ИСТОРИЯ
КИТАЙСКОЙ
ЦИВИЛИЗАЦИИ

ѣ㨥ᮽ᱄ਨ


 
   
 

 ! "!
#$ !%&', $ &$!, () (*$+!,

 

      
.. 

* #'

++!'+ ! *
+!* + *%!+'
( .!+!' /*.')


 
   
 4
 %! !+!! /!
! !+! !
(1525–1911)

'  
* #'
+!$ "" 
3 #
 

     
.. 

/+
2020

78 94 (510)
:: 63.3 (5 !)
 90

Œ⡒㈊⫔䁈⨗⟇㪈
!" !. % !+3!$' !.!!,
%+' .$+ >!+" *!+!.
3? %!! ! +%!.! .)
?. %!+$" .@! !.

      : 4 . / ". . #$ !%&' ! .;
%. + !. % . .C. >%'. — /.:  /)* !.$+
%! «E+», 2020. — ISBN 978-5-907277-68-7
. 4:  %! !+!! /! ! !+! ! (1525–1911) / ". .
* #', .. ". . 3 #; %. + !. % . .C. >%'. — /.:
 /)* !.$+ %! «E+», 2020. — 695 +.: !. —
ISBN 978-5-907277-72-4
* % !+!! !'+' !!!.!!, 3K!'   &%! ! 
%."@! !'+' +%*?!!  1912 "., +. *! >!+" *!+!. )' !.   %+K %!!+' ! +!$' !+!!, &!, !"!!, L!+L!!, * ! !, !* ! !+*++* ++*3K"
%!.
('  «+!! !'+' !!!.!!»  .3!$'
%! !+!! !+!! /!, " !', @!'+ %' !' )'  ?+! *!, !! ! *$*, + %!$ %!!* !.!!, ! +$
%! %! $)*+' !+!! !, .!@!'+ +)! !!
! %."@! !'+' +%*?!!.

ISBN 978-5-907277-68-7
ISBN 978-5-907277-72-4 (. 4)

© .$+ >!+" *!+!, 2020
© /)* !.$+ %!
«E+», !.!  *++ ., 2020

Предисловие

четвертом том

Предисловие
четвертом том*

В

ремя с середины правления династии Мин и до конца Цин (XVI — начало XX столетия) — завершающая стадия в развитии традиционного сельскохозяйственного общества в Китае. Китайская цивилизация добилась
выдающихся успехов в этот период, превзойдя во многом достижения предыдущих эпох, при этом в ее недрах зародились новые экономические элементы, новые идеологические концепции. Однако китайская цивилизация все же заметно
отставала от Запада, пожинавшего в эти столетия плоды промышленной революции.
Начиная с середины XIX в. западные страны, опираясь на свою экономическую и военную мощь, обретенную в результате индустриализации, неоднократно предпринимали агрессивные попытки вторжения, чтобы колонизировать Китай. Китайское общество, основанное на сельскохозяйственном производстве, не
могло противостоять серьезному давлению Запада. Коррумпированность цинского чиновничества, консерватизм государственного аппарата, идейный обскурантизм наряду с прочими факторами способствовали тому, что после опиумных
войн 1840-х годов и особенно в результате китайско-японской войны 1894 г. Китай
оказался в критической ситуации. Чтобы возродить страну и укрепить оборону,
защититься от вооруженной агрессии Запада, а также дать ответ на вызовы западной культуры, выдающиеся деятели, дальновидные мыслители занялись пересмотром и критикой исторических реалий. Результатом политики реформ
и особенно демократической революции 1911 г. стало начало переходной эпохи
в истории китайской цивилизации, когда она постепенно открылась окружающему миру и двинулась в направлении к современному индустриальному обществу.
* В настоящем томе по традиции, сложившейся в китайской и европейской историографии, минские и цинские императоры именуются по их девизам правления. Наименования самих императоров
пишутся слитно (Хунъу, Канси, Цяньлун и др.), однако для девизов правления сохранено написание
через дефис, как и во всем русском издании четырехтомника (девиз правления Хун-у, период Кан-си,
эра Цянь-лун и др.). Расхождения в пределах года в датировках правлений объясняются несовпадением дат по традиционному календарю и дат в переводе на общий календарь. — Ред.

5

Предисловие

четвертом том

§ 1.
Новые модели и элементы развития
традиционной цивилизации
Социально-э ономичес ое развитие. — Рост народонаселения. —
Новые аспе ты сельс охозяйственной э ономи и. —
Стремительное развитие ремесленного производства и возни новение
современной промышленности. — Развитие предпринимательс ой
деятельности. — Э ономичес ое развитие регионов. —
У репление полиэтничного гос!дарства. —
Установление современных границ

Социально-экономический и научно-технический прогресс Китая при династии
Сун (960–1279) сделал страну ведущей мировой державой. Однако последовавшие
затем войны и разруха в совокупности с прочими факторами воспрепятствовали
процессу естественного развития экономики. За столетний период правления династии Юань (1271–1368) экономика Китая так и не смогла восстановиться до уровня
эпохи Сун. С основанием империи Мин (1368–1644) в Китае наблюдалась относительно устойчивая стабилизация, в результате чего к середине эпохи Мин социально-экономический уровень превзошел сунский. Однако к концу правления Мин
и в начале Цин войны и политическая нестабильность существенно снизили уровень достигнутого прогресса. В последовавшие затем десятилетия процветания
при императорах Канси (1662–1723), Юнчжэне (1723–1736), Цяньлуне (1736–1796)
и Цзяцине (1796–1821) общество и экономика в целом демонстрировали значительные успехи. В экономике, ремеслах, торговле, социальном благосостоянии
сельскохозяйственная цивилизация Китая достигла пика своего развития.
Значительно выросло в этот период и население страны. По свидетельству
официальной минской статистики, население Китая в ранний период правления
династии составило около 60 млн человек, это число существенно не изменялось
до конца Мин. По данным ряда ученых, в завершающий период Мин население
Китая составило 130–150 млн человек. На картинах XVI в. можно увидеть общественную жизнь некоторых городов эпохи Мин. На одной из них, на части свитка
(цв. ил. 1) с изображением Нанкина, южной столицы, расположенной на Янцзы,
видны улицы, заполненные людьми, магазины с вывесками (на всем изображении их более 100), канал с лодками (включая «драконовую» лодку) и округлые
зеленые холмы вдали. Другой свиток довольно подробно изображает Пекин, императорскую столицу, и его окрестности. На картине есть и сооружения, сохранившиеся в современном Пекине, — от моста Лугоу или моста Марко Поло XII в.
на юго-западе города до заставы Цзюйюнгуань на севере. Показаны ворота и прилегающие дворы и улицы, которые существовали тогда в городе, например район,
который включает в себя выходящие на юг ворота Цяньмэнь (существуют по сей
день) и участок немного севернее ворот Даминмэнь, на месте которых сейчас
построен мавзолей Мао Цзэдуна на площади Тяньаньмэнь. Здесь можно увидеть
артистов, выступающих перед зрителями, а также выставляющих товары торгов6

Предисловие

четвертом том

цев и клиентов, совершающих или по крайней мере обдумывающих покупки
(цв. ил. 2 а, б). Быстрый рост народонаселения продолжился и в цинскую эпоху.
Документы свидетельствуют, что к 1741 г. (6-й год правления Цяньлуна) население страны составляло около 150 млн, а к 1790 г. (55-й год эры Цянь-лун) достигло 300 млн, удвоившись за 50 лет. К 1838 г. (18-й год эры Дао-гуан), в канун опиумных войн в Китае проживало более 400 млн1. Рост народонаселения частично
был связан с расширением в тот период территории империи, однако более реальной причиной, содействовавшей его росту, стало введение системы налогообложения таньдин жутянь, в соответствии с которой цинское правительство взимало налог не с количества взрослых работников, а в зависимости от размера земельного надела, в связи с чем при увеличении числа едоков налог не возрастал,
что оказало огромное влияние на увеличение рождаемости и повлияло на ускорение социально-экономического развития страны.
Условием подъема сельскохозяйственной экономики в этот период стало
существенное увеличение пахотных земель, усовершенствование технологии
производства, внедрение таких новых культур, как картофель, кукуруза, и прочих высокоурожайных видов сельхозпродукции, что способствовало повышению объемов производства на единицу обрабатываемой площади и значительному увеличению производимой продукции. Другим не менее важным фактором стало появление новых форм ведения сельского хозяйства, в особенности диверсификации управления сельскохозяйственным производством. Появились «помещики-управляющие» (цзинъин дичжу), не только сдававшие землю
в аренду, но и нанимавшие работников, которыми сами они и управляли. Были
и такие, кто арендовал землю и нанимал управлять работниками «арендаторовкулаков» (дянь фунун). Ко времени Цин оставалось мало земледельцев, которые
сами обрабатывали свои земли, тогда как существенно возросло ведение сельского хозяйства на арендуемой земле. Появление нового соотношения между
правом владения землей и правом ее обработки свидетельствовало о коммерциализации экономики, увеличении доли сельскохозяйственной продукции,
предназначенной для обмена, и всеобъемлющей коммерциализации сельскохозяйственного производства.
В этот же период наблюдается необычайный подъем ремесленного и промышленного производства. Особенно был отмечен рост текстильной, горной
промышленности, гончарного производства, судостроения, изготовления бумаги,
печатного дела. Начиная с завершающего периода правления Мин в этих сферах
привычным стало привлечение работников на контрактной основе. При Цин эта
практика получила дальнейшее развитие, когда начали нанимать большое количество работников на повременной договорной основе, ставшей гарантией подобной системы труда. Вместе с укреплением торгового капитала в цинский период возросло непосредственное вовлечение купечества в производственный
процесс, а многие производители оказались тесно связаны с капиталом и инвестициями крупных торговцев. Все это было свидетельством того, что между се1

См. примеч 1, 2 и 3 в гл. 1 данного тома.

7

Предисловие

четвертом том

рединой правления Мин и начальным периодом Цин во многих областях ремесленного производства уже зародились капиталистические отношения, началась
коммерциализация производимой продукции. После опиумных войн движение
«за усвоение заморских дел» стимулировало рост военного производства, включавшего изготовление различной техники, судов, развитие горного дела, железных дорог и прочих отраслей промышленности Нового времени.
Начиная с середины Мин, а затем при Цин по всей стране появилось множество торговых городов, развивавших преимущественно коммерческую сферу.
К середине правления Цин такими высокоразвитыми городами стали Пекин на
севере страны, Сиань на северо-западе, Чунцин в верхнем течении Янцзы,
Ухань и Шанхай в ее низовье, Фучжоу на юго-восточном побережье, Гуанчжоу
в юго-западной части Китая. Кроме того, в районах к югу от Янцзы вместе
с коммерциализацией экономики быстро развивались небольшие и средней величины города, как можно увидеть на длинном свитке, датированном 1759 г.,
который посвящен Сучжоу, когда его посетил император Цяньлун во время
своей инспекционной поездки по региону (цв. ил. 3). Появление этих торговых
городов как мест для обмена товарами удовлетворяло не только местные потребности, они также участвовали в товарообмене с другими регионами, со
всей страной. Сфера их деятельности не ограничивалась розничной торговлей,
она, что было более важно, включала и оптовую. Эти города стали играть большую роль в экономике регионов, а некоторые даже оказывали существенное влияние на развитие экономики страны в целом. В то же время часть городов, занятых преимущественно коммерческой деятельностью, постепенно превращались
в ведущие центры деловой активности.
Наблюдалось не только развитие китайской внутренней торговли, но и существенное расширение международной торговли. В начале эпохи Мин основной
движущей силой развития внешней торговли была государственная, а позднее
частная торговля. По мнению ряда исследователей, начиная с середины правления династии Мин и до середины Цин (начало XIX в.) китайское общество и экономика занимали ведущее место в мире, а Китай являлся одним из важнейших
торговых центров Азии и всего мира2. Чтобы удовлетворить потребности внутренней и внешней торговли, страна произвела значительные преобразования
в позднеминской финансовой системе. Использовавшиеся на протяжении более
тысячи лет в качестве денежных единиц бронзовые монеты и бумажные купюры
постепенно были заменены на серебряные слитки, такие новые денежные единицы в большей степени отвечали развитию торговых отношений.
Успехи в социально-экономической сфере стали основой для постепенного
формирования стабильного, интегрированного, полиэтничного политического
устройства в рамках новых государственных границ. Китай и прежде неоднократно предпринимал попытки этнической интеграции, добиваясь гармоничного сосуществования разных народов. При династии Мин представители разных
2

Frank Andre Gunder. ReOrient: Global Economy in the Asian Age. Berkeley: University of California Press, 1998.

8

Предисловие

четвертом том

этнических групп ездили из отдаленных регионов в Нанкин, а затем в Пекин, когда туда была перенесена столица. Среди этих путешественников были и религиозные деятели. Важным историческим и культурным памятником, который отражает этническую интеграцию эпохи, является нефритовая печать, подаренная
в 1407 г. императором Юнлэ тибетскому священнослужителю — пятому кармапе
школы карма-кагью, приглашенному императором в Китай (рис. 0.1).
Цинские власти немало сделали для дальнейшего укрепления связей между
различными этносами в стране. Во времена Канси и Цяньлуна был «подавлен
мятеж трех князей», «отвоеван обратно Тайвань», «дан отпор царской России»,
«усмирены джунгары», установлено управление Тибетом и пр. При Цин были
определены рубежи, ставшие основой современных государственных границ Китая. Цинский двор проводил политику поддержания добрососедских отношений
с многочисленными этническими группами на границах Китая, в результате была
укреплена единая структура полиэтничного государства и общество оставалось
стабильным на протяжении двух столетий. Это также стало выдающимся достижением в истории китайской цивилизации. «Хуанъюй цюаньлань ту» («Всеобщая карта Китая»), составленная во второй половине правления императора Канси, а также «Цяньлун нэйфу юйту» («Карта внутренних районов [времен] Цяньлуна»), подробная версия которой была создана после того, как император Цяньлун «усмирил» джунгар, являются образцами высокоточных масштабных карт
Нового времени. «Дай Цин и тун чжи» («Сводное описание империи Великая
Цин») было трижды переработано во времена правления Канси и Цзяцина, в нем
детально представлены границы империи Цин, провинциальное деление, административное устройство, географические особенности, местные обычаи, достопримечательные места и пр. По тщательности собранной информации это было
самое подробное в то время историко-географическое описание Китая.

Рис. 0.1. Нефритовая печать
с навершием в виде дракона
и надписью «Жулай дабао фаван
чжи инь» («Печать Татхагаты
Махаратны Дхармараджи
[Так Пришедшего Великого
Драгоценного Царя Дхармы]»).
Пожалована Дешину Шегпа (1384–
1415), пятому кармапе школы
карма-кагью в 1407 г. в Нанкине
императором Юнлэ. Дешин Шегпа
был приглашен императором
в 1403 г. и прибыл в Китай в 1406 г.,
о чем сообщается в «Истории Мин»
(«Мин ши»). Династия Мин.
Высота 8,7 см, длина 12,8 см,
ширина 12,8 см. Музей Тибета,
г. Лхаса, Тибетский АР

9

Предисловие

четвертом том

§ 2.
Появление новых идей и традиционные наи.
Новые достижения в сфере льтры, литератры
и иссства
Призывы свободе личности. — Зарождение демо ратичес ого сознания. —
Формирование представления «ремесленни и и торговцы — основа». —
«Перенимать ! варваров их достижения». — Теория естественного отбора
и выживания сильнейших. — Выдающиеся !спехи в издании и сохранении
традиционных аноничес их произведений и древних литерат!рных
памятни ов. — Повествовательная проза, поэзия и драма,
выдающиеся произведения литерат!ры и ис !сства

В интеллектуальной жизни Китая рассматриваемого периода дважды происходили большие изменения. Первый раз это случилось во времена перехода от
Мин к Цин, а второй — после опиумных войн, в завершающий период цинского
правления, когда страны Запада были готовы превратить Китай в свою колонию.
В первый раз изменение, казалось, было вызвано захватом маньчжурами власти над ханьцами, оно зачастую описывается как событие, обладавшее мощным
этническим контекстом. Ученые того времени писали о тех временах: «Небеса
в смятении, Земля распалась», — выражая таким образом горечь по поводу утраты ханьским императорским домом Мандата верховной власти. Однако ситуация
была не столь простой, что становится понятным, если проанализировать содержание некоторых тенденций, проявившихся в интеллектуальной жизни общества
того периода.
Появилось направление «уважения чувств» (цзунь цин), зазвучали призывы
к индивидуальной свободе, что явилось мощным протестом, направленным против неоконфуцианских идей лисюэ, долгое время занимавших господствующее
положение в духовной жизни общества. Мыслители, вдохновленные идеями
последователей школы Ван Янмина (1472–1529), требовали избавиться от груза
категорий конфуцианского «Небесного принципа» (тянь ли), этических качеств
«трех устоев и пяти постоянств» (сань ган у чан), пропагандировали уважение
к интуитивному стремлению человека жить в гармонии с природой. Наиболее влиятельной была группа мыслителей Тайчжоуской школы, которую возглавлял ученик Ван Янмина Ван Гэнь (1483–1541). Ключевыми фигурами этой школы были
Янь Цзюнь (1504–1596), Хэ Синьинь (1517–1579), Ло Жуфан (1515–1588) и Ли
Чжи (1527–1602). Уравнивая понятия «младенческое сердце» (Ло Жуфан), «детское
сердце» (Ли Чжи) и врожденное «благосмыслие» (лянчжи), они утверждали подлинность интуитивных представлений человека. Великий драматург Тан Сяньцзу
(1550–1616) под влиянием Ло Жуфана написал пьесу «Мудань тин» («Пионовая
беседка») специально для того, чтобы показать силу «чувств» (цин), сделав пронзительно глубокое заявление: «Мы рассуждаем лишь о причинах (ли), почему нам
нельзя то или иное, но не знаем тех чувств (цин), что должны позволить себе!»3.
3

Тан Сяньцзу. Мудань тин тицы (Пионовая беседка. Предисловие) // Тан Сяньцзу цюаньцзи (Полное собр. соч. Тан Сяньцзу). Пекин: Гуцзи чубаньшэ, 1999. Т. 2. С. 1153.

10

Предисловие

четвертом том

Пьеса по своему воздействию на публику превзошла даже роман Цао Сюэциня
«Сон в красном тереме», а также теорию Гун Цзычжэня (1792–1841) «уважения
чувств» (цзунь цин). Призывы к индивидуальной свободе в переходный от Мин
к Цин период нашли отражение в теории «уважения чувств», призывах к возвращению к детскому интуитивному разуму, к использованию врожденных знаний.
В них с присущими просветительству тенденциями прозвучал мощный протест
против традиционно принятых устоев морали и ритуала. Выдающийся мыслитель Хуан Цзунси (1610–1695) писал: «Последователи школы Тайчжоу [Ван Гэня]
могли голыми руками сражаться с драконами и змеями, что же касается [адептов
школы] Янь Шаньнуна [Янь Цзюнь] и Хэ Синьина, учение о ритуале уже не могло более управлять ими... Эти господа потрясли Небеса и Землю, как никто из
древних или из вновь пришедших»4. Данные просветительские идеи получили
в дальнейшем поддержку реформаторов завершающего периода Цин.
Далее, при противодействии чрезмерной минской автократии имело место зарождение демократического сознания. Во второй половине правления Мин клика
евнухов обрела огромное влияние при дворе, власть императора была неограниченной, распространилось доносительство, наступил мрачный период политической коррупции. Многие государственные чиновники, которые осмелились выступить со справедливой и нелицеприятной по отношению к особе императора
критикой, были брошены в тюрьму, где их забивали палками до смерти. Те из
среды интеллигенции, кто реально оценивал ситуацию и, беря на себя ответственность, принародно критиковал политику двора, подвергались репрессиям.
Довольно высоким в тот период было влияние в обществе представителей академии Дунлинь, Ассоциации возрождения Фушэ — Гу Сяньчэна (1550–1612), Гао
Паньлуна (1562–1626), Чжан Пу (1602–1641), Хуан Даочжоу (1585–1646), Лю
Цзунчжоу (1578–1645), Хуан Цзунси (1610–1695). Начав с критики деспотических методов управления, они распространили ее на монархическую форму
в целом. Хуан Цзунси в сочинении «Мин и дай фан лу» («Записки, просвещающие варваров в ожидании прихода [совершенномудрого правителя]»), восхваляя
просвещенное правление трех династий — Ся, Шан-Инь и Чжоу, — косвенно
призывал народ принимать участие в управлении и проявлять активность, уважать естественные права человека. Он считал, что «Поднебесная — субъект
(букв.: хозяин), а правитель — объект (букв.: гость)», призывал установить «закон
Поднебесной», упразднить «закон одной семьи» и пр.5. Поэтому позже, в годы
демократической революции его сочинение получило известность как китайский
«манифест прав человека» XVII столетия.
Другим новым явлением в интеллектуальной жизни, ставшим результатом
экономического развития в конце Мин — начале Цин, стало распространившееся
представление о том, что «ремесленники и торговцы — основа [общества]». Традиционно в Китае было принято «уважать труд земледельцев и презирать тор4

Хуан Цзунси. Мин жу сюэ ань (Разбор доктрины минского конфуцианства), цз. 32, Тайчжоу сюэ
ань (Тайчжоуская школа). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1985. С. 730.
5
Хуан Цзунси. Мин и дай фан лу (Записки, просвещающие варваров в ожидании прихода [совершенномудрого правителя]). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1981. С. 2, 6.

11

Предисловие

четвертом том

говцев». Это было связано с тем, что ремёсла и торговля должны были в основном удовлетворять нужды и потребности семей, ведущих самообеспечивающее
сельскохозяйственное производство. Однако к завершающему периоду правления Мин вместе с невиданным развитием ремесла и торговли, особенно в южных
приморских регионах, ремесленники и купцы уже не только обеспечивали самодостаточное сельскохозяйственное производство, но и сами осуществляли широкую экономическую деятельность, направленную на производство и обмен товаров. Появилось большое число солидных объединений торговцев, ремесленников
и рабочих, требовавших с ростом своего социального и экономического влияния
пересмотра и признания за ними нового статуса. В этих условиях получили распространение суждения, что «все четыре категории людей равны», «ремесленники и торговцы — основа [общества]». Хуан Цзунси писал: «Ученые люди нашего
поколения, не вникая в суть происходящего, как и прежде, считают ремесло и
торговлю второстепенным делом, бездумно презирают [ремесленников и торговцев]. Однако ремесленники изготовляют для мудрых правителей, что те пожелают, а торговцы по дорогам развозят необходимый товар, значит, те и другие —
основа» 6 . К концу Мин представление «торговцы и ремесленники — основа»
возобладало в стране, при этом пересмотру подверглось и традиционное отношение к земледелию. Вместе с распространением подобных взглядов статус ремесленников и торговцев значительно повысился, произошла заметная переоценка
социальных приоритетов.
Последующие перемены в воззрениях были тесно связаны с давлением, оказывавшимся на Китай извне. Период с XVI и вплоть до середины XVIII столетия
ознаменовался выдающимися успехами в развитии китайской цивилизации, однако в сравнении с результатами достижений Западного мира, осуществившего
рывок к индустриализации, Китай казался отсталым, закрытым, консервативным.
Опиумные войны пробудили страну, находившуюся в изоляции от внешнего мира, подорвали основы извечной концепции об имперском положении Китая, китайцы обратили свой взор на окружающий мир. Вэй Юань (1794–1857) призвал
«учиться у варваров их достижениям, с тем чтобы подчинить их»7, отразив радикальные перемены в мировоззрении того времени. Эти идеи нашли конкретное
воплощение в движении «самоусиления», при котором началось изучение индустриальной культуры Запада с целью развития собственной промышленности
и торговли. Поражение в китайско-японской войне еще более подорвало традиционное представление о роли императорского управления, в обществе получили
распространение идеалы демократии, конституционализма, стимулировавшие
рост реформаторского движения, приведшего в конечном счете к демократической революции. Сомнению подверглась правомерность традиционной идеи элитарности ритуала, получила распространение эволюционная теория Дарвина о
естественном отборе и выживании сильнейших. Общество пришло к осознанию
6

Там же. С. 41.
Вэй Юань. Хайго тучжи сюй (Предисловие к «Описанию заморских стран [с приложением]
карт») // Вэй Юань цзи (Собр. соч. Вэй Юаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1976. Т. 1. С. 207.
7

12

Предисловие

четвертом том

того, что в современном мире «сильнейшие пожирают слабых»; страны, отстающие в своем развитии, оказываются в подчиненном положении. Основными обсуждаемыми вопросами в этот период стали следующие: как усилить государство, повысить уровень знаний населения, создать современную промышленность.
В дополнение к успехам социально-экономического развития, а также сопровождавшим их существенным изменениям в интеллектуальной сфере этот период был отмечен выдающимися достижениями в образовании, литературе и искусстве, науке и технологиях.
В период Цин блестящих успехов достигло идеологическое направление
«ханьского учения» (хань сюэ). Учеными были проведены всесторонние и систематические исследования традиционных канонических произведений, включая
их сравнительный анализ, редактуру и детальное разъяснение содержания. Написан ряд выдающихся библиографических трудов, в частности «Гувэнь Шан шу
шучжэн» («Доказательный анализ „Почтенных писаний“ в древних знаках») Янь
Жоцю (1636–1704), где были представлены обстоятельнейшие свидетельства для
разрешения спора, длившегося на протяжении более тысячи лет, по поводу
аутентичности «Почтенных писаний», составленных «древними знаками»8. Прежде многие оценивали достижения Цин в области историко-филологических исследований (каоцзюй сюэ) единственно как негативное следствие литературной
инквизиции (вэньцзы юй), которая вела выверку сохранившихся к тому времени
произведений для удаления того, что, по мнению цинских официальных историков, являлось крамольным по отношению к правящей династии. На самом деле
цинские исследования достоверности текстов методом каоцзюй не могут быть
оценены столь однозначно. Ученые продолжали традиционную для Китая практику проведения научных изысканий и интерпретации для оценки суждений
мыслителей прошлого, растолковывая глубину содержания и предлагая новое
понимание канонических произведений. В подтверждение приведем один пример. «Мэн-цзы цзы и шу чжэн» («Доказательный анализ смысла слов Мэн-цзы»)
Дай Чжэня (1723–1777) по форме представляет собой разъяснение смысла основных выражений из «Мэн-цзы», но по сути автор подвергает глубокому анализу
и критике «учение о принципе» (лисюэ) сунского и минского неоконфуцианства.
Дай Чжэнь пришел к заключению, что «беспощадные чиновники законом (фа)
убивали людей, позднее конфуцианцы принципом (ли) убивали людей», сокрушался над тем, что «когда люди погибают от закона, кто-нибудь жалеет их? Когда же гибнут от принципа, кто им сочувствует?»9. Метод цинской филологической традиции каоцзюй существенен тем, что в нем нашел отражение принцип
«определения достоверности», когда при проведении конкретного анализа долж8
В разделе «Гу вэнь Шан шу шучжэн» («Доказательный анализ „Почтенных писаний“ в древних
знаках») из «Сыку цюаньшу цзунму» («Сводный каталог „Полного собрания книг четырех хранилищ“») записано: «Что касается [Янь] Жоцю, он цитирует классические труды и приводит ссылки из
версии, записанной „древними знаками“, разъясняет одно за другим противоречия между ними, так
что недостоверность гувэнь становится очевидной».
9
Дай Чжэнь цюаньцзи (Полное собр. соч. Дай Чжэня). Пекин: Цинхуа дасюэ чубаньшэ, 1991.
Т. 1. С. 161, 212.

13

Предисловие

четвертом том

ны быть приняты во внимание все суждения, при этом те, которым недостает
разумного толкования, должны быть отвергнуты. Эти особенности сформировали своего рода переходный мостик от традиционных к современным методам
научных исследований, они были затем восприняты учеными в новый исторический период.
Времена Мин–Цин были отмечены выдающимися успехами в сборе и сохранении традиционных канонических произведений. Значительного прогресса достигло во второй половине Мин искусство книгопечатания, широкое распространение получили опубликованные в печатном виде канонические тексты. Больших успехов достигло частное печатание ксилографов. В это время увидели свет
составленные и отредактированные под руководством выдающихся ученых разнообразные «серии» (цуншу), часть из них получили известность благодаря тому,
что включили редкие, малоизвестные сочинения, другие тем, что были тщательно отредактированы, третьи состояли из считавшихся утраченными, но восстановленных раритетов. По своему разнообразию, масштабам и качеству они намного превосходили аналоги прошлых лет. Особенно впечатляющими были
грандиозные культурные проекты, выполненные при официальной поддержке
властей Цин. К их числу относятся «Гу цзинь тушу цзичэн» («Полное собрание
книг древности и современности») и «Сыку цюаньшу» («Полное собрание книг
четырех хранилищ»). Собрание «Гу цзинь тушу цзичэн», составленное во времена правления императоров Канси и Юнчжэна, состоит из 10 000 цзюаней, разделенных на 6 сборников бянь, 32 раздела дянь и 6117 рубрик бу (прежде насчитывали 6109 рубрик) общим объемом 160 млн иероглифов. По тем временам эта
коллекция «включала все, от малого до всеобъемлющего в пределах четырех
сторон света, на земле и небесах» 10 , это была наиболее полная энциклопедия
книг в мировой истории. Однако ее превзошло собрание «Сыку цюаньшу», составленное при императоре Юнчжэне. В нем собрано около 3500 книг, оно состоит из 79 000 цзюаней объемом 990 млн иероглифов. Содержит практически
все основные классические тексты, сохранившиеся к середине правления Цин.
Несмотря на то что в «Сыку цюаньшу» отмечены некоторые недочеты в принципах отбора материалов, редакторской работе и копировании, тем не менее эти
изъяны не снижают ее огромной роли в сборе, фиксации и объединении древних
текстов. По сей день она считается крупнейшей мировой антологией древних
текстов.
Принято считать, что уровень развития науки и техники в Китае после XVI в.
все больше отставал от мирового, будто и не было никаких научных достижений
и трудов, достойных внимания. В реальности дело обстояло не совсем так. В западной науке этого периода получили развитие фундаментальные системные
принципы, методы научного эксперимента, основанные на логике научного анализа, в то время как китайская наука все еще оставалась на стадии непосредственного наблюдения и расчетов. И тем не менее с точки зрения развития научной
10

Чэнь Мэнлэй. Сунхэ шаньфан вэньцзи, цз. 2 (Сюйсю сыку цюаньшу «Продолженное и исправленное „Полное собрание книг четырех хранилищ“», т. 1416). С. 38.

14

Предисловие

четвертом том

мысли и достигнутых результатов традиционная китайская цивилизация этого
периода находилась на пике своего естественного развития. Появились выдающиеся ученые, чьи имена можно поставить в один ряд с известными мировыми
исследователями. К ним можно отнести Ли Шичжэня (1518–1593), автора «Бэньцао ганму» («Основные положения о корнях и травах»); Сюй Гуанци (1562–1633),
создавшего «Нунчжэн цюаньшу» («Полный [свод] писаний об управлении земледелием»); Чжу Цзайюя (1536–1611), написавшего труд «Юэ люй цюань шу»
(«Все книги о музыке и звукоряде люй»); Сун Инсина (1587–1666), автора труда
«Тяньгун кайу» («Раскрытие [природных] вещей, явленных Небом»); Сю Сякэ
(1587–1641), автора «Сю Сякэ ю цзи» («Путевые заметки Сю Сякэ»). Все они
продемонстрировали выдающиеся достижения, каждый в своей области и в науке в целом. Были и другие известные китайские ученые, прославившиеся исследованиями в астрономии, математике, медицине и т.д.
Этот период также был отмечен выдающимися произведениями литературы
и искусства. Минская и цинская повествовательная проза сяошо наравне с ханьскими одами фу, танскими стихами ши, сунскими стихотворными текстами на
мелодию цы, юаньскими поэтическими ариями цюй стала литературным символом эпохи. Но самой популярной литературной формой, отвечавшей потребностям вновь образовавшихся центров торговли и растущего городского населения,
стала художественная проза Мин и Цин. Появилось бесчисленное множество
литературных произведений данного жанра, отличающихся по форме и содержанию. «Си ю цзи» («Путешествие на Запад»), «Цзин пин мэй» («Цветы сливы
в золотой вазе»), «Сань янь эр пай» («„Троесловие“ и [„Поразительное“] в двух
частях»), «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме»), «Жулинь вай ши» («Неофициальная история конфуцианцев») живо и глубоко отображали жизнь, мысли,
чувства представителей всех слоев общества, живописали их семьи, домочадцев,
социальные отношения и страну в целом. Руководствуясь основополагающими
принципами «уважения чувств», почитания народного духа, стремясь к подлинности и обладая несомненной привлекательностью, эти произведения исчерпывающе описывали личность, общество, человеческую природу, сформировав новый замечательный пласт в истории китайской цивилизации.
При этом литература периода от середины Мин и при Цин была представлена
не только художественной прозой. Одновременно с ней расцветали поэзия и
драма. Южная новелла чуаньци как литературная форма не уступала по глубине содержания юаньским пьесам цзацзюй. К непревзойденным шедеврам этого
драматургического жанра можно отнести сочинения Тан Сяньцзу (1550–1616)
«Линьчуань сы мэн» («Четыре сна в Линьчуани») и «Мудань тин» («Пионовая беседка»), пьесу Хун Шэна (1645–1704) «Чан шэн дянь» («Дворец вечной жизни»),
а также «Тао хуа шань» («Веер с персиковыми цветами») Кун Шанжэня (1648–
1718). Следует отметить, что пьесы не были литературными произведениями,
предназначенными лишь для чтения, по их сюжету ставили представления для
показа на сцене. Ярким примером тому может служить произведение Вэй Лянфу
(1489–1566), проживавшего в середине правления Мин в Куньшане (пров. Цзянсу).
15

Предисловие

четвертом том

За десять лет кропотливой работы он написал пьесу «Куньшань цян» («Куньшаньские мелодии»), другое название — «Шуй мо дяо» («Отточенная мелодия»), «превзошедшую три мелодии цян (музыкальные мотивы, что были распространены в
те времена к югу от Янцзы: Иянские, Юйяо и Хайянь), чрезвычайно трогательные»11. Первая постановка этой пьесы ознаменовала начало нового этапа в развитии китайского искусства музыкальной драмы. Новый музыкальный жанр под
названием куньцюй на протяжении следующих столетий при непосредственном
участии бесчисленного множества драматургов, композиторов, актеров, теоретиков искусства развился во всеобъемлющую музыкальную систему, включавшую
музыкальную композицию, пение, представление. Изобилие сценариев, партитур,
а также фиксированных движений определенной формы, присущих куньцюй, стали драгоценным наследием китайской драмы. 18 марта 2001 г. куньцюй единогласно был признан ЮНЕСКО как устное нематериальное наследие человечества.

§ 3.
Переоцена истории,
начало пти  современной цивилизации
Сближение и взаимовосприятие итайс ой и западной цивилизаций. —
Критичес ое переосмысление традиционной !льт!ры. —
Ослабление гос!дарства и традиционной !льт!ры перед вызовами
времени. — Ощ!щение преим!щества и неполноценности в ходе
цивилизационной трансформации. — Выходящая на миров!ю арен!
инд!стриальная современная цивилизация

На протяжении всей своей истории китайская цивилизация проявляла выдающиеся способности восприятия и усвоения иностранного культурного влияния. Многие иноземные культуры внесли свой вклад в развитие средневекового
Китая, причем настолько органично, что сейчас уже трудно определить, что является исконным, а что было привнесено извне. Буддийская культура, пришедшая из Индии, оказала наибольшее влияние. В процессе длительного противостояния и адаптации она стала неотъемлемой частью китайской цивилизации
и вошла, наравне с конфуцианством и даосизмом, в число трех столпов традиционной китайской культуры. С середины правления династии Мин и до конца
эпохи Цин китайская и западная культуры пережили два периода наиболее тесного взаимодействия и обмена, причем второй способствовал переходу китайской цивилизации от традиционного сельскохозяйственного общества к современному индустриальному.
Первый период был связан с прибытием в Китай в конце XVI в. группы миссионеров-иезуитов. Помимо проповеди христианства и христианской культуры
они представили сведения о западной философии, науке, материальной культуре.
11

Чжунго гудянь сицюй луньчжу цзичэн (Традиционная китайская музыкальная драма: собрание сочинений). Пекин: Чжунго сицюй чубаньшэ, 1959. Т. 3. С. 242.

16

Предисловие

четвертом том

В ходе этого «великого знакомства» Китая с Западом имели место бесчисленные
конфликты, которые касались преимущественно вопросов традиционного ритуала и религиозных представлений. Христианство исповедует единобожие, тогда
как конфуцианство проповедует в равной степени культ Неба и предков; еще
большие конфликты вызвали буддийские понятия о карме и реинкарнации. По
прочим аспектам сторонам удалось провести относительно мирный диалог и обмен мнениями. Иезуиты, возвращаясь в Европу, привозили с собой большой объем информации о китайской культуре, выполняли переводы из конфуцианских
и даосских канонов. Этот обмен знаниями вызвал повышенный интерес к китайской культуре, оказав влияние на взгляды ряда выдающихся представителей
Просвещения и Реформации. Китайская цивилизация вызывала их восхищение,
Китай даже представлялся как своего рода утопия с идеальным общественным
устройством и гуманистической моралью. Благодаря переводам на китайский
язык христианской литературы и миссионерской деятельности иезуитов католицизм получил определенное распространение в Китае, католиками становились
некоторые выдающиеся личности. Западная астрономия и система летосчисления
оказали влияние на методы составления китайского календаря. «Начала» древнегреческого математика Евклида были переведены на китайский язык, в результате Китай познакомился с новой математической системой и формальной логикой,
отличавшейся от принятой в стране системы счета. Это оказало влияние на развитие китайской математики, а также сказалось на формировании общей тенденции к абстрактно-логическому мышлению в общественной мысли позднеминского периода. При этом, поскольку Китай и Запад придерживались своих религиозных представлений и системы моральных ценностей, при первом знакомстве
они так и не смогли приспособиться друг к другу. И эта попытка равноправного
диалога и обмена между китайской и западной цивилизациями не увенчалась
успехом.
Следующий этап взаимодействия китайской и западной цивилизаций открывается в середине XIX в. Поначалу он также был связан с распространением христианства. Страны Запада неуклонно расширяли свою военную, экономическую,
политическую власть по всему миру, их материальная и духовная культура стала
постепенно проникать и в Китай, при этом вступая в конфликт с традиционной
китайской цивилизацией. Столкновение было связано не только с цивилизационными различиями, но и с временны́ м запаздыванием в прогрессе китайского общества. Отвечая на мощный вызов западной культуры, Китай должен был принять жизненно важные для себя решения. Столкнувшись с кризисом, многие в
стране в то время считали, чтоего основной причиной является отставание Китая,
и не обращали внимания на суть межцивилизационных различий. Основной целью движения «за усвоение заморских дел» было ознакомление с достижениями
западной материальной культуры, а не духовной и политической. Широко распространено было суждение «китайская наука — основа, западная — [нечто]
прикладное» (чжун сюэ вэй ти, си сюэ вэй юн). Некоторые мыслители стали задавать критический по своей сути вопрос: можно ли в условиях кризиса полити17

Предисловие

четвертом том

ческой и духовной культуры добиться практического эффекта от усвоения западных знаний, не владея фундаментальными основами западных наук? В результате между периодом «100 дней реформ» 1898 г. и революцией 1911 г. в Китае начали выходить за пределы суждения «западные знания — прикладное»,
усваивая фундаментальные основы западных наук, преобразуя основы «китайской науки». Эта тенденция способствовала преобразованию политической системы, экономических отношений, взглядов на семейные ценности и личную
жизнь китайцев.
Поражение в китайско-японской войне 1894 г. одновременно свидетельствовало и о поражении движения «за усвоение заморских дел». «Использование западных знаний для практических нужд», привлечение лишь некоторых форм западной материальной культуры не могли спасти Китай. В дискуссии по поводу
использования западных достижений на китайской основе проводилось хронологическое сравнение развития западной и китайской цивилизаций для глубокого
пересмотра и мощной критики традиционных китайских институтов и идей.
Один из лидеров движения «100 дней реформ», Кан Ювэй (1858–1927), призывал
к проведению преобразований, придерживаясь традиций, использовал конфуцианскую терминологию для обоснования необходимости введения конституционной монархии. Янь Фу (1854–1921), знаменитый переводчик западных работ,
пропагандировал теорию прогресса, идеи просвещения. Тань Сытун (1865–1898),
с присущей ему прозорливостью подвергнув пересмотру основы традиционной
культуры, пришел к поразительному заключению: «Последние две тысячи лет
правления — это правление Цинь, сплошной грабеж; последние две тысячи лет
обучения — это изучение Сюнь-цзы, сплошное лицемерие»12. Со своих позиций
он обличал недостатки традиционной культуры: под «правлением Цинь» подразумевал деспотическое управление, а «изучение Сюнь-цзы» означало для него
патриархальную, иерархическую социальную систему. Тань Сытун призывал «сокрушить систему». Это было время лозунгов за свержение деспотического правления и ликвидацию старой иерархической системы, а также имеющих к ним
отношение всех прежних взглядов. Вместо этого звучал призыв изучать западные
конституционализм и демократию, чтобы основать республику, поддержать идеи
равенства и свободы.
Исследователи, сравнивая потерпевшее поражение движение «100 дней реформ» с успешной «реформацией Мэйдзи» в Японии, обычно отмечают различия
в традиционной культуре Китая и Японии, особенно это касается конфуцианских
традиций. На самом деле причин поражения «100 дней реформ» и успеха реформ
Мэйдзи много больше, они не ограничиваются исключительно культурными различиями или отличием конфуцианских традиций. Конечно, эти факторы также
сыграли свою роль, однако нельзя не отметить причины политического и экономического характера, а также конкретные факторы как внутри страны, так и за
ее пределами. Что касается международной обстановки, то было ясно, что стра12

Тань Сытун цюаньцзи (Полное собр. соч. Тань Сытуна). Т. 2. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1990.
С. 337.

18

Предисловие

четвертом том

ны Запада озабочены тем, как разделить Китай, подобно арбузу, на части, тогда
как островная Япония не являлась основной целью их захватов. Это отличие,
связанное с международной обстановкой, существенно превосходило по силе
своего воздействия на процесс реформ влияние культуры либо конфуцианских
традиций.
После опиумных войн силы страны быстро истощались, а ко времени
«100 дней реформ» и Синьхайской революции Китай оказался в состоянии кризиса. Сунь Ятсен (1866–1925) возглавил революцию, которая опрокинула феодальную систему, правившую страной на протяжении более двух тысячелетий,
была основана демократическая республика. Несмотря на то что страна была
спасена от полной гибели, ей была уготована судьба полуколонии, а ее международное влияние на долгие годы оказалось ослабленным. Сложившуюся ситуацию
обычно связывали с традиционной китайской культурой, которой, возможно,
недоставало элементов современной науки. Общеизвестно, что традиционная
китайская цивилизация руководствовалась принципом «уважать Путь, пренебрегать воплощением (практикой)», который в определенной степени препятствовал
развитию науки. Китайская абстрактная мысль была направлена главным образом на изучение метафизической теории человеческого общества, основанной на
взаимосвязи законов Неба с судьбой человека. В сфере науки и техники китайские мыслители долгое время довольствовались эмпирическими наблюдениями
и практическими расчетами, не доходя до уровня теоретических обобщений. Развитие экспериментального научного метода на Западе очевидно продемонстрировало несостоятельность подобного подхода. И к тому же необходимо отметить,
что влияние традиционной культуры на ослабление Китая не имело абсолютного
и исключительного характера.
Взаимодействие между китайской и западной культурами в этот период существенно отличалось от того, что имело место в XVI в. В XIX столетии западная цивилизация была более могущественной, а военное, экономическое, политическое превосходство стран Запада оказывало на Китай все большее давление.
Более того, Китай, с самого начала продемонстрировав свою слабость, проявил
к тому же и определенную пассивность. В судьбоносное время, определявшее
будущее государства и нации, в момент цивилизационной трансформации китайцы эмоционально либо через познание прошли через сложный, болезненный,
противоречивый процесс. Некоторые, оставаясь под воздействием великих ценностей традиционной культуры, продолжали смотреть свысока на западную цивилизацию. Другие утверждали, что Китай уже давно обладает всеми достижениями западной культуры и ему нечему учиться у Запада. Третьи восторгались
величием западной культуры и, испытывая комплекс неполноценности перед ней,
пренебрегали традиционной культурой, полностью перенимали культурные ценности Запада. Несомненно, что в процессе культурного столкновения и взаимообмена неуместны ощущения как превосходства, так и неполноценности.
В ходе реальной исторической трансформации традиционная культура сохраняется не потому, что кто-то верит в ее превосходство, и она разрушается отнюдь
не из-за чьего-либо чувства стыда и ущербности.
19

Предисловие

четвертом том

Рис. 0.2. Шанхайский колледж Гэчжи (Государственная политехническая школа).
Шанхай, 1930-е годы. Фотография, серебряный желатин. Колледж был основан в 1874 г.
как политехнический институт китайскими и зарубежными (британскими) преподавателями
и миссионерами и к 1917 г. превратился в государственный профессиональный колледж
под эгидой Инженерно-технологического бюро муниципального правительства Шанхая.
Продолжает существовать поныне как Шанхайская средняя (высшая) школа Гэчжи.
Высота фотографии 17 см, ширина 28 см. Шанхайский исторический музей

Когда однажды китайцы пришли к пониманию основных тенденций развития
мировой цивилизации и осознали отсталость страны, их первоначальная пассивность преобразовалась в активную позицию. Изначальные сомнения и муки, колебания между чувством неполноценности и превосходства трансформировались
в страстное желание сохранить блестящее наследие традиционной культуры и
при этом усвоить выдающиеся достижения других цивилизаций. Колледжи, школы и университеты, созданные в конце XIX и начале XX в., такие, например, как
Шанхайский колледж Гэчжи, дали многим молодым китайцам необходимые знания в этот нестабильный период (рис. 0.2). В процессе этой существенной концептуальной трансформации китайская цивилизация прошла через столетие ожесточенных, суровых сражений, успешно преобразовалась в индустриальную современную цивилизацию, приблизившись к остальному миру, вступила на общий
с мировой цивилизацией путь продвижения вперед.

20

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

Глава 1

Социально-э ономичес ое
развитие

В

первые сто с лишним лет эпохи Мин экономика развивалась быстрыми
темпами, демонстрируя тенденцию роста, и в XVI в. относительно развитый район нижнего течения Янцзы, который преуспевал еще со времен
Сун (960–1279), продолжал процветать. Повысился уровень интенсивного земледелия, развивались хлопководство и текстильное производство изделий из хлопка. По всему региону возникали малые и средние города, куда прибывали торговцы со всей страны, закупавшие хлопок и продовольствие; получили распространение залоговые конторы. Все это способствовало развитию экономики,
стимулируя еще большее процветание региона. Равнинные районы, приозерные
территории, земли расположенных поблизости возвышенностей всегда были
центрами производственного развития региона, также стали развиваться удаленные горные области. Экономическое развитие к югу от нижнего течения Янцзы
способствовало экономическому росту районов в ее среднем течении и в верховьях, а также провинций Гуандун и Гуанси. Приток населения подхлестнул
экономическое развитие Сычуани, Юньнани и Гуйчжоу, существенно возрос
экономический потенциал Гуандуна и Гуанси благодаря эмиграции с севера,
а также внешней торговле со странами Запада. В XVI–XIX вв. бассейн Янцзы
стал центром социального развития и экономического роста. Янцзы, основная
река древнего Китая, являлась политической, экономической и культурной основой периода Мин–Цин, привлекая внимание всего мира развитой промышленностью и торговыми центрами региона.

21

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

§ 1.
Рост народонаселения
и мирационные процессы
Рост населения до 400 миллионов. —
Новые направления миграционных потоов. —
Увеличение площади обрабатываемых земель

В 1600 г., в конце эпохи Мин, население Китая составляло около 150 млн человек1. В первой половине XVII в., когда одна династия сменяла другую, в результате голода, эпидемий, войн численность населения уменьшилась, но к концу XVII в. стал заметным его рост как следствие стабильности в обществе и
подъема производства. В XVIII столетии численность населения возрастала небывалыми темпами: по оценке Хэ Бинди, «население Китая примерно к 1700 г.
составляло около 150 млн человек, возросло к 1779 г. до 275 млн и к 1804 г. составило около 313 млн человек»2. То есть с начала XVIII столетия и до его конца
население удвоилось. В 1850 г. официальная статистика зафиксировала 430 млн
человек3. Ученые в целом соглашаются с тем, что это был максимальный показатель численности народонаселения Китая за весь предшествующий период истории. В последние 60 лет правления маньчжурской династии население Китая
уменьшилось из-за Тайпинского восстания (1851–1864), длившегося 14 лет. Ситуация была усугублена голодом, вызванным стихийными бедствиями. Но к концу правления династии Цин (1644–1911) в Китае уже вновь проживало около
400 млн человек4.
1
Известный историк Хэ Бинди (1917–2012) писал: «Если допустить, что население Южного Китая увеличивалось теми же умеренными темпами, о которых существуют официальные данные относительно Северного Китая, можно предположить, что на рубеже XVI–XVII вв. население страны
достигало 130 млн человек». См.: Хэ Бинди. Мин чу ицзян жэнькоу цзи ци сянгуань вэньти (Население Китая с начала правления Мин и сопутствующие проблемы): 1368–1953. Пекин: Саньлянь шудянь, 2000. С. 310.
2
Там же. С. 316, 324–325.
3
В «Расчетной книге количества населения и [сбора] зерновых по провинциям» («Хуйцзао гэ
шэн миньшу гушу цинцэ») министерства финансов Цинской империи записано, что в 1850 г. население Китая составляло 429 431 034 человека. См.: Цзян Тао. Чжунго цзиньдай жэнькоу ши (Население Китая в период новой истории). Ханчжоу: Чжэцзян жэньминь чубаньшэ, 1993. С. 411; прилож.:
1749–1898 нянь фэншэн жэнькоу тунцзи (Статистические сведения о населении провинций в 1749–
1898 гг.), табл. 22; с. 60, примеч. автора: «До 1850 г. статистика не включала национальные меньшинства». Гэ Цзяньсюн свидетельствует, что в общее число населения до 1850 г. не были включены
данные из Тибета, Внутренней и Внешней Монголии, Цинхая. К тому же цифры населения в районах, контролируемых местными правительствами юго-западных провинций и регионов под юрисдикцией управителей Или и Синьцзяна, были основаны на показателях, представленных ими самими. Большое количество населения удаленных районов, национальные меньшинства юго-восточных
провинций и Тайваня также не были включены. См.: Гэ Цзяньсюн. Чжунго жэнькоу фачжань ши
(История народонаселения Китая). Фучжоу: Фучжоу жэньминь чубаньшэ, 1991. С. 247–248.
4
Цзян Тао указывает, что, согласно данным министерства внутренних дел 1912 г., население
Китая составило 355 729 695 человек. Китайский демограф ХХ в. Чэнь Чанхэн (1888–1987) уточнил
цифру до 405 810 967 человек, а «Ежегодник министерства внутренних дел Китайской Республики»

22

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

Численность населения Китая утроилась менее чем за 400 лет, с 1600 по 1911 г.
Прежде такого не бывало. Столь стремительный рост народонаселения раньше
наблюдался лишь однажды — в начале XII в., когда к концу правления Северной
Сун численность населения в стране достигла 100 млн человек5. Далее, до начала
XVI в. длительное время население Китая исчислялось в пределах от 50 млн до
100 млн. К концу XIV в., в ранние годы правления Мин (1368–1644), согласно
проведенным подсчетам, населения Китая составило около 65 млн человек6. За
последующие относительно спокойные сто лет численность достигла 100 млн,
и рост продолжился. К концу XVIII в. китайские ученые в своих работах даже
выражали обеспокоенность тем, что быстрый рост народонаселения может повлечь за собой социально-экономические проблемы7.
Социально-экономические, политические, идеологические и культурные факторы способствовали быстрому росту народонаселения и в то же время находились под воздействием этого процесса. Понятно, что человек одновременно является как производителем, так и потребителем. Быстрый рост народонаселения
свидетельствует об экономическом развитии. В поисках средств существования,
для развития экономики, обретения ресурсов население, жившее в период правления династий Мин–Цин, оказалось вовлечено в прежде невиданную по масштабам экономическую деятельность. В этих условиях возросли внутренние миграционные процессы, затронувшие разные регионы.
Переселение людей на дальние расстояния наблюдалось и в ранние периоды
китайской истории. Частично это было обязательное переселение по приказу
двора, но в большинстве случаев оно осуществлялось по инициативе самого населения. Это не означало, что люди перемещались лишь по своей воле и желанию, часто у них не было выбора. Китайцы сильно привязаны к родным местам,
поэтому страдают, покидая насиженное место. Изменение климата на севере повлекло стихийные бедствия, значительно осложнившие условия проживания. На
протяжении более 2000 лет северяне зачастую переселялись на юг в поисках стабильных условий жизни. Однако за последние 500 лет миграционные потоки шли
не только на юг, но и по другим направлениям. В целом вырисовывались два
основных миграционных потока: первый — из долины нижнего течения Янцзы,
а также юго-восточных приморских районов во внутренние районы Хунани, Хубэя
определил ее в 419 640 279 человек. Цзян Тао также пишет: «В 1911 г. была вновь проведена перепись населения всех провинций. После того как в том же году вспыхнула революция, перепись была
остановлена. Но даже после свержения маньчжурской династии лишь несколько провинций не
представили статистику по числу населения. В 1912 г. министерство внутренних дел Китайской
Республики продолжило сбор статистических данных прошлого года. Цифры были собраны и опубликованы» (см.: Цзян Тао. Чжунго цзиньдай жэнькоу ши. С. 81, 87).
5
Хэ Бинди. Мин чу ицзян жэнькоу цзи ци сянгуань вэньти. С. 310, 356.
6
Там же. С. 324.
7
В 1793 г. Хун Лянцзи (1746–1809), уроженец Янху (ныне Чанчжоу, пров. Цзянсу), составил два
труда: «Чжи пин пянь» («Как правильно управлять [страной]») и «Шэнцзи пянь» («Об источниках
существования»), в которых обсуждал социально-экономические вопросы, связанные с быстрым
ростом народонаселения. См.: Хун Лянцзи. Хун Бэйцзян шивэнь цзи: И янь (Собрание стихов и прозы Хун Лянцзи: Осмысленные слова), цз. 1. (Сыбу цункань). С. 8а–10в.

23

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

и Сычуани; второй шел из пограничных провинций в Синьцзян, Маньчжурию, на
Тайвань, а также за рубеж. Первый определял переселение с востока на запад,
перпендикулярно старому маршруту с севера на юг. Второй вариант осуществлялся по всем направлениям, включая зарубежные страны.
Во времена правления Северной Сун произошли коренные перемены в распределении населения на севере и юге страны. 60% всего населения Китая проживало на юге8. После эпохи Сун плотность населения к югу от р. Янцзы существенно увеличилась. Получили развитие районы, располагавшиеся у оз. Тайху,
на равнине Нинбо — Шаосин. Освоенные приозерные земли стали основными
поставщиками зерновых культур, получила распространение поговорка: «Достаточно богатого урожая Сучжоу и Хучжоу, чтобы досыта накормить Поднебесную». К середине правления Мин из-за голода, вызванного неурожаями на севере
страны, жители стали покидать земли, перемещаясь на юг и создавая там перенаселенность. К тому же минский двор, налагая непосильные налоги, вынуждал
тамошних жителей покидать родные места, направляясь преимущественно на
запад вдоль рек Янцзы и Цяньтан, в район среднего течения Янцзы. Те, кто изначально проживал в Цзянси, среднем течении Янцзы, вследствие возникшего
перенаселения из-за мигрантов с востока вынуждены были отправиться на запад,
в район провинций Хунань и Хубэй. Там, в долине Янцзы и Ханьцзян, в районе
оз. Дунтинху, в предгорных долинах рек пров. Цзыцзянь — Юаньцзян появились
новые деревни и поселения. Эти районы стали центрами сельскохозяйственного
производства, и тогда говорили: «Достаточно богатого урожая в [провинциях]
Хунань и Хубэй, чтобы досыта накормить Поднебесную». Одновременно стали
быстро развиваться горные районы в бассейне р. Ханьшуй, а также экономика
горных районов Цзинчжоу и Сянчжоу (к западу от современных Ичана, Цзыгуя,
Сянъяна), что стало следствием переселения жителей из провинций Хэнань,
Шэньси, Шаньси.
Сычуань, расположенная в верхнем течении Янцзы, была одним из самых
развитых районов во времена династий Тан и Хань. Ее значение уменьшилось
после правления Сун. При Мин и в начале Цин местная экономика понесла значительный урон вследствие потерь населения из-за длившихся там на протяжении нескольких десятилетий войн. После установления мира в регионе цинское
правительство побуждало население поднимать целинные и заброшенные земли.
Многие переселялись в Сычуань из Хунани и Хубэя, а некоторые прибывали из
далеких провинций Цзянсу, Аньхой, Чжэцзян и даже из Фуцзяни и Гуандуна.
Экономика Сычуани стала быстро восстанавливаться. Поскольку жители бассейна Янцзы обычно переселялись в направлении с востока на запад, люди говорили: «Мигранты из Цзянси заполняют Хунань и Хубэй, а переселенцы из Хунани
и Хубэя прибывают в Сычуань».
Во времена правления Мин экономика расположенной на юго-западных рубежах провинции Юньнань была высокоразвитой. Там квартировали войска,
и вместе с ними перемещалось ханьское население, способствуя развитию регио8

24

Гэ Цзяньсюн. Чжунго жэнькоу фачжань ши. С. 1909–1910.

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

на. С той поры Юньнань стала основным поставщиком меди, использовавшейся
правительством для чеканки монет. Ко времени Цин получила развитие экономика Цинхая и Синьцзяна на северо-западе и Монголии на севере. Помимо расположившихся там императорских войск прибывало на поселение большое число
гражданских лиц и купцов. Жители Шаньси, Шэньси и Хэбэя переселялись в эти
районы, чтобы заняться торговлей и сельским хозяйством. Расположенный
к юго-востоку от побережья Тайвань был отвоеван у датчан в начале правления
Цин, став важным поставщиком продовольствия в Фуцзянь и Цзяннань. Также
в начале Цин правительство разрешило переселение жителей из района Гуаньнэй
(Внутреннего Китая западнее застав Шаньхайгуань, восточнее Цзяюйгуань) на
северо-восток для подъема там целинных земель. Правда, это были земли императорского дома, при императоре Канси их считали «местом происхождения
дракона (маньчжурского императора)». А поскольку, в соответствии с представлениями геомантии, дальнейшее их развитие могло нанести вред «кровеносным
сосудам дракона», миграция в этот регион была запрещена. Однако жители Хэбэй и Шаньси, игнорируя запрет, в поисках лучших условий для жизни продолжали переселение. Так, жители Шаньдуна переплывали через Бохайский залив
в Маньчжурию, становясь основным резервом для развития Ляодунского полуострова.
Издавна регион Линнань (пров. Гуандун и Гуанси), дельта р. Чжуцзян с центром в Гуанчжоу были плотно заселенными и высокопродуктивными. Во времена династий Мин и Цин жители северных районов, а также нижнего течения Янцзы, Цзянси, пров. Хунань и Хубэй по речным системам Ганьцзян и Сянцзян переселялись в горные районы пограничья между провинциями Фуцзянь, Гуандун
и Цзянси, оставаясь там и способствуя развитию местной экономики. Другие
двигались дальше на юг, в дельту р. Чжуцзян. Помимо восточной части Гуандуна
получили развитие полуостров Лэйчжоу и остров Хайнань. Миграция шла также
в Юго-Восточную Азию и Америку.
Причины миграционных процессов, имевших место при Мин и Цин, были самыми разными. Одной из основных являлся быстрый рост населения, вызывавший повышение потребности в продовольствии, что стало главной движущей
силой переселения в то время. Основным решением продовольственной проблемы было возделывание целинных земель. Подсчитано, что во времена правления
от Цзяцзина до Ваньли (1522–1620), в период процветания Мин, в Китае возделывалось около 800 млн му земли. А во времена цинских государей Цзяцина
и Даогуана (1796–1850) обрабатывалось уже около 1100–1200 млн му, примерно
на 50% больше9. Рост площади обрабатываемых земель явился результатом увеличения народонаселения и повышения продовольственного спроса. Это стало
возможным в результате многих последовательных волн переселения людей.

9

Сюй Дисинь, У Чэнмин (ред.). Чжунго цзыбэньчжуи фачжань ши (История развития капитализма в Китае). Пекин: Жэньминь чубаньшэ, 1985. С. 187.

25

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

§ 2.
Внедрение и распространение
америансих сельсохозяйственных льтр
Крза. — Батат. — Картофель

Одновременно с началом переселения китайцев в поисках сельскохозяйственных земель и увеличением производства продовольствия в Китае появились и получили распространение американские сельскохозяйственные культуры, а именно:
кукуруза, батат, картофель.
Вскоре после того как в конце XV в. Христофор Колумб (1451–1506) открыл
Новый Свет, сельскохозяйственные культуры Американского континента стали
распространяться по всему миру. Источники свидетельствуют, что в 1531 г.,
менее чем через полстолетия после открытия Америки, кукуруза появилась в
Китае. Еще через 50 лет, в 1580 г., в Китае появился батат, а в XVII столетии
китайцы познакомились с картофелем, арахисом, листовым табаком и прочими
культурами10.
Кукуруза (маис; литературное значение иероглифа — «жемчужное зерно»)
поначалу называлась «сычуаньское нефритовое просо» или сычуаньское сорго
(юй шушу). У нее также было множество диалектных наименований: «заморская
пшеница» (фаньмай), «нефритовая пшеница» (юймай), «завернутое зерно» (баогу), «завернутый тростник» (баолу), «палка» (банцзы), «жемчужный рис» (чжэньчжу ми) и т.д. Ее также называли «шестой зерновой культурой» (люгу), т.е. дополнительной к пяти основным продовольственным зерновым культурам угу —
рису, просу, ячменю, пшенице, бобам. К концу правления династии Мин, через
100 лет после появления в Китае кукуруза получила распространение более чем в
10 провинциях, включая Хэбэй, Шаньдун, Хэнань, Шэньси, Ганьсу, Цзянсу, Аньхой, Гуандун, Гуанси, Юньнань, Чжэцзян и Фуцзянь. Местные хроники упоминают, что в течение первых 50 лет правления Цин кукурузу выращивали в провинциях Ляонин, Шаньси, Цзянси, Хунань, Хубэй и Сычуань. К началу XVIII столетия эта культура получила распространение практически во всех провинциях
Китая11. Кукуруза — высокоурожайная, быстро созревающая культура. Ее зерна
можно употреблять в пищу еще до полного вызревания початка. В привычных
условиях на сухих мексиканских полях одно посеянное кукурузное зернышко
способно принести 70–80 зерен. Урожай в 150 зерен с одного кукурузного зернышка считается низким в местности Мичоакан. Плодородные земли Керетаро
дают до 800 зерен кукурузы с одного зернышка12. В Китае после появления кукурузы писали: «Посадив одно зернышко, можно получить урожай в 1000 зерен,
10

Вань Годин. Угу шихуа (Популярные сведения по истории [распространения] пяти основных
продовольственных культур). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1983. С. 24, 26, 32.
11
Там же. С. 22–26.
12
Braudel Fernand. Civilization and Capitalism, 15–18th Centuries. Vol. I. The Structures of Everyday
Life / trans. from the French and rev. by Sian Reynolds. New York: Harper & Row, 1979. C. 161.

26

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

выгода очень велика»13. Высокая урожайность кукурузы стала основной причиной ее быстрого распространения по всему миру. До XVII столетия возделывание этой культуры ограничивалось преимущественно юго-западным регионом
Китая, жители юго-востока страны предпочитали употреблять в пищу рис. В Северном Китае кукуруза не получила распространения даже в XIХ в. вследствие
холодного климата. Тем не менее в начале XVIII в. она получила широкое распространение в Китае, стала основной зерновой сельскохозяйственной культурой
не только на юго-западе страны — наблюдалось ее активное возделывание в долинах среднего течения Янцзы и р. Ханьшуй. Согласно статистическим данным,
в середине правления Цин земли, отведенные под посадку кукурузы, составляли
по меньшей мере 6% от общей площади всех сельскохозяйственных угодий страны14. В ХХ в. рост населения и потепление климата способствовали дальнейшему распространению высокоурожайной кукурузы, при этом северные районы
Китая становились все более пригодными для ее выращивания. Постепенно оно
росло и в конечном счете превысило урожай проса и сорго, кукуруза стала основной сельскохозяйственной культурой на севере Китая.
Батат (ганьшу) не получил столь же быстрого распространения в Китае, как
кукуруза. Однако он завоевал популярность среди ученых-сановников, а также
при дворе и стал основной сельскохозяйственной культурой в некоторых регионах страны. В момент своего появления батат именовали «чужеземный клубнеплод» (фаньшу), позднее назвали «сладкий картофель» (ганьшу); в разных местах распространились диалектные названия: «красный батат» (хуншу), «горный
ямс» (шаньюй), «земляная тыква» (дигуа). Во времена династии Мин батат выращивали только в провинциях Гуандун, Фуцзянь, Чжэцзян, Цзянсу, он не был
столь распространен, как кукуруза. Но в конце эпохи Мин на него обратил внимание известный специалист по сельскому хозяйству Сюй Гуанци (1562–1633).
В сочинении «Нунчжэн цюаньшу» («Полный [свод] писаний об управлении
земледелием») Сюй Гуанци описал различные методы выращивания батата. Он
написал «Ганьшу шу» («Заметки о батате»), где разъяснил достоинства этой
сельскохозяйственной культуры; выращенные в пров. Фуцзянь клубни высаживал в Сунцзяне и Шанхае. К началу правления Цин в провинциях Цзянсу и
Чжэцзян уже вызревали богатые урожаи батата. За первые сто лет правления
Цин батат выращивали во всех провинциях к западу от Шаньхайгуань и восточнее Цзяюйгуань, кроме Шаньси и Ганьсу.
Как и кукуруза, батат является высокоурожайной сельскохозяйственной культурой. Цинский ученый Лу Яо (1723–1785) сообщал в «Ганьшу лу» («Записи о
батате»), что крестьяне «с одного му земли собирали несколько тысяч цзиней батата, урожайность его в несколько раз выше, чем основных зерновых культур».
13
Янь Жуюй. Саньшэн бяньфан. Бэйлань (Три пограничные провинции. Материалы для чтения).
Ксилогр. изд. периода Дао-гуан, цз. 11. С. 19b–20a.
14
Чжао Ган, Лю Юйчэн, У Хуй, Чжу Цзиньфу, Чэнь Цыюй, Чэнь Цюкунь (ред.). Цин дай лянши
мучаньлян яньцзю (Об урожайности зерновых с одного му земли во времена Цин). Пекин: Чжунго
нунъе чубаньшэ, 1995. С. 61.

27

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

Батат отличался не только высокой урожайностью, он хорошо переносил засуху
и излишнюю влагу, его можно было высаживать на неплодородных холмах и
недавно распаханных землях. Урожай батата стабильный, культура относительно
мало подвержена заболеваниям и влиянию сельскохозяйственных вредителей.
Все это способствовало росту его использования и широкому распространению.
Батат активно выращивали в пров. Шаньдун, где он стал основной продовольственной культурой. Там говорили: «Батат может прокормить полгода». В канун
XIX в. батат стал основной продовольственной культурой неимущего населения
Юго-Восточного и Северного Китая.
Картофель в простонародье именуют «заморский ямс» (янъюй) или «земляные
бобы» (тудоу). Он появился в Китае немногим позже батата. Ареал культивирования картофеля в XVII столетии ограничивался юго-восточными районами
пров. Фуцзянь. В XVIII в. картофель стали выращивать в долине Янцзы. В первой половине XIХ в. картофель превратился в важную сельскохозяйственную
культуру некоторых горных районов, Сычуаньской межгорной впадины и бассейна р. Ханьшуй. К концу XIX — начале XX в. картофель стали повсеместно
выращивать в Ганьсу, Внутренней Монголии и Маньчжурии15.
Названные сельскохозяйственные культуры оказали мощное воздействие
на формирование американских цивилизаций. После своего появления в XVI–
XVII вв. в Китае, несмотря на довольно быстрое распространение по регионам
страны, только в XVIII в., выращиваемые на больших пространствах, они стали
основным продовольственным ресурсом страны. Южане предпочитали рис, тогда
как северяне употребляли в пищу преимущественно просо и пшеницу. Потребовалось определенное время, чтобы эти продукты стали привычными для китайцев. Можно сказать, что это был в определенной степени вынужденный процесс.
Очевидной причиной, по которой китайцы приняли эти высокоурожайные культуры, являлся недостаток местного риса, проса, пшеницы и пр. для того, чтобы
прокормить растущее население. В целом быстрое распространение американских сельскохозяйственных культур в Китае было обусловлено удвоенным ростом народонаселения.
Как было отмечено, кукуруза появилась в юго-западных регионах Китая, затем по долинам среднего течения Янцзы и Ханьшуй распространилась на север.
Батат поначалу был высажен на юго-востоке в провинциях Гуандун и Гуанси,
затем распространился через Цзянсу и Чжэцзян на север Китая, в горные районы
и долины среднего течения Янцзы. Картофель в целом повторил путь распространения батата, следуя маршрутами миграционных потоков населения. Во времена династий Мин и Цин миграционные потоки в долине Янцзы и южных провинциях Китая имели тенденцию идти из населенных районов дельты и нижнего
течения реки по направлению к среднему и верхнему ее течению. Переселенцы
прежде всего заселяли пахотные земли возле озер, по долинам. С ростом населения некоторым жителям приходилось покидать насиженные места и перебираться в менее заселенные районы верхнего течения Янцзы и ее притоков. Юаньский
15

28

Хэ Бинди. Мин чу ицзян жэнькоу цзи ци сянгуань вэньти. С. 221.

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

ученый Ван Чжэнь (1271–1333) так описывал процесс миграции: «Когда земли
[под рисовые поля] оказывались заняты, люди переселялись на [сухие] земли.
Когда [сухие] земли заполнялись, перебирались в горы»16. Следуя этой модели,
сельскохозяйственные культуры из Америки распространялись в горные районы
среднего и верхнего течения Янцзы, становясь основным продуктом питания
жителей региона. Таким образом, за 400 лет, с XVI по XIX в., особенно в XVIII
и XIX столетиях, ввозимые в Китай американские сельскохозяйственные культуры маис, батат, картофель сыграли ключевую роль в формировании миграционных потоков и увеличении народонаселения страны.

§ 3.
Дальнейшая интенсифиация
сельсоо хозяйства
Применение севооборотов и многоратный посев. — Семенной отбор. —
Технология внесения добрений

С середины XVIII по середину XIX в. количество обрабатываемых земель
в Китае увеличилось более чем на 300 млн му, т.е. в общей сложности примерно
на 50%. При этом население увеличилось почти втрое. За этот период в сто с небольшим лет больше всего земель было освоено на юго-западе страны, в провинциях Сычуань, Юньнань и Гуйчжоу. Самый большой рост народонаселения наблюдался в трех южных провинциях: Цзянсу, Аньхой и Чжэцзян. Именно там,
в Цзяннани, с 1724 по 1851 г. население увеличилось на 77 млн человек, тогда
как число обрабатываемых земель увеличилось лишь на 11 млн му. Перенаселенность наблюдалась в провинциях Цзянси, Хунань, Хубэй, Фуцзянь, Тайвань,
Гуандун и Гуанси17. В целом со вновь распаханных земель собирали только 20%
общего урожая страны 18 . Остальные 80% продовольствия получали благодаря
улучшению методов ведения сельского хозяйства, повышению производительности труда, росту урожайности с единицы обрабатываемой площади земли.
Важную роль в повышении объемов продовольственного производства в Китае, несомненно, сыграло широкое распространение американских сельскохозяйственных культур. Выращиваемые в районах с избыточным населением, в условиях интенсивного сельскохозяйственного производства американские культуры
кукуруза, батат и картофель в какой-то степени изменили традиционный рацион
питания жителей. Однако они все еще были дополнительным видом пищи на
общем столе китайцев. Основными продовольственными продуктами оставались
рис и пшеница.
16

Ван Чжэнь. Нун шу (Сельское хозяйство). Пекин: Нунъе чубаньшэ, 1963. С. 142.
У Чэнмин. 18 юй 19 шицзи шанъе ды Чжунго шичан (Китайский рынок в XVIII — первой половине XIX в.) // У Чэнмин. Чжунго дэ сяньдайхуа: шичан юй шэхуй (Модернизация Китая: рынок
и общество). Пекин: Саньлянь шудянь, 2001. С. 246.
18
Сюй Дисинь, У Чэнмин. Чжунго цзыбэньчжуи фачжань ши. С. 187.
17

29

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

Рис. 1.1. Дун Ци (1772–1884). «Счастливая жизнь в эпоху мира и процветания».
Один из 89 альбомных листов. Бумага, тушь, краски.
На картине изображены два крестьянина из пров. Чжэцзян,
отправляющиеся на лущение риса. Династия Цин.
Высота листа 14,8 см, ширина 9,3 см. Музей Гугун, г. Пекин

Традиционно в Китае выращивали пять основных продовольственных культур: рис, бобы, пшеницу, просо, ячмень. До династии Мин рис культивировали
преимущественно в южной части Китая, а пшеницу — на севере. Рис высаживали в основном в долине Янцзы, в дельте рек Миньцзян и Чжуцзян, на пригодных
для рисоводства плодородных аллювиальных почвах, изобилующих влагой.
С древних времен рис оставался основной продовольственной культурой этих
районов (рис. 1.1). Начиная со времен Сун вместе с ростом численности населения на юге пшеница и прочие северные зерновые культуры стали постепенно
выращиваться на традиционно рисоводческих землях. Применяли плодосменное
земледелие, собирая в течение года два урожая, осуществляя севооборот риса
и пшеницы, риса и бобов (или овощей). Такой сменный вариант становился все
более популярным во времена Мин и Цин. Стали выращивать рано вызревающий
сорт риса, который был распространен во времена Северной Сун по долинам
Янцзы и Хуайхэ. Этот сорт риса, именуемый чжаньчэн (т.е. родом из государства Чампа), был улучшен в результате перекрестного опыления с поздно вызре30

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

вающим сортом. Новый сорт риса постепенно стал двухсезонным, т.е. на рисовых полях в течение одного года урожай собирали дважды. Этот рис называли
рисом «повторного вызревания». Чтобы получить второй урожай, применяли
метод вновь выращенной травы (отавы). В древности такой рис называли «рисом
второго укоса» или «новыми ростками убранных рисовых полей». Метод двойного сбора риса был значительно усовершенствован во времена династий Мин
и Цин. Крестьяне применяли новую технологию выращивания, отличную от
предыдущей, используя преимущественно непрерывный либо междурядный посев. Источники свидетельствуют, что двойной урожай риса непрерывного посева
собирали в основном в провинциях Хунань, Хубэй, Аньхой, Гуандун и Гуанси,
тогда как двойной урожай с междурядным посевом собирали в провинциях
Чжэцзян, Цзянсу и Фуцзянь. Кроме того, в долинах Миньцзян и Чжуцзян получил распространение метод сбора «тройного урожая». Здесь к двойному сбору
урожая риса добавляли однократный сбор урожая богарных культур, преимущественно пшеницы. Метод многократного посева широко применяли и на севере
Китая. Во времена династий Мин и Цин стало привычным собирать три урожая
в течение двух лет в долине Хуанхэ. При этом в первый год осенью собирали
урожай зерновых, на следующий год — бобовых культур, получалась модель:
пшеница–бобовые–кукуруза (либо просо или сорго вместо кукурузы). Подобный
метод использовали в провинциях Шаньдун, Хэбэй, Шэньси.
Многократный метод севооборота являлся давней сельскохозяйственной технологией выращивания культур. При этом китайская система севооборота претерпела изменения, пройдя путь от паровой системы земледелия к непрерывному
посеву. Для того чтобы преодолеть противоречие между периодом роста и непрерывным посевом, возникающее при применении метода многократного севооборота, использовали метод интерплантации междурядной подсевной культуры,
что позволило повысить коэффициент использования пахотных земель. Если при
многократном методе севооборота коэффициент использования земель составлял
100%, то система тройного урожая за два года, практиковавшаяся в некоторых
районах во времена Хань, повышала коэффициент использования пахотных земель
до 150%. Во времена Суй и Тан в некоторых регионах за год собирали два урожая,
что поднимало коэффициент использования до 200%. После эпохи Сун в отдельных районах стали собирать три урожая за год, что повысило коэффициент использования пахотных земель до 300%. Осуществление непрерывного посева,
применение метода подсевной культуры, междурядного посева позволили поднять индекс повторного посева, что стало одной из основных особенностей ведения сельскохозяйственного производства во времена Мин и Цин. Повышение индекса повторного посева зерновых культур, особенно в густонаселенных районах,
стало основным направлением увеличения продовольственного производства.
Важность успешной практики сельского хозяйства, а также шелководства как
основы процветания и благополучия Китая издавна признавалась его правителями. Начиная с династии Южная Сун, когда художник Лоу Шоу (1090–1162) преподнес императору Гао-цзуну (прав. 1127–1162) свои «Картины пахоты и тка31

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

чества» («Гэн чжи ту»), было положено начало традиции императорской поддержки рисованных и печатных версий такой серии. Уникальной особенностью
альбома «Гэн чжи ту», созданного при сыне Канси — Иньчжэне, будущем императоре Юнчжэне, было включение в сцены самого принца и членов его семьи не
только как сторонних наблюдателей за работой, но и в некоторых случаях в качестве ее участников (цв. ил. 4 а, b).
Техника отбора семян, включавшая беспримесное сохранение и создание питомников, была высокоразвитой в Китае еще во времена Северных и Южных
династий. В период Мин технические приемы еще более усовершенствовались
в процессе систематического отбора семян. По свидетельству Гэн Иньлоу (ум.
1638 г.), отбирая семена пяти основных продовольственных культур, бобовых
и овощей, «следовало тщательно осматривать каждое семечко, выбирая только
округлые и полные». Отобранные семена высаживались на поля питомников, где
«применявшиеся удобрения и используемый труд в несколько раз были эффективнее, чем на обычных полях». На следующий год, после полного вызревания
посева и плодоношения, снова «с этих полей питомников отбирали самые лучшие (крупные) семена» 19 . Подобная процедура отбора семян повторялась три
раза в течение трех лет. Метод селекции колосьев (суйсюань фа), т.е. отбор колосьев для получения лучших семян, — технический прием, существовавший
в Китае с древности. Впервые о нем упоминается в «Фань Шэнчжи шу» («Сочинения Фань Шэнчжи») периода Западная Хань. Ко времени Цин метод селекции
смешанных колосьев был усовершенствован до отбора или «воспроизведения
единичного колоса» (исуйчуань). Эта новая техника позволяла отбирать одно
растение с желаемыми характеристиками, а затем путем систематического выведения получать новый сорт. Таким методом были выведены цинский «императорский рис» (юй дао) и «западный столичный рис» (цзинси дао). Передовая техника семенного отбора позволила существенно повысить сбор урожая некоторых
сортов в период Мин и Цин. В энциклопедии «Цимин яошу» («Важнейшие умения на пользу народа») периода Северная Вэй зафиксировано 86 сортов проса,
24 сорта риса. В «Шоу ши тункао» («Энциклопедия записей по временам года»)
династии Цин записано 500 сортов проса и более 3400 сортов риса. Китай занимает огромную территорию, при этом климат, топография местности, почвы на
севере и юге значительно отличаются друг от друга. Выведение разнообразных
сельскохозяйственных культур в соответствии с особенностями климата, топографией местности, почвами отвечало задачам получения стабильного, высокого
урожая.
Для получения стабильного, высокого урожая во времена Мин и Цин широко
применяли удобрения. До династии Тан существовало два типа удобрений: природные, включавшие экскременты человека и животных, солому и перегнившие
растения, а также специально выращиваемые зеленые сидеральные удобрения
(астрагал). В трактате «Нун шу» («О сельском хозяйстве») сунского Чэнь Фу
19

Гэн Иньлоу. Го май минь тянь (Основы существования государства и народа), цз. 1. (Сюйсю
сыку цюаньшу). С. 620.

32

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

упоминаются новые типы удобрений, как то: ферментированный жмых, обожженные удобрения (спекшийся ил), компост и пр. В сочинении цинского Ян
Шэня (1687–1785) «Чжи бэнь тиган» («Главные познания об основном занятии
[земледелии]»), основанном на положениях трактата «Нун шу» («О сельском хозяйстве») юаньского Ван Чжэня, предлагалось «десять способов обогащения почвы»: 1) человеческими фекалиями; 2) экскрементами животных; 3) травяным
компостом; 4) спекшимися удобрениями; 5) иловыми удобрениями; 6) золой раковин моллюсков; 7) зелеными сидеральными удобрениями; 8) масляным жмыхом; 9) компостом черных соевых бобов; 10) компостом из кож и перьев20. Это
свидетельствовало о том, что крестьяне были достаточно сведущи в вопросах
обогащения почв. Помимо названных десяти способов удобрения почв во времена Мин применялся еще один тип комбинированного компоста под названием
фэньдань — смесь перемолотой конопли, черных соевых бобов, голубиного помета, остатков тел животных, черного купороса, мышьяка, серы. Эту смесь помещали в чан и запечатывали его. После того как она полностью расщеплялась,
чан открывали, а смесь высушивали. Сюй Гуанци (1562–1633) писал, что «один
доу этого компоста равнозначен 10 даням человеческих экскрементов» 21 . Так
было положено начало изготовлению смеси концентрированных удобрений. Во
времена Мин крестьяне изготавливали жмыховые удобрения, употребляя осадок,
оставшийся после извлечения масла из семян овощей, бобов, топленого жира, конопли, тунгового масленичного дерева, камфорного дерева. Во времена Цин крестьяне использовали жмыховые удобрения из семян овощей, а также соевый
жмых, полученный в результате извлечения масла из соевых бобов. В период
правления Юнчжэна (1723–1736) и Цяньлуна (1736–1796) большое количество
соевых бобов и соевого жмыха доставлялось в районы нижнего течения Янцзы из
Маньчжурии, Северного Китая, северной части Цзянсу и Аньхоя. Более 1000 даней
(7080 кг) соевых бобов и соевого жмыха ежегодно перевозилось только из Маньчжурии в Шанхай.
Широкое применение получили зеленые удобрения. В районе Сунцзян
пров. Цзянсу зажиточные крестьяне трижды вносили удобрения в сезон роста.
При этом еще при вспашке земли в нее вносили зеленое сидеральное удобрение
хунхуацао (астрагал синайский). Затем удобряли землю обычным фермерским
компостом, преимущественно навозом. Третьими, в качестве подкормки, шли
ферментированные соевые бобы. Семена сидератов вносили в количестве 4–
5 шэн на один му земли. При этом получали 5%-ный прирост по сравнению
с внесением 3 шэн на му, как упомянуто в «Шэнь ши нун шу» («Трактат о сельском хозяйстве господина Шэня»). В качестве зеленого сидерального удобрения
употребляли люцерну, соевые бобы-сливы (рано вызревающие соевые бобы, которые собирают в сезон дождей в среднем и нижнем течении Янцзы, когда сливы
желтеют), китайский водный папоротник (Azolla imbricata) и водоросли тайхуа.
20
Ян Шэнь. Чжи бэнь тиган (Главные познания об основном занятии [земледелии]) // Ван Юйху
(ред.). Цинь Цзинь нунъянь. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1957. С. 38–39.
21
Сюй Гуанци шоуцзи (Заметки Сюй Гуанци). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1962.

33

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

По своей эффективности один цзинь сидератов соответствует одному цзиню свиных удобрений. Крестьяне уделяли особое внимание внесению удобрений, выбирая их в зависимости от того, употребляется выращиваемая продукция в пищу
или нет, практикуется севооборот либо многократный сбор урожая и пр.
При увеличении урожайности или росте коэффициента использования земли
наблюдалось чрезмерное истощение плодородия почвы. Во времена Мин и Цин
появилось много сельскохозяйственных трактатов, обсуждавших вопрос, как
применить большее количество удобрений, с тем чтобы восполнить плодородие
почв. Дополнительное внесение удобрений, очевидно, гарантировало получение
стабильного и высокого урожая. К примеру, в позднецинский период на землях
в районе оз. Тайху вносилось вдвое больше удобрений по сравнению с завершающим периодом Мин. Бао Шичэнь (1775–1855) в сочинении «Цзюнь сянь нун
чжэн» («Сельскохозяйственная политика в областях и уездах») писал: «Обрабатывая землю, будь то рисовая плантация или сухой приусадебный участок, при
увеличении вдвое вносимых удобрений будет собрано два дополнительных доу
урожая зерна».
Цинский Ян Шэнь (1687–1785) в сочинении «Сюци чжи чжи» («Непосредственные указания, как совершенствовать личные качества и поддерживать порядок в семье») описал «метод получения нескольких урожаев в течение года»,
применявшийся крестьянами на севере:
«Метод состоит в следующем: в зимние месяцы необходимо подготовить
один му невозделанной земли, внести 200 цзиней масляного осадка, добавить
пять повозок удобрений, чтоб земля стала плодородной. Во второй месяц весны в подготовленную почву высадить далань (вайду красильную, Isatic tinctoria). На четвертый месяц, когда посев вырастет до 4–5 цуней, между рядов
подсадить сяолань (горец красильный), собрать посев далань, снова внести
150–160 цзиней масляного осадка. Когда высота посевов сяолань превысит
1 чи, между рядами посеять 1 ляо семян проса. После того как будет собран
сяолань, просо достигнет 4–5 цуней, но разрастутся только желтые посевы.
Когда их обдует ветер и напитает влага, посевы станут расти быстро, листы
зазеленеют. Собрав осенью урожай, вспахать и максимально разрыхлить почву. Не добавляя удобрений, посадить один ляо пшеницы. Собрав на следующий год пшеницу, снова посадить сяолань. Собрав сяолань, вновь посадить
просо. Собрав урожай проса, перепахать землю и разрыхлить почву. Дождаться весны и снова посадить далань. В результате за один год можно собрать три урожая. Плодородие почвы не снизится, а выгода получена большая»22.
Благодаря многократному посеву, применению удобрений, семенному отбору
и прочим технологиям, широко применявшимся в период Мин и Цин, была значительно увеличена урожайность. Наибольшее развитие сельское хозяйство по22

Лю Гуанфэнь (ред.). Сюци чжи чжи пин (Анализ «Непосредственных указаний, как совершенствовать личные качества и поддерживать порядок в семье»). Гуаньчжун цуншу, 1935. С. 26а.

34

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

лучило в районах у оз. Тайху. Урожай риса с одного му земли здесь во времена
Мин составлял около 2,31 даня, а в период Цин урожай достиг 2,49 даня с одного
му земли, что было эквивалентно 2,6 даня времен Мин. Иными словами, урожайность увеличилась на 11,47%23.
Применение многократного посева, семенной селекции, удобрений вовлекало
в крестьянский труд большое количество людей, которые начинали работу задолго до рассвета и заканчивали ее к ночи. Каждодневный труд на полях со сменой времени года становился все более сложным. Население Китая за несколько
предшествующих столетий увеличилось в несколько раз, и интенсификация
сельскохозяйственного труда помогла разрешить основные проблемы продовольственного снабжения. Но время от времени из-за неурожаев случались голодные годы. Тогда люди нищали, покидали дома, на полях оставались тела погибших от голода, а выжившие с трудом могли прокормить себя. Но, несмотря на
бедствия, люди находили новые способы повышения урожайности. Без подобных усилий цивилизация в эпохи Мин и Цин не могла бы развиваться.

§ 4.
Выращивание хлопа
и хлопопрядильное производство
в районе Снцзян
Распространение хлопчатобмажной тани. —
Тестильная промышленность

Одним из важных нововведений текстильного производства периода династий Мин и Цин стало применение хлопчатобумажной ткани, вошедшей в употребление при пошиве одежды, что изменило длительную традицию использования льняных тканей.
В Китае при пошиве одежды применяли полотняные ткани, шелк, смешанное
полотно из шерсти и шелка, а также шкуры животных. Говорят, что в древности
люди «скручивали пеньковую нить, чтобы изготовить ткань». Льняные ткани
были основным материалом при пошиве одежды. После правления династий Вэй,
Цзинь, периода Северных и Южных династий главным материалом при пошиве
одежды на юге страны стало волокно рами (чжумаи). Выращивание растений
рами достигло своего расцвета при династии Тан. В конце правления Южной
Сун крестьяне в районе нижнего течения Янцзы стали выращивать хлопок, что
постепенно распространилось и на другие районы. В середине правления династии Юань выращивание хлопка осуществлялось в нижнем течении Янцзы, а затем распространилось на засушливые земли в среднем и нижнем течении Хуанхэ.
Выращивание хлопка получило свое дальнейшее развитие в середине правления
23
Чжао Ган и др. (ред.). Цин дай лянши мучаньлян яньцзю. С. 51. В примечании указано, что
собранные статистические показатели различаются, поэтому приведенные сопоставления не представляются абсолютно достоверными.

35

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

Мин. К концу правления Мин хлопкопрядение и ткачество стали важной составляющей деятельности небольших крестьянских хозяйств Китая, второй по значимости после производства продовольственной продукции24.
Состояние климата Китая за последние две тысячи лет можно условно разделить на два периода: до 1230 г. — более теплый период и понижение температуры после 1230 г. В XV столетии климат Китая вступил в эру малого ледникового
периода, по его завершении в XX столетии климат стал теплее25. Во времена малого ледникового периода в Китае наблюдалось три похолодания: в XV в., с конца XVII по начало XVIII и в XIX в. Холодная температура нанесла ущерб большинству субтропических цитрусовых и фруктовых деревьев южнее Янцзы. Были
повреждены даже аллювиальные земли в южном течении Янцзы. Вследствие
климатических изменений люди стали носить одежду, изготовленную из более
теплой ткани. В этих условиях широкое распространение получило выращивание
хлопка, стало развиваться хлопчатобумажное производство.
Красота и высокое качество шелка, произведенного во времена поздних династий, хорошо известны — образцы имеют искусные узоры, созданные с помощью сложных технологий плетения (цв. ил. 5). Менее известными являются
культивация и производство других тканей, особенно хлопка в период от Сун до
Цин.
Крестьяне пров. Фуцзянь начали выращивать хлопок во времена Северной
Сун (960–1127). В период Южной Сун (1127–1279) хлопок из Фуцзяни распространился на земли в дельте Янцзы26. С этого времени хлопок и одежда, изготовленная из хлопчатобумажной ткани, постепенно заменили лен и льняные ткани.
Выращивать хлопок было значительно проще, нежели лен, тутовое дерево или
разводить шелковичных червей. Во времена династии Юань говорили:
«По сравнению с выращиванием тутовых деревьев и разведением шелковичных червей для выращивания хлопка не требуется много работников. Выращивание хлопка требует тех же затрат, что и выращивание льна, однако для
хлопка не нужно столько же работников для сучения пряжи. Хлопчатобумажная одежда к тому же защищает от холода. Можно сказать, что для изготовления ткани не нужно выращивать лен, а чтобы получить волокно, нет нужды
разводить шелковичные коконы»27.
Лен и рами традиционно были основным материалом для пошива одежды, хотя и обладали определенными недостатками. Для выращивания рами требовались
24
Янь Чжунпин. Чжунго мянь фанчжи шигао (Очерки истории хлопчатобумажного производства в Китае). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 1955. С. 7.
25
Ван Чжэнь, Чжан Пиюань, Чжоу Цинбо. Лиши цихоу бяньхуа дуй Чжунго шэхуй фачжань
ды иньсян — цзянь лунь жэнь ды гуаньси (Влияние климатических изменений в истории на развитие китайского общества — дискуссия о взаимодействии человека и земли) // Дили сюэбао (Ценность географии). 1996. № 51.4. С. 329–339.
26
Чжао Ган, Чэнь Чжунъи. Чжунго мянь фанчжи ши (История хлопчатобумажного текстильного производства в Китае). Пекин: Чжунго нунъе чубаньшэ, 1997. С. 23–26.
27
Ван Чжэнь. Нун шу, цз. 21. С. 507.

36

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

хороший дренаж, плодородная почва с примесями песка. В период роста ему необходимы довольно высокие температура и влажность, не менее 1000 мм осадков,
которые не должны ограничиваться концентрированным выпадением за один–
два месяца. Содержание питательных веществ в почве должно быть высоким.
Согласно современным научным исследованиям, для выращивания рами требуется в 16 раз больше питательных веществ, чем для выращивания хлопка 28.
Недостаточное количество внесенных удобрений затрудняет рост урожайности
культуры. В результате рами перестало удовлетворять растущим потребностям
в изготовлении одежды и прочих необходимых вещей. После правления Сун стала быстро развиваться полиграфия, для производства бумаги высокого качества
использовалось большое количество рами. Крестьяне и ткачи стали искать другие волоконные культуры вместо рами.
Одним из факторов, способствовавших распространению хлопка после установления в Китае правления династии Юань, стала активная пропаганда разведения этой культуры со стороны двора. В провинциях Чжэдун, Цзяндун, Цзянси,
Хугуан, Фуцзянь правительство учредило должность инспектора, надзиравшего
за производством хлопка (мумянь тицзюй сы), обязав население ежегодно поставлять 100 000 отрезов хлопковой ткани. Эта практика просуществовала недолго, она была упразднена по прошествии двух лет, поскольку такого количества за
один год произвести было невозможно. В 1296 г. правительство ввело в Цзяннани новую систему летнего налогообложения. Хлопок и хлопчатобумажные
изделия стали предметами постоянного налогообложения29. В начале правления
династии Мин двор издал следующее постановление:
«На частных полях от 5 до 10 му, на 1/2 му выращивать тутовые деревья,
лен и хлопок. Если поле более 10 му, [квота] возрастает вдвое. С одного му
взимать налог на лен [в размере] 8 лянов, на хлопок — 4 ляна. Если не выращивают лен или хлопок, [выплачивают налог] по стоимости отреза льняного
полотна и хлопковой ткани»30.
В 1394 г. двор издал указ, согласно которому «выращивание хлопка становится прибыльным делом», а каждый, кто выращивает эту культуру, «освобождается
от всех налогов»31. Благодаря такой политике хлопок стал распространяться повсеместно. Даже в XVII столетии, в начале правления Цин, крестьяне уезда Тайцан пров. Цзянсу ссылались на данный указ, чтобы избежать или отсрочить выплату налогов32. Во времена Мин и Цин от глав местных администраций, начиная от генерал-губернаторов и до уездных и областных начальников, требовали
выращивать хлопок и развивать хлопкопрядение вне зависимости от того, отвечают ли этому природные условия и социальная обстановка. В результате на28

Чжао Ган, Чэнь Чжунъи. Чжунго мянь фанчжи ши. С. 33–34.
Юань ши (История Юань), цз. 16. С. 406; цз. 93. С. 2359.
30
Мин ши (История Мин), цз. 78.1. С. 894; цз. 138. С. 3966.
31
Мин Тайцзу шилу (Правдивые записи о минском Тай-цзу), цз. 232. Репринт: Тайбэй: Чжунъян
яньцзююань лиши юйянь яньцзюсо, 1984.
32
Янь Чжунпин. Чжунго мянь фанчжи шигао. С. 18.
29

37

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

чальники всех уровней должны были способствовать выращиванию хлопка, и к
концу XV столетия хлопковые поля можно было встретить где угодно33. По свидетельству Цюй Цзюня (1421–1495), хлопок «использовался на севере и на юге,
все бедные и богатые полагались на него. Выгода была в 100 раз выше, чем при
производстве шелка и выращивании льна»34. К концу правления Мин выращивание хлопка достигло своей наивысшей точки на территории Китая35.
Во времена Мин и Цин хлопчатобумажное производство было наиболее развито в бассейне оз. Тайху, в Сунцзянфу, в находящихся неподалеку уездах Тайцан, Цзядин пров. Цзянсу, Цзясинфу пров. Чжэцзян, а также на приморских территориях. Регион в бассейне Тайху находится выше уровня моря. Орошение рисовых полей здесь было не так удобно, как на более низких высотах, да и песчанистая почва высокогорья больше подходила для выращивания хлопка. При этом
налогообложение минского правительства здесь было довольно высоким, поэтому безналоговое выращивание хлопка явилось довольно прибыльным делом. Одновременно стало развиваться хлопкоткачество. Традиционная техника прядения
хлопка в бассейне оз. Тайху существенно улучшилась после правления Сун.
Шелкоткачество стало образцом для подражания в хлопкоткачестве (см. цв.
ил. 5), в результате производимая хлопчатобумажная ткань отличалась высоким
уровнем выделки. Хлопок в больших количествах выращивался в среднем и нижнем течении Хуанхэ, и домашнее хлопкопрядение было высокоразвитым, но изза сухого климата на севере хлопковая нить была хрупкой, поэтому производилась в основном грубая ткань. Благоприятные условия для выращивания хлопка
на юге и ограничения на севере стали существенными факторами, повлиявшими
на развитие хлопкопрядильной индустрии Китая.
Нововведения в хлопчатобумажном производстве имели место больше в части прядения, нежели ткачества. До начала процесса прядения необходимо удалить семена из хлопка. Хлопковое волокно короче шелкового или льняного.
Основные достижения в производстве хлопка, начиная с династии Юань, состояли в процессах волокноотделения, ворсования и прядения. При очистке необходимо удалить семена из хлопкового шарика. Самым простым являлся ручной
способ отделения. Начиная со времен Юань необработанный хлопок помещали
на грушевидную деревянную доску длиной 3 чи (93,6 см), 5 цуней (15,6 см) шириной и 2 цуня (6,24 см) толщиной. Металлический прут длиной 2 чи (62,4 см),
толщиной в палец посередине и с тонкими концами укладывался на доску. Круговым движением, вращением прута можно было легко отделить хлопковые волокна от семян. Хлопок без семян называют «чистым хлопком»36. Для того чтобы
облегчить прядение нити, хлопковое волокно следует вычесать и распушить.
В начале Юань использовали бамбуковый лук с шелковой тетивой. Тетиву про33

Там же. С. 19.
Цюй Цзюнь. Дасюэ яньи бу (Дополнение к расширенному «Великому учению»), цз. 22. С. 213.
Пекин: Цзинхуа чубаньшэ, 1999.
35
Чжао Ган, Чэнь Чжунъи. Чжунго мянь фанчжи ши. С. 38.
36
Ши Шэнхань (ред. и коммент.). Нунсан цзияо цзяочжу (Комментарии к избранным материалам по земледелию и шелководству). Пекин: Нунъе чубаньшэ, 1982. II:51.
34

38

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

девали через хлопок, вычесывая волокна37. Согласно разъяснениям сунского историка Ху Саньсина (1230–1287), «ствол бамбука изгибали, придавая ему форму небольшого лука размером 1 чи и 4–5 цуней длиной. Тетивой, привязанной к
концам бамбука, вычесывали хлопок»38. В царствование под девизом Юаньчжэнь
(1295–1296) династии Юань женщина-мастеровая Хуан Даопо (1245–?) обучала
людей из местности Уницзин уезда Сунцзян (совр. Шанхай) искусству изготовлять «инструменты для волокноотделения, ворсования, прядения, ткачества».
На «стеганом одеяле, поясе и стяге», которые она соткала, «изображения сломанной ветки дерева, орнамент из свернувшегося феникса, шахматной доски
и иероглифы были выполнены так отчетливо, как будто начертаны рукой». Жители Уницзин, «обучившись у нее искусству ткачества, состязались между собой
в мастерстве изготовления [хлопчатобумажной ткани], отвозили товар на продажу, зарабатывая семейный достаток»39. Так, в уезде Сунцзян развивалось хлопчатобумажное производство. «Инструменты для волокноотделения, ворсования,
прядения, ткачества», предложенные Хуан Даопо, известны под названием цзяочэ или ячэ («отделять волокна от семян»), чжуйгун («взбивать, начесывать, распушать хлопок»), фанчэ («прялка») и чжизи («ткацкий станок»). Устройство волокноотделителя, созданного Хуан Даопо, неизвестно. В «Нун шу» сказано:
«Прежде люди применяли прядильный шток, нынче используют волокноотделитель, который более эффективен. Волокноотделитель представляет собой четырехстороннюю деревянную рамку. Две небольшие стойки примерно
1,5 чи высотой, помещенные сверху, укреплены наверху деревянным квадратным брусом для устойчивости. Валики ходят между стойками. На обоих концах роликов имеется рукоятка. Отверстия стоек, в которые заходят концы роликов, не позволяют им пройти насквозь. Два человека поворачивают ролики,
один добавляет хлопок-сырец. Когда два ролика катятся в направлении друг
к другу, семена падают внутрь рамки, а волокно выходит за рамку. Этот процесс в несколько раз эффективнее использования прядильного штока»40.
Во времена династии Мин появился новый усовершенствованный вид волокноотделителя, которым мог управлять один человек, в результате чего производительность была существенно увеличена. В «Нунчжэн цюаньшу» записано: «Сегодня один человек, управляя волокноотделителем, заменяет троих. Используя
волокноотделитель типа цзюжун, один человек может выполнить работу четверых, а при использовании типа тайцан двое могут выполнить работу восьмерых»41. Согласно «Тайцан чжоу чжи» («Описание области Тайцан»), волокноот37

Тао Цзунъи. Чо гэн лу (Записи остановившего вспашку на меже), цз. 24. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1985. С. 354.
38
Цит. по: Сыма Гуан. Цзычжи тунцзянь (Всеобщее зерцало, управлению помогающее), цз. 156.
С. 4934.
39
Тао Цзунъи. Чо гэн лу, цз. 24. С. 354.
40
Ван Чжэнь. Нун шу, цз. 21. С. 508.
41
Сюй Гуанци, Ши Шэнхань (ред. и коммент.). Нунчжэн цюаньшу цзяочжу (Комментарии к материалам по земледелию). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1979. С. 977.

39

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

делитель типа тайцан «был 2 чи 5 цуней высотой, стоял на трех ножках. Плоская
деревянная доска 7–8 цуней толщиной, 1 чи 5 цуней длиной ставилась сверху. Две
небольшие стойки помещались наверху доски, металлический прут диаметром
1 цунь располагался между ними. Металлический прут с рукояткой на конце проходил через правую стойку. Деревянный стержень с валиком 2 чи длиной проходил через левую стойку. Веревка ножного привода была прикреплена к концам
стержня. Механизм запускался ножным приводом. Удерживая правой рукой рукоятку, человек левой ногой давил на ножной привод, запуская ролики. Когда
два ролика приходили в соприкосновение друг с другом, человек левой рукой
клал между ними хлопок. Так один человек мог за день обработать 110 цзиней»42.
В период Цин инструменты для ворсования хлопка были в целом теми же, что
и при Мин, но выполнялись из другого материала. Согласно описанию Сюй
Гуанци, «лук изготавливали из дерева, а тетиву покрывали воском» 43 . Раньше
луком из бамбука со связанными веревкой концами начесывали волокна отделенного от семян хлопка. Во времена Цин процедура была следующей:
«Работник сидел на чем-то вроде скамьи, только ниже, сиденье близко
к земле, называли „скамейка чесальщика“ (даньхуа дэн). Спинка скамьи была
соединена с хлыстом бамбука, напоминающего удочку, изогнутую в виде лука.
Веревка, привязанная к концу стержня, другим концом была связана с луком.
Работник держал лук левой рукой, в правой руке была колотушка. Когда лук
касался хлопка, легкий, как сережки на ветвях ивы, хлопок поднимался. Тетива лука изготовлялась из кишечной струны»44.
Поначалу лук изготавливали из бамбука, потом — из дерева. Сначала тетива
была из веревки, позднее веревку вощили, а еще позже применяли кишечную
струну. Это свидетельствовало о том, что инструменты, которые использовались
при ворсовании, постепенно совершенствовались, продуктивность возрастала.
Прядение — ключевой элемент в текстильном производстве. Простейшим инструментом была прялка ручного привода с одним веретеном, она использовалась с момента своего изобретения вплоть до ХХ столетия. Эта прялка была широко распространена вплоть до ввоза в Китай в XIX в. иноземного хлопка. Во
времена династии Юань изготовители ткани начали использовать многоверетенную прялку для хлопка, которую изготовляли по типу прялки, применявшейся
для сучения льна. Трехверетенная прялка так описана в «Нун шу»: «Веретено
приводится в действие движением колеса и поворотом нити. Прядильщица левой
рукой держит хлопковые нити числом не более двух-трех»45. При использовании
42

Каогун дянь (Трактат о ремесленных работах), цз. 218 // Гу цзинь ту шу цзичэн (Полное собрание книг древности и современности).
43
Сюй Гуанци, Ши Шэнхань (ред. и коммент.). Нунчжэн цюаньшу цзяочжу. С. 977.
44
Чжан Чуньхуа. Хучэн суйши цюгэ (Песни сельскохозяйственных работ [района] Хучэн).
Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1989. С. 17. Эта книга была завершена в 1839 г., 19-й год эры Дао-гуан.
45
Ван Чжэнь. Нун шу, цз. 21. С. 510.

40

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

такой ручной прялки прядильщица одной рукой поворачивала колесо, а в другой
держала три веретена. Эта модель прялки широко применялась в районе Сунцзян,
где было наиболее развито производство хлопчатобумажных изделий.
Во времена династии Цин также были распространены многокатушечные
трехверетенные прялки. Для наиболее искусных прядильщиц изобрели четырехверетенные прялки, при этом в движение они приводились не ручным способом,
а при помощи ног 46 . Производительность многоверетенных прялок не может
идти в сравнение с современным ткацким станком, однако они значительно подняли ее по сравнению с той, что давала одноверетенная прялка. По наблюдениям, проведенным в уезде Дин пров. Хэбэй в начале ХХ столетия, одноверетенная прялка могла произвести за десять часов лишь 4 ляна (1 лян = 50 г) нити47.
Трехверетенная прялка за день вырабатывала 8 лянов нити48. При этом, конечно, по сравнению с прядильной машиной периодического действия, которая была изобретена в Европе примерно в то же время (ок. 1764 г.), китайская прялка
с ручным и ножным приводом в плане производительности была более отсталой. Хлопковое сукно, импортировавшееся в Китай в начале ХХ столетия, производилось быстрее и в целом заменило хлопковую ткань местного изготовления.
Ряд районов особо славился высоким качеством производимых тканей. Вот
что писали в хрониках района Сунцзян (совр. Шанхай):
«Люди, проживавшие в городах и поселках местности Сунцзян, искусны
в ткачестве. Ткань, сотканная в Шаган и Чэдунь, шириной более 3 чи, материя
плотная и тонкая, как шелк. Мастерица семейства Дин, проживающая у моста
Шуанмяо, что за Восточными воротами, славится искусством ворсования
хлопка. Волокно из вычесанного ею хлопка будто летит. Она собирает вычесанное волокно для тканья. Выделанная ею ткань мягкая и тонкая, ее называют „тканью мастерицы Дин“ или „ткань летучего хлопка“ (фэйхуа бу). Она
также может ткать саржу»49.
Почти каждая семья в Сунцзяне занималась выращиванием хлопка либо хлопкоткачеством, что стало здесь главным побочным промыслом хозяйств. «Сельская
ткань превосходного качества. В сезон, свободный от занятий сельскохозяйственным производством, крестьяне ежедневно изготовляют более 10 000 штук ткани.
Ткачество пополняет сельскохозяйственный доход в семейном бюджете, женщины вносят большой вклад в это дело»50. В область Тайцан входили уезд Цзядин
46
По свидетельству Чу Хуа (1758–1804), «среди искусных ткачих было принято одновременно
управляться тремя-четырьмя веретенами». См.: Чу Хуа. Мумянь пу (Систематическое описание хлопкового дерева) (Сюйсю сыку цюаньшу, т. 126).
47
Чжан Шивэнь. Динсянь нунцунь гунцзо дяоча (Обследование работ в деревнях уезда Динсянь) // Ян Чжунпин (ред.). Чжунго мяньфанчжи шигао (Наброски по истории текстильного производства в Китае). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 1963. С. 24.
48
Ян Чжунпин (ред.). Чжунго мяньфанчжи шигао. С. 25.
49
Цзяннань тунчжи (Описание Цзяннани), цз. 86. (Сыку цюаньшу). С. 13а.
50
Сунцзянфу чжи (Описание области Сунцзян). Период Цзя-цин, цз. 5. С. 2а.

41

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

и город Вайган. Хроники Вайгана свидетельствуют о том, что «там, где почва
истощенная, урожай несравнимо ниже. Те, кто живут сельским хозяйством, даже
в необычайно урожайные годы вынуждены заниматься ткачеством, чтобы пополнять необходимые семейные запасы… Тихой ночью далеко за пределами жилищ слышен стук работающих ткацких станков»51. Сельские и городские хозяйства увеличивали свой семейный доход занятием ткачеством. В «Сунцзянфу
чжи» («Описание области Сунцзян») периода Чжэн-дэ (1506–1521) засвидетельствовано:
«Ткачеством занимались не только в сельской местности. Городские хозяйства также были заняты этим делом. Деревенские старушки по утрам
относили на рынок хлопчатобумажную пряжу, где меняли ее на хлопковое
волокно, после чего возвращались домой. Следующим утром они снова несли
хлопковую пряжу на рынок, не останавливаясь ни на миг. Ткачихи могли завершить днем изготовление штуки ткани, а некоторые продолжали ткать и ночью, не отдыхая. После оплаты налогов и процентов по ссуде доход крестьян
от сельского хозяйства не покрывал всех расходов семьи. К концу года кладовые опустошались. Жители полностью зависели от ткачества, обеспечивая
себя едой и одеждой»52.
Область Сунцзян во времена правления династий Мин и Цин относилась к
районам высокого налогообложения. Вот сообщение, относившееся к минскому
периоду:
«В период Хун-у (1368–1398) летние и осенние налоги по всей империи
превышали 29,43 млн даней. Ведомство по гражданским и финансовым делам
провинции Чжэцзян выплачивало более 2,752 млн даней, область Сучжоу —
более 2,809 млн, область Сунцзян — более 1,209 млн; область Чанчжоу — более 0,55 млн даней. Земельные налоги пограничной области и еще трех областей были значительно выше, чем в других местах, доля их зерновых налогов
также была выше, чем в других районах»53.
Возьмем, к примеру, данные за 1502 г., когда налоговые поступления были
самыми низкими при правлении Хунчжи (1488–1505). В тот год площадь обрабатываемых земель области Сунцзян составила 0,67% от общей площади возделанных земель империи, при этом область поставляла 3,85% зернового налога страны, уступая только области Сучжоу, доля которой была 7,81% 54. Сюй Гуанци
(1562–1633) в конце эпохи Мин писал, что «крестьяне Сунцзяна не более искус51
Сюй Вайган чжи (Продолжение описания Вайгана). Период Цянь-лун. Шанхай ши вэньу баогуань вэйюаньхуй, 1961, цз. 1. С. 12.
52
Сунцзянфу чжи (Описание области Сунцзян). Период Чжэн-дэ. Шанхай шудянь, 1990, цз. 4.
С. 11b.
53
Цюй Цзюнь. Дасюэ яньи бу (Дополнение к расширенному Великому учению), цз. 24. С. 20b.
54
Лян Фанчжун цзинцзи ши луньвэньцзи (Сб. статей по истории экономики Лян Фанчжуна).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй. 1989. С. 12.

42

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

ны в выращивании зерна, чем в других местах страны, однако они выплачивают
в виде налогов более миллиона даней зерна ежегодно. Выплачивая за последние
300 лет больше налогов в сравнении с остальными, они еще умудряются и выживать. Причина состоит в том, что они умеют полагаться на челнок и ткацкий станок»55. Подсчитано, что область Сунцзян в эпоху Мин производила около 20 млн
отрезов ткани ежегодно, во времена Цин количество возросло до 30 млн56. Если
досунский период можно считать эпохой льняных тканей, то с наступлением периода Мин–Цин Китай вступил в эпоху хлопчатобумажных тканей.

§ 5.
Города Цзяннани
и странствющие торовцы
Развитие городов  юг от Янцзы

В период правления Мин и Цин бурное развитие хлопчатобумажного ткачества к югу от Янцзы, в регионе Сунцзян способствовало появлению большого числа промышленных и торговых городов. Это прослеживалось по всему Китаю,
особенно в XVIII–XIX вв. Причем в течение 400 лет, с XVI по XIX в., наиболее
развитые города концентрировались преимущественно к югу от Янцзы. К концу
XIX столетия в регионе насчитывалось более тысячи городов. В крупных городах было обычно от 1000 до 10 000 хозяйств57. И сегодня число городов и городского населения в провинциях Цзянсу и Чжэцзян (включая Шанхай) больше, чем
где-либо в Китае, причем именно здесь сосредоточены наиболее развитые города
страны.
Города эти появились не в один миг. Со времен династии Сун рост населения
сопровождался подъемом экономики, усиленными темпами развития сельскохозяйственного производства, особенно на освоенных землях Юга в районе оз. Тайху. С развитием сельского хозяйства увеличивался и обмен продуктами. Сельские базары и временные рынки способствовали появлению в пров. Цзяннань
торговых поселений. В некоторых городах по мере снижения их военной и административной функций стало усиливаться их коммерческое значение. Начиная
с XVI в. отчетливо наметилась тенденция коммерциализации традиционных
сельскохозяйственных сообществ. С XVI по XVIII в., со времени правления минского Чжэндэ (1506–1522) до цинского Цяньлуна (1736–1796), число городов
в уездах и областях южнее Янцзы увеличилось в среднем более чем в два-три
раза. Многие поселения из небольших деревушек быстро превращались в местные торговые центры, а некоторые даже становились большими городами с насе55

Сюй Гуанци, Ши Шэнхань (ред. и коммент.). Нунчжэн цюаньшу цзяочжу, цз. 35. С. 969.
Фань Цзиньминь. Мин Цин шидай Цзяннань шанъе дэ фачжань (Промышленное развитие районов к югу от Янцзы в период Мин–Цин). Наньцзин дасюэ чубаньшэ, 1998. С. 29–30.
57
Лю Шицзи. Мин Цин шидай Цзяннань шичжэнь яньцзю (Города к югу от Янцзы в период Мин
и Цин). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1987. С. 128–158.
56

43

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

лением от нескольких тысяч до десятков тысяч человек. Во многих городах был
отмечен невиданный прежде расцвет, особенно в области Фучжоу и прилегающих уездах. Во второй половине XIX в. Цзяннань вступила в новый период расцвета, особенно быстро росли города в дельте Янцзы и в районе Ханчжоуского
залива. До того как в 1842 г. Шанхай в соответствии с Нанкинским договором
стал открытым портом, он уже (благодаря развитию хлопчатобумажного производства и морских перевозок) встал на путь превращения в один из основных
городов страны. С ростом торговли и увеличением населения шанхайская агломерация, поглощая прилегающие уезды, выросла втрое. Площадь городской
территории Шанхая с превращением его в порт, открытый для международной
торговли, значительно расширилась. Количество поселков городского типа,
прилегающих к области Сунцзян, начиная со времени установления цинского
правления в начале XVII в. и до периода Гуан-сюй (1875–1909), выросло почти
в четыре раза58. Так вокруг Шанхая формировалась новая экономическая структура городов и поселков.
Главной статьей торговли в китайских городах того времени была продукция
сельскохозяйственного производства. Появление же городов в Цзяннани было
обусловлено развитием ремесла, а не сельского хозяйства. Основным предназначением образовавшихся городских поселений южнее Янцзы стала торговая деятельность, беспрецедентному процветанию которой в значительной степени
способствовало развитое ремесленное производство. Это определило основную
особенность городов Цзяннани во времена династий Мин и Цин59.
Рост числа жителей Китая в период Мин и Цин привел к формированию проблемы перенаселения ряда районов. Особенно плотно были заселены сельские
районы южнее Янцзы. Площадь обрабатываемых земель на душу населения здесь
значительно сократилась, продовольственной продукции стало недостаточно для
того, чтобы прокормить местное население. При этом регион был отнесен к числу районов повышенного обложения налогами. Здесь собирали больше налогов,
чем с хозяйств других регионов. Чтобы как-то выжить в сложившейся ситуации,
жители вынуждены были искать дополнительные средства существования. Здесь
проводилась мелиорация заболоченных земель, с помощью дренажных канав
осушались приозерные почвы, что увеличивало урожайность. Люди искали разные виды деятельности для пополнения источников пропитания. Продолжая
выращивать сельскохозяйственную продукцию, они стали заниматься хлопководством и ткачеством 60 . Хлопкоткачество было развито в сельских районах,
хлопчатобумажные изделия производились преимущественно для обмена на продовольствие, а не для личного использования. В удобных для транспортировки
58

Там же. С. 157.
Фу Илин. Мин Цин шидай Цзяннань шичжэнь цзинцзи дэ фэньси (Анализ экономического
развития городов к югу от Янцзы в период Мин и Цин) // Мин Цин шэхуй цзинцзи ши луньвэнь цзи
(Сб. статей по социально-экономической истории Мин и Цин). Пекин: Жэньминь чубаньшэ, 1982.
С. 229–238.
60
Нисидзима Садао. Чжунго цзинцзи ши яньцзю (Изучение истории экономики Китая). Пекин:
Нунъе чубаньшэ, 1984. С. 524.
59

44

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

точках сельской местности разносчики устраивали закупочные пункты. Одновременно они привозили в Цзяннань для обмена хлопок из северных районов. Торговля изделиями из хлопка стимулировала рост и процветание южных городов.
Многие хозяйства специализировались на процессах разделения хлопкового
волокна, прядения, ткачества. После изготовления хлопчатобумажной ткани требовалось ее окрасить и каландрировать. Технически ткачи сами могли сделать
окраску изготовленных тканей, однако себестоимость продукции становилась
выше, требовался контроль за качеством окраски. Ткачи изготавливали ткань
преимущественно на продажу, поэтому процесс крашения ткани взяли на себя
профессиональные красильни, которые в те времена имели узкую специализацию. Существовали отдельные красильни для окраски тканей в синий и красный
цвета, занимавшиеся ее отбеливанием, а также созданием многоцветной ткани.
После окраски шел процесс каландрирования — завершающая процедура, в ходе
которой ткань становилась лощеной. Выполняли этот процесс на камне в форме
башмачка юаньбао, на котором ткань лощилась, становясь мягкой, блестящей,
более прочной. Лощильный камень весил 1000 цзиней, дорого стоил, был тяжеловатым в использовании, управлять им могли одновременно два-три человека.
Поэтому каландрирование также стало отдельным профессиональным занятием,
требовавшим специальных условий. Для больших приспособлений необходимо
было привлекать большее число рабочих. А поскольку это был завершающий
процесс в производстве ткани, в такие заведения прибывали торговцы, которые
иногда оказывались вовлеченными в производственные процессы окраски и лощения. Подобного рода согласованная коммерциализация хлопчатобумажного
производства стимулировала рост и процветание городов к югу от Янцзы.
Другим важным видом побочного промысла жителей Цзяннани стало шелководство. Вследствие природных особенностей шелководство получило распространение особенно в районах, прилегающих к оз. Тайху, в областях Ханчжоу,
Цзясин и Хучжоу пров. Чжэцзян, а также Сучжоу в пров. Цзянсу. После династии Сун центр шелководства переместился из районов центрального и нижнего
течения Хуанхэ в районы нижнего течения Янцзы и оз. Тайху. В середине правления Мин наиболее процветающим регионом шелководства была область Хучжоу пров. Чжэцзян. В хрониках Хучжоу читаем: «Шелководством было занято
каждое хозяйство… Тутовые деревья росли у стен домов под навесами крыш, на
низинных участках земли между полей, около прудов, были даже у праздных
крестьян, не владеющих землей… Тутовые деревья выращивались даже у небольших запруд… Для выращивания тутовых деревьев на низинные земли наносили почву»61. Богатые землевладельцы повсюду высаживали тутовые деревья,
коноплю посевную: «Тропинки пересекают поля, на 10 000 цин растут тутовые
деревья и конопля» 62 . Минский ученый Ван Шисин (1547–1598) писал: «Из
одиннадцати областей провинции Чжэцзян Хучжоу — самая богатая. В районе
61

Хучжоуфу чжи (Описание губернаторства Хучжоу). [Период] Цянь-лун, цз. 31. С. 15а.
Се Чжаочжи. Сиу чжишэн (Ветви Хучжоу) // Сюй Шофу (Шофу, продолжение). Ваньвэй шаньтан, 1646. С. 1а.
62

45

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

много рек и озер. Купцам удобно добираться на судах в другие провинции. К тому же в Хучжоу есть тутовый шелкопряд. Каждый год собирают по два урожая… Крестьяне везде озабочены средствами к существованию, но только в Хучжоу могут надеяться на шелководство»63.
Шелководство требовало специальных навыков, процесс изготовления шелка
был значительно медленнее, чем в других производствах. Обычное крестьянское
хозяйство было не в состоянии выполнить весь производственный цикл, начиная
с выращивания тутовых деревьев и выведения тутового шелкопряда до распутывания шелковых коконов и ткачества. Шелк производили на продажу, чтобы
получить дополнительный доход, поэтому шелководство являлось подсобным
промыслом крестьянских хозяйств в районе Тайху. Крестьяне распутывали шелковые коконы и продавали шелк-сырец на шелкопрядильные фабрики, где ткачеством занимались профессионалы. Раньше, когда изделия из шелка носили только члены императорской фамилии и придворные сановники, лишь жители таких
провинций, как Цзянсу и Чжэцзян, где шелководство было высокоразвитым,
могли быть заняты в этом производстве. Во времена династий Мин и Цин императорский двор основал множество ткацких и красильных управлений в Цзянсу
и Чжэцзян. Они были непосредственно заняты в производстве шелковых изделий. Особенно были известны управления в Сучжоу и Ханчжоу. Они играли
важную роль в распределении всей работы по производству шелка между сельскими и городскими районами.
В «Уцзянсянь чжи» («Хроника уезда Уцзян») сообщалось: «До династий Сун
и Юань только уездные крестьяне могли заниматься шелководством. При династии Мин в правление Хунси (1424–1425) и Сюаньдэ (1425–1436) в шелкоткачество постепенно были вовлечены городские жители. Они зачастую нанимали
помощников из уездов для ткачества. Позднее, в периоды Чэн-хуа (1465–1487)
и Хун-чжи (1488–1505), местные жители стали искусны в шелкопрядении,
обучая этому своих детей и постепенно создавая семейную традицию. В Шэнцзэ
и Хуанси жители [в окрýге] на 40–50 ли делали все возможное для получения
прибыли от шелководства»64.
Во времена династий Мин и Цин поселение Шэнцзэ (южнее совр. Уцзян
пров. Цзянсу) благодаря производству шелка значительно выросло и превратилось в процветающий город. В начале правления Хунчжи (1488 г.) Шэнцзэ был
всего лишь небольшой деревушкой, которая к середине правления [под девизом]
Цзя-цзин (1522–1567) выросла до «100 хозяйств». К концу правления династии
Мин «в городе насчитывалось более тысячи мастерских по производству шелковой ткани и маклерских фирм». К середине периода Кан-си (1662–1723) город
вырос до «10 000 хозяйств» 65. Было еще немало городов, выросших благодаря
текстильному производству, к их числу можно отнести Пуюань, Ванцзянцзин,
Шуанлинь, Линху, Учжэнь, Наньсюнь. Города Фэнцзин, Чжуцзин, Чжуцзяцзяо,
63

Ван Шисин. Гуан чжи и. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1971, цз. 4. С. 70.
Уцзянсянь чжи (Хроника уезда Уцзян). Тайбэй: Чэнвэнь чубаньшэ, 1975, цз. 38. С. 7b.
65
Фу Илин. Мин Цин шидай. С. 230.
64

46

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

Синьцзин, Аньтин, Вэйтан, Сяши получили свое развитие благодаря производству
хлопковой ткани. Эти города и поселки стали украшением провинции Цзяннань.
Торговцы перемещались между городскими поселениями, многие прибывали
из удаленных районов, например из Ниншао и Лунъю в восточной части пров.
Чжэцзян. Многие торговцы при династии Мин были выходцами с юго-запада
Минь, южного района Юэ. Прибывали купцы из Цзянъю на западе, из северных
районов Шаньси, Шэньси, Лую. Художник и писатель Чэнь Цзижу (1558–1639)
писал в сочинении «Бу шуй и» («По поводу налогов на ткани»): «Торговцев с
полной мошной денег, что прибывают за тысячи ли в Сучжоу и Сунцзян для покупки тканей, называют „купцы, покупающие качественную ткань“ (бяошан). Тех,
кто получают оплату с прибывающих за покупкой ткани торговцев, именуют
„владелец лавки“ (чжуанху). Сельские крестьяне продают свой товар лавочникам,
а те перепродают ткани торговцам бяошан»66. Проживавший в начале правления
Цин в уезде Шанхай области Сунцзян Е Мэнчжу (ум. 1691 г.) в сочинении
«Юэши бянь» («Книга о познании мира») описал торговлю тканями: «В моем
родном городе производят три сорта хлопковой ткани. Сюда не входят воздушный хлопок из области Сунцзян, хлопковые ткани из [деревень] Юдун и Мэйчжи.
Широкая, тонкая называется „ситец“ (бяобу), тончайшая производится в местности Саньлиньтан (оз. Саньлинь), ей уступает по качеству ткань из Чжоупу, и наконец — из Ичэн. Эти сорта ткани продаются в Шаньси, Шэньси и в столичный
район по цене один цянь и 5–6 фэней за отрез, лучшая стоит от одного цяня 7–
8 фэней до двух цяней. В годы цзя-шэнь, и-ю стоимость его составляла 200–
300 фэней, т.е. меньше одного цяня. В 1650 г. (8-й год эры Шунь-чжи) отрез стоил три цяня и три фэня, в 12-м месяце 1653 г. (11-й год эры Шунь-чжи) — 4–
5 цяней. Сегодня стоимость составляет около 2 цяней. Ткань немного ýже и длиннее ситца называется чжунцзи, ее продают в провинциях Хунань, Хубэй, Цзянси,
Гуанси и Гуандун. Цена ткани как и у ситца. В правление прошлой династии ситец был очень популярен. Купцы и богачи тратили по нескольку десятков тысяч
лянов серебра за нее на рынке тканей. Расходы доходили до нескольких сотен
тысяч лянов, как минимум — нескольких десятков. Поэтому владельцы тканевых
лавок относились к ним как к аристократии и даже ссорились из-за них. Само существование таких лавок в какой-то степени зависело от могущественных и влиятельных кланов. Потребность в тканях чжунцзи была невелика, меньше средств
вкладывалось в их производство, выпускалось ее немного. Во времена Цин богатые купцы редко покупали ситец. В последнее время торговцы берут с собой
наличными не более 10 тыс., а некоторые везут лишь две–три тысячи. Как только
доходы уменьшились, ткани чжунцзи стали популярными. Те, кто раньше производили ситец, переключились на ткань чжунцзи, поэтому жители Сунцзяна сегодня стали называть ее тканью нового стиля. Ныне производится ткань еще более
узкая, ее называют маленькой (сяобу), ширина не достигает одного чи, длина менее 16 чи. Она популярна только в районе Жаочжоу пров. Цзянси. Раньше этот
66

Чэнь Цзижу. Чэнь Мэйгун цюаньцзи (Полное собр. соч. Чэнь Мэйгуна). Шанхай: Дадао шуцзюй, 1935. С. 59.

47

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

Рис. 1.2. Дин Юньпэн (1547–1628). «Прядение осенью». Бумага, тушь.
На картине изображена пожилая женщина, сидящая перед прялкой возле усадьбы;
она оглядывается на людей, которые несут ей различные ткацкие принадлежности.
Династия Мин. Высота свитка 217,1 см, ширина 54,1 см. Музей Гугун, г. Тайбэй (Тайвань)

тип ткани стоил 6–7 фэней, но в 1651–1652 гг., когда ткань стала популярной,
стоимость одного отреза выросла до двух цяней»67.
Из приведенного отрывка следует, что потребности рынка менялись с течением времени, соответственно этому менялось и производство хлопчатобумажной
ткани в районе Сунцзян. Продажа хлопковой ткани осуществлялась в провинциях Хунань, Хубэй, Цзянси, Гуандун, Гуанси, Шэньси, Шаньси, в Пекине, в северных приграничных районах. Часть хлопкового волокна, производимого на
севере, шла на выплату налогов, большая часть остального продавалась на юг.
Во времена Ваньли (1573–1620) «земли центральной части (совр. пров. Хэнань)
были богатыми и плодородными, хлопок выращивался на половине плодородных
почв. Весь собранный хлопок закупали торговцы, одежду покупали жители»68.
Потребность в хлопковой ткани для жителей северных провинций удовлетворя67

Е Мэнчжу. Юэши бянь (Книга о познании мира), цз. 7. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1981. С. 157–

158.

68

48

Чжао Ган, Чэнь Чжунъи. Чжунго мянь фанчжи ши. С. 38.

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

лась провинциями южнее Янцзы (рис. 1.2). Чу Хуа (1785–1804), который, как и
Е Мэнчжу, был из местности Сунцзян, в «Мумянь пу» («Записи о хлопковом дереве») сообщал: «Хлопок, выращиваемый вокруг нашего поселения на территории 100 ли, мог бы удовлетворить потребности жителей нескольких провинций».
Его предок продавал ткань приезжим торговцам: «Торговцы тканей из Шаньси
и Шэньси, все останавливались в его доме, иногда насчитывалось до нескольких
десятков гостей. Он открыл лавку для продажи тканей, выжидал, когда торговцы
начнут собираться в обратный путь, тогда назначал цену серебром и продавал
ткань. Торговцы паковали ткани в тюки и уезжали»69.
Торговля шелком была во многом схожа с торговлей хлопковой тканью. В период Вань-ли Чжан Хань (1510–1593) писал в произведении «Сун чуань мэн юй»
(«Сны у сосны под окном»): в Ханчжоу «тутовые деревья и растения конопли
были повсюду. Производимые здесь шелковые, хлопковые, льняные ткани пользовались большим спросом. Купцы, приезжавшие за несколько тысяч ли из провинций Шэньси, Шаньси, Хэбэй, Хэнань за шелковой тканью, должны были
следовать в восточную Чжэцзян»70. Во времена Цяньлуна (1736–1796) ученый
Хан Шицзюнь (1696–1772) писал: «Наша местность Ханчжоу славна шелководством. Ткачество и пошив одежды великолепны. Ткани везут в Хэбэй, Шаньси,
Хунань, Сычуань, Юньнань, Гуйчжоу, Фуцзянь, Гуандун. Ткани для одежды
и стеганых одеял, производимые в Ханчжоу, можно встретить по всей империи»71. Городок Шуанлинь уезда Ань находился под юрисдикцией области Хучжоу. Во времена правления династий Мин и Цин «в шелка У, производимые
преимущественно в Шуанлине, можно было одеть практически всю империю.
Купцы из провинций Чжэцзян, Гуандун, Фуцзянь и даже заморских островов
приезжали на местный рынок»72. В городок Пуюань уезда Сюшуй области Цзясин (фактически земли его заходили в уезд Тунсян) в начале правления Цин
«богатые купцы с поклажей добирались сюда из далеких мест… В городке местные торговцы отмеряли ткань, приезжие купцы собирались вокруг. Торговля
продолжалась круглый год. Оборот насчитывал не менее нескольких сотен тысяч цзиней» 73 . Во времена Канси (1662–1723) в городок Шэнцзэ уезда Уцзян
в Сучжоу «богатые купцы и предприниматели из мест расстоянием в несколько
тысяч ли привозили десятки тысяч цзиней серебра. Улицы были заполнены приезжими. Городок напоминал крупный торговый центр»74. Эти городки были из69
70

Чу Хуа. Мумянь пу, цз. 127.
Чжан Хань. Сун чуань мэн юй (Сны у сосны под окном), цз. 4. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1986.

С. 75.

71
Хан Шицзюнь. Учан Цяньцзян хуйгуань бэйцзи (Мемориальная надпись землячеств Учан,
Цяньцзян) // Мин Цин Сучжоу шанъе бэйкэ цзи (Собрание мемориальных надписей торговцев Сучжоу периода Мин и Цин). Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ, 1981. С. 19.
72
Тан Чжэнь. Цзяо цань (Обучение шелководству) // Мин цзинши вэньбянь (Сборник сочинений об управлении страной [дин.] Мин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1963, цз. 37.
73
Юнчжэн. Чжэцзян тунчжи (Географическое описание Чжэцзяна. Период Юн-чжэн), цз. 102.
(Сыку цюаньшу). С. 23a–b.
74
Канси. Уцзян сяньчжи (Географическое описание Уцзяна. Период Кан-си), цз. 17. С. 1а.

49

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

вестными центрами продажи шелковых изделий. Торговцы со всей империи приезжали сюда, соперничая друг с другом в закупках шелка75.
Купцы прибывали в Цзяннань, чтобы закупить там хлопчатобумажную ткань,
шелка, пищевую соль, продовольствие, бамбук и древесину, чай, красители, хлопок и прочие товары повседневного спроса. Они развозили закупленный товар по
всей стране, укрепляя тем самым экономические связи. Торговцы именовали себя по месту своего происхождения, разговаривая на родном диалекте. В глазах
местных жителей они были приезжими издалека. Купцы переезжали из одного
места в другое, большую часть времени проводя вдали от родных мест. Зачастую
формировали объединения, чтобы заботиться и помогать друг другу. Поскольку
торговля является конкурентным занятием, купцы из определенной провинции
или города создавали торговые объединения, основанные на родственных связях
или клановых отношениях. Во времена Мин и Цин «купцы, что путешествовали
на дальние расстояния со своим товаром, образовывали торговые ассоциации
выходцев из одной деревни или города либо вовлеченных в одинаковый вид
торговой деятельности. Было несколько подобных объединений, известных под
названием „гильдии приезжих купцов“ (кэбан). Существовали объединения торговцев столицы, Тяньцзиня, Шэньси, Шаньдуна, Шаньси, Нинбо, Шаосина,
Гуандуна, Сычуани и прочих мест» 76. Купцы этих торговых ассоциаций путешествовали на большие расстояния, развозя товары по Китаю, формируя свою
коммерческую структуру. Чтобы защитить свои интересы и расширить сферу
проведения торговых операций, они создавали уездные гильдии, торговые ассоциации или сообщества в городах и поселениях, куда обычно приезжали с товаром, чтобы установить связи с местным населением. Они поддерживали тесные
контакты с местными чиновниками и частными лицами для обретения политической, социальной поддержки местных жителей. Так формировалась разнообразная культура торговых объединений.
В период правления династий Мин и Цин наиболее известны были купцы из
провинций Шаньси и Аньхой. По сообщению государственного деятеля и политика Се Чжаочжэ (1567–1624) периода Вань-ли, «самыми состоятельными из всех
богатых мест были территории Синьань к югу от Янцзы и Шанью к северу от
Янцзы. Богатые купцы из Синьани были заняты рыбным и соляным промыслами.
У некоторых хранились миллионы в связках монет, у купцов средней руки было
по две-три сотни тысяч. Купцы из Шанью занимались соляным промыслом и
шелководством, перепродавали свой товар или хранили зерно на складах и были
даже богаче купцов Синьани»77.
Имея на руках огромные средства, эти купцы участвовали в разнообразном
товарообмене, развозя продукцию для продажи на большие расстояния. Они
также участвовали в производственном процессе, чтобы контролировать ремес75
Фань Цзиньминь, Цзинь Вэнь. Цзяннань сычоу ши яньцзю. Пекин: Нунъе чубаньшэ, 1993.
С. 244–247.
76
Сюй Кэ. Цин бай лэйчао. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1984. С. 2286.
77
Се Чжаочжэ. У цза цзу (Пять различных собраний). Шанхай шудянь чубаньшэ, 2001, цз. 4.
С. 74.

50

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

ленную отрасль. Некоторые открывали ломбарды, участвовали в банковском деле, чтобы получить еще большую прибыль. Основав торговые ассоциации, они
управляли торговым бизнесом и рынками продаж в Китае на протяжении нескольких столетий.
О значении городов Цзяннани в эпоху Цин свидетельствуют южные инспекционные поездки при императорах Канси и Цяньлуне. Эти поездки были увековечены на различных картинах с изображениями не только инспектируемых южных областей, но и северной столицы — Пекина, а также самой императорской
процессии в начале одной из таких инспекционных поездок (цв. ил. 6).

§ 6.
Серебряные и медные деньи
и финансовый сетор
Серебро а основная валюта. — Одновременное использование
серебряной и медной монеты. — Бановсая оммерция

В середине правления династии Мин, примерно в XV–XVI вв., в истории финансов Китая произошло эпохальное событие: серебро, которое широко использовалось еще со времен Тан и Пяти династий, окончательно заменило «бумажные
деньги Великой [династии] Мин» (Дай Мин баочао), официальную денежную
единицу, введенную при Мин. С этого времени серебро и медные монеты, применявшиеся еще со времен династий Цинь и Хань, стали использоваться в качестве основной денежной единицы при покупках на рынке. Большие покупки
оплачивались серебром, а незначительные — медной монетой. Во времена династий Мин и Цин 1000 медных монет по официальному курсу соответствовали
одному ляну серебра 78 . В действительности реальный курс медных монет был
ниже, приходилось при расчетах к 1000 медных монет добавлять еще несколько
сотен для обмена на один серебряный лян.
Серебро стало основной валютой вследствие расцвета торговли в тот период,
особенно когда хлопчатобумажная ткань, зерно, соль и прочие предметы повседневного спроса стали перевозиться на дальние расстояния и там же продаваться.
Как было отмечено выше, начиная с середины правления Мин серебро превратилось в основную единицу обмена, стали развиваться торговые ассоциации городов,
селений в районах к югу от Янцзы. Во второй половине XVI в. двор увеличил выпуск медных монет и серебряных слитков, что отвечало потребностям процветания
торговли. Минское правительство позволило «одновременное обращение старых
монет и официально вводимых в оборот». После периода Вань-ли обращение старых монет было разрешено только среди населения. Налоги и штрафы должны
были оплачиваться только официально введенными монетами. К концу правления Мин двор «собрал и переплавил все старые монеты», чтобы отчеканить еще
78

Мин ши, цз. 81. С. 1962; Цин ши гао, цз. 124. С. 3643.

51

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

большее количество новых. Все старые монеты были в результате уничтожены.
В финансовой истории Китая это был случай «великих перемен» со времен правления династии Суй (конец VI — нач. VII в.). Обеспокоенный тем, что «разработка месторождений может привлечь толпы людей и вызвать хаос», минский
двор принял законы, запрещавшие населению вести горные разработки79. Между тем начиная с середины минского правления серебра стало недостаточно.
Несмотря на запрет, велись частные разработки серебряных и медных месторождений. Чтобы увеличить госдоходы, минский двор был вынужден вновь
открыть серебряные рудники в провинциях Фуцзянь и Чжэцзян, а также медные рудники в других местах. При этом двор предпринял меры, чтобы предотвратить столкновения среди населения, занимающегося разработками месторождений. Государственные прииски то открывались, то закрывались. К середине
правления Ваньли (1573–1620) двор стал посылать чиновников-евнухов для контроля за деятельностью приисков, чтобы монополизировать доходы от разработки серебряных и медных месторождений. Это не только не помогло разрешить финансовый кризис, но и усилило конфликт между правительственными
чиновниками и населением. Горные разработки стали вести еще более хаотично.
К концу XIV в. добыча серебра на государственных рудниках не достигала
30 тыс. лян, к началу XV в. увеличилась до 300 тыс. лян, а после середины XV в.
сократилась до уровня конца XIV в. (менее 30 тыс. лян). После XVI в. производство в частном и государственном секторе составляло около 200 тыс. лян, намного меньше, чем в XV в.80.
В середине правления Мин общее производство серебра составляло от 200 000
до 300 000 лян, что было намного меньше потребностей рынка. Между тем во
второй половине XVI в. в Китае стали распространяться американские сельскохозяйственные культуры. Одновременно появилось и американское серебро. Импортируемое серебро восполнило высокую потребность в нем на развивающемся
китайском рынке.
Основным каналом ввоза американского серебра стали торговые маршруты,
связавшие Китай с Филиппинами. В начале правления Мин двор запретил населению вести зарубежную торговлю, за исключением «даннической». Лишь около
десятка стран направляли «дань» минскому двору, в том числе Корея, Япония,
Рюкю, Вьетнам, Чжэньла (совр. Камбоджа), Таиланд, Чампа (совр. Южный и
Центральный Вьетнам), Суматра, Ява, Паханг (совр. Малайзия), Саньфоци (совр.
Суматра), а также Бруней-Даруссалам. Эти страны регулярно направляли товары
под видом «дани» Китаю, сопровождаемой определенным количеством посланников. Во времена Мин двор учредил посты морской торговли (шибосы) в Нинбо,
Цюаньчжоу и Гуанчжоу, отвечавшие за «приобретение предметов дани». Несмотря на то что минский двор неоднократно издавал указы, запрещавшие насе79

Гу Яньу, Хуан Жучэн и др. Жичжи лу цзиши (Записи ежедневных познаний). Шанхай гуцзи
чубаньшэ, 1995, цз. 11. С. 664–665.
80
У Чэнмин. Шичан. Цзиньдайхуа. Цзинцзи шилунь (Рынок. Модернизация. История экономики). Куньмин: Юньнань дасюэ чубаньшэ, 1996. С. 268–270.

52

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

лению вести торговлю с иностранцами, купцы из указанных выше стран игнорировали запреты и продолжали торговать с населением прибрежных районов.
Приморские города Нинбо, Цюаньчжоу, Чжанчжоу и Гуанчжоу постепенно превращались в важные порты торговли с заморскими странами. В эти порты с коммерческими целями прибывали не только иностранные торговцы, но и китайские
купцы.
В 1519 г. испанцы достигли Филиппин, в 1565 г. они завоевали страну, превратив ее в базу иностранной торговли на Востоке. Когда европейцы прибыли
в Китай, они способствовали развитию торговли в приморских городах юго-восточной части страны. Китайские купцы, зачастую пренебрегая запретом, отправлялись на Филиппины и в Малакку для ведения морской торговли. Минский
двор строго запрещал подобную деятельность, чтобы препятствовать «японским
пиратам», которые действовали в китайских прибрежных водах. Однако в действительности двор здесь был бессилен. В 1567 г. минскому двору ничего не оставалось, как принять новую политику, позволившую китайским купцам свободно
торговать с иностранцами. Испанцы, которые уже вели торговлю с купцами
Юго-Восточной Азии, через торговцев провинций Фуцзянь, Чжэцзян, Гуандун
ввозили в Китай серебряные талеры и более мелкую серебряную монету; так же
поступали и португальские купцы, которые уже вели торговлю с китайцами. Испанские серебряные монеты хлынули в Китай. Сохранились записи, в которых
указывалось, что китайские купцы плавали на «Филиппины и в другие страны,
[чтобы продавать свой товар], за который иностранцы расплачивались серебряной монетой. При этом в Японии и на Филиппинах не было так много товара,
чтобы предложить его китайским купцам. Возвращаясь домой, купцы везли лишь
серебро, а если и привозили что-то, то в небольших количествах»81. Упомянутая
серебряная валюта включала испанские талеры и более мелкие серебряные монеты. Подсчитано, что за период с 1570 по 1579 г. в Китай было ввезено 285 000 лян
серебра, с 1600 по 1609 г. — 1 041 000; с 1610 по 1619 г. — 1 037 000; с 1620 по
1629 г. — 901 000; с 1630 по 1639 г. — 1 398 000 лян.
Одновременно в Китай стали завозить серебро из Японии. В начале эпохи
Мин ввели запрет на торговлю с Японией. Запрет на морскую торговлю был снят
в период Лун-цин (1567–1572), но минский двор не разрешал купцам торговать
с Японией. Тем не менее торговля населения с Японией развивалась. В Японию
экспортировали шелк-сырец, а из Японии везли серебро. Подсчитано, что между
1600 и 1630 гг. Япония экспортировала в Китай от одного до 1,5 млн лян серебра.
За 130 лет, с конца XVI по начало XVIII в. в Китай было ввезено 200 млн лян
серебра из Америки и Японии. Правда, после вычета всех расходов — транспортных, на содержание торговцев, потерь от повреждения товара, доходов грузоотправителя — оставалось около 100 млн лян серебра. То есть часть импортируемого серебра все же оставалась за рубежом. Кроме того, Китай также экспортировал медные монеты и серебряные изделия. Несмотря на это, импортируемое
81

Чжан Се. Дун си ян као (О восточных и западных заморских странах), цз. 7. Пекин: Чжунхуа
шуцзюй, 1981. С. 132.

53

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

серебро в несколько раз превышало количество добывавшегося в стране. Столь
большая величина ввозимого серебра стимулировала процветание китайского
рынка, способствуя переходу к экономике, основанной на серебряной валюте82.
Во второй половине своего правления минский двор ввел одновременное обращение медной и серебряной монеты. Для обмена следовало обратиться в обменную лавку медных монет и серебра. Лавки, обменивавшие серебро, также
носили название «серебряных дел лавки» (иньцзянпу) или «мастерские по выплавке серебра» (цинъиньпу). Они существовали и прежде, их владельцы занимались изготовлением, продажей и покупкой серебряных, золотых изделий и украшений. Когда серебро стало основной денежной единицей, владельцы серебряных лавок в дополнение к своим прежним занятиям занялись отливкой слитков
серебра и обменом меди и серебра. Также распространились предоставление ссуды под гарантию, выдача денежной ссуды. Во времена Цин серебряные лавки
функционировали как меняльные. Основным их занятием было хранение депозитов и выдача ссуды, также они осуществляли обмен. При этом самостоятельным
занятием стала отливка серебра. Такие лавки стали носить название «литейная
мастерская» (луфан) или «монетная мастерская» (иньлу). Лавки медных монет
создавались для обмена на серебро, их также называли хранилищами, пунктами,
конторами медных монет. Эти финансовые структуры возникли в середине правления династии Мин. Во времена Цин лавки, хранилища и пункты медных монет
продолжали существовать, занимаясь обменом.
В конце правления Мин — начале Цин сфера деятельности лавок медных монет расширилась. Они превратились в местные небольшие банки (цяньчжуан),
основными занятиями стали хранение депозитов, выдача ссуд, обмен денег. Денежные банки получили распространение преимущественно в бассейне Янцзы,
особенно с развитием Шанхая, после того как он стал одним из основных портовых городов. Местные частные банки были впервые основаны в Шанхае во времена правления Цяньлуна (1736–1795) купцами из уезда Шаосин как магазины
по продаже угля, которые одновременно осуществляли хранение депозитов и
предоставляли краткосрочные денежные ссуды. Шанхай становился важным
портовым городом. Бобы, зерно, продовольствие, жмых (на корм скоту и как
удобрение) доставлялись на судах из районов восточнее Ляохэ (Ляодун), в Шанхай привозили продукцию провинций Фуцзянь и Гуандун в обмен на изделия из
хлопка местного производства. С ростом торгового оборота для осуществления
операций потребовались наличные деньги. Тогда и получили развитие местные
частные банки, принимавшие хранение депозитов, предоставлявшие денежные
82

У Чэнмин. Шичан. Цзиньдайхуа. Цзинцзи шилунь. С. 270–273. В середине XVII в. династия
Мин была свергнута, установилось правление Цин. Цинский двор ввел строгий запрет на морскую
торговлю с зарубежными странами. К тому же запрет испанского короля Филиппа IV на торговлю
с Манилой, убийство испанцами китайцев на Лусоне и т.д. значительно сократили ввоз серебра.
Только во второй половине XVIII — начале XIX в., во времена Цяньлуна и Цзяцина (1736–1820),
поток серебра снова хлынул в Китай. Согласно подсчетам У Чэнмина, с 1650 по 1833 г. полезный
объем серебра, импортированного в Китай, после вычета издержек составил 150 000 000 лянов. См.:
У Чэнмин. Чжунго дэ сяньдайхуа. С. 287.

54

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

ссуды, осуществлявшие обменные операции. С открытием Шанхая для иностранной торговли местные частные банки получили еще большее развитие. Торговые
суда со всех концов мира приходили в Шанхай, с каждым днем увеличивался
объем экспорта и импорта, как и количество местных банков. В 1858 г. в районе
Наньши (Южный рынок) и на территории концессий Шанхая насчитывалось
120 частных банков, десять из них из-за наличия крупных капиталов носили название «большие банки» (да цяньчжуан). Несмотря на то что в их бухгалтерских
книгах значились суммы 30–50 тыс. лян серебра, их реальная значимость была
существенно выше, поскольку некоторые богатые пайщики предоставляли финансовую гарантию в виде займа владельцам больших судов с грузом. В дополнение к обычным своим обязанностям большие банки стали участвовать в обмене иностранной валюты, выписанные ими чеки стали принимать иностранные
торговцы. Иногда большие банки выступали в качестве посредников. Когда компрадоры направлялись в коммерческую поездку по Китаю, они брали с собой
денежный перевод (банкноты), выпущенный местным банком, который в действительности выступал в качестве средства денежного обращения. Во времена
правления под девизом Сянь-фэн (1851–1861), когда армия тайпинов заняла
Цзянсу и Чжэцзян, около 500 тыс. местных богачей нашли убежище на территории иностранных концессий Шанхая. Они привезли с собой большие суммы денег и поместили их в местные частные банки. Разбогатевшие во время военных
действий местные чиновники и эти свои средства также поместили в банки. Депозитные вклады в банках значительно увеличились. Вместе с быстрым ростом
населения в Шанхае увеличился спрос на недвижимое имущество, и одновременно возросли цены на него. А ведь операции с недвижимостью требуют банковского финансового обеспечения. К тому же транспортировка риса из Шанхая
в Тяньцзинь осуществлялась судами. На обратном пути в Шанхай суда загружались соевыми бобами и маслом, горохом, брикетами соевых бобов из Ляодуна.
Средства, необходимые для транспортировки товара, также занимались в банках,
в результате владельцы банков богатели.
В период Дао-гуан (1821–1850) появились мелкие кредитные предприятия — меняльные лавки (пяохао), принадлежавшие купцам из пров. Шаньси,
они занимались платежными поручениями, векселями (рис. 1.3)83. Мелкие кредитные предприятия пяохао, которые именовались также «денежные конторы»
(пяочжуан) или «меняльно-переводные конторы» (хуйдуйчжуан), создавались
шаньсийскими купцами, которые по всей стране осуществляли торговые операции через посредство коммерческих ассоциаций. Считается, что меняльно-переводные конторы основали купцы из местности Пинъяо, пров. Шаньси. Они были
владельцами магазина красящих материалов в городке Сиючэн, который открыл
отделения в Пекине, Тяньцзине и Сычуани. Поначалу выходцы из Шаньси, рабо83

Чэнь Цитянь. Шаньси пяочжуан каолюэ (Исследование шаньсийских денежных контор). Шанхай: Шанъу иньшугуань, 1934. Существует множество версий относительно того, когда появились
пяохао в Шанхае. См.: Чжан Чжэнмин. Цзинь шан син шуай ши (История подъема и упадка шаньсийской торговли). Тайюань: Шаньси гуцзи чубаньшэ, 1995. С. 117–120.

55

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

Рис. 1.3. Бумажный вексель, выпущенный в 1855 г. Эквивалентен стоимости 4 лянов (125 г)
серебра. 3-й год правления под девизом Сянь-фэн (1853 г.). Династия Цин.
Длина 30,8 см, ширина 18 см. Шанхайский исторический музей

тавшие в Пекине и планировавшие отправиться в родные места, оставляли деньги на депозитное хранение в пекинском отделении магазина Сиючэн, а в обмен
получали документ, подтверждавший хранение депозита. По прибытии в Шаньси
они приходили в головной магазин Сиючэн в уезде Пинъяо и получали в обмен
на предъявленное письмо деньги. Впоследствии директор магазина в Сиючэне
Лэй Лютай понял, что он мог бы зарабатывать деньги, взимая с клиентов небольшой процент за операцию. Вскоре он стал заниматься исключительно денежными переводами, сменив название своего магазина на «Процветание восходящего солнца» (Жишэнчан). Со сменой названия коммерция стала процветать,
прибыль росла. Постепенно шаньсийские купцы, последовав его примеру, стали
открывать аналогичные заведения. К концу правления под девизом Дао-гуан было уже 11 пяохао, а практика выпуска векселей получила дальнейшее распро56

Глава 1. Социально-э ономичес ое развитие

странение. К началу ХХ в. уже существовало 33 банка и более 400 отделений,
открывшихся в основных городах и торговых портах — в Пекине, Тяньцзине,
Чжанцзякоу, Фэнтяне, Цзинани, Янчжоу, Цзяннине, Сучжоу, Уху, Туньси, Хэкоучжэне в Цзянси, Гуанчжоу, Чанша, Чандэ, Сянтане, Ханькоу, Шаши, Чунцине,
Чэнду, Сиани, Саньюани, Кайфэне и Чжоуцзякоу. Некоторые отделения были открыты даже за рубежом, в таких городах, как Токио, Осака, Кобэ в Японии, Москва и Сингапур. Общий годовой доход отдельного банка за осуществление денежных переводов составлял 500 000–1 200 000 лян серебра, депозиты и
займы превышали 300 тыс. лян. К концу правления династии Цин банки пяохао
пров. Шаньси занимали ключевые позиции в финансовых кругах Китая84.
В 1904 г. цинский двор предложил организовать государственный банк под
названием «Банк министерства финансов династии Великая Цин» (Дайцин хубу
инхан), пригласив участвовать в создании и войти в его состав владельцев и пайщиков кредитных предприятий пяохао пров. Шаньси. Однако владельцы шаньсийских банков отказались от этого предложения. Зато торговцы шелковыми изделиями провинций Цзянсу и Чжэцзян приняли предложение и участвовали в
организации банка. Позднее «Консорциум Цзянсу и Чжэцзяна» (Цзян Чжэ сай
туань) превзошел по объему банки Шаньси, став крупнейшей банковской группой Китая.
Купцы Северного Шаньси и Южного Аньхоя занимали лидирующее положение на юге на протяжении 400 лет. В завершающий период правления Цин их
обошли только «пяохао северян и деньги южан». В ХХ столетии в финансовой
сфере доминировал «Консорциум Цзянсу и Чжэцзяна», который впоследствии
завладел и политической ареной, что стало результатом тысячелетнего социального развития этих двух провинций.

84

Чжан Хайпэн, Чжан Хайин. Чжунго шида шанбан (Десять крупнейших торговых компаний
Китая). Хэфэй: Хуаншан шушэ, 1993. С. 27.

57

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

Глава 2

Просветительс ое движение
раннео периода и новые фа торы
политичес ой льтры

С

тановление просветительского движения, нацеленного на освобождение
личности, стало одним из значимых маркеров вступления китайской цивилизации в новый период исторического развития. В идеологическом
отношении «школа сердца» Ван Янмина, Тайчжоуская школа (Тайчжоу сюэпай)
и группа Ли Чжи лишили неоконфуцианство братьев Чэн лидирующего положения, выдвинув идею раскрепощения личности и тем самым выразив новые ценности и требования китайского общества, ввели новые представления о демократическом управлении, нацеленные на критику авторитаризма, а также идеи исторической эволюции, политической и научной рациональности. Группа Дунлинь
(Дунлинь дан) и Ассоциация Фушэ, отразившие интересы служилого сословия
(шидафу), вдохнули новый дух времени в политическую и культурную жизнь
китайского общества. Становление слоя городских жителей и их политическая
борьба составили новые факторы в жизни минского общества, обусловив иной
облик политической жизни позднеминского периода и небывалые прежде явления в общественной культуре. Интеллектуальные круги конца династии Мин —
начала Цин предприняли развернутый и многоаспектный анализ основ традиционной цивилизации. Неоконфуцианство периода Сун–Мин, бывшее доминирующей мыслительной системой, подверглось радикальной критике в теоретическом
плане и существенному переосмыслению в научном аспекте. Представители учения о «практическом управлении» (цзинши чжиюн чжи сюэ) — Хуан Цзунси, Гу
Яньу, Фан Ичжи, Ван Фучжи, Янь Юань — восприняли эту традицию раннего
просветительского движения, но затем, отбросив ее окончательно, обозначили новый этап в развитии китайской общественной мысли.
58

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

§ 1.
Просветительс ая традиция раннео периода
и ш ола Тайчжо
Превращение нео онф цианства братьев Чэн и Чж Си
в официальн ю до трин . — Просвещение а требование новых реалий. —
Значение ш олы Ван Янмина. — Ван Гэнь и ш ола Тайчжо . —
Забл ждения Ли Чжи. — Высвобождение личности. — Д х райностей

В период правления Мин в китайской традиционной цивилизации начали
проявляться небывалые прежде изменения в разных аспектах социальной, культурной и интеллектуальной жизни. Примерно со времени под девизом Цзя-цзин
(1522–1567) в разных районах империи, и особенно на юге — в Цзяннани, получили развитие новые города как центры экономической жизни, процветали ремесло и торговля, укреплялся слой городских жителей. Авторитет официальной
идеологии неоконфуцианства все больше оспаривался новыми интеллектуальными
движениями, прежде всего школой Ван Янмина, что размывало идеологические
скрепы китайского общества. Вслед за распространением частных академий
и практики общих собраний-диспутов (цзянхуй), а также расширением издательского дела китайская культура обрела новый вектор развития — в направлении
своей популяризации. Тогда же начинается взаимодействие и взаимопроникновение с европейской культурой. Все эти новые явления социальной и культурной жизни возникают именно в этот период.
Зарождение просветительского движения происходит в этом новом социальнокультурном контексте. В целом в развитии различных культурных систем можно
обнаружить возникновение сходных просветительских движений. В одних случаях они становятся результатом внутреннего развития культуры, в иных —
следствием межкультурных взаимодействий. И они не обязательно обладают
сходными чертами. Просветительское движение в минское время стало итогом
самобытного внутреннего развития китайской интеллектуальной мысли1.
Во второй половине периода правления Мин китайская философская мысль
оказалась в ситуации внутреннего конфликта. С одной стороны, превращение
неоконфуцианства братьев Чэн и Чжу Си в официальную идеологию лишило его
собственной потенции к дальнейшему развитию. С другой — зародившиеся в начале периода Мин практики воплощения добродетели постепенно оформились
в «школу сердца» (синьсюэ), принявшую окончательный вид в учении Ван Янмина, сыгравшего затем роль интеллектуального конкурента официального неоконфуцианства. Именно в этом контексте происходило зарождение просветительского движения.
Превращение неоконфуцианства в официальную идеологию, его бюрократизация начались при династии Юань. Правители Юань во время покорения сун1
В позднеминский период западные учения проникли в Китай усилиями миссионеров, оказав
воздействие на таких мыслителей, как Сюй Гуанци, Фан Ичжи, и многих других. В просветительском движении раннего этапа однозначно прослеживается влияние западной мысли.

59

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

ского Китая были весьма озабочены привлечением на службу выходцев из числа
ханьцев. В 1235 г., когда при правлении юаньского Тай-цзуна монгольские войска продвинулись на юг, Ян Вэйчжун, Яо Шу получили приказ привлечь на
службу одаренных людей, будь они конфуцианцами, даосами, буддистами, знахарями, гадателями. В районе пров. Хубэй им удалось разыскать известного
конфуцианца Чжао Фу. Тот был препровожден в столицу Яньцзин, где и основал
академию Тайцзи, в которой преподавалось учение Чжоу Дуньи и братьев Чэн.
В этой академии обучались выходцы с севера — Сюй Хэн, Хао Цзин, Лю Инь.
Таким образом, учение неоконфуцианства стало постепенно распространяться
в северной части империи, оказав влияние и на правящую верхушку2.
В 8-й год Чжи-юань (1271 г.) Сюй Хэн получил должность главного секретаря-академика в Цзисяньюань (Академия собрания достойных) (цзисянь дасюэши)
и главного распорядителя в Училище сынов отечества (Гоцзы цзицзю). Управляя
университетом Тайсюэ, он стал преподавать учение неоконфуцианства отпрыскам императорского рода и студентам университета 3 . Это и послужило важной вехой в закреплении неоконфуцианства в качестве официальной идеологии.
В 6-м месяце 2-го года Хуан-цин (1313 г.) были совершены ритуальные жертвоприношения в честь Конфуция, а также дополнительные жертвоприношения
в честь Сюй Хэна и сунских конфуцианцев Чжоу Дуньи, Чэн Хао, Чэн И, Чжан
Цзая, Шао Юна, Сыма Гуана, Чжи Си, Чжан Ши и Лю Цзусяня4. В том же году
были учреждены экзамены на замещение государственных должностей. Основной формой экзамена стало испытание «разъяснение канона» (минцзин), а нормативная трактовка ответа должна была опираться на неоконфуцианские комментарии к «Сы шу» («Четверокнижие») и «У цзин» («Пятиканоние»)5. Таким образом, учение неоконфуцианства было включено в практику политической и образовательной системы страны.
После установления династии Мин программа идеологического управления,
предложенная Тай-цзу, в целом воспроизводила юаньскую модель. Тай-цзу
утвердил план публикации и распространения официальных изданий, как, например, «Сы шу», «У цзин», «Син ли» («О природе и принципе»), в качестве
основного учебного пособия в государственных школах. Позднее этот проект
уже был завершен при минском императоре Чэн-цзу. В 12-й год правления
Юнлэ Ху Гуан, академик Ханьлинь, получил распоряжение подготовить издание и затем распространить по всей стране три монументальных труда —
«У цзин да цюань» («Полное собрание пяти канонов»), «Сы шу да цюань» («Полное собрание Четверокнижия»), «Син ли да цюань» («Полное собрание о природе и принципе»).
2
Юань ши (История Юань), цз. 189, Жусюэ чжуань (Жизнеописания конфуцианцев): Чжао Фу
чжуань (Жизнеописание Чжао Фу). Шанхай гуцзи чубаньшэ; Шанхай шудянь, 1986 (Эрши у ши
«Двадцать пять [династийных] историй», т. 9). С. 502.
3
Юань ши, цз. 158, Яо Шудэн чжуань (Жизнеописание Яо Шудэна). С. 432.
4
Юань ши, цз. 76, Цзисы чжи (Трактат о жертвоприношениях). С. 220.
5
Юань ши, цз. 80, Сюаньцзюй чжи (Трактат об отборе и выдвижении). С. 232.

60

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

Публикация «Полных собраний» обозначила завершение процесса бюрократизации неоконфуцианства и его превращение в государственную идеологию.
Утверждение неоконфуцианства способствовало унификации мыслительной традиции, подобно тому как это происходило при ханьском У-ди, устранившем «сто
школ» и возвысившем конфуцианство, или при танском Тай-цзуне, издавшем
«Уцзин чжэн и» («Правильное толкование пяти канонов»). Неоконфуцианство,
утвержденное тремя «Полными собраниями», обрело бóльшую завершенность
в виде философско-идеологической системы, нежели при жизни ханьского философа Дун Чжуншу или танского — Кун Инда. Взаимопереплетение неоконфуцианства с системой государственных экзаменов — сочинениями багу — оказало
глубокое влияние на все китайское общество6.
В начале правления династии Мин система образования была достаточно простой. Установленная в 17-й год Хун-у (1384 г.) модель государственных экзаменов предполагала освоение комментариев Чжу Си к «Сы шу», его же комментариев к «Книге песен», комментариев братьев Чэн и Чжу Си к «Книге перемен»,
комментариев Цай Шэня и древних комментариев к «Книге истории», комментариев Цзо Чжуань, Гунъян, Гулян, Ху Аньго и Чжан Ця к «Чунь цю», а также
древних комментариев к «Ли цзи» («Запискам о ритуале»)7.
После периода Юн-лэ (1403–1425) древние комментарии использовались наряду с комментариями Чжу Си, однако постепенно от них отказались, оставив
лишь комментарии братьев Чэн и Чжу Си. В 17-й год Цзя-цзин (1538 г.) был издан указ от имени императора:
«Я изучил труды конфуцианцев прежних эпох, и только учение Чжу Си
верно и может быть преподано для изучения. Прежние правители установили
систему экзаменов для отбора чиновников, а комментарии Чжу Си — как
основные для понимания смысла канонов. В последние годы было много разных текстов, неверных и неполных, в которых искажался подлинный смысл
канонов. И наверняка есть те, кто хитер и лицемерно притворяется последователем Пути-дао, распространяя свои лживые учения и смущая сердца ученых.
Это невозможно не запретить. Министерство ритуалов должно привлечь [для
этого] местных чиновников (тисюэгуань), связанных с образованием, наставников и учеников. Отныне повелеваю всем цензорам, назвав имя, выступить
с обвинением против любого, кто устанавливает вздорные учения, искажает
Путь-дао и попирает приницип-ли, порочит Чжу Си»8.
Таким образом, уже в начале правления династии Мин неоконфуцианство
было возведено на самые высокие позиции. Однако превращение его в государ6

Чжан Цичжи (ред.). Чжунго сысян ши (История интеллектуальной мысли в Китае). Т. 2. Тайбэй: Шуйню чубаньшэ, 1992. С. 736.
7
Мин Тайцзу шилу (Правдивые записи о минском Тай-цзу). Тайбэй: Чжунъян яньцзююань лиши
юйянь яньцзюсо, 1962.
8
Юй Цзидэн. Дяньгу цзивэнь (Записи услышанного о прежних порядках), цз. 7. Пекин: Чжунхуа
шуцзюй, 1981. С. 311–312.

61

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

ственную идеологию, его бюрократизация имели и негативные последствия.
Неоконфуцианство братьев Чэн и Чжу Си стало рассматриваться как единственная верная школа конфуцианства, а любые иные направления, в которых
предлагалась отличная трактовка канонов, признавались еретическими. Их последователи подвергались наказанию палками, а тексты сжигались. Преподавание в учебных заведениях, как и экзамены на замещение чиновничьих должностей, опиралось исключительно на учение неоконфуцианства, что привело
к существенному сужению пространства интеллектуальной деятельности и установлению идеологического диктата. Вследствие взаимопроникновения бюрократизированного неоконфуцианства и экзаменационной системы сами сочинения превратились в набор стандартизированных формул, например, сочинения
багу или шивэнь. Претенденты на должности, ученые мужи, оставив постижение реального опыта и моральных практик, сосредоточились исключительно
на составлении сочинений багу в соответствии с доктриной неоконфуцианства. Бюрократизированное неоконфуцианство превратилось лишь в инструмент для достижения почестей и богатства, а формализованные сочинения способствовали формированию лицемерной личности. Ван Янмин так отзывался
об этом:
«Те, кто прослыл добродетельным ученым, возможно, и были таковыми
изначально, однако после изучения их поведения в реальности, а также того,
как они наставляют в повседневности своих сыновей и внуков дома, [можно
убедиться], что они лишь стремятся к собственной выгоде. И эти так называемые достойные ученые, которые опираются лишь на свои речи, облекаемые в пустые слова, и таких — восемь-девять из десяти. Если бы они укоренили волю в истинных намерениях, наставляли бы детей в учении совершенномудрых, подобно удалившимся от дел достойным ученым, как многого они
достигли бы!»9.
Просветительское движение, возникшее позже, как раз обрушилось с критикой на идеологический диктат неоконфуцианства, формализованные экзаменационные сочинения и лицемерие ученых мужей.
Несмотря на бюрократизацию и омертвление неоконфуцианской традиции,
начиная с минского периода такие конфуцианские мыслители, как Сун Лянь,
Цао Дуань, Сюэ Сюань, У Юйби, стремились развить учение Конфуция, не
оставаясь в пределах, установленных в трудах братьев Чэн и Чжу Си. Почитание братьев Чэн и Чжу Си и одновременное переосмысление их наследия —
в этом и заключалась главная особенность развития конфуцианства в раннеминский период. Неоконфуцианцы того времени исходили из важности моральной практики, постепенно осознав значимость вопроса о соотношении
сердца и человеческой природы. Эта тенденция оформилась с возникновением
9

Ван Янмин. Шу Хуан Мэнсин цзюань (Письма Хуан Мэнсину) // Ван Янмин цюаньцзи (Полное
собр. соч. Ван Янмина). Т. 1. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1992. С. 283.

62

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

школы Цзянмэнь (Цзянмэнь чжи сюэ) Чэнь Сяньчжана, ставшего оппонентом
традиции братьев Чэн и Чжу Си10.
Затем Ван Янмин основал свою известную «школу сердца», по сути провозгласив тем самым настоящую интеллектуальную революцию. С точки зрения
становления просветительской традиции именно школа Ван Янмина составила
значимое промежуточное звено в переходе от традиционной системы мысли
древности к идеологии просвещения11. Эта школа стала итогом логического развития неоконфуцианства сунско-минского периода и имела принципиальное значение для раскрепощения интеллектуальной традиции в новых условиях китайского общества поздней Мин. Учение Ван Янмина о «благомыслии» (лян чжи),
призывавшее к мгновенному постижению истины и рациональному ее удовлетворению, разорвало оковы традиционных канонов и доктрины неоконфуцианства братьев Чэн и Чжу Си, обозначив тем самым перспективу для становления
просветительского движения.
Идея Ван Янмина о «превращении в совершенномудрого» (чэн шэн) в определенном смысле преодолела идеологические ограничения классового общества, открыла интеллектуальное пространство для низших слоев населения и зарождающихся новых классов. Эти две концепции Ван Янмина получили развитие уже в трудах его последователей. Сам Ван Янмин опирался на идею «благомыслия», выступая с критикой догматизма неоконфуцианства братьев Чэн
и Чжу Си, сохраняя меж тем по отношению к нему примирительную позицию.
Однако его последователи предельно развили этот тезис, подвергнув жесткой
критике уже не только неоконфуцианство братьев Чэн и Чжу Си, но и учения
Конфуция и Мэн-цзы. Ван Янмин полагал, что нормы морали должны распространиться на все общество, охватив не только верхние страты ученого сословия и чиновничества, но и нижние слои сельского и городского населения —
местных шэньши, крестьян, купцов, горожан. Он не мог и подумать, что в действительности позднее произошло прямо противоположное — специфические
аморальные требования новой городской и сельской среды стали влиять и на
высшие слои общества12.
С социальной точки зрения становление просветительского движения было
обусловлено спецификой китайского общества периода Поздней Мин — возникшей городской социальной реальностью того времени. В позднеминском обществе зародились «ростки капитализма» — в сфере сельского хозяйства развивалось производство агрокультур для коммерческого использования, что в существенной степени стимулировало активизацию торговых обменов. Реформа налогообложения уменьшила привязанность крестьянина к земле и несению трудовой
10

О минском неоконфуцианстве см.: Чжан Цичжи (ред.). Чжунго сысян ши. Т. 2. С. 737–745.
Сяо Шафу, Сюй Суминь. Мин Цин цимэн сюэшу люйбянь (Трансформация научных исследований просветителей династий Мин и Цин). Шэньян: Ляонин цзяоюй чубаньшэ, 1995. С. 49.
12
Мидзогути Юдзо. Чжунго цянь цзиньдай сысян чжи цючжэ юй чжанькай (Зигзаги в развитии
китайской интеллектуальной мысли в начале нового времени). Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1997.
С. 30.
11

63

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

повинности, открыв возможности для роста мобильности сельского населения
в города, расширения занятий торговлей и ремеслом. Появление нового городского слоя населения, занятого преимущественно в ремесле и торговле, привело
к постепенному изменению экономики традиционного общества, в основе которой были занятия сельскохозяйственным трудом.
Начиная с периода Цзя-цзин (1522–1567) зарождаются новые общественые
веяния в обеих столицах и многих городах, возникших как ремесленные центры.
Представители образованного сословия стекались в города в надежде на обретение государственных должностей, для участия в экзаменах, встреч с единомышленниками, стимулируя тем самым обмен академическими и политическими
суждениями, создавая принципиально новую интеллектуальную среду. Знатные
купцы, совершая торговые сделки по всей стране, также прибывали в города,
способствуя развитию городской экономики и размывая своим богатством систему традиционных ценностей. В таких городах постепенно вызревали отчетливые социальные группы, выдвигавшие собственные требования. Образованные
слои чаяли политической прозрачности и равных прав, торговые круги — культурных наслаждений и материальной роскоши. Горожане уповали на гарантии
своих основных экономических интересов. Между этими требованиями, как и
между теми социальными группами, которые их выдвигали, невозможно провести четкую разделительную линию, и вместе они отражают запросы низших слоев
общества, обозначая зарождение просветительской эпохи. Ван Янмин стал ключевой фигурой этого специфического исторического периода, а его идеи были
затем адаптированы к требованиям времени в трудах школы Тайчжоу. И именно
школа Тайчжоу направила учение Ван Янмина в русло идей просвещения.
Основателем школы Тайчжоу был Ван Гэнь (1483–1541), его неофициальное
имя (цзы) было Жучжи, а псевдоним (бехао) — Синьчжай. Он был родом из
г. Аньфэнчан (округ Тайчжоу) и известен как господин Синьчжай. Родился в
простой семье, занимавшейся добычей соли. Однако его амбиции были велики —
стать совершенномудрым, за которого не будет стыдно ни нынешним, ни древним
великим. Ван Гэнь считал: «Об учении можно говорить лишь с теми, кто устремлен стать совершенномудрым». «Стремление стать совершенномудрым» было
общим у всех последователей учения Ван Янмина, однако различались методы
достижения этой цели. Для того чтобы стать совершенномудрым, необходимо
сначала «довести благомыслие до конца» (чжи лянчжи), как указывал Ван Янмин. Однако в том, как достичь этого знания, мнения последователей мыслителя
существенно различались — тут и «вернуться к безмолвию» (гуй цзи), и «спонтанно осознать» (сянь чэн), и «постигать и осознать» (сю чжэн), и «завершить
исхождение» (и фа), и постичь «сущность и применение» (ти юн), «конец и начало» (чжун ши)13. Ван Гэнь и его Тайчжоуская школа придерживались позиции,
согласно которой «благомыслие осознается спонтанно» (лянчжи сяньчэн).
13
О «шести вариантах интуитивного знания» (лянчжи лю шо) см.: Ван Цзи. Фучжоу Нисяньтай
хуэйюй (Беседы у пагоды Нисяньтай в Фучжоу). По мнению Окада Такэхико, «шесть вариантов
интуитивного знания» можно разделить на три группы: учение о «спонтанном осознании интуитив-

64

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

Идея «спонтанного осознания благомыслия» Ван Гэня в определенном смысле признавала наличие благомыслия в обыденном мире, ради достижения которого не нужно было переноситься в иные сферы или погружаться в чтение текстов, практиковать медитации, но только лишь вести обычную повседневную
жизнь. На этом основании Ван Гэнь полагал, что «повседневные дела простого
народа и есть сущность Пути-дао». В своих наставлениях он достиг мастерства
в «указании благомыслия в повседневности». Среди его почитателей и слушателей были представители всех слоев — ученого сословия, крестьянства, ремесленники и торговцы. И чем более богат и разнообразен был повседневный опыт
его слушателей, тем проще Ван Гэню было продемонстрировать идею «довести
благомыслие до конца» (чжи лянчжи).
«Доведение благомыслия до конца» больше не было окутано атмосферой загадочности, а становилось доступным в повседневном опыте любого человека.
Развитие учения, в котором на передний план выносился тезис о повседневной
жизни, конечно, не означало утверждения и возвышения роли простого человека
в китайской общественной мысли того времени, но утверждало рациональность
человеческой жизни. Идея Ван Гэня о «спонтанном постижении благомыслия»
затрагивала сферу чувственного опыта, и в этом, конечно, она отличалась от
идеи абстрактного принципа. Но главное различие тут заключалось в понятии
«радости» (лэ). Ван Гэнь написал «Лэ сюэ гэ» («Песня о радости и учении»),
ставшую затем весьма популярной.
«Сердце человека радует само себя, но затем сковывает себя же оковами
эгоистических желаний. Когда зарождается эгоистическое желание, благомыслие еще осознает себя, после его осознания желание исчезает, и сердце человека, как и прежде, радуется. Радость — это радость от постижения этого учения, постижение — это изучение радости. Не радость — это не учение. Не
учение — это не радость. Радость, а затем учение, учение, а затем радость.
Радость — это учение, а учение — это радость. Ах, из всех радостей Поднебесной что сравнится с этим учением? Из всех учений Поднебесной, что сравнится с этой радостью?»14.
Когда люди скованы эгоистическими желаниями, они испытывают страх
и удрученность. Благомыслие рассеивает эгоистические желания, помогает вернуться к изначальному естественному состоянию радости. Радость — это чувственное проявление благомыслия, она не регулируется рационально, не постиганого знания» (лянчжи сяньчэн шо), которого придерживалась «левая» группировка Ван Цзи и Ван
Гэня; учение о «возвращении к безмолвию» (лянчжи гуйцзи шо), которое разделяла «правая» группировка — Не Бао, Ло Хунсянь; и учение о «взращивании и осознании интуитивного знания» (лянчжи сюйчжэн шо), к которому склонялась ортодоксальная группировка Цзо Шоуи и Оуян Дэ. См.:
Окада Такэхико. Ван Янмин юй Мин мо жусюэ (Ван Янмин и конфуцианство при Поздней Мин).
Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2000. С. 103–105.
14
Синьчжай юйлу (Записи Синьчжая [Ван Гэня]) // Хуан Цзунси. Мин жу сюэ ань (Разбор доктрины минского конфуцианства), цз. 32, Тайчжоу сюэ ань (История школы Тайчжоу). Пекин: Чжунхуа
шуцзюй, 1985. С. 718.

65

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

ется в процессе медитации или глубокой рефлексии, но есть свободное и спонтанное переживание жизни.
Учение Ван Гэня маркировало собой начальную точку становления просветительского движения. Его важнейший вклад состоит в развитии идеи «учения
для повседневных нужд народа» (байсин жиюн чжи сюэ), открывшей перспективу популяризации конфуцианства, отказа от элитарности15. Его наставническая и лекционная деятельность позволила навести мосты между интеллектуальной сферой и повседневной жизнью, разрушила прерогативы ученого сословия. Учение Ван Гэня дало выход новым требованиям и новым идеям реальной
жизни.
Тайчжоуская школа Ван Гэня стала самой успешной и популярной среди тех,
что наследовали учение Ван Янмина. Она получила распространение благодаря
деятельности таких мыслителей, как Сюй Юэ, Янь Цзюнь, Хэ Синьинь, Ло Жуфан, Чжоу Жудэн. Янь Цзюнь и Хэ Синьинь дали начало другой ветви Тайчжоуской школы, получившей название «безумное чань» (куан чань). Ее самым ярким
представителем был Ли Чжи. Постепенно Тайчжоуская школа стала центральным направлением в раннем просветительском движении, а Ли Чжи был признан
его «сомкнутыми отрядами и реющими знаменами».
Ли Чжи (1527–1602), псевдоним (бехао) Чжоу У, или «отшельник Вэньлин»
(вэньлин цзюйши), родом из Цзиньцзян, Цюаньчжоу. Расцвет его интеллектуальной деятельности пришелся на поздние годы жизни. Он получил низшую ученую
степень на уездных экзаменах в Фуцзяни и занимал чиновничьи должности в
разных частях империи на протяжении двадцати пяти лет. Служилую карьеру он
начал с должности уездного управляющего образованием (цзяоюй) в Гунчэне,
возвысившись затем до статуса управляющего (чжифу) области Яоань. Затем он
оставил службу и перебрался для проживания в город Мачэн возле озера Лунтаньху, в монастырь Чжифо, сосредоточившись на преподавательской деятельности. И пока Ли Чжи пребывал в Мачэне, последователи его идей съезжались
туда со всех концов страны, превратив Мачэн в оживленное место, откуда его
идеи распространились повсеместно.
Вместе с ростом популярности его идей усиливалось давление на Ли Чжи со
стороны консервативных сил в Мачэне и столице. Сначала монастырь Чжифо
был подвергнут осаде, а затем и сожжен, что вынудило Ли Чжи бежать в далекий
Тунчжоу. В конечном счете по приказу императора Шэнь-цзуна он был обвинен
в том, что «осмелился распространять ересь и ерунду, нарушая мир и обманывая
народ», был схвачен и посажен в темницу, а его труды запрещены и преданы
15

Лю Цзэхуа (ред.). Чжунго чжэнчжи сысян ши. Суй Тан Сун Юань Мин Цин цзюань (История
политической мысли в Китае. Периоды Суй, Тан, Сун, Юань, Мин, Цин). Ханчжоу: Чжэцзян жэньминь чубаньшэ, 1996. С. 539. Связь с повседневной жизнью и деятельностью всегда была присуща
конфуцианскому учению. Однако неоконфуцианство в течение нескольких столетий при династиях
Юань и Мин занимало высокую позицию государственной идеологии, что привело к догматизации
учения. Тенденция популяризации — упрощения — свидетельствовала о новом обращении конфуцианства к осмыслению повседневной жизни и практики и была непосредственно связана с новыми
социальными реалиями и становлением новых социальных слоев.

66

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

огню. Ли Чжи не захотел смириться, сочинив в тюрьме стихотворение: «Волевые
люди не преданы забвению даже в канавах и ущельях, смелые не забыты, даже
если они лишились головы, если я сегодня не умру, к чему мне стремиться, лучше я раньше вернусь к желтым источникам!» (т.е. в загробный мир. — Ред.)16.
Вскоре после этого он совершил самоубийство.
Идеи Ли Чжи были действительно новаторскими. Он принял концепцию тайчжоуской школы о «спонтанном осознании благомыслия», далее развил ее, показав, что обретение «благомыслия» возможно в повседневной жизни. Ли Чжи наследовал концепцию Ван Гэня о том, что «повседневные нужды народа и есть
Путь-дао». Он писал: «Одежда и пропитание — вещественная основа человеческих отношений. Если устранить одежду и пищу, не останется основы для человеческих отношений»17. В отличие от Ван Гэня, который лишь писал о «повседневных нуждах простого народа», Ли Чжи, говоря о Пути-дао, подразумевал его
прямое присутствие в повседневной практической жизни.
«Порой видишь иногда, как один-два ученика следуют Учению, но не постигают его, хотя просветленный ум рождается неизбежно. Посему следует
поддерживать народ в его повседневных делах. Например, привязанный к вещам, к плотским утехам, упорной учебе, обретению должности, накоплению
богатства, обретению домов и земли для потомков, поиску по законам фэншуй благоприятных условий для детей, — все то, благодаря чему можно поддержать себя материально, — всему этому народ отдает предпочтение и следует тому, что они обычно знают и о чем говорят»18.
По сравнению с позицией Ван Гэня представления Ли Чжи о «благомыслии»
более конкретны и реалистичны. И в этом состоит специфика эволюции идей
Тайчжоуской школы — от Ван Гэня к Ли Чжи концепция «благомыслия» (лян
чжи) становилась все менее абстрактной и более привязанной к чувственным
переживаниям человека, что и стало естественным итогом развития школы
Тайчжоу.
Ли Чжи, следуя логике развития идей Тайчжоуской школы, более радикально,
нежели его предшественники, разъяснил специфику чувственной природы «благомыслия». Он выдвинул известный тезис о «детском сердце» (тун синь) 19 —
т.е. изначальном сознании человека. Этот тезис в целом вторил идее Ло Жуфана
о «младенческом сердце» (чицзы чжи синь). Таким образом, концепция «благомыслия» Ван Янмина обретала чувственную конкретизацию. Ли Чжи развивал
16

Ли Чжи. Сюй Фэнь шу (Книга для сожжения. Продолжение), цз. 5, Си чжун ба цзюэ (Восемь
мастеров своего дела в заточении) // Ли Чжи вэньцзи (Собр. соч. Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань
чубаньшэ, 1998. С. 479.
17
Ли Чжи. Фэнь шу (Книга для сожжения), цз. 1, Да Дэн Шиян (Отвечая Дэн Шияну) // Ли Чжи
вэньцзи. С. 19.
18
Ли Чжи. Фэнь шу, цз. 1, Да Дэн минфу (Отвечая его светлости Дэну) // Ли Чжи вэньцзи. С. 59.
19
Ли Чжи. Фэнь шу, цз. 3, Тун синь шо (Изъяснение детского сердца) // Ли Чжи вэньцзи. С. 126–
128.

67

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

идею «детского сердца» как антитезис положений о чувственном опыте, разуме,
любви и ненависти, прекрасном и уродливом. Абсолютизация идеи «детского
сердца» была направлена на рационализацию человеческой природы, основой которой выступала естественная чувственность. Следующим шагом в развитии «детского сознания» стал акцент на «эгоистичном сердце» (сы синь). Ли Чжи писал:
«Эгоизм суть сердца человека. Сперва появляется эгоистическое, и только
потом обнаруживается сердце человека. Нет эгоизма, нет и сердца. Например,
тот, кто обрабатывает поле, оставляет осенний урожай себе и только после
этого набирает силы для обработки поля. Тот, кто остается дома, оставляет
урожай в хранилище для себя для управления домом, стремится для себя
обрести экзаменационную степень, чтобы иметь силы управлять всеми делами. И по этой причине чиновник, если не рассматривает жалованье как собственный интерес, не придет служить, даже если получил назначение. Будучи
без высокого ранга, хотя его и могут продвигать по должности, не пойдет на
это. И даже совершенномудрый, как Конфуций, не имея должности начальника судебного приказа сыкоу, не решился бы провести хоть один день в царстве Лу. И это естественно, это неизбежно, не стоит впустую и безосновательно
говорить об этом»20.
Ли Чжи задал шкалу для измерения чувственных желаний, согласно которой
стремление к богатству, знатности, известности и успеху — изначальные потребности чувственной природы человека. «Богатство, знатность, известность,
успех важны тем, что составляют пять чувств», «сознание, устремленное к власти и прибыли, — это дарованное изначально», вплоть до того, что даже сердце
совершенномудрого не может не стремиться к власти и прибыли. И выводом из
этого утверждения становилось признание изначальным правом человека обладать таким «эгоистическим сердцем» и стремиться к частной выгоде и прибыли.
Этот тезис однозначно шел вразрез с неоконфуцианской максимой «сохранять
небесный принцип, устранять человеческие желания», широко утвердившейся
в послесунский период.
Согласно шкале чувственных желаний, в человеке присутствует еще одно изначальное данное — индивидуальность. В своих оценках человеческой индивидуальности Ли Чжи также превзошел своих предшественников. Благодаря сунскому неоконфуцианству получило широкое распространение представление о
природе человека как изначально доброй и обращенной ко всем, тогда как чувства были плохи и эгоистичны. То, что было общим, было и единым, а эгоистичное — множественным и разнообразным. Иными словами, природа создавала то
общее, что объединяло людей, а чувства — то, что делало их разными, то есть
чувства составляли индивидуальность человека.
20
Ли Чжи. Дэ е жучэн хоу лунь (Последующее обсуждение добродетели и заслуг конфуцианского сановника) // Ли Чжи. Цан шу (Книга для сокрытия), цз. 3. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1959.
С. 544.

68

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

Уже начиная с минского периода многие мыслители стали оспаривать справедливость такого подхода — чрезмерно акцентировать природу (син) и недооценивать роль чувств (цин). Они подчеркивали равнозначность природы и чувств,
гармонично составляющих одно целое. Такой подход представлял собой вариант
компромисса, и лишь Ли Чжи развернул радикальную критику ортодоксального
неоконфуцианского тезиса.
Он выявлял истоки индивидуальности в базовой концепции неоконфуцианства — природе человека, полагая, что индивидуальность коренится не только
в чувствах, но в самой их природе. Индивидуальность уже предопределена природой человека. «Что касается Пути-дао — это дорога, у которой могут быть
разные тропы, природа рождена сердцем, и она не может быть только одного рода. Те, кто работает на земле, поскольку они сами испытали это, хотят, чтобы
другие шли тем же путем, основываясь на том, что они посадили сами, хотят,
чтобы другие пользовались тем же орошением. И поэтому схожее управление
применяется для людей, которые различны меж собой. Разве это не упущение
принципа?»21. Тем самым Ли Чжи выдвинул самое базовое философское обоснование человеческой природы. Человеческой природой не только не стоило пренебрегать, но, наоборот, стоило почитать ее естественное развитие, с тем чтобы
разные люди могли следовать своим разным интересам и желаниям, развивать
различные навыки и профессиональные занятия.
В силу того, что в идеях Ли Чжи содержался тезис о значимости эгоистических желаний и раскрытия индивидуальности, его, как правило, рассматривают
в качестве типичного представителя просветительского движения. Если расценивать его творчество в целом, Ли Чжи придерживался идеи полного естественного
развития природы человека — ни эгоистические желания, ни природа человека
не должны ущемляться. Он полагал, что снятие оков с развития желаний и природы вовсе не подобно выпуску на свободу диких зверей или снятию преград для
наводнения. Желания, как и природа, в условиях естественного развития достигнут разумного ограничения, и по этой причине на более высоком уровне они
достигнут гармонии с разумом и традицией, хотя они и противостоят им.
Школа Тайчжоу и Ли Чжи открыли возможность для дальнейшего высвобождения индивидуальности, что и оказалось сущностной и специфической чертой
просветительского движения. В предельной степени это нашло отражение в трудах мыслителей школы Тайчжоу и самого Ли Чжи, который не только оказал существенное влияние своими трудами, но и в своем поведении и речах отразил
новый дух эпохи. Ван Гэнь называл себя совершенномудрым, провозглашая:
«Хоть мой удел определен Небом, но воплощаю его я сам». Как-то он ехал в повозке, держа в руках листок с крупно начертанными иероглифами: «Всё в Поднебесной едино, все десять тысяч вещей суть одно». Он направлялся на север,
двигаясь в столицу, пропагандируя свое учение. И везде, куда бы он ни приезжал,
собирался народ послушать его, наполняя улицы. Сам Сын Неба был поражен
21

Ли Чжи. Фэнь шу, цз. 3, Лунь чжэн пянь (Глава рассуждений о политике) // Ли Чжи вэньцзи.
С. 113.

69

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

увиденным. Хуан Цзунси писал: «После Тайчжоу (Ван Гэня) многие ловили голыми руками драконов и змей и передавали их таким, как Янь Шаньнун (Янь
Цзюнь) и Хэ Синьинь, и моральные наставления не могли обуздать их. Они перевернули небо и землю, как никто из предшественников и никто из последователей»22. Ли Чжи лишь усилил эту тенденцию, открыто выступив против авторитета Конфуция и педантичного следования доктринам конфуцианства, даосизма
и буддизма. Он опроверг авторитет мыслителей прошлого и предложил новое
понимание значения исторических деятелей. Такая открытая провокативность
побуждала почитателей Ли Чжи воспринимать его как совершенномудрого,
а критиков — считать его бесом.
Идея высвобождения индивидуальности постепенно стала доминантой интеллектуального движения в позднеминский период. И различные мыслители, относящиеся к просветительскому движению, в целом так или иначе обращались к
этой теме. Ван Янмин в «Чуань си лу» («Записи преподанного и воспринятого»)
указывал на «сознание неограниченности», и представители школы Тайчжоу,
особенно Ли Чжи, воспринимали себя как «неограниченных» (безумных, куан).
Ван Лунси (Ван Цзи) отмечал: «Намерение безумного — лишь стать совершенномудрым. Хотя его действия в чем-то неприкрыты и его критикуют за это, его
мысли ясны и отчетливы, он не скрывает своих действий и обретает таким образом еще большую силу»23. Такой тип мыслителей — «безумцев», отвергающих
ограничения, безусловно, следует принимать во внимание, как, впрочем, и оппозиционных им представителей школы Цзянъю (Цзянъю сюэпай) и группы Дунлинь (Дунлиньдан), также выдвинувших собственное понимание высвобождения
личности. Лидер группы Дунлинь Гу Сяньчэн говорил: «Зачастую люди крайностей опасаются произнести слово „середина“ (чжун). Полагаю, что обучение
в наше время стоит начать с безумного и несдержанного или осмотрительного
и благоразумного, и только так можно прийти к равновесию и середине»24. Если
смотреть с точки зрения китайской традиции безумства (куан) или сдержанности
(цзюань), то представители группы Дунлинь не были похожи на безудержных
мыслителей школы Тайчжоу и Ли Чжи, но скорее выражали идею сдержанности
и благоразумности. Ван Лунси писал: «Благоразумные хотя и могут верно и настойчиво следовать чему-либо, но не имеют намерения стать совершенномудрыми. Они знают, что такое стыд, и относятся ко всему с тщательностью. Если подстегнуть их, дать вступить на Путь, они смогут думать как совершенномудрые»25.
И хотя между идеей безумства и благоразумности существует различие, они в
22

Мин жу сюэ ань, цз. 32, Тайчжоу сюэ ань. С. 703.
Ван Цзи. Юй Мэй Чуньфу вэнь да (Вопросы и ответы Мэй Чуньфу) // Лунси Ван сяньшэн
цюаньцзи (Полное собр. соч. господина Ван Лунси) (Сыку цюаньшу цуньму цуншу «Серия сохранившихся книг „Полного собрания книг четырех хранилищ“»). Бе цзи лэй (Раздел частных собраний), цз. 98.
24
Из «Сяо синь чжай чжацзи» («Записки о малом посте души»). См.: Гу Сяньчэн. Гу Дуаньвэнь
гун и шу (Оставшиеся книги гуна Гу Дуаньвэня) // Хуан Цзунси. Мин жу сюэ ань, цз. 32, Тайчжоу
сюэ ань. С. 718.
25
Ван Цзи. Юй Мэй Чуньфу вэнь да.
23

70

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

равной степени сыграли значимую роль в деле высвобождения личности, подавления ханжества и лицемерия.
Особенность обоих типов личности состоит в том, что и в том и в другом случае важны реализация и выражение субъективного ощущения. Как и безумец, так
и благоразумный человек обладают осознанием собственной субъектности, проявляя ее по-разному. Безумец более склонен к выражению свободы, благоразумный — выражению воли и намерения. Такие различные устремления проявляются в разных сферах человеческой жизни. Безумцы подобны плывущей по воде
тыкве-горлянке, которая свободно следует за течением, устремляясь вслед за ним,
если ее подтолкнуть, или переворачиваясь, если на нее нажать. Благоразумный
похож на лодку, управляемую веслом, плавно двигающуюся вперед, обходящую
все препятствия и пристающую к берегу26.
Осознавшая себя субъектность недовольна собой и стремится к самовыражению вовне. И такая субъектность может рассматриваться как «великое основание
(корень) всей Поднебесной», предельная основа всего сущего в мире. Ван Гэнь
как-то сказал:
«Я — мерило, государство Поднебесной — квадрат, измеряя его, я осознаю, что квадрат несовершенен, поскольку и мерило неточно. Так я должен
избавиться от неточного мерила, но я не ищу квадрат. Если мерило верно, то
и квадрат верен, и это называется „выверение вещей“ (гэ у). Я обращаюсь
к вещам и сверху и снизу, и спереди и сзади, и слева и справа, я постигаю их
с помощью мерила. Выверяя вещи, я узнаю их основу, и утверждая основу,
я умиротворяю себя, умиротворяя себя, я умиротворяю семью и навожу в ней
порядок, умиротворяя себя, я умиротворяю государство и управляю им, умиротворяя себя, я умиротворяю Поднебесную и устанавливаю в ней мир. И поэтому говорят: совершенствуй себя, чтобы умиротворять других, совершенствуй себя, чтобы умиротворять народ, совершенствуй себя, чтобы умиротворить Поднебесную»27.
В этом и состоит знаменитая хуайнаньская доктрина выверения вещей (гэ у),
суть которой заключается в идее распространения духа в пределах всей Поднебесной. Ученые мужи позднеминского времени, как правило, демонстрировали
такое умонастроение — развитие субъектности и наполнение ею Поднебесной.
Школа Тайчжоу и Ли Чжи — это выдающиеся представители просветительского движения раннего этапа. Однако, оценивая интеллектуальные достижения
этого периода, следует признать, что они не единственные яркие мыслители того
времени. Среди известных конфуцианцев династии Мин необходимо также отметить школу Цзянъю, развивавшую мысль Ван Янмина и связанную со школой
Тайчжоу, и ее представителей — Не Бао, Ло Хунсяня, Цзоу Шоуи, группу Дунлинь и ее лидеров Гу Сяньчэна, Гао Паньлуна, а также мыслителей материалистического направления — Ван Тинсяна, Ло Циньшуня, У Тинханя, Лю Куня.
26
27

См.: Окада Такэхико. Ван Янмин юй Мин мо жусюэ. С. 393.
См. примеч. 24.

71

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

Все они так или иначе ратовали за просвещение. Взаимопроникновение и взаимообогащение идей различных мыслителей просветительского движения породило
новые, специфические для этой эпохи трактовки соотношения принципа-ли и
желаний-юй, долга-и и выгоды-ли, высвобождения индивидуальности и исторического критицизма28.
Движение за просвещение вскоре обрело значительное влияние в минском обществе, оказав положительное воздействие на развитие различных аспектов социально-культурной жизни. Например, идеи школы Тайчжоу были восприняты в
художественно-литературной сфере, стимулировав зарождение новых литературно-художественных концепций — тезиса о «изначальной душе» (син лин) Юань
Хундао, «предельного чувства» (чжи цин) Тан Сяньцзу. В свою очередь, они
проявились в произведениях различных жанров поэзии, драмы, прозы, открыв
тем самым возможность для становления нового направления — антитрадиционалистского романтизма, наполненного идеями просвещения и идеалами городской жизни. Этот период стал яркой главой в истории китайской эстетики и литературно-художественного творчества29.

§ 2.
Движение рппирово
и противостояние ородс оо населения
А адемия Д нлинь и гр ппа Д нлинь. — Г Сяньчэн и сл жилое сословие. —
А т альные политичес ие воззрения. — Налог на добыч
полезных ис опаемых. — Гр ппа Д нлинь и народные протесты. —
Три собрания общества Ф шэ. — Программа новой полити и
общества Ф шэ

Ярким периодом в истории китайской цивилизации стала вторая половина
правления Мин, ознаменовавшаяся появлением множества различных групп и партий. Это движение было результатом социально-политической деятельности образованной элиты, представленной прежде всего группой Дунлинь (Дунлиньдан),
а также литературными объединениями Фушэ и Цзишэ. Общей их чертой стало
активное участие в духовной жизни общества, отразившее их политические устремления. Их постепенно вызревавшая политическая рациональность, вкупе
с жесткой критикой современного им общества, породила принципиально новые
политические идеалы.
После периода Цзя-цзин (1522–1567) в жизни китайского общества произошли изменения, значительно затронувшие основания социальной иерархии и
структуры. Усилилось противостояние между крупными землевладельцами, знат28

Подробнее об идейном наследии просветителей раннего периода см.: Сяо Шафу, Сюй Суминь.
Мин Цин цимэн сюэшу люйбянь.
29
Подробнее о развитии литературы в этот период см.: Юань Синпэй (ред.). Чжунго вэньсюэ ши
(История китайской литературы). Пекин: Гаодэн цзяоюй чубаньшэ, 1999. Гл. 4.

72

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

ными родами, возглавляемыми императорским кланом, с одной стороны, и мелкими, средними землевладельцами, ремесленниками и торговцами, городскими
жителями — с другой. В ответ на жесткую эксплуатацию со стороны крупных
собственников земли мелкие и средние землевладельцы, новые городские слои
требовали более справедливого и равного распределения экономических и политических прав. В то же время авторитарное правление династии Мин укрепилось
даже по сравнению с предшествующими периодами, а политическая структура
стала более архаичной, что и порождало повсеместное сопротивление. Этот период ознаменовался яростными столкновениями между императором и сановниками, между двором и обществом в целом. Лю Цзунчжоу писал:
«Император все более подозревает сановников и относится к ним как рабам, народ все больше боится императора и воспринимает его как нечто удаленное, подобно тому, насколько царство Цинь далеко от Юэ. Чувства между
правителем и подданными ослабевают. Министры не советуются более с образованными людьми и народом, действуют произвольно и жестоко, образованные люди и народ не подают советов министрам и лишь рабски подчиняются им. Так растет их разобщение»30.
Вследствие изменившейся политической ситуации многие честные чиновники
среднего и низшего разрядов оставляли службу, возвращались из столицы на
окраины, становясь «вышедшими в отставку местными служилыми» (шэньцзинь).
И это обстоятельство также усиливало в их среде дух независимости и рационализма, способствовало сложению в нечиновной среде отмасферы морально-политической критики и нравственной оппозиции. Образованная элита, находящаяся
вне двора, выражала обеспокоенность политическими событиями, реализуя себя
в преподавательской деятельности в рамках академий, диспутов-собраний (цзянхуй), критикуя политическую жизнь, высказывая суждения о персоналиях. И среди них наиболее ярко себя проявляла группа Дунлинь.
Академия Дунлинь была воссоздана Гу Сяньчэном и его соратниками. Гу Сяньчэн (1550–1612), неофициальное имя (цзы) Шуши, а псевдоним (бехао) — господин Цзинъян (Цзинъян сяньшэн), был родом из Уси (пров. Цзянсу). В 32-м году
Вань-ли (1604 г.) Гу Сяньчэн, служивший у себя на родине, при поддержке местных шэньши восстановил академию Дунлинь, расположившуюся на берегу реки
Гун, в районе Дунчэн, г. Уси. Эта академия была изначально учреждена при династии Сун, в сунское время там преподавал неоконфуцианец Ян Ши. Возродив
академию, Гу Сяньчэн, его младший брат Гу Юньчэн, а также Гао Паньлун, Цянь
Ибэнь, Сюэ Фуцзяо, Ши Мэнлинь, Юй Кунцзянь и их единомышленники взялись
за проведение собраний и лекций. Так было положено начало деятельности группы Дунлинь.
30
Хуан Цзунси. Цзы Лю цзюсюэ янь (Об учении мудреца Лю [Лю Цзунчжоу]) // Хуан Цзунси
цюаньцзи (Полное собр. соч. Хуан Цзунси). Т. 1. Ханчжоу: Чжэцзян гуцзи чубаньшэ, 1985. С. 276–
277.

73

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

Как социальный феномен группа Дунлинь характеризуется в исторических
источниках, во-первых, как сообщество ученых, собиравшихся в академии Дунлинь. Раз в год проводились большие собрания и ежемесячно — малые. «В то
время все ученые мужи, кто следовал Пути-дао, а не просто плыли по течению,
кто проживал в уединении, услышав молву, устремлялись на такие обсуждения.
Они прибывали в академию, которая уже не могла вместить всех»31. В результате
активной лекционной деятельности Гу Сяньчэн и Гао Паньлун постепенно обрели статус идейных лидеров. Во-вторых, члены академии Дунлинь, «помимо преподавания, могли критиковать и обсуждать политику двора, давать оценку политическим деятелям. Придворные сановники восхищались ими и отвечали издалека»32. Постепенно оценки и суждения академиков Дунлинь относительно текущей политической и экономической ситуации стали пользоваться все большим
авторитетом и при дворе, и в провинции. Академия Дунлинь обрела мощь, став
влиятельной политической группировкой, за что и получила название партия
Дунлинь (Дунлиньдан). Наиболее важный период их деятельности продолжался
23 года — с момента основания академии до 7-го года Тянь-ци (1627 г.), когда
был убит евнух Вэй Чжунсянь.
Главной особенностью их деятельности стала тесная связь преподавания с
политикой. Гу Сяньчэн говорил: «Когда [они] служат в императорском дворце,
[их] помыслы не направлены к правителю и отцу, когда [они] чиновники на местах, [их] помыслы не направлены на народ, когда живут среди лесов у реки, [они]
не направляют помыслов к обычной жизни. Благородные мужи не одобряют этого»33. Большую известность обрела парная надпись, выразившая дух академии
Дунлинь (цв. ил. 7): «Звук ветра, звук воды, звук чтения — все звуки доступны
уху. Дела семьи, дела государства, дела Поднебесной — всеми делами заботится
сердце».
Как в образовательной, так и в политической деятельности членов академии
Дунлинь в наибольшей степени отразились традиционные представления об ученом муже, который осознанно беспокоится о делах Поднебесной. Они изменили
установку сунского неоконфуцианства на приоритет индивидуального самосовершенствования, обратив нравственную рациональность индивида в социальнополитическую, с тем чтобы на ее основе выстроить рациональный социальный
порядок, обозначив тем самым перспективы развития нового интеллектуального
движения, критически направленного и ориентированного на практическое
управление (цзинши чжиюн).
В молодости Гу Сяньчэн изучал наследие Ван Янмина, обратившись позднее
к трудам Чжоу Дуньи, Чжан Цзая, братьев Чэн, Чжу Си. Встав на позиции неоконфуцианской школы братьев Чэн и Чжу Си, он подверг критике последователей Ван Янмина и особенно школу Тайчжоу. В своих размышлениях он сконцен31

Мин ши (История Мин), цз. 231, Гу Сяньчэн чжуань (Жизнеописание Гу Сяньчэна) // Эрши у
ши. Т. 10. С. 647.
32
Там же.
33
Там же.

74

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

трировался на критике положения «ни добрый ни злой» (у шань у э) школы Тайчжоу. И в этом аспекте он оказался близок к школе Цзянъю, продолжательнице
учения Ван Янмина, но его критика была направлена не на содержание этих идей,
а на их социальное значение. «Четыре иероглифа — ни добрый ни злой (у шань
у э) — самые опасные и самые остроумные. Благородный муж на протяжении
всей жизни проявляет усердие, стремится укрепиться в доброте, но с позиции
этих четырех иероглифов его усилия напрасны. Маленький человек всю жизнь не
сдерживает себя, делая, что захочется, следуя своей воле, но с точки зрения этих
четырех иероглифов он может радоваться тому, что ведет себя как маленький
человек. Я говорю: сокрыть в себе благородного мужа, выявить маленького человека (майцзан цзюнь-цзы, чуто сяожэнь). Эти восемь иероглифов выражают
неизлечимую болезнь указанных выше четырех иероглифов» 34 . В отличие от
школы Цзянъю, сосредоточившейся на исправлении учения о сердце и природе
человека, выдвигаемого последователями Ван Янмина, Гу Сяньчэн и его единомышленники стремились к осмыслению социальных аспектов конфуцианства
и решению актуальных политических проблем.
Дискуссия о природе человека в период Сун и Мин разворачивалась в онтологическом ключе, и природа человека рассматривалась как онтологическая
сущность, в силу чего вне внимания оставались многочисленные социальные
потребности человека. Ярким примером тому служит особая оценка значения
категории жэнь (человеколюбия) по сравнению с остальными категориями
конфуцианского этического учения — пятью постоянствами (у чан) — гуманностью (жэнь), долгом (и), ритуалом (ли), мудростью (чжи) и верностью (синь).
Неоконфуцианские мыслители полагали, что если достичь человеколюбия, которое объединяет человека и все сущее (десять тысяч вещей, вань у), то остальные добродетели не будут столь важны. Именно по этой причине деятели школы Тайчжоу главнейшим считали внутреннее человеколюбие, а не социальноэтические нормы. Так, Ло Жуфан не постыдился прибегнуть к подкупу, чтобы
помочь женщине, а Кан Хай (Кан Дэхань), спасая друга Лю Цзиня, погиб на
пороге его дома. Гу Сяньчэн выступал категорически против таких поступков.
Он говорил: «Чэн Бо-цзы (Чэн Хао) говаривал: „Человеколюбивый сливается
воедино с сущим. Этими словами все исчерпано, зачем еще утверждать, что
долг, ритуал, мудрость, верность — все есть человеколюбие?“ Сначала он очень
сомневался, не есть ли это преувеличение, и наблюдал за теми, кто считал, что
знает человеколюбие, кто стремится быть гармоничным в жизни, кто вовне
угождает пошлым вкусам, а в душе служит эгоистичным интересам, и более
того, отбрасывает стыд и совесть, нарушает все установления, играет и так и
сяк, обманывая себя и других, не задумываясь о смысле долга, человеколюбия,
мудрости, верности, но все еще называя себя гуманным. Позже я понял, насколько был не прав Бо-цзы»35.
34
См. «Хуаньцзин лу» («Записи о возвращении к канонам») и «Сяо синь чжай чжацзи» («Записки о малом посте души») в изд.: Гу Сяньчэн. Гу Дуаньвэнь гун и шу.
35
Из «Сяо синь чжай чжацзи» («Записки о малом посте души»).

75

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

Гу Сяньчэн и его единомышленники, рассуждая о природе человека, придерживались мнения о «различных природах» (фэньбе чжи син), полагали, что единая сущность предельного добра должна по-разному проявляться в социальном
поведении. Именно поэтому они подчеркивали самостоятельную ценность человеколюбия, долга, ритуала, мудрости и верности и стремились, опираясь на них,
продумать нормативный порядок общества.
Начиная с периода династии Восточная Хань этическое учение конфуцианства, обозначаемое как учение об именах (мин цзяо), отражало моральный порядок
общества. Гу Сяньчэн и другие также отводили значимую роль новому утверждению этого учения. Он полагал, что человек не может не заботиться об имени,
поскольку имя напрямую связано с доброй или злой природой человека. Учение
Ван Гэня об «устранении корня имен» (дуань мин гэнь) по сути приводит к тезису о «ни доброй ни злой» природе души. Но установление имени означает установление моральных требований и критериев, уже включающих в себя «и доброе,
и злое». Поэтому имя — это первый долг человека. Лишь при наличии морального критерия можно двигаться в верном направлении. Гу Сяньчэн строго различал
подлинную и неподлинную целостность: «Неподлинная целостность — это кровь
и ци, подлинная — принцип и долг. Гнева крови и ци не может быть, гнев принципа и долга не может отсутствовать. Целостность принципа и долга не может
быть чрезмерной и заставлять гордиться, ее нельзя подавить и усмирить»36.
Такого рода целостность, хотя и определялась рациональными принципами,
выражала субъективное морально-нравственное устремление, она также формировала благочестивый характер. Деятели группы Дунлинь выступали решительно
против ханжества псевдоучений о Пути-дао, утверждая конфуцианский идеал
«единства с миром». Однако зачастую они действовали и как «противники мира»,
жестко оберегая свои моральные принципы и сохраняя критическое умонастроение. Особой глубиной отличались их взгляды по вопросу жизни и смерти, согласно им «жизнь и смерть сердца» выше, чем «жизнь и смерть тела», и поэтому
они были равнодушны к собственной жизни или смерти: «Не изменяли своим
идеалам в нищете и не стремились к богатству и влиянию».
Члены группы Дунлинь, как при дворе, так и вне его, славились своей честностью и высокой репутацией. Ученые мужи, что находились на службе или уже
оставили ее, в ситуации политической нестабильности воспитывали в себе дух
стойкости и прямоты. Название Дунлинь распространилось далеко за пределы
зала собрания узкого круга единомышленников академии Дунлинь, став нарицательным обозначением чести благородных мужей более чем на столетие — до
периода конца Мин — начала Цин.
Хуан Цзунси писал: «Выступавших в академии Дунлинь не было много,
и академия — была лишь одна в округе, но тех, кто говорил о корне государства,
называли „Дунлинь“, тех, кто побеждал на экзаменах, называли „Дунлинь“, тех,
кто атаковал коварных евнухов, звали „Дунлинь“. И даже те, кто осуждал неуход
с должности в период траура, хитрых министров и разбойников, чьи речи были
36

76

Там же.

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

прямы и верны, кто не следовал веяниям времени, — все они назывались Дунлинь. Слава Дунлинь распространилась повсюду и сохранялась несколько поколений. Как неудачно, что так произошло с Дунлинь! Как удачно, что так произошло с Дунлинь! В течение нескольких десятилетий смелые приносили в
жертву жен, слабые умирали. Таких честных и верных не было в предыдущих
поколениях, о Дунлинь ходили легенды. Собрание наставников и друзей — когда
подул холодный ветер, их горячая кровь омыла Небо и Землю»37.
Хуан Цзунси записал диалог, состоявшийся между Гу Сяньчэном перед его
уходом со службы и отъездом из столицы и Ван Сицзюэ, секретарем Государственной канцелярии (Нэйгэ):
«Ван Сицзюэ сказал господину [Хуан Цзунсину]: „Знаете ли вы о странных событиях последнего времени?“ Тот ответил: „О каких же?“ — „То, что
Нэйгэ полагает верным, внешние мнения полагают неправильным. Все, что
Нэйгэ полагает неправильным, внешние мнения считают верным“. Господин
ответил: „Среди простых людей тоже происходит что-то странное“. Ван Сицзюэ спросил: „Что странного?“. — „То, что вовне (среди народа) считается
верным, Нэйгэ полагает неправильным. Все, что вовне (среди народа) полагается неправильным, Нэйгэ считает верным“»38.
Этот диалог продемонстрировал противостояние, которое сложилось между
двором и «внешними мнениями», означавшими политические взгляды образованной элиты вне столицы и чинов. Они выступали против авторитарного правления императора, говорили об общем благе Поднебесной. Центральным тезисом
идеи общего блага Поднебесной, с которой выступала образованная элита, представляемая группой Дунлинь, была социальная справедливость. Первое место
отводилось моральным принципам, соблюдая которые народ мог преследовать
собственные интересы.
«Поднебесная для всех» (Тянься вэй гун) — традиционная конфуцианская концепция, подвергшаяся, однако, в конце периода Мин различным интерпретациям
в учениях конфуцианских школ. Так, Ли Чжи говорил: «Следовать своей истинной природе, расширять ее, так чтобы всё в Поднебесной было для общего
блага, — это и есть Путь-дао»39. В данном случае под общим понималось «расширение» природы человека в пределах всей Поднебесной. При этом Ли Чжи
признавал, что природа людей не одинакова, и если эта разная природа будет
«расширяться» в пределах Поднебесной, то неизбежно придется решать сложный
вопрос соотношения этих природ.
По мнению Гу Сяньчэна и его единомышленников, опираться лишь на свою
природу далеко не достаточно, общее (гун) возникает только во взаимодействии
между людьми. Общее — это социальная категория, выражающая принципиаль37
Мин жу сюэ ань, цз. 58, Дунлинь сюэ ань (Отчет об учении Дунлинь). Пекин: Чжунхуа шуцзюй,
1985. С. 1375.
38
Там же. С. 1377.
39
Ли Чжи. Фэнь шу, цз. 1, Да Гэн чжунчэн (Отвечая помощнику цензора Гэна) // Ли Чжи вэньцзи. С. 32.

77

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

ное равенство позиций в различных отношениях — между государством и народом, правителем и подданными, верхами и низами, индивидом и индивидом.
С этой точки зрения Поднебесная, о которой говорили представители группы
Дунлинь, не рассматривалась как то, что может обрести или потерять одна семья
или клан, но то, что в равной степени управляется различными группами. Подобно тому как об этом сказал Чэнь Лунчжэн: «Поднебесная огромна и не может
быть охвачена одним человеком, необходимо разделять и управлять ею, с тем
чтобы потом соединить части в гармонии». Идея «разделенного управления»
(фэнь эр чжи чжи) означала и справедливость, но не справедливость в смысле
равного распределения прав и интересов, а равенство с точки зрения плохого
и хорошего. Сначала необходимо познать истинное и неверное каждой вещи. Гу
Сяньчэн говорил: «Что есть общее-гун? Верное есть верное, ложное есть ложное,
и не надо смешивать их. Верно знать то, что верно, и неверно знать, что неверно,
без разделения»40. И если знать, что верно, что нет, тогда Сын Неба не сможет
исправлять сановников, как и они его. И даже если простой народ познает, что
верно, а что неверно, то это невозможно будет изменить. Таким образом, идея
социальной справедливости выразилась в постепенно вызревавшем политическом рационализме. Именно она стала отправной точкой для рассуждений членов группы Дунлинь о защите средних и низших слоев образованной элиты, политических и экономических интересов зарождающегося класса, для которых
она и была социальной опорой.
В конкретной политической действительности внимание группы Дунлинь было сосредоточено на борьбе с методами аттестации чиновничества со стороны
Нэйгэ. По установлению первых годов Вань-ли (1573–1620) министерство чинов
(ли бу) подчинялось секретариату Нэйгэ. В 21-й год Вань-ли (1593 г.) Гу Сяньчэн
стал управляющим по личным делам чиновников — проверял их заслуги и достижения, оказывал помощь министру министерства чинов Сунь Луну и главе ведомства оценки чиновников Чжао Наньсину в строгой проверке дел. «Искоренял
дурные нравы, понижал в должности и увольнял всех, кого осуждало общественное мнение». Уволенные, как правило, были правительственными чиновниками.
Сунь Лун и Чжао Наньсин продемонстрировали пример личной честности, отправив в отставку собственных родственников. Проверка в тот год затронула интересы многих влиятельных сановников, включая и Ван Сицзюэ, секретаря Нэйгэ,
тем самым вызвав их ожесточенное противодействие. В результате многие чиновники министерства чинов, как низших, так и высших рангов, включая самого
Сунь Луна, были смещены. Гу Сяньчэн лишился поста и вернулся на родину.
Борьба группы Дунлинь за справедливую аттестацию чиновников по сути затронула проблему справедливого распределения власти между структурами государственного аппарата, а также вопросы принятия политических решений.
Группа Дунлинь неизменно выступала против авторитарной власти секретариата
Нэйгэ. Гу Сяньчэн полагал, что при аттестации чиновников секретариат и мини40

Гу Сяньчэн. Юй южэнь шу (Письмо другу) // Цзингао цангао (Сохраненные рукописи из Цзингао). (Сыку цюаньшу, разд. Бецзи лэй).

78

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

стерство чинов должны обладать равным независимым статусом. И такое властное равновесие он считал важнейшим условием справедливости принятых политических решений. Он говорил: «Министерство чинов и Секретариат должны
прибегать к советам друг друга, хотя, имея различия, трудно объединяться.
И когда Секретариат не спрашивает министерство чинов, но затем все-таки учитывает их мнение, то все равно рождается справедливость-чжэн, а не следование
богатым и знатным. И когда Секретариат не спрашивает мнения министерства
чинов, но затем делает это, рождается общее-гун, а не злоупотребление властью.
И только по этой причине одна добродетель-дэ и одно сердце-синь смешиваются
без различия и возможно достичь согласия»41.
Принципы справедливости и общего подхода к проблеме, о которых говорил
Гу Сяньчэн, как раз и выражают важнейшие ценности политического идеала
группы Дунлинь.
Исследователи деятельности группы Дунлинь, изучив ареал распространения
влияния группы, состав участников, их политические и экономические взгляды,
пришли к мнению, что в наибольшей степени они выражали интересы и позиции
жителей района Цзяннань — как образованной элиты, так и простого народа.
И это исторический факт. По сравнению с другими регионами Китая, Цзяннань
стала районом, в котором в условиях становления городской экономики и ремесла
в конце династии Мин политические и экономические противоречия проявились
острее всего. Экономическая программа группы Дунлинь в основном заключались
в требованиях отмены налога на добычу ископаемых, снижения торгового налога,
изменения правил воинской повинности — всё это было актуально для Цзяннани.
При этом группа не была регионально замкнутой, напротив, ее политический идеал «Поднебесная для всех» распространялся на весь Китай, а общие для всей страны противоречия в наибольшей степени были очевидны в Цзяннани.
Еще одной важной фигурой движения Дунлинь был Гао Паньлун. Гао Паньлун (1562–1626), неофициальное имя (цзы) Суньчжи, псевдоним (бехао) Цзинъи,
также был родом из Уси. В контексте новой концепции Поднебесной он рассматривал проблему справедливого соотношения экономических интересов в обществе. Его принцип равенства реализовывался в отношениях между народом и государством, противостоящими друг другу. Он писал: «Дела Поднебесной если
выгодны для государства, но наносят вред народу, то государство важнее, и надлежит следовать за государством. Есть те, что выгодны для народа и наносят
вред государству, тогда народ важнее, и надлежит следовать за народом. Если
что-либо не наносит вред государству и выгодно народу, мудрый правитель не
раздумывает дважды и принимает решение, а гуманный — не оставляет решение
на следующий день и осуществляет его»42. Из этого высказывания Гао Паньлуна
41

вэня).

Гу Сяньчэн. У янь (Личные беседы) // Гу Дуаньвэнь гун и шу (Оставшиеся книги гуна Гу Дуань-

42
Гао Паньлун. Сыфу гунци Ван Дэнвэн дасынун (Совместное обращение четырех управ к главе
ведомства земледелия Ван Дэнвэну) // Гаоцзы ишу (Оставшиеся книги Гао-цзы [Гао Паньлуна]) /
Сыку цюаньшу. Бецзи лэй.

79

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

следует, что государство и народ были для него равноценны, причем народ занимал даже более приоритетное положение.
По известной оценке Гао Паньлуна, начавшаяся в 24-м году Вань-ли (1596 г.)
практика отправки евнухов в качестве сборщиков налога в районы добычи ископаемых была абсолютно невыгодна государству и наносила вред народу. Практика назначения евнухов сборщиками налогов, которую инициировал император
Шэнь-цзун, стала открытой эксплуатацией, несправедливой по отношению и к
государству, и к народу. Для государства безмерное взимание налогов обернулось лишь наполнением личных хранилищ императора Шэнь-цзуна, равно как
и карманов его многочисленных евнухов и сановников. Драгоценности копились
у них горами, в то время как казна пустела, и даже войскам на границах не выплачивали жалованья. Народ также страдал, поскольку налог взимался не после
получения прибыли, а произвольно, когда обнаруживали новое месторождение.
«Для того чтобы был рудник, вовсе не нужна пещера, для того чтобы платить
налог, вовсе не нужно быть торговцем. Все бугры и дорожки в полях могут быть
рудниками, все чиновники, служилые, крестьяне и ремесленники должны вносить налог»43.
Безжалостное взимание налога приводило к нестабильности в обществе.
«Поднебесная была похожа на бурлящий котел, не было места, где сохранилось
бы спокойствие и веселье. Разрыв между бедностью и богатством дошел до предела, крестьяне и торговцы были истощены. Многие бродяжничали бесцельно,
оставив дом, продав детей и бросив жен, орошая слезами дороги, придав запустению улицы»44. Даже буддийские монахи говорили, что налог с добычи ископаемых стал одной из величайших бед времени. Тираническое управление наносило ущерб развитию ремесла и торговли, на которые распространялись и другие
поборы. Именно эта государственная эксплуатация и породила ожесточенное
сопротивление городских кругов, что привело в итоге к волне протестов в Сучжоу. Группа Дунлинь приняла сторону городского населения, образовав постепенно альянс с новыми политическими и экономическими силами. В состав
группы Дуньлинь вошли не только чиновники, представители образованной элиты, но и купечество, что существенно расширило социальную базу движения.
Борьба городских слоев во второй половине правления династии Мин нашла
наиболее яркое выражение в экономически развитых районах. Городские слои,
боровшиеся за свои экономические и политические интересы, объединяли наемных рабочих, мелких ремесленников и торговцев, городскую бедноту. Во 2-й год
Цзя-цзин (1523 г.) жители Сучжоу выступили против тяжелых поборов, взимавшихся евнухом, распорядителем на императорском шелковом производстве, обозначив тем самым начало народных протестов.
43

Тянь Даи. Чэнь куаншуй люхай шу (Петиция о шести [видах] вреда от налога на добычу полезных ископаемых) // Ван Юньу (ред.). Минчэн цзоуи (Докладные записки [к трону] минских сановников). Пекин: Шанъу иньшугуань, 1991 (Цуншу цзичэн чубянь «Корпус классических книг»,
первая редакция).
44
Мин Шэнь-цзун шилу (Правдивые записи о минском Шэнь-цзуне) // Мин шилу (Правдивые записи о династии Мин). Тайбэй: Тайвань лиши юйянь яньцзюсо, 1962. С. 51–56.

80

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

В период Вань-ли императорский двор направил в разные части империи,
и особенно в экономически развитые районы, новых инспекторов по налогу на
добычу полезных ископаемых, что еще больше разожгло народный протест.
Наиболее значимые волнения произошли в Цзинчжоу, Хукоу, Линьцине, Ухани,
Вэйчжоу, Синьхуэе, Сянхэ, Сучжоу, Цзиндэчжэне, Тэнъюэ, Мэньтогоу, Гуанчане,
Фучжоу, Шэньси, Юньнани, Ляодуне45.
В 24–28-м годах эры Вань-ли (1596–1601) в Хугуане (провинции Хубэй–Хунань) инспектором по налогу на добычу полезных ископаемых был Чэнь Фэн,
прославившийся своими беззакониями, наказывавший чиновников плетьми и грабивший всех, кто приходил в его края. Торговцы люто ненавидели его, повсеместно вспыхивали очаги недовольства, и так продолжалось несколько лет. Той
борьбе сочувствовали группа Дунлинь и местные чиновники. Активно поддерживали недовольных судья Сянъяна Хэ Дунжу, секретарь губернатора Хугуана
Фэн Инцзин, за что они были арестованы минским двором и отправлены в тюрьму. Когда «багряные всадники» (тици) — государственные охранники, надзиравшие за преступниками, — прибыли в Учан, чтобы арестовать Фэн Инцзина,
жители города вышли на улицы, оплакивая его. Однако Чэн Фэн призвал солдат
разогнать их, тем самым вызвав взрыв народного гнева. Несколько десятков тысяч человек окружили его ямынь, обратив Чэн Фэна в бегство; его приспешники
были брошены в Янцзы, а «багряные всадники» изувечены. Эта первая народная
победа вынудила минский двор отозвать Чэн Фэна, а также губернатора Хугуана,
который его поддерживал.
В 29-м году Вань-ли (1601 г.) народные протесты были вызваны жестокими
действиями инспектора императорского шелкового производства евнуха Сунь
Луна. Ткач Гэ Чэн возглавил восстание более двух тысяч человек. Сторонники
Сунь Луна были убиты, его ямынь взят в осаду. Повстанцы требовали отмены
налогов, сам Сунь Лун бежал из Сучжоу. Повстанцы одержали значительную
победу, «ни разу не применив ножи, не отняв ни единой вещи, не вызвав ни
единого пожара в деревнях». После этого Гэ Чэн добровольно сдался, был заточен, а выйдя из тюрьмы, умер от болезней. Выступление вызывало сочувствие членов группы Дунлинь. Дунлиньцы Вэнь Чжэньмэн, Чжу Гочжэнь оставили надпись на стеле в честь Гэ Чэна, выразив тем самым уважение к простому
ткачу.
В 42-м году Вань-ли (1614 г.) толпы торговцев и ремесленников собрались
у дома сборщика налогов Гао Цая, требуя от него списать долги. Гао Цай был
беспримерно жесток, угрожал горожанам силой, поджигал их жилища. Участник
группы Дунлинь Чжоу Шуньчан, судья в Фучжоу, оказался непосредственно вовлеченным в этот конфликт. С одной стороны, он стремился успокоить народ,
45
О связи академии Дунлинь с народными протестами Поздней Мин см.: Ван Тянью. Ван Мин
дунлинь дан и (Дискуссии группы Дунлинь при Поздней Мин). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1991; Ван
Чуньюй, Ду Ваньянь (ред.). Миндай хуаньгуань юй цзинцзи шиляо чутань (Первичное исследование
материалов по экономической истории и дворцовых евнухов при династии Мин). Пекин: Чжунго
шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1986.

81

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

с другой — открыто выступал против злодеяний Гао Цая, велев арестовать его
приспешников. Гао Цай был смещен с должности, однако и Чжоу Шуньчан был
вынужден оставить пост. Перед его отбытием тысячи горожан собрались перед
ямынем, чтобы проводить его.
Группа Дунлинь, поддерживавшая политические и экономические интересы
новых городских слоев, сочувствовавшая их борьбе, в свою очередь пользовалась
доверием горожан. Вместе они составили значительную силу. Когда в период
Тяньци партия евнухов стала притеснять группу Дунлинь, горожане неоднократно вставали на ее защиту.
В 5-м году Тянь-ци (1625 г.) представители группы Дунлинь Ян Лянь, Цзо
Гуандоу, Юань Хуачжун, Вэй Дачжун, Чжоу Чаожуй, Гу Дачжан — «шестеро
благородных мужей» — были арестованы. В ответ на это произошли выступления горожан в разных местах. Когда Ян Ляня арестовывали, несколько тысяч человек атаковали здание управы, чтобы спасти его. За стенами города собралась
многолюдная толпа, создавая немыслимый гул. При аресте Вэй Дачжуна сверкали молнии и гремел гром, выл ветер и в реке поднялся уровень воды. Множество
людей пришло проводить его.
В 6-м году Тянь-ци (1626 г.) были арестованы «семь благородных мужей» —
Чжоу Циюань, Чжоу Шуньчан, Чжоу Цзунцзянь, Мяо Чанци, Ли Иншэн, Гао
Паньлун, Хуан Цзунсу, что также вызвало череду протестов, наиболее ожесточенные из которых произошли в Сучжоу и Чанчжоу. В Сучжоу вспыхнул
знаменитый многотысячный «протест после чтения императорского указа» (кай
ду чжи бянь), возглавленный Янь Пэйвэем, Чжоу Вэньюанем, Ян Няньжу,
Ма Цзе, Шэнь Яном. В ходе него были убиты «багряные всадники», направленные минским двором для ареста Чжоу Шуньчана. Эти события получили
название «поиск справедливости Чжоу Шуньчаном» (Чжоу Шуньчжан шэньюань).
Подверглись атаке и «багряные всадники», отправившиеся в Чжэцзян арестовать Хуан Цзунсу. В то же время жители Сучжоу проявили свое недовольство
и минским двором, инициировав приостановку ремесленного производства и торговли. Они также в частном порядке на десять месяцев отказывались от использования монеты, отчеканенной в период Тяньци.
Народные выступления в период Тяньци имели яркую политическую окрашенность, что свидетельствовало об оформлении политических и экономических
интересов городских слоев и их актуальной потребности в поиске союзников для
выражения этих интересов.
Позднеминские литературные и академические кружки образованной элиты
зародились в период Цзя-цзин и набрали популярность в период Вань-ли. Среди
них были, например, — Общество уединения струящейся воды (Фушуй шаньфаншэ), организованное Цюй Чуньжэнем в Сучжоу; общество Силин, созданное
Ван Даокунем и Ту Луном в Ханчжоу; Общество виноградных зарослей (Путаолиньшэ), открытое Юань Хундао, Юань Цзундао и другими членами группы
Гунъань в Пекине.
82

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

В 4-м году Тянь-ци (1624 г.) Чжан Пу основал общество Лиин, изначально
объединявшее лишь 11 участников, но затем превратившееся во влиятельную
и известную группу. В 1-м году Чун-чжэнь (1628 г.) по инициативе Чжан Пу несколько обществ — Цзишэ в Юньцзяни, Вэньшэ в Западной Чжэцзяни, Наньшэ
из Цзянбэя, Цзэшэ из Цзянси, Куаншэ из Умэня, Душушэ из Улиня, Пэндашэ из
Шаньцзо — объединились в одно — общество Фушэ. Позднее к нему присоединились даже общества, находящиеся на таком географическом отдалении, как
Куаншэ из Цзянбэя, Дуаньшэ из Чжунчжоу, Ишэ из Лайяна. Основные члены
общества Фушэ происходили из восьми уездов провинции Цзянсу — Тайцан и
других. Однако постепенно в него вошли участники не только из Цзяннани, но
и провинций Цзянси, Фуцзянь, Хубэй, Хунань, Гуйчжоу, Шаньдун, Шаньси. Третье собрание общества Фушэ в полной мере отразило его размах и масштаб деятельности — в нем приняли участие более двух тысяч человек46.
Во 2-м году Чун-чжэнь (1629 г.) Чжан Пу инициировал первое собрание общества в Иньшане, куда съехались ученые мужи из обширной области между
двумя протоками Тяо и Чжа (район Хучжоу), а также из провинций Хубэй, Хунань, Аньхой, Чжэдун. На 3-м году Чун-чжэнь (1630 г.) Чжан Пу, воспользовавшись тем, что как раз в это время проходили провинциальные государственные
экзамены, провел второе собрание в Нанкине — так называемое Цзиньлинское
собрание (Цзиньлин да хуэй). По итогам государственного экзамена член общества Фушэ Ян Тиншу занял первое место среди получивших степень цзюйжэнь,
а Чжан Пу и У Вэйе были особо отмечены. В 5-м году Чун-чжэнь (1632 г.) Чжан
Пу, достигший к тому времени степени цзиньши, вернулся в Тайцан, где и организовал очередное собрание в монастыре Хуцю (Горы тигра). Несколько тысяч
участников этой встречи съехались из Шаньдуна, Шаньси, Хубэя, Фуцзяни,
Чжэцзяна и других уголков страны. Зал Дасюнбао в монастыре Хуцю не смог
вместить всех прибывших. Это собрание стало беспрецедентным событием за все
время правления династии Мин.
Изначальная цель общества Фушэ заключалась в проведении каноноведческих исследований и подготовке своих членов к государственным экзаменам.
Однако по мере нарастания государственного кризиса представители общества
Фушэ, активно участвовавшие в государственных экзаменах, оказались вовлеченными в политическую жизнь и дискуссии. Общество Фушэ стало значимой
политической силой, имевшей влияние как при дворе, так и за его пределами,
и положившей начало весомому социальному движению.
Участие общества Фушэ в политической жизни прежде всего оказало воздействие на практику проведения государственных экзаменов. Чжан Пу и его соратники через личные или коллективные рекомендации напрямую влияли на
результаты экзаменов. Любой новый член общества лелеял надежду на обретение желанной степени. Таким образом, общество Фушэ стало привлекать к себе
46
Подробнее об обществе Фушэ см.: Се Гочжэнь. Мин Цин чжицзи даншэ юньдун као (Исследование деятельности группировок и обществ на рубеже династий Мин–Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1982.

83

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

значительное число новых участников, сформировавших постепенно крепкую
политическую силу.
Цели общества стали более очевидными после того, как Фушэ обрело влияние
при императорском дворе. Они продолжили традиции группы Дунлинь, объединившись с ее младшими членами и продолжив борьбу с наследниками группировки евнуха Вэй Чжунсяня. В глазах современников общество Фушэ представляло собой «малую группу Дунлинь».
В 9-м году Чун-чжэнь (1636 г.) в провинциальных экзаменах в Нанкине приняли участие потомки участников группы Дунлинь: сын Чжоу Шуньчана —
Чжоу Маолань, сын Вэй Дачжуна — Вэй Сюэлянь, сын Хуан Цзунсу — Хуан
Цзунси. При поддержке Фушэ они провели собрание Общества собратьев по беде (Туннань сюнди дахуй) при Таоеду, на юге Нанкина. По сути, так общество
Фушэ объединилось с группой Дунлинь, тогда политически весьма ослабленной,
для создания объединенной силы, нацелившейся на устранение главы Секретариата — Сюэ Гогуаня и восстановление могущества Дунлинь. В 14-м году Чунчжэнь (1641 г.) политическая цель Фушэ была достигнута — протеже общества
Чжоу Яньжу вошел в состав Секретариата. Хуан Даочжоу и Лю Цзунчжоу, также
по рекомендации группы Фушэ, заняли значительные посты. На непродолжительное время в политической жизни династии Мин они стали проводниками
принципов чистоты и неподкупности.
В Нанкине политическая деятельность группы Фушэ имела еще одну цель —
борьбу с Жуань Дачэном, влиятельным сторонником группировки евнухов (Яньдан). В 11-м году Чун-чжэнь (1638 г.) выдающиеся ученые — члены Фушэ У
Инцзи, Чэнь Чжэньхуэй, Хоу Фанъюй, Хуан Цзунси, Шэнь Шоуминь подготовили текст, критически обличающий Жуань Дачэна, под заглавием «Люду фанлуань гунцзе» («Публичное заявление о пресечении беспорядков в покинутой
столице»). Заявление, подписанное младшими членами группы Дунлинь и участниками Фушэ, получило широкую известность. Группе евнухов был нанесен сокрушительный удар, а Жуань Дачэн покинул столицу.
Несмотря на неоднородный социальный состав общества Фушэ и неоднозначность целей деятельности членов этого общества, по своим политическим
взглядам они в целом были наследниками дела группы Дунлинь. Фушэ развивало сформулированные Дунлинь политические идеалы образованной элиты.
Социальную основу общества Фушэ составляли образованные люди, объединенные для общих целей. Использование метода коллективных действий стало
подлинной политической новацией, реализованной членами Фушэ. Безусловно,
роль основателя Фушэ — Чжан Пу несопоставима по значимости с той, которую играли лидеры группы Дунлинь Гу Сяньчэн и Гао Паньлунь. Тем не менее общество Фушэ смогло воспитать множество талантливых деятелей, реализовавших себя на политическом, интеллектуальном, литературно-художественном поприщах, — Фан Ижчи, Чэнь Чжэньхуя, Хоу Фанъюя, Мао Сяна, Хуан
Цзунси. Поэтому вклад общества Фушэ в развитие китайской цивилизации
огромен.
84

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

§ 3.
Дальнейшее развитие просветительс ой мысли.
Становление начных ш ол
«Мин и дай фан л ». — Учение «ремесло и торговля есть орень». —
Крити а назначения на должности по рез льтатам написания
сочинения баг . — «Чистые речения» (цин и). —
Становление «цинс их исследований». — Д х на чного рационализма. —
Концепция историчес ой эволюции. — «В соответствии с челове ом
определять высшее» (и жэнь цзяньцзи). —
Учение о пра тичес ом правлении

Философская мысль традиционного Китая, развивавшаяся преимущественно
в форме неоконфуцианства, претерпела радикальную трансформацию на рубеже
Мин–Цин. С одной стороны, в рамках самого неоконфуцианства учение Ван Янмина в свободной интерпретации школы Тайчжоу вступило на путь переосмысления самого себя — появились великие мыслители, например Лю Цзунчжоу,
которые в своих работах суммировали достижения неоконфуцианства. С другой
стороны, вслед за постепенной трансформацией традиционного общества в предсовременное47 ряд китайских мыслителей стремился выйти за рамки ограничений
неоконфуцианства и нащупать новые направления для развития. Они противопоставляли себя неоконфуцинской традиции, критикуя и осмысляя ее. Такие
прогрессивные мыслители, как Хуан Цзунси, Гу Яньу, Фан Ичжи, Ван Фучжи,
стремились к глубокому переосмыслению неоконфуцианства и систематизации
его традиции. Они развернули критику учения, открыв тем самым возможность
становления нового специфического направления, отдававшего приоритет практическому управлению, реальным делам, науке и технике.
Учение об управлении (цзинши) стало новым этапом в развитии ранней просветительской мысли после времени расцвета школы Тайчжоу. Ему в наибольшей степени были свойственны черты ранней просветительской мысли, прежде
всего потому, что оно отразило изменение понимания рационализма — от выдвигаемой Ван Янмином идеи индивидуального рационализма «благомыслия» до
поддерживаемого группой Дунлинь социально-политического рационализма.
Помимо этого, вследствие начавшегося взаимодействия китайской и европейской
культур изначальный научный рационализм еще больше обособился от морально-этической ориентации конфуцианской традиции. И здесь следует подчеркнуть, что вычленение духа рационализма и укрепление его независимости составляет общую черту просветительских движений во всех культурах мира того
времени.
Среди наиболее ярких мыслителей этого нового этапа в развитии просветительского движения следует назвать Хуан Цзунси, Гу Яньу, Фан Ичжи, Ван
47
О концепции «предсовременного» общества (цянь цзиндай шэхуй) см.: Мидзогути Юдзо.
Чжунго цянь цзиньдай сысян чжи цючжэ юй чжанькай (Зигзаги и развитие китайской интеллектуальной мысли в начале нового времени). Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1997.

85

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

Фучжи, Янь Юаня. Их научная и творческая деятельность принесла богатые плоды, а некоторые идеи свидетельствовали о развитии и углублении просветительского движения в этот период.
Хуан Цзунси (1610–1695), второе имя — Тайчун, псевдоним Наньлэй, известный больше как господин Личжоу, происходил из Юяо, пров. Чжэцзян. Хуан Цзунси
был сыном известного участника группы Дунлинь — Хуан Цзунсу, обучался
у великого мыслителя Лю Цзунчжоу. В юности, будучи солидарным с обществом
Фушэ, выступал против группировки евнухов. Когда маньчжурские войска продвинулись на юг Китая, собрал добровольцев в «Отряд верных и преданных» для
сопротивления завоевателям. В дальнейшем князь Лу-ван назначил его левым
помощником главного цензора. После падения династии Мин Хуан Цзунси жил
в уединении, занимаясь творческой работой, организовал философский кружок
«Чжэнжэнь» («Очевидцы») и отказался от назначения цинским троном на официальный пост. Его сочинение «Мин и дай фанлу» («Записи для ожидаемого с
визитом [правителя в период] Поражения Света»), законченное в 1-м году правления императора Канси (1662 г.), было признано затем «Миньцюань сюаньянь»
(«Декларация прав народа») XVII в., одним из самых важных произведений раннего этапа просветительского движения.
В «Мин и дай фанлу» Хуан Цзунси однозначно высказывался в пользу естественных прав народа и с этой точки зрения решительно критиковал авторитарное
управление. Согласно позиции Хуан Цзунси, частный интерес — это то, что
свойственно человеку с рождения, и именно из частных интересов каждого
и может сложиться общий интерес Поднебесной. Так называемый общий интерес
Поднебесной — не что иное, как состояние, при котором каждый в стране «получает свое собственное», «обретает свой интерес», а изначальные права человека находят свою полную реализацию. Хуан Цзунси предложил новую трактовку
традиционного для китайской мысли понятия «Поднебесная». Согласно его позиции — это Поднебесная всего народа, а не что-то, хранимое в укромном месте
у императора (в мешке). В идеальном обществе Поднебесная — это главное,
а правитель в ней — гость. Обязанность правителя — гарантировать народу Поднебесной реализацию их собственных интересов. И только это может считаться
подлинным общим благом Поднебесной. Однако в реальности, как писал Хуан
Цзунси, все обстоит как раз наоборот: правитель — это главное, а Поднебесная — гость. Для авторитарного правителя интерес Поднебесной обращен к нему
самому, а бедствия Поднебесной — к народу. Еще не заполучив Поднебесную,
он нанес увечья ее печени и мозгу, разделил сыновей и дочерей Поднебесной,
чтобы возвысить себя самого. А после обретения Поднебесной правитель разграбляет ее кости, разделяет ее сыновей и дочерей, с тем чтобы удовлетворить
свои желания. Хуан Цзунси с гневом пишет: «Тот, кто причиняет наибольший вред
для Поднебесной, это и есть правитель!»48.
48

Хуан Цзунси. Юань цзюнь (Истоки правителя) // Мин и дай фанлу (Записи для ожидаемого
с визитом [правителя в период] Поражения Света). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1955. С. 1–3.

86

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

В своих сочинениях он подверг авторитарную систему управления невиданной до того критике. Мыслитель выдвинул лозунг «без правителя» (у цзюнь), при
этом в его политической концепции в качестве обязательной рассматривалась
система единого государственного управления, способная выполнять свои функции ради общего блага Поднебесной. В разумной системе управления правитель
занимает подчиненное положение, а подданный возвышается. Назначение на
должности — «ради блага Поднебесной, а не правителя, ради десяти тысяч фамилий, а не одной семьи». Правитель и подданные должны разумно распределять
обязанности, совместно управлять Поднебесной, «установить закон Поднебесной
и устранить закон одной семьи»49. Эти политические требования разделения власти, справедливости правовой системы были впервые выдвинуты группой Дунлинь и непременно поддерживались прогрессивными шэньши. В них, с одной
стороны, проявились ранние демократические представления, а с другой — отразились политические и экономические требования зарождавшегося нового класса.
В своих рассуждениях об управлении Хуан Цзунси всемерно подчеркивал значимость развития образования. По его мнению, функция образовательных учреждений заключалась не только в «подготовке служилых». Школы должны были
стать независимыми трибунами для формирования общественного мнения. Необязательно верно то, что полагает таковым Сын Неба, как необязательно ложно то,
что Сын Неба считает ложным. Сын Неба не решается определить что-то как ложное или истинное самостоятельно, но это можно решить публично в школах».
Школы, таким образом, превращались в демократические площадки, на которых
можно было установить истинное и ложное. Исторические примеры «чистых речений» — политические прения учащихся во времена Восточной Хань; составление прошений на имя императора учащихся во времена Сун; обсуждение политики в ходе диспутов группой Дунлинь — все это было, по мнению Хуан Цзунси,
проявлением функции демократии, которую могли выполнять учебные заведения50. В этом отношении его идеи были новаторскими и способствовали дальнейшему развитию блестящей традиции китайской политической мысли.
Рассуждая о политике, Хуан Цзунси полагался на свои экономические взгляды. Он выступал за раздачу земель народу и полагал, что «ремесло и торговля»
составляют основные виды экономической деятельности («ремесло и торговля
есть основа-корень», гуншан цзе бэнь). В поздние годы своей деятельности Ван
Янмин выдвинул идею под названием «четыре группы народа все равны», получившую развитие во взглядах последователей. В традиционной иерархии профессиональных социальных групп Хэ Синьинь поместил группу торговцев выше
крестьян и ремесленников. А высказывание Ван Даокуня «слева торговец, справа
конфуцианец» позволило рассматривать статус торговцев как даже более высокий,
нежели у служилых-ши.
Отталкиваясь от высказываний своих предшественников, Хуан Цзунси рассуждал о том, что такое «основа-корень»: «Сегодня на рынках городов девять
49
50

Там же. С. 3–5.
Там же. С. 9–13.

87

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

лавок из десяти продают товары для буддистов, колдунов, лицедеев, для выдумок и странных развлечений, но все это не то, в чем нуждается народ. Это безмерно печалит меня, и эти недостатки требуется исправить. Путь правителей
древности состоит в том, чтобы возносить значимое и отбрасывать несущественное, но сегодня конфуцианцы не понимают этого, относятся к ремеслам и торговле как к незначительному, безосновательно спорят и притесняют их. Правители древности хотели, чтобы появились ремесленники и торговцы шли по дорогам
(участвовали в экономической деятельности), так что все они тоже относятся к
значимому». Хуан Цзунси хотел, чтобы лавки, продающие не то, что требовалось
народу, были закрыты, а ремесленники и торговцы, которые работали для нужд
народа, получили поддержку. Хуан Цзунси однозначно придерживался идеи права на частную собственность, выступал против произвольного изъятия имущества в пользу государства или обложения его налогом. Защита частной собственности — это основа идеи «ремесло и торговля есть корень»51. В конце правления
династии Мин это высказывание уже превратилось в четкую концепцию, представлявшую собой раннюю версию меркантилизма и подвергшую решительной
критике традиционную точку зрения, согласно которой основой экономики выступает сельское хозяйство.
Хуан Цзунси обладал исключительной эрудицией, располагал обширными знаниями конфуцианских канонов, истории, творчества мыслителей иных школ,
а также по астрономии, математике, музыке. При этом наиболее выдающимися
были его достижения в историографии, в этой области он стал предтечей Чжэдунской школы. Успехи Хуан Цзунси в историографии проявились в открытии им
новой области знания — истории ученой мысли. В 25-м году периода Кан-си
(1676 г.) мыслитель закончил труд «Мин жу сюэ ань» («Разбор доктрины минского конфуцианства») в 62 цзюанях, положив начало традиции создания подобных
обзоров. Хуан Цзунси проанализировал учения и основные произведения минских мыслителей, выявил линии преемственности, разделил их на школы, обозначил главные тезисы учений, создав, таким образом, первый в истории Китая
систематизированный масштабный труд по истории философской мысли. В конце жизни Хуан Цзунси составлял «Сун жу сюэ ань» («Разбор учения конфуцианства [династии] Сун») и «Юань жу сюэ ань» («Разбор учения конфуцианства
[династии] Юань»), однако, к сожалению, не смог завершить эти труды52. Его
главная цель заключалась в «описании различных школ в саду неоконфуцианства
за истекшие семьсот лет», в систематизации и обобщении идей сунского и минского неоконфуцианства с позиции истории мысли. Впоследствии «Мин жу сюэ
ань» признали основополагающим трудом по истории китайской мысли.
Гу Яньу (1613–1682) изначально звался Цзян, но позднее переименовал себя
в Яньу. Его второе имя — Нинжэнь, и он был еще известен как господин Тин51

Там же. С. 40–41.
Эти незавершенные труды Хуан Цзунси были отредактированы его сыном Хуан Байцзя и учеником Цюань Цзуваном и включены в единый «Сун Юань сюэ ань» («Разбор учения конфуцианства
[династий] Сун и Юань») из 100 цзюаней.
52

88

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

линь. Гу Яньу был уроженцем местности Куньшань в Цзянсу. В молодости он
принимал активное участие в деятельности общества Фушэ, а впоследствии, когда цинские войска заняли южные районы страны, участвовал в народных антиманьчжурских восстаниях в Куньшане и Цзядине. После поражения восстания он
оставил район Цзяннань и отправился в путешествие по Северному Китаю. Прибыв в какую-либо местность, Гу Яньу в первую очередь интересовался местными
обычаями, а особенно — географией приграничных территорий, историями и преданиями, жизнью крестьян и военных, реками и каналами. Он сам обрабатывал
землю, имел круг единомышленников и не оставлял мысли о возрождении династии Мин. Известное сочинение Гу Яньу «Жи чжи лу» («Записи ежедневных познаний») содержит богатый материал с критическими оценками общественной
жизни и рассуждениями об интеллектуальном просвещении. Гу Яньу высоко отзывался о сочинении Хуан Цзунси «Мин и дай фан лу» и так высказался о его
авторе: «Яньу, с ограниченными познаниями, составил „Жи чжи лу“, но полагает,
что высказанное там приравнивается к одной шестой или одной седьмой того,
что изложил предшественник»53.
«Жи чжи лу» является одним из ярких произведений, характерных для раннего просветительского движения.
В «Жи чжи лу» Гу Яньу обрушивается с сокрушительной критикой на практику составления восьмичленного сочинения багу на государственных экзаменах,
полагая, что «вред от багу можно сопоставить с сожжением книг и искоренением
талантов. Но при Сяньяне погребенных ученых было лишь примерно 460 человек»54. Сочинение багу не только стало интеллектуальным узилищем для ученых
мужей того времени, утративших академическую гибкость, но также втянуло
их в отношения зависимости, лишив творческой самостоятельности. В главе
«О шэнъюане» он говорит: «Обладатели степени шэнъюань в Поднебесной приходят из ближних и дальних мест. Их язык может не быть утонченным, их имена
не обязательно известны, но как только они обретают экзаменационную степень,
то называют чиновника, ответственного за проведение экзамена, — наставником,
помогавших ему чиновников — помогавшими наставниками, тех, кто сдавал экзамен вместе с ними, — соучениками, их детей — племянниками по учебе, детей
чиновника-экзаменатора и его помощников — старшими братьями. Чиновник-экзаменатор и его помощники называют его своим учеником, того, кто обошел
других на экзамене, — старшим учеником, а старшие ученики называют наставника своего наставника — старшим учителем. Складывающиеся группировки
прочны, и их не разрушить, они вступают в переписку, дают рекомендации в
присутственные места. Младшие могут вредить правительству и наносить урон
народу, старшие — образуют группировки и борются за власть» 55. Эта прони53

Хуан Цзунси. Гу Нинжэнь шу (Письмо Гу Нинжэню [Гу Яньу]) // Мин и дай фанлу. С. 3.
Гу Яньу. Ни ти (Отбор темы для экзаменационного сочинения) // Жи чжи лу (Записи ежедневных познаний), цз. 16. Ланьчжоу: Ганьсу миньцзу чубаньшэ, 1997. С. 733.
55
Гу Яньу. Шэнъюань лунь саньпянь (Рассуждение об [обладателях экзаменационной степени]
шэнъюань) // Гу Тинлинь шивэнь цзи (Собрание литературных произведений Гу Тинлиня), цз. 1.
Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1959. С. 23.
54

89

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

цательная критика была обращена не только против сложившейся практики,
но также в своем первоначальном смысле — против человеческой природы. Эти
не самые лучшие обычаи, характерные для китайских интеллектуалов древности, не исчезли после упразднения экзаменационной системы и сохраняются даже в наши дни. Предостережение Гу Яньу не утратило своей актуальности и сегодня.
Гу Яньу подчеркивал то принципиальное влияние, которое оказывали ученые
мужи на умонастроения и обычаи в обществе. В разделе «Цин и» («Чистые речения») в «Жи чжи лу» он указывает, что начиная со времен создания главы «Сяо
я» («Малые оды») канона «Книги песен китайские ученые мужи несли миссию
«чистых речений» — выполнения демократической функции в системе государственных институтов. И эта функция необычайно важна, поскольку от нее зависит процветание или гибель государства. «Когда обычаи в упадке, если сохраняются „чистые речения“, еще что-то можно сохранить, но если замолкают „чистые
речения“, достают щиты и копья, начинаются распри и войны»56.
Осмысление исторических событий привело Гу Яньу к умозаключению, что
падение династий Восточная Хань и Сун было связано с упадком «чистых речений». Во время правления восточноханьских императоров Хуань-ди и Лин-ди
(146–189) «государственный порядок день изо дня ухудшался, а разлад все более
нарастал». Однако династия Хань не рухнула именно по причине того, что еще
сохранялись «чистые речения», исходившие от благородных мужей. В начале
правления Сун благодаря свободе высказываний «чистых речений» политическая
система была прозрачна и ясна. К периоду правления императоров Чжэ-цзуна и
Хуэй-цзуна (1077–1135) «чистые речения» иссякли, стала нарастать борьба клик,
политическая обстановка с каждым днем обострялась, и в итоге этот процесс
стал необратим. Гу Яньу считал, что от расцвета или угасания «чистых речений»
зависели изменения в обществе. И эта мысль имела весьма прогрессивное значение в контексте интеллектуальной обстановки того времени. Как политическое
явление «чистые речения» существовали в условиях авторитарной системы традиционного Китая, тем не менее они имели существенное демократизирующее
значение. Внимание Гу Яньу к «чистым речениям» означало усиление демократических тенденций в китайской политической традиции.
Гу Яньу называют «родоначальником цинского учения», поскольку он внес
огромный вклад в становление знаний эпохи Цин. В истории китайской цивилизации выдающимся достижением цинского периода стало каноноведение.
Начало исследования классических произведений при Цин было отмечено
именно высказыванием Гу Яньу — «изучение канона есть изучение принципа».
При этом предложенное Гу Яньу видение постижения классиков весьма отличалось от последующих исследований, сосредоточившихся исключительно на
освоении канонов. С философской точки зрения Гу Яньу подверг сомнению
всю традицию сунского и минского неоконфуцианства, обратившись с критикой не только в адрес школы Ван Янмина и его последователей, но и собствен56

90

Гу Яньу. Цин и (Чистые речения) // Жи чжи лу, цз. 14. С. 600.

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

но «школы принципа» за ее застывшие формулировки и увлечение досужими
рассуждениями.
Позиция Гу Яньу была плодом его времени — с характерным для этого периода акцентом на практику и критику абстрактного и книжного знания. Он полагал, что все продуктивные идеи должны быть сосредоточены на «истоках
управления и смуты в государстве, основополагающих планах жизнеобеспечения
народа». Его внимание к канонам предполагало и этот аспект осмысления, поскольку основа изучения канона была заложена реальной деятельностью, реальной политикой. Важность изучения канона была продиктована не стремлением
«возродить древность», а обращением к практическим нуждам (цзинши чжиюн).
Сочинение «Жи чжи лу» Гу Яньу создавал с мыслью, надеждой, что в будущем
«появится правитель, который воплотит в жизнь все, что я увидел, и возвысит
этот мир до славы древних порядков, но не решусь говорить об этом среди своих
современников»57. Это высказывание по смыслу близко к традиции «суван» —
трактовке Конфуция как не взошедшего на престол правителя, оставившего
в древних канонах наставления по управлению для последующих поколений. Гу
Яньу уделял большое внимание сочетанию научного исследования с воплощением моральных принципов, заложив основы нового стиля исследований. Он писал:
«О каком Пути совершенномудрых я говорю? Об эрудированности в познаниях
и совестливости и скромности в делах. Ученый муж, который не говорит сперва
о совестливости, — это человек без основы. Без любви к древности знать многое — пустое знание. Человек без основы с пустым знанием, по моему видению,
хоть и следует за совершенномудрыми, но оказывается очень далек от них»58.
Гу Яньу оставил наставления и относительно методов изучения канонов, выдвинув принцип: «Изучение девяти канонов начинается с оценки текста, оценка
текста начинается со знакомства с его звучанием. И это распространяется на все
без исключения книги разных мастеров и сотни школ» 59 . Он посвятил 30 лет
жизни труду «Иньсюэ ушу» («Пять книг о постижении звуков»), в котором стремился проанализировать фонологическую структуру «Канона песен», чтобы,
«читая „Шицзин“, продлить его существование». Тем самым он заложил основы
каноноведения Цин.
Фан Ичжи (1611–1671), второе имя Мичжи — уроженец города Тунчэн в
пров. Аньхой. Фан Ичжи известен как именитый ученый периода Поздней Мин.
При последнем императоре Мин — Чунчжэне служил редактором при академии
Ханьлинь, а после падения Мин — при дворе князя Гуй-вана (Южная Мин). После утверждения династии Цин он отправился в добровольное изгнание, изменив
имя на Хунчжи и взяв псевдоним Ючжэ-даши (Великий мастер глупцов). Талантливый каллиграф и поэт, он не был полностью бездеятельным в этот более
57

Гу Яньу. Юй жэнь шу эрши у шоу (Сборник двадцати пяти стихотворений для публики) // Гу
Тинлинь шивэнь цзи, цз. 4. С. 98.
58
Гу Яньу. Юй южэнь лунь сюэ шу (Письмо другу с обсуждением учения) // Гу Тинлинь шивэнь,
цз. 3. С. 41.
59
Гу Яньу. Да Ли Цзыдэ шу (Ответное письмо Ли Цзыдэ) // Гу Тинлинь шивэнь цзи, цз. 4. С. 73.

91

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

а

б

в
Рис. 2.1 а, б, в. Фан Ичжи (1611–1671). «Дикие гуси в воде». Шелк, тушь.
Пятнадцать поэм, написанных в каллиграфических стилях кайшу и синшу.
Созданы после падения Мин, когда Фан Ичжи стал буддийским монахом. Династия Цин.
Высота свитка 25,4 см, длина 172,8 см. Шанхайский музей

92

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

поздний период, судя по его работам, дошедшим до нас (рис. 2.1). В его ранних
работах «Тун я» («Проникновение в классику»), «У ли сяоши» («Предварительные сведения о принципах вещей») проявился дух научного рационализма, который был одним из важнейших плодов раннего просветительского движения.
Позднее труд «Тун я» стал считаться предвестником движения «эмпирических исследований» (као цзюй) цинского времени.
«У ли сяоши» представляет собой энциклопедию научных знаний, охватывающую период с глубокой древности до конца Мин. Современные историографы высоко оценивают эти произведения Фан Ичжи, подчеркивая их значение для
популяризации знаний и искоренения невежества. В идеях Фан Ичжи отчетливо
проявилась новая тенденция — акцент на знании, что шло вразрез с принципами
мышления и опыта в господствовавшей традиции сунско-минского неоконфуцианства, но получило дальнейшее укрепление и развитие в цинских исследованиях.
Исключительный характер этих сочинений Фан Ичжи обрел свое выражение
в философских комментариях, которыми автор сопроводил текст. И хотя дух научного рационализма отражен в них лишь в начальной форме, автор не только
преодолел ограниченность неоконфуцианства, но также обозначил тот исторический прогресс, который не мог быть полностью отражен в эмпирических исследованиях.
Дух научного рационализма Фан Ичжи получил выражение в первую очередь в осуществленном им смелом анализе категорий «принцип» (ли) и «сердце» (синь), которые в неоконфуцианской традиции рассматривались вместе.
Фан Ичжи разделил единую категорию «принцип» на «принцип вещей» (у ли),
«принцип управления» (цзай ли) и «высший принцип» (чжи ли). Он говорил:
«Те знатоки, кто изучают Небо и Землю, гексаграммы и знамения, музыкальные тоны и календарь, звуки и лекарства, — осведомлены о материальной сути
вещей, и это все принципы вещей. То, что относится к политике и наставлениям, есть принцип управления (цзай ли). То, что относится к скрытой тонкости
(тун цзи), то означает высший принцип. И для всех них понимание сущности
возможно через понимание всего» 60 . В соответствии с таким разделением
принципа следовало выделить и несколько сфер научного познания. Изучение
принципа вещей (у ли) относится к «постижению сущности» (чжи цэ), т.е. собственно науке. Постижение «высшего принципа» (чжи ли) — это изучение
«тонкого» (тун цзи), т.е. философии. Освоение принципа управления (цзай
ли) — это изучение конфуцианства, затрагивающего политические и социальные аспекты. Фан Ичжи полагал, что «в изучении есть своя специализация, невозможно осваивать одно и отбросить другое». Он ограничил перечень вопросов, относящихся к конфуцианству, позволив философии и науке обрести свою
самостоятельность, обособиться от конфуцианства, прежде включавшего в себя
буквально всё.
60
Фан Ичжи. Вэньчжан синьхо (Скрытый смысл передаваемой традиции). Тун я (Проникновение в классику) // Фан Ичжи цюаньшу (Полное собрание работ Фан Ичжи). Т. 1. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1988. С. 65.

93

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

Фан Ичжи провел еще более отчетливое разделение между учениями «о тонком» и «о постижении сущности», т.е. между философией и наукой. Объясняя
«постижение тонкого», он указывал, что, «постигая Небо и Землю, [нужно понимать, что] они едины. Переходя к тому, что не познано, можно постичь его с помощью уже познанного. Благодаря широте можно познать сокрытое, и двойное
сокровенное окажется осознанным. И в этом — скрытая тонкость всех духовных
и материальных вещей. Сокрытое ощущается спокойным, и глубоко исследующий постигает, откуда оно приходит. И это называется „постижение скрытой
тонкости“»61.
Из этого следовало, что постижение скрытой тонкости означает постижение
целостности и выявление источника. Разъясняя познание сущности вещей, Фан
Ичжи говорил, что «вещи имеют свои причины, которые следует изучать. Они
могут быть значительны, как временны́ е эпохи, или малы, как трава, деревья,
насекомые. Сравнение их природы и свойств, преимуществ и недостатков,
изучение постоянного и изменчивого — это и есть постижение сущности» 62 .
Получается, что познание сущности — это наблюдение за явлениями вещей
и выявление закономерности их изменений. Подобное разграничение философии
и науки было важным историческим достижением в развитии не только китайской, но и мировой цивилизации.
Наряду с категорией «сердце» (синь) Фан Ичжи уделял большое внимание
и категории «знание» (чжи). Это «знание» не было единым для всего многообразия вещей, а коренилось в опыте, накапливалось с древности, так что последующие поколения могли наследовать это «знание древности», наращивать его, с тем
чтобы «изучать древность для управления современностью». В этом знании вне
«сердца»-сознания отражается разум человечества. Знание есть основа научного
рационализма. Через западных миссионеров Фан Ичжи познакомился с докоперниканской наукой и относился к ней весьма критически. В отличие от других
конфуцианских ученых, отвергавших западную науку на метафизическом уровне,
Фан Ичжи осмыслял ее с позиции собственных научных принципов. Он говорил:
«В период Вань-ли пришло западное учение, детально постигавшее сущность вещей, но поверхностно затрагивавшее постижение тонкого. Но ученые мужи продвигали его, поскольку сами не были подкованы в познании сущности вещей»63.
Оставив в стороне вопрос о сравнении научных достижений западных миссионеров и Фан Ичжи, отметим, что он сам рассматривал себя в качестве «ученого
мужа», использовавшего знания для различения подлинного и ложного. И в этом
также проявлялся дух научного рационализма.
Философская мысль Фан Ичжи претерпела значительные изменения в поздние годы его жизни. В сочинении «Дун си цзюнь» («Равновесие восточного и
западного») он вновь обращается к традициям сунско-минского неоконфуциан61
Фан Ичжи. У ли сяо ши. Цзысюй (Предварительные сведения о принципах вещей. Предисловие) // Чжунго чжэсюэ шиляо сюаньцзи. Цин дай чжи бу (Избранные материалы по истории китайской философии. Эпоха Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1962. С. 74.
62
Там же.
63
Там же.

94

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

ства. Проявившийся в творчестве Фан Ичжи дух научного рационализма составил важнейшую, хотя и не единственную часть его философского наследия, но
при этом именно эта часть в контексте минского времени прозвучала подобно
гулкому звуку шагов в пустынной долине.
Ван Фучжи (1619–1692), второе имя Эрнун, псевдоним Цзянчжай — уроженец г. Хэнъяна пров. Хунань. В последние годы проживал возле горы Шичуань
в родном городе и получил прозвище господин Чуаньшань (Гора-лодка). Ван Фучжи — выдающийся и наиболее самобытный мыслитель конца династии Мин.
Возглавил сопротивление цинским войскам в районе горы Хэншань и сдерживал их продвижение на юг. При князе Гуй-ване Южной Мин он служил по дипломатическому ведомству, затем перешел на сторону повстанца Цюй Шисы в
пров. Гуйлинь. После гибели Цюй Шисы Ван Фучжи решил сокрыться в уединении. Он странствовал в Хунани и стал жить отшельником глубоко в горах в Яодуне, сосредоточившись на сочинительстве. На протяжении сорока лет он сохранял верность династии Мин, и его патриотический настрой был крепок до самого
конца.
Критика Ван Фучжи была направлена против долгое время сохранявших статус господствующей идеологии учений братьев Чэн и Чжу Си, «учения о сердце»
Лу Сяншаня и Ван Янмина. Ван Фучжи заимствовал учение о ци у Чжан Цзая
и выстроил собственную систему «учения о ци как основе» (ци бэнь лунь), вписав
его в ряд «учений об основе» — учение братьев Чэн и Чжу Си «принцип как
основа», учение Лу Сяншаня и Ван Янмина «сердце как основа». На базе своей
материалистической философии, опиравшейся на идею ци как основу, он произвел разбор философских вопросов о соотношении ли и ци, Пути-дао и сосуда-ци,
субъекта и объекта, знаний и действий, обозначив диалектическую логику. Одновременно он остро критиковал учения братьев Чэн и Чжу Си, Лу Сяншаня и
Ван Янмина, тем самым выполнив интеллектуальную миссию, добившись теоретического поражения сунско-минского неоконфуцианства.
С точки зрения идеологической преемственности раннее просветительское
движение использовало как основу ряд направлений сунско-минского неоконфуцианства, которое в целом представляло собой идеологическую традицию, тесно
увязанную с китайским феодальным обществом. Зародившись внутри неоконфуцианства, просветительское движение тем не менее обособилось от него и заняло
критическую позицию, что выражало историческую необходимость развития
и прогресса традиционной идеологии.
Изучение философии истории, предпринятое Ван Фучжи, составляет серьезное
интеллектуальное достижение раннего просветительского движения. Он выявил
базовую логику развития исторического процесса, что было особенно ценно для
китайской науки философии истории с характерным для нее доминированием
идеи циклического развития. Ван Фучжи однозначно утверждал идею исторической эволюции. Период трех династий — Ся, Шан и Чжоу соответствовал первобытной форме общества, и только по мере постепенного развития цивилизации
стало складываться централизованное государство, устанавливались основы куль95

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

туры, а в жизни народа утверждалось процветание. Складывавшаяся в этом процессе национальная традиция хуася постепенно крепла и развивалась, утверждаясь во время правления династий Хань, Тан, Сун, Мин. И несмотря на то, что
в этом процессе история несколько раз сворачивала с прямого пути и период падения Мин и установления Цин воспринимался как время радикального переворота, когда Небо и Земля готовы разрушиться, Ван Фучжи верил в то, что ход истории должен вернуться в правильное русло, а китайская нация — возродится.
Ван Фучжи считал, что историческое развитие — это объективный процесс,
имеющий свою закономерность, проявляющуюся в диалектическом взаимодействии принципа-ли и обстоятельств-ши. В философии истории Ван Фучжи принцип-ли воплощает рационализм исторического процесса, а обстоятельства-ши —
реальность исторических событий. Рационализм и реальность взаимно дополняют друг друга. С одной стороны, принцип-ли воплощается в обстоятельствахши, рационализм проявляется в исторических событиях. С другой — обстоятельства-ши превращаются в принцип-ли — уже свершившиеся исторические
события выражают исторический рационализм. Единство принципа и обстоятельств формируют Небо — суть истории человечества, что и определяет направление ее развития.
Наиболее выдающаяся особенность философии истории Ван Фучжи — внимание к человеку в контексте всей истории человечества. Он выдвинул гуманистический тезис: «В соответствии с человеком определять высшее» (и жэнь
цзянь цзи). Небо, составляющее суть истории человечества, не находится вне человека, это «Небо человека», «Небо народа». В его философии истории содержится диалектическое сочетание двух принципов: «наблюдать Небо с помощью
народа» (цзи минь и цзянь тянь) и «наблюдать народ благодаря Небу» (юань
тянь и гуань жэнь). «Наблюдать Небо с помощью народа» означает творчески
рассматривать разумные желания природы человека. Провозглашаемый им принцип «Небо народа» не означал принцип Неба, на который указывали братья Чэн
и Чжу Си, но подразумевал «постоянство пути человека». И эти принципиальные
вопросы философии истории имели новый просветительский характер.
Янь Юань (1635–1704), второе имя Ичжи, а также Хуньжань. Уроженец уезда
Бое в округе Баодин пров. Чжили. В ученых кругах именовался господин Сичжай.
Янь Юань — известный ученый периода ранней Цин, уроженец Северного Китая.
Его постижение конфуцианской учености началось с обширного прочтения трудов братьев Чэн, Чжу Си, Лу Сяншаня, Ван Янмина, завершившись, однако, критикой этих мыслителей. Янь Юань выдвинул идею возрождения «трех дел» (сань
ши) легендарных правителей древности Яо и Шуня и «трех вещей» (сань у)
Чжоу-вана и Конфуция64. Вместе со своим учеником Ли Гуном Янь Юань отда64

В «Янь Сичжай сяньшэн няньпу» («Погодичная биография наставника Янь Сичжая») в разделе «Год гэн-чэнь (1700 г.), 66 лет» сказано: «[Осуществляемые] Яо и Шунем исправление добродетели, применение с пользой, улучшение жизни [народа] назывались „тремя делами“ (сань ши). Не
увидишь этих трех дел, не будет ни добродетели, ни пользы, ни жизни. Шесть добродетелей, шесть
деяний и шесть искусств Чжоу-гуна назывались „тремя вещами“ (сань у). Не подтвердишь эти вещи,

96

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

вал предпочтение практическому учению, подчеркивал значимость «практики
и деяний» и практического управления. Его школа получила название школа
Янь–Ли.
С философской точки зрения Янь Юань развивал идею «дела» (ши), что
представляло собой прорыв в китайской традиционной мысли. В традиционной
китайской философии «дело» и «принцип» — две противоположные категории.
Принцип чаще всего осмыслялся как сущность, а дело — как явление. Новация
Янь Юаня заключалась в том, что он стал рассматривать дело как практику, как
основу, одновременно включающую в себя и сущность, и явление. Тем самым
ему удалось преодолеть неоконфуцианскую трактовку принципа как сущности.
Янь Юань выступал против характерного для неоконфуцианства жесткого разделения между принципом и делом и неоконфуцианского объяснения принципа.
Этот принцип находился вне дел, превращая неоконфуцианство в «учение пустое и бесполезное». Для того чтобы обрести принцип, занимаясь делами, необходимо применять способ постижения вещей (гэ у). Янь Юань выдвинул собственное понимание этого характерного для китайской мыслительной традиции
способа постижения вещей. Он писал: «Постижение вещей (гэ у), иероглиф гэ
трактуется школой Ван Янмина как „исправлять“ (чжэн), школой Чжу Си —
как „достигать“ (чжи), ханьскими конфуцианцами — как „приходить“ (лай).
Однако все эти трактовки не кажутся надежными. Я слышал, что если ты не
видел деяния совершенномудрых, то надобно удостоверить их речения, если не
можешь объяснить их речения, надобно удостоверить их деяния. Я вижу, как
старательны последователи совершенномудрых, разъясняя постижение вещей.
Я полагаю, значение гэ — подобно тому, как оно употребляется в историях, —
одолеть диких животных голыми руками, убить голыми руками, что означает
действовать руками. И в этом состоит суть шести искусств Конфуция»65. В этих
рассуждениях Янь Юаня заметен существенный акцент на значение практики — он увязывает вместе источник достоверного знания и практическую деятельность.
Самые значительные произведения Янь Юаня — «Цуньсюэ бянь» («Сохранение знания») и «Цуньсин бянь» («Сохранение человеческой природы»). Он сам
признавал, что в «Цуньсюэ бянь» его целью было разъяснить «три дела» Яо,
Шуня, Чжоу-гуна и Конфуция, Путь шести чиновников (лю фу), шести добродетелей, шести деяний и шести искусств; показать, что Путь содержится не в комментариях к «Книге песен» или «Книге истории», что обучение состоит не в быстром освоении и заучивании наизусть, но подобно конфуцианской школе —
в обширной учености и следовании ритуалам, глубоком запоминании и повторении их без устали на протяжении жизни. В «Цуньсин бянь» Янь Юань хотел показать, что и принцип ли, и субстанция ци содержатся и проявляются в Пути Нене будет ни добродетелей, ни деяний, ни искусств». См.: Янь Юань цзи (Собр. соч. Янь Юаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987. С. 787.
65
Янь Юань. Юэ Чжан ши Ван сюэ чжи и пин (Критическое чтение сочинения «Подвергая сомнению учение Ван [Янмина]» учителя Чжан [Ле]) // Янь Юань цзи. С. 491.

97

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

ба, «человеческая природа и формы относятся к повелению Неба, и хотя сущность ци может иметь разные уровни, они все равно добры»66. Так Янь Юань отчетливо прояснил суть своего учения и размышлений.
Янь Юань принципиально изменил суть академического образования согласно своему пониманию, превратив академию в новый тип учебного заведения,
совершенно не похожий на те, в которых начиная со времени Сун и Мин изучались каноны или трактовались вопросы соотношения принципа-ли и природы-син.
Он подчеркивал: «Прежде Чжоу-гун и Конфуций обучали искусствам, нынче
ученые мужи осваивают только багу, отходя все дальше от подлинной цели
обучения. Те, кто станут моими учениками, должны утвердить волю в изучении
ритуала, музыки, стрельбы из лука, верховой езды, каллиграфии, математики,
а также освоить военное дело, сельское хозяйство, денежную систему, производство зерна, управление водой, огнем, строительство, охоту. И так как я не владею
всем этим, я тоже буду обучаться вместе с ними»67. В возглавляемой им академии Чжаннань было открыто четыре отделения — литературное (вэньши), военное (убэй), канонов и истории (цзинши), искусства и ремесла (инъэн). На литературном отделении следовало изучать шесть искусств, математику, астрономию,
географию. На военном — военные приемы, сохранившиеся с древности, атаку
и оборону, разбивание лагеря, бой на воде и на суше, стрельбу из лука и управление колесницей. На отделении канонов и истории — тринадцать канонов, династийные истории, навыки составления указов и официальных текстов, записок
к трону, стихов. На отделении искусств и ремесел — применение воды и огня,
строительство, изъяснение знамений.
На каждом отделении была и более детальная специализация. Изучавшие гидрологию постигали ирригационное дело, строительство каналов, управление руслом рек, береговую охрану, навыки военно-морского дела, хранение льда, солеварение. Те, кто изучал управление огнем, осваивали основы выжигания холмов,
пустошей, инструменты для борьбы с огнем, применение огня во время сражения,
принципы корректировки огня. Такого рода энциклопедическое образование еще
находилось на начальном этапе становления, но по своей сути приближалось
к университетскому типу, характерному для Нового времени. Академия Чжаннань просуществовала весьма непродолжительное время. Педагогические и административные идеи Янь Юаня не получили широкого распространения, хотя
под воздействием его педагогических концепций развитие Китая после XVII в.
могло бы стать совершенно иным.
Наибольшее сожаление Янь Юаня вызывало то обстоятельство, что сунские
и минские неоконфуцианцы, претендуя на то, чтобы их называли совершенномудрыми, провоцировали молодые таланты на пустые абстрактные рассуждения.
Он говорил: «Но и во время правления процветающих трех династий и правите66

Янь Юань. Шан Тайцан Лу Футин сяньшэн шу (Письмо господину Лу Футину из Тайцана) //
Янь Юань цзи. С. 427.
67
Янь Юань. Янь Сичжай сяньшэн няньпу (Погодичная биография наставника Янь Сичжая) //
Янь Юань цзи. С. 743.

98

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

лей Тана (Яо) и Юя (Шуня) совершенномудрый мог появиться раз в сотни лет,
и несколько достойных были вокруг него. Подобно тому как Яо и Шунь заполучили Юя и Гао Яо, Конфуций заполучил Янь Юаня, Цзэн Шэня, но как трудно
это было сделать! И они начали действовать с намерением упорядочить мир. За
один год создать поселение, за два — город, за три — столицу. Они собственным
примером обучили более трех тысяч талантов. Ведь никогда совершенномудрые
не появлялись зря! После династий Цинь и Хань, в течение тысячи лет, ход истории шел неправильно. Не найти было подобных Чжун Гуну и Цзы Лу. Вот при
династии Сун, слабой и утратившей часть территории, назвавшей старшими
братьями киданей и сюзереном — династии Цзинь и Юань, когда первая столица
была в Бянь (Кайфэн), вдруг родилось три-четыре подобных Яо и Конфуцию и
шесть-семь подобных Шуню, Янь Юаню! Когда столица потом была перенесена
на юг, снова родилось трое-четверо подобных Яо и Конфуцию, шестеро-семеро
подобных Юю и Яню! И хотя было несколько совершенномудрых и добродетельных, на самом верху не прилагалось усилий по спасению государства, а внизу не было талантов, достойных стать министром или генералом, Сун руками
двух императоров была предана Цзинь, а столица Бянь сдалась! И затем хотя было несколько совершенномудрых и добродетельных, на самом верху не прилагалось усилий по спасению государства, а внизу не было талантов, достойных
стать министром или генералом, защитив двумя руками малолетнего сунского
императора, и всё предали морю, и нефритовые императорские печати отдали
Юань! В век многочисленных совершенномудрых и добродетельных могло ли
такое случиться? Увы!»68.
Ли Гун, ученик Янь Юаня, также обвинял сунско-минских неоконфуцианцев
в том, что «мудрые ученые мужи Поднебесной были втянуты в сети, услаждая
сердце пустым учением чань, а руки и глаза — хвастливыми сочинениями. В конце правления Мин ни при дворе, ни в храмах не осталось надежных сановников,
а во всей Поднебесной — чиновников, способных вести дела. Советники по военным делам занимались расстановкой знаков препинания в «Цзочжуани», и пока враги окружали столицу, они сочиняли оды. То, за что ценили и почитали министров и генералов, их достижения и успехи, оказалось мелочами и пустяками.
День и ночь затаив дыхание, они сочиняли трактаты, называя это достижениями,
которые сохранятся в веках, а в результате рыба стала гнить, реки — пересохли,
а жизнь народа была отравлена»69.
По мнению Янь Юаня и Ли Гуна, подлинный совершенномудрый непременно
должен проявить себя, и критерием оценки этого должны стать не пустые рассуждения, как у сунских и минских неоконфуцианцев, а навыки практического
управления. Сам Янь Юань посвятил всю свою жизнь преподаванию, не желая
поступать на службу, его образовательная цель заключалась в подготовке кадров,
полезных для государства. Перед смертью он наставлял учеников накапливать
68

Янь Юань. Цунь сюэ бянь (Сохранение знания), цз. 2 // Янь Юань цзи. С. 67–68.
Ли Гун. Шугу хоуцзи (Последующие собрания Шугу [Ли Гуна]), цз. 4. Пекин: Шанъу иньшугуань, 1991 (Цуншу цзичэн чубянь «Корпус классических книг», первая редакция).
69

99

Глава 2. Просветительс ое движение раннего периода…

знания, которые могут быть применены позднее, чтобы в свое время принести
пользу государству.
Раннецинское учение о практическом управлении, в становление которого
внесли вклад Хуан Цзунси, Гу Яньу, Фан Ичжи, Ван Фучжи, Янь Юань, было
исполнено чувством социальной ответственности, содержало намерение изменить реальность. Для воплощения их устремлений в рамках учения о практическом управлении были разработаны интеллектуальные механизмы в области политики, экономики, науки. К середине правления династии Цин учение о практическом управлении трансформировалось в школу эмпирических исследований
(каоцзюй). И хотя оно в какой-то степени сохраняло дух практической устремленности, но в конце концов отвернулось от практической деятельности, повернув к неоконфуцианству.

100

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Глава 3

Развитие
традиционной наи и технии

П

ериод процветания традиционной науки и технических навыков в Китае
пришелся на время династий Сун и Юань, а в начале правления Мин
в их развитии наблюдался застой. В середине эпохи Мин последовало
возрождение традиционной науки, сопровождавшееся ростом просветительского
движения. Этот период был отмечен достижениями выдающихся ученых и весомыми научными трудами. При этом наблюдалось и возрождение в сфере ремесленного производства.

§ 1.
Начная мысль, методы и средства
Заоны мира и природы в понимании ченых. —
Срплезная пратиа и тщательное эспериментирование. —
Математиа и оличественный анализ (лянха фэньси). —
Развитие и распространение исчислений посредством счетов аба

Основные представители научной и технической мысли позднеминского периода оставили нам в наследство многотомные сочинения, трактаты, собравшие
результаты исследований в вопросах техники, философии, универсальных научных знаний. Обобщающие по характеру работы зачастую выходили за пределы
чисто научных, технологических исследований. В развитии традиционной науки
и техники Китая отмечено присутствие эмпирического опыта, прикладного подхода в ущерб теоретическому осмыслению. Сочинения авторов позднеминского–
раннецинского периода предоставляют редкую возможность познакомиться с
научной мыслью, методами и средствами развития науки древнего Китая.
Основной целью научного исследования является окружающий мир, поэтому
мировоззрение ученого способно оказывать существенное влияние на результаты
101

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

его научной деятельности. В древности ученые спорили по поводу происхождения Вселенной, выясняли, что являлось первичным — ли (принцип, порядок) или
ци (субстрат, материальная субстанция). Большинство ученых позднеминского периода, включая Ли Шичжэня (1518–1593), Сун Инсина (1587–1666?)1, Фан Ичжи
(1611–1671), говорили именно о ци как первооснове всех вещей.
Ли Шичжэнь родился в Цичжоу (нынешний уезд Цичунь, пров. Хубэй). Он
является автором фармакологического трактата «Основные положения о корнях
и травах» («Бэньцао ганму»), в котором ци определено в качестве основы устроения Вселенной, где все существует благодаря ее видоизменениям. Болезни людей
вызываются не воздействием злых духов, а являются результатом вторжения
«вредоносной энергии ци» (се ци). Лечение пациента предполагает насыщение
его тела «правильным ци» (чжэн ци) для отражения воздействия «вредоносной
энергии ци» и восстановления баланса физиологических функций организма. Все
предметы произошли от ци, но наделены они этой субстанцией по-разному. Несмотря на то что природа происхождения одинакова, тем не менее возможны
различные видоизменения. Ли Шичжэнь писал:
«Когда ци сгущается, составляются красный и зеленый [цвета], когда ци
рассеивается, сжижаются квасцы и ртуть. Происходит трансформация от мягкого к твердому, известняк и солончак превращаются в камень, подвижное
становится статичным, травы и деревья превращаются в окаменелость. Наделенные жизненной субстанцией, способные летать и передвигаться, превращаются в камень; существа из обладающих восприятием преобразуются в
бесчувственные. Молния и метеорит становятся камнем, бесформенное приобретает форму… Небеса и Земля порождают и преобразуют, так растут травы и деревья… Наделенное чистотой ци — животворно, а облеченное дисгармонией ци — вредоносно»2.
Говоря о генетических отклонениях у человека, явлениях атавизма, Ли Шичжэнь указывал, что это не более чем специфические трансформации ци: «Во
времена Великого Начала [взаимодействовали] полные животворных сил Небо
и Земля, первичное ци создало человека, появились мужчина и женщина…
В процессе трансформации человека имели место отклонения от общепринятых
норм… Порождения и преобразования, творимые Небом и Землей, неисчерпаемы, так же беспредельно многообразие людей и вещей»3.
Уроженец уезда Фэнсинь пров. Цзянси Сун Инсин наиболее известен как автор сочинения «Тяньгун кайу» («Раскрытие [природных] вещей, явленных Небом»), посвященного преимущественно технологии сельскохозяйственного про1

Дата смерти Сун Инсина точно не установлена, по этому поводу существует несколько версий.
Мы придерживаемся датировки, предложенной в кн.: Пань Цзисин. Сун Инсин пинчжуань (Жизнеописание Сун Инсина). Нанкин: Наньцзин дасюэ чубаньшэ, 1990. С. 172–177.
2
Ли Шичжэнь. Бэньцао ганму (Основные положения о корнях и травах). Пекин: Жэньминь вэйшэн чубаньшэ, 1982, цз. 8. С. 455; цз. 12. С. 687.
3
Ли Шичжэнь. Бэньцао ганму, цз. 52. С. 2970, 2975.

102

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

изводства и ремесел. Он также является автором двух трактатов — «Лунь ци»
(«Суждения о ци») и «Тань тянь» («Беседы о Небе»), в которых исследовал вопросы философии и природы, рассматривал древнекитайские теории о пневмеци4. Сун Инсин исходил из предположения, что Вселенная сформирована сочетанием бесформенной ци и телесной формы (син), причем ци является основой.
«Люди и вещи были созданы, обретя ци». «Между Небом и Землей то, что не
есть ци, является син, а все, что не является син, это ци… Ци трансформируется
в син, а син вновь преобразуется в ци»5. Происхождение и трансформация всех
вещей во Вселенной стали констатацией процесса преобразования ци в различные конкретные формы, а всех телесных форм — возврата в конечном счете в
субстанцию ци. Производственные технологии, описанные Сун Инсином в сочинении «Тяньгун кайу», по своей сути являются процессом изготовления предметов различной формы с использованием определенных материалов. Принимая
это за основу, он делал вывод о том, что все предметы Вселенной являются дарами природы, явленными Небом в результате преобразования исходного материала ци6. Эта идея перекликается с точкой зрения Ли Шичжэня, к которой тот
пришел в результате многолетних естественно-научных наблюдений. Анализируя природу ци, Сун Инсин коснулся теоретических проблем акустики, отметив,
что распространение звука происходит за счет волноподобной вибрации ци. Он
писал: «Воздействие предметов на ци подобно плеску волны… Давление на ци
образует звук». Его взгляды были весьма передовыми для своего времени.
Фан Ичжи, выходец из Тунчэна (совр. пров. Аньхой), мыслитель, живший на
рубеже правления династий Мин и Цин, был одним из талантливейших ученыхэнциклопедистов своего времени, причем узкоспециализированных трудов он не
оставил. Его произведения «У ли сяо чжи» («Предварительные сведения о принципах вещей»), «Тун я» («Всеобъемлющая энциклопедия») содержали сведения
научно-технического характера по астрономии, календарному летосчислению,
физике, химии, медицине, фармакологии. Среди его письменного наследия,
исчисляемого миллионами иероглифов, значатся такие сочинения, как «Дун си
цзюнь» («Равенство сторон»), «Яо-ди пао Чжуан» («Яоди [Фан Ичжи] извлекает
суть [идей] Чжуан-цзы»), «Фушань цяньхоу цзи» («Прежнее и последующее собрание фушаньских [произведений]»), «Бо и цзи» («Собрание притч»), «И ю»
(«За пределами Книги перемен»), «Син гу» («Основа природы»), «Сию синьби»
(«Произвольные записи из обители [для моих] колен»).
Идеи, отраженные в этих сочинениях, глубоки и разнообразны по содержанию. Критические высказывания Фан Ичжи и анализ им древней науки и фило4

Большая часть сочинений Сун Инсина, за исключением «Тяньгун кайу», утрачена. В коллекции
провинциальной библиотеки Цзянси сохранились лишь копии его четырех трактатов: «Е и» («Неофициальные суждения»), «Лунь ци», «Тань тянь» и «Сылянь ши» («Поэма о замыслах и сожалениях»), — написанных в период правления Чун-чжэнь (1628–1644). См.: Сун Инсин ичжу сычжун
(Четыре утраченных произведения Сун Инсина). Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1976.
5
Сун Инсин ичжу сычжун. С. 64, 52.
6
Хэ Чжаоу. Лунь Сун Инсин ды сысян (Идейные взгляды Сунь Инсина) // Чжунго ши яньцзю
(Изучение истории Китая). 1979. № 4. С. 149–160.

103

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

софии вызывали интерес современников7. Так, он писал относительно субстанции ци (пневма, эфир): «Все вещи произошли от ци, пустота наполнена пневмой»8. «Земля находится посреди Неба, это планета. Во всех четырех сторонах
света и шести направлениях всё, что находится под ногами, направлено вниз, что
над головами — вверх. Ци наполняет планету, она вращается, существа вроде
муравьев не ощущают этого»9. Он также писал: «Все между Небом и Землей наполнено вещами. Людям даровано жить среди них. Жизнь обретается в теле, тело
пребывает во Вселенной. Все, что человек видит и использует, не что иное, как
события. События — это тип вещей… В целом Небо и Земля — это [тоже] тип
вещей»10. Так он четко определял материалистическую сущность ци.
Дискуссия по поводу «разума и природы» и отхода от конкретных знаний была отвергнута учеными Поздней Мин. Они усердно занимались практическим
экспериментированием каждый в своей области, выполняли теоретические исследования, собирали конкретные доказательства и обращались к опытам, что
заложило основу их последующих достижений.
Ли Шичжэнь писал: «Врачу важно постичь суть вещей»11. Для составления
«Бэньцао ганму» ему потребовались многие годы клинической практики, изучение медицинских и фармакологических сочинений, написанных предшественниками. Сюда вошли «произведения [досточтимых] наставников, летописи, классические труды, жизнеописания, [сочинения по] фонологии, полевому и огородносадовому земледелию, медицине и предсказаниям, астрономии и астрологии,
песенной поэзии», «все, что имело отношение, не ускользнуло от внимания, начиная от древних текстов и до рассказов о необычайном и таинственном»12. Он собрал огромное количество материалов. Ли Шичжэнь побывал во многих местах
в бассейне р. Янцзы, посетил места, где проживали некитайские народности.
Везде, где бывал, он собирал и исследовал препараты травяной медицины, народные лечебные средства. Он сам культивировал, изготавливал медицинские
травяные препараты. И даже применял их на себе, чтобы уяснить их особенности.
Сун Инсин, составляя «Тяньгун кайу», много времени провел в поле и мастерских, где из первых рук собрал информацию о технологии сельскохозяйст7

Несмотря на то что Фан Ичжи пользовался большим уважением среди современников, включая Хуан Цзунси (1610–1695), Гу Яньу (1613–1682), Ван Фучжи (1619–1692), о нем мало знали после его смерти. Его имя не упоминалось в значительных работах Цзян Фаня (1761–1831), посвященных обзору сочинений цинского периода: «Ханьсюэ шичэн цзи» («Записки о традициях ханьского
учения»), «Сун сюэ юаньюань цзи» («Заметки об истоках сунского учения»). Наследие Фан Ичжи
было по достоинству оценено относительно недавно. В «Чжунго сысян тунсюэ ши» («Сводная история идеологии Китая»), изданной под ред. Хоу Вайлу, содержится глава, посвященная Фан Ичжи.
См.: Хоу Вайлу (ред.). Чжунго сысян тунсюэ ши (Сводная история идеологии Китая). Пекин: Жэньминь чубаньшэ. Т. IV. С. 1121–1188.
8
Фан Ичжи. У ли сяо ши (Предварительные сведения о принципах вещей) (Вэньюаньгэ сыку
цюаньшу, т. 867).
9
Фан Ичжи. Дун си цзюнь (Равенство сторон). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1962. С. 139.
10
Фан Ичжи. У ли сяо ши. Предисл., 1а.
11
Ли Шичжэнь. Бэньцао ганму, цз. 14. С. 839.
12
Ван Шичжэнь. Бэньцао ганму: Сюй (Предисловие к «Бэньцао ганму»); Ли Цзяньюань. Цзинь
Бэньцао ганму шу (Представление комментарич к «Бэньцао ганму»). С. 1, 8.

104

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

венного производства и ремесел. Он тщательно и подробно описал процессы,
сделал зарисовки, на которых мастеровые люди заняты производством. Большое
внимание Сун Инсин уделял научному эксперименту, считая, что научные выводы должны быть основаны на результатах проведенного опыта и исследований.
Он писал: «Следует все проверять экспериментом и опытом, только после этого
понимание будет доскональным»13.
Сюй Гуанци (1562–1633), выходец из Шанхая, в 1604 г. стал обладателем
ученой степени цзиньши. Занимал высокую придворную должность советника
Государственного секретариата (Нэйгэ дасюэши) при императоре. Написал выдающееся произведение «Нунчжэн цюаньшу» («Полный [свод] писаний об управлении земледелием»). Вместе с миссионерами-иезуитами перевел на китайский
язык некоторые оригинальные сочинения европейских авторов, посвященные
науке и технике: «Цзихэ юаньбэнь» («Начала») Евклида, «Тай си шуй фа» («Гидравлические машины Запада»), составил астрономическую энциклопедию «Чунчжэнь ли шу» («Книга о календаре [периода правления] Чун-чжэнь [1628–1644]»).
Сюй Гуанци был широко образован, обладал выдающейся памятью. По словам
его сына Сюй Цзи (1582–1645), «его не интересовала материальная сторона,
единственное, что его интересовало, — обретение знаний и способы управления
государством. Он исследовал древность, чтобы ею выверять современность, из
обширного круга источников черпал необходимые сведения. Он вступал в общение чуть ли не с каждым, интересовался всем, что видел. Все обретенные сведения записывал. Каждое явление и каждый предмет он исследовал всесторонне
и основательно, не останавливаясь до тех пор, пока не добивался совершенного
результата. Поэтому его познания были абсолютны, а оценки верны»14.
В гнетущей обстановке политической коррупции позднеминского периода
Сюй Гуанци не мог реализовать свои устремления к «управлению государством».
В памяти поколений он остался известен своими достижениями в сфере науки
и технологий.
Всю свою жизнь Сюй Гуанци изучал сельское хозяйство, для земледельческой практики побывал во многих крестьянских хозяйствах, деревнях. По свидетельству Чэнь Цзылуна (1608–1647), «он сам мог управлять сохой и прочими
орудиями земледелия, ощущал запах трав и деревьев. Соответственно времени
проводил работы, обращался за советом к местным жителям»15.
Он открыл экспериментальные хозяйства в Шанхае и Тяньцзине, где исследовал такие вопросы, как селекция семян, внесение удобрений, прививки, выращивание южного посевного материала в северных условиях и наоборот, тщательно
фиксировал результаты. Сюй Гуанци было уже около 70 лет, когда он занялся
13
Сун Инсин. Тяньгун кайу (Раскрытие [природных] вещей, явленных Небом), цз. 15 / Чжун
Гуанъянь (коммент.). Гуанчжоу: Гуандун жэньминь чубаньшэ, 1976. С. 396.
14
Сюй Цзи. Вэньдин гун синши // Сюй Гуанци цзи (Собр. соч. Сюй Гуанци) / Ван Чжунминь
(ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1984. С. 560.
15
Чэнь Цзылун. Фань ли (Предисловие) // Сюй Гуанци. Нунчжэн цюаньшу (Полный [свод] писаний об управлении земледелием) / Ши Шэнхань (ред. и коммент.). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1979.
С. 5.

105

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

календарной реформой, лично выполняя астрономические наблюдения в обсерватории, а однажды упал с обсерваторной площадки, повредив спину и колени.
Подчеркивая важность осуществления практических наблюдений и измерений,
он говорил: «Есть старая поговорка: „лучше один раз увидеть, чем тысячу раз
услышать“. Бесполезно, если люди на словах или на бумаге рассуждают о том,
чего сами не видели, — пусть даже губы пересохнут, а кисти истончатся»16.
Сюй Сякэ (1586–1641) — уроженец уезда Цзянъинь (совр. пров. Цзянсу). Имя,
данное при рождении, — Хунцзу, однако он больше известен под своим вторым
именем — Сякэ. Выдающийся путешественник, географ. Ему были безразличны
слава и почет, он не искал высоких должностей, большую часть своей жизни
проведя в путешествиях и изысканиях. Он постоянно находился в поиске, начав
свой путь в 1607 г., когда ему исполнилось 22 года, и за завершив его за шесть
месяцев до кончины. Сюй Сякэ побывал на горе Путошань в Восточном море,
посетил Тэнчун в западной Юньнани, гору Паньшань в Цзисяни (пров. Хэбэй) на
севере, гору Лофушань в пров. Гуандун на юге страны. Он обошел земли шестнадцати нынешних провинций: Цзянсу, Чжэцзян, Аньхой, Фуцзянь, Гуандун,
Гуанси, Цзянси, Хэнань, Шэньси, Шаньдун, Хэбэй, Шаньси, Хунань, Хубэй, Гуйчжоу и Юньнань. Сюй Сякэ тщательно исследовал топографию, геологию, гидрологию, климат, живые организмы в каждом регионе, опрашивал местных жителей, собирал рукописи и документы, материалы для опытов, подробно записывал в дневнике результаты своих наблюдений. После его смерти друзья собрали
его дневниковые заметки и опубликовали «Сюй Сякэ ю цзи» («Записки о путешествиях Сюй Сякэ»), которые пользуются популярностью до сих пор. Большую
часть своих многокилометровых путешествий он проделал пешком. Побывал
в безлюдных высокогорных районах, глубоких ущельях, густых лесах, изобиловавших тиграми и волками, где хозяйничали разбойники. Он был настойчив и
отважен в своих путешествиях, не страшился неблагоприятной, враждебной среды. Его жизнь — образец твердой решимости исследователя идти до конца в поисках истины, пренебрегая собственной безопасностью. За это Сюй Сякэ глубоко
почитаем как «один из необычайных людей всех времен», а его «Записки о путешествиях» именуют «одним из выдающихся произведений всех времен»17.
Фан Ичжи, основываясь на работах предшественников, свел сложный и громоздкий процесс исследований в области естественных наук к двум словам —
«измерение природы» (или физиометрия) (чжицэ). При этом чжи соотносится
с материей, веществом, а цэ означает «измерять, постигать». Он выразил свою
идею в предисловии к сочинению «У ли сяо чжи» («Предварительные сведения
о принципах вещей»): «У вещей есть своя суть, которую досконально изучают.
Бывают [вещи] огромные, как эпоха или временной цикл, и малые, как трава,
деревья и насекомые. Сравнение их природы и свойств, выявление достоинств
16

Сюй Гуанци цзи, цз. 8. С. 387–388.
Цянь Цяньи. Чжу Мао Цзыцзинь кэ «Ю цзи» шу (Настоятельная рекомендация Мао Цзыцзиню
издать «Записки о путешествиях») // Чу Шаотан, У Иншоу (сост.). Сюй Сякэ ю цзи (Записки о путешествиях Сюй Сякэ). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1982, цз. 10. С. 1179.
17

106

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

и недостатков, определение постоянного и переменного — в этом заключается
измерение природы»18.
Согласно Фан Ичжи, каждому предмету свойственны причины, определяющие его формирование и развитие, в чем и заключена их суть, которую можно
постичь только путем «досконального изучения». И у столь необъятных вещей,
как астрономические явления, и у небольших, как растения, деревья, насекомые,
можно в результате «досконального изучения» установить их свойства, определить сильную и слабую стороны, понять их основу и видоизменения. В этом
и состоит «наука измерения природы». Собирая научные материалы, Фан Ичжи
придавал большое значение реальным доказательствам и опытному экспериментированию. Составляя «Тун я» («Всеобъемлющая энциклопедия») и «Предварительные сведения о принципах вещей», Фан Ичжи руководствовался принципами «природометрии/физиометрии» (чжицэ), подробно исследовал традиционные китайские естественные науки, сопоставляя их с распространявшимися
в стране западными знаниями, приводил ссылки из источников и подвергал
их анализу с учетом недавно полученных сведений. Он без колебаний отверг
пустые рассуждения схоластов времен Сун — начала Мин, которые касались
абстрактных понятий и не имели отношения к реальной действительности. Фан
Ичжи настаивал на том, что наука должна основываться на реальных доказательствах.
Фан Ичжи полагал, что над «природометрией» (чжицэ) господствует еще более сокровенная форма познания — «проникновение в исходные импульсы»
(тунцзи), где тун соответствует «доскональному пониманию», а цзи означает
«глубинные истоки». Исследуя мириады вещей во Вселенной, из конкретных явлений, очевидных и осязаемых, извлекают сущность, неразличимую и неощутимую. Он писал: «Тщательное исследование истоков скрытой сущности и есть проникновение в исходные импульсы»19. Говоря современным языком, «природометрия» (чжицэ) — это исследования, которые сегодня применяются в естественных
науках, а «проникновение в исходные импульсы» (тун цзи) — философские методы познания. Фан Ичжи внимательно анализировал отношения между этими
двумя формами познания. Он полагал, что, несмотря на то что они различны по
своей природе, между ними существует тесная взаимосвязь. Методы, входящие
в состав процесса чжицэ, применяются в тунцзи, или, по словам Фан Ичжи,
«чжицэ таится в тунцзи»20. Таким образом, основой тунцзи должно быть чжицэ,
иначе все превратится в бесконечные пустые рассуждения. С другой стороны,
тунцзи в состоянии руководить процессом чжицэ, предоставляя возможность
преодолеть собственную ограниченность и односторонность. Иными словами,
«тунцзи предохраняет чжицэ от тупиковой ситуации» 21 . Две формы познания
18

Фан Ичжи. У ли сяо чжи. Предисл., 1а.
Там же.
20
Там же.
21
Фан Ичжи. Ши Чжунлу (Указания Чжунлу) // Ючжэчжи Чаньши юйлу (Записи бесед учителя
Чань). Цит. по: Хоу Вайлу (ред.). Чжунго сысян тунши. Т. IV. С. 1130. Фан Чжунлу был третьим сыном Фан Ичжи.
19

107

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

взаимно дополняют друг друга, одна не может существовать без другой. Анализ
взаимоотношений между «наукой» и «философией» является квинтэссенцией
идей Фан Ичжи, занимает важное место в истории китайской научной мысли.
В научной мысли позднеминского периода следует выделить еще одну тенденцию — повышенное внимание к математике и количественному анализу.
В древнем Китае математические исследования получили высокое развитие,
однако отсутствие продолжателей традиции привело к определенному упадку
науки в начальный минский период. К концу правления Мин появились ученые,
признававшие важность математики и квантитативного анализа. Их работы не
только возродили математические исследования, но и указали перспективы развития естественных наук.
Чжу Цзайюй (1536–1611) — сын принца крови Чжу Хоуваня (Чжэн гун-ван,
1518–1591), потомок в шестом поколении минского императора Чжу Гаочи
(1378–1425), правившего под храмовым именем Жэнь-цзун (1424–1425). Он был
наследником чжэнского князя и должен был унаследовать титул, однако, безразличный к славе и материальной выгоде, отказался от почестей. Чжу также известен под своим посмертным именем Чжэн Дуаньцин («Чжэнский [наследник]
Честный и Чистый»). Астроном, математик, музыковед, изобретатель музыкальной темперации, специалист по методам календарного летосчисления, его сочинения, суммарно превышающие миллион иероглифов и включающие компендиум «Юэ люй цюань шу» («Все книги о музыке и звукоряде люй»), занимают
важное место в истории науки, технологии, искусств22. Заинтересовавшись техникой настройки музыкальных инструментов, Чжу Цзайюй разработал математическую теорию «12-ступенной равномерной музыкальной шкалы», включавшую
математические методы расчета традиционного звукоряда. Описав конверсию
дробных чисел между различными системами счисления (бинарная, терциарная,
десятичная), он подробно разъяснил расчет длины частот колебаний звука соответственно ступеням звукоряда, использовал геометрическую прогрессию,
строящуюся на исчислении квадратного, кубического корня при установлении
отношения темперации, представил детальные описания, намного превосходившие работы предшественников.
Он также показал, как основы математики можно применить в других естественно-научных исследованиях. В трактате «Люй ли жун тун» («Проникновение
в согласование звукоряда-люй и календаря») из книги «Юэ люй цюань шу» («Все
книги о музыке и звукоряде люй») он писал: «Для постижения принципов звукоряда и календаря следует прежде обратиться к нумерологии сяншу»23, «всё созданное между Небом и Землей не может обойтись без соответствующих чисел»24,
«числа есть воздействие природы, у [этого] воздействия нет пределов, его про22

О достижениях Чжу Цзайюя и месте, занимаемом им в истории науки, см.: Дай Няньцзу. Чжу
Цзайюй — Миндай дэ кэсюэ хэ ишу цзюсин (Чжу Цзайюй — звезда науки и искусства периода
Мин). Пекин: Жэньминь чубаньшэ, 1986.
23
Чжу Цзайюй. Люй ли жун тун (Проникновение в согласование звукоряда-люй и календаря),
цз. 1. С. 6а.
24
Там же, цз. 4. С. 46а.

108

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

никновение безгранично»25. Кроме того, в «Цзинь Лишу цзоушу» («Докладная
записка [двору] по поводу „Книги о календаре“») он указывал: «Движение Небес не имеет пределов, только числами можно измерить их механизм [перемещения]. Путь Небес непостижим, только числа способны раскрыть их сокровенную тайну. Принципы ли становятся очевидны через посредство чисел, числа выходят из принципов. Они могут быть зависимы друг от друга, но не могут
взаимно противоречить». Говоря о «принципах», Чжу Цзайюй подразумевал
основные законы, правила науки. По его мнению, числовые данные могут быть
выведены из закономерностей, а закономерности можно открыть через посредство чисел. Числа происходят из движения и изменения объективного мира,
они в дальнейшем способны предсказать будущие движения и изменения объективного мира.
Сюй Гуанци также являлся твердым сторонником проведения и применения
математических исследований. Он утверждал, что математику следует принимать в качестве основы научных исследований, которые необходимо в последующем применять во всех технологиях, связанных с жизнедеятельностью человека. Он писал:
«Нумерология так же широко применима, как методы летосчисления лифа
и ступени хроматического звукоряда люйлюй. Что касается прочих вещей,
имеющих форму и субстанцию, а также предметов, обладающих мерой и числом, — ко всем применимы математические операции, каждая из которых необычайно превосходна и крайне искусна.
Арифметика суаньшу все равно что топор и линейка для мастерового. Не
постигнув этот предмет, трудно говорить о прочих вещах.
Исследовать что-либо, постигая принципы и познавая смысл, довольно
трудно; следовать установленным правилам и доказанным числам очень легко»26.
Переводя вместе с миссионером-иезуитом Маттео Риччи «Начала» Евклида,
Сюй Гуанци проникся высоким пиететом к строгой логике выводов и методов
западной математики. Он писал:
«Достоинство этой книги заключается в том, что она способна научить
людей, стремящихся к познанию принципов, преодолеть поверхностность,
усвоить тщательность; а тех, кто направлен к постижению вещей, — побудить,
основываясь на установленных методах, к формированию талантливых идей.
Поэтому все без исключения стремятся изучить их… Познавший сокровенный смысл этой книги способен к постижению любых дел. Усердно изучивший эту книгу сможет овладеть любыми знаниями… По моему скромному
25

Там же, цз. 3. С. 6b.
Сюй Гуанци. Тай си шуй фа: Сюй (Гидравлические машины Запада: Предисловие); Кэ Тунвэнь
суань чжи. Сюй («Значение универсального исчисления». Предисловие [к публикации европейских
трудов по арифметике]) // Сюй Гуанци цзи, цз. 2, 7. С. 66, 81, 358.
26

109

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

мнению, через 100 лет решительно все будут изучать эту книгу, удивляясь
тому, что не сделали этого раньше»27.
В 1629 г. Сюй Гуанци представил двору «Тяо и лифа сюйчжэн суйча шу»
(«Докладная записка, детализирующая дискуссию о прецессии и внесении изменений в методы летосчисления») 28 , где отмечал: «Любую вещь, имеющую
форму и субстанцию, можно измерить и исчислить». Он полагал, что основные
характеристики закономерных изменений объективного материального мира
могут быть выражены посредством математических показателей. Основываясь
на этом положении, он назвал «десять областей, где можно получить выгоду
от математики»: астрономия и метеорология, гидротехника, музыка, военноинженерное дело, бухгалтерский учет, архитектура, машинное оборудование
и механизмы, геодезия, медицина, регистрация времени. Он надеялся, что двор
«заинтересуется и продолжит изучение и обсуждение» этих десяти направлений, привлечет еще большее число исследователей, которые смогут работать
«эффективно и целенаправленно (по отраслям)». Он предложил учредить научную организацию, состоящую из нескольких специализированных исследовательских учреждений. Его внимание к фундаментальным теоретическим
наукам и понимание им взаимоотношений между фундаментальными и прикладными науками свидетельствовало о наличии тенденций, присущих современной науке29.
Составляя «Тяньгун кайу» («Раскрытие [природных] вещей, явленных Небом»), Сун Инсин также обращал внимание на необходимость сбора цифровых
данных при проведении научных опытов, сравнения различных показателей
для выведения научных принципов. В сочинении «Тяньгун кайу» зафиксировано более 130 цифровых показателей из различных областей технологического
производства, включая время занятий сельским хозяйством, агротехнические
показатели, урожайность сельскохозяйственных культур на единицу площади,
величину производственных орудий, расход материалов, эксплуатационный
ресурс, экономическую эффективность, физические свойства различных материалов в ремесленном производстве. Все эти данные заметно повысили научную значимость его сочинения30. Современный ученый Дин Вэньцзян, специалист в области геологии, в своем исследовании сочинения «Тяньгун кайу» отмечал: «Сущность идей учения Сун [Инсина] сопоставима с подходами современной науки»31.
27
Сюй Гуанци. Цзи хэ юань бэнь цза и (Суждения по поводу «Начал геометрии») // Сюй Гуанци
цзи, цз. 2. С. 76–77.
28
Там же, цз. 7. С. 337–338.
29
Ван Чжунминь. Сюй Гуанци. Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1981. С. 144–149.
30
Чжоу Ханьгуан. Чжунго гудай кэсюэ фанфа яньцзю (Исследование научных методов древнего
Китая). Шанхай: Хуадун шифань дасюэ чубаньшэ, 1992. С. 74–75.
31
Дин Вэньцзян. Фэнсинь Сун Чангэн сяньшэн чжуань (По поводу переиздания биографии
г-на Сун Чангэна). Цит. по: Цюэ Сюньу (ред.). Чжунго гудай кэсюэцзя чжуаньцзи сюаньчжу (Сборник биографий ученых древнего Китая). Чанша: Юэлюй шушэ, 1983. С. 242.

110

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Распространение и развитие методов исчислений посредством счетов абак
было важным событием в истории науки и технологии рассматриваемого периода. В древнем Китае цифровые исчисления длительное время производились при
помощи бамбуковых счетных палочек чоусуань. С развитием товарного хозяйствования методы практического подсчета приобретали все большее значение
в общественной жизни. При этом все более распространялись упрощение и ускорение процедуры расчетов. Во времена Сун и Юань были изобретены мнемонические рифмующиеся формулы для быстрого устного счета, что значительно
ускорило процедуру по сравнению с подсчетами при помощи бамбуковых палочек. Постепенно счетные палочки были заменены счетами абак, механически
более приспособленными, хотя структурная основа и форма представления цифр
не изменились. Сегодня трудно установить, когда точно были изобретены счеты
абак. В завершающий период Юань Тао Цзунъи (1329–1410) упомянул в сборнике эссе «Наньцунь чо гэн лу» («Записи из деревни Наньцунь остановившего
вспашку на меже», 1366 г., 30 цз.) о том, что «костяшки на счетах абак» (суаньпаньчжу) можно «взять и передвинуть» 32 . Это свидетельство того, что счеты
абак и соответствующие методы исчисления уже появились к тому времени.
Правда, счетные палочки все еще применялись. В целом счетные палочки и счеты абак одновременно использовались в период Юань и в начале Мин, при этом
абак не были широко распространены.
К середине правления Мин методы исчисления посредством счётов абак,
а также их внешний вид, размеры, детали были определены и закреплены, они
полностью заменили счетные палочки. Счеты абак с деревянной рамой и агатовыми костяшками, хранящиеся в Музее Гугун в Пекине и датируемые периодом Цин, выполнены так искусно, что, кажется, достойны и монарха (рис. 3.1).
Появилось большое число описаний, объяснявших, как пользоваться счетами.
Вплоть до сегодняшнего дня популярны такие сочинения, как «Паньчжу суаньфа» («Способы исчисления с помощью костяшек абак»), завершенное Сюй
Синьлу в 1573 г., «Шусюэ тунгуй» («Правила математики»), написанное в 1578 г.
Кэ Шанцянем, «Суаньсюэ синьшо» («Новое описание арифметики») Чжу Цзайюя
(1584 г.), «Чжичжи суаньфа тунцзун» («Систематизированное описание основ
арифметики») Чэн Давэя (1533–1606), завершенное в 1592 г., «Суаньфа чжинань»
(«Руководство по арифметике») Хуан Лунъиня (1604 г.).
«Суаньсюэ синьшо» («Новое описание арифметики») Чжу Цзайюя содержит
подробное описание способов исчисления квадратных, кубических корней и прочих операций с помощью счетов абак, также предоставляя мнемонические рифмующиеся формулы для запоминания. С помощью этих счетов можно было произвести расчеты с точностью до 25 знаков со значительно большей скоростью,
чем при использовании счетных палочек. Если же говорить об общественном
значении расчетов с помощью счётов абак, то самой важной работой следует
32

Тао Цзунъи. Наньцунь чо гэн лу (Записи из деревни Наньцунь остановившего вспашку на меже). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1959, цз. 29. С. 361.

111

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

считать сочинение «Чжичжи суаньфа тунцзун» («Систематизированное описание
основ арифметики») Чэн Давэя.
Чэн Давэй (1533–1606) — уроженец уезда Сюнин (входит ныне в пров. Аньхой). Длительное время занимался торговлей, проявлял большой интерес к математике. Собрал коллекцию древних и современных рукописей по математике,
свою работу «Чжичжи суаньфа тунцзун» («Систематизированное описание основ
арифметики», 17 цз.) завершил на склоне лет. Сочинение содержит 595 математических задач и описаний методов их решения. Большая их часть была взята из
работ предшественников, но все специфические решения выполнены с использованием счетов абак, при этом вычисления отличаются от методов расчетов счетными палочками. Позднее Чэн Давэй составил сокращенный вариант своей книги — «Суаньфа цзуаньяо» («Основы арифметики», 4 цз.). «Систематизированное
описание основ арифметики» включило все известные к тому времени основные
методы расчетов с помощью счётов абак. В сфере прикладной математики это
систематизированное и всеобъемлющее сочинение оказало большое влияние на
общество, оно было переиздано с исправлениями несколько раз. Ли Чжицзао
(1566–1630), разъясняя в «Тунвэнь суаньчжи («Трактат об арифметике») методы
европейской науки, широко использовал «Чжичжи суаньфа тунцзун» для описания и дополнения непонятных мест. Чэн Шисуй, внук Чэн Давэя, написал предисловие к изданию «Чжичжи суаньфа тунцзун» 1716 г., в котором кратко изложил причины популярности сочинения: «Эта работа получила широкое распространение в Поднебесной за последние сто с лишним лет. У всех, кто занимается расчетами и вычислениями, имеется копия. Она так же высоко почитаема,
как освященные [девять классических произведений] „Четверокнижия“ и „Пятикнижия“ среди претендентов на экзаменах государственной службы». «Чжичжи
суаньфа тунцзун» получила широкое распространение и высокую оценку в Корее
и Японии.

Рис. 3.1. Абак (счёты) с деревянной рамой и агатовыми костяшками.
Период Цзя-цин (1796–1820), династия Цин. Музей Гугун, г. Пекин

112

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

§ 2.
Важнейшие обобщающие фндаментальные
начно-техничесие трды
«Основные положения о орнях и травах». — Беззвчная мелодия
тратата «Юэ люй цюаньш». — «Полный [свод] писаний об правлении
земледелием». — Полевое исследование «Записи о птешествиях
Сюй Сяэ». — Энцилопедия техничесих знаний «Расрытие [природных]
вещей, явленных Небом». — Астрономичесие вычисления
в начале правления Цин. — «Биографии ченых-астрономов»

В период с середины до конца правления Мин в Китае появилась серия из пяти
классических работ в сфере науки и технологий. В хронологическом порядке это:
«Бэньцао ганму» («Основные положения о корнях и травах») Ли Шичжэня, «Юэ
люй цюань шу» («Все книги о музыке и звукоряде люй») Чжу Цзайюя, «Нунчжэн
цюаньшу» («Полный [свод] писаний об управлении земледелием») Сюй Гуанци,
«Сюй Сякэ ю цзи» («Записки о путешествиях Сюй Сякэ») Сюй Сякэ и «Тяньгун
кайу» («Раскрытие [природных] вещей, явленных Небом») Сун Инсина. Все они
представляют результаты успехов, достигнутых в соответствующих сферах науки,
одновременно демонстрируют оригинальность и творческую продуктивность. Это
выдающиеся произведения в истории китайской науки и технологий.
Сборник «Бэньцао ганму» («Основные положения о корнях и травах») является собранием материалов по древней китайской фармакологии. Составитель
трактата Ли Шичжэнь вырос в семье, где из поколения в поколение занимались
традиционной китайской медициной. Сам он практиковал медицину на протяжении многих лет и однажды получил должность в Императорской медицинской
академии. Обнаружив, что во многих ранних сочинениях по медицине присутствуют неточности и ошибки, он решил написать новый труд о лекарственных веществах. Ли Шичжэнь занимался этим начиная с 1552 г. на протяжении двадцати
семи лет и завершил свое сочинение в 1578 г. «Бэньцао ганму» состоит из 52 разделов (цзюаней), насчитывающих около 1,9 млн иероглифов, 1160 рисунков. За
основу он взял «Цзинши чжэнлэй бэйцзи бэньцао» («Систематизированный,
сводный компендиум лекарственных препаратов из области естествознания») Тан
Шэньвэя (1056–1093), содержавший 1500 лекарственных наименований и более
2000 рецептов. «Бэньцао ганму» насчитывает 1892 наименования и 11 096 рецептов. Лекарственные препараты систематизированы по наименованию. Каждому соответствует подраздел с дополнительной информацией, включающей объяснение
наименования (происхождение и подтверждающее свидетельство), описание (место происхождения и произрастания, морфология, методы сбора и пр.), изготовление (способы приготовления: сушка или варка на медленном огне), характеристику запаха и вкуса, основное применение лекарства (функциональные свойства
препарата), пояснения и уточнения (клинический опыт целителей прошлого,
а также приобретенный Ли Шичжэнем), всестороннее рассмотрение фармакологических свойств и т.д. У некоторых лекарственных препаратов присутствуют
два дополнительных подраздела — «разрешенные неясности» и «исправленные
113

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

ошибки», в которых исправлены неоднозначные оценки и погрешности, допущенные в прошлых работах. Завершает «Бэньцао ганму» приложение, в котором
читателям предлагаются рецепты по приготовлению соответствующих медицинских препаратов, рекомендации по лечению болезней. Информация о лекарствах,
содержащаяся в трактате, была проверена с использованием современных медицинских познаний, большая часть разделов признана соответствующей действительности. «Бэньцао ганму» остается ценным справочным медицинским пособием и сегодня.
Систематизация лекарственных препаратов в «Бэнцао ганму» отличается ясностью и последовательностью. Каждый из них отнесен к одному из 16 разделов,
а именно: вода, земля, огонь, металлы и камни, травы, злаки, овощи, фрукты, дерево, одежда и домашняя утварь, насекомые, чешуйчатые животные, панцирные
животные (ракообразные), птицы, дикие животные, человек. В разделах выделены всего шестьдесят две группы (лэй). Искомый препарат может быть легко найден по разделу и группе, к которым он принадлежит. Распределение выполнено
в систематическом порядке и в определенной последовательности. По нынешним
представлениям, сочинение охватывает три основные категории: минералы, растения и живые существа. Сюда включены как органические, так и неорганические вещества, как низшие, так и высшие растения и животные, простейшие и
сложные организмы. В этом смысле трактат демонстрирует высокий уровень информированности о мире природы. В нем присутствует широкая совокупность
сведений из области минералогии, ботаники, зоологии, также представлены данные по многим специальным дисциплинам, таким как химия, физика, сельское
хозяйство, астрономия, метеорология, физиология, что помогает описать и дать
анализ медицинских препаратов.
С точки зрения фармакологии «Бэньцао ганму» представляет собой систематизированное обобщение теоретических и практических знаний о лекарственных
веществах за двухтысячелетний период китайской истории медицины. В «Сыку
цюаньшу цзунму тияо» («Аннотированный сводный каталог „Полного собрания
книг четырех хранилищ“») дана высокая оценка трактату: «Среди множества великолепных сочинений о лекарственных веществах нет ни одного превзошедшего этот»33. Вскоре после смерти Ли Шичжэня трактат был издан, он стал пользоваться большой популярностью. Ван Шичжэнь (1526–1590), признанный авторитет в научных кругах того времени, написал предисловие к трактату, в котором
высоко оценил произведение как «обильное, но немногословное, детальное, но
лаконичное. Это всестороннее и тщательное исследование дает непосредственный доступ к безбрежному океану [знаний]… Это подлинное воплощение совершенства и глубины вечных законов природы, всеобъемлющий кодекс сути
вещей. Обладает изысканной привлекательностью для императора и является
бесценным сокровищем для должностных лиц и простого люда»34.
33

Сыку цюаньшу цзунму тияо (Аннотированный сводный каталог «Полного собрания книг четырех хранилищ»). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1965, цз. 104. С. 875.
34
Ван Шичжэнь. Бэньцао ганму: Сюй (Предисловие к «Бэньцао ганму») // Ли Шичжэнь. Бэньцао ганму, цз. 1. С. 1.

114

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Трактат «Бэньцао ганму» неоднократно переиздавался в Китае. Кроме того,
он был переведен полностью или частично на японский, английский, французский, русский и прочие языки. Чарльз Дарвин для обоснования и подтверждения
своей теории эволюции приводил информацию о растениях и животных из трактата «Бэньцао ганму».
Трактат «Юэ люй цюаньшу» («Все книги о музыке и звукоряде люй») включает четырнадцать произведений, составленных Чжу Цзайюем и посвященных музыкальному звукоряду, музыке, методам составления календаря, математике.
Трактат был опубликован в 1606 г., когда Чжу Цзайюю исполнился 71 год,
и представлен на рассмотрение императору Шэнь-цзуну (1572–1620). В трактат
включены разделы: «Люй ли жун тун» («Проникновение в согласование звукоряда-люй и календаря», 4 цз.) вместе с «Иньи» («Звукозначение», 1 цз.), «Шэншоу
ваньнянь ли» («Вечный календарь Шэншоу», 2 цз.), «Ваньнянь ли бэйкао»
(«Вечный календарь-справочник», 3 цз.). Перечисленные 10 цзюаней обычно
именуют одним общим названием «Ли шу» («Книги о календаре») или «Лисюэ
синьшо» («Новое описание календарного исчисления»). Кроме того, трактат также включил произведения «Люйсюэ синьшо» («Новое описание звукоряда люй»),
«Суаньсюэ синьшо» («Новое описание арифметики»), «Юэсюэ синьшо» («Новое
описание музыки»), «Люйлюй цзинъи» («Основы хроматического звукоряда
люй»). Последняя работа известна также под названием «Люй шу» («Трактат
о звукоряде люй»). Чжу Цзайюй также является автором работы «Цао мань гу
юэпу» («Техника настройки древних музыкальных струнных инструментов»).
В последние годы жизни среди прочих работ он также написал «Люйлюй чжэнлунь» («Надлежащие рассуждения по поводу хроматического звукоряда люй»)
и «Сэ пу» («Систематическая запись [нот] для цитры сэ»)35.
Выдающимся достижением «Юэ люй цюаньшу» стали создание и публикация
«12-ступенной равномерной музыкальной шкалы». Музыкальный строй устанавливает систему соотношений по высоте между звуками, производимыми музыкальными инструментами. Сочинение это относится к области акустики, основывается преимущественно на данных математики и метрологии. Согласно определению Чжу Цзайюя в предисловии к «Люйлюй цзинъи», «музыка — это изучение
звуков, звукоряд — числовое изучение шкалы тонов»36. Двенадцать ступеней (по
одной на каждую из двенадцати трубок-флейт) древнекитайского хроматического звукоряда соответствуют двенадцати полутонам октавы, которые именуются соответственно хуанчжун, далюй, тайцу, цзячжун, гусянь, чжунлюй, жуйбинь, линьчжун, ицзэ, наньлюй, уи, инчжун. Из них шесть нечетных полутонов —
хуанчжун, тайцу, гусянь и т.д. носят название «шесть [мужских ладов] люй»,
35
Первоначально считалось, что «Люйлюй чжэнлунь» (4 цз.) также является составной частью
«Юэ люй цюаньшу». Но, согласно выводам Дай Няньцзу, Чжу Цзайюй завершил сочинение «Люйлюй чжэнлунь» в 1610 г., т.е. через четыре года после того, как трактат «Юэ люй цюаньшу» был
представлен трону. См.: Дай Няньцзу. Чжу Цзайюй Миндай дэ кэсюэ хэ ишу цзюсин. С. 47.
36
Цит. по: Дай Няньцзу. Чжу Цзайюй Миндай дэ кэсюэ хэ ишу цзюсин. С. 47.

115

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

а шесть четных полутонов соответственно называются «шестью [женскими ладами] люй». Совокупно они носят наименование двенадцати полутонов-ладов
люй-люй. Для формирования музыкального звукоряда двенадцать полутонов одной октавы могут быть записаны в виде пяти нот пентатонического звукоряда
или семи нот диатонического звукоряда соответственно. Пять нот пентатонического звукоряда носят название гун, шан, цзюэ, чжи, юй. В диатоническом звукоряде к пяти нотам добавляются две ноты — бяньчжи и бяньгун. Чтобы составить
набор из пяти ступеней (трубок-флейт) для формирования пентатонического звукоряда или семи ступеней (флейт) для формирования диатонического звукоряда,
требуется лишь указать, какой из двенадцати полутонов следует принять в качестве измененной ноты гун. Идеальным методом темперации является установление первой ступени звукоряда, следующие определяются путем вычислений одна
за другой. И когда таким путем будут установлены все двенадцать ступенейфлейт звукоряда, следует определить тринадцатую, которая будет располагаться
точно на расстоянии октавы от первой и определит двенадцать полутонов следующей октавы. Если звукоряд установлен правильно, тогда частота тринадцатого полутона будет равняться двойной частоте колебаний первого. В древности
этот идеальный метод именовали «вернуться к истокам ноты гун» или «возвратиться по кругу к ноте гун».
Еще до эпохи Цинь для формирования двенадцати ступеней звукоряда люй
использовался метод «прибавления или вычитания на треть» (саньфэнь суньи фа).
Метод был довольно примитивным и неточным, однако достоинство его заключалось в простоте расчетов, необходимых для формирования гаммы из 12 ступеней звукоряда люй, начиная с первой. Отрицательная же сторона метода состояла
в том, что после расчета двенадцати ступеней невозможно было точно подойти к
следующей октаве или «возвратиться по кругу к ноте гун». Начиная с эпохи Хань
многие ученые пытались усовершенствовать процесс построения гаммы и даже
добились повышения точности расчетов. Чжу Цзайюй изучил работы предшественников, провел многочисленные эксперименты и подсчеты и в конечном счете
изобрел новый вариант расчетов для построения 12 ступеней октавы звукоряда.
Он установил, что они представляют собой геометрическую прогрессию с постоянным соотношением между последовательными членами корня 12-й степени из
двух. Предположим, что численное значение ступени равняется единице. Следующая, более высокая ступень будет составлять 2 от 1/12. Следующая составит
2 от 2/12, затем 2 от 3/12 и т.д., а последняя ступень будет равняться 2 от 11/12. Следующая за последней, являющаяся результатом вычислений от 12 ступени, будет
равняться 2 от 12/12, т.е. ровно 2. Таким образом, численное значение 13-й ступени составляет 2, точно на одну октаву выше по сравнению с начальной ступенью.
В этой формуле соотношение между двумя последовательными частотами сохраняется постоянным и равняется корню 12-й степени из 2. Она получила
наименование равномерной темперации37. Это была революционная находка в ис37

116

Там же. С. 47–54.

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

тории музыкального строя. Основной принцип создания современных музыкальных инструментов основан преимущественно на равномерной темперации. К сожалению, компендиум «Юэ люй цюаньшу» («Все книги о музыке и звукоряде
люй») не пользовался таким же большим вниманием во времена правления династий Мин и Цин, как «Бэньцао ганму» («Основные положения о корнях
и травах»). Когда европейские ученые-музыковеды узнали об исследовании
Чжу Цзайюя, они были поражены его трудом и выразили огромное уважение
к его теории.
«Нунчжэн цюаньшу» («Полный [свод] писаний об управлении земледелием») — научный трактат, посвященный сельскому хозяйству, был написан в завершающий период правления минского императора Си-цзуна, девиз правления
Тянь-ци (1621–1627), когда Сюй Гуанци проживал в родных местах. Он долгое
время собирал материалы, проводил эксперименты в поле, в последний год под
девизом Вань-ли (1620 г.) написал «Чжунъи шу» («Книга о земледелии»). Свод
«Нунчжэн цюаньшу» был составлен на основе существенно переработанной
и дополненной версии этой книги и опубликован в 1639 г. уже учениками Сюй
Гуанци, в числе которых был Чэнь Цзылун (1608–1647). В процессе работы были
произведены некоторые исправления, «около 30% содержания удалено, 20% добавлено»38. Окончательный вариант состоит из 60 разделов (цзюаней), содержит
более 500 000 иероглифов 39. Трактат имеет двенадцать тематических разделов:
«Основы сельского хозяйства» (3 цз.), «Классификация полей» (2 цз.), «Земледельческие работы» (6 цз.), «Водопользование» (9 цз.), «Сельскохозяйственные
орудия» (4 цз.), «Культивирование растений» (6 цз.), «Шелководство» (4 цз.),
«Культуры для изготовления тканей» (2 цз.), «Лесоводство» (4 цз.), «Скотоводство» (1 цз.), «Производство» (1 цз.), «Мероприятия по борьбе с голодом» (18 цз.).
В работе была представлена разнообразная информация, собранная у специалистов, к которой Сюй добавил собственные оценки. В ней приведены сведения из
225 более ранних произведений, посвященных сельскому хозяйству. Пояснения
и примечания к ним, выполненные Сюй Гуанци, насчитывают около 61 400 иероглифов40. Авторский текст Сюй Гуанци занимал всего 1/8 от общего объема работы, однако большая ее часть была основана на проведенных им экспериментах
и исследованиях и обладает большой научной значимостью (рис. 3.2).
Наиболее подробно в «Нунчжэн цюаньшу» представлены три раздела: «Земледельческие работы» о возделывании земель военными поселенцами, «Водопользование» и «Мероприятия по борьбе с голодом». Что касается возделывания земель военными поселенцами, то Сюй Гуанци предложил развивать это
38

Чэнь Цзылун. Фань ли // Сюй Гуанци. Нунчжэн цюаньшу, цз. 1. С. 5.
Нет единого мнения по поводу объема «Нунчжэн цюаньшу». Мы следуем подсчетам, которые
выполнил Вань Годин. См.: Вань Годин. Сюй Гуанци дэ сюэшу лусянь хэ дуй нунъе дэ гунсянь (Научный путь и вклад Сюй Гуанци в сельское хозяйство) // Сюй Гуанци цзинянь луньвэнь цзи (Сб.
статей памяти Сюй Гуанци) / Чжунго кэсюэюань Чжунго цзыжань кэсюэши яньцзю ши. Пекин:
Чжунхуа шуцзюй, 1963. С. 11–47.
40
Кан Чэнъи. Нунчжэн цюаньшу чжэнъин вэньсюань таньюань (Библиография источников «Нунчжэн цюаньшу»). Пекин: Нунъе чубаньшэ, 1960.
39

117

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Рис 3.2. Сюй Гуанци (1562–1633). «Нунчжэн цюаньшу»
(«Полный [свод] писаний об управлении земледелием»).
Оригинальное издание трактата конца династии Мин.
Хранится в храме Конфуция, район Цзядин, г. Шанхай

занятие на северо-западе страны, чтобы снизить тяжелое бремя транспортировки
зерна с юга на север. В сфере водного хозяйства он предлагал осуществлять
ирригационные проекты, отвечающие местным условиям севера и юга страны.
Он изложил подробные комментарии относительно принципов борьбы с наводнениями, технологии строительных работ, водоотводного оборудования и пр.,
описал опыт ирригационных работ стран Запада. Касаясь вопросов борьбы с последствиями стихийных бедствий, Сюй Гуанци описал мероприятия, предпринимавшиеся в прошлом для облегчения ситуации в голодные годы, а также профилактику последствий стихийных бедствий. Книга начинается с описания сельскохозяйственных технологий, в ней предложены наиболее передовые для своего
времени проекты в области земледелия. Сюй Гуанци был выходцем из южных
районов бассейна Янцзы, где было развито производство хлопчатобумажной
ткани, поэтому в «Нунчжэн цюаньшу» он подробно описал передовые технологические процессы отбора семян, посева, уход за хлопковыми полями. Сюй
Гуанци активно пропагандировал распространение и применение семян и передовых культур применительно к условиям различных регионов страны. К примеру,
отмечая экономическую эффективность высокопродуктивного батата, сельско118

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

хозяйственных технических культур типа китайского сального дерева (Sapium
sebiferum), бирючины лоснящейся (Ligustrum lucidum), он призывал к их внедрению и культивированию.
В китайской сельскохозяйственной традиции долгое время сохранялась точка
зрения о том, что «местные культуры» необходимо выращивать в привычных
природных условиях (фэн ту), а пересаживание культуры в иные условия препятствует ее акклиматизации. Сюй Гуанци отрицал строгое следование этому
принципу, он «решительно выступил против идеи о том, что культура может
произрастать лишь в привычных природных условиях. Он собирал различные
разновидности культур из многих регионов, сам их высаживал, разводил. И если
результаты были положительными, содействовал их широкому распространению»41. На основании проведенных экспериментов и накопленного практического опыта он пришел к выводу о том, что высокопродуктивные культуры и их
высококачественные образцы можно разводить, учитывая природные факторы,
продуктивность почвы и климатические условия при непременной интенсивной
обработке земли. После первой публикации «Нунчжэн цюаньшу» в конце эпохи
Мин его бытованию воспрепятствовали войны и беспорядки, и трактат не получил тогда широкой известности, но он несколько раз переиздавался в завершающий период правления Цин. В настоящее время трактат почитается среди специалистов истории земледелия как выдающееся достижение в области науки и
технологии и пользуется большим авторитетом.
Путевые заметки «Сюй Сякэ ю цзи» были составлены на основании записей
Сюй Сякэ уже после смерти самого автора его друзьями Ван Чжунжэнем и Цзи
Мэнляном. К тому времени часть записей была утрачена. В нестабильную эпоху
падения династии Мин работа не была опубликована. В рукописи она переходила из рук в руки, было сделано несколько копий, некоторые на основании ранних
вариантов. В результате в тексте появилось немало искажений и ошибок. В 1776 г.
текст наконец был выправлен, изготовлены клише, а записки изданы внуком
Сюй Сякэ, Сюй Чжэнем. В дальнейшем произведение неоднократно переиздавалось. В 1982 г. вышел в свет текст путевых заметок, основанный на критическом
анализе двух более ранних рукописных копий и сравнении их с изданием 1776 г.42.
К настоящему времени это наиболее подробное и близкое к восстановленному
оригиналу издание. Содержит 10 разделов (цзюаней), каждый поделен на две
части, всего около 600 000 иероглифов. Две части первого раздела (цз. 1) содержат 17 глав, в которые вошли записи о путешествиях, совершенных Сюй Сякэ до
1636 г., к известным горам и по великим рекам северной и юго-восточной части
страны. Второй–десятый разделы (цз. 2–10) содержат описания путешествий,
которые Сюй Сякэ совершил в течение четырех лет, до того как ему исполнился
51 год (1636 г.), по юго-западу страны. Это путешествие началось в современной
провинции Цзянсу, затем он побывал в провинциях Чжэцзян, Цзянси, Хунань,
Гуанси, Гуйчжоу и Юньнань. Это были самые значительные как по расстоянию,
41
42

Нунчжэн цюаньшу цзяочжу, цз. 25. С. 628.
Сюй Сякэ ю цзи. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1982.

119

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

так и по затраченному на них времени путешествия, именно тогда он совершил
самые известные свои открытия. Во вторую часть десятого раздела (цз. 10) в качестве приложений вошли как стихотворные произведения, написанные Сюй
Сякэ, так и стихи, созданные друзьями и посвященные ему, а кроме того —
письма, жизнеописания Сюй Сякэ, составленные разными авторами, эпиграфические надписи, предисловия к различным изданиям путевых заметок и прочие
материалы.
Путевые заметки богаты по своему содержанию и разнообразию. В них помимо собственных записей впечатлений о реках и горах, которые довелось повидать автору, присутствует обширная информация о географических объектах
и явлениях: горы, речные истоки и долины, рельеф земной поверхности, климатические условия, горные породы, петрографический состав почв, вулканы и горячие источники, минеральные ресурсы, распространение флоры и фауны и пр.
Сюда вошли также материалы, посвященные результатам жизнедеятельности
человека: сельское хозяйство и подсобное производство, транспорт и торговля,
местные условия и обычаи, изменения в административном управлении и т.д.
Скрупулезность, тщательность и систематичность описаний физической географии стали квинтэссенцией произведения Сюй Сякэ.
Джозеф Нидэм так оценивал труд Сюй Сякэ: «Его путевые заметки… воспринимаются больше как полевое исследование двадцатого века, нежели произведение ученого семнадцатого столетия. Он обладал блестящими способностями анализировать топографические детали, систематизировать данные, используя специальную терминологию»43. Наиболее выдающимся научным достижением Сюй
Сякэ, по всей видимости, было изучение закарстованной известняковой формы рельефа Юго-Западного Китая, в том числе исследование причин формирования подземных карстовых пещер и наземного карстового рельефа, описание
особенностей структуры, взаимосвязь между карстовыми формами рельефа,
сравнение различных форм, введение ряда специальных терминов для описания
форм рельефа. Это был первый систематический обзор карстовых форм рельефа
в истории мировой науки, его оценки соотносимы в целом с результатами современных геологических исследований.
Изучая гидрологические процессы, Сюй Сякэ исследовал истоки и течения
многих рек. К примеру, он установил истоки и основное течение рек Салуин
(Нуцзян в пределах Китая), Меконг (Ланьцанцзян), Красной реки. Он также
определил, что р. Янцзы вытекает из р. Цзиньшацзян, тем самым исправив давнее заблуждение, присутствовавшее в древних текстах, о том, что «горы Миньшань ведут к Янцзы». «Сюй Сякэ ю цзи» содержат подробное описание изменений экологического распространения растений и животных в зависимости от изменения географической широты и долготы, также морфологические изменения
географии, вызванные вулканами и геотермальными источниками. Ко всему про43

Needham Joseph and Wang Ling. Science and Civilization in China. Vol. III. Mathematics and the
Sciences of the Heavens and the Earth. Cambridge: Cambridge University Press, 1959. Р. 524.

120

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

чему, написанные живым, понятным языком, путевые заметки всегда высоко
оценивались читателями.
«Тяньгун кайу» («Раскрытие [природных] вещей, явленных Небом») — всеобъемлющий научный труд, суммарно излагающий информацию о технологии
производства в сфере сельского хозяйства и ремесленных работ. Был составлен
Сун Инсином в завершающие годы правления Мин, впервые опубликован в 1637 г.
Слово Тяньгун, означающее «небесное творение природы», было заимствовано из
древнего трактата «Шан шу» («Канон истории»). Кай у пришло из «Чжоу и»
(«Чжоуская [Книга] перемен») и означает усвоение и овладение человеком силами
природы. В названии трактата отражена научно-философская концепция слияния
творческой активности человека и природы. Трактат разделен на три части, всего
в нем 18 цзюаней (имеется издание, состоящее из трех цзюаней, по одной в каждой
части). Первая часть, состоящая из шести цзюаней, описывает технологию изготовления одежды и продуктов питания. Сюда включены описания выращивания
зерна, молотьбы и лущения зерна, выращивания тутовых деревьев и разведения
тутового шелкопряда, выращивания хлопка и конопли посевной, текстильного
производства и крашения, добычи соли, измельчения сахарного тростника. Во второй части, состоящей из семи цзюаней, представлено описание разнообразных производственных процессов, к примеру изготовление кирпича, черепицы, керамических изделий, фарфора, изделий из бронзы, меди, железа, колесниц и лодок. Здесь
также обсуждаются процессы ковки металла, прокаливания камня, добычи угля,
нефти, изготовления бумаги. Третья часть из пяти цзюаней предоставляет информацию о выплавке металла, изготовлении оружия, туши, красителей, винокуренных дрожжей, пивоварении, сборе и шлифовке жемчуга, полудрагоценных камней,
яшмы.
Трактат содержит подробное описание технологических процессов, начиная
со сбора и добычи сырья до изготовления продукции. В нем присутствуют
123 рисунка, иллюстрирующих описываемые производственные циклы шаг за
шагом. Работа начинается разделом «Зерновые», заключительная цзюань —
«Жемчуг и яшма». Здесь нашло отражение представление о традиционном предпочтении продовольственных культур золоту и драгоценным металлам.
С давних времен в Китае традиционно с большим уважением относились
к земледелию, поэтому известно большое количество произведений, посвященных сельскому хозяйству, а ремесленному производству, напротив, не уделяли
должного внимания. В начале трактата «Тяньгун кайу» описаны сельскохозяйственные технологии, затем предлагается довольно подробное изложение деталей ремесленного производства. Здесь нашла свое отражение передовая идея о
том, что «ремесло и торговля являются фундаментальными занятиями», которая
сформировалась в недрах идеологии просвещения Поздней Мин.
Существенное внимание в «Тяньгун кайу» уделено внедрению и пропаганде
передовых технологий. Применительно к сельскому хозяйству трактат повествует о передовых методах выращивания лучших сортов риса, добавлении мышьяка
к семенам пшеницы для уничтожения вредителей, улучшении почв путем внесения костяной золы и извести, выращивании рассады сахарного тростника для
121

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

последующей пересадки. Что касается текстильного производства, здесь описан
метод метисации тутового шелкопряда, а также самый передовой для того времени жаккардовый ткацкий станок. Здесь же описан процесс выпаривания морской воды для производства соли, впервые появившийся во времена династии
Мин. Трактат приводит описание техники изготовления чушкового чугуна и кованого железа как непрерывного процесса, плавки цинка. Приводится информация относительно способа литья по выплавляемым моделям, по инверсивной литейной форме, литьем в песчаную форму. В области угледобычи разъясняется
метод удаления ядовитого газа из угольной шахты.
Проводя практические исследования производственных процессов, Сун Инсин стремился вывести общие закономерности и обобщить научный опыт. Он
писал о законе экологической изменчивости в биологии, законе сохранения массы в химических реакциях, эффекте крутящего и вращательного момента силы
в механике. Эти выдающиеся открытия практически сразу после появления
«Тяньгун кайу» привлекли к трактату внимание современников. В составленной
в начале правления Цин по инициативе двора энциклопедии «Гу цзинь тушу цзичэн» («Полное собрание книг древности и современности»), а также в сборнике
по предметам сельского хозяйства «Шоуши тункао» («Всеобъемлющие записи
для руководства народу по временам года») приводятся многочисленные цитаты
из «Тяньгун кайу». Затем, правда, в период Цянь-лун трактат не имел такого же
широкого распространения и не был включен в составленное тогда «Сыку цюаньшу» («Полное собрание книг четырех хранилищ»). В 1927 г. издатель Тао Сян
перепечатал «Тяньгун кайу», использовав японский ксилограф. Предисловие написал известный ученый Дин Вэньцзян, дав произведению высокую оценку. Это
привлекло к трактату внимание широкой общественности и исследователей.
Произведение неоднократно издавали за рубежом, оно получило распространение в Японии, были выполнены переводы на французский, немецкий, русский
и итальянский языки, опубликован полный английский перевод.
В конце правления Мин миссионеры-иезуиты распространяли западные научные знания в Китае, при этом наибольшее внимание уделялось астрономии и календарному летосчислению, что являлось также важной составной частью традиционной китайской науки. Сюй Гуанци при содействии миссионеров на основании данных западной астрономии и математики составил «Чунчжэнь ли шу»
(«Книга о календаре [периода правления] Чун-чжэнь [1628–1644]»), предложив
более точный, по сравнению с прошлыми вариантами, календарь. В начале правления Цин трактат был переименован в «Сиян лифа синь шу» («Новая календарная система, выполненная на основании западных методов») и имел хождение на
протяжении определенного времени, что побудило китайские образованные круги учитывать достижения западной науки и обратить большее внимание на традиционные астрономические методы исчисления. Ученые пытались объединить
данные китайской и западной науки, что способствовало обновлению исследований в области астрономии и математики, пребывавших в стагнации с начала Мин.
Наибольших успехов в этой области достигли Ван Сичань (1628–1682), Мэй
Вэньдин (1633–1721) и Мин Аньту (1692–1765).
122

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Ван Сичань, второе имя — Сяоань, происходил из уезда Уцзян пров. Цзянсу.
Обладал обширными познаниями в различных науках, особенно преуспел в сфере календарного летосчисления. Согласно свидетельству биографа цинского периода, в исследовании календаря Ван Сичань применил теорию как западной, так
и китайской школы, «исправил неточности древних китайских методов, сохранив
правильные выводы, а также учел все преимущества и отметил недостатки западной теории»44. К числу его работ относятся «Сяоань синьфа» («Новые [астрономические] методы [Ван] Сяоаня»), «Ли шо» («Рассуждения о календаре»),
«Датун лифа цимэн» («Основы календарного летосчисления периода Датун»),
«У син синду цзе» («Толкование движения пяти планет»), «Жи юэ цзою сюань
вэньда» («Вопросы и ответы относительно вращения Солнца и Луны»). Он предложил новый метод исчисления начала и наступления последней фазы солнечного и лунного затмений, метод исчисления прохождения Венеры и Меркурия через меридиан, наступления сопряжения планет (так называемого сизигия. — Ред.).
Его идеи были новаторскими, они основывались на традициях западной и китайской науки.
Мэй Вэньдин был родом из уезда Сюаньчэн пров. Аньхой, всю свою жизнь он
посвятил изучению астрономии и математики. Им было написано более 80 научных трудов, часть из которых впоследствии вошла в «Мэй ши лисуань цюаньшу» («Собрание сочинений господина Мэя по вопросам календарного исчисления и математики»), а также в «Мэй ши цуншу цзияо» («Избранные сочинения
г-на Мэя»). Прочие его произведения, как то: «Гуцзинь лифа тункао» («Всеобъемлющее исследование древних и современных методов составления календаря»), «Лисюэ пяньчжи» («Излишние комментарии относительно [традиционного]
китайского календарного исчисления») — описывают достижения традиционной
китайской науки составления календаря, а также излагают основные сведения
о западных методах календарного исчисления. В своих математических исследованиях он учитывал достижения арифметики, алгебры, геометрии, плоскостной
и сферической тригонометрии. К числу его основных научных достижений
можно отнести описание обычного счета вручную, принятого в китайской математике, распространение таких вычислений в Китае, применение китайского
математического эквивалента теоремы Пифагора для решения многих задач, поставленных в «Цзихэ юаньбэнь» (китайская версия «Начал» Евклида). Он также
исследовал и изложил геометрические свойства радиуса и объема вписанной
сферы правильного тетраэдра, правильного октаэдра, правильного додекаэдра,
правильного икосаэдра. Данные им разъяснения всеобъемлющи и понятны. Как
свидетельствует цинский биограф, «он часто элементарными терминами объяснял сложные процессы, простым языком описывал глубокую науку, давая возможность читателю понять смысл, не погружаясь в утомительные рассуждения»45. Вот почему он был столь почитаем в период правления Цин.
44
Жуань Юань. Чоужэнь чжуань (Биографии ученых — математиков и астрономов), цз. 35. (Биография Ван Сичаня). Пекин: Шанъу иньшугуань, 1955. С. 446.
45
Жуань Юань. Чоужэнь чжуань, цз. 38. (Биография Мэй Вэньдина). С. 483.

123

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Рис. 3.3. Комментарий к надписям на каменных табличках Жуань Юаня (1764–1849)
в его каллиграфии в стиле лишу. Шелк, тушь. Династия Цин.
Высота свитка 28,3 см, ширина 98,8 см. Музей Гугун, г. Пекин

Мин Аньту — монгол из корпуса «белого знамени», в раннем возрасте был
принят на обучение в Управление по астрономии и календарю (Циньтяньцзянь),
где прослужил всю свою жизнь, дослужившись до поста главы управления
(цзяньчжэн). Участвовал в составлении многих сочинений по летосчислению.
Самым выдающимся его научным трудом стало сочинение по математике «Гэюань милю цзефа» («Методы исчисления сегментов круга»). Ранее французский
миссионер-иезуит Пьер Жарту (Pierre Jartoux, 1669–1720) в сочинении «Три метода [исчисления] сегментов круга» познакомил Китай с уравнениями трех бесконечных рядов для определения числа пи (π), синуса и обращенного синуса,
применявшихся в западной математике. Жарту не привел доказательств уравнений. Мин Аньту обстоятельно изучил их. Используя старый китайский способ
исчисления хорды, соединяющей дугу окружности заданной длины, он смог
представить доказательства для всех трех вышеназванных уравнений, дополнив
их шестью новыми уравнениями и их доказательствами, которые получили название «Девять способов секционирования круга». Его доказательства не были
опровергнуты, вошли в ряд выдающихся достижений китайской науки по исследованию тригонометрических функций и величины числа пи.
Известный ученый-сановник середины правления династии Цин, представитель «школы [периодов] Цянь[-лун] и Цзя[-цин]» Жуань Юань (1764–1849) был
выходцем из местности Ичжэн пров. Цзянсу, он написал «Чоужэнь чжуань»
(«Биографии ученых — математиков и астрономов»). Его исследования по истории каллиграфии были авторитетны, а его собственные каллиграфические работы ценились и продолжают цениться (рис. 3.3). Занимал должности генерал-губернатора (цзунду), министра двора (дасюэши), руководил сверкой текстов и
публикацией «Шисань цзин чжушу» («Комментарии и пояснения к „Тринадцатикнижию“»), был главным составителем трактатов «Цзинцзи цзуаньгу» («Толкование канонических произведений»), «Хуан Цин цзинцзе» («Комментаторская
литература периода Цин к каноническим произведениям»).
Составлением труда «Чоужэнь чжуань» Жуань Юань занимался с 1795 по
1799 г. Ему помогали многие известные ученые — математики и астрономы,
124

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

в число которых входили Цянь Дасинь (1728–1804), Лин Тинкань (1757–1809),
Цзяо Сюнь (1763–1820). Значение иероглифа чоу приводится в комментарии
к «Ши цзи» («Исторические записки») времен Троецарствия (220–280) и означает
«передавать из поколения в поколение семейное занятие»46. Знания о небесных
светилах, летосчислении являлись особой областью науки и исследований, которые зачастую передавались в пределах клана по наследству. Человека, который
приобрел познания в этой области, накопленные поколениями его предков, называли чоужэнь. «Чоужэнь чжуань» состоит из 46 цзюаней, первые 42 содержат
сведения о 243 математиках и астрономах, живших с древности до середины
правления Цин. В последних четырех цзюанях представлены биографии 37 западных математиков и астрономов, которые приезжали в Китай начиная с завершающего периода правления Мин. Это было первое систематизированное собрание жизнеописаний ученых (всего 280 человек) в китайской истории. Позднее, во
времена Даогуана (1821–1850) Ло Шилинь (1789–1853) составил «Сюй чоужэнь
чжуань» («Продолжение биографий ученых»), а во времена Гуансюя (1875–1908)
Чжу Кэбао (1845–1903) написал «Чоужэнь чжуань сань бянь» («Третье издание
биографий ученых»). Оба последующих издания продолжили традицию составления биографий, заложенную Жуань Юанем.
В «Чоужэнь чжуань» записаны достижения математиков и астрономов, основанные на основе их опыта. В конце каждого жизнеописания обычно присутствует оценочное суждение, в котором на основании биографических сведений
кратко прослеживаются истоки полученных знаний, сравниваются суждения ученого с мнениями других исследователей, приводится критический анализ его
достижений. Биографии астрономов и математиков древности обычно можно
найти в разделах «Тянь вэнь чжи» («Обзор небесных тел и явлений»), «Люй ли
чжи» («Музыкально-астрономический раздел»), «Фан цзи чжуань» («Жизнеописания астрологов и лекарей»), «Ишу чжуань» («Биографии прорицателей») из официальных династийных историй, при этом размещались они среди записей о толкователях космогонических предзнаменований, гадателях по небесным светилам
и прочих специалистах по суевериям. Жуань Юань в предисловии к «Чоужэнь
чжуань» отметил:
«При написании данной работы мы обратились к работам лишь одной
группы специалистов, которые сведущи в расчетах траекторий небесных светил и составлении календаря. Из сферы нашего внимания были полностью
исключены оккультные науки, что заняты изучением различных предзнаменований, выяснением неблагоприятных звездных явлений, сияний и свечений,
облаков и туманов, радуги, предвестий, связанных с изучением небесных
стеблей и земных ветвей, толкованием гексаграмм применительно к смене
времен года, направлению и силе ветра, прочих наблюдений воздушных
струй»47.
46
47

Ши цзи (Исторические записки), цз. 26. С. 1258.
Жуань Юань. Чоужэнь чжуань. Фаньли (Предисловие). С. 1–2.

125

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Приведенные критерии отбора материалов свидетельствуют о том, что «Биографии ученых» — это специальная работа, посвященная истории китайской
науки. При этом содержание было ограничено областью математики и астрономии и редко выходит за пределы этих двух научных дисциплин, в чем, в свою
очередь, проявляется один из недостатков традиционной концепции китайского
отношения к науке и технологиям.

§ 3.
Усовершенствование технии
ремесленноо производства
Изготовление шеловой и хлопчатобмажной тани. —
Фарфоровые и эмалевые изделия. — Горное дело и металлргия. —
Производство соли и сахара

В период с середины правления Мин и до начала Цин китайцы добились
больших успехов в различных областях ремесленного производства. Наиболее
выдающиеся результаты были отмечены в изготовлении текстиля, изделий из
фарфора, горной промышленности и металлургии, добыче соли и сахара.
Самым выдающимся достижением текстильной промышленности древнего
Китая было изготовление шелка, который стал известен всему миру. В шелковом
производстве минского периода применялось передовое оборудование — ручной
ткацкий станок, который использовался для того, чтобы ткать материю со сложным узором и большого размера. В результате длительных процессов развития
и усовершенствования к середине правления Мин китайский ткацкий станок превратился в довольно сложный механизм, получивший широкое применение. Сун
Инсин (1587–1666) в сочинении «Тяньгун кайу» («Раскрытие [природных] вещей,
явленных Небом») привел чертеж ткацкого станка, применявшегося в его время,
подробно описал детали его конструкции (рис. 3.4).
Общая длина станка — 1 чжан 16 чи (ок. 5 м). Находящаяся в центре вертикальная стойка хуалоу выше, чем остальная часть станка. Она предназначена для
того, чтобы рабочий-станочник, находясь на ней, мог поднять или опустить
основные нити в соответствии с рисунком модели. Высота вертикальной стойки может различаться у разных станков. Для того чтобы изготовить ткань
для императорского халата, использовалась вертикальная стойка в 15 чи (более
4,5 м). На вертикальной стойке были устроены бамбуковые решетки, поднимающие или опускающие основные нити для создания пространства (т.н. «ткацкий
зев»), через которое может быть пропущен уток. Ниже решеток висят бамбуковые стержни — грузы, которые возвращают основные нити в исходное положение. Бамбуковые стержни гладкие, отполированы водой. Всего их насчитывается
1800 штук, говоря сегодняшним языком — это структурирующие иглы (вэнь
чжэнь). В конце станка навой скатывает шелковые нити. Два вертикальных
деревянных штока в центре станка поддерживают основные нити в натянутом
126

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Рис. 3.4. Схема вытяжного ткацкого станка из «Тяньгун кайу» Сун Инсина,
издание 1637 г. Династия Мин. Высота 21,7 см, ширина 14,3 см. Пекинская библиотека

состоянии. Устройство станка довольно сложное, здесь присутствуют дополнительные детали, как то: «ворота моста» (лоумэнь), необработанный деревянный
брус (сэму), «крылья старой вороны» (лаоячи), «дремлющая деревянная соха»
(мяньмуню), безмен (чэнчжуан) и пр.
В ткацком процессе заняты два человека, действующие совместно, один ткет,
второй на вертикальной стойке управляет ремизной рамой. Чтобы создать образец, необходимый для ткачества, предварительно должны быть связаны узлы эскиза. В разделе «Одежда» трактата «Тяньгун кайу» процесс описывается следующим образом: «Тот, кто скрепляет узлы эскиза, — самый искусный и умелый
мастеровой. Сначала цветной набросок рисуется на бумаге. Затем тот, кто скрепляет узлы, отмеряет длину шелковых нитей соответственно схеме с точностью до
одной тысячной чи (примерно 0,3 мм). После этого он связывает нити и вывешивает их на вертикальную стойку». Другими словами, связывая узлы эскиза, мастеровой переносит набросок, начерченный на бумаге или шелке, точно в соответствии с порядком расположения узлов на основу ткани, используя схему как руководство, соединяя узлы эскиза шелковыми нитями на ткацком станке. Даже если
мастеровой «не имеет представления о рисунке», он, следуя схеме, «будет проде127

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

вать через шнуры ремизы, по отмеренной длине и установленной плотности по
шкивам укладывать нити в основу ткани, в результате по проходу челнока появится намеченный узор»48.
С дальнейшим технологическим развитием в эпохи Мин и Цин стали производиться разнообразные шелковые ткани, применяться более сложные технологические процессы. Нанкинская «облачная парча» (юньцзинь) обладает плотной
и густой текстурой, в ткань вплетены золотые нити, формирующие изумительные
цветные узоры, напоминающие светящиеся облака. При изготовлении особого
типа облачной парчи, известной под названием парчи «узоров с украшениями»
(чжуанхуа), применялась чрезвычайно сложная ткацкая операция. В процессе
изготовления шелка для создания узора использовалась техника кэсы (декоративная ткань с непрерывной нитью основы и прерывающейся нитью в узлах), когда для выделения узора использовались витые переплетения нитей по основе
ткани. Там, где узор отсутствовал, на основу наносились обычные непрерывные
нити. Парча разнообразна по цветовой гамме, для этого применяются шелковые
нити различных оттенков по всей линии узора49. В процессе производства может
быть использовано тридцать и более цветных нитей.
В середине правления Мин ткач из Фучжоу Линь Хун усовершенствовал
пятиуровневый станок атласной ткани, перестроив его на четырехуровневый,
в котором уже не пять, а четыре основные нити проходили над утóчной нитью.
Новый станок получил наименование «усовершенствованный станок» (гай цзи),
а ткань, производившаяся на нем, стала называться «атлас усовершенствованного
станка», в котором четыре основные нити чередовались с двумя утóчными нитями. Узор ткани был одинаковым с обеих сторон, фактура тонкая, лощеная, нежных тонов.
Шелк, производившийся на юге страны, также пользовался большим спросом.
Техника «узоров с украшениями» применялась и при изготовлении бархата, проходила тщательную процедуру тканья, резки, компоновки узоров. Ворс двустороннего бархата, мягкий и тонкий, делал ткань нежной и приятной на ощупь,
сохранял тепло. Шелковый бархат считался одним из наиболее ценных видов
тканей.
Хлопкоткачество являлось относительно новым текстильным производством,
получившим широкое развитие во времена Мин. Именно в этот период усовершенствовалось машинное оборудование. В эпохи Сун и Юань на хлопкоочистительной машине, применявшейся для отделения хлопкового волокна от семян,
руками работали стоя три человека. При династиях Мин и Цин машину усовершенствовали, один человек сидя нажимал педаль и приводил в движение рукоятку, выполняя работу трех человек. Была также усовершенствована прялка,
повышена эффективность ее работы, при этом управление рукояткой было заменено на синхронное нажатие педали и ручное управление коленчатым рычагом.
48

Сун Инсин. Тяньгун кайу. С. 88–89.
Кэсы — особый вид шелковой ткани древнего Китая с рельефно и художественно вытканным
узором. Техника кэсы способом изготовления больше напоминает технику производства гобелена.
См.: Ян Ли. Чжунго дэ сычоу (Китайский шелк). Пекин: Жэньминь чубаньшэ, 1987. С. 57–63.
49

128

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Наиболее известное хлопчатобумажное производство во времена Мин под названием «сунцзянская ткань» располагалось к югу от верховьев Янцзы в области
Сунцзян. Ткань высшего класса продавалась повсеместно. Большое количество
высококачественной ткани изготавливалось теми же способами, что и шелк на
ткацком станке. Ткачи изображали на ткани облака и цветы, диагональные линии,
глаза слона и прочие узоры, являвшие собой произведение искусства. Процветание хлопчатобумажного производства наступило во времена правления династии
Цин, когда технологические процессы получили дальнейшее развитие. На каждом этапе прядильно-ткацкого производства, будь то высушивание хлопка под
солнцем, волокноотделение, изгиб полотна при настилании, разделение полос,
прядение, перематывание утка, доводка, подъем галева ремизки, продевание нити через зубья берда, направление уточной нити, установка станка и т.д., прядильщики и ткачи накопили богатый практический опыт50.
Период правления династий Мин и Цин был временем наивысшего развития
производства фарфора в Китае. Около половины всех провинций страны занимались обжигом и изготовлением фарфора, а известной столицей фарфорового производства стал округ Цзиндэчжэнь в пров. Цзянси. Производство фарфора осуществлялось на государственных (гуань яо) и частных обжиговых печах. Казенные печи использовались для обжига керамики, поставлявшейся императорскому
двору. Это производство хорошо финансировалось, проводилась совершенная
техническая экспертиза.
С усовершенствованием процесса вымачивания и растирания фарфоровой глины частицы кварца в ней становились все меньше, а их распределение — однородным. В результате качество глины, предназначенной для изготовления фарфора, значительно улучшилось во времена правления династий Мин — Цин.
Усовершенствовались также способы производства фарфора. Уже тогда, осуществляя необходимый контроль над соответствием температуры и продолжительности обжига, добивались чистоты белого цвета и прозрачности неглазурованного фарфора, которые сопоставимы с техническими показателями современного
твердого фарфора. Среди особых достижений следует отметить обжиг изысканно белой глазури с высокой концентрацией окиси алюминия (глинозема) и двуокиси кремния (кремнезема) и пониженным содержанием плавней — от прежних
10–18% до примерно 4%. В результате глазурь становилась исключительно белой и прозрачной. Повышение качества изготовления белой глазури способствовало созданию условий для изготовления глазурованного фарфора с монохромной и полихромной росписью.
Процесс изготовления глазурованного фарфора с монохромной росписью восходит к методу производства яобянь (пламенеющий фарфор с глазурью фламбе,
flambé), что ведет свое происхождение от керамики Цзюнь эпохи Сун. Традиционный фарфор бело-голубой, а красочная поверхность фарфора фламбе появля50

Чжу Цышоу. Чжунго гунъе цзишу ши (История китайской технологии). Чунцин чубаньшэ, 1995.
С. 616–620.

129

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

лась в результате реакции восстановления меди в глазури. При обжиге в глазури
проходила химическая реакция, формировавшая яркие окраски. Минский глазурованный фарфор с монохромной росписью отличался разнообразием красок:
ярко-красный, бирюзовый, рубиново-красный, светло-желтый, переливчато-синий, медной лазури хуйцин и т.д. Ярко-красный и рубиново-красный фарфор считался высшим по качеству. Во времена правления Цин наиболее известным был
глазурованный фарфор с монохромной росписью небесно-голубого, зеленоватоголубого, светло-зеленого, дымчато-красного, дымчато-розового, ярко-красного,
блестящего темно-зеленого цветов. Красная глазурь стала новым продуктом минской технологии, различались темно-красный цвет (sang de bœuf), алый, квасцовый, медно-красный. Что касается регулирования цвета глазури, то глазурованный фарфор монохромной росписи периода династий Мин и Цин отличался
большей степенью зрелости по сравнению с глазурью фламбе эпохи Сун. Минские и цинские изготовители фарфора могли превратить оксид меди в свободные
молекулы меди, которые затем могли распределяться в глазури. Кроме того,
твердую медь переводили в желеобразное состояние, и в процессе обжига создавались разнообразные новые, нетрадиционные цвета глазури. По свидетельству
Сюй Чжихэна (ум. 1925 г.), «мастеровые досконально постигли процесс изготовления изделий» 51 , добившись значительного усовершенствования технологии
изготовления фарфора.
Фарфор с полихромной росписью обычно подразделяют на две основные группы: с покровной глазурью (надглазурный) и подглазурный. Когда цветной рисунок наносят на прошедший печную сушку глазурованный фарфор, а затем снова
обжигают, его называют надглазурным фарфором. Если сначала на необожженный фарфор наносят рисунок, затем покрывают глазурью и, наконец, производят обжиг, это называют подглазурной росписью. Наиболее известный минский
многоцветный фарфор с голубыми узорами на белом фоне относится к категории подглазурных, его называют бело-голубым фарфором (цинхуа цы). Голубую
окраску бело-голубому фарфору придает окись кобальта в глазури, причем оттенки могут значительно варьироваться в зависимости от типа пламени и температуры обжига в печи. Для того чтобы достичь идеальной окраски, необходимо
строго контролировать пламя, а также продолжительность и температурный режим процесса обжига, точно следуя установочным характеристикам глазури.
Минские изготовители фарфора владели этой техникой в совершенстве. Кроме
того, они могли добавлять красители красного, желтого, зеленого, пурпурного
и прочих цветов на прошедший печную сушку бело-голубой фарфор, используя
технику надглазурного покрытия, создавать фарфор с полихромной росписью,
известный под названием «борьба цветов» (доуцай). В эпоху Цин процесс изготовления многоцветного фарфора был еще более усовершенствован, появились
новые виды надглазурной окраски типа цветной глазури мягких тонов фэньцай,
51
Сюй Чжихэн. Иньлю чжай шо цы. Шо яо (Разъяснения по поводу фарфора и обжиговых печей
из кабинета Иньлючжай) // Чжунго таоцы минчжу хуйбянь (Сборник известных произведений о китайском фарфоре). Пекин: Чжунго шудянь, 1991. С. 146.

130

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

цветные эмали. Мягкая цветная глазурь получалась в результате добавления порошкового свинца в красители или нанесением его поверх красителей. Контролируя температуру горения, можно было получить различные оттенки цветов и
блеска глазури фарфора. Сочетая густые и мягкие цвета, регулируя блеск и сияние, мастера добивались ощущения пространственного эффекта с различными
оттенками темного фона. При изготовлении цветной эмали применялись те же
процессы, что и для мягкой цветной глазури, только свинцовый порошок был
заменен на эмаль. Оба отличались изяществом52.
Другим видом ремесленного производства, получившим большое распространение во времена Мин и Цин, было изготовление эмалей. Технология производства эмали пришла из Западной Азии во времена правления династии Юань.
Основными материалами, из которых изготавливались эмали, были кварц и полевой шпат, очищенная щелочь и тетраборат натрия в качестве плавней, диоксид
титана, ангидрид, флуорид как эмульгаторы и окислы металла в качестве красящих агентов. Сырьевые материалы обрабатывались в процессе дробления, смешивания и плавления, в результате получалась кашица, которую наносили на
медную поверхность изделия и затем обжигали в печи. Процесс изготовления
эмали получил дальнейшее развитие во времена Мин и Цин, как следствие появились известные во всем мире произведения искусства из нее; наиболее популярным был минский «голубой Цзинтай» (Цзинтай лан), известный также как
клуазоне (cloisonné, перегородчатая эмаль). В связи с тем, что эти произведения
искусства впервые получили известность при минском императоре, под девизом
Цзин-тай (1450–1456), а эмаль на них преимущественно голубого цвета, то они
получили название «голубой Цзинтай», хотя существуют прекрасные образцы,
приписываемые более раннему периоду минской эпохи (цв. ил. 8). Процесс производства перегородчатой эмали клуазоне начинается с расположения тончайших металлических проволочек по линиям узора, которые разделяют цветовые
пространства изделия. Проволочные рамки припаиваются к металлической заготовке. Эмалевыми материалами заполняют рамки на поверхности заготовки, которую затем помещают в обжиговую печь. После обжига заготовка полируется
и украшается. Процесс довольно сложный, результатом его является изящное
и совершенное произведение, великолепие и элегантность которому придают
золото и драгоценные камни.
В эпоху Цин появились новые техники производства эмалей — расписные
(хуафалан) и выемчатые (цзаньтай фалан) эмали. Расписные эмали получались
в результате нанесения рисунка непосредственно на металлическую заготовку.
У выемчатых эмалей до нанесения эмалевых материалов на металлической заготовке гравировались декоративные узоры. Несмотря на то что технология изготовления эмалей была завезена из-за рубежа, она была значительно усовер52
О производстве фарфора во времена правления Мин и Цин см.: Ду Шижань и др. Чжунго кэсюэ цзишу шигао (Наброски по истории китайской науки и технологий). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ,
1982. Т. 2. С. 219–222; Хун Гуанчжу. Чимин шицзе дэ чжунго цыци (Всемирно известный китайский
фарфор) // Чжунго гудай кэцзи чэнцзю (Успехи древней китайской науки и технологий) / Цзыжань
кэсюэ яньцзюсо (Институт естественных наук). Пекин: Чжунго циннянь чубаньшэ, 1982. С. 213–222.

131

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

шенствована во времена Мин и Цин путем заимствования специальных методик,
взятых из процессов изготовления бронзовых и фарфоровых изделий древнего
Китая.
Во времена Мин и Цин процветали также горное дело и металлургия. Уровень
их развития не только превзошел предшествующие периоды, но и отличался значительным прогрессом в технологии производства. На этот период пришлись
широкомасштабные исследования и разработка угольных залежей и прочих полезных рудных ископаемых, включая железо, медь, свинец, цинк, олово, серебро,
золото, киноварь. В древности горные разработки велись путем бурения, вырубки породы, обработки молотком. В эпоху Мин появились новые технологии «обжиг и извлечение» (шаобао), «подрыв» (хобао). Лу Жун (1436–1494), живший
в середине правления Мин, писал: «В прежние времена рабочие брали молот
и зубило, чтобы добыть руду в копях. Им приходилось применять всю свою силу,
чтобы десятью ударами отколоть один кусок. Сегодня больше не пользуются
молотом и зубилом, вместо этого, чтобы добыть руду, ее прокаливают и подрывают»53. Согласно анализу исследователей, т.н. «прокаливание и подрыв» может
означать обжиг рудного месторождения, а затем быстрое охлаждение водой.
В результате расширения и сокращения, вызываемого нагреванием и охлаждением, значительные температурные перепады приводят к раскалыванию породы,
которую затем легко извлекают. Шурфы, использовавшиеся во времена Мин и
Цин для добычи золота в западной части Хэнани, до сих пор хранят следы прокаливания руды. Ученые приводят цитату из доклада за 1596 г. об извлечении
руды при «подрыве», приведенного в «Тансянь чжи» («Описание уезда Тансянь»),
где говорится: «Горы были разрушены и раздроблены… Птицы поражены, а звери напуганы, будто оказались в кипящей воде и горящем пламени». Исследователи пришли к заключению, что процесс добычи руды осуществлялся с применением динамита для подрыва54.
В те времена металлическая руда добывалась преимущественно открытым
способом. А вот добыча угля зачастую требовала отрывать глубокие вертикальные стволы шахт и прокладывать длинные горизонтальные штреки. В «Тяньгун
кайу» содержится следующая запись:
«Те, кто долгое время были заняты добычей угля, могли по цвету поверхностного грунта определить залегание породы под землей. Только с уверенностью определив, что имеются залежи руды, они начинали добычу. Уголь
обычно начинают добывать с глубины в пять чжан (ок. 15 м). Шахтеры, когда
находят угольный пласт, могут пострадать от токсичного газа. Они удаляют
внутреннюю часть соединительных коленцев длинного бамбукового ствола,
узким концом вставляют его в угольное месторождение, токсичный газ выходит через бамбуковый ствол наружу. Тогда рабочие могут кирками добывать
53
54

132

Лу Жун. Шуюань цзацзи (Заметки из Шуюани), цз. 14. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1985. С. 175.
Ду Шижань и др. Чжунго кэсюэ цзишу шигао. Т. 2. С. 125–126.

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

уголь снизу. Иногда вертикальный ствол шахты достигает уровня, когда уголь
расположен по всем направлениям; тогда можно добывать уголь, следуя направлению залегания пласта. Сверху крепятся поддерживающие балки, чтобы
предотвратить обвал шахты»55.
В данном отрывке упомянуты два важных момента тогдашней технологии добычи угля закрытым способом: первый — удаление токсичного газа (метана, или
болотного газа); и второй — укрепление штолен, предохраняющих шахту от обрушения.
Немного позже Сунь Тинцюань (1613–1674) в разделе о каменном угле своего
сочинения «Яньшань цзацзи» («Заметки с горы Янь») также описал технологию угледобычи, применявшуюся на шахтах в районе Цзыбо пров. Шаньдун:
«В угольных шахтах прокладывают ствол, который идет вертикально вниз, не
отклоняясь, на сотню футов. Когда обнаруживают уголь, роют боковые туннели
(горизонтальные штреки)». По поводу шахтной вентиляции Сунь Тинцюань записал следующее: «Следует отрывать два ствола [шахтного] колодца, прокладывать пару боковых тоннелей, что позволит воздуху циркулировать и достичь области ян. Невозможно преуменьшить достоинства [этой технологии], когда ведут
сложную выработку, прокладывают длинные штольни»56.
Кокс стали применять в процессах плавления в период Мин. Фан Ичжи записал в «У ли сяо чжи» («Предварительные сведения о принципах вещей»): «Уголь
доступен повсеместно. Уголь, обладающий запахом, поджигают, а затем засыпают, когда он становится твердым, его называют цзяо, его можно выкопать и использовать как топливо для горна. Он может гореть в течение пяти дней непрерывно. Это топливо экономит энергию, необходимую при плавлении и варке руды»57. Цзяо в этом отрывке — это каменноугольный кокс, а «уголь с запахом» —
коксующийся уголь. Кузнечные мехи, использовавшиеся во времена Мин при
плавке, были поршневыми воздуходувными мехами двойного действия, в них
применялись поршни и клапаны, для того чтобы нагнетать и сжимать воздух.
Они основывались на тех же принципах, что применяются и в современных воздуходувках. Воздушное давление и расход воздуха существенно превосходили
показатели традиционных воздуходувных мехов, применявшихся во времена Сун
и Юань, когда поток воздуха регулировался открыванием и закрыванием заслонок мехов. В «Тяньгун кайу» приводится диаграмма использования поршневых
воздуходувных мехов двойного действия58. Использование кокса и поршневых
воздуходувных мехов существенно увеличило интенсивность процесса плавки,
способствуя развитию металлургической технологии Китая. В Европе эти два
технических усовершенствования появились только в XVIII в.
55

Сун Инсин. Тяньгун кайу. С. 289–290.
Ся Сянжун, Ли Чжунцзюнь, Ван Гэнъюань. Чжунго гудай куанъе кайфа ши (История развития
горнодобывающей промышленности древнего Китая). Пекин: Дичжи чубаньшэ, 1980. С. 398–399.
57
Фан Ичжи. У ли сяо чжи, цз. 7. С. 29а.
58
Сун Инсин. Тяньгун кайу, цз. 8. С. 211.
56

133

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

Плавка железа была самой важной частью производства на чугунолитейных
и сталелитейных предприятиях во времена Мин и Цин. При Мин высота одной
железоплавильной доменной печи в уезде Цзуньхуа пров. Хэбэй достигала 12 чи
(3,804 м), представляя значительное по тем временам сооружение. Там начали
применять передовые флюсы типа флюорита (плавиковый шпат). Во времена
Цин высота доменных печей в Гуандуне составляла 17–18 чи, их возводили вблизи гор, при них имелось специальное загрузочное устройство — «механическая
повозка» (цзичэ), использовавшаяся для загрузки железной руды в доменную
печь. При Мин начали выплавлять чугун в процессе групповой обработки. У выпускного лотка печи устанавливали «прямоугольный накопитель». Когда расплавленный чугун выливался из доменной печи в накопитель, туда быстро примешивали сухой порошкообразный учаони (влажно-грязный суглинок, некоторые типы почв, содержащие селитру), чтобы окислить жидкий чугун и вывести
молекулы углерода. В результате этого процесса расплавленный чугун превращался в чугун ковкий 59. Групповая технология позволяла управлять доменной
печью в соединении с кричным горном. В процессе производства ковкого чугуна
пропускали фазу его плавления, в результате стоимость изготовления чугуна
снижалась, а продуктивность увеличивалась.
Относительно простой способ изготовления стали, использовавшийся со времен Вэй и Цзинь, известный как метод литой стали, был усовершенствован
в эпоху Мин. Метод литой стали включал смешивание передельного (чушкового)
и ковкого чугуна и обработку молотом, при этом углерод чушкового чугуна равномерно распространялся в ковком чугуне. Смесь расплавлялась и обрабатывалась молотом, превращаясь в сталь. В эпоху Мин этот способ был усовершенствован в двух направлениях. Во-первых, вместо оборачивания прутов ковкого чугуна вокруг листов передельного чугуна листы чушкового чугуна плотно прикреплялись к нескольким прутам ковкого чугуна, что позволяло расплавленному
чушковому чугуну занимать открытые зоны между листами ковкого чугуна, который мог больше поглощать жидкий чушковый чугун и более равномерно получать углерод. Вместо того чтобы, как прежде, покрывать шламом смесь чушкового и ковкого чугуна, второе усовершенствование предполагало покрытие
смеси соломенными формами, заполненными шламом, в результате довольно
стабильно поддерживалась внешняя температура чушкового чугуна и облегчался
доступ кислороду при его плавлении60.
В дополнение к названным нововведениям в эпоху Мин начали применять
т.н. метод «нанесения лезвия на передельный чугун» (шэн те линь коу), когда
выковывали острые края инструментов и оружия. Сначала мастеровой делал заготовку из ковкого чугуна, а затем выливал расплавленный передельный чугун
59

Там же, цз. 14. С. 363.
Относительно метода литой стали, применявшегося при Мин, см.: Сун Инсин. Тяньгун кайу,
цз. 14; Фан Ичжи. У ли сяо чжи, цз. 7; также см.: Ян Куань. Чжунго гудай чжите цзишу фачжань ши
(История развития технологии выплавки чугуна в древнем Китае). Шанхай жэньминь чубаньшэ,
1982. С. 247–253.
60

134

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

на острые края заготовки, формируя углеродную структуру по краям, придавая
изделию прочность и износоустойчивость. Это стало следующим шагом в развитии техники литой стали.
Плавление цинка следует отнести к наиболее важным направлениям плавки
цветных металлов. Древние изделия из бронзы, как правило, содержали небольшое количество цинка. В дальнейшем постепенно формировался процесс создания латуни, когда медь плавилась вместе с цинковой рудой типа смитсонит (карбонат цинка или цинковый шпат), в результате плавления образовывался медноцинковый сплав. В эпоху Мин смитсонит использовался для извлечения цинка.
Цинк тогда называли «японский свинец» (воцянь). В «Тяньгун кайу» приведено
описание процесса плавки цинка: смитсонит помещают в воздухонепроницаемые
глиняные кувшины, которые располагают штабелями, между рядами прокладывают угольные брикеты. Снизу поджигаются дрова для нагревания кувшинов.
С повышением температуры фрагменты цинкового шпата плавятся в кувшине,
образуя шарики. После остывания в кувшине остаются крупицы твердого цинка.
Температура восстановления цинка превышает 1000°С, а кипения — лишь 907°С.
Когда цинк восстанавливается из окисла, он сразу превращается в газ и оксидирует в мелкий порошок окиси цинка. Поэтому процесс плавления для получения
металлического цинка должен осуществляться в герметичной емкости, чтобы не
допустить доступа воздуха. Описание процесса в «Тяньгун кайу» является самым
ранним описанием процесса плавления цинка. В первой половине XVIII в. этот
процесс стал известен и в Европе, оказав большое влияние на мировую технологию плавления и металлургии.
Известно, что различаются три вида производимой соли: морская, озерная
и колодезная. Морская соль добывалась в древнем Китае путем вываривания
и выпаривания на солнце. Метод вываривания подробно описан в «Тяньгун
кайу». Это был традиционный, малоэффективный метод добывания соли, требовавший больших затрат труда и топлива. В эпоху Мин или раньше на морском
побережье вместо вываривания начали применять метод выпаривания на солнце,
когда «морскую воду закачивали в пруды и давали ей испариться под лучами
солнца. Когда образовывалась твердая соль, ее собирали для употребления, при
этом не требовалось больших трудозатрат». Метод выпаривания существенно
снизил себестоимость производства61.
Озерная (самосадочная) соль добывалась преимущественно в провинциях
Шаньси, Шэньси и Ганьсу, прежде всего в акватории оз. Цзе, что в уезде Цзечжоу пров. Шаньси. В древности соль собирали после того, как она кристаллизовалась естественным путем. Во времена династий Тан и Сун рабочие на открытом пространстве возле озер распахивали гряды, между которыми заливали
озерную воду и затем собирали соль. Процесс назывался «высаживать соль»
(чжун янь). В завершающий период правления Мин озера самосадочной соли
были усовершенствованы путем создания различных зон для притока воды,
61

Сун Инсин. Тяньгун кайу, цз. 5. С. 153; Чжан Цзыгао. Чжунго хуасюэ шигао: гудай чжи бу
(Очерк истории химии в Китае: древний период). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 1964. С. 148–152.

135

Глава 3. Развитие традиционной наи и технии

выпаривания, отстаивания, сбора; таким образом был создан эффективный непрерывный процесс.
Колодезная соль добывалась преимущественно в провинциях Сычуань и Юньнань. Большая часть колодезной соли в эпоху Мин добывалась путем бурения
глубокого колодца с маленьким выходным отверстием. Добыча колодезной соли
превратилась в завершенный инженерный процесс с применением различных
приспособлений. Ма Цзи, живший в завершающий период правления Мин, составил сочинение «Яньцзин тушо» («Соляные колодцы с иллюстрациями и пояснениями»), где описал рабочий процесс, включающий специфические этапы: исследование и отбор районов для колодцев, бурение колодца, возведение каменной стены вокруг выходного отверстия, бурение большой шахты, опускание защитной трубы, бурение маленькой шахты. В эпоху Цин бурение колодцев, извлечение рассола, транспортировка рассола выполнялись с применением механических приспособлений и с привлечением животных. Глубина соляных колодцев
превышала 1000 м. Методы глубокого бурения при добыче колодезной соли стали выдающимся технологическим достижением древнего Китая в области разработки месторождений и техники бурения.
Важной частью промышленного производства в Китае было также производство сахара, который получали преимущественно из сахарного тростника. В древнем Китае в качестве заменителей сахара поначалу делали мальтозу (солодовый
сахар), превращая крахмал в сахарозу. Производство из сахарного тростника началось самое позднее во времена правления Южных и Северных династий (V–
VI вв.). Чистота тростникового сахара постепенно повышалась после ознакомления с зарубежной технологией. К эпохе Мин уже производили белый сахар
высокой степени чистоты и леденцы. «Тяньгун кайу», приводя подробное описание технологии производства сахара того времени, выделяет три основных этапа:
дробление, варка, кристаллизация. Дробление сахарного тростника осуществляется в специальной мельнице, состоящей из двух валов, вращающихся по направлению друг к другу и приводимых в движение буйволами. Сахарный тростник
перемалывается между валами, выделяется тростниковый сок. На следующем
этапе сок вываривается, примеси удаляются, пока все не застынет, превратившись в темную массу — коричневый сахар. На последнем этапе обработки
коричневый сахар опрыскивается смесью лёсса и воды, для того чтобы частицы
ила и глинозема обесцветили его, образовав белый сахар. Белый сахар растворяется в воде и нагревается, пена удаляется яичным белком, бросают несколько
тонких, небольшой длины бамбуковых палочек, к которым притягиваются кристаллы сахара. Когда жидкость охлаждается, кристаллы вокруг бамбуковых палочек превращаются в леденцы. До того как появилась современная машинная
индустрия производства сахара, эти процедуры представляли собой законченный
процесс производства сахара и конфет.

136

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

Глава 4

Становление и развитие
мноонациональноо осдарства

П

оследняя империя традиционного монархического Китая — империя
Цин (1616–1911) ― это следующий после империи Юань пример образования на территории Китая одним из северных народов единого
огромного государства. Хотя процесс объединения Цинами Китая привел к непродолжительному хаосу и смуте, а их правление имело оттенок национального
угнетения, они все же внесли огромный вклад в историю китайской цивилизации.
На время Цинской империи пришелся период процветания под девизами Кан-си
и Цянь-лун, ознаменовавшийся как культурными, так и военно-политическими
достижениями. Почти двести лет китайское общество пребывало в обстановке
стабильности. В эту эпоху в основном сложились границы современного Китая.
Цинские императоры самодовольно провозглашали: «Единство Китая восходит
ко временам империи Цинь; впервые Китай был объединен выходцами из-за Великой стены при империи Юань, а наивысшего расцвета достиг при Нашей династии Айсиньгиоро. Никогда с древности не бывало династии, подобной Нашей,
при которой жители внутренних районов и иноземцы были бы единой семьей,
а территория государства была бы столь обширна»1.
В период Цин еще больше укрепилось единство китайского народа, основным
компонентом которого выступал ханьский этнос. Однако с подъемом западных
капиталистических держав, в условиях изменяющейся международной обстановки Цинская империя оказалась неповоротливой, закоснелой и неадаптивной,
а древняя китайская цивилизация столкнулась с новым вызовом.
1

Цин Ши-цзун шилу (Правдивые записи о правлении цинского Ши-цзуна), цз. 83. Юн-чжэн,
7-й год, 6-й месяц, день цзивэй. По контексту сочетание Чжунго используется здесь в своем узком
значении и означает лишь аграрное общество ханьцев.

137

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

§ 1.
Восстановление ос дарственно о поряда
и становление современных раниц
Основание пред ом маньчжрс их [правителей] Нрхаци
госдарства Цзинь. — Основание Хан Тайцзи госдарства Цин. —
Общественное стройство и льтра маньчжров. —
Установление господства Цин [в Китае]. —
Усмирение трех нязей-данни ов, присоединение Тайваня и Джнгарии. —
Усмирение мсльман и становление современных границ. —
Составление географичес их арт и описаний всего Китая

Основатели империи Цин, маньчжуры, долгое время проживали на территории нынешнего северо-востока Китая. Их предки в китайских источниках были
известны сначала под названием сушэнь, затем илоу, уцзи и другими именами.
С эпохи Сун они назывались чжурчжэнями. Одна из ветвей чжурчжэней в XII в.
захватила Великую Китайскую равнину, основав государство Цзинь («Золотое»).
Однако многие племена остались на северо-востоке. К эпохе Мин северо-восточные чжурчжэни разделились на три большие группы: цзяньчжоуские, хайсийские и «дикие» чжурчжэни. Цзяньчжоуские и хайсийские чжурчжэни первоначально жили в бассейне Амура, но в конце эпохи Юань и начале Мин начали
движение на юг. В середине эпохи Мин цзяньчжоуские чжурчжэни обитали уже
в бассейнах рек Тумыньцзян и Ялуцзян, к востоку от рек Ляохэ и Хуньхэ. Хайсийские чжурчжэни занимали обширное пространство бассейна р. Сунгари к северу от цзяньчжоуских чжурчжэней. «Дикие» чжурчжэни жили к северу и востоку от цзяньчжоуских и хайсийских чжурчжэней, довольно далеко от районов
расселения ханьцев, и в своем общественном развитии отставали от прочих.
Большую часть эпохи Мин внешняя угроза Китаю исходила от монголов на севере и японских пиратов (вокоу или вако) на юге, которых совокупно называли
в Китае «южными пиратами и северными грабителями». Контроль же со стороны
династии Мин над северо-восточными районами, напротив, был довольно устойчивым.
Минский двор проводил в отношении чжурчжэньских племен политику «разделяй и властвуй» (по-китайски эта политика носила специальное название цзими,
что в переводе означает «уздечка и поводья»): чжурчжэньские вожди назначались на разные должности — главнокомандующего армией (дуду), командующего
округом (дучжихуэй), командующего корпусом (чжихуэй), тысячника, сотника;
им направлялись указы с требованием регулярно являться в столицу на императорские аудиенции; в то же время в Ляодуне организовывались конные ярмарки для ведения торговли с местным населением. Время от времени чжурчжэни
демонстрировали неповиновение и сопротивлялись, но всякий раз такое сопротивление быстро подавлялось. Однако, когда угроза со стороны «южных пиратов
и северных грабителей» была в целом устранена, чжурчжэни незаметно возвысились и стали самым сильным противником на границах империи Мин, в конце
138

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

концов сокрушив ее. Эта последняя в истории Китая смена правящих династий
пришлась на конец XVI — первую половину XVII в.
Ключевой фигурой в возвышении чжурчжэней, а также основателем правящей в Цин династии Айсиньгиоро стал глава цзяньчжоуских чжурчжэней
Айсиньгиоро Нурхаци (1559–1627) (цв. ил. 9). Предки Нурхаци занимали китайские должности командующих округом (дучжихуэй) и корпусами (чжихуэй), но
сам он рано потерял мать и стал жить отдельно от своего рода. Впоследствии он
поступил на службу к китайскому воеводе Ли Чэнляну, отличился на этой службе, овладел китайским языком и любил читать на досуге китайские романы
«Троецарствие» и «Речные заводи».
В 11-м году под девизом правления Вань-ли (1583 г.) императора Мин Шэньцзуна китайские войска в ходе усмирения беспорядков по ошибке убили деда
и отца Нурхаци, после чего ему в качестве компенсации была предложена должность командующего левым корпусом Цзяньчжоу. Нурхаци обратил свой гнев
и поднял войска против одного из цзяньчжоуских старшин — Никань Вайланя,
служившего проводником китайской армии. С этого начался процесс объединения цзяньчжоуских чжурчжэней.
В то время Нурхаци был верен минскому двору, неоднократно отправлялся
в Пекин на поклон императору, за что получил хвалебную характеристику «верный и покорный, следует лучшим образцам; прилагает все силы для охраны
границы». К 16-му году эры Вань-ли Нурхаци объединил цзяньчжоуских чжурчжэней под своей властью, а минский двор повысил его в должности до левого
главнокомандующего армией (цзо дуду), даровав почетное звание «полководца
дракона и тигра» (лунху цзянцзюнь). Впоследствии в течение двадцати с лишним
лет в ходе упорной борьбы Нурхаци подчинил себе хайсийских и часть «диких»
чжурчжэней, тем самым в основном закончив объединение чжурчжэньских племен. На завершающем этапе этого процесса некоторые минские сановники уже
предвидели исходящую от него опасность, но император Шэнь-цзун пренебрегал
своими обязанностями, а кроме того, его больше занимали другие внутренние
и внешние проблемы, поэтому он не смог предпринять эффективных мер для
предотвращения усиления Нурхаци.
В 44-м году периода Вань-ли (1616 г.) Нурхаци провозгласил себя ханом в своей ставке Хэту-Ала (на территории городского округа Синьбинь совр. пров. Ляонин), приняв титул Иньмин-хан («Выдающийся и Просвещенный хан»). Эру своего правления он назвал Тянь-мин («Небесный мандат») и переименовал ХэтуАла в Синцзин («Процветающая столица»). Для своего государства он принял
ранее использовавшееся чжурчжэнями наименование Цзинь («Золотое») или Великое Цзинь. В историю оно вошло также под названием Позднее Цзинь.
В 3-й год эры Тянь-мин (1618 г.) Нурхаци официально разорвал отношения
с империей Мин и за несколько лет занял обширные районы по обоим берегам
Ляохэ. После его смерти престол перешел к его сыну Хуан Тайцзи (Абахаю), который основное внимание уделял экспансии в монгольском направлении. В конце эпохи Мин монгольские племена разделились на три ветви: южную, северную
139

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

и западную. Правитель чахарских монголов — одной из групп южных монголов — Лигдэн-хан носил титул великого хана, и ему подчинялось мощное войско.
Лигдэн-хану удалось заручиться поддержкой минского двора, однако его оскорбления и притеснения остальных монголов толкнули южномонгольские племена
хорчинов, оннютов и горлосов обратиться к Цзинь. Со второго года эры Тяньцун (1-й год эры Чун-чжэнь правления минского императора И-цзуна, 1628 г.) до
девятого года той же эры цзиньские войска трижды организовывали походы на
запад против чахаров, в результате которых была захвачена большая государственная печать империи Юань, а Лигдэн-хан погиб в Цинхае.
После этого все южномонгольские племена перешли под покровительство государства Цзинь, северные монголы также отправили в Цзинь послов с данью.
Кроме того, Хуан Тайцзи дважды совершал походы в вассальную по отношению
к империи Мин Корею, подчинил ее себе, а также захватил все земли «диких»
чжурчжэней и других племен в бассейне Амура. В результате под его властью
оказались обширные земли от Охотского моря на востоке до озера Байкал на западе. Хуан Тайцзи упорядочил систему правления империей Цзинь, укрепил ханскую власть, ввел ряд китайских административных учреждений, назначал на
ответственные должности китайских чиновников и сдавшихся полководцев —
одним словом, проводил политическую китаизацию. Вслед за внешней экспансией и стабилизацией внутриполитической обстановки правителей Позднего
Цзинь перестал удовлетворять статус государственного образования приграничного народа, представители династии Айсиньгиоро захотели обрести статус легитимной императорской династии в ряду других династий, правивших на Великой Китайской равнине.
В четвертом месяце десятого года правления под девизом Тянь-цун (1636 г.)
Хуан Тайцзи в своей столице Шэнцзин (ныне Шэньян) устроил пышную церемонию, во время которой в ответ на просьбы знати и сановников принял титул «великодушного, милостивого, гуманного и мудрейшего императора», сменил девиз
правления на Чун-дэ («Возвышение добродетели»), назвав свою империю Великой Цин и переименовав чжурчжэней в маньчжуров2.
2

Относительно этимологии этнонима маньчжоу существуют разные точки зрения. Согласно
официальному цинскому источнику «Циньдин маньчжоу юаньлю као» («Высочайше утвержденное
исследование происхождения маньчжуров»), во время даннического визита к цинскому двору тибетцы отождествили императора с бодхисаттвой Маньджушри; первая часть имени маньджу означает ‘прекрасный/приятный’, а слово маньчжоу является лишь его фонетическим вариантом. Но
даннические визиты тибетцев начались с 7-го года эры Чун-дэ императора Хуан Тайцзи (1642 г.),
к этому времени название маньчжуры уже давно использовалось, ввиду чего это объяснение не
заслуживает доверия. Согласно другой точке зрения, в ранний период империи Мин у цзяньчжоуских чжурчжэней был известный предводитель Ли Маньчжу, чье имя трансформировалось в наименование народа. Еще одна точка зрения состоит в том, что слово маньчжоу первоначально было
наименованием места проживания цзяньчжоуских чжурчжэней: его этимология может восходить
к местечку Маньчжэ, находящемуся примерно в границах уезда Цзиань пров. Цзилинь, к востоку от
Хэту-Ала. См.: Мэн Сэн. Цин чао кайго ши (История основания государства Цин). Шанхай гуцзи
чубаньшэ, 1992. С. 1–6; Сунь Вэньлян. Маньцзу цзюэ ци юй Мин Цин синван (Подъем маньчжуров
и возникновение империй Мин и Цин). Шэньян: Ляонин дасюэ чубаньшэ, 1992. С. 10–14.

140

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

Своего отца Нурхаци Хуан Тайцзи почтил посмертным титулом Тай-цзу
(«Великий предок-основатель»). Сам Хуан Тайцзи после смерти получил титул
Тай-цзун («Великий предок»).
Маньчжуры представляли собой главным образом оседлый земледельческий
народ, однако их производительные силы были довольно отсталыми и охота
оставалась важной вспомогательной отраслью экономики3. Маньчжурская система социальной организации под названием «восемь знамен» также оформилась
на основе охотничьей группы «стрела» (ниру). Система «восьми знамен» возникла в 29-м году минской эры Вань-ли (1601 г.), когда Нурхаци разделил подчиненные ему войска на четыре знамени: желтое, белое, красное и синее. Символом
каждого такого подразделения стало полотняное знамя соответствующего цвета.
300 воинов составляли одну «стрелу», пять «стрел» составляли полк (чжалань),
5 полков — одно «знамя» (гуса, 7500 воинов). Впоследствии ввиду увеличения
численности войск к 43-му году эры Вань-ли (1615 г.) были дополнительно образованы четыре знамени: желтое с каймой, белое с каймой, красное с каймой
и синее с каймой. Первоначальные четыре знамени получили наименования одноцветного желтого, одноцветного белого, одноцветного красного и одноцветного
синего. Особенностью этой системы было объединение в ней военного и гражданского управления: она имела военные, административные, производственные
и иные функции. При Хуан Тайцзи с включением в состав его государства значительного монгольского и китайского населения по той же модели были образованы восемь монгольских и восемь китайских (ханьских) знамен. Общее число
знамен достигло 24. Но вся эта система в целом продолжала называться системой
«восьми знамен». Цинские войска были дисциплинированны и хорошо обучены,
особенно во время основания и первой половины правления династии. На иллюстрации (цв. ил. 10) изображены артиллерия, кавалерия и пехота, выстроенные
в боевом порядке и участвующие в военных учениях или «военных играх».
Постепенно развивалась и маньчжурская культура. В эпоху Мин старая цзиньская чжурчжэньская письменность была уже забыта, а свой язык чжурчжэни часто
записывали монгольским письмом. В 27-м году эры Вань-ли (1599 г.) по приказу
Нурхаци на базе монгольского алфавита был создано новое чжурчжэньское письмо. При Хуан Тайцзи это письмо было усовершенствовано: были добавлены круж3

Племя сушэнь на Маньчжурской равнине довольно рано перешло к земледелию и полуоседлому или оседлому образу жизни. В этом оно существенно отличается от кочевых племен, обитавших
в степях к северу от пустыни Гоби. В связи с этим в 4-м году эры Тянь-мин (1619 г.) Нурхаци в
письме монгольскому племени джарутов писал: «Вы, монголы, выращиваете скот, питаетесь мясом
и носите шкуры для поддержания своей жизнедеятельности; мое же государство живет за счет земледелия и зерна». См.: Маньвэнь лао дан (Старый архив на маньчжурском языке). Тайцзу, цз. 13.
С другой стороны, в их хозяйстве земледелие и охота играли сравнительно одинаковую роль, по
важности охоты в структуре экономики они не уступали кочевым народам. Как обобщил ученый
и политический деятель эпохи Мин Чэнь Жэньси, «хайсийские чжурчжэни по своим жилищам и полевым работам похожи на китайцев, но по склонности к охоте и грабежам похожи на северных грабителей, они объединяют обычаи и тех и других». См.: Чэнь Жэньси. Хуан Мин цэ чэн вэньсюань
(Образцы лучших экзаменационных сочинений Августейшей Мин), цз. 1, Сицзин гэншу хуй шицэ
(Тексты столичных экзаменов года гэншу эры Цзя-цзин).

141

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

ки и точки для лучшего различения звуков на письме, таким образом сформировалась маньчжурская письменность4. Она использовалась для составления официальных документов, исторических хроник, а также для перевода китайской классики.
Хуан Тайцзи умер в 8-м году эры Чун-дэ (1643 г.). Престол перешел к его сыну Фулиню (1638–1661), который вошел в историю под титулом цинского Шицзу. По эре правления Шунь-чжи («Послушное [воле Неба] правление») его также называют императором Шуньчжи. Пока он был ребенком, правление находилось в руках его дяди Доргоня (князя Жуя). В третьем месяце первого года эры
Шунь-чжи (17-й год минской эры Чун-чжэнь, 1644 г.) империя Мин была уничтожена крестьянской армией под руководством Ли Цзычэна.
Правящие круги Цин во главе с Доргонем воспользовались представившейся
им исторической возможностью и подняли знамя «отмщения за империю Мин
и освобождения народа от тирании злодеев». В условиях внутренней смуты в
Китае они вступили в борьбу за трофеи. Охранявший заставу Шаньхайгуань
минский военачальник У Саньгуй перешел на сторону Цинов. Цинская армия
при его поддержке нанесла поражение крестьянской армии Ли Цзычэна и стремительно заняла Пекин, после чего туда была перенесена цинская столица.
К началу второго года эры Шунь-чжи цинская армия опустошила Северный
Китай, а основные силы Ли Цзычэна были рассеяны. В пятом месяце цинская армия перешла через Янцзы и заняла Нанкин, положив конец основанному оставшимися минскими лоялистами режиму под девизом Хун-гуан. Южноминские войска
отступили в Южный и Юго-Западный Китай, а Цинами была заложена основа для
объединения всего Китая под своей властью. Вдохновленные военными успехами,
цинские правящие круги чересчур оптимистично оценили ситуацию и начали проводить политику принудительной ассимиляции: всему китайскому населению было приказано в соответствии с маньчжурским обычаем обрить голову и отпустить
косу. По получении указа все без исключения — гражданские и военные, чиновники и народ — обязаны были в десятидневный срок обрить головы, сопротивлявшиеся подлежали смертной казни. В то время говорили: «Если хочешь сохранить
голову, не сохранишь волос; а коли сохранишь волосы, не сохранишь головы».
В одежде и украшениях также предписывалось следовать цинским установлениям, но с их исполнением можно было немного повременить. Указ о бритье голов сильно ударил по национальной гордости китайского народа и усугубил национальные противоречия. Во многих покорившихся Цинам районах к югу от
р. Янцзы вновь поднялись восстания, местные жители сочувствовали вооруженной борьбе южноминских лоялистов. Все это значительно отсрочило подчинение
Цинами Южного Китая. Только на 3-й год эры Кан-си (1664 г.) на границе Сычуани и Хубэя были окончательно уничтожены остатки армии Ли Цзычэна — так
называемые «тринадцать героев Куйдуна», а правление Цинов в объединенном
под их властью Китае стало стабилизироваться.
4

Стандартизированное маньчжурское письмо получило название «новое маньчжурское письмо»,
в то время как письмо, созданное Нурхаци, соответственно, стало называться «старым маньчжурским письмом», или «маньчжурским письмом без точек и кружков».

142

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

Государство Цин, в котором правила династия Айсиньгиоро, основанное одним из приграничных народов, хотя и столкнулось с длительным сопротивлением китайцев, но было довольно быстро признано знатью других приграничных
народов — таких, как монголы и тибетцы. Еще до вторжения маньчжуров в Китай южные монголы признали себя подданными империи Цин. В конце эпохи
Мин вождь западномонгольского племени хошутов Гуши-хан перешел из Цинхая
в Центральный Тибет и, заключив союз с лидерами тибетской буддийской секты
«желтошапочников» далай-ламой и панчен-ламой, ввел там свое правление. Они
установили связи с цинским двором, пожаловавшим их соответствующими титулами. В ответ на неоднократные приглашения цинского двора Пятый далай-лама
в 9-м году эры Шунь-чжи (1652 г.) прибыл на аудиенцию к императору и был
принят с высочайшими почестями. Позднее это событие увековечили на стене во
дворце Потала в Лхасе, комплексе сооружений, начатом строиться в 1645 г. по
инициативе Пятого далай-ламы (цв. ил. 11). Северомонгольские племена (иначе
называемые халха-монголы) после этого также стали отправлять послов к цинскому двору и обязались ежегодно в качестве дани присылать одного белого
верблюда и восемь белых лошадей.
В начале правления императора Канси (цинский Шэн-цзу, личное имя Сюанье,
1654–1722) произошло т.н. восстание трех князей-данников. Под тремя князьями-данниками имеются в виду три известных китайских полководца, получившие в ходе цинского объединения Китая княжеский титул (фаньван) и наделенные функцией охраны южных рубежей империи: У Саньгуй получил титул Пинси-вана («Князь-умиротворитель запада») и провинцию Юньнань в свое управление; Шан Кэси получил титул Пиннань-вана («Князь-умиротворитель юга»)
и провинцию Гуандун; Гэн Цзинчжун получил титул Цзиннань-вана («Князьусмиритель юга»), унаследовав титул от своего деда Гэн Чжунмина и провинцию
Фуцзянь. У каждого из князей была мощная армия, что позволило им со временем отложиться от Цинской империи. В 12-м году эры Кан-си (1673 г.) Шан Кэси
подал императору прошение об отставке по старости и разрешении вернуться
в родной Ляодун. Император Канси воспользовался этим случаем для ликвидации одного из уделов. У Саньгуй и Гэн Цзинчжун также подали прошения о ликвидации своих уделов, чтобы понять настроение императора. И Канси их утвердил. Получив императорский указ, У Саньгуй поднял антицинское восстание,
которое поддержали Гэн Цзинчжун и сын Шан Кэси Шан Чжисинь. У Саньгуй
провозгласил себя «великим воеводой, возрождающим Мин и карающим северных разбойников», но его призыв «возродить Мин» не произвел на китайский
народ большого воздействия ввиду многолетней службы полководца цинскому
двору. Тогда он провозгласил себя императором, а свое государство назвал Великим Чжоу. Вначале восставшие были очень воодушевлены, под их контролем
оказалась почти половина Южного Китая, но через несколько лет противостояния их силы стали таять. В 20-й год эры Кан-си (1681 г.) цинские войска вторглись в Юньнань, и восстание было окончательно подавлено.
После этого император Канси отправил подавившие восстание войска для присоединения Тайваня. На рубеже эпох Мин и Цин Тайвань находился под властью
143

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

голландских колонизаторов. В 18-м году эры Шунь-чжи (1661 г.) южноминский
военачальник Чжэн Чэнгун изгнал голландцев и сделал Тайвань антицинской
опорной базой. Во время восстания трех князей группировка клана Чжэн поддержала восставших и одно время удерживала ряд районов на побережье провинций
Фуцзянь и Гуандун. В 22-м году эры Кан-си (1683 г.) цинские войска начали
масштабное вторжение и, переправившись через Тайваньский пролив, заняли
острова Пэнху. Тогда глава клана Чжэн — Чжэн Кэшуан (внук Чжэн Чэнгуна)
сдался на милость победителя, и Тайвань был присоединен к Цинской империи.
На Тайване были созданы цинские органы власти, остров поделен на три уезда
и включен в состав провинции Фуцзянь. Там были размещены цинские войска.
Подавление восстания трех князей и присоединение Тайваня означали окончательное утверждение цинского правления на китайской земле, а также ознаменовали начало эпохи расцвета империи Цин — так называемого «процветания эр
Кан-си–Цянь-лун». Эта эпоха охватила последние 40 лет правления императора
Канси, а также более 70 лет правления пятого императора Юнчжэна (цинский
Ши-цзун, личное имя Иньчжэнь, годы жизни 1678–1736) и шестого императора
Цяньлуна (цинский Гао-цзун, личное имя Хунли, годы жизни 1711–1796). В целом
продолжительность этой эпохи составила больше века. На нее пришлись выдающиеся достижения в культуре и государственном строительстве, а также блестящие военные победы. Экономика восстановилась и поступательно развивалась,
административная система была стабильна, государство сильным, а территория
его обширной. Эта эпоха заняла важное место в истории становления Китая как
многонационального государства. В последующие два правления — императоров
Цзяцина (цинский Жэнь-цзун, личное имя Юнъянь) и Даогуана (цинский Сюаньцзун, личное имя Миньнин), — несмотря на все более явный кризис власти, все
еще сохранялись инерция предшествующей эпохи и видимость единства и процветания. В эпоху Канси–Цяньлуна империя Цин постоянно вела войны на своих
границах. Благодаря неустанным усилиям цинских правителей ситуация на границах в конце концов стабилизировалась, принадлежность пограничных регионов
была четко определена, что в целом сформировало современную карту Китая.
После стабилизации дальних западных регионов, в основном завершенной
к 1759 г., император Цяньлун поручил художникам, в том числе Джузеппе Кастильоне (Giuseppe Castiglione; кит. имя Лан Шинин, 1688–1766) и другим, создавать эскизы значительных событий военных кампаний, и в 1765 г. они начали превращаться в придворные картины. В то же самое время набор эскизов был отправлен во Францию, чтобы на их основе изготовить гравюры на медных пластинах. Эта
работа была завершена к 1774 г. Первоначально с каждой пластины сделали по
200 оттисков, а затем пластины и оттиски были отправлены обратно в Китай, где
в конечном счете было сделано больше оттисков. Некоторые из них были также
сопровождены надписями, выполненными рукой императора Цяньлуна, как, например, в случае с одним, изначально выгравированным в 1771 г. Ж.-Ф. Ле Ба на
основе рисунка Кастильоне; на нем показано снятие осады китайскими войсками
зимой 1759 г. с лагеря на Черной реке недалеко от Яркенда (совр. уезд Шачэ,
Синьцзян); центральная фигура на картине — цинский генерал (рис. 4.1).
144

Рис. 4.1. Снятие осады лагеря на Черной реке. Одна из 16 медных гравюр под общим названием «Покорение Западного края» художника
Ж.-Ф. Ле Ба. Гравюра была создана на основе рисунка Джузеппе Кастильоне.
Период Цянь-лун (1736–1796), династия Цин. Высота каждой гравюры 55,4 см, ширина 90,8 см. Музей Гугун, г. Пекин

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

145

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

Первой пограничной проблемой, с которой столкнулась Цинская империя в
период Канси–Цяньлуна, было установление границы с царской Россией на северо-востоке. В 1-й половине XVII в. российское влияние уже достигло бассейна
Амура (кит. Хэйлунцзян), где главным российским опорным пунктом стал острог
Албазин (маньчж. Якса, на северном берегу Амура к востоку от р. Мохэ). В 24-м
и 25-м годах эры Кан-си (1685–1686) цинское правительство после тщательной
подготовки два раза штурмовало Албазин, причем вело бомбардировку острога из
тяжелых орудий. Русские потери были очень велики, что вынудило Россию искать
мира. В 28-м году эры Кан-си (1689 г.) представители Китая и России подписали в
Нерчинске (маньчж. Нибчу) Нерчинский договор, определивший границу между
двумя государствами на восточном участке по рекам Горбице, Аргуни и Внешнему
Хингану (Становому хребту), а также установивший мирные торговые отношения.
В 6-й год эры Юн-чжэн (1727 г.) Россия и Китай подписали Кяхтинский договор,
определивший границу на среднем участке. Подробнее об этом см. ниже, § 3.
В эпоху Канси и Цяньлуна самым сильным военно-политическим противником на границах империи Цин было западномонгольское Джунгарское ханство.
Западные монголы — это потомки монгольского племени ойратов, разделившегося на четыре ветви: джунгаров, хошутов, торгутов и дербетов. На рубеже эпох
Мин и Цин Джунгарское ханство было очень мощным и постепенно распространило свою власть на обширные территории к северу и югу от гор Тяньшань. Хотя
по обычаю джунгары посылали к цинскому двору послов с данью, втайне они
присматривались к Северной Монголии и Тибету, пытаясь наряду с Цинской империей распространить на эти регионы свое влияние. В 27-м году эры Кан-си
(1688 г.) джунгарский хан Галдан, воспользовавшись смутой среди северомонгольских племен, начал крупномасштабный поход на восток. Сметая все на своем пути, он преследовал противника вплоть до южномонгольских степей, в результате
чего вступил в прямое военное противостояние с Цинами. В 29-м году эры Кан-си
цинский двор собрал большую армию и отправил ее в карательный поход против
Галдана. Столкновение произошло у Улан-Бутуна (в границах хошуна Хэшигтэн
в совр. Внутренней Монголии). Галдан потерпел сокрушительное поражение и
бежал. Однако поражение его не остановило. В 34-м году эры Кан-си он снова выступил в поход на восток, заявив, что с военной помощью России собирается померяться силами с Цинами. В следующем году (1696 г.) император Канси лично
возглавил армию численностью 100 тыс. человек. Цинская армия разделилась на
три колонны. Центральная колонна под командованием императора встретилась
с Галданом на реке Керулен в Северной Монголии. Увидев превосходство противника, Галдан бежал на запад, но был перехвачен у Дзун-Мод (к югу от совр. УланБатора) западной колонной цинской армии и опять потерпел жестокое поражение.
Еще ранее в правящих кругах Джунгарии произошел раскол, племянник Галдана
Цэван-Рабдан получил поддержку большинства и провозгласил себя ханом. После битвы у Дзун-Мод силы Галдана были истощены, его соплеменники отвернулись от него. В 36-м году эры Кан-си он тяжело заболел и умер5.
5
Долгое время считалось, что Галдан умер, приняв яд. На самом деле, согласно «Циньчжэн пиндин шомо фанлюэ» («Описание императорского похода с целью умиротворения пустыни»), Галдан

146

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

После смерти Галдана Цэван-Рабдан сосредоточил власть в своих руках и переключил внимание на Тибет. В то время главной силой в Тибете по-прежнему
была хошутская знать, однако ее противоречия с местными тибетскими властителями постепенно обострялись, между хошутами и тибетцами то и дело возникали ссоры. Цэван-Рабдан воспользовался случаем и вторгся в Тибет. В 56-м году эры Кан-си (1717 г.) он захватил Лхасу, убил хошутского Ладзан-хана и взял
под стражу возведенного последним Шестого далай-ламу Цанъян Гьяцо. Вторжение джунгар в Тибет негативно сказалось на цинском контроле над Цинхай-Тибетским нагорьем и цинской политике умиротворения монголов при помощи
«желтошапочной» секты (гелуг) тибетского буддизма. Император Канси провозгласил необходимость «изгнания джунгар ради спасения Тибета». Он наделил своего любимого четырнадцатого сына Иньчжэня титулом «великого воеводы, помогающего дальним [землям]» и отправил его в Синин возглавить поход. В 59-м году
эры Кан-си цинские войска изгнали джунгар из Тибета, а новым Седьмым далайламой был провозглашен юный тулку Кэлсан Гьяцо. Его под охраной привезли в
Лхасу для церемонии интронизации6. С этих пор Цины отказались от политики
непрямого контроля над Тибетом при помощи хошутских ханов и стали напрямую назначать представителей тибетской знати на руководящие посты, придерживаясь принципа разделения светской и духовной власти. Таким образом, они существенно укрепили контроль центрального правительства над Тибетом. В 1-м году эры Юн-чжэн хошутский хан Ловсан-Тэндзин поднял восстание в Цинхае,
которое было подавлено сычуань-шэньсийским наместником Нянь Гэнъяо. После
этого Цинхай также полностью перешел под прямой контроль цинского двора.
В 5-м году эры Юн-чжэн (1727 г.) умер Цэван-Рабдан, которому наследовал
его сын Галдан-Цэрэн. Между джунгарскими и цинскими войсками произошло
несколько стычек с переменным успехом. В 9-м году эры Юн-чжэн джунгарская
армия нанесла сокрушительное поражение цинскому «великому воеводе-защитнику границы» Фурданю близ озера Хотон-нор (на западе Кобдо). На следующий
год джунгары вторглись в Северную Монголию, но были разбиты у Эрдэни-Дзу
(к юго-западу от Улан-Батора) халхаским князем на цинской службе эфу Цэрэном
заболел и вскоре умер естественной смертью. Но несколько ранее император Канси пообещал, что
Галдан «либо сдастся, либо покончит с собой, ибо в противном случае непременно будет пойман».
Цинские сановники, желая угодить императору, внесли изменение в доклад на высочайшее имя
и записали, что Галдан покончил с собой. Таким образом они хотели продемонстрировать гениальность монарха, «предвидящего события и чудесным образом разгадывающего планы врагов». Впоследствии этот доклад был некритически включен в «Цин Шэн-цзу шилу» («Правдивые записи
о правлении цинского Шэн-цзу»), и ложь была увековечена. См.: Люй Ижань. Гаэрдань фуду цзыша
шо бяньвэй (Установление ошибочности предания о самоубийстве Галдана) // Чжунго бэйбу бяньцзян ши яньцзю (Исследования по истории пограничных районов Северного Китая). Харбин: Хэйлунцзян цзяоюй чубаньшэ, 1991.
6
Преемственность живых будд тибетской традиции гелуг обеспечивается через процедуру поисков новых перерожденцев — тулку. После определения ребенка-тулку производится церемония
занятия им своего законного места, символизирующая официальное признание его статуса живого
будды. Церемония посвящения нового далай-ламы по традиции производится в Зале солнечного
света дворца Потала в Лхасе.

147

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

(который был зятем императора). После этого обе стороны договорились рассматривать Алтайские горы в качестве границы пастбищ, и война на некоторое время прекратилась. В 10-м году эры Цянь-лун (1745 г.) умер Галдан-Цэрэн,
и между его сыновьями начались распри, постепенно ослабившие джунгар.
В 19-м году (1754 г.) джунгарский нойон (князь) Амурсана со своим войском перешел на сторону Цинов. На следующий год цинский двор организовал крупный
поход на запад. Проводником цинских войск выступил Амурсана. Маньчжуры
все сметали на своем пути и дошли до Или. Джунгарский хан Давачи был взят
в плен, а джунгары усмирены.
Однако Амурсана перешел к Цинам лишь для того, чтобы, воспользовавшись
их силой, захватить власть в Джунгарии. Как только основные цинские силы покинули Джунгарию, он тут же поднял восстание, и цинский двор был вынужден
снова отправить войска в поход. В 22-м году (1757 г.) цинские войска во второй
раз усмирили джунгар, а Амурсана бежал в Россию, где вскоре заболел и умер.
Таким образом, благодаря длительным усилиям трех императоров — Канси,
Юнчжэна и Цяньлуна — Цинам удалось наконец сломить такого сильного противника, как Джунгарское ханство, что имело большое значение для стабилизации обстановки в приграничных районах. Но из-за длительной вражды между
джунгарами и Цинами цинские войска в ходе двух кампаний по покорению
Джунгарского ханства совершили много зверств, в результате чего джунгарское
население резко сократилось.
Вскоре после победы над джунгарами начались кампании по усмирению мусульман (хуэй). В то время районы компактного проживания уйгуров к югу от
Тяньшаня назывались «мусульманским пограничьем» (Хуэйцзян). В начале эпохи
Цин эти земли были покорены джунгарами. После умиротворения джунгар уйгурские вожди Бурхануддин-ходжа и Джахан-ходжа (старший и младший ходжа)
вернулись на родину из Илийского края и, решив создать независимое исламское
ханство, в 22-м году эры Цянь-лун подняли антицинское восстание. «В одночасье
несколько сотен тысяч мусульман подняли бунт»7, и «мусульманское пограничье» было охвачено смутой. В 24-м году (1759 г.) цинские войска подавили восстание, старший и младший ходжа бежали и были убиты, а Цинская империя завершила присоединение северо-западного региона. Впоследствии, в 6-м году эры
Дао-гуан (1826 г.) внук старшего ходжа Джахангир, используя центральноазиатское Кокандское ханство в качестве опорной базы, при поддержке англичан пробрался в «мусульманское пограничье», спровоцировал восстание, захватил Кашгар и провозгласил себя султаном Саид-Джахангиром. Однако восстание длилось
всего один год, после чего было подавлено, Джахангир схвачен цинскими войсками, под стражей отправлен в Пекин и предан казни.
7
Предки нынешних уйгуров и хуэйцев, представляющих собой два разных народа, в цинскую
эпоху были известны под общим названием хуэй по той причине, что и те и другие исповедовали
ислам. Поэтому районы проживания уйгуров назывались «хуэйской границей» (Хуэйцзян) или
«хуэйским районом» (Хуэйбу); так как уйгуры традиционно носили тюрбаны, их также называли
«хуэй в тюрбанах» (чаньхуэй). Предки нынешних хуэйцев жили бок о бок с ханьцами на их земле,
говорили по-китайски, поэтому их также называли «китайские хуэй» (ханьхуэй).

148

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

Умиротворение джунгар и мусульман в 50-е годы XVIII в. знаменовало стабилизацию границ Цинской империи. В то время территория империи простиралась от Сахалина и Тайваня на востоке до озера Балхаш и Памира на западе, от
Халхи и Внешнего Хингана на севере до островов Южно-Китайского моря 8 .
Вдоль протяженных границ цинский двор разместил крупные воинские формирования, повсюду были организованы военные заставы, называвшиеся карунь
(«сторожевой пост») и охранявшие узкие горные ущелья, речные долины и важные транспортные артерии. Эти заставы сформировали пограничную оборонительную цепь. Одновременно с этим была создана система пограничного дозора:
каждый год начальники пограничных районов в определенное время отправляли
отряды обходить границу по заданным маршрутам и назначали место их сбора.
На юго-восточной морской границе была создана оборонительная система, сочетавшая морское патрулирование с сухопутными гарнизонами. Вплоть до вторжения колониальных держав в позднецинскую эпоху эта система оборонительных
мероприятий довольно успешно выполняла свои функции и охраняла территориальную целостность государства.
Идя навстречу политическим нуждам империи, цинское правительство несколько раз организовывало работу по составлению общегосударственных географических карт и описаний. Во второй половине своего правления император
Канси приказал И. Буве (Бай Цзинь), Ж.-Б. Режи (Лэй Сяосы) и другим западным
миссионерам организовать по всей стране масштабное широтно-долготное картографирование с использованием передовых мировых технологий. Результатом
этой работы стало «Хуанъюй цюаньлань ту» («Полное обозрение имперских земель»), включающее одну карту всей страны и 32 карты отдельных провинций
и регионов. Не было таких гор, рек и селений, которые не были бы нанесены на
эти карты. Это был первый в истории Китая атлас, составленный на основе замеров на местности с использованием способа картографической проекции. По своему качеству эти карты соответствовали лучшим мировым образцам9. Впервые
было произведено картографирование Тайваня и Тибета, но по техническим причинам информация по Тибету не вошла в атлас. В то время Джунгария еще не была покорена, поэтому картографирование северо-запада было доведено лишь до
Хами (Кумула). После покорения Джунгарии императором Цяньлуном была про8
В эпоху Цин острова Южно-Китайского моря были приписаны к округу Цюнчжоу (Хайнань)
пров. Гуандун. Правительство посылало военные корабли патрулировать эти острова. На официально изданных административных картах той эпохи острова Южно-Китайского моря включались
в территорию Китая. См.: Линь Цзиньчжи. Чжунго цзуйцзао фасянь, цзин инь хэ гуань ся Наньхай
чжудао дэ лиши (История открытия, установления системы хозяйствования и управления на островах
Южно-Китайского моря); У Фэнбинь. Гуди туцзи цзай Наньхай чжудао чжуцюань вэньти яньцзю
(Исследование вопросов управления на островах Южно-Китайского моря на основе древних карт).
Эти статьи опубликованы в книге: Люй Ижань (ред.). Наньхай чжудао дили, лиши, чжуцюань (География, история, управление на островах Южно-Китайского моря). Харбин: Хэйлунцзян цзяоюй чубаньшэ, 1992.
9
По оценке Дж. Нидэма, карты из «Хуанъюй цюаньлань ту» («Полное обозрение имперских земель») «были не только лучшими среди имевшихся в то время в Азии, но даже лучше и точнее европейских карт». См.: Ли Юэсэ (Needham J.). Чжунго кэсюэ чжи шуши (История науки и техники
в Китае). Т. 5. Дисюэ (Науки о Земле) / Пер. на кит. яз. Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 1976. С. 235.

149

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

должена работа по картографированию Синьцзяна и Тибета, в атлас Канси были
внесены дополнения и исправления, карты стали еще более полными, точными
и составили новый «Цяньлун нэйфу юйту» («Атлас Дворцового управления эры
Цянь-лун»), ставший вершиной развития тогдашней китайской картографии.
Уже в древности в Китае существовала традиция составления географических
описаний. В эпоху Цин этой работе уделялось особое внимание. Был создан механизм регулярного редактирования местных описаний отдельных провинций (шэн),
округов (фу), областей (чжоу), уездов (сянь). Кроме того, большие людские
и материальные ресурсы были потрачены на составление полного географического описания империи под названием «Дай Цин и тун чжи» («Единое описание
Великой Цин»). Всего было три таких «единых описания». Работа над составлением первого описания началась в 25-м году эры Кан-си (1686 г.) и велась урывками вплоть до 8-го года эры Цянь-лун (1743 г.). Первое издание насчитывало
342 цзюани. Работа над вторым изданием началась в 25-м году эры Цянь-лун
(1764 г.). К этому времени уже были покорены Джунгария и уйгурские земли,
границы империи определились, население постоянно увеличивалось, но и налоги неуклонно росли, административные учреждения приграничных и внутренних
районов претерпели немалые изменения, поэтому потребовалось снова сделать
полное описание империи, которое было завершено к 49-му году и насчитывало
уже 500 цзюаней. Работа над третьим изданием началась в 17-м году эры Цзяцин (1812 г.), в описание времен Цяньлуна были внесены дополнения, исправлены ошибки. Издание было подготовлено к 22-му году эры Дао-гуан (1842 г.)
и включало 560 цзюаней. Так как собранный материал заканчивался 25-м годом
эры Цзя-цин (1820 г.), то последнее издание получило название «Цзя-цин чунсю
итун чжи» («Вновь составленное единое описание эры Цзя-цин»). Содержание
книги начинается со столицы, затем по порядку идут 22 раздела, посвященных
отдельным провинциям и регионам: Чжили, Шэнцзин, Цзянсу, Аньхой, Шаньси,
Шаньдун, Хэнань, Шэньси, Ганьсу, Чжэцзян, Цзянси, Хубэй, Хунань, Сычуань,
Фуцзянь, Гуандун, Гуанси, Юньнань, Гуйчжоу, Синьцзян, Улясутай и Монголия.
Далее идут Цинхай, Тибет и другие районы, и заканчивается книга описанием
государств-данников. Каждый раздел начинается со схем, затем дается общее
описание, и, наконец, идет ряд цзюаней, посвященных отдельным округам (фу)
и областям (тин или чжоу) в границах провинции. Для каждого района приводится информация о внешних и внутренних границах, эволюции административного устройства, ландшафте, обычаях населения, городах, учебных заведениях,
численности жителей, земельных и прочих налогах, системе официальных должностей, горах и реках, древних памятниках, заставах и проходах, переправах и
мостах, плотинах, гробницах, храмах и монастырях, выдающихся деятелях (в том
числе иммигрантах), примерных женщинах, бессмертных и буддах, местной продукции — всего 25 рубрик. Содержание книги чрезвычайно обширно, представленная информация богата и точна. Это «единое описание» представляет собой
вершину традиции составления китайских географических трактатов и наглядное
воплощение исторических успехов империи Цин в объединении Китая.
150

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

§ 2.
Управление делами этничесих
и рели иозных р пп
Палата по делам инородцев и пограничные наместни и. —
За онодательные ограничения и полити а привлечения
этничес их меньшинств. — Управление монгольс ими землями. —
Управление Тибетом. Управление Синьцзяном. — Управление северовосточными районами. — Передача власти в юго-западных этничес их
районах из р местных старшин в р и назначаемых чиновни ов

В управлении обширным полиэтничным государством династией Цин был накоплен большой положительный опыт. В целом цинские правители руководствовались общим принципом «совершенствуя религиозные институты, не менять
обычаи; упорядочивая правление, не менять существующий порядок»10: они поддерживали традиционные этнические обычаи и верования, основное внимание
уделяли привлечению на свою сторону местных элит, важные политические вопросы решали централизованно, а прочие оставляли на усмотрение местных властей и в зависимости от местных условий проводили разную административную
политику.
В цинской столице был учрежден специальный орган, ведающий делами приграничных народов, ― Палата по делам инородцев (Лифаньюань). Первоначально она ведала лишь монгольскими делами, но впоследствии, с расширением
границ империи в ее ведение также попали Синьцзян, Тибет и другие пограничные территории. Палата занималась вопросами титулов и жалованья местной
знати, императорских аудиенций и дани, местных границ, административного
устройства, военными и уголовными делами, учетом населения, организацией
земледелия и скотоводства, налогами, организацией почтовой службы, вопросами торговли и религии. При предшествующих династиях подобные учреждения
обычно подчинялись министерству церемоний (Либу), но цинская Палата по делам инородцев напрямую подчинялась императору и занимала равное с остальными шестью министерствами положение. Таким образом, административное
управление было централизовано, Палата имела полномочия на прямую связь
с наместниками пограничных территорий, каналы коммуникации между центром
и местными властями были простыми и эффективными. В ведении пограничных
наместников находились как войска вверенных им территорий, так и гражданское управление. Порядок их назначения и ранг различались в зависимости от
места.
На северо-востоке были учреждены должности воевод (цзянцзюнь) Хэйлунцзяна (маньчж. Сахалянь-ула, Черная река, Амур), Цзилиня (маньчж. Гиринь-ула)
и Шэнцзина. Местом пребывания хэйлунцзянского воеводы первоначально было
местечко Айгунь, но затем ставка перенесена в Цицикар. Цзилиньский воевода
10
Ци Юньши. Хуанчао фаньбу яолюэ (Краткие сведения о внешних территориях Августейшей
[династии] Цин). Харбин: Хэйлунцзян цзяоюй чубаньшэ, 1997. С. 2.

151

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

вначале назывался воеводой Нингута, и его ставка находилась в местечке Нингута (совр. г. Нинъань в пров. Хэйлунцзян), но впоследствии была перенесена
в Гирин (совр. г. Цзилинь). Местом пребывания шэнцзинского воеводы был
г. Шэнцзин (совр. Шэньян).
В Северную Монголию был назначен воевода Улясутая (ставка на месте совр.
г. Джавхалант в Монголии), которому были даны высшие военные полномочия
во вверенной области. Он также назывался «левым воеводой, утверждающим
границу» (динбянь цзофу цзянцзюнь). Кроме того, были назначены амбани (кит.
дачэнь) в Кобдо (совр. Джаргалант) и в Ургу (совр. Улан-Батор). В Южную Монголию были назначены воевода Суйюаня (совр. Хух-Хото во Внутренней Монголии), а также дутуны Чахара (ставка на месте совр. г. Чжанцзякоу в пров. Хэбэй)
и Жэхэ (монг. Халун-Гол, ставка на месте совр. г. Чэндэ в пров. Хэбэй). В Синьцзян в качестве высшего военного чина был назначен воевода Или. Также один
амбань был назначен в Цинхай (монг. Кукунор, местопребывание в Синине) и два
амбаня — в Тибет (местопребывание в Лхасе).
Исходя из потребностей управления пограничными этническими районами,
цинский двор прилагал большие усилия к организации законотворческой работы
для разных этнических групп. Еще до завоевания Китая был опубликован «Мэнгу люйшу» («Свод монгольских законов») для районов проживания монголов.
После вторжения в Китай этот свод постоянно совершенствовался, результатом
чего стал новый сборник «Мэнгу люйли» («Монгольские законы и правила») издания 6-го года эры Цянь-лун (1741 г.). К концу этой эры монгольский свод составлял уже 12 цзюаней и включал 209 статей. В эру Цзя-цин снова был произведен масштабный пересмотр монгольского законодательства, в результате чего
составлены новые «Лифань юань цзэли» («Правила Палаты по делам инородцев»), включающие уже 713 статей. Этот свод стал применяться во всех этнических районах и имел характер всеобщего «национального права». Кроме того,
для отдельных пограничных районов были также изданы сборники местных законов. Так, для Цинхая в эру Юн-чжэн были составлены «Цинхай шаньхоу шии
шисань тяо» («Упорядочивающие установления Цинхая в 13 статьях»), «Цзиньюэ Цинхай шиэр ши» («Двенадцать цинхайских запретов»), а впоследствии «Синин Цинхай фаньи чэнли» («Сининские установленные правила для народов
Цинхая»). Для Синьцзяна в эру Цянь-лун были составлены «Хуэйцзян цзэли»
(«Правила мусульманского пограничья»). Для Тибета в эру Цянь-лун составлены
«Сицзан шаньхоу чжанчэн» («Тибетские упорядочивающие положения»), «Шэчжань динцзе шии» («Порядок организации станций и утверждения границ»),
«Чжои цзанчжун гэ шии» («Обсужденные установления для Тибета») и «Циньдин Сицзан чжанчэн» («Высочайше утвержденные положения для Тибета») и многие другие документы. Эти законодательные акты, с одной стороны, укрепили
власть цинского двора над пограничными этническими районами, а с другой —
способствовали их общественному прогрессу.
Цинские власти провозгласили политику «совмещения милости и строгости»:
кроме законодательных ограничений большое внимание они уделяли привлече152

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

нию милостями местных элит пограничных районов. Цинские императоры постоянно приглашали к себе представителей национальной знати, живых будд,
лам, местных вождей. Прибывавшие на зимнюю аудиенцию в Пекин относились
к «новогодней делегации», прибывавшие в императорскую летнюю резиденцию
«Горное убежище от летнего зноя» (Бишу шаньчжуан) и «Оленьи охотничьи
угодья» (маньчж. Мурани аба, кит. Мулань вэйчан) относились к «охотничьей
делегации». Как новогодние, так и охотничьи делегации в зависимости от числа
участников делились по очередности на группы, участвовавшие в пышных церемониях. Все расходы на путешествие членов делегаций брал на себя цинский двор.
Иногда их сопровождали и охраняли специально назначенные чиновники. Члены
таких посольств также могли торговать привезенными с собой товарами, извлекая немалую выгоду. Император устраивал для них пиры и охоты, одаривал подарками, всячески привлекая их симпатии. Таким образом достигался желаемый
эффект умиротворения: «Приглашая их, умиротворяем их», «чем больше милость, тем крепче чувства»11.
Среди всех пограничных народов монголы занимали самые обширные территории и обладали наибольшей силой, поэтому цинские власти уделяли им больше всего внимания. Южномонгольские племена подчинились Цинам еще до их
вторжения в Китай. Цинские власти на основе системы «восьми знамен» разделили южных монголов на несколько дзасак-хошунов (монг. дзасак «правитель»
и хошун «знамя») таким образом, что внесли в первоначальную племенную
структуру монголов еще больше разделения: часто одно племя делилось на несколько хошунов, лишь немногим племенам удалось сохраниться в границах одного хошуна. Главами хошунов были назначаемые цинским двором монгольские
нойоны (князья). Этот пост мог быть наследственным, но в любом случае требовалось императорское утверждение. Для каждого хошуна были установлены границы, которые местные жители-скотоводы не имели права пересекать. Повседневные переходы также ограничивались. Таким образом достигалась цель политики «разделяй и властвуй».
Северные халхаские монголы в эру правления Кан-си подверглись нападению
Галдана и были вынуждены бежать на юг, где перешли под покровительство Цин.
После битвы при Улан-Бутуне император Канси в 30-й год своего правления
(1691 г.) провел съезд северо- и южномонгольских князей на Долонноре (ныне
в границах Внутренней Монголии), на котором был официально установлен протекторат Цин над Северной Монголией. Кроме трех важнейших северомонгольских ханов — тушэту-хана, сэцэн-хана и дзасакту-хана, которым было позволено
сохранить свои титулы, вся остальная монгольская знать вынуждена была принять цинские титулы: циньван, цзюньван, бэйлэ, бэйсэ и др. Северная Монголия
по образцу Южной Монголии в административном отношении была разделена на
хошуны. То же самое было впоследствии проделано с покоренным Цинхаем
и западными монголами. У монголов издавна существовала традиция съездов
11
Жэхэ чжи (Описание [пров.] Жэхэ), цз. 21, Цин Гао-цзу юйчжи «Чу Губэйкоу» ши чжу (Стихотворение цинского императора Гао-цзуна «Покидая Губэйкоу» с примечаниями).

153

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

(курултаев) нескольких племен. После раздела монгольских земель соседние хошуны также образовали союзные единицы, называемые аймаками (мэн). В функции главы аймака входил созыв курултая. В качестве такого главы император
назначал дзасака одного из входивших в аймак хошунов. Всего в Монголии было
образовано 19 аймаков, объединивших более 200 хошунов12.
Маньчжуры и монголы проживали в сходных климатических условиях холодного севера, районы их расселения граничили друг с другом, культура и традиции были очень близки, между ними существовало естественное чувство близости. Поэтому цинские правители не только наделяли представителей монгольской знати титулами и назначали их на ответственные должности наравне
с представителями правящего рода, но и особо подчеркивали маньчжуро-монгольское единство и установили с монгольской знатью тесные родственные отношения. Уже Нурхаци и Хуан Тайцзи брали себе в жены и наложницы монгольских принцесс. Так, мать императора Шуньчжи, императрица Сяочжуан, принадлежала к династии Борджигинов и происходила из южномонгольского племени
хорчинов. Вместе с тем многие монгольские князья женились на принцессах из
цинского правящего рода, становясь, таким образом, императорскими зятьями
(маньчж. эфу). После установления господства над Китаем маньчжуры продолжили политику брачных союзов с монголами. Эта политика получила образное
название «Север не разрывает родственных связей».
Более того, рамки брачных союзов продолжали расширяться: помимо южномонгольских племен они охватили северных и западных монголов. Особенно часто за монгольских князей выдавали цинских принцесс. По неполной статистике,
с начала эпохи Цин до эры Цянь-лун насчитывается по меньшей мере 118 подобных браков. Из общего числа 65 доживших до совершеннолетия императорских
дочерей (включая приемных) 32 девушки были выданы замуж за знатных монголов, т.е. ровно половина13.
Даже среди членов сдавшегося на милость Цин клана Галдана впоследствии
оказалось несколько императорских зятьев. Монгольские зятья не только пользовались почетом как «родственники правившей династии», но и через приданое
и подарки получали существенные материальные блага.
Цинский двор обычно заранее отбирал несовершеннолетних монгольских
княжичей, которые затем направлялись ко двору, получали там надлежащее воспитание и по достижении совершеннолетия женились на подобранных для них
принцессах. Многие монгольские эфу и их кланы таким образом установили
12
Подавляющее большинство образованных в эпоху Цин в Монголии хошунов были дзасакскими хошунами. Но была среди них и малая часть таких, которыми управляли не дзасаки, а другие
административные чины. Среди них особо выделяются хошуны под управлением цзунгуаней (начальников знаменных гарнизонов). Должность цзунгуаня была довольно простой: цзунгуань не имел
аристократического статуса дзасака. Соответственно, у цзунгуаня было и гораздо меньше автономии.
Другими чинами, по характеру сближающимися с цзунгуанем, были дутун и цзолин (звания в знаменных войсках). Существовали и хошуны, управлявшиеся ламами.
13
Юань Сэнпо. Кан Юн Цянь цзинъин юй кайфа бэйцзян (Экономика в периоды правления Канси, Юнчжэна и Цяньлуна и развитие северных границ). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1991.
С. 244–245.

154

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

прочные родственные связи с маньчжурской знатью и стали надежной опорой
цинского господства. Так, например, в битве при Эрдени-Дзу в 10-м году эры
Юн-чжэн поражение наступавшим джунгарам нанес халхаский князь (циньван)
Цэрэн из рода сайн-нойон-ханов, императорский зять, с детства воспитывавшийся при императорском дворе. Его внук Лаван-Доржи женился на седьмой дочери
императора Цяньлуна и сыграл большую роль в подавлении восстания Ван Луня
в Линьцине (пров. Шаньдун) и мусульманского восстания в Шифэнбао (пров.
Ганьсу). Такие примеры военной службы монгольской знати из поколения в поколение на благо цинского двора можно найти во всех монгольских племенах.
Ламаистское учение традиции гелугпа (которая часто называется сектой «желтошапочников») в конце эпохи Мин проникло в монгольскую среду и быстро там
распространилось, оказав огромное влияние на все монгольское общество. Учитывая это обстоятельство, цинские власти в Монголии почитали ламаизм линии
гелуг. В эру правления Шунь-чжи двор приложил много усилий для того, чтобы
сделать возможным визит в Пекин Пятого далай-ламы, почетный титул которого
был официально подтвержден. Главной причиной такого внимания к далай-ламе
стало стремление умиротворить Монголию. Впоследствии Цины утвердили в
Северной и Южной Монголии две линии перерожденцев тулку: джэбдзун-дамбахутухт и джанджа-хутухт, которые вместе с тибетскими далай-ламой и панченламой стали четырьмя высшими иерархами ламаизма-гелуг. Другие влиятельные
ламы также были включены в систему духовной иерархии, им даровались различные почетные титулы и звания. В Монголии и пограничных областях повсюду возводились и ремонтировались монастыри. Они освобождались от налогов
и получали богатые пожертвования. Вокруг императорской резиденции в Чэндэ
был построен грандиозный комплекс храмовых зданий, которые должны были
служить местами отправления культа для прибывавшей на императорскую аудиенцию монгольской знати. Сами цинские императоры не были последователями
ламаизма, их религиозное рвение объяснялось сугубо политическими причинами.
Как говорили современники, «власти так жалуют „желтошапочных“ монахов
вовсе не потому, что через почитание их веры рассчитывают снискать счастье
и благополучие. Причина лишь в том, что монгольские племена уже давно придерживаются „желтошапочной“ веры, поэтому власти, поддерживая ее, опираются на ее приверженцев и используют их как надежный оплот. В этом и заключается путь, описанный в главе из „Ли цзи“ („Записи о ритуале“) „Царские установления“: „Меняя правление, не менять обычаев“» 14 . Почитая веру, цинский
двор в то же время применял к ламам и монахам строгие правила в соответствии
с принципом разделения духовной и светской власти: правительство выдавало
монахам «ставленные» грамоты чжафу, учреждало вакансии, ввело в действие
«Лама цзиньли» («Запреты ламам»), сурово карало за монашеские бунты и противозаконные действия и заботилось о том, чтобы политическое влияние ламаизма не представляло угрозы для светской власти.
14
Чжао Лянь. Сяотин цзалу (Разные записи из беседки Сяотин), цз. 10. (Чжанцзя лама). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй, 1980. С. 361.

155

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

Ярким примером, демонстрирующим успех этнической политики Цинов, стало
возвращение под их покровительство торгутов в эру Цянь-лун. Торгуты были одним из четырех крупных ойратских племен Западной Монголии. Первоначально
они кочевали в тарбагатайской степи. В конце эпохи Мин из-за возникших противоречий с джунгарами торгуты вместе с частью хошутов и дербетов откочевали на запад вплоть до Нижней Волги. С расширением границ царской России
торгуты постепенно попали под ее контроль, но сохраняли связи с другими
ойратскими племенами и несколько раз прибывали с данью к цинскому двору.
В 36-м году эры Цянь-лун (1771 г.) торгутский хан Убаши решил вместе со своим
народом численностью приблизительно 170 тыс. человек вернуться на цинскую
территорию. За восемь месяцев они прошли более 10 тыс. ли, прорвались через
российские преграды, преодолели всевозможные тяготы и опасности, и, когда наконец вступили на цинскую территорию, потери их составили более половины.
Император Цяньлун отклонил просьбу российского правительства выслать
торгутов обратно, принял и устроил пир для Убаши и других торгутских вождей,
даровал Убаши титул дзорикту-хана, также наделил титулами и других вождей,
затем разделил вернувшихся торгутов на два племени — старое и новое, которые,
в свою очередь, были поделены на 12 хошунов. Вернувшимся была оказана материальная помощь и выделены пастбища. Император лично написал «Повесть
о возвращении всего торгутского племени» и «Повесть об оказании помощи торгутскому племени», в которых описал историю торгутского похода от начала до
конца. Эти повести были выгравированы на стеле, установленной в храме Путо
Цзуншэн в летней императорской резиденции в Чэндэ.
Император Канси некогда самодовольно сказал: «Из исторических сочинений
Нам известно, что монголы из-за Великой стены очень долгое время противостояли Китаю: с эпохи Хань и затем во времена Тан, Сун и вплоть до Мин они
приносили беды. И не было до Нас иных династий, которые покорили бы монголов и заставили их обратить к себе сердца». Кроме того, он говорил: «Наша династия Айсиньгиоро не строит оборонительных сооружений; заслоном для Нас
служат монгольские племена»15. Если пока исключить из рассмотрения непокорных джунгар и говорить лишь о традиционных районах расселения монголов к
северу и югу от Великой пустыни, то нужно признать, что успехи Цинов в умиротворении северной границы и управлении северными кочевниками действительно не имели прецедентов в истории Китая.
В деле установления власти над Тибетом империя Цин также добилась впечатляющих успехов. Ранее только властям империи Юань удавалось поставить
Тибет под контроль центрального правительства, но по степени контроля над
Тибетом Цины существенно превзошли своих предшественников. Как уже говорилось ранее, в начале эпохи Цин Тибет находился под властью хошутских ханов
и духовных лидеров ламаизма школы гелуг — далай-ламы и панчен-ламы. Цин15

Цин Шэн-цзу шэнсюань (Императорские указы цинского Шэн-цзу), цз. 60, Жоу юаньжэнь сы
(Мягкость по отношению к пришельцам из далеких стран. Ч. 4), цз. 9, Шэн чжи сы (Правление мудрецов. Ч. 4).

156

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

ский двор лишь раздавал титулы и еще не установил прямого контроля над Тибетом. Ключевым событием, изменившим это положение, стал поход против джунгар во имя «освобождения» Тибета в конце правления Канси. Девизом этого похода цинская армия провозгласила защиту дхармы и учения Будды. Преодолев
многие трудности, цинские войска изгнали из Тибета бесчинствовавших джунгар
и привезли с собой в Лхасу далай-ламу, чем сильно повысили авторитет Цинов
в глазах тибетцев. «Мужчины и женщины, дети и старики, матери с младенцами
в пеленках вышли встречать наше великое войско; толпа обступила солдат, вокруг играли на разных музыкальных инструментах»16.
Будучи разгромленными джунгарской армией, хошуты тоже уже не имели сил
поддерживать свою власть в Тибете. Воспользовавшись этим, цинский двор провел в Тибете административную реформу и установил правление калонов: цинские власти выбирали из среды тибетской знати несколько калонов, которые
осуществляли совместное управление Тибетом.
С этого времени Цины разместили в Тибете свои войска, создали сеть почтовых дорог и опорные пункты тыла и сбора информации. В 5-м году эры Юн-чжэн
(1727 г.) из-за возникшего между калонами конфликта цинский двор направил
в Тибет для его урегулирования двух высокопоставленных чиновников, которые
должны были от лица центральной власти осуществлять надзор за тибетскими
делами. С этого начинается история института амбаней в Тибете.
В 16-м году эры Цянь-лун (1751 г.) были обнародованы «Сицзан шаньхоу
чжанчэн» («Тибетские упорядочивающие положения»), в 57-м году (1792 г.) —
«Циньдин Сицзан чжанчэн» («Высочайше утвержденные положения для Тибета»). Эти документы укрепили контроль центра над Тибетом. В последнем документе предусматривался равный статус цинских амбаней с далай-ламой и панчен-ламой. Тибетским официальным лицам — как светским, так и духовным —
предписывалось обо всех делах докладывать амбаням. Все тибетские сановники
назначались цинским двором по представлению амбаней с согласия далай-ламы.
Решения о повышении или увольнении, наградах или наказаниях также принимались амбанями. В ведении амбаней находились и внешние сношения Тибета,
они же осуществляли контроль за финансами. Хотя «Высочайше утвержденные
положения для Тибета» и признавали за ним довольно широкую автономию в
некоторых областях, вместе с тем они недвусмысленно определяли статус Тибета
как региона, находящегося в подчинении центральному правительству империи
Цин, т.е. как составной части Китая. Цинский политический деятель Вэй Юань
так оценил это положение: «Тогда власть наконец сосредоточилась в одном [центре]. Начиная с эпохи Тан никогда Вэй и Цзан не находились под столь непосредственным управлением, подобно [прочим] округам и уездам, как это имеет место
сейчас. Начиная с эпох Юань и Мин, никогда еще миряне не правили монахами
так, как это имеет место сейчас»17.
16

Цин Шэн-цзу шилу, цз. 291. Кан-си, 60-й год, 1-й месяц, день гуйвэй.
Шэн-у цзи (Записи о военных деяниях государей), цз. 5, Гочао фусуй сицзан цзи ся (Правящий
дом наводит порядок в Тибете. Последний раздел).
17

157

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

В отношении ламаизма гелуг в Тибете цинский двор подобным же образом
проводил политику одновременного использования его в своих интересах и ограничения его влияния. Уже во времена правления хошутских ханов в Тибете сложилось разделение духовного и светского управления. После изгнания джунгар
цинский двор продолжил эту политику, одновременно почитая далай-ламу как
духовного лидера и передавая административное управление в руки совета калонов. Впоследствии калон Полханэ благодаря своей верной службе Цинам и успехам в установлении порядка в Тибете получил титул цзюньвана и сосредоточил
в своих руках административную власть. После смерти Полханэ его титул наследовал его сын Гьюме Намгьял, замышлявший антицинский заговор. Он был
схвачен и убит амбанями Фуцином и Лабдунем, однако сами они тоже погибли
в ходе поднявшейся смуты. Эти события заставили цинский двор пересмотреть
политику разделения духовной и светской власти в Тибете: с этих пор Цинами
больше не назначался правящий цзюньван, а полномочия совета калонов были
сокращены. Часть административных функций была передана далай-ламе и настоятелям монастырей.
Эта реформа нанесла удар по своеволию светской тибетской знати и способствовала стабилизации ситуации в регионе. Однако цинский двор также стремился
ограничить власть далай-ламы. Важнейшей мерой в этом направлении была поддержка панчен-ламы в качестве противовеса далай-ламе. Линия панчен-лам была
установлена при поддержке хошутского Гуши-хана. Цины присвоили панчен-ламе
почетный титул панчен-эрдени, отправили ему золотую печать и золотые таблички,
выделили в управление монастырь Ташилунпо и другие обители, повысив его статус в иерархии гелуг практически до равного с далай-ламой. В 45-м году эры Цяньлун (1780 г.) Шестой панчен-лама Лобсан Палдэн Еше отправился в Чэндэ поздравить императора Цяньлуна с 70-летием, и ему был устроен такой же пышный прием, как и Пятому далай-ламе во время его аудиенции у императора Шуньчжи.
Преемственность далай-лам, панчен-лам и других живых будд традиции гелуг
обеспечивалась при помощи процедуры отбора детей-тулку. Обычно перерожденца определял специальный медиум среди нескольких кандидатов, что давало
местной знати возможности для манипуляций и злоупотреблений. Согласно
«Высочайше утвержденным положениям для Тибета» 57-го года эры Цянь-лун,
в эту процедуру были внесены существенные изменения: теперь новый перерожденец должен был определяться при помощи «жеребьевки из золотой урны». Метод заключался в том, что имена кандидатов в перерожденцы бросались в специально присланную цинским двором золотую урну (тиб. бум-па), после чего публично доставался жребий с одним из них в присутствии амбаней (цв. ил. 12). По
достижении совершеннолетия юный тулку проходил обряд посвящения, который
также возглавляли амбани. В процедуре «жеребьевки из золотой урны» в полной
мере воплотился контроль цинского правительства над тибетскими религиозными институтами.
В эру Цянь-лун цинское правительство стало осуществлять более реальный
контроль над Синьцзяном. В 27-м году (1762 г.) был учрежден пост илийского
158

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

воеводы, осуществлявшего общее управление военными и гражданскими делами
в районах к югу и северу от Тяньшаня. В стратегически важные города были назначены амбани, в них разместили войска, колонизировались пустующие земли.
В районах проживания монголов к северу от Тяньшаня была введена система
хошунов и аймаков наподобие той, что применялась в Южной и Северной Монголии. В районах проживания уйгуров к югу от Тяньшаня цинские власти опирались на местных беков. По-уйгурски бек означает «предводитель». Уйгурские
беки носили разные титулы и были представителями наследственной знати, которую Цины использовали для местного управления. Глава города назывался
акимбеком, его помощник — ишханбеком, ведавший финансами — хазиначибеком, судебными делами — ходжибеком и т.д. Каждый ранг обладал своими
особыми прерогативами. Назначение беков должно было утверждаться цинским
правительством или амбанями, прямое наследование запрещалось. Кроме того,
бекам в управлении помогали маньчжурские или китайские чиновники. Беки высокого ранга не назначались в районы своего происхождения; они должны были
регулярно ездить в столицу на императорскую аудиенцию. Общий смысл этой
системы состоял в том, чтобы при должном уважении к традиционным привилегиям уйгурской знати установить в регионе контроль цинского правительства,
«показать уйгурскому населению всех городов, что двор и подданные являются
одной семьей и знают лишь одного государя»18.
В Южном Синьцзяне мусульмане изначально делились на две секты — белогорцев (актаглык) и черногорцев (каратаглык), между которыми существовали
острые противоречия. Накануне присоединения Южного Синьцзяна к империи
Цин верх взяли черногорцы, а схваченные джунгарами старший и младший ходжа принадлежали к секте белогорцев. После цинской победы над джунгарами
старший и младший ходжа продолжили антицинскую деятельность, но были разгромлены. Ввиду этого цинское правительство продолжило поддерживать черногорцев, хотя и по отношению к белогорцам были предприняты некоторые меры,
направленные на привлечение их симпатий, например ремонт и охрана усыпальницы основателя их секты. Кроме того, император Цяньлун взял себе из одного
знатного белогорского рода наложницу, прославившуюся в народных сказаниях
под именем Сянфэй19.
18

Цин Гао-цзун шилу, цз. 597. Цянь-лун, 24-й год, 9-й месяц, день цзясюй.
Сянфэй официально звали Жунфэй. По легенде, ее тело источало необыкновенный аромат, поэтому в народе ее прозвали Сянфэй (Ароматная наложница). Родом она была из Яркенда, настоящее
имя Маймур Азим. Она происходила из одного рода со старшим и младшим ходжами, ее дядя Есэи
выступил против восстания ходжей и оказал помощь Цинам в их карательном походе. За это он был
приглашен жить в столице и получил титул фугогун («князь‒опора государства»). Сянфэй приехала
вслед за ним в столицу в 25-м году эры Цянь-лун (1760 г.), попала во дворец и получила ранг гуйжэнь (драгоценная наложница). Затем ее ранг повысился до пинь (3-й ранг императорских наложниц) и, наконец, до фэй (2-й ранг). Она сопровождала императора Цяньлуна в его поездках
в Цзяннань и Дунбэй. Умерла от болезни в 53-м году эры Цянь-лун (1788 г.). По легенде, Сянфэй
сначала была наложницей младшего ходжа; обстоятельства ее приезда во дворец, болезни и смерти
впоследствии обросли различными домыслами. См.: Мэн Сэн. Сянцзи каоши (О реальности сущест19

159

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

В отношении к обеим сектам правительство строго проводило принцип разделения духовной и светской власти, запрещая их ахунам вмешиваться в местное
управление. Так же и беки не могли одновременно занимать духовные должности.
После умиротворения Цинами Южного Синьцзяна, в 30-м году эры Цянь-лун
(1765 г.) произошло мощное восстание в Уч-Турфане, вызванное жадностью и
жестокостью чиновников, обиравших народ вместе с некоторыми высокопоставленными беками. После подавления этого восстания цинский двор был вынужден навести порядок в управлении уйгурскими районами, казнить многих коррумпированных чиновников, издать «Хуэйбу шаньхоу шии» («Упорядочивающие установления для уйгурского Синьцзяна») и снизить налоговое бремя на местных жителей, что несколько смягчило межэтнические противоречия. После
этого в течение нескольких десятилетий обстановка в Синьцзяне оставалась стабильной, а экономика стремительно развивалась.
Северо-восточный регион был колыбелью маньчжурского народа, поэтому
цинские власти уделяли ему особое внимание. На верхнем уровне административной системы были учреждены отдельные гарнизоны под управлением воевод Хэйлунцзяна, Цзилиня и Шэнцзина. На местах основой административной
системы стали гарнизоны восьмизнаменных войск. В Хэйлунцзяне и Цзилине
долгое время не учреждались области и уезды, и гражданское управление также находилось в ведении восьмизнаменных гарнизонов. В восьмизнаменные
войска на северо-востоке кроме маньчжуров были включены и другие народы
бассейнов Амура и Уссури, занимавшиеся в основном охотой и рыболовством:
орочоны, эвенки, дауры, нанайцы, сибинцы и др. Реорганизация и подготовка
этих экономически отсталых, неорганизованных, разнородных в этническом
отношении аборигенов, превращение их в боеспособные пограничные войска
сильно способствовали упрочению государственной границы. Только аборигены нижнего течения Амура (фэйяка) и Сахалина не были включены в систему знамен, а лишь переписаны по домам с назначением семейных и деревенских старшин и обложением каждой семьи ежегодным сбором в одну соболью
шкурку.
В Юньнани, Гуйчжоу, Сычуани, Гуанси, на границе Хубэя и Хунани проживали многочисленные народы, в том числе мяо, яо, и, чжуаны, тибетцы, цяны,
буи, туцзя, бай, дай, хани и др. Все эти народы довольно давно попали под контроль китайских империй, но долгое время управление ими осуществлялось посредством местных старшин. Те также назывались туземными чинами. Они являлись представителями местной знати, их положение передавалось по наследству
или от мужа к жене, и они не перемещались с места на место. Их должности
в китайской номенклатуре могли называться по-разному: для военных чинов —
комиссар по умиротворению (сюаньвэйши), комиссар пограничной области
(сюаньфуши), комиссар по замирению (аньфуши), комиссар по привлечению
мятежников к ответственности (чжаотаоши) и др.; для гражданских чинов —
вования Сянфэй) // Мэн Сэн. Мин Цин шилунь чжэцзикань сюйбянь (Сборник трудов по истории
династий Мин и Цин. Продолжение). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1986.

160

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

местный начальник округа (тучжифу), местный начальник области (тучжичжоу), помощник начальника округа (туфу тунчжи), местный начальник уезда
(тучжисянь), помощник начальника уезда (тусяньчэн) и др. В обязанности
местных старшин входили охрана границ, сбор налогов, поднесение дани местной продукцией, ремонт почтовых дорог, в случае войны выставление военных
отрядов. Наследование их должностей формально подлежало утверждению
центральным правительством. Но, несмотря на это, местные старшины обладали большой самостоятельностью, так что в пределах своей территории они
могли делать практически все, что хотели, беспощадно эксплуатируя народ,
часто убивая друг друга, а иногда и поднимая восстания против государственных властей.
Уже при династии Мин в районах проживания немногочисленных народов
стала проводиться политика замены, при подходящих условиях, местных старшин назначаемыми правительством чиновниками, с тем чтобы урезать их самостоятельность, но результат оказался незначительным, к тому же временами ситуация возвращалась в старое русло. Цинская империя на базе опыта предшественников стала в большем масштабе проводить такую политику. Эта работа началась в 4-м году эры Юн-чжэн (1726 г.).
Под руководством юньнань-гуйчжоуского наместника Ортая в пореформенных районах проводились учет населения, обмер земель, унификация налогообложения, строительство городов и школ. Местные старшины были недовольны
утратой собственных привилегий, время от времени поднимали восстания, иные
рассчитывали на восстановление старых порядков, поэтому во многих районах
административная реформа проводилась вкупе с военными мероприятиями. Самыми масштабными антиправительственными выступлениями местных старшин
на юго-западе стали Цзиньчуаньские войны. Большая и Малая Цзиньчуань находятся на северо-западе Сычуани, в верхнем течении р. Дадухэ, в районе проживания тибетцев. В 12-м году эры Цянь-лун (1747 г.) обострились противоречия
между местным старшиной Шалобэнем и цинским правительством. Цины направили на подавление мятежа войска, но в нескольких столкновениях были
разбиты. При этом Шалобэнь сам запросил мира и сохранил свой пост местного
старшины. В 36-м году эры Цянь-лун (1771 г.) внучатый племянник Шалобэня
Соному вновь поднял мятеж. Цинское правительство двинуло против него
100-тысячную армию, потратив на поход 7 млн лянов серебра, и лишь на
41-м году подавило мятеж, после чего в Цзиньчуани была проведена административная реформа. Нельзя сказать, чтобы цинское правительство полностью
решило задачу ликвидации системы местных старшин на юго-западе Китая.
Во многих местах сохранились пережитки этой системы в виде низовых чинов
вроде туму, тушэ и пр. Но в целом проведенная административная реформа значительно укрепила власть центрального правительства, облегчила бремя народа
в районах проживания этнических меньшинств на юго-западе и создала условия
для их экономического развития и общественного прогресса.

161

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

§ 3.
Внешние онтаты
Системы зависимых территорий и госдарств-данни ов. —
Отражение иностранной агрессии. —
Полити а изоляции и становления внешних связей. —
Изолированность и проблемы общения с внешним миром

Главными во внешних сношениях китайских империй были связи с соседними азиатскими государствами, а их фундаментальной отличительной чертой —
даннический характер этих связей. Основными соседями империи Цин, участвовавшими в такого рода отношениях, были Корея и государство Рюкю (ныне
японская префектура Окинава) в Восточной Азии, Сулу (ныне архипелаг Сулу
в составе Филиппин), Аннам (ныне Вьетнам), Наньчжан (ныне на терр. Лаоса),
Бирма, Сиам (ныне Таиланд) в Юго-Восточной Азии, Коканд (ныне в Ферганской долине на территории Узбекистана) в Центральной Азии и т.д. Среди них
раньше всех отношения были установлены с Кореей, с ней же контакты были
наиболее интенсивными. В начале каждого года, на день зимнего солнцестояния
и на день рождения императора корейцы отправляли в Пекин послов с поздравлениями. По всем значимым поводам, включая восшествие на престол нового
императора, принятие почетного титула, возведение в сан императрицы, назначение наследника престола, подавление восстания и т.д., также непременно
отправлялись послы. Если в Пекине собиралось сразу много послов из разных
государств, то корейцам обычно предоставлялось право первой аудиенции.
По случаю смены корейского правителя, назначения наследника, выбора законной супруги правителя и по другим важным поводам цинский двор также
по обычаю отправлял послов. Корея всегда находилась под сильнейшим воздействием китайской культуры, за что получила образное название «страны ритуала». В отношениях с Китаем корейцы были внимательны и вели себя подобающим образом, так что Цины даже рассматривали Корею в качестве образца
зависимого государства, нередко обещая другим государствам «обходиться с ними так же хорошо, как с Кореей»20.
В конце XVII в. Корея несколько лет подряд страдала от голода, и цинское
правительство направило ей в помощь большую партию зерна с северо-востока,
а также эскадру кораблей с 30 тыс. даней риса на борту под руководством товарища министра чинов (ли бу шилан) Таодая. По этому случаю император Канси
написал «Повесть о доставке по морю помощи Корее».
Отношения Цинской империи с государством Рюкю были также довольно
тесными. Обычно посольство с данью с Рюкю прибывало раз в два года. Цинское
правительство специально создало в Фучжоу почтовую станцию для приема
и отдыха рюкюских послов. С рюкюскими посольствами в Пекин прибывали чиновники и молодые люди, которые поступали на учебу в государственное училище Гоцзыцзянь, а по завершении учебы возвращались домой.
20

162

Цин Ши-цзу шилу, цз. 33. Шунь-чжи, 4-й год, 7-й месяц, день цзяцзы.

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

Согласно традиционной модели даннических отношений, цинский двор при
условии уважения его «небесного достоинства» в принципе не вмешивался во
внутренние дела зависимых государств. Так, например, в правление Канси аннамский аристократ Мо Юаньцин (вьет. Мак Нгуен Тхань) потерпел поражение
в междоусобной войне и вместе со своим кланом бежал на цинскую территорию.
Рассмотрев сложившуюся ситуацию и с учетом того обстоятельства, что члены
клана Мо являлись иностранными подданными, цинский двор решил отправить
их обратно и по дипломатическим каналам «официально уведомить о недопустимости нанесения им вреда»21. В случае смены власти в каком-либо зависимом
государстве, учитывая все обстоятельства, Цины могли признать новую власть.
Так, в середине правления императора Цяньлуна бирманцы напали на Сиам
и уничтожили тайскую династию Аюттхая. Один из сиамских сановников, Пхрая
Таксин (кит. имя Чжэн Чжао), изгнал бирманцев и основал государство Тхонбури.
Цинское правительство сначала решило, что он, воспользовавшись смутой, узурпировал трон, поэтому отказалось признать его легитимность. Однако впоследствии, осознав свершившийся факт, оно разумно рассудило, что «смена династий
в политической борьбе — не такое уж редкое явление»22, и признало Таксина.
В конце правления императора Цяньлуна в Аннаме вспыхнуло крестьянское восстание тэйшонов, и ван (вьет. выонг) Ле Зуи Ки бежал, отправив посольство к
цинскому двору с просьбой о помощи. В 53-м году эры Цянь-лун (1788 г.) цинское правительство отправило войска в Аннам. Аннамская столица Тханглонг
(ныне Ханой) пала, а Ле Зуи Ки был восстановлен на престоле. Но вскоре тэйшоны контратаковали и нанесли поражение цинским войскам, которые были вынуждены отступить. Одержав победу, тэйшоны поспешили принести извинения
и запросили мира. Цинскому правительству не осталось ничего иного, как «плыть
по течению» и признать тэйшонского вождя Нгуен Куанг Биня аннамским ваном.
В начале эры Цзя-цин аристократ Нгуен Фук Ань нанес поражение тэйшонам
и привел к власти новую династию — Нгуен, которая также была признана цинским двором. Кроме того, по его просьбе цинское правительство утвердило и новое название государства — Вьетнам.
В цинский период система отношений Китая с внешним миром существенно
изменилась по сравнению с предшествующими эпохами. Главным образом это
проявилось во включении в сферу дипломатических отношений европейских
государств. Одновременно значение соседних азиатских государств для Китая
стало постепенно уменьшаться. Но цинские власти довольно смутно осознавали эту перемену. Они продолжали рассматривать западные государства через
призму даннических отношений, тем самым обрекая себя на все более пассивную роль во внешней дипломатии. При этом в эпоху Канси–Цяньлуна цинское
государство оставалось очень сильным. Оно могло дать решительный отпор
агрессивным действиям со стороны иностранных держав и защитить свою территорию.
21
22

Цин Шэн-цзу шилу, цз. 102. Кан-си, 21-й год, 4-й месяц, день динхай.
Цин Гао-цзун шилу, цз. 895. Цянь-лун, 36-й год, 10-й месяц, день ию.

163

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

Угрозу своему владычеству со стороны царской России цинские власти осознали ранее, чем угрозу со стороны других западных держав. Во 2-й половине
XVI в. русские перешли через Урал и вышли в Сибирь, а к 70-м годам XVII в.
распространили свое влияние почти на всю Северо-Восточную Азию. В 8-м году
эры Чун-дэ (16-й год минской эры Чун-чжэнь, 1643 г.) экспедиционный корпус
под командованием В.Д. Пояркова впервые достиг бассейна Амура. После этого
русские стали постоянно появляться на северо-восточных границах Китая, а в
местечке Якса (Албазин, напротив уезда Мохэ пров. Хэйлунцзян) построили острог и начали колонизацию этих мест. Одновременно посредством официальных
дипломатических миссий, а также отправки торговых караванов они установили
с Цинской империей дипломатические и торговые отношения. В первую половину правления императора Канси цинский двор неоднократно вступал в переговоры с российской стороной, требуя снести опорные пункты колонистов и прекратить вторжения на свою территорию. В 24-м году (1685 г.), как мы уже упоминали, цинские войска осадили Албазин и штурмовали его с помощью тяжелых орудий. Русский гарнизон сдался. Но после взятия Албазина цинские войска не
остались там, а вернулись в Айгунь, что позволило русским снова занять Албазин. В 25-м году Цины вновь осадили Албазин и вынудили российское правительство согласиться начать переговоры по пограничному вопросу, после чего
цинская армия сняла осаду.
В 7-м месяце 28-го года эры Кан-си китайская и российская миссии начали
переговоры в Нерчинске (Нибчу). Переговоры продолжались более полумесяца,
и в конце концов был подписан Нерчинский договор, первый официальный договор, подписанный Цинами с иностранным государством. Договор состоял из шести разделов. Самым главным в его содержании было определение границы между Россией и Китаем на восточном участке по рекам Аргуни, Горбице и Внешнему Хингану. Участок границы между приморской рекой Удой и Внешним Хинганом подлежал дальнейшему обсуждению. Кроме этого, были достигнуты конкретные договоренности относительно того, что оба государства на взаимной
основе не будут принимать у себя беглецов, будут препятствовать самовольному
пересечению границы своими подданными, а также по вопросам торговли. Договор устанавливал, что вся территория к югу от Внешнего Хингана, включая бассейн Амура с Албазином и бассейн Уссури, принадлежит Китаю. За это Китай
тоже пошел на уступку и признал за Россией право на пастбища муминганов
и бурят к востоку от Байкала до Аргуни, включая Нерчинск. Нерчинский договор
был подписан Россией и Китаем на равноправной основе. Государства установили границу и гарантировали друг другу прекращение экспансии за пределы этой
границы.
После подписания Нерчинского договора большое развитие получили российско-китайские торговые отношения. Но из-за неурегулированности центрального
участка границы время от времени возникали трения, оказывавшие влияние на
нормальный ход торговли. В эру Юн-чжэн переговоры по пограничному вопросу
возобновились, и в 5-м году (1727 г.) был подписан Буринский договор, опреде164

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

ливший границу от разграничительного знака между Кяхтой и сопкой Орогойтой
на восток до Аргуни, а на запад до хребта Шабин-Дабага23. Всё к югу от этой
линии признавалось китайской территорией, а к северу — российской. После
этого обеими сторонами были посланы специальные уполномоченные произвести демаркацию границы и поставить пограничные знаки, о чем были заключены
соглашения при урочище Абагайту и на Селенге.
В том же, 1727 г. представители российской и китайской сторон подписали
Кяхтинский договор, ставший общим соглашением, регулирующим как пограничные, так и ряд иных вопросов, в т.ч. политические, экономические и религиозные. Из-за политической борьбы в цинском правительстве в ходе переговоров
с китайской стороны сменился представитель, из-за чего цинские переговорщики
утратили инициативу, а также ряд подконтрольных монгольских пастбищ. Однако в дальнейшем на центральном участке российско-китайской границы установился довольно длительный мир.
В конце эры Цянь-лун цинское правительство отразило попытку вторжения
гуркхов в Тибет. Гуркхи изначально были одним из племен Непала. В середине
XVIII в. они объединили под своей властью весь Непал. В 53-м году эры Цяньлун (1788 г.) гуркхи под предлогом того, что тибетские местные власти стали
взимать на границе слишком высокую торговую пошлину, вторглись в Тибет.
Цинское правительство отправило войска в помощь Тибету. Гуркхи запросили переговоров, и командование цинской армии согласилось на перемирие. В 56-м году
(1791 г.) гуркхи снова напали, захватили Шигадзе и ограбили монастырь панченламы Ташилунпо. Император Цяньлун послал наместника Гуандуна и Гуанси
Фуканганя во главе армии на помощь Тибету. В 57-м году цинская армия нанесла
мощный контрудар, освободила захваченные тибетские земли и перенесла военные действия на непальскую территорию. Когда она была уже в нескольких
десятках ли от столицы гуркхов Катманду, их махараджа запросил мира. Так
как время клонилось к поздней осени и в Гималаях рано наступили холода, цинское правительство стало опасаться больших снегопадов, которые могли отрезать войскам пути к отступлению, и посчитало за лучшее заключить мир и отозвать армию. Гуркхи преподнесли дань, принесли извинения и вернули награбленные ценности и похищенных людей, а также обещали, что такой разбой
больше не повторится. Эта война побудила цинское правительство провести в
Тибете реформу местного управления. Были обнародованы «Высочайше утвержденные положения для Тибета», еще более упрочившие власть Цинов над этим
регионом.
Другие западные страны, кроме России, находились на огромном расстоянии
от Китая и устанавливали контакты с империей Цин морским путем. Какое-то
время они не могли представлять прямой угрозы целостности цинской террито23

Пограничные знаки назывались по-монгольски обо. Они представляли собой выложенные
в форме курганов группы камней. Традиционно это были места поклонения духам неба, земли, гор,
рек и другим природным божествам. Такие сооружения часто можно увидеть в степи.

165

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

рии. Но, активно действуя в прибрежных юго-восточных районах Китая, они
стремились к расширению торговли с ним, открытию китайского рынка, их уже
не могла удовлетворять традиционная китайская модель внешних отношений.
Основной курс, которого придерживалась в отношениях с западными странами
Цинская империя, состоял в том, чтобы по возможности контролировать торговлю и пресекать человеческие контакты. Эту политику принято называть «политикой самоизоляции»24. Такой курс, хотя и выполнял определенную защитную
функцию, на самом деле не мог сдержать исходящую от Запада потенциальную
угрозу и, наоборот, препятствовал адекватному знакомству и успешному диалогу
между Китаем и Западом, углубляя отчужденность и противоречия.
В начале эпохи Цин для противодействия клике Чжэн Чэнгуна на Тайване
правительство ввело строгий запрет на самовольный выход в море частных судов.
Нарушители запрета подвергались публичной казни, а их товар конфисковывался.
В дополнение к этому был обнародован указ, предписывавший жителям островов
и прибрежных районов переселиться на несколько десятков ли в глубь материка,
причем установленные границы ни в коем случае нельзя было пересекать. Все эти
меры сильно сказались на внешней торговле и экономике прибрежных районов.
После завоевания Тайваня в 24-м году эры Кан-си (1685 г.) «морской запрет» был
отменен; четыре порта — Гуанчжоу, Чжанчжоу, Нинбо и Юньтайшань — специально предназначались для международной морской торговли.
В 22-м году эры Цянь-лун (1757 г.) число портов, открытых для международной торговли, вновь было сокращено до одного Гуанчжоу. Конкретные вопросы
внешней торговли должен был решать назначаемый местными властями торговый агент «тринадцати факторий», игравший роль посредника между цинским
правительством и иностранными торговцами. В 24-м году (1759 г.) наместник
Гуандуна и Гуанси Ли Шияо направил в столицу для утверждения «Фанфань
ишан гуйтяо» («Превентивные правила против заморских торговцев»), где предлагал «пять мер против иноземцев»: 1) запретить иностранным торговцам зимовать в Гуанчжоу (вынужденных зимовать — отправлять в Макао); 2) по прибытии в Гуанчжоу обязать иностранных торговцев проходить принудительный контроль, осуществляемый торговым агентом «тринадцати факторий»; 3) запретить
китайским торговцам занимать капитал у иностранцев, а иностранным торговцам
нанимать китайских служащих (за исключением назначенных властями переводчиков и скупщиков); 4) запретить иностранцам нанимать китайцев для передачи
писем в глубь материка или исследования цен на товары; 5) отправлять войска
для принудительного надзора за стоящими на рейде торговыми кораблями иностранцев. Впоследствии эти положения многократно дополнялись: в 14-м году
эры Цзя-цин (1809 г.) был обнародован «Миньи цзяои чжанчэн» («Устав торгов24

Ряд исследователей не соглашаются с формулировкой «политика самоизоляции». Они приводят много примеров внешних дипломатических и торговых сношений империи Цин и считают, что
цинская внешняя политика была достаточно открытая. Однако большинство ученых склоняются
к мнению, что ограниченные местные контакты и торговля недостаточны, что говорит в целом
о закрытом характере Цинской империи.

166

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

ли народа с иноземцами»), в 11-м году эры Дао-гуан (1831 г.) — «Фанфань ижэнь
чжанчэн батяо» («Устав из восьми статей против иностранцев»), в 15-м году
(1835 г.) — «Фанъи синьгуй батяо» («Восемь новых положений против иностранцев»). Помимо повторения старых запретов вводились и новые. Так, например, иностранным женщинам запрещалось следовать за торговцами в Гуанчжоу; иностранцам запрещалось ездить в паланкине; военным кораблям сопровождения запрещалось входить во внутренние воды и т.д. Истинная цель всех
этих мелочных ограничений главным образом заключалась в стремлении «оградить народ», «установить крепкую ограду между китайцами и иноземцами».
Цинские власти боялись собственной тени, воображая сговоры между иностранцами и нарушителями закона из самого Китая. В сфере налогообложения «великое государство Небесной династии» проводило политику низких ставок, однако
налоговая система пребывала в полном хаосе, налоговые правила были неопределенны, номенклатура налогов запутанна, а всевозможные чиновники, служители, агенты так и норовили нажиться за счет иностранцев, что вызывало у последних сильное недовольство. Такие же строгие ограничения существовали в отношении китайцев, занимающихся торговлей за границей. Правила регулировали
размер и устройство торговых кораблей, номенклатуру и количество товаров,
численность торговцев и матросов, срок плавания и пр.
В эпоху правления Канси–Цяньлуна империя поддерживала положительное
сальдо во внешней торговле. Вывозимые из Китая чай, шелк, ткани, фарфор находили широкий сбыт на европейских рынках, в то время как европейским товарам было трудно проникнуть на китайский рынок. В это время могущество Португалии, Испании и Голландии на Востоке уже ослабло, и постепенно морская
гегемония перешла к Великобритании, ставшей для Цинской империи новым
внешнеполитическим контрагентом. Франция и США также увеличивали свое
присутствие на Востоке, но их силы были несопоставимы с Великобританией.
Выступая крупнейшим европейским торговым партнером Китая, Великобритания была недовольна длительным отрицательным сальдо в торговле и пыталась
проникнуть на китайский рынок, чтобы уравновесить торговый баланс.
В 57-м году эры Цянь-лун (1792 г.) Великобритания направила к цинскому
двору большое посольство во главе с губернатором Бенгалии Дж. Макартни под
предлогом поздравления императора с днем рождения. На следующий год Макартни со свитой прибыл в загородную императорскую резиденцию в Жэхэ, где
ему был оказан пышный прием. Однако между Макартни и цинским двором возникло разногласие по поводу протокола на императорской аудиенции: Макартни
отказался по китайскому обычаю совершить перед императором земной поклон.
Представители двора заявили, что «слышали о том, как западные люди тканью
стягивают ноги», и понимают «все неудобства, возникающие при исполнении
земного поклона», однако все же убеждали «на аудиенции временно развязать
ткань, а после церемонии вновь ее подвязать, что тоже вполне удобно»25. В конце
концов остановились на компромиссном варианте: коленопреклонении со снятой
25

Цин Гао-цзун шилу, цз. 1432. Цянь-лун, 58-й год, 7-й месяц, день цзихай.

167

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

шляпой26. Император Цяньлун был крайне недоволен «безрассудным высокомерием» британской миссии и ее «неспособностью принять [императорские] милости». По окончании церемонии официального представления англичане предложили улучшить условия торговли и открыть больше китайских портов для международной торговли, на что император ответил решительным отказом. В письме
английскому королю император Цяньлун заявил: «У [Нашей] Небесной династии
богатства в изобилии, ни в чем нет нужды, так что нет необходимости в заморских товарах для удовлетворения Наших нужд… Ныне посланник твоего государства, вопреки обычаям, изложил многочисленные просьбы и смиренно взирал
на путь Небесной династии, благодетельствующей иноземцев и вскармливающей
варваров… Подумав о том, что твое государство отдаленное и захолустное, отделено морями и океанами и о положении дел Нашей Небесной династии ты не
осведомлен, Мы посему приказали Нашим министрам дать подробные наставления твоим послам и с тем отсылаем их обратно»27. Макартни со свитой ничего не
оставалось, как вернуться несолоно хлебавши.
В 21-м году эры Цзя-цин (1816 г.) британцы отправили в Китай миссию во
главе с У. Амхерстом. Император Цзяцин учел предыдущий опыт и заранее приказал подготовить делегацию к надлежащей церемонии, указав, что только в этом
случае она будет удостоена аудиенции. Однако Амхерст не послушался, и аудиенция была сорвана. Император очень разгневался и написал в письме английскому королю: «Твое государство слишком далеко от Китая, ты отправил своего
посланника проделать такой долгий путь! Это очень нелегкое дело! Прибыв же
в Китай, твой посланник не смог понять Наш этикет. Он напрягал свое красноречие, но ничего приятного для слуха не было слышно. Наша Небесная династия не
видит ценности в заморских вещах; всяческие искусно сделанные предметы из
твоей страны нам также не кажутся диковинками… Впредь не нужно отправлять
твоих послов в такую даль. Это будут для них лишь напрасные тяготы»28.
Два описанных конфликта на почве этикета, с которыми столкнулись британские посольства, наглядно продемонстрировали огромную пропасть между китайскими и западными представлениями о политике и культуре. Они предвещали
длинный и тяжелый путь взаимной адаптации, который обеим сторонам предстояло пройти в условиях постоянно учащающихся контактов. В то же время
в них отразились непонимание цинскими властями современной международной
ситуации и их тяга к безудержному самовозвеличиванию. К. Маркс прозорливо
написал по этому поводу: «То, что колоссальная империя, население которой
составляет почти треть человечества, прозябающая вопреки духу времени, изолированная насильственным выключением ее из системы мировых связей и поэтому умудряющаяся обманывать самое себя иллюзией насчет своего „небесного
26
Есть и другие сведения по поводу исполнения этикета на аудиенции Макартни у императора
Цяньлуна. История с коленопреклонением описана лишь в английских источниках. Цинские материалы свидетельствуют, что Макартни и его спутники в конце концов подчинились и совершили
девятикратное челобитье.
27
Цин Гао-цзун шилу, цз. 1435. Цянь-лун, 58-й год, 8-й месяц, день цзимао.
28
Цин Жэнь-цзун шилу, цз. 32. Цзя-цин, 21-й год, 7-й месяц, день имао.

168

Глава 4. Становление и развитие многонационального госдарства

совершенства“, что такая империя должна погибнуть, в конце концов, в этом
смертельном поединке […] — это, поистине, трагедия»29.
На рубеже XVIII — XIX вв. ввоз в Китай опиума в больших количествах изменил баланс торговли с Западом: из страны с положительным сальдо торгового
баланса Китай превратился в страну с отрицательным сальдо. Серебро в больших
количествах вывозилось за границу, что привело к самым серьезным последствиям для государственных финансов. Цинское правительство было вынуждено ввести строгий запрет на опиекурение, что затрагивало интересы Великобритании
и создавало предпосылки к войне. К войне давно готовилась и Великобритания,
решившая с помощью канонерок открыть запертые ворота Китая.
В 20-м году эры Дао-гуан (1840 г.) разразилась опиумная война, и Китай вступил в период новой истории.

29
Цит. по: Маркс К. История торговли опиумом // Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд.
Т. 12. С. 138.

169

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

Глава 5

Политичес ая сит ация, э ономи а страны
и блаосостояние народа

И

мперский абсолютизм во времена Мин и Цин поднялся до новых высот
в своем развитии. Одновременно и законодательная система управления
также достигла небывалого уровня. Укрепление законодательного контроля над системой управления государством отразилось в распространении ограничений на власть автократии. Ведение государственных дел в соответствии
с положениями закона стало важной особенностью управления в данный период.
Проведенные в это время преобразования в системе налогообложения и трудовой
повинности оказали непосредственное влияние на условия жизни народа. Реформы
избавили его от чрезмерных налогов и пошлин, был отмечен некоторый рост свободы населения. В период правления Мин и Цин императорский двор издал новые
законы относительно регулирования транспортного сообщения на р. Хуанхэ, по
которой перевозили зерно. Одновременно с демографическим ростом в стране
правительство предпринимало меры по борьбе с последствиями стихийных бедствий. Конечно, это касалось лишь некоторых сторон жизни общества, однако свидетельствовало о высоком уровне политического развития страны в тот период.

§ 1.
Имперсий абсолютизм
и силение заонодательноо онтроля
над системой правления осдарством
Формирование Гос дарственного серетариата. —
Учреждение Гос дарственного военного совета. —
Разделение властей межд тремя стр т рами саньсы
провинциальной администрации. — Кодифиация заонодательства

Во времена династий Мин–Цин в центральной административной системе
управления страной произошли два больших изменения: были сформированы Го170

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

сударственный секретариат (Нэйгэ) и Государственный военный совет (Цзюньцзичу). Эти две правительственные структуры возникли в результате авторитарного правления, сыграв важную роль в укреплении имперского абсолютизма.
Административный аппарат династии Мин развивался на основе, сложившейся при Юань и предшествующих династиях. В центральном правительстве были
сформированы три основные структуры: Государственная канцелярия (Чжуншушэн), Главное военное управление (Даду дуфу) и Управление по надзору, или
Цензорат (Юйшитай). Они действовали параллельно в системе государственного
управления. Государственная канцелярия и Главное военное управление ведали
гражданскими и военными делами, а Цензорат осуществлял надзор за исполнением. Государственная канцелярия подчинялась непосредственно императору, ее
служащие составляли императорские указы по военным и гражданским вопросам. Канцелярии были подведомственны Шесть министерств (Любу): министерство двора (Либу), финансов (Хубу), религии и ритуалов (Либу), военное министерство (Бинбу), министерство наказаний (Синбу), министерство общественных
работ (Гунбу). Это были головные структуры государственного управления Мин.
В 1380 г., после смещения и казни первого министра (канцлера) Ху Вэйюна,
которому было предъявлено обвинение в попытке узурпации власти, политическая система Мин претерпела изменения. Основатель династии Чжу Юаньчжан
(1328–1398), храмовое имя Тай-цзу (1368–1398), приказал упразднить Государственную канцелярию и должность первого министра. Изменения коснулись всей
прежней структуры государственной власти. Отныне Шесть министерств напрямую подчинялись императору. Под его непосредственным руководством оказались не только ведомства, принимающие стратегические решения, но и руководители исполнительных структур. Все центральное управление, включая Шесть
министерств, напрямую получало приказы от императора, министры по всем малым и большим делам отчитывались непосредственно перед ним. Императорская
власть достигла беспрецедентного уровня централизации, при этом император
оказался не в состоянии один справиться с потоком поступавших к нему дел.
Придворные сановники постоянно предлагали восстановить должность первого
министра для оказания помощи императору в управлении делами государства,
однако Чжу Юаньчжан оказался непреклонен и не изменил своего решения
упразднить Государственную канцелярию. К концу своего правления, в 1395 г.,
он издал указ: «Наследнику престола не следует обсуждать вопрос о назначении
первого министра. Тот из сановников, кто подаст прошение об учреждении [этой]
должности, будет казнен»1. В результате на протяжении всего минского периода
управление дворцовой администрацией осуществлялось без первого министра.
Без Государственной канцелярии и первого министра император вынужден
был напрямую общаться с Шестью министерствами. Ему лично приходилось
просматривать огромное количество документов. Под давлением обстоятельств
Чжу Юаньчжан вынужден был обращаться к помощникам в ведении государственных дел. Через восемь месяцев после издания указа об упразднении Государ1

Мин ши (История Мин), цз. 72. С. 1733.

171

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

ственной канцелярии император Тай-цзу назначил Ван Бэня и еще трех сановников своими «четырьмя помощниками» (сы фу гун) по делам государственного
управления. В 1382 г. минский двор в подражание династии Сун назначил академиков из Палаты шелкового балдахина (Хуагайдянь), Зала военной славы (Уиндянь), Палаты духовной культуры (Вэньхуадянь), Павильона литературной образованности (Вэньюаньгэ) и Восточного павильона (Дунгэ) руководить обучением
наследника престола. Постепенно они стали помощниками императора в его административных делах. Так, при отсутствии должности первого министра, когда
Тай-цзу уже был не в состоянии персонально вникать во все административные
дела, «четыре помощника» и академики помогали рассматривать петиции, поданные двору, и прочие документы. После того как Чжу Ди (1360–1424) унаследовал в 1402 г. императорский престол, эта установленная сообразно обстоятельствам система со временем приобрела постоянный статус. Чжу Ди (храмовое
имя Чэн-цзу) назначил академиков Ханьлинь Цзе Цзиня (1369–1415), Ху Гуана
(1370–1418) и Ян Жуна (1371–1440) своими главными советниками. Так был
учрежден «дежурный павильон», именовавшийся Павильоном литературной образованности (Вэньюаньгэ), который располагался в постоянном месте за Южными воротами Умэнь в Запретном городе. Он получил наименование Государственный секретариат (Нэйгэ)2.
В период правления под девизом Юн-лэ (1402–1424) в Государственном секретариате Нэйгэ работали сановники, отобранные большей частью из академии
Ханьлинь. Они выполняли совещательные функции перед императором. Государственный секретариат еще не стал формальной административной структурой.
Здесь не было постоянного состава сановников, у них не было права руководить
Шестью министерствами и подчиненными им ведомствами. Министры и подведомственные им службы также не должны были докладывать им, о своих делах
они докладывали непосредственно императору через Канцелярию по приему жалоб и прошений (Тунчжэнши). В период правления под девизом Хун-си (1425 г.)
император Жэнь-цзун разрешил тем, кто служил советниками в Государственном
секретариате, одновременно быть академиками Ханьлинь. В период Сюань-дэ
(1425–1436) император Сюань-цзун даже позволил служащим Государственного
секретариата занимать посты министров Шести министерств с тем, чтобы более
эффективно контролировать их деятельность. В результате министры стали получать распоряжения не от императора, а из Государственного секретариата. Отношения между Государственным секретариатом и надзирающими и судебными органами, типа Палаты цензоров и судебного контроля (Дучаюань), приняли
иерархически подчиненную форму. Изменения коснулись и прежней системы,
2
В разделе «Нэйгэ» из «Хронологической таблицы должностей исторических эпох» (цз. 4) записано: «Вэньюаньгэ в период правления Мин первоначально располагался в Нанкине. После того как
император Чэн-цзу перенес столицу в Пекин, все еще продолжали использовать старое название. Для
канцелярии не было определено особого здания. Во времена дежурства помещение находилось за
Южными воротами Умэнь в Запретном городе, его также называли „Павильоном литературной образованности“ — Вэньюаньгэ. До самого конца правления династии Мин постоянного павильона так и
не было построено». См.: Хуан Бэньцзи. Лидай чжигуань бяо. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1980. С. 84.

172

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

в соответствии с которой раньше Канцелярия по приему жалоб и прошений сначала собирала поданные документы, а затем подавала их на рассмотрение императору. Во времена Сюаньдэ все прошения сначала направлялись в Государственный секретариат, где служащие от лица императора готовили проект указа,
а уже затем подавали его на рассмотрение императору. Император высочайше
утверждал ответ, который направлялся в Канцелярию жалоб и прошений, после чего — в министерства. На практике Государственный секретариат заменил
прежде упраздненную Государственную канцелярию, в результате сформировалась новая политическая система, которая была представлена императором, Государственным секретариатом и Шестью министерствами.
В период Цзя-цзин (1522–1567) сановники, служившие в Государственном секретариате, были поделены на две категории: старшие секретари (шоуфу) и секретари (цыфу). Статус старшего секретаря Государственного секретариата не намного отличался от положения, которое раньше занимали первые министры
(канцлер, цзайсян). Сложившаяся в период Юн-лэ практика, когда император
особым указом назначал главным образом академиков Ханьлинь служить в Государственный секретариат, продолжалась вплоть до середины правления династии Мин. По свидетельству «Мин ши» («Истории [династии] Мин»), «до начала
эр правления Цзя-цзин и Лун-цин (1567–1572) [придворные чиновники] департамента, ведавшего официальными документами и бумагами, комплектовались из
академии Ханьлинь»3. Те из академии Ханьлинь, кто исполнял обязанности придворного чтеца (шиду), придворного комментатора (шицзян), придворного редактора (бяньсю), придворного компилятора (цзяньтао) пятого разряда и ниже, были намного ниже по положению, чем те, кто служил министрами (второй высший
разряд) или помощниками министра (третий высший разряд) Шести министерств.
В Китае издавна существовала практика, когда император приказывал чиновникам более низкого ранга контролировать или направлять деятельность чиновников более высокого ранга. В ранний период правления Юн-лэ те из членов Государственного секретариата, кто имел должность министров Шести министерств,
имели высокий ранг, остальные имели ранги меньше. Ситуация начала меняться
в период Хун-си. Император Жэнь-цзун назначил академиков Ян Шици (1365–
1444) и Ян Жуна (1371–1440) из Восточного дворца (Дунгун) на должности в
Государственном секретариате. Будучи придворными советниками, они также
исполняли должности помощников министров и глав различных дворцовых департаментов. В результате их положение постепенно укреплялось, а власть, которую они приобретали, начинала превосходить полномочия глав Шести министерств. В период Сюань-дэ император Сюань-цзун (1425–1434) передал группе
сановников во главе с Ян Шици полномочия по разработке и проведению основного политического курса. После смерти Сюань-цзуна на трон взошел император
Ин-цзун (1436–1449), которому было лишь 9 лет. При нем правительственные
дела продолжали вершить «три Яна», и полномочия Государственного секретариата еще более возросли. После того как Чжу Хоуцун (1507–1566) стал править
3

Мин ши, цз. 73. С. 1787.

173

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

под девизом Цзя-цзин, главой Государственного секретариата стал Ян Тинхэ
(1459–1529). Начатая при нем в 1524 г. «дискуссия относительно исполнения обрядов» продолжалась на протяжении 17 лет, еще более укрепив позиции главы
Государственного секретариата 4 . За старшими секретарями Государственного
секретариата также была закреплена обязанность просматривать тексты докладных записок на имя императора5. В середине правления Цзя-цзин старшие секретари Государственного секретариата Ся Янь (1482–1548) и Янь Сун (1480–1567)
держали себя «подобно настоящим первым министрам-цзайсянам»6. В то время
статус Государственного секретариата был такой же, как у Государственной канцелярии (Чжуншушэн) в прежние годы.
Тем не менее полномочия сановников Государственного секретариата минского периода отличались от полномочий их предшественников в прежней Государственной канцелярии. По своему положению глава Государственной канцелярии (канцлер, чэнсян) за свои действия отвечал только перед императором, при
этом ему подчинялись все при дворе. Канцлер также обладал абсолютной властью в военных вопросах, что позволяло ему присвоить всю полноту власти. А в
период Мин положение Государственного секретариата, а также его старших
секретарей стало иным. Хотя их статус был равен статусу руководителей Государственной канцелярии или канцлеру, однако абсолютными властными полномочиями и высшей властью обладал только сам император. Чтобы избежать концентрации власти в руках первого министра, Государственная канцелярия была
упразднена при династии Мин. По указанию императора придворные чиновники
писали для него правительственные указы. При этом только император обладал
правом наложить резолюцию (букв. «подписать красной тушью», пихун). Чиновников Государственной канцелярии в зависимости от занимаемой ими должности относили к пяти рангам, позиции министра (шаншу) и помощника министра
(шилан) совмещались. Поскольку эти должности соответствовали высшей категории, то при перечислении должностей указывали: «Министр такого-то министерства, по совместительству придворный советник». Преобразования, осуществленные в придворной административной системе Мин, были в целом успешными и направлены на сохранение и укрепление императорской власти.
После свержения династии Мин и установления своей власти в Китае маньчжуры унаследовали минскую структуру Государственной канцелярии. Однако
практическое ее воплощение по-настоящему произошло только в 1658 г. До этого императору помогали управлять государством Три внутренние палаты при
дворе: Историографическая палата (Нэй гошиюань), Палата секретариата (Нэй
мишуюань) и Палата литературы и искусств (Нэй хунвэньюань). Эти структуры
4
Дискуссия по поводу правильности исполнения обрядов началась в 1524 г., когда император
Цзяцзин предложил посмертно возвести своего отца в императорское достоинство. Ян Тинхэ и прочие придворные чиновники выступили против, поскольку нарушались правила императорской преемственности.
5
Хуан Бэньцзи. Лидай чжигуань бяо (Хронологическая таблица должностей разных исторических эпох), цз. 4. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1980. С. 87.
6
Мин ши, цз. 72. С. 1730.

174

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

маньчжуры использовали еще в собственном государстве в Северо-Восточном
Китае. В 1644 г. столицей Цин стал Пекин. Чиновники Трех палат продолжали
помогать императору в делах управления. В 1658 г. наименование Три палаты
было заменено на Государственную канцелярию (Нэйгэ)7. Однако это не было
лишь изменением названия, видоизменилась и организационная структура, построенная по минской модели. Академики Ханьлинь одновременно работали в
Государственной канцелярии, но идентифицировались по основному месту своей
службы. К примеру, существовали такие должности, как советник императора
Зала полной гармонии (Чжунхэдянь), советник императора Зала сохраненной
гармонии (Баохэдянь), советник императора Зала литературных талантов (Вэньхуадянь), советник императора Зала военной славы (Уиндянь), советник императора Павильона литературной образованности (Вэньюаньгэ), советник императора Восточного павильона (Дунгэ). Эта система Четырех залов и Двух павильонов
была унаследована от Мин. В 1748 г. Зал полной гармонии был упразднен, но
появился Павильон воплощенного человеколюбия (Тижэньгэ), так сформировалась императорская система Трех залов и Трех павильонов. Количество советников императора не лимитировалось. Император Канси (1662–1723) впервые назначил четырех советников из числа маньчжуров и ханьцев. Император Юнчжэн
(1723–1736) увеличил число советников до шести. Иногда дополнительно назначались один-два советника в помощь другим сановникам. Когда советников было
четыре, то предусматривалось назначение двух маньчжуров и двух ханьцев. Помощников привлекали из маньчжуров и китайцев8.
Императорские советники, служившие в Государственном секретариате, отвечали за составление проектов дворцовых документов. По своим полномочиям
и рангу они стояли выше глав Шести министерств, поскольку участвовали
в различных церемониальных действиях. Однако после того как в период правления Юнчжэна был учрежден Государственный военный совет (Цзюньцзичу),
советники Государственного секретариата «до того, как приступали к участию
в государственных делах, должны были послужить в Государственном военном
совете»9. Согласно новым правилам понижался и статус деятельности советников Государственного секретариата. Они помогали императору в ведении дворцовых дел не потому, что являлись членами Государственного секретариата,
а потому, что одновременно исполняли обязанности в каких-либо министерствах. Государственный секретариат, как основная структура при императоре, по
своему положению и роли постепенно был заменен Государственным военным
советом.
Государственный военный совет был учрежден во времена правления Юнчжэна10. Империя Цин тогда вела боевые действия в западном и северном направлениях, к решению вопросов военного характера необходимо было привле7

Цин ши гао (Черновая история Цин), цз. 114. С. 3267.
Дай Цин хуйдянь шили (Свод законов Великой Цин с примерами), цз. 12. С. 154.
9
Цин ши гао, цз. 288. С. 10238.
10
Там же, цз. 114. С. 3270.
8

175

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

кать огромное число служащих. Двор, обеспокоенный вероятностью утечки секретной военной информации, образовал в пределах Палаты Лунцзунмэнь военное ведомство. Туда отбирались пользующиеся доверием члены Государственного секретариата, которые занимались составлением и копированием военных документов. Позднее ведомство было переименовано в Государственный военный
совет11. Когда на трон взошел Цяньлун (1736–1796), он упразднил Государственный военный совет, заменив его на Управляющий совет (Цзунличу). Однако спустя совсем недолгое время, в 1737 г. Цяньлун восстановил Государственный военный совет по той причине, что «военные вопросы не доводятся до завершения»,
к тому же, «когда приходится исполнять множество государственных дел, среди
них бывают срочные, требующие немедленного участия». Согласно императорскому указу, Государственный военный совет «становился постоянным учреждением»12.
Государственный военный совет был предназначен для «решения ключевых
вопросов, в нем должностные лица занимались составлением на основании императорских указаний секретных документов»13. Советники должны были каждодневно присутствовать в Государственном военном совете в ожидании вызова
в любое время. В результате надобность в членах академии Ханьлинь при Государственном секретариате отпала. Государственный военный совет взял на себя
многие функции не только Государственного секретариата, но и Ханьлинь. По
свидетельству Чжу Пэншоу (1869–1950):
«Служащие Государственного секретариата при исполнении дворцовых
дел ежедневно занимались составлением проектов документов в ответ на письменные запросы из различных министерств и провинций. Также в круг их
обязанностей входило составление императорских указов, переписывание прошений и докладов, поданных императору. При этом обязанности распределялись между членами Государственного секретариата, придворный чтец управлял делами. Единственной обязанностью императорских советников (дасюэши) было принять подготовленные документы. Если не случалось важных церемониальных действий или собраний, они целый год могли отсутствовать
в Государственном секретариате. Таким образом, они могли одновременно
заниматься делами в других заведениях, получая довольствие»14.
Причина, по которой был учрежден Государственный военный совет, понятна:
он был создан для того, чтобы решать текущие вопросы верховной государственной власти. Вследствие всяческих дворцовых запретов и условностей совет11

Чжао И. Яньпу цза цзи (Смешанные заметки Яньпу). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1982, цз. 1.
Цин чао тундянь (Общий свод династии Цин). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1987, цз. 23; Лю Цзиньцзао. Хуанчао сюй Вэньсянь тункао (Продолженный при правящей династии «Свод письменных
памятников и суждений»). Шанхай: Шанъу иньшугуань, 1936, цз. 118.
13
Там же.
14
Чжу Пэншоу. Аньлэ Канпин ши суйби, 1901 (репринт — Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1982).
С. 158.
12

176

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

ники Государственного секретариата, которые должны были непосредственно
помогать императору, не всегда оказывались в нужное время под рукой. И сам
император из-за принятых правил не всегда мог вовремя обратиться к ним, несмотря на их приближенность. Возникали трудности в координации взаимодействия между императором и Государственным секретариатом. Была и еще одна
немаловажная причина. Император должен был опираться на людей, которым он
доверял. Приближенные лица могли легко завоевать его доверие, и он наделял их
особой властью. Бывало, что они даже формировали свой круг доверенных лиц
при дворе. Подобных прецедентов в китайской истории предостаточно. Например, формирование Внутреннего и Внешнего дворов при династии Хань и последующее формирование Кабинета министров из состава Императорского секретариата являются примерами подобного рода. В период правления династии Мин,
когда Государственная канцелярия и пост канцлера были упразднены, доверенные лица императора сформировали Государственный секретариат. При этом
имели место злоупотребления, когда абсолютным влиянием при дворе пользовались евнухи. Учтя прошлый опыт Мин, цинские правители резко ограничили
привилегии евнухов и строго проверяли работу своих приближенных.
Император Шуньчжи (1644–1661) самолично заходил в канцелярию, находившуюся в ведении Государственного секретариата, где составлялись официальные
документы, чтобы ознакомиться с проектами указов, написанных академиками,
прежде чем поставить свою резолюцию, правда, подобная практика была недолгой. Император Канси отбирал из состава академии Ханьлинь служащих в свой
личный Южный кабинет (Наньшуфан), для работы составителями документов,
каллиграфами, переписчиками. Император Юнчжэн выбирал членов академии
Ханьлинь и прочих служащих из состава Государственного секретариата, и они
«ежедневно находились на дежурстве во дворце в ожидании вызова», чтобы решать срочные военные вопросы15. В результате Государственный военный совет,
который учреждался как временное дежурное подразделение, превратился в новую могущественную структуру.
По свидетельству Чжао И (1727–1814), «поначалу Государственный военный
совет был подразделением Государственного секретариата»16. Тот факт, что «подразделение» могло стать могущественной главной организацией, свидетельствует о постоянном формировании новых влиятельных структур, поскольку верховный центр власти находился в окружении небольших групп. Образование структур власти напоминает эффект камня, брошенного в воду озера, когда кругами по
поверхности все шире разбегаются волны. Точно так же, начиная от императора,
распространяется власть по бюрократическим структурам различного уровня,
вплоть до нижнего уровня местной администрации округов и уездов.
15

Ван Чан (1736–1795) в «Записях по разным вопросам о Государственном совете» («Цзюньцзичу ти мин цзи») писал, что Государственный военный совет «сначала находился за пределами [дворца], к западу от ворот Цяньцин. Затем его переместили в пределы ворот Цяньцин, рядом с Южным
кабинетом. В конце концов, его перевели к западу от ворот Лунцзун. Продовольствие и жилье предоставлялись тем, кто были ночью на дежурстве».
16
Чжао И. Яньпу цза цзи, цз. 1. С. 1.

177

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

До середины правления императора Цяньлуна Государственный военный совет еще не был организацией, содействовавшей правителю во всех вопросах.
Первоначальное его упразднение Цяньлуном было связано с тем, что деятельность совета была тогда связана преимущественно с решением военных вопросов.
Затем он был восстановлен, поскольку военные экспедиции в западных и северных областях продолжались. Правление Цяньлуна превозносится как «эпоха мира и процветания», что явилось отражением его так называемой «абсолютной
военной мощи». Начиная с отправки армии на подавление восстания джунгар
в 1754 г. и до вывода войск из Аннама (совр. Вьетнам) в 1798 г. военные кампании следовали одна за другой. И военные вопросы являлись приоритетными для
императора. Государственный военный совет постепенно превратился в могущественный центральный орган, вовлеченный в решение разнообразных государственных дел. Члены Совета должны были постоянно присутствовать при императоре, в результате «[Государственный военный совет] обрел главную роль в решении важных военных и государственных дел» 17 . Государственный военный
совет сосуществовал с Государственным секретариатом вплоть до конца правления династии Цин. Эти две организации вместе с академией Ханьлинь и Канцелярией по приему жалоб и прошений трону (Тунчжэнсы) являлись центральными
административными структурами, вершившими государственные дела. Однако
Государственный военный совет являлся самым могущественным органом, использовавшимся маньчжурскими правителями для централизации своей власти
и укрепления деспотической формы правления.
Во времена династий Мин и Цин произошли изменения в административной
системе местного управления. Разделение власти между тремя ведомствами —
гражданским, военным и судебным в провинциальной администрации, учреждение должности генерал-губернатора и губернатора свидетельствовали об усилении имперского контроля над местным управлением. Практиковалось равномерное распределение баланса власти посредством управления провинцией тремя
высшими административными структурами. Таким образом укреплялся контроль
центрального правительства над местной политической властью. С этой же целью, для усиления правительственного контроля, во времена Цин были добавлены новые уровни бюрократического управления.
В первые годы правления Мин продолжала применяться юаньская административная система разделения на провинции (синшэн). В 1376 г. провинциальные
управы стали именоваться «Высочайшего повеления провинциальные управления по гражданским и финансовым делам» (Чэнсюань бучжэн шисы). Во времена
правления Хунъу (1368–1398) помимо столицы (Наньцзин, Нанкин) было учреждено 13 провинциальных административных управлений, а именно: Бэйпин, Шаньси, Шаньдун, Хэнань, Чжэцзян, Цзянси, Фуцзянь, Хугуан, Гуандун, Гуанси, Шэньси, Сычуань и Юньнань. В первые годы правления Юнлэ (1403–1425) был повышен уровень провинциального административного управления Бэйпин, которое
17

178

Цин ши гао, цз. 176. С. 6229.

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

поначалу называли Путевой резиденцией (ставкой) императора (синцзай), а затем
в 1421 г. переименовали в столичный город Пекин. Пекин и Нанкин именовались
Северным Чжили и Южным Чжили соответственно, оба находились в непосредственном подчинении двора. В 1413 г. было дополнительно учреждено провинциальное административное управление Гуйчжоу. В 1407 г. было учреждено еще
и провинциальное административное управление — Цзяочжи (совр. Северный
Вьетнам), но оно в 1428 г. было ликвидировано.
Маньчжурская династия унаследовала минскую административную систему
с тринадцатью провинциями: Чжэцзян, Цзянси, Фуцзянь, Шаньдун, Шаньси, Хэнань, Шэньси, Хугуан, Сычуань, Гуандун, Гуанси, Юньнань и Гуйчжоу. Правда,
небольшие изменения все же были произведены — это коснулось Северной и
Южной столиц и некоторых провинций. К примеру, территория, во времена Мин,
управляемая Южным Чжили, была разделена на провинции Цзянсу и Аньхой,
Хугуан был поделен на провинции Хубэй и Хунань, а Шэньси поделена на провинции Шэньси и Ганьсу. В результате некоторое время существовало 18 провинций. К концу правления Цин, в годы Гуан-сюй (1875–1908), было учреждено
еще несколько провинций: Синьцзян, Фэнтянь, Цзилинь и Хэйлунцзян. К концу
правления Цин насчитывалось 23 провинции.
Минская административная система отличалась от прежних систем управления тем, что власть на местах распределялась между тремя структурами провинциальной администрации: Высочайшего повеления провинциальным управлением по гражданским и финансовым делам (Чэнсюань бучжэн шисы), судебным
управлением (Тисин аньча шисы) и военным управлением (Дучжи хуньшисы).
Управления различались своими функциями и сферой ответственности. Провинциальное управление по гражданским и финансовым делам решало гражданские
вопросы, включая финансовые отношения и безопасность; судебное управление
вело наблюдение за деятельностью местных чиновников, в его ведении было
уголовное право и судебное производство; военное управление отвечало за безопасность и военные вопросы. Учреждение трех управлений означало разделение
власти на местах и было направлено на укрепление контроля центрального правительства над местной администрацией.
Три административные структуры были равны, их главы отчитывались непосредственно перед двором. Глава провинциального управления по гражданским
и финансовым делам отчитывался перед двором по всем вопросам, касающимся
регистрации хозяйств, сельскохозяйственных земель, гражданского управления,
распределения трудовой повинности, статистики и пр. В дополнение он давал
оценку деятельности местных чиновников, контролировал распределение провинциальных расходов, включавших оплату деятельности чиновников, учителей,
бюджетных учащихся, содержание военных и местного служилого сословия. Он
также отвечал за распределение помощи в районах, пострадавших от стихийных
бедствий. Глава этого управления был ответственен за все основные вопросы
провинции и поэтому являлся здесь высшим государственным служащим. В 1376 г.
минский двор дал управлению новое название: Управление по обнародованию
179

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

[императорских указов] и проведению государственной политики (Чэнсюань
бучжэн шисы). Новое название подчеркивало тот факт, что местный провинциальный орган управления являлся рупором императорского волеизъявления, воплощавшим в жизнь его указы18. Цель заключалась в том, чтобы ослабить прежде существовавшую управленческую автономию провинций и разъяснить их
основную связующую роль посредника между императорским двором и администрацией областей, округов, уездов. Провинциальная администрация получала
указы двора и доводила их до сведения всех уровней местного управления. Эта
система восходила к традициям «областей и уездов» (цзюнь сянь) времен правления династий Цинь и Хань, когда местное управление распределялось по различным уровням власти и непосредственно контролировалось центральным правительством. В период до начала Мин контроль центрального правительства над
местными структурами власти осуществлялся через посредство цензоров, направляемых на места. Династия Мин не только сохранила систему цензорского
контроля, разделив местную администрацию на три структуры, но и со временем
ввела систему, при которой провинциальное административное управление имело двух начальников — правого и левого бучжэнши. Подобное распределение
имело целью не только ограничение автономии, но и установление баланса власти на местах.
Рис. 5.1.
Золотой медальон или бирка
с выгравированными на обеих
сторонах надписями и навершием
в виде двух расходящихся листьев
с отверстием для нанизывания
на шнур. Крупными иероглифами
в центральной части написано:
«Наставления Цяньнин-вана».
Надпись по краям:
«Данную бирку следует носить
на шнуре для казенной печати».
Обнаружено в 1974 г. в погребении
Му Жуя, похороненного в 1627 г.
у ворот Чжунхуа на горе Цзянцзюнь,
г. Нанкин.
Династия Мин.
Высота 13 см, ширина 11 см.
Музей г. Нанкин

18

Чжу Юаньчжан. Мин Тай-цзу цзи (Собрание сочинений минского Тай-цзу) (Сыку цюаньшу,
цз. 4). С. 16b–17b.

180

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

В 1392 г. ключевой фигуре династии Мин, генералу Му Ину (1345–1392), императором Хунъу был присвоен посмертный титул Цяньнин-ван, благодаря его
эффективному военному контролю региона Цянь (совр. пров. Юньнань). После
смерти Му Ина семья Му продолжала играть важную роль в правительственных
и военных делах пров. Юньнань вплоть до падения династии Мин. В 1974 г. на
месте захоронения семьи Му в Нанкине, в богато украшенном погребении Му
Жуя, потомка Му Ина, был найден золотой медальон или бирка (рис. 5.1). Он
имеет гравировку с обеих сторон: с одной стороны ― крупными иероглифами
надпись «Наставления Цяньнин-вана», с другой ― наставления, подчеркивающие важность воспитания потомков в традициях усердия и преданности и т.д. Му
Жуй был захоронен в этой гробнице в 1627 г., но умер в бесславии несколько
ранее, в 1609 г. Присутствие этой драгоценной находки в его погребении озадачило ученых, однако она, вне всяких сомнений, подтверждает значимость этой
семьи. Неизвестно, когда медальон был изготовлен и для какой цели, но его высокое качество говорит об императорском заказе, поэтому есть предположение,
что он был в числе щедрых даров, о которых сообщают тексты, пожалованных в
1408 г. императором Юнлэ сыну Му Ина, Му Шэну (1368–1439), после успешной
военной кампании на юго-западе. Так медальон мог стать ценной семейной реликвией, передаваемой по наследству, до его захоронения вместе с Му Жуем.
Таким образом, меняя юаньскую административную систему управления,
минский двор усилил непосредственный контроль над местными органами власти, распределив между ними военные, надзорные и юридические функции. Военное и судебное управления наделялись определенной сферой ответственности
и обязаны были гарантировать контроль правительства над местной администрацией, чтобы предотвратить узурпацию власти на местах. В этом состояли преобразования китайской политической системы, обеспечившие длительное и относительно мирное существование династий Мин и Цин.
Между тем в этой системе разделения властных структур имелись и определенные недостатки. Полномочия трех властных провинциальных структур были
равными, их руководители независимо друг от друга следили за деятельностью
местной администрации, что не способствовало политической гибкости, вызывая
постоянные конфликты между ними по незначительным вопросам. К середине
правления Мин большое число людей вследствие стихийных бедствий, непосильных налоговых поборов, необходимости нести трудовую повинность, покинув свои жилища, кочевали по стране. Их временными пристанищами стали горные районы в пограничных территориях, не контролируемых провинциальными
властями. Ничейные земли они рекультивировали, пополняя средства существования за счет богатых ресурсов гор и лесов. Чтобы установить контроль над районами, разрешить возникавшие конфликты между представителями местной
администрации, устранять нарушения в деятельности различных структур, императорский двор постоянно направлял чиновников в ранге генерал-губернатора, императорского эмиссара, цензора (сюньань юйши) для надзора над местной администрацией. В конечном счете такая практика стала постоянной. Цинский двор
181

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

учредил должности генерал-губернатора и губернатора провинции. На каждые
две из восемнадцати провинций приходилось по одному генерал-губернатору
(цзунду), исключение составляли провинции Чжили и Сычуань, где было по
одному генерал-губернатору, а на три провинции — Цзянсу, Аньхой и Цзянси
приходился один. В каждой провинции было по одному губернатору (сюньфу).
В 1765 г. для 18 провинций страны была учреждена система «восьми генералгубернаторов и пятнадцати губернаторов»19. Данная система, продолжившая традицию прежних династий, просуществовала вплоть до конца правления Цин.
С формированием системы восьми генерал-губернаторов и пятнадцати губернаторов административные взаимоотношения между главой военного провинциального управления и двумя другими — по гражданским и судебным изменились.
Во времена Мин управление провинции находилось в ведении управления гражданских дел и финансов, регулярно каждые три года начальник этого управления
(бучжэнши) должен был «доставлять подведомственных начальников областей,
округов на императорскую аудиенцию для выслушивания инструкций и наставлений»20. В начале правления Цин в каждой провинции существовала должность
генерал-губернатора и губернатора, что было введено при Канси. Провинциальные
управления более не обладали привилегией (кроме исключительных ситуаций)
докладывать непосредственно императору. Было определено, что генерал-губернаторы и губернаторы провинций «становились официальными руководителями,
а начальники провинциальных управлений подчиненными»21. Тот факт, что начальники провинциальных управлений больше не обладали правом императорской аудиенции, означал, что у них уже не было прежних полномочий. Практика, введенная при Цин, отличалась от местного управления середины Мин, когда
были учреждены должности генерал-губернаторов и губернаторов. Тогда административные отношения между генерал-губернатором, губернатором и начальниками провинциальных управлений сохраняли иную иерархическую структуру.
До 1748 г. два провинциальных управления (управление по гражданским и фи19

Из восьми генерал-губернаторов один, контролировавший пров. Чжили, квартировал в областном центре Баодин; управлявший в провинциях Цзяннань и Цзянси, располагался в Цзяннине;
генерал-губернатор провинций Фуцзянь и Чжэцзян находился в Фучжоу; один руководил провинциями Хубэй и Хунань, располагаясь в Учане; один приходился на пров. Сычуань с центром в Чэнду;
для Шэньси и Ганьсу предназначался один, располагавшийся в Ланьчжоу; генерал-губернатор провинций Гуандун и Гуанси руководил из Чжаоцина; провинций Юньнань и Гуйчжоу — в административном центре Юньнани.
Из 15 губернаторов губернатор пров. Хэнань находился в областном центре Кайфэн, пров. Шаньдун — в Цзинани, пров. Шаньси — в Тайюани, Цзянсу — в областном центре Сучжоу, пров. Аньхой — в Аньцине, пров. Цзянси — в Наньчане, пров. Фуцзянь — в Фучжоу, пров. Чжэцзян —
в Ханчжоу, пров. Хубэй — в Учане, пров. Хунань — в Чанша, пров. Шэньси — в Сиани, пров. Гуандун — в Гуанчжоу, Гуанси — в областном центре Гуйлинь, пров. Юньнань — в областном центре
Юньнань, пров. Гуйчжоу — в Гуйяне.
20
Мин ши, цз. 75. С. 1839.
21
Цюй Туйюань. Лидай гуаньчжи гайшу (Хронологический обзор организационной структуры
учреждений). Цит. по: Хуан Бэньцзи. Лидай чжигуань бяо (Хронологическая таблица должностей
разных исторических эпох). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1980. С. 68; Дай Цин хуйдянь шили, цз. 23.
С. 293–295.

182

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

нансовым делам и судебное управление) существовали в соответствии с минской
административной системой управления, но одновременно менялась система
власти генерал-губернаторов и губернаторов, при этом наблюдались случаи
совмещения последними административной ответственности. В 1748 г. была
окончательно закреплена система «назначения официальных лиц со стороны на
должность руководителей провинциальных управлений». Генерал-губернатор
и губернатор занимали первые места в иерархии, а руководители провинциального управления по гражданским и финансовым делам и судебного управления
занимали подчиненное положение. В этом четко прослеживалась иерархическая
структура административных взаимоотношений данного периода.
Минский и цинский двор принимали также беспрецедентные меры по правовому регулированию административной системы. Сегодня принято считать, что
упорядочение административной практики и демократическое управление неотделимы друг от друга, а автократия — это абсолютное «единодержавие одного
лица», закрепленное замысловатой системой законов и правил. Хотя подобная
система основывается на полновластии императора, тем не менее законы и правила в процессе упорядочения становятся силой, сдерживающей неограниченную автократию. Во времена династий Мин и Цин имело место существенное
развитие законодательной системы, ограничившей бесконтрольную власть автократического правления, что, впрочем, почему-то осталось незамеченным.
В начале правления Мин началось составление «Дай Мин люй» («Законы Великой [династии] Мин»), были обнародованы «Дай Мин лин» («Установления
Великой [династии] Мин»), что не было чем-то новым, поскольку еще во времена правления династии Хань помимо законов люй существовали установления
лин. Установления дополняли содержание законов. Во времена правления династии Тан помимо законов и постановлений применялись нормативные правила гэ
и внутриведомственные постановления ши. При династии Сун к ним были добавлены эдикты чи. При Цин все законы, установления, нормативные документы,
постановления соответствовали Правилам цзэли22. Иными словами, начиная со
времен Хань все законы и установления были поделены на две категории: основополагающие законы и подзаконные акты. По словам основателя династии Мин
Чжу Юаньчжана, введение законов и установлений побудит народ «совершать
меньше ошибок» соблюдая закон. А распространение свода законов поможет
центральной и местной администрации, руководствуясь ими, исполнять свои
повседневные обязанности. При императоре Хунъу (1368–1398) минский двор
неоднократно вносил поправки в «Законы Великой [династии] Мин», для нужд
судебной власти обнародовал «Декреты Великой [династии] Мин», а также «Банвэнь цзиньли» («Объявления и запреты»)23. Во времена Хунъу «Объявления и
запреты», особенно разделы, наиболее часто использовавшиеся в судебной прак22

Лидай чжигуань бяо (Хронологическая таблица должностей разных исторических эпох), цз. 13.
С. 248.
23
Шэнь Цзябэнь. Лидай синфа као (Рассмотрение уголовного законодательства разных исторических эпох). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1958. С. 1133.

183

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

тике, были сведены в «Да гао» («Великие рескрипты»), а также «Да гао у чэнь»
(«Рескрипты для военных чинов»). В предисловии к «Законам Великой [династии]
Мин», официально обнародованным в 1397 г., император Хунъу начертал: «Отменяются все установления и запреты прошлых лет. Отныне и впредь судебные органы при определении наказаний должны руководствоваться „Законами“
и „Великими рескриптами“» 24 . После того как «Законы Великой [династии]
Мин» были официально обнародованы, все ранее опубликованные «оповещения
и запреты» были отменены. Впоследствии, конечно, появлялись новые «оповещения и запреты», дополнявшие и разъяснявшие законы.
«Оповещения и запреты» распространялись Шестью министерствами, для обнародования вывешивались перед ямынями, присутственными местами или официальными учреждениями, а также перед министерскими ведомствами. С увеличением числа оповещений обнаруживались несоответствия между ними, в таких
случаях двор вынужден был пересматривать их содержание и приводить в порядок. В годы правления под девизом Чэн-хуа (1465–1487) был составлен «Хуан
Мин Чэнхуа тяоли» («Свод правил Великой [династии] Мин периода Чэн-хуа»),
самый ранний из сохранившихся образцов такого рода документов. В 1492 г. был
издан «Хунчжи вэньсин тяоли» («Свод правил для наказаний периода Хун-чжи»).
После ряда доработок и исправлений уголовные законы были добавлены к кодексу законов. С тех пор «законы» люй и «постановления» ли были объединены,
официально создав основу сводов законов династий Мин и Цин. В годы правления Цзя-цзин (1522–1567) уголовное законодательство дважды (1550, 1555) пересматривалось. В годы Вань-ли (1573–1620) были изданы новые сборники законов,
как то: «Цзунфань цзюньчжэн тяоли» («Собрание постановлений для родственников императора и военной администрации»), «Будао тяогэ» («Собрание постановлений по поимке преступников») и др. Эти документы составили «Ваньли
вэньсин тяоли» («Собрание законодательных постановлений годов Вань-ли»).
В 1585 г. законодательные правила были присоединены к своду законов и название «Дай Мин люй фули» («Законы Великой [династии] Мин с приложением подзаконных актов») заменило «Дай Мин люй» («Законы Великой [династии]
Мин»). Практика «дополнения законов постановлениями» ли продолжилась
и при династии Цин.
Во времена правления Цин, в 1645 г. была учреждена Кодификационная комиссия (Люйлигуань), отвечавшая за пересмотр и издание законов. В 1646 г. она
завершила составление «Дай Цин люй цзи цзе фу ли» («Законы Великой [династии] Цин со сводными комментариями и приложением постановлений»)25. Дополненный кодекс стал сводом законов. С тех пор основной задачей Кодификационной комиссии стало «совершенствование правил» и сбор различных толкований законов. Два подробных пересмотра законов были предприняты в 1725
24

Юй чжи Дай Мин люй (Предисловие к Высочайше утвержденным законам Великой Мин) //
Дай Мин люй (Законы Великой [династии] Мин).
25
Шэнь Цзябэнь. Шуньчжи люй ба (Послесловие к законам Шуньчжи) // Цзии вэньцунь (Сборник официальных уведомлений). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1985. С. 2268.

184

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

и 1740 гг. В 1740 г. свод законов был назван «Дай Цин люй ли» («Кодекс Великой [династии] Цин»). Исправленные тексты были «сведены в один том и распространены по всей Поднебесной». Позднее законы неоднократно пересматривались, это касалось преимущественно дополнений и изменений в постановления.
Рутинная работа Кодификационной комиссии заключалась в выполнении «минимальных исправлений» и «значительных поправок». Так называемые «минимальные исправления» касались составления каждые пять лет исправленного
законодательства путем сбора различных правил, положений, распоряжений, которые распределялись по категориям. «Значительные поправки» предполагали
составление исправленного законодательства за десятилетний период путем добавления или удаления из основного закона распоряжений и указов, а также распространение новых постановлений26.
Постоянный пересмотр и усовершенствование законодательства во времена
правления династий Мин и Цин были свидетельством строгого политического
контроля за жизнью общества и, в частности, действовавшей административной
системы. Законы и постановления по своей юрисдикции предназначались для
народа, однако в правосудии должен был соблюдаться принцип «размышления
позволительны, но в рамках закона». Иными словами, дискреционные полномочия (цзыю цзайлян) юридических и административных чинов в процессе судебного разбирательства по поводу налогов либо общественного порядка были существенно ограничены. Дискреционное право являлось важной особенностью
минской и цинской правовой культуры. «Руководствоваться каноном в судебной
практике», «проявлять снисхождение при отправлении правосудия» — примеры
проявления дискреционного права. В действительности же дискреционные полномочия стали побочным результатом роста требований к юридической системе.
Дискреционное право чиновников судебной власти в традиционной китайской
автократии ограничивалось, чтобы сдерживать их чрезмерные устремления разрешать судебные дела цитатами из классических произведений, заставить вести
судопроизводство на основании закона, а не по своему усмотрению.
Начиная с династии Мин стали больше внимания уделять постановлениям ли,
нежели законам люй. В переходный от Мин к Цин период «Кодекс законов Великой [династии] Цин» был почти полностью, с небольшими изменениями, скопирован с «Законов Великой [династии] Мин». В целом наблюдалось увеличение
числа постановлений, сокращений было немного. Отменялись преимущественно
те постановления, которые не использовались или не отвечали требованиям времени. В период правления минского императора Ваньли «Ваньли вэньсин тяоли»
(«Собрание дополнительных уголовных законодательных постановлений годов
Вань-ли») насчитывало 382 статьи27. Во времена цинских императоров Шуньчжи
и Канси в кодексе законов насчитывалось 321 постановление, а в годы Юн26

Лидай чжигуань бяо, цз. 13. С. 242.
Шу Хуа. Чунсю вэньсин тяоли тигао (Исправленное издание Чернового доклада о дополнительных постановлениях по уголовному праву). Цит. по: Хуай Сяофэн (ред.). Дай Мин люй (Свод
законов Великой [династии] Мин). Пекин: Фалюй чубаньшэ, 1999. С. 335.
27

185

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

чжэн — 824. В годы правления императора Цяньлуна «Кодекс Великой [династии] Цин» включал 1042 постановления. Исправленное издание 1768 г. включало 1456 добавленных постановлений, их количество в публикации 1772 г. составляло 1462, а в 1778 г. — 1508 постановлений28. В издание 1870 г., выпущенное
в период правления императора Тунчжи (1862–1874), было дополнительно включено 1892 постановления29. Увеличение законодательных постановлений свидетельствовало о постоянных изменениях и совершенствовании правовой системы.
Одна из причин подобного рода действий заключалась в том, что цинский двор
пытался выработать всеобъемлющий свод законодательных постановлений, применимый ко всем возможным случаям юридической практики. Чиновники судебной власти, основываясь на разных вариантах, могли определить степень вины или невиновность субъекта. Считалось, что «закон имеет четкие формулировки, однако количество прецедентов безгранично в своем разнообразии».
Однако, несмотря на кажущийся всеобъемлющий характер законов, имели
место случаи, выходившие за их рамки. Минский и цинский кодексы позволяли
применение «аналогий» (бифу) для разрешения противоречий, возникших в ходе
судебной практики вследствие неполноты содержания законов или постановлений. При этом аналогии существенно расширяли дискреционные полномочия,
что вполне очевидно входило в противоречие с основными принципами законодательной системы того времени. Чтобы разрешить возникающие проблемы, минский и цинский двор регулярно существенно пересматривали законы, и Шесть
министерств вводили «судебные прецеденты» (чэнань) в состав «действующих
правил и норм». Текущие правила и нормы в дальнейшем не только использовались как основа для пересмотра постановлений, но и применялись для принятия
министерствами административных решений, законодательно закрепляясь. Когда
некоторые правила не могли быть включены в стандартные законы и постановления, тогда оговаривались «текущие судебные прецеденты», с тем чтобы разрешить возникающие противоречивые случаи в юридической практике. В каждой
провинции использовались местные «текущие распоряжения», применявшиеся
на правах «действующих правил».
Некоторые судебные прецеденты, становившиеся источниками для постановлений, но не являвшиеся частью законоуложения, также применялись в цинской судебной практике. Подобные случаи законодательно закреплялись. Цензор
Цяо Юаньин, служивший в годы правления под девизом Цзя-цин (1796–1820),
докладывал: «Я разбирал судебные случаи, расследовавшиеся различными министерствами, все [чиновники] руководствовались [при их исполнении] установленными прецедентами». И далее:
28
У Тань. Дай Цин люйли тункао (Всеобъемлющее исследование Кодекса Великой [династии]
Цин). Цит. по: Ма Цзяньши, Ян Юйшан. Дай Цин люйли тункао цзяочжу (Комментарии к сверенному [изданию] Всеобъемлющего исследования Кодекса Великой [династии] Цин). Пекин: Чжунго
чжэнфа дасюэ чубаньшэ, 1992. С. 23.
29
Шэнь Цзябэнь. Цзи и вэньцунь (Сборник официальных уведомлений). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1985. С. 2221.

186

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

«Ваш покорный слуга полагает, что министерства действуют в соответствии с установленными законоуложениями и руководствуются определенными
правилами и нормами. Каждые пять лет соответствующие ведомства должны
последовательно сводить воедино правила и нормы. Главы ведомств отбирают сведущих в законах судебных чиновников, которые всегда способны пересматривать и усовершенствовать правила, добавлять [новые постановления]
и упразднять [старые], вносить исправления и копировать [документы] в Желтый реестр, который представляется императору для прочтения. После рассмотрения все новые правила и постановления должны быть запущены в обращение, разосланы по провинциям для руководства. Процесс установления
новых правил и распоряжений тщательный и всесторонний. Записанные и
официально объявленные правила и постановления должны исходить из прецедентов широкой судебной практики. Составленные, но не записанные правила исходят из исключительных случаев судебной практики. Это очевидно. Как
можно изменять и учреждать новые законы, пренебрегая установленными правилами и не обращая внимания на текущие прецеденты либо применяя устаревшие, 10-летней давности установления! А если пытаются искать оправдания за пределами законодательного случая, судебные чиновники могут привести в пример установленные прецеденты для опровержения и предоставления
контрдоказательств. Не служащие в министерствах чиновники также могут
прибегать к установленным случаям для доказательства правомочности своих
решений. Если выполнено тщательное изучение и расследование, судебный
чиновник не вправе опровергать результаты. Оправдание, идущее вразрез с
судебным прецедентом, абсолютно неприемлемо. Вне зависимости от того,
вынесен оправдательный приговор или обвинительный, все это ловушка коварного чиновника, искажающего суть закона фальшивой судебной фразеологией. Надо всеми силами держаться в стороне от подобных действий»30.
В годы Дао-гуан (1821–1850) помощник начальника Канцелярии по приему
прошений и жалоб трону (Тунчжэнсы) Ван Цинъюнь в поданном «Прошении по
поводу радикальных реформ» высказал мнение по четырем важным вопросам,
один из которых касался провинциальных прецедентов и судебных случаев:
«В древности [правители] управляли людьми, назначая на должности
справедливых чиновников, позднее управляли, применяя законы... со временем обнаружилось, что не все случаи разъясняются, в результате имели место
нарушения права. Древняя „Чжоу ли“ („Чжоуские ритуалы“) служила тем же
[руководством], что правила и нормы министерства церемоний (Либу) наших
дней. Древняя „Люй син“ („Книга наказаний“) соответствует нынешним правилам и установлениям министерства наказаний (Синбу). Однако они отличаются от правовых постановлений (ли) наших дней. Чем глубже они пересматриваются, тем их становится больше; чем внимательнее изучаются, тем
они становятся разнообразнее, все менее соответствуя применению на прак30

Хэ Чанлин. Хуанчао цзинши вэнь бянь (Свод документов по управлению [страной] Августейшей династии). Тайбэй: Вэньхай чубаньшэ, 1972, цз. 24. С. 21a–b.

187

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

тике. Поэтому прецеденты следует привлекать, когда встречаются соответствующие судебные случаи. Если не было прецедента, тогда необходимо применять установленное судебное дело (ань). Что такое установленное судебное
дело? Когда разбирается судебный случай, который не имел соответствующего прецедента и рассмотрение не представляется удовлетворительным, тогда
приводятся основания для установления его в качестве „судебного дела“. Не
только высшие судебные чиновники не могут знать всех случаев судебной
практики, но и подчиненные не в состоянии все упомнить. [В сложившейся
ситуации] лишь чиновники-делопроизводители могут всесторонне изучить
и расследовать дело. Если провинциальный чиновник искажает закон, применяя казуистику юридической фразеологии, тогда чиновник из министерства
должен восстановить справедливость. А если чиновник из министерства таким же образом извратит закон, кто исправит [ошибку] и восстановит [справедливость]? Таких чиновников называют „лисой из городской стены, крысой
из жертвенника земле“»31.
Эти две цитаты — примеры типичного законодательного мышления периодов
Цзя-цин (1796–1820) и Дао-гуан (1821–1850). Основная идея состоит в том, как
предупредить манипулирование законом и обман со стороны чиновников администрации. Из них также видно, что некоторые чиновники, разбирая судебное
дело, руководствуются «установленными судебными случаями», игнорируя законодательные прецеденты. Подобная практика стала конкретным проявлением
возросшего влияния закона на административную систему, наблюдавшегося в
период правления династий Мин и Цин. Между тем манипулирование законом
и чиновничий обман стали серьезными проблемами судебной практики, явившимися, как свидетельствует приведенная цитата из петиции Ван Цинъюня, результатом «применения закона». Чжу Хун, живший в одно время с Цяо Юаньином,
в петиции о случаях обмана в чиновничьей практике сообщал:
«По моему мнению, по судебным делам, рассматриваемым ведомствами министерств, высшие чиновники несут исключительную ответственность за принятые решения, а чиновники-делопроизводители ответственны лишь за подготовку решений. Единственно, чем занимаются чиновники-делопроизводители, — копируют документы. Поскольку высшие чиновники не могут знать все списочные
прецеденты, они доверяют дела подчиненным, что дает тем бóльшую, чем им
положено, власть. В результате растет коррупционная практика»32.
В этом докладе содержится призыв к упорядочению процесса по принятию решений. Как ограничить административную власть — нелегкий вопрос, возникавший на протяжении всей китайской истории. Постоянное совершенствование законодательной системы, а также приоритет закона в системе административного
управления явились выдающимися достижениями периода правления Мин и Цин.
31
Шэн Кан. Хуанчао цзинши вэнь сюйбянь (Дополнение к Своду документов по управлению
[страной] Августейшей династии). Уцзинь Шэнши сыбу лоу, 1897, цз. 10. С. 13b.
32
Жао Юйчэн. Хуанчао цзинши вэнь сюйбянь, цз. 24. С. 1а.

188

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

§ 2.
Преобразования в системе налоообложения,
рост свободы населения
Налоговая система «единого н та». —
Объединение тр довой повинности и земельного налога

Налогообложение и трудовая повинность — два способа принудительного
сбора государством общественных ресурсов в древнем Китае. Так было во времена правления династий Мин и Цин, когда говорили: «Земля облагается налогом, совершеннолетние несут трудовую повинность». Объектом налогообложения являлись сельскохозяйственные земли, поэтому налог называли поземельным. Объектом трудовой повинности было взрослое мужское население. Совершеннолетие исчислялось по-разному в различные периоды, при Мин возраст совершеннолетия наступал в 16 лет. По достижении шестидесятилетнего возраста
мужчин освобождали от трудовой повинности. Все мужское население от 16 до
60 лет обязано было нести трудовую повинность. В начале Мин поземельный
налог собирался в натуральном виде, трудовая повинность отрабатывалась индивидуально при сооружении стен, прокладке дорог, переноске грузов. В середине
правления Мин серебро, постепенно проникая в экономические отношения, стало заменять натуральный поземельный налог на чжэсэинь (налог в денежном
исчислении в виде серебра вместо натурального), также серебром взимали налог
и за трудовую повинность иньчай. В годы Цзя-цин в южных провинциях Китая
поземельный налог и взнос за трудовую повинность повсеместно собирали серебром, этот метод установления единого поземельного налога после объединения всех видов обложения получил название «система единого кнута» (и тяо
бяньфа). В 1581 г. глава Государственной канцелярии Чжан Цзюйчжэн распространил систему единого налога по всей стране, осуществив в конечном счете
реформу системы налогообложения и трудовой повинности. «Система единого
кнута», неотделимая от имени Чжан Цзюйчжэна, стала поворотным пунктом
в истории китайской системы налогообложения.
Доходы от налогообложения при Мин, как и прежде, поступали преимущественно от сбора поземельного налога. Так продолжалось при Цин, когда поземельный налог составлял три четверти годового государственного дохода33. При
кажущейся простоте исчисления поземельного налога в действительности это
было отнюдь не простым делом. В начале правления Мин было зарегистрировано
число взрослых мужчин, равно как и площадь обрабатываемых земель каждого
хозяйства. Правительство рассчитывало величину собираемых налогов и размер
трудовой повинности исходя из зарегистрированного количества обрабатываемых земель и числа взрослых в домашнем хозяйстве. Такая система была эффективной в начале правления Мин, однако ряд имевших место злоупотреблений
33
У Чэнмин. Лунь Цин дай цяньци гонэй шичан (Внутренний рынок Китая в начале правления
Цин) // У Чэнмин. Чжунго дэ сяньдайхуа: шичан юй шэхуй (Модернизация Китая: рынок и общество). Пекин: Саньлянь шудянь, 2001. С. 150.

189

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

серьезно повлиял на эффективность системы сбора налогов и исполнения трудовой повинности. Ключевую роль сыграл тот факт, что зарегистрированное количество облагаемых налогом крестьянских земель не соответствовало их реальному числу. Объяснений тому было несколько. К примеру, когда в крестьянском
хозяйстве происходило разделение имущества, права собственности не были
ясно определены. Вместе с распространением практики купли-продажи земли
и повсеместным употреблением понятия права собственности обнаружилась значительная разница между числом официально зарегистрированных хозяйств и их
реальным количеством. Основной причиной злоупотреблений было то, что влиятельные и могущественные чиновники использовали сложившуюся ситуацию
для извлечения собственной выгоды. Минским двором было установлено, что
«лица, занимающие официальные посты и владеющие землей, выплачивают налоги, но освобождаются от несения трудовой повинности» 34. Чиновники освобождались от исполнения «смешанной трудовой повинности» (цзаи), но должны
были «нести службу в запасе» (чжэнъи), чего они старались избежать. Крестьяне
же, для того чтобы избежать уплаты налога, «жертвовали» землю влиятельным
чиновникам либо фиктивно передавали ее другим лицам. В руках влиятельных
и могущественных чиновников накапливались огромные земельные владения,
и они всеми способами избегали уплаты государственного поземельного налога.
Некоторые чиновники делили землю на части и часть земельной собственности
переводили на имя соседствующих фермеров-арендаторов либо якобы выделяли
часть ее обедневшим хозяйствам. В результате появлялись хозяйства, в которых
отсутствовали зарегистрированные взрослые работники, а в некоторых имелись
работники, но не было обрабатываемой земли. Хозяйства, в которых не было
взрослого мужского населения, освобождались от трудовой повинности, те же,
где имелась рабочая сила, обязаны были исполнять тяжелую трудовую повинность. Подобная ситуация, отягощенная злоупотреблениями чиновников при
распределении налогообложения и исполнении трудовой повинности, приводила
к формированию вопиющего неравенства между богатыми и бедными. Люди вынуждены были покидать родные места, пополняя ряды мигрантов.
Коррупционная практика при распределении поземельного налога и исполнении трудовой повинности в значительной степени влияла на степень пополнения
государственной казны. В 1393 г. было зарегистрировано 850 762 368 му земли,
в 1502 г. было зафиксировано 622 805 881 му общего числа пахотных угодий35,
т.е. на 227 956 487 му меньше, чем в сделанном столетием ранее расчете. За этот
промежуток времени часть зарегистрированных земель была перераспределена
в пользу императорской семьи и родственников, заслуженных лиц в качестве
удельных угодий трона (чжуантянь). Другие расхождения имели место вследствие утаивания реального количества земельных владений, что также сокращало доход от земельного налога. Налоговые поступления в 1393 г. составили
34

Мин Тай-цзу шилу (Правдивые записи о правлении минского Тай-цзу), цз. 3. С. 6а.
Ли Дунъян, Шэнь Шисин (ред.) и др. Дай Мин хуйдянь (Свод законов Великой [династии] Мин).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1989, цз. 17. С. 110.
35

190

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

29 442 350 даней, а в 1501 г. — 26 792 259 даней36, уменьшившись на 2 650 091 дань.
Для обеспечения налоговых поступлений минский двор постоянно повышал
ставку налогообложения. В начале правления Мин величина обложения одного
му земли, находившейся в частном владении, составляла 3 шэна 3 гэ и 5 шао
(ок. 0,35 даней). После 1436 г. налог на му земли в некоторых местах был повышен до 8 шэнов и 5 гэ (ок. 0,104 даней). Земельный налог в некоторых провинциях, таких как Цзянсу, Чжэцзян, Хугуан, Гуандун, Гуанси, Фуцзянь и др., можно
было выплачивать серебром. Вместо даня риса и пшеницы можно было уплатить
2 цяня 5 фэней в пересчете на серебро, в 1487 г. величина выплаты возросла до
одного ляна серебром37. Поземельный налог вырос в три раза. Рост налоговых
сборов заставил многих фермеров бежать со своих земель. В 1488 г. число зарегистрированного населения равнялось 50 207 93438. При этом в 1393 г. было зарегистрировано 60 545 812 человек, сокращение по прошествии 100 лет составило
более 10 млн, т.е. 1/5 от прежней величины. Вследствие этого сокращения налоговое бремя легло тяжелой ношей на плечи зарегистрированного населения.
Рост миграции населения создавал серьезные проблемы. В середине правления Мин большое число жителей переселились в долину р. Хань, горные районы
на границах провинций Фуцзянь, Чжэцзян, Цзянси и Гуандун для обработки целинных земель. Вдобавок к непредвиденному росту населения в этих регионах
увеличение размера налогообложения усиливало и без того немалое налоговое
бремя. Поскольку крестьяне, обитавшие в нижнем течении Янцзы, стали осуществлять налоговые выплаты деньгами вместо зерна, они были вынуждены выращивать хлопок, тутовое дерево, сахарный тростник, овощи и прочие товарные
культуры с тем, чтобы обменивать их на серебро. Крестьянам также приходилось
все активнее заниматься ремесленным производством. Они выращивали сельскохозяйственную продукцию, перерабатывали ее, придавая ей товарный вид, чтобы
увеличить свой доход. Семейное ремесленное производство способствовало экономическому росту в районе к югу от р. Янцзы, где весьма сильно обнаружились
социально-экономические противоречия, ставшие еще одним тяжелым испытанием для минского двора. Углубление социальной несправедливости осложнило
финансовую ситуацию в стране. Но при этом быстрый рост народонаселения во
второй половине правления Мин стимулировал освоение большего числа сельскохозяйственных земель.
Когда Чжан Цзюйчжэн (1525–1582) начинал воплощать налоговую реформу,
он прежде всего стал проводить политику «тщательного обмера земель» (цинчжан туди). Эта политика основывалась на древнем методе, когда «люди сами
докладывали о величине земельного надела». Иными словами, землевладельцы
добровольно сообщали о размерах находившихся у них в пользовании земель.
Однако это встретило сопротивление со стороны тех, кто извлекал выгоду из
36

Там же, цз. 24. С. 157, 161.
Сюй Вэньсянь тункао (Продолжение «Свода письменных памятников и суждений»), цз. 2.
С. 2790.
38
Мин Сяо-цзун шилу (Правдивые записи о правлении минского Сяо-цзуна), 1962; репринт: Тайбэй: Чжунъян яньцзююань лиши юйянь яньцзюсо, 1984, цз. 21. С. 11а.
37

191

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

проведения прежней земельной политики. После тщательного обмера земель
правительство насчитало подконтрольными 701 397 500 му сельскохозяйственных земель. Хотя недоставало более 100 млн му, что было в начале Мин, однако
стало на 80 млн му больше, чем в начале правления императора Хунчжи (1488–
1505).
Еще одной важной причиной осуществления налоговой реформы «единого
кнута» стало то, что в казне недоставало серебра. После установления династии
Мин двор продолжал использовать прежнюю денежную систему, существовавшую при династии Юань, выпуская «казначейские облигации Великой Мин»,
запрещая обращение серебряных слитков. Однако серебро все же имело распространение, несмотря на запрет, поскольку увеличение обращающейся бумажной денежной массы подрывало доверие людей к «казначейским облигациям Великой Мин». Серебро стало практически единственной валютой во времена правления императора Сюаньдэ (1426–1435). После восшествия в 1436 г.
на престол императора Ин-цзуна минский двор разрешил оплачивать земельный налог серебром, что ослабило ограничения на использование серебряных
слитков в качестве средства денежного обращения. Серебро стало основной денежной единицей.
Поначалу величина земельного налога исчислялась исходя из объема производимой на участке сельскохозяйственной продукции. Во времена стихийных
бедствий вместо зерновых начали собирать другие виды сельхозпродуктов в качестве поземельного налога. В 1436 г. была введена система перерасчета зерновых на серебро (чжэлянъинь), общее количество собранного в том году серебра
не превысило 1 млн лян. Позднее, из-за неоднократных случаев голода, возникавших в результате многочисленных неурожаев, при оплате налогов стали
использовать серебро. Тем не менее государственный доход в виде серебра оставался небольшим. К концу правления императора Хунчжи финансовое положение страны стало тяжелым. После периода Цзя-цзин (1522–1567) страна оказалась в состоянии финансового кризиса, который еще более обострился во времена Лун-цин (1567–1572).
Одним из основных принципов налоговой реформы «единого кнута» стало
объединение поземельного налога и трудовой повинности, за что требовали выплату серебром. Это было направлено на пополнение серебряных запасов казны.
Объединение поземельного налога и трудовой повинности преследовало цель
упростить процедуру взимания налогов и исполнения трудовой повинности,
а также повысить эффективность налогообложения. Об этом свидетельствуют
записи из «Истории Мин»: «Для исчисления совокупного поземельного налога
и трудовой повинности областей и уездов следует подсчитать количество земель
и число взрослого мужского населения. О количестве [собираемого] зерна и числе взрослого мужского населения необходимо доложить местным чиновникам,
которые исчислят трудовую повинность на год. Расходы на питание и размер
индивидуальной трудовой повинности (личай) могут быть соотнесены. Размер
трудовой повинности, исчисляемой серебром (иньчай), может быть увеличен или
192

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

уменьшен после того, как подсчет будет завершен. Издержки на подрядные работы, поручения, ежегодные расходы столичной казны, а также в местный резервный фонд должны быть сведены в одну статью. Серебро взимается исходя из
расчета площади земли в му, чиновники осуществляют перерасчет, такое взимание налога называют [системой] единого кнута»39.
Притом что налоговая система соединила трудовую повинность и поземельный налог в пересчете на серебро и получила упрощенное название «система
единого кнута», в большинстве случаев поземельный налог все еще выплачивался зерном. «Белое зерно» (бай лян), тщательно очищенный рис, выплачивалось
в натуральном виде и предназначалось для дворцового потребления в столице,
его собирали в пяти областях нижнего течения Янцзы (Сучжоу, Сунцзян, Ханчжоу, Цзядин и Хучжоу). Также в натуральном виде оплачивали налог «податным зерном» (цаолян), которое собирали в Южном Чжили (за исключением областей Хуйчжоу, Чучжоу и Хэчжоу), а также в провинциях Чжэцзян, Цзянси, Хугуан, Шаньдун, Хэнань. Согласно докладу товарища министра (шилан) финансов
Ли Чангэна, в 1619 г. центральное правительство собрало налогов в натуральном
виде в пересчете на общую сумму 14 610 000 лян серебра40. Из этой величины
37,6% составляло серебро, а 62,4% — в виде зерна41.
Во времена Мин различали три категории трудовой повинности. Первая охватывала «деревенское сообщество» (лицзя). Представители деревенских жителей поочередно исполняли обязанности старосты (личжан) или старосты десятидворки (цзячжан), что являлось одной из форм отработки. Для уравнивания
условий повинностей минский двор требовал, чтобы все хозяйства исполняли их
поочередно. Один период составлял 10 лет. Эта важная категория называлась
«трудовая повинность 10 дворов» (лицзя чжэнъи).
Следующей категорией трудовой повинности были «смешанные (разные) повинности» (цзафань или цзаи). Эти повинности налагались исходя преимущественно из профессиональной принадлежности хозяйств. К таковым относились
«сельский податной сборщик» (лянчжан), «сопровождающий налоговые поставки» (цзеху), «низшее сопровождающее лицо» (чжихоу), «лучник» (гунбинь), «служка в присутственных местах» (цзаоли), «привратник» (мэньцзинь), «кухонный работник» (чудоу) и пр., которые считались регулярной формой отработки (чанъи).
Другие формы трудовой повинности — «сборщик хвороста» (чжосинь), «устроитель рек» (сюхэ), «ремонтный работник амбаров» (сюцан), «переносчик дров»
(тайчай) и пр. — считались непостоянной смешанной повинностью, когда формировались коллективы людей по профессиональному принципу их занятости,
число их увеличивалось из года в год42.
39

Мин ши, цз. 78, Ши хо чжи (Описание народного хозяйства). С. 1902.
Мин Шэнь-цзун шилу (Правдивые записи о правлении минского Шэнь-цзуна). 1962. Репринт:
Тайбэй: Чжунъян яньцзююань лиши юйянь яньцзюсо, 1984. Цз. 584. С. 15а.
41
У Чэнмин. 16 юй 17 шицзи дэ Чжунго шичан (Рынок Китая в XVI–XVII вв.) // Чжунго дэ сяньдайхуа: шичан юй шэхуй. С. 222.
42
Мин ши, цз. 78, Ши хо чжи. С. 1905.
40

193

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

Третьей категорией была «уравненная (равная) трудовая повинность» (цзюньяо). Она впервые была применена в пров. Цзянси в период правления Чжэн-тун
(1436–1449), впоследствии получив распространение в провинциях Гуандун, Сычуань, Фуцзянь, Шэньси, Южная Чжили. Во времена императора Хунчжи (1488–
1505) цзюньяо практиковалась в общегосударственном масштабе. Отличительная
особенность цзюньяо заключалась в выделении из смешанной трудовой повинности регулярной повинности. В эту категорию были включены отработки в качестве конюха, сторожа хранилищ, весовщика зерна, прислужника при храме, работника при постоялом дворе, лучника, привратника; они были выделены в категорию «равной трудовой повинности», отличающуюся от смешанной, носящей
произвольный характер. Назначение на данную категорию отработки также изменилось от первоначального распределения между дворами к деревенскому
звену, в результате цзюньяо стала эквивалентной «регулярной трудовой повинности десятидворки» (лицзя чжэнъи). Отработка назначалась старостой деревни
по очередности. Соответственно прежде выделяемая категория смешанной трудовой повинности стала постоянной формой отработки, исполняемой разными
людьми.
Налоговая система «единого кнута» вводилась для того, чтобы заменить эти
три категории трудовой повинности единым налогом в пересчете на серебро. Если прежде отработка исполнялась налогоплательщиком индивидуально, то теперь ее можно было пересчитать серебряной монетой. Считалось, что служащие
при местных управах на постоянной основе, такие как охранники складов, весовщики зерна, служки, привратники, прислуга, конюхи, школьные служители,
работники на постоялых дворах, посыльные, лучники, а также исполнявшие
«уравненную трудовую повинность» (цзюньяо), по-прежнему исполняли индивидуальную трудовую повинность (личай). Двор, призывая на службу, брал на себя
обеспечение продовольственного рациона работников. Пересчет во времена династии Мин объема трудовой повинности серебром позволял учитывать «обмер
земли и подсчет взрослой рабочей силы». Объединение поземельного налога
и трудовой повинности составило основное содержание реформы системы налогообложения Китая этого периода.
Другой важной особенностью новой системы налогообложения стало сведение сбора поземельного налога и распределения трудовой повинности всех
областей и уездов исключительно под начало властных органов, причем лишь
правительственным чиновникам предоставлялось право контроля над сбором
налогов и исполнением казенной повинности. В начале Мин эти обязанности
исполняли местные жители. При установлении минской династии столица находилась в Нанкине, основные источники налогообложения находились южнее
Янцзы, где располагались столичные ведомства. Вот выдержка из доклада минского сановника Цю Цзюня (1421–1495):
«Во времена правления Хунъу величина собранного зернового налога за летний и осенний периоды превосходила 29 430 000 даней. Свыше 2 752 000 даней
194

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

собиралось в провинции Чжэцзян, более 2 890 000 даней — в области Сучжоу,
свыше 1 290 000 даней — в Сунцзян, а более 550 тыс. даней — в Чанчжоу. То
есть поземельный налог, собиравшийся в одной провинции и трех областях,
был выше, чем в прочих регионах Поднебесной, зерновой налог тоже превышал собранное в других районах»43.
Продовольствие в столицу также поставлялось преимущественно из этих районов. В период Мин в этом зерновом районе был назначен налог величиной
10 000 даней, туда назначались сборщики налога, которым помогали несколько
сельских податных сборщиков и старост десятидворок. Они отвечали за сбор поземельного налога и транспортировку зерна. Когда в начале годов Юн-лэ (1403–
1425) император Чэн-цзу принял решение перенести столицу в Пекин и начал
строительные работы, первое, с чем ему пришлось столкнуться, это перевозка
зерна с юга на север страны. Казалось бы, для решения этого вопроса необходимо, чтобы прежде назначенные сборщики земельного налога и сельские податные сборщики должны были теперь, как и ранее, доставлять зерно на север. Однако и те и другие были не правительственными чиновниками, а местными фермерами. Если возложить на них транспортировку зерна водным путем в столицу,
тогда продлевался сельскохозяйственный сезон, да и сами крестьяне не имели
достаточных средств для перевозки зернового налога в столицу, отстоявшую от
мест их проживания более чем на 1500 ли. В результате минский двор принял
решение привлечь наряду с гражданским населением военных для транспортировки зерна. Начиная с 1471 г. на военных была возложена основная ответственность за перевозку на север зерна с юга страны. Этот способ получил название «казенная перевозка» (гуаньцзе). При реализации системы «единого кнута»
объем всей трудовой повинности стали пересчитывать на серебро, привлечение
индивидуальных работников на казенные работы (личай) было отнесено к сфере ответственности местных чиновников, что получило название «сбор налогов
и вербовка работников — прерогатива чиновников» (гуаньвэй цяньму). В результате сборщики земельного налога и местные старосты оказались исключенными из процесса транспортировки зерна, они более не отвечали за перевозку зерна и сбор налога серебром. Эта задача отныне возлагалась на местных
чиновников, что получило название «казенный сбор земельного налога и податей» (гуаньшоу), тогда как прежде применявшийся метод сбора налогов местными старостами и налоговыми сборщиками назывался «гражданский сбор» (миньшоу).
Следует отметить, что эффективность налоговой реформы «единого кнута» не
была абсолютной. Основная ее цель заключалась в увеличении серебряных запасов государственной казны, при этом рекрутирование индивидуальных казенных
работников совершалось исключительно местными чиновниками. После воплощения реформы «единого кнута» налогообложение по-прежнему осуществлялось
43

Цю Цзюнь. Дасюэ яньи бу (Дополнение к расширенному значению Великого учения). Пекин:
Цзинхуа чубаньшэ, 1985, цз. 24. С. 236.

195

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

сельскими податными сборщиками, и в первую очередь местными старостами,
которым приходилось заниматься также и транспортировкой серебра. Такая практика получила название «правила без правил, кнут без кнута» (тяовай ю тяо,
бяньвай ю бянь).
Целью реформы «единого кнута» являлось разрешение накопившихся финансовых вопросов, что было успешно решено. Согласно источнику, в 1582 г., на
второй год после проведения по всей стране реформы Чжан Цзюйчжэна, «казна
изобиловала запасами, страна особенно процветала» 44 . Между тем достигнутый успех стал результатом осуществления не одной реформы, а проведения серии преобразований. Сюда, в частности, можно отнести реформу по «оценке
профессиональных навыков», которая была направлена на повышение эффективности административного управления, ее воплощение также обеспечило успех
реформ.
Особенностью реформы «единого кнута» было введение выплаты налога серебром, а также введение метода «обмера земли и учета взрослой рабочей силы»,
что легло в основу распределения трудовых повинностей и поземельного налога,
а также «объединения трудовой повинности с земельным налогом» (дин суй ди
ци). Это объединение произошло в правление Канси (1662–1723) и Юнчжэна
(1723–1736). Подушный налог (динъинь), серебро, полученное взамен трудовой
повинности, распределялся вместе с поземельным налогом, а величина поземельного налога и объем исполнения трудовой повинности определялись площадью культивируемой земли. Во время правления династии Мин мужское население страны подразделялось на две категории: совершеннолетние трудообязанные и несовершеннолетние. В «Истории Мин» записано: «Мальчик с момента
рождения считается несовершеннолетним. По достижении шестнадцатилетия он
становился совершеннолетним, начинал исполнять трудовую повинность, а после 60 больше не требовалось нести трудовую повинность»45. Взрослое мужское
население от 16 до 59 лет было обязано исполнять казенную трудовую повинность. С введением системы «единого кнута» трудовая повинность стала заменяться выплатой серебра, получив название «подушный налог» (динъинь или дин).
Поземельный налог стал именоваться «налог зерном» (лян). При Цин по-прежнему действовала система налогообложения «единого кнута», при этом были
упрощены и приведены в соответствие со стандартом наименования различных
форм трудовой повинности и поземельного налога. Различалось две категории
налогов: поземельный и подушный, поэтому при Цин было принято именовать
форму налогообложения «поземельно-подушная».
После того как при Мин была проведена реформа системы налогообложения,
приняли правила обмера земли и расчета взрослого мужского населения, при
этом подсчеты земельной площади и количества трудового населения производились раздельно. Общее количество земельных угодий определялось регулярно,
44
45

196

Ся Се. Мин тунцзянь (Общий свод Мин). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1990, цз. 67. С. 523.
Мин ши, цз. 78, Ши хо чжи. С. 1893.

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

при этом учитывались такие показатели, как площадь целинных и заброшенных
земель, на которых проведена мелиорация, размер затопленных земельных угодий. Число взрослого трудообязанного населения также необходимо было регулярно корректировать исходя из реального положения. При Цин, как и прежде
при Мин, продолжали составляться кадастровые подворные фискальные «желтые списки» (хуанцэ). При этом руководствовались правилом: «При увеличении
числа взрослых работников налоговая пошлина также должна возрасти». Величина поземельного налога определялась по реальному количеству обрабатываемой земли и числу работников. Введение системы «единого кнута» облегчило
процедуру управления, поскольку упростился канцелярский процесс пересчета
подушно-поземельного налога в серебро. Принимая во внимание постоянные
изменения размера обрабатываемых земель и количества трудоспособного населения, это было существенным усовершенствованием по сравнению с прошлым.
Однако местным властям все так же приходилось сталкиваться с утаиванием реальных данных об обрабатываемой земле и необходимостью вести точный учет
трудоспособного населения. Основная проблема, как и прежде, состояла в неравномерном распределении налогового бремени. Установить размер земельного надела было проще вследствие фиксированного количества земли, но точно подсчитать количество трудоспособного населения было намного сложнее
вследствие постоянной его убыли и прироста, происходящих миграционных
процессов. Этот вопрос оставался острым. Даже если в хозяйстве имелись трудоспособные взрослые, но не было земли для обработки, они не могли предоставить необходимое количество серебра при пересчете объема трудовой повинности. Во времена правления Канси, когда наблюдался прирост населения,
цинский двор оказался не в состоянии подсчитать число трудоспособного населения. И тогда в 1712 г. было объявлено, что отныне в реестре поземельного налога будет «зафиксировано число взрослого мужского населения» и что
«рожденные после указанного года отныне не будут платить поземельный налог»46. Так был установлен «фиксированный» размер собираемого поземельного налога, что заложило основу для так называемой политики «определения
трудовой повинности в соответствии с поземельным налогом» или «определения величины казенной повинности трудоспособного населения исходя из размера земельного владения».
В 1716 г. было предложено пересчитывать величину казенной повинности
серебром и пропорционально определять серебром размер поземельного налога.
Иными словами, количество серебра, выплачиваемого трудоспособным населением, уравнивалось с величиной земельного участка. Император Канси санкционировал введение этой политики сначала в двух провинциях — Гуандун
и Сычуань. В 1724 г. подобная политика стала воплощаться в Чжили, а затем
и во многих других провинциях. В 1735 г. данная политика в целом осуществлялась в четырнадцати провинциях: Чжили, Фуцзянь, Гуандун, Хэнань, Чжэцзян,
Шэньси, Ганьсу, Юньнань, Цзянсу, Аньхой, Цзянси, Хунань, Гуанси и Хубэй.
46

Цин Шэн-цзу шилу (Правдивые записи о правлении цинского Шэн-цзу), цз. 249. С. 10в.

197

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

Провинции Шаньси и Гуйчжоу присоединились к этому процессу в период
Цянь-лун (1736–1796). Северо-восточные Шэнцзин и Цзилинь, из-за сложности
подсчета хозяйств, не проводили эту политику вплоть до конца правления династии Цин.
Подобно системе «единого кнута», цель соединения трудовой повинности
и поземельного налога заключалась в повышении эффективности налогового
управления. В начальный период проведения реформы налогообложение воплощалось несколькими методами. По свидетельству цинского ученого Ван Цинъюня (1798–1862), «взимая налог на трудовую повинность, кое-где следовали трем
категориям и девяти правилам, а в некоторых местах взимали налог по единой
форме. Где-то определяли объем трудовой повинности исходя из числа взрослого
трудоспособного населения, а кое-где по размеру земельного владения»47. Цинское правительство объединило формы налогообложения, что свидетельствовало
о дальнейшем развитии налоговой реформы «единого кнута». С 1712 г., когда
количество трудоспособного населения было предположительно зафиксировано,
число вошедших в трудоспособный возраст и вышедших из него менялось, что
способствовало коррупционной практике и нарушениям в распределении трудовой повинности и поземельного налога. Представляется, что определение величины поземельного налога и трудовой повинности, основанное на величине земельного владения, являлось способом ограничения подобной порочной практики.
Налоговые реформы периода династий Мин–Цин, когда был осуществлен переход от системы «единого кнута» к объединению трудовой повинности и поземельного налога, предполагали повышение эффективности административного
управления, а также обеспечение постоянного поступления доходов в казну. Политическая и финансовая ситуация во времена Мин и Цин была не одинаковой.
Тем не менее Мин и Цин приняли сходный упрощенный метод налогообложения. Это были самые большие фискальные реформы со времен введения династией Тан двойного налогообложения. Раньше правительство пыталось повысить
свои доходы, увеличивая число облагаемых налогами объектов. Причем с расширением сферы налогообложения эффективность сбора существенно снижалась,
что сказывалось на увеличении налогового бремени населения и росте коррупции. С наступлением финансового кризиса правительство, для того чтобы обеспечить доход в казну, пыталось упростить процедуру сбора налогов. В действительности цель подобных финансовых реформ заключалась не в уменьшении
налогового бремени населения, а в поиске законных либо незаконных путей для
увеличения доходов от налоговых сборов в казну.
Объективно те, у кого не было земельной собственности или кто имел небольшие земельные участки, оказались в стороне от сложностей налоговой системы. Ранее правительство старалось собрать большую часть доходов, взимая
налоги с земельных владений, зачастую пренебрегая принуждением к несению
47

Ван Цинъюнь. Шицюй юйцзи (Досужие записи в Шицюе), цз. 3. Пекин: Бэйцзин гуцзи чубаньшэ, 1985. С. 105.

198

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

трудовой повинности мужским трудоспособным населением. После того как стало возможным пересчитать объем трудовой повинности серебром, социальное
напряжение уменьшилось. Крестьяне смогли покидать свои хозяйства и заниматься другими, более продуктивными видами деятельности. Ремесленники и
торговцы оказались освобождены от уплаты поземельного налога, поскольку не
владели землей, и обрели большую степень свободы. Во второй половине правления Мин в городских и сельских районах стала быстро развиваться товарная
экономика. Особенно процветали небольшие и средней величины города, что,
несомненно, стало результатом налоговой реформы. Реформа также стала результатом новых веяний в экономическом развитии соответствующего периода
времени. Цель реформы налогообложения предполагала разрешение финансовых
и административных проблем. Покинувшие земельные участки крестьяне вовлекались в ремесленное производство и торговую деятельность, но должны были
выплачивать свою долю налогов государству. Чтобы собирать налоги с ремесленников и торговцев, правительство предприняло необходимые меры для обеспечения стабильности налоговых поступлений в казну. Налоговые поступления
от торговли росли. После того как цинский двор установил строгий контроль над
хозяйствами местных влиятельных землевладельцев, проблема неравного налогообложения, унаследованная от минской системы «единого кнута», была практически разрешена. Важным итогом последующего объединения трудовой повинности и поземельного налога стало то, что местные влиятельные землевладельцы и помещики уже не пользовались льготой, освобождавшей их от уплаты
поземельного налога. То же самое относилось и к торговцам, владевшим земельными участками. В результате в определенной степени уменьшились социальные
противоречия между богатыми и бедными.

§ 3.
Перевоза податноо зерна водным птем
и онтроль за правлением ресрсами Ханхэ
Транспортирова податного зерна водным п тем. —
Использование Х анхэ а дополнение  Велиом анал
в транспортирове зерна и речные гидротехничесие работы

Со времени династий Цинь и Хань в Китае существовало два способа транспортировки зерна в столицу: водным путем и посуху. В водных перевозках использовали суда, а по дорогам империи зерно перевозили повозки. Транспортировка сухопутными маршрутами осуществлялась прицепными (волокушами) или
колесными повозками. Ко времени Мин–Цин зерно в столицу перевозили преимущественно по Великому каналу и по рекам, оно именовалось податным зерном (цаолян). Транспортировка зерна сухопутными маршрутами не имела специального названия, ее относили к общей категории перевозки податного зерна
водными маршрутами. Различались морские перевозки и речные. Так называемая
199

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

перевозка водным путем подразумевала транспортировку преимущественно по
рекам.
Столицей страны в начале правления Мин был Нанкин. Продовольственные
поставки в императорские дворцы, правительственные учреждения, армию распределялись между провинциями, однако брали свое начало преимущественно из
районов к югу от Янцзы. В 1421 г. император Чжу Ди, правивший под девизом
Юн-лэ (1402–1424), перенес столицу в Пекин. С тех пор перевозка зерна на север
стала одной из основных забот минской династии. Двор отдал распоряжение
произвести дноуглубительные работы р. Хуйтун («соединительный канал»), засоренной илом и не использовавшейся с конца правления династии Юань. Очистка «соединительного канала» Хуйтун была завершена в 1415 г., теперь почти
все податное зерно благополучно доставлялось по Великому каналу. Тем временем правительство, исходя из налоговой доли в производстве зерна и условий
доставки, определило шесть провинций, получивших название «основные поставщики податного зерна» на столичные нужды, — Южная Чжили, Чжэцзян, Цзянси, Хугуан, Хэнань и Шаньдун. Тем провинциям, что не были задействованы
в столичных поставках продовольствия, было разрешено использовать собранное
по налогам зерно на местные нужды. Так продолжалось вплоть до начала правления Цин, когда император Канси изменил административное деление провинций. Южная Чжили, переименованная в начале правления Шуньчжи (1644–1661)
в Цзяннань, была разделена на провинции Цзянсу и Аньхой, Хугуан разделилась
на Хубэй и Хунань. В результате число «основных поставщиков податного зерна» увеличилось до восьми. Из этих восьми провинций Великий канал непосредственно проходил только через Цзянсу, Чжэцзян и Шаньдун. Провинция
Хэнань соединялась с каналом по р. Вэйхэ, а расположенные в среднем и нижнем течении Янцзы провинции Аньхой, Цзянси, Хубэй и Хунань соединялись
с каналом по самой Янцзы. Конечным пунктом доставки податного зерна были
зерновые амбары Пекина и зернохранилища Тунчжоу в пригородах столицы.
Важность областей, расположенных вдоль Янцзы, при династии Цин подчеркивается инспекционной поездкой императора Канси на юг в 1689 г., которая
включала посещение Нанкина, затем продолжилась к монастырю Цзиньшань
вдоль реки и в конечном счете к обнесенному крепостной стеной городу Гуачжоу (цв. ил. 13).
Податное зерно поставлялось на нужды императорских дворцов, правительственных чиновников и столичных военных, и минский двор постановил «собирать
весь налог в натуральном виде». Величина налога не могла быть уменьшена, не
могло быть и освобождений от его уплаты. Во второй половине правления династии Мин из-за постоянных неурожаев и трудностей в поставках зерна произошло некоторое послабление налоговой политики. Можно было вместо податного
зерна поставлять другие виды зерновых культур либо заменять зерно серебром,
что не означало снижение величины налога или освобождение от его уплаты. Даже
во времена Цзя-цзин и Вань-ли, когда вступила в силу система «единого кнута»
и зерновой налог можно было пересчитывать в серебряном эквиваленте, основ200

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

ной принцип сбора натурального налога оставался неизменным, единственно разрешалось больше заменять зерно серебром.
В 1471 г. минский двор установил общую годовую величину сбора податного
зерна в размере 4 млн даней. Суммарный объем налога для провинций Южная
Чжили, Чжэцзян, Цзянси и Хугуан составил 3 244 400 даней, а для провинций
Хэнань и Шаньдун — 755 600 даней совокупно. Цинский двор позже принял те
же квоты. Однако, поскольку податное зерно могло быть заменено денежным
исчислением, реальное количество поставлявшегося зерна было меньше.
Наибольшее налоговое бремя по податному зерну во времена Мин–Цин несли
провинции Южная Чжили и Чжэцзян. В 1472 г. на тринадцать областей и два
уезда Южной Чжили приходилось более 1 700 700 даней податного зерна, что
составляло 43,54% от общего сбора страны. При этом квота Сучжоу составляла
697 тыс. даней, или 17,82% от суммарного сбора, почему и считалось, что область несет самое тяжкое налоговое бремя по сбору зерна. Доля пров. Чжэцзян
составляла 630 тыс. даней, или 15,75%, затем следовала Цзянси — 570 тыс. даней,
или 14,25%, доля пров. Хэнань равнялась 380 тыс. даней (9,5%), Шаньдун —
375 600 даней (9,39%). Налоговая ставка пров. Хугуан была самой низкой, всего
250 тыс. даней, или 6,25%. Совокупная доля зернового налогообложения для провинций Цзянсу и Чжэцзян была высокой, причем она составляла лишь часть от
их долговых обязательств.
Минский и цинский двор помимо податного зерна также собирал натуральный налог с района, охватывавшего Сучжоу, Сунцзян (юго-западнее нынешнего
Шанхая), Чанчжоу, Цзясин и Хучжоу (пров. Цзянсу, часть прежней Южной Чжили), в виде белого очищенного короткозерного клейкого риса объемом в 214 тыс.
даней. Этот рис под названием «белое зерно» поставляли для императорского
двора, в виде жалованья членам императорской фамилии и правительственным
чиновникам. Податное и белое зерно, являясь частью собираемого налога, носили общее название «основной натуральный налог».
До 1415 г. за транспортировку и доставку зерна в столицу отвечали сельский
податной сборщик (лянчжан) и деревенский староста (личжан), которые распределяли трудовую повинность населения. После успешного восстановления соединительного канала Хуйтун осуществление длительной по расстоянию доставки податного зерна в столицу стало непосильным делом для гражданского населения, поэтому была введена новая схема «эстафетной транспортировки» (чжиюнь фа). Согласно этой схеме, на всем протяжении Великого канала в разных
местах создавались зернохранилища, к примеру, в Хуайани и Сюйчжоу (пров.
Цзянсу), Линьцине и Дэчжоу (пров. Шаньдун). Затем податное зерно перевозили
водным путем, передавая его от одного зернохранилища к другому. Гражданское
население сначала свозило зерно к близлежащим зернохранилищам. Так, податное зерно из Цзянсу и Чжэцзян доставлялось в зернохранилище в Хуайани, а из
провинций Хэнань и Шаньдун — в зернохранилище Линьцина. Дальнейшая
транспортировка зерна на север осуществлялась военными. В период Сюань-дэ
(1426–1435) был введен новый метод, поскольку привлечение гражданского на201

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

селения зачастую совпадало с периодом его сельскохозяйственной деятельности,
а военные суда, предназначенные для перевозки зерна, часто ходили незагруженными. Новый метод «перевозки податного хлеба попутным военным транспортом» предполагал встречу гражданских и военных в Хуайани и Гуачжоу
(порты на р. Янцзы, совр. г. Янчжоу), где осуществлялась передача зерна. С введением нового метода маршрут военных продлился в южном направлении, а расстояние доставки гражданским населением зерна соответственно сократилось.
В 1471 г. минский двор еще более усовершенствовал схему доставки, предложив
метод «дальних перевозок» (чан юнь фа), известный также под названием «модифицированная перевозка», когда военные доходили непосредственно до областных, уездных, районных водных причалов, где производилось большое количество податного зерна, чтобы принять его. В новых обстоятельствах сельскому
податному сборщику и деревенскому старосте оставалось лишь позаботиться о
доставке зерна до ближайшего речного причала. В период Мин транспортировка
податного зерна перешла из рук гражданской администрации к военным, на завершающем этапе дальняя доставка зерна в столицу осуществлялась именно
военными. Подобная практика существенно уменьшила бремя ответственности
гражданского населения, однако появились разнообразные дополнительные сборы. В начальный период существования «эстафетной» системы провинции, ответственные за транспортировку зерна, несли основную долю расходов военных,
задействованных в этом процессе. С принятием новой системы «дальних перевозок» были созданы военные формирования, специально отвечавшие за транспортировку податного зерна, их продовольственное снабжение и прочие расходы
покрывались дополнительными сборами. Во времена правления Мин и Цин общее количество собираемого податного зерна не превышало 4 млн даней, но при
этом дополнительные сборы целиком ложились на плечи населения провинций,
ответственных за транспортировку податного хлеба. Цинский ученый Бао Шичэнь (1775–1855) писал по этому поводу:
«Мною установлено, что общепринятой практикой в округах и уездах при
взимании податного зерна является назначение дополнительных сборов размером от 1 до 4%, а то и пяти шэнов с одного даня податного зерна (5%). Они
предназначаются на покрытие расходов по содержанию зернохранилищ, на
жалованье и продовольственный паек весовщиков зерна, дополнительное жалованье возчикам, довольствие солдатам знаменных войск. Если остается неизрасходованная часть по завершении процесса взимания и транспортировки
податного зерна, она идет на официальные счета округов и уездов для покрытия их служебных издержек. В результате регулирование транспортировки
податного зерна не является тяжким бременем для окружного и уездного
управлений. Среди всех транспортных служб и станций менее 10% не владеют установленной долей государственных полей. Наибольшие составляют до
1000 му для одного судна, минимальные — по меньшей мере несколько сотен
му. Поля закрепляются за судами, их невозможно продать или использовать
как подсобные. Раз в три года проводится текущий ремонт судов, один раз
202

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

в пять лет — более основательный, а через десять лет — капитальный. Расходы на ремонтные работы невозможно покрыть из средств, отведенных на эти
цели в плановом порядке, они комплектуются из средств, накопленных за
счет аренды государственных полей, которых более чем достаточно. Капитану судна и матросам выплачивается жалованье, их семьям предоставляется
ежемесячное довольствие. Также выделяются средства за „ускоренную доставку“, на ежемесячные премии, бамбуковые циновки и пр. Капитану судна
позволяется, не платя налогов, приобретать местные продукты, помощникам
разрешено дополнительно провозить принадлежащий им груз. Каждое судно
может транспортировать до 1000 даней дополнительного груза в виде фрахта.
Разве можно при этом понести расходы или накопить долги? Однако эта ситуация напоминает ту, при которой на десять овец приходится девять пастухов. На каждую транспортную команду приходится руководитель, который в
состоянии управлять процессом, при этом на одну позицию назначаются два
человека, которые меняют друг друга в течение года. Руководитель перевозки
податного зерна ежегодно назначает чиновника, который сопровождает груженый транспорт, но при этом назначается другой чиновник, который сопровождает порожний транспорт на его обратном пути. В каждой провинции
имеется чиновник-даотай по наблюдению за перевозкой хлебного налога,
этого более чем достаточно. При этом ему в помощь еще назначаются заместитель или контролер. По всему транспортному маршруту в местной администрации имеется достаточное число гражданских и военных чиновников для
выполнения задач транспортировки податного зерна. Однако дополнительно
назначаются специальные уполномоченные по перевозке податного зерна
водой, уполномоченные по контролю над транспортом, уполномоченные по
Великому каналу, которых от Гуачжоу до Дяньцзина насчитываются сотни.
Начальство знает о том, что эти уполномоченные и заместители приносят мало
пользы общему делу, однако у них не остается выбора, кроме как полагаться
на усиленные потуги подчиненных, стремящихся продвинуться по службе.
Да и само начальство может содействовать своим друзьям или родственникам
занять подобные места. Во время ревизии зерна в Хуайани обычно требуется,
чтобы ответственный за транспортировку самолично проверил его количество,
в действительности же эта задача перекладывается для исполнения на нижестоящего военного чина. При загрузке зернохранилищ в Тунчжоу также требуется, чтобы заведующий складами сам осуществлял проверку качества зерна, однако он полагается на подчиненных. Количество затрат при доставке по
всему пути огромно. Стоимость всей поставки может достигать 10 тыс. лянов
серебром, а расходы одного транспорта составляют 2–3 тыс. лянов. Расходы
на отправку незагруженного транспорта или на ускорение доставки могут составить от нескольких сотен до нескольких тысяч лянов. При каждом створе
судоходного шлюза имеется отвечающий за транспортировку зерна, который
может предъявить самые разнообразные требования в отношении проходящего через шлюзы транспорта. Таким образом, если мы говорим лишь о рабочей
силе, необходимой для транспортировки податного зерна, то выделенных го203

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

сударственных средств более чем достаточно. Но если подсчитать сумму,
расходуемую на взятки в этой коррумпированной среде, даже если волевым
методом использовать имеющиеся запасы уездов и округов, все равно не хватит средств»48.
Поскольку Великий канал играл огромную роль в транспортировке податного
зерна, минский и цинский двор уделял большое внимание вопросам управления
им. В 1411 г. император приказал министру общественных работ Сун Ли (1358–
1422) заняться восстановлением соединительного канала Хуйтун, построенного
во времена правления династии Юань. Учитывая особенности рельефа провинции Шаньдун, инженеры использовали ворота судоходных шлюзов, систему озер
для формирования соединительного канала. Когда Сун Ли приступил к дноуглубительным работам, основной проблемой стало заполнение русла водой. Он воспользовался советом Бай Ина, пожилого шаньдунского крестьянина из Вэньшани,
построил дамбы по течению реки Вэнь, включив ее в русло Великого канала и
транспортную систему. Между тем частые наводнения, случавшиеся на Хуанхэ
во второй половине правления Мин, разрушали Великий канал. Начиная с этого
времени изменялись русла Хуанхэ и Великого канала, становясь все более сложными для транспортировки. Цинский ученый Цзи Юнь (1724–1805) писал: «Во
времена правления династий Цинь–Хань, а также при Сун Хуанхэ постепенно
меняла русло своего течения на юг, что создавало большие трудности. Хуанхэ
и Хуайхэ в то время были разделены, только при Мин Хуанхэ полностью слилась
с Хуайхэ. Понесенный от этого ущерб был намного выше, чем прежде»49. Общеизвестно, что власти Мин и Цин уделяли большое внимание регулированию режима течения Хуанхэ. При этом основная причина состояла в том, что по ней
осуществлялась транспортировка податного зерна. Минский сановник Чжу Хэн
(1512–1584), известный своими достижениями в деле регулирования режима
Хуанхэ, писал: «Принимая меры по оборудованию Хуанхэ, прежде всего обеспечиваешь транспортировку по Великому каналу»50.
Во времена Мин, осуществляя транспортировку податного зерна, придерживались правила «используя Хуанхэ, поддерживать Великий канал». От Цинкоу,
что находится в месте слияния Хуанхэ и Хуайхэ, и до Сюйчжоу, на протяжении
500 ли податное зерно перевозилось по Хуанхэ. При этом судам приходилось
идти против течения, что необычайно трудно. Суда на этом промежутке пути
часто тонули, теряя зерно. Тем не менее самая опасная часть Хуанхэ находилась
не здесь, а на соединительном канале между Линьцином и Сюйчжоу. Со времен
Чжэнтун (1436–1449) в пров. Хэнань часто случались наводнения на Хуанхэ,
в результате которых размывались береговые укрепления соединительного канала, создавая препятствия для транспортного сообщения. Поэтому вплоть до пе48

Бао Шичэнь цюаньцзи (Полное собр. соч. Бао Шичэня). Хуаншань: Хуаншань шушэ, 1993.
С. 65–66.
49
Лидай чжигуань бяо, цз. 54. С. 1146–1147.
50
Мин ши, цз. 85. С. 2090.

204

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

риода Цзя-цзин (1522–1567) минское правительство основные работы по контролю за наводнениями осуществляло в пров. Хэнань. По северному берегу Хуанхэ
возводились высокие защитные насыпи с тем, чтобы оградить водный поток. Также возводились защитные насыпи и по западному берегу соединительного канала. В результате многолетних работ по строительству защитных насыпей угроза
затоплений Хуанхэ в северной части Великого канала в пров. Шаньдун была значительно уменьшена. После периода Цзя-цзин опасными представлялись преимущественно участки в пров. Шаньдун и возле Сюйчжоу на южном отрезке Великого канала. Тогда, предотвращая угрозу наводнений, придерживались тактики
«воспрепятствовать Хуанхэ слиться с Великим каналом». Во времена Цзя-цзин
были прокопаны новые каналы в районах Наньян (Хэнань) и Сячжэнь (нынешний уезд Вэйшань, пров. Шаньдун). Во времена Ваньли (1573–1620) р. Цзяхэ в
Южной Чжили превратили в Восточный канал, который через Цинхэ (совр. уезд
Хуайинь, пров. Цзянсу) соединялся с Хуанхэ. В результате удалось сократить
прежний участок транспортного коридора от Сюйчжоу до Цинхэ. Кроме того,
значительно уменьшилась общая протяженность маршрута по Хуанхэ, тем самым снизилась угроза ущерба от наводнений.
Между тем оставались другие проблемы, которые создавала Хуанхэ для
транспортировки податного зерна. С возведением нового канала в периоды Цзяцзин и Вань-ли и применением тактики препятствования слиянию Хуанхэ с Великим каналом был разрешен вопрос «использования Хуанхэ для поддержки
Великого канала», но возникли другие проблемы. После впадения Восточного
канала в Хуанхэ обратный поток Желтой реки забивал илом канал. Кроме того,
отложения ила и песка в устье Хуанхэ и Хуайхэ замедляли течение, в результате
Хуанхэ разрушала и затопляла берега, что серьезно затрудняло транспортное
движение по каналу между Хуайань и Янчжоу. Во времена Цзя-цзин было предложено два основных варианта разрешения этой проблемы. Первый предполагал
вычерпать песок и ил, очистить русло, создав новое ответвление реки, идущей
к морю. Убрав из устья отложения и наносы, планировалось вернуть Хуанхэ в ее
прежнее русло. Сторонники другого варианта исходили из того, что, поскольку
приливные волны после очистки устья принесут обратно песок и ил, то единственным вариантом разрешения проблемы будет постройка дамб, препятствующих потоку воды, смывающему песок и ил, и их накоплению. Пань Цзисюнь
(1521–1595), дважды участвовавший в устранении последствий наводнения
Хуанхэ в годы Цзя-цзин и Лун-цин, являлся одним из сторонников второго варианта. В 1578 г. Чжан Цзюйчжэн, один из высших сановников Государственного
секретариата, назначил Пань Цзисюня руководителем восстановительных работ
на Хуанхэ. Для разрешения проблемы Пан Цзисюнь решил построить две дамбы
протяженностью 600 ли между Сюйчжоу и Хуайхэ. Внутренняя дамба люйди
(«нитевидная дамба») строилась по обоим берегам русла реки, с тем чтобы ограничить поток воды и контролировать накопления песка. Помимо внутренней
дамбы возводилась параллельная (запасная) дамба яоди, предупреждавшая дальнейший разлив полноводной Хуанхэ. В дополнение в месте слияния Хуанхэ
205

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

и Хуайхэ устраивались высокие плотины, чтобы обе реки текли параллельно для
ускорения потока воды. Через полтора года строительство было завершено. Несмотря на то что проблема перевозки податного зерна не была полностью разрешена, разливы Хуанхэ и наводнения были существенно ограничены, что позволило осуществлять транспортировку относительно спокойно. Методика Пань
Цзисюня по обеспечению условий судоходства и предотвращению наводнений
применялась на протяжении последующих столетий. Во времена правления императора Канси его идеям и методам следовали Цзинь Фу (1633–1692) и Чэнь
Хуан (1637–1688).
Контроль за водным режимом Хуанхэ для защиты Великого канала способствовал улучшению транспортировки податного зерна, чему сопутствовало предотвращение наводнений на Желтой реке. Обе задачи более или менее успешно решались и впоследствии. Однако угроза перевозкам по Великому каналу со
стороны Хуанхэ вновь возникла после периодов Цзя-цин (1796–1820) и Дао-гуан
(1821–1850). Двор был вынужден обратиться к транспортировке морем податного зерна в Чжигу (совр. Тяньцзинь). В 1855 г. Хуанхэ разрушила берега у Тунвасян (к северо-западу от совр. Ланькао, пров. Хэнань), сформировав новое русло
через Шаньдун к морю. Участки Великого канала в пров. Шаньдун были снова
разрушены или заилены. После произошедшего наводнения цинский двор принял решение осуществлять транспортировку зерна морем.
Во времена правления династий Мин и Цин все вопросы, касавшиеся регулирования режима рек, обеспечения условий водных перевозок податного зерна,
были объединены под общим названием «гидротехнические работы» (хэгун). После того как при Мин был восстановлен соединительный канал Хуйтун, императорский двор постоянно назначал министров и специальных чиновников для
управления перевозками податного зерна и контролем за режимом рек. Изначально должность высшего местного начальника — генерал-губернатора предназначалась для ведения дел, связанных с транспортировкой податного зерна и
управлением водным режимом51. По свидетельству Цзи Юня, во времена Мин
«Хуанхэ в целом стремилась в южном направлении. Когда впоследствии был построен соединительный канал, который удачно дополнил Великий канал, казалось, что основной задачей тогдашних руководителей стало содействие транспортировке податного зерна и забота о содержании императорских могил» 52 .
В период Чэн-хуа (1465–1487) была учреждена должность главного управляющего (цзунли) по перевозкам податного зерна на Великом канале, ведомство которого располагалось в Цзинине (пров. Шаньдун), поднадзорными были территории
между Сюйчжоу и Хуайань. До середины периода Вань-ли императорские чиновники иногда одновременно несли ответственность за транспортные перевозки
и речной контроль, а иногда отвечали по отдельности за один из этих вопросов.
Со второй половины Мин ответственность была разделена, поскольку задачи
транспортной доставки и контроля за состоянием рек становились все более
51
52

206

Мин ши, цз. 73. С. 1773–1774.
Лидай чжигуань бяо, цз. 59. С. 1131.

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

сложными и насущными. Главный управляющий Великим каналом находился
в Цзинине, а по транспортным перевозкам — в Хуайани. Цинский двор продолжил эту практику.
После того как в период Юн-чжэн управление по гидротехническим работам
учредило должности трех Главных директоров по укреплению рек севера, востока и юга страны, вся система прибрела в целом следующий вид: всеми речными
гидротехническими делами ведал Главный директор цзунду, в его подчинении
находился даотай по речным делам, далее по степени подчиненности следовали
управляющие речными портами хэдао.
Нельзя сказать, что цинский двор уделял мало внимания поддержанию состояния рек или регулирование режима рек было недостаточно хорошо организовано, тем не менее, столкнувшись с проблемой постоянного изменения русла
Хуанхэ, правительство в конечном счете вынуждено было отказаться от проектов
по поддержанию в действии гидротехнических сооружений. Великий канал постепенно пришел в запустение, соответственно пришли в упадок процветавшие
здесь в прежние времена хозяйства. Западные пароходы стали приходить на восток, вскоре началось строительство железных дорог. Новые технологии превзошли возможности Великого канала и Хуанхэ, была открыта новая глава в истории.
Несмотря на то что основной целью регулирования режима рек во времена
правления династий Мин и Цин было добиться того, чтобы транспортировка податного зерна осуществлялась беспрепятственно, предпринимаемые усилия также защищали и обеспечивали условия существования многих жителей нижнего
течения Хуанхэ. На реке непрерывно случались наводнения, поэтому без неустанных усилий, предпринимавшихся в правление двух династий, без постоянного
вливания финансовых, материальных, людских ресурсов в строительство и поддержание дамб и прочих речных сооружений потенциальный ущерб от наводнений Хуанхэ был бы неизмеримо выше. Конечно, даже без согласованных усилий
профессиональных строителей гидросооружений, местные жители и правительство прибрежных районов все равно бы предпринимали меры по преодолению
разрушительных последствий наводнений на Хуанхэ, однако у них все же не хватало средств для этих целей. Борьба с последствиями стихийных бедствий в национальном масштабе помогала избежать многих проблем, проистекавших из
несогласованности действий местных правительств. Национальный контроль за
гидротехническими сооружениями требовал огромных финансовых затрат, однако постоянные усилия по контролю за наводнениями существенно снижали разрушительные последствия стихийных бедствий. Развитие сельскохозяйственных
районов по обоим берегам Хуанхэ стабилизировалось, прежде затапливаемые
земли стали пахотными угодьями. Все это способствовало экономическому процветанию районов, располагавшихся в долинах Янцзы и Хуайхэ.

207

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

§ 4.
Стихийные бедствия и правительственные меры
по борьбе с ними
Гос дарственные зернохранилища. — Общественные зернохранилища. —
Благотворительные зернохранилища

В XIII в. климат на планете вступил в стадию «малого ледникового периода».
С XVI по XIX в. средняя температура в Китае была ниже, чем в теплые времена
правления династий Хань и Тан. Она была ниже, чем в ХХ в., во времена нового
повышения температуры. Холодный климат и последовавший длительный засушливый период катастрофически влияли на сельскохозяйственное производство. Необычайно трудным стало обеспечение адекватного продовольственного
снабжения. Быстрый рост населения в Китае в XVIII и XIX столетиях еще более
обострил продовольственную проблему.
В засушливых северных районах крестьяне высаживали морозоустойчивые
и переносящие засуху культуры типа проса. Для обеспечения стабильного продовольственного снабжения также выращивали сорго. Между тем, когда подходило время жатвы, нашествие саранчи могло привести к потере годового урожая.
Тем не менее даже во времена подобных бедствий крестьяне не освобождались
от уплаты налогов. Для того чтобы выполнить задачи, возложенные императорским двором по сбору налогов, местные власти облагали крестьян дополнительными поборами и пошлинами. Страдая от стихийных бедствий и испытывая гнет
правительственных чиновников, люди вынуждены были покидать родные места.
Миграция населения дестабилизировала социально-политическую обстановку,
приводя к социальному кризису. В XV–XVI вв. большое число жителей Северного Китая, особенно его северо-западных районов, переселились на Центральную
равнину, а также в горные местности долины р. Ханьшуй. Некоторые отправились дальше на юг, в бассейн Янцзы, а также южнее. Миграция создала большую
угрозу местному населению и оказала негативное влияние на поддержание социального порядка.
Для стабилизации положения минский двор обратился к переселенцам с предложением вернуться в прежние места проживания, побуждая возобновить свою
прежнюю деятельность. Эта политика в конечном счете привела к ограничению
в передвижениях, запрету покидать места проживания, требованию вернуться
к прежним занятиям. Минский двор постоянно издавал указы с такими требованиями. В них выдвигалось требование не занимать поля без разрешения местного
начальства, не скрывать число проживающих в хозяйствах. В провинциях Шаньси, Хэнань, Шаньдун, Южная Чжили были созданы специальные координационные комиссии по вопросам миграции, которые должны были заниматься переселением беженцев, возвращать их в прежние места проживания с тем, чтобы
«возобновить прежний вид деятельности, побудить заняться трудом». Цель подобных мер понятна. Прежде всего, необходимо было возобновить сбор налогов.
208

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

С наплывом огромного числа беженцев многие местные налогоплательщики бежали из родных мест, бросая хозяйства. Налоги в результате невозможно было
собирать. После того как беженцы возвращались на прежние места, необходимо
было возобновить сельскохозяйственное производство, хозяйства должны были
быть перерегистрированы, налоговая ставка восстановлена. Следовало также снизить уровень социального возмущения, вызванного беженцами. И конечно же,
основной проблемой было убедить самих беженцев вернуться в родные места
и возобновить прежнюю деятельность.
Меры, с помощью которых минский двор разрешал возникающие проблемы,
предпринимались и во времена правления прежних династий: местное правительство устраивало запасы зерна на случай голода. Подобная система на самом
деле являлась программой зерновой ссуды, изначально рассчитанной на неурожайные годы. Местные власти осуществляли ее еще в начале Мин. Согласно
«Дай Мин хуйдянь» («Свод законов Великой [династии] Мин»), «в начале правления Хун-у (1368–1398) было принято решение об учреждении в каждом уезде
по четыре зернохранилища. Чиновники должны были закупать и хранить зерно
на случай оказания помощи во времена голода. Из местных жителей выбирались
старшие по возрасту и уважаемые граждане, которые следили за хранилищами»53.
В неурожайные годы или накануне сбора нового урожая, когда старые склады
еще не были опустошены, местное правительство выдавало ссуды зерном из хранилищ. После осеннего сбора урожая или в урожайные годы каждое хозяйство
должно было возвратить взятое взаймы.
В начале правления Мин зерно для резервных хранилищ закупало правительство. Подобная практика была прекращена в заключительный период правления
Хунъу, когда зерновые штрафы, взысканные в погашение задолженности, было
позволено использовать для пополнения резервных хранилищ54. После правления
Сюаньдэ (1426–1435), поскольку часто случались неурожайные годы, местные
чиновники стали активно собирать зерно в хранилища. Императорский двор требовал от каждой области и уезда «всегда иметь двухгодичный запас» в резервных
зернохранилищах 55. Однако во второй половине правления Мин часто случавшиеся неурожайные годы затруднили задачу пополнения их зерном, а запасы в
них часто оказывались исчерпаны. Правительство постоянно требовало от местной администрации восстанавливать содержимое хранилищ, установить минимальный предельно допустимый уровень хранения зерна. К примеру, согласно
императорскому указу от 1490 г., на каждые 10 селений отводилось зернового
запаса в размере 15 тыс. даней, то же количество определялось и на каждый военно-транспортный пост из 1000 хозяйств, а на пост из 100 хозяйств приходилось
300 даней зернового запаса. Каждые три года в зернохранилище проводилась
проверка, при обнаружении недостачи в размере 30, 50 и 60% соответственно
53

Ли Дунъян, Шэнь Шисин (ред.). Дай Мин хуйдянь, цз. 22. С. 152.
Ван Ци. Сюй Вэньсянь тункао (Свод письменных памятников и суждений к ним. Продолжение).
Цзинань: Цилу шушэ, 1995, цз. 41. С. 25b–26a.
55
Ли Дунъян, Шэнь Шисин (ред.). Дай Мин хуйдянь, цз. 22. С. 136.
54

209

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

определялись понижения в должности и прочие наказания56. В 1529 г. были пересмотрены «Требования по запасам областных и уездных зернохранилищ»: для
административных единиц менее 10 селений устанавливался зерновой запас в размере 15 тыс. даней; от 10 до 20 селений — 20 тыс. даней; от 20 до 30 селений —
25 тыс. даней; для 30–50 селений — 30 тыс. даней; для 50–100 — 50 тыс. даней;
для 100–200 селений — 70 тыс. даней; для 200–300 селений — 90 тыс. даней; для
300–400 селений — 110 тыс. даней; для 400–500 селений — 130 тыс. даней; для
500–600 селений — 150 тыс. даней; для 600–700 селений — 180 тыс. даней; для
700–800 селений — 190 тыс. даней. Предполагалось, что на протяжении трехлетнего периода они должны были обеспечивать ежегодную потребность в зерне.
Начальники областей и уездов, в подведомственных хранилищах которых количество зерна было больше, соответствовало требованиям или его недоставало,
награждались или наказывались соответственно. Предполагалось, что подобные
меры должны были компенсировать последствия неурожаев57.
Установление правительством высокой квоты содержания зерна для хранилищ в середине правления Мин свидетельствовало о масштабах неурожаев и острой нужде населения. Однако столь высокая квота на самом деле была невыполнимой для уездов и областей. Зерно в хранилища поступало преимущественно от
благотворительных пожертвований и штрафов за совершенные преступления
и проступки. Несмотря на то что предпринимались разнообразные меры для пополнения зернохранилищ, основная проблема заключалась в том, как собрать
средства, необходимые для закупки столь большого количества зерна. Ко времени правления Ваньли назрела необходимость привести в соответствие квоту зернохранилищ для областей и уездов. В 1577 г. императорский двор потребовал
у генерал-губернаторов и ревизоров определить, исходя из трехбалльной системы, категории трудности для местного правительства в комплектовании резервов,
а также предложить стандарты и требования по квотам поставок в зернохранилища. К примеру, нормативным количеством зерна для области и уезда высшей
категории являлось от 1000 даней минимально и до 2000–3000 даней ежегодно.
Для низшей категории округов и уездов определялась квота в несколько сотен,
но не менее 100 даней. Согласно «Своду законов Великой [династии] Мин», «задача должна быть выполнимой как для чиновников, так и для населения и осуществляться долгое время»58. Центральное правительство уделяло большое внимание окружным и уездным зернохранилищам. Когда начальник уезда или области покидал службу, одним из объектов специальной проверки было состояние
зернохранилища. Поскольку уровень комплектования резервных зернохранилищ
большинства уездов и округов не соответствовал предъявляемым нормам, необходимо было понизить квоту поставок. И даже в этих условиях чиновники «продолжали рассматривать требования формально и в ответ на многочисленные указы и замечания со стороны двора обычно предоставляли фальшивые сведения,
56

Там же. С. 152.
Там же. С. 153.
58
Там же.
57

210

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

сознательно вводя в заблуждение руководство»59. При частых неурожаях страдавшие от их последствий крестьяне не в состоянии были вернуть выданное им
заемное зерно. Потери могли быть списаны в качестве расходов, создавая сложности для дальнейшего функционирования резервных зернохранилищ60.
Цинское правительство продолжило практику формирования резервных зернохранилищ минской династии. Местная администрация создавала казенные хранилища со стабильной ценой на зерно в провинциальных, областных, окружных,
уездных центрах, которыми непосредственно и управляла61. Идею создания казенных зернохранилищ предложили и воплотили в жизнь местные чиновники и
помещики в середине правления Мин, во времена Хунчжи (1488–1505)62. Основная цель их создания заключалась в оказании помощи в периоды бедствий, однако управлялись они по-другому в сравнении с резервными зернохранилищами.
Последние использовались по заемной схеме во времена стихийных бедствий,
в то время как из казенных хранилищ зерно продавалось накануне сбора нового
урожая, когда старые хранилища были уже опустошены, с тем чтобы сохранить
стабильной цену на зерно. В этом заключалась основная цель казенных хранилищ, создававшихся еще во времена Хань. При Цин периодически основывались
резервные хранилища, однако преимущественно формировались казенные. Цинские казенные хранилища в основном функционировали так же как резервные
минского периода. В неурожайные годы закрома казенных хранилищ открывались, чтобы оказать помощь пострадавшим хозяйствам63.
Цинский двор вслед за минской династией продолжил практику установления
квот зерна для казенных хранилищ. В 1691 г. согласно постановлению министерства финансов во всех провинциях, округах, областях и уездах, а также в столичной области устанавливались следующие квоты зерна для резервных хранилищ: 5000 даней для больших уездов, 4000 даней для уездов среднего размера
и 3000 даней для небольших уездов. Вскоре после этого министерство издало
другой указ — «удвоить запасы». Источником поступлений зерна в казенные
и резервные хранилища были в основном те же благотворительные пожертвования и штрафы. В 1655 г. цинский двор издал указ: «Каждая область и уезд должны самостоятельно управлять собранными штрафами. Все средства, собранные
весной и летом, а также зерно на осень и зиму должны быть помещены в казенные хранилища, чтобы использовать их на случай помощи при неурожае… Что
касается зажиточных жителей деревень, способных вносить пожертвования, то
местная администрация всеми средствами должна побуждать их к этому, но не
налагать фиксированной квоты»64.
После правления Канси правительство часто призывало зажиточных жителей
вносить пожертвования зерном. Чтобы обеспечить потребности людей, если за59

Мин ши, цз. 79. С. 1926.
Ли Дунъян, Шэнь Шисин (ред.) и др. Дай Мин хуйдянь, цз. 22. С. 153.
61
Цин ши гао, цз. 121. С. 3553.
62
Мин ши, цз. 79. С. 1926.
63
Цин ши гао, цз. 121. С. 3555.
64
Дай Цин хуйдянь шили, цз. 189. С. 148.
60

211

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

пасов зерна в хранилищах было недостаточно, правительство требовало от жителей провинций Чжэцзян, Шаньдун и пр. вносить пожертвования зерном в соответствии с размером их полей: «С каждого му земли жертвовать 4 гэ зерна»65.
Для обеспечения достаточным количеством зерна казенных и резервных хранилищ областей и уездов цинский двор начиная с 1692 г. включил их инвентаризацию в число регулярных правительственных мероприятий. Обнаруженная при
этом нехватка квалифицировалась как совершенная растрата 66 . С включением
инвентаризации зернохранилищ в обязанности местной администрации и новой
политикой внесения пожертвований в соответствии с площадью земли, местные
власти перешли к требованию от землевладельцев распределения пожертвований
по размеру земли. То, что раньше считалось добровольным пожертвованием,
стало распределенной ответственностью. И даже при таких мерах запасы местных зернохранилищ оставались недостаточными. Ситуация была особенно острой в северо-западных провинциях Шэньси и Ганьсу. Когда и фиксированные
пожертвования не решили проблему, центральное правительство вынуждено было перевести средства, предназначенные на выплаты военным, местной администрации, с тем чтобы та закупила зерно и пополнила хранилища67.
К концу правления Канси в 1615 г. императорский двор ввел ряд мер, чтобы
стимулировать пожертвования зерна населением. В зависимости от количества
внесенных пожертвований местная администрация награждала дарителя именным знаком, освобождая его навсегда от исполнения трудовой повинности68. Подобные меры, предпринятые в период правления императора Канси, помогли
увеличить запасы местных зернохранилищ. К примеру, в середине правления
Канси количество внесенного жертвователями зерна в пров. Фуцзянь составило
270 тыс. даней, при том что количество зерна в казенных хранилищах уже достигло 560 тыс. даней. Область Тайвань, входившая тогда в состав пров. Фуцзянь, насчитывала самое большое число пожертвований зерна, а также самое
большое содержание зерна в казенных хранилищах, в сумме превышавшее
800 тыс. даней. Однако, поскольку «накопление зерна в казенных хранилищах
с целью устранения последствий неурожая оставалось в обязанности областей
и уездов», большие запасы одного уезда и даже одной провинции не решали
проблему частых неурожаев и недостатка зерна в другом уезде и провинции69.
К тому же проводимая практика оставлять 70%, а продавать 30%70, а также инвентаризация зернохранилищ в ходе регулярных проверок создавали ряд новых
проблем. К примеру, после длительного хранения зерно портилось, его надлежа65

Там же. Гэ составляет 1/1000 даня.
Цин ши гао, цз. 121. С. 3553.
67
Дай Цин хуйдянь шили, цз. 189. С. 148.
68
Цин ши гао, цз. 121. С. 3553.
69
«Указ 19-го года правления Канси (1680 г.) относил запасы зерна казенных хранилищ, предназначенных для устранения последствий неурожаев, к компетенции областей и уездов, благотворительные и общественные зернохранилища оставались в ведении деревень и городов» (Цин ши гао,
цз. 121. С. 3553).
70
По указу 34-го года правления Канси (1695 г.) надлежало «оставлять 70%, а продавать 30%
количества хранимого зерна» (Цин ши гао, цз. 121. С. 3553).
66

212

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

ло продать и взамен закупить новое зерно. При этом местные чиновники прибегали к мошеннической практике утаивания запасов зерна. Вместо своевременной
продажи зерна по справедливой цене в годы неурожая приходилось исполнять
многочисленные бюрократические требования чиновников, ведающих зернохранилищами.
Достаточное снабжение хранилищ являлось условием продажи зерна по справедливой цене в годы неурожая и при облегчении последствий стихийных бедствий основную проблему резервных хранилищ во времена Мин составляло недостаточное заполнение из зерном. В период цинского правления имели место
серьезные неурожаи, коррупция чиновничества, однако проблема неудовлетворительного заполнения хранилищ сохраняла свою остроту. Пришедший на смену
Канси император Юнчжэн (1723–1736) управлял страной, вводя строгие законы
и определяя суровые наказания. Им был издан ряд указов, касающихся зернохранилищ. Так, если ненадлежащее исполнение обязанностей по поддержанию
и ремонту местных хранилищ приводило к порче зерна, против ответственных за
это чиновников областей и уездов возбуждалось дело о коррупции. При обнаружении недостачи в зернохранилище ответственного местного чиновника снимали
с должности. В течение года он должен был восполнить недостачу, несвоевременное исполнение влекло за собой уголовное наказание. Согласно императорскому
указу, казенные зернохранилища должны были находиться под надзором соответствующего ревизора и в конце каждого года проверяться. При невозвращении
в течение десяти месяцев взятого взаем весной зерна, подделке сертификатов на
восстановление ответственные чиновники подвергались наказанию. Указ также
требовал возвращать в полном объеме неуплаченную задолженность71.
Перед лицом столь строгих требований и под угрозой сурового наказания местные чиновники вынуждены были ответственно подходить к исполнению своих
обязанностей по управлению зернохранилищами, пополнению их запасов. Однако во времена частых и серьезных неурожаев они были не в состоянии собрать
достаточное количество зерна у местного населения. В результате многие хранилища оказывались незаполненными. В то же время десятки тысяч и даже миллионы даней зерна в хранилищах южных областей и уездов в условиях влажного
климата плесневело и портилось. Местные чиновники из опасения получить наказание «зачастую распределяли это испорченное зерно в деревенских хозяйствах» 72 . Изначальная цель продажи зерна по справедливой цене превратилась
в принуждение населения закупать испорченное продовольствие. В результате
в начальные годы правления Цяньлуна (1736–1796) была принята новая политика
по приведению в соответствие требований к запасам зернохранилищ. Для провинций Юньнань, Шэньси, Ганьсу, Фуцзянь, Гуандун, Гуйчжоу и пр. была введена так называемая «реальная» квота. Она устанавливалась в соответствии
с военными потребностями, сложностями транспортной доставки, величиной
71

Цин ши гао, цз. 121. С. 3556.
Фан Бао (1668‒1749). Шан пинтяо цангу сань ши (Три вопроса о продаже зерна по твердой цене из запасов продовольствия. Доклад) // Цин ши гао, цз. 121. С. 3556.
72

213

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

собранного урожая. Назначались следующие квоты: для пров. Юньнань — более
700 тыс. даней, для Шэньси — свыше 2 700 000 даней, Ганьсу — 3 700 000 даней,
Фуцзяни — 2 500 000 даней, для Гуандуна — 2 900 000 даней и 500 тыс. даней
для Гуйчжоу. Для остальных провинций были сохранены квоты, установленные
при Юнчжэне: Чжили — более 2 100 000 даней, Фэнтянь (совр. пров. Ляонин) —
свыше 1 200 000 даней, Шаньдун — более 2 900 000 даней, Шаньси — свыше
1 300 000 даней, Хэнань — более 2 300 000 даней, Цзянсу — более 500 тыс. даней,
Аньхой — более 1 800 000 даней, Цзянси — более 1 300 000 даней, Чжэцзян —
более 2 800 000 даней, Хубэй — свыше 500 тыс. даней, Хунань — более 700 тыс.
даней, Сычуань — более 1 млн даней и Гуанси — свыше 200 тыс. даней. Общая
квота хранения зерна для всех 19 провинций превышала 33 700 000 даней и по
сравнению с квотами, установленными во времена правления Канси и Юнчжэна,
была уменьшена примерно на 14 млн даней73.
В то же время высокие квоты, определенные для зернохранилищ во времена
правления Канси, Юнчжэна и Цяньлуна, по сравнению с теми, что были установлены при Мин и определялись величиной районов, увеличились на порядок:
с 100 тыс. до 1 млн, что явилось следствием ухудшения ситуации, связанной с
частым голодом, неурожаями в промежутке с XVI по XVIII в. В этот период население Китая существенно выросло сначала до 200 млн, а затем до 300 млн человек, что могло усугублять голод. Другим важным фактором увеличения объемов
хранилищ стало изменение системы хранения зерна, замена программы предоставления зерновых займов на программу ценового контроля, установление принципа
сохранения 70% и продажи 30% зерна, что помогло поддержать уровень запасов
в хранилищах. Понуждение населения жертвовать зерно, ставшее продолжением
практики, осуществлявшейся при Мин, оставалось основным методом пополнения запасов зерна в казенных и прочих хранилищах. Установление квот в зависимости от размеров земельных угодий стало основным средством постоянного
увеличения объемов зерна в хранилищах. Гибкость, с которой в критических ситуациях общественные запасы можно было предложить для приобретения, также
стала эффективным методом формирования зерновых запасов. С определением
инвентаризации зерна в качестве основной обязанности местной администрации
естественным образом повысилась мера ответственности чиновников за состоянием хранилищ, хотя обман и мошенничество продолжали иметь место.
Начиная с середины правления Цяньлуна провинциальные хранилища часто не
были заполнены в соответствии с установленными квотами. Как показали цифры
зерновых запасов в хранилищах, доложенные правительству в 1766 г., только
провинции Цзянси, Хэнань и Гуандун достигли назначенных в 1749 г. квот. Провинции Хунань (1 430 000 даней), Шаньси (2 300 000), Сычуань (1 855 000),
Гуанси (1 830 000), Юньнань (800 тыс.), Гуйчжоу (800 тыс. даней) показали различный уровень роста. А вот запасы хранилищ в провинциях Чжэцзян, Фэнтянь,
Ганьсу, Чжили, Цзянсу, Аньхой, Фуцзянь, Хубэй, Шаньдун и Шэньси уменьшились. Запасы Чжэцзяна сократились на 2 200 000 даней, Фэнтянь — на 1 млн, Гань73

214

Цин ши гао, цз. 121. С. 3557–3558.

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

су — на 1 400 000, прочие провинции продемонстрировали уменьшение в пределах
от 200 тыс. до 500–600 тыс. даней74. В начале правления Цзяцина (1796–1820) императорский двор издавал различные указы с требованием пополнить запасы хранилищ, но результаты были незначительные. Статистика, представленная министерством финансов в 1812 г., свидетельствовала о том, что общее количество
зернового запаса в казенных зернохранилищах всех провинций составило лишь
33 508 575 даней. К правлению Даогуана (1821–1850) казенные зернохранилища
провинций «сообщали о стоимости зерна при отсутствии запасов, при этом бывало, что и денежная стоимость могла быть незаконно присвоена»75. Доклад министерства финансов за 1835 г. свидетельствовал об уменьшении провинциальных запасов казенных зернохранилищ до 24 млн даней76. В связи с социальной
нестабильностью и военными действиями периодов Сянь-фэн (1851–1861) и Тунчжи (1862–1875) даже сбор стандартных налогов и исполнение повинностей были затруднены. Поставки в казенные хранилища еще более сократились. На самом деле, начиная со времен Цзяцина и позже, активизация военных действий
привела к тому, что запасы зерна в хранилищах уходили на выплату довольствия
военным. Причем это относилось не только к провинциям, где шли активные
боевые действия, но сказывалось и на ситуации в соседних районах.
В начальный период правления Цин правительство издало указ, согласно которому зерно казенных хранилищ «не должно быть использовано для иных целей»77. С середины правления Канси, когда величина взноса стала определяться
по размеру земли, местные власти начали собирать налог зерном одновременно
с денежным налогом, при этом зерно, собираемое в качестве стандартного налога
и предназначенное для хранилищ, не отделялось друг от друга. В период Юнчжэн проверка запасов зерна была включена в список стандартного аудита, проводимого по завершении срока деятельности ответственного чиновника. С того
времени, как ревизия запасов зерна была включена в сферу его ответственности,
заимствование средств из одного направления для пополнения дефицита другого
вошло в пределы полномочий местных чиновников. Когда для проведения боевых действий требовались средства и довольствие, военные цели становились
приоритетными. При этом зачастую поставка зерна в казенные хранилища сокращалась. Так формировалась ситуация, при которой «имелась стоимость зерна, но отсутствовали запасы». По свидетельству «Цин ши гао», засуха в Чжили,
Шэньси, Шаньси и прочих провинциях в ранние годы правления Гуансюя (1875–
1908) приводила к «гибели около 10 тыс. людей ежедневно»78. Конечно, эта трагедия не может быть отнесена исключительно к последствиям упадка и краха казенных хранилищ, но, учитывая те задачи, которые были заложены при их
создании, нельзя исключать и влияние состояния казенных хранилищ на это бедствие.
74

Там же. С. 3558.
Там же.
76
Там же.
77
Дай Цин хуйдянь шили, цз. 189. С. 147.
78
Цин ши гао, цз. 121. С. 3558.
75

215

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

Начиная с минского периода резервные зернохранилища и казенные амбары
учреждались в столицах, а также провинциальных, областных и уездных центрах
с тем, чтобы легче было управлять ими, а также в целях безопасности. Когда
случался голод и осуществлялась помощь населению, жители крупных городов
и их предместий пользовались преимуществом, находясь поблизости от зернохранилищ. Тогда как жители деревень, особенно удаленных районов, не так легко могли получить помощь, предоставляемую правительством при стихийных
бедствиях. В период Мин наблюдались два типа миграционных потоков при наступлении голода. Люди перебирались в районы, где еще собирали хороший урожай и где можно было просить на пропитание. Это были также хорошо укрепленные города, в которых находилось местное правительство. Там, в густонаселенных районах, беженцы могли легче получить помощь. Но что более важно,
там располагались зернохранилища, где беженцы ожидали, пока местное начальство не распорядится их открыть. Другие перемещались в удаленные, невозделанные районы с целинными землями, чтобы их поднять. Вместе с ростом населения удаленных районов административные центры там также оказывались наполнены беженцами, прибывшими в поисках пищи. В результате формировалось
больше деревень вокруг крупных населенных пунктов. До тех пор пока беженцы
в удаленных районах находились под угрозой голода, местным властям приходилось решать вопросы их продовольственного снабжения.
В период Чжэн-тун (1436–1449) двор пришел к заключению, что резервные
зернохранилища сконцентрированы преимущественно в областных и уездных
центрах, а удаленные районы обладают недостаточным запасом резервного зерна. И центральное правительство стало пропагандировать идею общественных
зернохранилищ (шэцан), которая была предложена еще сунским ученым-конфуцианцем Чжу Си (1130–1200) и предполагала создание хранилищ в деревнях.
В начале периода Цзя-цзин (1522–1567) Ван Тинсян (1474–1544) предложил образовать систему общественных амбаров, предполагавшую создание ассоциации
из 20–30 семейств деревни. Хозяйства, сообразно их позиции по трехбалльной
иерархической шкале, должны были поставлять в хранилища зерно. Уважаемый
местный старейшина избирался старостой общины, ему в помощники назначался
владеющий навыками счета. В голодные годы запасы зерна из амбаров раздавали
населению соответственно позиции этого хозяйства в иерархической шкале. Те,
что находились на нижней ступени, получали первыми, последними — высшие.
Высшие категории хозяйств должны были пополнить амбары зерном, средняя и
низшая категории жителей освобождались от возврата займов 79 . Предложение
Ван Тинсяна было принято двором в 1529 г. и определено к исполнению по всей
стране 80 . Система общественных амбаров Ван Тинсяна основывалась на самоуправлении без участия государства, чтобы исключить ситуацию, при которой
коррумпированные чиновники и правительственные служащие могли незаконно
79

Ли Дунъян, Шэнь Шисин (ред.) и др. Дай Мин хуйдянь, цз. 22.
Фэн Лютан. Чжунго лидай минши чжэнцэ ши (История продовольственной политики Китая,
изложенная в хронологическом порядке). Пекин: Шанъу иньшугуань, 1993. С. 135.
80

216

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

присвоить накопленное зерно. При этом самоуправление продовольственными
амбарами предполагало создание их исключительно при наличии доброй воли
и усилий со стороны местных шэньши и зажиточных крестьян. В плотно населенных, экономически развитых районах было достаточно знатных людей и зажиточных крестьян, способных управлять общественными зерновыми амбарами,
и система функционировала успешно. Были и районы, где никто не брался за руководство зерновыми амбарами, и даже если они создавались, все выполнялось
формально и не имело практического результата.
Во второй половине правления Мин правительство и энтузиасты из местных
шэньши пытались воплотить систему общественных амбаров, предложенную Чжу
Си. Сама идея, вероятно, отвечала социально-экономической ситуации того времени. Голод и стихийные бедствия вспыхивали практически ежегодно в завершающий период правления Мин. Люди едва сводили концы с концами, добывая пропитание, и было довольно сложно создать и поддерживать подобную систему амбаров. Все большее число людей перебиралось на юг, в горные районы в нижнем
течении Янцзы для обработки земли. Однако здесь было мало шэньши и богатых
крестьян, правительственный контроль почти отсутствовал. Поэтому основать в
этих местах общественные амбары было трудно. Точно так же практически невозможно было создать общественные амбары и в бассейне Хуанхэ на севере, где серьезные засухи существенно осложняли жизнь поселенцев. В целом общественные
амбары ограничивались резервными зерновыми запасами деревни или клана. Даже
в случае если зажиточные хозяйства и шэньши предпринимали необходимые усилия, результат сказывался только на жителях деревни или клана, не охватывая бедное население за пределами общины. Поэтому в голодные годы из-за тяжелых
условий люди брали в руки оружие, выступая против правительства. В такой турбулентный период и закончила свое существование династия Мин. Пришедшая
ей на смену династия Цин в попытках взять ситуацию под контроль вынуждена
была столкнуться со всеми накопившимися социальными проблемами.
Завоевывая Китай, Цины восстанавливали резервные зернохранилища и учреждали новые казенные хранилища в местах расположения различного уровня местных управлений. После того как положение в государстве было относительно
стабилизировано, в 1679 г. началось создание общественных и благотворительных зернохранилищ в деревнях. Министерство финансов предложило называть
зернохранилища в деревнях общественными (шэцан), а в городах — благотворительными (ицан), и те и другие должны были управляться избранными местным
сообществом жителями. По свидетельству «Цин ши гао», «займы предоставлялись весной, возврат осуществлялся после сбора осеннего урожая. С каждого заемного даня собирали один доу зерна (10%). В конце года области и уезды должны были докладывать руководству о количестве»81. Минский двор уже пробовал
проводить проверки местным руководством состояния общественных амбаров.
Цинский двор пошел дальше, потребовав докладывать об этом центральному
81

Цин ши гао, цз. 121. С. 3559.

217

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

правительству, что свидетельствовало о стремлении укрепить имперский контроль
над зернохранилищами. Как общественные, так и благотворительные зернохранилища использовали прежнюю систему казенных амбаров по предоставлению
займов. Таким образом правительство могло поддерживать функционирование
системы. Хотя цинский двор разрешил управление зернохранилищами представителям местного сообщества, в действительности государственный контроль
над ними усилился через посредство укрепления надзора над местной администрацией, а также распространение системы займов на местные и казенные хранилища. Все это можно рассматривать как положительные меры, предпринятые
правительством для улучшения социальной обстановки. Однако рост народонаселения, неустойчивость климатических условий, засуха в северных районах и
наводнения на юге приводили к тому, что жители повсеместно продолжали страдать от голода. Многочисленные миграции усиливали социальную нестабильность, в результате центральному правительству приходилось усиливать степень
своего участия не только увеличением количества содержащегося в казенных
хранилищах зерна, но и расширением государственного контроля над общественными и благотворительными амбарами.
В целом ситуация с общественными и благотворительными хранилищами
в период Цин мало чем отличалась от минского. Их состояние было лучше в районах большего экономического развития и неудовлетворительным в зонах депрессивного сельскохозяйственного производства. В 1721 г. в относительно развитой пров. Шаньси обратились к созданию общественных хранилищ. При Юнчжэне было также «назначено учредить общественные хранилища»82. Подобные
действия свидетельствовали о том, что правительственные усилия по созданию
общественных и благотворительных хранилищ не везде пользовались одинаковым успехом. В действительности общественные и благотворительные амбары,
особенно в экономически депрессивных районах, существовали только на бумаге.
В начале Цин они функционировали исключительно благодаря заемной программе. При этом заем весной и возврат осенью также представлялись затруднительными, поскольку люди сталкивались не только с отсутствием запасов в хранилищах, но и перспективой незавидного урожая. Десятипроцентный заем налагал дополнительное бремя на людей, пострадавших от стихийного бедствия.
В правление Юнчжэна правительство усовершенствовало принцип возврата зернового займа, было принято решение, по которому заемный процент, предоставляемый общественными и благотворительными хранилищами, должен был соответствовать величине собранного урожая. По свидетельству «Цин ши гао», «процент уменьшался наполовину при невысоком урожае, полностью освобождались
от выплаты при низком урожае. Только базовая величина займа должна была
быть собрана». Однако подобная практика предполагала, что «при займе в 1 дань
зерна процент возврата к зиме должен составить 2 доу [20%]»83. Эти цифры свидетельствуют о том, что цинское владычество в социально-экономическом плане
82
83

218

Там же.
Там же.

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

превзошло минское, и такое положение в XVIII в. укрепилось по сравнению
с XVII столетием. Общественные и благотворительные зернохранилища экономически развитых районов были довольно эффективны в борьбе с последствиями
голода и стихийных бедствий.
После того как цинский двор оказался вовлечен в процессы управления общественными и благотворительными хранилищами, их благополучие стало зависеть
от деятельности местной администрации. Основное внимание управляющие общественными и благотворительными зернохранилищами, равно как резервными
и казенными амбарами, обращали на объем запасаемого зерна, а не на эффективность снижения последствий голода. Поскольку основной заботой зернохранилищ было накопление запасов зерна, практика сбора заемного процента для увеличения зерновых запасов заставляла людей задуматься при обращении за займами. Несмотря на то что первоначально общественные и благотворительные
амбары основывались на принципах самоуправления, тем не менее с течением
времени местная администрация стала движущей силой в их деятельности.
В результате неизбежно появились злоупотребления, коррупция, ненадлежащее
исполнение своих обязанностей со стороны местных чиновников. Начиная со
времен Юнчжэна, цинский двор неоднократно предостерегал местное руководство от вмешательства в деятельность общественных и благотворительных
амбаров, но в действительности они, так же как резервные и казенные зернохранилища, зачастую становились фактически частной собственностью местных
чиновников.
В 1739 г. из-за проблем, возникших с запасами общественных зернохранилищ
в Шэньси и в других районах, императорский двор «приказал местным властям
проводить проверку амбарных запасов при назначении новых чиновников на
смену прежним». В 1740 г. было определено, чтобы половина собранного зернового налога и прочих дополнительных сборов хранилась в общественных амбарах,
и «указано местному правительству управлять [этой частью], включать [накопленное количество] при передаче власти». Так общественные и благотворительные амбары, как и казенные зернохранилища, превратились в часть государственной административной системы. Хотя в 1753 г. генерал-губернатор столичной
провинции Чжили Фан Гуаньчэн предложил вернуть общественным амбарам
самоуправление, однако указ 1772 г. вновь восстановил приоритет местных чиновников над ними84. После того как общественные и благотворительные амбары
были включены в сферу ответственности местного правительства, простым людям стало труднее получить доступ к их запасам. Описывая практику управления
общественными амбарами Шэньси и Ганьсу, «Цин ши гао» свидетельствовало:
«Отныне чиновники областной и уездной администрации рассматривали [общественные амбары] как государственную собственность. При выдаче займов из
амбарных запасов необходимо было предоставить кипы бумаг с детальным описанием условий займа для того, чтобы получить разрешение. Даже при истощении зерновых ресурсов до сбора нового урожая, при отсутствии одобрения со
84

Там же. С. 3561.

219

Глава 5. Политичес ая сит ация, э ономи а страны и благосостояние народа

стороны начальства простые жители не могли получить зерновой заем»85. В период Дао-гуан (1821–1850) губернатор пров. Аньхой Тао Шу (1779–1839) писал
в обращении: «Для того чтобы избавить общественные амбары от злоупотреблений, мы должны разрешить членам общины жертвовать зерно согласно их возможности после сбора осеннего урожая, также позволить выбирать достойных
старейшин для управления запасами. Община не должна уменьшать объем запасов или разрешать обмен либо [выдачу] займа зерном, необходимо специально
сохранять запасы, пока не потребуется выдавать их для облегчения последствий
голода». Тао Шу предлагал вернуться к прежней модели управления общественными и благотворительными хранилищами. Цинский двор утвердил его предложение86. Вскоре в периоды Дао-гуан и Сянь-фэн (1851–1861) центральное правительство, вовлеченное в войны, оказалось не в состоянии более участвовать
в управлении общественными и благотворительными амбарами. Местные чиновники стали призывать жителей своими средствами решать проблему голода. Неправительственные меры, предпринимавшиеся шэньши и купечеством в борьбе
с последствиями голода, оказались более эффективными по сравнению с правительственными мерами.
Времена минского и цинского правления были ознаменованы частыми стихийными бедствиями, голодом, которые усугубляли быстрый рост народонаселения. Предпринимались различные меры для того, чтобы облегчить последствия,
связанные с кризисом. Эти шаги были беспрецедентны в китайской истории. Несмотря на наблюдавшиеся при этом недостатки и злоупотребления, а также
определенные успехи, борьба с последствиями стихийных бедствий, голодом
оценивалась как важное направление деятельности государства. Многие сановники приложили усилия для решения этих проблем. При Мин и Цин было написано немало сочинений, подано петиций, посвященных «мероприятиям по борьбе с голодом». К ним относится произведение Юй Сэня «Хуанчжэн цуншу»
(«Собрание сочинений относительно мероприятий по борьбе с голодом», 1690 г.),
«Хуанчжэн цзияо» («Основные сведения о борьбе с голодом») Ван Чжии (ум.
1818 г.), «Чжэнь цзи» («Помощь пострадавшим при стихийных бедствиях») Фан
Гуаньчэна и др. Меры по оказанию помощи, предложенные в этих работах, воплощались в реальной жизни. В борьбе с последствиями стихийных бедствий
принимали активное участие все сферы общества, при этом и минское и цинское
правительства, без сомнения, сыграли выдающуюся роль в этом процессе. Это
особенно было заметно в период расцвета цинского государства, когда национальная политика оказалась решающим фактором в управлении мероприятиями
по борьбе со стихийными бедствиями87.

85

Там же.
Там же.
87
Вэй Писинь (Will Pierre-Etienne). Шиба шицзи Чжунго дэ гуаньляо чжиду юй хуанчжэн (Бюрократическая система и мероприятия по борьбе со стихийными бедствиями в Китае в XVIII в.).
Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ, 2003. С. 264.
86

220

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

Глава 6

Достижения
в д ховной  льт ре Китая
в первой половине эпохи Цин

Р

азвитие Китая в эпоху Цин было тесно связано с достигнутыми тогда
успехами в культуре и науке. Выдающийся китайский ученый Ван Говэй (1877–1927), рассуждая о науке времен цинской династии, говорил:
«В начале Цин научное знание было огромным. В эры правления Цянь-лун
(1736–1796) и Цзя-цин (1796–1820) — рафинированным. В эры Дао-гуан (1821–
1850) и Сянь-фэн (1851–1862) — обновленным»1. Так Ван Говэй сжато охарактеризовал развитие научной мысли в цинскую эпоху. В его формуле под словом
«огромный» подразумеваются серия осуществленных тогда грандиозных культурных мероприятий и характерный для людей того времени способ овладения
научным знанием — через систематизацию и обобщение наследия традиционной
китайской культуры. Черты «рафинированности» (цзин) знание приобрело в процессе систематизации наследия, когда упор стали делать на глубину и детали. Если
знание «огромно», но при этом не отточено, то такое познание неизбежно приведет в никуда — именно по такому пути, как представлялось людям эпохи Цин,
пошли сунские ученые. В то же время «рафинированность» знания при недостаточном его масштабе способна привести лишь к узким изысканиям, напоминающим традиционное начетничество в ханьской классике. Цинские конфуцианцы,
хотя и делали основной упор на традиции ханьской конфуцианской школы, вовсе
не отвергали сунское конфуцианство и по большому счету даже к ханьской науке
относились довольно предвзято, что-нибудь да отметая. Например, Ван Миншэн
(1722–1798), редактируя работы классиков, брал за эталон труды ханьских ученых, но в то же время подчеркивал: «В период Хань знатоков канона было как
1
Ван Говэй. Шэнь Иань сяньшэн ци ши шоу сюй (Поздравительный адрес по случаю семидесятилетия господина Шэнь Ианя) // Гуаньтан цзилинь (Собрание [трудов Ван] Гуаньтана (Ван Говэя),
цз. 23. Шицзячжуан: Хэбэй цзяоюй чубаньшэ, 2001. С. 720.

221

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

иголок на еже, а комментарии множились, словно дикая конопля. Каждый ученый специализировался на одной классической книге, и по каждой из них был
свой авторитет. Лишь в конце Хань появился Чжэн Канчэн (127–200), разбиравшийся одновременно в нескольких канонах. А кто, кроме него, мог отважиться
объять классику и охватить все школы?»2. Нетрудно заметить, что Ван Миншэн
был противником узкой специализации на отдельных канонических книгах и придавал большое значение широте эрудиции, умению разбираться сразу во многих
классических сочинениях. В этом проявилась та свойственная цинским ученым
гигантомания, которую Ван Говэй назвал «огромностью». Но подмеченные Ван
Говэем «огромность» и «рафинированность» вовсе не характеризовали время лишь
только в обозначенной им диахронии — они синхронически пронизывают всю
цинскую эпоху. В первой половине эпохи Цин эти две особенности органично переплетались и сдерживали развитие науки. Когда в условиях сложившейся тенденции в Китай начали проникать приметы зарубежной культуры, в духовной жизни
страны наметился процесс «обновления», который обнажил противоречия с традиционной культурой и обнаружил попытки приспособиться к ней. Другими словами, традиционная культура продолжала оставаться главным идеологическим
ресурсом, а привязанность к ней — основной интеллектуальной инерцией. Оба эти
фактора на глубинном уровне сопутствовали развитию науки в цинское время.

§ 1.
Обобщение д ховных знаний
и реализация  льт рных проетов
Универсализация дховных знаний. —
Систематизация лассичесой литератры и составление ниг. —
«Полное собрание иллюстрированных ниг всех времен»
и «Полное собрание ниг четырех хранилищ». —
Пбличные и частные нижные собрания

Унаследовав огромные культурные богатства китайской цивилизации, создававшиеся предшественниками на протяжении нескольких тысячелетий, интеллектуальные круги цинского общества ощущали перед ними полную беспомощность. Например, Цзи Юнь (1724–1805), сокрушаясь, говорил: «Став редактором
и корректором книг, я окинул взором сочинения, написанные с древности по наше время, и понял, что их авторы наверняка обладали совершенными познаниями, потомки же прилагают все интеллектуальные усилия и способности и вряд ли
смогут выйти за рамки древних»3. Он не был одинок в своих опасениях: в эры цар2

Ван Миншэн. Э шу бянь (Трудолюбие муравья), цз. 2. Пекин: Шанъу иньшугуань, 1958 (Сюйсю
сыку цюаньшу «Продолженное и исправленное „Полное собрание книг четырех хранилищ“», факсимиле ксилогр. издания 1841 г.). С. 32.
3
Чэнь Хэ. Сюй (Предисловие) // Цзи Юнь. Цзи Вэньда гун и цзи (Посмертное собр. соч. господина Цзи Вэньда). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2002 (Сюйсю сыку цюаньшу, факсимиле ксилогр. издания 1812 г.). С. 203.

222

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

ствования под девизами Цянь-лун и Цзя-цин (1736–1820) другой известный ученый, Чжао И (1727–1814), тоже вздыхал: «С глубокой древности прекрасных
строк было немного — как жаль, что все они уже прозвучали из уст древних!»4.
Подобная констатация указывала на то, что без кардинальной перестройки образа мыслей китайцев развитие их науки могло идти лишь по пути слепого подражания древним.
Понимая это, цинские ученые попытались обратить благоговение перед родными культурными богатствами в источник идей для культурного и научного
прогресса, постепенно принявшего вид тотальной систематизации и переоценки
достижений людей прежних эпох. Довольно быстро обобщение духовных знаний
стало для цинских ученых способом выражения национального самосознания.
Эта оценка справедлива как в отношении отдельно взятых идеологических течений, так и применительно к общей тенденции культурного развития. Например,
поэтологическая «концепция естественности и одухотворенности» (синлин шо)
Юань Мэя (1716–1797) была оригинальной и весьма новаторской. Но она имеет
истоки, восходящие к трактату «Ши пинь» («Категории стихов») Чжун Жуна
(467–519), и очень близка гунъаньской (Гунъань пай) и цзинлинской (Цзинлин
пай) школам. По сути, она стала квинтэссенцией концепции синлин разных эпох.
Более того, несмотря на то что представления Юань Мэя отличались от других
учений о красоте и стилях, он вовсе не отвергал их полностью — только пользовался ими с позиций синлин.
Идея генерального обобщения культурного наследия находила реализацию на
практике. Подобная работа проводилась в Китае и в прежние эпохи. Начиная с
династии Сун она превратилась в одну из важных особенностей развития китайской культуры. Но в цинский период эта работа приняла беспрецедентные масштабы.
Унаследовав от прежних династий огромные книжные богатства и традиции
книготворчества, цинские правители приложили колоссальные усилия в систематизации классической литературы и подготовке новых книг. На протяжении
всего XVIII столетия выходило огромное количество казенных изданий, охватывавших самые широкие сферы. Прежде всего, издавались канонические сочинения с расширенными толкованиями, многочисленные исторические трактаты,
включая истории прежних династий, своды цинских законов и — после тщательного рассмотрения и внесения правок — уложений других династий. Танский «Свод узаконений» («Тун дянь») Ду Ю (735–812), сунское собрание «Тун
чжи» («Всеобщий свод») Чжэн Цяо (1104–1162) и юаньская энциклопедия «Вэньсянь тункао» («Свод письменных памятников и суждений к ним») Ма Дуаньлиня
(1254–1323), называемые вместе «Сань тун» («Три свода»), были специальными
изданиями китайских законов и установлений. Следуя примеру прежних династий, Цяньлун издавал повеления о подготовке продолжений этих трех книг —
4
Чжао И. Цзя цзюй (Прекрасные афоризмы) // Чжао И ши бянь нянь цюаньцзи (Полное собрание
стихотворений Чжао И, составленное по хронологическому принципу), цз. 49. Тяньцзинь гуцзи
чубаньшэ, 1996. С. 1667.

223

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

Рис. 6.1.
«Канси цзыдянь»
(«Словарь иероглифов,
[составленный под
покровительством императора]
Канси», также известный как
«Словарь Канси»). Редакторы
Чжан Юйшу (1642–1711),
Чэнь Тинцзин (1638–1712)
и др. Составление начато по
приказу императора Канси
в 1710 г., первая публикация —
1716 г. Ксилограф.
Период Кан-си (1662–1723),
династия Цин. Музей Гугун,
г. Пекин

«Сюй Тун дянь» («Продолжение „Свода узаконений“»), «Сюй Тун чжи» («Продолжение „Всеобщего свода“») и «Сюй Вэньсянь тункао» («Продолжение
„Свода письменных памятников и суждений“»), доведя их до конца правления
династии Мин. Относительно цинской династии император распорядился по
образцу «Трех сводов» составить «Хуанчао тун дянь» («Свод узаконений правящей династии»), «Хуанчао тун чжи» («Всеобщий свод правящей династии»)
и «Хуанчао вэньсянь тункао» («Систематический свод письменных памятников
правящей династии»). Кроме того, в цинское время издавались еще: «Канси цзыдянь» («Словарь иероглифов Канси») (рис. 6.1), словарь рифм «Пэйвэнь юнь
фу» («Хранилище рифм [из императорской библиотеки] „Почитания письмен“»), «Цюань Тан ши» («Полное собрание танских стихов»), «Цюань Цзинь
ши» («Полное собрание цзиньских стихов»), «Пяньцзы лэй бянь» («Систематический сборник парных сочетаний»), «Тан Сун вэнь чунь» («Шедевры танской
и сунской словесности»), «Цюй пу» («Систематический перечень мелодий»)
и т.д. Массово выходили и простые казенные и народные сборники — например, основанные на книгах четырех разделов «Сюэ хай лэй бянь» («Собрание
сочинений „Море ученых“») Цао Жуна (1613–1685), «Чжао дай цуншу» («Собрание сочинений славной эпохи») Чжан Чао (1650–?), «Чжибуцзучжай цуншу»
(«Собрание произведений из кабинета Чжибуцзучжай») Бао Тинбо (1728–1814)
и др. Тщательно выверенными и потому весьма дорогими были «Цзин Сюньтан
цуншу» («Собрание книг из Зала толкования канонов») Би Юаня (1730–1797),
«Бао цзинтан цуншу» («Собрание книг из Зала держателя канонов») Лу Вэньчао (1717–1795), «Линьлан миши цуншу» («Собрание книг из Тайной комнаты
драгоценной яшмы») Ху Тина (1822–1861) и др. Аккуратностью печати были
известны «Шилицзю цуншу» («Собрание книг Шилицзю») Хуан Пиле (1763–
1825) и «Дайнаньгэ цуншу» («Собрание книг из павильона Дайнаньгэ») Сунь
Синъяня (1753–1818). Ни по масштабу, ни по разнообразию издававшейся
224

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

книжной продукции ни одна из прежних династий не могла сравниться с цинской.
Грандиозным проектом было издание в эры правления Кан-си (1662–1723)
и Юн-чжэн (1723–1736) энциклопедии «Гу цзинь тушу цзичэн» («Собрание книг
с древности по наше время»), включающей 10 тыс. цзюаней, разделенных на
шесть разделов бянь, 32 подраздела дянь, 6117 частей бу (в старом варианте —
6109 бу) и 160 млн иероглифов. В предисловии к книге говорится: «В этих шести
разделах собраны как крупные, так и малые сочинения. Среди них из „Ши сань
цзин“ („Тринадцатикнижие“) или 21 династийной истории не выбросили ни одного иероглифа. В неофициальных исторических трактатах, трудах философов
и разных авторов на каждые десять иероглифов сократили всего по одному-два
знака»5. Без всяких преувеличений состав энциклопедии действительно огромен
и разнороден. В годы правления Цяньлуна гораздо больше людских и материальных ресурсов было задействовано для составления гигантской библиотеки
«Сыку цюаньшу» («Полное собрание книг четырех хранилищ»), состоявшей из
3500 книг (79 000 цзюаней и почти 990 млн иероглифов). В собрание попали почти все важные литературные памятники, написанные до середины Цин. Этот материал был специальным образом систематизирован, и в итоге получилась крупнейшая в истории Китая антология. Поэтому в одной из ее вводных статей
«Цзинь Сыку цюаньшу» («Введение в „Полное собрание книг четырех хранилищ“») Цзи Юнь писал, что в ней «охвачены начало и конец», а также «[все] сведено воедино». К книге был приложен «Сыку цюаньшу цзунму тияо» («Аннотированный каталог „Полного собрания книг четырех хранилищ“»), представляющий собой не только крупнейший и оригинальнейший старинный книжный указатель, но также многосторонний труд по истории научной критики и научной
культуры. В начале каждого из четырех разделов книги имеется общее вступление, где рассматриваются вопросы генезиса и развития научного знания. Внутри
разделов есть подразделы, которые предваряются вводными статьями, содержащими важные сведения научного характера, касающиеся содержания данного
подраздела. В частности, для каждого памятника, вошедшего в книгу, дается
краткая справка с изложением сути, делаются замечания по поводу выявленных
пропусков и добавлений, анализируется художественная ценность, проводятся
всесторонние историко-филологические изыскания, дабы ученые могли установить достоинства и недостатки произведения, — все оценки обоснованы и даны
словно с высоты птичьего полета. «Аннотированный сводный каталог» не только
стал вершиной в китайском книговедении, но также позволил получить полное
представление о том, как цинские ученые воспринимали связь между общим и
частным знанием6.
5

Чэнь Мэнлэй. Цзинь хуй бянь цзи (Докладная записка о представлении сборника) // Сунхэшань
фан цзи (Собрание из кабинета Сунхэшань), цз. 2. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2002 (Сюйсю сыку
цюаньшу, разд. Цзибу, т. 1416, факсимиле ксилогр. издания 1841 г.).
6
О научном значении труда «Сыку цюаньшу цзунму тияо» («Аннотированный каталог „Полного собрания книг четырех хранилищ“») см.: Чжоу Цзимин. Вэньхуа шие ся дэ Сыку цюаньшу цзунму

225

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

Рис. 6.2. «Сыку цюаньшу» («Полное собрание книг четырех хранилищ»). Рукопись.
Семь рукописных копий этого книжного собрания создавались с 1772 по 1787 г.
Было задействовано более 360 ученых и более 3800 переписчиков.
Копии были размещены в каждой из семи императорских библиотек:
Вэньюаньгэ в Гугуне (г. Пекин), Вэньюаньгэ в Летнем дворце (Юаньминъюань, г. Пекин),
Вэньшогэ во дворце в Шэньяне, Вэньцзиньгэ в императорской летней усадьбе в Чэндэ,
Вэньхуэйгэ в зале Дагуань в Янчжоу, Вэньцзунгэ в храме Золотой Горы
(Цзиньшаньсы, пров. Цзянсу), Вэньланьгэ в храме Шэнъэньсы (пров. Ханчжоу).
Это собрание включало в себя 3461 книгу и состояло в общей сложности из 36 381 тома.
Период Цянь-лун (1736–1796), династия Цин. Музей Гугун, г. Тайбэй (Тайвань)

В процессе составления собраний книг цинское правительство одновременно
развернуло масштабную и целенаправленную работу по уничтожению и фальсификации памятников древней культуры, объявляя строгие запреты на книги 7 ,
вводя цензуру, изымая литературу. Но из-за этих акций не стоит отрицать значения «Полного собрания книг из четырех хранилищ»8.
(Культурная ценность сводного каталога «Полного собрания книг четырех хранилищ»). Пекин:
Чжунго циннянь чубаньшэ, 2001.
7
Ученые предпринимали попытки подсчитать количество таких книг. Наиболее детальная статистика подготовлена Хуан Айпином (род. 1955 г.), установившим, что по приказам цинского правительства было запрещено и уничтожено свыше 3100 названий книг. Всего погибло 151 000 экз.
книг и более 80 000 досок для их печати. См.: Хуан Айпин. Сыку цюаньшу цзуаньсю яньцзю (Изучение истории составления «Полного собрания книг четырех хранилищ»). Пекин: Чжунго жэньминь
дасюэ чубаньшэ, 1989. С. 78.
8
Чэнь Синь. Ю Сун жэнь бецзи цянь лунь Сыку цюаньшу (Общие рассуждения о частных сборниках сунских писателей, вошедших в «Полное собрание книг четырех хранилищ») // Гу дянь вэнь-

226

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

Несмотря на то что «Полное собрание» готовилось в сжатые сроки с участием
большого количества ученых, отчего в нем неизбежно появилось немало досадных ошибок, эта грандиозная акция по упорядочиванию культурных богатств
стала следствием общей тенденции по систематизации научных знаний и духовного наследия. Примерно в то же время во Франции вышла «Энциклопедия» Дени Дидро, которая была нацелена на обновление западной культуры и достижения прогресса. В отличие от французской «Энциклопедии», «Полное собрание»
имело задачу обобщить достижения китайской традиционной науки. Многие китайские ученые занялись штудиями в науке о китайской письменности, классической фонологии, комменаторской деятельности, текстологии и поиском утраченных текстов. Благодаря этому многое было найдено, поврежденные памятники восстановлены, а выявленные в текстах ошибки — исправлены. Трудные для
восприятия древние книги с помощью доказательных комментариев были прочитаны9 (рис. 6.2).
Когда шли работы по составлению «Полного собрания книг четырех хранилищ», цинское правительство принимало меры, поощряющие создание государственных и частных библиотек. Одной из таких мер было учреждение Наньбэй
цигэ цаншу (Хранилища семи павильонах севера и юга) — Нэйтин сыгэ (Четыре
павильона при императорском дворе), или Бэй сыгэ (Четыре северных терема),
и Цзянчжэ саньгэ (Три павильона в Цзянчжэ), или Нань саньгэ (Три южных терема). К северным относились четыре императорские библиотеки: Вэньюаньгэ
(Кладовая литературы), Вэньюаньгэ (Павильон истоков литературы), Вэньцзиньгэ (Павильон около литературной переправы) и Вэньшогэ (Павильон воспоминаний о литературе). В провинции Цзянчжэ находились три государственные библиотеки — Вэньцзунгэ (Павильон столпов литературы), Вэньхуэйгэ (Павильон
собирателей литературы) и Вэньланьгэ (Павильон литературных волн). Эти три
библиотеки были открыты для свободного посещения учеными мужами, кому
дозволялось там читать книги и снимать с них копии. Это обстоятельство благоприятствовало распространению древней культуры и стимулировало ведение
научных изысканий.
Вместе с тем быстро стали появляться домашние книжные коллекции10. В среде сановников и чиновников возникла мода на книги: их увлеченно коллекционировали, переписывали, сверяли, среди них искали букинистические редкости.
Некоторые известные собиратели книг в то же время были выдающимися учеными, занимавшимися изучением разных изданий. Например, богатая библиосянь яньцзю лунь цун (Сборник статей по изучению письменных памятников древней классики).
Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ, 1995.
9
См. Предисловие к кн.: Хуан Айпин. Ши ба шицзи дэ Чжунго юй шицзе: Сысян вэньхуа цзюань
(Китай и мир в XVIII веке: Идеология и культура). Шэньян: Ляохай чубаньшэ, 1999.
10
См.: Ли Юйань, Чэнь Чуаньи. Чжунго цаншуцзя цыдянь (Словарь собирателей книжных коллекций в Китае). Ухань: Хубэй цзяоюй чубаньшэ, 1989. В этой книге упоминаются имена 196 сунских и юаньских коллекционеров, 203 — минских и 309 — династии Цин. Также см.: Чжэн Жусы,
Сяо Дунфа. Чжунго шу ши (История китайской книги). Пекин: Шуму вэньсянь чубаньшэ, 1987. Согласно этой монографии, в цинскую эпоху книги собирали 500 человек.

227

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

тека была в доме Цянь Цзэна (1629–1699), имевшего много старых книг. Он назвал свои коллекции «Шугутан» («Павильон записи древних деяний») и «Е ши
юань» («Тоже сад»). В составленном им «Е ши юань цан шу му» («Каталог книг,
собранных в библиотеке „Тоже сад“») перечислено свыше 3800 книг. Для удобства работы автор классифицировал их по группам, указал названия и количество цзюаней. Также он отобрал лучшие из книг и составил «Ду шу миньцю цзи»
(«Записки об усердных занятиях»), где детально описал редкие ксилографические издания эпох Сун и Юань, обратив внимание на их целостность и источники их происхождения. Также, анализируя характер печати, строки, шрифты,
цвет туши и бумаги, поделился замечаниями об эпохе их напечатания и ценности
изданий. Благодаря своей широкой эрудиции он пользовался уважением современников. С конца эпохи Мин была известна библиотека Тяньигэ, содержащая
еще более богатую и ценную коллекцию. Бывать в этой библиотеке посчастливилось Хуан Цзунси (1610–1695), Цянь Дасиню (1728–1804), Жуань Юаню (1764–
1849), Вань Сытуну (1638–1702), Цюань Цзувану (1705–1755) и другим ученым.
Хун Лянцзи (1746–1809), который учитывал разные каналы поступления книг
в эту коллекцию, разделил их на группы: пересмотренные и исправленные, сличавшиеся, взятые на хранение, переданные для получения художественной оценки и изъятые у других 11 . И хотя классификация не выглядит научной, по ней
видно, что в то время собиратели книг тяготели к историко-филологической
школе (каоцзюйсюэ). Их деятельность свидетельствует о том, что развитие этого
направления было тесно связано с библиографической критикой и книгопечатанием.
Осуществляя издательскую деятельность, цинское правительство привлекло
целую плеяду ученых. Среди них были цзиньши эры Цянь-лун — Лу Вэньчао,
Ван Миншэн (1722–1798), Цзи Юнь, Чжуан Цуньюй (1719–1788), Би Юань
(1730–1797), Ван Няньсунь (1744–1832), Цянь Дасинь, Дай Чжэнь (1724–1777),
Жуань Юань (1764–1849), Лин Тинкань (1757–1809) и другие ученые, ставшие
локомотивами науки в правление Цяньлуна. Кто-то из них преуспел в каталогизации, кто-то — в изучении книжных списков, кто-то — в текстологии или
установлении аутентичности книг, кто-то — в поисках утраченных памятников.
«Сыку цюаньшу гуань» («Библиотека „Полного собрания книг четырех хранилищ“») превратилась в центр филологической школы времени царствований под
девизами Цянь-лун и Цзя-цин (Цянь Цзя сюэпай, XVIII–XIX вв.) и серьезно подтолкнула развитие источниковедения (каоцзюйсюэ) в Китае.
Направление каоцзюйсюэ, ставшее одним из видных в цинской науке, своим
подъемом в большой степени было обязано тенденции к систематизации культурного наследия. В качестве примера можно привести деятельность ученого
Чжу Ицзуня (1629–1709), который был недоволен практикой проведения экзаменов на знание «Сы шу» («Четверокнижие») для отбора чиновников на службу.
Он остро критиковал составленное в минскую эру Юн-лэ «Сы шу да цюань»
11

Хун Лянцзи. Бэйцзян ши хуа (Беседы о поэзии Бэйцзяна), цз. 3. Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ, 1983. С. 46.

228

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

(«Полное собрание „Четверокнижия“»): «Взяли книги школы, из них составили
сборник, отбросили комментарии. Если нет образца для экзамена, то какое же это
„Полное собрание“?» Вместе с тем он противился сунскому и юаньскому учению,
критиковал некоторых неоконфуцианцев за то, что они по вопросу ассистирования на жертвоприношениях выступали против ханьского комментатора Чжэн
Сюаня (127–200), о котором он писал, что тот «свел воедино достижения конфуцианцев и внес великий вклад в изучение канонических книг»12. С одной стороны,
Чжу Ицзунь осуждал однобокое почитание сунского неоконфуцианства, с другой — превозносил широкую эрудицию ханьских конфуцианских ученых. Эта
его позиция была следствием общей переоценки духовного наследия.
Стремление к переосмыслению культурного богатства особенно заметно проявилось в индивидуальной научной работе цинских ученых. В частности, этой
проблеме были посвящены создававшиеся в начале династии Цин труды Хуан
Цзунси — «Мин жу сюэ ань» («Разбор доктрины минского конфуцианства»)
и незавершенный «Сун Юань сюэ ань» («Разбор учения конфуцианства династий
Сун и Юань»). Чуть позднее появился небольшой трактат «Жу линь цзун пай»
(«Ведущие школы конфуцианства») Вань Сытуна, где автор, используя иллюстрации и таблицы, в хронологической последовательности отобразил деятельность конфуцианцев с эпохи Конфуция вплоть до конца правления династии
Мин. Трактат стал первым в Китае обобщающим трудом по истории китайской
идеологии. В действительности желание постичь древнюю культуру стало главной чертой в науке рассматриваемого периода. И обретение широких знаний
естественным образом создавало необходимые условия для осуществления работы по систематизации духовного наследия. Ученые-источниковеды изучали
огромные массивы литературы, охватывая обширные временны́е периоды. Крайне разносторонним по научным интересам был Цянь Дасинь (1728–1804). О нем
восторженно писал Цзян Фань (1761–1831) в третьей цзюани книги «Ханьсюэ шичэн цзи» («Записки о традициях ханьского учения»): «Учитель [Цянь
Дасинь] не занимается специально каким-то одним каноном: нет такого канона,
который он бы не постиг. Также он не специализируется на какой-то одной
сфере искусства: нет искусства, которое он бы не познал в тонкостях. Кроме
канонических книг и сочинений по историографии он до малейших нюансов
изучил сборники поэзии и прозы династий Тан, Сун, Юань и Мин, а также рассказы сяошо, заметки бицзи; исследовал надписи на бронзовых предметах и
камнях, относящихся ко времени, начиная с Цинь и Хань и заканчивая Сун
и Юань; изучал нормативные документы разных династий, маньчжуров и монголов»13.
Многие китайские политики предпринимали серьезные усилия для преодоления узости требований, которые предъявлялись к ученым мужам, сдававшим го12

Чжу Ицзунь. Пушутин цзи (Собрание книг из беседки Пушутин), цз. 60. Шанхай шанъу иньшугуань, 1935. С. 955.
13
См.: Ци Юнсян (ред.). Ханьсюэ шичэн цзи цзяньши («Записки о традициях ханьского учения»
с примечаниями). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2006. С. 321.

229

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

сударственные экзамены. Например, Цзи Юнь, когда в 1759 г. руководил приемом провинциальных экзаменов в Шэньси, а в 1784 и 1796 гг. организовал столичные экзамены, то включал в задания вопросы по истории классической филологии, китайской историографии и литературы, делая упор на истоках, эволюции,
ведущих направлениях, основных концепциях, методах, успехах, ошибках и т.д.
Сановник Эртай (1677–1745), занимавший в правление Цяньлуна на столичных
экзаменах пост главного экзаменатора и другие должности, наставлял ученых мужей усердно заниматься не только канонами, но также учениями разных философов — Лао-цзы, Чжуан-цзы, Сюнь-цзы, Ле-цзы, Гуань-цзы, Ханьфэй-цзы и др., —
а также сборниками сочинений эпох Хань, Тан, Сун и Юань14. Эти примеры показывают нам, какие знания требовались в то время от ученых.
В отношении происходившей в цинское время работы по универсализации
знаний высказывались разные оценки. Критики видят в ней лишь сведение воедино достижений древних. Сторонники же полагают, что процесс подтолкнул
развитие новых научных концепций, поскольку ученые той эпохи, осуществляя
свою интеллектуальную деятельность, поднялись на новую высоту, значительно
углубили и расширили познания в социальной сфере15. Наверное, гораздо важнее
объективно понимать суть применявшихся тогда методов научного объяснения
вопросов идеологии. В эпоху, когда в Китае еще не произошли кардинальные
социальные изменения, развитие историко-филологических разысканий на фоне
тотальной ревизии культурного наследия было позитивным моментом для цинской науки.

§ 2.
Историо-филолоичесие изысания:
проресс и рересс в идеолоии и на е
Становление историо-филологичесой шолы (аоцзюйсюэ). —
Под знаменем старой итайсой филологии (сяосюэ). —
Специфиа историо-филологичесой наи. — Идейное соперничество
эпох Хань и Сн. — Новое мышление и новые методы. —
Ограниченность историо-филологичесой наи

Под историко-филологическими изысканиями, в первую очередь, подразумевается особая научная концепция, во вторую — метод. С расцветом этого направления были связаны ключевые изменения, происходившие в идеологии и
науке Цин.
14
Эртай. Чжэн дянь ши жу шуюань цзяо (Указания к привлечению ученых мужей народности
дянь к работе в академиях) // Цин цзин ши вэнь бянь (Цинские документы об управлении государством), цз. 57. Факсим. изд., печатня Сыбулоу. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1992.
15
См.: Гао Сян. Цзинь дай дэ чушу — ши ба шицзи Чжунго гуаньнянь бяньцянь юй шэхуй фачжань (Начало нового времени: Развитие идеологии и общества в Китае в XVIII в.). Пекин: Шэхуй
кэсюэ вэньсянь чубаньшэ, 2000. С. 51.

230

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

Утвердив в стране политическую власть, цинское правительство тотчас же
начало вмешиваться в идеологию и духовную жизнь. Столкнувшись с озабоченностью образованных китайцев судьбой своего народа и с их ностальгией по
прежним династиям, первые цинские правители быстро и умело воспользовались
властью, объявили неоконфуцианство (лисюэ) ортодоксальным учением, а остальные школы и течения — ересью. Также, позиционируя себя правопреемниками
власти и блюстителями традиционной идеологии, они убедили образованных
китайских мужей прекратить дистанцироваться и признать власть государства16. Например, всячески популяризовал конфуцианство император Канси (1662–
1723), особенно почитавший мыслителя Чжу Си, о ком восторженно говорил:
«Сунский конфуцианец Чжу-цзы, комментируя каноны, раскрыл их истинный
смысл. Составленные им книги понятны, точны и отражают высшую истину.
Уже свыше пяти веков ни один ученый не осмеливается искать в них слабые
места. Мы полагаем, что после Конфуция и Мэн-цзы наибольший вклад в культуру внес именно Чжу Си»17. Все выглядит так, будто Канси провозгласил себя
продолжателем неоконфуцианства, видимо, надеясь таким образом добиться одновременно политической и идеологической преемственности. Император писал
об этом открыто в предисловии к «Юй цзуань Чжу-цзы цюань шу» («Высочайше
составленное полное собрание сочинений мыслителя Чжу-цзы»), где давал философу высокую оценку: «Без него невозможно управлять тысячами государств,
сидя на циновке», «Без этого не объединить в одну семью всех, кто внутри [государства] и за его пределами»18. В этом государя усердно поддерживали его министры-неоконфуцианцы — Сюн Цылюй (1635–1709), Ли Гуанди (1642–1718), Чжан
Босин (1651–1725) и др. Но они только пересказывали всем известные высказывания братьев Чэн и Чжу Си, не предлагая в теории лисюэ ничего нового. Наоборот, превознесение лисюэ в известной мере спровоцировало усиление возникшего еще среди минских ученых течения, критикующего сунское учение. Например,
Мао Цилин (1623–1716) считал, что так называемое «учение о Дао» (Дао сюэ)
неоконфуцианцев «происходит от Лао[-цзы]», т.е. относится к даосизму и не является в чистом виде конфуцианским. Он едко высмеивал «Сы шу чжан цзюй.
Цзи чжу» («„Четверокнижие“ с собранием постатейных комментариев Чжу Си»):
«Ошибки абсолютно во всем: в [высказываниях] о людях, Небе, Земле, вещах-у,
чиновниках, храмовых жертвоприношениях, городских и сельских поселениях...
Поистине, даже если собрать все железо мира — из девяти округов в пределах четырех морей — и переплавить его, все равно ошибок выйдет меньше!»19.
16
См.: Гэ Чжаогуан. Ци шицзи чжи ши цзю шицзи Чжунго дэ чжиши сысян юй синьян (Знания,
идеология и верования в Китае VII–XIX вв.). Шанхай: Фудань дасюэ чубаньшэ, 2000. С. 511–512.
17
Цин шилу (Правдивые записи о правлении [династии] Цин). Кан-си, 51-й год, 2-й месяц, день
дин-сы (10 марта 1712 г.). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1985. Т. 6. С. 466.
18
См.: Юй цзуань Чжу-цзы цюань шу (Высочайше составленное полное собр. соч. Чжу-цзы)
(Вэньюаньгэ сыку цюаньшу, т. 720–721).
19
Мао Цилин. Сышу гай цо (Исправление ошибок в «Четверокнижии»), цз. 1 (Сюйсю сыку цюаньшу «Продолженное и исправленное „Полное собрание книг четырех хранилищ“»). Факсимиле ксилогр. изд., Цзя-цин, 16-й год (1811 г.), печатня Цзиньсяо босюэпу.

231

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

А Янь Юань (1635–1704) заявил более открыто: «Только удалив разъяснения
[братьев] Чэн и Чжу [Си], сможешь разглядеть Конфуция и Мэн[-цзы]»20. Крайне
скептично отнестись к лисюэ осмелились Ху Вэй (1633–1714) и Янь Жоцюй
(1636–1704). Сославшись на детальные факты, они доказали, что входящие в
«И цзин» («Книга перемен») разделы «Хэ ту» («План из [Желтой] реки») и «Ло
шу» («Письмена из [реки] Ло»), а также памятник «Гу вэнь Шан шу» («„Книга
документов“ в древних знаках») являются поздними подделками. Тем самым они
изрядно пошатнули теоретическую базу сунских и минских неоконфуцианцев. Об этом писал Лян Цичао (1873–1929) в книге «Цин дай сюэшу гайлунь»
(«Очерк учений эпохи Цин»): «Приписывая [порядок расположения гексаграмм]
„Книги перемен“ Фу Си и Вэнь-вану и возводя истоки „Плана из [Желтой] реки“ к Чэнь Туаню (872–989) и Шао Юну (1011–1077), они нанесли серьезный
удар по сунскому учению»21. Историки китайской философской мысли начали
безжалостно выявлять туманные места в идеологии неоконфуцианства, господствовавшего в умах общества на протяжении нескольких столетий. Автор трактата «Гу вэнь Шан шу као» («Изучение „Книги документов“ в древних знаках»)
Хуэй Дун (1697–1758) открыто выступил за возрождение ханьской комментаторской традиции в разъяснении ортодоксального толкования сути канонов. Историко-филологические штудии встретили повсеместную поддержку и, в конце концов, благодаря простоте и точности подхода, а также высококвалифицированным
наработкам заняли прочные позиции в китайской науке.
Говоря о причинах возникновения историко-филологической науки, многие
китайские ученые раньше были склонны ссылаться на «гонения против литераторов» и связанную с этим невозможность образованных мужей открыто выражать мнение, но впоследствии от этой точки зрения постепенно отказались 22 .
20
Янь Юань. Сичжай цзи юй (Дополнение к записям Сичжая) // Янь Юань цзи (Собр. соч. Янь
Юаня), цз. 1. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987. С. 398.
21
Лян Цичао. Цин дай сюэшу гайлунь (Очерк учений эпохи Цин). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1998.
С. 15.
22
См.: Ци Юнсян. Цянь Цзя каоцзюйсюэ яньцзю (Изучение историко-филологической науки
в периоды Цянь-лун и Цзя-цин). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1999; Гэ Чжаогуан. Ци шицзи чжи ши цзю шицзи Чжунго дэ чжиши сысян юй синьян; Айэрмань (Elman Benjamin). Цун лисюэ
дао пусюэ — Чжунхуа диго вань ци сысян юй шэхуй бяньхуа мяньмянь гуань (От учения о принципе до цинских источниковедческих исследований: Комплексный обзор изменений в идеологии
и обществе Китая в позднеимперский период). Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ, 1997. Авторы
приведенных исследований придерживаются взгляда, что давление на цинское общество обычно
преувеличивается.
Юй Инши (р. 1930 г.) предложил концепцию «внутренней логики» (нэй цзай лилу) научного развития, полагая, что цинское источниковедение уходит своими корнями к позднеминскому спору
о долге и и принципах ли, происходившему между последователями Чжу Си и сторонниками идей
Лу Цзююаня (1139–1193) и Ван Янмина (1472–1529). По его мнению, эволюция неоконфуцианства
(лисюэ) в историко-филологическую науку (каочжэнсюэ) в реальности отражает случившийся в
конфуцианстве переход от рассуждений о нравственной природе человека к поискам истины. См.:
Юй Инши. Лунь Дай Чжэнь юй Чжан Сюэчэн (Рассуждения о Дай Чжэне и Чжан Сюэчэне). Пекин:
Саньлянь шудянь, 2000. С. 23.
Другой ученый, Цянь Му (1895–1990), также утверждал: «Наука всякий раз трансформируется
и развивается дальше: когда она исчерпывает себя, непременно происходят изменения... Говоря о духе

232

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

В реальности основная заслуга в формировании этого направления принадлежала императору Цяньлуну, стремившемуся расширить свою политическую базу
и усовершенствовать гражданское управление на основе «почитания неоконфуцианских [идей] о природе человека син и Пути-дао вкупе с толкованием их по
ханьским канонам»23. Цяньлун недвусмысленно утверждал, что ханьская филологическая наука «исчерпывающе откомментировала каноны, исследовала правила и установления, восходящие ко всем классическим философским школам
и течениям» и посему «ее достижения весьма полезны на практике»24. По отношению к бурно развивавшейся науке китайских ученых он занял толерантную
позицию, и это способствовало ее быстрому превращению в ведущее научное
направление. Таким образом, для стремительного роста популярности каоцзюйсюэ имелись как «внешние» объективные причины, так и глубинные, связанные
с внутренними процессами научного развития25. Прежде всего, постоянная в истории китайской науки оглядка на древнюю классику была своего рода законом — различались лишь ее формы. Во-вторых, для традиционного конфуцианства изначально были характерны две ориентации — «благоговение перед добродетелью дэ и природой син» (цзунь дэ син) и осуществление «изысканий о Путидао» (Дао вэнь сюэ). Сунское конфуцианство больше тяготело к первой, что
в итоге в минскую эпоху приняло гипертрофированные формы, превратившись
в порочную практику. Цинские ученые критиковали ее за то, что она «не основывается на прочтении книг и [имеет вид] беспочвенных рассуждений». Вместе
с тем во второй половине минской династии Ян Шэнь (1488–1559), Цзяо Хун
(1541–1620), Чэнь Ди (1541–1617) и некоторые другие ученые подготовили несколько текстуально-критических исследований в духе каоцзюйсюэ, посвященных модным и пустым рассуждениям о сознании синь и природе син. В сложившейся обстановке в науке неизбежно стали переходить от «необоснованного словоблудия» к «доказательному поиску истины».
Основу и суть текстуально-критического направления каоцзюйсюэ составляла
старая китайская филология сяосюэ. Обычно в рамках этого направления в отношении классических исторических и конфуцианских памятников проводились
всесторонние и тщательные исследования, затрагивавшие разные отрасли знаний
и включавшие изучение графической и фонетической природы древних текстов
и основных веяниях в трехвековой цинской науке, необходимо уходить в ее истоки — в сунское
и минское неоконфуцианство». См.: Цянь Му. Чжунго сюэшу сысян ши лунь цун (Сборник трудов
по истории китайской науки и идеологии). Вып. 8. Тайбэй: Дунда тушу гунсы, 1980. С. 366.
23
Жуань Юань. Ни гоши жулинь чжуань сюй (Черновик предисловия к «Биографиям конфуцианцев» в официальной истории) // Яньцзинши цзи (Собрание из кабинета Яньцзинши). Сб. 1, цз. 2.
Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1993. С. 37.
24
Ван Чжунминь. Баньли Сыку цюаньшу данъань (Архивные документы, касающиеся «Полного
собрания книг четырех хранилищ»). Бэйпин: Голи Бэйпин тушугуань, 1934. Т. 1. С. 1.
25
Связь цинской историко-филологической науки с ханьской филологией ни у кого вопросов не
вызывает, но есть ученые, которые считают, что текстологические исследования были также частью
и сунского неоконфуцианства (сун сюэ). См.: Ци Юнсян. Цянь Цзя каоцзюйсюэ яньцзю (Изучение
историко-филологической науки в периоды Цянь-лун и Цзя-цин). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1999. С. 13.

233

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

и комментариев к ним, работу с каталогами и книжными изданиями, сличение
текстов, установление их аутентичности, поиск утраченных фрагментов, комментирование, идентификацию. Сюда же относится штудирование надписей на ритуальных сосудах и каменных стелах, а также правовых документов, книг по
астрономии, географии, чиновничьим должностям, теории музыки и т.д. Стараниями ученых-текстологов прежде сложные для понимания памятники были
тщательно откомментированы и потому стали доступными; памятники, в которых части текстов были перемешаны, скрупулезно выверили и исправили;
в текстах, содержавших много поздних наслоений, после дотошного анализа выявили аутентичное содержание. Можно утверждать, что цинские ученые, приведя в порядок многие классические сочинения, подготовили надежную базу для
генеральной ревизии и обобщения китайского культурного наследия. Но упорядочение древней литературы вовсе не было конечной целью текстологов. Занимаясь восстановлением первоисточников, они следовали принципу: чем ближе
классический текст к первоначальному виду, тем он надежней и достоверней.
Как утверждал Жуань Юань, «когда совершенномудрые писали иероглиф, то
вкладывали в него изначальный его смысл. Если этот смысл установить, то не
будет зла от ошибок»26. Вместе с тем в старом Китае контроль над комментированием древней классики подразумевал также и контроль над общественным
сознанием. Несмотря на то что в период правления императоров Цяньлуна и
Цзяцина каоцзюйсюэ не превратилось в новую официальную философскую систему27, влияние этого направления на общество того времени было весьма заметным. Явление, когда «каждый муж — Сюй Шэнь (58–147) или Чжэн Сюань,
каждый человек — Цзя И (200–167 гг. до н.э.) или Сыма Сянжу (179–117 гг.
до н.э.)»28, стало в обществе весьма заметным.
Важнейшей особенностью каоцзюйсюэ была опора только на факты. Ученые
постоянно проверяли и сопоставляли огромные массивы фактов, выводя из них
заключения. Янь Жоцюй (1636–1704) в своем труде «Гу вэнь Шаншу шучжэн»
(«Аргументированные комментарии к „Книге документов“ в древних знаках»),
доказывая, что подаренная в эпоху Восточная Цзинь (317–420) двору ученым
Мэй Цзэ (IV в.) «Гу вэнь Шан шу» («„Книга документов“ в древних знаках») была подделкой, цитирует около тысячи источников. Ван Няньсунь для
«подтверждения одного иероглифа демонстрировал знание десяти тысяч свит26

Жуань Юань. Яньцзинши цзи. Сб. 1, цз. 1. С. 1016.
Бенджамин Эльман упоминает звучавшие в цинское время призывы некоторых ученых убрать из
состава классических сочинений древнюю часть «Шан шу» («Книга документов»), использовавшуюся
при подготовке к государственным экзаменам и почитавшуюся властями. Это может быть расценено
как попытка со стороны каоцзюйсюэ влиять на официальную идеологию. См.: Айэрмань (Elman
Benjamin). Цун лисюэ дао пусюэ — Чжунхуа диго вань ци сысян юй шэхуй бяньхуа мяньмянь гуань.
С. 11. Тем не менее в разделе «Сюаньцзюй чжи» («Трактат об экзаменах») в «Цин ши гао» («Черновая
история Цин») показано, что экзаменационная система Цин в основном зиждилась на разработанных
в эпоху Мин восьмичленных сочинениях багувэнь и комментаторской традиции Чжу Си, составившего
толкования на «Сы шу» и «У цзин». Другими словами, философская наука каоцзюйсюэ не могла серьезно соперничать с неоконфуцианскими научными штудиями.
28
Лян Цичао. Цин дай сюэшу гайлунь. С. 74.
27

234

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

ков»29. Но доказательное изучение памятников не было единственной целью научных штудий — иногда оно подразумевало лишь один из методов или подходов.
Текстологи, выступая против субъективных и бездоказательных суждений сунских
неоконфуцианцев, сами же стремились реконструировать изначальный смысл текстов канонических книг через анализ графического написания знаков, их фонетического звучания и значений. Ван Миншэн (1722–1797) полагал: «Каноны используются для постижения Пути-дао, но ищущим Дао для этого не стоит бездумно
придерживаться разъяснений его всеобъемлющих принципов (и ли), но надлежит
приводить в порядок иероглифы, выяснять их правильное чтение, интерпретировать толкования, досконально вникать в комментарии, и тогда всеобъемлющий
принцип станет очевиден, а Дао откроется в нем»30. Дай Чжэнь (1723–1777) подчеркивал то же: «Постижение канонов в совершенстве и есть Дао. Оно постигается
через слова, а слова выражаются в иероглифах. Через иероглифы познают слова,
а через слова — Дао. И это непременно делается постепенно»31. Его важнейший
труд «Мэн-цзы цзы и шучжэн» («Значения слов „Мэн-цзы“ в комментариях и свидетельствах») также построен в форме расширенного толкования смыслов иероглифов в тексте канона. По этому поводу он даже высказал особое суждение:
«Сравним шесть стилей письма и девять методов счета с носильщиком, которого
используют для переноски человека в паланкине. Прибегать к шести стилям и
девяти методам все равно что спутать носильщика с господином, сидящим в паланкине»32. Впоследствии Жуань Юань тоже стал придерживаться предложенной
Хуэй Дуном и Дай Чжэнем научной концепции постижения смысла канонов посредством лексикографических, фонологических и семантических штудий. Он
утверждал: «Дао совершенномудрых подобно дворцовой стене. Комментарии
к словам — тропинка к воротам в стене. Если ошибешься с тропинкой, то уклонишься в сторону. Как же тогда сможешь пройти внутрь и попасть во дворец?»33.
Также он полагал: «Слова мудрецов и гениев таковы, что без комментариев
[к ним] их не уразумеют не только те, кто далек от понимания [сути], но также и
те, кто близок к [ее] пониманию»34. Отсюда можно сделать вывод, что постижение содержания текстов через изучение чтений и значений иероглифов было не
только общим методологическим принципом сторонников направления каоцзюйсюэ, но также и целью научного поиска.
29
Жуань Юань. Ван Шицюй сяньшэн мучжимин (Эпитафия на могиле господина Ван Шицюя) //
Яньцзинши сюй цзи (Продолжение «Собрания из кабинета Яньцзинши»), цз. 2, ч. 2. Пекин: Чжунхуа
шуцзюй, 1993. С. 414.
30
Ван Миншэн. Сюй (Предисловие) // Ши ци ши шанцюэ (Обсуждение семнадцати династийных
историй). Шанхай шудянь чубаньшэ, 2005. С. 1.
31
Юй Ши Чжунмин лунь сюэшу (Научные дискуссии с Ши Чжунмином) // Дай Чжэнь цзи (Собр.
соч. Дай Чжэня). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1980. С. 183.
32
Дуань Юйцай. Сюй (Предисловие) // Дай Дунъюань цзи (Собр. соч. Дай Дунъюаня). Шанхай
шанъу иньшугуань, 1934. С. 1.
33
Жуань Юань. Ни го ши жулинь чжуань сюй (Черновик предисловия к «Биографиям конфуцианцев» в официальной истории) // Яньцзинши цзи. Сб. 1, цз. 2. С. 37.
34
Там же. См. разд. «Лунь юй и гуань шо» («Всепроникающее объяснение „Бесед и суждений“»).
С. 53.

235

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

С точки зрения хронологии развития основателем науки каоцзюйсюэ в период
правления Цяньлуна и Цзяцина был ученый Гу Яньу (1613–1682). Появившиеся
следом за ним Янь Жоцюй, Ху Вэй и Яо Цзихэн (1647–1715), хотя и подражали
Гу Яньу и его сторонникам, ратуя за изучение канонов и осуждая бездоказательное их обсуждение, тем не менее стали меньше уделять внимания вопросам
управления государством. Заняв новую позицию, они, в отличие от ученых начала Цин, теперь больше не следовали одновременно ханьскому и сунскому учению, но выдвинули на передний план ханьскую традицию, а сунскую отбросили.
Постепенно возникла целая плеяда новых именитых ученых. Поскольку они происходили из разных мест, обучались у разных учителей и добивались неодинаковых результатов, вокруг них сложились самостоятельные направления35. Эти направления различались научными подходами. Хуэй Дун и его последователи
сформировали «школу У» (У пай), особенностью которой было безоговорочное
и твердое следование ханьским толкованиям канонов. Лучшие достижения цинской филологической науки связаны со «школой Вань» (Вань пай), представленной Дай Чжэнем. Сторонник «школы У» Ван Миншэн, давая оценку расхождениям во взглядах Хуэй Дуна и Дай Чжэня, говорил: «Господин Хуэй, когда
изучал канонические книги, искал древность. Господин Дай думал об истине»36.
Слова Ван Миншэна отражают суть различий школ У и Вань. В реальности Хуэй
Дун даже излишне рьяно увлекся древностью. Таким же был и его ученик Цзян
Шэн (1721–1799), весьма преуспевший в классических штудиях сяосюэ, о котором писали: «Все комментарии к каноническим текстам он писал древним почерком чжуань». Более того, он «никогда не пользовался уставным написанием
иероглифов, даже когда обменивался с кем-нибудь письмами, писал стилем
чжуань — видевшие принимали их за священные письмена с магическими
заклинаниями» 37 . Что касается Дай Чжэня, то он был не только ученым, но
и мыслителем. В отличие от обычных цинских ученых, его современников, лишь
словесно заявлявших о стремлении по глоссам постичь смысл знаменитых классических текстов, он с предельной последовательностью сочетал историко-филологические и философские исследования, вырабатывая свою комментаторскую
традицию в каноноведении. Он высказал немало глубоких мыслей по идеологи35
Обычно в историко-филологической науке каоцзюйсюэ периодов Цянь-лун и Цзя-цин (1736–
1820) выделяют следующие течения: У пай (Цзянсуская школа), Вань пай (Аньхойская школа) и
Янчжоу сюэпай (Янчжоуская школа). Однако ученый Чэнь Цзуу (р. 1943 г.) не признает существования Цзянсуской и Аньхойской школ, а Ци Юнсян (р. 1965 г.) — соответственно Янчжоуской школы. См.: Чэнь Цзуу. Цин дай сюэшу шилин (Краткие замечания о науке эпохи Цин). Чанша: Хунань
жэньминь чубаньшэ, 1999; Ци Юнсян. Цянь Цзя каоцзюйсюэ яньцзю.
36
См.: Хун Бан. Дай сяньшэн син чжуан (Изложение деяний господина Дая) // Дай Чжэнь вэнь
цзи (Собр. соч. Дай Чжэня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1980. С. 259.
Чжан Тайянь (1869–1936) полагал, что сторонники «школы У» были чрезмерно привязаны к устной традиции (цзунь вэнь), а аньхойцы основывали суждения больше на строгом анализе (цай дуань).
См.: Чжан Тайянь. Цин жу (Чистое конфуцианство) // Чжан Тайянь. Цю шу сян чжу («Вынужденные записки» с подробными комментариями). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2000. С. 139.
37
Цзян Фань. Го чао ханьсюэ шичэн цзи (Записки о традициях ханьского учения), цз. 2. Пекин:
Чжунхуа шуцзюй, 1983. С. 34, 36.

236

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

ческим вопросам. Например, остро критиковал фальшь и чрезмерную жесткость
проповедовавшегося неоконфуцианцами рационалистического принципа-ли, подчеркивая, что «чиновники-тираны уничтожают людей законами, а поздние конфуцианцы (хоу жу) губят их принципами-ли». Он утверждал:
«Занимающие уважаемое положениие, опираясь на принципы-ли, взывают
к чувству долга низших по статусу. Старшие по возрасту с помощью ли требуют выполнения долга младшими. Знатные же прибегают к ли, дабы взыскать с людей низких. Даже если утратят [они принципы-ли], все равно будут
говорить о послушании. Низшие по положению, младшие и незнатные, используя ли, противятся этому. Даже когда [они] обретут [принципы-ли], все
равно станут говорить о неподчинении. Находящиеся внизу не способны донести до верхов скорбь и чаяния Поднебесной. Когда верхи в соответствии
с принципами-ли возлагают обязанности на тех, кто ниже их, тогда количество проступков простых людей нельзя будет сосчитать. Если люди гибнут от
законов, все еще найдутся те, кто станет сострадать им. Если они гибнут из-за
принципов, их уже не пожалеет никто!»38.
Высказывания Дай Чжэня основывались на научных изысканиях и выстраивались с учетом общей социально-политической обстановки. Поэтому они отличались идеологической глубиной. Выдвигавшиеся им тезисы в духе «проникайтесь чувствами народа, следуйте его желаниям» не выходили за рамки учения о «гуманном правлении» (жэнь чжэн) Мэн-цзы и по сравнению с повальным увлечением западных мыслителей XVIII в. буржуазными идеями свободы,
равенства и братства по большому счету выглядели лишь еле приметными
искорками или мерцающими звездочками. Тем не менее в период расцвета
и упадка династии Цин учение Дай Чжэня имело большое социальное значение,
которое невозможно умалить. Также труды Дай Чжэня демонстрируют ту высоту, которой могли достичь передовые китайские мыслители в тех исторических условиях. Вэн Фанган (1733–1818) критиковал ученого за «нежелание заниматься критическим изучением [текстов] и за его тягу к рассуждениям о природе син и Пути-дао ради утверждения точки зрения, отличной от [братьев] Чэн
и Чжу [Си]»39. В действительности так он подметил главное достоинство Дай
Чжэня.
В XVIII — начале XIX в. существовала Янчжоуская школа текстологических
исследований (Янчжоу сюэпай), выросшая из школ У и Вань и особенно много
перенявшая у последней. Ее основателем был Ван Чжун (1745–1794), а последователями — Цзяо Сюнь (1763–1820) и Жуань Юань. Они унаследовали методы
и принципы ханьской филологии хань сюэ, но в условиях новой исторической
38
Дай Чжэнь. Мэн-цзы цзы и шучжэн: Ли (Смысл терминов Мэн-цзы в истолковывающих свидетельствах: О принципе-ли), цз. 2 // Дай Чжэнь цзи. С. 275.
39
Вэн Фанган. Ли шо бо Дай Чжэнь цзо (Опровержение работ Дай Чжэня, основанное на рассуждениях о принципе) // Фучучжай вэнь цзи (Собр. соч. из кабинета Фучучжай), цз. 7. (Сюйсю сыку
цюаньшу, т. 1455; факсимиле цинского издания в ред. Ли Яньчжана).

237

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

обстановки и по причине произошедших в научной жизни объективных изменений в разной мере впитали в себя ее недостатки — косность, узость и излишнюю
запутанность. Представители Янчжоу сюэпай критиковали некоторые особенности хань сюэ, выступали против свойственного ему фанатизма в отстаивании отдельных принципов. Вместе с тем они расширили область научных изысканий, не ограничившись только классическими канонами, но обратившись также
к доцинской философии, поэзии и астрологии. По этой причине ученый Чжан
Шуньхуй (1911–1992) полагал, что в цинской науке «школа У пай была более
специализированной, школа Вань пай — рафинированной, а Янчжоу пай — разносторонней»40. В реальности такое положение вещей стало естественным следствием процесса научного развития. Впоследствии историко-филологическая
наука каоцзюйсюэ начала переживать упадок, превратилась в идейное течение,
узость и однобокость которого стали обнажаться все более явственно.
Одним из заметных событий в цинской науке было соперничество между направлениями ханьского и сунского конфуцианства. Так называемое «сунское
конфуцианство» (сун сюэ, также неоконфуцианство) исторически развивалось
как учение, противопоставленное «ханьскому конфуцианству» (хань сюэ) или
дополняющее его. Ученые ханьской эпохи, комментируя классические сочинения, тяготели к большой детализации. Сунские ученые шли по другому пути:
составляя комментарии, они не делали упор на дробную разбивку текста, но
стремились разобраться в его глубинном смысле. Цзи Юнь (1724–1805) однажды
так объективно оценил разницу между двумя направлениями: «Очевидно, в ханьском учении важны традиция, поиск доказательств и истоков. В сунском конфуцианстве высоко ценится интуитивное познание, исследования неоконфуцианцев
просты и глубоки. Ханьские книжники стойко придерживаются старых книг,
чрезмерно доверяют традиции. Неоконфуцианцы, наоборот, трактуют вольно,
смело изменяют канон. Если судить о достоинствах и недостатках, то в этом они
примерно одинаковы»41.
В целом ханьские ученые весьма преуспели в филологических штудиях и составлении комментариев. Каждый их довод подкреплялся аргументами, знания
и методы передавались от учителей к ученикам, устоявшиеся толкования классики строго соблюдались, новаторство не приветствовалось. Сунские же ученые не
были столь сильно привязаны к старым текстам, они развернули обширную
идеологическую деятельность, нередко домысливая и придумывая натянутые
толкования. В ходе соперничества обоих направлений на передний план с переменным успехом и в разной мере выдвигались то научная работа, то идеология.
И независимо от того, будем ли мы прослеживать коллизии перехода от ханьского учения к сунскому и обратно или же станем судить о практическом применении конфуцианского учения в управлении государством, появление и развитие
40

Чжан Шуньхуй. Цин дай Янчжоу сюэ цзи (Записки о Янчжоуской школе в эпоху Цин). Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1962. С. 2.
41
Цзи Юнь. Луаньян сяо ся лу и (Записки о проведении лета в Луаньяне. Ч. 1) // Юэвэй цаотан
бицзи (Заметки из хижины «Великое в малом»), цз. 1. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2005. С. 8.

238

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

в XVIII — начале XIX в. историко-филологической науки каоцзюйсюэ отражает
изменения, происходившие прежде всего в идеологической сфере 42 . Однако
в науке и идеологии нельзя давать упрощенных оценок, ориентируясь только на
формальные признаки и ценностные критерии. Когда в годы царствования под
девизами Цянь-лун и Цзя-цин (1736–1820) происходило становление каоцзюйсюэ,
сунское неоконфуцианство воспринималось как «грубое учение» (су сюэ), озабоченное поисками славы и заслуг, а демагогия сунских ученых по поводу содержания памятников осуждалась. Повсеместное распространение методов историко-филологических изысканий привело к оттачиванию научного аппарата,
углублению специализации и в итоге к росту уровня профессионализма. Подобные штудии требовали специальной интеллектуальной подготовки, непрерывной
работы и накопления знаний. Когда ханьская линия в науке достигла такого состояния, что «перестали выяснять, достоверно ли [суждение] или нет, а выясняли
только, относится ли [оно] к ханьской эпохе»43, наступил апогей подмены идеи
наукообразием. Чэн Цзиньфан (1718–1784), критикуя это явление, говорил:
«Древние ученые от составления семантических и фонетических комментариев
постепенно перешли к более широкому изучению „Ши цзина“, „Шу цзина“, „Ли
цзи“ и „Юэ цзи“, нынешние же ученые погрязли, ковыряясь в незначительных
фразах, занимаясь ими безостановочно до конца своих дней»44.
Однако все же нельзя упрощенно понимать, что историки-филологи XVIII —
начала XIX в. сосредоточились исключительно на научных занятиях, не думая
об идеологии. Существовали ученые, которые, как упоминавшийся выше Дай
Чжэнь, «стремились познать Путь-дао». Проводя критические исследования, они
раскрывали идейный смысл памятников и таким образом в известной степени преодолевали зацикленность каоцзюйсюэ на «чистой науке». Да и другие ученыеклассики тоже необязательно занимались одними текстологическими разысканиями, лишенными каких-либо идей. Многие из них, наоборот, стремились доносить
свои мысли, подкрепленные научными доказательствами. Например, Цянь Дасинь (1728–1804), проверяя данные династийных историй на достоверность, не
только исправлял выявленные неточности и разъяснял сокрытые в текстах смыслы, но также анализировал события древности и современности, извлекал исторические уроки, при этом довольно резко критиковал тиранию, разоблачал коррумпированный аппарат. Хун Лянцзи (1746–1809) был автором не только труда
по исторической географии «Бу „Сань го чжи“ Цзянъюй чжи» («Дополнения
к запискам о территории Трех царств»), но также и теоретического трактата
42
Гэ Чжаогуан (р. 1950 г.) характеризует эти изменения так: «Противостояние идеального
и истинного положения вещей, идеологии и науки и даже — учения о неоконфуцианской этике
и историко-филологических изысканий. Эти оппозиции отражают главную суть, но они могут показаться чрезмерными». См.: Гэ Чжаогуан. Ци шицзи чжи ши цзю шицзи Чжунго дэ чжиши сысян юй
синьян. С. 500.
43
Лян Цичао. Цин дай сюэшу гайлунь. С. 33.
44
Чэн Цзиньфан. Чжэн сюэ лунь сы (Обсуждение истинного учения. Гл. 4) // Мяньсинтан вэнь
цзи (Собр. соч. из павильона Мяньсинтан), цз. 1. (Сюйсю сыку цюаньшу, т. 1433; факсимиле ксилогр. издания 1795 г.). С. 293.

239

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

«И янь» («Слова и мысли»), в котором размышлял о вопросах атеизма и демографии. Вполне очевидно, что целью каоцзюйсюэ стало раскрытие философских
идей. Проблема была лишь в том, что эти идеи потонули в огромном потоке высокоинформативных речений и не смогли кардинальным образом изменить природу каоцзюйсюэ. Тогда на фоне этих недостатков сунское учение вновь заявило
о себе. Фан Дуншу (1722?–1851?) написал труд «Хань сюэ шандуй» («Обсуждение ханьской филологии»), в котором подверг критике каоцзюйсюэ периодов
Цянь-лун и Цзя-цин. В этой книге уже в предисловии утверждается, что ученые
той поры, работая над комментариями к известным памятникам, «пренебрегли
корнями и сочли ценными вершки... на словах заявляя о стремлении навести
в канонах порядок, в действительности приводят их в беспорядок» 45 . В труде
«Бянь Дао лунь» («Рассуждение о раскрытии Пути-дао») он также назвал направление каоцзюйсюэ «разрушающим дух и лишенным пользы для современников»46. И хотя эти отзывы могли быть подогреты предрассудками соперничавших
школ, они коснулись недостатков, связанных с отходом историко-филологической науки от идей ее основателей.
В XVIII — начале XIX в. одновременно с развитием историко-филологических изысканий постоянно предпринимались попытки найти компромисс между ханьской филологией и сунским неоконфуцианством. И даже в то время,
когда учение каоцзюйсюэ достигло пика популярности, некоторые представители этого направления все-таки поддерживали идеи сунского и минского
неоконфуцианства об «исправлении сознания» (чжэн синь), «обретении искренности в помыслах» (чэн и), «самостоятельном становлении» (ли шэнь) и «контроле над поступками» (чжи син). Хуэй Дун утверждал: «Тот, кто совместит
каноноведение ханьцев и учение о принципах сунцев, будет великим конфуцианцем»47. В «Сыку цюаньшу цзунму тияо» («Аннотированный каталог „Полного собрания книг четырех хранилищ“») также говорится о достоинствах и недостатках ханьского и сунского направлений: «В научных изысканиях сунцы уступают ханьцам. В рассуждениях о долге и принципе ханьцы не столь сильны, как
сунцы»48. Посему сторонники обеих школ стремились уходить от заблуждений
и брать от оппонентов лучшее. Так, Жуань Юань твердо придерживался взгляда,
что эти школы равновелики, имеют одинаковые преимущества, а потому ни одна
из них не может быть порицаема49. Только с появлением Чжан Сюэчэна (1738–
1801), Цзяо Сюня (1763–1820) и Гун Цзычжэня (1792–1841) по-настоящему было
45

Фан Дуншу. Ханьсюэ шандуй (Обсуждение ханьской филологии). Пекин: Саньлянь шудянь,
1998. С. 135.
46
Фан Дуншу. Ивэйсюань вэнь цзи (Полное собр. соч. из павильона Ивэйсюань), цз. 1. Ксилогр. изд.
Тун-чжи, 7-й год (1868 г.).
47
Хуэй Дун. Цзюяочжай бицзи: Хань Сун (Заметки из кабинета Цзюяочжай: [Об эпохах] Хань
и Сун), цз. 2. Т. 1. Янчжоу: Гуанлин шушэ, 2009 (Цуншу цзичэн чубянь «Корпус классических
книг», продолжение).
48
Цзин бу: Сы шу цзи чжу (Классики: «Четверокнижие» с собранием комментариев) // Сыку
цюаньшу цзунму тияо, цз. 35.
49
См.: Жуань Юань. Ни го ши жулинь чжуань сюй // Яньцзинши цзи. Сб. 1, цз. 2.

240

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

преодолено противостояние между сторонниками ханьского и сунского каноноведения, объединены философские и филологические штудии, которые были поставлены на службу развития конфуцианской науки.
Учение каоцзюйсюэ не только добилось значительных успехов, но также сделало серьезный вклад в развитие китайской классической филологии, предложив
ей новые методы и подходы.
Прежде всего, в традиционном китайском каноноведении устоялось обыкновение постигать окружающий мир и общество целостно. Рассуждения об абстрактных категориях — таких, как «Небо-Тянь», «Путь-дао» и «Принцип-ли», —
ценились выше анализа конкретных научных проблем. Конфуцианцы сунского
толка доводили эти тенденции до крайностей. Чжу Си выступал против тех, кто
не стремился максимально широко постигать законы бытия, разъяснять принципы морали и «бессознательно погружался в размышления о каком-то растении
или инструменте», полагал, что подобные ученые к науке не имеют отношения50.
Конфуцианская филология времен Цяньлуна и Цзяцина отличалась детальными
и глубокими изысканиями. В ее подходах отразился перенос акцента с этики
и морали на научное знание, переход от универсализма к конкретным отдельным
областям науки51. В частности, Дай Чжэнь заявлял: «[Постигая] законы явлений
и вещей, необходимо разделить и изучить их до мельчайших деталей, тогда будет понимание этих законов»52. Он считал, что «всякий, кто взращивает злаки,
травы и деревья, держит птиц, животных, насекомых и рыб, — старается постичь их природу»53. В подобных установках ясно проявилось, что, в отличие
от сунских конфуцианцев, цинские ученые ушли от универсальных рассуждений и переключились на изыскания по частным вопросам. Несмотря на то что
эта трансформация подходов не сделала методологию цинской классической
филологии ближе к современной и даже не привела к возникновению новых связанных с ней более узких научных направлений, перенесение фокуса внимания
на конкретные явления и вещи бесспорно имело грандиозное значение для преодоления господства старой конфуцианской традиции над всеми научными отраслями.
Во-вторых, цинская текстология каоцзюйсюэ заразила науку духом скептицизма, верой в разум и стремлением дойти до сути. Так, она унаследовала установку ханьских каноноведов «опираться на факты в поиске истины» (ши ши цю
ши). Цянь Дасинь утверждал: «Когда постигаешь конфуцианство, надлежит
начинать с поиска правды по фактам»54. Жуань Юань тоже подчеркивал, что
50

Чжу Си. Хуэйань сяньшэн вэнь цзи (Собр. соч. господина Хуэйаня), цз. 39 // Сун цзи чжэнь
бэнь цункань (Коллекция редких сунских собраний сочинений). Факсимиле сунского издания. Пекин: Сяньчжуан шуцзюй, 2004. С. 549.
51
См.: Сяо Иньфу, Сюй Суминь. Мин Цин цимэн сюэшу любянь (Изменения в науке и просвещении в эпохи Мин и Цин). Шэньян: Ляонин цзяоюй чубаньшэ, 1995. С. 652.
52
Дай Чжэнь. Мэн-цзы цзы и шучжэн: Ли // Дай Чжэнь цзи. С. 265.
53
Дай Чжэнь. Сюй янь (Предисловие), цз. 1 // Дай Чжэнь цзи. С. 362.
54
Цянь Дасинь. Цяньяньтан вэнь цзи (Собрание сочинений из павильона Цяньяньтан), цз. 25.
Шанхай шанъу иньшугуань, 1936. С. 373.

241

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

в своих исследованиях «руководствуется лишь фактами»55. Именно благодаря
этому они отважились поднимать важные проблемы. Янь Жоцюй (1636–1704)
говорил: «Нет таких памятников древних мудрецов, которые нельзя изучить
объективно. Пусть недоступен правильный текст, сокрытую в его швах истину можно со всем тщанием выявить» 56. Дай Чжэнь предлагал: «Ученый муж
не должен прятаться за других, так же как и закрываться в себе самом»57. Эти
высказывания отражают общее стремление получить точные научные знания.
Лян Цичао в своем труде «Цин дай сюэшу гайлунь» («Очерк учений эпохи
Цин») восхищался ими: «Неважно, чьим было высказывание, ни в коем случае
ему не доверяли слепо, непременно выискивали причину, почему оно было
именно таковым... Если в конечном счете не находили достаточных оснований
для доверия, то не верили даже речам совершенномудрых и великих наставников»58.
В-третьих, цинские историки-филологи стремились соединить широту знаний
с конкретикой. Они подчеркивали, что «эрудиция важнее всего»59, причем под
«эрудицией» подразумевалось ведение изысканий во многих областях каоцзюйсюэ и даже в других науках. Например, Жуань Юань обобщая знания древних,
внес довольно большой вклад в изучение истории конфуцианских канонов, старой классической филологии (сяосюэ), а также в астрономию, географию, горное
дело и минералогию, занимался он и корректировкой текстов и каллиграфией.
В то же время эрудиция подразумевает знакомство с широким пластом материалов по нужной теме и использование их в научной работе. Поэтому Ван Иньчжи
(1766–1834) говорил: «Когда толкуются каноны, необходимо от частных выводов
приходить к общим. Если не изучен весь памятник, то нельзя рассуждать об отдельных высказываниях в нем; не постигнув всех канонов, нельзя вести речь
о каком-то одном из них»60. Несмотря на то что «[чрезмерная] жадность до грандиозных познаний, тяга к широкой начитанности» и «непомерная гигантомания»
в накоплении сведений вызывали критику61, многие ученые периодов правления
Цяньлуна и Цзяцина, знакомясь с широким пластом материалов, также старались
уделять пристальное внимание специальным проблемам. И хотя ученые при этом
делали разный акцент на широте и узости в изучении проблем, можно утверждать, что в целом они все же сочетали оба этих подхода. Также вполне естественно, что их эрудиция все-таки не выходила за рамки традиционной китайской
науки — в этом проявилась очевидная ограниченность цяньлун-цзяцинской школы (Цянь Цзя сюэпай).
55

Жуань Юань. Цзы сюй (Предисловие автора) // Яньцзинши цзи. С. 1.
Янь Жоцюй. Цяньцю чжа цзи (Заметки Цяньцю), цз. 2. (Вэньюаньгэ сыку цюаньшу, т. 859).
57
Дай Чжэнь цзи. С. 186.
58
Лян Цичао. Цин дай сюэшу гайлунь. С. 84.
59
Цянь Дасинь. Цяньяньтан вэнь цзи, цз. 21. С. 310.
60
Ван Иньчжи. Ван Вэньцзянь-гун вэнь цзи (Собр. соч. Ван Вэньцзяня), цз. 3. (Сюйсю сыку
цюаньшу, т. 1490). С. 330.
61
См.: Чжан Сюэчэн. Чжан ши и шу (Посмертное собр. соч. господина Чжана), цз. 3. Пекин:
Вэньу чубаньшэ, 1985. С. 390.
56

242

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

В-четвертых, школа каоцзюйсюэ предложила метод обстоятельного и всестороннего аргументирования. Всякое высказывание основывалось на фактах,
без которых ни одно суждение не принималось на веру — таков был принцип.
В данной связи Янь Жоцюй говорил: «Нужно находить доказательства, нельзя
делать произвольные выводы»62. Поэтому ключевым методом научной работы
тогда было «обильно цитировать, подробно доказывать» и «добиваться точности»63. Например, Ван Няньсунь в своей книге «Душу цза чжи» («Разные заметки о научных занятиях»), чтобы объяснить один иероглиф, часто обильно
цитирует целый ряд старых источников; также, задействуя индуктивный метод,
он выясняет происхождение выявленных в них ошибок. Цинские историкифилологи широко и умело пользовались индукцией, добиваясь высокой объективности и порядка 64 . Этой их практике британский синолог Джозеф Нидэм
давал высокую оценку: «В поздних работах китайских исследователей можно
четко заметить развитие научного сознания, проявившееся в следовании строгим научным принципам, точности и умении систематизировать знания логически»65.
Любопытно, что некоторые западные китаеведы порой дают цинской историко-филологической науке едва ли не более высокую оценку, нежели китайские
специалисты. Бенджамин А. Эльман в монографии «От учения о принципе до
цинских источниковедческих исследований: комплексный обзор изменений в
идеологии и обществе Китая в позднеимперский период» пишет: «Цинские классические филологи, как и их европейские современники, стремились к простоте,
ясности и точности языка. Подобная требовательность к себе побуждала их раскрывать ошибки и заблуждения в типичных для того времени представлениях
и способах выражения». Также он считал: «Новый импульс научного развития
изменил задачи научной деятельности конфуцианских ученых, побудив их переключиться от поиска нравственно-этических идеалов и путей самосовершенствования к комплексным научным штудиям, основанным на эмпирическом опыте
и доказательствах... В западной научной традиции подобные изменения в социальной среде в восемнадцатом столетии способствовали возникновению просветительского движения». Впоследствии эти явления подготовили условия, необходимые для формирования позитивных наук66. Вопрос лишь в том, почему,
если не принимать в расчет Дай Чжэня и узкого круга ученых, источниковедческие изыскания периодов Цянь-лун и Цзя-цин не вызвали подъема научной теоретической мысли и идей просветительства?
62

Янь Жоцюй. Цяньцю чжа цзи (Заметки Цяньцю), цз. 3.
Об оценке Ху Вэя см. в каталоге «Сыку цюаньшу цзунму тияо».
64
Ци Юнсян. Цянь Цзя каоцзюйсюэ яньцзю. С. 88.
65
См.: Ли Юэсэ (Needham Joseph). Чжунго кэсюэ цзишу ши (История науки и техники Китая).
Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 1975. Т. 1. С. 312–313. Джозеф Нидэм в этой книге на с. 310 упоминает еще
одного западного синолога — Артура Уильяма Хаммеля (Arthur William Hummel, кит. Хэн Муи), отстаивавшего важность дедуктивных методов исследования.
66
См.: Айэрмань (Elman Benjamin). Цун лисюэ дао пусюэ — Чжунхуа диго вань ци сысян юй
шэхуй бяньхуа мяньмянь гуань. С. 5, 27, 59.
63

243

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

Вполне возможно, что одной из причин, не позволивших научной методологии в необходимой мере развить свою идеологическую функцию, была узость
объекта исследований. Вероятно, эта узость также стала тормозом и для совершенствования самой методологии. Ван Миншэн, рассуждая о крайнем консерватизме ученых, вопрошал: «Почему, когда занимаются упорядочиванием канонов,
не отваживаются подвергать их критике?.. Стойко придерживаются лишь методов ханьской школы, следуют за одним наставником и не осмеливаются перейти
к другому»67. Однако Цянь Дасинь говорил: «„Шестикнижие“ было утверждено
совершенномудрыми, и если каноны отвергнуть, то исчезнет объект для науки»68.
Придерживаясь канонов, ученые связывали себя по рукам и ногам. Из-за того что
историко-филологическая наука периодов Цянь-лун и Цзя-цин уделяла слишком
много внимания классическим книгам и большей частью ограничивалась текстологическими штудиями, в своей общей ценностной ориентации она отрывалась
от действительности и политики. Чжан Сюэчэн писал: «В последнее время ученые больше заняты поисками истины и почти не занимаются интерпретацией.
Это равносильно тому, что шелковичный червь листья поедать будет, а шелковую нить сучить не станет»69. По его мнению, недостатком его современниковученых было то, что они погрязли в поисках оснований и составлении глосс,
а смысл текстов понять не стремились. Он писал, что ученые всего лишь приспосабливались к чаяниям правящей верхушки, озабоченной «изучением древности
и почитанием изящной словесности» (цзи гу ю вэнь), создавая для них красивые
приметы эры процветания. Подобная критика может показаться чрезмерно жесткой, но исследователи-филологи XVIII столетия действительно не оставили
больших достижений в идеологии. В этом плане вполне справедливой была
критика Фан Дуншу в адрес цинских ученых за их увлечение составлением комментариев. Выступая с опровержением известного тезиса Дай Чжэня, будто высказывания складываются из иероглифов, а смысл Пути-дао раскрывается через
высказывания, Фан Дуншу подчеркнул: «[Дай Чжэнь] утверждает, что истина сокрыта в комментариях. Это так и есть. Однако многие комментарии неточны.
Если в них нет истины, то как до нее докопаться?» Более того, «истина в действительности иногда содержится за пределами текстов и высказываний» 70 . Это
говорит о том, что цинские источниковеды еще не осознали особого характера
и трансцендентности теоретического познания.
Позднецинские ученые, подводя итоги историко-филологическим исследованиям правлений Цяньлуна и Цзяцина, в основном одобрили одновременное применение концепций ханьской и сунской научных школ. Например, Чжу Исинь
(1846–1894) писал: «Посему, если бы ханьское конфуцианство нашло пристанище
в сунском неоконфуцианстве, оно предстало бы без недостатков, связанных с мелочностью и бессистемностью подходов ученых царствований Цяньлуна и Цзя67

Ван Миншэн. Сюй (Предисловие) // Ши ци ши шанцюэ. С. 2.
Цянь Дасинь. Цяньяньтан вэнь цзи, цз. 24. С. 350.
69
См.: Чжан Сюэчэн. Юй Ван Лунчжуан шу (Письмо Ван Лунчжуану) // Чжан ши и шу, цз. 3.
70
Фан Дуншу. Ханьсюэ шандуй (Обсуждение проблем ханьского учения). Пекин: Саньлянь шудянь, 1998. С. 311.
68

244

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

цина. А если бы сунское учение взяло за основу ханьскую науку, оно бы избежало
зла пустого многословия, присущего ученым конца династии Мин»71. Однако, даже если допустить, что цинские исследователи могли постоянно и последовательно придерживаться принципа соединения двух учений, весьма трудно утверждать,
смогли ли бы они превзойти своих предшественников в идеологии. Потому что от
начала и до конца объектом их работы было традиционное культурное наследие
и занимались они обобщением этого наследия, а не поиском новых путей.

§ 3.
Генезис цинсой на и
Достижения в аноноведении. — Выделение направлений ханьсой
лассичесой филологии в самостоятельные наи. — Иероглифиа. —
Фонология. — Конфциансая эзегетиа. — Тестология. —
Библиография. — Историография и «история в шести
лассичесих нигах». — Региональные хронии. —
Упадо историо-филологичесой наи
в периоды правления Цяньлна и Цзяцина

В ходе работы по систематизации духовных знаний широкое применение методов доказательного историко-филологического анализа позволило цинским ученым добиться значительных успехов во многих научных отраслях. Снова, как это
было еще в доциньскую эпоху, возникло «соперничество ста школ», один за другим стали появляться выдающиеся ученые и научные направления. Лян Цичао
в своей «Истории китайских учений трех последних веков» («Чжунго цзинь сань
бай нянь сюэшу ши») так обобщил деятельность «всех научных авторитетов эр
Цянь-лун и Цзя-цин»: 1) толкование и комментирование канонов; 2) поиск, восстановление и сличение источников; 3) установление аутентичности книг; 4) реконструкция утраченных текстов; 5) исправление текстов; 6) составление глосс для
книжных памятников; 7) фонетические штудии; 8) астрологические исследования;
9) географические изыскания; 10) изучение металлов и минералов; 11) написание
региональных хроник; 12) составление предметных справочников; 13) издание антологий. Здесь по большому счету охвачена вся исследовательская работа, обусловившая развитие науки в цинское время.
Отказ цинских ученых от сунского и минского неоконфуцианства и обращение к ханьской научной традиции начались с каноноведения. Заявив о доверии
только реальным фактам, цинские ученые постарались устранить ошибочные
толкования и искажения фактов в классических книгах. Неоконфуцианцы предлагали множество трактовок концепции «гуманность» (жэнь) в учениях Конфуция и Мэн-цзы. Жуань Юань, опираясь на оригинальные тексты, последовательно изучил соотвествующие фрагменты в «Лунь юй» и «Мэн-цзы» и в результате
71
Чжу Исинь. Фу Фу Миньшэн мэйсюй (Отвечаю зятю Фу Миньшэну) // Пэйсюаньчжай цза
цунь (Разные думы в кабинете Пэйсюаньчжай), цз. 1. Ксилогр. изд., Гуан-сюй, 22-й год (1896 г.),
печатня Шунь Дэлуна Баочжэньтан.

245

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

определил смысл, весьма близкий к трактовке ранних конфуцианцев72. Стремясь
дойти до идеологических истоков, цинские исследователи тщательно сверяли
и анализировали большое количество ханьских толкований канонических книг,
вдохнув тем самым новую жизнь в классическую филологию эпохи Хань. Яркими образцами работы в этом направлении были труды «Цзю цзин гу и» («Древний смысл девяти канонов») Хуэй Дуна и «Шан шу хоу ань» («Последние выводы о „Книге документов“») Ван Миншэна. Вместе с тем некоторые ученые предпринимали попытки превзойти ханьских и сунских коллег, свести воедино достижения прежних династий, писали новые комментарии к классикам. Почти для
каждого памятника были подготовлены обобщающие комментированные издания, превосходящие по уровню систематизации книги предшественников разных
эпох. К таким книгам, например, относится «Мэн-цзы цзы и шу чжэн» («Смысл
терминов Мэн-цзы в истолковывающих свидетельствах») Дай Чжэня. Отдельные
специалисты досконально изучали каждый канон и оставляли свои наблюдения
в записках. Чжу Ицзунь (1629–1709) написал труд «Цзин и као» («Разбор сути
канонов»), Цзян Юн (1681–1762) подготовил «Цюнь цзин бу и» («Дополнения
к толкованиям канонов»), где досконально откомментировал все канонические
сочинения, — оба труда пользовались большим успехом. Свод «Хуан Цин цзин
цзе» («Толкования канонов августейшей династии Цин»), вышедший в начале
эры Дао-гуан (1821–1850) под редакцией Жуань Юаня, состоял из 1412 цзюаней
и объединял выдержки с толкованиями к каноническим текстам из сочинений
78 авторов и 180 книг. Изданное в 11-м году эры Гуан-сюй (1885 г.) «Хуан Цин
цзин цзе сюй бянь» («Продолжение „Толкований канонов августейшей династии
Цин“») под редакцией Ван Сяньцяня (1842–1917) включало источники и материалы, либо упущенные Жуань Юанем из виду, либо появившиеся после него, —
в нее в общей сложности вошли выдержки из сочинений 102 авторов и 209 книг,
объем свода составил 1430 цзюаней. Эти грандиозные собрания отражают лучшие достижения цинского каноноведения.
С подобной издательской деятельностью было связано филологическое изучение текстов (сяо сюэ). К нему относили иероглифические и фонетические изыскания, а также экзегетику. В прежние времена эти аспекты считались вспомогательными по отношению к каноноведению. Но цинские исследователи придавали
им большое значение, сделав ключевыми. Например, Хуэй Дун писал, что во
время изучения памятников непременно требуется «прекрасно знать иероглифы
и понимать звуки, тогда смысл [текстов] станет понятным»73. Ван Миншэн заявлял более прямолинейно: «Вполне естественно, что без классической филологии
не может быть каноноведения»74. Поскольку особое внимание уделялось класси72

Жуань Юань. «Лунь юй» лунь жэнь лунь (Рассуждения о человеколюбии в «Беседах и суждениях») // Яньцзинши цзи. Сб. 1, цз. 8. С. 176–194.
73
Хуэй Дун. Цзю цзин гу и: Шу шоу (Древний смысл девяти классических книг: Изложение сути). Пекин: Шанъу иньшугуань, 1937 (Цуншу цзичэн чубянь «Корпус классических книг», первая
редакция). С. 1.
74
Ван Миншэн. Ши Хань ши сюйле У цзин хан цы до у цзе чуаньсе кэлоу чжи э (Нарушения
правильной последовательности строк в пяти классических книгах в историях династии Хань —

246

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

ческой филологии, в этом направлении была проделана колоссальная работа,
способствовавшая превращению этой науки из вспомогательной в ведущую, относительно самостоятельную. Важным вкладом цинских ученых в китайскую иероглифику было упорядочение, комментирование и последовательное разъяснение
лексики в древних словарях «Эр я» («Приближение к классике»), «Фанъянь»
(«Диалекты») и «Шо вэнь цзе цзы» («Происхождение китайских иероглифов»).
Дуань Юйцай (1735–1815) в своем труде «Шо вэнь цзе цзы чжу» («„Происхождение китайских иероглифов“ с комментариями») подробно комментирует каждый иероглиф, вошедший в словарь «Шо вэнь цзе цзы». Его комментарии носят
семантический и фонетический характер. Дуань Юйцай раскрыл высокую научную ценность «Шо вэнь цзе цзы» для изучения иероглифов, их звучания и толкования. Кроме того, он предложил новые методы для постижения семантики слов,
открыл новые пути развития китайской филологии. Историческая фонетика была
одним из важных объектов исследования цинских филологов. Важнейшим их
завоеванием в этой отрасли было создание системы древних рифм. В своем труде
«Инь сюэ у шу» («Пять книг по фонетике») Гу Яньу предложил методы изучения
древних звуков и их распределения по отделам. Они впоследствии использовались другими фонетистами, что закрепило становление научной фонологии.
В книге «Гу инь бяочжунь» («Эталоны древних звуков») Цзян Юна — ученика
Гу Яньу — древние рифмы классифицированы по 13 отделам. В «Лю шу иньюнь
бяо» («Таблицы звуков и рифм иероглифов шести категорий») Дуань Юйцая они
уже делятся на 17 типов. Кун Гуансэнь (1751–1786) доработал эту классификацию, выделив 18 групп. Ван Няньсунь разделил звуки по 21 отделу. Наконец,
в относительно недавнее время Хуан Кань (1886–1935) вычленил 28 отделов. Таким образом, классификация постепенно становилась все более дробной. Также
цинские ученые вывели систему чередования звуков в слогах трех типов — открытые слоги («женские», или инь шэн), закрытые с носовой финалью («мужские», или ян шэн) и закрытые с неносовым согласным («входящий слог», или
жу шэн). Эти результаты показали, что исследования непрерывно углублялись
и постепенно приближали ученых к объективным знаниям75. С точки зрения методологии цинских фонетистов в основном можно отнести к одной из двух групп:
представители «археологической школы» (каогу пай) и фонологи (шэньинь пай).
Первая была представлена такими учеными, как Гу Яньу, Дуань Юйцай, Кун
Гуансэнь и Ван Няньсунь, — они делали упор на индуктивном обобщении и анализе древнейших исторических материалов и на их основе выводили заключения.
Школа фонологов была представлена Цзян Юном и Дай Чжэнем, осуществлявшими доказательную реконструкцию древнего произношения, использовавшими
при этом старинное учение о рифмах и средневековые словари рифм. Что касается классической филологии, то в этом направлении цинские специалисты глуборезультат ошибок переписчиков и гравировщиков) // Ван Миншэн. Э шу бянь (Трудолюбие муравья),
цз. 1. Пекин: Шанъу иньшугуань, 1958.
75
См.: Ван Ли. Ханьюй иньюньсюэ (Китайская фонология). Ч. 3, гл. 5 // Ван Ли вэнь цзи (Собр.
соч. Ван Ли), цз. 4. Цзинань: Шаньдун цзяоюй чубаньшэ, 1986. С. 249–344.

247

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

ко изучили конфуцианские каноны, сочинения философов и близкую к ним литературу, подготовили хорошо аргументированные комментарии. Ван Няньсунь
в «Ду шу цза чжи» («Разные заметки о научных занятиях») представил ценные
результаты своей работы: ученый внимательнейшим образом сличил и отредактировал древние памятники и комменатарии к ним, добавив при этом свои пояснения. Его метод выявления смысла сочинений посредством выверки и исправления иероглифов был новаторским и внес весомый вклад в конфуцианскую экзегетику. Обратив внимание на связь между фонетическим звучанием слов и их
значением, он предложил способ определения смысла текстов по произношению,
тем самым наметив пути для установления семантики и этимологии слов. В плане
лексики в этой книге автора больше волнуют полисемия лексических единиц
и формы их образования. Он объяснил отличия в древнем и современном для
него словообразовании и в грамматических характеристиках слов, подготовил
теоретическую базу для определения отличий в значениях и для исправления
ошибочных толкований. Вместе с тем цинские ученые объединили и систематизировали лексические комментарии к классическим памятникам. Среди наилучших образцов таких работ может быть названа книга «Цзин чжуань ши цы»
(«Толкования слов канонов и комментариев к ним») Ван Иньчжи (1766–1834)
и «Цзин цзи цзуань гу» («Свод толкований к каноническим книгам») под редакцией Жуань Юаня. В книге Жуань Юаня собрано большое количество комментариев к конфуцианским канонам и сочинениям философов разных школ, включая
древние примечания к ним; также в ней представлены древние же пояснения
к старинным историческим хроникам, произведениям из отделов историков (ши)
и собраний разных авторов (цзи), а также из иероглифических справочников и
прочей литературы. В общей сложности в книге сведены и обработаны для удобства пользования фактически все дотанские комментарии.
Блестящих результатов цинские ученые достигли в исправлении древних памятников. Под руководством Жуань Юаня был подготовлен «Ши сань цзин
чжушу цзяокань цзи» («Текстологический анализ „Тринадцатиканония с комментариями и толкованиями“»), в котором для каждого канона были сличены
свыше восьми разных изданий и трудов известных литераторов, появившихся
между периодами Тан и Цин. Под текстологическим анализом главным образом
подразумеваются сопоставление текстов на предмет сходств и различий и выявление в них неточностей. В сочинении «Цюнь шу ши бу» («Исправление книг»)
Лу Вэньчао (1717–1795) обобщены итоги его многолетней работы по исправлению 38 древних памятников, включая «Цзин дянь ши вэнь» («Объяснение текстов канонов и классики»), «Мэн-цзы инь и» («Произношение и значение иероглифов „Мэн-цзы“»), «И Чжоу шу» («Письменное наследие [времен дин.] Чжоу»),
«Сюнь-цзы» и т.д. Кроме этого, цинские исследователи проделали колоссальный труд по поиску утраченных текстов. Во время составления официальной
энциклопедии «Сыку цюаньшу» («Полное собрание книг четырех хранилищ»)
в «Юн-лэ да дянь» («Великий свод периода Юн-лэ») были обнаружены тексты
388 книг, которые были написаны до правления династий Сун и Юань, но потом
248

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

оказались утрачены. В народной среде развернулось масштабное движение по
сбору и редактированию редких сочинений древней классики. Начало этого движения связано с деятельностью историков-филологов, упорядочивавших каноны.
Они массово собирали толкования древних конфуцианских памятников и труды
филологов старой ханьской школы. В упомянутой книге Хуэй Дуна «Цзю цзин гу
и» («Древние толкования девяти канонов») из 16 цзюаней были скрупулезно собраны и тщательно проанализированы утерянные комментарии ханьских ученых
к канонам. Вскоре движение расширилось и затронуло сочинения всех четырех
отделений китайской классической литературы — «классиков» (цзин), «историков» (ши), «философов» (цзы) и «разных авторов» (цзи). Одним из наиболее результативных в поисках утерянных памятников литературы был Янь Кэцзюнь
(1762–1843). Он участвовал в создании антологии «Цюань Тан вэнь» («Вся проза
эпохи Тан»), осуществлявшемся под эгидой цинского правительства, и пришел
к выводу, что дотанская литература тоже нуждается в систематизации, чтобы
видеть преемственность танской прозы. Тогда он принял решение искать книги
и надписи на камнях и металлических предметах. В конечном счете из бесчисленных обнаруженных им фрагментов сложился сборник «Цюань шан гу сань
дай Цинь Хань Саньго Лючао вэнь» («Вся проза трех древнейших династий,
а также эпох Цинь, Хань, Трех царств и Шести династий»). Одновременно он
отредактировал несколько десятков литературных памятников, включая «Баопуцзы нэй пянь и вэнь» («Утраченный эзотерический раздел „Баопу-цзы“»), «Хуань
Тань синь лунь» («Новые суждения Хуань Таня»), «Лю Сян Шо юань и вэнь»
(«Утерянные тексты „Сада речений“ Лю Сяна») и т.д. Кроме того, Ма Гохань
(1794–1857) издал 580 текстов в «Юйхань-шаньфан цзи и шу» («Утраченные
книги из кабинета Юйхань-шаньфан»); Ван Жэньцзюнь (1866–1913) подготовил «Юйхань-шаньфан цзи и шу сюй бянь» («Продолжение „Утраченных книг
из кабинета Юйхань-шаньфан“»), куда добавил 269 фрагментов, а также составил «Бу бянь» («Дополнения к „Продолжению“») с новыми 138 фрагментами,
«Ши сань цзин сюй чжу» («Дополненные комментарии к тринадцати канонам»)
с 40 фрагментами и «Цзин цзи и вэнь» («Утраченные тексты канонических книг»)
с 116 фрагментами. Благодаря этой работе стало известно содержание многих
сочинений, существовавших до III столетия н.э., также получили новую жизнь
разбросанные по разным местам редкие произведения периодов Сун и Юань.
Каталожное дело тоже отмечено в цинское время большими достижениями,
среди которых выделяется уже неоднократно упоминавшийся эпохальный труд
«Сыку цюаньшу цзунму тияо» («Аннотированный каталог „Полного собрания
книг четырех хранилищ“»). Каталогизаторы цинской эпохи в целом могут быть
разделены на две группы76. Первая носила название «школы идей и форм» (и ле
пай) и была представлена Чжан Сюэчэном (1752–1800), считавшим, что каталоги
должны представлять собой целостную разветвленную систему и снабжаться
76
См.: Ли Госинь. Лунь Цянь Цзя мулу сюэ (К вопросу о библиографической деятельности в периоды Цянь-лун и Цзя-цин) // Бэйцзин дасюэ сюэбао (Вестник Пекинского университета). 1986.
Вып. 4.

249

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

подробными аннотациями, отражающими происхождение и развитие в разных
областях науки, прослеживать передачу научных традиций от учителей к ученикам. Функция каталогов, по его мнению, «представлять науки в систематизированном виде и давать справку об их происхождении и эволюции». Его книга
«Сяочоу тун и» («Общие принципы сличения источников») в концентрированном виде демонстрирует традиционализм и новаторство в искусстве каталогизации. Другим направлением была представленная Цянь Дасинем «школа текстуального анализа» (каодин пай). Ее сторонники считали, что каталоги должны
предлагать сведения о разных изданиях книг, служить подспорьем при изучении
текстов канонов и исторических сочинений, помогать в определении их аутентичности, давать отсылки к редким или утраченным изданиям, способствовать
выявлению подделок. Таким образом, они ожидали от каталогов практической
пользы в процессе тотальной ревизии древнего книжного наследия. В ходе работ
по каталогизации книг ими было обнаружено и исследовано немало юаньских
сочинений. В действительности каталожное дело и цинская наука развивались
параллельно. «Цзин и као» («Разбор сути канонов») Чжу Ицзуня, состоящий из
300 цзюаней, стал первым каталогом в каноноведении. В нем содержатся данные
о книгах разных эпох, в которых предлагаются сведения о канонах; кроме того,
указываются количество цзюаней, имена авторов, комментаторов и держателей
книг, а также информация об их должностях и происхождении. В конце книжных
статей уточняется статус книги — сохранилась ли, утрачена ли, частично ли сохранилась либо никому не известна. Также в каталог включены вводные и заключительные статьи книг и отзывы других ученых. Сочинение предлагает обширный материал и заслуживает отнесения его к разряду энциклопедических
справочников — толкований конфуцианских канонов разных эпох. Сочинение
«Гу цзинь вэй шу као» («Изучение фальсификаций в книгах древности и современности») Яо Цзихэна (1647–1715) — специальный каталог, предназначенный
для определения аутентичности текста книг. В нем представлен обзор интерполяций. Несмотря на то что не все оценки в книге внушают доверие, она оказала
бесспорное влияние на специалистов, занимавшихся изучением фальсификаций.
Появление подобных каталогов показывает, какие вопросы волновали ученые
круги, какие результаты они получили. Сунь Синъянь (1753–1818) на основе традиционной системы классификации письменных памятников по четырем отделам
предложил свою классификацию из 12 отделов. Отдел «философов» (цзы) в его
варианте получил название «большого отдела» (да лэй); из отдела «классиков»
(цзин) он вычленил отдел «филологические исследования по классикам» (сяо сюэ
лэй), из «историков» выделил «географов» (дили лэй) и «металлы и минералы»
(цзинь ши лэй) и т.д. Его система отразила новый взгляд на структуру научных
знаний и их классификацию.
Наряду с каноноведением заметны были успехи в историографии. Уже с первых лет династии Цин постоянно появлялись ученые, которые по собственной
инициативе писали историю минской эпохи. Их деятельность создала благоприятные условия для работы чиновников, составлявших официальную историю.
250

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

О начале проекта по созданию истории династии Мин цинский двор объявил во
2-м году эры Шунь-чжи (1645 г.). Работа над ним продолжалась до 13-го года
эры Юн-чжэн (1735 г.). В составлении книги участвовали многие ученые, включая Вань Сытуна и Ван Хунсюя (1645–1723). Получившийся после тщательной
выверки труд удостоился более высоких оценок, чем четыре предшествующие
официальные династийные истории77. Создатели «Мин ши» («История Мин») не
только продолжали традицию и учитывали опыт предыдущих книг, но также
предложили новое. Например, из-за специфики минского общества появились
новые разделы — «Ци цин нянь бяо» («Хронологические таблицы семи высших
сановников»), «Янь дан чжуань» («Биографии представителей партии евнухов»)
и «Ту сы чжуань» («Биографии чиновников окраин»). Подъем в развитии цинской историографии сопровождался также появлением большого количества историко-критических исследований, связанных с популярностью филологических
изысканий каоцзюйсюэ. К числу подобных работ можно отнести такие замечательные труды, как «Ши ци ши шанцюэ» («Обсуждение семнадцати династийных историй») Ван Миншэна, «Эр ши эр ши као и» («Анализ разночтений в двадцати двух династийных историях») Цянь Дасиня и «Эр ши эр ши чжа цзи» («Записки о двадцати двух династийных историях») Чжао И (1727–1814). Эти сочинения очень отличаются друг от друга, и их появление свидетельствует о глубине
и многогранности деятельности цинских ученых. С одной стороны, исследователи, имея перед собой обширный историографический материал, исправляли
неточности и опечатки в чужих работах, вносили в них нужные корректировки,
комментировали их достоинства и недостатки, в результате чего, как правило,
получались обобщающие труды. С другой стороны, при создании книг авторы
затрагивали разные области научного знания, касаясь иероглифической письменности, исторических событий и жизни выдающихся лиц, юриспруденции и географии, а также других сфер, тем самым демонстрируя модную для эпохи содержательную широту.
Особенности цинской историографии не ограничивались вышеизложенным,
для этой науки в тот период было характерно также развитие научных концепций.
Главным образом это проявилось в придании Цянь Дасинем, Чжан Сюэчэном
и некоторыми другими учеными первостепенного значения историческим документам. Цянь Дасинь разрушил стереотипы о главенстве канонов над историческими памятниками. Опровергая однобокое суждение, будто «каноны идеальны,
77
В частности, об этом проекте восторженно отзывался Чжао И: «Среди последних официальных историй, если не рассматривать „У дай ши“ („История Пяти династий“) Оуян-гуна (Оуян Сю,
1007–1072), то „Ляо ши“ („История Ляо“) чересчур лаконична, „Сун ши“ („История Сун“) пространна, „Юань ши“ („История Юань“) составлена поспешно. Только „Цзинь ши“ („История Цзинь“) написана безукоризненным, изящным языком, с заслуживающими внимания обобщениями, но и она не
столь совершенна, как „Мин ши“ („История Мин“)». См.: Чжао И. Эр ши эр ши чжацзи (Записки
о двадцати двух династийных историях), цз. 31. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1984. С. 721. Цянь Дасинь
тоже дал «Мин ши» высокую оценку: «По справедливости в суждениях и тщательной выверенности
текста ей уступают все династийные истории». См.: Цянь Дасинь. Шицзячжай ян синь лу (Записки
о взращивании нового из кабинета Шицзячжай), цз. 9. Шанхай шудянь, 1983. С. 219.

251

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

Рис. 6.3.
Цянь Дасинь.
Семисложное двустишие,
написанное каллиграфическим стилем лишу.
Бумага, тушь.
Династия Цин.
Музей Гугун, г. Пекин

а летописи несовершенны; каноны достоверны, а летописи запутанны», он подчеркивал: «Скажу, что каноны предназначены для разъяснения основ морали, их
же рассуждения о вещах сверхъестественных и таинственных как будто выглядят
безупречными, но в реальности не таковы. Каноны имеют практическое предназначение, их же оторванные от жизни строгие высказывания как будто выглядят
правильными, но опять же таковыми не являются». Разрушая представление
о сакральности и авторитетности канонов, он выдвинул тезис о равноправии исторических сочинений с ними: «Разве каноноведение и историография — две разные науки?»78. Также Цянь Дасинь предложил использовать методы каноноведов
для изучения документов по истории. Чжан Сюэчэн вовсе заявил: «Шесть канонов — это и есть история». Подобные взгляды в китайской науке появились достаточно давно79, но Чжан Сюэчэн считал, что история и каноноведение в древней науке изначально не отделялись друг от друга, и был против склонности ученых, «отбросив инструмент, искать Путь-дао; игнорируя современность, изучать
древность; отказавшись от норм повседневных отношений между людьми, доби78

Цянь Дасинь. Сюй (Предисловие) // Чжао И. Эр ши эр ши чжацзи, цз. 31. С. 885.
См.: Цянь Чжуншу. Тань и лу (Рассуждения об искусстве), гл. 86, Чжаншичжай юй Суйюань
(Кабинет Чжаншичжай и сад Суйюань). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1984. С. 261–266.
79

252

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

ваться более совершенных и точных знаний». Посему он утверждал: «С помощью истории управляли государством, никогда летописи не были пустой фиксацией слов» 80 . В реальности он пытался приспособить традиционные научные
подходы к изучению современного общества.
Обращает на себя внимание то, что цинские ученые не только использовали
традиционные методы и материалы, но и стремились найти новое. Цянь Дасинь
с тридцати лет коллекционировал надписи на камне и металлических предметах — при этом он не только покупал эти надписи или получал их в дар от родственников и друзей, но также сам повсеместно копировал, продолжая их поиск
до старости. Он был известен и своими каллиграфическими работами, выполненными, несомненно, под влиянием штудий древних надписей, как можно
увидеть на примере семисложного двустишия, написанного в каллиграфическом стиле лишу, широко применявшемся во времена династий Цинь и Хань
(рис. 6.3).
Один за другим он издал четыре сборника «Цзинь ши вэнь ба вэй» («Тексты
на бронзе и камне»). В его «Шицзячжай ян синь лу» («Записки о взращивании
нового из кабинета Шицзячжай») десятая цзюань также была посвящена палеографии. Его основной идеей было использовать древний палеографический материал для исправления ошибок или восполнения пробелов в исторических сочинениях. Жуань Юань, исследуя и упорядочивая тексты канонов, тоже опирался не только на распространенные письменные памятники, но и придавал большую важность антикварным предметам, в особенности письменам на колоколах
и жертвенной утвари. Он утверждал: «...если возникнет желание узнать о событиях трех эпох (Ся, Шан и Чжоу) и более ранних, то, кроме девяти канонов, колоколов, треножников и тому подобного, больше и нет источников, которыми можно руководствоваться»81. Таким образом, он ставил надписи на бронзовых предметах в один ряд с «Цзю цзин» («Девятикнижие»). Эпиграфика превратилась
в важную часть историко-филологической науки.
Цинское время считается порой массового составления местных историкогеографических хроник дифан чжи. По данным «Чжунго дифан чжи ляньхэ мулу» («Сводный каталог китайских региональных хроник»), в эпоху Цин было
создано 5701 описание дифан чжи, что составляет около 70% от общего количества сохранившихся в Китае региональных хроник. В это время в свет ежегодно
выходило в среднем чуть более 20 хроник. Цинский двор организовал масштабный проект по составлению огромного «Дай Цин и тун чжи» («Единый свод хроник Великой Цин»), имеющего тщательно выверенное и прекрасно организованное богатое содержание.
Также выходили высочайшие распоряжения, повелевавшие создавать местные хроники в провинциях, округах, областях, уездах, волостях, поселках, посе80

Чжан Сюэчэн. Вэнь ши тун и (Проникновение в смысл литературы и истории). Ч. 1, разд. 5,
Чжэдун сюэшу (Наука Чжэдуна). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1994. С. 524.
81
Жуань Юань. Шан Чжоу тун ци шо. Шан (Медная утварь эпох Шан и Чжоу. Ч. 1) // Яньцзинши цзи. Сб. 3, цз. 3. С. 633.

253

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

лениях соледобычи и местах проживания малых народов. Большинство этих книг
составлялись местными чиновниками, но к их составлению нередко привлекали
и ученых. В подобных мероприятиях участвовали Дай Чжэнь, Чжан Сюэчэн,
Цянь Дасинь, Хун Лянцзи, Жуань Юань, Сунь Синъянь, Ван Миншэн и некоторые другие. Такая практика гарантировала высокий уровень подготовки книг.
Более того, ученые также разрабатывали особые теоретические подходы для
составления региональных хроник. В результате даже сложились «школа географов» (дили пай) Дай Чжэня и «школа историков» (лиши пай) Чжан Сюэчэна. «Географы» делали упор на историко-географические изыскания и на доказательный поиск фактов. Они полагали, что ученые должны уделять первостепенное внимание историческим изменениям, с непременным детальным описанием гор, рек и других природных объектов в разные эпохи. Сторонники «школы
историков» занимались собственно ведением региональных исторических хроник, опираясь при этом на три вида материалов — исторические записи (чжи),
исторические анекдоты (чжан гу) и свидетельства источников (вэнь чжэн).
В плане глубины и широты исследований особая роль в этой школе принадлежала Чжан Сюэчэну, предложившему хорошо продуманную концепцию и заложившему теоретические основы для развития жанра историко-географических
описаний.
Поэтому можно сказать, что цинские историки, воспользовавшись наработками предшественников и применив привычные для классической филологии методы — толкование и комментирование, сличение книг с другими изданиями,
выверку текстов на правильность написания иероглифов, выявление поздних
вкраплений и восстановление пропусков, — проделали колоссальный труд по
систематизации и обобщению письменных исторических памятников. По сути,
они в известной мере осуществили переоценку знаний, основанную на идеологии
канонов конфуцианства. Безусловно, оттого что научные знания и подходы исследователей имели тесные связи с классическими книгами, изыскания носили
заметно выраженный ограниченный характер. В действительности нужно понимать, что вся система традиционной духовной культуры зиждилась на четырех
разделах классической литературы — на классиках, историках, философах и собраниях разных авторов. В этом смысле эпоха Цин не сильно отличалась от предшествующих династий. И хотя цинская наука шла по пути дальнейшего дробления этих разделов — например, их количество в «Сыку цюаньшу цзунму тияо»
(«Аннотированный каталог „Полного собрания книг четырех хранилищ“») достигло 44, — она все же сильно уступала западной науке того времени по уровню
систематизации, специализации и особенно по системе образования и набору
изучавшихся дисциплин.
Разумеется, нельзя сказать, что цинские ученые не уделяли внимания естественным наукам. Тот же Дай Чжэнь был одним из лучших математиков в Сыкугуань (Училище четырех хранилищ), занимался естественно-научными штудиями, был автором «Као гун цзи ту» («Схемы к „Запискам об исследовании ремесел“»), «Гоу гу гэ юань цзи» («Записки о вписывании многоугольника в круг»)
254

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

и других работ, применял знание естественных наук при изучении классических
канонов. Однако в естественно-научных занятиях он в целом не достиг таких
же высот, как в решении проблем, связанных с канонической литературой. Дай
Чжэнь всего лишь выделялся среди других большей глубиной «изучения объектов ради получения знания». Другие ученые — Цзян Юн, Жуань Юань и Чэнь Ли
(1810–1882) — тоже создавали труды по естествознанию. Жуань Юань, возглавляя учебные заведения Гуцзин-цзиншэ (Обитель классицизма) и Сюэхайтан (Павильон моря знаний), в число изучавшихся там дисциплин помимо занятий по
канонам, историческим памятникам и классической филологии включал также
астрономию, географию и математику.
По мере знакомства цинских ученых с проникавшей тогда в Китай научной
мыслью Запада начало меняться и отношение китайцев к естественным наукам,
равно как и их представления о структуре научных знаний. Появилась плеяда
выдающихся ученых — Мэй Вэньдин (1633–1721), Мин Аньту (1692–1763) и др.
Но их научная деятельность еще не привела — и даже не могла привести —
к выделению естественных наук в особую область знаний. У них еще не сформировалось необходимого для этого мышления. Они были связаны конфуцианской
идеологией, не могли выйти за рамки гуманитарных штудий и окончательно переключиться на естественные науки82. «Аннотированный сводный каталог „Полного собрания книг из четырех хранилищ“» наглядно показывает, что философские изыскания ценились выше, чем точные знания. В первой цзюани «Каталога»
в предисловии («Фаньли») написано: «Царствующая династия считает важным
редактирование дошедших текстов, толкование канонов, разъяснение учения совершенномудрых и объяснение правильного Пути-дао. Учениям различных школ
серьезного значения не придается». По этой причине в «Каталог» не попали некоторые ценные научные труды. Например, в нем не упоминается трактат «Тяньгун кайу» («Использование сил природы») Сун Инсина (1587–1666), жившего
в конце минской династии, — энциклопедия, в которой обобщаются сведения
о сельскохозяйственном и ремесленном производстве. В конце правления династии Мин — начале Цин группа западных миссионеров совместно с китайскими
учеными перевела и издала немало книг о науке, технике и духовной культуре
Запада. В «Полное собрание книг четырех хранилищ» для разнообразия включили их небольшую часть, опустив при этом самые значительные работы, такие как
«Цэлян цюань и» («Полный смысл измерений») Якобуса Ро (Ло Ягу, Giacomo
Rho, 1593–1638) и Сюй Гуанци (1562–1633).
Цинской науке был присущ еще один существенный недостаток — она оставалась рафинированной и элитарной. Большинство ученых относились равнодушно и даже с полным пренебрежением к непрерывно развивавшейся и с каждым днем приобретавшей все большее влияние простонародной культуре. Это
не только сужало рамки сферы их научных достижений, но и лишало творческой подпитки со стороны богатой культуры народа. В действительности простонародная литература в то время развивалась синхронно с идейными тече82

См.: Юй Инши. Лунь Дай Чжэнь юй Чжан Сюэчэн. С. 5.

255

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

ниями научной мысли. Идейные и научные веяния эпохи тогда нашли отражение в таких романах, как «Жулинь вайши» («Неофициальная история конфуцианцев»), «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме») и «Цзин хуа юань» («Цветы
в зеркале»). Но лишь малая часть ученых обращали внимание на подобную литературу. Таким редким исключением был Цзяо Сюнь. Кроме занятий классическими канонами другим его серьезным увлечением было изучение популярного тогда театрального искусства. Он написал работы «Хуабу нун тань» («Глубокие беседы о „пестрой“ драматургии») и «Цзюй шо» («Рассуждения о театре»),
посвященные вопросам состояния и развития театра.
Историко-филологические штудии постепенно изжили себя ко времени Ван
Няньсуня, Ван Иньчжи и Дуань Юйцая. Обычно закат этой науки связывают с ее
оторванностью от реальности. В жизни цинского общества прошла пора благополучия и наступила полоса упадка, социальные противоречия обострялись
с каждым днем, и для их преодоления научное толкование известных классиков
не могло дать ничего. Не сумев приспособиться к требованиям новой обстановки, каоцзюйсюэ неизбежно стало сходить на нет. Но дело было не только в этом.
В действительности каоцзюйсюэ изначально не было ориентировано на проблемы современности: даже когда эта наука достигла расцвета, она никогда не имела
практической пользы для решения социальных вопросов. Упадок каоцзюйсюэ
в какой-то мере был вызван внутренними законами его развития. Когда та или
иная наука достигает пика популярности и проводимые в ее пределах исследования исчерпывают себя, вполне естественным образом затем наступает регрессия.
Ван Говэй, описывая научное направление трудов Гун Цзычжэня и Вэй Юаня,
дал ему такую краткую и меткую характеристику: «Гун и Вэй усвоили учение
годов Цянь-лун и Цзя-цин, но сами питали мечты об управлении государством,
как и прочие ученые начала Цин»83. По сути, они отвергли ханьскую филологическую науку за ее чрезмерное преклонение перед древностью и пренебрежительно отзывались о сунском неоконфуцианстве с его не столь полезными для
науки пустыми рассуждениями о сознании-синь и природе-син. Таким образом,
ученые того времени стремились найти новые научные подходы84. В результате
наметилось возрождение «школы канонов в современных знаках» (цзинь вэнь
цзин сюэ). Все большую популярность стали набирать идеи, относящиеся к государственному управлению, возрос интерес к вопросам политики и к поиску новых научных методов. Особое значение приобрели практические изыскания, касающиеся нужд государства. К ним, например, можно отнести изучение истории
и географии пограничных регионов. Подобный интерес к национальным окраинам был как следствием расширения границ Цинской империи, так и реакцией на
угрозу рубежам страны со стороны иностранных государств. Среди таких работ
83

См.: Ван Говэй. Шэнь Цзэнчжи ци ши шоу цин сюй (К семидесятилетию Шэнь Цзэнчжи. Предисловие) // Гуаньтан и мо (Посмертная рукопись [Ван] Гуаньтана (Ван Говэя)), цз. 1. 1930 г. Факсим. изд. Чэнь Найцяня (1896–1971) из Хайнина.
84
Вэй Юань. Уцзинь Ли Шэньчжи сяньшэн чжуань (Биография господина Ли Шэньчжи из
Уцзиня) // Вэй Юань цзи (Собр. соч. Вэй Юаня). Т. 1. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1976. С. 361.

256

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

особо выделяются трактаты о Тибетском нагорье и Синьцзяне: «Вэй Цзан тун
чжи» («Географическое описание центральных и западных областей Тибета»),
«Си чжао ту люэ» («Краткие описания присоединения западных земель с картами»), «Синьцзян ши люэ» («Основные сведения о Новой границе») и «Сиюй шуй
дао цзи» («Заметки о водной системе Западного края»). В плане научной глубины эти труды пусть и не превосходят историко-филологические работы XVIII —
начала XIX в., но они ценны тем, что свидетельствуют о появлении у китайских
ученых новых научных интересов.

§ 4.
Развитие  льт ры малых народов
Изчение истории и льтры малых народов Китая. —
Три велиих героичесих эпоса. —
Литератра и писатели малых народов. — Народная медицина. —
Образование единой полиэтничной льтры

Цинская династия добилась значительных успехов в построении единого полиэтничного государства. Ее культурное богатство вобрало в себя не только достижения ханьского этноса, но также и культур соседних малых народов, которые, входя в большую единую семью и являясь неотъемлемой ее частью, развивались и вносили свой вклад в общую культуру Поднебесной. Император Цяньлун интересовался различными группами национальных меньшинств под его
правлением, а также народами, которые жили в приграничных районах империи
Цин. Он инициировал создание крупного проекта-каталога по их описанию и иллюстрированию (цв. ил. 14). Выполненные в рамках этого проекта живописные
свитки дают ценную информацию о внешности, одежде и обычаях людей того
времени.
Большинство национальных меньшинств современного Китая прошли долгий исторический путь и окончательно сложились во времена цинской династии. Как правило, предпосылки осознания ими языковой, культурной и исторической общности складывались в результате перехода этих народов на новый
уровень цивилизационного развития. Данный процесс находил отражение уже
не в эпической литературе, а в элитарной культуре. В цинскую эпоху значительные достижения были заметны в культуре монголов, тибетцев, маньчжуров
и дунган.
В XIII в. у монголов появился труд по истории — «Мэнгу ми ши» («Сокровенное сказание монголов»), который назывался также «Юань чао ми ши» («Неофициальная история [династии] Юань»). В конце эпохи Мин, когда новое развитие получают экономика и культура монголов, создаются исторические трактаты «Алэтань хань чжуань» («Биография Алтан-хана»), «Хуан цзинь ши ган»
(«Основная суть Золотой истории [монголов]»), «Хуан ши» («Желтая история»)
и другие летописи. Под влиянием тибетского буддизма в этих книгах смешалось
257

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

множество религиозных легенд и сказаний, а корни монгольских правящих родов
связались с Индией и Тибетом. Ко времени утверждения династии Цин количество подобных исторических трудов увеличилось, совершенствовался уровень
их составления. Законченная в 1662 г. — первом году правления императора
Кан-си — летопись «Мэнгу юаньлю» («Происхождение монголов») была подготовлена великим князем из Ордоса Саган Сэцэном (1604–?). Она повествует
о происхождении мира, зарождении и распространении буддизма, основании
Чингисханом империи и об истории монголов во времена Юань и Мин. Там даже
упоминается присоединение Монголии к империи Цин. Трактат в высшей степени подробный и написан ясным, четким языком.
Во времена императора Цяньлуна памятник переводился на маньчжурский
и китайский языки, также был включен в «Сыку цюаньшу» («Полное собрание
книг четырех хранилищ»). Тогда он приобрел большую известность и получил широкое распространение. Довольно поздно завершил работу над «Мэнгу
хуанцзинь ши» («Золотая история монголов») 85 Лубсан Данзан (рубеж XVII и
XVIII вв.). Эта книга по объему сопоставима с «Происхождением монголов», но
еще более детальна и содержит много сведений по древней Монголии. Обе книги
вместе с «Сокровенным сказанием монголов» образуют тройку важнейших трактатов по истории Монголии. Кроме них в цинскую эпоху создавались также:
«Асалакэци» ши («История Асрагчи»), «Хэнхэ чжи лю» («Течение Ганга»), «Жуи
бао шу» («Прекрасное древо, исполняющее желания», тиб. «Пагсам-джонсан»),
«Цзинь лунь цянь фу» («Золотое колесо с тысячью спиц»), «Шуйцзин цзянь»
(«Хрустальное зерцало»), «Шуйцзин няньчжу» («Хрустальные четки»), «Хуанцзинь шу чжу» («Золотые четки») и множество других. Эти труды в основном
предлагают обширный материал по истории рода Чингис-хана и буддизма, но
затрагивают также многие сферы общественного развития Монголии. Книги демонстрируют высокий уровень монгольской историографии и являются важными
источниками для изучения истории и культуры монгольских народов.
Тибет имеет древнюю историю, традиции исторической науки там сложились
рано. Во времена династий Юань и Мин появилось большое количество авторских трудов, как правило, освещавших родословную правящей династии и знатных родов, историю религии и биографии выдающихся людей. Ко времени цинской династии историография Тибета приобрела более зрелую форму. Пятый
далай-лама Нгаванг Лобсанг Гьяцо (1617–1682) составил «Сицзан ван чэнь цзи»
(«История правителей и сановников Тибета»), которая стала прорывом в тибетской исторической науке, поскольку, в отличие от прежних трактатов, в ней
меньше внимания уделялось религии. Сосредоточившись на политических про85
О времени создания «Мэнгу хуанцзинь ши» ведутся споры. Большинство исследователей полагают, что трактат был завершен в конце XVII — начале XVIII в. См.: Шагэдаэр Била (Бира Шагдарын). Мэнгу шисюэши: ши сань шицзи чжи ши ци шицзи (Монгольская историография: XIII‒
XVII вв.) / Пер. с фр. на кит. Чэнь Хуна. Хух-Хото: Нэймэнгу жэньминь чубаньшэ, 1988. С. 199–204;
Бао Вэньхань, Цяо Цзи. Мэнгу лиши вэньсянь гайшу (Обзор монгольских исторических памятников).
Хух-Хото: Нэймэнгу жэньминь чубаньшэ, 1994. С. 74–77.

258

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

блемах, автор системно излагает тысячелетнюю историю Тибета со времени правления царя Сонгцэн Гампо (604–650), принесшего в Тибет буддизм, до вторжения
монгольского Гуши-хана (1582–1664). Затем Церинг Вангьял (1697–1794) написал «Полонай чжуань» («Биография Полханэ Сонам Тобгье»), правителя Тибета,
а Тендзин Палджор (1760–?) — «Дожэнь баньчжида чжуань» («Биография Дожэнь-пандита»), видного духовного деятеля Тибета. Оба памятника оцениваются
как выдающиеся.
Процесс формирования маньчжурского этноса завершился сравнительно поздно. Сочинения по истории этого народа также имеют большую ценность, поскольку к нему принадлежали правители цинской династии, а также по причине
сильного культурного влияния китайцев на маньчжуров. Взойдя на престол, император Юнчжэн приказал составить «Ба ци тун чжи» («Общая история Восьми
знамен») — она была готова в 4-й год правления Цяньлуна (1739 г.). Данный
труд в общей сложности включает 253 цзюаня, в которых дается комплексное
описание общественно-политической истории маньчжуров. В годы правления
под девизом Цзя-цин трактат был дополнен «Ба ци тун чжи эр цзи» («Второе собрание общей истории Восьми знамен»), состоящим из 356 цзюаней. В 42-й год
эры Цянь-лун (1777 г.) вышло повеление о создании «Маньчжоу юаньлю као»
(«Изыскания о происхождении маньчжуров»).
В написанное сочинение вошло 20 цзюаней, разделенных на четыре раздела:
«Буцзу» («Народ»), «Цзянъюй» («Границы»), «Шань чуань» («Горы и реки»),
«Го су» («Нравы государства»). Кроме того, при Цяньлуне также были созданы
«Ба ци маньчжоу шицзу тун пу» («Полная генеалогия маньчжурского рода»),
«Цзун ши ван гун гунцзи бяо чжуань» («Таблицы и записи выдающихся достижений императоров и князей правящего дома») и др. Все упомянутые работы
писали параллельно на маньчжурском и китайском языках.
У монголов и маньчжуров в цинскую эпоху появляются труды, посвященные
изучению родного языка и письменности. Дандзин Дагба написал «Мэн вэнь цимэн цюань ши» («Подробный комментарий к „Основам монгольской письменности“»), где проанализировал сочинение по основам монгольской письменности
начала XIV в. ученого Чойджи-Одсэра. Оригинал «Основ» утерян, но благодаря
«Подробному комментарию» о нем можно получить общее впечатление. Кроме
этого, Цзинчжай-гун и его сын Фу-цзюнь составили «Cань хэ бянь лань» («Трехъязычный глоссарий»), Билигун Далай — «Мэн вэнь шоу е цимэн» («Основы
обучения монгольскому языку»), Сайшанга (1794?–1875) — «Мэн вэнь хуэйшу»
(«Сборник по монгольскому языку») и «Мэн вэнь си и» («Ясный смысл монгольского языка»). В восьмом году правления Юнчжэна (1730 г.) была издана грамматика «Цин вэнь цимэн» («Основы маньчжурской письменности») Угэ Шоупина, которая была очень кратким и понятным пособием по изучению маньчжурского языка, впоследствии ее перевели на русский и английский языки. В числе
важных трудов по маньчжурскому языку можно назвать «Цинь дин цин хань дуй
инь цзы ши» («Высочайше утвержденный маньчжурско-китайский словарь»),
«Цин юй и янь» («Простые слова маньчжурского языка»), «Цин вэнь чжи яо»
259

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

(«Основы маньчжурской письменности») и пр., а также огромное количество
маньчжурско-китайских двуязычных словарей.
У народа хуэй не было собственного языка (в основной своей массе они пользовались китайским). Эта народность сформировалась в результате распространения в Китае ислама. Поэтому хуэй постигали собственную культуру и историю
через письменные труды на китайском языке, а также через китайские переводы
доктринальных сочинений ислама и работ по истории религии. Яркими образцами их классического письменного наследия являются сочинения Ван Дайюя
(1584–1660), жившего в Нанкине в конце Мин — начале Цин: «Чжэн цзяо чжэнь
цюань» («Истинное толкование правильного учения»), «Цинчжэнь да сюэ» («Великое учение ислама»), «Си чжэньчжэн да» («Истинные ответы в поиске правды»). Другими заметными работами раннецинского периода являются «Цинчжэнь чжи нань» («Руководство по исламу») юньнаньца Ма Чжу (1640–1711)
и три переводных сочинения Лю Чжи (1669–1764) из Нанкина: «Тяньфан син ли»
(«Естественные законы Аравии»), «Тяньфан дянь ли» («Обряды Аравии») и «Тяньфан Чжишэн ши лу» («Хроника жизни и деятельности пророка Мухаммеда»).
Трех упомянутых авторов, а вместе с ними Ма Дэсиня (1794–1874) из Юньнани
называют четверкой великих религиозных писателей народа хуэй. В числе прочих не менее важных памятников можно назвать «Гуй чжэнь цзун и» («Основные
принципы возвращения к истине»), «Сы пянь яо дао» («Четыре сочинения об
основных принципах»), написанные в конце Мин — начале Цин Чжан Чжуном
(XVII в.), «Цзинсюэ си чуань пу» («Хронология распространения коранических
учений») Чжао Цаня (XVII в.) и «Цинчжэнь ши и» («Толкование неясных мест
в мусульманских текстах») авторства Цзинь Тяньчжу (1690–1765). Большинство
этих работ имеет одну общую черту: в них прилагаются усилия для включения
исламского учения в контекст традиционной китайской культуры. Трактуя основные положения ислама, составители широко используют понятия конфуцианской
доктрины. Это позволило им не только обогатить исламскую доктрину, но и внести свой вклад в развитие китайской культуры.
В культуре любого народа наиболее развитую ее часть образуют литература
и искусство. При этом особое место принадлежит устному народному творчеству.
Типичные образцы произведений фольклора цинской эпохи отличаются большими объемами. Такими, например, являются три поэмы — «Эпос о Гэсэре»,
«Джангар» и «Сказание о Манасе». Они известны на весь мир, и в Китае их называют «Сань да шиши» («Три великие эпические поэмы»). Все три эпоса уходят
корнями в древность. Но их содержание на протяжении длительного времени
передавалось изустно, постоянно дополнялось, перерабатывалось. Поэтому их
творцом был не один человек, а многие поколения людей. В цинскую эпоху произошло окончательное оформление всех трех эпосов.
«Гэсэр» — тибетская эпическая поэма, в которой повествуется о герое по
имени Гэсэр, божестве, родившемся среди людей. Пройдя через множество испытаний, он стал правителем, возглавлял тибетские войска в сражениях. Поэма
возникла около XI в. (хотя некоторые источники указывают на XIII в.). Она по260

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

стоянно подвергалась обработке, дополнениям, поэтому представлена во многих
вариантах, ни один из которых не является окончательным. В настоящее время
известны две разновидности эпоса «Гэсэр» на тибетском языке — с делением на
песни либо на главы. Тексты, которые делятся на главы, составлялись на основе
версии с песнями. Этих текстов насчитывается свыше 50, и все они имеют очень
сложный сюжет. Эпос о Гэсэре огромен, состоит из множества томов, его содержание касается различных сфер жизни: политики, экономики, военного дела,
идеологии и пр. В нем всесторонне отражена сложная история древнего тибетского общества. В повествовании гармонично соединяются приемы реалистического и романтического изображения, в нем действуют около 3000 героев.
Основной массив текстов образуют песни, иногда перемежающиеся прозаическими вставками. По оценкам специалистов, «Гэсэр» в общей сложности содержит миллион строк, он в пять раз длиннее известного индийского эпоса «Махабхарата» и в двадцать раз — «Рамаяны». На сегодняшний день это крупнейшая по
объему эпическая поэма в мире86. Она распространена не только на территории
Тибета, но и среди монголов, туцзу, накхов, уйгуров, а также среди населения
Монголии, Сиккима и Бутана.
«Джангар» — монгольская эпическая поэма, в которой повествуется о легендарном правителе и богатыре Джангаре, воине Хонгоре и других героях, которые
сражаются со злыми силами и одерживают над ними победу. Поэма распространена в основном на территории Синьцзяна среди западных монгольских племен
торгоутов (ойратов), а также среди некоторых других народов Монголии и России.
Предположительно эпос появился в XIII в. На данный момент все доступные популярные издания «Джангара» содержат 13 песен (около ста тысяч строк) и записаны широко использовавшимся ойратами в цинское время «ясным письмом»
(тодо бичиг). Существуют и другие версии эпоса: они также неполные и могут
отличаться по содержанию. Каждая песня-глава «Джангара» имеет цельный сюжет и может выступать в качестве самостоятельного произведения. В то же время песни-главы взаимосвязаны и вместе образуют гармоничное целое. В них
с помощью художественных приемов воссоздаются исторические сцены военной
жизни кочевых племен, стиль изложения грубоватый и подчеркнуто героический,
поэма пронизана атмосферой степей. На данный момент в Китае, Монголии и
России в совокупности собрано более 60 версий текста.
Эпос «Манас» — киргизская поэма, в которой рассказывается о герое Манасе
и его потомках, о сопротивлении врагам, пытавшимся поработить их народ.
Во времена династии Хань предков киргизов называли цзянькунь, в танскую эпоху — сяцзясы. Долгое время они находились под господством других этнических
групп. Эти исторические события косвенно отражены в «Манасе». Относительно
времени возникновения эпоса мнения специалистов расходятся. Одни считают,
86

См.: Ян Лянцай, Тао Лифань, Дэн Миньвэнь. Чжунго шаошу миньцзу вэньсюэ (Литература малых
народностей Китая). Пекин: Жэньминь чубаньшэ, 1985. С. 54–58; Цянь Миньцзы. Чжунго шаошу
миньцзу инсюн шиши (Героический эпос малых народностей Китая). Пекин: Шанъу иньшугуань, 1996.
С. 22. В последней книге, на с. 22 утверждается, что эпос «Гэсэр» содержит два миллиона строк.

261

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

что период рождения его приходится на I в., другие — на IX в., третьи называют
X–XIII вв., XVI–XVIII вв. и т.д. Наиболее известный вариант «Манаса» был записан из уст киргизского сказителя («манасчи») из Синьцзяна Жусупа Мамая
(1918–2014). Поэма состоит из восьми песен, более двухсот тысяч строк. В каждой песне есть главный персонаж. Повествование начинается с Манаса, затем
переходит к его сыну Семетею, потом к внуку Сейтеку и так вплоть до седьмого
потомка. Текст поэмы полностью зарифмован, сюжет богат разносторонним энциклопедическим материалом, затрагивающим многие аспекты жизни киргизского общества с древности до современности.
Количество народных эпосов внушительно. Большинство китайских этносов
имеет свой старинный эпос, а часто даже не один. Помимо трех поэм, упомянутых выше, стоит также упомянуть уйгурский «Эпос об Огуз-хане», казахский
«Алпамыш», «Сказание о войне черных и белых сил» народности наси, а также эпосы дайцзу (тайских народов) «Ли фэн», «Чжаньсян», «Сянмэн», «Ланьга
сихэ» и др. Эти произведения нуждаются в дальнейшем изучении и систематизации.
В цинскую эпоху заметные успехи были достигнуты в авторской литературе
этнических меньшинств. Маньчжурский писатель Налань Синдэ (1655–1685)
и монгольские писатели Мэнлинь (1728–1758) и Фашишань (1752–1813) создавали замечательные произведения на китайском языке. Уйгурский поэт Хиркати
(1634–1724) написал большую поэму «Айцин юй кунао» («Любовь и страдания»),
состоящую из двадцати семи песен и более двух тысяч строк. Автор прибегает
к приемам символизма, воспевает чувство любви в диалогах с розой, соловьем
и соколом. Его художественный стиль оригинален. Другой поэт, Абдураим Низари (1776–1848), сложил реалистическую поэму о любви — «Жэбия — Сайдин»
(«Рабийя — Саадин»), состоящую из семи песен в 947 строк. Сборник «Цанъян
Цзяцо цин гэ» («Любовные песни Цаньян Джамцо») — серия стихотворений,
посвященных Шестому далай-ламе Цаньян Джамцо (1683–1706). В них мастерски и эмоционально показан конфликт любви и религиозной веры87. В позднецинский период монгольский писатель Инжиннаш (1837–1892) написал повести
«Одноэтажный дом» и «Павильон красных слез» на монгольском языке. В них
повествуется о любовных отношениях между героем Пуюем (букв. «необработанный нефрит») и тремя молодыми женщинами, параллельно показывается жизнь
общества второй половины XIX в. Повести имеют четкую структуру, захватывающие сюжетные повороты; образы героев выразительны. Инжиннашу также
принадлежит «Переложение истории процветающей династии Юань» — первый
87

«Любовные песни Цаньян Джамцо» были собраны воедино не сразу. Относительно их количества нет единого мнения. В ксилографе, издававшемся в Лхасе на санскрите, их приводится 57.
Чжао Юаньжэнь (1892–1982) и Юй Даоцюань (1901–1992) собрали 62 песни, которые были опубликованы ими параллельно на трех языках: тибетском, китайском и английском. В составе сочинения
в Архиве Комитета по культуре Тибетского автономного района имеется 66 песен. В 1980 г. издательство «Цинхай миньцзу чубаньшэ» издало 74 песни. См.: Ма Сюэлян, Лян Тинван, Чжан Гунцзинь. Чжунго шаошу миньцзу вэньсюэ ши. Т. 2. Пекин: Чжунъян миньцзу сюэюань чубаньшэ, 1992.
С. 332.

262

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

историко-героический роман в монгольской литературе, в котором рассказывается о возвышении рода Чингис-хана и начальном периоде династии Юань.
Немалые успехи были достигнуты представителями различных этносов Китая
в науке, особенно в народной медицине. Тибетская медицина начала складываться во времена династии Тубо c VII по IX в. и определенно подверглась влиянию
китайской традиционной медицины. Во 2-й половине VIII в. появился труд
«Чжуд-ши» («Четыре тантры»), составленный Юток Йонтен Гонпо (706–833).
Согласно буддийскому учению тибетцев, медицина и фармакология относятся к
«знанию о врачевании», т.е. к одному из «пяти знаний» (у мин), которые высоко
ценятся. Теория тибетской медицины гласит, что тело человека состоит из трех
основных элементов (воздух, огонь и «вода с землей»), семи видов материи (хилус, кровь, мышцы, жир, кость, костный мозг и семя) и трех видов испражнений
(экскременты, моча и пот). Утрата равновесия между этими составляющими приводит к болезни. Методика диагностики сильно напоминает типичную для китайской медицины и также включает в себя наблюдение, прослушивание, опрос и
проверку пульса88. Значительного прогресса тибетские медики добились в физиологии и патологии. Виднейшим лекарем тибетской медицины во второй половине
XVII в. был Деси Сангье Гьяцо (1653–1705). Он является автором ряда медицинских трактатов, включая «Комментарий к „Четырем тантрам медицины“ под названием „Голубой берилл“», «Очерки о медицине: Пир небожителей» и др. Также
на основе вышеупомянутых трудов он создал семьдесят девять цветных настенных иллюстраций. Они весьма содержательны и охватывают знания из разных
областей тибетской медицины. В первой половине XIX в. Тенцзин Пунцог написал фармакопею «Травник сияющей жемчужины» (тиб. «Шел пхренг», в рус. пер.
«Ожерелье чистого хрусталя». — Ред.), в которой подробно описал 2294 вида
лекарственных трав, с указанием мест их произрастания, характеристик, вкусовых качеств, назначения и способов применения.
Своя народная медицина есть у уйгуров. Ее теория основывается на учении
о четырех великих материях (земля, вода, огонь и ветер) и четырех жидкостях
в теле человека (кровь, слюна, желчь и темная желчь). В качестве лекарств для
приема внутрь используются сиропы и настойки; также медики прибегают к целому набору специфических методов, включающих окуривание, ввод свечей,
кровопускание и закапывание в песок.
Постепенно складывалась монгольская медицина — ее знания зиждутся на
многолетних наблюдениях монголов, а также отчасти на теории тибетской и китайской медицины. Процесс ее формирования почти завершился в цинскую эпоху, когда появилось немало своих трактатов, известных лекарей и даже целые
династии врачей. В монгольской медицине довольно высокого уровня достигли
травматология и ортопедия. Появилась самобытная физиотерапия. Например,
при лечении компрессами происходит чередование тепла и холода. Холодный
компресс представляет собой бараний мочевой пузырь, наполненный холодной
88

См.: Цянбачиле (Чадрел Ринпоче). Чжунго дэ цзан и (Тибетская медицина в Китае). Пекин:
Чжунго цзансюэ чубаньшэ, 1996. С. 100–120.

263

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

водой или льдом, а для горячего компресса сначала использовали нагретые камни или песок, но позже их заменили на покрытый горячим маслом войлок. В середине цинской эпохи медик Сумпа Кенпо (1704–1788) составил книгу «Источник благодати», в которой описал двенадцать видов холодного компресса и восемнадцать видов горячего. Известен метод удаления пищи из желудка только
что убитого животного с помощью наложения горячего компресса. Иногда с целью лечения больного или часть его тела оборачивают в шкуру, содранную с
только что убитого животного. Подобные методы вошли в обиход в результате
эмпирического опыта монголов89.
Культурное развитие малых народов в условиях их нахождения в едином государстве способствовало взаимовлиянию и ассимиляции этнокультур. Во времена маньчжурского господства большинство китайских канонических книг, исторических трактатов и литературных произведений были переведены на маньчжурский язык — общее количество переводов достигает тысячи90. Четыре классических романа: «Троецарствие», «Путешествие на Запад», «Речные заводи»
и «Сон в красном тереме» — переводились не только на маньчжурский, но и на
монгольский язык. Автор упоминавшихся выше повестей «Одноэтажный дом»
и «Павильон красных слез» явно позаимствовал у романа «Сон в красном тереме» сюжетное построение и художественные приемы. Многотомные тибетские
каноны «Кангьюр» («Ганчжур») и «Тэнгьюр» («Данчжур») были переведены на
маньчжурский и монгольский языки.
Следствием распространения в Китае и Монголии ламаизма, а таже архитектуры и искусства Тибета стало появление там множества монастырей, выдержанных в тибетском стиле. Храмы Юнхэгун в Пекине и Вайбамяо в Чэндэ обладают чертами, характерными как для традиционного дворцового зодчества Китая,
так и для культовых сооружений Тибета. Достаточно широким был и научнотехнический обмен. На кирпичной стене в северной части монастыря Утасы
в Хух-Хото сохранилась вырезанная по камню астрономическая карта с монгольскими письменами. На ней углы и широты отмечены тибетскими цифрами,
а текст составлен на монгольском. В надписи описана базовая теория и терминология китайской астрономии. В собрании книг Библиотеки Внутренней Монголии хранится двухтомная рукопись «Астрономия», ставшая итогом изучения китайской астрономии монгольскими учеными.
Одной из ярких примет создания единого полиэтничного государства стало издание цинскими властями двуязычных словарей и книг. Цинское правительство
в целях укрепления единства между многочисленными народами в делопроизводстве дублировало документы на разных языках. Императорская хроника событий
в государстве велась на маньчжурском, монгольском и китайском языках.
89

См.: Цай Чжичунь, Хун Юнбинь, Ван Лунгэн. Мэнгу цзу вэньхуа (Культура монголов). Пекин:
Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1993. С. 180–181.
90
См.: Ма Цзуи. Чжунго фаньи цзянь ши — у сы и цянь буфэнь (Краткая история переводческой
деятельности в Китае: до «движения 4 мая»). Испр. и доп. изд. Пекин: Чжунго дуйвай фаньи чубань
гунсы, 1998. С. 304–312.

264

Глава 6. Достижения в д ховной  льт ре Китая в первой половине эпохи Цин

В конце XVIII — начале XIX в. был составлен мультиязычный словарь на
маньчжурском, тибетском, монгольском, уйгурском и китайском языках — «Юй
чжи у ти Цин вэнь цзянь» («Высочайше утвержденное зерцало Цин на пяти языках»). Он состоит из 32 цзюаней, включает 17 052 основные словарные статьи,
а также дополнительные четыре цзюани с 1619 статьями. В общей сложности
в словаре разбирается 18 671 слово. В 28-м году правления Цяньлуна (1763 г.) была завершена работа над подготовкой географического трактата «Сиюй тун вэнь
чжи» («Унифицированное описание земель Западного края»), состоящего из
24 цзюаней, где собраны топонимы местностей, гор, рек и имена людей районов
Синьцзяна, Цинхая и Тибета на маньчжурском, китайском, монгольском, уйгурском, тибетском и старокалмыцком языках. Словарь и трактат были ценны тем,
что выполняли функцию посредника в коммуникации между китайцами, маньчжурами, монголами, уйгурами и тибетцами. Оба издания способны вызвать
большой интерес у современных специалистов в области сравнительного языкознания.

265

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

Глава 7

Прониновение
западных знаний на Восто,
распространение итайсой льтры
за пределы Поднебесной

И

зучая историю развития цивилизации человечества, можно в целом
согласиться с тем, что одним из основополагающих внешних факторов, определяющих непрерывное существование и эволюцию великих
мировых цивилизаций, является обмен между ними и совместное пользование
информацией, возможностями и ресурсами. Историк Сюй Чжоюнь (род. 1930 г.),
обсуждая степень влияния внутренних и внешних факторов на процесс цивилизационных изменений, на основе проведенных археологических исследований
пришел к выводу: «Внешние факторы не менее важны, чем внутренние, они
стимулируют энергию развития человеческой цивилизации»1. Занятый, возможно, теми же размышлениями, Лян Цичао ранее признавал, что проникновение европейской математической астрономии во времена Мин–Цин стало фактом, которому китайские ученые должны посвятить многие тома своих трудов2.
В данной главе подробно рассматривается исторический процесс распространения западной науки на Восток во времена Мин–Цин и проанализировано
его значение. Также сделан обзор того, как одновременно осуществлялось распространение китайской культуры вовне, и дана оценка ее влияния на внешний
мир.

1

Сюй Чжоюнь. Луньсюэ бу инь шэнсы гэ (Ученые беседы за пределами жизни и смерти) // Ду
шу (Чтение), 2002. № 2. С. 74.
2
Лян Цичао. Чжунго цзинь сань бай нянь сюэшу ши (История китайских учений трех последних
веков). Пекин: Чжунго шудянь, 1985. С. 8.

266

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

§ 1.
Прониновение иез итов в Китай,
распространение западной на и
на Восто в онце эпохи Мин
Определяющая роль Маттео Риччи. —
От монаха из западной страны  западном ченом-онфцианц. —
Распространение начных знаний. — Наа и религия

До династии Мин не было существенного взаимодействия между китайской
и западной культурами. В конце Мин историей был выбран европейский католический орден иезуитов для того, чтобы стать проводником широкого и глубокого проникновения западной науки в Китай. Ведущую роль в этом процессе сыграл миссионер-иезуит Маттео Риччи (кит. имя Ли Мадоу, 1552–1610).
В 1583 г. он прибыл в Гуандун и поначалу поселился в Чжаоцине. Затем проживал в Шаочжоу, Нанкине, Наньчане и других местах. После многократных попыток он наконец в январе 1601 г. добрался до Пекина, где прожил почти десять лет
и скончался в 1610 г. (рис. 7.1). Значение деятельности Маттео Риччи прежде
всего в том, что он определил на основе тщательного анализа ряд чрезвычайно
ценных стратегических линий поведения миссионеров для адаптации к условиям
китайского общества и культуры, сделав, таким образом, возможным распространение западной науки в Китае. И кроме того, он оставил великое множество
бесценных сочинений о Китае и Западе, ставших важным вкладом в дело распространения западных знаний.

Рис. 7.1.
Маттео Риччи.
Согласно надписи на нижней части
портрета (на иллюстрации не видна),
он написан в 1610 г., на следующий
день после смерти Маттео Риччи,
китайским монахом
Эммануэлем Перейрой
(урожденный Юй Вэньхуэй).
Династия Мин. Масло.
Высота 120 см, ширина 95 см.
Собор иезуитов, Рим

267

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

Могущество Минской империи заставило Риччи осознать, что обращение китайцев в христианство не может опираться на военную силу для приведения
к покорности и послушанию, как это осуществлялось ранее испанцами на Филиппинах. Вместо этого необходимо было применить лишь средства мирного воздействия. Суть его миссионерской стратегии может быть сведена к понятию
«адаптация, приспособление», позволившему ему, помимо всего прочего, завоевать симпатии представителей верхних слоев образованного сословия. По прибытии в Китай Риччи носил одежду буддийского монаха, именуя себя «монахом из
западной страны». Вскоре он понял, что буддийские монахи не пользуются авторитетом среди китайских официальных лиц, в отличие от образованного сословия,
обретшего чиновничий статус в результате успешной сдачи государственных экзаменов и более всего уважаемого в обществе. Это побудило Риччи изменить первоначально принятые правила. В 1594 г. он облачился в одежды ученого-конфуцианца и, именуя себя студентом, изучающим конфуцианскую классику, принял
соответствующий образ жизни и поведения. Он усердно постигал суть конфуцианских канонов, демонстрируя одновременно понимание глубинного содержания
текстов и конфуцианской философии, в результате снискав уважение к своим проповедям со стороны интеллектуалов. Такой метод оказался явно удачным. В разделе «Идалия чжуань» («Биографии итальянцев») в «Истории Мин» говорится, что
после того, как Риччи прибыл в столицу, «все от высших сановников и ниже…
завязывали знакомства с ним»3. Мотивы и степень расположения официальных
лиц, из тех, кто общался с Риччи и другими миссионерами, были различны, но их
дружба нашла выражение в написании введений либо комментариев к сочинениям миссионеров. Современный исследователь Чэнь Юань подсчитал, что в «Тяньсюэ чухань» («Первое собрание сочинений о Небесном учении») содержится не
менее нескольких десятков предисловий и послесловий известных конфуцианских ученых, которые «вместе с предисловиями и комментариями, написанными
и отредактированными к прочим сочинениям, могли бы составить католический
„Хун мин цзи“ („Сборник к усилению и просвещению“)»4.
Дружеские отношения Маттео Риччи поддерживал даже с сановниками Государственной канцелярии, которые продолжали почитать его и после смерти. Будучи в Нанкине, он подружился с Е Сянгао (1562–1627), который впоследствии
занял пост старшего секретаря Государственной канцелярии. Именно по настоянию Е Сянгао сразу после смерти Риччи на его могиле был водружен надгробный
камень. Среди тех, кто дружил с Риччи, были члены императорской фамилии, как,
например, князья Цзянь Ань, Лэ Ань, а также известные придворные, евнухи,
провинциальные сановники — например, губернатор Гуандуна и Гуанси Го Инпин (1529–1586), генерал-губернатор пров. Цзянси Лу Ваньгай (1533–1589), генерал-губернатор Интяня Чжао Кэхуай (ум. 1603 г.), советник императора Шэнь
3

Мин ши (История Мин), цз. 326. С. 8460.
Чэнь Юань. Сюэшу луньвэнь цзи (Сб. научных статей). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1980. С. 210.
«Хун мин цзи» («Собрание [сочинений], светоч [истины] распространяющих») — известная антология религиозно-философских буддийских текстов, составленная в VI в. н.э.
4

268

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

Игуань (1531–1615), а кроме того, начальники уездов и помощники начальников
областей Чжаоцин, Шаочжоу, Чаочжоу, Цюцзян, Индэ, Наньсюн. Из представителей ученого сословия можно назвать философов Ли Чжи (1527–1602), Чжан
Хуана (1527–1608), Чжу Шилу (ум. ок. 1602 г.), литераторов — Юань Хундао
(1568–1610), Юань Чжундао (1570–1624), Ли Жихуа (1565–1635), Фэн Шикэ (ок.
1541 — ок. 1621) и др., историков — Цзяо Хуна (1541–1620), Шэнь Дэфу (1578–
1642), художников Чжан Жуйту (1570–1641), Чэн Даюэ (1541 — ок. 1616). Были
и математики-астрономы Сюй Гуанци (1562–1633), Чжоу Цзыю (начало XVII в.),
Ли Чжицзао (ум. 1630 г.), Сунь Юаньхуа (1581–1632), врач Ван Кэньтан (1549–
1613). В круг общения Риччи входили лидер Чжэцзянской группировки Шэнь
Игуань, члены Дунлиньской группировки Е Сянгао, Цзоу Юаньбяо (1551–1624),
глава министерства чинов Ли Дай (цзиньши с 1568 г.), глава министерства церемоний Фэн Ци (род. 1568 г.), а также участники Чуского мятежа Фэн Инцзин (1555–
1606), Чжао Кэхуай (ум. 1603 г.), военный советник Ли Инши (ум. ок. 1600 г.).
Среди вышеназванных Сюй Гуанци, Ли Чжицзао и еще некоторые были обращены в христианскую веру и участвовали в распространении западных знаний и
европейской культуры. В период гонений на католичество они выступили в его
защиту, помогали оказавшимся в трудном положении миссионерам.
Еще один аспект стратегии адаптации Маттео Риччи состоял в формировании
примиренчески-реформаторской позиции по отношению к китайской ритуальной
системе. В результате наблюдений Риччи пришел к выводу, что почитание предков и поклонение Конфуцию играют важную роль в жизни китайского общества,
более того, являются частью древней ритуальной традиции. Для китайцев, безусловно, было чрезвычайно важным то, как миссионеры относятся к этим ритуалам. Мнение Риччи по этому поводу было однозначным: он считал, что ритуал не
несет религиозного смысла, почитание предков — это не более чем народный
обычай, принятый среди китайцев для поддержания этического принципа выражения сыновней почтительности. С христианской точки зрения в нем не было
элементов идолопоклонства, следовательно, он не являлся обрядом еретической
религии. Аналогичное заключение Риччи сделал в отношении поклонения Конфуцию. Он полагал, что китайские государственные служащие либо ученые, посещая храмы Конфуция для совершения обрядов, «выражают благодарность за
высокую ученость, почерпнутую из текстов, позволившую им добиться известности и соответствующего официального статуса. Они не читают вслух молитвенные книги и не просят чего-либо у Конфуция»5. Уважение Риччи к китайским
традиционным ритуалам основывалось на исключении из них религиозного содержания. Это позволило китайцам-христианам, особенно тем, кто занимал высокие посты, исполнять необходимые конфуцианские и фамильные обряды, не
страшась нарушить религиозные запреты. В то же время Риччи считал понятия
«Небо» (Тянь) и «Всевышний владыка» (Шан ди) из конфуцианской классики
синонимом христианского Бога, полагая их разными наименованиями для выра5

Ли Мадоу цюаньцзи (Полное собр. соч. Ли Мадоу / М. Риччи). Тайбэй: Гуанци чубаньшэ; Фужэнь дасюэ, 1986. Т. 1. С. 85.

269

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

жения одного понятия. Позднее император Канси назовет это «правилом Риччи» (Ли Мадоу гуйцзюй ― букв.: «циркуль (гуй) и угольник (цзюй) Ли Мадоу»,
т.е. инструменты, с помощью которых чертят правильные фигуры).
В те времена принятая Риччи стратегия нашла широкое применение. Ее
в конце правления Мин строго придерживались многие миссионеры, тем самым
уменьшив барьеры для распространения западных знаний. Что касается написанных Риччи сочинений, посвященных китайской и западной культуре, то они явились результатом принятой им политики распространения научных знаний.
В течение тридцати лет пребывания в Китае он постоянно писал, всего им было
написано более двадцати сочинений на китайском языке, посвященных вопросам
религии, мифологии, философии, этики и пр. К ним относятся: «Цзяою лунь»
(«Суждения о дружбе», «De amicitia»), «Тяньчжу ши и» («Подлинный смысл Небесного Господа»), «Эрши у янь» («Двадцать пять максим»), «Цзи жэнь ши
пянь» («Десять глав странного человека»), «Бяньсюэ иду» («Посмертные письма,
толкующие учение»), «Сиго цзифа» («Западное искусство мнемотехники»), «Си
цинь цю и ба чжан» («Восемь текстов песен для западных клавикордов»), «Чжай
чжи» («Смысл воздержания»), «Сы юаньсин лунь» («Трактат о четырех началах»). Помимо этого Риччи вместе с Микеле Руджери (Michele Ruggieri) составил
«Португальско-китайский словарь», латинскими буквами записал чтение китайских иероглифов текста «Си цзы ци цзи» («Чудеса западного письма»), создав
ранний образец фонетической транскрипции в Китае. На склоне лет Риччи составил книгу «Христианские экспедиции ордена иезуитов в Китай» («De Christiana
expeditionе apud Sinas suscepta ab Societate Jesu»). Несмотря на то что написана
она была не на китайском языке, в ней содержались ценные материалы, включившие собственные суждения автора по многим вопросам, касающимся Китая.
Ответная реакция на деятельность Риччи по распространению христианства
была значительной. Миссионеры — современники Риччи и те, кто прибыли позже, все занялись активной сочинительской деятельностью. Многие китайские
интеллектуалы по прочтении этих трудов устремлялись в объятия «Небесного
владыки» либо расширяли свои познания в области западных наук. Другие же по
прочтении сочинений Риччи и прочих миссионеров на китайском языке, осознав
опасность подмены «Пути мудрецов» «неортодоксальными знаниями», яростно
критиковали христианство.
Риччи также оставил после себя несколько работ в области естественных наук,
среди которых неоднократно издававшееся «Шаньхай юйди цюаньту» («Полное
изображение Вселенной с горами и морями»); заслужившие высокой оценки как
китайских, так и зарубежных ученых «Начала геометрии» Евклида (перевод на
китайский язык был выполнен совместно с Сюй Гуанци); «Юаньжун цзяои» («Сопоставление (фигур, помещенных) внутри круга»), «Тунвэнь суань чжи» («Руководство к унифицированному языку счета»), «Цзин тянь гай» («Трактат о небесных созвездиях») (последние три работы переведены совместно с Ли Чжицзао);
самостоятельно написанная Риччи «Цянь кунь ти и» («Структура неба и Земли»).
Риччи и другие миссионеры использовали передачу научных знаний для того, чтобы укреплять свои позиции в Китае. Реформа календарной системы в позднемин270

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

ский период и составление календаря в эру Чун-чжэнь (Чунчжэнь лишу), в чем
принимал участие Риччи, стали важными событиями; оба проекта были завершены
Сюй Гуанци и Ли Тяньцзинем в годы правления под девизом Чун-чжэнь уже после
его смерти. Но сам Риччи использовал свои познания в астрономии как повод, чтобы получить разрешение проживать в Пекине. В своих письмах в Европу Риччи
часто просил Рим направить в Китай сведущих в астрономии и прочих науках миссионеров, чтобы, используя авторитет научных знаний, распространять христианское вероучение.
Объективно называя Риччи миссионером, использовавшим науку в качестве
инструмента для распространения вероучения, следует признать, что его стратегия не только способствовала росту интереса интеллектуалов к западной науке,
но и удовлетворяла определенные потребности со стороны ученых-сановников
и даже самого императора. Такая взаимная потребность превращала ученых-сановников и миссионеров в собеседников в мирном диалоге между западной и китайской цивилизациями.
Какие же научные знания распространяли миссионеры? Они передавали китайским интеллектуалам астрономические воззрения Аристотеля о том, что Земля является центром Вселенной, окружена десятью небесными сферами. Также
распространяли знания Пифагорейской школы, представленные в «Элементах
геометрии» и «Руководстве к унифицированному языку счета», сообщали географические познания эпохи позднего Возрождения, нашедшие отражение в карте «Куньюй ваньго цюаньту» («Полное изображение множества стран всего мира»). Исследования показали, что версия этой карты в Нанкинском музее, представленная императору Ваньли в 1608 г., была изготовлена придворными евнухами (рис. 7.2) на основе большой печатной карты мира 1602 г., составленной
Маттео Риччи. Риччи создал первую карту мира в западном стиле в Китае с некоторыми добавленными китайскими иероглифами и именами в 1583–1584 гг., будучи в Чжаоцине. Другая карта с более подробной информацией была составлена
им в 1596 г. Еще одна версия была изготовлена в Нанкине в 1600 г.; она была
значительно больше по размеру, с бóльшим количеством китайских надписей и,
как полагают, легла в основу гораздо более подробной и довольно большой версии 1602 г., от которой сохранилось лишь несколько экземпляров. В результате
произошли коренные изменения в традиционной китайской астрономии, что нашло отражение, например, в созданной Сюй Гуанци «Цзяньцзе цзунсин ту»
(«Карта видимых созвездий») и пр.6. Конечно, знания, распространявшиеся миссионерами в Китае и пользовавшиеся относительно большим влиянием, представляли в основном науку древних греков, и хотя пропасть между нею и нынешней современной научной теорией и практикой была велика, тем не менее
для китайских интеллектуалов, не владевших современной научной методикой
обобщений, систематизации, математической логикой, подобные знания представляли определенную новизну и поэтому были довольно привлекательными.
6
Пань Най. Фаньдиган цан Сюй Гуанци «Цзяньцзе цзунсин ту» каочжэн (Исследование «Карты
видимых созвездий» Сюй Гуанци из Библиотеки Ватикана) // Вэньу (Памятники материальной культуры). 1991. № 1. С. 65–66.

271

Рис. 7.2. «Куньюй ваньго цюаньту» («Карта множества стран мира»). Шесть вручную раскрашенных свитков, смонтированных воедино,
краски на бумаге. Изготовленная придворными евнухами династии Мин копия с печатной версии, поднесенной императору Ваньли
в 1608 г., которая, в свою очередь, была основана на отредактированном рисунке Маттео Риччи. Он завершил его в 1600 г.
по просьбе министерства чинов правительства Нанкина, расширив более ранние созданные им в Китае карты мира.
Период Вань-ли (1573–1620), династия Мин. Высота 168,5 см, ширина 361,8 см. Нанкинский музей

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

272

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

Несмотря на ограничения, наложенные на деятельность христианских миссионеров в Китае в 1616 г., политика, проводившаяся Маттео Риччи, последовательно воплощалась. Тем самым во времена смятения умов в ученом мире не
утратились интерес и потребность в западных науках, что позволило ордену
иезуитов в позднеминский период сохранить неизменными позиции посредников
в передаче западных знаний. Среди прибывших в то время в Китай миссионеров
пользовались большим влиянием Николя Триго (Nicolas Trigault, кит. Цзинь Нигэ,
1577–1628), Никколо Лонгобарди (Niccolò Longobardi, кит. Лун Хуаминь, 1566–
1655), Диего Пантоха (Diego Pantoja, кит. Пан Диво, 1571–1649), Джулио Алени
(Giulio Aleni, кит. Ай Жулюэ, 1582–1649), Франческо Самбиази (Francesco Sambiasi, кит. Би Фанцзи, 1582–1649), Сабатино де Урсис (Sabatino de Ursis, кит. Сюн
Саньба, 1575–1620), Иоганн Адам Шалль фон Белль (Johann Adam Schall von Bell,
кит. Тан Жован, 1591–1666). Диапазон западных знаний, распространявшихся миссионерами, был достаточно широк, сюда входили христианская теология, древнегреческая философия, этика, лингвистика, логика, география, искусство, музыка,
артиллерия, астрономия, математика, гидравлика, архитектура, медицина, биология и пр. Можно сказать, это был уникальный опыт многостороннего мирного
равноправного обмена знаниями между Китаем и Западом.

§ 2.
Восприятие
и отторжение интеллет алами
западноо чения в позднеминсий период
Поис схожих и общих черт а форма восприятия западных чений. —
«Учение от Небес» и «чение мдрецов». —
Западная наа и пратичесие знания. —
Неприятие западной наи

Важной объективной причиной широкого и глубокого распространения западных учений в позднеминский период была относительная культурная открытость западным знаниям со стороны необычайно одаренных неофитов-интеллектуалов: Сюй Гуанци, Ли Чжицзао, Ян Тинъюня (1562–1627), Ван Чжэна (1571–
1644), Ли Тяньцзина (1579–1659), Сунь Юаньхуа, Ли Инши, Цзинь Шэна (цзиньши с 1628 г.), Цюй Шисы (1590–1651). Первые трое считаются «великими столпами китайской церкви» 7 . Однажды обращенные, они внесли большой вклад
в распространение западных учений в Китае.
Чтобы сгладить культурные различия, препятствовавшие распространению
западных учений, миссионеры взяли на вооружение политику обращения в свою
веру, поддерживая конфуцианцев в их критике буддизма, тогда как китайские
7
Помимо названных интеллектуалов важную роль в поддержании отношения открытости западным учениям сыграли некоторые ученые Дунлиньской партии (Дунлиньдан), а также члены «Общества возрождения» (Фушэ).

273

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

интеллектуалы, принявшие «учение от Небес» (тяньсюэ), в свою очередь, старались найти общие либо сходные черты в западной культуре8.
Сюй Гуанци и Ли Чжицзао относились к тем интеллектуалам, кто принял западную религию и науку. Чтобы обосновать правильность и правомерность своих действий, они сознательно истолковывали «учение от Небес» как «учение от
мудрецов». Прежде всего, они усердно старались интегрировать содержание учений древних китайских мудрецов в систему построений западных учений. Сюй
Гуанци писал:
«В Китае [Желтый император] Хуанди приказал [советнику] Ли Шоу произвести вычисления в помощь Жун Чэну, и [эти вычисления] были в употреблении до [династии] Чжоу. Чжоу-гун использовал их, ввел в государственные
учебные заведения, чтобы отбирать чиновников. Способных и талантливых
выдвигали на государственную службу. О тех из учеников Конфуция, кто в
полной мере постиг шесть искусств [этикет, музыка, стрельба из лука, управление лошадьми, каллиграфия, математика], говорили: „Они проникли в палаты сокровенных знаний)“. Если исключить математику, тогда искажены будут
учения Чжоу-гуна и Конфуция»9.
Сюй Гуанци подчеркивал, что «учение мудрых» Чжоу-гуна и Конфуция
включало шесть искусств, неотъемлемой частью которых являлась математика.
Таким образом, принятие в Китае передовой западной науки он считал легитимным актом, поскольку она является частью «учения мудрых». Помимо того,
была еще одна причина, почему Сюй Гуанци приравнивал западное учение
к «учению мудрых». Образованные сановники-конфуцианцы, находясь под
влиянием последователей школы Ван Янмина, были поглощены в то время
схоластическими рассуждениями на метафизические темы. «Приземленные,
конкретные детали», по их мнению, не заслуживали внимания. Сущность христианского вероучения Сюй Гуанци объединил в понятиях «преданность»
(чжун) и «почтительность» (сяо), что на самом деле являлось «конфуцианизацией» «учения от Небес»10.
Китайская традиция предполагает, что религия не могла существовать независимо от государственного управления. Она становилась частью светской правительственной структуры или добровольно подчинялась нормам императорской
власти. Неофиты-интеллектуалы использовали тот же подход, чтобы доказать,
что «учение от Небес» соответствовало традиционным нормам. Сюй Гуанци искренне полагал, что «учение от Небес» может помочь конфуцианству в борьбе
8
«Учение от Небес» (тяньсюэ) было для тогдашнего ученого сословия общим понятием, объединявшим все западные учения, включая христианство, западные науки и знания.
9
Сюй Цзунцзэ Мин Цин цзянь есухуйши ичжу тияо (Извлечения из переводов и сочинений
иезуитов эпох Мин и Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1989. С. 265. Считается, что Ли Шоу, будучи
советником императора Хуанди, изобрел цифры, а придворный сановник Жун Чэн — календарь.
10
Сюй Гуанци. Ба эрши у янь (Послесловие к «Двадцати пяти максимам») // Сюй Цзунцзэ. Мин
Цин цзянь есухуйши ичжу тияо. С. 328.

274

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

против буддизма, в частности способствуя распространению моральных вероучений правителя, конфуцианских доктрин, исправлению буддийского учения.
Ян Тинъюнь настаивал на том, что «учение от Небес», в отличие от секты Белого
лотоса, не является ересью, не несет вреда социальному и государственному порядку. Новообращенные в христианскую веру конфуцианцы настаивали на том,
что неправильно понятые религиозные проповеди Риччи и его последователеймиссионеров с выражением христианского почтения Отцу небесному на самом
деле соответствовали конфуцианскому поклонению и почитанию Небес. Они
полагали, что христианское «смиренное служение сердец великой цели соответствует установлениям канонов и комментариев и является подтверждением этого
единства»11.
Когда распространение западной религии, науки и научной мысли достигло
положительных результатов, подобный метод восприятия, предполагавший поиск схожих и общих черт в иной культуре, наделял новообращенных чувством
собственной значимости, что они в некоторой степени были полезны «учению
мудрецов» или даже сами становились его частью. И хотя подобная форма восприятия, иногда представлявшаяся хвастовством или просто самозащитой, являлась продолжением мнения о том, что китайская культура уже давно изучила
и принимала иностранные идеи как «поиск утраченного ритуала в нецивилизованном мире», тем не менее в свое время она способствовала созданию атмосферы открытости иностранной философии и культуры. Поскольку китайцам
присуще наделять мудрых непререкаемым авторитетом, подобная интеллектуальная атмосфера позволяла тем, кто активно воспринимал западную культуру, сохранить ощущение безопасности. Обеспечение гармоничного сочетания
«учения от Небес» с «учением мудрецов» в определенной степени помогало
избежать обвинений в ереси и отступничестве от ортодоксального конфуцианства.
Между тем применение китайскими интеллектуалами стратегии поиска схожих черт для распространения «учения от Небес» вовсе не подразумевало сокрытия ими расхождений между идеями Китая и Запада. Принимая и глубокомысленно излагая моральные принципы и смысловое значение «учения от Небес»,
они ясно обозначали различия между ними. Нельзя не заметить, насколько заинтересованно они определяли значимость «учения от Небес» в соответствии
с привычным культурным положением и обстоятельствами.
Рациональность получила большое развитие в китайской традиционной
культуре. Уникальность общества, основанного на почитании предков и дидактичной функции культуры, побудила китайских мыслителей обратить пристальное внимание на взаимосвязь между Путем-дао и добродетелью-дэ в межличностных отношениях, а также во взаимоотношениях между личностью и обществом. Подобная психологическая предрасположенность часто служила осно11
Ли Чжицзао. Тяньчжу ши и чжункэ. Сюй (Новое издание катехизиса «Подлинный смысл
Небесного Господа». Предисловие) // Сюй Цзунцзэ. Мин Цин цзянь есухуйши ичжу тияо. С. 146–
147.

275

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

ванием китайским интеллектуалам для того, чтобы в моралистическом ключе
объяснять идеи «учения от Небес». Некоторые из них в своей интерпретации
этого учения использовали сопоставительный анализ, с тем чтобы представить
собственные соображения и критику по поводу традиционных китайских моральных правил.
После Нанкинского инцидента 1616 г., когда несколько миссионеров были
отданы под суд, Сюй Гуанци написал «Петицию в защиту [христианского] учения», в которой выступил с защитой «учения от Небес». Самым важным моментом стало то, что он истолковывал христианство как теоретическую основу для
морального и политического воспитания и с этой точки зрения говорил о смысле
«учения от Небес». Он искренне верил, что христианство имеет моральное предназначение: «Это учение утверждает искренность людей в стремлении делать
добро и искоренять зло». Согласно его умозаключениям, «то, что говорят христиане о Господней милости рождения и спасении души, о воздаянии за добрые
и наказании за злые поступки, ясно и искренне волнует сердца, заставляет любить и верить, внушает чувство страха и благоговения, исходит изнутри» 12 .
Сюй Гуанци совершенно очевидно обратился к известному вопросу действенного значения нравственных христианских норм в сфере человеческих взаимоотношений. Он глубоко верил, что возникают они в душах европейцев, возвеличивавших Господа за милость рождения и спасения души. Принцип Божественного воздаяния за добро и наказания за совершенное зло был для него ясен
и справедлив. А поскольку внушающая благоговейный трепет власть Всевышнего «волнует сердца», то религиозные и моральные чувства исходят именно
из людских сердец. Сюй писал: «Будь осмотрителен и осторожен, страшись
потерять свой путь и быть наказанным Господом». В результате он полагал,
что христианские моральные принципы становятся действенными, формируя
намерения людей «благими, полностью исключая зло». Он считал, что «европейцы практикуют свою религию в более чем тридцати странах и делают это на
протяжении тысячи лет и еще нескольких столетий. Влиятельные и не очень
проявляют внимание по отношению друг к другу, сильные мира заботятся
о безопасности слабых. Так обеспечиваются длительный мир и благое управление»13.
Очевидным источником воспринятой Сюй Гуанци безотчетной веры в западный рай были идеи, в преувеличенной форме распространявшиеся миссионерами
в проповедях. Между тем Сюй явно стремился найти и создать совершенную,
эффективную систему моральных норм, исходя из установленного практикой морального порядка. Поразительным было то, что в результате сопоставления он
пришел в конечном счете к следующему заключению: его цель не может быть
достигнута средствами традиционной китайской философской морали. Он писал:
«Мне довелось обсуждать вознаграждения и наказания, воздававшиеся импера12

Тяньчжуцзяо дунчуань вэньсянь. Сюйбянь (Письменные источники о распространении католицизма на Востоке. Продолжение). Тайбэй: Сюэшэн шуцзюй, 1966. Т. 1. С. 23–26.
13
Сюй Гуанци. Бянь сюэ чжаншу (Петиция в защиту [христианского] учения) // Сюй Гуанци
цюаньцзи (Полное собр. соч. Сюй Гуанци). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2010. Т. 9. С. 251.

276

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

торами и правителями древности, а также надлежащие и ошибочные поступки
[по мнению] мудрых. Ими тщательно и подробно были определены образцы
добра для людей и ограничены пределы зла. По существу, награждения и наказания, правомерность и ошибочность могут простираться на внешние поступки
людей, но не охватывают их внутренних ощущений. Сыма Цянь некогда сказал:
тот факт, что Янь Хуэй умер молодым, а разбойник Чжи прожил долгую жизнь,
заставляет усомниться в воздаянии за добро и наказании зла14. То есть чем суровее ограничения, тем большим может быть обман и двуличность. Устанавливается один закон, а происходят сотни злодеяний. Если кто-то искренне стремится
вести [людей], ему не нужен набор правил. Если люди целиком посвятили себя
делу добра, то распространяемое посланниками учение от Небес может быть тем,
что поможет исправить учение Будды»15.
Некоторые китайские интеллектуалы, воспринимая христианское вероучение как систему c религиозным содержанием, продолжали его распространение.
Классическим примером человека, рассматривавшего веру в Бога в качестве
исходного источника и основы для смысла жизни, был Ян Тинъюнь. В разделе
«Фундаментальные основы» главы «Дай и. Сюйпянь» («Устранение сомнений.
Продолжение») он приводит слова Конфуция: «Неискреннему человеку вряд ли
можно доверять». Слово синь («правдивый, верный») он трактует как синьян
(«вера, верующий, вероисповедание»), при этом объектом веры называет Бога.
Согласно его толкованию, вера — это исходное условие для обретения благословения Господа, и только веруя в Бога, можно понять, что есть добро, а что —
зло, постичь радость и страдание. Вера в Господа, по мнению Ян Тинъюня, —
это исходный источник и основа смысла человеческой жизни: «Если человек не
верит во Владыку небесного и земного, он отделяет себя от Господа. Даже обладая прочими достоинствами, он не получит искупления» 16. Несмотря на то
что китайские интеллектуалы и последователи Будды вели аскетический образ
жизни, они делали это не «от души, почитающей и благоговеющей перед Господом Небесным, поэтому все их страдания напрасны»17.
Наиболее ощутимым вкладом, сделанным интеллектуалами в китайскую
культуру в результате восприятия западного учения в конце минской эпохи, было распространение западных научных знаний. Постараемся рассмотреть некоторые их методы и поставленные цели.
В связи с распространением среди ученых в конце Мин метафизических воззрений часть интеллектуалов выступила активными сторонниками практических
14

Янь Хуэй, почитаемый ученик Конфуция, чью раннюю кончину Учитель глубоко оплакивал.
Разбойник Чжи, согласно «Чжуан-цзы», наслаждался долгой жизнью.
15
Тяньчжуцзяо дунчуань вэньсянь. Сюйбянь. Т. 1. С. 23–26. «Посланники» (пэйчэнь) — принятое в Китае именование иностранцев, которые, по мнению императорского двора, были отправлены,
чтобы исполнить даннические функции. Так при минском императоре Ваньли называли миссионеров-иезуитов.
16
Ян Тинъюнь. Дай и. Сюйпянь (Устранение сомнений. Продолжение). Ханчжоу: Воцунь цзачжи
шэ, 1936. С. 25–26.
17
Сюй Гуанци. Тянь ши мин бянь (Разъяснения по поводу Небесного толкования) // Тяньчжуцзяо
дунчуань вэньсянь. Сюйбянь. Т. 1. С. 368.

277

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

знаний в надежде на то, что это стимулирует научные исследования и выведет
минское государство из состояния застоя. Некоторые ученые-прозелиты под
влиянием духа времени поздней Мин, настойчиво пропагандируя практические
знания, детально рассматривали христианское вероучение с точки зрения прикладной науки.
Все «три столпа китайского католицизма» (Сюй Гуанци, Ян Тинъюнь и Ли
Чжицзао) критиковали метафизические тенденции в науке позднеминского периода, надеясь, что «учение от Небес» поможет исправить ситуацию, но при
этом каждый по-своему «конкретизировал» это учение. Сюй Гуанци и Ли Чжицзао, в полной мере познав содержание западной науки, старались наделить
«учение от Небес» «конкретными» научными знаниями. Переводя и разъясняя
основы западной математики и геометрии, они знали о том, что кто-то и не
найдет им практическое применение. Используя аргумент Чжуан-цзы о том,
что кажущееся бесполезным на самом деле может иметь различное практическое применение, Сюй Гуанци писал: «Как правило, кажущееся бесполезным
на самом деле полезно, оно — основа множеству применений»18. Он разъяснял,
что фундаментальные теоретические знания являются основой прикладных наук: «Календарное летосчисление последних поколений постепенно нашло широкое применение, оно проросло несметным количеством полезных учений»,
«с помощью мер и чисел можно все постичь»19. Высоко оценивая независимый
(субстанциональный) и количественно измеримый (квантифицируемый) западные методы анализа, он предлагал применить их в научной и социальной сферах, например, при расчетах содержания императорского клана. Почерпнутый
им из западной науки метод «принять исходное условие за основу, добиться
подтверждения слой за слоем и постоянно совершенствовать» стал новаторским в геометрии20. Он активно пропагандировал и внедрял новые методы анализа и подходы, в числе которых можно назвать «детальный разбор и объяснение», «послойный анализ», упорно отстаивал применение новых методов
управления: «Для тех, кто способен понять эту книгу (имелись в виду „Начала
геометрии“. — Примеч. пер.), все остальное будет понятным. Тем, кто ее постиг, легко постижимым станет все [остальное]»21. Применение и функции геометрии, по мнению Сюй Гуанци, безграничны. Научному разуму, вооруженному основами геометрии, «все подвластно, все постижимо». Эти идеи помогали
ученым избавиться от метафизических представлений, «вернуться к истокам,
заняться практическими вопросами».
Рассматривая характерные особенности философии эпохи Просвещения, Эрнст
Кассирер отмечал, что «[восемнадцатый век] не явил анализ в качестве велико18
Сюй Гуанци, Ли Мадоу (пер.). Цзихэ юаньбэнь («Начала» Евклида) // Сюй Гуанци чжу и цзи
(Собрание переводов Сюй Гуанци). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1983.
19
Сюй Гуанци. Тянь ши мин бянь // Тяньчжуцзяо дунчуань вэньсянь. Сюйбянь. Т. 1. С. 497.
20
Сюй Гуанци. И Цзихэ юаньбэнь инь (К переводу «Начал» Евклида. Предисловие) // Сюй Гуанци чжу и цзи. Т. 5. С. 9.
21
Сюй Гуанци цзи (Сочинения Сюй Гуанци). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1984. С. 76.

278

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

го интеллектуального инструмента познания математики, физики... Анализ был
больше представлен [тогда] как необходимый, незаменимый инструмент мыслительного процесса в целом»22. Научное, практическое знание, пропагандировавшееся Сюй Гуанци, на самом деле демонстрирует тип мышления эпохи Просвещения. Предлагая безгранично применять геометрию и ее методы в сфере традиционной философии и научной критики, в любых прикладных исследованиях
«разбивать предметы на их составные компоненты», он своими теоретическими
трудами оказал огромное просветительское влияние на философию культуры
и научную методологию, поскольку пробуждал аналитическую природу человеческого разума.
Конкретизируя содержание «учения от Небес», Ли Чжицзао демонстрировал
тот же подход. Он изначально был очарован магией чисел, в «Предисловии»
к сочинению Риччи «Тунвэнь суань чжи» («Значение универсального исчисления») писал, что математика универсальна по своей природе, ее применение
поразительно. Она представлена во всем, если бы не математические принципы, невозможно было бы зафиксировать существующие предметы и произошедшие события. Если бы в основе практических знаний не было математики,
тогда невозможно было бы подтвердить их подлинность, а о достоверности чисел можно спорить бесконечно. Стремление Ли Чжицзао к достоверности знаний вполне очевидно вошло в философию китайской культуры и творческую
жизнь интеллектуалов, именно с этих позиций он подверг критике не основанную на опыте метафизику. Нельзя не признать просветительское значение трудов Ли Чжицзао даже при поверхностном сравнении его методов с немного
позже появившимися математическими методами Декарта и Спинозы о достоверности истины.
Многие ученые-сановники, которые активно осваивали западные знания, предлагали амбициозные стратегии развития культуры. Ли Чжицзао, перенимая достижения западной науки, говорил, что все их необходимо «развивать и впитывать», надеялся «воспринимать различные уже существующие явления, чтобы
пробудить в них присущую им достоверную основу» и таким образом в итоге
достичь «предельного взаимного использования и созидания»23. Так формировалось искреннее стремление к взаимному восприятию, основанное на абсолютной
уверенности в самобытности «родной культуры», конечной целью при этом было
вовлечение во всеобъемлющий творческий процесс взаимодействия культур Китая и Запада.
Сюй Гуанци в своих работах совершенно очевидно выступал против «замкнутости» в китайской математике и прочих сферах, полагая, что обособленность от
22
Cassirer E. The Philosophy of the Enlightenment / Tr. James P. Pettegrove, Fritz C.A. Koelln. Princeton: Princeton University Press, 1951. Кит. пер.: Ка Силэ. Цимэн чжэсюэ (Философия Просвещения).
Цзинань: Шаньдун жэньминь чубаньшэ, 1988. С. 14.
23
Ли Чжицзао. Тунвэнь суань чжи. Сюй («Значение универсального исчисления». Предисловие) //
Сюй Цзунцзэ. Мин Цин цзянь есухуйши ичжу тияо. С. 267; Ли Чжицзао. Дай и пянь. Сюй (Устранение
сомнений. Предисловие) // Тяньчжуцзяо дунчуань вэньсянь. Т. 1. С. 473.

279

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

внешнего мира есть прямой путь к иллюзорному мышлению24. Таким образом,
он выступал за безусловное принятие достижений западной науки, демонстрируя
здоровый дух культурной открытости. При этом Сюй Гуанци не считал, что
нужно слепо следовать внешним образцам, вместо этого он вынашивал высокое
намерение в процессе синтеза китайской и западной науки в конечном счете превзойти Запад. Тем не менее это не являлось его самоцелью, его устремления были направлены на то, чтобы в достижении благородной цели добиться истинного
познания реальных вещей. Он говорил: «Мы смиренно полагаем: если желаешь
превзойти [Запад], необходимо всему [у него] научиться»25. «Нам следует повсеместно заняться поиском людей высокой нравственности и эрудиции, кто мог бы
беспристрастно, критически оценить результаты последовательных изысканий
в отношении предшествующих трех тысячелетий, чтобы они сегодня стали для
нас доступны»26. Так он призывал сначала с открытым сердцем постичь западную науку, затем на этой основе освоить результаты интеграции китайской
и западной науки и в конечном счете превзойти знания Запада. Американский
историк Джозеф Левинсон писал: «У истинного, старомодного китайского интеллектуала-культуролога нет понятия соперничество», поскольку «понятие
соперничество — это суть этатизма»27. Сюй Гуанци и его соотечественники были
«старомодными культурологами», которые пошатнули неискоренимое чувство
превосходства, присущее китайской культуре. Путем сопоставительного анализа
и осмысления различий, присущих культуре Китая и Запада, они выявили соперничающие идеи и привнесли их в практическую деятельность науки и интеллектуальной культуры. Подобный подход являлся передовым, более того, он увязывал веру в «учение от Небес» с фундаментальным этатизмом, поскольку выходил
за пределы культурно ориентированных имперских политических представлений
своего времени и был нацелен преимущественно на усиление военного, научного развития и на экономический рост28. Эта блестящая идея — превзойти объект
изучения через усвоение и противопоставление — стала исходной моделью
разумного культурного состояния для устремившихся к западным знаниям китайцев XIX–XX вв.
Между тем в истории распространения западной науки в Китае, начало чему
было положено в конце XVI в. и продолжалось на протяжении ряда столетий,
были периоды противостояния ей части китайских интеллигентов, причем их
влияние иногда преобладало. В конце правления династии Мин многие выступали против западного учения. Анализ методов, позиций, взглядов основных пред24
Сюй Гуанци. Кэ Тунвэнь суань чжи. Сюй («Значение универсального исчисления». Предисловие) // Сюй Гуанци цзи. С. 84.
25
Сюй Гуанци. Лишу цзун мубяо (Общий указатель работ по астрономии) // Там же. С. 374.
26
Сюй Гуанци. Цзяньпин ишо. Сюй (Подвижная карта звездного неба. Предисловие) // Там же.
С. 374.
27
Levenson Joseph R. Liang Chi-ch’iao and the Mind of Modern China. Cambridge, Mass.: Harvard
University Press, 1953, р. 110.
28
Eistenstadt Shmuel N. The Political Systems of Empires. New York: Free Press; rpt. New Brunswick:
Transaction Publishers, 1993). Р. 223.

280

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

ставителей оппозиции западному знанию, содержащийся в главной китайской
полемической работе «По се цзи» («Сборник сочинений об искоренении еретических вероучений»), показывает глубину различий, существовавшую в тот период между сторонниками «учения от Неба» и оппозиционно настроенными
к ним представителями традиционной китайской философии. Подобное осуждение спровоцировало рост критики в отношении миссионеров и сторонников
«учения от Небес», и обе стороны стали подчеркивать существующие различия,
усугубляя раскол. Впоследствии тем «инакомыслящим», кто осмелился отойти
от традиции, были предъявлены обвинения в «бесполезности», «неортодоксальности», «порочности», угрозе основным принципам учения Мудрых. На этой базе формировалось ощущение неизбежности надвигающейся катастрофы в результате «использования варварского [учения] для изменения Китая» (юн и бянь
Ся). С точки зрения традиционных понятий морального (нематериального) (дао)
и «материального» (ци) они называли «варварские ремесла» не заслуживающими
внимания, высокомерно оценивали западную науку, которая, по их мнению,
должна быть полностью отвергнута.
Следует подчеркнуть, что неприятие частью интеллектуалов христианского
вероучения в позднеминский период не может быть объяснено лишь как следствие их ненависти ко всему иностранному. Когда люди задумываются над философским смыслом понятий «Вселенная», «мир», «человеческие отношения», как
они отображаются в безмерных кладезях опыта и философских умозаключений, то в результате им открываются разнонаправленные идеи и представления.
И в этом кроются важные причины неприятия китайскими интеллектуалами «учения от Небес». Антииностранные настроения, распространенные среди ученого
сословия в позднеминский период, были нерациональны и далеки от подлинных
потребностей времени. Неприятию западного учения способствовал еще один
важный фактор, а именно — обеспокоенность тем, что распространяемое миссионерами «учение от Небес», претендующее на дополнительную роль и даже на
превосходство над конфуцианством, может заменить ортодоксальное конфуцианское учение. Ученые, выступившие с критикой западного учения, недвусмысленно выразили свое отношение: единственным вариантом, способным помочь избавиться от этой коварной опасности, является полная изоляция и бойкот всего
иностранного. Противопоставляя и сопоставляя метафизический образ мышления с дальновидными предложениями Ли Чжицзао «использовать варваров для
борьбы с варварами», намерениями Сюй Гуанци «путем открытости и мирного
обмена постичь и в конечном счете превзойти», можно ясно рассмотреть характерные черты и особенности главных направлений в умонастроениях китайских
интеллектуалов поздней минской эпохи.

281

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

§ 3.
Прозелитизм миссионеров в Китае в начале Цин
и распространение западноо чения на Восто
Кратий период «блистательной славы» Иоганна Адама Шалль фон Белля. —
Гонения на миссионеров-иезитов. — Фердинанд Вербист и «золотая эпоха»
христианства в Китае. — Дебаты по повод ритала и соращение
итайсо-западных обменов

Описывая историю взаимоотношений Китая и Запада в позднеминский период, мы могли бы свести ее к истории взаимоотношений между иезуитами и интеллектуальной элитой (теми, кто принял «учение от Небес» и кто противостоял
ему). Однако основными действующими лицами китайско-западных контактов
в начале Цин совершенно определенно были миссионеры, император и ученые.
Объясняется это тем, что в начале Цин среди интеллектуалов уже не было истинных приверженцев, подобных «трем столпам церкви». Готовность выдающегося, дальновидного императора Канси принять достижения западной науки
сопоставима с энтузиазмом Сюй Гуанци и Ли Чжицзао, однако при этом он
общался с миссионерами и знакомился с западным искусством как верховный
правитель страны и не выражал особого восхищения в отношении христианства.
Более того, он совершенно не допускал какого-либо вмешательства в сложившуюся структуру императорской власти. Таким образом, освещая историю отношений Китая и Запада в раннецинский период, мы должны обратить особое
внимание на взаимоотношения государственной политики и религии в Китае,
а также на степень зависимости миссионеров от поддержки, оказывавшейся западной науке цинским двором.
Тот факт, что в переходный от Мин к Цин период, в годы правления Чунчжэнь двор принял предложение Сюй Гуанци назначить миссионера-иезуита отца Иоганна Адама Шалль фон Белля (Johann Adam Schall von Bell, кит. Тан Жован, 1592–1666) в ведомство по корректировке и составлению календаря (ли
цзюй), свидетельствовал о том, что китайско-западные культурные связи в период смены династий не только не прекратились, но и находились на подъеме. До
своего прибытия в 1622 г. из Германии в Китай Шалль уже был выдающимся
ученым иезуитской академии. В 1630 г. его вызвали в Пекин для участия в работе над реформой календарной системы. Когда в 1644 г. цинская армия вошла
в Пекин, всем жителям было приказано в течение трех дней покинуть Запретный
город, что относилось и к членам иезуитской академии. Чтобы сохранить право проживания в пределах городских стен, Шалль на 5-й месяц правления новой династии (1644 г.) обратился к цинскому двору с прошением разрешить ему
остаться в академии на территории Запретного города, мотивируя свою просьбу
тем, что в иезуитской академии имеется большое число коробок с документами
по астрономии, западными книгами и инструментами, которые трудно будет
перевезти. И как ни удивительно, он получил разрешение остаться. С этого времени влияние миссионеров при цинском дворе зависело от того, насколько Шалль
282

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

и другие миссионеры-иезуиты использовали достижения западной науки, чтобы
в полную меру сил и возможностей осуществить величайшее и основное мероприятие китайского императорского государства по корректировке и составлению календарной системы. Иными словами, миссионеры применили уникальные
достижения науки в «постижении небесных законов» для распространения «учения от Небес» в Китае.
В соответствии с традицией, после покорения Мин цинский двор должен был
ввести новое летосчисление. Астрономическое бюро вело счет времени согласно
календарю Датун, созданному в период правления династии Мин. Шалль к тому
времени уже участвовал в календарной реформе, был знаком с результатами деятельности бюро, одну за другой находил и демонстрировал ошибки и неточности
прежнего календаря. Регент Доргонь в результате принял решение, что календарь
второго года правления под девизом Шунь-чжи должен быть составлен Шаллем,
который вскоре представил проект и снабдил его некоторым научным инструментарием. Так было положено начало той неразрывной связи западных миссионеров с цинским двором, от которой зависели жизнь и смерть и в которой переплелись надежда, слава и опасность.
Признание славы пришло к Шаллю в результате точного предсказания им
солнечного затмения. 29 июля 1644 г. Шалль объявил о предстоящем 1 сентября
текущего года солнечном затмении, о чем также заявило Астрономическое бюро,
основываясь на данных календаря Датун и магометанского (лунного) календаря.
Однако вычисления, сделанные Шаллем в доказательство предстоящего события,
соответствовали движению небесных светил, чего не было в показаниях календарей Датун и магометанского (юаньского). Этот факт в значительной степени
способствовал росту авторитета западной науки и персонально Шалля. Император даже собственноручно написал на папке с календарем, что календарь будет
составлен «в соответствии с новыми западными методами». В 11-й месяц первого года правления под девизом Шунь-чжи (ноябрь–декабрь 1644 г.) был издан
императорский указ, согласно которому Шалль назначался ответственным за казенную печать Астрономического бюро. С этого времени Шалль неизменно
пользовался почестями, император Шуньчжи даже именовал его мафа (маньчж.
«дедушка») и позволял по своему желанию приходить во дворец на аудиенцию.
Шуньчжи очень интересовался астрономической работой Шалля, и память об
этом союзе китайского императора с немецким иезуитом-астрономом сохранялась и после смерти обоих. Гобелен, созданный во Франции во времена правления императора Канси, на котором изображен китайский император с европейским астрономом, по всей видимости, свидетельствует о том же (цв. ил. 15).
Так западная наука вознесла Адама Шалля на вершину славы, во многом
способствовав его миссионерской деятельности, а влияние христианства в этот
период оказалось наибольшим. К 1664 г. в Китае насчитывалось 150 тыс. христиан-верующих, более 20 общин по 25–30 членов ордена в каждой из них. Согласно подсчетам, начиная с 1581 г., когда католический священник-иезуит
Микеле Руджери (Rugguieri Michele, кит. Ло Минцзянь, 1543–1607) появился
283

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

в Китае, и до того момента, когда в 1664 г. Ян Гуансянь (1597–1669) начал преследование христиан, 82 священника-иезуита прибыли в страну. За это время
иезуиты опубликовали 131 книгу о христианстве, 100 работ по математической
астрономии, 55 ученых трудов, посвященных вопросам этики, биологии и пр.,
что в значительной мере способствовало распространению в Китае западных
знаний.
После того как благодаря Шалю и его труду по составлению календаря миссионерская деятельность иезуитов в Китае достигла своего пика, миссионеры
столкнулись с большими неприятностями. Основным их противником выступил
уроженец пров. Аньхой Ян Гуансянь. Отличаясь большой способностью вести
судебные тяжбы, в пятый месяц 16-го года Шунь-чжи (1653 г.) Ян Гуансянь подал в министерство ритуалов петицию «Относительно ряда ошибок», подвергнув
критике десять суждений Шалля в его календаре, которые вступали в противоречие с древними китайскими методами. Самым серьезным обвинением стало то,
что «200-летний календарь Шалля» намеренно налагал проклятие на Цинскую
династию, определив краткость срока ее правления29. В конце 17-го года Шуньчжи (1654 г.) Ян Гуансянь вновь подал петицию трону, в заглавии написав относительно представленного Шаллем «Шисянь ли» («Установленный календарь»):
«Использование западной системы летосчисления уничтожит священное учение
Китая»30. Министерство ритуалов заменило заглавие обращения: «От министерства ритуалов: Петиция о точности измерений». Ситуация к этому времени очевидно изменилась не в лучшую для Шалля сторону. После смерти императора
Шуньчжи его наследнику императору Канси исполнилось всего восемь лет, вся
полнота власти находилась в руках регента Аобая. Аобай же никогда не высказывал положительных оценок по поводу деятельности миссионеров. К тому же
миссионер-иезуит Людовико Бульо (Ludоvico Buglio, кит. Ли Лэйсы, 1606–1682),
доказывая несостоятельность обвинений со стороны Ян Гуансяня в «Кратком
изложении распространения Учения от Небес», не очень тактично высказался,
уподобив взгляды Яна «бреду сумасшедшего»31. В седьмой месяц третьего года
правления Канси (весной 1664 г.) Ян Гуансянь выступил вновь, открыто обвинив
миссионеров в намерении спровоцировать беспорядки и в том, что их еретические проповеди вносят разлад в настроения людей, а привнесенный календарь
содержит три крупных нарушения. Министерству ритуалов понадобилось более
полугода, чтобы принять решение, — в третий месяц 4-го года правления Канси
(1665 г.) по поводу календарных дебатов был вынесен двусмысленный по своему
содержанию вердикт: «Каждая из сторон права, методы летосчисления основательны и изысканны, [поэтому] трудно провести различие». Было также принято
решение относительно Шалля: «Еретические проповеди миссионера Шалля вносят смуту, руководству отстранить его от должности, поместить в тюрьму, а потом
повесить». Ли Цзубай и еще пять членов Астрономического бюро были пригово29

Тяньчжуцзяо дунчуань вэньсянь. Сюйбянь. Т. 3. С. 1179.
Там же. С. 1078.
31
Сюй Цзунцзэ. Чжунго тяньчжуцзяо чуаньцзяоши гайлунь (Очерки истории христиан-миссионеров в Китае). Шанхай: Шэнцзяо цзачжи шэ, 1938. С. 220.
30

284

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

рены к казни медленной смертью, еще пять человек были обезглавлены. Бульо,
Габриел Магеллан (Магальяйнш) (Gabriel de Magalhães, кит. Ань Вэньсы, 1610–
1677) и Фердинанд Вербист (1623–1688) были высланы, все оставшиеся в Китае
миссионеры взяты под стражу, отправлены в Гуанчжоу и впоследствии изгнаны
за пределы страны. Хотя Шалль и избежал казни, поскольку предсказал грядущее
землетрясение, последствия арестов были очень печальны: цинский двор объявил
о запрете христианства, отмене нового календаря, восстановлении календаря Датун и обновлении «исламского» календаря. Ян Гуансянь занял руководящую
должность в Астрономическом бюро, а Шалль на следующий год умер, убитый
горем. Так завершилась эра Шалля.
Однако конец эпохи Шалля вовсе не означал также и окончания распространения западных знаний в Китае. В действительности, что было вполне естественно, именно западная наука спасла миссионеров от безысходного положения
и привела к «золотой эре» христианского миссионерства в Китае. Важнейшую
роль на сцене истории сыграл не кто иной, как фламандский миссионер Фердинанд Вербист, который в ходе календарных дебатов вызвал у императора Канси
интерес к западной науке.
После заключения миссионеров в тюрьму Ян Гуансянь сохранял руководящие позиции в Астрономическом бюро, при этом проводимые им астрономические расчеты грешили многими неточностями и ошибками. Император Канси, ко
времени принятия им всей полноты власти в 1667 г., уже осознавал это. На следующий год, 26 декабря, призвав Ян Гуансяня, Вербиста и прочих, он объявил:
«Астрономия загадочна и непостижима, что касается календарного исчисления — это важная государственная задача. Вы неосознанно формируете враждебные отношения, когда свою точку зрения считаете правильной, а противные
взгляды — ошибочными, вызывая тем самым разногласия. Те, кто прав, будут
почитаемы, а их суждения приняты, ошибочные мнения подлежат исправлению.
Это дело должно исполняться со всей искренностью»32.
На следующий день император добавил к сказанному: «Методы календарного летосчисления должны соответствовать небесным явлениям, те, что не сочетаются с небесной картиной явлений, не следует применять. Вам надлежит
тщательным образом исследовать и, основываясь на фактических данных, доложить, чей [календарь] соответствует небесным явлениям, а чей — нет. Быть
по сему»33.
В результате многочисленных исследований и проверок было установлено,
что расчеты, выполненные Вербистом, оказались гораздо точнее тех, что были
сделаны помощником Ян Гуансяня У Минсюанем. В феврале 1669 г. принцрегент постановил: «Ян Гуансяня... сместить с постов и отправить в министерст32
Цит. по: Гу Вэймин. Чжунго тяньчжуцзяо бяннянь ши (Хронологическая история христианства
в Китае). Шанхай шудянь чубаньшэ, 2003. С. 181–182.
33
Сяо Жосэ. Тяньчжуцзяо чуаньсин Чжунго као (Исследование распространения христианства
в Китае). Шанхай шудянь, 1989. С. 35.

285

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

во наказаний для разбирательства допущенных проступков»34. Вербист в результате стал первым, кто победил в ходе календарных дебатов, в марте 1669 г. он
был назначен заместителем главы Астрономического бюро. А Ян Гуансянь, который «пренебрег иностранным календарным летосчислением в Китае, отдав
предпочтение бесполезному китайскому календарю», был сослан на свою малую
родину.
В 1670 г. цинский двор принял решение восстановить использование новой
календарной системы по западному образцу, император Канси предоставил Вербисту соответствующие полномочия и дал важные поручения. Воспользовавшись
благоприятной ситуацией, Вербист попытался снять несправедливые обвинения
с Шалля и восстановить свободу миссионерской проповеди в Китае. Он обратился с прошением к Канси, настаивая на том, что христианство не является еретическим учением, не содержит каких-либо призывов к мятежу, а Шалля и других
миссионеров следует оправдать. Министр по делам управления (иши дачэнь)
в конце концов принял решение снять обвинения против Шалля и впервые официально объявил о том, что христианство не является еретической религией. Тем
не менее Канси, учтя различные факторы, принял решение запретить эту религию. Его вердикт гласил: «Что касается прочих миссионеров, за исключением
Вербиста, опасаюсь, что они немедленно повсеместно начнут устраивать церкви
и вовлекать прихожан. Посему постановляю: как и прежде, строго запретить их
деятельность»35. Указ 1669 г. о запрете религиозной деятельности просуществовал вплоть до 1692 г.

Рис. 7.3.
Армиллярная сфера
с именем Фердинанда Вербиста
(кит. имя Нань Хуайжэнь).
Позолоченное серебро
и сандаловое дерево.
Датирована 1669 г.
На одном из колец выгравирована
надпись на китайском и маньчжурском
языках: «Изготовлена во второй месяц
лета 8-го года правления под девизом
Кан-си Нань Хуайжэнем и другими».
Период Кан-си (1662–1723),
династия Цин. Высота 37,5 см.
Музей Гугун, г. Пекин
34
35

286

Цин Шэн-цзу шилу (Правдивые записи о правлении цинского Шэн-цзу), цз. 28.
Там же.

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

Запретив распространение миссионерами вероучений, император Канси тем
не менее приветствовал «применение достижений их науки». Его увлечение западной наукой стало причиной необычайной славы Вербиста и вызвало в Китае
рост интереса к западным знаниям. В 1671 г. Канси неоднократно посещал лекции Вербиста по астрономии и геометрии Евклида, читаемые в императорском
дворце. Более того, между императором и Вербистом завязалась дружба, он сопровождал императора при высочайшем объезде земель, менял в позитивную
сторону отношение императора к миссионерской деятельности и к «учению от
Небес». В 1669 г. Вербист был назначен на должность заместителя главы Астрономического бюро, в его распоряжении было ведение календарного летосчисления; армиллярная сфера с выгравированной надписью, содержащей его китайское имя и датируемой этим годом, хранится в Музее Гугун в Пекине (рис. 7.3).
В 1674 г. он занял пост начальника Управления императорских жертвоприношений (тайчансы цин), в 1678 г. назначен уполномоченным в канцелярии по приему жалоб и прошений трону, в 1682 г. — помощником министра (шилан) общественных работ.
Благодаря хлопотам Вербиста Канси освободил более двадцати миссионеров,
содержавшихся в тюрьме Гуанчжоу. Использовав благоприятную возможность,
Вербист рекомендовал иезуитов Доминго Фернандеса Наваррете (Domingo Fernández Navarrete, кит. Минь Минво, ум. 1689 г.) и Томаса Перейру (Thomas Pereira, кит. Сюй Жишэн, 1645–1708) на должности в Астрономическое бюро.
В 1685 г. он рекомендовал фламандского соотечественника Антуана Томá (Antoine Thomas, кит. Ань До, 1644–1709) читать вместо себя лекции императору по
геометрии и арифметике. Благодаря доверию, которое Канси испытывал к Вербисту, и тому положительному впечатлению, которое на него оказывали миссионеры, император и после смерти Вербиста в 1688 г. продолжал высоко их ценить.
Хотя Канси и не стал христианином, тем не менее он уважительно относился к
Небесному Господу, отличал христианское вероучение от еретических религий.
Все это было результатом деятельности Вербиста.
В 1677 г. Вербист был назначен заместителем главы миссии Ордена иезуитов
в Китае. Чтобы сохранить результаты миссионерской деятельности на должном
уровне, Вербист неоднократно обращался к своему руководству в Рим с просьбой направлять в Китай больше иезуитов для распространения веры. В одном из
таких обращений он писал: «В Китае из западных наук наибольшим уважением
пользуются астрономия, оптика, механика, однако наибольший интерес вызывает
математика… Таким образом, христианскому вероучению, оснащенному астрономическими познаниями, легче будет дойти до высокопоставленных чиновников этой страны»36. Это письмо оказало влияние на политику Европы, Людовик
XIV направил французских миссионеров-иезуитов на Дальний Восток, с тем чтобы способствовать росту французского влияния в мире. Среди отобранных были
Жан де Фонтане (Jean de Fontaney, кит. Хун Жохань, 1643–1710), Луи Ле Конт
36

Цит. по: Фань Хунъе. Есухуйши юй кэсюэ (Иезуиты и наука). Пекин: Чжунго жэньминь дасюэ
чубаньшэ, 1992. С. 155.

287

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

(Louis Le Comte, кит. Ли Мин, 1655–1728), Клод де Висделу (Claude de Visdelou,
кит. Лю Ин, 1656–1737), Иоахим (Жоакен) Буве (Joachim Bouvet, кит. Бай Цзинь,
1656–1730) и Жан Франсуа Жербийон (Jean-François Gerbillon, кит. Чжан Чэн,
1654–1707). В марте 1688 г. Канси принял пятерых французских миссионеровиезуитов и после аудиенции решил оставить Жербийона и Буве в столице у себя на службе, а остальных трех направить в провинцию для ведения проповедей. Благодаря поддержке Вербиста, а также вследствие собственных знаний
и способностей все они пользовались доверием императора и получили важные
назначения. Томас Перейра и Франсуа Жербийон участвовали в пограничных
переговорах между Китаем и Россией, способствуя окончательному подписанию
в сентябре 1689 г. Нерчинского договора, первого равноправного соглашения
в истории китайско-европейских отношений. Благодаря артиллерийским орудиям, отлитым Вербистом, в ходе экспедиции цинских войск на Тайвань мятежный
остров был возвращен под власть маньчжуров в 1683 г., а также одержана победа
при осаде русского острога Албазин в 1685 г.
Все эти события коренным образом повлияли на изменение политики Канси
по отношению к христианству, и в 1692 г. он принял решение снять с него запрет.
17 марта был провозглашен императорский указ, где говорилось: «Иностранцы
привели в порядок календарное летосчисление, в период военных действий создали для нас вооружение. Они старательны и трудолюбивы, а христианство не
имеет ничего общего с деятельностью дьявольских и еретических сект, оно находит отклик в народе. Пусть по-прежнему осуществляют [они] свою деятельность,
как прежде, подают докладные записки. Настоящим я отменяю закон об их изгнании и запрете. Всем ученым-сановникам министерства ритуалов почтительно
следовать принятому решению». 19 марта был издан новый указ, в котором те
«[христианские] учения, что были прежде запрещены как еретические, отныне
объявлялись законными», а также давалось указание Государственной канцелярии вместе с министерством ритуалов подготовить соответствующие распоряжения. 20 марта министерство ритуалов объявило о снятии обвинений против
христианства. 22 марта указ вступил в силу. Так был отменен закон о религиозном запрете. Вышеназванный документ стал известен как «Эдикт Канси о веротерпимости».
Текст эдикта Канси свидетельствует, что обретение христианством права на
ведение проповеди на самом деле было ответным вознаграждением иезуитам за
их вклад [в развитие страны], и поэтому император формально уравнял христианство с принятыми в Китае буддизмом и даосизмом. Иными словами, христианству необходимо было всего лишь присоединиться к прочим вероисповеданиям
(конфуцианству, буддизму, даосизму) и находиться в допустимых пределах традиционно принятых взаимоотношений между государством и религией. До тех
пор пока вероучение не превозносило себя над императором, не провоцировало
беспорядки, цинский двор охотно допускал свободу проповедей наряду с распространением западных научных знаний. Между тем надвигавшиеся дебаты по
поводу ритуалов (лии чжи чжэн) поставили западных миссионеров перед лицом
288

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

новых вызовов, препятствовавших распространению их религиозной деятельности в Китае.
Дебаты по поводу ритуалов коснулись китайских обрядов и терминов перевода, они продолжались на протяжении более ста лет, начиная с 1730-х и по
1840-е годы. Основным камнем преткновения стал вопрос о том, можно ли китайским новообращенным следовать конфуцианской традиции поклонения предкам, а также соотносимы ли термины «Небо» (тянь) и «Верховный владыка»
(Шанди) китайских классических трудов с христианским понятием Бог? И возможно ли транслитерировать слово Deus (лат. Бог) как Доусы? Позднее споры по
поводу перевода терминов и ритуала ученые объединили под одним названием:
«Дебаты относительно переводов и ритуала в Китае». Дебаты затронули следующие четыре направления: 1) терпимость иезуитов и всей христианской конфессии к участию китайских новообращенных в традиционных китайских ритуалах; 2) критика политики миссионерской проповеди иезуитов, выраженная со
стороны прочих монашеских орденов, прибывших в Китай, таких как доминиканцы и францисканцы; 3) сложность положения Ватикана, вынужденного под
давлением разных сторон выносить свой вердикт по вопросам культуры далеко
расположенного Китая на основании представляемых противными сторонами
докладов; 4) китайский император — хранитель культурных традиций и защитник интересов страны.
В 1704 г. папа Климент XI оказал сильное давление на иезуитов, опубликовав буллу, запрещавшую китайский ритуал, и направив папского легата Шарль
Томá де Турнона (Charles Thomas Maillard de Tournon, кит. До Ло, 1668–1710)
в Китай объявить о ней. В 1707 г. Турнон через официальную переписку, получившую название «Нанкинская булла», объявил всем миссионерам в Китае, что
отныне запрещается участие китайских неофитов в конфуцианском ритуале
поклонения предкам. Император Канси чрезвычайно разгневался, когда узнал
о вмешательстве Турнона в вопросы китайского ритуала, приказал изгнать ряд
миссионеров, объявив о том, что только те из миссионеров, кто будут твердо
придерживаться «правил Риччи», получат лицензию (иньпяо) и лишь тем, кто
побещает не возвращаться на Запад, будет дозволено проповедовать в Китае.
В 1715 г. папа Климент опубликовал буллу под названием Ex illa die, в которой
подтвердил прежний запрет и потребовал полного разрешения споров по поводу ритуала.
Между тем папа вынужден был думать и о перспективах распространения
христианства в Китае, и в 1719 г. он, назначив Карло Амброзио Меццабарбу
(Carlo Ambrosio (Ambrogio) Mezzabarba, кит. Цзя Ло, 1685–1741) специальным
посланником, направил его в Китай, с тем чтобы улучшить отношения с цинским
двором. По прибытии в Китай Меццабарба, убедившись в том, что позиция Канси по защите китайских ритуалов осталась по-прежнему твердой, решил пойти на
компромисс. Он подготовил восемь пунктов допустимых уступок, самой важной
из них было разрешение китайским прозелитам участвовать в проведении конфуцианских ритуалов. Ознакомившись с этими «восемью уступками», Канси не289

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

много смягчился. Однако, узнав о том, что Меццабарба руководствуется ограничениями папской буллы Климента XI 1715 г., он приказал разыскать оригинал
документа и перевести его. На копии перевода буллы Канси в гневе красной тушью начертал резолюцию: «Прочитав это обращение, я могу лишь заметить: как
эти ничтожные западные иностранцы могут судить о великих моральных принципах Китая? Судя по этой прокламации, их религия нисколько не отличается от
прочих незначительных еретических учений, таких как буддизм и даосизм… Отныне и впредь западным иностранцам запрещается проповедовать в Китае. Это
поможет избежать многих бед».
В 1742 г. папа Бенедикт XIV опубликовал новую буллу, подтверждавшую содержание буллы 1715 г. «Восемь уступок» Меццабарбы были объявлены недействительными. В жесткой, не допускающей отклонений форме китайским неофитам было запрещено принимать участие в традиционных ритуалах, дальнейшее
продолжение дискуссии по этому вопросу объявлялось недопустимым.
Позднее императоры Юнчжэн и Цяньлун издали еще более суровые указы,
запрещавшие проведение христианской религиозной проповеди. Конечно, это не
означало, что эти два императора потеряли всякий интерес к западным обычаям
и знаниям. Одним из самых интригующих образов императора Юнчжэна является тот, где он изображен в западном наряде, охотящимся на тигра (цв. ил. 16).
И хотя были миссионеры, весьма известные в Китае во времена правления императора Цяньлуна, такие как придворный художник Джузеппе Кастильоне
(Giuseppe Castiglione, кит. Лан Шинин, 1688–1766), астроном Игнатиус Кёглер
(Ignatius Kögler, кит. Дай Цзиньсянь, 1680–1746), астроном и геолог Мишель Бенуа (Michel Benoist, кит. Цзян Южэнь, 1715–1774), тем не менее распространение
западных знаний не было столь значительным, как это наблюдалось при Канси.
В итоге начиная с периода Юн-чжэн и до середины периода Дао-гуан влияние
западных знаний в Китае было незначительно. Тому было несколько причин. Вопервых, это императорский запрет на распространение христианских вероучений,
вызванный дискуссией о ритуале. Во-вторых, императоры, правившие после
Канси, уже не испытывали столь глубокого интереса к западным знаниям. И наконец, в Китае среди ученого сословия уже не было таких ярых приверженцев
западной науки, как Сюй Гуанци, ратовавший за «усвоение западных знаний,
с тем чтобы их превзойти». К тому же запреты, изданные цинским двором, были
намного суровее минских, и чиновничье сословие послушно повиновалось императорским указам, поэтому западные знания и религиозные проповеди утратили
своих сторонников и последователей. Немаловажным фактором стал роспуск
ордена иезуитов в 1773 г. Многие иезуиты, прибывавшие в Китай в конце правления Мин — начале Цин, были широко образованными эрудитами с глубокими
познаниями, которые они предлагали и которые были востребованы цинским
двором. После роспуска ордена иезуитов в Китай направлялись монахи других
христианских конфессий, но их знания и энтузиазм меркли в сравнении с тем,
что предлагали иезуиты.

290

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

§ 4.
Ученое сословие начала правления Цин
и распространение западных знаний
Пример, поданный императором Канси. — Реация известных ченых
шолы лисюэ. — Постижение Китая и Запада известными астрономамиматематиами. — Усвоение западных знаний итайсими ченымипросветителями. — Распространение теории
о итайсом происхождении западных знаний

Несмотря на то что представители ученого сословия в начале Цин не занимались столь же активно распространением западных знаний в Китае, как это делали
в позднеминский период «три столпа католической церкви», миссионеры продолжили политику научного просвещения Маттео Риччи. Соответственно после падения династии Мин ученый мир ратовал за распространение «практических знаний», продолжая настаивать на использовании достижений западной науки в
управлении государством и в практических вопросах, как некогда предлагали Сюй
Гуанци и другие ученые. Более того, когда Канси проявил себя приверженцем западной науки, некоторые ученые-сановники последовали его примеру, что способствовало беспрецедентному распространению западных знаний в Китае.
Интерес императора Канси к западной науке был усилен дебатами по поводу
календарной системы летосчисления. Позднее он признавал, что в то время не
было «при дворе сановника, в совершенстве владеющего методами календарного
отсчета времени», что причиняло ему «сердечную боль». Император посвятил
более двадцати лет изучению вопросов астрономии и календарного летосчисления и в результате приобрел «разносторонние познания, не обнаружив путаницы» в западных науках37. Относительно познаний Канси в западных науках
иезуиты оставили подробные записи. По сообщению Иоахима Буве, через два
года после того, как «улеглась пыль» дебатов по поводу календарной системы
летосчисления, «отец Вербист разъяснил ему (императору Канси. — Примеч.
пер.) применение основных математических инструментов, рассказал о наиболее
интересных и понятных разделах геометрии, статики, астрономии, для этого специально написал несколько доступных для понимания научных трудов»38.
Вскоре после смерти Вербиста в 1688 г. Канси пригласил других миссионеров-иезуитов. Среди прибывших оказался Антуан Томá, он по-китайски объяснял
императору применение математических инструментов, а также как вести геометрические и арифметические расчеты (рис. 7.4). В 1690 г. Жербийон и Буве начали
обучать его геометрии на маньчжурском языке. По настоянию Канси Антуан
Тома написал на китайском языке очерк об основах ведения арифметических
37

Саньцзяосин туйсуаньфа лунь (Дискуссия о методах экстраполирования расчета треугольников) // Шэнцзу Жэнь хуанди юйчжи вэньцзи (Собрание литературных произведений Жэнь-хуанди
Шэнцзу). Сб. 3, цз. 19. (Вэньюаньгэ сыку цюаньшу, т. 1299). С. 156
38
Бай Цзинь (Буве И.). Канси ди чжуань (Жизнеописание императора Канси). Наньчан: Чжухай
чубаньшэ, 1995. С. 28; Bouvet J. The History of Cang-Hy, the Present Emperor of China Presented to the
Most Christian King. London: Printed for F. Coggan, 1699. Р. 51.

291

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

и геометрических расчетов, Буве и Жербийон составили на маньчжурском языке
очерк прикладной геометрии. После того как Буве и Жербийон завершили для
Канси курс лекций по прикладной и теоретической геометрии, император приказал подчиненным перевести конспект занятий с маньчжурского языка на китайский. Интерес Канси к западным наукам нашел свое отражение в том усердии,
с которым он относился к занятиям, — помимо двух-трех часов занятий с миссионерами, он немало времени тратил на самостоятельные упражнения и подготовку. Он выработал особый научный подход к изучению астрономии и календарного летосчисления, повышенное внимание император проявлял к геодезической съемке и вычислениям. Неустанное стремление к знаниям и упорство
в постижении непознанного позволили ему отметить с чувством гордости: «Немногие способны понять утонченную суть теоремы Пифагора, [устанавливающей
связь между сторонами прямоугольного] треугольника» всего лишь после краткого с ней ознакомления39.
Интерес Канси к западным наукам также затронул и другие отрасли знаний.
После изучения геометрии он решил заняться западной философией и приказал
Жербийону и Буве изложить основные положения ее на маньчжурском языке. Те

Рис. 7.4.
Медный квадрант для расчета
углового расстояния небесного тела
от зенита. Изготовлен в дворцовых
мастерских. Период Кан-си (1662–1723),
династия Цин.
Высота 66 см, радиус дуги 35 см.
Музей Гугун, г. Пекин
39

Лян тянь чи лунь (Дискуссия об измерении высоты небесных светил) // Шэнцзу Жэнь-хуанди
юйчжи вэньцзи. Сб. 3, цз. 19. С. 157.

292

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

использовали для составления основ сочинение члена французской королевской
Академии наук Жан-Батиста Дюамеля (Jean-Baptiste du Hamel, 1624–1706) «Philosophia vetus et nova». Несмотря на то, что Канси был серьезно болен и не мог
заниматься систематически, он прочитал раздел, посвященный логике. Император также проявил интерес к анатомическому препарированию, и, чтобы донести
до него знания западной медицины, Буве и Жербийон написали около двадцати
сочинений, посвященных этой отрасли знаний40. Канси также очень заинтересовался артиллерией, он приказал миссионерам отлить пушки и обучить артиллерийскому мастерству канониров. Его интересовали западная музыка и музыкальные инструменты, а увлекшись географией, он поручил миссионерам составить
на основе западных методов китайский атлас «Хуан юй цюань ланьту» («Полный
географический обзор империи»). В результате в Китае впервые в мире было выполнено всеобъемлющее тригонометрическое измерение общегосударственного
масштаба, подтвердившее математическими вычислениями справедливость предположения Ньютона об эллипсоидной форме Земли. Этот проект по праву можно
отнести к числу выдающихся мировых достижений своего времени41. Канси разработал план ознакомления империи с западной наукой. В 1693 г. он отправил
Буве в Европу, чтобы тот привез с собой больше ученых миссионеров-иезуитов.
В 1699 г. еще десять иезуитов, которых привлек Буве, прибыли в Пекин, укрепив
основу для продолжения освоения Китаем западных знаний, заложенную Канси.
Начало изучения западных наук и популяризация западных знаний стимулировали рост интереса к ним в среде ученой интеллигенции. Классическим примером тому является влияние, оказанное императором на Ли Гуанди (1642–1718).
В 1670 г. Ли выдержал экзамен на степень цзиньши, на государственной службе
достиг поста управителя (сюньфу) пров. Чжили, министра чинов (либу шаншу),
советника при императорской библиотеке Вэньюаньгэ. Став известный ученымнеоконфуцианцем, Ли Гуанди под влиянием Канси увлекся западными науками.
Еще до того, как он стал активно интересоваться западными знаниями, у него
возникли контакты с миссионерами-иезуитами, однако его знания в области традиционной и западной календарной систем были неглубоки и даже предвзяты.
Коренной перелом произошел после императорской аудиенции, имевшей место
18 марта 1689 г. Подробное описание события сохранилось в «Канси цицзюй
чжу» («Подневные записи правления Канси»), а также в записях самого Ли Гуанди. Если следовать его воспоминаниям, пристрастный допрос, который устроил
император по поводу владения им западными знаниями, стал результатом наветов со стороны его политического противника Сюн Цылу (1635–1709) и его сторонников. Между тем истинная причина, вероятно, заключалась в том, что в своих научных предпочтениях он колебался между идеями Чжу Си и Ван Янмина,
не разделяя императорского преклонения перед Чжу Си, равно как и его увлечения западными знаниями. В результате императорской аудиенции служебная
40

См.: Bouvet. The History, р. 92–105; Бай Цзинь (Буве И.). Канси ди чжуань. С. 34–35.
Сюй Хайсун. Цин чу шижэнь юй сисюэ (Ученые в начале правления Цин и западная наука).
Пекин: Дунфан чубаньшэ, 2000. С. 40, 46.
41

293

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

карьера Ли Гуанди оказалась под угрозой, он был смещен со своих постов 42 .
Впоследствии Ли Гуанди постарался уяснить взгляды императора, чтобы благоприятно повлиять на собственное положение. Он подчеркнуто заявлял о своей
полной приверженности идеям Чжу Си, стал старательно изучать западную календарную систему и астрономию. Вскоре после смещения с постов Ли Гуанди
встретился в Пекине с известным астрономом и математиком Мэй Вэньдином
(1633–1721), чтобы обучаться у него. Обучение существенно расширило познания Ли. На императорской аудиенции в 1692 г. он смог доказать свою компетентность в вопросах астрономии и календарной системы 43 . Впоследствии на
многих императорских встречах Ли смог уже как знаток досконально отвечать на
поставленные вопросы, чем вернул себе расположение Канси.
Изучение и продвижение Ли Гуанди новой календарной системы летосчисления не было исключительным фактом, но заслуживает внимания его энтузиазм.
Сделанный им вклад в целом можно свести к следующему: 1. Он способствовал
написанию Мэй Вэньдином нескольких работ, посвященных календарной системе летосчисления, и их опубликованию, в том числе: «Гу цзинь лифа тункао»
(«Всеобъемлющие исследования календарных методов в древности и настоящее
время»), «Лисюэ ивэнь» («Вопросы и сомнения относительно календарного летосчисления»). 2. Сподвигнув Мэй Вэньдина поделиться своими знаниями, он заинтересовал многих потенциальных слушателей, таких как Вэй Тинчжэнь (1669–
1756), Мэй Цзюэчэн (ум. 1763 г., внук Мэй Вэньдина). Впоследствии эта группа астрономов и математиков, в соответствии с запросом Канси, участвовала
в составлении сочинения «Люй сюэ юаньюань» («О происхождении [звукоряда]
люй»)44. 3. В компилятивных работах он подтвердил представление об успешном
применении западных знаний в разных областях. 4. Изучение, принятие и распространение Ли Гуанди, известным ученым-неоконфуцианцем, западных знаний стало свидетельством тому, что западные науки уже видоизменили ортодоксальную конфуцианскую традицию. Конфуцианцы-ортодоксы оказались в определенной степени открыты западным знаниям и даже использовали свое высокое
положение для того, чтобы способствовать росту интереса к западным наукам.
Итак, положительный отклик Ли Гуанди на западные знания стал отражением
открытости ортодоксального конфуцианства и впоследствии сыграл существенную роль в истории общественной мысли. Ниже мы остановимся на дискуссии
по поводу восприятия западных знаний, которая была развернута несколькими
известными астрономами и математиками и оказала еще большее влияние на историю образования и науки. Для этого необходимо показать и проанализировать,
как ученые Сюэ Фэнцзо (ум. 1680 г.), Ван Сичань (1628–1682) и Мэй Вэньдин
постигали традиционную и западную систему астрономического летосчисления.
Как уже было отмечено, Сюй Гуанци, распространяя западные знания, надеялся на основе синтеза науки китайской и западной создать новую, которая пре42

Там же. С. 241.
Ли Цинфу. Жунцунь пулу хэкао (Полная родословная жителей деревни Жунцунь), 31-й год
правления Канси. Цит. по: Сюй Хайсун. Цин чу шижэнь юй сисюэ. С. 243.
44
См.: Сюй Хайсун. Цин чу шижэнь юй сисюэ. С. 246.
43

294

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

взойдет западную науку. При этом он лишь предложил стратегию культурного
развития, не дождавшись воплощения ее в жизнь. Его дело осознанно продолжили астрономы и математики в начале правления Цин.
Среди известных ученых этого периода, обобщивших достижения западной
и китайской математической астрономии, были Сюэ Фэнцзо и Ван Сичань. Поначалу Сюэ Фэнцзо был сторонником Вэй Вэнькуя из группировки, выступавшей
за сохранение традиций. Впоследствии, обучаясь новым методам западной науки
у польского миссионера-иезуита Яна Миколая Смогулецкого (Jan Mikołaj Smogulecki, кит. Му Нигэ, 1611–1656), он пришел к осознанию превосходства западных
методов над традиционными китайскими и с тех пор стал его сторонником. Сюэ
помогал Смогулецкому перевести на китайский язык «Истоки движения небесных светил» («Тянь бу чжэньюань»), впервые в Китае представив таблицу расчетов положения и движения небесных тел, основанную на гелиоцентрической системе Коперника. По сути, Сюэ Фэнцзо стал знатоком последних достижений
европейской математической астрономии45. В своем главном сочинении «Лисюэ
хуйтун» («Интеграция [западной и китайской] астрономической науки»), основываясь на научном наследии Сюй Гуанци, он развил форму познания, которая,
«расплавив материю и субстанцию каждого из методов, отливает модель наших
познаний». Он также предпринял попытку преобразовать западную шестидесятеричную позиционную систему счисления в китайскую традиционную 100-ричную
систему. В те времена в страну проникали западные астрономические знания,
основанные на теориях и концепциях Аристотеля, Тихо Браге, Коперника. Перед
сторонниками всеобъемлющего постижения западных знаний естественным образом вставал вопрос: какой из методов западной науки следует применить для
интеграции с китайскими знаниями? Сюэ Фэнцзо, находясь под влиянием гелиоцентрической системы Коперника, в полной мере постиг и прочие теории. Его
ответ на поставленный вопрос был такой: «Если говорить о синтезе, следует
принять все во внимание и досконально изучить каждую концепцию, только тогда можно постичь суть всех теорий»46.
Образованность в вопросах западной астрономии Ван Сичань почерпнул из
«Чун-чжэнь ли шу» («Книга о календаре [периода правления] Чун-чжэнь [1628–
1644]»). В результате углубленных исследований он в конечном счете оказался
в состоянии «усвоить как западные, так и китайские познания, и предложить новые методы»47. Среди его работ можно выделить такие, как «Сяоань синь фа»
(«Новые [астрономические] методы Ван Сяоаня»), «У син синду цзе» («Толкование движения пяти планет»), «Хуань цзе» («Осмысление Вселенной»), «Ли цэ»
(«Трактат о календаре»), «Ли шо» («Рассуждения о календаре») и др. Ван Сичань
провел анализ положительных и отрицательных представлений относительно
западной математической астрономии, начиная с Сюй Гуанци, и пришел к выво45

Там же. С. 322.
Там же. С. 323–324.
47
См.: Жуань Юань. Чоужэнь чжуань (Жизнеописания астронома), цз. 34. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1991. Т. 6. С. 422 (Цуншу цзичэн чубянь «Корпус классических книг», первая редакция).
46

295

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

ду, что образец синтеза, к которому стремился Сюй, еще не достигнут48. Он выразил неудовлетворение по поводу того, как с конца правления Мин применяли
западные методы летосчисления, забывая о достижениях китайских предшественников, мотивировав свое недовольство следующими доводами: «Западная календарная наука в нашем представлении совершенна, мы в состоянии оценить ее
точность и доскональность, однако не можем в полной мере постичь суть ее методов, а лишь следовать ее разъяснениям в поисках ответов на вопросы, затрудняясь в устранении допущенных ею ошибок и поэтому не в силах спорить с ней»49.
В предисловии к «Сяоань синь фа» он выделил пять позиций, по которым Запад
не понимает «значение [наших] методов», и назвал десять вопросов для дискуссии.
Защищая китайские методы, он критиковал те положения, где западные методы
были ошибочными. Он утверждал, что «календарь Датун вовсе не был абсолютно
ошибочным, а иностранцы не во всем были правы»50. Несмотря на то что так называемый синтез западного и китайского методов Ван Сичаня учитывал особенности
двух культур, на самом деле по большей части он выискивал мелкие недочеты
западного и превозносил элементы, заимствованные из китайского наследия.
Между тем, по свидетельству современных историков науки, критика Ван Сичанем западных методов была не во всем правильной, а то, что он защищал в китайских методах, по большей части было ошибочным51. Существенным в данном
случае является то, что Жуань Юань, который разделял взгляды Ван Сичаня по
поводу синтеза китайской и западной науки, высоко оценивал принципы Вана
и резко осуждал глубокую вовлеченность Сюэ Фэнцзо в распространение западных знаний52. Это свидетельствовало о том, что в начале Цин среди сторонников
проникновения достижений западной науки в Китай наметилась скрытая тенденция противодействия этому процессу.
Мэй Вэньдин так же, как Ван Сичань и Сюэ Фэнцзо, был специалистом в области математической астрономии. Хотя он не был знатного происхождения, однако по своему вкладу и оказанному влиянию существенно превзошел обоих.
Поражает обилие оставленного им письменного наследия. Он написал не менее
62 сочинений, 26 из которых были связаны с математическими вычислениями, по
меньшей мере 30 из них были опубликованы и получили широкую известность
в начальный период правления Цин. Поистине «трудно было найти кого-то, кто
бы не оказался под его влиянием»53. У него было много учеников и последователей, но основным научным трудом его является «Чунчжэнь лишу» («Календарь
48

Ван Сичань. Сяоань синь фа (Новые [астрономические] методы [Ван] Сяоаня). Шанхай гуцзи
чубаньшэ (Сыку цюаньшу «Полное собрание книг четырех хранилищ»). С. 453–455.
49
Там же. С. 453.
50
Сяоань и шу (Посмертное собр. соч. [Ван] Сяоаня). Цит. по: Сюй Хайсун. Цин чу шижэнь юй
сисюэ. С. 328.
51
Цзян Сяоюань. Ван Сичань цзи ци Сяоань синь фа (Ван Сичань и его [сочинение] «Новые [астрономические] методы [Ван] Сяоаня») // Чжунго кэцзи шиляо (Исторические материалы о науке
и технике Китая). 1986. № 6. С. 5–53.
52
См.: Жуань Юань. Чоужэнь чжуань. С. 449–450.
53
Там же. С. 504–506.

296

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

эпохи Чун-чжэнь»), посвященный, как и сочинения Ван Сичаня и Сюэ Фэнцзо,
вопросам календарного летосчисления. По доскональности и широте исследований Мэй находился на переднем крае синтеза китайской и западной науки в начальный период правления Цин, став ведущим экспертом своего времени в области календарной системы летосчисления. Характерной чертой незаурядности
предложенного им синтеза методов является простота и открытость идей. Он
полагал, что «если методы выбраны, стоит ли говорить о Востоке и Западе? Если
они разъясняют причину, разве можно тогда отделить старое от нового?». Взяв за
основу идеологии синтеза научную достоверность, он подобным комплексным
подходом существенно опередил свое время54. Продемонстрировав здравомыслие и рациональный подход, он впитал достижения западной науки, превзойдя
своих современников в обобщении опыта китайского и западного методов.
Современные исследователи проделали большую работу по изучению научного наследия Мэй Вэньдина, суммировав его достижения в несколько основных
направлений. Важным вкладом Мэя в астрономию стала теория, приведшая в согласие теоретические заключения Аристотеля и Тихо Браге, которая была им изложена в «У син гуаньцзянь» («Скромное мнение относительно пяти планет»).
В этом труде Мэй Вэньдин, применив теорию притяжения магнитных сил Кеплера, которую он кратко изложил в «Чунчжэнь лишу», предложил логически последовательную модель, предсказывающую движение планет, поддержал творческую составляющую их теорий. Другим его вкладом стало составление и системное расположение в определенной последовательности звездных каталогов. В математике он, во-первых, представил инструменты и методы расчетов. Во-вторых,
разъяснил положения тригонометрии из западной математической науки, которые
оказались трудными для постижения его китайскими современниками. Впервые
в истории китайской науки он написал серию учебников по тригонометрии: «Пин
саньцзяо цзюяо» («Элементы тригонометрии на плоскости») и «Хусаньцзяо цзюяо» («Элементы сферической тригонометрии»). Он исследовал и объяснил функции треугольников на сферической поверхности, внес неоценимый вклад в дело распространения и популяризации западной математики. Третье направление
его достижений коснулось лишь первых шести разделов сохранившихся «Цзихэ
юаньбэнь» («Начала геометрии») Евклида, но не затронуло раздел пространственной геометрии источника. Мэй опирался на соответствующие научные работы, с которыми был знаком, и самостоятельно исследовал вопросы стереометрии,
изложив результаты в «Цзихэ бу бянь» («Дополнение к геометрии Евклида»)55.
В Китае была еще одна группа ученых, которые в начале правления Цин активно участвовали в распространении западных знаний, — это известные в истории общественной мысли т.н. «философы-просветители переходного периода
Мин–Цин». К ним относят Хуан Цзунси, Гу Яньу, Ван Фучжи, Фан Ичжи и др.
Ограниченные объемом работы, мы рассмотрим здесь только распространение
западных знаний Фан Ичжи.
54
55

Сюй Хайсун. Цин чу шижэнь юй сисюэ. С. 345–346.
Там же. С. 348–349.

297

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

Фан Ичжи был одним из представителей китайских интеллектуалов, имевших
обширные связи с миссионерами в переходный от Мин к Цин период. Он некогда
обучался у Франческо Самбиази (1582–1649), а после того, как стал обладателем
ученой степени цзиньши, в Пекине встретился с Иоганном Адамом Шалль фон
Беллем, получил наставления в христианском вероучении и приобрел совершенные познания в астрономии. Подсчитано, что 5% материалов, содержащихся
в основном сочинении Фан Ичжи «У ли сяо ши» («Предварительные сведения о
принципах вещей»), почерпнуты из западных работ, причем примерно в 50 частях сочинения использованы материалы из атласа мира «Чжифан вай цзи» («Записи о территориях, находящихся за пределами империи») итальянского миссионера-иезуита Джулио Алени (1582–1649)56.
Существенным препятствием к распространению западных знаний в переходный от Мин к Цин период являлся спор по поводу различий между «варварским» миром и Поднебесной. Для того чтобы преодолеть этот культурный
барьер, Фан использовал неологизм «перенимать у далекого Запада, как у Таньцзы». Смысл фразы заключался в том, что если даже традиционно почитаемый
Конфуций брал пример с правителя восточных варваров Тань-цзы, то и люди
тогда могли перенимать достижения западных наук. Фан Ичжи полагал, что
можно следовать примеру Тань-цзы и учиться у далекого Запада «естественным наукам» чжи цэ (букв. «познание, соизмерение вещества», «природометрие»). Он предложил классификацию научных знаний, выходившую за пределы
терминов западной науки. Прежде всего это наука, постигающая вопросы глубинного происхождения и изменения вещей и явлений — тун цзи (букв. «проникновение в исходные импульсы»), или философия. Далее, наука, занимающаяся изучением конкретных предметов, с тем чтобы определить закономерности изменений в их движении — чан бянь (букв. «постоянство и изменение»),
которую он назвал «природометрией» чжи цэ, т.е. естествознание. Третья сфера, исследующая «принципы управления» обществом — цзай ли, или социально-политическая философия. Основываясь на данных научных категориях, Фан
Ичжи пришел к заключению: «Когда в годы Вань-ли пришли знания далекого
Запада, [иезуиты] досконально знали чжи цэ (естественные науки), но не были
совершенны в тун цзи (философии)»57.
Если учесть, что западная философия в изложении европейских миссионеров
представляла собой средневековую европейскую схоластику, тогда, вероятно, можно согласиться с тем, что невысокая ее оценка со стороны Фан Ичжи имела определенные основания. Фан Ичжи выражал большое уважение по отношению к
естественнонаучным знаниям Запада, которые он изучал и пропагандировал. Он
был активным сторонником эмпирических заключений, основанных на реальных
доказательствах, что соответствовало методологии Нового времени, за это он
56
Peterson Willard J. Fang I-chih: Western Learning and the ‘Investigation of Things’ // The Unfolding of Neo-Confucianism / Ed. by W. Th. de Bary. N.Y.: Columbia University Press, 1975. P. 394–396.
57
Фан Ичжи. У ли сяо чши (Предварительные сведения о принципах вещей). Тайбэй шанъу
иньшугуань, 1969 (Сыку цюаньшу чжэнь бэнь «Полное собрание книг четырех хранилищ: редкие
книги»). С. 3.

298

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

достоин всяческого уважения, его можно отнести к мыслителям раннего периода
Просвещения. Сравнивая китайскую и западную науку, он глубоко критиковал
традиционное китайское учение о символах и числах (сяншу) и недостатки бессодержательного, недостоверного конфуцианского научного мышления. Он порицал отсутствие у китайских классиков научного знания, а также тех, кто с презрением относился к занятию наукой. Он отмечал, что европейцы не только придавали большое значение наукам, но и изобрели точные инструменты, вроде телескопа, предназначенные для проведения наблюдений и измерений. Поэтому он
считал искусными европейские астрономические методы, где нет места догадкам
и предположениям по поводу теории небесных явлений. В своих основных работах «Тун я» («Проникновение в классику») и «У ли сяо ши» Фан Ичжи изложил
содержание многих западных наук, включая астрономию, географию, фонологию,
минералогию, анатомию и пр. Подводя итог приобретенным формам познаний,
Фан Ичжи обосновал собственную философию науки, рассматривающую «естествознание» (чжи цэ) и «философию» (тун цзи) в качестве взаимодополняющих,
разделение которых может привести к нарушению внутренней гармонии единого
целого58. Эта концепция означала критику схоластических тенденций традиционной китайской научной мысли, к тому же она содержала структуру системы
новых знаний, основанных на синтезе китайской и западной науки.
Все это свидетельствует о том, что изучение, передача и применение западных знаний в раннецинский период сыграли важную роль в развитии китайской
научной мысли. Особо следует отметить необычайную популярность исследований в астрономии, а также беспрецедентный интерес к математическим изысканиям в начале Цин. Согласно проведенным подсчетам, из общего числа работ по
естественным наукам, включенных в «Сыку цюаньшу» («Полное собрание книг
четырех хранилищ»), количество сочинений по астрономии, появившихся с 1660
по 1770 г., составляет 74% от общего числа работ по астрономии, опубликованных на протяжении всей истории Китая. Что касается работ по математике за тот
же период, собранных в «Сыку цюаньшу», то их число составляет 44% от общего
количества математических сочинений в китайской истории. Еще более впечатляет тот факт, что астрономия, которая прежде была исключительно прерогативой придворных исследований, впервые стала объектом изучения независимыми
учеными59. Ученые-астрономы Сюэ Фэнцзо, Ван Сичань, Мэй Вэньдин — все
были выходцами из незнатных семей. Значение этих перемен в китайской астрономии в начальный период нового времени невозможно преуменьшить.
Во времена бурного расцвета интереса к западным знаниям казалось вполне возможным, что китайская наука преодолеет отставание, наблюдавшееся в
период позднего правления Мин. И хотя ставшая на путь модернизации китайская наука не так уж и отставала от Запада, Цзян Сяоюань оставил ей такую
оценку:
58

Там же. С. 9.
Цзян Сяоюань. Тяньвэнь сисюэ дунцзянь цзи (Проникновение западной астрономии на Восток.
Сборник). Шанхай шудянь чубаньшэ, 2001. С. 390–393.
59

299

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

«Перелистывая подробный список больших и малых достижений в области
астрономии начиная со времен Коперника, не встретишь ни одного листа, заполненного рукой китайца в цинский период. Более того, когда Европа стала
применять аналитические методы в физике небесных тел и математике, китайская астрономия все еще оставалась на стадии классической геометрии…
К завершению правления Цин в 1911 г. пропасть между уровнем знаний астрономии в Китае и на Западе была поразительной»60.
В чем же причина? Нет единого объяснения этому феномену, однако стоит
обратить внимание на другую тенденцию разъедающего свойства, получившую
распространение в начале Цин, а именно — теорию о «китайском происхождении западных знаний», под влиянием которой синтез китайской и западной наук
был направлен китайскими интеллектуалами по неправильному пути, что объективно препятствовало модернизации китайской науки и знаний.
Согласно т.н. теории «китайского происхождения западных знаний», те западные знания, с которыми Китай познакомили миссионеры, когда-то либо тайно
были завезены из Китая, либо получили последующее развитие, появившись из
Китая, на Западе. К примеру, сторонники данной точки зрения пришли к выводу,
что западные астрономия и математика произошли от древней китайской теории о том, что «Земля покрыта куполом Небес». Эта точка зрения была знакома
как отказавшимся сотрудничать с цинским правительством Хуан Цзунси и Фан
Ичжи, так и известным цинским астрономам вроде Мэй Вэньдина, да и самому
императору Канси, и многим другим. Масла в огонь подлил ученый Жуань Юань,
активно поддержавший ее в XIX в. 61 . С учетом возникшего некогда интереса
к западным знаниям не было никакой необходимости использовать это ложное
умозаключение, чтобы укрепить т.н. чувство гордости за национальную культуру.
Эта теория имела два негативных последствия. Во-первых, она подменила ощущение бесстрашия в критический момент чувством ложного самодовольства, при
этом не добавив ничего нового культурной стратегии конца периода Мин «постичь, чтобы превзойти [Запад]»62 . Во-вторых, китайские интеллектуалы большую часть усилий потратили на подтверждение теории «о китайском происхождении западных знаний», в результате направив синтез китайской и западной
науки по ложному пути. К примеру, Ван Сичань писал в «Ли цэ»: «Календарная
наука Запада сегодня может гордиться лишь несколькими моментами… Но разве
не известно, что все они полностью совпадают с методами древнего Китая и не
были изобретены самостоятельно! Поскольку европейцы всего лишь присвоили
эти идеи, разве могут они выйти за их пределы?»63. Ван утверждал, что методы
Запада на самом деле совершенно одинаковы с древнекитайскими методами и
были взяты из Китая. Сильной стороной китайских методов является подробная
детализация, но им недостает упорядочивающей логики изложения, однако логи60

Там же. С. 396.
Там же. С. 375–387.
62
Там же. С. 397.
63
См.: Жуань Юань. Чоужэнь чжуань. С. 438–439.
61

300

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

ка неотделима от детализации, поэтому известные ученые и выдающиеся мыслители могли прийти к умозаключениям в результате неустанного поиска. Европейцы, присвоившие китайские методы, постигли их в результате неимоверных усилий. Таким образом, продолжали сторонники этой теории, чтобы познать
суть, нынешним исследователям математической астрономии следует досконально познать китайские методы, а изучение и распространение западных знаний
вовсе не обязательно. Ученые установили, что Ван Сичань был первым, кто попытался представить доказательства теории китайского происхождения западных
наук, предложенной несколько ранее Хуан Цзунси и другими 64 . Позднее Мэй
Вэньдин, Жуань Юань и пр. существенно развили ее. При этом они настолько
увлеклись доказательной стороной этой теории, что направили «синтез китайской и западной наук» по совершенно ошибочному пути, уничтожив творческую
основу восприятия западных знаний. И несмотря на то что Цзян Юн и другие
ученые немного позже придерживались более объективной и здравой точки зрения, они были не в силах противостоять общей интеллектуальной тенденции
противодействия распространению западных знаний в Китае.

§ 5.
Прониновение итайсой на и на Запад
Китайсо-европейсая торговля и стиль рооо. —
Ученые францзсого Просвещения и итайсая льтра. —
Ученые немецого Просвещения и итайсая льтра. —
Непонимание в ходе льтрного обмена и его подлинное значение

Культурный обмен в переходный от Мин к Цин период не ограничивался односторонним проникновением западных знаний в Китай. Рука об руку с ним шел
другой процесс, имевший немалое значение, — процесс распространения китайского влияния на европейскую культуру.
Проникновение китайской культуры в далекую Европу, как и распространение западных знаний в Китае в конце правления Мин — начале Цин, было инициировано духовной стороной христианской культуры. Посредниками в различной форме выступали миссионеры, так же торговыми путями распространялись
и материальные предметы. В 1557 г. португальцы арендовали у Китая Макао,
заложив на удаленном восточном побережье торговый пост. С тех пор все китайские товары, включая фарфор, лаковые изделия, шелк, текстиль, вывозились
в Европу португальцами. За ними последовали Голландия, Англия, Франция
и другие морские державы, учредившие на Дальнем Востоке торговые компании.
Постоянный рост в XVIII в. торговли с Европой китайскими товарами, особенно
хлынувшей потоком продукцией кустарного промысла и предметами искусства,
стимулировал в новое время усиление влияния китайской культуры на европейскую цивилизацию. Если говорить о влиянии материальных аспектов китайской
культуры на Европу, нельзя обойти вниманием стиль рококо XVIII в.
64

Цзян Сяоюань. Тяньвэнь сисюэ дунцзянь цзи. С. 377.

301

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

До начала XVIII в. в европейском искусстве доминировал выразительный
стиль римского барокко, который стремился возродить имперскую торжественность, величие, богатство древнего Рима. Стиль барокко являл собой гордое
и могущественное искусство позднего Возрождения, Контрреформации, был также продуктом новых автократических монархий 65 . Оценивая стиль искусства
этого периода, исследователи отмечают: «...и Контрреформация, и новые монархии утратили силу захватывать человеческое воображение». Верхние слои европейской родовой знати, полные скептицизма и разочарования, оказались способны лишь увлечься «культурой утонченного искусства», создать для себя «воображаемый светлый мир воздушных фантазий, изысканности и изящества, веселой
праздности и свободы»66. По свидетельству Джеффри Ф. Хадсона, «стиль рококо
в каком-то смысле был заимствован прямо из Китая, что в целом признается историками искусства» 67. Немецкий ученый Адольф Рейхвейн отмечал, что прозрачный китайский фарфор и притягивающий внимание великолепный блеск шелка повлияли на оптимистическое миросозерцание европейского общества XVIII в.
и способствовали формированию нового стиля. По его мнению, «секрет сходства
стиля рококо с древнекитайской культурой кроется в детальной утонченности
ощущений» 68 . Таким образом, «общее представление о Китае в эпоху рококо
пришло в Европу не через письменные памятники, а сформировалось под воздействием визуального восприятия изящной красоты китайского фарфора и тончайших особенностей шелка»69. Иногда китайские произведения искусства ценились сами по себе, а иногда сочетались с компонентами европейского стиля. Китайские фарфоровые изделия, как и редкие драгоценности, часто помещались
в золочено-бронзовую оправу и становились достоянием элиты, в том числе аристократов и королевских особ (цв. ил. 17).
Известно, что восхищение материальными формами китайской культуры было
среди европейцев настолько сильным, что они то и дело соперничали между собой
за обладание ими. Ниже мы покажем, что интеллектуальная сторона китайской
культуры стала объектом пристального внимания со стороны европейской элиты,
когда в XVIII в. Европу захлестнула невиданная прежде «китайская лихорадка».
Природа этого влияния продолжает интересовать европейских синологов и в наши
дни. Известный французский ученый Рене Этьембль (René Ernest Joseph Eugène
Étiemble, 1909–2002) даже назвал Европу XVIII в. «китайской Европой»70. Свои
65

Hudson Geoffrey Francis. Europe and China: A Survey of Their Relations from the Earliest Times to
1800. London: E. Arnold & Co., 1931. P. 280–281; Хэдэсюнь (Hudson G.F.). Оучжоу юй Чжунго (Европа и Китай) / Ван Цзуньчжун (пер.). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1995. С. 250.
66
Там же. С. 251.
67
Там же.
68
Reichvein Adolf. China and Europe: Intellectual and Artistic Contacts in the Eighteenth Century.
London: K. Paul, Trench, Trubner & Co., 1925, p. 25; Лицивэнь (Reichvein). Ши ба шицзи Чжунго юй
Оучжоу вэньхуа дэ цзечу / Чжу Цзецинь (пер.). Пекин: Шанъу иньшугуань, 1962. С. 20.
69
Там же. С. 20–21.
70
Etiemble René. L’Europe chinoise. Paris: Gallimard, 1988; Айтяньпу (Etiemble) Чжунго чжи Оучжоу (Китайская Европа) / Сюй Цзюнь, Цянь Линьшэн (пер.). Чжэнчжоу: Хэнань жэньминь чубаньшэ, 1995.

302

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

знания о Китае представители европейской элиты XVIII в., особенно ученые эпохи Просвещения, черпали в основном из письменных источников. Поэтому обсуждение вопросов появления элементов китайской культуры и ее влияния в Европе в XVII–XVIII вв. следует начать с сочинений, повествующих о Китае.
Поскольку христианские миссионеры во времена правления династий Мин–
Цин выступали активными посредниками в процессе обмена между китайской
и европейской культурами, европейцы довольно быстро приобрели разнообразные
познания о Китае. Несмотря на то что вследствие упоминавшейся дискуссии по
поводу исполнения ритуалов поток информации, следовавший из Китая, уменьшился, тем не менее интерес к китайской философской культуре в европейской
интеллектуальной среде существенно возрос. Назовем труды исследуемого периода, сыгравшие важную роль в распространении китайской философской культуры.
Маттео Риччи в сочинении «De Christiana expeditione apud Sinas suscepta
ab Societate Iesu» («О христианской миссии в Китае, предпринятой Обществом
Иисуса») изобразил Китай в виде идеальной республики, своего рода мирного
и гармоничного рая, сравнив Конфуция с великими древнегреческими философами. Им также было отмечено, что, несмотря на то, что в Китае была утрачена
древнекитайская традиция почитания Бога, тем не менее под влиянием конфуцианских философов китайцы, следуя природному разуму, вели добродетельный
образ жизни, основанный на великодушии и честности. Книга Риччи оказала в
XVII в. большое влияние на Европу. Алвару Семеду (Álvaro Semedo, кит. Цзэн
Дэчжао, 1585–1658) в работе «Imperio de la China» (1642 г.) (в английском переводе известна как «The history of that great and renowned monarchy of China») дал
всеобъемлющее изложение китайской истории, географии и истории философии.
Мартино Мартини (Martino Martini, кит. Вэй Куанго, 1614–1661) написал сочинения «Novus atlas sinensis» («Новый китайский атлас», 1655 г.), «Sinicae historiae
decas prima» («Первые десять [разделов] китайской истории», 1658 г.), «De bello
Tartarico historia» («История татарской войны», 1654 г.), Габриел Магеллан (Магальяйнш) — работу «Nouvelle relation de la Chine» («Новое повествование о Китае», 1688 г.). Просперо Инторчетта (Prospero Intorcetta, кит. Инь Доцзэ, 1626–
1696) в сочинении «Compendiosa narratione dello stato della Missione Cinese
dall’anno 1581 fino al 1669» («Краткое изложение состояния китайской миссии
с 1581 г. по 1669 г.», 1672 г.) подробно описал историю распространения католической веры в Китае. Вместе с Филиппом Купле (Philippe Couplet, кит. Бо Инли,
1623–1692) и др. составил сочинение «Confucius Sinarum philosophus, sive Scientia
sinensis latine exposita» («Конфуций, философ китайцев, или китайское знание,
изложенное на латыни», 1686–1687), выполнив латинский перевод трех из четырех книг «Четверокнижия». Луи Ле Конт написал «Nouveaux mémoires sur l’état
présent de la Chine» («Новые сообщения о современном состоянии Китая», 1696–
1698). И. Буве опубликовал «L’Estat présent de la Chine, en figures» («Современное
государство в Китае, в иллюстрациях и лицах», 1697 г.) и биографию императора
Канси, известную в двух французских изданиях и латинском переводе: «Portrait
historique de l’empereur de la Chine présenté au roy» («Исторический портрет императора Китая, преподнесенный королю», 1697 г.), «Histoire de l’empereur de la Chine,
303

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

présentée au roy» («История императора Китая, преподнесенная королю», 1699 г.),
«Icon regia Monarchæ Sinarum nunc regnantis. Ex Gallico versa» (1699 г.). С 1703 по
1776 г. в Париже была издана серия работ иезуитов–ученых и миссионеров под
общим названием «Lettres édifiantes et curieuses, écrites des Missions étrangères par
quelques missionnaires de la Compagnie de Jésus» («Назидательные и любопытные
письма, написанные из иностранных миссий некоторыми миссионерами Общества Иисуса»). Жан-Батист Дюальд (Jean-Baptiste du Halde, кит. Ду Хэдэ, 1674–1743),
редактор второй серии этой многотомной работы, также стал составителем «Description géographique, historique, chronologique, politique et physique de l’Еmpire de
la Chine et de la Tartarie chinoise» («Географическое, историческое, хронологическое, политическое и физическое описание Китайской империи и китайской
Татарии», 1736 г.), энциклопедического труда 27 миссионеров, описавшего все
стороны жизни китайской цивилизации и оказавшего огромное влияние на интеллектуалов эпохи Просвещения. Знакомя европейцев с конфуцианским наследием, миссионеры Игнатий де Коста (Инасиу да Кошта) (Ignatius de Costa, Inácio
da Costa, кит. Го Нацзюэ, 1599/1603–1666), Жан-Батист Режис (Jean-Baptiste
Régis, кит. Лэй Сяосы, ум. 1738 г.), Инторчетта, Купле, Буве и др. опубликовали
в Европе переводы на западные языки таких классических сочинений, как
«Да сюэ» («Великое учение»), «Чжун юн» («Учение о середине»), «Лунь юй»
(«Беседы и суждения»), «Мэн-цзы», «Чжоу и» («Чжоуские перемены»), «Шу цзин»
(«Книга документов»), «Сяо цзин» («Книга сыновней почтительности»), «Ши
цзин» («Книга песен»), историческая хроника «Чунь цю» («Вёсны и осени»),
«Ли цзи» («Записи о ритуале»). Некоторые авторы, никогда не будучи в Китае,
написали, основываясь на сочинениях миссионеров, солидные работы. Классическим примером такого рода трудов является сочинение Хуана Гонсалеса де Мендоса (Juan Gоnzález de Mendoza) «Historia de las cosas mas notables, ritos y
costumbres, Del gran Reyno de la China, sabidas assi por los libros de los mesmos
Chinas, como por relacion de Religiosos y otras personas que an estado en dicho
Reyno» («История дел самых значительных, ритуалов и обычаев Великого королевства Китая, известных, как по книгам самих китайцев, так и рассказам верующих и других людей, что побывали в названном Королевстве», 1585 г.)71.
Пьер Бейль (Pierre Bayle, 1647–1706) — один из выдающихся представителей
эпохи французского Просвещения, большое влияние на формирование его мировоззрения оказали философия Декарта, а также наследие китайской культуры.
Основы своих знаний по Китаю он почерпнул из опубликованных путевых заметок, а также из сочинений, посвященных дискуссии о ритуалах. В своем наиболее
известном труде «Исторический и критический словарь» («Dictionnaire historique
et critique») он использовал обретенные познания для подкрепления справедливости выводов относительно атеизма и защиты религиозной терпимости. В статье
71

При описании приведенных сочинений использованы соответствующие разделы из книг: Чжу
Цяньчжи. Чжунго чжэсюэ дуй Оучжоу дэ инсян (Влияние китайской философии на Европу). Шицзячжуан: Хэбэй жэньминь чубаньшэ, 1999; Чжан Сипин. Чжунго юй Оучжоу цзаоци цзунцзяо юй
чжэсюэ цзяолю ши (Ранняя история религиозно-философского взаимодействия Китая и Европы).
Пекин: Дунфан чубаньшэ, 2001.

304

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

под названием «Sommona-Сodom» (по ранним западным представлениям, передаваемым Бейлем, это бог, которому поклоняются тайцы; в действительности же,
это испорченная запись тайского произношения эпитета Будды Шакьямуни — от
санскр. шрамана Гаутама. — Ред.) Бейль писал:
«Китайцы с уважением относятся к высказываниям древних, поклоняются
духу Небес, а также многочисленным духам прочих предметов, у которых отсутствует разум, единственным судьей в отношениях считают слепую судьбу,
в их понимании единственно всемогущую и справедливую… Китайцы отрицают Бога и признают роль провидения, в чем существенно отличаются от
Эпикура, в своем учении отвергающего провидение и признающего Божественную природу»72.
Бейль утверждал, что атеизм китайцев имеет глубокие корни, тем самым в завуалированной форме он критиковал иезуитов и положения христианства. Наиболее значимым является приводимый им пример Китая в подтверждение тезиса
о возможности существования «однотипного общества, составленного атеистами»73. Иными словами, здоровое общество вовсе не нуждается в существовании
религии. Ведь «китайский атеизм никогда не препятствовал формированию и
существованию китайской нации, напротив, этот тип атеизма помогал поддерживать ее жизнь и процветание»74. Для своего времени это была весьма радикальная
точка зрения.
Одно время Бейль состоял членом ордена иезуитов, затем перешел в протестантизм. Проповедуя идею религиозной терпимости, в подтверждение ее справедливости он приводил пример Китая. Узнав о том, что император Канси издал
«Указ о религиозной веротерпимости», он проникновенно написал: «Не знаю,
почему христиане так мало размышляют по поводу духа терпимости, преобладающего в поднебесных странах, которые мы высокомерно считаем варварскими
и дикими»75. Религиозная веротерпимость подразумевает свободу вероисповедания, что стало первым признаком современной философии религиозного плюрализма, ее значение для истории цивилизации невозможно не заметить.
Революционный пафос философии Бейля не всегда был отчетливо выражен,
но кто уж действительно сыграл важную роль в эпоху Просвещения, так это
французские энциклопедисты, выступившие против консервативности религии,
морали, общества, а также косности социального устройства. Многие из этих
мыслителей истоки духа пропагандируемого ими разума находили в Греции, Ки72

Bayle Pierre. The Dictionary Historical and Critical of Mr. Peter Bayle. New York and London: Garland publishing, Inc., 1984, р. 180–181. См. также: Чжу Цяньчжи. Чжунго чжэсюэ дуй Оучжоу дэ
инсян. С. 212.
73
Макэсы Эньгэсы цюаньцзи (К. Маркс, Ф. Энгельс. Полное собрание сочинений). Пекин: Жэньминь чубаньшэ, 1957. Т. 2. С. 162.
74
Pinot Virgile. La Chine et la formation de l’esprit philosophique en France, 1640–1740. Р., 1932;
rpt. Geneva: Slatkine Reprints, 1971; Вэйцзиэр Бино (Pinot). Чжунго дуй Фаго чжэсюэ сысян синчэн дэ
инсян (Влияние Китая на формирование философской мысли Франции). Пекин: Шанъу иньшугуань,
2000. С. 372.
75
Там же. С. 363.

305

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

тае, причем китайской философии разума некоторые мыслители уделяли большее внимание, нежели греческой. Иногда они расходились в своем толковании
китайской философии, но при этом черпали из ее обильного источника все необходимое, используя богатый безграничный философский язык для обоснования
и воплощения рационализма разума и общественного устройства. Это был век
обсуждения конфуцианства французами. «Конфуций, — по словам Рейхвейна, —
стал святым заступником Просвещения XVIII в.»76.
Основной задачей большинства мыслителей была критика католицизма, для
этого им не было надобности заниматься поиском орудий. Критика Вольтером
Библии как «сочинения, написанного в зловонных землях душевнобольными невеждами», поддерживалась им на основании сопоставления конфуцианства с христианством. Вольтер полагал, что китайская культура сформировалась до появления Библии и была вне ее сферы. Отличие ее от христианства заключалось в том,
что она не обсуждала вопросы бессмертия души или загробной жизни. Наивысшее
воплощение этой культуры — Конфуций — не провозглашался богом или мессией.
Он не говорил о сверхъестественных явлениях, энергии силы, мятежниках и святых, не смешивал бесспорную истину с предрассудками. Подобное сопоставление
позволило Вольтеру прийти к выводу: «Христианство — пустое суеверие и источник человеческих несчастий, от него следует полностью отказаться»77.
Критикуя традиционную религию Европы, Вольтер привлекал положения конфуцианства для утверждения новой религии — религии разума и гуманизма. Даже соглашаясь со словами долго прожившего в Китае иезуита Жан-Франсуа Фуке (Jean-François Foucquet, кит. Шэн Цзэ, 1665–1741) о том, что «в Китае очень
мало атеистов», Вольтер верил, что религией в Китае является истинный теизм,
поскольку там почитают только Небо и справедливость78. Это было не религией
в христианском понимании, но религией всечеловеческой морали. В книге «Essai
sur les mœurs et l’esprit des nations» («Опыт о нравах и духе народов») Вольтер
привел слова иезуита Луи Ле Конта из сочинения «Nouveaux memoires…» («Новые сообщения…»): «Эта страна хранила знания об истинном Боге на протяжении двух тысяч лет, а когда Европа погрузилась в предрассудки и упадок, китайцы уже воплощали в жизнь безупречную религию морали»79.
Были и иные представители французской эпохи Просвещения — Дидро, Руссо,
Гольбах, Монтескье и другие, кто в той или иной степени испытали благоприятное
воздействие китайской культуры и философии. Можно к тому же добавить, что
экономическая теория физиократов, представленная основами естественного права
Франсуа Кенэ, является «в полной мере продуктом китайской философии»80.
76

Лицивэнь (Reichvein). Ши ба шицзи Чжунго юй Оучжоу вэньхуа дэ цзечу. С. 20–21.
См.: Чжу Цяньчжи. Чжунго чжэсюэ дуй Оучжоу дэ инсян. С. 289–290.
78
Там же. С. 292.
79
Там же.
80
Такова точка зрения одного французского автора, см.: Ли Чжаои. Чжуннун сюэпай шоу Чжунго
гудай чжэнчжи цзинцзи сысян инсян чжи каочжэн (Исследование влияния политэкономической
идеологии древнего Китая, оказанного на физиократическую школу) / Чжуншань дасюэ (Университет Сунь Ятсена) // Шэхуй кэсюэ. 1935. № 3. С. 12.
77

306

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

Среди немецких представителей эпохи Просвещения можно назвать Готфрида
Вильгельма Лейбница (1646–1716) и Христиана Вольфа (1679–1754), которые
творчески разъяснили и освоили китайскую философию культуры не хуже французов. Лейбниц изначально не был согласен с иезуитами, доказывая несостоятельность положения о том, что китайцы были атеистами. Однако встреча
и общение с Доминго Фернандесом Наваррете и Буве привели к тому, что он согласился с точкой зрения иезуитов относительно китайской культуры и в результате стал наиболее эрудированным защитником конфуцианства в Европе. Лейбниц называл Конфуция королем китайских философов и неистово критиковал
точку зрения Никколо Лонгобарди, считавшего китайцев атеистами. Он полагал,
что китайцы принимали ли (разум) в качестве своего Бога, выдвинув предположение, которое он соотнес с собственной интерпретацией сунского и минского
неоконфуцианства, согласно которому китайская религия — это теория божественной природы. Критикуя точку зрения Лонгобарди, считавшего конфуцианство
атеизмом, он настаивал на том, что разум (ли), по конфуцианскому определению,
имеет божественное, а не физическое естество, это духовная сущность, не полностью отделившаяся от материальной основы. Главным принципом китайской
философии является предшествование субстанции ци разуму ли, где материальная форма второстепенна. Разум-ли есть Великий предел Тайцзи и верховный
владыка Неба Шанди, имеющий жизненный удел, чувства и душу. Разум ли все
объединяет, наполняет, является Господом всего сущего. Говорят, что Китаю
недостает поучительных наставлений священной теологии, в таком случае его
философское учение о природе мотивировало китайцев вести жизнь нравственную и добродетельную. Проведя подобные сопоставления, Лейбниц пришел к
следующему заключению:
«Кто бы мог подумать, что на земле есть люди, которые настолько совершенны в манерах поведения и превосходят нас в осмыслении образа жизни?..
И если мы равны с ними в обращении с машинами и механизмами, а в абстрактных науках опередили их, то они определенно превзошли нас (хотя и
стыдно это признавать) в области практической философии, в восприятии
системы ценностей, формировании современного образа жизни общества»81.
Лейбниц глубоко верил, что китайские моральные стандарты находились в согласии с разумом и являются панацеей для искоренения преступности и пороков
человеческого общества. Он также описывал Китай как государство с идеальным
управлением, высоко оценивал Канси, считая его талантливым и дальновидным
правителем, содействовавшим проникновению в Китай европейской науки и технических знаний, чем способствовал объединению европейской и китайской
культур.
Свое восхищение китайской философской культурой и современным обществом Лейбниц выразил в следующем предложении в адрес европейцев:
81
Cook Daniel J., Rosemont Henry Jr. Gottfried Wilhelm Leibniz: Writings on China. Chicago;
La Salle, Ill.: Open Court, 1994. P. 46–47; Ся Жуйчунь (ред.). Дэго сысянцзя лунь Чжунго (Немецкие
мыслители о Китае). Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ, 1989. С. 4–5.

307

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

«Хотелось бы, чтобы они, со своей стороны, научили нас тому, что представляет для нас особенный интерес: совершенному применению практической философии и более совершенному образу жизни, не говоря о прочих
своих искусствах. Состояние наших дел, постоянно растущая коррупция требуют того, чтобы миссионеры-китайцы научили нас применению и употреблению справедливого божественного порядка»82.
Восхищаясь китайской культурой, Лейбниц почитал китайцев самыми выдающимися людьми в мире83.
В то время, когда Лейбниц оценивал сравнительные достоинства китайской
и западной цивилизаций, основываясь на реальных исторических фактах, его ученик Хр. Вольф предложил использовать другой определяющий принцип различения: подлинность — ошибочность. При этом ключевым пунктом его умозаключений был следующий: «Разве будет кто-нибудь сомневаться в том, что подлинными
принципами знаний являются те, что соответствуют природе человеческого
разума, а те, что противоречат ему, будут отклонены как ошибочные?»84. Он подвел итог: «Если мы применим это правило для вынесения решений, тогда основы
китайской философии, несомненно, будут считаться более достоверными» 85 .
Вольф считал, что в реальной жизни китайцы следовали одной-единственной максиме: «Не делай другим то, чего не пожелаешь себе». Китайцы верили, что воспитание моральных качеств очень важно и соответствует человеческой природе,
и все, что они делали, основывалось на естественном разуме. Поскольку китайцы
не имели представления о материальном происхождении вещей и вдохновляющей идее духа, то, занимаясь воспитанием моральных качеств, привлекали силы
природы, не испытывающей благоговения перед Богом, создателем всего сущего.
Вольф полагал, что китайцы не только обнаружили, но и были довольно искусны в применении силы природного разума. В речи о нравственной или моральной (practica) философии китайцев «Oratio de Sinarum philosophia practica» он
настаивал, что китайцы всегда сконцентрированы на «совершенстве человеческого разума… способного познать силу природы и извлечь из нее все, что она
может дать»86. Он считал, что китайская идея совершенства опирается на поддержку разума, который потенциально не полагается на божественное воздействие и не требует внешнего подтверждения. Она полностью основывается на подходах человека, когда он обращается к природному разуму при распознавании
добра и зла, поддерживающему добро и отрицающему зло. Вольф верил в то, что
китайцы не требуют внешнего подтверждения правильности добродетельного
поведения, которое «возникает не от выработанной привычки страха перед хозяином, а исходит из собственного свободного выбора» 87 . Поэтому «поступки
82

Cook D.J., Rosemont H.Jr. Gottfried Wilhelm Leibniz. P. 51; Ся Жуйчунь. Дэго сысянцзя. С. 9.
Cook D.J., Rosemont H.Jr. Gottfried Wilhelm Leibniz. P. 51; Ся Жуйчунь. Дэго сысянцзя. С. 9.
84
Ся Жуйчунь. Дэго сысянцзя. С. 32.
85
Там же. С. 34.
86
Там же.
87
Там же. С. 40.
83

308

Глава 7. Прониновение западных знаний на Восто

китайцев включают совершенную силу природы; в действиях же европейцев эта
сила присутствует лишь частично»88.
Нетрудно заметить некоторые явные преувеличения, сделанные Вольфом в
оценках китайской философии. Сама природа автократического правления в императорском Китае не предполагала подобного идеального образа. Однако он
использовал этот идеальный образ китайского правления, чтобы воздать хвалу
гуманности, природному разуму и правам человека. За свои восхваления китайской добродетельной философской системы Вольф был лишен профессорской
должности в университете [Галле], ему было предписано в течение 48 часов покинуть Пруссию.
Во времена Просвещения в Европе было немало ученых, творчески заимствовавших наследие китайской философской культуры, мы привели лишь наиболее
показательные примеры, это далеко не полный обзор. Тем не менее из приведенного выше можно сделать определенный вывод о том влиянии, которое оказала
китайская культура на Европу.
Взаимный культурный обмен между Китаем и странами Запада в конце правления Мин — начале Цин заслуживает внимания, его значение не могут уменьшить
ошибки, что были допущены в процессе истолкования текстов. И вовсе не так
важно, что миссионеры и обращенные ими конфуцианцы-неофиты в своем понимании христианского Бога соотносили его с Небесным верховным владыкой Шанди из древних китайских текстов, или что Сюй Гуанци описывал Европу как идеальный рай, а позднее ученые эпохи Просвещения считали китайскую культуру
полностью поглощенной философией закона природы, или что в своих поступках
китайцы полагались на силы природы и т.д. Трудно сказать, является ли все это
правильным истолкованием христианства и реальным отражением особенностей
китайской конфуцианской философии. Если стремиться к тому, чтобы понять, насколько адекватным было взаимное восприятие китайских и западных интеллектуалов, то можно упустить из виду саму важность этих культурных обменов, вне
зависимости от имевших место ошибок в истолковании друг друга. На самом деле
интеллектуальная элита Китая и Запада идеализировала противоположную сторону, с тем, чтобы показать наличие либо отсутствие каких-то важных особенностей
в собственной культуре, и тогда и те и другие разъясняли и акцентировали внимание на достижениях философии Китая и Запада. Если принять, что во взаимном
стремлении понять друг друга было допущено множество ошибок, то таковое,
говоря словами теоретика культуры Харольда Блума в работе «Страх влияния»
(Harold Bloom. The Anxiety of Influence), необходимо счесть «творческим непониманием». Допуская подобные ошибки, интеллектуалы расчищали пространство
для собственного воображения и из сопоставлений выходили на новые пути развития ресурсов культуры. Они творчески разъясняли и применяли эти ресурсы, существенно стимулируя взаимодействие и движение вперед как китайской, так
и западной цивилизации.

88

Там же. С. 42.

309

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

Глава 8

Релииозные верования:
идеолоия и пратиа

Х

арактерной особенностью второй половины правления династии Мин
является религиозный плюрализм. Традиционные китайские религии —
конфуцианство, буддизм и даосизм достигли пика своего развития и
стали постепенно приходить в упадок, что привело к началу процесса их слияния. В это же время тибетский буддизм достиг наивысшего развития. Секта гелуг, или гелугпа (также известная как секта желтошапочников), основанная
Цзонхавой (1357–1419), реформировала буддизм в Тибете и создала политическую власть, соединившую религию и государство. Существовавший в Китае
ислам постепенно превращался в национальную религию, что подняло его на
равную ступень с конфуцианством, буддизмом и даосизмом. Наравне с традиционными религиями среди простого народа процветали секты Белого лотоса (Байлянь цзяо), секта Ло (Ло цзяо) и секта «Три в одном» (Саньи цзяо). Возникнув как
слияние буддизма и даосизма, они были популярны среди населения и вскоре
образовали сильное общественное течение. Народные верования получили наибольшее развитие при династиях Мин и Цин, занимая важное место в китайской
религиозной системе. В этот период народные верования становятся частью религиозной культуры, при этом культы Чэнхуана (Дух города), Гуань-ди (Императора Гуаня), Бися-юаньцзюнь (Богини, ассоциируемой с горой Тайшань), Мацзу
и других духов образуют уникальную картину религиозной и народной культуры.

310

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

§ 1.
Госдарственные
релииозные жертвоприношения
Госдарственные жертвоприношения. — Большие, средние и малые
жертвоприношения. — Жертвоприношения  маньчжров. —
Жертвоприношения Первом земледельц и Первом шелопряд. —
Жертвоприношения Конфцию и почитание онфцианцев. —
Строительство Храма Неба

Государственные религиозные жертвоприношения относятся к традиционной
системе ритуалов, которая играла важную роль при каждой династии и с древних
времен развивалась наряду с музыкой, став олицетворением основных символов
китайской культуры и воплощая богатое гуманистическое и художественное наследие.
Китайский ритуал и музыка имеют долгую историю. Традиционно считается,
что конфуцианство доминировало в этой области, однако постепенно, в процессе
исторического развития множество разнообразных сфер их применения способствовали тому, что ритуал и музыка развивались и усложнялись по форме, и это
привело к тому, что конфуцианской системе стало трудно осуществлять свои
традиционные учительские и религиозные функции.
После династии Сун неоконфуцианство стало основой возрождения нового
типа конфуцианства и дало идеологическую основу ритуалу и музыке. Ритуал
и музыка при династиях Мин и Цин имели важное значение при реставрации
древних ритуалов, соединив их с конфуцианской идеологией. В начале Мин под
влиянием конфуцианских министров, таких как Ли Шанчжан (1314–1390), Фу
Хуань (годы жизни неизв.), Сун Лянь (1310–1381), Чжан Тун (годы жизни неизв.), Тао Ань (1315–1368) и Лю Цзи (1311–1375), император Тай-цзу (прав. 1368–
1398), «размышляя о древности и настоящем», провел ряд смелых реформ в области древней музыки и ритуала. Он отменил жертвоприношения Небесному
императору, божеству Тайи («Великому Единому»), Шести небесам и Пяти императорам. Всем духам были возвращены их первоначальные имена, тем самым
отменена «неправильная» практика сочинения имен. При Мин ритуал и музыка
достигли небывалого уровня развития, которого не было даже при Хань и Тан1.
В начале правления династии Цин при создании церемониала большое внимание уделялось идеологической составляющей музыки и ритуала. Изменяя церемонии, каждый цинский император руководствовался принципами императора
Канси (прав. 1662–1723), изложенными в «Жицзян Ли цзи цзие» («Ежедневные
наставления по Книге ритуала») и «Саньли ишу» («Комментарий к Трем ритуальным текстам») и утвержденными императором Цяньлуном (1736–1796). В дополнение к трем большим жертвоприношениям — Небу и Земле, в Храме предков,
духам Земли и злаков — и минские, и цинские императоры исключительно серьез1

Мин ши (История Мин), цз. 47, Ли чжи (Трактат о ритуале). Шанхай гуцзи чубаньшэ; Шанхай
шудянь, 1986 (Эрши у ши, т. 10). С. 132.

311

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

но относились к жертвоприношению Конфуцию. Обряд проводился с момента
установления династии Цин, постепенно к концу правления императора Гуансюя
(прав. 1875–1908) став большим жертвоприношением. То, что статус Конфуция
и его учеников, которым также приносились жертвы, был высок, указывает на важность конфуцианства в ритуальной и музыкальной системах Мин и Цин.
Одни из пяти китайских традиционных ритуалов (ритуалы по благоприятным,
печальным и радостным событиям, развлечение гостей и военные ритуалы), ритуалы по благоприятным событиям (цзи) включают в себя систему церемоний
и жертвоприношений, которая окончательно сложилась при Мин и Цин. Именно
в это время обширная система религиозных жертвоприношений была разделена
на большие (да), средние (чжун) и малые (сяо) жертвоприношения.
Согласно «Мин ши», большие жертвоприношения, утвержденные в начале
правления династии Мин, включали жертвоприношения на алтаре Храма Неба,
алтаре в Храме Земли, в Храме предкам, духам Земли и злаков, утреннего солнца, вечерней луны, Первого земледельца (Сяннун). Средние включали жертвоприношения духу Юпитера (Тайсуй), звездам и созвездиям, ветру, облакам, грому
и дождю, Четырем пикам (юэчжэнь, четыре горы в четырех направлениях света,
включая гору Тайшань), морям и водам, горам и рекам, правителям предыдущих
династий, Первому учителю Конфуцию, знаменам и флагштокам, Хозяину судьбы (Сычжун), Богу очага (Сымин), Хозяину людей (Сыминь), Хозяину счастья
(Сылу), Звезде долголетия (Шоусин). Позднее духи утренней звезды, вечерней
луны и Первого земледельца были понижены в статусе с большого до среднего
жертвоприношения. Малые жертвоприношения посвящали Хозяину очага, духу
желоба для стока воды (Чжун люй), духу ворот и духу колодцев2. В «Цин ши
гао» («Черновая история [династии] Цин») записано, что большие жертвоприношения, установленные при династии Цин, включали жертвоприношения на алтаре Храма Неба, алтаре Храма Земли, моление об урожае в Храме предков Таймяо
и духам Земли и злаков. Позже было добавлено жертвоприношение дождю.
Средние жертвоприношения включали жертвоприношения небесным духам, божествам земли, духу Юпитера, утреннему солнцу и вечерней луне, правителям
предыдущих династий, Первому учителю Конфуцию, Первому землепашцу, известному также как Бог земледелия (цв. ил. 18), и Первому шелкопряду. Разнообразные (цюнь) жертвоприношения включали жертвоприношения Первому врачу (Сяньи), достойным и добродетельным министрам и преданным чиновникам.
Отличительной чертой религиозных жертвоприношений при династии Цин было
сохранение старых маньчжурских традиций. К таковым относятся жертвоприношение Небу в храме императорских предков Тансэ и «жертвоприношение во
дворце Куньнингун», которые возникли в Маньчжурии и совершались при дворе
после покорения маньчжурами Китая3.
2

Там же.
Цин ши гао (Черновая история Цин), цз. 85, Ли чжи (Трактат о ритуале). Шанхай гуцзи чубаньшэ; Шанхай шудянь, 1986 (Эрши у ши, т. 11). С. 346.
3

312

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

Император лично осуществлял три самых важных больших жертвоприношения: жертвоприношения Небу и Земле в Храме предков, а также духам Земли
и злаков. В день зимнего солнцестояния 1-го года правления Хунъу (1368 г.) император совершил жертвоприношение на алтаре Храма Неба Верховному духу
августейшего Неба. Церемония включала в себя «приветствие Духа», «предложение яшмы и шелка», «предложение сосудов», «начальное предложение», «второе предложение», «заключительное предложение», «удаление сосудов», «проводы духов», «пристальное вглядывание в факел» и т.д. В дополнение к этим церемониям чиновник, ответственный за музыкальное сопровождение, вместе с подчиненными исполнял соответствующие ритуальные мелодии, такие как «главная
мелодия», «торжественная мелодия», «смешанная мелодия», «мелодия долголетия», «приятная мелодия», «согласованная мелодия», «мирная мелодия», и «соответствующая времени мелодия»4. Аналогичные церемонии проходили и во время жертвоприношений на алтаре Храма Земли, в Храме предков и духам Земли и
злаков. Жертвоприношение духам земли и злаков было государственной церемонией, которую в столице проводил лично император, а в других местах — высшие чиновники провинций, уделов, гарнизонов и районов.
Религиозное значение трех больших жертвоприношений было продолжением политических и моральных наставлений, так как эти церемонии в первую
очередь олицетворяли легитимность династии. В начале эпохи Цин, когда маньчжуры только утверждали свою власть, они придерживались старых северовосточных ритуалов и музыкальных традиций. В 1-й год правления под девизом
Чунь-дэ (1636 г.) была провозглашена династия Цин, и только тогда было совершено первое большое государственное жертвоприношение; однако ритуалы
были просты и примитивны. В первый год Шунь-чжи, в 1644 г., когда маньчжуры заняли Пекин, они совершили большие жертвоприношения Небу и Земле,
в Храме предков и духам Земли и злаков. Совершая эти традиционно китайские
церемонии, цинские императоры, тем не менее, внутри императорского дворца
сохраняли свои старые маньчжурские ритуалы. Процесс замены старой династии
новой часто сопровождается взаимной ассимиляцией двух разных этнических
групп, и, с одной стороны, объединение народов стимулирует создание новых
и изменение старых ритуалов, а с другой стороны, если говорить о народах,
первоначально живших на границах Китайской империи и покоривших Великую
Китайскую равнину, принятие китайской традиционной системы ритуала было
равносильно процессу изменения их сущности из «внешней» на «внутреннюю».
Такое изменение было исключительно важно для цивилизационной преемственности и объединения.
Поскольку китайская цивилизация изначально была земледельческой, то
жертвоприношения Первому земледельцу (см. цв. ил. 18) и Первому шелкопряду
имели важное символическое значение. Эти жертвоприношения непосредственно
относились к производственной деятельности людей. Они не имели особого ре4

Мин ши, цз. 61, Юэ чжи (Трактат о музыке). С. 163.

313

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

лигиозного смысла, однако были связаны с традиционным народным желанием
иметь благоприятные перспективы на будущее. Жертвоприношение Первому
земледельцу впервые возникло в эпоху Хань и стало традиционным. В начале династии Мин император Тай-цзу вместе с сановниками, ответственными за
жертвоприношения, установил правила проведения этого ритуала. На южной
окраине столицы был построен алтарь Первому земледельцу. В середине весны
император лично совершил жертвоприношение Первому земледельцу и церемонию прокладки первой борозды. По окончании ее он устроил пир для всех сановников и старейшин государства5. В начале своего правления (1723–1736) император Юнчжэн издал следующий указ:
«Народ — это основа государства, пища — основа народа. Согласно ритуалу,
Сын Неба должен вспахать 1000 му, вассальные правители (чжухоу) — 100 му.
Таким образом, акт вспахивания императорского поля может быть распространен
на подданных, и те, кто охраняет государственную землю, должны исполнять
его. Так они познают трудности посева и сбора урожая, смогут определить плодородие земли, установить изменения в климате. Заботиться о народе и участвовать в его основной деятельности (земледелии) — это тот Путь, которому мы
следуем».
Таким образом, двор постановил, что алтари земледелию должны быть построены в округе Шуньтянь (район совр. Пекина) и других городах страны. Как
и жертвоприношения духам Земли и злаков, ритуал жертвоприношения Первому
земледельцу исполнялся по всей стране6.
Жертвоприношение Первому шелкопряду было установлено в период правления Цзя-цзин (1522–1567) династии Мин. Первоначально алтарь Первому шелкопряду был построен в Западном саду Запретного города, и жертвоприношение
осуществлялось императрицей, которая руководила участвовавшими в нем императорскими женами и наложницами, придворными дамами, а также женами
сановников, жившими за пределами дворца. После обряда жертвоприношений
императрица лично совершала церемонию кормления червей шелкопряда7. Важность шелководства подчеркивается личным вниманием, которое уделяют этому
навыку женщины дворца, изображенные на картинах, относящихся к династии
Мин (цв. ил. 19). Жертвоприношения Первому шелкопряду продолжали совершать при династиях Мин и Цин. К концу правления императора Цяньлуна (прав.
1736–1796) они были включены в разряд официальных жертвоприношений духу
шелковичных червей в Храме императора Сюаньюаня (Желтого императора)
в пров. Чжэцзян, а также в храмах Ханчжоу, Цзясина (пров. Чжэцзян) и Хучжоу
(пров. Чжэцзян)8. Этот факт отражает большое значение, которое придавало государство производству шелка, утверждая это через религиозные жертвоприношения.
5

Мин ши, цз. 49, Ли чжи. С. 137.
Цин ши гао, цз. 83, Ли чжи. С. 342.
7
Мин ши, цз. 49, Ли чжи. С. 137–138.
8
Цин ши гао, цз. 83, Ли чжи. С. 342.
6

314

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

В начале первого года правления Хунъу (1368 г.), а также ежегодно в первый
день дин второй весенней луны и восьмой осенней луны император сжигал благовония и отправлял сановников в Государственную Академию принести жертвы
Первому учителю Конфуцию. Первый министр (канцлер) первым подносил кубок вина, за ним — члены императорской академии Ханьлинь, а после всех —
глава Государственного училища9. В 4-й год под девизом Юн-чжэн (1726 г.) было решено, что император весной и осенью будет лично приносить жертвы Конфуцию. На 5-м году под девизом Юн-чжэн (1727 г.) 27-й день восьмой луны был
объявлен днем рождения Конфуция10. Пекинский Храм Конфуция (Кунмяо), построенный в первые годы правления императора Юнлэ (1403–1425) династии
Мин, стал местом проведения жертвоприношений Конфуцию при Мин и Цин.
Жертвоприношение это было знаком уважения Конфуцию и конфуцианской
школе в целом. Большинство тех, в честь кого совершались жертвоприношения, — выдающиеся ученые конфуцианской традиции. Например, во время
жертвоприношения Конфуцию во 2-й год правления Шуньчжи (1645 г.) имя
Конфуция было в центре, а за ним следовали имена его учеников Янь-цзы, Цзэнцзы (ок. 505 — 435 г. до н.э.), Цзы Сы (ок. 483 — 402 г. до н.э.), а также Мэн-цзы.
Затем шли имена десяти мудрецов: Минь Сунь (ок. 536 — 487 г. до н.э.), Жань
Юн (род. в 522 г. до н.э.), Дуаньму Сы (нач. V в. до н.э.), Чжунъю (также известный как Цзылу, 542–480 гг. до н.э.), Бу Цзышань (507 г. до н.э. — ?), Жань Гэн
(ок. 544 г. до н.э. — ?), Цзайюй (522–458 гг. до н.э.), Жань Цю (522–498 гг.
до н.э.), Янь Янь (506–443 гг. до н.э.) и Чжуаньсунь Ши (504 г. до н.э. — ?). Список мудрецов древности включал шестьдесят девять конфуцианских ученых и
мыслителей, таких как Цзо Цюмин (V в. до н.э.), Чжоу Дуньи (1017–1073), Чжан
Цзай (1020–1077), Чэн Хао (1032–1085), Чэн И (1033–1107), Шао Юн (1011–
1077) и Чжу Си (1130–1200). В список двадцати восьми конфуцианских ученых
были включены такие личности, как Гун Янгао, Гулян Чи, Фу Шэн (260–161 гг.
до н.э.), Кун Аньго (ок. 156 — 74 гг. до н.э.), Мао Чан (Западная Хань), Хоу Цан
(Западная Хань), Гаотан Шэн (Западная Хань), Дун Чжуншу (198–107 гг. до н.э.),
Ван Тун (584–617), Ду Цзычунь, Хань Юй (768–824), Сыма Гуан (1019–1086),
Оуян Сю (1007–1072), Ху Аньго (1074–1138), Ян Ши (1053–1135), Лю Цзуцянь
(1137–1181), Ло Цунъянь (1072–1135), Цай Шэнь (1167–1230), Ли Тун (1093–
1163), Лу Цзююань (1139–1192), Чжан Ши (1133–1180), Сю Хэн (1209–1281),
Чжэнь Дэсю (1178–1235), Ван Шоужэнь (1472–1528), Чэнь Сяньчжан (1428–1500),
Сюэ Сюань (1389–1464) и др. При последующих правителях в этот список вносились изменения. Например, были добавлены ханьские ученые классики Сюй
Шэнь и Чжэн Сюань, которых превозносили при Цинах, а также имена таких известных минских ученых, как Лю Цзунчжоу (1578–1645), Хуан Даочжоу (1585–
1646), Люй Кунь (1536–1618) и Сунь Цифэн (1584–1675)11. Начиная с династии
Хань каждая последующая династия внимательно проверяла списки конфуциан9

Мин ши, цз. 50, Ли чжи. С. 140.
Цин ши гао, цз. 84, Ли чжи. С. 343–344.
11
Там же.
10

315

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

ских ученых. Это свидетельство значения конфуцианской традиции в национальной идеологии, которое менялось в правление различных династий.
Жертвоприношение в храме императорских предков Тансэ было важной церемонией маньчжурской религиозной системы. Согласно старой маньчжурской
традиции, в нем совершались жертвоприношения Небу, а также Луне, шаманскому шесту, церемония омывания статуи Будды, жертвоприношения коню и др.
Тансэ (кумирня, ниша) — это маленькое помещение, в котором маньчжуры молились духам земли и злаков. Церемонии в Тансэ считались большими жертвоприношениями, совершаемыми самим императором. В период правления императора Шуньчжи (1644–1661) кумирня Тансэ была построена за Чанъаньскими
левыми воротами (Чанъань цзомэнь). В первый день Нового года или по возвращении с военной победой император вел в Тансэ императорских принцев крови,
вассальных ванов и маньчжурскую знать для совершения жертвоприношений12.
Поскольку маньчжуры первоначально были носителями шаманских традиций, то
это отразилось и на их ритуалах.
Однако и маньчжурские религиозные церемонии, и древние китайские обряды имели одно и то же религиозное значение, отличаясь лишь по форме проведения. После того как маньчжуры покорили Китай, они совершали религиозные
жертвоприношения по обеим традициям, чтобы показать плюрализм и толерантность цинской династии по отношению к различным религиям. Позже Цины так
же относились к другим религиям: ламаизму, буддизму, даосизму, исламу и христианству.
Государственные религиозные церемонии при династиях Мин и Цин в основном проводились согласно традициям конфуцианства. В целом они продолжали
традиционные ритуалы и церемониальную музыку династий Хань, Тан, Сун
и Юань с небольшими изменениями в названиях. Император Канси (1662–1723)
сам изучал музыкальную композицию, писал талантливую музыку и создавал
новые ритуалы. Для написания книг по музыке он призвал в кабинет Мэнъянчжай ученых Вэй Тинчжэня (ум. 1756 г.), Мэй Цзюэчэна (1682–1763) и Ван
Ланьшэна (1679–1737). На 25-м году его правления (1686 г.) была составлена
книга «Люйлюй чжэнъи» («Истинное значение ладов»). Первая часть, состоящая из двух цзюаней, называется «Чжэнлюй шэньинь» («Исправление мелодии
и различение тонов»). Вторая часть, также состоящая из двух цзюаней, называется «Хэшэн дин яи» («Гармонизация звука и различение значения»). В книге
также было приложение «Сеюнь дуцю» («Гармонизация тона и музыкальная
композиция»). В 11-й год правления Цяньлуна (1746 г.) «Люйлюй чжэнъи» была
расширена до 120 цзюаней, в него вошли записи различных мелодий церемониальной музыки, описание танцев и музыкальные ноты. Несмотря на то что это
было грандиозное собрание традиционной китайской музыки, позже его содержание частично подверглось критике. В конце эры правления Вань-ли (1573–1620)
династии Мин Чжу Цзайюй (1536–1611) создал двенадцатиступенный звукоряд —
12

316

Там же, цз. 85. С. 346.

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

Рис. 8.1. Круглый мраморный алтарь Храма Неба. Построен в 1530 г.,
реконструирован и расширен в 1749 г. Династии Мин и Цин. Пекин

темперацию (люй), однако император Канси позже нашел в нем ошибки и даже
создал 14-тональную темперацию, поистине перемудрив — «где тонко, там и
рвется»13. Фактически в третьей части этого труда — «Сеюнь дуцю» («Гармоническая композиция») — содержатся сведения о европейской тональности и композиции, сообщенные испанским священником Томасом Перейрой (1645–1708)
и итальянским священником Теодориком Педрини (1671–1746). Это было первое
представление европейской музыкальной теории, получившее внимание со стороны цинского двора.
Строительство алтарей и храмов как важная часть государственных религиозных жертвоприношений при Мин и Цин воплотило в себе лучшие достижения
китайской древней культуры. После того как минский император Чэн-цзу (1402–
1424) перенес столицу в Пекин, он наряду со строительством Запретного города
возвел Храм предков, алтарь духов Земли и злаков, Храм Неба и алтарь гор
и вод. Позже император Цзяцзин (1522–1567) династии Мин и императоры династии Цин продолжали строительство алтарей и храмов. В результате возникла
система алтарей, включающая в себя храмы Неба, Земли, Солнца, Луны, духов
13

См.: Ляо Фушу. Чжунго гудай иньюэ цзяньши (Краткая история китайской древней музыки).
Пекин: Жэньминь иньюэ чубаньшэ, 1964. С. 135–136.

317

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

Земли и злаков, императорский Храм предков (Таймяо), императорскую Кумирню предков (Цзунмяо), Храм Конфуция и Храм Гуанди. Среди исторических городов Китая комплексы пекинских алтарей и храмов выделяются наиболее четким планом и художественным оформлением. Планировка алтарей и храмов
должна была органически сочетать религиозность и художественную выразительность. Круглый алтарь Храма Неба имеет ярко выраженную религиозную
символику. Он состоит из центральной части и трехъярусной круглой каменной платформы из белого мрамора, символизирующей Небо. Диаметр третьего
яруса платформы составляет 9 чжан (31,95 м), т.е. «девятка», второго яруса —
15 чжан (53,25 м), т.е. «три по пять равно пятнадцати», третьего яруса —
21 чжан (74,55 м), т.е. «три по семь равно двадцати одному». Таким образом, все
числа относятся к элементу ян (мужскому). Использование чисел ян являлось
религиозным требованием при строительстве Круглого холма алтаря Храма Неба. Даже каменные плиты, устилающие пол, были выложены в ряд по девять
(рис. 8.1)14. Весь комплекс Храма Неба характеризуется художественным воплощением религиозных символов, что характерно и для других алтарей и храмов.

§ 2.
Плюралистичесое развитие
и синтез традиционных релиий
Плюралистичесое развитие традиционных религий. —
Четыре бддийсих наставниа поздней Мин. — Единство трех религий. —
Издание Ганджра. — Шола гэлгпа Цзонхавы. —
Расцвет и падо даосизма. — Исламсое образование. —
Китайсие переводчии. — Четыре велиих личности ранней Цин

При династиях Мин и Цин буддизм разделился на две системы: китайский
буддизм и тибетский буддизм. Развитие буддизма может быть рассмотрено в двух
аспектах: государственное регулирование и непосредственное развитие самого
буддизма. В период ранней Мин император Тай-цзу поддерживал все направления
китайского буддизма, такие как школа медитации чань-цзун, постепенно возрождающиеся школа цзинту (Чистой земли), школы тяньтай, сяньшоу, школа винаи
люй-цзун. Ламаизм перестает быть основной религией, как это было при Юань.
В начале Мин правительство ввело ряд мер по контролю над буддизмом. Следуя
примеру династии Сун, для такого усиления контроля Мины создали систему
буддийских управлений и служб. В них входили столичное центральное буддийское управление (сэнлусы), в округах — окружное буддийское управление (сэнгансы), в областях — областное буддийское управление (сэнчжэнсы), в уездах —
уездное буддийское управление (сэнхуйсы). Буддийские храмы были разделены
14
См.: Чжунго цзяньчжу цзяньши (Краткая история китайской архитектуры). Т. 1. Чжунго гудай
цзяньчжу цзяньши (Краткая история древнекитайской архитектуры). Пекин: Чжунго гунъе чубаньшэ, 1962. С. 199–204.

318

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

на три категории: для медитации (чань), толкования (цзян) и обучения (цзяо), при
этом для каждой категории был определен цвет монашеского одеяния. В дополнение к этому была введена экзаменационная система для вступления в буддийскую
организацию, при этом все монахи были обязаны учить «Сутру сердца» («Синь
цзин», санскр. Prajñāpāramitā-hṛdaya), «Алмазную сутру» («Цзинь ган цзин»,
санскр. Vajracchedikā prajñāpāramitā sūtra) и «Ланкаватара-сутру» («Лэнцзя цзин»,
санскр. Laṅkāvatāra sūtra). Тех, кто не знал эти сутры, в сангху не принимали.
При династии Мин школа чань была наиболее популярной среди буддийских
направлений. Монах Чуши Фаньци (1296–1370) периода поздней Юань (1260–
1368) высоко почитался вплоть до конца династии Мин (1368–1644) и именовался «первым государственным наставником». Во второй половине правления Мин
монах Сяоянь Дэбао (1512–1581) продолжил линию учения школы линьцзи китайского чаньского буддизма. Затем Дэбао передал ее Хуанью Чжэнчуаню (1549–
1614), который передал ее таким известным чаньским наставникам, как Миюнь
Юаньу (1566–1642), Тяньинь Юаньсю и Сюэцяо Юаньсинь (1571–1647). Каждый
наставник проповедовал свое направление (учение), и этот период был назван
«возрождением школы линьцзи». Хуйцзин передал линию учения школы цаодун,
его наиболее известными последователями были Бошань Юаньлай (1575–1630)
и Гушань Юаньсянь (ум. 1578 г.), которые в основном проповедовали в провинциях Цзянси, Фуцзянь и Гуандун. Школы цаодун и линьцзи были одинаково популярны в этих районах. Помимо чаньской медитативной школы продолжали
развиваться школы хуаянь и тяньтай. Несмотря на то что в период Сун была
прервана традиция передачи учения школы вэйши-цзун («школа только сознания»), ее философская концепция, основанная на йогачаре, стала весьма популярной во второй половине периода Мин. Некоторые наставники и миряне–адепты буддизма повсюду изучали тексты школы йогачаров и писали трактаты, в которых объясняли идею о том, что сущность и ее выражение едины. Школа винаи
также переживала свое возрождение. Получила широкое распространение и школа Чистой земли, ее последователи были во всех религиозных течениях, и постепенно она стала общей доктриной всех буддийских школ.
При династии Мин в период Вань-ли ряд буддийских наставников способствовали возрождению буддизма. Наиболее известными были Юйци Чжухун (1535–
1615), Цзыбо Чжэнкэ (1543–1603), Ханьшань Дэцин (1545–1623) и Оуи Чжисюй
(1599–1655), которых называли «четыре наставника Поздней Мин»15. При Мин
и Цин эти четыре наставника считались самыми выдающимися проповедниками.
В буддийской философии они известны тем, что участвовали в дискуссиях меди15
Юйци Чжухун был родом из Ханчжоу (совр. пров. Чжэцзян), его настоящая фамилия — Шэнь.
Цзыбо Чжэнкэ, второе имя — Дагуань, прозвище — Цзыбо, его называли «Почтенный Цзыбо», настоящая фамилия — Шэнь, родом из Уцзяна, пров. Цзянсу.
Ханьшань Дэцин, настоящая фамилия — Цай, второе имя — Чэнъинь, прозвище — Ханьшань,
уроженец Цзиньцзяо пров. Аньхой.
Оуи Чжисюй, настоящая фамилия — Чжун, второе имя — Сухуа, прозвище — Старик Оуи,
уроженец г. Мудучжэн уезда Усянь пров. Цзянсу.

319

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

тативной школы чань, направленных на соединение чаньской медитации и практик цзинту с целью воссоздания постепенно исчезающих религиозных особенностей буддийского учения. Они внесли большой вклад в развитие религиозной
доктрины, правил, дисциплины и текстов, воплотив на практике то, что проповедовали, и являлись образцом для своих учеников и верующих, надеясь восстановить ослабевающую веру в буддизм.
Юйци Чжухун пропагандировал учение школы Чистой земли и во главу угла
ставил практику «памятования о Будде» (нянь фо). В своих трудах он рассматривал взаимоотношения между буддизмом и конфуцианством и активно критиковал христианство, которое незадолго до этого появилось в Китае. Он написал
трактат «Тянь шо» («Суждения о Небесном [господине]») в четырех главах, направленный против христианства. В период Вань-ли Цзыбо Чжэнкэ и Фабэнь
(годы жизни неизв.) поклялись издать буддийский канон. Тексты сутр начали
вырезать на горе Утайшань в Шаньси и позже переместили работу на юг на гору Цзиньшань в Юйхане (совр. пров. Чжэцзян). Храм Лэнъянь в Цзясине
(пров. Чжэцзян) был ответственным за распространение канона. Ханьшань Дэцин внес пожертвования на восстановление родового храма буддиста Цаоси
в Наньхуа. По прибытии в храм он собрал монахов, чтобы дать им наставления,
построил школу для монахов и установил монастырские правила. В течение года
все отмененные ранее практики были восстановлены, поэтому его стали называть
«первый наставник реставрации школы Цаоси». Оуи Чжисюй провел 20 лет над
составлением книги «Юэцзан чжицзинь» («Руководство по чтению Канона»),
в которой собраны с разъяснениями свыше 1700 сутр, разделенных на четыре
категории: произведения «Сутра-питаки», «Виная-питаки», «Абхидхарма-питаки» и разное. Книга является руководством к вхождению в мир буддизма.
Хотя буддизм начал терять свои позиции в середине династии Мин, однако он
был все же популярен среди народа. Одним из характерных явлений того времени было желание простых буддийских верующих изучать буддизм. В период
поздней Мин буддизм проповедовали Ли Чжи (1527–1602), Юань Хундао (1568–
1610), Цзюэ Жуцзи, Ван Юйтай, Цзяо Хун (род. 1539/1541 г.) и Ту Лун (стал
цзиньши в 1577 г.). В начале династии Цин изучали буддизм и стали «единомышленниками по дхарме» Пэн Шаошэн (1740–1796), Ло Югао (1733–1778)
и Ван Цзинь. С этого времени представители простонародного буддизма сделались заметными фигурами в истории китайских верований. В конце династии
Мин и начале Цин многие минские верноподданные стали монахами, включая
Бада Шаньжэня (1626–1705), Шитао (1642–1707), Шиси (1612–1692) и Цзяньцзяна (1610–1663) — «четырех великих монахов-художников»16. В их картинах
ярко выражен дух поздней Мин.
16
Бада Шаньжэнь был уроженцем Цзянси. Он был потомком Чжу Цюаня (1378–1448), представителем минской императорской семьи. Его настоящее имя Чжу Да, второе имя — Сюэгэ, прозвища:
Люй, Гэшаньлюй, Чуаньци, Шидэ, Сюэнэ, Жэньу и др.
Шитао, настоящее имя — Чжу Жоцзи, также был членом императорской семьи династии Мин.
После падения Мин он обрил голову и стал монахом. Он взял монашеское имя Юаньцзи, которое

320

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

При династиях Мин и Цин буддийский канон издавался несколько раз. С периода правления Хунъу и до Юнлэ в Нанкине и Пекине были напечатаны «Нань
цзан» («Южный буддийский канон») и «Бэй цзан» («Северный буддийский канон»). Вскоре после этого в Ханчжоу были изданы «Канон Улинь» и «Канон
Цзясин». В годы правления минских Юнлэ и Ваньли дважды был издан тибетский канон Кангьюр. В годы Шунь-чжи и Кан-си при храме Лэнъянь в Цзясине
были собраны изданные биографии монахов и записанные высказывания (юйлу),
а также составлены «Сюй цзан цзин» («Расширенный буддийский канон») и
«Юсюй цзан цзин» («Более расширенный буддийский канон»). В период от Юнчжэна до Цяньлуна был издан «Лун цзан» («Драконовый канон»). В правление
Канси и Юнчжэна был издан Тэнгьюр, известный как «пекинское издание тибетского буддийского канона». В середине правления Цяньлуна были напечатаны
буддийский канон на монгольском языке и буддийский канон на маньчжурском
языке. Это были первые полные издания буддийского канона в Китае.
Начиная с Юань каждая последующая династия уделяла большое внимание
ламаизму. В период Юн-лэ буддийское учение в Тибете развивал ставший повсеместно знаменитым Цзонхава. Важные буддийские артефакты, созданные в Китае и датируемые эрой Юн-лэ, сохранились в Тибете (цв. ил. 20). Минский император Чэн-цзу отправил своих послов, чтобы пригласить Цзонхаву в Пекин, однако тот направил вместо себя своего ученика Джамчэн Чойчжэ Шакья Еше, которому император даровал титул «Повелитель дхармы великого милосердия».
Тот вернулся в Тибет, чтобы построить один из трех самых больших монастырей
в Лхасе — Сэра. Позже он приехал в Пекин и стал наставником императоров
Юнлэ и Сюаньдэ (1426–1435).
Цзонхава (1357–1419) был основоположником школы гелугпа, его первоначальное имя — Лобсан Дракпа. Цзонхава — это почетный титул, под которым он
стал известен позднее. Дом его предков находился в Хуанчжуне (пров. Цинхай),
но родился он в районе Цзонха (пров. Амдо в Тибете) недалеко от монастыря,
посвященного богине Таре, в той же провинции. В 16 лет он отправился в Тибет
учиться у различных буддийских наставников. Он начал изучение философии
Нагарджуны (150–250), переданной и развитой Атишей (982–1054). Позже он пропозже сменил на Даоцзи. Его прозвища — Дадицзы и Старик из Цинсяня. В старости у него было
несколько прозвищ, в том числе «Слепой почтенный монах», «Старый Тао» и «Старик под деревом». Он называл себя «Монах Горькая тыква». В его произведениях отразилось его буддийское мировоззрение и философия чань-буддизма.
Шиси, уроженец Улина, пров. Хунань, настоящее имя — Лю, второе имя — Шиси, другое имя —
Цзецю, монашеское имя — Луньчань, прозвище — «Белый Плешивый», называл себя «Остаток
даоса», «Даос Дяньчжу» или «Каменный даос». Он твердо придерживался моральных принципов.
Его пейзажные рисунки были причудливы, написаны в решительной, но скорбной манере.
Цзяньцзян, настоящая фамилия — Цзян, имя — Тао, другое имя — Фан, его вторые имена были
Оумэн и Люци. После вторжения цинской армии отправился на гору Уишань (пров. Фуцзянь) и стал
буддийским монахом у наставника Гухана. Он сменил первое имя на Хунжэнь, второе имя —
Цзяньцзян, прозвища — «Ученый Цзяньцзян», «Монах Цзяньцзян», «Человек, не обретший мудрости». Он обожал цветы сливы и называл себя «Молчаливый старик цветов сливы».

321

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

вел реформу тибетского буддизма и создал школу гелугпа, которая постепенно
стала официальной формой буддизма в Тибете. Идеи этой школы были распространены в Сикане, Ганьсу, Цинхае, Монголии и других местах.
Начиная с Цзонхавы монахи школы гелугпа начали носить желтые шапки, поэтому эту школу стали называть «желтым учением». В 21-й год правления Цзяцзин (1542 г.) школа гелугпа приняла положение о реинкарнации живого Будды
(тиб. тулку). Согласно тибетскому буддизму, существуют два живых Будды, Далай-лама и Панчен-лама, которые появились в школе гелугпа. В 9-й год правления Шунь-чжи (1652 г.) Пятый далай-лама был приглашен в Пекин, и в том же
году цинский двор даровал ему титул «Владыка буддийской веры на земле, великий, великодушный, милосердный Будда западного рая (Амитабха)» и он стал главой тибетского и монгольского буддизма. В 52-й год правления Канси (1713 г.)
цинский двор вновь пожаловал Пятому панчен-ламе почетный титул «Панчен
эрдэни» (монг. «драгоценная жемчужина») и разрешил ему возглавлять вместе
с далай-ламой тибетский и монгольский буддизм. Под влиянием местной тибетской религии бон всем буддийским монахам, кроме последователей школы гелугпа, разрешалось жениться, иметь детей, работать вне монастыря и содержать
домашнее хозяйство. Школа гелугпа Цзонхавы строго проводила в жизнь свои
принципы, соблюдала целибат, укрепила организацию и управление монастырями. Под руководством гелугпа была создана монастырская политическая система. Религиозными и политическими центрами стали монастыри Дрэпунг, Сэра
и Гадэн. С развитием и усилением школы гелугпа цинский двор издал указ, согласно которому политическая власть в Тибете переходила в руки далай-ламы,
и таким образом было создано общество, где религиозная и политическая жизнь
были объединены под руководством далай-ламы.
В самой истории буддизма учение гелугпа представляет собой кульминацию
развития тибетского буддизма. Согласно учению школы гелугпа, признавались
равноправными простонародный буддизм и эзотерический. Было также установлено, что нельзя пренебрегать собраниями диалогов (sūtra-piṭaka), нравственных
правил (vinaya-piṭaka) и философских трактатов (abhidharma-piṭaka) и следует
совершенствовать нравственность, сосредоточение и понимание. В монастырях
школы была создана учебная система, благодаря которой осуществлялась тибетская культурно-образовательная миссия. Согласно образовательной системе,
установленной в монастырях гелугпа, в дополнение к буддийским сутрам и различным наукам монахи могли изучать «пять больших наук», унаследованных из
Индии: логику (śabda-vidyā), искусство и математику (śilpakarma-sthāna-vidyā),
медицину (cikitsā-vidyā), логику и теорию познания (hetu-vidyā), философию
(adhyātma-vidyā). Они также получали различные практические знания, необходимые для монастырской жизни и развития творчества. Тот факт, что буддийское
образование сочетало научное знание и практические дисциплины, стал выдающейся особенностью тибетского буддизма. Тибетский канон, Кангьюр и Тэнгьюр,
включает в себя различные тексты, которые отражают развитие Тибета во всех
аспектах его культуры, включая грамматику, поэзию, искусство, логику, астрономию, составление календарей, медицину и технику.
322

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

Рис. 8.2. Дворец Потала. Строительство началось в 1645 г. под руководством
Пятого далай-ламы (1617–1682). Лхаса, Тибетский АР

Тибетский буддизм отмечен многими великими культурными достижениями,
выдающимся примером является его центральный дворец Потала (рис. 8.2). Он
был построен на месте дворца первого царя Тибета Сронцзан-Гамбо, который
в период правления династии Тан (604–649) женился на принцессе Вэньчэн
(ок. 623 — 680). Позднее дворец стал буддийским храмовым комплексом, в котором жили далай-ламы каждого перерождения. Во 2-й год правления Шуньчжи (1645 г.) Пятый далай-лама начал сооружение дворца Потала, и понадобилось более пятидесяти лет, чтобы в основном построить его. С точки зрения
архитектуры дворец Потала является соединением китайского и тибетского
стилей. Покоясь на вершине горы, он поднимается на тринадцать этажей, на
самом верхнем из которых находятся три золотых зала. Кажется, что дворец
вырастает из горы, как будто под воздействием ветров. Это действительно величественное и завораживающее строение. Дворец имеет сложную планировку,
украшен настенными росписями и различными произведениями искусства, и это
поистине сокровищница тибетцев17. Дворец Потала является величайшим произведением мирового искусства и подобен яркой жемчужине на Цинхай-Тибетском плато.
17
См.: Чжунго цзяньчжу цзяньши (Краткая история китайской архитектуры). Т. 1. Чжунго гудай
цзяньчжу цзяньши (Краткая история древнекитайской архитектуры). Шанхай жэньминь ишу чубаньшэ, 2007. С. 292–295.

323

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

Расцвет даосизма длился до середины династии Мин, достигнув своей кульминации в период Цзя-цзин (1522–1567). В начале эпохи Мин по статусу и популярности были равны северная школа цюаньчжэньдао («Всеобъемлющий истинный путь»), возникшая при династии Юань, и южная школа чжэнъидао («Путь
правильного единства»). Когда император Тай-цзу покорил юг, его поддержала
школа чжэнъи, поэтому он стал оказывать ей свою высочайшую поддержку. Благодаря этому школа чжэнъи начала процветать и превзошла школу цюаньчжэнь,
став ведущей даосской сектой династии Мин. Сорок второму небесному наставнику Чжан Чжэнчану (1335–1377) был пожалован титул «Глава истинного единого учения, небесный наставник сорок второго поколения ханьской родословной,
идеальная личность, защищающая государство, распространяющая постижения
предков, общающаяся с искренностью, возвышающая Путь-дао и распространяющая добродетель». Ему давалось бессрочное право руководить даосизмом в Китае.
Наблюдая усиливавшуюся коррупцию в даосизме и среди даосских монахов
в конце династии Юань (1260–1368), император Тай-цзу создал в Пекине Центральное даосское управление, подчиненное министерству ритуала, как высший
орган, решающий проблемы даосов. Даосские управления были образованы
в округах, областях и уездах. Различные даосские управления были учреждены
в знаменитых горах для руководства всевозможными местными проблемами:
в Лунхушань (совр. Интань, пров. Цзянси), Гэцзаошань (совр. Чжаншу, пров.
Цзянси), Саньмао (Маошань, Уданшань (пров. Хубэй). Небесный наставник
школы чжэнъи Чжан Юйчу (1359–1410) составил «Десять правил даосизма»
(«Даомэнь ши гуй»), где последовательно изложил даосское учение и осветил
даосскую организацию, тем самым сделав попытку структурировать школу
чжэнъи. В книге также освещены учения школы цюаньчжэнь о внутренней природе и жизненной силе. Это постепенно привело к слиянию северного и южного
даосизма.
Когда будущий император Чэн-цзу (1402–1425) начал «борьбу с трудностями» против второго минского императора Сюаньчэна, он объявил, что ему явился дух императора Чжэньу (Черный воин, бог севера), и начал поклоняться духу
Чжэньу (см. рис. 8.4). На горе Уданшань (пров. Хубэй) Чэн-цзу построил кумирню в честь Чжэньу, вокруг которой в конце концов возвел большой храмовый комплекс, включающий восемь дворцов, две башни, 36 женских обителей
и 72 пещерные кумирни. Таким образом, гора Уданшань стала главным священным даосским местом. Император Чэн-цзу уделял большое внимание сбору и
подготовке к изданию даосских текстов, однако ему не удалось завершить этот
проект. Во время правления минского императора Ин-цзуна ученые продолжали
собирать материал, и в 10-й год его правления под девизом Чжэн-тун (1445 г.)
был издан «Чжэнтун дао цзан» («Даосский канон периода Чжэн-тун»). Он состоит из 5305 цзюаней. Позднее, в 35-й год периода Вань-ли (1607 г.) небесный наставник пятидесятого поколения Чжан Госян составил и издал «Сюй дао цзан»
(«Дополненный даосский канон») в 180 цзюанях, который он назвал «Ваньли
сюй дао цзан» («Дополненный даосский канон периода Вань-ли»). Составление
324

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

и издание этих двух канонов сыграло важную роль в сохранении и распространении даосских книг.
С основания династии Мин все последующие императоры продолжали поддерживать сосуществование трех учений (конфуцианства, даосизма и буддизма),
однако минский двор отдавал предпочтение даосизму. Минский император Шицзун (1522–1566) был самым стойким приверженцем даосизма, и в его правление
даосизм достиг пика своего развития, но затем начал постепенно ослабевать.
Император Ши-цзун (Цзяцзин) отдавал почести даосским монахам, одним из которых был Шао Юаньцзе (1459–1539) из храма Наивысшей чистоты на горе Лунхушань. Ему были пожалованы высокая должность и содержание. Он получил
титул «Человек, обретший совершенство», а также право руководить государственным даосизмом. Позже он получил должность министра ритуала и халат чиновника первого ранга. Во время пребывания в Западном парке император Цзяцзин ежедневно совершал даосские церемонии очищения и жертвоприношения
и не занимался делами правления; дошло до того, что он «целый год не принимал
участия в делах двора».
Во время проведения церемоний очищения и жертвоприношений читались
«молитвы на голубой бумаге» (цинцы). Мастерство Гу Динчэня (1473–1540), Ся
Яня (1482–1548) и Янь Суна (1480–1565) высоко оценил император Цзяцзин —
за их непревзойденное искусство в написании молитв на голубой бумаге, а Янь
Сун даже получил прозвище «первый министр (канцлер — цзайсян) молитв на
голубой бумаге». Даосские практики императора Цзяцзина вызывали осуждение
конфуцианских ученых и сановников, поскольку противоречили традиции. Высокопоставленный сановник Хай Жуй (1515–1587) представил доклад трону,
в котором критиковал императора за пренебрежение отношениями отца и сына,
правителя и подданного, мужа и жены, за нарушение моральных наставлений
прежних мудрецов. Многие преданные министры представляли доклады трону,
рекомендуя императору Ши-цзуну распустить даосских монахов и вернуться к
конфуцианской традиции.
В то время даосские монахи проводили различные мистические церемонии
и заклинания, чтобы получить императорскую поддержку. Большинство из них
пренебрегали убеждениями, моралью и нравственностью, отличались жадностью, были спесивы и расточительны, руководствовались только личными интересами, что привело к быстрой потере даосизмом того высокого положения, которое было при династиях Цзинь (1115–1234) и Юань (1271–1368). Другой важной причиной краха даосов было презрительное и даже враждебное отношение
к ним конфуцианцев, в результате чего среди трех господствующих религий даосизм вскоре оказался на последнем месте.
В отличие от школы чжэнъи, располагавшейся при императорском дворе,
минская школа цюаньчжэнь всегда развивалась в отдаленных регионах и дала
толчок к образованию новых сект, создавших свои даосские труды. Во время
смены династии Мин на Цин после длительного забвения цюаньчжэньской школы начала вновь подниматься секта лунмэнь. Высокопоставленный даосский на325

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

ставник седьмого поколения школы лунмэнь Ван Чанъюэ (ум. 1680 г.) пытался
провести реформу даосизма путем создания системы публичного посвящения
в монахи (инициации), получившей поддержку цинского двора. В это же время
различные даосские секты и севера и юга наперебой добивались признания императора. Благодаря большим усилиям школе цюаньчжэнь удалось восстановить
свою репутацию. В этот период даосские школы начали преодолевать раздробленность и сотрудничать, сближаясь также с идеологией конфуцианства и буддизма. С приходом династии Цин положение даосизма оставалось неблагоприятным, так как маньчжурской элите он был чужд, и цинские императоры принимали различные меры по сокращению его влияния. В результате даосы уже не могли обращаться к элите и поэтому начали привлекать к себе последователей из
низших слоев общества. Они принимали даосизм в упрощенной форме, который
нашел стойких приверженцев среди простого населения.
Китайский ислам получил наибольшее развитие во второй половине правления династии Мин, когда в период Цзя-цзин стараниями Ху Дэнчжоу (1522–
1597), уроженца Вэйчэна (совр. Сяньян пров. Шаньси), было положено начало
образовательному процессу в медресе. До этого времени исламское образование
бытовало только в мусульманских семьях, но, воодушевленный примером традиционных китайских школ, Ху Дэнчжоу начал использовать мечети как «учебные
залы для чтения канона». Имамы стали учителями, Коран использовался как
учебник, и образование стало быстро распространяться среди молодежи народности хуэй. К началу правления Цин образование в медресе охватило мусульман
народности хуэй всего Китая. Обучение, как правило, велось на арабском и персидском языках, а программа строилась согласно 13 основным учебникам 18 .
Полное обучение состояло из «малого изучения Корана» и «большого изучения
Корана». Благодаря образованию, полученному в медресе и мечетях, постепенно
формировались учение, традиция, мораль, язык и духовный мир китайских мусульманских ученых. Возникло несколько китайских мусульманских школ, как,
например, шаньсийская школа во главе с Ху Дэнчжоу, шаньдунская школа во главе с Чан Юньхуа (род ок. 1610 г.) и Шэ Юньшанем, а также юго-восточная школа
во главе с Ван Дайюем (ок. 1584 — 1670). Эти школы внесли большой вклад в
развитие мусульманского просвещения в Китае. Образование в мечетях и медресе, возникшее в арабских странах, имело местные китайские особенности и создало крепкую культурную и идеологическую основу для развития ислама в Китае.
Китайские переводы исламских текстов появились в конце династии Мин.
В начале династии Цин самыми известными и видными популяризаторами этих
переводов были Ван Дайюй, Ма Чжу (1640–1711), Лю Чжи (1669–1764) и Ма Дэсинь (1794–1874)19.
18
Основное содержание указанных 13 учебников составляют грамматика арабского языка и догматика ислама.
19
Ван Дайюй (ок. 1584 — 1670), первое имя — Я, второе имя Син заменил на прозвище «Старейшина ислама»; был уроженцем Цзиньлина (совр. Нанкин). Ма Чжу, второе имя Вэньбин, был
уроженцем Тунси, пров. Юньнань. Лю Чжи, второе имя — Цзелянь, в старости был известен как

326

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

В 15-м году правления Чунь-чжэнь (1642 г.) Ван Дайюй напечатал и распространил первую работу об исламе «Чжэн цзяо чжэнь цюань» («Подлинный смысл
истинного учения»). В книге излагаются идеи об «истинном» (чжэньи), «численном» (шуи), «воплощенном» (тии). Ма Чжу написал «Цинчжэнь чжинань» («Руководство по исламу»), состоящее более чем из 10 тыс. слов и рассматривающее
представления ислама о возникновении жизни, ее развитии и жизни после смерти. Лю Чжи создал «Тянь фан дяньли» («Арабские церемонии»), где описал возникновение ислама, пять его основ (образование, ритуальная молитва, пост, подача милостыни и паломничество), этику отношений между мужем и женой, отцом и сыном, правителем и подданными, братьями, друзьями, а также правила
общежития, использования денег и предметов потребления, ношения одежды и
головных уборов, потребления еды и напитков, свадебные и похоронные обряды.
Он также был автором сочинения «Тяньфан синли туцзе» («Природа и положения ислама с рисунками и объяснениями»). Соотнося свое учение с конфуцианским представлением о природе и законе, он создал уникальную доктрину
«Тяньфан синли» («Природа и закон ислама»). Ма Дэсин погиб во время восстания народа хуэй. Его труд «Сы дянь хуйяо» («Краткое изложение Четырех книг»)
подробно объясняет исламскую идею возрождения после смерти. Мусульманские ученые Китая использовали китайские традиционные идеи для объяснения
положений ислама. Они утверждали, что исламское учение является автохтонным, говоря, что оно возникло на основе древней китайской традиции, тем самым представляя китайскую традиционную культуру и религии более многоликими и разнообразными.
Когда мы рассматриваем развитие ислама в рамках китайской культуры периодов Мин и Цин, то кроме религиозного аспекта должны также отметить выдающиеся достижения исламской культуры в астрономии, составлении календарей, изготовлении керамики, в области архитектуры и др. «Исламский календарь» стал высочайшим достижением мусульманской астрономии и использовался вплоть до династии Мин. В начале Мин император Тай-цзу (1368–1398)
назначил мусульман служить в Астрономический приказ и разрешил им передавать свои должности по наследству. Вклад мусульман в развитие производства
керамики начался с минского периода Чэн-хуа (1465–1487), когда тип керамики
«исламский голубой» (хуэйцин), зародившись в Юньнани, достиг Центрального
Китая. В периоды Чжэн-дэ (1506–1522) и Цзя-цзин мусульмане произвели большое количество высококачественной керамики хуэйцин, в минское время она
представляла собой очень дорогой сорт фарфора, который ценится и в наши
дни20. После того как в начале Мин император Тай-цзу приказал построить мечети в Нанкине, их стали возводить по всей стране. Мечети, появившиеся в период
Мин, в основном сооружены в местном китайском стиле. Например, мечеть на
Ичжай. Он был уроженцем Шанъюаня, пров. Цзянсу. Ма Дэсинь, второе имя — Фучу, родился в Дали, пров. Юньнань.
20
Фу Тунсянь. Чжунго хуэйцзяо ши (История китайского ислама). Иньчуань: Нинся жэньминь
чубаньшэ, 2000. Гл. 5.

327

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

улице Хуацзюе в Сиани была построена по образцу традиционного китайского
дворца (рис. 8.3). Однако во всех мечетях присутствовали основные мусульманские элементы, такие как восьмигранная башня шэнсинь (служащая минаретом),
ниша в зале для молитв, всегда указывающая на запад (в направлении Мекки),
а также геометрические рисунки, украшения из лозы винограда и надписей,
обычно используемые в мечетях, в то время как изображения животных были
запрещены21. Уникальные исламские сооружения внесли свой вклад в великую
китайскую архитектуру.
Можно сказать, что традиционные китайские религии полностью развились и
сформировались во второй половине правления Мин. Различные религиозные
направления стали частью созидательной деятельности основных религиозных
систем и канонов. В их учениях нашли отражение особенности времени, и все
традиционные религии вошли в фазу стабильности и процветания. Буддизм, даосизм и ислам приспособились к официальной конфуцианской идеологии и постепенно установили гармоничные отношения между собой. Это послужило основой формирования плюрализма, проявившегося позднее, что явилось большим достижением китайской цивилизации. Во второй половине эпохи Мин отношения
между религией и обществом стали еще теснее: религия использовала свое культурное влияние на жизнь высшего и среднего сословия, таким образом создавая
необыкновенную духовную атмосферу, культурные образцы и жизненные цели.
В результате этого влияние религии на китайское общество стало всеобъемлющим.

Рис. 8.3. Сианьская соборная мечеть (Сиань да цинчжэньсы). Основана в VIII в.,
но нынешнее здание построено в основном в период Хун-у (1368–1398).
Династия Мин. Сиань, пров. Шэньси
21

328

Чжунго цзяньчжу цзяньши. Т. 1. С. 311–312.

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

§ 3.
Отанные дымом блаовоний:
народные релиии и верования
Народные религии и общество. — Сета лоцзяо. —
Различные народные верования. — Дхи-поровители профессий

В истории цивилизации народные религии следует рассматривать в широком
контексте религиозной и социальной жизни. В Китае они существовали наряду
с традиционными религиями, такими как буддизм и даосизм. В периоды Мин
и Цин бурно развивались самые разные народные верования, и причины их многообразия следует искать как в развитии самих религий, так и в изменениях
в обществе.
На протяжении всей истории китайской цивилизации традиционные религии
сохраняли собственную логику развития. Культурно и политически они связывали себя с высшим классом, прежде всего с правящей императорской верхушкой.
В начале династии Мин и буддизм, и даосизм иногда искали опору на императорский двор. Кроме того, традиционные религии стали частью культуры сановников и ученых, и дебаты о буддизме и даосизме были высокоинтеллектуальным
занятием. В результате традиционные религии перестали удовлетворять нужды
низших слоев населения: культурный уровень простого народа в основном был
низким, и догматика традиционных религий для него была сложной и изощренной. К тому же традиционные религии редко могли объяснить что-то малообразованным людям, и простой народ не понимал эти сложные учения. Религиозные
потребности низших слоев населения были в основном связаны с простыми
верованиями и чувствами — они надеялись удовлетворить свои духовные нужды, поклоняясь идолам и ограждая себя от несчастий и болезней с помощью
оккультных обрядов, выдвигая богам свои повседневные требования. Традиционные религии становились все более умозрительными и философскими, постепенно теряя свою первоначальную простоту. Когда они начали терять свою
популярность, то осознали неизбежность обращения к нуждам низших слоев
населения, что обусловило для них поиск форм народных верований. Эти изменения способствовали быстрому развитию народных религий в периоды Мин
и Цин.
При династиях Мин и Цин общество все больше поляризовалось, постоянно
изменялись формы трудовых и социальных отношений, что способствовало распространению народных религий. Многие формы народных верований содержали элементы буддизма, даосизма и других религий, при этом корни их уходили
в социальные условия того времени. Поляризация общества, массовое обеднение
крестьянства, появление большого числа крестьян-переселенцев заложили социальную основу распространения и развития народных религий. Большинство народных религий того времени удовлетворяли потребности бедного населения,
возникшие вокруг них сообщества обеспечивали людей лекарствами и медицин329

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

ской помощью, помогали беднякам. Эта благотворительность завоевывала сердца людей и притягивала большое число верующих. На первый взгляд все народные религии предлагали всеобщее спасение, но при этом каждая религия или
секта соотносилась с определенным социальным слоем, группой, профессией или
даже большим родом. Таким образом, все народные религии изначально были
связаны с определенной социальной группой. Объединение народной религии
с социальной группой привело к возникновению особых принципов социальной
организации, морали и даже законов. Следовательно, можно сказать, что народные религии были новой частью социальной жизни при Мин и Цин. Развитие
народных религий сопровождалось появлением многих культурных феноменов:
прекраснейших храмов, глубочайшего по содержанию литературного жанра баоцзюань (букв. «драгоценный свиток»), которые, несмотря на все перипетии истории, стали бесценным наследием китайской цивилизации.
В середине династии Мин народные религии вступили в новую стадию развития. Помимо возникшей при династии Сун секты Белого лотоса (байляньцзяо)
появились секты Ло (лоцзяо), Желтого неба (хуантяньцзяо), «Три в одном» (саньицзяо), Большой колесницы (дачэнцзяо), Большого солнца (хунъянцзяо) и Учения
о всеобщем и мгновенном просветлении (юаньдуньцзяо). По мере появления эти
учения пускали глубокие корни и распространялись в обществе22.
Учение лоцзяо было наиболее влиятельным среди народных религий в эпоху
Мин и Цин, причем период его наиболее широкого распространения относится
к середине династии Мин. Создатель этой секты Ло Мэнхун (1442–1527) был
уроженцем уезда Цзимо, области Лайчжоу пров. Шаньдун. В детстве он потерял
родителей; став взрослым, служил солдатом гвардии Миюнь в северной части
империи. Ло Мэнхун жил в бедности, но не стремился менять свою жизнь. Не
имея систематического образования, он постоянно размышлял над вопросами
жизни и смерти, полагаясь на свой природный ум и постепенно приобретая религиозное сознание, которое пришло к нему как озарение. Мистический религиозный
опыт позволил ему отказаться от мирских желаний. В результате тринадцати лет
упорных занятий и дисциплины он наконец-то «постиг Путь-дао и стал совершенным». Тогда он и основал лоцзяо. Сила этой секты, возникшей среди низших слоев
населения, состояла в том, что ее религиозные практики основывались на жизненных трудностях ее членов, поэтому она легко завоевывала симпатию бедноты.
Мантры «родина Истинной пустоты» (Чжэнкун цзясян) и «Матушка нерождения» (Ушэн лаому), которые были широко распространены при Мин и Цин, впервые появились в каноне лоцзяо «У бу люй цэ» («Пять глав в шести тетрадях»), написанном Ло Мэнхуном. Ло называл потусторонний мир «родиной», а источник
возникновения мира — «матушкой». Эти метафоры в своей религиозной трансцендентности приравнивались к возвращению в родное место и слиянию с родной
матерью. Таким образом, Ло соединял религиозные чувства с общераспространенным чувством патриотизма и преданности родителям. Под влиянием секты
22

Об истории развития народной религии при Мин и Цин см.: Ма Сиша, Хань Бинфан. Чжунго
миньцзянь цзунцзяо ши (История народных религий Китая). Т. 1. Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1992.

330

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

лоцзяо мантры из восьми иероглифов стали общими для всех народных религий.
В произведениях жанра баоцзюань династий Мин и Цин «Матушка нерождения»
превратилась в мифологическое верховное божество, которое управляло всем
сущим.
Народные верования — особое религиозное явление, истоки возникновения
которого восходят к древним деревенским культам и жертвоприношениям, среди
которых — жертвоприношения предкам, божествам земли и злаков, духам, людям и природным явлениям и т.п. Эта традиция представляет собой политеизм,
сложное явление, тесно связанное с повседневной жизнью людей. Народные китайские верования и религии испытывали значительное влияние буддизма и даосизма и особенно переплелись во времена расцвета различных народных сект
при Сун, Юань, Мин и Цин. С религиозной точки зрения, народные верования не
имели конкретного создателя, установленной доктрины, правил, священнослужителей или ритуала. По статусу в обществе их также нельзя назвать религией.
Народные верования — это вид социальной культуры, которая несет в себе религиозное сознание, проявляемое в жизни людей.
С глубокой древности в каждой китайской деревне весной и осенью совершались торжественные приношения духу на алтаре земли. Известно, что на самом
древнем алтаре возлагавшийся на него пучок тростника обмазывали кровью.
Позднее использовался деревянный шест, который затем был заменен на настоящее дерево, под которым устраивался алтарь духу земли. Принося ему жертвы,
люди обычно молились о хорошей погоде и богатом урожае. Во время жертвоприношений пели и танцевали, устраивали пиры и различные состязания. Жертвоприношение духу земли было самым распространенным религиозным действом на протяжении всей истории Китая.
Довольно часто в жертвоприношении духу земли участвовали шаманы —
мужчины и женщины. Начиная с династий Тан и Сун участие медиумов в деревенских жертвоприношениях стало более явным, они ввели поклонения большому количеству духов, одни из них были заимствованы из древних культов, другие — из буддизма и даосизма, мифологических преданий или исторических источников. В течение периодов Тан, Сун и Юань постоянно развивалась система
веры в народных богов независимо от традиционных древних жертвоприношений духу земли. Народные верования обычно имеют исключительно утилитарные и специфические социальные функции. Считалось, что одни духи охраняют
жизнь людей, другие общаются с живыми и мертвыми, а иные защищают территорию местности или государства.
В народной религии при династиях Мин и Цин наиболее важными богами
были Чэнхуан (Дух города), Гуаньди (Император Гуань, или Гуань Юй), Бисяюаньцзюнь и Мацзу.
Вера в Чэнхуана впервые проявилась при Северных и Южных династиях (IV–
VI вв.). В «Бэй цзи шу» («Книга о северных пределах») в разделе «Мужун янь
чжуань» («Важные сведения о мужунах» (мужуны — представители древнемонгольских племен. — Ред.)») записано, что, когда мужун Янь жил в Инчэне (совр.
331

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

Цзинчжоу пров. Хубэй), он часто ходил в храм Чэнхуана. Во времена Суй (581–
618) и Тан (618–907) культ Чэнхуана был характерен для районов У и Юэ (юг
Китая), при Сун этот культ распространился по всему Китаю, и почти каждая
область и район имели храм Чэнхуана. Правительство наделяло дух Чэнхуана
почетными титулами и включило его культ в государственные религиозные церемонии. В начале Мин император Тай-цзу ввел некоторые изменения в ритуал
поклонения Чэнхуану и всячески поощрял веру в него. Он придавал большое
значение этому культу. В Пекине духу Чэнхуану был посвящен столичный храм,
и по всей стране в провинциях, областях и уездах были построены храмы, подобные столичному, однако их размеры зависели от возможностей местной администрации. Император Тай-цзу говорил: «Мы возводим столичный храм духа Чэнхуана, чтобы духи всех провинций, областей и уездов могли видеть в людях хорошее и плохое и соответственно этому наказывать и поощрять. Если плохое
и хорошее станут явными, то [ни один злодей] не избежит наказания»23.
Легенда гласит, что духами (Чэнхуанами) становились высокопоставленные
умершие чиновники, которые вместе с чиновниками, пребывающими в земном
мире, правят данным районом. Когда чиновники различных уровней шли получать новый пост, они должны были принести жертвы в храме Чэнхуана и клялись
там, что будут преданы императору и добры к людям, тем самым получая его
поддержку. Это был типичный пример использования божества для дел правления. Согласно народным верованиям, Чэнхуан защищал людей: ему молились,
когда была плохая погода, наводнение, засуха или болезни. Моления совершались и тогда, когда кто-нибудь отправлялся на государственные экзамены. Другой важной обязанностью Чэнхуана было просматривание записей мертвых. Это
божество занимало место как раз между миром живых и мертвых, поэтому, когда
умирал человек, то он должен был предстать перед Чэнхуаном и лишь после этого попадал в загробный мир.
В деревнях повсюду был распространен культ духа земли, который имел то
же значение, что и культ Чэнхуана. Дух земли не только защищал людей, но
и отвечал за загробный мир. Дух земли, возникший из древнего культа местного
божества, обычно приравнивался к Чэнхуану. Этот культ сформировался при
династиях Цинь и Хань и был особенно популярен во времена Мин и Цин. С развитием городов в послесунский период Чэнхуан занял главенствующее положение, в то время как поклонение духу земли сохранилось в деревнях.
Гуань Юй (ум. 220 г.), прославленный военачальник царства Шу в период
Троецарствия (220–280), был превращен в божество и в конце концов стал
Гуанем, Прозорливым императором, которому поклонялись и высшие, и низшие
слои общества. Его перевоплощение в божество было длительным. Первая кумирня, посвященная Гуань Юю, была построена в Цзинчжоу (совр. пров. Хубэй).
23
Сюй Вэньсянь тункао (Продолжение «Свода письменных памятников и суждений») цз. 3,
Цзюнь сы (Народные жертвоприношения) // Ши тун (Десять сводов). Ханчжоу: Чжэцзян гуцзи чубаньшэ, 2000.

332

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

Согласно легенде, первые жертвоприношения Гуань Юю совершались в храме
Юйцюаньсы в Данъяне, где погибли и он сам, и его сын. Позже дух Гуань Юя
встретился с мастером Чжичжэ (538–597), который даровал ему спасение и сделал его целанем — духом, защищающим буддийский храм. После этого ему поклонялись во всех буддийских храмах. Когда династия Северная Сун (960–1127)
оказалась под угрозой завоевания чжурчжэнями и другими иноземцами, стали
высоко превозносить такие качества Гуань Юя, как преданность, честность, мужество и храбрость. Таким образом, статус Гуань Юя был повышен: сунский император Хуэй-цзун (прав. 1101–1125) даровал ему титул Чжунхуй-гун («Преданный и милостивый князь»), а позднее — титулы Уань-ван («Правитель войны
и мира») и Инцзи-ван («Героический ван, который приносит пользу миру»). При
династиях Юань, Мин и Цин императорский двор продолжал награждать его
различными титулами, высшим из которых стал Чжунъи шэньу Гуаньшэн дади
(«Великий священный император Гуань, преданный и благородный, божественный и воинственный»). Таким образом, Гуань Юй стал высшим военным божеством государства. Он также повсюду считался богом богатства. В даосской
школе чжэнъи во времена Северной Сун появилась легенда, по которой Гуань
Юй сражался с Чи Ю (легендарным воином, который боролся с Желтым императором, но был побежден). По этой легенде, в 7-м году правления Сянфу (104 г.)
в одной из экономических сокровищниц Китая — Яньчи (Соленом пруду) недалеко от Цзечжоу (совр. пров. Шанси), родины Гуань Юя, упал уровень воды и
производство соли значительно пострадало. Люди говорили, что Чи Ю вызвал
это бедствие. Тогда Гуань Юй пять дней бился с ним и победил, а люди вновь
смогли добывать соль из Яньчи. Благодаря этому подвигу Гуань Юй стал духомпокровителем экономики. При династии Мин в Пекине Гуань Юю как военному
покровителю государства поклонялись в храме Баймамяо (Белой лошади) и как
духу богатства — в даосском храме Юэчэнмяо (Луны). Со временем Гуань Юй
превратился в бога, который ведал всеми успехами и несчастьями в мире. Начиная с Мин каждый год в 13-й день 5-го лунного месяца императорский двор
и простой народ совершали в честь него грандиозные жертвоприношения. Гражданские и военные сановники, буддийские монахи и монахини, даосские священники, женщины и дети — все поклонялись ему. Он также являлся героем
сунских и юаньских романов и драм, что еще больше увеличило его повсеместную популярность; цинский ученый Чжао И (1727–1814) писал: «На юге [почитание Гуань Юя] достигло Южного пика [совр. пров. Гуандун], на севере — приграничных районов. Каждая женщина и каждый ребенок испытывали влияние
его могущественного духа. Благовония в его храмах будут возжигаться, пока существуют Земля и Небо»24.
Бися-юаньцзюнь (Прародительница — богиня Зеленых облаков) также известна как Тайшань нян-нян (Богиня горы Тайшань). Существует несколько версий о возникновении ее культа: некоторые считают, что она была дочерью горы
Тайшань, другие полагают — Нефритовой девой во времена Желтого императо24

Чжао И. Гайюй цункао, цз. 35. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1963. С. 572.

333

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

ра, третьи думают, что она была обычной женщиной по имени Ши Юйе, жившей
при династии Хань и обретшей бессмертие на горе Тайшань. В разделе «Цзяо шэ
као» («О жертвоприношениях Небу и Земле») в «Вэньсянь тункао» («Энциклопедия изящной словесности») сказано, что сунский император Чжэнь-цзун (998–
1022) нашел на горе Тайшань в пруду расколотую статую Нефритовой девы. Император приказал заново изваять нефритовую статую и возвратил ее на прежнее
место в каменной нише. Кроме того, он велел [ученому сановнику] Ван Циньжо
(962–1025) совершить жертвоприношения перед статуей и составить описание
всех событий25. В период Чэн-хуа династии Мин (1465–1487) была расширена
построенная при Сун кумирня Чжаочжэньсы. В период правления под девизом
Хун-чжи (1488–1505) название кумирни было заменено на Линъингун (Дворец
Божественного ответа). В период Цзя-цзин она была переименована в Бисягун
(Дворец Зеленых облаков). Культ Бися-юаньцзюнь постепенно распространился
по всему Северному Китаю. По даосской версии, Бися-юаньцзюнь получила
приказ Нефритового императора руководить небесным войском на горе Тайшань. Она могла различать хорошие и дурные поступки людей, жизнь и смерть
и превратилась в духа-покровителя живых существ. В народе считалось, что
она помогала женщинам забеременеть и родить много сыновей, оберегала детей, поэтому для женщин имела особое значение. Храм Бися-юаньцзюнь, находящийся в южной части склона горы Тайшань, был построен при Сун, перестроен и расширен при Мин и Цин. В центре зала стоит отлитая при Мин бронзовая статуя Бися-юаньцзюнь.
Наибольшую популярность культ Бися-юаньцзюнь приобрел в Пекине. В столице и на ее окраинах было возведено более десяти храмов, посвященных этому
духу. В конце династии Мин в честь Бися-юаньцзюнь были построены храмы: за
воротами Юнъаньмэнь — храм Южной вершины, за воротами Дунчжимэнь —
храм Восточной вершины, на улице Ланьдинчан — храм Западной вершины,
за воротами Аньдинмэнь — храм Северной вершины, а на Цаоцяо за воротами
Шианьмэнь — храм Центральной вершины. Самым известным является храм
Золотой вершины на горе Мяофэншань. В этом храме каждый год с начала Мин
дважды совершаются праздники возжигания благовоний: весной с первого по пятнадцатый день четвертого лунного месяца и осенью с пятнадцатого дня седьмого
месяца по первый день восьмого лунного месяца. Праздники сопровождаются самой известной пекинской прихрамовой ярмаркой.
Мацзу была духом-покровителем мореплавателей на юго-восточном побережье
Китая. Ее также называют Тяньфэй (Небесная супруга), Тяньхоу (Небесная императрица), Тяньфэй-няннян (Императрица — небесная фея) и Тяньшан-шэнму (Небесная священная матушка). Как и в случае с другими народными духами, возникновение культа Мацзу неясно. Считается, что «Тяньфэй была дочерью Линь Юаня,
главы военной инспекции Путяня в Фуцзяни; или дочерью Линь Линсу (1075–
1119), судьи области Вэньчжоу в пров. Чжэцзян; или дочерью некоего человека по
25

334

Сюй Вэньсянь тункао. С. 321.

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

фамилии Цай из провинции Миньчжун (совр. Фуцзянь). Согласно другим источникам, она родилась или в период правления танского императора Сюань-цзуна
(712–752), или во время Пяти династий (907–960), или в период правления сунского императора Тай-цзу (960–976). Местом ее рождения называются провинции
Фуцзянь или Чжэцзян. Время ее появления варьируется в течение 100 лет — с Тан
до Сун»26.
Согласно популярной версии, Мацзу была из рода Линь из Путяня (пров. Фуцзянь), ее звали Мо-нян, родилась она в 1-й год правления сунского Тай-цзу
(960 г.) и умерла в 4-й год правления Тай-цзуна (987 г.) в возрасте 28 лет. Основными чудесами, сотворенными ею, было спасение рыбаков и их лодок из пучин
моря. При династии Сун в 5-й год правления Сюань-хэ (1123 г.) цензор Лу Юньди возглавил эскадру из восьми кораблей, плывших с дипломатической миссией
в Корею. Семь кораблей потонули при шторме, и только корабль Лу Юньди был
спасен благодаря тому, что Мацзу спустилась на его мачту. Когда императорский
двор узнал об этом, то было приказано построить храм Шуньцзимяо (Храм Истинной помощи) для почитания Мацзу. После этого она время от времени появлялась, чтобы спасти людей от штормов и пиратских нападений, за что ей присваивались различные титулы. В 26-й год правления Шаосинь (1156 г.), после
получения титула Линхуй-фужэнь (Подательница многих благ и доброты) она
была поднята до ранга Тяньфэй (Небесной супруги). При династии Мин знаменитый мореплаватель Чжэн Хэ (ок. 1371 — ок. 1434) посвящал ей жертвоприношения перед каждым из своих семи плаваний на запад. После его благополучного возвращения в Китай императорский двор даровал Мацзу титул «Небесная
супруга, охраняющая государство, защищающая людей, таинственная и удивительная, исключительно отзывчивая, безгранично милостивая, дарующая всеобщее спасение» (Хуго пиминь мяолин чжаоин хунжэнь пуцзи тяньфэй).
При династии Цин культ Мацзу стал еще более популярным, особенно в период правления Канси при присоединении Тайваня. В цинских хрониках записано: «Когда цинская армия была послана в военную экспедицию на Тайвань, богиня подняла волны, чтобы помочь армии, и тогда цинские войска смогли захватить Сямэнь (Амой). Мацзу также оказала чудесную помощь при усмирении
Тайваня»27. После присоединения острова храмы Мацзу были построены на обоих берегах пролива. Свидетельством ее популярности является то, что начиная
с 22-го года правления Канси (1683 г.) на Тайване было построено 222 новых
храма Мацзу. Ежегодно в 23-й день 3-го месяца в храмах Мацзу в Путяне
(пров. Фуцзянь) и в храме Чаотяньгун в Бэйгане (Тайвань) празднуется день
рождения Мацзу: совершаются жертвоприношения, и статую богини проносят
по улицам в сопровождении толпы почитателей, возжигаются благовония, что
служит доказательством широкого почитания этого божества.
26
Хуан Фэймо. Цзишо цюаньчжэнь (Собрание классиков с разъяснениями) // Чжунго миньцзянь
синьян цзыляо хуйбянь (Сб. материалов по китайским народным верованиям). Тайбэй: Тайвань сюэшэн шуцзюй, 1989.
27
Цин чао Вэньсянь тункао («Свод письменных памятников и суждений» династии Цин). Цзюнь
сы као, цз. 2.

335

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

Рис. 8.4. Даосское божество Чжэньу. Восходит к божеству Сюаньу,
которое представляли в виде обвитой змеей черепахи.
Фарфор с синей подглазурной росписью. Цзиндэчжэнь, пров. Цзянси.
Период Чжэн-дэ, династия Мин. Высота 19,4 см, ширина 11,5 см, диаметр 6,7 см.
Музей искусства Азии, г. Сан-Франциско, США. Инв. № B81P55

336

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

При династиях Мин и Цин широко распространились верования в духовпокровителей различных профессий. Существовало по крайней мере 360 подобных культов. Среди них широко распространены были Чжэньу, Гуанди (Гуань
Юй) и дух богатства (цв. ил. 21). Как уже упоминалось, особым вниманием
Чжэньу пользовался у императора Чэн-цзу (Юнлэ). Поклонение этому божеству
продолжалось и после его смерти (рис. 8.4). Очень часто храмы духам, связанным с определенными занятиями, строились в местах, где люди владели этими
профессиями, или в хуйгуане (зале той или иной гильдии уезда или провинции),
иногда люди поклонялись им и дома. Самым популярным божеством — покровителем определенной профессии был Лу Бань (известен примерно с 507 г.) —
легендарный плотник. Начиная с династии Мин все плотники, кровельщики
и каменщики поклонялись Лу Баню. Позднее его стали почитать также все, кто
занимался резьбой по дереву, пилил дрова, мастерил колеса, покрывал крыши,
изготавливал бумажные украшения. С развитием производства керамики и фарфора появилось много божеств, связанных с этой профессией. Например, в храмах, построенных в честь духа гончарной печи (Яошэнмяо), почитали трех главных духов — легендарного императора Шуня, Лао-цзы, бога Грома и четырех малых духов — духа гор Шаньшэн, духа земли Туди, покровителя быков
Ню-вана и покровителя лошадей Ма-вана. При династии Мин в Цзиндэчжэне
(совр. пров. Цзянси) совершались жертвоприношения в храме Великого мастера
(Шичжумяо — Главный храм Мастера) и в храме Ветра и Божественного огня
(Фэнхосяньмяо). Главным божеством в храме Великого мастера был Чжао Куй,
который жил при династии Цзинь (265–420). Согласно легенде, он совершенствовал искусство бессмертных, помогая людям, и демонстрировал множество чудес. В начале Мин, когда была построена императорская фабрика по производству керамики и фарфора, Чжао Кую начали поклоняться как духу фарфора. Считалось, что главным божеством храма Ветра и Божественного огня был Тун
Бинь — печник периода Вань-ли (1573–1620), который бросился в печь, чтобы
придать фарфору более высокое качество! Печники в честь него построили кумирню.
При Мин и Цин в Сучжоу и Ханчжоу было широко развито шелкопрядение,
и многие ткачи молились духу Ткацкого станка Цзишэну. Считается, что им был
Боюй, мифический создатель одежды при легендарном Желтом императоре. По
другим сведениям, это был Чу Цзай, потомок известного танского каллиграфа
и ученого Чу Суйляна (596–658). По легенде, Чу Цзай переехал в Цяньтан (совр.
пров. Чжэцзян) и обучал народ технике ткачества с использованием тонкой шелковой ткани и парчи. Позднее ткацкий челнок из Ханчжоу распространился по
всему Китаю.
В местностях Сунцзян и Тайчан (совр. пров. Цзянсу) было развито хлопкопрядение, существовала пословица: «Одежду из ткани области Сун носит вся
Поднебесная». Во многом эта фраза относится к известной изобретательнице
хлопкопрядения Хуан Даопо (Тетушка-настоятельница), жившей в период Юань,
которая развивала ткачество в этом районе, поэтому в честь нее был возведен
337

Глава 8. Религиозные верования: идеология и пратиа

храм Хуандаопо. Ее почитали хлопкопряды, и в ее честь было построено много
храмов. В период Цзя-цзин династии Мин в Шанхае два брата, Гу Жу и Гу Сю,
изобрели «вышивку в стиле Гу», которая быстро распространилась в Сучжоу.
Вышивальщики Сучжоу и Шанхая построили кумирни для почитания братьев Гу
как создателей техники вышивки. Красильщики поклонялись двум «бессмертным» — Мэй и Гэ. Мэй соотносится с Мэй Фу, жившим в конце династии Западная Хань, а Гэ — с Гэ Хуном (284–364) династии Цзинь. Оба были известными
алхимиками. Возможно, древние китайцы считали, что краски являются результатом алхимических превращений, поэтому почитали обоих алхимиков как создателей красок.
При династиях Мин и Цин оперные труппы поклонялись духам театра — Эрланшэн (Второй сын) и Лаоланшэн (дух Старика). Минские оперные труппы поклонялись Цинъюаньцзуши (Основоположник Цинъюань), который был духом
Эрлана в сычуаньском Гуанькоу (совр. уезд Гуанькоу пров. Сычуань). После падения династии Цин большинство оперных трупп поклонялись духу Старика,
которого соотносят с Ли Лунцзи (685–762) — основателем оперных трупп, жившим при танском императоре Сюань-цзуне (712–756). Эта традиция была распространена повсеместно. Оперные труппы в Пекине также почитали духа счастья Сишэна, исполнители пекинской оперы часто посещали Зал духа счастья
в храме Няннян на горе Мяофэншань.
В истории китайской цивилизации религия была сложной иерархической
системой, включавшей в себя государственную религиозную политику, традиционные религии, народные религии и верования. Народные верования были
непосредственно связаны с низшими слоями общества и имели наибольшее
число приверженцев. И хотя эти верования довольно часто представляли собой
суеверия, они были тесно связаны с официальной религией. Народные верования
касались различных сторон повседневной жизни, от профессии, занятия и места
проживания до вопросов, относящихся к государству и народу. Довольно часто
народные верования были той невидимой силой, которая способствовала общению между людьми и на основе которой создавались различные общественные
группы.

338

Глава 9. Новые пти развития литератры

Глава 9

Новые пти
развития литератры

О

сновные жанры китайской литературы сформировались к первой половине династии Мин. Во второй половине правления Мин под влиянием
исторических обстоятельств новое наполнение получили три главных
взаимосвязанных противоречия литературного процесса, которые состояли в
столкновении древней и новой форм, соотношении изящества и грубости стиля,
соотнесении чувств и разума. Мир искусства, который создавали литераторы
второй половины династии Мин, развивался на основе, заложенной в предшествующие эпохи. При этом во всем разнообразии и обилии произведений минского
периода проявились две новые тенденции. Во-первых, наблюдался важный прорыв в отображении и раскрытии «мирских чувств», оказавшихся в центре жизни
городского общества. Во-вторых, явной стала демонстрация мира «чувственности» образованной и привилегированной социальной прослойки1. Произведения,
развивавшиеся в рамках первой тенденции, удовлетворяли культурные запросы
широких слоев городского населения, второй тип брал истоки в духовных потребностях образованных классов. Казалось бы, между ними не было ничего общего, но в действительности они влияли друг на друга. В условиях все более явственного сексуального раскрепощения вставали вопросы, как оценивать факты
реальной жизни общества, какие есть обязательства у индивида перед социумом,
1
«Чувственность» (синцин) — термин китайской традиционной философии и литературы, заключает в себе значение «изменчивый, подвижный». Отличается от конфуцианского представления
почитания данной природой натуры человека и подавления в себе чувств. После эпохи Мин писатели особо выделяли это понятие, тем самым уделяя большее внимание естественным чувствам. Некоторые (например, Ли Чжи) использовали термин синцин либо только цин «чувства» (Тан Сяньцзу),
также бытовал термин синлин «душевные качества» (Ту Лун, Юань Хундао, цинский Юань Мэй).
Немало было авторов, которые использовали все эти термины, при этом они могли с их помощью
делать разные акценты, но ключевая идея и направление их мысли были сходны. Они главным образом указывали на «те искренние, подлинные чувства, которые овладевают поэтом в процессе творчества и вызывают отклик у читателя» (Юань Синпэй. Чжунго вэньсюэ гайлунь (Обзор китайской
литературы). Пекин: Гаодэн цзяоюй чубаньшэ, 1989. С. 137).

339

Глава 9. Новые пти развития литератры

и именно эти вопросы стали центральными для писателей периода Мин. Размышления и поиск ответов на них стали самой увлекательной стороной литературного процесса, определив его особую роль в истории китайской цивилизации.

§ 1.
Зарождение и развитие
народной литератры
Почитание ч вств — возвеличивание мирсого — почтение  истинности —
стремление  влеательности. — К льт рное наполнение романа
«П тешествие на Запад». — Моральные станови и нормы поведения
в романе «Цветы сливы в золотой вазе» и сборниах новелл «Троесловие»
и «Поразительное». — «Палата смеха»: ш та в древности и в наши дни. —
Самосознание «бедного ченого» и настроения «одаренного юноши». —
Сборни новелл «Странные истории из абинета Ляо»: д ховный
мироосм оборотней и лис-обольстительниц. — Роман «Неофициальная
история онф цианцев»: рефлесия ченого о своей с дьбе. —
Истои рыцарсого ( ся) романа. — «Пестрая» драмат ргия
и изящный жанр  ньцюй. — Революционное изменение романа

Простонародная литература, формировавшаяся в эпохи Сун и Юань, к середине правления династии Мин прошла долгий путь развития. К этому времени
внутри культуры возник острый конфликт между «мирским, грубым» и «изящновозвышенным». Разделение на «изящное» (я) и «вульгарное» (су) было давним
явлением в истории китайской цивилизации, но это противопоставление обрело
новые особенности именно к середине эпохи Мин. Простонародная литература
в своем развитии шла вслед за бурно развивающейся товарной экономикой, что
приводило к появлению и стремительному распространению новых представлений в обществе. Влияние их было настолько велико, что стоявшие на страже традиционных представлений и морали представители власти оказались перед лицом сильного врага и всячески пытались запретить эти явления2. Запреты были
обращены не на новые формы искусства как таковые (представители власти
и сами были ценителями этих новых форм), их беспокойство вызывало то, что
с этими новыми формами пришли и новые неортодоксальное мышление и ценности, проще говоря, «разврат и растлевающее влияние страстей». Не имевший
аналогов в истории острейший конфликт идей привел к тому, что противостояние «изящного» и «вульгарного» в культуре стало как никогда отчетливым. Вот
почему это явление стало центральным для искусства именно этого периода.
Разумеется, тут была своя история. Пройдя начальный этап становления в периоды Сун и Юань, простонародная литература в своих основных формах — романа и драмы — последовательно стала смыкаться с изящной культурой. Пьеса
2

Ван Лици (ред.). Юань Мин Цин сань дай цзиньхуй сяошо сицюй шиляо (Исторические материалы об уничтожении романов и пьес в эпохи Юань, Мин, Цин). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1981.

340

Глава 9. Новые пти развития литератры

«Пипа цзи» («Заметки о лютне-пипа») и прочие произведения декларировали постулат: «Если нет наставления на правильный путь, даже хорошо написанное
есть нестоящее». Образы героев, их идеи и ценности в романах «Троецарствие»
и «Речные заводи» намного более ортодоксальные и конфуцианские, нежели
персонажи в предшествовавших им «Саньго чжи пинхуа» («Сказ по записи о
Трех царствах») и «Сюаньхэ иши» («Деяния правления Сюаньхэ»). Но это был
короткий зигзаг в истории этих жанров. На фоне значительных социальных перемен середины эпохи Мин простонародная литература пережила очередной
период расцвета. Вероятно, вследствие сближения с «изящной» культурой на
предыдущем этапе простонародная литература достигла более зрелых художественных форм, а также смогла оказать более глубокое влияние на все общество.
Бурное развитие простонародной культуры в середине Мин было повсеместным. Выходило огромное количество печатных изданий — тиражируемые коммерческими издательствами географические сочинения, энциклопедии, общедоступные справочники, которые подстраивались под нужды и запросы разных
прослоек общества. Развитие товарной экономики и расцвет простонародной
культуры естественным образом влияли на творчество образованной элиты. Литераторы часто писали по заказу купцов поздравительные адреса по случаю дня
рождения, составляли для них биографии и эпитафии. В провинциях Цзянсу
и Чжэцзян многие литераторы были выходцами из торговых слоев3. Издание романов и пьес стало носить коммерческий характер. Вырезание досок с текстом
романа или повести для изготовления копий всегда было коммерческим предприятием с целью получения прибыли, при Мин же значительно увеличился объем книжной торговли. Немалая часть романов создавалась самими книжными
торговцами. То же касалось и пьес, «за исполнение пьесы актерам платят десять
цзиней золотом, но они жалуются, что этого мало»4. На этом фоне постепенно
сформировались новые эстетические принципы и требования к произведению
искусства, писатели признавали, что книга должна следовать следующим правилам: почитание чувств, возвеличивание мирского, почтение к истинности, стремление к увлекательности.
Соблюдение этих принципов литературного творчества не означало, что консервативные и ортодоксальные ценности и представления отступили, важно подчеркнуть, что через «чувства, мирское, истинность и увлекательность» так же
проглядывали традиционные представления о морали. Поощрение морали стало
непременным фоном романа, и даже «непристойная книга» «Цзинь пин мэй»
(«Цветы сливы в золотой вазе») получила такую оценку: «В конце пьесы [звучит]
изящная мелодия». Прославление морали было непременным атрибутом простонародной литературы, этого требовало общество, это было своего рода кодексом
этой литературы. Как минимум на уровне композиции произведения наблюдалось
3
Чэнь Цзяньхуа. Чжунго чжэцзян дицюй ши сы чжи ши ци шицзи шэхуй иши юй вэньсюэ (Общественное сознание и литература района Чжэцзян в XIV–XVII вв.). Шанхай: Сюэлинь чубаньшэ,
1992. С. 334–335.
4
Сюй Шупи. Ши сяо лу (Краткие записи о познанном), цз. 4 // Бицзи сяошо да гуань (Расширенный обзор романов бицзи). Т. 3. Гл. 40. Тайбэй: Синьсин шуцзюй, 1986.

341

Глава 9. Новые пти развития литератры

Рис. 9.1.
Иллюстрация из романа «Си ю цзи»
(«Путешествие на Запад»),
Датированный 1592 г. ксилограф
нанкинской печатни Шидэтан
считается первым изданием романа.
На картине изображен
ряд персонажей романа.
Период Вань-ли, дин. Мин.
Музей Гугун, Тайбэй (Тайвань)

искусное соединение традиционного и не столь традиционного мышления. Именно по этой причине влияние простонародной литературы на общество было столь
огромным. Цянь Дасинь (1728–1804), ученый эпохи Цин, писал:
«В древности было три учения: конфуцианство, буддизм и даосизм, при
Мин появилось новое учение — роман (сяошо). Роман и повесть не провозглашали себя учением, но о нем слышали ученые, крестьяне, ремесленники,
купцы, даже неграмотные дети и женщины знают о нем и слушают, если
сравнить его учение с конфуцианством, буддизмом и даосизмом, то оно распространено шире»5.
Пусть это мнение критика, но если назвать роман новой идеологией, поставив
в один ряд с тремя учениями и их влиянием на народ, то эти слова позволяют
заключить, что при Мин благодаря, в частности, таким литераторам, как Юань
Хундао (1568–1610), который ставил роман выше классических сочинений, эти
произведения и роман имели одинаковое влияние.
5

Цянь Дасинь. Чжэн су (Правильное и вульгарное) // Цянь Дасинь. Цяньяньтан вэнь цзи (Собр.
соч. из зала Цяньяньтан), цз. 17. Шанхай: Шанъу иньшугуань, 1936. С. 250.

342

Глава 9. Новые пти развития литератры

Важно, что, проникая в воображаемый мир романа, мы можем лучше понять
происходившие в то время перемены. Роман «Си ю цзи» («Путешествие на Запад»)6имеет связанный с религией сюжет, но система художественных образов
оставляет ощущение абсурдности и недостоверности, и в нем есть ярко выраженная светская направленность. Если бы эта направленность фигурировала
в романе о житейских делах, она бы не была столь заметна, появление такого
романа, где действует множество богов и духов, было возможно только во второй половине Мин как следствие раскрепощения сознания. Сохранились иллюстрированные ксилографические издания этого все еще очень популярного романа, относящиеся к позднему периоду династии Мин (рис. 9.1). Сравнив «Путешествие на Запад» с более ранней прозой, отметим, что в нем сюжет четко
строится вокруг героев. Писатель использовал вымысел, чтобы описать духовный облик народа, идущего по длинному сложному пути. Силой своего воображения автор создал вымышленный художественный мир, тем самым раздвинув
привычные рамки времени и пространства. Именно благодаря этому «Путешествие на Запад» снискало любовь читателей разных эпох, возрастов и даже стран.
В произведениях, описывающих жизнь «городских рынков и колодцев»,
вполне отразилось самосознание горожан. Появление романа «Цветы сливы в
золотой вазе»7лучшее тому свидетельство. В основу его была положена одна из
множества биографий героев романа «Шуй ху чжуань» («Речные заводи»), это
история одной купеческой семьи, таких героев доселе в китайской литературе не
встречалось. В нем дано живое описание людских чувств и морали эпохи, в частности, создан портрет главного героя купца Симэнь Цина, человека со сложным
характером, живо описаны также перипетии его отношений с многочисленными
женами. «Цзинь пин мэй» знаменует поворот китайского романа от повествований о героях и духах к историям простых людей, открывая новый путь для развития этого жанра. В годы под девизом Вань-ли литератор Се Чжаочжэ (1567–
1624) написал первую критическую заметку о романе «Цветы сливы в золотой
вазе», где возносил хвалу этой книге:
«В ней говорится о политике при дворе и за его пределами, имеется сращение казенного и частного, слышны цветистые слова в женских покоях, смачный
говор городских кварталов, описываются союзы с сильными мира сего, есть тут
и высмеивание под маской притворной преданности, и интимные сцены в тутовнике, речи на пиру и на подушке, хитрость торговцев лошадьми, интриги
и соперничество куртизанок, наглость распутников, подхалимаж и коварство
слуг — все предельно образно и несет удовольствие сердцу»8.
6

Самое раннее дошедшее до нас ксилографическое издание романа «Путешествие на Запад» датировано 1592 г. (печатня Шидэтан). В нем указан редактор: «Небесный владыка из Хуаяндуна (Хуаяндун Тяньчжу жэнь сяо)». Обычно считают, что это У Чэнъэнь, но есть и другие предположения.
7
Самое раннее сохранившееся ксилографическое издание имеет предисловие годов Вань-ли
(1573–1620) и называется «Цзинь пин мэй цы хуа» («Поэтические суждения о „Цветах сливы в золотой вазе“»), существует также издание годов Чун-чжэнь (1628–1644) с названием «Сю сян Цзинь
пин мэй» («„Цветы сливы в золотой вазе“ с расшитыми портретами»).
8
Се Чжаочжэ. Цзинь пин мэй ба (Послесловие к «Цветам сливы в золотой вазе») // Сяоцаочжай вэнь цзи (Собрание сочинений из Кабинета малых трав), цз. 24. Цзинань: Цилу шушэ, 1997

343

Глава 9. Новые пти развития литератры

Роман точно определил сущность понятия «мирские дела», продемонстрировав, что внимание к мирским чувствам стало распространенной эстетической
тенденцией.
В серии новелл «Сань янь эр пай» (это название объединяет два произведения:
«Троесловие» — «Сань янь» Фэн Мэнлуна и «[„Поразительное“] в двух частях» — «Эр пай» Лин Мэнчу. — Ред.)9 читатель также встречает простых горожан, которые уже стали полноправными героями прозы. Новелла «Цзян Сингэ
чун хуй чжэньчжу шань» («Цзян Сингэ вновь видит жемчужную рубашку») из
сборника Фэн Мэнлуна «Юй ши мин янь» («Слово назидательное, мир наставляющее») предельно точно и детально описывает сложный клубок отношений
между купцом по имени Цзян Сингэ, его женой Ван Саньцяо и еще одной купеческой четой. Автор сочувственно описывает любовь между людьми, которую
отрицала строгая общественная мораль. Новелла из первого сборника Лин Мэнчу
«Пай ань цзин ци» («Поразительное») с названием «Чжуаньюнь хань юйцяо Дунтин хун» («Бродячему торговцу выпала удача в Дунтине») увлекательно описывает удивительную историю купца, который отправился на корабле за море и стал
богачом. По сравнению с более ранними произведениями в этих новеллах наблюдается значительное повышение социального статуса купцов. В сборнике Фэн
Мэнлуна «Синши хэн янь» («Слово бессмертное, мир пробуждающее») есть новелла «Продавец масла покоряет царицу цветов», главный герой которой, мелкий
торговец маслом, смог добиться расположения самой красивой куртизанки. В более ранних произведениях торговцы всегда выступали грубыми отрицательными
персонажами. Во втором сборнике Лин Мэнчу «Эр пай» («[„Поразительное“]
в двух частях») новелла «Майюлан ду чжань хуакуй» («Странствующий купец
обрел помощь морской нимфы») повествует о том, как красивая и чувственная
морская богиня наведалась в спальню купца. В более ранних прозаических произведениях фея-небожительница выказывала знаки внимания только простодушным
крестьянам или порядочным студентам. Внимания заслуживает тот факт, что подбор сюжетов и построение композиции в сборниках новелл «Троесловие» и «Поразительное» сохраняют черты более раннего жанра «основа сказа» (хуабэнь) с извилистым сюжетом. Эти новеллы делают акцент на том, что среди «обыденного»
можно увидеть «удивительное»10 , при этом демонстрируют вполне объективное
восприятие автором действительности.
Становление юмористической литературы — еще одно заслуживающее внимания явление в литературе поздней Мин. Все известные нам старинные ки(Сыку цюаньшу цуньму цуншу «Серия сохранившихся книг „Полного собрания книг четырех хранилищ“»).
9
«Юй ши мин янь» («Слово назидательное, мир наставляющее») под редакцией Фэн Мэнлуна
было впервые опубликовано в составе «Сань янь» («Троесловие») в 1624 г. Сборник «Цзин ши тун
янь» («Слово простое, мир предостерегающее») впервые опубликован в 1629 г. «Эр пай» («[„Поразительное“] в двух частях») принадлежит Лин Мэнчу, сборник «Пай ань цзин ци» («Поразительное»)
впервые издан в 1628 г., второй сборник издан в 1632 г.
10
Сяохуа чжужэнь. Цзинь гу ци гуань сюй (Предисловие к «Удивительным рассказам нашего
времени и древности») // Цзинь гу ци гуань (Удивительные рассказы нашего времени и древности).
Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1990 (Губэнь сяошо цзичэн «Собрание романов с древней основой»).

344

Глава 9. Новые пти развития литератры

тайские сборники шуток и анекдотов вышли главным образом в этот период. При Мин также переиздавались и широко циркулировали более ранние
сборники, а выходившие впоследствии находились под влиянием минских.
Ранние шутки строились по принципу «игра без издевки», в них сохранялось
присущее высокой литературе «изящество» и «очарование». Во второй половине эпохи Мин ситуация изменилась, наклонность многих литераторов к подшучиванию соединялась с их «распущенностью». Вседозволенность и потворство
страстям, царившие в городской среде, также создавали благоприятную почву
для развития анекдота. Хотя в основном шутки и анекдоты той эпохи были
грубыми, немалая их часть была достаточно глубока и будоражила мысль.
Важно, что круг тем, которые могли быть осмеяны, часто выходил за рамки,
дозволяемые консервативной моралью. Сюй Вэй (1521–1593) в сочинении «Дунфан Шо це тао ту цзань» («Восхваление картины „Дунфан Шо ворует персики“») привел такое суждение: «Нет ничего запретного, Дао кроется в шутке»11,
выразив тем жизненную позицию следования за чувствами и желаниями, взгляда на все свысока. Для литераторов поздней Мин смех и шутка были способом
преодоления серьезного и неприкасаемого, один писатель сказал: «Смех излечивает от педантизма... если видение узкое, я шуткой расширяю его, если сердце закупорено, я шуткой его раскрываю»12, таким образом выразив свое отношение к миру как к большой «палате смеха» (сяофу). Фэн Мэнлун (1574–1646)
так написал в тексте «Гуан сяофу сюй» («Пространственное предисловие к Палате смеха»):
«Яо и Шунь, вы отказались от трона; я смеюсь над Таном и У, вы захватили трон. Вы говорили, что рядом не было никого, кто бы подглядывал,
подглядывание бы разрушило вашу задумку, которая не более чем мелкая
торговля на перекрестке. Были еще мудрые сановники Лун Фэн, Би Гань,
И и Люй, ушедшие от престола отшельники Сюй Ю, Бо И и Шу Ци, это всего
лишь вздорное бормотание, не буду и силы тратить на смех. Я смеюсь над
Лао Данем (Лао-цзы) с его „Даодэцзином“ в пять тысяч слов, смеюсь над
Буддой Шакьямуни с его письменами в пяти тысячах свитков, это из-за них
даосы ходят и бьют в гонги юньло, а монахи буддисты бьют в деревянное било, что за нищее существование! Был еще синий бык Лао-цзы, такой же, как
белая корова буддизма, еще накликали на себя бородатого зловонного варвара
Бодхидхарму с запада, который все скребет остатки своей деревянной лопаткой для навоза, жует и жует, стирает и стирает. Смеюсь над конфуцианцамистариками, так докучливо пишущими о какой-то науке Пути в своих сочинениях, учение это просто-напросто сживает со света людей. Смеюсь над Чжан Даолином и Сюй Цзинъяном, которые среди бела дня вознеслись на небо, и что
11

Сюй Вэй цзи (Собрание Сюй Вэя). Т. 2. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1981. С. 582.
Юньшэ диужэнь. Ти «Гу цзинь сяо» (Посвящение «Шуткам наших дней и древности») // Фэн
Мэнлун. Гу цзинь сяо (Шутки наших дней и древности). Шицзячжуан: Хэбэй жэньминь чубаньшэ,
1985.
12

345

Глава 9. Новые пти развития литератры

с того? Стали чем-то безжизненным, страдающими от обид душами умерших»13.
В этом тексте все священное выставлено на осмеяние. Подобная неслыханная
развязность наносила удар по высоким идеалам, подрывала религиозные запреты
и ограничения.
В конце правления Мин — начале Цин значительно изменился статус романиста. Раньше литераторов относили к низшей прослойке, мало отличали от народных сказителей или самих считали сказителями. С бурным развитием романа
писателями становились в основном не сдавшие экзамены образованные люди,
но самосознание ученого-конфуцианца заслоняло их ипостась писателя-романиста. Поэтому в романах отчетливо был слышен голос «бедного конфуцианца»
(хань жу) и явствовало самоощущение «одаренного юноши» (цай цзы). В системе общественных связей у них было неловкое положение: не в самом низу, но
и не в верхах. Статус «бедного конфуцианца» позволял им занимать позицию
критика верхов, при этом сами они стремились туда продвинуться. Их критика
была направлена главным образом против несправедливости общества, чем они
были недовольны. При этом позиция «одаренного юноши» делала их заносчивыми в отношении «глупых мужчин и женщин» из низших слоев, право на презрение давал статус книжника-конфуцианца. Для них было естественным говорить
с народом тоном начетчика. Слияние самоощущений «бедного конфуцианца»
и «одаренного юноши» отделяло их как от низов, так и от верхов общества.
В этот период по-новому проявилось противостояние между «изящным» и «грубым»: через противоречие между духовным миром литератора и связью с простонародьем, что воплощал жанр романа14. Эти писатели подчеркивали, что их
произведения «были полностью списаны с житейских историй, и каждая деталь
правдоподобна»15. Тем не менее для собственного удовольствия и чтобы потешить самолюбие, они субъективно влияли на сюжет и персонажей.
Наиболее острым в литературе поздней Мин было противопоставление
«чувств» (цин) и «разума» (ли), что ярко проявилось в обилии сюжетов, в которых чувства берут верх над разумом. При этом в эпоху Цин в восприятии этой
проблемы произошли перемены. Внешне романы и пьесы ранней Цин по-прежнему воспевали чувства, но внутреннее содержание изменилось, постулат о том,
что «исходишь из чувств, а упреждаешь ритуалом», оставлял некоторое пространство для чувственного, но из-за регламентации ритуалом чувства в конечном счете вернулись под контроль ортодоксии. Этот аспект наиболее отчетливо
проявился в чрезвычайно популярных романах «о талантливых юношах и краса13
Чжунго ли дай сяохуа цзичэн (Компендиум шуток Китая разных эпох). Т. 1. Цзилинь: Шидай
вэньи чубаньшэ, 1996. С. 542.
14
Лю Юнцян. Вэньжэнь цзиншэнь дэ шису цзайти Цин чу дуаньпянь байхуа сяошо дэ синь фачжань (Простонародные рассказы о просвещенных людях: новое развитие рассказа на байхуа
в начале династии Цин) // Вэньсюэ ичань (Литературное наследие). 1998. № 6.
15
Тяньхуацзан чжужэнь. Куай синь бянь: фаньли (Веселая история: Пояснения) // Куай синь
пянь. Шанхай, 1994 (Губэнь сяошо цзичэн «Собрание романов с древней основой»).

346

Глава 9. Новые пти развития литератры

вицах», хорошим примером чего можно считать романы и пьесы Ли Юя (1611 —
ок. 1679). В сборнике чуаньци «Десять пьес Старца в бамбуковой шляпе» есть
пьеса «Шэнь луаньцзяо» («Осмотрительная пара»), в которой создан типичный
образ последователя учения «ветра и потока» (фэн лю даосюэ), при этом пуриста,
по имени Хуа Сюши. Выйдя на сцену, он заявляет:
«Ваш слуга внешне похож на распутника, но в душе я сдержан. Я знаю
толк в любовных утехах, но не занимаюсь этим тайком в тутовнике; умею
любить, но не признаю любви незаконной. Я видел много одаренных и благочестивых людей, которые делятся на два типа: одни преклоняются перед ветреностью и всеми силами отвергают учение о Пути-дао (неоконфуцианство. — Примеч. пер.), вторые строго следуют учению о Пути, яростно порицая
ветреность. На мой взгляд, внутри конфуцианских догм должно оставаться
место для удовольствий, и легкое увлечение может оказаться небесным промыслом. Все-таки необходимо соединить учение о Пути с ветром и потоком,
и только того, кто это сможет, сочтем образованным человеком»16.
В наиболее показательной пьесе Ли Юя «Хэинлоу» («Башня Соединенного
отражения») из сборника «Ши эр лоу» («Двенадцать башен») также встречаем
подобное представление.
Роман конца Мин — начала Цин знаменовал переходный период в истории
китайской литературы. Благодаря высокой оценке данной романистики такими литераторами, как Цзинь Шэнтань (1608–1661), Мао Цзунган (1632–1709?) и Чжан
Чжупо (1670–1698), самосознание писателей-романистов окрепло, возросло внимание к роману в обществе, и вскоре он достиг своих вершин. После повестей
«о странном» (чжигуай) периода Северных династий и новелл «об удивительном» эпохи Тан длительное время не появлялось сильной прозы на классическом
языке вэньянь. Появление «Ляочжай чжии» («Странные истории из кабинета
Ляо») стало важным событием в истории китайской литературы. Идеи и жизненная позиция их автора Пу Сунлина (1640–1715) отличались от умонастроения
«одаренного юноши», писатель был представителем другой прослойки — сельской интеллигенции, которая за всю историю цивилизации привлекала к себе
мало внимания, над такими людьми посмеивались, называя «учителями из деревни в три семьи». Говоря объективно, плоды их творчества не были столь значительными, они выполняли роль распространителей культуры на низовом уровне. Даже если не оценивать их творчество исходя из высказывания «когда ритуал
утрачен, его надо искать в провинции», то нельзя отрицать, что в системе традиционной культуры они занимают особое место благодаря влиянию на низшие
слои общества. Пу Сунлин был таким выдающимся представителем сельской
интеллигенции. Он также негодовал, что его талант не был оценен по достоинству, но это чувство не переросло в бесплодное самолюбование, напротив, талант
16

Ли Юй цюаньцзи (Полное собр. соч. Ли Юя), цз. 5. Ханчжоу: Чжэцзян гуцзи чубаньшэ, 1992.
С. 424.

347

Глава 9. Новые пти развития литератры

заставлял его с энтузиазмом продвигать в массы достижения культуры17. В его
повестях колоссальное дарование порой проявляет себя через юмор и фантазии.
Он призывал к сопротивлению гнету и к эстетическому восприятию жизни. Повседневный опыт дает узкое понимание жизни, и Пу Сунлин восполнял и расширял этот опыт тщательно и кропотливо выписанными реалиями действительности, дополненными яркой игрой воображения. Вот почему в его новеллах мы
встречаем мудрых и соблазнительных лисиц-оборотней и искренних, чудаковатых студентов. В их образах автор сконцентрировал культурную традицию, обозначил вечные идеалы человеческой жизни. В новелле «Гунсунь цзюнян» («Девятая матушка по фамилии Гунсунь») живо и убедительно описано стремление
блуждающей души погибшего на войне к счастью. В новелле «Иннин» («Смешливая Иннин») лиса-оборотень, живущая среди людей, лишилась своего наивного и непосредственного смеха. Читатель ощущает, что за кажущейся абсурдностью и надуманностью сюжета кроется глубокая мысль, его притягивает художественное очарование произведения.
«Жулинь вай ши» («Неофициальная история конфуцианцев») — это роман об
ученых, написанный ученым. Глубокое идейное содержание делает его совершенно непохожим на все простонародные романы, созданные раньше. В нем нет
действующего на протяжении всей книги главного героя. Повествование с элементами рассказа об удивительном, а также элементы драмы позволяют добиться
особой реалистичности и индивидуального звучания. Написал роман У Цзинцзы
(1701–1754), в истории литературы эпох Мин и Цин мы лучше всего знаем процесс создания именно этого романа и то, как воспринимал его сам писатель. Он
вложил в него личный опыт и переживания, хладнокровно изобличив душу
книжника-конфуцианца старого образца, в которой царят то возвышенные, то
жалкие настроения, охватывает состояние то не связанной ничем свободы, то
безысходности. Автор критически анализирует и обличает общество и культуру,
которые породили таких книжников. Глубина и точность критического осмысления в романе породили высказывания: «Будьте осторожны и не читайте „Неофициальную историю конфуцианцев“, после его прочтения будет казаться, что ваш
быт и взаимоотношения не иначе как сошли с его страниц»18.
Наряду с произведениями, подобными роману У Цзинцзы, полными размышлений об истории и действительности, получил распространение развлекательный рыцарский (уся) роман. Проследив истоки этого жанра, увидим предпосылки
его появления в эпохи Хань, Вэй и Шести династий19. В дальнейшем он не прерывал своего развития, достигнув вершин в эпоху Цин. Причинами такого процесса стали царившая в обществе несправедливость и беззаконие, но эти пробле17
Пу Сунлин составил множество доступных книг, адресованных крестьянам, в частности «Жи
юн суцзы» («Просторечные слова на каждый день»), «Яо чун шу» («Исцеляющая книга о лекарствах»), «Нун сан цзин» («Канон земледелия и шелководства»).
18
Восянь цаотан бэнь (Из Зала праздного лежания на траве) // У Цзинцзы. Жулинь вайши (Неофициальная история конфуцианцев) (Губэнь сяошо цзичэн). См. коммент. к главе 3.
19
Лю Иньбо. Чжунго уся сяошо лиши (История рыцарского романа Китая). Шицзячжуан: Хуашань вэньи чубаньшэ, 1992.

348

Глава 9. Новые пти развития литератры

мы существовали во все времена, т.е. не являлись единственными предпосылками. В своем труде «Чжунго сяошо шилюэ» («Краткая история китайской прозы»)
Лу Синь (1881–1936) писал: «Цинские романы о доблестных рыцарях — прямые
наследники сунских хуабэнь, через семьсот лет вновь возродилась литература
для народа»20. Это очень глубокое замечание, указывающее на связь рыцарского
романа с городской литературой. Понятием «прямые наследники» Лу Синь указывает на общую для них литературную традицию «описания душевных порывов
мелких горожан рынков и колодцев», а также на их развлекательность. Причем
вторая черта даже более важна. Схематичные описания в рыцарских романах не
только отвечали этическим чаяниям простых горожан о преданности долгу и мести обидчику, но что более важно, эти истории стали важной частью их досуга
и развлечений.
Наряду со стремительным развитием романа переживает взлет и драматургия.
В отличие от романистики она непрерывно впитывала элементы народной культуры. При этом многие известные литераторы принимали участие в создании
пьес, тогда как при Юань между драматургами и романистами существовало
четкое разделение. При Мин же многие сановники и ученые-конфуцианцы почитали написание стихов для арий и мелодий элегантным занятием. Шэнь Дэфу
(1578–1642) писал:
«В последние годы ученые, пребывая в благоденствии, предаются увеселениям, проявляя свой ум и мастерство. В районе У (Чжэцзян и Цзянсу)
чиновники в отставке увлекаются мелодикой, как, например, Чжан Синь из
министерства работ, живущий в Тайцане, Шэнь Гай из министерства чинов,
живущий в Уцзяне, получивший звание цзиньши У Чэн из Уси — все они подвизаются в написании стихов и музыки для театра, устраивают большие представления, даже известные актеры боятся пропустить эти действа. Эти господа не уступают Гунцзиню (Чжоу Юю, 175–210), жившему к востоку от реки
Янцзы»21.
20

Лу Синь. Чжунго сяошо шилюэ (Краткая история китайской прозы). Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ, 1975. С. 250.
21
Шэнь Дэфу. Ваньли е хо бянь (Собрание неофициальных сведений годов Вань-ли), цз. 24. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1959. С. 627. В эпоху Мин среди выдержавших экзамен на степень цзиньши,
но ставших на чиновный путь драматургов были следующие: Чэнь И, Ли Кайсянь (1502–1568), Ху
Жуцзя (сер. XVI в.), Цинь Лэймин, Се Дан (1512–1569), Ван Даокунь (1525–1593), Ван Шичжэнь
(1526–1590), Чжан Сывэй (1526–1585), Гу Дадянь (ум. ок. 1596), Шэнь Цзин (1553–1610), Чэнь Юйцзяо (1544–1611), Ту Лун (1543–1605), Лун Ин (1560–1620), Чжэн Чжигуан, Тан Сяньцзу (1550–
1616), Се Тинлян (1551–?), Ван Хэн (1561–1609), Ши Фэнлай (1563–1642), Жуань Дачэн (1587–
1646), Вэй Хуаньчу (1580–?), Е Сяньцзу (1566–1641), Фань Вэньжо (1587–1634), У Бин (?–1647),
Хуан Чжоусин (1611–1680), Лай Цзичжи (1604–1682). В эпоху Цин также было немало цзиньши,
писавших пьесы, например Цзян Шицюань (1725–1785). Некоторые драматурги не прославились на
чиновном поприще, но стали известными литераторами, например Сюй Вэй (1521–1593). См.: Чэнь
Дакан. Миндай сяошо ши (История романа эпохи Мин). Шанхай вэньи чубаньшэ, 2000. В этой книге
приведены данные о влиянии на чиновников и известных литераторов романа на разговорном языке,
эти данные достойны внимания. Но в целом речь идет в основном только о нескольких романах, как,

349

Глава 9. Новые пти развития литератры

Подобные свидетельства подтверждают прямое влияние изящной культуры на
драматургию. Жанр китайской музыкальной драмы куньцюй возвысился среди
«четырех великих систем оперного пения» 22 , что было определено активным
участием в создании пьес представителями образованной прослойки. Период от
годов Вань-ли (1573–1620) до середины эпохи Цин, начавшийся с драматургической переработки Лян Чэньюя (1521?–1594?) «Хуань ша цзи» («Стираю в ручье
шелк»), стал временем расцвета южного жанра куньцюй. Утонченно-изящные художественные приемы драмы куньцюй позволили вознести на новые вершины
лиризм традиционной оперы.
«Мудань тин» («Пионовая беседка») Тан Сяньцзу (1550–1616), драма южного
стиля чуаньци, до сих пор любима зрителями. Сюжет пьесы настолько изумителен, что приводит зрителя в немой восторг. Драматург в «Предисловии к „Пионовой беседке“» пишет: «Неизвестно, откуда возникает чувство, зародившись,
оно может стать столь глубоким, что живой умрет, а мертвый возродится. Если
живой ради него не умрет, а мертвый ради него не возродится, то это ненастоящее чувство»23. Используя невероятный сюжет, драматург прославляет прекрасные чувства в человеке. Рассматривая конфликт между «чувством» и «разумом»,
он выступает против провозглашенной сунским и минским неоконфуцианством
лисюэ идеи о том, что разум руководит чувствами. Его позиция была более кардинальной даже в сравнении с Тайчжоуской школой (Тайчжоу сюэпай)24 (о ней
см. гл. 2 этого тома).
Необходимо подчеркнуть, что пьеса живет на сцене, среди народа. Статус,
уровень образования и воспитания аудитории могут быть разными, и чтобы доставить радость и усладить взор самой широкой публики, театр вынужден
льстить простым вкусам, становиться проще и вульгарней. Народные ценности
исконно являются исключительно важной составной частью традиционной оперы 25 . В конце Мин — начале Цин возникает все больше профессиональных
трупп. Эти труппы при выборе пьесы и ее постановке стремились отвечать таким базовым потребностям широкого зрителя — как техника исполнения, развлекательность и коммерческая привлекательность 26 . В результате возникло
соперничество между двумя направлениями театра — простонародными «пестрыми жанрами» (хуа бу) и «изящными жанрами» (я бу), став еще одним проявнапример, «Троецарствие», «Речные заводи», «Цветы сливы в золотой вазе» и пр. Есть заметные
различия в степени и глубине участия ученых и чиновников в написании пьес.
22
«Четыре великих системы оперного пения» эпохи Мин включают: пение из местности Юйяо,
пение из местности Хайянь, пение из местности Иян, пение из Куньшаня.
23
Тан Сяньцзу шивэнь цзи (Собрание поэзии и прозы Тан Сяньцзу), цз. 2. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1982. С. 1093.
24
Лоу Юйле. Тан Сяньцзу чжэсюэ сысян чутань (Первичные рассуждения о философских идеях
Тан Сяньцзу) // Тан Сяньцзу яньцзю луньвэнь цзи (Сборник статей о творчестве Тан Сяньцзу). Пекин: Чжунго сицзюй чубаньшэ, 1984.
25
Танака Иссэй. Чжунго дэ цзунцзяо юй сицзюй (Религия и театр Китая). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1994.
26
Го Индэ. Мин Цин чуаньци ши (История жанра пьес чуаньци при Мин и Цин). Нанкин: Цзянсу
гуцзи чубаньшэ, 1999. С. 497.

350

Глава 9. Новые пти развития литератры

лением давнего конфликта между «изящным» и «грубым». «Изящным жанром»
была опера куньцюй, а все остальные жанры и манеры исполнения были отнесены к «пестрым жанрам». Лу Цянь (1905–1951) так обобщил разницу между
ними:
«Пьеса куньцюй — это игра внутри арии цюй, в „пестрых жанрах“ — ария
цюй внутри игры. В первом случае ведущей является ария, а во втором — ведущей является игра. Когда ария главенствует, ее слова звучат подобающе
для образованных ученых. Когда главенствует игра, в ней нет ничего от литературы, язык нужен, лишь чтобы изображать и имитировать, остальное —
техника на сцене. Пусть это может взволновать женщин и детей, драму никак
не сравнить с написанным сочинением»27.
Другой важной силой, влияющей на развитие традиционной драмы помимо
противоречия между «элегантным» и «обывательским», была яркая, разнообразная и живая региональная культура. Крупная фигура в цинском источниковедении, Цзяо Сюнь (1783–1820) в трактате «Хуа бу нун тань» («Суждения крестьянина „о пестрых жанрах“») превозносит эти жанры. Он вспоминает, как в детстве
вместе с взрослыми два дня подряд смотрел драму, в первый день показывали
пьесу жанра куньцюй, «зрители смотрели с безразличием», на второй день была
пьеса «пестрого жанра», люди «были воодушевлены настолько, что говорили,
будто после просмотра испарина не просохнет еще десять дней». Это доказывает
широкое распространение «пестрых жанров» среди народа. Как бы ни пыталось
цинское правительство наложить на театр различные запреты, ничто не могло
преодолеть его мощной захватывающей силы28. Приезд в Пекин четырех крупных трупп из пров. Аньхой заложил основу для формирования «столичной оперы» (цзинцзюй), которую позже назвали «государственной оперой» (гоцзюй). Зарождение столичной, или пекинской, оперы — важнейшая веха в истории китайского театра, знаменовавшая конец спора между двумя жанрами, в которой решительной победы добились именно «пестрые жанры». На столичную культуру
влияли события во дворце и за его стенами, а также люди, приехавшие со всех
уголков страны. В пекинской опере прослеживаются придворные вкусы, дух народности, южное изящество и северные ритмы, превращая ее в замечательную
квинтэссенцию древнего и нового. Тем не менее если сравнить пекинскую оперу
с юаньской драмой цзацзюй или минскими чуаньци, то можно сказать, что она
добилась высот именно в сфере театрального искусства и актерской игры. Что
касается пьес, то для пекинской оперы не было написано таких же шедевров, какие были созданы Гуань Ханьцином (1220?–1300?), Тан Сяньцзу и другими драматургами, основная часть пьес и либретто пекинской оперы представляла собой
переработки куньцюй. Значимость традиционной оперы в истории китайской ци27

Лу Цянь. Мин Цин сицюй ши (История драматургии Мин и Цин. Шанхай: Шанъу иньшугуань,
1935. Гл. 7.
28
Ляо Бэнь, Лю Яньцзюнь. Чжунго сицюй фачжань ши (История развития театра в Китае), цз. 4.
Тайюань: Шаньси цзяоюй чубаньшэ, 2000. Гл. 5.

351

Глава 9. Новые пти развития литератры

вилизации состоит не только в том, что это популярнейший вид искусства: именно этот жанр сыграл главную роль в формировании базовой системы ценностных
представлений и моральных критериев народа, знакомя его с историей и высокой
культурой через сюжеты пьес. Подобную же роль в период своего взлета при
Мин и Цин играли различные жанры песенно-повествовательного искусства,
в частности песенный сказ таньцы, форма искусства, в которой назидательное
сочетается с развлекательным. В силу значительной разрозненности эти жанры
искусства еще не были в достаточной степени изучены.
Невзирая на то, что искусство театра в периоды Мин и Цин было прочно укоренено среди народа, социальные изменения выдвинули к нему новые требования. В 1904 г. начал выходить журнал «Ши эр шицзи да утай» («Большая сцена
ХХ века»), где во вступительной статье Лю Яцзы (1887–1958) поднял флаг «совершенствования оперы», что резонировало с призывами к реформам в других
сферах. Смысл сводился не только к реформе традиционной оперы, это была
прелюдия движения за обновление всего традиционного искусства. Наиболее
кардинальные перемены произошли с романом, и в результате исконно презрительное отношение к этому жанру ушло в прошлое. Лян Цичао (1873–1929), Янь
Фу (1854–1921) и др. первыми заговорили о новой роли романа. Изначально они
рассматривали его всего лишь как канал первичного просвещения масс. Под влиянием западных демократических идей, видя успехи японской реформы Мэйдзи,
они стали рассматривать роман как «душу народа», «высшую форму литературы»29. Они пересмотрели роль и влияние романа на общество периода Мин и
Цин. Традиционный роман они назвали «истоком провала народного управления
в нашем Китае»30, поэтому посчитали, что реформа общества должна начаться
с романа. Более того, они рассматривали реформу романа как самый действенный способ реформирования общества. Так был дан толчок новому взлету романистики. По данным библиографии «Чжунго тунсу сяошо цзунму тияо» («Извлечения из общего каталога просторечной прозы Китая»), в период с 1840 до 1900 г.
было опубликовано 133 романа, т.е. больше двух в год, но уже в период с 1901 по
1911 г. в течение десяти лет вышло 529 прозаических произведений, примерно по
48 в год. Особого внимания заслуживает то, что немалая их часть была связана
с политикой текущего периода. Китайский роман впервые в истории настолько
всесторонне и плотно подошел к жизни и нуждам народа, что стерлась линия,
разделявшая «изящное» и «вульгарное». Презираемый и гонимый жанр с периферии перебрался в самый центр, привлекая к себе внимание всего общества.
Художественная проза вышла за отведенные ей старой традицией развлекательные и поучающие границы, превратившись в инструмент совершенствования общества.
29

Лян Цичао. Лунь сяошо юй цюнь чжи чжи гуаньси (Рассуждения о связи романа и управления
массами) // Синь сяошо (Новый роман). Вып. 1. 1902. Аналогичная точка зрения: Ди Баосянь. Лунь
вэньсюэ шан сяошо чжи вэйчжи (Рассуждения о месте романа в литературе) // Синь сяошо. Вып. 7.
1903.
30
Лян Цичао. Лунь сяошо юй цюнь чжи чжи гуаньси.

352

Глава 9. Новые пти развития литератры

§ 2.
Свободный дх литератры и ода-ф
«познавшео тяоты» поэта
Возрождение старины и обновление: изменение литерат рных онцепций. —
Сюй Вэй: отчаянная борьба д ха. — «Теория сердца ребена». —
Од хотворенный мир оротих эссе (сяопинь вэнь): от Юань Х ндао до
Юань Мэя. — Не довлетворенность действительностью: с дьбы истории. —
Возрождение жанров поэзии ши и цы: развитие поэтии. —
Меч и флейта: самобытные образы поэзии Г н Цзычжэня

Во второй половине эпохи Мин взлет литературы на разговорном языке дал
мощный стимул творческой активности литераторов, а также вызвал их стремление к коренным изменениям в творчестве. Горячее желание перемен на глубинном уровне было свидетельством осознанного пересмотра духовных основ культуры Китая. В мирные периоды оно выливалось в состояние неуспокоенности,
а также в чувство острой неудовлетворенности действительностью, будь то политика или повседневная жизнь. В погоне за чувственными удовольствиями литераторы искали выход накопившимся страстям. В периоды нестабильности и
переворотов конфликт между «я» и обществом обострялся до небывалой, чрезвычайной степени.
В конце XV — начале XVI в. «семеро ранних» и «семеро поздних мастеров»
(цянь хоу ци цзы)31 ратовали за «возвращение к древности» (фугу), отмечая, что
«сочинения вэнь должны быть как при Цинь и Хань, стихи ши как при расцвете
Тан». Тем самым они привели литературный процесс в трясину, из которой движение как вперед, так и назад казалось пагубным. При поздней Мин требования
обновления зазвучали еще явственней. Литераторы, призывавшие к возрождению древности, также осознали, что «истинная поэзия в народе», и это представление постепенно стало общепринятым 32 . Проблема «чувств» также все более
волновала людей, Сюй Вэй сделал такое критическое замечание о поэзии своего
времени:
31
«Семеро ранних мастеров» — группа минских прозаиков, которые в годы правления под девизами Хун-чжи и Чжэн-дэ (1488–1521) призывали к возрождению прозы эпох Цинь и Хань, поэзии
эпох Хань–Вэй и расцвета Тан, их имена: Ли Мэнъян (1475–1530), Хэ Цзинмин (1483–1521), Кан
Хай (1475–1540), Ван Цзюсы (1468–1551), Ван Тинсян (1474–1544), Бянь Гун (1476–1532), Сюй
Чжэньцин (1479–1544). «Семеро поздних мастеров» были активны в периоды Цзя-цзин и Лун-цин
(1522–1572), это группа литераторов с Юга, которые считали, что имеет смысл ориентироваться
только на танскую поэзию периода ее расцвета, их имена: Ли Паньлун (1514–1570), Ван Шичжэнь,
Се Чжэнь (1495–1590), Цзун Чэнь (1525–1560), Лян Ююй (1521–1556), Сюй Чжунсин (1517–1578),
У Голунь (1524–1593). — Примеч. пер.
32
См.: Ли Мэнъян. Ши цзи цзы сюй (Авторское предисловие к сборнику стихов) // Кун тун цзи
(Сборник невоспитанного). В книге превозносится предложенная другом автора Ван Шуу идея
о том, что «истинные стихи [бытуют] среди народа». Ли Кайсянь также говорил о том, что «подлинная поэзия [существует] только среди народа», см.: Ли Кайсянь. Ши цзин янь цы сюй (Городские
стихи о чувствах. Предисловие) // Ли Кайсянь цзи (Собрание Ли Кайсяня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй,
1959. С. 321. Кроме того, Сюй Вэй, Фэн Мэнлун выражали глубокое уважение к народной песне. Но
их позиция различалась, у Фэна она была более критичной.

353

Глава 9. Новые пти развития литератры

«В основе стихов древних лежали чувства, что не преследовало какие-либо
цели, вот почему были стихи, но не было поэтов. В более поздние времена появились поэты, столько людей умоляют их написать стихи, что они не успевают откликаться, [поэтому] их стихи не достигают высокого уровня, по форме это стихи, но в основе их нет чувства, они надуманны… Если это так, то
истинная поэзия умерла, почему и говорят, что поэты есть, а поэзии нет»33.
Возросшее внимание к теме «чувств» стало важным явлением в трактатах
о словесности в конце Мин. Драматург Тан Сяньцзу отмечал: «Все в мире проникнуто чувствами, они порождают поэзию»34, а Фэн Мэнлун писал: «Я бы хотел
быть основателем учения о чувствах, обучал бы всех живущих»35. В этом можно
усмотреть единство задач романов и пьес того периода, прославлявших чувства.
Творчество этого периода отмечено пристальным вниманием к субъективному
восприятию окружающего мира. Литераторы сталкивались со сложностями не только в политической жизни, в повседневной жизни также было достаточно конфликтов и факторов, которые истощали их умственные и душевные силы. Из-за недостатка сведений невозможно до конца познать их духовный мир, на который влияли данные обстоятельства. Особо выделяется в череде творческих личностей Сюй
Вэй. Ему также было присуще ощущение «сбившегося с пути и горюющего в бесприютности героя», но его мышление отличает яркий индивидуализм. В «Цзы вэй
мучжимин» («Эпитафия, сочиненная для самого себя») он написал:
«Сюй Вэй из Шаньиня (пров. Шаньси) с детства имел тягу к древности
и литературному слогу, как вырос, старался еще больше. Стремился к познанию Пути-дао, вместе с Чанша-гуном Цзи Бэнем (1485–1563) постигал учение
Ван Янмина. Ему сказали, что Путь сродни школе чань, стал познавать
и чань. Прошло время, люди начали понемногу признавать его, но в сочинительстве и познании Пути достиг мало. Он был неуважаем и ленив, при этом
прямым, поэтому опасался, что за общение с благородными его посчитают
надменным, среди толпы не стеснялся оголяться, и его считали насмешником.
Люди сильно стыдились его, но гордыня и осмеяние на самом деле не были
его главными чертами».
Затем Сюй Вэй вспоминает, как безуспешно пытался сдать экзамены на
должность, говоря о себе так: «Люди над ним смеялись, но его это не сердило».
Будучи приглашенным в качестве письмоводителя на службу к генералу Ху Цзунсяню (1512–1565), он сделал такое заключение: «Люди борются за славу, обретая
в ней покой, в меня же она вселяет чувство опасности», далее следует текст его
автоэпитафии:
33
Сюй Вэньчан сань цзи (Три собрания Сюй Вэньчана), цз. 19 // Сюй Вэй цзи (Собрание Сюй
Вэя). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1983. С. 534.
34
Тан Сяньцзу шивэнь цзи, цз. 31. С. 1050.
35
Фэн Мэнлун. Цин ши сюй (Предисловие к «Истории чувств») // Фэн Мэнлун. Цин ши (История
чувств). Ляонин: Фэнчунь вэньи чубаньшэ, 1986.

354

Глава 9. Новые пти развития литератры

«В какой-то момент он решил искать смерти. Люди называли его ученымлитератором, к тому же берегущим свою честь и неподкупным, к чему же
умирать? Они не знали, что многие ученые древности, поступив на службу,
оставались неподкупны, и многие погибали. Вэй умер сам, но как его смерть
можно сравнить с их смертью! Вэй беспокоился только о том, что такое справедливость, не думал о житейском, был небрежным, свободным от оков конфуцианства. Когда касалось вопроса справедливости, он мог снести любое
унижение, беспокоясь только о чистоте поступков, даже отсечение головы его
не остановило бы. Вот почему если он решил умереть, то родные не стали
сдерживать, а друзья не придумали отговорок»36.
Из этого текста следует, что кончина Сюй Вэя была связана с не понятыми
никем мучениями, которые сопровождали его всю жизнь. Его стихи, проза, каллиграфия, картины и пьесы — все выражало его особенное отношение к обществу. Якобы написанная им пьеса «Гэ дай сяо» («Песня вместо воя») — абсурдистская по содержанию, — сюжет построен на основе четырех поговорок: «Потеряв
тыкву, сорвал злобу на тыквенных семечках», «у тещи болит зуб, сделали прижигание на пятке зятя», «шапку Чжана надел Ли», «начальнику области позволено разжигать огонь, народу нельзя зажечь лампу». Через шутки и смех проглядывает сатира на нравы эпохи37. Его «Куан гуши» («Взбесившийся барабанщик») —
лирическая драма, сюжет которой предельно прост: с начала до конца герой Ми
Хэн порицает Цао Цао (155–220), настроение яростного негодования и несгибаемой решимости напоминают поток, который прорвал плотину и стремительно
несется вниз. Это излияние боли и переживаний самого Сюй Вэя. При поздней
Мин появилось немало независимых по духу литераторов, как Сюй Вэй.
Ли Чжи (1527–1602) считался распущенным, чудаковатым и высокомерным
по отношению к современникам, подобно Сюй Вэю, если не превосходил его. Их
различало то, что Сюй Вэй выплескивал свое внутреннее беспокойство в литературном творчестве, а Ли Чжи накал чувств сделал движущей силой мыслительной деятельности при выработке философских идей. Возможно, чрезмерная эмоциональность не позволила их мысли подняться на более высокий теоретический
уровень, и по этой же причине их идеи, подобно раскату грома, разбудили мышление целой эпохи. В статье, названной «Тун синь шо» («Рассуждения о сердце
ребенка»), Ли Чжи акцентирует: «Муж с сердцем ребенка отрицает фальшь, он
чистый и подлинный, как сердце новорожденного в первый момент жизни. Если
потеряно сердце ребенка, потеряно истинное сердце, если потеряно истинное
сердце, то потерян настоящий человек». Хотя теория так называемого «сердца
ребенка» имеет общее с суждениями Лао-цзы о чистоте сознания младенца,
но Ли Чжи слишком очевидно связывает потерю сердца ребенка с «резонами»,
«услышанными и увиденными знаниями», в ту эпоху это был очевидный намек
на конфуцианских классиков. Он заявляет:
36

Сюй Вэй цзи. Т. 2. С. 638.
Принадлежит ли это произведение Сюй Вэю — не подкреплено доказательствами, по этому
поводу до сих пор идут споры.
37

355

Глава 9. Новые пти развития литератры

«Если сердце ребенка сохраняется в неизменности, то резоны не проникнут в него, не установится услышанное и увиденное знание. Во все времена
боготворят возвышенный стиль, нет никого, кто не боготворил бы его, нет ни
одного воплощения литературного письма, который не сочли бы литературой.
Почему стихи должны быть такими же, как „Девятнадцать старых стихотворений“ или как в „Изборнике изящных образцов“, почему сочинение должно
быть таким же, как до эпохи Цинь? К эпохе Шести династий произошли изменения и появился „новый стиль“ уставной поэзии, затем превратившийся в
жанр новелл об удивительном чуаньци, затем в театральную пьесу северного
жанра цзацзюй, появились „Си сян цзи“ („Западный флигель“), „Речные заводи“ и сегодняшние экзаменационные сочинения, все эти древние и новые образцы — литература, нельзя все оценивать только по принципу, что более
старое лучше [нового]»38.
Здесь Ли Чжи демонстрирует глубокое понимание литературы. Водивший с
ним знакомство Юань Хундао (1568–1610) разделял его мысли, при этом язык
его эссе был более эмоционален. В «Сюй Чэнь Чжэнфу хуйсинь цзи» («Предисловие к „Сборнику осознания“ Чэнь Чжэнфу») он писал: «Сложней всего современникам сохранить „вкус“ (цюй)», потеря вкуса к жизни, интереса бывает вызвана
слишком большим количеством знаний, „чем глубже погружаются в изучение
резонов, тем дальше от них уходит вкус“39. Таким образом, своим творчеством
они пытались защитить и развивать идею о сердце ребенка, а также о так называемом «смаковании жизни» (чжэнь цюй). Юань Хундао ратовал за вольность стиля сочинения без соблюдения установленных форм, «все они [сочинения] передают свободный дух автора, не будучи ограниченными оковами образцов. Пока не
изольет все из сердца, не положит кисть»40. Короткие эссе (сяопинь вэнь) стали
жанром, наиболее полно отразившим эмоции и мысли литераторов этой эпохи.
Этот жанр включает много видов сочинений: предисловие (сюй), послесловие
(ба), заметки (цзи), письмовники (чиду), все они объединяются понятием малой формы, миниатюры сяопинь. Литературная миниатюра, или короткое эссе,
в Китае уходит корнями в древность, но именно позднеминские короткие сочинения занимают видное место в истории литературы. Этому есть две причины: во-первых, их количество значительно, почти все видные литераторы поздней Мин пробовали себя в жанре эссе, во-вторых, важней даже то, что эссе
демонстрируют направление мысли и художественный стиль, резко отличные
от предыдущих эпох. Юань Хундао в миниатюре «Сиху и» («Озеро Сиху. Первый визит») пишет:
«Пройдя от ворот Улиньмэнь на запад, увидел пагоду Баошута, вознесшуюся над утесом, а сердце мое уже парило над озером. Пополудни вошел
38
Ли Чжи. Фэнь шу. Сюй фэнь шу (Книга для сожжения. Продолженная книга для сожжения).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1975. С. 98.
39
Юань Хундао цзи цзянь цзяо (Собрание Юань Хундао, выверенное с комментарием). Т. 1. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1981. С. 463.
40
Там же, цз. 4. С. 187.

356

Глава 9. Новые пти развития литератры

в храм Ясного торжества Чжаоцин, после чаепития на лодчонке с веслами поплыл по озеру. Горы были подобны бровям красавицы, цветы на солнце подобны ее щечкам, теплый ветерок, как вино, зыбь на воде, как складки на
шелке, подняв голову, я был опьянен божественной красотой. Этот миг, как
бы ни старался, не смог бы описать, состояние сродни тому, которое испытал

вэйский царь Цао Цжи, увидев во сне фею реки Ло» .
Писатель прибегает к сравнению прекрасного пейзажа с женской красотой,
передает свое восхищение природой, привлекая метафоры о чувственности, изяществе и эмоциях. В этом проявляется отношение литератора к жизни. В середине Мин многие литераторы в коротких эссе проводили сравнения пейзажа с чиновным миром, светским обществом. Подобные сравнения были придуманы не
ими, но именно через них не столько можно проследить стремление выделиться
своей неординарностью, сколько передать новое ощущение жизни и своих желаний. Они стремятся не просто описать «смутную зарю в дымке», а через описание пейзажа выразить свои чувства. Юань Хундао в путевых заметках «Кайсяньсы чжи Хуаняньсы гуань бу цзи» («Созерцание водопада по пути от монастыря
Кайсяньсы к храму Желтого камня Хуаняньсы») пишет:
«На полпути силы иссякли, уставшие путники были подавлены и обеспокоены. Один из них в замешательстве хотел повернуть назад, я сказал: коли
так радеешь о своем теле и жизни, к чему отправляться странствовать в горы?
Как можно сравнить смерть на кровати с подушкой со смертью на холодном
камне?!»42.
Именно стремление к самопожертвованию ради постижения собственной
сущности делало природу воплощением жизни, природа не выступала лишь фоном для противопоставления бюрократам или мирской суете. Для многих ученых
и литераторов поздней Мин нравственное самосовершенствование перестало
быть важнейшей целью, напротив, идеалом стал образ жизни, предполагавший
смелое отступление от канонов и истинного Пути-дао. Юань Хундао выразил это
в сочинении «Куайхо лунь» («Суждение о счастливой жизни»)43. Они ставили
знак равенства между личными «переживаниями» и «мирскими делами». Если
бы не существование естественной черты между жизнью и смертью, ничто не
заставило бы их отказаться от подобного выбора. С этой точки зрения можно
лучше понять акцентируемое ими понятие «духовности» (синлин). Так называемую «духовность», «высокие качества души» можно анализировать по-разному,
но ее ядром являются данные нам вместе с жизнью свободная воля и подлинные
чувства. Цинский литератор Юань Мэй (1716–1797) развивал эти идеи, глубже
41

Там же. Т. 1. С. 422.
Там же. Т. 2. С. 1145.
43
Там же, цз. 5, Гун Вэйчан сяньшэн. В этом сочинении упомянуты пять способов попустительства чувствам и получения удовольствия от жизни.
42

357

Глава 9. Новые пти развития литератры

всего он постиг значение «созерцания» (саньмэй, санскр. самадхи). Он же придавал большое значение индивидуальности в литературе, говорил, что «поэзия —
это человеческая эмоциональность»44 и «в стихах должно присутствовать «я»»45.
«Из трехсот стихотворений „Книги песен“, — писал он, — каждое дошло до
нас потому, что в нем есть духовность, а не из-за нагромождения словесных
украшений»46. Юань Мэй не разделял традиционное представление о том, что
«стихи выражают мечты» (ши янь чжи). Его позиция отличалась и от позиции
Лу Цзи (261–303): «Поэзия проистекает из чувств» (ши юань цин). Важно отметить, что у Юань Хундао и Юань Мэя идея «духовности» имела четкую направленность: в жизни — на освобождение человеческой натуры, в литературе — на отрицание идей о возвращении к древности. Дело даже не в том, насколько глубока или верна эта идея, она была показателем большого значения,
придаваемого литераторами индивидуальности. Такая позиция могла не только
оказаться в конфликте с ортодоксальными идеями, породить новую эстетику
и поэтику, но и поставить под сомнение конфуцианский идеал человека и его
систему ценностей. Именно по этой причине некоторые литераторы из Движения 4 мая (1919 г.) так восхищались Гунъаньской школой (Гунъань пай) и ее
теорией одухотворенности.
Теории духовности исконно присущи слабые стороны, ведь каждый человек
живет в определенных общественно-исторических условиях, литератор не может быть вечно погружен в свой внутренний духовный мир. Воцарение в Китае
новой династии Цин стало сильнейшим потрясением для писателей и ученых.
В связи с этим в переходный период между династиями литература от прославления индивидуальности стремительно вернулась к осмыслению тревожных
явлений действительности, обратилась к вопросу исторических судеб. Мотивы
позднеминской поэзии «о свободе духа» (ду шу синлин) с приходом Цин сменились океаном скорби и негодования. Поэты ранней Цин намеренно заимствовали у старых мастеров манеру описания эпохи перемен, особенно близок им был
стиль «усталой души в тревожные времена» Ду Фу (712–770), вновь и вновь
они обращались к теме смены династий, особенно к историческим фактам, связанным с падением Сун. Как следствие, поэзия этого периода как по содержанию, так и по форме оставляет ощущение солидности и серьезности. Скорбь
о падении и смене династий часто перерастает во вздохи о конце истории. Стихотворение Чэнь Чэня (1613–1670) «Тань янь» («Вздыхаю о ласточке») заимствует образы из «Уисян» («Улицы вороньих одежд»)47 танского мастера Лю Юйси (772–842):
44

Юань Мэй. Суйюань ши хуа (Суждения о поэзии из сада Суйюань), цз. 1, Суйюань ши хуа бу
и (Приложение к «Суждениям о поэзии из сада Суйюань»). Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ,
1982. С. 565.
45
Тамже, цз. 7. С. 216.
46
Там же, цз. 5. С. 146.
47
Уисян — аристократический квартал в Цзинлине (совр. Нанкин). В IV–V вв., во времена Троецарствия, здесь находился военный лагерь царства У. — Примеч. пер.

358

Глава 9. Новые пти развития литератры

Вернулась весна в леса. Вспоминая древность, вздыхаю,
Болтовня ласточек в заходящем солнце, стою на жидких песках.
Перестаньте судачить о поэтах былых времен,
Нынче и простой народ не имеет крова.

Чэнь Гунъинь (1631–1700) в стихотворении «Ямэнь е Саньчжунцы» («В горах
Ямэнь посещаю храм Трем преданным министрам») пишет:
Ветер все сильней гнет деревья в горах,
Волны между скал до сих пор скорбят.
Крик кукушки48 разнесся в заброшенной зале,
Десять лет скорбящий человек навещает древний храм.
Ворота гавани делят морскую воду на низкую и высокую.
Среди вод и гор не укрыться китайцам.
Остановлю лодку в скорбный день,
С трепетом читаю стелу, заросшую мхом.

Настроение скорби и острое ощущение исторического перелома заимствовано
из поэзии известного сунского сановника, выступившего против династии Юань.
Цюй Дацзюнь (1630–1696) в стихотворении «Го Шиганчжоу Яшань дяо Юнфулин» («Проехав мимо Шиганчжоу и горы Яшань, скорблю у холма Юнфулин»49),
будто сговорившись, в схожих строках проводит аналогии с падением династии
Сун:
Испокон веков преданные старой власти подолгу скорбят,
Нет места в Китае для постройки защитной стены.
Несчастные кости поколений советников государя
Если не в желтом песке лежат, так на земле.

А ведь еще совсем недавно литераторы были обеспокоены тем, что поэтическое творчество лишено внутреннего чувства. Склонный к крайним оценкам
Юань Хундао писал: «С тех пор как старина Ду [Фу] обрел славу поэта, беспокойство благородного мужа о родине стало забавой юнцов». Свое кредо Юань провозглашал словами: «В моих стихах нет ни строки про беспокойство о народе»
(см. его стихотворение «В храме Чудесного отклика собрались почтенные господа / „город, горы и лес“ лишь слова для рифмы»). Поэзия раннего периода Цин
напором скорби и беспокойства о судьбе страны потрясла современников и продолжает волновать потомков. Например, эти строки из стихотворения Гуй Чжуана
(1613–1673) «Гуань тяньцзя шоухо» («Наблюдаю за крестьянами на жатве»):
48

Кукушка зовется именем Ванди, князя Шу, после смерти якобы превратившегося в кукушку. — Примеч. пер.
49
В 1227 г. монгольские завоеватели захватили столицу Южной Сун г. Линьань, сунский император был убит. Двое его сыновей убежали с преданной им армией, старший умер от болезни в Шиганчжоу, младший утонул во время битвы при Ямэне, после чего ему воздвигли мемориал на холме
Юнфулин.

359

Глава 9. Новые пти развития литератры

По осени рис ароматен, просо созрело,
Дорожки пересекают тысячи му полей.
Пять лет плачý зерном маньчжурам.
Разве Небо желает, чтобы я остался без земли?

Эти строки наполнены страстным беспокойством за народ и страну, сильная
воля и кристальная честность способны растрогать читателя, и неудивительно,
что несколько позже критик Чжао И (1727–1814) в «Ти Юань Ишань цзи» («Аннотация к сборнику Юань Ишаня (Юань Хаовэня)») написал известные строки:
«Несчастья страны — удача для поэта, ода фу познавшего тяготы — написана
лучше». Для тех, кто остался верен династии Мин, поэзия осознанно превратилась в написание истории. Цюй Дацзюнь писал: «Господин, родившийся во времена хаоса, полон решимости рассказать об этом. Сначала опишет то, что уже
исчезло, затем то, что сохранилось. Он не в силах написать нечто подобное
„Вёснам и осеням“, потому прибегает к помощи поэзии»50.
Начало правления Цин было отмечено взлетом поэзии в жанрах ши и цы, что
дало стимул развитию поэтики. Результатом стало обобщение и интерпретация
специфики древней поэзии на теоретическом уровне51. Возник ряд теорий: «теория божественного ритма» (шэньюнь шо), «теория духовности» (синлин шо),
«теория стихотворного метра» (гэдяо шо), «теория рисунка кожи» (цзили шо),
поэтика Ван Фангана (1733–1818). В них проявились новое прочтение поэтических стилей цинскими литераторами и наиболее представительные тенденции
в цинской культуре.
Если согласиться с тем, что возможности поэзии в выражении исторического
трагизма ограничены, то в романе и пьесе они проявляются гораздо более полно.
После Гуань Ханьцина внимание драматургии к общественным противоречиям
ослабло, «из десяти пьес чуаньци девять — о разлуке влюбленных», как следствие театр стал всего лишь развлечением. Колоссальные перемены, вызванные
сменой династий, вновь воззвали к драматургам и их чувству ответственности
перед обществом. Они выражали себя двумя способами: отсылками к истории
и прямым истолкованием текущих событий. К первой когорте можно отнести Ли
Юя (ок. 1610 — 1671) с его пьесой «Цянь чжун лу» («Резня тысячи преданных»),
Хун Шэна (1645–1704) с его шедевром «Чаншэндянь» («Дворец вечной жизни»).
В высшем обществе того периода бытовало выражение «во всех семьях разбираются с последствиями, во дворах не предпринимают мер предосторожности»,
которое было заимствовано из сцен в этих пьесах, связанных с возвышением
и падением в судьбе героев. Произведения о насущной действительности стали
50

Цюй Дацзюнь. Дунхуань ши цзи сюй (Предисловие к собранию поэзии Дунхуаня), цз. 1 // Цюй
Дацзюнь цюаньцзи (Полное собр. соч. Цюй Дацзюня). Пекин: Жэньминь чубаньшэ, 1996. Т. 3. С. 279.
51
В эпоху Цин сложилось разнообразие поэтических школ, которые в целом можно охарактеризовать такими терминами или понятиями: шэньюнь — божественная рифма, синлин — дух, духовность, цзили — текстура, гэдяо — метр стиха. Также надо упомянуть важное сочинение по поэтике
Е Се (1627–1703) «Юань ши» («Исток поэзии»). О развитии и достижениях цинских школ поэтики
см.: Чжан Цзянь. Цин дай шисюэ яньцзю (Исследование цинской поэтики). Пекин: Бэйцзин дасюэ
чубаньшэ, 1999.

360

Глава 9. Новые пти развития литератры

еще одной важной вехой литературного творчества грани эпох. Почти все важные события, связанные с политической борьбой, нашли отражение в литературе:
никогда до этого китайские писатели не реагировали так быстро на политические
реалии. Пусть большинство из них опиралось на ортодоксию, и в художественном
плане эти романы были несколько грубоваты, но их достоинство состояло в том,
что они говорили о повороте писателя к действительности. Некоторые литераторы, отталкиваясь от насущных событий, переходили к размышлениям об истории, тем самым углубляя идейное содержание произведения. Кун Шанжэнь (1648–
1718) в пьесе «Тао хуа шань» («Веер с персиковыми цветами») напрямую повествовал об истории не покорившейся Южной Мин (1644–1662), создав эталон
«драмы по актуальной проблематике». Намерения ее автора очевидны: показав
гибель Южной Мин, сделать исторический вывод. Но смысл пьесы был шире,
нежели чем показ истории упадка и гибели династии. Посмотрев ее, зритель мог
сделать заключение о некоторых принципах развития истории. В пьесе в уста
старого учителя музыки Су Куньшэна вложены такие слова:
Раньше видел я яшмовые дворцы Цзинлина,
Где иволги пели на заре.
Рано распускались цветы у реки Циньхуайшуй,
Кто мог знать, что все это растает, как лед?
Своими глазами видел, как строят хоромы богачи,
Как принимают гостей на пиру,
Как дворцы становятся руинами.
Теперь мхом поросла груда изумрудной черепицы,
Раньше в снах являлись пережитки былого,
За пятьдесят лет насмотрелся и взлетов, и падений,
Живущие в переулке Вороньих одежд больше не носят фамилию Ван,
Демоны рыдают ночами у озера Мочоуху,
На Террасе фениксов свили гнезда вороны и совы.
Лишь во сне предстают осколки утерянных гор,
Земли утрачены, но трудно расстаться с ними,
Не верится, что старые карты изменились.
Сочинил скорбную песнь о Южноречье,
Исполненный печали, буду петь ее до старости52.

Подобная трагическая песнь о крахе государства не нова в традиционной поэзии, скорей это даже клише, но в приведенном отрывке ощущается надежда на
«спасение, которое придет в последний момент», высвечивая новые стороны возвышенной скорби.
Когда после долгих потрясений начала Цин установилась стабильность, наступила тягостная тишина и всеобщая подавленность. Поэзия Гун Цзычжэня
(1792–1841) нарушила это молчание, вобрав в себя дух классической поэзии
и став предвестником нового мышления. В возрасте 21 года Гун Цзычжэнь в стихотворении жанра цы «Сян юэ» («Луна над рекой Сян») написал: «Печаль про52

Кун Шанжэнь. Тао хуа шань (Веер с персиковыми цветами). Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ, 1982. С. 260.

361

Глава 9. Новые пти развития литератры

шла, играю на флейте сяо, захлестнет неистовство, заговорю о мече»53. Флейту
и меч можно назвать символами, отражающими характер и психологию этого
поэта. Он нередко использовал эти образы, чтобы обозначить свои устремления
и путь душевных исканий. Так, в стихотворении «Ю чаньсинь ишоу» («Еще одно
покаяние») есть такие строки: «Как забурлит, заклокочет в душе, выхватываю
меч, в настроении возвышенной преданности обращаюсь к флейте». В его стихотворении цы на стандартную мелодию с названием «Чоу нуэр лин» («Уродливая
рабыня») есть такие строки: «Погрузился в размышления о событиях пятнадцати
лет, талант мой не скован, слезы катятся без препятствий, живут во мне сердцефлейта и дух воина с мечом». В возрасте 48 лет Гун Цзычжэнь ушел со службы
и, возвращаясь на юг, в стихотворении «Цзихай цза ши» («Стихи о разном в год
цзихай (1839 г.)») написал: «В юности фехтовал мечом и играл на флейте, дух
меча и сердце-флейта — оба растворились, кто разделит со мной уныние, когда
лодка вернется назад? Мириады скорбей и радостей собрались этим утром».
Поэтические образы меча и флейты нужны поэту, чтобы показать близкую к
буйному безрассудству прямоту, а также излить скорбь, негодование и подавленность. Качества «рыцарской доблести и нежности», выраженные в творчестве
поэта метафорой «дух меча и сердце-флейта», а также идеал «мудрого сановника» и «видного эрудита» нельзя назвать присущими только личности Гун Цзычжэня, эти образы он впитал из культурной традиции, которая включала в себя
амбивалентные ценности доблести и нежности54. Иными словами, паттерн культуры определял умонастроения ученого мужа на протяжении веков. В древнекитайской поэзии меч всегда символизирует воодушевление и порыв служить отечеству. Вот, например, строки из «Го шан» («Павшим за родину») Цюй Юаня
(339?–278? до н.э.): «В руках мы мечи сжимаем, несем боевые луки, — расстались головы с телом, но воля тверда, как прежде» (пер. В. Еремина). У Ли Бо
(701–762) в «Цзэн Чжан-сян гао» («Строки, поднесенные министру Чжану»):
«Сжав меч, ночью вздыхаю с досадой, великие устремления далеко за тысячи ли».
Слово «флейта» передает обеспокоенность, этот символ часто используют, чтобы
поведать о несбывшихся чаяниях и разочарованиях литератора. В стихотворении
«Си чэн бэй фань чжоу» («Плыву в лодке вдоль дамбы к западу от городской стены») Ду Фу есть строка: «Скорбные звуки флейты возносятся до далекого неба».
Гун Цзычжэнь ощущает личную ответственность перед всей Поднебесной, ведет
неспешную беседу об улучшении благосостояния страны и народа, порой грешит
суесловием, рассуждает о буддизме, развлекая себя то любовными воспоминаниями, то блаженством самозабвения. Оба эти чувства были искони присущи
литераторам и конфуциански образованным ученым, но в лирике Гун Цзычжэня
они проявлены более явственно. Он намеренно смешивает почти противополож53

В «Чжуан-цзы» есть глава «Шо цзянь» («Говорю о мече»), где речь идет о чжоуском Вэньване, который хорошо владел мечом. Чжуан-цзы сказал об этом так: «Есть меч Сына Неба, есть мечи
князей, есть мечи простонародья», убеждая Вэнь-вана возлюбить меч Сына Неба; позже выражение
«говорю о мече» стало означать рассуждения о военном деле. — Примеч. пер.
54
Люй Фань. Гун Цзычжэнь ши и фа вэй (Подробное исследование поэтического искусства Гун
Цзычжэня). Цзинань: Шаньдун дасюэ чубаньшэ, 1996. Гл. 4, параграф 4.

362

Глава 9. Новые пти развития литератры

ные настроения, создавая атмосферу лиризма, сочетающую качества мягкости
и твердости. Еще важней то, что «флейта и меч» (и цзянь и сяо) Гун Цзычжэня
обрели черты той эпохи, обличая ее пороки. Он призывает к реформам, его «дух
меча» (цзянь ци) далеко не только индивидуальное стремление к свершениям
и заслугам, но и высокое чувство ответственности за судьбу отечества. Точно так
же «сердце-флейта» (сяо синь) — не только отражение горечи из-за невезения
в карьере, но и беспомощность при виде мрачных сторон жизни общества. Желая
выразить свое негодование тем, что таланты в стране не у дел, поэт написал:
«Холодный ветер с севера и запада, и кто же возьмется за меч? Голоса заполнили
юг и восток, откуда же зазвучать флейте?» («Цю синь сань шоу» — «Три стихотворения об осенней скорби»). В этих эпических строках читается тревога за
страну и народ. Под кистью Гун Цзычжэня идеальным образом соединились два
ведущих настроения китайской поэзии: лирическое излияние свободного духа
и ода, написанная познавшим тяготы поэтом. По этой причине его можно назвать
фигурой, блестяще замыкающей древнюю поэтическую традицию.
Но значимость Гун Цзычжэня этим не исчерпана: обладая независимым
взглядом на действительность, он стал восприниматься как провозвестник нового
мышления. Лян Цичао (1873–1929) в сочинении «Цин дай сюэшу гайлунь»
(«Очерк учений эпохи Цин») дает ему такую оценку: «Освобождение мысли в конце Цин произошло благодаря заслугам Цзычжэня. В годы Гуан-сюй (1875–1908)
так называемые последователи „новой науки“ почти все прошли через период
преклонения перед господином Гуном, их словно молнией пронзило после первого прочтения его „Динъань вэнь цзи“ („Собрание сочинений из Динъаня“)»55.
Тем не менее последовавшие позднее колоссальные перемены в китайском обществе, включая революцию в литературе, наверняка значительно превзошли то,
что мог вообразить Гун Цзычжэнь.

§ 3.
Мир силорафов и живопись истью
Мир силографов. — Влад Чэнь Х ншо . — Теория южной и северной шол
пейзажной живописи Д н Цичана. — «Четыре Вана». —
Четверо велиих живописцев гор. — Ши Тао. —
Чжэн Баньцяо и «восемь эсцентриов из Янчжо ». —
«Слово о живописи из сада с горчичное зерно»

С глубокой древности в Китае живо представление о том, что поэзия, каллиграфия и живопись взаимосвязаны. Начиная со второй половины Мин связи между литературой, каллиграфией и живописью стали еще более прочными, в «Сюй
Вэньчан чжуань» («Биография Сюй Вэньчана (Сюй Вэя)») Тао Ванлина (1562–
1609) так сказано об оценке Сюй Вэем собственных произведений: «Моя калли55

Лян Цичао. Цин дай сюэшу гайлунь (Очерк учений эпохи Цин). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1998.

С. 75.

363

Глава 9. Новые пти развития литератры

графия на первом месте, стихи на втором, проза на третьем, живопись на четвертом». Его видение творчества предполагало, что эти четыре вида искусства можно сравнивать и соотносить друг с другом, так как все они суть проявления духовного. Многие литераторы эпох Мин и Цин обладали талантом поэта, каллиграфа и художника. Более того, в своих произведениях они сочетали эти разные
виды искусства, выигрывали в результате соединения их друг с другом и проявляли свои сильные стороны. Уже в древности художники начали делать надписи
на пустых участках картины, с тем чтобы уравновесить пустотное и заполненное.
В конце эпохи Мин каллиграфы и художники все чаще стали использовать этот
метод. Так, минский Вэнь Чжэнмин (1470–1559) часто соединял на одном свитке
живопись и поэзию, красоту образа, слова и иероглифа. Наслаждаясь его живописью, зрители одновременно наслаждались и каллиграфией, какой были записаны стихи и эпиграммы56. Цинский Ши Тао (1641–1707) на живописном свитке
«Хуан мудань тучоу» («Желтые пионы») три пятых пространства отвел под поэтические эпиграммы и эпилог, на его картине «Хуайян цзецю чжиту» («Прозрачная осень Хуайяна») помещена ностальгическая поэма о древности региона
Хуайян. Поэзия занимала исключительно важное место на живописных полотнах.
Чжэн Баньцяо (1693–1765) написал много картин тушью, изображающих под
разным углом и в разных формах такой знаковый символ китайского искусства,
как бамбук. Но если зритель, любуясь картиной, прочтет нараспев поэтическое
послание Чжэна, то ему откроются истинное содержание и настроение его произведений. Например, такие строки: «Вцепились в зеленую гору и не отпускают,
пустили корни глубоко в скалу. С упорством выносят тысячи трений и ударов,
превозмогают ветра со всех сторон». Здесь использована метафора, в которой
стойкий характер уподоблен несгибаемому бамбуку. «Несколько листочков бамбука и несколько горных вершин, властвует над ними свежий ветер. Жду, когда
под новый год появятся свежие ростки, лес превратится в изумрудно-зеленую
гавань», — в этих строках мы будто видим настроение ожидания. «В кабинете
ушедшего на покой слушаем шелест бамбука, неужто это стоны страданий народа? Для нас, ничтожных из уездных управ, ветка и листик проникнуты сочувствием» 57, — а это пример использования поэтической эпиграммы как предлога
для изложения живописцем своего беспокойства по поводу тягот и горестей народа. Можно привести множество примеров особенностей соединения жанров
поэзии и живописи. В период поздней Мин в каллиграфии и живописи можно
отметить перемены, сходные с теми, которые происходили в литературе. Они
выразились не только в слиянии поэзии и живописи, более важным было, скорее,
сближение живописи с романом и театром, что приводило к ее превращению в
жанр массовой культуры, живопись обретала свойства коммерческого искусства.
Другим важным явлением было стремление каллиграфов и живописцев передать
в своих произведениях индивидуальность и духовный мир литератора.
56

Лю Ганцзи. Вэнь Чжэнмин. Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ, 1996. С. 171.
Все приведенные цитаты даются по: Чжэн Се. Чжэн Баньцяо цзи (Собрание Чжэн Баньцяо).
Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1979. С. 168, 206, 156. В этот сборник включено 17 подписей Чжэн Баньцяо к картинам с бамбуком.
57

364

Глава 9. Новые пти развития литератры

В предыдущей главе мы рассуждали о расцвете романа и драматургии, вместе
с этими формами искусства взлет пережила и ксилографическая гравюра. С начала Мин в отпечатанных с досок романах стали появляться иллюстрации. Издание «Цюань сян пинхуа у чжун» («Полностью иллюстрированные пять сказов
пинхуа») в верхней части каждой страницы имеется картинка, внизу текст. Одна
иллюстрация занимает один разворот, всего в книге их 228, исполнены они
с классической простотой. Это издание стало эталоном для книгопечатников
района Цзяньань в пров. Фуцзянь, которые тоже размещали картинку вверху,
а текст романа внизу. Издание пьесы «Западный флигель» (полное название:
«Синь кань да цзы куй бэнь цюань сян цань цзэн цимяо чжуши Си сян цзи» —
«Вновь изданное большими буквами и полностью иллюстрированное с удивительными пояснениями издание „Западного флигеля“»), отпечатанное семьей Юэ из
района Цзиньтай в Пекине в 1498 г., имеет 273 иллюстрации. Если не брать во
внимание текст пьесы, то можно по иллюстрациям восстановить ее сюжет. К концу правления Мин в изданиях романов и пьес появлялось все больше иллюстраций, это стало обычным явлением. Каждый сюжетный поворот и сцена сопровождались иллюстрацией, изображающей героев в действии, их рисовали правдоподобно и приближенно к жизни. Это отличает предметно ориентированную книжную иллюстрацию от пейзажной живописи, передающей настроение. Например,
«Синь кэ пипин сюсян Цзинь пин мэй» («Переизданные „Цветы сливы в золотой
вазе“ с иллюстрациями и критикой») на ста страницах содержит двести иллюстраций, что показательно для Аньхойской школы гравюры поздней Мин Хуэйпай58͘
В романе «Цветы сливы в золотой вазе» много действующих лиц, сюжет порой
запутанный, тщательно и заботливо вырезанные на деревянных досках иллюстрации позволяют представить картины жизни богатой купеческой семьи, вокруг
которой ведется повествование. Реалистическая манера гравюр точно передает
мелкие детали и малейшие подробности. Обращает на себя внимание, что гравюры по романам и пьесам не всегда полностью следуют за текстом и являются
скорее его творческой переработкой.
Совершенствование технологии изготовления ксилографов и расширение ареала их циркуляции позволило некоторым мастерам-граверам начать прямое сотрудничество с известными живописцами59. Такие видные художники, как Чэнь
58
В середине и конце эпохи Мин стиль гравюр в разных регионах различался, ученые выделяют
школы книжной гравюры из Цзяньяна, Цзиньлина, Хуэйчжоу, Сучжоу, Ханчжоу, Усина и пр. См.:
Фэн Пэншэн. Чжунго мубань шуй инь гай шо (Очерк о ксилографической печати Китая). Пекин:
Бэйцзин дасюэ чубаньшэ, 1999; Чжоу Синьхуэй. Чжунго гудай банькэ хуа ши лунь цзи (Сб. статей
по истории китайской старинной ксилографической картины). Пекин: Сюэюань чубаньшэ, 1998.
59
С середины эпохи Мин развивались техники печати с деревянных досок и «слепого тиснения
без туши» гун хуа, в результате искусство резьбы по дереву достигло в Китае новых вершин. Для
печати разными цветами стали использовать по несколько досок для печати, что было большим
прогрессом в истории китайской книги. В конце Мин были изданы каталоги живописи «Шичжучжай шу хуа пу» («Комплект рисунков и каллиграфии из Кабинета десяти бамбуков») и «Шичжучжай цзянь пу» («Комплект художественной почтовой бумаги из Кабинета десяти бамбуков»). Искусство резьбы по дереву и печати тесно связаны друг с другом, эти каталоги демонстрируют высочайший уровень цветной печати конца эпохи Мин, их можно назвать памятниками истории гравюры и
печатного дела. См.: Фэн Пэншэн. Чжунго мубань шуй инь гай шо. С. 52.

365

Глава 9. Новые пти развития литератры

Хуншоу (1598–1652), Ван Чжихэн, Чжэн Цяньли, писали эскизы иллюстраций
для граверных мастерских. В этот же период появились такие выдающиеся мастера-граверы, как Сян Наньчжоу, Лю Сумин, Лю Лунтянь и др. Слияние двух
видов мастерства способствовало синтезу изящного и простонародного в китайском искусстве, вознесло к вершинам искусство гравюры по дереву, дало жизнь
серии шедевров. На протяжении веков появлялись восхищенные отзывы о созданных на основе картин Чэнь Хуншоу гравюрах мастера Аньхойской школы по
фамилии Хуан в сериях «Богу ецзы» («Листы с древностями»), «Шуй ху ецзы»
(«Листы к „Речным заводям“»)60, а также к поэме Цюй Юаня «Лисао». Ряд иллюстраций в этих изданиях достигает истинных высот искусства. Художники из
образованной прослойки предпочитали картины с пейзажами, цветами и птицами
и малым количеством изображений человека. Изображающие в основном людей
гравюры ценны именно фигурными композициями. Смело решен перенос на бумагу Чэнь Хуншоу сцены подглядывания за чтением записки из «Западного флигеля». Художник поместил в храме Всеобщего спасения Пуцзюсы четыре ширмы, которых там быть не могло, с их помощью он создал интерьер. Так наилучшим образом была представлена сцена, где Инин тайком читает письмо от
студента Чжана, а Хун-нян следит за выражением ее лица. Ширмы украшены
изображением цветов и птиц в разные времена года, изумительно использован
прием аллюзии и иносказания, эти пейзажи обозначают перемены в любовных
отношениях Чжана и Цуй Инин. Изысканные приемы выражают творческий замысел автора картин.
Ксилографическая картина применялась для пояснения содержания романов
и пьес, содержание и форма гравюры обретали черты произведения простонародной культуры. Участие многих образованных людей в создании эскизов для
гравюр способствовало тому, что в композиции, манере письма, общем настроении гравюры сохранялось много признаков искусства образованной прослойки.
Искусство «для деревенских» становилось все более специализированной отраслью, гравюры стали самостоятельным видом искусства и предметом любования
ученого сословия61. В предисловии к «Синь цзюань цюань сян тунсу яньи Суй
Ян-ди юэши» («Вновь изданное полностью иллюстрированное популярное изложение „Истории любовных отношений суйского Ян-ди“») сказано: «Для этого
издания специально пригласили мастеров кисти и резца, картины передают сокровенные чувства, исключительно искусны. Развернув свиток, поражаешься
душевным качествам и внешней прелести героев, они живые и полные жизни,
перед нами не иначе как [работы] Гу Хутоу, У Даоцзы (видные художники древности. — Примеч. пер.), разве это не рифма стиха без слов, истинная драгоценность для любования за столом ученого!» Предназначением гравюры было удовлетворять вкусам горожан и дать изданию преимущества на книжном рынке. Самым народным видом гравюры по дереву были новогодние картинки, или лубки,
60
«Лист» (ецзы) — название бытовавшей в народе застольной игры «штраф вином», она возникла в годы Сюань-хэ (1119–11250) династии Сун и стала очень популярной в конце правления Мин.
61
Чжоу Синьхуэй. Чжунго гудай банькэ хуа ши лунь цзи. С. 57.

366

Глава 9. Новые пти развития литератры

няньхуа. Их историю можно проследить с эпохи Сун, но в самостоятельный вид
изобразительного искусства лубок превратился только во второй половине Мин,
достигнув вершин к середине Цин. На севере основным центром их производства
был городок Янлюцин, на юге — район Таохуау в Сучжоу, помимо того, они
производились во многих других местах. Новогодние картинки разнообразны по
содержанию, наполнены жизненной силой, иллюстрируя сближение искусства
с чаяниями народа. Их развитие шло в общем русле движения искусства второй
половины Мин.
В периоды Мин и Цин живопись представителей образованной прослойки
(вэнь жэнь хуа) прошла большой путь развития. Почти все ученые и литераторы
эпохи Мин были сильны как в каллиграфии, так и в живописи. По их мнению,
эти два искусства были высшим воплощением мудрости и техники кисти. Се
Чжаочжэ (1567–1624) писал: «Из всех видов человеческого мастерства живопись — наивысшее, ее можно назвать царицей, завладевшей Небом и Землей,
в ней соединено все наилучшее в творчестве... среди ста ремесел и искусств каллиграфия на самом верху»62. Свое одобрение цинский Цянь Юн (1759–1844) выразил в словах: «Почти все ученые мужи эпохи Мин известны либо тем, что были биты батогами при дворе, либо своей живописью и каллиграфией — таково
было обыкновение той эпохи»63. Благодаря служилому сословию живопись долгое время успешно развивалась, это был мир, совершенно отличный от популярной в народе гравюрной иллюстрации. Сюй Вэй создал неповторимую манеру и
художественное пространство с помощью свободных фрагментарных мазков. На
его известной картине «Цза хуа ту» («Разнообразие цветов») преодолены рамки
пространства и времени, самое прекрасное в каждом времени года собрано на
одном полотне: пионы в пышном цвету; гордые хризантемы, покрытые осенним
инеем; возвышенная и чистая зимняя слива — эти образы исполнены выразительности. «Мо путао ту» («Виноград, нарисованный тушью») представляет собой изображение ветки винограда, на листьях не прописаны прожилки, на ветке
не видно трещинок, они чуть намечены мазками туши без стремления к реалистичности, на картине есть поэтическое послание Сюй Вэя: «Полжизни прошло
без средств, и вот уже старик, стою один в кабинете, воет вечерний ветер. Не
продать ни одного сокровища, что падает с кончика кисти, выброшу их все в заросли лозы»64. Так обычный виноград вызвал аллюзию разочарования тем, что
талант ученого не нужен стране.
В этот же период достигла своего расцвета каллиграфия65. Сюй Вэй, Ван До
(1592–1652), Фу Шань (1607–1684), Чжу Да (1626–1705), Ни Юаньлу (ум. 1644 г.),
62

Се Чжаочжэ. У цза цзу (Пять различных собраний), цз. 7. Шанхай шудянь, 2001. С. 140.
Цянь Юн. Люйюань цунхуа (Собрание разговоров в Люйюани), цз. 10. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1979. С. 263.
64
Сюй Вэй цзи. Т. 2. С. 401.
65
Чжу Жэньфу. Чжунго гудай шуфа ши (История древней каллиграфии Китая). Пекин: Бэйцзин
дасюэ чубаньшэ, 1992. С. 449. При Мин и Цин «каллиграфов было больше, чем в любую другую
эпоху, процветало большое число школ и направлений каллиграфии, наиболее широко были представлены стили каллиграфии, каллиграфическое искусство прописей и эпиграфика».
63

367

Глава 9. Новые пти развития литератры

Хуан Даочжоу (1585–1646) с кистью в руке давали волю чувству негодования по
поводу пороков и нравов своей эпохи. Их каллиграфия наполнена прямотой,
жизненной силой и ярко выраженным индивидуализмом. В развитии позднеминской живописи просматриваются те же принципы, что и в истории литературы.
Вслед за развитием ремесел, расцветом городской экономики Сучжоу стал богатым и развитым мегаполисом, в котором работало много художников. Вэнь
Чжэнмин, Шэнь Чжоу (1427–1509), Цю Ин (ум. 1522 г.) и Тан Инь (1470–1524)
стали ведущими мастерами школы региона У (Упай), у них было много учеников.
По данным «У мэнь хуа ши» («История живописи школы У»), эту школу представляло восемьсот художников, она была самой масштабной в период Мин и
Цин. Мо Шилун (1537–1587), Дун Цичан (1555–1636), Чэнь Цзижу (ум. 1639 г.)
были ее известными последователями. Заслуживает внимания «теория северной
и южной школ живописи» (нань бэй цзун лунь), сформулированная Дун Цичаном.
В соответствии с его теорией разделение на две школы началось при Тан, основателем южной школы был Ван Вэй (701–761), основателем северной — Ли Сысюнь (651–716). Различаются они стилем, южная — школа художников из среды
ученых, северная — школа художников-профессионалов. Пусть не все суждения
Дун Цичана соответствует фактам истории искусств, но его мнение важно знать
при изучении истории школ и направлений китайской живописи66. По сути, «теория северной и южной школ живописи» — отражение размышлений литераторов
о живописи. Пусть сунский поэт Су Ши (1036–1101) уже давно выдвинул понятие «живопись литераторов» (шижэнь хуа), но в полной мере это явление проявилось только в живописи эпохи Юань. Именно тогда на зрелом уровне был
обобщен практический опыт и теория «живописи литераторов», и Дун Цичан не
мог оставить этот опыт без внимания67. Он прямо говорит о том, что «дух служивого мужа»(ши ци) должен быть растворен в картине. Собственное творчество
Дун Цичана было проникнуто этой идеей, что было выражено, например, в произведении «Чжоуцзиньтан ту» («Зал Вернувшегося в парче»): в верхней части
покрытые зеленью горы непрерывной цепью уходят в даль, небо чистое, воды
прозрачны, деревья темно-зеленые и иссиня-черные, в доме тишина и покой, настроение открытого пространства. Вверху заметка художника:
«При Сун была написана картина „Вэнь-гун ду лэ юань ту“ („Князь Вэнь
наслаждается одиночеством“), Чоу Шифу сделал с нее копию, в ней иное настроение, чем в картинах академической школы (в составе Ханьлиньской академии. — Примеч. пер.) Го Жусяня и Чжао Боцзю, я доселе такого не встречал.
Моя картина „Зал Вернувшегося в парче“ написана в манере Дун Бэйюаня
66

По поводу теории Дун Цичана о северной и южной школах живописи идет немало споров,
многие ее отрицают, см.: Тун Шуе. Чжунго шаньшуй хуа нань бэй фэнь цзун лунь бяньвэй (Рассуждения о правомерности деления китайской пейзажной живописи на южную и северную школы) //
Тун Шуе мэйшу лунь цзи (Сб. статей Тун Шуе об искусстве). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1989. Кроме
критических есть и одобрительные оценки, см.: Гэ Лу. Чжунго гудай хуйхуа лилунь фачжань ши
(История развития теории традиционной живописи в Китае). Гл. 6. Шанхай жэньминь мэйшу чубаньшэ, 1982.
67
Фань Бо. Дун Цичан. Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ, 1996. С. 230.

368

Глава 9. Новые пти развития литератры

и Хуан Цзыцзю, хотел, чтобы ее величественная красота проистекала из простоты и непосредственности»68.
Понятие «безыскусность и простота» (чжэнь шуай) — это понимание художником сути «духа ученого мужа». Значит, на глубинном уровне южная школа
живописи лелеет дух индивидуальности ученого-литератора, который ярко проявлен в произведениях этой школы и свойствен всем представителям ученой
прослойки. У Лифу (1900–1992) предположил, что «теория двух школ нужна
господину Дуну для превознесения своей школы»69. Живопись ученых следовала
принципам «живописания идеи» (се и), «передачи духа» (чуань шэнь), зримо отличаясь от целей и задач академической школы, ставившей в центр форму и технику; традиция южной школы лучше соответствовала эпохе индивидуализма.
Можно вывести общие черты, объединяющие творчество и видение искусства
Дун Цичана, с идеями свободолюбивых и независимых Ли Чжи и Юань Хундао70.
К моменту основания династии Цин ученые стали ведущей силой в стане живописцев. Живопись ученых-литераторов опирается на древние традиции, но эту
традицию можно либо копировать, либо создавать с ее помощью новое. Живописцев этой эпохи относят к двум группам. Первую составили «четыре Вана» (сы
Ван) — Ван Шиминь (ум. 1680), Ван Хуй (1632–1717), Ван Цзянь (1598–1677),
Ван Юаньци (1642–1717), а также У Ли (1632–1718) и Юнь Шоупин (1633–1690),
вместе их называли «шестью цинскими мастерами» (Цин лю цзя). Один за другим
они возглавляли академию художеств, их стиль был отточенным, мягким и величественным, подражал старым мастерам. Творческая установка Ван Хуя заключалась в утверждении канона для живописи ученых-литераторов, но в сущности
это было продолжение традиции, установленной Дун Цичаном 71 . Ван Юаньци
в трактате «Лутай тихуа гао» («Наброски надписей к картинам с террасы Лутай»)
подчеркивал: «Стиль живописи сродни поэзии и беллетристике, в ней должен
быть аромат книжных свитков, только тогда можно говорить о картине». В процессе развития был выработан образец дворцовой пейзажной живописи. Ван
Хуэй возглавлял работу по созданию серии свитков «Канси нань сюнь ту» («Инспекционная поездка Канси на юг»), которые наилучшим образом представили
это направление. Для создания серии из двенадцати гигантских картин-свитков
68
Фань Бо. Дун Цичан хуа лунь цзи яо (Извлечение о теории живописи Дун Цичана). Чанчунь:
Цзилинь мэйшу чубаньшэ, 1996. С. 429.
69
У Лифу. Чжунго хуа лунь яньцзю (Исследование теорий китайской живописи). Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ, 1983. С. 154.
70
Чжан Шаокан. Дун Цичан дэ вэньи мэйсюэ сысян (Литературно-художественные идеи Дун
Цичана) // Чжунхуа госюэ (Китайская живопись). 1989. № 1 (июнь).
71
Тун Шуе полагал, что Дун Цичан и «четыре Вана» учатся у древних, но делают это для того,
чтобы изменить систему, в их картинах крайне мало собственно элементов древних мастеров.
См.: Тун Шуе мэйшу лунь цзи. С. 739; Чэнь Люйшэн. Ван Шигу дэ мофан бянь (Рассуждение о
«подражании» у Ван Шигу) // Цин чу сы Ван хуа пай яньцзю луньвэнь цзи (Сб. статей о школе живописи «четырех Ванов» в начале Цин). Шанхай шухуа чубаньшэ, 1993. В этой работе использованы
статистические методы, подсчитано количество скопированных Ван Шигу работ старых мастеров,
сделан вывод о том, что он превратил копирование в творческий художественный метод.

369

Глава 9. Новые пти развития литератры

Рис. 9.2. Чжу Да (Бада Шаньжэнь). «Рыбы и утки» (фрагмент). 1689 г.
Тушь, бумага. Династия Цин. Высота свитка 23,2 см, длина 572,2 см. Шанхайский музей

потребовалось восемь лет, не было того, что в них не отражено, воспевая «золотой век» империи. Это классический образец дворцовой живописи.
Другую когорту художников представляли раннецинские Чжу Да (1626–1705),
Ши Тао (1642–1707) и другие живописцы из Янчжоу. Они рискнули отойти от
стиля начала Цин подражания древности с его консерватизмом и косностью,
смело создавая новое и индивидуальное. Теория о северной и южной школах живописи ставила цель выставить в качестве образца живопись ученых, но нельзя
сказать, что в этой теории все безупречно. С появлением свежей самобытной живописи Чжу Да и Ши Тао эта теория отжила свой век. Чжу Да в надписи к картине с названием «Ти Ши Тао шу чжу юлань ту» («Посвящение картине Ши Тао
„Редкие бамбуки и одинокие орхидеи“») возносит хвалу этому художнику, который, принадлежа южной школе, «учредил свою школу». Сам Ши Тао писал так:
«Меня спросили про южную и северную школы, к какой школе я принадлежу?
Какая школа принадлежит мне? Я обычно со смехом отвечаю: „У меня есть свой
метод“»72. Они изображали пейзажи, цветы и птиц в манере «живописания идеи»,
не прибегали к копированию, не были скованы каким-либо методом и стилем. Их
композиция смелая, манера письма непринужденная, даже безудержная, в центре
внимания — отражение личного ощущения эпохи и состояния угнетенности:
«Разбрызгаю краски вверх и в стороны по тысячам листов, слез капает не меньше,
чем капель»73. Чжу Да застал период смены династий, он не мог предотвратить
падение Мин, ощущая при этом мучительный стыд. Его прославили пейзажи,
72

Ши Тао. Да Дицзы тихуа ши ба (Исторические послесловия и надписи на картинах Большого
Дицзы), цз. 1 // Ли Ваньцай. Ши Тао. Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ, 1996. С. 234.
73
Чжэн Баньцяо. Ти Цюй Вэньшань ши чжа Ши Тао, Ши Си, Бада Шаньжэнь шаньшуй сяо фу
бин байдин мо лань гун и цзюань (Один малый свиток с прописанной на картинах Ши Тао, Ши Си,
Бада Шаньжэня поэтической перепиской с Цюй Вэньшанем) // Чжэн Баньцяо цзи (Собрание Чжэн
Баньцяо). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1979. С. 107.

370

Глава 9. Новые пти развития литератры

цветы и птицы, выполненные в технике монохромной живописи со стекающей
тушью, он использовал метод минимализма или, наоборот, крупных мазков, чтобы передать свое подавленное внутреннее состояние. Вот почему вышедшие изпод его кисти рыбы, птицы, кошки странно выглядят, глаза у них порой квадратной формы, зрачки черные и слишком большие, всегда расположенные в верхнем
углу глаза. Тут читается пренебрежение принципами реализма, просвечивают
внутренняя сиротливость, одиночество, тоска и гнев (рис. 9.2).
Ши Тао в творчестве и своих воззрениях был ярко выраженным новатором.
В длинном свитке «Соу цзинь цифэн да цаогао» («В поисках пика странной
формы для наброска») он использует метод смены перспектив. На свитке изображены величественные горы и река, в обыденном зритель видит удивительное,
ощущает, будто расстояние меньше, чем на самом деле, — в этих приемах проявилось новаторство создателя картины. В «Хуа юй лу» («Записи бесед о живописи») Ши Тао выделяет два этапа в процессе создания картины: в начале
«горы и воды обретают жизнь внутри меня», затем «я рождаюсь из гор и вод».
Художник воплощает горы и реки в своих чувствах, обретает свое «я» в природе, возвращаясь в ее лоно. Охваченный тяжелыми переживаниями, он изрек:
«Какой стиль существовал до того, как мастера древности утвердили свой
стиль? После того как их стиль обретал признание, современники не могли
выйти за его рамки, уже тысячи лет нельзя выделиться из толпы»74. Также он
сделал смелое заявление:
«Что делает меня и мое „я“ моими. Древние борода и брови не вырастут на
моем лице, древние внутренности не попадут в мой живот. У меня свои внутренности, усы и брови. Если порой приобщаюсь к какой-либо школе, то потому, что в этой школе есть что-то от моего „я“, вовсе не потому, что намереваюсь примкнуть к ней»75.
Если рассматривать подобные идеи как раскрепощение сознания конца эпохи
Мин, то они не вызовут изумления. Но в контексте мышления начала Цин, когда
начался поворот к ортодоксии, они покажутся чрезвычайно важными.
Более поздний художник Чжэн Баньцяо духовно был близок Ши Тао. Больше
всего он любил изображать орхидеи, бамбук, камни, объясняя это так: «Во время
четырех сезонов не обойтись без орхидей, зеленого бамбука длиной в сто коленец, камней, которых не разрушат тысячелетия, людей, которые не изменились за
тысячи осеней», это так называемые «четыре красоты» 76 . Внутренняя красота
человека выражена через орхидеи, бамбук и камни. Композиция картины «Чжу
ши ту» («Бамбук и камень») очень проста, пять прутьев бамбука опираются на
узкий камень, передано настроение несгибаемой твердости и в то же время не74

Ши Тао. Да Дицзы тихуа ши ба, цз. 1 // Ли Ваньцай. Ши Тао. Приложение 3. С. 183.
Чжоу Цзиинь. Чжэн Баньцяо, прилож. 4, Чжэн Баньцяо тихуа лу (Запись о том, как Чжэн
Баньцяо подписывал картины). Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ, 1996.
76
Чжэн Баньцяо цзи (Собрание Чжэн Баньцяо). С. 224.
75

371

Глава 9. Новые пти развития литератры

скованности, картина наполнена жизнью, старые ветки бамбука и молодые ростки прорисованы соответственно густой и жидкой тушью. У художника было
обыкновение делать надпись на пустом участке картины, в данном случае —
в нижнем левом углу. Чжэн Баньцяо не совсем ровными иероглифами написал
послесловие: «При рисовании бамбука не стоит слепо придерживаться устоявшихся правил, надо суметь в сердце удержать его сущность... сущность бамбука вот в чем: он тонкий, но сильный, стоит уединенно, каждая ветка противостоит снегу и холоду, каждым коленцем тянется к облакам, сродни ученому мужу,
который, будучи охвачен героическим пафосом, устремлен к Небу, не оскорбляя
себя ничем приземленным и вульгарным». Подобные же мысли он высказал
в «И чжэнькэ ди фу вэнь ди» («Письмо младшему брату, постигающему Дао»):
«Рисование бамбука тушью — такой же путь выражения своих чувств отшельником-рифмоплетом, как и беседа». Вышедшие из-под его кисти орхидеи, бамбук,
камни — символы внутреннего мира художника. Он выступал против изображения «орхидей в цветочных горшках» потому, что «орхидея — растение, живущее
в горах», на его картинах орхидея — воплощение свободной воли художника.
К числу живописцев, разделявших цели и задачи Чжэн Баньцяо, относят «восьмерых эксцентриков из Янчжоу» (Янчжоу ба гуай), среди которых были Цзинь
Нун (1687–1763) и Хуан Шэнь (1687–1772). В их творчестве также проявилось
нежелание следовать в общепринятом фарватере подражания старым мастерам,
поэтому этих художников и называли «чудаками» и «эксцентриками»77.
Воззрения этих художников на искусство и их творческий метод были различны, но все они творили в период, когда живопись получала все более широкое
распространение, и, следовательно были частью общего процесса. В этой связи
особого внимания заслуживает факт публикации под руководством цинского
Шэнь Иньбо энциклопедии «Цзецзыюань хуа чжуань» («Слово о живописи из сада
с горчичное зерно»), которая значима как для истории гравюры, так и для понимания новых путей развития искусства. В этой энциклопедии по рубрикам представлены методы рисования разных предметов и объектов, она состоит из четырех собраний, каждая часть сопровождается кратким пояснением методов рисования,
в приложении содержатся произведения известных мастеров в разных стилях,
представленные в виде, удобном для изучения и копирования. Это издание можно назвать обобщением методов, приемов и достижений периода после «четырех
Ванов». «Слово о живописи из сада с горчичное зерно» знаменует собой появление учебного пособия для обучения рисованию. Этот труд прокладывает путь
для более широкого распространения изобразительного искусства, а также обозначает поворот живописи к широким массам с их незамысловатым вкусом78. Так
исповедовавшая принцип «почитания древности и восхваления изящного» (чун
77

«Восемь эксцентриков из Янчжоу» (Янчжоу ба гуай), или Янчжоуская школа, — группа художников, которые творили в этом городе в годы правления Цяньлуна (1736–1796), на самом деле
в разных источниках указывается их разное число. Их считали эксцентриками и чудаками за странный и необычный стиль их живописи и даже прозвали «уродцами» (чоу ба гуай).
78
До Юнь (ред.). Цин чу сы Ван хуа пай яньцзю луньвэнь цзи (Сборник статей о школе живописи «четырех Ванов» в начале Цин). Шанхай шухуа чубаньшэ, 1993. С. 234.

372

Глава 9. Новые пти развития литератры

гу шан я) академическая школа «четырех Ванов» стала проводником превращения живописи в массовое искусство, и в этом факте есть какая-то ирония.
Расширение областей практического применения живописи проявилось наиболее ярко в производстве фарфора, технология изготовления которого была весьма
зрелой в эпохи Мин и Цин. Невиданные достижения были сделаны в создании новых форм, покрытии цветной глазурью, росписи, орнаменте фарфоровых изделий. Одним из величайших достижений керамистов периода Мин была разработка
изысканной формы полихромного фарфора, сочетающей подглазурную синюю
роспись и надглазурную роспись эмалевыми красками, известную как доуцай («соперничающие» или «объединенные цвета») (цв. ил. 22). Как всегда, изменения
в художественном стиле фарфора стали индикатором перемен в обществе.
Минский фарфор цинхуа с росписью голубого цвета был знаменит ярким орнаментом, а в эпоху Цин преобладали приглушенные, неяркие оттенки79. Важно
отметить, что произведения живописи и каллиграфии все чаще выступали в качестве товара, все больше людей торговали ими, коллекционировали их. В некоторых областях Китая, в частности в Янчжоу, бытовало такое выражение: «Если
в доме нет свитков с каллиграфией или картин, то это не родовитая семья». Мода
на картины привела к росту количества подделок, все эти факторы влияли на
творчество художников и каллиграфов. «Восемь эксцентриков из Янчжоу» зарабатывали на жизнь продажей картин80. Они в основном писали орхидеи, бамбук,
камни, цветы и птиц в манере «живописания идеи», их работы были просты композиционно, зачастую сопровождаясь ясными и подробными надписями. Нередко темой их картин становились явления повседневности, на которые смотрели
свысока художники традиционалисты, будь то разрушенная стена, разбитая чашка, нищий, бурлак, сюжеты о бесовских проделках, чеснок, рыба, креветки
и т.п. Цзинь Нун на одной из своих картин изобразил три больших дольки красного арбуза с черными семечками, снабдив картину собственным стихотворением: «В жаркий полдень путник может купить это для утоления жажды, подумай
о дороге за Зелеными воротами, с краю есть прохладная беседка, свеженарезанный арбуз купишь за монетку»: наполненные любовью к жизни картина и стихотворение занятны и дополняют друг друга81. Поэтому произведения этой когорты
художников пользовались большой любовью: купцов, коллекционеров, простых
горожан. Традиционно утонченное и возвышенное искусство живописи и каллиграфии, подобно просторечному роману и драме, стало ближе к широким массам
потребителей, превратившись в коммерчески привлекательный товар. Отличие
от литературы состояло в том, что художники, даже встав на путь коммерциали79

Цзи Юаньсоу. Тао я (Изящество керамики), цз. 2.
В статье «Баньцяо жунь гэ» («Размер гонораров Баньцяо») «Собрания Чжэн Баньцяо», где указаны расценки на большие и малые картины, сказано: «Чем дарить какой-то подарок или что-то
съестное, не лучше ли просто подарить серебро. Подаренное по служебным поводам не всегда лучше подарка от младшего брата. При получении в подарок серебра сердце радуется, но еще большая
радость от каллиграфии и картин» (см.: Чжэн Баньцяо цзи. С. 184).
81
Чжан Гуанфу. Чжунго мэйшу ши (История китайского искусства). Пекин: Чжиши чубаньшэ,
1982. С. 447–449.
80

373

Глава 9. Новые пти развития литератры

зации своего искусства, всеми силами старались сохранить индивидуальность
образованного человека. Можно сказать, что соприкосновение приземленного,
простонародного с духовным и интеллектуальным стало движущей силой развития живописи и каллиграфии.

§ 4.
Отражение итайсой льтры
в романе «Сон в расном тереме»
Распространение жанровой литерат ры. — Ностальгия Цао Сюэциня
по прошлом . — Мифологичесое мировоззрение и реалистичесое
восприятие. — Символизм сада Росошных зрелищ. — «Главное —
в ч вствах!». — Харатеры героев: биографии и связь с историей. —
Конфлит идеалов и действительности. — Трагизм сознания:
предч вствие всеобщего пада и гибель героини. —
Нарративность и лиричность повествования

Огромное влияние романа «Сон в красном тереме» Цао Сюэциня (1715–1763)
на китайский народ стало очевидным еще в цинскую эпоху, вскоре после его
создания. Уже тогда в ходу было высказывание: «Кто начинает беседу не
с обсуждения „Сна в красном тереме“, тот напрасно перечитал кучу книг и стихов»82. По прошествии многих лет, сопровождавшихся изменениями в социальном устройстве и идеологии в Китае, «Сон в красном тереме» продолжает сохранять немалое культурное значение и духовно подпитывать китайский народ.
Некоторые даже склонны считать роман квинтэссенцией всего хода развития китайской цивилизации — настолько богато его культурное содержание. 
С появлением романа «Цзинь пин мэй» («Цветы сливы в золотой вазе») писатели начали переносить фокус внимания на семью. Это произведение оказалось
переходным также в том плане, что стало продуктом кратковременного индивидуального творчества хорошо образованного литератора, тогда как прежде романы создавались коллективно на протяжении длительного времени людьми, из
поколения в поколение накапливавшими их сюжеты. Тем не менее в романе
«Цветы сливы в золотой вазе» обнажились многочисленные противоречия на
повествовательном уровне83, а также — что еще более важно — сдерживающие
творца факторы. Когда автору не хватает глубины восприятия создаваемого им
самим художественного мира, он часто прибегает к побочным фабулам с гиперболизированным изображением. Отсюда в романе возник и пресловутый эротизм.
Многие пытаются искать черты сходства в романах «Цветы сливы в золотой вазе» и «Сон в красном тереме», тем не менее эти произведения совершенно раз82
Дэ Юй. Цзинду чжучжицы (Столичные стихи чжучжицы) // И Ли (ред.). Хун лоу мэн цзюань
(О романе «Сон в красном тереме»). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1963. С. 354.
83
Лю Юнцян. Цзинь пин мэй дэ бэнь вэнь юй цзешоу фэньси (Текстуально-герменевтический
анализ романа «Цветы сливы в золотой вазе») // Бэйцзин дасюэ сюэбао (Вестник Пекинского университета). 1996. № 4.

374

Глава 9. Новые пти развития литератры

ные. Роман Цао Сюэциня в высшей степени автобиографичен — чего в истории
китайского романа прежде не бывало. Мы, конечно, не должны ставить абсолютный знак равенства между показанным в романе родом Цзя и реальной семьей
Цао Сюэциня, но увидеть бесчисленные нити, связывающие биографию автора и
его детище, все-таки можем. Эти связи проявляются не только в сюжете и фактуре произведения, но и в отношении Цао Сюэциня к объектам изображения, в его
с трудом сдерживаемых эмоциях, невыносимой боли и страданиях — в том, чего
прежде недоставало китайским романам, да и вообще традиционной культуре. 
По немногочисленным прямым источникам о Цао Сюэцине можно заметить,
что он был эмоциональным человеком и очень чутким писателем. Живший тогда
Дунь Чэн (1734–1791) в своем сочинении «Цзэн Цао Сюэцинь» («Приношение
Цао Сюэциню») писал о нем: «В заброшенной полуразрушенной хижине грезит о
старом доме». Другой современник, Дунь Минь (1729–?), в произведении «Цзэн
Циньпу» («Приношение Циньпу (Цао Сюэциню)») об авторе знаменитого романа
оставил такой отзыв: «[Он то и дело] вспоминает о былом великолепии вечеров
[на берегу реки] Циньхуай». Эти и многие другие примеры подтверждают, что
писателем действительно владела ностальгия по прошлому. В первой главе романа он сам о ней пишет: «...я вдруг вспомнил о девушках минувших дней, тщательно сравнил себя с каждой из них...»84. В этом нет ничего удивительного, потому что на рубеже эпох Мин и Цин в Китае набрала популярность «литература
воспоминаний» (и юй ти). Ранними образцами такой литературы могут служить
«Таоань мэн и» («Сны и воспоминания Таоаня») Чжан Дая (1597–1684) и «Баньцяо цза цзи» («Записки о разном близ моста Баньцяо») Юй Хуая (1616–1696).
Когда произошла смена династий, оба литератора остались верны Мин и с тоской вспоминали о ее временах, об утраченном богатстве. Были и другие похожие
сочинения: «Яо вэнь» («Услышанное издалека») Е Шаоюаня (1589–1648), «Инмэйань и ю» («Мысли, записанные в кабинете Иньмэйань») Мао Бицзяна (1611–
1693), «Сянваньлоу и юй» («Мысли, записанные в павильоне Сянваньлоу») Чэнь
Пэйчжи (1794–1826), «Цю дэн со и» («Осенние думы о мелочах при свете лампы») Цзян Таня (1820–1862), «Фу шэн лю цзи» («Шесть записок о быстротечной
жизни») Шэнь Фу (1763–1825) и т.д. В каждом из названных сочинений авторы,
рефлексируя над прошлым, с удивительной искренностью делятся самыми сокровенными переживаниями. Цао Сюэцинь жил в этой сентиментальной атмосфере, был заражен ею и потому обнаруживает значительное сходство с названными авторами85. Только в своем произведении он выражает скорее не банальное
сожаление о постигшем его род разорении, а желание понять жизнь людей во
всех ее проявлениях. Для этого писатель не ограничивает себя рамками внутреннего мира отдельно взятого персонажа, а погружается в душу каждого, создает
84

Цит. по кн.: Цао Сюэцинь. Сон в красном тереме / Пер. с кит. В.А. Панасюка. М.: Худ. лит.,
1958. Т. 1. С. 21.
85
Очень близки по настроению Е Шаоюань и Цао Сюэцинь. Например, Цао Сюэцинь мог положить в основу отдельных эпизодов романа заметку о жизни и смерти из «Ми цэ» («Секретная тетрадь») в сборнике «Услышанное издалека» и стихотворение «Цзан хуа хунь» («Дух погребенных
цветов») в сборнике «Сюй яо вэнь» («Продолжение „Услышанного издалека“»).

375

Глава 9. Новые пти развития литератры

психологически сложное повествование, наполненное разными оттенками состояний. Желая создать ощущение универсальности и отсутствия привязки к конкретному времени, автор начинает произведение с фантастической предыстории,
основанной на древнем мифе и связанной с судьбой главного героя. Такой необычный композиционный прием позволил автору изменить традиционную нарративную схему, придать трагическому сюжету романа особую эстетическую
окраску, углубить его идейность и погрузить читателя в традиционную китайскую культуру. 
Цао Сюэцинь намеренно делает произведение реалистичным. Уже в первой
главе он утверждает: «Ведь все они (т.е. стихи в романе. — Примеч. пер.) говорят
о радостях встреч, о горестях разлуки, о взлетах и падениях, отражают подлинные события, и я не смел прибегать в них к вымыслу, чтобы не отступать от истины»86. Но до него писатели уже придерживались принципов реалистического
показа — с той лишь разницей, что они, как правило, тяготели к передаче исторической достоверности.
Вместе с тем создатели романов сильно ориентировались на запросы рынка, на
публику, а та всегда жаждала чего-нибудь необычного — так называемых «книг об
удивительном». Цао Сюэцинь не следовал этому запросу. Он открыто заявлял, что
писать будет «о мелких семейных событиях», происходящих «в женских покоях»:

«Но, мне кажется, в ней (т.е. в истории романа. — Примеч. пер.) есть некоторые упущения: не обозначены даты, ничего не говорится о добродетельных
правителях, мудро правивших государством и совершенствовавших нравы
своих подданных. Здесь есть упоминания лишь о нескольких милых и умных
либо глупых и ни на что не способных девушках, и если я даже перепишу эту
историю, из нее все равно невозможно создать интересную, увлекательную
книгу»87.
Здесь Цао Сюэцинь противопоставляет роман произведениям других писателей, следовавших устоявшейся тогда моде и писавших либо «неофициальные
истории», либо «книги об удивительном». Его позиция отражает перемену во
взглядах на творческие установки. Придерживаясь новых принципов, автор пишет, что в романе «главным образом говорится о чувствах»88. Причем под «чувствами» подразумеваются вовсе не отношения между героями противоположных
полов, а их психологическое состояние (рис. 9.3). 
Проблема взаимоотношений полов, безусловно, является одной из центральных в романе «Сон в красном тереме». Можно утверждать, что их утонченная
демонстрация служит автору также одним из средств достижения реалистичности и отражения исторической действительности. Например, в пятой главе, где
героини шутят и веселятся, автор вкладывает в их уста выражения «благоухание
86

Цит. по кн.: Цао Сюэцинь. Сон в красном тереме. Т. 1. С. 24.
Там же. С. 23–24.
88
Там же. С. 26.
87

376

Глава 9. Новые пти развития литератры

Рис. 9.3.
«Шитоу цзи»
(«Записи о камне») —
80-главный вариант романа
«Сон в красном тереме». Одна
из ранних рукописных копий,
предшествовавших первому
печатному изданию 1791 г.
Список года гэн-чэнь (1760 г.)
с заголовком «Чжияньчжай
чунпин шитоу цзи»
(«Записи о камне
с новыми критическими
комментариями из Кабинета
Изысканной тушечницы»).
Династия Цин.
Библиотека Пекинского
университета

тысячи роз из одного чертога» 89 и «десять тысяч прелестей в одном кубке» 90 ,
в которых скрывается игра слов: по-китайски «чертог» звучит как «плакать» (ку),
а «кубок» — как «печаль» (бэй). Тема полов в романе раскрыта, как минимум, на
двух смысловых уровнях. С одной стороны, она затрагивает вечно актуальный
для старого Китая женский вопрос, с другой — касается более глубокой философской проблемы человеческого существования. В начальной главе романа Цао
Сюэцинь признается, что попытается писать о женщинах. Женские образы в романе имеют разные характеры, но всех их в конце ждет несчастливый финал,
и это вызывает у писателя великое сожаление. Но автор не поддается власти
эмоций, он трезво объясняет личностные и социальные факторы, приведшие к
такому концу. Подобное сочувствие к героиням делает его роман невероятно
прогрессивным в сравнении не только с другими классическими романами «Сань
го янь и» («Троецарствие») и «Шуй ху чжуань» («Речные заводи»), в которых
униженное положение женщин мало волнует авторов, но также и с новеллами Пу
Сунлина (1640–1715), создавшего огромное количество замечательных женских
образов. Даже Пу Сунлин не смог преодолеть идеологию гендерного превосходства мужчин. В финале рассказа «Чан-э» («Изгнанница Чан-э») он восклицает:
«А все-таки, если у меня в спальне завелась фея, которая, на мое счастье, может
довести до апогея мою радость, уничтожив мои беды, может вскормить мою
жизненную мощь и задавить мою смерть, — то в радостях подобного царства
89
90

Там же. С. 89.
Там же. С. 90.

377

Глава 9. Новые пти развития литератры

состариться — что ж? Хорошо бы!»91. Смысл существования женщины определялся только по тому, что она могла дать мужчине. Цао Сюэцинь был другим.
Его сочувствие к женщине зиждилось исключительно на уважении к ней, поэтому изображение героинь в его романе очень символично. Выступающий протагонистом автора молодой герой Цзя Баоюй, рассуждая о женщинах в двадцатой
главе романа, высказывает мнение, что они сделаны из воды, а мужчины — из
глины и «что все девушки являются олицетворением кротости, а мужчины —
грязные твари» 92 . Поэтому он испытывает перед ними глубочайший пиетет:
«Слово „девочка“ — самое чистое и святое. Перед девочками я испытываю
больше благоговения, чем перед сказочными животными и редкостными птицами, чудесными цветами и необыкновенными травами!» 93 . Близкие идеи могли
звучать в китайской литературе и прежде. Сравните, например, их с высказыванием сунского литератора Се Симэна (1000–1024) в его сочинении «Сиху юлань
чжи юй» («Продолжение „Записок о прогулках по Сиху“»): «Лучший дух (ци)
между Небом и Землей заключен не в мужчине, а в женщине» 94. Подход Цзя
Баоюя определяет его жизненную позицию, но в целом эта позиция выглядит подетски наивной. Но нетрудно заметить, что Цао Сюэцинь куда охотнее одобряет
ее, нежели откорректированное правдой жизни зрелое отношение людей. По ходу развития действия взгляды Цзя Баоюя постепенно эволюционируют. Когда
Баочай и другие домочадцы настойчиво уговаривают его уделять больше времени в подготовке к экзаменам, чтобы добиться высокого положения и славы, он
возмущается: «Такая чистая, непорочная девушка, а уже честолюбива... Ведь это
же противоречит добродетелям Неба и Земли, которые ниспосылают людям
разум и создают все прекрасное, что существует в мире!»95. Впоследствии ему
становится понятно, что в жизни можно встретить слишком много далеко не милых женщин. Тогда однажды он в сердцах бросает: «Почему замужние женщины
такие мерзкие! Они хуже мужчин! Убить их мало!»96. Стоявшие в тот момент
неподалеку служанки подхватывают его мысль: «По-вашему, выходит, что хороши только девушки, а как только они выходят замуж, сразу портятся?»97. Герой признается, что думает именно так. В его представлении мужчины выступают воплощением зла, заражают им женщин, портят их и это противоречит самой
природе. 
Конфликт между идеалом и реальностью имеет немаловажное значение в романе «Сон в красном тереме». В широком смысле он проявляется в противопоставлении идеального мира, олицетворением которого выступает «Тайсю хуань91

Цит. по кн.: Пу Сун-лин. Ляо Чжай чжи и (Странные истории из Кабинета Неудачника) / Пер.
с кит. акад. В.М. Алексеева. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2000. С. 407.
92
Цит. по кн.: Цао Сюэцинь. Сон в красном тереме. Т. 1. С. 281.
93
Там же. С. 47.
94
Сиху юлань чжи юй (Продолжение «Записок о прогулках по Сиху»), цз. 16. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1980. С. 308.
95
Цит. по кн.: Цао Сюэцинь. Сон в красном тереме. Т. 1. С. 489.
96
Там же. Т. 2. С. 254.
97
Там же.

378

Глава 9. Новые пти развития литератры

цзин» («Область Небесных грез»), реальному — дворцам Нинфу и Жунфу, где
разворачивается основное действие. Оба мира пересекаются в саду Роскошных
зрелищ (Дагуаньюань). В узком смысле конфликт раскрылся в противоречивости
характеров персонажей. Весьма знаменателен двусмысленный эпизод, описанный автором в пятой главе: Цзя Баоюй видит во сне некую совершенную красавицу Цзяньмэй, пробуждается и потом волей-неволей делает единственно ему
доступный выбор между Линь Дайюй и Сюэ Баочай. И хотя автор всячески подчеркивает внутреннюю чистоту Линь Дайюй и внешнюю красоту Сюэ Баочай,
этот выбор вовсе не означает для героя выбор между «духовностью» (лин) и «телесностью» (жоу), как это может быть представлено в терминах западной науки.
Здесь нужно вести речь об антитезе традиционных для Китая нравственноэтических понятий «талант» (цай) и «добродетель» (дэ): «О той я вздыхаю, чей
нрав — добродетель сама, и ту я жалею, что тополя пух (талантливо) воспевала»98, «трудно противиться блеску снегов, где мудрец обитал над горою; все же
забудешь ты в тихом лесу неземную богиню едва ли»99. Эта дилемма в реальности выглядит куда более сложной, чем «духовность» и «телесность», поскольку
«талант» и «добродетель» друг друга не исключают. Отсюда проистекает и психологический тупик героя. Тщательная проработка Цао Сюэцинем мира созданных им художественных образов значительно повышает идейную ценность романа. 
Когда конфликт реальности и идеала достигает кульминации и невозможность его разрешения становится очевидной, неизбежно наступает трагедия. Первым эту особенность романа отметил Ван Говэй (1877–1927)100. Несмотря на то,
что с некоторыми его трактовками романа «Сон в красном тереме» нельзя согласиться, общую специфику произведения он объясняет верно.
Трагизм «Сна в красном тереме» оттеняется сильным ощущением упадка,
царящего в его атмосфере. Цао Сюэцинь регулярно отсылает читателя к аллегорическим стихам пятой главы, в которых сжато описывает судьбу героинь: «Обычная
птица, — но в мире явилась в тяжелые годы она»101 (о Ван Сифэн), «Рожденный в трудные года всегда гоним судьбой»102 (о Таньчунь) и т.д. Аналогичные
оценки часто используются литератором Чжияньчжаем (букв. Кабинет Изысканной тушечницы), подготовившим знаменитое комментированное издание романа.
Например, во второй главе, в сцене, где говорит Лэн Цзысин, комментатор многократно напоминает читателю: «Запомните эти слова и знайте, что для дома
Жунфу наступают худшие времена», «Здесь автор подразумевает приближение
98

Там же. Т. 1. С. 85. Эти характеризующие двух героинь строки Цзя Баоюй читает в книге судеб (пятая глава).
99
Там же. С. 91.
100
Ван Говэй. Хун лоу мэн пин лунь (Суждения о романе «Сон в красном тереме») // Ван Говэй
вэньсюэ луньчжу сань чжун (Три сочинения Ван Говэя о литературе). Пекин: Шанъу иньшугуань,
2001.
101
Цит. по кн.: Цао Сюэцинь. Сон в красном тереме. Т. 1. С. 87. Сочетание иероглифов «обычный» и «птица» составляет вместе слог фэн, входящий в имя героини.
102
Там же. С. 85.

379

Глава 9. Новые пти развития литератры

заката рода», «Это означает конец дома Цзяфу». В восемнадцатой главе Чжияньчжай пишет: «В очередной раз поясним, что дела в домах Нин и Жун пошли неважно» и т.д. Очевидно, Цао Сюэцинь умышленно нагнетает настроения упадка.
И это не просто слова, — это отражение мироощущения писателя. В древнем
Китае говорили: «Блеск благородного рода прекращается через пять поколений». Поэтому приближение конца благополучия семейства Цзя, согласно представлениям автора, — процесс в реальной жизни закономерный. В романе
можно уловить много признаков упадка. Это и служебные неудачи новых поколений мужчин рода Цзя, оказавшихся менее способными и подготовленными
к выполнению унаследованных от предков чиновных обязанностей и потому
подвергшихся опале и конфискации имущества. Это фальшь и разложение, царящие в семье Цзя и побуждающие младших ее членов жертвовать прекрасными чувствами. Но автора романа волнует не только проблема угасания рода Цзя,
он в то же время глубоко и точно изображает неблагополучие всего современного ему общества. Создатель романа «Цветы сливы в золотой вазе» в конце
своего произведения вводит нового персонажа — чиновника Чжана Второго, по
сути выступающего новым воплощением Симэнь Цина. Его неожиданное появление существенно расширяет идейное содержание романа. Писатель Гао Э
(1738–1815), подготавливая продолжение романа Цао Сюэциня, в заключительной главе пророчит: «Когда „расцветет орхидея и будет благоухать корица“,
к семье Цзя вновь вернется прежнее благополучие» 103 . Но содержание «программной» пятой главы подсказывает нам, что Цао Сюэцинь в отношении будущего семьи Цзя был настроен все-таки пессимистично.
Трагизм романа Цао Сюэциня связан с особенностями восприятия автором
окружавшей действительности, а также с его личными взглядами на жизнь
и смысл человеческого существования. И то и другое писатель представляет в
оптимистичном и в пессимистичном свете. В двенадцатой главе романа некий
даос присылает безрассудно-похотливому Цзя Жую «драгоценное зеркало любви» и наказывает ему смотреть на него лишь с тыльной стороны, но ни в коем
случае не с лицевой. Посмотрев на тыльную сторону зеркала, Цзя Жуй увидел
скелет. Он рассердился, а затем, нарушая наказ, глянул на лицевую часть —
«увидел Фынцзе, которая манила его рукой» 104. «Цзя Жуя охватила безумная
радость. Вдруг ему почудилось, что он сам входит в это зеркальце...»105, а затем
испускает дух. Если принять к сведению то обстоятельство, что Цао Сюэцинь
изначально создавал роман под названием «Фэнъюэ бао цзянь» («Драгоценное
зеркало любви»), тогда станет понятно, что этому эпизоду и теме смерти он
придавал особое значение. Эпизодом с зеркалом автор как будто пытается
предостеречь других.
Живший в танскую эпоху писатель Гушэнь-цзы в сборнике «Бо и чжи» («Обширные записки об удивительном») приводит рассказ о человеке, утонувшем
в колодце:
103

Там же. Т. 2. С. 847.
Там же. Т. 1. С. 174.
105
Там же.
104

380

Глава 9. Новые пти развития литератры

«Чжунгун удивился, из любопытства осторожно глянул в колодец. Вдруг
увидел в колодезной воде девичье лицо. Юная и красивая, одетая в красивое
платье и украшения девушка смотрела на Чжунгуна. Он разглядывал ее, а она
прикрывала половину лица красным рукавом и смеялась. Ее неземная красота
притягивала к себе, отнимая волю и чувство контроля над собой. Вздохнув, он
воскликнул: „Из-за этого люди и тонут“!»106.



Впоследствии колодец высох, а на дне нашли древнее бронзовое зеркало,
которое назвали «Зеркалом мертвых», или «Зеркалом и цзэ» 107 . В «Люй шу»
(«Трактат о музыкальных звуках и трубках») книги «Ши цзи» («Исторические
записки») говорится: «И цзэ — вредное воздействие женской силы на природу». Можно предположить, что под «Зеркалом и цзэ» подразумевается женская
красота, способная погубить. Примерно такой же смысл изначально вкладывался в образ «Драгоценного зеркала любви». Комментатор Чжияньчжай в рукописной копии 1759 г. (списке года и-мао) писал о нем: «Знайте, что скелет в могиле — истинное лицо Красного терема».
Кроме того, в то время пользовалась известностью буддийская история про
жену господина Ма («Малан фу»)108. В ней человеческие останки и лицо красавицы также символизируют смерть и страстное желание. Аналогичные образы
часто встречаются и в древнекитайской литературе. В эпоху Тан Ду Фу написал
пятисловное стихотворение «Юйхуагун» («Дворец Юйхуагун»), а Лю Юйси —
«Хэ Лэтянь ти Чжэнь-нян му» («Подражая рифме Лэтяня, пишу на могиле женщины Чжэнь-нян») — в обоих авторы сокрушаются о «красавицах и могилах».
В сунской поэзии эти образы получили дальнейшую разработку. Например, Су
Ши в стихотворении «Дулоу цзань» («Славословия черепу») пишет:
Сухой череп в желтом песке
Раньше был головой красавицы.
Сейчас нет сил смотреть,
А прежде — мучились, если не видели.
Ветры кармы вращают барабан судьбы,
Заставляют тосковать по любви и красоте.
Без наставника — все равно что медитировать без [внутреннего] глаза:
Все сливается в одно.
106

Бо и чжи. Цзи и цзи (Обширные записки об удивительном. Собрание заметок об удивительном). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1980. С. 2.
107
И цзэ — пятая «мужская» ступень китайского хроматического звукоряда. — Примеч. пер.
108
История о жене господина Ма доступна в нескольких китайских источниках. Наиболее ранний ее вариант содержится в произведении «Согу пуса» («Бодхисаттва Согу»), входящем в сборник
«Сюй Сюаньгуай лу» («Продолжение „Записок о таинственном и странном“») танского литератора
Ли Фуяня (775–833), см.: Ли Фуянь. Сюаньгуай лу. Сюй Сюаньгуай лу («Записки о таинственном
и странном». «Продолжение „Записок о таинственном и странном“»). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1985.
В эпоху Сун переработанный вариант рассказа Ли Фуяня лег в основу аналогичного сочинения,
включенного в цз. 41 собрания «Фо цзу тун цзи» («Записи о череде буддийских патриархов»), составленного монахом Чжипанем. Впоследствии сюжет получил достаточно большую популярность
в литературе чаньского буддизма, художественной прозе и драме.

381

Глава 9. Новые пти развития литератры

Сквозь сожаление о быстротечноcти молодости проскальзывает буддийское
восприятие материального. В начале Южной Сун жил и творил известный тогда
чаньский монах Цзиншаньский Цзунгао (1089–1163), оставивший «Баньмянь
нюй дулоу цзань» («Славословия половине женского черепа»), где он писал:
«Совершенно молодое и красивое [лицо] — всеми было любимо. А теперь смотрю на [его] часть и вижу предостережение». Монах пытался этими словами подтолкнуть современников к осознанию иллюзорности всего сущего. К аналогичному образу прибегал еще один южносунский литератор У Вэньин (1200–1260).
Он создал «Фу баньмянь дулоу» («Ода половине женского черепа»), в которой выразил скорбь по поводу смерти некой молодой красавицы. Чувства автора основаны на случае из личной биографии, поэтому произведение способно тронуть
любого. Очень долго сокрушался после смерти своей жены поэт Лу Ю (1125–
1209). В его стихотворении «Чунь ю» («Весенняя прогулка») есть такие строки:
«По-прежнему верю, лежишь ты еще в земле, как тяжело ощущать разрушение
мира сокровенных грез». Если связать подобные переживания литераторов со
сложной внутренней обстановкой того времени, когда Китай был разделен и гибли семьи, смысл произведений приобретет еще большую глубину. В упоминавшихся выше «Баньцяо цза цзи» автор Юй Хуай часто использует близкие образы
и выражения, когда размышляет о постигших страну потрясениях: «Терема разграблены и сожжены, красавицы погребены. Ничто не вызывает более тяжкой
боли, чем мысли об этой смене процветания упадком!», «Увы! Оглядываюсь на
пролетевшие месяцы и годы — все достойные мужи лежат в зеленых горах, красивейшие женщины тоже нашли приют в желтой земле. Смотрю на родные бескрайние просторы и еле справляюсь с горем!» Поэтому даже в недавнее время
ученый Ван Говэй называл образ «красавицы в желтой земле» тысячелетним для
китайской поэзии109. Писатель Лу Синь (1881–1936), рассуждая об истории литературы и образности, тоже писал: «Возьмем, к примеру, образ белых костей
в могиле — с давних пор и поныне они символизируют вечность, противопоставленную мимолетности красивого румянца на щеках юной барышни»110. 
Итак, мы видим, что «красавица в желтой земле» — частотный в традиционной культуре Китая образ. Цао Сюэцинь использует его в религиозном аспекте
на протяжении всего романа. При этом он не отвергает ценности человеческого
бытия, но и не предается тривиальным вздохам по поводу безвременной кончины
молодой героини. Едва ли не на каждой странице романа автор страстно воспевает молодость и жизнь. Можно утверждать, что эта особенность позиции Цао
Сюэциня выступает одним из факторов, усиливающих трагизм произведения.
Противопоставление жизнелюбия автора и смерти прекрасной героини позволяет
максимально подчеркнуть ценность человеческой жизни. Этому же способствуют переходы в повествовании от описания «глупцов, которые ищут удовольствия
109

Ван Говэй. Цин юй ань (Столик из зеленого камня) // Ван Говэй вэнь цзи (Собр. соч. Ван Говэя). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ, 1997. С. 595.
110
Лу Синь. Цзэньмэ се (Как писать) // Лу Синь цюаньцзи (Полное собр. соч. Лу Синя). Пекин:
Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ, 1981. Т. 4. С. 19.

382

Глава 9. Новые пти развития литератры

лишь для своего тела»111 к теме «погибающих красавиц». В стихотворных строках романа автор часто переключается на грустные размышления о печальной
судьбе Цзя Баоюя и Линь Дайюй: «Только вчера над костями насыпан холмик
могильный из желтой земли, ныне под шелковым пологом красным в брачную
ночь молодые легли»112, «глубоки чувства знатного юноши, пребывающего под
красным шелковым пологом... несчастна судьба бедной девушки, скрытой под
могильной насыпью» 113 . Эти строки передают безграничное сострадание Цао
Сюэциня своим героям. 
Подобная тематика существовала не только в китайской литературе. Современный писатель Цянь Чжуншу в книге «Гуаньчжуй бянь» («Разыскания») сообщает, что в европейском искусстве тоже можно встретить аналогичные мотивы
смерти: «В XVII в. в Европе создавались двусторонние портреты, на лицевой
стороне которых писали небольшие изображения людей, а на обороте — внушительного вида черепа, напоминавшие о непостоянстве жизни, смерти или богатств». Эти идеи очень близки роману «Сон в красном тереме» 114 . Одним из
первых переведенных на китайский язык произведений европейской литературы
был роман «Дама с камелиями» А. Дюма. Китайцы воспринимали его как «Сон
в красном тереме»115 в иностранном варианте. У А. Дюма есть эпизод, в котором
герой Арман вскрывает могилу возлюбленной Маргариты и разглядывает ее истлевшие останки. В тот момент герою кажется, будто он узнает в ее черепе румяное веселое лицо, которое часто видел. Нетрудно заметить поразительное сходство в образности двух романов. Но изображение Цао Сюэциня отличают бóльшие глубина и символизм. Если не беспочвенна гипотеза, что роман «Сон в
красном тереме» был создан на основе чернового произведения «Драгоценное
зеркало любви», то отказ Цао Сюэциня от традиционных подходов к теме смерти
стал значительным событием в истории китайской культуры, повлекшим за собой стремительный рывок в ее развитии. Великий цинский писатель, раскрывая
111

Цит. по кн.: Цао Сюэцинь. Сон в красном тереме. Т. 1. С. 97.
Там же. С. 35. Толкование к песенке «О том, что влечет и что пройдет» («Хао ляо гэ чжу»).
113
Там же. Т. 2. С. 284.
114
Цянь Чжуншу. Гуаньчжуй бянь (Разыскания). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1979. Т. 1. С. 34. Немецкая исследовательница Моника Моч (Monika Motsch, род. 1942 г.) написала работу «О бамбуке и
шиле в „Разысканиях“ Цянь Чжуншу: к новому понимаю Ду Фу» (Motsch Monika. Mit Bambusrohr
und Ahle: Von Qian Zhongshus Guanzhuibian zu einer Neubetrachtung Du Fus. Frankfurt am Mein: P. Lang,
1994), в которой исследовала концепцию Цянь Чжуншу и привела примеры нескольких европейских
историй о черепах красавиц. Моника Моч склонна полагать, что данный образ в романе «Сон в
красном тереме» связан с буддийской идеей иллюзорности любви и бытия, а в Европе — с ужасом
перед Страшным судом и потусторонним миром. См. перевод книги на кит. яз.: Мочжи Ицзя.
Гуаньчжуй бянь юй Ду Фу синь цзе («Разыскания» и новое понимание Ду Фу). Шицзячжуан: Хэбэй
цзяоюй чубаньшэ, 1998. С. 131.
115
Впервые роман А. Дюма-сына (Alexandre Dumas fils, Сяо Чжунма, 1824–1895) был переведен
Линь Шу (1852–1924), давшим ему название «Чахуа нюй и ши» («Деяния дамы с камелиями»). Перевод стал вехой в истории китайского переводоведения. Он показал китайцам, что за рубежом тоже
имеются замечательные романы, напоминающие «Сон в красном тереме». См.: Го Яньли. Чжунго
цзинь дай фаньи вэньсюэ гайлунь (Введение в китайскую переводную литературу нового времени).
Ухань: Хубэй цзяоюй чубаньшэ, 1998. С. 266–271.
112

383

Глава 9. Новые пти развития литератры

эту тему, вложил в нее собственную философию жизни. Благодаря этому роман
«Сон в красном тереме» приобрел исключительную общечеловеческую духовную ценность, сделавшую его неотъемлемой частью китайской культуры.
Не одно лишь сложное идейное содержание романа «Сон в красном тереме»
уже долгое время обеспечивает ему небывалую силу художественного воздействия. Роман Цао Сюэциня по формальным признакам относится к повествовательной литературе. Но одновременно он является и лучшим лирическим классическим романом Китая. Ни в одном другом китайском романе не сочетаются
так идеально лирика и проза. На повествовательном уровне восторженные оценки специалистов вызывают реалистичность изображения и его насыщенность
подробными деталями. В китайской литературной прозе, начиная с бесхитростных лаконичных рассказов времен Вэй и Цзинь и заканчивая «историями об удивительном» эпох Сун и Юань, авторы избегали подробностей в повествовании.
В этом смысле «Сон в красном тереме» представляет собой произведение совершенно иного рода. Его нарративная структура складывается из огромного количества микроэлементов. Они весьма реалистичны, скрывают глубокий смысл,
выдают в писателе тонкого наблюдателя действительности, равно как и умелого
художника, запечатлевшего ее с талантливой выразительностью. Особо отмечают исследователи способность Цао Сюэциня вводить поэзию в изображение мелочей повседневной жизни. Буквально от начала до конца произведение пронизано мощным лиризмом. Таковым роман делает не только мастерское соединение стихов и прозы, но и виртуозное владение писателем классической поэтикой.
Комментатор Чжияньчжай писал: «Вся красота этой книги заключается в стихах».
А если быть более точным — в том, что поэт через стихотворения анализирует
характеры героев и выражает бесконечное беспокойство за их судьбы. Проза
и поэзия служат автору не только средством художественного изображения, но
и способом постижения связи культурной традиции и современности. Когда читатель знакомится с подробнейшими и тщательнейшим образом художественно
выписанными бытовыми зарисовками Цао Сюэциня, к нему приходит понимание
смысла человеческого существования, отчего он испытывает сильнейшее эстетическое наслаждение. 
Появление романа «Сон в красном тереме» стало своеобразным итогом многовекового развития китайской литературы, свидетельствуя о высочайшем уровне совершенства, достигнутом благодаря творчеству великого писателя. Если
считать, что создание любого литературного шедевра всегда находится в неразрывной связи с общим ходом эволюции той цивилизации, продуктом которой он
является, то станет понятно, что такое сложное и всеобъемлющее произведение,
как роман Цао Сюэциня, могло появиться лишь в зрелый период развития китайской культуры. Поэтому вполне естественно утверждать, что «Сон в красном
тереме» является своего рода ключом к познанию всей китайской цивилизации.

384

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

Глава 10

Жизнь общества:
онсерватизм и предчвствие перемен

В

средний и поздний периоды эпохи Мин, а также в начальный период Цин,
когда произошла смена правящей династии и иной этнос стал править
Великой Китайской равниной, в структуре общества и его моральных
устоях существенных изменений не наблюдалось. Однако если вглядеться в суть
социальных отношений данного периода, обратить внимание на одежду, пищу,
условия проживания и средства передвижения различных слоев общества, свадебные и траурные обряды, то тут же мы ощутим резкие перемены в нравах и в
образе жизни. Дух предпринимательства стал отличительной чертой эпохи, материальные искушения растревожили изначально спокойное общество. Погоня за
мирскими благами привела к эпохальному изменению системы ценностей человеческой жизни. Под твердой на первый взгляд скорлупой патриархального общества таились потаенные силы: происходили коренные изменения нравов, назревала тенденция к резкому повороту в морали, повышению статуса торговцев,
погоне служилого сословия за чувственностью и удовлетворением желаний.
И хотя этого еще было недостаточно для мгновенного изменения морали и облика традиционного общества, постоянное разъедание и расшатывание его стержня
продолжалось.

§ 1.
Жизнь рода по нормам онфцианс ой морали
Храмы пред ов, поля родовой общины и родословные ниги. —
Составление домашних наставлений и става рода. —
Тенденция отход от общественной морали

Неоконфуцианцы эпохи Сун считали, что разложение патриархальной системы в древности вызвало разлад в обществе, Путь-дао и добродетель (дэ) потеря385

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

ли изначальный смысл, и поэтому ученые стремились к восстановлению утраченного порядка. Они надеялись, что благодаря укреплению родственных связей
можно будет избежать расслоения на богатых и бедных, разделения на высших
и низших, благородных и худородных и тем самым вернуть стабильность феодальной системы. Чжан Цзай, Чэн И, Чжу Си — все они прилагали усилия для
распространения данного учения, а политический деятель Фань Чжунъянь проводил практику «сплочения рода» (шоу цзу) в жизнь. С эпохи Сун неоконфуцианство стало ведущей общественной идеологией, обеспечив институционализацию конфуцианской морали. Благодаря мощной поддержке императорского двора система патриархата, основанная на возведении храмов предков, учреждении
полей родовой общины, восстановлении родословных книг, определении родового устава, назначении старейшин рода, была повсеместно возрождена и проникла
в самые поры жизни общества, став важным фактором, формирующим его жизнь
и влияя на каждого его члена. В середине Мин развитие товарного производства
нанесло существенный удар по экономическим и родовым связям в малых деревнях, в результате чего возникли тенденции к отходу от традиционного общественного устройства, и классические нормы конфуцианской морали феодального
общества также начали ослабевать.
Храм предков (цытан), также называется родовым храмом (цзунцы), — место,
где приносят жертвы покойным предкам перед табличками с их именами. В начале эпохи Мин в связи с тем, как в народе приносили жертвы предкам, «власти
стали копировать систему храмов предков, о которой писал Чжу Си», и обычай
обходиться без храмов был постепенно искоренен. Минский император Ши-цзун
прислушался к мнению политика и ученого Ся Яня (1482–1548) и разрешил своим указом приносить жертвы основателю рода во время зимнего солнцестояния,
по факту это означало позволение фамилиям всех ветвей одного рода объединиться во время совместного жертвоприношения. С этого момента храмовые постройки стали возводить по всей Поднебесной, и едва ли был какой-либо род,
который не возвел храма своим предкам1. Согласно статистическому подсчету,
проведенному на 29-м году правления Цяньлуна, в пров. Цзянси было 89 храмов,
построенных фамилией одного рода, а всего в областях и уездах храмов всех фамилий насчитывалось 8994, в Цзянси было 78 уездов, и практически в каждой
большой деревне был храм предков2. В главном городе этой провинции — Нань1

В «Родословной книге рода Сянь из Линнани [периода Сюань-тун]» ([Сюань-тун] Линнань Сяньши цзунпу), в разд. «Цзунмяо пу» («Перечень храмов предков») сказано: «При Мин утвердили большие ли-и (причисление прямых предков от побочной к основной родословной линии). Ши-цзун
решил, что стоит распространить долг почитания родных по Поднебесной, и, послушав Ся Яня,
постановил, что все большие фамилии одного рода должны объединиться и возвести храмы для
принесения жертв основателям рода. После чего храмы предков распространились в Поднебесной,
и хотя его умысел не был совсем уж бескорыстным, именно благодаря этому он смог объединить все
роды Поднебесной, и добился определенного контроля и сплоченности, и с помощью норм патриархата заручился поддержкой бедных членов рода, чего в истории Китая еще не бывало».
2
Фу Дэ. Фу цзоу чабань Цзянси цытаншу (Доклад об инспекции отдаленных храмов предков
в Цзянси) // Хуан Цин цзоуи (Докладные записки императорам Цин), цз. 55. Литограф. изд. [Период]
Гуан-сюй.

386

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

чане возвели слишком много храмов предков, доходило до того, что старые роды
распродавали свои резиденции и строили храмы предков (цытан)3.
Храм предков — это символ рода, а роды были разными; большие роды могли
объединять свыше тысячи человек. Когда людей в роду много, то кровные связи
были чрезвычайно сложны, поэтому род подразделялся на дома и ветви, и храмы
предков имели иерархичную систему, были цзунцы (родовой храм), фанцы (домовой храм), чжицы (храм ветви рода), цзяцы (фамильный храм) и т.д. Чжицы
и фанцы — создаются каждой ветвью одного рода, и там приносят жертвы предкам конкретно данной ветви или дома, цзяцы создается одной семьей или братьями из нескольких семей, и там приносятся жертвы лишь предкам второготретьего поколения по прямой линии.
Помимо родовых храмов, в которых все ветви одного рода вместе приносили
жертвы, также существовали так называемые «общие родовые храмы» (тунцзунцы) или «большие родовые храмы» (дацзунцы). Их возводили родственники, у которых был один далекий предок, но они были разбросаны по разным провинциям,
областям и уездам. Храм они строили совместно со всеми членами рода, которые
воссоединялись для сюпу (так, собственно, называлось строительство такого
храма). Так, храм (тунцзунцы) рода Хуан Чэнсюй в Синьани, пров. Цзянси, объединил 38 родов, среди дальних родственников были те, кто жил на расстоянии
более 300 ли. Ветвь рода Е из уезда Пинцзян в пров. Хунань переехала из города
Пуци в Хубэе, однако в Пуци у них оставались кровные родственники, во времена правления Цяньлуна родственники из этих двух городов признавали свое родство и воссоединились для сюпу. Храм предков (цытан) — священное место, где
весь род проводит жертвоприношения, а потому сама структура данного здания
должна воплощать ритуальную почтительность и строгость. Любой род, будь он
большим или малым, непременно вложит в строительство храма средства, стараясь приобрести самую лучшую древесину и камень. В особенности это касалось
родов чиновников, местечковых правителей, богатых торговцев и воротил, обладавших властью и финансовыми возможностями и поэтому воздвигавших целые
ансамбли грандиозных и роскошных родовых храмов. В структуре этих сооружений обязательно присутствовали большой парадный вход, зал жертвоприношений предкам (зал официальных церемоний, сянтан или тинши), зал для отдохновения (циньтан или каньтан) вкупе с множеством пристроек. В периоды
Мин и Цин в уезде Шэсянь, пров. Аньхой, был род Тан Юэбао — известной влиятельной торговой семьи, обладавшей солидным капиталом, их родовой храм
был построен на входе в деревню Танъюэ, перед храмом на мощеной дороге до
сих пор высится семь каменных мемориальных арок с горизонтальными надписями, которые были дарованы императорами. Этого вполне достаточно, чтобы
представить величие данного рода в тот период. Большие роды и влиятельные
дома не жалели денег на постройку храмов предков, и главной целью их было
«ослепить односельчан [величием], дабы указать на ценность и уникальность
3

Чжан Инчан (ред.). Цин ши до (Цинская поэзия), цз. 23, Шэн цытан (Провинциальные храмы
предков). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1960.

387

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

[данного рода]»4. У бедных и небольших, ограниченных в средствах семей храмы
были простыми и примитивными, некоторые создавали их просто посреди своего
жилища.
Принесение жертв в храме предков было важнейшим событием, эта церемония всегда была пышной, многолюдной, и существовали разработанные нормы
ее проведения как в официальном церемониале, так и в частных родословных
книгах. Данным мероприятием руководил либо глава рода, либо его старший сын,
а помогали им в этом либо пожилые, либо титулованные сородичи. Отдельно
распределялись следующие должности: сыцзань, сычжу, сыцзюэ, сыянь, цзяои —
которые отвечали за руководство церемонией, вручение предметов для жертвоприношения, поддержание порядка и дисциплины и т.п., иногда также нанимали
барабанщиков и певцов. Мужчины старше 16 лет должны были присутствовать
на церемонии, и ни в коем случае не допускалось опаздывать, покидать церемонию раньше окончания или вообще не присутствовать на ней. Во время участия
в обряде жертвоприношения платье и головной убор должны были быть выправлены в установленном порядке, который определялся старшинством и положением в обществе, необходимо было следовать за распорядителем и его помощником, в процессе произнесения церемониальных речей курили благовония, с почтением совершали поклоны, стоя на коленях. Когда церемония заканчивалась, то
начинались церемониальные поклоны друг другу и весь род участвовал в церемониальном обеде (хуэй цань). Церемониальный обед — момент, когда можно
было насладиться подносимыми предкам жертвами, это называлось «пить жертвенное вино» (иньфу), «наслаждаться жертвенным мясом» (сянцзо) или «угощать
лучшим и обильным» (сянцзюйюй).
Храм предков — центр проведения жертвоприношений, однако помимо этой
функции он также выполнял роль места, где решались повседневные дела рода
и воплощались домашние устои и устав рода. Если член рода нарушал устав, то
от имени предков в храме приводилось в исполнение наказание. В этом смысле
храм предков был подобен ямыню (присутственному месту), где выносили судебные решения. Храм также являлся местом, где молодое поколение рода получало образование. Многие роды направляли свои доходы на организацию семейных школ, а в учителя (шуши) брали образованных людей, которые обладали
«как высокими моральными качествами, так и эрудицией, чтобы воспитать таланты, которые могли бы прославить предков».
Для проведения обрядов жертвоприношений, поддержания храмового хозяйства, ведения родословной книги, поддержки жизни и образования сородичей
род использовал родовое имущество (цзучань), которое являлось его экономической базой. Цзучань также именовали цычань — храмовое имущество, оно включало все имущество рода — лесные угодья, землю, дома и т.п. Важнейшей частью имущества были родовые поля, которые из года в год приносили доход за
аренду. Родовые поля подразделялись на два типа — те, которыми пользовались
4

Лу Гуй. Цытанши чжанцзы // Цин чао цзинши вэньбянь (Документы Цин по управлению государством), цз. 55. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1992.

388

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

отделенные представители рода, и те, которые находились в распоряжении всего
рода, отдельно учитывалась земля, которая была наследным имуществом сородичей, не имевших потомства, и тех из рода, кто был осужден за преступления.
После Юань и Мин родовые поля получили большое распространение, высокие
чиновники, местные богачи, торговцы и воротилы реализовывали [обычай] шоуцзу (сплочение рода) и допускали длительное проживание бедных родственников
у богатых и более знатных сородичей, а также добровольно жертвовали землю
родне, чтобы смягчить противоречия между богатыми и бедными членами одного рода. Особенно распространено было жертвование земли в Хуйчжоу, Гуандуне, Фуцзяни, Цзянчжэ. При Цин во времена правления Цяньлуна и Цзяцина
братья Бао Чжидао и Бао Циюнь из уезда Шэ, деревни Танъюэ, разбогатевшие на
торговле солью, пожертвовали денег на закупку более 1400 му земли для своего
рода5. В «Родословной рода Шэнь из Чжуси» было прописано, что каждый родич,
кто достиг степени сюцая и выше и поступил на службу, должен пожертвовать от
одного до пятидесяти лянов в капитал для приобретения родового имущества.
Состоящие в должности чиновники также должны были жертвовать серебро для
прикупа родовых полей. В «Родословной Пэн из Сучжоу» было установлено количество серебра, которое необходимо было жертвовать роду, соотнесенное с
чиновным рангом. Так как система родовых полей способствовала умиротворению бедных и сглаживала общественные разногласия, императорский двор усиленно продвигал ее как «благородное дело», а тех, кто выделял большие средства
на покупку полей, награждал. Родовые поля считались собственностью всего рода, и существовал строжайший запрет на залог этой земли6. В договорах того
времени по купле-продаже земли часто можно было увидеть отметку о том, что
«данная земля не является родовой». Некоторые роды регистрировали родовые
земли в государственных органах, чтобы не допустить ее потери. Правительство
также оказывало поддержку по данному вопросу, в законах Цин есть следующее
положение: «Если среди сыновей и внуков найдется присвоивший себе более
пятидесяти му родовых полей, то он будет сослан в отдаленные места на военное
поселение». Доход с родовых полей шел не только на расходы, связанные с содержанием храма предков, организацией учебного процесса и другие общие нужды, но, самое главное — на оказание материальной поддержки родственникам.
В эпохи Мин и Цин помощь бедным членам рода состояла прежде всего в расходах на свадьбу или похороны7. Однако те, кто нарушил общепринятые нормы
5
Ли Вэньчжи, Цзян Тайсинь. Чжунго цзунфа цзунцзучжи хэ цзутянь ичжуан (Китайская родовая
система и система родовых полей). Шанхай: Шэхуй кэсюэ вэньсянь чубаньшэ, 2000. С. 171–172.
6
Постановление Китайской Республики о «Родословной книге Ли из Гаолу, что в Пучэне» гласило: «Если кто-то захочет тайком продать родовые поля, то весь род обвинит его и официально
составит жалобу властям и главе рода, и тогда этому человеку будет запрещено посещать храм
предков, а имя его не появится в родословной книге».
7
Изданная в период Сянь-фэн (1851‒1862) книга «Цзяошань Аньши цзя чэншань цзулу» («Генеалогические записи великого рода Ань из Цзяошани») описывает следующие случаи необходимости поддержки: «Те, чьи возраст и силы уже ослабли, у чьей семьи нет источника средств существования, и те, кто не может вести хозяйство; вдовы и бездетные, или если ребенок еще мал и не может поддерживать; если молодые отец и мать погибли и нет старшего брата, который бы взрастил

389

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

морали или же совершил неблаговидный поступок, на такую помощь не могли
рассчитывать. Устав общинного поля (И тянь тяоли) рода Тан Юэбао из уезда
Шэ устанавливал, что родовая община не помогает тем, кто увлекается азартными играми и распитием спиртного, неподобающим образом ведущим себя замужним женщинам, тем, кто нарушает порядок, вмешивается в дела старших,
и тем, чьи поступки безнравственны. Таким образом, система родовых полей
явилась экономической основой для «почитания предков и единства рода», ее
существование укрепило зависимость индивидуумов от всего рода, что имело
большое значение для сплочения общества.
Род — это cформировавшееся объединение людей, связанных кровными узами и единой моралью. Родословные книги вели, чтобы установить порядок наследования, степеней родства и не допустить путаницы. В эпохи Мин и Цин составление родословных стало весьма распространенным общественным явлением, даже малые и бедные роды почитали составление родословных великим делом, находили в этом особое удовольствие. Даже в деревнях не было рода без
своей родословной, все были ими охвачены, кроме тех, кто относился к «низким
профессиям».
Родословные эпох Мин и Цин значительно отличаются от родословных Сун
и Юань. Во-первых, явным было усиление политической окраски. Высочайшие
манифесты, которыми император воодушевлял народ, декларировали моральные
принципы, один за другим входившие в родословные, были направлены на воспитание, обещая кару за зло и воздаяние должного за добро8. Особые требования
к женскому целомудрию и условие лишить человека родового имени за занятие
низкой профессией и различные правонарушения еще лучше демонстрируют
роль родословной книги в эпохи Мин и Цин в моральном воспитании народа. Вовторых, форма родословной книги постоянно совершенствовалась. Прибавлялись
домашние наставления, правила пользования полем родовой общины и т.п., это
[младших]; бедные, которые не могут позволить себе расходы на свадьбу; те, кто не может похоронить покойного; те, кто слег от болезни и кому грозит опасность, и кто беден и не может позволить
себе лечение; те, у кого дети учатся, хотят идти на службу, но семья бедная»; далее см.: Тага Акигоро. Цзунпу яньцзю: цзыляо бянь (Исследование родословных книг: материалы). Токио: Тоё бунко,
1960. С. 506.
8
В родословной «Каотин Чжу ши вэньсянь цюаньпу. Пуле» («Документы полной родословной
книги рода Чжу из Каотина. Устав») (эпоха Мин, период Вань-ли, пров. Фуцзянь, уезд Цзяньян)
сказано: «Для почитания предков самое главное — вести родословную, в родословной — самое
главное выделять достойных, а потому необходимо заслужить должность и оставить след [в истории], необходимо найти свое место в жизни и совершать реальные поступки, и тогда передадут
о ваших поступках [следующим поколениям], и будет это вам поощрением. Женская добродетель
тоже отмечается знаками почета, если она докажет это стремлением и поступками, то будет внесена
[в родословную]». В уезде Шаосин пров. Чжэцзян в «Родословной книге рода Ван из Чжуннани»
в правление под девизом Цянь-лун было создано «Пояснение о включении [имени в родословную]»
(фаньле), в котором устанавливалось: «Родословная — это книга, которая поощряет добро и карает
зло, и доброе, и дурное в ней отмечается, и если есть очевидное попрание закона, нарушения семейных устоев, искажение имен и нарушение долга, проявления непочтительности, злые деяния и грабеж, то в родословной [имя такового], если проступок велик, будет исключено из списков, а если
проступок мал, будет оставлено для предостережения».

390

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

отражало внутреннее развитие содержания родового строя, к тому же многое
в композиции родословных было перенято из официальных династийных историй и региональных хроник, была увеличена доля «заметок» и «описаний» (чжи).
В эпохи Мин и Цин появились хуйтунпу и тунцзунпу — родословные книги,
в которых отдельные ветви одного рода были сведены в единую стройную систему. Составленная Чэн Миньчжэном во времена минского Хунчжи (1488–1505)
«Объединенная родословная рода Чэн из уезда Синьань» объединяла 44 ветви
рода и охватывала 53 поколения, имена более десяти тысяч человек вошли в данный труд. Правила рода (цзугуй) также назывались установлениями рода (цзусюнь), уставом рода (цзуюэ), правилами родоначальника (цзунгуй), уставом родоначальника (цзунъюэ), семейными правилами (цзягуй), домашними наставлениями (цзясюнь), домашними церемониями (цзяли), домашними правилами (цзяфань), храмовыми правилами (цыгуй) и т.п., и они приравнивались к писаному
закону рода, а этот закон имел обязательную силу для всех его членов. В эпохи
Мин и Цин правила рода зачастую ставились в один ряд с законом государства:
«Государь управляет Поднебесной личным примером, и здесь ему помогает
система законов; благородный муж личным примером управляет членами семьи,
и здесь ему помогают домашние наставления. Но если система законов не будет
установлена, то Поднебесная не будет пребывать в равновесии; если же домашние наставления не разработаны, то и среди членов семьи не будет равенства»9.
В предисловии «Правил рода»» к «Книге рода Ту из Юньяна» говорится: «Род
должен иметь правила, равно как государство не может не иметь системы законов»; там же провозглашается, что правила рода «служат той опорой государству,
какой никогда не станет система законов». Основных источников у правил рода
два: во-первых, предсмертное наставление любого известного покойного предка,
которое передавалось из поколения в поколение и никогда не изменялось; во-вторых, во времена [составления] родословных книг или их продолжений правила
определялись совместным решением почитаемых людей данного рода, после чего оформлялись в письменном виде. Правила рода обычно помещались в родословной книге, и если в храме предков что-то зачитывалось, то в основном это
и были правила из родословной книги. Домашние наставления тоже помещались
в отдельные сборники, и влияние правил уважаемых родов и домашних наставлений известных личностей выходило за рамки одного рода и широко распространялось в обществе. Содержание правил рода было чрезвычайно сложным,
у разных родов ввиду различных факторов (традиции, история, географическое
положение, влияние и т.п.) складывались правила особого стиля и содержания.
По результатам статистического исследования 30 родословных книг эпохи Мин
из 14 провинций было выявлено 456 правил, среди которых моральных принципов рода касались 238, 106 затрагивали поведение членов рода, в 58 — были записи об открытии собственного дела для поддержания состояния семьи, а 54 —
были посвящены службе государству. Совершенно очевидно, что сохранение мо9

Пилин Чэннань Чжан ши цзунпу. Цзя гуй (Родословная книга рода Чжан из Чэннани, местности Пилин. Семейные правила). [Период] Гуан-сюй.

391

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

ральных принципов почиталось основной задачей родственников10. Правила рода
были тесно связаны с жизнью членов рода, которые должны были выражать почтение императорской власти, исполнять свой общественный долг перед государством, а внутри рода они должны были почитать его главу, соблюдать правила
рода, а в отношениях к людям, в манере речей и действиях — неукоснительно
следовать требованиям норм конфуцианской морали.
Правила рода затрагивали принципы почитания предков, выражения уважения к главе рода, сплочения (единения) рода. Они устанавливали ритуал жертвоприношений предкам, порядок выбора глав рода (главы семьи, главы всего рода
и т.п.), определение их привилегий, способы распределения дохода и имущества,
а также систему управления храмом предков, родовым имуществом и училищем и т.п. Заострялось внимание на расслоении рода на богатых и бедных, на
необходимости смягчать классовые противоречия, для чего практически все
правила отмечали важность взаимной поддержки среди родичей. От всех членов рода требовалось помнить, что они происходят от единого корня, что они
должны надлежащим образом помогать друг другу и любить друг друга. Что
касается существования неравенства между богатыми и бедными внутри одного рода, то во многих правилах рода имелись подобные проповеди: «Человек
в жизни может быть богатым и бедным, уважаемым и презираемым, у каждого
своя доля»11; «Все происходим из одного корня, а цветение и увядание нельзя
предвидеть, разве можно хранить гнев в сердце и коситься на других?» и т.п.12.
Правила требовали и от богатого, и от бедного соблюдать добропорядочность.
Богатые не должны были презирать бедных, а бедные — завидовать богатым:
«Богатые постоянно получают выгоду с избытком и не жалеют ее, чтобы проявить милость; бедные знают свою судьбу и не надеются, что она будет таковой
неизменно»13. Таким образом избегали распрей, сохраняли любовь между сородичами (муцзу). Если же между родичами все же происходила ссора, то решение
выносили в храме предков глава рода и уважаемые представители рода, дело не
доводили до местных властей, а выносили приговор, сообразуясь с домашними
устоями.
Между родственниками в полной мере реализовывался принцип «согласие —
самое ценное», и они не выносили сор из избы: «Если в деле есть несправедливость, большая ли, малая ли, то сперва зови главу дома для разрешения. А если
он рассудить не сможет, то зови главу рода и полагайся на то, что род все уладит, не стоит всякий раз затевать тяжбу»14. Для сохранения чистоты крови рода
10

Чжу Юн. Циндай цзунцзу фа яньцзю (Исследование родового закона эпохи Цин). Чанша: Хунань цзяоюй чубаньшэ, 1987.
11
[Миньго] Юньян Ту ши цзупу. Цзя сюнь (Родословная книга рода Ту из Юньяна. Домашние
наставления). [Период Китайской Республики].
12
Чицзин имэнь Ван ши цзупу. Цзунъюэ (Указ о прославлении родословной благородного рода
Ван. Правила родоначальника). [Период] Гуан-сюй.
13
Юань ши шифань (Правила рода Юань) (Вэньюаньгэ сыку цюаньшу, т. 698).
14
Боша Чэнь ши чжипу. Цзя сюнь (Родословная рода Чэнь из Боша. Домашние наставления).
См.: Тага Акигоро. Цзунпу дэ яньцзю: цзыляо бянь. С. 656.

392

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

правила формулировали принципы усыновления и наследования. Существовали
жесткие установления в отношении признания семьями взаимного родства, приемных сыновей, названого родства, братания между друзьями и других случаев
«фиктивного родства». Человек другой фамилии может навредить роду — на это
сохранялось табу в патриархальном обществе, а потому правила рода запрещали
присвоение фамилии чужеродцам, включение их в родовую книгу и закрепление
за ними права наследования. Для того чтобы избежать стяжательства, борьбы за
наследство и всего, что могло бы вызвать разлад внутри рода, в правилах оговаривался четкий порядок наследования. При этом внутренние конфликты, борьба
за наследство и имущество все же происходили часто, при этом в процессе разбирательства решение выносил глава рода, полагаясь на свой авторитет.
Глава рода также предъявлял требования к повседневной жизни родичей: их
взаимоотношениям, одежде, пище, устройству жилища, средствам передвижения,
досугу и развлечениям, проведению свадеб и похорон, выбору профессии и т.п.
Относительно выбора профессии главы родов обычно придерживались консервативных взглядов, ценили ученость и занятие земледелием, низко ставили ремесленников и торговцев. При этом в правилах рода и домашних наставлениях конца эпохи Мин уже присутствует принцип, что «торговцы и ремесленники — это
основа», и профессии всех четырех классов — ученых, земледельцев, ремесленников и торговцев стали рассматриваться как занятия, дающие возможность существования. Главы родов стремились не допустить, чтобы родичи становились
бродягами без определенных занятий или опускались до низких профессий.
Обязательным условием заключения брака по законам рода было одобрение
его старейшинами: «Когда мужчина женится, а женщина выходит замуж, то непременно нужно испрашивать разрешения у старших, и если все решено, то просить благословления у предков в храме»15. Большое значение уделялось подбору
подходящей пары (одного общественного положения), подчеркивалось, что высокородный и низкородный не могут сочетаться узами брака, брак по расчету
порицался, так же как и продажа дочери в наложницы, и категорически запрещалось сочетание браком среди близких родственников. В «Родословной книге рода Цзян из Синани. Храмовые постановления» (правление Ваньли) говорится:
«При всяком бракосочетании необходимо подбирать равные по статусу семьи,
с родителями, чьи натура и поступки честны, и только в этом случае позволять
браку свершиться, запрещать всякое стремление к чрезмерным расходам на приданое или, наоборот, с большими запросами на таковое. Разрешается лишь заключить брак между соответствующими друг другу мужем и женой, которые живут в мире и согласии и готовы дать большое потомство. Те же, кто продает дочь
в наложницы, позорят семью, будут обрезаны их ствол и ветви, и не войдут они
в родовой храм».
Похоронный обряд также должен был проводиться в соответствии с уставом
семьи, «те, кто богат, не должны были чрезмерно роскошествовать, те, кто нищ,
15

[Миньго] Цзимо Ян ши цзячэн. Цзяфа (Генеалогия рода Ян из Цзимо. Закон рода). [Период
Китайской Республики].

393

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

не должны были держать гроб с телом покойного дома, во время траура запрещалось возлияние вина и веселье»16. В повседневной жизни род выступал за трудолюбие и бережливость, осуждал расточительность. Род Цзи из Гуйаня постановил: «Трудолюбие и бережливость — это корень благополучия семьи, и все
потомки со зрелости до старости должны держаться этого, путешествия и бесполезные расходы не должно совершать; когда сам спокоен, то и семья сохранится»17. Род Мяо из Ухуа в Гуандуне для сохранения духа трудолюбия и простоты
решил продолжить проживать в селе и не переезжать в город: «Многие поколения жили в деревне, и у всех было определенное занятие, потомки не могут переехать жить в город, через три года они забудут занятия земледелием и шелководством, через десять лет забудут, что у них был род, будут роскошествовать
и бездельничать, привычки и быт меняют человека, и редко кто может этого избежать»18. И конечно, правила рода категорически запрещали азартные игры, разврат, курение опиума и т.п. Регламентировалась и повседневная жизнь и развлечения. По отношению к тем сородичам, кто нарушал правила рода и домашние
наставления, выступал против морали, наносил ущерб государству и семье, глава
рода устанавливал наказания, и четкая формулировка этих норм также содержалась в правилах рода и домашних наставлениях.
В эпохи Мин и Цин род был важным организационным регулятивным механизмом общественной жизни людей, принципы патриархата влияли практически
на всех членов общества. Однако с переменами в общественной, политической
и экономической жизни эффективность патриархальных норм постепенно стала
ослабевать, в особенности после середины эпохи Мин, когда стало развиваться
товарное хозяйство и наблюдался отход от прежних принципов общественной
морали: в структуре семьи, в формах супружества и воспитания детей, в отношениях между высшими и низшими слоями общества, в отношении к собственности и т.п. В традиционном обществе связи внутри рода поддерживались именно
моралью патриархата, ввиду этого многие считают, что форма «большой китайской семьи» была очень развита. Однако данные социологических исследований указывают на то, что в период перед эпохой Цин больших семей было уже
не очень много19. Самой распространенной формой семьи был треугольник отно16
Сяньфэн Юншан Лу ши Цзинмутан пугао. Цзунъюэ (Черновик родословной книги рода Лу из
Юншана [периода] Сянь-фэн, составленный в зале Цзинмутан. Правила родоначальника).
17
Цзи ши цзунпу. Тяогуй (Родословная книга рода Цзи. Положения). [Период] Дао-гуан. Подробнее см.: Тага Акигоро. Цзунпу дэ яньцзю: цзыляо бянь. С. 682.
18
Мяо ши цзунпу. Ланьлин цзясюй (Родословная книга рода Мяо. Домашние наставления Ланьлина). [Период] Китайской Республики. Подробнее см.: Тага Акигоро. Цзунпу дэ яньцзю: цзыляо
бянь. С. 606.
19
Согласно «Дай Цин хуйдянь» («Свод законов Великой Цин»): «В 18-й год правления Цяньлуна (1753 г.) общее количество дворов по всем провинциям составило 38 840 000». В «Цин Гаоцзун шилу» («Правдивые записи о правлении цинского Гао-цзуна») записано: «В данном году население составило 183 670 000 человек, в среднем на каждый двор — 4,7 человека; в 9-й год правления Даогуана (1829 г.) количество дворов в пров. Фуцзянь было 3 999 143; населения 19 818 700,
в среднем на каждый двор — 4,7 человека. В соответствии с данными о количестве дворов, предоставленными в различное время уездами У и Цзянъинь в пров. Цзянсу, Тайху и Уху в пров. Аньхой,

394

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

шений, формируемых по типу отец и мать + сыновья + дочери, который и был
основным видом семьи.
Наблюдался довольно быстрый рост населения, повышалась частотность миграции, что и стало основными социальными причинами, ведущими к распаду
большой семьи. По архивным материалам становится очевидно, что ограничения
со стороны морали и права на разобщение семьи уже ослабели. К примеру, ранее считалось, что если бабка и дед, отец и мать живы, то потомки не должны
обосновываться отдельно от них и разделять имущество. В эпоху Тан закон рассматривал подобное действие как тяжкое преступление, караемое каторжными
работами, при Мин наказание заменили ударами палкой, а после середины Мин
наказание за это уже практически не применялось. Гу Яньу, цитируя «Чэнь ши
ли шу» («Книга ритуалов рода Чэнь»), писал: «Если и есть еще сплоченные роды,
у которых новые поколения не расходятся кто куда, то люди этому удивляются
и считают их благородными родами»20. В пров. Гуандун, уезде Сыхой, в ранний
период эпохи Цин крестьяне «искали средства к существованию, молодые сбегали [из деревень], отец и сын занимались приготовлением пищи порознь, и братья
уже жили в разных местах»21. В провинции Сычуань, в каждой области и уезде,
в эпоху Даогуана появились записи о том, что братья разделяют имущество,
разъезжаются, «их родители посылают пищу сыновьям, [дети] каждый месяц
считают дни [до родительской поддержки] и не терпят уменьшения [количества]
и просрочки», между братьями распространяется борьба за наследство, и тяжбы
длятся подолгу22. В эпоху Цин неоконфуцианец Ли Фу писал: «Когда с каждым
днем все больше исчезает почтительность к старшим, нужно твердо придерживаться принципа проживания поколениями под одной крышей, иначе может возникнуть катастрофическая ситуация и будут друг у друга истощать имущество,
перелагать друг на друга выполнение дел; бережливые уже не будут бережливыми, а трудолюбивые — трудолюбивыми, сильные будут не в состоянии что-либо
делать на протяжении дня», «нужно сделать так, чтобы живущие отдельно не
Синьчан и Чжуцзи в пров. Чжэцзян, Юйду и Пинсян в пров. Цзянси, Юньсяо в пров. Фуцзянь и др.,
был произведен подсчет, в результате получилось, что в некоторых уездах среднее на каждый двор
число людей доходит до 18,9, а самое малое составляет 1,4 человека, среднее значение 7,4» (см.: Фэн
Эркан. Циндай цзятин цзегоу цзици жэнь цзи гуаньси [Структура семьи и отношений между людьми
в эпоху Цин] // Цин жэнь шэхуй шэнхо маньбу [Прогулка по жизни цинского общества]. Пекин:
Чжунго шэхуй чубаньшэ, 1999). Ван Юэшэн рассматривает статистику из докладных записок департамента уголовных дел по делам населения, в результате чего получается, что в XVIII в. небольшие
нуклеарные семьи и семьи с прямым родством составляли соответственно 57,02% и 30,47%; большие семьи охватывали около 6,75% населения, в среднем 4,5 человека в семье. Подробнее см.: Ван
Юэшэн. Ши ба шицзи Чжунго хуньинь цзятин яньцзю (Изучение нуклеарной семьи XVIII века в
Китае). Пекин: Фалюй чубаньшэ, 2000.
20
Гу Яньу. Фэн цзюй (Жизнь порознь) // Жи чжи лу цзи ши («Записи ежедневных познаний»
с собранием комментариев), цз. 13. Чанша: Юэлу шушэ, 1994. С. 504.
21
Гуандун тунчжи (Географическое описание Гуандуна), цз. 93.
22
Чжан Шу. Шу дянь (Свод Шу), цз. 6, Чжан ши Аньхуайтан кэбэнь (О роде Чжан из Зала Спокойствия) Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2002 (Сюйсю сыку цюаньшу «Продолженное и исправленное
„Полное собрание книг четырех хранилищ“», т. 735).

395

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

тряслись над своим имуществом, все как нужно относились к своим делам, могли
проявлять упорство в достижении цели»23. В этом отражались потребности времени. В соответствии с нормами конфуцианской морали патриархального общества, когда муж и жена начинали свои отношения, устанавливался супружеский
статус, который не менялся до конца жизни, и вторичный выход замуж род не
принимал. С эпох Юань и Мин сохранивших чистоту пожилых и молодых вдов
императорский двор увековечивал как «верных долгу» (цзеле) и «целомудренных» (чжэньле), в эпоху Цин в городах создавали «кварталы добродетельных
женщин» (чжэньнюйфан) и «храмы целомудренных женщин» (ленюйцы). В литературных памятниках эпох Мин и Цин сохранились упоминания о хранящих
чистоту вдовах и похороненных живьем вместе с мужем женщинах; в действительности таких женщин из высших слоев общества было немного, и к тому же
они зачастую испытывали давление со стороны рода и общественной морали24.
В средних и нижних слоях общества второй брак для овдовевшей женщины был
повсеместно распространенным явлением, такие женщины со своим имуществом
смягчали участь холостых мужчин25. Кроме того, одиноким женщинам из бедных
семей было трудно нести на себе груз ответственности за выживание, поэтому
«в деревнях в семьях, которые только и занимались, что прополкой травы, по причине голода и истощения [женщины] чаще всего вторично выходили замуж»26.
В состоятельных семьях также по причине необходимости сохранения имущества препятствия для повторного выхода замуж были невелики, были даже
случаи, когда женщин принуждали ко второму браку. В эпоху Цин было установлено, что вдова при повторном браке имела при себе «имущество мужа и
прежнее приданое, к тому же важным считалось слушаться родственников первого мужа»27. Для присвоения чужого имущества родичи могли заставлять вдову
вторично выходить замуж и даже продавать или обменивать свадебные подарки
первого жениха. В общественном мнении не только низшие слои придерживались открытых взглядов на повторный брак вдов, но и среди интеллигенции наблюдалось явное смягчение позиции по данному вопросу. «Нельзя порицать тех,
кто повторно выходит замуж, однако тех, кто не выходит, стоит почитать» 28 .
23

Ли Фу. Бе цзи ицай и (Предложения по разделению отчетности и имущества) // Цин чао цзинши вэньбянь, цз. 85.
24
В народной песне пров. Фуцзянь поется: «В Минь половина женщин уродились, которым не
везет, выросли — лишь добродетельные, а если мужа нет в живых, то пьют вино с отравой и с веревкой прыгают с моста, а тех, кто жить захочет дольше, — родные к смерти подведут. И ранит
душу, щемит сердце, когда родня над ней смеется, пусть почитают в поколеньях, в три чжана пусть
и столп возводят, там по ночам услышишь вдруг, как дух ее вернуться хочет». См.: Юй Чжэнсе.
Чжэнь нюй шо (О добродетельных женщинах) // Гуйсы лэй гао (Черновики года гуй-сы), цз. 13.
Шэньян: Ляонин цзяоюй чубаньшэ, 2001.
25
См.: Ван Юэшэн. Ши ба шицзи Чжунго хуньинь цзятин яньцзю.
26
Тунчжи Шанхай сянь чжи (Описание уезда Шанхай [периода] Тун-чжи), цз. 24 (Чжунго дифанчжи цуншу, т. 169).
27
Дай Цин хуйдянь шили (Свод законов Великой Цин с примерами), цз. 783. (Сюйсю сыку
цюаньшу «Продолженное и исправленное „Полное собрание книг четырех хранилищ“», т. 809).
28
Юй Чжэнсе. Цзе фу шо, цз. 13.

396

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

Живший при Цин Цянь Юн считал, что препятствием к повторному замужеству
является «ошибочность проповедей неоконфуцианства», а отвечая на вопрос,
нужен ли повторный брак, говорил, что следует «смотреть на значимость семейства, его состоятельность, учитывать чувства, здравый смысл, авторитет и ритуал»29. Конечно, путь, на который вступала женщина, решившаяся на второй
брак, не был ровным, а уж если сравнить ее положение с первым браком, когда
родители мужа и так распоряжались всем, то во втором браке, в особенности
для вдовы, оно было еще менее свободным, и чаще всего этот брак рассматривался как купля-продажа имущества. Но это было серьезным ударом по нормам
морали патриархального общества, в котором овдовевшая женщина лишалась
всяких прав, и знаменовало поворот в сторону изменений общественной морали.
В эпоху Мин и Цин проявляются признаки улучшения положения женщин
в обществе и семье. В популярной литературе появляются образы красивых
и талантливых девушек, но и в реальности были Ли Сянцзюнь, Дун Сяовань, Лю
Жуши, Гу Хэнбо, которые известны тем, что в совершенстве постигли четыре
искусства (игра на цине, шахматы, каллиграфия и живопись), став «звездами»,
привлекавшими внимание людей конца эпохи Мин и начала Цин, и объектами
обожания и мечтаний знатных и видных людей. Проявляются успехи и в области
женского образования; несмотря на то что убеждение «женщина бесталанна, но
добродетельна» было все еще распространено в народе, довольно популярным
стало явление, когда в знатных домах женщины читали книги, писали сочинения,
декламировали ши и цы. И хотя набор в ученицы женщин в эту эпоху был остро
осмеян Юань Мэем (знаменитым поэтом и ученым XVIII в.), в семьях талантливые девушки весьма поощрялись за способности. Уважение и восхищение талантливыми красавицами в обществе было реакцией на высокое качество женского воспитания. Другим примером улучшения положения женщин в этот
период являются картины типа «женщины, выходящие на прогулку» (цв. ил. 23).
Согласно нормам конфуцианской морали, «мужчина и женщина, когда дают или
берут что-то, не должны касаться друг друга», и появление одинокой женщины
на людях считалось крайне непристойным, однако пышное великолепие городской жизни конца Мин было полно соблазнов, и потому знатные красавицы то
и дело выходили за порог дома полюбоваться пейзажами, возжечь благовония
в храмах и даже по собственному желанию выйти замуж. Консервативные ученые мужи рассматривали это как острую общественную проблему, Чэнь Хунмоу
из пров. Цзянсу резко порицал подобное поведение30. Скрытая тенденция к отступлению от норм общественной морали была важным социально-экономическим фактором, дававшим стимул переменам, — происходила перестройка структуры семьи, изменение взглядов на брак, социального положения женщин. Развитие товарного хозяйства во второй половине эпохи Мин привело к повышению
29
Цянь Юн. Цза цзи. Шан. Гай цзя (Записки о разном. Первое. Вторичный брак) // Цянь Юн. Люйюань цунхуа (Собрание разговоров в Люйюани), цз. 23. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1979. С. 612.
30
Чэнь Хунмоу. Фэнсу тяоюэ (Соглашение о нравах) // Цин чао цзинши вэньбянь, цз. 68.

397

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

благосостояния общества, что, в свою очередь, повлияло на ценностные ориентиры и постепенно разъедало патриархальную мораль. Цинский ученый Ван
Вань говорил: «Ныне отцы и дети постоянно борются друг с другом за лишний
чжу золота и чи шелка. А тех, кто участвует в этой борьбе, кто убивает друг друга, такое впечатление, что и не счесть!»31. В пров. Шаньдун, славившейся своими
добрыми обычаями, также распространились такие нравы, что «и отец, и сын
отдельно готовят пищу» и «когда на кону стоит прибыль, пусть даже они и братья, то даже ничтожная мелочь (в один цзы или чжу) непременно влияет [на их
отношения]»32. В ходе жертвоприношений в родовых храмах поминание предков
по старшинству было проявлением почтения и уважения согласно патриархальной системе. Однако в эпоху Цин в ряде храмов предков стали поминать по степени богатства, а не по заслугам или старшинству. В ранний период Цин в храме
предков рода Жэнь из уезда Исин в провинции Цзянсу обязательным условием
для поминания в храме стало признание добродетели (дэ), титула (цзюэ) или заслуг (гун). Причем титул означал высоту чиновничьего ранга, а заслуги измерялись количеством материальных пожертвований храму. А потому среди тех, кто
имел право приносить жертвы в храме предков, помимо старших членов рода,
появились чиновники и богачи (их называли теперь добродетельными людьми,
вхожими в храм наравне с старшими членами данного рода). В 1840 г. в деревне
Уцзинь род Чжуан отреставрировал храм предков, и здесь заводили подобные
порядки33. Такие случаи не были единичными, а потому они вызывали резкую
критику со стороны защитников старых порядков. В эпоху Мин и Цин с ростом
благосостояния семей, приумножаемого торговцами, последние становились гарантами культуры родовой системы: они возводили храмы предков, создавали
родовые поля и составляли родословные книги в родных краях или там, где проживали. Стоит отметить, что так они преследовали цель не только продемонстрировать свое богатство, но и достичь признания реальных заслуг. А уважение
и почитание торговцев стало основой для разрушения представлений патриархального общества, ставивших на первое место значимость занятий сельским хозяйством.

31
Ван Вань. Ван ши цзупу сюй (Предисловие к родословной книге рода Ван) // Цин чао цзинши
вэньбянь, цз. 58.
32
[Канси Шаньдун] Пусянь чжи (Описание уезда Пу, [пров. Шаньдун, период Кан-си]), цз. 2.
33
Фэн Эркан. Цин жэнь шэхуй шэнхо маньбу (Прогулка по жизни цинского общества). Пекин:
Чжунго шэхуй чубаньшэ, 1999. С. 156.

398

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

§ 2.
Дх предпринимательства
и традиции общества
Изменение традиций в обществе. —
Торговцы и общественные нравы. —
Подъем общественного и льтрного развития

По традиции в китайском обществе существовало четыре класса: ученые (или
служилые люди), земледельцы, ремесленники и торговцы, причем торговля считалась низкой профессией. Торговцев называли «мелкими людьми [, которых можно встретить на] рынках и у колодцев». Такое отношение сохранялось и во времена эпохи Сун с ее развитой городской жизнью и большим количеством рынков. В «Домашних наставлениях» Лу Ю имелась следующая запись: «У потомков
мало природных дарований, и с этим ничего не поделать, и если так, то почему
бы не дать им возможность читать книги? Если они будут бедными, то смогут
обучать детей и получать пропитание, и так наследование учености в семье не
прекратится. Если они хотят носить холщовую одежду и соломенные сандалии,
пусть занимаются земледелием, и хоть ноги не дойдут до города, но зато будут
распространять добрые деяния… Такие, кто [способен] стать чиновником, — не
появляются часто, а раз не могут служить, то будут в деревне, о чем нельзя не
сожалеть. Однако ни в коем случае не посылайте его зарабатывать на еду и одежду в город, чтобы трудиться ничтожным человеком на рынке и у колодца! Избегайте этого! Избегайте этого!» 34 . В документах до эпохи Мин можно было
встретить множество подобных высказываний. Дун Хань, что жил при Мин, говорил: «Некогда служилые (ши и дафу) были важны, так как имели чистые помыслы, а с богачами в деревнях стыдно даже было иметь что-то общее, ведь тот, кто
вынужден был цепляться за собственное существование, непременно шел на любой риск!»35. Так ученых-ши противопоставляли торговцам. Однако эти воззрения, что пустили корни глубоко в человеческом сознании, начали изменяться с
середины эпохи Мин, потому что было уже трудно делить людей на четыре класса, а ученые-ши и торговцы зачастую были одни и те же. Среди множества причин, приведших к такой ситуации, согласно анализу профессора Юй Иньши,
особенно заслуживают внимания две: во-первых, население Китая в XIV–XIX вв.
значительно увеличилось, а установленное число тех, кому можно было выдать
степень цзиньши, изменилось вовсе не пропорционально этому увеличению,
и поэтому естественным образом стала уменьшаться возможность получить степень на государственных экзаменах. Потому неизбежно возросла тенденция
«оставления учености и [устремления] в торговлю». Во-вторых, в эпоху Мин
и Цин успехи торговцев стали еще одним большим соблазном для ученого со34

Лу Ю. Лу Фанвэн цзя сюнь (Домашние наставления Лу Фанвэна) // Чжибуцзучжай цуншу (Собрание сочинений из кабинета Чжибуцзучжай).
35
Дун Хань. Сань У фэнсу шилю цзэ (Шестнадцать разделов обычаев и нравов трех У) // Саньган
шилюэ (Размышления и планы в Саньгане), цз. 6. Шэньян: Ляонин цзяоюй чубаньшэ, 2000.

399

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

словия. Система покупки чинов при Мин и Цин также открыла торговцам пути
к власти, позволила им получить чин или звание, стать одновременно и ученымши, и влиятельным торговцем 36 . Ученые-ши, кто не выдерживал экзамены-кэцзюй, больше обращались к занятию торговлей. В собраниях сочинений знаменитых литераторов и ученых эпох Мин и Цин имеется много эпитафий, биографий
и благопожеланий торговцам.
«Эпитафия Цзе Аньфан-гуну» посвящена торговцу Фан Линю (Цзе Аню), там
сказано следующее: «В Куньшане, что в Сучжоу, жил человек Цзе Ань (Фан
Линь), сперва он был ученым, которого выдвинули кандидатом на провинциальные экзамены, но бросил это занятие и стал жить с родом жены — Чжу. Род Чжу
занимался торговлей, и его друг спросил: „Почему ты оставил ученость и стал
торговцем?“ Тот ответил, улыбаясь: „А ты разве не знаешь, что ученый-ши не
может быть торговцем, а торговец — ученым?“»
Ван Янмин дал этому свою оценку, он сказал: «В древности было четыре вида
разных профессий, но люди шли по одному пути — они вкладывали в свои профессии всю душу, и это их объединяло. Ученые обеспечивали порядок, земледельцы с помощью орудий труда взращивали [урожай], ремесленники своим мастерством [создавали] утварь, а торговцы с помощью обмена и связей [вели торговлю] товаром. Все занимались тем, что давало им заработок, и своему занятию
они отдавали все сердце. Суть заключалась в том, чтобы приносить пользу людям. И это их объединяло. Ученые и земледельцы отдавали все силы в стремлении усовершенствовать правление и накормить, и их обеспечивали искусной
утварью и товарами, при этом они оставались учеными и земледельцами. Ремесленники и торговцы отдавали все силы, создавая искусную утварь и торгуя товарами, но они жили, когда был порядок и всем им было что есть, при этом они
оставались ремесленниками и торговцами. Потому и говорим, что есть четыре
вида разных профессий, но Путь-дао людей един»37. В конце Мин и начале Цин
мыслитель Хуан Цзунсы выдвинул идею о том, что «ремесленники и торговцы
всему основа»: «Есть четыре разные профессии, но Путь-дао у людей един... при
этом ремесленники и торговцы всему основа». Он отверг идею об иерархичности — о том, что есть высшие и низшие, богатые и бедные. А среди самих торговцев постепенно возникли свои этические нормы и принципы. Знаменитый
мыслитель Тан Чжэнь в Сучжоу занимался торговлей и критиковал тех, кто его
упрекал и порицал, он уверенно и смело отвечал им: «Я живу благодаря торговле,
люди полагают, что этим я себя позорю, но не понимают, почему меня это [на
самом деле] не позорит. Люй Шан торговал едой в Мэнцзине, Тан Чжэнь стал
торговцем в городе У, и у него был свой повод для этого»38. Неоконфуцианец
Чэнь Цюэ считал, что «те, кто трудом добывают средства к существованию, во36

Юй Инши. Чжунго цзиньши цзунцзяо луньли юй шанжэнь цзиншэнь (Китайские патриархальные этические нормы и дух предпринимательства в Новое время). Хэфэй: Аньхой цзяоюй чубаньшэ,
2001. С. 213.
37
Ван Янмин цюань цзи (Полное собрание сочинений Ван Янмина), цз. 25. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1992. С. 940–941.
38
Тан Чжэнь. Цянь шу (Книга рода Цянь). Ч. 1. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1963.

400

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

истину владеют мастерством», и тот, кто является ученым-ши, непременно должен рассматривать «служение родителям, содержание семьи» как минимум того,
на что он способен, и «ни в коем случае не должен перекладывать ответственность за это на других», а потому сперва он должен научиться вести независимое хозяйство и лишь потом формировать свою личность39. В связи с этим ученый эпохи Цин Цянь Дасинь сформулировал такую позицию: «Вместо того чтобы не обеспечивать себя средствами к существованию и просить нечестно нажитое у других, не лучше ли заботиться о своем поле и доме и не принимать непристойных подношений?»40. Торговец из Синьани говорил весьма высокомерно: «Разве может торговец отвечать за больших ученых? Разве торговец идет после ученых-ши?» Подобных высказываний просто не могло быть в предыдущие
эпохи.
Изменение ценностной ориентации привело к тому, что в середине и конце
Мин в обществе образовалась тенденция почитания торговцев, чиновники «почувствовали, что также поддались этому», отошли от службы и начали заниматься торговлей 41 . Образованные люди, «которые были учеными-ши, находились
в бедности и не могли содержать семью», а потому «на остатки средств закупили товар… и замыслили извлечь из этого какую-никакую выгоду»42. И даже Сюй
Цзе из Сунцзяна, который был советником императора, не избежал соблазна извлечь прибыль из торговли, в его семье «закупили ткани, подсчитывали то, что
собрали за год, и торговали на рынке» 43 . В эпоху Цин проявление уважения
к торговцам сохранялось, ушедший от дел государственный деятель Гу Яньу
«распахивал поля и замерял землю, скопил в конце концов огромное богатство»44,
и, кроме того, как говорят, он имел отношение к «меняльной лавке в Шаньси».
В начале Цин ученый Люй Люлян занимался врачебной практикой и книгопечатанием, современники осуждали его за то, что «[заниматься] магазинами и лавками — грязное дело»45. Среди ученых эпохи Цин был некий Хан Шицзюнь, ко39
Чэнь Цюэ. Сюэчжэ и чжишэн вэйбэнь лунь (Рассуждения о том, что ученые должны делать
основой своего заработка) // Чэнь Цюэ цзи (Собрание сочинений Чэнь Цюэ). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1979. С. 158.
40
Цянь Дасинь. Шицзячжай ян синь лу (Записки о взращивании нового из кабинета Шицзячжай),
цз. 18, Чжишэн (Добыча средств к существованию) // Цянь Дасинь цюань цзи (Полное собрание сочинений Цянь Дасиня). Т. 7. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1993. С. 506.
41
Лин Мэнчу. Чу кэ Пай ань цзин ци (Поразительное. Ч. 1), цз. 3, Лю Дуншань куацзи Шуньчэнмэнь (Повесть о том, как Лю Дуншань хвастался своим боевым искусством у ворот Шуньчэнмэнь).
Шанхай гудянь вэньсюэ чубаньшэ, 1957.
42
Фэн Мэнлун. Юй ши мин янь (Слово назидательное, мир наставляющее), цз. 18, Ян Балао
Юэго цзифэн (О том, как Ян Балао встретился с чудесами в Юэ). Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ, 1958.
43
Юй Шэньсин. Гушань бичжу (Записки из Гушань), цз. 4. Ксилогр. изд., [период] Вань-ли.
44
Цюань Цзуван. Тин Линь сяньшэн шэньдао бяо (Записи о непреложной истине господина Тин
Линя) // Цзе Ци тинцзи (Полное собрание сочинений Цзе Цзи), цз. 12. (Сыбу цункань).
45
Люй Люлян. Фуцзянь Жугао шу (Книга о роде Жугао из Фуцзяни) // Люй Ваньцунь вэнь цзи
(Собрание сочинений Люй Люляна), цз. 2. Ксилогр. изд., Юн-чжэн, 3-й год. Пекин: Бэйцзин чубаньшэ, 1997 (Сыку цзинхуйшу цункань «Собрание книг четырех хранилищ, запрещенных и отправленных на уничтожение», т. 148).

401

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

торый отличался особым стяжательством46. И был еще Ван Миншэн, имевший
такую же репутацию47. Чжу Шуньшуй переехал в Японию и вел там торговлю48.
Цинские торговцы стали относиться к служилому сословию и сановникам как к
равным, писали стихи, пили с ними вино, вели обмен стихами. Интеллигенция
стала превращаться в торговцев, а торговцы — в интеллигентов. Благодаря товарному хозяйству постепенно исчезло неприятие учеными-ши торговцев, а получение выгоды обрело непреложную ценность. В обществе изменился статус
торговцев, и среди «четырех видов занятий» их ставили выше земледельцев, даже появлялись суждения, что и ученым-ши не сравниться с ними. Особенно
это проявлялось в экономически развитых районах, где общественные традиции
также начали меняться. Хуан Шэнцэн в «Записках о поветриях в У» писал:
«К настоящему времени в У появилось множество молодых чиновников, которые
стремительно стали вовлекаться в доходные дела»49. В эпоху правления под девизом Чун-чжэнь (1627–1644) Лин Мэнчу писал: «В Хойчжоу в обычай вошло
делать торговлю основным занятием, а получение ученой степени — вторым».
В Цин в 1724 г. генерал-губернатор Шаньси Лю Юйи отправил императору докладную записку с таким содержанием: «В Шаньси издревле почиталось обучение превыше известности. Ныне талантливые потомки по большей части становятся на путь торговли, и лишь кое-кто предпочитает быть чиновником. Людей
посредственных заставляют готовиться к экзаменам. И по этой причине нравы
чиновничества пришли в упадок». Император Юнчжэн наложил такую резолюцию: «В Шаньси торговцев ставят по большей части на первое место, кто-то соглашается быть земледельцем, некоторые собираются пойти на военную службу,
и лишь последних из последних заставляют учиться, чтобы получить должность.
Мы ознакомились с данной ситуацией, подобные нравы находим забавными»50.
Поветрие «отворачиваться от земледелия и устремляться к торговле» укладывалось в представление, что «западнее гор торгуют, а восточнее занимаются
наукой». Это находило отражение и в литературных произведениях, в которых
почти не было описаний императоров и сановников, героических личностей,
талантливых юношей и красавиц, а появились сюжеты о жизни городского населения, основными действующими лицами стали торговцы, приумножающие
семейное благосостояние. Сборники «Сань янь» («Троесловие») Фэн Мэнлуна
и «Эр пай» («[„Поразительное“] в двух частях») Лин Мэнчу — шедевры, относящиеся к произведениям такого рода. Произведения, которые литераторы посвя46
Хун Лянцзи. Гэншэнчжай цзи (Собрание сочинений из кабинета Гэншэнчжай), цз. 4, Шу Хан
цзяньтао и ши (Пишу о проверке событий в Ханчжоу) // Хун Лянцзи цзи (Собрание сочинений Хун
Лянцзи). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 2001. Т. 3.
47
Чжао Лянь. Сяотин цза лу сюйлу (Продолжение разных записей из беседки Сяотин), цз. 3,
Ван Сичжуан чжи тань (Порочная страсть Ван Сичжуана). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1980.
48
Чжу Шуньшуй. Да Ань Дуншоу юэшу (Ответ на соглашение с Ань Дуншоу) // Чжу Шуньшуй
цзи (Собрание сочинений Чжу Шуньшуя), цз. 7. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1981. С. 175.
49
См.: Се Гочжэнь. Мин дай шэхуй цзинцзи шиляо сюаньбянь (Избранные материалы по социально-экономической истории эпохи Мин). Т. 2. Фучжоу: Фуцзянь жэньминь чубаньшэ, 1981. С. 113.
50
Юнчжэн чжупи юй чжи (Императорские декреты [периода] Юн-чжэн). Фотолитограф. изд.,
Юн-чжэн, 2-й год, 5-й месяц, 9-й день.

402

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

тили торговцам, как то некрологи, поздравительные и траурные речи, эпитафии
и т.п., рисуют образ преисполненных любовью к близким, преданностью делу,
трудолюбивых, щедрых, добросовестных торговцев. В связи с подъемом экономики произошли изменения в отношении общества к потреблению, в особенности
это было очевидно в районе южнее Янцзы, где более явственно проявилось стремление к роскоши и увеселениям. В китайской традиции расточительство и бережливость всегда были мерилом норм общественной морали; наблюдая расточительство, ученые мужи приходили в ярость, осуждали выход за пределы разумного
и стяжательство, вздыхали о том, что с каждым днем все становится только хуже
и теперь люди не такие как прежде. В империи Цин на 23-м году правления Канси
(1684 г.) известный неоконфуцианец Тан Бинь вступил в должность генералагубернатора пров. Цзянсу. Когда он прибыл к месту службы, то обнародовал
«Объявление об успокоении У», поставив основной задачей «изменение общественных нравов» и «выправление сердец», наложив запрет на повальное увлечение роскошью в повседневной жизни, что шло вразрез с нормами морали51. Через
некоторое время Чжан Бо провел «Успокоение Су», где значилось: «Запретить
чрезмерную расточительность и гулянья неженатой молодежи»52. В 24-й год правления Цянь-луна (1759 г.) генерал-губернатор Чэнь Хунмоу утвердил «Договор об
обычаях», ключевыми пунктами которого также стал запрет на расточительное
поведение и призыв к бережливости53. Однако были и те, кто осмеливался смотреть фактам в лицо, пытался заступиться и выработать некие нормы в отношении
растущей тенденции к богатству. В середине эпохи Мин Лу Цзи из Сунцзяна
в труде «Цзяньцзятан гао» («Рукопись из Тростникового зала») выразил свежие
мысли о том, что «роскошь способствует заработку» и «излишества притягивают
богатство». Он считал, что бережливость и стремление к роскоши связаны с социально-экономическим статусом. «Те, кто богат, расточительны; те, кто беден,
бережливы, расточительность и бережливость — нравы богачей и бедняков»,
«богатство есть предпосылка к роскоши», «в Сучжоу и Ханчжоу потому роскошествуют, что в Поднебесной скопились огромные богатства». И «расточительству будет положен конец», лишь если все общественное богатство выкинуть в
канаву, иначе «пусть хоть возродятся премудрые правители древности, их желание
прекратить расточительство в У и Юэ будет недостижимым!» Фактически так
была показана связь расточительства и бережливости с экономикой. «По большей
части богато живут там, где легко зарабатывают на жизнь, а в других местах бережливы потому, что народу там трудно заработать». Из-за стремления к роскоши появляется множество необходимых услуг, а это способствует развитию ремесел и торговли, и таким образом можно решить вопрос со средствами к существованию многих людей. Лу Цзи приводит примеры: «В горах и озерах в Сучжоу
и Ханчжоу жители иногда путешествуют, а для этого нанимают нарядную лодку
51

Сучжоу фу чжи (Хроники округа Сучжоу), цз. 3. Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ, 1970
(Чжунго дифанчжи цуншу «Собрание местных хроник Китая», т. 5).
52
Там же, цз. 68.
53
Там же, цз. 3.

403

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

и паланкин, потребляют изысканные кушанья и лучшие вина, продвигаются
лишь с песнями и плясками, это, конечно, можно назвать расточительством. Однако [в таком случае] не сознают, что [есть еще] носильщик паланкина и лодочник, мальчики-певцы и танцовщицы, а если пойти в горы, то там обязательно
будет тот, кто готовит пищу на огне. И сколько еще таких, [кто работает и кормится этим]!» И наоборот, в областях Нин, Шао, Цзинь, Цюй, где предполагалась
«строжайшая бережливость», «народ везде дошел до того, что не мог прокормить
себя, и половина разбрелась на все четыре стороны». Современники зачастую
говорили, что рынки — источник расточительства, Лу Цзи же особо подчеркивал
стимулирующую роль рынков и то, что стремление к роскоши стимулирует товарооборот: «В У и Юэ легко заработать на жизнь, а [причина] этого коренится по
большей части в стремлении здесь к роскоши, и рыночная торговля в особенности способствует этому»54. Немало людей разделяло взгляды Лу Цзи, в начале
Цин Гу Гунсе цитировал его и говорил: «Есть миллионы людей, любящих роскошь, а значит, есть миллионы людей со средствами к существованию. И если
мы хотим заставить миллионы людей вернуться от роскоши к безыскусности, то
нам непременно придется оторвать их от средств к существованию»55.
Интересно, что у императоров Цин — Юнчжэна и Цяньлуна тоже были подобные взгляды. Так, Юнчжэн отмечал: «Решение Тан Биня и подобных ему об
изменении нравов в Цзянсу не только не поможет делу, но и, наоборот, вызовет
гнев у обычных людей. В Сучжоу и других местах лодочники, актеры, ремесленники и им подобные содержат [своим заработком] множество людей, и если внезапно это все прекратить, приказать им лишиться средств к существованию, то
они непременно пойдут по кривой дорожке»56. Когда Цяньлун упомянул о своей
инспекционной поездке на юг, то разрешил большое строительство, говоря: «Сооружайте прекрасные беседки, павильоны со светильниками» и т.п., «и чтобы все
это было декорировано»; «это поднимет торговцев солью, тканями и прочих
в Сучжоу, а если у них будут излишки богатства, то пусть наведут внешний
лоск — местные бедные ремесленники получат возможности для работы и будут
трудиться изо всех сил, таким образом получат выгоду и небольшую прибыль;
как говорят, нужно делиться тем, что в избытке, чтобы латать то, что в недостатке, — тогда и дело пойдет»57. Понятно, что мысли: «Роскошь дает возможность
заработать на жизнь» и «роскошь помогает обогатиться» не были оригинальны,
а имели под собой глубокую социально-экономическую основу.
54
Лу Цзи. Цзяньцзятан гао (Рукопись из Тростникового зала), цз. 6. Шанхай гуцзи чубаньшэ,
2002 (Сюйсю сыку цюаньшу «Продолженное и исправленное „Полное собрание книг четырех хранилищ“», т. 1354).
55
Гу Гунсе. Сяося сянь цзи чжайчао (Обрывки записей во время летнего отдыха), цз. 1, Сусу шэми (Обычаи Сучжоу, расточительство) // Ханьфэньлоу мицзи (Скрытая коллекция книг башни благоухания). Сб. 2. Пекин: Шанъу иньшугуань, 6-й год Китайской Республики.
56
Эртай цзоучжэ (Доклад Эртая) // Юнчжэн чао ханьвэнь чжупи цзоучжэ хуйбянь (Собрание резолюций императора Юнчжэна по докладным запискам на кит. яз.). Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1991.
57
Цин Гао-цзун шилу (Правдивые записи о правлении цинского Гао-цзуна), цз. 657. Цянь-лун,
27-й год, 3-й месяц.

404

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

Рис. 10.1. Чжочжэнъюань (Сад скромного чиновника).
Самый большой из «классических» садов Сучжоу, история которого восходит
к эпохам Тан и Юань, когда он служил местом проживания и храмом.
Приобрел известность в эпоху Мин как сад вышедшего в отставку цензора Ван Сяньчжэня.
Впоследствии сад принадлежал другим людям,
которые перестраивали и обновляли его в конце династии Мин и при Цин;
его нынешний облик больше характерен для Цин, чем для Мин

В начале эпохи Мин следили за чистотой ритуалов. Император Чжу Юаньчжан считал, что главный урок, который можно было вынести из поражения
Юань, это «различать богатых и бедных, не присваивать не положенные по рангу
обряды и не наносить вред устоявшимся правилам». Он полагал: «Когда прежние
императоры и государи правили Поднебесной, они непременно утверждали ритуалы, чтобы отделить бедных от богатых, истинное от преходящего»58. В 13-й год
правления Хунъу (1380 г.) были официально опубликованы «Законы Мин», где
специально был выделен пункт «отступление от принятой формы скорби по
умершему», предписывавший наказание тем, кто чрезмерно использует наряды
и украшения, повозки и паланкины, дома и утварь; простолюдину за это полагалось пятьдесят ударов легкими палками, а чиновнику сто ударов батогами. Находясь в строгих рамках церемониала, общественная жизнь была сдержанна в своих проявлениях, соблюдались равенство и ограничения, в результате было по58
Сун Лянь. Хунъу шэн чжэн цзи (Записи о премудром правлении Хунъу). Синьбэй: Тайвань
синьвэньфэн чубаньгунсы, 2008 (Цуншу цзичэн синьбянь «Корпус классических книг», новая редакция, т. 119).

405

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

всеместно распространено поветрие: «Не смею стремиться к необыкновенному
и красочному». Однако с середины эпохи Мин эта искусственная культурная
структура начала постепенно ослабевать, и в общественных нравах произошли
заметные перемены. Если ранее поощрялась скромность, то «после правления
Ваньли (1573–1620) устремления стали безграничны, бедный народ стал богатеть
и все больше думать о роскоши»59; «если раньше обычаи были безыскусны, то
теперь они стремительно мельчали, и это было невозможно остановить, как падение вниз рек Янцзы и Хуанхэ60. С середины Мин общественная жизнь стала
совсем не похожей на то, что наблюдалось в начале правления династии, когда
«ни у одного рода не было величественных залов, а в одежде, украшениях, утвари царила абсолютная простота»61; и вот — покорность превратилась в расточительность, да так, что «бережливость стали считать дикостью». Подобные поветрия особенно усугубились с приходом Цин.
Главное влияние на изменение общественных нравов в Китае с середины Мин
оказывали торговцы, на втором месте были служилые слои ши и дафу62. В эпоху
Мин и Цин торговцы стали наиболее значимым социальным классом, они обладали огромными средствами, у них «на шнуре для монет висели миллионы»63,
«а тех, у кого не было ста тысяч, не называли богатыми»64. Процветала торговля
солью, книгами, деревом, рисом, тканью. Известностью пользовались торговцы
солью из Хуайяна. Минский мыслитель Сун Инсин в книге «Е и» («Неофициальные обсуждения», гл. «Об управлении соляной монополией») писал: «В царствование Ваньли отдельный капитал в Гуанлине был никак не меньше трех десятков
миллионов лянов, и ежегодный доход мог составлять девять миллионов лянов,
и только один миллион поступал в казну, три миллиона расходовались в непроизводительном порядке без обоснования причины, хватало и государству, и частным лицам, это затрагивало и буддийских, и даосских монахов. Деньги шли
и на милостыню нищим, оплату наемным работникам, посредникам и в буддийские монастыри, — свыше пяти миллионов. Каждый торговец приумножал семейное богатство, жил в свое удовольствие, свое богатство считал неисчерпаемым
и нескончаемым, и до сих пор можно увидеть, как они процветают». Огромная
59

[Канси] Уцзян сянь чжи (Описание уезда Уцзян, [период Кан-си]), цз. 38.
Фань Лянь. Юньцзянь цзюй мучао (Записки из обиталища в Юньцзянь), цз. 3. Синьбэй: Тайвань синьвэньфэн чубань гунсы, 1997 (Цуншу цзичэн саньбянь «Корпус классических книг», третья
редакция, т. 83).
61
Уцзян сянь чжи, цз. 38.
62
Начальник уездов Сучжоу и Чанчжоу Ли Гуанцзо отмечал: «Все башни и трактиры, колышущиеся на волнах легкие лодки, пиршества гуляк, торговые дома чрезвычайно гостеприимны, а вот
образованных людей здесь очень мало». См.: Цяньлун Чанчжоу сянь чжи (Описание уезда Чанчжоу
в правление Цяньлуна), цз. 11, Фэнсу (Нравы и обычаи). Еще одно замечание: «Решительно утверждаю: „Нравы в Хуай испокон веков были скромны, сейчас же чрезмерна роскошь, нет здесь более
высокородных сановников, одни только торговцы“». См.: Цяньлун Шаньян сянь чжи (Описание
уезда Шаньян в правление Цяньлуна), цз. 4.
63
Се Чжаочжэ. У цза цзу (Пять различных групп), цз. 4 (Сыку цзинхуй шу цункань, т. 37).
64
Ван Шисин. Гуан чжи и (Продолжение описания [местности] Гуан), цз. 3. Ксилогр. изд., Кан-си,
15-й год.
60

406

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

прибыль воспитывала нуворишей в прямом смысле этого слова, они сорили
деньгами, демонстрируя богатство и собственную исключительность, так они
компенсировали недостаточно высокие положение и авторитет в обществе; роскошество и безудержная трата денег стали повсеместным явлением. «Заниматься
солью в Янчжоу, вопреки всем ожиданиям, стало чрезвычайно престижно —
всякий раз можно было потратить сотни тысяч лянов — на экипаж и лошадей,
одежду, еду, залы и опочивальни, женитьбу и похороны»65. Дошло до того, что
император Юнчжэн в своем эдикте указывал с осуждением: «Привычка демонстрировать роскошь недостойна торговцев, внутри они пусты, лишь внешне выглядят богато. Их одежда и резиденции чрезмерно пышны; еда и утварь изящны;
театральные представления и танцы безудержны; застолья и забавы продолжаются изо дня в день; даже их слуги наглы и дерзки, а одежда и питье, повседневная жизнь у них, как у чиновников, [в общем], они нарушают все приличия и не
знают никакого контроля»66. В начале эпохи Цин для встречи императора южнее
Янцзы торговцы потратили крупные суммы денег, чтобы создать для местных
ученых-ши лучшие условия для написания своих произведений, чтобы благоустроить парки, беседки и водоемы. В Янчжоу было 39 достопримечательностей, из
них 26 за городской стеной. «Все торговцы старательно занимались своим делом
и приходили с поклоном в присутственное место во время инспекционной поездки императора»67. Согласно статистике, имеющейся в «Общей карте достопримечательностей путевого дворца императора в Янчжоу», количество построек
и галерей торговцев солью достигало тогда 5154, павильонов и террас — 196, их
содержание стоило огромных денег68. Сучжоу в правление под девизом Чэн-хуа
(1465–1487) в эпоху Мин был «заставлен дворцами, и совершенно не было свободного места», в эпохи Мин и Цин в городской черте парков было более 270,
в ходу было выражение, что «город наполовину состоит из парков, на другую — из
беседок». Действительно, Сучжоу сегодня полон садов, которые берут свое начало
от династии Мин (или ранее), таких как Чжочжэнъюань (Сад скромного чиновника) (рис. 10.1), когда-то принадлежавший отставному цензору Ван Сяньчжэню
(ок. 1460 — после 1526), другу известного художника Вэнь Чжэнмина (1470–1559),
которому приписывают помощь в разработке внешнего облика сада и который
создал картины с его видами. Торговцев эпох Мин и Цин различали по месту
проживания — были торговцы из провинций Аньхой, Шаньси, Фуцзянь, Гуандун,
местностей Цзянци, У, Юэ, Гуаньшань в Шэньси; члены других гильдий освоили
все прибрежные районы нижнего течения Янцзы. Среди них наибольшим влиянием и известностью обладали торговцы из Хойчжоу и Шаньси, в простонародье
их называли торговцы из Хой и Цзинь. Торговцы из Цзинь хотя и не так сорили
65
Ли Доу. Янчжоу хуа фан лу (Записи о разукрашенных лодках в Янчжоу), цз. 6, Чэн бэй лу
(Записи к северу от городской стены). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1960. С. 148.
66
Сяо Гао. Юнсянь лу (Записи из Юнсянь), цз. 2. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1959. С. 135.
67
Вэй Си. Чунцзянь Пиншаньтан цзи (Записи из восстановленного зала Пиншань) // Вэй шуцзы
вэньцзи (Собрание сочинений брата Вэя). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 2003. С. 755.
68
Цит. по: Ван Чжэньчжун. Мин Цин Хуй шан юй Хуай Ян шэхуй бяньцянь (Торговцы из Аньхоя
и общественные изменения в Хуай и Ян при Мин и Цин). Шанхай: Саньлянь шудянь, 1996. С. 86.

407

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

деньгами, как из Хой, но не были бережливы. Ли Мэнъян так говорил об этом:
«Ныне в семьях торговцев все тучны, запасливы и ступают твердо, одежда их
пышна и расшита. Их дома наполнены утварью, золотом и серебром, их богатства сравнимы с теми, что были у правителей древности»69. Торговцы из Цзинь и
Хой отличались особой любовью к родному краю. Они возвращались на малую
родину с триумфом, погружали в лучи славы собственное село и являли собой
важное воплощение ценности человеческой жизни, существенная часть их прибыли доходила до родных мест, некоторые из них покупали недвижимость,
строили сады и резиденции, учреждали школы, возводили храмы предков, мосты,
создавали родовые поля; заботились о почитании своего рода, помогали бедным
и нуждающимся. В Хойчжоу была пословица: «Со спокойствием отпускают из
Хойчжоу, но ведь родину не отпустишь». По изяществу сохранившихся в Хойчжоу резиденций эпох Мин и Цин и родовых храмов, а также величественных
построек цзиньских торговцев в Цзиньчжуне мы и сейчас можем судить, как кичились они своим большим богатством и любовью к роскоши. Успешность и расточительный образ жизни торговцев вселял беспокойство в умы всех слоев общества и провоцировал аналогичное стремление к материальным ценностям. К югу
от Янцзы и в других экономически развитых регионах возникла торговая лихорадка. Позднеминский ученый Хэ Лянцзюнь говорил: «Я скажу, что до периода
правления Чжэндэ (1506–1522) 10% народа были чиновниками, а 90% работали
в поле. Было четыре профессии, и каждый имел свое дело, люди спокойно трудились на полях и не имели амбиций… Ныне же тех, кто покидает деревни
и становится ремесленником или торговцем, имеется в три раза больше, чем
прежде. Раньше не бывало людей, кто ничем не занимался, теперь же таких, кто
покидает деревню и без дела шляется, изыскивая еду, 20–30%! По большей части
люди считают, что покинули деревню 6–7% населения»70. Торговая лихорадка
привела к тому, что население городов и поселков стало больше, начался расцвет
рынков. С середины Мин к югу от Янцзы повсеместно возникло большое число
процветающих городов и поселков. Большую часть населения подобных образований составили торговцы (включая посредников, приезжих купцов и мелких
лавочников), ремесленники, носильщики и бродяги. Сообщение между населенными пунктами было удобным, экономика развитой, информация передавалась
стремительно, и это также привлекало служилых людей из районов по соседству.
Такие города, как Ханчжоу, Сучжоу, Янчжоу, процветали не только как торговые
центры, но и как известные туристические объекты; путешественники и проезжие охотно задерживались там: «Из тех, кто живет на этой земле, большинство
ведут спокойную и беззаботную жизнь, и никакие трудности не посещают их»71.
Там процветало и распутство (посещение публичных домов). В Янчжоу была
известна песня: «Янчжоу-Янчжоу, прекрасен ты! Тут множество приезжих, гос69

Ли Мэнъян. Кунтун цзи (Собрание невежества), цз. 40 (Вэньюаньгэ сыку цюаньшу, т. 1262).
Хэ Лянцзюнь. Сыючжай цуншо (Заметки о кабинете Сыючжай), цз. 13. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1959. С. 111–112.
71
Янчжоу фу чжи (Хроники округа Янчжоу), цз. 7, Фэн су (Нравы и обычаи). [Период] Кан-си.
70

408

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

тей, владельцев, что сад с беседкой покупают, а есть и те, кто на продаже соли
нажился, ученым был — торговлей соблазнился, разбогатеют враз — домой не воротятся»72. Городская жизнь зависела от разделения труда и обмена товарами,
и она кардинально отличалась от жизни сельской, которая могла сама себя обеспечить. Именитые сановники, торговцы концентрировались в городе, этим они содействовали процветанию ремесел и сферы общественных услуг. Мыслитель Цянь
Юн писал, что в правление Даогуана (1821–1850) Сучжоу был «местом скопления торговцев, бесконечных пиршеств, десятков театров, где ежедневно давались
представления, и винных лавок, и город обеспечивал интересы и занятия не менее
чем нескольким десяткам тысяч простолюдинов»73. Контролируемый торговцами,
город стал очагом моды, где гнались за роскошью. Современники так писали об
изменениях в повседневной жизни в правление Ваньли: «В прошлом изготовление
чулок относилось только к женскому занятию, теперь же все это можно купить
в торговых рядах; в прошлом чайных и винных лавок было немного, а теперь какой еды только нет, ее и не сбыть, заполнены все переулки и улицы, каждое утро
выставляют товар, а к вечеру уже все раскуплено; раньше если ты не был знатен,
то не мог сесть в парадный экипаж, ныне же паланкинами заполнены все дороги!»74.
Стремление к роскоши распространилось на все слои общества. В изготовлении одежды и украшений использовались материалы всегда от самого простого
до изысканного с изящными узорами; цвет от абсолютно темного до яркого и сочного; фасон от стандартного и монотонного до причудливого и эксцентричного,
но теперь то, что прежде знали лишь господа — орнаменты в виде свернувшегося кольцом или вздыбившегося дракона, например, — вошло и в быт простых
людей. Те, кто считал себя «самыми бедными и самыми бережливыми» учеными-конфуцианцами, подпали под «изменчивые привычки природы человека»
и «нехотя принимали украшенную одежду»75, таким образом вливаясь в общий
поток «преклонения перед роскошью». В культуре питания большое внимание
стали уделять свежим и отборным продуктам, стремились приобретать изысканные и известные товары. «Когда богатая семья принимала гостей, тщательно
отбирали еду и напитки, зачастую допуская лишь самые изысканные кушанья.
Что же до „среднего класса“, то они с таким восхищением подражали богачам, что зараз могли закупить еды, которой хватило бы на несколько месяцев»76.
72

Ван Цзяннань бай дяо (Наблюдения за сотней напевов Цзяннани) // Янчжоу цункэ (Собрание
сочинений о Янчжоу). Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ, 1970 (Чжунго дифанчжи цуншу «Собрание местных хроник Китая», т. 3).
73
Цянь Юн. Цзю вэнь. Аньдунь цюн жэнь (Старые анекдоты. Как пристраивали бедняков) //
Люйюань цунхуа, цз. 1. С. 26.
74
Чэнь Сые цзи. Фэн су лунь (Собрание сочинений Чэнь Сые. Рассуждения о нравах и обычаях) //
Чунсю чанчжао хэ чжигао (Заново восстановленные записи о принятых славных и правильных ритуалах), цз. 6, Фэн су чжи (Описание нравов и обычаев). [Период] Гуан-сюй.
75
Фань Лянь. Юньцзянь цзюй мучао, цз. 2.
76
[Ваньли] Цзядинсянь чжи (Описание уезда Цзядин, [период Вань-ли]), цз. 2, Цзянъюй као.
Фэнсу (Описание территорий. Обычаи и нравы). Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ, 1970 (Чжунго
дифанчжи цуншу «Собрание местных хроник Китая»).

409

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

Рис. 10.2. Озеро Шоусиху в Янчжоу, пров. Цзянсу.
На территории парка находятся буддийские постройки

В «Записках о годах правления Цзя-цин» сказано, что в Сучжоу «пиршества жителей походили на театральные представления, все делалось в угоду гостям; забивали скотину, жарили рыбу; гости и друзья садились в тесный круг»77. Роскошь сквозила и в архитектуре, и в частном садовом искусстве.
Фань Лянь писал, что в Сунцзяне «ученые-ши, чиновники и богачи соревновались друг с другом, возводя хоромы и величественные стены, мосты, храмы
и мемориальные арки — так, чтобы были лучшими в окрýге»78. В Ханчжоу жители «гнались за роскошью во всем, возводили постройки и садовые беседки,
в высшей степени прекрасные»79. Мода на парки из Сучжоу и Янчжоу повсеместно распространилась по всем городам Цзяннани. Позднеминский ученый Хэ
Лянцзюнь давал следующую оценку стилю парков в городах «Трех У»: «Здесь у
всех семей скоплено по тысяче цзиней, имеются жилища, которые постепенно
обносятся оградой, и каждый желает возвести парк. Дома ши и дафу просторны,
и в этом соперничают друг с другом. Везде в трех городах У парков, как шашек
на доске, они занимают больше места, чем дома и торговые ряды. Разве не лучше
будет всем приблизиться к земле и почве, отдалиться от камня и дерева, а кичли77

Гу Лу. Цин цзя лу (Записки о годах правления Цзя-цин), цз. 7. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1986.
С. 122.
78
Фань Лянь. Юньцзянь цзюй мучао, цз. 5.
79
Чжан Хань. Сун чуан мэн юй (Разговор во сне у окна с видом на сосну), цз. 7, Фэнсу цзи (Записи об обычаях и нравах). Синьбэй: Тайвань синьвэньфэн чубань гунсы, 1988 (Цуншу цзичэн сюйбянь «Корпус классических книг», продолжение, т. 213).

410

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

вости и бахвальству уделять меньше времени?»80. Великолепие городов способствовало изменению культуры досуга, живописные озера Сиху в Ханчжоу, Хуцю
в Сучжоу, Циньхуай в Нанкине и Шоусиху в Янчжоу (рис. 10.2) стали знаменитыми местами увеселений и центрами проведения общественных мероприятий.
В «Описании уезда У» сказано: «Усцы любят забавы, и потому у них множество
мест для этого, там есть все, что необходимо, и можно встретить партнеров для
игр. Места для забав — это горы, реки, сады, беседки, их предостаточно в округе.
Все, что требуется для забав, — прекрасное вино и яства, нарядные лодки, флейты
и барабаны — все это доступно в мгновение ока. Среди тех, кто украсит досуг,
есть талантливые певцы, которые прекрасны внешне и обладают чудесными манерами»81. Во время правления Цяньлуна на озере Шоусиху в Янчжоу разукрашенных лодок было более 250. И даже для простых людей поездка в горы для возжигания курений была обычным делом. Изменились и средствах передвижения для
поездок. Хэ Лянцзюнь пишет: «В начале правящей династии местные чиновники,
бывшие в должности, возвращались домой лишь пешком, в эпоху Сяньмяо (Чэнхуа, 1464–1487) служилые стали ездить верхом, а начиная с годов Хун-чжи
(1488–1505) и Чжэн-дэ (1506–1521) все передвигались в паланкинах»82. К концу
эпохи Мин «даже дешевые актеры и те передвигались в парадных экипажах к месту своих выступлений»83. Для еды и питья на пирах «использовали ящички с отделениями, началось это в правление под девизом Лун-цин (1567–1572) и чрезмерным стало в правление под девизом Вань-ли (1573–1620). Поначалу этим пользовались только чиновники, но в последние годы возницы, служители публичных
домов также стали брать с собой ящички с отделениями и пить вино, совершая
прогулки в горы. В областных городах и за их пределами начали появляться лавки,
в которых продают такие ящички»84. Так как в городах скапливались и именитые
сановники, и приезжие торговцы, бездельники и пр., количество чайных тоже росло, они совмещали в себе множество функций — там можно было обменяться
информацией, повеселиться, сыграть в азартные игры, и они стали миниатюрной
копией городской жизни. «Если возникали споры, люди шли в чайную выяснить,
кто прав, кто виноват, и давали третьим лицам послушать и разрешить спор, и тот,
кто оказывался не прав, платил за чай в качестве штрафа, это стали называть „решение спора за чаем“ (чицзянча)85. Публика в чайной была чрезвычайно разношерстной, и нелегко было понять кто есть кто. «Праздношатающиеся сидели там
весь день, и так как они слонялись без дела, им не о чем было говорить, они барышничали, обделывали случайные дела, и больше их ничего не интересовало»86.
80

Хэ Лянцзюнь. Сиюань яхуй цзи сюй (Предисловие к встречам избранных в Западном саду) //
Хэ Ханьлинь цзи (Собрание сочинений академика Хэ), цз. 12. Ксилогр. изд. Хэши Сянъянь цзиншэ.
[Период] Цзя-цзин.
81
Гу Лу. Цин цзя лу, цз. 3. С. 58.
82
Хэ Лянцзюнь. Сыючжай цуншо, цз. 35.
83
Гун Вэй. Чаолинь битань (Переписка в Чаолине), цз. 4. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1981. С. 104.
84
Фань Лянь. Юньцзянь цзюй мучао, цз. 2.
85
[Гуансюй] Лодяньчжэнь чжи (Описание села Лодянь [периода Гуан-сюй]), цз. 1, Фэн су (Нравы и обычаи). [Период] Гуан-сюй.
86
[Даогуан] Хуанцзин чжигао (Черновик описания Хуанцзина [периода Дао-гуан]), цз. 1, Люси
(Привычки).

411

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

При Мин и Цин нравы стремительно менялись, расточительством было охвачено все общество. «Роскошь царила в домах служилого сословия, служанки
подражали этому, украшали внутренние покои; это распространялось на родственников, а потом передавалось соседям»87. В конечном счете в семьях мелких
торговцев, которые «каждый день трудились ради средств к существованию, жены и дочери стали носить шелка, золото и жемчуг и не желали ходить в скромной одежде» 88 . Не отставали от города и деревенские жители. Хэ Лянцзюнь,
живший в правление Цзяцзина (1522–1567), отмечал: «За последние годы общественные нравы истончали, и началось это все в Сучжоу, а потом затронуло
и Сунцзян»89. Выросший в уезде Тунсян Ли Лэ в своем «Продолжении записок
об увиденном и услышанном» писал: «На склоне лет поселился в поселке Чанцин,
только вот ненавижу его низкие нравы и кичливость, каждый день здесь тратят,
как будто у них свадьба или похороны, а бережливость почитают за позор. Даже
у бедняков, что усердно трудятся, жены должны быть в украшениях, а по вечерам пить вино». Такие нравы к югу от Янцзы распространились через ездящих по
делам в разные стороны торговцев и потом охватили всю страну. И на севере
«служилые люди вдруг начали похваляться роскошными одеяниями, в сельской
местности женщины полюбили украшаться»90. Про уезд Хунъя провинции Сычуань писали так: «Здесь одежда и украшения в древности были очень скромными, а теперь женщины стали предпочитать роскошные платья, завязывать волосы
узлом, поэтому они выглядели предельно чувственно: два рукава у них были широкие и длинные, а подол волочился по земле»91. В Шаньси, на севере страны
«стремление к роскоши чуть ли не превосходило то, что наблюдалось на юговостоке»92. В Хэнани, Шаньдуне «во время свадебных или похоронных церемоний одежда и пища были как на пиршествах, не знали сдержанности и бездумно
расточали деньги»93. Эти южные поветрия распространились и в столице Мин
и Цин — Пекине через кандидатов на экзаменах, аристократов и торговцев, приезжавших с юга.
В эпоху Цин не только император неоднократно ездил в Цзяннань, но туда
как в достопримечательные места любила путешествовать и маньчжурская знать.
Род Цао Сюэциня проживал долгое время в Цзяннани и, когда возвратился в Пекин, в жизненных привычках все равно сохранил обычаи родных мест. При перевозке хлеба водными путями на джонках с юга не только доставляли продовольствие в Пекин, но и привозили с собой значительную массу другого груза. А потому северяне любили пить южное рисовое вино, вкушать южные деликатесы,
87
Е Мэнчжу. Юэ ши бянь (О познании мира), цз. 8, Нэй чжуан (О внутреннем). Шанхай гуцзи
чубаньшэ, 1981. С. 178.
88
Чэнь Хунмоу. Фэнсу тяоюэ (Соглашение о нравах) // Сучжоу фу чжи (Хроники округа Сучжоу),
цз. 3 (Чжунго дифанчжи цуншу «Собрание местных хроник Китая», т. 5).
89
Хэ Лянцзюнь. Сыючжай цуншо, цз. 35.
90
Лунцин чжи (Записки о Лунцине [периода Цзя-цзин]), цз. 7. [Период] Цзя-цзин.
91
Хунъясянь чжи (Описание уезда Хунья [периода Цзя-цзин]), цз. 1, Фэнсу (Обычаи и нравы).
92
Чжан Хань. Сун чуан мэн юй, цз. 4.
93
Цин Гао-цзун шилу (Правдивые записи о правлении цинского Гао-цзуна), цз. 77.

412

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

наслаждаться южными мелодиями, в сладостях предпочитали южные, а в одежде
говорили о южном фасоне, в парковом искусстве подражали Сучжоу и Ханчжоу.
В каллиграфии, театре, праздниках, разведении цветов, дегустации вина и чая,
играх — во всем ценили южные традиции, обычаи Цзяннани уважали в Пекине,
они стали изящным и притягательным модным веянием94.
В традиционном китайском обществе для обретения социального статуса важными считались репутация, должность или литературный талант. Еще в эпоху
Мин добиться уважения в обществе было трудно, полагаясь лишь на богатство.
Торговцы, у которых и мешки, и сундуки были набиты деньгами, рассматривались как выскочки, люди с недостатком культурного воспитания, и их презирали
проявившие себя литераторы, ши и дафу. Богатые торговцы эпох Мин и Цин старались изменить свое социальное положение путем «конвертации» богатства
в степени на государственных экзаменах и в должности, этим они могли повысить свой авторитет, оставаться и чиновниками, и торговцами. В Хуэйчжоу
существовала традиция «быть и ученым, и торговцем», такие люди «хотя были
торговцами, но были близки и к ученым-ши»95. Торговец Ван Даокунь так описал
переплетение статуса чиновников и ученых-конфуцианцев: «Люди порывают
с ученостью, потому что не видят в этом смысла, а потому уходят от учености
и раскрываются как торговцы, чтобы богатеть. Но если они думают о потомках,
то отпускают торговлю и становятся учеными-конфуцианцами. И так они уходят
от одного к другому, постоянно думая о рациональности — если не высокое чиновное жалованье, то табун лошадей — у них это меняется от одного к другому.
А не в этом ли состоит их искренность? Они весьма взвешенны!» 96 . Потому
«многие из тех, кто вдыхал запах соли, торгуя в Хуайнане, переехав на север,
становились чиновниками с пурпурными лентами. И среди них было множество
сановников, кто ревностно относился к своим обязанностям и получал награды.
А те, кто выдерживал экзамены, даже вступал в Академию Ханьлинь и делал там
карьеру, и не было таковым числа. Часто среди них появлялись мудрые и талантливые, а потому они утверждались и как торговцы, и как ученые-ши»97. Во многих семьях торговцев появлялись литераторы, а также были поколения известных
чиновников. Согласно подсчетам исследователя Хэ Бинди, в период с 1371 по
1643 г. в семьях торговцев солью по обоим берегам низовьев Хуайхэ со степенью
цзиньши было 106 человек; а в период с 1647 по 1804 г., в эпоху Цин, количество
цзиньши выросло до 139. В эпоху Мин и Цин в Цзяннани было много средних
94

Дэн Юньсян. Хун лоу фэнсу тань (Беседы об обычаях Красного терема). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987. С. 463–464.
95
Дай Чжэнь. Дай цзе фу цзячжуань (Жизнеописание добродетельных женщин из рода Дай) //
Дай Чжэнь вэнь цзи (Собрание сочинений Дай Чжэня), цз. 12. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1980. С. 205.
96
Ван Даокунь. Хайян чуши Цзинь Чжунвэн пэй Дайши хэцзан мучжимин (Эпитафия на общей могиле удалившегося от дел в Хайяне Цзинь Чжунвэна и его супруги из рода Дай) // Тайхань
цзи (Сборник Тайхань), цз. 52. Ксилогр. изд. [периода] Вань-ли (Сыку цюаньшу цуньму цуншу,
т. 117).
97
Сюй Чэнъяо. Шэ фэнсу лицзяо као (Обозрение нравов и норм морали в уезде Шэ) // Шэ ши
сяньтань (Беседы о событиях в уезде Шэ), цз. 18. Хэфэй: Хуаншань шушэ, 2001. С. 603.

413

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

и малых городов и поселков, и в них литература вполне процветала, их выходцы
часто успешно сдавали государственные экзамены. Так, селение Наньсюнь близ
города Хучжоу, пров. Чжэцзян, не только славилось на всю Поднебесную своим
шелком, но и успешными кандидатами, выдержавшими экзамены. В эпоху Мин,
в правление Цзяцзина и Ваньли, оттуда вышло 7 цзиньши, и была поговорка: «На
девять ли три гэлао, а на десять ли двое шаншу»98. При Цин получивших степень
цзиньши стало 16, а тех, кто выдержал провинциальные экзамены — 5099. Они
поддерживали традицию, выраженную в словах «шорох страниц и звук ткацкого
челнока, и то и другое часто не прерывается в ночную пору»100. Помимо этого,
к примеру, в городском поселке Наньсян, где производили хлопковую ткань, и в
городском поселке Линху, где занимались шелкопрядством, а также в Вэйтине
и Лучжи близ Сучжоу, в городе Тан к юго-западу от Чаншу и других городских
поселках — везде процветала культура, литераторы и ученые собирались в великом множестве, и территория Цзяннани стала в полном смысле этого слова всекитайским центром культуры.
Богатые торговцы Южного Китая, чтобы попасть в один ряд со знаменитостями, старались проявить себя просвещенными и гостеприимными, они давали
деньги взаймы и дружили с видными сановниками, чтобы так повысить собственную значимость. Имея разные интересы, личные качества и увлечения, они
тратили на них собственные средства, строили беседки и постоялые дворы, приглашали известных ученых, созывали общества, декламировали стихи, инициировали встречи литераторов, занимались печатанием и хранением книг, строили
библиотеки, школы, помогали бедным ученым, закупали произведения искусства,
создавали изысканную культурную атмосферу.
Торговец солью Ма Юэгуань родился в уезде Цимэнь, в Янчжоу он построил
в горах домик искусной работы, ему нравилось завязывать дружбу с удалившимися от мира образованными людьми. Из всех мест мыслители приходили к нему,
«посещали его жилище, и угощать их он до конца дней не уставал»101. Некий Ли
Э, который приехал в Янчжоу и был гостем у господина Ма, воспользовался его
богатой коллекцией книг и начал писать на многие темы, став знаменитым литератором. Когда господину Ли пошел уже седьмой десяток, у него не было потомков, и господин Ма подарил ему наложницу, а когда Ли путешествовал в горах
и неожиданно заболел, Ма Юэгуань потратил много денег на лучших докторов,
чтобы вылечить его. Ма Юэгуань также издал труд знаменитого ученого Чжу
Ицзуня «Цзин и као» («Исследование сути канонов»), много средств вложил
98
В период Вань-ли в Государственную канцелярию (Нэйгэ) были назначены трое ученых (сань
гэлао) — Чжу Гочжэнь, Шэнь Цуй и Вэнь Тижэнь; два министра (лян шаншу) — назначенный в министерство церемоний Дун Фэн в период Цзя-цзин и назначенный в министерство наказаний Шэнь
Янь в период Вань-ли.
99
[Даогуан] Наньсюньчжэнь чжи (Описания села Наньсюнь [периода Дао-гуан]), цз. 6, Кэ ди
(Определение степеней).
100
Там же, цз. 6. Гу цзи (Памятники старины).
101
Ли Доу. Янчжоу хуа фан лу, цз. 4, Синь чэн бэй лу. Чжун (Записи к северу от новой городской
стены. Ч. 2).

414

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

в издание «Тринадцатикнижия» под редакцией Цзян Хэна, издавал словари
«Шовэнь цзецзы», «Юй пянь», «Гуанъюнь», «Цзы цзянь» и другую необходимую
литературу, современники называли его «издатель Ма».
У литератора Юань Мэя есть сочинение «Путешествие в Янчжоу к господину Ма в горный приют Линлун осенней порой», где есть восхищенные слова:
«Лежат везде книги на тысяче полок, кормит ученых, как на всю жизнь» 102 .
Торговец солью Ван Ди был сначала студентом в Ичжэне, писал стихи и прозу
и вел дружбу с эмиссаром по соляным перевозкам Лу Цзяньцзэном, «приобрел
много редких книг, был хлебосолен, вино и угощения у него не иссякали».
Знаменитые литераторы Дай Чжэнь, Хуэй Дун, Цянь Дасинь и Ван Миншэн
и другие все дружили с ним.
Благодаря влиятельным богатым торговцам в правление Цяньлуна литература расцвела в местности Хуайян. Поэзии стали обучаться даже пожилые
торговцы 103 . Торговцы и литераторы обменивались стихами, завязывали знакомства и общались на пирах. И в одночасье стало так, что «если литераторы
захотели бы найти пристанище, к их услугам была половина Поднебесной»,
если литератор хоть немного умел слагать стихи, то он мог бы отправиться
в Янчжоу и там жить за чужой счет». Бытовало такое высказывание: «В Янчжоу
повсюду поэты». В эпоху Цин янчжоуская каноноведческая школа создавалась
именно в такой культурной обстановке. Лян Цичао в труде «Очерк учений эпохи Цин» отмечал, что анхойские торговцы солью по двум берегам низовьев
Хуайхэ внесли существенный вклад в расцвет цинской науки в правление
Цяньлуна и Цзяцзина. Их роль можно сравнить с ролью богатых купцов
Южной Европы в период Возрождения. Но нельзя отрицать, что их увлечение
поэзией («воспевание ветра и луны») во многом исходило из того, что они
лишь строили из себя ценителей искусства.
На самом деле существовала целая группа эрудитов, вышедших из торгового
сословия, которые ничуть не уступали ни литераторам, ни ученым-ши. Реальный
богатый культурный подтекст таило в себе увлечение торговцев Сучжоу и Янчжоу драматическим и парковым искусством. Торговец солью Ма Юэгуань обладал обширными познаниями, любил древнюю историю, литературу и культуру,
знал толк в старых книгах, коллекционировал надписи на бронзе и камне. Его
младший брат также любил коллекционировать книги, собрав множество прекрасных экземпляров. В 37-м году правления Цяньлуна они создали книгохранилище, куда потомки рода Ма внесли 776 книг, тем самым заняв первое место
среди четырех великих библиофилов провинций Цзянсу и Чжэцзян. В период
правления Цяньлуна распространилось поветрие сбора образцов каллиграфии и
живописи, а также старинных вещей, среди торговцев появилось немало специа102

Юань Мэй. Сяоцан шань фан ши цзи (Сборник стихов из дома у горы Сяоцан), цз. 27 // Юань
Мэй цюань цзи (Полное собрание сочинений Юань Мэя). Т. 1. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1993.
С. 594.
103
Линь Сумэнь. Вэй Ян чжу чжицы (Фольклорная поэзия Янчжоу) // Янчжоу фэнтуцы цуй
(Сборник местной поэзии Янчжоу) / Янчжоу дасюэ тушугуань цзанти (Библиотека Янчжоуского
университета).

415

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

листов по антиквариату. К примеру, собранная Цзян Сюнем коллекция образцов
каллиграфии на бронзе и камне тут же стала первой на юго-востоке Китая. Когда
внучатый племянник Цзян Чуня — знаменитого торговца солью и центральной
фигуры в филологической школе периодов Цяньлуна и Цзяцина — по имени
Жуань Юань писал монументальное произведение по эпиграфике «Собрание образцов древних жертвенных колоколов, треножников и сосудов»», он использовал данные коллекций множества торговцев.
Результатом процветания торговли стало развитие массовой культуры, в первую очередь жанра сицюй. В период правления Чэн-хуа (1465–1487) в минскую
эпоху в Сучжоу «царили призывы к безыскусности» и «музыка была наполнена
звуками города». Во второй половине эпохи среди интеллигентов-торговцев появилась традиция содержать театральные труппы, которые весьма процветали
благодаря их поддержке. Например, певички, которых взращивала семья Чжан
Дая, посещали классы кулинарии, разнообразных боевых искусств и практик104.
Ли Юй готовил певичек-лицедеек, и они гастролировали повсюду — «ездили в
Янь, направлялись в Чу, Цинь, Цзинь, Минь и слева и справа от Янцзы, к востоку
и западу от провинции Чжэцзян». Некоторые получали приглашение выступать
на семейных торжествах, другие — на пирах, что устраивали для приема гостей,
люди называли их «клянчившими подачки» 105. В ранний период эпохи Цин,
для того чтобы попасть на высочайший прием, нужно было сначала устроить
пир для местных властей. Торговцы солью из Хуай и Ян не только тратили
огромные деньги, приглашая знаменитые театральные труппы, но и привлекали
прекрасно знавших искусство цы и цюй литераторов Цзян Шицюаня, Цзинь
Чжаояня и др., платя им гонорары за написание арий и сценариев. Среди торговцев солью было немало тех, кто был знатоком сицюй и в совершенстве постиг нотное письмо и музыку. Чэн Инь из Хуэйчжоу занимался торговлей в Ян,
«имел пристрастие к музыкальному строю, был мастером восприятия музыки
на слух, которое было недостижимо даже для старых музыкантов У, и они брали у него уроки. В этом он снискал большую известность, а затем еще возложил на себя головной убор министра юстиции»106. Так как организация торговцев солью занималась обучением, «то известные труппы из Хуай и Ян в Сучжоу устраивали представления» и «куньшаньская драма распространилась до
территорий восточного У».
Сучжоу и Янчжоу в короткое время стали центром сицюй для всего Китая.
В 1790 г., в восьмидесятый день рождения императора Цяньлуна, торговец солью
из Янчжоу Цзян Хэтин собрал три гастрольные труппы актеров сицюй и отправился с ними в столицу давать представления. После этого труппы «Четыре радости», Чуньтай и Хэчунь постоянно приезжали в столицу. Еще «четыре великие
анхойские театральные труппы» выступили в столице и тем самым дали жизнь
104
Чжан Дай. Таоань мэн и (Сны и воспоминания Таоаня), цз. 4, Чжан ши шэнцзи (Певички господина Чжана). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1982. С. 37.
105
Ли Вэн ицзя янь вэньцзи (Сочинения Старца в бамбуковой шляпе), цз. 2 // Ли Юй цюаньцзи
(Полное собрание сочинений Ли Юя), цз. 1. Ханчжоу: Чжэцзян гуцзи чубаньшэ, 1992.
106
[Цзяцин] Цзяндусянь сюй чжи (Продолжение описания уезда Цзянду [периода Цзя-цин]), цз. 6.

416

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

классической китайской драме — пекинской опере. Торговцы в Шаньси также
очень любили сицюй. В Цзиньчжуне известна была народная песня «В Ци множество люцзы, а в Пу множество сицзы (актеров)»; люцзы — это общепринятое
название для меняльных лавок (также назывались цяньпу и пяохао). Цзиньские
(шаньсийские) торговцы очень любили сицюй, что было связано с торговым
обычаем «играя представление, подносить духам», данный обычай был важнейшей формой подношения божеству Гуаньюю и поминания предков жителей
Цзинь. Торговцы из Цзинь финансировали собственные театральные труппы, поддерживали выступления банцзыси (драма под аккомпанемент деревянной колотушки), помимо того что это было их личным хобби, оно являлось способом заведения связей, для совершения сделок и поддержания отношений с сановниками. Жанр банцзыси вслед за распространением торговли из Цзинь также распространился по всей стране. Во времена правления Гуаньсюя он стал очень популярным в столице и даже исполнялся в императорском дворце Цин.
Благодаря поддержке интеллигенции и торговцев опера сицюй в эпохи Мин
и Цин стала любимым зрелищем народа. Ее обожали и во дворце, и на рынках
у колодцев, и даже в захолустных деревнях, все почитали сицюй как основную
форму увеселения (цв. ил. 24). В праздничные дни, во время народных гуляний,
на пирах у знатных людей и даже на официальных приемах — нигде не обходились без сицюй. Жанр сицюй оказал сильное влияние на общественную жизнь,
мышление и обычаи. Ци Бяоцзя, живший в эпоху Мин, описывал в своем дневнике театральную публику так: «Зрители смотрят будто сумасшедшие». При
этом в начале эпохи Цин Лю Цзичжуан с сожалением отмечал: «Лицедеи что
черти, народные песни что слезы, наряды что лохмотья на нищем, шутки что ругань сварливой бабы на улице! Но ведь кто-то на это ходит, невзирая на холод,
стоит и долго наблюдает за этим, значит, они еще как-то голосом и тоном трогают людей за живое, хотя по сути здесь нет ничего прекрасного!»107.
В столице Цзяннани — Сучжоу специальных театральных павильонов и двориков было множество, только у ворот Чанмэнь набиралось более десяти. Помимо сицюй также были «всевозможные увеселения разного рода — когда актеры приходили отовсюду, и каждый старался стать усладой для глаз гостя» 108 .
Во времена правления Цяньлуна бытовал стих «Изысканный Сучжоу», в распространенном тогда в этой области сборнике «Сучжоу чжучжи цы» («Бытовая
фольклорная поэзия Сучжоу») в одном цы говорилось: «Перерезана лента, и сделано шелковое украшение в форме облачка, поток воздуха развевает полы платья
мужчины. Поет семья, поет весь двор, и это обычное дело; ребенок от роду трех
лет знает реплики из пьесы». В цинском Пекине исполняли множество местных
музыкальных драм, туда, словно в водоворот, тянуло любителей искусства сицюй;
смотреть и слушать сицюй стало чрезвычайно модным. «В Храме предков Восьми знамен нет ни благородных, ни худородных, ни бедных, ни богатых, ни вер107
Лю Цзичжуан. Гуанъян цза зи (Смешанные заметки о Гуанъяне), цз. 2. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1957. С. 108.
108
Гу Лу. Цин цзя лу, цз. 1. С. 10.

417

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

хов, ни низов — все они стараются и поют, чтобы овладеть этим искусством»109.
Богатые семейства часто приглашали театральные труппы играть и выступать на
домашней сцене. Обычные люди в чайных, театре, на площади для развлечений
любовались представлениями. Труппы были как на изысканный вкус, так и на
невзыскательный и являлись важной частью повседневной жизни городов.

§ 3.
Элитарная жизнь литераторов, ши и даф
Концепция чвственности и обретения желаемого. —
Распространение индивидального образа жизни. — Элитарные в сы. —
Мода на изыс анные собрания литераторов

Во 2-й половине эпохи Мин на фоне роста промышленно-торговой экономики
и развития культуры в городах нравственные догмы неоконфуцианства о существовании по законам Неба и подавлении человеческих страстей стали значительно ослабевать, система человеческих ценностей и общественной морали вошла в глубокий кризис. В корне противоречащая ортодоксальному неоконфуцианству концепция «принципа и желания» стала идеологической основой для
удовлетворения духовных и материальных потребностей и распространения духа
индивидуальной исключительности литераторов, ши и дафу в эпохи Мин и Цин.
Получила распространение теория об изначальной человеческой природе,
в основе которой лежит жажда наживы и потакание собственным желаниям.
Объективно это поощряло стремление к безудержным наслаждениям в жизни. Во
второй половине XV в. в районе У сложилась группа ученых «любителей страстей» во главе с Тан Инем, Чжу Юньмином, которые «объединились и сквозь
призму вседозволенности смотрели на мир»110. Чжу Юньмин «с легкомыслием
относился к миру, вел себя непринужденно, опасался даже приближаться к ученым-конфуцианцам, соблюдающим обряды и церемонии»111, его книга «Чжу цзы
цзуй чжи» («Желаю, чтобы мудрецы познали грех») опрокидывала традиционные устои и оригинально оценивала исторических персонажей и историческую
литературу, изобиловала неортодоксальными подходами к стилю. Тан Инь держался вольно и развязно, именовал себя «первым богемным (фэнлю) талантом
Цзяннани», у него было стихотворение «Тао хуа янь гэ» («Песнь из соломенной
хижины у цветов персика»), где говорилось: «В Таохуа, что в У, живет небожитель Таохуа… трезвеет он как пред цветами сядет, а пьяным будет вновь, едва
он под цветком заснет… Хочу лишь только умереть от старости средь цветов
109
Вэй Юанькуан. Цзяо ань суйби (Записки о хижине под хворостом) // Вэй ши цюаньшу (Полное собрание сочинений господина Вэя). [Период] Китайской Республики.
110
Сыку цюаньшу цзунму (Полный каталог «Полного собрания книг четырех хранилищ»), цз. 171,
Хуайсинтан цзи (Собрание из Зала Хуайсинтан). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1965.
111
Гу Мань. Го бао синь бянь (Сокровища страны. Новая редакция), Чжу Юньмин чжуань (Биография Чжу Юньмина). Синьбэй: Тайвань минвэнь шуцзюй, 1991 (Мин дай чжуань цзи цункань
«Собрание биографий эпохи Мин», т. 21).

418

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

пьянящих, и не желаю я тащиться, сгорбившись пред конем с повозкой». Здесь
проступает стремление идти своим путем тому, кто «безмятежен и доволен собой,
прям и знает себе цену». Чжу Юньмин и Тан Инь были распущенны и самодовольны, отрицали нормы этикета, в поступках не знали удержу, о чем в народе
ходили легенды.
В поздний период эпохи Мин царил политический мрак, потерпевшие неудачу на официальном поприще литераторы, ши и дафу стремились брать от жизни
все и, бежав от мира, делали эту жизнь праздной, безмятежной и наполненной
удовольствиями. Ли Жихуа из Цзясина характером был «мягок, любил справедливость, без труда поступил на службу», потом прожил не выходя из дому двадцать лет и находил удовольствие в каллиграфии и оценке старинных вещей.
«С определенной поры богемные ши и дафу, любящие древность эрудиты» стали
собираться в его доме112. Фэн Мэнчжэнь из Сюшуя после неожиданного увольнения «построил домик» на берегу озера Сиху, жил без дела, изучал стиль одежды
даосских монахов, «с учениками декламировал нараспев наставления, преуспел
в этом... соорудил комнату с монастырскими лампами и пел без аккомпанемента
во внутренних покоях... к нему каждый день заходили ученые со всех сторон...
и в Китае на него взирали, полагая, что он небожитель из горной обители»113.
Самым знаменитым отшельником эпохи Мин был Чэнь Цзижу, который называл
себя «самым ленивым отшельником», в 29 лет он сжег шапку ученого и стал
жить в уединении в Куньшане. Его убеждение заключалось в том, что служба
чиновника «слишком утомительна и хаотична, и сердце там работает на тело,
а потому невозможно наслаждаться неисчерпаемым изяществом жизни. Лучше
жить в горах, чем в городе, чтобы «не быть связанному рамками церемоний,
не нужно встречаться с незнакомцами, не нужно мешать вино с мясом, и никто
не гонит ни на поля, ни домой, никто не спрашивает о жаре и холоде, не шумит
о правде и лжи, не взимает поборов и не обсуждает именной реестр чиновников»114. Отшельники в конце эпохи Мин значительно отличались от обычных
ушедших на покой людей: они стремились к роскоши, с их выходом на историческую сцену традиционные воззрения о примирении с бедностью и о радости от соблюдения церемоний, о справедливости и пренебрежении выгодой —
стали блекнуть. Хотя их и считали отшельниками, они не хотели знать тягот
уединения и честной бедности; хотя за ними и шла слава именитых сановников,
у них не было за плечами изнурительной канцелярской работы. Поскольку новый
их образ жизни становился известным, то в конце этого периода широко распространилось стремление уединиться и скрыться от жизни. Условием этого теперь
служило не только настроение и красивая природа, но и материальное обеспечение, и основным способом изыскания средств к существованию множества от112

Цянь Цяньи. Ли Шаоцин жихуа (Солнечный блеск Ли Шаоцина) // Цянь Цяньи. Ле чао ши цзи
сяо чжуань (Краткие биографии стихотворцев по эпохам). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1959. С. 638.
113
Цянь Цяньи. Фэн цзицзю Мэнчжэнь (Фэн Мэнчжэнь совершает возлияния вина) // Ле чао ши
цзи сяо чжуань. С. 620.
114
Чэнь Цзижу. Янци ю ши (Вид с утеса на прелестный пейзаж) // Баояньтан ми цзи (Скрытая
коллекция книг зала Баояньтан) (Сыку цюаньшу цуньму цзуншу, т. 118). [Период] Вань-ли.

419

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

шельников был их дар к литературному творчеству и живописи. Особый способ
был у Чэнь Цзижу, который извлек выгоду из собственной репутации. Отовсюду
из района У Юэ он приглашал «бедных и уважаемых ученых-конфуцианцев, терпящих голод и лишения... записывал их наиболее красивые выражения, распределял по темам, усматривал в досужих речениях необычное и важное и собирал
эти мелочи в отдельную книгу». Так он «обрел славу почтенного гуна... которая
распространилась очень далеко»115. И хотя Чэнь Цзижу стал для последующих
поколений объектом для насмешек116, если рассматривать его в контексте общества того периода, в котором царили торговцы, он как раз и явил воплощение
философии жизни, в которой хорошо разбирался, понимал ее и чувствовал настроения в обществе. На рубеже Мин и Цин в условиях политической нестабильности многие литераторы бежали от мира, но когда династия Мин погибла
и сменился правящий дом, на смену общей для них идее о праздной и спокойной
жизни пришло настроение боли от утраты государства. Дун Юэ из Учэна в начале эпохи Цин стал буддийским монахом, написал множество стихов, «полностью
ушел от суетного мира, закрылся от общества, жил в уединении, в мире грез, погрузившись в географические книги, предпочитал наслаждаться ароматом тимьяна»117. На самом же деле он был не в состоянии отвлечься в мыслях от мирской
суеты. Член императорского дома Мин, Чжу Да, после падения Мин также ушел
от мира, прозвал себя «Человек с горы Бадашань», «утвердился в буддизме, стал
почитать Будду как высокого наставника». В Линьчуани был некий Лин Хумэй,
который «отложил служебные дела» и через год с небольшим внезапно повредился рассудком, все смеялся или плакал, потом «разорвал буддистскую одежду
и сжег ее... стал скитаться по торговым рядам»118, так он обнажил боль за свою
страну. Хуан Цзунси, Гу Яньу, Ван Фучжи — группа выдающихся ученых
и мыслителей, с наступлением эпохи Цин отказались от чиновничьей службы,
некоторые стали набирать учеников и преподавать, другие — жить в покое и писать свои труды. Большая активность стала их ценностной ориентацией и образом жизни. Спустя сто лет с начала эпохи Цин, к правлению Цяньлуна, общество
и экономика вступили в период процветания. Щедрая финансовая поддержка
общества, атмосфера тяги к роскоши стали основой для устремления к чувственности и обретению материальных благ среди литераторов, ши и дафу, что иногда
было чревато простым распутством. Цянь Юн так описывал роскошную жизнь
ученых-ши из Дуннани (юго-востока Китая), которую они вели на рубеже XVIII–
XIX вв.: «Время спокойное, по четырем сторонам живут в благополучии, а пото115

Цянь Цяньи. Чэнь Чжи ши Цзижу (Ученый-ши Чэнь Цзижу) // Ле чао ши цзи сяо чжуань.
С. 637.
116
Цинский Цзян Шицюань в своей книге «Сны в Линьчуани» («Линьчуань мэн») оставил такие
стихи о Чэнь Цзижу: «Великое невежество украсило здесь местность, прикинулся эстетом тот безвестный автор», «и как журавли в небе, легко, не напрягаясь, к нему вельможи разные, словно в приказ, летят» (Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1989. С. 19).
117
Чэнь Тянь. Мин ши цзиши (Записки о поэзии Мин), цз. 28, Дун Юэ. Шанхай гуцзи чубаньшэ,
1993. С. 3458.
118
Там же, цз. 27, Чжу Да. С. 3442.

420

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

му ши и дафу все стремятся к удовольствиям и в особенности любят ходить по
местам проживания публичных женщин. В Цзяннине на реке Циньхуай, в Сучжоу на озере в Хуцю, в Янчжоу — за Тяньнином, в Пиншаньтане — везде разукрашенные лодки, флейты и барабаны, и так каждый день. Певички хороши
в искусствах, игре на пипе-лютне, в сказах под аккомпанемент дощечки-губань,
в куньшаньской драме куньцюй, в исполнении небольших песенок — нет никого,
кто этим не занимался бы с детства. Но среди них есть также те, кто умеет слагать стихи и рисовать, играть на цине и в шахматы, и таких не одна. С утра до
вечера они забывают обо всем другом, и так продолжается долгое время, талантливые юноши и красивые девушки, приятные голоса их сливаются вместе. Однако именно по этой причине есть те, кто погибает и проматывает состояние семьи,
по этой причине есть и те, кто портит доброе имя и вредит своей карьере, но люди не хотят опомниться, а следуют за всеми и пьют вино, вечно пребывая в царстве пьяных грез. Чем же руководствуется их сердце?»119. Своим стремлением
к чувственности и радостям жизни прославился видный ученый из района Дуннань времени правления Цяньлуна и Цзяцина — Юань Мэй. Он не только на словах призывал к ним, но и в своей жизни не принимал ограничений, спутывающих
разум и желания. Он обожал вкусную пищу, разбивал роскошные сады: «Он
чрезмерно украшал павильоны на берегу водоемов, возводил их хаотично, неодинаковых размеров, создавал необычных форм искусственные камни, содержал драгоценных птиц и причудливых животных, развешивал фонари и привлекал множество путешественников»120. Юань Мэй также снискал славу «богемного распутника», о нем писали так: «Если человек следует богемному образу жизни, он впустую тратит свои деньги и славу, а если в два ряда зажигает красные
фонари, [приглашая гостей], то его можно назвать преуспевшим [в области богемной жизни]». Юань Мэй не боялся косых взглядов, открыто набирал большое
количество учениц для изучения поэзии, что в то время просто ошеломляло многих. Цзян Дунь в «Слухах из Суйюаня» отмечал: «Господин [Юань Мэй] любил
„цветы“ и был [в любви] неутомим... даже когда ему пошел восьмой десяток, он
изо дня в день „наслаждался весенним пейзажем“, его наложницы были красивы
и смышлены, и их бывало до десяти с лишним человек». Близкий друг Юань
Мэя — Чжао И сочинял шуточные «жалобы», в которых высмеивал его моральные качества и образ жизни и в заключение написал: «Говорят, что он знает толк
в богемной жизни, на самом же деле он нарушает абсолютно все нормы морали!»121. Помимо Юань Мэя, был еще сановник, имевший титул цзунду («получивший известность не только в Китае, но и на землях варваров»), «чьи статьи
и политические достижения обеспечили ему вхождение в официальные истории», — это Би Юань, который не знал удержу в любви к музыке и женщинам.
119

Цянь Юн. Илунь. Цзуй сян (Теория. Царство пьяных грез) // Люйюань цунхуа, цз. 7. С. 193.
Сунь Синянь. Юань Мэй чжуань (Биография Юань Мэя) // Цин бэй чжуань цзи (Собрание
жизнеописаний на цинских стелах), цз. 107. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1987.
121
Цит. по: Лян Шаожэнь. Оу бэй кунцы (Жалобы с севера Оу) // Лян чуань цю юй ань суйби
(Записки о двух лодках под осенним дождем), цз. 1.
120

421

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

Его совершенно не заботило, что императорский двор запрещал провинциальным
чиновникам содержать театральные труппы. «Дома он держал труппу „Грушевый сад“ и в свободное время приказывал им петь». Цянь Юн спрашивал его, не
слишком ли тот роскошествует, Би Юань же отвечал: «Во в многих книгах я
усматривал проявление духа великой справедливости, а вот певички могут ли
быть честны и искренни? Если нельзя нарушить добродетель в большом, то почему бы не нарушить ее в малом?»122. Известные люди славились богемным образом жизни, обычные ши следовали их примеру, это стало всеобщим поветрием,
при этом в основе стремления к чувственному лежала бунтарская идея, которая
вполне могла развиться в вульгарное эпикурейство. В «Жизнеописаниях эпохи
Цин» сказано: «[Юань Мэй] был известным и храбрым, таланта было много, но
то и дело соскальзывал в порок. Последующие ученые-ши учились не его таланту,
а его разнузданности, и в этом — суть проблемы»123.
Литераторы, ши и дафу эпох Мин и Цин обладали высоким образованием,
и в то же время у них было много свободного времени и хорошие материальные
условия, поэтому они могли «смаковать» удовольствия повседневной жизни через призму эстетического восприятия, любуясь цветами и травами, деревьями,
играя на цине, в шахматы, занимаясь каллиграфией. Чэнь Цзижу в книге «Тайпин
цин хуа» («Высокие речи великого спокойствия») подробно описал чарующие
вещи, вызывающие приятные чувства: жечь благовония, распивать чай, растирать тушь в тушечнице, играть на цине, сверять тексты, ожидать луну, слушать
дождь, поливать цветы, лежать на высоких подушках, размышлять о незначительном, неспешно гулять по тропинке, греть спину на солнце, ловить рыбу, рисовать парные картины, смывать грязь в ручье, опираться на посох, кланяться
Будде, пить вино, сидеть в спокойствии, толковать буддийские каноны, любоваться горами, писать прописи, вырезать на бамбуке, кормить журавлей. Он считал, что такое доступное счастье дает и исключительный кругозор: «Ароматы
побуждают людей к уединению, вино побуждает к отстраненности, камень побуждает к реализации таланта, цинь побуждает к неподвижности, чай побуждает
к энергичности, бамбук — к холодности, месяц — к одиночеству, шахматы —
к общению, посох — к легкости, вода — к всеобъемлющей пустоте, меч —
к скорби, тростниковая циновка — к изнеможению, красивые люди — к сожалению, монахи — к пресности, а цветы — к мелодичности, надписи на бронзе
и камне, жертвенные сосуды — к древности». Чэнь Цзижу рисовал идеальную
жизнь отшельника, в его произведениях присутствовал налет призыва к отречению от мирских забот, но и литераторы, ши и дафу также в своей жизни стремились к возвышенному. Мао Сянь и Дун Сяовань были талантливыми молодым
человеком и девушкой, которые стали законодателями вкусов богемы конца
Мин — начала Цин. В «Ин мэй ань цзиюй» («Воспоминания об обители в тени
сливы») приведено множество историй, связанных с ними. Мао Сянь использо122
Цянь Юн. Лао цзю. Цю Фань шаншу (Старцы. Шаншу Цю Фань) // Люйюань цунхуа, цз. 6.
С. 150.
123
Цин ши лечжуань (Жизнеописания эпохи Цин), цз. 72. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987.

422

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

вал «тонкую, как шелк, и белую, как снег» ткань из муслина, чтобы сшить «легкую рубашку» для Дун Сяовань, защищал ее со всех сторон как стена, — подобные моменты были изумительны. Дун Сяовань была мастером-кулинаром,
изучала поваренные книги, кропотливо овладевала техникой кулинарии, «если
сталкивалась с чем-то необыкновенным, тотчас же начинала доискиваться, а потом с помощью таланта и мастерства превращала этот рецепт в пищу, и никто не
мог превзойти красоты ее». Сласти и закуски, которые она готовила, были не
только вкусны, но и преисполнены какой-то поэтической чувственности и художественного смысла.
«Таоань мэн и» («Сны и воспоминания Таоаня») — сборник о мелочах жизни
прошедшей эпохи авторства Чжан Дая, описанных с лиризмом. Так, когда он отбирал работников для сбора чая в уезде Шэ пров. Аньхой, то руководствовался
наставлениями по «чаю Сунло», переработал их, соединив с чжэцзянскими наставлениями по «чаю Жичжу». Полученный чай «я перемешал с жасмином, несколько раз взвесил, определяя нужное количество, положил в фарфоровую чашу
с открытым верхом, припустил его. Подождал, пока он остынет, и залил крутым
кипятком с большой высоты; цветом чай был как молодые побеги бамбука, гранулы его были мелкой ровной зеленой крошкой, и если глядеть на него в первых
лучах солнца, что падают через окошко с видом на горы, то он, как бумага, пропускал свет. А когда я поместил его в чистую и прозрачную посуду из белого
фарфора, он стал как орхидея, с сотней побегов, которые стелились, словно белоснежные волны, и текли вниз». Чжан Дай назвал этот прекрасный на цвет, аромат
и вкус новый чай «Лань сюэ» («Белоснежная орхидея»). Чай получил особое распространение среди жителей пров. Чжэцзян, и они отказались от «Сунло» и стали превозносить «Лань сюэ». Для того чтобы угодить литераторам, ши и дафу,
в крупных городах Цзяннани появилось множество чайных, где серьезно относились к методу заваривания чая. Чжан Дай написал своему другу об открытии одной из таких чайных: «В год гуйю правления Чун-чжэнь (1627–1644) были чайные, в которых знали свое дело, в родниках вода была настоящей яшмой, а чай
истинным „Лань сюэ“, кипяток заваривали вращательным движением, и никогда
не использовали старой заварки, посуда своевременно мылась и не использовалась в загрязненных местах. Разведение огня, длительность заварки — все это
выдерживалось по времени, так это нравилось, что называли эти чайные „братьями росы“ (лу сюн). Это пошло от слов Ми Дяня: „Если чай сладок, как манна небесная, [это такое счастье], будто брат родился“».
В чайных, где к завариванию чая относились как к искусству, ученые «вели
неторопливые беседы, распивая чай, и могли открыто беседовать на разные темы.
Рядом дымились благовония, и поэтому во время беседы они слегка хмелели»,
что было частью утонченной атмосферы (цв. ил. 25). Чай и вино — два любимейших напитка литераторов и служилых людей, однако в сравнении с изысканностью распития чая распитие вина имело оттенок распущенности. Чжан Чао,
живший при Цин, писал: «Те, чье тело расслаблено, сидят почти голыми, ведут
жаркие споры о возвышенном, кто-то в радости смеется, а кто-то бранится в гне423

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

ве — все это были пьяницы. Те, кто носит высокие головные уборы и широкие
пояса, ведет разговоры, а рукой что-то записывает, кривит душой и поступается
своими убеждениями, чьи ошибки всегда некстати, — это чиновники. У этих
двух людей совершенно разные пути, поэтому тот, кто занимает должность чиновника, ни в коем случае не должен любить выпить, а тот, кто любить выпить,
не должен становиться чиновником»124. Распитие вина было для литераторов поводом держаться вольно и развязно, и в то время не было недостатка в тех, кто
разнузданно вел себя и напивался вдребезги. В 17-м году Шунь-чжи эпохи Цин
(1660 г.) литераторы Чжу Ицзунь и Цюй Дацзюнь в ханчжоуском кабачке, «уже
который день мертвецки пьяные, написали на стене: „Не стоит принижать данное
заведение, в Сюшуе таких десять, в Наньхае всего пять, если задержишься здесь
на ночь, потом воспаришь, сможешь даже стать небожителем и попасть на Башню желтого журавля“»)125. Сквозь изящество слога здесь проглядывает самодовольство.
В правление Цяньлуна были ученые-ши, которые даже почитали достоинством свое безудержное пьянство. Хун Лянцзи жил на собственные средства, славился прямотой и честностью, однако очень часто предавался возлияниям, «по
природе безрассудный, пристрастился к вину и часто напивался», когда он вернулся из ссылки в Или, то опять обратился к пьянству и развлечениям, бесчисленное количество раз предавался этому, отчего и умер у себя дома»126. Цзи Юнь
был исключительно талантлив, однако из-за того, что неумеренно пил, подвергался постоянному осмеянию со стороны других127. Но по большей части литераторы, ши и дафу относились к выпивке лишь как к посреднику в непринужденных беседах. Чжоу Лянгун «по природе своей был склонен к выпивке, любил
гостей, и каждый день их у него было множество, а когда они садились, то подавали вино, все беседовали, смеялись, спорили и опровергали друг друга, говорили о правителях и подданных, древности и современности, упоминали горы, реки,
растения и деревья, касались самых ничтожных мелочей, говорили долго и не знали устали, играли в застольные игры и пили штрафные, выражали новые идеи, когда гости исчерпывали силы, они были счастливы и только тогда уходили»128.
Данный пример говорит об отношении к вину как к посреднику в довольно серьезной ученой непринужденной беседе. Из-за дурманящего свойства вина непризнанные литераторы и служилые люди часто обращались к нему, заливали тяжелый груз на душе содержимым чарок, что было весьма распространенным обще124
Чжан Чао. Ланьюань шанчжэн сяо инь (Небольшое вступление к застольным играм в Ланьюани). Цит. по: Ху Шаньюань (ред.). Гу цзинь цзю ши (Дела винные древности и современности).
Шанхай шудянь, 1987. С. 113.
125
Чэнь Канци. Чжуцюй цзюлоу тиби (Настенные записи в кабачке Чжуцюй) // Лан цянь цзивэнь
чу би (Пробы пера задержавшегося на посту лана), цз. 9. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1984. С. 195.
126
Чжао Лянь. Сяотин цзалу (Разные записи из беседки Сяотин), цз. 7, Хунчжи цунь (Думая
о Хунчжи). С. 186.
127
Чэнь Канци. Цзивэнь дагун иши (Записи о событиях на пути к службе) // Лан цянь цзивэнь чу
би, цз. 8. С. 179.
128
Ван Чо. Цзинь ши шо (Речи современников), цз. 6. Наньхай Уши кэ Юэятан цуншу бэнь (Собрание книг из Юэятан, выгравированные г-ном У в Наньхае). [Периоды] Дао-гуан, Гуан-сюй.

424

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

ственным явлением. Предававшиеся пьянству и искавшие удовольствия люди
иногда падали так низко, что теряли все.
В эпохи Мин и Цин среди литераторов своей гастроманией прославился Юань
Мэй. Он жил у подножия горы Сяоцан в Цзяннине, обустраивал парки, «собрал
более десяти тысяч томов книг, сажал бамбук и разводил цветы, наслаждался
покоем от службы более сорока лет»129. Он встречался с друзьями и декламировал стихи, был в центре богемной жизни и высшего общества на юго-востоке
Китая. Юань Мэй обладал хорошими данными и легко добивался успеха, у него
были широкие связи с чиновниками и богатыми торговцами в Цзяннани и в
Цзянбэе. Он имел возможность лакомиться деликатесами и знал толк в изысканной пище. Он составил книгу «Суйюань шидань» («Меню Суйюаня»), куда вошло описание сотен блюд, в предисловии говорилось: «Я благоговею [перед
едой], и каждый раз, когда я обедаю у кого-либо и насыщаюсь, обязательно заставляю своего повара сходить к другому очагу, чтобы соблюсти ритуал ученика.
За последние 40 лет я собрал всю коллекцию вкусов». Эта книга сильно отличается от большинства старых коллекций рецептов и пресного содержания обычных кулинарных книг. Полный текст делится на 12 разделов и насчитывает описание 326 видов блюд, с указанием сезонности и способа их приготовления,
а также содержит 20 заключений «принять к сведению» и 14 — «остерегаться».
Учение Юань Мэя о еде и его рассуждения о поэзии — чудесный пример проявления равного мастерства в разных жанрах — «восхищения свежестью и интереса к подлинности». Говоря о многообразии вкусов пищи, он подчеркивает:
«У всех продуктов питания есть что-то, данное Небом, подобно тому как у всех
людей есть природное дарование»; «[некоторые] продукты изначально вредны, и,
хотя их легко подвергнуть варке, они будут безвкусны»; «тот, кто хорошо управляется с приготовлением пищи, непременно должен иметь побольше котлов, очагов, разных чаш для того, чтобы каждая форма относилась к одной природе
и чтобы одна миска обладала лишь одним вкусом. И тот, кто освоит это, поймет,
что кончика языка ему не хватит, чтобы познать все, зато он сам почувствует, как
в душе раскрываются цветы» 130 . У Юань Мэя также есть высказывания о чае
и вине, в «Меню Суйюаня» он заявляет, что «наилучшим чаем в Поднебесной
является чай с вершины горы Уишань, при обмывке он приобретает белый цвет»;
«на втором месте Лунцзин». Те, кто жили до Мин и Цин, называли его ляньсинь
(орех лотоса), «вкус его очень слабый, и лишь через несколько заварок он обретает свою прелесть. Среди лучших чаев — Юйцянь, самые свежие и малые листочки которого зелены как зеленый нефрит». Юань Мэй также считает, что пить
можно чай Янсянь, у которого «глубокий зеленый цвет, а форма зерен как язычок
воробья или крупная рисинка, вкус, в сравнении с Лунцзином, немного крепкий;
чай Цзюшань из Дунтина имеет «цвет изящный и схож с Лунцзином, листья
129

Цянь Юн. Лао цзю. Суйюань сяньшэн (Старцы. Господин Суйюань) // Люйюань цунхуа, цз. 6.
С. 145.
130
Юань Мэй. Сюй чжи дань (Принять к сведению) // Юань Мэй. Суйюань шидань (Меню Суйюаня). Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 2000.

425

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

крошечные и широкие, а по зелени превосходят последний»; «кроме этого есть
Люань, Инчжэнь, Мяоцзянь, Мэйпянь, Аньхуа, они близки к лучшим сортам, но
в итоге проигрывают им»131.
В эпохи Мин и Цин литераторы, ши и дафу тонко чувствовали красоту мест,
где они проживали, и в выражении чувств по поводу этого тоже достигли особого искусства. Вэнь Чжэньхэн, что жил в эпоху Мин, в труде «Чан у чжи» («Записки о необходимых вещах»), в главе «Жилище», отмечал, что литераторы
и служилые люди на покое «в первую очередь должны проживать в горах и близ
рек, во вторую — в деревне, на окраине города, в третью же, если [жилище] затесалось средь лавчонок, необходимо, чтобы парадная площадка была безукоризненна, а само жилище — чисто», «еще надлежит высаживать изысканные деревья и причудливый молодой бамбук, также необходимы рисунки и письмена
с золочением и полудрагоценные каменья; если жилье прекрасно, то позабудешь
о старости, если в такое переедешь, позабудешь дорогу к прежнему дому, если
будешь находиться в пути к такому, забудешь усталость. В изнуряющий летний
зной в нем будет гулять ветер и будет прохладно, в пронизывающий мороз оно
согреет и в нем будет тепло». Создав изящную обстановку в доме, литераторы
и служилые должны серьезно отнестись к украшению дома различными предметами и к их расстановке; все должно быть лучше уж древним, нежели вневременным, лучше уж бесхитростным, нежели изощренным, лучше уж сдержанным,
нежели вульгарным; не быть ни монотонно-скучным, ни сильно цветистым,
стремиться к необычности и изменчивости. Ли Юй говорил, что в жизни есть два
величайших мастерства, первое — различать звуки музыки, второе — строить
садовые беседки. «Когда создаешь садовую беседку, то принимай решение в зависимости от местных условий, не обязательно придерживаться принятых канонов; стропила и брусья непременно должны быть собственного изготовления».
Он полагал, что «в процессе создания строения ценилось внутреннее содержание,
а не пышность, ценилась свежесть, причудливость и изысканность, а не мудреность и беспорядочность»132.
У Чжан Дая был кабинет, который он назвал «Единственным и неповторимым», что весьма ясно отражало склонность литераторов и служилых людей
к элитарности. «Высотой „Единственный и неповторимый кабинет“ был в три
чжана, покрыт густой тенью от деревьев, западной стены как бы не видно, повсюду растение ламэй, везде тут зелень, а потому зной не проникает сюда. Задняя
стена с окном поднимается выше ограды, там растет густой бамбук, сильные порывы ветра разбиваются об него, рядом с окном есть свиток с картиной Чжэн
Цзычжао „Наполняющие слух осенние звуки“. С небес проливается солнечный
свет, если смотреть в даль, то увидишь его, и он будто проходит через стекло или
слюду, здесь можно сидеть в прохладном мире. Рисунки и надписи развешены по
четырем стенам, заполняют все здание и заслоняют кровать; треножники и жерт131

Юань Мэй. Ча цзю дань (Чай и вино) // Суйюань шидань.
Ли Юй. Сянь цин оуци (Непредвиденное в легких чувствах) // Ли Юй цюаньцзи (Полное собрание сочинений Ли Юя), цз. 3. С. 156–157.
132

426

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

венные сосуды стоят на своих местах и представлены в разнообразии. Я слева
поставил каменную кровать и бамбуковый стол за небольшим пологом, чтобы
отгородиться от комаров; полог увит темно-зеленой нитью, и если смотреть на
свет, то кажется, что это яшма. В летние дни аромат орхидей и жасмина пропитывает полы одежды. После дня чунъян (9-е число 9-го месяца) помещаю хризантему под северное окно. Горшок с хризантемой пятиярусный, располагаю их
с верхнего по нижний ряд, цвет их чист и прекрасен, в них играет красками свет
небес, будто бы это вода во время осеннего паводка; зимой же платан роняет листья, ламэй расцветает, и в теплые дни красным цветом загорается под окном.
Камнем с горы Куншань обложил стены. Нынешней весной у всех четырех стен
растут орхидеи, а перед оградой полно пионов с разными корневищами. Теперь
мне тут вольготно, ни в холод, ни в жару не хочется выходить, надеюсь, что
здесь все так и останется спустя поколения»133.
В эпохи Мин и Цин среди частных лиц распространилось поветрие сооружать
собственные парки. Литераторы, ши и дафу активно включились в этот процесс,
но если именитые сановники и богатые торговцы сооружали монументальные
и величественные парки, то творческие интеллигенты делали ставку на тонкий
и богатый художественный стиль и старательно прорабатывали детали. Парки,
которые возводили литераторы, были изящны, но миниатюрны, хотя и на этой
маленькой площади обнаруживалось величие большой природы; художественный стиль парков был либо оригинальный и изысканный, либо простой и непосредственный, безыскусный и безмятежный. В эпоху Цин литератор Цянь Юн, за
свою жизнь при правлении Цяньлуна и Цзяцина повидав множество различных
парков, заключил: «[Известность] парков и беседок зависит не от их размеров
и не от пышности: она всегда является следствием менталитета владельца»; «создание парка подобно созданию литературного произведения: необходимо найти
приемы, чтобы выразить сложности стиля, чтобы уже созданное перекликалось
с тем, что будет создано; а вот от перегруженности и сложности необходимо воздержаться — и тогда появится шедевр. Создание парка можно считать завершенным, когда владелец увидит в нем соответствие своему внутреннему миру; и все
должно быть расположено как следует, нельзя, чтобы обычный человек остановился где-то в нерешительности — вот тогда это и будет знаменитый парк»134.
В конце эпохи Мин и в начале Цин знаменитый художник Ши Тао задумал
привнести подходы и принципы живописи в парковое искусство. Именно за его
тонкую технику так любят парки середины эпохи Цин. Считается, что по проекту
Ши Тао был создан парк Пяньши шаньфан в Янчжоу — образцовый для небольших парков в Цзяннани конца XVII в. 135 . Литератор Ли Люфан, живший при
поздней Мин, не выдержав экзамен на должность, решил забыть о карьере, стал
читать книги и трудиться, только чтобы обеспечить свою мать. В уезде Цзядин,
в селении Наньсян он разбил парк Таньюань, где самолично расположил каждый
133

Чжан Дай. Таоань мэн и, цз. 2. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1982. С. 16.
Цянь Юн. Юань линь. Цзао юань (Сады. Создание сада) // Люйюань цунхуа, цз. 20. С. 545.
135
Чэнь Цунчжоу. Янчжоу Пяньши шаньфан (Пяньши шаньфан в Янчжоу // Вэньу. 1962. № 2.
134

427

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

камень и каждое деревце. «Прозрачны воды, весь в цветах и деревьях, и звуки
города сюда не долетают; здесь тихий отдых с цитрой, с книгой, душистый чая
аромат» — все это позволяло людям ощутить себя героями нарисованной картины»136. Создавая такие парки, творческие люди в первую очередь преследовали
цель порвать с шумной жизнью города, провести черту, за которой «начинались
персиковые источники».
Свои элитарные вкусы образованные люди эпох Мин и Цин проявляли во
многом: в поэзии (четырех жанрах стихотворных произведений — ши, цы, гэ, фу),
в четырех занятиях ученого (игра на цине, шахматы, каллиграфия и живопись)
и пр. Помимо этого весьма распространенным делом, которым мечтали заняться
многие, стало коллекционирование и оценка антиквариата. В эпоху Цин в домах
имелись произведения искусства необыкновенной редкости, которыми было невозможно налюбоваться, и, когда Канси и Цяньлун объезжали Юг страны с инспекционной поездкой, очень часто от торговцев и чиновников они получали
подношения в виде антикварных произведений. Это не только стало толчком к
увлечению коллекционированием и экспертизой антиквариата, но также явилось
стимулом для бурного расцвета антикварных рынков в Дуннани. Выдающийся
литератор Ван Юйян (1634–1711) отмечал: «В последнее время у господ с пурпурными лентами появилось три новых увлечения: отдавать свое время кулинарии, сближаться с лицедеями и рассуждать об антиквариате. Вот уж поистине это
три наиважнейшие вещи, давайте же поаплодируем нашим гунам и цинам!»137.
В позднецинский период, в годы Тун-чжи (1862–1875) и Гуан-сюй (1875–1908),
среди столичных ши и дафу распространилось увлечение изучением надписей на
бронзе и камне (эпиграфикой). Дети потомственных чиновников Пань Цзуинь,
Вэн Тунхэ были в числе инициаторов данного течения, Дуань Фан и другие важные лица императорского двора примкнули к ним. Эпиграфику поставили в один
ряд с литературой и стали относить к важнейшим темам для обсуждения. Под
влиянием этого поветрия высокопоставленные чиновники и именитые ши стали
отправляться в приграничные районы, а эпиграфика служила ключом для карьерного продвижения ученых, которые хотели этого добиться. Ван Ижун, У Дачэн
в одночасье прославились именно благодаря своим знаниям по эпиграфике.
В 9-м году Тун-чжи (1869 г.) 27-летний Мяо Цюаньсунь (1844–1919), в будущем
известный коллекционер и библиограф, приехал в столицу, чтобы принять участие в экзаменах; он оглянуться не успел, как тут же, среди «радостных товарищей» стал очень модным, взявшись делиться своими познаниями в надписях на
камне и бронзе138. Колокола и треножники Трех эпох, керамика Цинь и Хань,
эстампажи Вэй и Цзинь и даже сунские ксилографические издания стали объектами поисков ши и дафу. Столичный район торговли антиквариатом Люличан
136

Цянь Цяньи. Ли сянь бэй Люфан (Предшественники господина Ли Люфана) // Ле чао ши цзи
сяо чжуань. С. 582.
137
Юань Куйшэн. Ча юй кэ хуа (Гостевые разговоры за чаем), цз. 8. Синьбэй: Тайвань синьвэньфэн чубань гунсы, 2008 (Цуншу цзичэн синьбянь «Корпус классических книг», новая редакция, т. 86).
138
Мяо Цюаньсунь. И Фэн лаожэнь няньпу (Биографическая хроника пожилого И Фэна). С. 9.
25-й год Китайской Республики.

428

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

преуспел в этом деле. «Начиная с середины XIX в. торговля старыми книгами
весьма процветала, их продажа была обычным делом, а потому и стоимость их
была низка, и сунских изданий продавали немало! С 1-го года правления Тунчжи
(1861 г.) они стали постепенно дорожать, но не намного, так как тех, кто покупал
их, было еще мало. А вот в начале правления Гуансюя активность ши и дафу,
соревновавшихся в просвещенности, привела к высоким ценам на старые книги»139. В 1-й год правления Гуансюя (1875 г.) сановники после аудиенции при
дворе посещали Чандянь (район Пекина, место торговли книгами, антиквариатом), у многих это даже вошло в привычку. Перед книжными лавками возникали
скопления их пестрых паланкинов. Обслуживание в книжных магазинах тоже
было продумано: «Столик и штора из пятнистого бамбука, ароматная чашка чая,
поданная на грелке; если же вы устали, то можно было полежать на кане для короткого отдыха, покурить и поговорить, ничем себя не стесняя. Приказчики в
книжных магазинах были доброжелательны и услужливы, приятны и обходительны, не позволяя себе неучтивых действий. Покупка книг приветствовалась,
но можно было их и не покупать; можно было расплатиться наличными или же
записать покупки на свой счет»140.
Литератор Цюй Туйюань во времена Китайской Республики оставил описание
книжных рынков в районе Люличана, а он по времени не так далеко отстоял от
правлений Тунчжи (1861–1875) и Гуансюя (1875–1908): «В эпохи Мин и Цин
циркулировало множество предметов искусства, цивилизация достигла расцвета,
распространилась привычка созывать изысканные собрания литераторов, ши
и дафу, чтобы сочинять стихи и пить вино». В эпоху Мин со времен правления
под девизом Вань-ли и вплоть до начала Цин авторитет власти был подорван,
и различные общественные объединения получили невиданное развитие: «У литераторов были литературные сообщества, у поэтов — поэтические, они распространились в провинциях Цзянсу, Чжэцзян, Фуцзянь, Гуандун, Цзянси, Шаньдун, Хэбэй; более сотни сообществ за десять лет появились в прибрежных районах нижнего течения Янцзы, они возникали одно за другим, подобно приливу
воды в период весеннего половодья. Причем в то время не только образованные
люди с репутацией стремились учреждать свои сообщества, но и молодежь,
юноши и девушки, договаривалась о создании литературных собраний, где
можно было бы сочинять стихи и пить вино; они претендовали на изящество
и элегантность, занимались декламацией стихов, и даже те, кто сдал экзамены
на степень сюцая, стремились попасть в их ряды» 141 . Создание таких групп
весьма процветало к югу от Янцзы в эпоху Цин. В 25-й год правления Канси
(1686 г.), до того, как императорский двор издал указ о необходимости взять
под контроль и реорганизовать такие сообщества, практически все литераторы,
139

Дянь Гун. Цзи цзинчэн шуся чжи яньгэ (Эволюция книготорговли в Пекине) // Сунь Дяньци
(ред.). Люличан сяо чжи (Краткая запись о Люличане). Пекин: Бэйцзин гуцзи чубаньшэ, 1982. С. 37.
140
Цюй Туйюань. Бэй ю лу хуа (Запись речей во время путешествия на Север) // Сунь Дяньци (ред.).
Люличан сяо чжи. С. 14.
141
Се Гочжэнь. Мин Цин чжи цзи даншэ юньдун као (Исследование деятельности фракций
и объединений на рубеже Мин и Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1982. С. 8.

429

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

ши и дафу уже поддерживали связи с ними, и это стало главной составляющей
их собственной жизни.
Организуя такие сообщества, творческие люди «в соответствии с проявленными талантами решали, кого назначить своими гунами и цинами», они приводили в движение умы, и у них наблюдалась тенденция к превращению в политические партии. К тому же они выезжали в живописные места, откуда было можно
любоваться пейзажами, беседовали и веселились, пели и танцевали, самозабвенно сочиняли стихи, дегустировали вино, всем своим видом выражая утонченность и изящество. Среди подобных ассоциаций выделялось объединение «Фушэ» («Возрождение»), оно было наиболее политически окрашенным, при этом во
время своих собраний, как и прочие, они пели, танцевали, катались на разукрашенных лодках, пили вино и наслаждались яствами. Отделение «Фушэ» —
«Гуанъешэ» («Общество великих дел») на реке Циньхуай собирало более двух
тысяч единомышленников, и те точно так же пили вино, пели, слагали стихи и
ставили театральные представления. Хоу Чаоцзун, Мао Сян, Хуан Цзунси и другие были ключевыми фигурами данного сообщества: «Не было и дня, чтобы они
не общались и напивались так крепко, что горели уши, часто перемывали косточки друзьям и просто веселились»142. Когда общество «Цзишэ» было только
основано, в нем состояло всего шесть человек, а потому они собирались очень
часто. Ду Дэнчунь в книге «Шэ ши ши мо» («Начало и конец дела ассоциаций»)
писал: «Шестеро из общества Цзишэ очень часто собирались, чтобы обсуждать
искусство, помимо обмена стихами и возлияний, у них было много друзей и вне
этого общества, но вели они себя спокойно, даже не слишком заметно».
После того как Мин пала, общества поэзии, сперва встревоженные и затаившиеся, стали возрождаться и множиться, они объединялись на почве любви к
литературе, а среди минских интеллектуалов было много тех, кто обладал харизмой. Общества любителей поэзии официально собирались дважды в год: «Ежегодно в 5-й день 5-й луны чтили память Цюй Юаня, в 9-й день 9-й луны — Тао
Юаньмина. Члены общества собирались все вместе, и каждый читал свои стихипосвящения» 143 . После того как стихи были записаны, их объединяли, потом
делали из них выборку, и это называлось «рукопись сообщества» (шэгао). Так
появились «Го бяо цзи» («Собрание образцов государства») общества «Фушэ»,
«Гомэнь Гуанъешэ» («Собрание у ворот государства Общества великих дел»),
«Цзишэ жэньшэнь вэнь сюань» («Изборник Цзишэ года жэньшэнь») общества
«Цзишэ». После правления Канси литературные сообщества были взяты под
контроль, однако не были запрещены встречи творческих людей, где они могли
бы слагать стихи и пить вино, а к ним стали присоединяться заинтересованные
торговцы и чиновники, создавая более разнообразную обстановку.
142
Хуан Цзунъи. Чэнь Дин сяньшэн мучжимин (Эпитафия господина Чэнь Дина) // Наньлэй вэньюэ (Документы и соглашения в Наньлэе), цз. 1. Ксилогр. изд. [период] Юн-чжэн.
143
Ян Фэнбао. Шу Наньшань Цаотан ицзихоу (После записи посмертного собрания сочинений
из Хижины из трав у подножия Наньшань) // Цю ши цзи (Собрание из Осенней комнаты), цз. 1. Ксилогр. изд. Лу Синьюаня, [период] Гуан-сюй.

430

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

Область Янчжоу была центром торговли солью по берегам Хуайхэ, экономика
здесь росла, города процветали, именитые сановники и богатые торговцы любили собирать вокруг себя известных ученых-ши, так удовлетворяя свое самолюбие.
И получилось, что «литераторы, искавшие пристанище, имели к своим услугам
половину Поднебесной» и путешествия в такие изысканные сообщества прочно
вошли в их повседневную жизнь. Ван Шичжэнь служил несколько лет чиновником по судебным делам в Янчжоу, в «Янчжоу хуа фан лу» («Записи о разукрашенных лодках в Янчжоу») он пишет, что «днем занимался служебными делами,
а по ночам приглашал поэтов». Организованное им элитарное общество «Хунцяо
сюси» («Церемонии очищения на Радужном мосту») стало очень известным
и популярным среди литераторов эпохи Цин. Лу Цзяньцзэн, чиновник по надзору
за соляными перевозками на Хуанхэ, писал: «Построил беседку в своей резиденции, днем с поэтами обменивался стихами, и вот вдруг в Цзяннани затеялся уже
целый литературный пир»144.
В 22-й год правления Цяньлуна (1757 г.) организованное Лу Цзяньцзэном общество «Хунцяо сюси» насчитывало более семи тысяч человек, они писали стихи,
составляли литературные сборники, объем которых превысил 300 цзюаней. Торговцы, главным образом солью, весьма интересовались деятельностью таких литературных сообществ. Родившийся в уезде Шэ потомственный торговец солью
Чжэн Юаньсюнь в позднюю эпоху Мин в Янчжоу построил парк, в водах которого отражались горы и ивы, поэтому литератор Дун Цичан назвал этот парк Инъюань («Сад отражений»). Господин Чжэн приглашал туда известных ученых-ши,
там они декламировали стихи, пили вино, а из их стихов составили сборник «Яо
хуа» («Собрание драгоценного нефрита»). В год гэн-чэнь правления под девизом
Чун-чжэнь (1640 г.), летом, когда в саду Инъюань распускались пионы, «на
большом пиру у господина Чжэна литераторы слагали стихи, затем объявили
конкурс среди поэтов из долины Янцзы и Чу. Поднесли их юйшаньскому литературному авторитету Цянь Цяньи (Цянь Цзунбо, 1582–1664), чтобы определить
места. Лучшими были признаны десять стихотворений Ли Мэйчжоу с востока
Гуандуна. Ему вручили золотой кубок с надписью: „Победителю пионового конкурса“. Весть эта передавалась из уст в уста»145. Два брата, торговцы солью Ма,
создали общество «Ханьцзян иньшэ» («Общество декламации стихов на реке
Хань»), они дружили с поэтами, люди называли их «Сообществом в Хань», «Эстетами с Яшмовой горы», и они тут же стали известны. Такого рода поэтические
сообщества, согласно «Записям о разукрашенных лодках в Янчжоу», действовали так: «Ко дню собрания в саду расставляли подносы, на каждый из них клали
две кисти, чернила, тушечницу, емкость для воды, четыре листа бумаги, один
чайник, чашку, вазу с фруктами, сласти к чаю и ящик с продуктами. По оконча144

Ли Доу. Янчжоу хуа фан лу, цз. 10, Хунцяо лу. Шан (Записи о Радужном мосте. Ч. 1). С. 228.
Цзяшэнь чаоши сяоцзи (Малые записи об официальных делах года цзя-шэнь), цз. 9, Чжэн
Юаньсюнь ши мо (Чжэн Юаньсюнь от начала до конца). Пекин: Шуму вэньсянь чубаньшэ, 1987.
С. 23; см.: Шэнь Цифэн. Байшо (Рассказы), цз. 1, Хуан мудань чжуан юань (Сад желтого пиона) /
Мин ши цзыляо цункань (Сб. материалов по истории Мин). Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ,
1982. С. 28.
145

431

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

нии собрания стихи отпечатывали в виде ксилографа и распространяли в городе»146. Такой была культурная обстановка в Янчжоу, и неудивительно, в Поднебесной считалось, что мало-мальски обучившемуся сложению стихов литератору
нужно было сразу же отправляться, чтобы жить безбедно, в Янчжоу, появилась
и поговорка» «В Янжчоу повсюду одни поэты».
В Пекине, столице империй Мин и Цин, раз в три года проводились экзамены
(кэцзюй), которые собирали отборные таланты со всего Китая, и большинство
чиновников центрального аппарата также проходили через систему кэцзюй, поэтому Пекин был местом наибольшей концентрации литераторов, ши и дафу.
В эпоху Мин в период Цзя-цзин Пекин стал общим домом для кандидатов на
кэцзюй и для чиновников, здесь им предоставлялось жилье, а также места для
собраний. В эпоху Цин в Пекине начали разделять районы проживания маньчжуров и ханьцев. И район Сюаньумэнь постепенно превратился в место проживания творческих людей, большинство приезжавших в Пекин на госэкзамен останавливались на ночлег именно там. На площади в несколько квадратных километров было более трех сотен гостевых домов, а также резиденции видных ученых и именитых сановников, кварталы, где жила их обслуга. Там царили особая
культурная атмосфера, творческие настроения, под созданными произведениями
писали: «Сюаньнань» 147 . Ся Жэньху в «Записках о старой столице» пишет:
«В прошлом все ханьские чиновники, если только они не были министрами, которым полагались резиденции, или же теми, кто работал в центральных органах
власти, жили во Внешнем городе, по большей части за воротами. Местные богатеи располагались за воротами, и поэтому и говорили: „На востоке богатство, на
западе благородство“, и именно по этой причине ученые-ши так воспевали
Сюаньнань»148. Общество, сложившееся в этом районе, часто проводило разные
мероприятия, там заводили друзей, писали стихи и пили вино. В период правления Шуньчжи прославились поэты Ши Жуньчжан и Сун Вань, с которыми было
связано высказывание «с юга — Ши, с севера — Сун», оба служили в министерстве наказаний. Они были «словно разбитая телега и исхудавшая лошадь, и своею забавой почитали питие вина и написание стихов», «они вели себя как ураган
и стали сразу известны всей столице»149. В начале эпохи Цин ученый муж Фэн
Пу из палат Вэньхуа (учителей наследника престола) построил павильон Ваньлютан, где регулярно проводилась церемония очищения (сюси) и читались стихи.
Отбывая из столицы на покой в 21-м году правления Канси (1682 г.), он пригласил сослуживцев числом двадцать два человека на прощальную церемонию очищения в Ваньлютане, и они вместе пили вино и декламировали стихи. В правление Канси был известен сад Цзиюань цензора Чжао Цзиши, многие именитые
ученые-ши, приезжавшие в Пекин, собирались там. В 30-м году правления Канси
146

Ли Доу. Янчжоу хуа фан лу, цз. 8, Чэн си лу (Записи к западу от городской стены). С. 180.
Так как район Сюаньумэнь был на юге, и там же располагался квартал Сюаньнань, то отсюда
пошло и общее название Сюаньнань («к югу от Сюань»).
148
Ся Жэньху. Цзю цзин со цзи (Разные записки о старой столице). Пекин: Бэйцзин гуцзи чубаньшэ, 1986.
149
Чэнь Канци. Лан цянь цзивэнь чу би, цз. 8. С. 170.
147

432

Глава 10. Жизнь общества: онсерватизм и предчвствие перемен

(1679 г.) 7-го числа 7-го месяца Чжао Цзиши в саду Цзиюань «принимал 167 знаменитостей, которые одаривали друг друга табличками со стихами, восхищались
доской с названием Зала досуга среди сосен и камней, делились пяти- и семисложными стихами. Хозяин угощал гостей вином и декламировал стихи»150. Это
было грандиозное событие. В обычное время имеющие общие интересы ученыеши ходили друг к другу в гости, обменивались поэтическими произведениями,
и это продолжалось постоянно. Членом поэтического общества Сюаньнань периода Цзя-цина состоял Линь Цзэсюй. Также после столичных экзаменов устраивались встречи однокашников и земляков, экзаменаторы в дружеской обстановке
общались с учениками, где также писали стихи, пили вино, обменивались произведениями. Местом таких встреч обычно выбирался гостевой дом или кумирня151.
Во время правления Даогуана эпохи Цин (1820–1850) среди интеллигенции стало модным читать надписи на бронзе и камне, и это повлияло на способы общения творческих людей, их встречи стали переносить в места с этим связанные.
«У столичных ворот собиралось много людей, чиновники там часто пировали, не
проходило и дня без этого. Гостиниц было множество, жизнь била ключом, многие образованные люди искали утонченных занятий, посещали академии и кумирни, пили вино, весь день вели беседы» 152 . Подобные элитарные собрания
обычно спонсировали высокие чиновники, а известные ученые-ши прославляли
их. К числу их занятий, помимо сочинительства и распития вина, относились
также «гравировка на камне», «чтение стел», «дегустация воды из источников»,
«рассуждения об эпиграфике», «обмен тушечницами», «знакомство с книгами»
и другие, что указывало на их изысканный вкус.

150

Цянь Чжунлянь (ред.). Цин ши цзи ши (Записки о поэзии Цин). Т. 3. Нанкин: Цзянсу гуцзи
чубаньшэ, 1987. С. 1807.
151
У Цзяньюн. Цин цяньци Цзинши Сюаньнань шисян (Культурный район Сюаньнань в столице
в первой половине эпохи Цин) // Бэйцзин шэхуй кэсюэ. 1996. № 3.
152
Чжу Пэншоу. Аньлэ канпинши суйби (Записи в Зале мира и благоденствия). Пекин: Чжунхуа
шуцзюй, 1982. С. 282.

433

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Глава 11

Шольное и не ос дарственное
образование

В

ремя правления династий Мин и Цин стало периодом наивысшего развития китайского традиционного образования, достигшего к этому времени
наибольшей зрелости и завершенности. Организационные основы системы школьного образования при Мин и Цин были заложены в начале правления
Мин, поэтому необходимо остановиться на истории именно этого этапа. Существенным изменениям педагогические концепции и содержание образования подверглись и вслед за радикальными потрясениями конца Мин. Появились новые
идеи начального образования, предопределив иной облик всей этой сферы общественной жизни. Расцвет академий и свободной лекционной деятельности в эту
пору стал примечательным явлением. Для китайской цивилизации на протяжении всей ее истории было характерно отношение к образованию как основе совершенствования человека и общества. Начальное образование, опиравшееся на
концепцию «наставлять правильно, начиная с младенчества» (мэн и ян чжэн),
почерпнутую из текста «И цзина», предполагало систематическое воспитание
уже с раннего детства. Ценностная система китайской цивилизации глубоко укоренялась в сознании ребенка. Вплетенное в разные аспекты жизни общества,
образование эпохи Мин и Цин оказывало на него невиданное прежде воздействие. Представителям различных социальных слоев — служилым, крестьянам,
ремесленникам и торговцам, а также женщинам были доступны разные и весьма
качественные формы негосударственного образования. Такое неформальное
образование оказывалось более гибким и разнообразным, нежели традиционные
школьные наставления, и в нем в большей степени отразились характерные ценности и дух, свойственный этой эпохе.
434

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

§ 1.
Утверждение системы шольноо образования
и расцвет аадемий
Утверждение системы шольного образования. —
Госдарственное чилище сынов отечества (Гоцзыцзянь). —
Местные онфциансие шолы (жсюэ). —
Начальные шолы шэсюэ и исюэ. — «Учение сердца» (синьсюэ) Ван Янмина
и аадемии. — Четырехратное зарытие аадемий. —
Исследовательсие аадемии. — Маньчжрсие шолы. —
Император Канси и преподавание точных на

В начале правления Мин император Тай-цзу, уделявший первостепенное
внимание развитию образования, по сути, завершил сложение государственной
системы учебных заведений, начавшееся при предшествующих династиях Тан,
Сун, Юань. Утвердившаяся при Мин система школьного образования сохранялась при Цин и стала вершиной китайского традиционного образования. Хотя
процесс развития школьного образования оказался весьма тернистым и наполненным сложностями. Он был подвержен влияниям эпохи, поскольку внутренние
факторы эволюции просвещения тесно переплетались с новыми тенденциями
в социальной и интеллектуальной жизни Китая.
В 1-й год правления под девизом Хун-у (1368 г.) император Тай-цзу начал
реализовывать политику «управления государством с помощью культуры и образования», руководствуясь принципом «в деле управления государством первоочередное — это обучение (цзяо хуа), а основа обучения — это школы»1. После
подавления смут в стране последовало восстановление школ. Тай-цзу надеялся
посредством укрепления школьного образования решить задачу подготовки государственных кадров, с тем чтобы упорядочить пошатнувшуюся административную систему. Император говорил о необходимости привнести покой и умиротворение, изменить сложившиеся за период правления монгольской династии Юань
нравы населения, которое «было знакомо лишь с боевым оружием, но ничего не
знало о ритуальных сосудах для жертвоприношений», он хотел восстановить традиции китайской цивилизации, опиравшиеся на мораль и этику конфуцианства.
Структура школьного образования, учрежденная в начале Мин, включала три
уровня учебных заведений: центральный, представленный государственными школами, региональный — конфуцианские школы, и местный — начальные школы
шэсюэ.
Учебным заведением центрального уровня было Государственное училище
сынов отечества (Гоцзыцзянь), высший образовательный орган в системе школьного обучения (рис. 11.1).
1
Мин ши (История Мин), цз. 96, Сюанцзюй чжи (Трактат об отборе на должности). Шанхай гуцзи чубаньшэ; Шанхай шудянь, 1986 (Эрши у ши «Двадцать пять [династийных] историй», т. 10).
С. 184.

435

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Рис. 11.1. Урок в частной школе.
Конец династии Цин

Предшественником Гоцзыцзянь стала Школа сынов отечества (Гоцзысюэ).
В 1-й год Хун-у Тай-цзу издал указ, согласно которому отпрыски чиновничьих семей, а также наиболее достойные из числа простолюдинов поступали на
обучение в школу Гоцзысюэ. В 14-й год Хун-у (1382 г.) масштаб школы расширился, и она была переименована в Гоцзыцзянь. В период, предшествовавший правлению Мин, Гоцзысюэ и Гоцзыцзянь представляли собой различные
организации. Деятельность Гоцзысюэ была подчинена цели обучения и воспитания талантов, тогда как Гоцзыцзянь — их дальнейшей аттестации и отбору. В минский период, после преобразования Гоцзысюэ в Гоцзыцзянь, задачи
обучения и аттестации/отбора оказались слиты воедино. Училище Гоцзыцзянь
в Нанкине поражало своим грандиозным масштабом. В нем располагались
учебные помещения, книгохранилища, общежития учащихся и более двух тысяч других построек, которые «тянулись с юга на север на многие ли, сияя
огнями». Количество студентов здесь могло превышать восемь тысяч человек.
В 1-й год Юн-лэ (1403 г.) в Пекине было учреждено училище Гоцзыцзянь, и с
тех пор в структуре государственного образования Мин было два училища —
южное (нанкинское) и северное (пекинское). К учебным заведениям центрального общегосударственного уровня, помимо Гоцзыцзянь, также относились университет Великое училище (Тайсюэ), Клановая императорская школа (Цзунсюэ),
Военная школа (Усюэ), Медицинская школа (Исюэ), Школа астрономии (Иньянсюэ) и другие. Сведения о возрождении школ распространились и за пределы
436

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Китая. Правители Кореи, Японии, островов Рюкю, Сиама направляли молодежь
на учебу в училище Гоцзыцзянь.
В первые годы Хун-у основную часть студентов училища составляли отпрыски семей родовой знати и обладателей чиновничьих рангов. Их называли «чиновными учащимися» (гуаньшэн). Отобранные из числа достойных среди простолюдинов были в меньшинстве, и их называли «ученики из народа» (миньшэн).
Однако вскоре численность «учеников из народа» возросла, и они стали составлять большую часть студентов училища. Причиной этому послужило то обстоятельство, что региональные конфуцианские школы непрерывно рекомендовали
и отправляли на учебу в Гоцзыцзянь своих достойных учеников (гуншэн), бывших, как правило, выходцами из простых семей. Училище Гоцзыцзянь обеспечивало подготовку и дальнейшее продвижение кадров чиновников. Оно выполняло
функцию отбора кадров параллельно с системой государственных экзаменов
(кэцзюй) и зачастую выполняло ее даже лучше. В начале правления Мин назначение на чиновничьи должности осуществлялось преимущественно по прямой
рекомендации учебного заведения. Минский Тай-цзу предпочитал назначать на
должности выпускников школ, отбирая студентов Тайсюэ для центральной и местной администрации или на должности ревизоров по императорскому поручению. В «Истории Мин» есть запись: «Тай-цзу проводил государственные экзамены, однако [из] назначенных [им] на должности было больше учащихся Гоцзыцзянь и тех, кто имел рекомендации, поэтому в это время среди чиновников
двора и министерств в большинстве были [его] выпускники»2.
После периода Сюань-дэ (1426–1435) деятельность училища Гоцзыцзянь была
увязана с системой государственных экзаменов (кэцзюй). Большая часть выпускников училища должны были принимать участие в экзаменах, а само училище
постепенно превратилось в учебное заведение по подготовке кадров для экзаменов на чиновничьи должности. Во время династии Цин императоры продолжали
проявлять интерес к Императорской академии, что зафиксировано и на картинах
той эпохи (цв. ил. 26).
В 1-й год Хун-у (1368 г.) Тай-цзу издал указ об учреждении местных конфуцианских учебных заведений (жусюэ) на уровне округов, областей и уездов,
а также гарнизонных школ (вэйсюэ) в приграничных районах. При конфуцианских школах могли также открываться различные профильные учебные заведения — военные, медицинские, астрономические и другие. Возрождение системы местного образования означало прежде всего расширение государственной
политики подготовки и назначения кадров. В «Тай-цзу шилу» («Правдивые записи о Тай-цзу») сказано: «Чтобы восстановить принципы правления древних
ванов Срединного государства, следует изменить нравы людей с помощью
процветающего управления и образования. Ныне, хотя в столице и создан Гоцзыцзянь, боюсь, [этого] недостаточно для привлечения всех достойных в Поднебесной, поэтому приказываю в уездах также открыть школы для воспитания
служилых».
2

Там же. С. 183.

437

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Выпускники местных конфуцианских школ могли быть направлены в Гоцзыцзянь для прохождения более углубленного обучения или же получить рекомендацию для непосредственного участия в государственных экзаменах. Таким образом, система местного образования была частично увязана с системой
школьного обучения, сохраняя при этом некоторую автономию. Другой важной
целью местного образования выступало воспитание. Школы несли обязанность
по наставлению населения, давая образцы для подражания. В «Записях южного
училища сынов отечества» («Наньюн чжи») указывается: «[чтобы] заставить людей меняться день ото дня, восстановить наследие древних правителей, [следует]
искоренить дурные нравы».
В период Мин и Цин в школах устанавливали специальные горизонтальные
стелы (вобэйвэнь). При династии Мин на таких стелах были выгравирован восьмистрочный текст, созданный самим Тай-цзу. В цинские времена на них размещался восьмистрочный текст, авторство которого принадлежало маньчжурскому
императору Шуньчжи.
Минский текст на горизонтальной стеле гласил:
1. Учащиеся в областях, уездах и волостях прежде всего должны работать над
собой. Если они допускают, чтобы на них жаловались отцы, матери, старшие или
младшие братья, то без должных родственных отношений никакие их достижения не могут привести к назначению на чиновничью должность.
2. Если родители учащегося намерены совершить дурной поступок, необходимо неоднократно их убедительно отговаривать, чтобы не позволить родителям
подвергнуть себя опасности.
3. Польза и недостатки военных и гражданских [дел] могут обсуждаться представителями ремесленного, крестьянского, торгового [сословий], и только лишь
учащиеся не могут высказывать свое мнение.
4. Если учащиеся, особо одаренные в учебе, достигнув возраста 30 лет, пожелают поступить на службу, то регулирующий чиновник (тидяо гуань) объявляет
о проведении экзамена и зачислении.
5. Учащиеся, слушая рассуждения наставника, не могут, полагаясь на свои
знания, безрассудно вступать в спор, но также и не могут проявлять безучастность.
6. Наставник должен с полной искренностью обучать невежественных, не
оставляя их в лености.
7. Регулирующий чиновник постоянно проводит испытания. Тех, кто прилежен и исполнителен, поощряет, ленивых и своевольных — выдворяет.
8. О достойных людях, не состоящих на службе, но овладевших принципами
управления и умеющими разъяснить Путь правителя, местный чиновник обязан
сообщить в личном докладе государю, причем не разрешается подавать сведения
о них через запечатанные отправления3.
3
Сюэсяо као. Исследование школ // Сюй Вэньсянь тункао (Продолжение «Свода письменных
памятников и суждений»), цз. 15, Ши бу: Чжэншу лэй (История: Книги по управлению). (Сыку цюаньшу «Полное собрание книг четырех хранилищ»).

438

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Цинский текст на лежащей стеле гласил:
1. Если в семье учащегося родители мудры, то сын получит образование. Если
родители невежественны или совершают дурные проступки, а сын уже начитан
в книгах и познал принципы, то он должен постоянно и настойчиво убеждать
[их], не позволяя родителям подвергнуть себя опасности.
2. Учащиеся должны направить свою волю на поиск учения, чтобы непременно стать верноподданными и неподкупными чиновниками. Должны помогать
друг другу в разъяснении и изучении канонических и исторических книг, уделять
особое внимание записям о верных и честных [сановниках] прошлых эпох, о делах полезных и благоприятных для государства.
3. Учащиеся должны поселить в сердце верность, усердие, упорядоченность
и прямоту. При чтении книг стремиться к их практическому применению, заступив на службу, стать добросовестными чиновниками. Если помыслы не отличаются чистотой, то чтение книг не завершится успехом, а при исполнении служебных обязанностей следует ожидать бедствий. Те, кто причиняет вред людям,
в большинстве губят себя своими делами. Необходимо постоянно помнить об
этом.
4. Учащиеся не могут ходатайствовать перед начальством, используя связи
с влиятельными лицами и планируя продвигать себя. Если сердце благое, то добродетель целостна. Высшее Небо само все знает и непременно пожалует [достойных] счастьем.
5. Учащиеся должны соблюдать себя и обуздывать страсти. Непозволительно
с легкостью вступать в тяжбы. Если дело касается его самого, следует поручить
представлять себя родственникам. Самому не позволительно вмешиваться в тяжбы других людей. Посторонним людям также не разрешено привлекать учащихся
в качестве свидетелей при судебных разбирательствах.
6. Учащиеся должны почитать и уважать наставников и старших. Если что-то
разъясняется, то все с открытым сердцем обязаны внимать. Если что-либо неясно,
необходимо дослушать, а затем вопрошать. Недопустимо вступать в безрассудные споры. Разумеется, наставники также должны до конца исчерпать свои возможности в разъяснении учения и не могут быть нерадивыми.
7. Все проблемы военного и гражданского управления учащимся не следует
излагать в записках трону. Если вставят хотя бы одно слово в предложение касательно общественных дел и неверно истолкуют это установление, то должны
быть отстранены и наказаны.
8. Учащимся не разрешено объединяться в большие группы, заключать союзы,
создавать общества, подчинять себе власти, самопроизвольно решать местные
дела. Те, кто пишет книги, не могут издавать их самостоятельно. Нарушившие,
по указу регулирующего чиновника, подвергаются наказаниям4.
4
Сюэсяо као ци (Исследование школ. Ч. 7) // Хуанчао сюй Вэньсянь тункао «Свод письменных
памятников и суждений к ним», продолженный при правящей династии), цз. 69, Ши бу: Чжэншу лэй
(Сыку цюаньшу).

439

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

В своей основе цинский текст воспроизводит минский прототип. Однако в
нем отсутствуют распоряжения относительно служебных обязанностей чиновников, а также больше говорится о морально-этических требованиях к обучающимся. В целом минский и цинский тексты горизонтальных стел содержат строгие
указания, регламентировавшие обязанности и нормативное поведение учащихся
внутри учебного заведения, в семье, в различных ситуациях вне школы и дома.
Таким образом, школа становилась центром образцового поведения и тем самым
оказывала воздействие на общество в целом.
Представители служилого сословия имели огромное влияние на традиционное
китайское общество. Получившие чиновничьи назначения или экзаменационные
степени служилые, а также ученики государственных школ (шэнъюань) были
примером для подражания всех других социальных групп. Минский поэт У Вэйе
писал: «Знатные кланы составляют богатство государства, образец поведения для
[родных мест], их родственники радуются, а в Поднебесной люди взирают на их
церемонии и со всех сторон осведомляются о ритуалах»5. Образованные служилые люди непосредственно воздействовали на местные нравы и содействовали
моральному преображению населения, неизменно выступая в роли очевидного
нравственного образца.
В начальный период Мин помимо региональных конфуцианских школ получили значительное распространение сельские школы (шэсюэ). Они составляли
нижний базовый уровень в структуре государственной образовательной системы
и были предназначены для обучения подростков возрастом до 15 лет, выходцев
из простонародной среды. Сложившаяся в минский период трехуровневая система образовательных учреждений, включавшая сельские школы, местные конфуцианские школы и государственное училище Гоцзыцзянь, представляла собой
гигантскую образовательную сеть, охватывавшую все регионы страны. Именно
это и сделало образование в период династии Мин гораздо более доступным, чем
это было прежде. «Так как не было мест, где не было школ, не было и ни одного
человека, не получившего образование. Голоса сельских и окружных школ звучат вместе, многократно повторяя установления и воспроизводя правила, достигая поселения в приграничных районах, распространяясь через горы и вплоть
до самого моря. Такого процветания, как у минских школ, не видели ни при Тан,
ни при Сун»6. В цинский период образование получило дальнейшее развитие уже
на основе, заложенной при минских императорах.
Образование — это также и один из основных способов межпоколенческой
передачи традиций и культурного наследия. Становление образовательной системы, окончательно завершившееся в период Мин, а также небывалое распространение просвещения оказали глубокое влияние на сохранение и развитие
основ традиций китайской цивилизации. В то же время в содержательном отно5

У Вэйе. Гуму ши Тайгунжэнь циши сюй (Предисловие по поводу 70-летия матушки Тайгунжэня) // У Мэйцунь цюаньцзи (Полное собрание сочинений У Мэйцуня), цз. 38. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1990. С. 811.
6
Мин ши, цз. 96, Сюанцзюй чжи. С. 184.

440

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

шении образование в период Мин и далее при Цин страдало определенной
упрощенностью и унифицированностью по сравнению с временами Тан и Сун.
Танское школьное образование было более разнообразным. Тогда общегосударственные центральные учебные заведения включали Школу сынов отечества
(Гоцзысюэ), Великое училище (Тайсюэ), различные школы по четырем направлениям знания. Конфуцианская доктрина составляла основу обучения, но в образовательном процессе были представлены и другие идейные и научные направления. Начиная с эпохи Мин высший уровень образовательной системы был
представлен лишь училищем Гоцзыцзянь. Содержание образования исчерпывалось изучением конфуцианства, и причем лишь одним из его направлений —
школой «принципа» братьев Чэн и Чжу Си. Несмотря на то что помимо Гоцзыцзянь еще функционировали некоторые специальные учебные заведения, такие
как клановая, военная, астрономическая школы, их статус был несопоставим
с Гоцзыцзянь, а их деятельность обрела вскоре лишь номинальный характер.
Во второй половине правления Мин в сфере образования обнаружились признаки упадка, проявившиеся наиболее отчетливо в ряде явлений. Во-первых,
с увеличением роли системы государственных экзаменов и одновременным снижением значимости прямых рекомендаций на должность, требования экзаменационной системы оказывали прямое воздействие на характер обучения в государственных школах. Во-вторых, практика продажи права на обучение в Гоцзыцзянь привела к размыванию социального состава учащихся и падению уровня
их подготовки. В-третьих, актуальной становилась проблема нехватки педагогических кадров7. Среди множества причин, объясняющих явления упадка в сфере
образования в позднеминский период, особое значение возымела доминирующая
идеологическая позиция школы сунского неоконфуцианства и ее тесная связь
с экзаменационной системой.
С начала Мин содержательной основой школьного образования была конфуцианская доктрина в интерпретации школы «принципа» братьев Чэн и Чжу Си.
В рамках учебного процесса чтение иных текстов, кроме «У цзин» («Пятикнижие») и «Сы шу» («Четверокнижие»), не предполагалось, а иные конфуцианские
традиции, помимо школ Ляньси (Чжоу Дуньи) (Ляньси сюэпай), Лоянской (Чэн
И, Чэн Хао) (Ло сюэ), Гуаньчжун (Чжан Цзай) (Гуань сюэ), Минь (Чжу Си) (Минь
сюэ), не изучались. Минский император Чэн-цзу санкционировал издание собраний канонических текстов «Сы шу», «У цзин», «Сы шу да цюань» («Четверокнижие в полноте разъяснений»), «У цзин да цюань» («Пятикнижие в полноте
разъяснений»), «Син ли да цюань» («Полное собрание [текстов о] природе и
принципах»). В период Цин также были изданы «Чжу-цзы цюань шу» («Полное
собрание сочинений учителя Чжу»), «Син ли цзин и» («Суть [учения] о природе
и принципах»).
Во время правления династий Мин и Цин неоконфуцианство братьев Чэн
и Чжу Си обрело статус официальной государственной идеологии и стало един7

Чжоу Дэчан (ред.). Чжунго цзяоюй ши яньцзю (Исследование истории образования в Китае).
Шанхай: Хуадун шифань дасюэ чубаньшэ, 1995. С. 10–14.

441

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

ственной преподаваемой традицией в рамках государственного образования. Доминирование школы братьев Чэн и Чжу Си затормозило дальнейшее развитие
идейной и интеллектуальной традиции китайского общества. Начиная с минского периода конфуцианство претерпевает лишь постепенные и сдержанные изменения, и только традиции, противопоставившие себя неоконфуцианству, смогли
стать наиболее заметным интеллектуальным явлением. Среди них следует назвать школу «учение сердца» (синь сюэ) Ван Янмина и созвучную времени новую интерпретацию учения Чжу Си — «новое учение Чжу Си» (синь Чжу-цзы
сюэ). Тем не менее в школах неизменно сохранялось преподавание догматов
Чэн–Чжу. Новые интеллектуальные традиции получили распространение лишь
за пределами образовательных учреждений, и практически никакие новые веяния
не могли в них проникнуть.
В минское время выдвижение кандидатов на чиновничьи должности осуществлялось как через экзаменационную систему, так и рекомендации от школ. «Экзамены начинаются после школы, однако обучение не начинается с экзаменов»8.
Иными словами, для того чтобы иметь возможность принять участие в государственных экзаменах, необходимо было сначала поступить на обучение в государственную школу. Вместе с тем выдающиеся ученики могли получить административное назначение и без участия в конкурсных экзаменах. В различные периоды значимость экзаменов и системы государственных школ расценивалась весьма по-разному. После правления императора Сюаньдэ (1426–1435) основным
способом обретения государственной должности стало участие в государственных экзаменах. Обладатели ученых степеней имели существенное преимущество
перед теми, кто был выдвинут на должность по рекомендации учебного заведения. Согласно записи в «Собрании важнейших сведений о династии Мин» («Мин
хуй яо»), «экзамены [по особому указу императора] [проводились] изо дня в день,
так проходил отбор важных чиновников при дворе и министерствах, а получившие степень цзюйжэнь выпускники Тайсюэ ожидали назначения согласно
старшинству, и впервые получали должность уже в преклонном возрасте, долгое
время оставаять в ней, поэтому разница между ними и цзиньши была подобна
небу и земле».
Во второй половине правления Мин учащиеся государственных школ были
нацелены на обретение экзаменационной степени, а сами школы превратились
в учреждения для подготовки к экзаменам и обучения необходимым навыкам
составления экзаменационного сочинения. Школы не были уже высшими образовательными учреждениями, обеспечивавшими воспитание государственных
кадров, а превратились в промежуточные центры подготовки к экзаменационным испытаниям. Поскольку содержательно экзаменационные задания опирались на учение «о принципах» школы Чэн–Чжу, обучавшиеся осваивали лишь
сочинение Чжу Си «Сы шу цзи чжу» («Четверокнижие с комментариями»), что
и оказывалось достаточным для прохождения экзамена. В то же время прочие
канонические и исторические сочинения, а также трактаты иных мыслителей
8

442

Мин ши, цз. 96, Сюанцзюй чжи. С. 183.

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

оказывались совершенно невостребованными. Цинский поэт и библиофил Чжу
Ицзунь писал, что в ту пору студенты, изучая лишь «Четверокнижие», пренебрегали «шестью канонами» (лю цзин): «Ныне готовящиеся к государственным
экзаменам в качестве первостепенного рассматривают „Сы шу“, а шесть канонов — как то, что можно отложить. О „Книге песен“ не решаются судить, если
это не комментарии Чжу Си, говоря о „Записках о ритуалах“, не решаются осуществлять ритуалы, если это не семейные ритуалы, предписанные Чжу
Си… Если что-то не соответствует учению Чжу Си, бьют в барабаны и нападают на это»9.
Помимо освоения «Четверокнижия» учащиеся государственных школ тратили
значительные усилия на овладение навыком составления экзаменационного сочинения по правилам багу. Издания избранных текстов с сочинениями в стиле багу
стали мгновенно очень востребованы и популярны. Цинский мыслитель Гу Яньу
отмечал, что в Сучжоу и Ханчжоу издано более ста сборников экзаменационных
сочинений «Восемнадцать комнат» (ши ба фан), названных так по количеству экзаменационных комнат на столичных экзаменах и по числу испытуемых. Сборники продавались далее по всей стране путешествующими торговцами. «Люди в
Поднебесной знают, что, только постигнув их [содержание], можно обрести ученую степень, насладиться богатством и знатностью. Это называют ученостью, людей называют служилыми, и не читают они ничего другого». Гу Яньу с сожалением отмечал, что «процветает багу, но шесть канонов в забвении», «восемнадцать
комнат» возвысились, а двадцать одна династийная история пребывает в небрежении»10.
Урон, причиненный экзаменационной системой развитию образования, оказался еще более значительным, чем сожжение конфуцианских канонов во времена Цинь Шихуана. Экзаменационные залы правительства Цин были грандиозными зданиями, которые можно увидеть на картинах той эпохи (цв. ил. 27).
Постепенному упадку системы государственных школ сопутствовало активное развитие в позднеминский период академического образования, с характерной для него формой обучения в виде свободной лекции-беседы (цзян сюэ). Важнейшей причиной расцвета академий как образовательных центров послужило
как раз постепенное угасание системы государственного обучения. Как указывал
Е Сянгао, минский политический и общественный деятель, в «Шоушань шуюань
цзи» («Записки об академии Шоушань»), «школы катятся к закату, в них царит
дух наживы и отход от подлинного, и этим они отличаются от [школ эпох] Хань
и Тан. Достойные шидафу хотят возродить и поддержать их, поэтому осваивают
учение школ Чжоу Дуньи, братьев Чэн, Чжан Цзая и Чжу Си, чтобы показать
другим, к чему надо стремиться сердцем, поэтому в больших городах везде построили академии».
9

Чжу Ицзунь. Дао чуань лу. Сюй (Записи о передачи Пути. Введение) // Пушутин цзи (Собрание книг из беседки Пушутин). (Сыбу цункань. Цзи бу (Собрания)).
10
Гу Яньу. Ши ба фан (Восемнадцать помещений [для экзаменаторов]) // Жи чжи лу (Записи
ежедневных познаний), цз. 16. Ганьсу миньцзу чубаньшэ, 1997. С. 727.

443

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Академия Шоушань (Шоушань шуюань) была одной из наиболее известных
академий минского времени. Важная особенность минских академий, расцвет
которых приходится на поздний период правления династии, заключалась в нацеленности реализуемого в них образования на свободное изучение различных
мыслительных традиций, а не на узкую подготовку к государственным экзаменам. С точки зрения истории образования, академии, зародившиеся в период
Сун, первоначально были частными образовательными учреждениями, отличавшимися тем самым от государственных школ, и лишь к периоду Цин некоторые
из них оказались под государственным контролем. Со временем академии стали
различаться по основным направлениям своей деятельности — одни из них концентрировались на лекционной деятельности, другие — на коллекционировании
книг или на осуществлении ритуальных практик и даже на подготовке к государственным экзаменам, при этом суть академического образования заключалась
в передаче знания в виде лекции-беседы. Академии стали центрами развития
и дальнейшей трансляции учений мыслителей различных эпох, зарождения и
становления новых интеллектуальных традиций.
Расцвет академий в позднеминский период неразрывно связан с деятельностью Ван Янмина и его «учением сердца», а также его учеников, приложивших
немалые усилия для популяризации этого учения. Ван Янмин преподавал на протяжении двадцати двух лет, основывал академии, распространяя свое учение
«доведения благого знания до конца» (чжи лян чжи). Среди академий, учрежденных при личном участии Ван Янмина, можно выделить академии Лунган
(Лунган шуюань), Гуйян (Гуйян шуюань), Ляньси (Ляньси шуюань), Цишань
(Цишань шуюань), Фувэнь (Фувэнь шуюань). Особенно много академий было
открыто в районе Цзянсу–Чжэцзян, а также в провинциях Гуандун, Гуанси, где
у Ван Янмина было много последователей.
В «Истории Мин» («Мин ши») сказано: «На рубеже правления императоров
Чжэндэ и Цзяцзина (1521–1522 гг.) Ван Янмин собирал последователей среди
армейских военных, Сюй Цзе — среди чиновников, но потом и среди частных
лиц. Рядовые служилые, отринутые старики собирались, создавали академии,
встречались близкие и далекие»11.
Утверждение формы обучения в виде лекций-бесед было непосредственно
связано с возглавляемой Ван Янмином школой. Среди его учеников был Сюй
Цзе. Чжань Жошуй — современник Ван Янмина — также активно участвовал
в создании академий, вел преподавательскую деятельность на протяжении пятидесяти двух лет в Пекине, Нанкине и многих других районах страны, «куда бы ни
ступала нога за всю жизнь, везде основывал академии». Чжань Жошуй был учеником Чэнь Байша, представителем школы «сердца», однако в своих размышлениях несколько расходился с позицией Ван Янмина и часто вступал с ним диспуты по доктринальным вопросам.
11

Мин ши, цз. 232, Гу Сяньчэн дэн чжуань цзань (Послесловие к жизнеописанию Гу Сяньчэна
и других). С. 650.

444

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Образовательная и организационная деятельность Ван Янмина и Чэнь Байша
встретила резкое сопротивление со стороны консервативных сил при императорском дворе. В 16-й год Цзя-цзин (1538 г.) государственный ревизор Ю Цзюйцзин
подал докладную трону, содержавшую обвинения в адрес Ван Янмина и Чэнь
Байша, что якобы они в корыстных целях распространяют ложное учение. В ответ на докладную император распорядился закрыть созданные Ван Янмином и
Чэнь Байша академии. Наибольшему разрушению подверглись академии в районе Нанкина. Этот запрет стал первым в истории минской династии. На следующий год на основании докладной к трону, поданной главой министерства чинов
Сюй Цзанем, требовавшим уничтожения областных и окружных академий, разрушение академий, получивших повсеместное распространение, охватило всю
страну. Этот запрет стал вторым в их истории.
Оба запрета были направлены против Ван Янмина и Чэнь Байша, набиравшей
силу и популярность школы «сердца» в целом. Однако в действительности запреты не имели значительных последствий и не смогли приостановить педагогическую деятельность последователей школы Ван Янмина и других мыслителей,
практиковавших обучение в свободной лекционной форме. Академии, где преподавание велось в виде лекций-бесед, открывались и впоследствии. Так, последователь Ван Янмина Оуян Дэ был наставником в академии Лунцзинь (Лунцзинь
шуюань) в районе Луань, а представитель школы Тайчжоу Ло Жуфан — в академии Цзяньтай (Цзяньтай шуюань) в Шаньдуне и академии Миндэ (Миндэ шуюань) в Цзянси. Важным стимулом для повсеместного учреждения академий лекционного типа стало назначение последователя Ван Янмина Сюй Цзе на пост
секретаря Государственной канцелярии, в даосском храме Линцзигун в Пекине
он организовывал масштабные лекции, собиравшие по нескольку тысяч слушателей.
В 7-й год периода Вань-ли (1579 г.) по настоянию узурпировавшего власть
государственного канцлера Чжан Цзюйчжэна начался третий этап гонений на
академии. Запрет академий, инициированный Чжан Цзюйчжэном, имел две цели.
Он был направлен на усиление позиций государственного образования, возрождение государственных школ как образовательных центров. В то же время путем
уничтожения академий Чжан Цзючжэн стремился расправиться с оппозицией его
правлению, поскольку большинство критиков его реформ были интеллектуалами, преподававшими в академиях. Масштаб разрушения академий на этот раз
превзошел тот, что имел место в период Цзя-цзин. Однако поскольку в период
Вань-ли интеллектуальная элита, поддерживающая академии, имела значительное влияние и авторитет, то запрет академий не смог сдержать их дальнейшее
развитие.
В период Вань-ли вплоть до 1-го года Тянь-ци (1621 г.) возникли знаменитые
академии Дунлинь (см. цв. ил. 7) и Шоушань. Гу Сяньчэн, Гао Паньлун преподавали в академии Дунлинь, а Цзоу Юаньбяо, Фэн Цунъу — в Шоушань.
В своей педагогической деятельности они затрагивали вопросы государственного управления, в силу чего их лекции обретали отчетливый политический от445

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

тенок. Они подчеркивали, что настоящий чиновник-ученый (шидафу) не должен
думать о материальных интересах, но придерживаться праведного пути истины
и справедливости. Хуан Цзунси, характеризуя академии Дунлинь и Шоушань,
говорил: «Учебный зал полон наставников и друзей, холодный ветер согревается горячими сердцами, и [благодаря этому] очищаются небесные и земные силы»12.
Вместе с тем академии лекционного типа стимулировали зарождение и развитие просветительских учений. Лекции-беседы в академиях были наполнены духом свободного общения и обмена мнениями между представителями различных
школ и направлений. До и после 20-го года Вань-ли (1593 г.) основным центром
собраний был Нанкин. Чжоу Жудэн, ученик представителя Тайчжоуской школы
Ло Жуфана, разъяснял концепцию «отсутствия различия между добром и злом»
(у шань у э) в сочинении «Тянь цюань чжэн дао цзи» («Записки о проповеди небесного источника»). Сюй Фуюань, принадлежавший к той же школе, что и
Чжань Жошуй, использовал идею «девяти [буддийских] истин» (цзю ди) для выдвижения учения о добром характере человеческой природы и критики концепции «отсутствия различия между добром и злом». Чжоу Жудэн привел аргументы в защиту своей теории, апеллируя к идее «девяти практик» (цзю цзе). Этот
диспут стал прецедентом в интеллектуальном мире. Такие диспуты способствовали сличению различных позиций, возникновению их взаимообмена и взаимообогащения.
В 5-й год под девизом Тянь-ци (1626 г.) обретший политическую мощь евнух
Вэй Чжунсянь жестоко разгромил группировку Дунлинь. Академия Дунлинь,
а также те учебные заведения, с которыми были связаны члены этой группировки,
подверглись разрушению. Это и стало четвертым запретом академического образования в период династии Мин. Он стал важным событием в развернувшейся
ожесточенной политической борьбе. После вступления на престол последнего
минского императора Чунчжэня Вэй Чжунсянь утратил былую власть, что привело к возрождению академий. Среди вновь учрежденных наибольшую известность и авторитет получила академия Чжэнжэнь (Чжэнжэнь шуюань), возглавляемая Лю Цзунчжоу, крупным мыслителем-неоконфуцинцем 13 . В юности Лю
Цзунчжоу почитал традицию Чжу Си, но в зрелые годы обратился к учению
школы Ван Янмина. На склоне лет он отверг и его, создав собственную философскую систему. Ее смысловым центром была концепция «сохранение искренности наедине с собой» (шэнь ду чэн и).
На рубеже правления династий Мин и Цин ученые сохраняли традиции академического образования. Хуан Цзунси, один из «трех великих конфуцианцев»
начала Цин, восстановил академию Чжэнжэнь и затем преподавал в ней.
12

Хуан Цзунси. Дунлинь сюэ ань (История школы Дунлинь) // Хуан Цзунси. Мин жу сюэ ань
(Разбор доктрины минского конфуцианства), цз. 518. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1985. С. 1375.
13
Лю Цзунчжоу (1578–1645), второе имя-цзы Цидун, прозвище-хао Няньтай. Его также звали
наставником Цзишань, поскольку он преподавал в местечке Цзишань. Он был родом из Шаньинь,
пров. Чжэцзян.

446

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

В академии обучались многие ученые, выходцы из района Цзяннань. Сунь Цифэн был наставником в академии Байцюань (Байцюань шуюань). «Ученые, уроженцы северных районов страны, большей частью вышли из ее врат»14. Ли Юн
читал лекции в академии Гуаньчжун (Гуаньчжун сюэюань), а среди его многотысячных слушателей были чиновники, деревенские шэньши, учащиеся. «На протяжении трех месяцев неоднократно проводились [лекции], побуждая оттачивать
[характер], нравы ученых мужей преобразились»15. Лекционная деятельность в
академиях, обозначенная выше, оказала существенное влияние на интеллектуальную мысль того времени, а также умонастроения в обществе, постепенно направив развитие образовательной деятельности от высокопарных и абстрактных
обсуждений сути человеческой природы к практическому знанию, имеющему
значимость для управления (цзинши чжи юн).
Новые интеллектуальные направления начали зарождаться уже в академиях
минского времени. Хэ Цзинмин из академии Чжэнсюэ (Чжэнсюэ шуюань) наставлял слушателей в каноноведении, не прибегая к древним комментариям.
Таким путем учащиеся овладевали знанием канонических текстов непосредственно из его разъяснений. Хуан Цзунси в поздние годы своей педагогической
деятельности также сконцентрировался на преподавании канонов и исторических текстов. Эта новая интеллектуальная тенденция сохранилась вплоть до
цинского времени, постепенно упрочиваясь и расширяясь, дав начало затем
характерному для периода Цин учению «источниковедческие исследования»
(пусюэ).
До периода правления цинских императоров Цяньлуна и Цзяцина (1736–1820)
атмосфера в академиях существенно отличалась от той, что царила в них в минскую эпоху. Преподавание в них сосредотачивалось на изложении канонических
и исторических текстов. Появились даже академии, специализировавшиеся исключительно на изучении такого рода текстов. Наиболее показательными в этом
отношении были академии Гуцзин цзиншэ и Сюэхайтан, основанные Жуань
Юанем. Академия Гуцзин цзиншэ была расположена возле горы Гушань у озера Сиху в Ханчжоу, а Сюэхайтан — у горы Юэсюшань в Гуанчжоу. Обе эти академии относились к числу учрежденных чиновниками. Они также рекомендовали выдающихся студентов для продолжения обучения в высшем Государственном учебном заведении (Гоцзыцзянь). Целью их образовательной деятельности
была не подготовка к государственным экзаменам, а осуществление глубокой
исследовательской работы с каноническими и историческими текстами под руководством именитых наставников. Поощрение учащихся к такого рода исследовательской деятельности, не ориентированной на требования государственной
экзаменационной системы, стало отличительной чертой образовательной программы этих двух академий. За свою почти столетнюю историю обе академии
подготовили немало ученых. Согласно записи Сунь Синъяня, преподававшего
14

Хуан Цзунси. Чжу жу сюэ ань (История конфуцианцев) // Мин жу сюэ ань, цз. 57. С. 1371.
Ли Юн. Ли нянь цзи юэ (Краткий очерк [событий] нескольких лет) // Эрцюй цзи (Собрание сочинений Эрцюй [Ли Юна]), цз. 45. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1996. С. 579.
15

447

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

в Гуцзин цзиншэ, «неисчислимы те, кто избрал исследования, объединившись
в одну семью, на всем юго-востоке [страны] нет места, где бы так процветали
таланты»16. Эти академии, спецификой которых стало преподавание канонов и
исторических текстов, внесли существенный вклад в развитие цинской интеллектуальной традиции.
В начале правления Цин, по мере укрепления государственного строя, стала
возрождаться система школьного образования, но деятельность академий подверглась ограничениям и постепенно была подчинена официальному контролю.
Династия Цин в целом унаследовала систему школьного образования минского
периода, хотя новая система по сравнению с прежней имела два важных отличия. Во-первых, одновременно с сохранением традиционного китаеязычного
образования в практику вошло обучение на маньчжурском языке, ориентированное на этнических маньчжуров. Во-вторых, отдельное внимание было уделено преподаванию математики, что в определенной степени восполнило пробелы в техническом образовании прежнего периода и создало важный, хотя
и ограниченный прецедент в межкультурном взаимодействии между Китаем
и странами Запада.
В начале Цин были последовательно учреждены государственные учебные
заведения: школа для членов императорской семьи цзунсюэ, школа для членов
императорского клана Гиоро (Цзюэлосюэ), школа для членов «восьмизнаменных» войск (баци гуаньсюэ), начальные школы (исюэ) с преподаванием на маньчжурском языке. Создание этих новых учебных заведений было нацелено на то,
чтобы предоставить отпрыскам императорского клана и родовитых семей образование, сопоставимое по своему уровню с тем, которое было доступно китаеязычной части населения, а также способствовать сохранению маньчжурской
культурной традиции,. Таким образом, сформировалась система маньчжуроязычного образования, увязанная с училищем Гоцзыцзянь и другими государственными школами, но все же несколько отличающаяся от них. Уровень распространения маньчжурского образования был достаточно высок. В Пекине, а также
в северных районах страны повсеместно были открыты государственные маньчжурские школы (маньцзу гуань сюэ), предоставлявшие сравнительно качественное образование как выходцам из императорского клана и знати, так и рядовым
служилых «восьмизнаменных» войск. В начальный период правления Цин проявило себя много высокоодаренных образованных маньчжуров.
Не упоминая пока тех, кто отличился на военном и политическом поприще,
укажем в качестве примера на маньчжурского поэта Налань Синдэ, упоминаемого в разделе «Вэнь юань чжуань» («Биографии видных литераторов») в «Цин ши
гао» («Черновая история династии Цин»). Он прославился своими стихами-цы,
о которых отзывались как о «свежих, прекрасных, незаурядных»17, а о нем самом
16
Сунь Синъянь. Пинцзиньгуань вэньгао (Рукописи из Пинцзиньгуань) / Ван Юньу (ред.). Пекин:
Шанъу иньшугуань, 1991 (Цуншу цзичэн чубянь «Корпус классических книг», первая редакция).
17
Цин ши гао (Черновая история Цин), цз. 484, Вэньюань чжуань (Биографии видных литераторов). С. 1528.

448

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

как о потомке Ли Цзина, последнего правителя Южной Тан, прославившегося
в качестве искусного составителя стихов-цы18, и как о первом маньчжурском поэте в этом жанре. Императорский родственник Вэнь Чжао обрел известность,
благодаря своим стихам. Современники говорили, что его стихи «восходили
к [поэтам периода Южных династий] Бао Чжао и Се Тяо, следуя образцам
танской и сунской поэзии, вобравшим все лучшее от прежних мастеров и превосходящим их по стилю» 19. Ю Дуань, потомок князя Додо, помимо того что
в совершенстве владел стихотворным и живописным искусством, знал также
тибетский язык, самостоятельно составил карту мира с включением Западного
полушария, выверял перевод буддийских сутр, сопоставляя их с тангутским
вариантом. Среди маньчжуров было немало подобных высокоодаренных людей,
и здесь мы упомянули лишь тех, сведения о которых содержатся в династийных
историях.
В школах ввели преподавание математики. Эта традиция зародилась при династиях Суй и Тан и оказалась прерванной в период правления Сун. При династиях Юань и Мин математике не уделяли должного внимания, почему и такая
отрасль традиционного китайского знания, как астрономия, постепенно стала
приходить в упадок. В минское время частное преподавание математики и астрономии было запрещено. Чиновники государственного приказа астрономии и летоисчисления (циньтяньцзянь) комплектовались только по наследственной линии. Обучение математике также осуществлялось исключительно из поколения
в поколение внутри отдельных кланов. На рубеже Мин и Цин в Китай стали прибывать европейские миссионеры. И именно их знание точных наук стало тем
компонентом «западного учения», который оказался совместим с китайской
культурой и не входил с ней в противоречие. Начиная с конца Мин императорский двор использовал западных миссионеров для уточнения основ летоисчисления и разработки нового календаря. В раннецинский период миссионеры Тан
Жован (Й. Белл), Нань Хуайжэнь (Ф. Вербист) были привлечены для сотрудничества в Приказ астрономии и летоисчисления. В первые годы правления Канси
чиновники под руководством У Минсюаня разработали новый календарь с использованием принципов европейского летоисчисления. Этот календарь пришел
в определенное противоречие с прежними методами наблюдения за небесными
явлениями. Император Канси, понимая важность этого вопроса, уделил ему большое внимание, — он велел чиновникам приказа обсудить возникшие проблемы
с Ф. Вербистом и также продолжать наблюдения за небесными телами. Дискуссия продемонстрировала правоту европейского миссионера. Суть духа просвещения, выявленного императором Канси в китайской и западной культурах, состояла в поддержке математических исследований. Император Канси сам проявлял глубокий интерес к «западному учению»и охотно выслушивал миссионеров
Тан Жована (Й. Белла), Нань Хуайжэня (Ф. Вербиста), Сюй Жишэна (Т. Перей18
Цай Гуаньло (ред.). Цин дай цибай мин жэнь чжуань (Биографии семисот именитых личностей
династии Цин). Т. 2. Пекин: Чжунго шудянь, 1984. С. 1754.
19
Цин ши гао, цз. 484, Вэньюань чжуань. С. 1528.

449

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

ру), Бай Цзиня (И. Буве), знакомивших его с азами западных наук, особенно в
области математики, в результате чего вскоре он сам уже обладал многими специальными знаниями. В «Цин ши гао» отмечалось: «При изучении математики
и счета [он] проникал в знание и был дотошен, наставлявший его знаток непрерывно следовал за ним»20.
Он также привлекал маньчжурских и китайских ученых для математических
и календарных исследований, инициировал издание «Шу ли цзин юнь» («Потаенное содержание математических принципов»), насчитывающего 56 цзюаней
и вобравшего весь объем математических знаний европейской и китайской традиций того времени. В 52-м году правления императора Канси (1714 г.) при приказе астрономии и летоисчисления было официально учреждено математическое
училище. Затем, при императорах Юнчжэне и Цяньлуне, училище укрупнилось,
и было передано в подчинение училищу Гоцзыцзянь, получив название математической школы при Гоцзыцзянь (Гоцзыцзянь суаньсюэ). Развитие математического образования в период Цин составляет яркую страницу в истории естественно-научного образования в этот время.

§2.
Начальное образование
и ео манистичесое значение
Общественные начальные шолы шэсюэ, исюэ, частные начальные
шолы сыш. — Начальная грамотность, чтение, запоминание. —
Парные речения чждй. — Нравственное воспитание через личный
пример. — Просветительсая мысль и начальное образование. —
Основы итайсой традиционной льтры

Китайская традиция начального образования имеет длительную историю, истоки которой можно проследить с периода правления Цинь. При династиях Мин
и Цин начальное образование обрело невиданную прежде завершенность на
структурном, содержательном и концептуальном уровне.
При Мин основной формой государственного начального образования были
сельские школы шэсюе. Сельские школы впервые возникли в народной среде
в период династии Юань, а затем в минское время учреждались усилиями государства. В 1-й месяц 8-го года Хун-у (1376 г.) был издан указ о создании школ
шэсюэ, которые должны были открыться в городе и деревне каждого округа,
области и уезда. «Было тридцать-пятьдесят человек, которые просили сюцая
открыть школу для обучения детей военных и крестьян, не препятствуя их основному занятию, ради достижения успеха»21.
20

Цин ши гао, цз. 506, Чоу жэнь чжуань (Биографии астрономов). С. 1596.
См.: Дунсян сяньчжи (История уезда Дунсян). Цит. по: У Сюаньдэ. Мин дай цзюань (Глава
о династии Мин) // Ли Гоцзюнь, Ван Бинчжао (ред.). Чжунго цзяоюй тун ши (История образовательный системы в Китае). Цзинань: Шаньдун цзяоюй чубаньшэ, 2000. С.263.
21

450

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

По этой причине сельские школы активно развивались, согласно подсчетам
исследователей, в период Хунъу их было несколько тысяч. Однако государство
не прилагало особых усилий в управлении этими школами, и в дальнейшем они
открывались в основном благодаря деятельности местных элит, что и стало
причиной их быстрого запустения. Вплоть до периода правления императора
Ин-цзуна (середина XV в.) сельские школы находились в ведении начальника
провинциального управления по вопросам образования (тисюэгуань) и были
встроены в государственную систему, что и позволило им возродиться вновь.
В период Цзя-цзин (1522–1567) становление городской экономики и зарождение
просветительского интеллектуального движения стимулировали быстрое развитие сельских школ, численность и масштаб которых в это время уступали лишь
периоду Хун-у.
Наибольший вклад в развитие начального образования внес китайский интеллектуал Вэй Сяо — известный неоконфуцианец периода поздней Мин, представитель Чунжэньской школы (Чунжэнь сюэпай), обучавшийся у Ху Цзюйжэня.
Согласно «Мин жу сюэ ань» («Отчет об учениях конфуцианцев [при династии]
Мин») Хуан Цзунси, учение этой школы было «нацелено на познание небесных
корней. Начиная с рождения, следовало стремиться к спокойствию, взращивать
в себе основу. Если ребенок сперва получит знания, а потом повзрослеет, то не
избежать сложностей»22.
Исходя из такой трактовки цели обучения, Вэй Сяо уделял принципиальное
внимание развитию начального образования, надеясь, что уже с детского возраста возможно «наставлять правильно», избегая тем самым «смешения всего воедино». В 1-й год Цзя-цзин (1522 г.) Вэй Сяо, занимая должность помощника
начальника управления образования (тисюэ фуши) в Гуандуне, активно создавал
сельские школы, открыв более 560 заведений, что и позволило начальному образованию в этой области достичь небывалого развития. В период Цзя-цзин в Гуандуне было наибольшее количество начальных школ. Вэй Сяо отчуждал земли
буддийских и даосских храмов, превращая их «учебные поля» (сюэтянь) —
земли, доходы от аренды которых направлялись на образовательные нужды —
создание школ шэсюэ, училищ при храмах Конфуция, оплату работы преподавателей, материальную помощь нуждающимся ученикам. Он принимал личное участие в разработке образовательных программ и административных правил, регулировавших учебную и повседневную жизнь училищ. Его практика поддержки
образования имела большое влияние.
Династия Цин в целом унаследовала минскую систему начального образования, представленную сельскими школами шэсюэ. Затем, в период правления императоров Канси, Юнчжэна, Цяньлуна активно развивались благотворительные
школы исюэ, постепенно вытеснившие школы шэсюэ и ставшие основой организации государственного начального образования при Цин.
Исюэ как тип учебных заведений впервые появились уже в сунскую эпоху,
первоначально создаваясь как школы для отпрысков бедных ветвей обширного
22

Хуан Цзунси. Чунжэнь сюэ ань (История школы Чунжэнь) // Мин жу сюэ ань, цз. 3. С. 46.

451

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

родового клана. В цинское время исюэ на первых порах также предназначались
для выходцев из социальных низов и были в основном открыты для бесплатного
обучения детей, не способных оплатить учебу. Сперва исюэ создавались в среде
маньчжуров, населявших столичную область, и малочисленных народов юго-запада, а уже в период Канси — официально по всей стране. «Повелеваю в каждой
провинции, округе, области и уезде открывать больше школ исюэ, приглашать
именитых наставников, привлекать бедных учеников, направлять их устремления
на чтение книг».
В результате длительного развития благотворительные школы исюэ получили
повсеместное распространение и образовали новую сеть учреждений начального
образования, покрывавшую всю страну и особенно отдаленные приграничные
районы. Начальное образование в Юннани — наиболее яркое тому подтверждение. Чэнь Хунмоу, в период правления Юнчжэна занимавший пост главы отделения по финансовым и гражданским делам (бучжэнши), всемерно содействовал
распространению образования, создав более 700 областных и уездных школ, тем
самым внеся существенный вклад в развитие начального образования.
Сельские школы шэсюэ, так же как и благотворительные школы исюэ, учреждались с целью предоставить обязательное образование для детей вне зависимости от их материального статуса и степени одаренности. Минский автор Чэнь
Сяньчжан в «Чэнсянсянь шэсюэ цзи» («Записки школы шэсюэ уезда Чэнсян») так
обозначил цель обучения в школе: «Все обучаются, бедные и богатые, знатные
и простолюдины, одаренные и неспособные, без отдельного набора в школу».
Другой минский автор, Куан Яньюй в «Цюнъи исюэ цзи» («Записки школы исюэ
Цюнъи») разъясняет значение иероглифа справедливость (и) в названии школ
типа исюэ: «При обучении различают бедных и богатых, а за учебу вносят оплату
связкой сушеного мяса, это не зовется справедливостью, при обучении различают успешных и неуспешных, талантливых и неталантливых, оценивая качества
человека, это не называется справедливостью, если при обучении относятся
к сыновьям и внукам каждого уроженца этих мест или приехавшего сюда чужака, не различая бедных и богатых, успешных и неуспешных, талантливых и не
одаренных, без отдельного набора в школу, — вот это и называется справедливостью».
Для достижения этой цели необходимо было не только распахнуть двери
учебных заведений для подходящих по возрасту детей бедных простолюдинов,
но также в некоторых случаях прибегать к штрафам и наказаниям, побуждая глав
семейств отпускать детей в школу для обучения. Вэй Сяо отдал строгое распоряжение: «Если отцы и старшие братья прибегают к нарушениям и не отправляют сыновей и младших братьев для обучения в сельскую школу, [их следует]
допрашивать и привлекать к ответственности». Меж тем практическая реализация такого идеала требовала поправок. Все тот же Вэй Сяо указывал, что «детей
певичек и проституток, а также слуг и посыльных не стоит необдуманно направлять в сельские школы». Такое указание соответствовало общегосударственному
курсу, направленному на ограничение прав для некоторых профессиональных
групп, которые не допускались к обучению в официальных школах и участию
452

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

в государственных экзаменах23. Можно сказать, что такое ограничение было существенным изъяном всей феодальной системы образования.
Частные учебные заведения, предлагавшие начальное образование, назывались сышу. Сышу также зародились при династии Цинь и постепенно развивались в ходе истории общества. Частные школы в период Мин разделялись на три
типа: домашние школы цзяогуань или цзогуань, когда в дом богатой семьи приглашался наставник для обучения младших родственников (рис. 11.1); частные
школы цзяшу, когда учитель открывал школу в своем доме и принимал учеников;
и деревенские/клановые школы цуньшу/цзушу, когда жители деревни или представители кланов совместными усилиями открывали школу и нанимали учителя
для обучения детей. Частные школы сышу были очень распространены и представляли собой наиболее специфический тип китайского учебного заведения. Во
многих частных школах ученики проводили длительное время бок о бок с наставником. Учитель не только давал знания, но также каждым своим словом
и поступком оказывал благотворное влияние на становление и развитие учеников. Китайская традиционная педагогика уделяла особое внимание научению
через личный пример. В частных школах этот принцип педагогического воздействия был реализован наиболее полно.
В период Мин и Цин существовали строгие критерии отбора наставников.
Минский Тай-цзун опубликовал указ, согласно которому «тем, кто не соблюдает
приличий, не разрешается был учителем». Как правило, не соблюдавшие достойного поведения мелкие чиновники и обладатели низших экзаменационных степеней шэнъюань, а также буддийские и даосские монахи, практики магии (уши)
и колдовства не могли претендовать на должность учителя. Наставниками становились только высокоодаренные ученые, поведение, моральные качества и эрудиция которых вызывали всеобщее почтение. Учителя начального образования
в государственных школах могли получить официальное назначение лишь по
рекомендации местных жителей или выдвигались местным чиновником, а затем
должны были получить официальное уведомление от чиновника, отвечавшего за
состояние местного образования. Учитель частной школы также приглашался на
службу, согласно самым почтенным местным ритуалам. Задача учителя начальной школы состояла в том, чтобы заложить основу для дальнейшего становления ребенка, от которого зависело его будущее развитие. Цинский теоретик дошкольного воспитания Цуй Сюэгу как-то сказал: «Трудно быть наставником,
а еще труднее быть первым учителем. Его неудачу сложно потом превратить
в успех, а его достижения легко затем добиться силой. Нельзя не относиться к
этому со всей серьезностью»24. Из-за того, что в период Мин и Цин в должность
учителя начальной школы заступали представители низших слоев ученого сословия, их социальное положение было невысоким. И наоборот, требования к их
моральному облику оставались неизменно высокими. Учителя должны были со23

Вэй Сяо. Юй минь вэнь (Разъяснение народу) // Чжуанцюй и шу (Оставшиеся книги Чжуанцюй [Вэй Сяо]), цз. 9. (Вэйюаньгэ сыку цюаньшу, т. 1267).
24
Цуй Сюэгу. Ю сюнь (Наставление детям) // Ван Чжо, Чжан Хао (ред.). Таньцзи цун шу (Собрание книг Таньцзи). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1992.

453

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

ответствовать моральным стандартам — достойное поведение, преданность долгу служения, сосредоточенность и строгость.
Начальное обучение в минско-цинский период включало три основных аспекта: освоение основ грамотности и письма, овладение знаниями и моральное воспитание. Практика начального образования продемонстрировала необычайную
творческую составляющую педагогических концепций того времени, когда и были заложены традиции такого образования.
Обучение грамотности имело чрезвычайно важное значение для китайского
общества, использовавшего иероглифическую письменность на протяжении нескольких тысячелетий, и составляло содержательную суть начального образования начиная с эпохи дин. Цинь. В «И вэнь чжи» («Трактат об искусстве и литературе») в «Хань шу» («История династии Хань») указывается: «В древности [ребенок] в возрасте восьми лет начинал учебу, поэтому согласно „Чжоу
гуань“ („Чжоуские чины“) семья Бао отвечала за воспитание сынов отечества,
обучала шести видам иероглифов — изобразительных, указательных, идеограммам, фоноидеограммам, заимствованных, видоизмененных, — основе сложения
иероглифов»25.
В ханьскую эпоху ученик первоначально осваивал основы каллиграфии, а те,
кто овладевал более 9 тысяч иероглифов, могли быть приняты на чиновничью
службу. Получившие в то время широкое хождение специальные сочинения «Санцзе», «Фань цзян», «Цзицзю», «Юаньшан» стали базовыми пособиями для овладения грамотностью. В период династии Сун вплоть до времен Мин–Цин постепенно
сложился устойчивый корпус текстов, традиционно использовавшихся для обучения иероглифике, — «Сань цзы цзин» («Троесловие»), «Бай цзя син» («Сто фамилий»), «Цянь цзы вэнь» («Тысячесловие»). Ребенок начинал осваивать грамоту
с опорой на данные тексты. В этих трех сочинениях в целом содержалось около
двух тысяч иероглифов, что как раз и соответствовало тому объему, который
считался необходимым в концепции начального обучения в период Мин и Цин.
Для запоминания иероглифов существовало много различных способов. Ребенок
в возрасте трех-четырех лет при обучении использовал карточки. Иероглифы из
«Тысячесловия» записывались на квадратных деревянных дощечках, размером
1 цунь (3 см), с которыми он играл и одновременно запоминал написанные на них
иероглифы. Из уже знакомых иероглифов можно было составлять фразы. Это способ был очень эффективным и соответствовал возможностям обучавшегося.
Для детей в возрасте шести-семи лет применялся унаследованный с ханьских
времен способ разделения иероглифов на шесть групп — изобразительные, указательные, идеограммы, фоноидеограммы, заимствованные, видоизмененные. Это
способ соответствовал внутренней логике иероглифического письма, позволял
твердо запомнить начертания знаков, а также точно и основательно понять семантику иероглифов. В разработанной минским педагогом Гуй Е системе обучения по четырем областям знания (сы тан, «четырем залам») предполагалось
в «зале пунктуации», т.е. при обучении грамотности, вывешивать схематическое
25

454

Там же.

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

изображение иероглифов по шести группам, для того чтобы дети использовали
этот принцип построения иероглифов при обзъяснениях материала. Цинский педагог Ван Юнь также всемерно поддерживал идею обучения грамоте с использованием принципа шести групп иероглифов и специально в этих целях подготовил
учебное пособие «Вэнь цзы мэнцю» («Азы иероглифов»). Это пособие было создано на основе глубокого изучения базовых принципов истории письма, изложенных в словаре «Шовэнь цзецзы». Ван Юнь отобрал более двух тысяч знаков,
наиболее наглядно отображающих принципы образования иероглифов, разделил
их на четыре группы — изобразительные, указательные, идеограммы, фоноидеограммы. При этом он учитывал особенности психологического развития ребенка,
а именно: способность различать образы и изображения, как правило, формируется ранее, нежели абстрактное мышление. Его концепция обучения предполагала освоение материала по мере его усложнения: сначала изучали иероглифы
изобразительной и указательной группы, для того чтобы освоить базовые формы
знаков, а затем уже идеограммы и фоноидеограммы, которые представляли собой
видоизмененные простые иероглифы. При таком подходе становилось возможным постепенное увеличение объема изученных знаков, вплоть до полного освоения иероглифов словаря «Шовэнь цзецзы». Китайская система иероглифического
письма имеет богатое культурное наполнение и в определенном смысле выступает смысловой основой всех иных культурных систем, транслируемых на основе
языка. В традиционном начальном образовании обучение грамоте рассматривалось в качестве базы для освоения культурного наследия. Классификация иероглифов по шести группам стала базовой для овладения основным содержанием
китайского языка. В этом отношении эффективность традиционной педагогики
превосходит нынешние концепции обучения, в которых обучение грамоте выступает лишь вспомогательным компонентом для дальнейшего освоения знания.
В этом смысле специфика традиционной педагогики может быть востребована
и сегодня.
Овладение грамотой включало также освоение навыков письма. Особые эстетические требования китайской письменности предполагали владение не только
правилами написания иероглифов, но также и навыками красивого письма.
Именно по этой причине постижение письменности было неразрывно связано с
изучением основ каллиграфии. Многие способы научения письму соответствовали эстетическим критериям каллиграфического искусства. Например, когда ученик записывал такие простые и ясные иероглифы, как «таблички шандажэнь»26,
это позволяло ему понять композиционную структуру иероглифа. Сначала следует писать иероглифы крупно, а затем более мелко, чтобы избежать впоследствии эффекта так называемого стесненного письма.
26

Таблички (или прописи) шандажэнь вошли в употребление с танского времени как пособие
для освоения азов каллиграфии. Весь текст был разбит на 8 табличек по 3 иероглифа и гласил: Ϟ໻
ҎϬЭᏅ࣪ϝगϗक຿ᇨᇣ⫳ܿбᄤՇ԰ҕৃⶹ⼐ Шан да жэнь Цю и цзи хуа сань цянь ци ши ши
эр сяо шэн ба цзю цзы цзяо цзо жэнь кэ чжи ли («Шандажэнь Цю (т.е. Конфуций) воспитал более
трех тысяч человек, [из которых] семьдесят были выдающимися, [из них самых достойных] было
восемь-девять, [они] овладели гуманностью и познали ритуал»). — Примеч. пер.

455

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Освоение навыков письма проходило несколько этапов по мере усложнения
заданий — учитель направлял руку ученика, а тот обводил контуры иероглифов,
написанных красной тушью, копируя образец. При этом использовались каллиграфические образцы иероглифов нормативного стиля кайшу, созданные известными мастерами, например Янь Чжэньцином. Таким образом, при овладении
письмом можно было также освоить азы китайского традиционного искусства,
одним из принципов которого было: «Живопись и каллиграфия имеют единый
исток». Этим общим истоком было применение кисти. Обучаясь письму, ребенок
также мог обрести прекрасный почерк, что позволяло впоследствии достаточно
легко достичь больших успехов как в каллиграфии, так и в живописи.
Помимо освоения письма, заучивание наизусть было основой овладения знаниями. Качественное начальное образование вовсе не предполагало формального
механического зазубрирования, а требовало первоначального разъяснения и понимания выучиваемого содержания. Разъяснение содержания осуществлялось
разными способами. Опытный наставник при разъяснении стремился пробудить
понимание у ученика, которое могло бы стимулировать и самостоятельную мыслительную деятельность, сочетая тем самым воедино заучивание и размышление.
Также он мог увязать изучаемое содержание с реалиями повседневной жизни,
позволяя тем самым ученику получить собственное представление. Минский деятель в сфере образования Люй Кунь в своем известном сочинении «Мэн ян ли»
(«Ритуалы воспитания малолетних») подчеркивал, что речь преподавателя должна быть проста и понятна, «подобно той, которая звучит в деревнях и на рынках».
Это не преследовало иную цель, нежели позволить ученику более глубоко освоить содержание книги и сделать обобщающие выводы.
Разъяснение завершалось требованием чтения вслух изучаемого материала.
В начальном образовании чтению вслух уделялось необычайно большое внимание. Как прозаический, так и стихотворный текст должен был читаться легко и
плавно. Во время чтения «каждое слово надлежало произносить звонко и звучно»,
«ни высоко, ни низко, ни быстро, ни медленно», «не разрешалось торопиться
и читать, как будто бранишься, или уподоблять речь звукам лягушки, не следовало и сдерживать голос, напоминая звуки сверчка или мухи»27.
Чтение вслух очень важно в период начального образования, как правило, оно
способствует запоминанию: «Что свободно слетает с языка, то долго не забывается». Это во-первых. А во-вторых, что более важно, чтение имеет и эстетическое значение. Произведения китайской литературы очень мелодичны по своей
форме, и без прочтения невозможно в полной мере ощутить всю красоту этой
мелодичности. Оно также способствует более глубому пониманию смысла прочитываемого. В древности говорили, что при многократном прочтении текста
нараспев его суть проявляется сама, а при звуках чтения возникает неповторимая
атмосфера. Декламирование оказывалось важным не только для начального образования, при обучении взрослых также требовалось читать нараспев. Северосунский философ Се Сяньдао отметил: «Господин Мин Дао (Чэн Хао) прекрасно
27

456

Цуй Сюэгу. Ю сюнь (Наставление детям).

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

разбирал „Шицзин“, но не оставил пофразовый комментарий, однако свободно
владел тонкостями смыслов, читал нараспев на высоких и низких тонах и позволял всем обрести знание»28. В минских академиях, согласно установленному правилу, наставник и ученик вместе прочитывали нараспев каждый освоенный текст,
испытывая при этом воодушевление.
Заучивание наизусть следовало только после многократного прочтения. Запоминание состояло из нескольких важных этапов: первичного, повторения вслед
за учителем, полного повторения. Все этапы были нацелены на то, чтобы запоминаемый текст уяснился, крепко запомнился и мог быть свободно воспроизведен нужными словами в любое время. Согласно распространенным при Мин
и Цин воззрениям, в процессе взросления пятнадцатилетие было особым рубежом, завершающим детство. До этого ребенок много запоминает, хотя и не
все понимает. Это наиболее подходящий для выучивания период. «Каждый человек должен учиться, и все должны освоить учебу до пятнадцати лет»29. С точки
зрения сегодняшнего дня, пятнадцатилетний рубеж вряд ли определен очень
точно, однако в целом утверждение, что заучивание более подходит для детского возраста, соответствует представлениям психологии. Заучивание не является необходимым способом получения любого знания, однако оно очень важно
для освоения традиционной культуры. Любая традиционная культура опирается
на корпус базовых канонов, тексты которых необходимо твердо осваивать и запоминать. Память можно развивать путем запоминания, и тогда усвоенное
подвергается в мышлении реинтерпретации, а можно — путем заучивания, и тогда усвоенное сохраняется надолго в неизменном виде. Таким образом, именно заучивание — наилучший способ овладения базовыми канонами. Получая
начальное обучение, ребенок постепенно заучивал классические каноны китайской традиционной культуры — «Пятикнижие», «Четверокнижие», что оказывалось весьма полезным на протяжении всей последующей жизни. Однако
выучивание текстов сочинений в стиле багу, востребованных на государственных экзаменах, оказывалось совершенно ненужной растратой интеллектуальных
способностей.
Помимо изучения письма и заучивания текстов, еще одним важным аспектом
обучения было составление парных надписей чжудуй. Это помогало затем слагать стихотворные или прозаические тексты. В основе чжудуй была такая особенность китайского языка, как мелодичность. Поэтому составление парных
надписей можно рассматривать как художественную форму языкового образования. Такого рода обучение осуществлялось согласно принципу постепенного
усложнения. Сначала подбиралась пара к одному иероглифу, затем к двум, трем,
пяти, семи, девяти. Надписи чжудуй представляли собой вид творческой языковой игры, имеющей богатое лингвистическое и культурное наполнение. С точки
28

С. 56.

Эр Чэн вай шу (Другие книги двух [братьев] Чэн), цз. 12. Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1992.

29
Лу Шии. Лунь сяо сюэ. Сы бянь лу цзи яо (О начальном обучении. Главное из записей о размышлении) // Лу Футин сяньшэн и шу (Оставленные [после смерти] произведения Лу Футина) / Ван
Юньу (ред.). (Цуншу цзичэн чубянь).

457

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

зрения формы чжудуй должны быть параллельными по тону, грамматической
основе, структуре, стилевым особенностям, логике построения и другим аспектам. В содержательном отношении они весьма богаты и разнообразны. В них
упоминаются исторические персонажи древности и современности, литературные сочинения, природа и нравы людей, исторические анекдоты и известные
цитаты. Короткое парное высказывание на самом деле в концентрированном
виде содержит в себе суть китайской культуры. Наш современник, историк и литературовед Чэнь Иньцюэ сказал: «Тот, кто может составить хорошее парное высказывание, непременно обладает глубоким пониманием особых правил китайского языка, постиг основы китайской культуры, имеет отчетливое мышление»30.
И в этом также можно обнаружить глубокий культурный смысл образования.
В аспекте морального воспитания следует обратить внимание на требование
от учащихся соблюдать ритуальные практики, что включало ритуалы почитания
Конфуция и учителя в учебном заведении, а также родителей и старших в обыденной жизни. Постоянное проведение этих ритуалов было нацелено на воспитание достойного поведения. Ритуалы, применявшиеся на начальной ступени
обучения и регулировавшие поведение учащихся, в основе своей опирались на
текст Чжу Си «Тун мэн сюй чжи» («Необходимое знание для неразумного ребенка»). Содержательно они регламентировали манеру стоять и сидеть, поведение
и речь, внешний облик, одежду, питание, гигиену. При Мин и Цин ритуальные предписания подверглись некоторой доработке. Чжоу Юань в «Исюэ гуйцзэ
шиба тяо» («Восемнадцать правил начальной школы») отмечал: «В повседневной
жизни следует соблюдать правила: идти и стоять необходимо ровно, смотреть
и слушать чинно, говорить и изрекать внимательно, внешний облик должен быть
достойным, одежда и головной убор опрятны, принимать питье и пищу с аккуратностью, входить и выходить с осмотрительностью, при чтении следует сосредотачиваться, писать иероглифы — ровно, письменный стол содержать в чистоте, при приветствии не раскрывать широко рот, встречаться по договоренности»31.
Эти правила были очень конкретными и ясными для исполнения и проверки
их соблюдения. С точки зрения морального воспитания, обучение ребенка этим
ритуалам было направлено на естественное пробуждение в нем чувства нравственности, которое изначально поддерживалось соответствующим поведением,
подобно тому как корни прорастают в землю. Такие нравственные чувства могут
зародиться только в детском возрасте, они влияют на всю оставшуюся жизнь человека и оказываются гораздо ценнее, нежели моральная доктрина, навязанная
извне.
Начальное образование при династиях Мин и Цин имело глубокое гуманистическое содержание, поскольку было неразрывно связано с теми значительны30
Чэнь Иньцюэ. Юй Лю Шуя лунь говэнь шити шу (Письмо Лю Шуя с обсуждением тем экзаменационных сочинений по китайскому языку) // Цзиньмингуань цун гао эрбянь (Второе собрание рукописей из Цзиньмингуаня). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1980.
31
Цит. по: Ма Юнсо. Цин дай цзюань (Глава о династии Цин). Ч. 1 // Ли Гоцзюнь, Ван Бинчжао
(ред.). Чжунго цзяоюй тун ши. С. 322.

458

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

ми усилиями, которые вкладывали в его развитие теоретики неоконфуцианства
и местные образованные элиты начиная с эпохи Сун, и тем вниманием, которое
они уделяли ему. Начальное образование представляет лишь первую ступень
обучения, но практически все без исключения мыслители древности вплоть до
периодов Сун и Мин концентрировались на вопросах начального просвещения,
основанного на базовых ценностях китайской традиционной культуры. Смысловое ядро традиции начального образования, как и его центральная концепция,
неизменно были связаны с положением комментаторской части «Книги перемен» — раздела «Туань чжуань» («Традиция суждений») — «наставлять правильно, начиная с младенчества» (мэн и ян чжэн). Смысл этого положения состоял
в том, что основу морали и культуры человека необходимо заложить в детстве.
И начинать этот процесс надо с развития природных задатков, которые благодаря
поэтапному образованию, просвещению смогут постепенно развить человека
до уровня совершенномудрой личности. Педагогическая мысль традиционного
Китая неизменно помещала человека в центр своего рассмотрения, а ее целью
была реализация идеала «благородного мужа» цзюньцзы, в полной мере воплощающего принципы истины доброты и совершенства. Этот идеал лучше всего охарактеризован в трактате Чжу Си «Сяо сюэ» («Малое учение»). Как сказал
минский педагог Чэнь Сюань, «Путь-дао совершенномудрых открывается в человеческих отношениях. Их постижение начинается с „малого учения“. „Малое
учение“ наставника Чжу Си проясняет [суть] отношений, главное заключается
в соблюдении себя, в этом и есть основа совершенной мудрости»32. Это очень
показательное суждение периода Мин.
Минские деятели на ниве начального образования Вэй Сяо, Е Чуньцзи считали «Малое учение» Чжу Си базовым учебным пособием в школах шэсюе. Поскольку текст этого сочинения был изложен в трудных для понимания иероглифах, при Мин и Цин появилось достаточно много комментариев, объясняющих
его смысл. Наибольшую известность и хождение получили «Сяо сюэ цзицзе»
(«Разъяснения к Малому учению») Чжан Босина. Также в это время стали издаваться упрощенные варианты «Малого учения», такие как «Сяо сюэ сыцзы юньюй» («Рифмованные стихи „Малого учения“ из четырех иероглифов»).
В конце Мин многие мыслители, начиная с Ван Янмина, выдвигали значимые
в педагогическом отношении концепции начального образования, подготовив
немало учебных пособий. Среди наиболее известных следует назвать «Гу цзинь
сяо сюэ» («Малое учение древности и нынешних времен») Чжань Жошуя, «Сяо
сюэ синьбянь» («Новое издание Малого учения») Гэн Динсяна, «Саньцзыцзин
чжу» («Примечания к „Троесловию“») Чжао Наньсина, «Янчжэн туцзе» («Воспитание добродетельности с иллюстрированными разъяснениями») Цзяо Хуна
(рис. 11.2), «Сяо эр юй» («Речи малых детей»), «Сяо эр юй сюй» («Речи малых
детей. Продолжение») отца и сына Люй Дэшэна и Люй Шэня, «Цзе юнь ю и»
(«Детские ритуалы в рифмах») Лу Шии.
32

Там же. С. 296.

459

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Некоторые из этих пособий обрели большую популярность, другие —
преданы забвению, однако педагогические концепции этих мыслителей
так или иначе оказали влияние на
практику начального образования. Отдельного упоминания заслуживают
идеи Ван Янмина, которые можно назвать жемчужиной из драгоценного
ларца педагогической мысли традиционного Китая, не утратившей своего сияния и блеска вплоть до сегодняшнего дня33.
Ван Янмин уделял особое внимание проблеме начального образования, подчеркивая его значение для
преображения и изменения общественных нравов на местах, призывал к
тому, чтобы в местных школах шэсюэ
«к
учащимся относились как к собстРис. 11.2. Цзяо Хун (1541–1620). «Янчжэн туцзе»
(«Воспитание добродетельности
венным детям, превратили наставлес иллюстрированными разъяснениями»).
ния в домашнее дело, не только увеДинастия Цин, 21-й год правления
щевали сыновей и младших братьев,
под девизом Гуан-сюй (1895 г.).
но и доводили до понимания отцов
Издание Павильона Военной
доблести (Уиндянь)
и старших братьев усердно разбирать
„Ши цзин“ и „Ли цзи“, чтобы постигать основы благодетельного поведения, уверять, что взаимоуступчивость будет день ото дня укрепляться, а обычаи совершенствоваться».
Ван Янмину удалось реализовать главные концепции его «учения о сердце»
в практике начального образования. Исходной точкой его рассуждений был тезис
о «доведении благого знания до конца» (чжи лян чжи). Мыслитель полагал, что
врожденная природа ребенка содержит естественное благое знание. Именно это
изначальное благознание необычайно ценно и нуждается в защите и заботе.
С помощью верных методов его можно направлять к совершенствованию и развитию, а вовсе не ограничивать и сдерживать, загоняя в строгие рамки «кнута
и веревок». Он говорил: «Чтобы затронуть чувства ребенка, надо поощрять радость и сдерживать узы, подобно росткам трав и деревьев, когда им приятно, они
растут свободно, если притеснять, то увянут. Ныне при обучении ребенка следует направлять его к танцам и музыке, [тогда] в сердце будет радость. Можно уподобить это своевременному дождю и весеннему ветру, который орошает
33
Ван Янмин. Баньсин шэсюэ цзяотяо (Обнародованные установления о местных школах шэсюэ) // Ван Янмин цюаньцзи (Полное собрание сочинений Ван Янмина). Шанхай гуцзи чубаньшэ,
1992. С. 610‒611.

460

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

травы и деревья, и они мгновенно пускают ростки, развиваясь с каждым днем,
или уподобить выпавшей изморози, что замедляют жизненные силы и высушивают»34.
Концепция Ван Янмина о единстве знания и действия (чжи син хэ и) также
получила развитие в практике начального образования. Он говорил: «Чтобы познать боль, необходимо самому ее испытать, и только тогда познаешь ее; чтобы
познать холод, надо мерзнуть самому; чтобы познать голод, необходимо самому
поголодать. Как же можно разъединять знание и действие?» 35 . «Знать точно
и основательно означает действовать, делать с пониманием и осознанием — есть
знание. Суть знания и действия нельзя разъединить»36.
Согласно этой концепции, обучение означает не только обретение знания, не
только лишь интеллектуальное освоение изучаемого материала, но также действие, т.е. постижение изученного на собственном опыте. Образование — это обогащение знания и действия. Выдвинутая Ван Янмином концепция начального
образования предполагала, что обучавшихся следует «увлекать декламацией стихов», «направлять изучением ритуалов», «воспитывать чтением книг». Ван Янмин считал: «Ныне при обучении детей следует прилагать усилия к обретению
ими норм сыновней почтительности, братской любви, верности, надежности,
надлежащих норм поведения, справедливости, бескорыстия и прямоты. Чтобы
взрастить эти качества, должно увлекать их песнями и стихами, с тем чтобы раскрыть их волю и помыслы. Наставлять их, применяя ритуалы, посредством этого
выправлять их манеры. Увещевать их чтением книг и посредством этого раскрывать в них интеллектуальную интуицию... По этой причине всякий, кто увлекается декламацией и стихами, не только раскрепостит свои волю и помыслы и будет,
прыгая, громко крича и посвистывая, декламировать стихи и петь песни, но и
одновременно стеснен, связан и ограничен звуковым ритмом. Тот, кого воспитывают, применяя ритуалы, не только выправит свои манеры и будет вращаться во
взаимных поклонах и знаках внимания и будоражить кровообращение, но также,
кланяясь и распрямляясь, сгибаясь и разгибаясь, сделает твердыми и гибкими
свои мышцы. Тот, кого увещевают чтением книг, не только раскроет свою интеллектуальную интуицию, обретя глубину в повторном изучении и сохраняя
свое сердце, но также через интонирование и декламирование сделает должными
свои стремления. Все прошедшие через подобное сделают послушными и управляемыми свои волю и помыслы, гармонизируют свои природу и чувства, растворят и рассеют свое невежество и пошлость, изменят свою грубость. [Их усилия]
ежедневно будут направлены на постижение ритуалов и церемоний, и ничто не
будет слишком сложным для них. Входить в срединную гармонию и не знать ее
34
Ван Янмин. Чуань си лу (Записи преподанного и воспринятого), цз. 2, Сюнь мэн да и ши цзяо
ду Лю Босун дэн (Наглядно показываю общий смысл наставления неразумным, зачитывая Лю Босуна и других) // Ван Янмин цюаньцзи. С. 87‒88.
35
Ван Янмин. Чуань си лу, цз. 1 // Ван Янмин цюаньцзи. С. 4.
36
Ван Янмин. Чуань си лу, цз. 2, Да Гу Дунцяо шу (Ответное письмо Гу Дунцяо) // Ван Янмин
цюаньцзи. С. 42.

461

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

причин — это все равно что скрывать тончайшие помыслы прежних государей
об установлении в обучении»37.
Гуманистическое значение начального образования эпох Мин и Цин проявилось также и в том, что в это время была заложена целостная культурная основа
обучения ребенка. В эпоху Мин сложилась предложенная Вэй Сяо трехчастная
структура учебного дня, востребованная впоследствии многими педагогами. Как
правило, учебный день делился на три части: утром надлежало изучать письменные тексты, начиная с основополагающих «Троесловия», «Малого учения»,
вплоть до «Четверокнижия» и других канонических и исторических сочинений.
Середина дня отводилась разучиванию песен и стихов — четверостиший из
«Шицзина», древних стихов и песен ханьского и вэйского периодов. Вечер посвящался освоению ритуалов, игре на цине, освоении шести каллиграфических
стилей, девяти способов счета и пяти способов управления колесницей, а также
попутному ознакомлению с назидательными поступками древних. Наиболее выносливые могли еще и петь. При такой структуре учебных занятий становилось
возможным соприкосновение с глубинными пластами традиционной культуры
китайского общества. Содержание учебных пособий для начального обучения
также затрагивало разнообразные темы — философию, литературу, историю и
исторические персоналии. Например, среди получивших в этот период широкое
хождение учебников типа «начальных пособий» (мэнцю) можно назвать «Мэнцю» («Начальное пособие») танского поэта Ли Ханя, в котором излагались истории о вещах и людях, «Шуянь гуши» («Книжные рассказы») Ху Цзицзуна (династия Сун) — истории, связанные с фразеологическими оборотами чэнъюй, «Жицзи гуши» («Ежедневные рассказы») Юй Шао (династия Юань) — об исторических персонажах, «Шициши мэнцю» («Введение в семнадцать династийных историй») Ван Лина (династия Сун), «Лидай мэнцю» («Пособие по историческим
династиям») Чэнь Ли (дин. Юань) — исторические рассказы и жизнеописания.
В составленном минским литератором Сяо Лянъю пособии «Лун Вэнь бяньин»38
(«Тень кнута для Лун Вэня») были собраны разнообразные истории о чудесах
и диковинах. А пособие «Ю сюэ цюнлинь» («Драгоценная коллекция для начального обучения») минского автора Чэн Дэнцзи представляло собой вариант
детской энциклопедии, охватывающей сведения более чем по 30 разделам знания:
астрономия, география, времена года, императорский двор, гражданские чиновники, военные чины, предки и потомки, отцы и дети, старшие и младшие братья,
супруги, наставники и ученики, друзья и гости, супружество, женщины, тело,
одежда, повседневные дела, еда и питье, дворцы и жилища, орудия и доспехи,
37

Ван Янмин. Чуань си лу, цз. 2, Сюнь мэн да и ши цзяо ду Лю Босун дэн // Ван Янмин цюаньцзи. С. 87‒88.
38
Название строится на игре слов: буквально можно перевести как «Тень кнута для Лун Вэня»,
т.е. тень от кнута, которая побуждает хорошего коня к бегу. Лун Вэнь — не только имя одного из
легендарных коней в древности, но имеет также переносное значение — талантливый, одаренный
ученик. «Тень кнута» также может означать некое стимулирующее средство. Иными словами, название «Лун Вэнь бяньин» может интерпретироваться как «пособие, стимулирующее талантливых
учащихся». ― Примеч. пер.

462

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

государственные экзамены, постановления, искусство, судебные дела. Изучение
такого пособия не только помогало приобретению важных знаний, но и стимулировало освоение грамотности и расширение словарного запаса. Среди литературных пособий наиболее популярны были «Цянь цзя ши» («Стихи тысячи поэтов»), «Тан ши саньбайшоу» («Триста стихов танского времени») и появившееся позднее «Гувэнь гуаньчжи» («Непревзойденные шедевры древней литературы»).
Для многих детей эти пособия стали первыми наставниками, открывшими дверь
в мир литературы и прекрасного.

§ 3.
Образование,
вплетенное в тань социальной жизни
Женсое образование и понятие о добродетели. —
Талантливые женщины (цайнюй) династий Мин и Цин. —
Книги для чиновниов ганьчжэньш. Неподпность (цин),
благоразмие (шэнь), прилежание (цзинь). —
Ганьчжэньш и традиционная политичесая льтра.
Шидаф и сельсие договоры (сянъюэ). —
Собрания для разъяснения договора (цзян юэ хй). —
Книги для записей благих деяний (шаньш). —
Юань Хан и «Ляофан сы сюнь». —
Учение об «становлении сдьбы» (ли мин шо)

Помимо государственного школьного образования в период династий Мин
и Цин получило значительное развитие и образование, которое было вплетено в
ткань общественной жизни, имело много аспектов, и ярким примерами здесь выступают обучение женщин, чиновничьи наставления (гуаньчжэньшу), сельские
договоры (сянъюэ), книги записей благих деяний в нравоучительных сочинениях
(шаньшу). Педагогические практики такого рода служат примерами значительного успеха неформального образования в период Мин и Цин.
На протяжении всей истории китайского традиционного школьного образования девочки были лишены возможности посещать школы. В широком смысле
женское обучение относилось к неформальному образованию. В период Мин–
Цин оно достигло небывалых успехов. Начиная с появления в ханьское время
трактата Бань Чжао «Нюй цзе» («Наставление женщинам») женское образование
выстраивалось на основе концепции «четырех добродетелей» (сы дэ) — нравственная добродетель (фу дэ), речь (фу янь), облик (фу жун), навыки рукоделия
(фу гун). И аналогично тому, как это было в школьном образовании, занимавшем
приоритетное место, женское обучение было направлено на формирование образцовой моральной личности. Вслед за трактатом Бань Чжао «Наставление женщинам» появилось много подобных сочинений, посвященных вопросам женского обучения. Среди них самые известные — «Нюй луньюй» («Женские беседы и
суждения») Сун Жохуа и Сун Жочжао (дин. Тан), «Нэй сюнь» («Внутренние на463

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

ставления») минской императрицы Жэньсяовэнь, «Нюй фань» или «Нюй фань
дайлу» («Правила для женщин»), составленное матерью Ван Сяна, жившего
в начале правления династии Цин. Все эти сочинения принадлежали перу авторовженщин и обрели популярность в китайском обществе. Впоследствии Ван Сян
объединил вместе тексты «Наставление женщинам», «Женские беседы и суждения», «Внутренние наставления», «Правила для женщин» в одно издание —
«Нюй сышу» («Женское четверокнижие»), что оказало значительное влияние на
женское образование того времени.
При династии Мин начало женскому обучению было положено появлением
в свет сочинения императрицы Жэнь-сяо-вэнь «Нэй сюнь» («Внутренние наставления»). Они были специально созданы в целях развития «женского обучения».
Женское образование означало прежде всего морально-нравственное воспитание,
суть которого состояла в требовании от женщины поддерживать свою основную
нравственную природу. Это свойство может быть охарактеризовано следующим
образом — «покладистая и скромная, благопристойная и честная». Это выражение как раз отражает содержание традиционного образца высокоморальной личности. Расширительное понимание «добродетельной природы» включало в себя
и иное — нравственное совершенствование, сохранение строгости, серьезное отношение к делу, прилежное выполнение обязанностей, соблюдение бдительности,
бережливость, совершение благих поступков, продвижение по пути исправления,
служить образзом поведения, а также родителям, свекру и свекрови, образцом
материнства, оказывать добро родственникам, проявлять чадолюбие и прочие
детальные характеристики повседневного поведения женщины. Таким образом,
было раскрыто содержание положительных традиционных качеств китаянки —
почтительное отношение к родителям, рачительное ведение домашнего хозяйства, поддержание мира в семье, воспитание и забота о детях.
Во второй половине правления династии Мин появилось еще одно сочинение,
посвященное женскому образованию, — «Гуй фань» («Правила для внутренних
покоев») авторства Люй Куня 39 . Произведение это необычно по своей форме:
в первой части содержит наставления, включает высказывания Конфуция и других совершенномудрых, во второй — приводятся примеры благого поведения —
перечисление поступков выдающихся женщин различных эпох, прилагаются
изображения, и таким образом текст подкрепляется визуальным рядом. В заключение Люй Кунь излагает свои суждения. Содержание этого произведения весьма
конкретно и нацелено строго на определенную аудиторию. Говоря о женской
природе, Люй Кунь последовательно и детально характеризует путь дочери, путь
супругов, путь женщины, путь матери, путь сестры, путь невестки, путь золовки.
Конечно, в его изложении содержится немало традиционных норм феодального
общества, но также имеет место и дальнейшее раскрытие морально-нравствен39

Люй Кунь. Люй Синьу сяньшэн гуйфань тушо (Иллюстрированные разъяснения [примеров]
образцовых женщин от господина Люй Синьу), цз. 4 // Люй Синьу цюаньцзи (Полное собрание Люй
Синьу [Люй Куня]). (Сыку цюаньшу цуньму цуншу «Серия сохранившихся книг „Полного собрания
книг четырех хранилищ“», т. 129).

464

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

ных требований к традиционной китайской женщине. Например, рассуждая о
«пути матери» (му дао), он различает несколько аспектов материнства и выделяет следующие типы. «Мать, [следующая] ритуалу» (ли му) — воспитывает детей
и держит дом в порядке, в соответствии с ритуалом. «Правильная мать» (чжэн
му) смотрит на детей правильно, без демонстрации чувства [привязанности]
к сыну и дочери, полагая свой ответственностью только путь и долг. «Человеколюбивая мать» (жэнь му) наставляет детей добросердечием и лаской, думает о
своей тайной добродетели, но распространяет ее на многие семьи. «Справедливая
мать» (гун му) порицает своих детей, но никого другого, «бескорыстная мать»
(лянь му) предостерегает детей от жадности, «строгая мать» (яньму) — та, чей
авторитет превосходит ее любовь, «мудрая мать» (чжи му) постигла причины
вреда и пользы, «милосердная мачеха» (цы цзиму) — та, любовь которой достигает и пасынков, «милосердная кормилица» (цы жуму) — та, которая вскармливает чужих детей, но только обретя доверие их родителей, проникается к ним до
конца чувствами. «Путь матери» — это одна из наиболее значимых традиционных китайских добродетелей.
После своего выхода в свет «Правила для внутрених покоев» Люй Куня стали
весьма авторитетным и влиятельным сочинением, с благосклонностью воспринятым тогдашним кругом образованной элиты. Оно неоднократно переиздавалось,
обрело известность и при императорском дворе, получив одобрение наложницы
императора Шэньцзуна — Чжэн Гуйфэй.
В минское время широко утвердилось выражение «добродетель женщины —
отсутствие таланта» (нюйцзы у цай бянь ши дэ), оказавшее непосредственное
влияние на развитие женского образования. Во многих домах девочек не учили
даже грамоте и навыкам чтения. В то же время это явление подверглось критике
со стороны многих представителей образованных элит. Например, Люй Кунь
говорил: «Ныне многие воспитывают девочек, не обучая их грамоте и чтению,
с намерением пресечь дурные склонности еще до того, как они зародятся. Однако
благочестие или развратность девочки не зависят от этого. Следует учить девочек верному Пути-дао, познакомить с истиной на примере книг „Сяо цзин“ („Канон сыновней почтительности“), „Ле нюй“ („Жизнеописания достойных женщин“), „Нюй цзе“ („Наставления женщинам“), заставить их неоднократно прочитать и постичь смысл, с тем чтобы в сердцах они достигли озарения. И при
обучении это то, без чего нельзя обойтись»40. Чэнь Хунмоу, живший при дин. Цин,
полагал, что «в Поднебесной нет тех, кого нельзя обучить, как и нет тех, кого не
следует обучать. Так почему же женщины остаются в стороне?»41. Приведенные
выше цитаты отражают взгляды представителей неоконфуцианства, которые высказывались в защиту женского образования с точки зрения женской морали и
добродетели. Ли Чжи, один из идеологов просвещения, вознес женщин на небы40

Там же.
Чэнь Хунмоу. Цзяо нюй и гуй сюй (Унаследованные правила наставления для женщин. Предисловие), цз. 3. (Сыбу бэйяо «Собрание важнейших текстов по четырем разделам»). Цзыбу. Жуцзя лэй
(Мыслители. Конфуцианская школа).
41

465

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

валую до тех пор высоту: «Можно сказать, что люди делятся на мужчин и женщин, но разве можно сказать, что мышление бывает мужское или женское?
Можно сказать, что мышление может быть сильным или слабым, но разве можно
сказать, что мужское мышление однозначно сильное, а женское — однозначно
слабое?»42. В сочинении «Чу тань цзи» («Первый сборник, [изданный у] заводи»)
он собрал множество рассказов о талантливых женщинах древности из сборников «Шишо синьюй» («Новое изложение рассказов, в свете ходящих»), «Лэй
линь» («Собрание примеров») и дал им очень высокую оценку: «Талантом и
мудростью они превосходили многих, как и знаниями и суждениями». Ли Вэньлин-старший лишь вздыхал: «Это настоящий мужчина, настоящий мужчина!»
И далее: «Мужчина не сравнится с ней!»43. Тем самым Ли Вэньлин признавал
равный статус мужчин и женщин в интеллектуальном отношении.
Вопреки невежественной формулировке «добродетель женщины — отсутствие таланта», женское образование при Мин и Цин получило существенное развитие. В середине Мин проявило себя много женщин.
Как правило, в семьях образованной элиты женщины получали качественное
образование. Поскольку женщины не могли принимать участие в государственных экзаменах, то свои таланты они развивали в области литературы и искусства,
преуспевая в поэзии, музыке, живописи и каллиграфии (цв. ил. 28).
Хуан Е, супруга Ян Шэня, сочиняла классическую поэзию (ши и цы), и ее сочинения в стиле арий без аккомпанемента саньцю также были особо известны.
Фан Вэйи из Тунчэна были искусна в поэзии и живописи. Ее судьба была трагична, в силу чего в творчестве Фан Вэйи были сильны религиозные мотивы.
Особенно ей удавались изображения будды Авалокитешвары и архатов. Супруга
Е Шаоюаня Шэнь Исю была мастером в составлении стихов ши и цы. А трое ее
дочерей — Е Чжаоци, Е Хуйчжоу и Е Цюнчжан, имевших литературную одаренность, прославили род Шэнь. Семья ученого Цзян Тинси, жившего в правление Канси, также была знаменита своими талантливыми женщинами. Его младшая сестра, Цзян Цзиси, с детства увлекалась живописью, ее изображения птиц
и цветов были выполнены в европейской технике и реалистичной манере, с тщательной прорисовкой и изысканностью. Дочь Цзян Тинси, Цзян Шу, в детстве
обучалась дома, стала искусной в рисовании птиц и цветов. Свободными и естественными движениями кисти она рисовала цветы с натуры. Женщины, происходившие из семей художников и литераторов, часто продолжали семейные традиции, как, например, Цю Чжу, дочь Цю Ина, известного художника школы Умэнь
(умэнь хуапай), превосходно изображавшая женщин знатного происхождения. Ее
работы исполнены мастерства и изящества и отличаются насыщенной колористикой. Вэнь Чу, праправнучка Вэнь Чжэнмина, достигла высот, рисуя растения
и бабочек. Цянь Цяньи, хваля ее рисунки, сказал: «Ее мазки и движения кистью
42

Ли Чжи. Фэнь шу (Книги для сожжения), цз. 2, Да и нюй жэнь сюэ дао вэй цзяньдуань шу
(Письмо с ответом на небрежное отношение к пути обучения женшин) // Ли Чжи вэньцзи (Собрание
сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ, 1998. С. 82.
43
Ли Чжи. Чу тань цзи (Первый сборник, [изданный у] заводи) // Ли Чжи вэньцзи. С. 25.

466

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

реалистичны, полны новизны. Она выделяется среди всех художников нашей
династии». Юнь Бин, чьим предком был Юнь Шоупин, живший в начале правления дин. Цин, также мастерски рисовала цветы и птиц, особенно ей удавались
темные и светлые переходы. О ее рисунках говорили: «Она изысканно пользуется розовой краской, на цветах, приветствующих солнце, лежит свет». В период
Мин и Цин было огромное число талантливых женщин, владевших живописью
и каллиграфией.
Женское образование не исчерпывалось лишь домашним обучением. Женщины активно включались в жизнь общества, становились ученицами известных
наставников. У Ли Чжи были ученицы, что считалось тогда из ряда вон выходящим. В дальнейшем, при династии Цин, наставниками женщин выступали Юань
Мэй, Чэнь Вэньшу. И это уже рассматривалось как достойная деятельность городских элит. Юань Мэй и Чэнь Вэньшу приложили также усилия при редактировании сборников произведений своих учениц. Си Пэйлань, которая училась
у Юань Мэя, У Цзао, что училась у Чэнь Вэньшу, прославились как поэтессы при
династии Цин.
Примечательным социальным явлением в период рубежа Мин–Цин можно
назвать возможность даже певичкам получить хорошее образование, что позволяло им экономически себя обеспечивать. Эта практика получила распространение в районе Цзяннань. Ма Сянлань, Ли Сянцзюнь, Лю Жуши, Гу Хэнбо, Сюэ
Сусу слыли знатоками музыки и поэзии. Проводя время с образованными мужчинами и развлекая их, они пели и сочиняли, а некоторые даже сочиняли новеллы чуаньци. На стыке Мин–Цин были и такие выдающиеся героические женщины, как Ли Сянцзюнь, чей образ увековечен в пьесе «Таохуа шань» («Веер из
цветов персика»).
Наставления для чиновников (гуаньчжэньшу) получили широкое распространение с середины правления Мин. Такие наставления представляли собой сборники высказываний, содержавших наставления относительно нормативного
поведения чиновника — его слов и поступков — с точки зрения традиционной
морали. При династиях Мин и Цин, содержание таких наставлений оказалось
существенно расширено. Некоторые из них включали выводы, извлеченные
из историй взлетов и падений династий, а также описания опыта чиновничьей
службы. Другие — характеристики различных обязанностей чиновников,
подробно объясняя основополагающие принципы, связанные с той или иной профессиональной деятельностью.
Императоры при обеих династиях с большой серьезностью относились к таким наставлениям для чиновников. Наставления, составленные лично минским
императором Сюань-цзуном, были разосланы в присутственные места по всей
империи для непременного прочтения.
Кисти цинского императора Шуньчжи принадлежат «Жэньчэнь цзинсинь лу»
(«Наставления для сановников»), состоящие из восьми глав — «Создание клик»,
«Погоня за славой», «Погоня за корыстью», «Стремление к выгоде», «Закоренелое
упрямство», «Проступки», «Преклонение перед власть имущими», «Пренебреже467

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Рис. 11.3. «Юйчжи жэньчэнь цзинсинь лу»
(«Составленные по высочайшему повелению наставления для сановников»).
На китайском и маньчжурском языках. Составлены Ван Юнцзи под покровительством
императора Шуньчжи. 12-й год правления под девизом Шунь-чжи (1655 г.).
Издание Дворцового казначейства. Музей Гугун, г. Тайбэй (Тайвань)

ние службой». В работу были включены истории, повествовавшие о проступках
сановников прошлого и настоящего, служившие намеком на политическую ситуацию рубежа династий Мин и Цин (рис. 11.3).
Неоконфуцианские мыслители также пробовали себя в составлении подобных
наставлений. Наибольшим авторитетом пользовались сочинения, авторы которых не только имели неоконфуцианское образование, но и собственный опыт
политической и управленческой деятельности. Такими были «наставления» сунского мыслителя Люй Бэньчжуна, о которых потом отзывались так: «Здесь приводится много ценных высказываний, можно увидеть много правдивых событий.
В них разъясняются три слова — неподкупность (цин), благоразумие (шэнь), прилежание (цзинь), которые и составляют основные нормы для чиновника. И эти
слова не должны подвергнуться изменению»44. Цинский император Канси собственноручно написал эти три иероглифа и велел всем чиновникам в столице и за
ее пределами вырезать их в камне как напоминание, которое следовало разместить возле письменного стола. Из этих трех иероглифов — неподкупность (цин)
благоразумие (шэнь), прилежание (цзинь) — именно неподкупность (чистота-цин)
44
Люй Бэньчжун. Гуань чжэнь (Правила для чиновников) // Сыку цюаньшу цунму тияо (Аннотированный каталог «Полного собрания книг четырех хранилищ»), цз. 79. Пекин: Чжунхуа шуцзюй,
1965. С. 687.

468

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

рассматривалась как основной моральный норматив и требование к чиновнику.
Южносунский неоконфуцианец Чжэнь Дэсю сказал: «Бесчестного чиновника,
если он замешан в нечистоплотности, даже при наличии у него других достоинств, невозможно извинить»45.
Неоконфуцианец Сао Дуань, живший в начале Мин, так объяснял путь правления своим ученикам, намерившимся избрать чиновничью стезю: «Быть справедливым и честным. Если ты справедлив, люди будут ценить тебя, если честен,
чиновники не осмелятся обмануть тебя». Эта фраза превратилась впоследствии
в известное наставление для чиновников: «Репутация чиновников — не главное,
уважают прежде всего нашу неподкупность, народ не почитает наши таланты, но
почитает нашу справедливость. Если ты справедлив, люди не осмелятся недооценивать тебя, если честен, другие чиновники не осмелятся обмануть тебя.
Справедливость рождает просветленность, неподкупность рождает уважение».
Это высказывание было вырезано на каменных стелах, которые были распространены затем повсеместно.
Другой раннеминский неоконфуцианец Сюэ Сюань, обобщая свой опыт чиновничьей службы, составил «Цун чжэн мин янь» («Известные изречения о занятиях
политикой») в трех цзюанях. Опираясь на гуманистическое высказывание братьев
Чэн: «Взирай на народ, как будто испытываешь боль от раны», он полагал, что самое главное для чиновника — быть справедливым. Сюэ Сюань считал: «Путь Неба — справедливость. Управляя, совершенномудрый подражает небу, исходит из
справедливости Пути Неба. И это то, почему велик путь правителей-ванов»46. Он
также указывал: «При судебном разбирательстве есть четыре важные вещи —
справедливость, милосердие, понимание и твердость. Справедливость означает
беспристрастность, милосердие означает не быть жестоким, понимание означает
наблюдательность, твердость — решительность»47. Сюэ Сюань полагал осторожность очень важным качеством при исполнении служебных обязанностей: «Следует быть осторожным, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Сперва
следует проявить осторожность в сердце, затем в словах, делах и поступках»48.
Он подчеркивал, что «не стоит случайно обращаться со словом к кому-то, не
стоит случайно обращаться с речью к кому-то, не стоит случайно улыбаться кому-то»49. Такое отношение к осторожности не означало призыва к охранительному поведению, а культивирование духа неподкупности. Будучи чиновником,
Сюэ Сюань руководствовался чувством долга и справедливости. После стычки
с евнухом Ван Чжэнем он попал в тюрьму и едва избежал смертной казни.
Люй Кунь, минский неоконфуцианец, очень серьезно относился к наставлениям для чиновников и где бы ни служил, стремился регламентировать деятель45

Чжэнь Дэсю. Сишань чжэн сюнь (Политические наставления Сишаня) / Ван Юньу (ред.).
(Цуншу цзичэн чубянь, т. 893).
46
Сюэ Сюань. Сюэ Вэньцин гун цун чжэн мин янь (Известные изречения о занятиях политикой
гуна Сюэ Вэньцина), цз. 3 // Сюэ Сюань цюаньцзи (Полное собрание сочинений Сюэ Сюаня). Тайюань: Шаньси жэньминь чубаньшэ, 1990. С. 1548.
47
Там же. С. 1538.
48
Там же. С. 1533.
49
Там же. С. 1536.

469

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

ность чиновников как высших, так и низших рангов. Он создал сочинения «Ляо
ю юэ» («Договор соратников и друзей»), «Фэнсянь юэ» («Договор высших проверяющих»), «Тайсянь юэ» («Договор цензора»). Его сочинение «Мин чжи»
(«Минские [чиновничьи] должности») было «специально составлено для подведомственных чиновников, от начинающих карьеру вплоть до наместников, в соответствии с перечнем должностей включало по 18 разделов, знакомило с преимуществами и проблемами на службе в провинции, области уезде»50. Люй Кунь
также составил «Ши чжэн лу» («Записи о подлинном управлении»), где высказывался в поддержку рационального управления. Это сочинение включает по большей части официальные обращения, подготовленные за время службы, состоит
из моральных наставлений и разъяснений примеров из управленческой практики.
Особенность таких наставлений состоит в том, что помимо морально-этической
стороны они содержат обобщение опыта его практической управленческой деятельности. Именно поэтому труды Люй Куня гораздо значимее, чем, например,
сочинение «Му цзинь» («Сущность управления») Ци Чэнханя (жил в период
Вань-ли дин. Мин), который всего лишь собрал рассказы о деяниях добродетельных чиновников различных эпох и классифицировал их по разделам. По
работам Люй Куня можно проследить рост внимания к практическим результатам управления. Именитые чиновники при Мин и Цин, например Хай Жуй
(дин. Мин), Тянь Вэньцзин (дин. Цин), Чэнь Хунмоу (дин. Цин), относились
к таким сочинениям, содержащим описание практического опыта, с большим
почтением и интересом. Они и сами составляли подобные руководства. Наибольшее влияние и известность обрели трактаты Чэнь Хунмоу о принципах
службы чиновников и навыках искусного управления: «Сюэши игуй» («Унаследованные правила обучающихся служению»), «Цунчжэн игуй» («Унаследованные правила служения чиновником»), «Вэй гуань фацзе лу» («Записи правил
и предостережений для чиновника»).
Минские и цинские наставления для чиновников сформировали особую систему политической культуры. Их развитие было связано не только с бурным
ростом книгопечатного дела, благодаря чему они получали быстрое повсеместное распространение, но главным образом с изменением характера деятельности
чиновничества. Именно в силу этого содержание таких наставлений также стало
меняться в направлении все большей специализации. При династиях Мин и Цин
бюрократия включала в себя чиновников, назначаемых из центра, и мелких клерков, набираемых на местах непосредственно самими чиновниками и их личными
помощниками (муляо). Такая система породила и новые политические сложности,
состоявшие в проблеме взаимоотношений между центром и местным чиновничеством, а также между назначаемым чиновничеством и теми, кого они сами набирали, а также полномочиями их помощников муляо51.
50
Люй Кунь. Мин чжи (Минские [чиновничьи] должности) // Сыку цюаньшу цунму тияо (Аннотированный каталог «Полного собрания книг четырех хранилищ»), цз. 81. Пекин: Чжунхуа шуцзюй,
1965. С. 693.
51
Подробнее о связях в структурах бюрократического аппарата при династиях Мин и Цин и о
«наставлениях для чиновников» см.: Вэй Писинь (Will P.-É.). Мин Цин шици дэ гуаньчжэньшу юй

470

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Начиная с танского времени наставления были по большей части адресованы
чиновникам, получившим назначение из центра, к таким, например, относятся
«Чэнь гуй» («Установления для чиновников») периода правления [императрицы]
У Цзэтянь (VII в.). Как и более поздние сочинения Лю Бэньчжуна и других неоконфуцианских мыслителей, они включали наставления в области практической
этики. В период династий Мин и Цин появляется значительное число наставлений, написанных чиновниками, обладающими политической властью, и адресованных мелким клеркам и личным помощникам муляо, к таким сочинениям относится трактат Люй Куня «Мин чжи» («Минские [чиновничьи] должности»).
Содержание этих наставлений было чрезвычайно конкретным, включало обсуждение вопросов морали чиновника, требования к его поведению: как получить
назначение, как соблюдать иерархию, как взаимодействовать с коллегами и подчиненными, а также представителями основных социальных слоев — учеными
мужами, крестьянами, ремесленниками и купцами, и, наконец, в трактате давались советы, как проявлять свою честность, справедливость и неподкупность.
В этотпериод такие наставления стали включать конкретные руководства по ведению дел, в особенности, что касалось вопросов наказания и налогообложения.
Изменился и адресат наставлений — появились специально предназначенные для
личных помощников муляо, а также засекреченные «рукописные пособия от наставника» (шие мибэнь) для секретарей и клерков. Эти новые наставления-пособия по сути уже вышли за пределы категории традиционных наставлений для
чиновничества, хотя преемственность между ними и наблюдалась.
Выявление истоков наставлений для чиновничества и особенностей их развития позволяет проанализировать значение этой группы сочинений в истории китайской цивилизации. В период Мин и Цин политическая теория развивалась в
направлении от моральной идеализации к практической рационализации. Распространенность наставлений для чиновничества стимулировала усиление этой тенденции. Анализ содержания таких сочинений дает возможность выявить новые
ценности, которые сформировались в среде чиновничества. И эти новые ценности не только отражали традиционные этические требования — например, принципы неподкупности (цин) благоразумия (шэнь), прилежания (цзинь), но и новые
требования реализации управленческой практики — принятие верных рациональных решений, налаживание коммуникации между верхами и низами, обеспечение процветания народа и государства, с тем чтобы обрести благосклонность
двора и уважение от коллег-чиновников. В этом отношении наставления для
чиновников уже не только содержали традиционные моральные ограничения,
но и отразили новое понимание философии управления, изменившееся вслед за
эпохой.
В период Мин и Цин обучение в деревнях реализовывалось преимущественно
при опоре на сельские договоры (сянъюэ). Так называемые сельские, местные
договоры — это отражение земляческих или клановых связей, которые создавачжунго синчжэн вэньхуа (Административная культура Китая при династиях Мин и Цин и «наставления для чиновников») // Цин ши яньцзю. 1999. № 1. С. 3–20.

471

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

лись в деревнях в целях безопасности, соблюдения нравственности, взаимодействия с чиновниками, укрепления добрососедских отношений. Структура таких
объединений была весьма сложна и подвержена изменениям. Такие объединения
имели и воспитательную функцию, значение которой существенно возросло в
период правления Мин и Цин. Договоры включали моральные наставления, регулирующие поведение жителей, поощряли взаимное уважение и взаимопомощь.
Прототипом для минско-цинских наставлений стал текст, подготовленный Люй
Дацзюнем (жил при Северной Сун), «Ланьтянь Люй ши сянъюэ» («Договор рода
Люй из Ланьтяни»). Обозначенные там «взаимное поощрение нравственности,
поддержка в трудную минуту, отношение друг к другу на основе ритуала и обычаев, взаимопомощь в беде» — стали основополагающими целями, которые обозначались в договорах в последующие эпохи. Затем отредактированная Чжу Си
версия «Договора рода Люй из Ланьтяни», получившая название «Чжу-цзы сянъюэ» («Договор учителя Чжу-цзы»), наряду с изначальной версией, была положена в основу договоров, бытовавших при Мин и Цин, подвергшись лишь незначительным исправлениям согласно требованиям времени. Активное возрождение
практики создания местных договоров в позднеминский период было связано
с деятельностью Ван Янмина, Хуан Цзо и др.
Когда в период правления Чжэндэ Ван Янмин служил инспектором в Цзянси,
он обнаружил, что в южных районах были часты беспорядки, и решил усилить
управление. Он создал несколько школ и ввел порядок заключения местных договоров, чтобы искоренить причины протестов. Ван Янмин сам разработал текст
«Наньгань сянъюэ» («Договор для селения Наньгань»), в предисловии к которому отметил: «Разве то, что народные обычаи добры или злы, не определяется накопленными привычками? Прежде после нововведений люди часто оставляли
свои родные места, уходили из своих деревень, разбредаясь во все стороны, принося смуту. Были ли причиной этому только противоречия в их природе и их
ошибки? Это могло происходить и из-за слабости управления и отсутствия руководства в образовании. Если старшие не используют наставления для увещевания детей, если благие влияния недостаточно сильны в деревне, нет помощи и
взаимного воодушевления, родственные связи недостаточны, провоцируют гнев
друг к другу, люди относятся друг к другу с вероломством и тогда все превращается во зло, то и чиновники, и старшие и младшие, — все ответственны за это»52.
Местные договоры устанавливались с целью обеспечить моральные наставления,
в корне изменить местные обычаи. «Отныне все, кто принимает договор, должны
с сыновней почтительностью относиться к родителям, уважать старших братьев,
наставлять своих сыновей и внуков, устанавливать мир в деревне, помогать друг
другу в случае увечий или смерти, выручать в случае болезни или страданий,
взаимно поощрять в добродетели, взаимно предостерегать от дурного, прекратить склоки и ссоры, установить доверие и согласие, стремиться стать добродетельным народом, вместе развивать гуманные обычаи»53.
52
53

472

Ван Янмин. Наньган сянъюэ (Договор для селения Наньгань) // Ван Янмин цюаньцзи. С. 599.
Там же. С. 600.

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Действенность этих мер была весьма показательна. Составленный Ван Янмином «Договор для селения Наньгань» получил широкую известность и использовался во многих местностях.
В период Цзя-цин именитый шэньши Хуан Цзо из пров. Гуандун, опираясь на
тексты договоров и семейных ритуалов (цзяли), написанных Люй Кунем, Чжу Си
и другими сунскими авторами, составил «Тайцюань сянли» («Местные ритуалы
Тайцюань»). Сочинение насчитывало шесть цзюаней, первый из которых содержал описание местных ритуалов, где люди, участвовавшие в них, выражали бы
уважение друг к другу. Остальные пять цзюаней повествовали в отдельности
о местных договорах, а также о школах, зернохранилищах, ритуалах и системе
баоцзя. Это сочинение было очень распространено в Гуандуне, а глава провинциального отдела по финансовым и гражданским делам Гуандуна Сюй Цянь признал его «прекрасным лекарством для излечения мира». Он велел местным книгопечатным дворам опубликовать это сочинение, что и способствовало его широкому хождению.
Местные договоры, распространившиеся в деревнях, а также практика составления таких договоров местными шэньши свидетельствует о том, что со второй половины периода правления династии Мин идеи неформального образования закрепились и на базовом уровне китайского общества. И в этом процессе
была велика роль местных шэньши. Они не только способствовали укреплению
образования личным примером высокоморального поведения на чиновничьей
службе и вне ее, но и стремились с помощью местных договоров повлиять на
обычаи и нравы местного населения. В рамках традиционной конфуцианской
концепции о последовательном изменении себя, семьи, государства и Поднебесной местное образование представало той скрепой, которая соединяла индивида, семью и государство.
Местные договоры выступали не только механизмом морального самовоспитания под руководством шэньши, но также инструментом идеологического воздействия со стороны центрального правительства. Его основной формой стали
регулярные местные сборы — встречи для разъяснения договора (цзянъюэ хуй),
на которых оглашались и истолковывались императорские эдикты (шэнъю), созданные как раз с целью индокринации подданных. В минское время на таких
собраниях оглашался «Шэнъю лю янь» («Священный эдикт в шести речениях»),
принадлежавший перу минского Тай-цзу: «Относиться с сыновней почтительностью к отцу и матери, относиться с уважением к старшим, устанавливать добрые
отношения в деревне, наставлять сыновей и внуков, позволить каждому вести
спокойную жизнь, не совершать дурных деяний». Во времена Цин оглашался
«Шанъю шилю тяо» («Высочайший эдикт в шестнадцати положениях») императора Канси: «Укреплять сыновью и братскую почтительность с тем, чтобы ценить человеческие отношения, быть великодушным к членам клана с тем, чтобы
продемонстрировать дружбу и согласие, привнести гармонию в местные сообщества с тем, чтобы усмирить склоки, уделять внимание сельскому хозяйству и
шелкоткачеству с тем, чтобы обеспечить достаточно еды и одежды, ценить бе473

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

режливость и расчетливость с тем, чтобы сохранить имущество и владения, искоренять ересь с тем, чтобы почитать Верное Учение, разъяснять законы и уложения с тем, чтобы предостерегать глупцов, демонстрировать ритуалы и уступчивость с тем, чтобы укреплять обычаи, служить основному делу с тем, чтобы
утвердить волю народа, наставлять сыновей и братьев с тем, чтобы уберечь их от
дурных деяний, останавливать ложные доносы с тем, чтобы защитить добродетель, воздерживаться от укрывания беглых с тем, чтобы не оказаться соучастником, полностью уплачивать налоги с тем, чтобы не подвергнуться вынужденным
выплатам, создавать взаимозащиту с тем, чтобы дать отпор грабителям и бандитам, прекращать ссоры с тем, чтобы показать уважение к жизни».
Такие собрания по разъяснению эдиктов, как правило, проводились в первый
и пятнадцатый день месяца в храмах или местах для совершения жертвоприношений и сопровождались торжественными церемониями. В зале расставлялись
подставки с благовониями, участники рассаживались согласно старшинству. Во
время оглашения эдиктов надлежало проводить ритуалы, бить в барабаны и звонить в колокола, зачитывать стихи. По завершении полагалось, согласно эдикту,
обсуждать добрые и злые деяния односельчан, которые фиксировались в специальных книгах. Поначалу воспитательная роль таких собраний была весьма значима. Однако постепенно они все более формализовывались, превращаясь в своего рода развлечение, — серьезное и строгое содержание эдиктов излагалось
местными артистами в распевной манере.
В эпохи Мин и Цин значимым культурным явлением стало широкое хождение так называемых нравоучительных книг — книг записей благих деяний
(шаньшу). Шаньшу также назывались книгами для поощрения добродетели.
Традиция их написания восходит к положениям трех учений — конфуцианства,
даосизма, буддизма. Изначально они представляли собой маленькие брошюры,
использовавшиеся для наставлений как образованной элиты, так и простолюдинов. По сути, в основе таких книг лежало буддийское учение о воздаянии
после смерти, но они были нацелены на поощрение благого поведения в земной
жизни.
Впервые нравоучительные книги появились в сунское время. В период процветания Южной Сун Ли Ши написал сочинение «Тайшан ганьин пянь» («О действии и высочайшем ответе»), признанное позднее первым классическим образцом нравоучительной книги. Затем уже появились труды «Вэньчан дицзюнь иньчжи вэнь» («О тайной добродетели императора Вэньчана»), «Гуаньшэн дицзюнь
цзюэши чжэньцзин» («Подлинный канон о пробуждении мира императором
Гуаньшэном»). Эти два текста, вместе с трудом «О действии и высочайшем ответе», составили «три священных канона» (сань шэн цзин), ставших самыми распространенными среди нравоучительных книг. С момента своего появления такие книги отличались религиозным синкретизмом — соединением положений
«трех учений» — конфуцианства, буддизма, даосизма. Так, «О действии и высочайшем ответе» было в большей степени пронизано даосскими идеями, «О тайной добродетели императора Вэньчана» — буддийскими, «Подлинный канон
474

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

о пробуждении мира императором Гуаньшэном» — конфуцианскими. Вне зависимости от того, к какой религиозной традиции относился текст, его содержание
было посвящено вопросам морали и этики, что имело религиозные истоки, но
интерпретировалось в светском ключе.
Особенность нравоучительных книг заключалась в том, что в них имелась
таблица для интерпретации благих и неблагих дел (гунго гэ). Первоначально такого рода таблицы появились отдельно от нравоучительных книг. Самым ранним
примером может послужить «Таблица благих и неблагих дел бессмертного Тайвэя» («Тайвэй сяньцзюнь гунгогэ»), датированная 11-м годом Дадин при династии Цзинь (1171 г.). Благие и неблагие дела записывались отдельно в таблицу
в зависимости от даты совершения и серьезности деяния. Особенность такой таблицы была в том, что в ней деяния подверглись оценке по степени своей значимости. И в этом свое конкретное выражение обрела китайская традиционная идея
накопления добродетели.
В минский период наибольшее влияние в этом смысле оказала книга «Ляофань
сы сюнь» («Четыре наставления Ляофаня») авторства Юань Хуана. Она включала четыре раздела: «Учение об установлении судьбы», «Метод исправления прегрешений», «Способ накопления благого», «Действие скромности и добродетели». В тексте имелась также таблица для фиксации благих и неблагих дел.
Основополагающий тезис «Четырех наставлений Ляофаня» — «судьба устанавливается самим [человеком]» (мин ю цзи ли)54. Идею судьбы Юань Хуан заимствовал у чаньского наставника Юньгу (1500–1575). Однако по сути она весьма близка к концепции изначально благого знания (лян чжи) Ван Янмина и особенно — к концепции «сотворения судьбы» (цзао мин) Ван Гэня, лидера Тайчжоуской школы. В отличие от крайней позиции Ван Гэня, согласно которой
«создатель судьбы борется с Небом», идея установления судьбы Юань Хуана
имеет предпосылкой представление о воздаянии, которое позволяет установить
компромисс между Небом и людьми. И суть этого компромисса в том, что благие
дела людей обязательно получат небесное воздаяние, причем практического характера. Можно молить Небо о рождении сына, обретении экзаменационной степени, богатстве, благоденствии, а затем в результате накопления благих деяний
заполучить просимое от Неба. В этом смысле учение Юань Хуана можно считать
результатом практического развития учения школы Тайчжоу о «повседневном
знании для нужд народа». Он не только говорил об обретении Дао-пути с помощью повседневного знания, но разместил Путь-дао внутри этого повседневного знания. Юань Хуан остроумно соединил мораль и стремление к практической
выгоде. В этом отношении он близок к Ли Чжи, и неудивительно, что позднее
неоконфуцианцы расценивали его учение как такое же еретическое, как и у Ли
Чжи. Под влиянием идей Юань Хуана представители Тайчжоуской школы Чжоу
Жудэн, Тао Ванлин предлагали использовать таблицы для фиксации благих и неблагих дел как путь к моральному совершенствованию.
54

Юань Хуан. Ляофань сы сюнь (Четыре наставления Ляофаня) // Миньцзянь цюань шань шу
(Простонародные книги, побуждающие к благим поступкам). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1995.

475

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

Изменившаяся социальная реальность второй половины правления династии
Мин настоятельно требовала концептуального переосмысления вопроса о соотношении морали и материальной выгоды. Минское общество обнаружило и тенденции вертикально направленной социальной мобильности, будь это представители ученого сословия, стремившиеся к обретению экзаменационных степеней,
купцы или городские жители, чаявшие разбогатеть или обрести славу через пожертвования, все стремились продвинуться вверх. И хотя как социальное явление такая социальная мобильность не была нова, ее масштаб был весьма показателен по сравнению с прежними эпохами. Ученые мужи ради успеха на государственных экзаменах создавали сообщества, сочиняя примеры экзаменационных
сочинений, образуя клики и союзы. Все это делалось открыто, и каждый демонстрировал горячее стремление к успеху. Можно сказать, что в «Четырех наставлениях Ляофаня» Юань Хуана по сути предлагалось моральное обоснование
этим устремлениям к успеху и богатству. Это сочинение стало очень популярно
в период династий Мин и Цин. Чжан Люсян, живший при ранней Цин, говорил:
«Таблица благих и неблагих дел Юань Хуана превратилась в священную книгу
для ученых мужей нынешнего времени»55. Пэн Шаошэн утверждал: «Ляофань
скончался более столетия назад, но его таблица благих и неблагих дел по-прежнему очень популярна. Боюсь, сегодня почти все, кто стремится к добродетели,
думают, что должны подражать Ляофаню»56. Хотя эти высказывания содержали
критический посыл, они тем не менее подтверждают, что сочинение Юань Хуана
отвечало духу своего времени и в некотором отношении отразило настроение
эпохи и только благодаря этому обрело такое широкое хождение.
Популярность «Четырех наставлений Ляофаня» вызывала и критику со стороны отдельных ученых, среди которых самым именитым был Лю Цзунчжоу. Его
критика в адрес Юань Хуана в основном была обращена против его идеи о воздаянии и соотношении морали и выгоды. Лю Цзунчжоу полагал, что высшая
добродетель, к которой стремится конфуцианец, не может измеряться количественно. Более того, совершение благих дел — это обязанность благородного мужа,
не предполагающая стремления к вознаграждению. Благими деяниями нельзя
компенсировать неблагие, как и невозможно установить соответствие между ними. Строгое моральное самосовершенствование непременно поможет осознать
собственные ошибки и исправить их, а не предполагает, что дурные поступки
можно просто записать в ожидании, когда следующее благое деяние перекроет
их. Лю Цзунчжоу специально включил в свое известное сочинение «Жэнь пу»
(«Записи о человеке») главу «Таблица записанных неблагих дел» с тем, чтобы
осмыслить и иметь возможность исправить шесть проступков — «малый проступок», «скрытый проступок», «явный проступок», «большой проступок», «неод55
Чжан Люйсян. Юй Хэ Шанъинь (Присоединиться к Хэ Шанъиню) // Янъюань Чжан сяньшэн
цюаньцзи (Полное собрание сочинений господина Чжан Янъюаня). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 2002
(Сюйсю сыку цюаньшу).
56
Пэн Шаошэн. Цзюйши чжуань (Жизнеописание отшельника), цз. 45 // Сюй цзан цзин (Буддийский канон. Продолжение). Пекин: Шанъу иньшугуань, 1923.

476

Глава 11. Шольное и негос дарственное образование

нократный проступок», «завершенный проступок». Причина совершения этих
проступков коренилась в неуравновешенности людей, в «знании того, что не
знают другие», «семи чувствах», «девяти проявлениях», «пяти отношениях», «ста
поступках»57. Сопоставляя благие и неблагие деяния, Лю Цзунчжоу обращал особое внимание на проступки, полагая, что для морального самосовершенствования «следует говорить о проступках, не следует говорить о достижениях, чтобы
как можно дальше быть от соображений выгоды». Отсюда можно увидеть, как
четко он разделял мораль и стремление к выгоде.
Женское образование, наставления для чиновников, разъяснения сельских договоров, нравоучительные книги и другие формы внешкольного образования —
все это было проявлением развития образования усилиями самого общества.
Окидывая взором историю китайского общества в период Мин и Цин, можно
обнаружить, что эти новые формы образования не только имели целью внедрение государственной идеологии, но и в значительной степени служили способом
саморегулирования обществом своих потребностей. Ученые элиты активно поддерживали и развивали различные формы образования, вплетенные в ткань социальной жизни, что способствовало их позитивному развитию. Общая особенность этого процесса заключалась в том, что необходимость образования была
обусловлена практической деятельностью. Оно было более динамичным и эффективным, нежели обучение в государственных школах, становившееся все более закостенелым. Тем самым государственная и негосударственная формы образования составляли вместе взаимодополняющую систему, стимулировавшие и корректировавшие развитие друг друга.

57

Лю Цзунчжоу. Жэнь пу (Записи о человеке) // Сюэхай лэй бянь (Составленное по разделам море учености). Т. 35. Лю-цзы цюаньшу (Полное собрание произведений Учителя Лю). Шанхай, 1920.

477

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Глава 12


Строительство больших ородов
и реиональные различия

Г

ород — важнейший маркер цивилизованного общества. В Китае 3000 лет
назад, в ранний период Шан уже возникли окруженные земляными валами
и рвами крупные поселения, на территории которых существовали разные
по размерам и назначению строения; эти поселения, следует полагать, были прототипами и самыми ранними формами городов. По мере исторического развития
китайской цивилизации и расширения территорий, подконтрольных китайскому
государству, строительство городов сопутствовало повышению уровня административного управления и постоянно ускорялось. Вместе с тем постепенно города стали различать по их конфигурации и функциям, определяя их иерархию.
В основу общей классификации древних городов в Китае следует положить различие между структурой столицы и городов местного значения в планировке,
предназначении, системе управления и пр.
В древнекитайском государстве столица была постоянной резиденцией верховного правителя или императора и городом, наиболее тесно связанным с размещением и деятельностью центральной власти, а также с проведением государственных ритуалов. В столице было не только множество дворцов и парков для
увеселения императора, но и мест для жертвоприношений, проводимых гражданскими и военными чиновниками и возглавляемых императором; здесь была сосредоточена вся система учреждений центральной власти, а также учреждения,
предназначенные для обслуживания бюрократического аппарата. Ритуалам и
системе управления столичного города подражали в городах местного значения,
в связи с чем столица должна была быть «самым лучшим местом в стране».
Чиновников направляли на места в соответствии с их иерархией, которой соответствовали размеры и устройство городов местного значения. Каждый орган
центральной власти имел многоуровневую и разветвленную систему доведения
приказов до подчиненных, и в городах местного значения должны были разме-

478

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

щаться все официальные учреждения в соответствии с требованиями системы
передачи приказов вышестоящих органов. С другой стороны, столица была центром всей политической, военной, экономической и культурной жизни страны,
а все органы местной администрации должны были быть местными центрами,
что заставляло ее копировать систему городского планирования и управления.
Вместе с тем из-за различий природных условий города местного значения обладали и региональной спецификой.
Знаменитые древние столицы Китая и многочисленные города местного значения стали важными носителями китайской культуры, заслуживающими большого внимания. Когда Китай вступил в поздний период феодализма, столица Мин
и Цин — Пекин — стала образцовым китайским городом, значительно отличавшимся от городов местного значения, особенно от прибрежных, и во всех отношениях показавшим великолепие китайской культуры.

§ 1.
Городсое планирование и правление
в столице в эпохи Мин и Цин
Процесс трансформации онцепции «единство Неба и человеа». —
Соединение традиций и пратии, «сыхэюань». —
Пространственное деление и госдарственное правление. —
Повседневная жизнь в столице: торговые районы,
право на жительство и общественный порядо

Среди древних китайских концепций городского планирования выделяются
две ведущие: первая — «учитывать местные условия, для того чтобы использовать их в полную меру», вторая — «упорядочивать и унифицировать, чтобы соблюсти ритуал».
Пекин в эпохи Мин и Цин считался законченным образцом столицы правящей
династии, по планировке он был примером идеального города высшего уровня
и вместе с тем соответствовал географическим условиям, здесь шла активная городская жизнь (рис. 12.1).
История Пекина прослеживается вплоть до тех времен, когда в Западном
Чжоу был выделен удел Цзичэн, но впервые это место стало столицей в государстве Цзинь — был построен город Чжунду. В 1215 г. монгольская конница совершила поход на юг и взяла цзиньскую столицу Чжунду, в 1267 г. первый император империи Юань Хубилай перенес столицу из монгольских степей в Пекин,
для того чтобы руководить походом войск на юг и объединить Китай. Так как
воды из Лотосового пруда, использовавшейся для водоснабжения в цзиньском
Чжунду, не хватало, он оставил старую цзиньскую столицу, построил новый город в его северо-восточных предместьях и назвал его Даду. Планировка юаньского Даду легла в основу застройки Пекина времен Мин и Цин, а также общей
планировки и расположения улиц северной части современного Пекина.
479

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Рис. 12.1. Схематический план важнейших сооружений
столицы династий Мин и Цин — Пекина

В юаньском Даду перестали забирать воду из Лотосового пруда, который служил источником водоснабжения для Цзичэна, стали использовать воды р. Гаолянхэ и подвели воды р. Тунхуэйхэ южнее до впадения в Великий канал; был
создан пояс озер с центром на о-ве Цюнхуадао и принят генеральный план застройки города. Прежде всего на возвышенности к северо-востоку от озер был
установлен геометрический центр города: от центральной возвышенности (нынешней Барабанной башни) была проложена линия центральной оси с севера на
юг, и вдоль этой линии был построен императорский дворец — Запретный город;
находившийся сзади Запретного города (т.е. севернее его) Цзишуйтань (досл.
«Пруд для сбора воды») служил стоянкой судов, примыкавшей к Великому каналу, а улица, идущая вдоль берега, и место вокруг Барабанной башни превратились в наиболее оживленный центр торговли. Планировка юаньского Даду воплощала традиционную идею «правителя, обращенного лицом к югу», появив480

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

шуюся в разделе «Каогунцзи» в «Чжоули» («Чжоуские ритуалы») в виде принципов планировки столицы правящей династии: «Мастера строят столицу [таким
образом]: в длину и ширину — 9 ли, с боковых сторон по трое ворот, слева —
храм предков, а справа — алтарь [духу земли], спереди дворец правителя, а сзади — рынок». При Юань воды ручья Байфуцюань, который протекал к северозападу от Даду, подвели к оз. Вэншаньпо (предшественник нынешнего оз. Куньминху) и соединили с Цзишуйтань. Цзишуйтань соединялся с Великим каналом
через лежащие восточнее рек Бахэ и Тунхуэйхэ. Таким образом, в Даду была не
только мощная система водоснабжения, но и водные пути, по которым непрерывно доставлялись товары с юга Китая в столицу, что еще лучше удовлетворяло
потребности города.
В юаньском Даду всего было 11 городских ворот, которые размещались и назывались в соответствии с текстом к паре гексаграмм Цянь и Кунь в «Чжоу и»
(«Чжоуские перемены»)1 — это было отражением древних даосских представлений о небе и человеке, проявившихся в градостроительстве. От каждых ворот
шли широкие и прямые улицы, которые и были главными в городе. Между
большими улицами были спроектированы идущие с востока на запад параллельные переулки, по-монгольски — хутуны. Главные улицы юаньского Даду были
25 м в ширину, хутуны — 6–7 м в ширину, расстояние между хутунами — 79 м,
реальная длина застройки между хутунами составляла 70 м, что как раз подходило для постройки трех жилищ типа сыхэюань. Жилые помещения сыхэюань
в основном располагались с обеих сторон хутуна: таким образом они могли получать больше освещения, нужного для жизни на севере Китая.
Юаньская столица Даду была политическим символом единой большой империи и воплощением сочетания идей трех традиционных китайских учений —
конфуцианства, буддизма, даосизма — в плане застройки столицы. Вместе с тем
те, кто проектировал город Даду, приняли во внимание, что расположение города
было выбрано около рек и озер, и перед строительством сначала изучили местность и проложили водоотводную систему, а затем на основе расположения
улиц, учитывая также необходимость естественного освещения и утепления жилищ, спланировали расположение зданий, что воплотило в себе прагматичный
дух китайцев и привычное им искусство строительства.
В начале эпохи Мин столицей стал Нанкин, а Даду переименовали в Бэйпин,
северную стену города перенесли южнее на 5 ли, отказавшись от большой северной части города, а затем южную стену перенесли южнее на 2 ли. После
борьбы за власть между наследниками первого императора Мин, в первый год
царствования императора Юнлэ (Чжу Ди) (1403 г.) (рис. 12.2) Бэйпин переименовали в Пекин; в 4-й год царствования Юнлэ (1406 г.) началось строительство дворца в Пекине, которое продлилось 14 лет, и сюда была перенесена
столица.
1
Жися цзювэнь као (Исследование былого в столице), цз. 30, Гунши (Дворцы). Пекин: Бэйцзин
гуцзи чубаньшэ, 1981. С. 431. Ср.: Хоу Жэньчжи (ред.). Бэйцзин чэнши лиши дили (Историческая
география Пекина). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ, 2000. С. 101–103.

481

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Рис. 12.2. Портрет Чжу Ди (императора Юнлэ). Шелк, тушь, краски.
Анонимный придворный художник. Династия Мин. Высота 220 см, ширина 150 см.
Музей Гугун, г. Тайбэй (Тайвань)

При Мин был уничтожен юаньский императорский дворец, на месте павильона Яньчуньгэ возникла рукотворная гора Ваньсуйшань (совр. Цзиншань), что
символизировало забвение идей прошлых времен и меняло визуальное восприятие центра города. Так как северная стена Пекина была смещена внутрь города,
то пространство между южной стеной города и южной стеной юаньского дворца
оказалось слишком узким; чтобы освободить побольше места и облегчить планировку нового дворца, южную стену юаньского Даду ликвидировали, а новую
южную стену Пекина построили на 2 ли южнее, но по-прежнему сделали по трое
ворот с каждой стороны. Место строительства минского дворца также оказалось
южнее. В качестве «внешних покоев» были построены три больших павильона:
Хуанцзидянь (в эпоху Цин переименован в Тайхэдянь), Чжунцзидянь (в эпоху
Цин переименован в Чжунхэдянь), Цзяньцзидянь (в эпоху Цин переименован
в Баохэдянь); в качестве «внутренних покоев» были построены три больших
дворца: Цяньцингун, Цзяотайдянь, Куньнингун; снаружи были построены стены,
482

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

длина которых с севера на юг составляла 961 м, а с востока на запад — 753 м
и которые образовали Запретный город. Снаружи и внутри Запретного города
протекала река Цзиньшуйхэ, пересекавшая его; с юга и с севера располагались
ворота Умэнь и Шэньумэнь, в среднем в зданиях было по 9 комнат в ширину
и по пять — в длину, что соответствовало императорской символике (цзю у чжи
цзунь); между восточными воротами (Дунхуамэнь) и западными воротами (Сихуамэнь) располагались павильоны Вэньхуадянь и Уиндянь, которые символизировали всестороннюю поддержку (цзо фу ю би, букв.: «помощь слева и поддержка справа»). Улица, шедшая с севера на юг перед южными воротами Запретного
города Тяньмэнь (Тяньаньмэнь), которая называлась Тяньцзе, и улица, шедшая
с востока на запад, которая называлась Хэнцзе (Чанъаньцзе), вместе образовывали Т-образную площадь перед дворцом, в южной части которой находились ворота Даминмэнь, а с двух сторон — галереи, что было подражанием устройству
танской столицы Чанъань и восточной сунской столицы Кайфэн. К западу от Запретного города был разбит парк Сиюань, объединивший три озера — Бэйхай,
Чжунхай, Наньхай; с четырех сторон дворца были сооружены красные стены с
крышей из желтой черепицы — так сформировался Запретный город. На 7-м году правления минского Сюаньдэ (1432 г.) восточная, южная и северная стены
были перенесены, а река Юйхэ (изначально — Тунхуэйхэ) оказалась внутри Запретного города за его восточной стеной, площадь Запретного города стала
больше, пространство внутри него увеличилось, и в южной части дворцового
комплекса устроили «слева — храм предков, а справа — алтарь», т.е. храм предков императора и алтарь духу земли. Устройство Запретного города и Императорского дворца в минском Пекине имитировало застройку Чжунду и Нанкина.
За северными воротами (Дианьмэнь) пекинского императорского дворца были
вновь возведены Барабанная башня и колокол, которые оказались восточнее относительно прежних Барабанной башни и колокола империи Юань; расположили
на месте центрального павильона на оси север–юг. Осевая линия, ориентированная на дворцы Запретного города, стала прообразом центральной оси всего города. В 18-й год правления Юн-лэ (1420 г.), как дань уважения старым порядкам,
большое жертвоприношение Небу проводилось в южном предместье, к югу от
ворот Чжэняньмэнь был построен ритуальный комплекс: Тяньтань с восточной
стороны и Шанчуаньтань (позже названный Сяннунтань) — с западной, комплекс был разделен на две части проходящей на юг линией центральной оси. Во
время правления императора под девизом Цзя-цзин в соответствии с движением
небесных светил и обрядами поклонения солнцу и луне в пригородах Пекина
с востока, запада и севера были построены соответственно Храм Солнца (на востоке), Храм Луны (на западе) и Храм земледелия (на севере). Все эти пять храмов
были местами совершения государственных обрядов жертвоприношения.
Строительство правительственных учреждений в столице империи Мин началось при минском императоре Сюань-цзуне (девиз правления — Сюань-дэ), почти вся система расположения административных органов была скопирована с
императорского дворца в Нанкине и строилась по сторонам Т-образной площади
483

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

перед воротами Тяньмэнь (Тяньаньмэнь), чтобы была возможность проводить
аудиенции во дворцах и совершать жертвоприношения. Способ расположения
построек центральных административных органов перед минским императорским дворцом имел непосредственную связь с правилами планировки столиц
в Тан и Сун, но были и некоторые изменения: например, на восточной стороне
площади были расположены шесть министерств центрального правительства —
все, кроме министерства наказаний. Причина этого заключалась в том, что минский император Тайцзу (Чжу Юаньчжан) создал управление дворцовой охраны
(Стража в парчовых одеждах), которое несло ответственность за охрану императорской семьи, а затем наделил его полномочиями патрулировать улицы, арестовывать и исполнять наказания; кроме того что стража была независима от командования «пяти полков», ее полномочия также не ограничивались тремя высшими
судебными учреждениями. В Нанкине Стража в парчовых одеждах вместе с командованием «пяти полков» находилась к западу от линии центральной оси императорского дворца — ворот Хунъумэнь, а три высших судебных учреждения находились вне императорского дворца на берегу озера Сюаньу. Поэтому в 7-й год
правления минского Ин-цзуна (Чжэнтуна) (1442 г.) в Пекине все строилось так
же, как в Нанкине, и три высших судебных учреждения (министерство наказаний, контрольно-судебная и ревизионная палаты) были построены далеко от
дворца, в западной части улицы Сюаньумэнь, потом за этим местом закрепилось
название улицы Старого министерства наказаний.
Когда минский Пекин только начинал строиться, городские стены образовали
квадрат и соответствовали традиционному представлению о столицах предыдущих периодов, эти квадратные стены просуществовали еще 130 лет. Однако
вследствие того, что реальные географические условия не везде одинаковы, развитие Пекина начиная со времен постройки юаньского Даду было обусловлено
местным рельефом и системой рек и озер; таким образом, Пекин стал гармоничным продуктом идеального планирования и реальных условий. Так как в северозападной части минского Пекина находились р. Гаолянхэ и пруд Цзишуйтань, то
городская стена здесь шла наискосок с северо-востока на юго-запад, не образуя
прямой угол, и поэтому, а отнюдь не в результате действий человека, соответствовала так называемому учению фэншуй.
Так как империя Мин постоянно подвергалась угрозе нашествия кочевников
с севера, на 32-м году правления под девизом Цзя-цзин (1553 г.) была построена
внешняя городская стена. В то время за воротами Чжэнянмэнь, Чунвэньмэнь
и Сюаньумэнь уже жило много людей, также там находились места государственных жертвоприношений, поэтому внешнюю стену сначала соорудили с южной стороны. «Императорским указом внешние ворота Чжэнъян именовать Юндин, внешние ворота Чунвэнь именовать Цзоань, внешние ворота Сюаньу именовать Юань, ворота Датунцяомэнь именовать Гуанцюй, а ворота Чжанъицземэнь
именовать Гуаннин»2. Из названий городских ворот несложно понять, что строи2

Мин Ши-цзун шилу (Правдивые записи о правлении минского Ши-цзуна). Ч. 4.3. Цзя-цзин,
32-й год, 10-й месяц года син-чоу.

484

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

тельство внешней городской стены велось в целях обороны и обеспечения мирной жизни. Однако вплоть до конца эпохи Мин так и не хватило средств достроить остальные три стены Внешнего города, поэтому, начиная с правления
императора под девизом Цзя-цзин, в городской стене Пекина образовался весьма
странный выступ в форме иероглифа «ߌ»3. Так как улицы Внешнего города,
в отличие от внутреннего, не были изначально спланированы единым образом,
есть довольно много различий в расположении улиц по сравнению с регулярной
застройкой внутреннего города.
Линия центральной оси минского Пекина шла на юг, ее длина составляла
8 км, и она стала одним из главных символов Пекина. Линия центральной оси
фактически установила и укрепила планировку города, а также акцентировала
образ «правителя, обращенного лицом к югу» и ощущение того, что правитель
превыше всех и всего. Более конкретный символический смысл заключался в
том, что расположение императорского дворца на линии центральной оси и многочисленных учреждений центральной администрации с двух ее сторон было
высшим проявлением сосредоточения личного контроля императорской власти
над городом и государством в целом.
В планировке улиц цинского Пекина не было серьезных изменений, производилась только реконструкция или переименование того, что уже имелось.
При Цин были упразднены Стража в парчовых одеждах и командование «пяти
полков», и на западной стороне площади Тяньаньмэнь освободилось место:
в одной ее части появилась жилая застройка, а в другую ее часть с улицы Старого министерства наказаний были перенесены три высших судебных учреждения: ревизионная палата, министерство наказаний и контрольно-судебная
палата. Империя Цин прилагала усилия к развитию ландшафтных парков в западном пригороде Пекина, последовательно был создан парковый комплекс
Саньшаньуюань (досл. «три горы, пять парков»), что превратило западный пригород Пекина в еще один центр политической деятельности правящей династии
за пределами города.
Несложно понять, что за 800-летнюю историю Пекина градостроительство
здесь стало воплощением концепции «единства Неба и человека», особенно когда Пекин был столицей последних китайских династий. Находившийся в центре
императорский дворец и располагавшиеся по сторонам правительственные учреждения, большие пространства озер («шести морей») и парков — вся планировка
города не только вобрала в себя представления о столице, сложившиеся в китайской культуре за несколько тысячелетий, но и выразила присущие только китайцам эстетику и колорит.
Пекинские сыхэюани в эпохи Мин и Цин были типичными жилищами в городах, расположенных на равнине. Основа для складывания такого типа жилищ
3

На карте Пекина в масштабе 1:17 500, отпечатанной в Германии в 1903 г., показаны восходящие к юаньскому Даду ворота Гуансимэнь, находившиеся в 2 ли от городской стены, и в основном
параллельные им остатки глинобитной стены, шедшей с севера на юг, возможно, это следы незаконченной восточной стены Внешнего города, строившейся при Мин.

485

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

была заложена в публиковавшейся при Мин и Цин иерархической системе жилищ. Распространившаяся во всем Пекине жилая застройка типа сыхэюань подчеркивала величественность императорского дворца, а застройка города, похожая на «клетку», производила на людей необычайно глубокое впечатление. Сыхэюань — традиционное жилище пекинцев, по форме представлявшее собой
двор, со всех сторон окруженный зданиями. Дворик не соединялся с хутуном
ничем, кроме больших ворот во внешней стене, и был безопасным, спокойным
и закрытым местом частной жизни. Для типичного сыхэюаня была характерна
симметрия зданий и двора относительно линии север–юг, ворота располагались
в юго-восточном углу, что возникло из традиционного китайского принципа расположения сторон света при выборе жилища. Большие ворота среди окружающей бедности отражали высокий статус семьи, а за воротами возвышалась
каменная стена, благодаря которой посторонние не могли подглядывать за жизнью семейства внутри жилища. За воротами слева были вторые ворота, которые
вели в передний дворик. На южной стороне дворика был флигель, который назывался «помещением для прислуги» и использовался как гостевой домик, домашняя школа, склад мелочей или жилье для слуг. В северной части переднего дворика находились третьи ворота, которые часто украшались; за воротами была
каменная стена или деревянная ширма, которая ограждала от посторонних глаз
и сообщала некоторую таинственность, в то время как хозяин ничем не был стеснен. За воротами перед внутренним входом начинался сам дворик, главное здание в его северной части было просторным, светлым, с хорошей вентиляцией,
комфортным и оптимальным для проживания — здесь жило старшее поколение
и проводились совместные мероприятия со всеми членами семьи, это здание
обычно называлось «главным». Перед главным зданием находилась галерея, а с
восточной и западной стороны — флигели. Восточный и западный флигели были
местом жительства младшего поколения семьи, перед ними также находились
галереи, а задняя стена была глухая — для безопасности и во избежание попадания солнечных лучей. Весь двор был окружен галереями, поэтому можно было
не боясь дождя и снега и без помех переходить из одного здания в другое. Из
флигеля с одной из сторон главного здания был переход или коридор, ведущий
в расположенную в северной части заднего двора постройку, где жили женщины,
служанки или был склад, как говорилось, «женская часть дома — сокровищница
красоты». В богатых домах в главном здании могла размещаться библиотека хозяина или помещение могло служить местом для приема гостей, а спальня переносилась в постройку в северной части заднего двора, тогда слева и справа к ней
пристраивались еще восточный и западный флигели, в результате чего получалось два или даже три сыхэюаня.
Кухня всегда находилась во флигеле с одной стороны, туалет размещался
в противоположном углу, как говорили: «На востоке — кухня, на западе — отхожее место». Кроме того, в богатых семьях чиновников, у которых было так
много домашнего имущества, что одного дома им не хватало, с двух сторон от
главного двора сыхэюаня строились боковые дворики, где по образцу сыхэюаня
486

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

по линии центральной оси размещались дополнительные постройки; к тому же
были и те, кто разбивал внутри двора сад. Между этими главными и боковыми
двориками или садиками обычно строили стену и ставили ворота, которые можно было открыть и закрыть в любой момент, что соответствовало традиционной
китайской системе разделения жилища без разделения семьи.
Устройство пекинских сыхэюаней отразило живучую феодальную идею,
требовавшую патриархального деления и воспитания членов семьи, соблюдения субординации и разделения на главных и подчиненных. Члены семьи могли каждый день видеться внутри дворика, и небо над этим квадратным пространством всегда принадлежало только этой семье. В архитектурном дизайне
сыхэюаня было в полной мере учтено влияние окружающей среды и климата,
высокая стена вокруг дома защищала от шума улицы, выращиваемые во дворике цветы и деревья имели все шансы выжить, здесь были созданы тихие и уютные условия жизни. Все идеи о планировке зданий, выходящих фасадом на юг,
о традиционной симметрии относительно центральной оси и выборе стороны
света для размещения ворот — все это было наследием устройства ранних первобытных поселений в бассейне Хуанхэ. Пекинский сыхэюань имеет богатое
культурное содержание, в нем проявлялась связь всей семьи и в то же время
учитывались личные особенности ее членов. В столице империи Пекине при застройке типа сыхэюань ограничивалась высота строений и создавался их мрачноватый вид, что лишь подчеркивало величие и строгость красных стен императорских покоев с желтой черепицей.
В первый год царствования императора Шуньчжи династия Цин сделала Пекин своей столицей. Как следствие вторжения маньчжуров принципы управления
в Пекине стали тесно связаны с системой «восьмизнаменных войск» маньчжурской знати. Наряду с этим усвоение китайского опыта управления было принципом, которого непременно должно было придерживаться любое национальное
меньшинство, захватывавшее власть на Центральной равнине. Согласно принципам управления в период ранней Цин, Пекин был искусственно разделен на
внутренний город (северную часть), где жили знаменные, и внешний город (южную часть), где жили китайцы. Такая политика этнической изоляции привела
к тому, что внутри одного города сплелись маньчжурская и китайская системы
управления, которые дублировали друг друга. Такое разделение исчезло только
после императора, правившего под девизом Дао-гуан, когда граница проживания
китайцев постепенно исчезла и произошли некоторые изменения. После того как
в последние годы царствования императора под девизом Гуан-сюй стала проводиться новая политика, правительство империи Цин стало снова приводить в порядок систему управления, и только тогда в Пекине началась модернизация механизма городского управления.
Самое большое отличие управления столицей от управления обычным городским хозяйством заключается в том, что поверх местной системы управления
есть еще прямое управление центрального правительства. В цинскую эпоху
в Пекине помимо департаментов управления столичной областью Шуньтяньфу
487

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

и уездами Ваньпин и Дасин такие центральные ведомства, как министерство работ и военное министерство, совмещали функции городского управления; живший в столице император также мог вмешиваться в управление городом, что зачастую создавало неразбериху. Управление департамента Шуньтяньфу находилось в районе Цзяодаокоу восточнее Барабанной башни за воротами Дианьмэнь,
здесь в ходу были методы управления старыми учреждениями, существовавшие
еще в юаньском Даду, и указы по управлению окрестностями столицы. Всячески
поощрялось развитие сельского хозяйства и изучение местных традиций, стремление уравновешивать дань и налоги, сокращать повинности, поклоняться духам
и совершать жертвоприношения, изучать население, контролировать и наказывать, оказывать помощь бедным, разрешать судебные тяжбы — всеми этими административными делами заведовал правитель столичной области Шуньтяньфу.
Его помощник и другие чиновники управляли учебными заведениями, ведали
запасами провианта, конюшнями, войсками, запасами дров и угля, водными путями, плотинами; также были чиновники, ведавшие наказаниями, и те, кто контролировал других чиновников4. Уезды Дасин и Ваньпин были предместьями
Шуньтяньфу, их разделяла линия центральной оси: западная сторона относилась
к уезду Ваньпин, а восточная — к уезду Дасин. Несмотря на то что органы
управления уездами Дасин и Ваньпин находились в городе, подчиненные им территории располагались вне территории Пекина.
Кроме того, правительственные учреждения в центре Пекина, как уже говорилось, по совместительству выполняли и часть функций по управлению городом. Министерство работ включало в себя департамент строительных работ,
который главным образом отвечал за постройку, техническое обслуживание
и ремонт пекинской городской стены, государственных учреждений и складов;
департамент горных и водных богатств, который в основном отвечал за гончарные и литейные мастерские и горные и водные ресурсы; департамент водного
хозяйства, который отвечал за инфраструктуру: реки, каналы, ирригацию, мосты
и дороги; департамент освоения земель ведал ремонтом гробниц и отвечал за
угольные шахты на горе Сишань. Военное министерство включало в себя управление императорских конюшен, которое ведало почтовой службой, кормом для
скота и пастбищами; кроме того, палата курьерских и почтовых перевозок и приказ императорских конюшен также отвечали за пекинские конюшни и работу
почтовой службы.
С точки зрения разделения должностных обязанностей департамент Шуньтяньфу вместе с уездами Дасин и Ваньпин заведовали гражданской администрацией, экономикой, культурой и просвещением, здравоохранением и общественным порядком в Пекине, в то время как министерство общественных работ и военное министерство отвечали лишь за конкретные вопросы градостроительства
и содействия развитию городской жизни, такие как строительство и ремонт, водные пути и ирригация, конюшни и почтовая служба.
4

488

Мин ши (История Мин), цз. 74, Чжигуань (Чиновники. 3). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1974. С. 1816.

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Так как в столице проживало много людей, а также сам император, она отличалась от деревень и обычных городов. Ее повседневную жизнь сопровождал
интенсивный товарооборот, что каждый день население ее образовывало фундаментальный механизм жизни города. Муниципальные дела, дела гражданской
администрации, культура и просвещение, здравоохранение, промышленность и
торговля, общественный порядок — все эти аспекты управления городом были
связаны друг с другом и вместе поддерживали ежедневный процесс производства
и жизнь пекинского населения.
Вода — основа городской жизни. Речная система Лотосового пруда, использовавшаяся в доюаньскую эпоху, речные системы Гаолянхэ, Юйцюаньшань (в западном пригороде), постепенно освоенные после эпохи Юань, — все эти обильные источники водоснабжения были важнейшим фактором существования Пекина. В эпоху Цин в Пекине продолжили использовать юаньскую и минскую систему водоотвода внутри города и вне его, а также провели воду с горы Сишань
через Куньминху, чтобы подавать ее в сад императорского дворца и обеспечить
стабильный источник водоснабжения и подвоза продовольствия. Что касается
питьевой воды, то, кроме того что вода для императора доставлялась специальными людьми, которые каждый день выходили из ворот Сичжимэнь и носили
воду с горы Сишань во дворец, обычные жители по-прежнему жили, используя
колодцы. Водоотводная система в цинском Пекине была основана на системе
каналов юаньской и минской эпох и постоянно совершенствовалась, с обеих сторон улиц и хутунов имелись открытые или закрытые дренажные канавы, которые
вместе образовывали систему сточных вод Пекина. В этих канавах собирались
сточные воды, которые через проток под городской стеной попадали в окружавший город ров. Чтобы обеспечить свободное прохождение вод по дренажной системе, ежегодно со второго по третий месяц по хозяйственному календарю по
обычаю чистили канавы, расчищали ил и грязь и углубляли дно.
Что касается путей сообщения, то во внутреннем городе цинского Пекина от
каждых ворот шли широкие улицы, множество хутунов шло с востока на запад,
иногда были и боковые улицы, пересекавшие хутуны с юга на север, — так сформировалась сеть продольных и поперечных дорог. Улицы внешнего города стихийно сформировались еще до строительства городской стены, для них не было
планировки как таковой, и они были преимущественно направлены под углом
к трем воротам — Чжэнъян, Чунвэнь и Сюаньу; хотя по сравнению с внутренним
городом это выглядело хаотично, тем не менее с восточной (Гуанцюймэнь) и западной (Гуанъаньмэнь) сторон были главные дороги для въезда в столицу.
Кроме того, в цинскую эпоху прилагались усилия для развития западного
пригорода, для чего были также построены две особые дороги. Одна считалась
дорогой императора и шла через ворота Сичжимэнь на север, проходя через мост
Гаолянцяо и до района Хайдянь; вплоть до парка Юаньминъюань она была вымощена брусчаткой. Другая дорога, также вымощенная брусчаткой, шла через
ворота Фучэнмэнь на запад, проходила через Баличжуан, Мошикоу до угольных
шахт на горе Сишань. По этой дороге в столицу непрерывно везли уголь с горы
Сишань, снабжая весь город топливом.
489

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Вплоть до времен Китайской республики дороги в Пекине были в основном
грунтовыми, поэтому на 2-м году правления императора Канси (1663 г.) одно за
другим появились учреждения по надзору за улицами и водоотводными канавами, называвшиеся Управление улиц и Управление пяти районов, которые «своевременно проводили ремонт», «ровняли и укрепляли каменные и грунтовые
дороги, запрещали складывать на них мусор. При оседании дороги отсыпали.
Посреди больших улиц насыпали земляные валы высотой в несколько цуней
и шириной в несколько чи, по обеим сторонам которых могли проезжать легкие
экипажи и тяжелые повозки». Кроме того, регулярно улицы поливались водой,
чтобы не поднималась пыль5.
Пекин в эпохи Мин и Цин являлся центром торговли. Торговые точки по
большей части находились внутри города на перекрестках, например на улице за
воротами Дианьмэнь, у арок Дунсыпайлоу и Сисыпайлоу, на улице Ципаньцзе.
Устраиваемые находившимися в городе храмами праздники также были своего
рода ярмарками; в цинскую эпоху на востоке Пекина в храме Лунфу, на западе — в храме Хуго, на юге в храме Туди и на цветочном рынке проходили так
называемые «четыре большие храмовые ярмарки»6. Из-за разделения Пекина на
внутренний и внешний город в эпоху Цин, а также из-за того, что дороги перед
тремя воротами города становились все более значимыми, во внешнем городе,
где жили простые китайцы, росло число торговцев, а сама торговля все больше
развивалась и перед воротами сформировался целый торговый район. Обширность Пекина при династии Цин и его многочисленные окрестности, включая
торговые районы и их достопримечательности, можно увидеть в произведениях
искусства, особенно в грандиозном «Взгляде на столицу с высоты птичьего полета», датируемом правлением Цяньлуна (цв. ил. 29). Кроме того, при Цяньлуне
возникла потребность в исправлении «Сыку цюаньшу» («Полное собрание книг
четырех хранилищ»), и посещение чиновниками книжных базаров стимулировало развитие района Люличан за воротами Сюаньу.
После того как храмовые ярмарки пришли в упадок, книжные базары стали
постепенно перемещаться в Люличан, и за книгами в этот район потянулись образованные люди и чиновники. На 38-м году правления Цяньлуна (1773 г.) в императорском дворце собралось множество ученых, чтобы упорядочить «Сыку
цюаньшу», составители жили в районе Сюаньнань, что привело к тому, что
местный книжный базар стал процветать как никогда раньше, одновременно это
подтолкнуло развитие торговли связанными с книготорговлей предметами культурного назначения.
Улица цветочного рынка за воротами Чунвэнь также развивалась, так как
там находилась столичная таможня. Начиная с эпохи Мин, с тех пор как в
юаньском Даду была учреждена налоговая система, на юго-востоке Пекина за
5

У Тинсе и др. Бэйцзин ши чжи гао: цзяньчжи чжи (Описание Пекина: основание [города]). Ч. 1.
Даолу (Дороги). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ, 1998. С. 144.
6
Цит. по: Хоу Жэньчжи (ред.). Бэйцзин чэнши лиши дили. Гл. 7. Чэнши шанъе юй шичан фэнбу
(Городская торговля и расположение рынков). С. 239.

490

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

воротами Чунвэнь собирали торговый налог, в цинское время у этих ворот была
учреждена надзорная служба, которая располагалась в восточной части улицы
также за воротами Чунвэнь7. С давних времен из-за потока людей и товаров,
шедших с юга в столицу через ворота Гуанцюй и Гуаннин, сформировалась
общепринятая практика сбора налогов за воротами Чунвэнь; это привело к тому, что торговцы, приезжавшие в Пекин из других мест, в первую очередь выбирали цветочный рынок как лучший центр для сбора и распределения товаров. В районах оживленной торговли — Сюаньнане и Чунвае — образовывались и совместно строились здания землячества торговцев во внешнем городе,
по архитектуре напоминавшие сыхэюани внутреннего города, но строившиеся
в необычном стиле.
Кроме построек, связанных с торговлей и обменом, в городе строились и другие здания, связанные с жизнью людей, — склады, которые были функциональными сооружениями, не привлекавшими внимания. Так как при Мин северная
городская стена была перенесена южнее, водный путь и сухопутный въезд в столицу находились с разных сторон города, поэтому важные склады располагались
на востоке и на западе — в юго-восточной и северо-западной части города. Склады с кормом для скота располагались в северо-западной части Пекина, так как
его и привозили с северо-запада. Поскольку цинская власть полностью решила
вопрос отношений с монгольской знатью, то войны против монголов больше не
велись, а монгольская конница уже не тревожила пригороды Пекина. В западной
части города уже не нужен был склад зерна, который можно было расположить
за городом. С другой стороны, при Цин провиант ввозили в столицу по водному
пути, в основном разгружая его в Тунчжоу, к востоку от городской стены. Возможно, с целью размещения большого числа правительственных резиденций в
городе династия Цин полностью ликвидировала и перенесла восточнее находившиеся при Мин на западе Пекина склады с кормами для животных, пороховые
и артиллерийские склады и амбары, а все важные склады были расположены
в восточной части города вблизи находившихся рядом с городской стеной минских складов: для морских перевозок и старого правительственного зернохранилища. Некоторые склады, находившиеся дальше от восточной городской стены,
например склад тростника, дров и корма для скота, были ликвидированы. Одновременно с этим, чтобы решить проблему нехватки складов, за восточной стеной
между воротами Дунчжимэнь и восточным боковым входом были построены
новые склады Ваньань и Тайпин.
В городе, где большинство строений деревянные, пожар — самое опасное
бедствие. Предотвращение пожаров в цинском Пекине было тесно связано с размещенными здесь военными. Цинское правительство постановило, что если
внутри города какой-либо пехотинец из числа знаменных видел, что где-нибудь
начался пожар, он должен был известить ближайшее подразделение знаменных,
и те тушили пожар; если начинался пожар в императорском дворце, то «каждое
7

Жися цзювэнь као, цз. 63, Гуаньшу (Правительственные учреждения). Цит. по: Дай Цин итунчжи (Сводное описание Великой Цин). Пекин: Бэйцзин гуцзи чубаньшэ, 2001. С. 1031.

491

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

второе крыло оказывало помощь». Если пожар по неосторожности возникал на
границе между лагерями знаменных, то от знаменных с обеих сторон «тушить
отправлялась половина дежурных офицеров и солдат, а остальные должны были
быть наготове»8. Стоит отметить, что такое разделение города на зоны контроля
«восьми знамен» было наиболее эффективным, оно гарантировало прибытие на
место пожара нужного числа солдат.
Политика раздельного проживания маньчжуров и китайцев во внутреннем
и внешнем городе привела к тому, что контроль за правом на жительство горожан осуществлялся по-разному. Во внутреннем городе районирование соответствовало разделению на «знамена», во внешнем городе не было списков жителей,
кроме того, здесь располагалось еще несколько лагерей знаменных. Жилые зоны
маньчжурских, монгольских и китайских войск «восьми знамен» разбивались
согласно иерархии: так, маньчжурские «знамена» жили непосредственно внутри
Запретного города, монгольские «знамена» окружали маньчжуров с внешней стороны, а китайские «знамена» располагались во внешнем кольце. Такое распределение жилых зон знаменных помогало управлять правами на жительство и вести
учет во внутреннем городе цинского Пекина.
Во времена империи Цин действовало постановление, чтобы «все знаменные — старики и дети, мужчины и женщины — внесли свои имена в книги учета». В «знаменах» было несколько цаньлинов, а в цаньлинах — несколько цзолинов. Цзолин был базовой статистической единицей для контроля прописки.
Статистика населения внутреннего города велась по иерархически выстроенной
модели. Учет населения в императорском дворце велся министерством по делам
двора, которое отдельно учитывало родственников императора и знаменных,
чтобы затем включать цзолины императорской семьи и рода Цзюэло9 в общую
систему учета «восьми знамен». Что касается жителей внешнего города, то в Цин
продолжали применять минские методы управления — систему круговой поруки
баоцзя с разбивкой города на пять частей и кварталов: восточную, западную, северную, южную и центральную; каждая из частей делилась на кварталы, а каждый квартал имел чиновника, управлявшего им, он ведал делами жителей квартала, кварталы подразделялись на блоки (пай). Таким образом, система учета населения и контроля прописки формировалась из частей, кварталов и блоков
внешнего города.
За общественный порядок в столице отвечала целая вертикаль государственных институтов, среди них: генерал-полицмейстер, офицеры полиции девяти ворот, командиры трех (пяти) лагерей охранных пехотных отрядов знаменных
войск и караульные управления пяти частей города. Правитель столичной области (Шуньтяньфу) нес ответственность за координацию и согласование действий
по обеспечению безопасности в городе. В цинскую эпоху контроль за общественным порядком в Пекине делился на две части — контроль за порядком в императорском дворце и вне его, а контроль за всем, что вне дворца, также делился
8
9

492

У Тинсе и др. Бэйцзин ши чжи гао: цзяньчжи чжи. Ч. 10. Цзинча (Полиция). С. 413.
Боковая линия потомков родоначальника династии Цин. — Примеч. пер.

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

по принципу внутреннего и внешнего. По правилам «Дай Цин хуйдянь» («Свод
законов Великой Цин») «внутри Запретного города по очереди находятся войска желтого с каймой, желтого и белого знамени, вокруг Запретного города находятся войска пяти знамен: красного, красного с каймой, белого с каймой, синего
и синего с каймой»10. Первые три знамени патрулировали императорский дворец,
остальные пять отвечали за порядок в Запретном городе, во внутреннем городе
пехотинцы восьми знамен должны были оборонять, контролировать и патрулировать город в соответствии с расположением гарнизонов и делением на дозоры
и шеренги. В Запретном городе находилось 90 дозоров и 116 шеренг, во внутреннем городе — 625 дозоров и 1199 шеренг. Каждый дозор состоял из 12 пехотинцев, а каждая шеренга — из трех. Шеренги, как и начальники ворот, ночью
закрывали, а днем открывали ворота, чтобы контролировать время деятельности
жителей. Во внешнем городе за общественный порядок отвечали караульные
и командующий полицейским управлением, которые командовали конницей и
пехотой полицейских частей зеленого знамени11, несших непосредственную
охрану.
После 1900 г., 37-го года по 60-ричному календарному циклу, цинский двор
учредил Главное управление по ликвидации последствий, содействию и контролю (позже название было изменено на Управление по патрулированию внутреннего и внешнего города), чтобы ведать вопросами общественного порядка после
захвата столицы иностранными войсками. В 31-й год правления под девизом
Гуан-сюй (1905 г.) цинское правительство учредило министерство полиции,
прежнее управление по патрулированию внутреннего и внешнего города было
переименовано в «службу полицейского патрулирования внутреннего и внешнего города», прямо подчиняясь министерству полиции и ведая полицейской службой во внутреннем и внешнем городе. На следующий год полицейская служба
была переформирована в министерство внутренних дел. Полицейская система
Пекина постепенно сформировалась примерно за век, также постепенно создавались полицейские учреждения, а вместе с полицейскими учреждениями и отделениями появилось и деление на полицейские участки.
Пекин строился как столица государства в первую очередь для того, чтобы
отвечать требованиям повседневной жизни императора и двора; во-вторых, чтобы удобно осуществлять работу центральной власти и связь с императором;
и уже затем, чтобы поддерживать городскую инфраструктуру для жителей.
Строительство столицы было не только связано с функционированием политической власти, но и выражало культурные концепции, дух времени, что подчеркивалось в планировке города различной символикой. Пекин стал выражением китайской культуры, неважно, под каким углом зрения смотреть на него: во всем
видна исключительная системность. Здания в Пекине — дворцы, резиденции,
10

Цин хуйдянь шили (Свод законов [династии] Цин с примерами). Ч. 15, гл. 1.5. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1991. Т. 12. С. 447.
11
«Зеленознаменные» — местные вооруженные силы, формировавшиеся из китайцев. — Примеч. пер.

493

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

храмы, жилые дома, — вне зависимости от того, что они были очень разными по
назначению, площади, строительным материалам и цвету, тем не менее имели
что-то общее — во всех зданиях использовалась застройка типа сыхэюань, что
делало Пекин таким упорядоченным и унифицированным и тем не менее ярким
и красочным, а демонстрация серьезности и величия правителя транслировала
и жизненную силу городских народных масс. Этот контраст однородности и
многообразия позволяет отчетливо понять преемственность и изменения в китайской культуре.

§ 2.
Развитие приморсих ородов
и их связющая роль
Запрет морсой торговли и отрытие портов. —
Связющая роль приморсих городов на пти
из военно-сторожевых пнтов в столиц

Испокон веков у Китая была протяженная береговая линия и просторная акватория, береговая линия современного Китая составляет более 18 000 км, береговая
линия островов — более 14 000 км, а количество островов — более 6500. Общая
площадь четырех морей превышает 3 млн кв. км, что составляет третью часть
площади страны. Вдоль длинной береговой линии расположено множество
удобных гаваней. Основными преимуществами китайских портов являются большое количество гаваней, их расположение в пяти климатических зонах: умеренно-теплой, североазиатской, центральноазиатской и южноазиатской субтропической и тропической, соответствие природной среды неодинаковым потребностям
регионов; большая часть гаваней круглый год не замерзает, глубина позволяет
осуществлять морские перевозки. Существуют гавани разных видов: в устьях
рек, в заливах внутренних морей, в заливах открытых морей, в узких бухтах,
в бухтах островов; число портов в устьях рек и на море примерно одинаковое; из
них порты в устьях рек с древних времен играли чрезвычайно важную роль
в развитии китайского общества и экономики, а роль морских портов еще более
очевидна в наше время.
Исторически в Китае развились достаточно прогрессивные технологии кораблестроения и навигации, но ничего нового в мореплавании Китай не открыл.
В стране, жившей за счет земледелия, приморские территории не несли никаких
выгод, кроме морепродуктов, более того, из-за рельефа, представлявшего собой
низменности и болота, а также из-за слишком высокого содержания солей в почве эти земли были в некотором роде неблагоприятны. Поэтому исторически центральная власть не придавала большого значения приморским регионам, и им
недоставало административного управления и экономического развития. Наиболее конкретно это проявлялось в периоды до эпох Мин и Цин — в приморских
регионах почти не было важных городов, особенно городов-портов, которых бы494

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

ло очень мало из-за требований системы подношения дани ко двору императора
и зависимости развития за счет политического покровительства.
Минская эпоха стала важным периодом в строительстве приморских городов.
В эпоху правления Мин не произошло большого прорыва в мореплавании или
изучении ситуации на побережье по сравнению с предыдущими эпохами, ситуация оставалась прежней.
Император Тай-цзу (Чжу Юаньчжан) так формулировал свое отношение к запрету морской торговли: «Торговцы всеми силами стремятся к получению выгоды; приказ правителя — осваивать новые земли. Сейчас [к нам приходят] диковинные заморские товары, каких нет в Китае. Мы пресечем эти пути и не будем
их открывать, так как низкие люди стремятся к выгоде, изнуряют народ непосильным трудом и расточают материальные средства и тем самым наносят большой вред»12.Такое отношение к закрытию приморской зоны стало для следующих минских императоров «законом предков». Подобный политический курс
имел под собой веские причины: при Мин угрозы с моря были гораздо серьезнее,
чем в прежних китайских государствах.
Во 2-й год периода Хун-у (1369 г.) вспыхнули беспорядки, вызванные морскими пиратами вако; начиная с правления под девизом Цзя-цзин (сер. XVI в.)
торговцы-грабители на побережье завлекали вако и «рыжих варваров»13, чтобы
те устраивали беспорядки на границе; прибрежная зона неоднократно страдала
от их вылазок, что продолжалось в течение ста лет и вызывало большое беспокойство императорского двора и простого народа. Поэтому минская власть приняла меры по закрытию приморской зоны. Однако объективно эта политика минского правительства обозначила начало роста приморских городов.
Были приняты две конкретные меры по закрытию приморской зоны в минское
время. Первая была призвана поддерживать систему приношения дани к императорскому двору — общение с иностранцами строго ограничивалось официальной сферой. В начале эпохи Мин в правительственные зернохранилища в Хуанду
(совр. поселок Хуанду в районе Цзядин в Шанхае) был назначен таможенный комиссар, затем три таможенных комиссара были назначены соответственно в Чжэцзяне (в Нинбо), в Фуцзяни (в Цюаньчжоу, затем перемещен в Фучжоу), в Гуандуне (в Гуанчжоу); комиссар в Нинбо отвечал за связи с Японией,
в Цюаньчжоу — за острова Люцю (Рюкю), в Гуанчжоу — за связи с Тямпой,
Сиамом и западными странами. Такой политический курс мог создать благоприятные перспективы для развития торговых городов, так и произошло — при Мин
Нинбо, Фучжоу и Гуанчжоу стали процветающими портовыми городами. Второй
мерой по закрытию приморской зоны было учреждение военно-сторожевых
пунктов вэй и со, защищавших страну от угрозы с моря. Их создание привело
к тому, что вдоль побережья появились городские поселения, и число городов на
побережье увеличилось. Многие из военных пунктов имели хорошее географи12
Мин Тай-цзу шилу (Правдивые записи о правлении минского Тай-цзу). Т. 1, гл. 4, ч. 4. Хун-у,
15-й год, 4-й месяц года синьсы.
13
Т.е. голландцев. — Примеч. пер.

495

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

ческое положение, например, годились для строительства портов, они изначально строились для того, чтобы предотвратить стоянку кораблей противника и высадку десанта, и эти места вполне подходили для строительства городов. Хотя
вэй и со изначально служили только военными лагерями, со стабилизацией ситуации на побережье укрепленные города постепенно приобрели более разнообразные функции; в конце концов, на побережье Китая были построены города,
имевшие определенное влияние. Минские вэй и со, а также уже ранее начавшие
развиваться провинциальные, областные и уездные центры со временем образовали единый региональный центр на китайском побережье.
Политика в приморской зоне в ранний период Цин колебалась между закрытостью и открытостью. В годы правления под девизом Кан-си, чтобы нанести
удар могуществу рода Чжэн и отвоевать Тайвань, был издан приказ о «переселении от моря», вся прибрежная торговля была ликвидирована, что привело к запустению на побережье. После присоединения Тайваня цинская власть отменила этот приказ, объявила Сунцзян в Цзянсу, Нинбо в Чжэцзяне, Цюаньчжоу
в Фуцзяни и Гуанчжоу в Гуандуне портами, открытыми для внешней торговли,
и учредила таможню в этих четырех провинциях. Отмена запрета привела к небывалому расцвету внешней морской торговли на юго-восточном побережье, она
непрерывно велась с Тямпой, Сиамом, Ченла14, Малаккой, Бони (совр. Бруней),
Лусоном15, Японией, Сулу16 и островами Люцю. Но в то же время цинское правительство усилило меры по ее ограничению. Основными из них были: во-первых, обязанность докладывать местным чиновникам обо всех выходах в море,
регистрация, предоставление гарантий и поручительства, лицензирование,
клеймение номера и гравировка названия судна, таможенная проверка и разрешение на въезд и выезд с целью торговли. Затем на море были введены система
баоцзя и система гарантий торговли. Во-вторых, установлены пределы вывоза
в море селитры, серы, оружия и продовольствия. В-третьих, установлен лимит
в 500 даней для грузоподъемности судов и предел высоты мачт для судов, выходящих в море, создана система регистрации в судостроении. Так как на побережье неоднократно случались стычки, цинский двор снова закрыл приморскую зону; на 22-м году правления под девизом Цянь-лун (1757 г.) цинское
правительство решило ликвидировать все остальные порты, позволив осуществлять торговые связи только через Гуандун. Закрытие побережья сильно сдерживало развитие приморских городов, города и поселки у моря пришли в запустение. Несмотря на то что Гуанчжоу получил политическое покровительство, общий уровень внешней торговли снизился, что сдерживало и прогресс
в самом Гуанчжоу.
В середине XIX в. открытие портов после опиумных войн стало одним из ключевых моментов в развитии градостроительства в приморских городах. Учитывая
свои экономические интересы и помня о морском пиратстве, западные державы
14

Государство на территории совр. Камбоджи. — Примеч. пер.
Лусон — остров Филиппинского архипелага. — Примеч. пер.
16
Совр. остров Сулавеси. — Примеч. пер.
15

496

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

настаивали на открытии некоторых китайских портов и учреждении в них концессий, вследствие чего открытые портовые города впервые столкнулись с западными
концепциями градостроительства. Проникновение западных принципов местного
управления, экономической модели и культурного типа привело к тому, что открытые порты впервые отошли от традиционной китайской политической модели
и положили начало модернизации. С началом развития градостроительства в приморских районах это влияние стало проникать в глубь континента и привело к увеличению числа китайских городов, ставших на путь модернизации.
29 августа 1842 г. цинское правительство подписало Нанкинский договор
с Англией и объявило об открытии пяти портов. 27 июля 1843 г. был открыт
Гуанчжоу, 1 ноября 1843 г. — Сямэнь, 17 ноября 1843 г. — Шанхай, 1 января
1844 г. — Нинбо, 3 июля 1844 г. — Фучжоу. Это было первым шагом, который
привел к потере Китаем своей приморской зоны и суверенитета, но одновременно и первым шагом к модернизации приморских городов; с этого времени они
вышли на совершенно отличную от старых внутриконтинентальных городов траекторию развития.
Начиная с 50-х годов XIX в., согласно неравноправным договорам об открытости, Инькоу, Шаньтоу, Тяньцзинь, Ханькоу, Чунцин и другие приморские города, а также территории вдоль рек стали открытыми портами. Изображения
этих портов, созданные в 1860-х годах, могут дать лишь общий взгляд на развитие этих городов; конечно, одним из развивавшихся наиболее быстро был Шанхай, о чем более подробно говорится ниже (цв. ил. 30). В канун Синьхайской революции насчитывалось в общей сложности 107 открытых портов, из которых
23 находились на побережье, в том числе Шанхай, Ханчжоу, Нинбо, Вэньчжоу,
Фучжоу, Сямэнь, Гуанчжоу, Циндао, Тяньцзинь. Вынужденное открытие этих
портов можно считать отправной точкой модернизации, так как с этим непосредственно связано установление внешнеэкономических связей и открытие концессий.
Так как приморские города с самого начала установили внешнеэкономические связи, то и модернизация в них шла достаточно быстро, ведь на первом этапе всей новой истории в экономике и культуре Китая она занимала главное место. Что касается производства, то явным свидетельством этого было то, что многие китайские купцы открывали свои предприятия в первую очередь именно в
открытых морских портах. Среди них прядильные, ткацкие предприятия, предприятия по очистке хлопка, изготовлению одежды, бумажные производства, типографии, консервные, механические предприятия, по выделке кожи, электроламповые, в первую очередь они обосновались в Шанхае, Гуанчжоу и Сямэни.
Производство на этих предприятиях символизировало зарождение и развитие
промышленности в новой истории Китая, а открытые морские порты, давшие
жизнь этим предприятиям, несомненно, взяли на себя роль локомотива экономического развития.
В истории культуры Китая Нового времени много «первого» также было создано в приморских открытых портовых городах. Так, например, первый журнал
497

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

на китайском языке — «Ежемесячник о Востоке и Западе» — был издан миссионерами в Гуанчжоу в 1833 г., первый научный журнал — «Естественно-научный
сборник» — в Шанхае в 1876 г.; первой школой для девочек стала женская школа, открытая миссионерами в Нинбо в 1844 г., первым педагогическим учебным
заведением — открытый в 1896 г. в Шанхае педагогический институт при Наньянской общеобразовательной школе; организованное в 1843 г. в Шанхае издательство «Мохай» стало первым издательством нового типа в материковом Китае, в 1844 г. в Нинбо появилось издательство религиозной литературы «Хуахуа
шэнцзин шуфан», где впервые была напечатана Библия и заимствована американская технология создания матриц для печати при помощи гальванолифии;
в 1872 г. в Шанхае, в районе Сюйцзяхуэй была основана первая в новой истории
обсерватория, здесь же печаталась и массово распространявшаяся современная
научно-техническая и философская литература.
В сфере экономики и культуры приморские города значительно влияли на
внутриконтинентальные. Это влияние коснулось всех сторон жизни людей: экономики, общественной жизни, культуры, науки и техники и даже обычаев и традиций. Исследователи со временем свели это влияние в три группы:
1. Производство, сбыт и обмен. Это основная форма влияния приморских городов на внутриконтинентальные. Из приморских городов в глубь континента
везли не только импортные, но и товары местного производства; вместе с тем эти
товары из внутренних территорий вывозились на экспорт, возможно, сельскохозяйственная продукция отправлялась в приморские города на переработку. Благодаря обороту денежных средств укрепились экономические связи приморских
городов и внутренних территорий.
2. Восприятие нового. Этот аспект в основном подразумевает влияние приморских городов на внутриконтинентальные в культурной, научно-технической
и бытовой сфере, в том числе и в таких областях, как техника и оборудование.
Поскольку между Китаем и передовыми странами того времени существовал
довольно большой разрыв в научно-техническом развитии, а приморские города находились на пересечении материальных и культурных связей Китая
с другими странами, то постоянно впитывали современные веяния, принимали
и осваивали передовые технологии и несли ответственность за их передачу на
обширные внутренние территории. Из Гуанчжоу «гуандунские товары» отправлялись по морю в Шанхай, затем товары, технологии, а также предметы культуры передавались во внутренние территории, воплощая назначение приморских городов.
3. Пример и воздействие. Этот аспект в основном выражался в том, что приморские города вели за собой внутренние территории в таких областях, как
изменения в производстве, в общественной жизни, развитии экономической
и политической системы, системе муниципального управления. Так как уровень
модернизации приморских городов, особенно таких больших, как Шанхай, был
довольно высоким, то вне зависимости от изменений в производстве политэкономическая система и общественная жизнь этих городов обгоняли города внут498

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

ренних территорий. Инновации внедрялись прежде всего в Шанхае и других приморских городах, в то время как внутренние территории следовали за ними, поэтому приморские города играли роль ведущих. Эта роль приморских городов
как образца и лидера была одним из видов их многопланового влияния на внутренние территории17.

§ 3.
Реиональные особенности развития
приморсих ородов
Взлет и падение приморсих городов на северо-востое:
Ино и Далянь. — Приморсие города Северного Китая:
Тяньцзинь, Циндао и Яньтай. — Приморсие портовые города
в стьях ре на юго-востое: Ханчжо, Нинбо, Фчжо, Цюаньчжо,
Чжанчжо, Сямэнь. — Шанхай и Ганчжо

До появления пароходов все портовые города в Китае и других странах формировались неподалеку от устьев рек, и на их жизнь влияли приливы и отливы.
До конца XIX в. в Китае все порты находились в устьях рек, по традиции строились города с внешними гаванями. Выбор места расположения города в устье
реки давал три преимущества: во-первых, близость к морю предоставляла возможность организовывать морскую торговлю; во-вторых, на парусных лодках
можно было сравнительно безопасно выходить в море и входить в гавань во время приливов; в-третьих, за счет рек, идущих в глубь континента, можно было
увеличить поток товаров и расширить рынок сбыта. Но у портовых городов
в устьях рек были и неизбежные минусы, в том числе заиливание устьев и сокращение дальности плавания, все это влияло на возможность для портов играть
связующую роль с центральными городами страны.
Инкоу начал развиваться в 11-й год Сянь-фэн (1861 г.). По Тяньцзиньскому
договору г. Нючжуан на Ляодунском полуострове становился открытым портом,
но из-за обмеления и смещения русла р. Ляохэ английское правительство было
вынуждено направить официальную ноту маньчжурскому двору с требованием
сделать открытым портом Инкоу (по установившемуся обычаю его по-прежнему
называли Нючжуан). Название Инкоу стало встречаться на 10-м году периода
Дао-гуан (1830 г.), иногда его называли Мэйгоуин. В 5-й год периода Тун-чжи
(1866 г.) из-за выгодного географического положения города были построены
береговые укрепления Инкоу. Причиной постройки укреплений в этом месте было то, что «Инкоу — ключевое место трех восточных провинций, рядом с Корё
и районом Хуньчунь»18. Инкоу — город в устье реки, который находился при
17

Цит. по: Чжан Чжунли. Дун нань яньхай чэнши юй Чжунго цзиньдайхуа (Приморские города
юго-востока и китайская модернизация). Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1996. С. 18–20.
18
Инкоу цзачжи (Журнал «Инкоу») / // Ван Сици. Сяофанху чжай юйди цунчао (Выписки о географии из кабинета Сяофан хучжай). Кн. 9.

499

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

впадении ее в море и являлся пунктом пропуска товаров в местности в бассейне
Ляохэ; территории были огромны; все богатства и товары из бассейна этой реки
должны были проходить здесь, и только поэтому Инкоу смог существовать
и развиваться. А заиливание нижнего течения Ляохэ способствовало смене русла
и было одним из факторов, повлиявших на развитие Инкоу. Начиная с 11-го года
правления под девизом Сянь-фэн (1861 г.) и вплоть до 24-го года правления
Гуан-сюй (1898 г.), на протяжении 30 с лишним лет торговля в бассейне Ляохэ
процветала, река стала важнейшей экономической артерией, связавшей северовосток Китая и восток Монголии. Корабли входили в Ляохэ через Инкоу, «во
время большой воды малотоннажные пароходы могли дойти до Ляояна, парусники — проплыть 800 ли против течения и дойти до уезда Тунцзянцзы в Чанту,
загрузиться соей, бобовым маслом и жмыхом, чтобы вывезти их через Инкоу».
Вследствие этого товары с внутренних территорий вывозились парусными судами, что в будущем уменьшило значение Инкоу среди морских портов по всей
стране: с одной стороны, Инкоу был тесно связан с внутренними территориями
трех провинций, с другой — связь с остальными торговыми портами страны
осуществлялась пароходами, а для небольших пароходов и парусников конечным
пунктом был Инкоу, поэтому город мог постоянно развиваться и доминировать
в торговле на северо-востоке»19. В этом и состояло отличие Инкоу, который стал
важнейшим торговым портом трех восточных провинций.
Подъем Даляня и упадок Инкоу происходили синхронно. Далянь — порт в заливе, здесь нет впадающей в море реки, поэтому Далянь не страдает от засорения
бухты илом. С 1880 г. Бэйянский флот дислоцировался в Люйшуне, это ускорило
строительство оборонительных сооружений в Даляне, в результате чего этот
район быстро стал важным опорным пунктом для Бэйянского флота. В 1898 г.
царская Россия арендовала район Люйда и основала новый порт и город в местности Циннива в заливе Даляньвань, в 1902 г. здесь одновременно построили
проходящую по северо-востоку страны КВЖД и прямую железную дорогу до
Люйшуня. После окончания русско-японской войны в 1905 г. к Японии перешли
все права царской России на Южную Маньчжурию, Далянь объявили «свободным портом» и стали принимать там корабли со всего мира. Так как порт в Даляне спланирован рационально, было удобно осуществлять погрузку и разгрузку,
к тому же Южно-Маньчжурская железная дорога шла прямо до южной части
Хэйлунцзяна и территорий провинций Цзилинь и Ляонин, поэтому в порт Даляня
привозили экспортируемые в больших количествах соевые бобы, строевой лес,
лекарственное сырье и местную продукцию северо-востока. После 1910 г. японцы осуществляли транзитные перевозки по Южно-Маньчжурской железной дороге через Цзинфэн, Сытао и Аньфэн, здесь круглосуточно шел большой поток
товаров в Далянь. Перевозки по Южно-Маньчжурской железной дороге были
быстрыми и к тому же недорогими, они более чем в пять раз превышали в ско19

Дун сань шэн цзинцзи шикуан ланьяо (Кратко об экономической ситуации в трех восточных
провинциях). Цит. по: Чжан Давэй. Телу цзяньцзао дуй Цин мо дунбэй чэнши дэ чунцзи (Строительство железных дорог как толчок для развития городов северо-востока в конце эпохи Цин) //
Лиши дили (Историческая география). Вып. 18. 2002. С. 50–61.

500

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

рости речное судоходство. С организацией транзитных железнодорожных перевозок количество речных резко упало, а после выхода к морю «Японской акционерной компании Южно-Маньчжурской железной дороги» Далянь превзошел исторически главный порт на северо-востоке — Инкоу — и стал первым по
объему обработки грузов портом на северо-востоке. Например, в 1913 г. общий
объем импорта зарубежных товаров был уже в четыре раза больше, чем в Инкоу20. Экспорт сельскохозяйственной продукции из северо-восточных регионов
постепенно переключился с водного пути Ляохэ–Инкоу на сухопутную транспортировку по маршруту Южно-Маньчжурская железная дорога — Далянь, вся
внешняя торговля в Южной Маньчжурии была монополизирована железной дорогой.
Захват Японией северо-восточных регионов искусственно ускорил упадок
Инкоу. Чтобы осуществлять политику «управления торговлей в Маньчжурии
через Далянь», японцы поощряли перевозку грузов и экспортных товаров со
всего северо-востока китайскими и иностранными торговыми компаниями
именно через этот город, в результате чего был нанесен еще более серьезный
удар по речным перевозкам на Ляохэ и экспорту из порта Инкоу. Кроме того,
когда в 1906 г. японцы строили на Ляохэ мост Цзюлюхэцяо в Синьмине, они
умышленно уменьшили высоту моста, чтобы ограничить прохождение больших
судов, что оказало неблагоприятное воздействие на перевозки по Ляохэ.
Среди факторов, приведших к упадку порта Инкоу, была и проблема обмеления р. Ляохэ. В последние годы империи Цин, на западе, в верхнем течении Ляохэ на территории Монголии, в каждом аймаке набирали добровольцев для раздачи земель, и во многих степных районах стали заниматься земледелием, что стало причиной эрозии почв, русло реки обмелело из-за придонных осадков, что
нанесло вред перевозкам по Ляохэ. Из впадающих в море рек у Инкоу остались
только Хуньхэ и Тайцзыхэ, но объем воды в них был небольшим. Лишившись
ресурсов Ляохэ, Инкоу стал гораздо менее привлекательным, его упадок был
предопределен.
История Тяньцзиня началась с города Чжигучжай, основанного в эпоху
Цзинь. После захвата государства Цзинь монголами была построена новая столица, которую через 9 лет (1272 г.) переименовали в юаньский Даду (сегодняшний Пекин). В то время транспортная коммуникация между регионом
Цзяннань и Даду, вне зависимости от того, шла ли она с юга на север по Великому каналу или по маршруту вдоль моря до Бохайского залива, а затем по
Хайхэ до Великого канала, осуществлялась через Чжигу. За счет выгодного
географического положения Чжигучжай стал самым близким к столице узлом
транспортных перевозок и хранения зерна. Однако появление сегодняшнего
облика Тяньцзиня относится к годам правления минского императора под девизом Юн-лэ. Когда Янь-ван Чжу Ди начал борьбу за власть, он двинулся из Чжигу на юг, переправившись через реку; это место являлось важной точкой морской торговли, здесь были учреждены военные посты; во 2-й год правления
20

Там же.

501

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Юн-лэ (1404 г.) в Чжигу возвели стены, начали строить тяньцзиньские оборонительные сооружения21.
С середины минской эпохи экономика Тяньцзиня стала довольно быстро развиваться, основной причиной этого было функционирование Великого канала.
После эпохи Тяньшунь (1457–1464) Великий канал стал важным торговым путем,
соединявшим север и юг Китая, торговые суда шли целыми караванами. Торговцы «собирались в хлебные караваны, двигались непрерывной чередой без отдыха», «шли через Хэцзянь и Баодин»22, так и возник Тяньцзинь — место, где была
«выгода от прохождения судов, сосредотачивалось зерно и товары Поднебесной,
направлявшиеся в столицу»23. Растущее день ото дня население стимулировало
торговую деятельность, Тяньцзинь быстро стал новым торговым городом на севере страны.
До открытия портов Тяньцзинь всегда был городом, обеспечивавшим существование и развитие Пекина. Несмотря на преимущества естественного расположения Тяньцзиня, если бы не было потребности в обороне Пекина и перевозке
податного зерна, то выгодное географическое положение Тяньцзиня как ключевого пункта между рекой и морем невозможно было бы использовать полностью.
Только военная роль и развитые перевозки податного хлеба и соли стимулировали подъем Тяньцзиня. В цинскую эпоху здесь стали в широких масштабах добывать морскую соль, район Чанлу был одним из десяти округов соляной монополии в стране, а торговцы солью стали самыми богатыми купцами в Тяньцзине.
Местные богачи и шаньсийские менялы (прообраз финансового сектора) осели
в Тяньцзине, а это означало, что экономика Тяньцзиня успешно развивалась. Но
до открытия портов в Тяньцзине никогда не было крупных современных производств, к тому же сельское хозяйство в Северном Китае было отсталым, а товарное хозяйство — неразвитым, все это ограничивало дальнейшее развитие торговли в Тяньцзине. В то время товарное хозяйство города не только зависело от Пекина, но и было целиком феодальным. В 1860 г., после Второй опиумной войны
Тяньцзинь принудительно сделали открытым портом, и это стало переломным
моментом в его истории. С тех пор Тяньцзинь был избавлен от положения города-сателлита Пекина и была заложена основа для его превращения в крупнейший
морской порт и торгово-промышленный город Северного Китая, центральный
город всего региона. После открытия Тяньцзинь установил связи с традиционными рынками Северного Китая и международным рынком. Так как Тяньцзинь
изначально расположен в монгольском районе, он стал естественным выходом
в море для провинций Чжили, Шаньси и даже Хэнани и северо-востока Шаньдуна, после открытия порта все больше товаров перевозили через Тяньцзинь по
всему Северному Китаю. Ежегодно объем этой торговли возрастал. Кроме того,
21

Ли Сянь (ред.) и др. Дай Мин итунчжи (Сводное описание Великой Мин). Пекин: Саньцинь
чубаньшэ, 1990. С. 40.
22
Чжан Хань. Сун чуан мэн юй (Разговор во сне из окна у сосны). Т. 4. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1985.
23
Тяньцзинь сянь чжи (Описание уезда Тяньцзинь). Т. 2, ч. 1. И вэнь (Искусство и литература).
Ксилограф. изд., Цянь-лун, 4-й год (1739 г.).

502

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

небольшая часть товаров продавалась в Чжили; в такие города и уезды, как Тайюань, Тайгу, Пинъян, Пучжоу, Луань, Фэньчжоу, Датун, Шуопин в Шаньси,
Сиань, Тунчжоу, Синань в Шэньси, Чжандэ, Хуайцин, Вэйхуэй в Хэнани, Цзинань, Линьцин, Дунчан в Шаньдуне, перевозили импортные товары из Тяньцзиня.
В то же время объемы специфической сельхозпродукции Северного Китая благодаря спросу со стороны экспортеров постоянно увеличивались. Вслед за развитием экспортно-импортной торговли промышленность и торговля в Тяньцзине
тоже шли на подъем.
Тяньцзинь — портовый город в устье реки, расположен в дельте девяти рек,
у «потока, в который вливалось множество рек»24; окруженный водой, он удобен
для водного транспорта, а протекающий через Тяньцзинь Великий канал — связующая линия между югом и севером страны. Водное сообщение по Хайхэ привело к появлению близ Тяньцзиня крупнейшей экономической зоны Северного
Китая. Порт стал выходом к морю для южных провинций и Бэйянской береговой
линии севернее Янцзы, здесь «повозки и лошади стекались в одно место, корабли
отправлялись в плавание, жизнь била ключом днем и ночью, на государственные
склады доставляли зерно, процветала уличная торговля»25. Тяньцзинь стал узлом
водных и сухопутных перевозок в Северном Китае. До открытия порта в Тяньцзине уже была имеющая свои преимущества система водных перевозок;
в основном в западной и южной частях города находилась целая сеть рек, летом
и осенью можно было возить товары вокруг Тяньцзиня и в Шаньдун и Хэнань.
До открытия портов каботажные перевозки ограничивались зерном, лесом и местной продукцией, с иностранными государствами не было непосредственных
связей, порт не использовал должным образом свое выгодное географическое
положение. После открытия портов Тяньцзинь стал первым открытым китайским
портом, международные морские перевозки связали товарный рынок Тяньцзиня
с мировым и сделали город региональным перевалочным пунктом товаров в мировой рыночной системе. Затем получили развитие пять маршрутов речного судоходства между Тяньцзинем и внутренними территориями, основной путь составлял 1251 км и связывал районы Северного Китая общей площадью в 225 тыс.
кв. км. Поэтому вскоре после открытия порта в Тяньцзине таможенные инспектора оценивали это событие таким образом: «В Китае кроме Шанхая и, может
быть, Гуанчжоу нет места с таким прекрасным водным сообщением с внутренними территориями, как Тяньцзинь»26. Сочетание водных путей и дорог по суше
привело к тому, что еще до формирования современной системы путей сообщения вокруг Тяньцзиня сложилась довольно большая экономическая зона, включавшая в себя не только Пекин и сам Тяньцзинь, но и охватывавшая на севере
24
Ду ши фанъюй цзияо (Наиболее важные выдержки из истории географии), цз. 13, Цзиньхай
сянь сяо Чжигу (Маленькая [река] Чжигу в уезде Цзиньхай). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 2005. С. 565.
25
Сюй Тяньцзинь сянь чжи (Продолжение описания уезда Тяньцзинь), цз. 2, Синшэн цзян юй
(Преимущества в местоположении). Ксилогр. изд., Тун-чжи, 9-й год (1870).
26
Цит. по: Чжан Сы. Шицзю шицзи мо Тяньцзинь дэ янша янбу маои (Торговля муслином и батистом через Тяньцзинь в конце XIX в.) // Тяньцзинь шичжи (Описание истории Тяньцзиня). 1987.
№ 4. С. 23.

503

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Чжанцзякоу, Монголию, достигавшая на юге Хэнани, включавшая на западе всю
пров. Шаньси и регион Гуаньчжун в пров. Шэньси27. К началу XX в. экономическая зона Тяньцзиня охватывала едва ли не половину Китая к северу от Хуанхэ.
Здесь сформировались новый механизм торговли и сильная экономика. Машины
и техника с запада, пройдя Тяньцзинь, могли попасть в Хэбэй, Шаньси, Шаньдун, Хэнань, Фэнтянь, Цзилинь, Хэйлунцзян, Шэньси, Ганьсу, Монголию, Синьцзян; а местная сельскохозяйственная продукция перерабатывалась, а затем экспортировалась через Тяньцзинь за рубеж. С конца XIX в. разработка горных руд,
открытие железных дорог, подъем национальной промышленности и расцвет
финансового сектора в Северном Китае сделали Тяньцзинь многофункциональным центром. В процессе завоевания этого положения Тяньцзинь перестал зависеть от Пекина и даже начал его заменять, став крупнейшим экономическим центром Северного Китая.
Циндао и Яньтай были портами-конкурентами Тяньцзиньской экономической
зоны. Эти порты по географическим условиям превосходили Тяньцзинь, так как
Тяньцзинь — это речной порт, подверженный появлению отложений ила, а Циндао и Яньтай — превосходные порты в заливах, но по географическому положению они проигрывали Тяньцзиню, до середины XIX века из-за ограничений на
перевозки их экономическая зона была небольшой, поэтому они не достигли таких успехов в развитии, как Тяньцзинь.
Яньтай, на входе в Бохайский залив, расположен в удобном месте на Бэйянской береговой линии. Порт Яньтая имел свои преимущества, скальная береговая
линия была длинной и извилистой, глубина у берега составляла 4–10 м, в самом
глубоком месте — 16 м, здесь чередовались скалистые мысы и бухты, существовал также естественный барьер из островов Чжифу, Кунтун, Бяньдань. Акватория
залива была спокойной и широкой, в ней было мало придонных отложений. Особенно хорошим естественным портом была восточная бухта Чжифу, глубокая
и широкая, суда тоннажем до 10 тыс. т могли стать здесь на якорь, бухта не замерзала, в ней не было туманов.
После открытия порта в Яньтае западные державы одна за другой учреждали
там консульства, строили большие причалы, волнорезы, направленные с востока
на запад, и пристани с северной стороны, поставили навигационные знаки на горе Яньтайшань и основали таможню. В 1872–1877 гг. внешняя торговля в Яньтае
развивалась достаточно динамично, в экспорте местной продукции наиболее
важными были товары сельского хозяйства, такие как зерно, арахис, фрукты,
шелк-сырец, и изделия ручной работы, такие как трикотаж и скатерти; среди импортных грузов была продукция легкой промышленности, керосин, химикаты
и т.д. Со второй половины XIX и до начала XX в. Яньтай был единственным торговым портом в Шаньдуне и важным центром торговли на берегу Бохайского
залива, да и Желтого моря. В 90-е годы XIX в. начала развиваться национальная
27
До постройки железной дороги места и пути сбыта батиста из Тяньцзиня можно было очертить в пределах территорий района Тяньцзиня. См.: Ло Шувэй (ред.). Цзиньдай Тяньцзинь чэнши ши
(История Тяньцзиня в новое время). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1993. С. 174.

504

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

промышленность, в 1882 г. открылся современный винзавод «Чжанъюй», а затем
последовательно были основаны мукомольная фабрика и консервный завод, благодаря чему Яньтай стал одним из мест, где началось развитие китайской легкой
промышленности.
Порт Циндао находится на восточном берегу бухты Цзяочжоу. Здесь, на юге
Шаньдунского полуострова, находился центр Бэйянской береговой линии, и природные условия для строительства порта были превосходными. Бухта Цзяочжоу — узкая при выходе из нее и расширяющаяся к береговой линии, с востока
на запад она тянется на 15, с севера на юг на 18 морских миль, площадь —
446 кв. км, естественная глубина ее фарватера составляла около 10–15 м. В бухте
Циндао не происходило отложения наносов, зимой она не замерзала, имела надежное прикрытие и была тихой естественной гаванью.
В 1901 г. немцы построили в Циндао небольшой порт и начали сооружать
железную дорогу между Цзяонанем и Цзинанем. В 1904 г. Цзяонань–Цзинаньская дорога была построена, и по ней пошли поезда, одновременно с этим были построены железнодорожная станция Циндао и вагоностроительный завод
Сыфан. В 1906 г. были построены четыре причала, осуществлен план строительства одновременно торгового и военного порта. Немцы заняли наиболее
привлекательную часть Циндао — юго-восточное побережье, которое, соединив в себе ландшафт и рельеф местности и построенные здания в европейском
стиле, стало городом «красной черепицы, зеленых и желтых оград, лазурного
моря и синего неба». После пуска поездов по Цзяонань–Цзинаньской железной
дороге и строительства портового терминала объем торговли в Циндао стремительно рос, и выросло также население — с 15 593 в 1902 г. до 53 312 человек
в 1913 г.
В провинции Чжэцзян преобладает холмистая и горная местность. Береговая
линия здесь длинная и извилистая, есть много островов вдоль берега. Внутренние реки в провинции называются «системой восьми больших рек», многие из
них берут исток в западных или юго-западных гористых районах, текут на восток и впадают в море, среди них наиболее протяженной является р. Цяньтан,
длина основного русла которой составляет 410 км, а площадь бассейна — более
42 тыс. кв. км. Другие реки короче и имеют более быстрое течение, изменения
уровня воды в них выражены резче, и они обладают очевидными признаками
горных рек. В древности, во времена сельскохозяйственной экономики, бассейны судоходных рек Чжэцзяна были сравнительно небольшими и отнюдь не
способствовали развитию экономики города. Поэтому, несмотря на то что в
устье каждой реки в Чжэцзяне возникали города, у них не было возможности
для развития, еще труднее было развить внутренние территории вдоль бассейнов рек и значимые городские поселения; единственным исключением стал
Ханчжоу.
Хотя у Ханчжоу также были географические ограничения, но благодаря политической поддержке и региональным экономическим условиям этот город стал
наиболее влиятельным и крупным в провинции. Развитие Ханчжоу было об505

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

условлено несколькими преимуществами: во-первых, город располагается на богатой природными ресурсами равнине Ханцзяху с развитым интенсивным земледелием, что обеспечило ему лучшие условия развития по сравнению с близлежащими населенными пунктами. К тому же Ханчжоу находился в устье самой
большой в Чжэцзяне реки — Цяньтан, его экономическая зона была шире, чем
у других провинциальных городов в устьях рек. Ханчжоу имел и чрезвычайно
политически выгодное расположение. Начиная с эпох Хань и Тан, он неоднократно становился местным центром власти, в период Южной Сун даже был
столицей государства. В-третьих, в основном в гористой провинции Чжэцзян
Ханчжоу разместился на широкой равнине и имел выгодное транспортное расположение. Самым важным путем сообщения здесь были каналы, в том числе
Великий и Восточночжэцзянский каналы, которые соединяли дельту Янцзы
и Великую Китайскую равнину и объединяли равнины Ханцзяху и Ниншао
в экономическую зону Ханчжоу. Особенно это было важно в предшествующий
Новому времени период, когда не было широкого выхода в моря и океаны
и главные хозяйственные связи осуществлялись по материку.
Начиная с Мин и Цин, а особенно после середины XIX в., вслед за подъемом
Шанхая и Нинбо экономическая зона Ханчжоу стала уменьшаться, и значение
его в системе городов Китая постепенно падало, в конце концов он превратился в «задний двор» Шанхая, служа в основном для отдыха и развлечения богачей.
Нинбо с самого начала создавался как портовый город, он был единственным
портом в устье реки, где первым делом были возведены укрепления. Порт Нинбо
находится на месте слияния трех рек — Юнцзян, Юйяоцзян и Фэнхуацзян, с востока его омывает океан. Внешние гавани Нинбо — Чжэньхай и Бэйлунь прикрывались группой островов Чжоушань, бухты были широкими и глубокими, тихими и не замерзающими круглый год. Сунь Ятсен в «Тезисах по строительству
государства» назвал Нинбо «идеальной гаванью Восточного Китая».
Еще во времена Тан и Сун и вплоть до Мин Нинбо служил воротами в Японию и Корею; несколько сотен лет подряд сюда прибывали послы из этих стран
и отсюда отправлялись сунские и минские миссии. При Мин Нинбо уже был одним из трех городов, где находились таможенные комиссары; при Цин Нинбо —
одно из четырех мест в Китае, где была учреждена таможня. Став одним из первых открытых портов, Нинбо вступил на путь обновления, начало которому было
положено модернизацией торговли, проходившей в три этапа. Первый начался
после опиумных войн, когда в Нинбо появились новые виды товаров, отличные
от традиционных. Здесь стали торговать трикотажем и сукном, европейскими
медикаментами, одеждой европейского покроя, каучуком, металлом, стеклом. На
рубеже XIX и XX вв. в Нинбо насчитывалось более 80 новых видов коммерческих
предприятий. Второй этап пришелся на промежуток между Второй опиумной
и китайско-японской войнами, характерной особенностью этого периода было изменение в направлениях потока товаров. Важной частью работы порта стала торговля с Сингапуром и Малаккой, усилилась тенденция на сближение с мировым
506

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

рынком. Третий этап начался после китайско-японской войны, он отличался увеличением числа иностранных коммерческих организаций, тенденцией к сосуществованию китайского и иностранного бизнеса. В 60-е годы XIX в. в Нинбо было
основано множество известных иностранных фирм с броскими торговыми флагами; кроме пароходных перевозок здесь стали заниматься таможенной регистрацией, страхованием, продажей табака, нефти, предметов повседневного обихода
и др. В то же время развивался и бизнес китайских торговцев, которые сближались с иностранными фирмами.
У жителей Нинбо существовали давние традиции торговли, при Мин и Цин
сфера деятельности торговцев была довольно широкой, их связи простирались до
Шаньдуна, Ляодуна, Фуцзяни, Гуандуна, Хубэя и Хунани, Сычуани, Пекина,
преодолевая даже Великую Китайскую стену. Основной была морская торговля
с Японией и южными провинциями. После модернизации торговли активность
торговцев в Нинбо еще более увеличилась, в то время говорили, что «нет торгового города, кроме Нинбо»; в Шанхае, где они оказывали большое влияние на
предпринимательскую деятельность, их называли «бандами Нинбо».
С течением времени, по мере развития Шанхая промышленность и торговля,
капитал и людские ресурсы перемещались из Нинбо в этот город, приведя к тому, что Нинбо стал зависимым от Шанхая портом.
Фуцзянь — большая провинция на побережье океана, ее береговая линия извилиста и простирается на 3323,6 км, занимая третье место по протяженности
в Китае. Благодаря извилистому побережью образовалось множество бухт, всего
в провинции есть более 120 больших и малых естественных гаваней, провинция
является первой в стране по плотности их расположения, к тому же многие глубокие естественные гавани обладают значительными природными ресурсами.
Географические особенности Фуцзяни и Чжэцзяна схожи, быстрые и небольшие
реки не занимают обширных внутренних территорий. Это обстоятельство предопределило то, что в Фуцзяни не смогли сформироваться такие крупные города,
как Шанхай, Гуанчжоу и Тяньцзинь, и в конце концов сложилось только множество мелких региональных центров, внутренними территориями которых стали
бассейны основных рек провинции.
Характерными особенностями развития портов в Фуцзяни стало поочередное
развитие портовых районов и перемещение главного центра из одного портового
города в другой. Приморский центр в Фуцзяни перемещался с севера на юг: из
Фучжоу в Цюаньчжоу, затем в Чжанчжоу и, наконец, в Сямэнь. Это отразило
особенности социально-экономического развития Фуцзяни.
Фучжоу — один из важнейших торговых городов в китайской истории, еще
при Цинь, когда Фучжоу назывался территорией Миньчжун и был столицей государства Миньюэ, он уже являлся региональным политическим, экономическим
и военным центром, играя роль важного торгового порта. В начале минской эпохи дань с островов Люцю к императорскому двору шла через Цюаньчжоу, однако
в 1-й год правления Юн-лэ (1403 г.) таможенных комиссаров переместили в Фучжоу. Это объяснялось бóльшим удобством навигации для кораблей с Люцю,
507

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

которые могли также отправиться на север по р. Миньцзян. Благодаря «даннической торговле» Фучжоу стал одним из оживленных торговых портов того времени.
При династии Цин, после снятия запрета морской торговли основным стало
сообщение между морскими портами страны, а непосредственная торговля с другими странами несколько ослабла. В середине эпохи Цин экспорт из Фучжоу
в китайские порты на юге и севере состоял преимущественно из чая, бамбука,
цицании (водного риса); фуцзяньская ель и бумага поставлялись из Фучжоу
в Шаньдун и на северо-восток Китая; соевые бобы импортировали с северо-востока, хлопок и шелк — из Цзянсу. Среди товаров, направляемых за границу,
наиболее широкий сбыт имел чай.
После открытия пяти портов западные коммерсанты зачастили в порт Фучжоу, закупая сельскохозяйственную продукцию. Экспортная торговля чаем
развивалась особенно быстро после открытия там чайного рынка в 1854 г. Производимый в Фуцзяни чай до сих пор является важным продуктом экспорта;
красный чай с гор Уишань уже был широко известен за рубежом, но из-за запрета морской торговли, существовавшего при Цин, этот чай запрещалось вывозить по р. Миньцзян через Фучжоу, а следовало доставлять для экспорта сначала в Гуанчжоу. Во время восстания тайпинов дорога с гор Уишань до Гуанчжоу
и Шанхая оказалась перерезана, и чай из этого района можно было экспортировать только по р. Миньцзян через Фучжоу, вследствие чего город стал всемирно известным центром сортировки чая. С 1866 по 1886 г. объем экспорта чая из
Фучжоу не только ежегодно рос, но и составлял более трети от общего объема
экспорта из Китая, держа первенство в стране по экспорту чая.
Название Цюаньчжоу при Суй относили к нынешней местности Фучжоу на
севере Фуцзяни; в середине эпохи Тан, вслед за перемещением порта в южную
часть Фуцзяни, название Цюаньчжоу также переместилось с севера на юг провинции. В сунскую и юаньскую эпохи Цюаньчжоу даже на какое-то время потеснил Гуанчжоу, став самым большим портом на востоке Китая. В начале Мин,
в первый год правления Хунъу в Цюаньчжоу учредили таможенный комиссариат, однако из-за запрета морской торговли с иностранцами он потерял свою торговую функцию; вдобавок река Цзиньцзян была недлинной и не слишком удобной для торговли, что также ухудшило положение Цюаньчжоу как международного морского порта.
При Мин государственная навигация в Цюаньчжоу пришла в упадок, однако
«народная» контрабандная торговля переживала расцвет, портовый центр сдвинулся в сторону поселка Аньхай, и торговля оказалась еще более рассредоточенной. Все порты в заливе Вэйтоувань процветали и быстро развивались за счет
частной морской торговли, особенно выделялся Аньхай. Аньхай (или Аньпин)
находился вдалеке от центра области, здесь был слабый контроль со стороны
государства, что было удобно для частной торговли и иностранных предпринимателей, в результате он стал таким же портом, как Юэган, и центральной базой
для коммерсантов, отправлявшихся морем в XVII в.
508

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

В конце Мин и начале Цин поселок Аньхай в Цюаньчжоу находился под
контролем группировок во главе с Чжэн Чжилуном и Чжэн Чэнгуном и стал
центром международной торговли на юго-востоке Китая; развитие навигации
и торговли способствовало расцвету поселка, «по внешнему виду и объему торговли поселок не уступал центру провинции»28. В начале эпохи Цин Аньхай
был разрушен во время войны. Фарватер Цюаньчжоу засорялся илом, насыпь
в порту размыло, берег осел, и причалы разрушились, влияние города упало.
В процессе массовой модернизации портовых городов Цюаньчжоу также не
стал первым, а лишь региональным центром Фуцзяни, и в конце концов потерял свое значение.
С упадком Цюаньчжоу центром развития южной части Фуцзяни стал Чжанчжоу, главными городами оказались Хайчэн и Юэган. Хотя при династии Мин
неуклонно проводилась политика запрета морской торговли, частная торговля
была оживленной. Юэган находился далеко от центра провинции, был отдаленным поселком, «приказы центральных государственных учреждений туда не доходили», поэтому частная морская торговля шла непрерывно: «Жители Фуцзяни
плавают по морям и выходят в океан через Чжанчжоу». Из-за большого количества жителей и торговцев «в правление Чэнхуа и Хунчжи его называли „маленьким Сучжоу или Ханчжоу“». Каждый год более ста судов выходили отсюда
в плавание, и редко когда их было меньше 60–70. При Чжэндэ был временно закрыт Гуанчжоу, китайские и иностранные торговые суда «взяли курс на Чжанчжоу и незаконно расположились [там]», Юэган превзошел Гуанчжоу, Фучжоу
и стал самым процветающим портом внешней торговли. Согласно сообщению
«Дун си ян као» («Ежемесячник Востока и Запада»), в то время с Юэганом торговали более 40 стран и регионов, а также шла посредническая торговля со странами Европы и Америки через Лусон, в результате чего Юэган стал столицей
южной Фуцзяни29.
Во время правления Ваньли процветание Юэгана пошло на убыль. Для этого
было три причины: первая — введение непосильных налогов, которые препятствовали торговым кораблям заходить в порт. Вторая — захват голландскими колонизаторами островов Пэнху на 32-м году правления Ваньли (1604 г.), а также
занятие ими Сямэня и Гуйюя, в результате чего «торговые суда в океане не пропускались, а морские перевозки были перекрыты»30. Жители прибрежных районов разбегались кто куда, Юэган пришел в еще большее запустение. Третьей
причиной было то, что Юэган был речным портом, имел извилистый фарватер,
28
Цзянь Жишэн. Тайвань вай цзи (Записки о Тайване), цз. 4, 8 // Чжэн Чэнгун шоуфу Тайвань
шиляо сюаньбянь (Избранные исторические источники об освобождении Тайваня Чжэн Чэнгуном).
Ханчжоу: Фуцзянь жэньминь чубаньшэ, 1962. С. 26‒27.
29
См.: Тан Сяо. Люэлунь Мин дай Юэган дэ хайвай маои (Кратко о международной торговле
в Юэгане в минскую эпоху) // Юэган яньцзю луньвэнь цзи (Сб. научных статей о Юэгане) / Фуцзянь
шэн лиши сюэхуй Сямэнь фэньхуй дэн (Сямэньское отделение Исторического общества Фуцзяни
и др.). 1983.
30
Пэнху пин и гунци цаньгао (Черновая рукопись о заслугах покорения Пэнху) // Чжэн Чэнгун
шоуфу Тайвань шиляо сюаньбянь. С. 16–17.

509

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

его глубина была небольшой, что не позволяло большим кораблям причаливать
и осуществлять погрузку и разгрузку; кроме того, в XVII в. навигация непрерывно развивалась, строились суда все больших размеров, и это стало препятствием
для развития Юэгана.
При династии Цин Юэган из «маленьких Сучжоу и Ханчжоу» превратился
в опустевший незначительный порт, а Сямэнь, наоборот, находясь на безлюдном
острове, вдруг превратился в главный портовый город южной Фуцзяни. Сямэнь
располагается у впадения р. Цзюлунцзян в море, глубина здесь достигает 20 м,
и это хорошая естественная гавань. В 20-й год правления минского Хунъу
(1387 г.) здесь учредили сторожевой пост Чжунцзосо. Шедшие из Юэгана
(в Чжанчжоу) торговые корабли поднимали здесь паруса и выходили в море:
«Чжунцзосо также называется Сямэнь, раньше здесь досматривали торговые суда, после досмотра они останавливались в Цзяюе и с попутным ветром отправлялись в путь»31. Одновременно с постоянным развитием внешней торговли в Юэгане порт Сямэнь также развился.
В 11-й год правления Чжэндэ (1516 г.) португальские торговые суда впервые прибыли в Сямэнь, остановились в Уюе и учредили купеческую гильдию.
В 26-й год правления Цзяцзина (1547 г.) испанские торговые корабли также
прибыли в Сямэнь и проложили морской путь дальше, до японского Нагасаки.
Сямэнь из военной крепости превратился в торговый порт и стал постепенно
заменять пришедший в упадок Юэган в Чжанчжоу. В конце эпохи Мин и начале Цин Чжэн Чэнгун сделал Сямэнь базой для борьбы с династией Цин, он придерживался политики «обеспечения благосостояния за счет океана, содержания
армии за счет торговли» и настойчиво призывал коммерсантов из всех стран
приезжать в Сямэнь торговать, одновременно он послал целую флотилию в
Юго-Восточную Азию и Японию, чтобы создать треугольник Сямэнь — ЮгоВосточная Азия — Япония, в результате чего Сямэнь не только стал транзитным портом для внутренних и международных водных перевозок, но и центром
торговли на юго-востоке Китая.
После того как империя Цин отвоевала Сямэнь и Цзиньмэнь, в 22-й год правления Канси (1683 г.) был ликвидирован запрет на морскую торговлю, в Сямэне
учреждена таможня, но вскоре был снова введен запрет на морскую торговлю,
который отменили уже в 5-й год правления Юнчжэна (1727 г.), и снова Сямэнь
служил выходом в океан для Фуцзяни, в результате чего он превратился в единственный порт внешней торговли в провинции, тем самым получив новую благоприятную возможность для развития.
Сеть прибрежного судоходства с центром в Сямэне имела три основных направления: 1) маршрут из Сямэня на север соединял такие порты на побережье,
как Нинбо, Чжапу, Шанхай, Тяньцзинь и Цзиньчжоу; торговые суда на этом направлении называли «северными лодками»; 2) маршрут из Сямэня на юг соединял такие порты на побережье, как Чаочжоу, Шаньтоу, Гуанчжоу; торговые суда
31

Чжан Се. Дун си ян као (О восточных и западных заморских странах). Т. 9. Пекин: Чжунхуа
шуцзюй, 1981.

510

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

на этом направлении называли «южными лодками»; 3) маршрут из Сямэня через
пролив на Тайвань и Луэрмэнь, торговые суда на этом направлении называли
«лодками, идущими через море». Из Сямэня как отправного пункта океанских
перевозок в то время было три пути: 1) из Сямэня через Цичжоуян, Вайлошань,
Даймаочжоу, Ячжоу, Куньлуньшань во Вьетнам, откуда пути расходились: один
шел в Камбоджу и Сиам, другой — через Малайский полуостров в Джохор, Келапу32 и Банджермасин; 2) из Сямэня через о-ва Пэнху на юг до Лусона, из Лусона шли пути в Сулу, на Борнео, Яву и Суматру; 3) из Сямэня через Путошань
на восток в океан и далее до японского Нагасаки33.
После открытия порта в Сямэне под влиянием двух основных факторов —
коммерции и миграции — во внутренней торговле появилась постоянная тенденция к развитию, что в определенной степени привело в движение не только саму
торговлю, но и транспорт, финансовый сектор и современную промышленность
в Сямэне. Иностранцы, переехавшие сюда, оказывали на Сямэнь еще большее
влияние. Они привнесли сюда капиталы, технологии и рынок, и даже в стиле застройки целого ряда городов глубокий след переселенцев. Подъем Сямэня привел к тому, что в конце XIX в. он стал таким же важным модернизированным
городом Юго-Восточного Китая, как Фучжоу.
Во времена династий Мин и Цин большое количество керамики создавалось
в Цзиндэчжэне (пров. Цзянси) и доставлялось в различные порты Центрального
и Южного Китая для отправки за границу. Много фарфоровых изделий с точки
зрения декора или формы (или того и другого вместе) было создано с учетом
конкретного экспортного рынка, что демонстрировало ранний этап межкультурной торговли и даже то, что можно назвать культурной глобализацией (рис. 12.3).
Среди приморских гаваней Китая в Новое время первым открыл свои ворота
иностранцам Гуанчжоу, но максимально быстрый подъем произошел в Шанхае,
с чем и была связана потеря Гуанчжоу своего положения, поэтому необходимо
провести сравнение изменений, происходивших в обоих приморских городах.
В эпохи Мин и Цин Шанхай был просто маленьким уездом, но после открытия портов в 1842 г. он стал стремительно развиваться, и всего за 20 с небольшим
лет, к 1865 г. Шанхай уже прочно занял первое место в международной и внутренней торговле Китая. С открытием порта на Янцзы и до начала китайско-японской войны в 1937 г. объем внешней торговли в Шанхае все время составлял
почти половину общего объема внешней торговли всей страны. Современники
говорили: «Шанхай — сердце внешней торговли, а другие порты всего лишь ее
кровеносные сосуды»34. К началу 20-х годов XX в. Шанхай уже был одновременно финансовым центром, центром торговли, промышленности и обрабатывающей отрасли, выйдя на первое место по всем этим показателям в Китае.
32

Сунда Келапа — название Джакарты до 1527 г. — Примеч. пер.
Цит. по: Чжан Чжунли. Дун нань янь хай чэнши юй чжунго цзиньдайхуа. С. 176.
34
Бэйхуа цзебао (Вестник Северного Китая). 2 июня 1869 г. Цит. по: Лосы Мофэй (Murphey
Rhoads). Шанхай — сяньдай Чжунго дэ яоши (Шанхай — ключ к современному Китаю). Шанхай
жэньминь чубаньшэ, 1986. С. 156.
33

511

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Рис. 12.3.
Подсвечник. Фарфор с синей подглазурной росписью.
Цзиндэчжэнь, пров. Цзянси.
Изготовлен для европейского рынка. Династия Мин.
Высота 32,385 см.
Музей азиатского искусства, г. Сан-Франциско,
США. Дар Роя Левентритта. Инв. № B69P88L

До середины эпохи Цин Гуанчжоу был политическим и культурным центром региона
Линнань и самым известным торговым портом Дальнего Востока. Он долгое время удерживал звание самого большого торгового порта в Китае, особенно после того как в 22-й год
правления Цяньлуна (1757 г.) были ликвидированы все остальные торговые порты и Гуанчжоу стал единственным городом страны, где
была официально разрешена международная
торговля. В результате уже перед опиумными
войнами ремесла, торговля, сфера услуг, транспорт и финансовый сектор в Гуанчжоу достигли определенного уровня, и он стал городом, обладающим всем комплексом функций. В то время население Гуанчжоу приблизилось к миллиону,
и это был самый большой и процветающий город Китая. Однако после опиумных войн значение Гуанчжоу в международной торговле стало постепенно снижаться. В середине 50-х годов XIX в. объем внешней торговли в Гуанчжоу стал
меньше, чем в Шанхае, в начале XX в. — меньше, чем в Тяньцзине, а затем, после того как объем стал уже меньше, чем в Ханькоу, Даляне и Циндао, из крупнейшего торгового порта Китая он превратился во второстепенный, потеряв центральное место во внешней торговле, которое так долго удерживал. Более того, из-за подъема Гонконга он даже перестал быть центром внешней торговли
в Южном Китае.
В чем же заключается причина смены положения Шанхая и Гуанчжоу в экономике и торговле?
Экономическая зона Гуанчжоу фактически была довольно маленькой, охватывая прежде всего дельту Жемчужной реки и, немного шире, весь регион Линнань. Регион Линнань был сравнительно закрытым местом, поэтому в действительности сообщение с соседними провинциями Хунань, Хубэй, Сычуань и Гуйчжоу было в определенной степени неудобным. Не было соединяющих их рек,
по которым было бы возможно судоходство, сухопутные маршруты шли через
горы. Только когда из этих регионов не было других выходов, они могли быть
средством сообщения для Гуанчжоу. Но как только открыли порт в Шанхае,
продукцию из всех провинций бассейна Янцзы стало удобнее сплавлять по этой
реке, и они стали внутренними районами и товарными рынками для Шанхая.
512

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Даже в изначально ограниченном регионе Линнань у Гуанчжоу было немало
сильных конкурентов, которые могли отрезать его внутренние территории и перенаправить торговлю. Например, Гонконг не только из-за отличной гавани, но
и в силу особых политических причин заменил Гуанчжоу, став самым большим
торговым портом Южного Китая. Кроме того, также существовали Шаньтоу
и Чаочжоу. Шаньтоу находился на востоке провинции Гуандун, у выходов к морю трех рек: Хань, Жун и Лянь, — в середине так называемого «золотого берега»
Юго-Восточного Китая, здесь были удобные связи вдоль побережья со всей ЮгоВосточной Азией. Среди всех морских портов региона Линнань внутренние территории Шаньтоу были довольно обширными, отсюда шли пути во внутреннюю
речную сеть и имелась связь со всем районом Юэдун; так Шаньтоу стал
центром, куда стекались товары и переселенцы со всего этого пояса, и вместе
с тем выходом к морю для прилегающих районов юга провинции Цзянси и югозапада провинции Фуцзянь.
В 1858 г. по Тяньцзиньскому договору между Китаем и Англией Чаочжоу
стал открытым портом, но, так как Чаочжоу находился более чем в 40 км от моря,
морские суда не могли попасть туда, к тому же жители Чаочжоу заперли городские ворота, чтобы противостоять иностранцам. Таким образом, в это время
единственным портом, где концентрировались торговые суда, был Шаньтоу, географические условия которого были лучше, чем в Чаочжоу, и тогда в 1861 г.
Шаньтоу стал открытым портом вместо Чаочжоу. После открытия порта Шаньтоу количество иностранных судов постоянно увеличивалось, местная продукция
Чаошаньской равнины через Шаньтоу перевозилась в Гонконг, Юго-Восточную
Азию и прибрежные районы Северного Китая; из Юго-Восточной Азии везли
рис, из портов Северного Китая — сухофрукты и бакалею, торговля все больше
развивалась. В начале XX в., благодаря строительству Чаошаньской железной
дороги и дорог между Шаньтоу и Гуанчжоу, Чжанчжоу и окрестными уездами,
укрепились экономические связи внутри региона и за его пределами; вследствие
этого экономика Шаньтоу стала быстро развиваться, торговля день ото дня шла
все активнее. К 1936 г. порт Шаньтоу по объему грузооборота уступал только
Шанхаю и Гуанчжоу, выйдя на третье место в стране.
Из-за развития портов Гонконга и Шаньтоу внутренний рынок Гуанчжоу
уменьшился, объем торговли сократился, и в конце концов положение Гуанчжоу
ослабло по сравнению с Шанхаем.
Шанхай находится в центральной части западного побережья Тихого океана
и является важным выходом Китая в Тихоокеанский регион. Шанхай находится
в центре береговой линии с юга на север вдоль побережья Китая и удобно расположен. Он находится неподалеку от впадения в море самой длинной реки Китая — Янцзы, плодородный бассейн этой реки составляет его обширные внутренние территории. Их можно разделить на четыре уровня: первый — окружающая город дельта Янцзы; второй — три провинции, находящиеся несколько
дальше — в нижнем течении Янцзы–Цзянсу, Чжэцзян и Аньхой; третий — весь
бассейн Янцзы; четвертый — весь Китай. Поэтому американский ученый Роудс
513

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

Мерфи образно описывал географические условия Шанхая так: «С топографической точки зрения Шанхай находится в фокусе сходящихся к нему с запада и севера низин Восточного Китая и всего бассейна Янцзы. По Янцзы и ее притокам
сюда стекаются воды ста рек из сердца природных богатств Китая, и в конце
концов все это доходит до устья реки Хуанпу»35.
Сформировавшаяся в 50–60-е годы XIX в. транспортная система приморских
городов современного Юго-Восточного Китая главным образом представляла
собой сетку прибрежных маршрутов в форме крыльев феникса с центром в Шанхае. Янцзы являлась ее осью, крыло на южной стороне — южные прибрежные маршруты, которые связывали порты Чжэцзяна, Фуцзяни, Гуандуна, Гуанси
и Аннама; крыло на северной стороне — северные прибрежные маршруты, которые соединяли Цзянсу, Шаньдун, Чжили, Шэнцзин36, Корею и Японию. Наряду
с этим Шанхай был узлом океанских перевозок из Европы и Америки37. Фарватер Янцзы и вышеописанные прибрежные маршруты образовывали Т-образный
«каркас», что имело важное значение для развития Шанхая. Прежде всего, экспортная торговля региона Центрального Китая в бассейне Янцзы переместилась
из порта Гуанчжоу в Шанхай. Раньше товары Центрального Китая можно было
экспортировать по двум комбинированным сухопутным и морским маршрутам,
идущим в Гуанчжоу: первый шел вверх по течению р. Сянцзян через горы Цитянь и еще через 100 ли по суше доходил до р. Бэйцзян; второй шел вверх по течению р. Ганьцзян через хребет Мэйлин, по притоку Бэйцзяна р. Чжэньшуй на
юг. По двум описанным выше маршрутам в Гуанчжоу из Центрального Китая
приходили такие товары, как шелк-сырец и чай. Но с открытием Шанхая товары
из Центрального Китая стало удобно и выгодно доставлять по естественному
водному пути: Янцзы — прямо в Шанхай на экспорт.
Благодаря прекрасной транспортной системе в Шанхае в конце эпохи Цин
стала создаваться огромная торговая сеть. Более 40 портов имели с Шанхаем
тесные торговые отношения, торговые связи внутренних территорий с Шанхаем
привели в движение морские порты и торговые порты в бассейне Янцзы, они
стали важными узлами внутренней торговли с Шанхаем; из них Ханькоу в среднем течении Янцзы, Тяньцзинь — в Северном Китае, Инкоу на северо-востоке
и Гуанчжоу в Южном Китае стали четырьмя главными опорами торговли с Шанхаем. Благодаря вовлечению этих портов сформировались различные рынки,
образовалась охватившая почти всё внутренняя сеть товарооборота в Китае с
центром в Шанхае, став важнейшей сетью внутренней торговли страны в новое
время.
В целом портовые города Китая имели разный уровень экономического развития и различное географическое положение, они становились региональными
35

Там же. С. 56.
Шэнцзин — название города Шэньян с 1625 по 1912 г. — Примеч. пер.
37
См. напечатанные в 3-й год правления Тун-чжи (1864 г.) издательством служебных документов в Хубэе «Общие карты побережья», в том числе «Общую карту южного побережья», «Общую
карту северного побережья», где детально нанесены водные пути, порты и границы по р. Янцзы.
36

514

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия

центрами и использовали свои особые преимущества. Политические, экономические и культурные различия между прибрежными районами Китая складывались
в течение нескольких сотен лет, одновременно с этим утвердилась специфика
побережья, центральной и западной материковых частей Китая.

515

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Глава 13

Коренные преобразования,
направленные на репление страны,
формирование льтры новоо времени

П

ервая опиумная война стала эпохальным событием, обозначившим
вступление Китая в период нового времени. В китайском обществе произошли огромные перемены, страна постепенно превращалась в полуколонию, сохраняя свое феодальное устройство. Китайское общество, прежде
состоявшее преимущественно из двух больших классов — крестьян и помещиков,
стало постепенно преобразовываться в общество с четырьмя основными классами: крестьян и помещиков, рабочих и буржуазии. До опиумных войн основной
конфликт в обществе был между помещиками-феодалами и крестьянами, тогда
как после этих войн главные противоречия возникли между иностранными империалистами и китайским народом, а также между феодалами и народными
массами. В результате этих изменений в середине XIX столетия китайская традиционная культура испытала невиданный прежде натиск со стороны современной западной культуры. И раньше в истории китайской культуры имели место
процессы изменений, однако вызваны они были преимущественно внутренними
факторами. Если наблюдалось иностранное влияние, то оно приходило из стран
с азиатской культурой, как буддизм из Индии, ислам из арабских стран. Даже
несторианство, появившееся в Китае в эпоху Тан, распространяло проповедь христианства в азиатской форме. В новых условиях возникла совершенно иная ситуация. После Великих географических открытий региональная форма межкультурных связей постепенно стала приобретать глобальный характер тесного взаимодействия культур. Рост капитализма и промышленная революция помогли
западной культуре завоевать доминирующие позиции в мире. В результате противостояния восточной и западной культур произошла трансформация традиционной
китайской культуры, которая, как никогда прежде, впитывала культурную систему
516

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

других цивилизаций, больше всего западной. Другой стороной этой культурной
коллизии стало непрерывное закрепление и распространение некоторых элементов
и национальных особенностей традиционной китайской культуры. В результате
древняя культура, столкнувшись с необходимостью осуществления преобразований по укреплению государства, изменив курс, стала на путь модернизации.

§ 1.
Обчение  «варваров»,
производство современной технии,
«самосиление»
Поражение в опи мных войнах. — Устаревшее воор жение. —
Роль военных в создании современного промышленного производства. —
Развитие современной граждансой промышленности,
первые шаги итайсого апитализма. — Стр т ра традиционного
общества и расцвет торговли. — Появление новых профессий,
перемены в городах. — Изменение моделей потребления. —
Волна рбанизации в новое время. — Последствия поражения
в итайсо-японсой войне

21 июня 1840 г. британский флот достиг устья р. Жемчужной недалеко от
Гуанчжоу — так началась Первая опиумная война. Ко времени своего появления
у берегов Китая британский экспедиционный корпус насчитывал менее 7 тыс.
человек, всего в войне участвовало около 20 тыс. британских солдат. Стотысячная цинская армия, воевавшая против англичан, значительно превосходила по
численности британцев. Между тем результат сражений оказался совершенно
неожиданным для китайцев 1 . Английские агрессоры господствовали на полях
сражений, захватывая города и села. Цинское правительство выдвинуло против
англичан отборные боевые отряды, которые снабжала вся страна, с лучшим по
тем временам вооружением, тем не менее оно не смогло одержать ни одной
крупной победы. Количество британских потерь не превысило 500 человек, причем большая часть из них не погибли в сражениях, а умерли от болезней2. Цинская армия понесла большие потери, более 20 тыс. человек погибли на полях
сражений. Невозможно подсчитать потери гражданского населения. Почему ре1
Мао Хайцзянь. Тянь чао дэ бэнкуй (Крушение царствующей династии). Пекин: Саньлянь шудянь, 1995. С. 48, 56.
2
Как свидетельствуют записи, сделанные лейтенантом британских ВМС Джоном Октерлони,
который участвовал в битвах за Чжоушань (пров. Чжэцзян), с 13 июля по 31 декабря 1840 г. англичане потеряли 448 солдат, умерших от болезней. См.: Ouchterlony John. The Chinese War: An Account
of All the Operations of the British Forces from the Commencement to the Treaty of Nanking. London:
Saunders and Otley, 1844. С. 54. См. то же на кит. яз.: Дуй хуа чжаньчжэн цзи (Записи о военных
действиях в Китае) // Япянь чжаньчжэн цзай Чжоушань шиляо сюаньбянь (Избранные материалы об
опиумной войне в Чжоушани) / Чжунго дии лиши данъаньгуань бянь (Первый исторический архив
Китая). Ханчжоу: Чжэцзян жэньминь чубаньшэ, 1992. С. 558.

517

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

зультаты войны были столь обескураживающими для Китая? В чем заключалась
основная причина поражения?
Современники событий–китайцы были единодушны во мнении об устаревшем вооружении. Ци Шань (ум. 1854), исполнявший в то время обязанности генерал-губернатора пров. Чжили (совр. Хэбэй) и провинций Гуандун-Гуанси, вел
переговоры с англичанами и имел возможность осматривать британские боевые
корабли. Вот что он написал по результатам своего визита:
«Боевые суда англичан по своим размерам делятся на три категории: самые большие имеют три палубы… на каждой установлено по сотне орудий
(современное цинское боевое судно насчитывает не более десяти пушек)… На
носу и корме каждой палубы расположены большие орудия весом по семь-восемь тысяч цзиней (ок. 4100–4800 кг). Лафет стержнями закреплен на каменной плите, которую поворачивают при прицеливании орудия. Суда средней
величины неглубокой осадки, на них установлено немало орудий. Суда третьей категории называют хояньчуань („огненные корабли“, брандеры). На корме
с двух сторон прикреплены колеса наподобие мельничных, посередине находится огневая коробка (топка) с дымовой трубой над ней. Когда появляются
огонь и дым, колеса начинают вращаться, перемещая корабль по воде без помощи ветра и волн, как по течению, так и против него»3.
Заметно было значительное превосходство англичан в конструкции судов и
вооружении. Высокопоставленный государственный чиновник из пров. Гуандун,
участвовавший в сражении при Дацзяо и Шацзяо у форта Хумэнь неподалеку от
Гуанчжоу, произошедшем 1 января 1841 г., был потрясен огневой мощью английских орудий, особенно поражающей силой разрывных снарядов, наводивших
ужас на цинские войска:
«Пушечные снаряды, применяемые варварами, наполнены огненным зельем, они взрываются и распространяют пламя там, где падают. У нас не только
отсутствует такое вооружение, но некоторые из иностранных орудий мы и не
видели никогда прежде. Подобное поражение неизбежно лишает наших воинов мужества»4.
Различие между противниками было очевидным. Поэтому наиболее дальновидные представители китайского общества после опиумной войны предлагали
для усиления страны прежде всего «учиться у варваров передовым навыкам для
управления варварами». Под «передовыми навыками» подразумевались достижения в области технологий и орудий производства. Китайцы тогда не подвергали
сомнению ценность национального характера, культуры, древних законов и правил страны. Недостаток заключался лишь в технологическом несовершенстве.
3

Япянь чжаньчжэн данъань шиляо (Материалы исторического архива об опиумных войнах) /
Чжунго дии лиши данъаньгуань бянь (Первый исторический архив Китая). Тяньцзинь гуцзи чубаньшэ, 1992. Т. 2. С. 290.
4
Там же. С. 771.

518

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Считалось, что «у чужестранцев, за исключением артиллерийских орудий, нет
более никаких преимуществ»5. Ранний период знакомства китайских ученых-сановников с западной культурой подразумевал обучение у иноземцев передовым
орудиям производства с тем, чтобы укрепить государство.
В ходе Второй опиумной войны объединенные англо-французские войска захватили Пекин, сожгли Летний императорский дворец, император бежал из столицы. Наряду с чувством унижения и беспомощности при дворе и в народе все более
распространялось глубокое осознание того, что «технические навыки [в стране]
несовершенны». Во времена Тайпинского восстания, в ходе сражения Хунаньской
армии с отрядами тайпинов у Аньцина (пров. Аньхой) Ху Линьи (1812–1861), заместитель командующего Хунаньской армией Цзэн Гофаня (1811–1872), верхом
отправился на вершину горы Луншань, чтобы осмотреть поле битвы.
«Он с удовлетворением заметил: „Отсюда ясно, словно на дне чаши, виден
Аньцин. Хотя повстанцы сильны, их нетрудно будет усмирить“. Он повернул
коня, поскакал к берегу реки и вдруг увидел два иностранных судна, вращавших гребными колесами и передвигавшихся против течения на запад так же
быстро, как скачет конь и дует ветер. Лицо Ху Линьи побелело. Не произнеся
ни слова, он поскакал назад в лагерь, по дороге харкал кровью, едва не упал
с коня. Он уже был болен, однако сейчас ему стало хуже, а через несколько
месяцев, когда он был в походе, его не стало. Ху Линьи знал, что повстанцы
будут разбиты, но, когда он воочию увидел мощь иностранцев, его болезнь
обострилась, он был не в силах ей противостоять. И хотел бы не тревожиться,
но ничего не мог с этим поделать»6.
Ху Линьи не беспокоил тот факт, что повстанцы захватили половину страны,
он был глубоко потрясен видом двух заморских судов, их бросающимся в глаза
и внушающим трепет технологическим превосходством, позволяющим передвигаться «так же быстро, как скачет конь и дует ветер». Подобные чувства разделял
не он один. Цзэн Гофань записал в своих дневниках в 1861 г.: «Я заснул в четвертую стражу и вновь пробудился в пятую. Меня беспокоило то, что происходит на Центральной равнине. Мы не можем противостоять иностранному вторжению, и это чрезвычайно тревожит меня» 7 . Ли Хунчжан (1823–1901) также
отмечал: «Иностранцы слишком сильны, чтоб мы могли им противостоять. Если
мы хотим быстрее разгромить тайпинских разбойников, нам ничего не остается,
как научиться пользоваться иностранной техникой»8. В 60-е годы XIX столетия
западная материальная культура (иностранное машинное оборудование) обруши5
Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Япянь чжаньчжэн (Материалы по новой истории Китая.
Опиумные войны). Т. 1. Шанхай: Шэньчжоу гогуан шэ, 1954. С. 122.
6
Сюэ Фучэн. Юн Ань бицзи (Записки Юн Аня [Сюэ Фучэна]). Цзянсу жэньминь чубаньшэ, 1983.
С. 16–17.
7
Цзэн Вэньчжэн-гун шоушу жицзи (Дневниковые записи Цзэн Гофаня). Шанхай: Чжунго тушу
гунсы, 1909. См. запись, датированную Тун-чжи, 1-й год, 7-й месяц, 4-й день (9 августа 1862 г.).
8
Шан Цзэн сян (Министру Цзэну. [Дата] Тун-чжи, 2-й год, 4-й месяц, 4-й день (21 мая 1863 г.) //
Ли Вэньчжун-гун цюаньцзи (Полное собр. соч. Ли Хунчжана). Хэфэй: Аньхой цзяоюй чубаньшэ,
2008. С. 220.

519

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

лась на систему традиционной китайской культуры, постепенно получив признание влиятельных людей. Цзэн Гофань соглашался, что покупка западных судов
и орудий является «первой необходимостью» для разрешения критической ситуации. Ли Хунчжан также отмечал:
«Только благодаря своим винтовкам, пушкам и паровым судам иностранцы
смогли бесчинствовать в Китае. Китайцы все еще используют луки и стрелы,
небольшие ружья и небольшие пушки, которые невозможно противопоставить
иностранному вооружению, поэтому иностранцы могут управлять нами»9.
Активные действия этих передовых людей Китая положили начало осуществлению политики «усвоения заморских дел», которую принято считать первым
шагом на пути к модернизации Китая.
Определив «самоусиление» в качестве основной цели политики «усвоения заморских дел», в Китае прежде всего обратили внимание на военные вопросы.
Начиная с 1860-х годов китайская армия (а первыми — сухопутные войска провинций Хунань и Аньхой) стала на путь перевооружения, западные инструкторы
приступили к обучению солдат. Появились военно-морские силы — Северный
и Южный флот. На Аньцинском военном заводе, Тяньцзиньском и Шаньдунском
промышленных предприятиях стали изготавливать современное вооружение.
Первыми судостроительными верфями, начавшими создавать современные суда,
стали Фучжоуская судостроительная верфь и Цзяннаньский арсенал. Появились
первые объекты для установления связи преимущественно военного назначения — Тяньцзиньская телеграфная линия и Тяньцзиньское телеграфное управление. С момента основания некоторые военные предприятия создавались широкомасштабно, на высоком уровне.
В 1867 г. Цзяннаньское производственное бюро (военный арсенал) было переведено в район Шанхая — Гаочанмяо. Предприятие занимало площадь более
70 му (ок. 5 га), оно включало железоделательный завод, завод по изготовлению
механизмов, деревообрабатывающий завод, литейный завод, цех по изготовлению винтовок западного образца, угольный склад, судоверфь; в районе Чэнцзясян создали филиал завода, на котором выпускали артиллерийские снаряды.
В дальнейшем были еще построены завод по производству пневматических молотов, завод по изготовлению винтовок, пушек, артиллерийских снарядов, подводных мин, сталелитейный завод, завод по изготовлению дымного и бездымного
пороха, отдельно построили завод в Лунхуачжэне по производству винтовок и
патронов. Быстро происходило усовершенствование производимой продукции.
«Когда в 1865 г. основали предприятие, оборудование еще не было установлено на заводах. Станочный парк расширился, было добавлено около
30 разнообразных станков, производивших винтовки, пушки, снаряды и патроны. В 1867 г. на судостроительной верфи начали строить корабли. В 1874 г.
стали изготавливать дымный порох. В 1878 г. на заводе отлили 9- и 40-фунтовые орудия, заряжаемые с дульной части. В следующем году завод стал про9

Бао Цзюнь. Чоубань и у шимо (Полное описание урегулирования дел с варварами), цз. 5. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 2008. С. 3476.

520

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

изводить различного рода взрывчатые вещества и снаряды с цельным корпусом для 48- и 80-фунтовых дульнозарядных орудий. В 1881 г. завод изготовил
цилиндрические стофунтовые снаряды, контактные ударные мины и металлические плавучие мины. В 1884 г. выпустили винтовку Ремингтона с откидным
затвором центрального боя. В 1885 г. судоверфь прекратила строить корабли,
но продолжала ремонтировать боевые корабли Северного и Южного флотов
страны. В 1890 г. завод стал по образцу изготавливать современные цельностальные скорострельные орудия. В 1891 г. в результате внесенных модификаций, усовершенствования материалов сталеварения были изготовлены различные новые модели скорострельных орудий, заряжаемые с казенной части,
огромные 52- и 47-тонные пушки. В 1893 г. был изготовлен дымный порох...
в 1895 г. начали производить бездымный порох. В 1898 г. изготовили „комиссионную“ винтовку калибром 7,9 мм»10.
Начало проникновению элементов западной культуры было положено военной промышленностью. Именно военные по большей части выступали в поддержку модернизации. Реформы, которые являлись частью модернизации, начинались с преобразований в военной сфере, что стало характерной тенденцией
процесса реформ в Китае. Сторонники модернизации — группа янъу пай — приступили к проведению реформ в военной области в 1860-е годы, тогда как отрасли гражданской индустрии преобразования затронули лишь с 1870-х годов. Начало «новой политики» происходило таким же образом и пришлось на завершающий период правления Цин. Прочие аспекты преобразовательной «новой
политики» начались после 1901 г., тогда как к формированию «новой армии»
приступили в 1895 г. Реформы в различных областях шли вслед за потребностями военных преобразований. К примеру, модернизация армии требовала формирования комплексной системы промышленного производства, что способствовало образованию гражданских отраслей промышленности; для ведения армейского хозяйства необходимы были финансовые средства, что стимулировало финансовую реформу и учреждение современной банковской системы. Прежде чем
приступить к обучению солдат, следует соответствующим образом научить офицеров, это способствовало становлению современного военного образования. Для
создания современной армии следовало изучить Запад, что потребовало изменения методов и идеологии обучения. Между тем доминирование военных аспектов имело свои негативные последствия. Притом что трансформация китайского
социума в направлении современного общества предполагала уменьшение военного влияния, воздействие сопутствующих аспектов армейской системы, как то:
иерархичность структуры, строгая приверженность предписанным формам, —
неизбежно усилило жесткость и единообразие 11.
10

Цзяннань чжицзао цзю цзи (Записи Цзяннаньского арсенала) // Чжунго цзиньдай ши цзыляо
цункань. Янъу юньдун (Материалы по новой истории Китая. Движение за усвоение заморских дел).
Т. 4. Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1961. С. 124.
11
Чжао Чжунфу. Цзиньдай Чжунго цзюньши иньгэ юй сяньдайхуа юньдун (Изменения в военной сфере в Китае в новое время и движение за модернизацию) // Цзиньдай ши яньцзюсо цзикань
(Труды Ин-та новой истории). Тайвань, 1983. № 12. С. 41–60.

521

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Формирование этого явления было связано с тем фактом, что цинскому правительству пришлось столкнуться с двумя серьезными военными испытаниями:
восстанием тайпинов и иностранной агрессией — и при этом находиться под воздействием ограничений традиционной системы мировосприятия. Огромное влияние на него оказывало получившее широкое распространение «практическое учение об управлении миром» (цзин ши чжи юн), способствовавшее формированию
прагматического, утилитарного, недальновидного мировоззренческого подхода.
Сторонники «движения за усвоение заморских дел» (янъу юньдун) в 60–
90-е годы XIX столетия акцентировали внимание на формировании аспектов материальной культуры. Хотя результаты и не были столь внушительными, однако
по крайней мере они являлись очевидными.
Современная промышленность представляет собой взаимосвязанную структуру, и военная индустрия не могла долго развиваться обособленно, ей неизбежно сопутствовали соответствующие промышленные отрасли. Для создания кораблей и военного снаряжения требовалось машинное оборудование, для которого необходимы были сталь, черный металл. Выплавка металла предполагала разработку железорудных месторождений, угольных копей. Добытый уголь и железную руду предстояло транспортировать. В результате обрабатывающая промышленность, сталелитейная, угольная, транспортная, энергетическая отрасли
должны были взаимодействовать как единый механизм, ни одно из звеньев не
должно быть упущено. Ли Хунчжан и другие пришли к заключению, что «заморские механизмы можно использовать в сельском хозяйстве, в печатном деле, керамическом производстве. Простые люди могут пользоваться ими и в повседневной жизни, а не только для военных надобностей». Поэтому, «начиная с обсуждения вопросов о морской обороне 1875 г., Ли Хунчжан постоянно настаивал на
том, что следует больше открывать шахт, прокладывать больше железнодорожных и телеграфных линий, в каждом порту необходимо открывать больше различных учебных заведений западного типа для воспитания талантливых людей» 12 . Помимо отраслей, жизненно необходимых военной индустрии, непрерывно развивалась и гражданская промышленность. Среди наиболее значимых,
что были основаны в период «усвоения заморских дел», можно назвать Шанхайское пароходное бюро по привлечению инвестиций, Цзилунские угольные копи
на Тайване, Кайпинские угольные копи пров. Чжили (Хэбэй), Шанхайскую механизированную текстильную фабрику, Ланьчжоускую фабрику по производству
шерстяной ткани и пр. Китайцы вступили в эпоху индустриализации, появились
такие гражданские предприятия, как Фачанский машиностроительный завод в
Шанхае, Цзичанлунская прядильная фабрика в Гуандуне. Так произошло зарождение национального капитализма Китая.
Формирование транспортной системы Китая сопровождалось в новое время
строительством железных дорог, и первые шаги в этом направлении были до12

Чжибань течан цзици чжэ (Доклад о механизации металлургических заводов) // Ли Вэньчжунгун цюань шу. Цзоугао (Полное собр. соч. Ли Хунчжана. Доклады). Цзиньлин, 1905. Цз. 9. С. 35;
Гуансюй сань нянь фу Го Юньсян синши шу (В третий год [правления под девизом] Гуан-сюй отвечаю послу Го Юньсяну) // Там же. Цз. 17. С. 75.

522

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

вольно неуклюжими. Британская компания Ransomes & Rapier в 1873 г. предложила цинскому двору в ознаменование женитьбы императора Тунчжи построить
в Китае в качестве подарка «свадебную железную дорогу» (хуньли телу). Предложение было отвергнуто. Три года спустя британская компания Jardine Matheson возвела тридцатимильную железную дорогу из Шанхая до устья р. Усун, которую китайцы посчитали чудовищной. Шэнь Баочжэнь (1820–1879), генерал-губернатор провинций Цзянсу и Цзянси, был вынужден выкупить железную дорогу
за 285 тыс. таэлей (лянов) серебра, а затем разрушить ее. Однако цивилизационное развитие невозможно было остановить. В 1878 г. на Кайпинских угольных
разработках в горах Таншань, основанных Ли Хунчжаном, была построена железная дорога, чтобы облегчить перевозку угля на небольшие расстояния. Строительство также вызвало протесты, и вначале для передвижения тележек с углем
в качестве тягловой силы использовали лошадей, хотя до того уже применялись
небольшие двигатели. Только в 1886 г. ширину колеи увеличили до 4 футов
8,5 дюймов, что стало стандартной шириной железнодорожной колеи в Китае, по
которой пустили локомотив нормального размера. К началу китайско-японской
войны 1894–1895 гг. в Китае была построена железнодорожная линия длиной
705 ли (ок. 350 км) от Тяньцзиня через Дагу и Луаньчжоу до Шанхайгуаня.
Не менее выдающимися были достижения в полиграфической промышленности. Книгопечатание является одним из четырех великих изобретений Китая, однако в период нового времени оно находилось в упадке. В 1798 г. актер из Богемии Алоиз Зенефельдер (Alois Senefelder) изобрел литографический способ печатания, который стал известен в Гуанчжоу еще до опиумной войны. Однако большей популярностью в Китае пользовалась литографическая мастерская Дяньшичжай, основанная английским торговцем Эрнстом Мейджером (Ernest Major,
1841–1908), издателем ежедневной шанхайской газеты «Шэньбао», который в мае
1884 г. открыл иллюстрированную газету «Дяньшичжай хуабао», ставшую известной в следующие двадцать лет во всем Китае. Книгоиздательство «Тунвэнь
шуцзюй», основанное китайским капиталистом Сюй Жунем (1838–1911), стало
крупнейшим литографическим издательством в Китае. За короткое время им
было выпущено большое количество изящных изданий превосходного качества,
включая «Эрши сы ши» («Двадцать четыре династийные истории»), «Гуцзинь тушу цзичэн» («Полное собрание книг, карт, чертежей и рисунков с древности до
наших дней»), «Цюань Тан ши» («Полное собрание танских стихов»).
Литография обладает рядом преимуществ по сравнению с традиционной китайской ксилографией. Хуан Шицюань писал в 1883 г. в «Суннань мэнъин лу»
(«Шанхайские миражи»):
«Поверхность камня, используемого в западной литографии, отполирована до
зеркального состояния, на нее наносится изображение, смачивается влажным
раствором и литографской краской. Можно запросто отпечатать миллионы книг
за день. Печать тонкая, как коровьи волоски, и ясная, будто рог носорога»13.
13

Хуан Шицюань. Суннань мэнъин лу (Шанхайские миражи). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1989. C. 12.

523

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Практически одновременно была изобретена техника печати китайских иероглифов свинцовыми шрифтами, что оказало непосредственное влияние на современное книгопечатание в Китае. Усовершенствование технологии печати значительно повлияло как на материальную, так и на духовную культуру. Применение
литографического способа печатания и техники печати наборными шрифтами
позволило быстро выпускать большое количество книг и журналов. В результате
значительно снизилась стоимость печати, были созданы благоприятные условия
для того, чтобы книги начали распространяться во всех слоях общества. Яо Гунхэ в «Шанхай сянь хуа» («Шанхайские праздные разговоры») писал:
«Говорят, что первой книгой, принесшей реальную прибыль издательству
„Дяньшичжай“, стало литографическое издание словаря „Канси цзыдянь“. Тираж первого издания составил 40 000 экземпляров, он был продан за несколько месяцев. Второе издание насчитывало 60 000 экземпляров. Претенденты,
направлявшиеся на государственные экзамены в столицу, по дороге в Шанхай
покупали по пять-шесть экземпляров для себя и своих друзей, в результате
второе издание словаря было распродано также за несколько месяцев»14.
Одновременно с ростом состоятельности торговцев наблюдался процесс беспрецедентного распространения культуры в низших слоях общества.
В период «усвоения заморских дел» правительство учредило школы нового
типа. Первой среди них стала школа иностранных языков Тунвэнь гуань, основанная в Пекине в 1862 г. Намерения при основании были грандиозными: предполагалось, что она «охватит знания пяти континентов, послужит [потребностям]
императорского двора». На самом деле туда «едва собрали несколько молодых
людей для обучения математике и западным языкам, пригласили несколько иностранных преподавателей» 15 . В действительности это была первая школа иностранных языков. Накануне китайско-японской войны последователи политики
«усвоения заморских дел» основали около тридцати школ, в которых преподавались иностранные языки, военные науки, вопросы коммерции и т.п. Одновременно с этим первые группы учащихся были направлены в Соединенные Штаты
и Европу, переводилось большое количество иностранной научно-технической
литературы.
Вследствие распространения промышленного производства в классовой
структуре китайского общества произошли серьезные изменения. В дополнение
к традиционным классам крестьян и помещиков в период модернизации появились заводские рабочие, занятые на национальных предприятиях. В Китае также
начали появляться первые промышленники. Некоторые представители местной
элиты оказались вовлечены в деятельность современных предприятий, а также
связанных с ними различных культурно-просветительских организаций, сформи14

Яо Гунхэ. Шанхай сянь хуа (Шанхайские праздные разговоры). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1989.

C. 12.
15

Ван Чжичунь. Цин чао жоуюань цзи (Записи об умиротворении окраин во времена династии
Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1989. С. 314.

524

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

ровав новый класс — синь шаншэнь («новые торговцы шэньши»). Появление этого класса не явилось результатом простой реорганизации четырех традиционных
социальных групп — служилых людей, земледельцев, ремесленников и купцов.
Непосредственно связанный с современной промышленностью, он тем самым
стал совершенно новой классовой формацией, коренным образом отличающейся
от феодальной структуры. Завершающий период цинского правления был временем процветания торговли, значительно вырос социальный статус людей, занятых в ней. Как писал свидетель событий, «могущество и слабость страны, процветание и упадок нации оказались переплетены и неотделимы от торговли»16.
Чжан Цзянь (1853–1926), к примеру, достиг успеха в экзаменах на государственную должность уже в зрелом возрасте. Провинциальные экзамены он преодолел
только с пятой попытки, четырежды проваливался на экзаменах на высшую ученую степень цзиньши, пока в конце концов не одолел их в 1894 г. в числе первых.
Истратив свои силы в борьбе за успешную академическую карьеру, он, достигнув вершины при сдаче государственных экзаменов, неожиданно отказался от
почестей, ради которых приложил столько усилий, оставил государственную
службу и занялся торгово-промышленной деятельностью. Согласно статистическому подсчету, проведенному среди жителей Ханькоу, в завершающие годы
цинского правления из 99 833 человек 30 990 были заняты в торговле, еще 9464
оказались вовлечены в «мелкую торговлю»17.
В период «усвоения заморских дел» появились новые производственные отрасли: обрабатывающая, транспортная, банковское и издательское дело, почтовая
служба и пр. Расширилась область применения знаний для новой интеллигенции:
журналистика, редакторское дело, западная медицина, технические профессии,
наука, преподавание в школах нового типа, — что сулило новые возможности
для независимого карьерного роста в негосударственной сфере деятельности.
Эти профессии отличались от традиционного пути, которому следовали представители служилого сословия, зависевшие от воли императорского двора. В результате в Китае сформировалась категория новой интеллигенции, жизнь которой
отличалась от той, которую вели представители образованного сословия в прошлом. Типичным примером может служить установление новой системы оплаты
авторского гонорара. 7 марта 1878 г. шанхайская газета «Шэньбао» опубликовала объявление: «Если у какого-либо господина имеются близкие к завершению,
не публиковавшиеся, но предполагаемые к выходу в свет произведения, наша
газета готова приобрести их и опубликовать». 4 июня 1884 г. отдел комплектования газеты «Дяньшичжай хуабао» поместил объявление: «Интересные и увлекательные материалы, достойные опубликования в нашем иллюстрированном журнале, приобретаются с выплатой вознаграждения два доллара за страницу». Новая система оплаты авторского гонорара не только дала современным средствам
16

Цзюнь Цин. Ди чжи мэй юэ юй лунь (Скрытые причины противодействия подписанию договора с Америкой) // Дунфан цзачжи (Восток). 1906. № 2. С. 25.
17
Сю Хуаньдоу. Ханькоу сяочжи (Краткое описание Ханькоу) / Ван Куйцин (ред.). Ханькоу: Айго
тушу гунсы, 1915 (Тинчжу лу цуншу). С. 3.

525

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Рис. 13.1. Газовый фонарь на пекинской улице. Конец XIX в.

информации великолепный, надежный и неограниченный источник поступления
материалов, но и предоставила стабильную основу для существования многим
представителям новых профессий: репортерам, редакторам, независимым писателям, современным авторам, художникам и др.
В жизни общества, особенно в городах, также проявились новые черты, как
видно на изображениях из Шанхая, относящихся к концу XIX или началу XX в.
(цв. ил. 31). Жизнь деревенского общества была более традиционной, «с восходом
солнца выходили на поля, на закате отправлялись отдыхать». В индустриальном
обществе жизнь постепенно убыстряла свой темп, становилась системной, устанавливая время для работы и отдыха. Для жителей больших городов стал привычен цикл посменной работы, с отдыхом по воскресеньям и в установленные выходные дни.
Начали формироваться органы городского управления. В 1867 г. было образовано Шанхайское пожарное управление, первая в Китае специализированная
городская команда по борьбе с пожарами. В 1881 г. англичане открыли в Шанхае
водопроводную компанию, потребляемая городскими жителями вода стала чище,
пригодной для питья. В 1886 г. в Шанхае для улучшения состояния улиц, которые прежде заливались водой и были покрыты нечистотами, стали под землей
прокладывать канализационные трубы. В 1882 г. впервые в Китае неким иностранцем Дэли на улицах Шанхая были установлены 15 электрических фонарей с использованием вольтовой дуги. «Поначалу китайцы с недоверием отнеслись к ди526

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

ковинке, ходили слухи, что люди могут пострадать от электрического удара. Горожане были настолько взволнованны, что их невозможно было успокоить…
В конце концов убедились, что нет никакого вреда, и запрет был снят»18. На улицах появились и газовые фонари (рис. 13.1). Летом того же года на шанхайском
побережье впервые появился телефон (по тогдашней транскрипции с английского
дэйлюфэн). В «Суннань мэнъин лу» («Шанхайские миражи») приводятся живописные детали по этому поводу: «Летом 1882 года Шанхай стал обладателем телефона.
На улицах установили деревянные столбы, по которым натянули свинцовые провода, такие же, как и телеграфные, но механизм у них отличается. Для передачи
не используют буквы алфавита, нужно просто говорить в конец провода»19.
Структура потребления китайцев также претерпела серьезные изменения.
С открытием торговых портов стало невозможным препятствовать проникновению недорогих, качественных, долговечных товаров, которые конкурировали на
рынке с преобладавшими там прежде традиционными местными продуктами.
В 1850 г. общий объем шанхайского импорта товаров составил 3 908 000 юаней,
в 1860 г. он возрос до 36 679 000 юаней, увеличившись более чем в девять раз20.
В 1865 г. через Тяньцзинь было ввезено товаров на сумму 7 724 571 «таможенный лян» (хайгуань лян), через пять лет эти цифры возросли до 11 935 176 лянов.
Могут возразить, что это всего лишь отражение специфики портового города,
однако начиная с 1870-х годов иностранные товары в еще больших масштабах,
более высокими темпами наводнили всю страну. Если принять общий объем импорта с 1871 по 1873 г. за 100%, то с 1891 по 1893 г. он вырос до 206,6% 21 .
В 1899 г. выдающийся японский исследователь Китая нового времени Найто
Конан, путешествуя по Северному Китаю, в небольшом городке Нанькоу, расположенном между Пекином и Чжанцзякоу, «неожиданно обнаружил в местной
гостинице ванну западного типа с надписью Bathroom, выполненную на английском языке неопытной рукой, а также писсуар. Это свидетельствует, как много
иностранцев путешествует по дорогам Китая, при этом нельзя недооценивать
нравственное воздействие англичан»22. Одним из последствий широкомасштабного импорта иностранных товаров стало падение национальной промышленности и перераспределение рабочей силы. По свидетельству Чжэн Гуаньина (1842–
1922), «в Китай были ввезены иностранные ткани, иностранные нитки, иностранная узорная кайма, иностранные чулки, иностранные платки, и швеи потеряли
работу. Ввоз керосина, иностранных свечей, иностранных электрических лампо18
Сюй Кэ. Цин бай лэйчао (Антология мелочей [эпохи] Цин). Т. 12. Пекин: Чжунхуа шуцзюй,
1986. С. 6038.
19
Хуан Шицюань. Суннань мэнъин лу. С. 142.
20
Чжан Чжунли. Цзиньдай Шанхай чэнши яньцзю (Шанхай в новое время). Шанхай жэньминь
чубаньшэ, 1990. С. 108–114.
21
Янь Чжунпин (ред.). Чжунго цзиньдай цзинцзи ши тунцзи цзыляо сюаньцзи (Статистические
данные по экономической истории Китая в новое время). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 1955. С. 72.
22
Найто Конан, Аоки Масари. Лян гэ Жибэнь ханьсюэцзя дэ Чжунго цзисин (Путевые заметки,
сделанные двумя японскими синологами во время путешествия по Китаю) / Ван Цин (кит. пер.).
Пекин: Гуанмин жибао чубаньшэ, 1999. С. 84.

527

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

чек сделал ненужными сальные деревья из провинций Юго-Восточного Китая.
Импорт иностранного железа, иголок, гвоздей привел к тому, что местные плавильщики оказались не у дел. Это крупные примеры, но существует бесчисленное множество не столь заметных явлений… У китайцев отобрали заработок».
Другим результатом стало то, что у горожан появилась бóльшая, чем прежде,
возможность для выбора потребительских товаров. «Даже в городах и селениях
внутренних районов страны на двух-трех китайцев, одетых в одежду, пошитую
из местной ткани ручной выделки, приходилось семь-восемь носящих одежду из
импортной ткани»23. Стремление к новому, необычному приводило к тому, что
постепенно «западное», включая еду, становилось модным (рис. 13.2), люди захотели стать обладателями заморских товаров (рис. 13.3).
Одежда является тем внешним небольшим, но конкретным и характерным показателем, на основании которого легко можно судить о культурных изменениях
в обществе. Просторные халаты с ниспадающими рукавами постепенно заменялись более подходящей по фигуре и соответствующей заводскому труду одеждой.
Среди горожан пользовались большой популярностью «западная одежда» и «западные украшения». По воспоминаниям жителя Тяньцзиня, «среди бывших в
услужении у иностранцев официантов, конюхов были распространены короткие
куртки и плотно облегающие брюки. Они носили небольшие соломенные шляпы,
в зубах держали сигарету, на поясе была выставлена напоказ цепочка от карманных часов. Любуясь своим отражением в зеркале, они беспокоились лишь о том,
достаточно ли соответствуют правилам»24. В среде модников, прогуливавшихся
вдоль шанхайской набережной, считалось, что «женщины не могут обойтись без
пары кожаных туфель на высоком каблуке с острыми носками, муфты из соболя,
двух-трех золотых брошей или украшений с бриллиантами, шали с вышивкой
или меховой накидки, очков в золотой оправе, дугообразного гребня из слоновой
кости и шелкового шарфа. Мужчинам же полагалось иметь пошитый по западной
моде костюм, пальто, западного фасона шляпу, кожаные ботинки, трость, пенсне,
букет ярких цветов и владеть в дополнение несколькими фразами на пиджин
инглиш»25.
Такие люди считали модным не то, что было в ходу в близлежащих городах
и селениях, а то, что привозили из-за океана, из Европы и Америки. Похоже, что
они обрели образ «граждан мира». Модели потребления постепенно прорывались
сквозь ограничения феодальной классовой системы. Стали появляться специфические признаки индивидуализма, массовости, вестернизации, при этом преклонение перед иностранным являлось важным компонентом моделей потребления в новое время26.
23
Чжэн Гуаньин. Шэнши вэйянь (Неприкрашенные речи об эре процветания). Шанхай: Тушу
цзичэн цзю, 1896. Цз. 7. С. 20.
24
Чжан Тао. Цзиньмэнь цзацзи (Тяньцзиньские заметки). Тяньцзинь гуцзи чубаньшэ, 1986. С. 137.
25
Сичжуан тань (Вздохи восхищения по поводу европейской одежды) // Шэньбао. 22.04.1912.
26
Цяо Шань. Цзиньдай чэнши сяофэй шэнхо бяньцянь дэ юаньинь цзи ци тэдянь (Причины и
особенности изменения моделей городского потребления в новое время) // Чжунго вэньхуа луньтань
(Китайский культурный форум). 2001. № 2. С. 73–79.

528

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Рис. 13.2. У Южу (1839–1897). «Бежао фэнвэй» («Особые вкусы»).
Бумага для ксилографа, тушь. 1890 г.
Трем женщинам подают еду служанки в «Ипиньсяне»,
самом известном ресторане в западном стиле в Шанхае конца 1880-х годов.
Высота 53,5 см, ширина 65,7 см. Шанхайский исторический музей

Вместе с развитием промышленного производства в Китай в новое время
пришла первая волна урбанизации. Города в стране уже достигли определенного
уровня развития, однако большая их часть, сформированная на традиционной
основе, представляла собой обособленные центры политического управления.
В новых условиях города стремились стать частью взаимосвязанной торгово-экономической сети. Характерные для сельскохозяйственного общества формы городской жизни с ее унифицированностью, закрытым укладом, неспешным ритмом приобретали многосторонний, открытый облик современного индустриального общества с быстрыми темпами развития. В сферу экономического влияния городов постепенно стало входить намного большее, чем прежде, число сельскохозяйственных районов. Экономическая ситуация начинала соответствовать
поговорке: «[Если] на востоке обрушивался медный рудник, на западе откликался
лоянский колокол [, отлитый из добытой там меди]», — когда сельские районы
529

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Рис. 13.3. Чжоу Муцяо (1868–1923). «Ши юань вэй мин» («Далекое становится ясным»).
Бумага для ксилографа, тушь. 1890 г.
У женщины в руках бинокль в западном стиле.
Такие изображения демонстрировали иностранные товары
и пропагандировали их. Период Гуан-сюй.
Высота 53,5 см, ширина 65,7 см. Шанхайский исторический музей

чутко реагировали на то, что творилось в городках, поселки прислушивались
к большим городам, большие города полагались на коммерческие порты, а торговые порты исходили из ситуации на основных мировых рынках. Китай вступал
на путь мировой экономической интеграции. Постепенно на передний план экономического развития вышли три региона: дельта р. Чжуцзян, Северный Китай
и особенно города в нижнем течении Янцзы с центром в Шанхае. До открытия
в 1843 г. торговых портов население Шанхайского уезда составляло 500 тыс. человек, причем 300 тыс. проживали в удаленных сельскохозяйственных районах
и только 200 тыс. располагались в уездном центре и на близлежащих территориях. Шанхай был всего лишь городом средней величины, намного уступая Нанкину, где население в 1852 г. достигало 900 тыс. человек, Ханчжоу (600 тыс. человек) и даже Сучжоу (500 тыс. человек) накануне опиумной войны. Между тем
530

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

к 1862 г. население Шанхая и близлежащих районов достигло 3 млн человек, он
очень быстро стал крупнейшим городом Китая, а то и всего мира27. Взрывной
характер роста Шанхая и ему подобных городов был результатом быстрого развития иностранной торговли, а также собственной промышленности, финансовой
системы, транспортных коммуникаций. К тому же унификация рынка, общественный характер производства, натурализация переселенцев, применение научных методов управления, ставшие следствием процессов урбанизации, привели
к фундаментальным переменам образа жизни, переоценке системы ценностей
горожан. В 1893 г. в Китае (исключая Тайвань и Северо-Восточный регион) насчитывалось 1779 городов с количеством жителей 23 513 000 человек, что составляло 6% от общего числа населения28. Отметим, наконец, что за 30 с лишним
лет воплощения курса «новой политики Тун–Гуан» (образовано от имен двух последних императоров — Тунчжи и Гуансюя) (1862–1908) мощь страны заметно
возросла.
Между тем китайско-японская война, вспыхнувшая в 1894 г., помешала процессу модернизации Китая. Это событие коренным образом изменило ситуацию
в международных взаимоотношениях в Восточной Азии, оказав неблагоприятное
воздействие на дальнейшую историю Китая, Японии, Кореи. В отличие от прочих войн, в которых участвовал Китай в новое время (например, две опиумные
войны, военные действия против коалиции восьми государств), в данной ситуации страна, казалось, была способна противостоять Японии. Накануне войны
Китай превосходил Японию по размерам территории, численности населения,
числу войск, величине валового национального продукта. Даже по количеству
принимавших непосредственное участие в боевых действиях военно-морских сил
можно сказать, что обе стороны были достойными соперниками, несмотря на то
что с 1886 г. императрица Цы Си использовала средства, предназначенные для
флота, на строительство Летнего дворца Ихэюань в Пекине. После 1888 г. «ни
один корабль не пополнил» Северный флот 29 . Несмотря на все это, накануне
войны ВМС Китая насчитывали 78 различных боевых судов, также 24 торпедных
катера общим водоизмещением более 80 тыс. т. На вооружении Японии было
32 боевых судна, 37 торпедных катеров, четыре переоборудованных грузовых
корабля общим водоизмещением более 72 тыс. т. В целом тоннаж китайских
боевых кораблей был больше и броня у них была толще, при этом некоторые
японские суда были быстроходнее китайских и дальность стрельбы артиллерийского вооружения у них была немного большей. Да и оснащение китайских сухопутных войск не уступало японскому. На вооружении северной армии, направленной на подкрепление в Корею, были винтовки системы «Маузер» и крупповские пушки, которые были намного эффективнее винтовок «Му27

Бэйхуа цзебао (North China Herald). 21.02.1862; 12.03.1863.
Skinner G. William. Regional Urbanization in Nineteenth-Century China // The City in Late Imperial
China. Stanford University Press, 1977. С. 225‒226.
29
Ли Хунчжан. Цзяньюэ хайцзюнь цзюнь ши чжэ (Доклад по результатам инспектирования военно-морских сил) // Ли Вэньчжун-гун цюаньцзи. Цз. 78.
28

531

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

рата» и бронзовых пушек японской армии. Тем не менее вследствие стратегических просчетов, ошибок командного управления, коррупции цинского двора,
а также в силу ряда иных причин, имевших глубокие корни, Китай потерпел поражение.
Весь Северный флот был потоплен, Хунаньская и Аньхойская армии разбиты.
Поражение Китая в войне с Японией ознаменовало завершение периода «усвоения заморских дел», оно также продемонстрировало провал стратегии реформ,
принятой проводниками политики модернизации, сосредоточившими свое внимание на материальном факторе. Простое копирование «западной технологии»,
«западных механизмов» с целью «подчинить варваров» оказалось далеко не достаточным. По этому поводу выдающийся китайский писатель Янь Фу (1853–
1921) в статье «Обращение к источникам могущества», написанной после войны,
отмечал:
«Многое было сделано в Китае с тех пор, как сняли запрет на морскую
торговлю: открыты переводческое бюро, школа иностранных языков, управление навигации, управление по обучению китайцев за рубежом, китайская
пароходная компания, Цзяннаньский арсенал, военно-морское училище, морское управление, учебное заведение [, где преподают] западное военное искусство, посольства за рубежом, управление по добыче полезных ископаемых, телеграфная компания. Если посчитать все, то наберется много больше. Многое из перечисленного стало для европейцев основой, чтобы стать
могущественными. Когда мы пошли этим путем, то „сладкий хуайнаньский
мандарин превратился в горький подвой“. Будто бы и пытались подражать,
но оказались не в состоянии получить тот же результат»30.
Приведенная метафора с превращением сладкого мандарина, привитого в
чуждой среде, в худший по качеству продукт подразумевала отсутствие необходимых социальных условий. В этом также была скрыта глубинная социальная причина поражения в китайско-японской войне. Ведь в Китае не только
«вооружение не соответствовало состоянию войск», но и люди в какой-то степени не соответствовали требованиям времени. Ограниченный оковами феодальной традиции, интеллект китайцев оказался подавлен, в результате было
трудно в полной мере использовать способности и ум либо быстро повысить
профессиональное мастерство людей. Сама по себе реформа в технической области была не в состоянии решить все проблемы. По этой причине китайская
модернизация вскоре пошла по другому направлению, стала приобретать более
широкие, радикальные формы.

30

532

Янь Фу цзи (Сочинения Янь Фу). Т. 1. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1986. С. 26.

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

§ 2.
Стремление  западным знаниям,
просвещение народа, спасение страны
Предвестнии б д щего, широо взглян вшие на мир. —
Христианство и гос дарство тайпинов. —
Подход сторонниов политии « своения заморсих дел»:
«итайсое чение — основа, западные на и — [для приладного]
применения». — Движение за реформы: спасение страны
и просвещение народа. — Новые  льт рные организации и формы. —
Западная на а и образование. — Массовая  льт ра

Европейская наука после опиумных войн широким потоком хлынула на Восток. Процесс проникновения шел постепенно, но был постоянным и имел хорошие перспективы. Западные знания сначала проникали в портовые города, затем
постепенно охватывали приморские районы и даже достигали некоторых городов
и поселков во внутренних районах страны. Сначала они нашли отклик среди наиболее дальновидных людей, которые мало отличались друг от друга по социальному положению, однако в большинстве своем получили образование, о них говорили: «Образованные устремились за западными знаниями в поисках герояпобедителя»31. Ученые-сановники, естественно, прежде всего обратили внимание
на сферу духовной культуры. Процесс распространения западных знаний в Китае
шел от простых тем к сложным, от частных вопросов к более общим.
Во время опиумной войны и сразу после нее среди образованной элиты были
распространены довольно хаотичные представления о Западе. Одна из причин
этого заключалась в собственной ограниченности мировосприятия тех китайцев,
которые первыми широко взглянули на окружающий мир. Сочинения Линь Цзэсюя (1785–1850) «Сы чжоу чжи» («Описание четырех материков»), Вэй Юаня
(1794–1856) «Хайго ту чжи» («Описание заморских стран с [приложением]
карт»), Сюй Цзиюя (1795–1856) «Инхуань чжи люэ» («Очерк всемирной географии»), Яо Ина (1785–1853) «Кан ю цзисин» («Путевые заметки о поездке в Сикан
[Тибет]») и т.д., несмотря на то что казались чрезвычайно ценными произведениями, были первыми из написанных китайцами и посвященных странам Запада;
в действительности описание Запада в них было довольно элементарным, поверхностным, с фрагментарными сведениями и немалым количеством ошибок.
Поскольку представление об окружающем мире было довольно ограниченным,
соответственно, для написания книг преимущественно использовали выдержки
и цитаты. Вэй Юань охарактеризовал этот способ так: «Иностранцы рассуждают
о странах Запада» или: «Как будто сами иностранцы рассказывают о своих землях»32. Заслуга китайцев заключалась лишь в переводе материалов и их соответ31

Лю Дапэн. Туйсян чжай жицзи (Дневниковые записки и размышления из Кабинета вышедшего
в отставку). Тайюань: Шаньси жэньминь чубаньшэ, 1990. С. 102.
32
Вэй Юань. Хайго ту чжи (Описание заморских стран с [приложением] карт) / Чэнь Хуа и др.
(ред. и коммент.). Т. 1. Чанша: Юэлу шушэ, 1998. С. 286.

533

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

ствующем оформлении. Сюй Цзиюй высказался еще более определенно: «Сведения о пределах земель, условиях местности, истории развития, природных богатствах и продуктах труда, о текущих делах Западного мира — все они взяты из
сочинений иностранцев»33. Цитаты брались из нескольких доступных в то время
в Китае книг европейских авторов. Для написания «Сы чжоу чжи» были использованы материалы, преимущественно взятые из «Географической энциклопедии»
англичанина Х. Мюррэя (Hugh Murray, 1779–1846). Вэй Юань при составлении
«Описания заморских стран» также использовал энциклопедию Мюррэя, кроме
того, он привлек сочинение британского миссионера из Лондонского миссионерского общества Роберта Моррисона (Robert Morrison, 1782–1834) «Вайго шилюэ»
(«Краткая история заморских стран») и «Мэйлигэ хэшэнго чжилюэ» («Краткая
история США») американского проповедника Бриджмана (E.C. Bridgman, 1801–
1861), направленного в Китай Американским советом зарубежной миссионерской деятельности34. Все карты, включенные в «Очерк всемирной географии»,
были взяты Сюй Цзиюем из атласа мира, составленного американским миссионером Дэвидом Абелем (David Abeel, 1804–1846). Эти люди не были специалистами, они были преимущественно религиозными проповедниками. Их разъяснения научных вопросов не были точными, систематическими и исчерпывающими,
к тому же они были связаны религиозными догматами. А китайские провозвестники будущего, широко взглянувшие на мир, распространяли сведения, переведенные из иностранных источников, при этом невозможно было избежать
неточностей и ошибок.
В дополнение ко всему, степень влияния даже этих довольно посредственных
сочинений на китайское общество после опиумных войн была небольшой. Представление о Западе современники-китайцы черпали по большей части из слухов,
сплетен, рассказов о чудесах и фантастических историй. Например, жители Цинской империи были поражены тем фактом, что «английские варвары» следуют
обычаям «матриархата». В книге «Инцзили цзи» («Заметки об Англии»), написанной в 1833 г., сообщалось: «Женщинам дозволяется выбирать себе мужей и контролировать семейный бюджет. У мужчин не бывает наложниц. Все, начиная с
правителя, выказывают большее уважение женщинам, нежели мужчинам»35. В нескольких книгах, написанных в тот период и посвященных Англии, например
в сочинениях писателя из Цзянсу Чэнь Фэнхэна (1778–1855) «Инцзили цзилюэ»
33
Сюй Цзиюй. Инхуань чжи люэ (Очерк всемирной географии). Тайбэй: Вэньхай чубаньшэ, 1974.
(Цзиньдай Чжунго шиляо цункань сюй бянь бэнь «Материалы по новой истории Китая. Продолжение», т. 7).
34
Вэй Юань признавал в Предисловии к «Хайго ту чжи»: «На каких источниках основано произведение „Хайго ту чжи“, [состоящее из] 60 цзюаней? Первым источником [является] „Сы чжоу
чжи“ [, составленное] западными варварами [и] переведенное [на китайский язык по приказу] бывшего генерал-губернатора Лянгуана шаншу Линь [Цзэсюя]. К следующему [типу] источников относятся описания [из] историй предшествующих династий, также описания островов, [которые были
выполнены] начиная [со времен династии] Мин, а также современные атласы и книги варваров. [Все
было] досконально изучено, тщательно проверено, проторен путь [к новым знаниям]».
35
Сяо Линъюй. Инцзили цзи (Заметки об Англии) // Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Япянь
чжаньчжэн (Материалы по новой истории Китая. Опиумные войны). Т. 1. С. 20.

534

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

(«Краткие очерки об Англии»), а также ученого из пров. Аньхой Ван Вэньтая
(1796–1844) «Хунмаофань Инцзили каолюэ» («О рыжеволосых англичанах»), особо отмечается, что «нынешней правительницей страны является женщина», которая «приняла в зятья второго сына короля соседней страны» 36 . Когда в августе
1840 г. англичане впервые прибыли в Тяньцзинь, посланник Ци Шаня, генерал-губернатора Чжили, узнал о том, что «прошло четыре года после смерти короля, [но
в Англии] нет наследника престола, есть лишь несовершеннолетняя дочь, которую
и назвали правительницей», что является грубым нарушением принятых норм.
«Я спросил, почему ее не выдали замуж. Мне ответили, что на протяжении многих
лет девушкам в стране разрешено выбирать себе мужей, что также свидетельствует
о независимости тамошних женщин». В представлении Ци Шаня и других произвольный выбор возлюбленных делал людей более похожими на диких животных:
«Почему варварские страны подобны сворам собак и стадам овец? Прежде
всего, они не знают, что есть ритуал и правила приличия, бескорыстие и стыдливость, поэтому как могут они постичь суть отношений между правителем
и подданными, верхами и низами? К тому же молодым девушкам дозволяется
выбирать супругов, поэтому страна не является их страной, у них нет помыслов защищать границы этих земель»37.
В день подписания Нанкинского договора императорский посланник Ци Ин
(ум. 1858 г.) направил двору доклад с изложением его условий, где особо отметил, что «англичане более уважают женщин, нежели мужчин, мужья подчиняются своим женам»38. Первой реакцией руководителя Департамента по гражданским
и финансовым делам пров. Цзянсу Ли Синъюаня (1797–1851) после ознакомления с договором было недоумение: почему «иностранка как равная с великим
императором» поставила свою подпись под документом39? Губернатор пров. Гуандун Хуан Эньтун (1801–1883) после войны провел детальное сопоставление
сильных и слабых сторон англичан и китайцев, при этом одним из нарушающих
приличия качеств англичан он назвал то, что у них «мужья подчиняются женам»40. В листовке, распространявшейся в Гуанчжоу и озаглавленной «Призыв
ко всем справедливым ученым и добродетельным жителям», говорилось, что
«только в Англии правителем может быть то мужчина, а то вдруг женщина. Англичане подобны животным, они свирепы, как тигры и волки»41. Опиумные войны
были первым широкомасштабным конфликтом между Китаем и Западом. Воз36
Ху Цююань (ред.). Цзиньдай Чжунго дуй Сифан цзи лецян жэньши цзыляо хуйбянь (Сборник
материалов о знакомстве Китая с Западом и великими державами в новое время). Вып. 1. Тайбэй:
Цзиньдай ши яньцзюсо (Институт новой истории), 1984. С. 860‒862.
37
Япянь чжаньчжэн данъань шиляо. Т. 2. С. 393.
38
Япянь чжаньчжэн данъань шиляо. Т. 6. С. 158‒159.
39
Юань Ингуан, Тун Хао (ред.). Ли Синъюань жицзи (Дневники Ли Синъюаня). Т. 1. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987. С. 428.
40
Хуан Эньтун. Фу и лунь (Об умиротворении варваров) // Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Япянь чжаньчжэн. Т. 5. С. 435.
41
Сасаки Масая. Ахэн сэнсо но кэнкю [сиро хэн] (Материалы по изучению опиумных войн). Токё: Киндай Тюгоку кэнкю иинкай, 1964. С. 303.

535

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

никло много серьезных проблем, которые не привлекали внимания двора и простых людей, однако все, как по уговору, испытывали глубокий «интерес» в отношении королевы Англии. Помимо удовлетворения простого любопытства причина этого интереса заключалась в традиционном представлении о недолговечности правления, если оно закулисно осуществляется женщиной. Для многих
китайцев это лишь подтверждало принятое мнение о том, что вмешательство
женщин в управление так же ничтожно, как куриное кудахтанье утром в попытках возвестить о наступающем рассвете. К тому же это подтверждало справедливость суждений мудрецов об отличиях человека от животных, а также что «варвары-иностранцы ведут себя подобно животным».
Таким образом, несмотря на поражение, жители Поднебесной в результате
сравнения Китая и Запада делали вывод о собственном превосходстве. Причина
этого — узость кругозора, которая предопределила невежественность выведенных заключений. Ограниченность мировоззрения сделала невозможным преодолеть установленные рамки традиционной культуры.
«Западная религия», являясь частью западной культуры, первой нашла довольно глубокий отклик в китайском обществе. Начиная с 1850-х годов христианство стало оказывать воздействие прежде всего на образованное сословие и
простых людей из низших слоев китайского социума и в результате способствовало зарождению крупнейшего социального выступления — восстания тайпинов.
Это было невиданное прежде в истории Китая широкомасштабное народное движение, возникшее под влиянием западной религии. Лидер повстанцев Хун Сюцюань (1814–1864) провозгласил себя «истинным сыном Небесного владыки», получившим божественный титул «Небесный князь Великого равновесия, государь
Великого пути». Другой лидер повстанцев, Ян Сюцин, 6 апреля 1848 г. был облечен правом говорить от имени Бога. Первое откровение, полученное им от
Господа, было в форме загадки, смысл которой заключался в том, что «Верховный владыка ниспослал тысячу молитв во исполнение справедливости», в чем
проявилось всеобъемлющее величие Бога. Еще один руководитель повстанческого движения, Сяо Чаогуй, 5 октября того же года был назван воплощением Иисуса
и «выразителем воли Небесного старшего брата». Эта группа руководителей провозгласила «поклонение Богу» в качестве государственной религии, предполагающее поклонение единому истинному Богу, строго запрещающее идолопоклонство.
Они верили, что Бог вездесущ, провозглашали всех, отягощенных первородным
грехом, равными перед Богом. Они соблюдали «священный день отдохновения»,
исполняли необходимые религиозные ритуалы, распространяли религиозное вероучение на все стороны жизни страны, армии и народа. В начале 1851 г. Общество
поклонения Небесному владыке, причудливо объединившее элементы западного
и китайского мировоззрения, объявило о начале Цзиньтяньского восстания, было
провозглашено установление «Тайпин тянь го» («Небесное государство великого
благоденствия»). В армии тайпинов религиозные лозунги использовались для
сплочения, воспитания духа мужества и бесстрашия. Когда тайпинские воины
оказывались в плену у цинских войск, «невзирая на пытки, они не показывали
страха, не просили пощады, а вдохновляемые нелепой верой в Небесного Отца
536

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

и Небесного старшего брата, без колебаний шли на смерть»42. Эти убеждения
позволяли тайпинской армии поначалу преодолевать все преграды, наподобие
урагана или потока расплавленного железа. 3 марта 1853 г. 500-тысячная тайпинская армия захватила Нанкин, который был переименован в Тяньцзин (Небесная
столица). Хун Сюцюань, неудачливый ученый, который даже не смог одолеть
экзамен низшей степени на получение звания сюцай, взяв на вооружение идеи
западной религии, оказался не в состоянии постичь их в полной мере; он,
в раздираемом внутренними проблемами Китае, используя все средства и возможности, создал новую политическую силу, бросившую вызов цинскому правлению.
Подняв знамя Общества поклонения Небесному владыке, Хун Сюцюань принялся разрушать даосские, буддийские, конфуцианские или связанные с народными верованиями храмы и монастыри. Относительно книг совершенномудрых
Конфуция и Мэн-цзы провозглашалось, что «лучше сжечь их, чем от них избавиться, лучше растворить их в воде, чем сжечь в огне. За чтение книг полагается обезглавливание, за обладание ими — обезглавливание, наказание за покупку
или продажу их — обезглавливание» 43 . По своей сути христианство отрицает
другие религиозные верования, поэтому оно вступило в конфликт с конфуцианством, являвшимся структурообразующим элементом традиционной культуры
Китая. Это стало главным аргументом при воплощении Хун Сюцюанем политики строгого идеологического контроля. После обретения в 1853 г. столицы враждебность Хун Сюцюаня в отношении конфуцианства, буддизма, даосизма и народных верований в Нанкине и других местах, где долгое время процветала китайская традиционная ритуальная система, еще более окрепла. Он объявил, что
к чтению разрешены только «официально одобренные» книги об «Истинном Пути», составленные тайпинскими организациями. «В настоящее время существуют
только три произведения „Истинного Пути“ — это Ветхий завет, Новый завет
и сочинения лидеров тайпинского движения»44, все прочие книги были строго
запрещены. Истоки проведения подобной политики строгого идейного доминирования коренились в монотеистической идеологии отрицания христианством
42

Public Record Office // British Foreign Office Record. 931/1265.
Ма Шоулин. Цзиньлин гуйцзя синь юэфу (Новые нанкинские песни юэфу [года] гуй-цзя) //
Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Тайпин тяньго (Материалы по новой истории Китая. Государство тайпинов). Т. 4. Шанхай: Шэньчжоу гогуан шэ, 1952. С. 375.
44
Различались две категории книг из тех, что были составлены лидерами тайпинского движения.
В первой были зафиксированы указы и действия Небесного Отца и Небесного старшего брата после
их возвращения с небес. Ныне известны семь книг, разделенных на две части: «Тянь тяо шу» («Небесные законы»), «Тяньмин чжаочжи шу» («Небесные указы и постановления»), «Тяньфу шанди
яньти хуанчжао» («Беседы и императорские наставления Владыки Отца Небесного»), «Тяньфу ши»
(«Стихотворные произведения Небесного Отца»), «Тяньфу шэнчжи» («Мудрые повеления Небесного Отца»), «Тяньсюн шэнчжи» («Мудрые повеления Небесного старшего брата») и «Тяньфу сяфань
чжао шу» («Наставления Небесного Отца после сошествия с небес»). Ко второй категории относились основополагающие труды и записи деятельности Хун Сюцюаня в ранний период его божественного состояния, восшествия на Небеса и возвращения на Землю. Известны два его труда: «Ван
чан цы сюн цинь му цинь эр гунчжэн фуинь шу» («Евангелие, увиденное и услышанное лично Небесными старшим братом и Вторым старшим братом и совместно ими проповедуемое») и «Тайпин
тянь жи» («Небесные дни тайпинов»). Таким образом, всего девять наименований в десяти частях.
43

537

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

неортодоксальных верований. В борьбе с коррумпированным цинским режимом
Хун Сюцюань и его собратья по оружию обратились за поддержкой к широким
народным массам, продемонстрировав тем самым свою историческую прогрессивность. Китай только открыл перед Западом свои ворота, и Хун Сюцюань использовал христианство в качестве оружия, проявив определенный уровень познаний китайцев о Западе, он приложил немалые усилия в поиске истины именно
на Западе. Между тем проводимая им политика, направленная, в частности, на
искоренение традиционной китайской культуры, шла вразрез с требованиями
времени и изолировала его от народа, что стало одной из основных причин поражения восстания.
После этого суть основного подхода к западным знаниям изменилась и стала
заключаться в применении «китайского учения как основы, западных наук — для
прикладного применения» (чжун ти си юн). Ставший лидером на завершающей
стадии тайпинского движения Хун Жэньгань (1822–1864) написал черновой вариант труда «Цзычжэн синьпянь» («Новое сочинение в помощь правлению») об
изучении Запада, которое, однако, не нашло применения. Оно оказалось в руках
его противников — Цзэн Гофаня, Ли Хунчжана и других сторонников проведения
политики «усвоения заморских дел», воспринявших эти идеи. Цзэн Гофань и его
сподвижники не следовали точно этому сочинению, в их подходах имелись различия по сравнению с идеями Хун Жэньганя. Сторонников «усвоения заморских
дел» не интересовали западная религия и система управления. Единственное, что
их интересовало в западных науках, — это новые механизмы и практические
навыки. Суть их подхода заключалась в «практическом применении достижений
Запада на китайской основе» (варианты наименования этого мировоззрения: «китайская сущность — западные прикладные идеи», «китайский путь — западные
функции», «китайский путь — западные навыки», «китайская основа — западная
второстепенная надобность» и т.д.). Сторонники применения западных практических достижений на китайской основе твердо верили в превосходство цинской
системы государственного управления и китайской традиционной системы культурных ценностей, а преимущества Запада состояли, по их мнению, исключительно в надежных боевых кораблях, могучей артиллерии, электрическом освещении.
Чжан Чжидун (1837–1909), который первым теоретически противопоставил термины «сущность и использование», строго разделял «китайскую суть» и «западное
прикладное применение». Он писал:
«Основные нормы [человеческих] отношений [между государем и министром, отцом и сыном, старшим и младшим братьями, мужем и женой, между
друзьями], а также нормы поведения передаются по наследству на протяжении нескольких тысяч лет без изменений. В них кроются истоки того, что
мудреца делает мудрецом, а Китай — Китаем».
Эти нормы относятся к сфере «сущности», и Китаю незачем за этим обращаться к Западу. Что касается «школ (современного типа), географии, финансов,
сбора налогов, вооружений, судебных законов, промышленности и торговли… математики, бухгалтерского дела, горного дела, медицины, акустики, оптики, элек538

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

тричества, химии» и прочих «прикладных» направлений, то им можно учиться
у Запада. Проще говоря, «китайские науки следует постигать в стране, а прикладным учиться на Западе, китайская наука ведает сознанием и телом, а западная наука управляет практическими делами». Таким образом, «можно не тратить
усилий на постижение бесполезного и непрактичного и при этом не сбиться с
истинного пути»45. Во 2-й половине XIX столетия концепция «китайской сущности в европейском применении» стала основным идеологическим принципом
руководства для гражданских чиновников и тех, кто готовился к государственной
службе. Это была попытка разрешить одно из главных противоречий времени:
наладить взаимоотношения между традицией и современностью, между китайскими и западными знаниями. Этот вопрос возник после появления в Китае миссионеров-иезуитов еще в конце правления Мин, он вызвал большое беспокойство
после опиумных войн и еще более озаботил страну с появлением движения «за
усвоение заморских дел». После восстания ихэтуаней 1900 г. идея о «китайской
основе, западном применении» постепенно потеряла свою актуальность. Между
тем вопросы, которые были подняты, не получили своего разрешения в полной
мере. Были те, кто твердо придерживался традиционных взглядов, кто-то настаивал на тотальной вестернизации, а кому-то по душе было сочетание двух подходов. Идея о «китайской основе, западном применении» проросла многочисленными побегами новых теорий.
Поражение в китайско-японской войне ознаменовало завершение движения «за
усвоение заморских дел» и продемонстрировало изъяны подхода «китайская основа, западное [прикладное] применение». На смену пришло реформаторское движение года у-сюй (1898 г.), лидеры которого попытались воплотить идеалы западного
общества. Одним из горьких уроков поражения «великой цинской династии»
в войне с «ничтожным государством» стало осознание того, что японцы сумели
укрепить страну, решительно осуществив модернизацию по европейской модели.
Для того чтобы следовать по пути, которым прошла Япония, Китай должен был не
только усвоить значительно больший объем «прикладных» западных знаний, но
и перенять «фундаментальные основы» западных идей. Несколько лет после китайско-японской войны стали поворотным периодом в истории идеологии страны,
когда Китай надлежащим образом, осознанно и систематически начал изучать зарубежный опыт. Китайцы от поверхностного, ограниченного, чувственного восприятия «прикладного» характера западных знаний переходили к рациональному
признанию «глубокой разумности» их содержания. В этом проявился дух нового
времени: осознание роли гуманизма и просвещения современности. Был сделан
первый значительный шаг на пути интеграции западной идеологии и китайской
традиционной культуры. Продуктом этого объединения стало «движение за реформы» (вэйсинь юньдун). Для того чтобы спасти страну от смертельной опасности, необходимо было сначала разбудить народ. Предназначение реформаторов
1898 г. состояло в том, чтобы просветить народ и спасти страну от гибели.
45

Чжан Чжидун цюаньцзи (Полное собр. соч. Чжан Чжидуна). Шицзячжуан: Хэбэй жэньминь
чубаньшэ, 1998. Т. 12. С. 9715, 9740, 9767.

539

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Рис. 13.4. Провинциальные чиновники подают петиции двору.
Рисунок в журнале «Дяньшичжай хуабао». Литография.
Печатня Дунъя в Шанхае. Конец периода Гуан-сюй

Основным представителем движения за реформы был Кан Ювэй (1858–
1927). В молодости он изучал конфуцианские классические произведения,
в родном уезде Наньхай, что в провинции Гуандун, поступил в учебное заведение «Байюньдун» («Пещера белого облака»), где изучал буддизм и даосизм.
Однако ни одно из учений не отвечало его интеллектуальным запросам. Он
признавался впоследствии: «Я отправился в Гонконг. Там увидел элегантные
здания, опрятные улицы, строгих полицейских и понял, что европейцы искусны
в управлении. Это не варвары, которыми мы привыкли их считать». Сравнение
Китая с Западом вызвало у него интеллектуальное потрясение. «Я начал собирать европейские книги, чтобы понять основы западных наук»46. В 1890 г. Кан
Ювэй переехал в Гуанчжоу и поселился в «Юньцю шуу» («Кабинет пути, по
которому движутся облака и летят птицы»). Там его навестил Лян Цичао, который впоследствии вспоминал:
46
Кан Ювэй. Кан Наньхай цзыбянь няньпу (Собственное жизнеописание Кан Ювэя) // Чжунго
цзиньдай ши цзыляо цункань. Усюй бяньфа (Материалы по новой истории Китая. Реформы года
у-сюй). Т. 4. Шанхай жэньминь чубаньшэ, 2000. С. 115.

540

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

«Еще будучи молодым, я удачно преодолел экзамены для поступления на
государственную службу, неплохо знал популярные тогда классические произведения, комментарии к древним текстам и был о себе довольно высокого
мнения. Учитель (Кан Ювэй), подобно бушующему морю и рычащему льву,
обратился к бесполезным, вековой давности символам веры, которые опутывали меня, и подверг их тщательному анализу. Он брал их один за другим,
демонстрировал изъяны и ниспровергал их. Я был потрясен происходившим
и отступил, будто облитый холодной водой. Одним ударом все прежние идейные основы оказались разрушены, и я не знал, как быть дальше»47.
Лян Цичао сразу же признал Кан Ювэя своим наставником. В этом проявилась сила «новых знаний», когда в результате воздействия мощного потока
западных знаний еще недавно считавшийся эрудитом ученый превратился
в невежду. Лян Цичао был не одинок среди тех, у кого как в мгновение ока улетучивалась так называемая «ученость». Это был общий опыт одного-двух
поколений ученых, приобретенный в ходе знакомства с западной наукой, столь
разительно отличавшейся от той, что традиционно считалась образцовой в прошлом (рис. 13.4).
Реформаторы, руководимые Кан Ювэем, объединились с императором Гуансюем и возглавляемой им «партией императора». Их привело в ярость намерение
великих держав сразу после китайско-японской войны разделить между собой
Китай. Объединял их лозунг «Оборонить страну, сохранить нацию, защитить
вероучение» (бао го, бао чжун, бао цзяо). Короткий промежуток времени, в течение трех с половиной месяцев, с 11 июня по 21 сентября 1898 г., они проводили реформы, которые должны были затронуть все стороны жизни страны, сверху
донизу. Реформы эти носили радикальный характер, но оставались незащищенными. Партия реформаторов представлялась аморфной группой людей, объединенных пониманием необходимости перемен. Идеология Кан Ювэя являла собой
хаотичную смесь идей, сочетавших, с одной стороны, элементы консервативного
традиционализма, представленного изучением «Гунъян чжуань» (комментариев
к одной из главных канонических книг конфуцианства «Чуньцю»), неоконфуцианства эпох Сун, Мин и буддизма Махаяны. А с другой стороны, она включала
не вполне усвоенные теории из самостоятельно изучавшихся западных учений
типа теории социальной эволюции, политико-правовой теории разделения государственной власти на три ветви, современных представлений о нации и демократии и пр. Поскольку идеология не была сформировавшейся, то и стратегические замыслы проведения реформ не приняли законченную форму. За «Сто дней
реформ» император Гуансюй издал более 230 указов, касавшихся реформирования всех сторон жизни общества и управления. Поскольку в стремлении быстрее
достичь результата все осуществлялось поспешно, большая часть объявленных
указов не была систематизирована и приведена в порядок, поэтому они оказались
47

Дин Вэньцзян. Лян Цичао няньпу чанбянь (Черновой вариант жизнеописания Лян Цичао) / Чжао
Фэнтянь (ред.). Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1983. С. 23.

541

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

невыполнимы. Насильственное воплощение некоторых реформ затрагивало насущные интересы многих людей, что привело к росту числа оппозиции. Еще до
начала реформ Кан Гуанжэнь (1867–1898), младший брат Кан Ювэя, один из
«шестерых реформаторов», отмечал источник угроз преобразованиям:
«Масштабы деятельности [Кан Ювэя] слишком велики, замыслы — беспредельны, [он] желает охватить необъятное, единомышленников [у него]
единицы, а дел — неимоверное число. Улицы полны [его] противниками, [теми, кто] бойкотирует его, кто завидует [ему], кто порочит [его], а у тех, кто
[ему] покровительствует, нет [реальной] власти. Как в таком случае [мы можем] достичь цели?»48.
Императрица Цыси и консервативная партия выступили против перемен, лидеры реформаторов были арестованы и казнены. «Сто дней реформ» как политическое движение оказалось кратковременным и потерпело поражение. Однако
как социальное и культурное движение в широком смысле оно частично добилось успеха. Реформы 1898 г. были первым широкомасштабным движением в
Китае, пропагандировавшим идеи зарождавшегося класса капиталистов, это был
первый шаг на пути Китая к интеллектуальной либерализации в новое время. По
словам реформатора Оу Цзюцзя (1870–1911) «это было время, когда разум [людей] вдруг пробудился, забурлил, как в половодье, его невозможно было удержать»49. Реформаторы использовали западные знания как орудие для просвещения масс. Они не ограничивались стремлением использовать западное вооружение и артиллерию, их интересовали западные идеи, культура. Насущную необходимость преобразований они обосновывали, используя понятия эволюционной
теории естественного отбора в борьбе за существование, ссылались на просветительские принципы свободы, равенства, прав, наделяемые Небесами, чтобы объяснить новые идеи о взаимоотношениях между правителями и народом. Для того
чтобы спасти страну от гибели, необходимо было осуществить преобразования,
которые требовали изучения новых западных идей, с тем чтобы показать, в свою
очередь, важность всеобъемлющего усвоения западных знаний. Глубина и широта этой тенденции были беспрецедентными. Прежде произвольное, латентное
изучение Запада изменило свое содержание, «инициировав революцию в идеологии позднецинского периода, имевшую серьезные последствия»50. С определенной точки зрения реальный вклад реформаторы внесли не в политическую, а в
культурную сферу, движение 1898 г. было идеологическим, а не политическим.
В то время были созданы новые структуры культурной организации, которые
48
Чжан Юаньцзи (ред.). Усюй лю цзюньцзы ицзи (Посмертное собр. соч. шести реформаторов).
Шанхай: Шанъу иньшугуань, 1917.
49
У Яшэн (Оу Цзюцзя). Лунь чжэнбянь вэй Чжунго буван чжи гуаньси (Государственный переворот в целях избежать гибели Китая) // Цинъибао (Вестник чистых суждений, журн.). Т. 27. Гуансюй, 25-й год, 8-й месяц, 11-й день.
50
Лян Цичао. Чжунго цзинь саньбай нянь сюэшу ши (История китайских учений). Шанхай: Чжунхуа шуцзюй, 1936. С. 193.

542

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

сыграли важнейшую роль в процессе перехода к современности. Можно даже
сказать, что именно в то время в основном начался переход традиционной китайской культуры к современному ее состоянию. Почти все сферы деятельности
культуры и образования, способствовавшие модернизации Китая, зародились
именно в этот период51.
Что касается сферы образования, то первые современные школы были основаны европейцами. В 1834 г. англичанка Мэри Ванстол (Mary Wanstall) открыла
в Макао школу-пансионат для девочек. Это была первая школа западного типа,
основанная в Китае. К 1860 г. в стране насчитывалось не менее пятидесяти школ,
находившихся под патронатом протестантских миссионеров, и примерно столько
же католических школ, хотя точное число их неизвестно. Первые школы нового
типа под управлением китайцев были основаны реформаторами, однако число
учащихся в них было небольшим. Под воздействием искаженных представлений
об экзаменах на государственную службу новые школы воспринимались как нечто отличное от основного направления образования, которые в целом предлагали лишь специальное обучение вопросам, связанным с военным делом, торговлей и прочими направлениями деятельности курировавших их организаций.
До китайско-японской войны лишь около 200 китайских студентов обучались за
рубежом, в Японии в 1896 г. учились только тринадцать китайских студентов.
В Китае, для сравнения, тогда насчитывалось около 4500 школ традиционного
типа. Примерно 900 тыс. человек проходили обучение на первую ученую степень
сюцай в системе государственных экзаменов, около 2 млн детей обучались в школах. В годы реформ было объявлено об изменении традиционной системы государственных экзаменов, учреждена национальная система образования нового
типа. Основное различие современной и прежней форм образования заключалось
преимущественно в их функциональном назначении. Школы старого типа были
нацелены на сдачу государственных экзаменов, которые готовили детей представителей правящего класса для поступления на государственную службу. Школы
современной системы образования были предназначены для развития способностей представителей всех слоев общества. Исходя из этого, реформаторы полагали, что образование «предназначено не только для представителей элиты, но и
для простых людей, не только для государства, но и для распространения в деревнях». Они заявляли, что «400 млн простых людей должны будут получить
образование»52, в чем четко прослеживались их представления о том, что образование должно быть доступно всему народу. Так начала развиваться новая система образования.
В январе 1896 г. императорский цензор юйши Чэнь Цичжан впервые предложил разделить систему на начальный, средний и высший (университетский)
уровни обучения. Двор приступил к внедрению общенациональной системы
обучения на основании принятой на Западе трехуровневой системы образова51
У Тинцзя. Усюй сычао цзунхэн лунь (Всестороннее обсуждение идейных течений года у-сюй).
Пекин: Чжунго жэньминь дасюэ чубаньшэ, 1988.
52
Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Усюй бяньфа. Т. 2. С. 220.

543

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

ния53. К 1909 г. школ нового типа насчитывалось уже 59 117, в них обучалось
свыше 1 600 000 учащихся. Только в Японии в 1905 г. обучалось более 8 тыс. китайских студентов. Ху Ши писал: «Насчитывающая несколько тысячелетий древняя страна, культурный лидер Восточной Азии, за короткое время была поставлена
в подчиненное положение и вынуждена была учиться у других государств. Можно
ли представить больший позор?»54. Это был унизительный, но необходимый процесс, довольно продолжительный, который ознаменовал наступление новой эры.
В системе образования, формировавшейся в эпоху реформ, можно отметить два
значимых явления. Одним было создание первой китайской школы для девочек
(Цзинчжэн нюсюэтан). Дверь для обучения была наконец открыта женщинам, составлявшим более половины населения страны, что символизировало появление
нового поколения женщин в Китае55. Вторым стало создание первого современного национального университета Цзинши дасюэтан (Императорский столичный
университет), предшественника Пекинского университета. В уставе было записано: «Университет должен стать образцом для подражания провинций и восхищения иных стран. Область знаний обширна, управление тщательно продумано»56.
На этой основе создавалась система высшего образования современного Китая.
Журналистика в Китае в новое время была основана иностранцами. 5 августа
1815 г. член Лондонского миссионерского общества Вильям Милн (William
Milne, 1785–1822) начал издавать в Малакке журнал «Ча шису мэй юэ тунцзи
чжуань» («Ежемесячный статистический вестник о событиях в мире») на китайском языке. Это первое современное периодическое издание, предназначенное
для китайцев. 12 сентября 1822 г. католическая миссия в Макао начала издавать
первую в Китае газету на иностранном (португальском) языке «A аbelha da
China» («Мифэн хуабао», или «Китайская пчела»). В 1890-е годы в Китае издавалось 12 газет, однако сфера их социального воздействия была ограниченной, поскольку издавались они иностранцами преимущественно в Шанхае. Действительный рост китайской журналистики пришелся на период реформ 1898 г. Новые идеи требовали своего воплощения и стимулировали создание новых средств
массовой информации, которые, в свою очередь, способствовали формированию
новых идей. Между 1895 и 1898 гг. было учреждено более 60 новых периодических изданий. Большая часть издавалась китайцами, сфера их распространения
уже не ограничивалась международными портами и приморскими районами. Газеты публиковались в городах внутреннего Китая — Чэнду, Сиани, Гуйлине. Самым влиятельным среди них было издание «Шиу бао» («Сводка текущей обста53
Гуансюй чао Дунхуа лу (Хроника из павильона Дунхуа периода Гуан-сюй) / Чжу Шоупэн (ред.).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1958. Т. 4. С. 4093.
54
Ху Ши. Фэй лю сюэ пянь (Против обучения за рубежом) // Чжоу Чжипин (ред.). Ху Ши цзаонянь вэньцунь (Ранние работы Ху Ши). Тайбэй: Юаньлюй гунсы, 1955. С. 353.
55
Шанхай чуаншэ Чжунго нюсюэтан цзи (Заметки о создании в Шанхае китайской школы для
девочек) // Ваньго гунбао. 1899. № 6 (125).
56
Цзинши дасюэтан данъань сюаньбянь (Избранные архивные материалы Императорского столичного университета) / Пекинский университет, Первый исторический архив Китая. Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ, 2001. С. 26.

544

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

новки»), которое имело 67 агентств по продаже в 15 провинциях Китая, Японии,
Юго-Восточной Азии, тираж составлял десятки тысяч экземпляров. Современники отмечали, что «в Китае сейчас столько газет, сколько не было никогда прежде», «газеты приобрели такую популярность, что все образованные люди стремятся читать их». Лян Цичао, публикуясь в них, приобрел широкую известность.
«„Шиу бао“ тогда можно было найти повсюду, и везде был известен Лян Цичао.
Образованным людям нравились его статьи, все наперебой расхваливали их. Начиная с больших городов и до сельских окраин, везде был известен Лян Цичао»57.
Одним из первых получив известность благодаря средствам массовой информации, Лян Цичао быстро стал примером для подражания среди журналистов. Издававшаяся иностранцами North China Daily News утверждала, что в период реформ 1898 г. чтение газет стало привычкой для китайцев, а сами — стали неотъемлемым элементом их жизни.
В период реформ в издательском деле были отмечены новые тенденции.
Большинство прежних мастерских по гравированию и печатанию книг и ксилографов были полностью переоборудованы. Контроль иностранцев над современным издательским делом постепенно исчез, голос китайцев приобретал все больший вес в распространении свободы слова в формирующей общественное мнение журналистике нового типа. Только в Шанхае в течение двух-трех лет были
основаны переводческая ассоциация «Ишу гунхуй», «Датун шуцзюй» и еще десяток прочих издательских объединений, среди которых выделялось издательство «Шанъу иньшугуань» (рис. 13.5), основанное в 1897 г. Это свидетельствовало
о формировании в Китае национальной издательской индустрии. Газета «Шэньбао» сообщала: «Книжные магазины полны книг по современным вопросам, которых возами не перевезешь и дома не уместишь»; узнав о поступлении новых
книг, люди буквально слетаются на них, «как мухи на мед»58. Одновременный
рост числа читателей новых книг и издательств нового типа свидетельствовал об
изменениях, произошедших в обществе.
Основанное на традициях сельскохозяйственного общества, китайское древо
познания характеризовалось всеохватностью и неопределенностью. Четыре традиционных раздела классической китайской библиографии: классика, история,
мыслители, собрания поэзии и прозы, казалось, включали все области знаний.
Конечно же, в этом Китай не был одинок. До прихода средних веков на Западе
в основном выделялись два аспекта познания: философия и теология. С развитием науки и накоплением знаний философия и теология (также как и китайская
классическая филология) уже не могли охватить всю сферу познания. Каждая
научная область начинала формировать свою системную иерархию направлений
знаний. С дальнейшим разделением и специализацией сфер труда в новое время
древо научного познания также требовало появления все большего числа секций
и отделов. Начало этому было положено на Западе.
57
Ху Сыцзин. Усюй люйшуан лу (Записи о хождении по инею в год у-сюй). Ксилогр. Наньчан
туйлу, 1913.
58
Лунь каоши чжи би (О вреде экзаменов) // Шэньбао. 1897. 5 сент.

545

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Рис. 13.5. Издательство «Шанъу иньшугуань» (Commercial Press Publishing House)
в Шанхае в первые годы существования.
Шанхайский исторический музей

В новое время вместе с углублением и расширением роли науки и технологии
в Китае росло осознание того, что традиционная китайская наука оказалась не
в состоянии охватить появившиеся новые области научных знаний. Возникла настоятельная необходимость реформировать китайское образование в соответствии
с западной системой обучения. Первыми Китай познакомили с западной системой
образования миссионеры. 4 ноября 1839 г. в Макао была открыта миссионерская
школа Моррисона, в которой преподавали китайский и английский языки, физвоспитание, арифметику, геометрию, биологию, географию, химию, алгебру, прикладные науки и пр. В 1873 г. миссионер американского пресвитерианского движения
Матир (C.W. Mateer) и его жена открыли в Дэнчжоу (пров. Шаньдун) школу для
мальчиков, в которой преподавали такие дисциплины, как геодезическая съемка,
алгебра, навигация, физика (звук, свет, электричество), геология, химия, зоология,
ботаника, основы математики, астрономия, политэкономия, всемирная география59. Эти современные специальные предметы преподавались только в нескольких миссионерских школах, в большинстве китайских школ ничего подобного не
59

Го Вэйдун. Чжунту цзиду (Христианство в Китае). Куньмин: Юньнань жэньминь чубаньшэ,
2001. С. 209, 216.

546

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

было. В столичной школе иностранных языков Цзинши тунвэньгуань, основанной в 1862 г., помимо английского, французского и русского языков, также преподавали математику, химию, международное право, медицину, биологию, астрономию, историю зарубежных стран. Однако школ подобного типа, где преподавали
«современные дисциплины», было немного в китайской системе образования. Подавляющее большинство составляли школы традиционного типа, в которых учили
китайские классические произведения.
Всеобъемлющие изменения во взглядах на систему образования произошли
накануне и после «100 дней реформ» 1898 г. В 1897 г. Юй Юэ (1821–1907), возглавлявший в Ханчжоу академию Гуцзин цзиншэ (Храм уединенного толкования
классических произведений), сказал своим ученикам и последователям: «За последние три года ситуация изменилась, подули ветры перемен. Все спорят по
поводу западного образования. Я и все вы остаемся приверженцами древних
классических текстов, кого наши предки называли „доктринерами, потерявшими
связь с изменяющимся миром“»60. Теоретические основы системы представлений
и идеалов конца эпохи средневековья начали рушиться. В том же году губернатор пров. Чжэцзян Ляо Шоуфэн обратился с прошением к императору об изменении учебных планов в Гуцзин цзиншэ, Сюэхай тан и еще четырех образовательных учреждениях традиционного типа, чтобы вместо изучения классических
текстов преподавать западные и китайские дисциплины практического содержания. Юй Юэ, ведущий ученый в области классической филологии, подал в отставку. В 1898 г. Янь Фу (1854–1921) в докладе, сделанном в Тунъи сюэтан в Пекине, подробно описал две основные отрасли науки западной школы, включающие фундаментальные (базовые) и профессиональные (специальные) знания 61 .
Лян Цичао в «Сисюэ шуму бяо» («Каталог книг о западных науках»), опубликованном примерно в это же время, представил еще более подробное их изложение.
Первое, «общее образование», включало математику, классическую физику (подразделявшуюся на физику массы тела, электричество, свет, звук, пар), химию,
астрономию, геологию, физиологию, зоологию и ботанику, медицину и картографию. Второе направление, «ведение дел», подразумевало историю, управление государственными делами, педагогику, право, агрономию, горное дело, инженерное искусство, управление торгово-промышленной деятельностью, военное дело, управление торговым флотом. Третье направление, «прочие знания»,
включало путевые заметки, прессу, основы естественных наук, оценку западных
суждений и пр. Это была сравнительно полная классификация разделов знаний
современной науки62.
После реформ 1898 г. большинство систематизированных списков литературы
«новых знаний», библиографий собраний сочинений, учебных планов школ но60

Цит. по: Лю Данянь. Пин цзиньдай цзинсюэ (Критика изучения канонических книг в новое
время) // Мин Цин луньцун (Сб. статей об эпохах Мин и Цин). Пекин: Цзыцзиньчэн чубаньшэ, 1999.
Т. 1. С. 35.
61
Янь Фу цзи. Т. 1. С. 94, 95.
62
Лян Цичао. Сисюэ шуму бяо (Каталог книг о западных науках). Шанхай: Шиу баогуань,
1896.

547

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

вого типа основывались в той или иной степени на одинаковых принципах.
В 1902 г. Чжан Байси (1847–1907), отвечавший за разработку «Высочайше
утвержденного устава Императорского столичного университета», среди «университетских направлений обучения» обозначил политическое управление, литературу, естественные науки, агрономию, управление машинами и механизмами,
управление торгово-промышленной деятельностью, медицину. Классическая филология, изучением которой прежде усердно занимались в традиционных школах
при храмах, не была обозначена как самостоятельная дисциплина, а перечислена
среди прочих семи гуманитарных разделов знаний: изучение канонических книг,
история, «учение о принципе», труды мыслителей прошлого, классические литературные произведения, поэзия, иностранная литература63. Традиционное обучение, принятое прежде, быстро теряло свою значимость. Впоследствии изучение
классических произведений также утратило актуальность, став подразделом исследований истории, литературы или философии. Прежде находившиеся на периферии «новые науки» и европейское обучение постепенно заняли господствующее положение. В 1903 г. цинское правительство объявило о введении новой
«системы образования», предусматривавшей принятие в каждой школе страны
типового учебного плана, который включал изучение строго определенных предметов в отведенное время. Так была официально установлена управляемая правительством современная образовательная система с раздельным преподаванием
предметов.
Реформы 1898 г. затронули также сферу литературы. После китайско-японской войны 1894–1895 гг. реформаторами была совершена «революция в поэтических кругах». Хуан Цзуньсянь (1848–1905) в 1898 г. поднял знамя «поэзии новой школы»64. Его поддержали Лян Цичао, Ся Цзэнъю (1861–1905), Тань Сытун
(1865–1898) и Цю Фэнцзя (1864–1912). Они объявили о разрыве с архаичным
«стилем Тун–Гуан» (получившим распространение во времена правлений императоров Тунчжи и Гуансюя. ― Пер.), господствовавшим в то время в поэзии. Новые стихи писали понятным, принятым среди народа языком, в них затрагивались актуальные темы, они были пронизаны духом эпохи. Их можно назвать
предтечей нового поэтического Движения четвертого мая.
Популярные романы занимают особое место в истории литературы. После
опиумных войн и вплоть до «100 дней реформ», за этот довольно продолжительный период времени в Китае не было написано ни одного стоящего внимания произведения художественной прозы. Янь Фу и Ся Цзэнъю в статье, написанной в 1897 г., утверждали, что сила воздействия романов «выше, чем у исторических и классических произведений»65. Художественная проза, прежде не
допускавшаяся в храм литературы, неожиданно была возведена до высочайше63

Цзинши дасюэтан данъань сюаньбянь. С. 150.
Хуан Цзуньсянь. Чоу Цзэн Чжунбо бяньсю (Похвала Цзэн Чжунбо) // Жэньцзин лу шицао
(Стихи из Хижины в мире людей). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1981. С. 761–762.
65
А Ин (ред.). Вань Цин вэньсюэ цунчао (Собр. литературных произведений конца правления
Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1960. С. 12.
64

548

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

го уровня. Новая беллетристика заполонила печать. Только в 1905 г. вышли
в свет четыре великих «обличительных романа» (цяньцзэ сяошо): «Гуаньчан
сяньсин цзи» («Наше чиновничество»), «Эрши нянь муду чжи гуай сяньчжуан»
(«Удивительные события, увиденные за двадцать лет»), «Лао Цань ю цзи»
(«Путешествие Лао Цаня»), «Не хай хуа» («Цветы в море зла»). «Обличительные романы» дали жизнь жанру произведений хэйму сяошо («литература, описывающая закулисные стороны жизни общества»). Литературное направление
юаньян худие пай («мандаринок и бабочек»), получившее развитие несколько
лет спустя, своими истоками восходит к позднецинским «любовным романам».
В этот период возникли новые литературные стили синь сяошо («новые романы»), сюсян сяошо («иллюстрированные повести»), баоцзай сяошо («романы
с продолжением»).
Одновременно с этим наблюдался расцвет переводческой деятельности. Организации типа шанхайской Гуан фанъянь гуань заявляли во времена движения
«за усвоение заморских дел», что ими охвачены все «мыслимые аспекты западной науки: астрономия, картография, естественные науки, технические навыки,
военное искусство, медицина, представлявшие полное собрание западных знаний». Однако, с точки зрения реформаторов, ранние переводы осуществлялись
«беспорядочно, непоследовательно», «не способствовали всеобщему просвещению»; что же касалось философских категорий (чжэсюэ лифа), то «были не
в состоянии даже передать суть понятий» 66 . В 1893 г. доходы Гуан сюэхуй,
самой большой китайской культурной организации, сформированной «Синьцзяо цзяохуй» («Новое образовательное общество»), полученные от переводческой деятельности, составили всего 800 юаней. В 1898 г., всего через пять
лет, прибыль увеличилась до 18 тыс. юаней, а в 1911 г. доходы выросли до
22 557 984 юаней. То есть меньше чем за двадцать лет прибыль увеличилась
более чем в 200 раз67. В те времена «только что переведенные книги были столь
популярны, что люди изо всех сил старались их приобрести, разбирая все подчистую»68. Среди известных в то время переводчиков значились Янь Фу, Ма
Сянбо (1840–1939), Лэй Фэнь (1871–1919), Чжао Бичжэнь (1873–1956) и Ма
Цзюньу (1887–1940). Перевод «Дамы с камелиями» Александра Дюма-сына,
выполненный в 1899 г. Линь Шу (Линь Циннань), открыл в Китай путь иностранным любовным романам. Янь Фу по этому поводу написал стихи: «Как
жаль, что один том „Дамы с камелиями“ разбил сердца всех китайских повес».
Линь Шу, не владея иностранными языками, с помощью ассистентов перевел
206 книг. Неповторимые «переводы романов Линь Шу» наравне с «выдающимися переводами Янь Фу» были признаны образцовыми произведениями издательского дела и книжной торговли.
66

Е Хань. Лунь ишу чжи би (О недостатках переводов). Цит. по: Лю Ичжэн. Чжунго вэньхуа ши
(История китайской культуры). Пекин: Дунфан чубань чжунсинь, 1988. С. 796–797.
67
Вэнь ши цзыляо сюаньцзи (Избранные произведения по истории литературы). Сб. 43. Пекин:
Чжунго вэнь ши цзыляо чубаньшэ, 1964. С. 5.
68
Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Усюй бяньфа. Т. 3. С. 156.

549

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

В конце XIX в. западные научные знания были поделены китайцами на «прикладные» (сии) и «искусства» (сичжэн), что приблизительно соответствует последующему различению технических и гуманитарных сфер науки. Дальнейшее
разграничение специфических отраслей в пределах этих двух необъятных категорий претерпело существенные изменения в период реформ 1898 г. В области
философии китайцы стали изучать работы классических немецких философов,
логику (известную в те времена как минсюэ, «наука об именах»), этику, положили начало исследованиям методологии Ницше, Шопенгауэра, Руссо. Однако не
это было самым знаменательным событием. Наиболее заметны стали перемены
в положении философии и классической китайской филологии. Дэн Ши (1877–
1951) предложил обобщенную характеристику познаниям времен правления Цин
(что фактически относилось не только к цинскому периоду): «Самые выдающиеся научные познания нашего времени сделаны в области классической китайской
филологии. Все прочие области знания произошли из изучения классических
произведений» 69 . Философия в новое время, как и традиция изучения китайских классических произведений, занимала такое же место «науки, возвышающейся над прочими познаниями». Между тем оценка, сделанная Дэн Ши относительно цинской науки, не представляется полной. Хотя в целом он довольно
точно охарактеризовал науку до начала реформ 1898 г., однако затем роль
классической филологии стала падать. Изучение китайской классики больше не
являлось основой всего научного образования, скорее став частью философии
или даже истории философии. В 1906 г. Ван Говэй опубликовал «Мнение по
поводу изучения китайской классической филологии и гуманитарных наук,
[отраженных] в высочайше утвержденном учебном плане Императорского университета», где выступил против выделения классической филологии в качестве
самостоятельной дисциплины и предложил ввести курс преподавания философии70. Таким образом, к этому времени философия поменялась местами с китайской классической филологией.
Термин «социология» впервые появился в шеститомном «Курсе позитивной
философии» французского философа Огюста Конта (Auguste Comte, 1798–1857,
Cours de philosophie positive), завершенном в 1842 г. Первым переводом этого
термина на китайский язык стало цюньсюэ (букв. «исследование коллектива [людей]»), предложенное Янь Фу в статье 1895 г. «Об источниках могущества». Поскольку во времена реформ 1898 г. это слово было в постоянном обиходе, оно
быстро получило распространение. В 1896–1897 гг. Янь Фу перевел первые две
главы «Социологических исследований» английского философа и социолога Герберта Спенсера. В 1901–1902 гг. им был опубликован полный перевод работы
с всесторонним изложением теории западной социологии. Поскольку перевод
Янь Фу основных положений западной науки соответствовал понятийным осо69

Дэн Ши. Госюэ цзинь лунь (По поводу нынешнего классического [китайского] образования) //
Гоцуй сюэбао. 1905. № 5.
70
Ван Говэй сюэшу цзиндянь цзи (Собр. произведений из научного наследия Ван Говэя). Наньчан: Цзянси жэньминь чубаньшэ, 1997. Т. 2. С. 154–161.

550

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

бенностям Китая и при этом передавалась суть западных идей, распространение
социологии в стране сопровождалось китаизацией этой отрасли знаний.
Опубликованная Лян Цичао в 1902 г. «Новая историческая наука» стала своего рода манифестом, призывавшим к созданию современной истории. По мнению страстно превозносивших пользу истории реформаторов, она была не только «величайшей и самой важной отраслью науки», но являлась «зеркалом всех
наций и народов», «источником патриотизма». Высмеивая традиционную китайскую историографию, они говорили, что «24 династийные истории — это вовсе
не историописание, а всего лишь изложение родословной книги 24 фамилий».
Лян Цичао по этому поводу призывал к революционным преобразованиям историографии: «Не осуществив революционных преобразований в исторической
науке, невозможно сохранить нацию. Из множества стоящих перед нами проблем
эта — наибольшая»71. История является не просто отраслью науки, ее миссия
состоит в поиске путей к просвещению и национальному спасению. Чжан Тайянь
(1868–1936) напрямую писал о недостатках старого историописания: «Китайские
династийные истории ценны фиксацией событий, но в них отсутствует [описание]
истории культуры... Если [ученый] не в состоянии осмыслить происходящих
изменений, не понимает истоков материальной культуры, не может отделить малое от великого, ему не написать [книгу по] истории культуры»72. Рассматривая
изучение истории культуры лишь для формирования основной модели управления, не постигая досконально всех ее сторон, невозможно в полной мере отразить историческую канву, обнаружить сокровенную суть исторических событий.
С этого началась революция в китайском историописании, а традиционная историография встала на путь преобразований.
Немалые изменения претерпела историческая архитектоника, «форма и построение которой стали в значительной степени соответствовать нормам современной истории» 73 . Новая методология и новые мироощущения существенно
расширили масштабы исторических (и не только исторических) исследований,
добавив исторические источники и увеличив число объектов для исследований.
Новые материалы, а также вновь обнаруженные старые произвели некоторые
поистине драматические перемены в понимании исторических процессов. К наиболее заметным следует отнести обнаружение гадательных надписей эпохи Шан,
бамбуковых и деревянных дощечек муцзянь периодов Хань и Цзинь с иероглифами на них, рукописей из Дуньхуанского пещерно-храмового комплекса, документов эпохи правления Мин и Цин из Запретного города, текстов документов
древних иноплеменных народов, проживавших вдоль границ Китая74. Кругозор
71
Лян Цичао. Синь шисюэ (Новая историческая наука) // Иньбин ши хэцзи: вэнь цзи (Сводное
собр. соч. из Кабинета Охлаждения жара). Т. 9. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1989. С. 7.
72
Чжан Тайянь цюаньцзи (Полное собр. соч. Чжан Тайяня). Шанхай: Жэньминь чубаньшэ, 1986.
Т. 3. С. 313.
73
Лю Юйшэн. Шицзайтан цзаи (Воспоминания о зале Шицзайтан). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1960.
С. 43.
74
Ван Говэй. Цзуй цзинь эрсаньши нянь чжун Чжунго синь фасянь чжи сюэвэнь (Новые материалы, обнаруженные в Китае за последние 20‒30 лет) // Ван Говэй ишу (Посмертное собр. соч. Ван
Говэя). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1983. С. 65–69.

551

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

исследователей уже не был ограничен лишь книгами и надписями на ритуальных
сосудах и каменных стелах, сюда были включены памятники материальной культуры из полевых экспедиций и раскопок. В течение нескольких лет традиционное изучение древних бронзовых и каменных артефактов превратилось в современную археологию. Горизонты отсчета истории человечества от рубежей в несколько тысячелетий отодвинулись в глубь на сотни тысячелетий и даже миллионы лет. Таким образом, система построения всех без исключения отраслей
современного естествознания в Китае была заложена во времена реформ 1898 г.
В 1858 г. был опубликован перевод книги англичанина Джона Линдли (John
Lindley, 1799–1865) «Основы ботаники» (“Elements of Botany”). Перевод был выполнен британскими миссионерами Александром Вильямсоном (Alexander Williamson) и Джозефом Эдкинсом (Joseph Edkins) совместно с известным китайским ученым Ли Шаньланем (1811–1882). В этой книге китайским читателям
впервые было предложено описание микроорганизмов, которые можно увидеть
только с помощью микроскопа, а также описана основанная на результатах проведенных научных экспериментов теория физиологических функций систем растительных организмов. В ней также говорилось о распространении растений
в зависимости от географической широты, описана естественная классификация
растений, в частности, разъяснены общие представления о самой «ботанике»,
дано понятие «семейство» в ботанике75. Становление биологии как отрасли системных знаний произошло после 1898 г., однако уже к 1902 г. насчитывалось
по крайней мере 19 книг, разъяснявших биологические понятия. Примерно в
это время первые специалисты-ботаники, как, например, Чжун Гуаньгуан (1868–
1940), начали создавать организации, заложившие основы этой отрасли, вести
преподавательскую деятельность, собирать и изучать растения. Одновременно
новое поколение будущих китайских биологов — Бин Чжи (1886–1965), Цянь
Чуншу (1893–1965), Чэнь Хуаньюн (1890–1971), Чэнь Чжэнь (1894–1957), Дай
Фанлань (1893–1973), Ху Цзинфу (1896–1972) и др. — начало обучение за рубежом.
Из всех отраслей научных знаний, зародившихся в результате реформ 1898 г.,
биология оказала самое большое воздействие на общество. Влияние биологии,
созданной на основе теории эволюции Дарвина, в сочетании с теорией «социального дарвинизма» Г. Спенсера выходило далеко за рамки естественных наук.
В 1898 г. Янь Фу перевел часть работы английского биолога Томаса Гексли
(Huxley T.G., 1825–1895) «Эволюция и этика» («Evolution and Ethics»), вышедшей в свет в 1893 г., куда он добавил анализ современной политической обстановки в Китае, а также некоторые собственные размышления, и опубликовал ее
под названием «Тяньянь лунь» («Теория природного развития»). Янь Фу утверждал, что борьба за существование, естественный отбор и поглощение слабых
сильными являются непреложными законами природы. Поскольку Китай отно75
Ван Цзычунь. Во го чуаньбо цзиньдай чжиусюэ чжиши де дии бу ичжу (Первое переводное
сочинение по ботанике в Китае в новое время) // Цзыжань кэсюэ ши яньцзю (История естественных
наук). 1984. № 1. С. 90–96.

552

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

сился к числу слабых государств, чтобы выжить, ему следовало усилиться. «Теория природного развития» Янь Фу, как ничто иное в то время, органически объединила два основных вопроса: спасение нации и просвещение народа. Прозвучавший призыв нашел глубокий отклик по всей стране. Лян Цичао писал о книге:
«Я читал ее снова и снова, никак не мог выпустить ее из рук». Известный высокой самооценкой Кан Ювэй признавался, что «не встречал человека, которого
мог бы поставить с ним (Янь Фу) рядом». Непосредственным результатом воздействия книги стало то, что внимание народа было перенесено с традиций прошлого на современные вопросы. По словам Лян Цичао, «общей характеристикой
китайской науки последних тысячелетий являлся консерватизм. Считалось, что
[золотой век] цивилизации приходится на прошлое, закат ее приближается с каждым днем». Распространение теории эволюции позволило «считать, что цивилизации принадлежит будущее, она крепнет день ото дня и набирает силу»76. Это
был тот редкий случай в истории научной мысли, когда наука смогла произвести
глубокие революционные преобразования в общественном сознании.
Лян Цичао высоко оценивал просветительскую роль переводов Янь Фу:
«Первые представители реформаторского движения начали свою общественную деятельность под знаменем „преобразований и реформ“. Ранние реформаторы Кан Ювэй, Лян Цичао и др. приобрели глубокие познания в классическом образовании, но они ни слова не понимали на иностранном языке,
не могли объяснить, „чему учат иностранные науки и как можно получить эти
знания“. Они лишь каждодневно громко поносили „никому не нужный старый китайский хлам“ и кричали о „многих иностранных хороших делах, которые следует изучать“... Самыми ценными в то время были несколько переводов Янь Фу, которые в XIX столетии знакомили Китай с некоторыми
основными западными идеями»77.
К «самым ценным», в дополнение к «Теории природного развития», можно
отнести перевод «Исследования о природе и причинах богатства народов» («An
Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations») шотландца Адама
Смита, работы Шарля Монтескьё «О духе законов» («De l’Esprit des lois»)
и «Системы логики» («A System of Logic») Джона Стюарта Милля. После китайско-японской войны Янь Фу опубликовал серию статей: «О стремительности перемен в мире», «Обращение к источникам могущества», «О путях спасения от
гибели» и «Опровержение Хань Юя». В них он выступил в защиту простых людей против родовой знати, против прошлого в защиту настоящего. Янь Фу —
выдающийся представитель Китая нового времени, способствовавший изучению
и распространению в стране западной капиталистической культуры.
Начиная с XIV в. китайская традиционная математическая наука заметно отставала по сравнению с наукой передовых стран. Вплоть до наступления нового
76

Лян Цичао. Иньбин ши хэцзи: вэнь цзи. Т. 1. С. 110; Т. 6. С. 72.
Лян Цичао. Ушинянь Чжунго цзиньхуа гайлунь (Краткий очерк поступательного развития Китая за 50 лет) // Иньбин ши хэцзи: вэньцзи. Т. 5. С. 39–48.
77

553

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

времени китайская математика находилась вне основного потока развития западной математической науки. Привычное следование традиционному древнему
пути не способствовало поступательному развитию китайской математики, настоятельно необходим был новый старт. В 1904 г. Фэн Цзусюнь, будущий реформатор китайского математического образования, отправился учиться за границу. К 1911 г. Цинь Фэнь получил степень магистра математики и астрономии
Гарвардского университета (1909 г.), а Ху Дуньфу и Чжэн Чжифань — степени
бакалавра естественных наук Корнелльского университета (1909 и 1910 гг.). Следуя по пути, проторенному этими пионерами науки, получила свое последующее
развитие и китайская математика78.
Физика нового времени, основанная на работах Галилея и Ньютона, утверждалась в своем поступательном развитии на протяжении 400 лет, однако вплоть
до 1898 г. немногие из китайцев могли постичь в полной мере дефиниции классической физики. Реформаторское движение внедрило физику в классы многих
школ, Ньютон стал образцом для учащихся. В 1899 г. была переведена работа
Уильяма Мортона (William J. Morton) «Рентгеновское излучение, или Изображение невидимого и его роль в хирургии» (The X Ray: or Photography of the Invisible
and Its Value in Surgery). Миссионер Джон Фрайер (John Fryer) сделал устный
перевод на китайский, который был записан Ван Цзиле и опубликован в четырех
томах издательством Цзяннаньского арсенала под названием «Тун у дянь гуан»
(«Всепроникающий электрический свет»). К этому времени в Китае было издано
около 50 книг, посвященных различным аспектам физики. В 1900 г. опубликован
вводный курс западной классической физики, повторно переведенный с японского языка под названием «Физика» («Улисюэ»). Тем самым был введен новый термин улисюэ («физика») взамен имевшего более широкий смысл и употреблявшегося в прошлом гэчжисюэ («наука, постигающая природу вещей»). Это было
подлинное появление в Китае современной физики. В том же году опубликован
перевод сочинения Ричарда Кера (Richard Kerr) «Беспроволочный телеграф»
(“Wireless Telegraphy”), продемонстрировавший, насколько быстро новое направление в физике достигло Китая. В 1906 г. издан «Лекционный курс механики»
(«Лисюэ кэбянь»), отличавшийся тем, что издатель и переводчик заменили оригинальные европейские упражнения на китайские примеры, а также тем, что в
книге впервые формулы были опубликованы построчно, а не вертикально. Приблизительно в это время первые китайские студенты отправились на обучение
физике в зарубежные университеты, среди них: Ли Фо-ки (Ли Фуцзи, 1881–1949),
Хэ Юйцзе (1882–1959), Ся Юаньли (1884–1944), Ли Яобан (1884–1940), Чжан
Ихуй (1885–1946) и У Наньсюнь. В январе 1907 г. Ли Фуцзи защитил в Боннском
университете (Германия) диссертацию на тему «Spektroskopische Untersuchungen
über P. Lenards Theorie der Spektren der Alkali-Metalle» («Спектроскопическое исследование диапазона щелочных металлов согласно теории Ф. Ленарда»), став
первым китайским дипломированным специалистом в области физики. Вслед за
78

Чжунго кэсюэ цзишу чжуаньцзя чжуаньлюэ (Краткие биографии китайских специалистов по
науке и технике). Т. 1. Шусюэ (Математика). Шицзячжуан: Хэбэй цзяоюй чубаньшэ, 1996.

554

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

ним все большее число выпускников получали дипломы зарубежных университетов. По возвращении в Китай основная часть их, за исключением Ли Фуцзи и
Ли Яобана, преподавали и вели научно-исследовательскую работу в Пекинском
и других университетах. По мнению известного современного физика Янь Цзицы (1901–1996), «Хэ Юйцзе и Ся Юаньли были первыми выдающимися физиками Китая»79.
В конце XVIII — начале XIX в. теории элементарных частиц и строения атома заложили основы современной физики и химии. В конце XIX в. западные ученые-химики сформировали четыре направления химической науки: неорганическая, аналитическая, органическая и физическая химия. В 1867 г. в столичной
Школе иностранных языков (Цзинши тунвэньгуань) начали преподавать химию.
В 1880 г. в шанхайской Академии постижения сути вещей (Гэчжи шуюань) стали
читать лекции с демонстрацией материалов, основанные на работе «Хуасюэ
цзяньюань» («Вводный курс химии») и прочих книгах, переведенных на китайский язык ученым Сюй Шоу (1818–1884) и миссионером Джоном Фрайером
(John Fryer, 1839–1928). Сюй Шоу также принадлежит перевод китайских наименований для 24 химических элементов, включая йод, барий, марганец. После реформ 1898 г. химия стала рассматриваться в качестве важного предмета, преподававшегося в китайских школах всех уровней. В 1904 г. Юй Тункуй (1876–1962),
основатель современного химического образования в Китае, и другие поехали за
границу на учебу. В 1907 г. группа первых студентов-химиков основала в Париже европейское отделение Китайского химического общества, ставшего предшественником одноименного общества в самом Китае. В 1910 г. при Императорском столичном университете было создано химическое отделение, где Юй Тункуй и другие профессора преподавали органическую и физическую химию. Это
было первое высшее учебное заведение по химии.
В 1543 г. итальянский естествоиспытатель Андреас Везалий (Andreas Vesalius,
1514–1564) опубликовал основополагающий труд европейской медицины «О строении человеческого тела» («De humani corporis fabrica»). Впоследствии английский врач Уильям Гарвей (William Harvey) сформулировал теорию кровообращения в организме, француз Амбруаз Паре (Ambroise Paré, ок. 1510 — 1590) сделал
выдающиеся открытия в области хирургии, нидерландский натуралист Антони
ван Левенгук (Antonie van Leeuwenhoek, 1632–1723) изобрел микроскоп, французский врач и анатом Рене Лаэннек (René Laennec, 1781–1826) изобрел стетоскоп,
французский микробиолог и химик Луи Пастер (Louis Pasteur, 1822–1895) обнаружил наличие микробов — так была заложена современная европейская медицинская система. Впервые с западной медициной Китай познакомился благодаря
миссионерам-иезуитам в конце правления Мин — начале Цин. Хотя затем европейские медицинские знания не исчезли полностью, однако влияние их в Китае
было невелико. Широкое распространение медицинская наука получила только в
ходе реформ 1898 г. В 1897 г. Лян Цичао опубликовал в газете «Ши у бао» статью
79

Цит. по: Дай Няньцзу. Улисюэ цзай цзиньдай Чжунго дэ личэн (Пути развития физики в Китае
в новое время) // Чжунго кэцзи шиляо. 1982. № 4. С. 11.

555

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

«Предисловие к совершенной медицине», где писал: «Путь каждой мировой цивилизации пролег через медицину... Врачи действуют исключительно для людей,
поэтому благоденствие народа должно начинаться с медицины». По мнению Лян
Цичао, медицина не может быть лишь научной отраслью, она должна стать дорогой к цивилизации, средством для укрепления здоровья людей. Эта несколько
непривычная точка зрения основывалась на получившей тогда широкое распространение и признание теории социального дарвинизма. Писатель Лу Синь, отправившийся в 1904 г. в Японию изучать медицину, впоследствии говорил: «Из
переведенных исторических книг я узнал, что модернизация Японии произошла
во многом благодаря тому, что началась с европейской медицины»80. После реформ 1898 г. и особенно после русско-японской войны 1905 г. многие китайские
студенты отправились в Японию. Самыми популярными направлениями обучения были военное дело и медицина, которые рассматривались как средство спасения государства и народа.
Китай обладает древней традицией исследований о Земле, в этой сфере раньше всего появились контакты с западной наукой. Эта важная по своему значению
наука традиционно представлена двумя направлениями — географией и геологией. В 1830 г. англичанин Чарльз Лайелл (Charles Lyell, 1797–1875) опубликовал основополагающий труд геологической науки «Основные начала геологии»
(“Principles of Geology”). В 1872 г. Хуа Хэнфан (1833–1902) перевел на китайский
язык две книги, которые оказали огромное влияние на геологическую науку Китая: «Элементы геологии» (“Elements of Geology”) Лайелла (впервые опубликована в Китае под названием «Дисюэ цяньши» («Элементарные сведения, касающиеся науки о Земле») и «Руководство по минералогии» (“Manual in Mineralogy”)
американца Джеймса Дана (James Dana, 1813–1895).
Структура географической науки нового времени закладывалась накануне
и после реформ 1898 г. В 1896 г. Цзоу Дайцзюнь (1854–1908) и другие основали
в Учане первую китайскую организацию, посвященную географическим исследованиям, — Иинь Сивэнь диту гунхуй (Общество по переводу и публикации карт
на иностранных языках). Устав организации гласил: «Всякий, интересующийся
географией, может вступить в общество, чтобы обмениваться знаниями с другими его членами»81. Вскоре после этого в Тяньцзине было объявлено о создании
Чжунго дисюэхуй (Географическое общество Китая) и первого в стране специализированного научного журнала, посвященного вопросам географии. Устав
определял географическое общество в качестве более широкой научной организации, ориентированной на решение специальных вопросов: «Задача общества
состоит в том, чтобы объединить людей с едиными устремлениями, основная
задача — изучение географии страны, не исключая при этом исследование миро80
Лу Синь написал об этом в своем предисловии к сборнику «Клич» в 1922 г. См.: Лу Синь. Нахань (Клич) // Лу Сюнь цюаньцзи (Полное собр. соч. Лу Синя). Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ, 1973. Т. 1. С. 270.
81
Чжан Цзинлу. Чжунго цзиньдай чубань шиляо (Историография изданий Китая нового времени). Шанхай: Цюньлянь чубаньшэ, 1954. Т. 2. С. 76.

556

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

вой географии»82. В 1901 г. Чжан Сянвэнь (1866–1933) опубликовал «Чудэн дили
цзяоляо шу» («Учебник по элементарной географии») и «Чжундэн бэньго дили
цзяокэ шу» («Учебник по географии средней ступени»), ставшие «предвестниками географического образования в Китае»83. Впоследствии были опубликованы
многие пионерские работы по географии, включая «Чжунго дили цзяоляо шу»
(«Учебные материалы по географии Китая») Ту Цзи, «Синь чжуан дивэньсюэ»
(«Новое издание физической географии») Чжан Сянвэня и «Инхуань цюань чжи»
(«Географическое описание мира») Се Хунлая. В большинстве учебных заведений среднего и высшего уровня стали преподавать географию. Программа по
географии гуманитарного факультета Императорского университета включала
такие предметы, как методы географических исследований, современная география Китая, современная география мира, политическая география, география
торговли, география транспортных сообщений, историческая география, картография, физическая география, перевозки по суше и морем, географическая статистика Китая и пр. Ко времени реформ 1898 г. наступила новая стадия формирования специальной географии, объединившей современные научные методы
и анализ положения в Китае. Там, где прежде преобладал подход «больше переводить, меньше писать [самостоятельные работы]», появилась тенденция «формировать собственный стиль, подтверждать примерами и иллюстрациями, основываться на реальном положении в Китае»84. Можно сказать, что была заложена
основа структуры географической науки в Китае нового времени.
Структура геологии как науки сформировалась немного позднее, при этом
первое поколение будущих исследователей китайской геологии, включая Чжан
Хунчжао (1877–1951), Дин Вэньцзяна (1877–1936), Вэн Вэньхао (1889–1971),
Чжу Кэчжэня (1890–1974) и др., после 1898 г. выехали за границу на обучение.
В 1911 г. Чжан Хунчжао, получивший степень бакалавра геологии в Токийском
Императорском университете, и Дин Вэньцзян (вдобавок к геологии получил
степень бакалавра биологии университета Глазго в Великобритании) сдали государственный экзамен для выпускников, «прошедших обучение за рубежом».
В результате оба были удостоены «высшей ученой степени цзиньши» и получили
назначение преподавать геологию в столичном Императорском университете.
Это свидетельствует о том, что после 1898 г. в стране не только появилось много
новых отраслей естественных и общественных наук, «перенесенных» в Китай, но
и существовавшие прежде были обновлены. Китай вступил в стадию сознательного переосмысления собственной культуры 85 , и, что более важно, «западные
знания» стали органично и систематически проникать в «китайскую науку».
82

Чжунго дисюэхуй цзяньчжан (Конспект устава Китайского географического общества) // Дисюэ цзачжи (География, журн.). 1910. № 1.
83
Го Шуанлинь. Сичао цзидан ся дэ вань Цин дилисюэ (Позднецинская география, возникшая
под воздействием западной науки). Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ, 2000. С. 132.
84
Чэнь Сюэси. Чжунго дилисюэ цзяпай (Китайская географическая школа) // Дисюэ цзачжи. 1911.
№ 17.
85
Фэн Гуйфэнь. Цзяо Бинлу канъи (Протест Цзяо Бинлу) // Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань.
Усюй бяньфа. Т. 1. С. 30.

557

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Появились «новые науки» (синьсюэ), вроде бы китайские, но уже и не китайские;
кажется, что западные, но уже не западные, — западные и китайские знания стали объединяться в новую научную систему взглядов.
В этот период получили распространение явления культуры, ориентированные
на широкие народные массы. Это стало заметно в сфере художественной литературы и кинематографии. Вместе с преобразованиями 1898 г. начала осуществляться реформа китайского языка. Реформаторы с горечью осознавали, что сложная
иероглифическая письменность была «причиной слабости Китая». Для того чтобы культура стала доступной всем слоям населения, необходимо было прежде
всего распространить грамотность «среди крестьян, рабочих, женщин и детей»86.
Впервые предложение о замене китайской иероглифики фонетической системой письма было внесено в 1892 г. Лу Ханьчжаном (1854–1928) в статье «Иму
ляожань чуцзе» («Начальные шаги для понимания с одного взгляда»). Лу предложил использовать 55 изобретенных им фонетических символов для «транскрибирования произношения иероглифов», с помощью которых «каждый мог научиться
читать». Он заявлял, что «в течение нескольких месяцев эта [система] станет доступной в каждом доме, не будет ни одного человека, будь то мужчина или женщина, молодой или пожилой, кто не сумел бы ее читать. Китай станет, как прежде, страной великой культуры». С 1895 по 1897 г. было предложено не менее
пяти различных фонетических систем транскрибирования: «Доуя цзыму» («Алфавит бобовых ростков») У Цзинхэна (1865–1953), «Чуаньинь куайцзы» («Фонетические знаки быстрой записи») Цай Сиюна, «Шэнши юаньинь» («Основные звуки
эпохи процветания») Шэнь Сюэ (ок. 1872 — 1896), «Миньцян куайцзы» («Быстрые знаки для [записи] миньского диалекта») Ли Цзесаня и «Пиньинь цзыпу»
(«Система романизации фонетического произношения пиньинь») Ван Бинъяо.
Примерно в это же время Ван Чжао (1859 — ок. 1935) создал «Путунхуа пиньинь
цзыму» («Фонетический алфавит путунхуа»), который получил поддержку правительства и стал широко распространяться в Пекине, Тяньцзине, Шаньси и на северо-востоке страны. Это было началом движения за реформу китайского языка87.
Две первые газеты на разговорном языке байхуа появились в Китае в 1897 г.
Весной 1898 г. Цю Тинлян (выходец из Уси, пров. Цзянсу, 1875–1943) опубликовал в шанхайской газете «Субао» статью под названием «О разговорном языке
байхуа как основе модернизации». В нем впервые громко прозвучал лозунг
«Прославляем простонародный язык, избавляемся от классического китайского
языка!». Впоследствии он основал газету на разговорном языке, ставшую самой
влиятельной в Китае нового времени, — «Уси байхуа бао» («Новости Уси на разговорном языке»), которая позже была переименована в «Чжунго гуаньинь байхуа бао» («Новости на разговорном мандаринском диалекте»). Различные газеты
на разговорном байхуа стали одна за другой выходить в Китае. Линь Се (1874–
86
Ван Бинъяо. Пиньинь цзыпу (Система романизации фонетического произношения пиньинь).
(Предисловие). Пекин: Вэньцзы гайгэ чубаньшэ, 1959.
87
Ван Линьмао. Усюй син сисюэ ходун юй вэньхуа цзегоу дэ гэнсинь (Расцвет европейской науки в период реформ 1898 г. и обновление цивилизационной структуры) // Усюй вэйсинь юй цзиньдай Чжунго дэ гайгэ. Пекин: Шэхуй кэсюэ вэньсянь чубаньшэ, 2000. С. 128.

558

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

1926) основал «Новости Ханчжоу на разговорном языке» и «Новости Китая на
разговорном». Чэнь Дусю (1879–1942) у себя на родине основал «Аньхой сухуа
бао» («Новости Аньхоя на простонародном языке»), в регионах появились «Нинбо байхуа бао» («Новости Нинбо на разговорном»), «Яньи байхуа бао» («Новости в популярном изложении»), «Цимэн тунсу бао» («Общедоступные новости
просвещения»), «Сучжоу байхуа бао» («Новости Сучжоу на разговорном языке»),
«Чжицюнь байхуа бао» («Новости мудрых на разговорном языке»), «Байхуа»
(«Разговорный язык»). К 1911 г. вышло в свет по меньшей мере около 130 газет
на разговорном языке. Начиная с 21 августа 1905 г. ежедневная газета «Дагунбао» стала регулярно выпускать бесплатное приложение на разговорном языке
«Би чжоу цянь цзинь» («Ветхая метла ― тысяча золотых»)88.
Лян Цичао был активным сторонником осуществления языковой реформы.
Он написал предисловие к «Основным звукам эпохи процветания» Шэнь Сюэ,
которое было опубликовано в четвертом выпуске «Ши у бао», где отмечал, что
обществу, переходящему к современному, цивилизованному состоянию, «необходимо прежде всего сделать понятной свою письменность». Также он приложил
немало усилий, формируя простой и доступный (наполовину классический, наполовину разговорный) стиль письма, который назвал «газетным стилем» (баочжан ти). На газетный стиль не распространялись ограничения правил классического языка.
«[Стиль] открытый и легко понятный. Можно иногда использовать просторечные слова, рифмованные стихи или иностранные словосочетания. Он
свободен и не ограничен правилами. Ученые стараются подражать ему, называя „новым стилем“... Это стройная и ясная система, она может передавать
душевное состояние, читатели находят его привлекательным»89.
В то время как новые идеи приходили на смену старому мышлению, письменный стиль нового времени стал заменять традиционный.
28 декабря 1895 г. братья Люмьер в «Гран-кафе», что на бульваре Капуцинок
в Париже, устроили первый в истории общедоступный киносеанс. Несколько
показанных ими коротких фильмов — «Разрушение кирпичной стены», «Завтрак
ребенка», «Садовник», известный также под названием «Политый поливальщик»,
и т.д. ознаменовали наступление эпохи кино. Прошло всего восемь месяцев,
и 11 августа 1896 г. новая форма популярного искусства, «Сиян ин си» («Западный театр теней»), появилась в Китае: в «Юицунь» шанхайского парка Сююань
состоялся публичный кинопоказ 90 . В июле 1897 г. американский коммерсант
88

Цао Дэжэнь. Цин мо байхуа вэнь юньдун (Движение за литературу на байхуа) // Лиши чжиши
(Историческое знание). 1984. № 6. С. 12. См. также: Синьхай гэмин шици цикань цзешао (Периодические издания времен Синьхайской революции). Пекин: Жэньминь чубаньшэ, 1987. Т. 5. С. 493–
538; Ли Сяоти. Цин мо дэ сяцэн шэхуй цимэн (Просвещение низших слоев общества в конце правления Цин). Шицзячжуан: Хэбэй цзяоюй чубаньшэ, 2001. С. 18.
89
Лян Цичао. Иньбин ши хэцзи. Чжуаньцзи. Т. 34. С. 62.
90
Шэньбао (фучжан). 1896. 10–14 авг.

559

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Льюис Джонсон (Lewis M. Johnson, кит. Юн Сун) в шанхайском чайном доме
Тяньхуа, что в парке Циюань, а также в чайном доме Тунцин провел показ кинофильмов. Реклама, предварявшая показ, гласила: «Это представление посредством механического движения демонстрирует совершенно реальные картины.
Репертуар разнообразен, позволяет зрителю ощутить себя так, будто он действительно находится на тенистой горной дороге». В рекламе перечислялись такие
фильмы, как «Прибытие русского царя в Париж», «Танец „серпантин“ Лои Фуллер», «Уличная сценка в Мадриде», «Испанские танцоры», «Проход кавалерии»,
«Загипнотизированный; Сцена из „Трильби“», «Ставка на фехтовальном поединке; „Пини и Киршофер“», «Осел в затруднительном положении», «Сцена линчевания на Дальнем Западе», «Малыш Джейк и Большая голландка», «Индийский
танец с палкой» и др. С самого начала кино стало популярным видом искусства,
предназначенным для народа. Первые демонстрации кино в Китае также соответствовали этому правилу. Билеты на киносеансы были дешевыми, стоили всего
один цзяо (одну десятую юаня), и городские жители толпами стремились посмотреть «сцены из западной жизни»91. Бесконечное многообразие киносюжетов
поражало и развлекало китайских зрителей. 5 сентября 1897 г. шанхайская бульварная газета «Юси бао» («Новости развлечений») поместила статью под заголовком «Обзор американского театра теней»:
«После просмотра кто-то, вздохнув, произнес: „Здесь представлено все
разнообразие мира между небом и землей, все [иллюзорно], подобно миражу
на море“. С помощью электричества создается чудо, неизвестное прежде, бесконечная тайна. Будто десятки тысяч миль вместились в несколько футов,
и расстояния будто исчезли. Сотни тысяч разных образов, подобных изображениям на бронзовых сосудах, то исчезая, то появляясь вновь, демонстрируют
зрителям иллюзию жизни.
После опиумных войн могучая „новая культура“ Запада прокатилась по
стране подобно бушующей волне, поднялась до небес, проникая за каждую
дверь, заглядывая в каждый дом. Наша тысячелетняя культура пыталась бороться, но была подобна увядшему листу, бессильному противостоять порыву
ветра»92.
Результатом столкновения двух цивилизаций стали большие перемены в китайской традиционной культуре, произошедшие во времена реформ 1898 г.
Многие аспекты традиционной культуры пришли в упадок, некоторые эволюционировали. Восточная и западная культуры перемешались как никогда прежде. Широкомасштабное проникновение западной культуры привело к серьезным структурным изменениям в древней китайской культуре, расширению понятийного объема, разнообразию содержания и развитию. Основной стержень
китайской культуры нового времени стал приобретать иные формы.
91
92

560

Шэньбао (фучжан). 1897. 27 июл.
Ху Ши. Фэй лю сюэ пянь. С. 353.

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

§ 3.
Госдарственное стройство,
онститционное правление,
респблиансий строй
Различные п ти становления онстит ционной системы правления. —
Военная система. — Финансовая система. — Правовая система. —
Образовательная система — Гос дарственное правление. —
Революция 1911 г. и образование Респ блии

Если во времена «усвоения заморских дел» внимание уделялось созданию
материальных аспектов культуры, а реформы 1898 г. были нацелены на формирование духовных ее сторон, то движение за введение конституционного управления и революция 1911 г. были направлены на установление современной государственной структуры управления.
Китайцы прежде всего усвоили три основные формы современной западной
системы управления: национальное собрание, конституционную систему и ответственное правительство, что в совокупности составило суть конституционного правления. Интересно отметить, что концепция западной модели конституционного правления пришла в Китай не сразу, а вводилась постепенно, с течением
времени.
Первым в Китае получило распространение понятие национального собрания.
Еще в 1840-е годы в «Сы чжоу чжи» («Описание четырех материков»), составленном Линь Цзэсюем, и «Описании заморских стран [с приложением] карт» Вэй
Юаня (1794–1857) рассматривалась западная парламентская система управления.
Функции французской Палаты депутатов (названной в переводе чжаньмаафу
ямэнь) разъяснены не были, более подробно был описан британский Парламент.
По свидетельству Вэй Юаня, «король и министры, прежде чем предпринять
какие-то действия, важные государственные вопросы обсуждали в Парламенте
(передано в транскрипции: Балимань ямэнь)... Для принятия решений король
должен заручиться поддержкой Парламента. Если король допускает ошибку,
ответственное лицо выносит на рассмотрение Парламента [его] преступление».
Описание Конгресса США было выполнено еще более детально:
«Конгресс (в транскрипции: гуньэлиши ямэнь) подразделяется на Сенат
и Палату представителей. Члены Сената именуются сенаторами. Каждый штат
избирает двух сенаторов сроком на шесть лет... Членов Палаты представителей называют депутатами (тэдифу). Каждый штат имеет по одному представителю на 47 700 жителей, каждые два года избирается новый представитель...
Все важные вопросы, касающиеся торговли, налогообложения, издания законов, военных операций и пр., до введения в действие обсуждаются двумя палатами Конгресса»93.
93

Вэй Юань. Хайго ту чжи, цз. 60 // Вэй Юань цюаньцзи (Полное собр. соч. Вэй Юаня). Чанша:
Юэлу шушэ, 2004. С. 1626.

561

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Немного позже в сочинении Сюй Цзиюя были детально описаны две палаты
британского Парламента:
«Верхняя Палата лордов (цзюэ фан) составлена из представителей родовой
знати и высшего духовенства. Нижняя Палата общин (сяншэнь фан) представлена способными, образованными людьми, избранными народом. Все государственные вопросы король доводит до сведения министров, те сообщают
в Палату лордов, где они рассматриваются коллегиально, и в соответствии
с правилами выносится суждение, какие предпринять меры. Затем решение
[Палаты лордов] представляется на рассмотрение Палаты общин, где оно
должно быть одобрено, иначе оно не вступает в силу. Если кто-либо из народа
задумает поддержать какое-либо выгодное дело либо устранить пагубное,
он сначала докладывает в Палату общин которая, после рассмотрения сути
выносит вопрос в Палату лордов. После обсуждения Палата лордов в случае
положительного решения подает запрос министрам правительства для доклада королю либо отвергает прошение при отрицательном заключении… Решения по вопросам о наказаниях и награждениях, [о ведении] боевых действий, нормативные документы принимаются Палатой лордов, тогда как величина налогообложения, финансовые расходы относятся к ведению Палаты
общин»94.
К 1880-м годам концепция национального собрания стала известна во всем
Китае. В 1884 г., в дополнение к выражению своих взглядов при дворе и среди
простого народа, государственные чиновники начали подавать петиции непосредственно императору. В том же году Цуй Гоинь (1831–1909) подал прошение
императору о создании национального собрания. Еще большее воздействие оказало предложение генерал-губернатора провинций Гуандун и Гуанси, лидера Аньхойской армии Чжан Шушэна об учреждении национального собрания, которое
вызвало серьезную полемику при дворе95.
Интересно отметить, что в западной системе управления национальное собрание и конституция являлись отдельными понятиями одного явления, в Китае же
они были разделены. Обсуждение вопроса о национальном собрании началось
в Китае раньше, продемонстрировав различные подходы, а дискуссия по поводу
конституции прошла несколько позднее. Причина того, почему понимание китайцами конституционного правления началось с национального собрания, несомненно состояла в том, что национальное собрание — это конкретное и легко
объяснимое понятие, тогда как идея конституции более абстрактна и не столь
легко постижима. Более значимая причина заключалась в том, что конституция,
являясь Основным законом, устанавливала ограничения императорскому самовластию. Во времена усиления режима автократии было сложно распространять
94

Сюй Цзиюй. Инхуань чжи люэ (Очерк всемирной географии), цз. 7. Шанхай шудянь, 2001.
С. 235.
95
Кун Сянцзи. Цин тин гуаньюй шэли июань дэ цзуйцзао чжэнлунь (Первые дебаты при цинском
дворе по поводу учреждения национального собрания) // Гуанмин жибао. 24.08.1988.

562

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

институционализированные, закрепленные юридически идеи, такие как «власть
принадлежит народу», «все равны перед законом», «конституция превыше всего»,
«вырабатывать конституцию», «нарушать конституцию» и пр. До 1895 г. идея о
принятии конституции едва ли обсуждалась. Считается, что первым в Китае поднял вопрос о конституции философ эпохи «просвещения» Чжэн Гуаньин (1842–
1922). В «Письме министру Чэнь Цыляну» (1895 г.) Чжэн Гуаньин заявил, что
«созыв национального собрания и установление конституции» жизненно необходимы для спасения страны96. Среди определенных им в то время «пяти этапов
установления спокойствия» последним являлось «учреждение конституции».
Этому были посвящены строфы его стихов: «Мы должны учредить национальное
собрание, мы должны выработать конституцию», «Без конституции укрепится
автократия, / Засилье чиновников делает людей ничтожными. / Болтовня по поводу государственного управления — тяжкое преступление; / Когда верхи и низы
разобщены, воля людей ослабевает»97.
Следовавшие за ним реформаторы развили и приумножили его идеи. В пятом
обращении к императору Гуансюю, написанном в январе 1898 г., Кан Ювэй прямо указывал: «Отныне национальное собрание будет отвечать за государственные дела», «изучать законодательство всех стран, конституционно отделять общественное от личного». В результате в 1905 г. официальная делегация была направлена в Европу для изучения систем управления, особенно конституционных
монархий, в этих странах (цв. ил. 32). Последовали первые шаги на пути установления конституционной монархии. В июне 1901 г. полномочный посланник
в Японии Ли Шэндо (1858–1934) представил доклад трону:
«Изучая изменения в странах, можно заметить, что везде конституция рассматривается в качестве основы государства. Что касается государственного
устройства, системы правления, она является либо монархической, либо демократической. Между тем все имевшие место изменения, все повороты и изгибы развития были направлены на учреждение конституции и затем стабилизацию ситуации».
Он убеждал цинский двор «изучить конституции всех стран» и «создать документ... который будет веками храниться многими поколениями»98.
Идея конституционного управления начала широко обсуждаться в начале
ХХ в. Некоторые специальные учебники стали даже добавлять разделы, пропагандирующие введение конституции. В учебнике «Шицзе дили» («География мира»), изданном в 1901 г., говорилось:
96

Чжэн Гуаньин цзи (Собр. соч. Чжэн Гуаньина). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1988. С. 360.
Хоу Ицзе. Гуаньюй шоучан цзюньчжу лисянь чжэ чжи воцзянь (По поводу инициативы монарха ввести конституцию и моя точка зрения на это) // Вэнь ши чжэ (Разбор истории литературы).
1989. № 5. С. 52.
98
Чжуйлу Ли Мучжай синши тяочэнь бяньфа чжэ (Запись деяний, отмеченных почестями посмертно. Докладная записка посланника Ли Мучжая по поводу изменения закона) // Шибао. 1905.
28 нояб.
97

563

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

«Сегодня в мире существуют две формы государственного управления:
монархия и демократия. Монархическое государство возглавляет король, который управляет страной, причем бывают два вида монархии: абсолютная и
конституционная. В демократическом государстве народ избирает представителей в национальное собрание, которое управляет государством. Главой правительства является президент».
В опубликованной в том же году работе японского ученого Ядзу Сёэй «Сэкай
тиригаку» («Всемирная география»), переведенной на китайский язык У Цисунем,
рассматривались три ветви государственного управления: законодательная, исполнительная и судебная власть. Специально был описан Кабинет министров японского правительства:
«Что касается исполнительной власти, премьер-министр возглавляет Кабинет министров. Ему подчиняются девять ведомств с министрами во главе:
иностранных дел, внутренних дел, финансов, военное, морское, юстиции, земледелия и торговли, связи»99.
Немного позднее были даны более подробные разъяснения: «Ответственное
правительство в лице Кабинета министров отчитывается не перед императором,
а перед Парламентом страны»100.
К этому времени концепция национального собрания, конституции, ответственного правительства — трех основных элементов западного конституционного
правления — проникла в Китай и стала оказывать все большее влияние на общество. Люди постепенно приходили к пониманию того, что наряду с преобразованиями в материальной и культурной сфере необходимо также осуществлять
реформирование системы управления. Генерал-губернатор провинций Гуандун
и Гуанси Цэнь Чуньсюань (1861–1933) обратился с петицией к императору, в которой писал: «Для того чтобы укрепить государство, нам прежде всего необходимо изменить законы. Чтобы издать новые законы, мы должны реформировать
систему государственного управления. Для государственного управления следует
учредить конституцию, только так мы сможем спасти страну»101. Реформы позднецинского периода начались с преобразований в материальной и духовной сферах,
позже они включили преобразование системы государственного управления, тогда
и были созданы многие институциональные структуры нового времени.
Если говорить в целом об изменениях цинской военной системы, то преобразования в ней последовательно прошли три этапа. До периода правления Сяньфэн (1851–1861) цинская армия была составлена из восьми маньчжурских знаменных войск и одного китайского войска Зеленого знамени. Во времена правле99

Го Шуанлинь. Сичао цзидан ся дэ вань Цин дилисюэ. С. 215–217.
Лунь гохуй бу юй нэйгэ бинли чжи би // Шибао. 1908. 9 марта.
101
Цэнь Чуньсюань. Цэнь ду Чуньсюань цзоуи (Петиция Цэнь Чуньсюаня императору), 1904 г. //
Библиотека Пекинского университета. Рукопись.
100

564

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

ния под девизами Сянь-фэн и Тун-чжи (1862–1875) были сформированы Хунаньская и Аньхойская армии. После 1895 г. и особенно после 1900 г. модернизация
армии стала осуществляться более активно. Далее последовал период, когда происходило формирование китайской военной системы нового времени. В 1901 г.
цинское правительство распространило вновь созданную военную структуру по
всей стране. В том же году были отменены военные экзамены, ликвидированы
старые военные организации, семь из десяти войск Зеленого знамени были расформированы, три из десяти императорских охранных полков распущены. В 1902 г.
военная структура Китая была преобразована по типу Бэйянской армии, Новых
войск северных провинций Китая. До этого цинская военная структура была довольно беспорядочной. Частично продолжали существовать восемь маньчжурских
знамен и войска Зеленого знамени, хотя большая часть войск была организована
по типу Хунаньской и Аньхойской армий, где основу составляли батальоны ин
из 500 солдат, сохранявшие между собой равноправные отношения. Эта военная
система была достаточно эффективной при подавлении локальных народных выступлений, однако из-за малого состава основных единиц она оказалась недейственной в условиях широкомасштабных международных конфликтов. В результате была сформирована военная система по подобию большинства армий мира.
Как ее подразделения были определены армия цзюнь (мало представленная в реальности), дивизия чжэнь (ши), бригада се (лю), полк бяо (туань), батальон ин,
рота дуй (лянь), взвод пай и отделение пэн (бань). Обычно самой крупной военной единицей была дивизия чжэнь общим составом 12 512 человек, включавшая
две пехотные бригады, один кавалерийский полк, артиллерийский полк, инженерный батальон, транспортный батальон, оркестр. В 1903 г. центральное правительство создало управление военного обучения в качестве высшего государственного органа военного образования. Формально это ознаменовало завершение
военного обучения под руководством провинциальных наместников и губернаторов, подчиненных генерал-губернатору столичной провинции Чжили. В 1904 г.
была учреждена «система постоянного военного обучения», подразделявшаяся
на четыре уровня: начальный, средний, обучение офицеров, военная академия.
Военнослужащие в ранге унтер-офицера бяньму (соответствует современному
командиру отделения) и выше должны были пройти различные курсы обучения.
Так была сформирована четкая структура обучения офицерского состава.
К концу правления Цин, в 1911 г., в Китае насчитывалось более 80 военных
учебных заведений разного уровня, были предприняты первые шаги по установлению современной системы военного образования. Самые эффективные из числа этих заведений считались те, что находились в Баодине, где располагалась
образовательная база Северной армии. Помимо проведения спецкурсов по обучению штабных офицеров, топографов, военных инструкторов и др. здесь также
велось обучение офицерского состава старой армии. Наибольшей известностью
пользовалась Школа ускоренного военного обучения Северной армии, предшественница Баодинской военной академии. До создания военной академии Хуанпу
(часто именуемой академией Вампу) она являлась кузницей будущих генералов.
565

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Участвовавшие в Северных походах 1920-х годов «большинство высших офицеров „революционной армии“ Китайской Республики были выпускниками Баодинской военной академии»102.
После того как вышел указ «О военном обучении за рубежом», большое число
учащихся отправились за границу осваивать военное дело. В последние годы
правления цинской династии более 1000 китайских курсантов обучалось в военных академиях Японии. Генерал-губернаторы соперничали между собой, стараясь завлечь в свою армию возвращавшихся из-за границы выпускников военных
академий. Генерал-губернатор провинций Хунань и Хубэй Чжан Чжидун привлек в свою армию У Лучжэня (1880–1911); генерал-губернатор провинций Ляонин, Цзилинь и Хэйлунцзян Чжао Эрсюнь — Цзян Фанчжэня (1852–1938); генерал-губернатор провинций Юньнань и Гуйчжоу Ли Цзинси пригласил Цай Э
(1882–1916). Значительно повысился авторитет офицеров, изменилось отношение к ним. В прошлом гражданские чиновники контролировали военные вопросы.
Отношение к гражданскому лицу и военнослужащему, номинально равным по
положению, как, например, генерал-губернатор (цзунду) и командующий войсками провинции (тиду), существенно различалось и по объему полномочий,
и по отношению со стороны двора и обычных людей. Социальный статус офицера новой армии был высоким, даже выше положения гражданских служащих.
Положение командира взвода (пайчжан) новой армии соответствовало 7-му рангу и было равнозначно положению гражданского начальника уезда (чжисянь).
По большому счету, подобная политика изменяла традиционное отношение к
военным среди населения, выражавшееся в пословице «из хорошего железа не
делают гвоздей, хорошие люди не идут в солдаты». Многие подающие надежду
молодые люди стали предпочитать карьеру офицера гражданской службе чиновника. Сформировался новый принцип: «Если хочешь добиться чего-либо в жизни,
армия — это то что нужно по сравнению с гражданской службой. Военные высоко ценятся»103. Кроме того, Китай в те годы оказался вовлечен во многие войны,
в результате армия постепенно заняла главенствующее место, военные переместились на центральные позиции в жизни китайского общества.
Правительственные служащие, отвечавшие за военные вопросы, стали проявлять необычайный интерес к современному вооружению и делам новых вооруженных сил. В 1903 г. появился первый летательный аппарат тяжелее воздуха,
а в 1909 г. была основана первая компания по производству аэропланов («Гуандун цзици чжицзао гунсы»), где главным инженером стал специалист по самолетостроению Фэн Жу (1884–1912). Через два года компания поменяла свое название на «Гуандун фэйсинци гунсы» («Летательные аппараты Гуандуна»). В 1910 г.
в журнале «Дунфан цзачжи» появилась статья «Доклад по исследованиям летательных аппаратов». Это была первая в Китае работа об авиации. При поддержке
102
Ли Цзунжэнь. Хуйи лу (Мемуары) / Чжунго жэньминь чжэнчжи сешан хуйи Гуанси Чжуанцзу цзычжицюй вэйюаньхуй личжи цзыляо яньцзю вэйюаньхуй (Комиссия НПКСК Гуанси-Чжуанского автономного района по исследованию исторических материалов). Наньнин, 1980. С. 339.
103
Чэнь Дэнъюань. Гоши цзювэнь (Сведения о прошлом из истории страны). Пекин: Чжунхуа
шуцзюй, 1980. Т. 3. С. 662.

566

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

военного министра Цзай Тао (1887–1970) на пекинском авиазаводе Наньюань
была сделана первая попытка создать самолет. После того как испытательный
полет оказался неудачным, был закуплен биплан Фармана в качестве модели для
производства. В 1911 г. Ли Цзяньань и другие вернулись в Китай с американским
самолетом «Кёртис» (Curtiss), который стал первым лайнером военно-воздушных
сил Китая. В 1910 г. цинское правительство приступило к созданию независимого военно-морского флота, равного по статусу сухопутной армии. Так появились
три рода войск китайской армии нового времени.
Финансовая система цинской династии была заложена во времена правления
Шуньчжи (1644–1662) и сформировалась при Юнчжэне (1723–1736). Она представляла собой свод строго определенных правил, в основе которых находилась система «взимания податей и распределения помощи». Местные власти отправляли подати центральному правительству, богатые провинции по приказу
центрального правительства оказывали помощь, снабжая провинции не столь
изобильные. К 1840-м годам эта жесткая, застывшая в развитии финансовая
система уже не соответствовала требованиям времени. Все сильней увеличивался
разрыв между неменявшимися размерами доходов и растущими расходами. Сначала затраты, понесенные во время опиумных войн, первых широкомасштабных
войн с иностранными государствами, а также выплата компенсаций согласно
подписанным соглашениям потребовали невиданных для цинской финансовой
системы дополнительных издержек. Затем вспыхнуло Тайпинское восстание,
в ходе которого повстанцы захватили самые богатые провинции страны, приносившие наибольшую долю государственных доходов цинскому правительству.
Все это привело к развалу прежней системы «взимания податей и распределения
помощи». Войны истощили казну. Во времена Юнчжэна запасы центрального правительства обычно составляли 60–70 млн таэлей серебра; 17 июля 1853 г.
в казне насчитывалось всего лишь 227 тыс. таэлей. Финансы страны оказались
«в беспрецедентно тяжелом положении, невиданном прежде»104. Для того чтобы
предотвратить общий финансовый кризис, цинское правительство должно было
увеличить доходы и одновременно сократить расходы, в результате стали систематически предприниматься попытки увеличить доходную часть. Самой существенной мерой стал налог на ввозимые товары ликин (лицзинь), второй по величине источник доходов в казну после поземельного налога105. Третьим источником
доходов были таможенные налоги106. Дополнительными источниками государственных доходов стали иностранная задолженность, облигации госзайма, доходы
104
Чжунго цзиньдай хоби ши цзыляо (Материалы монетарной истории Китая в новое время) /
Чжунго жэньминь иньхан цаньши ши шиляо цзу. Сб. 1. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1964. Т. 1. С. 176.
105
Ло Юйдун. Чжунго лицзинь ши (История налога ликин в Китае). Шанхай: Шанъу иньшугуань,
1936.
106
Wright Stanley F. China’s Struggle for Tariff Autonomy, 1843–1938. Shanghai: Kelly & Walsh,
1938. Пер. на кит. яз.: Лай Тэ. Чжунго гуаньшуй яньгэ ши (История таможенного налога в Китае).
Пекин: Шанъу иньшугуань, 1963. С. 151–152; Цзян Хэнъюань. Чжунго гуаньшуй шиляо (Материалы
по истории таможенных налогов Китая) // Хайгуань шоужу (Таможенные доходы). Шанхай вэньжэнь бяньцзисо, 1931. С. 49.

567

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

от госпредприятий западного образца, а также первые национальные банки Китая вроде «Хубу иньхан», «Дайцин иньхан» и пр. За исключением внутренних
таможенных пошлин, все прочие были относительно новой формой государственного дохода. «Все они без сомнения ознаменовали ключевые перемены в истории экономики страны»107.
Одновременно с постепенным внедрением и расширением системы налоговых доходов также начала претерпевать изменения и финансовая система. В период «новой политики» цинская администрация издала законы по унификации
финансового управления в масштабах всей страны, были учреждены новые финансовые организации, стало проводиться обучение методам современного финансового управления, установлены правила по упорядочению финансового
обеспечения со стороны правительственных и местных органов, особенно в части разграничения государственных и местных налогов. Постепенно происходила
замена прежних закрытых манипуляций на понятные финансовые операции, парламентские структуры были допущены к участию в принятии важных решений.
Впервые в истории страны правительство составило бюджет и финансовую отчетность. Все эти меры свидетельствовали о том, что древняя китайская традиционная система финансового управления постепенно стала приобретать современный характер.
Китайская феодальная правовая система, начиная с доциньского периода и завершая заключительной ее формой, представленной «Дай Цин люй ли» («Кодекс
Великой [династии] Цин»), была едва ли не лучшей в сравнении со средневековыми законодательными системами других стран. В новое время, однако, становилось все более понятным, что древняя правовая система больше не соответствует современным требованиям. Начались дискуссии по поводу того, как ее
можно преобразовать. К примеру, как отделить индивидуальную прибыль от
общественной (в чем заключаются т.н. фундаментальные, неотъемлемые права
человека, какая часть индивидуальной прибыли должна быть выделена в пользу
общества в целом)? Кто должен определить параметры (кому принадлежат законодательные полномочия по окончательному определению этих признаков)?
Какие методы следует применять (Кодекс законов или постановления правительства)? Какие прочие критерии в дополнение к закону могут быть применены
(ритуал, намерения, нравственные устои)? Каковы взаимоотношения между общественными нормами и законом (как они взаимодействуют между собой, если
возникает противоречие между ними, чему отдавать предпочтение)? Где грань
между законным и противозаконным действием (движущий мотив, намерение,
действие)? Как осуществляется компенсация в случае, если наносится ущерб
личности или обществу (уголовное наказание, гражданские принудительные
работы, нравственное порицание)? Кто определяет виновность при совершении
преступления (закон или император и его подчиненные)? В чем состоит законодательная процедура (сбор доказательств, заключение под стражу при возникно107

Хуан Цзюнь. Хуасуй жэньшэнъань чжии (Размышления из скита Хуасуй жэньшэнъань). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1983. С. 367–368.

568

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

вении подозрений, допустимы ли открытые судебные процессы, предоставляется
ли адвокатская защита)? Какова взаимосвязь между преступлением и наказанием
(должно ли быть различие в наказаниях во время социальных волнений и общественного порядка, каковы критерии вынесения высшей меры наказания)? Какова цель уголовного наказания (расплата за содеянное, воспитание, устрашение)?
Каковы отношения между наказанием и гуманностью (каково значение жестокого наказания, смертной казни)? Каковы взаимоотношения между судебными,
исполнительными и законодательными органами (независимые, конкурирующие,
подчиненные)? Как осуществляется управление судебными органами (обращение
в высшую инстанцию, подача иска, должны ли они регулироваться самостоятельно, возможно ли автоматическое обжалование смертной казни)? и пр.
Существовало немало отличий между китайской и западной правовыми
системами. Если говорить в целом, то китайская традиционная правовая система
придавала большее значение общественной гармонии и миру, воспитывая коллективное начало, подчеркивая значение семейной круговой поруки. Западная
правовая система нового времени высоко оценивала индивидуальное начало, акцентируя внимание на человеческом сострадании, выступая против коллективного наказания. Древняя китайская правовая система высоко оценивала нравственное поведение, поэтому статутное право имело тенденцию быть гибким, не выраженным явно, опиралось на прецедент, принимало во внимание человеческий
фактор. Западная правовая система нового времени имела тенденцию более высоко ценить институт права, четко различать вину и невиновность. Писаное право имело конкретную ориентированность и определенность, институциональный
фактор довлел над человеческим. Оценивая ситуацию ретроспективно, можно
отметить, что каждый из подходов обладал как своими достоинствами, так и недостатками, вне зависимости от их принадлежности к новому времени либо к
средневековью. Между тем, вследствие низкого авторитета Китая в новое время,
западные страны считали традиционную китайскую правовую систему варварской и бесчеловечной, проще говоря, недемократической. Китайцы тогда склонны были соглашаться с подобным заключением, считая наихудшими чертами
традиционной правовой системы ее недемократичность и отсутствие независимости, конкретные проявления чего находили в законе и наказаниях. Западная
правовая система обладала независимой судебной властью (с тремя ветвями, независимыми от правительства). Преступление определялось законом (если закон
не запрещал какое-либо действие, оно не считалось криминальным). Ответственность за совершение преступления являлась персональной, коллективные наказания не применялись. Все были равны перед законом, протекционизм по отношению к членам императорской фамилии или чиновникам высокого положения
отсутствовал, никто не освобождался от ответственности перед законом. Судебное преследование на основании закона, имеющего обратную силу, не допускалось, преобладала презумпция невиновности, граждане не могли быть арестованы
и подвергнуты наказанию иначе как на основании закона. Что касается частной
торговли, то частная собственность считалась на Западе священной и непри569

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

косновенной, все люди обладали равными гражданскими правами и свободой
заключать контракты. Западная правовая система отличалась строгой и упорядоченной системой контроля за правильностью ведения судебного разбирательства
и защиты. Сторонам гражданского процесса гарантировалась свобода исполнения судебного разбирательства, были запрещены вынужденные признания, жестокие и необычные наказания. Вместе с распространением демократических принципов неудовлетворенность людей китайской феодальной правовой системой
возрастала.
В 1904 г. цинский двор с целью формирования новой правовой системы учредил ведомство по внесению законодательных поправок (Фалю сюдингуань), во
главе которого стояли Шэнь Цзябэнь (1840–1913) и У Тинфан (1842–1922). Законодательная реформа велась преимущественно по трем направлениям. Первым
являлось формирование независимой судебной власти. В позднецинских реформах
были аспекты, полностью порывавшие с прежней традицией, но были и такие,
которые наследовали традиционные положения. Редкое исключение составила
прежде не существовавшая и вступившая в серьезный конфликт с традицией
концепция независимой судебной власти. В старом Китае правительство и судебная власть были неотделимы. Начальник уезда чжисянь, провинциальные
наместник и губернатор дуфу, чиновники министерства уголовных дел и наказаний Синбу, центрального правительства, палаты уголовного контроля Далисы и
приказа цензорского контроля Дучаюань — все обладали судебными полномочиями. В 1906 г. учреждения центрального правительства были реорганизованы,
три ветви государственной власти оказались разделены. Министерство уголовных дел и наказаний, отвечавшее прежде за ведение судебных дел, стало министерством юстиции Фабу, ответственным за правосудие. Палата уголовного контроля отныне получила название Далиюань, став верховным судебным органом,
ответственным за толкование законов. В 1907 г. три провинции Северо-Восточного Китая, Чжили и Цзянсу учредили суды шэньпаньтин, положив начало разделению исполнительной и судебной власти. В 1910 г. цинский двор вновь подтвердил исключительное право судебных органов в соблюдении законов, а всем
чиновникам исполнительной власти «запретил незаконно вмешиваться» в их дела. Одновременно правительство издало закон, установивший три уровня судов:
основной чуцзи, региональный дифан и высший гаодэн в дополнение к Палате
уголовного контроля Далиюань. Судам каждого уровня соответствовали независимые бюро проверки и контроля: основное, региональное, высшее и Главное
бюро проверки и контроля Цзунцзяньчатин. Также были установлены правила
открытого судебного разбирательства, введен институт присяжных, предварительные слушания, отвод присяжных, предъявление иска, вынесение приговора и пр.
Вторым направлением стало усовершенствование старых законов и формулирование новых. До ХХ столетия писаный свод законов, касавшийся преимущественно наказаний, содержался в своде «Дай Цин люйли» («Кодекс Великой [династии] Цин»), который корректировался исходя из практики судебных прецедентов, что было характерным для законодательства феодального Китая. Часть этого
570

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

свода, правившегося на протяжении многих лет, восходила еще к 1727 г.,
а неясные ситуации разрешались на основании судебных прецедентов. Согласно
установленным правилам, каждые пять лет в законы вносились «минимальные
исправления», каждые десять лет проводилась «существенная правка», однако
после 1870 г. никаких пересмотров произведено не было. Новый кодекс законов
составлялся на основании пересмотра старых законов и добавления новых. В последние годы правления династии Цин было составлено два новых уголовных
кодекса. Первый, «Сяньсин син люй» («Действующий уголовный кодекс»), основанный на «Дай Цин люйли», был введен 15 мая 1910 г. Это был переходный по
своему характеру документ, в котором присутствовали как старые, так и новые
элементы. В нем были пересмотрены некоторые старые законоуложения, которые более не соответствовали требованиям времени, например те, что позволяли
применение пыток, запрещали женитьбу пар, имевших одинаковый фамильный
иероглиф или различный социальный статус. Были добавлены некоторые новые
законы, отвечавшие современности, к примеру, устанавливавшие меру наказания
за повреждение железных дорог, телеграфных линий. Вторым был утвержденный
цинским правительством 1 января 1911 г. «Дай Цин синь синлюй» («Новый уголовный кодекс Цинской империи»), который должен был быть введен в действие
в 1913 г. Это было первое уголовное уложение Китая нового времени. В нем отменялись некоторые правовые привилегии, правда не все. Тогда же принятый
«Цзунши Цзюэло сусун чжанчэн» («Правовой статус императорской фамилии
Цзюэло») сохранял особые императорские привилегии. Кодекс на основании закона давал определение преступлению, устанавливал, что является, а что не является таковым, границы совершённого и неудавшегося преступления, исковую
давность, действенность смертного приговора, испытательный срок, временное
или досрочное условное освобождение из тюрьмы и пр. Многие понятия и термины уголовного производства, используемые в настоящее время, впервые появились в этом документе.
Третьим направлением стала реорганизация устаревшей правовой структуры.
Традиционно было принято считать, что «закон — един». Не делалось различий
между уголовным и гражданским, гражданским и торговым, материальным и
процессуальным правом. Первым выделили торговое право. В 1903 г. начали
устанавливать законы о торговой деятельности, постепенно появились такие акты,
как «Правила коммерческого поощрения» (цзянли гунсы чжанчэн), «Устав компании» (гунсы люй), «Закон о банкротстве» (почань люй). Далее, было выделено процессуальное право, когда в 1906 г. был введен первый в Китае независимый «Уголовный и гражданский процессуальный кодекс» («Синши миньши сусунфа»). Наконец, в 1911 г. был принят проект «Закона Цинской империи о гражданском
праве», который определил самостоятельность гражданского права. Хотя он и не
был введен в действие, но оказал влияние на правовое мышление будущего.
Самым важным из проведенных преобразований была отмена системы государственных экзаменов для получения права поступления на должность. Из всех
перемен реформирование образовательной системы прошло раньше других. Фео571

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

дальная система образования с каждым днем находила все меньшее практическое
применение. Со времени введения системы экзаменов кэцзюй при династии Суй
все образование сводилось к процессу подготовки к экзаменам. Государственные
и частные школы любого уровня, практически без исключения, превратились
в заведения, где занимались привычной зубрежкой, готовясь к предварительным
испытаниям. После широкого распространения во времена Мин «восьмичленного сочинения» багу образование стало еще более стандартизованным. В начале
Цин постоянно звучали призывы отменить восьмичленные сочинения, и начиная
с 1663 г. они несколько раз отменялись, но каждый раз их потом восстанавливали.
И только в 1902 г. экзаменационная система была существенно изменена. В тот
год цинское правительство объявило об отмене восьмичленного сочинения и
принятии новой формы написания сочинений, однако сама экзаменационная
система не была отменена. Цинский двор сохранил две формы параллельного
проведения экзаменов, новую и старую, однако, по всеобщему мнению, традиционная система экзаменов оставалась предпочтительной, а новая считалась второстепенной. В 1903 г. губернаторы Юань Шикай (1859–1916) и Чжан Чжидун
(1837–1909) с сожалением сообщали о том, что основным препятствием для распространения «новых знаний» «было не что иное, как экзаменационная система
кэцзюй… Каждый день сохранения старой экзаменационной системы препятствовал развитию новых школ. До тех пор пока школы, где обучаются наши дети,
не станут местом распространения практических знаний, в стране не будет людей,
способных вывести ее из нынешнего затруднительного положения, Китай не станет сильным и всегда будет плестись в хвосте других стран»108.
По мнению сановников, отмена традиционной экзаменационной системы —
это не только вопрос, касающийся образования, он непосредственно связан с сохранением государства. В 1904 г. в пров. Хэнань провели последнее в истории
Китая экзаменационное испытание кэцзюй, обстановка была приподнятой, сохранились записи об этом событии:
«Экзамены в этом году проводились в Кайфэне, претенденты прибыли из
отдаленных провинций. Они преодолели тысячи ли, потратили недели, чтобы
добраться сюда. Число соискателей не уменьшилось, все так же их насчитывались десятки тысяч. Некоторые выпускники школ отказывались от возможности обучения за рубежом, чтобы попытать большего счастья — преодолеть
государственные экзамены».
Было совершенно ясно, что чем дольше существует старая экзаменационная
система, тем труднее распространять «новые знания». Наконец, 2 сентября 1905 г.
цинский двор принял эпохальное решение отменить экзаменационную систему.
Императорский указ гласил:
«Политическая ситуация в настоящее время очень сложная, [для ее разрешения] необходимо привлечь способных людей. Двор считает нынешнюю
108

572

Гуансюй чао Дунхуа лу (Хроника из павильона Дунхуа периода Гуан-сюй). Т. 5. С. 4998–4999.

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

систему написания экзаменационных сочинений лишенной смысла, нами дано
настоятельное распоряжение губернаторам всех провинций повсеместно открыть современные учебные заведения, содействующие приобретению практических знаний для приготовления к государственной службе. Таково наше
непоколебимое решение. Ранее, в соответствии с докладными записками министров, ведающих вопросами образования и т.д., было решено постепенно,
в течение трех периодов сократить проведение провинциальных и столичных
экзаменов. Ныне генерал-губернатор [Юань Шикай] и другие настаивают: покуда будут продолжаться экзамены, народ будет оставаться в нерешительности;
чтобы распространить современное образование, сначала требуется отменить
традиционные экзамены. Данное предложение заслуживает внимания. Посему
начиная с 1906 г. все провинциальные и столичные экзамены отменяются»109.
Отмена государственных экзаменов для поступления на должность стала революционным шагом в реформировании системы образования Китая, положившим конец системе кэцзюй, существовавшей более тысячи лет. В конечном счете
победила новая система образования. В 1920 г. Хуан Яньпэй (1878–1965) выказал
общую оценку, отметив, что «изменения в образовании за последние пятьдесят
лет имеют большую значимость, чем те, что произошли за все предшествующие
три тысячи лет»110.
Первые изменения в системе государственного управления произошли после
опиумных войн частично вследствие роста контактов с иностранцами. В 1850-е годы Китай предпринял первые шаги по изменению системы таможенного управления. Поскольку таможни функционировали преимущественно под руководством иностранцев, поэтому их называли «морские таможни (под иностранным
контролем)» ян гуань. В 1860 г. цинское правительство учредило Главное управление по иностранным делам (Цзунли ямэнь), которое, согласно Цинскому своду
законов («Дай Цин хуйдянь»), было наделено следующими полномочиями:
«Заключать договоры с иностранными государствами, утверждать достоинство и поддерживать авторитет двора, осуществлять надзор за всеми сухопутными и водными экспортно-импортными операциями, управлять морской
и сухопутной торговлей, составлять список надлежащих даров и подношений,
устанавливать границы между Китаем и иностранными государствами, ведать
письменным и устным переводами, устанавливать правила ведения переговоров и общения между людьми»111.
Модернизация структуры управления началась с вовлечения Китая во взаимоотношения с иностранными государствами и учреждения ведомства иностран109

Дэ-цзун Цзин хуанди шилу (Правдивые записи о правлении цинского Цзин-хуанди Дэ-цзуна),
цз. 548 // Цин ши лу. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987. С. 273а.
110
Хуан Яньпэй. Цин цзи гэшэн синсюэ ши (История открытия школ в провинциях при Цин) //
Жэньвэнь юэкань. 1930. № 1, ч. 7. С. 1.
111
Гуансюй хуйдянь (Свод законов правления Гуан-сюй). Тайбэй: Вэньхай чубаньшэ, 1967. С. 99,
436.

573

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Рис. 13.6. Министерство иностранных дел (Цзунли гэго шиу ямэнь),
надпись гласит: «Благополучие и счастье в Китае и за его пределами» (Чжун вай ти фу).
Конец династии Цин. Пекин

ных дел (Цзунли гэго шиу ямэнь) (рис. 13.6). Реформирование административной
структуры также началось с этого ведомства. 24 июля 1901 г. цинский двор объявил об учреждении министерства иностранных дел Вайубу, созданного по образцу дипломатических органов заморских держав взамен Цзунли ямэнь. Следом
началось реформирование всей структуры госуправления. В 1903 г. цинское правительство учредило министерство торговли (Шанбу). Учитывая тот факт, что
традиционно торговцам отводилось подчиненное по отношению к прочим четырем профессиональным занятиям положение, создание специализированного ведомства свидетельствовало об эволюции во взглядах общества. В 1905 г. двор
учредил министерство образования (Сюэбу), высший административный орган,
ведавший вопросами обучения населения страны, при этом управление делами образования становилось независимым от министерства церемоний (Либу).
В 1911 г. министерство церемоний было преобразовано в канцелярию церемоний
и обрядов (Дяньлиюань), ведавшую лишь вопросами церемониала. Изменение
позиций министерств образования и церемоний свидетельствовало о возросшей
роли образования и снижении значения церемониала в период преобразования общества и перехода его от традиционного состояния к современному. Появление
главного полицейского ведомства (Сюньцзинбу), министерства почт (Ючуаньбу)
и пр. также отразило рост значимости профессиональных структур во вновь формируемом правительстве.
574

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

В 1911 г. цинская правительственная структура претерпела существенные изменения после учреждения кабинета министров. Он состоял из премьер-министра (цзунли дачэнь), помощника премьер-министра (сели дачэнь), министра
иностранных дел, министра гражданской администрации, финансов, образования,
военного министра, военно-морского министра, министра юстиции, сельскохозяйственных работ и торговли, почтовой связи, министра по делам инородцев
(лифань). Так была сформирована основа государственной административной
структуры нового времени. Некоторые специалисты, впрочем, полагают, что после провозглашения республики «в правительственных ведомствах и их полномочиях были произведены некоторые перемены, но в действительности республика в целом унаследовала цинскую структуру управления, были лишь изменены
наименования должностей первого министра на председателя правительства
(цзунли), кабинета министров на Государственный совет (Гоуюань) и пр.»112.
Реорганизация региональной администрации началась с Маньчжурии, северовосточной части страны, родины маньчжуров, которая с 1668 г. была объявлена
закрытой для посещения территорией. Управление там отличалось от того, что
было в других частях государства. Возглавлял руководство военный губернатор,
именуемый «командующим Шэнцзина [Шэньян, Мукден]» (Шэнцзин цзянцзюнь).
С развитием сельскохозяйственного производства в Маньчжурии становилось
все труднее административными методами изолировать регион от экономического сотрудничества. В 1734 г. там имелось 2 622 722 му обрабатываемых площадей, население в 1749 г. составляло 406 500 человек. К 1907 г. оно возросло
до 14 457 087 человек, а площадь обрабатываемых земель увеличилась до
109 839 014 му. Еще труднее стало контролировать территорию после начала
в 1904 г. русско-японской войны, поскольку обе враждующие стороны вынашивали планы ее аннексии. Чтобы воспрепятствовать отделению Маньчжурии от
остальной территории Китая, необходимо было унифицировать административную систему северо-востока и остальной части страны. В апреле 1907 г. цинский
двор издал указ об изменении системы управления Северо-Восточным Китаем,
согласно которому формально он был разделен на три новые провинции: Фэнтянь, Цзилинь и Хэйлунцзян. В результате в Китае стало 22 административные
единицы. Командующий Шэнцзина стал генерал-губернатором Маньчжурии,
получившей название «Трех северо-восточных провинций», в каждой из них
имелся губернатор. Новая система управления ознаменовала изменение статуса
прежде полностью закрытой территории, каковой была Маньчжурия со времен
установления династии. Это свидетельствовало об изменении системы регионального управления, а также о том, что северо-восточная пограничная территория страны в плане управления, культуры, общественных связей больше не была
отделена от Центрального Китая.
Другой знаменательной чертой развития цинской системы государственного
управления стало введение начал местного самоуправления. В 1905 г. несколько
богатых купцов основали строительное бюро Шанхайского региона («Шанхай чэн112

Лю Ичжэн. Чжунго вэньхуа ши (История китайской культуры). Т. 2. С. 836.

575

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

сян нэйвай цзун гунчэн цзюй»), что свидетельствовало о появлении определенной местной автономии. В 1906 г. тяньцзиньское правительство и именитые граждане создали бюро местного самоуправления Тяньцзиня (Тяньцзинь цзычжи
цзюй). К 1908 г. более 100 городов обладали местными органами самоуправления. Для того чтобы в дальнейшем контролировать тенденцию роста самоуправления на местах, цинское правительство в январе 1909 г. обнародовало «Положение о самоуправлении городов, селений и деревень». Это способствовало новому
подъему движения, и к 1911 г. в стране уже насчитывалось более 1000 подобного
рода организаций самоуправления. Они также были созданы в большинстве областей, округов, уездов.
Двор поддерживал подобного рода организации, для того чтобы контролировать взаимоотношения между государством и обществом, между центральным
и местным правительствами, между столичной и местной элитами. Представители местной элиты, богатые торговцы видели в этих организациях возможность
расширить права участия в жизни общества и управлении страной, уменьшить
привилегии родовой знати и властных структур. Одним из элементов административных реформ, характерных для позднецинского времени, было движение за
учреждение новых парламентских органов. 22 июля 1908 г. двор опубликовал
«Положение о провинциальных совещательных комитетах» и «Положение о выборах депутатов совещательных комитетов». К октябрю 1909 г. совещательные
комитеты были сформированы в 21 провинции, практически повсеместно, за исключением Синьцзяна. В октябре 1910 г. была учреждена Палата содействия делам управления (Цзычжэнъюань). К этому времени также были сформированы
представительные органы уездного уровня (Ишихуй). Представители новых организаций стали активными участниками политической жизни нового времени.
Совершенно ясно, что цинское правительство при формировании подобных
элементов «новой политики» преследовало цель сохранить прежние производственные отношения и уберечь надстройку существующей системы. Между тем
одним из результатов проводимой «новой политики» стало то, что образовавшиеся производственные силы стимулировали развитие экономического базиса
страны, при этом вступая с ним в противоречие. Чем больше формировалось новых элементов, тем менее сохранялась возможность поддерживать прежнюю
структуру. В действительности цинское правительство получило противоположный результат по сравнению с тем, на который рассчитывало. Хозяйственные
реформы должны были разрешить экономический кризис в стране, но фактически они способствовали росту капиталистического производства и увеличению
могущества класса буржуазии. На этом экономическом и классовом базисе выросла революционная партия Сунь Ятсена, партия конституционного управления
Кан Ювэя, партия конституционной монархии Чжан Цзяня (1853–1926). Они
становились все более активными, вместе содействуя свержению цинской династии. Военные реформы были направлены на усиление армии, с тем чтобы защитить монархию и подавить революционное движение, но способствовали росту
военных ресурсов революционеров. Реформы в сфере образования нацелены бы576

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

ли на воспитание талантливых людей в целях укрепления монархии, но завершились ликвидацией традиционных форм воспитания интеллектуалов, способствуя
формированию иного пути для получения образования нового типа. Капиталисты
и их политические представители, современная армия, интеллектуалы нового
типа — три производные «новой политики» сформировали мощную оппозицию,
свергнувшую правившую династию. Но так или иначе, «новая политика» конституционных реформ цинского правительства создала необходимые условия
и основу для модернизации многих аспектов китайской культуры.
Сунь Ятсен (1866–1925) — самый значимый символ китайской политической
культуры нового времени. Сунь Ятсен проявлял особую озабоченность по поводу
развития китайской культуры. Он считал исторически необходимым, чтобы китайская «древняя культура стала современной». По его мнению, для того чтобы
завершить процесс перехода к современной культуре, Китаю необходимо было
следовать течению мировой истории:
«Мы изначально ошибочно полагали, что четырехтысячелетняя китайская
культура совершенна и не нужно ничего менять. А сегодня видим, что пользы
от нее мало и необходимо брать пример с других. Должны ли мы следовать
примеру самых цивилизованных людей планеты или надо подражать тем, кто
остался верен устаревшим образцам культуры прошлого? Мы отказываемся
следовать естественному ходу событий, настоятельно необходимы перемены
при участии людей, ускоряющие движение вперед».
Сунь Ятсен акцентировал внимание на том, что Китаю в его культурном развитии не следует пассивно ожидать постепенных и упорядоченных перемен,
а необходимо полагаться на усилия всего народа, чтобы осуществить прогрессивные цивилизационные изменения. В этом, по его мнению, состоял основной
принцип строительства новой политической культуры Китая113.
В феврале 1895 г. Сунь Ятсен возвратился в Китай из Японии, поклявшись
«изгнать маньчжуров, возродить Китай и установить демократическое правительство». Объявленная им цель борьбы — «установление демократического
правительства» по образцу республиканского строя Америки — отчетливо обозначила начало новой эпохи. Вскоре после этого Сунь Ятсен еще более ясно отметил, что подготавливаемая им революция коренным образом отличается от тех,
что имели место прежде:
«Революции прошлого, подобные Минской и государства Тайпинов, были
нацелены на изгнание захватчиков и восстановление своего национального
правления, кроме этого не предполагалось никаких перемен. Мы сегодня отличаемся от наших предшественников. Помимо того чтобы изгнать захватчиков, возродить Китай, мы хотим изменить государственную форму управления, материальные условия жизни на пользу народа. Несмотря на сложность
113

Сунь Чжуншань цюаньцзи (Полное собр. соч. Сунь Ятсена). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1981.
Т. 1. С. 278, 281–282.

577

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

и многообразие стоящих перед нами задач, мы все свои силы направим на
достижение свободы, равенства, братства и человеколюбия. Революции прошлого совершались для героев, нынешняя революция вершится для народа»114.
В прошлом революции просто заменяли одного императора другим, такими
в Поднебесной были «революции героев». Республиканская революция, совершавшаяся в интересах всего народа, была подлинно народной революцией. На
самом деле в конце XIX в. Сунь Ятсена нельзя было назвать приверженцем республиканского строя. Лю Чэнъюй (1876–1953) в заметках «О высоких достоинствах прежнего Председателя правительства» привел произнесенные некогда
Сунь Ятсеном слова:
«Когда я был молод, моим устремлением было установить власть китайского императора, я был готов поддержать любого предводителя, цель которого была свергнуть иноземную маньчжурскую династию. Ян Цююнь (1861–
1901) устроил мне скандал, дело чуть не дошло до оружия, он настаивал, что
нельзя без республики. Увы, Цююнь погиб! Я унаследовал его идеи и поклялся установить республику. И пока на троне император, я всегда буду выступать против».
Чэнь Шаобо (1869–1935), один из соратников Сунь Ятсена, писал о том же:
«Господин Сунь изучал медицину, затем решительно боролся с маньчжурами. Он только начал понимать что такое республиканский строй, и познакомился с Цююнем. Тот настаивал, что без республики нельзя. Однажды они
повздорили, и Цююнь был так возмущен, что схватил г-на Суня за косу и собирался побить его. Мне пришлось их разнимать».
В письме цинскому сановнику Лю Сюэсюню (1855–1935), написанном в 1900 г.,
во время Хуйчжоуского восстания, Сунь Ятсен говорил: «Я решительно против
управления одного человека, назови его президентом или императором, о чем
с почтением довожу до Вашего сведения»115.
Очевидно, что Ян Цююнь и другие внесли основной вклад в установление
в Китае республиканского правления, в чем видится также коллективная заслуга
Сунь Ятсена и его соратников.
Позднее Сунь Ятсен и другие детально разработали теорию и практику республиканской формы правления. Основывая в 1903 г. китайскую революционную армию в Гонолулу и провозглашая в 1904 г. «Манифест» партии стремления
к справедливости (Чжигундан), Сунь Ятсен принес клятву этой революционной
организации, определив ее целью «установление республики»116. С этих пор со114

Там же. С. 296.
Чжан Кайюань, Ли Цзэнпин (ред.). Синьхай гэмин ши (История Синьхайской революции).
Пекин: Жэньминь чубаньшэ, 1980. Т. 1. С. 95.
116
Цзинчжун жибао (Набат, газ.). 1904. 26 апр. См. также: Фэн Цзыю. Хуацяо гэмин кайго ши
(История революционного движения хуацяо по основанию государства). Шанхай: Шанъу иньшугуань, 1946. С. 59.
115

578

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

четание «совместное управление» (хэчжун чжэнфу) постепенно стало заменяться на более китайский по звучанию, доступный для понимания простого народа
термин «республика» (миньго — «народное государство»). Суть идеи, означавшей основание «государства для народа», управляемого демократическими методами на паритетной основе, от этого не изменилась.
Помимо этого феодальную монархию должна была заменить капиталистическая республика. В 1905 г. была основана «Союзная лига» (Тунмэнхуй), первая
общенациональная политическая партия Китая. В манифесте, опубликованном
по поводу ее образования, «создание республики» подразделялось на два этапа:
«политика осуществления революции сегодня» и «основы управления страной
в будущем». Конкретное разъяснение выглядело следующим образом:
«Сначала в результате народной революции будет создано народное правительство. Все люди будут равны, они будут обладать одинаковыми политическими правами. Президент будет избран народом. Парламент будет составлен из избранных народом депутатов. Мы утвердим Конституцию Китайской
Республики, все будут ее защищать. Если кто-нибудь осмелится установить
монархию, весь народ выступит против»117.
С этого времени все больше людей принимали идею о том, что, «если ктонибудь осмелится установить монархию, весь народ выступит против». Революция давно преодолела существовавшую тысячи лет парадигму, предполагавшую замену одной династии другой, а также старую узконационалистическую
цель свержения маньчжурской династии и установления взамен ее китайской империи 118 . Ратуя за проведение кардинальных системных преобразований, Сунь Ятсен сформулировал свои идеи в так называемых «Трех народных
117

Сунь Чжуншань цюаньцзи. Т. 1. С. 297.
В 1905 г. произошли серьезные перемены во взглядах Сунь Ятсена на национализм. Прежде
в его целях «революции по изгнанию маньчжуров» неизбежно присутствовали аспекты ограниченности и предрассудков. Вплоть до 1904 г. Сунь Ятсен еще говорил, что «до того, как вторгнуться
в Китай, маньчжуры были всего лишь нецивилизованными кочевыми племенами, жившими по берегам Хэйлунцзяна, часто угрожавшими спокойствию северных рубежей Китая». А задача китайского
националистического движения заключалась в том, чтобы «изгнать маньчжурских варваров с земель
нашей страны» (см.: Сунь Чжуншань цюаньцзи. Т. 1. С. 244, 255). К 1905 г. взгляды Сунь Ятсена на
национализм существенно изменились. Участвуя в том же году в дискуссии по поводу выбора наименования для Союзной лиги, он решительно выступил против предложения назвать организацию
«Революционная антиманьчжурская лига», а взамен настоятельно предлагал название «Союзная
лига Китая». В 1906 г. Сунь Ятсен сделал еще более конкретные и последовательные пояснения
к своей идее «революции по изгнанию маньчжуров»: «Я слышал, что некоторые считают, что национальная революция истребит маньчжуров. Это большая ошибка... Мы не питаем ненависти к
маньчжурам, мы ненавидим тех из них, что угнетают китайцев. Если в ходе революции маньчжуры
не будут препятствовать нам, мы не будем им мстить» (Там же. С. 325). Установление различия
между контрреволюционными маньчжурскими автократами и маньчжурским народом — важный
вклад в понятие национализма нового времени, согласно которому все народы равны в пределах
китайских границ. Он отбросил узконационалистические взгляды, существовавшие среди некоторых
представителей революционных партий, которые считали, что всех без разбора маньчжуров необходимо истребить.
118

579

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

Рис. 13.7.
Клятва, произнесенная Сунь Ятсеном
1 января 1912 г. при вступлении в должность
временного президента.
Текст написан его рукой и содержит дату
и подпись. Высота 75 см, ширина 45 см.
Национальный музей Китая, г. Пекин

принципах» (Сань минь чжуи): «национализм», «народовластие» и «народное
благосостояние». Идея создания демократической республики была тогда самой
важной и оказала наибольшее влияние на
общество. В понимании Сунь Ятсеном
республиканской системы управления переплелись западные идеалы трех независимых ветвей власти и важнейшие черты
традиционной китайской системы правления. В результате появилась передовая
для своего времени идея пяти независимых ветвей власти:
«Экзаменационная система отбора на государственную службу и система
контроля (цензорат) — великолепное наследие прошлого Китая… Я надеюсь,
что в нашем республиканском правительстве будут возрождены эти две великолепные структуры. Образовав вместе с тремя другими пять независимых
ветвей власти, они сформируют невиданную прежде уникальную систему, новую структуру управления страной».
Иными словами, «воплощаемое в Китае республиканское правительство будет
демократическим, состоящим из пяти ветвей власти. Законодательная, судебная
и исполнительная ветви власти будут дополнены экзаменационной и контрольной структурами» 119 . Эти идеалы в конечном счете будут поддержаны самим
Сунь Ятсеном (рис. 13.7).
119

Сунь Чжуншань цюаньцзи. Т. 1. С. 319‒320. Следует заметить, что включение положительных компонентов старого и нового, заимствование отличительных свойств китайской и западной
традиций, сочетание национальных черт с соответствующими достижениями и новыми идеями были характерным подходом Сунь Ятсена при формировании новой культуры. Свои теоретические
построения он обосновывал «исходя из понимания национальных особенностей, которые покрывал
оболочкой существовавших международных тенденций. Эти два направления, усиливая друг друга,
формировали в результате что-то новое» (Там же. Т. 7. С. 1). Он также отмечал, что «часть этих
тенденций восходит к древним китайским концепциям, часть заимствовала теорию и практику западных учений, а часть составлена из моих идей» (Там же. Т. 1. С. 60).

580

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на репление страны...

В результате в 1911 г. в Китае произошла великая Синьхайская революция,
изменившая систему правления. 1 января 1912 г. была официально провозглашена Китайская Республика. Сунь Ятсен, ставший ее первым президентом (временно исполнявшим обязанности) в своей инаугурационной речи сказал:
«Корни государства в его народе. Мы объединили земли ханьского Китая,
Маньчжурии, Монголии, мусульманских народов, Тибета, создав единое
государство. Мы объединили ханьцев, маньчжуров, монголов, мусульман,
тибетцев в один народ. Сегодня это единая нация»120.
Революция 1911 г. не только означала конец Цинской империи, правившей
Китаем на протяжении более 260 лет, но и стала знаком окончания более чем
двухтысячелетнего правления феодальной автократии. Впервые в Китае появились такие важные признаки современности, как конституция, народное представительство, республиканское устройство. Китайский народ принял республику
в качестве постоянной формы государственного управления. Китайская политическая система сделала решительный шаг в направлении модернизации. Китайская цивилизация обновилась, революция 1911 г. стала выдающимся этапом в ее
непрерывном развитии. Формирование новой политической культуры свидетельствовало о том, что китайская традиционная система, защищенная институциональными и законодательными гарантиями, стала неприкосновенной и системной «легитимной действительностью». Традиционная китайская цивилизация
получила совершенно новую жизнь, в стране утвердилась культура современности.

120

Сунь Чжуншань цюаньцзи. Т. 2. С. 2.

581

Послесловие

Послесловие

Г

лубокая и многогранная, прошедшая долгий, многосложный путь, китайская цивилизация преодолела многие преграды в своем развитии и заняла
достойное место среди мировых цивилизаций. В последнее время, вследствие возвышения международного положения Китая, расширения его культурных связей со странами мира, усиления внимания к собственной культурной
идентичности на фоне экономической глобализации, растет интерес к китайской
цивилизации и истории ее развития со стороны академической общественности
как внутри, так и за пределами Китая. Изучив растущую потребность читателей
в публикациях результатов междисциплинарных, современных, перспективных
исследований, Институт изучения китайской цивилизации (Госюэ яньцзюсо) Пекинского университета в июне 1999 г. вышел с предложением написать при участии ученых гуманитарных факультетов университета оригинальный академический труд «История китайской цивилизации». Проект получил высокую оценку
и всемерную поддержку со стороны руководства университета и был включен
в список приоритетного финансирования академических дисциплин в соответствии с планом «Создания университета, мирового уровня». К участию были привлечены многие профессора университета и в конце 1999 г. проект по написанию
«Истории китайской цивилизации» был официально начат.
«История китайской цивилизации» — это не популярный труд для широкой
аудитории, в нем нет также упрощенной трактовки аспектов китайской культуры,
равно как и общего описания истории развития китайской цивилизации. Основываясь на достижениях науки, мы стремились использовать теоретические подходы и методы обобщения. Приняв на вооружение комплексный, междисциплинарный подход, мы прилагали усилия к тому, чтобы отобразить многообразие
китайской цивилизации, систематично обсудить закономерности ее развития.
Особое внимание уделялось разъяснению главного содержания, выдающихся
достижений каждого периода истории китайской цивилизации, причин их формирования, закономерностей развития.

582

Послесловие

«История китайской цивилизации» — это результат коллективного труда многих ученых. Профессор Юань Синпэй, директор Института изучения китайской
цивилизации Пекинского университета, составил общий план проекта, определил
вопросы, на которые следует обратить внимание авторам. Он также руководил
разработкой научной проблематики, имеющей отношение к работе, выполнял
общее редактирование четырех томов и был главным редактором третьего тома.
На стадии завершения работы он тщательно выверял содержание всего труда.
Главным редактором первого тома стал профессор Янь Вэньмин, второго —
профессор Чжан Чуаньси, четвертого — профессор Лоу Юйле. Профессора Ли
Лин, Ван Банвэй, Дэн Сяонань и Лю Юнцян стали заместителями главных редакторов томов первого, второго, третьего и четвертого соответственно. Все названные ученые стали также авторами разделов данного труда. Активное участие в
обсуждении работы принял заместитель директора Института изучения китайской цивилизации Пекинского университета профессор У Тунжуй. Он также отвечал за организацию работы коллектива, осуществлял координационную работу
проекта. Редколлегия из девяти человек, в которую вошли главные редакторы,
заместители редакторов четырех томов, а также профессор У Тунжуй, осуществляла единое планирование по написанию и редактированию работы. В процессе
написания мы отдавали должное научной репутации и независимости суждений
авторов многочисленного коллектива, при этом принимали во внимание право
редакторов, их заместителей осуществлять правку авторских материалов. Таким
образом, мы стремились добиться высокого научного уровня текста. На протяжении пяти лет в период зимних и летних каникул, праздничных отпусков мы
проводили многочисленные семинары по различным вопросам, обсуждая общий
план проекта, рекомендации авторам, этапы написания работы, руководства по
стилевому оформлению, задания по написанию глав и разделов, их основные положения, содержание первого и второго вариантов сочинения. Участники проекта, занятые поиском исторической истины и осознающие всю меру ответственности ученого за проделанную работу, свободно выражали каждый свою точку
зрения с целью добиться наилучшего результата. Каждая из таких дискуссий в
результате превращалась в научную конференцию, на которой встречались и обменивались мнениями представители различных дисциплин, дополняя друг друга
и расширяя горизонты познания. Все участники проекта сошлись во мнении, что
работа над «Историей китайской цивилизации» обогатила их научный опыт и
стала прекрасной возможностью повысить собственный уровень знаний. К тому
же редколлегия находила различные формы для научного обмена и подведения
итогов. Этому, в частности, прекрасно содействовали регулярно выпускавшиеся
краткие хроники достигнутых результатов.
Опыт пяти лет написания «Истории китайской цивилизации» позволил нам
прийти к заключению, что для успешного составления подобного фундаментального научного труда необходимы следующие базовые условия. Первое: проект
должен воплощаться командой высококвалифицированных ученых, руководитель проекта должен обладать способностью объединить участников для успеш583

Послесловие

ной совместной деятельности. Второе: организационная работа должна осуществляться эффективно и целесообразно, в соответствии с правилами проведения
научных исследований. Поскольку междисциплинарные изыскания останутся важным направлением научной деятельности в будущем, все более очевидными становятся роль и воздействие «Истории китайской цивилизации» на развитие гуманитарных наук в Пекинском университете.

Участни и прое та,
авторы разделов «Истории итайс ой цивилизации»:

Юань Синпэй 㹕㸠䳜, профессор факультета китайского языка и литературы Пекинского университета:
том 1: Введение к «Истории китайской цивилизации»;
том 3: Предисловие; глава 11.
Янь Вэньмин Ϲ᭛ᯢ, профессор Института археологии и музееведения Пекинского университета:
том 1: Предисловие; глава 4, § 4;
отбор и комментарии к иллюстрациям тома 1.
Чжао Хуэй 䍉䕝, профессор Института археологии и музееведения Пекинского
университета:
том 1: глава 1.
Лю Сю ߬㒾, профессор Института археологии и музееведения Пекинского университета:
том 1: глава 2; глава 6, § 1.
Чжан Чуаньси ᓴӴ⦎, профессор исторического факультета Пекинского университета:
том 1: глава 3, § 1, 2 и 4;
том 2: Предисловие; главы 1 и 3.
Гао Чунвэнь 催ዛ᭛, профессор Института археологии и музееведения Пекинского университета:
том 1: глава 3, § 3; глава 6, § 2–4.
Сунь Хуа ᄭढ, профессор Института археологии и музееведения Пекинского
университета:
том 1: глава 4, § 1–3.
Чжао Хуачэн 䍉࣪៤, профессор Института археологии и музееведения Пекинского университета:
том 1: глава 5;
том 2: глава 9, § 1–3 и 5.
Шэнь Пэй ≜෍, бывший доцент факультета китайского языка и литературы Пекинского университета:
том 1: глава 7, § 1–2.
584

Послесловие

Чжан Мэн ᓴ⣯, бывший доцент факультета китайского языка и литературы Пекинского университета:
том 1: глава 7, § 3.
Ван Бо ⥟म, профессор философского факультета Пекинского университета:
том 1: глава 8; глава 9, § 1–4 и 7.
Ли Лин ᴢ䳊, профессор факультета китайского языка и литературы Пекинского
университета:
том 1: глава 9, § 5–6.
Фу Ган ٙ߮, профессор факультета китайского языка и литературы Пекинского
университета:
том 1: глава 10, § 1–2;
том 2: глава 8.
Лю Юйцай ߬⥝ᠡ, доцент факультета китайского языка и литературы Пекинского университета:
том 1: глава 10, § 3–4;
том 4: глава 10;
отбор и комментарии к иллюстрациям томов 2 и 4.
Янь Букэ 䯢ℹ‫ܟ‬, профессор исторического факультета Пекинского университета:
том 2: глава 2; глава 4, § 5.
Чэнь Сучжэнь 䰜㢣䬛, профессор исторического факультета Пекинского университета:
том 2: глава 4, § 1–4.
Чжан Цицюнь ゴਃ㕸, доцент философского факультета Пекинского университета:
том 2: глава 5.
Ван Банвэй ⥟䙺㓈, профессор факультета восточных языков и культур Пекинского университета:
том 2: глава 6.
Юэ Цинпин ኇᑚᑇ, профессор исторического факультета Пекинского университета:
том 2: главы 7 и 11.
Чжан Син ᓴᑌ, доцент Института археологии и музееведения Пекинского университета:
том 2: глава 9, § 4 и 7.
Чжан Фань ᓴᏚ, доцент исторического факультета Пекинского университета:
том 2: глава 10;
том 3: главы 8–10;
том 4: главы 3–4; глава 6, § 4.
Ван Сяофу ⥟ᇣ⫿, профессор исторического факультета Пекинского университета:
том 3: главы 1 и 3; глава 7, § 1 (историческая часть).
Ци Дунфан 唤ϰᮍ, профессор Института археологии и музееведения Пекинского университета:
том 2: глава 9, § 6;
585

Послесловие

том 3: глава 2, § 1–2; глава 13, § 1–2;
отбор и комментарии к иллюстрациям тома 3.
Чэнь Шаофэн 䰜ᇥዄ, профессор философского факультета Пекинского университета:
том 3: глава 2, § 3; глава 7, § 1 (часть по классической филологии), § 2–3.
Дэн Сяонань 䙧ᇣफ, профессор исторического факультета Пекинского университета:
том 3: главы 4–5; глава 13, § 3.
Чжан Сюэчжи ᓴᄺᱎ, профессор философского факультета Пекинского университета:
том 3: глава 6, § 1.
Ли Сылун ᴢಯ啭, доцент философского факультета Пекинского университета:
том 3: глава 6, § 2.
Ван Цзиньминь ⥟䫺⇥, доцент философского факультета Пекинского университета:
том 3: глава 6, § 3;
том 4: главы 2, 8 и 11.
Мэн Эрдун ᄳѠ‫ހ‬, профессор факультета китайского языка и литературы Пекинского университета:
том 3: глава 12.
Лоу Юйле ὐᅛ⚜, профессор философского факультета Пекинского университета:
том 4: Предисловие.
Го Жуньтао 䛁⍺⍯, профессор исторического факультета Пекинского университета:
том 4: главы 1 и 5.
Лю Юнцян ࢛߬ᔎ, профессор факультета китайского языка и литературы Пекинского университета:
том 4: глава 6, § 1–3; глава 9.
Сунь Шанъян ᄭᇮᡀ, профессор философского факультета Пекинского университета:
том 4: глава 7.
Ли Сяоцун ᴢᄱ㘾, профессор исторического факультета Пекинского университета:
том 4: глава 12.
Го Вэйдун 䛁िϰ, профессор исторического факультета Пекинского университета:
том 4: глава 13.
У Тунжуй ਈৠ⨲, профессор Института изучения китайской цивилизации Пекинского университета:
том 4: Послесловие к китайскому изданию.

586

Послесловие

Мы хотели бы выразить свою благодарность тем, кто оказывал поддержку и
участвовал в написании труда. Это прежние и нынешние руководители Пекинского университета, которые очень высоко оценили проект. Прежде всего, хотим
упомянуть бывшего проректора университета по административным вопросам
профессора Чи Хуйшэна, постоянно проявлявшего интерес к проекту. Он прочитал часть чернового варианта и высказал справедливые, практические замечания
по доработке содержания. Профессор Хэ Фанчуань, бывший проректор по вопросам образования и гуманитарных исследований Пекинского университета, оказывал всемерную помощь во время оформления заявки на проект, по привлечению
авторов, финансовому обеспечению. Профессор Чэн Ючжуй, руководитель факультета общественных наук, участвовал в нескольких обсуждениях, высказал
много ценных замечаний. Профессор Чжао Вэйминь, руководитель отдела пропаганды и агитации парткома Пекинского университета, участвовал в формировании
первоначального концептуального проекта. Секретари Института изучения китайской цивилизации профессор Хэ Шуюнь, доцент Гэн Цинь оказали помощь по организационным вопросам. Профессор гуманитарного института Яньтайского университета Цзян Линьчан внес вклад в написание третьей главы чернового варианта первого тома. Д-р Ли Синмин, научный сотрудник Института археологии
и музееведения Пекинского университета, оказал помощь в отборе и обработке
иллюстраций. Мы также хотели бы выразить благодарность руководителям Пекинского союза обществ социальных наук, издательства Пекинского университета, которые великодушно дали согласие на финансовую поддержку публикации;
руководителям издательства «XXI век» пров. Цзянси, безвозмездно предоставившим ряд иллюстраций; и, наконец, не менее важным нам представляется неоценимый вклад в воплощение проекта со стороны редакторов издательства.
Наша цель, как было указано выше, заключалась в написании высоконаучного
труда по истории китайской цивилизации, включившего результаты междисциплинарных исследований. В проекте участвовали ученые, представлявшие различные сферы науки: литературу, историю, философию, археологию. Будучи
прекрасными специалистами в своей области, они сумели представить их на широком фоне истории цивилизации. Труд по истории цивилизации, заведомо отличающийся от монографии истории литературы, философии, археологии, написать непросто, еще сложнее сохранить при этом глубину изложения, относящуюся к конкретной научной области. Эта трудность была изначально нами осознана,
и мы приложили немало усилий, чтобы ее преодолеть. Тем не менее наша работа
наверняка не лишена недостатков. Поскольку данный труд является результатом
научного сотрудничества коллектива из 36 авторов, то, несмотря на неоднократно проведенные обсуждения и итоговую редакторскую работу, неизбежными
будут определенные диспропорции и несогласованность в содержании томов
и отдельных глав. Мы приносим извинения по поводу возможных недостатков
и беспокоимся, что не оправдали надежд читателей. Мы искренне надеемся на
критику как со стороны экспертного сообщества по истории китайской цивилизации, так и со стороны всех, кто прочтет этот труд.
587

Списо иллюстраций

Списо авторов тома

Лю Юйцай ߬⥝ᠡ, доцент факультета китайского языка и литературы Пекинского университета: глава 10; отбор и комментирование иллюстраций.
Чжан Фань ᓴᏚ, доцент исторического факультета Пекинского университета:
главы 3‒4; глава 6, § 4.
Ван Цзиньминь ⥟䫺⇥, доцент философского факультета Пекинского университета: главы 2, 8 и 11.
Лоу Юйле ὐᅛ⚜, профессор философского факультета Пекинского университета: Введение.
Го Жуньтао 䛁⍺⍯, профессор исторического факультета Пекинского университета: главы 1 и 5.
Лю Юнцян ࢛߬ᔎ, профессор факультета китайского языка и литературы Пекинского университета: глава 6, § 1‒3; глава 9.
Сунь Шанъян ᄭᇮᡀ, профессор философского факультета Пекинского университета: глава 7.
Ли Сяоцун ᴢᄱ㘾, профессор исторического факультета Пекинского университета: глава 12.
Го Вэйдун 䛁िϰ, профессор исторического факультета Пекинского университета: глава 13.
У Тунжуй ਈৠ⨲, профессор Института изучения китайской цивилизации Пекинского университета: Послесловие к китайскому изданию.

588

Библиография

БИБЛИОГРАФИЯ
Списо соращений
ВЮ СКЦШ ― Вэньюаньгэ сыку цюаньшу ᭛⏞䯕ಯᑧܼк («Полное собрание книг четырех хранилищ» из павильона Вэньюань)
ГСЦ — Губэнь сяошо цзичэн সᴀᇣ䇈䲚៤ (Собрание романов с древней основой)
ГЦЦ — Госюэ цзибэнь цуншу ೑ᄺ෎ᴀϯк (Собрание основных источников по китаеведению)
СББЯ — Сыбу бэйяо ಯ䚼໛㽕 (Собрание важнейших текстов по четырем разделам)
СБЦК ― Сыбу цункань ಯ䚼ϯߞ (Собрание книг по четырем разделам)
СКЦШ ― Сыку цюаньшу ಯᑧܼк (Полное собрание книг четырех хранилищ)
СКЦШ ЦМЦШ — Сыку цюаньшу цуньму цуншу ಯᑧܼкᄬⳂϯк (Серия сохранившихся книг «Полного собрания книг четырех хранилищ»)
СС СКЦШ — Сюйсю сыку цюаньшу 㓁ׂಯᑧܼк (Продолженное и исправленное «Полное собрание книг четырех хранилищ»)
ЦШЦЧ ― Цуншу цзичэн ϯк䲚៤ (Корпус классических книг)
ЧДЦ — Чжунго дифанчжи цуншу Ё೑ഄᮍᖫϯк (Собрание местных хроник Китая)

Источнии
А Ин 䰓㣅 (ред.). Вань Цин вэньсюэ цунчао ᰮ⏙᭛ᄺϯ䩲 (Собрание произведений литературы конца правления Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1960.
Бао Цзюнь ᅱ䢚. Чоубань и у шимо ㅍࡲ་ࡵྟ᳿ (Полное описание об урегулировании
дел с варварами). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 2008.
Бао Шичэнь цюань цзи ࣙϪ㞷ܼ䲚 (Полное собрание сочинений Бао Шичэня). Хуаншань
шушэ 咘ቅк⼒, 1993.
Бо и чжи. Цзи и цзи मᓖᖫ·䲚ᓖ䆄 (Обширные записки об удивительном. Собрание заметок об удивительном). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1980.
Боша Чэнь ши чжипу ⱑ≭䰜⇣ᬃ䈅 (Родословная ветви рода Чэнь из Боша). Ксилогр.
изд., 1909.
Бэйхуа цзебао ࣫ढ᥋᡹ (North China Herald). 21.02.1862.
Бэйхуа цзебао ࣫ढ᥋᡹ (North China Herald). 12.03.1863.
Ван Вань ∾⨀. Ван ши цзупу сюй ∾⇣ᮣ䈅ᑣ (Предисловие к родословной книге рода
Ван) // Цин чао цзин ши вэньбянь ⏙ᳱ㒣Ϫ᭛㓪 (Документы Цин по управлению государством). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1992.

589

Библиография

Ван Говэй ⥟೑㓈. Хун лоу мэн пин лунь 㑶ὐṺ䆘䆎 (Суждения о романе «Сон в красном
тереме») // Ван Говэй вэньсюэ луньчжу сань чжун ⥟೑㓈᭛ᄺ䆎㨫ϝ⾡ (Три сочинения Ван Говэя о литературе). Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 2001.
Ван Говэй ⥟೑㓈. Цзуй цзинь эрсаньши нянь чжун Чжунго синь фасянь чжи сюэвэнь
᳔䖥ѠϝकᑈЁЁ೑ᮄথ㾕Пᄺ䯂 (Новые материалы, обнаруженные в Китае за
последние 20–30 лет) // Ван Говэй ишу ⥟೑㓈䘫к (Посмертное собрание сочинений
Ван Говэя). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1983.
Ван Говэй ⥟೑㓈. Цин юй ань 䴦⥝Ḝ (Столик из зеленого камня) // Ван Говэй вэнь цзи
⥟೑㓈᭛䲚 (Собрание сочинений Ван Говэя). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫
Ҁ➩ቅߎ⠜⼒, 1997.
Ван Говэй ⥟೑㓈. Шэнь Иань сяньшэн ци ши шоу сюй ≜Эᒉ‫⫳ܜ‬ϗकᇓᑣ (Поздравительный адрес по случаю 70-летия господина Шэнь Ианя) // Гуаньтан цзилинь 㾖ූ䲚
ᵫ (Собрание [трудов Ван] Гуаньтана [Ван Говэя]). Шицзячжуан: Хэбэй цзяоюй чубаньшэ ⊇࣫ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2001.
Ван Говэй ⥟೑㓈. Шэнь Цзэнчжи ци ши шоу цин сюй ≜᳒ỡϗकᇓᑚᑣ (Предисловие
по поводу 70-летия Шэнь Цзэнчжи) // Гуаньтан и мо 㾖ූ䘫๼ (Посмертная рукопись
[Ван] Гуаньтана [Ван Говэя]). Шанхай: Хуадун шифань дасюэ чубаньшэ ढϰᏜ㣗໻
ᄺߎ⠜⼒, 2014.
Ван Говэй сюэшу цзиндянь цзи ⥟೑㓈ᄺᴃ㒣‫݌‬䲚 (Собрание произведений из научного
наследия Ван Говэя). Наньчан: Цзянси жэньминь чубаньшэ ∳㽓Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1997.
Ван Даокунь ∾䘧ᯚ. Хайян чуши Цзинь Чжунвэн пэй Дайши хэцзан мучжимин ⍋䰇໘຿
䞥ӆ㖕䜡᠈⇣ড়㩀๧ᖫ䫁 (Эпитафия на общей могиле удалившегося от дел в Хайяне
Цзинь Чжунвэна и его супруги из рода Дай) // Ван Даокунь. Тайхань цзи ໾ߑ䲚
(Сборник Тайхань). Цзинань: Цилу шушэ 唤剕к⼒, 1997 (СКЦШ ЦМЦШ, т. 117).
Ван Иньчжи ⥟ᓩП. Ван Вэньцзянь-гун вэнь цзи ⥟᭛ㅔ݀᭛䲚 (Собрание сочинений гуна
Ван Вэньцзяня). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 1490).
Ван Лици ⥟఼߽ (ред.). Юань Мин Цин сань дай цзиньхуй сяошо сицюй шиляо ‫ܗ‬ᯢ⏙ϝ
ҷ⽕↕ᇣ䇈៣᳆৆᭭ (Исторические материалы об уничтожении романов и пьес в эпохи Юань, Мин, Цин). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1981.
Ван Миншэн ⥟号ⲯ. Сюй ᑣ (Предисловие) // Ван Миншэн. Ши ци ши шанцюэ कϗ৆ଚ
ᾋ (Обсуждение семнадцати династийных историй). Шанхай шудянь чубаньшэ Ϟ⍋к
ᑫߎ⠜⼒, 2005.
Ван Миншэн ⥟号ⲯ. Хань ши сюйле У цзин хан цы до у цзе чуаньсе кэлоу чжи э ∝৆ভ
߫Ѩ㒣㸠⃵໮䇃ⱚӴ‫ࠏݭ‬䬖П䆍 (Нарушения правильной последовательности строк
в пяти классических книгах в историях династии Хань — результат ошибок переписчиков и граверщиков) // Ван Миншэн. Э шу бянь 㳒ᴃ㓪 (Трудолюбие муравья). Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1958.
Ван Миншэн ⥟号ⲯ. Э шу бянь 㳒ᴃ㓪 (Трудолюбие муравья). Шанхай гуцзи чубаньшэ
Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 1150–1151).
Ван Сичань ⥟䫵䯤. Сяоань синь фа ᰧᒉᮄ⊩ (Новые [астрономические] методы [Ван]
Сяоаня). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 793).
Ван Цзи ⥟⭓. Фучжоу Нисяньтай хуэйюй ᡮᎲᢳቬৄӮ䇁 (Беседы у пагоды Нисяньтай
в Фучжоу) // Лунси Ван сяньшэн цюаньцзи 啭⑾⥟‫ܼ⫳ܜ‬䲚 (Полное собрание сочинений господина Ван Лунси). Цзинань: Цилу шушэ 唤剕к⼒, 1997 (СКЦШ ЦМЦШ,
т. 98).

590

Библиография

Ван Цзи ⥟⭓. Юй Мэй Чуньфу вэнь да Ϣṙ㒃⫿䯂ㄨ (Вопросы и ответы Мэй Чуньфу) //
Лунси Ван сяньшэн цюаньцзи 啭⑾⥟‫ܼ⫳ܜ‬䲚 (Полное собрание сочинений господина Ван Лунси). Цзинань: Цилу шушэ 唤剕к⼒, 1997 (СКЦШ ЦМЦШ, т. 98).
Ван Ци ⥟ഏ. Сюй Вэньсянь тункао 㓁᭛⤂䗮㗗 (Свод письменных памятников и суждений к ним. Продолжение). Цзинань: Цилу шишэ 唤剕к⼒, 1995.
Ван Цинъюнь ⥟ᑚѥ. Шицюй юйцзи ⷇⏴ԭ㑾 (Досужие записи в Шицюй). Пекин: Бэйцзин гуцзи чубаньшэ ࣫Ҁস㈡ߎ⠜⼒, 1985.
Ван Чан ⥟ᰊ. Цзюньцзичу ти мин цзи ‫ݯ‬ᴎ໘乬ৡ䆄 (Записи по разным вопросам о Государственном совете) // Ван Чан. Чуньжунтан цзи ᯹㵡ූ䲚 (Собрание из зала Таяния
[снега] весной). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 1437).
Ван Чжичунь ⥟ П ᯹ . Цинчао жоуюань цзи ⏙ ᳱ ᶨ 䖰 䆄 (Записи об умиротворении
окраин во времена династии Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1989.
Ван Чжунминь ⥟䞡⇥ (ред.). Баньли Сыку цюаньшу данъань ࡲ⧚ಯᑧܼкḷḜ (Архивные документы, касающиеся «Полного собрания книг четырех хранилищ»). Бэйпин: Голи Бэйпин тушугуань ೑ゟ࣫ᑇ೒к佚, 1934.
Ван Чжэнь ⥟⽃. Нун шу ‫ݰ‬к (Сельское хозяйство). Пекин: Нунъе чубаньшэ ‫ݰ‬Ϯߎ⠜⼒
, 1963.
Ван Чо ⥟᰿. Цзинь ши шо ҞϪ䇈 (Речи современников). Пекин: Шанъу иньшугуань
ଚࡵॄк佚, 1991 (ЦШЦЧ, т. 2824).
Ван Шисин ⥟຿ᗻ. Гуан чжи и ᑓᖫ㒢 (Продолжение описания [местности] Гуан). Ксилогр., 1676; То же: Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1971; 2006.
Ван Шичжэнь ⥟Ϫ䋲. Бэньцао ганму. Сюй ᴀ㤝㒆Ⳃᑣ (Основные положения о корнях
и травах. Предисловие) // Ли Шичжэнь ᴢᯊ⦡. Бэньцао ганму ᴀ㤝㒆Ⳃ (Основные
положения о корнях и травах). Пекин: Жэньминь вэйшэн чубаньшэ Ҏ⇥ि⫳ߎ⠜⼒,
1982.
Ван Янмин ⥟䰇ᯢ. Наньгань сянъюэ फ䌷е㑺 (Договор для селения Наньгань) // Ван Янмин цюаньцзи ⥟䰇ᯢܼ䲚 (Полное собрание сочинений Ван Янмина). Шанхай гуцзи
чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
Ван Янмин ⥟䰇ᯢ. Чуань си лу Ӵдᔩ (Записи преподанного и воспринятого) // Ван Янмин цюаньцзи ⥟䰇ᯢܼ䲚 (Полное собрание сочинений Ван Янмина). Шанхай гуцзи
чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
Ван Янмин ⥟䰇ᯢ. Шу Хуан Мэнсин цзюань к咘Ṻ᯳ो (Письма Хуан Мэнсину) // Ван
Янмин цюаньцзи ⥟䰇ᯢܼ䲚 (Полное собрание сочинений Ван Янмина). Шанхай
гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
Ван Янмин цюаньцзи ⥟䰇ᯢܼ䲚 (Полное собрание сочинений Ван Янмина). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
[Ваньли] Цзядинсянь чжи [ϛग़]௝ᅮওᖫ (Описание уезда Цзядин, [период Вань-ли]).
Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ ৄ⑒៤᭛ߎ⠜⼒, 1970 (ЧДЦ, т. 421).
Вэй Си 儣⽻. Чунцзянь Пиншаньтан цзи 䞡ᓎᑇቅූ䆄 (Записи из восстановленного зала
Пиншань) // Вэй шуцзы вэньцзи 儣নᄤ᭛䲚 (Собрание сочинений брата Вэя). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 2003.
Вэй Сяо 儣᷵. Юй минь вэнь 䇩⇥᭛ (Разъяснение народу) // Чжуанцюй и шу ᑘ⏴䘫к
(Оставшиеся книги Чжуанцюя [Вэй Сяо]). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚ
ࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 1267).

591

Библиография

Вэй Юань 儣⑤. Уцзинь Ли Шэньчжи сяньшэн чжуань ℺䖯ᴢ⬇㗚‫⫳ܜ‬Ӵ (Биография
господина Ли Шэньчжи из Уцзиня) // Вэй Юань цзи 儣⑤䲚 (Собрание сочинений Вэй
Юаня). Т. 1. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1976.
Вэй Юань 儣⑤. Хайго ту чжи ⍋೑೒ᖫ (Описание заморских стран с [приложением] карт) / Ред. и коммент. Чэнь Хуа 䰜ढ и др. Чанша: Юэлу шушэ ኇ呧к⼒, 1998;
2004.
Вэй Юань 儣⑤. Хайго ту чжи сюй ⍋೑೒ᖫভ (Описание заморских стран [с приложением] карт. Предисловие) // Вэй Юань цзи 儣⑤䲚 (Собрание сочинений Вэй Юаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1976.
Вэй Юанькуан 儣‫ܗ‬ᯋ. Цзяо ань суйби 㬝Ⲻ䱣ヨ (Записки о хижине под хворостом) // Вэй
Юанькуан. Вэй ши цюаньшу 儣⇣ܼк (Полное собрание сочинений господина Вэя).
[Б.м.], 1933.
Вэн Фанган 㖕ᮍ㒆. Ли шо бо Дай Чжэнь цзо ⧚䇈假᠈䳛԰ (Опровержение работ Дай
Чжэня, основанное на рассуждениях о принципе) // Вэн Фанган. Фучучжай вэнь цзи
໡߱᭟᭛䲚 (Собрание сочинений из кабинета Фучучжай). Шанхай гуцзи чубаньшэ
Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 1455).
Вэнь ши цзыляо сюаньцзи ᭛৆䌘᭭䗝䕥 (Избранные произведения по истории литературы). Вып. 43. Пекин: Чжунго вэнь ши цзыляо чубаньшэ ᭛৆䌘᭭ߎ⠜⼒, 1964.
Гао Паньлун 催᫔啭. Сыфу гунци Ван Дэнвэн дасынун ಯᑰ݀ਃ∾╘㖕໻ৌ‫( ݰ‬Четыре
управы совместно обращаются к главе ведомства земледелия Ван Дэнвэну) // Гаоцзы
ишу 催ᄤ䘫к (Оставшиеся книги Гао-цзы [Гао Паньлуна]). Тайбэй: Тайвань шанъу
иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 1292).
Гу Гунсе 乒݀⟂. Сяося сянь цзи чжайчао ⍜໣䯆䆄ᨬᡘ (Обрывки записей во время летнего отдыха) // Ханьфэньлоу мицзи ⎉㢀ὐ⾬ボ (Скрытая коллекция книг Башни благоухания). Т. 2. Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1917.
Гу Лу 乒⽘. Цин цзя лу ⏙௝ᔩ (Записки о годах правления Цзя-цин). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1986.
Гу Мань 乒⵲. Го бао синь бянь ೑ᅱᮄ㓪 (Сокровища страны. Новая редакция). Синьбэй:
Тайвань минвэнь шуцзюй ৄ⑒ᯢ᭛кሔ, 1991 (Мин дай чжуань цзи цункань ᯢҷӴ䆄
ϯߞ «Собрание биографий эпохи Мин», т. 21).
Гу Сяньчэн 乒ᅾ៤. Сяо синь чжай чжацзи ᇣᖗ᭟ᴁ䆄 (Записки о малом посте души) //
Гу Дуаньвэнь гун и шу 乒ッ᭛݀䘫к (Оставшиеся книги гуна Гу Дуаньвэня). Ксилогр. изд. Цзинли цзунцы ⋒䞠ᅫ⼴, 1877.
Гу Сяньчэн 乒ᅾ៤. У янь ᆸ㿔 (Личные беседы) // Гу Дуаньвэнь гун и шу 乒ッ݀䘫к
(Оставшиеся книги гуна Гу Дуаньвэня). Ксилогр. изд., 1877–1886.
Гу Сяньчэн 乒ᅾ៤. Хуаньцзин лу 䖬㒣ᔩ (Записи о возвращении к канонам) // Гу Дуаньвэнь гун и шу 乒ッ᭛݀䘫к (Оставшиеся книги гуна Гу Дуаньвэня). Ксилогр. изд.
Цзинли цзунцы ⋒䞠ᅫ⼴, 1877.
Гу Сяньчэн 乒ᅾ៤. Юй южэнь шу ϢটҎк (Письмо другу) // Цзингао цангао ⋒ⱟ㮣〓
(Сохраненные рукописи из Цзингао). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄ
к佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 1292).
Гу Яньу 乒♢℺. Да Ли Цзыдэ шу ㄨᴢᄤᖋк (Письмо в ответ Ли Цзыдэ) // Гу Тинлинь
шивэнь цзи 乒ҁᵫ䆫᭛䲚 (Собрание литературных произведений Гу Тинлиня [Гу
Яньу]). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1959.

592

Библиография

Гу Яньу 乒♢℺. Жи чжи лу цзиши ᮹ⶹᔩ䲚䞞 («Записи ежедневных познаний» с собранием комментариев) / Коммент. Хуан Жучэн 咘∱៤. Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স
㈡ߎ⠜⼒, 1995.
Гу Яньу 乒♢℺. Ни ти ᢳ乬 (Отбор темы для экзаменационного сочинения) // Гу Яньу. Жи
чжи лу ᮹ⶹᔩ (Записи ежедневных познаний). Ланьчжоу: Ганьсу миньцзу чубаньшэ
⫬㙗⇥ᮣߎ⠜⼒, 1997.
Гу Яньу 乒♢℺. Фэн цзюй ߚሙ (Жизнь порознь) // Гу Яньу. Жи чжи лу цзи ши ᮹ⶹᔩ䲚
䞞 («Записи ежедневных познаний» с собранием комментариев). Чанша: Юэлу шушэ
ኇ呧к⼒, 1994.
Гу Яньу 乒♢℺. Цин и ⏙䆂 (Чистые речения) // Гу Яньу. Жи чжи лу ᮹ⶹᔩ (Записи ежедневных познаний). Ланьчжоу: Ганьсу миньцзу чубаньшэ ⫬㙗⇥ᮣߎ⠜⼒, 1997.
Гу Яньу 乒♢℺. Ши ба фан कܿ᠓ (Восемнадцать помещений [для экзаменаторов]) //
Гу Яньу. Жи чжи лу ᮹ ⶹ ᔩ (Записи ежедневных познаний). Ланьчжоу: Ганьсу
миньцзу чубаньшэ ⫬㙗⇥ᮣߎ⠜⼒, 1997.
Гу Яньу 乒♢℺. Шэнъюань лунь саньпянь ⫳ਬ䆎ϝ㆛ (Три рассуждения об [обладателях
экзаменационной степени] шэнъюань) // Гу Тинлинь шивэнь цзи 乒ҁᵫ䆫᭛䲚 (Собрание литературных произведений Гу Тинлиня [Гу Яньу]). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1959.
Гу Яньу 乒♢℺. Юй жэнь шу эрши у шоу ϢҎкѠकѨ佪 (Сборник двадцать пяти стихотворений для публики) // Гу Тинлинь шивэнь цзи 乒ҁᵫ䆫᭛䲚 (Собрание литературных произведений Гу Тинлиня [Гу Яньу]). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1959.
Гу Яньу 乒♢℺. Юй южэнь лунь сюэ шу ϢটҎ䆎ᄺк (Письмо другу с обсуждением учения) // Гу Тинлинь шивэнь цзи 乒ҁᵫ䆫᭛䲚 (Собрание литературных произведений
Гу Тинлиня [Гу Яньу]). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1959.
Гуансюй хуйдянь ‫ܝ‬㒾Ӯ‫( ݌‬Свод законов правления Гуан-сюй). Тайбэй: Вэньхай чубаньшэ ᭛⍋ߎ⠜⼒, 1967.
Гуансюй чао Дунхуа лу ‫ܝ‬㒾ᳱϰढᔩ (Хроника из павильона Дунхуа периода Гуан-сюй).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 2016.
[Гуансюй] Лодяньчжэнь чжи [‫ܝ‬㒾]㔫ᑫ䬛ᖫ (Описание села Лодянь [периода Гуансюй]) // Чжунго дифанчжи цзичэн: Сян чжэнь чжи чжуаньцзи Ё೑ഄᮍᖫ䲚៤˖е䬛
ᖫϧ䕥 (Региональные хроники Китая: Собрание хроник деревень и сел). Шанхай шудянь чубаньшэ Ϟ⍋кᑫߎ⠜⼒, 1992. Т. 4.
[Гуансюй] Сучжоу фу чжи [‫ܝ‬㒾]㢣Ꮂᑰᖫ (Хроники округа Сучжоу [периода] Гуан-сюй).
Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ ৄ⑒៤᭛ߎ⠜⼒, 1970 (ЧДЦ, т. 5).
Гун Вэй 啮♰. Чаолинь битань Ꮆᵫヨ䇜 (Переписка в Чаолине). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1981.
Гэн Иньлоу 㘓㤿ὐ. Го май минь тянь ೑㛝⇥໽ (Основы существования государства и
народа). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 976).
Дай Мин люй цзицзе фули ໻ᯢᕟ䲚㾷䰘՟ («Законы Великой [династии] Мин» с собранием комментариев и дополнениями). Тайбэй: Сюэшэн шуцзюй ᄺ⫳кሔ, 1986.
Дай Мин хуйдянь ໻ᯢӮ‫( ݌‬Свод законов Великой [династии] Мин) / Ли Дунъян ᴢϰ䰇,
Шэнь Шисин ⬇ᯊ㸠 (ред.). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1989.
Дай Цин хуйдянь шили ໻⏙Ӯ‫݌‬џ՟ (Свод законов Великой [династии] Цин с примерами). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 809).

593

Библиография

Дай Чжэнь ᠈䳛. Да Чжэн Юнму шу ㄨ䚥⫼⠻к (Ответ Чжэн Юнму) // Дай Чжэнь цзи
᠈䳛䲚 (Собрание сочинений Дай Чжэня). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒,
1980.
Дай Чжэнь ᠈䳛. Дай цзе фу цзячжуань ᠈㡖ཛᆊӴ (Жизнеописание добродетельных
женщин из рода Дай) // Дай Чжэнь цзи ᠈䳛䲚 (Собрание сочинений Дай Чжэня).
Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1980.
Дай Чжэнь ᠈䳛. Мэн-цзы цзы и шучжэн ᄳᄤᄫН⭣䆕 (Смысл терминов Мэн-цзы в истолковывающих свидетельствах) // Дай Чжэнь цзи ᠈䳛䲚 (Собрание сочинений Дай
Чжэня). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1980; То же в изд.: Дай Чжэнь цюань
цзи ᠈䳛ܼ䲚 (Полное собрание сочинений Дай Чжэня). Пекин: Цинхуа дасюэ чубаньшэ ⏙ढ໻ᄺߎ⠜⼒, 1991.
Дай Чжэнь ᠈䳛. Сюй янь 㒾㿔 (Предисловие) // Дай Чжэнь цзи ᠈䳛䲚 (Собрание сочинений Дай Чжэня). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1980.
Дай Чжэнь ᠈䳛. Юй моу шу Ϣᶤк (Письмо неизвестному) // Дай Чжэнь цюань цзи
᠈䳛ܼ䲚 (Полное собрание сочинений Дай Чжэня). Пекин: Цинхуа дасюэ чубаньшэ
⏙ढ໻ᄺߎ⠜⼒, 1991.
Дай Чжэнь ᠈䳛. Юй Ши Чжунмин лунь сюэшу Ϣᰃӆᯢ䆎ᄺк (Научные дискуссии
с Ши Чжунмином) // Дай Чжэнь цзи ᠈䳛䲚 (Собрание сочинений Дай Чжэня). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1980.
Дай Чжэнь цзи ᠈䳛䲚 (Собрание сочинений Дай Чжэня). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স
㈡ߎ⠜⼒, 1980.
[Даогуан] Наньсюньчжэнь чжи [䘧‫]ܝ‬फ⌨䬛ᖫ (Описания села Наньсюнь [периода Даогуан]) // Чжунго дифанчжи цзичэн: Сян чжэнь чжи чжуаньцзи Ё೑ഄᮍᖫ䲚៤˖е䬛
ᖫϧ䕥 (Региональные хроники Китая: Собрание хроник деревень и сел). Шанхай
шудянь чубаньшэ Ϟ⍋кᑫߎ⠜⼒, 1992. Т. 22а.
[Даогуан] Хуанцзин чжигао [䘧‫⋒⩰]ܝ‬ᖫ〓 (Черновик описания Хуанцзина [периода Даогуан]) // Чжунго дифанчжи цзичэн: Сян чжэнь чжи чжуаньцзи Ё೑ഄᮍᖫ䲚៤˖е䬛
ᖫϧ䕥 (Региональные хроники Китая: Собрание хроник деревень и сел). Шанхай
шудянь чубаньшэ Ϟ⍋кᑫߎ⠜⼒, 1992. Т. 9.
Ду ши фанъюй цзияо 䇏৆ᮍ㟚㑾㽕 (Наиболее важные выдержки из истории географии).
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 2005.
Дуань Юйцай ↉⥝㺕. Сюй ᑣ (Предисловие) // Дай Дунъюань цзи ᠈ϰॳ䲚 (Собрание
сочинений Дай Дунъюаня [Дай Чжэня]). Шанхай шанъу иньшугуань Ϟ⍋ଚࡵॄк佚,
1934.
Дуй хуа чжаньчжэн цзи ᇍढ៬ѝ䆄 (Записи о военных действиях в Китае // Япянь чжаньчжэн цзай Чжоушань шиляо сюаньбянь 叺⠛៬ѝ೼㟳ቅ৆᭭䗝㓪 (Избранные материалы об опиумной войне в Чжоушани) / Чжунго дии лиши данъаньгуань Ё೑㄀ϔग़
৆ḷḜ佚 (Первый исторический архив Китая). Ханчжоу: Чжэцзян жэньминь чубаньшэ ⌭∳Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1992.
Дун Хань 㨷৿. Сань У фэнсу шилю цзэ (Шестнадцать разделов обычаев и нравов трех У)
ϝਈ亢֫क݁߭ // Дун Хань. Саньган шилюэ ϝ‫ݜ‬䆚⬹ (Размышления и планы в Саньгане). Шэньян: Ляонин цзяоюй чубаньшэ 䖑ᅕᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2000.
Дэн Ши 䙧ᅲ. Госюэ цзинь лунь ೑ᄺҞ䆎 (По поводу нынешнего классического [китайского] образования) // Гоцуй сюэбао ೑㊍ᄺ᡹. 1905. № 5.

594

Библиография

Е Мэнчжу ৊Ṻ⦴. Юэ ши бянь 䯙Ϫ㓪 (Книга о познании мира). Шанхай гуцзи чубаньшэ
Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1981.
Жао Юйчэн 佊⥝៤. Хуанчао цзинши вэнь сюйбянь ⱛᳱ㒣Ϫ᭛㓁㓪 (Дополнение к Своду документов по управлению [страной] Августейшей династии). Ксилогр. изд. Уцзинь
Шэнши сыбу лоу ℺䖯ⲯ⇣ᗱ㸹ὐ, 1897.
Жися цзювэнь као ᮹ϟᮻ䯏㗗 (Исследование старых событий в столице). Пекин: Бэйцзин гуцзи чубаньшэ ࣫Ҁস㈡ߎ⠜⼒, 1981.
Жуань Юань 䰂‫ܗ‬. Ван Шицюй сяньшэн мучжимин ⥟⷇侄‫⫳ܜ‬๧ᖫ䫁 (Эпитафия на могиле господина Ван Шицюя) // Жуань Юань. Яньцзинши сюй цзи ⷨ㒣ᅸ㓁䲚 (Продолжение «Собрания из кабинета Яньцзинши»). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1993.
Жуань Юань 䰂‫ܗ‬. Лунь юй и гуань шо 䆎䇁ϔ䌃䇈 (Всепроникающее объяснение «Бесед
и суждений») // Жуань Юань. Яньцзинши цзи ⷨ㒣ᅸ䲚 (Собрание из кабинета Яньцзинши). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1993.
Жуань Юань 䰂‫ܗ‬. Лунь юй лунь жэнь лунь 䆎䇁䆎ҕ䆎 (Рассуждения о человеколюбии
в «Беседах и суждениях») // Жуань Юань. Яньцзинши цзи ⷨ㒣ᅸ䲚 (Собрание из кабинета Яньцзинши). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1993.
Жуань Юань 䰂‫ܗ‬. Ни го ши жулинь чжуань сюй ᢳ೑৆‫ۦ‬ᵫӴᑣ (Черновик предисловия
к «Биографиям конфуцианцев» в официальной истории) // Жуань Юань. Яньцзинши цзи
ⷨ㒣ᅸ䲚 (Собрание из кабинета Яньцзинши). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1993.
Жуань Юань 䰂‫ܗ‬. Цзы сюй 㞾ᑣ (Предисловие автора) // Жуань Юань. Яньцзинши цзи
ⷨ㒣ᅸ䲚 (Собрание из кабинета Яньцзинши). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ,
1993.
Жуань Юань 䰂‫ܗ‬. Чоужэнь чжуань ⭈ҎӴ (Жизнеописания астрономов). Пекин: Шанъу
иньшугуань, 1955; То же: Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1991 (ЦШЦЧ).
Жуань Юань 䰂‫ܗ‬. Шан Чжоу тун ци шо ଚ਼䪰఼䇈 (Медная утварь эпох Шан и Чжоу) //
Жуань Юань. Яньцзинши цзи ⷨ㒣ᅸ䲚 (Собрание из кабинета Яньцзинши). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1993.
Жуань Юань 䰂‫ܗ‬. Яньцзинши цзи ⷨ㒣ᅸ䲚 (Собрание из кабинета Яньцзинши). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1993.
Жэхэ чжи ⛁⊇ᖫ (Описание Жэхэ). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚,
1986 (ВЮ СКЦШ, т. 495–496).
Инкоу цзачжи 㧹ষᴖᖫ (Журнал Инкоу) // Ван Сици ⥟䫵⽎. Сяофанху чжай юйди цунчао ᇣᮍ໊᭟㟚ഄϯ䩲 (Выписки о географии из кабинета Сяофанху). Ханчжоу: Силин иньшэ 㽓⊴ॄ⼒, 2004.
Кан Ювэй ᒋ᳝Ў. Кан Наньхай цзыбянь няньпу ᒋफ⍋㞾㓪ᑈ䈅 (Жизнеописание Кан
Ювэя, написанное им самим) // Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Усюй бяньфа Ё
೑䖥ҷ৆䌘᭭ϯߞlj៞០ব⊩NJ (Материалы по новой истории Китая. Реформы года
у-сюй). Т. 4. Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 2000.
[Канси Шаньдун] Пусянь чжи [ᒋ❭ቅϰ]◂ওᖫ (Описание уезда Пу, [пров. Шаньдун, период Кан-си]).
[Канси] Уцзян сянь чжи [ᒋ ❭ ] ਈ ∳ ও ᖫ (Описание уезда Уцзян [периода Кан-си]).
Ксилогр., 1684; То же: Тайбэй: Ханьсюэ яньцзю ∝ᄺⷨおЁᖗ, 1990.
[Канси] Янчжоу фу чжи [ᒋ❭]ᡀᎲᑰᖫ (Хроники округа Янчжоу [периода Кан-си]).
Цзинань: Цилу шушэ 唤剕к⼒, 1997 (СКЦШ ЦМЦШ, т. 214–215).

595

Библиография

Каогун дянь 㗗Ꮉ‫( ݌‬Трактат о ремесленных работах) // Гу цзинь ту шу цзичэн সҞ೒к
䲚៤ (Полное собрание книг древности и современности). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ё
ढкሔ; Чэнду: Башу шушэ Ꮘ㳔к⼒, 1985.
Кун Шанжэнь. Тао хуа шань ḗ㢅᠛ (Веер с персиковыми цветами). Пекин: Жэньминь
вэньсюэ чубаньшэ Ҏ⇥᭛ᄺߎ⠜⼒, 1982.
Ли Гун ᴢ฼. Шугу хоуцзи ᘩ䈋ৢ䲚 (Последующие собрания Шугу [Ли Гуна]). Пекин:
Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1991 (ЦШЦЧ, т. 2488–2490).
Ли Доу ᴢ᭫. Янчжоу хуа фан лу ᡀᎲ⬏㟿ᔩ (Записи о разукрашенных лодках в Янчжоу).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1960.
Ли Кайсянь ᴢᓔ‫ܜ‬. Ши цзин янь цы сюй Ꮦѩ㡇䆡ᑣ (Городские стихи о чувствах. Предисловие) // Ли Кайсянь цзи ᴢᓔ‫ܜ‬䲚 (Собрание Ли Кайсяня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1959.
Ли Мадоу ߽⥯ぺ (Риччи Маттео). Ли Мадоу цюаньцзи ߽⥯ぺܼ䲚 (Полное собрание
сочинений Маттео Риччи). Тайбэй: Гуанци чубаньшэ ‫ܝ‬ਃߎ⠜⼒; Фужэнь дасюэ чубаньшэ 䕙ҕ໻ᄺߎ⠜⼒, 1986.
Ли Мэнъян ᴢṺ䰇. Кунтун цзи ぎৠ䲚 (Собрание невежества). Тайбэй: Тайвань шанъу
иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 1262).
Ли Мэнъян ᴢṺ䰇. Ши цзи цзы сюй 䆫䲚㞾ᑣ (Авторское предисловие к сборнику стихов) // Ли Мэнъян. Кунтун цзи ぎৠ䲚 (Собрание невежества). Тайбэй: Тайвань шанъу
иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 1262).
Ли Сянь ᴢ䋸 и др. Дай Мин итунчжи ໻ᯢϔ㒳ᖫ (Сводное описание Великой Мин).
Сиань: Саньцинь чубаньшэ ϝ⾺ߎ⠜⼒, 1990.
Ли Фу ᴢ㒖. Бе цзи ицай и ߿㈡ᓖ䋶䆂 (Предложения по разделению отчетности и имущества) // Цин чао цзин ши вэньбянь ⏙ᳱ㒣Ϫ᭛㓪 (Документы Цин по управлению
государством). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1992.
Ли Фуянь ૤ᴢ໡. Сюаньгуай лу. Сюй Сюаньгуай лу ⥘ᗾᔩ·㓁⥘ᗾᔩ («Записки о таинственном и странном». «Продолжение „Записок о таинственном и странном“»). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1985.
Ли Хунчжан ᴢ吓ゴ. Гуансюй сань нянь фу Го Юньсян синши шу ‫ܝ‬㒾ϝᑈ໡䛁ㄴҭ᯳Փ
к (В третий год [правления под девизом] Гуан-сюй отвечаю послу Го Юньсяну) // Ли
Вэньчжун-гун цюаньцзи ᴢ᭛ᖴܼ݀к (Полное собрание сочинений Ли Хунчжана).
Хэфэй: Аньхой цзяоюй чубаньшэ ᅝᖑᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2008.
Ли Хунчжан ᴢ吓ゴ. Ли Вэньчжун-гун цюаньцзи ᴢ᭛ᖴܼ݀к (Полное собрание сочинений гуна Ли Вэньчжуна [Ли Хунчжана]). Хэфэй: Аньхой цзяоюй чубаньшэ ᅝᖑᬭ
㚆ߎ⠜⼒, 2008.
Ли Хунчжан ᴢ吓ゴ. Цзяньюэ хайцзюнь цзюнь ши чжэ Ẕ䯙⍋‫ݯ‬シџᡬ (Доклад по результатам инспектирования военно-морских сил) // Ли Вэньчжун-гун цюаньцзи ᴢ᭛
ᖴܼ݀к (Полное собрание сочинений Ли Хунчжана). Хэфэй: Аньхой цзяоюй чубаньшэ ᅝᖑᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2008.
Ли Хунчжан ᴢ吓ゴ. Чжибань течан цзици чжэ 㕂ࡲ䪕ॖᴎ఼ᡬ (Доклад о механизации
металлургических заводов) // Ли Вэньчжун-гун цюаньшу. Цзоугао (Полное собрание
сочинений Ли Хунчжана. Доклады). Цзиньлин, 1905. Цз. 9.
Ли Хунчжан ᴢ吓ゴ. Шан Цзэн сян Ϟ᳒Ⳍ (Министру Цзэну) // Ли Вэньчжун-гун цюаньцзи (Полное собрание сочинений Ли Хунчжана). Хэфэй: Аньхой цзяоюй чубаньшэ
ᅝᖑᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2008.

596

Библиография

Ли Цзунжэнь ᴢᅫҕ. Хуйи лу ಲᖚᔩ (Мемуары) / Наньнин Чжунго жэньминь чжэнчжи
сешан хуйи Гуанси-Чжуан цзычжицюй вэйюаньхуй вэньши цзыляо яньцзю вэйюаньхуй फ ᅕ Ё ೑ Ҏ ⇥ ᬓ ⊏ ण ଚ Ӯ 䆂 ᑓ 㽓 ໂ ᮣ 㞾 ⊏ ऎ ྨ ਬ Ӯ ᭛ ৆ 䌘 ᭭ ⷨ お ྨ ਬ Ӯ
(Комиссия по исследованию исторических материалов Комитета НПКСК ГуансиЧжуанского автономного района). Наньнин, 1980.
Ли Цзяньюань ᴢᓎ‫ܗ‬. Цзинь Бэньцао ганму шу 䖯ᴀ㤝㒆Ⳃ⭣ (Представление комментария к «Основным положениям о корнях и травах») // Ли Шичжэнь ᴢᯊ⦡. Бэньцао
ганму ᴀ㤝㒆Ⳃ (Основные положения о корнях и травах). Пекин: Жэньминь вэйшэн
чубаньшэ Ҏ⇥ि⫳ߎ⠜⼒, 1982.
Ли Чжи ᴢ䌑. Да Гэн чжунчэн ㄨ㘓Ёϲ (Отвечая помощнику цензора Гэна) // Ли Чжи
вэньцзи ᴢ䌑᭛䲚 (Собрание сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ
࣫Ҁ➩ቅߎ⠜⼒, 1998.
Ли Чжи ᴢ䌑. Да Дэн минфу ㄨ䙧ᯢᑰ (Отвечая его светлости Дэну) // Ли Чжи вэньцзи
ᴢ䌑᭛䲚 (Собрание сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ➩
ቅߎ⠜⼒, 1998.
Ли Чжи ᴢ䌑. Да Дэн Шиян ㄨ䙧⷇䰇 (Отвечая Дэн Шияну) // Ли Чжи вэньцзи ᴢ䌑᭛䲚
(Собрание сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ➩ቅߎ⠜⼒,
1998.
Ли Чжи ᴢ䌑. Да и нюй жэнь сюэ дао вэй цзяньдуань шу ㄨҹཇҎᄺ䘧Ў㾕ⷁк (Письмо
с ответом на небрежное отношение к пути обучения женшин) // Ли Чжи вэньцзи ᴢ䌑
᭛䲚 (Собрание сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ➩ቅߎ
⠜⼒, 1998.
Ли Чжи ᴢ䌑. Дэ е жучэн хоу лунь ᖋϮ‫ۦ‬㞷ৢ䆎 (Последующее обсуждение добродетели и заслуг конфуцианского сановника) // Ли Чжи. Цан шу 㮣к (Книга для сокрытия). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1959.
Ли Чжи ᴢ䌑. Лунь чжэн пянь 䆎ᬓ㆛ (Глава рассуждений о политике) // Ли Чжи вэньцзи
ᴢ䌑᭛䲚 (Собрание сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ➩
ቅߎ⠜⼒, 1998.
Ли Чжи ᴢ䌑. Си чжун ба цзюэ ㋏Ёܿ㒱 (Восемь мастеров своего дела в заточении) // Ли
Чжи вэньцзи ᴢ䌑᭛䲚 (Собрание сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ➩ቅߎ⠜⼒, 1998.
Ли Чжи ᴢ䌑. Тун синь шо スᖗ䇈 (Изъяснение детского сердца) // Ли Чжи вэньцзи ᴢ䌑
᭛䲚 (Собрание сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ➩ቅߎ
⠜⼒, 1998.
Ли Чжи ᴢ䌑. Фэнь шу. Сюй фэнь шу ⛮к·㓁⛮к (Книга для сожжения. Продолженная
книга для сожжения). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1975.
Ли Чжи ᴢ䌑. Чу тань цзи ߱╁䲚 (Первый сборник, [изданный у] заводи) // Ли Чжи вэньцзи ᴢ䌑᭛䲚 (Собрание сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ
➩ቅߎ⠜⼒, 1998.
Ли Чжи вэньцзи ᴢ䌑᭛䲚 (Собрание сочинений Ли Чжи). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ➩ቅߎ⠜⼒, 1998.
Ли Чжицзао ᴢП㯏. Дай и пянь. Сюй ҷ⭥㆛ᑣ (Устранение сомнений. Предисловие) //
Тяньчжуцзяо дунчуань вэньсянь ໽ЏᬭϰӴ᭛⤂ (Письменные памятники распространения католицизма на Востоке). Т. 1. Тайбэй: Сюэшэн шуцзюй ᄺ⫳кሔ, 1965.

597

Библиография

Ли Чжицзао ᴢП㯏 Тунвэнь суань чжи. Сюй ৠ᭛ㅫᣛᑣ («Значение универсального исчисления». Предисловие) // Сюй Цзунцзэ ᕤᅫ⋑. Мин Цин цзянь есухуйши ичжу тияо
ᯢ⏙䯈㘊⿷Ӯ຿䆥㨫ᦤ㽕 (Извлечения из переводов и сочинений иезуитов эпох Мин
и Цин). Шанхай шудянь чубаньшэ Ϟ⍋кᑫߎ⠜⼒, 2006.
Ли Чжицзао ᴢП㯏. Тяньчжу шии чжункэ сюй ໽ЏᅲН䞡ࠏᑣ (Предисловие к новому
изданию катехизиса «Подлинный смысл Небесного Господа») // Сюй Цзунцзэ ᕤᅫ⋑.
Мин Цин цзянь есухуйши ичжу тияо ᯢ⏙䯈㘊⿷Ӯ຿䆥㨫ᦤ㽕 (Извлечения из переводов и сочинений иезуитов эпох Мин и Цин). Шанхай шудянь чубаньшэ Ϟ⍋кᑫߎ
⠜⼒, 2006.
Ли Шичжэнь ᴢᯊ⦡. Бэньцао ганму ᴀ㤝㒆Ⳃ (Основные положения о корнях и травах).
Пекин: Жэньминь вэйшэн чубаньшэ Ҏ⇥ि⫳ߎ⠜⼒, 1982.
Ли Юй ᴢ⏨. Ли Вэн ицзя янь вэньцзи ヴ㖕ϔᆊ㿔᭛䲚 (Сочинения Старца в бамбуковой
шляпе) // Ли Юй цюань цзи ᴢ⏨ܼ䲚 (Полное собрание Ли Юя). Ханчжоу: Чжэцзян
гуцзи чубаньшэ ⌭∳স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
Ли Юй ᴢ⏨. Ли Юй цюань цзи ᴢ⏨ܼ䲚 (Полное собрание Ли Юя). Ханчжоу: Чжэцзян
гуцзи чубаньшэ ⌭∳স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
Ли Юй ᴢ⏨. Сянь цин оуци 䯆ᚙ‫ي‬ᆘ (Непредвиденное в легких чувствах) // Ли Юй
цюань цзи ᴢ⏨ܼ䲚 (Полное собрание Ли Юя). Ханчжоу: Чжэцзян гуцзи чубаньшэ
⌭∳স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
Ли Юн ᴢ乭. Ли нянь цзи юэ ग़ᑈ㑾⬹ (Краткий очерк [событий] нескольких лет) //
Эрцюй цзи Ѡ᳆䲚 (Собрание сочинений Эрцюй [Ли Юна]). Пекин: Чжунхуа шуцзюй,
1996.
Лин Мэнчу ‫ޠ‬㩭߱. Чу кэ Пай ань цзин ци ߱ࠏᢡḜ᚞༛ (Поразительное. Часть первая).
Шанхай гудянь вэньсюэ чубаньшэ Ϟ⍋স‫݌‬᭛ᄺߎ⠜⼒, 1957.
Линь Сумэнь ᵫ㢣䮼. Вэй Ян чжу чжицы 㓈ᡀネᵱ䆡 (Фольклорная поэзия Янчжоу) //
Цзянсу чжуцзи цы цзи ∳㢣ネᵱ䆡䲚 (Сборник фольклорной поэзии Цзянсу) / Ред.
Чжао Мин 䍉ᯢ, Се Вэйюань 㭯㓈⑤, Сунь Хэн ᄭ⦽. Нанкин: Цзянсу цзяоюй чубаньшэ ∳㢣ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2001.
Лу Гуй 䰚䧔. Цытанши чжанцзы ⼴ූ⼎䭓ᄤ // Цин чао цзин ши вэньбянь ⏙ᳱ㒣Ϫ᭛㓪
(Документы Цин по управлению государством). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ,
1992.
Лу Жун 䰚ᆍ. Шуюань цзацзи 㧑ುᴖ䆄 (Заметки из Шуюаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1985.
Лу Сюнь 剕䖙 (Лу Синь). Нахань цзысюй ljਤ୞NJ㞾ᑣ (Клич. Предисловие автора) // Лу
Сюнь цюань цзи 剕䖙ܼ䲚 (Полное собрание сочинений Лу Синя). Пекин: Жэньминь
вэньсюэ чубаньшэ Ҏ⇥᭛ᄺߎ⠜⼒, 1973. Т. 1.
Лу Цзи 䰚Ἷ. Цзяньцзятан гао ‫ݐ‬㩁ූ〓 (Рукопись из Тростникового зала). Шанхай гуцзи
чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 1354).
Лу Шии 䰚ϪҾ. Лунь сяо сюэ 䆎ᇣᄺ (О начальном обучении) // Лу Шии. Сы бянь лу цзи
яо ᗱ䕼ᔩ䕥㽕 (Главное из записей о размышлении). Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵ
ॄк佚, 1991 (ЦШЦЧ, т. 668–670).
Лу Ю 䰚␌. Лу Фанвэн цзя сюнь 䰚ᬒ㖕ᆊ䆁 (Домашние наставления Лу Фанвэна) // Чжибуцзучжай цуншу ⶹϡ䎇᭟ϯк (Собрание сочинений из кабинета Чжибуцзучжай).
Ксилогр. Ханчжоу: Бао-ши кань бэнь 剡⇣ࠏᴀ, 1736–1796.

598

Библиография

Лунь гохуй бу юй нэйгэ бинли чжи би 䆎೑ӮϡϢ‫ݙ‬䯕ᑊゟПᓞ (О проблеме одновременного существования парламента и государственной канцелярии) // Шибао ᯊ᡹.
09.03.1908.
Лунь каоши чжи би 䆎㗗䆩Пᓞ (О вреде экзаменов) // Шэньбао ⬇᡹. 05.09.1897.
Лю Дапэн ߬໻吣. Туйсянчжай жицзи 䗔ᛇ᭟᮹䆄 (Дневниковые записки и размышления
из Кабинета вышедшего в отставку). Тайюань: Шаньси жэньминь чубаньшэ ቅ㽓Ҏ⇥
ߎ⠜⼒ , 1990.
Лю Цзиньцзао ߬䫺㯏. Хуанчао сюй Вэньсянь тункао ⏙ᳱ㓁᭛⤂䗮㗗 (Продолженный
при правящей династии «Свод письменных памятников и суждений к ним»). Шанхай:
Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1936.
Лю Цзичжуан ߬㒻ᑘ. Гуанъян цза цзи ᑓ䰇ᴖ䆄 (Смешанные заметки о Гуанъяне). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1957.
Лю Цзунчжоу ߬ᅫ਼. Жэнь пу Ҏ䈅 (Записи о человеке) // Сюэхай лэй бянь ᄺ⍋㉏㓪 (Составленное по разделам море учености). Шанхай: Ханьфэньлоу ⎉㢀ῧ, 1920. Т. 35.
Люй Кунь ৩സ. Люй Синьу сяньшэн гуйфань тушо ৩ᮄ਒‫⫳ܜ‬䯎㣗೒䇈 (Иллюстрированные разъяснения [примеров] образцовых женщин от господина Люй Синьу).
Цзинань: Цилу шушэ 唤剕к⼒, 1997 (СКЦШ ЦМЦШ, т. 129).
Люй Люлян ৩⬭㡃. Фуцзянь Жугао шу ໡ྰ∱催к (Книга о роде Жугао из Фуцзяни) //
Люй Люлян. Люй Ваньцунь вэнь цзи ৩ᰮᴥ᭛䲚 (Собрание сочинений Люй Ваньцуня). Пекин: Бэйцзин чубаньшэ ࣫Ҁߎ⠜⼒, 1997 (Сыку цзинхуйшу цункань ಯᑧ⽕
↕кϯߞ «Собрание книг четырех хранилищ, запрещенных и отправленных на уничтожение», т. 148).
Лян тянь чи лунь 䞣໽ሎ䆎 (Дискуссия об измерении высоты небесных светил) // Шэнцзу
Жэнь-хуанди юйчжи вэньцзи ೷⼪ҕⱛᏱᕵࠊ᭛䲚 (Собрание литературных произведений Жэнь-хуанди Шэнцзу). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚,
1986 (ВЮ СКЦШ, т. 1299).
Лян Шаожэнь ṕ㒡ເ. Оу бэй кунцы ⫃࣫᥻䆡 (Жалобы с севера Оу) // Лян чуань цю юй
ань суйби ϸ㠀⾟䲼ᒉ䱣ヨ (Записки о двух лодках под осенним дождем). Ксилогр.
Цяньтан: Вань ши Чжэньцитан ∾⇣ᤃ㓂ූ, 1837.
Ма Цзяньши 偀ᓎ⷇, Ян Юйшан ᴼ㚆㻇 (ред.). Дай Цин люйли тункао цзяочжу ໻⏙ᕟ՟
䗮㗗᷵⊼ (Комментарии к сверенному [изданию] Всеобъемлющего исследования Кодекса Великой [династии] Цин). Пекин: Чжунго чжэнфа дасюэ чубаньшэ Ё೑ᬓ⊩໻
ᄺߎ⠜⼒, 1992.
Ма Шоулин 偀ᇓ啘. Цзиньлин гуйцзя синь юэфу 䞥䱉ⱌ⬆ᮄФᑰ (Новые песни юэфу
Нанкина [года] гуй-цзя) // Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Тайпин тянь го Ё೑
䖥ҷ৆䌘᭭ϯߞlj໾ᑇ໽೑NJ (Материалы по новой истории Китая. Государство тайпинов). Т. 4. Шанхай: Шэньчжоу гогуаншэ ⼲Ꮂ೑‫⼒ܝ‬, 1952.
Маньвэнь лао дан ⒵᭛㗕ḷ (Архивные материалы на маньчжурском языке) / Чжунго дии
лиши данъаньгуань Ё೑㄀ϔग़৆ḷḜ佚 (Первый исторический архив Китая). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1990.
Мао Цилин ↯༛啘. Сышу гай цо ಯкᬍ䫭 (Исправление ошибок в тексте «Четверокнижия»). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 164).
Мин Сяоцзун шилу ᯢᄱᅫᅲᔩ (Правдивые записи о минском Сяо-цзуне). Тайбэй: Чжунъян яньцзююань лиши юйянь яньцзюсо Ё༂ⷨお䰶ग़৆䇁㿔ⷨお᠔, 1962; 1984.

599

Библиография

Мин Тайцзу шилу ᯢ໾⼪ᅲᔩ (Правдивые записи о минском Тай-цзу). Тайбэй: Чжунъян
яньцзююань лиши юйянь яньцзюсо Ё༂ⷨお䰶ग़৆䇁㿔ⷨお᠔, 1962; 1984.
Мин ши ᯢ৆ (История Мин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1974; То же: Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒; Шанхай шудянь Ϟ⍋кᑫ, 1986 (Эрши у ши ѠकѨ৆ «Двадцать пять [династийных] историй», т. 10).
Мин Шицзун шилу ᯢϪᅫᅲᔩ (Правдивые записи о минском Ши-цзуне). Тайбэй: Чжунъян яньцзююань лиши юйянь яньцзюсо Ё༂ⷨお䰶ग़৆䇁㿔ⷨお᠔, 1962.
Мин Шэньцзун шилу ᯢ⼲ᅫᅲᔩ (Правдивые записи о минском Шэнь-цзуне). Тайбэй:
Чжунъян яньцзююань лиши юйянь яньцзюсо Ё༂ⷨお䰶ग़৆䇁㿔ⷨお᠔, 1962; 1984.
[Миньго] Цзимо Ян ши цзячэн [⇥೑]े๼ᴼ⇣ᆊЬ (Генеалогия рода Ян из Цзимо [периода Китайской Республики]). Ксилогр., 1936.
[Миньго] Юньян Ту ши цзупу [⇥೑]ѥ䰇⍖⇣ᮣ䈅 (Родословная книга рода Ту из Юньяна [периода Китайской Республики]). Ксилогр., 1930.
Мяо ши цзунпу. Ланьлин цзясюй 㓾⇣ᅫ䈅·݄䱉ᆊ䆁 (Родословная книга рода Мяо. Домашние наставления Ланьлина) // Тага Акигоро ໮䌎⾟Ѩ䚢. Цзунпу яньцзю — цзыляо
бянь ᅫ䈅ⷨお——䌘᭭㓪 (Исследование родословных книг: материалы). Токио: То:ё:
бунко ϰ⋟᭛ᑧ, 1960.
Нань бэй ян цюань ту फ࣫⋟ܼ೒ (Общие карты побережья). Ксилогр. Учан: Хубэй
гуаньшуцзюй ␪࣫ᅬкሔߞ, 1864.
Пилин Чэннань Чжан ши цзунпу ↫䱉ජफᓴ⇣ᅫ䈅 (Родословная книга Чжан из Чэннани,
местности Пилин). Ксилогр., 1875.
Пэн Шаошэн ᕁ䰙⏙. Цзюйши чжуань ሙ຿Ӵ (Жизнеописание отшельника) // Сюй цзан
цзин 㓁㮣㒣 (Буддийский канон. Продолжение). Пекин: Шанъу иньшугуань, 1923.
Пэнху пин и гунци цаньгао ╢␪ᑇ་ࡳ⃵⅟〓 (Черновая рукопись о заслугах покорения
Пэнху) // Чжэн Чэнгун шоуфу Тайвань шиляо сюаньбянь 䚥៤ࡳᬊ໡ৄ⑒৆᭭䗝㓪
(Избранные исторические источники об освобождении Тайваня Чжэн Чэнгуном). Ханчжоу: Фуцзянь жэньминь чубаньшэ ⽣ᓎҎ⇥ߎ⠜⼒, 1962.
Саньцзяосин туйсуаньфа лунь ϝ㾦ᔶ᥼ㅫ⊩䆎 (Дискуссия о методах экстраполирования
расчета треугольников) // Шэнцзу Жэнь хуанди юйчжи вэньцзи ೷⼪ҕⱛᏱᕵࠊ᭛
(Собрание литературных произведений Жэнь-хуанди Шэнцзу). Тайбэй: Тайвань шанъу
иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 1299).
Се Чжаочжэ 䇶㙛⎯. Сиу чжишэн 㽓ਈᵱ࠽ (Ветви Хучжоу) // Сюй Шофу 㓁䇈䚯
(Шофу. Продолжение). Ксилогр. Ваньвэй шаньтан ᅯྨቅූ, 1646.
Се Чжаочжэ 䇶㙛⎯. У цза цзу Ѩᴖ֢ (Пять различных собраний). Пекин: Бэйцзин чубаньшэ ࣫Ҁߎ⠜⼒, 1997 (Сыку цзинхуй шу цункань ಯᑧ⽕↕кϯߞ «Собрание книг
по четырем разделам, запрещенных и отправленных на уничтожение», т. 37); То же:
Шанхай шудянь чубаньшэ Ϟ⍋кᑫߎ⠜⼒, 2001.
Се Чжаочжэ 䇶㙛⎯. Цзинь пин мэй ба 䞥⫊ṙ䎟 (Послесловие к «Цветам сливы в золотой вазе») // Се Чжаочжэ. Сяоцаочжай вэнь цзи ᇣ㤝᭟᭛䲚 (Собрание сочинений
из Кабинета малых трав). Цзинань: Цилу шушэ 唤剕к⼒, 1997 (СКЦШ ЦМЦШ, т. 176).
Синъянь цзюйши ᛎᒉሙ຿ (Отшельник из [скита] Синъянь). Ван Цзяннань бай дяо ᳯ∳
फⱒ䇗 (Наблюдения за сотней напевов Цзяннани) // Янчжоу цункэ ᡀᎲϯࠏ (Собрание сочинений о Янчжоу). Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ ৄ⑒៤᭛ߎ⠜⼒, 1970
(ЧДЦ, т. 3).

600

Библиография

Сиху юлань чжи юй 㽓␪␌㾜ᖫԭ (Продолжение «Записок о прогулках по Сиху»). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1980.
Сичжуан тань 㽓㺙্ (Вздохи восхищения по поводу европейской одежды) // Шэньбао
⬇᡹. 22.04.1912.
Сун Инсин ᅟᑨ᯳. Сун Инсин ичжу сычжун ᅟᑨ᯳Ԯ㨫ಯ⾡ (Четыре утраченных произведения Сун Инсина). Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1976.
Сун Инсин ᅟᑨ᯳. Тяньгун кайу ໽Ꮉᓔ⠽ (Раскрытие [природных] вещей, явленных
Небом) / Коммент. Чжун Гуанъянь 䩳ᑓ㿔. Гуанчжоу: Гуандун жэньминь чубаньшэ
ᑓϰҎ⇥ߎ⠜⼒, 1976.
Сун Лянь ᅟ▖. Хунъу шэн чжэн цзи ⋾℺೷ᬓ䆄 (Записи о премудром правлении Хунъу).
Синьбэй: Тайвань синьвэньфэн чубань гунсы ৄ⑒ᮄ᭛Єߎ⠜݀ৌ, 2008 (ЦШЦЧ,
т. 119).
Сунь Синъянь ᄭ᯳㸡. Пинцзиньгуань вэньгао ᑇ⋹佚᭛〓 (Рукописи из Пинцзиньгуань).
Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1991 (ЦШЦЧ, т. 2525–2526).
Сунь Синъянь ᄭ᯳㸡. Юань Мэй чжуань 㹕ᵮӴ (Биография Юань Мэя) // Цин бэй чжуань
цзи ⏙⹥Ӵ䲚 (Собрание жизнеописаний на цинских стелах). Шанхай гуцзи чубаньшэ
Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1987.
Сунь Чжуншань ᄭЁቅ (Сунь Ятсен). Сунь Чжуншань цюаньцзи ᄭЁቅܼ䲚 (Полное
собрание сочинений Сунь Ятсена). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1981.
Сыку цюаньшу цзунму [тияо] ಯᑧܼкᘏⳂ[ᦤ㽕] ([Аннотированный] каталог «Полного
собрания книг четырех хранилищ»). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1965.
Сыма Гуан ৌ偀‫ܝ‬. Цзычжи тунцзянь 䌘⊏䗮䡈 (Всеобщее зерцало, управлению помогающее). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 2009.
Сю Хуаньдоу ᕤ⛩᭫. Ханькоу сяочжи ∝ষᇣᖫ (Краткое описание Ханькоу) / Ван Куйцин ⥟໨⏙ (ред.). Ханькоу: Айго тушу гунсы ⠅೑೒к݀ৌ, 1915 (Тинчжу лу цуншу
਀ネᑤϯк «Серия [из] павильона Тинчжу»).
[Сюаньтун] Линнань Сяньши цзунпу [ᅷ㒳]ኁफ‫⇣ސ‬ᅫ䈅 (Родословная книга рода Сянь
из Линнани [периода Сюань-тун]). Ксилогр., 1910.
Сюй Вэй ᕤ␁. Сюй Вэньчан сань цзи ᕤ᭛䭓ϝ䲚 (Три собрания Сюй Вэньчана) // Сюй
Вэй цзи ᕤ␁䲚 (Собрание сочинений Сюй Вэя). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ,
1983.
Сюй Вэй цзи ᕤ␁䲚 (Собрание сочинений Сюй Вэя). Т. 2. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढ
кሔ, 1983.
Сюй Вэньсянь тункао 㓁᭛⤂䗮㗗 (Продолжение «Свода письменных памятников и суждений» [династии Цин]). Ханчжоу: Чжэцзян гуцзи чубаньшэ ⌭∳স㈡ߎ⠜⼒, 2000.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Ба эр ши у янь 䎟ѠकѨ㿔 («Двадцать пять максим». Послесловие) //
Сюй Цзунцзэ ᕤᅫ⋑. Мин Цин цзянь есухуйши ичжу тияо ᯢ⏙䯈㘊⿷Ӯ຿䆥㨫ᦤ㽕
(Извлечения из переводов и сочинений иезуитов эпох Мин и Цин). Пекин: Чжунхуа
шуцзюй Ёढкሔ, 1989.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Бянь сюэ чжаншу 䕽ᄺゴ⭣ (Меморандум в защиту [христианского]
учения) // Сюй Гуанци цюаньцзи ᕤ‫ܝ‬ਃܼ䲚 (Полное собрание сочинений Сюй Гуанци). Т. 9. Шанхай гуцзи чубаньшэ স㈡ߎ⠜⼒, 2010.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. И Цзихэ юаньбэнь инь 䆥޴ԩॳᴀᓩ (Предисловие к переводу
«Начал» Евклида) // Сюй Гуанци чжу и цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ㨫䆥䲚 (Собрание переводов Сюй
Гуанци). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1983.

601

Библиография

Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Кэ Тунвэнь суань чжи. Сюй ࠏৠ᭛ㅫᣛᑣ («Значение универсального исчисления». Предисловие [к публикации европейских трудов по арифметике]) //
Сюй Гуанци цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ䲚 (Собрание сочинений Сюй Гуанци) / Ван Чжунминь ⥟䞡
⇥ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1984.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Лишу цзун мубяо ग़кᘏⳂ㸼 (Общий указатель работ по астрономии) // Сюй Гуанци цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ䲚 (Собрание сочинений Сюй Гуанци) / Ван Чжунминь
⥟䞡⇥ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1984.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Нунчжэн цюаньшу цзяочжу ‫ݰ‬ᬓܼк᷵⊼ («Полное собрание книг
по сельскохозяйственной политике» с комментариями) / Ред. и коммент. Ши Шэнхань
⷇ໄ∝. Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1979.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Тай си шуй фа сюй ⋄㽓∈⊩ᑣ (Гидравлические машины Запада.
Предисловие) // Сюй Гуанци цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ䲚 (Собрание сочинений Сюй Гуанци) / Ван
Чжунминь ⥟䞡⇥ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1984.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Тянь ши мин бянь ໽䞞ᯢ䕼 (Разъяснения по поводу Небесного толкования) // Тяньчжуцзяо дунчуань вэньсянь. Сюйбянь ໽ЏᬭϰӴ᭛⤂㓁㓪 (Письменные памятники распространения католицизма на Востоке. Продолжение). Т. 1. Тайбэй: Сюэшэн шуцзюй ᄺ⫳кሔ, 1966.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Цзи хэ юань бэнь цза и ޴ԩॳᴀᴖ䆂 (Суждения по поводу «Начал
геометрии») // Сюй Гуанци цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ䲚 (Собрание сочинений Сюй Гуанци) / Ван
Чжунминь ⥟䞡⇥ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1984.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Цзяньпин ишо сюй ㅔᑇҾ䇈ᑣ (Подвижная карта звездного неба.
Предисловие) // Сюй Гуанци цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ䲚 (Собрание сочинений Сюй Гуанци) / Ван
Чжунминь ⥟䞡⇥ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1984.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Цэхоу юэши фэнчжи хуйцзоушу ⌟‫׭‬᳜亳༝ᮼಲ༣⭣ (Отчет о вычислении [времени] лунных затмений, [выполненном] по высочайшему повелению) //
Сюй Гуанци цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ䲚 (Собрание сочинений Сюй Гуанци) / Ван Чжунминь ⥟䞡
⇥ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1984.
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ, Ли Мадоу ߽⥯ぺ (Маттео Риччи) (пер.). Цзихэ юаньбэнь ޴ԩॳᴀ
(«Начала» Евклида) // Сюй Гуанци чжу и цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ㨫䆥䲚 (Собрание переводов Сюй
Гуанци). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1983.
Сюй Гуанци цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ䲚 (Собрание сочинений Сюй Гуанци) / Ван Чжунминь ⥟䞡⇥
(ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1984.
Сюй Гуанци шоуцзи ᕤ‫ܝ‬ਃ᠟䗍 (Заметки Сюй Гуанци). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढк
ሔ, 1962.
Сюй Сякэ ю цзи ᕤ䳲ᅶ␌䆄 (Записки о путешествиях Сюй Сякэ) / Чу Шаотан 㻮㒡૤,
У Иншоу ਈᑨᇓ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1982.
Сюй Тяньцзинь сянь чжи 㓁໽⋹ওᖫ (Продолжение описания уезда Тяньцзинь). Ксилогр., 1870.
Сюй Цзи ᕤ偹. Вэньдин гун синши ᭛ᅮ݀㸠ᅲ // Сюй Гуанци цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ䲚 (Собрание
сочинений Сюй Гуанци) / Ван Чжунминь ⥟䞡⇥ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋
স㈡ߎ⠜⼒, 1984.
Сюй Цзиюй ᕤ㒻⭆. Инхуань чжи люэ ◯⦃ᖫ⬹ (Очерк всемирной географии). Тайбэй:
Вэньхай чубаньшэ ᭛⍋ߎ⠜⼒, 1974 (Цзиньдай Чжунго шиляо цункань сюй бянь бэнь
䖥ҷЁ೑৆᭭ϯߞ㓁㓪ᴀ «Материалы по новой истории Китая. Продолжение», т. 7);
То же: Шанхай шудянь Ϟ⍋кᑫ, 2001.

602

Библиография

Сюй Чэнъяо 䆌ᡓᇻ. Шэ фэнсу лицзяо као ℭ亢֫⼐ᬭ㗗 (Обозрение нравов и норм
морали в уезде Шэ) // Шэ ши сяньтань ℭџ䯆䈁 (Беседы о событиях в уезде Шэ).
Хэфэй: Хуаншань шушэ 咘ቅк⼒, 2001.
Сюй Шупи ᕤᷥϩ. Ши сяо лу 䆚ᇣᔩ (Краткие записи о познанном) // Бицзи сяошо да
гуань ヨ䆄ᇣ䇈໻㾖 (Расширенный обзор романов бицзи). Ч. 40. Т. 3. Тайбэй: Синьсин
шуцзюй ᮄ݈кሔ, 1986.
Сюэ Сюань 㭯⨘. Сюэ Вэньцин гун цун чжэн мин янь 㭯᭛⏙݀Ңᬓৡ㿔 (Известные изречения о занятиях политикой гуна Сюэ Вэньцина) // Сюэ Сюань цюаньцзи 㭯⨘ܼ䲚
(Полное собрание сочинений Сюэ Сюаня). Тайюань: Шаньси жэньминь чубаньшэ
ቅ㽓Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1990.
Сюэ Фучэн 㭯⽣៤. Юн Ань бицзи ᒌᒉヨ䆄 (Записки Юн Аня [Сюэ Фучэна]). Цзянсу
жэньминь чубаньшэ, 1983 (Циндай бицзи цункань ⏙ҷヨ䆄ϯߞ «Собрание бицзи
эпохи Цин»).
Сюэсяо као ᄺ᷵㗗 (Исследование школ) // Хуанчао Вэньсянь тункао ⱛᳱ᭛⤂䗮㗗 («Свод
письменных памятников и суждений к ним» правящей династии). Тайбэй: Тайвань
шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 632–638).
Ся Жэньху ໣ҕ㰢. Цзю цзин со цзи ᮻҀ⧤䆄 (Разные записки о старой столице). Пекин:
Бэйцзин гучзи чубаньшэ ࣫Ҁস㈡ߎ⠜⼒, 1986.
Ся Се ໣⟂. Мин тунцзянь ᯢ䗮䡈 (Общий свод Мин). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡
ߎ⠜⼒, 1990.
[Сяньфэн] Юншан Лу ши цзинмутан пугао [ઌЄ]⬀Ϟश⇣ᭀⴺූ䈅〓 (Черновик родословной книги рода Лу из Юншана [периода Сянь-фэн], составленный в зале Цзинмутан). Ксилогр., 1860.
Сяо Гао 㧻ⴾ. Юнсянь лу ∌ᅾᔩ (Записи из Юнсянь). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ,
1959.
Сяо Линъюй 㧻Ҹ㺩. Инцзили цзи 㣅ঢ়߽䆄 (Заметки об Англии) // Чжунго цзиньдай ши
цзыляо цункань. Япянь чжаньчжэн Ё೑䖥ҷ৆䌘᭭ϯߞlj叺⠛៬ѝNJ (Материалы по
новой истории Китая. Опиумные войны). Т. 1. Шанхай: Шэньчжоу гогуаншэ ⼲Ꮂ೑‫ܝ‬
⼒, 1954.
Сяохуа чжужэнь ュ㢅ЏҎ. Цзинь гу ци гуань сюй Ҟস༛㾖ᑣ (Удивительные рассказы
нашего времени и древности Предисловие к) // Баовэн лаожэнь ᢅ⫂㗕Ҏ. Цзинь гу ци
гуань Ҟস༛㾖 (Удивительные рассказы нашего времени и древности). Шанхай гуцзи
чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1994 (ГСЦ, ч. 3, т. 4–7).
Тага Акигоро ໮䌎⾟Ѩ䚢. Цзунпу яньцзю — цзыляо бянь ᅫ䈅ⷨお——䌘᭭㓪 (Исследование родословных книг — материалы). Токио: То:ё: бунко ϰ⋟᭛ᑧ, 1960.
Тан Сяньцзу ∸ᰒ⼪. Мудань тин тицы ⠵Ѝҁ乬䆡 (Пионовая беседка. Предисловие) // Тан
Сяньцзу цюаньцзи ∸ᰒ⼪ܼ䲚 (Полное собрание сочинений Тан Сяньцзу). Пекин:
Гуцзи чубаньшэ স㈡ߎ⠜⼒, 1999.
Тан Сяньцзу ∸ᰒ⼪. Тан Сяньцзу шивэнь цзи ∸ᰒ⼪䆫᭛䲚 (Собрание поэзии и прозы
Тан Сяньцзу). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1982.
Тан Чжэнь ૤⫘. Цзяо цань ᬭ㱩 (Обучение шелководству) // Мин цзинши вэньбянь ᯢ㒣
Ϫ᭛㓪 (Сборник сочинений об управлении страной Мин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1963.
Тан Чжэнь ૤⫘. Цянь шу ┰к (Книга рода Цянь). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ,
1963.

603

Библиография

Тань Сытун цюаньцзи 䈁ஷৠܼ䲚 (Полное собрание сочинений Тань Сытуна). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1990.
Тао Цзунъи 䱊ᅫҾ. Наньцунь чо гэн лу फᴥ䕡㗩ᔩ (Записи из деревни Наньцунь остановившего вспашку на меже). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1959.
Тао Цзунъи 䱊ᅫҾ. Чо гэн лу 䕡㗩ᔩ (Записи остановившего вспашку на меже). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
[Тунчжи] Шанхай сянь чжи [ৠ⊏]Ϟ⍋ওᖫ (Описание уезда Шанхай [периода Тун-чжи]).
Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ ৄ⑒៤᭛ߎ⠜⼒, 1970 (ЧДЦ, т. 169).
Тянь Даи ⬄໻Ⲟ. Чэнь куаншуй люхай шу 䰜ⷓ⿢݁ᆇ⭣ (Петиция о шести [видах] вреда
от налога на добычу полезных ископаемых // Минчэн цзоуи ᯢ㞷༣䆂 (Докладные записки [к трону] минских сановников). Синьбэй: Тайвань синьвэньфэн чубаньгунсы ৄ
⑒ᮄ᭛Єߎ⠜݀ৌ, 2008 (ЦШЦЧ, т. 31).
Тяньхуа цзан чжужэнь ໽㢅㮣ЏҎ. Куай синь пянь фаньли ᖿᖗ㓪·޵՟ (Глава о веселом
сердце. Предисловие) // Тяньхуа цайцзы ໽㢅ᠡᄤ. Куай синь пянь ᖿᖗ㓪 (Глава о веселом сердце). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1994 (ГСЦ, т. 39–41).
Тяньцзинь сянь чжи ໽⋹ওᖫ (Описание уезда Тяньцзинь). Ксилогр., 1739.
Тяньчжуцзяо дунчуань вэньсянь. Сюйбянь ໽ЏᬭϰӴ᭛⤂㓁㓪 (Письменные памятники
распространения католицизма на Востоке. Продолжение). Тайбэй: Сюэшэн шуцзюй
ᄺ⫳кሔ, 1966. Т. 1.
У Вэйе ਈӳϮ. Гуму ши Тайгунжэнь циши сюй 乒↡ᮑ໾ᙁҎϗकᑣ (Предисловие по
поводу 70-летия матушки Тайгунжэня) // У Мэйцунь цюаньцзи ਈṙᴥܼ䲚 (Полное
собрание сочинений У Мэйцуня [У Вэйе]). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒,
1990.
У Цзинцзы ਈᭀṧ. Жулинь вай ши ‫ۦ‬ᵫ໪৆ (Неофициальная история конфуцианцев).
Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1994 (ГСЦ, ч. 3. т. 144–147).
У Яшэн ᮴⎃⫳ (Оу Цзюцзя ⃻Ὤ⬆). Лунь чжэнбянь вэй Чжунго буван чжи гуаньси 䆎ᬓ
বЎЁ೑ϡѵП݇㋏ (Государственный переворот в целях избежать гибели Китая) //
Цинъибао ⏙䆂᡹. Т. 27. 15.09.1899.
Фан Бао ᮍ㢲. Шан пинтяо цангу сань ши Ϟᑇ㉰ҧ䈋ϝџ (Три вопроса по продаже
зерна по твердой цене из запасов продовольствия. Доклад) // Цин ши гао ⏙৆〓 (Черновая история Цин). Цз. 121.
Фан Дуншу ᮍϰᷥ. Ивэйсюань вэнь цзи Ҿि䔽᭛䲚 (Полное собрание сочинений из павильона Ивэйсюань). Ксилогр. изд., 1868.
Фан Дуншу ᮍϰᷥ. Ханьсюэ шандуй ∝ᄺଚ‫( ܥ‬Обсуждение проблем ханьского учения).
Пекин: Саньлянь шудянь, 1998.
Фан Ичжи ᮍҹᱎ. Вэньчжан синьхо ᭛ゴ㭾☿ (Скрытый смысл передаваемой традиции)
// Фан Ичжи цюаньшу ᮍҹᱎܼк (Полное собрание работ Фан Ичжи). Т. 1. Шанхай
гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1988. С. 65.
Фан Ичжи ᮍҹᱎ. Дун си цзюнь ϰ㽓ഛ (Равенство сторон). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ё
ढкሔ, 1962.
Фан Ичжи ᮍҹᱎ. У ли сяо ши ⠽⧚ᇣ䆚 (Предварительные сведения о принципах вещей). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 867).
Фан Ичжи. ᮍҹᱎ. У ли сяо ши. Цзысюй ⠽⧚ᇣ䆚·㞾ᑣ (Предварительные сведения
о принципах вещей. Предисловие) // Чжунго чжэсюэ шиляо сюаньцзи. Цин дай чжи бу

604

Библиография

ljЁ೑૆ᄺ৆䌘᭭䗝䕥NJ⏙ҷП䚼 (Избранные материалы по истории китайской философии. Династия Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1962.
Фань Бо ῞⊶. Дун Цичан хуа лунь цзи яо 㨷݊ᯠ⬏䆎䕥㽕 (Извлечение о теории живописи Дун Цичана) // Фань Бо. Дун Цичан 㨷݊ᯠ. Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ
ঢ়ᵫ㕢ᴃߎ⠜⼒, 1996.
Фань Лянь 㣗▖. Юньцзянь цзюй мучао ѥ䯈᥂Ⳃᡘ (Записки из обиталища в Юньцзянь).
Синьбэй: Тайвань синьвэньфэн чубаньгунсы ৄ⑒ᮄ᭛Єߎ⠜݀ৌ, 1997 (ЦШЦЧ, т. 83).
Фу Дэ 䕙ᖋ. Фу цзоу чабань Цзянси цытан шу 㽚༣ᶹࡲ∳㽓⼴ූ⭣ (Доклад об инспекции
отдаленных храмов предков в Цзянси) // Хуан Цин цзоуи ⱛ⏙༣䆂 (Докладные записки императорам Цин). Литограф. изд, 1871–1908.
Фэн Гуйфэнь ‫ރ‬Ḗ㢀. Цзяо Бинлу канъи ᷵䙴ᑤᡫ䆂 (Протест Цзяо Бинлу) // Чжунго
цзиньдай ши цзыляо цункань. Усюй бяньфа Ё೑䖥ҷ৆䌘᭭ϯߞlj៞០ব⊩NJ (Материалы по новой истории Китая. Реформы года у-сюй). Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ
⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 2000. Т. 1.
Фэн Мэнлун ‫ރ‬Ṻ啭. Цин ши сюй ᚙ৆ᑣ (Предисловие к «Истории чувств») // Фэн Мэнлун. Цин ши ᚙ৆ (История чувств). Шэньян: Фэнчунь вэньи чубаньшэ ᯹亢᭛㡎ߎ⠜
⼒, 1986.
Фэн Мэнлун ‫ރ‬Ṻ啭. Юй ши мин янь ஏϪᯢ㿔 (Слово назидательное, мир наставляющее).
Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ Ҏ⇥᭛ᄺߎ⠜⼒, 1958.
Хан Шицзюнь ᵁϪ偣. Учан Цяньцзян хуйгуань бэйцзи ਈ䯞䪅∳Ӯ佚⹥䆄 (Мемориальная
надпись землячеств Учан, Цяньцзян) // Мин Цин Сучжоу шанъе бэйкэ цзи ᯢ⏙㢣ᎲᎹ
ଚϮ⹥ࠏ䲚 (Собрание мемориальных надписей торговцев Сучжоу периода Мин‒Цин).
Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ ∳㢣Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1981.
Ху Сыцзин 㚵ᗱᭀ. Усюй люйшуан лу ៞០ሹ䳰ᔩ (Записи о хождении по инею в год
у-сюй). Ксилогр. Наньчан туйлу फᯠ䗔ᑤ, 1913.
Ху Цююань 㚵⾟ॳ (ред.). Цзиньдай Чжунго дуй Сифан цзи лецян жэньши цзыляо хуйбянь 䖥ҷЁ೑ᇍ㽓ᮍঞ߫ᔎ䅸䆚䌘᭭∛㓪 (Сборник материалов о знакомстве Китая с
Западом и великими державами в новое время). Вып. 1. Тайбэй: Цзиньдай ши яньцзюсо 䖥ҷ৆ⷨお᠔, 1984.
Ху Ши 㚵䗖. Фэй люсюэ пянь 䴲⬭ᄺ㆛ (Против обучения за рубежом) // Ху Ши цзаонянь
вэньцунь 㚵䗖ᮽᑈ᭛ᄬ (Собрание ранних статей Ху Ши) / Чжоу Чжипин ਼䋼ᑇ
(ред.). Тайбэй: Юаньлюй гунсы 䖰⌕݀ৌ, 1955.
Хуай Сяофэн ᗔᬜዄ (ред.). Дай Мин люй ໻ᯢᕟ (Свод законов Великой [династии]
Мин). Пекин: Фалюй чубаньшэ ⊩ᕟߎ⠜⼒, 1999.
Хуан Фэймо 咘᭤咬. Цзишо цюаньчжэнь 䲚䇈䆴ⳳ (Собрание классиков с разъяснениями) // Чжунго миньцзянь синьян цзыляо хуйбянь Ё೑⇥䯈ֵӄ䌘᭭∛㓪 (Собрание
материалов по китайским народным верованиям). Тайбэй: Тайвань сюэшэн шуцзюй
ৄ⑒ᄺ⫳кሔ, 1989.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Гу Нинжэнь шу 乒ᅕҎк (Письмо Гу Нинжэню [Гу Яньу]) // Хуан
Цзунси. Мин и дай фан лу ᯢ་ᕙ䆓ᔩ (Записи для ожидаемого с визитом [правителя
в период] Поражения Света). Пекин: Гуцзи чубаньшэ, 1955.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Дунлинь сюэ ань ϰᵫᄺḜ (История школы Дунлинь) // Хуан Цзунси. Мин жу сюэ ань ᯢ‫ۦ‬ᄺḜ (Разбор доктрины минского конфуцианства). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.

605

Библиография

Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Мин жу сюэ ань ᯢ‫ۦ‬ᄺḜ (Разбор доктрины минского конфуцианства). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Мин и дай фан лу ᯢ་ᕙ䆓ᔩ (Записи для ожидаемого с визитом
[правителя в период] Поражения Света). Пекин: Гуцзи чубаньшэ, 1955; То же: Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1981.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Синьчжай юйлу ᖗ᭟䇁ᔩ (Записи Синьчжая [Ван Гэня]) // Хуан
Цзунси. Мин жу сюэ ань ᯢ‫ۦ‬ᄺḜ (Разбор доктрины минского конфуцианства). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Сюэсяо ᄺ᷵ (Школа) // Хуан Цзунси. Мин и дай фан лу ᯢ་ᕙ䆓ᔩ
(Записи для ожидаемого с визитом [правителя в период] Поражения Света). Пекин:
Гуцзи чубаньшэ স㈡ߎ⠜⼒, 1955.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Тайчжоу сюэ ань ⋄ᎲᄺḜ (История школы Тайчжоу) // Мин жу сюэ
ань ᯢ‫ۦ‬ᄺḜ (Разбор доктрины минского конфуцианства). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1985.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Цай цзи сань 䋶䅵ϝ (Управление имуществом, ч. 3) // Хуан Цзунси.
Мин и дай фан лу ᯢ་ᕙ䆓ᔩ (Записи для ожидаемого с визитом [правителя в период]
Поражения Света). Пекин: Гуцзи чубаньшэ স㈡ߎ⠜⼒, 1955.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Цзы Лю цзюсюэ янь ᄤ߬ᄤᄺ㿔 (Об учении мудреца Лю [Цзунчжоу]) // Хуан Цзунси цюаньцзи 咘ᅫ㖆ܼ䲚 (Полное собрание сочинений Хуан Цзунси). Т. 1. Ханчжоу: Чжэцзян гуцзи чубаньшэ ⌭∳স㈡ߎ⠜⼒, 1985.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Чжу жу сюэ ань 䇌‫ۦ‬ᄺḜ (История конфуцианцев) // Хуан Цзунси.
Мин жу сюэ ань ᯢ‫ۦ‬ᄺḜ (Разбор доктрины минского конфуцианства). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Чунжэнь сюэ ань ዛҕᄺḜ (История школы Чунжэнь) // Хуан Цзунси. Мин жу сюэ ань ᯢ‫ۦ‬ᄺḜ (Разбор доктрины минского конфуцианства). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Чэнь Дин сяньшэн мучжимин ᅮ⫳‫⫳ܜ‬๧ᖫ䫁 (Эпитафия господина
Чэнь Дина) // Наньлэй вэньюэ फ䳋᭛㑺 (Документы и соглашения в Наньлэе). Ксилогр., 1723–1735.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Юань цзюнь ॳ৯ (Истоки правителя) // Хуан Цзунси. Мин и дай фан
лу ᯢ་ᕙ䆓ᔩ (Записи для ожидаемого с визитом [правителя в период] Поражения
Света). Пекин: Гуцзи чубаньшэ স㈡ߎ⠜⼒, 1955.
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆. Юань чэнь ॳ㞷 (Истоки подданного) // Хуан Цзунси. Мин и дай
фанлу ᯢ་ᕙ䆓ᔩ (Записи для ожидаемого с визитом [правителя в период] Поражения Света). Пекин: Гуцзи чубаньшэ স㈡ߎ⠜⼒, 1955.
Хуан Цзуньсянь 咘䙉ᅾ. Чоу Цзэн Чжунбо бяньсю 䝀᳒䞡ԃ㓪ׂ (В похвалу Цзэн Чжунбо) // Хуан Цзуньсянь. Жэньцзин лу шицао Ҏ๗ᑤ䆫㤝 (Стихи из Хижины в мире людей). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স‫݌‬᭛ᄺߎ⠜⼒, 1981.
Хуан Цзюнь 咘⌮. Хуасуй жэньшэнъань чжии 㢅䱣Ҏ೷ᒉᩁᖚ (Размышления из скита
Хуасуй жэньшэнъань). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1983.
Хуан Шицюань 咘ᓣᴗ. Суннань мэнъин лу ⎲फṺᕅᔩ (Шанхайские миражи). Шанхай
гуцзи чубаньшэ, 1989.
Хуан Эньтун 咘ᘽᔸ. Фу и лунь ᡮ་䆎 (Об умиротворении варваров) // Чжунго цзиньдай
ши цзыляо цункань. Япянь чжаньчжэн Ё೑䖥ҷ৆䌘᭭ϯߞlj叺⠛៬ѝNJ (Материалы

606

Библиография

по новой истории Китая. Опиумные войны). Т. 5. Шанхай: Шэньчжоу гогуаншэ ⼲Ꮂ
೑‫⼒ܝ‬, 1954.
Хун Бан ⋾ὰ. Дай сяньшэн син чжуан ᠈‫⫳ܜ‬㸠⢊ (Изложение деяний господина Дая) //
Дай Чжэнь вэнь цзи ߱ූ䘫〓 (Собрание сочинений Дай Чжэня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1980.
Хун Лянцзи ⋾҂ঢ়. Бэйцзян ши хуа ࣫∳䆫䆱 (Беседы о поэзии Бэйцзяна). Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ Ҏ⇥᭛ᄺߎ⠜⼒, 1983.
Хун Лянцзи ⋾҂ঢ়. Гэншэнчжай цзи ᳈⫳᭟䲚 (Собрание сочинений из кабинета Гэншэнчжай) // Хун Лянцзи цзи ⋾҂ঢ়䲚 (Собрание сочинений Хун Лянцзи). Т. 3. Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 2001.
Хун Лянцзи ⋾҂ঢ়. Хун Бэйцзян шивэнь цзи ⋾࣫∳䆫᭛䲚 (Собрание стихов и прозы
Хун Бэйцзяна [Лянцзи]). Шанхай: Шанъу иншугуань ଚࡵॄк佚, 1926 (СБЦК, т. 1802–
1821).
Хуэй Дун ᚴᷟ. Цзю цзин гу и б㒣সН (Древний смысл девяти классических книг) //
Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1991 (ЦШЦЧ, т. 254–255).
Хуэй Дун ᚴᷟ. Цзюяочжай бицзи бᲰ᭟ヨ䆄 (Заметки из кабинета Цзюяочжай). Синьбэй:
Тайвань синьвэньфэн чубань гунсы ৄ⑒ᮄ᭛Єߎ⠜݀ৌ, 1988 (ЦШЦЧ, т. 20).
Хэ Лянцзюнь ԩ㡃֞. Сиюань Яхуй цзи сюй 㽓ು䲙Ӯ䲚ᑣ (Предисловие к встречам избранных в Западном саду) // Хэ Ханьлинь цзи ԩ㗄ᵫ䲚 (Собрание сочинений академика Хэ). Ксилогр. Хэши Сянъяньцзин шэ ԩ⇣佭ች㊒㟡, 1522–1566.
Хэ Лянцзюнь ԩ㡃֞. Сыючжай цуншо ಯট᭟ϯ䇈 (Заметки из кабинета Сыючжай). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1959; То же: Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚,
1991 (ЦШЦЧ, т. 2807–2809).
Хэ Чанлин 䌎䭓啘. Хуанчао цзинши вэнь бянь ⱛᳱ㒣Ϫ᭛㓪 (Свод документов по управлению [страной] Августейшей династии). Тайбэй: Вэньхай чубаньшэ ᭛⍋ߎ⠜⼒, 1972.
Цзи ши цзунпу. Тяогуй ጛ⇣ᅫ䈅·ᴵ㾘 (Родословная книга рода Цзи. Положения) // Тага
Акигоро ໮䌎⾟Ѩ䚢. Цзунпу яньцзю — цзыляо бянь ᅫ䈅ⷨお——䌘᭭㓪 (Исследование родословных книг — материалы). Токио: То:ё: бунко ϰ⋟᭛ᑧ, 1960.
Цзи Юаньсоу ᆖು঳. Тао я 䱊䲙 (Изящество керамики). Цзинань: Шаньдун хуабао чубаньшэ ቅϰ⬏᡹ߎ⠜⼒, 2010.
Цзи Юнь 㑾ᯔ. Луаньян сяо ся лу Ⓔ䰇⍜໣ᔩ (Записки о проведении лета в Луаньяне) //
Юэвэй цаотан бицзи 䯙ᖂ㤝ූヨ䆄 (Заметки из хижины «Великое в малом»). Шанхай
гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2005.
Цзинчжун жибао 䄺䩳᮹᡹ (Набат, газ.). 26.04.1904.
Цзинши дасюэтан данъань сюаньбянь ҀᏜ໻ᄺූḷḜ䗝㓪 (Избранные архивные материалы Императорского столичного университета) / Бэйцзин дасюэ ࣫Ҁ໻ᄺ (Пекинский университет), Чжунго дии лиши данъаньгуань Ё೑㄀ϔग़৆ḷḜ佚 (Первый
исторический архив Китая). Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ ࣫Ҁ໻ᄺߎ⠜⼒, 2001.
Цзэн Гофань ᳒೑㮽. Цзэн Вэньчжэн-гун шоушу жицзи ᳒᭛ℷ݀᠟к᮹䆄 (Оригинал
дневниковых записей Цзэн Гофаня). Шанхай: Чжунго тушу гунсы Ё೑೒к݀ৌ,
1909.
Цзян Сяоюань ∳ᰧॳ. Тяньвэнь сисюэ дунцзянь цзи ໽᭛㽓ᄺϰ⏤䲚 (Проникновение западной астрономии на Восток. Сборник). Шанхай шудянь чубаньшэ Ϟ⍋кᑫߎ⠜⼒,
2001.

607

Библиография

Цзян Фань ∳㮽. Гочао ханьсюэ шичэн цзи ೑ᳱ∝ᄺᏜᡓ䆄 (Записки о традициях ханьского учения). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1983.
Цзян Хэнъюань ∳ᘦ⑤ (ред.). Чжунго гуаньшуй шиляо Ё೑݇⿢৆᭭ (Материалы по истории таможенных налогов Китая). Шанхай жэньвэнь бяньцзисо Ϟ⍋Ҏ᭛㓪䕥᠔, 1931.
Цзян Шицюань 㩟຿䪼. Линьчуань мэн ЈᎱṺ (Сны в Линьчуани). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1989.
Цзяннань чжицзао цзю цзи ∳फࠊ䗴ሔ䆄 (Записи Цзяннаньского арсенала) // Чжунго
цзиньдай ши цзыляо цункань. Янъу юньдун Ё೑䖥ҷ৆䌘᭭ϯߞlj⋟ࡵ䖤ࡼNJ (Материалы по новой истории Китая. Движение за усвоение заморских дел). Т. 4. Шанхай
жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1961.
Цзянь Жишэн ∳᮹छ. Тайвань вай цзи ৄ⑒໪㑾 (Записки о Тайване) // Чжэн Чэнгун шоуфу Тайвань шиляо сюаньбянь 䚥៤ࡳᬊ໡ৄ⑒৆᭭䗝㓪 (Избранные исторические источники об освобождении Тайваня Чжэн Чэнгуном). Ханчжоу: Фуцзянь жэньминь чубаньшэ ⽣ᓎҎ⇥ߎ⠜⼒, 1962.
[Цзяцзин] Лунцин чжи [௝䴪]䱚ᑚᖫ (Записки о Лунцине [периода Цзя-цзин]). Шанхай
гуцзи шудянь Ϟ⍋স㈡кᑫ, 1964.
[Цзяцзин] Хунъясянь чжи [௝䴪]⋾䲙ওᖫ (Описание уезда Хунъя [периода Цзя-цзин]) //
Чжунго дифанчжи цзичэн: Сычуань фусянь чжи цзи Ё೑ഄᮍᖫ䲚៤˖ಯᎱᑰওᖫ䕥
(Региональные хроники Китая: Собрание областных и уездных хроник Шанхая). Т. 38.
Чэнду: Башу шушэ Ꮘ㳔к⼒, 1992.
[Цзяцин] Гуандун тунчжи [௝ᑚ]ᑓϰ䗮ᖫ (Географическое описание Гуандуна [периода
Цзя-цин]).
[Цзяцин] Сунцзянфу чжи [௝ᑚ]ᵒ∳ᑰᖫ (Описание области Сунцзян [периода Цзяцин]) // Чжунго дифанчжи цзичэн: Шанхай фусянь чжи цзи Ё೑ഄᮍᖫ䲚៤˖Ϟ⍋ᑰ
ওᖫ䕥 (Региональные хроники Китая: Собрание областных и уездных хроник Шанхая). Т. 1–2. Шанхай шудянь чубаньшэ Ϟ⍋кᑫߎ⠜⼒, 1991.
[Цзяцин] Цзяндусянь сюй чжи [௝ᑚ]∳䛑ও㓁ᖫ (Продолжение описания уезда Цзянду
[периода Цзя-цин]). Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ ৄ⑒៤᭛ߎ⠜⼒, 1970 (ЧДЦ,
т. 394).
Цзяшэнь чаоши сяоцзи ⬆⬇ᳱџᇣ䆄 (Малые записи об официальных делах года цзяшэнь). Пекин: Шуму вэньсянь чубаньшэ кⳂ᭛⤂ߎ⠜⼒, 1987.
Ци Юнсян ⓚ∌⼹ (ред.). Ханьсюэ шичэн цзи цзяньши ∝ᄺᏜᡓ䆄ㄎ䞞 («Записки о традициях ханьского учения» с примечаниями). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒,
2006.
Ци Юньши ⼕䷉຿. Хуанчао фаньбу яолюэ ⱛᳱ㮽䚼㽕⬹ (Краткие сведения о внешних
территориях Августейшей Цин) / Бао Вэньхань ࣙ᭛∝ (ред.). Харбин: Хэйлунцзян
цзяоюй чубаньшэ 咥啭∳ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1997.
Цин хуйдянь шили ⏙Ӯ‫݌‬џ՟ (Свод законов [династии] Цин с примерами). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1991.
Цин чао Вэньсянь тункао ⏙ᳱ᭛⤂䗮㗗 («Свод письменных памятников и суждений к
ним» династии Цин). Ханчжоу: Чжэцзян гуцзи чубаньшэ ⌭∳স㈡ߎ⠜⼒, 2000.
Цин чао тундянь ⏙ᳱ䗮‫( ݌‬Общий свод династии Цин). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1987.
Цин ши гао ⏙৆〓 (Черновая история Цин). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒;
Шанхай шудянь Ϟ⍋кᑫ, 1986 (Эрши у ши ѠकѨ৆ «Двадцать пять [династийных]
историй», т. 11–12).

608

Библиография

Цин ши лечжуань ⏙৆߫Ӵ (Жизнеописания [людей эпохи] Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987.
Цин ши лу ⏙ᅲᔩ (Правдивые записи о правлении [династии] Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
Цин Шэн-цзу шэнсюань ⏙೷⼪೷䆁 (Императорские указы правления цинского Шэнцзу). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ➩ቅߎ⠜⼒,1988.
[Цин] Гао-цзун Чунь хуанди шилу [⏙]催ᅫ㒃ⱛᏱᅲᔩ (Правдивые записи о правлении
[цинского] Чунь-хуанди Гао-цзуна) // Цин ши лу ⏙ᅲᔩ (Правдивые записи о правлении [династии] Цин). Т. 9–27. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
[Цин] Дэ-цзун Цзин хуанди шилу [⏙]ᖋᅫ᱃ⱛᏱᅲᔩ (Правдивые записи о правлении
[цинского] Цзин-хуанди Дэ-цзуна) // Цин ши лу ⏙ᅲᔩ (Правдивые записи о правлении [династии] Цин). Т. 52–59. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
[Цин] Жэнь-цзун Жуй хуанди шилу [⏙]ҕᅫⵓⱛᏱᅲᔩ (Правдивые записи о правлении
[цинского] Жуй-хуанди Жэнь-цзуна) // Цин ши лу ⏙ᅲᔩ (Правдивые записи о правлении [династии] Цин). Т. 28–32. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
[Цин] Ши-цзу Чжан хуанди шилу [⏙]Ϫ⼪ゴⱛᏱᅲᔩ (Правдивые записи о правлении
[цинского] Чжан-хуанди Ши-цзу) // Цин ши лу ⏙ᅲᔩ (Правдивые записи о правлении [династии] Цин). Т. 3. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
[Цин] Ши-цзун Сянь хуанди шилу [⏙]ϪᅫᅾⱛᏱᅲᔩ (Правдивые записи о правлении
[цинского] Сянь-хуанди Ши-цзуна) // Цин ши лу ⏙ᅲᔩ (Правдивые записи о правлении [династии] Цин). Т. 7–8. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
[Цин] Шэн-цзу Жэнь хуанди шилу [⏙]೷⼪ҕⱛᏱᅲᔩ (Правдивые записи о правлении
[цинского] Жэнь-хуанди Шэн-цзу) // Цин ши лу ⏙ᅲᔩ (Правдивые записи о правлении [династии] Цин). Т. 4–6. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
Цуй Сюэгу የᄺস. Ю сюнь ᑐ䆁 (Наставление детям) // Таньцзи цун шу ⁔޴ϯк (Собрание книг Таньцзи) / Ван Чжо ⥟᰿, Чжан Чао ᓴ╂ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ
Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
Цэнь Чуньсюань ብ᯹✞. Цэнь ду Чуньсюань цзоуи ብⴷ᯹✞༣䆂 (Петиция Цэнь Чуньсюаня императору). Рукопись. 1904.
Цю Цзюнь 䚅◀. Дасюэ яньи бу ໻ᄺ㸡Н㸹 (Дополнение к расширенному «Великому
учению»). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ,
т. 712–713); То же: Пекин: Цзинхуа чубаньшэ Ҁढߎ⠜⼒, 1985; Пекин: Бэйхуа чубаньшэ Ҁढߎ⠜⼒, 1999.
Цюань Цзуван ܼ⼪ᳯ. Тин Линь сяньшэн шэньдао бяо ҁᵫ‫⼲⫳ܜ‬䘧㸼 (Записи о непреложной истине господина Тин Линя) // Цзе Ци тинцзи 剦ැҁ䲚 (Полное собрание сочинений Цзе Цзи). Шанхай: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1926 (СБЦК, т. 1767–1798).
Цюй Дацзюнь ሜ໻ഛ. Дунхуань ши цзи сюй ϰ㥲䆫䲚ᑣ (Предисловие к собранию поэзии Дунхуаня) // Цюй Дацзюнь цюань цзи ሜ໻ഛܼ䲚 (Полное собрание Цюй Дацзюня). Т. 3. Пекин: Жэньминь чубаньшэ Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1996.
Цюй Туйюань ⶓ㳩ು. Лидай гуаньчжи гайшу ग़ҷᅬࠊὖ䗄 (Хронологический обзор
организационной структуры учреждений) // Хуан Бэньцзи 咘ᴀ偹. Лидай чжигуань бяо
ग़ҷ㘠ᅬ㸼 (Хронологическая таблица должностей разных исторических эпох). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1980.

609

Библиография

Цянь Дасинь 䪅໻ᯩ. Сюй (Предисловие) // Чжао И 䍉㗐. Эрши эр ши чжацзи ᓓѠ৆ᴁ
䆄 (Записки о двадцати двух династийных историях). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढк
ሔ, 1984.
Цянь Дасинь 䪅໻ᯩ. Цяньяньтан вэнь цзи ┰ⷨූ᭛䲚 (Собрание сочинений из зала
Цяньяньтан). Шанхай шанъу иньшугуань Ϟ⍋ଚࡵॄк佚, 1936.
Цянь Дасинь 䪅໻ᯩ. Чжэн су ℷ֫ (Правильное и вульгарное) // Цянь Дасинь. Цяньяньтан
вэнь цзи ┰ⷨූ᭛䲚 (Собрание сочинений из зала Цяньяньтан). Шанхай шанъу иньшугуань Ϟ⍋ଚࡵॄк佚, 1936.
Цянь Дасинь 䪅໻ᯩ. Шицзячжай ян синь лу क偒᭟‫ݏ‬ᮄᔩ (Записки о взращивании нового из кабинета Шицзячжай). Шанхай шудянь Ϟ⍋кᑫ, 1983; То же в изд.: Цянь Дасинь цюань цзи 䪅໻ᯩܼ䲚 (Полное собрание сочинений Цянь Дасиня). Т. 7. Нанкин:
Цзянсу гуцзи чубаньшэ ∳㢣স㈡ߎ⠜⼒, 1993.
Цянь Цяньи 䪅䇺Ⲟ. Ле чао ши цзи сяо чжуань ߫ᳱ䆫䲚ᇣӴ (Краткие биографии стихотворцев по эпохам). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1959.
Цянь Цяньи 䪅䇺Ⲟ. Чжу Мао Цзыцзинь кэ «Ю цзи» шу అ↯ᄤᰟࠏlj␌䆄NJк (Настоятельная рекомендация Мао Цзыцзиню издать «Записки о путешествиях») // Сюй Сякэ
ю цзи ᕤ䳲ᅶ␌䆄 (Записки о путешествиях Сюй Сякэ) / Чу Шаотан 㻮㒡૤, У Иншоу
ਈᑨᇓ (ред.). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1982.
Цянь Юн 䪅⋇. Илунь. Цзуй сян 㞚䆎·䝝е (Теория. Царство пьяных грез) // Цянь Юн.
Люйюань цунхуа ሹುϯ䆱 (Собрание разговоров в Люйюани). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1979.
Цянь Юн 䪅⋇. Лао цзю. Цю Фань шаншу 㗚ᮻ·⾟Ꮪᇮк (Старцы. Шаншу Цю Фань) //
Цянь Юн. Люйюань цунхуа ሹುϯ䆱 (Собрание разговоров в Люйюани). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1979.
Цянь Юн 䪅⋇. Лао цзю. Суйюань сяньшэн 㗚ᮻ·䱣ು‫( ⫳ܜ‬Старцы. Господин Суйюань) //
Цянь Юн. Люйюань цунхуа ሹುϯ䆱 (Собрание разговоров в Люйюани). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1979.
Цянь Юн 䪅⋇. Люйюань цунхуа ሹುϯ䆱 (Собрание разговоров в Люйюани). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1979.
Цянь Юн 䪅⋇. Цза цзи. Шан. Гай цзя ᴖ䆄Ϟ·ᬍ႕ (Записки о разном. Первое. Вторичный
брак) // Цянь Юн. Люйюань цунхуа ሹುϯ䆱 (Собрание разговоров в Люйюани). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1979.
Цянь Юн 䪅⋇. Цзю вэнь. Аньдунь цюн жэнь ᮻ䯏·ᅝ乓かҎ (Старые анекдоты. Как пристраивали бедняков) // Цянь Юн. Люйюань цунхуа ሹುϯ䆱 (Собрание разговоров
в Люйюани). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1979.
Цянь Юн 䪅⋇. Юань линь. Цзао юань ುᵫ·䗴ು (Сады. Создание сада) // Цянь Юн. Люйюань цунхуа ሹುϯ䆱 (Собрание разговоров в Люйюани). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1979.
[Цяньлун] Сюй Вайган чжи [ђ䱚]㓁໪‫ݜ‬ᖫ (Продолжение описания Вайгана [периода
Цянь-лун]). Шанхай ши вэньу баогуань вэйюаньхуй Ϟ⍋Ꮦ᭛⠽ֱㅵྨਬӮ, 1961
(Шанхай шиляо цунбянь Ϟ⍋৆᭭ϯ㓪 «Собрание материалов по истории Шанхая»).
[Цяньлун] Уцзянсянь чжи [ђ䱚]ਈ∳ওᖫ (Хроника уезда Уцзян [периода Цянь-лун]).
Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ ৄ⑒៤᭛ߎ⠜⼒, 1970 (ЧДЦ, т. 163).

610

Библиография

[Цяньлун] Хучжоуфу чжи [ђ䱚]␪Ꮂᑰᖫ (Описание губернаторства Хучжоу [периода
Цянь-лун]). Ксилогр., 1758.
[Цяньлун] Цзяннань тунчжи [ђ䱚]∳फ䗮ᖫ (Описание Цзяннани [периода Цянь-лун]) //
Чжунго дифанчжи цзичэн. Шэн чжи цзи Ё೑ഄᮍᖫ䲚៤ˊⳕᖫ䕥 (Региональные хроники Китая. Собрание провинциальных хроник). Т. 1–2. Нанкин: Фэнхуан чубаньшэ
޸߄ߎ⠜⼒, 2011.
[Цяньлун] Чанчжоусянь чжи [ђ䱚]䭓⌆ওᖫ (Описание уезда Чанчжоу [в период Цяньлун]) // Чжунго дифанчжи цзичэн. Цзянсу фусянь чжи цзи Ё೑ഄᮍᖫ䲚៤.∳㢣ᑰও
ᖫ䕥 (Региональные хроники Китая. Собрание областных и уездных хроник Цзянсу).
Т. 13. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ ∳㢣স㈡ߎ⠜⼒, 1991.
[Цяньлун] Шаньянсянь чжи [ђ䱚]ቅ䰇ওᖫ (Описание уезда Шаньян [периода Цяньлун]). Ксилогр., 1749.
Чжан Дай ᓴኅ. Таоань мэн и 䱊ᒉṺᖚ (Сны и воспоминания Таоаня). Шанхай гуцзи
чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1982.
Чжан Инчан ᓴᑨᯠ (ред.). Цин ши до ⏙䆫䪢 (Комментарии к стихам Цин). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1960.
Чжан Люйсян ᓴሹ⼹. Юй Хэ Шанъинь Ϣԩଚ䱤 (Присоединиться к Хэ Шанъиню) //
Янъюань сяньшэн цюаньцзи ᴼು‫⫳ܜ‬᭛䲚 (Полное собрание сочинений господина
Янъюаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ё㧃᳌ሔ, 2002.
Чжан Се ᓴ⟂. Дун си ян као ϰ㽓⋟㗗 (О восточных и западных заморских странах).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1981.
Чжан Сюэчэн ゴᄺ䆮. Вэнь ши тун и ᭛৆䗮Н (Проникновение в смысл литературы и
истории). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1994.
Чжан Сюэчэн ゴ ᄺ 䆮 . Чжан ши и шу ゴ ⇣ 䘫 к (Посмертное собрание сочинений
господина Чжана). Пекин: Вэньу чубаньшэ ᭛⠽ߎ⠜⼒, 1985.
Чжан Сюэчэн ゴᄺ䆮. Юй Ван Лунчжуан шу Ϣ∾啭ᑘк (Письмо Ван Лунчжуану) //
Чжан Сюэчэн. Чжан ши и шу ゴ⇣䘫к (Посмертное собрание сочинений господина
Чжана). Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1985.
Чжан Тайянь ゴ໾♢. Цин жу ⏙‫( ۦ‬Чистое конфуцианство) // Чжан Тайянь. Цю шу сян
чжу 㿘к䆺⊼ («Вынужденные записки» с подробными комментариями). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2000.
Чжан Тайянь цюаньцзи ゴ໾♢ܼ䲚 (Полное собрание сочинений Чжан Тайяня). Шанхай
жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1986.
Чжан Тао ᓴ⛬. Цзиньмэнь цзацзи ⋹䮼ᴖ䆄 (Тяньцзиньские заметки). Тяньцзинь гуцзи
чубаньшэ ໽⋹স㈡ߎ⠜⼒, 1986.
Чжан Хань ᓴ◮. Сун чуан мэн юй ᵒにṺ䇁 (Разговор во сне у окна с видом на сосну).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985; То же: Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ
⠜⼒, 1986; Синьбэй: Тайвань синьвэньфэн чубань гунсы ৄ⑒ᮄ᭛Єߎ⠜݀ৌ, 1988
(ЦШЦЧ, т. 213).
Чжан Чжидун цюаньцзи ᓴП⋲ܼ䲚 (Полное собрание сочинений Чжан Чжидуна). Т. 12.
Шицзячжуан: Хэбэй жэньминь чубаньшэ ⊇࣫Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1998.
Чжан Шу ᓴ╡. Шу дянь 㳔‫( ݌‬Свод Шу). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002
(СС СКЦШ, т. 735).
Чжан Юаньцзи ᓴ‫( ⌢ܗ‬ред.). Усюй лю цзюньцзы ицзи ៞០݁৯ᄤ䘫䲚 (Посмертное собрание сочинений шести реформаторов). Шанхай: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1917.

611

Библиография

Чжао И 䍉㗐. Гайюй цункао 䰨ԭϯ㗗 (Собрание остатков). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1963.
Чжао И 䍉㗐. Цзя цзюй Շহ (Прекрасные афоризмы) // Чжао И ши бянь нянь цюань цзи
䍉㗐䆫㓪ᑈܼ䲚 (Полное собрание стихотворений Чжао И, составленное по хронологическому принципу). Тяньцзинь гуцзи чубаньшэ ໽⋹স㈡ߎ⠜⼒, 1996.
Чжао И 䍉㗐. Эр ши эр ши чжацзи ᓓѠ৆ᴁ䆄 (Записки о двадцати двух династийных
историях). Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1984.
Чжао И 䍉㗐. Яньпу цза цзи ⁤Ჱᴖ䆄 (Различные записи Яньпу). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1982.
Чжао Лянь ᰁẓ. Сяотин цзалу ୌҁᴖᔩ (Разные записи из беседки Сяотин). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1980.
Чжао Лянь ᰁẓ. Сяотин цзалу сюйлу ୌҁᴖᔩ㓁ᔩ (Продолжение разных записей из
беседки Сяотин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1980.
Чжу Исинь ᴅϔᮄ. Фу Фу Миньшэн мэйсюй ໡ٙᬣ⫳ྍၓ (Отвечаю зятю Фу Миньшэну) // Пэйсюаньчжай цза цунь Խᓺ᭟ᴖᄬ (Разные думы в кабинете Пэйсюаньчжай). Ксилогр. изд. Шунь Дэлун ши Баочжэньтан 乎ᖋ啭⇣㨚ⳳූ, 1896.
Чжу Ицзунь ᴅᔱᇞ. Дао чуань лу. Сюй 䘧Ӵᔩᑣ (Записи о передачи Пути. Введение) //
Чжу Ицзунь. Пушутин цзи Ჱкҁ䲚 (Собрание книг из беседки Пушутин). Шанхай:
Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1926 (СБЦК, т. 1688–1707).
Чжу Ицзунь ᴅᔱᇞ. Пушутин цзи Ჱкҁ䲚 (Собрание книг из беседки Пушутин). Шанхай: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1935.
Чжу Пэншоу ᴅᕁᇓ. Аньлэ канпинши суйби ᅝФᒋᑇᅸ䱣ヨ (Записи в Зале мира и благоденствия). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1982.
Чжу Си ᴅ➍. Хуэйань сяньшэн вэнь цзи ᰺ᒉ‫⫳ܜ‬᭛䲚 (Собрание сочинений господина
Хуэйаня) // Сун цзи чжэнь бэнь цункань ᅟ䲚⦡ᴀϯߞ (Коллекция редких сунских собраний сочинений). Пекин: Сяньчжуан шуцзюй 㒓㺙кሔ, 2004.
Чжу Цзайюй ᴅ䕑ෝ. Люй ли жун тун ᕟग़㵡䗮 (Проникновение в согласование звукоряда-люй и календаря) // Чжу Цзайюй. Юэлюй цюаньшу Фᕟܼк (Антология [работ
по] мелодике). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ,
т. 213–214).
Чжу Шоупэн ᴅᇓ᳟ (ред.). Гуансюй чао Дунхуа лу ‫ܝ‬㒾ᳱϰढᔩ (Учет [деяний и событий у ворот] Дунхуа в период правления Гуан-сюй). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढ
кሔ, 1958.
Чжу Шуньшуй ᴅ㟰∈. Да Ань Дуншоу юэшу ㄨᅝϰᅜ㑺к (Ответ на соглашение с Ань
Дуншоу) // Чжу Шуньшуй цзи ᴅ㟰∈䲚 (Собрание сочинений Чжу Шуньшуя). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1981.
Чжу Юаньчжан ᴅ‫⩟ܗ‬. Мин Тай-цзу цзи ᯢ໾⼪䲚 (Собрание сочинений минского Тайцзу). Хэфэй: Хуаншань шушэ 咘ቅк⼒, 1991.
Чжуйлу Ли Мучжай синши тяочэнь бяньфа чжэ 䗑ᔩᴢ᳼᭟᯳Փᴵ䰜ব⊩ᡬ (Запись
деяний, отмеченных почестями посмертно. Докладная записка посланника Ли Мучжая
по поводу изменения закона) // Шибао ᯊ᡹. 28.11.1905.
Чжунго дисюэ хуй цзяньчжан Ё೑ഄᄺӮㅔゴ (Конспект устава Китайского географического общества) // Дисюэ цзачжи ഄᄺᴖᖫ. 1910. № 1.
Чжунго ли дай сяохуа цзичэн Ё೑ग़ҷュ䆱䲚៤ (Компендиум шуток Китая разных эпох).
Цзилинь: Шидай вэньи чубаньшэ ᯊҷ᭛㡎ߎ⠜⼒, 1996.

612

Библиография

Чжунго цзиньдай хоби ши цзыляо Ё೑䖥ҷ䋻Ꮥ৆䌘᭭ (Материалы монетарной истории
Китая в новое время) / Чжунго жэньминь иньхан цаньши ши шиляо цзу Ё೑Ҏ⇥䫊㸠
খџᅸ৆᭭㒘 (Группа изучения исторических материалов Консультативного отдела
Народного банка Китая). Вып. 1. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1964.
Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Усюй бяньфа Ё೑䖥ҷ৆䌘᭭ϯߞlj៞០ব⊩NJ
(Материалы по новой истории Китая. Реформы года у-сюй). Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 2000.
Чжунго цзиньдай ши цзыляо цункань. Япянь чжаньчжэн Ё೑䖥ҷ৆䌘᭭ϯߞlj叺⠛៬
ѝNJ (Материалы по новой истории Китая. Опиумные войны). Шанхай: Шэньчжоу гогуаншэ ⼲Ꮂ೑‫⼒ܝ‬, 1954.
Чжэн Баньцяо 䚥ᵓḹ. Баньцяо жунь гэ ᵓḹ⍺Ḑ (Размер гонораров Бяньцяо) // Чжэн
Баньцяо цзи 䚥ᵓḹ䲚 (Собрание Чжэн Баньцяо). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ
⠜⼒, 1979; То же: Янчжоу: Цзянсу гуанлин чубаньшэ ∳㢣ᑓ䱉к⼒, 2011.
Чжэн Баньцяо 䚥ᵓḹ. Ти Цюй Вэньшань ши чжа Ши Тао, Ши Си, Бада Шаньжэнь
шаньшуй сяо фу бин байдин мо лань гун и цзюань 乬ሜ㖕ቅ䆫ᴁ⷇⍯ǃ⷇⑾ǃܿ໻ቅ
Ҏቅ∈ᇣᐙᑊⱑϕ๼݄݅ϔो (Один малый свиток с подписанной на картинах Ши Тао,
Ши Си, Бада Шаньжэня поэтической перепиской с Цюй Вэньшанем) // Чжэн Баньцяо
цзи (Собрание Чжэн Баньцяо). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1979.
Чжэн Баньцяо тихуа лу 䚥ᵓḹ乬⬏ᔩ (Запись о том, как Чжэн Баньцяо подписывал картины) // Чжоу Цзиинь ਼⿃ᆙ. Чжэн Баньцяо 䚥ᵓḹ. Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ ঢ়ᵫ㕢ᴃߎ⠜⼒, 1996.
Чжэн Баньцяо цзи 䚥ᵓḹ䲚 (Собрание Чжэн Баньцяо). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡
ߎ⠜⼒, 1979.
Чжэн Гуаньин 䚥㾖ᑨ. Шэнши вэйянь ⲯϪॅ㿔 (Неприкрашенные речи об эре процветания). Шанхай: Тушу цзичэн цзюй ೒к䲚៤ሔ, 1896.
Чжэн Гуаньин цзи 䚥㾖ᑨ䲚 (Собрание сочинений Чжэн Гуаньина). Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1988.
[Чжэндэ] Сунцзянфу чжи [ℷᖋ]ᵒ∳ᑰᖫ (Описание области Сунцзян [периода Чжэн-дэ]).
Шанхай шудянь Ϟ⍋кᑫ, 1990.
Чжэнь Дэсю Ⳳᖋ⾔. Сишань чжэн сюнь 㽓ቅᬓ䆁 (Политические наставления Сишаня
[Чжэнь Дэсю]). Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1991 (ЦШЦЧ, т. 893).
Чицзин имэнь Ван ши цзупу ᬩᮠН䮼⥟⇣ᮣ䈅 (Указ о прославлении родословной благородного рода Ван). Ксилогр., 1875–1908.
Чу Хуа 㻮ढ. Мумянь пу ᳼ẝ䈅 (Систематическое описание хлопкового дерева). Шанхай
гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 126).
Чэн Хао ⿟乶, Чэн И ⿟乤. Эр Чэн вай шу Ѡ⿟໪к (Другие книги двух [братьев] Чэн).
Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
Чэн Цзиньфан ⿟ᰟ㢇. Чжэн сюэ лунь сы ℷᄺ䆎ಯ (Обсуждение истинного учения. Ч. 4) //
Мяньсинтан вэнь цзи ࢝㸠ූ᭛䲚 (Собрание сочинений из павильона Мяньсинтан).
Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 1433).
Чэнь Жэньси 䰜ҕ䫵. Хуан Мин цэ чэн вэньсюань ⱛᯢㄪ⿟᭛䗝 (Образцы лучших экзаменационных сочинений Августейшей Мин). Пекин: Бэйцзин чубаньшэ ࣫Ҁߎ⠜⼒,
2005.
Чэнь Иньцюэ 䰜ᆙᘾ. Юй Лю Шуя лунь говэнь шити шу Ϣ߬ন䲙䆎೑᭛䆩乬к (Письмо
Лю Шуя с обсуждением тем экзаменационных сочинений по китайскому языку) //

613

Библиография

Чэнь Иньцюэ. Цзиньмингуань цун гао эрбянь 䞥ᯢ佚ϯ〓Ѡ㓪 (Второе собрание рукописей из Цзиньмингуаня). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1980.
Чэнь Канци 䰜ᒋ⽎. Лан цянь цзивэнь чу би 䚢┰㑾䯏߱ヨ (Пробы пера задержавшегося
на посту лана). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1984.
Чэнь Канци 䰜ᒋ⽎. Цзивэнь дагун иши 㑾᭛䖒݀䘌џ (Записи о событиях на пути к
службе) // Чэнь Канци. Лан цянь цзивэнь чу би 䚢┰㑾䯏߱ヨ (Пробы пера задержавшегося на посту лана). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1984.
Чэнь Канци 䰜ᒋ⽎. Чжуцюй цзюлоу тиби ᴅሜ䜦ὐ乬ຕ (Настенные записи в кабачке
Чжуцюй) // Чэнь Канци. Лан цянь цзивэнь чу би 䚢┰㑾䯏߱ヨ(Пробы пера задержавшегося на посту лана). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1984.
Чэнь Мэнлэй 䰜Ṻ䳋. Цзинь хуй бянь цзи 䖯∛㓪ਃ (Докладная записка о представлении
сборника) // Чэнь Мэнлэй. Сунхэшань фан вэньцзи ᵒ吸ቅ᠓᭛䲚 (Собрание из кабинета Сунхэшань). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 1416).
Чэнь Сые цзи 䰜ৌϮ䲚 (Собрание сочинений Чэнь Сые) // [Гуансюй] Чунсю чанчжао хэ
чжигао [‫ܝ‬㒾]䞡ׂᐌᰁ੠ᖫ〓 (Заново восстановленные записи о принятых славных
и правильных ритуалах [периода Гуан-сюй]). [Б.м., б.г.]
Чэнь Хунмоу 䰜ᅣ䇟. Фэнсу тяоюэ 亢֫ᴵ㑺 (Соглашение о нравах) // [Гуансюй] Сучжоу
фу чжи [‫ܝ‬㒾]㢣Ꮂᑰᖫ (Хроники округа Сучжоу [периода] Гуан-сюй). Тайбэй: Тайвань чэнвэнь чубаньшэ ৄ⑒៤᭛ߎ⠜⼒, 1970 (ЧДЦ, т. 5); То же в изд.: Цин чао цзинши вэньбянь ⏙ᳱ㒣Ϫ᭛㓪 (Документы Цин по управлению государством). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1992.
Чэнь Хунмоу 䰜ᅣ䇟. Цзяо нюй и гуй сюй ᬭཇ䘫㾘 (Унаследованные правила наставления для женщин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1920 (СББЯ, т. 294).
Чэнь Хэ 䰜吸. Сюй ᑣ (Предисловие) // Цзи Вэньда гун и цзи 㑾᭛䖒݀䘫䲚(Посмертное
собрание сочинений гуна Цзи Вэньда [Цзи Юня]). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡
ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 1435).
Чэнь Цзижу 䰜㒻‫ۦ‬. Чэнь Мэйгун цюаньцзи 䰜ⳝܼ݀䲚 (Полное собрание сочинений
Чэнь Мэйгуна [Чэнь Цзижу]). Шанхай: Дадао шуцзюй ໻䘧кሔ, 1935.
Чэнь Цзижу 䰜㒻‫ۦ‬. Янци ю ши ችᷪᑑџ (Вид с утеса на прелестный пейзаж). Цзинань:
Цилу шушэ 唤剕к⼒, 1997 (СКЦШ ЦМЦШ, т. 118).
Чэнь Цзылун 䰜ᄤ啭. Фань ли ޵՟ (Предисловие) // Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Нунчжэн цюаньшу цзяочжу ‫ݰ‬ᬓܼк᷵⊼ («Полное собрание книг по сельскохозяйственной политике» с комментариями) / Ред. и коммент. Ши Шэнхань ⷇ໄ∝. Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1979.
Чэнь Цюэ 䰜⹂. Сюэчжэ и чжишэн вэйбэнь лунь ᄺ㗙ҹ⊏⫳Ўᴀ䆎 (Рассуждения о том,
что ученые должны делать основой своего заработка) // Чэнь Цюэ цзи 䰜⹂䲚 (Собрание сочинений Чэнь Цюэ). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1979.
Шанхай чуаншэ Чжунго нюсюэтан цзи Ϟ⍋߯䆒Ё೑ཇᄺූ䆄 (Заметки о создании в
Шанхае китайской школы для девочек) // Ваньго гунбао ϛ೑݀᡹. 1899. № 6 (125).
Ши Тао ⷇⍯. Да Дицзы тихуа ши ба ໻⍸ᄤ乬⬏䆫䎟 (Исторические послесловия и надписи на картинах Большого Дицзы) // Ли Ваньцай ᴢϛᠡ. Ши Тао ⷇⍯. Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ, 1996.
Ши Тао Хуа юй лу Бяньхуа чжан ди сань ⷇⍯⬏䇁ᔩব࣪ゴ㄀ϝ («Записи бесед о жиописи» Ши Тао. Об изменениях. Ч. 3) // Ли Ваньцай ᴢϛᠡ. Ши Тао ⷇⍯. Чанчунь:
Цзилинь мэйшу чубаньшэ, 1996.

614

Библиография

Ши Шэнхань ⷇ໄ∝ (ред. и коммент.). Нунсан цзияо цзяочжу ‫ݰ‬ḥ䕥㽕᷵⊼ (Комментарии к избранным материалам по земледелию и шелководству). Пекин: Нунъе чубаньшэ ‫ݰ‬Ϯߎ⠜⼒, 1982.
Шицзи ৆䆄 (Исторические записки). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1982.
Шэн Кан ⲯᒋ. Хуанчао цзинши вэнь сюйбянь ⱛᳱ㒣Ϫ᭛㓁㓪 (Дополнение к Своду документов по управлению [страной] Августейшей династии). Ксилогр. изд. Уцзинь Шэнши сыбу лоу ℺䖯ⲯ⇣ᗱ㸹ὐ, 1897.
Шэн-у цзи ೷℺䆄 (Записи о военных деяниях государей). Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ,
1984.
Шэнцзу Жэнь хуанди юйчжи вэньцзи ೷⼪ҕⱛᏱᕵࠊ᭛䲚 (Собрание литературных произведений Жэнь-хуанди Шэнцзу). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк
佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 1298–1299).
Шэнь Дэфу ≜ᖋヺ. Ваньли е хо бянь ϛग़䞢㦋㓪 (Собрание неофициальных сведений годов Вань-ли). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1959.
Шэнь Цифэн ≜䍋޸. Байшо ⿫䇈 (Рассказы) // Мин ши цзыляо цункань ᯢ৆䌘᭭ϯߞ
(Сборник материалов по истории Мин). Вып. 2. Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ
∳㢣Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1982.
Шэньбао (фучжан) ⬇᡹(䰘ᓴ) (Сообщения. Приложение). 10‒14.08.1896.
Шэньбао (фучжан) ⬇᡹(䰘ᓴ) (Сообщения. Приложение). 27.07.1897.
Эртай 䛖ᇨ⋄. Чжэн дянь ши жу шуюань цзяо ᕕ⒛຿ܹк䰶ᬭ (Указания к привлечению
ученых мужей народности дянь к работе в академиях) // Цин цзин ши вэнь бянь ⏙㒣
Ϫ᭛㓪 (Цинские документы об управлении государством). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1992.
Эртай цзоучжэ 䛖ᇨ⋄༣ᡬ (Доклад Эртая) // Юнчжэн чао ханьвэнь чжупи цзоучжэ хуйбянь 䲡ℷᳱ∝᭛ᴅᡍ༣ᡬ∛㓪 (Собрание резолюций императора Юнчжэна по докладным запискам на китайском языке) / Чжунго дии лиши данъаньгуань Ё೑㄀ϔग़
৆ḷḜ佚 (Первый исторический архив Китая). Цзянсу гуцзи чубаньшэ ∳㢣স㈡ߎ⠜
⼒, 1991.
Юань Ингуан 㹕㣅‫ܝ‬, Тун Хао ス⌽ (ред.). Ли Синъюань жицзи ᴢ᯳≙᮹䆄 (Дневники Ли
Синъюаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1987.
Юань Куйшэн 䰂㩉⫳. Ча юй кэ хуа 㤊ԭᅶ䆱 (Гостевые разговоры за чаем). Синьбэй:
Тайвань синьвэньфэн чубаньгунсы ৄ⑒ᮄ᭛Єߎ⠜݀ৌ, 2008 (ЦШЦЧ, т. 86).
Юань Мэй 㹕ᵮ. Суйюань ши хуа 䱣ು䆫䆱 (Суждения о поэзии из сада Суйюань). Пекин:
Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ Ҏ⇥᭛ᄺߎ⠜⼒, 1982.
Юань Мэй 㹕ᵮ. Сюй чжи дань 乏ⶹऩ (Принять к сведению) // Юань Мэй. Суйюань шидань 䱣ು亳ऩ (Меню Суйюаня). Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ ∳㢣স㈡ߎ⠜⼒, 2000.
Юань Мэй 㹕ᵮ. Сяоцан шань фан ши цзи ᇣҧቅ᠓䆫䲚 (Сборник стихов из дома у горы
Сяоцан) // Юань Мэй цюань цзи 㹕ᵮܼ䲚 (Полное собрание сочинений Юань Мэя).
Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ ∳㢣স㈡ߎ⠜⼒, 1993. Т. 1.
Юань Хуан 㹕咘 (Юань Ляофань 㹕њ޵). Ляофань сы сюнь њ޵ಯ䆁 (Четыре наставления Ляофаня) // Миньцзянь цюань шань шу ⇥䯈ࡱ୘к (Простонародные книги, побуждающие к благим поступкам). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1995.
Юань Хундао 㹕ᅣ䘧. Юань Хундао цзи цзянь цзяо 㹕ᅣ䘧䲚ㄎ᷵ (Собрание Юань Хундао, выверенное, с комментарием). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1981.

615

Библиография

Юань ши шифань 㹕⇣Ϫ㣗 (Правила рода Юань). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань
ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 698).
Юань ши ‫ܗ‬৆ (История Юань). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒; Шанхай шудянь Ϟ⍋кᑫ, 1986 (Эрши у ши ѠकѨ৆ «Двадцать пять [династийных] историй»,
т. 9).
Юй Цзидэн ԭ㒻ⱏ. Дяньгу цзивэнь ‫݌‬ᬙ䆄䯏 (Записи услышанного о прежних порядках).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1981.
Юй цзуань Чжу-цзы цюань шу ᕵ㑖ᴅᄤܼк (Высочайше составленное полное собрание
сочинений Чжу-цзы). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ
СКЦШ, т. 720–721).
Юй Чжэнсе ֲℷ⟂. Цзе фу шо 㡖ཛ䇈 (О целомудренных женщинах) // Юй Чжэнсе.
Гуйсы лэйгао ⱌᏇ㉏〓 (Черновики года гуй-сы). Шэньян: Ляонин цзяоюй чубаньшэ
䖑ᅕᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2001.
Юй Чжэнсе ֲℷ⟂. Чжэнь нюй шо 䋲ཇ䇈 (О добродетельных женщинах) // Юй Чжэнсе.
Гуйсы лэйгао ⱌᏇ㉏〓 (Черновики года гуй-сы). Шэньян: Ляонин цзяоюй чубаньшэ
䖑ᅕᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2001.
Юй Шэньсин Ѣᜢ㸠. Гушань бичжу 䈋ቅヨ呜 (Записки из Гушань). Цзинань: Цилу шушэ
唤剕к⼒, 1997 (СКЦШ ЦМЦШ, т. 87).
Юнчжэн чжупи юй чжи 䲡ℷᴅᡍ䇩ᮼ (Императорские декреты [периода] Юн-чжэн).
Тайбэй: Тайвань вэньюань шуцзюй ৄ⑒᭛⑤кሔ, 1965.
[Юнчжэн] Чжэцзян тунчжи [䲡ℷ] ⌭∳䗮ᖫ (Географическое описание Чжэцзяна [периода Юн-чжэн]). Тайбэй: Тайвань шанъу иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ,
т. 519–526).
Юньшэ диужэнь ䷉⼒㄀ѨҎ (Пятый из обществ рифм). Ти «Гу цзинь сяо» 乬ljসҞ
ュNJ (Посвящение «Шуткам наших дней и древности») // Фэн Мэнлун ‫ރ‬Ṻ啭. Гу цзинь
сяо সҞュ (Шутки наших дней и древности). Шицзячжуан: Хэбэй жэньминь чубаньшэ ⊇࣫Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1985.
Ян Тинъюнь ᴼᓋㄴ. Дай и сюйпянь ҷ⭥㓁㆛ (Устранение сомнений. Продолжение). Ханчжоу: Воцунь цзачжи шэ ៥ᄬᴖᖫ⼒, 1936.
Ян Фэнбао ᴼ޸㢲. Шу Наньшань Цаотан ицзихоу кफቅ㤝ූ䘫䲚ৢ (После записи посмертного собрания сочинений из Хижины из трав у подножия Наньшань) // Ян Фэнбао. Цю ши цзи ⾟ᅸ䲚 (Собрание из Осенней комнаты). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ
⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2002 (СС СКЦШ, т. 1476).
Ян Шэнь ᴼቒ. Чжи бэнь тиган ⶹᴀᦤ㒆 (Главные познания об основном занятии [земледелии]») // Цинь Цзинь нунъянь ⾺ᰟ‫ݰ‬㿔 / Ван Юйху ⥟↧⨮ (ред.). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1957. С. 1–81.
Янь Жоцюй 䯢㢹⩽. Цяньцю чжа цзи ┰䚅ᴁ䆄 (Заметки Цяньцю). Тайбэй: Тайвань шанъу
иньшугуань ৄ⑒ଚࡵॄк佚, 1986 (ВЮ СКЦШ, т. 859).
Янь Жуюй Ϲབ✰. Саньшэн бяньфан. Бэйлань ϝⳕ䖍䰆໛㾜 (Три пограничные провинции. Материалы для чтения). Ксилогр., 1821–1850.
Янь Фу цзи Ϲ໡䲚 (Собрание сочинений Янь Фу). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ,
1986.
Янь Чжунпин ϹЁᑇ (ред.). Чжунго цзиньдай цзинцзи ши тунцзи цзыляо сюаньцзи Ё೑
䖥ҷ㒣⌢৆㒳䅵䌘᭭䗝䕥 (Статистические данные по экономической истории Китая
в новое время). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1955.

616

Библиография

Янь Юань 买‫ܗ‬. Сичжай цзи юй д᭟䆄ԭ (Дополнение к записям Сичжая) // Янь Юань
цзи 买‫ܗ‬䲚 (Собрание [сочинений] Янь Юаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ,
1987.
Янь Юань 买‫ܗ‬. Цунь сюэ бянь ᄬᄺ㓪 (Сохранение знания) // Янь Юань цзи 买‫ܗ‬䲚
(Собрание [сочинений] Янь Юаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1987..
Янь Юань 买‫ܗ‬. Шан Тайцан Лу Футин сяньшэн шу Ϟ໾ҧ䰚Ṉҁ‫⫳ܜ‬к (Письмо господину Лу Футину из Тайцана) // Янь Юань цзи 买‫ܗ‬䲚 (Собрание [сочинений] Янь
Юаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1987.
Янь Юань 买‫ܗ‬. Юэ Чжан ши Ван сюэ чжи и пин 䯙ᓴ⇣⥟ᄺ䋼⭥䆘 (Читая с критикой
«Подвергая сомнению учение Ван [Янмина]» учителя Чжан [Ле]) // Янь Юань цзи
买‫ܗ‬䲚 (Собрание [сочинений] Янь Юаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1987.
Янь Юань 买‫ܗ‬. Янь Сичжай сяньшэн няньпу 买д᭟‫⫳ܜ‬ᑈ䈅 (Погодичная биография
наставника Янь Сичжая) // Янь Юань цзи 买‫ܗ‬䲚 (Собрание [сочинений] Янь Юаня).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1987.
Яо Гунхэ ྮ݀吸. Шанхай сянь хуа Ϟ⍋䯆䆱 (Шанхайские праздные разговоры). Шанхай
гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1989.
Япянь чжаньчжэн данъань шиляо 叺⠛៬ѝḷḜ৆᭭ (Материалы исторического архива
об опиумных войнах) / Чжунго дии лиши данъаньгуань бянь Ё೑㄀ϔग़৆ḷḜ佚㓪
(Первый исторический архив Китая). Тяньцзинь гуцзи чубаньшэ ໽⋹স㈡ߎ⠜⼒,
1992.

Литератра на итайсом язые
Айтяньпу 㡒⬄⌺ (Étiemble R.). Чжунго чжи Оучжоу Ё೑П⃻⌆ (Китайская Европа) /
Пер. Сюй Цзюнь 䆌䩻, Цянь Линьсэнь 䪅ᵫỂ. Чжэнчжоу: Хэнань жэньминь чубаньшэ ⊇फҎ⇥ߎ⠜⼒, 1995.
Айэрмань 㡒ᇨ᳐ (Elman B.). Цун лисюэ дао пу сюэ – Чжунхуа диго вань ци сысян юй
шэхуй бяньхуа мяньмянь гуань Ң⧚ᄺࠄᴈᄺ——ЁढᏱ೑ᰮᳳᗱᛇϢ⼒Ӯব࣪䴶䴶
㾖 (От учения о принципе до цинских источниковедческих исследований: комплексный обзор изменений в идеологии и обществе Китая в позднеимперский период).
Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ ∳㢣Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1997.
Бай Цзинь ⱑᰟ (Bouvet J.). Канси ди чжуань ᒋ❭ᏱӴ (История императора Канси).
Наньчан: Чжухай чубаньшэ ⦴⍋ߎ⠜⼒, 1995.
Бао Вэньхань ࣙ᭛∝, Цяо Цзи Шঢ়. Мэнгу лиши вэньсянь гайшу 㩭᭛ग़৆᭛⤂ὖ䗄
(Обзор монгольских исторических памятников). Хух-Хото: Нэймэнгу жэньминь чубаньшэ ‫ݙ‬㩭সҎ⇥ߎ⠜⼒, 1994.
Бэйцзин чэнши лиши дили ࣫ҀජᏖग़৆ഄ⧚ (Историческая география Пекина). Пекин:
Бэйцзин яньшань чубаньшэ.
Ван Бинъяо ⥟⚇㗔. Пиньинь цзыпу ᣐ䷇ᄫ䈅 (Система романизации фонетического
произношения пиньинь). Пекин: Вэньцзы гайгэ чубаньшэ ᭛ᄫᬍ䴽ߎ⠜⼒, 1959.
Ван Ли ⥟࡯. Хань юй иньюньсюэ ∝䇁䷇䷉ᄺ (Китайская фонология) // Ван Ли вэнь цзи
⥟࡯᭛䲚 (Собрание сочинений Ван Ли). Цзинань: Шаньдун цзяоюй чубаньшэ ቅϰᬭ
㚆ߎ⠜⼒, 1986. Т. 4. С. 249–344.

617

Библиография

Ван Линьмао ∾ᵫ㣖. Усюй син сисюэ ходун юй вэньхуа цзегоу дэ гэнсинь ៞០݈㽓ᄺ⌏
ࡼϢ᭛࣪㒧ᵘⱘ᳈ᮄ (Расцвет европейской науки в период реформ 1898 г. и обновление цивилизационной структуры) // Усюй вэйсинь юй цзиньдай Чжунго дэ гайгэ ៞
០㓈ᮄϢ䖥ҷЁ೑ⱘᬍ䴽 (Реформы 1898 г. и реформы в Китае нового времени). Пекин: Шэхуй кэсюэ вэньсянь чубаньшэ, 2000.
Ван Тянью ⥟໽᳝. Ваньмин дунлинь дан и ᰮᯢϰᵫ‫ܮ‬䆂 (Дискуссии группы Дунлинь
при Поздней Мин). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1991.
Ван Цзычунь ∾ᄤ᯹. Во го чуаньбо цзиньдай чжиусюэ чжиши дэ дии бу ичжу ៥೑Ӵ᪁
䖥ҷỡ⠽ᄺⶹ䆚ⱘ㄀ϔ䚼䆥㨫 (Первое переводное сочинение по ботанике в Китае
в новое время) // Цзыжань кэсюэ ши яньцзю 㞾✊⾥ᄺ৆ⷨお. 1984. № 1. С. 90–96.
Ван Чжунминь ⥟䞡⇥. Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ. Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜
⼒, 1981.
Ван Чжэнь ⥟䫂, Чжан Пиюань ᓴϩ䖰, Чжоу Цинбо ਼⏙⊶. Лиши цихоу бяньхуа дуй
Чжунго шэхуй фачжань дэ иньсян — цзянь лунь жэнь дэ гуаньси ग़৆⇨‫׭‬ব࣪ᇍЁ೑
⼒Ӯথሩⱘᕅડ——‫ݐ‬䆎Ҏഄ݇㋏ (Влияние климатических изменений в истории на
развитие китайского общества: дискуссия о взаимодействии человека и земли) // Дили
сюэбао ഄ⧚ᄺ᡹. 1996. № 51, вып. 4. С. 329–339.
Ван Чжэньчжун ⥟ᤃᖴ. Мин Цин Хуй шан юй Хуай Ян шэхуй бяньцянь ᯢ⏙ᖑଚϢ⏂
ᡀ⼒Ӯব䖕 (Торговцы из Аньхоя и общественные изменения в Хуай и Ян при Мин
и Цин). Шанхай: Саньлянь шудянь ϝ㘨кᑫ, 1996.
Ван Чуньюй ⥟᯹⨰, Ду Ваньянь ᴰဝ㿔 (ред.). Миндай хуаньгуань юй цзинцзи шиляо чутань ᯢҷᅺᅬϢ㒣⌢৆᭭߱᥶ (Первичное исследование материалов по экономической истории и дворцовых евнухов при династии Мин). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ
чубаньшэ Ё೑⼒Ӯ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1986.
Ван Юэшэн ⥟䎗⫳. Ши ба шицзи Чжунго хуньинь цзятин яньцзю कܿϪ㑾Ё೑ီ࿏ᆊᒁ
ⷨお (Изучение нуклеарной семьи XVIII века в Китае). Пекин: Фалюй чубаньшэ ⊩ᕟ
ߎ⠜⼒, 2000.
Вань Годин ϛ೑哢. Сюй Гуанци дэ сюэшу лусянь хэ дуй нунъе дэ гунсянь ᕤ‫ܝ‬ਃⱘᄺᴃ
䏃㒓੠ᇍ‫ݰ‬Ϯⱘ䋵⤂ (Научный путь и вклад Сюй Гуанци в сельское хозяйство) // Сюй
Гуанци цзинянь луньвэнь цзи ᕤ‫ܝ‬ਃ㑾ᗉ䆎᭛䲚 (Сборник статей памяти Сюй Гуанци) / Чжунго кэсюэюань Чжунго цзыжань кэсюэши яньцзю ши Ё೑⾥ᄺ䰶Ё೑㞾✊⾥
ᄺ৆ⷨおᅸ (Отд-ние истории естественных наук Китая АН КНР). Пекин: Чжунхуа
шуцзюй Ёढкሔ, 1963. С. 11–47.
Вань Годин ϛ೑哢. Угу шихуа Ѩ䈋৆䆱 (Популярные сведения по истории [распространения] пяти основных продовольственных культур) // Вань Годин. Гудай цзинцзи
ши чжуаньти шихуа সҷ㒣⌢৆ϧ乬৆䆱 (Специализированные беседы по истории
экономики древности). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1983.
Вэй Писинь 儣ϩֵ (Will P.-É.). Шиба шицзи Чжунго дэ гуаньляо чжиду юй хуанчжэн 18
Ϫ㑾Ё೑ⱘᅬ‫ࠊڮ‬ᑺϢ㤦ᬓ (Бюрократическая система и мероприятия по борьбе со
стихийными бедствиями в Китае в XVIII в.). Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ
∳㢣Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 2003.
Вэй Писинь 儣ϩֵ (Will P.-É.). Мин Цин шици дэ гуаньчжэньшу юй Чжунго синчжэн
вэньхуа ᯢ⏙ᯊᳳⱘᅬㆈкϢЁ೑㸠ᬓ᭛࣪ (Административная культура Китая при
династиях Мин и Цин и «наставления для чиновников») // Цин ши яньцзю ⏙৆ⷨお.
1999. № 1. С. 3–20.

618

Библиография

Вэйцзиэр Бино 㓈ঢ়ᇨ·↩䇎 (Pinot V.). Чжунго дуй Фаго чжэсюэ сысян синчэн дэ инсян
Ё೑ᇍ⊩೑૆ᄺᗱᛇᔶ៤ⱘᕅ‫( ڣ‬Влияние Китая на формирование философской
мысли Франции). Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 2000.
Гао Сян 催㖨. Цзинь дай дэ чушу — ши ба шицзи Чжунго гуаньнянь бяньцянь юй шэхуй
фачжань 䖥ҷⱘ߱Ჭ——18 Ϫ㑾Ё೑㾖ᗉব䖕Ϣ⼒Ӯথሩ (Начало нового времени:
Развитие идеологии и общества в Китае в XVIII веке). Пекин: Шэхуй кэсюэ вэньсянь
чубаньшэ ⼒Ӯ⾥ᄺ᭛⤂ߎ⠜⼒, 2000.
Го Вэйдун 䛁िϰ. Чжунту цзиду Ёೳ෎ⴷ (Христианство в Китае). Куньмин: Юньнань
жэньминь чубаньшэ ѥफҎ⇥ߎ⠜⼒, 2001.
Го Индэ 䛁㣅ᖋ. Мин Цин чуаньци ши ᯢ⏙Ӵ༛৆ (История жанра пьес чуаньци при Мин
и Цин). Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ ∳㢣স㈡ߎ⠜⼒, 1999.
Го Шуанлинь 䛁ঠᵫ. Сичао цзидан ся дэ вань Цин дилисюэ 㽓╂▔㤵ϟⱘᰮ⏙ഄ⧚ᄺ
(Позднецинская география, возникшая под воздействием западной науки). Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ ࣫Ҁ໻ᄺߎ⠜⼒, 2000.
Го Яньли 䛁ᓊ⼐. Чжунго цзинь дай фаньи вэньсюэ гайлунь Ё೑䖥ҷ㗏䆥᭛ᄺὖ䆎 (Введение в китайскую переводную литературу нового времени). Ухань: Хубэй цзяоюй чубаньшэ ␪࣫ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1998.
Гу Вэймин 乒ि⇥. Чжунго тяньчжуцзяо бяннянь ши Ё೑໽Џᬭ㓪ᑈ৆ (Хронологическая история христианства в Китае). Шанхай шудянь чубаньшэ Ϟ⍋кᑫߎ⠜⼒, 2003.
Гэ Лу 㨯䏃. Чжунго гудай хуйхуа лилунь фачжань ши Ё೑সҷ㒬⬏⧚䆎থሩ৆ (История
развития теории традиционной живописи в Китае). Шанхай жэньминь мэйшу чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥㕢ᴃߎ⠜⼒, 1982.
Гэ Цзянсюн 㨯ࠥ䲘. Чжунго жэнькоу фачжань ши Ё೑Ҏষথሩ৆ (История народонаселения Китая). Фучжоу жэньминь чубаньшэ ⽣ᎲҎ⇥ߎ⠜⼒, 1991.
Гэ Чжаогуан 㨯‫ܝܚ‬. Ци шицзи чжи ши цзю шицзи Чжунго дэ чжиши сысян юй синьян
ϗϪ㑾㟇कбϪ㑾Ё೑ⱘⶹ䆚ǃᗱᛇϢֵӄ (Знания, идеология и верования в Китае
VII–XIX вв.). Шанхай: Фудань дасюэ чубаньшэ ໡ᮺ໻ᄺߎ⠜⼒, 2000.
Дай Няньцзу ᠈ᗉ⼪. Улисюэ цзай цзиньдай Чжунго дэ личэн ⠽⧚ᄺ೼䖥ҷЁ೑ⱘग़⿟
(Пути развития физики в Китае в новое время) // Чжунго кэцзи шиляо Ё೑⾥ᡔ৆᭭.
1982. № 4. С. 10–18.
Дай Няньцзу ᠈ᗉ⼪. Чжу Цзайюй Мин дай дэ кэсюэ хэ ишу цзюсин ᴅ䕑ⱅ——ᯢҷⱘ⾥
ᄺ੠㡎ᴃᎼ᯳ (Чжу Цзайюй — звезда науки и искусства эпохи Мин). Пекин: Жэньминь чубаньшэ Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1986.
Ди Баосянь ⢘㨚䋸. Лунь вэньсюэ шан сяошо чжи вэйчжи 䆎᭛ᄺϞᇣ䇈Пԡ㕂 (Рассуждения о месте романа в литературе) // Синь сяошо ᮄᇣ䇈 (Новый роман). 1903.
№ 7.
Дин Вэньцзян ϕ᭛∳, Чжао Фэнтянь 䍉Є⬄. Лян Цичао няньпу чанбянь ṕਃ䍙ᑈ䈅䭓
㓪 (Черновой вариант жизнеописания Лян Цичао). Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋
Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1983.
До Юнь ᴉѥ (ред.). Цин чу сы Ван хуа пай яньцзю луньвэнь цзи ⏙߱ಯ⥟⬏⌒ⷨお䆎᭛
䲚 (Сборник статей о школе живописи четырех Ванов в начале Цин). Шанхай шухуа
чубаньшэ Ϟ⍋к⬏ߎ⠜⼒, 1993.
Ду Шижань ᴰ⷇✊ и др. Чжунго кэсюэ цзишу шигао Ё೑⾥ᄺᡔᴃ৆〓 (Наброски по
истории китайской науки и технологий). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1982.

619

Библиография

Дэ Юй ᕫ㟚. Цзинду чжучжицы Ҁ䛑ネᵱ䆡 (Столичные стихи чжучжицы) // Хун лоу
мэн цзюань 㑶ὐṺो (О романе «Сон в красном тереме») / И Ли ϔ㉳ (ред.). Пекин:
Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1963.
Дэн Юньсян 䙧ѥе. Хун лоу фэнсу тань 㑶ὐ亢֫䈁 (Беседы об обычаях Красного терема). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1987.
Дянь Гун 乴݀. Цзи цзинчэн шуся чжи яньгэ 㑾Ҁජк㙚П⊓䴽 (Эволюция книготорговли
в Пекине) // Люличан сяо чжи ⧝⩗ॖᇣᖫ (Краткая запись о Люличане) / Сунь Дяньци
ᄭ↓䍋 (ред.). Пекин: Бэйцзин гуцзи чубаньшэ ࣫Ҁস㈡ߎ⠜⼒, 1982.
Кан Чэнъи ᒋ៤៓. Нунчжэн цюаньшу чжэнъин вэньсюань таньюань lj‫ݰ‬ᬓܼкNJᕕᓩ
᭛⤂᥶ॳ (Библиография источников «Нунчжэн цюаньшу»). Пекин: Нунъе чубаньшэ
‫ݰ‬Ϯߎ⠜⼒, 1960.
Касилэ व㽓ࢦ (Cassirer E.). Цимэн чжэсюэ ਃ㩭૆ᄺ (Философия просвещения). Цзинань:
Шаньдун жэньминь чубаньшэ ቅϰҎ⇥ߎ⠜⼒, 1988.
Кун Сянцзи ᄨ⼹ঢ়. Цин тин гуаньюй шэли июань дэ цзуйцзао чжэнлунь ⏙ᓋ݇Ѣ䆒ゟ䆂
䰶ⱘ᳔ᮽѝ䆎 (Первые дебаты при цинском дворе по поводу учреждения национального собрания) // Гуанмин жибао ‫ܝ‬ᯢ᮹᡹. 24.08.1988.
Лай Тэ 㦅⡍ (Wright S.F.). Чжунго гуаньшуй яньгэ ши Ё೑݇⿢⊓䴽৆ (История таможенного налога в Китае). Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1963.
Ли Вэньчжи ᴢ ᭛ ⊏ , Цзян Тайсинь ∳ ໾ ᮄ . Чжунго цзунфа цзунцзучжи хэ цзутянь
ичжуан Ё೑ᅫ⊩ᅫᮣࠊ੠ᮣ⬄Нᑘ (Китайская родовая система и система родовых
полей). Шанхай: Шэхуй кэсюэ вэньсянь чубаньшэ ⼒Ӯ⾥ᄺ᭛⤂ߎ⠜⼒, 2000.
Ли Госинь ᴢ೑ᮄ. Лунь Цянь Цзя мулу сюэ 䆎ђ௝Ⳃᔩᄺ (К вопросу о библиографической деятельности в периоды Цянь-лун и Цзя-цин) // Бэйцзин дасюэ сюэбао ࣫Ҁ໻
ᄺᄺ᡹. 1986. № 4. С. 104–112.
Ли Гоцзюнь ᴢ೑䩻, Ван Бинчжао ⥟⚇✻ (ред.). Чжунго цзяоюй тун ши Ё೑ᬭ㚆䗮৆
(История образовательный системы в Китае). Цзинань: Шаньдун цзяоюй чубаньшэ
ቅϰᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2000.
Ли Сяоти ᴢᄱᙠ. Цин мо дэ сяцэн шэхуй цимэн ⏙᳿ⱘϟሖ⼒Ӯਃ㩭 (Просвещение
низших слоев общества в конце правления Цин). Шицзячжуан: Хэбэй цзяоюй чубаньшэ ⊇࣫ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2001.
Ли Чжаои ᴢ㙛Н. Чжуннун сюэпай шоу Чжунго гудай чжэнчжи цзинцзи сысян инсян
чжи каочжэн 䞡‫ݰ‬ᄺ⌒ফЁ೑সҷᬓ⊏㒣⌢ᗱᛇᕅડП㗗䆕 (Исследование влияния
политико-экономической идеологии древнего Китая на физиократическую школу) /
Чжуншань дасюэ Ёቅ໻ᄺ // Шэхуй кэсюэ ⼒Ӯ⾥ᄺ. 1935. № 1, ч. 2.
Ли Юйань ᴢ⥝ᅝ, Чэнь Чуаньи 䰜Ӵ㡎. Чжунго цаншуцзя цыдянь Ё೑㮣кᆊ䕲‫( ݌‬Словарь собирателей книжных коллекций в Китае). Ухань: Хубэй цзяоюй чубаньшэ ␪࣫
ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1989.
Ли Юэсэ ᴢ㑺⨳ (Needham J.). Чжунго кэсюэ цзишу ши Ё೑⾥ᄺᡔᴃ৆ (История науки
и техники Китая). Т. 1. Пекин: Кэсюэ чубаньшэ ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1975.
Ли Юэсэ ᴢ㑺⨳ (Needham J.). Чжунго кэсюэ цзишу ши Ё೑⾥ᄺᡔᴃ৆ (История науки
и техники Китая). Т. 5. Дисюэ ഄᄺ (Науки о Земле). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ ⾥ᄺߎ
⠜⼒, 1976.
Линь Цзиньчжи ᵫ䞥ᵱ. Чжунго цзуйцзао фасянь, цзин инь хэ гуань ся Наньхай чжудао
дэ лиши Ё೑᳔ᮽথ⦄ǃ㒣㧹੠ㅵ䕪फ⍋䇌ቯⱘग़৆ (История открытия, установ-

620

Библиография

ления системы хозяйствования и управления на островах Южно-Китайского моря) //
Наньхай чжудао дили, лиши, чжуцюань फ⍋䇌ቯഄ⧚·ग़৆·Џᴗ (География, история,
управление на островах Южно-Китайского моря) / Люй Ижань ৩ϔ➗ (ред.). Харбин:
Хэйлунцзян цзяоюй чубаньшэ 咥啭∳ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1992.
Лицивэнь ߽༛⏽ (Reichvein A.). Шиба шицзи Чжунго юй Оучжоу вэньхуа дэ цзечу कܿϪ
㑾Ё೑Ϣ⃻⌆᭛࣪ⱘ᥹㾺 / Пер. Чжу Цзецинь ᴅᵄࢸ. Пекин: Шанъу иньшугуань
࣫Ҁଚࡵॄк佚, 1962.
Ло Шувэй 㔫╡ӳ (ред.). Цзиньдай Тяньцзинь чэнши ши 䖥ҷ໽⋹ජᏖ৆ (История Тяньцзиня в новое время). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ Ё೑⼒Ӯ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1993.
Ло Юйдун 㔫⥝ϰ. Чжунго лицзинь ши Ё೑६䞥৆ (История ликина в Китае). Шанхай:
Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1936.
Лосы Мофэй 㔫‫·ݍ‬๼㧆 (Murphey R.). Шанхай — сяньдай Чжунго дэ яоши Ϟ⍋——⦄ҷ
Ё೑ⱘ䩹࣭ (Шанхай — ключ к современному Китаю). Шанхай жэньминь чубаньшэ
Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1986.
Лоу Юйле ὐᅛ⚜. Тан Сяньцзу чжэсюэ сысян чутань ∸ᰒ⼪૆ᄺᗱᛇ߱᥶ (Первичные
рассуждения о философских идеях Тан Сяньцзу) // Тан Сяньцзу яньцзю луньвэнь цзи
∸ᰒ⼪ⷨお䆎᭛䲚 (Сборник статей по исследованию Тан Сяньцзу). Пекин: Чжунго
сицзюй чубаньшэ Ё೑៣࠻ߎ⠜⼒, 1984.
Лу Сюнь 剕䖙 (Лу Синь). Цзэньмэ се ᗢМ‫( ݭ‬Как писать) // Лу Сюнь цюань цзи 剕䖙ܼ䲚
(Полное собрание сочинений Лу Синя). Т. 4. Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ
Ҏ⇥᭛ᄺߎ⠜⼒, 1981.
Лу Сюнь 剕䖙 (Лу Синь). Чжунго сяошо шилюэ Ё೑ᇣ䇈৆⬹ (Краткая история китайской прозы). Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ Ҏ⇥᭛ᄺߎ⠜⼒, 1975.
Лу Цянь शࠡ. Мин Цин сицюй ши ᯢ⏙៣᳆৆ (История драматургии Мин и Цин). Шанхай шанъу иньшугуань Ϟ⍋ଚࡵॄк佚, 1935.
Лю Ганцзи ߬㒆㑾. Вэнь Чжэнмин ᭛ᖉᯢ. Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ ঢ়ᵫ㕢ᴃ
ߎ⠜⼒, 1996.
Лю Гуанфэнь ߬‫ܝ‬㬵 (ред.). Сюци чжи чжи пин ׂ唤Ⳉᣛ䆘 (Анализ «Непосредственных
указаний, как совершенствовать личные качества и поддерживать порядок в семье»).
Сиань: Шэньси тунчжигуань 䰩㽓䗮ᖫ佚, 1935 (Гуаньчжун цуншу ݇Ёϯк «Книжное собрание из Гуаньчжуна»).
Лю Данянь ߬໻ᑈ. Пин цзиньдай цзинсюэ 䆘䖥ҷ㒣ᄺ (Критика изучения канонических
книг в новое время) // Мин Цин луньцун ᯢ⏙䆎ϯ (Сборник статей об эпохах Мин и
Цин) / Бэйцзин дасюэ ࣫Ҁ໻ᄺ (Пекинский университет), Гугун боуюань ᬙᅿम⠽䰶
(Музей Гугун). Т. 1. Пекин: Цзыцзиньчэн чубаньшэ ㋿⽕ජߎ⠜⼒, 1999.
Лю Иньбо ߬㤿ᶣ. Чжунго уся сяошо лиши Ё೑℺մᇣ䇈৆ (История рыцарского романа
Китая). Шицзячжуан: Хуашань вэньи чубаньшэ 㢅ቅ᭛㡎ߎ⠜⼒, 1992.
Лю Ичжэн ᷇䆦ᖉ. Чжунго вэньхуа ши Ё೑᭛࣪৆ (История китайской культуры). Пекин: Дунфан чубань чжунсинь ϰᮍߎ⠜Ёᖗ, 1988; То же: Шанхай саньлянь шудянь
Ϟ⍋ϝ㘨кᑫ, 2007.
Лю Цзэхуа ߬⋑ढ (ред.). Чжунго чжэнчжи сысян ши. Суй Тан Сун Юань Мин Цин цзюань
Ё೑ᬓ⊏ᗱᛇ৆˄䱟૤ᅟ‫ܗ‬ᯢ⏙ो˅ (История политической мысли в Китае. Период
Суй, Тан, Сун, Юань, Мин, Цин). Ханчжоу: Чжэцзян жэньминь чубаньшэ ⌭∳Ҏ⇥ߎ
⠜⼒, 1996.

621

Библиография

Лю Шицзи ߬⷇ঢ়. Мин Цин шидай Цзяннань шичжэнь яньцзю ᯢ⏙ᯊҷ∳फᏖ䬛ⷨお
(Города к югу от Янцзы в период Мин‒Цин). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ
Ё೑⼒Ӯ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1987.
Лю Юйшэн ߬⾎⫳. Шицзайтан цзаи Ϫ䕑ූᴖᖚ (Воспоминания о зале Шицзайтан).
Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1960.
Лю Юнцян ࢛߬ᔎ. Вэньжэнь цзиншэнь дэ шису цзайти Цин чу дуаньпянь байхуа сяошо
дэ синь фачжань ᭛Ҏ㊒⼲ⱘϪ֫䕑ԧ——⏙߱ⷁ㆛ⱑ䆱ᇣ䇈ⱘᮄথሩ (Простонародные медиа для выражения духа ученых: новое развитие рассказа на байхуа в начале династии Цин) // Вэньсюэ ичань ᭛ᄺ䘫ѻ. 1998. № 6.
Лю Юнцян ࢛߬ᔎ. Цзинь пин мэй дэ бэнь вэнь юй цзешоу фэньси lj䞥⫊ṙNJⱘᴀ᭛Ϣ᥹
ফߚᵤ (Текстуально-герменевтический анализ романа «Цветы сливы в золотой вазе») // Бэйцзин дасюэ сюэбао ࣫Ҁ໻ᄺᄺ᡹. 1996. № 4.
Люй Ижань ৩ ϔ ➗ . Гаэрдань фуду цзыша шо бяньвэй ొ ᇨ Ѝ “ ᳡ ↦ 㞾 ᴔ ” 䇈 䕼 Ӿ
(Установление ошибочности сказания о самоубийстве Галдана) // Люй Ижань. Чжунго бэйбу бяньцзян ши яньцзю Ё೑࣫䚼䖍⭚৆ⷨお (Исследования по истории пограничных районов Северного Китая). Харбин: Хэйлунцзян цзяоюй чубаньшэ 咥啭∳ᬭ
㚆ߎ⠜⼒, 1991.
Люй Фань ৩޵. Гун Цзычжэнь ши и фа вэй 啮㞾⦡䆫㡎থᖂ (Подробное исследование
поэтического искусства Гун Цзычжэня). Цзинань: Шаньдун дасюэ чубаньшэ ቅϰ໻ᄺ
ߎ⠜⼒, 1996.
Лян Фанчжун ṕᮍӆ. Лян Фанчжун цзинцзи ши луньвэньцзи ṕᮍӆ㒣⌢৆䆎᭛䲚
(Сборник статей по истории экономики Лян Фанчжуна). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1989.
Лян Цичао ṕਃ䍙. Иньбин ши хэцзи: вэнь цзи 佂‫ބ‬ᅸড়䲚·᭛䲚 (Сводное собрание сочинений из Кабинета Охлаждения жара: статьи). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1989.
Лян Цичао ṕਃ䍙. Лунь сяошо юй цюнь чжи чжи гуаньси 䆎ᇣ䇈Ϣ㕸⊏П݇㋏ (Рассуждения о связи романа и управления массами) // Синь сяошо ᮄᇣ䇈 (Новый роман).
Вып. 1. 1902.
Лян Цичао ṕਃ䍙. Синь шисюэ (Новая историческая наука) // Лян Цичао. Иньбин ши
хэцзи: вэнь цзи 佂‫ބ‬ᅸড়䲚·᭛䲚 (Сводное собрание сочинений из Кабинета Охлаждения жара: статьи). Т. 9. Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1989.
Лян Цичао ṕਃ䍙. Сисюэ шуму бяо 㽓ᄺкⳂ㸼 (Каталог книг о западных науках) // Шиу
бао ᯊࡵ᡹. 1896. № 8.
Лян Цичао ṕਃ䍙. Уши нянь Чжунго цзиньхуа гайлунь ѨकᑈЁ೑䖯࣪ὖ䆎 (Краткий
очерк поступательного развития Китая за 50 лет) // Лян Цичао. Иньбин ши хэцзи 佂‫ބ‬
ᅸড়䲚 (Сводное собрание сочинений из Кабинета Охлаждения жара: статьи). Т. 5.
Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1989.
Лян Цичао ṕਃ䍙. Цин дай сюэшу гайлунь ⏙ҷᄺᴃὖ䆎 (Очерк учений эпохи Цин).
Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1998.
Лян Цичао ṕਃ䍙. Чжунго цзинь саньбай нянь сюэшу ши Ё೑䖥ϝⱒᑈᄺᴃ৆ (История
китайских учений трех последних столетий). Шанхай: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ,
1936; То же: Пекин: Чжунго шудянь Ё೑кᑫ, 1985.
Ляо Бэнь ᒪ༨, Лю Яньцзюнь ߬ᔺ৯. Чжунго сицюй фачжань ши Ё೑៣᳆থሩ৆ (История развития театра в Китае). Тайюань: Шаньси цзяоюй чубаньшэ ቅ㽓ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2000.

622

Библиография

Ляо Фушу ᒪ䕙ন. Чжунго гудай иньюэ цзяньши Ё೑সҷ䷇Фㅔ৆ (Краткая история китайской древней музыки). Пекин: Жэньминь иньюэ чубаньшэ Ҏ⇥䷇Фߎ⠜⼒, 1964.
Ма Сиша 偀㽓≭, Хань Бинфан 䶽⾝ᮍ. Чжунго миньцзянь цзунцзяо ши Ё೑⇥䯈ᅫᬭ৆
(История китайских народных религий). Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜
⼒, 1992.
Ма Сюэлян 偀ᄺ㡃, Лян Тинван ṕᒁᳯ, Чжан Гунцзинь ᓴ݀䇼. Чжунго шаошу миньцзу
вэньсюэ ши Ё೑ᇥ᭄⇥ᮣ᭛ᄺ৆ (История литературы малых народностей Китая).
Пекин: Чжунъян миньцзу сюэюань чубаньшэ Ё༂⇥ᮣᄺ䰶ߎ⠜⼒, 1992.
Ма Цзуи 偀⼪↙. Чжунго фаньи цзянь ши — у сы и цянь буфэнь Ё೑㗏䆥ㅔ৆——Ѩಯҹ
ࠡ䚼ߚ (Краткая история переводческой деятельности в Китае: до «движения 4 мая»).
Испр. и доп. изд. Пекин: Чжунго дуйвай фаньи чубань гунсы Ё೑ᇍ໪㗏䆥ߎ⠜݀ৌ,
1998.
Макэсы 偀‫ܟ‬ᗱ (Маркс К.) Япянь маои ши 叺⠛䌌ᯧ৆ (История торговли опиумом) /
Макэсы Эньгэсы сюаньцзи 偀‫ܟ‬ᗱᘽḐᮃ䗝䲚 (Избранные сочинения К. Маркса и
Ф. Энгельса). Т. 2. Пекин: Жэньминь чубаньшэ Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1972.
Макэсы 偀‫ܟ‬ᗱ (Маркс К.), Эньгэсы ᘽḐᮃ (Энгельс Ф.). Макэсы Эньгэсы цюаньцзи 偀‫ܟ‬
ᗱᘽḐᮃܼ䲚 (Полное собрание сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса). Пекин: Жэньминь чубаньшэ Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1957.
Мао Хайцзянь 㣙⍋ᓎ. Тянь чао дэ бэнкуй ໽ᳱⱘዽ⑗ (Крушение царствующей династии). Пекин: Саньлянь шудянь ϝ㘨кᑫ, 1995.
Мидзогути Юдзо ≳ষ䲘ϝ. Чжунго цянь цзиньдай сысян чжи цючжэ юй чжанькай Ё೑
ࠡ䖥ҷᗱᛇП᳆ᡬϢሩᓔ (Зигзаги в развитии китайской интеллектуальной мысли в
начале нового времени). Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1997.
Мочжи Ицзя 㥿㡱ᅰՇ (Motsch Monika). Гуаньчжуй бянь юй Ду Фу синь цзе ljㅵ䫹㓪NJ
Ϣᴰ⫿ᮄ㾷 (Новое понимание «Разысканий» и Ду Фу). Шицзячжуан: Хэбэй цзяоюй
чубаньшэ ⊇࣫ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1998.
Мэн Сэн ᄳỂ. Сянцзи каоши 佭བྷ㗗ᅲ (О реальности существования Сян-фэй) // Мэн
Сэн. Мин Цин шилунь чжэцзикань сюйбянь ᯢ⏙৆䆎㨫䲚ߞ㓁㓪 (Сборник трудов по
истории Мин и Цин. Продолжение). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1986.
Мэн Сэн ᄳỂ. Цин чао кайго ши ⏙ᳱᓔ೑৆ (История основания государства Цин).
Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1992.
Мяо Цюаньсунь 㓾㤗ᄭ. И Фэн лаожэнь няньпу 㡎亢㗕Ҏᑈ䈅 (Биографическая хроника
пожилого И Фэна). Бэйпин вэньлутан ࣫ᑇ᭛⽘ූ, 1936.
Найто Конан ‫ݙ‬㮸␪फ, Аоки Масари 䴦᳼ℷѠ. Лянгэ Жибэнь ханьсюэцзя дэ Чжунго
цзисин ϸϾ᮹ᴀ∝ᄺᆊⱘЁ೑㑾㸠 (Путевые заметки, сделанные двумя японскими
синологами во время путешествия по Китаю) / Пер. Ван Цин ⥟䴦. Пекин: Гуанмин
жибао чубаньшэ ‫ܝ‬ᯢ᮹᡹ߎ⠜⼒, 1999.
Нисидзима Садао 㽓吓㽓ᅮ. Чжунго цзинцзи ши яньцзю Ё೑㒣⌢৆ⷨお (Изучение
истории экономики Китая). Пекин: Нунъе чубаньшэ ‫ݰ‬Ϯߎ⠜⼒, 1984.
Окада Такэхико ‫℺⬄ݜ‬ᔺ. Ван Янмин юй Мин мо жусюэ ⥟䰇ᯢϢᯢ᳿‫ۦ‬ᄺ (Ван Янмин
и конфуцианство при Поздней Мин). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 2000.
Пань Най ┬哤. Фаньдиган цан Сюй Гуанци «Цзяньцзе цзунсин ту» каочжэн ẉ㩖ት㮣ᕤ
‫ܝ‬ଳlj㽟⬠㐑᯳೪NJ㗗䄝 (Исследование «Карты видимых созвездий» Сюй Гуанци из
библиотеки Ватикана) // Вэньу ᭛⠽. 1991. № 1.

623

Библиография

Пань Цзисин ┬ঢ়᯳. Сун Инсин пинчжуань ᅟᑨ᯳䆘Ӵ (Жизнеописание Сун Инсина).
Нанкин: Наньцзин дасюэ чубаньшэ फҀ໻ᄺߎ⠜⼒, 1990.
Се Гочжэнь 䇶೑Ḷ. Мин дай шэхуй цзинцзи шиляо сюаньбянь ᯢҷ⼒Ӯ㒣⌢৆᭭䗝㓪
(Избранные материалы по социально-экономической истории эпохи Мин). Т. 2. Фучжоу: Фуцзянь жэньминь чубаньшэ ⽣ᓎҎ⇥ߎ⠜⼒, 1981.
Се Гочжэнь 䇶೑Ḷ. Мин Цин чжи цзи даншэ юньдун као ᯢ⏙П䰙‫⼒ܮ‬䖤ࡼ㗗 (Исследование деятельности фракций и объединений на рубеже Мин и Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1982.
Синьхай гэмин шици цикань цзешао 䕯ѹ䴽ੑᯊᳳᳳߞҟ㒡 (Периодические издания времен Синьхайской революции). Пекин: Жэньминь чубаньшэ Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1987.
Сунь Вэньлян ᄭ᭛㡃. Маньцзу цзюэ ци юй Мин Цин синван ⒵ᮣዯ䍋Ϣᯢ⏙݈ѵ (Подъем маньчжуров и возвышение и падение Мин и Цин). Шэньян: Ляонин дасюэ чубаньшэ 䖑ᅕ໻ᄺߎ⠜⼒, 1992.
Сунь Дяньци ᄭ↓䍋 (ред.). Лилючан сяо чжи ⧝⩗ॖᇣᖫ (Краткая запись о Люличане).
Пекин: Бэйцзин гуцзи чубаньшэ ࣫Ҁস㈡ߎ⠜⼒, 1982.
Сюй Вэй ᕤ␁. Нань цы сюйлу फ䆡ভᔩ (Заметки о южных цы) // Чжунго гудянь сицю
луньчжу цзичэн Ё೑স‫݌‬៣᳆䆎㨫䲚៤ (Собрание сочинений о традиционной китайской музыкальной драме). Т. 3. Пекин: Чжунго сицюй чубаньшэ Ё೑៣᳆ߎ⠜⼒, 1959.
Сюй Дисин 䆌⍸ᮄ, У Чэнмин ਈᡓᯢ (ред.). Чжунго цзыбэньчжуи фачжань ши Ё೑䌘ᴀ
ЏНথሩ৆ (История развития капитализма в Китае). Пекин: Жэньминь чубаньшэ
Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1985.
Сюй Кэ ᕤ⦖. Цин бай лэйчао ⏙⿫㉏䩲 (Антология мелочей [эпохи] Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1984–1986.
Сюй Хайсун ᕤ⍋ᵒ. Цин чу шижэнь юй сисюэ ⏙߱຿ҎϢ㽓ᄺ (Ученые в начале правления Цин и западная наука). Пекин: Дунфан чубаньшэ ϰᮍߎ⠜⼒, 2000.
Сюй Цзунцзэ ᕤᅫ⋑. Мин Цин цзянь есухуйши ичжу тияо ᯢ⏙䯈㘊⿷Ӯ຿䆥㨫ᦤ㽕 (Извлечения из переводов и сочинений иезуитов эпох Мин и Цин). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1989.
Сюй Цзунцзэ ᕤᅫ⋑. Чжунго тяньчжуцзяо чуаньцзяоши гайлунь Ё೑໽ЏᬭӴᬭ৆ὖ䆎
(Очерки истории христиан-миссионеров в Китае). Шанхай: Шэнцзяо цзачжи шэ ೷ᬭ
ᴖᖫ⼒, 1938.
Сюй Чжихэн 䆌П㸵. Иньлю чжай шо цы. Шо яо 佂⌕᭟䇈⫋·䇈づ (Разъяснения по поводу фарфора и обжиговых печей из кабинета Иньлючжай) // Чжунго таоцы минчжу
хуйбянь Ё೑䱊⫋ৡ㨫∛㓪 (Сборник известных произведений о китайском фарфоре).
Пекин: Чжунго шудянь Ё೑кᑫ, 1991.
Сюй Чжоюнь 䆌‫؀‬ѥ. Луньсюэ бу инь шэнсы гэ 䆎ᄺϡ಴⫳⅏䱨 (Ученые беседы за пределами жизни и смерти) // Ду шу 䇏к. 2002. № 2. С. 72–76.
Ся Жуйчунь ໣⨲᯹ (ред.). Дэго сысянцзя лунь Чжунго ᖋ೑ᗱᛇᆊ䆎Ё೑ (Немецкие мыслители о Китае). Нанкин: Цзянсу жэньминь чубаньшэ ∳㢣Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1989.
Ся Сянжун ໣␬㪝, Ли Чжунцзюнь ᴢӆഛ, Ван Гэнъюань ⥟ḍ‫( ܗ‬ред.). Чжунго гудай
куанъе кайфа ши Ё೑সҷⷓϮᓔথ৆ (История развития горнодобывающей промышленности древнего Китая). Пекин: Дичжи чубаньшэ ഄ䋼ߎ⠜⼒, 1980.
Сяо Жосэ 㧻㢹⨳. Тяньчжуцзяо чуаньсин Чжунго као ໽ЏᬭӴ㸠Ё೑㗗 (Исследование
распространения христианства в Китае). Шанхай шудянь Ϟ⍋кᑫ, 1989.

624

Библиография

Сяо Иньфу 㧻䃆⠊, Сюй Суминь 䆌㢣⇥. Мин Цин цимэн сюэшу любянь ᯢ⏙ਃ㩭ᄺᴃ⌕
ব (Изменения в науке и просвещении в эпохи Мин и Цин). Шэньян: Ляонин цзяоюй
чубаньшэ 䖑ᅕᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1995.
Тан Сяо ૤ᰧ. Люэлунь Мин дай Юэган дэ хайвай маои ⬹䆎ᯢҷ᳜␃ⱘ⍋໪䌌ᯧ (Коротко о международной торговле в Юэгане в минскую эпоху) // Юэган яньцзю луньвэнь цзи ᳜␃ⷨお䆎᭛䲚 (Сборник научных статей о Юэгане) / Фуцзянь шэн шисюэхуй Сямэнь фэньхуй ⽣ᓎⳕग़৆ᄺӮॺ䮼ߚӮ (Сямэньское отделение Исторического
общества Фуцзяни) и др. Сямэнь, 1983.
Танака Иссэй ⬄ӆϔ៤. Чжунго дэ цзунцзяо юй сицзюй Ё೑ⱘᅫᮣϢ៣࠻ (Религия
и театр Китая). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1994.
Тун Шуе мэйшу лунь цзи スкϮ㕢ᴃ䆎䲚 (Сборник статей Тун Шуе об искусстве). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1989.
Тун Шуе スкϮ. Чжунго шаньшуй хуа нань бэй фэнь цзун лунь бяньвэй Ё೑ቅ∈⬏फ࣫
ߚᅫ䆎䕼Ӿ (Рассуждения о правомерности деления китайской пейзажной живописи
на южную и северную школы) // Тун Шуе мэйшу лунь цзи スкϮ㕢ᴃ䆎䲚 (Сборник
статей Тун Шуе об искусстве). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1989.
У Лифу ӡ㷵⫿. Чжунго хуа лунь яньцзю Ё೑⬏䆎ⷨお (Исследование теорий китайской
живописи). Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ ࣫Ҁ໻ᄺߎ⠜⼒, 1983.
У Тинсе ਈᓋ⟂ и др. Бэйцзин ши чжи гао — цзяньчжи чжи ࣫ҀᏖᖫ〓·ᓎ㕂ᖫ (Описание Пекина — описание основания [города]). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ
࣫Ҁ➩ቅߎ⠜⼒, 1998.
У Тинцзя ਈᓋ௝. Усюй сычао цзунхэн лунь ៞០ᗱ╂㒉῾䆎 (Всестороннее обсуждение
идейных течений года у-сюй). Пекин: Чжунго жэньминь дасюэ чубаньшэ Ё೑Ҏ⇥໻
ᄺߎ⠜⼒, 1988.
У Фэнбинь ਈ޸᭠. Гуди туцзи цзай Наньхай чжудао чжуцюань вэньти яньцзю সഄ೒䆄
䕑फ⍋䇌ቯЏᴗ䯂乬ⷨお (Исследование вопросов управления на островах Южно-Китайского моря на основе древних карт) // Наньхай чжудао дили, лиши, чжуцюань फ⍋
䇌ቯഄ⧚·ग़৆·Џᴗ (География, история, управление на островах Южно-Китайского
моря) / Люй Ижань ৩ϔ➗ (ред.). Харбин: Хэйлунцзян цзяоюй чубаньшэ 咥啭∳ᬭ㚆
ߎ⠜⼒, 1992.
У Цзяньюн ਈᓎ䲡. Цин цяньци Цзинши Сюаньнань шисян ⏙ࠡᳳҀᏜᅷफ຿е (Культурный район Сюаньнань в столице в первой половине эпохи Цин) // Бэйцзин шэхуй
кэсюэ ࣫Ҁ⼒Ӯ⾥ᄺ. 1996. № 3. С. 58–66.
У Чэнмин ਈᡓᯢ. 16 юй 17 шицзи дэ Чжунго шичан 16 Ϣ 17 Ϫ㑾ⱘЁ೑Ꮦഎ (Китайский
рынок в XVI‒XVII вв.) // У Чэнмин. Шичан. Цзиньдайхуа. Цзинцзи шилунь Ꮦഎ·䖥ҷ
࣪·㒣⌢৆䆎 (Рынок. Модернизация. История экономики). Куньмин: Юньнань дасюэ
чубаньшэ ѥफ໻ᄺߎ⠜⼒, 1996; То же в изд.: У Чэнмин. Чжунго дэ сяньдайхуа: шичан юй шэхуй Ё೑ⱘ⦄ҷ࣪˖ᏖഎϢ⼒Ӯ (Модернизация Китая: рынок и общество).
Пекин: Саньлянь шудянь ϝ㘨кᑫ, 2001.
У Чэнмин ਈᡓᯢ. 18 юй 19 шицзи шанъе дэ Чжунго шичан 18 Ϣ 19 Ϫ㑾Ϟ৊ⱘЁ೑Ꮦഎ
(Китайский рынок в XVIII — первой половине XIX вв.) // У Чэнмин. Чжунго дэ сяньдайхуа: шичан юй шэхуй Ё೑ⱘ⦄ҷ࣪˖ᏖഎϢ⼒Ӯ (Модернизация Китая: рынок
и общество). Пекин: Саньлянь шудянь ϝ㘨кᑫ, 2001.
У Чэнмин ਈᡓᯢ. Лунь Цин дай цяньци гонэй шичан 䆎⏙ҷࠡᳳ೑‫ݙ‬Ꮦഎ (Внутренний
рынок Китая в начале правления Цин) // У Чэнмин. Чжунго дэ сяньдайхуа: шичан юй

625

Библиография

шэхуй Ё೑ⱘ⦄ҷ࣪˖ᏖഎϢ⼒Ӯ (Модернизация Китая: рынок и общество). Пекин:
Саньлянь шудянь ϝ㘨кᑫ, 2001.
У Чэнмин ਈᡓᯢ. Чжунго дэ сяньдайхуа: шичан юй шэхуй Ё೑ⱘ⦄ҷ࣪˖ᏖഎϢ⼒Ӯ
(Модернизация Китая: рынок и общество). Пекин: Саньлянь шудянь ϝ㘨кᑫ, 2001.
У Чэнмин ਈᡓᯢ. Шичан. Цзиньдайхуа. Цзинцзи шилунь Ꮦഎ·䖥ҷ࣪·㒣⌢৆䆎 (Рынок.
Модернизация. История экономики). Куньмин: Юньнань дасюэ чубаньшэ ѥफ໻ᄺߎ
⠜⼒, 1996
Фань Бо ῞⊶. Дун Цичан 㨷݊ᯠ. Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ ঢ়ᵫ㕢ᴃߎ⠜⼒,
1996.
Фань Хунъе ῞⋾Ϯ. Есу хуйши юй кэсюэ 㘊⿷Ӯ຿Ϣ⾥ᄺ (Иезуиты и наука). Пекин:
Чжунго жэньминь дасюэ чубаньшэ Ё೑Ҏ⇥໻ᄺߎ⠜⼒, 1992.
Фань Цзиньминь 㣗䞥⇥. Мин Цин шидай Цзяннань шанъе дэ фачжань ᯢ⏙∳फଚϮⱘথ
ሩ (Промышленное развитие районов к югу от Янцзы в период Мин‒Цин). Наньцзин
дасюэ чубаньшэ फҀ໻ᄺߎ⠜⼒, 1998.
Фань Цзиньминь 㣗䞥⇥, Цзинь Вэнь 䞥᭛. Цзяннань сычоу ши яньцзю ∳फϱ㓌৆ⷨお (Исследование истории цзяннаньского шелка). Пекин: Нунъе чубаньшэ ‫ݰ‬Ϯߎ⠜⼒, 1993.
Фу Илин ٙ㸷‫ޠ‬. Мин Цин шидай Цзяннань шичжэнь цзинцзи дэ фэньси ᯢ⏙ᯊҷ∳फᏖ
䬛㒣⌢ⱘߚᵤ (Анализ экономического развития городов к югу от Янцзы в период
Мин–Цин) // Мин Цин шэхуй цзинцзи ши луньвэнь цзи ᯢ⏙⼒Ӯ㒣⌢৆䆎᭛䲚 (Сборник статей по социально-экономической истории Мин–Цин). Пекин: Жэньминь чубаньшэ Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1982. С. 229–238.
Фу Тунсянь ٙ㒳‫ܜ‬. Чжунго хуэйцзяо ши Ё೑ಲᬭ৆ (История китайского ислама). Иньчуань: Нинся жэньминь чубаньшэ ᅕ໣Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 2000.
Фэн Лютан ‫ރ‬᷇ූ. Чжунго лидай минши чжэнцэ ши Ё೑ग़ҷ⇥亳ᬓㄪ৆ (История продовольственной политики Китая, изложенная в хронологическом порядке). Пекин:
Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1993.
Фэн Пэншэн ‫ރ‬吣⫳. Чжунго мубань шуй инь гай шо Ё೑᳼⠜∈ॄὖ䇈 (Очерк о ксилографической печати Китая). Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ ࣫Ҁ໻ᄺߎ⠜⼒, 1999.
Фэн Цзыю ‫ރ‬㞾⬅. Хуацяо гэмин кайго ши ढռ䴽ੑᓔ೑৆ (История революционного
движения хуацяо по основанию государства). Шанхай: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк
佚, 1946.
Фэн Эркан ‫ރ‬ᇨᒋ. Циндай цзятин цзегоу цзици жэнь цзи гуаньси ⏙ҷᆊᒁ㒧ᵘঞ݊Ҏ䰙
݇㋏ (Структура семьи и отношений между людьми в эпоху Цин) // Фэн Эркан. Цин
жэнь шэхуй шэнхо маньбу ⏙Ҏ⼒Ӯ⫳⌏⓿ℹ (Прогулка по жизни цинского общества). Пекин: Чжунго шэхуй чубаньшэ Ё೑⼒Ӯߎ⠜⼒, 1999.
Фэн Эркан ‫ރ‬ᇨᒋ. Цин жэнь шэхуй шэнхо маньбу ⏙Ҏ⼒Ӯ⫳⌏⓿ℹ (Прогулка по жизни цинского общества). Пекин: Чжунго шэхуй чубаньшэ Ё೑⼒Ӯߎ⠜⼒, 1999.
Хоу Вайлу փ໪ᑤ (ред.). Чжунго сысян тунсюэ ши Ё೑ᗱᛇ䗮৆ (Сводная история
идеологии Китая). Пекин: Жэньминь чубаньшэ Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1960.
Хоу Жэньчжи փҕП (ред.). Бэйцзин чэнши лиши дили ࣫ҀජᏖग़৆ഄ⧚ (Историческая
география Пекина). Пекин: Бэйцзин яньшань чубаньшэ ࣫Ҁ➩ቅߎ⠜⼒, 2000.
Хоу Ицзе փᅰᵄ. Гуаньюй шоучан цзюньчжу лисянь чжэ чжи воцзянь ݇Ѣ佪‫׵‬৯Џゟᅾ
㗙П៥㾕 (По поводу инициативы монарха ввести конституцию и моя точка зрения на
это) // Вэнь ши чжэ ᭛৆૆. 1989. № 5. С. 50–53.

626

Библиография

Ху Шаньюань 㚵ቅ⑤ (ред.). Гу цзинь цзю ши সҞ䜦џ (Дела винные древности и современности). Шанхай шудянь Ϟ⍋кᑫ, 1987.
Хуан Айпин 咘⠅ᑇ. Сыку цюаньшу цзуаньсю яньцзю ಯᑧܼк㑖ׂⷨお (Изучение истории составления «Полного собрания книг четырех хранилищ»). Пекин: Чжунго жэньминь дасюэ чубаньшэ Ё೑Ҏ⇥໻ᄺߎ⠜⼒, 1989.
Хуан Айпин 咘⠅ᑇ. Ши ба шицзи дэ Чжунго юй шицзе. Сысян вэньхуа цзюань 18 Ϫ㑾ⱘ
Ё೑ϢϪ⬠·ᗱᛇ᭛࣪ो (Китай и мир в XVIII веке. Идеология и культура). Шэньян:
Ляохай чубаньшэ 䖑⍋ߎ⠜⼒, 1999.
Хуан Яньпэй 咘♢෍. Цин цзи гэшэн синсюэ ши ⏙ᄷ৘ⳕ݈ᄺ৆ (История открытия школ
в провинциях при Цин) // Жэньвэнь юэкань Ҏ᭛᳜ߞ. 1930. № 1, ч. 7.
Хун Гуанчжу ⋾‫ܝ‬᷅. Чимин шицзе дэ Чжунго цыци 偄ৡϪ⬠ⱘЁ೑⫋఼ (Всемирно известный китайский фарфор) // Чжунго гудай кэцзи чэнцзю Ё೑সҷ⾥ᡔ៤ህ (Успехи
древней китайской науки и технологий) / Цзыжань кэсюэ яньцзюсо (Ин-т естественных наук). Пекин: Чжунго циннянь чубаньшэ Ё೑䴦ᑈߎ⠜⼒, 1982.
Хэ Бинди ԩ⚇ặ. Мин чу ицзян жэнькоу цзи ци сянгуань вэньти, 1368–1953 ᯢ߱ҹ䰡Ҏ
ষঞ݊Ⳍ݇䯂乬, 1368–1953 (Население Китая с начала правления Мин и сопутствующие проблемы: 1368–1953). Пекин: Саньлянь шудянь ϝ㘨кᑫ, 2000.
Хэ Чжаоу ԩ‫℺ܚ‬. Лунь Сун Инсин дэ сысян 䆎ᅟᑨ᯳ⱘᗱᛇ (Идейные взгляды Сун Инсина) // Чжунго ши яньцзю Ё೑৆ⷨお. 1979. № 4. С. 149–160.
Хэдэсюнь 䌿ᖋ䗞 (Hudson G.F.). Оучжоу юй Чжунго ⃻⌆ϢЁ೑ (Европа и Китай) / Пер.
Ван Цзуньчжун ⥟䙉ӆ и др. Пекин: Чжунхуа шуцзюй ࣫ҀЁढкሔ, 1995.
Цай Гуаньло 㫵‫( ⋯ݴ‬ред.). Цин дай цибай мин жэнь чжуань ⏙ҷϗⱒৡҎӴ (Биографии
семисот именитых личностей эпохи Цин). Пекин: Чжунго шудянь Ё೑кᑫ, 1984.
Цай Чжичунь 㫵ᖫ㒃, Хун Юнбинь ⋾⫼᭠, Ван Лунгэн ⥟啭㘓. Мэнгу цзу вэньхуа 㩭সᮣ
᭛࣪ (Культура монголов). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ Ё೑⼒Ӯ⾥ᄺߎ⠜
⼒, 1993.
Цао Дэжэнь ᳍ᖋҕ. Цин мо байхуа вэнь юньдун ⏙᳿ⱑ䆱᭛䖤ࡼ (Движение за литературу на байхуа) // Лиши чжиши ग़৆ⶹ䆚. 1984. № 6.
Цзюнь Цин. Ди чжи Мэй юэ юй лунь ᢉࠊ㕢㑺ԭ䆎 (Скрытые причины противодействия
подписанию договора с Америкой) // Дунфан цзачжи ϰᮍᴖᖫ. 1906. № 2.
Цзян Сяоюань ∳ᰧॳ. Ван Сичань цзи ци Сяоань синьфа ⥟䣿䮵ঞ݊ljᲝᒉᮄ⊩NJ (Ван
Сичань и его [сочинение] «Новые [астрономические] методы [Ван] Сяоаня») // Чжунго кэцзи шиляо Ё೑⾥ᡔ৆᭭. 1986. № 6. С. 5–53.
Цзян Тао ྰ⍯. Чжунго цзиньдай жэнькоу ши Ё೑䖥ҷҎষ৆ (Население Китая в период
новой истории). Ханчжоу: Чжэцзян жэньминь чубаньшэ ⌭∳Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1993.
Ци Юнсян ⓚ∌⼹. Цянь Цзя каоцзюйсюэ яньцзю ђ௝㗗᥂ᄺⷨお (Изучение историкофилологической науки в периоды Цянь-лун и Цзя-цин). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ
чубаньшэ Ё೑⼒Ӯ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1999.
Цюэ Сюньу (ред.). Чжунго гудай кэсюэцзя чжуаньцзи сюаньчжу Ё೑সҷ⾥ᄺᆊӴ䆄䗝
⊼ (Сборник биографий ученых древнего Китая с комментариями). Чанша: Юэлу шушэ ኇ呧к⼒, 1983.
Цянбачиле ᔎᏈ䌸߫ (Ринпоче Чадрел). Чжунго дэ цзан и Ё೑ⱘ㮣ए (Тибетская медицина в Китае). Пекин: Чжунго цзансюэ чубаньшэ Ё೑㮣ᄺߎ⠜⼒, 1996.

627

Библиография

Цянь Миньцзы ┰ᯢ‫ݍ‬. Чжунго шаошу миньцзу инсюн шиши Ё೑ᇥ᭄⇥ᮣ㣅䲘৆䆫
(Героический эпос малых народностей Китая). Пекин: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚,
1996.
Цянь Му 䪅〚. Чжунго сюэшу сысян ши лунь цун Ё೑ᄺᴃᗱᛇ৆䆎ϯ (Сборник трудов
по истории китайской науки и идеологии). Тайбэй: Дунда тушу гунсы ϰ໻೒к݀ৌ,
1980.
Цянь Чжунлянь 䪅ӆ㘨 (ред.). Цин ши цзи ши ⏙䆫㑾џ (Записки о поэзии Цин). Т. 3.
Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ ∳㢣স㈡ߎ⠜⼒, 1987.
Цянь Чжуншу 䪅䩳к. Гуаньчжуй бянь ㅵ䫹㓪 (Разыскания). Пекин: Чжунхуа шуцзюй
Ёढкሔ, 1979.
Цянь Чжуншу 䪅䩳к. Тань и лу 䇜㡎ᔩ (Рассуждения об искусстве) Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1984.
Цяо Шань 䈃⦞. Цзиньдай чэнши сяофэй шэнхо бяньцянь дэ юаньинь цзи ци тэдянь 䖥ҷ
ජᏖ⍜䌍⫳⌏ব䖕ⱘॳ಴ঞ݊⡍⚍ (Причины и особенности изменения моделей городского потребления в новое время) // Чжунго вэньхуа луньтань Ёढ᭛࣪䆎യ. 2001.
№ 2. С. 73–79.
Чжан Гуанфу ᓴ‫⽣ܝ‬. Чжунго мэйшу ши Ё೑㕢ᴃ৆ (История китайского искусства).
Пекин: Чжиши чубаньшэ ⶹ䆚ߎ⠜⼒, 1982.
Чжан Давэй ᓴ໻ӳ. Телу цзяньцзао дуй Цин мо дунбэй чэнши дэ чунцзи 䪕䏃ᓎ䗴ᇍ⏙
᳿ϰ࣫ජᏖⱘ‫( ߏކ‬Строительство железных дорог как толчок для развития городов
северо-востока в конце эпохи Цин) // Лиши дили ग़৆ഄ⧚. 2002. № 18. С. 50–61.
Чжан Кайюань ゴᓔ≙, Ли Цзэнпин ᵫ๲ᑇ (ред.). Синьхай гэмин ши 䕯ѹ䴽ੑ৆ (История Синьхайской революции). Пекин: Жэньминь чубаньшэ Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1980.
Чжан Сипин ᓴ㽓ᑇ. Чжунго юй Оучжоу цзаоци цзунцзяо юй чжэсюэ цзяолю ши Ё೑Ϣ
⃻⌆ᮽᳳᅫᬭϢ૆ᄺѸ⌕৆ (Ранняя история религиозно-философского взаимодействия Китая и Европы). Пекин: Дунфан чубаньшэ ϰᮍߎ⠜⼒, 2001.
Чжан Сы ᓴᗱ. Шицзю шицзи мо Тяньцзинь дэ янша янбу маои कбϪ㑾᳿໽⋹ⱘ⋟㒅
⋟Ꮧ䌌ᯧ (Торговля муслином и батистом через Тяньцзинь в конце XIX века) // Тяньцзинь шичжи ໽⋹৆ᖫ. 1987. № 4.
Чжан Хайпэн ᓴ⍋吣, Чжан Хайин ᓴ⍋◯. Чжунго шида шанбан Ё೑क໻ଚᐂ (Десять
крупнейших торговых кампаний Китая). Хэфэй: Хуаншань шушэ 咘ቅк⼒, 1993.
Чжан Цзинлу ᓴ䴭ᑤ. Чжунго цзиньдай чубань шиляо Ё೑䖥ҷߎ⠜৆᭭ (Историография изданий Китая нового времени). Шанхай: Цюньлянь чубаньшэ 㕸㘨ߎ⠜⼒, 1954.
Чжан Цзыгао ᓴᄤ催. Чжунго хуасюэ шигао. Гудай чжи бу Ё೑࣪ᄺ৆〓˄সҷП䚼˅
(Очерк истории химии в Китае. Древность). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1964.
Чжан Цзянь ᓴ‫ع‬. Цин дай шисюэ яньцзю ⏙ҷ䆫ᄺⷨお (Исследование цинской поэтики). Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ ࣫Ҁ໻ᄺߎ⠜⼒, 1999.
Чжан Цичжи ᓴቖП (ред.). Чжунго сысян ши Ё೑ᗱᛇ৆ (История интеллектуальной
мысли в Китае). Тайбэй: Шуйню чубаньшэ ∈⠯ߎ⠜⼒, 1992.
Чжан Чжунли ᓴӆ⼐. Дун нань янь хай чэнши юй чжунго цзиньдайхуа ϰफ⊓⍋ජᏖϢ
Ё೑䖥ҷ࣪ (Приморские города юго-востока и китайская модернизация). Шанхай
жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1996.
Чжан Чжунли ᓴӆ⼐. Цзиньдай Шанхай чэнши яньцзю 䖥ҷϞ⍋ජᏖⷨお (Шанхай в
новое время). Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1990.

628

Библиография

Чжан Чжэнмин ᓴℷᯢ. Цзинь шан син шуай ши ᰟଚ݈㹄৆ (История подъема и упадка
шаньсийской торговли). Тайюань: Шаньси гуцзи чубаньшэ ቅ㽓স㈡ߎ⠜⼒, 1995.
Чжан Чуньхуа ᓴ᯹ढ. Хучэн суйши цюгэ ≾ජቕџ㸶℠ (Песни сельскохозяйственных
работ [района] Хучэн). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1989.
Чжан Шаокан ᓴᇥᒋ. Дун Цичан дэ вэньи мэйсюэ сысян 㨷݊ᯠⱘ᭛㡎㕢ᄺᗱᛇ (Литературно-художественные идеи Дун Цичана) // Чжунхуа госюэ Ёढ೑ᄺ. 1989. № 1.
С. 234–246.
Чжан Шуньхуй ᓴ㟰ᖑ. Цин дай Янчжоу сюэ цзи ⏙ҷᡀᎲᄺ䆄 (Записки о Янчжоуской
школе в эпоху Цин). Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1962.
Чжао Ган 䍉‫ݜ‬, Лю Юйчэн ߬∌៤, У Хуй ਈ᜻, Чжу Цзиньфу ᴅ䞥⫿, Чэнь Цыюй 䰜᜜
⥝, Чэнь Цюкунь 䰜⾟സ (ред.). Цин дай лянши мучаньлян яньцзю ⏙ҷ㊂亳ѽѻ䞣ⷨ
お (Об урожайности зерновых с одного му земли во времена Цин). Пекин: Чжунго
нунъе чубаньшэ Ё೑‫ݰ‬Ϯߎ⠜⼒, 1995.
Чжао Ган 䍉‫ݜ‬, Чэнь Чжунъи 䰜䩳↙. Чжунго мянь фанчжи ши Ё೑ẝ㒎㒛৆ (История
хлопчатобумажного текстильного производства в Китае). Пекин: Чжунго нунъе чубаньшэ Ё೑‫ݰ‬Ϯߎ⠜⼒, 1997.
Чжао Чжунфу 䍉Ёᄮ. Цзиньдай Чжунго цзюньши иньгэ юй сяньдайхуа юньдун 䖥ҷЁ
೑‫ݯ‬џ಴䴽Ϣ⦄ҷ࣪䖤ࡼ (Изменения в военной сфере в Китае в новое время и движение за модернизацию) // Цзиньдай ши яньцзюсо цзикань 䖥ҷ৆ⷨお᠔䲚ߞ (Труды
Ин-та новой истории). Тайбэй, 1983. № 12. С. 41–60.
Чжоу Дэчан ਼ᖋᯠ (ред.). Чжунго цзяоюй ши яньцзю Ё೑ᬭ㚆৆ⷨお (Исследование
истории образования в Китае). Шанхай: Хуадун шифань дасюэ чубаньшэ ढϰᏜ㣗໻
ᄺߎ⠜⼒, 1995.
Чжоу Синьхуэй ਼ᖗ᜻. Чжунго гудай банькэ хуа ши лунь цзи Ё೑সҷ⠜ࠏ⠜⬏৆䆎䲚
(Сборник статей по истории китайской старинной ксилографической картины). Пекин:
Сюэюань чубаньшэ ᄺ㢥ߎ⠜⼒, 1998.
Чжоу Ханьгуан ਼◮‫ܝ‬. Чжунго гудай кэсюэ фанфа яньцзю Ё೑সҷ⾥ᄺᮍ⊩ⷨお (Исследование научных методов древнего Китая). Шанхай: Хуадун шифань дасюэ чубаньшэ ढϰᏜ㣗໻ᄺߎ⠜⼒, 1992.
Чжоу Цзимин ਼⿃ᯢ. Вэньхуа шие ся дэ Сыку цюаньшу цзунму ᭛࣪㾚䞢ϟⱘljಯᑧܼ
кᘏⳂNJ (Культурная ценность сводного каталога «Полного собрания книг четырех
хранилищ»). Пекин: Чжунго циннянь чубаньшэ Ё೑䴦ᑈߎ⠜⼒, 2001.
Чжу Жэньфу ᴅҕ໿. Чжунго гудай шуфа ши Ё೑সҷк⊩৆ (История древней каллиграфии Китая). Пекин: Бэйцзин дасюэ чубань шэ ࣫Ҁ໻ᄺߎ⠜⼒, 1992.
Чжу Цышоу ⼱᜜ᇓ. Чжунго гунъе цзишу ши Ё೑ᎹϮᡔᴃ৆ (История китайской технологии). Чунцин чубаньшэ 䞡ᑚߎ⠜⼒, 1995.
Чжу Цяньчжи ᴅ䇺П. Чжунго чжэсюэ дуй Оучжоу дэ инсян Ё೑૆ᄺᇍ⃻⌆ⱘᕅ‫ڣ‬
(Влияние китайской философии на Европу). Шицзячжуан: Хэбэй жэньминь чубаньшэ
⊇࣫Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1999.
Чжу Юн ᴅ࢛. Циндай цзунцзу фа яньцзю ⏙ҷᅫᮣ⊩ⷨお (Исследование родового
закона эпохи Цин). Чанша: Хунань цзяоюй чубаньшэ ␪फᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1987.
Чжунго кэсюэ цзишу чжуаньцзя чжуаньлюэ шусюэ Ё೑⾥ᄺᡔᴃϧᆊӴ⬹ (Краткие
биографии китайских специалистов в области науки и техники) / Чжунго кэсюэ цзишу
сюэхуй Ё೑⾥ᄺᡔᴃणӮ (Научно-техническая ассоциация Китая). Шицзячжуан:
Хэбэй цзяоюй чубаньшэ ⊇࣫ᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1996.

629

Библиография

Чжунго цзяньчжу цзяньши Ё೑ᓎㄥㅔ৆ (Краткая история китайской архитектуры). Т. 1.
Чжунго гудай цзяньчжу цзяньши Ё೑সҷᓎㄥㅔ৆ (Краткая история китайской
древней архитектуры). Пекин: Чжунго гунъе чубаньшэ Ё೑ᎹϮߎ⠜⼒, 1962; То же:
Шанхай жэньминь ишу чубаньшэ, 2007.
Чжоу Цзиинь ਼⿃ᆙ. Чжэн Баньцяо 䚥ᵓḹ. Чанчунь: Цзилинь мэйшу чубаньшэ ঢ়ᵫ㕢
ᴃߎ⠜⼒, 1996.
Чжэн Жусы 䚥བᮃ, Сяо Дунфа 㙪ϰথ (ред.). Чжунго шу ши Ё೑к৆ (История китайской книги). Пекин: Шуму вэньсянь чубаньшэ кⳂ᭛⤂ߎ⠜⼒, 1987.
Чэнь Дакан 䰜໻ᒋ. Миндай сяошо ши ᯢҷᇣ䇈৆ (История романа эпохи Мин). Шанхай
вэньи чубаньшэ Ϟ⍋᭛㡎ߎ⠜⼒, 2000.
Чэнь Дэнъюань 䰜ⱏॳ. Гоши цзювэнь ೑৆ᮻ䯏 (Сведения о прошлом из истории страны). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1980.
Чэнь Люйшэн 䰜ሹ⫳. Ван Шигу дэ мофан бянь ⥟⷇䈋ⱘ“῵ӓ”䕼 (Рассуждение о «подражании» у Ван Шигу) // Цин чу сы Ван хуа пай яньцзю луньвэнь цзи ⏙߱ಯ⥟⬏⌒
ⷨお䆎᭛䲚 (Сборник статей о школе живописи «четырех Ванов» в начале Цин).
Шанхай шухуа чубаньшэ Ϟ⍋к⬏ߎ⠜⼒, 1993.
Чэнь Синь 䰜ᮄ. Ю Сун жэнь бецзи цянь лунь Сыку цюаньшу ⬅ᅟҎ߿䲚⌙䆎ljಯᑧܼ
кNJ (Общие рассуждения о частных сборниках сунских писателей, вошедших в «Полное собрание книг четырех хранилищ») // Гу дянь вэньсянь яньцзю лунь цун স‫݌‬᭛⤂
ⷨお䆎ϯ (Сборник статей по изучению письменных памятников древней классики).
Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ ࣫Ҁ໻ᄺߎ⠜⼒, 1995.
Чэнь Сюэси 䰜ᄺ❭. Чжунго дилисюэ цзяпай Ё೑ഄ⧚ᄺᆊ⌒ (Китайская географическая
школа) // Дисюэ цзачжи ഄᄺᴖᖫ. 1911. № 17.
Чэнь Тянь 䰜⬄. Мин ши цзиши ᯢ䆫㑾џ (Записки о поэзии Мин). Шанхай гуцзи чубаньшэ Ϟ⍋স㈡ߎ⠜⼒, 1993.
Чэнь Цзуу 䰜⼪℺. Цин дай сюэшу шилин ⏙ҷᄺᴃᣒ䳊 (Краткие замечания о науке эпохи Цин). Чанша: Хунань жэньминь чубаньшэ ␪फҎ⇥ߎ⠜⼒, 1999.
Чэнь Цзяньхуа 䰜ᓎढ. Чжунго Чжэцзян дицюй ши сы чжи ши ци шицзи шэхуй иши юй
вэньсюэ Ё೑∳⌭ഄऎकಯ㟇कϗϪ㑾⼒Ӯᛣ䆚Ϣ᭛ᄺ (Общественное сознание
и литература района Чжэцзян в XIV–XVII вв.). Шанхай: Сюэлинь чубаньшэ ᄺᵫߎ⠜
⼒, 1992.
Чэнь Цитянь 䰜݊⬄. Шаньси пяочжуан каолюэ ቅ㽓⼼ᑘ㗗⬹ (Исследование шаньсийских денежных контор). Шанхай: Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк佚, 1934.
Чэнь Цунчжоу 䰜Ң਼. Янчжоу Пяньши шаньфан ᡀᎲ⠛⷇ቅ᠓ (Парк Пяньши шаньфан
в Янчжоу) // Вэньу ᭛⠽. 1962. № 2.
Чэнь Юань сюэшу луньвэнь цзи 䰜൷ᄺᴃ䆎᭛䲚 (Собрание научных сочинений Чэнь
Юаня). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1980.
Шагэдаэр Била (Бира Шагдарын) ≭Ḑ䖒ᇨ·↨ᢝ. Мэнгу шисюэши (ши сань шицзи чжи
ши ци шицзи) 㩭স৆ᄺ৆˄कϝϪ㑾㟇कϗϪ㑾˅ (Историография монголов: с XIII
по XVII в.) / Пер. Чэнь Хун 䰜ᓬ. Хух-Хото: Нэймэнгу жэньминь чубаньшэ ‫ݙ‬㩭সҎ
⇥ߎ⠜⼒, 1988.
Шэнь Цзябэнь ≜ᆊᴀ. Ду люй цунь и 䇏ᕟᄬ⭥ (Сомнения, сохраняющиеся при чтении
законов) // Шэнь Цзябэнь. Цзии вэньцунь ᆘ䢢᭛ᄬ (Сборник официальных уведомлений). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.

630

Библиография

Шэнь Цзябэнь ≜ ᆊ ᴀ . Лидай синфа ग़ ҷ ߥ ⊩ (Уголовное законодательство разных
исторических эпох) // Шэнь Цзябэнь. Цзии вэньцунь ᆘ䢢᭛ᄬ (Сборник официальных
уведомлений). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
Шэнь Цзябэнь ≜ᆊᴀ. Лидай синфа као ग़ҷߥ⊩㗗 (Рассмотрение уголовного законодательства разных исторических эпох). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1958.
Шэнь Цзябэнь ≜ᆊᴀ. Шуньчжи люй ба 乎⊏ᕟ䎟 (Послесловие к законам Шуньчжи) //
Шэнь Цзябэнь. Цзи и вэнь цунь ᆘ䢢᭛ᄬ (Сборник официальных уведомлений). Пекин: Чжунхуа шуцзюй Ёढкሔ, 1985.
Юань Синпэй 㹕㸠䳜. Чжунго вэньсюэ гайлунь Ё೑᭛ᄺὖ䆎 (Обзор китайской литературы). Пекин: Гаодэн цзяоюй чубаньшэ 催ㄝᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1989.
Юань Синпэй 㹕㸠䳜 (ред.). Чжунго вэньсюэ ши Ё೑᭛ᄺ৆ (История китайской литературы). Пекин: Гаодэн цзяоюй чубаньшэ 催ㄝᬭ㚆ߎ⠜⼒, 1999.
Юань Сэньпо 㹕Ểവ. Кан Юн Цянь цзинъин юй кайфа бэйцзян ᒋ䲡ђ㒣㧹Ϣᓔথ࣫⭚
(Экономика в периоды правления Канси, Юнчжэна и Цяньлуна и развитие северных
границ). Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ Ё೑⼒Ӯ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1991.
Юй Инши ԭ㣅ᯊ. Лунь Дай Чжэнь юй Чжан Сюэчэн 䆎᠈䳛Ϣゴᄺ䆮 (Рассуждения
о Дай Чжэне и Чжан Сюэчэне). Пекин: Саньлянь шудянь ϝ㘨кᑫ, 2000.
Юй Инши ԭ㣅ᯊ. Чжунго цзиньши цзунцзяо луньли юй шанжэнь цзиншэнь Ё೑䖥Ϫᅫ
ᬭӺ⧚ϢଚҎ㊒⼲ (Китайские патриархальные этические нормы и дух предпринимательства в новое время). Хэфэй: Аньхой цзяоюй чубаньшэ ᅝᖑᬭ㚆ߎ⠜⼒, 2001.
Ян Куань ᴼᆑ. Чжунго гудай чжите цзишу фачжань ши Ё೑সҷ‫ފ‬䪕ᡔᴃথሩ৆ (История развития технологии выплавки чугуна в древнем Китае). Шанхай жэньминь чубаньшэ Ϟ⍋Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1982.
Ян Ли ᴼ࡯. Чжунго дэ сычоу Ё೑ⱘϱ㓌 (Китайский шелк). Пекин: Жэньминь чубаньшэ
Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1987.
Ян Лянцай ᴼ҂ᠡ, Тао Лифань 䱊ゟ⩴, Дэн Миньвэнь 䙧ᬣ᭛. Чжунго шаошу миньцзу
вэньсюэ Ё೑ᇥ᭄⇥ᮣ᭛ᄺ (Литература малых народностей Китая). Пекин: Жэньминь
чубаньшэ Ҏ⇥ߎ⠜⼒, 1985.
Янь Чжунпин ϹЁᑇ. Чжунго мянь фанчжи шигао Ё೑ẝ㒎㒛৆〓 (Очерки истории хлопчатобумажного производства в Китае). Пекин: Кэсюэ чубаньшэ ⾥ᄺߎ⠜⼒, 1955.

Литератра на рссом язые
Пу Сун-лин. Странные истории из Кабинета Неудачника (Ляо Чжай чжи и) / Пер. с кит.,
предисл., ст., коммент. акад. В.М. Алексеева; сост., подготовка текста, послесл.
М.В. Баньковской. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2000.
Цао Сюэцинь. Сон в красном тереме / Пер. с кит. В.А. Панасюка. М.: Худ. лит., 1958.

Литератра на западноевропейсих языах
Bayle P. The Dictionary Historical and Critical of Mr. Peter Bayle. New York and London:
Garland publishing, Inc., 1984.
Bouvet J. The History of Cang-Hy, the Present Emperor of China: Presented to the Most Christian King. London: Printed for F. Coggan, 1699.

631

Библиография

Braudel F. Civilization and Capitalism, 15–18th Century. Vol. I. The Structures of Everyday
Life / Trans. from the French and rev. by Sian Reynolds. New York: Harper & Row, 1979.
Cassirer E. The Philosophy of the Enlightenment / Trans. James P. Pettegrove, Fritz C.A.
Koelln. Princeton: Princeton University Press, 1951.
Ching J., Willard G.O. Moral Enlightenment: Leibniz and Wolff on China. Nettetal: Steyler
Verlag, 1992.
Cook D.J., Rosemont H.Jr. Gottfried Wilhelm Leibniz: Writings on China. Chicago and La
Salle, Ill.: Open Court, 1994.
Eistenstadt S. The Political Systems of Empires. New Brunswick: Transaction Publishers, 1993.
Étiemble R. L’Europe chinoise. Paris: Gallimard, 1988.
Frank A.G. ReOrient: Global Economy in the Asian Age. Berkeley: University of California
Press, 1998.
Hudson G.F. Europe & China: A Survey of Their Relations from the Earliest Times to 1800.
London: E. Arnold & Co., 1931.
Levenson J.R. Liang Chi-ch’iao and the Mind of Modern China. Cambridge, Mass.: Harvard
University Press, 1953.
Motsch M. Mit Bambusrohr und Ahle von Qian Zhongshus Guanzhuibian zu einer Neubetrachtung Du Fus. Frankfurt am Mein: P. Lang, 1994.
Needham J., Wang Ling. Science and Civilization in China. Vol. III. Mathematics and the Sciences of the Heavens and the Earth. Cambridge: Cambridge University Press, 1959.
Ouchterlony J. The Chinese War: An Account of All the Operations of the British Forces from
the Commencement to the Treaty of Nanking. London: Saunders and Otley, 1844.
Peterson W.J. Fang I-chih: Western Learning and the “Investigation of Things” // The Unfolding of Neo-Confucianism / Ed. by W. Th. de Bary. New York: Columbia University Press,
1975.
Pinot V. La Chine et la formation de l’esprit philosophique en France, 1640–1740. Geneva:
Slatkine Reprints, 1971.
Public Record Office, British Foreign Office Record, 931/1265.
Reichvein A. China and Europe: Intellectual and Artistic Contacts in the Eighteenth Century.
London: K. Paul, Trench, Trubner & Co., 1925.
Skinner G.W. Regional Urbanization in Nineteenth-Century China // The City in Late Imperial
China. Stanford University Press, 1977.
Wright S.F. China’s Struggle for Tariff Autonomy, 1843‒1938. Shanghai: Kelly & Walsh, 1938.

Литератра на японсом язые
Сасаки Масая ԤԤ᳼ℷઝ. Ахэн сэнсо но кэнкю [сиро хэн] 叺⠛៬ѝȃⷨお(䌘᭭㆛) (Материалы по изучению опиумных войн). Токё: Киндай Тюгоку кэнкю иинкай 䖥ҷЁ೑
ⷨおӮ, 1964.

632

Глоссарии

Глоссарии
четвертом том
«Истории итайс ой цивилизации»

Глоссарии предназначены для уточнения иероглифических написаний основных
и наиболее часто встречающихся в тексте тома китайских слов, выражений, терминов, понятий и имен собственных. Слова расположены в порядке русского алфавита,
омонимы с различным иероглифическим написанием — по китайскому написанию
в порядке ключевой системы. Глоссарии к четвертому тому составлены В.П. Зайцевым. Материалы к глоссариям подготовлены С.Ю. Врадием (введение, гл. 1, 3, 5, 7,
13), Е.А. Завидовской (гл. 9: § 1–3), В.П. Зайцевым (введение, гл. 1–13), Д.И. Маяцким (гл. 6, 9: § 4), Т.А. Пан (гл. 8), П.И. Рысаковой (гл. 2).

1. Имена историчес их личностей,
мифичес их божеств и леендарных ероев, родов

Абдураим Низари (уйг. Абдурəһим Низарий)
(кит. Абудужэиму
Ничжали) 䰓ϡ䛑⛁ձ᳼
ሐᠢ䞠
Ай Жулюэ (Джулио Алени)
㡒‫⬹ۦ‬
Айсиньгиоро (маньчж. Aisin
Gioro) (кит. Айсиньцзюэло) ⠅ᮄ㾝㔫
Айсиньгиоро Нурхаци
(маньчж. Aisin Gioro
Nurgaci) (кит. Айсиньцзюэло Нуэрхачи) ⠅ᮄ
㾝㔫gࡾᇨજ䌸
Амурсана (монг. Amursanaγ-a)
(кит. Амуэрсана) 䰓ⴺᇨ
ᩦ㒇
Ань Вэньсы (Габриел Магеллан) ᅝ᭛ᗱ
Ань До (Антуан Томá) ᅝ໮
Аобай 加ᢰ
Бада Шаньжэнь ܿ໻ቅҎ
Бай Ин ⱑ㣅

Бай Цзинь (Иоахим (Жоакен)
Буве) ⱑᰟ
Бань Чжао ⧁ᰁ
Бао ֱ
Бао Тинбо 剡ᓋम
Бао Циюнь 剡ਃ䖤
Бао Чжао 剡✻
Бао Чжидао 剡ᖫ䘧
Бао Шичэнь ࣙϪ㞷
Би Гань ↨ᑆ
Би Фанцзи (Франческо Самбиази) ↩ᮍ⌢
Би Юань ↩≙
Билигун Далай (монг. Biligün dalai) (кит. Билигэн
Далай) ↩࡯᳈䖒䌪
Бин Чжи ⾝ᖫ
Бися-юаньцзюнь ⹻䳲‫ܗ‬৯
Бо И ԃ་
Бо Инли (Филипп Купле) ᶣᑨ
⧚
Борджигин (кит. Боэрцзицзитэ) मᇨ⌢ঢ়⡍
Бошань Юаньлай मቅ‫ܗ‬ᴹ

Боюй ԃԭ
Бу Шан रଚ
Бурхануддин-ходжа (кит.
Болониду) ⊶㔫ሐ䛑
Бянь Гун 䖍䋵
Ван ⥟
Ван Бинъяо ⥟⚇㗔
Ван Вань ∾⨀
Ван Вэй ⥟㓈
Ван Вэньтай ∾᭛⋄
Ван Говэй ⥟೑㓈
Ван Гэнь ⥟㡂
Ван Дайюй ⥟ኅ㟚
Ван Даокунь ∾䘧ᯚ
Ван Ди ∾ặ
Ван До ⥟䪢
Ван Жэньцзюнь ⥟ҕ֞
Ван Ижун ⥟៓㤷
Ван Иньчжи ⥟ᓩП
Ван Кэньтан ⥟㚃ූ
Ван Ланьшэн ⥟݄⫳
Ван Лин ⥟Ҹ
Ван Лунси ⥟啭⑾
Ван Лунь ⥟Ӻ

633

Глоссарии

Ван Миншэн ⥟号ⲯ
Ван Няньсунь ⥟ᗉᄭ
Ван Саньцяо ⥟ϝᎻ
Ван Сифэн ⥟❭޸
Ван Сицзюэ ⥟䫵⠉
Ван Сичань ⥟䫵䯤
Ван Сян ⥟Ⳍ
Ван Сяньцянь ⥟‫ܜ‬䇺
Ван Сяньчэнь ⥟⤂㞷
Ван Тинсян ⥟ᓋⳌ
Ван Тун ⥟䗮
Ван Фучжи ⥟໿П
Ван Хуй, Ван Хуэй ⥟㖮
Ван Хунсюй ⥟吓㒾
Ван Хэн ⥟㸵
Ван Цзи ⥟⭓
Ван Цзиле ⥟ᄷ⚜
Ван Цзинь ∾㓭
Ван Цзюсы ⥟бᗱ
Ван Цзянь ⥟䡈
Ван Цинъюнь ⥟ᑚѥ
Ван Циньжо ⥟䩺㢹
Ван Чанъюэ ⥟ᐌ᳜
Ван Чжао ⥟✻
Ван Чжии ∾ᖫӞ
Ван Чжихэн ⥟П㸵
Ван Чжун ∾Ё
Ван Чжунжэнь ⥟ᖴ㑿
Ван Чжэн ⥟ᖉ
Ван Чжэнь (евнух) ⥟ᤃ
Ван Чжэнь (ученый, дин.
Юань, 1271–1333) ⥟Ḷ
Ван Шигу ⥟⷇䈋
Ван Шиминь ⥟ᯊᬣ
Ван Шисин ⥟຿ᗻ
Ван Шичжэнь (литератор,
дин. Мин, 1526–1590)
⥟Ϫ䋲
Ван Шичжэнь (чиновник по
служебным делам в Янчжоу) ⥟຿⽃
Ван Шоужэнь ⥟ᅜҕ
Ван Шуу ⥟ন℺
Ван Юаньци ⥟ॳ⼕
Ван Юйтай ⥟ᅛ⋄
Ван Юйян ⥟⏨⋟

634

Ван Юнцзи ⥟∌ঢ়
Ван Юнь ⥟ㄴ
Ван Юэшэн ⥟䎗⫳
Ван Янмин ⥟䰇ᯢ
Ванди ᳯᏱ
Вань Сытун ϛᮃৠ
Ваньли ϛग़
Вэй Дачжун 儣໻Ё
Вэй Куанго (Мартино Мартини) िࣵ೑
Вэй Лянфу 儣㡃䕙
Вэй Сюэлянь 儣ᄺ▖
Вэй Сяо 儣᷵
Вэй Тинчжэнь 儣ᓋ⦡
Вэй Хуаньчу 儣⌷߱
Вэй Чжунсянь 儣ᖴ䋸
Вэй Юань 儣⑤
Вэн Вэньхао 㖕᭛☣
Вэн Тунхэ 㖕ৠ啶
Вэн Фанган 㖕ᮍ㒆
Вэнь-ван ᭛⥟
Вэнь Тижэнь ⏽ԧҕ
Вэнь Чжао ᭛ᰁ
Вэнь Чжэнмин ᭛ᖉᯢ
Вэнь Чжэньмэн ᭛䳛ᄳ
Вэнь Чжэньхэн ᭛䳛Ѽ
Вэнь Чу ᭛‫׊‬
Вэньбин ᭛⚇
Вэньлин цзюйши ⏽䱉ሙ຿
Вэньчан ᭛ᯠ
Вэньчэн ᭛៤
Галдан (кит. Гаэрдань) ొᇨ
Ѝ
Галдан-Цэрэн (кит. Гаэрдань-Цэлин) ొᇨЍㄪ䳊
Гао Паньлун 催᫔啭
Гао Цай 催ᆋ
Гао-цзун 催ᅫ
Гао Э 催含
Гао Яо ⱟ䱊
Гаотан Шэн 催ූ⫳
Го Инпинь 䛁ᑨ㘬
Го Нацзюэ (Игнатий де Коста) 䛁㒇⠉
Го Шусянь 䛁ᘩ‫ܜ‬
Гу Гунсе 乒݀⟂

Гу Дадянь 乒໻‫݌‬
Гу Дачжан 乒໻ゴ
Гу Динчэнь 乒哢㞷
Гу Жу 乒‫ۦ‬
Гу Сю 乒⾔
Гу Сяньчэн 乒ᅾ៤
Гу Хутоу 乒㰢༈
Гу Хэнбо 乒῾⊶
Гу Юньчэн 乒‫ܕ‬៤
Гу Яньу 乒♢℺
Гуансюй ‫ܝ‬㒾
Гуань-ди ݇Ᏹ
Гуань Ханьцин ݇∝॓
Гуань-цзы ㅵᄤ
Гуань Юй ݇㖑
Гуй-ван Ḗ⥟
Гуй Чжуан ᔦᑘ
Гуй Э Ḗ㨐
Гулян 〔ṕ
Гулян Чи 〔ṕ䌸
Гун Цзычжэнь 啮㞾⦡
Гун Янгао ݀㕞催
Гунцзинь ݀⩒
Гунъян ݀㕞
Гухан স㟾
Гушань Юаньсянь 哧ቅ‫ܗ‬䋸
Гуши-хан (кит. Гуши-хань)
乒ᅲ∫
Гушэнь-цзы 䈋⼲ᄤ
Гьюме Намгьял (тиб. gyur
med rnam rgyal) (кит.
Чжуэрмотэ Намучжалэ)
⦴ᇨ咬⡍䙷᳼ᴁࢦ
Гэ 㨯
Гэ Хун 㨯⋾
Гэ Чжаогуан 㨯‫ܝܚ‬
Гэ Чэн 㨯៤
Гэн Динсян 㘓ᅮ৥
Гэн Иньлоу 㘓㤿ὐ
Гэн Цзинчжун 㘓㊒ᖴ
Гэн Чжунмин 㘓ӆᯢ
Гэшаньлюй Ͼቅ偈
Давачи (монг. Dawaači) (кит.
Даваци) 䖒⪺唤
Дагуань 䖒㾖
Дадицзы ໻⍸ᄤ

Глоссарии

Дай Фанлань ᠈㢇╰
Дай Цзиньсянь (Игнатиус
Кёглер) ᠈䖯䋸
Дай Чжэнь ᠈䳛
Дандзин Дагба (монг. Danǰan
dagba; тиб. smon lam
rab ’byams pa bstan ’jin
grags pa) (кит. Даньцзинь
Дагэба) Ѝ䞥䖒ḐᏈ
Даогуан 䘧‫ܝ‬
Даоцзи 䘧⌢
Деси Сангье Гьяцо (тиб. sde
srid sangs rgyas rgya
mtsho) (кит. Дисы Санцзи
Цзяцо) ㄀ৌgḥঢ়௝᥾
Деумар геше Тенцзин Пунцог (тиб. de’u dmar dge
bshes bstan ’dzin phun
tshogs) (кит. Димаэр
Даньцзэн Пэнцо) Ᏹ⥯ᇨ
Ѝ๲ᕁ᥾
Джамчэн Чойчжэ Шакья Еше
(тиб. byams chen chos rje
sha kya ye shes) (кит.
Шицзячжи) 䞞䖺ᱎ
Джахан-ходжа (кит. Хоцзичжань) 䳡䲚ऴ
Джахангир (кит. Чжангээр)
ᓴḐᇨ
Дин Вэньцзян ϕ᭛∳
Дин Юньпэн ϕѥ吣
До Ло (Шарль Томá де Турнон) 䪢㔫
Додо (маньчж. Dodo) ໮䪢
Доргонь (маньчж. Dorgon)
(кит. Доэргунь) ໮ᇨ㹂
Ду Дэмэй (Пьер Жарту) ᴰᖋ
㕢
Ду Дэнчунь ᴰⱏ᯹
Ду Фу ᴰ⫿
Ду Хэдэ (Жан-Батист
Дюальд) ᴰ䌿ᖋ
Ду Цзычунь ᴰᄤ᯹
Ду Ю ᴰԥ
Дуань Фан ッᮍ
Дуань Юйцай ↉⥝㺕

Дуаньму Цы ッ᳼䌤
Дун Бэйюань 㨷࣫㢥
Дун Сяовань 㨷ᇣᅯ
Дун Фэнь 㨷ӑ
Дун Ци 㨷Ẽ
Дун Цичан 㨷݊ᯠ
Дун Чжуншу 㨷ӆ㟦
Дун Юэ 㨷䇈
Дунь Минь ᬺᬣ
Дунь Чэн ᬺ䆮
Дэн Ши 䙧ᅲ
Е ৊
Е Мэнчжу ৊Ṻ⦴
Е Се ৊⟂
Е Сянгао ৊৥催
Е Сяньцзу ৊ᅾ⼪
Е Хуйчоу ৊㬭㓌
Е Цюнчжан ৊⨐ゴ
Е Чжаоци ৊ᰁ唤
Е Чуньцзи ৊᯹ঞ
Е Шаоюань ৊㒡㹕
Жань Гэн ‫ݝ‬㗩
Жань Цю ‫∖ݝ‬
Жань Юн ‫ݝ‬䲡
Жуань Дачэн 䰂໻䪪
Жуань Юань 䰂‫ܗ‬
Жуй, Жуй циньван ⵓ,
ⵓ҆⥟
Жун Чэн ᆍ៤
Жунфэй ᆍབྷ
Жусуп Мамай (кирг. Жүсүп
Мамай) (кит. Юсупу
Мамаи) ᇸ㋴᱂g⥯⥯ձ
Жучжи ∱ℶ
Жэнь ӏ
Жэнь-цзун ҕᅫ
Жэньсяовэнь ҕᄱ᭛
Жэньу Ҏሟ
Ин-цзун 㣅ᅫ
Инжиннаш, Инджинаш (монг.
Inǰannasi) (кит. Иньчжаньнаси) ል␯㒇Ꮰ
Инцзи-ван 㣅⌢⥟
Инъин 㦎㦎
Инь Доцзэ (Просперо Инторчетта) ↋䪢⋑

Иньмин-хан (кит. Инминхань) 㣅ᯢ∫
Иньчжэнь 㚸⽯
Ичжай ϔ᭟
Ичжи ᯧⳈ
Кан Гуанжэнь ᒋᑓҕ
Кан Дэхань ᒋᖋ⎉
Кан Хай ᒋ⍋
Кан Ювэй ᒋ᳝Ў
Канси ᒋ❭
Конфуций (Кун-цзы) ᄨᄤ
Куан Яньюй 䙱ᔺ䁝
Кун Аньго ᄨᅝ೑
Кун Гуансэнь ᄨᑓỂ
Кун Инда ᄨ乪䖒
Кун Шанжэнь ᄨᇮӏ
Кунь Цань 債⅟
Кэ Шанцянь ᷃ᇮ䖕
Кэлсан Гьяцо (тиб. bskal
bzang rgya mtsho) (кит.
Гэсан Цзяцо) Ḑḥ௝᥾
Лабдунь (маньчж. Labdun)
(кит. Лабудунь) ᢝᏗᬺ
Лаван-Доржи (кит. ЛаванДоэрцзи) ᢝᯎ໮ᇨ⌢
Ладзан-хан (кит. Лацзанхань) ᢝ㮣∫
Лай Цзичжи ᴹ䲚П
Лан Шинин (Джузеппе Кастильоне) ᳫϪᅕ
Лао Дань 㗕㘗
Лао-цзы 㗕ᄤ
Лаоланшэнь 㗕䚢⼲
Ле Зуи Ки (вьет. Lê Duy Kỳ)
咢㎁⼕
Ле-цзы ߫ᄤ
Ли ᴢ
Ли Бо (Ли Бай) ᴢⱑ
Ли Вэньлин ᴢ⏽䱉
Ли Гуанди ᴢ‫ܝ‬ഄ
Ли Гуанцзо ᴢ‫⼮ܝ‬
Ли Гун ᴢ฼
Ли Дай ᴢ᠈
Ли Жихуа ᴢ᮹ढ
Ли Инши ᴢᑨ䆩
Ли Иншэн ᴢᑨछ

635

Глоссарии

Ли Кайсянь ᴢᓔ‫ܜ‬
Ли Лунцзи ᴢ䱚෎
Ли Лэ ᴢФ
Ли Лэйсы (Людовико Бульо)
߽㉏ᗱ
Ли Люфан ᴢ⌕㢇
Ли Мадоу (Маттео Риччи)
߽⥯ぺ
Ли Мин (Луи Ле Конт) ᴢᯢ
Ли Мэйчжоу 咢㕢਼
Ли Мэнъян ᴢṺ䰇
Ли Паньлун ᴢ᫔啭
Ли Синъюань ᴢ᯳≙
Ли Сысюнь ᴢᗱ䆁
Ли Сянцзюнь ᴢ佭৯
Ли Тун ᴢի
Ли Тяньцзин ᴢ໽㒣
Ли Фу ᴢ㒖
Ли Фуцзи ᴢ໡޴
Ли Фуянь ᴢ໡㿔
Ли Хань ᴢ㗄
Ли Хунчжан ᴢ吓ゴ
Ли Цзесань ࡯᥋ϝ
Ли Цзин ᴢ⩳
Ли Цзинси ᴢ㒣㖆
Ли Цзубай ᴢ⼪ⱑ
Ли Цзычэн ᴢ㞾៤
Ли Цзяньань ᴢ㓘ᒉ
Ли Чангэн ᴢ䭓ᑮ
Ли Чжи ᴢ䌑
Ли Чжицзао ᴢП㯏
Ли Чэнлян ᴢ៤ṕ
Ли Шаньлань ᴢ୘݄
Ли Шаньчан ᴢ୘䭓
Ли Ши ᴢ⷇
Ли Шичжэнь ᴢᯊ⦡
Ли Шияо ᴢաᇻ
Ли Шоу 䲊佪
Ли Шэндо ᴢⲯ䪢
Ли Э ढ़含
Ли Юй (прозаик, драматург,
1611 — ок. 1679) ᴢ⏨
Ли Юй (драматург, автор
пьесы «Цянь чжун лу»,
ок. 1610 — 1671) ᴢ⥝
Ли Юн ᴢ並

636

Ли Юэсэ ᴢ㑺⨳
Ли Яобан ᴢ㗔䙺
Лигдэн-хан (кит. Линьданьхань) ᵫЍ∫
Лин-ди ♉Ᏹ
Лин Мэнчу ‫߱▯ޠ‬
Лин Тинкань ‫ޠ‬ᓋ෾
Лин Ху Ҹ㚵
Линхуй-фужэнь ♉ᚴ໿Ҏ
Линь ᵫ
Линь Дайюй ᵫ咯⥝
Линь Линсу ᵫ♉㋴
Линь Се ᵫ⥀
Линь Хун ᵫ⋾
Линь Цзэсюй ᵫ߭ᕤ
Линь Циньнань ᵫ⨈फ
Линь Шу ᵫ㒒
Линь Юань ᵫᜓ
Личжоу, Личжоу сяньшэн Ṽ
⌆ Ṽ⌆‫⫳ܜ‬
Ло Жуфан 㔫∱㢇
Ло Минцзянь (Микеле Руджери) 㔫ᯢമ
Ло Мэнхун 㔫Ṻ吓
Ло Хунсянь 㔫⋾‫ܜ‬
Ло Циньшунь 㔫䩺乎
Ло Цунъянь 㔫Ңᔺ
Ло Шилинь 㔫຿⨇
Ло Югао 㔫᳝催
Ло Ягу (Якобус Ро) 㔫䲙䈋
Лобсан Дракпа (тиб. blo
bzang grags pa) (кит. Лосан Чжаба) 㔫ḥᠢᏈ
Лобсан Палдэн Еше (тиб. blo
bzang gpal ldan ye shes)
(кит. Лосан Бэйдань Иси)
⋯ḥg䋱ЍᛣᏠ
Ловсан-Тэндзин (тиб. blo
bzang bstan ’dzin) (кит.
Лобуцзан Даньцзинь) 㔫
र㮣Ѝ⋹
Лоу Шо ὐ⪍
Лу Бань 剕⧁
Лу-ван 剕⥟
Лу Ваньгай 䰚ϛ൧
Лу Вэньчао श᭛ᓼ

Лу Жун 䰚ᆍ
Лу Синь (Лу Сюнь) 剕䖙
Лу Сяншань 䰚䈵ቅ
Лу Ханьчжан श᝼ゴ
Лу Цзи (261–303) 䰚ᴎ
Лу Цзи (дин. Мин, автор
«Цзяньцзятан гао») 䰚Ἷ
Лу Цзююань 䰚б⏞
Лу Цзяньцзэн श㾕᳒
Лу Цянь शࠡ
Лу Шии 䰚ϪҾ
Лу Ю 䰚␌
Лу Юньди 䏃‫ܕ‬䖾
Лу Яо 䰚㗔 䰚⟓
Лубсан Данзан (монг.
Lubsangdanǰin; тиб. blo
bzang bstan ’jin) (кит. Лобусан Даньцзинь) 㔫रḥ
Ѝ⋹
Лун Ин 啭㞎
Лун Фэн 啭䗶
Лун Хуаминь (Никколо Лонгобарди) 啭ढ⇥
Лэ Ань Фᅝ
Лэй Люйтай 䳋ሹ⋄
Лэй Сяосы (Жан-Батист
Режис) 䳋ᄱᗱ
Лэй Фэнь 䳋༟
Лэн Цзысин ‫ދ‬ᄤ݈
Лю ߬
Лю Жуши ᷇བᰃ
Лю Ин (Клод де Висделу)
߬ᑨ
Лю Инь ߬಴
Лю Лунтянь ߬啭⬄
Лю Сумин ߬㋴ᯢ
Лю Сюэсюнь ߬ᄺ䆶
Лю Цзи ߬෎
Лю Цзинь ߬䇼
Лю Цзичжуан ߬㒻ᑘ
Лю Цзунчжоу ߬ᅫ਼
Лю Чжи ߬ᱎ
Лю Чэнъюй ߬៤⾎
Лю Юйи ߬ѢН
Лю Юйси ߬⾍䫵
Лю Яцзы ᷇Ѯᄤ

Глоссарии

Люй 偈
Люй Бэньчжун ৩ᴀЁ
Люй Дацзюнь ৩໻䩻
Люй Дэшэн ৩ᕫ㚰
Люй Кунь ৩സ
Люй Люлян ৩⬭㡃
Люй Цзуцянь ৩⼪䇺
Люй Шан ৩ᇮ
Люци ݁༛
Лян Цичао ṕਃ䍙
Лян Чэньюй ṕ䖄剐
Лян Ююй ṕ᳝䁝
Ляо Шоуфэн ᒪᇓЄ
Ляофань њ޵
Ма 偀
Ма-ван 偀⥟
Ма Гохань 偀೑㗄
Ма Дуаньлинь 偀ッЈ
Ма Дэсинь 偀ᖋᮄ
Ма Сянбо 偀Ⳍԃ
Ма Сянлань 偀␬݄
Ма Цзе 偀ᵄ
Ма Цзи 偀偹
Ма Цзюньу 偀৯℺
Ма Чжу 偀⊼
Ма Юэгуань 偀᳄⨃
Мак Нгуен Тхань (вьет. Mạc
Nguyên Thanh) (кит. Мо
Юаньцин) 㥿‫⏙ܗ‬
Мао Бицзян ‫ݦ‬䕳⭚
Мао Сян ‫ݦ‬㼘
Мао Цзунган ↯ᅫ‫ݜ‬
Мао Цилин ↯༛啘
Мао Чан ↯㢠
Мацзу ཛྷ⼪
Ми Дянь ㉇乴
Ми Хэн ⼶㸵
Мин Аньту ᯢᅝ೒
Мин Дао ᯢ䘧
Минь Минво (Доминго
Фернандес Наваррете)
䯉ᯢ៥
Минь Сунь 䯉ᤳ
Миньнин ᯏᅕ
Мичжи ᆚП
Миюнь Юаньу ᆚѥ೚ᙳ

Мо 㥿
Мо-нян 咬࿬
Мо Шилун 㥿ᰃ啭
Мо Юаньцин (вьет. Мак
Нгуен Тхань) 㥿‫⏙ܗ‬
Му Жуй ≤ⵓ
Му Ин ≤㣅
Му Нигэ (Ян Миколай Смогулецкий) 〚ሐ䯕
Му Шэн ≤ᰳ
Мэй ṙ
Мэй Вэньдин ṙ᭛哢
Мэй Ланьфан ṙ݄㢇
Мэй Фу ṙ⽣
Мэй Цзэ ṙ䌰
Мэй Цзюэчэн ṙ⩈៤, ṙ⦣៤
Мэйдзи (яп.) ᯢ⊏
Мэн-цзы ᄳᄤ
Мэнлинь (маньчж. Menglin)
Ṻ味
Мяо 㓾
Мяо Цюаньсунь 㓾㤗ᄭ
Мяо Чанци 㓾ᯠᳳ
Найто̄ Конан (яп.) ‫ݙ‬㮸␪फ
Налань Синдэ (маньчж. Nara
Singde) 㒇݄ᗻᖋ
Нань Хуайжэнь (Фердинанд
Вербист) फᗔҕ
Наньлэй फ䳋
Нгаванг Лобсанг Гьяцо (тиб.
ngag dbang blo bzang rgya
mtsho) (кит. Аван Лосан
Цзяцо) 䰓ᯎ㔫ḥ௝᥾
Нгуен Куанг Бинь (вьет.
Nguyễn Quang Bình) 䰂‫ܝ‬
ᑇ
Нгуен Фук Ань (вьет.
Nguyễn Phúc Ánh) 䰂⽣ᱢ
Не Бао 㘖䉍
Ни Юаньлу ‫⩤ܗ׾‬
Никань Вайлань ሐ෾໪݄
Нинжэнь ᅕҎ
Нурхаци (маньчж. Nurgaci)
(кит. Нуэрхачи) ࡾᇨજ
䌸
Ню-ван ⠯⥟

Нянь Гэнъяо ᑈ㖍ᇻ
Няньтай ᗉৄ
Ортай (маньчж. Ortai) (кит.
Э Эртай) 䛖ᇨ⋄
Оу Цзюйцзя ⃻Ὤ⬆
Оуи Чжисюй 㬙Ⲟᱎᯁ
Оумэн 叹ⲳ
Оуян Гун ⃻䰇݀
Оуян Дэ ⃻䰇ᖋ
Оуян Сю ⃻䰇ׂ
Пан Диво (Диего Пантоха)
ᑲ䖾៥
Пань Цзисюнь ┬ᄷ偃
Пань Цзуинь ┬⼪㤿
Пиннань-ван ᑇफ⥟
Пинси-ван ᑇ㽓⥟
Полханэ (тиб. pho lha nas
bsod nams stobs rgyas)
(кит. Полонай) 乛㔫哤
Пу Сунлин 㪆ᵒ啘
Пуюй ⩲⥝
Пхрая Таксин (кит. Чжэн
Чжао) 䚥ᰁ
Пэн ᕁ
Пэн Шаошэн ᕁ㒡छ
Саган Сэцэн (монг. Saγang
sečen) (кит. Саган Чэчэнь) 㧼‫ݜ‬ᕏ䖄
Саид-Джахангир (кит. Сайидэ-Чжангээр) 䌯Нᖋgᓴ
Ḑᇨ
Сайдин 䌯ϕ
Сайшанга (маньчж.
Saišangga; монг.
Sayišangγ-a) (кит. Сайшанъа) 䌯ᇮ䰓
сань Ян («три Яна»,
Ян Шици, Ян Жун,
и Ян Пу) ϝᴼ
Се Дан 䇶䇴
Се Симэн 䇶Ꮰᄳ
Се Сяньдао 䇶ᰒ䘧
Се Тинлян 䇶ᓋ䇙
Се Тяо 䇶᳧
Се Хунлай 䇶⋾䌝
Се Чжаочжэ 䇶㙛⎯

637

Глоссарии

Се Чжэнь 䇶Ὧ
Си Пэйлань ᐁԽ݄
Си-цзун ➍ᅫ
Симэнь Цин 㽓䮼ᑚ
Син 㸠
Синьбинь ᮄᆒ
Синьчжай ᖗ᭟
Сичжай, Сичжай сяньшэн д
᭟ д᭟‫⫳ܜ‬
Сишэнь ୰⼲
Сонгцэн Гампо (тиб. srong
btsan sgam po; кит. Сунцзань Ганьбу) ᵒ䌲ᑆᏗ
Соном (тиб. bsod nams) (кит.
Соному) ㋶䇎᳼
Су Куньшэн 㢣ᯚ⫳
Су Ши 㢣䕐
Сумпа Кенпо (тиб. sum pa
mkhan po ye shes
dpal ’byor; монг. Isibalǰur,
Сумба хамбо Ишбалжир)
(кит. Сунба Иси Баньцзюэ) ᵒᏈgⲞ㽓⧁㾝
Сун Вань ᅟ⨀
Сун Жохуа ᅟ㢹ढ
Сун Жочжао ᅟ㢹ᰁ
Сун Инсин ᅟᑨ᯳
Сун Ли ᅟ⼐
Сун Лянь ᅟ▖
Сунь Лун (министр министерства чинов) ᄭ䨼
Сунь Лун (евнух) ᄭ䱚
Сунь Синъянь ᄭ᯳㸡
Сунь Тинцюань ᄭᓋ䪼
Сунь Цифэн ᄭ༛䗶
Сунь Юаньхуа ᄭ‫࣪ܗ‬
Сунь Ятсен (Сунь Исянь),
Сунь Чжуншань ᄭ䘌ҭ,
ᄭЁቅ
Сухуа ㋴ढ
сы Ван («четыре Вана», Ван
Шиминь, Ван Хуй, Ван
Цзянь, Ван Юаньци) ಯ⥟
Сы-цзун ᗱᅫ
Сылу ৌ⽘
Сыма Гуан ৌ偀‫ܝ‬

638

Сыма Сянжу ৌ偀Ⳍབ
Сыма Цянь ৌ偀䖕
Сымин ৌੑ
Сыминь ৌ⇥
Сычжун ৌЁ
Сюань Тун ᅷ㒳
Сюань-цзун (императоры
дин. Тан, 810–859; Мин,
1399–1435) ᅷᅫ
Сюань-цзун (император
дин. Тан, 685–762) ⥘ᅫ
Сюаньдэ ᅷᖋ
Сюанье ⥘⚼
Сюаньу ⥘℺
Сюаньчэн ᅷ⿄
Сюаньюань, Сюаньюаньхуанди 䔽䕩䔽䕩ⱛᏱ
Сюй Вэй ᕤ␁
Сюй Гуанци ᕤ‫ܝ‬ਃ
Сюй Жишэн (Томас Перейра)
ᕤ᮹छ
Сюй Жунь ᕤ⍺
Сюй Синьлу ᕤᖗ剕
Сюй Сюнь 䆌䗞
Сюй Сякэ ᕤ䳲ᅶ
Сюй Фуюань 䆌ᄮ䖰
Сюй Хэн 䆌㸵
Сюй Цзань 䆌䅮
Сюй Цзе ᕤ䰊
Сюй Цзи ᕤ偹
Сюй Цзинъян 䆌ᮠ䰇
Сюй Цзиюй ᕤ㒻⭀
Сюй Цянь ᕤђ
Сюй Чжихэн 䆌П㸵
Сюй Чжоюнь 䆌‫؀‬ѥ
Сюй Чжунсин ᕤЁ㸠
Сюй Чжэньцин ᕤ⽃॓
Сюй Шоу ᕤᇓ
Сюй Шэнь 䆌ᜢ
Сюй Ю 䆌⬅
Сюй Юэ ᕤ‒
Сюн Саньба (Сабатино де
Урсис) ❞ϝᢨ
Сюн Цылюй ❞䌤ሹ
Сюнь-цзы 㤔ᄤ
Сюэ Баочай 㭯ᅱ䩫

Сюэ Гогуань 㭯೑㾖
Сюэ Сусу 㭯㋴㋴
Сюэ Сюань 㭯⨘
Сюэ Фуцзяо 㭯ᭋᬭ
Сюэ Фэнцзо 㭯޸⼮
Сюэгэ 䲾Ͼ
Сюэна 䲾㹆
Сюэцяо Юаньсинь 䲾ኸ೚ֵ
Ся Жэньху ໣ҕ㰢
Ся Цзэнъю ໣᳒ԥ
Ся Юаньли ໣‫⩂ܗ‬
Ся Янь ໣㿔
Сякэ 䳲ᅶ
Сян Наньчжоу 乍फ⌆
Сянфэй 佭བྷ
Сяньи ‫ܜ‬ए
Сяньнун ‫ݰܜ‬
Сяньфэн ઌЄ
Сяо Лянъю 㧻㡃ট
Сяо Чаогуй 㧻ᳱ䌉
Сяо Чжунма (Александр Дюма-сын) ᇣӆ偀
Сяоань ᰧᒉ
Сяочжуан ᄱᑘ
Сяоянь Дэбао ュችᖋᅱ
Тай-цзу ໾⼪
Тай-цзун ໾ᅫ
Тайи ໾Э
Тайсуй ໾ቕ
Тайчун ໾‫ކ‬
Тайшань нян-нян ⋄ቅ࿬࿬
Тан ([правитель] Танский,
т.е. Яо ⯏) ૤
Тан (Чэн-тан ៤∸) ∸
Тан Бинь ∸᭠
Тан Жован (Иоганн Адам
Шалль фон Белль) ∸㢹ᳯ
Тан Инь ૤ᆙ
Тан Сяньцзу ∸ᰒ⼪
Тан Чжэнь ૤⫘
Тан Шэньвэй ૤ᜢᖂ
Тан Юэбао Ẵ‒剡
Тань Сытун 䈁ஷৠ
Таньчунь ᥶᯹
Тао ䷀
Тао Ань 䱊ᅝ

Глоссарии

Тао Ванлин 䱊ᳯ啘
Тао Цзунъи 䱊ᅫҾ
Тао Шу 䱊╡
Тао Юаньмин 䱊⏞ᯢ
Таодай 䱊ኅ
Таохуа ḗ㢅
Тендзин Палджор (тиб.
bstan ’dzin dpal ’byor)
(кит. Даньцзэн Баньцзюэ) Ѝ๲⧁㾝
Тинлинь, Тинлинь сяньшэн
ҁᵫ, ҁᵫ‫⫳ܜ‬
Ту ⍖
Ту Лун ሴ䱚
Ту Цзи ሴᆘ
Туди ೳഄ
Тун Бинь スᆒ
Тун Шуе スкϮ
Тунчжи ৠ⊏
Тянь Вэньцзин ⬄᭛䬰
Тяньинь Юаньсю ໽䱤೚ׂ
Тяньфэй ໽བྷ
Тяньфэй-няннян ໽བྷ࿬࿬
Тяньхоу ໽ৢ
Тяньшан-шэнму ໽Ϟ೷↡
У, У-ван ℺, ℺⥟
У Бин ਈ⚇
У Вэйе ਈӳϮ
У Вэньин ਈ᭛㣅
У Голунь ਈ೑Ӻ
У Даоцзы ਈ䘧ᄤ
У Дачэн ਈ໻╖
У-ди ℺Ᏹ
У Инцзи ਈᑨㅩ
У Ли ਈग़
У Лифу ӡ㷵⫿
У Лучжэнь ਈ⽘ⳳ
У Минсюань ਈᯢ✞
У Наньсюнь ਈफ㮄
У Саньгуй ਈϝḖ
У Тинфан ӡᓋ㢇
У Тинхань ਈᓋ㗄
У Цзао ਈ㯏
У Цзинхэн ਈᭀᘦ
У Цзинцзы ਈᭀṧ
У Цзэтянь ℺߭໽

У Цисунь ਈਃᄭ
У Чэн ਈ╘
У Чэнъэнь ਈᡓᘽ
У Южу ਈটབ
У Юйби ਈϢᔐ
Уань-ван ℺ᅝ⥟
Убаши (кит. Вобаси) ⏹Ꮘ䫵
Фабэнь ⊩ᴀ
Фан 㟿
Фан Вэйи ᮍ㓈Ҿ
Фан Гуаньчэн ᮍ㾖ᡓ
Фан Дуншу ᮍϰᷥ
Фан Ичжи ᮍҹᱎ
Фан Линь ᮍ味
Фань Вэньжо 㣗᭛㢹
Фань Лянь 㣗▖
Фань Чжунъянь 㣗ӆ⏍
Фашишань (маньчж. Faššan)
⊩ᓣ୘
Фу Си ӣ㖆
Фу Хуань ٙί
Фу-цзюнь (маньчж. Fugiyūn;
монг. Fügiyün) ᆠ֞
Фу Шань ٙቅ
Фу Шэн ӣ㚰
Фукангань (маньчж.
Fuk’anggan) (кит. Фуканъань) ⽣ᒋᅝ
Фулинь (маньчж. Fulin)
⽣Ј
Фурдань (маньчж. Furdan)
(кит. Фуэрдань) ٙᇨЍ
Фуцин (маньчж. Fucing)
ٙ⏙
Фучу ໡߱
Фынцзе ޸ྤ
Фэн Жу ‫ރ‬བ
Фэн Инцзин ‫ރ‬ᑨҀ
Фэн Мэнлун ‫ރ‬Ṻ啭
Фэн Мэнчжэнь ‫ރ‬Ṻ⽃
Фэн Пу ‫⑹ރ‬
Фэн Цзусюнь ‫⼪ރ‬㤔
Фэн Ци ‫⧺ރ‬
Фэн Цунъу ‫ރ‬Ң਒
Фэн Шикэ ‫ރ‬ᯊৃ
Хай Жуй ⍋⨲

Хан Шицзюнь ᵁϪ偣
Хань Юй 䶽ᛜ
Ханьфэй-цзы 䶽䴲ᄤ
Ханьшань, Ханьшань Дэцин
᝼ቅ, ᝼ቅᖋ⏙
Хао Цзин 䚱㒣
Хиркати (уйг. Муһəммəт
Имин Хирқити)
(кит. Хээркэти) 䌿ᇨ‫ܟ‬
ᦤ
Хоу Фанъюй փᮍඳ
Хоу Цан ৢҧ
Хоу Чаоцзун փᳱᅫ
Ху Аньго 㚵ᅝ೑
Ху Вэй 㚵␁
Ху Вэйюн 㚵ᚳᒌ
Ху Гуан 㚵ᑓ
Ху Дуньфу 㚵ᬺ໡
Ху Дэнчжоу 㚵ⱏ⌆
Ху Жуцзя 㚵∱௝
Ху Линьи 㚵ᵫ㗐
Ху Саньсин 㚵ϝⳕ
Ху Тин 㚵⧑
Ху Цзинфу 㚵㒣⫿
Ху Цзицзун 㚵㒻ᅫ
Ху Цзунсянь 㚵ᅫᅾ
Ху Цзюйжэнь 㚵ሙҕ
Ху Ши 㚵䗖
Хуа Сюши ढ⾔ᅲ
Хуа Хэнфан ढ㯙㢇
Хуан Айпин 咘⠅ᑇ
Хуан Байцзя 咘ⱒᆊ
Хуан Даопо 咘䘧ယ
Хуан Даочжоу 咘䘧਼
Хуан Кань 咘՗
Хуан Лунъинь 咘啭৳
Хуан Пиле 咘ϩ⚜
Хуан Тайцзи ⱛ໾ᵕ
Хуан Цзо 咘Ԥ
Хуан Цзунси 咘ᅫ㖆
Хуан Цзуньсу 咘ᇞ㋴
Хуан Цзуньсянь 咘䙉ᅾ
Хуан Цзыцзю 咘ᄤЙ
Хуан Чжоусин 咘਼᯳
Хуан Чэнсюй ⱛਜᕤ
Хуан Шицюань 咘ᓣᴗ

639

Глоссарии

Хуан Шэнцэн 咘ⳕ᳒
Хуан Шэнь 咘ᜢ
Хуан Э 咘ኼ, 咘࿹
Хуан Эньтун 咘ᘽᔸ
Хуан Яньпэй 咘♢෍
Хуанди 咘Ᏹ
Хуань-ди ḧᏱ
Хуанью Чжэнчуань ᑏ᳝ℷӴ
Хуаяндун Тяньчжу жэнь
ढ䰇⋲໽ЏҎ
Хубилай (кит. Хубиле)
ᗑᖙ⚜
Хуго биминь мяолин чжаоин
хунжэнь пуцзи тяньфэй
ᡸ೑ᑛ⇥཭♉ᰁᑨᓬҕ᱂
⌢໽བྷ
Хуйцзин ᜻㒣
Хун Жохань (Жан де Фонтане) ⋾㢹㗄
Хун Жэньгань ⋾ҕ⥩
Хун Лянцзи ⋾҂ঢ়
Хун-нян 㑶࿬
Хун Сюцюань ⋾⾔ܼ
Хун Шэн ⋾ᯛ
Хунжэнь ᓬҕ
Хунли ᓬग़
Хунси ⋾❭
Хунцзу ᓬ⼪
Хунчжи (Фан Ичжи, 1611–
1671) ᓬᱎ
Хунчжи (император династии Мин, 1470–1505)
ᓬ⊏
Хунъу ⋾℺
Хуньжань ⌥✊
Хуэй Дун ᚴᷟ
Хуэй-цзун ᖑᅫ
Хэ Бинди ԩ⚇ặ
Хэ Дунжу ԩᷟབ
Хэ Лянцзюнь ԩ㡃֞
Хэ Синьинь ԩᖗ䱤
Хэ Цзинмин ԩ᱃ᯢ
Хэ Юйцзе ԩ㚆ᵄ
Хэчунь ੠᯹
Цай 㫵
Цай Сиюн 㫵䫵࢛

640

Цай Шэнь 㫵≜
Цай Э 㫵䬋
Цанъян Гьяцо, Цаньян Джамцо (тиб. tshangs dbyangs
rgya mtsho) (кит. Цанъян
Цзяцо) ҧ༂௝᥾
Цао Дуань ᳍ッ
Цао Жун ᳍⒊
Цао Сюэцинь ᳍䲾㢍
Цао Цао ᳍᪡
Цао Чжи ᳍ỡ
Цаоси ᳍⑾
Церинг Вангьял (тиб. mdo
mkhar zhabs drung tshe
ring dbang rgyal) (кит.
Цайжэнь Ванцзе) ᠡҕᯎ
䰊
Цзай Тао 䕑⍯
Цзайюй ᆄќ
Цзе Ань, Цзе Аньфан-гун 㡖
ᒉ, 㡖ᒉᮍ݀
Цзе Цзинь 㾷㓭
Цзелянь ҟᒝ
Цзецю ҟϬ
Цзи (род из Гаолу) ᄷ
Цзи (род из Гуйаня) ጛ
Цзи Бэнь ᄷᴀ
Цзи Мэнлян ᄷṺ㡃
Цзи Юнь 㑾ᯔ
Цзиннань-ван 䴪फ⥟
Цзинчжай-гун (маньчж. Ging
jai gung; монг. Ging ǰai
güng) ᭀ᭟݀
Цзиншань Цзунгао ᕘቅᅫᵆ
Цзинъи ᱃䘌
Цзинъян, Цзинъян сяньшэн
⋒䰇, ⋒䰇‫⫳ܜ‬
Цзинь Нигэ (Николя Триго)
䞥ሐ䯕
Цзинь Нун 䞥‫ݰ‬
Цзинь Тяньчжу 䞥໽᷅
Цзинь Фу 䵇䕙
Цзинь Чжаоянь 䞥‫➩ܚ‬
Цзинь Шэн 䞥ໄ
Цзинь Шэнтань 䞥೷্
Цзишэнь ᴎ⼲

Цзо Гуандоу Ꮊ‫ܝ‬᭫
Цзо Цюмин ᎺϬᯢ
Цзонхава (тиб. tsong kha pa)
(кит. Цзункаба) ᅫ୔Ꮘ
Цзоу Дайцзюнь 䚍ҷ䩻
Цзоу Шоуи 䚍ᅜⲞ
Цзоу Юаньбяо 䚍‫ܗ‬ᷛ
Цзун Чэнь ᅫ㞷
Цзунгао ᅫᵆ
Цзы-лу ᄤ䏃
Цзы Сы ᄤᗱ
Цзыбо ㋿ᶣ
Цзыбо Чжэнькэ ㋿ᶣⳳৃ
Цзэн Гофань ᳒ೃ㮽
Цзэн Дэчжао (Алвару Семеду) ᳒ᖋ✻
Цзэн-цзы ᳒ᄤ
Цзэн Шэнь ᳒খ
Цзюэло 㾝㔫
Цзя Баоюй 䌒ᅱ⥝
Цзя Жуй 䌒⨲
Цзя И 䌒䇞
Цзя Ло (Карло Амброзио
Меццабарба) ௝Ф
Цзян (Цзяньцзян) ∳
Цзян (Гу Яньу, 1613–1682) 㒯
Цзян Дунь 㩟ᬺ
Цзян Сингэ 㩟݈હ
Цзян Сюнь ∳ᘖ
Цзян Сяоюань ∳ᰧॳ
Цзян Тань 㩟ഺ
Цзян Тинси 㩟ᓋ䫵
Цзян Фанчжэнь 㩟ᮍ䳛
Цзян Фань ∳㮽
Цзян Хэн 㩟㸵
Цзян Хэтин ∳吸ҁ
Цзян Цзиси 㩟ᄷ䫵
Цзян Чунь ∳᯹
Цзян Шицюань 㩟຿䪼
Цзян Шу 㩟⎥
Цзян Шэн ∳ໄ
Цзян Южэнь (Мишель Бенуа)
㩟টҕ
Цзян Юн ∳∌
Цзянчжай 㭥᭟
Цзянь Ань ᓎᅝ

Глоссарии

Цзяньмэй ‫ݐ‬㕢
Цзяньцзян ⏤∳
Цзяо Сюнь ⛺ᕾ
Цзяо Хун ⛺ゥ
Цзяцзин ௝䴪
Цзяцин ௝ᑚ
Ци Бяоцзя ⼕ᔾՇ
Ци Ин 㗚㣅
Ци Чэнхань ⼕ᡓ➃
Ци Шань ⧺୘
Ци Юнсян ⓚ∌⼹
Цидун 䍋ϰ
Цинъюаньцзуши ⏙⑤⼪Ꮬ
Цинь Лэймин ⾺䳋号
Цинь Фэнь ⾺≒
Цинь Шихуан ⾺ྟⱛ
Цуй Гоинь የ೑಴
Цуй Инъин የ㦎㦎
Цуй Сюэгу የᄺস
Цуньчжи ᄬП
Цыси, Цыси-тайхоу ᜜⽻, ᜜
⽻໾ৢ
Цэван-Рабдан (кит. Цэван
Алабутань) ㄪམ䰓ᢝᏗഺ
Цэнь Чуньсюань ብ᯹✞
Цэрэн (кит. Цэлин) ㄪ‫ޠ‬
Цю Ин қ㣅
Цю Тинлян 㺬ᓋṕ
Цю Фэнцзя Ϭ䗶⬆
Цю Цзюнь 䚅◀
Цю Чжу қ⦴
Цюань Цзуван ܼ⼪ᳯ
Цюй Дацзюнь ሜ໻ഛ
Цюй Жуцзи ⶓ∱》
Цюй Туйюань ⶓ㳩ು
Цюй Чуньжэнь ⶓ㒃ҕ
Цюй Шисы ⶓᓣ㗰
Цюй Юань ሜॳ
Цянь Дасинь 䪅໻ᯩ
Цянь Ибэнь 䪅ϔᴀ
Цянь Му 䪅〚
Цянь Цзунбо 䪅ᅫԃ
Цянь Цзэн 䪅᳒
Цянь Цяньи 䪅䇺Ⲟ
Цянь Чжуншу 䪅䩳к
Цянь Чуншу 䪅ዛ╡

Цянь Юн 䪅⋇
Цяньлун ђ䱚
Цяньнин-ван 咨ᅕ⥟
Цяо Юаньин Ш䖰✤
Чан Юньхуа ᐌ㭈ढ
Чанша-гун 䭓≭݀
Чжан (в выражении «шапку
Чжана надел Ли») ᓴ
Чжан, Чжан шэн (Студент
Чжан) ᓴ, ᓴ⫳
Чжан Байси ᓴⱒ❭
Чжан Бо ᓴԃ
Чжан Босин ᓴԃ㸠
Чжан Госян ᓴ೑⼹
Чжан Дай ᓴኅ
Чжан Даолин ᓴ䘧䱉
Чжан Жуйту ᓴ⨲೒
Чжан Ихуй ᓴ䌏ᚴ
Чжан Люйсян ᓴሹ⼹
Чжан Пу ᓴ⑹
Чжан Синь ᓴᮄ
Чжан Сывэй ᓴಯ㓈
Чжан Сюэчэн ゴᄺ䆮
Чжан Сянвэнь ᓴⳌ᭛
Чжан Тайянь ゴ໾♢
Чжан Хань ᓴ◮
Чжан Хуан ゴ┶
Чжан Хунчжао ゴ吓䩞
Чжан Цзай ᓴ䕑
Чжан Цзюйчжэн ᓴሙℷ
Чжан Цзянь ᓴ䃛
Чжан Ця ᓴ⌑
Чжан Чао ᓴ╂
Чжан Чжидун ᓴП⋲
Чжан Чжун ᓴЁ
Чжан Чжупо ᓴネവ
Чжан Чжэнчан ᓴℷᐌ
Чжан Чэн (Жан Франсуа
Жербийон) ᓴ䆮
Чжан Ши ᓴḏ
Чжан Шуньхуй ᓴ㟰ᖑ
Чжан Шушэн ᓴᷥໄ
Чжан Юйчу ᓴᅛ߱
Чжан Юйшу ᓴ⥝к
Чжань Жошуй ␯㢹∈
Чжань Тун 䁍ৠ

Чжао Бичжэнь 䍉ᖙᤃ
Чжао Боцзюй 䍉ԃ偍
Чжао И 䍉㗐
Чжао Кай 䍉᜼
Чжао Кэхуай 䍉ৃᗔ
Чжао Наньсин 䍉फ᯳
Чжао Фу 䍉໡
Чжао Цань 䍉♓
Чжао Цзиши 䍉ঢ়຿
Чжао Эрсюнь 䍉ᇨᏑ
Чжао Юаньжэнь 䍉‫ܗ‬ӏ
Чжи, Чжэ (разбойник) 䎪
Чжипань ᖫ⺤
Чжичжэ ᱎ㗙
Чжияньчжай 㛖ⷮ᭟
Чжо У ध਒
Чжоу Вэньюань ਼᭛‫ܗ‬
Чжоу-гун ਼݀
Чжоу Дуньи ਼ᬺ乤
Чжоу Жудэн ਼∱ⱏ
Чжоу Кай ਼߃
Чжоу Лянгун ਼҂Ꮉ
Чжоу Маолань ਼㣖݄
Чжоу Муцяо ਼ᜩḹ
Чжоу Цзунцзянь ਼ᅫᓎ
Чжоу Цзыюй ਼ᄤᛮ
Чжоу Циюань ਼䍋‫ܗ‬
Чжоу Чаожуй ਼ᳱ⨲
Чжоу Шуньчан ਼乎ᯠ
Чжоу Юй ਼⨰
Чжоу Яньжу ਼ᓊ‫ۦ‬
Чжу ᴅ
Чжу Гаочи ᴅ催⚑
Чжу Гочжэнь ᴅ೑⽃, ᴅ೑Ḷ
Чжу Да ᴅ㘋
Чжу Ди ᴅặ
Чжу Жоцзи ᴅ㢹ᵕ
Чжу Исинь ᴅϔᮄ
Чжу Ицзунь ᴅᔱᇞ
Чжу Кэбао 䇌ৃᅱ
Чжу Кэчжэнь ノৃḶ
Чжу Пэншоу ᴅᕁᇓ
Чжу Си ᴅ➍
Чжу Хоувань ᴅ८⛋
Чжу Хоуцун ᴅ८❰
Чжу Хун ᴅ吓

641

Глоссарии

Чжу Хэн ᴅ㸵
Чжу Цзайюй ᴅ䕑ෝ
Чжу-цзы ᴅᄤ
Чжу Цюань ᴅᴗ
Чжу Шилу ⼱Ϫ⽘
Чжу Шуньшуй ᴅ㟰∈
Чжу Юаньчжан ᴅ‫⩟ܗ‬
Чжу Юньмин ⼱‫ܕ‬ᯢ
Чжуан ᑘ
Чжуан-цзы ᑘᄤ
Чжуан Цуньюй ᑘᄬϢ
Чжуаньсунь Ши 乯ᄭᏜ
Чжун 䩳
Чжун Гуаньгуан 䟵㾖‫ܝ‬
Чжун Гун ӆᓧ
Чжун Жун 䩳ጬ
Чжун лю Ё䳸
Чжунгун ӆ䒀
Чжунхуй-гун ᖴᚴ݀
Чжунъи шэньу Гуаньшэн
дади ᖴН⼲℺݇೷໻Ᏹ
Чжунъю ӆ⬅
Чжэ-цзун ૆ᅫ
Чжэн Баньцяо 䚥ᵓḹ
Чжэн Гуаньин 䚥㾖ᑨ
Чжэн Гуйфэй 䚥䌉བྷ
Чжэн гун-ван 䚥ᙁ⥟
Чжэн Дуаньцин 䚥ッ⏙
Чжэн Канчэн 䚥ᒋ៤
Чжэн Кэшуан 䚥‫ܟ‬๑
Чжэн Сюань 䚥⥘
Чжэн Хэ 䚥੠
Чжэн Цзычжао 䚥ᄤᰁ
Чжэн Цяньли 䚥ग䞠
Чжэн Цяо 䚥 
Чжэн Чжао (тайск. Пхрая
Таксин) 䚥ᰁ
Чжэн Чжигуан 䚥П‫ܝ‬
Чжэн Чжилун 䚥㡱啭
Чжэн Чжифань 䚥П㬗
Чжэн Чэнгун 䚥៤ࡳ
Чжэн Юаньсюнь 䚥‫࢟ܗ‬
Чжэндэ ℷᖋ
Чжэнтун ℷ㒳
Чжэнь Дэсю ⳳᖋ⾔
Чжэнь-цзун ⳳᅫ

642

Чжэньу ⳳ℺
Чи Ю 㱽ᇸ
Чингис-хан (кит. Чэнцзисыхань) ៤ঢ়ᗱ∫
Чойджи-Одсэр (тиб. chos
kyi ’od zer) (кит. Цзяшосы Цзивоцзеэр) ᆊ᧴ᗱঢ়
᭵㡖‫ܓ‬
Чоу Шифу қᅲ⫿
Чу Суйлян 㻮䘖㡃
Чу Хуа 㻮ढ
Чу Цзай 㻮䕑
Чуаньци Ӵ㎂
Чуаньшань, Чуаньшань
сяньшэн 㠍ቅ, 㠍ቅ‫⫳ܜ‬
Чунчжэнь ዛ⽃
Чуньтай ᯹ৄ
Чуши Фаньци Ἦ⷇ẉ⧺
Чэн ⿟
Чэн Бо-цзы ⿟ԃᄤ
Чэн Давэй ⿟໻ԡ
Чэн Даюэ ⿟໻㑺
Чэн Дэнцзи ⿟ⱏঢ়
Чэн И ⿟乤
Чэн Инь ⿟ዳ
Чэн Миньчжэн ⿟ᬣᬓ
Чэн Хао ⿟乶
Чэн Цзиньфан ⿟ᰟ㢇
Чэн-цзу ៤⼪
Чэн Шисуй ⿟Ϫ㒹
Чэнхуа ៤࣪
Чэнхуан ජ䱡
Чэнъинь ╘ॄ
Чэнь Байша 䰜ⱑ≭
Чэнь Вэньшу 䰜᭛䗄
Чэнь Гунъинь 䰜ᙁል
Чэнь Ди 䰜㄀
Чэнь Дусю 䰜⣀⾔
Чэнь И 䰜≖
Чэнь Инькэ 䰜ᆙᘾ
Чэнь Ли (автор «Лидай мэнцю», дин. Юань, 1252–
1334) 䰜ᷢ
Чэнь Ли (ученый, дин. Цин,
1810–1882) 䰜╻
Чэнь Лунчжэн 䰜啭ℷ

Чэнь Пэйчжи 䰜㻈Пⱘ
Чэнь Сюань 䰜䗝
Чэнь Сяньчжан 䰜⤂ゴ
Чэнь Тинцзин 䰜ᓋᭀ
Чэнь Туань 䰜ᡳ
Чэнь Фу 䰜ᮝ
Чэнь Фэн 䰜༝
Чэнь Фэнхэн 䰜䗶㸵
Чэнь Хуан 䰜┶
Чэнь Хуаньюн 䰜⛩䬯
Чэнь Хунмоу 䰜ᅣ䇟
Чэнь Хуншоу 䰜⋾㓊
Чэнь Цзижу 䰜㒻‫ۦ‬
Чэнь Цзу-у 䰜⼪℺
Чэнь Цзылун 䰜ᄤ啭
Чэнь Цичжан 䰜݊ᕄ
Чэнь Цылян 䰜⃵҂
Чэнь Цюэ 䰜⹂
Чэнь Чжэнь 䰜Ḷ
Чэнь Чжэньхуэй 䰜䋲᜻
Чэнь Чэнь 䰜ᗅ
Чэнь Шаобо 䰜ᇥⱑ
Чэнь Юань 䰜൷
Чэнь Юйцзяо 䰜Ϣ䚞
Шалобэнь (тиб. slob dpon)
㥢㔫༨
Шан Кэси ᇮৃ୰
Шанди ϞᏱ
Шаньшэнь ቅ⼲
Шао Юаньцзе 䚉‫ܗ‬㡖
Шао Юн 䚉䲡
Ши Жуньчжан ᮑ䯄ゴ
Ши Мэнлинь ৆ᄳ味
Ши Тао ⷇⍯
Ши Фэнлай ᮑ޸ᴹ
Ши-цзу Ϫ⼪
Ши-цзун Ϫᅫ
Ши Юйе ⷇⥝৊
Шидэ ᣒᕫ
Шиси ⷇⑾
Шоусин ᇓ᯳
Шу, Шу-ди 㳔, 㳔Ᏹ
Шу Ци ন唤
Шунь 㟰
Шуньчжи 乎⊏
Шуши নᯊ

Глоссарии

Шэ Юньшань 㟡㭈୘
Шэн-цзу ೷⼪
Шэн Цзэ (Жан-Франсуа Фуке) ೷⋑
Шэнь ≜
Шэнь Баочжэнь ≜㨚Ḷ
Шэнь Гай ≜⪖
Шэнь Дэфу ≜ᖋヺ
Шэнь Игуань ≜ϔ䌃
Шэнь Иньбо ≜಴ԃ
Шэнь Исю ≜ᅰׂ
Шэнь Синью ≜ᖗট
Шэнь Сюэ ≜ᄺ
Шэнь Фу ≜໡
Шэнь Цзин ≜⩳
Шэнь-цзун ⼲ᅫ
Шэнь Цзябэнь ≜ᆊᴀ
Шэнь Цюэ ≜ന
Шэнь Чжоу ≜਼
Шэнь Шоуминь ≜ᇓ⇥
Шэнь Ян ≜ᡀ
Шэнь Янь ≜ⓨ
Эрланшэнь Ѡ䚢⼲
Эрнун 㗠‫ݰ‬
Ю Вэньхуэй (Мануэл Перейра) ␌᭛䕝
Ю Цзюйцзин ␌ሙᭀ
Юань Мэй 㹕ᵮ
Юань Хуан 㹕咘
Юань Хуачжун 㹕࣪Ё
Юань Хундао 㹕ᅣ䘧
Юань Цзундао 㹕ᅫ䘧
Юань Чжундао 㹕Ё䘧
Юань Шикай 㹕Ϫ߃
Юаньцзи ॳ⌢

Юй 㰲
Юй Даоцюань Ѣ䘧⊝
Юй Дуань 㺩ッ
Юй Инши ԭ㣅ᯊ
Юй Кунцзянь Ѣᄨ‫ݐ‬
Юй Сэнь ֲỂ
Юй Тункуй ֲৠ༢
Юй Хуай ԭᗔ
Юй Шао 㰲䷊
Юй Юэ ֲ‒
Юйчжэ-даши ᛮ㗙໻Ꮬ
Юн Сун (Льюис Джонсон) 䲡
ᵒ
Юнлэ ∌Ф
Юнчжэн 䲡ℷ
Юнъянь 乭⨄
Юнь Бин ᙑ‫ބ‬
Юнь Шоупин ᙑᇓᑇ
Юньгу ѥ䈋
Юньци Чжухун ѥᷪ⼽ᅣ
Юток Йонтен Гонпо (тиб.
g.yu thog gsar ma yon tan
mgon po) (кит. Юйто
Юньдань Гунбу) ᅛཹg
ѥЍ䋵Ꮧ
Я ⎃
Ядзу Сё̄ эй (яп.) ⶶ⋹ᯠ∌
Ян Вэйчжун ᴼᚳЁ
Ян Гуансянь ᴼ‫ܜܝ‬
Ян Жун ᴼ㤷
Ян Лянь ᴼ⍳
Ян Няньжу ᴼᗉབ
Ян Пу ᴼ⑹
Ян Сюцин ᴼ⾔⏙
Ян Тинхэ ᴼᓋ੠

Ян Тиншу ᴼᓋᵶ
Ян Тинъюнь ᴼᓋㄴ
Ян Цюйюнь ᴼ㸶ѥ
Ян Ши ᴼᯊ
Ян Шици ᴼ຿༛
Ян Шэнь (автор «Чжи бэнь
тиган» и др., дин. Цин,
1687–1785) ᴼቒ
Ян Шэнь (ученый, дин. Мин,
1488–1559) ᴼᜢ
Янь ּ
Янь-ван (Чжу Ди) ➩⥟
Янь Жоцюй 䯢㢹⩽
Янь Кэцзюнь Ϲৃഛ
Янь Пэйвэй 买Խ䶺
Янь Сун Ϲጽ
Янь Фу Ϲ໡
Янь Хуэй 买ಲ
Янь Цзицы Ϲ⌢᜜
Янь-цзы 买ᄤ
Янь Цзюнь 买䩻
Янь Чжэньцин 买ⳳ॓
Янь Шаньнун 买ቅ‫ݰ‬
Янь Юань (ученый, дин. Цин,
1635–1704) 买‫ܗ‬
Янь Юань (ученик Конфуция)
买⏞
Янь Янь 㿔‫ؗ‬
Яньу ♢℺
Яо ᇻ
Яо Гунхэ ྮ݀吸
Яо Ин ྮ㦍
Яо Цзихэн ྮ䰙ᘦ
Яо Шу ྮᵶ

643

Глоссарии

2. Георафичес ие названия,
осдарственные и территориальные образования,
археолоичес ие памятни и и льтры, названия оранизаций,
льтрно-бытовых и релииозных объе тов
Абагайту (кит. Абахаиту) 䰓
Ꮘજձ೒
Айгунь (кит. Айхунь) ⩋⧆
Аннам (кит. Аньнань) ᅝफ
Ань ᅝ
Аньдинмэнь ᅝᅮ䮼
Аньпин ᅝᑇ
Аньтин ᅝҁ
Аньфэн ᅝ༝
Аньфэнчан ᅝЄഎ
Аньхай ᅝ⍋
Аньхой ᅝᖑ
Аньцин ᅝᑚ
Аюттхая (кит. Дачэн) ໻ජ
Бада Шаньжэнь ܿ໻ቅҎ
Баймамяо ⱑ偀ᑭ
Байфуцюань ⱑ⍂⊝
Байцюань шуюань ⱒ⊝к䰶
Байюньдун ⱑѥ⋲
Баличжуан ܿ䞠ᑘ
Баодин ֱᅮ
Баохэдянь ֱ੠↓
Баошута ֱনศ
Бахэ റ⊇
Бисягун ⹻䳲ᅿ
Бишу шаньчжуан 䙓ᱥቅᑘ
Бое म䞢
Бохай ⏸⍋
Бэй сыгэ ࣫ಯ䯕
Бэйган ࣫␃
Бэйлунь ࣫ҥ
Бэйпин ࣫ᑇ
Бэйхай ࣫⍋
Бэйцзян ࣫∳
Бэйчжили (Сев. Чжили) ࣫Ⳉ
䲊
Бэйян ࣫⋟
Бянь ≈
Бяньдань ᠕ᢙ
Вайбамяо ໪ܿᑭ

644

Вайган ໪‫ݜ‬
Вайлошань ໪㔫ቅ
Вайубу ໪ࡵ䚼
Вампу (Хуанпу) 咘ඨ
Ванцзянцзин ⥟∳⋒
Ваньань, Ваньаньцан ϛᅝ,
ϛᅝҧ
Ваньлютан ϛ᷇ූ
Ваньпин ᅯᑇ
Ваньсуйшань ϛቕቅ
Вэй-Цзан ि㮣
Вэйтан 儣ฬ
Вэйтин ଃҁ
Вэйтоувань ೈ༈⑒
Вэйхуэй ि䕝
Вэйхэ ि⊇
Вэйчжоу 㫮Ꮂ
Вэйчэн ␁ජ
Вэйшань ᖂቅ
Вэншаньпо ⫂ቅ⊞
Вэнь, Вэньшуй ≊≊∈
Вэньланьгэ ᭛╰䯕
Вэньхуа, Вэньхуадянь ᭛ढ,
᭛ढ↓
Вэньхуэйгэ ᭛∛䯕
Вэньцзиньгэ ᭛⋹䯕
Вэньцзунгэ ᭛ᅫ䯕
Вэньчжоу ⏽Ꮂ
Вэньшан ≊Ϟ
Вэньшогэ (Вэньсугэ) ᭛⒃䯕
Вэньюаньгэ («Кладовая литературы», библиотека)
᭛⏞䯕
Вэньюаньгэ («Павильон истоков литературы»,
библиотека) ᭛⑤䯕
Ганьсу ⫬㙗
Ганьцзян 䌷∳
Гаолу 催䏃
Гаолянхэ 催ṕ⊇

Гаолянцяо 催ṕḹ
Гаочанмяо 催ᯠᑭ
Гирин (Цзилинь) ঢ়ᵫ
Гомэнь Гуанъешэ ೑䮼ᑓϮ
⼒
Гонконг (Сянган) 佭␃
Госюэ яньцзюсо ೑ᄺⷨお᠔
Гоцзы цзицзю ೑ᄤ⽁䜦
Гоцзысюэ ೑ᄤᄺ
Гоцзыцзянь ೑ᄤⲥ
Гоцзыцзянь суаньсюэ ೑ᄤⲥ
ㅫᄺ
Гуан сюэхуй ᑓᄺӮ
Гуан фанъянь гуань ᑓᮍ㿔
佚
Гуандун ᑓϰ
Гуандун фэйсинци гунсы ᑓ
ϰ亲㸠఼݀ৌ
Гуандун цзици чжицзао гунсы ᑓϰᴎ఼ࠊ䗴݀ৌ
Гуанлин ᑓ䱉
Гуаннин, Гуаннинмэнь ᑓᅕ,
ᑓᅕ䮼
Гуанси ᑓ㽓
Гуансимэнь ‫❭ܝ‬䮼
Гуанцюй, Гуанцюймэнь ᑓ⏴,
ᑓ⏴䮼
Гуанчан ᑓᯠ
Гуанчжоу ᑓᎲ
Гуанъаньмэнь ᑓᅝ䮼
Гуанькоу ☠ষ
Гуаньнэй ݇‫ݙ‬
Гуаньчжун ݇Ё
Гуаньчжун сюэюань ݇Ёᄺ
䰶
Гуачжоу ⪰⌆
Гугун ᬙᅿ
Гуйань ᔦᅝ
Гуйлинь Ḗᵫ
Гуйчжоу 䌉Ꮂ

Глоссарии

Гуйюй ഁቓ
Гуйян шуюань 䌉䰇к䰶
Гулоу 哧ὐ
Гун, Гунхэ ᓧ, ᓧ⊇
Гунчэн ݅ජ
Гуцзин цзиншэ 䆖㒣㊒㟡
Гушань ᄸቅ
Гэцзаошань 䯕ⱖቅ
Гэчжи, Гэчжи шуюань,
Шанхай Гэчжи шуюань
Ḑ㟈, Ḑ㟈к䰶, Ϟ⍋Ḑ㟈
к䰶
Дагу ໻⊑
Дагуаньюань ໻㾖ು
Даду ໻䛑
Дадухэ ໻⏵⊇
Дай Цин иньхан ໻⏙䫊㸠
Дай Цин хубу иньхан ໻⏙᠋
䚼䫊㸠
Даймаочжоу ⦇⨕Ꮂ
Дали ໻⧚
Далиюань ໻⧚䰶
Далянь ໻䖲
Даминмэнь ໻ᯢ䮼
Данъян ᔧ䰇
Дасин ໻݈
Датун ໻ৠ
Датун шуцзюй ໻ৠкሔ
Датунцяомэнь ໻䗮ḹ䮼
Дацзяо ໻㾦
Джавхалант (кит. Чжабухалантэ) ᠢᏗજᳫ⡍
Джаргалант (кит. Цзиэргэланту) ঢ়ᇨḐᳫ೒
Дзун-Мод (кит. Чжаомодо)
ᰁ㥿໮
Дианьмэнь ഄᅝ䮼
Дин ᅮ
Долоннор (кит. Долунь) ໮Ӻ
Дунбяньмэнь ϰ֓䮼
Дунгун ϰᅿ
Дунгэ ϰ䯕
Дунлинь, Дунлинь шуюань
ϰᵫ, ϰᵫк䰶
Дуннань ϰफ
Дунсыпайлоу ϰಯ⠠ὐ

Дунтин ⋲ᒁ
Дунтинху ⋲ᒁ␪
Дунхуамэнь ϰढ䮼
Дунчан ϰᯠ
Дунчжимэнь ϰⳈ䮼
Дунчэн ϰජ
Дунъя, Дунъя шэ ϰѮ, ϰѮ⼒
Дучаюань 䛑ᆳ䰶
Дэнчжоу ⱏᎲ
Дэчжоу ᖋᎲ
Дяньшичжай ⚍⷇᭟
Е ши юань гᰃು
Жаочжоу 佊Ꮂ
Жишэнчан ᮹छᯠ
Жун, Жунцзян Ὡ, Ὡ∳
Жунфу 㤷ᑰ
Жэхэ ⛁⊇
Иинь Сивэнь диту гунхуй 䆥
ॄ㽓᭛ഄ೒݀Ӯ
Или Ӟ⡕
Индэ 㣅ᖋ
Инкоу 㧹ষ
Интань 呄╁
Интянь ᑨ໽
Инчэн 䚶ජ
Инъюань ᕅು
Иньшань ልቅ
Иньянсюэ 䰈䰇ᄺ
Ипиньсян ϔક佭
Исин ᅰ݈
Исюэ एᄺ
Ихэюань 乤੠ು
Ичан ᅰᯠ
Ичжэн Ҿᕕ
Ичэн 䙥ජ
Ишу гунхуй 䆥к݀Ӯ
Иян ᓟ䰇
Кайсяньсы ᓔ‫ܜ‬ᇎ
Кайфэн ᓔᇕ
Керулен (кит. Кэлулунь хэ)
‫ܟ‬剕Ӻ⊇
Кобдо (кит. Кэбудо) ⾥Ꮧ໮
Ко̄ бэ (яп.) ⼲᠌
Корё (кор. ᢓ⏗) 催呫
Кунмяо ᄨᑭ
Кунтун ዚኦ

Куньлуньшань ᯚҥቅ
Куньминху ᯚᯢ␪
Куньнингун സᅕᅿ
Куньшань ᯚቅ
Кяхта (кит. Цякэту) ᙄ‫ܟ‬೒
Лайчжоу 㦅Ꮂ
Лайян 㦅䰇
Ланьдяньчан 㪱䴯ॖ
Ланькао ݄㗗
Ланьцанцзян ╰≻∳
Линлун ⦆⦥
Линнань ኁफ
Линху 㧅␪
Линцзигун ♉⌢ᅿ
Линъингун ♉ᑨᅿ
Линьань Јᅝ
Линьцин Ј⏙
Линьчуань ЈᎱ
Лифаньюань ⧚㮽䰶
Ло ⋯
Лу 剕
Луань ┲ᅝ
Луаньчжоу ⒺᎲ
Лунган шуюань 啭‫ݜ‬к䰶
Лунтаньху 啭╁␪
Лунфу, Лунфусы 䱚⽣, 䱚⽣
ᇎ
Лунхуачжэнь 啭ढ䬛
Лунхушань 啭㰢ቅ
Лунцзин 啭ѩ
Лунцзинь шуюань 啭⋹к䰶
Лунъю 啭␌
Лучжи ⫾Ⳉ
Луэрмэнь 呓㘇䮼
Луюй 剕䈿
Лхаса (тиб. lha sa) (кит. Ласа) ᢝ㧼
Лэйчжоу 䳋Ꮂ
Лэнъянь, Лэнъяньсы ἲϹ,
ἲϹᇎ
Люйда ᮙ໻
Люйшунь ᮙ乎
Люличан ⧝⩗ॖ
Люцю (яп. Рю̄ кю̄ ) ⧝⧗
Лянгуан ϸᑓ
Лянь, Ляньцзян 㒗, 㒗∳

645

Глоссарии

Ляньси шуюань ▖⑾к䰶
Ляодун 䖑ϰ
Ляонин 䖑ᅕ
Ляохэ 䖑⊇
Ляоян 䖑䰇
Макао (Аомынь, Аомэнь) ▇䮼
Маошань 㣙ቅ
Мачэн 咏ජ
Миндэ шуюань ᯢᖋк䰶
Минь 䯑
Миньцзян 䯑∳
Миньчжун 䯑Ё
Миньшань ኋቅ
Миньюэ 䯑䍞
Мохай, Мохай шугуань ๼⍋,
๼⍋к佚
Мохэ ⓴⊇
Мочоуху 㥿ᛕ␪
Мошикоу ῵ᓣষ
Мудучжэнь ᳼⏢䬛
Мулань вэйчан (маньчж.
Muran-i aba) ᳼݄ೈഎ
Мэйгоуин ≵⢫㧹
Мэйлин ṙኁ
Мэйчжи ⳝ㒛
Мэнцзинь ᄳ⋹
Мэнъянчжай 㩭‫ݏ‬᭟
Мэньтоугоу 䮼༈≳
Мяофэншань ཭ዄቅ
Нагасаки (яп.) 䭋ዢ
Нанкин (Наньцзин) फҀ
Нань саньгэ फϝ䯕
Наньбэй цигэ цаншу फ࣫ϗ
䯕㮣к
Нанькоу फষ
Наньсюн फ䲘
Наньсюнь फ⌨
Наньсян फ㖨
Наньхай फ⍋
Наньхуа, Наньхуасы फढ, फ
ढᇎ
Наньчан फᯠ
Наньчжан फᥠ
Наньчжили (Южн. Чжили)
फⳈ䲊
Наньши फᏖ

646

Наньюань फ㢥
Наньян फ䰇
Нибчу (кит. Нибучу) (Нерчинск) ሐᏗἮ
Нинбо ᅕ⊶
Нингута ᅕসศ
Нинфу ᅕᑰ
Ниншао ᅕ㒡
Нинъань ᅕᅝ
Нуцзян ᗦ∳
Нэй гошиюань ‫ݙ‬೑৆䰶
Нэй мишуюань ‫⾬ݙ‬к䰶
Нэй хунвэньюань ‫ݙ‬ᓬ᭛䰶
Нэйгэ ‫ݙ‬䯕
Нэйтин сыгэ ‫ݙ‬ᓋಯ䯕
Нючжуан ⠯ᑘ
Няннянмяо ࿬࿬ᑭ
Окинава (яп.) ≪㐽
О̄ сака (яп.) ໻䯾
Пекин (Бэйцзин) ࣫Ҁ
Пинсян 㧡е
Пинцзян ᑇ∳
Пиншаньтан ᑇቅූ
Пинъян ᑇ䰇
Пинъяо ᑇ䘹
Путо Цзуншэн, Путо Цзуншэн мяо ᱂䰔ᅫЬ, ᱂䰔
ᅫЬᑭ
Путошань ᱂䰔ቅ
Путянь 㥚⬄
Пуцзюсы ᱂ᬥᇎ
Пуци 㪆ഏ
Пучжоу 㪆Ꮂ
Пучэн ⌺ජ
Пуюань ◂䰶
Пэнху ╢␪
Пяньшишаньфан ⠛⷇ቅ᠓
Рю̄ кю̄ (яп.) (кит. Люцю) ⧝⧗
Саньлинь, Саньлиньтан ϝᵫ,
ϝᵫฬ
Саньмао ϝ㣙
Саньфоци ϝԯ唤
Саньшаньуюань ϝቅѨು
Саньюань ϝॳ
Селенга (кит. Сэлэнгэ) 㡆ἲ
Ḑ

Сиань 㽓ᅝ
Сиань да цинчжэньсы 㽓ᅝ໻
⏙ⳳᇎ
Сикан 㽓ᒋ
Синань ⑾फ
Синцзин ݈Ҁ
Синъань (пров. Шэньси) ݈ᅝ
Синьань ᮄᅝ
Синьминь ᮄ⇥
Синьхуэй ᮄӮ
Синьцзин ᮄ⋒
Синьцзян ᮄ⭚
Синьцзяо цзяохуй ᮄᬭᬭӮ
Синьчан ᮄᯠ
Сисыпайлоу 㽓ಯ⠠ὐ
Сиху 㽓␪
Сихуамэнь 㽓ढ䮼
Сичжимэнь 㽓Ⳉ䮼
Сишань 㽓ቅ
Сиюань 㽓㢥
Сиюй 㽓ඳ
Сиюйчэн 㽓⥝៤
Су 㢣
Суйюань (город, совр. часть
района в Хух-Хото во
Внутренней Монголии)
㒹䖰
Суйюань (сад Юань Мэя
в Нанкине) 䱣ು
Сулу 㢣⽘
Сунцзян ᵒ∳
Сунцзянфу ᵒ∳ᑰ
Сучжоу 㢣Ꮂ
Сыку цюаньшу гуань ಯᑧܼ
к佚
Сыкугуань ಯᑧ佚
Сытао ಯ⌂
Сыхой ಯӮ
Сычуань ಯᎱ
Сюаньнань ᅷफ
Сюаньу, Сюаньумэнь (район,
улица, ворота в Пекине)
ᅷ℺, ᅷ℺䮼
Сюаньу (озеро в Нанкине)
⥘℺
Сюаньчэн ᅷජ

Глоссарии

Сюйцзяхуэй ᕤᆊ∛
Сюйчжоу ᕤᎲ
Сюйюань ᕤು
Сюнин ӥᅕ
Сюшуй ⾔∈
Сюэхай тан, Сюэхайтан ᄺ⍋
ූ
Сямэнь (Амой) ॺ䮼
Сянтань ␬╁
Сянхэ 佭⊇
Сянцзян ␬∳
Сянчжоу 㼘Ꮂ
Сянъян 㼘䰇
Сяньнунтань ‫ݰܜ‬യ
Сяньян ઌ䰇
Сяоцан ᇣҧ
Сячжэнь ໣䬛
Сяши ⸪⷇
Тайвань ৄ⑒
Тайгу ໾䈋
Таймяо ໾ᑭ
Тайпин, Тайпинцан ໾ᑇ, ໾
ᑇҧ
Тайсюй хуаньцзин ໾㰮ᑏ๗
Тайсюэ ໾ᄺ
Тайху ໾␪
Тайхэдянь ໾੠↓
Тайцан ໾ҧ
Тайцзи, Тайцзи шуюань ໾ᵕ,
໾ᵕк䰶
Тайцзыхэ ໾ᄤ⊇
Тайчжоу ⋄Ꮂ
Тайшань ⋄ቅ
Тайюань ໾ॳ
Тан ૤
Тансэ (маньчж. Tangse) (кит.
Танцзы) ූᄤ
Танъюэ Ẵ‒
Таньюань ⁔ು
Таоеду ḗ৊⏵
Таохуау ḗ㢅ല
Ташилунпо (тиб. bkra shis
lhun po) (кит. Чжашилуньбусы) ᠢҔӺᏗᇎ
Токио (То̄ кё̄ ) (яп.) ᵅҀ
Тубо, Туфань (Тибет) ৤㬗

Туди, Тудимяо ೳഄ, ೳഄᑭ
Тумыньцзян ೒Ӏ∳
Тунвасян 䪰⪺ॶ
Тунвэнь гуань ৠ᭛佚
Тунвэнь шуцзюй ৠ᭛кሔ
Тунси 䗮㽓
Тунсян Ḥе
Тунхуэйхэ 䗮ᚴ⊇
Тунцзянцзы 䗮∳ᄤ
Тунцин ৠᑚ
Тунчжоу (пров. Шэньси)
ৠᎲ
Тунчжоу (пригород Пекина;
также место убежища
Ли Чжи при бегстве из
Мачэна) 䗮Ꮂ
Тунчэн Ḥජ
Тунъи сюэтан 䗮㡎ᄺූ
Туньси ቃ⑾
Тханглонг (вьет. Thăng
Long) ᯛ啡
Тхонбури (кит. Туньули)
৲℺䞠
Тэнъюэ 㝒䍞
Тяньаньмэнь ໽ᅝ䮼
Тяньигэ ໽ϔ䯕
Тяньмэнь ໽䮼
Тяньнин ໽ᅕ
Тяньтань ໽യ
Тяньхуа ໽ढ
Тяньцзе ໽㸫
Тяньцзин ໽Ҁ
Тяньцзинь ໽⋹
Тяньцзинь цзычжи цзюй ໽
⋹㞾⊏ሔ
Тяо, Тяоси 㢩, 㢩⑾
У ਈ
У Юэ ਈ䍞
Уданшань ℺ᔧቅ
Уиндянь ℺㣅↓
Уисян Р㸷Ꮛ
Уишань ℺་ቅ
Улан-Бутун (кит. УланьБутун) Р݄Ꮧ䗮
Улин ℺䱉
Улинь, Улиньмэнь ℺ᵫ, ℺ᵫ
䮼

Улясутай (кит. Улиясутай)
Р䞠䲙㢣ৄ
Умэнь (южные ворота Запретного города в Пекине) ज䮼
Умэнь (указывает на Сучжоу или окрестности
Сучжоу) ਈ䮼
Уницзин Р⊹⋒
Урга (кит. Кулунь) ᑧӺ
Уси ᮴䫵
Усин ਈ݈
Усюэ ℺ᄺ
Усянь ਈও
Утайшань Ѩৄቅ
Утасы Ѩศᇎ
Ухань ℺∝
Уху 㡰␪
Ухуа Ѩढ
Уцзинь ℺䖯
Уцзян ਈ∳
Учан ℺ᯠ
Учжэнь Р䬛
Учэн Р⿟
Уюй ⍃ቓ
Фалюй сюдин гуань ⊩ᕟׂ
䅶佚
Фувэнь шуюань ᭋ᭛к䰶
Фуцзянь ⽣ᓎ
Фучжоу ⽣Ꮂ
Фучэнмэнь 䯰៤䮼
Фушэ ໡⼒
Фэнсинь ༝ᮄ
Фэнтянь ༝໽
Фэнхосяньмяо 亢☿ҭᑭ
Фэнхуацзян ༝࣪∳
Фэнцзин ᵿ⋒
Фэньчжоу ≒Ꮂ
Хайдянь ⍋⎔
Хайнань ⍋फ
Хайхэ ⍋⊇
Хайчэн ⍋╘
Хайянь ⍋Ⲥ
Хами જᆚ
Ханцзяху ᵁ௝␪
Ханчжоу ᵁᎲ

647

Глоссарии

Хань, Ханьцзян 䶽, 䶽∳
Ханькоу ∝ষ
Ханьлинь, Ханьлинь юань 㗄
ᵫ, 㗄ᵫ䰶
Ханьцзян ∝∳
Ханьшуй ∝∈
Хинган (Синъань), Вайсинъаньлин (Становой хребет)
݈ᅝ, ໪݈ᅝኁ
Хойчжоу ᖑᎲ
Хуагайдянь ढⲪ↓
Хуай ⏂
Хуайань ⏂ᅝ
Хуайинь ⏂䰈
Хуайхэ ⏂⊇
Хуайцин ᗔᑚ
Хуайян ⏂ᡀ
Хуандаопомяо 咘䘧ယᑭ
Хуанду 咘⏵
Хуанпу (Вампу) 咘ඨ
Хуанпу (река) 咘⌺
Хуанси 咘⑾
Хуанхэ 咘⊇
Хуанцзидянь ⱛᵕ↓
Хуанчжун ␳Ё
Хуахуа шэнцзин шуфан ढ㢅
೷㒣к᠓
Хуацзюэ ढ㾝
Хубу иньхан ᠋䚼䫊㸠
Хубэй ␪࣫
Хуго, Хугосы ᡸ೑, ᡸ೑ᇎ
Хугуан ␪ᑓ
Хуйтун, Хуйтунхэ Ӯ䗮, Ӯ䗮
⊇
Хуйчжоу ᚴᎲ
Хукоу ␪ষ
Хумэнь 㰢䮼
Хунань ␪फ
Хунъумэнь ⋾℺䮼
Хунъя ⋾䲙
Хуньхэ ⌥⊇
Хуньчунь ⧆᯹
Хух-Хото (Хухэхаотэ) ੐੠
⌽⡍
Хуцю (озеро) 㰢Ϭ
Хуцю, Хуцюсы (монастырь)
㰢Ϭ, 㰢Ϭᇎ

648

Хучжоу ␪Ꮂ
Хуэйбу ಲ䚼
Хуэйцзян ಲ⭚
Хэбэй ⊇࣫
Хэйлунцзян 咥啭∳
Хэкоучжэнь ⊇ষ䬛
Хэнань ⊇फ
Хэнцзе ῾㸫
Хэншань 㸵ቅ
Хэнъян 㸵䰇
Хэтао ⊇༫
Хэту-Ала 䌿೒䰓ᢝ
Хэцзянь ⊇䯈
Хэшигтэн (кит. Кэшикэтэн)
‫ܟ‬Ҕ‫ܟ‬㝒
Цаоцяо 㤝ḹ
Цзе 㾷
Цзечжоу 㾷Ꮂ
Цзилинь (Гирин) ঢ়ᵫ
Цзимо े๼
Цзинань ⌢फ
Цзиндэчжэнь ᱃ᖋ䬛
Цзинин ⌢ᅕ
Цзинфэн Ҁ༝
Цзинчжоу 㤚Ꮂ
Цзинчжэн нюйсюэтан 㒣ℷཇ
ᄺූ
Цзиншань (гора в Юйхане,
пров. Чжэцзян) ᕘቅ
Цзиншань (искусственно
насыпанная гора в Пекине) ᱃ቅ
Цзинши дасюэтан ҀᏜ໻ᄺූ
Цзинши тунвэньгуань ҀᏜৠ
᭛佚
Цзинь (государство, основанное чжурчжэнями,
1115–1264 гг.) 䞥
Цзинь, Хоу Цзинь (Поздняя
Цзинь) (государство, основанное маньчжурами,
1616–1636 гг.) 䞥, ৢ䞥
Цзиньлин 䞥䱉
Цзиньмэнь 䞥䮼
Цзиньтай 䞥ৄ
Цзиньцзян ᰟ∳

Цзиньцзяо 䞥Ủ
Цзиньчжоу 䫺Ꮂ
Цзиньчжун ᰟЁ
Цзиньчуань 䞥Ꮁ
Цзиньшаньсы 䞥ቅᇎ
Цзиньшацзян 䞥≭∳
Цзиньшуйхэ 䞥∈⊇
Цзисяньюань 䲚䋸䰶
Цзичэн 㪳ජ
Цзишань 㭎ቅ
Цзишуйтань ⿃∈╁
Цзиюань ᆘು
Цзоань, Цзоаньмэнь Ꮊᅝ, Ꮊ
ᅝ䮼
Цзонха (кит. Цзунка) ᅫ୔
Цзунли гэго шиу ямэнь ᘏ⧚
৘೑џࡵ㸭䮼
Цзунли ямэнь ᘏ⧚㸭䮼
Цзунмяо ᅫᑭ
Цзунсюэ ᅫᄺ
Цзуньхуа 䙉࣪
Цзыбо ⎘म
Цзыгуй ⿁ᔦ
Цзыцзян 䌘∳
Цзычжэн юань 䌘ᬓ䰶
Цзэнцзяао ᳒ᆊ▇
Цзюйлюхэцяо Ꮌ⌕⊇ḹ
Цзюлунцзян б啭∳
Цзядин ௝ᅮ
Цзян Чжэ цайтуань ∳⌭䋶ಶ
Цзянбэй ∳࣫
Цзяндун ∳ϰ
Цзяннань ∳फ
Цзяннин ∳ᅕ
Цзянси ∳㽓
Цзянсу ∳㢣
Цзянцзюнь ᇚ‫ݯ‬
Цзянчжэ ∳⌭
Цзянчжэ саньгэ ∳⌭ϝ䯕
Цзянъинь ∳䰈
Цзянъю ∳ে
Цзяньань ᓎᅝ
Цзяньтай шуюань 㾕⋄к䰶
Цзяньцзидянь ᓎᵕ↓
Цзяньчжоу ᓎᎲ
Цзяньян ᓎ䰇

Глоссарии

Цзяодаокоу Ѹ䘧ষ
Цзяотайдянь Ѹ⋄↓
Цзяочжи Ѹ䎒
Цзяочжоу 㛊Ꮂ
Цзясин ௝݈
Цзяфу 䌒ᑰ
Цзяхэ ⦜⊇
Цзяюйгуань ௝ኾ݇
Цимэнь ⼕䮼
Циндао 䴦ቯ
Цинкоу ⏙ষ
Циннива ⏙⊹⌐
Цинсян ⏙␬
Цинхай 䴦⍋
Цинхэ ⏙⊇
Цинь ⾺
Циньтяньцзянь 䩺໽ⲥ
Циньхуай ⾺⏂
Циньхуайшуй ⾺⏂∈
Ципаньцзе ẟⲬ㸫
Цитянь 健⬄
Цицикар (кит. Цицихаэр) 唤
唤જᇨ
Цичжоу 㭆Ꮂ
Цичжоуян ϗᎲ⋟, ϗ⌆⋟
Цичунь 㭆᯹
Цишань шуюань 】ቅк䰶
Циюань ༛ು
Цюаньчжоу ⊝Ꮂ
Цюйцзян ᳆∳
Цяньтан (округ, совр.
пров. Чжэцзян) 䪅ฬ
Цяньтан, Цяньтанцзян (река)
䪅ฬ, 䪅ฬ∳
Цяньцингун ђ⏙ᅿ
Чандэ ᐌᖋ
Чандянь ॖ⬌
Чанлу 䭓㡺
Чанмэнь 䯞䮼
Чанту ᯠ೒
Чанцин 䭓䴦
Чанчжоу (область, город,
совр. пров. Цзянсу) ᐌᎲ
Чанчжоу (уезд) 䭓⌆
Чанша 䭓≭
Чаншу ᐌ❳

Чанъань 䭓ᅝ
Чанъань цзомэнь 䭓ᅝᎺ䮼
Чанъаньцзе 䭓ᅝ㸫
Чаотяньгун ᳱ໽ᅿ
Чаочжоу ╂Ꮂ
Чахар (кит. Чахаэр) ᆳજᇨ
Чжа, Чжаси 䳙, 䳙⑾
Чжандэ ᕄᖋ
Чжаннань, Чжаннань шуюань
┇फк䰶
Чжанцзякоу ᓴᆊষ
Чжанчжоу ┇Ꮂ
Чжаншу ῳᷥ
Чжанъицземэнь ᕄН㸫䮼
Чжанъюй, Чжанъюй путао
нянцзю гунсы ᓴ㺩, ᓴ㺩
㨵㧘䝓䜦݀ৌ
Чжаоцин, Чжаоцинсы (храм)
ᰁᑚ, ᰁᑚᇎ
Чжаоцин (область, город,
совр. пров. Гуандун) 㙛ᑚ
Чжаочжэньцы ᰁⳳ⼴
Чжапу С⌺
Чжигу Ⳉ⊑
Чжигучжай Ⳉ⊑ᆼ
Чжили Ⳉ䲊
Чжифо, Чжифо юань 㡱ԯ, 㡱
ԯ䰶
Чжифу 㡱㔬
Чжоу ਼
Чжоупу ਼⌺
Чжоуцзякоу ਼ᆊষ
Чжоушань 㟳ቅ
Чжочжэнъюань ᢭ᬓು
Чжунго дисюэхуй Ё೑ഄᄺ
Ӯ
Чжунду Ё䛑
Чжунлоу 䩳ὐ
Чжуннань Ёफ
Чжунхай Ё⍋
Чжунхуа, Чжунхуамэнь Ёढ,
Ёढ䮼
Чжунхэдянь Ё੠↓
Чжунцзидянь Ёᵕ↓
Чжунцзосо ЁᎺ᠔
Чжунчжоу ЁᎲ

Чжуцзи 䇌ᱼ
Чжуцзин ⋭⋒
Чжуцзян ⦴∳
Чжуцзяцзяо ᴅᆊ㾦
Чжэдун ⌭ϰ
Чжэнжэнь шуюань 䆕Ҏк䰶
Чжэнсюэ шуюань ℷᄺк䰶
Чжэнъян, Чжэнъянмэнь ℷ䰇,
ℷ䰇䮼
Чжэньла ⳳ㜞
Чжэньхай 䬛⍋
Чжэньшуй ⌜∈
Чжэцзян ⌭∳
Чу Ἦ
Чунвай ዛ໪
Чунвэнь, Чунвэньмэнь ዛ᭛,
ዛ᭛䮼
Чунцин 䞡ᑚ
Чэнду ៤䛑
Чэндэ ᡓᖋ
Чэньцзясян 䰜ᆊᏋ
Шанбу ଚ䚼
Шанхай Ϟ⍋
Шанхай чэнсян нэйвай цзун
гунчэн цзюй Ϟ⍋ජॶ‫ݙ‬
໪ᘏᎹ⿟ሔ
Шанъу иньшугуань ଚࡵॄк
佚
Шанъюань Ϟ‫ܗ‬
Шаньдун ቅϰ
Шаньинь ቅ䰈
Шаньси ቅ㽓
Шаньтоу ∩༈
Шаньхайгуань ቅ⍋݇
Шаньцзо ቅᎺ
Шаньчуаньтань ቅᎱയ
Шанью ቅে
Шаосин 㒡݈
Шаочжоу ䷊Ꮂ
Шацзяо ≭㾦
Шачэ 㥢䔺
Шаши ≭Ꮦ
Шигадзе (кит. Жикацзэ) ᮹
୔߭
Шиганчжоу ⷇ትᎲ
Шидэтан Ϫᖋූ

649

Глоссарии

Шифэнбао ⷇ዄ෵
Шичжумяо ᏜЏᑭ
Шичуань ⷇㠍
Шопин ᳨ᑇ
Шоусиху ⯺㽓␪
Шоушань шуюань 佪୘к䰶
Шу 㳔
Шуанлинь ঠᵫ
Шугутан 䗄সූ
Шуньтянь, Шуньтяньфу 乎໽,
乎໽ᑰ
Шуньцзимяо 乎⌢ᑭ
Шэ, Шэсянь ℭ, ℭও
Шэнцзин ⲯҀ
Шэнцзэ ⲯ⋑
Шэньси 䰩㽓
Шэньумэнь ⼲℺䮼
Шэньян ≜䰇
Шэцзитань ⼒》യ
Ээрдосы 䛖ᇨ໮ᮃ
Юань (государство, основанное монголами, 1271–
1368 гг.) ‫ܗ‬

Юань, Юаньмэнь (ворота
в Пекине) েᅝ, েᅝ䮼
Юаньминъюань ೚ᯢು
Юаньцзян ≙∳
Юдунь ᇸ๽
Юицунь জϔᴥ
Юйду Ѣ䛑
Юйхан ԭᵁ
Юйхэ ⥝⊇
Юйцюаньсы ⥝⊝ᇎ
Юйцюаньшань ⥝⊝ቅ
Юйшань 㰲ቅ
Юйяо ԭྮ
Юйяоцзян ԭྮ∳
Юндин, Юндинмэнь ∌ᅮ, ∌
ᅮ䮼
Юнфулин ∌⽣䱉
Юнхэгун 䲡੠ᅿ
Юнцзян ⬀∳
Юнъаньмэнь ∌ᅝ䮼
Юньнань ѥफ
Юньсяо ѥ䳘
Юньтайшань ѥৄቅ

Юньцзянь ѥ䯈
Юньцюй шуу ѥ㸶кሟ
Юньян ѥ䰇
Юэ ㉸
Юэ 䍞
Юэган ᳜␃
Юэсюшань ㉸⾔ቅ
Юэчэнмяо ᳜ජᑭ
Якса (кит. Якэса) (Албазин)
䲙‫ܟ‬㧼
Ялуцзян 吁㓓∳
Янлюцин ᴼ᷇䴦
Янцзы (Чанцзян) 䭓∳
Янчжоу ᡀᎲ
Яньтай ⚳ৄ
Яньтайшань ⚳ৄቅ
Яньцзин ➩Ҁ
Яньчи Ⲥ∴
Яньчуньгэ ᓊ᯹䯕
Яоань ྮᅝ
Яодун ⩊⋲
Яошэньмяо づ⼲ᑭ
Ячжоу 吁Ꮂ

3. Термины, понятия, итайс ие выражения,
слова и отдельные иеролифы, встречающиеся в те сте,
в лючая названия народов, племен, объе тов звездноо неба,
должностей, титлов, мер, династий, эпох или периодов,
девизов правления

акимбек (уйг.) (кит. ацимубокэ) 䰓༛᳼ԃ‫ܟ‬
актаглык (уйг.) (кит. байшань пай) ⱑቅ⌒
ань Ḝ
аньфуши ᅝᡮՓ
Аньхуа ᅝ࣪
ахун 䰓㿛
ба 䎟
багу ܿ㙵
багувэнь ܿ㙵᭛
бай ⱑ
бай лян ⱑ㊂

650

Бай-лянь цзяо, байляньцзяо
ⱑ㦆ᬭ
байсин жиюн чжи сюэ ⱒྦྷ
᮹⫼Пᄺ
байхуа ⱑ䆱
Балимань ямэнь (англ.
Parliament) Ꮘ६⒵㸭䮼
банцзы Ầᄤ
банцзыси Ṛᄤ៣
бань ⧁
бао го, бао чжун, бао цзяо ֱ
೑ǃֱ⾡ǃֱᬭ
баогу ࣙ䈋

баолу ࣙ㡺
баоцзай сяошо ᡹䕑ᇣ䇈
баоцзюань ᅱो
баоцзя ֱ⬆
баочжан ти ᡹ゴԧ
баци гуаньсюэ ᮫ܿᅬᄺ
бек (уйг.) (кит. бокэ) ԃ‫ܟ‬
бехао ߿ো
Бинбу ݉䚼
бифу ↨䰘
бицзи ヨ䆄
бу 䚼
буи Ꮧձ

Глоссарии

бучжэнши ᏗᬓՓ
бэй ᚆ
бэйлэ, дорой бэйлэ (маньчж.
doroi beile; монг. törü-yin
beyile; кит. доло бэйлэ)
䋱ࢦ, ໮㔫䋱ࢦ
бэйсэ, гусай бэйсэ (маньчж.
gūsai beise; монг. qosiγun-u
beyise; кит. гушань бэйцзы) 䋱ᄤ, ೎ቅ䋱ᄤ
бянь 㓪
бяньгун বᅿ
бяньму ᓕⳂ
бяньсю 㓪ׂ
бяньчжи বᖉ
бяо ᷛ
бяобу ᷛᏗ
бяошан ᷛଚ
Вайу бу ໪ࡵ䚼
вако̄ (яп.) (кит. вокоу) ‫؁‬ᆛ
ван ⥟
ванди ᳯᏱ
Вань-ли, Ваньли ϛग़
Вань пай ⱪ⌒
вань у ϛ⠽
вобэйвэнь ऻ⹥᭛
вокоу (яп. вако̄ ) ‫؁‬ᆛ
воцянь ‫؁‬䪙
выонг (вьет. vương) (кит.
ван) ⥟
вэй, вэйсо (военно-сторожевой пункт) ि, ि᠔
Вэй (династия, период) 儣
вэйсинь юньдун 㓈ᮄ䖤ࡼ
вэйсюэ िᄺ
вэйши-цзун ଃ䆚ᅫ
вэнь ᭛
вэнь жэнь хуа ᭛Ҏ⬏
вэнь чжэн ᭛ᕕ
вэнь чжэнь 㒍䩜
вэньцзы юй ᭛ᄫ⣅
вэньши ᭛џ
Вэньшэ 䯏⼒
вэньянь ᭛㿔
гай цзи ᬍᴎ
ганьшу ⫬㮃, ⫬㯋

гаодэн 催ㄝ
гелуг (тиб. dge lugs pa) (кит.
хуанцзяо) 咘ᬭ
го цзюй ೑࠻
гоуюань ೑ࡵ䰶
Гоцзысюэ ೑ᄤᄺ
Гоцзыцзянь ೑ᄤⲥ
Гуан-сюй ‫ܝ‬㒾
Гуанъешэ ᑓϮ⼒
Гуань сюэ ݇ᄺ
гуань яо ᅬづ
гуаньвэй цяньму ᅬЎԹࢳ
гуаньцзе ᅬ㾷
гуаньчжэньшу ᅬㆈк
гуаньшоу ᅬᬊ
гуаньшэн ᅬ⫳
губань 哧ᵓ
гуй 㾘
гуй цзи ᔦᆖ
гуйжэнь 䌉Ҏ
гуйю ⱌ䜝
гун («общее») ݀
гун («заслуга») ࡳ
гун (нота пентатонического
звукоряда) ᅿ
гун му ݀↡
гун хуа ᣅ㢅
гунбин ᓧ݉
Гунбу Ꮉ䚼
гунго гэ ࡳ䖛Ḑ
гунсы люй ݀ৌᕟ
гуншан цзе бэнь Ꮉଚⱚᴀ
гуншэн 䋵⫳
Гунъань ݀ᅝ
Гунъань пай ݀ᅝ⌒
Гуньэлиши ямэнь (англ.
Congress) 㹂乱䞠຿㸭䮼
гуса (маньчж. gūsa) (кит.
гушань) ೎ቅ
гусянь ྥ⋫
гэ (кит. мера сыпучих тел) ড়
гэ («нормативное правило»)
Ḑ
гэ («песня», жанр стихотворных произведений) ℠
гэ у Ḑ⠽

гэдяо Ḑ䇗
гэдяо шо Ḑ䇗䇈
гэлао 䯕㗕
гэн-чэнь ᑮ䖄
гэчжисюэ Ḑ㟈ᄺ
да ໻
да лэй ໻㉏
да цяньчжуан ໻䪅ᑘ
Даду дуфу ໻䛑ⴷᑰ
дай, дайцзу ‫ٷ‬, ‫ٷ‬ᮣ
Дай Мин баочао ໻ᯢᅱ䩲
далай-лама (тиб. tā la’i bla
ma) (кит. далай, далайлама) 䖒䌪, 䖒䌪୛௯
далань ໻㪱
далисы ໻⧚ᇎ
Далиюань ໻⧚䰶
далюй ໻৩
дань ⷇
даньхуа дэн ᔍ㢅߇
Дао, дао 䘧
Дао вэнь сюэ 䘧䯂ᄺ
Дао-гуан, Даогуан 䘧‫ܝ‬
Дао сюэ 䘧ᄺ
даотай 䘧ৄ
Дасюнбао, Дасюнбао дянь ໻
䲘ᅱ, ໻䲘ᅱ↓
дасюэши ໻ᄺ຿
Датун ໻㒳
дафу ໻໿
дацзунцы ໻ᅫ⼴
дачэнцзяо ໻Ьᬭ
дачэнь ໻㞷
дзасакту-хан (кит. чжасакэту-хань) ᴁ㧼‫ܟ‬೒∫
дигуа ഄ⪰
дили лэй ഄ⧚㉏
дили пай ഄ⧚⌒
дин ϕ
дин суй ди ци ϕ䱣ഄ䍋
динбянь цзофу цзянцзюнь ᅮ
䖍Ꮊࡃᇚ‫ݯ‬
динъинь ϕ䫊
дифан ഄᮍ
дифан чжи ഄᮍᖫ
Доусы 䰵ᮃ

651

Глоссарии

доуцай ᭫ᔽ
Доуя цзыму 䈚㢑ᄫ↡
ду шу синлин ⣀ᡦᗻ♉
дуань ッ
дуань мин гэнь ᮁৡḍ
Дуаньшэ ッ⼒
дуду 䛑ⴷ
дуй 䯳
дуй юнь фа ‫ܥ‬䖤⊩
Дунлинь дан, Дунлиньдан ϰ
ᵫ‫ܮ‬
дутун 䛑㒳
дуфу ⴷᡮ
дучаюань 䛑ᆳ䰶
дучжихуэй 䛑ᣛ᣹
Дучжихуэйши сы 䛑ᣛ᣹Փৌ
Душушэ 䇏к⼒
дэ ᖋ
дэлюйфэн ᖋᕟ亢
дянь ‫݌‬
дянь фунун ԗᆠ‫ݰ‬
Дяньлиюань ‫⼐݌‬䰶
ецзы ৊ᄤ
Жичжу, Жичжу ча ᮹䫌, ᮹䫌
㤊
жоу 㙝
жу ‫ۦ‬
жу шэн ܹໄ
жуйбинь 㬸ᆒ
Жулай дабао фаван чжи инь
བᴹ໻ᅱ⊩⥟Пॄ
жусюэ ‫ۦ‬ᄺ
жэнь ҕ
жэнь му ҕ↡
Жэнь-цзун ҕᅫ
жэнь чжэн ҕᬓ
и («долг»; «справделивость»;
философско-этическая
категория) Н
и (народность) ᔱ
и жэнь цзянь цзи, и жэнь
цзяньцзи ձҎᓎᵕ
и ли Н⧚
и ли пай Н՟⌒
и-мао Ꮖृ
И тянь тяоли Н⬄ᴵ՟

652

и тяо бяньфа ϔᴵ䶁⊩
и фа Ꮖথ
и цзэ, ицзэ ་߭
и цзянь и сяо ϔࠥϔㅿ
и-ю Э䜝
и юй ти ᖚ䇁ԧ
илоу ᤍ࿘
ин 㧹
инчжун ᑨ䩳
инь шэн 䰈ໄ
иньлу 䫊♝
иньпяо ॄ⼼
иньфу 佂⽣
иньцзянпу 䫊ࣴ䫎
иньчай 䫊Ꮒ
Иньчжэнь 䫊䩜
Иньянсюэ 䰈䰇ᄺ
инэн 㡎㛑
исуйчуань ϔ〫Ӵ
исюэ (начальная школа) Нᄺ
Исюэ (Медицинская школа)
एᄺ
ицан Нҧ
иши дачэнь 䆂џ໻㞷
Иши хуй 䆂џӮ
ишханбек (уйг.) (кит. ишиханьбокэ) ӞҔ㔩ԃ‫ܟ‬
Ишэ 䙥⼒
кай ду чжи бянь ᓔ䇏Пব
Кай у ᓔ⠽
кайшу Ὃк
калон (кит. галунь) ొӺ
Кан-си, Канси ᒋ❭
каньтан 啯ූ
као цзюй, каоцзюй 㗗᥂
каогу пай 㗗স⌒
каодин пай 㗗䅶⌒
каоцзюй сюэ, каоцзюйсюэ 㗗
᥂ᄺ
каочжэнсюэ 㗗䆕ᄺ
каратаглык (уйг.) (кит. хэйшань пай) 咥ቅ⌒
карунь (маньчж. karun) (кит.
калунь) वӺ
ку ુ
куан ⢖

куан чань ⢖⽙
Куаншэ ࣵ⼒
Куйдун шисань цзя ໨ϰकϝ
ᆊ
Кунь സ
куньцюй ᯚ᳆
кэбан ᅶᐂ
кэсы 㓖ϱ
кэцзюй ⾥В
лай ᴹ
ламэй 㜞ṙ
Лань сюэ ݄䲾
лаоячи 㗕叺㖙
ленюйцы ⚜ཇ⼴
ли («закон») ՟
ли («выгода») ߽
ли («принцип», «порядок»;
«разум»; «моральный
принцип», эстетическая
категория) ⧚
ли («ритуал») ⼐
ли (кит. мера длины) 䞠
ли бу, Либу (министерство
чинов; министерство
двора) ৣ䚼
ли бу, либу, Либу (министерство церемоний;
министерство религии
и ритуалов) ⼐䚼
ли бу шилан ৣ䚼ա䚢
ли-и ⼐䆂
Ли Мадоу гуйцзюй ߽⥯ぺ㾘
ⶽ
ли мин шо ゟੑ䇈
ли му ⼐↡
ли цзюй ग़ሔ
ли шэнь ゟ䑿
либу шаншу ৣ䚼ᇮк
лии чжи чжэн ⼐ҾПѝ
Лиин ゟᑨ
ликин (лицзинь) ६䞥
лин («установление») Ҹ
лин («духовность», эстетическая категория) ♉
линьцзи Ј⌢
линьчжун ᵫ䩳

Глоссарии

лисюэ ⧚ᄺ
лифа ग़⊩
лифань ⧚㮽
Лифань юань ⧚㮽䰶
лицзинь (ликин) ६䞥
лицзя 䞠⬆
лицзя чжэнъи 䞠⬆ℷᕍ
личай ࡯Ꮒ
личжан 䞠䭓
лиши пай ग़৆⌒
лишу 䲊к
Ло сюэ ⋯ᄺ
Ло цзяо, лоцзяо 㔫ᬭ
лоумэнь ὐ䮼
лу сюн 䴆‫ܘ‬
Лун-цин 䱚ᑚ
лунмэнь 啭䮼
лунху цзянцзюнь 啭㰢ᇚ‫ݯ‬
Лунцзунмэнь 䱚ᅫ䮼
луфан ♝᠓
лэ Ф
лэй ㉏
лю люй (6 «женских» (четных) ступеней китайского хроматического звукоряда) ݁৩
лю люй (6 «мужских» (нечетных) ступеней китайского хроматического
звукоряда) ݁ᕟ
лю фу ݁ᑰ
лю цзин ݁㒣
Люань ݁ᅝ
Любу ݁䚼
люгу ݁䈋
люй («закон»; «темперация»)
ᕟ
люй («бригада») ᮙ
люй-люй, люйлюй ᕟ৩
люй-цзун ᕟᅫ
люйди 㓩෸
Люйлигуань ᕟ՟佚
люцзы ⑰ᄤ
лян (½ штуки ткани; кит.
весовая единица; кит. денежная единица) ϸ

лян («налог зерном») ㊂
лян чжи, лянчжи 㡃ⶹ
лян шаншу ϸᇮк
лянхуа фэньси 䞣࣪ߚᵤ
лянчжан ㊂䭓
лянчжи гуйцзи шо 㡃ⶹᔦᆖ
䇈
лянчжи лю шо 㡃ⶹ݁䇈
лянчжи сюйчжэн шо 㡃ⶹׂ
ℷ䇈
лянчжи сяньчэн 㡃ⶹ⦄៤
лянчжи сяньчэн шо 㡃ⶹ⦄៤
䇈
лянь 䖲
лянь му ᒝ↡
Ляньси сюэпай ▖⑾ᄺ⌒
ляньсинь 㦆ᖗ
майцзан цзюнь-цзы, чуто
сяожэнь ඟ㮣৯ᄤ, ߎ㜅
ᇣҎ
маньцзу гуань сюэ ⒵ᮣᅬᄺ
маньчжоу ⒵⌆
мафа (маньчж. mafa) ⥯⊩
Мин ᯢ
мин цзяо ৡᬭ
мин ю цзи ли ੑ⬅Ꮕゟ
минсюэ ৡᄺ
минцзин ᯢ㒣
Минь сюэ 䯑ᄺ
миньго ⇥೑
Миньцюань сюаньянь ⇥ᴗᅷ
㿔
Миньцян куайцзы 䯑㜨ᖿᄫ
миньшоу ⇥ᬊ
миньшэн ⇥⫳
Миюнь ᆚѥ
му дао ↡䘧
мужун ᜩᆍ
муляо ᐩ‫ڮ‬
мумянь тицзюй сы ᳼ẝᦤВ
ৌ
муцзу ⴺᮣ
муцзянь ᳼ㅔ
Мэйпянь ṙ⠛
мэн (монг. ayimaγ «аймак»)
ⲳ

мэн и ян чжэн 㩭ҹ‫ݏ‬ℷ
мэнцю 㩭∖
Мэнъянчжай 㩭‫ݏ‬᭟
мэньцзинь 䮼⽕
мяньмуню ⳴᳼⠯
мяо 㢫
Мяоцзянь ↯ᇪ
нань бэй цзун лунь फ࣫ᅫ䆎
наньлюй फ৩
Наньшуфан फк᠓
Наньшэ फ⼒
Нгуен (вьет. Nguyễn) 䰂
ниру (маньчж. niru) (кит.
нюлу) ⠯ᔩ
Нэй гошиюань ‫ݙ‬೑৆䰶
Нэй мишуюань ‫⾬ݙ‬к䰶
Нэй хунвэньюань ‫ݙ‬ᓬ᭛䰶
Нэйгэ ‫ݙ‬䯕
Нэйгэ дасюэши ‫ݙ‬䯕໻ᄺ຿
нюйцзы у цай бянь ши дэ ཇ
ᄤ᮴ᠡ֓ᰃᖋ
нюйчжэнь (чжурчжэни) ཇⳳ
нянь фо ᗉԯ
няньхуа ᑈ⬏
пай («взвод») ᥦ
пай («блок» в квартале) ⠠
пайчжан ᥦ䭓
панчен-лама (тиб. paṇ chen
bla ma) (кит. баньчань,
банчань-лама) ⧁⽙, ⧁⽙
୛௯
панчен-эрдени (кит. баньчань-ээрдэни) ⧁⽙乱ᇨᖋ
ሐ
пинь Ⴈ
Пиньинь цзыпу ᣐ䷇ᄫ䈅
пипа ⨉⨊
пихун ᡍ㑶
почань люй ⸈ѻᕟ
пусюэ ᴈᄺ
Путаолиньшэ 㪆ḗᵫ⼒
Путунхуа пиньинь цзыму ᱂
䗮䆱ᣐ䷇ᄫ↡
пэйчэнь 䰾㞷
пэн Ắ
Пэндашэ ᳟໻⼒

653

Глоссарии

пяохао ⼼ো
пяочжуан ⼼ᑘ
Сань ган у чан ϝ㒆Ѩᐌ
сань гэлао ϝ䯕㗕
Сань минь чжуи ϝ⇥ЏН
сань у ϝ⠽
сань ши ϝџ
сань шэн цзин ϝ೷㒣
Саньи цзяо, саньицзяо ϝϔᬭ
саньмэй ϝ᯻
саньфэнь суньи фа ϝߚᤳⲞ
⊩
се ण
се и ‫ݭ‬ᛣ
се ци 䙾⇨
сели дачэнь ण⧚໻㞷
сии 㽓㡎
Силин 㽓⊴
син («форма») ᔶ
син (природа человека; «природное») ᗻ
син лин ᗻ♉
Синбу, синбу ߥ䚼
синлин, синлин шо ᗻ♉, ᗻ
♉䇈
синцзай 㸠೼
синцин ᗻᚙ
синши миньши сусунфа ߥџ
⇥џ䆝䆐⊩
синшу 㸠к
синшэн 㸠ⳕ
синь («верность»; «правдивый», «верный») ֵ
синь («сердце»; «сознание»)
ᖗ
синь сяошо ᮄᇣ䇈
синь Чжу-цзы сюэ ᮄᴅᄤᄺ
синь шаншэнь ᮄଚ㒙
синьсюэ («школа сердца»;
«Учение сердца») ᖗᄺ
синьсюэ («новые науки») ᮄᄺ
синьян ֵӄ
сицзы ៣ᄤ
сицюй ៣᳆
сичжэн 㽓ᬓ
Сиян ин си 㽓⋟ᕅ៣

654

со ᠔
су ֫
су сюэ ֫ᄺ
суаньпаньчжу ㅫⲬ⦴
суаньшу ㅫᴃ
суван ㋴⥟
Суй 䱟
суйсюань фа 〫䗝⊩
Сун ᅟ
сун сюэ ᅟᄺ
Сунло, Сунло ча ᵒ㔫, ᵒ㔫
㤊
сушэнь 㙗ᜢ
сы дэ ಯᖋ
сы синь ⾕ᖗ
сы тан ಯූ
сы фу гуань ಯ䕙ᅬ
сыкоу ৌᆛ
сыхэюань ಯড়䰶
сыцзань ৌ䌲
сыцзюэ ৌ⠉
сычжу ৌ⼱
сышу ⾕๒
сыянь ৌㅉ
сэму ⍽᳼
сэнгансы ‫ڻ‬㒆ৌ
сэнлусы ‫ڻ‬ᔩৌ
сэнхуйсы ‫ڻ‬Ӯৌ
сэнчжэнсы ‫ڻ‬ℷৌ
сэцэн-хан (кит. чэчэнь-хань)
䔺㞷∫
сю чжэн ׂ䆕
Сюань-дэ ᅷᖋ
Сюань-хэ ᅷ੠
сюаньвэйши ᅷᝄՓ
сюаньфуши ᅷᡮՓ
сюй ᑣ
сюньань юйши Ꮅᣝᕵ৆
сюньфу Ꮅᡮ
Сюньцзинбу Ꮅ䄺䚼
сюпу ׂ䈅
сюси ׂ⽞
сюсян сяошо 㒷‫ڣ‬ᇣ䇈
сюхэ ׂ⊇
сюцай ⾔ᠡ
сюцан ׂҧ

сюэбу ᄺ䚼
сюэтянь ᄺ⬄
Ся ໣
сянтан ѿූ
Сянфу ⼹ヺ
сянцзо ѿ㚭
сянцзюньюй 佋֞ԭ
сяншу 䈵᭄
сяншэнь фан е㒙᠓
сянъюэ е㑺
сянь ও
Сянь-фэн ઌЄ
сянь чэн ⦄៤
сяньшоу 䋸佪
сяо («почтительность») ᄱ
сяо («малый») ᇣ
сяо («флейта») ㅿ
сяо синь ㅿᖗ
сяо сюэ, сяосюэ ᇣᄺ
сяо сюэ лэй ᇣᄺ㉏
сяобу ᇣᏗ
сяолань ᇣ㪱
сяопинь ᇣક
сяофу ュᑰ
сяошо ᇣ䇈
сяцзясы 咴៯ᮃ
Тайпин тянь го ໾ᑇ໽೑
Тайсюэ ໾ᄺ
тайцан ໾ҧ
Тайцзи ໾ᵕ
тайцу ໾㇛
тайчай ᢀ᷈
тайчансы цин ໾ᐌᇎ॓
Тайчжоу, Тайчжоу сюэпай ⋄
Ꮂ, ⋄Ꮂᄺ⌒
Тан ૤
таньдин жуди ᨞ϕܹഄ
таньдин жутянь ᨞ϕܹ⬄
таньцы ᔍ䆡
ти юн ԧ⫼
тиду ᦤⴷ
тидяо чжэнгуань ᦤ䇗ℷᅬ
Тижэньгэ ԧҕ䯕
тии ԧϔ
тин ख़
тинши ख़џ

Глоссарии

Тисин аньчаши сы ᦤߥᣝᆳ
Փৌ
тисюэ фуши ᦤᄺࡃՓ
тисюэгуань ᦤᄺᅬ
тици 㓛健
туань ಶ
Тубо, Тубо ванчао ৤㬗, ৤㬗
⥟ᳱ
тудоу ೳ䈚
тулку (тиб. sprul sku) (кит.
чжуаньши линтун, линтун) 䕀Ϫ♉ス, ♉ス
туму ೳⳂ
тун 䗮
тун синь スᖗ
тун цзи, тунцзи 䗮޴
Тун-чжи ৠ⊏
Тунмэнхуй ৠⲳӮ
Туннань сюнди дахуй ৠ䲒‫ܘ‬
ᓳ໻Ӯ
тунцзунпу 㒳ᅫ䈅
тунцзунцы 㒳ᅫ⼴
Тунчжэнсы 䗮ᬓৌ
Тунчжэнши 䗮ᬓՓ
тусяньчэн ೳওϲ
туфу тунчжи ೳᑰৠⶹ
туцзу ೳᮣ
туцзя ೳᆊ
тучжисянь ೳⶹও
тучжифу ೳⶹᑰ
тучжичжоу ೳⶹᎲ
тушэ ೳ㟡
тушэту-хан (кит. тусетухань) ೳ䇶೒∫
тэдифу (англ. representative)
⡍ᑩ⫿
тэйшон (вьет. Tây Sơn) 㽓ቅ
Тянь, тянь ໽
Тянь ли ໽⧚
Тянь-мин ໽ੑ
Тянь-ци ໽ਃ
Тянь-цун ໽㘾
Тяньгун ໽Ꮉ
тяньсюэ ໽ᄺ
Тянься вэй гун ໽ϟЎ݀
тяньтай ໽ৄ

Тяньшунь ໽乎
тяовай ю тяо, бяньвай ю бянь
ᴵ໪᳝ᴵ, 䶁໪᳝䶁
у ⠽
у ли ⠽⧚
у мин Ѩᯢ
У пай ਈ⌒
у цзюнь ᮴৯
у чан Ѩᐌ
у шань у э ᮴୘᮴ᙊ
убэй ℺໛
угу Ѩ䈋
уи ᮴ᇘ
улисюэ ⠽⧚ᄺ
умэнь хуапай ਈ䮼⬏⌒
Усюэ ℺ᄺ
уся ℺մ
уцзи ࣓ঢ়
учаони ∵╂⊹
уши ᎿᏜ
фа ⊩
фабу ⊩䚼
фанцы ᠓⼴
фанчэ 㒎䔺
фаньван 㮽⥟
фаньли ޵՟
фаньмай ⬾呺
фаньшу ⬾㮃
фу («округ») ᑰ
фу («ода», жанр стихотворных произведений) 䌟
фу гун ཛࡳ
фу дэ ཛᖋ
фу жун ཛᆍ
Фу шэ, Фушэ ໡⼒
фу янь ཛ㿔
фугогун 䕙೑݀
фугу ໡স
Фушуй шаньфаншэ ᢖ∈ቅ᠓
⼒
фэй བྷ
фэйхуа бу 亲㢅Ꮧ
фэйяка 䌍䲙୔
фэн лю даосюэ 亢⌕䘧ᄺ
фэн ту 亢ೳ
фэнлю 亢⌕

фэншуй 亢∈
фэнь ߚ
фэнь эр чжи чжи ߚ㗠⊏П
фэньбе чжи син ߚ߹Пᗻ
фэньдань ㉾Ѝ
фэньцай ㉝ᔽ
хазиначибек (уйг.) (кит. гацзанацибокэ) ొࣱ㒇唤ԃ
‫ܟ‬
хайгуань лян ⍋݇ϸ
хани જሐ
Хань ∝
хань жу ᆦ‫ۦ‬
хань сюэ ∝ᄺ
Ханьлинь, Ханьлинь юань 㗄
ᵫ, 㗄ᵫ䰶
ханьхуэй ∝ಲ
Ханьцзян иньшэ 䙫∳৳⼒
хао ো
хобао ☿⟚
ходжа (кит. хэчжо) ੠ध
ходжибек (уйг.) (кит. хацзыбокэ) જᄤԃ‫ܟ‬
хоу жу ৢ‫ۦ‬
хояньчуань ☿✄㠍
хуа бу 㢅䚼
хуабэнь 䆱ᴀ
Хуан-цин ⱛᑚ
хуантяньцзяо 咘໽ᬭ
хуанцэ 咘‫ݠ‬
хуанчжун 咘䩳
хуафалан ⬏⦤⧙
Хуаяндун Тяньчжу жэнь сяо
ढ䰇⋲໽ЏҎ᷵
хуаянь ढϹ
Хубу ᠋䚼
хуйгуань Ӯ佚
хуйдуйчжуан ∛‫ܥ‬ᑘ
хуйтунпу Ӯ䗮䈅
Хун-гуан ᓬ‫ܝ‬
Хун-си ⋾❭
Хун-у, Хунъу ⋾℺
Хун-чжи ᓬ⊏
хунхуацао 㑶㢅㤝
Хунцяо сюси 㱍ḹׂ⽞
хуншу 㑶㮃

655

Глоссарии

хунъянцзяо ᓬ䰇ᬭ
хуньли телу ီ⼐䪕䏃
хутун 㚵ৠ
хуэй, хуэйцзу ಲ, ಲᮣ
хуэй цань Ӯ令
Хуэйпай ᖑ⌒
хуэйцин ಲ䴦
хэгун ⊇Ꮉ
хэдао ⊇䘧
хэйму сяошо 咥ᐩᇣ䇈
хэчжун чжэнфу ড়ӫᬓᑰ
цай ᠡ
цай цзы ᠡᄤ
цайнюй ᠡཇ
цаньлин খ乚
цаодун ᳍⋲
цаолян ⓩ㊂
целань ԑ㪱
цза цзюй, цзацзюй ᴖ࠻
цзаи ᴖᕍ
цзай ли ᆄ⧚
цзайсян ᆄⳌ
цзаньтай фалан 䤒㚢⦤⧙
цзао мин 䗴ੑ
цзаоли ⱖ䲊
цзафань ᴖ⊯
цзеле 㡖⚜
цзеху 㾷᠋
цзи («глубинные истоки») ޴
цзи («благоприятный») ঢ়
цзи («заметки») 䆄
цзи («собрания разных авторов», отдел китайской
литературы) 䲚
цзи бу жу жэнь ᡔϡབҎ
цзи гу ю вэнь 】সে᭛
цзи минь и цзянь тянь े⇥ҹ
㾕໽
цзили 㙠⧚
цзили шо 㙠⧚䇈
цзими 㕕㐏
цзин («рафинированность»)
㊒
цзин («классики», отдел китайской литературы) 㒣
Цзин-тай ᱃⋄

656

цзин цзюй Ҁ࠻
Цзинлин пай コ䱉⌒
цзинси дао Ҁ㽓』
Цзинтай лань ᱃⋄㪱
цзинту ‫ޔ‬ೳ
цзинши («управление») 㒣Ϫ
цзинши («каноны [и] история») 㒣৆
цзинши чжиюн 㒣Ϫ㟈⫼
цзинши чжиюн чжи сюэ 㒣Ϫ
㟈⫼Пᄺ
цзинъин дичжу 㒣㧹ഄЏ
цзинь (кит. мера веса) ᭸
Цзинь (династия, период,
265–419 гг.) ᰟ
цзинь (кит. денежная единица; «золото») 䞥
Цзинь (династия, период,
1115–1264 гг.) 䞥
цзинь вэнь цзин сюэ Ҟ᭛㒣ᄺ
цзинь ши лэй 䞥⷇㉏
Цзиньлин да хуэй 䞥䱉໻Ӯ
цзиньши 䖯຿
цзисянь дасюэши 䲚䋸໻ᄺ຿
цзичэ ᴎ䔺
Цзишэ ޴⼒
цзо дуду Ꮊ䛑ⴷ
цзо фу ю би Ꮊ䕙েᔐ
цзогуань ത佚
цзолин Ԥ乚
цзугуй ᮣ㾘
Цзунцзяньчатин ᘏẔᶹख़
цзунгуй ᅫ㾘
цзунду ᘏⴷ
цзунли ᘏ⧚
Цзунли гэго шиу ямэнь ᘏ⧚
৘೑џࡵ㸭䮼
цзунли дачэнь ᘏ⧚໻㞷
Цзунличу ᘏ⧚໘
Цзунсюэ, цзунсюэ ᅫᄺ
цзунцы ᅫ⼴
цзунъюэ ᅫ㑺
цзунь дэ син ᇞᖋᗻ
цзунь цин ᇞᚙ
цзусюнь ᮣ䆁
цзучань ᮣѻ

цзушу ᮣ๒
цзуюэ ᮣ㑺
цзы («философы», отдел
китайской литературы)
ᄤ
цзы (неофициальное (второе)
имя) ᄫ
цзы (кит. мера веса) 䬅
Цзычжэн юань 䌘ᬓ䰶
цзыю цайлян 㞾⬅㺕䞣
цзыю цайлянцюань 㞾⬅㺕䞣
ᴗ
цзэли ߭՟
Цзэшэ ߭⼒
цзю ди б䇯
цзю у чжи цзунь бѨПᇞ
цзю цзе б㾷
цзюань («свиток», «глава»,
«том») ो
цзюань («сдержанность») ⣋
цзюи 㑴Ҿ
цзюй ⶽ
цзюйжун হᆍ
цзюйжэнь ВҎ
цзюнь («армия») ‫ݯ‬
Цзюнь (керамика эпохи Сун,
также Цзюнь яо) 䩻
цзюнь сянь 䚵ও
Цзюнь яо, Цзюньяо (керамика эпохи Сун) 䩻づ
цзюньван, дорой цзюньван
(маньчж. doroi giyūn
wang; монг. törü-yin giyün
wang; кит. доло цзюньван) 䚵⥟, ໮㔫䚵⥟
Цзюньцзичу ‫ݯ‬ᴎ໘
цзюньцзы ৯ᄤ
Цзюньшань, Цзюньшань ча
৯ቅ, ৯ቅ㤊
цзюньяо («уравненная (равная) трудовая повинность») ഛᖁ
цзюэ («титул; ранг») ⠉
цзюэ (нота пентатонического звукоряда) 㾦
цзюэ фан ⠉᠓

Глоссарии

Цзюэлосюэ 㾝㔫ᄺ
Цзя-цзин, Цзяцзин ௝䴪
Цзя-цин, Цзяцин ௝ᑚ
цзя ᭱
цзя-шэнь ⬆⬇
цзягуй ᆊ㾘
цзяли ᆊ⼐
цзян 䆆
цзян сюэ 䆆ᄺ
цзян юэ хуй 䆆㑺Ӯ
цзянли гунсы чжанчэн ༪ࢅ
݀ৌゴ⿟
Цзянмэнь чжи сюэ ∳䮼Пᄺ
цзянхуй 䆆Ӯ
цзянцзюнь ᇚ‫ݯ‬
Цзянъю сюэпай ∳েᄺ⌒
цзянь ци ࠥ⇨
цзянькунь മᯚ
цзяньтао Ẕ䅼
цзяньчжэн ⲥℷ
цзяо («обучение») ᬭ
цзяо (твердый уголь) ⻕
цзяо (кит. денежная единица) 㾦
цзяо хуа ᬭ࣪
цзяогуань ᬭ佚
цзяочэ ᧙䔺
цзяоюй ᬭ䇩
цзясюнь ᆊ䆁
цзяфань ᆊ㣗
цзяцы ᆊ⼴
цзячжан ⬆䭓
цзячжун །䩳
цзяшу ᆊ๒
ци («материальное») ఼
ци (единица административно-территориального
деления, монг. qosiγu
«хошун») ᮫
ци («дыхание, субстрат, материальная субстанция;
пневма, эфир; энергия»,
одно из основополагающих понятий китайской
натурфилософии) ⇨
ци бу жу жэнь ఼ϡབҎ

ци бэнь лунь ⇨ᴀ䆎
цин (кит. мера земельной
площади) ؒ
цин («сановник; министр») ॓
цин («чувства и желания»;
«чувственное») ᚙ
Цин (династия, период) ⏙
цин («неподкупность»;
«чистота») ⏙
цин и ⏙䆂
Цин лю цзя ⏙݁ᆊ
цинхуа, цинхуа цы 䴦㢅, 䴦
㢅⫋
цинцы 䴦䆡
цинчжан туди ⏙Ϝೳഄ
цинъиньпу ؒ䫊䫎
цинь («прилежание») ࢸ
цинь (муз. инструмент) ⨈
Цинь (династия, период) ⾺
циньван, хошой циньван
(маньчж. hošoi cin wang;
монг. qošui čin wang; кит.
хэшо циньван) ҆⥟, ੠⸩
҆⥟
циньтан ᆱූ
циньтяньцзянь 䩺໽ⲥ
цуншу ϯк
цунь ᇌ
цуньшу ᴥ๒
цы 䆡
цы жуму ᜜ч↡
цы цзиму ᜜㒻↡
цыгуй ⼴㾘
цытан ⼴ූ
цыфу ⃵䕙
цычань ⼴ѻ
цюаньчжэнь ܼⳳ
цюаньчжэньдао ܼⳳ䘧
цюй (поэтическая ария, мелодия, период Юань) ᳆
цюй («вкус») 䍷
цюнь, цюньсы 㕸, 㕸⼔
цюньсюэ 㕸ᄺ
цян (народность) 㕠
цян (музыкальный мотив,
мелодия) 㜨

Цянь (гексаграмма) ђ
цянь (кит. денежная единица) 䪅
Цянь-лун, Цяньлун ђ䱚
цянь хоу ци цзы ࠡৢϗᄤ
цянь цзиньдай шэхуй ࠡ䖥ҷ
⼒Ӯ
Цянь Цзя сюэпай ђ௝ᄺ⌒
цяньпу 䪅䫎
цяньцзэ сяошо 䈈䋷ᇣ䇈
цяньчжуан 䪅ᑘ
цясы фалан ᥤϱ⦤⧙
чан бянь ᐌব
чан юнь фа 䭓䖤⊩
Чанпин цан ᐌᑇҧ
чанъи ᐌᕍ
чань ⽙
чань-цзун ⽙ᅫ
чаньхуэй 㓴ಲ
чаньчжи 㓴ᵱ
чжалань (маньчж. jalan) (кит.
цзяла) ⬆୛
чжан Ϝ
чжан гу ᥠᬙ
Чжаньмаафу ямэнь (англ.
Chamber of Deputies) ऴ偀
䰓ᆠ㸭䮼
чжаньчэн ऴජ
чжаотаоши ᢯䅼Փ
чжи (нота пентатонического звукоряда) ᖉ
чжи («описания»; исторические записи) ᖫ
чжи («мудрость», «знание»)
ᱎ
чжи («достигать») 㟇
чжи ли 㟇⧚
чжи лян чжи, чжи лянчжи 㟈
㡃ⶹ
чжи му ᱎ↡
чжи син ࠊ㸠
чжи син хэ и ⶹ㸠ড়ϔ
чжи цин 㟇ᚙ
чжи цэ, чжицэ 䋼⌟
Чжи-юань 㟇‫ܗ‬
чжигуай ᖫᗾ

657

Глоссарии

Чжигундан 㟈݀‫ܮ‬
чжисянь ⶹও
чжифу ⶹᑰ
чжихоу ⼫‫׭‬
чжихуэй ᣛ᣹
чжицзи 㒛ᴎ
чжицы ᬃ⼴
чжиюнь фа ᬃ䖤⊩
чжосинь ᭿㭾
Чжоу (династия, период) ਼
чжоу («область», «округ»;
адм. единица) Ꮂ
Чжоу Шуньчан шэньюань ਼
乎ᯠԌ‫ݸ‬
чжу 䪶
чжуан ‫ۂ‬, ໂ
чжуантянь ᑘ⬄
чжуанху ᑘ᠋
чжуанхуа ཚ㢅
чжуань ㆚
чжудуй ሲᇍ
чжуйгун Ợᓧ
чжума 㢢咏
чжун («середина»; «средний») Ё
чжун («преданность») ᖴ
Чжун вай чжи фу Ё໪⽨⽣
чжун Дао цин ци 䞡䘧䕏఼
чжун сюэ вэй ти, си сюэ вэй
юн ЁᄺЎԧ, 㽓ᄺЎ⫼
чжун ти си юн Ёԧ㽓⫼
чжун ши 㒜ྟ
чжун янь ⾡Ⲥ
чжунлюй ӆ৩
Чжунхэдянь Ё੠↓
чжунцзи Ёᴎ
Чжуншушэн Ёкⳕ
чжухоу 䇌փ
чжэлянъинь ᡬ㊂䫊
чжэн ℷ
Чжэн-дэ, Чжэндэ ℷᖋ
чжэн му ℷ↡
чжэн синь ℷᖗ
Чжэн-тун ℷ㒳
чжэн ци ℷ⇨
Чжэнжэнь 䆕Ҏ

658

чжэнъи («правильное единство», школа) ℷϔ
чжэнъи («служба в запасе»)
ℷᕍ
чжэнъидао ℷϔ䘧
чжэнь 䬛
чжэнь цюй ⳳ䍷
чжэнь шуай ⳳ⥛
чжэньи ⳳϔ
чжэньле 䋲⚜
чжэньнюйфан 䋲ཇഞ
чжэньчжу ми ⦡⦴㉇
чжэсэинь ᡬ㡆䫊
чжэсюэ лифа ૆ᄺ⧚⊩
чи (кит. мера длины) ሎ
чи («эдикт») ᬩ
чиду ሎ⠡
чицзы чжи синь 䌸ᄤПᖗ
чицзянча ৗ䆆㤊
чоу ⭈
чоу ба гуай ϥܿᗾ
чоусуань ㅍㅫ
чуань шэнь Ӵ⼲
Чуаньинь куайцзы Ӵ䷇ᖿᄫ
чуаньци Ӵ༛
чудоу ॼ᭫
чун гу шан я ዛসᇮ䲙
Чун-дэ ዛᖋ
Чун-чжэнь ዛ⽃
Чунжэнь сюэпай ዛҕᄺ⌒
Чунчжэнь лишу ዛ⽃ग़к
чунъян 䞡䰇
чуцзи ߱㑻
чэн и 䆮ᛣ
Чэн-хуа ៤࣪
чэн шэн ៤೷
Чэнсюань бучжэнши сы ᡓᅷ
ᏗᬓՓৌ
чэнсян ϲⳌ
чэнчжуан ⿄ᑘ
чэнъань ៤Ḝ
чэнъюй ៤䇁
Шан (династия, период) ଚ
шан (нота пентатонического звукоряда) ଚ
Шанбу ଚ䚼

шандажэнь Ϟ໻Ҏ
Шанди ϞᏱ
шаншу ᇮк
шаньшу ୘к
шаньюй ቅ㡟
шаобао ⚻⟚
Шаосин 㒡݈
ши («дело») џ
ши («обстоятельство») ࢓
ши («историки», отдел китайской литературы) ৆
ши («служилое сословие»;
«чиновник»; «ученый») ຿
ши («дивизия») Ꮬ
ши («внутриведомственное
постановление») ᓣ
ши («стих», жанр стихотворных произведений)
䆫
ши ба фан कܿ᠓
ши ци ຿⇨
ши ши цю ши ᅲџ∖ᰃ
ши юань цин 䆫㓬ᚙ
ши янь чжи 䆫㿔ᖫ
шибосы Ꮦ㠊ৌ
шивэнь ᯊ᭛
шидафу ຿໻໿
шиду ա䇏
шие мибэнь Ꮬ⠋⾬ᴀ
шижэнь хуа ຿Ҏ⬏
шилан ա䚢
шицзян ա䆆
шоу цзу, шоуцзу ᬊᮣ
шоуфу 佪䕙
шуи ᭄ϔ
Шунь-чжи 乎⊏
шуши ๒Ꮬ
шэгао ⼒〓
шэн ⳕ
шэн те линь коу ⫳䪕⎟ষ
шэнсинь ⳕᖗ
Шэнцзин цзянцзюнь ⲯҀᇚ‫ݯ‬
Шэнши юаньинь ⲯϪ‫䷇ܗ‬
шэнъюань ⫳ਬ
шэнъюй ೷䇩
шэнь ᜢ

Глоссарии

шэнь ду чэн и ᜢ⣀䆮ᛣ
шэньинь пай ᅵ䷇⌒
шэньпаньтин ᅵ߸ख़
шэньцзинь 㒙㹓
шэньши 㒙຿
шэньюнь ⼲䷉
шэньюнь шо ⼲䷉䇈
шэсюэ ⼒ᄺ
шэцан ⼒ҧ
эфу, гурунь-и эфу (маньчж.
gurun-i efu; монг. ulus-un
tabunang; кит. гулунь
эфу) 乱偌, ೎Ӻ乱偌
ю тянь цзи ю фу, ю дин цзи ю
и ᳝⬄े᳝䌟, ᳝ϕे᳝ᕍ
Юань (династия, период) ‫ܗ‬
юань (кит. денежная единица) ‫ܗ‬
юань тянь и гуань жэнь ᧈ໽
ҹ㾖Ҏ

юаньдуньцзяо ೚乓ᬭ
Юаньчжэнь ‫ܗ‬䋲
юаньян худе пай 吇吃㵈㵊
⌒
юй («желание») ℆
юй (нота пентатонического
звукоряда) 㖑
юй дао ᕵ』
юй шушу ⥝㳔咡
юйбэйцан 乘໛ҧ, 㺩໛ҧ
юйлу 䇁ᔩ
юймай ⥝呺
Юйцянь 䲼ࠡ
юйши ᕵՓ
Юйшитай ᕵ৆ৄ
юн и бянь Ся ⫼་ব໣
Юн-чжэн 䲡ℷ
юньло ѥ䫷
юньцзинь ѥ䫺
Ючуаньбу 䚂Ӵ䚼

юэчжэнь ኇ䬛
я 䲙
я бу 䲙䚼
ямынь, ямэнь 㸭䮼
ян 䰇
ян гуань ⋟݇
ян шэн 䰇ໄ
Янсянь, Янсянь ча 䰇㕵, 䰇㕵
㤊
Янчжоу ба гуай ᡀᎲܿᗾ
Янчжоу сюэпай ᡀᎲᄺ⌒
янъу пай ⋟ࡵ⌒
янъу юньдун ⋟ࡵ䖤ࡼ
янъюй ⋟㡟
Яньдан 䯝‫ܮ‬
яньму Ϲ↡
яо ⩊
яобянь づব
яоди 䘹෸
ячэ 䔻䔺

4. Те сты (письменные и эпирафичес ие).
Названия сочинений и их частей,
произведений ис сства и арехолоичес их артефа тов
Айцин юй кунао

⠅ᚙϢ㢺ᙐ

Алэтань хань чжуань,
Аньда хань чжуань
Аньхой сухуа бао
Асалакэци ши
Ба ци маньчжоу шицзу тун пу

䰓ࢦഺ∫Ӵ, ‫׎‬
ㄨ∫Ӵ
ᅝᖑ֫䆱᡹
䰓㧼ᢝ‫ܟ‬唤৆
᮫ܿ⒵⌆⇣ᮣ
䗮䈅

Ба ци тун чжи

᮫ܿ䗮ᖫ

Ба ци тун чжи эр цзи
Бай цзя син
Байхуа
Банвэнь цзиньли
Баньмянь нюй дулоу
цзань
Баньцяо жунь гэ

᮫ܿ䗮ᖫѠ䲚
ⱒᆊྦྷ
ⱑ䆱
ὰ᭛⽕՟
ञ䴶ཇ傥備䌲
ᵓḹ⍺Ḑ

Любовь и страдания (поэма) (уйг. Муһəббəтнамə
вə меһнəткам)
Биография Алтан-хана (монг. Erdeni tunumal neretü
sudur)
Новости Аньхоя на простонародном языке (газета)
История Асрагчи (монг. Asaraγči neretü-yin teüke)
Полная генеалогия маньчжурского рода (маньчж.
версия: Jakūn gūsai Manjusai mukūn hala be uheri
ejehe bithe)
Общая история Восьми знамен (маньчж. версия:
Jakūn gūsai tung j’i-i sucungga weilehe bithe)
Второе собрание общей истории Восьми знамен
Сто фамилий
Разговорный язык (газета)
Объявления и запреты
Славословия половине женского черепа
Размер гонораров Баньцяо (статья из «Чжэн
Баньцяо цзи»)

659

Глоссарии

Баньцяо цза цзи
Бао цзинтан цуншу
Баопу-цзы нэй пянь и
вэнь
Бежао фэнвэй
Би чжоу цянь цзинь

ᵓḹᴖ䆄
ᢅ㒣ූϯк
ᢅᴈᄤ‫ݙ‬㆛Ԯ
᭛
߿佊亢ੇ
ᬱᏮग䞥

Бо и цзи
Бо и чжи
Богу ецзы
Бу бянь
Бу «Сань го чжи»
Цзянъюй чжи
Бу шуй и
Будао тяогэ
Буцзу
Бэй цзан
Бэй цзи шу
Бэньцао ганму
Бянь Дао лунь
Бяньсюэ иду
Вайго шилюэ
Ван чан цы сюн цинь
му цинь эр гунчжэн фуинь шу
Ваньли вэньсин тяоли

मձ䲚
मᓖᖫ
मস৊ᄤ
㸹㓪
㸹ϝ೑ᖫ⭚ඳ
ᖫ
Ꮧ⿢䆂
ᤩⲫᴵḐ
䚼ᮣ
࣫㮣
࣫唤к
ᴀ㤝㒆Ⳃ
䕽䘧䆎
䕽ᄺ䘫⠡
໪೑৆⬹
⥟䭓⃵‫Ⳃ҆ܘ‬
҆㘇݅䆕⽣
䷇к
ϛग़䯂ߥᴵ՟

Ваньли сюй дао цзан
Ваньнянь ли бэйкао

ϛग़㓁䘧㮣
ϛᑈग़໛㗗

Вэй Цзан тун чжи

ि㮣䗮ᖫ

Вэнь-гун ду лэ юань ту
Вэнь цзы мэнцю
Вэнь юань чжуань

⏽݀⣀Фು೒
᭛ᄫ㩭∖
᭛㢥Ӵ

Вэньсянь тункао

᭛⤂䗮㗗

Вэньчан дицзюнь
иньчжи вэнь
Ганьлу чжи цюань

᭛ᯠᏱ৯䰈偬
᭛
⫬䴆П⊝

660

Записки о разном близ моста Баньцяо
Собрание книг из Зала держателя канонов
Утраченный эзотерический раздел «Баопу-цзы»
Особые вкусы
Ветхая метла ― тысяча золотых (приложение к газете «Дагунбао»)
Собрание притч
Обширные записки об удивительном
Листы с древностями (гравюры)
Дополнения к «Продолжению»
Дополнения к запискам о территории Трех царств
По поводу налогов на ткани
Собрание постановлений по поимке преступников
Народ (раздел «Маньчжоу юаньлю као»)
Северный буддийский канон
Книга о северных пределах
Основные положения о корнях и травах
Рассуждение о раскрытии Пути-дао
Посмертные письма, толкующие учение
Краткая история заморских стран
Евангелие, увиденное и услышанное лично Небесными старшим братом и Вторым старшим братом и совместно ими проповедуемое
Собрание законодательных постановлений годов
Вань-ли; Собрание дополнительных уголовных
законодательных постановлений годов Вань-ли
Дополненный даосский канон периода Вань-ли
Вечный календарь-справочник (сочинение, входящее в «Юэ люй цюаньшу»)
Географическое описание центральных и западных
областей Тибета
Князь Вэнь наслаждается одиночеством (картина)
Азы иероглифов
Биографии видных литераторов (раздел «Цин ши
гао»)
Систематический свод письменных памятников;
Энциклопедия изящной словесности
О тайной добродетели императора Вэньчана
Источник благодати (тиб. bdud rtsi chu rgyun; gso
dpyad rgya mtsho’i snying nor mdor bsdus bdud
rtsi’i chu rgyun; в монг. переводе носит название
Rasiyan-u undurul, первое сочинение в составе
Dörben rasiyan = кит. Ганьлу сы бу ⫬䴆ಯ䚼).

Глоссарии

Ганьчжуэр

⫬⦴ᇨ

Ганьшу лу
Ганьшу шу
Го бяо цзи
Го су
Го шан
Го Шиганчжоу Яшань
дяо Юнфулин
Гомэнь Гуанъе цзи

⫬㮃ᔩ
⫬㮃⭣
೑㸼䲚
೑֫
೑⅛
䖛⷇‫ݜ‬Ꮂዪቅ
৞∌⽣䱉
೑䮼ᑓϮ䲚

Гоу гу гэ юань цзи
Гу вэнь Шан шу,
Гувэнь Шан шу
Гу вэнь Шан шу као
Гу вэнь Шан шу шучжэн, Гу вэнь
Шаншу шучжэн,
Гувэнь Шан шу
шучжэн
Гу инь бяочжунь
Гу цзинь вэй шу као

࣒㙵ࡆ೚䆄
স᭛ᇮк

Гу цзинь лифа тункао, Гуцзинь лифа
тункао

সҞग़⊩䗮㗗

Гу цзинь сяо сюэ
Гу цзинь тушу цзичэн, Гуцзинь тушу
цзичэн

সҞᇣᄺ
সҞ೒к䲚៤

Гуан сяофу сюй
Гуанъюнь
Гуань тяньцзя шоухо
Гуань-цзы
Гуаньчан сяньсин цзи
Гуаньчжуй бянь
Гуаньшэн дицзюнь
цзюэши чжэньцзин
Гувэнь гуаньчжи
Гуй фань
Гуй чжэнь цзун и
Гулян чжуань
Гунсунь цзюнян

ᑓュᑰᑣ
ᑓ䷉
㾖⬄ᆊᬊ㦋
ㅵᄤ
ᅬഎ⦄ᔶ䆄
ㅵ䫹㓪
݇೷Ᏹ৯㾝Ϫ
ⳳ㒣
স᭛㾖ℶ
䯎㣗
ᔦⳳᘏН
〔ṕӴ
݀ᄭб࿬

স᭛ᇮк㗗
স᭛ᇮк⭣䆕

স䷇ᷛ‫ޚ‬
সҞӾк㗗

Кангьюр (тиб. bka’ ’gyur «Перевод слов» Будды)
(первая часть тибетского буддийского канона;
монгольский перевод известен как Ганчжур,
монг. Γanǰuur)
Записи о батате (сочинение Лу Яо)
Заметки о батате (сочинение Сюй Гуанци)
Собрание образцов государства
Нравы государства (раздел «Маньчжоу юаньлю као»)
Павшим за родину
Проехав мимо Шиганчжоу и горы Яшань, скорблю
у холма Юнфулин (стихотворение)
Собрание Общества многочисленных (обширных)
дел у Ворот Государства
Записки о вписывании многоугольника в круг
«Почтенные писания», составленные «древними
знаками»; «Книга документов» в древних знаках
Изучение «Книги документов» в древних знаках
Доказательный анализ «Почтенных писаний»
в древних знаках; Аргументированные комментарии к «Книге документов» в древних знаках
Эталоны древних звуков
Изучение фальсификаций в книгах древности и современности
Всеобъемлющие исследования календарных методов в древности и настоящее время; Всеобъемлющее исследование древних и современных
методов составления календаря
Малое учение древности и нынешних времен
Полное собрание книг, карт, чертежей и рисунков
с древности до наших дней; Полное собрание
книг древности и современности; Собрание книг
с древности по наше время
Пространственное предисловие к Палате смеха
Гуанъюнь (рифмический словарь)
Наблюдаю за крестьянами на жатве (стихотворение)
Гуань-цзы
Наше чиновничество
Разыскания
Подлинный канон о пробуждении мира императором Гуаньшэном
Непревзойденные шедевры древней литературы
Правила для внутренних покоев
Основные принципы возвращения к истине
Комментарий Гуляна к «Чуньцю»
Девятая матушка по фамилии Гунсунь

661

Глоссарии

Гунъян чжуань
Гэ дай сяо
Гэн чжи ту
Гэсаэр-ван чжуань
Гэюань милюй цзефа
Да гао
Да гао у чэнь
Да сюэ
Дагунбао
Дай и. Сюйпянь
Дай Мин лин
Дай Мин люй
Дай Мин люй фули

݀㕞Ӵ
℠ҷୌ
㗩㒛೒
Ḑ㧼ᇨ⥟Ӵ
ࡆ೰ᆚ⥛᥋⊩
໻䇄
໻䇄℺㞷
໻ᄺ
໻݀᡹
ҷ⭥㓁㆛
໻ᯢҸ
໻ᯢᕟ
໻ᯢᕟ䰘՟

Дай Мин хуйдянь
Дай Цин и тун чжи

໻ᯢӮ‫݌‬
໻⏙ϔ㒳ᖫ

Дай Цин люй ли
Дай Цин люй цзи цзе
фу ли
Дай Цин синь синлюй
Дай Цин хуйдянь
Дай Юань шэнши
цин ши яньи

໻⏙ᕟ՟
໻⏙ᕟ䲚㾷䰘
՟
໻⏙ᮄߥᕟ
໻⏙Ӯ‫݌‬
໻‫ⲯܗ‬Ϫ䴦৆
ⓨН

Дайнаньгэ цуншу
Даньчжуэр

ኅफ䯕ϯк
Ѝ⦴ᇨ

Дао дэ цзин, Даодэцзин
Даомэнь ши гуй
Датун сили цимэн

䘧ᖋ㒣

Динъань вэнь цзи
Дисюэ цяньши
Дожэнь баньчжида
чжуань
Ду шу миньцю цзи
Ду шу цза чжи, Душу
цза чжи

662

䘧䮼क㾘
໻㒳㽓ग़ਃ㩭
ᅮᒉ᭛䲚
ഄᄺ⌙䞞
໮ҕ⧁ᱎ䖒Ӵ
䇏кᬣ∖䆄
䇏кᴖᖫ

Комментарий Гунъяна к «Чуньцю»
Песня вместо воя (пьеса)
Картины пахоты и ткачества (альбом)
Эпос о Гэсэре (тибетский эпос)
Методы исчисления сегментов круга
Великие рескрипты
Рескрипты для военных чинов
Великое учение
Дагунбао (газета)
Устранение сомнений. Продолжение
Установления Великой [династии] Мин
Законы Великой [династии] Мин
Законы Великой [династии] Мин с приложением
подзаконных актов
Свод законов Великой [династии] Мин
Единое описание Великой Цин; Сводное описание
империи Великая Цин; Единый свод хроник Великой Цин
Кодекс Великой [династии] Цин
Законы Великой [династии] Цин со сводными комментариями и приложением постановлений
Новый уголовный кодекс Цинской империи
Свод законов Великой Цин
Синяя летопись об эпохе расцвета Великой Юань
(историко-героический роман; монг. Yeke
Yuwan ulus-un manduγsan törö-yin köke sudur,
Köke sudur «Синяя книга правления великой
Юаньской династии», «Синяя книга о поднявшейся державе великой Юаньской династии»,
«Синяя книга»)
Собрание книг из павильона Дайнаньгэ
Тэнгьюр (тиб. bstan ’gyur «Перевод трактатов»,
комментирующих слова Будды) (вторая часть
тибетского буддийского канона; монгольский
перевод известен как Данчжур, монг. Danǰuur)
Книга о Пути и добродетели
Десять правил даосизма
Основы календарного летосчисления периода Датун
Собрание сочинений из Динъаня
Элементарные сведения, касающиеся науки о Земле
Биография Дожэнь-пандита (тиб. rdo ring paṇḍi ta’i
rnam thar)
Записки об усердных занятиях
Разные заметки о научных занятиях

Глоссарии

Дулоу цзань
Дун си цзюнь

傥備䌲
ϰ㽓ഛ

Дун си ян као
Дунфан цзачжи
Дунфан Шо це тао ту
цзань
Дяньшичжай хуабао
Еи
Е ши юань цан шу му
Жи чжи лу
Жи юн суцзы
Жи юэ цзою сюань
вэньда
Жицзи гуши
Жицзян Ли цзи цзеи
Жу линь цзун пай
Жуи бао шу, Жуи бао
шу ши

ϰ㽓⋟㗗
ϰᮍᴖᖫ
ϰᮍ᳨しḗ೒
䌲
⚍⷇᭟⬏᡹
䞢䆂
гᰃು㮣кⳂ
᮹ⶹᔩ
᮹⫼֫ᄫ
᮹᳜Ꮊেᮟ䯂
ㄨ
᮹䆄ᬙџ
᮹䆆⼐䆄㾷Н
‫ۦ‬ᵫᅫ⌒
བᛣᅱᷥ, བᛣ
ᅱᷥ৆

Жулинь вай ши, Жулинь вайши
Жэбия — Сайдин

‫ۦ‬ᵫ໪৆

Жэнь пу
Жэньчэнь цзинсинь
лу
И вэнь чжи

⛁⹻Ѯüü䌯
ϕ
Ҏ䈅
Ҏ㞷ۚᖗᔩ
㡎᭛ᖫ

И сюэ гай лунь: Сянь
жэнь си янь

एᄺὖ䆎gҭ
Ҏ୰ㅉ

И цзин

ᯧ㒣

И цзяньшу душуин
чжи чжуан

ҹࠥᴃ䌠䕧䌶
П⢊

И цэн лоу

ϔሖὐ

И чжоу шу
И чжэнькэ ди фу вэнь
ди

䘌਼к
Ҿⳳᅶ䚌໡᭛
ᓳ

Славословия черепу (стихотворение)
Равенство сторон; Равновесие восточного и западного
Ежемесячник Востока и Запада
Дунфан цзачжи (журнал)
Восхваление картины «Дунфан Шо ворует персики»
Дяньшичжай хуабао (иллюстрированная газета)
«Неофициальные обсуждения»
Каталог книг, собранных в библиотеке «Тоже сад»
Записи ежедневных познаний
Просторечные слова на каждый день
Вопросы и ответы относительно вращения Солнца
и Луны
Ежедневные рассказы
Ежедневные наставления по Книге ритуала
Ведущие школы конфуцианства
Прекрасное древо, исполняющее желания (авт.
Сумпа Кенпо; тиб. dpag bsam ljon bzang = ’phags
yul rgya nag chen po bod dang sog yul du dam pa’i
chos byung tshul dpag bsam ljon bzang «История
происхождения высшего учения в Индии, великом Китае, Тибете и Монголии, что называется
как Прекрасное древо, исполняющее желания»,
«Пагсам-джонсан»)
Неофициальная история конфуцианцев
Рабийя — Саадин; Рабия — Сайдин (дастан)
(уйг. Рабиə — Сəидин)
Записи о человеке
Наставления для сановников (см. «Юйчжи жэньчэнь цзинсинь лу»)
Трактат об искусстве и литературе (раздел «Хань
шу» и др.)
Очерки о медицине: Пир небожителей (тиб. dpal
ldan gso ba rig pa’i khog ’bugs legs bshad bai
ḍūrya’i me long drang srong dgyes pa’i dga’ ston)
Канон перемен; Книга перемен (каноническое гадательное сочинение)
англ. Fencing Bet; “Pini & Kirschoffer” «Ставка на
фехтовальном поединке; „Пини и Киршофер“»
(фильм; кит. перевод англ. заглавия в газетной
рекламе неточен)
Одноэтажный дом (монг. Nigen dabqur asar «Одноэтажный павильон»)
Письменное наследие [времен династии] Чжоу
Письмо младшему брату, постигающему Дао

663

Глоссарии

И юй
И янь
Идалия чжуань
Иму ляожань чуцзе
Инмэйань и юй
Иннин
Инхуань цюань чжи
Инхуань чжи люэ
Инцзили цзи
Инцзили цзилюэ
Инь сюэ у шу, Иньсюэ ушу
Иньдужэнь чжи
дуаньгунь тяоу
чжи чжуан
Иньи

ᯧԭ
ᛣ㿔
ᛣ໻䞠ѮӴ
ϔⳂњ✊߱䰊
ᕅṙᒉᖚ䇁
၈ᅕ
◯⦃ܼᖫ
◯⦃ᖫ⬹
㣅ঢ়߽䆄
㣅ঢ়߽㑾⬹
䷇ᄺѨк

Исюэ гуйцзэ шиба тяо
Ишу чжуань
Кайсяньсы чжи
Хуанъяньсы гуань
пу цзи
Кан ю цзисин
Канси нань сюнь ту

Нᄺ㾘߭कܿᴵ
㡎ᴃӴ
ᓔ‫ܜ‬ᇎ㟇咘ች
ᇎ㾖◥䆄

Канси цзыдянь

ᒋ❭ᄫ‫݌‬

Канси цицзюй чжу
Као гун цзи ту
Каогунцзи
Каотин Чжу ши вэньсянь цюаньпу
Куайхо лунь
Куан гуши
Куньшань цян
Куньюй ваньго
цюаньту
Лама цзиньли
Ланьга сихэ

ᒋ❭䍋ሙ⊼
㗗Ꮉ䆄೒
㗗Ꮉ䆄
㗗ҁᴅ⇣᭛⤂
ܼ䈅
ᖿ⌏䆎
⢖哧৆
ᯚቅ㜨
സ㟚ϛ೑ܼ೒

Ланьтянь Люй ши
сянъюэ
Лао Цань ю цзи

㪱⬄৩⇣е㑺

Путевые заметки о поездке в Сикан [Тибет]
Инспекционная поездка Канси на юг (серия свитков)
Словарь иероглифов, [составленный под покровительством императора] Канси; Словарь Канси;
Словарь иероглифов Канси
Подневные записи правления Канси
Схемы к «Запискам об исследовании ремесел»
раздел «Чжоу ли»
Документы полной родословной книги рода Чжу из
Каотина. Устав
Суждение о счастливой жизни
Взбесившийся барабанщик
Куньшаньские мелодии
Полное изображение множества стран всего мира;
Карта множества стран мира
Запреты ламам
Ланьга сихэ (героический эпос дайцзу —
группы тайских народов, адаптированный
вариант «Рамаяны»; «Десятиглавая Ланка»,
«Десятиглавый [царь демонов из страны]
Ланка»)
Договор рода Люй из Ланьтяни

㗕⅟␌䆄

Путешествие Лао Цаня

664

ॄᑺҎᠻⷁạ
䏇㟲П⢊
䷇Н

ᒋ䔊㑾㸠
ᒋ❭फᎵ೒

୛௯⽕՟
݄௢㽓䌎

За пределами Книги перемен
Слова и мысли
Биографии итальянцев (раздел «Мин ши»)
Начальные шаги для понимания с одного взгляда
Мысли, записанные в кабинете Иньмэйань
Смешливая Иннин
Географическое описание мира
Очерк всемирной географии
Заметки об Англии
Краткие очерки об Англии
Пять книг по фонетике; Пять книг о постижении
звуков
англ. Indian Short Stick Dance «Индийский танец
с палкой» (фильм; кит. перевод англ. заглавия
в газетной рекламе неточен)
Звукозначение (сочинение, входящее в «Юэ люй
цюаньшу»)
Восемнадцать правил начальной школы
Биографии прорицателей
Созерцание водопада по пути от монастыря Кайсяньсы к храму Желтого камня Хуанъяньсы

Глоссарии

Лао-цзы

㗕ᄤ

Ле нюй
Ле-цзы
Ли Фэн, Фэнгай дэ
гуши

߫ཇ
߫ᄤ
६‫׌‬, ‫׌‬ᬍⱘᬙ
џ

Ли цзи

⼐䆄

Ли цэ
Ли шо
Ли шу

ग़ㄪ
ग़䇈
ग़к

Лидай мэнцю
Линнань Сяньши
цзунпу
Линьлан миши цуншу
Линьчуань мэн
Линьчуань сы мэн

ग़ҷ㩭∖
ኁफ‫⇣ސ‬ᅫ䈅

Лисао

⾏偮

Лисюэ ивэнь

ग़ᄺ⭥䯂

Лисюэ кэбянь
Лисюэ пяньчжи

࡯ᄺ䇒㓪
ग़ᄺ停ᣛ

Лисюэ синьшо

ग़ᄺᮄ䇈

Лисюэ хуйтун

ग़ᄺӮ䗮

Лифань юань цзэли
Ло шу
Лоифула дифан чаншэ тяоу чжи чжуан

⧚㮽䰶߭՟
⋯к
㔫ձᓫᢝഄᮍ
䭓㲛䏇㟲П
⢊

Лома куньнань чжи
чжуан

偵偀ೄ䲒П⢊

Лун Вэнь бяньин
Лун цзан
Лунь ци
Лунь юй

啭᭛䶁ᕅ
啭㮣
䆎⇨

⨇⧙⾬ᅸϯк
ЈᎱṺ
ЈᎱಯṺ

䆎䇁

Лао-цзы (то же, что «Дао дэ цзин», философский
трактат)
Жизнеописания достойных женщин
Ле-цзы
Ли Фэн; в переводе: Сказание о Фэнгае (героикоисторический эпос дайцзу — группы тайских
народов)
Записи о ритуале; Записки о ритуале; Записки
о правилах благопристойности (ритуалистический трактат)
Трактат о календаре
Рассуждения о календаре
Книги о календаре; также Лисюэ синьшо (общее
название для первых 10 цзюаней «Юэ люй цюаньшу»)
Пособие по историческим династиям
Родословная книга рода Сянь из Линнани
Собрание книг из Тайной комнаты драгоценной
яшмы
Сны в Линьчуани
Четыре сна в Линьчуани (Пурпурная флейта/шпилька, Сон в Хайдане, Сон Нанькэ, Пионовая беседка)
Скорбь изнанника; Скорбь отлученного; Скорбь
отверженного (поэма)
Вопросы и сомнения относительно календарного
летосчисления
Лекционный курс механики
Излишние комментарии относительно [традиционного] китайского календарного исчисления
Новое описание календарного исчисления; также
Ли шу (общее название для первых 10 цзюаней
«Юэ люй цюаньшу»)
Интеграция [западной и китайской] астрономической науки
Правила Палаты по делам инородцев
Письмена [из реки] Ло
англ. Loie Fuller’s Serpentine Dance «Танец „серпантин“ Лои Фуллер» (фильм; кит. перевод англ.
заглавия в газетной рекламе неточен, в частности, имя Лои Фуллер передано как название
места)
англ. A Donkey in Difficulty «Осел в затруднительном положении» (фильм; кит. перевод англ. заглавия в газетной рекламе неточен)
Тень кнута для Лун Вэня
Драконовый канон
Суждения о ци
Беседы и суждения (канонический философский
текст)

665

Глоссарии

Лутай тихуа гао

呧ৄ乬⬏〓

Лэ сюэ гэ
Лэй линь
Лэнцзя цзин
Лю Сян Шо юань и
вэнь
Лю цзин
Лю шу иньюнь бяо

Фᄺ℠
㉏ᵫ
ἲԑ㒣
߬৥䇈㢥Ԯ᭛
݁㒣
݁к䷇䷉㸼
⬭䛑䰆х݀ᧁ

Люду фанлуань гунцзе
Люй ли жун тун

ᕟग़㵡䗮

Люй ли чжи
Люй син
Люй сюэ юаньюань
Люй шу

ᕟग़ᖫ
৩ߥ
ᕟᄺ⏞⑤
ᕟк

Люйлюй цзинъи

ᕟ৩㊒Н

Люйлюй чжэнлунь

ᕟ৩ℷ䆎

Люйлюй чжэнъи
Люйсюэ синьшо

ᕟ৩ℷН
ᕟᄺᮄ䇈

Ляо ши
Ляо ю юэ
Ляофань сы сюнь
Ляочжай чжии
Мадонидо минду
цзеши чжи чжуан

䖑৆
‫ڮ‬ট㑺
њ޵ಯ䆁
㘞᭟ᖫᓖ
偀䪢ሐ䪢ৡ䛑
㸫ᏖП⢊

Майюлан ду чжань
хуакуй
Малан фу
Манасы
Маньчжоу юаньлю
као
Ми цэ
Мин жу сюэ ань,
Мин жу сюэань
Мин и дай фан лу,
Мин и дай фанлу

प⊍䚢⣀ऴ㢅
儕
偀䚢ཛ
⥯㒇ᮃ
⒵⌆⑤⌕㗗

666

⾬‫ݠ‬
ᯢ‫ۦ‬ᄺḜ
ᯢ་ᕙ䆓ᔩ

Наброски надписей к картинам с террасы Лутай
(трактат)
Песня о радости и учении
Собрание примеров
Ланкаватара-сутра (санскр. Laṅkāvatāra sūtra)
Утерянные тексты «Сада речений» Лю Сяна
Шестиканоние
Таблицах звуков и рифм иероглифов шести категорий
Публичное заявление о пресечении беспорядков
в покинутой столице
Проникновение в согласование звукоряда-люй
и календаря (сочинение, входящее в «Юэ люй
цюаньшу»)
Музыкально-астрономический раздел
Книга наказаний
О происхождении [звукоряда] люй
Трактат о музыкальных звуках и трубках; Трактат
о звукоряде люй; также Люйлюй цзинъи (сочинение, входящее в «Юэ люй цюаньшу»)
Основы хроматического звукоряда люй; также Люй
шу (сочинение, входящее в «Юэ люй цюаньшу»)
Надлежащие рассуждения по поводу хроматического звукоряда люй
Истинное значение ладов
Новое описание звукоряда люй (сочинение, входящее в «Юэ люй цюаньшу»)
История [династии] Ляо
Договор соратников и друзей
Четыре наставления Ляофаня
Повести о странном из кабинета Ляо
англ. Street Scene in Madrid «Уличная сценка
в Мадриде» (фильм; кит. перевод англ. заглавия
в газетной рекламе неточен)
Странствующий купец обрел помощь морской
нимфы
История про жену господина Ма
Сказание о Манасе (киргизский эпос)
Изыскания о происхождении маньчжуров (маньчж.
версия: Manjusai da sekiyen-i kimcin bithe)
Секретная тетрадь
Разбор доктрины минского конфуцианства; Отчет
об учениях конфуцианцев [при династии] Мин
Записки, просвещающие варваров в ожидании прихода [совершенномудрого правителя]; Записи
для ожидаемого с визитом [правителя в период]
Поражения Света

Глоссарии

Мин хуй яо
Мин чжи
Мин ши
Миньи цзяои чжанчэн
Мифэн хуабао
Мо путао ту
Му цзинь
Мудань тин
Мужун янь чжуань
Мумянь пу
Мэй ши лисуань
цюаньшу
Мэй ши цуншу цзияо
Мэйлигэ хэшэнго
чжилюэ
Мэн вэнь си и

ᯢӮ㽕
ᯢ㘠
ᯢ৆
⇥་Ѹᯧゴ⿟
㳰㳖⬏᡹
๼㨵㧘೒
⠻⋹
⠵Ѝҁ
ᜩᆍּӴ
᳼ẝ䈅
ṙ⇣ग़ㅫܼк

Мэн вэнь хуэйшу

㩭᭛∛к

Мэн вэнь цимэн

㩭᭛ਃ㩭

Мэн вэнь цимэн
цюань ши

㩭᭛ਃ㩭䆴䞞

Мэн вэнь чжи яо

㩭᭛ᣛ㽕

Мэн вэнь шоу е
цимэн

㩭᭛ᥜϮਃ㩭

ṙ⇣ϯк䕥㽕
㕢⧚હড়ⳕ೑
ᖫ⬹
㩭᭛᱄Н

Собрание важнейших сведений о династии Мин
Минские [чиновничьи] должности
История [династии] Мин; История Мин
Устав торговли народа с иноземцами
Китайская пчела (порт. A abelha da China) (газета)
Виноград, нарисованный тушью (картина)
Сущность управления
Пионовая беседка; Пионовый павильон (пьеса)
Важные сведения о мужунах (раздел «Бэй цзи шу»)
Записи о хлопковом дереве
Собрание сочинений господина Мэя по вопросам
календарного исчисления и математики
Избранные сочинения г-на Мэя
Краткая история США
Ясный смысл монгольского языка (= маньчж.
Monggo hergen-i jurgan be faksalaha bithe; монг.
Mongγol üsüg-ün ǰirum-i salγaγsan bičig)
Сборник по монгольскому языку (= маньчж.
Monggo hergen-i isabuha bithe; монг. Mongγol
üsüg-ün quriyaγsan bičig)
Основы монгольской письменности (монг. J̌ irüken-ü
tolta «Сердечный покров»)
Подробный комментарий к «Основам монгольской
письменности» (монг. Oγtarγui-yin mani, J̌ irükenü tolta-yin tayilburi üsüg-ün endegürel-ün
qarangγui-yi arilγaγči oγtarγui-yin mani)
Основы монгольского языка (= маньчж. Monggo
bithei oyonggo be joriha bithe; монг. Mongγol
bičig-ün čiqula-yi ǰiγaγsan bičig)
Основы обучения монгольскому языку (монг. сочинение Билигун Далая, основанное на J̌ irüken-ü
tolta; известны три подобных текста: 1) Mongγol üsüg-ün kürtegel ǰirüken-ü tolta orosibai
«Монгол үсгийн хүртээл зүрхний тольт оршив»;
2) Mongγol üsüg-ün tolta-ača öčüken ǰiγaburi bolai
«Монгол үсгийн тольтоос өчүүхэн заавар» «Некоторые советы, [извлеченные] из сущности монгольских букв»; 3) Mongγol üsüg-ün ilγal ba maqabud-un öčüken tobči-nuγud bolai «Монгол
үсгийн ялгал ба махбодын өчүүхэн товчнууд»
«Классификация монгольских букв и краткое
деление их на элэменты». Последние два опубликованы П.Б. Балданжаповым в 1962 г. (переводы
заглавий принадлежат ему), о первом нами выявлены лишь краткие упоминания в работах монгольских исследователей, хотя, по-видимому,
именно его имеют в виду китайские авторы. —
В.З.)

667

Глоссарии

Мэн-цзы
Мэн-цзы инь и
Мэн-цзы цзы и шу
чжэн

ᄳᄤ
ᄳᄤ䷇Н
ᄳᄤᄫН⭣䆕

Мэн ян ли
Мэнгу люйли
Мэнгу люйшу
Мэнгу ми ши

㩭‫⼐ݏ‬
㩭সᕟ՟
㩭সᕟк
㩭স⾬৆

Мэнгу хуанцзинь ши

㩭স咘䞥৆

Мэнгу юаньлю

㩭স⑤⌕

Мэнцю
Нань цзан
Наньгань сянъюэ
Наньцунь чо гэн лу

㩭∖
फ㮣
फ䌷е㑺
फᴥ䕡㗩ᔩ

Наньюн чжи
Не хай хуа
Нинбо байхуа бао
Нун сан цзин
Нун шу

फ䲡ᖫ
ᅑ⍋㢅
ᅕ⊶ⱑ䆱᡹
‫ݰ‬ḥ㒣
‫ݰ‬к

Нунчжэн цюаньшу
Нэй сюнь
Нюй луньюй
Нюй сышу
Нюй фань, Нюй фань
цзе лу
Нюй цзе
Нянь эр ши као и

‫ݰ‬ᬓܼк
‫ݙ‬䆁
ཇ䆎䇁
ཇಯк
ཇ㣗, ཇ㣗᥋ᔩ

Нянь эр ши чжа цзи
Пай ань цзин ци
Паньчжу суаньфа
Пин саньцзяо цзюйяо
Пипа цзи
По се цзи

ᓓѠ৆ᴁ䆄
ᢡḜ᚞༛
Ⲭ⦴ㅫ⊩
ᑇϝ㾦В㽕
⨉⨊䆄
⸈䙾䲚

Полонай чжуань

乛㔫哤Ӵ

Пули

䈅՟

668

ཇ䆿
ᓓѠ৆㗗ᓖ

Мэн-цзы
Произношение и значение иероглифов «Мэн-цзы»
Доказательный анализ смысла слов Мэн-цзы;
Смысл терминов Мэн-цзы в истолковывающих
свидетельствах
Ритуалы воспитания малолетних
Монгольские законы и правила
Свод монгольских законов
Сокровенное сказание монголов (монг. Mongγol-un
niγuča tobčiyan)
Золотая история монголов (монг. Altan tobči «Золотая пуговица», «Золотое сказание», «Алтан тобчи»)
Происхождение монголов (монг. Erdeni-yin tobči
«Драгоценная пуговица», «Драгоценное сказание», «Эрдэнийн тобчи»)
Начальное пособие
Южный буддийский канон
Договор для селения Наньгань
Записи из деревни Наньцунь остановившего
вспашку на меже
Записи южного училища сынов отечества
Цветы в море зла
Новости Нинбо на разговорном (газета)
Канон земледелия и шелководства
О сельском хозяйстве (трактаты Чэнь Фу и Ван
Чжэня)
Полный [свод] писаний об управлении земледелием
Внутренние наставления
Женские беседы и суждения
Женское четверокнижие
Правила для женщин
Наставление женщинам
Анализ разночтений в двадцати двух династийных
историях
Записки о двадцати двух династийных историях
Поразительное
Способы исчисления с помощью костяшек абак
Элементы тригонометрии на плоскости
Заметки о лютне-пипа
Сборник сочинений об искоренении еретических
вероучений
Биография Полханэ Сонам Тобгье (тиб. mi dbang
rtogs brjod)
Устав (раздел «Каотин Чжу ши вэньсянь цюаньпу»)

Глоссарии

Пэйвэнь юнь фу

Խ᭛䷉ᑰ

Пяньцзы лэй бянь
Сань го янь и
Сань да шиши
Сань тун
Сань хэ бянь лань

停ᄫ㉏㓪
ϝ೑ⓨН
ϝ໻৆䆫
ϝ䗮
ϝড়֓㾜

Сань цзы цзин
Сань янь
Сань янь эр пай

ϝᄫ㒣
ϝ㿔
ϝ㿔Ѡᢡ

Саньго чжи пинхуа
Саньли ишу
Саньцзыцзин чжу
Сеюнь дуцюй

ϝ೑ᖫᑇ䆱
ϝ⼐Н⭣
ϝᄫ㒣⊼
ण䷉ᑺ᳆

Си сян цзи
Си цзы ци цзи
Си цинь цюй и ба
чжан
Си чжао ту люэ

㽓ॶ䆄
㽓ᄫ༛䗍
㽓⨈᳆ᛣܿゴ

Си чжэньчжэн да
Си ю цзи
Сибанья тяоу чжи
чжуан

Ꮰⳳℷㄨ
㽓␌䆄
㽓⧁⠭䏇㟲П
⢊

Сиго цзифа
Син гу
Син ли
Син ли да цюань

㽓೑䆄⊩
ᗻᬙ
ᗻ⧚
ᗻ⧚໻ܼ

Син ли цзин и
Синин Цинхай фаньи
чэнли
Синши хэн янь
Синь кань да цзы куй
бэнь цюань сян
цань цзэн цимяо
чжуши Си сян цзи

ᗻ⧚㊒Н
㽓ᅕ䴦⍋⬾་
៤՟
䝦Ϫᘦ㿔
ᮄߞ໻ᄫ儕ᴀܼ
Ⳍখ๲༛཭
⊼䞞㽓ॶ䆄

㽓᢯೒⬹

Хранилище рифм [из императорской библиотеки]
«Почитания письмен»
Систематический сборник парных сочетаний
Троецарствие
Три великие эпические поэмы
Три свода
Трехъязычный глоссарий для удобного просмотра
(Книга, облегчающая изучение трех языков)
(= маньчж. Ilan hacin-i gisun kamcibuha tuwara de
ja obuha bithe; монг. Γurban ǰüil-ün üge qadamal
üǰeküi-dür kilbar bolγaγsan bičig)
Троесловие
Троесловие (см. «Сань янь эр пай»)
«„Троесловие“ и [„Поразительное“] в двух частях»
(«Троесловие» — «Сань янь» Фэн Мэнлуна и
«[„Поразительное“] в двух частях» — «Эр пай»
Лин Мэнчу)
Сказ по записи о Трех царствах
Комментарий к Трем ритуальным текстам
Примечания к «Троесловию»
Гармонизация тона и музыкальная композиция;
Гармоническая композиция (часть «Люйлюй
чжэнъи»)
Западный флигель
Чудеса западного письма
Восемь текстов песен для западных клавикордов
Краткие описания присоединения западных земель
с картами
Истинные ответы в поиске правды
Путешествие на Запад
англ. Spanish Dancers «Испанские танцоры» (фильм;
кит. перевод англ. заглавия в газетной рекламе
неточен)
Западное искусство мнемотехники
Основа природы
О природе и принципе
Полное собрание о природе и принципе; Полное
собрание [текстов о] природе и принципах
Суть [учения] о природе и принципах
Сининские установленные правила для народов
Цинхая
Слово бессмертное, мир пробуждающее
Вновь изданное большими буквами и полностью
иллюстрированное с удивительными пояснениями издание «Западного флигеля»

669

Глоссарии

Синь кэ пипин сюсян
Цзинь пин мэй
Синь цзин
Синь цзюань цюань
сян тунсу яньи
Суй Ян-ди яньши
Синь чжуань дивэньсюэ
Синьцзян ши люэ
Сисюэ шуму бяо

ᮄࠏᡍ䆘㒷‫ڣ‬
䞥⫊ṙ
ᖗ㒣
ᮄ䬠ܼ‫ڣ‬䗮֫
ⓨН䱟♔Ᏹ
㡇৆
ᮄ᪄ഄ᭛ᄺ

Переизданные «Цветы сливы в золотой вазе» с иллюстрациями и критикой
Сутра сердца (санскр. Prajñāpāramitā-hṛdaya)
Вновь изданное полностью иллюстрированное популярное изложение «Истории любовных отношений суйского Ян-ди»

ᮄ⭚䆚⬹
㽓ᄺкⳂ㸼

Основные сведения о Новой границе
Библиографический индекс отраслей науки западной школы
англ. Lynching Scene in Far West «Сцена линчевания
на Дальнем Западе» (фильм; кит. перевод англ.
заглавия в газетной рекламе неточен)
Озеро Сиху. Первый визит (миниатюра)
Продолжение «Записок о прогулках по Сиху»
История правителей и сановников Тибета (тиб. bod
kyi deb ther dpyid kyi rgyal mo’i glu dbyangs)
Тибетские упорядочивающие положения

Сифан е фань синжэнь чжи чжуан

㽓ᮍ䞢⬾ߥҎ
П⢊

Сиху и
Сиху юлань чжи юй
Сицзан ван чэнь цзи

㽓␪ϔ
㽓␪␌㾜ᖫԭ
㽓㮣⥟㞷䆄

Сицзан шаньхоу
чжанчэн
Сиюй синьби
Сиюй тун вэнь чжи,
Цинь дин сиюй
тун вэнь чжи

㽓㮣୘ৢゴ⿟

Сиюй шуй дао цзи
Сиян лифа синь шу

㝱ᆧֵヨ
㽓ඳৠ᭛ᖫ, 䩺
ᅮ㽓ඳৠ᭛
ᖫ
㽓ඳ∈䘧䆄
㽓⋟ग़⊩ᮄк

Согу пуса
Соу цзинь цифэн да
цаогао
Суаньсюэ синьшо

䫕偼㦽㧼
᧰ሑ༛ዄᠧ㤝
〓
ㅫᄺᮄ䇈

Суаньфа цзуаньяо
Суаньфа чжинань
Субао
Суйюань шидань
Сун жу сюэ ань
Сун чуан мэн юй
Сун ши
Сун Юань сюэ ань

ㅫ⊩㑖㽕
ㅫ⊩ᣛफ
㢣᡹
䱣ು亳ऩ
ᅟ‫ۦ‬ᄺḜ
ᵒにṺ䇁
ᅟ৆
ᅟ‫ܗ‬ᄺḜ

Суннань мэнъин лу
Сунцзянфу чжи
Сучжоу байхуа бао
Сучжоу чжучжи цы

⎲फṺᕅᔩ
ᵒ∳ᑰᖫ
㢣Ꮂⱑ䆱᡹
㢣Ꮂネᵱ䆡

670

Новое издание физической географии

Произвольные записи из обители [для моих] колен
Унифицированное описание земель Западного края
(= маньчж. Hesei toktobuha Wargi aiman-i hergen
be emu obuha ejetun-i bithe)
Заметки о водной системе Западного края
Новая календарная система, выполненная на основании западных методов
Бодхисаттва Согу
В поисках пика странной формы для наброска
(свиток)
Новое описание арифметики (сочинение, входящее
в «Юэ люй цюаньшу»)
Основы арифметики
Руководство по арифметике
Субао (газета)
Меню Суйюаня
Разбор учения конфуцианства [династии] Сун
Сны у сосны под окном
История [династии] Сун
Разбор учения конфуцианства [династий] Сун
и Юань; Разбор учения конфуцианства династий
Сун и Юань
Шанхайские миражи
Описание области Сунцзян
Новости Сучжоу на разговорном языке (газета)
Бытовая фольклорная поэзия Сучжоу

Глоссарии

Сы бу и дянь

ಯ䚼ए‫݌‬

«Сы бу и дянь» ши
лунь: Лань лю ли

ljಯ䚼ए‫݌‬NJ
䞞䆎g㪱⧝
⩗
ಯ‫݌‬Ӯ㽕
ಯ㆛㽕䘧
ಯ⌆ᖫ
ಯк
ಯк໻ܼ

Сы дянь хуйяо
Сы пянь яо дао
Сы чжоу чжи
Сы шу, Сышу
Сы шу да цюань,
Сышу да цюань
Сы шу цзи чжу
Сы шу чжан цзюй.
Цзи цжу
Сы юаньсин лунь
Сыку цюаньшу
Сыку цюаньшу
цзунму тияо
Сэ пу
Сэкай тиригаку (яп.)
Сю сян Цзинь пин
мэй
Сюаньхэ иши
Сюаньцзюй чжи
Сюй Вэньсянь тункао

ಯк䲚⊼
ಯкゴহ. 䲚⊼
ಯ‫ܗ‬㸠䆎
ಯᑧܼк
ಯᑧܼкᘏⳂ
ᦤ㽕
⨳䈅
Ϫ⬠ഄ⧚ᄺ
㒷‫ڣ‬䞥⫊ṙ
ᅷ੠䘫џ
䗝Вᖫ
㓁᭛⤂䗮㗗

Сюй Вэньчан чжуань
Сюй дао цзан
Сюй Сюаньгуай лу

ᕤ᭛䭓Ӵ
㓁䘧㮣
㓁⥘ᗾᔩ

Сюй Сякэ ю цзи

ᕤ䳲ᅶ␌䆄

Сюй Тун дянь
Сюй Тун чжи
Сюй цзан цзин
Сюй чоужэнь чжуань
Сюй Чэнь Чжэнфу
хуйсинь цзи
Сюй яо вэнь
Сюнь-цзы
Сюци чжи чжи

㓁䗮‫݌‬
㓁䗮ᖫ
㓁㮣㒣
㓁⭈ҎӴ
ভ䰜ℷ⫿Ӯᖗ
䲚
㓁ぜ䯏
㤔ᄤ
ׂ唤Ⳉᣛ

Сюэ хай лэй бянь
Сюэши игуй

ᄺ⍋㉏㓪
ᄺҩ䘫㾘

Четыре тантры медицины (тиб. rgyud bzhi, «Чжуд
ши»)
Комментарий к «Четырем тантрам медицины»
(Чжуд ши): Голубой берилл (тиб. Bai ḍūr sngon
po)
Краткое изложение Четырех книг
Четыре сочинения об основных принципах
Описание четырех материков
Четверокнижие
Четверокнижие в полноте разъяснений; Полное
собрание «Четверокнижия»
Четырехкнижие с комментариями
«Четверокнижие» с собранием постатейных комментариев Чжу Си
Трактат о четырех началах
Полное собрание книг четырех хранилищ
Аннотированный сводный каталог «Полного собрания книг четырех хранилищ»
Систематическая запись [нот] для цитры сэ
Всемирная география
«Цветы сливы в золотой вазе» с расшитыми портретами
Деяния правления Сюаньхэ
Трактат об экзаменах
Продолжение «Систематического свода письменных памятников»
Биография Сюй Вэньчана (Сюй Вэя)
Дополненный даосский канон
Продолжение «Записок о таинственном и странном»
Путевые заметки Сюй Сякэ; Записки о путешествиях Сюй Сякэ
Продолжение «Свода узаконений»
Продолжение «Всеобщего свода»
Расширенный буддийский канон
Продолжение биографий ученых
Предисловие к «Сборнику осознания» Чэнь Чжэнфу
Продолжение «Услышанного издалека»
Сюнь-цзы
Непосредственные указания, как совершенствовать личные качества и поддерживать порядок
в семье
Собрание сочинений «Море ученых»
Унаследованные правила обучающихся служению

671

Глоссарии

Сян юэ
Сянваньлоу и юй
Сянмэн

␬᳜
佭⭍ὐᖚ䇁
Ⳍࢤ

Сяньсин син люй
Сяо сюэ
Сяо сюэ синьбянь
Сяо сюэ сыцзы юньюй
Сяо сюэ цзицзе
Сяо цзин

⦄㸠ߥᕟ
ᇣᄺ
ᇣᄺᮄ㓪
ᇣᄺಯᄫ䷉䇁

Сяо эр юй
Сюй Сяо эр юй
Сяо я
Сяоань синь фа, Сяоань синьфа
Сяочоу тун и
Тай си шуй фа
Тай-цзу шилу
Тайвэй сяньцзюнь
гунгогэ
Тайпин тянь жи
Тайпин цин хуа
Тайсянь юэ
Тайцан чжоу чжи
Тайцюань сянли
Тайшан ганьин пянь
Тан Сун вэнь чунь
Тан ши саньбайшоу
Тансянь чжи
Тань тянь
Тань янь
Тао гу цзю му

ᇣ‫ܓ‬䇁
㓁ᇣ‫ܓ‬䇁
ᇣ䲙
ᰧᒉᮄ⊩

Тао хуа ань гэ

ḗ㢅ᒉ℠

Тао хуа шань, Таохуа
шань
Таоань мэн и
Ти Ши Тао шу чжу
юлань ту
Ти Юань Ишань цзи

ḗ㢅᠛

672

ᇣᄺ䲚㾷
ᄱ㒣

᷵䲴䗮Н
⋄㽓∈⊩
໾⼪ᅲᔩ
໾ᖂҭ৯ࡳ䖛
Ḑ
໾ᑇ໽᮹
໾ᑇ⏙䆱
ৄᅾ㑺
໾ҧᎲᖫ
⋄⊝е⼐
໾Ϟᛳᑨ㆛
૤ᅟ᭛䝛
૤䆫ϝⱒ佪
૤ওᖫ
䇜໽
্➩
䅼ᄸᬥ↡

䱊ᒉṺᖚ
乬⷇⍯⭣ネᑑ
݄೒
乬‫ܗ‬䘫ቅ䲚

Луна над рекой Сян
Мысли, записанные в павильоне Сянваньлоу
Сянмэн (героический эпос дайцзу — группы тайских
народов, назван по имени принца — героя эпоса)
Действующий уголовный кодекс
Малое учение
Новое издание Малого учения
Рифмованные стихи «Малого учения» из четырех
иероглифов
Разъяснения к Малому учению
Канон сыновней почтительности (канонический
текст)
Речи малых детей
Речи малых детей. Продолжение
Малые оды (раздел «Ши цзина»)
Новые [астрономические] методы [Ван] Сяоаня;
Новые [астрономические] методы Ван Сяоаня
Общие принципы сличения источников
Гидравлические машины Запада
Правдивые записи о Тай-цзу
Таблица благих и неблагих дел бессмертного Тайвэя
Небесные дни тайпинов
Высокие речи великого спокойствия
Договор цензора
Описание области Тайцан
Местные ритуалы Тайцюань
О действии и высочайшем ответе
Шедевры танской и сунской словесности
Триста стихов танского времени
Описание уезда Тансянь
Беседы о Небе
Вздыхаю о ласточке (стихотворение)
Мольбы оборотню о спасении матери (новелла из
«Ляочжай чжии»)
Песнь из соломенной хижины у цветов персика
(стихотворение)
Веер с персиковыми цветами; Веер из цветов персика (пьеса)
Сны и воспоминания Таоаня
Посвящение картине Ши Тао «Редкие бамбуки
и одинокие орхидеи» (надпись к картине)
Аннотация к сборнику Юань Ишаня (Юань Хаовэня)

Глоссарии

Толилуби дифан
жэньминь шуймянь чжи чжуан

ᢪ䞠䴆↨ഄᮍ
Ҏ⇥ⴵ⳴П
⢊

Ту сы чжуань
Туань чжуань
Тун дянь
Тун мэн сюй чжи
Тун синь шо
Тун у дянь гуан
Тун чжи
Тун я

ೳৌӴ
ᔪӴ
䗮‫݌‬
ス㩭乏ⶹ
スᖗ䇈
䗮⠽⬉‫ܝ‬
䗮ᖫ
䗮䲙

Тунвэнь суань чжи,
Тунвэнь суаньчжи

ৠ᭛ㅫᣛ

Туэрхутэ цюаньбу
гуйшунь цзи
Тянь бу чжэньюань
Тянь вэнь сюэ
Тянь вэнь чжи
Тянь тяо шу
Тянь цюань чжэн дао
цзи
Тянь чжу ши и
Тянь шо
Тяньгун кай у, Тяньгун кайу
Тяньмин чжаочжи
шу
Тяньсюн шэнчжи
Тяньсюэ чухань
Тяньфан дянь ли
Тяньфан син ли,
Тяньфан синли
Тяньфан синли туцзе

ೳᇨ᠜⡍ܼ䚼
ᔦ乎䆄
໽ℹⳳॳ
໽᭛ᄺ
໽᭛ᖫ
໽ᴵк
໽⊝䆕䘧䆄

Тяньфан Чжишэн ши
лу
Тяньфу сяфань чжао
шу
Тяньфу шанди яньти
хуанчжао
Тяньфу ши
Тяньфу шэнчжи
Тяньянь лунь

໽ᮍ㟇೷ᅲᔩ

໽ЏᅲН
໽䇈
໽Ꮉᓔ⠽
໽ੑ䆣ᮼк
໽‫ܘ‬೷ᮼ
໽ᄺ߱ߑ
໽ᮍ‫⼐݌‬
໽ᮍᗻ⧚
໽ᮍᗻ⧚೒㾷

໽⠊ϟ޵䆣к
໽⠊ϞᏱ㿔乬
ⱛ䆣
໽⠊䆫
໽⠊೷ᮼ
໽ⓨ䆎

англ. Hypnotic; Scene in “Trilby” «Загипнотизированный; Сцена из „Трильби“» (фильм; кит. перевод англ. заглавия в газетной рекламе неточен, в частности, имя Трильби передано как название места)
Биографии чиновников окраин
Традиция суждений (раздел «Чжоу и»)
Свод узаконений
Необходимое знание для неразумного ребенка
Рассуждения о сердце ребенка
Всепроникающий электрический свет
Всеобщий свод
Всеобъемлющая энциклопедия; Проникновение
в классику
Руководство к унифицированному языку счета;
Значение универсального исчисления; Трактат
об арифметике
Повесть о возвращении всего торгутского племени
Истоки движения небесных светил
Астрономия
Обзор небесных тел и явлений
Небесные законы
Записки о проповеди небесного источника
Подлинный смысл Небесного Господа
Суждения о Небесном [господине]
Раскрытие [природных] вещей, явленных Небом;
Использование сил природы
Небесные указы и постановления
Мудрые повеления Небесного старшего брата
Первое собрание сочинений о Небесном учении
Обряды Аравии; Арабские церемонии
Естественные законы Аравии; Природа и закон
ислама
Природа и положения ислама с рисунками и объяснениями
Хроника жизни и деятельности пророка Мухаммеда
Наставления Небесного Отца после сошествия
с небес
Беседы и императорские наставления Владыки
Отца Небесного
Стихотворные произведения Небесного Отца
Мудрые повеления Небесного Отца
Теория природного развития

673

Глоссарии

Тяо и лифа сючжэн
суйча шу

ᴵ䆂ग़⊩ׂℷ
ቕᏂ⭣

У бу лю цэ
У дай ши
У ли сяо ши, У ли
сяоши
У мэнь хуа ши
У син гуаньцзянь
У син синду цзе
У цзин, Уцзин
У цзин да цюань,
Уцзин да цюань
У цзин чжэн и, Уцзин
чжэн и
Угусы чжуань
Уисян
Улинь цзан
Улисюэ
Уси байхуа бао
Уцзянсянь чжи
Ушэн лаому
Фан цзи чжуань
Фанфань ижэнь
чжанчэн батяо
Фанфань ишан гуйтяо
Фанъи синьгуй батяо
Фанъянь
Фань цзян

Ѩ䚼݁‫ݠ‬
Ѩҷ৆
⠽⧚ᇣ䆚

Фань Шэнчжи шу
Фо цзу тун цзи
Фу баньмянь нюй
дулоу
Фу шэн лю цзи
Фучжоу Нисяньтай
хуэйюй
Фушань цяньхоу цзи

−㚰Пк
ԯ⼪㒳㑾
䌟ञ䴶ཇ傥備

Фэнсянь юэ
Фэнъюэ бао цзянь
Хайго ту чжи
Хань сюэ шандуй
Ханьсюэ шичэн цзи
Хань шу

亢ᅾ㑺
亢᳜ᅱ䡈
⍋೑೒ᖫ
∝ᄺଚ‫ܥ‬
∝ᄺᏜᡓ䆄
∝к

674

ਈ䮼⬏৆
Ѩ᯳ㅵ㾕
Ѩ᯳㸠ᑺ㾷
Ѩ㒣
Ѩ㒣໻ܼ
Ѩ㒣ℷН
РসᮃӴ
Р㸷Ꮛ
℺ᵫ㮣
⠽⧚ᄺ
᮴䫵ⱑ䆱᡹
ਈ∳ওᖫ
᮴⫳㗕↡
ᮍᡔӴ
䰆㣗་Ҏゴ⿟
ܿᴵ
䰆㣗་ଚ㾘ᴵ
䰆་ᮄ㾘ܿᴵ
ᮍ㿔
޵ᇚ

⍂⫳݁䆄
ᡮᎲᢳቬৄӮ
䇁
⍂ቅࠡৢ䲚

Докладная записка, детализирующая дискуссию
о прецессии и внесении изменений в методы
летосчисления
Пять глав в шести тетрадях
История Пяти династий
Предварительные сведения о принципах вещей
История живописи школы У
Скромное мнение относительно пяти планет
Толкование движения пяти планет
Пятикнижие; Пятиканоние
Пятикнижие в полноте разъяснений; Полное собрание пяти канонов
Правильное толкование пяти канонов
Эпос об Огуз-хане (уйгурский эпос)
Улица вороньих одежд
Канон Улинь
Физика
Новости Уси на разговорном языке (газета)
Хроника уезда Уцзян
Матушка нерождения (мантра)
Жизнеописания астрологов и лекарей
Устав из восьми статей против иностранцев
Превентивные правила против заморских торговцев
Восемь новых положений против иностранцев
Диалекты
(сочинение ханьской эпохи, пособие для овладения
грамотностью)
Сочинения Фань Шэнчжи
Записи о череде буддийских патриархов
Ода половине женского черепа
Шесть записок о быстротечной жизни
Беседы у пагоды Нисяньтай в Фучжоу
Прежнее и последующее собрание фушаньских
[произведений]
Договор высших проверяющих
Драгоценное зеркало любви
Описание заморских стран с [приложением] карт
Обсуждение ханьской филологии
Записки о традициях ханьской школы
История династии Хань

Глоссарии

Ханьфэй-цзы
Хао ляо гэ чжу
Хуа бу нун тань

䶽䴲ᄤ
དњ℠⊼
㢅䚼‫ݰ‬䈁

Хуа юй лу
Хуайян цзецю чжиту
Хуан Мин Чэнхуа
тяоли
Хуан мудань тучжоу
Хуан цзинь ши ган,
Мэнгу хуан цзинь
ши ган
Хуан Цин цзин цзе

⬏䇁ᔩ
⏂ᡀ⋕⾟П೒
ⱛᯢ៤࣪ᴵ՟

Хуан Цин цзин цзе
сюй бянь
Хуан чао вэньсянь
тункао
Хуан чао тун дянь
Хуан чао тун чжи
Хуан ши, Гудай мэнгу хань тун да хуан
ши
Хуанцзинь шу чжу,
Цзинь мань
Хуанчжэн цзияо
Хуанчжэн цуншу

ⱛ⏙㒣㾷㓁㓪

Хуанъюй цюаньлань
ту

ⱛ㟚ܼ㾜೒

Хуань Тань синь
лунь
Хуань цзе
Хуань ша цзи
Хуасюэ цзяньюань
Хун лоу мэн
Хун лоу мэн ту юн
Хун мин цзи

ḧ䈁ᮄ䆎

Хунмаофань Инцзили каолюэ
Хунчжи вэньсин тяоли
Хусаньцзяо цзюяо

ⱛᳱ䗮‫݌‬
ⱛᳱ䗮ᖫ
咘৆, সҷ㩭স
∫㒳໻咘৆

Ханьфэй-цзы
О том, что влечет и что пройдет
Суждения крестьянина «о пестрых жанрах»; Глубокие беседы о «пестрой» драматургии
Записи бесед о живописи
Прозрачная осень Хуайяна
Свод правил Великой [династии] Мин периода Чэнхуа
Желтые пионы (свиток)
Основная суть Золотой истории монголов (монг.
Quriyangγui Altan tobči, Qad-un ündüsün
quriyangγui Altan tobči)
Толкования канонов августейшей династии Цин;
Комментаторская литература периода Цин к каноническим произведениям
Продолжение «Толкований канонов августейшей
династии Цин»
Систематический свод письменных памятников
правящей династии
Свод узаконений правящей династии
Всеобщий свод правящей династии
Желтая история (монг. Sir-a tuγuǰi «Желтая история», «Шара туджи»)

咘䞥᭄⦴, 䞥僬

Золотые четки (монг. Altan erike, «Алтан эрихэ»)

㤦ᬓ䕥㽕
㤦ᬓϯк

Основные сведения о борьбе с голодом
Собрание сочинений относительно мероприятий по
борьбе с голодом
Всеобщая карта Китая; Полный географический
обзор империи; Полное обозрение имперских
земель (атлас)
Новые суждения Хуань Таня

咘⠵Ѝ೒䕈
咘䞥৆㒆, 㩭স
咘䞥৆㒆
ⱛ⏙㒣㾷

ⱛᳱ᭛⤂䗮㗗

೰㾷
⌷㒅䆄
࣪ᄺ䡈ॳ
㑶ὐṺ
㑶ὐṺ೒੣
ᓬᯢ䲚

㑶↯⬾㣅ঢ়߽
㗗⬹
ᓬ⊏䯂ߥᴵ՟
ᓻϝ㾦В㽕

Осмысление Вселенной
Стираю в ручье шелк
Вводный курс химии
Сон в красном тереме
«Сон в красном тереме» с иллюстрациями к стихам
Сборник к усилению и просвещению; Собрание
[сочинений], светоч [истины] распространяющих (антология религиозно-философских буддийских текстов, составленная в VI в. н.э.)
О рыжеволосых англичанах
Свод правил для наказаний периода Хун-чжи
Элементы сферической тригонометрии

675

Глоссарии

Хуэйбу шаньхоу шии

ಲ䚼୘ৢџᅰ

Хуэйцзян цзэли
Хэ Лэтянь ти Чжэньнян му
Хэ ту
Хэй бай чжи чжань
Хэинлоу
Хэлань да нюйцзы
сяобин чжи чжуан

ಲ⭚߭՟
੠Ф໽乬ⳳ࿬
๧
⊇೒
咥ⱑП៬
ড়ᕅὐ
੠݄໻ཇᄤュ
ᶘП⢊

Хэнхэ чжи лю
Хэхуа шуй няо ту
Хэшэн дин и

ᘦ⊇П⌕
㥋㢅∈右೒
੠ໄᅮН

Цан Цзе

ҧ九

Цанъян Цзяцо цин гэ

ҧ༂௝᥾ᚙ℠

Цао мань гу юэпу

᪡㓺সФ䈅

Цза хуа ту
Цзай гуань фацзе лу
Цзан хуа хунь
Цзе юнь ю и
Цзецзыюань хуа
чжуань
Цзи жэнь ши пянь
Цзин дянь ши вэнь
Цзин и као
Цзин Сюньтан цуншу
Цзин тянь гай
Цзин хуа юань
Цзин цзи и вэнь
Цзин цзи цзуань гу,
Цзинцзи цзуаньгу
Цзин чжу бэнь цао

ᴖ㢅೒
೼ᅬ⊩៦ᔩ
㩀㢅儖
㡖䷉ᑐҾ
㡹ᄤು⬏Ӵ

Цзин чжуань ши цы
Цзин ши тун янь
Цзинсюэ си чуань пу
Цзинши чжэнлэй
бэйцзи бэньцао

㒣Ӵ䞞䆡
䄺Ϫ䗮㿔
㒣ᄺ㋏Ӵ䈅
㒣৆䆕㉏໛ᗹ
ᴀ㤝

Цзинь ган цзин

䞥߮㒣

676

⭌Ҏक㆛
㒣‫݌‬䞞᭛
㒣Н㗗
㒣䆁ූϯк
㒣໽䆹
䬰㢅㓬
㒣㈡䘌᭛
㒣㈡㑖䆖
᱊⦴ᴀ㤝

Упорядочивающие установления для уйгурского
Синьцзяна
Правила мусульманского пограничья
Подражая рифме Лэтяня, пишу на могиле женщины
Чжэнь-нян (стихотворение)
План [из Желтой] реки
Сказание о войне черных и белых сил
Башня Соединенного отражения (пьеса)
англ. Little Jake and the Big Dutch Girl «Малыш
Джейк и Большая голландка» (фильм; кит. перевод англ. заглавия в газетной рекламе неточен)
Течение Ганга (монг. Γangγ-a-yin urusqal)
Лотосы и водоплавающие птицы (свиток)
Гармонизация звука и различение значения (часть
«Люйлюй чжэнъи»)
(сочинение ханьской эпохи, пособие для овладения
грамотностью)
Любовные песни Цаньян Джамцо (тиб. tshangs
dbyangs rgya mtsho’i mgur glu)
Техника настройки древних музыкальных струнных инструментов
Разнообразие цветов (картина)
Записи правил и предостережений для чиновника
Дух погребенных цветов (стихотворение)
Детские ритуалы в рифмах
Слово о живописи из сада с горчичное зерно
Десять глав странного человека
Объяснение текстов канонов и классики
Исследование сути канонов; Разбор сути канонов
Собрание книг из Зала толкования канонов
Трактат о небесных созвездиях
Цветы в зеркале
Утраченные тексты канонических книг
Свод толкований к каноническим книгам; Толкование канонических произведений
Травник сияющей жемчужины (тиб. shel gong shel
phreng)
Толкования слов канонов и комментариев к ним
Слово простое, мир предостерегающее
Хронология распространения коранических учений
Систематизированный, сводный компендиум лекарственных препаратов из области естествознания
Алмазная сутра (санскр. Vajracchedikā
prajñāpāramitā sūtra)

Глоссарии

Цзинь Лишу цзоушу

䖯ग़к༣⭣

Цзинь лунь цянь фу

䞥䕂ग䕤, 䞥䕂
गᐙ
䞥⫊ṙ
䞥⫊ṙ䆡䆱

Цзинь пин мэй
Цзинь пин мэй цы
хуа
Цзинь Сыку цюаньшу
Цзинь ши
Цзинь ши вэнь ба вэй
Цзиньюэ Цинхай
шиэр ши
Цзихай цза ши
Цзихэ бу бянь
Цзихэ юаньбэнь

䖯ಯᑧܼк
䞥৆
䞥⷇᭛䎟ሒ
⽕㑺䴦⍋कѠ
џ
Ꮕѹᴖ䆫
޴ԩ㸹㓪
޴ԩॳᴀ

Докладная записка [двору] по поводу «Книги о календаре»
Золотое колесо с тысячью спиц (монг. Altan kürdün
mingγan kеgesütü bičig)
Цветы сливы в золотой вазе
Поэтические суждения о «Цветах сливы в золотой
вазе»
Введение в «Полное собрание книг по четырем разделам»
История [династии] Цзинь
Тексты на бронзе и камне
Двенадцать цинхайских запретов

Цзицзю

ᗹህ

Цзишэ жэньшэнь
вэнь сюань
Цзо чжуань, Цзочжуань
Цзун ши ван гун гунцзи бяо чжуань

޴⼒ເ⬇᭛䗝

Стихи о разном в год цзихай (1839 г.)
Дополнение
Начала геометрии; «Начала» Евклида (китайский
перевод)
(сочинение ханьской эпохи, пособие для овладения
грамотностью)
Изборник Цзишэ года жэньшэнь

ᎺӴ

Комментарий Цзо [к летописи «Вёсны и осени»]

ᅫᅸ⥟݀ࡳ㒽
㸼Ӵ

Цзунмяо пу

ᅫᑭ䈅

Цзунфань цзюньчжэн
тяоли
Цзунши Цзюэло сусун чжанчэн
Цзы вэй мучжимин
Цзы цзянь
Цзычжэн синьпянь
Цзэн Цао Сюэцинь
Цзэн Циньпу
Цзэн Чжан-сян гао
Цзю цзин
Цзю цзин гу и

ᅫ㮽‫ݯ‬ᬓᴵ՟

Таблицы и записи выдающихся достижений императоров и князей правящего дома (маньчж. версия: Uksun-i wang gung sai gungge faššan be
iletulere ulabun)
Перечень храмов предков (глава «Линнань Сяньши
цзунпу»)
Собрание постановлений для родственников императора и военной администрации
Правовой статус императорской фамилии Цзюэло

Цзюй шо
Цзюнь сянь нун чжэн

࠻䇈
䚵ও‫ݰ‬ᬓ

Цзя-цин чунсю итун
чжи

௝ᑚ䞡ׂϔ㒳
ᖫ

ᅫᅸ㾝㔫䆝䆐
ゴ⿟
㞾Ў๧ᖫ䫁
ᄫ䡈
䌘ᬓᮄ㆛
䌴᳍䲾㢍
䌴㢍೗
䌴ᓴⳌ䬤
б㒣
б㒣সН

Эпитафия, сочиненная для самого себя
Цзы цзянь (словарь)
Новое сочинение в помощь правлению
Приношение Цао Сюэциню
Приношение Циньпу (Цао Сюэциню)
Строки, поднесенные министру Чжану
Девятикнижие
Древний смысл девяти канонов; Древние толкования девяти канонов
Рассуждения о театре
Сельскохозяйственная политика в областях и уездах
Вновь составленное единое описание эры Цзя-цин

677

Глоссарии

Цзян Сингэ чун хуй
чжэньчжу шань
Цзянгээр
Цзянъюй
Цзяньцзе цзунсин ту
Цзяньцзятан гао
Цзяо шэ као

㩟݈હ䞡Ӯ⦡
⦴㸿
∳Ḑᇨ
⭚ඳ
㾕⬠ᘏ᯳೒
㪍㩁ූ〓
䚞⼒㗗

Цзяошань Аньши цзя
чэншань цзулу
Цзяою лунь
Цзясин цзан
Ци хун тин

㛊ቅᅝ⇣ᆊЬ
䌵ᮣᔩ
Ѹট䆎
௝݈㮣
⊷㑶ҁ

Ци цин нянь бяо

ϗ॓ᑈ㸼

Цима дадао чжи
чжуан

健偀໻䘧П⢊

Циминь яошу
Цимэн тунсу бао
Цин вэнь цимэн,
Мань Хань цзы
Цин вэнь цимэн
Цин вэнь чжи яо

唤⇥㽕ᴃ
ਃ㩭䗮֫᡹
⏙᭛ਃ㩭, ⒵∝
ᄫ⏙᭛ਃ㩭

Цин Гао-цзун шилу
Цин дай сюэшу гайлунь
Цин и
Цин ши гао

⏙催ᅫᅲᔩ
⏙ҷᄺᴃὖ䆎

Цин юй и янь

⏙䇁ᯧ㿔

Цинхай шаньхоу шии
шисань тяо
Цинчжэнь да сюэ
Цинчжэнь чжи нань,
Цинчжэнь чжинань
Цинчжэнь ши и
Цинь дин цин хань
дуй инь цзы ши
Циньдин Сицзан
чжанчэн
Цун чжэн мин янь
Цунчжэн игуй

䴦⍋୘ৢџᅰ
कϝᴵ
⏙ⳳ໻ᄺ
⏙ⳳᣛफ

Джангар (эпос монгольских народов)
Границы (раздел «Маньчжоу юаньлю као»)
Карта видимых созвездий
Рукопись из Тростникового зала
О жертвоприношениях Небу и Земле (раздел «Вэньсянь тункао»)
Генеалогические записи великого рода Ань из
Цзяошани
Суждения о дружбе (De Amicitia)
Канон Цзясин
Павильон красных слез (монг. Ulaγan-a ukilaqu
tingkim «Палата красных слез»)
Хронологические таблицы семи высших сановников
англ. Passing of Cavalry «Проход кавалерии»
(фильм; кит. перевод англ. заглавия в газетной
рекламе неточен)
Важнейшие умения на пользу народа
Общедоступные новости просвещения (газета)
Основы маньчжурской письменности (= маньчж.
Cing wen ki meng bithe, Manju nikan hergen-i Cing
wen ki meng bithe)
Основы маньчжурской письменности (= маньчж.
Manju gisun-i oyonggo jorin-i bithe)
Правдивые записи правления цинского Гао-цзуна
Обзорный очерк о науке династии Цин; Очерк истории науки в эпоху Цин
Чистые речения (раздел «Жи чжи лу»)
Черновая история династии Цин; Черновая история
[династии] Цин
Простые слова маньчжурского языка (маньчж.
Manju gisun be ja-i gisurere bithe)
Упорядочивающие установления Цинхая в 13 статьях
Великое учение ислама
Руководство по исламу

⏙ⳳ䞞⭥
䩺ᅮ⏙∝ᇍ䷇
ᄫᓣ
䩺ᅮ㽓㮣ゴ⿟

Толкование неясных мест в мусульманских текстах
Высочайше утвержденный маньчжурско-китайский
словарь
Высочайше утвержденные положения для Тибета

Ңᬓৡ㿔
Ңᬓ䘫㾘

Известные изречения о занятиях политикой
Унаследованные правила служения чиновником

678

⏙᭛ᣛ㽕

⏙䆂
⏙৆〓

Цзян Сингэ вновь видит жемчужную рубашку

Глоссарии

Цуньсин бянь
Цуньсюэ бянь
Цэлян цюань и
Цю дэн со и
Цю синь сань шоу
Цюань сян пинхуа у
чжун
Цюань Тан вэнь
Цюань Тан ши
Цюань Цзинь ши
Цюань шан гу сань
дай Цинь Хань
Саньго Лючао вэнь
Цюй пу
Цюнтай исюэ цзи
Цюнь цзин бу и
Цюнь шу ши бу
Цянь кунь ти и
Цянь цзы вэнь
Цянь цзя ши
Цянь чжун лу
Цяньлун нэйфу юйту

ᄬᗻ㓪
ᄬᄺ㓪
⌟䞣ܼН
⾟♃⧤ᖚ
⾟ᖗϝ佪
ܼⳌᑇ䆱Ѩ⾡

Сохранение человеческой природы
Сохранение знания
Полный смысл измерений
Осенние думы о мелочах при свете лампы
Три стихотворения об осенней скорби
Полностью иллюстрированные пять сказов пинхуа

ܼ૤᭛
ܼ૤䆫
ܼ䞥䆫
ܼϞসϝҷ⾺
∝ϝ೑݁ᳱ
᭛
᳆䈅
⨐ৄНᄺ䆄
㕸㒣㸹Н
㕸кᣒ㸹
ђസԧН
गᄫ᭛
गᆊ䆫
गᖴ᠂, गᖴ⽘
ђ䱚‫ݙ‬ᑰ㟚೒

Вся проза эпохи Тан
Полное собрание танских стихов
Полное собрание цзиньских стихов
Вся проза трех древнейших династий, а также эпох
Цинь, Хань, Трех царств и Шести династий

Ча хуа нюй
Ча шису мэй юэ
тунцзи чжуань
Чан у чжи
Чан-э
Чаншэндянь
Чахуа нюй и ши

㤊㢅ཇ
ᆳϪ֫↣᳜㒳
䆄Ӵ
䭓⠽ᖫ
Ⴚ࿹
䭓⫳↓
㤊㢅ཇ䘫џ

Чжай чжи
Чжаньсян

᭟ᮼ
㉬ડ

Чжао дай цуншу
Чжи бэнь тиган

ᰁҷϯк
ⶹᴀᦤ㒆

Чжибуцзу-чжай
цуншу
Чжифан вай цзи

ⶹϡ䎇᭟ϯк
㘠ᮍ໪㑾

Чжицюнь байхуа бао

ᱎ㕸ⱑ䆱᡹

Систематический перечень мелодий
Записки школы исюэ Цюнтай
Дополнения к толкованиям канонов
Исправление книг
Структура неба и Земли
Тысячесловие
Стихи тысячи поэтов
Резня тысячи преданных (пьеса)
Атлас Дворцового управления эры Цянь-лун;
Карта внутренних районов [времен] Цяньлуна
Дама с камелиями
Ежемесячный статистический вестник о событиях
в мире (журнал)
Записки о необходимых вещах
Изгнанница Чан-э
Дворец вечной жизни (пьеса)
Деяния дамы с камелиями (китайский перевод романа А. Дюма «Дама с камелиями»; фр. La Dame
aux camélias)
Смысл воздержания
Чжаньсян (героический эпос дайцзу — группы тайских народов; назван по имени царства, откуда
происходит героиня)
Собрание сочинений славной эпохи
Главные познания об основном занятии [земледелии]
Собрание произведений Чжибуцзу-чжая
Записи о территориях, находящихся за пределами
империи
Новости мудрых на разговорном языке (газета)

679

Глоссарии

Чжичжи суаньфа
тунцзун
Чжияньчжай чунпин
шитоу цзи
Чжои цзанчжун гэ
шии
Чжоу гуань
Чжоу и

Ⳉᣛㅫ⊩㒳ᅫ

Систематизированное описание основ арифметики

㛖ⷮ᭟䞡䆘⷇
༈䆄
䜠䆂㮣Ё৘џ
ᅰ
਼ᅬ
਼ᯧ

Записи о камне с новыми критическими комментариями из Кабинета Изысканной тушечницы
Обсужденные установления для Тибета

Чжоу ли, Чжоули
Чжоуцзиньтан ту
Чжу-цзы сянъюэ
Чжу цзы цзуй чжи
Чжу-цзы цюань шу
Чжу ши ту
Чжуан-цзы
Чжуаньюнь хань
юйцяо Дунтин хун
Чжун юн
Чжунго гуаньинь
байхуа бао
Чжунго дили цзяокэ
шу
Чжунго дифан чжи
ляньхэ мулу
Чжунго сяошо шилюэ
Чжунго тунсу сяошо
цзунму тияо
Чжунго цзинь сань
бай нянь сюэшу
ши
Чжундэн бэньго дили
цзяокэ шу
Чжунъи шу
Чжэн Баньцяо цзи
Чжэн цзяо чжэнь
цюань
Чжэнлюй шэньинь

਼⼐
ᰐ䫺ූ೒
ᴅᄤе㑺
⼱ᄤ㔾ⶹ
ᴅᄤܼк
ネ⷇೒
ᑘᄤ
䕀䖤∝䘛Ꮋ⋲
ᒁ㑶
Ёᒌ
Ё೑ᅬ䷇ⱑ䆱
᡹
Ё೑ഄ⧚ᬭ⾥
к
Ё೑ഄᮍᖫ㘨
ড়Ⳃᔩ
Ё೑ᇣ䇈৆⬹

Чжэнтун дао цзан
Чжэнь цзи
Чжэнькун цзясян
Чоу нуэр лин
Чоужэнь чжуань
Чоужэнь чжуань сань
бянь

ℷ㒳䘧㮣
䌜⌢
ⳳぎᆊе
ϥ཈‫ܓ‬Ҹ
⭈ҎӴ
⭈ҎӴϝ㓪

680

Чжоуские чины
Чжоуская [Книга] перемен; Чжоуские перемены
(то же, что «И цзин»)
Чжоуские ритуалы
Зал Вернувшегося в парче
Договор учителя Чжу-цзы
Желаю, чтобы мудрецы познали грех
Полное собрание сочинений учителя Чжу
Бамбук и камень (картина)
Чжуан-цзы
Бродячему торговцу выпала удача в Дунтине
Учение о середине
Новости на разговорном мандаринском диалекте
(газета)
Учебные материалы по географии Китая
Сводный каталог китайских региональных хроник
Краткая история китайской прозы

Ё೑䗮֫ᇣ䇈
ᘏⳂᦤ㽕
Ё೑䖥ϝⱒᑈ
ᄺᴃ৆

Извлечения из общего каталога просторечной прозы Китая
История китайской науки трех последних веков

Ёㄝᴀ೑ഄ⧚
ᬭ⾥к
⾡㡎к
䚥ᵓḹ䲚
ℷᬭⳳ䆴

Учебник по географии средней ступени

ℷᕟᅵ䷇

Книга о земледелии
Собрание Чжэн Баньцяо
Истинное толкование правильного учения; Подлинный смысл истинного учения
Исправление мелодии и различение тонов (часть
«Люйлюй чжэнъи»)
Даосский канон периода Чжэн-тун
Помощь пострадавшим при стихийных бедствиях
Родина Истинной пустоты (мантра)
Уродливая рабыня (мелодия)
Биографии ученых — математиков и астрономов
Третье издание биографий ученых

Глоссарии

Чу тань цзи
Чуань си лу
Чудэн дили цзяокэ
шу
Чун-чжэнь ли шу,
Чунчжэнь ли шу,
Чунчжэнь лишу
Чунь цю
Чунь ю
Чэн си бэй фань чжоу

߱╁䲚
Ӵдᔩ
߱ㄝഄ⧚ᬭ⾥
к
ዛ⽃ग़к

Первый сборник, [изданный у] заводи
Записи преподанного и воспринятого
Учебник по элементарной географии

᯹⾟
᯹␌
ජ㽓䰖⊯㟳

Чэнсянсянь шэсюэ
цзи
Чэнь гуй
Чэнь ши ли шу
Шан шу

⿟еও⼒ᄺ䆄

Вёсны и осени (летопись)
Весенняя прогулка (стихотворение)
Плыву в лодке вдоль дамбы к западу от городской
стены
Записки школы шэсюэ уезда Чэнсян

㞷䔼
䰜⇣⼐к
ᇮк

Книга о календаре [периода правления] Чун-чжэнь
[1628–1644]; Календарь эпохи Чун-чжэнь

Шан шу хоу ань
Шанхай сянь хуа
Шанъюй шилю тяо
Шань чуань
Шаньхай юйди
цюаньту
Ши ба фан
Ши пинь
Ши сань цзин
Ши сань цзин сюй
чжу
Ши сань цзин чжушу
цзяокань цзи
Ши у бао, Шиу бао
Ши цзи
Ши цзин, Шицзин

ᇮкৢḜ
Ϟ⍋䯆䆱
Ϟ䇩क݁ᴵ
ቅᎱ
ቅ⍋㟚ഄܼ೒

Установления для чиновников
Книга ритуалов рода Чэнь
Канон истории; Книга документов; Потченные
писания
Последние выводы о «Книге документов»
Шанхайские праздные разговоры
Высочайший эдикт в шестнадцати положениях
Горы и реки (раздел «Маньчжоу юаньлю као»)
Полное изображение Вселенной с горами и морями

कܿ᠓
䆫ક
कϝ㒣
कϝ㒣㓁⊼

Восемнадцать комнат
Категории стихов
Тринадцатикнижие
Дополненные комментарии к тринадцати канонам

कϝ㒣⊼⭣᷵
ࢬ䆄
ᯊࡵ᡹
৆䆄
䆫㒣

Ши ци ши шанцюэ
Ши чжэн лу
Ши эр лоу
Ши юань вэй мин
Шилицзюй цуншу
Шисань цзин чжушу
Шисянь ли
Шитоу цзи

कϗ৆ଚᾋ
ᅲᬓᔩ
कѠὐ
㾚䖰ᚳᯢ
຿⼐ሙϯк
कϝ㒣⊼⭣
ᯊᅾग़
⷇༈䆄

Шицзе дили
Шицзячжай ян синь
лу

Ϫ⬠ഄ⧚
क偒᭟‫ݏ‬ᮄᔩ

Текстологический анализ «Тринадцатиканония
с комментариями и толкованиями»
Сводка текущей обстановки (газета)
Исторические записки (исторический трактат)
Книга песен (каноническое сочинение, поэтическая
антология)
Обсуждение семнадцати династийных историй
Записи о подлинном управлении
Двенадцать башен (сборник)
Далекое становится ясным
Собрание книг Шилицзюя
Комментарии и пояснения к «Тринадцатикнижию»
Установленный календарь
Записи о камне (80-главный вариант романа «Хун
лоу мэн»)
География мира
Записки из кабинета Шицзячжай о взращивании
нового

681

Глоссарии

Шициши мэнцю
Шичжучжай цзянь пу

कϗ৆㩭∖
कネ᭟ㄎ䈅

Шичжучжай шу хуа
пу
Шишо синьюй
Шо вэнь цзе цзы,
Шовэнь цзецзы
Шо вэнь цзе цзы чжу

कネ᭟к⬏䈅
Ϫ䇈ᮄ䇁
䇈᭛㾷ᄫ
䇈᭛㾷ᄫ⊼

Шо цзянь
Шоу ши тункао, Шоуши тункао

䇈ࠥ
ᥜᯊ䗮㗗

Шоушань шуюань
цзи
Шу ли цзин юнь
Шу цзин
Шуй мо дяо
Шуй ху ецзы
Шуй ху чжуань
Шуйцзин няньчжу

佪୘к䰶䆄
᭄⧚㊒㭈
к㒣
∈⺼䇗
∈⌦৊ᄤ
∈⌦Ӵ
∈᱊ᗉ⦴

Шуйцзин цзянь
Шусюэ тунгуй
Шуянь гуши
Шэ ши ши мо
Шэншоу ваньнянь ли

∈᱊䡈
᭄ᄺ䗮䔼
к㿔ᬙџ
⼒џྟ᳿
೷ᇓϛᑈग़

Шэнъюй лю янь
Шэнь луаньцзяо
Шэнь ши нун шу
Шэньбао
Шэчжань динцзе шии

೷䇩݁㿔
ᜢ吒Ѹ
≜⇣‫ݰ‬к
⬇᡹
䆒キᅮ⬠џᅰ

Эго хуанди юли Фацзин Балифу чжи
чжуан
Эр кэ. Пай ань цзин
ци
Эр пай

֘೑ⱛᏱ␌ग़
⊩ҀᏈ䞠ᑰ
П⢊
ѠࠏᢡḜ᚞༛

Эр ши шицзи да утай
Эр я
Эрши нянь муду чжи
гуай сяньчжуан

682

Ѡᢡ
ѠकϪ㑾໻㟲
ৄ
ᇨ䲙
ѠकᑈⳂⵍП
ᗾ⦄⢊

Введение в семнадцать династийных историй
Комплект художественной почтовой бумаги из
Кабинета десяти бамбуков
Комплект рисунков и каллиграфии из Кабинета
десяти бамбуков
Новое изложение рассказов, в свете ходящих
Происхождение китайских иероглифов; Разъяснение знаков и разбор иероглифов (словарь)
«Происхождение китайских иероглифов» с комментариями
Говорю о мече (глава «Чжуан-цзы»)
Энциклопедия записей по временам года; Всеобъемлющие записи для руководства народу по временам года
Записки об академии Шоушань
Потаенное содержание математических принципов
Книга документов; Книга истории; Книга историй
Отточенная мелодия
Листы к «Речным заводям» (гравюры)
Речные заводи
Хрустальные четки (монг. Bolor erike, «Болор эрихэ»)
Хрустальное зерцало (монг. Bolor toli, «Болор толи»)
Правила математики
Книжные рассказы
Начало и конец дела ассоциаций
Вечный календарь Шэншоу (сочинение, входящее
в «Юэ люй цюаньшу»)
Священный эдикт в шести речениях
Осмотрительная пара (пьеса)
Трактат о сельском хозяйстве господина Шэня
Шэньбао (ежедневная шанхайская газета)
Порядок организации станций и утверждения границ
англ. The Arrival of the Czar in Paris «Прибытие русского царя в Париж» (фильм; кит. перевод англ.
заглавия в газетной рекламе неточен)
Поразительное. Вторая часть
[«Поразительное»] в двух частях (см. «Сань янь эр
пай»)
Большая сцена ХХ века
Приближение к классике
Удивительные события, увиденные за двадцать лет

Глоссарии

Эрши сы ши
Эрши у янь
Ю сюэ цюнлинь
Ю чаньсинь ишоу
Юань жу сюэ ань
Юань чао ми ши

Ѡकಯ৆
ѠकѨ㿔
ᑐᄺ⨐ᵫ
জᖣᖗϔ佪
‫ۦܗ‬ᄺḜ
‫ܗ‬ᳱ⾬৆

Юань ши
Юань ши
Юаньжун цзяои
Юаньшан

‫ܗ‬৆
ॳ䆫
೰ᆍ䕗Н
‫ܗ‬ᇮ

Юй пянь
Юй цзуань Чжу-цзы
цюань шу
Юй чжи у ти Цин
вэнь цзянь

⥝㆛
ᕵ㑖ᴅᄤܼк

Юй ши мин янь
Юйхань-шаньфан цзи
и шу
Юйхань-шаньфан цзи
и шу сюй бянь
Юйхуагун
Юйчжи жэньчэнь
цзинсинь лу

ஏϪᯢ㿔
⥝ߑቅ᠓䕥Ԯ
к
⥝ߑቅ᠓䕥Ԯ
к㓁㓪
⥝ढᅿ
ᕵࠊҎ㞷ۚᖗ
ᔩ

Юн-лэ да дянь
Юси бао
Юсюй туэрхутэ бучжун цзи
Юсюй цзан цзин
Юэ люй цюань шу,
Юэ люй цюаньшу
Юэ цзи
Юэсюэ синьшо

∌Ф໻‫݌‬
␌៣᡹
Ӭᘸೳᇨ᠜⡍
䚼ӫ䆄
জ㓁㮣㒣
Фᕟܼк

Юэцзан чжицзинь
Юэши бянь
Ямэнь е Саньчжунцы

䯙㮣ⶹ⋹
䯙Ϫ㓪
ዪ䮼䇦ϝᖴ⼴

ᕵࠊѨԧ⏙᭛
䡈

Ф䆄
Фᄺᮄ䇈

Двадцать четыре династийные истории
Двадцать пять максим
Драгоценная коллекция для начального обучения
Еще одно покаяние (стихотворение)
Разбор учения конфуцианства [династии] Юань
Неофициальная история [династии] Юань; также
Мэнгу ми ши (монг. Mongγol-un niγuča tobčiyan)
История [династии] Юань
Исток поэзии
Сопоставление (фигур, помещенных) внутри круга
(сочинение ханьской эпохи, пособие для овладения
грамотностью)
Нефритовая книга (словарь)
Высочайше составленное полное собрание сочинений мыслителя Чжу-цзы
Высочайше утвержденное зерцало Цин на пяти
языках (= маньчж. Han-i araha sunja hacin-i
hergen kamciha manju gisun-i buleku bithe; тиб.
rgyal pos mdzad pa’i skad lnga shan sbyar gyi
manydzu’i skad gsal ba’i me long; монг. Qaγan-u
bičigsen tabun ǰüil-ün üsüg-iyer qabsuruγsan manǰu
ügen-ü toli bičig; чагатайск. ḫān-nīng fütükän beš
qismī qōšqān ḫät mānǧū söz-nīng ayrī mäčīn ḫätī)
Слово назидательное, мир наставляющее
Утраченные книги из кабинета Юйхань-шаньфан
Продолжение «Утраченных книг из кабинета Юйхань-шаньфан»
Дворец Юйхуагун (стихотворение)
Составленные по высочайшему повелению наставления для сановников (маньчж. версия: Han-i
araha ambasai mujilen be targabure bithe)
Великий свод периода Юн-лэ
Новости развлечений (газета)
Повесть об оказании помощи торгутскому племени
Более расширенный буддийский канон
Все книги о музыке и звукоряде люй (трактат
о музыке)
Записки о музыке
Новое описание музыки (сочинение, входящее
в «Юэ люй цюаньшу»)
Руководство по чтению Канона
Книга о познании мира
В горах Ямэнь посещаю храм Трем преданным министрам (стихотворение)

683

Глоссарии

Янчжоу хуа фан лу
Янчжэн туцзе

ᡀᎲ⬏㟿ᔩ
‫ݏ‬ℷ೒㾷

Янь дан чжуань
Янь Сичжай сяньшэн
няньпу
Яньи байхуа бао
Яньцзин тушо
Яньшань цзацзи
Яо вэнь
Яо-ди пао Чжуан
Яо суй шу
Яо хуа цзи

䯝‫ܮ‬Ӵ
买д᭟‫⫳ܜ‬ᑈ
䈅
ⓨНⱑ䆱᡹
Ⲥѩ೒䇈
买ቅᴖ䆄
ぜ䯏
㥃ഄ⚂ᑘ
㥃⼳к
⩊ढ䲚

684

Записи о разукрашенных лодках в Янчжоу
Воспитание добродетельности с иллюстрированными разъяснениями
Биографии представителей партии евнухов
Погодичная биография наставника Янь Сичжая
Новости в популярном изложении (газета)
Соляные колодцы с иллюстрациями и пояснениями
Заметки с горы Янь
Услышанное издалека
Яоди [Фан Ичжи] извлекает суть [идей] Чжуан-цзы
Исцеляющая книга о лекарствах
Собрание драгоценного нефрита

Списо иллюстраций

Списо иллюстраций

Цветные иллюстрации
Ил. 1. «Процветание Южной столицы [Нанкина]» (фрагмент). Шелк, тушь, краски. Традиционно приписывалась Цюй Ину (ок. 1482/1494 — ок. 1551/1559), но сейчас считается работой
неизвестного художника эпохи Мин, ок. XVI в. Высота свитка 44 см, длина 350 см. Национальный музей Китая, г. Пекин.
Ил. 2 а, б. «Накопленная слава императорской столицы [Пекина]» (фрагмент). Шелк, тушь,
краски. Неизвестный художник эпохи Мин, ок. XVI в. Высота свитка 32 см, длина 2177,8 см.
Национальный музей Китая, г. Пекин.
Ил. 3. Сюй Ян (1712 — после 1777). «Сцены благоденствия и процветания Сучжоу» (фрагмент). Датировано 1759 г. Бумага, тушь, краски. Часть свитка, изображающего виды Сучжоу. Создан придворным художником по случаю второй инспекционной поездки императора Цяньлуна в этот регион. Период Цянь-лун, династия Цин. Высота свитка 36,5 см, длина 1241 см. Музей провинции Ляонин, г. Шэньян.
Ил. 4 а, б. «Император Юнчжэн, картины пахоты и шелководства». Шелк, тушь, краски. Неизвестный художник XVIII в. В верхней части — пятисложные стихотворения, сочиненные
и записанные принцем Иньчжэнем (будущим императором Юнчжэном). Два из 52 альбомных листов. На первом листе (а), посвященном земледелию, император Юнчжэн (еще в
статусе принца) в желтых одеждах наблюдает за пашущим поле крестьянином; на втором
листе (б), посвященном шелководству, дамы и прислужницы собирают и обрабатывают
коконы шелкопряда. Период Юн-чжэн, династия Цин. Высота каждого листа 39,4 см, ширина 32,7 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 5. Красная шелковая ткань с изысканным геометрическим орнаментом с розетками в виде
шляпки «чудесного» гриба (чжи). Двойное плетение. Ок. 1450 — 1600 гг. Династия Мин.
Ширина 76 см, длина 208 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 6. Сюй Ян (1712 — после 1777) и др. «Императорская процессия выходит из ворот Чжэнъян (Цяньмэнь, Передние ворота) в Пекине» (фрагмент). Бумага, тушь, краски. Часть длинного свитка с изображением начала одной из южных инспекционных поездок императора
Цяньлуна, а также сцен торговли на улицах к югу от указанных ворот. Датирован 1776 г.
Период Цянь-лун (1735–1796), династия Цин. Высота свитка 72,6 см, длина 2167,8 см. Национальный музей Китая, г. Пекин.
Ил. 7. Интерьер реконструированного зала Июн, название которого написано вверху и отсылает
к конфуцианскому принципу «срединности». На боковых столбах парные надписи; на правой сказано: «Звук ветра, звук воды, звук чтения — каждый звук поступает в уши», на левой: «Дела семьи, дела государства, дела Поднебесной — каждое дело трогает сердце».
Академия Дунлинь, г. Уси, пров. Цзянсу.
Ил. 8. Светильник в форме дыни с узором из дынь и бабочек, выполненный в технике перегородчатой эмали на латунной основе. Династия Мин, девиз правления Сюань-дэ (1425–
1435). Высота 55 см, диаметр в средней части 38 см. Музей Гугун, г. Пекин.

685

Списо иллюстраций

Ил. 9. Портрет Нурхаци (1559–1627). Шелк, тушь, краски. Неизвестный придворный художник
XVII в. Династия Цин. Высота свитка 276 см, ширина 166 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 10. «Боевые маневры». Бумага, тушь, краски. Неизвестный придворный художник. На картине изображены военные учения («военная игра») с участием артиллерии, кавалерии и
пехоты. Династия Цин. Высота 43,2 см, ширина 43 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 11. Стенопись, изображающая встречу императора династии Цин Шуньчжи (прав. 1643–
1661) и Пятого далай-ламы (Нгаванг Лобсанг Гьяцо, 1617–1682) во время визита последнего в Пекин в 1652–1653 гг. Находится на восточной стене у входа в Большой западный зал
Красного дворца Потала, г. Лхаса. XVII в., династия Цин. Тибетский АР.
Ил. 12. Ритуальная урна (тиб. бум-па). Золото. Одна из двух урн бум-па, изготовленных в Китае в 1792 г. Урна, представленная на иллюстрации, отправлена в монастырь Дачжао в
Лхасе, другая хранится в монастыре Юнхэгун в Пекине. Династия Цин. Высота 33,9 см,
диаметр устья 5,8 см, диаметр средней части 19,8 см, диаметр основания 14,4 см. Тибетский музей, г. Лхаса, Тибетский АР.
Ил. 13. Ван Хуй (1632–1717) и др. «Из Нанкина в Цзиншань» (фрагмент). Шелк, тушь, краски.
Одиннадцатый из двенадцати свитков серии «Инспекционная поездка императора Канси на
юг». Работа над этим проектом велась в течение нескольких лет, начиная с 1691 г. Считается, что свитки были закончены ок. 1697 — 1698 гг. На них изображена вторая инспекционная поездка императора Канси на юг, предпринятая в 1689 г. В этой части свитка изображена флотилия лодок на р. Янцзы недалеко от Нанкина. Более крупная фигура в специальном кресле в большой лодке с желтым знаменем с изображением дракона, расположенной в центре фрагмента, — император Канси. Период Кан-си (1662–1722), династия Цин.
Высота свитка 67,8 см, длина 2313,5 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 14 а, б. «Изображения данников правящей династии Цин», свиток первый (фрагменты).
Бумага, тушь, краски. На представленных фрагментах изображены тибетцы (а) и казахи (б),
с пояснительными надписями на китайском и маньчжурском языках. 1775–1779 гг. Приписывается Цзя Цюаню (1736–1795) и Гу Цюаню (XVIII в.). Часть более крупного проекта из
четырех свитков, заказанных императором Цяньлуном в 1750–1751 гг. как описания неханьских народов, находящихся под контролем империи Цин и в сфере ее влияния; первый
свиток посвящен группам из Тибета и Синьцзяна. Период Цянь-лун (1735–1796), династия
Цин. Высота свитка 33,6 см, длина 1941,3 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 15. «Астрономы». Один из шести гобеленов под общим названием «История императора
Китая» («L’Histoire de l’empereur de la Chine»). Шерсть, шелк, современная хлопковая подкладка. Изготовлены на мануфактуре Бове, Франция, ок. 1697 — 1705 гг., под руководством Филиппа Беагля (1641–1705) по эскизам Ги-Луи Вернансаля (1648–1729), ЖанаБатиста Моннойера (1636–1715) и Жана-Батиста Белена де Фонтене (1653–1715). На данном гобелене изображен император Шуньчжи с немецким иезуитом о. Иоганном Адамом
Шаллем фон Беллем (1591–1666) рядом с большим глобусом и другими объектами, в том
числе телескопом и армиллярной сферой. Высота 429 см, ширина 319 см. Музей Дж. Пола
Гетти, г. Лос-Анджелес, Калифорния, США. Инв. № 83.DD.338.
Ил. 16. «Император Юнчжэн в западном наряде охотится на тигра». Шелк, тушь, краски. Один
из 14 листов альбома «Развлечения императора Юнчжэна», на которых император предстает в разных костюмах и занят различными делами. Неизвестный придворный художник.
Период Юн-чжэн (1722–1735), династия Цин. Высота каждого листа 34,9 см, ширина 31 см.
Музей Гугун, г. Пекин.

686

Списо иллюстраций

Ил. 17. Ваза на подставке. Темно-синий глазурованный фарфоровый сосуд на подставке из
французской позолоченной бронзы и мраморном постаменте. Фарфор периода Цянь-лун,
династия Цин; подставка из позо-лоченной бронзы приписывается Пьеру-Филиппу Томиру
(1751–1843). Ок. 1785 г., Франция. Высота 80,7 см, ширина 56,5 см. Музей Дж. Пола Гетти,
г. Лос-Анджелес, Калифорния, США.
Ил. 18. «Император Юнчжэн приносит жертвы на алтаре бога земледелия» (фрагмент). Шелк,
краски. Неизвестный придворный художник. На фрагменте видны алтарь и ритуальная пища
под желтым пологом, а также чиновники, ожидающие прибытия императора (изображен на
другом фрагменте в составе процессии, движущейся к алтарю) для проведения церемоний,
предпринимаемых ежегодно во второй месяц весны (март–апрель) на алтаре Шэньнунтань
(алтарь бога земледелия, или Первого земледельца, Шэньнуна). Период Юн-чжэн (1722–
1735), династия Цин. Высота свитка 61,8 см, длина 467,8 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 19 а, б. «Выращивание шелковичных червей и шелкоткачество в императорском дворце»
(фрагменты). Шелк, тушь, краски. На картине изображены женщины, собирающие коконы
шелковичных червей (а) и занимающиеся ткачеством во Внутреннем дворце (б). Неизвестный придворный художник. Династия Мин. Высота свитка 31 см, длина 456 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 20. Мандала Ямантаки. Надпись на позолоченной основе гласит: «Да Мин Юнлэ нянь ши»
(«Дарована в годы правления великой династии Мин под девизом Юн-лэ»). Внутри содержится изображение Ямантаки, гневного божества традиции Гэлугпа, считающегося одной
из форм боддхисаттвы Манджушри. Династия Мин. Высота 82 см. Тибетский музей,
г. Лхаса, Тибетский АР.
Ил. 21. Народная картина няньхуа с изображением бога богатства и других божеств. Цветная
ксилография. Конец династии Цин.
Ил. 22. Ваза с крышкой. Фарфор с синей подглазурной и полихромной надглазурной росписью,
техника доуцай («соперничающие/объединенные цвета»). Цзиндэчжэнь, пров. Цзянси. Период Чэн-хуа (1464–1487), династия Мин. Высота 19,7 см, диаметр у устья 7,9 см, диаметр
у основания 8,4 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 23. Цзяо Бинчжэнь (ок. 1689–1726). «Развлечения дам». Шелк, тушь, краски. Один из
12 альбомных листов. На данном листе изображены любующиеся пейзажами элегантно
одетые женщины в лодках. Династия Цин. Высота 30,3 см, ширина 21,3 см. Музей Гугун,
г. Пекин.
Ил. 24. Копия «Празднования шестидесятилетия императора Канси», свиток второй (фрагмент).
Шелк, тушь, краски. Выполненная неизвестным придворными художниками периода
Цянь-лун (1735–1796) (или, возможно, Цзя-цин, 1796–1820), копия ныне утраченного оригинала придворных художников периода Кан-си во главе с Лэн Мэем (ок. 1677 — ок. 1742)
и Сюй Мэем (ок. 1690 — 1722), напечатанного способом ксилографии в 1718 г. На нем изображены празднования, организованные в Пекине в 1713 г., за день до дня рождения императора, когда он проследовал из сада Чанчунь (Радостной весны) в Запретный город. Первый свиток начинается от пункта назначения — Запретного города, а второй — от ворот
Сичжимэнь и продолжается изображениями Чанчуня, Императорского парка и Старого
летнего дворца, где проходит оперное представление, которое можно заметить в верхнем
правом углу фрагмента. Династия Цин. Высота свитка 45 см, длина 6347 см. Музей Гугун,
г. Пекин.

687

Списо иллюстраций

Ил. 25. Вэнь Чжэнмин (1470–1559). «Чаепитие на горе Хуэй». Бумага, тушь, краски. Датировано 1518 г. Вода в ручье на горе Хуэй в окрестностях г. Уси пров. Цзянсу славится чистотой
и идеальным вкусом для приготовления чая. В колофоне картины, написанном другом художника Цай Юем (ок. 1470 — 1541), сказано, что Вэнь, Цай и другие, в том числе Ван Чун
(1494–1593), собрались в беседке на этом месте в 1518 г. и в принадлежащих Вану древних
сосудах заварили чай, который оказался таким вкусным, что они пили не останавливаясь.
Династия Мин. Высота свитка 21,8 см, длина 67 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 26. «Император Юнчжэн в Императорской академии», свиток второй (фрагмент). Шелк,
краски. Неизвестный придворный художник. Период Юн-чжэн, династия Цин. Высота
свитка 62,8 см, длина 619,5 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 27. Ван Хуй (1632–1717) и др. «Из Цзюйжуна в Нанкин» (фрагмент). Шелк, тушь, краски.
Десятый из двенадцати свитков серии «Инспекционная поездка императора Канси на юг».
Работа над этим проектом велась в течение нескольких лет, начиная с 1691 г. (см. цв. илл.
13 в этом томе). Эта часть серии посвящена поездке императора в Нанкин и показывает,
в частности, территорию южного отделения Государственного экзаменационного управления при Министерстве ритуалов. Период Кан-си (1662–1722), династия Цин. Высота свитка
67,8 см, длина 2559,5 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 28. Юй Лань (2-я пол. XVIII в.). «Нравы и интересы красавиц». Один из восьми листов
альбома. Бумага, тушь, краски. На листе изображены хорошо одетая женщина, которая листает книгу, и ее служанка у полок с книгами. Династия Цин. Высота 17 см, ширина 22,7 см.
Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 29. Сюй Ян (1712 — после 1777). «Вид, описанный в стихотворении императора Цяньлуна
„Взгляд на столицу с высоты птичьего полета“». Бумага, тушь, краски. 1767 г. Период
Цянь-лун (1735–1796), династия Цин. Высота свитка 255 см, ширина 233,8 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Ил. 30. «Шанхайская набережная Бунд». Бумага, краски. Вероятно, неизвестный китайский
художник, писавший для иностранной публики. Ок. 1862 — 1865 гг. Династия Цин. Высота рамки 66,35 см, ширина 129,54 см, толщина 3,49 см; высота изображения 54,9 см, ширина 118,1 см. Музей Пибоди в Эссексе, г. Салем, Массачусетс, США. Инв. № E82723. Дар
Августа П. Лоринга-младшего, 1944 г. Фотография предоставлена музеем Пибоди в Эссексе.
Ил. 31. Ван Жунсин (2-я пол. XIX — нач. XX в.). «Поразительные сцены в иностранных концессиях на 4-й улице Шанхая». Раскрашенный ксилограф. На картине изображена шумная
улица с китайцами и иностранцами, а также современными и традиционными видами
транспорта. Конец династии Цин — начало периода Китайской Республики. Высота 36 см,
ширина 53 см. Шанхайский исторический музей.
Ил. 32. Верительная грамота императора Великой Цин, выданная от имени императора Гуансюя в 1905 г. для поездки в Соединенное Королевство с целью ознакомления с конституционной монархией. Письмо написано от руки на китайском и маньчжурском языках тушью на бумаге с изображением драконов, играющих с огненной жемчужиной. Футляр:
шелк с разноцветными вышитыми изображениями драконов, чудотворных грибов линчжи
и Восточного океана. Период Гуан-сюй (1875–1908), династия Цин. Высота грамоты
34,3 см, длина 269 см; высота футляра 34,5 см, ширина 23 см, толщина 2,5 см. Музей Гугун,
г. Тайбэй (Тайвань).

688

Списо иллюстраций

Иллюстрации  лавам
Рис. 0.1. Нефритовая печать с навершием в виде дракона и надписью «Жулай дабао фаван чжи
инь» («Печать Татхагаты Махаратны Дхармараджи [Так Пришедшего Великого Драгоценного Царя Дхармы]»). Пожалована Дешину Шегпа (1384–1415), пятому кармапе школы кармакагью в 1407 г. в Нанкине императором Юнлэ. Дешин Шегпа был приглашен императором
в 1403 г. и прибыл в Китай в 1406 г., о чем сообщается в «Истории Мин» («Мин ши»). Династия Мин. Высота 8,7 см, длина 12,8 см, ширина 12,8 см. Музей Тибета, г. Лхаса, Тибетский
АР.
Рис. 0.2. Шанхайский колледж Гэчжи (Государственная политехническая школа). Шанхай,
1930-е годы. Фотография, серебряный желатин. Колледж был основан в 1874 г. как политехнический институт китайскими и зарубежными (британскими) преподавателями и миссионерами и к 1917 г. превратился в государственный профессиональный колледж под
эгидой Инженерно-технологического бюро муниципального правительства Шанхая. Продолжает существовать поныне как Шанхайская средняя (высшая) школа Гэчжи. Высота
фотографии 17 см, ширина 28 см. Шанхайский исторический музей.
Рис. 1.1. Дун Ци (1772–1884). «Счастливая жизнь в эпоху мира и процветания». Один из
89 альбомных листов. Бумага, тушь, краски. На картине изображены два крестьянина из
пров. Чжэцзян, отправляющиеся на лущение риса. Династия Цин. Высота листа 14,8 см,
ширина 9,3 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Рис. 1.2. Дин Юньпэн (1547–1628). «Прядение осенью». Бумага, тушь. На картине изображена пожилая женщина, сидящая перед прялкой возле усадьбы; она оглядывается на людей, которые несут ей различные ткацкие принадлежности. Династия Мин. Высота свитка
217,1 см, ширина 54,1 см. Музей Гугун, г. Тайбэй (Тайвань).
Рис. 1.3. Бумажный вексель, выпущенный в 1855 г. Эквивалентен стоимости 4 лянов (125 г)
серебра. 3-й год правления под девизом Сянь-фэн (1853 г.). Династия Цин. Длина 30,8 см,
ширина 18 см. Шанхайский исторический музей.
Рис. 2.1 а, б, в. Фан Ичжи (1611–1671). «Дикие гуси в воде». Шелк, тушь. Пятнадцать поэм,
написанных в каллиграфических стилях кайшу и синшу. Созданы после падения Мин, когда Фан Ичжи стал буддийским монахом. Династия Цин. Высота свитка 25,4 см, длина
172,8 см. Шанхайский музей.
Рис. 3.1. Абак (счёты) с деревянной рамой и агатовыми костяшками. Период Цзя-цин (1796–
1820), династия Цин. Музей Гугун, г. Пекин.
Рис 3.2. Сюй Гуанци (1562–1633). «Нунчжэн цюаньшу» («Полный [свод] писаний об управлении земледелием»). Оригинальное издание трактата конца династии Мин. Хранится в храме Конфуция, район Цзядин, г. Шанхай.
Рис. 3.3. Комментарий к надписям на каменных табличках Жуань Юаня (1764–1849) в его каллиграфии в стиле лишу. Шелк, тушь. Династия Цин. Высота свитка 28,3 см, ширина 98,8 см.
Музей Гугун, г. Пекин.
Рис. 3.4. Схема вытяжного ткацкого станка из «Тяньгун кайу» Сун Инсина, издание 1637 г.
Династия Мин. Высота 21,7 см, ширина 14,3 см. Пекинская библиотека.
Рис. 4.1. Снятие осады лагеря на Черной реке. Одна из 16 медных гравюр под общим названием «Покорение Западного края» художника Ж.-Ф. Ле Ба. Гравюра была создана на основе
рисунка Джузеппе Кастильоне. Период Цянь-лун (1736–1796), династия Цин. Высота каждой гравюры 55,4 см, ширина 90,8 см. Музей Гугун, г. Пекин.

689

Списо иллюстраций

Рис. 5.1. Золотой медальон или бирка с выгравированными на обеих сторонах надписями
и навершием в виде двух расходящихся листьев с отверстием для нанизывания на шнур.
Крупными иероглифами в центральной части написано: «Наставления Цяньнин-вана».
Надпись по краям: «Данную бирку следует носить на шнуре для казенной печати». Обнаружено в 1974 г. в погребении Му Жуя, похороненного в 1627 г. у ворот Чжунхуа на горе
Цзянцзюнь, г. Нанкин. Династия Мин. Высота 13 см, ширина 11 см. Музей г. Нанкин.
Рис. 6.1. «Канси цзыдянь» («Словарь иероглифов, [составленный под покровительством императора] Канси», также известный как «Словарь Канси»). Редакторы Чжан Юйшу (1642–
1711), Чэнь Тинцзин (1638–1712) и др. Составление начато по приказу императора Канси
в 1710 г., первая публикация — 1716 г. Ксилограф. Период Кан-си (1662–1723), династия
Цин. Музей Гугун, г. Пекин.
Рис. 6.2. «Сыку цюаньшу» («Полное собрание книг по четырем разделам»). Рукопись. Семь
рукописных копий этого книжного собрания создавались с 1772 по 1787 г. Было задействовано более 360 ученых и более 3800 переписчиков. Копии были размещены в каждой из
семи императорских библиотек: Вэньюаньгэ в Гугуне (г. Пекин), Вэньюаньгэ в Летнем
дворце (Юаньминъюань, г. Пекин), Вэньшогэ во дворце в Шэньяне, Вэньцзиньгэ в императорской летней усадьбе в Чэндэ, Вэньхуэйгэ в зале Дагуань в Янчжоу, Вэньцзунгэ в храме
Золотой Горы (Цзиньшаньсы, пров. Цзянсу), Вэньланьгэ в храме Шэнъэньсы (пров. Ханчжоу). Это собрание включало в себя 3461 книгу и состояло в общей сложности из 36 381
тома. Период Цянь-лун (1736–1796), династия Цин. Музей Гугун, г. Тайбэй (Тайвань).
Рис. 6.3. Цянь Дасинь. Семисложное двустишие, написанное каллиграфическим стилем лишу.
Бумаг, тушь. Династия Цин. Музей Гугун, г. Пекин.
Рис. 7.1. Маттео Риччи. Согласно надписи на нижней части портрета (на иллюстрации не видна), он написан в 1610 г., на следующий день после смерти Маттео Риччи, китайским монахом Эммануэлем Перейрой (урожденный Юй Вэньхуэй). Династия Мин. Масло. Высота
120 см, ширина 95 см. Собор иезуитов, Рим.
Рис. 7.2. «Куньюй ваньго цюаньту» («Карта множества стран мира»). Шесть вручную раскрашенных свитков, смонтированных воедино, краски на бумаге. Изготовленная придворными евнухами династии Мин копия с печатной версии, поднесенной императору Ваньли
в 1608 г., которая, в свою очередь, была основана на отредактированном рисунке Маттео
Риччи. Он завершил его в 1600 г. по просьбе министерства чинов правительства Нанкина,
расширив более ранние созданные им в Китае карты мира. Период Вань-ли (1573–1620),
династия Мин. Высота 168,5 см, ширина 361,8 см. Нанкинский музей.
Рис. 7.3. Армиллярная сфера с именем Фердинанда Вербиста (кит. имя Нань Хуайжэнь. Позолоченное серебро и сандаловое дерево. Датирована 1669 г. На одном из колец выгравирована надпись на китайском и маньчжурском языках: «Изготовлена во второй месяц лета
8-го года правления под девизом Кан-си Нань Хуайжэнем и другими». Период Кан-си
(1662–1723), династия Цин. Высота 37,5 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Рис. 7.4. Медный квадрант для расчета углового расстояния небесного тела от зенита. Изготовлен в дворцовых мастерских. Период Кан-си (1662–1723), династия Цин. Высота 66 см,
радиус дуги 35 см. Музей Гугун, г. Пекин.
Рис. 8.1. Круглый мраморный алтарь Храма Неба. Построен в 1530 г., реконструирован и расширен в 1749 г. Династии Мин и Цин. г. Пекин.
Рис. 8.2. Дворец Потала. Строительство началось в 1645 г. под руководством Пятого далайламы (1617–1682). Лхаса, Тибетский АР.

690

Списо иллюстраций

Рис. 8.3. Сианьская соборная мечеть (Сиань да цинчжэньсы). Основана в VIII в., но нынешнее здание построено в основном в период Хун-у (1368–1398). Династия Мин. Сиань,
пров. Шэньси.
Рис. 8.4. Даосское божество Чжэньу. Восходит к божеству Сюаньу, которое представляли
в виде обвитой змеей черепахи. Фарфор с синей подглазурной росписью. Цзиндэчжэнь,
пров. Цзянси. Период Чжэн-дэ, династия Мин. Высота 19,4 см, ширина 11,5 см, диаметр
6,7 см. Музей искусства Азии, г. Сан-Франциско, США. Инв. № B81P55.
Рис. 9.1. Иллюстрация из романа «Си ю цзи» («Путешествие на Запад»), Датированный 1592 г.
ксилограф нанкинской печатни Шидэтан, считается первым изданием романа. На картине
изображен ряд персонажей романа. Период Вань-ли, дин. Мин. Музей Гугун, Тайбэй (Тайвань).
Рис. 9.2. Чжу Да (Бада Шаньжэнь). «Рыбы и утки» (фрагмент). 1689 г. Тушь, бумага. Династия
Цин. Высота свитка 23,2 см, длина 572,2 см. Шанхайский музей.
Рис. 9.3. «Шитоу цзи» («Записи о камне»). Ранняя рукописная копия (предшествующая первому печатному изданию 1791 г.) с заголовком «Чжияньчжай чунпин шитоу цзи» («Записи
о камне с новыми критическими комментариями из Кабинета Изысканной тушечницы»).
Династия Цин. Библиотека Пекинского университета.
Рис. 10.1. Чжочжэнъюань (Сад скромного чиновника). Самый большой из «классических»
садов Сучжоу, история которого восходит к эпохам Тан и Юань, когда он служил местом
проживания и храмом. Приобрел известность в эпоху Мин как сад вышедшего в отставку
цензора Ван Сяньчжэня. Впоследствии сад принадлежал другим людям, которые перестраивали и обновляли его в конце династии Мин и при Цин; его нынешний облик больше
характерен для Цин, чем для Мин.
Рис. 10.2. Озеро Шоусиху в Янчжоу, пров. Цзянсу. На территории парка находятся буддийские
постройки
Рис. 11.1. Урок в частной школе. Конец династии Цин.
Рис. 11.2. Цзяо Хун (1541–1620). «Янчжэн туцзе» («Воспитание добродетельности с иллюстрированными разъяснениями»). Династия Цин, 21-й год правления под девизом Гуан-сюй
(1895 г.). Издание Павильона Военной доблести (Уиндянь).
Рис. 11.3. «Юйчжи жэньчэнь цзинсинь лу» («Составленные по высочайшему повелению наставления для сановников»). На китайском и маньчжурском языках. Составлены Ван Юнцзи под покровительством императора Шуньчжи. 12-й год правления под девизом Шуньчжи (1655 г.). Издание Дворцового каначейства. Музей Гугун, г. Тайбэй (Тайвань).
Рис. 12.1. Схематический план важнейших сооружений столицы династий Мин и Цин — Пекина.
Рис. 12.2. Портрет Чжу Ди (императора Юнлэ). Шелк, тушь, краски. Анонимный придворный
художник. Династия Мин. Высота 220 см, ширина 150 см. Музей Гугун, г. Тайбэй (Тайвань).
Рис. 12.3. Подсвечник. Фарфор с синей подглазурной росписью. Цзиндэчжэнь, пров. Цзянси.
Изготовлен для европейского рынка. Династия Мин. Высота 32,385 см. Музей азиатского
искусства, г. Сан-Франциско, США. Дар Роя Левентритта. Инв. № B69P88L.

691

Списо иллюстраций

Рис. 13.1. Газовый фонарь на пекинской улице. Конец XIX в.
Рис. 13.2. У Южу (1839–1897). «Бежао фэнвэй» («Особые вкусы»). Бумага для ксилографа,
тушь. 1890 г. Трем женщинам подают еду служанки в «Юйпиньсяне», самом известном
ресторане в западном стиле в Шанхае конца 1880-х годов. Высота 53,5 см, ширина 65,7 см.
Шанхайский исторический музей.
Рис. 13.3. Чжоу Муцяо (1868–1923). «Ши юань вэй мин» («Далекое становится ясным»). Бумага для ксилографа, тушь. 1890 г. У женщины в руках бинокль в западном стиле. Такие изображения демонстрировали иностранные товары и пропагандировали их. Период Гуан-сюй.
Высота 53,5 см, ширина 65,7 см. Шанхайский исторический музей.
Рис. 13.4. Провинциальные чиновники подают петиции двору. Рисунок в журнале «Дяньшичжай хуабао». Литография. Печатня Дунъя в Шанхае. Конец периода Гуан-сюй.
Рис. 13.5. Издательство «Шанъу иньшугуань» (Commercial Press Publishing House) в Шанхае
в первые годы существования. Шанхайский исторический музей.
Рис. 13.6. Министерство иностранных дел (Цзунли гэго шиу ямэнь), надпись гласит: «Благополучие и счастье в Китае и за его пределами» (Чжун вай ти фу). Конец династии Цин. Пекин.
Рис. 13.7. Клятва, произнесенная Сунь Ятсеном 1 января 1912 г. при вступлении в должность
временного президента. Текст написан его рукой и содержит дату и подпись. Высота 75 см,
ширина 45 см. Национальный музей Китая, г. Пекин.

692

Содержание

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие к четвертому тому (пер. С.Ю. Врадия) ............................................

5

§ 1. Новые модели и элементы развития традиционной цивилизации .............
§ 2. Появление новых идей и традиционные науки. Новые достижения
в сфере культуры, литературы и искусства ..................................................
§ 3. Переоценка истории, начало пути к современной цивилизации ................

6
10
16

Глава 1. Социально-экономическое развитие (пер. С.Ю. Врадия) ...................

21

§ 1. Рост народонаселения и миграционные процессы ......................................
§ 2. Внедрение и распространение американских сельскохозяйственных
культур ..............................................................................................................
§ 3. Дальнейшая интенсификация сельского хозяйства .....................................
§ 4. Выращивание хлопка и хлопкопрядильное производство
в районе Сунцзян .............................................................................................
§ 5. Города Цзяннани и странствующие торговцы .............................................
§ 6. Серебряные и медные деньги и финансовый сектор ...................................

22

Глава 2. Просветительское движение раннего периода
и новые факторы политической культуры (пер. П.И. Рысаковой) ..............

26
29
35
43
51
58

§ 1. Просветительская традиция раннего периода и школа Тайчжоу ...............
§ 2. Движение группировок и противостояние городского населения .............
§ 3. Дальнейшее развитие просветительской мысли.
Становление научных школ ...........................................................................

59
72

Глава 3. Развитие традиционной науки и техники (пер. С.Ю. Врадия) ...........

101

§ 1. Научная мысль, методы и средства ...............................................................
§ 2. Важнейшие обобщающие фундаментальные
научно-технические труды .............................................................................
§ 3. Усовершенствование техники ремесленного производства .......................

101
113
126

Глава 4. Становление и развитие многонационального государства
(пер. Д.А. Худякова) .................................................................................................

137

§ 1. Восстановление государственного порядка и установление
современных границ ........................................................................................
§ 2. Управление делами этнических и религиозных групп ................................

138
151



85

693

Содержание

§ 3. Внешние контакты ..........................................................................................

162

Глава 5. Политическая ситуация, экономика страны
и благосостояние народа (пер. С.Ю. Врадия) ....................................................

170

§ 1. Имперский абсолютизм и усиление законодательного контроля
над системой управления государством .......................................................
§ 2. Преобразования в системе налогообложения,
рост свободы населения ..................................................................................
§ 3. Перевозка податного зерна водным путем и контроль
за управлением ресурсами Хуанхэ ................................................................
§ 4. Стихийные бедствия и правительственные меры по борьбе с ними .........

199
208

Глава 6. Достижения в духовной культуре Китая в первой половине
эпохи Цин (пер. Д.И. Маяцкого) ...........................................................................

221

§ 1. Обобщение духовных знаний и реализация культурных проектов ...........
§ 2. Историко-филологические изыскания: прогресс и регресс в идеологии
и науке ...............................................................................................................
§ 3. Генезис цинской науки ...................................................................................
§ 4. Развитие культуры малых народов ................................................................
Глава 7. Проникновение западных знаний на Восток,
распространение китайской культуры за пределы Поднебесной
(пер. С.Ю. Врадия)...................................................................................................

170
189

222
230
245
257

266

§ 1. Проникновение иезуитов в Китай, распространение западной науки
на Восток в конце эпохи Мин ........................................................................
§ 2. Восприятие и отторжение интеллектуалами западного учения
в позднеминский период .................................................................................
§ 3. Прозелитизм миссионеров в Китае в начале Цин и распространение
западного учения на Восток ...........................................................................
§ 4. Ученое сословие начала правления Цин и распространение
западных знаний ..............................................................................................
§ 5. Проникновение китайской науки на Запад ...................................................

291
301

Глава 8. Религиозные верования: идеология и практика (пер. Т.А. Пан) .......

310

§ 1. Государственные религиозные жертвоприношения ....................................
§ 2. Плюралистическое развитие и синтез традиционных религий ..................
§ 3. Окутанные дымом благовоний: народные религии и верования ...............

311
318
329

Глава 9. Новые пути развития литературы
(пер. Е.А. Завидовской, Д.И. Маяцкого) ................................................................

339

§ 1. Зарождение и развитие народной литературы .............................................
§ 2. Свободный дух литературы и ода-фу «познавшего тяготы» поэта ...........

340
353

694

267
273
282

Содержание

§ 3. Мир ксилографов и живопись кистью ..........................................................
§ 4. Отражение китайской культуры в романе «Сон в красном тереме» .........

363
374

Глава 10. Жизнь общества: консерватизм и предчувствие перемен
(пер. К.Е. Барабошкина) .........................................................................................

385

§ 1. Жизнь рода по нормам конфуцианской морали ...........................................
§ 2. Дух предпринимательства и традиции общества ........................................
§ 3. Элитарная жизнь литераторов, ши и дафу ....................................................

385
399
418

Глава 11. Школьное и негосударственное образование
(пер. П.И. Рысаковой) .............................................................................................

434

§ 1. Утверждение системы школьного образования и расцвет академий ........
§ 2. Начальное образование и его гуманистическое значение ..........................
§ 3. Образование, вплетенное в ткань социальной жизни .................................

435
450
463

Глава 12. Строительство больших городов и региональные различия
(пер. В. Лемутова, М.Ю. Ульянова) ......................................................................

478

§ 1. Городское планирование и управление в столице в эпохи Мин и Цин .....
§ 2. Развитие приморских городов и их связующая роль ..................................
§ 3. Региональные особенности развития приморских городов ........................

479
494
499

Глава 13. Коренные преобразования, направленные на укрепление страны,
формирование культуры нового времени
(пер. С.Ю. Врадия)...................................................................................................

516

§ 1. Обучение у «варваров», производство современной техники,
«самоусиление» ...............................................................................................
§ 2. Стремление к западным знаниям, просвещение народа,
спасение страны ...............................................................................................
§ 3. Государственное устройство, конституционное управление,
республиканский строй ...................................................................................

561

Послесловие (пер. С.Ю. Врадия) ................................................................................

582

Список авторов тома.....................................................................................................

588

Библиография (сост. А.Э. Терехов) ............................................................................

589

Глоссарии (сост. В.П. Зайцев) ....................................................................................

633

Список иллюстраций ...................................................................................................

685



517
533

695

1
1. «

   [ 
]» (  ). , ,   .          
 !  (. 1482/1494 — . 1551/1559),  "  "  #  $  %  &
 '& * ,
. XVI . +   44 , 
350 .      % -  #, .  .

2

2, . « 
#  
    [
&
 '& * , . XVI . +   32 , 

2

]» (  ). , ,   .  % 
2177,8 .      % -  #, .  .

3. 6 : (1712 —  1777). «6  $   #

# 6" » (  ). ;   
1759 . <  , ,   . =    , %$
>   6" . 6%
   &

 "  
   %
  # 
 '   .   # - (1735–
1796), 
 #  . +   36,5 , 
1241 . *%  
A#
, . ' # .

3

4
4, . «! 
" ' ,     &
 ». , ,   .  % 
&
 XVIII . + &  "  — #  
 & #, "   %  
  
! " '  ($>   
" ' ).
;
% 52 $ &  .     (),
#>  % ,
 
" '
(>      )  &   &
$  %  >   #
;

  (), #>  ,    
 $   $ $     # .  
-" ' (1722–1735), 
 #  .
+     39,4 ,  
32,7 .
*% C , .  .

4

5
5. -  #  #    %
  "      %     #
«" »  $ (). ;   . D. 1450 — 1600 . ;
 # * .  
76 , 
208 .
*% C , .  .

6
6. 6 : (1712 —  1777)
. «!  #  # &  %  = ' E# (#
   )   » (  ). <  , ,   . =  
    %$
"    %  &
  & %   #  ,     
    %
& . ;  
1776 .   # - (1735–1796), 
 #  . +
72,6 , 
2167,8 .      % -  #, .  .

' ,
 
  &
 

7
7. !    
 %  ! ,
%
 
   &     
    «
 ».  $& $ &   
  .     % : «G  ,
% , % " # —   %     »,
: «;  ,    , 
 $  —      ». H  # ;  , . J , . %# .

8
8. 6       % %   $ $",     &  "  ' 
    . ;
 # * ,  %   # 6 -' (1425–1435). + 55 ,     
"  38 . *% C , .  .

9
9.  &  (1559–1627). , ,   .  %     &
;
 #  . +   276 ,  
166 . *% C , .  .

 XVII .

10
10. «<  ». <  , ,   .  %     &
.     %$  
  " # («
#  »)  "     ,   
&. ;
 #  . + 43,2 ,
 
43 . *% C , .  .

11
11. 6  , %$
> # "   


 "
( . 1643–1661)
#
  -  (   A$  C#, 1617–1682)  #  %       1652–1653 .  & #
"     &  < %    %  -      , . A&  . XVII ., 
 #  .
 $  HK.

12
12. K   # 
( $. - ). G. D
% &  - , % &  -    1792 . J ,
 
#
  ,  
   ; "   A& ,  # &
#   
&'   . ;
 #  . + 33,9 ,   # 5,8 ,     "  19,8 ,
   
# 14,4 .  $  %, . A&  ,  $  HK.

13
13. +
L (1632–1717) . «!%  
 %  » (  ). , ,   . D
  %
     
«!  
# %
  - 
». K $
 '  
   "   & ,
"
#  1691 . 6"  #, "   $ %  "  . 1697–1698 .

& %$ 
 #
 
# %
  - 
,  # #  1689 .
+ ' "   
%$ 
  # 
. : %     
. <  #  
      $    %    %$     ,    
      , —   -  .   - - (1662–1722), 
 #  . +  
67,8 , 
2313,5 . *% C , .  .

14, . «!%$  # 
  #> 

 »,    (  ). <  , ,
  .    &    & %$    $ ()
 % & (),  #  
 #
  
 "  #% &. 1775–1779 .    # %#   (1736–1795)
C   (XVIII .). =  $   
% "&  , %  %
&  
#    1750–1751 .    
# &  &
,
&#> &#    

    # #;    #>   %  $
6 %# .   # - (1735–1796),

 #  . +   33,6 , 
1941,3 . *% C , .  .

14

14

15
15. «H ». D
%  $   $> 
%
 «! #   -  #»
(«L’Histoire de l’empereur de la Chine»). , , 
# & #   . !% 
   <, P  #, . 1697–1705 .,   P   < # (1641–1705)  ' % 
C -A +
 # (1648–1729), Q
-<   *  (1636–1715) Q
-<   <
 P  
(1653–1715).  
 $  %$ 
   "
   %  . !

H     < (1591–1666) #  $  $
  $E  ,  
"  
 #  . + 429 ,  
319 . *% ; .  C , . AH  , -   #, 6H. ! . R 83.DD.338.

16
16. «! 
" '  %   
#
& #
  ». , ,   . D
% 14  
$
«K %" #
 
" ' »,
&
 
    % &  &
% #  % " 
  .  %    
&
.  
-" ' (1722–1735),   #  . +     34,9 ,
 
31 . *% C , .  .

17

17. + %
 .  -
  %
   
  %
 % %"  $ %
     . P    #  (1735–1796), 
 #  ;  
%
%"  $ %    # P     (1751–1843). D. 1785 ., P  #. + 80,7 ,  
56,5 . *%
; .  C , . A-H  , -   #,
6H.

18
18. «! 
" '    
  $ % #» (  ). ,   .
 %     &
.             #  >   ,
   "   ,   >   $ #   ( %$ 
      
 ,  >#   ) #  #  , 
 &     
#   ( – )
  '     (   $ % #,   % ,
'   ).  
-" ' (1722–1735), 
 #  . +   61,8 , 
467,8 . *% C ,
.  .

19

19

19, . «+ > 
  " & "
 "    » (  ).
, ,   .     %$    > , $  >     " & " ()
%
 > #  "  +    ().  %     &
. ;
 # * .
+   31 , 
456 . *% C , .  .

20

20. *   :   .   
%"      : «; *
' #   » («; 
    #   

*
  %
-'»). +   # %$   :   ,
   $    
C' , "  >#   %  $&   *   . ;
 #
* . + 82 .  $  %, . A&  ,  $  HK.

21

21.   #  

 #    #. -  

 %$ 

 .

 $

$ 

 & $ .

22

22. + %  . P      % 
 & 
 %   , & 
  (« " > /$E    »). % '" ' , . %#  .   =' -& (1464–1487),

 # * . + 19,7 ,    # 7,9 ,     
# 8,4 . *% C , .  .

23

23. %# < " '  (. 1689–1726). «K %" #  ». , ,   . D
% 12 $ &  .
 
   %$   $> # %
 '     >    &. ;
 #
 . + 30,3 ,  
21,3 . *% C , .  .

24. - # « % 
#  #  #   -  »,    (  ).
, ,   . + 
#  %     &
    # - (1735–1796)
(  , % , %#- , 1796–1820),  #    "   
   & &
  
- -     A' *' (. 1677 — . 1742) 6 *' (. 1690–1722),
" 
 $
  
 1718 . 
 %$    % 
#, 
%
     1713 ., %   
 #   #   ,     %   = "  (K    )  G   .
  
"
#   
% " # — G    ,  —   6 " ' 
 # %$  # = " #, !   
6     ,  & 
    ,    %    &        . ;
 #  .
+   45 , 
6347 . *% C , .  .

24

25. +'  = '  (1470–1559). «=   
 L'». <  , ,   . ;    1518 . +  "
 L'   #& . J . %#    # " 
    #   #
" #. +     ,
 
  &
    (. 1470–1541),  % , " +' ,  
 ,   "  +
= (1494–1593), $    $
'   1518 .  
 > & +   &  & %    " ,   % #     , " 
 
 
  #. ;
 # * . +   21,8 , 
67 . *% C , .  .

25

26

26. «! 
" '  !    »,    (  ). ,   .  %     &
.  
-" ' (1722–1735), 
 #  . +   62,8 , 
619,5 . *% C , .  .

27. +
L (1632–1717) . «!% % 
   » (  ). , ,   . ;# %      
«!  
# %
  - 
». K $
 '    
 "   & ,
"
#  1691 . (. . . 13  ' ). T "  
#>
%     
 % ,  "   ,       # C  
'%       #  *
   .   - - (1662–1722), 
 #  .
+   67,8 , 
2559,5 . *% C , .  .

27

28
28.  A  (2-# . XVIII .). « 
    ». D
%    $ . <  , ,
  .    %$   &  #  >
,  #     ,
 
  
   .;
 #  . + 17 ,  
22,7 . *% C , .  .

29

29. 6 : (1712 —  1777). «+ ,  
   &
  # 
„+%#
   "  “». <  , ,   . 1767 .   # - (1735–1796), 
 # 
  255 ,  
233,8 . *% C , .  .

 
. +

30
30. « &  #
$
# < ». <  ,   . +# ,  %      &
,     #

 $  . D. 1862–1865 . ;
 #  . +   66,35 ,  
129,54 ,
>
3,49 ; 
%$  # 54,9 ,  
118,1 . *%  $  T, . 6 ,
*  ", 6H. ! . R E82723. ;  H . A  - , 1944 . P  #  
%  $  T.

31

31. +
Q 
(2-# . XIX —
". XX .). « %     

&   #&
4-  
 & #». K      .     %$ 
 #       
   ,
    
          . -  


—
"   
-   K$  . + 36 ,  
53 .  &    "  %.

32
32. +  #  
  +   , 
#  
  C #  1905 .
# %  6   -   %  #        & .  
    
  
 "  #% & 
$   %$     ,
 > &     "
. P#:    %    
%$  #   ,
" &  $  
+"  
.   C - (1875–1908), 
 #  . +
  34,3 , 
269 ;  # 34,5 ,  
23 , >
2,5 . *% C ,
.  $' (  ).

M* !.!


 
   
 4
 %! !+!! /!
! !+! !
(1525–1911)



  
       (



 ) !"

!"!- !."
 «.$+ +' !*»

 #.$. % &
 .'. *   , .. +& , ".". -  

+ .. %&  , /.0. 01 
>%!+  %$ 30.07.2020. C 70×100/16. >$ L+.
7+. %. . 56,55. !) 1000 &..

 «/)* !.$+ %! «E+»
107076, /+, *. O.+, . 29, +. 1
. +7 (499) 450-97-99
ofQce@gruppashans.ru
 %): sales@gruppashans.ru
shansbooks.ru
vk.com/gruppashans
facebook.com/gruppashans
instagram.com/shans_makes_books