/
Текст
КАРЛ МАРКС
РАЗОБЛАЧЕНИЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ
XVIII ВЕКА
От Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС
Впервые полностью на русском языке публикуется незавершенная
работа К. Маркса «Разоблачения дипломатической истории XVIII века».
В литературном и рукописном наследии К. Маркса и Ф. Энгельса, в той
или иной мере относящемся к Россия, особое место занимают работы
50-х годов XIX века. Эти произведения касаются, в числе прочего,
внешней политики царизма, его международной роли и тесно примыкают
к другим их трудам названного десятилетия по вопросам международ¬
ных отношений в Европе и истории дипломатии. Исследованием данных
проблем Маркс и Энгельс занимались в связи с соперничеством евро¬
пейских держав па Ближнем Востоке и Балканах, Крымской войной,
борьбой за объединение Германии и Италии, другими международными
событиями 50-х годов XIX века.
Реакция, восторжествовавшая на европейском континенте после по¬
ражения революций 1848—1849 гг., препятствовала развитию рабочего
движения. Но Маркс и Энгельс были уверены в неизбежности нового
подъема демократических движений и освободительной борьбы пролета¬
риата. Именно с учетом этой перспективы подходили они к оценке со¬
бытий Международной жизни. 2 ноября 1853 г. Маркс писал Энгельсу
в связи с работой над статьями о Пальмерстоне: «Я рад, что случай
заставил меня поближе ознакомиться с внешней политикой — с ее дип¬
ломатической стороной — за двадцать лет. Этот момент мы совсем
упускали из виду, а ведь надо же знать, с кем приходится иметь
дело» 1. Обращение Маркса и Энгельса к этой тематике имело большое
значение для развития новых аспектов теории классовой борьбы, обосно¬
вания позиции пролетариата в вопросах национальном и внешней поли¬
тики, определения стратегических и тактических задач пролетарской
партии. Они подходили к международным событиям с точки зрения
пролетариата, заинтересованного в последовательно демократическом
решении коренных проблем исторического развития стран Европы, в нис¬
провержении реакционных режимов, укрепившихся после поражения
революций 1848—1849 годов. Дипломатическую деятельность Маркс рас¬
сматривал как один из основных элементов той реакционной политики
европейских держав, которая была направлена тогда против националь¬
но-освободительных, демократических и революционных движений. Та¬
кую ее роль красноречиво доказали идеология и практика Священного
союза, подавление революций 1848—1849 годов.
Буржуазно-аристократической Англии, бонапартистской Франция,
царской России, реакционным правительствам Австрии и Пруссии —
1 М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 28, с. 2591
О
этим пяти державам Маркс противопоставлял «шестую и величайшую
из европейских держав» — Революцию 2. Исследования тех лет позволи¬
ли Марксу уже в период, когда буржуазные национально-освободитель¬
ные движения в Европе еще составляли важнейшее содержание истори¬
ческого процесса, сделать вывод о необходимости самостоятельной
внешнеполитической линии рабочего класса, которая должна стать
частью его освободительной борьбы. Этот вывод был зафиксирован им
в Учредительном манифесте I Интернационала в 1864 году. Одну из
обязанностей пролетариата Маркс видел в том, чтобы «самому овладеть
тайнами международной политики, следить за дипломатической деятель¬
ностью своих правительств и в случае необходимости противодейство¬
вать ей всеми средствами» \
К числу работ, в которых Маркс рассматривал историю европейской
внешней политики и дипломатии, относятся также «Разоблачения дип¬
ломатической истории XVIÏ1 века», представляющие собой вводную
часть оставшегося незавершенным труда по истории англо-русских отно¬
шений в XVIII веке. Еще в памфлете Маркса «Лорд Пальмерстон»
(1853 г.) и ряде его статей периода Крымской войны содержалась мысль
о русофильском характере внешней политики правящих кругов Велико¬
британии. В конце 1855 г. Маркс пришел к выводу о преемственности
английской политики в этом вопросе с XVIII века4. А идея написать
историю русско-английских отношений в XVIII в. возникла у него в на¬
чале 1856 г. после ознакомления в Британском музее с принадлежав¬
шей английскому историку и мемуаристу У. Коксу коллекцией неопуб¬
ликованных дипломатических документов XVIII в. и памфлетов, глав¬
ным образом времен Северной войны 1700—1721 годов. «При просмотре
находящихся в Британском музее дипломатических рукописей,— писал
Маркс позднее,— я нашел ряд английских документов, которые относят¬
ся к периоду от эпохи Петра Великого до конца XVIII столетия и об¬
наруживают постоянное тайное сотрудничество лондонского и петербург¬
ского кабинетов, причем эпоха Петра Великого представляется началь¬
ным моментом этих отношений» 5.
Первоначально Маркс намеревался опубликовать некоторые из этих
документов со своими комментариями в американском журнале «Put¬
nam’s Monthly Magazine», но затем решил разработать тему более
широко и написать большую (до 20 печ. листов) работу по истории
аигло-русских отношений в XVIII веке. Для этого он изучил рукопис¬
ные материалы, памфлеты, брошюры и другие издания XVIII в., пуб¬
ликации дипломатических документов и дипломатической переписки,
мемуары, другие источники, а также многочисленные работы по исто¬
рии Англии, России, ряда славянских народов, скандинавских стран*
международных отношений. Подготовительные материалы (выписки,
конспекты, замечания) к задуманной работе занимают четыре эксцерпт-
ные тетради; конспекты некоторых работ содержатся в других тетрадях
Маркса. Он использовал также уже известные ему ранее источники.
Переговоры об издании книги, которые Маркс вел с немецким изда¬
телем в Лондоне Н. Трюбиером, не увенчались успехом. Других изда¬
телей тоже найти не удалось, и Маркс решил начать публикацию свое¬
го труда в одной из газет, издававшихся сторонниками английского
консервативного публициста Д. Уркарта, который находился в оппози¬
ции к правительству Великобритании и энергично критиковал его внеш¬
нюю политику. Маркс ранее изредка уже выступал на страницах этих
газет, хотя всегда при этом решительно отмежевывался от антидемокра-
2 См. там же. Т. 10, с. 5—6.
3 Там же. Т. 16, с. 11.
4 См. там же. Т. 11, с. 606-609.
5 Там же. Т, 14., с. 486.
/
тических взглядов Уркарта. Именно политическая позиция последнего
заставила Маркса долго колебаться, прежде чем отдать в его руки свою
работу. «Если Уркарт,— писал он Энгельсу,— выступит со своими контр¬
революционными нелепостями таким образом, что сотрудничество ском¬
прометирует меня в глазах здешних революционеров, то... я, разумеется,
должен буду дать отрицательный ответ» 6.
«Разоблачения дипломатической истории XVIII века», которые Маркс
писал в июне 1856 — марте 1857 г., начали печататься в газете уркар-
тистов «Sheffield Free Press» с конца июня 1856 года. Но вследствие
вмешательства редакции, которая произвольно сокращала текст без со¬
гласия Маркса, он прекратил публикацию и передал работу другому
уркартистскому органу — лондонскому еженедельнику «Free Press»,
где она и шла уже без купюр (но мере поступления текста от автора)
с 16 августа 1856 г. но 1 апреля 1857 года. «Разоблачения» представ¬
ляют собой, по словам самого Маркса, лишь Введение к задуманной им
работе. Оно состоит из пяти глав, значительную часть которых состав¬
ляют документы. В гл. I использованы донесения, письма дипломатов
и других английских представителей в Петербурге с середины 30-х
годов и до самого конца XVIII века. Они относятся к русско-турецкой
войне 1735—1739 гг., дипломатической деятельности европейских держав
после Семилегией войны 1756—1763 гг., войне Англии против северо¬
американских колоний 1775—1783 гг. и всему царствованию Павла I. Доку¬
менты обстоятельно прокомментированы Марксом. В гл. II, III и V Маркс
включил, целиком или в обширных выдержках, антирусские памфлеты вре¬
мен Северной войны. Наконец, гл. IV посвящена краткому обзору истории
Русского государства от первых Рюриковичей до Ивана III.
Эту особенность Введения Маркс объяснял следующим образом:
«В противоположность обычной манере писателей-псториков, я начну
эту работу не с общих рассуждений, а с фактов»7. Он считал, что
документы «составят более красноречивое введение», цель которого он
видел «не столько в том, чтобы дать новые мысли по поводу хорошо
известных материалов, сколько в том, чтобы дать новые материалы для
нового освещения истории» 8 отношений между Англией и Россией
в XVIII в., вскрыть исторические корпи и движущие мотивы внешней
политики этих держав, оказывавших затем в XIX в. решающее влия¬
ние иа международную обстановку в Европе. По-видимому, это «новое
освещение истории» должно было составить содержание основных раз¬
делов задуманной книги.
Сейчас трудно сказать, почему первоначальный замысел остался не¬
реализованным в той форме, как был задуман автором. Возможно, здесь
сказалось влияние ряда обстоятельств: болезнь Маркса, сложности,
возникшие в его отношениях с «Free Press», потребность более глубо¬
кого осмысления собранного материала. Но для этого у него уже
не было времени, так как с января 1857 г. Маркс приступил к работе
над экономическими рукописями 1857—1859 годов (первоначальный вари¬
ант «Капитала») 9. Поскольку замысел «Разоблачений» был осуществлен
не полностью, то и проблемы, которые Маркс намеревался поднять в своем
сочинении, остались неразработанными.
Однако и в существующем виде эта работа представляет большой
интерес для постижения не только сути исторических событий, по и
марксова метода исследования. «Чтобы понять определенную историче¬
скую эпоху,—пишет он в «Разоблачениях»,—мы должны выйти за ее
пределы и сравнить ее с другими историческими периодами. Чтобы су¬
6 Там же. Т. 29, с. 51.
7 Там же, с. 438.
8 Там же, с. 438, 441.
9 См. там же. Т. 46, чч. I—II.
С
дить о правительствах и их действиях, мы должны оценивать их с точ¬
ки зрения того времени и понятий их современников». Отсюда такое
внимание Маркса к документам, к реалиям определенной эпохи.
Дипломатию, вообще внешнюю политику Маркс относил к сфере
политической надстройки, определяемой в конечном счете экономиче¬
ским строем. В незавершенной работе «Брошюры Б. Сауэра о коллизии
с Россией», которую Маркс писал в январе 1857 г. 1Л, то есть одновре¬
менно с «Разоблачениями», показаны некоторые особенности формиро¬
вания дипломатических отношений эпохи капитализма, отмечается живу¬
честь традиций, унаследованных от феодализма. Маркс подчеркивал,
что «общество с современным способом производства нуждается в дру¬
гих международных отношениях, чем феодальное» 11. В «Разоблачениях»
он пишет, что для буржуазии отечество там, где она получает «со своих
капиталов наиболее высокие доходы», и показывает зависимость диплома¬
тической практики буржуазных государств от погони за прибылью.
Как и в предшествующих работах о политике правящих классов
Великобритании, в «Разоблачениях» Маркс стремился показать, что
английская олигархия столь же враждебна революционным и нацио¬
нально-освободительным движениям в Европе, как и царизм. Но данное
сочинение раскрывает и в более широком плане сущность дипломатии
господствующих классов: ее антинародную направленность, подчинение
корыстным целям правящей верхушки, явное и тайное содействие
(в собственных интересах) агрессивным действиям других держав и пр.
Одпако «Разоблачения» писались Марксом не только как историче¬
ское исследование, но и как памфлет, в котором чувствуются полити¬
ческие события недавно закончившейся Крымской войны. Вероятно,
поэтому, справедливо отмечая реакционный характер устремлений
английской правящей олигархии и царизма, Маркс допускает известную
односторонность в оценке внешней политики Лондона. Кроме того,
он оставил в стороне разнообразие факторов, определявших внешнюю
политику и Великобритании, и России и не сводимых в реальной дейст¬
вительности лишь к их двусторонним отношениям.
В еще большей степени подобная односторонность определялась тен¬
денциозным характером использованных Марксом памфлетов, gисем и
донесений, в которых ярко отразилась острая политическая борьба
за экономические выгоды и власть между двумя группировками англий¬
ских правящих классов — вигами и тори. Во Введении Маркс, стремясь
судить о правительствах и их действиях «с точки зрения того времени
н понятий их современников», приводит три антирусских памфлета,
в которых подвергаются критике политика России и деятели, заподозрен¬
ные в «потворстве» деяниям Петра 1. Маркс здесь «не дает слова» оп¬
понентам, хотя в его эксцерптyых тетрадях содержатся также противо¬
положные суждения других авторов.
Что же касается самой истории России (гл. IV и замечания в дру¬
гих главах, особенно в I и V), то точка зрения Маркса на нее в
значительной степени определялась уровнем литературы, находившейся
в его распоряжении. При изучении истории России Маркс, тогда еще
не владевший русским языком, пользовался работами немецких, фран¬
цузских, отчасти английских историков. В четырех тетрадях выписок,
сделанных им при подготовке «Разоблачений», содержатся конспекты
или упоминания книг X. Вебера, Н. Ф. Эверса, Й. Добровского,
Ф. Г. Эйххофа, Ф. X. Шлоссера 12, Л. JI. Шлёцера, Мотли, Бакмайсте-
10 См. там же. Т. 44, с. 261-273.
11 Там же, е. 270.
12 Маркс сделал выписки из т. 3 английского издания работы Шлоссера «Исто¬
рия 18 века»; они охватывают 1G99-1721 гг. (Центральный партийный архив Инсти¬
тута марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (ЦПА ИМЛ), ф, 1, оп, I, ед. хр, 965,
лл. 33-436
ра, многих других авторов. По работам западноевропейских историков
Маркс знал об исследованиях И. М. Карамзина. Наиболее подробные
выписки Маркс сделал о царствовании Петра 1, предыстории Северной
войны, позиции воюющих держав и других стран, вовлеченных в этот
конфликт. Из огромного количества выписок Маркс использовал в
«Разоблачениях» сравнительно небольшую часть. Остальные, видимо,
должны были послужить фактическим материалом для основных глав
задуманного труда.
Эти сочинения западных авторов неравноценны. Одни (например,
исследования Шлоссера, Эверса) отвечали тогдашнему уровню истори¬
ческой науки. Другие (например, Ф. Сегюр «Истории России и Петра
Великого») тогда же устарели. Между тем именно кпига Сегюра, не являв¬
шаяся самостоятельным исследованием, послужила Марксу фактической
основой для изложения русской истории в гл. IV «Разоблачений» 13.Можно предположить знакомство Маркса с герценовской концепцией
исторического развития России, изложенной, в частности, в работе
«О развитии революционных идей в России». Дело в том, что занятия
Маркса историей англо-русских отношений, как и внешней политикой
вообще, были тесно связаны с работой Энгельса над серией статей
о панславизме. Для этой серии, над которой Энгельс работал в первой
половине 1856 г., Маркс просматривал литературу в Британском музее
с января 1856 года 14. К этому времени Энгельс изучил практически
все важнейшие работы Герцена, написанные им после поражения рево¬
люций 1848—1849 гг., и, по-видимому, подверг их обстоятельному раз¬
бору в своих статьях. Серия этих статей так и не была опубликована
в газете «New York Tribune», для которой она предназначалась. Рукопи¬
си не сохранились, но существуют тезисы, явившиеся, вероятно, осно¬
вой данной работы Энгельса и позволяющие в какой-то мере судить о
ее содержании. Маркс же, как он сам сообщает, не только был первым
читателем работы Энгельса, но и использовал целиком одну из его ста¬
тей в гл. V «Разоблачений» 15.
Маркс определяет написанное им в «Разоблачениях» о России как
«предварительные замечания относительно общей истории русской поли¬
тики». Он рассматривает здесь внешнеполитические события от эпохи
Киевской Руси до времени Петра I и его наследников, опустив события
XVI—XVII веков. Такая концентрация внимания только на некоторых
внешнеполитических аспектах истории России, совершенно не касаясь
ее внутренней истории (социально-экономических отношений, расстанов¬
ки классовых и политических сил и пр.), была продиктована задачами
задуманного труда. Однако это привело к определенной пристрастности
оценок, недостаточной объективности некоторых суждений, искажению
многомерной картины исторического развития страны и ее внешней
политики. Поэтому отдельные положения «Разоблачений» (сведение
причин освобождения от монголо-татарского ига к дипломатическим
усилиям московских князей, суждения об «антиморском» характере
славянской расы и пр.) не соответствуют современному уровню истори¬
ческой науки и нуждаются в критическом осмыслении.
Первостепенное значение имеет методологический подход Маркса в
«Разоблачениях» к изучению истории. Прошлое Российского государст¬
ва рассматривается в общем контексте европейской истории. Маркс
подчеркивает, что события эпохи раннего феодализма, расширение рус¬
13 Конспект был сделан Марксом в январе 1857 г., в эксцерптиой тетради вслед
за наброском работы «Брошюры Б. Бауэра о коллизии с Россией» (ЦПА ИМЛ, ф. 1,
од. 1, ед. хр. 1001). 4 и 18 февраля гл. IV", практически целиком построенная на этом
конспекте, была опубликована во «Free Press». Конспект книги Сегюра был доведен
Марксом до 1099 года.
14 Именно тогда он натолкнулся на коллекцию Кокса (см. Маркс К. и Э н-
г е л ь с Ф; Соч. Т. 29, с. 1, 12 — 17).
15 Там же. е. 99, 554, 567.
ской территории и феодальные междоусобицы определялись в конечном
счете теми же закономерностями, которые были присущи раннефеодаль¬
ным государствам Западной Европы: «Подобно тому, как империя Кар¬
ла Великого предшествует образованию современных Франции, Герма¬
нии и Италии, так и империя Рюриковичей предшествует образованию
Польши, Литвы, прибалтийских поселений, Турции и самой Московии».
На примере Киевской Руси Маркс показывает причины и неизбежность
распада крупных государственных образований раннего средневековья:
«Нескладная, громоздкая и скороспелая империя, сколоченная Рюрико¬
вичами, подобно другим империям аналогичного происхождения, распа¬
лась иа уделы, делилась и дробилась между потомками завоевателей,
терзалась феодальными войнами, раздиралась на части чужеземными
народами, вторгавшимися в ее пределы».
Значительное место Маркс уделяет роли норманнского завоевания в
образовании Киевской Руси. Норманнская концепция получила широкое
хождение в XIX в. не только в России, но и на Западе (благодаря
работам Шлёцера, а особенно «Истории Государства Российского» Ка¬
рамзина, переведенной в первой четверти XÏX в. почти на все западно¬
европейские языки). Освещение роли варягов в создании государствен¬
ности на Руси явилось для Маркса лишь иллюстрацией к разрабатывав¬
шемуся им в «Экономических рукописях 1857—1859 гг.» положению о
значении «торговых народов» в развитии отношений обращения и обме¬
на. Их историческая роль определялась тем,что на ранней стадии
развития производительных сил они вовлекали в регулярную торговлю
«производящие народы». Такую роль, по мнению Маркса, играли «по от¬
ношению почти ко всем европейским народам», в частности, норман¬
ны 1е. При атом следует обратить внимание на то обстоятельство, что
разработка этой концепции в «Экономических рукописях 1857 — 1859 го¬
дов» практически совпадает по времени с подготовкой «Разоблачений».
Маркс рассматривает норманнские завоевания как этап в развитии
всей Европы. Он отмечает, что «в отношении методов ведения войн и
организации завоеваний первые Рюриковичи ничем не отличаются от
норманнов в остальных странах Европы». Государственность Руси, рав¬
но как государственные образования у любого народа, возникала
па основе внутренних предпосылок — достаточного уровня развития со¬
циально-экономических отношений, кризиса первобытнообщинного строя,
уже наметившегося классового деления у восточнославянских племен.
Варяжские дружины и их завоевания могли лишь способствовать уско¬
рению формообразования государственных институтов. Как и на Западе,
в Киевской Руси норманны нередко выступали в качестве наемников,
па которых опиралась княжеская власть. Соприкосновение варягов
с местным земледельческим населением вскоре привело к отмеченному
Марксом быстрому смешению норманнских завоевателей со славянами,
о чем свидетельствуют «их браки и их имена».
По-видимому, незавершенностью работы объясняется недооценка
Марксом иных (кроме норманнского и ордынского) внешнеполитических
влияний, среди которых первое место принадлежит византийскому с его
православной церковью и высокой культурой. Формирование идеологи¬
ческого единства Киевской Руси в религиозной форме православия и
некоторые другие факторы обусловили тесную преемственную связь
между распавшимся в феодальных междоусобицах Киевским государст¬
вом и возникшим после освобождения от монгольского ига Московским.
«Православное вероисповедание,— писал Маркс,— служило одним из са¬
мых сильных орудий» Ивана Ш для укрепления государственного един¬
ства и монархии иа Руси.
Там же. Т. 46, ч. 1} с. 204
О
Яркую характеристику Маркс дает пережитой русским народом тра¬
гедии монгольского нашествия и его последствий. Ордынское иго
«не только подавляло, но и унижало и иссушало саму душу народа,
ставшего его жертвой». Маркс проводит параллель между действиями
монгольских завоевателей в XIII—XIV вв. и политикой правящих клас¬
сов Англии и Италии, из-за которой «обезлюдели горные области Шот¬
ландии и римская Кампанья». В «Разоблачениях» налицо четкая кон¬
статация того, что Русь стала преградой на пути монгольских завоева¬
ний, «своего рода барьером и заслоном от неверных», как говорится в
документе, приведенном Марксом.
Большой интерес представляют замечания Маркса о политике вели¬
ких князей Московских, их борьбе за объединение русских земель, про¬
цессе формирования централизованной монархии в России, таких прису¬
щих абсолютизму методах правления, как деспотизм, вероломство,
использование распрей между противниками. Он уделяет много внима¬
ния особенностям формирования Русского централизованного государ¬
ства, «стиснутого между татарами и литовцами» и вынужденного бороть¬
ся пе только с набегами ордынцев, но и с захватами Литвою «русских
уделов с запада»,
В выписках Маркса и в самих «Разоблачениях» первостепенное вни¬
мание уделяется внешней политике Петра I и его преобразовательной
деятельности. Считая Петра Великого творцом современной политики
России, Маркс преувеличивал наличие в ней «монгольских черт». Еще в
1908 г. первый исследователь этой работы Маркса Д. Б. Рязанов отме¬
чал, что политика Петра определялась потребностями внутреннего со¬
циально-экономического развития Российского государства, а не «мон¬
гольскими чертами» политики Ивана III 17. Сами документы, использо¬
ванные Марксом, свидетельствуют о том, что Петру I приходилось
бороться за осуществление планов превращения России в морскую дер¬
жаву, опираясь на ненадежных союзников. Этот царь понимал, что они
«готовы пожертвовать им, как только... добьются принятия своих собст¬
венных условий». Маркс рисует сложную фигуру первого российского
императора: в его деятельности наряду с чертами самодержавного дес¬
потизма и жестокости он отмечает смелость государственной политики,
настойчивость при осуществлении цели превратить «Московию в
Россию».
Замечания Маркса по истории России в «Разоблачениях» представ¬
ляют собой часть общей его концепции всемирной истории. Это — пер¬
вая его попытка осмыслить в общих чертах своеобразие исторического
развития страны и ее место в системе международных отношений, начи¬
ная с эпохи раннего феодализма, выявить корпи завоевательной поли¬
тики царизма, методов его дипломатии. Работа над «Разоблачениями»
послужила известной основой для последующего изучения прошлого и
настоящего России, исследования ее социально-экономического разви¬
тия. Это привело Маркса, как и Энгельса, к более глубокому и всесто¬
роннему пониманию процессов, происходивших в России в последующие
десятилетия. Серьезные изменения, которые происходили в экономике и
общественной жизни России после Крымской войны и привели в конце
50-х годов XIX в. к резкому обострению внутренних противоречий в
стране, не могли остаться вне поля зрения Маркса и Энгельса. Ранее
их внимание привлекало международное влияние царского самодержавия,
что было совершенно естественно, если вспомнить о той реакционной
роли, которую сыграл царизм в создании Священного союза, установле¬
нии реакционных режимов в Европе после наполеоновских войн и осо¬
бенно в подавлении революции 1848—1849 гг. в Венгрии. Теперь же
17 Рязанов Д. Б. Англо-русские отношения в оценке К. Маркса. В кн.: Очерки
по истории марксизма. М. 1923, с. 543, 570.
они обращаются в первую очередь к внутреннему развитию страны.
В начавшемся пробуждепип крестьянских масс, антикрепостнические
выступления которых приняли широкий масштаб, Маркс увидел силу,
способную положить конец реакционной роли царского самодержавия
на международной арене. 29 апреля 1858 г. он писал Энгельсу: «Дви¬
жение за освобождение крепостных в России кажется мне важным,
поскольку оно знаменует начало в стране внутренней истории, которая
может встать поперек дороги ее традиционной внешней политике» 18.
Уже во второй половине 1858 г. Маркс отмечал, что внутреннее раз¬
витие России, и прежде всего заметное усиление массовых крестьянских
волнений, свидетельствовало о появлении наряду с официальной Рос¬
сией помещиков-креиостииков повой, революционной России, которая
является потенциальным союзником революционного движения в Запад¬
ной Европе. Если в 1848—1849 гг. царизм был одной из главных реак¬
ционных сил, сдерживавших напор революций, то в настоящее время
у России «под ногами накопился горючий материал, который, при силь¬
ном порыве ветра с Запада, может внезапно воспламениться» 1Э. С это¬
го времени, особенно после отмены крепостного права в 1861 г., Маркс
и Энгельс уделяли все большее внимание изучению социально-экономи¬
ческого развития России и борьбе русских революционеров против само¬
державия.
Некоторые положения «Разоблачений» подверглись позднее переоцен¬
ке в статье Энгельса «Внешняя политика русского царизма», в какой-то
мере подводившей итог занятиям его и Маркса в этой сфере. Энгельс
отказался в ней от тезисов о «монгольских чертах» внешней политики
России и русофильстве политики Лондона как якобы главной проблеме
для понимания дипломатической истории XVIИ века. Он подчеркнул,
что царская дипломатия, во многом обеспечившая роль империи Рома¬
новых как оплота европейской реакции па международной арене XIX в.,
имеет теперь внутри страны грозного противника в лице быстро наби¬
рающего силу революционного движения, которому ненавистны антина¬
родные внешнеполитические цели самодержавной власти, «и русская
дипломатия с ужасом видит приближение того дня, когда русский на-
род скажет свое слово» .
, >■-
* 1 *
*
При жизни Маркса и Энгельса «Разоблачения» более не публикова¬
лись. После смерти Энгельса это произведение было подготовлено к пе¬
чати дочерью Маркса Элеонорой Маркс-Эвелииг и вышло в свет уже
после ее смерти (Marx К. Secret Diplomatic History of the Eighteenth
Century. Lnd. 1899). В этом издании приводимый Марксом памфлет
«Оборонительный договор» был выделен в особую главу, так что в от¬
личие от прижизненной публикации тут оказалось не пять, а шесть
глав. Кроме того, была опущена часть гл. V (в оригинале — IV).
На языке оригинала «Разоблачения» были изданы в 1969 г. в Лон¬
доне и Нью-Йорке, в переводе па французский — в 1954 г., на немец¬
кий — в 1960, 1977 и 1981 гг., на польский — в 1967 г., на итальян¬
ский — в 1977 г., существует также перевод на китайский. Все эти пуб¬
ликации, как правило, воспроизводят текст Маркса по изданию 1899 г.,
восстанавливая опущенные в нем заключительные страницы гл. V
(в оригинале — IV). Комментарии в некоторых из этих публикаций
имеют тенденциозный характер.
На русском языке «Разоблачения» целиком ранее не публиковались.
Обширные выдержки из них были приведены Д. Б. Рязановым в статье
18 М а р к с К. и 3 н г е л ь с Ф. Соч. Т. 29, с, 267.
” Там же. Т. 12, с. 520.
20 Там же. Т. 22, с. 47.
10
1908 г. «Англо-русские отношения в оценке Карла Маркса», напечатан¬
ной в 1909 г. на немецком языке в приложении к журналу «Die Neue
Zeit» и несколько раз издававшейся затем на русском языке в СССР.
Краткие выдержки из «Разоблачений» приводились в ряде работ совет¬
ских историков. В русском переводе эта работа готовилась к печати в
ИМЛ во второй половине 50-х годов (текст — H. Н. Иванов, примеча¬
ния — Е. Г. Светланова и Ф. Г. Рябов), но подготовка не была тогда
завершена.
Специальных исследований данного произведения Маркса, помимо
содержательной, по не бесспорной статьи Рязанова, нет. Последняя до¬
статочно развернутая оценка «Разоблачений» была дана в книге «Карл
Маркс. Биография» (М. 1970, с. 330—334).
Институт марксизма-ленипизма при ЦК КПСС совместно с издатель¬
ствами «Прогресс», «Lawrence and Wishart» и «International Publi¬
shers» опубликовал «Разоблачения» на языке оригинала в т. 15 Собра¬
ния сочинений К, Маркса и Ф. Энгельса на английском языке в 1986 г.
(подготовители — В. А. Смирнова, Б. Г. Тартаковский). В основу дан¬
ной публикации положен текст ил «Free Press». Приведенные Марксом
выдержки из памфлетов и других документов сверены с их подлинны¬
ми текстами, часть которых (в копиях) любезно предоставлена ИМЛ
лондонским Британским музеем. Некоторые неточности, главным обра¬
зом в датах, исправлены здесь без оговорок. В гл. I сохранена нумера¬
ция примечаний, сделанная самим Марксом либо по предложению
«Free Press» 21. Б остальных главах примечания Маркса оформлены по
образцу первой. Номера примечаний Маркса в отличие от редакцион¬
ных даны в круглых скобках.
«Разоблачения дипломатической истории XVIII века» Маркса и его
выписки к этой работе будут опубликованы в т. XVII «Архива Маркса
и Энгельса».
Публикация подготовлена В. А. Смирновой и Б. Г. Тартаковским при
участии А. 10. Зубкова. Консультанты — Л. И. Гольман, Н. Ю. Колпин-
скии,
Л. А. Никифоров и Н. И. Павленко.
21 См. там же. Т. 29, с, 440, 016.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
№ 1. Г-н Рондо — Горацио Уолполу1
Петербург, 17 августа 1736 г. (1)
...«Я всей душой желаю,., чтобы удалось убедить турок уступить и сделать
первый шаг, потому что здешний двор, как видно, решил оставаться глухим ко
всему до тех пор, пока это не произойдет, и унижать Порту, которая всегда
отзывалась о русских с величайшим презрением, чего царица 3 и теперешние ее
министры не могут переносить. Вместо благодарности сэру Эверарду Фокнеру и
г-ну Калкуну * (первый является английским, второй голландским послом в Коп-
стантипополе) за сообщение о добрых намерепиях турок, граф Остерман4 отказы¬
вается верить в искренность Порты, и он был, по-видимому, весьма поражен тем,
что они написали им (русскому кабинету) без повелении короля** и Генеральных
Штатов, и помимо желания великого визиря*** и что их письмо не было согла¬
совано с посланником **** императора ***** в Константинополе... Я познакомил
графа Бирона5 и графа Остермана с двумя письмами великого визиря к королю
и в то же время сказал этим джентльменам, что, поскольку в письмах содержится
ряд резких суждений о русском дворе, я не передал бы эти письма, если бы они
сами не жаждали так увидеть их. Граф Бирон сказал, что это не имеет значе¬
ния, так как они привыкли к такому отпошепию со сторопы турок. Я выразил
пожелание, чтобы их превосходительства не сообщали Порте, чго они видели эти
письма, так как это скорее ухудшило бы положение дел, чем способствовало его
улучшению...».
* В газете ошибочно: Тальмапу, Исправлено по публикации письма в «Сбор¬
нике Русского исторического общества» (Т. 80. СПб. 1892, с. 14). Ред.
** английского короля Георга II. (1727—1760). Ред.
*** Эссеида Мохаммеда Сидихдара. Ред.
**** Тальмаиом. Ред.
***** императора Священной Римской империи Карла VI (1711-1740). Ред.
(1) Это письмо относится ко времени войны против Турции, начатой императри¬
цей Анной в 1735 году. Английский дипломат в С.-Петербурге сообщает о своих по¬
пытках побудить Россию заключить мир с турками2. Пропущенные места но отно¬
сятся к делу.
№ 2. Сэр Джордж Макартни - графу Сэндвичу6
С-Петербург, 1(12) марта 1765 г.
«Весьма секретно (2)
...Вчера г-н Панип (3) п вице-канцлер8 вместе с датским посланником г-ном
Остеном подписали договор о союзе между здешним и копенгагенским дворами.
Согласно одной из статей война с Турцией сделана casus foederis * и, когда бы это
ни произошло, Дания обязуется выплачивать Россия субсидию в 500 000 рублей
per annum ** равными взносами каждую четверть года. В самой секретной статье
Дания обещает также отказаться от всяких связей с Францией, испрашивая только
ограниченный срок, чтобы попытаться получить следуемые ей долги французского
двора. Во всяком случае, она должна немедленно поддержать все намерения Рос¬
сии и Швеции и действовать в этом королевстве в полном согласии с Россией,
хотя и не открыто. Либо я введен в заблуждение, либо г-н Гросс (4) неправильно
понял свои инструкции, когда оп сказал Вашей светлости, что Россия намерена
устраниться и возложить всю тяжесть расходов в Швеции па Англию. Как бы ни
желал здешний двор, чтобы мы оплачивали значительную часть всех денежных
обязательств, однако, я убежден, он всегда предпочтет играть первенствующую
роль в Стокгольме. Намерением и горячим желанием России являются совместные
действия с Англией и с Данией, чтобы совсршепыо уничтожить там французское
влияпие. Это, конечно, пе может быть сделано без значительных расходов; по
Россия в настоящее время, по-видимому, не столь безрассудна, чтобы ожидать
от нас полной их оплаты. Мне намекнули, что с нашей сторопы было бы
достаточно 1 500 фунтов стерлингов per annum, чтобы поддержать наше влияние
и полностью воспрепятствовать французам когда-либо вновь проникнуть в Сток¬
гольм.
Шведы, чрезвычайно чувствительные к зависимому положению, в котором они
находились много лет9, и весьма униженные им, в высшей мерс подозрительно
относятся ко всякой державе, которая вмешивается в их дела, и в частности к
* буквально: «случаем сок>за», т. е. моментом, когда должны вступить в силу
союзнические обязательства (латин.). Ред.
** в год (латин.), Ред.
12
с поим соседям — русским. По этой причине, как мне объяспили, здешний двор и
желает, чтобы мы и они действовали на самостоятельных началах, сохра¬
няя, однако, полное доверие между нашими посланниками. Мы должны прежде
всего позаботиться о том, чтобы не создавать каких-либо партий иод названием
английской или русской, но, поскольку даже самые умные люди обманываются
простым названием, нам надо стремиться к тому, чтобы паши друзья слыли
друзьями свободы и независимости, В настоящий момент мы имеем преимущест¬
во, и большая часть нации убедилась в том, сколь пагубными для ее истин¬
ных интересов были связи с Францией и насколько гибельными для пих эти свя¬
зи оказались бы, если бы продолжались и впредь. Г-н Панин ни в коем случае
не желает ни малейших изменении в конституции Швеции (5). Он хотел бы, что¬
бы королевская власть была сохранена без ее усиления, чтобы привилегии народа
существовали и впредь и не иарушалисъ. Он, однако, несколько боялся честолюби¬
вой и склонной к интригам натуры королевы 11, но высокая бдительность графа
Остермана как посланника теперь совершенно рассеяла его опасения па этот счет.
При помощи этого нового союза с Данией и успехов в Швеции, в которых
здешний двор, при условии получения должной поддержки, не сомневается,
г-н Па пип до некоторой степени осуществит свой великий план объединения ее-
верпых держав (6). Тогда нужно будет только заключить договор о союзе с Вели¬
кобританией, чтобы эго объединение было вполне завершено. Я убежден, что та¬
ково самое горячее желании здешнего двора. Императрица не раз высказывала это
в самых определенных выражениях. Посредством такого союза она стремится со¬
здать некоторый противовес Фамильному пакту (7) и расстроить но мере возмож¬
ности все планы венского и версальского дворов, против которых она необычайно
раздражена и озлоблена. Однако я не скрою от Вашей светлости, что мы не мо
жем рассчитывать на подобный союз, если не согласимся на какую-либо секрет¬
ную статью о субсидии на случай войны с турками, ибо от нас потребуют денег
только в этом крайнем случае. Я льщу себя надеждой, что убедил здешний двор
в том, что неблагоразумно ожидать какой-либо субсидии в мирное время и что
союз на равных началах будет надежнее и почетнее для обоих народов. Я могу
заверить Вашу светлость, что sine qua non* всяких переговоров, которые пам, воз¬
можно, придется начать со здешним: двором, является нключепие в текст договора
или в какую-нибудь секретную статью пункта о том, что война с Турцией пред¬
ставит собой casus foederis. Настойчивость г-на Панина в этом вопросе объясняется
случаем, о котором я сейчас расскажу. При обсуждении договора между импера¬
тором и прусским королем граф Бестужев, смертельный враг последнего, предло¬
жил пункт о Турции, убежденный в том, что прусский король никогда на него не
согласится, и льстя себя надеждой расстроить переговоры в результате его отка¬
за 13. Но, как видно, этот старый политик ошибся в своих расчетах, так как его
величество тотчас же согласился на это предложение, если Россия будет заключать
союзы с другими державами лишь па тех же самых условиях (8). Это — действи¬
тельный факт, и в подтверждение его через несколько дней меня посетил прус¬
ский посланник граф Сольмс и сказал мне, что если здешний двор намерен заклю¬
чить союз с нашим без такого пункта, то ему предписано самым решительпым
образом противиться этому. Мне намекнули, что если Великобритания будет ме¬
нее непреклонна в отношении этой статьи, то Россия будет мепсе пепреклонна в
отношении статьи о вывозных пошлинах в торговом договоре, от которого здешний
двор, как говорил Вашей светлости г-н Гросс, никогда не отступит. Вместе с тем
лицо, пользующееся величайшим доверием г-на Папина, заверило меня, что если
мы заключим договор о союзе, то торговый договор пройдет вместе с ним passibus
acquis **, что тогда этот последний будет совершенно изъят из ве:щпия Коммерц-
коллегии, где имело место столько придирок и препирательств, и будет согласован
лишь между министром и мною, и что это лицо уверено, что мы будем удовле¬
творены условиями торгового договора, если только пункт о Турции будет вклю-
(2) Англия в то время вела переговоры о торговом договоре с Россией.
(3) До сих пор среди историков остается спорным вопрос, был Панин на жало¬
ванье у Фридриха II Прусского или пет, а если был, то делалось это за спиной Ека¬
терины 7 или по ее приказу. Не может быть никакого сомпения, что Екатерина II
разрешала русским министрам для вида действовать в интересах иностранных дво¬
ров с тем, чтобы эти дворы действовали в интересах русских министров. Что же ка¬
сается, в частности, Панина, то это подтверждается подлинным документом, который,
как мы полагаем, никогда не был опубликован. Этот документ доказывает, что, по¬
ступив на службу к Фридриху II, Панин вынужден был оставаться на ней, рискуя
своей честью, состоянием и жизнью.
(4) — русский посланник в Лондоне.
* Conditio sine qua ион — непременным условием (латин.). Ред.
** буквально: «ровными шагами», то есть гладко, без препятствий (латин.). Ред.
13
чен в договор о союзе. Мне также было сказано, что в случае нападения испанцев
на Португалию мы сможем иметь за паш счет 15 ООО русских для посылки туда.
Я должен просить Вашу светлость пи в коем случае пе упоминать г ну Гроссу о
секретной статье датского договора... Этот джентльмен, я боюсь, пе является добро¬
желателем Англии» (0).
№ 3. Сэр Джеймс Харрис - лорду Грантаму 29
Петербург, 16(27) августа 1782 г.
«(Личное)
...По прибытии сюда, я нашел двор совершенно не таким, каким мпе его опи¬
сывали. Не было пикакой симпатии к Англии, напротив, весь его дух был совер¬
шенно французским21. Прусский король * (к которому императрица ** тогда при¬
слушивалась) использовал свое влияпие против пас. Граф Папин усиленно поддер¬
живал его. Ласи и Корбероп, послаппики Бурбонов, хитрили и интриговали:
князь Потемкин находился под их влиянием; а вся клика, которая окружала им¬
ператрицу - Шуваловы, Строгановы и Чернышевы 22,-была тем, чем она остаетсц
и сейчас garçons perruquiers de Paris***. Обстоятельства благоприятствовали щ
стараниям. Помощь, которую Франция притворно оказывала России в урегулиро¬
вании ее споров с Портой, и совместные действия обоих дворов непосредственно
после этого в качестве посредников в Тешепском мире 23 немало содействовали их
взаимному примирению. Я поэтому пе был удивлен, что все мои переговоры с
графом Папиным с февраля 1778 г. до июля 1779 г. не имели успеха, так как он
желал предотвратить заключение союза, а пе содействовать ему. Тщетно мы дела¬
ли уступки для достижения этого. Панин всегда создавал новые затруднения, имел
всегда наготове новые препятствия. Между тем мое явное доверие к нему принесло
весьма серьезпый вред. Он воспользовался им, чтобы передавать в своих докладах
цмператрице не те слова, которые я употреблял, и пе те чувства, которые я в дей¬
ствительности выражал, а те слова и те чувства, которые оп желал, чтобы я
упртреблял и выражал. Он столь же старательно скрывал от меня ее мнения и
чувства. Изображая ей Англию упрямой, заносчивой н скрытной, он описывал мне
недовольство и возмущение императрицы нашими стремлениями и ее безразличие
к нашим интересам. И он был так уверен, что этим двойным искажением закрыл
все пути к успеху, что когда я представил ему испанскую декларацию24, он
(5) Олигархическая конституция, введенная сенатом после смерти Карла XII 10.
(6) Таким образом, мы узнаем от сэра Джорджа Макартни, что общеизвестная
«великая идея Северного союза» лорда Чатама па самом деле была «великим планом
объединения северных держав» Папина 12. Чатама обманом побудили приписать себе
авторство московитского плана.
(7) Договор между французскими и испанскими Бурбонами, заключенный в Па¬
риже 15 августа 1761 года.
(8) Это была уловка со стороны Фридриха II. О том, почему Фридрих был вы¬
нужден вступить в союз с Россией, откровенно рассказано г-ном Кохом, французским
профессором дипломатии и учителем Талейрапа. «Фридриху II,-говорит оп,-поки¬
нутому лондонским кабипетом, оставалось лишь присоединиться к России» (см. его
«Историю революций в Европе» и).
(9) Горацио Уолпол характеризует свою эпоху следующими словами: «В то вре¬
мя, было принято платить услугой за услугу» 15. Во всяком случае из текста будет вид¬
но, что таким способом Россия вела свои дела с Англией. Граф Сэндвич, которому сэр
Джордж Макартни мог осмелиться адресовать вышеприведенное донесение, отличил¬
ся через десять лет, в 1775 г., уже как первый лорд адмиралтейства в министерстве
Норта 16, своей энергичной оппозицией предложению лорда Чатама о справедливом
урегулировании американских осложнений: «Он не мог поверить, чтобы это» (пред¬
ложение Чатама) «исходило от британского пэра, оно казалось ему скорее делом ка¬
кого-нибудь американца». В 1777 г. мы видим, что Сэндвич снова куражится. «Он
скорее поставит па карту все до последней капли крови, а также до послед¬
него шиллинга национального достояния, чем допустит, чтобы Великобритании бро¬
сали вызов, запугивали ее и диктовали ей условия ее непокорные и мятежные под¬
данные». Граф Сэндвич играл главную роль в вовлечении Англии в войну с ее севе¬
роамериканскими колониями, с Францией, Испанией н Голландией, однако Фокс,
* Фридрих П. Ред.
** Екатерина П. Ред.
*** парижскими парикмахерскими подмастерьями (франц.), Ред.
14
осмелился официально заявить мне, «что Великобритания своим собственным высо~
номерным поведением навлекла на себя все свои несчастья, что они теперь достигли
предела, что мы должны согласиться на любые уступки для достижения мира и что
мы не можем ожидать ни помощи от наших друзей, ни снисхождения от наших вра¬
гов». У меня было достаточно выдержки, чтобы не проявить своих чувств по этому
поводу... Не теряя времени, я обратился к князю Потемкину 25, и при его содейст¬
вии имнератрица удостоила меня приемом наедине в Петергофе. Мне посчастли¬
вилось при этом свидании не только рассеять все ее предубеждения против нас,
но и изобразить в истинном свете наше положение и нераздельность
интересов Великобритании и России и побудить ее принять твер¬
дое решение поддержать нас. Это решение она объявила мне в недвусмысленных
выражениях. Когда это стало известно,- а граф Панин был первым, кто узнал об
этом,— он стал моим неумолимым и ожесточенным врагом. Он не только расстра¬
ивал мои официальные переговоры обманным путем, самым недостойным образом
используя свое влияние, но и употребил все средства, которые могла подсказать
самая низкая и мстительная злоба, чтобы унизить и оскорбить меня лично, и, судя
по подлым обвинениям, которые он выдвигал против меня, я мог бы опасаться,
будь я боязлив, самых подлых нападок с его стороны. Это безжалостное преследо¬
вание все еще продолжается, даже после того, как он перестал быть министром.
Несмотря на категорические уверения, которые я получил от самой императрицы,
он нашел способ сперва поколебать, а затем изменить ее решения. И он был очень
услужливо поддерж.чн его величеством королем прусским, который в то время был
так же склонен расстраивать паши планы, как теперь он, по-видимому, стремится
содействовать их осуществлению. Я, однако, не виал в уныние от этой первой
неудачи и, удвоив свои усилия, еще дважды за время моей миссии почти убе¬
дил (!) императрицу выступить в качестве нашего явного друга, и каждый раз мои
надежды основывались на уверениях из ее собственных уст. В первый раз это
было, когда наши враги придумали вооруженный нейтралитет (1.0); в другой —
когда ей предложена была М е н о р к а 2Й. Хотя в первом из этих случа¬
ев я встретил ту же самую оппозицию с той же самой стороны, что и рапьше,
я все же вынужден сказать, что главную причину моей неудачи следует припи¬
сать той чрезвычайно неловкой форме, в которой мы ответили на зпаменитую
декларацию о нейтралитете в феврале 1780 года. Хорошо зная, с какой стороны
последует удар, я был готов парировать его. Мое мнение было следующим: «.Если
Англия чувствует себя достаточно сильной, чтобы обойтись без России, пусть она
сразу же отвергнет эти новоизобретенные доктрины; но если положение ее таково,
что она нуждается в поддержке, то пусть она уступит требованиям момента, при¬
знает их, поскольку они относятся к одной России, и своевременным актом
любезности обеспечит себе могущественного друга» (11). С моим мнением не посчи¬
тались; дан был двусмысленный и уклончивый ответ; мы, по-видимому, одинако¬
во боялись как принять, так и. отвергнуть принципы вооруженного нейтралитета.
Мне было предписано втайне противиться, а на словах — соглашаться с ними;
Берк ,7, Питт и другие, как мы видим, постоянно обвиняли его в парламенте в том,
что морские силы недостаточны для защиты страны; что он намеренно выставляет
небольшие английские силы там, где, как ему известно, неприятель сконцентрировал
крупные силы; что он чрезвычайно плохо управляет всеми своими департаментами
и т. д.» (см. прения в палате общин Н марта 1778 г.; 31 марта 1778 г.; предложение
Фокса в феврале 1779 г. о вынесении порицания лорду Сэндвичу; обращение к коро¬
лю 18 19 апреля 1779 г. об отстранении лорда Сэндвича от должности за нерадение по
службе; предложение Фокса 7 февраля 1782 г. с указанием на очень плохое управ¬
ление морскими делами в точение 1781 года) 1Э. В связи с этим Питт приписывал
лорду Сэндвичу «все наши несчастья и позорные неудачи на морс». Правительствен¬
ное большинство против этого предложения составило всего 22 голоса при 388 чле¬
нах палаты. 22 февраля 1782 г, такое же предложение против лорда Сэндвича
было отвергнуто большинством лишь в 19 голосов при 453 членах палаты.
И действительно, управление графа Сэндвича было таково, что более 30 выдаю¬
щихся офицеров оставили морскую службу или заявили, что они не могут
служить при существующих порядках. Фактически в течение пребывания его в
должности существовали серьезные опасения за последствия разногласий, распро¬
страненных тогда во флоте. Кроме того, графа Сэндвича открыто обвиняли в казно¬
крадстве, и, насколько можно судить по косвенным уликам, это обвинение подтвер¬
дилось (см. прения в палате лордов 31 марта 1778 г.; 19 апреля 1779 г. и т. д.). Когда
предложение об отстранении сто от должности было отклонено 19 апрели 1770 г.,
тридцать девять пэров заявили протест.
употребленные в разговоре с г-how Симолиным некоторые неосторожные выраже¬
ния одного из тогдашних наших доверенных лиц, прямо противоречившие умерен¬
ным и сердечным речам, которые этот посланник слышал от лорда Стормонта 30,
вызвали крайнее раздражение императрицы и окончательно укрепили ее непри¬
язнь к английскому правительству и дурное мнение о нем (12). Наши враги вос¬
пользовались этими обстоятельствами. Я подал мысль уступить Менор¬
ку императрице: поскольку при заключении мира мы, как мне было ясно,
должны будем принести жертвы, то мне казалось более благоразумным приносить
их нашим друзьям, чем нашим врагам. Эта мысль была усвоена в Ан¬
глии во всем ее объеме (13), и ничто не могло быть более подходящим
(10) Сэр Джеймс Харрис делает вид, что верит, будто Екатерина II пе была ав¬
тором вооруженного нейтралитета 1780 г.26, но была лишь привлечена к нему. Это
одна из излюбленных уловок санкт-петербургского двора: придавать своим соб¬
ственным планам форму предложений, подсказанных и навязанных ему иностранны¬
ми дворами. Русской дипломатии доставляют удовольствие такие qui pro quo *. Таким
образом, лицом, ответственным за изобретение вооруженного нейтралитета, был
изображен граф Флоридаблапка, и из посланного Карлу III27 отчета этого тщеслав¬
ного испанца можно видеть, насколько он чувствовал себя польщенным мыслью о
том, что не только выдвинул идею вооруженного нейтралитета, но и привлек Рос¬
сию к его поддержке.
(11) Тот же самый сэр Джеймс Харрис, быть может, более известный читателю
под именем графа Малмсбери, превозносится английскими историками как человек,
который предотвратил отказ Англии от права осмотра кораблей во время мирных
переговоров 1782 - 83 годов 29.
(12) Из этого пассажа и подобных мест, встречающихся в тексте, можно было бы
сделать заключение, что Екатерина II встретила очень сильного противника в лице
лорда Норта, па правительство которого указывает сэр Джеймс Харрис. Но такое за¬
блуждение должен рассеять тот простой факт, что первый раздел Польши 31 имел
место во время пребывания лорда Норта у власти и без всякого протеста с его сто¬
роны. В 1773 г., когда война Екатерины с Турцией все еще продолжалась, а ее тре¬
ния со Швецией становились все серьезнее 32, Франция готовилась послать сильный
флот в Балтийское море. Д’Эгильон, французский министр иностранпых дел, сооб¬
щил этот план лорду Стормонту, тогдашнему английскому послу в Париже. В про¬
должительной беседе д’Эгильон подробно остановился па честолюбивых намерениях
России и на общих интересах, которые должны объединить Францию и Англию для
совместного сопротивления этим намерениям. В ответ на это конфиденциальное со¬
общение апглийскнй посол заявил ему, что «если Франция пошлет свои корабли в
Балтийское море, за ними тотчас же последует британский флот; что присутствие
двух флотов ие окажет большего воздействия, чем нейтралитет, и как бы английский
двор ни стремился сохранить согласие, существующее в настоящее время между
Англией и Францией, невозможно, однако, предвидеть случайности, которые могут
возникнуть нз неожиданных столкновении». В результате этих представлений
д’Эгильои отменил свои распоряжения относительно эскадры в Бресте, но отдал но¬
вые — о снаряжении и вооружении [военных кораблей] в Тулоне. «Получив сведения
о возобновлении этих приготовлений, английский кабинет немедленно предпринял
решительные демонстративные меры противодействия. Лорду Стормонту было при¬
казано заявить, что все доводы, приведенные относительно Балтийского, относятся
га к Средиземному морю. Французскому министру был также представлен меморан¬
дум с требованием сообщить его королю 33 и Совету. Это произвело желаемое дей¬
ствие: приказ о вооружении был отменен, матросы распущены, и предотвращена воз¬
можность большой войны». «Лорд Норт,- говорит благодушный автор, у которого мы
заимствовали последние строки,— таким образом принес действительную пользу делу
своего союзника» (Екатерины II) «и облегчил заключение мира» (Кючук-Кайпард-
жийского3'*) «между Россией и Портой» Зй, Екатерина II вознаградила добрые услу¬
ги лорда Норта, во-исрвых, тем, что отказала ему в помощи, обещанной па случай
войны между Англией и североамериканскими колониями, и, во-вторых, тем, что
изобрела и возглавила вооруженный нейтралитет против Англии. Лорд Норт не
осмелился отплатить, как ему советовал сэр Джеймс Харрис, за это предатель-
* одно вместо другого (латин.). Ред.
16
для здешнего двора, чем разумные инструкции, которые я получил по этому поводу
от лорда Стормонта. Я все еще не могу понять, почему этот проект не удался.
Я никогда не видел, чтобы императрица в большей мере склонялась к какому-
либо предприятию, чем к этому, тогда, когда я еще не имел полномочий вести
переговоры,— и я никогда не испытывал большего удивления, чем при виде ее от¬
каза от своего намерения по получении мною этих полномочий. В то же время
я, со своей стороны, приписывал это ее глубокому отвращению к нашему мини¬
стерству и полному отсутствию у нее доверия к нему; но теперь я более склонен
полагать, что она советовалась по этому вопросу с императором (австрийским) 42
и что он не только убедил ее отклонить предложение, но и выдал Франции этот
секрет, который, таким образом, стал общеизвестным. Ничем иным я не могу объ¬
яснить эту быструю перемену настроения императрицы, в особенности потому, что
князь Потемкин (каким бы он ни был в других делах) определенно поддерживал
это дело искренне и чистосердечно и, как меня убедило то, что я видел тогда и
узнал впоследствии, принимал его успех так же близко к сердцу, как и я сам.
Вы можете заметить, милорд, что мысль сделать императрицу доброжелательным
посредником сочеталась с предлагавшейся уступкой Менорки. Так как последствия
осуществления этой мысли привели нас ко всем трудностям теперешнего посред¬
ничества, мне необходимо объяснить моя тогдашние соображения и оправдаться от
обвинения в том, что я поставил свои двор в столь затруднительное положение.
Моим желанием и намерением было, чтобы она стала единственным посредником
без участия кого-либо другого; если Вы внимательно следили за тем, что происхо¬
дило между мной и ею в декабре 1780 г., то Ваша светлость поймет, какие у меня
были серьезные основания полагать, что она будет посредником дружественным и
даже стоящим на нашей стороне (14). Правда, я знал, что опа не подходила для
ское нарушение слова, уступив России, одной России, морские права Великобрита¬
нии. Отсюда раздражение нервной системы царицы, ее истерическая манера, с кото¬
рой она внезапно «высказала дурное мнение» о лорде Порто, заявила о своем «нерас¬
положении» к нему, почувствовала к нему «глубокое отвращение», «полное отсутст¬
вие доверия» и т, д. С целью предостеречь правительство Шелберна 36 примером, сэр
Джеймс Харрис составляет подробный психологический очерк о чувствах царицы и
о немилости, которую навлекло на себя правительство Норта за то, что оно оскорби¬
ло эти самые чувства. Его рецепт очень прост: сделать России, как нашему другу,
такие уступки, за требование которых мы всякую другую державу сочли бы своим
врагом.
(13) Таким образом, является непреложным фактом, что английское правитель¬
ство, не довольствуясь тем, что сделало Россию балтийской державой, упорпо стре¬
милось превратить ее также и в средиземноморскую державу. Предложение уступить
Менорку, по-видимому, было сделано Екатерине II в конце 1779 или в начале 1780 г.,
вскоре после вступления лорда Стормонта в кабинет Норта - того самого лорда Стор¬
монта, который, как мы видели, мешал попыткам Франции оказать сопротивление
России и которому даже сэр Джеймс Харрис не может отказать в заслуге составле¬
ния «инструкций, вполне подходивших к настроению петербургского двора». В то
время как кабинет лорда Норта, по предложению сэра Джеймса Харриса, предлагал
Менорку московитам,., члены английской палаты общин и народ еще дрожали от
страха, как бы ганноверцы37 (!) не вырвали у них из рук «один из ключей к Сре¬
диземному морю». 26 октября 1775 г. король в своей речи при открытии парламента
на вопрос, почему не была установлена какая-либо блокада во время переговоров о
«плане», ответил словами, с которыми совпало выражение сэра Джеймса Грэхема:
«Они не взяли на себя ответственности за это». Ответственности за выполнение своих
же распоряжений! Сооощение, которое мы процитировали, было единственным огла¬
шенным в парламенте, за исключением еще одного, относящегося к более позднему
времени. Депеша, послапггая будто оы 5 апреля, в которой «адмиралу приказывалось
по своему усмотрению употреблять самые крупные силы для блокады русских гава¬
ней на Черном море», не была оглашена, как и ответы адмирала Дапдаса 38. Адмирал¬
тейство послало ганноверские войска в Гибралтар и порт Маое (Менорка), чтобы за¬
менить английские войска, которые должны были быть взяты из этих гарнизонов
для служоы в Америке. Лорд Джон Кавендиш 39 предложил добавить к ответу на
речь короля поправку, строго осуждавшую тех, кто «доверил иностранцам такие важ¬
ные крепости, как Гибралтар и порт Маон» 40. После очень бурных дебатов, в ходе
которых тот факт, что Гибралтар и Менорка, называемые «ключами к Средиземному
морю», были доверены иностранцам, подвергся яростным нападкам, лорд Норт, цри-
.«7
выполнения этой задачи, но я знал также, как сильно польстит ее тщеславию
этот выбор, и прекрасно сознавал, что раз она возьмется за это дело, то будет
упорно продолжать его и неизбежно будет вовлечена в нашу распрю, в особенно¬
сти, если обнаружится (а это обнаружилось бы), что мы вознаградили ее Менор¬
кой. Привлечение к посредничеству другого (австрийского) императорского двора
совершенно расстроило этот план. Это обстоятельство Eie только дало ей повод не
сдержать своего слова, но задело и оскорбило ее; и под таким впечатлением она
передала все дело коллеге, которого мы ей дали, и приказала своему посланнику
в Вене45 подписаться безоговорочно под всем, что предложит вепский двор. Отсю¬
да и все беды, которые постигли нас с тех нор, а также и те, которые мы
испытываем сейчас. Меня никогда не могли убедить, что венский двор, пока его
действия направляет князь Кауниц46, может в какой-то мере желать добра Анг¬
лии или зла Франции. Я старался содействовать его влиянию здесь вовсе не с
этой целью, но потому, что, как я убедился, влияние Пруссии мне постоянно про¬
тиводействовало, и потому, что я полагал, что, если мне каким-нибудь способом
удастся уничтожить это влияние, то и избавлюсь от самого большого препятствия.
Я ошибся, и в результате исключительного и фатального стечения обстоятельств
венский и берлинский дворы, по-видимому, никогда ни в чем другом не сходились,
кроме стремления поочередно вредить нам здесь (15). Предложение относительно
Менорки было последней попыткой, которую я сделал, чтобы побудить императри¬
цу выступить. Я исчерпал свои силы и средства. Независимость, с которой я гово¬
рил, хотя и вполне почтительн^, во время последнего моего свидания с ней, ей
не понравилась; и с этого момента до отставки последнего министерства47 я при¬
нужден был держаться оборонительного образа действия... Я испытывал гораздо
большие трудности, когда стремился помешать императрице причинять нам вред,
чем тогда, когда пытался побудить ее делать нам добро. Именно с целью предот¬
вратить зло я решительно склонялся к тому, чтобы принять ее единоличное по¬
средничество между нами и Голландией, когда ее императорское величество впер¬
вые предложила его. Крайнее неудовольствие, которое она выразила в ответ на
наш отказ, подтвердило мое мнение; и я взял на себя смелость, когда
это предложение было сделано во второй раз, настаивать на необходимости при¬
нять его (хотя я знал, что это противоречит взглядам моего
принципала), так как я был твердо уверен, что если бы мы снова ею откло¬
нили, императрица в минуту гнева соединилась бы с Голландией против нас. Впро¬
чем, все шло хорошо; наше благоразумное поведение перенесло на Голландию
раздражение, направленное первоначально против нас, и теперь она так же держит
нашу сторону, как прежде поддерживала голландцев. С тех пор, как в Англии
образовано новое министерство48, мне стало легче. Великий и новый путь, кото¬
рый был проложен Вашим предшественником (16) и по которому Вы, милорд,
следуете, привел к самым благоприятным для нас переменам па кон птопте.
Я вполне уверен, что ничто, кроме событий, находящих отклик в ее душе, ие
может побудить ее императорское величество действовать активно, по теперь она
испытывает сильный прилив дружественных чувств к нам; она одобряет санш ме¬
роприятия; она доверяет нашему министерству и она дает волю той склонности,
которую она, несомненно, питает к нашей нации. Наши враги знают л ощущают
это, н это держит их в страхе. Таков краткий, но точный очерк того, что произо¬
шло при здешнем дворе со дня моего приезда в Петербург до настоящего времени.
знав, что это мероприятие было предпринято по его совету, вынужден был внести
билль об освобождении от ответственности. Одвако эти иностранцы, эти ганноверцы,
были подданными английского короля. Уступив фактически Менорку России в 1780 г.,
лорд Норт имел, конечно, полное право 27 ноября 1781 г. в палате общин «с величай¬
шим презрением отнестись к янсинуациц, будто бы министры были подкуплены
Францией».
Заметим en passant *, что лорд Норт, один из самых подлых и злонамеренных ми¬
нистров, которыми может похвалиться Англия, в совершенстве обладал искусством
постоянно заставлять палату смеяться. То же делал лорд Сандерленд. То же делает
лорд Пальмерстон м.
(14) Когда 27 марта 1782 г. лорда Порта заменило правительство Рокингема 4S,
знаменитый Фокс доедал мирные предложения Голландии при посредстве русского
посланника Каковы же были последствия русского посредничества, столь восхва¬
лявшегося сэром Джеймсом Харрисом, рабски учитывавшим мнения, настроения а
чувства царицн? Б то время как с Францией, Испанией и Американскими Штагами
было достигнуто согласие относительно предварительных условий мира, с Голлан-
* мимоходом (франц.). Ред.
** И. М. Симолина. Ред,
18
Из вего можно сделать несколько выводов (17): что императрица руководствуется
своими чувствами, а не разумом и практическими соображениями; что ©е
предубеждения очень сильны, легко возникают и, раз установившись, неизменны,
тогда как, напротив, верного пути завоевать ее хорошее мнение не существует; что
даже если удается добпться его, то оно подвержено постоянным колебапиям и мо¬
жет зависеть от самых ничтожных случаев; что до тех нор, пока она не будет
в достаточной мере втянута в осуществление какого-нибудь плана, нельзя пола¬
гаться ни на какие ее уверения, но если она действительно приступила к его вы¬
полнению, то никогда от него не отступится, и ее можно увлечь как угодно далеко;
что при всех ее блестящих способностях, возвышенном уме и необыкновенной
проницательности ей недостает здравого смысла, ясности мысли, рассудительности
и l'esprit de comhinaison* (!!); что ее министры либо не понимают,
в чем заключается благо государства, либо равнодушны к нему и действуют или
пассивно подчиняясь ее воле, или исходя из интересов грудл или частных
лиц (18)».
№ 4. (Рукопись) Отчет о России, относящийся к началу царствования императора Павла,
Составлен преподобным JI. К. Питтом52, капелланом фактории в С.-Петербурге
и близким родственником Уильяма Питта (19)
извлечение
«Едва ли можно сомневаться в истинном отношении покойной русской импе¬
ратрицы к великим событиям, которые за последние несколько лет потрясли всю
систему европейской политики53. Она, несомненно, уже с самого начала чувство¬
вала фатальные тенденции новых принципов, но, быть может, не без удовольствия
видела, как все европейские держаны истощали себя в борьбе, которая по мере
обострения увеличивала ее собственную роль. Более чем вероятно, что положение
во вновь приобретенных провинциях Польши также оказывало сильное влияние
по политическое поведение Екатерины. Фатальные последствия страха перед воз¬
можностью восстания в недавно завоеванных областях, по-видимому, ощущались
очень сильно союзными державами, которые в первый период революция были
иосьма близки к тому, чтобы восстановить законное правительство во Франции.
Та же угроза восстания в Польше, которая разделила внимание союзных держав
и ускорила их отступление, точно так же удерживала покойную русскую импе¬
ратрицу от выступления на великой сцепе войны до тех пор, пока стечение об¬
стоятельств не сделало дальнейшие успехи французских армий более опасным
злом, чем то, которое могли бы причинить Российской империи активные дейст¬
вия... Последние слова императрицы, как известно, были обращены к ее секрета¬
рю1“*, когда она отпустила его утром в день своей смерти54: «Передайте князю
(Зубову) 55,~ сказала она,— чтобы он пришел ко мне в двенадцать часов и напом¬
нил мне, что надо подписать договор о союзе с Англией».
дней оказалось невозможным прийти к какому-либо предварительному соглашению.
От нее удалось добиться всего лишь прекращения военных действий. Русское посред¬
ничество, было настолько действенным, что 2 сентября 1783 г., как раз за день до за¬
ключения окончательных договоров с Америкой, Францией и Испанией 4\ Голландия
соизволила согласиться на предварительные условия мира и то не в результате рус¬
ского посредничества, а благодаря влиянию Франции.
(15) Неужели же венский м парижский дворы не вредили Англии в этом деле,
противодействуя плану британского кабинета уступить Менорку России, и сопротив¬
лению Фридриха Прусского проекту Северного союза иод московнтским покровитель¬
ством, который принадлежал великому Чатам у?.
(16) Предшественник - это Фокс.
Сэр Джеймс Харрис устанавливает полную иерархию британских министерств,
соответственно степени, в которой они пользовались расположением его всемогущей
царицы. Несмотря на лорда Стормонта, графа Сэндвича, лорда Норта и самого сэра
Джеймра Харриса, несмотря па раздел Подьшв. запугивание д’Эгидьрна, Кючук-Кай-
нарджийский мир и предполагавшуюся уступку Менорки — министерство лорда Нор¬
та поставлено у подножия этой небесной лестницы; много выше взобралось министер¬
ство Рокингема, думою которого был Фокс, известный своими последующими инт¬
ригами с Екатериной; но на самой вершине мы видим министерство Шелбёрна,
в котором канцлером казначейства был знаменитый Уильям Питт4*. Что касается
* дара комбинаций (франц.). Ред.
** Зотову, Ред.
19
самого лорда Шелберна, то Бёрк заявил в палате общин, что «если он не был в
моральном отношении Катилиной или Борджа, то это следует приписать только
отсутствию у него ума» 50.
Подробно рассмотрев поступки и причуды императора Павла, его преподобие
г-н Питт продолжает:
«Только приняв во внимание эти соображения, можно правильно оценить ха¬
рактер последнего разрыва с коалицией56 и бесчисленные оскорбления, нанесен¬
ные правительству Великобритании... Но узы, связывающие ее (Вели¬
кобританию) с Российской империей, созданы природой и
нерушимы. Соединившись, эти нации могли бы, пожалуй, противостоять всему
миру; разъединение существенно ослабляет мощь и значение каждой из них.
Англия имеет основания сожалеть вместе с Россией, что императорский скипетр
находится в руке, управляющей столь непоследовательно. Ибо российский монарх
один повинен в разъединении этих империй».
(17) Сэр Джеймс Харрис забывает сделать главный вывод, что английский посол
является агентом России.
(18) В XVIII столетии депеши английских дипломатов с сакраментальной
надписью па них - «личная» не должны были передаваться королю тем министром,
которому они были адресованы. Что это было именно так, можно видеть из «Истории
Англии» лорда Мэхона S1.
(19) «Сжечь после моей смерти». Эти слова были написаны в начале рукописи
джентльменом, которому она была адресована *.
Преподобный джентльмен заканчивает свой отчет следующими словами:
«Насколько можно в данный момент предвидеть, более вероятным средством
покончить с нынешним угнетением является, по-видимому, отчаяние разъяренного
одиночки, а не какие-либо систематические комбинации мер в целях возвращения
престолу России его достоинства и значения».
{Продолжение следует)
ПРИМЕЧАНИЯ
* Документы, приведенные в первой главе, извлечены К. Марксом пз коллекции
английского историка и мемуариста У. Кокса (1747 — 1828), хранящейся в Британском
музее. Данное письмо наряду с другими донесениями антлийских дипломатических
представителей в России в 1736—1739 гг. было полностью опубликовано с разреше¬
ния английского правительства в «Сборнике Русского исторического общества» (Т. 80.
СПб. 1892, с. 13-19) по оригиналу, хранящемуся в английском Государственном ар¬
хиве. Приведенные фрагменты в основном текстуально совпадают с этой публика¬
цией. Рондо (Rondeau), Клодиус (ум. в 1739 г.) — английский дипломат, мипистр-ре-
зидент (1731—1739) в Петербурге; Уолпол (Walpole), Горацио (1678—1757) — англий¬
ский дипломат и политический деятель, виг, чрезвычайный и полномочный посол в
Голландии (1734—1737, 1739).
2 Речь идет о предложении посредничества Англии и Голландии в русско-турец¬
кой войне 1735 — 1739 гг., которое было отвергнуто Россией.
3 Анна Ивановна ( 1693-1740) — российская императрица в 1730-1740 гг.
4 Остерман, Андрей Иванович, граф (1686 — 1747) — русский дипломат и государ¬
ственный деятель, вице-канцлер (1725—1741), в 1731-1741 гг, фактический руково¬
дитель внешней и внутренней политики России.
5 Бирон, Эрнст Иоганн, граф (1690—1772) — фаворит Анны Ивановны, обер-ка-
мергер ее двора.
6 Данное письмо частично опубликовано в «Сборнике Русского исторического об¬
щества» (Т. 12. СПб. 1873, с. 198- 201), однако фрагмент, исподьзовапный Марксом,
в эту публикацию не вошел. Макартни (Macartney), Джордж, граф (1737—1806) -
английский дипломат, чрезвычайный посланник в Петербурге (1764—1767); Сэндвич
(Sandwich), Джон Монтегью, граф (1718—1792) — английский государственный дея¬
тель, первый лорд адмиралтейства (1748—1761, 1763—1765. 1771—4782).
7 Панин, Никита Иванович, граф (1718 — 1783) - русский дипломат и государ¬
ственный деятель, в 1763-1781 гг. возглавлял Коллегию иностранных дел; Фрид¬
* У. Коксом. Ред.
20
рих II (Великий) (1712—1786) - прусский король (1740-1786); Екатерина II (1729—
1796) — российская императрица (1762—1796).
8 Голицын, Александр Михайлович (1718—1783) — русский дипломат, вице-канц¬
лер (1762-1775).
9 Намек на Кальмарскую упию (1397—1523) - объединение Дании, Норвегии
(с Исландией) и Швеции (с Финляндией) в личной унии под властью датских коро¬
лей. В XV в. Швеция фактически вышла из унии; в ноябре 1520 г. датский король
Кристиан II сделал попытку восстановить свою власть в Швеции, устроив кровавую
расправу над Стокгольмом (так называемая Стокгольмская кровавая баня). Это вы¬
звало народпое восстание под руководством Густава Эриксона (Густав Ваза), завер¬
шившееся восстановлением шведской государственности.
10 Карл XII (1682 — 1718) — шведский король (1697—1718).
11 Луиза Ульрика (Louisa (Lovisa) Ulrica) (1720-1782) - жепа шведского ко¬
роля Адольфа Фридриха (1751 — 1771); сестра прусского короля Фридриха II; Остер-
ман, Ивап Андреевич, граф (1725—1811) — русский дипломат, чрезвычайный послан¬
ник в Швеции (1759 — 1774), вице-канцлер (1775—1796), канцлер (1796 — 1797).
12 Маркс имеет в виду разработанный в 60-х годах XVIII в. русской дипломатией
проект объединения североевропейских государств — России, Пруссии, Англии, Да¬
нии, Швеции и Речи Посполитой — в союз (так называемую Северную систему, или
Северный аккорд), направленный против Франции и Австрии. Несмотря на заключе¬
ние Россией ряда договоров (в 1764 г. — союзного оборонительного договора с Прус¬
сией, в 1765 г.— союзного оборонительного с Данией, в (766 г.— торгового с Англией),
проект в целом не был осуществлен из-за противодействия Пруссии и Англии, а также
вследствие изменения внешнеполитического курса России после русско-турецкой
войны 1768-1774 годов. Питт (Pitt), Уильям, лорд Чатам (1708-1778) — апглийскнй
государственный деятель, виг, министр иностранных дел н военный министр (1756-
1761), премьер-министр (1766-1768).
13 По-видимому, речь идет о подготовке русско-прусского союзного договора, за¬
ключенного Петром III (русский император в 1761-1762 гг.) 24 апреля (5 мая) 1762 г.
с Фридрихом II в ходе Семилетней войны (1756—1763). По этому договору Фрид¬
рих П получил назад все земли, завоеванные у Пруссии русскими войсками. Песту-
жев-Рюмин, Алексей Петрович, граф (1693-1766) - русский государственный дея¬
тель и дипломат, с 1744 г. канцлер, до 1758 г. фактический руководитель внешней по¬
литики России. Дж. Макартни располагал неверной информацией: Бестужев-Рюмин
в то время, к которому относится письмо, уже был отстранен от дипломатической
деятельности.
14 Речь идет о книге: Tableau des révolutions de l’Europe, depuis le bouleversement
de l’Empire Romain en Occident jusqu’a nos jours; par feu M, Koch, correspondant de
l’Institut, et recteur honoraire de l'Académie Royale de Strasbourg. T. II. P. 1823,
pp. 146—147.
,5 Слова Уолпола, a также упоминаемые ниже выступления Сэндвича и Питта
цитируются Марксом по книге: Hughes Т. S. The History of England from the Ac¬
cession of George III, 1760 to the Accession of Queen Victoria, 1837. 3 ed. Lnd. 1846,
vol. I, p. 183; vol. II, pp. 146, 261; vol. Ill, p. 124. В эксцернтных тетрадях Маркса со¬
держатся выписки из этой работы.
16 Норт (North) Фредерик, лорд (1732—1792) — английский государственный дея¬
тель, тори, премьер-министр (1770-1782); в 1783 г. министр внутренних дел в коали¬
ционном кабинете Портлепда (кабинет Фокса — Норта).
17 Фокс (Fox), Чарльз Джеймс (1749—1806) — английский политический деятель,
лидер вигов, министр иностранных дел (1782, 1783, 1806); Бёрк (Burke), Эдмунд
(1729 — 1797) - апглийский государственный деятель и публицист, член парламента,
виг; с 1791 г. поддерживал тори.
18 Речь идет об апглийском короле Георге III (1760—1820).
19 Основным источником здесь Марксу послужила публикация: The Parliamenta¬
ry History of England from the Earliest Period to the Year 1803. Vol. XIX Lnd 1814
pp. 874-893, 980-996; Vol. XX, Lnd. 1814, p. 372-406; vol. XXII, Lnd. 1814, pp. 915-923.
20 Данное письмо было опубликовапо в издании: Diaries and Correspondence of
James Harris, First Earl of Malmesbury; Containing an Account of Ilis Missions to the
Courts of Madrid, Frederick the Great,, Catherine the Second, and the Hague, and His
Special Missions to Berlin, Brunswick, and the French Republic. Edited by His Grand¬
son, the Third Earl. Vol. I. Lnd. 1844, pp. 528—535. Маркс об этой публикации ие знал,
он приводит документ по своим выпискам из оригинала в коллекции Кокса.
Малмсбери (Malmesbury), Джеймс Харрис, граф (1746-1820) - английский ди¬
пломат и государственный деятель, виг, чрезвычайный и полномочный посланник в
России (1777—1782) и Голландии (1784—1789); Граптам (Grantham), Томас Робинсон,
барон (1738—1786) — английский государственный деятель и дипломат, виг; министр
ипостраняых дел (1782—1783).
21 Харрис сообщает о настроениях в русских придворных кругах, которые инте¬
ресовали правительство Англии в связи с его намерением получить поддержку Рос¬
сии в войне с североамериканскими колониями (1775—1783).
22 Шуваловы — русский дворянский род, в XVIII —XIX вв. были близки ко дво¬
ру; Строгановы — русский купеческий, впоследствии дворянский, род, известный своей
деятельностью по колонизация Урвла и Сибири в XVI-XVIH вв.; в XVIII-XIX вв.
были близки ко двору; Чернышевы - русский дворянский род, в XVIII-XIX вс, были
близки ко двору.
23 Тешенский мирный договор, подписанный 13 мая 1779 г., завершил войну за
баварское наследство (1778-1779) между Австрией, с одной стороны, Пруссией и
Саксонией - с другой, за раздел Баварии после смерти бездетного курфюрста Макси-
мклиаяа-Иозефа. По договору, который закреплял австро-прусский дуализм в Гер¬
мании, баварский престол был передан курфюрсту Пфальцскому. Россия и Франция
в специальной статье договора были объявлены державами — гарантами договора.
24 По-видимому, Харрис имеет в виду документ об объявлении Испанией войны
Англии в июне 1779 года.
25 Потемкин, Григорий Александрович, князь (1739-1791) - русский государ¬
ственный деятель, генерал-фельдмаршал (с 1784 г.).
26 Декларация о вооруженном нейтралитете, обнародованная Екатериной II
11 марта (28 февраля) 1780 г. и направленная против Англии в период ее войны с
североамериканскими колониями, провозглашала право нейтральных держав свобод¬
но торговать с воюющими странами и ряд Других принципов, обеспечивающих
безопасность торгового мореплавания. К декларации в 1780 -1783 гг. присоединились
Дания, Швеция, Голландия, Пруссия, Австрия, Португалия и Королевство Обеих Си¬
цилии.
27 Флоридаблаика (Florida Blanca), Хосе Мояино, граф (1728 -1808) - испанский
государственный деятель и дипломат, сторонник просвещенного абсолютизма;
премьер-министр (1777—1792); Карл Ш (1716 -1788) — испанский король (1759—1788),
король Неаполя (под именем Карла VII) и Сицилии (под именем Карла IV) (1735—
1759).
28 Английское правительство предложило передать России важный стратегиче¬
ский пункт в Средиземном море - о. Менорку в марте 1781 г., потребовав за ото от¬
казаться от вооруженного нейтралитета (см. прим. 26) и поддержать Англию в ее
войне с североамериканскими колониями. Эго предложение было отвергнуто.
29 Имеются в виду переговоры, завершившие войну Англии с североамерикански¬
ми колониями. 3 сентября 1783 г. был подписап Версальский мирный договор между
Англией, с одной стороны, и США и их союзниками — Францией, Испанией п Нидер¬
ландами — с другой. Согласно этому договору Англия признала независимость США.
30 Симолип, Иван Матвеевич (1720-1799) - русский дипломат, посол в Англии
(1779-1785); Стормонт (Stormont), Дэвид Марри, викопт (1727-1796) - английский
государственный деятель и дипломат, тори.
31 6(17) февраля 1772 г. в Петербурге по инициативе Пруссии была подписала
конвенция, к которой вскоре присоединилась и Австрия, о предварительных условиях
раздела Речи Посполитой; этот раздел подрывал национальную самостоятельность
Польши, находившейся в состоянии глубокого социального и политического кризиса.
32 Речь идет о русско-турецкой войне 1768—1774 гг. и обострении русско-швед-
екях отношений после переворота, совершенного в 1772 г. королем Густавом III. Лик¬
видировав конституцию 1719 г., он фактически восстановил в Швеции абсолютизм.
Россия, которая по Иигатадтскому миру (1721 г.) была одним из гарантов государ¬
ственного устройства Швеции, боялась усиления влияния Франции, финансировав¬
шей Густава III,
33 Речь идет о французском короле Людовике XV (1715 — 1774).
34 Кючук-Кайнэрджийский мирный договор завершил русско-турецкую войну
1768—1774 годов. Россия получила часть побережья Черного моря между Южным Бу¬
гом и Днепром с крепостью Кинбурн, а также Азов, Керчь и Еникале и добилась
признания независимости Крыма. Русским торговым судам предоставлялось право
свободного плавания через Босфор и Дарданеллы. По договору султан должеп был
также предоставить ряд привилегий греко-православной церкви.
35 Hughes T. S. Op. cit. Vol. II, p. 86.
se Петти (Petty), сэр Уильям, граф Шелбйрн (1737-1805) - английский полити¬
ческий деятель, первый лорд казначейства (1782—1783), виг.
37 Речь идет об английском короле Георге III (см. прим. 18 и 120) и поддержи¬
вающей его группе тори; Георг принадлежал к Ганноверской династии, занимавшей
престол в соответствии с «актом о престолонаследии» (1701 г.); до 1815 г. короли этой
династии были одновременно курфюрстами, а до 1837 г. - королями Гапповера.
38 Маркс проводит здесь параллель между событиями XVIII в. и действиями
английского адмиралтейства в 1854 г. при попытке установить блокаду русских гава¬
ней на Черном море в ходе Крымской войны (185о —1856). Заявление Дж. Грэхема,
сообщение о его депеше от 5 апреля 1854 г. и ответах адмирала Дандаса приводятся
Марксом по материалам комиссии, пазиачепной для расследования положения ан¬
глийской армии в Крыму весной 1855 г. (State of the Army before Sebaslopole,— The
Times, May 15, 1855).
39 Кавендиш (Cavendish). Джоя, лорд (1732-1796) - английский политический
деятель, виг, канцлер казначейства (март - июль 1782 и апрель - декабрь 1783).
40 Речь Георга III, слова Кавендиша, а также упоминаемое ниже выступление
Норта цитируются Марксом по книге; Hughes T. S, Op. cit. Vo!. П. р. 191.
41 Сапдерленд (Sunderlend), Спенсер Чарльз, граф (1674-1722) - английский ди¬
пломат и политический деятель, виг; государственный секретарь (с 1717), первый
22
лорд казначейства (1718-1721); Пальмерстон (Palmerston), Генри Джои Темпл, ви¬
конт (1784 —1865) — английский государственный деятель, вначале тори, с 1830 г. виг,
министр ипостраЕтых дел (1830-1834, 1835—1841 и 1846-1851), министр внутренних
дел (1852-1855) и премьер-министр (1855-1858 и 1859-1865).
42 Иосиф П (1741 — 1790) — соправитель императрицы Марии Терезии (1765-
1780), правитель Австрийской монархии (1780—1790), император Священной Римской
империи (1765—1790).
43 Рокингем (Rockingham), Чарльз Уотсон-Уэнтворт, маркиз (1730-1782) — ан¬
глийский государственный деятель, член парламента, виг, премьер-министр (1765 —
1766 и 1782).
44 Речь идет о Версальском мирном договоре, см, прим. 29.
45 Речь идет о Д. М. Голицыне.
46 Кауниц-Ритберг (Kaiinitz-Rietberg), Венцель Аптоп, князь (1711-1794) - авст¬
рийский государственный деятель и дипломат, сторонник «просвещенного» абсолю¬
тизма, канцлер (1753-1792),
47 Имеется в виду выход в отставку членов министерства Рокингема после его
смерти 1 июля 1782 года.
48 Речь идет о министерстве Шелбёрпа (см. прим. 36), находившемся у власти в
1782—1783 гг. после отставки членов министерства Рокингема.
40 Питт (Pitt), Уильям (Младший) (1759 -1806) - английский государственный
деятель, тори, канцлер казначейства (1782 -1783), премьер-министр (1783-1801, 1804 —
1806).
50 Слова Бёрка цитируются Марксом по книге: Hughes T. S. Op. cit. Vol. Ill,
pp. 148-149; Луций Сергий Катилина (ок. 108-62 до н. э.) - римский политический
деятель; Борджа - папа Римский Александр VI (1492-1503) и его сын Чезаре.
5* [Ph. Н.[ Mahon, lord. History of England from the Peace of Utrecht to the Peace
of Aix-la-Chapelle. Vol. I. Lnd. 1839, p. 341. Мзхоы, Филип Генри Стэнхоуп, виконт
(1805-1875) - английский политический деятель и историк, пилит, члеп парламента.
В экецорптттых тетрадях Маркса содержатся обширные выписки из этой книги.
52 Павел 1 (1754-1801) — русский император (1796-1801). Питт (Pitt), Л. К.-
двоюродный брат Уильяма Питта (Младшего), священник при английской купече¬
ской фактории в Петербурге в последнее десятилетие XVil 1 века.
53 Речь идет о Французской буржуазной революции конца XVHI века.
54 Екатерипа II скончалась 6 ноября 1796 года.
55 Зубов, Платон Александрович, кыязь (1767—1822) - русский государственный
деятель, последний фаворит Екатерины II.
56 Имеется в виду выход России из второй аитифранцузскоп коалиции в 1800 году.
КАРЛ МАРКС
РАЗОБЛАЧЕНИЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ
ИСТОРИИ XVIII ВЕКА
ГЛАВА ВТОРАЯ
Опубликованные в первой главе документы относятся ко времени от царствова¬
ния императрицы Анны вплоть до начала царствования императора Павла, охваты¬
вая, таким образом, большую часть XVIII века. К концу этого столетия, как утверж¬
дает его преподобие г-н Питт, открыто исповедуемым символом веры английской ди¬
пломатии стало мпение,
«что узы, связывающие Великобританию с Российской империей, созданы приро¬
дой и нерушимы».
При внимательном изучении этих документов выявляется нечто, что поражает
нас даже больше, чем их содержание, а пменпо — их форма. Все этп письма являются
«доверительными», «личными», «секретыьши», «совершенно секретными». Но, несмот¬
ря на их секретность, частный, н доверительный характер, английские государствен¬
ные деятели говорят между собой о России и ее правителях в тоне благоговейной
сдержанности, низкого раболепия и ципичной покорности, которые поразили бы нас
даже в публиковавшихся донесениях государственных деятелей России. Русские ди¬
пломаты прибегают к секретности, чтобы скрыть интриги против чужеземных наций.
Этот же метод широко применяется английскими дипломатами для выражения своей
преданности иностранному двору. Секретные донесения русских дипломатов окутаны
дымкой двусмысленности. С одной сторопы, это fumée de fausseté *, как говорил
герцог Сен-Симон 57, а с другой, - это кокетливое демонстрирование своего собствен¬
ного превосходства и хитрости, которое придает неизгладимый отпечаток донесениям
французской тайной полиции. Даже мастерские донесения Поццо-ди-Борго 58 испор¬
чены этой печатью вульгарности, свойственной littérature de mauvais lieu **. В этом
отношении английские секретные донесения оставляют их далеко за собой. Они де¬
монстрируют не превосходство, а глупость. Например, может ли быть что-нибудь
глупее сообщения г-ыа Рондо Горацио Уолполу о том, что он выдал русским минист¬
рам адресованные английскому королю письма турецкого великого визиря, но заявил
«в то же время этим джентльменам, что, поскольку в письмах содержится ряд
резких суждений о русском дворе, он не передал бы эти письма, если бы они
сами не жаждали так увидеть их»,
а затем просил их превосходительства не сообщать Порте, что они их (эти письма)
видели! Уже с первого взгляда видно, что гнусность поступка тонет в глупости этого
человека. Или взять сэра Джорджа Макартни. Может ли быть что-нибудь глупее его
радости по поводу того, что Россия, по-видимому, достаточно «благоразумна», чтобы
не ожидать от Англии «оплаты всех расходов», связанных с тем, что Россия
«предпочитает играть первенствующую роль в Стокгольме»; или того, что он «льстиг
себя надеждой» па то, что «убедил русский двор» не быть столь «неблагоразумным»
и не требовать от Англии в мирное время выплаты субсидий для войны с Турцией
(тогдашней союзницей Англии); или его предупреждения графу Сэндвичу «не упо¬
минать» русскому послу в Лондоне *** о секретах, сообщенных е.чу самому русским
Продолжение. Напало см. «Вопросы истории», 1989, № 1.
* дымка фальши (франц.). Ред.
** низкопробной литературе (франц.). Ред.
**-* Г. Гроссу. Ред.
канцлером * в С.-Петербурге? Или что может быть глупее доверительного нашеп¬
тывания сэра Джеймса Харриса лорду Грантаму о том, что Екатерина II лишена
«здравого смысла, ясности мысли, рассудительности и l’esprit de combinaison» (I).
Взять, с другой сторопы, то невозмутимое бесстыдство, с которым сэр Джордж
Макартпи сообщает своему министру, что так как шведы чрезвычайно задеты и уни¬
жены своей зависимостью от России, то санкт-петербургский двор предлагает Анг¬
лии проводить его политику в Стокгольме под британским флагом свободы и везави-
симости! Или сэр Джеймс Харрис, советующий Англии уступить России Менорку и
право осмотра судов на море и монополию на посредничество в международных делах
пе ради получения каких-либо материальных выгод или хотя бы какого-нибудь фор¬
мального обязательства со стороны России, а только с целью вызвать «сильный при¬
лив дружественных чувств» императрицы и перенести ее «раздражение» на Францию.
В русских секретных донесениях проводится очень простая мысль: Россия знает,
что у пее пет никаких общих интересов с другими нациями, но ей надо убедить каж¬
дую нацию в отдельности в том, что у нее имеются общие интересы с Россией, а не
с какой-либо другой нацией. Английские донесения, напротив, никогда не смеют
даже намекнуть, что Россия имеет общие интересы с Англией, а лишь стараются
убедить эту страну, что ее интересами являются интересы России. Сами английские
дипломаты говорят нам, что, встречаясь наедине с русскими монархами, они приво¬
дили только этот довод.
Если бы преданные нами гласности английские донесения были адресованы лич¬
ным друзьям, то они только покрыли бы позором послов, которые их писали. Но так
как они на деле тайно адресованы самому английскому правительству, то навечно
пригвождают его к позорному столбу истории. И это, кажется, инстинктивно чувст¬
вовали даже сами вигские историки, так как ни один из них не осмелился опубли¬
ковать эти донесения60.
Само собой разумеется, возникает вопрос, когда появился этот русофильский ха¬
рактер английской дипломатии, ставший традиционным в течение XVIII века? Для
выяспения этого вопроса мы должны вернуться ко времени Петра Великого, кото¬
рое, следовательно, и составит главный предмет наших исследований. Мы намерены
приступить к этой задаче, начав с воспроизведения некоторых английских памфле¬
тов, написанных во времена Петра 161, которые либо ускользнули от внимания со¬
временных историков, либо показались им не заслуживающими его. Указанных
иамфлетов, однако, достаточно, чтобы опровергнуть общее для континентальных и
английских авторов заблуждение, будто в Англии не понимали намерений России
или не подозревали о них вилоть до более иозднего времени, когда уже было слиш¬
ком поздно, будто дипломатические отношения между Англией и Россией были толь¬
ко естественным следствием взаимных материальных интересов обеих стран, и по¬
этому, обвиняя английских государственных деятелей XVIII в. в русофильстве, мы
совершили бы непростительную hyslcron proteron **. Если при помощи английских
донесений мы показали, что уже при императрице Анне Англия предавала России
своих союзников, то из иамфлетов, которые мы теперь приводим, будет видно, что
даже до Анны, в ту самую эпоху, когда началось преобладание России в Европе, во
времена Петра I, английские писатели понимали планы России и изобличали потвор¬
ство английских государственных деятелей этим планам.
Первый памфлет, который мы предлагаем вниманию читателей, называется «Се¬
верный кризис» ***. Он был напечатан в Лондоне в 1716 г. и касается намечавшегося
датско-англо-русского вторжения в Сканию (Сконе).
(I) Или, если проследить эту рисовку глупостью в более поздние времена, то мо¬
жет ли в истории дипломатии что-нибудь сравниться с предложением лорда Паль¬
мерстона маршалу Сульту (в 1839 г.) штурмовать Дарданеллы, чтобы англо-француз¬
ским флотом оказать поддержку султану против России? 5в.
* Н. И. Паниным. Ред.
** перестапозку позднейшего события иа место более раннего (греч.). Ред.
*** См. с. 6—1о. Ред.
В течение 1715 г. между Россией, Данией, Польшей, Пруссией и Ганновером был
заключен северный союз с целью раздела не самой Швеции, а того, что мы можем
назвать Шведской империей. Этот раздел является первым крупным актом современ¬
ной дипломатии, логической предпосылкой для раздела Польши. Договоры о разде¬
ле, касающиеся Испании, вызвали интерес потомства, потому что явились предвест¬
никами войны за испанское наследство 6Z, а раздел Польши привлек даже еще боль¬
шее внимание, потому что последний его акт был разыгран на современной арепе 63.
Тем не менее нельзя отрицать, что именно раздел Шведской империи открывает со¬
временную эру международной: политики. Договор о разделе даже для вида не вы¬
двигал какой-нибудь предлог, кроме тяжелого положения намеченной жертвы. Впер¬
вые в Европе нарушение всех договоров было не только фактически осуществлено,
но и объявлепо общей основой пового договора. Сама Польша, которая шла на поводу
России и которую представлял Август II 64, король польский и курфюрст саксонский,
это воплощение аморальности, была выдвинута в заговоре на первый план и таким
образом сама подписала свой смертный приговор, не получив даже того преиму¬
щества, которое Полифем предоставил Одиссею,- быть съеденною последней.
Карл XII в своей добровольной ссылке в Бендерах предсказал ее судьбу в манифесте,
выпущенном им против короля Августа и царя. Манифест датирован 28 января
1711 года 65,
Учаетие в этом договоре о разделе толкнуло Англию на орбиту России, к кото¬
рой она все больше и больше тяготела со времен «Славной революции» 66. Георг I
как король Англии 67 был связан со Швецией оборонительным союзом по договору
1700 года *. Не только в качестве короля Англии, но и в качестве курфюрста ганно¬
верского он был одним из гарантов и даже прямым участником Травендальского до¬
говора ®8, который обеспечил Швеции то, чего договор о разделе должен был ее ли¬
шить. Даже своим званием германского курфюрста он отчасти был обязан этому до¬
говору. Тем не менее как курфюрст ганноверский он объявил Швеции войну,
которую вел уже в качестве короля Англии.
В 1715 г. союзники отняли у Швеции ее немецкие провинции и для этого ввели
московитов на германскую территорию69. В 1716 г. они условились вторгнуться в
саму Швецию, попытавшись высадить вооруженный десант в Сконе — ее крайней
южной части, состоящей теперь из округов Мальмё и Кристианстад. В соответствии
с этим русский царь Петр привел с собой из Германии московигскую армию, которую
разместил по всей Зеландии, чтобы оттуда переправить ее в Сконе под защитой ан¬
глийского и голландского флотов, посланных в Балтийское море под вымышленным
предлогом охраны торговли и мореплавания. Уже в 1715 г., когда Карл XII был осаж¬
ден в Штральзунде, восемь английских военных кораблей, предоставленных Англией
Ганноверу, а Ганновером — Дании, открыто усилили датский флот и даже подняли
датский флаг. В 1716 г. британский военный флот находился под личным командова¬
нием его царского величества 70.
Когда все уже было готово для вторжения в Сконе, возникло затруднение с той
стороны, с которой его меньше всего ожидали. Хотя договором было обусловлено
только 30 000 московитов, Петр, по своему великодушию, высадил в Зеландии
40 000 человек. Но теперь, когда их надо было отправлять в Скопе, он вдруг обнару¬
жил, что из 40 000 человек может уделить только 15 000. Это заявление не только
парализовало военный план союзников, но, по-видимому, угрожало также безопасно¬
сти Дании и ее короля Фредерика IV71, так как значительная часть московитской
армии, поддерживаемая русским флотом, заняла Копенгаген. Один из генералов **
Фредерика предложил внезапно напасть с датской кавалерией на московитов и истре¬
бить их, в то время как английские военные суда подожгут русский флот. Будучи
не склонным ко всякому вероломству, которое требовало известной силы воли, твер¬
дости характера и в какой-то мере презрения к личной опасности, Фредерик IV от¬
верг смелое предложение и ограничился занятием оборонительной позиции. Затем он
написал царю просительное письмо, сообщив, что отказался от своего плана относи¬
тельно Сконе, и просил царя сделать то же самое и отбыть восвояси — просьба, кото¬
* Текст договора с сокращениями приведен в главе III настоящей работы. Ред.
** фон Гольштейн. Ред.
рую последнему осталось только исполнить. Когда Петр со своей армией наконец
покинул Данию, датский двор счел необходимым в публичном сообщении известить
евроиейские дворы о событиях и обстоятельствах, расстроивших предполагавшийся
десант в Сконе. Этот документ и служит отправной точкой памфлета «Северный
кризис».
В письме, адресованном барону Гёрцу из Лондона 23 января 1717 г, графом Юл-
ленборгом, имеется несколько фраз, в которых последний, в то время шведский по¬
сол при Сент-Джеймсском дворе, как будто называет себя автором «Северного кризи¬
са» 72, хотя и не упоминает этого названия. Но всякое предположение о том, что он
написал этот сильный памфлет, отпадает даже при самом поверхностном ознакомле¬
нии с подлинными писаниями графа, например, с его письмами Гёрцу.
«Северный кризис, или беспристрастные суждения о политике царя, поводом для
которых явились объяснения г-на фон Стокепа * относительно задержки с высад¬
кой десанта в Сконе: предпосылается документ, дословно переведенный с точной
копии в канцелярии германского секретаря в Копенгагене. 10 октября 1716 годаь
Parvo motu primo, mox se attollit in auras **. Вергилий.
Лондон, 1716 г.
1. Предисловие — ...«Он» (настоящий памфлет) «не пригоден для адвокатских
писцов, но весьма подходит для чтения тем, кто действительно изучает междуна¬
родное право. Различные биржевые спекулянты мелкого ношиба лишь напрасно
потеряют время, заглядывая в него дальше предисловия, но каждый английский
купец (и особенно тот, кто ведет торговлю в Балтийском море) найдет здесь поль¬
зу для себя. Голландцы (как неоднократно сообщали нам газеты и почтальоны)
хотели бы, если это им удастся, улучшить условия торговли некоторыми товарами
с царем, и они давно, но почти безрезультатно, добиваются этого. Так как они
народ весьма бережливый, то подают нашим купцам хороший пример для подра¬
жания. Но если мы и можем в кои веки превзойти их в способах быстрее добить¬
ся лучших условий к нашей взаимной выгоде, то будем же достаточно благора¬
зумны, чтобы показать им пример, и пусть они хоть на этот раз подражают нам.
Сей небольшой трактат укажет нам весьма простой путь, как мы можем добиться
этого для нашей торговли на Балтийском море при существующих условиях. Я не
желаю, чтобы какой-нибудь мелкий политикан из кофейни вмешивался в это
дело, и хочу даже внушить ему отвращение к моему обществу, а поэтому должен
заявить ему, что он для меня неприятен. Даже те, кто опытен в государственных
науках, найдут здесь для упражнения всех своих умственных способностей весьма
подходящий материал, которым они раньше всегда пренебрегали, считая его (слиш¬
ком поспешно) не заслуживающим внимания. Крайние приверженцы тон или иной
партии не найдут здесь вообще ничего для своих целей, но и каждый честный
виг и каждый честный тори может прочесть этот труд не только без отвращения,
но и с удовлетворением... Словом, он не подходит ни для бешеного, хвастливого
пресвитерианского вига, ни для неистового, раздраженного, недовольного якобита-
тори.
2. Причины отсрочки десанта в Сконе, приводимые госпо¬
дином фон Стокеном,
Большинство дворов, несомненно, будет удивлено тем, что десант в Сконе не
состоялся, несмотря па огромные приготовления, сделанные с этой целью; что хотя
все войска его царского величества, находившиеся в Германии, были перевезены
в Зеландию не без больших трудностей и опасностей, частично на его собственных
галерах, частично на галерах его величества короля датского и других судах, озна¬
ченный десант все же отложен до другого времени. Чтобы отвести от себя всякие
обвинения и упреки, его величество король датский *** счел посему необходимым
распорядиться представить всем беспристрастным лицам следующее правдивое
сообщение об этом деле. После того как шведы были полностью изгнаны из их
германских владений, согласно всем правилам политики и военным соображениям
не оставалось ничего другого, кроме решительного нападения на все еще упорст¬
вовавшего короля шведского **** в самом сердце его страны, чтобы тем самым при¬
нудить его, с божьей помощью, к длительному, прочному и выгодному для союзни¬
ков миру. Король датский и его царское величество *****, оба были такого мнения и
* Стокеп, фон - датский дипломат первой трети XVIII века. Ред.
** «Вначале почти неподвижный, он вскоре вознесся высоко» (латин.) (В е р г и-
л и й. Энеида, кн. IV, строка 17Ü). Ред.
*** Фредерик IV. Ред.
**** Карла XII. Ред.
***** Петр I. Ред.
Г»
для исполнения этого прекрасного плана условились о встрече, которая наконец
и состоялась в Хамме н Хорне, близ Гамбурга (хотя его величеству королю датско¬
му было чрезвычайно необходимо находиться в его собственной столице, ввиду на¬
шествия врага на Норвегию, и хотя московитский носол г-н Долгорукий 73 дал сов¬
сем иные заверения), после того как его величество король датский ожидал там
царя в течение шести педель. На этой конференции, 3 июня, оба монарха после
неоднократного обсуждения условились, что десант в Сконе будет безусловно пред¬
принят в этом году, и полностью договорились обо всем, что относится к проведе¬
нию этого плана. Затем его величество король датский поспешно вернулся в свои
владения и иовелел работать день и ночь, чтобы подготовить флот к выходу в
море. Из всех частей его владении были собраны также транспортные суда, что
вызвало неописуемые расходы и причинило значительный ущерб торговле его под¬
данных. Таким образом (как признал сам царь после своего приезда в Копенга¬
ген), его величество сделал все, что было в его силах, чтобы подготовить все не¬
обходимое и ускорить осуществление десанта, от успеха которого зависело все.
Между тем случилось, что еще до того, как условились о десанте на конференции
в Хамме и Хорне, его величеству королю датскому пришлось выступить на защиту
своего подвергшегося нападению и сильному угнетению королевства Норвегии, по¬
слав туда значительную эскадру своего флота под командованием вице-адмирала
Табеля, которая, чтобы не оставить в опасности большую часть этого королевства,
не могла быть отозвана раньше, чем неприятель покинет его. Таким образом, в силу
необходимости, упомянутый вице-адмирал был вынужден задержаться там до
12 июля, когда его величество король датский послал ему специальный приказ
вернуться со всей быстротой, допускаемой состоянием погоды и ветра. Но так как
направление ветра в течение некоторого времени было противным, то вице-
адмирал задержался... Шведы все время были сильны на море, и его царское ве¬
личество сам не считал желательным, чтобы остальная часть датского флота вместе
с военными судами, находившимися тогда в Копенгагене, конвоировала русские
войска из Ростока до прибытия вышеупомянутой эскадры под командованием вице-
адмирала Габеля. После того как в августе это, наконец, произошло, союзный флот
вышел в море, и перевозка указанных войск в Зеландию была произведена, хотя
и с большими затруднениями и опасностями. Но это заняло столько времени, что
десант не мог быть подготовлен ранее сентября. Итак, когда все эти приготовления
к десанту, равно как и погрузка армий на суда, полностью закончились, его величе¬
ство король датский уверился в том, что десант должен быть произведен в бли¬
жайшие дни, самое позднее к 21 сентября. Русские же генералы и министры сна¬
чала создавали для генералов и министров Дании различные затруднения, а затем
на созванной 17 сентября конференции объявили, что его царское величество,
принимая во внимание настоящее положение вещей, полагает, что в Сконе нельзя
будет достать ни фуража, ни провианта, что, следовательно, нежелательно пы¬
таться произвести десант в этом году и его следует отложить до будущей весны.
Легко себе представить, как был поражен этим его величество король датский,
особенно имея в виду, что если царь изменил свое отношение к этому столь тор¬
жественно согласованному плану, то он мог бы заявить об этом раньше и сохра¬
нить тем самым его величеству королю датскому большое количество золота, затра¬
ченного па необходимые приготовления. Однако в письме от 20 сентября его вели¬
чество король датский подробпо объяснил царю, что, несмотря на позднее время
года, можно все-таки легко произвести десант такими превосходными силами, что¬
бы закрепиться в Сконе, где, несомненно, удастся найти достаточно припасов,
поскольку он достоверно знает, что там был очень хороший урожай. К тому же,
при наличии свободного сообщения со своими собственными землями, можно легко
доставлять нрииасы оттуда. Его величество король датский выдвинул также не¬
сколько веских доводов в пользу того, что десант следует либо осуществить в этом
же году, либо совершенно отказаться от мысли произвести его будущей весной.
Не только он один приводил эти убедительные возражения царю. Находящий¬
ся здесь посланник его величества английского короля*, рав¬
но как и адмирал Норрис74, также весьма настойчиво поддержали эти возра¬
жения я по специальному распоряжению короля, их повелите¬
ля, пытались склонить царя к своему мнению и убедить его произвести десант.
Однако его царское величество объявил в своем ответе, что он будет придерживать¬
ся уже принятого им решения об отсрочке десанта, если же его величество король
датский решится рискнуть и выслать десант, то тогда, в соответствии с договором,
заключенным близ Штралъзунда75, он окажет ему помощь только 15 батальона¬
ми и тысячей всадников, как эго и обусловлено. Будущей весной он выполнит и
все остальное, но больше не может и не станет объясняться но этому вопросу.
Так как его величество король датский не мог, не рискуя очень многим, предпри¬
нять такое серьезное дело один со своей собственной армией и указанными
15 батальонами, то в другом письме, от 23 сентября, он высказал пожелание, чтобы
его царское величество соизволил прибавить еще 13 батальонов из своих войск,
и в таком случае его величество король датский попытается осуществить десант
* Георга I, Ред,
еще в этом году. Но даже и этого невозможно было добиться от его царского ве¬
личества, который 24-го числа того же месяца передал через своего посла катего¬
рический отказ. Посему его величество король датский в письме от 26 сентября
заявил царю, чго в такохМ случае ему вовсе не нужны его войска и желательно
скорее вывезти их полностью из датских владений. Тогда оп сможет отпустить
транспортные суда, фрахтование которых обходится в 40 тысяч рейхсталеров в
месяц, и освободить своих подданных от непосильных налогов, которые им теперь
приходится уплачивать. На это царю оставалось только согласиться, в соответствии
с чем все русские войска уже погрузились па суда и, несомненно, измерены отра¬
виться отсюда с первым попутным ветром. Приходится предоставить провидению
и времени выяснить, что могло побудить царя принять решение, столь пагубное
для Северного союза и столь выгодное общему врагу.
3. Беспристрастные размышления, в виде очерка, относи¬
тельно предыдущих материалов.
Если мы хотим сделать правильное заключение о людях и представить их в
истинном свете нашему умственному взору, мы должны прежде всего рассмотреть
их характер, а затем их цели. При таком методе изучения, несмотря на всю види¬
мую сложность и запутанность их поведения, колеблющегося под воздействием
бескопечиых поворотов государственной политики, мы сможем проникнуть в глубо¬
чайшие тайники, пробраться через самые запутанные лабиринты и, наконец, прий¬
ти к самым сокровенным приемам раскрытия основной загадки их мыслей и разга¬
дать их заветнейшие тайны.
...Царь... от природы наделен большим и предприимчивым умом и чисто по¬
литическим гением. Что касается его целей, то самый характер его правления,
в силу которого он является неограниченным властелином над имуществом и
честью своих подданных, должеп побуждать его - даже если все имеющиеся в
мире политические силы посулят ему расширение и увеличение его империи и
богатства как отдаленную цель — с величайшей алчностью и честолюбием непре¬
рывно строить планы достижения этого. И он, вне всякого сомнения, склонен пре¬
следовать любые цели, которые могут быть внушены ему неукротимым стремлением
к богатству и безграничной жаждой власти и могут удовлетворить его ненасытные
аппетиты.
Далее, мы должны задать себе следующие три вопроса:
1. Какими средствами может он добиться осуществления этих целей?
2. Как далеко от его владений и в каком месте можно наилучшим образом
достигнуть этих целей?
3. И в какой срок, успешно пользуясь всеми надлежащими средствами, может
он осуществить эти цели?
Владения царя были невероятно обширны. Весь народ зависел от его прихотей,
все до одного были его настоящими рабами, и одного его словесного приказа было
достаточно, чтобы все богатства страны стали его собственностью. Однако, несмот¬
ря на огромную территорию, продукция страны никак не соответствовала ее раз¬
мерам. Каждый вассал имел ружье и по зову должен был стать солдатом. Но на¬
стоящих солдат среди них не было, не было и людей, сведущих в военном деле.
И хотя в распоряжении царя находились все их богатства, у них пе было значи¬
тельной торговли и имелось мало наличных денег, вследствие чего, когда он собрал
все, что мог, его казна была совершенно пуста. Не располагая ни средствами для
содержания солдат, ни армией, обученной военному искусству, он имел мало воз¬
можностей удовлетворить эти оба естественные желания. Первое, чем этот госу¬
дарь проявил свои стремления и честолюбивый дух - эту благородную черту, не¬
обходимую для монарха, стремящегося к преуспеянию, было убеждение, что никто
из его подданных не обладает такой мудростью и не достоин управлять более, чем
он сам. Составив себе такое мнение, он нашел, что является наиболее подходя¬
щим лицом для поездок по другим странам мира и изучепия политики с целью
содействовать развитию своих владений. В то время он редко строил какие бы то
ни было воинственные планы против тех, кто был опытен в военном искусстве.
Его военные предприятия ограничивались по преимуществу турками и татарами,
которые, как и он, располагали большим количеством войск, состоявших, как и у
него, из грубых, темных толп, выступавших на полях сражения как необучен¬
ное, недисциплинированное ополчение. За это его христианские соседи относились
к нему с одобрением, поскольку он служил им своего рода барьером и заслоном
от неверных. Но, когда ои отправился познакомиться с более культурными страна¬
ми христианского мира, он с самого начала держал себя по отношению к пим как
прирожденный политик. Он не считал нужным ввязываться в игру, преждевремен¬
но испытывая счастье и рискуя потерями на полях сражений, нет, он исходил из
принципа, что в тот момент для него было целесообразно и необходимо иметь
свою силу, как Самсону, в голове, а не в руках. Тогда оп знал, что владеет лишь
очень немногими удобными пунктами для своей собственной торговли и что все
они расположены на Белом море, слишком отдаленном, замерзающем в течение
большей части года и совершенно непригодном для военного флота. Но он знал,
что у его соседей на Балтийском море в пределах досягаемого есть много более
удобных мест, которыми он сможет завладеть, как только достаточно усилится. Он
8
обращал к ним свои жадные взоры, но благоразумно делал вид, что внимание его
направлено в другую сторону, втайне лелея приятную мысль, что в свое время он
до всех них доберется. Чтобы не возбуждать никаких подозрений, он не старается
получить у соседей помощь для обучения своих солдат. Это было бы равносильно
тому, чтобы просить искусного бойца, с которым собираются драться па дуэли,
сначала научить своего противника фехтовать. Он отправился в Великобританию.
зная, что это могущественное королевство могло еще но опасаться роста его сил и
что в глазах англичан его обширная страна выглядела запущенной, заброшенной и
не изученной, какой, я боюсь, она остается еще и доныне. Он присутствовал на
всех наших учениях, изучал все паши закопы, знакомился с пашим управлением
воепными, гражданскими и церковпьши делами. Однако все это было лишь неболь¬
шой частью того, что он тогда хотел, лишь ничтожной долей его задачи. Посте¬
пенно, познакомившись ближе с нашим народом, он стал посещать наши верфи,
делая вид, что не преследует этим каких-либо выгод па будущее, а просто полу¬
чает огромное наслаждепие (только любопытства ради), паблюдая за тем, как мы
строим суда. Его двор, можно сказать, находился на наших верфях — с таким
усердием он постоянно удостаивал их своим царским присутствием. Своим искус¬
ством и трудолюбием великий царь, падо сказать, заслужил себе бессмертную сла¬
ву: он часто сам снисходил до участия в работе и владел топором, как самый
лучший плотпик. Обладая хорошими математическими способностями, этот монарх
с течением времени стал весьма опытным королевским кораблестроителем. Один
или два корабля, выстроенные для его развлечения и отосланные к нему, затем
еще два-три, а после этого снова два или три корабля не имели бы ровно никако¬
го значения, раз па их продажу согласились морские державы, которые могли при
желании господствовать Fia море. Это было бы совершенно незначительным обстоя¬
тельством, пе заслуживающим впимания. Но ведь помимо этого он искусно завое¬
вал расположение многих наших лучших работников и привлек их сердца своей
добродушной фамильярностью п снисходительностью к ним. Чтобы использовать
это в своих интересах, он предложил многим из них весьма значительные награды
и льготы, если они переселятся в его страну, на что они охотно согласились. Не¬
много позднее он посылает нескольких неофициальных представителей и чиновни¬
ков для новых переговоров с другими работниками — землемерами и тщательно
отобранными добрыми моряками, которых можно было бы выдвинуть и назначить
на различные должности по прибытии их в Россию. Больше того, и до сегодняш¬
него дня любому опытному моряку, плавающему па наших торговых судах в порт
Архангельск, если у него есть хоть капля честолюбия и сколько-нибудь серьезное
желание получить должность, стоит только предложить свои услуги морскому ве¬
домству царя, и оп немедленно становится лейтепаптом. Мало того, этот монарх на¬
шел даже средство силою забирать к себе на службу столько самых способных
моряков с наших торговых кораблей, сколько ему угодно, отдавая судовладельцам
взамен такое же число необученных московитов, которых они затем были вынуж¬
дены обучать ради своей безопасности и пользы. Но и это не все: во время по¬
следней войны76 много сотен его подданных, как знати, так и простых матросов,
находились па судах нашего, французского и голландского флотов, и он все вредш
держал и теперь еще держит многих из них на наших и голландских верфях.
Но все эти старания образовать самого себя и своих подданных оп все время
считал бесполезными, пока у пего не было морского порта, где бы он мог постро¬
ить свой собственный флот и через который мог бы сам вывозить продукты своей
страпы и ввозить таковые из других стран. И видя, что король шведский * владе¬
ет паиболее удобными портами —я имею в виду Нарву и Ревель,- с которыми,
как он знал, этот монарх добровольно никогда ие сможет и не захочет расстаться,
он, в конце концов, решил вырвать их у него пз рук силой. Ввиду юного возраста
его величества короля шведского время казалось ему наиболее подходящим для та¬
кого предприятия, но даже и тогда он не захотел идти па риск один. Он при¬
влек других монархов к дележу добычи. А короли Дании и Польши ** были доста¬
точно слабовольны, чтобы послужить орудием для осуществления великих и често¬
любивых замыслов царя. Правда, при первом же выступлении оп встретился с
весьма трудным препятствием — вся его армия потерпела полное поражение от
горсти шведов под Нарвой77. Но, па его счастье, вместо того чтобы воспользовать¬
ся результатами столь круппой победы над ним, его величество король шведский
немедленно обратил оружие против короля польского, с которым у него имелись
личные счеты, особенно потому, что он считал этого монарха одним из лучших
своих друзей и уже собирался заключить с пим самый тесный союз, когда тот
неожиданно вторгся в шведскую Ливонию и осадил Ригу. Во всех отношениях это
было именно то, чего царь мог бы желать. Предвидя что, чем дольше будет про¬
должаться войпа в Польше, тем больше времени окажется в его распоряжении для
того, чтобы и оправиться от первого поражения и занять Нарву, он постарался
насколько возможно затянуть эту войну. С этой целью он никогда не посылал ко¬
ролю польскому столько подкреплений, чтобы тот стал сильнее короля шведского.
* Карл XII. Ред.
** Фредерик IV и Август II. Ред.
гч
С другой стороны, король шведский, хотя и одерживал блестящие победы одну за
другой, никак не мог подчинить себе своего противника, пока тот непрерывно по¬
лучал подкрепления из своих наследственных владений. И если бы его величество
король шведский, вопреки ожиданию большинства, не двинулся прямо в саму
Саксонию и не принудил бы этим короля польского к миру78, у царя, бесспорно,
было бы достаточно времени, чтобы лучше осуществить свои намерения. Этот
мир был одним из величайших разочарований, когда-либо испытанных царем, ибо
теперь ему пришлось вести войну одному. Но он находил утешение в том, что
уже занял Нарву и положил основание своему любимому городу Петербургу,
а в нем морскому порту, верфям и обширным складам. До какого совершенства
доведены все эти сооружения в настоящее время,— пусть расскажут те, кто удив¬
лялся, осматривая их.
Он (Петр) прилагал все усилия для достижения соглашения. Он предложил
очень выгодные условия: сохранить за собой только, как он утверждал, бездели¬
цу — Петербург, который полюбил. Но и за него он был готов предоставить в той или
иной форме компенсацию. Однако король шведский слишком хорошо понимал зна¬
чение этого пункта, чтобы оставить его в руках честолюбивого монарха и, таким
образом, дать ему доступ к Балтийскому морю. Со времени поражения под Нарвой
это был единственный момент, когда у царских войск не было другой цели, кроме
самозащиты. И, быть может, они и теперь бы вскоре потерпели поражение, если бы
король шведский (все еще остается тайной, по чьему совету) вместо того, чтобы
кратчайшим путем двинуться на Новгород и Москву, не повернул на Украину,
где после больших потерь и лишений его армия была наконец окончательно разби¬
та под Полтавой. Каким роковым периодом это было для успехов шведов и каким
большим облегчением для московитов, можно заключить из того, что царь ежегод¬
но празднует с большой торжественностью годовщину того дня, со времени кото¬
рого он в своих честолюбивых замыслах стал возноситься еще выше. Всю Ливо¬
нию, Эстляндию и лучшую и большую часть Финляндии — вот чего он требовал
теперь. А после этого, хотя в данный момент мог снизойти и заключить мир с
остальной частью Швеции, он, однако, знал, что может, как только пожелает, лег¬
ко присоединить даже ее к своим завоеваниям. Единственно, чего ему следовало
опасаться,- это сопротивления своим планам со стороны его северных соседей.
Но так как морские державы * и даже соседние монархи в Германии были в ту
пору так заняты войной против Франции, что, по-видимому, совершенно не ин¬
тересовались войной на Севере, то оставалась только зависть со стороны Дании и
Польши. Первое из этих королевств с тех пор, как славной памяти король Виль¬
гельм принудил его заключить мир с Гольштейном79 и, следовательно, со Шве¬
цией, наслаждалось ничем пе нарушаемым миром. За это время благодаря свободной
торговле и значительным субсидиям со стороны морских держав Дания успела
разбогатеть и могла, присоединившись к Швеции, что и соответствовало ее инте¬
ресам, положить предел успехам царя и своевременно предотвратить опасность,
которую эти успехи создавали для нее самой. Другое королевство - я имею в виду
Польшу — пребывало в спокойствии под властью короля Станислава, который, до из¬
вестной степени обязанный своей короной королю шведскому, не мог из призна¬
тельности, а также проявляя действительную заботу об интересах своей страны,
не противиться замыслам слишком честолюбивого соседа. Но царь был слишком
хитер, чтобы не найти средства против всего этого: он описал королю датскому,
насколько унижен теперь король шведский и какой прекраспый случай представ¬
ляется во время продолжительного отсутствия этого монарха окончательно подре¬
зать ему крылья и расширить свои владения за его счет. В короле Августе он
пробудил затаенную с давних пор обиду из-за потери польской короны, уверив
его, что он теперь может возвратить ее себе без малейших затруднений. Таким
образом, оба эти монарха сразу лопались в сети. Датчане объявили Швеции вой¬
ну без всякого благовидного предлога и высадили десант в Сконе, где за свои ста¬
рания были жестоко побиты. Король Август снова вступил в Польшу, где с тех
пор во всем воцарился величайший беспорядок, что следует отнести в значитель¬
ной мере за счет московитских интриг. Оказалось между тем, что эти новые союз¬
ники, которых царь привлек только для того, чтобы они служили его честолюбию,
вначале стали более необходимыми для его безопасности, чем оп предполагал. Ибо,
когда турки объявили ему войну, союзники воспрепятствовали шведским войскам
соединиться с турецкими, чтобы напасть па царя. Но, когда благодаря мудрому об¬
разу действий царя и жадности и глупости великого визиря 80 буря вскоре мино¬
вала, он использовал обоих этих своих друзей так, как и намеревался. После
этого, внушив им надежды па выгоды, оп также убедил их заключить с ним союз,
который возлагал на них все бремя и риск войпы, чтобы совершенно ослабить их
вместе со Швецией, в то время как оп готовился поглотить их одного за другим.
Он побуждал их к одному трудному предприятию за другим. Их армии значитель¬
но сократились вследствие сражений и продолжительных осад, в то время как соб¬
ственные его войска либо использовались для более легких и более выгодных ему
завоеваний, либо содержались за счет огромных затрат нейтральных государей до¬
* Англия и Голландия, Ред.
10
статочно близко, чтобы явиться и потребовать долю военной добычи, не ударив
палец о палец для ее завоевания. С той же хитростью он вел себя и на море,
где его флот всегда держался в стороне от опасности и вдали от тех мест, где
столкновение между датчанами и шведами было сколько-либо вероятным. Он на¬
деялся, что, когда обе эти нации уничтожат флоты друг у друга, его флот сможет
господствовать в Балтийском море. И все это время он заботился об обучении сво¬
их подданных военному искусству на примере иностранцев и под их началом...
Его флот скоро будет значительно превосходить численностью шведский и датский
флоты, вместе взятые. Ему нечего опасаться, что они домешают ему довести это
великое и славное дело до конца. И, когда оно осуществится, нам придется быть
настороже: он без всякого сомнения станет тогда нашим соперником и настолько
же опасным для нас, насколько им теперь пренебрегают. Тогда мы, возможно,
вспомним, хотя и слишком поздно, что рассказывали нам паши посланники и куп¬
цы о его планах одному вести всю торговлю на Севере и захватить в свои руки
всю торговлю с Турцией и Персией по рекам, которые он соединяет и делает су¬
доходными на всем протяжении от Каспийского и Черного морей до его Петер¬
бурга. Тогда мы удивимся своей слепоте. Ведь мы не подозревали о его замыслах,
когда услышали об огромных работах, которые он произвел в Петербурге и Ревеле.
О последнем городе «Daily Courant» в номере от 23 ноября пишет:
«Гаага, 17 ноября. Капитаны военных кораблей [Генеральных] Штатов,
побывавшие в Ревеле, сообщают, что царь в такой степени подготовил этот порт
и укреилепия города к обороне, что его можно считать одной из самых значитель¬
ных крепостей не только на Балтийском море, но даже во всей Европе».
Если мы теперь оставим его морские дела, торговлю, мануфактуры и другие
его действия в области как политики, так и государственного управления и рас¬
смотрим его поведение в эту последнюю камланию, особенно в отношении пресло¬
вутого десапта, который он должен был высадить в Сконе совместно со своими
союзниками, то мы найдем, что и здесь он поступал с обычной своей хитростью.
Не подлежит сомпепию, что король датский первым предложил этот десант. Оп
нашел, что только быстрое окончание войны, которую он так опрометчиво и не¬
справедливо затеял, могло спасти его страну от разорения и дерзких покушений
короля шведского на Норвегию или на Зеландию и Копенгаген. Он не мог вести
сепаратные переговоры с этим: монархом, так как предвидел, что тот не уступит
ни дюйма земли столь недобросовестному противнику; вместе с тем он боялся, что
всеобщий мирный конгресс — даже если предположить, что король шведский со¬
гласится на него на условиях, предложенных его врагами,- затянет переговоры
дольше, чем позволяет состояние его дел. Поэтому он приглашает всех своих союз¬
ников панести решающий удар королю шведскому, высадив десант в его стране.
Одержав там над ним победу, на которую он надеялся благодаря превосходству
сил, собранных для выполнения этого плана, можно было бы принудить его не¬
медленно заключить мир на условиях, угодных союзникам. Я не знаю, насколько
далеко зашли остальные его союзники в осуществлении этого проекта, но ни
прусский, ни ганноверский дворы не действовали здесь открыто. Я также не могу
сказать, насколько наш английский флот под командованием сэра Джона Норриса
должен был содействовать этому предприятию, и предоставляю другим судить об
этом по собственному заявлению короля датского. Царь же охотно принял участие
в этом деле. Тем самым оп получил новый предлог провести еще одну военную
кампанию за счет других народов, снова ввести свои войска на территорию Им¬
перии 81, а также разместить и содержать их сначала в Мекленбурге, а затем в
Зеландии82. Тем временем он обратил свои взоры на Висмар и шведский остров,
называемый Готландом. Если бы ему удалось неожиданно вырвать первый из рук
своих союзников, оп имел бы тогда хороший морской порт, через который мог бы когда
пожелает перевозить свои войска в Германию, пе спрашивая у короля прусского
разрешения для свободного прохода через его территорию. А если бы, внезапно
высадившись во втором пункте, он смог вытеснить оттуда шведов, то стал бы тог¬
да обладателем лучшего порта на Балтийском море. Однако он потерпел неудачу
в обоих этих проектах, так как Висмар слишком хорошо охранялся, чтобы его
можно было захватить врасплох, а союзники, как он обнаружил, не оказали бы
ему помощи в завоевании Готланда. После этого он стал по-иному смотреть на де¬
сант, который должен был быть произведен в Сконе. Он убедился, что как успех,
так и неудача в равной мере противоречат его интересам. Ибо, если бы десант
удался и король был вынужден благодаря этому заключить всеобщий мир, то, как
понимал царь, с его интересами посчитались бы меньше всего. Он уже достаточно
убедился, что его союзники готовы пожертвовать им, как только добьются приня¬
тия своих собственных условий. Если бы десант не удался, то, помимо потери
цвета своей армии, которую он так заботливо обучал и дисциплинировал, все уда¬
ры, как он с полным основанием опасался, обрушились бы на него, ибо он пре¬
красно понимал, что английский флот воспрепятствовал бы королю шведекому
предпринять что-нибудь против Дании, и он вследствие этого был бы вынужден
возвратить все то, что отнял у Швеции. Эти соображения побудили его оконча¬
тельно решить пе принимать участия в десанте. Но он постарался объявить об
этом как можно позднее: во-первых, для того, чтобы можно было дольше содер^
И
жать своп войска за счет Дании; во-вторых, для того, чтобы королю датскому
было слишком поздно затребовать необходимые войска от других своих союзников
и высадить десант без него; наконец, введя датчан в большие расходы на необ¬
ходимую подготовку, он смог еще больше ослабить их и, таким образом, сделать
теперь зависимыми от него, а в дальнейшем - более легкой добычей.
Итак, он очень тщательно скрывает свои истинные намерения вплоть до того
времени, когда предстояло высаживать десант, а затем внезапно отказывается при¬
соединиться к нему и откладывает его до следующей весны, уверяя, что тогда он
сдержит свое слово. Но заметьте, как говорят пекоторые паши газеты, только при
условии, если ему не удастся заключить выгодный мир со Швецией. Этот эпизод
при сопоставлении со ставшим нам теперь известным сообщением о его перегово¬
рах с королем шведским о сепаратном мире является новым примером его хитро¬
сти и ловкости. Он располагает тут двумя средствами для достижения своих це¬
лей, и одно из них должьо сослужить ему службу. Царь несомненно знает, что будет
весьма трудно достигнуть соглашения между ним и королем шведским. С одной
стороны, он никогда не согласится отказаться от тех морских портов, ради приоб¬
ретения которых начал эту войну и которые совершенно необходимы для осу¬
ществления его великих и обширных замыслов; с другой стороны, король шведский
будет считать отказ от этих же портов прямо противоречащим своим интересам
и, если будет возможно, помешает этому. Но вместе с тем царь настолько хорошо
знает благородный и рыцарский характер его величества короля шведского, чтобы
не сомневаться, что он скорее пожертвует своими интересами, чем уступит в
вопросах чести. Отсюда следует, как справедливо полагает царь, что его величест¬
во король шведский должен меньше негодовать на него, хотя и начавшего неспра¬
ведливую войну, но весьма часто дорого платившего за нее, ведя ее все время с
переменным успехом, чем на некоторых его союзников, которые, воспользовавшись
несчастьями его величества короля шведского, недостойным образом напали на
него и заключили договор о разделе его владений. Поэтому в отличие от своих
союзников, которые при любых обстоятельствах не жалели порицаний, даже весь¬
ма недостойных (запугивающие ноты и оскорбительные манифесты), царь, чтобы
еще больше подладиться к духу своего великого противника, все время чрезвы¬
чайно учтиво отзывается о своем брате Карле, как ои его именует, продолжает счи¬
тать его величайшим полководцем в Европе и даже публично заявляет, что больше
поверит его слову, чем усерднейшим уверениям, клятвам и даже договорам, заклю¬
ченным со своими союзниками. Он полагал, что такое уважительное обращение
могло бы, возможно, произвести более глубокое впечатление на благородную душу
короля шведского и его можно будет убедить скорее пожертвовать реальной выго¬
дой в пользу великодушного противника, чем уступить в менее важных вопросах
тем, кто поступил с ним дурно и даже бесчеловечно. Но, если эти действия и не
увенчаются успехом, царь все же остается в выигрыше, вызвав этими сепаратны¬
ми переговорами тревогу у своих союзников и, как мы видим из газет, усилив в
них стремление сохранить его приверженность к союзу с ними, что должно им
стоить весьма серьезных предложений и обещаний. Тем временем он оставляет
датчан и шведов, глубоко увязших в войне между собой и ослабляющих друг
друга так быстро, насколько возможно, и обращает свое внимание на Империю и
ее протестантских монархов. Под разными благовидными предлогами он не только
заставляет свои войска, вернувшиеся из Дании, совершать марши и контрмарши
по пекоторым территориям, но также постепенно продвигает в сторону Германии
те силы, которые держал все это долгое время в Польше под предлогом помощи
королю * против его недовольпых подданных, волнения которых он сам все время
и возбуждал больше всех. Он учитывает, что император занят войной с турка¬
ми 83, и поэтому на весьма успешном опыте убеждается, как мало возможности
у его императорского величества употребить свою власть для защиты членов Им¬
перии. Его войска остаются в Мекленбурге вопреки самым настоятельным требова¬
ниям вывести их. Его ответы на все эти требования полны таких доводов, будто
он намерен предписывать Империи новые законы.
Теперь предположим, что король шведский сочтет более почетным заключить
мир с царем и перенести силу своего гнева на своих менее великодушных про¬
тивников. Какое сопротивление смогут тогда оказать имперские князья, и именно
те из них, которые необдуманно впустили к себе 40 000 московитов, чтобы защи¬
щать спокойствие Империи против 10 или 12 тысяч шведов? Какое сопротивление
смогут они ему оказать, спрашиваю я, когда император уже вовлечен в войну с
турками, а поляки, даже когда они установят мир между собой (если после бедст¬
вий столь продолжительной войны они еще будут в состоянии что-пибудь пред¬
принять), обязаны согласно договору оказать свою помощь борьбе против общего
врага христианства.
Могут сказать, что я делаю серьезные и неожиданные выводы из очень незна¬
чительных предпосылок. Тому, кто выдвинет такие возражения, я предложу в от¬
вет огляпуться назад и поразмыслить, почему я показываю, как он из столь не¬
значительной при своем выходе на сцену фигуры, несмотря на самые невероят-
* Августу II. Ред,
12
пые и почтя непреодолимые трудности, ныне стал уже такой силой и каким ob-
разом он, по признанию самих голландцев, его защитников, стал угрозой спокойст-
ствию не только своих соседей, но и всей Европы,
Но мне опять возразят, что у него ист никакого повода пи заключать мир со
шведами отдельно от датчан, пи объявлять войну другим монархам, с некоторыми
из которых оп состоит в союзе. Те, кто думает, что эти возражения неопровержи¬
мы, не ирипимают во внимание ни патуру, пи цели царя. Голландцы, далее, при¬
знают, что он затеял войну со Швецией без особого повода. Тот, кто начал войну
без какого-либо особого повода, может и мир заключить без такого повода и таким
же образом начать новую войну. Когда его величество (император австрийский)
был вынужден вести войну с оттоманами, то он, как мудрый монарх, вел ее боль¬
шими силами, как и следовало из политических соображений. Но тем временем
разве не может и царь, тоже мудрый и могущественный мопарх, по его примеру
напасть на соседних монархов, являющихся протестантами? Если он сделает так,
то — я дрожу, говоря это — не исключена возможность, что в наш христианский
век протестантская религия будет в значительной мере уничтожена, а православ¬
ные и католики смогут снова стать единственными христианскими претендентами
на мировую империю. Одна только возможность этого является достаточным пре¬
достережением для морских держав и всех других протестантских монархов, что¬
бы побудить их к посредничеству с целью заключения мира со Швецией и содей¬
ствовать ей в укреплении вновь ее военной силы, без чего никакие приготовления
не могут обеспечить им нужпой безопасности. И это необходимо сделать немед¬
ленно и своевременно, прежде чем король шведский, в отчаянии или из мести,
отдастся в руки царя. Ибо верным является правило (которому должны были бы
следовать все монархи, а царь в настоящее время, по-видимому, следует ему слиш¬
ком усердно в ущерб спокойствию христианского мира): умпый человек не должен
церемониться и только ожидать благоприятных обстоятельств. Нет, он даже должен
применяться к ним. Что же касается царя, то я осмелюсь сказать ему в похвалу,
что вряд ли кто-нибудь превзойдет его в этом отношении. Он, по-видимому, дейст¬
вует в точном соответствии с поворотом событий. Ничто так не содействует успе¬
ху наших начинаний, как использование времени и обстоятельств, ибо время при¬
носит с собою благоприятные условия для дела. И если вы их упустите, все ваши
замыслы не будут иметь успеха.
Короче говоря, дело, по-видимому, припимает теперь пастолъко критический
оборот, что нужно возможно скорее добиться для шведов мира на таких выгодных
для них условиях, которые мог бы предложить им царь и которые были бы сов¬
местимы с щепетильностью короля шведского в вопросах чести и с сохранением
протестантских интересов. Эти условия должны заключаться но меньшей мере в
возвращении всех его прежних владепий в Империи. В политике, как и во всем
другом, давно доказанную определенность наверняка следует предпочесть неопре¬
деленности, хотя и подсказанной весьма вероятными предположениями. И может
ли быть что-нибудь надежнее передачи Швеции областей, принадлежавших ей в
Империи, чтобы приблизить се и сделать ее более способной охранять протестант¬
ские интересы вместе с имперскими вольностями, которые она не так давпо от¬
стояла? Может ли быть что-нибудь более достоверным, чем то, что это королев¬
ство, благодаря указанным мерам, охраняло во всех случаях вышеуказанные ин¬
тересы уже около восьми десятков лет? Может ли по отпошению к его величеству
нынешнему королю шведскому быть что-нибудь достовернее приводимых мною
ниже слов ее величества покойной королевы Анны84 в письме к нему (Кар¬
лу XII), написанному притом в то время, когда у власти стояло вигское ми¬
нистерство, а именно: «как подобает истинному государю, герою и христианину,
главной целью его стремлений было укрепление страха божьего среди людей, и при
этом он не настаивал на своих собственных частных интересах».
С другой стороны, разве не весьма сомнительно, что монархи, которые, разде¬
лив между собой шведские провинции в Империи, собираются теперь выступить
там защитниками протестантских интересов, будут в состоянии сделать это без
шведов? Дания уже так ослаблена и, по всей видимости, еще настолько ослабеет
к концу войны, что в течепие долгих лет от нее можно будет ожидать только
очень незначительной помощи, В Саксонии, при монархе-панисте85, перспективы
слишком неутешительны. Таким образом, из всех протестантских монархов оста¬
ются лишь два прославленных дома - гапноверский и брапдепбургский, достаточно
сильных, чтобы руководить остальными. Поэтому стоит нам только провести па¬
раллель между тем, что теперь происходит в герцогстве Мекленбургском, и тем,
что может произойти с протестантскими интересами, и мы скоро убедимся, как
ошибочны бывают наши расчеты. Указаппое несчастное герцогство подверглось
жестокому разорению и по-прежнему разоряется войсками московитов. Курфюрсты
бранденбургский и ганноверский 86 как правители округа Нижняя Саксония, равно
как соседи и протестантские монархи, обязаны спасти родственное государство
Империи и протестаптскую страну от столь жестокого притеснения со стороны
ипостранпой державы. Но, скажите на милость, что они сделали? Курфюрст бран¬
денбургский опасается, как бы московиты не вторглись с одной стороны в его
курфюршество, а с другой стороны, из Ливонии и Польши, в его королевство
iS
Пруссию. Курфюрст ганноверский питает те же мудрые опасения в отношении
своих наследственных владении. Несмотря на весьма серьезное положение, они не
считали в своих интересах возможным прибегнуть к каким-либо другим средствам,
кроме представлении. Но, скажите на милость, с каким успехом? Московиты все
еще находятся в Мекленбурге, и если опи, наконец, оставят его, то лишь тогда,
когда страна будет настолько разорепа, что опи не смогут там долее прокормиться.
Королю шведскому, видимо, следовало возвратить все то, что ои потерял по
милости царя: казалось бы, это в общих интересах обеих морских держав. Это
они и должны бы предпринять. Голландия — потому, что там уже всеми признано,
«что царь становится слишком сильным, что ему нельзя позволить утвердиться на
Балтийском море и что Швецию пе следует покидать». Великобритания — потому,
что если царь осуществит свои обширные и грандиозные замыслы, он в результа¬
те разорения и завоевания Швеции станет нашим более близким и более опасным
соседом. К тому же нас обязывает это сделать договор 1700 г., заключенный между
королем Вильгельмом н пыпепшпм королем шведским *. В силу этого договора ко¬
роль Вильгельм ** помог королю шведскому, когда он был в более благоприятном
положении, всем, чего тот пожелал: крупными суммами денег, несколькими сотня¬
ми кусков сукпа и значительным количеством пороха.
Однако некоторые политики (в которых ничто не может возбудить подозри¬
тельности к возрастающей силе и мощи царя, хотя они сами весьма хитры и ко¬
варны) либо не видят, либо делают вид, что не видят, что царь может стать когда-
нибудь настолько могущественным, чтобы причинить нам вред здесь, на нашем
острове. Им можпо было бы сотни раз повторить один и тот же ответ, если бы
они наконец соизволили усвоить его, а именно: то, что было, может произойти
снова. Они не заметили, как он смог достигнуть такого могущества, которого уже
добился, правда, должен признаться, весьма невероятным образом. Пусть эти
недоверчивые люди близко присмотрятся к характеру, целям и замыслам этого
великого монарха. Они увидят, что его цели и замыслы глубоко обоснованы, а его
планы отличаются колоссальной осторожностью и предусмотрительностью и что
его цели осуществляются в конечном счете с помощью какого-то политического вол¬
шебства. И не должны ли опи будут после этого признать, что нам следует опа¬
саться с его стороны чего угодно? Не желая, чтобы планы, которые он разраба¬
тывает, оказались бесплодными, он не устанавливает определенного срока для их
выполнения, но предоставляет им естественно осуществляться в результате благо¬
приятного стечения обстоятельств и времени, подобно удивительным китайским
мастерам, готовящим сегодня форму для лепки сосуда, который, возможно, будет
сделан через сотню лет.
Среди нас есть и другого рода близорукие политики, у которых больше хитро¬
го придворного интриганства и ловкости для достижения ближайших целей госу¬
дарства, чем подлинного политического чутья и заботы об интересах своей страны.
Эти джентльмены всецело полагаются на чужое мнение. Что бы им ни предложи¬
ли, они справляются, как к этому относятся при дворе, как на это смотрит их
партия и поддерживает ли это противная партия или отвергает. Этим они руко¬
водствуются в своих суждениях, и достаточно их хитрым лидерам заклеймить что-
либо как вигизм или якобитство87, чтобы эти господа слепо отстаивали одно или
противодействовали другому, не дав себе труда глубоко вникнуть в дело. Так, по¬
видимому, теперь обстоит дело и с разбираемым нами вопросом. Все, что говорит¬
ся или пишется в пользу Швеции и ее короля, немедлеппо объявляют исходящим
из-под якобитского пера, и поэтому, не читая и не рассматривая, бранят и отвер¬
гают. Мало того, я слышал джентльменов, которые дошли до того, что публично
и рьяно утверждают, будто бы шведский король — римский католик, а царь —
добрый протестант. Это поистине одно из величайших несчастий, от которых стра¬
дает наша страна. И если мы не станем смотреть на вещи собственными глазами
и вникать в сущность дела, то мы в конце концов дойдем бог весть до чего.
Содействие Швеции в соответствии с нашими договорами и подлинными интере¬
сами не имеет ничего общего с делами наших партий. Вместо того, чтобы выиски¬
вать какой-нибудь повод погубить Швецию и ухватиться за него, мы должны были
бы открыто помогать ей. Может ли наша протестантская династия иметь лучшего
друга и более отважного поборпика?
В заключение я вкратце повторю все вышеизложенное. Поскольку царь отве¬
тил не только королю датскому, умолявшему его произвести десант, но и нашему
адмиралу Норрису, что он остается при своем решении отложить десант в Сконе
и, как указывают некоторые газеты, вовсе не намерен осуществлять его, если смо¬
жет заключить мир со Швецией, то все государи, и мы в особенности, должны опа¬
саться тех его замыслов, о которых я упоминал, и обсудить, как воспрепятство¬
вать им и вовремя обуздать его чрезмерное честолюбие. А этого можно будет успеш¬
но достигнуть лишь в том случае, если прежде всего морские державы станут до
известной степени сдерживать его и внушать ему страх. Тогда можно будет на¬
деяться, что известная могущественная нация, которая помогла ему двинуться
* См. гл. III настоящей работы. Ред.
** Вильгельм III. Ред.
14
вперед, сможет до некоторой степени осадить его и затем обратиться к этому ве¬
ликому и предприимчивому человеку со словами одного испанского крестьянина.
Подойдя к статуе святого (он хорошо помнил, как ее изготовляли) и сочтя, что
она отнеслась к нему не столь почтительно, как он ожидал, крестьянин произнес:
«Тебе нечего так гордиться, ибо мы тебя знали еще, когда ты была сливовым де¬
ревом». Далее, совершенно необходимо вернуть королю шведскому при заключе¬
нии мира то, что он потерял. Это немедленно ограничит его (царя) силу, чего не¬
возможно достигнуть никакими другими средствами. Я не хотел бы, чтобы в конце
концов оказалось, что те, кто воевал против этого короля, воевали главным обра¬
зом против самих себя. Если шведам когда-либо удастся вернуть свои владения
и сбить спесь с царя, они смогут все же говорить о своих соседях то, что сказал
один древнегреческий герой *, которого его соотечественники отправляли в изгнание
всякий раз, когда он оказывал им какую-нибудь услугу, но бывали вынуждены
звать обратно на помощь всякий раз, когда хотели добиться успеха. «Эти люди,—
говорил он,- всегда обращаются со мною, как с пальмой. Они постоянно обламы¬
вают мои ветви, и, однако, когда налетает буря, они бегут ко мне, ибо нельзя
найти лучшего убежища». Если же шведам не возвратят их владений, то мне оста¬
ется процитировать фразу из «Девушки с Андроса» Теренция:
«Hoccine credibile est, aut memorabile, Tanta vecordia innata cuiquam nt siet,
Ut malis gaudeant?» **
4. Постскриптум, Льщу себя надеждой, что эта небольшая история на¬
столько любопытна и касается вопросов, которым до этого времени уделялось так
мало внимания, что я с гордостью могу ее считать ценным новогодним подарком
пынешнему миру; и потомство будет почитать ее таковым еще в течение многих
лет, перечитывать ее ежегодно и называть ее своим предостережением. Должен же
я иметь, подобно другим, свой «Exegi monumentum» ***.
* Фсмистокл. Ред.
** «Это возможно ли? Это ли мыслимо? Быть таким в сердце злым отроду» (латин.)
(Публий Теренций. «Девушка с Андроса», акт IV, сцена 1). Ред.
*** «Я воздвиг памятник» (латин.) (Гораций. Оды, кн. III). Ред.
ПРИМЕЧАНИЯ
57 Сен-Симон (Saint-Simon), Луи де Рувруа, герцог (1675-1755) - французский
политический деятель, писатель, автор известных мемуаров.
58 Намек на дипломатическую переписку русского посла во Франции К. О. Поц-
цо-дн-Борго с русским канцлером графом К. В. Нессельроде; Маркс был знаком с
этой перепиской по изданию «The Portfolio or a Collection of State Papers», выходив¬
шему в 1835—1837 гг. в Лондоне под редакцией Д. Уркарта.
59 Речь идет о конфликте 1839—1841 гг. между египетским пашой Мухаммедом-
Али и турецким султаном Махмудом II (1808-1839). На стороне турецкого султана
выступали все великие европейские державы, на стороне Мухаммеда-Али — Фран¬
ция; Сульт (Soult), Никола Жан, герцог Далматский (1769-1851) -французский мар¬
шал и государственный деятель.
60 Здесь Маркс неточен: письмо Дж. Харриса Грантаму от 27 августа 1782 г. было
опубликовано (см. прим. 20).
61 Выписки из трех памфлетов, широко использованных Марксом во 2, 3 и 5 гла¬
вах «Разоблачений», сделаны в первой и отчасти третьей эксцерптных тетрадях
(ЦПА ИМЛ. ф. 1, on. 1, ед. хр. 950, 965), над которыми он работал в январе — феврале
и апреле 1856 года.
82 В 1698 и 1700 гг. Франция в предвидении смерти бездетного испанского коро¬
ля из династии Габсбургов Карла II заключила с Англией, Нидерландами и Австрией
договоры о разделе испанских владений в Европе и других частях света. 2 октября
1700 г. Карл II завещал испанский престол Филиппу Анжуйскому, внуку француз¬
ского короля Людовика XIV, при условии его отказа от прав на французскую коро¬
ну. Вопреки этому Людовик XIV в феврале 1701 г. признал Филиппа Анжуйского,
ставшего в 1700 г. испанским королем под именем Филиппа V, своим наследником,
что повлекло за собой войну за испанское наследство (1701 — 1714), в которой против
Франции и Испании выступили Англия, Австрия, Нидерланды и некоторые другие
государства. Неудачи Франции в этой войне привели к повой расстановке сил в
Европе.
63 Маркс, очевидно, имеет в виду аннексию Австрией Кракова после восстания
1846 года.
64 Август II Сильный (1670—1733) — польский король (1697—1706, 1709—1733) и
курфюрст Саксонский под именем Фридриха-Августа I (1694—1733).
85 После разгрома шведской армии под Полтавой в июле 1709 г. Карл XII (1682-
1718, царствовал 1697 — 1718) бежал в Турцию и поселился в Бендерах, где оставался
15
до 1713 года. Маркс пользовался латинским текстом манифеста, опубликованного в
книге: De Lambert у. Mémoires pour servir à l’histoire du XVIII siècle, contenant
les négociations, traitez, résolutions et autres documents authentiques concernant les af¬
faires d’état. T. VI. La Haye. 1728, pp. 434—436. В выписках текст манифеста дан в
немецком переводе Маркса (см. ЦПА ИМЛ, ф. 1, on. 1, ед. хр. 982, лл. 48—49).
66 Название «Славная революция» в английской историографии получил государ¬
ственный переворот 1688 г., в результате которого в Англии была низложена дина¬
стия Стюартов и установлена конституционная монархия во главе с Вильгельмом
Оранским (с 1689 г.).
67 Георг I (1660—1727) — король Великобритании и Ирландии (1714-1727), кур¬
фюрст ганноверский (1698 — 1727).
68 Травендальским мирным договором, заключенным 18 августа 1700 г. при воен¬
ном давлении Англии, Голлапдин и Швеции, закончилась война Дании и герцогства
Гольштейн. Дания вынуждена была признать независимость Гольштейна и выйти из
состава антишве декой коалиции.
69 По-видимому, речь идет о 9-тысячном русском отряде, приглашенном в Мек¬
ленбург в 1716 г. великим герцогом Карлом Леопольдом, женатым на племяннице
Петра I Екатерине Ивановне. В 1717 г. этот отряд был выведен из герцогства.
70 По-видимому, Маркс обыгрывает тот факт, что в 1716 г. в ходе Северной вой¬
ны (1700—1721) была предпринята попытка объединения морских сил Дании и Рос¬
сии. Попытка эта потерпела, однако, пеудачу.
71 Фредерик IV (1671-1730) — датско-норвежский король (1699—1730).
72 Герц (Goertz), Георг Генрих, граф Шлиц (1668—1719) — шведский государ¬
ственный деятель, с 1715 г. министр финансов и министр государственных дел; Юл-
ленборг (Gyllenborg), Карл, граф (1679—1746) — шведский государственный деятель
и дипломат, посланник в Лондоне (1715—1717), государственный секретарь (с 1718) и
первый министр (1739—1746). В тексте неточность: Юлленборг называет себя авто¬
ром памфлета не в письме Герцу от 12(23) января 1717 г., а в письме от 16(27) ок¬
тября 1716 г. своему брату. Маркс цитирует письма Юлленборга но книге: Letters
which Passed between Count Gyllenborg, the Barons Görtz, Sparre, and Others; relating
to the Design of Raising a Rebellion in His Majesty’s Dominions, to Be Supported by a
Force from Sweden. Lnd. 1717, pp. 4-5; Сент-Дженмсский двор - обычно употребляе¬
мое название английского двора по имени дворца в Лондоне, являвшегося королев¬
ской резиденцией до начала XIX века.
73 Долгорукий, Василий Лукич, князь (около 1670—4739) — русский дипломат,
посол в Дании (1707—1720), член Верховного тайного совета (1728—1730), в 1730г.
сослан в Соловецкий монастырь, казнен в 1739 году.
74 Речь идет о чрезвычайном после в Дании (1715 — 1721) А. Кэмпбелле (1675-
1740) и английском адмирале Дж. Норрисе (около 1660—1749), который в 1709—
1721 гг. командовал эскадрой в Балтийском море.
75 Имеются в виду решения совещания Петра I с датскими и саксонскими ми¬
нистрами 22 октября 1711 г. в г. Кроссене (Бранденбург). Во время этой встречи
были намечены планы ближайших военно-дипломатических действий союзников про¬
тив Швеции.
76 То есть войны за испанское наследство (см. прим. 62).
77 Речь идет об одном из начальных эпизодов Северной войны (1700—1721) — по¬
ражении русских войск у Нарвы 30 ноября 1700 года.
78 Имеется в виду Альтрапштадтский мирный договор, заключенный 24 сентября
1706 г. между польским королем и саксонским курфюрстом Августом II (см.
прим. 64) и шведским королем Карлом XII. Согласно условиям договора, Август II
должеп был отречься от польского престола в пользу Станислава Лещиньского и ра¬
зорвать союз с Россией.
79 Речь идет о Вильгельме III (1650—1702), принце Оранском (в 1672—1702 гг.—
штатгальтер Нидерландов, с 1689 г.—король Великобритании и Ирландии) и заклю¬
ченном при его участии Травепдальском договоре (см. прим. 68).
80 Балтаджи, Мохаммед — турецкий государственный деятель, великий визирь
(1710-1711).
81 Речь идет о так называемой Священной Римской империи германской нации,
основанной в 962 г. германским королем Оттоном I.
82 См. прим. 69. Русские войска для участия в десанте на Сконе были переправ¬
лены из Мекленбурга под Копенгаген в конце августа — 15 сентября 1716 года.
83 Речь идет об императоре Священной Римской империи в 1711 — 1740 гг. Кар¬
ле VI (1685 — 1740), который в союзе с Венецией в 1716—1718 гг. вел войну против
Турции.
84 Анна (1665—1714) — королева Великобритании и Ирландии (1702—1714).
85 Август II (см. прим. 64) перешел в католичество, чтобы облегчить свое избра¬
ние на польский престол.
86 Речь идет о Фридрихе Вильгельме I (1688-1740) (с 1713 г.- прусский король)
и ганноверском курфюрсте Георге-Людвиге (см. прим. 67).
87 Якобитство, якобиты — приверженцы английского короля Якова II Стюарта.
КАРЛ МАРКС
РАЗОБЛАЧЕНИЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ XVIII ВЕКА
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Чтобы понять определенную историческую эпоху, мы должны выйти за ее
пределы ы сравнить ее с другими историческими периодами. Чтобы судить о пра¬
вительствах и их действиях, мы должны оценивать их с точки зрения того вре¬
мени и морали их современников. Нцкто це осудит британского государственного
деятеля XVII в. за то, что он руководствовался в своих поступках верой в кол¬
довство, если знает, что сам Бэкон88 относил демонологию к числу наук. Но
вместе с тем, если сами современники стэнхоупов, уолнолов, тауишендов и им по¬
добных в их собственной стране относились к ним с подозрением, противодейст¬
вовали им и осуждали их как орудия или сообщников России, тогда ужо болое
невозможно оправдывать их политику удобной ссылкой на предрассудки и неве¬
жество, свойственные тому времени. Поэтому из исторических свидетельств, кото¬
рые пам нужно рассмотреть, мы в первую очередь помещаем давно забытые анг¬
лийские памфлеты, опубликованные именно во времена Петра I. Однако из этих
предварительных pièces des procès * мы ограничимся тремя памфлетами, которые
освещают политику Англии по отношению к Швеции с трех различных точек
зрения. Первый из них, «Северный кризис» (приведенный в главе II), разоблачает
политику России в целом и опасности, возникающие для Англии в результате под¬
чинения Швеции русскому влиянию. Второй, под названием «Оборонительный до¬
говор» **, оценивает действия Англии с точки зрения договора 1700 года. И, нако¬
нец, третий, озаглавленный «Истина есть истина, когда она раскрывается
вовремя»89, доказывает, что новомодные схемы, возвеличивающие Россию, отводя
ей роль главенствующей державы на Балтийском море, находились в вопиющем
противоречии с традиционной политикой Англии, которую последняя проводила на
протяжении целого столетия.
В памфлете под пазванисм «Оборонительный договор» пе поставлена дата
опубликовании. Но в одном месте говорится, что для усиления датского флота
«в позапрошлом çady» в Копенгагене было оставлено восемь английских военных
кораблей, а в другом упоминается, что сосредоточение союзного флота для экспе¬
диции в Сконе имело место «прошлым летомг>. Так как первое из этих событий
произошло в 1715 г., а второе - в конце лета 1716 г., то памфлет, очевидно, был
написан и опубликован в начале 1717 года. Оборонительный договор между Анг¬
лией и Швецией, отдельные статьи которого памфлет комментирует в форме во¬
просов, был заключен в 1700 г. между Вильгельмом III и Карлом XII и срок его
истекал лишь в 1719 году. Однако мы видим, что па протяжения почти всего это¬
го периода Англия постояппо помогала России и вела войну против Швеции то
путем тайных интриг, то открыто о помощью силы, хотн указанпый договор ни¬
когда не был аннулирован и война не была объявлена. Но этот факт, пожалуй,
кажется даже менее странным, чем тот conspiration de silence***, при помощи ко¬
торого современным историкам удалось его похоронить, хотя среди них есть авто¬
ры, отнюдь не скупившиеся на упреки в адрес английского правительства того
Продолжение. Начало см.: Вопросы истории, 1989, №№ 1, 2.
* относящихся к делу документов (франц.). Ред.
** См. ниже. Ред.
п** заговор молчания (франц.). Ред,
времени за то, что оно, не объявив предварительно войны, уничтожило испанский
флот в водах Сицилии80. Но здесь Англия по крайней мере не была связана с
Испанией договором об обороне. Как же можно объяснить это противоположное отно¬
шение к сходным случаям? Пиратский акт, совершенный против Испании, был для
вигских министров, вышедших из состава кабинета в 1717 г., одним из средств, за
которое они ухватились, чтобы затруднить положение оставшихся в нем своих
коллег. Когда последние выступили в 1718 г. и убеждали парламент объявить вой¬
ну Испании, сэр Роберт Уолпол поднялся со своего места в палате общин и в
чрезвычайно язвительной речи осудил последние действия министерства, как
«противоречащие международному праву и нарушающие торжественно заключен¬
ные договоры». «Дать на них санкцию в предложенной форме,- сказал он,- можно
лишь с единственной целью — покрыть министров, которые сознают, что совершили
нечто дурное, и, начав войну с Испанией, хотели бы теперь превратить ее в войну,
объявленную парламентом» 91.
Так как предательство по отношению к Швеции и потворство планам России ни
разу не послужили явным поводом для семейной ссоры между вигскими правите¬
лями (в этих-то вопросах они были скорее единодушны), то такие действия ни
разу и не удостоились чести подвергаться со стороны историков такой же критике,
какая в столь больших размерах была направлена против испанского инцидента.
Насколько современные историки вообще склонны верить тому, что им подска¬
зывают сами чиновные плуты, лучше всего свидетельствуют их рассуждения по по¬
воду торговых интересов Англии в России и Швеции. Ничто не преувеличивалось
в такой степени, как возможности для торговли, открывающиеся перед Велико¬
британией на огромном рынке России Петра Великого и его ближайших преемни¬
ков. Утверждениям, не выдерживающим малейшей критики, позволяли переходить
из одной книги в другую, пока наконец опи не вошли в домашний обиход у исто¬
риков и не были унаследованы всеми последующими исследователями даже без
beneficium inventariï *. Достаточно будет нескольких неоспоримых статистических
данных 92, чтобы опровергнуть эти стародавние избитые утверждения.
Британская торговля в 1697—1700 годах
Экспорт в Россию 58 884 ф. ст.
Импорт из России . . . . 112 252 » »
Итого: 171136 ф. ст.
Экспорт в Швецию . . ï ; ”Y ; 57 555 ф. ст.
Импорт из Швеции 212 094 » »
Итого: 269 649 ф. ст.
За тот же период весь
Экспорт из Англии составил 3 525 906 ф. ст.
Импорт 3 482 586 » »
Итого: 7 008 492 ф. ст.
В 1716 г. после того, как все шведские области на берегах Балтийского моря и
Финского и Ботнического заливов перешли в руки Петра I,
Экспорт в Россию составил
Импорт из России . , .
Итого: 310 424 ф. ст.
ИЗ 154 ф. ст.
197 270 » »
* на веру (латин.) (уел.). Ред.
Экспорт в Швецию
Импорт,из Швеции
24101 ф. ст.
136 959 » »
Итого: 161 060 ф. ст.
В то же время общая сумма английского экспорта и импорта составляла около
10 000 000 фунтов стерлингов. Сравнивая эти цифры с данными за 1697-1700 гг.,
можно видеть, что увеличение торговли с Россией уравновешивается сокращением
торговли со Швецией, и насколько возросла первая, настолько же упала вторая.
В 1730 г.
Экспорт в Россию составил ". ... . . . . 46 275 ф. ст.
Импорт из России 258802 » »
Итого: 305 077 ф. ст.
Таким образом, по прошествии пятнадцати лет, когда положение московитского
поселения на Балтийском море упрочилось, британская торговля с Россией умень¬
шилась на 5347 фунтов стерлингов. При общем обороте английской торговли, до¬
стигшем в 1730 г. 16 329 001 фунта стерлингов, торговля с Россией составила мень¬
ше 1/53 этой суммы. А спустя еще тридцать лет, в 1760 г., торговля между Анг¬
лией и Россией выражается в следующих цифрах:
Импорт из России (в 1760 г.) ....... 536 504 ф. ст.
Экспорт в Россию 39 761 » » 93
Итого: 576 265 ф. ст.,
в то время как общая торговля Англии составила 26 361 760 фунтов стерлингов.
Сравнивая эти цифры с цифрами 1716 г., мы видим, что общие размеры торговли
с Россией почти за полвека возросли лишь на ничтожную сумму — 265 841 фунт.
То, что Англия понесла определенные убытки от ее новых коммерческих отноше¬
ний с Россией при Петре I и Екатерине I 94, становится очевидным при сопостав¬
лении, с одной стороны, цифр экспорта и импорта, а с другой — затрат на частые
морские экспедиции в Балтийское море, которые Англия предпринимала при жиз¬
ни Карла XII для того, чтобы сломить его сопротивление России, а после его смер¬
ти якобы в силу необходимости воспрепятствовать дальнейшим вторжениям Рос¬
сии в морские пространства.
Взглянув еще раз на статистические данные за 1697-1700, 1716, 1730 и 1760 гг.,
мы увидим, что экспорт Англии в Россию непрерывно падал, за исключением
1716 г., когда Россия завладела всей торговлей Швеции на восточном берегу Бал¬
тийского моря и Ботнического залива и еще не имела возможности подчинить ее
своим собственным правилам. С 58 884 фунтов стерлингов в 1697-1700 гг., когда
Россия еще не имела доступа к Балтийскому морю, британский экспорт в Россию
упал до 46 275 фунтов в 1730 г. и до 39 761 фунта в 1760 г., уменьшившись на
19123 фунта стерлингов, или приблизительно на 1/3 от его первоначальной суммы
в 1700 году. Если, таким образом, с присоединением шведских областей к России
британский рынок для русского сырья расширился, то, с другой стороны, русский
рынок для британских промышленных товаров сократился, в период господства
теории торгового баланса 95 такая особенность вряд ли могла говорить в пользу этой
торговли. Выяснение обстоятельств, вызвавших увеличение англо-русской торговли
при Екатерине II, отвлекло бы нас слишком далеко от рассматриваемой эпохи.
В целом мы, таким образом, приходим к следующим выводам: в первые шесть¬
десят лет XVIII века вся англо-русская торговля составляла лишь весьма незначи¬
тельную долю общей торговли Англии, примерно около 1/45. Внезапное увеличение
ее в первые годы влияния Петра на Балтийском море не оказало никакого воздей¬
ствия на общий торговый баланс Англии, так как это было простым переносом со
счета Швеции на счет России. В последние годы царствования Петра I, так же,
как и при его ближайших преемниках — Екатерине I и Аиле *, англо-русская тор¬
говля определенно уменьшилась. В течение всего периода, начинал с окончательно¬
го утверждения России в Прибалтийских провинциях, экспорт английских промыш¬
ленных товаров в Россию непрерывно падал, так что к концу этого периода был
на одну треть меньше, чем вначале, когда торговля еще велась только через порт
Архангельск. Ни современники Петра I, ни последующее поколение англичан не
получили никакой выгоды от продвижения России к Балтийскому морю. В общем,
балтийская торговля Великобритании была в то время ничтожной по размерам
вложенных в нее капиталов, но важной по своему характеру. Она доставляла Анг¬
лии сырье для ее кораблестроения. То, что с этой точки зрения Балтийское море
было в более надежных руках, когда находилось во власти Швеции, чем когда им
завладела Россия, доказывается не только воспроизводимыми нами памфлетами.
Это вполне сознавали и сами английские министры. Например, 16 октября 1716 г.
Стэыхоуп писал Тауншенду90:
«Не подлежит сомнению, что если в течение трех лет предоставить царю сво¬
боду действий, он станет полновластным хозяином этих морей» [(1) J.
Если, таким образом, как с точки зрения мореплавания, так и всей своей
торговли Англия не была заинтересована в предательской поддержке, которую она
оказывала России против Швеции, то имелась все же небольшая группа англий¬
ских купцов, интересы которых- совпадали с интересами их русских коллег. Это
была Русская торговая компания ". Именно эти господа подняли вопль против
Швеции. См., чанривдер, «Многочисленные обиды, которые дретернелц английские
купцы в своей торговле во владениях короля шведского, показывающие, сколь мо¬
жет быть опасно для английской нации зависеть исключительно от Швеции в об¬
ласти снабжения материалами для кораблестроения, в то время как те же мате¬
риалы можно было бы доставить в изобилии из владений русского императора»,
«Дело купцов, торгующих с Россией» (петиция парламенту) 100 и т. д. Именно они
в 1714, 1715 и 1716 гг. регулярно собирались по два раза в неделю перед открытием
парламента, чтобы сформулировать на публичных собраниях жалобы английских
торговых людей против Швеции. На эту небольшую группу и опирались министры;
как можно видеть из писем графа Юлленборга к барону Гбрцу от 4 ноября и
4 декабря 1716 г.101, они даже содействовали этим выступлениям. Министрам тре¬
бовалась лишь видимость предлога для того, чтобы склонить их «продажный пар-
ламент», как его называет Юлленборг, к тому, что им было нужно. Влияние этих
английских купцов, торговавших с Россией, вновь проявилось в 1765 году. А уже
в наши дни мы видели, как стоящий во главе министерства торговли купец, тор¬
гующий с Россией, действовал в своих собственных интересах, а канцлер казначей¬
ства — в интересах своего родственника, ведущего торговлю с Архангельском103.
Олигархия, узурпировавшая после «Славной революции» богатства и власть в
ущерб массам английского народа, конечно, вынуждена была искать союзников не
только за границей, но и внутри страны. Последних она нашла в лице тех, кого
французы называют la haute bourgeoisie **, представленных Английским банком,
ростовщиками, кредиторами государства, Ост-Индской и другими торговыми ком¬
паниями, крупными фабрикантами и т. д. Как заботливо олигархия блюла матери¬
альные интересы этого класса, можно видеть из всего ее внутреннего законодатель¬
ства - из законов о банках, протекционистского законодательства, законов о бед-
([1]) В 1657 г., когда датский и бранденбургский дворы намеревались при¬
влечь московитов к нападению на Швецию, они дали своим посланникам инструк¬
ции повести дело так, чтобы царь97 ни в коем случае не мог укрепиться на Бал¬
тийском море, потому что «они не знали, что делать с таким беспокойным сосе¬
дом». См. «.Историю Бранденбургаь Пуфендорфа ".
* Пропущен Петр II (1727 1730). Ред.
** верхушкой буржуазии (франц.). Ред.
fi
ных и т. д. Что касается ее внешней политики, то олигархия стремилась создать
хотя бы видимость того, что эта политика полностью определяется коммерческими
интересами. Это было тем легче сделать, что то или иное мероприятие правитель¬
ства всегда легко можно было представить соответствующим исключительным ин¬
тересам любой незначительной группы этого класса. Заинтересованная группа под¬
нимала в таком случае крик о торговле и мореплавании, который нация глупо
повторяла.
Итак, в те времена кабинет был по крайней мере обременен обязанностью
придумывать хотя бы и несостоятельные коммерческие предлоги для своих внеш¬
неполитических мероприятий. В наше же время британские министры перенесли
это бремя на другие нации, предоставляя французам, немцам и др. неблагодарную
задачу открытия тайных и скрытых коммерческих мотивов и действий. Так, на¬
пример, лорд Пальмерстон предпринимает шаг, очевидно, крайне вредный для
материальных интересов Великобритании. И вот на другом берегу Атлантического
океана, или Ла-Манша, или в сердце Германии появляется какой-нибудь полити¬
ческий философ Iû3, который ломает голову над разгадыванием тайн политики тор¬
гового макиавеллизма «коварного Альбиона», неразборчивым в средствах и непре¬
клонным проводником которой, как полагают, является Пальмерстон. Мы покажем
en passant * на нескольких современных примерах, к каким отчаянным ухищре¬
ниям были вынуждены прибегать эти иностранцы, считавшие своею обязанностью
объяснять действия Пальмерстона тем, что они принимали за английскую торговую
политику. В своей ценной книге «Histoire politique et sociale des Principautés Danu¬
biennes» г-н Элиас Реньо, удивляясь русофильской позиции британского консула в
Бухаресте г-на Колхуна накануне и во время 1848-1849 гг., подозревает, что Англия
имеет какие-то тайные материальные выгоды от подавления торговли Дунайских
княжеств. Покойный д-р Кюнибер, домашний врач старого Милоша, приводит в своем
весьма интересном рассказе о русских интригах в Сербии любопытную историю о
том, каким образом лорд Пальмерстон при помощи полковника Ходшиза предал
Милоша России, делая вид, что поддерживает его против нее 104. Вполне убежден¬
ный в личной честности Ходжиза и патриотическом рвении Пальмерстона, д-р Кю-
нибер, оказывается, пошел еще дальше г-на Элиаса Реньо. Он подозревает, что
Англия заинтересована в подавлении турецкой торговли вообще. Генерал Мерослав-
ский в своем последнем труде о Польше не очень-то далек от предположения,
что торговый макиавеллизм побудил Англию сдачей Карса 105 пожертвовать своим
собственным престижем в Малой Азии. Наконец, последним примером могут слу¬
жить нынешние «изыскания» парижских газет, рыщущих в поисках тайных источ¬
ников торгового соперничества, побуждающего Пальмерстона противиться прорытию
канала через Суэцкий перешеек t06.
Но возвратимся к пашей теме. Коммерческие соображения, на которые ссыла¬
лись тауишенды, стэыхоупы и др. как на предлог враждебиых демонстраций
против Швеции, сводились к следующему. К концу 1713 г. Петр I распорядился,
чтобы вся пенька и другие товары из его владепий, предназначенные на экспорт,
доставлялись в С.-Петербург, а ве в Архангельск. Тогда регенты, управлявшие Шве¬
цией во время отсутствия Карла XII, и сам Карл XII по возвращении из Бендер
объявили блокаду всех балтийских портов, занятых русскими. Вследствие этого
английские суда, пытавшиеся прорвать блокаду, подвергались конфискации. Тогда
английское министерство стало утверждать, что британские купцы имеют право тор¬
говать с этими портами согласно статье XVII оборопителыюго договора 1700 г.,
в со. у которой разрешалось продолжать английскую торговлю с неприятельскими
портами, за исключением военной контрабанды. Бессмысленность и лживость этого
нредлога полностью вскрываются в приводимом ниже памфлете. Мы же только за¬
метши, что это дело неоднократно решалось вопреки интересам торговых наций, не
связанных, как Англия, договорными обязательствами защищать неприкосновен¬
ность Шведской империи. В 1561 г., когда русские захватили Нарву 107 и прилагали
все усилия к тому, чтобы организовать там свою торговлю, ганзейские города, и в
* мимоходом (франц.). Ред.
особенности Любек, сами старались взять эту торговлю в свои руки. Тогдашний
король Швеции Эрик XIV противился их притязаниям. Город Любек заявил, что
эти возражения — нечто совершенно новое, так как он вел торговлю с Россией с не¬
запамятных времен и защищал право всех наций плавать по Балтийскому морю
при условии, что их суда не перевозят военной контрабанды. Король отвечал, что
он оспаривает свободу торговли ганзейских городов не с Россией, а только с Нар¬
вой, которая не является русским портом. В 1579 г., когда русские вновь нарушили
перемирие со Швецией, датчане также настаивали на свободе морских сношений
с Нарвой на основании шведско-датского договора, по король Иоанн так же упорно
отрицал это право, как и его брат Эрик 108.
Англия, открыто проявляя свое враждебное отношение к королю Швеции, а так¬
же обосновывая это лживыми предлогами, по-видимому, только шла по стопам
Голландии, которая, объявив конфискацию ее судов пиратством, выпустила против
Швеции в 1714 г. две прокламации.
В одном отношении для Генеральных Штатов дело обстояло так же, как и для
Англии. Король Вильгельм заключил оборонительный договор от имени как Англии,
так и Голландии. Кроме того, в статье XVI торгового договора, заключенного меж¬
ду Голландией и Швецией в 1703 г., было специально оговорено, что никакие суда
не допускаются к портам, блокированным кем-либо из союзников. Обычное в то
время для Голландии лицемерное заявление, что «никто не может воспрепятство¬
вать торговым кораблям возить товары куда угодно», было тем более наглым, что
во время войны, закончившейся Рисвикским миром109, Голландская республика
объявила блокаду всей Франции, запретила нейтральным державам всякую тор¬
говлю с этим королевством и независимо от характера груза задерживала все их
суда, которые направлялись туда или возвращались оттуда.
В другом отношении положение Голландии отличалось от положения Англии.
Для Голландии, утратившей свое торговое и морское могущество, в то время уже
наступил период упадка. Подобно Генуе и Венеции, которые из-за новых торговых
путей лишились прежнего коммерческого преобладания, она была вынуждена пре¬
доставлять в кредит другим нациям свои капиталы, которые стали слишком вели¬
ки для объема ее собственной торговли. Ее отечество переместилось туда, где она
получала со своих капиталов наиболее высокие доходы. Россия поэтому явилась
огромным рынком в меньшей степени для торговли, чем для вложения капиталов
и посылки туда людей. До настоящего времени Голландия осталась банкиром Рос¬
сии. Во времена Петра она снабжала Россию судами, офицерами, оружием и день¬
гами, так что его флот, как замечает писатель того времени, следовало бы скорее
называть голландским, чем московитским 110. Голландцы гордились тем, что посла¬
ли в С.-Петербург первое европейское торговое судно и за торговые привилегии,
которые они получили или надеялись получить от Петра, платили таким же гнус¬
ным пресмыкательством, которое характерно и для их отношений с Японией. Та¬
ким образом, здесь в отличие от Англии было совершенно иное, прочное основа¬
ние для русофильства государственных деятелей, которых Петр I завлек в свои
сети во время пребывания в Амстердаме и Гааге в 1697 г., которыми он затем ру¬
ководил через своих послов и на которых он снова стал оказывать свое личное
влияние во время повторного нребывания в Амстердаме в 1716-1717 годах. Если,
однако, принять во внимание преобладающее влияние Англии на Голландию в пер¬
вые десятилетия XVIII века, то не остается никаких сомнений, что прокламации
Генеральных Штатов против Швеции никогда не были бы выпущены без предва¬
рительного согласия и подстрекательства со стороны Англии. Близкие отношения
между английским и голландским правительствами неоднократно служили первому
для того, чтобы от имени Голландии создавать прецеденты, на основании которых
оно затем намеревалось действовать уже от имени Англии. Вместе с тем так же
несомненно, что царь использовал голландских государственных деятелей для воз¬
действия на британских. Так, Горацио Уолпол, брат «отца коррупции» И1, шурин
министра Тауншенда и английский посол в Гааге в 1715-1716 гг., несомненно,
был привлечен на защиту русских интересов своими голландскими друзьями. Как
мы скоро увидим, секретарь голландского посольства в Константинополе Тейлс в
самый критический период смертельной борьбы между Карлом XII и Петром I
одновременно вел в Высокой Порте дела как английского, так и голландского по¬
сольств. В своей книге этот Тейлс открыто ставит себе в заслугу перед своей на¬
цией то, что был ревностным и платным агентом русских интриг 11г.-
«ОБОРОНИТЕЛЬНЫЙ ДОГОВОР, ЗАКЛЮЧЕННЫЙ В 1700 т.
МЕЖДУ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВОМ
СЛАВНОЙ ПАМЯТИ ПОКОЙНЫМ
КОРОЛЕМ ВИЛЬГЕЛЬМОМ И ЕГО ВЕЛИЧЕСТВОМ
НЫНЕ ЗДРАВСТВУЮЩИМ КОРОЛЕМ ШВЕДСКИМ КАРЛОМ XII.
ОПУБЛИКОВАНО ПО РЕШИТЕЛЬНОМУ НАСТОЯНИЮ НЕСКОЛЬКИХ ЧЛЕНОВ
ОБЕИХ ПАЛАТ ПАРЛАМЕНТА» lt3.
«Nec rmnpite îoedera pacîs,
Nec regnis praeferte fidem».
Siîius. Lib. II *.
Лондон
Статья I устанавливает между королями Швеции и Англии «искреннюю и
постоянную дружбу навеки, союз и доброе согласие, так что каждый из них ни¬
когда не станет совместно с кем-либо или самостоятельно наносить ущерба коро¬
левству другого, его провинциям, колониям или подданным, где бы они ни находи¬
лись, а также не допустит и не даст согласия, чтобы это делали другие и т. д.».
«Статья II. Помимо этого, каждый из союзников, его наследники и преем¬
ники обязуются, насколько это в их силах, заботиться о выгодах и достоинстве
другой стороны и способствовать ей в этом, разузнавать и (как только кому-либо
313 союзников об этом станет известно) сообщать другому обо всех грозящих ему
опасностях, заговорах и враждебных замыслах, направленных против него, проти¬
водействовать им насколько возможно и предотвращать их как советом, так и
помощью. И потому со стороны каждого из союзников будет незаконным самому
или при посредстве кого бы то ни было предпринимать какие-либо действия, пере¬
говоры или попытки, наносящие вред или ущерб другому союзнику, каким бы то
ни было его землям и владениям, где бы они ни находились, на суше или на море.
Ни один из союзников никоим образом не будет содействовать врагам другого —
бунтовщикам или неприятелям, во вред своему союзнику» и т. д.
«Вопрос I. Как согласуются выделенные курсивом слова этих двух статей
с нашим нынешним поведением, когда наш флот действует сообща с врагами Шве¬
ции, царь командует нашим флотом, наш адмирал ** входит в состав военных сове¬
тов и не только посвящен во все их планы, но вместе с нашим собственным послан¬
ником в Копенгагене*** (как признал сам король датский**** в публичном заявле¬
нии) побудил северных союзников к предприятию, в высшей степени вредному для
нашего союзника — Швеции (я имею в виду предполагавшийся прошлым летом де¬
сант в Сконе)?
Вопрос II. Как должны мы также толковать то место в первой статье, где
условлено, что ни один из союзников, пи сам, ни при посредстве кого бы то ни
было, не должен предпринимать какие-либо действия, переговоры или попытки, на¬
носящие ущерб землям и владениям другого? В частности, как оправдать посылку
нами в 1715 г. восьми военных кораблей в Балтийское море и притом в такое позд¬
нее время года, когда уже нельзя было, как обычно, сделать это под предлогом
конвоирования и защиты наших торговых судов, которые к тому времепи уже бла¬
гополучно возвратились домой? При этом военным корабля,м было дано распоря¬
жение сражаться бок о бок с датчанами. Из-за этого благодаря нам датский флот
численно настолько превосходил шведский, что тот не мог прийти на помощь
Штральзунду и тем самым мы были главной причиной того, что Швеция целиком
потеряла свои германские провинции и что даже его величество король шведский
лично подвергался чрезвычайной опасности во время своего переезда через море
перед сдачей этого города».
Статья III. Специальным оборонительным договором короли шведский и
английский взаимно обязуются «в тесном союзе взаимно защищать друг друга в
Европе на море или на суше, равно как и свои королевства, территории, провинции,
* «Не разрывайте мирных договоров. И не ставьте верность ниже царств»
(латин.). Силий Италик «О второй Пунической войне», кн. II. Ред.
** Д. Норрис. Ред.
*** А. Кэмпбеллом. Ред.
**** Фредерик IV. Ред.
государства, подданных, владения, а таюке свои права и свободу мореплавания и
торговли в морях Северном, Каледонском *, Западном и Британском, обычно назы¬
ваемом Ла-Маншем, в Балтийском море и в Зунде, а также привилегии и прерога¬
тивы каждого из союзников, принадлежащие им как в силу договоров и соглаше¬
ний, так и в силу признапных обычаев, международного права и права наследова¬
ния - против всех нападающих, вторгающихся и наносящих ущерб и т. д.».
«Вопрос, Согласно международному праву неоспоримым нравом и прерога¬
тивой каждого монарха или парода в случае крайней нужды или грозящей гибели
является применение всех тех средств, которые они сами найдут наиболее подхо¬
дящими для своей защиты. Кроме того, прерогативой и обычаем шведов е продол¬
жение этих нескольких веков постоянно было, в случав вЬйны с их самыми страш¬
ными врагами - московитами - препятствовать венкой торговле с ними на Балтий¬
ском море. И если в этой статье также условлено, что, помимо всего прочего,
один союзник должен защищать прерогативы, принадлежащие другому, как уста¬
новленные пригнанными обычаями, тйк и международным нравом, то как же мы
теперь, когда король Шведский более ЧбМ когда-либо нуждается в использовании
этой прерогативы, не только оспариваем ее, по и пользуемся ею как предлогом
для открытых враждебных действий против него?»
Статьи IV, V. VÎ и VII устанавливают численность вспомогательных сил,
которые Англия и Швеция Должны послать друг другу в случае нападения на тер¬
риторию одной из этих держав либо в случае «нанесения ущерба или препятствия»
йх мореплаванию в одном из морей, перечисленных в статье III. Вторжение в гер¬
манские провинции Швеции специально оговаривается, как casiis foederis **.
С+атьй VIII обусловливает, что ТОТ ив союзников, Который не подвергся на¬
падению* должен сначала выступить в ролй мирного посредника. Если же посред¬
ничество окопчйтси неудачей, «Вышеуказанные силы должны посылаться незамед¬
лительно, и союзники по должны прекращать своих действий, прежде чем постра¬
давшая сторона пе будет полпостыо удовлетворена».
Статья IX. Союзник, Который нуждается в условленной «помощи, выбирает
по своему усмотрению, хочет ли он иметь вышеуказанные силы целиком или ча¬
стями, получить солдат», корабли, Военное снаряжение или деньги.
Статья X. Суда и войона действуют под «командованием того, кто их потре¬
бовал.
Статья XI. Однако, если окажется, что вышеукавайаые силы ае будут про¬
порциональны опасности, поскольку нападающему, возможно, будут помогать вой¬
ска кого-либо из его союзников, то один Из союзников, поело Предварительной прось¬
бы, обязан помочь подвергшейся нападению стороне такими значительными силами
как на суше, так и на море, какие ой только сможет выставить без ущерба для
своей безопасности и своих интересов...
Статья XII. Каждый ив союзников а их подданные вправе приводить свои
военные суда в порты другого и зимовать там». Специальные переговоры по этому
пункту будут иметь место в Стокгольме, но «до этого времени статьи договора, за¬
ключенного в Лондоне в 1061 г., относящиеся к мореплаванию и торговле, остаются
в полной спле, как если бы они были дословно включены в настоящий договор.
Статья XIII. Подданные каждого из союзников... не должны никоим образом
ни па море, ни на суше служить у иих (врагов другого союзника) ни в качестве
моряков, пи в качестве солдат, и посему это должно быть им воспрещено под стра¬
хом сурового наказания.
Статья XVI***. Если окажется, что один из союзных королей... будет вовле¬
чен в войну против общего врага или подвергнется нападению какого-либо соседнего
Короля... я своих собственных королевствах или провинциях... и будет нуждаться в
помощи, чтобы воспрепятствовать этому, но в силу аастоящего договора сам будет
должен послать помощь, то тогда союзник, подвергшийся нападению, пе будет обя¬
зан предоставлять обощаплую помощь...»
«Вопрос I. Не сознаем ли мы в глубине души, что нороль шведский самым
несправедливым образом подвергся Нападению Всех его врагов? Не убеждены л;т
мы, следовательно, что должны оказать ему помощь, обусловленную этими статьями?
Разве он не просил ее у нас, и почему же до сего времени ему в пей отказывали?
Вопрос II. Так как в этих статьях в самых точных выражениях изложено,
каким образом Великобритания и Швеция должны помогать Друг другу, то может
ли один из двух союзников предписывать другому, требующему его помощи, такой
способ ее предоставления, который не предусмотрен Договором? И если другой
союзпик считает, что принятие такого способа предоставления ему помощи пе со¬
ответствует его интересам, по продолжает настаивать на выполнении договора, мо¬
жет ли первый поэтому считать это предлогом не только для отказа от предостав¬
ления условленной помощи, по и для враждебного отношения к своему союзнику
и объединения с его врагами против него? Если это не оправдано, как подсказы¬
вает пам даже простой здравый смысл, то как же можем мы выдвигать в числе
* Гебридское море. Ре д.
** Момент вступления в силу союзнических обязательств (лДТйн.). Ред.
*** В газете ошибочно: «XIV». Ред,
других и следующее оправдание нашего поведения по отношению к королю швед¬
скому, id est * то, что, добиваясь буквального выполнения своего союзного договора
с намй, он не согласился на. договор о нейтралитете для своих германских провин¬
ций, который мы ему предложили несколько лет тому назад, на договор, который,
не говоря уже о его выгоде для врагов Швеции, был составлен только в наших
собственных интересах и имел целью предупредить всякие осложнения в Империи
на то время, когда мы были Заняты войной с Францией? 1U Король шведский имел
тем менее оснований полагаться на этот договор, что ему предстояло заключить
его ймеппо с теми врагами, каждый из которых, начав теперешнюю войну с ним,
нарушил несколько договоров, а гарайтами должны были быть те державы, каж¬
дая йз которых гарантировала также и нарушенные договоры и Не выполнила
своих обещаний.
Вопрос Ш. Как мы можем согласовать слово статьи VIII **, где сказано,
что, окавывйя помощь нашему Подвергнувшемуся нападению союзнику, мы не
должны прекращать ее, прежде Чем Он не будет полностью удовлетворен, С на-
шйми стараниями помочь, напротив» врагам этого монарха, хотя все они иа пего
напали несправедливо, помочь им ne только захватывать одну его провинции) ва
другой, но и беспрепятственно оставаться владельцами их it В то же время непре¬
станно порицать короля шнедсйОго за отказ смиренно этому подчиниться?
Вопрос IV. Договор, заключенный в 1661 г. между Великобританией и
Швецией, подтвержден XII *** статней. Указанный договор категорически запрещает
одному из союзников - самому или его подданным - отдавать внаем или прода¬
вать врагам другого военные суда или суда, вооруженные для обороны. Статья XIII
настоящего договора столь же категорически запрещает подданным каждого из со¬
юзников помогать каким бы то н,и было образом врагам другого сонзвпика в ущерб
и во вред ему. Разве мы не обвиняли бы шведов в самом явном нарушении этого
договора, если бы они во время нашей последней войны с французами предоста¬
вили последним спой собственный флот, чтобы они могли лучше осуществить лю¬
бые Свой замыслы против пас, пли еоли бы шведы, несмотря па наши нродстав-
лейия и вопреки им, допустили, чтобы их подданные снабжали французов пяти¬
десяти-, шестидесяти- и ссмидесятипушечнммй кораблями?! Теперь если мы ’
подойдем к этому вопросу с другой стороны и вспомним, сколько раз аа послед¬
нее время, даже в самые критические периоды, наш флот всецело содействовал
замыслам врагов Швеции и что царь Московии имеет теперь в составе своего флота
больше дюжины судов, построенных в Анвлищ то не будет ли нам чрезвычайпо
трудно простить себе то, за что мы, несомненно, порицали бы Других?»
«Статья XVÎÎ. Обязательства не распространяются так Далеко, чтобы долж¬
на была прекращаться всякая дружба и взаимная торговля с врагами этого союз¬
ника» (требующего помощи). «Если одип из союзников пошлет другому вспомога¬
тельные силы, но сам в войне участвовать не будет, то его подданные вправе вести
торговлю и поддерживать сношения с врагами ведущего воину союапика, а также
непосредственно и беспрепятственно торговать с этими врагами всеми Товарами,
которые не будут специально запрещены и признаны контрабандой в особом тор¬
говом договоре, который должен быть заключен позднее».
«Вопрос I. Эта статья является единственной из двадцати двух статей, па
выполнении которой шведами мы теперь имеем основание Настаивать. Поэтому
возникает вопрос, соблюдали ли мы сами по отношению к шведам условия всех
остальных статей, как это надлежало нам сделать, и, требуя of короля шведского
выполнений условия этой статьи, обещали ли мы также выполнить Свой долг в
отношении всего остального? Если нет, то разве не могут шведы сказать, что мы
несправедливо жалуемся на парушение одпой-еднпственпой статьи, тогда как мы
сами, быть может, оказываемся виновными в том, что пе выполнили договор в са¬
мых существенных его пунктах или даже в том, что действовали вопреки договору
в целом?
Вопрос И. Разве предоставляемая в силу этой статьи каждому из Союзни¬
ков свобода торговли с врагами другого не должна ограничиваться совсем пп вре¬
менем, пй местом? Короче говоря, должна ли опа распространяться так далеко,
чтобы отступить даже от самой цели этого договора, которая заключается в том,
чтобы одно королевство обеспечивало неприкосновенность и безопасность другого?
Вопрос Ш. Если бы во время последних войн французы завладели Ирлан¬
дией или Шотландией и посредством торговли во вновь созданных или старых
морских портах попытались еще более твердо закрепить за собою свои новые
завоевания, то разве стали бы мы считать шведов нашими верными союзниками
и друзьями в том случае, если на основании этой статья они настаивали бы на
том, чтобы торговать с французами а указаnm,tx Морских портах, отнятых у нас,
а Также предоставлять им там различные необходимые для войны материалы
н, более того, даже военные суда, при помощи которых французам было бы легче
досаждать нам здесь, в Англии?
* то есть (лзтттн.). Ред.
** В газете ошибочно: «VII». Ред.
*** В газете ошибочно: «XI». Ред.
U
Вопрос IV. Если бы мы стали препятствовать этой столь пагубной для нас
торговле и с этой целью задерживать все шведские суда, направляющиеся в ука¬
занные морские порты, то разве не стали оы мы весьма негодовать на шведов,
если бы они под этим предлогом объединили свой флот с французским для захва¬
та каких-либо наших владений и держали его наготове для подстрекательства и
даже для поддержки нападения на нас?
Вопрос V, Разве после беспристрастного рассмотрения такой случаи не
оказался бы совершенно аналогичным нашим требованиям свободы торговли с мор¬
скими портами, которые царь отнял у Швеции, и нашему теперешнему отноше¬
нию к тому, что король шведский препятствует этой торговле?^
Вопрос VI. Разве во всех паших войнах с Францией и Голландией, Начи¬
ная со времен Оливера Кромвеля и до 1710 г. т, мы не задерживали и не кон¬
фисковывали даже без какой-либо настоятельной необходимости шведские суда,
хотя они и не направлялись в какие-либо порты, торговля с которыми была вос¬
прещена? Причем количество и ценность этих судов были гораздо значительнее
всех тех, которые шведы захватили у нас теперь? И разве шведы когда-либо ис¬
пользовали это как предлог для того, чтобы присоединиться к нашим врагам и по¬
сылать им на помощь целые эскадры?
Вопрос VII. Если мы тщательно исследуем состояние торговли за этот дол¬
гий срок, то разве не найдем мы, что в вышеуказааных пунктах эта торговля
была для нас не так уж необходима? Во всяком случае, не настолько, чтобы де¬
лать выбор между нею и сохранением союзного протестантского государства и, СЩ®
менее, чтобы дать нам справедливое основание вести против этого государства вой¬
ну, которая хотя и не была объявлена, но причинила ему больше вреда, чем объ¬
единенные действия всех его врагов?
Вопрос VIII. Если два года тому назад оказалось, что эта торговля приобре¬
ла для нас несколько более важное значение, чем прежде, то разве трудно дока¬
зать, что это вызвано лишь тем, что царь принудил нас отказаться от нашего
старого торгового пути на Архангельск и направил нас к Петербургу, а мы подчи¬
нились этому? Таким образом, во всех неудобствах, которые мы испытали в ре¬
зультате этого, разве не следовало бы винить царя, а не короля шведского?
Вопрос IX. Разве не разрешил нам царь в самом начале 1715 г. снова вести
торговлю но нашему старому пути на Архангельск? И разве наши министры не
знали об этом задолго до того, как наш флот был послан в том году для защиты
нашей торговли с Петербургом, которая вследствие такого изменения решения царя
стала для нас столь же ненужной, как и прежде?
Вопрос X. Разве не заявил король шведский, что, если мы прекратим тор¬
говлю с Петербургом и т. д., которую он считает пагуоной для своего королевства,
он нисколько не будет препятствовать нашей торговле ни на Балтийском море, ни
в каком-либо другом месте? Но если мы пе дадим ему этого незначительного дока¬
зательства нашей дружбы, то пусть на него не пеняют, если невинным придется
страдать вместе с виновными.
Вопрос XI. Разве, настаивая на ведении торговли с портами, па которые
король шведский наложил запрет,- торговли, которая, помимо того, что она не
нужна нам, едва ли составляет и десятую долю всей нашей торговли иа Балтий¬
ском море, не навлекли мы на себя таким образом те опасности, которым наша
торговля подвергалась все это время? Разве не мы сами вызвали большие затраты
на снаряжение нашего флота для ее защиты, а присоединившись к врагам Шве¬
ции, разве не дали мы его величеству королю шведскому полное основание для
негодования, даже если дело доходило до захвата и конфискации без всякого раз¬
личия всего нашего имущества и всех наших судов, где бы они ему ни попада¬
лись - в пределах его королевства или вне его?
Вопрос XII. Если мы так дорожили пашей торговлей с северными портами
вообще, то не следовало ли нам в политике скорее принимать во внимание опас¬
ность, угрожающую этой торговле вследствие того, что Швеция приближается к
своему упадку, а царь становится полным и единственным хозяином Балтийского
моря и всех тех материалов для кораблестроения, которые нам нужно получать
оттуда? И не причинил ли к тому же нам царь больших затруднений и убытков
в этой торговле, чем та сумма, достигающая лишь шестидесяти с лишним тысяч
фунтов (две трети ее, кстати, можно, пожалуй, оспаривать), которая побудила нас
вначале послать двадцать военных кораблей в Балтийское море с приказом атако¬
вать шведов, где бы опи ни встретились? И тем не менее разве не сам царь, этот
весьма честолюбивый н опасный монарх, командовал прошлым летом всем, как его
называли, союзным флотом, наиболее значительную часть которого составляли наши
военные суда? Это был первый случай, когда иностранному государю было вручено
командование английским флотом — оплотом нашей нации, И не конвоировали ли
затем эти наши военные суда его» [царя| «транспортные суда и находившиеся иа
них войска во время их возвращения из Зеландии, охраняя их от шведского флота,
который в противном случае мог бы нанести им значительный урон?
Вопрос ХШ. Теперь допустим, что, воспользовавшись серьезными и много¬
численными жалобами наших купцов на дурпое обращение с ними царя, мы, на¬
против, послали бы наш флот, чтобы показать наше негодование этим монархом,
воспрепятствовать его обширным и вредным даже и для нас замыслам, а также
4fo6bi помочь Швеции согласно этому договору и действительно восстановить мир
на Севере. Разве не больше соответствовало бы это нашим интересам, не было бы
более необходимым, благородным и справедливым и более согласным с нашим до¬
говором, и не были ли бы, таким образом, лучше использованы те несколько сот
тысяч фунтов, которые эти наши северные экспедиции стоили нации?
Вопрос XIV. Если охрана и защита пашей торговли от шведов была един¬
ственной и подлинной целью всех наших действий, касающихся положения дел
на Севере, то как же случилось, что в позапрошлом году мы оставили восемь
военных кораблей в Балтийском море и в Копенгагене, когда там у нас уже не4
было никакой торговли, нуждающейся в защите? Почему прошлым летом адмирал
Норрис, хотя у него и голландцев вместе было двадцать шесть военных кораблей
и они, следовательно, были слишком сильны для того, чтобы шведы могли пред¬
принять что-либо против конвоируемых ими наших торговых судов, в течение бо¬
лее двух месяцев лучшего времени года находился в Зунде, не конвоируя наши и
голландские купеческие суда до тех нескольких портов, к которым они направля¬
лись, вследствие чего они задержались в Балтийском море до тех пор, пока воз¬
вращение не могло не стать, как это и оказалось, весьма рискованным для них,
а также для самих наших военных кораблей? Не будет ли мир склонен думать,
что на все эти наши действия большее влияние тогда оказывала не мнимая забота
о нашей торговле, а надежда принудить короля шведского к бесславному и невы¬
годному миру, по которому герцогства Бремен и Верден должны были быть при¬
соединены к ганноверским владениям, или какие-нибудь другие подобные намере¬
ния, чуждые, если не противоположные, истинным и старинным интересам Вели¬
кобритании?»
«Статья XVIII. Поскольку для охраны свободы мореплавания и торговли в Бал¬
тийском море представляется выгодным сохранение прочной и верной дружбы
между королями шведским и датским; и так как прежние короли шведский и дат¬
ский118 не только в силу гласных статей мирного договора, заключенного в копен¬
гагенском лагере 27 мая 1660 г,*, и взаимной ратификации этого договора обоюдно
обязались свято и нерушимо соблюдать целиком все постановления, содержащиеся
в указанном договоре, но и незадолго до заключения договора между Англией и
Швецией в 1665 г, совместно заявили... Карлу II, королю Великобритании,., что они
будут искренне... соблюдать все... статьи упомянутого мирного договора,., после
чего Карл II, при одобрении и согласии обоих вышеупомянутых королей, шведского
и датского, вскоре после заключения 1 марта 1665 г. договора между Англией и
Швецией, а именно, 9 октября 1665 г., взял на себя гарантию этих соглашений...
И поскольку между... королями шведским и датским вскоре после этого, в 1679 г.,
был заключен в Лунде, в Сконе мирный договор, которым специально повторяются
и подтверждаются договоры, заключенные в Роскилле, Копенгагене и Вестфалии 117,..
то если короли шведский и датский согласятся нарушить эти договоры в целом
или одну или несколько из содержащихся в них статей и если, таким образом,
кто-либо из этих королей сам или через других осмелится, тайно вознамерится
или попытается предпринять что-нибудь посредством открытого нападения, нанесе¬
ния какого-либо ущерба или посредством какого бы то ни было вооруженного на¬
силия во вред личности, провинциям, территориям, островам, имуществу, владени¬
ям и« правам другого, которые в силу столь часто возобновлявшихся соглашений,
заключенных в копенгагенском лагере 27 мая 1660 г., а также содержавшихся в...
мирном договоре, заключенном в Лунде, в Сконе в 1679 г., предоставлены каждому,
чьи интересы предусмотрены мирным договором,- то в этом случае... король Вели¬
кобритании... в силу этого договора обязуется прежде всего в качестве посредника
выполнить все те обязанности друга и союзного монарха, которые могут содейство¬
вать нерушимому соблюдепию всех этих часто упоминавшихся соглашений и
чсех содержащихся в них статей, а следовательно, и сохранению мира меж¬
ду обоими королями. Если тот король, который первым нанес такой ущерб
или вред, или совершил какое-либо нападение вопреки всем соглашениям или во¬
преки какой-нибудь из содержащихся в них статей, не посчитается с предостере¬
жением,.. то... король Великобритании... окажет пострадавшему помощь, как опреде¬
лено и установлено для подобных случаев настоящими соглашениями между коро¬
лями Великобритании и Швеции».
«Вопрос. Не говорит ли нам эта статья вполне точно, как устранить поме¬
хи, которые могут встретиться нашей торговле на Балтийском море в случае раз¬
дора между королями шведским и датским, заставив обоих этих государей соблю¬
дать все мирные договоры, заключенные между ними от 1660 до 1679 г., и в случае
враждебных действий одного из них вопреки указанным договорам, оказав помощь
другому против нападающей стороны? Почему же мы тогда не используем столь
справедливое средство против зла, от которого мы так жестоко страдаем? Может в
ли кто-либо, даже будучи пристрастным, отрицать, что король датский **, хотя на
* В газете ошибочно «1610». Ред.
** Фредерик IV. Ред,
13
вид и казался искренним другом короля шведского * со времени заключения Тра-
вендальского мира И8 до его выступления из Саксонии против московитов, непо-
средственло после этого совершенно несправедливо напал на него, недостойно вос¬
пользовавшись роковой битвой под Полтавой? 118 И не является ли таким образом
король датский нарушителем всех вышеупомянутых договоров и, следовательно,
истинным виновником тех помех, которые паша торговля встречает на Балтийском
море? Так почему же мы, во имя божие, не помогаем, согласно этой статье, Шве¬
ции против него, а наоборот - открыто высказываемся против подвергшегося напа¬
дению короля шведского, посылаем ему вызывающие и угрожающие ноты при ма¬
лейшем его преимуществе над врагами, как мы поступили прошлым летом, когда
он вступил в Норвегию, и даже даем Нашим судам распоряжение открыто действо¬
вать против него совместно с датчанами? **
Статья XIX. Должно быть установлено в будущем «более тесное сотрудни¬
чество и единение между вышеупомянутыми королями Великобритании и Швеции
для защиты и сохранения протестантской, евангелической и реформатской религии)».
«Вопрос I. Как мы, в соответствии с этой статьей, объединяемся со Шве¬
цией для поддержания, защиты и сохранения протестантской религии? Не допу¬
скаем ли мы, чтобы эту етрапу, которая всегда была оплотом упомянутой религии,
самым бозжалоотным образом разрывали на части?.. Не помогаем ли мы сами ее
разорению? И почему? Потому, что наши купцы лишились своих судов стоимостью
в шестьдесят с лишним тысяч фунтов, Ибо этот убыток, и ничто другое, был вы¬
двинут в качестве предлога для посылки нами В 1715 г. в Балтийское море нашего
флота, что обошлось в 200000 фунтов стерлингов. Что касается потерь, понесенных
нашими купцами с того времени, то даже если мы их отнесем за счет наших
угрожающих нот и открытых враждебных действий против короля шведского, не
должны ли мы и в таком случае признать, что недовольство этого государя было
весьма умеренным?
Вопрос II. Как могут другие монархи, и в особенности наши единоверцы-
протестанты, поверить в нашу искренность и в наше рвение (в чем мы хотели
бы их убедить), когда мы жертвуем миллионами жизней и денег для защиты ин¬
тересов лишь одной ветви протестантства - я имею в виду наследование престола
в Англии королем-протестантом12°. Ведь они видят, что едва это произошло, как
мы всего из-за шестидесяти с лишним тысяч фунтов (ибо мы должны всегда пом¬
нить, что эта жалкая сумма была первым предлогом для наших раздоров со Шве¬
цией) принялись подрывать самые основы общих интересов протестантства, содей¬
ствуя, как это мы делаем, полному принесению Швеции, этой старой искренней
защитницы протестантства, в жертву ее соседям, из которых одни — отъявленные
паписты, другие - и того хуже, а третьи, в лучшем случае,- не особенно ревност¬
ные протестанты?»
«Статья XX. Поэтому, чтобы показать обоюдное доверие союзников и не¬
уклонное соблюдение ими настоящего договора,., оба вышеупомянутых короля вза¬
имно обязуются и заявляют, что... они ни па йоту не отступят от подлинного и
разумного смысла всех и каждой из статей» этого договора «под предлогом дружбы,
выгоды, заключенного ранее договора, соглашения или обещания и вообще под ка¬
ким бы то ни было предлогом, но что они самым точным образом и с полной
готовностью сами или через своих посланников, или своих подданных будут вы¬
полнять все, что обещали в этом договоре... без всяких» колебаний, «исключений
или оговорок».
«Вопрос I. Поскольку эта статья устанавливает, что в момент заключения
договора у нас не было никаких противоречащих ему обязательств, и было бы в
высшей степени несправедливым, если бы впоследствии, пока этот договор остается
в силе — а это будет продолжаться восемнадцать лет со дня его подписания -
мы взяли па себя какие-нибудь обязательства такого рода, то как можем мы
оправдать перед миром паши недавние действия против короля шведского, которые,
естественно, кажутся результатом какого-либо договора, заключенного с врагами
этого мопарха либо нами самими, либо каким-нибудь другим двором, оказывающим
в настоящее время влияние на наш образ действий?
Вопрос II. Как по чести, совести и справедливости... текст этой статьи...
согласуется с теми ничтожными и жалкими предлогами, к которым мы сейчас
прибегаем для того, чтобы не только не оказывать помощи Швеции в соответствии
с этим договором, но и так усердно, как мы. это делаем, содействовать ее ра¬
зорению?»
«Статья XXI. Этот оборонительный договор заключается на восемнадцать
лет, еще до истечения которых союзные короли могут снова... начать переговоры...
Ратификация вышеуказанного договора. Рассмотрев и обсудив
настоящий договор, мы одобрили и утвердили его как в целом, так и все его от¬
дельные статьи я положения. Настоящем мы одобряем его от своего имени, от
* Карла XII. Ред.
** Перед публикацией следующих пиже заключительных абзацев III главы .дан¬
ной работы Маркса в № 19 «The Free Press» от 20 декабря 1856 г. редакция газеты
воспроизвела заголовок настоящего памфлета (см. выше. Ред.)*
U
имени наших наследников и преемников. Мы заверяем и обещаем нашим монар¬
шим словом, что будем искрение и добросовестно выполнять и соблюдать все то,
что в нем содержится, и для большего подтверждения этого мы приказали прило¬
жить К сему большую печать Апглии. Дано в нашем Кенсингтонском дворце
25 февраля года от рождества Христова 1700, нашего же царствования двенадцато¬
го (Gulielmus Rex*)» [(2)].
[(2)] Договор был заключен в Гааге б и 16 января 1700 г. и ратифицирован
Вильгельмом III 5 февраля 1700 года.
«Вопрос. Как может кто-либо из нас, сторонников недввпей счастливой ре¬
волюции 121 и искренних и благодарных почитателей славной памяти короля Виль¬
гельма... допустить и терпеть, чтобы от указанного договора (далее я вновь могу
сказать словами XX статьи) отступали под предлогом выгоды или под каким бы
то ни было предлогом вообще, особенно таким незначительным и ничтожным, как
тот, на который в течение двух лет подряд ссылались для того, чтобы использо¬
вать наши корабли, наших людей и паши деньги для завершения разорения Шве¬
ции, той самой Швеции, защищать и охранять которую этот паш великий и муд¬
рый монарх так торжественно обещал и которую он всегда считал крайне необхо¬
димой для охраны протестантских интересов в Европе?»
ПРИМЕЧАНИЯ
88 Бекон (Васой), Фрепсис, барон Веруламский (1561-1626) - английский
философ, естествоиспытатель и историк.
89 Имеется в виду памфлег: [G. Mackenzie]. Truth Is but Truth, as It Is Ti¬
med! or, Our Mininstry’s Present Measures against the Moscovite Vindicated, by Plain
and Obvions Reasons, Tending 1o Prove, That Is no Less the Interest of Our British
Trade, Than That of Our State, That the Czar Be Not Suffer’d to Retain a Fleet, if
Needs Must That He Should a Sea Port in the Baltlck. The Whole Extracted from a
Representation Made by His Majesty’s Orders, and Given in to the Secretary of State
by N. N. on His Return Hithor from the Court of Muscovy, in August 1715. Humbly
Dedicated to the House of Commons. Lnd. MDCCXIX.
99 2 августа 1717 г. Англия, Австрия и Франция заключили союз против Ис¬
пании с целью сохранения условий Утрехтского мира, закрепившего результаты
войны за испанское наследство (см. прим. 62). 22 августа того же года английский
флот напал на испанский и разбил его у мыса Пассаро (Сицилия).
91 Маркс цитирует речь лидера вигов Роберта Уолпола (1676-1745), произне¬
сенную в палате общин 13 ноября 1718 г., по книге: Mahon. Op. cit. Vol. I, p. 487.
92 Маркс пользовался данными книги: Anderson A. An Historical and Chrono¬
logical Deduction of the Origin of Commerce, from the Earliest Accounts. Containing
an History of Great Commercial Interests of the British Empire. Vol. I, III, IV. Lnd.
1786-1789. Эти данные он приводит по своим выпискам.
93 У Андерсона (vol. IV, р. 42) цифры другие: импорт — 474 680 ф. ст., экс¬
порт - 38 710.
94 Екатерина I (1684-1727) - российская императрица (1725-1727), вторая
жена Петра I.
95 Теория торгового баланса-одна из заповедей школы меркантилизма. Со¬
гласно ей страна процветает только в случае постоянного притока денег из-за гра¬
ницы, и для его обеспечения необходимо поддерживать активный баланс внешней
торговли.
96 Письмо Стэнхоупа цитируется Марксом по книге: Mahon. Op. cit. Vol. L
p. 342. Стэпхоуп (Stanhope), Джеймс, граф (1673-1721) - английский военный и
политический деятель, дипломат, виг, государственный секретарь (1714-1717),
канцлер казначейства (1717-1721); Таунгаенд (Townshend), Чарльз, виконт (1674-
1738) - английский дипломат и политический деятель, сначала тори, потом виг;
чрезвычайный и полномочный посол в Нидерландах (1709—1711), государственный
секретарь (1714-1717, 1721-1730).
97 Алексей Михайлович (1629-1676) - русский царь (1645-1676).
98 Маркс имеет в виду кпигу: Pufendorf S. De Rebus gestis Friderici Wilhel-
mi Magni, Electoris Brandenburgici, commentariorum Libri novemdecim. Berolini.
1695, p. 993.
99 Речь идет о так называемой Русской, или Московской торговой компа¬
нии (ее полное название «Общество английских куппов-иекятелой для открытия
стран, земель, островов, государств и владений неведомых и досель морским путем
* король Вильгельм (латин.). Ред.
не посещаемых»), основанной в середине XVI века. Стремление компании, полу¬
чившей от царского правительства ряд привилегий, завладеть русским рынком вы¬
зывало недовольство русского купечества, что привело в 1649 г. к фактическому
прекращению деятельности компании. В начале XVIII в., во время войны за ис¬
панское наследство (см. прим, 62), компания была организована вновь в связи с
ростом потребностей Англии в материалах для кораблестроения; окончательно рас¬
пущена в 1808 году.
100 Названия памфлетов Маркс приводит по своим выпискам, точное время
публикации этих памфлетов не установлено. Судя по копии текстов, оба памфле¬
та не могли появиться ранее 1714 года.
101 Letters which Passed... (см. прим. 72), pp. 6—8, 17.
102 р&чь идет о факте, о котором Маркс писал еще в июне 1854 г. в статье
«Образование особого военного министерства в Англии.— Военные действия на Ду¬
нае.— Экономическое положение»: «Что касается заявления сэра Дж. Грехема на
заседании палаты общин в прошлый понедельник,- заявления о том, что Архан¬
гельский порт не будет блокирован, то «Morning Herald» комментирует его следую¬
щей лаконической фразой: «В Архангельске стоит дохМ, принадлежащий канцлеру
казначества» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 10, с. 261). Упомянутые в тексте
купец — Эд. Кардуэлл (Cardwell) (1813—1886), английский государственный деятель,
в 1852-1855 гг.—министр торговли; канцлер казначейства — У. Гладстон (1809-
1898), во второй половине XIX в. одни из лидеров либеральной партии, премьер-
министр (1868-1874, 1880-1885, 1886, 1892-1894).
j03 Маркс имеет в виду польского эмигранта в США, сотрудника «New York
Tribune» Адама Туровского (1805—1866), французского историка и публициста
Элиаса Реньо (1801 —1868), немецкого философа и публициста Вруно Бауэра (1809—
1882), которые в годы Крымской войны много писали о Восточном вопросе и внеш¬
ней политике европейских держав. Критике взглядов Бауэра посвящена незакон¬
ченная работа К. Маркса «Памфлеты Б. Бауэра о коллизии с Россией» (см. т. 44,
с. 261—273), которую он писал в январе 1857 года.
104 С u n i b е г t В. Е. Essai historique sur les révolutions et l’indépendance de la
Serbie depuis 1804 jusqu’a 1850. T. II. Leipzig. 1855, pp. 303-523; Милош Обрено-
вич I (1780-1860) - сербский князь (1815-1839, 1858-1860), основатель династии
Обревовичей.
105 Речь идет о книге Л. Мерославского (1814-1878) «De la nationalité polo¬
naise dans l’équilibre européen» (P. 1856), в которой была подвергнута резкой кри¬
тике позиция Англии в польском вопросе и ее действия в Крымской войне. Кре¬
пость Карс была взята русскими войсками во время Крымской войны в ноябре
1855 года.
106 Суэцкий канал был построен в 1859-1869 годах. Концессия на сооружение
и эксплуатацию канала была получена 30 ноября 1854 г. французским дипломатом
и дельцом Фердинандом ЛессепсохМ (1805-1894).
107 Город Нарва был взят русскими войсками в 1558 г. в ходе Ливонской войны
(1558-1583) России против Ливонской конфедерации, Польско-Литовского государ¬
ства и Швеции.
108 Эрик XIV (1533—1577) — шведский король (1560—1568); Иоанн (Юхан) III
(1537—1592) — шведский король (1568—1592).
109 Рисвикскии мирный договор 1697 г., завершивший войну 1688—1697 гг.
между Францией и Аугсбургской лигой (Нидерланды, Англия, Испания, герман¬
ский император, ряд немецких князей), подтвердил с некоторыми изменениями до¬
военные границы. Франция должна была признать государственный переворот
1688 г. в Апглии (см. прим. 66).
110 Маркс использует здесь анонимный памфлет: Reasons for the Present Con¬
duct of Sweden in Relation to the Trade in the Baltic Set Forth in a Letter from a
Gentleman at Dantzick, to His Friend at Amsterdam. Translated from the French Ori¬
ginal Published in Holland; and Now Submitted to the Consideration of All Just and
Impartial Britons. Lnd. 1715. Маркс использует этот источник по своим выпискам.
,и Прозвище английского государственного деятеля Р. Уолпола (см. прим. 91),
широко использовавшего подкуп для проведения в парламент своих сторонников.
112 Речь идет о книге They Is W. Mémoires pour servir à l’histoire de Char¬
les XII, roi de Suède. Leyde. 1722, pp. 123, 128.
tu Этот памфлет, содержащий текст договора и комментарии к пему («вопро¬
сы»), в соответствии с упоминаемыми в памфлете событиями Маркс датировал
1717 годом. Автора памфлета установить ne удалось.
114 Речь идет о войне за испанское наследство (см. прим. 62)
115 Кромвель (Cromwell) Оливер (1599—1658) — вождь английской революции
XVII в.; с 1653 г. лорд-протектор Англии, Шотландии и Ирландии. В 1710 г. в Анг¬
лии в результате выборов к власти пришло правительство тори, которое фактиче¬
ски резко сократило участие английских войск в боевых действиях с Францией в
16
ходе войны за испанское наследство (см. прим. 62) и в январе 1711 г. начало се¬
паратные переговоры о мире с Францией.
110 Карл XI (1655-1697) - шведский король (1660-1697); Фредерик III (1609-
1670) - датский король (1648-1670).
1,7 Речь идет о Лундском мирном договоре, заключенном в 1679 г. между Кар¬
лом XI и датским королем Христианом V (1670-1690), Договор завершил датско-
шведскую войцу 1675—1679 годов. По этому договору Дания отказывалась от своих
владений в Сконе, и эта провинция окончательно перешла к Швеции. По Вест¬
фальскому миру 1648 г., завершившему Тридцатилетнюю войну, Швеция получила
значительную часть Восточной Померании, а также Рюген, Висмар, епископства
Бременское и Верденское. По мирному договору в Роскилле, завершившему датско-
шведскую войну 1657-1658 гг., Дания уступала Швеции свои владения на юге
Скандинавского п-ва, Тронхеймский лен в Норвегии и некоторые острова па Бал¬
тийском море. Копепгагепским мирным договором завершилась датско-шведская
война 1658-1660 гг., вызванная разногласиями по поводу осуществления договора
в Роскилле и развязанная Швецией с целью полной ликвидации самостоятельности
Дании. Согласно условиям договора Дании были возвращены острова Борнхольм и
Тронхеймский лен.
118 См. прим. 68.
119 Речь идет о Полтавской битве 8 июля 1709 года.
120 Имеется в виду «Акт о престоловаследии» от 12 июня 1701 г., закрепляв¬
ший права Ганноверской династии (см. прим. 37) и лишавший прав на английский
престол представителей династии Стюартов.
121 См. прим. 66.
КАРЛ МАРКС
РАЗОБЛАЧЕНИЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ
ИСТОРИИ XVIII ВЕКА
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Прежде чем приступить к анализу памфлета, озаглавленного «Истина есть
истина, когда она раскрывается вовремя»*, которым мы закончим введение к «Ра¬
зоблачениям дипломатии», уместно будет сделать несколько предварительных за¬
мечаний относительно общей истории русской политики.
Неодолимое влияние России заставало Европу врасплох в различные эпохи,
оно пугало народы Запада, ему покорялись как року или оказывали лишь судо¬
рожное сопротивление. Но чарам, исходящим от России, сопутствует скептическое
отношение к ней, которое постоянно вновь оживает, преследует ее, как тень, уси¬
ливается вместе с ее ростом, примешивает резкие иронические голоса к стонам
погибающих народов и издевается над самим ее величием, как над театральной
позой, принятой, чтобы поразить и обмануть зрителей. Другие империи на заре
своего существования встречались с такими же сомнениями, но Россия преврати¬
лась в исполина, так и не преодолев их. Она является единственным в истории
примером огромной империи, само могущество которой, даже после достижения
мировых успехов, всегда скорее принималось на веру, чем признавалось фактом.
С начала XVIII столетия и до наших дней ни один из авторов, собирался ли он
превозносить или хулить Россию, ие считал возможным обойтись без того, чтобы
сначала доказать само ее существование.
Но, будем ли мы рассматривать Россию как спиритуалисты или как материа¬
листы, будем ли мы считать ее могущество очевидным фактом или просто призра¬
ком, порожденным нечистой совестью европейских народов,- остается все тот же
вопрос: «Как могла эта держава, или этот призрак державы, умудриться достичь
таких размеров, чтобы вызывать, с одной стороны, страстное утверждение, а с дру¬
гой — яростное отрицание того, что она угрожает миру восстановление*! всемирной
монархии?» В начале XVIII столетия Россию считали внезапно появившимся им¬
провизированным творением гения Петра Великого. Шлёцер, обнаружив, что у
России есть прошлое, счел это открытиемт, а в новейшие времена такие писа¬
тели, как Фаллмерайер, не зная, что они следуют по стопам русских историков,
решительно утверждают, что северный призрак, устрашающий Европу XIX века,
уже нависал над ней в IX столетии12Э. По их мнению, политика России начина¬
ется с первых Рюриковичей и систематически, правда, с некоторыми перерывами,
продолжается до настоящего времени.
Развернутые перед нами старинные карты России показывают, что раньше
она занимала в Европе даже большие пространства, чем те, которыми может
похвалиться теперь: они со всей точностью свидетельствуют о непрерывном про¬
цессе расширения ее территории в IX—XI столетиях. Нам указывают на Олега,
двинувшего 88 ООО человек против Византии, прибившего в знак победы свой щит
на вратах ее столицы и продиктовавшего Восточной Римской империи позорный
мир; на Игоря, сделавшего эту империю своей данницей; на Святослава 124, с тор¬
жеством заявлявшего:
Окончание. Начало см. Вопросы истории, 1989, JV°№ 1—3.
* См. ниже. Ред.
«греки снабжают меня золотом, дорогими тканями, рисом, фруктами п вином, Венг¬
рия доставляет скот и лошадей, из России я получаю мед, воск, меха и невольни¬
ков» 125;
на Владимира, завоевавшего Крым и Ливонию, заставившего греческого императора,
подобно тому как Наполеон заставил германского императора, выдать за него свою
дочь126, соединившего военную власть северного завоевателя с теократическим
деспотизмом порфирородных и ставшего одновременно господином своих подданных
на Земле и заступником их на небесах.
Несмотря, однако, на известные параллели, вызванные этими реминисценция¬
ми, политика первых Рюриковичей коренным образом отличается от политики
современной России. То была пе более и не менее как политика германских
варваров, наводнивших Европу,- история современных народов начинается лишь
после того, как схлынул этот потоп. Готический период истории России составляет,
в частности, лишь одну из глав истории норманнских завоеваний. Подобно тому
как империя Карла Великого127 предшествует образованию современных Фран¬
ции, Германии и Италии, так и империя Рюриковичей предшествует образованию
Польши, Литвы, прибалтийских поселений, Турции и самой Московии. Быстрый
процесс расширения территории был пе результатом выполнения тщательно раз¬
работанных планов, а естественным следствием примитивной организации нор¬
маннских завоеваний - вассалитета без ленов или с ленами, существовавшими
только в форме сбора дани, причем необходимость дальнейших завоеваний поддер¬
живалась непрерывным притоком новых варяжских авантюристов, жаждавших
славы и добычи. Вождей, у которых появлялось желание отдохнуть, дружина за¬
ставляла двигаться дальше, и в русских, как и во французских землях, завоеван¬
ных норманнами, пришло время, когда вожди стали посылать в новые грабитель¬
ские экспедиции своих неукротимых и ненасытных собратьев по оружию с един¬
ственной целью избавиться от них. В отношении методов ведения войн и
организации завоеваний первые Рюриковичи ничем не отличаются от норманнов в
остальных странах Евроны. Если славянские племена удалось подчинить не толь¬
ко с помощью меча, но и путем взаимного соглашения, то эта особенность была
обусловлена исключительным положением этих племен, территории которых под¬
вергались вторжениям как с севера, так и с востока, и которые воспользовались
первыми в целях защиты от вторых. К Риму Востока * варягов влекла та же ма¬
гическая сила, которая влекла других северных варваров к Риму Запада. Самый
факт перемещения русской столицы - Рюрик избрал для нее Новгород, Олег пере¬
нес ее в Киев, а Святослав пытался утвердить ее в Болгарии,— несомненно, дока¬
зывает, что завоеватель только нащупывал себе путь и смотрел на Россию лишь
как на стоянку, от которой надо двигаться дальше в поисках империи на юге.
Если современная Россия жаждет овладеть Константинополем *28, чтобы устано¬
вить свое господство над миром, то Рюриковичи, напротив, из-за сопротивления
Византии при Цимисхии129 были вынуждены окончательно установить свое гос¬
подство в России.
Могут возразить, что здесь победители слились с побежденными скорее, чем во
всех других областях, завоеванных северными варварами, что вожди быстро сме¬
шались со славянами, о чем свидетельствуют их браки и их имена. Но при этом
следует помнить, что дружина, которая представляла собой одновременно их гвар¬
дию и их тайный совет, оставалась исключительно варяжской, что Владимир,
олицетворяющий собой вершину готической России, и Ярослав, представляющий
начало ее упадка, были возведены на престол силой оружия варягов. Если в этот
период и нужно признать наличие какого-либо славянского влияния, то это было
влияние Новгорода, славянского государства, традиции, политика и стремления ко¬
торого были настолько противоположны традициям, политике и стремлениям совре¬
менной России, что последняя смогла утвердить свое существование лишь на его
развалинах. При Ярославе130 верховенство варягов было сломлено, но одновремен¬
но исчезают и завоевательные стремления первого периода и начинается упадок
готической России. История этого упадка еще больше, чем история завоевания и
* Коистаиттюиолю. Ред.
образования, подтверждает исключительно готический характер империи Рюри¬
ковичей.
Нескладная, громоздкая и скороспелая империя, сколоченная Рюриковичами,
подобно другим империям аналогичного происхождения, распадалась на уделы, де¬
лилась и дробилась между потоками завоевателей, терзалась феодальными война¬
ми, раздиралась на части чужеземными народами, вторгавшимися в ее пределы.
Верховная власть великого князя исчезает, поскольку на нее претендовали семьде¬
сят соперничающих князей той же династии. Попытка Андрея Суздальского 131 сно¬
ва объединить некоторые крупные части империи путем перенесения столицы из
Киева во Владимир привела лишь к распространению процесса распада с юга на
центр страны. Третий преемник Андрея отказался даже от последней тени былого
верховенства — титула великого князя и чисто номинальной феодальной присяги,
которую ему еще приносили132. Южные и западные уделы но очереди переходи¬
ли к литовцам, полякам, венграм, ливонцам, шведам. Сам Киев, древняя столица,
перестав быть резиденцией великого князя, превратился в заурядный город и был
предоставлен своей собственной судьбе. Таким образом норманнская Россия совер¬
шенно сошла со сцены, и те немногие слабые воспоминания, в которых она все же
пережила самое себя, рассеялись при страшном появлении Чингисхана133. Колы¬
белью Московии было кровавое болото монгольского рабства, а не суровая слава
эпохи норманнов. А современная Россия есть не что иное, как преображенная
Московия.
Татарское иго продолжалось с 1237 по 1462 г., более двух столетий i34. Оно не
только подавляло, но оскорбляло и иссушало самую душу народа, ставшего его
жертвой. Татаро-монголы установили режим систематического террора; опустошения
и массовая резня стали непременной его принадлежностью. Ввиду того, что чис¬
ленность татар по сравнению с огромными размерами их завоеваний была невели¬
ка, они стремились, окружая себя ореолом ужаса, увеличить свои силы и сокра¬
тить путем массовых убийств численность населения, которое могло поднять
восстание у них в тылу. Кроме того, оставляя после себя пустыню, они руковод¬
ствовались тем же экономическим принципом, в силу которого обезлюдели горные
области Шотландии и римская Камдапья,— принципом замещения людей овцами
и превращения плодородных земель и населенных местностей в пастбища.
Татарское иго продолжалось целых сто лет, прежде чем Московия вышла из
безвестности135. Чтобы поддерживать междоусобицы русских князей и обеспечить
их рабскую покорность, монголы восстановили значение титула великого князя.
Борьба между русскими князьями за этот титул была, как пишет современный
автор 1:5в,
«подлой борьбой, борьбой рабов, главным оружием которых была клевета и которые
всегда были готовы доносить друг на друга своим жестоким повелителям; они ссо¬
рились из-за пришедшего в упадок престола и могли его достичь только как граби¬
тели и отцеубийцы, с руками, полными золота и запятнанными кровью; они осмели¬
вались вступить на престол, лишь пресмыкаясь, и могли удержать его, только стоя
на коленях, распростершись и трепеща под угрозой кривой сабли хана, всегда гото¬
вого повергнуть к своим ногам эти рабские короны и увенчанные ими головы».
Именно в этой постыдной борьбр московская линия князей в конце концов одер¬
жала верх. В 1328 г. Юрий, старший брат Ивана Калиты, подобрал у ног хана
Узбека137 великокняжескую корону, отпятую у тверской линии с помощью наве¬
тов и убийств ,38. Иван I Калита и Иван III, прозванный Великим1зэ, олицетво¬
ряют Московию, поднимавшуюся благодаря татарскому игу, и Московию, стано¬
вившуюся независимой державой благодаря исчезновению татарского владычества.
Итог всей политики Московии с самого ее появления на исторической арене во¬
площен в истории этих двух личностей.
Политика Ивана Калиты состояла попросту в следующем: играя роль гнусного
орудия хана и заимствуя, таким образом, его власть, он обращал ее против своих
соперников - князей и против своих собственных подданных. Для достижения этой
цели ему надо было втереться в доверие к татарам, цинично угодничая, совершая
частые поездки в Золотую Орду, униженно сватаясь к монгольским княжнам, при¬
кидываясь всецело преданным интересам хана, любыми средствами выполняя его
приказания, подло клевеща на своих собственных родичей, совмещая в себе роль
татарского палача, льстеца и старшего раба. Он не давал покоя хану, постоянно
разоблачая тайные заговоры. Как только тверская линия начинала проявлять не¬
которое стремление к национальной независимости, оп спешил в Орду, чтобы до¬
нести об этом. Как только он встречал сопротивление, он прибегал к помощи татар
для его подавления. Но недостаточно было только разыгрывать такую роль, чтобы
иметь в ней успех, требовалось золото. Лишь постоянный подкуп хана и его вель¬
мож создавал надежную основу для его системы лжи и узурпации. Но каким об¬
разом раб мог добыть деньги для подкупа своего господина? Он убедил хана назна¬
чить его сборщиком дани во всех русских уделах. Облеченный этими полномочия¬
ми, он вымогал деньги под вымышленными предлогами. Те богатства, которые он
накопил, угрожая именем татар, он использовал для подкупа их самих. Склонив
при помощи подкупа главу русской церкви перенести свою резиденцию из Влади¬
мира в Москву 14°, он превратил последнюю в религиозный центр и соединил силу
церкви с силой своего престола, сделав таким образом Москву столицей империи.
При помощи подкупа он склонял бояр его соперников-князей к измене своим вла¬
стителям и объединял их вокруг себя. Использовав совместное влияние татар-
мусульман, православной церкви и бояр, он объединил удельных князей для кре¬
стового похода против самого опасного из них - тверского князя ш. Затем, наглы¬
ми попытками узурпации побудив своих недавних союзников к сопротивлению и
войне за их общие интересы, он, вместо того чтобы обнажить меч, поспешил к
хану. Снова с помощью подкупа и обмана оп добился того, что хан лишил жизни
его соперников-родичей, подвергнув их самым жестоким пыткам. Традиционная
политика татар заключалась в том, чтобы обуздывать одних русских князей при
помощи других, разжигать их усобицы, приводить их силы в равновесие и не да¬
вать усилиться ни одному из них. Иван Калита превратил хана в орудие, посред¬
ством которого избавился от наиболее опасных соперников и устранил всякие пре¬
пятствия со своего пути к узурпации власти. Он не завоевывал уделы, а незаметно
обращал права татар-завоевателей исключительно в свою пользу. Он обеспечил
наследование за своим сыном 142 теми же средствами, какими добился возвышения
Великого княжества Московского, в котором так странно сочетались княжеское до¬
стоинство с рабской приниженностью. За все время своего правления оп ни разу
не уклонился от намеченной им для себя политической линии, придерживаясь ее
с непоколебимой твердостью и проводя ее методически и дерзко. Таким образом
он стал основателем московитской державы, и характерно, что народ прозвал его
Калитой, то есть денежным мешком, так как именно деньгами, а не мечом проло¬
жил он себе путь. Именно в период его правления наблюдался внезапный рост
Литовской державы, которая захватывала русские уделы с запада, между тем как
давление татар с востока сплачивало их воедино. Не осмеливаясь избавиться от од¬
ного бесчестья, Иван, по видимому, стремился преувеличивать другое. Ни обольще¬
ния славой, пи угрызения совести, ни тяжесть унижения не могли отклонить его
от пути к своей цели. Всю его систему можно выразить в нескольких словах:
макиавеллизм раба, стремящегося к узурпации власти. Свою собственную сла¬
бость — свое рабство — он превратил в главный источник своей силы.
Политику, начертанную Иваном I Калитой, проводили и его преемники: они
должны были только расширить область ее применения. Они следовали ей усерд¬
но, непреклонно, шаг за шагом. Поэтому от Ивана I Калиты мы можем сразу
нерейти к Ивану III, прозванному Великим.
В начале своего правления (1462-1505) Иван III был еще данником татар,
удельные князья еще оспаривали его власть, Новгород, глава русских республик,
властвовал над северной Россией, Польско-Литовское государство стремилось за¬
воевать Московию, наконец, ливонские рыцари еще не были обезоружены. К концу
его правления мы видим Ивана III сидящим на независимом троне, рядом с ним -
дочь последнего византийского императора 143, у ног его - Казань, обломки Золотой
Орды стекаются к его двору, Новгород и другие русские республики порабощены,
Литва лишена ряда своих владений, а ее государь - орудие в руках Ивана, ливон¬
ские рыцари побеждены. Изумленная Европа, в начале правления Ивана едва знав¬
шая о существовании Московии, с тиснутой между татарами и литовцами, была
ошеломлена внезапным появлением на ее восточных границах огромной империи,
и сам султан Баязид, перед которым Европа трепетала, впервые услышал высоко¬
мерную речь московита144. Каким же образом Ивану удалось совершить эти ве¬
ликие дела? Был ли он героем? Сами русские историки изображают его заведо¬
мым трусом 145.
Рассмотрим: вкратце главные направления его борьбы в той последовательности,
в которой он их начинал и доводил до конца,- его борьбу с татарами, с Новго¬
родом, с удельными князьями и, наконец, с Польско-Литовским государством.
Иван освободил Московию от татарского ига не одпим смелым ударом, а в ре¬
зультате почти двадцатилетнего упорного труда. Оп не сокрушил иго, а избавился
от него исподтишка. Поэтому свержение этого ига казалось больше делом природы,
чем рук человеческих. Когда татарское чудовище наконец испустило дух, Иван
явился к его смертному одру скорее как врач, предсказавший смерть и использо¬
вавший ее в своих интересах, чем как воин, нанесший смертельный удар. С осво¬
бождением от иноземного ига дух каждого народа поднимается - у Московии под
властью Ивана наблюдается как будто его упадок. Достаточно сравнить Испанию
в ее борьбе против арабов с Московией в ее борьбе против татар.
Когда Иван вступил на престол, Золотая Орда уже давно была ослаблена:
изнутри - жестокими междоусобицами, извне — отделением от нее ногайских татар,
вторжениями Тимура-Тамерлана, появлением казачества и враждебными действия¬
ми крымских татар14в. Московия, напротив, неуклонно следуя политике, пачер-
танной Иваном Калитой, стала необъятной громадой, стиснутой татарскими цепя¬
ми, но вместе с тем крепко сплоченной ими. Ханы, словно под воздействием
каких-то чар, продолжали служить орудием расширения и сплочения Московии.
Они намеренно усиливали могущество православной церкви, которая в руках мос-
ковитских великих кпязей оказалась опаснейшим оружием против них самих.
Чтобы восстать против Орды, московиту пе надо было изобретать ничего ново¬
го, а только подражать самим татарам. Но Иван не восставал. Оп смиренно призна¬
вал себя рабом Золотой Орды. Через подкупленную татарскую женщину он скло¬
нил хана147 к тому, чтобы тот приказал отозвать из Московии монгольских на¬
местников. Подобными незаметными и скрытыми действиями он хитростью
выманил у хана одну за другой такие уступки, которые все были гибельными для
ханской власти. Таким образом, могущество было им не завоевано, а украдено.
Оп не выбил врага из его крепости, а хитростью заставил его уйти оттуда. Все
еще продолжая падать ниц перед послами хана и называть себя его данником,
он уклонялся от уплаты дани под вымышленными предлогами 148, пускаясь на все
уловки беглого раба, который не осмеливается предстать перед лицом своего хозяи¬
на, а старается только улизнуть за пределы досягаемости. Наконец, монголы про¬
будились от своего оцепенения и пробил час битвы. Иван, содрогаясь при одной
мысли о вооруженном столкновении, пытался искать спасепия в своей собственной
трусости и обезоружить гнев врага, отводя от него объект, па который тот мог бы
обрушить свою месть. Его спасло только вмешательство крымских татар, его союз¬
ников. Против второго нашествия Орды он для видимости собрал столь превосхо¬
дящие силы, что одного слуха об их численности было достаточно, чтобы отразить
нападение. Во время третьего нашествия он позорно дезертировал, покинув армию
в 200 ООО человек. Принужденный против воли вернуться, он сделал попытку стор¬
говаться на унизительных условиях и в конце концов, заразив собственным рабским
страхом свое войско, побудил его к всеобщему беспорядочному бегству. Московия
тогда с тревогой ожидала своей неминуемой гибели, как вдруг до нее дошел слух,
что Золотая Орда была вынуждена отступить вследствие нападения на се столицу
крымского хана. При отступлении она была разбита казаками и ногайскими тата¬
рами 149. Таким образом, поражение превратилось в успех. Иван победил Золотую
Орду, не вступая сам в битву с нею. Бросив ей вызов и сделав вид, что желает
битвы, он побудил Орду к наступлению, которое истощило последние остатки ее
жизненных сил и поставило ее под смертельные удары со стороны племен ее же
собственной расы, которые ему удалось превратить в своих союзников. Одного та¬
тарина он перехитрил с номощыо другого. Хотя огромная опасность, которую он
на себя навлек, не смогла заставить его проявить даже каплю мужества, его уди¬
вительная победа ни на одну минуту не вскружила ему голову. Действуя крайне
осторожно, он не решился присоединить Казань к Московии, а передал ее прави¬
телям из рода Менгли-Гирея, своего крымского союзника, чтобы они, так сказать,
сохраняли ее для Московии. При помощи добычи, отнятой у побежденных татар,
он опутал татар победивших. Но если этот обманщик был слишком благоразумен,
чтобы перед свидетелями своего унижения принять вид завоевателя, то он вполне
понимал, какое потрясающее впечатление должно произвести крушение татарской
империи на расстоянии, каким ореолом славы он будет окружен и как это облег¬
чит ему торжественное вступление в среду европейских держав. Поэтому перед
иностранными государствами он принял театральную позу завоевателя, и ему дей¬
ствительно удавалось под маской гордой обидчивости и раздражительной надменно¬
сти скрывать назойливость монгольского раба, который еще не забыл, как он
целовал стремя у ничтожнейшего из ханских посланцев. Он подражал, только в
более сдержанном тоне, голосу своих прежних господ, приводившему в трепет его
душу. Некоторые постоянно употребляемые современной русской дипломатией вы¬
ражения, такие, как великодушие, уязвленное достоинство властелина, заимствова¬
ны из дипломатических инструкций Ивана III.
Справившись с Казанью, он предпринял давно задуманный поход против Нов¬
города, главы русских республик. Если свержение татарского ига являлось в его
глазах первым условием величия Московии, то вторым было уничтожение pyccKofr
вольности. Так как Вятская республика объявила себя нейтральной по отношению
к Московии и Орде15С, а Псковская республика с ее двенадцатью пригородами
обнаружила признаки недовольства1М, Иван начал льстить последней и сделал
вид, что забыл о первой, тем временем сосредоточив все свои силы против Велико¬
го Новгорода, с падением которого, он понимал, участь остальных русских респуб¬
лик будет решена. Удельных князей он соблазнил перспективой участия в разделе
этой богатой добычи, а бояр привлек на свою сторону, использовав их слепую не¬
нависть к новгородской демократии. Таким образом ему удалось двинуть на Новго¬
род три армии и подавить его превосходящими силами!52. Но затем, чтобы не
сдержать данного князьям обещания и не изменить своему неизменному «yos поп
vobis» *, и, вместе с тем, опасаясь, что из-за недостаточной предварительной под¬
готовки еще не сможет поглотить Новгород, он счел нужным проявить неожидан¬
ную умеренность и удовольствоваться одним лишь выкупом и признанием своего
сюзеренитета. Однако в грамоту, в которой эта республика изъявляла покорность,
ему ловко удалось включить несколько двусмысленных выражений, делавших его
ее высшим судьей и законодателем. Затем он стал разжигать распри между пат¬
рициями и плебеями, потрясавшие Новгород так же, как Флоренцию. Воспользо¬
вавшись некоторыми жалобами плебеев, он снова явился в Новгород, сослал в Моск¬
ву закованными в цепи тех знатных людей, которые, как ему было известно,
относились к нему враждебно, и нарушил древний закон республики, в силу ко¬
торого
«никто из граждан никогда не может быть подвергнут суду или наказанию за пре¬
делами ее территории» ,53.
С. той поры он стал верховным арбитром.
«Никогда,— говорят летописцы,— никогда еще со времен Рюрика не бывало подобно¬
го случая. Никогда еще великие князья киевские и владимирские не видели, чтобы
новгородцы приходили к ним и подчинялись им, как своим судьям. Лишь Иван су¬
мел довести Новгород до сего унижения».
Семь лет потратил Иван на то, чтобы разложить республику с помощью своей
судебной власти 154. Когда же он счел, что силы Новгорода истощились, то решил,
что настало время заявить о себе. Чтобы сбросить личину умеренности, ему нуж¬
но было, чтобы Новгород сам нарушил мир. Поэтому, если раньше он прикидывал¬
ся спокойным и терпеливым, то теперь разыграл внезапный взрыв ярости. Подку¬
* «использовать вас, но не для вашей пользы» (латин.). Ред.
пив посла республики I5S, чтобы тот на публичной аудиенции величал его госуда¬
рем, Иван немедленно потребовал всех прав самодержца, то есть само упразднения
республики. Как он и предвидел, Новгород ответил на это посягательство восста¬
нием, избиением знати и тем, что передался Литве. Тогда этот московитский совре¬
менник Макиавелли15е, приняв вид оскорбленной добродетели, стал жаловаться:
«Новгородцы сами добивались того, чтобы он стал их государем; а когда, уступая
их желаниям, он, наконец, принял на себя этот титул, они отреклись от пего и имели
дерзость объявить его лжецом перед лицом всей России; они осмелились пролить
кровь своих соотечественников, остававшихся ему верными, и предать бога и свя¬
щенную русскую землю, призвав в ее пределы чужую религию и иноземного влады¬
ку» 1ат.
Подобно тому как после первого своего нападения на Новгород он открыто
вступил в союз с плебеями против патрициев, так теперь Иван вступил в тайный
заговор с патрициями против плебеев. Он двинул объединенные силы Московии и
ее вассалов против республики. После ее отказа безоговорочно подчиниться он
повторил прием татар — побеждать путем устрашения. В течение целого месяца оп
теснее и теснее стягивал вокруг Новгорода кольцо огня и разорения, держа посто¬
янно над ним меч и спокойно ожидая, пока раздираемая распрями республика не
пройдет через все стадии дикого исступления, мрачного отчаяния и покорного бес¬
силия. Новгород был порабощен158. То же произошло и с другими русскими
республиками. Любопытно посмотреть, как Иван использовал самый момент побе¬
ды, чтобы ковать оружие против тех, кто добыл эту победу. Присоединив земли
новгородского духовенства к своим владениям, он обеспечил себе средства для под¬
купа бояр, чтобы впредь использовать их против князей, и для наделения по¬
местьями детей боярских|5Э, чтобы в будущем использовать их против бояр.
Стоит еще отметить те изощренные усилия, которые Московия, так же как и со¬
временная Россия, постоянно прилагала для расправы с республиками. Началось с
Новгорода и его колоний, затем наступила очередь казачьей республики 16°, завер¬
шилось все Польшей. Чтобы понять, как Россия раздробила Польшу, нужно изу¬
чить расправу с Новгородом, продолжавшуюся с 1478 по 1528 год.
Казалось, Иван сорвал цепи, в которые монголы заковали Московию, только
для того, чтобы опутать ими русские республики. Казалось, он поработил эти рес¬
публики только для того, чтобы поступить так же с русскими князьями. В течение
двадцати трех лет он признавал их независимость, терпел дерзости и сносил даже
их оскорбления. Теперь благодаря низвержению Золотой Орды и падению респуб¬
лик он стал настолько сильным, а князья, с другой стороны, такими слабыми
в результате влияния московского князя на их бояр, что Ивану достаточно было
лишь продемонстрировать свою силу, чтобы исход борьбы был решен. Тем не ме¬
нее он не сразу отказался от своих осторожных приемов. Он избрал тверского
князя, самого могущественного из русских феодалов, в качестве первого объекта
своих действий. Он начал с того, что вынудил его к наступлению и союзу с Лит¬
вой, а потом объявил его предателем, далее, запугав этого князя, добился от него
ряда уступок, которые лишили его возможности сопротивляться. Затем он исполь¬
зовал то ложное положение, в которое эти уступки поставили князя по отношению
к его собственным подданным, и тогда уже стал ждать, каковы будут последствия
этих действий. Все это закончилось тем, что тверской князь отказался от борьбы
и бежал в Литву. Присоединив Тверь к Московии 16‘, Иван с огромной энергией
продолжал осуществление своего давно задуманного плана. Прочие князья приняли
свое низведение до степени простых наместников почти без сопротивления. Оста¬
вались еще два брата Ивана. Одного из них Иван убедил отказаться от своего
удела, другого завлек ко двору, лицемерными проявлениями братской любви усы¬
пил его бдительность и приказал убигь 16-.
Мы дошли теперь до последней великой борьбы Ивана — борьбы с Литвой.
Она началась с его вступления на престол и закончилась только за несколько лет
до его смерти. В течение 30 лет он ограничивался в этой борьбе тем, что вел дип¬
ломатическую войну. разжигая и усугубляя внутренние распри между Литвой и
Польшей, склоняя на свою сторону недовольных русских феодалов из Литвы и
парализуя своего противника натравливанием на него других его врагов: Максими¬
лиана Австрийского, Матвея Корвина Венгерского и, главным образом, Стефана,
молдавского господаря 1вз, которого он привлек к себе посредством брака, а также,
наконец, Менгли-Гирея, оказавшегося таким же сильным орудием против Литвы,
как и против Золотой Орды. Тем не менее, после смерти короля Казимира и вступ¬
ления на престол слабого Александра, когда литовский и польский престолы вре¬
менно разделились 164, когда обе эти страны взаимно истощили свои силы в междо¬
усобной борьбе, когда польское дворянство, поглощенное своими усилиями ослабить
королевскую власть, с одной стороны, крестьянство и горожан - с другой, докинуло
Литву и допустило уменьшение ее территории в результате одновременных втор¬
жений Стефана Молдавского и Менгли-Гирея, когда, таким образом, слабость Литвы
стала очевидной, Иван понял, что пришла возможность использовать свою силу и
что все условия для успешного выступления с его стороны налицо. И все же он не
пошел дальше театральной военной демонстрации — сбора ошеломляющего своей
численностью войска. Как оп в точности предвидел, теперь было достаточно лишь
сделать вид, что он желает битвы, чтобы заставить Литву капитулировать. Он
добился признания в договоре тех захватов, которые исподтишка были совершены
во время правления короля Казимира, и, к неудовольствию Александра, навязал
ему одновременно и свой союз, и свою дочь185. Союз он использовал, чтобы за¬
претить Александру защищаться от нападений, подстрекателем которых являлся
сам тесть, а дочь — для того, чтобы разжечь религиозную войну между нетерпи¬
мым королем-католиком и преследуемыми им его подданными православного веро¬
исповедания. Воспользовавшись этой смутой, Иван рискнул, наконец, обнажить меч
и захватил находившиеся под властью Литвы русские уделы вплоть до Киевд и
Смоленска 18в.
Православное вероисповедание служило вообще одним из самых сильных ору¬
дий в его действиях. Но кого избрал Иван, чтобы заявить претензии на наследие
Византии, чтобы скрыть под мантией порфирородного клеймо монгольского рабства,
чтобы установить преемственность между престолом московитского выскочки и
славной империей святого Владимира*, чтобы в своем собственном лице дать право¬
славной церкви нового светского главу? Римского папу. При папском дворе жила
последняя византийская принцесса, Иван выманил ее у папы, дав клятву отречься
от своей веры - клятву, от которой приказал своему собственному примасу осво¬
бодить себяi67.
Между политикой Ивана III и политикой современной России существует пе
сходство, а тождество - это докажет простая замена имен и дат. Иван III,
в свою очередь, лишь усовершенствовал традиционную политику Московии, заве¬
щанную ему Иваном I Калитой. Иван Калита, раб монголов, достиг величия, имея
в руках силу самого крупного своего врага — татар, которую он использовал про¬
тив более мелких своих врагов - русских князей. Он мог использовать силу татар
лишь под вымышленными предлогами. Вынужденный скрывать от своих господ
силу, которую в действительности накопил, он вместе с тем должен был ослеплять
своих собратьев-рабов властью, которой не обладал. Чтобы решить эту проблему,
он должен был превратить в систему все уловки самого низкого рабства и приме¬
нять эту систему с терпеливым упорством раба. Открытая сила сама могла вхо¬
дить в систему интриг, подкупа и скрытых узурпаций лишь в качестве интриги.
Он не мог ударить, не дав предварительно яда. Цель у него была одна, а пути
ее достижения многочисленны. Вторгаться, используя обманным путем враждебную
силу, ослаблять эту силу именно этим использованием и, в конце концов, ниспро¬
вергнуть ее с помощью средств, созданных ею же самой,- эта политика была про¬
диктована Ивану Калите специфическим характером как господствующей, так и
порабощенной расы. Его политика стала также политикой Ивана III. Такова же по¬
литика и Петра Великого, и современной России, как бы ни менялись название,
местопребывание и характер используемой враждебной силы. Петр Великий дей¬
ствительно является творцом современной русской политики. Но он стал ее твор¬
цом только потому, что лишил старый московитский метод захватов его чисто
* киевского князя Владимира Святославича. Ред.
10
местного характера, отбросил все случайно примешавшееся к нему, вывел из него
общее правило, стал преследовать более широкие цели и стремиться к неограни¬
ченной власти, вместо того чтобы устранять только известные ограничения этой
власти. Он превратил Московию в современную Россию тем, что придал ее системе
всеобщий характер, а не тем лишь, что присоединил к ней несколько провинций.
Подведем итог. Московия была воспитана и выросла в ужасной и гнусной
школе монгольского рабства. Она усилилась только благодаря тому, что стала
virtuoso * в искусстве рабства. Даже после своего освобождения Московия продол¬
жала играть свою традиционную роль раба, ставшего господином. Впоследствии
Петр Великий сочетал политическое искусство монгольского раба с гордыми стрем¬
лениями монгольского властелина, которому Чингисхан завещал осуществить свой
план завоевания мира.
ГЛАВА ПЯТАЯ168
Одна характерная черта славянской расы должна броситься в глаза каждому
наблюдателю. Почти повсюду славяне ограничивались территориями, удаленными
от моря, оставляя морское побережье неславянским народностям. Финско-татарские
племена занимали берега Черного, литовцы и финны - Балтийского и Белого морей.
Там, где славяне соприкасались с морским побережьем, как на Адриатическом и
отчасти на Балтийском море, они в скором времени вынуждены были подчиниться
чужеземной власти. Русский народ разделил эту общую участь славянской расы.
В момент своего первого появления на арене истории он населял земли у истоков
и в верхнем течении Волги и ее притоков, Днепра, Дона и Северной Двины. За
исключением небольшого участка в глубине Финского залива, его территория нигде
не соприкасалась с морем. До Петра Великого он не смог отвоевать себе доступ ни
к одному морю, кроме Белого, которое в течение трех четвертей года сковано
[льдами] и непригодно для мореплавания. Место, где теперь находится Петербург,
в течение прошедшего тысячелетия оспаривали друг у друга финны, шведы и рус¬
ские. Все остальное побережье на протяжении от Полангена близ Мемеля до Тор-
нио и весь берег Черного моря от Аккермана до Редут-Кале были завоеваны позд¬
нее. И как будто в подтверждение антиморских свойств славянской расы из всей
этой береговой линии русская национальность по-настоящему не освоила ни какую-
либо часть балтийского побережья, ни черкесское и мингрельское восточное побе¬
режье Черного моря. Только побережье Белого моря, насколько оно вообще пригодно
для земледелия, некоторая часть северного побережья Черного и часть побережья
Азовского морей действительно были заняты русскими поселенцами. Однако даже
и поставленные в новые условия, они все еще воздерживаются от морского про¬
мысла и упорно хранят верность сухопутным традициям своих предков.
Петр Великий с самого начала порвал со всеми традициями славянской расы.
«России нужна вода» 16Э. Эти слова, с которыми он с упреком обратился к князю
Кантемиру, стали девизом всей его жизни! Завоевание Азовского моря было целью
его первой войны с Турцией, завоевание Балтики — целью его войны со Швецией,
завоевание Черного моря - целью его второй войны против Порты и завоевание
Каспийского — целью его вероломного вторжения в Персию170. Для системы мест¬
ных захватов достаточно было суши, для системы мировой агрессии стала необ¬
ходима вода. Только в результате превращения Московии из полностью континен¬
тальной страны в империю с морскими границами московитская политика могла
выйти из своих традиционных пределов и найти свое воплощение в том смелом
синтезе, который, сочетая захватнические методы монгольского раба и всемирно¬
завоевательные тенденции монгола-властелина, составляет жизненный источник
современной русской дипломатии.
Говорят, что ни одна великая нация никогда не жила и не могла прожить в
таком отдалении от моря, в каком вначале находилась империя Петра Великого;
что ни одна нация никогда не мирилась с тем, чтобы ее морские берега и устья
* виртуозной (игал.). Ред.
11
рек были оторваны от нее; что Россия не могла оставить устье Невы, этот естест¬
венный выход для продуктов ее Севера, в руках шведов, так же как устья Дона,
Днепра, Буга и Керченский пролив - в руках занимавшихся грабежом кочевников-
татар; что по самому своему географическому положению прибалтийские провинции
являются естественным дополнением для той нации, которая владеет страной,
расположенной за ними; что, одним словом, Петр - по крайней мере в данном
случае — захватил лишь то, что было абсолютно необходимо для естественного раз¬
вития его страны. С этой точки зрения Петр Великий намеревался в результате
своей войны со Швецией лишь создать русский Ливерпуль и обеспечить его необ¬
ходимой полосой побережья.
Но здесь упускают из виду одно важное обстоятельство, тот tour de force *,
которым он перенес столицу империи из континентального центра к морской окраи¬
не, ту характерную смелость, с которой он воздвиг новую столицу на первой за¬
воеванной им полосе балтийского побережья почти на расстоянии пушечного выст¬
рела от границы, намеренно дав, таким образом, своим владениям эксцентрический
центр. Перенести царский трон из Москвы в Петербург значило поставить его в та¬
кие условия, в которых он не мог быть в безопасности даже от внезапных напа¬
дений, пока не будет покорено все побережье от Либавы до Торнио, а это было
завершено лишь к 1809 г. с завоеванием Финляндии.
«С.-Петербург — это окпо, из которого Россия может смотреть на Европу»,—
сказал Альгаротти 171. Это было с самого начала вызовом для европейцев и стиму¬
лом к дальнейшим завоеваниям для русских. Укрепления, имеющиеся в наше вре¬
мя в русской Польше, являются лишь дальпейшим шагом в осуществлении той же
самой идеи. Mo длин, Варшава, Иван город представляют собою не только цитадели,
предназначенные для укрощения непокорной страны. Они являются такой же угро¬
зой Западу, какую Петербург в сфере его непосредственного влияния представлял
сто лет тому назад для Севера. Они должны превратить Россию в Панелавошш
подобно тому, как прибалтийские провинции превратили Московию в Россию.
Петербург, эксцентрический центр империи, сразу же указывал, что для него
еще нужно создать периферию.
Таким образом, не само завоевание прибалтийских провинций отличает полити¬
ку Петра Великого от политики его предшественников; истинный смысл этих за¬
воеваний раскрывается в перенесении столицы. В отличие от Москвы Петербург
был не центром расы, а местопребыванием правительства, не результатом длитель¬
ного труда народа, а мгновенным созданием одного человека, не центром, опреде¬
ляющим свойства континентального народа, а морской окраиной, в которой они
теряются, не традиционным ядром национального развития, а сознательно избран¬
ным местом для космополитической интриги. Перенесением столицы Петр порвал
те естественные узы, которые связывали систему захватов прежних московитских
царей с естественными способностями и стремлениями великой русской расы. По¬
местив свою столицу на берегу моря, он бросил открытый вызов антиморским ин¬
стинктам этой расы и низвел ее до положения просто массы своего политического
механизма. Начиная с XVI в. Московия сделала важные территориальные приобре¬
тения только в Сибири, а до XVI в. непрочные завоевания на Западе и Юге были
осуществлены лишь при непосредственном использовании Востока. Перенесением
столицы Петр возвестил, что он, напротив, намерен воздействовать на Восток и на
своих ближайших соседей, используя Запад. Если использование Востока было ог¬
раничено узкими рамками из-за замкнутого характера и неразвитых связей азиат¬
ских народов, то использование Запада с самого начала стало безграничным и все¬
общим благодаря подвижному характеру и всесторонним связям Западной Европы.
Перенесение столицы означало это намеренное изменение средств воздействия,
а завоевание прибалтийских провинний дало возможность добиться такого измене¬
ния, сразу обеспечив России преобладание над соседними северными государства¬
* ловкий прием (франц.) Ред.
ми, установив ее прямой и постоянный контакт со всеми пунктами Европы, зало¬
жив основу для материальных связей с морскими державами, которые благодаря
этому завоеванию стали зависимыми от России в получении материалов для кораб¬
лестроения. Этой зависимости не существовало, пока Московия, страна, произво¬
дившая большую часть материалов для кораблестроения, не имела своих собствен¬
ных путей для их вывоза, тогда как Швеция — государство, державшее эти пути в
своих руках,- не владела страной, расположенной за ними.
Если московитские цари, осуществлявшие свои захваты, главным образом ис¬
пользуя татарских ханов, должны были тагаризоватъ Московию, то Петр Великий,
который решил действовать, используя Запад, должен был цивилизовать Россию.
Захватив прибалтийские провинции, он сразу получил орудия, необходимые для
этого процесса. Эти провинции не только дали ему дипломатов и генералов, то есть
умы, при помощи которых он мог бы осуществить свою систему политического и
военного воздействия на Запад, но одновременно в изобилии снабдили его чиновни¬
ками, учителями и фельдфебелями, которые должны были вымуштровать русских,
придав им гот внешний налет цивилизации, который подготовил бы их к восприя¬
тию техники западных народов, не заражая их идеями последних.
Ни Азовское, ни Черное, ни Каспийское моря не могли открыть Петру этот
прямой выход в Европу. К тому же еще при его жизни Таганрог, Азов и Черное
море с его вновь созданным русским флотом, портами и верфями были опять за¬
брошены или отданы туркам. Завоевание Персии тоже оказалось преждевременным
начинанием. Из четырех войн, которые Петр Великий вел на протяжении своей
жизни, его первая война с Турцией, плоды которой были потеряны во второй ту¬
рецкой войне, продолжала, в известном смысле, традиционную борьбу с татарами.
С другой стороны, она была лишь прелюдией к войне со Швецией, в которой вто¬
рая турецкая война являлась эпизодом, а персидская война - эпилогом. Таким об¬
разом, воина со Швецией, длившаяся двадцать один год, поглощает почти всю во¬
енную деятельность Петра Великого. С точки зрения и целей, и результатов, и про¬
должительности мы с полным основанием можем назвать ее его главной войной.
Все, что он создал, зависело от завоевания балтийского побережья.
Теперь предположим, что мы совершенно не знаем подробностей его военных и
дипломатических операций. По разве сам факт, что превращение Московии в Рос¬
сию осуществилось путем ее преобразования из полуазиатской континентальной
страны в главенствующую морскую державу на Балтийском море, не приводит нас
к выводу, что Англия — величайшая морская держава того времени, расположенная
к тому Hie у самого входа в Балтийское море, начиная с середины XVII в, сохра¬
нявшая здесь роль верховного арбитра, должна быть причастна к этой великой
перемене? Разве Англия не должна была служить главной опорой или главной по¬
мехой планам Петра Великого и не должна была оказать решающее влияние на
события во время затяжной борьбы не на жизнь, а на смерть между Швецией и
Госсией? Если мы не находим, что она прилагала все силы для спасения Швеции,
то разве мы не можем быть уверены, что она использовала все доступные ей
средства для содействия московиту? И тем не менее в том, что обычно именуется
историей, Англия почти не появляется как участник этой великой драмы и высту¬
пает скорее в роли зрителя, чем действующего лица. Но подлинная история покажет,
что правители Англии не менее способствовали осуществлению планов Петра I
и его преемников, чем ханы Золотой Орды - осуществлению замыслов Ивана III
и его предшественников.
Воспроизведенные нами памфлеты, хотя и написаны английскими современни¬
ками Петра Великого, далеки от того, чтобы разделять обычные заблуждения позд¬
нейших историков. Они энергично осуждают Англию как наиболее мощное орудие
России. Та же самая точка зрения выражена и в памфлете, краткий анализ кото¬
рого мы теперь дадим и которым мы закончим введение к разоблачениям диплома¬
тии. Он озаглавлен «Истина есть истина, когда она раскрывается вовремя, или
Защита нынешних мероприятий нашего министерства против Московита и т. д.
и т. д. Скромно посвящается палате о[бщин], Лондон, 1719 год» 172.
Памфлеты, которые мы воспроизвели выше, были написаны в то время или
вскоре после того, как, до выражению одного современного поклонника России,
13
«Петр пересек Балтийское море как его властелин во главе объединенных эскадр
всех северных держав», в том числе и Англии, «гордившихся тем, что плавают под
его командованием» 173.
Но в 1719 г., когда был опубликован памфлет «Истина есть истина», положе¬
ние дел, как видно, совершенно изменилось. Карла XII не было в живых, и анг¬
лийское правительство теперь делало вид, что находится на стороне Швеции и ве¬
дет войну против России. С этим анонимным памфлетом связаны и другие обстоя¬
тельства, заслуживающие особого внимания. Его содержание показывает, что он
является извлечением из донесений, которое автор *, возвратившись в августе
1715 г. из Московии, по распоряжению Георга I составил и вручил виконту Таун-
шенду, тогдашнему государственному секретарю.
«Случилось так,— пишет он,— что в настоящее время именно я оказался в вы¬
годном положении и был первым, кто имел счастье предвидеть и быть столь чест¬
ным, чтобы предупредить наш двор о безусловной необходимости порвать тогда с
царем и снова вытеснить его из Балтийского моря». «Мое донесение раскрыло его
цели по отношению к другим государствам и даже по отношению к Германской
империи, к которой, хотя эта держава и является континентальной, он предложил
присоединить Ливонию в качестве курфюршества, но, однако, с тем, чтобы самому
стать курфюрстом. Это привлекло внимание к замышлявшемуся тогда царем при¬
нятию титула самодержца 174. Будучи главой православной церкви, он хотел, что¬
бы другие монархи признали его главой православной империи. Я не берусь ска¬
зать, насколько неохотно признали мы это наименование, поскольку одному из
наших послов175 уже поручили величать его титулом императорского величества,
который шведы не желают признавать до сих пор».
Находясь одно время на службе в английском посольстве в Московии, наш ав¬
тор, как он говорит, позднее был
«уволен со службы по желанию царя», который удостоверился, что «я даю нашему
двору такое освещение его делам, какое содержится в этом документе. Я осмелива¬
юсь сослаться при этом на короля и подтверждение виконта Тауншепда, который
слышал, как его величество приводил это объяснение». И несмотря на все эго,
«я в течение последних пяти лет вынужден был добиваться получения все еще
не выплаченной мне суммы, большую часть которой я потратил, выполняя пору¬
чение покойной королевы **».
На антимосковитскую позицию, внезапно занятую кабинетом Стэнхоупа, наш
автор смотрит довольно скептически,
«Настоящим документом я не намерен лишить министерство того одобрения
публики, которого оно заслуживает, если даст нам удовлетворительное объяснение,
какие причины до самого последнего времени заставляли его во всем притеснять
шведов, хотя последние были тогда такими же нашими союзниками, как и теперь!
Или почему оно всеми возможными средствами содействовало усилению царя, хотя
он не был связан с Великобританией ничем, разве только хорошими отношения¬
ми... В тот момент, когда я пишу это, я узнал, что джентльмен, который менее
трех лет тому назад, находясь во главе королевского флота, дал возможность моско¬
витам, не пользуясь нашей поддержкой, впервые появиться на Балтийском море,
снова уполномочен людьми, стоящими ныне у власти; вторично встретиться с ца¬
рем на этом море. По каким соображениям и для какой цели?»,
Упоминаемый здесь джентльмен — это адмирал Норрис, балтийская кампания
которого против Петра I, по-видимому, действительно явилась образцом при орга¬
низации последних морских экспедиций адмиралов Нейпира и Дандаса 176.
Как торговые, так и политические интересы Великобритании требуют, чтобы
прибалтийские провинции были возвращены Швеции. Сущность доводов нашего
автора такова;
«Торговля стала жизненной необходимостью для нашего государства. То, что
пища означает для жизни, то снабжение кораблестроительными материалами озна¬
чает для флота. Вся торговля, которую мы ведем со всеми другими народами зем¬
ли, в лучшем случае только прибыльна; торговля же на Севере совершенно необ¬
* Дж. Маккензи. Ред.
** Анны. Ре д.
ходима. Она по справедливости может быть названа sacra embole * Великобрита¬
нии как ее важнейший выход за границу, нужный для поддержания всей нашей
торговли и безопасности страны. Подобно тому как изделия из шерсти и полезные
ископаемые являются основными товарами Великобритании, так материалы для ко¬
раблестроения являются основными товарами Московии, равно как и всех тех
прибалтийских провинций, которые царь лишь недавно отнял у шведской короны.
С тех пор как эти провинции перешли во владение царя, Пернау совершенно
опустел. В Ревеле не осталось ни одного британского купца, и вся торговля, кото¬
рая прежде велась в Нарве, теперь перенесена в Петербург... Шведы никогда не
могли бы завладеть торговлей наших подданных, так как эти морские порты, когда
они находились в их руках, были лишь транзитными пунктами для вывоза этих
товаров. Места же их произрастания или выработки лежали позади этих портов,
во владениях царя. Но, оставленные царю, эти балтийские порты станут уже не
транзитными пунктами, а своеобразными складами для его собственных владений
вдали от моря. Поскольку он уже обладает Архангельском на Белом море, то
оставить ему любой морской порт на Балтике значило бы не что иное, как отдать
в его руки оба ключа от главных европейских складов всех материалов для кораб¬
лестроения. Ведь известно, что датчане, шведы, поляки и пруссаки имеют в своих
владениях лишь немногие отдельные виды этих товаров». Если, таким образом,
царь захватит в свои руки «снабжение тем, без чего мы не можем обойтись, что
тогда станет с нашим флотом? Как же, кроме того, будет обеспечена вся наша
торговля с любой частью света?».
«Если, таким образом, интересы британской коммерции требуют не допускать
царя в Прибалтику, то наши государственные интересы должны не менее настоя¬
тельно побуждать скорее попытаться сделать это. Под интересами нашего государ¬
ства я подразумеваю не действия кабинета в пользу его партии и не действия
двора, вызванные его интересами за границей, но именно то, что составляет и всег¬
да должно составлять непосредственную заботу о безопасности, удобствах, достоин¬
стве или доходах короны, равно как и об общем благе Великобритании». Что каса¬
ется Балтийского моря, то «с самого начала нашего морского могущества» важней¬
шей потребностью нашего государства всегда считалось, во-первых,- не допускать
возвышения здесь какой-либо новой морской державы, а во-вторых,— поддерживать
равновесие сил между Данией и Швецией.
«Одним из примеров мудрости и предусмотрительности наших тогдашних ис¬
тинно британских государственных мужей является мир, заключенный в Столбове
в 1617 году. Яков I был посредником при заключении этого договора177, в силу
которого Московия должна была отдать все свои владения на Балтийском море и
остаться исключительно континентальной державой в этой части Европы».
Такую же политику предупреждения возникновения новой морской державы
на Балтийском море проводили Швеция и Дания.
«Кто не знает, что попытка императора получить морской порт в Померании
послужила для великого Густава178 не менее важным, чем все другие, доводом для
перенесения военных действий в самый центр владений австрийского дома? Что
произошло при Карле-Густаве ** с самой Польшей, которая, помимо того, что явля¬
лась в тот период самой могущественной из всех северных держав, еще владела
на большом протяжении побережьем и несколькими портами Балтики? Датчане,
хотя и были тогда в союзе с Польшей, никоим образом не желали допустить су¬
ществования ее флота на Балтийском море даже в обмен на помощь против шве¬
дов и уничтожали польские суда всюду, где бы они им ни попадались».
Что касается поддержания равновесия между силами морских держав, укре¬
пившихся на Балтийском море, то и здесь традиции английской политики не
менее ясны.
«Когда шведская держава своей угрозой раздавить Данию вызвала у пас неко¬
торое беспокойство, мы поддержали честь нашей страны, восстановив нарушенное
равновесие сил».
«Английская республика послала тогда в Балтийское море эскадру, что привело
к заключению договора в Роскилле (1658 г.), подтвержденного затем в Копенгагене
(1660 г.). Пожар, зажженный было датчанами во времена короля Вильгельма III,
так же быстро потушил Джордж Рук при помощи Травендальского договора» 179.
Такова была исконная британская политика.
«Политикам того времени никогда не приходило в голову с целью вновь урав¬
новесить чашу весов и установить более справедливый баланс сил на Балтийском
море изобрести столь удачное средство, как создание здесь третьей морской дер¬
* священным ключом. Ред.
** Карле X Густаве. Ред.
15
жавы... Кто определил это Тиру, который раздавал венцы, купцы которого были
князья, а торговцы - знаменитости земли? 180 «Ego autem neminem nomino; quare
irasci mihi nemo poterit, nisi qui ante de se voluerit confiteri» *. Потомству будет
довольно трудно поверить, что это могло быть делом кого-либо из лиц, находящих¬
ся теперь у власти,., что мы открыли царю путь в С-Петербург исключительно на
наши собственные средства и без всякого риска с его стороны».
Самой верной политикой было бы вернуться к Столбовскому договору и не
позволять более московиту «удобно устроиться на Балтийском море». Могут, одна¬
ко, сказать, что «при настоящем положении дел» было бы «трудно вернуть те
преимущества, которые мы утратили, не обуздав роста могущества московитов тог¬
да, когда это было гораздо легче сделать».
Средний курс можно считать более удобным.
«Если бы мы сочли, что предоставление московиту бухты на Балтийском море
согласуется с благосостоянием нашего государства, так как из всех европейских
монархов только он владеет страной, которая может принести огромные выгоды
своему государю путем сбыта ее продуктов на иностранных рынках, то вместе с
тем тогда было бы вполне разумно рассчитывать, что, в ответ на сделанные нами
до сих пор уступки царю в интересах и на благо его страны, его царское величе¬
ство со своей стороны не потребует ничего, вызывающего нарушение чужих интере¬
сов, и потому удовольствуется торговыми судами, не требуя военных кораблей».
«Таким образом, мы должны воспрепятствовать его стремлениям когда-либо
превратиться в нечто большее, чем континентальная держава», но вместе с тем
«избегать всяких поводов для возражений, что наши отношения к царю хуже тех,
на которые может рассчитывать любой суверенный монарх. Я не буду для этого
приводить в качестве примера Генуэзскую или какую-либо иную республику на
самом Балтийском море, или же герцога Курляндского. Я сошлюсь лишь на Польшу
и Пруссию, которые, хотя и управляются теперь коронованными особами, всегда
довольствовались свободою открытой торговли, не добиваясь собственного флота.
Или укажу на Фальчинский договор между турком и московитом, в силу которого
Петр вынужден был не только возвратить Азов и расстаться со всеми своими воен¬
ными кораблями в этих краях, но и удовольствоваться одной лишь свободою тор¬
говли на Черном мореш. Даже бухта на Балтийском море для торговли - это
гораздо больше того, что он сам еще не так давно, по всей видимости, рассчитывал
получить в результате своей войны со Швецией».
Если царь откажется от такого «спасительного соглашения», нам «не о чем бу¬
дет жалеть, кроме времени, потерянного на то, чтобы испробовать все средства,
находящиеся, по милости неба, в наших руках, дабы склонить его к миру, выгод¬
ному для Великобритании».
Война тогда станет неизбежной. В этом случае «то, что царь Московии, обязан¬
ный своими морскими познаниями нашим наставлениям, а своим величием —
нашей снисходительности, так скоро отказывается от соглашения с Великобрита¬
нией на условиях, которые он всего несколько лет тому назад был вынужден при¬
нять от Высокой Порты, должно так же побудить наше министерство по-прежнему
принимать те же меры, что и сейчас, как и зажечь негодованием сердца всех
честных британцев».
«Мы во всех отношениях заинтересованы в возвращении Швеции провинций
на Балтийском море, отнятых московитом у шведской короны. Великобритания
больше не может поддерживать равновесие на этом море», с тех пор как она
«помогла Московии возвыситься там до положения морской державы... Если бы мы
выполнили статьи нашего союзного договора, заключенного королем Вильгельмом со
шведской короной, то эта доблестная нация всегда оставалась бы достаточно силь¬
ной преградой проникновению царя в Балтийское море... Время должно подтвер¬
дить нам то. что вытеснение московита из Прибалтики является в настоящее время
главной задачей нашего министерства».
ПРИМЕЧАНИЯ
122 Шлёцер (Schlözer), Август Людвиг (1735-1809) - немецкий историк и
статистик, в 1760-1766 гг. жил в России, один из основоположников норманнской
теории происхождения Русского государства. Главный его труд «Нестор. Russische
Annalen in ihrer slavonischen Grundsprache verglichen, übersetzt und erklärt»
(Tt. 1-2. Göttingen. 1802). В эксцерптных тетрадях Маркса содержатся выписки
из т. 1 работы Шлёцера «Briefwechsel meist historischen und politischen Inhalts»
(Göttingen. 1776; 4. Auflage. Göttingen. 1780) о некоторых моментах истории Шве¬
* «Сам я никого не называю, и потому никто не сможет на меня сердиться,
гели только не захочет сам себя выдать». Цицерон. «Речь о предоставлении импе-
риума Гнею Помпею (о манлиевом законе XIII)» (латин,). Ред.
16
ции конца XVII - начала XVIII века. В период работы над «Разоблачениями»
Маркс в связи с чтением книги Й. Добровского «Slavin» (Prag. 1834) упоминает ряд
других сочинений Шлёцера, в том числе «Нестора» (см, Маркс К. и Энгельс Ф.
Соч. Т. 29, с. 13—14). Прямых свидетельств чтения им этих книг при работе над
«Разоблачениями» не найдено.
123 речь Идет о рецензии немецкого историка и путешественника Я. Фаллме-
райера (1790-1861) на книгу Ed. de Murait «Essai de chronographie Byzantine pour
servir à l’examen des Annales du Bas-Empire et partienlierment des Chronographes
slavons de 395 à 1057» (опубликована в «Allgemeine Zeitung» И, 12.1.1856). Говоря о
русских историках, Маркс, по-видимому, имеет в виду прежде всего H. М. Карам¬
зина. В одной из эксцеритных тетрадей к работе «Разоблачения дипломатической
истории XVIII века» Маркс выписывает из книги F. Eichhoff «Histoire de la lan¬
gue et de la littérature des Slaves» (P. 1839) шмена следующих русских историков:
«Щербатов (1733-1790), Хилков, Татищев, Голиков (1735-1801) (о Петре I), Бол¬
тин (1735—1792), наконец, Карамзин (1765—1826), Шишков (род. в 1754)» (ЦПА
ИМЛ, ф. 1, on. 1, ед. хр. 955, л. 36).
124 Олег (ум. в 912) - древнерусский князь, совершил успешный поход на Ви¬
зантию в 911 г.; Игорь (ум. в 945) — великий князь Киевский (912—945), осущест¬
вил два военных похода на Византию в 941 и 944 гг.; Святослав Игоревич
(ум. в 972 или 973) — великий князь Киевский (около 945-972). Все они-
князья династии Рюриковичей, последним представителем которой на московском
престоле был царь Федор Иванович (ум. в 1598).
125 Маркс цитирует по книге: Segur Ph. History of Russia and of Peter the
Great. Lnd. 1829, p. 37.
126 Анна (ум. в 1011) - дочь византийского императора Романа II (959-963),
была отдана замуж за киевского великого князя Владимира Святославича (980-
1015, в крещении - Василий) в 987 г. братом, византийским императором Васи¬
лием II (976—1025), уже после смерти своего отца. С именем Владимира Свято¬
славича (Владимир Красное Солнышко) связаны принятие на Руси христианства
(988-989) и расцвет Киевской Руси; германский император - это последний импе¬
ратор Священной Римской империи (см. прим. 82) под именем Франца II и первый
император Австрии под именем Франца I, дочь которого Мария Луиза в 1810 г.
стала женой Наполеона I.
127 Карл Великий (742-814) - франкский король (768-800), с 800 г. император
Священной Римской империи.
128 По-видимому, Маркс намекает здесь на один из пунктов так называемого
Завещания Петра Великого - подложного документа, который в XIX в. в различ¬
ных вариантах неоднократно публиковался в Западной Европе. Подложность «За¬
вещания» впервые была доказана в работах Беркхольца (см. Berkholz G. Das
Testament Peters des Grossen,—Baltische Monatsschrift, Oktober 1859, S. 61-73;
e j us d. Napoleon I — auteur du testament de Pierre le Grand. Bruxelles. 1863).
129 Иоанн I Цимисхий (около 925-976) - византийский император (969-976).
130 Ярослав Мудрый (около 978-1054) - великий киязь Киевский (1019-1054).
131 Речь идет об Андрее Боголюбском (около 1111—1174); с 1157 г. первый ве¬
ликий князь Владимиро-Суздальский.
132 Здесь у Маркса, который в изложении фактов следует за книгой Сегюра
(с. 70—71), неточность: третьим князем (1176—1212) на престоле Владимиро-Суз¬
дальского княжества был Всеволод Большое Гнездо, брат Андрея Боголюбского,
при котором территория княжества расширилась, возросло его политическое и куль¬
турное значение; его преемником был сын Юрий (Георгий) (1189-1238), который
после ряда междоусобиц восстановил авторитет княжества. Конец существованию
Владимиро-Суздальского княжества был положен нашествием Батыя в 1238 году.
133 Чингисхан (1162-1227) - основатель Монгольской империи.
134 Датировка взята Марксом из книги Сегюра (с. 73-80); конец монголо-татар¬
скому игу на Руси был положен в 1480 г. в результате длительной борьбы русского
народа (см. прим. 149).
135 Маркс имеет в виду возвышение в XIV в. Московского княжества, а также
военные победы русских войск под командованием Дмитрия Донского над полчища¬
ми Золотой Орды (битва на р. Воже в 1378 г., на Куликовом поле в 1380 г.).
Маркс позднее в «Хронологических выписках», сделанных в 1882 г., отмечал, в част¬
ности: «8 сентября 1380 г. битва на широком Куликовом поле. Полная победа
Дмитрия; на той и на другой стороне вместе пало, как говорят, 200 000 человек»
(см. Архив Маркса и Энгельса. T. VIII, с. 151).
136 Segur Ph. Op. cit., pp. 213-214,
137 Юрий Данилович (1281-1325) - князь Московский (1303-1325), великий
князь Владимирский (1317-1325); Иван I Данилович Калита (ум. в 1340 .г.) —
с 1325 г. князь Московский, великий князь Владимирский (1328-1340); Узбек
(около 1282-1342) - хан Золотой Орды (1312-1342).
138 речь идет об одной из ветвей династии Рюриковичей, князьях Тверского
княжества, существовавшего в XIII—XV веках. В борьбе за власть с московским
князем Юрием Даниловичем тверской князь Михаил Ярославич (1271—1318) потер¬
пел поражение и был убит (как впоследствии в 1339 г. его сын и внук ~ см, прим.
17
141) в ставке хана Узбека, В тексте у Маркса хронологическая неточность, пере¬
шедшая из книги Сегюра (с, 90-91, 94).
139 Иван III (1440-1505) - великий князь Московский (1462-1505).
140 Резиденция митрополита была окончательно перенесена в Москву в 1328 г.
141 Александр Михайлович (1301-1339) - великий князь Тверской с 1326 г.,
в 1339 г. убит в Золотой Орде вместе с сыном Федором.
142 Семен Иванович Гордый (1316-1353) - великий князь Московский (с 1340)
и Владимирский (с 1341).
143 Софья (Зоя) Палеолог (около 1448—1503) — вторая жена Ивана III, великая
княгиня Московская с 1472 г., племянница последнего византийского императора
Константина XI Палеолога (см. прим. 167).
144 В 1492 г. Иваном III была отправлена грамота турецкому султану Баязи-
ду II (1481-1512), содержавшая протест против притеснений русских купцов в
турецких владениях.
145 Здесь Маркс, по-видимому, имеет в виду Карамзина, на которого ссылается
Сегюр (с. 125) при описании поведения Ивана III при «стоянии на Угре» (Ка¬
рамзин H. М. История государства Российского. T. VI. Спб. 1817, с. 140-151).
148 Ногайская Орда (от Волги до Иртыша) выделилась из Золотой Орды фак¬
тически еще в конце XIV в., а окончательно - в 1426-1440 гг.; Тимур (Тамерлан)
(1336-1405) нанес сокрушительный удар Золотой Орде в трех больших походах
1389, 1391, 1394—1395 годов. Во второй половине XV в. на южных и юго-восточных
окраинах Русского государства из беглых крестьян и посадских людей образовались
вольные общины казаков, которые использовались властями для несения стороже¬
вой службы в этих районах. Крымские татары в результате длительной борьбы вы¬
делились из состава Золотой Орды в 1443 г., образовав Крымское ханство, в 1475 г.
оно признало вассальную зависимость от Османской империи. Золотая Орда во
второй четверти XV в. практически прекратила свое существование, ее наследни¬
цей стало татарское государство в низовьях Волги под именем «Большой Орды».
147 Речь идет об Ахмате (ум. в 1481), хане Большой Орды (1459-1481).
148 Выплата дани Большой Орде (см. прим. 146) была прекращена Иваном III
в 1476 году.
149 Основным фактором, который привел к освобождению Великого княжества
Московского от монголо-татарского ига, была героическая борьба русского народа.
События, завершившие эту борьбу, изложены Марксом неточно. Хан Ахмат пред¬
принял два похода против Москвы: в 1472 г., после взятия Алексина, он отступил
перед русским войском; в 1480 г. на р. Угре против войска Ахмата стояли сильные
отряды русских, и он также был вынужден отступить, а 6 января 1481 г. его убил
ногайский князь Ивак. «Стояние на Угре» положило конец 240-летнему монголо¬
татарскому игу на Руси. Крымский хан Менгли-Гирей (ум. в 1515, хан с 1468)
действительно разгромил Большую Орду, но это случилось позднее, в 1502 году.
iso Вятская земля в 1459 г. была подчинена Москве, но пользовалась извест¬
ной самостоятельностью. В 1489 г. Вятская земля окончательно вошла в состав Ве¬
ликого княжества Московского.
151 Псковская феодальная республика существовала как самостоятельное госу¬
дарственное образование с 1348 по 1510 год.
152 речь идет о победе московского войска над новгородцами в 1471 г. на
р. Шелони.
153 Эту и приведенную ниже цитату Маркс берет из книги Сегюра (с. 132).
154 речь идет о том, что после 1475 г. вопреки прежним установлениям судо¬
производство по жалобам новгородцев стало вестись не в их родном городе,
а в Москве.
155 Послами Новгородской республики при Великом княжестве Московском
в 1477 г. были Подвойский (должностное лицо для передачи вестей) Назар и вече¬
вой дьяк Захар.
158 Макиавелли (Machiavelli), Николо (1469-1527) - итальянский политик, фи¬
лософ, историк и писатель.
157 Маркс цитирует книгу Сегюра (с. 134).
188 Окончательное включение Новгорода в состав Русского централизованного
государства произошло в 1478 году.
159 Дети боярские - обедневшие потомки бояр, не унаследовавшие крупных зе¬
мельных владений предков, а следовательно, и принадлежности к боярству. С уста¬
новлением обязательной службы в Русском государстве дети боярские постепенно
сливались с дворянами и составили средний класс служилых людей.
180 Речь идет о своеобразной республике украинского казачества (Запорожская
Сечь), возникшей в середине XVI в,; была лишена независимости Петром I
в 1709 г. и окончательно уничтожена Екатериной II в 1775 году.
161 Последний самостоятельный тверской князь Михаил Борисович (1461 —
1485), женатый на внучке литовского князя Казимира IV Ягеллончика (1440-
1492, с 1447 и польский король), стремился освободиться от растущей зависимости
от Москвы и с этой целью вступил в договорные отношения с Литвой. Однако
Ивану III удалось сломить сопротивление тверского князя, к в 1485 г. Тверь окон¬
чательно вошла в состав Великого княжества Московского. Так закончилась борьба
тверских и московских князей за первенство на Руси (см. прим. 138).
18
162 У Ивана III было четыре брата, уделы которых были в разное время при¬
соединены к великокняжеским владениям. Один из братьев, Андрей Большой,
умер в заточении.
163 Максимилиан I (1459-1519) — император Свящеппой Римской империи
(1493—1519); Матвей Корвии (Маттиас I Хуняди, 1443—1490) — венгерский король
(1458-1490); Стефан III Великий (ум. в 1504) — молдавский господарь (1457-
1504).
164 После смерти Казимира IV Ягеллончика (1427-1492) польский престол до¬
стался его сыну Яну Ольбрахту (1459-1501, король с 1492), а литовский - другому
сыну, Александру Ягеллону (1460 или 1461-1506), ставшему в 1501 г. также поль¬
ским королем.
165 Брак Елены, дочери Ивана III и Софьи Палеолог, с литовским великим
князем Александром был заключен по инициативе и настоянию литовской знати,
рассчитывавшей тем самым добиться уступок от Ивана III.
,6в В результате войн Ивана III с Великим княжеством Литовским (1487—
1494 и 1500—1503) к Москве отошел ряд западных русских городов и прилегающих
к ним земель (Чернигов, Новгород-Северский, Гомель, Брянск и др.). Смоленск был
присоединен к России в 1514 г., уже после смерти Ивана III.
167 События излагаются здесь неточно. Стремясь спасти Византийскую импе¬
рию от турецкого завоевания, представители восточной христианской церкви пошли
в 1439 г. на Флорентийском соборе на заключение так называемой Флорентийской
унии. Они согласились признать главенство паны в церкви, принять догмы католи¬
ческого вероучения при сохранении обрядовой стороны православия. После взятия
Константинополя турками в 1453 г. брат последнего византийского императора
Константина XI Палеолога (1449-1453) Фома с семьей нашел убежище в Риме.
Папа Павел II, разработав план женитьбы Ивана III на дочери Фомы Палеолога
Софье (Зое), рассчитывал, опираясь на решения Флорентийской унии, посредством
этого брака утвердить свою власть над православной церковью на Руси. Брак
Ивана III и Софьи был заключен уже при папе Сиксте IV, 12 ноября 1472 года.
Иван III использовал этот брак для укрепления престижа Руси в международных
отношениях и авторитета великокняжеской власти внутри страны; примас -
Филипп (ум. в 1473), митрополит с 1464 года.
168 Как явствует из письма Маркса Энгельсу от 9 апреля 1857 г., он использо¬
вал в этой главе одну из неопубликованных статей Энгельса о панславизме (см. об
этом введение к публикации). «В последней моей статье,-писал Маркс,-я дослов¬
но использовал одну из твоих, где говорится о Петре I» (Маркс К. и Эн¬
гельс Ф. Соч. Т. 29, с. 99).
169 Эту цитату Маркс приводит по книге Сегюра (с. 312). Кантемир Дмитрий
Константинович (1673-1723) — молдавский ученый-энциклопедист, господарь (1710—
1711).
170 Имеются в виду русско-турецкие воины конца XVII в. и 1710—1713 гг.
и поход Петра I в 1722-1723 гг. в прикаспийские владения Ирана.
171 Lettres du comte Algarotti sur la Russie. Lnd. 1769, p. 64. Альгаротти (Al-
garotti), Фрапческо, граф (1712-1764) - итальянский ученый и писатель. Эту цита¬
ту приводит А. С. Пушкин в первом примечании к поэме «Медный всадник».
172 См. прим. 89.
173 S е g u г Ph. Op. cit., p. 304.
174 Петр I принял титул императора в 1721 году.
175 Речь идет о Чарлзе Уитворте (Withworth) — английском дипломате, с фев¬
раля 1705 г. посланнике в Петербурге. Его книгу (An Account of Russia as It Was
in the Year 1710. Strawberry-Hill. 1758) Маркс конспектировал при работе над
«Разоблачениями».
176 Иронический намек на действия английского флота во время Крымской
войны (1853-1856) под командованием Чарлза Нейпира (1854) и Ричарда Дандаса
(1855).
177 Столбовский мирный договор 1617 г. был заключен при посредничестве Анг¬
лии между Россией и Швецией после провала польской и шведской интервенции
начала XVII в. в Россию. Швеция возвращала России ряд русских городов, но удер¬
живала территории в Карелии и Прибалтике, отрезав тем самым Россию от Бал¬
тийского моря. Границы, установленные Столбовским миром, сохранялись до Север¬
ной войны (1700-1721). Яков I (1566-1625) - король Великобритании и Ирландии
(1603-1625).
178 Имеется в виду Фердинапд II (1578-1637) - император Священной Рим¬
ской империи (1619-1637); Густав II Адольф (1594-1634) - шведский король
(1611-1632) и полководец.
179 Договоры в Роскилле и Копенгагене — см. прим. 117; Рук (Rooke), сэр
Джордж (1650-1709) - английский адмирал; в 1700 г. главнокомандующий англо-
голландской эскадрон, посланной на помощь Карлу XII во время датско-шведской
войны. Травендальский договор — см. прим. 68.
180 Библия, книга Исайи, гл. 23, стих 8.
181 Речь идет о договоре 1711 г., подписанном в ходе русско-турецкой войны
1710-1713 гг. при турецком султане Ахмеде III (1703-1730).