, — и мы сами, с каким-то священным
ужасом благоговения, с сладким сердечным трепетом
чувствовали себя как бы живыми сосудами вечной
истины, орудиями ее, призванными к чему-то вели­
кому» 13.
Сама история представлялась в такие минуты «лест­
ницей восхождения». Ни одна ступень ее не была слу­
чайной и бессмысленной. И в музыке Бетховена (так
же, как в философии истории Гегеля) торжествовала
«разумная необходимость» и красота. И Шиллер под­
тверждал истину этого впечатления:
Как миры катятся следом
За вседвижущим перстом,
К нашей цели потечем —
Бодро, как герой к победам 14.

Революционных романтиков, каким был Герцен, эта
музыка не вела к «примирению с действительностью»,
я напротив, была как бы ожившей, зазвучавшей «алге'бірой революции». В ней он слышал бой «мировых
часов», — часов истории, и его сердце наполнялось
радостью.
Впечатления от бетховенских вечеров были неизгла­
димыми. И сам Тургенев сохранял всю жизнь привя­
занность к музыке своей романтической юности. Стасов
впоследствии не без досады отмечал, что Тургенев
«застрял в Бетховене» 15. Не один Тургенев был грешен
в этом. То было пристріастие целого поколения.
13 Тургенев И. С. Поли. собр. соч. и писем в 28-ми т., т. 6.
_М„ 1963, с. 298.
14 Шиллер Ф. Песнь радости. Пер. Ф. Тютчева.— В кн.: Тют­
чев Ф. И. Стихотворения. Письма, с. 312.
15 И. С. Тургенев в воспоминаниях современников, т. 2. М.,
.1969, с. 104.
90

Белинский в одном из писем сообщал Бакунину,,
что слушал Бетховена «с слезами восторга на глазах,
трепетал от звуков, которые так неожиданно загово­
рили...»16. Боткин признавался Белинскому, что музы­
ка избавляет его от чувства разлада с жизнью. Так,,
ему достаточно одного- воспоминания о Патетической
сонате, чтобы «выйти из дисгармонии»17. Мнения Бе­
линского .и Боткина ценны не только са'ми по себе, но
и потому, что они довольно точно- определяют отноше­
ние к Бетховену и к его музыке в том кругу, к кото­
рому принадлежал молодой Герцен.
По мере приближения 1848 года шиллеровская ода
«К радости» наполнялась новым содержанием. «Пого­
дите вы со своими роялями, — говорил Герцен знако­
мому музыканту, — переворот так перетряхнет -вашу
музыку, как все остальное. Моцарт — это Мирабо, это
первый живой человек в музыке — будут в ней Дан­
тоны etc. Вот вам и диссертация» (25, 72). «Диссерта­
ция» Герцена о музыке В' самом деле очень оригиналь­
на. Он не довел сравнения до конца, не назвал Бет­
ховена Дантоном музыки, но это как бы само собою
разумелось.
Нетрудно заметить, что там, где Герцен говорит
о музыке, речь идет, собственно говоря, не только о му­
зыке, но также, даже в большей степени, об истории иее законах, о философии истории. Боткин, не без влия­
ния герценовских идей, «выводил из музыки» «целую
историю», «в глубоком чувстве восклицая», что «Бет­
ховен переводил историю на музыку» (22, 147). Му­
зыка, по мысли Герцена, так же хорошо объясняет
историю, как логика Гегеля. «Посмотрите, — писал он
Грановскому, — как здесь 'бьются исключительные умьц
и все по пустому, глухие не слышат их Бетховена».
Единственный раз Герцен упомянул о глухоте Бетхо­
вена— и то только для того, чтобы сказать, что глухи
те, кто не понимает великого музыканта, услышавшего
музыку истории.
Вспоминая московские философские кружки 30-х го­
дов, Герцен в «Былом и думах» писал и о Бетховене.-.
«Философия музыки, была на первом плане. Разумеет­
ся, об Россини и не говорили, к Моцарту были снисхо­
дительны, хотя и находили его детским и бледным,.
16 Белинский В. Г. Поли. собр. соч. в 13-ти т., т. 9. М.,..
1956, с. 244.
17 Там же, с. 263.
91

зато- производили философские следствия над каждым
аккордом Бетховена и очень уважали Шуберта не
столько, думаю, за его превосходные напевы, сколько
за то, что он брал философские темы для них...»
(9, 20).
III

Философские диспуты, начатые в Москве, продол­
жались и в Париже накануне 1848 г. В «Былом и ду­
мах» Герцен вспоминает, как Бакунин поселился с Рейхелем 18 в скромной квартире за Сеной. «Прудон часто
приходил туда слушать Рейхелева Бетховена и баку­
нинского Гегеля — философские споры длились боль­
ше симфоний. Они напоминали знаменитые всенощные
бдения Бакунина с Хомяковым у Чаадаева, у Елаги­
ной Оі том же Гегеле» (10, 190).
О смысле и содержании споров можно составить
достаточно ясное представление, если, например, вспом­
нить общие, взгляды на искусство Бакунина и Прудона.
«Поэты и художники в человечестве то. же, — объяс­
нял Прудон, — что певчие в церкви или барабанщики
в полку. Мы требуем от них не их личных впечатлений,
а своих; они не для себя рисуют, поют и играют, а для
нас» 19.
Бакунин шел дальше Прудона и провозглашал пол­
ное отрицание искусства как проявления «бесполез­
ности». Он готов, был перейти от слов к делу. Впослед­
ствии в Дрездене он предлагал защититъ баррикады
картинами из галереи, уверенный, что реакционеры,
воспитанные в духе «классического образования», не
осмелятся палить в Рафаэля, которым он, Бакунин,
нисколько бы не подорожил, как впрочем и всем дру­
гим так называемым «искусством». Но даже и у него
были свои оговорки: «Для симфонии радости Бетхо­
вена мы сделаем исключение»20, — говорил он,
Герцен не разделял «нивелировки» Бакунина и Пру­
дона ни в политике, ни в искусстве. Анархический ни­
гилизм в отношении к культурному наследию прошло­
го; был ему чужд. «Новый, водворяющийся порядок
18 Адольф Рейхель (1817—1897)—немецкий музыкант, друг
Герцена.
19 Прудон П. Искусство, его основание и общественное на­
значение. Спб., 1895, с. 142.
20 Цит. по: Роллан Р. Собр. соч., т. 12, с. 135.
92

должен явиться не только мечом рубящим, но и силой
хранительной», — говорил Герцен в ответ на рассуж­
дения Бакунина, которые казались ему «бедными ду­
хом и тощими художественным 'смыслом».
Дух бакунинской нетерпимости удивлял Герцена.
«Вы любите иной мир, — говорил он,—мир, воспроиз­
водящий жизнь во всей ее истине, в ее глубине, во всех
изгибах света и тьмы,—словом, мир Шекспира, Рем­
брандта — любите его, но разве это мешает вам оста­
новиться перед Аполлоном или Венерой? Что за като­
лическая исключительность! Пониманье Бетховена от­
няло у вас возможность увлечься «Севильским ци­
рюльником?» (5, 51).
1848 год был вершиной бетховенской (!т. е. револю­
ционной) надежды на историю. Рихард Вагнер, тогда
еще революционер, вспоминал, как в Дрездене один
из инсургентов, глядя на пылающее здание оперы, ска­
зал ему: «Господин капельмейстер, это прекрасная
искра радости подожгла его»21. «В искрах к небу
брызжет пена, сердце чувствует полней», — звучала
с новой силой ода Шиллера.
Теперь, на форуме европейской революции, Герцен
мог яснее понять отношения Бетховена и Гёте. Они
были не похожи друг на друга. И здесь необходим был
строгий выбор. «Вчера мы, возвращаясь с прогулки,—
рассказывал Бетховен в одном из своих писем, — по­
встречали всю императорскую фамилию. Мы увидели
их еще издали, Гёте оставил мою руку и стал на краю
дороги». Бетховен не захотел последовать его примеру.
Он надвинул шляпу на самые брови, застегнул сюртук
и, заложив руки за спину, двинулся в самую гущу
сановной толпьг. И произошло нечто неожиданное:
принцы и придворные стали шпалерами, герцог Ру­
дольф снял шляпу, императрица поклонилась первая...
Так великий романтик преподал урок независи­
мости великому классику. Он был доволен: «Я имел
удовольствие наблюдать, как вся эта процессия проде­
филировала мимо Гёте. Он стоял на краю дороги, низ­
ко склонившись, со шляпой в руке. И задал же я ему
головомойку потом, ничего' не спустил...»22.
Это была сцена совершенно в духе Герцена. И он
был целиком на стороне Бетховена. Еще в своей ран­
ней статье «Буддизм в науке» Герцен доказывал, что
21 Цит. по: Роллан Р. Собр. соч., т. 12, с. 135.
22 Цит. по: Роллан Р. Собр. соч., т. 2, с. 32—33.
93

«действование — сама личность». Он высоко ценил
цримеръі великих людей, умевших подняться «в сферу
бесплотной жизни» и все же вернувшихся в жизнь, что­
бы «понести ее крест», и сам подал такой пример,
своим участием в революционных событиях 1848 г.
Приняв сердцем Героическую симфонию Бетховена,.
Герцен не мог согласиться с олимпийским спокой­
ствием Гёте. И теперь он- мог бы повторить слова, ко­
торые написал когда-то в юности: «Великий человек
живет общей жизнью человечества; он не может быть
холоден к судьбам мира, к колоссальным обстоятель­
ствам; он не может не понимать событий современных,,
они должны на него действовать, в какой бы то форме
ни было» (1, 117).
Бунт против Гёте, увлечение Бетховеном было для
Герцена формой исторического самоопределения. И он
решительно надвигал на самые брови свою шляпу,,
видя перед собой придворную толпу. «Ничто в мире
не заманчиво' таи для пламенной натуры, как участие
в текущих делах, в этой воочию совершающейся исто­
рии; кто допустил в свою грудь мечты1 о деятельности,,
тот испортил себя для всех других областей; тот,, чем
бы ни занимался, во всем будет гостем; его безуслов­
ная область — не там: он внесет гражданский спор
в искусство; он мысль свою нарисует, если будет жи­
вописец, пропоет, если будет музыкант» (4, 106).
Мысли о Гёте составляют фон рассуждений Герце­
на в его «Письмах из Франции и Италии», а также
в драматических очерках «С того берега». Фантазия
Гёте «носилась над тогдашним миром, как дух божий
над водами. Внизу хаос, недоразумение, схоластика,
домогательство понять; в нем — светлое сознание и
покойная мысль, далеко опередившая современников»..
Герцен понимал эту «высоту», но сердце его былос теми, кто остался там, «внизу», где были «хаос и не­
доразумение» (6, 103).
Гёте отчуждается, он доволен своим величием, и
в этом отношении он исключение. «Таков ли был Шил­
лер и Фихте, Руссо и Байрон, — пишет Герцен, — и все.
эти люди, мучившиеся из-за того, чтобы привести
к одному уровню с собой массу, толпу». К именам
Шиллера и Байрона он мог бы добавить еще имя Бет­
ховена. «Для меня страдания этих людей, — признается
Герцен, — безвыходные, жгучие, провожавшие их иног­
да до могилы... лучше, нежели гётевский покой»(6, 103).
94

Вопросы искусства и его истории входят в публи­
цистику Герцена как ее неотъемлемая часть. Для него
это были вопросы жизни и отношения к действитель­
ности. Еще в 1843 г. он записал в своем дневнике:
«Боткин назвал начало статьи о философии S'ymphonia
егоіса. Я принимаю эту хвалу — оно написано с огнем
и вдохновением» (2, 265). В каждом слове и жесте
Герцена было что-то властное и возвышенное. Недаро'М Виктор Гюго, оценивший Герцена во время рево­
люции 1848 г., называл его «неустрашимым бойцом и
-смелым мыслителем».

IV

Музыка истории была для Герцена прежде всего
музыкой революции, которая громче всего звучала
в 1848 г. Когда же она оборвалась или замерла, ему
показалось, что «мировые часы» истории остановились*
То, что до 1848 г. «горело, пламенем энтузиазма»,
после поражения революции «потонуло в дыму». Гер­
цен чувствовал «усталь и разочарование». Надежды на
историю не оправдались. Он лелеял теперь печальную
мысль о крушении логизма и взамен «философии исто­
рии» предлагал новый термин — «физиология истории»,
если события движутся не «разумом», а «страстями».
Но прежний огонь таился в глубине. Романтик,
правда, стал реалистом, но не променял свою прекрас­
ную, хотя и потерпевшую крушение мечту о «деле, до­
стойном человека», на деловую жизнь победившего,
буржуа. Он только с горечью и сожалением наблюдал
за тем, как быстро все меняется вокруг. Ода «К ра­
дости» сменилась «плачем на развалинах».
Теперь уже было не до Бетховена. Буржуазный мир
повзрослел, успокоился и всему нашел свое место.
Бетховена определили в консерваторию. На опустев-,
шем форуме никто не осмеливался напомнить о Герои­
ческой симфонии. «Неречистое мещанство» желало за­
быться, продолжая «бормотать в полусне неясные
-слова о прогрессе». Приближалось время Оффенбаха
и Наполеона III. Герцен был одним из «последних мо-.
тикан» революции. Но он не сдался. И при одном
имени Бетховена по-прежнему горячо и сильно билось
сердце ветерана: «Разрушаемое оказалось крепче», —
говорил он (16, 179).
Буржуазная революция не имела ничего общего,
с социалистическими идеалами братства и равенства.
95

В этом состояла духовная драма Герцена. Он был
историчен во всем — в своей борьбе, в своих надеждах
и поражениях, даже в своих художественных пристра­
стиях. «Духовная драма Герцена была порождением и
отражением той всемирно-исторической эпохи, — пишет
В. И. Ленин, — ногда революционность буржуазной
демократии уже умирала (в Европе), а революцион­
ность социалистического пролетариата еще не соз­
рела» 23.
Глухо было в историческом «промежутке» после
1848 года. Герцену не хватало музыки. В статье «Концы
и начала» он говорил: «Тоскуй сколько хочешь, делу не
поможешь... Симфония эроика кончена, начинается де­
ловая жизнь... (16, 182). Он винил в поражении всех,
и себя, и музыку, и историю, и романтизм. Шиллер
глядел смело и высоко, иногда даже слишком высоко,
и часто, очень часто отрывался от земли. «Вседержащее звено» — «к небесам ведет ОНО', где витает Неиз­
вестный»; «здесь лишь тени — солнце там —выше звезд
его ищите». Эти высокие слова оды «К радости» вызы­
вали теперь горькую улыбку Герцена.
«Мечтательный романтизм», который одних вел
к борьбе, других, после поражения высоких надежд,
приводил к примирению с действительностью. Так не­
когда Бельтов в романе «Кто виноват?» с завистью
смотрел на какого-нибудь германца, живущего в фортепьянах, счастливого Бетховеном и изучающего совре­
менность ex fontibus, то есть по древним писателям
(4, 106). Ни Бельтов, ни Герцен не были на это спо­
собны. А ничего другого не оставалось.
Сонная тишина, простершаяся над Европой, тяго­
тила и пугала Герцена. Если Бетховен — это прошлое,
то где же новое, спрашивал он себя и других. «Где же
во всем этом новое искусство, творческое, живое, где
художественный элемент в самой жизни? Вызывать по­
стоянно усопших, повторять Бетховена, играть «Федру»
и «Аталию» очень хорошо, но ничего не говорит
в пользу творчества'. В скучнейшие времена Византии
на литературных вечерах читали Гомера, декламиро­
вали Софокла и берегли статуи Фидиаса и собирали
лучшие изваяния накануне Генсерихов и Аларихов.
Где же новое искусство, где художественная инициа­
тива? Разве в будущей музыке Вагнера?» (16, 135).
Вагнер был для Герцена человеком 1848 г., автором
23 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 256.

96

книги «Искусство и. революция». Но Вагнер впослед­
ствии стал придворным музыкантом. В отличие от Гер-цена он «проделал путь немецкого бюргерства: от ре­
волюции к разочарованию, к пессимизму, к смирившей­
ся духом внутренней жизни под защитой власти»24.
Революция 1848 г. пошатнула европейскую монархию.
Она еще держалась, кое-где реставрировала старые
троны, но участь ее была решена. Герцен оставался
с Бетховеном, который прошел, как буря, через толпу
придворных и не мог сочувствовать Вагнеру, как не
соглашался и с веймарским министром Гёте, отступив­
шим на край дороги...
«Мы идем тем же путем и не намерены его ме­
нять»,— говорил Герцен (18, 451). Но' это был трудный
путь. От многого пришлось отказаться, и прежде всего
от старых романтических представлений. Романтики
намеренно взвинчивали свою философию «над земным
уровнем», «держались в среде, где современные инте­
ресы истории становились довольно безразличными,
1 как здания и села с воздушного шара». Герцен чувствовал себя воздухоплавателем, опускающимся на
землю. «Воздушным шаром» он называл и философию
Гегеля.
«Здания и села» — это практические вопросы жиз­
ни и истории. А Гегель «не любил зацепляться за эти
проклятые практические вопросы, с которыми трудно
ладить и на которые надо отвечать положительно»,—
писал Герцен (11, 444),. «Снижение» оказалось неиз­
бежным и катастрофичным. «Странное дело, — продол­
жает он, — с 1848 года мы все пятились да отступали,
все бросали за борт да ежились, а кой-что сделалось,
и все исподволь изменилось. Мы ближе к земле».
Постепенно приближение «к земному уровню» было
преодолением романтизма в жизни, в философии, в ис­
кусстве. «Мы ниже стоим, — отмечает Герцен, — то есть
тверже., плуг глубже врезывается, работа не так казиста, чернее, может быть, оттого, что это в самом деле
работа. Дон-Кихоты реакции пропороли много наших
воздушных шаров, дымные газы улетучились, аэроста­
ты опустились, и мы не носимся больше, как божий
дух над водами с цевницей и пророческими песнопе­
ниями, а цепляемся за деревья, крыши, и за матьсыру землю» (11, 444).
24 Манн Т. Собр. соч. в 10-ти т., т. 10. М., 1-961, с. 165.
^/г Русская журналистика

97

Герценовское мышление насквозь метафорично.
Даже самые отвлеченные понятия он рассматривает
как зримую реальность. Такая техническая новинка,
как аэростат, появилась в «Былом и думах» и стала
пластическим, художественным выражением жизнен­
ного опыта целого поколения. «Цепляясь за матьсыру землю», Герцен пытался спастись, найти новую
опору, вернуться к жизни1 и сохранить те идеалы, ради
которых он отважился на рискованный «взлет».
Он догадался уже о революционном будущем Рос­
сии, создал свою утопическую теорию «русского со­
циализма» и искал путь духовного возвращения домой.
И снова в его душе зазвучала музыка истории. И сно­
ва она оказалась связанной с именем Бетховена.
«Моцарт является любимым спутником сердец, познав­
ших любовь, и умиротворенных душ, — отмечает. Ромен
Ролла'н. — Подлинные же страдальцы охотнее броса­
ются в объятья великого утешителя, великого безутеш­
ного Бетховена, страдавшего, как никто»25.
V

В 30-е годы Белинский ставил произведения Бетхо­
вена выше народной музыки. «Никто, — писал он,—
не будет спорить, что реквием Моцарта или соната
Бетховена неизмеримо выше всякой народной музыки,
что уже доказывается даже и тем, что. первые никогда
не наскучат, но всегда являются более новыми, а вто­
рая хороша вовремя и изредка; но тем не менее не­
оспоримо, что власть народной музыки бесконечна над
чувствами»26.
В 40-е годы Герцен почувствовал тоску по народной
музыке. Особенно на чужбине, в эмиграции, особенно
в годы глубоких душевных потрясений и разочарова­
ний. Он имел возможность убедиться в том, сколь ве­
лика власть народной музыки над его. сердцем. «Рус­
скому социализму» Герцена вполне отвечало и его
новое увлечение народной музыкой. Поэт Н. Щербина
говорил Герцену, что в русском фольклоре «есть песни,
которые в создании по плечу будут Генделю или Бет­
ховену» 27. И Герцен отвечал ему горячо и взволно­
ванно: «Огарев и я, мы совершенно согласны с вашим
25 Роллан Р. Музыканты прошлых дней. М., 1938, с. 370.
26 Белинский В. Г. Поли. собр. соч., т. 5, с. 309.
27 «Литературное наследство», т. 62. М„ 1955, с. 731.
98

мнением насчет русской 'народной песни. Русская песня
вызывает в степи живого человека, тоскует по нем,
ждет его» (17, 146).
Еще Бельтов в романе «Кто- виноват?» говорил
о себе: «Я ходил по всем весям и распутьям и кричал:
Есть ли в поле жив человек? Но: жив человек не от­
кликался... Я иі ушел с поля» (4, 166). Теперь Герцен
услышал тот же вопрос в народной песне, к которой
он обращался как к почве, источнику и первооснове.
Некоторые его общие идеи весьма близки к тому, что
впоследствии писал об искусстве Л. Толстой. Известно,
например, что на Толстого сильное впечатление произ­
вела таинственная история Каспара Гаузера, дикого
человека среди цивилизованного мира. «Рассказыва­
ли,— отмечал Толстой в набросках к трактату «Что
такое искусство?» — что в начале нынешнего века
в дремучих лесах Герм-ании был найден дикий человек.
Рассказывали, что этот человек, которого назвали
Каспар Гаузер, был совершенно подобен животному,
оброс шерстью, не говорил, но рычал, был труслив и
жесток, как зверь. Рассказывали, что человека этого
поймали и стали укрощать и приручать и что с боль­
шим трудом под конец воспитали его и он стал подо­
бен другим мало образованным людям, стал челове­
ком»28. В книге Толстого дикий человек появляется
как упрек и напоминание о тех, кому не светит свет
и кого со всех сторон обступила тьма.
Это чувство вины было' знакомо и Герцену. «Если
мы имеем, некоторое право, — говорил он, — требовать,чтобы страждущий, худой от голода и горя, притеснен­
ный и оскорбляемый народ отпустил нам наше непра^
вое стяжание, наше превосходство, наше развитие, по­
тому что мы в нем неповинны, потому что мы работаем
над тем, чтобы сознательно поправить бессознательный
грех, то откуда мы возьмем силу проклинать, прези­
рать народ, который остается Каспаром Гаузером для
того1, чтобы мы с вами читали Данте, слушали Бетхо­
вена? Презирать за то, что он не понимает нас, поль­
зующихся монополью понимания. Это безобразие, гнус­
ная жестокость» (6, 81). Каспар Гаузер был для
Герцена не только «раритетом» немецкой жизни, но
олицетворенной загадкой XIX века, живым упреком
«неправому стяжанию».
23 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. в 90-та т., т. 30. М., 1951,
с. 464.
4х/2*

99

Для человека, как «для народов, которые не всту­
пили еще в историю, время в счет не идет», — однажды
сказал Герцен. Каспар Гаузер вне истории, поэтому
для него нет ни Данте, ни Бетховена. Но положение
становится еще более трагичным, если «моноподь по­
нимания» недоступна целому народу, который «остает­
ся Каспаром Гаузером». Но, может быть, для того,
чтобы искупить вину перед ним, нужно отречься и от
Данте, и от Бетховена, и от всей «монополии понима­
ния»? К этой точке зрения, как и Бакунин, иногда
приближался Толстой, высказывая «готовность даже
приостановить прогресс во всем разбеге — пусть погиб­
нет культура, но восторжествует справедливость...»29.
Точка зрения Герцена была иная. Он верил в исто­
рическое сознание народа, утверждал, что «цивилиза­
ции не гибнут». Для человека, как для народов, кото­
рые вступили в историю, открывается и «монополь
понимания», а с нею вместе и Данте, и Бет­
ховен, и культура, и справедливость, наконец. Свое
«разумение жизни» Герцен не считал одной только
своей личной заслугой. «Я пережил целый том истории
да свою целую жизнь», — говорил он в «Письме к бу­
дущему другу». В нем навсегда сохранилось что-то от
вечной юности, от первой любви и веры в будущее,
от Героической симфонии Бетховена и шиллеровской
оды «К радости».
Мечты, надежды, иллюзии, разочарования, само­
отречение и порыв — без этого нет романтизма, но без
этого нет ни раннего, ни позднего Герцена. В. И. Ленин
говорил, что, «при всех колебаниях Герцена между
демократизмом и либерализмом, демократ все же брал
в нем верх»30. Эта формула справедлива и по отноше­
нию к художественным вкусам Герцена. Он испытывал
колебания и в отношении к Бетховену, когда ему ка­
залось, что «симфония эроика кончена», что ода «К ра­
дости.» оборвалась на полуслове, что никто не услышал
призыва к равенству и братству и что «мировые часы»
остановились. Но жизнь продолжалась, продолжался и
Бетховен, и не было ему конца... Музыка истории брала
верх, и. Герцен снова становился самим собою. Его
понимание бетховенской музыки было воспринято мно­
гими поколениями русских революционеров.
29 Леонов Л. Слово о Толстом. М., 1961, с. 31.
30 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 259.
100

Герцен вышел из круга любителей, которым «ника­
кая музыка, кроме фортепьян, не снилась»31. Для него
Бетховен был «мировым оркестром», который играл
по партитуре истории.. «Мои мелодии будут твоими!»
Герцен принадлежал к поколению революционных ро­
мантиков, был наследником и продолжателем дела
декабристов. Есть у него особая складка мысли и речи,
общая всем романтикам той поры, которая придает
его выстраданному реализму окрыленность и духовную
глубину.
Музыку Бетховена Герцен слушал как отзвук бы­
лого' и думу о будущем. И в годы писания своих ме­
муаров он заслушивался «Апассионатой». В 1876 г.,
уже после смерти Герцена, Огарев написал стихотво­
рение «Героическая симфония Бетховена» о «людях
доблести, погибших среди муки,/За дело вольное наро­
дов и страны»32. К этим доблестным людям, жизнь
которых была .подобна Героической симфонии, при­
надлежал и Герцен.
31 Блок А. Интеллигенция и революция.— Соч. в 2-х т., т. 2.
М„ 1955, с. 226.
32 Огарев Н. Стихотворения. Л., 1948, с. 235.

4 Русская журналистика

В. А. Ковалев

ЛЕРМОНТОВСКИЕ ТРАДИЦИИ В СТИЛЕ
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ
Л. Н. ТОЛСТОГО

Лермонтовские традиции в произведениях Л. Тол­
стого 1 были отмечены еще современниками писателя.
Так, напримеір, Н. Г. Чернышевский с полным основа­
нием указывал на общность стиля дневниковых запи­
сей Печорина и внутренних монологов толстовских
героев.
На наш взгляд, общие черты стиля Лермонтова и
Л. Толстого являются следствием сходства их воззре­
ний на роль художественного творчества, что отмечал
сам Толстой: «Тургенев—литератор, —• говорил он, —
Пушкин тоже был им, Гончаров — еще больше лите­
ратор, чем Тургенев; Лермонтов и я не литераторы»2..
1 В настоящей статье лермонтовские традиции в творчестве
Л. Толстого освещаются только в области поэтики. Традиции Лер­
монтова в области проблематики толстовских произведений ужерассмотрены в литературе. Дореволюционными и советскими иссле­
дователями была отмечена преемственность кавказской темы у Лер­
монтова и Л. Толстого, обличение социальных верхов, «света за­
вистливого и душного», свойственное и Толстому и Лермонтову,,
как ранее — Пушкину, отход, характерный для обоих писателей,
от романтической традиции в изображении жизни, полемика с этой
традицией, аналогичное отношение к романтическому герою (Груш­
ницкий— у Лермонтова и Розенкранц — у Толстого), тяготение к.
народности и народному мироотношению, ориентация на героя изнародной среды, стремление изображать простых людей (герой «За­
вещания» и Максим Максимыч — у Лермонтова, Хлопов и Ту­
шин— у Толстого и т. д.). См.: Семенов Л. П. Лермонтов и Лен
Толстой. М., 1914; Леушева С. И. Лермонтов и Лев Толстой.—
В кн.: Творчество М. Ю. Лермонтова. М., 1964; и др.
2 Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников, т. 1. М., 1960,
с. 301.
102

Среди высказываний Толстого' о Лермонтове, неиз­
менно содержащих высокую оценку его творчества3,
это замечание выделяется своей парадоксальностью:
так сказал человек, посвятивший литературному труду
60 лет жизни, писатель, произведения, дневники и пись­
ма которого составляют 90 объемистых томов. А между
тем оно имеет глубокий смысл, так как освещает спе­
цифику реализма Лермонтова и Толстого. Толстой
считал и себя и Лермонтова прежде всего исследова­
телями. Причем важно отметить, что при исследовании
жизни оба художника придавали исключительное зна­
чение этическим, нравственным ценностям.
«Вот в ком было это, вечное, сильное искание исти­
ны! — говорил Толстой о Лермонтове. — У Пушкина
нет этой нравственной значительности, но чувство кра­
соты развито у него в высшей степени, как ни у кого»4.
Как ни спорно' это высказывание (никак нельзя согла­
ситься с тем, что в творчестве Пушкина нет нравствен­
ной значительности), несомненно одно: Толстой был
солидарен с Лермонтовым в признании им нравствен­
ных ценностей.
Этическая направленность реализма Лермонтова и
Толстого закономерно привела к тому, что обоим пи­
сателям было, свойственно внимание к душевным переживан'иям героев. Несомненно, зародыш толстовской
«диалектики души» героев содержится, как верно ука­
зал еще Чернышевский, в художественной прозе Лер­
монтова.

Общность позиции Лермонтова и Толстого сказы­
вается также в их отношении к природе: обличаемым
3 Вот некоторые из них: «У нас Пушкин, Лермонтов, Тютчев —
три одинаково больших поэта» (Маковицкий Д. П. Яснопо­
лянские записки, вып. 2. М., 1923, с. 43—44). Домашний учитель
детей Толстого В. Ф. Лазурскпй приводит такое высказывание
писателя; «Вот Пушкин почти всегда на высоте стоит. Лермон­
тов— в печатных произведениях» (Лазурский В. Ф. Дневник
«Литературное наследство», т. 2, № 37—38. М., 1939, с. 454). В раз­
говоре с А. Б. Гольденвейзером Толстой сказал: «Если бы меня
спросили, кого из русских писателей я считаю наиболее значитель­
ным, я назвал бы: Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Герцена, кото­
рых наши либералы забыли, Достоевского, которого они совсем и
не читают. Ну, а затем Грибоедова, Островского, Тютчева» (Голь­
денвейзер А. Б. Вблизи Толстого, т. 1. М., 1922, с. 66). О по­
вести «Тамань» Толстой говорил: «В повести нет ни одного лиш­
него слова. Ничего, ни одной запятой нельзя ни убавить, ни при­
бавить. Так еще писал Пушкин» (Гусев Н. Н. Толстой о Пушки­
не.— «Октябрь», 1937, № 2).
4 Гольденвейзер А. Б. Вблизи Толстого. М., 1959, с. 68.

4*

103

явлениям общественной жизни они противопоставляют
гармонию и красоту природы.
Таковы важнейшие лермонтовские традиции в сти­
ле художественной прозы Льва Толстого. Попытаемся
охарактеризовать их более подробно.

О свовхМ стремлении быть верным жизненной правде
Лермонтов писал в письме к С. А. Раевскому от 8 июня
1838 г.: «Роман, который мы с тобою начали, затянул­
ся и вряд ли кончится, ибо обстоятельства, которые
составляли его основу, переменились, а я, знаешь, не
могу в этом случае отступить от истины»5. Однако
жизненная правда лишь основа правды искусства, тре­
бующей обобщения. В предисловии к «Герою нашего
времени» читаем: «Герой Нашего Времени, милостивые
государи мои, точно, портрет, но. не одного человека:
это портрет, составленный из пороков всего- нашего
поколения, в полном их развитии» (VI, 203).
Отражая и обобщая в своих произведениях действи­
тельность, Лермонтов стремился познать ее. Художе­
ственное творчество было для него средством познания
и исследования окружающего мира. В связи' с. этим
понятны упреки Лермонтова-романиста, адресованные
Руссо: «Я читаю «Новую Элоизу». Признаюсь, я ожи­
дал больше гения, больше познания природы и исти­
ны» (V, 351).
Художественно исследуя действительность в целях
ее познания, Лермонтов с точки зрения высокого нрав­
ственного идеала оценивает героев, их поведение, на­
конец, человеческое общество в целом. Подчеркивая
нравственный фактор в жизни общества, он говорил:
«Хуже всего не то, что некоторые люди терпеливо стра­
дают, но хуже всего то, что огромное большинство
страдает, не сознавая этого»6. В предисловии к «Герою
нашего времени» автор пишет о «нравственной цели
сочинения», выделяя ее как важнейшую.
Стремление Лермонтова к художественному иссле­
дованию действительности в этическом аспекте законо­
мерно привело его к психологическому анализу с но­
5 Лермонтов М. Ю. Соч. в 6-ти т., т. 6. М.—Л., 1957, с. 445.
(далее цитируется это издание, том и страница указаны в тексте).
6 М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. М., 1964,
с. 304.
104

выми функциями. Если, у Карамзина раскрытие внут­
реннего мира героев было, всего лишь иллюстрацией
тех или иных черт характера персонажей, то для Лер­
монтова психологический анализ, несравненно более
сложный и глубокий, являлся инструментом художе­
ственного исследования действительности. Раскрывая
внутренний мир героя, Лермонтов в конечном счете
ставил своей целью исследовать типологию человече­
ского общества. В этой связи знаменательны следую­
щие слова из Предисловия к «Журналу Печорина»:.
«История души человеческой, хотя бы самой мелкой
души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории
целого народа...» (VI, 249).
В. А. Мануйлов справедливо писал: «Лермонтов
углубляет психологический анализ поведения своих
героев, и правдивый рассказ об «истории души чело­
веческой» приобретает под его пером . «общественно­
историческое значение, смело вскрьивает социальные
недуги этого переходного периода в жизни русского
общества»7.
И действительно, освещение внутреннего мира Пе­
чорина в конечном счете приводит к обличению недо­
статков общественной жизни того времени, жизни,
в которой богатые потенциальные возможности («силы
необъятные») не могли найти достойного применения.
Форма осуществления этих возможностей крайне узка.
Хотя все поступки Печорина органически вытекают из
его натуры, в жизни он «ниже» самого себя.
Это несоответствие потенциальных возможностей
героя и форм их осуществления передано посредством
раскрытия его внутреннего мира. Не будь психологиче­
ского анализа, Печорин предстал бы перед читателем
в самом неприглядном виде: как человек, без причины
убивший друга, разбивший сердце княжны Мери, соб­
лазнивший чужую жену, разрушивший покой «честных
контрабандистов» и т. д. Указанное же несоответствие
«сил необъятных» героя и его реальных поступков,
раскрытое посредством углубленного психологического
анализа, приводит читателя к мысли о недуге совре­
менного герою общества: «...болезнь указана, а как ее
излечить — это уж бог знает!» (VI, 203).
Все это нашло отражение и в стиле прозы Лермон­
това, для которой характерно обстоятельное, детальное
7 Русские писатели о литературном трѵде, т. 1. М.—Л., 1957,
с. 398.
105

освещение внутреннего мира героев. Так, раскрывая
в «Герое нашего времени» образ «лишнего человека»,
Лермонтов исследует это, явление всесторонне, шаг за
шагом, постепенно выясняя истину, устанавливая ее
сущность. Сначала читатель только слышит о Печори­
не от Максима Максимыча1 («Бэла»). В следующей
части романа’ («Максим Максимыч») он вместе с рас­
сказчиком видит героя, затем узнает об его поступках,
действиях и поведении («Тамань»). В повести «Княж­
на Мери» читатель, раскрывая дневник Печорина, вос­
принимает его душевные переживания. Наконец,
в «Фаталисте» дается философия героя, раскрывающая
его мировоззрение.
Столь же всесторонне показывает Лермонтов-про­
заик внутренний мир и второстепенных героев. Груш­
ницкий — это не только носитель псевдоромантических
фраз, человек,, стремящийся произвести эффект, как
верно, писал Белинский. В нем воплощается ординар­
ность, безликость, трусость. Он не. выдерживает про­
верки смертью. Заметим, мотив проверки смертью су­
ществен и для Толстого.
Максим Максимыч кажется примитивным рядом
с рафинированно сложным Печориным, хотя он нрав­
ственно выше его. Однако в Максиме Максимыче есть
черты, как это ни странно, сближающие его с Печо­
риным. Он тоже обладает сокровищами души (пусть
иными, чем у Печорина), но которые также, не исполь­
зуются; как и Печорин, он одинок и бесприютен
(«Бэла»). И в этом смысле его образ должен быть не
только противопоставлен образу Печорина (что много
раз делалось), но и. сопоставлен с ним.
Как Известно, основное средство психологического
анализа у Лермонтова—внутренние монологи, пере­
дающие течение мыслей и смену чувств героя, раскры­
вающие подлинную сущность его душевных пережи­
ваний.
Вот внутренний монолог Печорина после без­
успешной попытки догнать Веру: «...я остался в степи
один, потеряв последнюю надежду; попробовал идти
пешком — ноги мои подкосились; изнуренный тревога­
ми дня и бессонницей, я упал на мокрую траву и, как
ребенок, заплакал.
И долго я лежал неподвижно и плакал горько, не
стараясь удерживать слез и рыданий; я думал, грудь
моя разорвется; вся моя твердость, все мое хладно­
кровие— исчезли, как дым; душа обессилела, рассудок
106

замолк, и если б в эту минуту кто-нибудь меня увидел,
он бы с п-резрением отвернулся.
Когда ночная роса и горный ветер освежили мою
горящую голову и мысли пришли в обычный порядок,
то я понял, что гнаться за погибшим счастием беспо­
лезно и безрассудно. Чего мне еще надобно? — ее ви­
деть? — зачем? — не все ли кончено между нами?
Один горький прощальный поцелуй не обогатит моих
воспоминаний, а после него нам только труднее будет
расставаться.
Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем,
может быть, этому причиной расстроенные нервы, ночь,
Проведенная без сна, две минуты против дула писто­
лета и. пустой желудок» (VI, 334).
Как бы снимая слой за слоем, Печорин, по воле
автора, на мгновение раскрывает перед читателем глу­
бину своего внутреннего мира, тотчас закрывая его,
стыдясь своей слабости, драпируя себя в романтиче­
скую тогу разочарованности и цинизма, приближаясь
тем самым в известной степени к напускным чувствам
Грушницкого («Мне, однако, приятно, что я могу пла­
кать», и т. д.).
Подобные 'описания душевных переживаний героев,
переданные посредством внутренних монологов, пред­
восхищают толстовскую «диалектику души».
Детальному анализу создавшейся, ситуации, содер­
жащемуся в приведенном внутреннем монологе, соот­
ветствует, по тонкой формулировке акад. В. В. Вино­
градова, «аналитическая расчлененность отвлеченного
изложения»8 — важнейшая черта стиля Лермонтова.
Обе эти черты —психологический анализ сложных ду­
шевных состояний и как следствие его — «аналитиче­
ская расчлененность отвлеченного изложения» — свой­
ственны всем авторским9 описаниям и характеристи­
кам, содержащимся в художественной прозе Лер­
монтова.
«Теперь я должен нарисовать вам его портрет»
(VI, 243), — этим замечанием предваряется в «Герое
9 Виноградов В. В. Очерки из истории русского литератур­
ного языка XVII—XIX вв. М., 1938, с. 300.
9 Здесь необходимо оговорить одно обстоятельство. Как из­
вестно, в романе «Герой нашего времени» повествование ведется
то от лица рассказчика-офицера, то от лица героев романа —
Печорина, Максима Максимыча. Думается, однако, что отсутствие
ориентации Лермонтова на сказ позволяет нам если не отождест­
вить, то сблизить позиции автора и героя в стиле повествования
(но только в этой области).
107

нашего времени» описание внешности Печорина. Одна­
ко автор дает не столько внешний, сколько внутренний
портрет героя, раскрывает духовный облик Печорина,
последовательно анализируя важнейшие черты его
души. Вот этот портрет:
«Он был среднего роста; стройный, тонкий стан его
и широкие плечи доказывали крепкое сложение, спо­
собное переносить все трудности кочевой жизни и
перемены климатов, не побежденное ни развратом сто­
личной жизни, ни бурями душевными; пыльный бар­
хатный сюртучок его, застегнутый только на две ниж­
ние пуговицы, позволял разглядеть ослепительно-чи­
стое белье, изобличавшее привычки порядочного
человека; его запачканные перчатки казались нарочно
сшитыми по его маленькой аристократической руке, и
когда он снял одну перчатку, то я был удивлен худо­
бой его бледных пальцев. Его походка была небрежна
и ленива, но я заметил, что он не размахивал рука­
ми,— верный признак некоторой скрытности характе­
ра» (VI, 243).
Создавая психологический портрет Печорина, автор
выделяет его глаза: «Во-первых, они не смеялись,
когда он смеялся! — Вам не случалось замечать такой
странности у некоторых людей?.. Это признак или зло­
го нрава, или глубокой постоянной грусти. Из-за полу­
опущенных ресниц они сияли каким-то фосфорическим
блеском, если можно так выразиться. То не было отра­
жение жара душевного, или играющего воображения:
то был блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепи­
тельный, но холодный; взгляд его — непродолжитель­
ный, но проницательный и тяжелый, оставлял по себе
неприятное впечатление нескромного вопроса и мог бы
казаться дерзким, если б не был столь равнодушноспокоен» (VI, 244).
Этот отрывок нам представляется наиболее харак­
терным для стиля лермонтовской прозы: внешние де­
тали осмысливаются здесь как признаки тех или иных
черт духовного мира героя.
Ориентация на внутренний облик героя и «анали­
тическая расчлененность отвлеченного изложения» при­
сутствуют и в портрете Вернера: «Его наружность
была из тех, которые с первого взгляда поражают не­
приятно, но которые нравятся впоследствии, когда глаз
выучится читать в неправильных чертах отпечаток
души испытанной и высокой. Бывали примеры, что
женщины влюблялись в таких людей до безумия и не
108

променяли бы их безобразия на красоту самых свежих:
и розовых Эндимионов. НадобнЮ отдать справедли­
вость женщинам: они имеют инстинкт красоты душев­
ной; оттого-то, может быть, люди, подобные Вернеру,,
так страстно любят женщин» (VI, 269).
Психологизацию и установку на «аналитическую'
расчлененность отвлеченного изложения» находим и
в пейзажных зарисовках Лермонтова. Вспомним, на­
пример, описание утра в горах Кавказа, как его видит
Печорин: «Я не помню утра более голубого и свежего!'
Солнце едва выказалось из-за зеленых вершин, и сли­
яние первой теплоты его лучей с умирающей прохладой
ночи наводило на все чувства какое-то сладкое томле­
ние; в ущелье не проникал еще радостный луч моло­
дого дня; он золотил только верхи утесов, висящих,
с обеих сторон над нами; густолиственные кусты, ра­
стущие в их глубоких трещинах, при малейшем дыха­
нии ветра осыпали нас серебряным дождем. Я помню,—
в этот раз, больше чем когда-нибудь прежде, я любил,
природу. Как любопытно всматривался я в каждую
росинку, трепещущую на широком листке виноградном,
и отражавшую миллионы радужных лучей! Как жадновзор мой старался проникнуть в дымную даль! Там путьвсе становился уже, утесы синее и страшнее, и наконец,
они, казалось, сходились непроницаемою стеной. Мы
ехали молча» (VI, 323—324).
Подробно, деталь за деталью, воссоздается картина
кавказской природы в существенных ее признаках, эмо­
ционально окрашенная психологическим состоянием ге­
роя, которому предстоит смертельный поединок. Отсю­
да — обостренное восприятие им природы («Я не помню
утра более голубого и свежего». «Я помню, — в этог
раз больше, чем когда-нибудь прежде, я любил приро­
ду»), пристальное внимание к любой мелочи («Как:
любопытно я всматривался в каждую росинку...»),,
страстное стремление приподнять завесу будущего, ма­
нящего и опасного («...как жадно взор мой старался
проникнуть в дымную даль! Там путь все становился,
уже, утесы синее и страшнее, и наконец они, казалось,,
сходились непроницаемою стеной»). Описание мельчай­
ших подробностей кавказской природы в этом отрывкеудивительным образом сочетается с раскрытием психо­
логического состояния героя.
Психологическая глубина и аналитически отвлечен­
ное изложение свойственны и описаниям душевных пе­
реживаний героев.
109

Вот Грушницкий в момент его размышлений над
условиями дуэли, предлагаемыми Печориным: «Лицо
его ежеминутно менялось. Я его поставил в затрудни­
тельное положение. Стреляясь при обыкновенных усло­
виях, он мог целить мне в ногу, легко меня ранить и
удовлетворить таким образом свою месть, не отягощая
слишком своей совести; но теперь он должен был вы­
стрелить на воздух, или сделаться убийцей, или нако­
нец оставить свой подлый замысел и подвергнуться оди­
наковой со мной опасности. В эту минуту я не желал
бы быть на его месте. Он отвел капитана в сторону и
стал говорить ему что-то с большим жаром; я видел,
как посиневшие губы его дрожали...» (VI, 326—327).
И здесь психологическая глубина раскрытия внутрен­
него состояния Грушницкого сочетается с детальным
анализом создавшейся ситуации в формах отвлеченного
.изложения.
Описывая сложные чувства Печорина по отношению
к Грушницкому, Лермонтов заставляет своего героя
анализировать их, выделяя главное чувство и обозначая
его отвлеченными словами: «Я вернулся домой, вол­
нуемый двумя различными чувствами. Первое было
грусть. За что они меня ненавидят? думал я. За что?
Обидел ли я кого-нибудь? Нет. Неужели я принадлежу
к числу тех людей, которых один вид уже порождает
недоброжелательство? И я чувствовал, что ядовитая
злость мало-помалу наполняла мою душу» (VI, 312).
Чернышевский, отметив общие черты стиля дневни­
ковых записей Печорина и внутренних монологов ге­
роев Толстого, привел такую запись Печорина: «Я часто
себя опрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь любви
молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и
на которой никогда не женюсь? К чему это женское ко­
кетство? — Вера меня любит больше, чем княжна Мери
будет любить когда-нибудь; если б она мне казалась
непобедимой красавицей, то, может быть, я бы завлекся
трудностию предприятия. Но ничуть не бывало! Следо­
вательно, это не та беспокойная 'потребность любви, кото­
рая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас
от одной женщины к другой, пока мы не найдем такую,
которая нас терпеть не может; тут начинается наше
постоянство — истинная бесконечная страсть, которую
математически можно выразить линией, падающей из
точки в пространство; секрет этой бесконечности — толь­
ко в невозможности достигнуть цели»... (VI, 293).
110

Действительно, психологическая глубина и «аналити­
ческая ресчлененность отвлеченного изложения», свой­
ственные этому отрывку, родственны внутренним моно­
логам героев не только «Севастопольских рассказов», но
.и других произведений Л. Толстого.
&

$
*

Отмеченные черты своеобразия лермонтовского реа■лизма нашли свое дальнейшее развитие в творческом
методе Л. Толстого. Не случайно в письме к М. М. Ле­
дерле от 25 октября 1891 г. писатель среди произведе­
ний, имевших на него «очень большое влияние», отметил
роман «Герой нашего времени».
Как и Лермонтов-романист, Толстой уже в самом
начале своего творческого пути, в «Севастопольских
рассказах», провозгласил жизненную правду основой
.искусства.
И у Толстого художественное исследование и вос­
произведение действительности в целях ее познания но­
сит этический характер. «Чистота нравственного чув­
ства», отмеченная Чернышевским уже в первых произ­
ведениях Толстого, характерна для всего его творчества.
И у Толстого этическая направленность реализма
вызывала интерес к «диалектике души» героя, а раскры­
тие внутреннего мира стало определяющей чертой твор­
чества. «Особенность графа Л. Н. Толстого, — писал
Чернышевский, — состоит в том, что он не ограничи­
вается изображением результатов психического процес­
са: его интересует самый процесс, — и едва уловимые
явления этой внутренней жизни, сменяющиеся одно
.другим с чрезвычайной быстротой и неистощимым раз­
нообразием, мастерски изображаются Толстым» 10.
Современный исследователь А. П. Скафтымов, раз­
вивая эту мысль Чернышевского, так характеризует
основную особенность творческого метода Толстого:
«Обычно каждое из произведений Толстого представ­
ляет собой не что иное, как «историю души» одного или
нескольких главных лиц за некоторый промежуток вре­
мени. «Детство», «Отрочество», «Юность» — это «исто­
рия души» Николеньки. Второй севастопольский рас­
сказ — история души капитана Михайлова, третий сева­
10 Ч е р н ы ш е в с к и й Н. Г. Поли. собр. соч., т. 3. М., 1947,
с. 426.
111

стопольский рассказ — история переживаний Володи
Козельцева и отчасти его брата. «Семейное счастье» —
история чувств и сменяющихся настроений Маши, «Рас­
сказ маркера» — история нравственных колебаний и
падений кн. Нехлюдова, «Война и мир» — огромная
история духовных смен и роста целого ряда лиц, «Анна
Каренина» — история души Анны и Левина»11.
Так в толстовском творчестве осуществляется лер­
монтовский призыв исследовать «историю души челове­
ческой».
Многообразны, как сама жизнь, пути и судьбы глав­
ных героев произведений Толстого. Их богатый и слож­
ный внутренний мир раскрывается автором глубоко и
всесторонне. Толстой показывает движение внутренней
жизни героев, рисует изменчивость их психики, настро­
ений, прослеживает эволюцию духовно-психологического
облика. Вместе с тем любой главный герой дан им как
сочетание разнородных и даже противоречивых черт
характера, которые, однако, не нарушают его общей
психической доминанты.
И у Толстого основным средством психологического
анализа являются внутренние монологи, освещающие
истинную суть душевного состояния героя.
Приведем пример. Передавая в «Севастопольских
рассказах» переживания офицеров, идущих по обстре­
ливаемой местности, автор воспроизводит неслышный
разговор каждого из них с самим собой: «Черт возьми!
как они тихо идут, — думал Праскухин, беспрестанно
оглядываясь назад, шагая подле Михайлова, — право,
лучше побегу вперед, ведь я передал приказанье... Впро­
чем, нет, ведь эта скотина может рассказывать потом,
что я трус, почти так же, как я вчера про него расска­
зывал. Что будет, то будет, — пойду рядом».
«И зачем он идет со мной, — думал с своей стороны
Михайлов, — сколько я ни замечал, он всегда приносит
несчастье; вот оно еще летит прямо сюда, кажется» 12.
Эти скрытые монологи не только передают мысли и
чувства в один из напряженнейших моментов жизни, но
и дают возможность читателю слышать то, о чем герои
никогда не решатся сказать вслух. Так посредством
11 Скафтымов А. П. Нравственные искания русских писа­
телей. М„ 1972, с. 143—144.
12 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. в 90-та т., т. 4. М., 1932,
с. 43 (далее цитируется это издание, том и страница указаны в
тексте).
112

внутренних монологов достигается психологическая до­
стоверность изображаемого.
Толстой развил лермонтовское искусство внутренних
монологов, ввел новые средства психологического ана­
лиза (двуплановый диалог, различные формы внутрен­
ней речи и т. д.), но в основе его стилистических иска­
ний лежат те же принципы, что и в стиле Лермонтова.
Как и у Лермонтова, некоторые типы толстовских
пейзажных описаний13 пронизаны психологизацией и
аналитичностью. Один и тот же пейзаж воспринимается
героями по-разному, в зависимости от их внутреннего
состояния. Так, взглянув на деревья парка в свежий
августовский день, Анна провидит отношение к ней свет­
ского общества, если тайное станет явным: «После гро­
зовых дождей последних дней наступила холодная,
ясная погода. При ярком солнце, сквозившем сквозь
обмытые листья, в воздухе было холодно.
Она вздрогнула и от холода и от внутреннего ужаса,
с новою силою охвативших ее на чистом воздухе.
— Поди, поди к Mariette, — сказала она Сереже, вы­
шедшему было за. ней, и стала ходить по соломенному
ковру террасы. «Неужели они не простят меня, не пой­
мут, как это все не могло быть иначе?» — сказала она
себе.
Остановившись и взглянув на колебавшиеся от ветра
вершины осины с обмытыми, ярко блистающими на хо­
лодном солнце листьями, она поняла, что они не простят,
что все и все к ней теперь будут безжалостны, как это
небо, как эта зелень» (18,306—307).
Совсем иначе воспринимает тот же пейзаж Вронский,
полный ощущения ясности и радости в результате
устройства своих дел: «Тот самый ясный и холодный
августовский день, который так безнадежно действовал
на Анну, казался ему возбудительно оживляющим и
освежал его разгоревшееся от обливания лицо и шею.
Запах брильянтина от его усов казался ему особенно
приятным на этом свежем воздухе. Все, что он видел
в окно кареты, все в этом холодном чистом воздухе, на
этом бледном свете заката было так же свежо, весело
и сильно, как и он сам: и крыши домов, блестящие в лу­
чах спускавшегося солнца, и резкие очертания заборов
и углов построек, и фигуры изредка встречающихся пе­
13 В художественной прозе Льва Толстого содержатся три типа
пейзажных описаний: 1) философско-публицистические, 2) лириче­
ские, 3) символико-психологические. Здесь имеется в виду послед­
ний тип.
113

шеходов и экипажей, и неподвижная зелень дерев и
трав, и поля с правильно прорезанными бороздами кар­
тофеля, и косые тени, падавшие от домов и от дерев,,
и от кустов, и от самых борозд картофеля. Все было­
красиво, как хорошенький пейзаж, только что окончен­
ный и покрытый лаком» (18, 331).
Как и Лермонтов, Толстой придает портретным ха­
рактеристикам психологическую окрашенность. Так, уже
в описании внешности поручика Козельцева освещаются:
черты его внутреннего облика: «Лицо его было бы кра­
сиво, ежели бы не какая-то одутловатость и мягкие,,
нестарческие крупные морщины, сливавшие и увеличи­
вающие черты и дававшие всему лицу общее выражениенесвежести и грубости» (4, 60). Затем дается обстоя­
тельная характеристика по пунктам типа людей, подоб­
ных Козельцеву: «Проезжий офицер, — поручик Козельцев, был офицер недюжинный. Он был не из тех, кото­
рые живут так-то и делают то-то, а не делают того-топотому, что так живут и делают другие: он делал все,,
что ему хотелось, а другие уж делали то же самое и.
были уверены, что это хорошо. Его натура была доволь­
но богата; он был неглуп и вместе с тем талантлив, хо­
рошо пел, играл на гитаре, говорил очень бойко и писал
весьма легко, особенно казенные бумаги, на которых
набил руку в свою бытность полковым адъютантом; но;
более всего замечательна была его натура самолюбивой
энергией, которая, хотя и была более всего основана на
этой мелкой даровитости, была сама по себе черта рез­
кая и поразительная. У него было одно из тех самолю­
бий, которое до такой степени слилось с жизнью и кото­
рое чаще всего развивается в одних мужских, и особенно­
военных, кружках, что он не понимал другого выбора,,
как первенствовать или уничтожаться, и что самолюбие
было двигателем даже его внутренних побуждений: он
сам с собою любил первенствовать над людьми, с кото­
рыми себя сравнивал» (4, 62—63).
Эти описания сродни описанию внешности Печорина:
и в том и в другом случае создан психологический;
портрет. Как и у Лермонтова, описание душевного со­
стояния героя дается в форме «аналитически расчле­
ненного отвлеченного изложения».
Портрет у Толстого всегда психологизирован: он дан
как совокупность индивидуальных признаков, освещаю­
щих основную черту характера героя, сгруппированных,
вокруг его психической доминанты. Характеризуя свое­
образие и неповторимость внутреннего мира того или
114

иного героя, портрет вместе с тем всегда выделяет де­
тали, характеризующие психический склад персонажа..
Так, князь Андрей «небольшого роста, весьма кра­
сивый молодой человек с определенными и сухими чер­
тами» (9, 17). Здесь даны признаки индивидуальные,,
раскрывающие человека как нечто своеобразное и не­
повторимое, но вместе с тем это признаки характерные::
в них намечается основная черта внутреннего облика
князя Андрея — его рационализм, рассудочность, неко­
торая душевная сухость.
Адвокат в «Анне Карениной» — «маленький, корена­
стый, плешивый человек с черно-рыжеватой бородкой,,
светлыми длинными бровями и нависшим лбом» (18,.
386). И в этом описании индивидуальные и вместе с тем
характерные признаки в совокупности составляют пси­
хологическую характеристику героя.
Приведенные примеры свидетельствуют о том, что
глубина психологического анализа и аналитичность из­
ложения, свойственные поэтике произведений Лермон­
това, в стиле прозы Л. Толстого нашли свое дальнейшее
развитие и приобрели новую художественную форму —
раскрытие «диалектики души» героев.
*

*
*

В творчестве Толстого прослеживается еще однаособенность, характерная для поэтики Лермонтова. Как.
известно, обличаемым отрицательным явлением реаль­
ной жизни Лермонтов противопоставляет гармоничный,
прекрасный мир природы и поэзии, в котором господ­
ствуют красота и добро.
В стихотворении «Выхожу один я на дорогу» наибо­
лее ярко противопоставлены поэтом любовь, природа и
искусство в их гармонии злу и вражде, дисгармонии,,
которые царят в человеческом обществе.
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чем?

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
115

Знаменательна и заключительная строфа:
Чтоб всю ночь, весь день, мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб, вечно зеленея,
Темный дуб склонялся и шумел.

В известном отрывке, иногда называемом «Валерик»,
читаем:
Уже затихло все; тела
Стащили в кучу; кровь текла
Струею дымной по каменьям,
Ее тяжелым испареньем
Был полон воздух. Генерал
Сидел в тени на барабане
И донесенья принимал.
Окрестный лес, как бы в тумане,
Синел в дыму пороховом,
А там. вдали грядой нестройной,
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы — и Казбек
Сверкал главой остроконечной,
И с грустью тайной и сердечной
Я думал: жалкий человек.
Чего он хочет!., небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он — зачем?

.Этот лермонтовский вопрос повторяет молодой Тол­
стой. В рассказе «Набег» читаем: «Природа дышала
примирительной красотой и силой. Неужели тесно жить
людям на этом прекрасном свете, под этим неизмеримым
звездным небом? Неужели может среди этой обаятель­
ной природы удержаться в душе человека чувство зло­
бы, мщения или страсти истребления себе подобных?
Все недоброе в сердце человека должно бы, кажется,
исчезнуть в прикосновении с природой — этим непосред­
ственнейшим выражением красоты и добра» (3, 29).
Может быть, еще ближе к лермонтовской мысли
о контрастности восприятия живой природы и войны
подошел Толстой в вариантах рассказа: «Как могли
люди среди этой природы не найти мира и счастья? —
думал я» (3, 234) 14.
Как видим, противоречие природы и войны, отмечен­
ное Лермонтовым, Толстой расширяет до противоречия
14 В сущности вполне возможно привлекать варианты рассказа
как окончательный текст, ибо, по словам Толстого, рассказ «Набег»
-«так и пропал от цензуры. Все, что было хорошего, все выкинуто
пли изуродовано» (59, 236).
116

утверждаемой автором природы и отвергаемой им ци­
вилизации. Оно содержится во всех его значительных
произведениях, созданных до перелома в мировоззрении:
в рассказе «Люцерн», в повести «Три смерти», в «Сева­
стопольских рассказах», романе-эпопее «Война и мир»
и в «Анне Карениной».
В позднем творчестве писателя это противоречие пре­
образуется в противоречие между красотой природы и
уродливостью всех людских отношений. Таково, напри­
мер, начало романа «Воскресение», где автор противо­
поставляет людей, уродующих «ту землю, на которой
они жались», и природу с ее «красотой, располагающей
к миру, согласию и любви». Толстой показывает не
столько процесс развития природы, сколько процесс
борьбы природы с человеком — ее врагом. Наступление
весны дается как результат победы природных сил. Не­
смотря на все усилия людей, которые уничтожают про­
бивающуюся травку, обрезают деревья и выгоняют
животных и птиц, силы природы торжествуют: греет
солнце, растет трава, все оживает. Так безобразию и
ничтожности поступков людей, испорченных цивилиза­
цией, автор противопоставляет красоту и величие
природы.
Эта антитеза содержится и в повести «Хаджи Му­
рат». Толстой со свойственной ему обстоятельностью
описывает летние полевые цветы, точно и тонко харак­
теризует их признаки и свойства, вызывая у читателя
глубокое чувство любования жизнью, «чудной природой»
с ее многообразной красотой. Но красоте дикой приро­
ды снова противопоставлены действия «культурного
человека»: «разрушительное существо» человек, «для
поддержания своей жизни» уничтожая «разнообразные
живые существа, растения», разрушает и красоту при­
роды: среди мертвого черного поля остался только один
цветок — репейник, в упорной борьбе с человеком от­
стоявший свою жизнь.
По мере развития сюжета противопоставление уси­
ливается, резко обозначается антитеза: красота' приро­
ды— вражда и жестокость людей. В XXIII главе мы
узнаем о том, что Хаджи Мурат решил бежать от рус­
ских в горы, чтобы спасти семью от расправы Шамиля.
Но вырваться из плена можно было только рискуя соб­
ственной жизнью. И снова деспотизму людей, поставив­
ших Хаджи Мурата в безвыходное положение, противо­
поставлена красота южной природы. Хаджи Мурат идет
к своим нукерам, чтобы исполнить смелое, но страшное
117

решение. «Как только он вышел в сени с отворенной
дверью, его охватила росистая свежесть лунной ночи и
ударили в уши свисты и щелканье сразу нескольких со­
ловьев из сада, примыкавшего к дому» (35, 103).
Поэтический образ соловья выполняет в повести роль
авторской оценки и в сущности заменяет непосредствен­
ное авторское осуждение жестокости испорченных циви­
лизацией людей.
Во время приготовления к побегу и неизбежному
бою свист сабель перемешивается со свистом соловьев:
«Потом все затихло, и опять слышалось только соловь­
иное чмоканье и свист из сада и равномерное шипение
и изредка свистенье быстро скользящего по камням
железа из-за двери» (35, 104).
В XXV главе, повествующей о гибели Хаджи Мурата,
вновь возникает контраст между прекрасной гармонией
природы и отвратительной враждой людей. Хаджи Му­
рат и его нукеры, спасаясь от преследования врагов,
въезжают на «остров распустившихся кустов». Повто­
ряются детали — автор отмечает лунный свет и щел­
канье соловьев. «Молодой месяц, светивший сначала,
зашел за горы, и ночь была темная. Соловьев в Нухе
было особенно много. Два было и в этих кустах. Пока
Хаджи Мурат с своими людьми шумел, въезжая в ку­
сты, соловьи замолкли. Но когда затихли люди, они
опять защелкали, перекликаясь. Хаджи Мурат, прислу­
шиваясь к звукам ночи, невольно слушал их» (35, 114).
Жестокость людей торжествует: оказав героическое
сопротивление, Хаджи Мурат гибнет в неравном бою:
«И Карганов, и Гаджи-Ага и Ахмет-Хан, и все мили­
ционеры, как охотники над убитым зверем, собрались
над телами Хаджи Мурата и его людей (Ханефи, Кур­
бана и Гамзалу связали) и, в пороховом дыму стояв­
шие в кустах, весело разговаривая, торжествовали свою
победу» (35, 117—118).
Делам людей — «охотников», стоящих в пороховом
дыму после жестокого убийства Хаджи Мурата, проти­
востоит прекрасная жизнь природы в ее неизменной
красоте: «Соловьи, смолкнувшие во время стрельбы,
опять защелкали, сперва один близко и потом другие
на дальнем конце» (35, 118).
Таким образом, художественно исследуя действи­
тельность в целях ее познания, и Лермонтов, и Толстой
пользовались нравственным критерием ее оценки.
Лермонтовский психологизм приобрел новые черты
стиля в творчестве у Льва Толстого.
118

В. Я. Линков

О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ
РЕАЛИЗМА А. П. ЧЕХОВА

А. П. Чехов в одном из писем к брату Александру
писал, что «оригинальность автора сидит не только в
стиле, но и в способе мышления, в убеждениях и
проч,»1. Такое противопоставление стиля и «способа
мышления», разумеется, нельзя признать вообще вер­
ным. Объясняется оно конкретной целью — подчерк­
нуть значение убеждений. В действительности одно
невозможно без другого. Как же оригинальность худо­
жественного мышления Чехова выразилась в поэтике
его произведений?
Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к основ­
ным проблемам творчества писателя, которые не раз
являлись причиной споров.
Первая проблема, если воспользоваться выражени­
ем М. Бахтина, заключается в следующем: что является
доминантой героя Чехова? Еще современники писателя
отмечали тот факт, что состояние, чувства и пережива­
ния героев занимают у Чехова особое место. К. Арсень­
ев в одной из самых первых статей о Чехове писал:
«центром» многих рассказов писателя является «не
происшествие, а душевное состояние одного из героев»2.
Подобное высказывание находим у Л. Оболенского:
«Цель и задача поэта, — говорил он, — заключается в
передаче нам прочувствованного самосознания наших
1 А. П. Чехов о литературе. М.., 1955, с. 48.
2 Цит. по: Лысков И. П. А. П. Чехов в понимании критики.
М„ 1905, с. 8.
119

недостатков»3.

Хорошо

понимал

эту

особенность

Д. н. Овсянико-Куликовский: «Чехов изучает не типы
того или другого человека, ученого, почтальона («Поч­
та»), а тот душевный уклад, тот род самочувствия,,
который можно назвать «хмуростью». Он изучает не
самих людей, а тот душевный уклад, которым опреде­
ляется в человеке «хмурость»4.
«Душевный уклад», «прочувствованное самосозна­
ние», «род самочувствия», «душевное состояние» —
так пытались определить своеобразие чеховских произ­
ведений критики, уловившие сущность прозы писате­
ля. Особенно ценной представляется нам мысль Овся­
нико-Куликовского, выделившего в приведенной выше
цитате о Чехове две различные задачи, которые ста­
вят перед собой и решают писатели: «изучение самих
людей» и изучение «их душевного уклада».
Интересно посмотреть на «недостатки» чеховских
произведений, отмеченные многими критиками. Напри­
мер, К. Арсеньев, несмотря на верно отмеченную им
особенность, писал, что у Чехова «действующие лица
очень часто неясны, смутны, туманны... характера
Веры и Огнева нельзя уяснить себе, потому что об
этих героях очень мало данных»5.
«...Изображение характеров у Чехова не достигло
полного развития»6, — отмечал Д. С. Мережковский.
Критик П. Краснов утверждал, что у Чехова «боль­
шинство людей похожи на одно лицо»7. П. Струве в
рецензии на повесть «Мужики» высказал следующую
мысль: «Чехов удивительно отчетливо изобразил от­
дельные действия, но не дал характеристики личностей
во всей их определенности»8. С. Моэм считал, что че­
ховские персонажи «не отличаются резко выраженной
индивидуальностью» 9.
Все эти высказывания действительно отражают
объективные качества чеховского искусства. Но видеть
в этом «недостатки» было бы неверно — Чехов, как
правило, и не ставил перед собой задачи создать тип
или характер героя с определенными типичными чер­
3 Цит. по: Лысков И. П. А. П. Чехов в понимании критики,
с. 129.
4 Там же, с. 140.
5 Там же, с. 9.
6 Там же, с. 12.
7 Там же, с. 53.
8 Там же, с. 63.
9 М о э м Сомерсет. Подводя итоги. М., ИЛ, 1957, с. 73.
120

тами. Правда, у него есть и персонажи с ярко выра­
женной индивидуальностью (например, героиня «По­
прыгуньи» или Ариадна из одноименного рассказа), но
они сравнительно немногочисленны, к тому же значе­
ние и роль их типичности крайне своеобразны, о чем
подробнее мы скажем ниже. Главный же предмет ти­
пизации у Чехова — чувства, переживания героев, вос­
приятие и оценка ими своей жизни й жизни окружаю­
щих людей.
И может быть, нигде так не ошибается критика, как
в том случае, когда она пытается выявить, насколько
типичны и обоснованы в герое те или иные его черты.
Примером такой критики, анализирующей то, чего нет
в произведении, могут служить некоторые статьи
Н. К. Михайловского, посвященные произведениям Че­
хова. Вот несколько характерных его суждений о пер­
сонажах повести «Мужики»: «...Ольга раньше служила
горничной в меблированных комнатах, где могут выра­
ботаться разные типы, но только не Ольги... Служба
трактирных половых ужасная; над ними многие изде­
ваются, унижают их и в то же время от них требуют
честности. Но у автора об этом не говорится. Его Ни­
колай чистоплотен, деликатен и весело предупредите­
лен» 10.
Все это, несомненно, можно было бы принять как
справедливый упрек Чехову, если бы он стремился соз­
дать образы типичного полового в лице Николая и ти­
пичной горничной меблированных комнат в лице его
жены Ольги. Но читая повесть, мы переживаем вместе
с Николаем бедность, одиночество, тоску, страх смерти,
и у нас не возникает вопрос, были ли такие половые,
как он. Главным для писателя является выражение этих
чувств, деликатность же героя, его способность остро
воспринимать мрак и нищету деревенской жизни спо­
собствует достижению цели.
Интересно, что некоторые поступки героя, имеющие
чисто эмоциональное содержание, Н. К. Михайловский
рассматривает как проявление его качеств. «Сущность
натуры Чикилдеева, — пишет исследователь, — видна
из того, что он ночью надевает на себя лакейский
фрак, с охотой говорит о котлетах марешаль» и. В дей­
ствительности сцена с фраком имеет иной смысл: она
10 Цит. по: Лысков И. П. А. П. Чехов в понимании крити­
ки, с. 65.
11 Там же.
&

Русская журналистика

121

выражает тоску тяжело больного человека, который
никогда уже не сможет вернуться к прежней жизни,
представляющейся ему светлой и счастливой в сравне­
нии с беспросветной жизнью в деревне. Именно поэто­
му так дорого для него все, что напоминает Москву,
ресторан, работу. Поэтому с такой охотой говорит он
о котлетах марешаль. Вспомним, что подобная деталь
есть и в «Огнях», где героиня, несчастная в замуже­
стве женщина, решает задачи из гимназического учеб­
ника, чтобы вспомнить прошлое.
Ошибку Н. К. Михайловского, который полагал, что
всякий литературный герой — тип, требующий мораль­
ной оценки читателя, разделяли и другие критики.
Так, Р. Семеновский писал: «Герой рассказа «Дама с
собачкой» исправный банковый деятель, но хорошим
человеком его нельзя считать, так как он разрушает
семейную жизнь» 12. М. Неведомский замечал: «Неясен
и Лопахин, символизирующий новую силу деревни. Не­
известно, для чего этому кулаку дано глубокое само­
сознание и раздвоенная психика»13. На недоумение
критика можно ответить: конечно же, не для того,
чтобы показать типичного кулака.
Разумеется, каждый литературный герой обладает
определенными устойчивыми чертами и переживает те
или иные чувства. Но роль этих двух важнейших эле­
ментов у различных писателей неодинакова. Например,
переживания Печорина говорят читателю (и такова
цель автора) о качествах героя: по тому, что и как он
чувствует, мы судим, каков он. Здесь характер героя —
та итоговая сущность произведения, которая требует
нашего отношения. И чем определенней и своеобразней
характер, тем легче он вызывает к себе определенное
отношение читателя, внимание, чувство и способность
суждения которого направлены на характер героя. Чи­
татель должен видеть его как объективно существую­
щего другого человека.
У Чехова же характер как совокупность черт лич­
ности выполняет чаще всего второстепенную роль,
служебную функцию обоснования переживаний и мыс­
лей героя. Последние и обращены к читателю, который
должен пережить то, что чувствует герой. Чувства ге­
роя становятся его чувствами, они не вне его, как ха­
12 Цит. по: Лысков И. П. А. П. Чехов в понимании крити­
ки, с. 88.
13 Там же, с. 199.
122

рактер, а в нем, и он должен обратиться не к другому,
а к себе и своей собственной жизни. В связи с этим
становится понятной неопределенность многих чехов­
ских героев. Это необходимо. Чем своеобразней герой,
чем резче и определенней его сущность материализо­
вана в характере через речь, портрет и поступки, тем
легче отнестись к нему как к другому, как к объекту
читательских чувств. И наоборот, чувства героя, чьи
черты не отличаются яркой особенностью, захватывают
в первую очередь.
Рассмотрим три основных средства изображения
характера литературного героя: портрет, речь, поступ­
ки. Не случайно мы затрудняемся сказать, как выгля­
дят многие известные чеховские персонажи: Ионыч,
Гуров, Аня («Анна на шее»), Надя («Невеста»).
О внешности Ионыча сказано несколько строк. О Гу­
рове читаем: «Голова его уже начинала седеть»14.
Анна Сергеевна описана крайне скупо: «молодая дама,
невысокого роста блондинка, в берете; за нею бежал
белый шпиц» (9, 367). Или, например, портрет Ани:
«...так же, как мать, умела щурить глаза, картавить,
принимать красивые позы, приходить, когда нужно, в
восторг, глядеть печально и загадочно. А от отца она
унаследовала темный цвет волос и глаз, нервность и
эту манеру прихорашиваться» (9, 27). Интересно, что
этот портрет так же, как и краткие упоминания о внеш­
ности Ионыча и Гурова, дан не в начале произведения,
в отличие от подробного, выразительного описания
внешности мужа Ани, представленного вначале. Как
видим, Чехов склонен дать портрет, скорее, второсте­
пенных героев, чем главных.
Показательно также, что и как говорят герои наз­
ванных произведений. Например, Ионыч в первой главе
произносит всего несколько незначительных фраз: «Вы
печатаете свои произведения в журналах? — спросил у
Веры Иосифовны Старцев». «Прекрасно! — сказал и
Старцев, поддаваясь общему увлечению. — Вы где учи­
лись музыке? — спросил он у Екатерины Ивановны. —•
В консерватории». «Вы кончили курс в здешней гим­
назии?» (9, 289). И все. Эти фразы, естественно, не
раскрывают ни одной черты героя.
Во второй главе он ухаживает за Котиком; в треть­
ей—-делает ей предложение и получает отказ; в чет­
14 Чехов А. П. Поли. собр. соч. в 20-ти т., т. 9. М., 1944—
1951, с. 371 (далее том и страница указаны в тексте).
5*

123

вертой, события которой происходят через четыре года,
больше говорит Котик, Старцев же произносит лишь
одну фразу, выражающую его недовольство жизнью и
презрение к «картежникам», «алкоголикам» и «хрипу­
нам». И, наконец, в последней главе опять несколько
реплик, показывающих равнодушие героя, слившегося
со средой, ненавистной ему ранее.
В «Анне на шее» больше говорит муж Ани. Сама
же героиня произносит всего несколько слов: «Здрав­
ствуйте! Как поживаете? Зачем мы здесь стоим?»
(9, 23).
Гуров также говорит очень мало, а то что он гово­
рит, лишено характерности. (А ведь Л. Толстой утверж­
дал, что «главное, если не единственное средство
изображения характеров, «язык», то есть то, чтобы каж­
дое лицо говорило своим, свойственным его характеру,
языком»15.)
Теперь обратимся к поступкам героев. Их почти
нет, а те, которые совершаются, — поездка Ионыча на
кладбище, приезд Гурова в город, где жила Анна Сер­
геевна,— только искусственно можно истолковать как
проявление индивидуальных черт героев. Главное для
Чехова — раскрыть их чувства. И суть художествен­
ного образа Ионыча состоит в том, что если вначале он
способен на простое человеческое чувство, то в конце
повести — нет.
Что же «движется» в чеховских произведениях?—Вре­
мя и чувства. В начале каждого из названных расска­
зов много говорится о настроении, мыслях и чувствах
главных героев, они показаны изнутри; в конце — мы
видим их со стороны. Так, в «Анне на шее» развитие
повествования, «включение» нового материала проис­
ходит через словесное выражение: «ей было страшно и
гадко», «она подумала», «она чувствовала себя вино­
ватой, обманутой и смешной», «она думала о матери»,
«она вдруг почувствовала радость» и т. д. Мы следим
за жизнью души героини, она и есть та основная сущ­
ность, частью которой является все остальное. Портрет
мужа Ани не столько раскрывает образ типичного чи­
новника, сколько говорит о чувстве отвращения, кото­
рое должен вызывать герой произведения у своей
восемнадцатилетней красивой жены. Вспомним, напри­
мер, известную сцену в театре — Модест Алексеевич
из скупости покупает только бутылку воды. Художест15 Л. Н. Толстой о литературе. М., 1955, с. 534.

124

Пенный итог этого эпизода состоит в том, что «Аня не*
навидела его в это время». Так развивается повествова­
ние до слов героини: «Подите прочь, болван!» С этого
момента наивысшего торжества героини ее душевная
жизнь не изображается, затрагивается лишь ее внеш­
няя сторона: рассказывается, как проходят дни, сколь­
ко тратится денег и т. п. Собственно жизнь, жизнь
души героини, прекращается, и в этом смысл повести.
Подобным образом строится повествование и в «Ионы­
че». Все эти примеры делают понятным, почему у Че­
хова так часто внешне, через портрет и речь, обрисо­
ваны герои второстепенные, а не главные. Читатель
видит второстепенных персонажей глазами главного
героя, которому сопереживают.
С этим у Чехова связана одна очень важная осо­
бенность в изображении человека, неоднократно отме­
ченная современной писателю критикой, — недостаточ­
ная мотивировка поведения героя. Действительно, как
правило, Чехов крайне скупо объясняет поступки своих
героев теми или иными качествами их характера, а
нередко не мотивирует их вообще. Почему, например,
именно с Яковом («Скрипка Ротшильда») произошло
то, что описано в рассказе? У него нет каких-либо
черт, которые позволили бы предполагать неожидан­
ное возрождение его души перед смертью. Также, на
наш взгляд, нельзя объяснить поведение таких героев,
как_ Ионыч, Гуров, Вера («В родном углу»), какими-то
их особенными индивидуальными чертами. Или вспом­
ним поведение Нади из рассказа «Невеста» — наиболее
яркий пример. Чтобы решиться уйти из дома накануне
свадьбы, принести горе близким, молодая девушка
должна обладать незаурядным характером. Но видим ли
мы этот характер? На наш взгляд,—нет. И все же чи­
татель не только не ощущает неоправданности поступка
Нади, но понимает, что иначе нельзя было поступить.
Почему? Чехов не мотивирует действий героини свой­
ствами ее характера, о которых не сказано ни единого
слова, но подробно передает ее чувства, они-то и есть
подлинная мотивировка поступка.
Мы говорим, что поступки людей определяются их
характерами. Это совершенно верно в том смысле, что,
видя человека со стороны, мы объясняем действия
свойствами характера. Но для самого человека посту­
пок вытекает вовсе не из характера, а из чувства.
Чехов в «Невесте» передает состояние невыносимой
тоски и скуки, которые переживает героиня, и вполне
125

естественно й понятно, что она бежит из дома. Какими
же нужно обладать для этого качествами, автор не
выясняет.
В этом отношении характерна ошибка некоторых
критиков, считающих неправдоподобным изменения,
происшедшие в поведении Лаевского («Дуэль»), В сво­
ем суждении они исходят из характера героя, выписан­
ного автором необычайно тщательно и подробно. Чело­
век со столь слабым характером, по их мнению, не
мог изменить свою жизнь. Так же думал и фон-Корен,
считавший, что люди, подобные Лаевскому, неисправи­
мы. Но одна из важнейших мыслей повести и заклю­
чается в том, что люди не понимают до конца своих
близких и самих себя. Характер героя не исчерпывает
личность и не предопределяет безусловно все его по­
ступки. Чехов потому так ярко (как ни в одном другом
произведении) выписал характеры персонажей повести,
чтобы показать, что знание о человеке, знание, выра­
женное в характере, всегда неполно. В «Дуэли» писа­
тель обосновал свои принципы изображения человека
в произведении, в «Невесте» же — применил их.
Итак, в произведениях Чехова характеру отведено
далеко не то место, какое оно занимает у его предше­
ственников. Но в разных произведениях писателя он
играет различную роль. В таких рассказах, как «Сту­
дент», «В родном углу», «О любви», характера в сущ­
ности нет. В «Супруге», «Бабьем царстве» он присущ
второстепенным персонажам. В «Палате № 6» харак­
теры главных героев обрисованы с большой определен­
ностью и оттеняют друг друга. Их подробное, тщатель­
ное описание занимает полстраницы — явление, редкое
у Чехова. Отмечены и «синие жилки», и «маленькие
глазки», и походка, и голос. В данном случае характер
героев предопределяет события повести. Громов, нерв­
ный, мнительный человек, испытавший много несчастий
в жизни, попадает в сумасшедший дом, что, конечно,
не могло случиться ни с Хоботовым, ни с Михаилом
Аверьянычем. Та же судьба и у Рагина, который по свое­
му равнодушию, лени и бесхарактерности позволяет
поместить себя в палату № 6. Нам совершенно ясно,
почему описанное в повести произошло именно с этими
героями. Есть в произведении одна интересная деталь,
на которую недостаточно обращают внимание исследо­
ватели, деталь, придающая особый смысл и значение
изображенным характерам. В повести показано, что
философия равнодушия, проповедуемая Рагиным, помо­
126

гает герою быть спокойным и ничего не делать для об­
легчения страданий больных. К этой мысли легко при­
ходит читатель, но Чехов, казалось бы, вопреки сло­
жившейся за ним в критике репутации писателя, кото­
рый не ставит все точки над «і» и рассчитывает на
самостоятельность читателя, прямо высказывает в по­
вести эту очевидную и простую мысль устами своих
героев: «...Все это философия, самая подходящая для
российского лежебоки». «Удобная философия: и делать
нечего, и совесть чиста, и мудрецом себя чувствуешь...
Нет, сударь, это не философия, не мышление, не ши­
рота взгляда, а лень, факирство, сонная одурь» (8,
138). Это слова Громова. Но и сам Рагин признает:
«Был я равнодушен, бодро и здраво рассуждал, а стои­
ло только жизни грубо прикоснуться ко мне, как я пал
духом... прострация...» (8, 157).
Таким образом, читатель не может выразить свои
эмоции в оценке героев — это уже сделано самими
героями. И он отождествляет себя с героем, который
высказал мысль, сложившуюся у него, у читателя, и
обращается тем самым к себе. Поэтому в последней
главе, имеющей особо важное значение, уже не раскры­
вается характер героя, а передаются его переживания.
Не случайно Репин, чутко воспринимавший творчество
Чехова, писал о «Палате № 6»: «Я поражен, очарован
и рад, что я еще не в положении Андрея Ефимовича...
Да мимо идет чаша сия!!! Спасибо, спасибо, спасибо!!!»
(8, 529). Такая точно выраженная реакция читателя,
поставившего себя на место героя, на наш взгляд, вряд
ли возможна по отношению к «Онегину» или «Герою
нашего времени».
Рассмотрим другую известную повесть Чехова —
«Попрыгунья». Здесь индивидуальность главной герои­
ни резко и определенно очерчена. Сущность ее выра­
жена и оценена уже в прозвище, вынесенном в загла­
вие повести. Первые две главы, посвященные описанию
героини и окружающей ее богемной среды, пронизаны
иронией. Автор очевидно высмеивает и Ольгу Иванов­
ну и ее друзей. В третьей главе показан небольшой
житейский случай, в котором ярко проявилось легко­
мысленное тщеславие и суетность героини, сделавшие
ее черствой по отношению к мужу. Но, начиная с чет­
вертой главы, в повествовании к облику Попрыгуньи
не добавляется ни одной новой черты. Стремительно
сменяющие друг друга события более не раскрывают
характер героини, вполне обрисованный в начале пр’
127

вести, а раскрывают героине глаза на самое себя и
свою жизнь.
Несколько иное назначение имеет характер в рас­
сказе «Припадок», хотя и здесь он не занимает цент­
рального места. Автор так характеризует Васильева,
героя рассказа: «Кто-то из приятелей сказал однажды
про Васильева, что он талантливый человек. Есть та­
ланты писательские, сценические, художнические, у
него же особый талант — человеческий. Он обла­
дает тонким, великолепным чутьем к боли вообще»
(7, 190).
Этот характер прежде всего не ведет нас ни к
источнику своего происхождения, ни к оценке чего-то
за ним стоящего, как то: класса, эпохи, националь­
ности, профессии. Характер не составляет в произведе­
нии той сути, к размышлению о которой приглашается
читатель, как например, в романах о Печорине, Онеги­
не, Обломове. Необычайная чуткость героя, являю­
щаяся индивидуальной особенностью его характера,
служит лишь обоснованием острого восприятия со­
циального зла, для большинства привычного. Писатель
стремится вызвать не отношение к герою, а заставить
сопереживать ему. Это свойство искусства Чехова хо­
рошо понимал Л. Толстой, который, по воспоминаниям
П. Сергиенко, говорил: «Он не заинтересовывает в
пьесах настолько, чтобы отдаться ему. Он останавли­
вает, например, внимание зрителей на судьбе несчаст­
ных дяди Вани и Астрова, но жалеет их потому, что
они несчастны, не обосновавши вовсе, заслуживают ли
они сострадания, — а мне кажется, они всегда были
дрянными и ничтожными» 16.
•

•

*
Пожалуй, самой характерной чертой произведений
Чехова, привлекающей внимание читателя, является их
«бессюжетность», или «бесфабульность».
Естественно, единых взглядов в решении проблемы
нет. Основная трудность ее — в слабости общей теории
«сюжета» и «фабулы». Сами явления настолько слож­
ны, что ни одно из определений нельзя считать вполне
приемлемым, покрывающим все многообразие конкрет­
ных случаев. Нет единой точки зрения и на соотноше16 Л. Н. Толстой о литературе, с. 693.
128

нйе терминов «сюжет» и «фабула». Одни исследова­
тели считают целесообразным применение только кате­
гории сюжета, другие — фабулы и сюжета. Но и среди
последних нет полного единодушия. Так, различно
определяют сюжет Б. Томашевский и В. Кожинов.
Наиболее приемлемым нам представляется рассмотре­
ние названных категорий у Б. Томашевского, выделяв­
шего в расположении тематических элементов произве­
дения «два важнейших типа: 1) причинно-временную
связь между вводимым тематическим материалом,
2) единовременность излагаемого или иную сменность
тем без внутренней причинной связи излагаемого».
В первом случае мы имеем произведения фабульные
(повести, романы, эпические поэмы), во втором — бес­
фабульные, «описательные» («дескриптивная и дидак­
тическая поэзия», лирика, «путешествия»...») 17.
Мы принимаем определение, данное Б. Томашев­
ским, и в дальнейшем под фабулой будем понимать
«совокупность событий в их взаимной внутренней свя­
зи» 18. Но при этом необходимо констатировать бесспор­
ное ослабление фабульности в произведениях Чехова
вообще, а иногда и полное ее отсутствие. «Сюжет19
должен быть нов, а фабула может отсутствовать», —
читаем мы в письме Чехова к брату (14, 342).
Вопрос о фабуле — это вопрос не только об органи­
зации материала произведения, но и о принципах ор­
ганизации мира, изображаемого художником, о взаимо­
отношениях героя с действительностью. Именно в этом
аспекте мы анализируем фабульность прозы Чехова.
Истоки ее ослабленности мы видим в обособлен­
ности героев произведений. Фабула чаще всего строит­
ся на естественных, жизненных связях людей, на
осмыслении человеческих взаимоотношений в различ­
ных сферах жизни. Возьмем любой русский роман
XIX в. от «Евгения Онегина» Пушкина до «Воскресе­
ния» Толстого. Содержание каждого из них составляет
развитие отношений между героями, постижение ими
друг друга. Чем дальше развивается действие, тем бо­
лее раскрывается личность героя, тем яснее и понятнее
она становится для окружающих его героев и читателя.
У Чехова же даже долгая совместная жизнь героев
17 Т о м а ш е в с к и й Б. Б. Теория литературы. Поэтика.
М,—Л., 1930, с. 134.
18 Там же.
19 Здесь под сюжетом А. П. Чехов, видимо, понимает тему.
129

Йё раскрывает их характеров. Время идет, а герои пё^
рестают понимать или даже замечать друг друга.
Вместо развития отношений — их исчезновение. Эта
ситуация антифабульна. Идея связи, которую всегда
выражает фабульность, противоречит общему состоя­
нию мира, изображаемому Чеховым. Так, смысл «Скуч­
ной истории» исключает возможность событий, объеди­
няющих Николая Степановича с его семьей, со студен­
тами, с коллегами.
Сущность рассказа «Случай из практики» в том, что
действительность, открывающаяся герою, представляется
абсурдной. Тематические элементы произведений не
могут быть связаны причинной внутренней связью, как
того требует фабульное построение. Как раз дело в том,
что между трудом тысячи рабочих, несчастьем хозяев
и тем, что только Христина Дмитриевна, пожилая,
глуповатая девица pince-nez живет в свое удовольст­
вие, нет необходимой внутренней связи. Чехов пишет,
что «и сильный, и слабый одинаково падают жертвой
своих взаимных отношений, невольно покоряясь какойто направляющей силе, неизвестной, стоящей вне жиз­
ни, посторонней человеку» (9, 311). То, что стоит «вне
жизни», «неизвестно», «посторонне человеку», не может
быть выражено в сознательных человеческих действиях
и поступках, на которых строится фабула. Также в
рассказе «По делам службы» главная мысль исклю­
чает фабулу, потому что содержание ее в том, что
между Лыжиным, стариком-сотским, фон-Тауницем и
всеми существует «какая-то связь, невидимая, но зна­
чительная и необходимая» (9, 311). Так как связь
остается неизвестной, нельзя построить фабулу.
Названные рассказы и повести, естественно, не
исчерпывают всего творчества писателя. Но мы оста­
новились на них, потому что именно их тема — связь
между людьми — является общей для всех произведе­
ний писателя и выводы о характере этой связи приме­
нимы ко всему его творчеству. Так, в «Скучной исто­
рии» рассказывается о том, как герой под конец жизни
обнаруживает, что у него нет «общей идеи, бога жи­
вого человека». Но ведь ее нет ни у одного чеховского'
героя. Николай Степанович вдруг открывает, что семья
стала ему чужой, а отношения с окружающими фор­
мальны. Но самое удивительное, что нигде у Чехова
развитие глубоких и подлинно человеческих отношений,
не служит основой произведения. В «Даме с собачкой»,,
например, герои испытывают глубокое и искреннее
130

чувство, но рассказ не строится как повествование о
развитии отношений между ними. Суть в том, что герой
дожил до седых волос и только на пороге старости
впервые испытал настоящее чувство любви, такое, в
общем, естественное и привычное в мире Толстого,
Тургенева, Достоевского. Не обязательно Чехов пишет
об одиночестве, но нигде он не рассказывает о жизни
героев, связанных общими интересами, общей деятель­
ностью. Далеко не все его герои тоскуют по живому
делу, но нет таких, которые были бы показаны увле­
ченными своей работой, а ежели таковые и есть, то либо
сам герой имеет второстепенное значение, либо его
увлечения показаны как порабощающие его же.
А характер отношений между персонажами опреде­
ляет принцип связи, лежащей в основе эстетической
целостности произведения.
М. Бахтин в работе «Проблемы поэтики Достоев­
ского» отмечал: «Сюжетность социально-психологиче­
ского, бытового, семейного и биографического романа
связывает героя с героем не как человека с человеком,
а как отца с сыном, мужа с женой, соперника с сопер­
ником, любящего с любимой или как помещика с кре­
стьянином, собственника с пролетарием, благополуч­
ного мещанина с деклассированным бродягой и т. п.»20.
Понятно, что Чехов не может развернуть в фабулу
отношения своих героев как отношения капиталиста и
рабочего, помещика и крестьянина и даже как мужа ц
жены, поскольку движение фабулы в серьезной литера­
туре—это не просто движение 'Событий, но и постижение
определенной сферы бытия, которая представляется чи­
тателю как объективная, строго организованная и, сле­
довательно, постигнутая действительность. А у Чехова
последняя дается фрагментарно и почти исключитель­
но через восприятие героев21. Овсянико-Куликовский
верно отмечал, что «жизнь города, где живет Ионыч,
не обрисована, и местное общество не .выведено в лице
разных его представителей, но однако же присутствие
провинциальной жизни чувствуется читателем»22. И ни­
где у Чехова нет полной объективной картины социаль­
ной жизни, она только чувствуется читателем в основ­
ном как воспринимаемая героем. По удачному опреде­
20 Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1963,
с. 139.
21 См.: Чудаков А. П. Поэтика Чехова. М., 1971, с. 136.
22 Цит. по: Л ы с к о в И. П. А. П. Чехов в понимании критики,
с. 141.
131

лению Овсянико-Куликовского, в «Ионыче» жизнь
города освещается, но «за этим освещением не виден
самый освещенный предмет»23. Не виден, поскольку
интерес писателя и сосредоточен на освещении, пред­
ставляющем собой эмоциональное отношение героя, в
данном случае — к городу.
Г. Н. Поспелов пишет: «...Чехов подсказывал своим
читателям определенное эмоциональное осознание рус­
ской общественной жизни»24. У него внешний мир про­
тивостоит герою. Мы видим этот мир отраженным в
сознании. В таких произведениях, как «Припадок»,
«Случай из практики», «По делам службы», герой пы­
тается постигнуть окружающую его реальность как
созерцатель. Но созерцательность присуща всем чехов­
ским героям в большей или меньшей степени, что не
является свойством их индивидуальностей. Это каче­
ство их эстетической природы. М. А. Рыбникова отме­
чала: «...и в «Степи», и в «Мужиках», и в «Моей жиз­
ни» возглавляет повесть герой-созерцатель»25. Такой
персонаж нужен для бесфабульного построения. Напро­
тив, фабула требует активного, действующего лица.
Поступок, действие героя принадлежит не только ему,
но и объективному миру. Через поступки он полностью
связан с общим делом, объединяющим всех действую­
щих лиц произведения в их взаимоотношениях. Герой
в действительности, действительность — в нем. (Не
случайно действие и действительность имеют один ко­
рень.) Отсюда понятно, что изображение героев через
страсти, стремления, цели наиболее способствует фа­
бульному построению. Чехов же, как правило, не строит
произведения на достижении героями каких-либо целей.
То, что писатели обычно изображают своих героев
через стремления и действия, надо понимать и как
определенную эстетическую условность, совершенно не
обязательную для любой прозы. Отказавшись от нее,
Чехов сумел показать жизнь в иных аспектах, при
этом, разумеется, создав свои условности. Подчеркнем
еще раз, что такое изображение человека нельзя объяс­
нить пассивностью и безволием людей, которых якобы
наблюдал писатель в современной ему России и вос­
23 Цит. по: Лысков И. П. А. П. Чехов в понимании критики,
с. 142.
24 «Филологические науки», 1960, № 4, с. 71.
25 Рыбникова М. А. По вопросам композиции. М., 1924,
с. 51.

132

производил на страницах своих произведений. Чаще
всего Чехов берет героев в ситуациях, не требующих от
них действия, а нередко и просто исключающих его,
как, например, в рассказах «Тоска», «Зеркало», «На
подводе», «Старость». Сказать, что персонажи этих
рассказов безвольны, нельзя, поскольку у нас нет ни­
каких оснований, чтобы судить о качествах их харак­
тера.
Изображение безвольного человека является для
Чехова всего лишь частной темой, а не общей задачей
его искусства. И если его герои иногда кажутся без­
вольными, то в сравнении с ними большинство лите­
ратурных героев нередко 'представляется мономанами,
придающими отдельным вещам несоответствующее им
в жизни человека значение. Ставя персонажей перед
целью, писатели вынуждают их действовать, что чаще
всего и обеспечивает движение фабулы. Гегель, в чьей
эстетике категории действия, конфликта, коллизии,
входящие в фабулу, являются одними из важнейших,
утверждал: «В качестве живого субъекта идеальной
субъективности свойственно действовать, вообще нахо­
диться в движении, поскольку она должна обнаружить
и осуществить то, что заключено в ней»26. У Чехова
же герой чаще всего не «обнаруживает» и не «осуще­
ствляет» то, что «заключено в нем». Вообще расхожде­
ния поэтики Чехова с основными положениями гегелев­
ской эстетики кажутся нам знаменательными и объяс­
няются тем, что для Гегеля всеобщее должно быть
неразрывно связано с индивидуумом. «Но в идеале, —
пишет Гегель, — особенная индивидуальность и суб­
станциональное начало должны неразрывно сливаться
между собой, и так как идеалу свойственна свобода и
самостоятельность субъективности, то в окружающем
мире состояний и условий не должно быть объектив­
ности, существенной самой по себе, независимо от
субъективного и индивидуального» 27.
В произведениях Чехова как раз «окружающий мир»
противостоит индивидууму и «объективность» сущест­
венна «сама по себе», независимо от субъективности.
Поэтому в его произведениях нет такого единства це­
лого, которое отличает фабульные произведения — дей­
ствительно ведь в последних все связано внутренней
связью. Развитие фабулы обеспечивается наличием
26 Гегель. Эстетика, т. 1. М., 1968, с. 188.
27 Там же, с. 190.
133

определенных элементов произведения, так что прин­
цип его движения в нем самом как целом.
В качестве примера принципиально иного типа свя­
зи рассмотрим рассказ «Бабье царство». Героиня его
Анна Акимовна на протяжении суток (время рассказа)
встречается и разговаривает со многими людьми. Сама
по себе совокупность изображенных героев не имеет
внутреннего единства, житейски они не связаны. Крылин и Лысевич, видимо, даже не знают о существова­
нии Маши, Агафьюшки, Жужелицы. Не связаны они,
что еще важнее, и внутренней сущностью изображае­
мого, их объединяет чисто внешний и по отношению к
ним чисто случайный момент — восприятие Анны Аки­
мовны. Таким образом, мир, окружающий героиню,
подчинен не своим внутренним законам, а законам вос­
приятия героини в ее единичном бытии. Общее бытие,
само по себе, как объективная сущность, может быть
изображено только как понятое. В нашем же приме­
ре — все держится на чувстве героини, поэтому осталь­
ные герои несопоставимы сами по себе, они не обра­
зуют систему отношений.
М. А. Рыбникова в своем исследовании отмечает,
что «связь героев — есть некое логическое, осмысленное
соседство»28, и видит в этом «огромную организующую
силу, собирающую воедино те доли целого, которые
называются героями»29.
В «Бабьем царстве» такой организующей силы нет.
У Чехова в одних произведениях герои вообще не
связаны, в других — связаны слабо соотносимостью
своих сущностей. Но главное — писатель нигде не про­
тивопоставляет героев как положительных и отрица­
тельных, а такое противопоставление обеспечивает осо­
бенно прочное единство. Заметим, что Б. Томашевский
утверждал: «Положительные и отрицательные типы —
необходимый элемент фабульного построения»30. В такой
общей категорической форме эта мысль сомнительна, но
то, что между определенностью и резким расхождением
черт героев, с одной стороны, и фабульностью, с дру­
гой, есть прочная связь, нам кажется бесспорным.
Здесь обращает на себя внимание довольно распрост­
раненный у Чехова прием мнимого противопоставле­
ния. Так, уже в «Злоумышленнике» образованный
28 Рыбникова М. А. По вопросам композиции, с. 99.
29 Там же, с. 104.
30 Томашевский Б. Б. Теория литературы, с. 136.

134

судья и неграмотный, темный крестьянин, отвинчиваю­
щий гайки, в равной мере не понимают друг друга.
Такое взаимное непонимание особенно прочно разъеди­
няет героев. Внешнее различие оказывается несущест­
венным, неспособность понять другого, присущая обоим
героям, и определяет суть рассказа. Этот же прием
используется автором и в «Дуэли» (фон-Корен — Лаевский), и в «Гусеве» (Гусев — Павел Иванович).
Таким образом, как видим, чеховский герой нередко
обособлен и одинок житейски, как Николай Степано­
вич («Скучная история»), Иона («Тоска»), герой «Ста­
рости», как Ионыч и многие другие. Герои не связаны
друг с другом и в аспекте построения произведений
через поступки, общие цели, совместные дела, т. е. фа­
бульно. И, наконец, они не объединены в целостную
систему отношений сущностью черт их личностей.
Вместе с тем мы все же говорим об ослаблении
фабульности и о полном ее отсутствии только в от­
дельных произведениях. Отсюда закономерно возникает
вопрос: какова же природа фабульности у Чехова?
Внутренней связью могут быть объединены принци­
пиально различные элементы: «внутренние», т. е. те,
которые подчиняются законам внутренней жизни чело­
века, и «внешние», в которых проявляются законы
объективной действительности. У Чехова фабульность
основывается на соединении «внутренних» элементов.
А такая фабульность, естественно, не может связать
героев в некое объективное, самодовлеющее целое.
В «Учителе словесности» объективные внешние со­
бытия происходят на глазах читателя, они не в памяти
героя, а в действительности. Но последовательное их
развертывание не имеет начала самодвижения, оно
лишено самодвижущего смысла. Герой влюбляется,
ухаживает, женится — казалось бы, налицо фабула лю­
бовной истории, но в действительности события не раз­
виваются. Поэтому, в частности, все происходит без за­
труднений, на пути героев не возникает никаких пре­
град. В силу этого у читателя создается впечатление,
что ничего принципиально нового в жизни героев не
произошло. И это впечатление верное, поскольку изме­
нение, развитие — это не только ряд сменяющих друг
друга событий, но и осознание того, как они происхо­
дят, их определенная оценка. Фабула событий — это
осмысление их, что и позволяет говорить о процессе
развития событий. А в «Учителе словесности» этого про­
цесса нет, события в их последовательности не осозна­
135

ются. Герой совершенно неожиданно начинает пони­
мать, к чему он пришел, видеть что жизнь его пуста и
ничтожна. Это и есть фабульный сдвиг, то принци­
пиально новое, что заслуживает быть названным собы­
тием. И становится понятным, что бесфабульное изо­
бражение событий в рассказе есть изображение бес­
сознательной жизни героя. Чехов изображает эту жизнь
в степени осознания ее самим героем — Никитин жил
и не понимал, какова его жизнь, и автор показывает
жизнь героя через его непонимание.
Таким образом, подлинное, содержательное движе­
ние рассказа заключается в движении сознания героя —
от довольства жизнью к разочарованию, когда герой
начинает понимать, «что иллюзия иссякла и уже начи­
налась новая, нервная, сознательная жизнь, которая не
в ладу с покоем и личным счастьем» (8, 371). На по­
добном изменении сознания героя построены многие
произведения Чехова: «Скрипка Ротшильда», «Убийст­
во», «Дама с собачкой» и др. Иногда движение созна­
ния героя — обратнное, от сознательной жизни к бес­
сознательной, как в «Ионыче».
Несколько иное положение относительно фабульности занимают крупные повести Чехова, такие, как
«Три года», «Моя жизнь», «Мужики», «В овраге». В них
мы особенно остро чувствуем обособленность героев,
живущих замкнутой жизнью.
Герой повести «Моя жизнь»—молодой человек,
только начинающий жить и проявляющий незаурядную
индивидуальность. Время действия немалое — около
года. Казалось бы, события должны быть яркими и
рельефными. Но, как справедливо отметила М. А. Рыб­
никова, «вся оригинальность и необычность... поступка
(уход героя в маляры. — В. Л.) как бы затушевана,
Чехов освобождает интригу от всего возбуждающего и
волнующего»31. А современник Чехова критик Я. Абра­
мов писал: «В моей жизни» изображена общерусская
жизнь и каждый читатель похож на героя этой по­
вести» 32.
Почему же герой-дворянин, ставший маляром, вос­
принимался читателем как человек обыкновенный? Ду­
мается, вовсе не потому, что каждый дворянин того вре­
мени был способен совершить подобный поступок, а по­
тому, что то, что сделал Полознев, остается в тени, или
31 Р ы б н и к о в а М. А. По вопросам композиции, с. 51.
32 Цит. по: Лысков И. П. А. П. Чехов в понимании критики,
с. 69.
136

tio словам M. А. Рыбниковой, «события растворяются й
быте, быт господствует и обезоруживает события»33.
Действительно, события в повести «растворяются», но,
на наш взгляд, не в быте (быт может изображаться со­
вершенно различно: бытовые комедии и драмы строятся
на фабуле и события занимают в них центральное мес­
то), а в переживаниях, ощущениях и размышлениях ге­
роев. Лирическая стихия, а не быт господствует в по­
вести.
Те события, которые можно рассматривать в после­
довательной связи: работа Полознева телеграфистом,,
уход в маляры, встреча с Машей Должиковой, же­
нитьба, отъезд Маши в Петербург и затем в Америку
и т. д. — нередко даны в повести мельком, с другой
стороны, подробно описаны эпизоды, не имеющие для
героев последствий. Следовательно, можно говорить о
таком преднамеренном построении произведения, когда
события не способствуют движению повествования, не
дают непосредственного толчка его развитию.
Аналогично «Моей жизни» построены и другие
крупные повести зрелого Чехова. Вот как характери­
зует повествование в «Мужиках» М. А. Рыбникова:
«Смерть Николая не образует драматического узла
этой повести, это почти не событие, к нему ничто не
идет и из него ничего не вытекает. Ему уделена всего
одна строка. Мужики дерутся, пьянствуют, принимают
в деревне икону, бегут на пожар, слушают по вечерам
бабкины сказки, но в какой последовательности идут
эти картины их жизни, читатель не помнит, не знает.
Одна глава не вытекает из другой, не обоснована со­
бытиями...» 34.
Таким образом, мы наблюдаем ослабление фабуль­
ности в сущности во всех произведениях периода твор­
ческого расцвета писателя. Конкретно оно проявляется
в отсутствии или ослаблении ряда свойств, среди кото­
рых немаловажное место занимает последовательное
развитие событий. Современная писателю критика не­
однократно отмечала эту особенность и видела в ней
существенный недостаток, мешавший Чехову создавать
крупные произведения. Да и многие высказывания пи­
сателя, особенно относящиеся ко времени попыток на­
писать роман, как будто подтверждают это мнение.
М. А. Рыбникова, указывая на неумение Чехова
33 Рыбникова М. А. По вопросам композиции, с. 51.
34 Там же, с. 49.
137

строить крупные произведения, обильно цитирует соот­
ветствующие его высказывания, при этом совершенно
упуская из виду мысли писателя иного толка, в кото­
рых он обосновывает свои новые приемы.
Можно думать, что если отказ от последовательного
неуклонного развития событий как основы композиции
вначале был стихийным, то впоследствии, видимо,
осознавался Чеховым как необходимый прием изобра­
жения жизни.
Подводя итог сказанному о построении крупных
произведений Чехова, М. А. Рыбникова пишет: «Однако
основные неудачи он терпит все-таки в области разви­
тия действия»35. По воспоминаниям одного из совре­
менников, Чехов говорил: «Требуют, чтобы были герой,
героиня, сценические эффекты. Но ведь в жизни люди
не каждую минуту стреляются, вешаются, объясняются
в любви. И не каждую минуту говорят умные вещи.
Они больше едят, пьют, волочатся, говорят глупости.
И вот надо, чтобы это было видно на сцене. Надо
создать такую пьесу, где бы люди приходили, уходили,
обедали, разговаривали о погоде, играли в винт... но
не потому, что так нужно автору, а потому, что так
происходит в действительной жизни»36. Эти слова
можно считать ответом на упреки в неумении разви­
вать действие. Нередко подобные высказывания Чехо­
ва рассматривают как полемически направленные про­
тив легковесной, развлекательной литературы, исполь­
зующей яркую фабулу. Такая постановка вопроса, на
наш взгляд, упрощает проблему или, вернее, подменяет
ее. Постоянство, с которым писатель на протяжении
многих лет высказывал подобные мысли, само по себе
убеждает нас, что его волновали проблемы не развле­
кательной литературы.
Л. Толстой писал: «Драма должна вместо того,
•чтобы рассказать нам всю жизнь человека, поставить
его в такое положение, завязать такой узел, при рас­
путывании которого он сказался бы весь»37.
В приведенных высказываниях зафиксированы раз­
личные цели, которые ставили перед собой два худож­
ника, именно этим и объясняется различие их методов.
Но было бы неверно утверждать, что Чехов и Толстой
противоречат друг другу.
35 Рыбникова М. А. По вопросам композиции, с. 55.
38 А. П. Чехов о литературе, с. 280.
37 Л. Н. Толстой о литературе, с. 698.

138

Толстой и Чехов, хотя и формулируют свои положе­
ния категорически и в самой общей форме (надо де­
лать так-то и так-то), в действительности имеют в виду
определенную драму, которая, естественно, входит в
понятие драмы вообще только как частный случай.
Толстому нужно выявить сущность человека и пока-,
зать, каков он; для достижения этой цели он ставит
героя именно «в такое положение», завязывает именно
«такой узел». Разумеется, при этом писатель сознает,
что в жизни люди оказываются в «таких положениях»
«не каждую минуту», поэтому аргумент Чехова не мо­
жет поколебать его теории. Толстой потому и выбирает
особые моменты, что человек раскрывается не каждую
минуту. Таким образом, жизнь как временная после­
довательность, все жизненное время человека в целом
не представляет интереса для Толстого. Художник
кроит жизнь героя, компанует ее, исходя из задачи
раскрытия его сущности. Герои произведений Толстого
совершают определенные действия потому, «что так
нужно автору». У Чехова же люди «приходят, уходят,
обедают» и т. д., «потому, что так происходит в дейст­
вительной жизни», и потому, что так нужно автору.
Для Чехова главный предмет изображения в искус­
стве — жизнь в ее течении, как она переживается ге­
роем, поэтому многочисленные разговоры, пустячные
дела и повседневные чувства важны для него, хотя они
и не раскрывают характера (а потому и не имеют зна­
чения для Л. Толстого).
Для большего уяснения вопроса обратимся к мысли
А. Н. Толстого, очевидно, занимающего позицию, проти­
воположную чеховской. Он писал: «Человек, скажем, за
свой рабочий день говорит одну фразу, характерную
для его сущности, а другую он скажет через неделю,
а третью — через год. Вы заставляете его говорить в
концентрированной обстановке. Это вымысел, но такой,
в котором жизнь более реальна, чем сама жизнь»38.
Как видим, и Чехов и Толстой в своих теоретиче­
ских построениях апеллируют как к высшей инстанции
к действительной жизни, видимо, понимая последнюю
по-разному. Для Чехова создание «концентрированной
обстановки» есть нарушение правды жизни, для Тол­
стого — это средство показать «жизнь более реальной,
чем сама жизнь».
38 Толстой А. Н. Поли. собр. соч., т. 10, с. 217.
139

А. Толстого интересует сущность человека. Для него
неважно, что он говорит, делает и переживает на про­
тяжении лет, если все это не выражает его сущности,
однако для самого человека это не может быть неваж­
ным. Предположим, герой, о котором говорит писатель,
между двумя фразами, нужными автору, пережил
смерть близких людей, разочарование, какие-то мелкие
обиды, болезни. Для него самого это и есть вся его
жизнь, ее-то Чехов и стремится показать.
Таким образом, перед нами два различных принци­
па изображения человека.
Во многих произведениях Чехова жизнь героя яв­
ляется главным предметом изображения, это та жизнь,
о которой говорит герой «Палаты № 6»: «...а презирать
страдания значило бы для него презирать самую
жизнь, так как все существо человека состоит из ощу­
щений голода, холода, обид, потерь и гамлетовского
страха перед смертью. В этих ощущениях вся жизнь:
ею можно тяготиться, ненавидеть ее, но не презирать»
(8, 136). В таких произведениях жизнь героя, а не он
сам в определенности своих конкретных качеств вы­
ступает на первый план; главный предмет, на который
направлено сознание героя, — жизнь. Мысли и чувства
его заняты не каким-либо определенным делом, проб­
лемой, частной целью, а собственной жизнью в ее
целостности.
Мы знаем, что обычно художник стремится пока­
зать героя в определенной конкретной жизненной си­
туации, которая позволяет выявить закономерности
интересующей автора жизненной сферы. Например, в
нравоописательном произведении он ставит героев в по­
ложение, где именно нравы имеют решающее значение
для жизни. Если писателя привлекают общественнополитические настроения, он постарается так построить
свое произведение, что в жизни изображенных им ге­
роев самым важным будет то, что каждый из них го­
ворит и думает о злободневных общественных вопро­
сах. У автора, поставившего себе целью изображение
государственного устройства, герои будут вступать в
правовые отношения. Соответственно поставленным за­
дачам писатели выбирают определенные моменты из
жизни человека. Они «кроят» ее исходя из своих задач
исследования тех или иных сфер человеческого бытия.
Жизнь человека как временная последовательность
является во всех приведенных случаях зависимым,
вторичным элементом. Но ведь в действительности она
140

объединяет влияние всех возможных жизненных сфер,
как бы проходит через все их множество. В своем бы­
тии люди сталкиваются и с правовыми нормами и с
общественными идеями, вступают в социальные конф­
ликты, любят, старятся и умирают. И у Чехова жизнь
как время пребывания человека на земле становится
самостоятельным предметом искусства.
Что же в этом случае является критерием отбора?
Какие эпизоды из жизни героя берет писатель? Как
подробно их описывает? Что опускает как несуществен­
ное? Понятно, что здесь у Чехова принцип отбора иной,
чем у Л. Толстого. Он изображает жизнь, героев в той
мере, в какой они осознают и оценивают ее. К ним
вполне применимо утверждение И. Бунина: «Мы живем
всем тем, чем живем, лишь в той мере, в какой пости­
гаем цену того, чем живем»39.
Для Чехова коренная, первостепенная проблема —
живет ли его герой, и если живет, то какова постигае­
мая им цена того, чем он живет? Писатель же, застав­
ляющий действовать своих героев «в концентрирован­
ной обстановке», снимает эту проблему, его герои обя­
зательно живут в той мере, в какой автор оценивает
их поступки. В этом случае писатель придает жизни
героев высокую интенсивность и значительность.
У Чехова герой существует, пока чувствует, когда
нет чувств, герой не живет. Рассказывая историю Ионы­
ча, писатель пропускает целые годы, но подробно опи­
сывает его поездку на кладбище, не имеющую никаких
последствий и не раскрывающую характер героя. Годы,
в течение которых Ионыч наживал деньги, прошли
бесследно, жизнь его в это время была скучной и не­
интересной. Не останавливаясь на описании этого пе­
риода, Чехов тем самым выражает его значение для
героя. Целые годы жизни — ничто, поездка ночью на
кладбище — подлинное чувство, жизнь. Рассказ кон­
чается духовной смертью героя: Старцев уже не помнит
единственно настоящих минут своей жизни — любви к
Котику. После вопроса Ионыча: «Это вы про каких
Туркиных? Это про тех, что дочка играет на фортепьянах?», автору больше сказать нечего, бытие героя исчер­
пано одним чувством скуки: «Вот и все, что можно ска­
зать про него».
Собственно говоря, то, что Чехов пропускал в опи­
сании жизни героев целые годы, не является чем-то
39 Бунин И. А. Собр. соч., т. 9. М., 1966, с. 366.

141

необычным, подобный прием мы можем найти у многих
писателей. Необычным было то, что писатель оставлял
в стороне или лишь вскользь упоминал о моментах,
важных с точки зрения последовательного хода собы­
тий и раскрытия характера. Именно этот факт обра­
щает на себя внимание многих исследователей.
Г. Н. Поспелов отмечал: «...в «Черном монахе» под­
робно повествуется о счастливой женитьбе Коврина,
но только упоминается о том, как погибла его ученая
карьера и как умер Песоцкий, а о том, как Коврин
бросил Таню и сошелся с другой женщиной, совсем
ничего не говорится»40. Этот кажущийся парадокс
объясним, если исходить из особенностей аспекта изо­
бражения человека у Чехова. Писатель не рассказы­
вает, как Коврин оставил Таню, потому что ему важно
показать не объективный ход событий, а жизнь Ков­
рина, как она открывается самому герою. Для Коври­
на его бытие — чувство. Он чувствует себя виноватым
перед Таней и ее отцом. Это чувство вины и является
эмоциональным следом того, что произошло между
героями. Писателю важно также не рассказать, рас­
крыв объективные причины, о крушении научной
карьеры героя, а показать чувство, которым отозвалась
в душе Коврина его неудача. В рассказе эта неудача
оказывается не в причинно-следственной цепи объек­
тивных моментов, а в гамме жизненных переживаний
героя, среди чувств вины, сожаления о прошедшей мо­
лодости, любви к Тане, к прекрасному саду, вместе со
всем тем, что составляет бытие героя для него самого.
Основные качества жизни, как они воспринимаются
героем, накладывают печать на стиль чеховских произ­
ведений. Рыбникова заметила, что в «Моей жизни»
Чехов освобождает интригу от всего возбуждающего и
волнующего. Здесь интересно отметить, что исследова­
тельница говорит не о неспособности Чехова строить
интригу, а о сознательных усилиях писателя, направ­
ленных на ослабление воздействия интриги на читателя.
Писатель стремился передать жизнь героя в его вос­
приятии. Полозневу она не представляется волнующей
и захватывающей, ясной и целеустремленной, поэтому
писатель и отказывается от четкого и последователь­
ного развития действия.
40 П оспе лов Г. Н. Принципы сюжетосложения в повестях
А. П. Чехова.— «Филологические науки», 1960, № 4, с. 71.
142

Каких эффектов добивается Чехов, используя свои
приемы построения произведений, можно проследить
на примере «Попрыгуньи». Повесть, несомненно, имеет
фабульную основу. Мы видим в ней определенную и
закономерную развязку: молодая легкомысленная жен­
щина в суетном увлечении знаменитостями не разгля­
дела в своем муже незаурядного человека. Понимает
она это только тогда, когда он умирает. Личные каче­
ства героини предопределили ход событий. Но несмот­
ря на все это, в. сущности развития действия в повести
нет. Нет процесса изменения положения героев, их от­
ношений. Мы видим их сначала в один момент, за­
тем — в другой. В 4-й главе Рябовский объясняется
Ольге Ивановне в любви, а в 5-й он ее уже не любит,
более того, она ему в тягость. Движется только время,
оно-то и приносит любовь, разочарование, разрыв.
«Люди обедают, только обедают, а в это время сла­
гается их счастье и разбивается их жизнь...»41, — гово­
рил Чехов, имея в виду пафос своего искусства. Так,
Ольга Ивановна только принимала участие в веселых
пикниках, любила художника, поехала с ним на Волгу,
все это так просто, обыкновенно и, казалось, ничего
не имеет общего с ужасом, страхом, трагедией. Необ­
ходимая закономерность того, что случилось с героиней,
не выступает на первый план как неуклонно развиваю­
щееся событие, а как бы просвечивает, смутно угады­
вается за повседневностью. Трагедия не приходит тор­
жественным театральным шагом персонифицированно­
го зла в атмосфере общего ужаса, для героя она не­
заметно складывается из самых простых поступков и
действий. Чехову и важно показать, что люди в повсе­
дневности не отличают существенного от пустяков.
В известном смысле можно сказать, что поэтика
чеховских произведений проникнута тревогой за чело­
века и взывает к его духовной активности. В частности,
и поэтому чеховские герои воспринимают жизнь не как
движение закономерности, а как движение времени,
чередование мгновений, наполненных чувством.
«Но мое чувство, — писал Л. Фейербах, — неотли­
чимо от моего бытия, моего единичного бытия; я чув­
ствую или я есмь — это одно и то же, только в чувстве
мое бытие. Время поэтому также неотделимо от меня
самого, оно в моей душе, оно существенная форма
41 А. П. Чехов о литературе, с. 301.
143

моей самосій- й мгновений поэтому есть ПОЛНОЙ выра­
жение моего бытия» 42.
Мгновение есть полное выражение бытия чеховского
героя. Это глубинная основа чеховской формы, ее свое­
образная платформа. К сожалению, рамки статьи не
позволяют показать, как с этой особенностью связаны
все важнейшие проблемы человека у Чехова, и прежде
всего — проблема преодоления своей мгновенности, что
выразилось, в частности, в «тоске по общей идее».
Герой Чехова остро ощущает себя в данном момен­
те, он весь в настоящем. Автор стремится максимально
«сжать» свои произведения и строит их как бы из от­
дельных точек-моментов. Положив в основу компози.ции сочетание отдельных моментов, писатель сделал
.необычайно ощутимым ход времени, которое имеет ко­
лоссальное значение для героев и играет важнейшую
роль в поэтике его произведений.
У Бунина есть такая запись: «Прав Курдюмов, ког­
да говорит, что «главное невидимое действующее лицо
•в чеховских пьесах, как и во многих других его произ­
ведениях, — беспощадно уходящее время»43. Действи­
тельно, читатель не видит, например, как Ионыч при­
обрел сначала пару лошадей, потом тройку, как уве­
личивается его практика. Все это приходит к нему как
бы само собой, как полнота, одышка, старость, тяже­
лый характер. И все это приносит время.
В произведении, где движение обусловлено внутрен­
ним развитием событий, действует герой, проявляя
свою волю, разум и совесть. Не время, а человек здесь
является главным действующим лицом, и в этом победа
человека над временем, преодоление его.
Время играет существенную роль и в построении
чеховских произведений. Нередко началом повествова­
ния является не завязка событий, которая обеспечила
бы дальнейшее движение, а начало какого-либо отрез­
ка времени, например суток, соответственно конец та­
ких произведений — окончание описываемого отрезка.
Так, в «Бабьем царстве» композиционной основой слу-жит изображение одного дня жизни героини, а в «Трех
ігодах», как видно из заглавия, — три года из жизни
;героя. В некоторых произведениях началом и концом
‘Служат приезд и отъезд героев. Так, в частности,
42 Фейербах Л. История философии, Собр. произв. в 3-х т.,
■т. 1. М., 1967, с. 61.
43 Б у н и н И. А. Собр. соч., т. 9, с. 227.

144

строятся пьесы «Три сестры», «Дядя Ваня», «Вишневый
сад», повесть «Мужики». Поскольку каждый «темати­
ческий элемент» в значительной степени самостоятелен,
самоценен, он с большей интенсивностью восприни­
мается читателем, чем в случае последовательного раз­
вития, четкого движения событий. Ослабляя внутрен­
нюю связь между «тематическими элементами», Чехов
за счет этого усиливает эмоциональность их восприя­
тия.
На наш взгляд, это и есть основа поэтичности че­
ховских произведений. Чувства, составляющие жизнь
человека для самого человека, живущего ею, звучат у
Чехова необычайно чисто. Этим мы вовсе не хотим
сказать, что действительность вообще такова, как ее
изображает писатель. Разумеется чеховский неповто­
римый облик быта не определяется и временем и пози­
цией художника. Но важно, что писатель вынуждает
читателя почувствовать и осознать собственную жизнь,
постичь ее ценность. Сама по себе жизнь в целостности,
как она воспринимается человеком, всегда будет важна
для него независимо от времени, в которое он живет.
И с этим, думается, связано непреходящее значение
Чехова, его творчества.

МАТЕРИАЛЫ К БИБЛИОГРАФИИ
ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ
ЖУРНАЛИСТИКИ 1966—1970 гг.
Составитель Н. И. Наволоцкая

Настоящая библиография охватывает литературу предмета за
1966—1970 гг., а также включает часть литературы за 1965 г., ко­
торая не вошла в материалы для библиографии за 1961—1965 гг.,
опубликованные в отдельном издании факультетом журналистики
МГУ в 1972 г. и в сб. «Из истории русской журналистики конца
XIX — начала XX в.». М., Изд-во Моск, ун-та, 1973.
1965 1

1. Алексеев Е. Интерес В. Г. Белинского к историко-этно­
графической литературе об Якутии.— «Полярная звезда», 1965,
№ 4.
2. Арзуманова М. А. Из истории литературно-обществен ­
ной борьбы 90-х годов XVIII в. (Н. П. Николаев и Н. М. Карам­
зин).— «Вести. Ленингр. ун-та. Сер. ист. яз. и лит.», 1965, № 20,
вып. 4.
3. Архивные материалы (О связях русских и болгарских рево­
люционеров).— «Сов. Молдавия», 1965, 24 дек.
4. Б а з и л е в а 3. П. Архив семьи Стасова как источник для
изучения революционной ситуации.— В кн.: Революционная ситуа­
ция в России в 1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
5. Бараненкова А. А. Луначарский и проблемы социали­
стической эстетики. Рига, 1965.
6. Барановская М. Женщины-«декабристки». — «Учит,
газ.», 1965, 23 дек.
7. Б а р е н б а у м И. Е. По поводу одного письма Н. А. СерноСоловьевича.— В кн.: Революционная ситуация в России в 1859—
1861 гг. М., «Наука», 1965.
8. Белелюбский Ф. Б. Тайнинское восстание в русской ли­
тературе 50—60-х годов XIX в.— В кн.: Революционная ситуация
в России 1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
9. Бережанский А. Детские и юношеские годы Г. В. Пле­
ханова.— «Подъем», 1965, № 6.
10. Березина В. Г. Русская журналистика I четверти
XIX века. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1965.
11. Березина В. Г. Русская журналистика II четверти
XIX века (1826—1839 гг.). Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1965.
12. Бессонов Б. Новые автографы русских писателей
(С публикацией автографов М. ІО. Лермонтова, Н. В. Гоголя,
Н. А. Некрасова, Ф. М. Достоевского и А. П. Чехова из коллекции
акад. Н. П. Лихачева).— «Русская литература», 1965, № 3.
13. Б и ку лич В. Б. О русско-польско-литовско-белорусских
1 К «Библиографии» приложен «Указатель периодических
Изданий». Цифра означает порядковый номер в «Библиографии»,

Н6

революционных связях периода восстания 1863—1864 гг. (Мате­
риалы ЦГИА Литовской ССР).— В кн.: Революционная ситуация в
России в 1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
14. Большаков Л. Живые нити. Лев Толстой и его чуваш­
ские корреспонденты. Чебоксары, 1965.
15. Бул ы ж ни к- Веню к ова С. История «Солдатского вест­
ника» (К севастопольскому периоду жизни Л. Н. Толстого).—
«Радуга», 1965, № 11.
16. Бушканец Е. Г. Юрий Мосолов — персонаж романа
«Что делать?». — В кн.: Революционная ситуация в России в
1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
17. Варов Н. Декабристы в Казахстане.— «Казахстанская
правда», 1965, 26 дек.
18. Виленская Э. С. Новые архивные материалы о деятель­
ности «Земли и воли» (1862).— В кн.: Революционная ситуация в
России в 1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
19. Виленская Э. С. Революционное подполье в России
(60-е годы XIX в.). М., «Наука», 1965.
20— 22. Винникова И. А. И. С. Тургенев в шестидесятые
годы. Саратов, Изд-во Сарат. ун-та, 1965.
23. Галаган Г. Л. Толстой и петрашевцы.— «Русская лите­
ратура», 1965, № 4.
24. Гиллельсон М. Письма Жуковского о запрещении «Ев­
ропейца» (О письмах к Бенкендорфу и Николаю I в защиту статьи
И. Киреевского для журнала «Европеец»).— «Русская литература»,
1965, № 4.
25. Григорьев А. А., Страхов Н. Н. Переписка Ап. Гри­
горьева с Н. Н. Страховым (1860—1864 гг.); Вступит, статья, публ.
и примеч. Б. Ф. Егорова.— «Учен. зап. Тартуск. ун-та, вып. 167
(«Тр. по рус. и слав, филологии», 1965, № 8).
26. Григорьян К. В борьбе за нового человека (К 125-ле­
тию со дня рождения Д. И. Писарева).— «Нева», 1965, № 10.
27—28. Гуревич X. С. Об идейном направлении «Земли и
воли» 60-х годов. — В кн.: Революционная ситуация в России в
1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
29—31. Данилевский Р. Русская литература в немецкой
критике 1830 годов. — «Русская литература», 1965, № 4.
32. Е г о р о в Б. Ф. В. П. Боткин—литератор и критик (1811—
1869), ст. 2.— «Учен. зап. Тартуск. ун-та», вып. 167 («Тр. по рус.
и слав, филологии», 1965, № 8); ст. 1 — «Учен. зап. Т,артуск. ун-та»,
вып. 139 («Тр. по рус. и слав, филологии», 1963, № 6).
33. Емельянов Н. П. «Отечественные записки» (1868—
1884).— В кн.: Очерки по истории русской журналистики и крити­
ки, т. 2. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1965.
34. За па дов А. В. Державин и Радищев (К истории одной
легенды).— «Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз.», 1965, т. 24, вып. 6.
35. Зельдович М. Г. Проблема творческого метода писате­
ля в критике Добролюбова. К постановке исследуемой задачи.—
«Учен. зап. Горьк. ун-та», 1965, вып. 71.
36. К а б и с о в Р. С. К вопросу об оценке творчества
Л. Н. Толстого В. И. Лениным и Г. В. Плехановым.— «Учен. зап.
Юго-Осетин, пед. ин-та. Сер. гуманит. наук.», 1965, т. 9.
37. Канделаки М. Из истории публицистической деятельно­
сти И. Чавчавадзе.— «Тр. Тбилис. ун-та», т. 105. Сер. филол. наук,
1965, 6.
38. Карпов В. Г. Декабрист Г. С. Батеньков (1793—1863).
Новосибирск, «Наука», 1965.
147

39. Кафенгауз Б. Интересные страницы Истории.— «Новый
мир», 1965, № 12.
40. К л и м к о в а Л. Н. В. Г. Белинский об исторической дра­
ме.— «Вест. Львов, ун-та. Сер. филология», 1965, № 3.
41. Кожевникова Т. А. В. Луначарский о задачах крити­
ки.— «Ставрополье», 1965, № 4.
42. Коротков Ю. Н. Вступление Юрия Мосолова в «Землю
и волю».— В кн.: Революционная ситуация в России в 1859—
1861 гг. М., «Наука», 1965.
43. Коротков Ю. Н. К биографии Н. И. Утина.— В кн.: Ре­
волюционная ситуация в России в 1859—1861 гг. М., «Наука»,
1965.
44— 45. Краснов Г. В. Выступление Н. Г. Чернышевского
с воспоминаниями о Н. А. Добролюбове 2 марта 1962 г. как обще­
ственное событие. — В кн.: Революционная ситуация в России в
1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
46. Краснов Г. В. Искусство анализа в литературно-крити­
ческих статьях Н. А. Добролюбова.— «Учен. зап. Горьк. ун-та»,
1965, вып. 71.
47—48. Кулешов В. И. Литературные связи России и За­
падной Европы в XIX веке (I половина). М., Изд-во Моск, ун-та,
1965.
49. Куликова Е. И. Публицистика Чехова. (На мат-ле очер­
ка «Остров Сахалин»).— В кн.: Проблемы русской и зарубежной
литературы. Саратов, Изд-во Сарат. ун-та, 1965.
50. Лебедева Л. А. Гоголь и Л. Толстой.— «Вести. Львов,
ун-та. Сер. филология», 1965, № 3.
51. Лейкина-Свирская В. Р. Петрашевцы. М., «Просве­
щение», 1965.
52— 53. Либединская Л. Зеленая лампа (Из литературных
воспоминаний).— «Сибирские огни», 1965, № 3—5.
54. Лукин Ю. А. В. И. Ленин о художнике и художествен­
ном мастерстве. М., «Знание», 1965. (Сер. 6. Лит. и искусство,
№ 22).
55. Лукоянова Э. Проблема женской эмансипации в русской
литературе 60—70-х гг. и роман М. Е. Салтыкова-Щедрина «Гос­
пода Головлевы».— «Вопр. лит., яз. и библиотековед.» (Киргиз,
ун-т), 1965, вып. 3.
56.
Л учинская
Д.
Ф.
Салтыков-Щедрин — очеркист
(50-е годы).— В кн.: Вопросы истории, филологии и педагогики
(содержание докладов, ' прочитанных на науч. конф, филол. фак.
КГУ в февр. 1965 г.). Казань, 1965.
57—58. Манн Ю. В. Иван Киреевский (О литературной кри­
тике XIX в.). — «Вопр. литературы», 1965, № 11.
59—61. Мезенцев П. А. Белинский и русская литература.
М., «Просвещение», 1965.
62. Михайлов Е. В. Письмо А. А. Слепцова П. А. Ровинскому от 3 (16) апреля 1905 г.— В кн.: Революционная ситуация в
России в 1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
63. Михельсон В. А. Гуманизм Гончарова и колониальный
вопрос. Краснодар? 1965 («Науч. тр. Краснодар, пед. ин-та»,
вып. 59).
64. Научитель М. и Тагаров 3. Н. Г. Чернышевский в
Сибири (Поиски и находки в архивах).— «Сибирские огни», 1965,
№ 10.
65. Н е ф е д о в а И. М. А. А. Чумиков — деятель демократи­
ческого движения 50—60-х годов.— В кн.: Революционная ситуа­

148

в
Рослин
в
1859—1861 гг.
М.,
«Наука»,
1966.
66. Новикова Н. Н. Анонимное письмо московских студен­
тов редактору «Московских ведомостей» В. Ф. Коршу (ноябрь—де­
кабрь 1861 г.).— В кн.: Революционная ситуация в России в
1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
67. Общественное движение в пореформенной России. М., «Нау­
ка». 1965.
68. Оришин А. Д. А. И. Герцен о русской литературе
XVIII века.— «Вести. Львов, ун-та. Сер. филология», 1965, № 3.
69. Очерки по истории русской журналистики и критики, т. 2.
Вторая половина XIX века. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1965.
70. Панкратьев Ф. В. Русская деревня в произведениях
последнего периода творчества Н. В. Успенского (70—80-е годы
XIX в.).—«Науч. тр. Ташкент, ун-та», вып. 280. «Филол. науки»,
Г965, кн. 33.
71. П огл у б ко К. А. Из истории русско-болгарских револю­
ционных связей конца 60-х годов XIX века.— «Изв. АН МолдССР»,
1965, № 1.
72. Покровский В. Влас Дорошевич. Фельетонист (1864—
1922).— «Москва», 1965, № 12.
73. Полянина Т. В. О некоторых проблемах мастерства
Герцена-публициста (40-е годы XIX в.).— «Вести. Львов, ун-та.
Сер. филология», 1965, № 3.
74— 75. ГІ р и й м а Ф. Новая книга о творчестве Некрасова. —
«Русская литература», 1965, № 4.
76. Прозоров В. О художественном мышлении писателя-са­
тирика (Наблюдения над творческим процессом М. Е. СалтыковаЩедрина). Саратов, Изд-во Саратов, ун-та, 1965.
77. Прохоров Е. П. Современная советская публицистика.
М., Изд-во Моск, ун-та, 1965.
78. Пущин И. И. Письмо И. И. Пущина [Напеч. в газ. «От­
клики», 1914 г., № 23. Коммент. П. Червинского]. — «Учит, газ.»,
1965, 23 дек.
79. Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг. Сб.
статей. Отв. ред. М. В. Нечкина. М., «Наука», 1965.
80. Рейфман П. С. Журнал «Заграничный вестник».— «Учен,
зап. Тартуск. ун-та», вып. 167 («Тр. по рус. и слав, филологии»,
1965, № 8).
81. Рехвиашвили Н. М. Некоторые стороны эстетического
учения Д. И. Писарева в свете современности. — «Сб. науч, работ
аспирантов» (Кабард.-Балкар. ун-т), 1965, вып. 1.
82. Решидов К. Р. (Джаманаклы). Выдающиеся произведе­
ния
марксистско-ленинского
литературоведения
(О
работе
В. И. Ленина «Памяти Герцена»).— «Учен. зап. Елабуж. пед.
ин-та», 1965, т. 15.
83. Розен б л юм Н. Встречи с Герценом (Письма П. Д. Бо­
борыкина к А. И. Урусову). С публикацией отрывков из писем
1865—1870 гг.— «Русская литература», 1965, № 4.
84. Р о з е н д а л ь В. Н. А. И. Герцен и либеральное движе­
ние в 1855—1857 гг.—«Учен. зап. Рязан. пед. ин-та», 1965, т. 36.
85. Светлов Л. Новые обстоятельства процесса А. Н. Ради­
щева.— «Вопр. литературы», 1965, № 11.
86— 87. Соколов Н. О народничестве в литературе. — «Рус­
ская литература», 1965, № 3.
88. Соколова К. И. М. Е. Салтыков-Щедрин о воспитании
молодежи (По страницам «Пошехонской старины»).— «Учен. зап.
Ленингр. пед. ин-та», 1965, т. 273.

ция

149

89—92. У с а к й н а Т. И. Петрашевцы и Литературно-общест­
венное движение сороковых годов XIX в. Саратов, Изд-во Сара­
тов. ун-та, 1965.
93. Филиппов М. М. Мысли о русской литературе. Сб. ст.
Предисл. Д. Д. Благого. Коммент. Ю. В. Манна. М., «Наука»,
1965.
94— 95. Черных В. А. Письмо А. А. Слепцова А. С. Корса­
кову от 21 мая 1861 г. — В кн.: Революционная ситуация в Рос­
сии в 1859—1861 гг. М., «Наука», 1965.
96. Чуднова Л. Г. Сатира Н. С. Лескова 1890-х годов. «По­
луношники».— «Учен. зап. Ленингр. пед. ин-та», 1965, т. 273.
97. Ш а м а р о А. Первый опыт (По страницам нелегального
журнала «Рассвет», изд. для верующих русскими марксистами в
Женеве в 1904 г.).— «Наука и религия», 1965, № 10.
98. Шифман А. И. Полемическое искусство молодого Толсто­
го.— В кн.: Яснополянский сб. Статьи. Материалы. Публикации.
Тула, 1965.
99. Шторм Г. П. Потаенный Радищев. Вторая жизнь «Путе­
шествия из Петербурга в Москву». М., «Сов. писатель», 1965.
100. Штранге М. М. Демократическая интеллигенция Рос­
сии в XVIII веке. М., «Наука», 1965.
101. Щербина В. Р. Зеркало русской революции.— В кн.:
Л. Н. Толстой в школе. Под ред. В. В. Голубкова и С. М. Петро­
ва. М., «Просвещение», 1965.
102—103. Эйдельман Н. Я- Павел Александрович Бах­
метьев (Одна из загадок русского революционного движения). —
В кн.: Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг. М.,
«Наука», 1965.
1966

104. Агеева Л. И. Д. Минаев и литературная борьба 60-х
годов XIX века. — «Науч. тр. Краснодар, пед. ин-та», 4966,
вып. 83.
105. Антонов В. Ф. Революционное народничество. М.,
«Просвещение», 1966.
106. Аржаков а В. Н. Художественно-публицистический
очерк Г. И. Успенского в ранний период творчества.— «Сб. работ
аспирантов Таджик, ун-та. Сер. филол. наук», 1966, вып. 4.
107. Бабаев Э. Г. Толстой об искусстве. Тула, 1966.
108. Бабий А. Первый русский марксист (К 100-летию со
дня рождения Г. В. Плеханова).— «Коммунист Молдавии», 1966,
№ 12.
108а. Бабкин Д. С. А. Н. Радищев. Литературно-обществен­
ная деятельность. М.—Л., «Наука», 1966.
109. Базанов В. Две книги о революционном подполье в
России 60-х годов XIX века.— «Русская литература», 1966, № 1.
ПО. Базанов В. «Сказки» М. Е. Салтыкова-Щедрина.
М.—Л,, «Худож. лит.», 1966.
111. Базилевская А. Трагедия «встревоженной бессозна­
тельности» в творчестве М. Е. Салтыкова-Щедрина восьмидесятых
годов.— «Учен. зап. Урал, ун-та», 1966, вып. 2.
112. Базилевская А. К. М. Е. Салтыков-Щедрин и лите­
ратура его времени. Семинарий. Метод, указания, тематика и биб­
лиография для студентов-заоч. филол. фак. журналистики гос.
ун-тов. М., Изд-во Моск, ун-та, 1966.

150

ИЗ. Баскаков В. Н. Библиография литературы о М. Е. Сал­
тыкове-Щедрине. 1918—1965. Под ред. А. С. Бушмина. М.—Л„
«Наука», 1966.
114. Башнин Ю. Н. К вопросу о литературно-критических
взглядах А. А. Бестужева-Марлинского.— «Учен. зап. Новгород,
головн. пед. ин-та. Литературовед.», 1966, т. 8.
115. Безъязычный В. И. Карамзин и русская книжная
культура (О статье Н. М. Карамзина «О книжной торговле и люб­
ви к чтению в России», опубл, в 1802 г.).— «Книжная торговля»,
1966, № 12.
116. Беоежной А. Ф. Обозревая достигнутое (Статья
В. И. Ленина «Партийная организация и партийная литература» и
некоторые проблемы публицистики).— В кн.: О публицистике и
публицистах, вып. 2. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1966.
117. Бережной А. Ф. У истоков рабочей публицистики.—
В кн.: О публицистике и публицистах, вып. 2. Л., Изд-во Ленингр.
ун-та, 1966.
118. Бельчиков Ю. А. Социально-экономическая термино­
логия как объект полемики в трудах В. И. Ленина 90-х годов. —
В кн.: Искусство публицистики. Алма-Ата, 1966.
119. Блинчевская М. К истории печатания в «Современни­
ке» статей Чернышевского о Пушкине.— «Вопр. литературы», 1966,
№ 12.
120. Богоявленский И. А. А. Герцен и отечественные
медики.— «Сов. здравоохранение», 1966, № 10.
121. Б огр ад В. Мнимый Чернышевский.— «Вопр. литерату­
ры», 1966, № 11.
122. Бокова М. В. К вопросу о положительном герое пове­
сти Н. Г. Чернышевского «Мое оправдание».— «Учен. зап. Моск.пед. ин-та им. В. И. Ленина», 1966, т. 248.
123. Борщевский С. «Отечественные записки». 1868—1884.
Хронологический указатель анонимных и псевдонимных текстов.
М., «Книга», 1966.
124. Бочарова А. К- Внутренне-полемическая речь С.-Щедрина.— «Учен. зап. Пенз. пед. ин-та. Сер. филология», 1966, вып. 15.
125. Брад ис Л. В. «Маска» в сатирической поэзии «Иск­
ры». — «Учен. зап. Калинин, пед. ин-та», 1966, т. 46.
126. Булыжник-Венюкова С. Писатель, солдат, инженер
(Малоизвестные страницы биографии Л. Н. Толстого).— «Техника
молодежи», 1966-, № 11.
127. Бурсов Б. Плеханов и его современники. По архивным
материалам.— «Звезда», 1966, № 10.
128. Бушмин А. С. Методологические задачи литературове­
дения.— В кн.: Вопросы методологии литературоведения. М.—Л.,
«Наука», 1966.
129. Ваксберг А. Шутники (О выступлениях против цариз­
ма на страницах русских сатирических журналов в период рево­
люции 1905—1907 гг.).— «Знание — сила», 1966, № 10.
130. Варустин Л. Э. Журнал «Русское слово». 1859—1866.
Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1966.
131. Василенко В. М. П. Бестужев-Рюмин (1803—1826).
Л., Лениздат, 1966.
132. Вахидов X. П. Социологические взгляды узбекских
просветителей (конца XIX — начала XX века). Ташкент, 1966.
133. Великий революционер-демократ (К 130-летию со дня
рождения Н. А. Добролюбова).—«Коммунист Молдавии», 1966,
№ I,
151

134. Волк С. С. Народная воля. 1879—1882. М.—Л., «Наука»,
1966.
135. Волков И. Ф. Партийность искусства [и литературы].
М., «Искусство», 1966.
136. Володин А. И. Начало социалистической мысли в Рос­
сии. М., «Высш, школа», 1966.
137. Вопросы методологии литературоведения. М.—Л., «Наука»,
1966.
138. Вопросы журналистики. Учебное пособие. Под ред. Н. Ба­
баева. Баку, 1966.
139. Воробьева 3. А. Из наблюдений над очерком 1830-х
годов (Н. Наумов, С. Каронин—Н. Е. Петропавловский).— «Учен,
зап. Ленингр. пед. ин-та», 1966, т. 309.
140. Г а з е р И. С. И. Бунин и Глеб Успенский.— «Вопр. рус­
ской литературы» (Черновиц. ун-т), 1966, вып. 1.
141. Галактионов А. А. и Никандров Н. Ф. Идеологи
русского народничества. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1966.
142. Г а р к а в и А. М. Н. А. Некрасов в борьбе с царской
цензурой. Калининград, 1966.
143. Гендель Г. М. Социалисты-утописты о частной и об­
щественной собственности.— В кн.: Из истории общественного дви­
жения и общественной мысли в России в XIX в. Горький, 1966
(«Учен. зап. Горьк. ун-та», вып. 78. Сер. ист.-филол., т. 2).
144. Герцен А. И. Неизвестные письма Герцена (Письмо к
В. Гюго от 2 мая 1864 г. Публикация Л. Ланского).— «Лит. газ.»,
1966', 17 марта.
145. Гин М. М. О своеобразии реализма Н. А. Некрасова.
Петрозаводск, 1966.
146. Глаголев Н. А. Проблемы истории русской демократи­
ческой критики. М., Изд-во Моск, ун-та, 1966.
147. Григорьян К. Кто расшифровал имя Налбандяна?
(Об армянском публицисте М. Налбандяне и его связи с круж­
ком А. И. Герцена. С публикацией писем Е. А. Шахазиза,
1906 г.).— «Коммунист», 1966, 2 марта.
148. Григорьян К. Н. Микаел Налбандян (1829—1866).
Л., Лениздат, 1966.
149. Дергачев И. Д. Н. Мамин-Сибиряк и народничество
семидесятых годов.— «Учен. зап. Урал, ун-та. Сер. филол.», 1966,
№ 45, вып. 2.
150. Длуговская С. Психологический анализ в сатире Сал­
тыкова-Щедрина («Господа Головлевы», «В среде умеренности и
аккуратности», «Больное место»),—«Науч. тр. высш. учеб, заведе­
ний ЛитССР. Литература», 1966, 9.
151. Дмитровский М. И. Спорные вопросы по фельетону
((Учеб.-метод, пособие). Алма-Ата, 1966.
152. Добролюбов Н. А. (К 130-летию со дня рождения).—
«Сов. Молдавия», 1966, 5 февр.
153. Дорошенко С. С. Лев Толстой — воин и патриот. Во­
енная служба и военная деятельность. М., «Сов. писатель», 1966.
154. Ду хин Я. К. Кто был автором статьи «Из Сибири» в
герценовском «Колоколе» (К вопросу о принадлежности статьи
В. И. Венюкову).— «История СССР», 1966, № 6.
155. Егоров Б. Ф. Из примечаний к сочинениям Н. А. Доб­
ролюбова.— «Уч. зап. Тартуск. ун-та», вып. 184 («Тр. по рус. и
слав, филологии», 1966, 9).
156. Елистратов В. Возвращение «изгнанника» (О перене»

152

сении праха Н. П. Огарева из Англии в Москву).— «Труд», 1966,
23 марта.
157. Емельянов Н. П. /Куриал «Отечественные записки» о
задачах демократической печати (1879—1880 гг.).— «Учен. зап. Ле­
нингр. ун-та», 284. Сер. филол. наук, 1966, вып. 57.
158. Ермак Л. К. Демократическая интеллигенция России в
революции 1905—1907 гг.— «Вопр. истории», 1966, № 12.
159. Есин Б. И. Демократический журнал «Дело» и его чи­
татели. — «Вести. Моск, ун-та. Сер. 11. Журналистика», 1966, №4.
Г60. Есин Б. И. Долгожданная книга.— «Вести. Моск, ун-та.
Сер. И. Журналистика», 1966, № 1.
161. Захаркин А. Ф. Сибирь и Сахалин в творчестве
А. П. Чехова.— «Учен. зап. Моск. пед. ин-та им. В. И. Ленина»,
1966, т. 248.
162. Здоровега В. Искусство публициста. Литературно­
критический очерк. Киев, 1966. На укр. яз.
163. Зейлигер-Рубинштейн Е. И. Н. П. Огарев о вос­
питании и народном образовании. М., «Просвещение», 1966.
164. Зельдович М. Г. Художественность и народность
(О «литературном манифесте» М. Е. Салтыкова-Щедрина).— «Вопр.
русской литературы» (Львов), 1966, вып. 3.
165. Зорина Н. Г. и Савенков А. А. В. И. Ленин — ис­
торик печати. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1966.
166. Из истории общественного движения и общественной мыс­
ли в России в XIX веке. Со. ст. Горький, 1966 («Учен. зап. Горьк.
ун-та. Сер. ист.-филол.», вып. 78, т. 2).
167. Из волин а С. У истоков марксистской критики в Рос­
сии. Критики-марксисты в борьбе против модернизма за новое со­
циалистическое искусство. М., «Знание», 1966.
168. История русской журналистики XVIII—XIX веков. Учеб­
ник для гос. ун-тов и полиграф, ин-тов. Под ред. А. В. Западова.
Изд. 2-е. М.., «Высш, школа», 1966.
169. Каверин В. Барон Брамбеус. История О. Сенковского,
журналиста, редактора «Библиотеки для чтения». М., «Наука»,
1966.
170. Казакевич Р. А., Суслова Ф. М. Мистер Пайпс
фальсифицирует историю [О книге Р. Пайпса «Социал-демократия
и рабочее движение в С.-Петербурге, 1885—1897»]. Л., Лениздат,
1966.
170а. Казакова О. В. Вопросы естествознания в русских на­
учно-литературных журналах 20—30-х годов XIX века: 1. Алек­
сандр Алексеевич Иовский и его журнал «Вестник естественных
наук и медицины». 2. Статьи по естествознанию в журнале «Те­
лескоп». 3. Журнал М. Г. Павлова «Атеней». — «Из истории биол.
наук», 1966, вып. 1.
171. К а и р о в И. А. А. В. Луначарский — выдающийся дея­
тель социалистического просвещения (К 90-летию со дня рожде­
ния). М., «Просвещение», 1966.
172. Караев Г. Н. Благоев в Петербурге. Л., Лениздат,
1-966.
173. Карякин Ю. Ф., Плимак Е. Г. Запретная мысль об­
ретает свободу. 175 лет борьбы вокруг идейного наследия Ради­
щева. М., «Наука», 1966.
174. Кегамян В. Гений революционной сатиры (К 140-летию
со дня рождения М. Е. Салтыкова-Щедрина).— «Бакинский рабо­
чий», 1966, 27 янв.
6 Русская журналистика

153

175. Киреева Р. А. В. О. Ключевский как историк русской
исторической науки. М., «Наука», 1966.
176. Кирпотин В. Я- Достоевский и шестидесятые годы. М.,
«Худож. лит.», 1966.
177. Кирнготин В. Я. Салтыков-Щедрин и театр. Ст. 1.—
В кн.: Писатель и жизнь. Сб. ист.-лит., теорет. и критич. статей.
М., 1966 («Учен. зап. Моск. лит. ин-та им. А. М. Горького»,
вып. 3).
178. Климкова Л. Н. Гоголь в русской критике и литера­
туроведении конца XIX—начала XX вв.—«Вопр. русской литерату­
ры» ( Черновиц. ун-т), 1966, вып. 1.
179. Козьмин В. Ф. К вопросу о классификации циклов
М. Е. Салтыкова-Щедрина.— «Учен. зап. Моск. пед. ин-та
им. В. И. Ленина», 1966, т. 248.
180. Коробейникова Л. М. Из истории демократической
мысли в России.— «Учен. зап. Моск. обл. пед. ин-та. История»,
1966, т. 159, вып. 6.
180а. Корганов К. Армянский автограф Чернышевского.—
«Коммунист», 1966, 3 сент.
181. Костина Н. Г. Освещение Петра I в русской периоди­
ческой печати в первые годы после 14 декабря 1825 года.— В кн.:
Из истории общественного движения и общественной мысли в
России в XIX веке. Горький, 1966 («Учен. зап. Горьк. ун-та»,
вып. 78. Сер. ист.-филол., т. 2).
182. Краснов Г. В. Новая книга о Льве Толстом.— В кн.:
Из истории общественного движения и общественной мысли в Рос­
сии в XIX веке. Горький, 1966 («Учен. зап. Горьк. ун-та», вып. 78.
Сер. ист.-филол., т. 2).
183. Кропоткин П. А. Записки революционера. Предисл. и
примеч. В. А. Твардовской. М., «Мысль», 1966.
184. Крук И. Т. Пометки Блока на сочинениях В. Г. Белин­
ского.— «Вопр. русской литературы» (Черновиц. ун-т), 1966, вып. 1.
185. К р у п ч а н о в Л. М. Н. А. Полевой и Н. И. Надеждин
как предшественники В. Г. Белинского в литературной критике.—
«Учен. зап. Моск. пед. ин-та им. В. И. Ленина», 1966, т. 248.
186. Кунгуров Г. Ф. Очерки кругосветного путешествия на
фрегате «Паллада» (И. А. Гончаров о Сибири и сибиряках).—
«Учен. зап. Иркут, пед. ин-та», 1966, вып. 26.
187. Лищинер С. Д. Существовал ли Совет общества «Зем­
ля и воля» при редакции «Колокола»? — «Ист. зап.», 1966, т. 79.
188. Лопухин В. Б. Люди и политика (конец XIX—нач.
XX в.). Публик. и предисл. А. П. Погребинского. — «Вопр. исто­
рии», 1966, № 9.
189. Макина М. А. Новгородская деревня в произведениях
Глеба Успенского.— «Учен. зап. Новгород, головн. пед. ин-та. Ли­
тературовед.», 1966, т. 8.
190. Малинин В. Русская революционная мысль в ее отно­
шении к Западу. — «Знамя», 1966, кн. 5.
191. Манн Ю. Белинский и романтизм.— «Вопр. литературы»,
1966, № 3.
192. Межевая М. Эпистолярные формы в сатире Щедрина
(«Письма к тетеньке»).— «Учен. зап. Урал, ун-та», № 45. Сер. фи­
лол., 1966, вып. 2.
192а. Мелентьев Ю. С. Революционная мысль России и
Запад (Русские революционеры-демократы о капитализме и бур­
жуазной демократии). М., «Наука», 1966.
193. Мельникова Н. Н. Издания, напечатанные в типогра­
154

фии Московского университета. XVIII век. Под ред. П. Н. Берко­
ва. М. Изд-во Моск, ун-та, 1966.
194. Месеняшин И. Педагогическая журналистика в годы
первой революции.— «Нар. образование», 1966, № 1.
195. Минц 3. Г. Из истории полемики вокруг Л. Толстого
(Л. Толстой и Вл. Соловьев). С приложением текста ст. Вл. Со­
ловьева «Наши Никодимы».— «Учен. зап. Тартуск. ун-та», вып. 184.
(«Тр. по рус. и слав, филол.», 1966, 9).
196. Мирзоева С. А. Публицист революционного народни­
чества. —• «Вести. Моск, ун-та. Сер. 11. Журналистика», 1966, №3.
Г9 7. Михайловская Н. М. А. Н. Куницын в журнале
«Сын Отечества. — «Вопр. истории и теории литературы» (Челяб,
пед. ин-т), 1966, вып. 2.
198. Михельсон В. А. Россия как тема «Фрегата «Палла­
да» («Обратный путь через Сибирь»), — «Науч. тр. Краснодар,
пед. ин-та», 1966, вып. 83.
199. Моисеев П. И. С. С. Шашков как представитель рево­
люционной демократии России (1870—1880).— «Сб. аспирантских
работ Иркутск, пед. ин-та», 1966, вып. 4.
200. Морозов В. М. Забытый отклик журнала «Современ­
ник» на смерть Т. Г. Шевченко.— «Учен. зап. Новгород, головн.
пед. ин-та», 1966, т. 8.
201. Морохин В. Н. А. М. Горький об исторической роли
народа (1905—1917 гг.).— В кн.: Из истории общественного дви­
жения и общественной мысли в России в XIX веке. Горький, 1966
(«Учен. зап. Горьк. ун-та, вып. 78. Сер. ист.-филол.», т. 2).
202. Мысляков В. Искусство сатирического повествования
(Проблема рассказчика у Салтыкова-Щедрина). Саратов, Изд-во
Сарат. ун-та, 1966.
203. Научитель М. В. Русская прогрессивная экономиче­
ская мысль 60—70-х гг. XIX в. и проблемы экономического разви­
тия Сибири (На примерах работ А. И. Щапова).— «Тр. Иркутск,
политехи, ин-та», 1966, вып. 31.
204. Никандрова М. Революционное народничество и сектанство (О попытках народников 70-х годов привлечь сектантов
к борьбе против самодержавия).— «Наука и религия», 1966, № 11.
205. Николаев П. Методология литературной критики
Г. В. Плеханова.— «Вопр. литературы», 1966, № 11.
206— '207. О публицистике и публицистах, вып. 2. Сб. ст. Отв.
ред. С. В. Смирнов. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1966.
208. Петрунина Н. Два замысла Пушкина для «Современ­
ника» (К спору между Пушкиным и Лажечниковым по поводу
«Ледяного дома»). — «Русская литеоатура», 1966, № 4.
209. Петрушков В. К. М. Станюкович (К вопросу о пе­
риодизации творчества). Душанбе, 1966.
210. «Полярная звезда», жури. Лондон—Женева. 1855—1869.
«Полярная звезда» — журнал А. И. Герцена и Н. П. Огарева.
В 8-ми кн. 1855—1869. Вольная русская типография. Лондон—Же­
нева. Факс, изд., IX книга — Приложение. М., «Наука», 1966.
211. Попов И. П. Принципы художественного анализа про­
изведений литературы в критике Н. А. Добролюбова.— «Учен. зап.
Владимир, пед. ин-та. Сер. рус. и зарубеж. лит.», 1966, вып. 1.
212. Попов И. В. О почерке Д. И. Писарева-полемиста
(К анализу первых полемических выступлений Д. И. Писарева). —
В кн.: Вопросы русской и зарубежной литературы, т. 2. Куйбы­
шев, 1966.

6*

155

213. Прокопенко 3. Т. Своеобразие сатирической типиза­
ции в творчестве Салтыкова-Щедрина.— «Учен. зап. Орловск. пед.
ин-та», 1966, т. 30.
214. Прокудин С. Д. И. Писарев.— В кн.: История русской
литературы II пол. XIX в. (Мастерство критика). Учеб, пособие.
М., «Просвещение», 1966.
215. Прохоров Е. П. Эпистолярная публицистика. Учеб.-ме­
тод. пособие по спецкурсу для студентов-заочников фак. и отд.
журналистики гос. ун-тов. М., Изд-во Моск, ун-та, 1966.
216. Пугач С. Из наблюдений над речевыми приемами поле­
мики Д. И. Писарева.— «Учен. зап. Курск, пед. ин-та», 1966, т. 25.
217. Пугачев В. В. К эволюции политических взглядов
А. С. Пушкина после восстания декабристов. — В кн.: Из истории
общественного движения и общественной мысли в России в XIX ве­
ке. Горький, 1966 («Учен. зап. Горьк. ун-та», вып. 78. Сер. ист.-фИ’
дол., т. 2).
218. Пугачев В. В. Пушкин и Радищев.—Там же,
219. Пугачев В. В. Книга о декабристе М. С. Лунине.—
Там же.
220. Пугачев В. В. Монография о «Земле и воле».— Там же.
221. Пширков Ю. С. А. Е. Богданович (1862—1940).
Минск, «Наука и техника», 1966.
222. Рабинович В. И. Революционный просветитель
Ф. В. Каржавин (1745—1812). М., «Просвещение», 1966 («Тр. гос.
муз. пед. ин-та им. Гнесиных», вып. 5).
223. Рейфман П. С. Журнал «Заграничный вестник» (О жур­
нале 60-х годов XIX в.). Ст. 2.— «Учен. зап. Тартуск. ун-та»,
вып. 184 («Тр. по рус. и слав, филологии», 1966, 9).
224. Рехвиашвили Н. М. К проблеме прекрасного в эсте­
тике Д. И. Писарева.— «Учен. зап. Кабард.-Балкар. ун-та», 1966,
вып. 32.
225. Розанова Л. А. Образ деятеля у Н. А. Некрасова и
поэтов народнического лагеря (шестидесятые-семидесятые годы).
«Учен. зап. Иванов, пед. ин-та», 1966, т. 37.
226. Русские просветители (от Радищева до декабристов).
Собр. произв. в 2-х т. Ред. и вступит, статья И. Я. Щипанова. М.,
«Мысль», 1966.
227. Саркисян Т. Н. А. Добролюбов (К 130-летию со дня
рождения).— «Коммунист», 1966', 5 февр.
228. Седов М. Г. Героический период революционного народ­
ничества (Из истории политической борьбы). М., «Мысль», 1966.
229. С е м а н о в а М. Л. В. А. Слепцов — публицист (От «Пе­
тербургских заметок» к «Скромным упражнениям»),— «Учен. зап.
.Ленингр. пед. ин-та», 1966, т. 275.
230. Семеновский О. Марксистская критика и партийность
литературы. Из истории литературно-эстетической борьбы предок­
тябрьской эпохи. Кишинев, 1966.
231. Серганова В. Критический гений «неистового Висса­
риона».— «В мире книг», 1966, № 8.
232. С е р м а н И. Литературное дело Карамзина (К 200-летию
со дня рождения).— «Нева», 1966, № 12.
233. Смирнов В. Глеб Успенский и «Отечественные записки»
начала 70-х годов.— «Учен. зап. Урал, ун-та. Сер. филол.», 1966,
№ 45, вып. 2.
234. Смирнов В. Революционная сатира Радищева.— «Вопр.
литературы», 1966, № 7.
235. Соколова М. А. Соу^-щапие по итогам 30-томного изла-

156

ния А. И. Герцена. М., апр. 1966 — «Изв. АН СССР. Сер. лит. и
яз.», 1966, т. 25, вып. 5.
236. Станько А. И. Литературные газеты I половины XIX ве­
ка. Автореф. на соиск. учен, степени канд. филол. наук. Л., 1966.
237. Сутягин И. Н. Н. А. Добролюбов о народности лите­
ратуры. Ростов н/Д, Изд-во Ростов, ун-та, 1966.
238. Тальская О. С. Декабристы на Алтае. Из истории За­
падной Сибири.— «Учен. зап. Новосибирск, пед. ин-та», 1966,
вып. 1.
239. Теплинский М. В. «Отечественные записки». 1868—
1884. История журнала. Литературная критика. Ю.-Сахалинск,
1966.
240. Теплова В. А. «Сокращенная библиотека» П. С. Желез­
никова.— В кн.: Из истории общественного движения и общест­
венной мысли в России в XIX веке. Горький, 1966 («Учен. зап.
Горьк. ун-та», вып. 78. Сер. ист.-филол., т. 2).
241. Теплова В. А. Эволюция политической программы
«Санкт-Петербургского журнала» 1798 г. Политические взгляды
И. И. Мартынова в период сотрудничества в «Санкт-Петербургском
журнале».— В кн.: Из истории общественного движения и общест­
венной мысли в России в XIX веке. Горький, 1966 («Учен. зап.
Горьк. ун-та», вып. 78. Сер. ист.-филол., т. 2).
242. Тюнькин К. И. Критико-публицистическая проза
(А. С. Пушкина).— В кн.: Пушкин. Итоги и проблемы изучения.
Коллективная монография. М.—Л., «Наука», 1966.
243. Т ю р и н В. В. Г. Успенский и Энгельгардт (Творческие
связи).— «Учен. зап. Новгород, головн. пед. ин-та. Литературовед.»,
1966, т. 8.
244. Тюрин В. В. Заметки о гоголевских традициях в раннем
творчестве Г. Успенского (1862—1866).— «Учен. зап. Новгород, го­
ловн. пед. ин-та. Литературовед.», 1966, т. 8.
245. Ушакова М. Мастерство психологического анализа в
произведениях А. П. Чехова конца 80-х—начала 90-х годов (Гла­
вы из монографии).— «Учен. зап. Урал, ун-та», № 45. Сер. филол.,
1966, вып. 2.
246. Федорова Т. Н. Общественно-политическая мысль в
Белоруссии и «Минский листок» (1886'—1902). Минск, «Наука и
техника», 1966.
247. Финкель М. Сборник исследований о Чернышевском.—
«Вопр. литературы», 1966, № 6.
248. Финкель М. Е. Полемика вокруг романа Н. Г. Черны­
шевского «Что делать?» на русской сцене 60-х годов XIX века.—
«Вопр. русской литературы» (Черновиц. ун-т), 1966, вып. 1.
249. Фрейдкина И. Уникальная находка (О двухтомном
"собр. соч. А. Н. Радищева, изд. в 1872 г.).— «Коммунист Таджики­
стана», 1966, 6 февр.
250. Фридлендер Г. М. К критике методологических кон­
цепций современного буржуазного литературоведения.— В кн.: Во­
просы методологии литературоведения. М.—Л., «Наука», 1966.
251. Фролов Г. Н. Думы русского агронома (О пропаганде
с.-х. науки и практики на страницах ■ журналов, издаваемых
М. Г. Павловым. XIX век). Из истории с.-х. журналистики.—
«Вестн. с.-х. науки», 1966, № 10.
252. Цыбенко В. А. Освещение рабочего вопроса в журна­
ле «Русское слово» (1860-е годы).— «Вестн. Моск, ун-та. Сер. 11.
Журналистика», 1966, № 5.
157

253. Чичерин А. В. Дневник Александра Чичерина (офице­
ра Семеновского полка). 1812—1813. М., «Наука», 1966.
254. Чуковская Л. «Былое и думы» Герцена. М., «Худож.
лит.», 1966.
255. Ш адури В. Пушкин и грузинская общественность. Тби­
лиси, 1966.
256. Шифман А. И. Художественные элементы в публици­
стике Л. Н. Толстого.— В кн.: Толстой-художник. М., Изд-во
АН СССР, 1966.
257. Штамбок А. По следам рукописных списков «Путеше­
ствия» Радищева.— «Литература в школе», 1966, № 2.
258. Эйдельман Н. Я. Тайные корреспонденты «Полярной
звезды». М., «Мысль», 1966.
259. Ямпольский И. Г. Неизвестные страницы Н. Г. Чер­
нышевского.— «Русская литература», 1966, № 1.
260. Ященко А. Л. «Фауст» Гёте в оценке А. И. Герцена.—
«Учен. зап. Горьк. ун-та», 1966, вып. 74,
1967

261. Агеева Л. И. Д. Минаев — пародист.— «Учен. зап.
Моск. обл. пед. ин-та», 1967, т. 186. Сер. рус. лит., вып. 11.
262. Азбукин В. Н. Критика религии и церкви в журнале
«Отечественные записки» (1868—1877).— «Учен. зап. Астрахан. пед.
ин-та», 1967, т. 11, вып. 4.
263. Алиева Р. Р. Очерки и рассказы В. А. Слепцова. Автореф. на соискание учен, степени канд. филол. наук. Л., 1967.
264. Аль-Тикрити Дж. Концепция романтизма в критике
В. Г. Белинского. Автореф. на соиск. учен, степени канд. филол.
наук. М., Изд-во Моск, ун-та, 1967.
265. Антюфеева И. Н. Раннее творчество Г. И. Успенского.
(Очерки и рассказы 1862—1866 гг.). Автореф. на соиск. учен, сте­
пени канд. филол. наук. Кѵйбышев, 1967.
266. Антюфеева И. Н. Ранние очерки Г. И. Успенского о
городской бедноте (1862—1865 гг.).— «Учен. зап. Куйбышев, пед.
ин-та», 1967, вып. 53.
267. Аревадзе Бондо. Из истории грузинско-армянских ли­
тературных взаимоотношений. Тбилиси, 1967.
268. Астафьев А. В. Лев Толстой и его современники (Свя­
зи писателя с Ярославским краем). Ярославль, 1967.
269. Астафьев А. Первый журнал на Волге (К истории изд.
худож. журн. «Уединенный пошехонец». 1786—1788).— «Волга»,
1967, № 6.
270. Ахоашеев В. Д. Н. Г. Чернышевский и пушкинское на­
следство.— «Учен. зап. Курского пед. ин-та», 1967, вып. 32.
271. Баскаков В. и Никитина Н. Салтыков-Щедрин в
советских изданиях.— «Русская литература», 1967, № 1.
272. Баскевич И. 3. В предвидении пролетарской литерату­
ры (О литературно-критических работах Г. В. Плеханова).— «Учен,
зап. Курского пед. ин-та», 1967, вып. 32.
273. Белоусов А. А. Русско-бурятские связи в журналисти­
ке и литературе XIX—XX вв. Улан-Удэ, 1967.
274. Благой Д. Д. Творческий путь Пушкина (1826—1830).
М„ «Сов. писатель», 1967.
275. Богданов В. А. Становление жанра (О первых очерко­
вых циклах Г. И. Успенского).—«Вести. Моск, ун-та. Сер. № 9.
Филология», 1967, № 2.
276. Богданов В. А. Чернышевский — критик Н. Успенского
158

(К проблеме изучения и оценки очеркового стиля). — «Науч. докл.
высш, школы. Филол. науки», 1967, № 1.
277. Богомолов И. Из истории грузинско-русских литера­
турных взаимосвязей (I половина XIX в.). Тбилиси, 1967.
278. Бочарова А. Салтыков-Щедрин. Полемический аспект
сатиры.— «Учен. зап. Пенз. пед. ин-та», вып. 18. Саратов—Пенза,
1967.
279. Бялик Б. В. И. Ленин и М. Горький.— «Знамя», 1967,
кн. 4.
280. Вахрушев И. С. «Вперед!» — орган революционного на­
родничества.— В кн.: Журналистика в Сибири. Сб. ст. Иркутск,
1967 («Тр. Иркутск, ун-та», т. 52. Сер. журналистика, вып. 1).
281. Гама диев Уз. Галимджан Ибрагимов — журналист
(1887—1938). Уфа, 1967.
282. Гарин-Михайловский Н. Г. в воспоминаниях современни­
ков. Предисл. и примеч. И. М. Юдиной. Новосибирск, 1967.
283. Гейр о Л. С. И. А. Гончаров и М. Е. Салтыков-Щедрин
(О «Литературном вечере» Гончарова).— «Вести. Ленингр. ун-та»,
1967, № 14. Сер. ист. яз. и лит., вып. 3.
284. Герцен А. И. Былое и думы. Вступит, статья Э. Г. Ба­
баева. М., «Худож. лит.», 1967.
285. Герценовские чтения. 20-я Межвузовская конференция.
Л., 1967 [Программа и краткое содерж. докладов 23 мая—13 июня
1967 г.].
286. Г л а с с е А. В. К- Кюхельбекер — издатель журнала «Нев­
ский зритель» (январь — апрель 1820). — «Науч. докл. высш, шко­
лы. Филол. науки», 1967, № 3.
287. Голомб Э. Г. и Фингерит Е. М. Распространение
печати в дореволюционной России и в Советском Союзе. М.,
«Связь», 1967.
288. Грибанов М. А. «Остров Сахалин» А. П. Чехова —
В кн.: Сборник материалов 2-й научной сессии вузов Центрально­
черноземной зоны. Литературоведение. Воронеж, Изд-во Воронеж,
ун-та, 1967.
289. Давидсон М. И. Публицистика как вид творчества.
(Некоторые вопросы теории и мастерства).— В кн.: Журналистика
в Сибири. Сб. ст. Иркутск, 1967 («Тр. Иркутск, ун-та», т. 52. Сер.
журналистика, вып. 1).
290. Дружинин Н. М. Гакстгаузен и русские революцион­
ные демократы (А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский по поводу
концепции крестьянской общины в книгах немецких исследователей
о путешествиях по России).— «История СССР», 1967, № 3.
291. Дунаева Е. Н. Рудин и Базаров в оценке критики
70-х годов. П. Ф. Алисов. Заметки о Писареве в «Сборнике лите­
ратурных и политических статей». Jeneve—Ball — Lyon, 1877. — «Лит.
наследство», 1967, т. 76.
292. Дьяков В. А. Деятели русского и польского освободи­
тельного движения в царской армии 1856—1865 годов (Библиогра­
фический словарь). М., «Наука», 1967.
293. Дякин В. С. Русская буржуазия и царизм в годы пер­
вой мировой войны (1914—1917). Л ., «Наука», 1967.
294. Ермолинский Л. Л. Сибирская печать и царская цен­
зура (1875—1886 гг.).— В кн.: Журналистика в Сибири. Сб. ст.
Иркутск, 1967 («Тр. Иркутск, ун-та», т. 52. Сер. журналистика,
вып. 1).
295. Е с и н Б. И. История русской журналистики XIX в,. Учеб.159

метод. Пособие для студ.-заоч. IV курсов фак. и отд. журнали­
стики гос. ун-тов. Изд. 2-е. М., Изд-во Моск, ун-та, 1967.
296. Есин Б. И. Краткий очерк развития газетного дела в
России XVIII—XIX веков. Учеб.-метод, пособие по спецкурсу для
студ-заоч. IV курса фак. журналистики гос. Ун-тов. М., Изд-во
Моск, ун-та, 1967.
297. Есин Б. И. Материалы к истории газетного дела в Рос­
сии.— «Вестн. Моск, ун-та. Сер. 11. Журналистика», 1967, № 4.
298. Есин Б. И. Полицейская кара за статью о I томе «Ка­
питала» (Из цензурного архива «Нового времени»).— «Вестн. Моск,
ун-та. Сер. 11. Журналистика», 1967, № 2.
299. Есин Б. И. Салтыков-Щедрин о подписке на газеты в
70—80-е годы XIX века.— «Распространение печати», 1967, № 9;
300. Есин Б. И. Сквозь препоны цензуры (К 100-леіию выхо­
да № 1 журнала «Дело»).— «Книга. Исследования и материалы»,
1967, сб. 14.
301. Есин Б. И. Н. Г. Чернышевский о распространении
журнала «Современник».— «Распространение печати», 1967, № 7.
302. «Журналистика в Сибири». Сб. ст. Отв. ред. М. И. Да­
видсон. Иркутск. 1967 («Тр. Иркутск, ун-та», т. 52. Сер. журнали­
стика, вып. 1).
303. Киткович Е. Судьба «крамольной» книги (О ташкентск.
находке уник. экз. книги А. Н. Радищева «Путешествие из Петер­
бурга в Москву»).— «Учит, газ.», 1967, 24 янв.
304. Кожевников Е. 125 лет журнала («Коневодство и
конный спорт»).— «Распространение печати», 1967, № 6.
305. Козьмин В. Ф. Автор и образ повествователя в рома­
нах и циклах М. Е. Салтыкова-Щедрина. — «Науч. докл. высш,
школы. Филол. науки», 1967, № 4.
306. Конкин С. С. Боевой орган революционной демократии
[О «Русском слове»].— «Вестн. Моск, ун-та. Сер. 11. Журналисти­
ка», 1967, № 1.
307. Кременская И. К. Публицистика сподвижников Чер­
нышевского и Добролюбова в 60-е годы XIX века (Метод, указ, к
спецсеминару по ист. рус. журн. для студ.-заоч. IV и V курсов
фак. и отд. журн. гос. ун-тов). М., Изд-во Моск, ун-та, 1967.
309. Лавров П. Л. О Тургеневе. Новые материалы: статья
о журналистике конца 60-х годов (Письмо провинциала о некото­
рых литературных явлениях). Предисл. и публ. А. Л. Смолок;
статья о романе «Новь». Публ. К. Г. Ляшенко и А. Л. Смолок.
Предисл. А. Н. Дубовика; И. С. Тургенев и развитие русского об­
щества [ч. 1 ст. напеч. в «Вестн. Нар. Воли», 1884, № 2]. Примеч.
К. П. Бочаевской.— «Лит. наследство», 1967, т. 76.
310. Лапин Н. А. Революционно-демократическое движение
60-х годов XIX века в Западной Сибири. Свердловск, 1967.
311. Левина С. Вопреки цензуре (К истории изд. книги
Н. Г. Чернышевского «Статьи об общинном владении землею».
1872 г.).— «Вопр. литературы», 1967, № 1.
312. Ленин Владимир Ильич о печати (Выдержки из произ­
ведений, включ. в IV изд. Соч. В. И. Ленина).— «Дошкольное вос­
питание», 1967, № 1.
313. Лиоренцевич И. Г. Выступление «Современника» в
середине XIX в. против русского гегелианства. — «Учен. зап. каф.
обществ, наук вузов Ленинграда. Сер. философия», 1967, вып. 8.
314. Лифшиц М. Читая Герцена.— «Вопр. философии», 1967,
№ I.
315. Ломан О. В. Некрасов и русское освободительное дви­
160

жение. (К итогам XV Всесоюзной некрасовской конференции. Л.,
янв. 1967).— «Вести. АН СССР», 1967, № 5.
316. Малютина А. И. Революционер Минаков в литературе
и в жизни (К биогр. народовольца Е. И. Минакова).— «Вопр. ис­
тории», 1967, № 7.
317. Малявко Н. Белоруссия на страницах «Колокола».—
«Неман», 1967, № 3.
318. Маркс К., Энгельс Ф. и революционная Россия. М., Полит­
издат, 1'967/
319. Мейлах Б. С. В союзницы политику... — «Журналист»,
1967, № 12. [О жанрах и методах подачи материала в «Лит. газе­
те» Дельвига и Пушкина].
320. Нежданов В. Кто же «третий»? (Еще раз о непонят­
ных строках Н. Г. Чернышевского в его рец. на поэзию Н. Огаре­
ва).— «Вопр. литературы», 1967, № 2.
321. Нечаева В. С. В. Г. Белинский. Жизнь и творчество.
1842—1848. М., «Наука», 1967.
322. Николаев П. А. Плеханов о Левитове (По неопубли­
кованным материалам).— «Вести. Моск, ун-та. Сер. 9. Филология»,
1967, № 4.
323. Николаев П. А. В развитие известной мысли. (Заметки
Г. В. Плеханова на полях сочинений Николая Успенского).— «На­
уч. докл. высш, школы. Филол. науки», 1967, № 4.
324. Огарев Н. П. Последнее письмо Н. П. Огарева к
А. И. Герцену (от 14—15 ятіваря 1870 г.). Публ., предисл. и ком­
мент. С. Гурвич-Лищинер.— «Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз.», 1967,
т. 26, вып. 2.
325. Окунев Б. Уникальный экземпляр. Из истории одного
революционного издания (О литературном сборнике студентов Пе­
тербургского ун-та «Отклик», 1881 г.).— «Подъем», 1967, № 3.
326. Орлов В. Грибоедов. Л., «Просвещение», 1967.
327. Охрименко П. П. Библиографический указатель трудов
о белорусско-украинских литературных и фольклорных связях
(1865—1965). Гомель, 1967.
328. Пехтелев И. Г. Герцен — литературный критик. М.,
«Просвещение», 1967.
329. Пищулин Ю. Произведения М. Е. Салтыкова-Щедрина
в пропаганде революционных народников (К постановке вопро­
са). — «Русская литера гура», 1967, № 1.
330. Поглубко К. «Корреспонденция из Кишинева получе­
на» (О молдав. корреспондентах рус. революц. журн. «Вперед»,
изд. в Лондоне в 1873—1877 гг.).— «Сов. Молдавия» , 1967,
23 июля.
331. По ку с а ев Е. Н. Г. Чернышевский. Очерк жизни и
деятельности. Изд. 4-е. Саратов, 1967.
332. Полонская К. Забытый эпизод идейной борьбы 60-х
годов (Чернышевский и Прудон. О полемике в связи с изд. в
России книги П.-Ж. Прудона «Искусство, его основания и общест­
венное назначение»).— «Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз.», 1967,
т. 26, вып. 1.
333. Полянина Т. В. О портретном мастерстве А. И. Герце­
на в «Письмах из Франции и Италии».— «Вопр. русской литерату­
ры», вып. 3 (6). Львов, Изд-во Львов, ун-та, 1967.
334. «Полярная звезда», журнал, Лондон—Женева. 1855—
1869. «Полярная звезда», журнал А. И. Герцена и Н. П. Огарева
в 8-ми кн. 1855—1869. М., «Наука», 1967 (кн. 5. «Полярная звез­
да» на 1859. Лондон).
161

335. «Полярная звезда», журнал, Лондон—Женева. 1855—
1869. «Полярная звезда», журнал А. И. Герцена и Н. П. Огарева
в 8-ми кн. 1855—1869. Вольная русская типография. Лондон—Же­
нева. Факсимильное издание (9 книга — Приложения). М., «Наука»,
1967 (кн. 4 — «Полярная звезда» на 1858 г. Лондон).
336. Попов И. В. Сатирическое начало в публицистической
критике Д. И. Писарева.— «Учен. зап. Куйбышев, пед. ин-та», 1967,
вып. 53.
337. Прокшин В. Г. Народ и его герои в изображении рус­
ских демократов 60-х годов XIX в. М., «Высш, школа», 1967.
338. Пустовойт П. Г. К вопросу об отношении А. Ф. Писем­
ского к А. И. Герцену.— «Русская литература», 1967, № 1.
339. Рейфман П. М. Е. Салтыков-Щедрин. 15/1 1826—
28/ІѴ 1889 (Творческий путь). Тарту, 1967.
340. Родек Л. С. Творческая история статьи А. И. Герцена
«Еще раз Базаров».— «Учен. зап. Кишинев, ун-та», 1967, т. 88.
341. Рыск ин Е. И. Журнал А. С. Пушкина «Современник».
1836—1837. Указатель содержания. М., «Книга», 1967.
342. С а д ы х о в М. Писатели-декабристы и Азербайджан.
Баку, 1967.
343. СлабкийА. С. Жизненный путь С. С. Шашкова (1841—
1882). Харьков, Изд-во Харьков, ун-та, 1967.
344. Степняк-Кравчинский С. М. Лондонские письма
С. М. Степняка-Кравчинского (1885—1898). Вступит, заметка, публ.
и пер. с англ. М. Ермашевой.—«Вопр. литературы», 1967, № 4.
345' . Суворова Р. В. Первый в России журнал по педиатрии
«Детская медицина». 1896—1905 гг.— «Педиатрия», 1967, № 6.
346. Талиашвили Г. Русско-грузинские литературные взаи­
моотношения (XVIII—XIX вв.). Тбилиси, 1967.
347. Таратута Е. Подпольная Россия. Судьба книги
С. М. Степняка-Кравчинского. М., «Книга», 1967.
348. Татаринцев А. Вокруг Радищева (К истории созда­
ния «Путешествия из Петербурга в Москву»).— «Русская литера­
тура», 1967, № 1.
349. Теплинский М. В. Две неопубликованные записки
Н. А. Некрасова (от 16/ХІІ 1858 и 6/1 1859).— «Русская литера­
тура», 1967, № 2.
350. Теряев Г. В. Философия русских революционных демо­
кратов XIX в. М., «Мысль», 1967.
351. Трофимов И. Революционная сатира М. Е. СалтыковаЩедрина и русская литература. М., «Просвещение», 1967.
352. Трофимов И. Редкие рукописи В. Г. Белинского.— «Ра­
дуга», 1967, № 4.
352а. Улян д р о В. Ф. И. А. Кущевский— критик и публи­
цист.— В кн.: Журналистика в Сибири. Иркутск, 1967 («Тр. Ир­
кутск. ун-та. Сер. журналистика», т. 52, вып. 1).
353. Уха лов Е. С. История русской журналистики XIX в.
Учеб.-метод, пособие для студ.-заоч. фак. журналистики гос.
ун-тов. Под ред. Е. П. Прохорова. Ч. 2. Журналистика 50—60-х го­
дов XIX века. М., Изд-во Моск, ун-та, 1967.
354. Филиппов Л. Журнал, в котором сотрудничал Ильич
(О журнале «Научное обозрение». 1894—1903 гг. Из глубин воспо­
минаний).— «Звезда», 1967, № 9.
355. Фойницкий В. Цензурные циркуляры о Л. Н. Толстом
(Новые материалы).— «Русская литература», 1967, № 2.
356. Фризман Л. Г. К истории журнала «Европеец».— «Рус­
ская литература», 1967, № 2.
162

357. Цебоева М. П. Статья В. А. Слепцова «Попытки на­
родной журналистики».— «Учен. зап. Кишинев, ун-та. Литературо­
вед.», 1967, т. 88.
358. Чарквиани Е. Неизвестные письма Н. Николадзе
С. Венгерову (По материалам личного архива С. Венгерова в Ин-те
рус. лит. АН СССР. Ленинград).— «Заря Востока», 1967, 7 дек.
359. Чернышевская Н. М. Тургенев и А. Н. Чернышев­
ский.— «Лит. наследство», 1967, т. 76.
360. Чиковани Л. Социально-политический профиль газеты
«Тифлисский вестник» (1873—1882 гг.). Тбилиси, 1967. На груз. яз.
361. Чистов В. П. К вопросу об отношении В. Г. Белинского
к писателям гоголевского направления.— «Учен. зап. Тирасп. пед.
ин-та», 1967, вып. 19.
362. Чуковский К. О Чехове. М., «Худож. лит.», 1967.
363. Шелгунов Н. В., Шелгунова Л. П., Михай­
лов М. Л. Воспоминания, в 2-х т. Воспоминания Л. П. Шел­
гуновой и М. Л. Михайлова. Примеч. Э. Виленской. М., «Худож.
лит.», 1967.
364. Шифман А. Был ли Лев Толстой петрашевцем? (К исто­
рии вопроса).— «Вопр. литературы», 1967, № 2.
365. Шкловский В. Лев Толстой. Изд. 2-е. М., «Мол гвар­
дия», 1967.
366. Щербина В. Р. Ленин и вопросы литературы, изд. 2-е.
М., «Наука», 1967.
1968

367. Адрианова-Перетц В. П. Поэты некрасовской шко­
лы. Л., «Просвещение», 1968.
368. Алексеев А. Д. Библиография И. А. Гончарова. Гонча­
ров в печати. Печать о Гончарове (1932—1964). Л., «Наука», 1968.
369. Апресян Т. 3. Эстетическая мысль народов Закавказья.
Домарксистский период. М., «Искусство», 1968.
370. Астафьев А. В. Н. А. Некрасов и Ф. М. Решетников
(К вопросу о творческих связях).— В кн.: О Некрасове. Ст. и
мат-лы. Ярославль, 1968.
371. Белозеров А. А. Под литературным руководством
М. Горького.— В кн.: М. Горький в воспоминаниях нижегородцев.
Сб. ст. Горький, 1968.
372. Б е л я е в а Л. А. Д. Д. Минаев — критик.— «Учен. зап.
Казан, пед. ин-та», 1968, вып. 64 («Русская литература и освобо­
дительное движение», сб. 1).
373. Бережной А. Ф. К. Маркс, Ф. Энгельс и печать. Л.,
Изд-во Ленингр. ун-та, 1968.
374. Богданов Б. В., Шевелева Г. М., Лурье С. А.
Тургенев и Орловский край. Библиогр. указ. Орел, 1968.
375. Богданович А. Е. По жизни Алексея Максимовича
Пешкова.— В кн.: М. Горький в воспоминаниях нижегородцев. Сб.
ст. Горький, 1968.
376. Бонч-Бруевич В. Д. Воспоминания (О В. И. Ленине,
Д. Н. Мамине-Сибиряке, В. Г. Короленко, Л. Н. Толстом, М. Горь­
ком, Д. Бедном). Сост. и авт. вступит, ст. П. Николаева. М.,
«Худож. лит.», 1968.
377. Боцвадзе И. Л. Николаз Бараташвили и грузинская
пресса XIX в. Тбилиси, 1968.
378. Бочкарев В. А. Русская историческая драматургия пе­
риода подготовки восстания декабристов (1816—1825 гг.). Ред.
И. Г. Пехтелев. Куйбышев, 1968 («Учен. зап. Куйбышев, пед.
ин-та», вып. 56).
163

379. Брандис Евг. Марко Вовчок. М., «Мол. гвардия»,
1968.
380. Буачидзе Т. Из истории литературных взаимоотноше­
ний. Развитие восточнославянских литератур и груз.-рус.-укр. лите­
ратурные взаимоотношения. Тбилиси, 1968.
381. Бялик Б. А. Судьба Максима Горького. М., «Худож.
лит.», 1968.
382. Ваксберг А. История одной кабалы (История договора
между А. П. Чеховым и книгоиздателем А. Ф. Марксом).— «Лит.
Россия», 1968, 5 янв.
383. Верховская Н. Карамзин в Москве и Подмосковье.
Д'!., «Моск, рабочий», 1968.
384. Волжанин О. (Е. Дымов). Новое о М. Горьком.—
В кн.: М. Горький в воспоминаниях нижегородцев. Сб. ст. Горький,
1968.
385. Вопросы журналистики. Сб. ст. Свердловск, 1968 («Учен,
зап. Урал, ун-та», № 79. Сер. Журналистика, вып. 2).
386. Владимирова Н. К вопросу о мастерстве А. И. Гер­
цена — художника («Былое и думы»), — «Науч. тр. Ташкент,
ун-та», 1968, вып. 347.
387. Голубева О. Д. Два издателя (И. Д. Сытин и М. Горь­
кий).— В кн.: М. Горький и его современники. Сб. ст. Л., «Наука»,
1968.
388. Голубева О. Д. Горький — издатель. М., «Книга»,
1968.
389. Горький в воспоминаниях нижегородцев. Сб. ст. Сост. и
авт. вступит, ст. А. И. Елисеев. Горький, 1968.
390. Горький и его современники. Сб. ст. Под ред. К. Д. Му­
ратовой. Л., «Наука», 1968.
391. Горький М. Проблемы творчества. Сб. ст. Бельцы,
1968.
392. Гринев и цкая А. Д. Горький в Нижнем Новгороде.—
В кн.: М. Горький в воспоминаниях нижегородцев. Сб. ст. Горь­
кий, 1968.
393. Д в о р н и ч е н к о Н. Е. Во глубине сибирских руд
(О деятелях революционного движения в России). Иркутск, 1968.
394. Дело Чернышевского. Сб. докум. Вводная ст. и коммент.
И. В. Пороха. Саратов, 1968.
395. Дементьев А. Сомнительная методология (К обсуж­
дению статьи В. Кожинова «К методологии истории русской лите­
ратуры» (о реализме 30-х гг. XIX в.) в журн. «Вопр. литературы»,
1968, № 5).— «Вопр. литературы», 1968, № 12.
396. Дергачев И. А. К истории журнала «Эпоха»
(1888 г.).— В кн.: Вопросы журналистики. Свердловск, 1968 («Учен,
зап. Урал, ун-та. Сер. Журналистика», вып. 2, № 79).
397. Десницкий В. А. М. Горький нижегородских лет.—
В кн.: М. Горький в воспоминаниях нижегородцев. Сб. ст. Горький,
1968.
398. Д м и т р у к М. Т. Н. Г. Чернышевский (К 140-летию со
дня рождения).— «Сред. спец, образование», 1968, № 11.
399. Донской Д. В. И. Ленин о роли мировоззрения в
творчестве писателя. (К. 60-летию со дня выхода статьи «Лев Тол­
стой, как зеркало русской революции»).— «Полярная звезда»,
1968, № 5.
400. Достоевский Ф. М. Библиография произведений
Ф. М. Достоевского и литературы о нем. 1917—1965. М., «Книга»,
1968.
164

401. Дьяков В. А. Маркс, Энгельс и Польское освободитель­
ное движение. М., «Наука», 1968.
402. Евстигнеева Л. Журнал «Сатирикон» и поэты-сатириконцы. М., «Наука», 1968.
403—404. Есин Б. И. Г. Е. Благосветлов — книгоиздатель.
«Книга. Исследования и материалы», т. 16. М., 1968.
405—407. Зельдович М. Г. Чернышевский и проблемы кри­
тики. Харьков, Изд-во Харьков, ун-та, 1968.
408. Зильберман Е., Холявин В. Выстрел. Очерк жизни
и революционной борьбы Дмитрия Каракозова («Студенты-револю­
ционеры Казан, ун-та», вып. 3). Казань, Изд-во Казан, ун-та, 1968.
409. Игнатенко Т. А., Тарасова С. С. Проблемы исто­
рии в трудах В. И. Ленина. Мат-лы к указателю советской истори­
ческой литературы о В. И. Ленине, как историке. Изд. 2-е М., 1968.
410. Из истории общественного движения и общественной мыс­
ли в России. Сб. ст. Ред. коллегия: И. В. Порох и др. Саратов,
Изд-во Саратов, ун-та, 1968.
411. Исаев А. Н. Критика А. И. Радищевым крепостничества
как системы хозяйства.— В кн.: Из истории общественного движе­
ния и общественной мысли в России, вып. 2. Саратов, 1968.
412. Искусство публицистики. Сб. ст. Алма-Ата, 1968.
413. Капралов Н. М. М. Горький и «Нижегородский сбор­
ник.— В кн.: М. Горький в воспоминаниях нижегородцев. Сб. ст.
Вступит, ст. А. И. Елисеева. Горький, 1968.
414. Ковалевский К. Журнал русской
демократии
(К 100-летию со дня основания «Отечественных записок»),— «Учит,
газ.», 1968, 6 февр.
415. Колосов Г. В. Взгляды революционных демократов на
публицистику.— В кн.: Искусство публицистики. Алма-Ата, 1968.
416. Кондратьева Ю. Г., Петрова Г. А. Взаимосвязи
русской и немецкой литератур. Библиогр. литературовед, работ на
рус. яз. с начала XIX в. по 1968 г. Ч. 1, 2. М., 1968.
417. Кони А. Ф. Собр. соч. в 8-ми т. [т. 6. Статьи и восп. о
русской литературе]. Под ред. В. Г. Базанова и др. М., «Юрид.
лит.», 1968.
418. Копяк Л. Ленин о принципах и общественных функ­
циях печати нового типа. Учеб.-метод, пособие для студ.-заоч. фак.
журналистики. Свердловск, 1968.
419. Короленко С. В. Книга об отце (В. Г. Короленко).
Предисл. А. В. Западова. Ижевск, 1968.
420. М. М. Коцюбинский как общественный деятель. Докум.,
мат-лы, публ. Киев, 1968.
421. Куканов Л. М. Образ в публицистике В. Г. Королен­
ко.— В кн.: Искусство публицистики. Алма-Ата, 1968.
422. К у п р и я и о в с к и й П. В. М. Горький и журнал «Се­
верный вестник».— В кн.: Горький и его современники. Л., «Наука»,
1968.
423. Курасов А. И. Большевистская печать Урала в борьбе
за тактику партии в период отступления революции (1906—3 июня
1907 гг.).— В кн.: Вопросы журналистики. Свердловск, 1968
(«Учен. зап. Урал, ун-та», № 79. Сер. Журналистика, вып. 2).
424. Куратов Иван Алексеевич (1839—1875). Опись докумен­
тальных материалов фонда личного происхождения. Крайние даты
1856—1966. Сыктывкар, 1968.
425. Лаврецкий А. Белинский, Чернышевский, Добролюбов
в борьбе за реализм. Предисл. П. А. Николаева. Изд. 2-е. М.,
«Худож. лит.», 1968.
165

Лапин Н. И. Молодой Маркс. М., Политиздат, 1968.
427. Л и м а и ц е в а С. Н. Основные эстетические и историколитературные проблемы в критике В. Г. Белинского. Учеб.-метод,
пособие для студ.-заоч. филол. фак. гос. ун-тов. М., Изд-во Моск
ун-та, 1968.
428. Л о щи нин В. П. В. И. Ленин о И. С. Тургеневе —
«Литература в школе», 1968, № 6.
429. Маевская Т. П. Слово и подвиг. Жизнь и творчество
С. М. Степняка-Кравчинского. Киев, 1968.
430. Макогоненко Г. Русская классическая литература в
свете ленинской концепции освободительного движения.— «Вопр.
литературы», 1968, № 4.
431. М а с л и н А. Н. Д. И. Писарев в борьбе за материализм
и социальный прогресс. М., «Наука», 1968.
432. Маслов В. С. Владислав Евгеньевич Евгеньев-Максимов
(1883—1955). Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1968.
433. Музей И. С. Тургенева. Орел. Описание материалов.
Орел, 1968.
434. Мурадов А. Очерки истории русско-туркменских лите­
ратурных отношений. Ашхабад, 1968.
435. Нечаева В. С. В. Г. Белинский. Жизнь и творчество.
1842—1848. М., «Наука», 1968.
436. Нижегородское окружение А. М. Горького (1889—1904).
Библиогр. справочник. Предисл. Л. М. Фарбера. Горький, 1968.
437. Новикова Н. Н. Революционеры 1861 года. «Велико­
рус» и его комитет в революционной борьбе 1861 г. М., «Наука»,
1968.
438. Нович И. Встреча В. И. Ленина и А. М. Горького в
Гельсингфорсе.— «Лит. газ.», 1968, 10 янв.
439. Опульский А. И жизнь, и перо на благо отечества.
[О И. И. Лажечникове]. М., «Моск, рабочий», 1968.
440. Пельт В. Д. М. Горький и рабселькоры. Учеб, посо­
бие по спецкурсу «М. Горький — журналист» для студ.-заоч. фак. и
отд. журналистики гос. ун-тов. М., Изд-во Моск, ун-та, 1968.
441. Пельт В. Д. Горький и некоторые проблемы журна­
листского мастерства.— В кн.: Искусство публицистики. Алма-Ата,
1968.
442. Петрушков В. К. М. Станюкович и театр. Театраль­
ная критика.— В кн.: Этюды об артистах. Драматургия. Душанбе,
1968.
443. Петряев Е. Д. Впереди — огни. Очерки культурного
прошлого Забайкалья. [О литературе]. Вступит, ст. О. Хавкина. Ир­
кутск, 1968.
444. Пиксанов Н. К- Роман Гончарова «Обрыв» в свете
социальной истории. Л., «Наука», 1968.
445. Писарев Д. И. Избранные произведения. Вступит,
статья Д. С. Сорокина. Л., «Худож. лит.», 1968.
446. Поляков М. Поэзия критической мысли. О мастерстве
Белинского и некоторых вопросах литературной теории. М., «Сов.
писатель», 1968.
447. «Полярная звезда», журнал. Лондон—Женева. 1855—1869.
«Полярная звезда», журнал А. И. Герцена и Н. П. Огарева, в
8-ми кн. 1855—1869. Вольная русская типография. Лондон—Жене­
ва. Факс. изд. IX книга.— Приложения. М., «Наука», 1968.
448. Попов В. И., Травушкин Н. С. Астрахань — край
литературный. Библиогр. указ, с прил.: «Лит карты Астрах, обл.».
Астрахань, 1968.
166

449. Попова С. Тема декабризма в поэзии Н. П. Огарева в
связи с эволюцией поэта от революционности декабристской к ре­
волюционности демократической.— «Сб. студ. работ Волгоград,
пед ин-та», 1968, вып. 7.
450. Порох И. В. Герцен о революционных традициях декаб­
ристов.— В кн.: Из истории общественного движения и обществен­
ной мысли в России, вып. 2. Саратов, 1968.
451. При л ю к Д. М. Некоторые вопросы методологии журна­
листики.— В кн.: Искусство публицистики. Алма-Ата, 1968.
452. Программа курса «История русской журналистики» для
отд. работников печати четырехгодичных выс. парт. школ. М.,
«Мысль», 1968.
453. Протопопов С. Д. Заметки о Горьком.— В кн.:
М. Горький в воспоминаниях нижегородцев. Сб. ст. Горький, 1968.
454. Прохоров Е. П. Социально-педагогическая цель публи­
цистики и пути ее достижения.— В кн.: Искусство публицистики.
Алма-Ата, 1968.
455. Прохоров Е. П. Публицистика в жизни общества. М.,
Изд-во Моск, ун-та, 1968.
456. Пятницкий К. П. Освобождение Горького из нижего­
родской тюрьмы в 1901 г.— В кн.: М. Горький в воспоминаниях
нижегородцев. Сб. ст. Горький, 1968.
457. Р е й ф м а н И. С. Щедрин и Чернышевский (По материа­
лам хроник «Наша общественная жизнь»).— «Учен. зап. Тартуск.
ун-та», вып. 209 («Тр. по рус. и слав, филологии», 1968, № 11).
458. Рукавишников И. С. Мои встречи'с Максимом Горь­
ким.— В кн.: М. Горький в воспоминаниях нижегородцев. Сб. ст.
Горький, 1968.
459. Русские писатели второй половины XIX—нач. XX в. (до
1917 г.). Рек. указ. лит. Ч. 1. М., 1968.
460. Садовский Б. А. Горький в Нижнем.— В кн.: М. Горь­
кий в воспоминаниях нижегородцев. Сб. ст. Горький, 1968.
461. Семеновский О. В. Из истории литературно-эстетиче­
ской борьбы вокруг повести Горького «Мать».— В кн.: М. Горький.
Проблемы творчества. Сб. ст. Бельцы, 1968.
462. Семеновский О. В. Марксистская критика о Чехове
и Толстом.— В кн.: Из истории общественно-литературной борьбы
предоктябрьского периода. Кишинев, 1968.
463. Сергеева Н. А. «Душевная родословная» Г. И. Успен­
ского.— В кн.: Проблемы русской литературы. Сб. ст., вып. 2.
Ярославль, 1968.
464. Скиталец С. Г. Встречи.— В кн.: М. Горький в воспо­
минаниях нижегородцев. Сб. ст. Горький, 1968.
465. С м и р н о в В. Б. Н. Г. Чернышевский и «мужицкая фи­
лософия» Глеба Успенского. — В кн.: Науч. докл. и сообщ. лите­
ратуроведов Поволжья. Мат-лы V зональной некрасовской конфе­
ренции межфакультетских кафедр пед. ин-тов и ун-тов. Ульяновск,
1968.
466. Смолицкий В. Г. Из равелина. О судьбе, романа
Н. Г. Чернышевского «Что делать?» М., «Книга», 1968.
467. Советское литературоведение за 50 лет. Гл. ред. В. Г. Ба­
занов. Л., «Наука», 1968.
468. С о к о л о в Н. Г. И. Успенский. Жизнь и творчество. Л.,
«Худож. лит.», 1968.
469. Соколов Н. И. Русская литература и народничество.
Литературное движение 70-х гг. XIX в. М., Изд-во Моск, ун-та,
1968,
167

470. Спасибенко А. Писатели-народники. М., «Просвеще­
ние», 1968.
471. Стариков Д. Цитирует Ленин (Писарев в оценке Ле­
нина).— «Октябрь», 1968, № 7.
472. Степня к - Кр а вчинский С. М. В лондонской эми­
грации. Послесл. В. Ф. Захариной. М., «Наука», 1968.
473. Т а у б и н Р. А. В. И. Ленин об идеологии и идеологах
предшественников революционной социал-демократии в России.
Ульяновск, 1968.
474. Телешов Н. Д. Максим Горький.— В кн.: М. Горький
в воспоминаниях нижегородцев. Сб. ст. Горький, 1968.
. 475. Трифонов Н. А. А. В. Луначарский и М. Горький
(К истории литературных и личных отношений до Октября).—
В кн.: М. Горький и его современники. Сб. ст. Л., «Наука», 1968.
476. Тынянов Ю. Н. Пушкин и его современники. М., «На­
ука», 1968.
477. Удонова 3. Горький в борьбе с декадентами. М., «Сов.
Россия», 1968.
478. Усакина Т. История, философия, литература (середина
XIX в.). Предисл. Е. Покусаева. Саратов, 1968.
478а. У х а л о в Е. С. История русской журналистики XIX ве­
ка. Учеб.-метод, пособие для студ.-заоч. фак. и отд. журналистики
гос. ун.-тов, ч. I. 2-е изд. М., Изд-во Моск, ун-та, 1968.
479. Ф а р б е р Л. М. А. М. Горький в Нижнем Новгороде
(1889—1904). Очерк жизни и творчества. Изд. 2-е. Горький, 1968.
480. Флегонтова С. Г. В. Плеханов о соотношении обще­
ственной психологии и искусства. Автореф. на соиск. учен, степени
канд. филос. наук. М., 1968.
481. Фридлендер Г. К- Маркс и Ф. Энгельс и вопросы ли­
тературы. Изд. 2-е. М., «Худож. лит.», 1968.
482. Фролов Т. Д. Некрасов в оценке Плеханова.— «Учен,
зап. Казан, пед. ин-та», 1968, вып. 64 (Русская литература и осво­
бодительное движение, сб. 1).
483. Центральный гос. архив литературы и искусства СССР.
Путеводитель. М., 1968 (вып. 3. Фонды, поступившие в ЦГАЛИ
СССР в 1962—1966 гг.).
484. Черепнин Л. В. Исторические взгляды классиков рус­
ской литературы. М., «Мысль», 1968.
485. Черных В. А. Стихотворный отклик на «Полярную звез­
ду» в бумагах Вольной русской типографии.— «Учен. зап. Казан,
гос. пед. ин-та», 1968, вып. 64 (Русская литература и освободи­
тельное движение, сб. 1).
486. Чернышевский Н. Г. Статьи, исследования, материа­
лы. Под ред. Е. И. Покусаева. Саратов, Изд-во Саратов, ун-та,
1968.
487. Ш а б л и н В. Н. Общественная жизнь Саратова в отра­
жении периодических изданий 50-х—60-х годов XIX в.— В кн.: Са­
ратовский ун-т им. Н. Г. Чернышевского. Сб. науч, работ студен­
тов. Саратов, 1968.
488. Шторм Г. Потаенный Радищев. Вторая жизнь «Путеше­
ствия из Петербурга в Москву». Изд. 2-е. М., «Сов. писатель»,
1968.
489. Яшина В. Г. Тургенев и Степпяк-Кравчинский (Из исто­
рии оценки Тургенева народнической критикой).— К вопросам рус.
и нац. филологии (Ставроп. пед. ин-т), 1968, вып. 1.
168

1969

490. Аз б у кин В. Н. Внутренние обозрения Г. 3. Елисеева
как один из образцов социальной публицистики «Отечественных
записок».— «Учен. зап. Астрахан. пед. ин-та», 1969, т. 27.
491. Алексеев А. Н. В. И. Ленин — исследователь рабочей
печати (ст. о «Правде» 1912—’1914 гг.) и проблемы методологии
конкретно-социологического анализа прессы. — В кн.: Журналист,
пресса, читатель. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
492. Альтшуллер М. Г. Вновь найденный список «Путеше­
ствия из Петербурга в Москву».— «Русская литература», 1969, № 2.
493. А н т ю х и н Г. Встречи на Воронежской земле (Литера­
турная жизнь старого Воронежа). Воронеж, 1969.
494. Апелинская А. И. Из истории белорусского очерка
80—90-х годов XIX в.— В кн.: Вопросы публицистики. Минск, 1969-.
495. А т а м а н о в с к а я Н. А. Проблема исторического разви­
тия содержания и формы русской литературы в литературно-кри­
тических статьях Н. Г. Чернышевского.— В кн.: Некоторые вопросы
русской и зарубежной литературы, вып. 3. Саратов, 1969.
496. Афанасьев В. И. Бунин о Некрасове.— «Вопр. лите­
ратуры», 1969, № 5.
497. Бабкин Д. С. Радищев в оценке Л. Н. Толстого.—
В кн.: От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Сб. ст. к
90-летию Н. К. Пиксанова. Л., «Наука», 1969.
498. Бабьяк П. Д. Марко Вовчок. 1833—1907. Рек. указ,
литературы. Львов, 1969.
499. Банк Б. В. Изучение читателей в России (XIX в.). М.,
«Книга», 1969.
500. Баторов В. В. У истоков книжного дела в г. Томске
(1819—1876).— В кн.: Из истории книги, библиотечного дела, би­
блиографии. Сб. ст. Новосибирск, 1969.
501. Башнин Ю. И. К вопросу о роли идеи «совершенство­
вания» в социологии декабристов.— «Учен. зап. Ленингр. пед.
ин-та», 1969, т. 366.
502. Белова Н. М. Художественное изображение народа в
русской литературе середины XIX в. Саратов, Изд-во Сарат. ун-та,
1969.
503. Бельчиков Н. Ф. Проблемы литературного источнико­
ведения.— В кн.: От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона».
Сб. ст. к 90-летию Н. К. Пиксанова. Л., «Наука», 1969.
504. Бережной А. Ф. Русские предшественники ленинской
печати. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
505. Бережной А. Ф. В. И. Ленин и печать. (Мат-лы к
библиогр.). Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
506. Березина В. Г. Русская журналистика второй четверти
XIX века (1840-е годы). Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
507. Березина В. Г. Жанр годового обозрения литературы
в русской журналистике первой половины XIX века.— В кн.: Рус­
ская журналистика XVIII—XIX вв. (Из истории жанров). Л.,
Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
508. Берков П. И. Маркс о всемирной истории и проблемы
мировой литературы.— В кн.: К. Маркс и актуальные вопросы эс­
тетики и литературоведения. М., «Наука», 1969.
509. Бикбулатова К. Ф. К проблеме «Некрасов и народ­
ничество» (Вопрос об отношении к революционным традициям).—
«Учен. зап. Урал, ун-та». Свердловск, 1969, № 75. Сер. филология,
вып. 7 (Русская литература 1870—1890 голов, сб. 2).
169

510. Блинчевская М. Я. П. И. Якушкин и царская
цензура. (По архивным материалам).— «Русская литература»,
1969, № 2.
511. Боннер А. Г. Ветеран сибирской журналистики (Письма
и телеграммы М. В. Загоскину).— «Ангара» (Иркутск), 1969, № 4.
512. Б ор ев Ю. Ленинская теория отражения и борьба во­
круг проблемы гносеологии образного мышления.— В кн.: Ленин­
ское наследие и литература XX в. М., «Худож. лит.», 1969.
513. Бородин В. С. Т. Г. Шевченко и царская цензура. Ис­
следования и документы. 1840—1862 гг. Киев, 1969'.
514. Булацкий Г. В. Карл Маркс — редактор и журна­
лист.— В кн.: Вопросы публицистики. Минск, 1969.
515. Бутина К. И. Письма Н. Г. Чернышевского к Е. Ф. Кор­
шу.— В кн.: Государственная библиотека им. В. И. Ленина. Отдел
рукописей. Записки..., вып. 31. М., 1969.
516. Б у ш к а н е ц Е. Г. Журнал «Слово» и царские жандар­
мы.— В кн.: От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Сб.
ст. к 90-летию Н. К- Пиксанова. Л., «Наука», 1969.
517. Бушмин А. С. О значении ленинского наследия для
литературоведения.— В кн.: Наследие Ленина и наука о литерату­
ре. Л., «Наука», 1969.
518. Бушмин А. С. Методологические вопросы литературо­
ведческих исследований. Л., «Наука», 1969.
519. Бушмин А. С. Этюд к психологии творчества сатирика
(О «культурных людях» С.-Щедрина).— В кн.: От «Слова о полку
Игореве» до «Тихого Дона». Сб. ст. к 90-летию Н. К. Пиксанова.
Л., «Наука», 1969.
520. В а н д а л к о в с к а я М. Г. М. К. Лемке — историк рус­
ского революционного движения. [Изучение А. И. Герцена]. Автореф. на соиск. учен, степени канд. ист. наук. М., 19691.
521. Вартанов Г. Полезное исследование. [О книге П. С. Фа­
теева «Михаил Михайлов — революционер, писатель, публицист».
М., «Мысль», 1969].— «Радуга» (Киев), 1969, № 6.
522. Варшавская К. О. Проблема литературного героя в
критике 80—90-х годов XIX века («Тр. ист.-филол. фак. Якут,
ун-та», 1969, вып. 2).
523. Вахрушев И. С. Сибирские корреспонденции Г. А. Ло­
патина в журнале и газете «Вперед!» — В кн.: Журналистика в
Сибири, вып. 2. Иркутск, 1969.
524. Водолазов Г. Г. От Чернышевского к Плеханову (Об
особенностях развития социалистической мысли в России). М.,
Изд-во Моск, ун-та, 1969.
525. Волк С. С. Карл Маркс и русские общественные деяте­
ли. Л., «Наука», 1969.
526. Вопросы журналистики, вып. 1. Сб. ст. Воронеж, Изд-во
Воронеж, ун-та, 1969.
527. Вопросы публицистики. Сб. ст. Минск, Изд-во БГУ, 1969.
528. Вуколова Г. С. Ленинская критика методологии
П. Струве.— В кн.: Из истории русской философии XIX—нач.
XX века. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
529. Вульфсон В. Н., Литвинова Ф. А. Разночинцы-де­
мократы о литературных вечерах эпохи падения крепостного пра­
ва.— «Учен. зап. Казан, пед. ин-та», 1969, вып. 71 («Вопр. историо­
графии и источниковедения», сб. 4).
530. Гей Н. Россия Ленина и Горького (О типологии научно­
го и художественного мышления).— В кн.: Ленинское наследие и
литература XX века, М-, «Худож. лит.», 1969.

170

531. Гиллельсон М. 14. П. А. Вяземский. Жизнь й твор­
чество. Л., «Наука», 1969.
532. Гончаров И. А. в воспоминаниях современников. Сб.
ст. Л., «Худож. лит.», 1969.
533. Грановский Т. Н. Библиография (1828—1967). Под
ред. С. С. Дмитриева. Вступит, очерки С. С. Дмитриева и
Е. В. Гутновой. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
534. Гурьянов В. П. Радищев и Селивановский.— В кн.:
От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Сб. ст. к 90-летию
Н. К- Пиксанова. Л., «Наука», 1969.
535. Данилов В. Н. П. А. Кропоткин о роли социальной
революции в жизни общества.— В кн.: Из истории русской фило­
софии XIX—нач. XX века. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
536. Данилевский Р. Ю. «Молодая Германия» и русская
литература (Из истории немецких литературных отношений первой
половины XIX в.). Л., «Наука», 1969.
537. Демидова Н. В. Писарев. М., «Мысль», 1969.
538. Дергачев Н. А. Д. Н. Мамин-Сибиряк и народниче­
ство 90-х годов. [Писатель в журнале «Новое слово»].— «Учен. зап.
Урал, ун-та», 1969, № 75. Сер. филология, вып. 7 («Русская лите­
ратура 1870—1890 гг.», сб. 2).
539—540. Дулов А. В. Публицистика петрашевца Ф. Н. Льво­
ва. — В кн.: Журналистика в Сибири, вып. 2. Иркутск, 1969.
541. Емельянов Б. В. Философские письма Белинского.—
«Тр. Челяб. ин-та механизации и электрификации сельского хоз-ва»,
1969, вып. 40.
542. Емельянов Н. П. У истоков жанра («Внутр, обозре­
ние» в журн. «Современник»),— В кн.: Русская журналистика
XVIII—XIX вв. (Из истории жанров). Л., Изд-во Ленингр. ун-та,
1969.
543. Ермолинский Л. Л. Газета «Сибирь» в семидесятые
годы XIX в.—В кн.: Журналистика в Сибири, вып. 2. Иркутск, 1969.
544. Желтова Н. И. В. И. Ленин и литература. Библиогра­
фия за 1964—1968 гг.— В кн.: Наследие Ленина и наука о литера­
туре. Л., «Наука», 1969.
545. Журналист, пресса, читатель. Сб. ст. Отв. ред. С. В. Смир­
нов. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
546. Журналистика в Сибири. Сб. ст,. Отв. ред. М. И. Давид­
сон, вып. 2. Иркутск, 1969.
547. Западов А. В., Сикорский Н. М., Толстя­
ков А. П. Хрестоматия по истории русской журналистики XIX ве­
ка (Учеб, пособ. для фак. журналистики). Под ред. А. В. Западова. Изд. 2-е. М., «Высш, школа», 1969.
548. Захаров С. В. Публицистика М. Горького и Л. Толсто­
го в эпоху первой русской революции. Автореф. на соиск. учен,
степени канд. филол. наук. Петрозаводск, 1969.
54'9 '. Зельдович М. Г. Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добро­
любов и русская критика их времени. Автореф. на соиск. учен, сте­
пени докт. филол. наук. Л., 1969.
550. Зенкова К. В. «Новый человек» в русской демократи­
ческой литературе и критике 1870 гг.— «Учен. зап. Ленингр. пед.
ин-та», 1969, т. 366.
551. Зильберман И. Б. Политическая теория анархизма.
М. А. Бакунина (Критич. очерк). Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
552—553. Иванов В. П. О некоторых проблемах социологии
Бакунина. — В кн.: Из истории русской философии XIX — нач.
XX в. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.

171

554. Иванов Ю. И. Отражение революционно-народническиго движения в литературном наследии С. М. Степняка-Кразчинского. Автореф. на соиск. учен, степени канд. ист. наук. Воронеж,
1969.
555. Иванов Ю. Н. У истоков революционной журналистики
(Ранняя публицистика С. М. Степпяка-Кразчинского).— В кн.: Во­
просы журналистики, вып. 1. Воронеж, Изд-во Воронеж, ун-та,
1969.
556. Есин Б. И. История русской журналистики XIX в. Ч. 3
(1866—1896 гг.). Учеб.-метод, пособие для студ.-заоч. фак. и отд.
журналистики гос. ун-тов. Изд. 3-е. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
557. Идеи социализма в русской классической литературе. Под
ред. И. И. Пруцкова. Л., «Наука», 1969.
558. Иезуитов А. Н. В. И. Ленин и русские революцион­
ные демократы (Черты преемственности в литературно-эстетиче­
ских воззрениях).— В кн.: Наследие Ленина и наука о литературе.
Л., «Наука», 1969.
558а. Из истории книги, библиотечного дела и библиографии в
Сибири. Сб. ст. Новосибирск, «Наука», 1969.
559. Из истории русской философии XIX—нач. XX вв. Сб. ст.
Отв. ред. Н. Я. Щипанов. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
560. История русской литературы Сибири. Проспект. Отв. ред.
Ю. С. Постнов. Новосибирск, «Наука», 1969.
561. История эстетики в 5-ти т., т. 4, 1-й полутом. Русская
эстетика XIX века. Сост. В. В. Ванслов и др. М., «Искусство»,
1969.
562. Казаков А. П. Теория прогресса в русской социологии
конца XIX в. (П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский, М. М. Ковалев­
ский). Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
563. Каминский В. И. Незаконченный сатирический рассказ
В. Г. Короленко «История одной газеты».— В кн.: От «Слова о
полку Игореве» до «Тихого Дона». Сб. ст. к 90-летию Н. К. Пик­
санова. Л., «Наука», 1969.
564. Канделаки М. И. Г. Ф. Мананевили (Зданович).
Гражданин, журналист, критик. Тбилиси, 1969'.
565. Карская Т. С. Лесков — автор очерка о Божане Нем­
цовой.— «Русская литература», 1969, № 2.
566. КиквидзеА. Газета «Квали». 1893—1904. Тбилиси, 1969.
567. Киселев А. А. В. И. Ленин и вопросы этики. Изд-во
Львов, ун-та, 1969.
568. Клейнер И. Судьба Сухово-Кобылина. М., «Наука»,
1969.
569. К н я з е в И. В. М. Е. Салтыков-Щедрин о сатире в пе­
риод создания «Истории одного города» (1868—1870).— «Учен,
зап. Ленингр. пед. ин-та», 1969, т. 320.
570. Козьмин Б. Литература и история. Сб. ст. Вступит, ст.
и примеч. Э. С. Виленской. М., «Худож. лит.», 1969.
571. Козьмин Б. Два слова о «нигилизме». Еще о слове
«нигилизм».— Козьмин Б. Литература и история. Сб. ст. М.,
«Худож. лит.», 1969.
572. Козьмин Б. Н. А. Добролюбов в его дневниках.—
Там же.
573. Козьмин Б. К вопросу о борьбе Герцена и Огарева
против сторонников «чистого искусства».— Там же.
574. Козьмин Б. Литературная борьба вокруг Успенского.—
Там же.
172

574а. Козьмин Б. Д. И. Писарев и Социализм.— Там же.
575. Козьмин Б. Писемский и Герцен.— Там же.
576. Козьмин Б. Поездка Н. Г. Чернышевского в Лондон в
1859 г. и его переговоры с А. И. Герценом.— Там же.
577. Козьмин Б. Политическая направленность очерка Щед­
рина «Каплуны».— Там же.
578. К о з ь м и н Б. Н. В. Соколов. Его жизнь и литературная
деятельность.— Там же.
579. Козьмин Б. Социальный роман петрашевца Феликса
Толля.— Там же.
580. К о з ь м и н Б. П. Н. Ткачев как литературный критик.—
Там же.
581. Козьмин Б. Н. Г. Чернышевский и М. И. Михайлов. —
Там же.
582. К о п я к Л. В. И. Ленин — редактор. Свердловск, Изд-во
Урал, ун-та, 1969.
583. Корнейчук И. И. Украинские революционные демокра­
ты и библиография. М., «Книга», 1969.,
584. Краснов Г. В. Из записок А. С. Суворина о Некрасо­
ве.— «Прометей», 1969, № 7.
585. Кувакин В. А. Христианский экзистенциализм Н. Бер­
дяева и гуманизм.— В кн.: Из истории русской философии XIX—
нач. XX века. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
586. Кудрявцев Ю. Г. Бунт или религия. (О мировоззре­
нии Ф. М. Достоевского). М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
587. Кузнецов Ф. Публицисты 1860-х годов. Круг «Русско­
го слова» Г. Благосветлов, В. Зайцев, Н. Соколов. М., «Мол. гвар­
дия», 1969.
588. Куканов Л. М. К творческой истории очерка В. Г. Ко­
роленко «Бытовое явление».— «Правовые науки и журналистика»
(Алма-Ата), 1969, вып. 1.
589. К у п р е я н о в а Е. Н. В. И. Ленин о диалектике и по­
нятии историко-литературного процесса.— В кн.: Наследие Ленина
и наука о литературе. Л., «Наука», 1969.
590. Курбанов Ш. Этапы развития азербайджанско-русских
литературных связей в XIX веке. Баку, 1969.
591. Кушаков А. В. Из истории русско-польских литератур­
ных связей второй половины XIX—нач. XX века. Орел, 1969.
592. Левина Л. И. Критика В. И. Лениным учения о соци­
альном прогрессе идеологов субъективной социологии в России.—
В кн.: Из истории русской философии XIX—нач. XX века. М.,
Изд-во Моск, ун-та, 1969.
593. Лейкина-Свпрекая В. Р. Публицистика Г. 3. Ели­
сеева в «Отечественных записках».— «Учен. зап. Казан, пед. ин-та»,
1969, вып. 71 («Вопросы историографии и источниковедения»,сб. 4).
594. Ленин В. И. и русская общественно-политическая мысль
XIX — нач. XX вв. Л., «Наука», 1969.
595. Ленин В. И. и русская общественно-политическая мысль
на дворянском
этапе
освободительного
движения.— В кн.:
В. И. Ленин и русская общественно-политическая мысль XIX—нач.
XX в. Л., «Наука», 1969.
596. Ленин В. И. и русская общественно-политическая мысль
80-х—начала 90-х годов.— Там же.
597. Ленин В. И. и проблема революционного народничества
70-х годов.— Там же.
598. Ленин В. И. и русская общественно-политическая мысль
60-х годов.— Там же.
173

590. Ленин В. И. и А. М. Горький. Письма, воспоминания, до­
кументы. Изд. 3-е. М., «Наука», 1969.
600. Ленинское наследие и литература XX века. Сб. под ред.
А. С. Мясникова и Я- Е. Эльсберга. М., «Худож. лит.», 1969.
601. Лившиц С. Г. Первая советская краевая энциклопе­
дия.— В кн.: Из истории книги, библиотечного дела и библиогра­
фии в Сибири. Со. ст. Новосибирск, «Наука», 1969.
602. Л и м а н ц е в а С. Н. Литературно-критические взгляды
В. Г. Белинского 30-х годов XIX в. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
603. Литературные взаимосвязи. Сб. ст. Тбилиси, 1969.
604. Литературное наследство. К. Маркс и Ф. Энгельс. Исто­
рия, публикации и изучения в СССР. М., Политиздат, 1969.
605. Логачев Г. В. Философские и общественно-политиче­
ские позиции русской секции Первого Интернационала. Воронеж,
1969'.
606. Лобач-Жученко Б. Б. Летопись жизни и творчества
Марко Вовчок. Киев, 1969.
607. Малова М. И., Степанов А. Н. Рукописи А. П. Че­
хова в Пушкинском доме.— В кн.: От «Слова о полку Игореве» до
«Тихого Дона». Сб. ст. к 90-летию Н. К. Пиксаноза. Л., «Наука»,
1969.
608. Малютина А. Радищев о нашем крае (О лит. деятельн. в сибирской ссылке 1790—1797 гг.). — «Енисей», 1969, № 1.
609. Манн Ю. Русская философская эстетика (1820—1830 гг.).
М., «Искусство», 1969.
610. Маркс К. и актуальные вопросы эстетики и литературове­
дения. Сб. ст. М., «Наука», 1969.
611. Медведев Л. В вилюйской ссылке. Несколько слов о
Н. Г. Чернышевском. — «Наука и жизнь», 1969, № 7.
612. Мельников Б. Н. А. И. Герцен и раскол.— В кн.:
Герценовские чтения. Л., 1969.
613. Микешин А. М. Из истории литературно-критических
споров о революционном романтизме Горького 90-х годов.— «Учен,
зап. Кемеров. пед. ин-та», 1969, вып. 20.
614. Михайлов В. В.
Социально-эстетические
взгляды
Ф. М. Достоевского.— В кн.: Из истории русской философии
XIX—нач. XX в. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
615. Михайлов С. Б. Н. Н. Златовратский в полемике во­
круг романа И. С. Тургенева «Новь».— В кн.: От «Слова о полку
Игореве» до «Тихого Дона». Сб. ст. к 90-летию Н. К. Пиксанова.
Л., «Наука», 1969.
616. Михайловский Б. В. и Тагер Е. Б. Творчество
М. Горького. Изд. 3-е. М., «Просвещение», 1969.
616а. Михайловский Б. В. Избранные статьи о литерату­
ре и искусстве. Под ред. А. Г. Соколова. М., Изд-во Моск, ун-та,
1969.
617. Могил янский А. П. Чехов и наследие шестидесятых
годов.— В кн.: От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Сб.
ст. к 90-летию Н. К. Пиксанова. Л., «Наука», 1969.
618. Мясников А. Статья В. И. Ленина «Партийная орга­
низация и партийная литература» и эстетическая мысль XX в.—
В кн.: Ленинское наследие и литература XX века. М., «Худож.
лит.», 1969.
618а. Мясников А. С. В. И. Ленин и М. Горький. М.,
«Знание», 1969'.
619. Мясников А. С. Концепция искусства в трудах Марк­

174

са. — В кн.: К- Маркс и актуальные вопросы эстетики и литера­
туроведения. М., «Наука», 1969.
620. Назаров Л. Н. И. С. Тургенев и М. Горький.— В кн.:
От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Сб. ст. к 90-летию
Н. К. Пиксанова. М., «Наука», 1969.
621. Назарян С. Письма (1829—1879). Ереван, 1969.
■622. Наследие Ленина и наука о литературе. Сб. ст. Л., «На­
ука», 1969.
623. Нау чите ль М. В., Та га ров 3. Т. Чернышевский в
Сибири. Иркутск, 1969.
624. Недоступен к о Д. И.
Философские
воззрения
П. Н. Ткачева.— В кн.: Из истории русской философии XIX—нач.
XX в. М., Изд-во Моск, ун-та, 1'969.
625. Неем ел ов О. В. Деятели разночинного периода о про­
блемах войны и мира.— «Учен. зап. Казан, пед. ин-та», 1969,
вып. 71.
626. Нехай М. В. Художественное своеобразие очерков
Н. Успенского, В. Слепцова, А. Левитова.— В кн.: Вопросы публи­
цистики. Минск, 1969.
627. Нечкина М. В. Художественные образы русской лите­
ратуры в произведениях В. И. Ленина. М., «Знание», 1969.
628. Н и к и т и н И. П. М. Е. Салтыков-Щедрин о классовой
борьбе. Сб. тр. Всесоюз. заоч. ин-та текстильной промышленно­
сти, вып. 1. Общ. науки. Ярославль, 1969.
629. Николаев М. П. Л. Н. Толстой и Н. Г. Чернышевский.
Тула, 1969.
629а. Николаев В. А. Н. В. Здобнов и библиография Сиби­
ри.— В кн.: Из истории книги, библиотечного дела и библиогра­
фии в Сибири. Сб. ст. Новосибирск, «Наука», 1969.
630. Н о л ь м а н М. Чернышевский, проблемы и решения.—
«Вопр. литературы», 1969, № 6.
631. Овакимян Б. М. Белинский и армяне.— «Вестн. Ере­
ван. ун-та. Общественные науки», 1969, № 1. На арм. яз., резюме
на рус.
632. Орлов П. А. Республиканская тема в журнале Карам­
зина «Вестник Европы». (К вопросу об эволюции мировоззрения
писателя). — «Науч. докл. высш. шк. «Филос. науки», 1969, № 3.
633. От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Сб. ст. к
90-летию Н. К. Пиксанова. Л., «Наука», 1969:
634. Павлов Г. В. К проблеме «Человек и общество» в твор­
честве русских просветителей (от Радищева до декабристов).—
В кн.: Из истории русской философии XIX—нач. XX в. М., Изд-во
Моск, ун-та, 1969.
635. Панченко А. М. Чешско-русские литературные связи
XVII века. Л., «Наука», 1969.
636. П и н а е в М. Т. Н. Г. Чернышевский и литературно-об­
щественное движение 60—80-х годов. Романы писателя в жизни
общества и в истории демократической литературы. Автореф. на
соиск. учен, степени докт. филол. наук. Л., 1969.
637. П и н а е в М. Т. Из истории борьбы за наследие Черны­
шевского (1878—1881).— В кн.: От «Слова о полку Игореве» до
«Тихого Дона». Сб. ст. к 90-летию Н. К. Пиксанова. Л., «Наука»,
1969.
638. Пищулин Ю. П. М. Е. Салтыков-Щедрин и демократи­
ческая общественность после 1 марта 1881 года,— «Русская лите­
ратура», 1969, № 3.
175

639. Порхунова Ж- Встречи с Чернышевским.— «Волгл»,
1969, № 2.
640. Привалова М. И. Из истории «малых форм» сатиры
в русской журналистике XVIII—XIX ев.— В кн.: Русская журна­
листика XVIII—XIX вв. (Из истории жанров). Л., Изд-во Ленингр.
ун-та, 1969.
641. Прудков Н. И. Ленинское понимание «эпохи подготов­
ки революции» и историко-литературная наука.— В кн.: Наследие
Ленина и наука о литературе. Л., «Наука», 1969.
642. Пруцков Н. И. Классическое наследие, революция и
современность.— В кн.: От «Слова о полку Игореве» до «Тихого
Дона». Сб. ст. к 90-летию Н. К. Пиксанова. Л., «Наука», 1969.
643. П у с т о в о й т П. Г. А. Ф. Писемский в истории русско­
го романа. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
644. Р е й с е р С. Н. Вокруг Чернышевского.— «Прометей»,
1969, № 7. (М.)
645. Ростоцкий И. Б. Герцен и театр. Автореф. на соиск.
учен, степени канд. искусствовед, наук. М., 1969.
646. Ростоцкий И. Об одной театральной статье А. И. Гер­
цена.— «Театр» (М.), 1969, № 5.
647. Ртищев Ю. И., Демидов Р. Т., Широкова В. Г.
Н. Н. Батурин — революционер, историк, публицист (1877—
1927 гг.). Библиогр. указ. Воронеж, 1969.
648. Рудницкая Е. П. Н. П. Огарев в русском революци­
онном движении. М., «Наука», 1969.
649. Русин В. И. Обозрение истории философских систем де­
кабриста М. А. Фонвизина.— В кн.: Из истории русской филосо­
фии XIX—нач. XX века. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
650. Русская журналистика XVIII—XIX вв. (Из истории жан­
ров). Сб. ст. Отв. ред. Н. П. Емельянов. Л., Изд-во Ленингр. ѵн-та,
1969.
651. Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе (Вос­
поминания, письма, статьи, библиогр. очерки). М., Политиздат, 1969.
652. Сводный указатель библиографических списков и карто­
тек, составленных библиотеками Советского Союза в 1968 г. М.,
«Книга», 1969.
'653 . Семеновский О. Марксистская критика о Горьком.
Из истории общественно-литературной борьбы послеоктябрьского
периода. Кишинев, 1969.
654. Сергеев В. А. К- Маркс и Ф. Энгельс и русские рево­
люционные демократы о войнах середины XIX в.— В кн.: Карл
Маркс и военная история. М., Воениздат, 1969.
655. Сиваков М. А. Философия и социология Л. И. Мечни­
кова.— В кн.: Из истории русской философии XIX—пач. XX в. М.,
Изд-во Моск, ун-та, 1969.
656. Симкин Я. Жизнь Дмитрия Писарева. Личность и пуб­
лицистика. Ростов н/Д, Изд-во Ростов, ун-та, 1969.
657. Симкина С. К. Жанры русской периодики и мастерство
критиков, публицистов и очеркистов XIX века в советской крити­
ческой литературе (Материалы к библиографии).— В кн.: Русская
журналистика XVIII—XIX вв. (Из истории жанров). Л., Изд-во
Ленингр. ун-та, 1969.
658. Станько А. И. Русские газеты первой половины XIX в.
(Указатель газет I пол. XIX в.). Ростив н/Д, Изд-во Ростов,
ун-та, 1969'.
659. Станько А. И. Сатирическая библиографическая замет­
ка и фельетон в литературных газетах 1830—1840-х годов.— В кн,:
176

Русская журналистика XVIII—Х1Х вв. (Из истории жанров). Л.,
Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
660. Столович Л. Н. Эстетика утопического социализма как
один из коечников марксистск'й эстетики. — В кн.: К. Маркс и
актуальные вопросы эстетики и литературоведения. М., «Наука»,
1969:
661. Табидзе Н. Первая грузинская газета. Тбилиси, 1969.
662. Ткачев И. И. Маркс, Энгельс, Ленин о памфлете.—
В кн.: Вопросы публицистики. Минск, 1969.
663. Тургенев в воспоминаниях современников, в 2-х т. Сост. и
подгот. текста С. М. Петрова и В. Г. Фридлендер. М., «Худож.
лит.», 1969:
664. Тынянов Ю. Н. Пушкин и его современники. М., «На­
ука», 1969.
665—666. Фатеев П. С. Михаил Михайлов — революцио­
нер, писатель, публицист. М., «Мысль», 19'59.
667. Федоркин Н. С. Прогрессивные традиции обществен­
ной мысли русских революционных демократов и их извращения в
современной буржуазной философской и общественно-политической
литературе.— В кн.: Из истории русской философии XIX—нач.
XX века. М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
668. Федченко П. М. Пресса и ее предшественники. Киев,
1969. На укр. яз.
669. Фонвизин М. А. Обозрения истории философских си­
стем.— В кн.: Из истории русской философии XIX — нач. XX века.
М., Изд-во Моск, ун-та, 1969.
670. Фридлендер Г. М. Развитие марксистской эстетиче­
ской мысли от К. Маркса и Ф. Энгельса к В. И. Ленину.— В кн.:
Наследие Ленина и наука о литературе. Л., «Наука», 1969.
671. Фридлендер Г. М. О повести Н. В. Гоголя «Рим».—
В кн.: От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Сб. ст. к
90-летіпо Н. К. Пиксанова. Л., «Наука», 1969.
672. Ханинсон Я. Г. Состояние и проблематика исследова­
ний по истории книги, библиотечного дела и библиографии в Си­
бири. Сб. ст. Новосибирск, «Наука», 1969.
673. Хваленская Е. Ю. Литературная критика на страни­
цах сибирских газет в 70-е и 90-е годы XIX века.— «Вопр. яз. и
лит. Новосибирск, ун-та», 1969, вып. 8, ч. 1.
674. X р а п ч е н к о М. Б. Некоторые вопросы исторического
исследования литературы.— В кн.: От «Слова о полку Игореве» до
«Тихого Дона». Сб. ст. к 90-летию Н. К- Пиксанова. Л., «Наука»,
1969.
675. Цыбенко В. А. Мировоззрение Д. И. Писарева. М.,
Изд-во Моск, ун-та, 1969.
676. Ша дур и В. Писатель-петрашевец А. И. Пальм в Гру­
зии.— В кн.: От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Л.,
«Наука», 1969.
677. Шаракшинова Н. О. У истоков бурятской журнали­
стики. (Рукописный студенческий журнал «Товарищ»),— В кн.:
Журналистика в Сибири, вып. 2. Иркутск, 1969.
678. Шарков О. П. К вопросу об участии Радищева в жур­
нале «Беседующий гражданин».— В кн.: Русская журналистика
XVIII—XIX ев. (Из истории жанра). Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1969.
679. Ш а р к о в О. П. Н. Д.— союзник Радищева или реак­
ционер? (К общественной позиции журнала «Зеркало света»).—
«Вестн. Ленингр. ун-та», 19691, № 8. Сер. ист., яз. и лит., вып. 2.
680. Шарков О. Русская журнальная публицистика послед177

йен четверти ХѴІІІ в. Автореф. на соиск. учен, степени канд. фй^
лол. наук. Л., 1969.
681. Шнейдерман Р. С. «Царство Дворниковых» (Из исто­
рии борьбы Добролюбова-сатирика против самодержавия).— В кн.:
Страницы летописи русской литературы. Калуга, 1969.
682. Щуров И. А. Белинский и Плещеев. — «Русская лите­
ратура», 1969, № 2.
683. Щербина В. Точка зрения жизни (Об идейно-эстетиче­
ских принципах В. И. Ленина).— В кн.: Ленинское наследие и ли­
тература XX века. М., «Худож. лит.», 1969.
684. Эйдельман Н. Рассказы о «Колоколе» (Из записок ис­
торика).— В кн.: Пути в незнаемое. Писатели рассказывают о
науке, сб. 7. М., «Сов. писатель», 1969.
685. Юдина И. М. Н. Г. Гарин-Михайловский. Жизнь и ли­
тературно-общественная деятельность. Л., «Наука», 1969.
686. Якушин Н. И. Газета «Очерки» — орган революционной
демократии.— «Русская литература», 1969, № 1.
687. Яранцев-Бершадский Р. И. Пропагандистская ли­
тература революционного народничества первой половины 70-х го­
дов XIX века («Книга для народа»), Автореф. на соиск. учен, сте­
пени канд. филол. наук. М., 1969.
1970

688. А л е к с е е в Ю. Г. В. И. Ленин о некоторых чертах рус­
ской общины конца XIX в.— В кн.: В. И. Ленин и проблемы исто­
рии. Л., «Наука», 1970.
689. АндросенковаЗ. М. В. И. Ленин о значении изуче­
ния истории рабочего движения в России.— В кн.: В. И. Ленин и
историческая наука. Сб. ст. М., Изд-во Ленингр. ун-та, 1970.
690. Ардене Н. Н. Достоевский и Толстой. М., 1970.
691. Аристов В. Подарок декабриста (По страницам неиз­
вестных рукописей и забытых книг). Казань. Изд-во Казан, ун-та,
1970.
692. Бельчиков Ю. А. Стиль русских публицистов послед­
ней трети XIX века. Пособие по спецкурсу для студ.-заоч. фак.
и отд. журналистики гос. ун-тов. М., Изд-во Моск, ун-та, 1970.
693. Бердников Г. А. П. Чехов. Идейные и творческие
искания. Изд. 2-е. Л., «Худож. лит.», 1970.
694. Бережной А. Ленинские принципы советской печати.
Л., Лениздат, 1970.
695. Беспалова Л. Тюменский край и писатели XIX в.
Очерки по лит. краеведению. Свердловск, 1970.
696. Библиография литературы о И. С. Тургеневе. 1918—1967.
Л., «Наука», 1970.
697. Богданова А. А. Сибирская тема в периодической пе­
чати, альманахах и сборниках XIX века (1800—1900 гг.). Учеб,библиогр. справочник для преподавателей, студентов, работников
печати, краеведов. Новосибирск, 1970.
698. Бугаенко П. А. Принцип партийности и современ­
ность.— В кн.: В. И. Ленин и литература. Сб. ст. Саратов, Изд-во
Саратов, ун-та, 1970.
699. Булгаков В. Ф. Лев Толстой, его друзья и близкие.
Воспоминания и рассказы. Тула, 1970.
700. Бурлак Л. Публицистический роман. Конфликты и ха­
рактеры. Саратов, Изд-во Саратов, ун-та, 1970.
701. Бухштаб Б. Я- Русские поэты. Тютчев, Фет, Козьма
Прутков, Добролюбов. Л., «Худож. лит.», 1970.
178

702. Бушмин А. С. М. Е. Салтыков-Щедрин. Л., «Просве­
щение», 1970.
703. Вялый Г. А., Муратов А. Б. Тургенев в Петербурге.
Л., Лениздат, 1970.
704. Вайнштейн О. Л. Марксизм-ленинизм об историческом
факте.— В кн.: В. И. Ленин и проблемы истории. Л., «Наука».
1970.
705. В а ру ст ин Л. Э. О роли мировоззрения и позиции жур­
налиста в публицистическом творчестве.— В кн.: В. И. Ленин и
проблемы печати. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1970.
706. Васильева Л. М. Некоторые вопросы историографии
Осетии.— В кн.: Вопросы философии и истории. Ставрополь, 1970
(«Учен. зап. Ставроп. пед. ин-та»).
707. Вильчинский В. П. Николай Филиппович Павлов,
Жизнь и творчество. Л., «Наука», 1970.
708. Володин А. И. Герцен. М. «Мысль», 1970.
709. Вопросы философии и истории (в работах В. И. Ленина), •
Сб. ст. Отв. ред. А. В. Авксентьев. Ставрополь, 1970.
710. Гордин А. Пушкин в Псковском крае. Л., Лениздат,
1970.
711. Горячкина М. С. Художественная проза народничест­
ва. М., «Наука», 1970.
712. Гур вич И. Проза Чехова (Человек и действительность).
М., «Худож. лит.», 1970.
713. Гусев Н. Н. Лев Николаевич Толстой. Материалы к
биографии с 1881 по 1885 г. М., «Наука», 1970.
714. Джафарли Т. Из истории домарксистской этической
мысли. Краткий очерк. Учеб, пособие для вузов. Тбилиси, 1970.
715. Дзидзария Г. А. Декабристы в Абхазии. Сухуми,
1970.
716. Дмитриев В. Г. Скрывшие свое имя (Из истории псев­
донимов). М., «Наука», 1970.
717. Есин Б. И. Н. В. Шелгунов — революционно-демократи­
ческий публицист. Учеб.-метод, пособие по спецкурсу для студ.заоч. фак. и отд. журналистики гос. ун-тов. М., Йзд-во Моск,
ун-та, 1970.
718. Жданов В. В. Н. А. Добролюбов — литературный кри­
тик и публицист.— В кн.: Н. А. Добролюбов. Русские классики.
М., «Наука», 1970.
719. Желтова Н. И. Ленин и наука о литературе. Биб­
лиогр. указ. 1955—1968. Л.. 1970.
720. Заборов П. Р. Вольтер в России конца XVIII—нач.
XX в.— В кн.: От классицизма к романтизму (Из истории между­
народных связей русской литературы). Л., «Наука», 1970.
721. Загорулько Т. В. В. И. Ленин и вопросы воспита­
ния нравственности.— В кн.: В. И. Ленин и философия. Сб. ст. Ир­
кутск, 1970.
722. Зайончковский П. А. Российское самодержавие в
конце XIX столетия (Политическая реакция 80-х—нач. 90-х годов).
М., «Мысль», 1970.
723. История эстетики в 5-ти т., т. 5. Эстетическое учение.
Маркса—Энгельса—Ленина. Эстетические идеи в трудах учеников
и последователей Маркса, Энгельса, Ленина. М., «Искусство»,
1970.
724. Историко-литературный сборник (Библиогр. основных ра­
бот доп. В, А, Бартенева), Иваново, 1970.
179

725. Киракосян А. Библиография армянской периодиче­
ской печати (1794—1967). Ереван, 1970.
726. Кирпотин В. Я. Разочарование и крушение Родиона
Раскольникова. Книга о романе Ф. М. Достоевского «Преступление
и наказание». М„ «Сов. писатель», 1970.
727—728. Китайгородская Г. Н. В. И. Ленин о револю­
ционной ситуации. — В кн.: Вопросы философии и истории. Сб.
ст. Ставрополь, 1970 («Учен. з?п. Ставроп. гос. пед. ин-та»),
729. Коноплев Н. С. В. И. Ленин о Ф. М. Достоевском.—
В кн.: В. И. Ленин и философия. Сб. ст. Иркутск, 1970.
730—731. Ленин В. И. и история классов и политических пар­
тий в России. М„ «Мысль», 1970.
732. Ленин В. И. и историческая наука. Сб. ст. Л., Изд-во Ле­
нингр. ун-та, 1970.
733. Ленин В. И. о классовой структуре и политических пар­
тиях в России накануне и после первой русской революции.—
В кн,: В. И. Ленин и история классов и политических партий в
России. М., «Мысль», 1970.
. 734. Ленин В. И. и литература. Сб. ст. Под ред. проф.
П. А. Бугаенко. Саратов, Изд-во Саратов, ун-та, 1970.
735. Ленин В. И. и проблемы печати. Л., Изд-во Ленингр.
ун-та, 1970.
736. Ленин В. И. и проблемы истории. Сб. ст. Л., «Наука»,
ІІ970.
737. Ленин В. И. и философия. Сб. ст. Иркутск, 1970.
738. Ленин В. И. о формировании классов и идейно-политиче­
ская борьба в пореформенной России.— В кн.: В. И. Ленин и
история классов и политических партий в России. М., «Мысль»,
1970.
739. Литература о М. Горьком. Библиография (1961—1965)
Л., 1970.
739а. Литературные связи и традиции. Сб. ст. Горький, 1970.
740. Мавродин В. В. В. И. Ленин о классовой борьбе
крестьян в феодальной России.— В кн.: В. И. Ленин и историче­
ская наука. Сб. ст. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1970.
741. Мальцев М. И. Декабристско-радищевские мотивы в
творчестве А. С. Пушкина. Пушкин и Радищев. Пособие по спец­
курсу. Под ред. А. П. Спасибенко. Чебоксары, 1970.
742. Маньков А. Г. Вопросы крепостного права и крепост­
ничества в России в трудах В. И. Ленина.— В кн.: В. И. Ленин и
проблемы истории. Л., «Наука», 1970.
743. Мейлах Б. Ленин и проблемы русской литературы
XIX—нач. XX в. Изд. 4-е, доп. Л„ «Худож. лит.», 1970.
744. Николаев П. А. Возникновение марксистского литера­
туроведения в России (методология, проблемы реализма). М.,
Изд-во Моск, ун-та, 1970.
745. Оксман Ю. Г. Старые и новые издания Н. А. Добролю­
бова.— В кн.: Н. А. Добролюбов. Русские классики. М., «Наука»,
1970.
746. Опришко Е. Н., М. Л. Михайлов и Н. А. Некрасов.
Днепропетровск, 1970.
747. Орешкин В. В. Аграрный вопрос в трудах соратников
В. И. Ленина. Дооктябрьский период. М., «Наука», 1970.
748. Осмоловский В. Ф. Традиции революционной сатиры
(М. Е. Салтыков-Щедрин и укр. литература 70—90-х годов
XIX в.). Изд. 2-е. Киев, 1970. На укр. яз. .
749. От классицизма к романтизму. (Из истории международ­
но

ных связей русской литературы). Сб. ст. Отв. ред. М. П. Алексеев.
Л., «Наука», 1970.
750. Очерки литературной жизни Воронежского края. XIX—
нач. XX в. Воронеж, 1970.
751. Петров Л. А. Защита и развитие Лениным марксист’
ской философии.— В кн.: В. И. Ленин и философия. Сб. ст. Ир­
кутск. 1970.
752. Петрова В. А. В. И. Ленин об абсолютизме в Рос­
сии.— В кн.: В. И. Лепин и историческая наука. Сб. ст. Л., Изд-во
Ленингр. ун-та, 1970.
753. Першина 3. В. В. И. Ленин о революционно-демо’
кратическом этапе освободительного движения в России. Спецкурс.
Одесса, 1970.
754. Пештич Л. М. О круге историографических интересов
В. И. Ленина.:—В кн.: В. И. Ленин и историческая наука. Сб. ст.
Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1970.
755. П и г а р е в К. В. К вопросу о русском классицизме.—
В кн.: Проблемы просвещения в мировой литературе. Сб. ст. М.,
«Наука», 1970.
756. Пирумова Н. М. Бакунин. М., «Мол. гвардия», 1970.
757. Постнов Ю. С. Русская литература Сибири первой по­
ловины XIX в. Новосибирск, «Наука», 1970.
758. П р и й м а Ф. Я. Русская литература на Западе. Статьи и
разыскания. Л., «Наука», 1970.
759. Проблемы Просвещения в мировой литературе. Сб. ст. М.,
«Наука», 1970.
760. Программа по истории русской журналистики (для фак.
журналистики гос. ун-тов). М., Изд-во Моск, ун-та, 1970.
761—762. Развитие В. И. Лениным марксистского учения о
классах и партиях. — В кн.: В. И. Ленин и история классов и политичес.ких партий в России. М., «Мысль», 1970.
763. Ревуненков В. Г. Новое в изучении Великой Фран­
цузской революции и взгляды В. И. Ленина.— В кн.: В. И. Ленин
и историческая наука. Сб. ст. Л., Изд-во Ленингр. ун-та. 1970.
764. Рожин Н. В. Газета «Северо-Западный край». Очерк об­
щественно-политических, философских и эстетических позиций.
1902—1905 гг. Минск, 1970.
765. Роот А. А. Передовая статья А. И. Герцена (Возникновение и развитие жанра передовой статьи в русской журналисти­
ке). Учеб, пособие по спецкурсу и спецсеминару. Казань, 1970.
766. Рюриков Б. С. В. И. Ленин и вопросы литературы.
(Гуманизм нашей эпохи). М., «Худож. лит.», 1970.
767. С а д ы х о в М.. Мус а е в Б. Спецсеминар по литератур­
ным связям России и Азербайджана (первая половина XIX в.).
Баку, 1970.
768. Садыхов М. Русские писатели об Азербайджане. Рус­
ско-азербайджанские литературные связи первой трети XIX .в.
Баку, 1970.
769. Саруханян Е. Достоевский в Петербурге (Краевед­
ческий очеок). Л., Лениздат. 1970.
770. Смирнов С. В. Методологическое значение работ
В. И. Ленина для создания марксистской истории журналистики
периода первой русской революции.— В кн.: В. И. Ленин и проб­
лемы печати. Л., Изд-во Ленингр. ун-та, 1970.
771. Смолкин М. Д. А. П. Чехов и его этическая подготов­
ка к творчеству. Вильнюс, 1970.
772. Смолкин М. Д. Проблема отчуждения личности в твор­
181

честве А. П. Чехова («Человек в футляре»). Учеб, пособ. для ву­
зов. Вильнюс, 1970.
773. С о л о в ь е в Ю. Б. В. И. Ленин о политике укрепления
классовых позиций дворянства в конце XIX—нач. XX в. и ее кри­
зисе.— В кн.: В. И. Ленин и проблемы истории. Л., «Наука», 1970.
774. Сучков Б. Исторические судьбы реализма. Размышле­
ния о творческом методе. Изд. 2-е. М., «Сов. писатель», 1970.
775. Таратута Е. Русский друг Энгельса. Рассказ об интер­
национальных
связях
русского
революционера
(народника
С. М. Степняка-Кравчинского). М., «Сов. Россия», 1970.
776. Т и м р о т А. Тургеневские встречи. Страницы московской
жизни И. С. Тургенева. М., «Моск, рабочий», 1970.
777. Толстой Л. Н. Статьи и материалы (Литература о
Л. Н. Толстом за 1964—1966 гг.). Горький, 1970 («Учен. зап. Горьк.
ун-та», вып. 102, 7).
778. Ч е р м е н с к и й Е. Д. Буржуазия и царизм в первой рус­
ской оеволюции. Изд. 2-е. М., «Мысль», 1970.
779. Черников В. М. Литература первых лет революции в
оценках В. И. Ленина.— В кн.: В. И. Ленин и литература. Сб. ст.
Саратов, Изд-во Саратов, ун-та, 1970.
780. Чернов Н. Орловские литературные места. Изд. 3-е.
Тула. 1970.
781. Чехов С. М. О семье Чеховых. М. И. Чехов в Ярослав­
ле. Ярославль, 1970.
782. Эйдельман Н. Лунин. М., «Мол. гвардия», 1970.
783. Юсуфов Р. Ф. Русский романтизм начала XIX века и
национальные культуры. М., «Наука», 1970.
УКАЗАТЕЛЬ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЙ

«Атеней» 170а
«Беседующий гражданин» 678
«Библиотека для чтения» 169
«Вестник Европы» 632
«Вестник естественных наук и ме­
дицины» 170а
«Вестник Народной воли» 309
«Вперед» (газ. и журн.) 280, 330.
523
«Дело» 159, 300
«Детская медицина» 345
«Европеец» 24, 356
«Заграничный вестник» 80, 223
«Зеркало света» 679
«Земля и воля» 28, 41, 187, 220
«Искра» 125
«Квали» (газ.) 566
«Колокол» 154. 187. 317. 684
«Коневодство и конный спорт»
304
«Литературный вечер» Гончарова
283
«Литературная газета» Дельвига
319
«Минский листок» 246
«Московские ведомости» 66
«Наѵчное обозрение» 354
«Невский зритель» 286
«Нижегородский сборник» 413

«Новое время» 298
«Новое слово» 538
«Отечественные записки» 33, 123,
157, 233, 239, 262, 414, 490, 593
«Отклик» (сб.) 325
«Отклики» (газ.) 78
«Очерки» (газ.) 686
«Полярная звезда» 1, 210, 258,
334, 335, 447, 485
«Полуношники» 96
«Рассвет» 97
«Русское слово» 130,252,306,587
«С.-Петербургский журнал» 241
«Сатирикон» 402
«Северный вестник» 422
«Севеоо-Запалный край»
(газ.)
764
«Сибирь» (газ.) 543
«Слово» 516
«Совоеменпш'» 119, 200, 208,
301, 313, 341, 542
«Сокращенная библиотека» 240
«Солдатский вестник» 15
«Сын Отечества» 197
«Тепрсиоп» 170а
«Тифлисский вестник» 360
«Товарищ» (рукописи, журн.) 677
«Уединенный пошехонец» (журн.)
269
•Эпоха» 396
182

СОДЕРЖАНИЕ
Л. Е. Татаринова
В. И. ЛЕНИН О РУССКОЙ
РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ
ТРАДИЦИИ 40—60-х годов XIX века

5

Г. С. Лапшина
РАБОЧИЙ ВОПРОС В „НЕДЕЛЕ" (1868-1871)

25
В. Г. Хорос
ИЗ ИСТОРИИ ЖУРНАЛА „НОВОЕ СЛОВО"
(1897)
42

Л. Л. Ермолинский
ПРОБЛЕМЫ ОСВОЕНИЯ СИБИРИ
НА СТРАНИЦАХ МЕСТНЫХ ГАЗЕТ
70—80-х годов XIX века
60
В. В. Шумов
,,ДОНСКИЕ ВОЙСКОВЫЕ ВЕДОМОСТИ"
(Л вопросу о времени зарождения
периодической печати на Дону)

77

Э. Г. Бабаев
ВОПРОСЫ ИСКУССТВА В ПУБЛИЦИСТИКЕ
ГЕРЦЕНА
(Герцен о Бетховене)

85
В. А. Ковалев
ЛЕРМОНТОВСКИЕ ТРАДИЦИИ
В СТИЛЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ
Л. Н. ТОЛСТОГО
102

В. Я. Линков
О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ
РЕАЛИЗМА А. П. ЧЕХОВА
119

МАТЕРИАЛЫ К БИБЛИОГРАФИИ
ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
1966-1970 гг.
(Составитель Н. И. Наволоцкая)

146

РУССКАЯ
ЖУРНАЛИСТИКА
И ЛИТЕРАТУРА
XIX в.
Заз. ред. М. Д. Потапова
Редактор Т. М. Ильенко
Художник Р. X. Абрамов
Художественный ред а к т о р
Б. С. Вехтер
Технический редактор
Г. Д. Колоскова
Корректор Л. А. Айдарбекова

Тематический план 1979 г. № 56
ИБ № 673
Сдано в набор 23.11.78. Подписано
к печати 15.03.79. Л-76081. Формат
84хЮ8/з2.
Бумага тип. № 1.
Гарнитура литературная.
Высокая
печать. Физ. печ. л. 5,75. Усл. печ. л.
9,66.
Уч.-изд. л. 11,42.
Тираж
11630 экз. Зак. 519. Цена 85 коп.
Изд. № 2931

Издательство
Московского университета.
Москва, К-9, ул. Герцена, 5/7.
Типография Изд-ва МГУ.
Москва, Ленинские горы