Семенов с

14

’ДБ

О
250

и ена

изд.
п Б.М, 2-16911. | г

и

с

я =

57. 4.
4 1%

)

ус Я

\

$№
у

(9

итя
и
ХОА И

ХО

ии и

и Ои

Жо и И
ух д

тм и.
и
а
.
а
м"
О

и
,
ихии
и
а
У а
ый.
ан

ых
д.

Ч

ВЛ. СЕМЕНОВЪ

АСЛАНА
ТРИЛОРТЯ

И, проходя,

пого

отъ

увидфль

человфКа

слф-

рожденя.

Ученики Его спросили у Него: Равви!
Кто согрфшиль, онъь или
родился слЪпымь?

родители

что

Тоанна 1Х, 4—2.

Ш

ББ НА. КРОВИ

ВТОРОЕ

ПОСМЕРТНОЕ

ИЗДАН!

ИЗДАН!Е

Т-ВАМ
С.-ПЕТЕРБУРГЪ
Гостин. Дв., 18 и Невсвщ,

0

ВОЛЬФЬ
|

МОСКВА

13 | Кузи. Мостъ, 12 п Моховая, 28.
1911

его,

Й

ВЛ.

СЕМЕНОВЪ

д”
о

ЦЪНА КРОВИ
Но есть и высший судъ,
наперсниКи разврата...
М. Лерлонтовъ.

ВТОРОЕ

ПОСМЕРТНОЕ

ИЗДАНЕЕ
рыблиивтие-

ты

УИ

Гас

а

&%-

}
Ч

т.м

ИЗДАНИЕ

м овольхъ

С.-ПЕТЕРБУРГЪ
Гостин. Дв., 18 и Невсьй,

|

МОСКВА

13 К Кузн. Моетъ, 12 и Моховая, 22.

1911

д

отека

горок

|

]

пножстнозириенитыли еенеик оон иоалипаочарнц

ГПИБ России

ПИТА
10077741

Печать

р

6

ФтипПогРАФИ

сл А\-0- БОЛЬ,

СПетвеб\РГЬ -Блс- ОСТР.16 АИШЛ < ДЛЕ

пех

`За англйскимъ

реа”

издашемъ,
Тово

выпущеннымь

Фирмой

Миггау

50, АШешаг!е з&гее#

ГОМрОХ
закрзплены
вс
права
оригинала
въ Великобритан1и,
С.-А. Соединенныхъ Штатахъ и другихъ сгрунлхъ, гдЪ говорятъ

по-английски.

Необходимое
ОЛГО

я

товить

колебался

для

дневника...

Жутко
сить:

было

Что

раньше,

печати

эту,

чЪмъ

посл5днюю,

что

кто-нибудь

записано

тогда

зобыт1я».

Во всякой

же,

но если

встрЪтится и спро-

на

м$ет$,

мой

отвЪтъ:

въ моменть

хитростная

и

Въ

моихь

старался,
дня

въ

явится

историки

книгахъ
изъ

которомъ
Шесть

я быль

«Расплата»

часа

въ

то вфдь эта без-

свои

и
дать

пьишные

«Бой

дневника,

чась,

той канвой,
узоры.

при Цусим$»

я

который вель изо

читателямъ

и того тфенаго

по

картину

кружка

людей, въ

эскадрЪ,

завершив-

замкнутъ.

мфеяцевъ

боемъ

совершавшагося

будущемъ

разошьютъ

переживан1й собетвенныхъ

шихся

въ

строго придерживаясь
день,

было

онъ въ свою книжку все видЪн-

«не мудрствуя лукаво»,

ученые

«такь

л$тописи невольно сказывается личность

ное и слышанное,
которой

моего

|

заносилъь

запись

подго-

часть

и было»

отвфтить?
— Единственный

лЪтописца,

рЪФшилея

Она казалась мн слишкомь интимной...

подумать,

«Такь

предислов!е.

на портъ-артурской

при ШантунгЪ,

28 поля

1904 года; двухь-мТ-

ЕН =

силахъ
пать

быль снова взяться за карандашть

несколько

и нацарз-

строкъ:

‚Ивасаки *) тоже натшелъ (въ ранЪ) что-то лишнее. Стригъ... Чортъ возьми!.. Веюду таскаютъ на
носилкахъ. Дрянь. Говорятъ, рана была очень грязная **). Кругомъ раны-— жестокая контузая. Весь мускуль сильно смятъ и косо разорванъ; стралино болЬзненъ и маложизненъ.
130 милим. длины,

ровъ.

Размфры (главной

раны)—

а глубина—отъ 25 до 27 милимет-

Оки обнадеживаетъ

крЪикой натурой, говоритъ:

„Уегу топе 004“.
Въ

этоть же день,

чувствуя

себя (почему-то)

до-

‚ вольно бодро (временная вспышка энерми), я набросаль еше н$еколько краткихъ, неудобочитаемыхъ и
для посторонняго человЪка совершенно непонятныхъ,
но моей памяти такъ много говорящихь замЪтокъ.
Руководствуясь ими, попытаюсь разсказать о томъ,
что со мной было за предшествовавиие дни.
СдЪлавъ

посл5днюю

запись

(на „Буйномъ“)

и

почувствовавъ себя ‚„‚совсфмъ скверно“, я (какъ?—не
помню) спустился въ каютъ-компаню
миноносца.
ЗдЪсь фельдшеръ, Петръ Кудиновъ (такъ самъ онъ
разсказывалъ), нашелъь меня сидящимъ у стола, и
подо мной— лужу

крови.

Шо

его

словамъ,

это

было

*) Ивасаки—японекй докторъ, въ палату котораго я поступилъ
отъ доктора Оки, оказавшаго мнЪф первую помощь.
**) Неудивительно—девять
часовъ безъ перевязки, сначала въ
дыму

пожара

и подъ струями грязной соленой воды,

на не мен$е грязной: палубЪ миноносца.

а затВмъ— лежа

Й

около

полуночи.

желая

Е

(Странно, но, сколько

помнится,

тя-

и огромная по разм5рамъ рана на правой ногЪ,

причинявтая

въ

РЕ

то время

мнЪ

впослфдетви

столько...

огорчетай,

почти не болФла. Боль чувствовалась

внЪ

ея— въ колЬнЪ и въ бедрЪ, и вся нога плохо меня слутпалась. Зато хорошо помню, какъ я началъ неистово
ругаться, едва лишь фельдшеръ взялся за сапогъ на.
лЬвой ног и попробовалъ его снять. МалЪйшее давлене

на

раздробленный

сосЪдн1е, сильно
которыя

можно

средствЪ

большой

помятые,
было

богатаго

былъ

полонъ

не

вызывало

выразить

только

тавя

вался

и
въ

и въ

этомъ

безъ малаго

Фельдшеръ
счастья на
чемъ

р$заны.

справилъ
оказаться

девять

ЗатЬмъ

Сапогь
онъ

такь

ощущеня,
Немуд-

осколкомъ
но

снаряда

сапогъ

и грязной,

раненый

соле-

черезъ про-

палецъ

вымачи-

часовъ...

Кудиновъ (дай
мномя
лБта!)

дЪло.

два

лексикона...

кровью,

разсолБ

на

при по-

ной водой, свободно проникавшей въ пего
бопну,

и

единственно

боцманскаго

рено!—вЪдь разсЪченный

палецъ

и

ему Богъ здоровья
сразу сообразилъ,
носокъ

нфжно,

были

такъ

раз-

аккуратно

свое дЪло!.. Да мало того!— чтобы мнЪ не
босикомъ, добылъ откуда-то туфлю, вырЪ-

залъ у нея часть передка такъ, что отъ него осталась только перемычка, и эту импровизированную сан-

далию прибинтовалъь
къ ступнф. Какой славный
лый, и какъ’ глубоко я быль (и всегда буду)
признателенъ!

маему

Вотъ относительно дальнЪИшаго устрой-

ства съ нфкоторымъ

комфортомъ

оказалось

труднЪе:
1*

о

ИИ

не только всЪ койки и диваны были запяты, но даже
всЪ ‘матрасы разобраны.
— Эхь, вы..укоризненно ворчаль Кудиновъ,
видимо

не

обращая

никакого

внимания на мои

штабъ-

офицерсые погоны.—Туда же хорохоритесь! раньше
бы надо’ мнЪ показаться—я
бы васъ
приспособилъ...
_ —_ НУ. ну... не свирЪоЪЙ...—отвфчалъ я, —и такъ

ладно будеть...
Конечно, ни Кудинову, ни, т5мъь болЪе, мн и въ
голову не приходило вытаскивать матраесъ изъ-подъ
кого-нибудь, хотя бы одного изъ легко-раненыхъ, которыми быль переполненъ миноносецъ...
Однако

онъ

добылъ

откуда-то

чей-то

дождевикь.

Правда, что, даже втрое сложенный, этотъ дождевикъ не напоминаль собою тюфяка, но все-таки—не
толая укелфзная палуба! А фланелевая рубашка ПКудинова, свернутая комочкомъ и положенная под го-

лову—это

была почти подушка!..

22 мая

почи:

я записалъь

„Пришлось лечь

въ

своемъ

дневникЪ

объ этой

на палубЪ (желЪзная),

подо-

стлавъ только дождевикъ... Холодно, больно, неудобно...
Здорово качало... СлЬзла повязка. Фельдшеръ при-

шелъ, поправиль; досталъ
Въ

мому

данный

не

вполнЪ

брезентъ

Дэвику,
з_итъ,

моментъ

въ

а

эти

понятны:

качеств

одфяло—для

брезентъ, одЪяло“...
посл5двая

досталь

подстилки,

покрышки,

слова

ли

мнЪ

фельдшеръ

въ дополнен1е

или

садож-

только -бре-

который ‘елужилъ и подстилкой, и одЪяломъ” Во

,

СЫ Пре

всякомъ случаЪ, положение

мое, въ

смыслЪ

комфорта,

значительно улучшилось.
|
Ночью трясла лихорадка. Бредъ путался съ явью...
Отчетливо, какь сейчасъ, помню, будто командир
миноносца приходиль въ каютъ-компанию, собпралъь
военный

совфтъ,

епрашиваль

мнЪе1я

всЪхъ,

начи-

ная съ самаго младшаго... Оказалось, что ничего. по-.
добпаго не было... На судЪ (по поводу сдачи миноносца „БЪдовый“) командиръ „Буйнаго“ заявилъ, что
никакого военнаго совфта онъ не собиралъ и никогда
никакого мнЪн1я отъ меня не спрашиваль и спр2шивать не могъ, такъ какь даже не подозрфвалъ о
моемъ присутств1и въ каютъ-компанзи и видЪфль меня
только въ моментъ перегрузки съ „Суворова“ на
„Буйный“,

а поселЪ

того,

занятый

своимъ

дЪломъ,

совершенно забылъ о моемъ существованш... Изъ
офицеровь
„Буйнаго“
одинъ,
мичманъ
ХраброВасилевскш, показалъ, что хорошо помнить о моемъ
присутетви на миноносцЪ, потому что ночью, спустившись въ каютъ-компаншю, наступилъ на чьи-то:
ноги, торчавцая изъ-подъ стола, и, стараясь загладить
свою неловкость, помогая потревоженному имъ раненому устроиться поудобнЪе, призналъ въ немъ меня...
Считаю долгомъ упомянуть объ этомъ обстоятельетвБ

за

тБмъ,

„воспомпнанй“
бредъ

м5шаютъ

чтобы

подчеркнуть

тяжело-раненыхъ,
съ

недостов$рность

которые не только

дЪйствительностью,

но

еще

ип

эту путаницу совершенно чистосердечно пополняютъ
разсказами постороннихъ лицъ, слышанными позже

ме

И

и воспринятыми какь факты, въ которыхъ они (раненые) якобы принимали непосредственное участ1е.
Подъ утроя заснуль... Разбудили (кто?—не помню).
Говорятъ: —Пересаживаться на „БЪдовый“!-— Кто-то
помогъ вылфзть наверхъ. Невдалекь—,Дмитрай Донской“, совсфмъ близко—два миноносца („Б’Ъ5довый“ и
„Грозный“). Спрашиваю:—въ чемъ дЪло*—Конечно—
не до меня; отвфчаютъ полусловами, что „Буйный“
окончательно „искостился“, идти не можетъ... Изряд-

ная зыбь. У борта „Буйнаго“— гребной катеръ съ
„Донского“. Ведутъ къ нему, говорятъ: ‚Садись не
задерживай!“—и даже ругаются... Миноносецъ мотается; катеръ прыгаетъ рядомъ, и гребцы веЪ силы
напрягають, чтобы не разбиться о борть или, еще
того хуже, не угодить планширемъ подъ какой-нибудь выступь

и не нырнуть

вмЪфстЪ со своей шлюп-

кой...-—-Какъ тутъ садиться? Скакать нужно! Да развЪжъ я могу?..—„Ище разговариваетъ!..“— Выбравъ моментъ, приподняли, ткнули въ спину, и я... спрыг‘нуль въ катеръ... неловко, торчмя, на обЪ ноги...
свалился и, отъ боли, потеряль сознан1е... Очнулся
тоже отъ боли (в$роятно еще худшей). Я лежалъ
поперекъ банки; на мнЪ сидЪфль кто-то въ матросской рубахЪ, а на правой моей ногф,

почти

на са-

мой ранЪ, лежала какая-то здоровая палка и давила.
на. нее... ну, затрудняюсь сказать, какъ она давила...
-Впослфдетвни я узналъ, что, тотчасъ послЪ моего „переброса“, на катеръ передали (тоже почти переброили) носилки съ привязаннымъ къ нимъ адмираломъ.

При этомъ
одинъ
изь принимавшихъ носилки не
удержался на ногахъ и сБль на меня, а одна изъ
ручекъ носилокъ всею тяжестью обрушилась на мою
ногу и, какъь видно, крайне удачно...
ВеЪ эти подробноети стали мнЪ известны значительно позже, а
тогда—я видЪлъь только спину сидящаго на мнЪ человЪфка
рукой

и,
за,

колотилъ

полный
бортъ

его по

ожесточеня,

катера,

другой,

схватившись

одной

сколько

силы,

шеф и по затылку,

было

сопровождая

свои

дЪйствя самыми убЪдительными
словами, которыхъ
не помню... да если бы и помнилъ, то врядъ-ли ихъ.
можно было бы привести въ печати... *)

Какъ меня

выволокли

на „БЪфдовый“— не знаю...

Помню только, что лежаль на его палубЪ, ничкомъ,.
почти уткнувитись головой въ гротъ-мачту, и старательно подбиралъ подъ себя лБвую ногу, обутую въ
импровизированную сандалю, страшно
боясь, чтобы

кто-нибудь изь

пробЪгавшихъ

мимо

бы за этоть „проклятый“ палецъ.

людей не задфлтъ.

Правая нога вовсе

меня не слупалась, но и не болБла. Я только чувствовалъ, что она мокнетъ въ чемъ-то тепломъ, и
это не было непраятно... (въ результат
претериЪннаго при перегрузкЪь—повязка съБхала и возобновилось обильное кровотечеше).`

Сколько времени
случаЪ,

миноносець

я пролежаль

такъ”.. Во веякомъ

уже былъ на полномъ ходу, когда

*) На судебномъ слБдетвши по дфлу о едачЪ миноноеца «БЪдовый» выяснилось, что сидЪвиЙ на мн человфкъ быль волонтеръ
Максимовъ. Онь же разеказаль и всЪ подробности проиешестия.

те

ЕЯ

на меня обратиль вниман1е кто-то изъ офицеровъ...
Я, прежде всего, попросиль пить. Все время мучила
страшная жажда. Конечно, просьба была немедленно
исполнена, а потомъ меня свели (снесли) внизъ, въ

каютъ-компаню

(тутъ началось прямо блаженство!)—

положили на диванъ,
подъ
(чуть ли не двЪ!), накрыли

Младций

докторъ

съ

голову сунули
одЪфяломъ...

„Донского“,

подушку

оставпийся

на

„БЪдовомъ“, долго еще возился съ перевязкой мноточисленныхъ и тяжелыхъ
ранъ адмирала.
Адмираль
хотя и быль привязанъ къ носилкамъ, но при двойной перегрузк5Б—съ миноносца на катеръ и съ катера
на миноносець
— когда,

щались какъ
накладываль

новъ)

волей-неволей,

съ вещью,
ихь нашъ

съЪхали

съ

нимъ

обрз-

веЪ бинты (какь ни искусно
благодЪтель—Петръ | Куди-

со своихъ

мЪетъ.

Отдышавшись, напившись (да не простой воды,
а чаю съ лимонной кислотой), я подбодрился и захотъль мыться, такь какъ, глянувъ въ зеркало, увидълъ какую-то негритянскую физ1ономю, а проведя

рукой
лоса,

по головЪ, могь
а какой-то

прокопчены
мозы.
Правда,

убЪдиться,
‘что на ней

войлокъь—до

дымомъь

пожара

что бодрости

До уборной я добрался
опорой

на

окружающие

окружающихъ),

управиться

зато

не смогъ...

такой

степени

и, емБ5ю

моей

предметы

тамъ

Выручиль

были

ши-

не

на много.

ногахъ

(хотя сь

и при

передъ

мы

добавить,

хватило

на своихь

не во-

содЪйствш

умывальникомъ

вЪстовой,

который

’

о

ее

усадиль меня на табуретку, принесъ тазъ и вымылъ
меня „въ трехъ водахъ“*. ПоелЪ этого ‚„„трюка“ я почувствовалъ себя какъ въ раю. Ёъ тому же новые со-.
плаватели наперерывъ предлагали чистое бЪлье; даже

платье. Первое я приняль съ глубокой благодарностью,
но отъ второго отказался: моя тужурка, изорванная
осколками японскихъ снарядовъ, и лохмотья брюкь, залитыя кровью, казались мнЪ почетнымъ обмундировашемъ, съ которымъ я ни за что не хотЪлъ разстаться...
— Ого, а васъ и съ лБваго бока изрядно попортило!—замфтиль

кто-то,

ДЪйетвительно,
ступали

на

пока

меня

переодЪвали.

не видныя подъ тужуркой,

бЪломъ

жилетЪ

красныя

ярко вы-

пятна—одно,

большое, у пояса, и два, поменьше, подъ лЬвой лопаткой.—По всей вЪроятности, эти осколки были въ
раскаленномъ состоян1и (оттого и было такъ больно
нхь получать), но зато, проникнувъ неглубоко, сами
дезинфецировали, прижгли раны, которыя уже уеп5ли
покрыться струпомъ. Непраятно было только отдирать
отъ нихъ присохшую рубашку.

Потомь пришель
ломъ) и началъ

докторъ (покончивъ съ адмира-

‚‚манипулировать“

За шесть мфеяцевь
точно приглядфлея
тора

при

одному
емысль

осмотр

шаблону)
ихъ

всегда

Въ данномъ

въ

со

мной.

Портъ-АртурЪ

я доста-

къ минамъ, которыя дЪлаютъ
раненыхъ

и

(надо

научилея

сознаться—вс5 по

понимать

ободрительныхь

случаЪ я поняль,

и мнЪ грозятъь крупныя

док-

истинный

замЪчанй.

что дЪло серьезное,

непрятности.

ей
— Да онъ (осколокъ) навылетъ или засфлъ?—
спрашивалъ я доктора, возившагося съ моей правой
‚ ногой.—МнЪ кажется, что есть тамъ (въ ранЪ) чтото твердое...
—щ ОтвердЪне—недовольнымъ тономъ переспросилъ докторъ, но тотчасъ же поправился:—твердое”

Ну, если и сидить—„удалятъ“.

Вдь завтра же

бу-

демъ во ВладивостокЪ,
въ
госпиталЪ...
Тамъ
васъ
раздБлаютъ по всфмъ правиламъ науки, а пока, здЪеь,

будемъ

стараться обь одномъ:

И, кой чортъ,
было бы тамъ

почти

въ

чистотфЪ...

вы не перевязались немедленно”... Не
всей этой
дряни!...—закончилъ
онъ

сердито.—По крайней

не геройствуйте,
лежите смирно!
Чло

держать

а ужъ

дЪлалось

въ

мЪрЪ,

хоть

сейчасъ-то

разъ свалились съ ногъ,

это

время

на

такъ

миноносцЪ?

Ва-

вя рЪшевя принимались?—Этимъ я вовсе не интересовалея. Докторъ сказалъ, что завтра мнЪ придется
лечь на операцонный столь во владивостокскомъ госпиталЪ. Этимъ все исчерпывалось. Я считалъ (и,
см5ю

думать,

по

праву),

что

мое

‘дЗло

сдЪлано.

что

имя одну рану тяжелую, одну серьезную, три легкихъ, много мелкихь
поранешй и двЪ контузии, я,
попавъ на корабль, только наблюдавийй за боемъ, не
сдБлавпай

изъ
кихъЪ

миннаго

ни

одного

аппарата,

повреждена,

но

выетрЪла

ни

не имфвпиай
дажеи въ

изъ

пушки,

не только
средЪ

НИ

ника-

экипажа

ни

одного хотя бы оцарапаннаго челов$ка,—я, такой изби-

СЕ
тый и растрепанный,—проето грузъ, подлежаний доставк$ по назначенио. МнЪ и въ голову не приходило разспрашивать окружающихъ:—
Что и какъ’—

Это значило

бы

мЪшаль

имъ.

Да

если бы я. и су-

нулея съ какими-нибудь совЪтами, то... можеть быть,
меня не послали-бы „къ чорту“ громко, во вниман!е
къ моему положению, но во всякомъ случаЪ отнеслись
бы кь подобнымъ совфтамь только снисходительно..
‚.Пусть,
— моль, —болтаетъ, лежа на диванЪ. Не надо
его волновать““.
Въ двЪнадцатомъ часу дня подали завтракъ, состряпанный изъ консервовъ.
'Беть я ничего не могъ. Съ трудомъ проглотилъ
чашку бульона съ размоченными въ немъ кусками
бЪлаго

сухаря.

Зато съ наслаждевемъ

выпиль

два

стакана горячаго чая съ коньякомъ и съ лимонной
кислотой (По рецепту доктора.—Можетъь быть, онъ и
еше

чего-нибудь

хорошо,

туда прибавилъ?).

и я крЪико

заснуль

на

Сразу стало тепло,

своемъ

диванЪ,

не-

смотря на шумъ и говоръ, стоявиие въ кають-компаши.
Проснулея по голосу флагъ-капитана, который меня
окликалъ. Отчетливо помню (а можеть быть и бредъ),
какь

онъ

стоялъ,

оправляя

повязку

на головЪ (имЪль

три неболышихъ осколка въ затылкЪ), и говориль:
— На 5и4 и кь ОзРу—два дымка...

(Это записано 22 мая).
— Ну, что-жьъ... полный ходъ,—отвЪтилъ я.
(По старой штурманской привычкЪ—-записать „мо-

рим

ментъ“—взглянуль на часыр—3 ч. 15 м.; записаль
„моментъ“°).
— Ну, конечно... и я такъ думалъ...—промолвилъ
флагъ-капитанъ, уходя „наверхъ“.
Я опять заенуль...
Далыше мои воспоминан1я окончательно путаются.
Многое изъ того, что и до сихъ поръ такъ отчетливо
представляется, какь пережитое мною лично, было
опровергнуто свидЪтелями, дававшими свои показаня
подъ

присягою.

Такъ, напримЪръ,
записал:

22 мая въ своемъ

дневникЪ

я

‚Задремалъ опять. Проснулся. Смотрю — 4 ч.
15 м. Ходъ, какь будто, не особенный *). Иругомъ
никого. Забезпокоилея — выползъ наверхъ. Сидить
Ильютовичъ **). Спрашиваю ходъ. — ОтвЪчаеть: —
15.—_Какъ такъ? сколько котловъ?—отвфчаетъ:—9!-—

РазвБ не разводили во всфхъ?—НЪть!“.
На дфлЪ оказывается, что я не самъь проснулся,
а меня разбудиль волонтеръ Максимевъ, и не я ра-говаривалъ съ Ильютовичемъ, а Максимовъ передаль
мн

насъ

свой

разговоръ

замфтно

ился и

съ

нимъ,

нагоняютъ.

Воть почему я

„полЪзъ“ наверхъ.

мои мозги, но я не могъ

добавивъ, что

не

Какъ ни

«дымки»

забезпоко-

плохо работали

понять, что разъ за нами

*) Опытный человфкъ, находясь въ каютъ-компани миноносца,
всегда, по сотрясеню кормы, легко скажетъ, идеть ли миноносець
малымъ, среднимъ или полнымъ ходомъ.
**) Старший механикъ миноносца «Бъдовый».

а
гонятся,

то, на

случай

встрЪчъ

п

боя,

необходимо

имЪть возможность дать полный ходъ. ВЪдь миноносецъ съ парами въ половинномь числЪ котловъ—игрушка въ рукахь непрятеля. Что захочетъ, то съ
нимъ

и сдфлаетъ...

ВЪдь

это— азбука...

Гдъ подтягиваясь руками,

гдЪ

ползя

на четверень-

кахъ, я добрался до мостика, но влЪзть на него, по.
вертикальному трапу, конечно, не могъ и, уцфпившись за нижнюю
ступеньку,
принялся
кричать:

..Пары!.. Пары во всЪхъ
Чего ‘ждете?.. Пары!..“
На

ближайшемъ

ко

мнЪ

котлахъ!..
крылЪ5

Пары!.. Пары"..
мостика

видБ ль

командира миноносца, флагь-калитана и флагманскаго
штурмана. Это не быль бредъ—эпизодь
засвидЪтельствованъ
матросомъ — сигнальщикомъ
СибиреВЫМЪ.

|

Они о чэмъ-то совЪщались между собою...
Потомъ командиръ
перегнулся
черезъ поручень

мостика, ко мнЪ, и крикнуль:—„.Да! Да! Сейчасъ! Сейчасъ!“—и громко скомандоваль:—,Разводить пары во
всфхъ котлахъ!“
— Есть — отозвался ему боцманъ и повторилъ
команду.
МвЪ

качивало;

лова

было

такъ

ноги

были

кружилась...

мокрой желфзной
Да развЪ-жъ

я своими

ушами

трудно... Миноносецъ

какъ

казалось,

чуяая;

изрядно

руки

слабЪфли; го-

вотъ-вотъ,

по горбатой,

палубЪ скатишься

за бортъ...

я не сдЪлалъ

что

слышаль

по-

все,

приказан1е:

могь?

—

ВЪдь

„Разводить

а

В

пары во всЪхъ котлахъ!“— Ну... а дальше—пусть исполняютъ

свой

Я поползъ
Въ

долгъ...

обратно...

полпути

(это былъ

тяжелый

путь,

хотя

саженъ двадцать) какой-то матросъ пришелъ ко
на помощь. Вто именно—сейчасъ не вспомню...
Добравшись

до дивана въ каютъ-компан1и,

всего

мнЪ

я пова-

лился на него, почти безъ чуветвъ... Этотъ походъ къ мостику и обратно окончательно вывелъ меня изъ строя...
Какъ выяснилось впослЪдетвши, я быль не одинъ
въ каютъ-компанш. На одной изъ коекъ, прикрытыхъ

занавесками, лежалъ лейтенантъ Крыжановский. Отра_вившись ядовитыми газами ‚„лпимозы“ (хотя вовсе нераненый), онъ, всю ночь промучившись приступами
удушья и тошноты, теперь крЪпко спалъ.
Я, конечно, и не подозрЪваль объ его присутств!т,
но теперь позволю себЪ воспользоваться его показан1емъ, даннымъ на судЪ.

Онъ показалъ, что былъ разбуженъ докторомъ, который сообщиль ему тревожныя вЪсти:—Насъ нагоняютъ, какъ стоячихъ. Очевидно—японцы. У насъ ничего: пары — въ двухъ котлахъ;, пушки — закрыты
чехлами; мины—неготовы...

Крыжановсмй
меня,

спросилъ,

заторопился
не

пойду

Не мо
Ничего
Помню

„наверхъ“,

замЪфтилъ

я, но

отвЪтиль:

лии

я

|
этого я не помню...
только, какъ лежа на диванЪ (сколько про-

пло времени

когда

это

было?), прислушивался къ

И

звукамъ выстрЪловъ, къ свисту спарядовт... и соображалъ, что это стрЪляють „они“, а мы не отвЪчаемъ...

Потомъ—у

насъ

кратиласъ...

Въ

застопорили
чемъ

дЪло?..

отрывочныя слова о флаг
ламентерскомъ флагЪ...
И вдругъ

мысль,

ясная,

машины.

Пальба пре-

Вспоминались

какя-то

Ёраснаго Креста, о паротчетливая,

во всей своей

наготЪ, мелькнула въ мозгу: .ДавЪдь они сдаются?!.
Какь въ „РасплатЪ“, какь въ ‚.БоБ при ЦусимЪ“.
такъь и сейчасъ буду безпощадно
откровененъ не
только по отношеню кь товарищамъ по несчастью,
но и по отношенлю къ самому себъ...
Въ этоть роковой моментъ я не думаль ни о чести Андреевскаго флага, ни о славЪ Росаи и его
флота,—я думаль только о себъ...
„Сдаются!.. А я-то? ВБдь
если
разстрБляютъ,
а то...

НЪтъ!—лучше

самъ...“

я съ „Даны“! Хорошо
и
повЪеить
могутъ!..

Я сорвался

съ дивана,

схва-

тиль мой (мой собственный) браунингьъ, висЪвший на
крючк$ для фуражекъ, отчаяннымъ усимемъ взвелъ
пружину... ОсЪчка... Потянуль
опять. Проклятый
патронъ выскочилъ, но какъ разъ въ этоть моментъ
въ каютъ-компанию спустился докторъ и сердито взялъ
меня за руку... Сопротивляться я не могъ...
„Не судьба... — мелькнуло въ головЪ.—Будь, что
будеть“...

Въ Сасебо насъ прибуксировали только 17 мая,
послБ полудня, пожалуй даже къ вечеру. Что я д5-

6-Е

лалъ за эти двое сутокъ?-—Ничего не записано...
‘память
и

я

не

могу сказать,
зналь,

какь

что

меня

то трясло

въ

бы

мнЪ

согрфться

и чЪмъ

На

ознобЪ,
бы

укрыться,—то, въ лихорадочномъ жару, я садился на
своемъ диванЪ, вступалъ въ споръ съ окружающими,
говорилъ дерзости, почти оскорбленля... Нападаль
на
командира миноносца и заявляль полную свою готовность дать удовлетвореве
поединкомъ,
какъ только
мы ступимъ на русскую территорию.

П.
Прибыше въ госпиталь. — Первыя впечатлЬн1я.—ПослЪ операщи. —
Тетрадка и карандаитъ. — «Первый разъ вытянуль ногу»...—ЖКивая
вода.—ПовЪсятъ или разстр$ляютъ?

ЕНЯ несли на носилкахь, а такъ какъ шель
дождь, то съ головой покрыли одЪяломъ.
Въ госпиталБ первоначально, какь этяжелаго“, помфетили въ На
комнату.
Кругомъ царило необычное оживление, но вовсе
не дЪловое, не озабоченное, вовсе не потому, что поминутно прибывали новые транспорты раненыхъ...
вовсе нЪтъ|..
Я чувствоваль,
я мучительно чувствовалъ, что это оживлеше полно радости, полно
ликовашя. И когда ко мнЪ приходили доктора, сестры милосердля, фельдшера, санитары съ предлоэженемъ услугъ, старались напоить, накормить, подбодрить, я не могъ не видЪфть, что только усимемъ
воли они сдерживаютъ на своемъ лиц счастливую

улыбку...
Да... этоть день быль днемъ великаго праздника
для всей Японли!-—ВеЪ, всЪ они были такъ счастливы,
что

это

счастье

П5на крови.

рвалось

наружу,

выражалось

въ

каж-

7.

Ека

домъ ничтожномъ словЪ, въ каждомъ движении, взглядЪ... И они были счастливы... нашимь разгромомъ...

Если

бы кто-нибудь

изъ

нихъ позволиль

себЪ,

хоть чёмъ-нибудь, открыто выразить евою радость—
кажется, я быль бы способенъ вцфпитьея ему въ
горло, грызть зубами. Но всЪ они были такъ ласковы,
такъ участливы... И какъ это было тяжело!..
Меня хотфли на носилкахъ нести въ операшонную, но я почему-то счелъ это оскорбительнымъ и
заявилъ,

что

пойду

самъ.

—Нелфпый,

смЪшной

про-

тестъ (скажуть даже— глупая выходка), но я не хотБлъ... (понимаете? не хотЪль!) быть жалким, возбуждать сострадаше въ людяхъ, которыхъ я ненавидЪлъ,

которымъ

клялея

въ

душ Б страптной

местью

за „Ыее“,—за Россию...
Необычайное

ратура была

возбужден1е

овладфло

40°). Боли я почти не

мною

(темпе-

чувствовалъ,

а

если и чувствовалъ, то только злился, что больно.
Конечно, этого нервнаго подъема хватило ненадолго. Уже въ полпути „туда“ меня
подхватили
подъ-руки, а „оттуда“— принесли.
Оказывалось даже серъезнЪе, чБмъ я думалъ.
Изъь разговора доктора Оки съ его ассистентами
(въ „РасплатЬ“ я уже говорилъь, какь зна пари“
выучился японскому языку и китайской грамотЪ) я
понялъ, что воспален1е лимфатическихъь железъ оть
загрязненя раны распространилось весьма, значительно
за предфлы ея (воть почему боль чувствовалась въ
бедрЪ и въ колБнЪ), а въ самой ран мног1е клочья

еж:Е

уже омертв5ли и начали... портиться. Слово „гангрена“, которое японцы произносятъ: „гангуренъ“*,
было въ особенности убЪдительно. ОбмЪнъ мнЪиШ
сводился къ дилеммЪ: съ одной стороны, по правиламъ науки, ‘слЪдовало бы немедленно ампутировать
ногу въ бедрЪ, но съ другой— подобное рЬшеше

яв-

лялось бы смертнымъ приговоромъ, такъ какъ въ томъ
состоявш, въ которомъ я находился, сердце не выдержало бы ни хлороформированя, ни, тБмъ боле,
операши безъ хлороформа; если же ждать, пока хоть
несколько возстановятся силы, —заражен1е крови можетъ продвинуться выше бедра, а тогда всякая операшя безполезна...
— Ну, такъ и не тормошите меня понапрасну!—
прервалъь я ихъ разсужденя.— Оставьте меня въ покоЪ! Да вы

и права не имЪфете

дЪлать

операщю безъ

моего согласля!
Докторъ Оки сердито проворчалъ, что и я тоже
не имБю права скрывать своего зная японскаго
языка, а затЪмъ

они

заговорили

вполголоса

и такой

скороговоркой, что я уже ничего понять не могъ.
Раны только промыли, дезинфецировали. Видимо,
рьшили

обождать

до завтра.

На прощанье докторъ сказаль
ободрительнымъ
тономъ:
— РетБарз, а] моЪ Уегу з4топе Ыоой!
Почему онъ перешель на англЙсюй языкъ, въ
которомъ

вовсе

не

сь цфлью избЪжать

быль

особенно

дальнфйшихъ

твердъ? Я думаю—

разепросовъ.
р

ОЕ

Уложивъ на койку, мнЪБ дали выпить небольшую
чашку чего-то краснаго, слегка вяжущаго и горькова-

таго. Фельдшеръ пояснилъ, что это „будоо-сю“

(ви-

ноградное вино), но, вЪроятно, туда было что-нибудь
подмБшано, потому что я заснулъ, какъ убитый.

Утромъ 12 мая, Оки, снявъ перевязку и ощупавъ
железы

въ

бедрЪ и подъ

колЬнкой,

разразилея

при-

вЪтетвенными восклицанями, затБмъь
сказаль
порусски (в$рно научился съ другими ранеными):—

„Потерпите немуного“! —

и принялся

за работу. Въ

главной ран (на правой ногЪ) много вырЪзаль
то, что нашелъь

лишнимъ;

болышой

палецъ

чего-

на лБвой

ног$ прямо распотрошилъ, но не отнялъ крайней фаланги, какь я думалъ, а только подпилиль и подстригъ раздробленную кость, заявивъ ободрительно, что

„ничего, если будетъ покороче,
даже

ноготь

вырастетъ,

хоть

а все-таки
и

будетъ, и

некрасивый“.

Выта-

щить порядочный осколокъ, засБвиий въ поясницЪ,
было пустымъ дЪфломъ, а два небольших, подъ лБвой лопаткой, ранки которыхъ ужъ покрылиеь струпомъ, онъ оставиль безъ внимашя. — ‚Это всегда

успфется. Начнуть безпокоить—удалимъ“.
Хлороформировать и теперь не рЬшились. Вся операцая прошла подъ кокаиномъ, который вспрыскивалея
въ

шую

оперируемыя мЪета, по м5рЪ надобности. Въ боль-

(длинную)

рану на правой ногБ было сдЪлано

три вспрыскиванья, если не четыре... Какое волшебное ‘средство! Единственная боль, какуюя чуветвовалъ, были уколы ширица, а затБмъ только щекотно.

Е
` Если иногда я бранился, то лишь потому, что со мной
обратцались какъ съ вещью.
Тмъ не менЪе, по окончании операщи, я въ значительной степени напоминалъ собой рыбу, выброшенную на песокь, а по поводу кокаина вдругъ вепо-

мнилъ знаменитое изречеше: „Карась любитъ, чтобы
его жарили въ сметанЪ“—и, пока меня перевязывали,
началь

см$яться,

чЪмъ

дальше,

тфмъ

безудержн.Ъе...

— Маф 1 15° \ 4 И 13? укоризненно заговориль докторъ.—Сай-Йо на дзики-моно! Ах-ха! Варуку
десъ! *)—и вдругь совефмъ неожиданно закончилъ:—
Капитанъ! глотокъ виски?
— ТерпЪть не могу... отвБтилъ я.—Коньяку бы,
если найдется.

— Нобемасъ! Дзики-моно!—весело крикнулъ Оки.—
Хаяку! хаяку! **) — добавиль онъ, обращаясь
къ
окружающимъ.
Мн$ тотчасъ подали и почти влили въ ротъ большую рюмку напитка, которыйя призналъ за коньякъ...
Сразу

стало

теплБе

и легче.

ВрнЪе

уменьшилась

эта напряженность, это странное ошущен1е, которое
я не могу характеризовать иначе, какъ словомъ ‚„лцекотно“...
— Харасо, харасо! Тепери усуните! — повторяла,
сопровождавшая носилки, сестра милосердмя въ ем шномъ б$ломъ колпакЪ съ нашитымъ на немъ краснымь крестомъ.
*) Такой молодецъ! Ай-ай! СовеБмь нехорошо!
** Туда же разбираетъ. Молодецъ... СкорЪе, скорфе!

м
И мнБ такъ хотфлось поцфловать эту маленькую
лапку, такъ заботливо, какой-то тряпочкой, отиравшую
холэдный поть сь моего лица... Куда дЪлась та ненависть, которой я былъ полонъ еще вчера вечеромъ?
МнЪ было р5Ьшительно все равно, къ какой нащональности принадлежитъь эта незнакомая женцхина, хлопотавшая около меня, а что она меня ‘экалЪетъ не
казалось

обиднымъ...

— „Живая душа
вспомнилось вдругь

живой
гдЪ-то

душ слово молвила“—
и ‚когда-то прочитанное

изреченте...
И я вовсе не сердился, когда санитары, перекладывая меня съ носилокъ на койку, говорили тономъ

за панибрата:—,Кимо но фтой! Ясь! Ясь!“ *)
СлБдующая перевязка состоялась уже при участи
главнаго доктора госпиталя Тадзуки и его помощника,
фамиля котораго, къ сожалЪнию, у меня не записана,
но о которомъ не могу не сказать пары словъ. Среди
раненыхъ онъ получилъ прозвище „живоглота“ за
свою манеру—чуть что — раскромеать живого человЪка въ куски, а потомъ сшить и наладить все лучше
прежняго. Надо отдать ему полную справедливоеть—
это

быль

хирургь,

получивийй

свой даръ

отъ

Бога

при рождеви. Выучиться этому — нельзя. НЪтъ ни
малЬЙшаго сомнфе1я, что не только Тадзуки, а даже

Оки или

Ивасаки были ученЪе его, такъ какъ обра-

зован1е свое они заканчивали
*) Здоровый

парень! Ладно!

Ладно!

въ европейскихъ клини-

—

кахъ, онъ же никогда не
въ т5хъ

случаяхъ,

когда

23 —

выфзжалъ

изъ

приходилось

Япони;

но

дЪйствовать

по

чутью, по вдохновению, когда (если можно такъ выразиться) надо было протянуть свои нервы до самаго

конца зонда, шаряптаго въ глубинЪ раны...—
это было
дано ему свыше, онъ умЪфль это сдЪфлаты... и не разъ
смфлымъ взмахомъ ножа (безъ всякаго наркоза) въ
нЪсколько

секундъ

разрЪшалъ

загадку,

передъ

кото-

рой втупикъ становились его ученые коллеги.
„Живоглотъ“, первымъ дфломъ освидЪтельствовавъ
меня рентгеновскими лучами, категорически заявилъ,
что кость только задЪта
и никакихъ
з„отслоевй“
нЪтъ.

ЗатЬмъ

внимательно

изслЪдовалъ

рану, о чемъ-

то задумался... и вдругъ... нЪеколькими рЪзкими движетями руки, въ которой мелькали то ножъ, то ножницы, „удалиль“ все найденное имъ „лишнимъ“ съ
такой быстротой, что я едва усп$лъ ахнуть и крЪпко
выругаться... `
|

—

Камау на!

Симаимасьта!

Ичи-банъ

десъ! *)—

товориль онъ, смЪяесь и дружелюбно хлопая меня по
плечу въ то время, какъ ассистенты бинтовали ногу...

— Нанимо, най!... **)—отвЪчаль

я, стараясь по-

насть въ тонъ, но невольно заглядывая

въ тазъ, куда

бросали все „лишнее“.
Хорошо помню, какь, очутивитиеь вновь на своей
койкЪ,я говорилъ... говориль безъ умолку съ волонте-

ромъ Максимовымъ, который (спасибо ему!) всячески ста*) Ничего. Покончилъ.
**\ Конечно. пустяки...

ВеликолЪпно.

ны
рался меня угомонить, терп5ливо слушая мою несвязную

болтовню объ осадЪ Портъ-Артура, о моихъ
плаван1яхъ, о дальнфйшемъ
т. д.—_до

помогало

мечтай

то зудящей,

ходЪ военныхъ дЪйствйй и

о реванш

отвлекать

свое

то ноющей,

прежнихъ

включительно...

вниман1е

оть

то дергающей

МнЪ это

непрерывной,
боли

въ

„рас-

патроненной“ правой ногЪ. О прочихъ ранахъ и контучяхъ я и не думаль-—онЪ казались царапинами.
Опять дали выпить чего-то, что называли „крас-

нымъ

виномъ“,—и

я заснулъ.

Подъ вмявемь
чалъ

послЪ

на ночь, всЪ
2]-го

м5етили

мая

этого

утренней

и вечерней

ближайцие
меня

напитка,

`

который
перевязки,

я

полу-

а также

дни прошли, какъ въ лолуснЪ.

изъ

отдЪльной

комнаты,

первоначально,

перенесли

въ общую

куда

по-

палату,

въ которой были собраны веЪ доставленные въ Сасебо раненые руссве офицеры и кондукторы флота.
Всего 22 человЪка.
Общее зав$дыване нами было возложено на доктора Ивасаки, заслужившаго не только глубокую признательность, но, прямо могу сказать, горячую любовь
своихъ случайныхъь пашентовъ.

Вотъ человфкъ, который смфло могь бы
Страшный Судъ Боя
явиться съ повязкой

и на
Крас-

наго Креста, въ твердомъ сознави, что ни огненный
мечъ
архангела, ни „врата адовы“ не помфшаютъ
ему помочь страждущимъ...

А

22-го мая

мнЪ

стало

ифеколько

легче

тура понизилась). Черезь посредство:

(темпера-

фельдшера

до-

быль тетрадку и карандашъ
(изъ госпитальной лавочки) и отрывочнымни
фразами занесъ въ нее все
то, что выше изложено.
- Оказалось, однако же, что я слишкомъ понадБялся

на; свои

силы.

Положеше ухудшилось.

сердился, выбранилъ
мой

фельдшера

и

Ивасаки раз-

отобралъ отъ меня

дневникъ.

Должно

быть,

что

за поел5дующие

дни

дЪло было

совеБмъ скверно, такъ какъ о нихъ я не только ничего не записалъ, но даже и вепомнить ничего не
могу, а 28-го мая, когда Ивасаки (вЪроятно, по усиленнымъ просьбамъ) даль мнЪ на минутку мою тетрадку, я занесъ въ нее лишь одну фразу: „Первый
разъ вытянулъ ногу“
Фраза эта требуетъ н$которыхъ пояснений.
ДЪло въ томъ, что, кром5 изряднаго количества
(грубо выражаясь) говядки, вырванной изъ моей правой ноги осколкомъ непрятельскаго снаряда, докторъ
Оки, ‚„Живоглоть“, а затБмъ и милфйцай Ивасаки—
„Удалили“ изъ нея столько „лишняго“, что приходилось заново обрастать мясомъ. При этомъ они же
меня бранили и утверждали, что я самъ виновать—
„затБмъ не пошелъ на перевязку немедленно“... Такъ
или иначе, но единственное положеше, въ которомъ
я чувствовалъ себя сносно, это — лежа на епинЪ и

р,

круто согнувъ правую ногу (подъ колБно была
способлена

особая

подставка).

Всякое

зывало мучительныя, дергающая боли
раны.
Понятно, почему съ такой радостью
въ своемъ

дневникЪ

это

госпиталЪ

движен!е

Сасебо) получили такое

вы-

въ

глубинЪ

я

отмЪтилъ

собыпе—„Первый

тянулъ ногу“—и не записалъ ничего
именно въ этоть день мы (раненые,

при-

разъ

вы-

болыше, хотя
лежавипе въ

лекарство, которое

по своимъ цЪлебнымъ свойствамъ было неизм$римо
выше всякихъ микстуръ и даже хирургической помоши.

Прямо— живая

вода|..

Повторяю—ничего у меня объ этомъ не записано,
а потому приходится говорить на память и осбновываясь отчасти на документахъ, полученныхь позже,
отчасти на разсказахь товарищей.
Упорно придерживаясь мня, что цфнность историческаго матетлала имютъ лишь „записки“, веденныя въ самый моментъ совершавшагося событ1я, но
отнюдь не „воспоминаная“ (особенно воспоминаная ра-

неныхъ),—буду кратокъ.
Помню,

какь

прибЪжалъ

ко мнЪ, съ японской га-

зетой въ рукахъ, старый (видимо призванный изъ
запаса) санитаръ, фамилля котораго, кь сожалбн!ю,у
меня не записана—и читалъ мнЪ статью, написанную
такимъ высокимъ стилемъ, что и самъ. онъ многаго
_ въ ней не понималъ, но смыелъ которой былъ ясенъ:
„Руссьш

литую

Микадо

благодарилъ

ими кровь“.

своихъ воиновъ

за про-

СХ Е

—

СкорЪе скажите

объ

этомъ

вашимъ

товари-

щамъ! Какая для васъ всфхъ радость!—твердиль онъ.
Право, не знаю, правильно ли я перевель тогда
на русекй языкъ текстъ Высочайшей телеграммы,
адресованной адмиралу Рожественскому, но, во всякомъ случаЪ, даже и въ моемъ перевод она вызвала такой энтуз1азмъ, что всф, способные двигаться,
собрались

около

моей

постели,

а тБ,

что

лежали

и

не могли подняться, сердились и требовали, чтобы
‚легые“ записали и принесли имъ для прочтевя эту
благую вЪсть.
>

Какъ-никакъ, авсякаго мучила неотвязная мыель:—
„Пусть раненъ, пусть безпомошщенъ, но все же въ
плЪну.. ОцЪнятъ

ли? поймутъ

ли, что

не по

своей

винЪ?.. что судьба бросила въ плЪнъ..." И вдругь—
такая телеграмма!..
Привожу точный тексть привЪтетвя, съ быстротою моли разнесшагося по веБмъ палатамъ госпиталя, давшаго отраду даже тЪмъ, чьи часы были уже
сочтены, у которыхъ силъ не хватало крикнуть „ура!““,
которымъ оставалось только умереть въ сознаши, что
ихъ подвигь помнять и цБнятъ... И они умирали
счастливыми...
Вотъ что было напечатановъ японскихъ газетахъ:
„Сегодня адмираль Рожественскй,

въ отвфтъ на

свою телеграмму о бЪдотыи, постигитемъ его эскадру,
получиль

оть

Императора

такой

отвЪтъ:—Оть

души

благодарю васъ и всЪхь тЪхь чиновъ

эскадры, кото-`

рые честно

бою,

исполнили

свой

долгъ

въ

за

само-

—198

отверженную ихъ службу Росаи и МнЪ. Волею Всевышняго не суждено было увБнчать вашъ -подвигъ
успЪхомъ, но беззав5тнымъ мужествомъ вашимъ оте-

чество

всегда будетъ гордиться. Желаю вамъ

скораго

выздоровленя, и да утЪшитъ ваеъ вебхъ Господь“.
Далыше слфдовали комментарии японцевъ на тему,
что

герой;

поверженный

въ неравной борьбЪ, —все хе

терой, что безумле храбрыхъ всегда вызываетъ большее поклонене, нежели мудрость благоразумныхъ, что
есть несчастйя, которыя возвеличиваютъ, что, видимо,
и въ Росаи, какъ въ Япов!и, одинаково цфнятъ кровь,
пролитую за родину, и т. д.
Да, это быль радостный день...

Потомъ

опять

перерывъ,

опять

нЪфеколько

дней,

не отм5ченныхъ записями въ книжкЪ. Твердо помню
одно, что носили на перевязку по два раза въ день—
утромъ и вечеромъ,—и весе что-то стригли, подчищали... Но хуже всеБхъ этихъ экскурай на операц1онный столь мучила мысль о будущемъ...
Достаточно знакомый съ нравами и обычаями
японцевъ, я быль ув$ренъ, что они притянутъ меня
къ отвЪту

и не удовлетворятся

(чисто-формальной)

отговоркой, будто я уБхалъ еъ „Даны“ наканунЪ ея
офицщальнаго разоруженая и не числился въ спискЪ
„интернированныхь“ офицеровъ. Черезъ своихъ агентовъ они, конечно, знали, что приказъ о разоружеи былъ полученъ 22 августа (эта телеграмма, какъ

Па

я уже говориль въ „Расплат5“, была даже нешифрованная), знали, что даже офицлальное разоружене
состоялось Я7 августа, а мой отъфздъ изъ Сайгона—
только 2 сентября, такъ какь раныше этого срока ни
одного парохода, отходящаго въ Европу, не было.
Фактически я былъ офицеромъ съ корабля, разоружившагося въ нейтральномъ порту, и вновь
нявшимъ участе въ военныхъ дЪйствяхт...

при-

Туть судъ коротокь, а приговоръ ясенъ...
Ужьъь если англичане не задумались разетрЪлять
Шефферса,

захваченнаго

въ плЪнъ тяжело больнымъ,

котораго кь мЪсту казни принесли на носилкахъ,—
то постБеняются ли японцы*..
Эта мысль меня мучила... И собственно не мыель
о смерти, а 0... способЪ.—„ПовЪеять! Какая гадость!..“—Но мелькнула надежда— вспомнился эпизодъ
изъ

войны

на

суш$.—Были

захвачены

нашими

два

японскихъ шипона, уличены и приговорены кь повъшен1ю; они обратились къ Куропаткину съ просьбой
замнить повЪшее разстр5лянемъ, мотивируя свою
просьбу тъмь, что они—офицеры и пошли на такое
ДЪло, т.е. нарушили обычаи войны, не корысти ради,
а изъ любви къ родинЪ.
— Просьба была уважена.—
ихъ разстр$Бляли...

Но не будетъ ли унизительной подобная просьба
съ моей стороны?—ВЪдь придется просить о милости!-—Иу кого?—У Микадо!..—Возможно ли?.. Не лучше
ли „претериЪть до конца“®..
Я даже подЪлилея моими соображешями съ нЪ-

НИ
которыми

изъ

товарищей,

но

они меня подбодрили:—

„Конечно, можно!“—и я рЪшиль, въ случа чего,
просить... И ужь если просить, такъ, заодно, чтобы...
не въ какомъ-нибудь
арестантскомъ халатЪ, а въ
моей тужуркЪ, изорванной осколками непрлятельскихъ

снарядовъ, пережившей столько боевъ, и не завязывая глазъ, какь Шефферса...
Опасешя мои вовсе не были плодомъ разстроеннаго воображеюя, лихорадочнаго бреда. ИмЪлись
факты, подтверждавиие всю неумолимость японцевъ
въ Подобныхъ случаяхъ: называли офицера, который,

„разоружившиеь“

(или будучи

Чифу, пытался на частномъ
Владивостокъ,

но

былъ

то, что даже намфревле
въ

военныхъ

дЪйстыяхъ

„интернированъ“)

пароход пробраться во

захваченъ

его

въ

и, несмотря

вновь

ничЪмъ

принять
не

было

на

учасле
доказано

(онъ говорилъ, что просто стремилея на родину), все
же быль приговоренъ къ восьми годамъ. каторги.
МнЪ

сообщали также,

что веБхъ

раненыхъ

офи-

церовъ подробно спрашиваютъ: кто съ какого корабля?
гдЪ былъ

раньше? и т. п...

Ко мнЪ не приходили, и воть туть являлся вопросъ:— почему —Потому ли, что до времени не хотятъ тревожить, какь „тяжелаго“, или же потому,
что со мной... дБло заранбе рЪшенное?

ЦВ
Цопросъ.—Небрежноеть или великодущше?—Начало настоящаго дневника. —Отношене

ЕДБМОГО

японцевъ

къ военно-плЪннымъ.

тюня записано:—,РЪзкое

н1е.—_Раны

энергично

улучше-

выполняютея.—ОтдЪ-

левая только кровяныя“. 8-го 1юня:—„Опасность заражетая крови миновала“.
Дальше

слЪдуетъ

эпизодъ, который я не р5шился

тогда же занести въ дневникъ изъ опасевя, какъ бы
не прочли

японцы,

но

твердо

врЪзавпийся

въ

па-

МЯТЬ.
Наконецъ-то и мнЪ быль учиненъ допросъ, которому уже давно подверглись всЪ прое мои сотоварищи.
Чиниль допросъ спешально командированный офицеръ главнаго штаба, бывиий передъ войной помощникомъ японскаго морского агента въ ПетербургЪ,
много разъ пруБзжавиий въ Кронштадтъ „поемотрЪть
на то, что осматривать разр5шается“.—Недурно говорилъ по-русски.—Я въ то время быль адъютантомъ главнаго командира (С. О. Макарова), а потому,
въ предБлахъ
существующихъ правиль, оказываль

оо а:

ему всякое содЪйстве и гостеприметво. Раза два-три,
вмфето обычнаго „кормленая“ въ морскомъ ‘собрана,
онъ завтракаль у меня и (такъ мнЪ кажется) не забылъ хлЪба-соли...
Надо ли пояснять, что мы сразу же узнали другъ
друга и обмЪнялись

привЪтстНями (по крайней мЪръ,

по внЪшности), какь старые прятели.
Затфмъ
—Й

имфль

мЪсто

Такь, значить,

слБдующ

передъ

вили ваше высокопочтенное

самой

далогъ:
войной

вы

оста-

мЪсто и отправились на

эскадру?

— Да. Я быль назначенъ старшимъ офицеромъ
‚на „,Бояринъ“...
— Но это извЪетно, что „Бояринъ“ уже погибъ,
когда вы прЕБхали, а потому вы недолгое время командовали миноносцемъ „Р.Ъшительный“...
(‚,Чорть возьми, какъ они хорошо обо всемъ ое
домлены!“—подумалъ я.)
— Совершенно вЪрно.
— Потомъ васъ назначили старшимъ офицеромъ
на „Ангару“... О! я хорошо понимаю, какъ вы сердились!.. Конечно, такъ?
—щ РазумЪется!—отвЪфтилъ я, чувствуя приближен1е критическаго момента.
— И вотъ... извините, но это такъ странно, что

съ „Ангары“ вы попали на „Суворовъ“.. При капитулящи Портъ-Артура ‘ваеъ не было ни въ спискахъ плБнныхъ, ни въ спискахъ больныхъ и раненыхъ,

эвакуированныхь

въ

Росаю

на

›„честное

слово“... ГдЪ же вы были? какъ
эскадру?

попали

(.Глумится, что ли?“—мелькало
ловь.—.Не знаетъ развЪ, что я на
быль

всего

три

на

вторую

у меня въ го‚„АнгарЪ“ про-

недфли?*)

Однако же я взяль себя въ руки и отвЪтилъ епокойно, почти небрежно:
— Согласитесь, что если бы вы были на моемъ
мет,

вы

ли

дБлается

что

на таве
во

вопросы
время

промолчали

войны?

бы.

Мало

А вЪдь война

етте

не кончилась... Нельзя же раскрывать хотя бы свамые незначительные ея секреты...
— Да нЪть
да нЬтъ!—торопливо
заговориль
японецъ.—Я васъ по-тшраятельски, изъ простого любопытетва, спросиль: какъ это вы еъ „Ангары“ по-

пали на ‚Суворовъ’? Намё это непонятно!
ПослЪ5днюю

часъь же началъ

фразу

онъ

прощаться,

рЪзко

подчеркнуль

желая

и тот-

скорфйшаго

вы-

здоровленая и приговаривая:—,.Все это хорошо. Знаете,
все это будетъ хорошо“...

Теперь мнЪ думается (можетъ быть, я ошибаюсь),
что японецъ, вспомнивъ старую ‚хлЪбъ-соль“, слегка...
покривиль душою, отнесясь къ дЪлу чисто формально, ограничившись м0илю отвЪтомъ, не разепросивъ 060 мнЪ не только раненыхъ нижнихь чиновъ,
которые, по наивности, навЪрно стали бы хвастать
похождешями „артурца“ но и никого изъ офицеровъ, изъ числа которыхъ мнотг1е могли бы случайно
проболтаться, не заводя разговора обо мнЪ.
ЦъЪна крови.

3

В.

и

Теперь я знаю, чЪмъ обязанъ этому слЪдователю,
и почему онъ могъ, не рискуя отвЪтетвенностью,
отнестись ко мн подобнымъ образомъ, но тогда я
недоумЪваль и волновался.
„„Гогда“ я и не подозрЪваль

о существовани чи-

сто канцелярской оптибки нашего главнаго иттаба, благодаря которой старый знакомый могъ, не нарушая
даннаго ему предписанля, формально исполнивъ возложенное на него порученле, избавить отъ японекаго
военнаго суда человЪ$ка, безпомощно распластаннаго
на

госпитальной койкЪ.

ДъЪло въ томъ, что (по какой то случайности) мое
назначен1е старшимъ офицеромъ на ‚,Длану“ не было
опубликовано въ Высочайшихъ приказахъ по морскому
и

вЪдометву, почему

штабъ-офицеровъ

морского
1904

штаба),

и въ

спискахъ

(офищальное

исправленныхъ

года, я все еще

адмираловъ

издан1е

по

главнаго

1-0е

юля

значилея старшимъ офицеромъ

транспорта „Ангара“, а въ тЪхь же спискахъ, исправленныхъ по 1-06 января 1905 года, числился уже
состоящимъ

„при штабЪ. командующаго

2-Й

эскадрой

флота Тихаго океана““.
Надо замЪфтить, что японцы, у которыхъ дЪло развфдки поставлено идеально, тщательно
слфдили за
движешемъ личнаго состава нашей арм!и и флота на
основати офищальныхь
документовъ, конечно, не
допуская и мысли о возможности въ нихъ какихъ-

либо ошибокъ или пропусковъ.
Разсказывали,

что

при

переписи

сдавшихся

=
«

въ Порть-АртурЪ
чай:

произошелъ

такой забавный

слу-

— Полковникъ Ирманъ!
— Вы
ошибаетесь, такого полковника ньтъ!—
заявляетъь японсый офицеръ.
— Какъ нЪтъ? да это—я самъ!
— Простите, но долженъ васъ поправить—вы генералъ-ма1оръ... Произведены однимъ изъ послЪднихъ приказовъ, который, вЪроятно, не дошелъ до
васъ. ПоспЪигу сообщить вамъ, отъ какого чиела и
за какимъ

номеромъ.

Сейчасъ,

кь

сожалБню,

нЪть

подъ руками.
Въ моемъ положении эта освфдомленность япон
скаго главнаго штаба послужила мнЪ на пользу. Для
нихъ я быль старшимъ офицеромъ транспорта ‚,Ангара“, ухитрившимея какъ-то сбЪжать изъ ПортъАртура ранЪе его сдачи и попасть на вторую эскадру.
Несомнфнно, почти полный
списокь офицеровъ,
пришедшихъ на „,ДланЪ“ въ Сайгонъ, напечатанный
тогда же

въ

м$стныхъ

но вфдь

Семеновыхъ

газетахъ,

въ

Росаи

имЪфлея

въ

штабЪ,

много,

а офицщаль-

ныхъ данныхъ для того, чтобы меня, старшаго офицера „Ангары“, отождествлять со старшимъ офицеромъ „Дланы“—не было.
Въ то время я 060 всфхь этихъ подробностяхъ
не подозрБвалъь и считалъь свое дЪло конченнымъ...
Если бы меня прямо спросили:—До „Суворова“
вы были старшимъ офицеромъь на ‚„ДланЪ“”—я не
сталь бы отпираться, считая это и недостойнымъ, и
3*

ар

безполезнымъ,
тельно.
Но...

И

и, конечно,

допроеъ

былъ

веденъ

отвЪфтиль

бы

въ такой

утвердиь
формЪ,

что

этого не случилось...
Теперь мнЪ ясенъ емыелъ и рфзко подчеркнутой
фразы—,намъ это непонятно“,—и ободрене, заключавшееся въ прощальныхъ словахъ:—,,Все это хорошо. Знаете, все это будеть хорошо!“—но „тогда“
я быль, какъ въ потемкахъ, и томился неизвЪстноСтью...
Все мнЪБ казалось подозрительнымъ
—и особое вниман1е, которое мнЪ оказывали, и дружесвая бесЪды
фельдшера, который (по его словамъ) былъ при осадЪ
Портъ-Артура, и заботы главнаго доктора, такъ спЪшивитаго „поставить меня на костыли“ въ то время,
какъ другимь онъ сурово приказываль ‚не шевелиться“...

Возможно,
мнительности,
старался

что это было результатомъ возбуждетая,
что никто меня не выслЪкивалъ, не

поймать

на

словЪ,

но,

т5мъ

не

менЪе,

это

не могло не отозваться на ходЪ ранъ.—Вновь разыгралась лихорадка, а въ ночь на 13-е поня, совершенно неожиданно, возобновилось обильное кровотеченле—промокла не только повязка, но даже и на
простыняхъ оказались кровавыя пятна. Это—черезъ
м5еяцъ послЪ полученая ранъ...
Въ

дневникЪ

записано:

‚.Сегодня Ивасаки
Чистиль

„ложечкой“,
(с

сказалъ...—ему
расковырялъ...

не

нравится.

заткнули

1одо-

ры

форменной марлей...—14 1юня. ‘Сегодня
дли, что лежу въ госпиталЪ, а ходить
мать

нельзя.

далищнаго

Конечно

хорошо,

что

кость

нерва не перебило...—16

четыре нееще и дуцфла, и сЪ-

1юня.

Сдфлаль

нЪсколько шаговъ на обфихъ ногахъ (на костыляхъ).
Одол5ваютъ комары и перемфнная погода.—То жарко,
то холодный сквознякъ.-— Часто простужаешься,
и
тогда совефмъ скверно“.
@

Конечно, дфло было не въ простудЪ (по ночамъ,
и то температура наружнаго воздуха рЪдко опускалась ниже 18° В.), и эти жалобы на недомогаше являлись просто результатомъ общаго упадка силъ.
18 1юня записано: „Нога, видимо, энергично пошла
на поправку. Хожу съ костылями въ... Безпокоить
большой палецъ
на лЬвой ногЪ... Рана и разрЪзъ
(сдъланный

при

ствителенъ,
сапогъ*.

и

Съ этого

операцщи)

не

дня

зажили,

знаю, какъ

но онъ очень

можно

(съ 18 1юня) мой

чув-

будеть

одЪть

дчевникъ

пр1об-

рЪтаеть свой обычный видъ. Всякое, хотябы мелкое,
событ1е въ жизни моей и окружающихъ меня отмЪчается въ немъ кратко, но достаточно точно, чтобы
возеоздать въ памяти не только
обтлщее впечатльне,
‚но и подробности.
Правда, многое писалось полусловами, намеками,
изъ боязни, что прочтуть японцы,
неутомимо слЪдивипе за каждымъ нашимъ
словомъ, за каждымъ
нашимъ движетемъ.

ее

Этотъ неусыпный надзоръ, эта подозрительность
дЪйствовали угнетающе... ТЪмъ болБе, что ихъ врядъ
ли возможно было оправдать ‚военной необходимостью**.—По поводу этого режима ‚.арестантскаго лазарета*, который практиковалея по отношеню къ
намъ, мнЪ хочетея сказать нЪеколько словъ.
Въ теченше

войны

японсюе

и,

въ

особенности,

японофильствуюцие яжкурналы создали цфлую легенду
о рыцарскомъ отношении нашихъ-враговъ къ воэнноплЪннымъ (не говоря уже о раненыхъ), а потому
надЪюсь, что читатели не посфтують на меня за небольшое отступлеше, въ которомъ я попытаюсь дать
правдивую картину пережитото.
ВЪрный

правилу—етрого

руководетвоваться только

своими замЪтками, говорить только о томъ, что самъ
видфлъ, самь перечувствоваль и 110204 же записалъ,
не стану пересказывать всего слышаннаго о ‚рыцарскомъ“ отношени японцевъ кь военно-плфннымъ,
сдавшимся въ добромъ здоровьБ. Они сами, если
захотятъ, могуть повЪдать о всемъ, ими претертьнномъ,

и, конечно,

окажутся

краснорЪчивЪе

меня.

Я

буду говорить только о режимЪ, господствовавшемъ
въ госпиталЬ Сасебо, куда я быль доставленъ послЪ
боя и откуда быль выписанъ уже послЪ фактическаго
заключеня

мира,

въ перлодъ,

назначенный

для ра-

тификашли договора. Въ это время по отношению къ
пл5ннымъ были допущены мномя послабленля, и,
такимъ образомъ, настоящаго ‚„полоннаго претерп$шя“ мнЪ испытать не довелось; о томъ же, каково

—

39—

‹

приходилось раненымъ, пусть судятъ сами
на основанти моего правдиваго разсказа.

5 штабъ-офицеровъ,
керъ и

два

читатели

12 оберъ-офицеровъ,

кондуктора—всего

20

1 юн-

челов5къ-—были

помфщены въ общую палату, обычно предназначенную для нижнихъ чиновъ (японцевъ), хотя госпиталь отнюдь не быль переполненъ. Не говоря уже
про отдБльныя комнаты, предназначенныя для тяжело-раненыхъ, пустовали цфлыя такъь называемыя
„офицерская“ палаты, гдф койка отъ койки отдЪлялась

раздвижной

окномъ,

гдЪ,

стЪнкой, освЪщалась каждая

вообгте,

было значительно

своимъ

больше

ком-

форта, нежели въ ‚„матросскихъ““.
У насъ-—койки стояли не больше какъ на аршинъ
одна

отъ другой.

По ночамъ—не
неныхъ,

несвязный

давали

покоя

стоны

лепетъ и выкрики

тяжело-ра-

бредившихъ;—

днемъ лихорадочная болтовня „‚легкихъ“ м5шала, ‚„тяжелымъ“, только что принесеннымъ съ
наго стола, задремать, хоть ненадолго...
Мноме

изъ

этихъ

посл6днихъ

операцлон-

вынуждены

были

веЪ свои естественныя потребности выполнять тутъ
же, на глазахъ у веЪхъ.. Администрашя госпиталя
не хотБла отпустить даже ширмъ—а ужь чего другого, но этого добра въ Японии можно найти въ любомъ, самомъ бЪдномъ, домЪ...
— Отчего-жъ не просили, не жаловались”—скажуть мнЪ.

—

Да

потому,

что

заранЪе

предчувствовался

о

въ просьбЪ и... даже хуже-—злорадное веселье въ
этомъ отказЪ, глумлен1е надъ безпомощными людьми,
которые „вздумали жаловаться“...
Въ средне вЪка, во времена расцвЪта рыцарства,
несмываемымъ позоромъ считалось всякое насиме,
всякое оскорблене, причиненное плБнному, взятому
въ честномъ бою. Самое это назване „честный бой“
обозначало собою столкновеше противниковъ, иепо-’
въдующихь

тоть же

догматъ

воинской

чести,

гото-

выхъ биться на смерть, но уважающихъ другъ друга.
Въ Японш—не существовало этого догмата.
Въ Японш-—лишонство, отъ котораго съ презрЪнемъ

отворачивалея

искони

почиталось

ПЪлью

войны

самый

захудалый

величайшей
была

не

ландскнехтъ,

доблестью.

только

побфда,

но

порабо-

щенте.
Для

европейца—чЪмъ

мужественнЪе

сопроти-

влялся врагъ, тБмъ большаго онъ заслуживаль уважетля.
Для японца—чфмъ
больше упорства проявляль
противникъ,

рымъ

т5мъ ужаеснЪфе

были тЪ истязанля,

его надлежало. подвергнуть.

кото-

|

Ричардъ-Львиное Сердце считаль Саладина ‚.братомь по оружшю“, а Хидейоси (японсай Наполеонъ,

какъ его называютъ) изъ своего похода въ Корею.
привезъ 40.000 корейскихь ушей.и носовъ, надъ которыми воздвигь памятникъ.
|
>
РазвЪ эти „носы и уши“ не возбуждаютъ: отвращен1я? РазвЪ они не во сто крать хуже пирамидъ

и
изъ человБческихъ головъ, складывавшихся Тамер-”
ланомъ, которыя возбуждаютъ только ужасъ*..
Долме вЪка истори, полной крови, полной жестокости, проникнутой единымъ девизомъ:—.горе побЪжденнымъ!‘‘—не могли не наложить на душу всего народа той печати варварства, смыть которую были не
въ силахь какя-то тридцать-сорокъ лЪтъ общешя съ
европейской цивилизащей.
— Начальство приказало обратцаться съ военноплЬнными согласно европейскимъ обычаямъ, такъ какъ
безь этого Япотая не можетъ вступить въ кругъ великихъ

державъ.—Это

необходимо.—Поняли?

— Для блага родины мы готовы на все, даже на
отказъ оть нашего священнаго
права потЪшиться
надъ этими презрЪнными, попавшиими въ напит руки,
заслуживаютцими

самой

лютой

казни...

й

Да: смБло скажу!—къ намъ относились какъ къ
преступникамъ, которыхъ, по какимъ то высшимъ
соображенямъ, начальство не только казнить не позволяетъ, но даже приказываетъ за ними ухаживать...
По внБитноети
это приказаве исполнялось, но,
казалось, самый воздухъ госпиталя
былъ насыщен

недоброжелательствомъ.

Оно сказывалось

въ

безчис-

ленныхъ. мелкихъ уколахьъ самолюбя, въ мелочныхь
придиркахъ, стБеневяхъ, отравлявшихъ существованте...
Въ ‘странЪ
„этикета“ по преимуществу, какою
является

Яповая,

работанной

въ

странЪ изысканной,

вЪжливости,

гдБ

въ

вфками вы-

разговорЪ

двухъ

а
лицъ, равныхъ по происхождентю, воспитан1ю и общественному положеню, не употребляють мЪстоименШ,
но
говоря о „высокомъ домЪ“ или ‚.выеокочтимой

дамЪ“*, подразумБваютъ жилище и жену собесЪдника,
а говоря о „гнуеной лачугЪ”“ или „ничтожной женщинЪ“—евой
тд

домь

сохранилея

персоналъь

или

свою

культь

госпиталя,

жену,

въ

„церемони

обращаясь кь

этой
—

странЪ,

служебный

намъ,

назы-

валь
нась просто
по фамимямъ, не добавляя къ
ней ни чипа, ни даже слово „санъ“ (т.-е. господинъ),
безъ котораго въ Японти не зовутъ по имени даже лакея...
Надо было видЪть этихъ приставленныхь къ намъ
переводчиковъ, говорившихъ по-русски (и до войны проживавитихъ во ВладивостокЪ и вь Портъ-АртурЪ,
исполняя обязанности приказчиковъ, поваровъ, разсыльныхъ,
прислуги
въ
публичныхь
домахъ)...
Надо было видЪть, съ какимь наслажденемъ
они
появлялись

рукахъ
—

въ палат

съ

н$еколькими

письмами

въ

и выкрикивали:
Бардинъ!-—(матросъ-вЪстовой)—Тисьмо!

— Филипповекий!— (полковникъ)—Письмо!
При чемъ послБднему это письмо тыкалось
бенно пренебрежительно...

осо-

По поводу писемъ... Ну, что мы, съ койки госпиталя,

могли
военное

бы сообщить

въ Росешю

значен1е?—А

между

такого,

что

имфло

бы

тЪмъ не только вс$ наши

письма шли черезь цензуру, но даже и въ размЪрЪ
ихъ мы были ограничены: двЪ „открытки“ въ недЪлю.

=

Письма,

Росси,

газеты

48)=>

и журналы,

цензуровались

такъ

присылавипцеся

тщательно,

что на это

требовалось отъ одного до полутора м$сяцевъ.
Мало того.—Газеты, издававпияся въ самой
ши

(на

англШекомъ

языкЪ)

и то

не

веЪ

изъ

Яно-

разр'5ша-

лись къ выпискЪ, а разр5шенныя—-опять-таки
просматривалиеь начальствомъ, и...
мноме номера конфисковались или приходили съ большимъ опоздашемъ.
РазвЪ это не режимъ арестантскаго лазарета”..
Добавьте къ этому, что для прогулокъ (мноше еъ
самаго пачала могли двигаться и нуждались въ дви-

жеши) были назначены опредБленные часы и отведена небольшая плоштадка передъ баракомъ.
Еще одна черта, ярко характеризующая окружавтпее насъ недоброжелательство: всЪ палаты обелужи-

вались сестрами
пасъ

были

замБчало,

милосердя, кром$ нашей палаты.

санитары,
что

У

да и то—чуть только начальство

какой-нибудь

фельдитеръ,

даже

сани-

таръ привыкаетъ къ раненому, начинаетъ ухаживать
за нимъ больше, чЪмъ это требуется по закону—его

немедленно убирали. За три мЪсяца въ нашей палатЪ ихь перемнилось болБе трехъ комплектовъ. Въ
другихъ палатахъ этого не было.
Вспоминая все пережитое, я глубоко увЪрепъ, что
если намъ не только не рфзали ни носовъ, ни ушей,
но даже лечили, то просто по расчету, а вовее не
изъ рыцарекихъ чуветвъ, которыхь напрасно было бы
искать въ боевомъ прошломь Я пои.
Конечно. все вышесказанное относится кь япон-

ре

цамъ раг запо. Таюе друзья человфчества, какъ доктора Ивасаки и Оки, таме товарищи по оружию, какъ
нав5тцавиие
насъ моряки Номото, Танака и др.— не
въ счетъ. Эти—долме годы проведя въ культурныхъ
центрахъ Европы—получили тамъ не только образован1е, но и сум5ли, на общей почвЪ культа
мужества и самоотвержентя, слить въ душЪ своей идеалы

„самурая“

съ зав5тами

нашего

‚„рыцаретва“.

Для отдфльныхь лицъ такая метаморфоза, конечно,
возможна...
Но вБдь исключешя только подтверждаютъ правило.
Объ отношенши японцевь къ военно-плЪннымъ
мнЪ

еще

придется

въствованит,

поговорить

а пока—къ

дЪлу.

въ

дальн5Ишемъ

по-

в
Пробуждеше
общее

Громюя

къ сознанно.—Тревоги

негодоваше.—Адмиралу

телеграммы

и

и сомнЪв!я.

благополучно

- Газеты изъ Россйт;
сдфлали

операцию.—

бездфйстые Линевича.—Сдача
Тайфунъ.

Сахалина.

О сихъ поръ я ни разу не упомянуль о впечатлЬни, которое произвело на насъ (раненыхъ) вообще, и на меня въ частности, извЪ-

сл1е о сдачЪ Небогатова съ четырьмя

кораблями,
—и

не по какимъ-либо особымъ соображетямь, а единственно изъ желаня быть строго документальнымъ.
Несомнфнно,
стала

извБстна

что
на

эта

новость

слЪдуюций

и мнЪ,
же

день,

п
но

другимъ
за весь

первый м5сяцъ пребываная въ госпиталЪ ни’ слова,
по этому поводу, въ моемъ дневник не записано, а
если память не изм$няетъ, то первоначально я отнесся
къ извъейю съ полнымъ равнодунпемъ.
— Слашкомъ
былъ занять насущнымъ вопросомъ: какъ обойдутся
со мной на слБдующей перевязкЪ...
День

мылся

20

1юня

быль

подъ краномъ,

днемъ

стоя“.—Это

радости.

„Сегодня

значило,

что самъ

И

За

добралея до уборной и управилея
ронней

тамь

безъ

посто-

помощи.

Но... изъ окна уборной быль виденъ уголокъ рейда,
и мнЪ показали... „Николай [“, выходящий изъ дока...
„...Подъ своей машиной пошелъ куда-то... (записалъ я въ своемь дневникБ).—До слезъ обидно...—

ЯпонскШ
флагъ.— „Ики“. — Боже, какой
позоръ'—
Тутъ же „Апракеинъ“... Идетъ на пробу (машинъ)-...
Вотъ

слонялось
нЪтъ”..

когда ударило

по

вопросомъ:

сердцу!.. До

будуть

сегодня

того

все за-

рЪзать

или

|

21 1юня записано: — Безъ перемЪнъ (относительно
здоровья).— Тоска, тоска... Что дЪлать, вернувшись?—
Возрождене флота, жзивой духъ вь обучеши, живые
люди вмЪсто чиновниковъ, исполнене долга вмЪсто
отбываная номера... Хоропия слова... А кто это сдЪлаеть?
— Творцы тины, въ которой мы утонули, крЪико,
плотно сидятъ въ своихъ креслахъ... война ихъ не
тронула... НЪтъ. Ничего не выйдетъ... Уйти бы куданибудь, зарыться*...
Тяжело было...
Въ дневникЪ, опять, тольго отрывочныя фразы.
‚25 шюня.—Третьяго дня вечеромъ поднимался
къ

адмиралу

(во второй

этажь) и просидфль

у него

часа два.
— Сидячее положеше для меня, повидимому,
неблагопрлятно. Ночью и вчера, весь день, въ глубин

нервъ.—

раны

сильно

дергало.

Валяюсь на койкЪ“.

ВБрно—сБдалищный

|

Долияхно-быть самочувствае было неважно, но, тфмъ

Е

ЕЕ

‚не менфе, я не утерпЪль, чтобы
рала

еще

разъ.

Не

я одинъ,

но

не

повидать

веЪ

мы

адми-

— офицер-

ская палата и палаты нижнихь чиповъ—всЪ подбодряли себя мыслью, что ‚.онъ”’ поправится п, вернувшись

въ Росс1ю, „едЪфлаеть“... Что ‚едБлаеть“—врядъ

ли кто могь
мали другъ

бы точно формулировать,
друга,

веБ жили

но во

этой надеждой,

понихорошо

зная, какая разница была между тмьъ
блестящимь
„свитскимъ“ адмираломъ, который уходиль изь Либавы, и ТЪмъ начальникомъ эскадры, который во
глав5

ея шелъ

на

смерть при ПуеимЪ...

ВЪдь „онъ’ жутче и полнЪе любого изъ нась пережилъь эту страду—отъ Либавы до Шуеимы... ВЪдь
это ‚„онъ вель насъь въ бой, объ исходЪ котораго,
етце пять мЪсяцевъ тому назадъ, доносилъ, съ солдатской

прямотой,

успБхъ“...
—— Помните

будущей

порядки

„не

имЪфетъ

надежды

на

первую телеграмму Государя—горя-

чилась молодежь.—А

его

что

дальнфипия”

работоспособноети?

пришлось

вынести

на

«ти

запросы

объ

Кому другому

веЪ

своей

шеъ”— Камня

на камнЪ подъ ‚липицемъ”“ не оставитъ, когда вернется!— Только бы выжилъ...
И какь наивны были не только эти мичмана, но
и ве мы, боле опытные, видавипе виды, но забывавипе старую пословицу: „.Жалуеть Царь, да не
жалуеть псарь“....
Все-таки 25-го юня вечеромь я опять (черезъ
силу) навБетиль адмирала и радовалея, что „настрое-

и
н1е у

него

хорошее;

В

раны

протекаютъ

правильно,

температура нормальная“.
Путешествия во второй этажъ не протпли даромъ.
СлБдующее довелось предпринять только
1-го тюля,
а въ промежутк было довольно плохо, судя по краткости и отрывочности записей въ дневникЪ.
„4 тюля. Большая рана раздфлилась перемычками
на четыре части... Очень болзненно“...

‚5 поля.—Ночью

было

фазвлечене.

Задуль

свф-

яай 05% (должно-быть южнЪе идеть тайфунъ) и повалило лЪфса строящагося барака *).— Больно дотронуться.—Бывало, посл перевязки блаженствуешь, а
теперь приходится лежать, не шевеля ногой. —СвЪяжо.—
Почти
на

штормъ.—Дождь.—
Теперь если

хорошемъ

зиновые

кораблЪ! — зюйдвеетка,

сапоги...

борта; мотаеть—едва

льетъ

сверху;

бы

въ

моръ,

дождевикъ,

поддаетъ

ре-

изъ-за

устоять... Но корабль держится

хорошо; м$ето извБетно;
ренность,
и..—евисти,

курсъ точетъ, полная увЪвЪтеръ,
хлеши,
волна, —я

сильнЪе! Приду, куда хочу!.. Кая это были минуты
горделиваго сознашя своей силы!.
Повторятся ли
онЪ*.. и когда?..—_Въ плфну|..“
|
Да простять мнф читатели, если эти дословныя
выдержки нелитературны, но вфдь это было записано

на

койкЪ

госпиталя...

‚‚б пюля.—Вчера—весь
день штормъ...
отъ погоды, что-ли, нога не давала покоя. —Перевязка очень
*) Рядомъ съ нашимъ,

передъ

самыми

окнами.

0
болЪзненна... Ходить, сидфть—нельзя.

Даже лежа,

и

то нехорошо... Чорть возьми! ВЪдь недЪлю тому назадъ... казалось, совсЪмъ идеть на поправку“...
„9 пюля.—Даже Ивасаки (онъ всегда подбодряетъ)
сказаль: „по 2004“. Что такое?—ничего не понимаю.
Лежу.—Передвигаюсь (куда необходимо) на костылЯХхЪ“.
|
Не одинъ

я испытываль

это

рЪ$зкое

ухудшене

въ течеши ранъ.—_Казалось, повЪтрле какое-то.—Мнопе изъ тБхъ, что ужь давно бродили по палатБ и
даже ходили на прогулку, слегли опять.—Во всЪхъ
сказывалась какая-то особая нервность и раздражительноеть.—НадоЪдали прислугБ,
ссорились
между
собою...
Виною тому, какъ справедливо угадаль Ивасаки,
была впервые полученная пачка номеровъ „Новаго
Времени“, въ которыхъ г. Кладо, на основаши какихъ-то отрывочныхъ и, въ большинствЪ, нев5рныхъ
свъдЪнШ

развертываль

фантастическую

картину

передъ

боя и

русской- публикой

выяеняль

причины

нашего пораженая.
Что это было!..
Люди, болЪе уравнов5шанные, пытались успокоить
товарищей, указывая, что вЪдь есть оговорка, что во
вступительныхъ фразахъ самъ г. Иладо признаетъ
имБюпцяся у него свфдъшя отрывочными и даже
малодостов5рными, предостерегаетъ
отъ слишкомъ
поспьшныхъ выводовъ и суждени...
Цна крови,

4

ое

— А самъ выводитъ и судитъ!—возражали имъ.—
Эта оговорка—только лазейка, путь для благородной
ретирады, припасенный на всямй случай! ВЪдь чи-

татели понимають, что если „ученый морякь*, основываясь на телеграммахъ какихъ-то американскихъ
корреспондентовъ,

ясно,

пишетъ

что самъ-то‘онъ,

цфлый

рядъ

этоть ‚ученый

статей,

морякъ“”,

то

вЪ-

рить имъ, и оговорка въ предиеловя поставлена
только для приличя. А если „онъ“ вЪритъ, то какъ
же не пов5рить людямъ, мало или вовсе не свЪдущимъ

въ морскомъ

дЪлБ?— ВЪдь

это

›„онъ“

писаль

и научно доказывалъ всего четыре м5Беяца тому назадъ, что эскадра, находившаяся на МадагаскарЪ, и
‘посл падемя Портъ-Артура „имфеть надежду на
успЪхь“, а если подкр$пить ее разнымъ хламомъ
(Небогатовсюй

отрядъ), то получится уже не надежда,

а „увЪренность“ въ успЪхЪ!—Вотъ онъ и даеть теперь логическое разъяснене причинъ небывалаго въ
истор1и разгрома, когда одна сторона истреблена, а
другая понесла потери до см$шного ничтожныя. И
причинами этими онъ выставляеть—бездарность, грубое

невфжество

тЪхъ,
на

кто шелъ

и

недостатокь

доблести

умирать...

Представьте

себЪ

краю

(скажемъ—въ

свфта

воинской

такое

положеве:

гдЪ-нибудь,

АргентинЪ),

вы

по-

пали подъ автомобиль, жестоко изув5чены и лечитесь въ госпиталЪ, а т5мъ временемъ въ ПетербургЪ, въ кругу вашихъ добрыхъ знакомыхъ, человЪкъ,
>

пользующийся общимъ дов5темъ и уваженемъ,

те
разсказываетъ, что, „конечно“, это могутъ быть только
сплетни, но ходить слухъ, что М вовсе не попадалъ
подъ

быль

автомобиль,

жестоко

Далыше же

а, уличенный

избить

въ

и спущенъ

шулерничествЪ,

съ

лБетницы...

слБдуетъ длинный рядъ сужденй на тему

о всемъ безобразти такого поведенля, о томъ, что
покрыли себя несмываемымъ позоромъ, призывь
убтранен!ю

изъ

своей

среды

недостойныхъ,

и

вы
къ

т. д.,

и т. д.— Что же осталось оть оговорки, предпосланной этой пропов$ди”— Ровно ничего.—ДЪло сдЪлано...
Добавьте къ этому, что въ силу особыхъ условй, ваши

протесты, ваши опроверженйя вы могли бы представить лишь въ отдаленномъ будущемъ, когда, выздоровЪвъ, вернетесь на родину, гдЪ вамъ придется бороться съ прочно сложившимся мн%$еемъ большинства, пытаться переубфдить людей, которые брезгливо
отъ васъ отворачиваются, которые не хотять васъ

слушать...

|

А вь данномъ случа положен!е было именно
таково.
ке
„Са]отат1е2, саоттие
Й еп тефега Ч4оуоигз
чае1дие сБозе!“—говорять французы, и здЪеь этому
правилу открывалось тёмъ боле широкое поприще,
что оклеветанные могли имЪть надежду поднять свой
голосъ противъ клеветниковь лишь черезъ много (они
сами тогда не знали-—черезъь
сколько) м$сяцевъ
спустя.
а
Воть почему, къ неудовольствию главнаго доктора
и даже „Живоглота“, наша палата, въ первой поло.

ке

4*

— 52 —

винЪ 1юля, представляла собою картину, мало
отличающуюся оть второй половины мая.

‚10 зюля.—Вчера весь день лежалъ...
обходимо

спокойстнте...

На

перевязкБ

чЪмъ

ВБрно, нездорово

му-

чили... (Сейчасъ (2 часа спустя)—хоть кричи! Въ
потъ бросаетъ...—4 часа дня.—Уставши отъ этого
удовольствя, заснулъ совершенно неожиданно и такъ
крЪико, что едва разбудили къ концу завтрака.—Если
лежать смирно—не болитъ“.
‚12 аюля.—На перевязкЪ не особенно притЪеняли,
но посл прижиганя хлористымь
цинкомъ такь
жожетъ, что, прямо, верчусь на постели... 1/› часа
дня.—Слава

Богу!

Адмиралу

сдЪлали

операцщю

(до

сихъ поръ боялись. что не выдержитъ), вынули кусокъ кости, подсунувпийся подъ край пробитаго черепа. —Вечеромъ.—Адмираль чуветвуеть себя прекрасно (такъ разсказывали)—
ни болей, ни лихорадки,
ни

слабости...

Прямо

праздникъ!

Все время

сверлила

мысль—вдругъ не выдержить? Тогда не лучше ли
было ему погибнуть въ бою, чфмъ умирать въ госпиталЪ?..“
„13 люля.—На перевязкЪ больно ковыряли... Ивасаки говоритъ: „Самъ не понимаю въ чемъ дЪло;
очень странно: однЪ дырки зарастаютъ, другЁя открываются‘“. Нога болитъ. Погода скверная— дождь, вЪтеръ... Уныло. Точно осень... И на душ
— тоже... О

Росаи въ

газетахъь пишутъ такую дрянь. Дай

Богь

ВЕ

чтобы не все было правдой... Иной разъ подымаются
разговорыо будущемъ. Безотрадные разговоры. . Петра
Великаго нужно! Героичесюя мЪры!.. то, наверху, рЪшится круто повернуть? Удалить отъь дфлъ тбхьъ, кто до-

стигли высокаго положеня, благодаря свойству, родству
и тому, что берегли свое здоровье, когда друше работали? ВЪдь не сами же они признають себя подлежащими упразднению...“
„14 пюля.—БЪфдная Росая...
Даже‘ англичане
(.Масазакт Ргезз“), несмотря на все злорадство, нпоражаются и восклицаютъ: „Ёели когда-нибудь можно
было вообразить себф нашю, рЪшившуюся похоронить себя подъ собственными развалинами, то этотъ
спектакль даетъ Росая“...
‚19 люля.—Вчера вечеромъ опять рискнулъь подняться по лБстницЪ,

чтобы навЪфетить

адмирала“.

(Дневникъ полонъ записей о подробностяхъ перевязокъ, о ходЪ ранъ. Пропускаю ихъ, какь неинтерееныя).
„23 люля.—_Все хорошо... Хоропия вЪсти изъ Россли, т.-е., вЪрнЪе, не изъ Россли, а о ней. Въ „Маоазакт Ргезз“ пишутъ, что мира не будетъ, такъ какъ
Государь телеграфироваль Линевичу, что „ни уступки
территор1и, ни контрибуши“, а японцы ужъ карту
отпечатали, по которой кь нимъ отходить Манджурля,
Корея, Сахалинъ и вся Приморская область, включая
Камчатку, да еще мечтаютъ о сдачЪ имъ вебхь судовъ, интернированныхъь въ нейтральныхь портахъ,
‚и о пяти

милллардахъ

контрибущи.—Слава

Богу! ВеЪ

5

ы

подбодрились. Хоть и тяжело сидфть въ плфну, но...
хоть умереть въ неволЪ, лишь бы Росейя добилась
почетнаго мира“.
‚24 1юля.—Все хорошо. ОбЪщаютъ скорую поправку. Особенно томительно въ виду предстоящихъ
мирныхъ переговоровъ. Хот$лось бы заснуть недЪльки
на три... Главное—ничего достовЪрнаго. Нельзя же
върить всему, что пишгутъ!“
Надо замфтать, что всф мы искренно вЪрили (или
хотфли вЪрить) телеграммЪ Линевича о готовности
перейти въ наступлен1е, и’ радовались, что перемиря
не будетъ, что, можетъ быть, во время самыхъ переговоровъ

онъ

будетъ

имЪть

удачное

дЪло

и

дасть

хотя ‘какой-нибудь
козырь
въ руки нашимъ
дипломатамъ...
ДальнЪйния
извфемя,
которыхъ
мы
ждали съ лихорадочнымъ нетерпфвемъ,
не оправдали

нашихъ’

надеждъ.

Линевичъ

бездЪйствовалъ;

Мищенко въ своемъ набЪгЪ потерпфль неудачу... А
Сахалинъ?.. Воть что записаль я въ своемъ дневникф по поводу’ Сахалина, резюмируя общее мнЪше

всего населешя палаты:

„Новый срамъ. Если рЪшили

не защищать Сахалина вовсе, то надо было его очистить. Если же войска тамъ были, то они должны
были драться. Сами японцы признаютъ, что, при

бездорожьЪ и пересБченной м$етности,
его силами, ведя партизанскую
„дЪлать имъ много хлопотъ“.

войну,

Ляпуновъ съ
могъ

бы

г

на-

— 55 —
*

26 поля имЪфло

мфсто происшестве,

внесшее

которое разнообраз1е въ наше монотонное
ваше. Надвинулся

тайфунъ,

центръ

н$-

существо-

котораго

про-

тель немного сЪвернфе Сасебо. Съ утра задуль
свЪяй Оз. Въ 3 часа 30 мин. пополудни рухнулъ
двухъэтажный

баракъ,

строивнийся

рядомъ

съ

на-

шимъ, лБса для котораго (какъ я писалъ уже) впервые повалило три недфли тому назадъ. Теперь онъ
уже быль выведенъ подъ крышу (японцы строятъ
деревянный

остовъ

дома,

накрываютъ

его ‘тяжелой

крышей, а затЪмъ уже забираютъ стфны). Падене
было грандлозное. Я дремалъ на койкЪ, какь вдругъ
услышалъ трескъ и голосъ мичмана Д.: — „Валится!“—
Обернулея, глянулъ въ болышое (можно бы сказать—
венешанское). окно, У котораго стояла моя койка, и

вижу—махина дЪИствительно валится прямо на насъ...
Забыль про раны и съ легкостью серны отлетЪлъ къ
противоположной стфнф... Оботлось благополучно. Въ
нашъ баракь ударили только отдЪльные обломки.—Въ
5 час. 20 мин.

вфтеръ отошель

почти’
къ », все свЪ-

жфя. Изрядныя деревья выворачивались съ корнемъ.
Черепицы съ крыш срывались и неслись по воздуху,
какъь стаи галокь. Въ центральномъ (двухъэтажномъ)
здан1и напоромъ

вЪфтра

вдавило

стЪну;

прибжали

толпы рабочихъ и занялись ея подкрЪфплешемъ. Въ
б час. вечера явилось опасенле, какъ бы не рухнулъ
двухъэтажный баракь, во второмъ этажБ котораго
была комната адмирала. Его принесли кь намь на

носилкахъ,

растрепаннаго в5тромъ,

изрядно

вымок-

И
птаго

подъ

дождемъ.

Наибольшей

силы

штормъ

до-

стигь около 1 час. вечера. Въ 10 час. вфтеръ перешель къ 5 и началъ ослабфвать. Въ результатЪ
всЪ двухъэтажные дома были сильно повреждены, а
съ трехъ бараковъ вовсе снесены крыши.
27 1юля моя большая рана окончательно выполнилась и покрылась струпомъ. „Слава Богу!—записалъ я въ своемъ дневникЪ.—Давно пора! ВЪдь ужь
14 дня прошло со времени ея полученя“
„4 августа.—Не хочется ничего писаль. Идуть
мирные переговоры. Въ газетахь все какъ-то смутно
и непонятно... Чего же хвасталъ Линевичъ”... Тоска|..“
‚›б августа.—Гулялъ.

недолго

Однако,

ходилъ

(всего '/, часа), а здорово усталъ“.

нескоро

и

м,
Въ пер1одъ выздоровлен1я.—Я-револющонеръ...—-Наша молодежь.—
Миръ.—Тяжелые дни.—Отъ Сасебо до Ниносима.

ОЛЬКО

тотъ, кому довелось въ жизни

получно перенести опасную,
чительную болЬзнь, пойметъ
тывалъ

валъ

въ

теченле

(по крайней

каждымъ часомъ

И какь

ближайшихъ

мЪрЪ, мнЪ

я крфину, какъ

старательно

исполняль

тяжелую и муто, что я испы-

недЪль.

такъ

благо-

Я

чувство-

казалось),

прибываютъ

я

всЪ

какъ съ

силы.

предписавня

доктора относительно постепеннаго
увеличенля срока
прогулокъ, какъ внимательно слфдилъ за своей ногой, пручая ее повиноваться моей волБ—не „загребать“, не давать

„вольтовъ“ въ сторону (сБдалинтный

нервь быль-таки затронутъ)! ПослЪднее время изъ
всего населен1я палаты насъ было только трое съ етце
незакрывшимися ранами; теперь осталось двое... Сознаюсь откровенно,. когда.эти двое отправлялись въ
операцонную, я никогда не могъ удержаться, чтобы
не подумать: ‚А мн ужь больше не нужно!“—и
‚эта мысль дфлала меня счастливымъ. Пусть это была

ЕВЕ

грубая. животная радость—что Е.
объ щалъь
писать правду.
Одновременно съ этимъ мысль, до того всецфлс
сосредоточившаяея на ходЪ раны, словно вырвалась
изъ-подъ гнета и заработала необычайно ярко. Въ
нЪфсколько

дней я собралъ

въ

одно

цЪлое отрывочные

замЪтки, которыя набрасываль, лежа на койкЪ, и уже
9 августа представилъ адмиралу обширную докладную
записку, въ которой были подробно изелЪдованы п...
названы своими именами тЪ условя, которыя въ течене многихъ лЬтъ подготовляли наше
поражене.
Посл всего’ пережитаго я считаль себя не тольхо въ
правЪ, но и обязаннымъ высказаться съ полной откровенностью. Адмиралъ никогда не говорилъ со мною

объ этой запиекЪ, зато въ ЦетербургЪ,

гдЪ, съ

его

разрЪшенля, она была отпечатана и разослана веЪмъ
высшимъ чинамъ морского вфдомства, она им$ла несомнфнный
успбхъ,
возстановивь
противъь
меня
все, тБсно

сплоченное

населене

здатия

адмиралтен-

ства.

Однако же, возвращаюсь къ моему дневнику. Читая его, кажется,
челов$ка:

что

въ авторствЪ учавствовали два

—одинъ-——полный

бодрости,

горячо

вЪряпший,

что не онъ только, но весь флотъ возрождается къ
новой жизни, что гроза, принесшая разрушеше, не
можеть не очистить атмосферы; и другой—на основаши опыта прошлаго и кое-какихъ признаковъ въ

настоящемъ, не вБряпий въ обновленле, глубоко убЪжденный,

что

никакая

гроза

не освЪжитъ

спертаго

ее
воздуха

безчисленныхъ

канцеляр1и

морского

вЪдом-

ства...

„Э авгуета.—Что дфлать дальше, вернувшись в
Россо? Используютъ ли горьмй опытъ? сумфють ли
создать пастояпий флотъ, или только построятъ новые
кузова, а закваска останется старая?.. Тогда нельзя
служить, невозможно работать для подготовки новой
Цусенмы!.. Грустное, обидное сознане, что жизнь
прожита зря, что лучипе года отданы на службу
учреждеюю,
которое привело Россаю къ позору...
ВмЪето грозной силы, они соорудили грубо намалеванную декорашю, а мы, какъ дти, дались въ обманъ
и, опоясавштиеь бутафорскимъ мечомъ, шли поражать
враговъ родиныь!.. Воть и сидимъ въ Сасебо... А они?
Опи все тамъ же, гдБ и были, на своихь мягкихъ
креслахъ, да еще, чего добраго, они же насъ и судить будутъ...“

10 п 11 августа записаны разныя
тальной

жеши

жизни,

которыя

яи

въ

мелочи

госпи-

дальнБИишемъ

изло-

буду пропускать.

„12 августа.—..и

развЪ я измфниль

себъ,

вы-

ступивъ съ рЪзкой критикой? Я всегда зналь то, что

говорю теперь, а ‘при случа и высказывалъ, и не
за спиной, а въ глаза моимъ начальникамъ (бывали
и непраятности). Но только, въ общемъ, я подавлялъ
въ себЪ эти протесты. Я самъ себя старался увЪрить,
что

вс

добросовЪетно

иеполняютъ

свой

долгъ. Я

не

допускаль мысли, чтобы вопросы, приходяще въ го-

г

бе

лову мнЪ, сравнительно молодому офицеру, не безпокоили ‘людей много старше и опытнфе меня, и если
не все дЪфлалось такъ, какъ мнф казалось нужнымь,
то,

несомнЪфнно,

потому,

что

дБлалось

наилучшимь

способомъ, и иначе нельзя. Чудовищно было бы думать, что люди, стояппе у власти, болыше заботятся
о себъи своихъ интересахъ, нежели о польз дфла,
къ которому приставлены, о безопасности и чести
родины, ввЪренныхъ ихъ попечетямъ, что для нихъ
неудовольствте

нужныхъ

или прятныхъь

„›особъ“ быть

можеть
страшнфе отвЪтственности передъ
судомъ
истори... Да! въ этомъ я ошибался... Но когда они

съ высоты своего величая вЪщали: „Намъ лучше
знать. Исполняйте, что вамъ приказано—и все будеть хорошо. Начнете умничать—только напортите“—
какъ

было

имъ

не

вЪрить?

ВъЪдь въ ихъ рукахъь былн

сосредоточены веЪ средства, всЪ данныя... Можно ли
было подозрЪвать, что груды „матерлаловъ’ только
обременяють шкапы канцеляр1й, а требованля, вызываемыя

опытомъ,

оставляются

безь

внимания?..

Но

какь это въфлось! До какой степени ‘священны традищи! НапримЪръ,
свЪжш человфкъ, прочтя мою
докладную записку, сказаль бы: „Да вЪдь это пропиеныя

истины!

чего

тутъь доказывать?“

А воть №№,

который читаль ее, находить высказанные въ ней
взгляды револющонкыми... И это—послЪ Цусимы|..“
„13 августа.—Проснулея рано—только пробило
‘5 ч.—Вышель на крыльцо. Дождь пересталъ: на
неб%
рЪдая, разорванныя тучки; западъ еще тем-

=
ный; на восток
полнеба
охвачено
слабымъ бЪБлесоватымъ
свЪтомъ,
а по низу стелется багровый
отблескъ.

ПредразсвЪтный

движномъ
легкой

воздухЪ;

дымкой.

кая тишина,
слышно

туманъ

стоить

бухта и склоны

Листъ

что сквозь

всхрапыван1е

горъ

не шелохнется.

закрытую

въ

непо-

задернуты

Тишина...

дверь

людей, спящихъ

та-

явственно

въ баракЪ.—

Какая красота! какъ глубоко, какъь привольно дышится!
какъ легко, какъ бодро себя чувствуешь! полетьть
бы

птицей!..

И

вдругъ—все

померкло,

поблекло...

ужасное, роковое слово: „въ плЪну“...
‚14
\

августа.—Ожесточенные

дебаты

|
по

поводу

манифеста 6-го августа—Боже мой! какое полное
отсутетые свЪдЪый о формахъ народнаго представительства вь другихъ государствахь! Если бы еще
веЪ эти нелЪпости говорили только молодые мичмана,
которымъ въ корпусЪ, конечно, не читали государственнаго права (хотя и въ сред мичмановъ были
одинъ инженеръ и одинъ лицеистъ, окончивиие куреъ
и поступивиие во флоть юнкерами), но такое же
невЪжество проявляли и люди, изрядно послужившие,
доживиие даже до сЪдыхъ волосъ.
О порядкБ выборовъ въ различныхъ государствахъ, разумЪется, никто не имБль ни малЬйшаго
представленая; большинство, впрочемъ, слышало, что
въ Ангши существуеть палата лордовъ и палата
общинъ, которыя иногда пререкаются между собою,
но какъ разрЬшаются эти пререкан1я
— не были освЪдомлены;

сенату

во Франщши

приписывали

роль

на-

—

63 —

ттего сената; о верхней палатЪ
манти,

о сенатЪ въ

знали.

Въ

Иташи

результатЪ:

себЪ. Думу состоящею

и

пр.

одни
изъ

всеобщей подачей голосовъ,

въ

Австри
вовсе

и Гер-

ничего

не

ликовали,

представляя

депутатовъ,

избранныхъ

рЪшеня

которыхъ

непо-

средственно поступають на утверждене верховной
власти; друпе же, опасаясь’ такого крутого перелома,
возставали противъ всякаго народнаго представительства.—Было бы смфшно, когда бы не было грустно“.
„15-го августа.—Горьюя мысли о нашемъ флотЪ
приходятъ въ голову. Не только сверху надо оеновательно почистить, —необходимо и снизу перевоспитать.

А перевоспитывать—это

труднфе

чЪмъ

просто

воспитывать... Пишу подъ, впечатльнемъ разыгравитагося въ палатЪ горячаго спора.—Изъ Ё1ото, гдЪ
содержится болышая часть плЪнныхъ моряковъ, кБмъ
то было получено письмо, въ которомъ сообщалось,
что тамъ для офицеровъ организованы лекщи по
тштурманскому, артиллер!Искому и минному дфлу, по
механик$

и кораблестроению,

морская игра—вообтце

а также

ведется

стараются съ пользой

военно-

употре-

бить время вынужденнаго бездЪйствя. Ыто-то, шутя,
сталъ поддразнивать молодежь, что по выпискБ изъ
госпиталя имъ

лекщи,
ВеЪ

придется

а потомъ,

см$ялись,

дЪло въ-серьезь
на каюя

чего

но

засесть

лекши не

приказано!—,Никто

книги,

посЪщать

добраго, и экзаменъ

одинъ

и

за

изъ

мичмановъ

категорически

заявиль,

пойдетъ.—Пойдете, ‘если

не можеть

мн

сдавать...
принялъ

что ни
будетъ

приказаль!“—А

= 6

начальство?—,„Здфеь нфть никакого начальства, кром’Б
японцевъ!“—Къ большому моему. удивлению веЪ, его
товарищи энергично поддержали это заявлеше. Путочныя пререкан1я превратились въ принцишальный
споръ. Ни разъяснене смысла служебныхъь отношенШ, ни ссылка

на статьи морского

устава—ничто.

пе

помогало! При .чемъ аргументъ протестующихъ былъ
простъ до грубости: „Пусть самъ адмиралъ скажетъ
мнЪ:

‚.ступайте“!—а

жетъ

меня

я не пойду!

Ну, какь

принудить? “—Выходило

такъ,

онъ

мо-

что испол-

нен1е приказаная обязательно лишь въ томь случаЪ,
когда за ослушавне грозить немедленное возмездие.
Не имБешь возможности наказать—значить пе можешь и приказывать. Печальное стедо“.
‚.16-го августа.
— ПослЪ

долгаго

ненастья

уста-

новилась чудная погода. Вчера посл обЪда гулялъ
по двору больше часа. Оказалось не по силамъ.
Здорово усталъ; всего разломило; въ глубинЪ раны
тупая боль — должно-быть
клочья
мускула срослись не совефмъ правильно;
когда возвращался,
нога подвертывалась — слаба и въ бедрЪ и вь кольнЪ“.
Е
„Въ японскихь газетахь пишуть, что мирные
переговоры будутъ продолжаться, такъ какь за хорошее вознаграждене они согласны очистить СахалинЪ.

То-есть,

желають

кромЪф

желфзной

дороги,

Артура, Дальняго, Ю. Манджурли и Кореи получить
контрибущю?.. Что же Линевичъ, который еще два
мЪФеяца тому.

назадъ

рвалея

въ.

бой?

Хоть

бы

на

еб

=

шагъ потфенилъ ихъ, и стали бы сговорчивЪе! Видно..
слова только...“
° „17-го августа.—,Пересвьть“ вышелъ изъ дока
и пошель куда-то... ШБольно глядЪфть... а туть еще
музыка играетъ сегодня на площадкЪ у нашего барака и все таюме знакомые мотивы-марши: ‚.Двуглавый Орель“ и „Кронштадтъ-Тулонъ“. Тяжело слушать—въ голову такъь и лЬзеть назойливая мысль:
не съ нашихъ ли судовъ взяты эти ноты?.. Тоска...“
„Около 9 ч. вечера принесли отпечатанную на.
особомъ листкЪ телеграмму. „Голько что договорились о мирЪ“. Все всколыхнулось. Первое движене-—
конечно,

радость.

Миръ!—Да,

лица нахмурились“.
„18-го августа.—Вею
Миръ

заключенъ.

Передъ

но какой

цЪной*...
—и

|

ночь проворочалея на, койкЪ.
Россей

двЪ

дороги:

новая,

чуть намфчающаяся—путь

обновлевя, и старая,

на-

Бзженная— среди родныхъ

болоть и

лБ-

совъ.

дремучихъ

Хватитъь ли рЪшимости, хватить

ли силы

вы-

биться изъ глубокой, вЪками проложенной, колеи*..
Вепомнились полные горькой ирови стихи А. Тол-

стого:

„ОЙ, кабы

Волга-матушка

жала! —кабы можно,

да

братцы, начать

вепять
жить

побЪ-

сначала|..“

Подъ утро задремалъ, но скоро опять проснулся. Заря
на небЪ. И какь ярко горитъ... Для кого?— Неужели
только для японцевъ?—О, для этихъ она давно взошла, а
сегодня

каждый

японецъ

встаетъь

съ

постели, полный

надежды и вЪры въ будущее, съ глубокимъ сознан1емъ, что принесенныя жертвы были не безплодны.

6

Славный

миръ

завершиль

Великая Япон1я прочно
ровыхъ державъ.
А ты. далекая
Царевичъ, стоишь
`‘тебЪ Богъ

избрать

воды, чтобы

побЪдоносную

заняла

свое

войну,

мЪето

среди

п
м!-

любимая родина? Ты, какъ Иванъна роковомъ перекрееткЪ... Помоги
вБрный

срастить

путь,

добыть

разбросанныя

по

и

мертвой

полю

части

русскаго великана,—и живой, чтобы пробудить его
оть смертнаго сна... Горько за тебя, разбитую и униженную, и безъ словъ рвется сердце служить и работать для твоего счастья... Сколько тьмы, горя осталось позади... Что-то Богъ дастъ въ будущемъ?..
И
плакать хочется, и молиться...“
-

„19-го августа.—Въ японекихъ газетахъ пишутъ,
что мы уступили половину Сахалина и обязались
уплатить

за

содержавше

плфнныхъ

900 милмоновъ.

Замаскированная контрибущя. Плачевный
‚20-го августа.—Японцы,
видимо,

миръ...* _
недовольны

усломями мира (чего бы, кажется?). Къ намъ не пропускаютъ никакихъ газетъ“.
|

‚21-го августа.—Газеть все нЪФтъ, но фельдитеръ
разсказывалъ, что отовсюду идутъ выражевя негодования; подаются

петищи съ просьбой не

заключать

мира; КомурЪ грозятъ, предупреждаютъ, чтобы лучше
не возвращался въ Яповю“.
„22-го августа.—ПослЪ долгихъ требовавй и обрзщен1й

по

веБмъ

получили газеты.
Цна

крови.

инетаншямъ начальства,

Понятно почему ихъ

наконецъ-то

прятали.

По
я

И

всей

Япоши

которыхъ
скому

страшное

ЕЯ

недовольство

заключенъ миръ.

правительству

условйями,

Причина

словно

мало

та,

было

что

на

янпон-

дЪЙствитель-

ныхъ побфдь, и оно (для поддержаня бодрости духа,
что-ли?) еще преувеличило ихъ. Естественно, что народъ считаль Росслю окончательно разгромленной.
лежащей

у ногь Яповши

и моляшей

пощады.

Теперь

наступило отрезвлене и разочароване. НигдЪ никакихъ празднествъ. Ни одного флага, развЪшивать
которые японцы такъ любятъ. Наобороть-—обЪщаютъ,
при возвращении’ уполномоченныхь изъ Америки,
приеспуетить все флаги до половины. Газеты печатаютъ условя мирнаго договора въ траурныхъ рамкахъ*.
‚23-го августа.—_Нога все еще плохо дьйствуетъ,
особенно по утрамъ,. пока не расходится. Струпъ
етце не сошель

давленш.
покоитъ

и очень

болБзнень

Боюсь, не открылась бы рана
и болышой

палецъ

на лфвой

‚24-го августа.—Иругомъ
что

при

о близкомъ

отъздЪ.

снова.

Без-

ногЪ“

только

Японцы

малЪйшемъ

и

разговоровъ,

суетятся.

Портъь

(госпиталь), видимо, хочеть какъ можно скорЪе сдать
насъ главному управленлю военно-пл$нныхъ, хотя,
казалось бы, чего проце освободить прямо отсюда,
тЪмъ

болБе, что мноме

еще требуютъ

леченля,

а у

двоихъ (не считая адмирала) даже раны не закрыЛИСЬ.
Сегодня опять запросъ изъ Петербурга о соетоян1и здоровья адмирала, объ его работоспособности въ
будущемь и т. д. Флагъ-капитанъ
не рЪшился

Е

отвЪчать

своими

словами, но просиль главнаго доктора

написать все подробно, ничего не скрывая“.
‚25-го августа.—Сегодня уже начались сборы.
ПослБ завтра Фдемь въ ЁКото.—Тяжелое, смутное
время, словно

стоишь

редь запертой

дверью,

не то на распутьЪ, не
которая,

то

вотъ-вотъ,

пе-

должна

открыться, а что за ней—неизвЪотно.
Страстно хочется скорЪе вернуться въ Росслю, но самое возвра-

цене пугаетъ. Все-таки изъ плфна, разбитые... Когда
еще разберутся, кто дЪйствительные виновники разгрома?.. Единственное, что придаетъ бодрости, —это
телеграммы, которыя получаль адмираль вь первые

дни послБ боя. Но сь тъхь поръ много воды утекло;
многое могло измЪниться, да, судя по газетамъ,
и есть; господа изъ-подъ ‚липица“ приняли
м5ры, чтобы сухими изъ воды
головы свалить на здоровую...“

выйти

и

сь

такъ
свои

больной

‚26-го августа.—Дождь; пасмурно.—Отьъ погоды,
что-ли, разболЪлись раны.—Ночью была лихорадка.—
Че то во енЪф, не то наяву такъ ярко вспоминались
наиболЪе тяжелые изъ пережитыхъ моментовъ... особенно одинъ... Вфдь я же, какъь только усльишальъ,
выведенный
сейчасъ
ходЪ,

изъ

забытья,

посовЪтовалъ

бороться

о

появившихся

разводить

до послЪдней

дымкахъ,

пары, давать полный

возможности,

и

флагъ-

капитанъ согласился со мной и пошель наверхъ распорядиться. Это всЪ помнятъ,
всЪБ подтверждаютъ.
Виновать ли я, что снова впалъь въ забытье, что не
иоползъ за нимъ наверхъ, что повЪфридль его р'Бши5*

ЕС

‚мости?.. Можно ли этого требовать отъ человЪка, ослаОЪвшаго отъ потери крови, лежащаго въ лихорадкЪ,
раненаго вь обЪ ноги, которому каждый шагъ стоитъ

отромныхъ усилй и страданй”— Требовать,
нельзя,

и никто

не

осудитъ...

оттибка была! Я долженъ

на мостикъ! Положен1е
вЪдь

я зналъ

ваться

было

мЪнять

другихъ?—здоровыхъ,

я

самъ?..

быль просить

его характеръ,

уговорамъ,

Но

конечно,
НЪть—

отнести меня

слишкомъ

серьезно,

его способность

р5шеная...

бодрыхъ,

наблюдавшихъ за боемъ? Они,

подда-

ПонадЪялся

нераненыхъ,

моль,

а
на

только

распорядятся?

Теперь ихъ чередъ?—Вздоръ! Ни на кого не имЪль
права полагаться! Поддался физической слабости и
не оц$ниль важности момента!—вотъ моя вина...

Газеты
'Гов1о.

принесли

Толпа

иностранныхъ
сожгла

хотЪла

дЪль,

нЪеколько

извфепя
разнести

о безпорядкахь
здаве

въ.

министерства

вступила въ схватку съ полищей,.

полицейскихъ

домовъ.

®

мейстера, 5 приставовь и 60 городовыхъ
изъ толпыЬ—5 убито и 200 ранено. Вызваны
Объявлено военное положене и временныя
о печати“.

полицей-

ранено;
войска.
правила.

„21 августа.—Отъфздъ не состоялся, какъ слышно,
изъ-за того, что не успЪфли прислать одежду для нашихъ матросовъ; а между тЪфмъ мноме были спасены
почти нагишомъ“.

‚.28 августа.—Проенулся въ шестомъ
когда весь госпиталь
слЪдшй

разъ

сд$лать

еще
мою

спалъ,

и

часу

заторопилсея

предразсвътную

утра,
по-

прогулку,

о
проститься съ убогой лужайкой передъ баракомъ, по
которой я сдЪфлалъ мои первые,. нев5рные шаги безъ
костылей, опираясь на палку, гдБ „учился ходить“.
Дивное утро.
РЪфдюая, н5жныя. тучки ползуть по

небу, цЪиляясь за вершины горъ. Даль затуманена.
Все залито ровнымъ бЪлесоватымъ свЪтомъ. Не разберешь—взотпло уже солнце за горами или нЪтЪ.
Стебли

высокой

жесткой

нутся, осыпанные
движно

травы

каплями

на потемнфвшей

стоятъ,

росы,

сырой

и

не шелох-

я стою

дорожкЪ

непо-

и слушаю

тишину. Въ порту, въ городЪ, кругомъ—ни звука...
Но воть—одна, другая, третья—и по кустамъ, по
травЪ, будто сотни колокольчиковъ и бубенчиковъ,
зазвенфли

цикады.

ГдЪ-то близко прокричаль пЪтухъ.

Неожиданно
слЪва, изъ-за барака, взметнулась съ
хриплымъ карканьемъ ворона и, грузно взмахивая
крыльями, низко-низко перелетЪла черезъ мою дорогу, невдалекЪ отъ меня. За ней другая.—Любопытно, что предсказали бы авгуры по такому полету...
Впрочемъ, и у насъ есть на оэтоть счетъ какая-то
народная

примЪта.

День прошелъ

въ сует и сборахъ.

Въ 4 ч. 45 м. пополудни

тронулиеь

изъ

гоепи-

таля. Адмирала везли на дженерикит5; двоихъ несли
на носилкахъ; мнЪф рекомендовали взять, на всякш
‘случай, костыли, но я расхрабрилея и пошелъ, опираясь на палку, такъ какъ до пристани было совеЪмъ
недалеко.—У

вой катеръ,

пристани

доставивпий

ожидалъ

насъ

на

портовый

пароходъ

паро-

„@епКа1-

В
Маги“,

Е

бывций пассажиреюй и, повидимому, до войны

обслуживавиий линшю, излюбленную туристами, такъ
какь салонъ и каюты перваго класса были совсБмъ
на европейсый ладъ и даже роскошно отдЪфланы.
РазмЪетились весьма комфортабельно. Провожать пр1Ъхаль начальникь
штаба порта, контръ-адмираль
Сакамото, наговорилъ

массу любезностей,

желалъ сча-

стливаго пути ит. д., ит. д.
Въ 5 ч. 30 м. снялись съ якоря. Туть вебхъ
насъ пригласили въ салонъ, закрыли двери и спустили жалюзи. Это— чтобы мы не видЪли выхода изъ
порта и не могли запомнить расположевя защищаюицихъ
въ

его фортовъ.—Въ

морЪ

и ничего

6 ч. 40 м., когда

секретнаго

подглядЪть

были

уже

не могли,—

получили свободу.—Невольно вспомнились добрые порядки отечественныхъ военныхъ портовъ, гдф для
любого наблюдателя все—какъь на ладони.
Прощанье въ госпиталЪ вышло довольно сухое.
Да и трудно было ожидать, чтобы разетались „запз
тапсипе“.—Въ комъ встрЪтили мы сердечное къ намъ
отношен1е*—По

пальцамъ

сосчитать

можно:

доктора

Оки и Ивасаки, смотритель госпиталя, фельдшеръ
Мацуно, санитарь Маяге (изъ числа санитаровъ бывали и друге, но ихъ сейчась же убирали). ВеЪ
прое, видимо, лишь во исполнен!е воли начальства
не слишкомъ третировали насъ, но въ душЪ крфико
‘держались стараго правила,

что военно-пл5нный—это

рабъ, собственность побЪдителя.
.
При закат солнца погода испортилась.

Небо

за-

И

дернулось тучами; море свинцоваго. цвЪта; откуда-то
пошла зыбь. Совсфмъ наша осень... Но не прошло и
нЪфсколько часовъ, какъ опять разъяснило и наступила
дивная лунная ночь, камя бываютъ только въ `Япови въ концЪ августа и началЪ сентября.—СОтою на
ютБ. Постукиваетъ винтъ. БЪлая струя ложится за
кормой. Тихо. Черезъ ровные промежутки раздается
глухой, отрывистый

менами
Идемъ

слабо

звонокь механическаго

погромыхиваеть

Большимъ

Хирадскимъ

цфиной

лага. Вре-

штуртросъ.

проливомъ.

Въ

ог

вечера взяли курсь ОМО на Симоносаки. Орлентируюсь по лунВ и по берегу.
— Въ югу, на фонЪ неба,
посеребреннаго луной, темн5ютъ горы №у-Су. Между
нами и берегомъ, по поверхности моря, разсБяны
сотни огней. Это японсае рыбаки.—Они спокойно
ловять рыбу у своихъ береговъ, какъ ловили ее и
во время войны...
дЪетъ моремъ...

Они спокойны.—Ихъ

ВладЪфлъь, владъетъ

флотъ

вла-

и будетъ владЪть...

Долго ли еще? Не знаю, что это болитъ-—душа или
сердце? или то и другое?.. Горе побъжденнымъ!..
Такъ больно, такъ горько... И зачЪмъ докторъ тогда
помшаль

Не

мнЪ?..

могу

Заснуть, скорЪе бы заснуть...

спать—мимо

Случайно посмотрЪль

на

меня

усталое

какое-то
лицо...

окна

прошель

въ зеркало,

совефмь

Да и въ

самомъ

и

чужое,
дфлБ—

оттуда

часовои...
глянуло

почернЪвшее,
эти

послБ де

дни съ ихъ неотвязными, мучительными думами—я
такъ усталъ...“
‚29 августа.—Около 6 ч. утра останавливались у

2
карантина,

а въ начал

55:
8-го подошли

къ

Дайри, гдЪ

высадили шедшихъ на томъ же пароходЪ нижнихъ
чиновь, одновременно
съ нами выписанныхъ
изъ
госпиталя. Они отправляются въ Кумамото.—Около

9 ч. вышли
ное

изъ пролива (Симоносаки) въ Средизем-

море п легли курсомъ

данно

вспомнилъ,

что

въ

въ ВО

четверть.—Неожи-

1898 году,‚Владимръ

Мо-

номахь“, подъ командой князя Ухтомскаго, идя этимъ
курсомъ, въ туман векочилъ -на мель, но благопо-

лучно снялся своими
покоится

средствами.

на днЪ то

мандиръ—въ
Изъь

Теперь ‚,Мономахъ“

пролива,

а бывший

ко-

плЪну...

(Сасебо

нась

сопровоядаютъ

докторъ

Тад-

зуки и капитанъ-лейтенантъ Кимура.
Маленькое
замЪчане.—Вчера, ложась спать, подумалъ, что провалилея—такъ отвыкъ отъ порядочной
койки.

Въ

самомъ

соломенпомъ

дЪлЪ:

матрас,

3'/,

месяца

на

жесткомъ

а подъ головой маленькая,

ку-‘

пленная въ госпитальной лавочк$, надувная резиновая подушка, такъ какъ отъ госпиталя вмЪфето подушки

полагался

парусинный

валекъ,

набитый

комъ.—Помню, первое время, пока я не зналь,
мо7кно послать санитара купить подушку, какъ
меня

мучилъ!— Лихорадка,

вынужденное

лежане

пес-

что
онъ
въ

одномъ и томь же положени (навзничь); шея затекаетъ; толова болить, и проклятый валекъ, кажется,
упирается

не

въ

черепъ,

а въ

самый

мозгъ

Ябарко. Съ утра чуть тянуль слабый ЗО, а послЪ
полудня

совемъ

заштил5ло.—Все

море

усБяно

па-

русами каботажниковъ.

Имъ

Вотъ откуда комплектуется

моряками,

и

вотъ гдЪ

прямо

японекй

числа

н$фтъ.—

флотъ настоящими

неистощимый

резервъ

его лич-

наго состава!

Въ 6 ч. 45 м. вечера стали на
тина,

расположеннаго

будемъ сданы

на

островкЪ

якорь

у каран-

Ниносима,

на попечене военнаго вЪдометва”.

гдЪ

У
Ночь

въ

карантинф.—Японек1е

Генераль

Манабэ

и

его

1ппеВ захватнымъ

«армейцы».—Удзина.— Хиросима.—

исторя:—Голодъ

и

правомъ.—Прибыше

комары.—ВгеаЕ
#3

и

въ К1ото.

ЧЕРА, тотчасъ по постановкЪ на якорь, на
пароходъ прибыли комендантъ острова (полковникъ) и карантинный врачъ. Они долго о
чемъ-то перекорялись съ нашими спутниками, Кимура
и Тедзуки. По словамъ этихЪ послЬднихъ, нолковникь, несмотря на то, что мы прибыли прямо изъ

Сасебо, гдЪ три съ половиной мЪ$сяца провели въ
госпиталЪ подъ надзоромъ врачей, непремЪнно хотЪть
продЪлать
для

надъ нами

прибывающих

полную

всЪ манипулящи,
съ

дезинфекцию,

театра

прививку

положенныя

военныхъ

оспы

дЪйствй:

и т. д.

Насилу

его УбЪдили.
(Позже, въ В1ото, мы узнали отъ другихъ плЪнныхъ,

какъь выполнялись

дарили Бога, что чашта
УбЪдить
на

свЪтЪ,

нелегко.

полковника,

кром$

своей

Кимура даже

эти манипулящи,

сля миновала
не

и

благо-

насъ).

признававшаго

ничего

инструкщи, было, повидимому,

вспотЪлъ.

Г
‘

Въ Т/ час. съБхали на берегъ. Цфлый городокъ
дощатыхъ бараковъ. Въ ближайшемъ ко входу помЪБстили адмирала и трехъ штабъ-офицеровъ, при чемъ
кровать адмирала была поставлена 060бо и отдБлялась отъ нашихъ занавЪской, а наши три стояли
почти вплотную одна къ другой подъ общимъ мустикэромъ. Меблировка— небольшой столь и простыя
табуретки по числу кроватей. Кровати—грубо сколоченныя изъ едва-отесанныхъ брусьевъ и досокъ. На
кровати—изрядно слежавиийся, жестк! соломенный
матрасъ, вместо подушки валикъ съ пескомъ, да три
грубыхь шеретяныхъ
одЪфяла. Никакого признака
бЪлья, а между тЪмъ и матрасы, и валики— далеко
не первой свЪжеети.
Адмиралъ,

не сказаль

ни

обозрЪвъ

отведенное

слова, но сЪль на

его

ему

помшенте,

порогз

и

за-

меръ въ неподвижности.
Кимура, сопровождавиий насъ на берегъ, видимо
чувствоваль
себя отвратительно, все извинялея и
утБшаль, что вЪдь это только одна ночь.—„Да неужели нельзя достать хоть пару простынь для адмирала* — говорили ему.— „Этого здЪфеь навЪрное
нфтъ!“—„А у полковника
*— Кимура даже засмЪялся:—
„Я думаю, онъ и не знаетъ, что это такое! Теперь
всЪ на войнЪ, а здЪсь, въ Яповли, да ете

на нестрое-

вомъ мЪетЪБ, самые... самые, которые ничего не понимаютъ по-европейски. Впрочемъ, я попробую сдЪлать что-нибудь!“—Въ результатЪ онъ добылъ новый,
еще не бывший въ употреблении, чехолъ соломеннаго

РВ а

тюфяка,

который и былъ

предложенъ

адмиралу

въ

качеств “ностельнаго бЪлья. ЗатЪмь оба, Кимура и
Тедзуки, откланялись, пожелали покойной ночи (какая
проня!) ип поспъшили вернуться на пароходъ.
Адмиралъ всю ночь не спалъ, да и мы не слишкомъ благодушествовали.
Баракь помЪщалея саженяхъ въ 3—4 отъ берега, а между нимъ и берегомъ.
были

воздвигнуты

будочки

съ

удобствами,

устроен-

ными самымъ примитивнымъ способомъ. Послф полуночи вЪтерокь потянулъ съ моря, и, несмотря на
‚закрытыя окна, баракъ наполнился ароматомъ рисовыхъ полей!.. Поднялись чуть свфтъ. Для умыванья
принесли ведро воды съ деревяннымъ ковиомъ п
небольшой

грязью,

цинковый

что

Предпочли

тазъ, до такой степени зароспиай

пользоваться
мыться

прямо

имъ
на

никто
дзор$,

не

рЪшилея.

подавая

другъ

другу воду изъ ковша. Когда полковникъ, въ сопровождени переводчика, явился привЪфтствовать адмирала съ добрымъ утромъ и спросить, веБмъ ли онЪ
доволенъ,

то получилъ

въ

отвфть

зав

ренте, что, не-

сомнЪфнно, породистыя свиньи въ ЕвропЪ пользуются
ббльштими удобствами, чЪмъ мы здЪеь...
Полковникъ
смутился, сталъ бормотать какя-то
извиненя, зат6мъ исчезъ, и до самаго отъфзда мы
его больше не видЪли. Переводчикъ, какъ и Кимура,
пояснялъ, что это ‚совеБмъ японск“ человЪкъ, что
он’ь очень старалея все устроить такъ, какъ европейцы привыкли, но только не умфетъ. Плохо вЪрилось такимъ объясненямъ.

Въ госпиталЪ насъ кормили не роскошно, но
сытно. Не всегда было вкусно, но всегда, по меныпцей
мЪрЪ,

съ5добно.

Зато

здЪеь...

Начну

съ

того,

что

ни скатерти, ни салфетокь не полагалось. Ножи,
ложки— покрыты грязью, а между зубьями вилокъ
екопились цфлыя залежи ея. Но это дЪфло поправимое —отмыли и отчистили. Съ тарелками было хуже,
такъ какь пища приносилась уже положенною на
нихь, а судя по захватаннымъ краямъ, и донышки
не ‘должны были отличаться чистотой. На ЪтеаК#аз
дали овсянку съ сахаромъ (при чемъ сахаръ быль
уже насыпанъ въ тарелку) и рисъ, политый
кэрри. Думали, что придется поддерживать

соусомъ
питанте

чаемь

радости

съ

хлЪбомъ,

когда

кь

общей

нашей

появился маркитантъ, у котораго пр1обрЪли америкавсме консервы— ветчину, какую-то замазку, подъ назвашемъ ‚,паштеть изъ дичи“, калифорнеюе фрукты
и кофе со сливками.
Въ полдень
опять угостили.
Бульонъ (грязная вода) и желто-е$рый
рЬпчатымъ лукомъ. Въ 12 час. 50 мин.

омлеть
съ
дня, когда

‚мы еше сидЪли за столомъ, баракъ закачался и заскрипфль; посуда запрыгала по столу. Такъ продолжалось 10 секундъ. Черезь три минуты— второй
ударъ, слабфе перваго и продолжительностью 5 секундъ. Вь 4 часа дня снова принесли пищу— опять
овсянка съ сахаромъ и какая-то отвратительная слизь
съ мелкв накрошенными кусочками мяса и сала.
(Брезгливый человфкь не выдержаль
бы одного
взгляда на это крошево.) Справились—почему это

и

та.

вздумали кормить въ неурочный часъ?

Переводчикъ

пояснилъ,

ужинать

что вскорЪ мы

выфзжаемъ;

бу-

деть негдЪ, и поБеть придется только завтра утромъ,
а потому надо подкрЪпиться. Бросились къ маркитанту, но, увы, почти во запасы его уже были
раскуплены, а съЪздить въ городъ за новыми у него
не

хватало

времени.

(Надо замЪтить,

что

въ

нашей

партш, кром$ адмирала, было 3 штабъ-офицера,
5 оберъ-офицеровъ, 2 кондуктора и 1 юнкеръ).
=
Вс
эти заключеня имфли и свою хорошую
сторону. Когда ихъ не было (какъ, напримЪръ, послЪдн!е дни въ госииталЪ,

а въ особенности

на

па-

роходЪ, въ знакомой обстановкЪ, среди полнаго комфорта), оставалось слишкомъ много времени для того,
чтобы думать, вспоминать прошлое, гадать о будущемъ...
А думы всегда были одна безотрадн'Бе другой... Бывали

моменты

такой тоски, что... хоть

за бортъ

бро-

ситься! ПровЪряя, вспоминая ошущеная, пережитыя
на пароходф, скажу: случиеь въ то время какое-нибудь несчастье—налети пароходъ на блуждающую
мину, столкниеь съ другимъ, я бы пальцемъ не шевельнуль для‘ своего спасенйя—такое чувствовалось
угнетенное состоякле, такъ хотЪлось конца... Теперь
ке, когда приходится всячески изворачиваться, чтобы
не остаться голоднымъ, сооружать подушку изъ пиджака, завернутаго
въ полотенце, собственноручно
чистить ножи и вилки и мыть посуду, —весь отдаешься
этимь мелкимъ заботамъ и никая мысли не лЬзуть
въ голову.—Однако, зовуть. Пора ‘Бхать.

ыы

Въ 4'/, часа дня на портовомъ пароходикЬ отвалили отъ карантинной пристани,
а черезъ полчаса
высадились въ мЪстечкБ Удзина. До желЬзнодорожной
станши
дошли
пЪшкомъ
(кромЪ адмирала
и
двухъ мичмановъ съ еще незакрывитимися ранами—
т Ъхали на дженерикшахъ). На улицахъ было много
народу, но на насъ, повидимому, не обращали никакого

вниманля.

населете

Было

мЪстечка

ли такъ
давно

приказано,

присмотрЪ лось

или

просто

—Въдь

че-

резъ Удзина
прошло
н5сколько десятковъ тысячъ
нашихъ!.. Конвоя, конечно, никакого не было. Съ
нами

(ибшкомъ)

никъ,

а сзади

полковникъ.

несъь

о

цевъ

на

шелъ

переводчикъ,

адмирала,
(Этотъ

этотъ

соотв5тетвенныя

несомнЪнно,

полученномъ

счетъ

чинов-

(тоже на дженерикшЪ)

посл5дшй,

репримандЪ,

молодой

строго—и

инструкци).

Бхаль

уже

утромъ-—уУ

уже

до-

япон-

усифль получить

Почтительно

держался

въ сторонЪ. но не спускалъь глазъ
съ адмирала и
старался догадываться
о всякомъ
его желанши:
поспЪъшно зажигалъ спичку, когда тотъ вынималь
папиросу, самъ побЪжаль и принесъ стулъ, когда адмираль присЪлъ на перила платформы, осв5домлялея—
не угодно

ли

чаю,

содовой

воды

При этомъ краснЪль, но не
отъ смущен1я
роль...

Ждать

или

пофзда

отъ

берусь

злости

пришлось

или

за

пива

и

т.

п.

сказать— отчего:
навязанную

довольно

долго.

ему

Въ

дальнЪйций

путь тронулись только въ 5 час. 40 мин.

пополудни.

Вагонъ дали не особенно комфортабельный.

В

м2

Два отдЪленя: одно— перваго, другое—второго класса.
Между ними—уборная. Въ первомъ класеЪ—три дивана:

два—по

боковымъ

стЪБнкамъ, одинъ—У

задней.

Каждый диванъь ‘ча три человЪка.
Сюда посадили
адмирала, троихъ штабъ-офицеровь, а также сЪли
полковникъ и переводчикъ (чиновникъ). Въ отдЪлени
второго класса было только два продольныхь дивана,
каждый на четыре мЪета, а посадили туда воЪхь
остальныхь нашихъ (8 человфкъ) да еще, девятымъ,
переводчика

(не имБющаго

чина).

Т’Ъенота

у нихъ

была страшная. НадЪялись, что это лишь временно,
что когда пруБдемъ въ Хиросиму, то насъ пересадять въ большой вагонъ, как!е ходятъ по магистральной лиши (оть Хиросимы на Удзина—вЪтка). Надежды не сбылись: переводчикъ пояснилъ, что ужъ
болыше никакихь
безпокойствь (%) не будеть—въ
этомъ

вагонф

доБдемъ

до В1ото.

Около 6 час. вечера пришли въ Хиросиму. При
первой же остановкБ адмирала встрЪтили и предетавились ему комендантъ крЪФпости, его адъютантъ,
вице-губернаторъ
(губернаторъ былъ въ Токо) и
правитель канцелярти. ВеЪ при орденахъ и знакахъ
отличия. ЗатФмъ напгь вагонъ н%которое время передвигали по разнымъ путямъ, а когда его подвели
къ главному вокзалу и прицфпили къ поЪзду, отходящему въ Ё10то, то здЪеь адмирала привЪтетвовалъ
командующий

войсками

генералъ-лейтенанть

Манабэ.

явивиийся въ сопровождеви своего титаба.
Средняго роста, коренастый мужчина.

Умное,

а

породистое лицо. Болыше похожъ на провансальца,
чфмъ на японца. Держится съ достоинствомъ, совсфмъ по-европейски. На шеф —орденъ „Сокола“
(соотвЪтствуетъь нашему Геормю), на правомъ боку—
звЪзда „Восходяшаго Солнца“, на яЬвомъ-—наша
Станиславская,

съ

мечами.

Хорошо

знакомый

съ

японскими взглядами, я удивился (про себя конечно),
что такой боевой

генераль

не

это должно было быть болыной

на

войнЪ.

Для него

обидой.

(ВпослЪдетни французеюй морской агентъ, лейтенантъ Мат@т1, разъясниль мнЪ эту загадку. По
его словамъ, генераль сдфлался жертвой интриги, въ
которой была замъшана женщина. ДЪло въ томъ, что въ
Японш широко распространены такъ называемые
„женсюе патрлотичесяе кружки“, членами которыхъ
состоять дамы высшаго общества. Это не совоБмъ
сестры милосердля, потому что он® не живутъ въ
госпиталяхъ, но и не наши дамы-патронесеы, которыя заглядываютъ въ палаты лишь ненадолго, наподоб1е солнечнаго луча, полагая, что и этимъ уже
‚сез рамутез Ча ез“ достаточно осчастливлены. Нпонсемя дамы самолично ухаживаютъ за ранеными, заботятся о нихъ, удфляють имь почти все свое время.—
Такъ воть, пока генераль отличался подъ стфнами
Пекина, жена его дЪфлала свое дБло и положительно
очаровала больныхъ и раненыхъ французовъ, оказавшихся на ея попечени. Въ результать—ей была
пожалована т69аШе 4’Боппейг, но при этомъ представители французскаго правительства сдЪлали чудоЦБна крови.

6

И

вищный

саНе:

давъ

Е

медаль

г-жЪф

Манабэ,

члену

‚ кружка, они ничего не дали его предсфдательницЪ.
‘Съ японской точки зрЪыя это было величайшимъ
оскорблещемъ, и предеБдательница, жена генеральгубернатора, рышила отомстить. Только что генералъ,
украшенный орденами за боевыя заслуги, вернулся
къ домашнему очагу, какъ нагрянули судебныя власти
съ предписатемъ произвести обыскъ. Векрывали полы,
разбирали стЪны, перекопали весь садъ и 'дворъ.
Оказывается, —генералъ-губернаторъ донесъ, что, по
имфющимся

у

него

свфдЪнямъ,

генералъ

Манабэ

вывезъ изъ Китая и прячетъ
похищенныя въ одномъ изъ

у себя цфнныя вещи,
пекинскихъ дворцовъ,

находившихся

его

подъ

охраной

же

солдатъ.—Въ

такихъ случаяхь японцы не шутятъ, считая, что
затронута честь наши, и, право, взглядъ этотъ не
мЪшало бы усвоить многимъ европейцамъ. —Каковы
были результаты обыска, Магит1, въ точности, не
былъ освЪфдомленъ; но только съ этой поры звЪзда
генерала померкла, и на войну съ Росаей его не
взяли... Прошу извинить за отступлеве и возвраща-

юсь къ дневнику).
Не допустивь
адмирала безпокоиться выходомъ
на платформу, генералъ самъ, еще на ходу, вскочилъ
въ вагонъ, Взаимное представлеше чиновъ штаба съ
той и съ другой стороны. НЪеколько любезныхъ фразъ
о перемЪнчивости военнаго счастья: сегодня— неудача,

завтра-—побЪда, и наоборотъ. Потомъ веЪ сЪли. Былъ
поданъ

чай (по-европейски), и тутъ разыгралась

ма-

=
ленькая
ная.

комедля,

Манабэ

очевидно

заранфе

освЪдомился:

все

ли

образомъ устроено въ НиносимЪ,
адмираль

какихъ-нибудь

отвЪтиль, хотя

и въ мягкой

горестное

было

и

не

неудобствъ?

формЪ,

откровенностью. —Генераль
лицЪ

инсценировандолжнымъ

терпфлъь
—

но

и

Адмираль

сь

полной

на

своемъ

скороговоркой

началъ

изобразиль

изумлене

ли

отчитывать полковника, который стоялъ на

вытяжку,

держа руку подъ козырекъ, красный, какъ ракъ,
обливаясь потомъ.—Далыше слЪдовали извинемя

даже ссылка на некорректность
который. экстренно,
лично вотрЪтить

госпиталя въ Сасебо,

никого не предупредивъ,

роваль раненыхъ;

и
и

эвакуи-

иначе генералъ почелъ бы долгомъ
почетнаго

гостя

въ

НиносимЪ

и

самому за вефмъ приемотрЪть. (Ой, вретъ!—подумалъ
я). Такъ

или

иначе

инцидентъ

былъ исчерпанъ. Клце

нЪсколько минутъ непринужденной бесфды, при чемъ
генералъ заявилъ, что звфзда Станислава съ мечами—
это наибольшая

его гордость,

такъ

какъ въ китайской

кампан1и только четверо ее получили, а теперь, за
смертью маршала Ямада, въ живыхъ осталось трое,
и онъ

самый

младпий.

Распротцались,

чера поБздъ тронулся.
Часа черезъ два веБмъ

и въ

захотЪлось

7 ч

Феть.

ве-

— Да

какъ еще!—Я даже ноги подогнулъ, чтобь не такъ
„подводило“... На станщяхъ и помину не было о буфетахъ. Въ десятомъ часу вечера—большая остановка.
Появились
дамы м$етнаго патротическаго кружка
:

6+

:

=

84:

(пофздъ, кь которому насъ прицфпили, быль санитарный—съ больными и ранеными).—Нашимъ дамамъ-патронессамъ было бы на что поглядфтьи чему
поучиться! —Гелестя дорогими шелковыми „кимоно“
и постукивая деревянными „гэта“ *), онф проворно,
но безъ суеты, обходили вагоны,

съ

улыбкой и по-

клонами угощая чаемъ и какимъ-то печеньемъ, тутъ же
собственноручно мыли посуду, бЪгали за кипяткомъ...
Мы освидЪтельствовали наши запасы провиз!и.
Оказалось—не густо. Небольшая коробка ветчины,
шесть кусковъ хлБба и полфунта шоколада... Адмиралъ предложилъ-было потери5ть еще, такъ какъ
вБдь это—послЪднее...

но

говорилъ

какъ-то

неувЪ-

ренно. Видимо, и его мучиль голодъ.— РЬшили
съфеть ветчину и по одному куеку хлБба, а два
куска оставить про запасъ, на случай, когда придется
питаться шоколадомъ. Въ банкБ—ветчины оказалось
пять тоненькихь ломтиковъ. Каждый получилъь по
11/.. ХлБбъ
‚дется

съБли

перейти

на

весь,

надЪфясь, что

птоколадъ,

такъ

ужъ

если при-

гдЪ-нибудь

доста-

немъ къ нему варенаго риса.
Ночь провели

сидя — лечь было

негдф—на

каж-

домъ трехмЪстномъ диванЪз было по двое. Съ вечера пытались было уговорить адмирала взять одинъ
диванъ въ полное его распоряжене, но онъ категорически отказался, а мы хорошо знали, что въ подобныхъ глучаяхъ спорить съ нимъ безполезно.
_*) «Гэта»—родъ высокихь
уличной грязи.

деревянныхъ

сандал

для

ходьбы

по

са. ЗВ

„Ночь была лунная; окрестности поразительно
красивыя, но никто ими не любовался. Комаровъ—
туча. Каке то особенные: держатся понизу и кусаютъ
за ноги, какъ собаки, свободно проникая жаломъ черезъ бЪлье. Вто то увфряль даже,
кэкъ они чавкаютъ. ПослЪ полуночи,

что слышитъ,
въ подкрЪипле-

ше къ этимъ кусакамъ, появились полчища другихъ,
мелкихъ, въ родЪ москитовъ, которые повели атаку
на лицо, шею и руки. Словно ворочаешься въ крапивъ.

„Есть такая французская пословица:— ‚(ди 40т%—
Чте“,—но

такъ какъ мы вовсе не спали, то къ 4-мъ

ч. утра опять начали изнывать отъ голода. Даже
адмиралъ не стерпЪль, разбудилъ нашихъ конвоировъ
И потребовалъ

р.5шительнаго

можно будетъь

достать

отвЪта:

пищи?

когда

и

Полковникь

гдъ

(черезъ

переводчика) объяснилъ, что въ одиннадцатомъ часу
утра на станши Симедзи будетъ завтракъ ‚люо-европейски*. Адмиралъ вскипфль:—,,ВЪдь насъ не кормили съ парохода! Нельзя же было ‘сть ту дрянь,
которую давали въ карантинЪ!

Сейчасъ же

телегра-

фируйте на сл5дующую большую станшю, чтобы
приготовили на 12 человфкь *) по пяти яиць въ
крутую на каждаго,

хлЪба

и

чаю!“—Съ

комъ чуть не приключилось удара.
завтракъ

будетъ

что маршрутъ
‚ *) Четверо

въ

„по-европейски“,

Онъ
что

полковни-

клялся,
все

что

обдумано,

и расписане часовъ 'Бды утверждены
нашемъ

отдБлеши

и восемь

во П классЪ,

Е
.

высшимъ начальствомъ, что самъ онъ не имфеть
права распоряжаться... Но адмираль не слутшалъ его,
совалъ ему въ руки нЪсколько японскихъ кредитокъ
и твердиль:—„СкорЪй! скорЪй! посылайте телеграмму,
пока пофздъ не тронулся!“ (Это происходило во время
остановки

на

какой-то

маленькой

превосходительство!-—взываль
можетъ

этого

сдЪлать

безъ

станщи.)—„Ваше

переводчикъ,—онъ
разръшенйя

на

то

не
отъ

правительства, а взять ваши деньги тоже совефмъ
не можетъ!|“—
„Не можетъ?..“—и скомканныя бумажки
полетЪли въ окно. Переводчикъ кинулся за ними...
Въ 6б-мъ часу утра 31 августа пришли на станцю Окаяма и здЪеь (о, радость!) получили адмиральсый заказъ. Въ первый моментъ изрядная корзинка
съ яйцами и еще большая съ хлЪбомъ вызвали шут-

ливыя замфчаня, что тутъ на цфлую роту хватитъ,
но опустли онф съ изумительной быстротой. Запивали чаемъ, которымъ угощали дамы, несмотря на
ранн1й часъ, явивппяся
лись

и отъ

японскаго

къ пофзду.
(зеленаго)

Мы
чая,

не отказывано

здЪеь

съ

ихъ стороны было проявлено особое внимане: подали
китайск

чай, съ сахаромъ,

въ чашкахъ европейскаго

образца, съ блюдечками и даже ложечками. Хозяйничала какая-то особа почтенныхъ лЪтъ, какъ говорили— сама предеБдательница м$етнаго кружка. ПоЪвши, пришли’ въ благодушное настроеве, стали
позфвывать.

Комары,

съ наступлешемъ

скрылись. Кое-какъ, приткнувшись
новъ, заснули.

по

дня,

куда-то

угламъ дива-

В
Около

11-ти

ч.

прибыли

въ

Симедзи,

гдЪ соето-

ялся завтракъ
„по-европейски“,
о которомъ такъ
много говорилъ полковникъ. Европейскаго въ немъ

было... ножи и вилки. Каждому подали коробочку
бБлаго дерева, въ которой ‘лежали: небольшой, тоненыяИ кусокъ мяса, зажареннаго въ сухаряхъ, три
кусочка (лепесточка) копченаго языка и маленькая
картофелина. Все холодное. Дамы угощали не только
чаемъ, но и содовой водой, и пивомъ. ПШослЪ такого
завтрака адмираль съ рЪшительнымъ видомъ даль
переводчику денегъ и поручиль ему телеграфировать
въ Кобэ, чтобы

тамъ, на станши,

намъ

приготовили

по`хорошему бифштексу съ картофелемъ. Переводчикъ замялея-было, обратился къ полковнику, но тотъ
только рукой махнуль:

семь ОБдъ—одинъ

отвЪтъ.

`Въ 1 ч. 20 м. пополудни мы сидЪли за столомъ,
накрытымъ чистой скатертью! У каждаго была салфетка!.. Какъ все было хорошо! и какъ вкусно приготовлено!
Въ

3 ч.

равнодушно

20

м.,

поглядфли

прибывъ
на

въ

Осака,

японскую’

довольно

стряпню

5. [а

еиторвеппе, которою насъ собирались угостить, но изъ
вЪкливости

посидЪли

за столомъ.

ЗдЪеь

добыли

га-

зеты и прочли, что какъ разъ въ ночь послЪ наптего
отъфзда изъ Сасебо произошелъ пожаръ на „Миказа““,
закончивпийся взрывомъ и потопленемъ броненосца.—
Адмиралъ послаль Того телеграмму съ выраженемъ
собользнованя.
ео
Въ 5 ч. 40 м. вечера, безъ особыхъ приключе-

Ре
ЕЙ, прибыли въ К1ото.

начальникъ

гарнизона

завЪдуюций

На станщи

наеъ

встрфтили

генералъ-мазоръ Окамэ, ма1оръ,

военно-плЪнными

въ Ё1ото,

поручикъ,

зав$дующй тВмъ храмомъ, гдз предстояло жить
адмиралу, и переводчикъ, да кое-кто изъ нашихъ
офицеровъ, ране сюда прибывшихъ. Здфеь же мы
распротцались

съ

видимо,

былъ въ

вполнЪ

понятна.

Въ экипажахъ
ралъ и штабные
прочае—въ храмъ

нашими

восторгЪ.

полковникомъ,

Радость

(не на рикшахъ)
чины—въ храмъ
Хонкокудзи“.

его

который,

была

мнЪ

поЪхали: адмиЧидзякуинъ, а

УП.
Первыя впечатлЪня въ Кюто.—Начальникъ
гарнизона, генералъма1оръ Окамэ, и его нравоучешя.—Дружественвая бес$да.—Вопровы
продовольстня.—Мелочи жизни.—Небогатовъ.

ЕРВОЕ

сентября.—Адмиралу и

старшимъ

<

чинамъ его штаба отведено отдЪльное здан1е
&
(можно бы сказать-флигель), соединяющееся
съ главнымъ корпуеомъ храма горбатымъ деревяннымъ мостикомъ,
перекинутымъ черезъ узюй протокъ пруда, имфющаго форму ‚покоя“. Это зданте,

чисто японскаго
тельства

устройства, предназначено

высокихъ

гостей,

на случай

ихъ

для

жи-

посфщегя,

и состоить изъ двухъ частей: въ одной три комнаты
или, върнЪе, одна, разгороженная
на три подвижными щитами, которые можно сдвинуть и даже вовсе
убрать, —здЪеь

ленной

наты

отъь

помЪетили

первой

для свиты,

проч.—МнЪ

адмирала;

широкимъ

комната

въ

другой, отдЪ-

коридоромъ,

для. приелуги,

дв

кладовая

было назначено поселиться третьимъ

комнатф, гдЪ уже
люди мало-знакомые
симпатичные.—По

ком-

и

въ

жили двое, ранфе прибывише,
и, откровенно сказать, мало мнЪ
счастью,

адмпралъ,

обладавший

г. 9:

способностью сразу подмЪчать всякую мелочь, узнавъ,
какъ и сь кБ5мь меня помЪетили, приказаль мнЪ перебраться въ третью комнату своего домика. Я слабо
протестоваль, но, какъ уже было сказано по поводу
дивана въ вагонЪ, спорить съ нимъ въ такихъ слу-

чаяхъ было безполезно. ‚Эта комната— ваша. Живите
тутъ пили не живите—я
‘ею пользоваться не буду.
Пусть
стоитъ пустая“.—Все это разыгралось етце
вчера вечеромъ.—Адмиралу поставлена простая желЪзная кровать съ матрасомъ и подушками; у вебхъ
прочихъ—кровати деревянныя, такого же образца,
какъ въ НиносимЪ; жестюй соломенный тюфякъ и,
подъ голову, валекъ, набитый пескомъ.

ПослЬ двухь безсонныхьъ ночей епалъ какъ убитый. Проснувшись утромъ, долго не могъ сообразить:
гдЪ я И что со мной?

Въ 9 ч. утра

прибылъ генераль Окамэ со

шта-

бомъ.
(Подробности этого посфщеня,
записанныя,
какъ
нельзя
лучше

тогда же мною
характеризуютъ

японцевъ,

европейцами).

ставшихъ

въ

уровень

Вебхъ новоприбывшихъ

съ

(отъ адмирала

до юнкера,

прикомандированнаго къ его штабу) пригласили въ
одну комнату, посреди которой стояль столь и нЪсколько стульевъ. Когда мы собрались, въ дверяхъ
появился Окамэ, сопровождаемый адъютантами. ВмЪето
всякаго привЪтетвая, онъ (черезъ переводчика) заявилъ: „Сегодня я здЪсь какъ начальникъ гарнизона
и

заввдующй

военно-пл$нными“.
— ЗатБЬмъ,

взявъЪ

— 91—

поданную ему бумагу, прочелъ (по-японски) р5чь
окончивъ

чтете,

замеръ

и,

въ неподвижности. Сл5домъ

за нимъ переводчикъ, тоже по писанному, прочелъ
переводъь рЪчи на русскШ языкъ. Привожу этотъ
переводъ дословно, какь онъ списанъ съ бумаги,
бывшей

въ

рукахъ

переводчика.

„Я, начальникъ гарнизона Фусими, генералъ-ма1оръ Окамэ-Масансеро,
объявляю вамъ, господамъ
морскимъ офицерамъ, какъ военно-пл5ннымъ, недавно
прибывшимъ и помфщеннымъ въ этомъ гарнизонЪ:—
Господа офицеры! Вы, покинувь еше въ прошломъ
тоду свою отчизну, переплывя далек сто-тысяче-

мильный
бЪдетыя

бурный

путь,

и непогоды,

перенеся

вполн5

всямя

исполнили

`лишенйя,
свой

долгъ

службы отечеству, твердо стоявтти своею грудью и
сражавшись въ бою съ патрлотической энертей и
храбростью до тхь поръ, пока васъ не постигла,
несчастная роковая судьба, принудившая ваеъ попасть въ плЪнъ.—А потому, принимая во внимание
ваше положеве, выражаю вамъ мое сочуветые и
душевно раздБляю ваше горе“.
(Ло сихъ поръ рЪчь была вполнЪ уместна и блатопристойна; куръезные обороты и шероховатость выраженй, очевидно, слдовало отнести за счетъ переводчика, который старался быть дословнымъ.—Дальше
пошли’ пункты).
„1. Во время нахождеюшя въ плЪну, вы должны
строго соблюдать всЪф постановленя и правила, установленныя Японекимь Императорскимъ Правитель-

ик

ствомъ, и отнюдь не должны уклоняться отъ исполненя ихъ. Соблюден1е воинской дисциплины и благочин1я есть самая важная потребность воиновъ, которая, какъ вамъ извЪстно, соблюдается въ державахъ всего свфта; поэтому желательно, чтобы вы,
господа

офицеры,

обращали

не было нарушешя

2. Распоряжен1я
мыя

черезь

особое

дисциплины

начальника

надлежащихъ

вниман1е,

чтобы

и законовъ.

гарнизона,

чиновниковъ

давае-

комитета,

исходять оть Японской Императорской Власти и требуютъ точнаго исполненля.
Находясь здесь, вы должны дружески относиться
ВР къ другу и воздерживаться въ поведении, такъ
какъ”лримфрное поведен1е возвышаетъ достоинетво
° воиновъ, помня, что соблюдеше этого плЬнными есть
услуга отечеству, а пока слБдуеть тери5ливо ждать
заключен1я мпра.
Я, имфя должность завфдывать вами, лично даю
вамъ слово наставлешя при первомъ свидавши съ
вами. Желаю вамъ быть увфренными и спокойными“.

Во время. чтен1я
я украдкой поглядывалъ на
адмирала.—Онъ
стоялъ, заложивъ руки за спину,
слегка наклонивъ голову, какь бы внимательно слушая, и только хорошо вефмъ намъ знакомое: нервное
движение скуловыхъ мускуловъ выдавало ‘внутрення
его ощущения.
Безспорно, это ‚слово наставленя“ было бы до-

ое

пустимо

въ

обращенш

къ

молодежи;

штабъ-офице-

рамъ, доживтпимъ на службЪ до, сЪдыхь волосъ, и
то неловко его было слушать, —но что же сказать про
генералъ-адъютанта,
вице-адмирала,
который, стоя
рядомъ съ юнкеромъ, получаль отъ генералъ-малора
совфты, какъ ему слЪдуетъ „воздерживаться въ поведенти“*"|

ХотБлось бы вЪрить, что
перемонпи этого рода
японцы устраивали просто по... недоумшо, не уловивъ
самой сути европейскихъ правилъ вЪжливостии прилия. Съ трудомъ вЪрилось... Что другое, но „.это“

должно было быть наиболЪе доступно ихъ пониманию.
Вфль

ни

въ

одной

стран

форма взаимоотношевй

этикетъ,

отдфльныхъ

т.-е.

вн5шаяя

лицъ

(даже въ

кругу семьи), не разработанъ такъ, какъ въ Японии...
Во всякомъ
наслаждается

случаЪ, ясно видно
выполненшемъ

было, что

доставшейся

ему

Окамэ
роли...

Когда переводчикъ закончиль чтеве, онъ торжественнымъ наклоненемъ головы и_движеюемъ руки пригласиль

всЪхъ

садиться

и

СсЪлъ

самъ.

ЗатБмъ

(че-

резъ переводчика) имфла м$фето такая бесЪфда:
„Переводчикъ. — Генераль еще разъ выражаетъ
уважене понесеннымъ вами трудамъ и высокой до-

блести. Онъ надЪфется, что здЪ шие доктора не хуже,
чЪмъ въ Сасебо, а климать лучше, и тяжелая рана
на головЪ здЪеь скоро совс$мъ залЪчится.
Адмиралъ.— Скажите ему, что я благодарю.
Переводчикъ. — Онъ очень безпокоилея о ходЪ
вашихъ ранъ и безпокоился о вашемъ здоровьБ, видя,

=

что

день

вашего

пруЪзда,

давно назначенный,

все от-

даляется, но теперь радуется, что онъ насталъ.
Адмиралъ.—Благодарю.
Переводчикъ.-—Конечно, здЪсь нЪътъ тЪхъ удобетвъ,

къ которымъ привыкли всф европейцы, но онъ со
своей стороны готовъ сдЪлать все, что въ его власти.

Адмиралъ.—Благодарю.
Переводчикь, — Онъ интересуется
узнать: не
устали ли вы послЪ дороги и какъ себя чувствуете.
Адмиралъ. —Очень хорошо.
Переводчикъ.
— ДЪла службы не позволяютъ ему
продолжать шраятнаго разговора. Онъ долженъ уйти,
пожелавъ всего хорошаго.
Адмираль.—До свиданья...“

ВскорЪ послЪ отъфзда Окамэ возвратился сопровождавипй его малоръ и привезъ уже готовые листы,
которые надо подписать, чтобы получить право „,евободнаго

выхода

за ворота

вечера“.

Подписавиай

съ 8 ч, утра

такой

листъ

до

6 час.

общается

не пы-

таться бОЪжать, во время прогулки не посылать ни
писемъ, ни телеграммъ, ограничиваться указаннымъ

ралономъ города, не вступать въ сношеня
ными,

помфщенными

дить въ частныя

въ

съ плБн-

другихь м5етахъ,

квартиры (®) ит.

д...

не захо-

Курьезный

документь начинается словами. „ОбЪщаюсь подъ честнымъ словомъ воина, какъ русск офицеръ, и клянусь Всемогущимъ Богомъ“... Адмиралъ на предложе-

=

ве ма1ора

05 —

отвЪтиль кратко, но

выразительно:—
Не

нужно“—и ушелъ въ другую комнату.
`
Такъ
какъ мирный договоръ подписанъ уполномоченными уже двЪ недЪфли тому назадъ и ждетъь
только ратификацаи, то, конечно, строить планы бЪгетва
было бы безцЪБльно и даже глупо, но разъ японцы находили умБ5етнымъ разыгрывать такую комедю,—я тоже
‚р5шилъ посмяться

и съ благородной

откровенностью

заявиль малору, что никогда не сдавался на-слово, а
взять въ илЪнъ раненымъ и твердо намЪренъ бЪжать
при первомъ удобномъ случаЪ. Флагъ-капитанъ
ип
флагъ-офицеръ, прибывиие съ адмираломъ изъ Сасебо,
также послЪдовали его примБру и отказались дать подписку. Для меня лично это не представляло особаго ли-

шеная: вфдь просидЪль же я на „СуворовЪ“ съ 1-го
октября 1904 г. до 14-гомая 1905 г., съЪхавъ на берегъ только три раза: одинъ разъ въ Виго идва раза
въ Нози-бе‚, —да и то по дБламъ службы и ерокомъ не

болБе

какъ

просторн5е

на

часъ.—А

броненосца.

храмъ,

Ничего!

съ садомъ, много

посидимъ

и

еще!

Зато—никакихъ обязательствь и никакихъ милостей
со стороны побЪдителей“.
‚2 сентября.—Остатокъ вчерашняго дня прошелъ
въ

хозяйственныхъ

хлопотахъ

—

пр1обрЪтали

пред-

меты первой необходимости. Въ храмЪ имфется лавочка, хозяинъ которой (японецтъ, довольно бойко говоряпий по-русски) является въ то же время и комисслонеромъ, доставляя изъ города все, что потребуютъ (конечно, наживаетъ здброво).

с

Кром адмирала и его штаба (всего 8 человЪкъ),
въ главномъ корпусЪ храма содержатся: съ „Ушакова“—1, съ „Мономаха“—1, съ „Сисоя“—1 и съ

Урала“ 1, затЬмъ съ Небогатовскаго отряда—22 или
24. ПослЬдн1е держатся

какъ-то

признавая не только воинской
рой пропов$дывалъ

своей

компашей,

дисциплины,

Окамэ, но,

часто,

не

о кото-

и общеприня-

тыхъ правиль приличая... Тонъ задаютъ многочисленные прапорщики запаса и юноши того особаго типа,
который за послЪдн1е годы успфшно культивировался
въ морскомъь корпусЪ. Правда, они не составляютъ
большинетва, но они всего замЪтнЪе. Люди серьезные,
даюпие себЪ отчетъ въ совершившемся и вЪрно оцЪниваюцщие свое положене, не лЪзуть впередъ, не шумятъ и потому незамЪтны.
ЗдЪеь мы узнали, какого удовольств!я счастливо
избЪгли въ НиносимЪ, благодаря энергичному заявленю доктора Тедзука, оть имени главнаго ‘врача, госпиталя въ Сасебо свидЪтельствовавитаго, что мы не
несемь

съ собою никакой

заразы и не подлежимъ

со-

держаню въ карантивЪ. Вотъ какъ поступали съ
прочими. Партю плфнныхъ, безъ различая чиновъ и
возраста, собирали въ премномъ баракЪ: каждому
предлагали раздфться до-гола и уложить свои вещи
въ парусинный мфшокъ за номеромъ; м$дное кольцо
съ тБмъ же номеромъ надЪвалось на палецъ владБльца
въ

ные

вещей.

ЗатЪмъ

толпу

голыхъ

сосЪднШ баракъ, гдЪ цомБщались

людей

›„тнали“

ванны—

деревян-

ящики, наполненные водой, сдобренной какимъ-то

Е
дезинфецируюцщтимъ составомъ; въ ящики „загоняли“
по нфсколько человЪкьъ, при чемъ санитары наблюдали,
чтобы всЪ окунались съ головой; кто сопротивлялея—
обливали изъ ведра. Посл ванны, въ слфдующемъ
помфщени, вефмъ прививали оспу. ЗдЪеь, въ костюм.
Адама, сидЪли въ ожиданш, пока прививка подсохнетъ; предъявивъ кольцо, получали мЪшокъ съ вешами, уже дезинфецированными, и наконець водворялиеь въ изоляц1онныхь баракахъ на срокъ двухъ
недфль.

Все это

было

вполнф

рацлонально

въ смыелЪ

предупрежденя ‘заноса внутрь страны различныхъ
заразныхъ болЪфзней, такъ какъ о санитарномъ состояши

плЪнныхъ

японцы

никакихъ

опред5ленныхъ

свЪдЪнш не имЪфли, но способъ примфневя этихъ
м5ръ и манера обращеная, конечно, могли бы быть

иными. Мой собесЪъдникъ особенно подчеркиваль слова
„гнали“, „загоняли“, и, при одномъ воспоминани о
‘пережитомъ волновался, то блЪднЪль, то краснЪлъ...

Чувствовалоеь, что тутъ японцы
себЪ въ невинномъ удовольствии

не могли отказать
третировать евро-

пейцевъ,

изъ

какъ скотъ,

пригнанный

области, охва-

ченной эпизооттей“.

..З-го сентября.— Сегодня проснулся рано—въ 6-мъ
часу утра.— Солнце еще не взошло. Здане храма,
съ причудливыми крышами, горбатыми мостиками и
крытыми переходами, садъ съ его прудами, путанной
листвой искуено подобранныхъ декоративныхъ деревьевь и кустарниковъ—были удивительно красивы.
Кругомъ вЪяло ароматной свЪжестью, а въ себЪ я
Ц$на крови.

я

ВЕ

чувствовалъ такой приливъ бодрости и силы... Говорятъ, всБ выздоравливающие посл тяжелой и
испытываютъ это ощущене. Бродя по галлереямъ,
черезъ раздвинутые стфнные щиты случайно увидЪль—сидять и играютъь въ карты, видимо, со вчелица, хриплые
рашняго дня; усталыя, о

голоса... ПожалЪлъь
В

ихъ.

удивительные

здан1я мишатюръ!

а

японцы

въ ДВлЬ со-

Ходишь и удивляешься, какъ ухи-

трился художникъ (нельзя сказать-—садовникъ) на такомъ маленькомъ клочкЪ земли создать такую иллюзию
стараго, запущеннаго парка? Каждый пригорокъ, каждая ложбинка, каждая складка почвы использованы.—
Идешь по крутому склону, но кажется, что это не
нарочно построенная лестница, а случайное нагромоэкден1е камней, среди которыхъ нога человЪка, вы-

бирая удобнЪйпий путь, протоптала елфдъ; среди густой заросли замБчаешь чуть видную тропинку, раздвигаешь кусты и оказываешься на маленькой лужайкЪ, въ центр которой—крошечная кумирня, поростая мохомъ.—Отъ скалы отломиласъ длинная нетолстая глыба и упала поперекь узкато протока, соединяющаго дв части пруда, образовавъ мостъ; оглядЪвшись,

можно

даже

найти

кололась, но надо ли пояснять,

м$сто,

откуда

она

от-

что это не игра прн-

роды, а дБло искусныхь рукъ...“
„4-го сентября.—Повидимому нашъ отказъ оть принят1я какихъ-либо обязалельствъ удивиль и озаботилъ
японцевъ. Сегодня утромъ приходили: къ адмиралу—

и

малоръ, а кь намъ—поручикь.
долгаго

УбЪждали, что посль

пребыван1я въ госпиталф

крайне полезно нЪ-

сколько развлечься, а гулять-— прямо необходимо. Успфха не имфли. Вечеромъ опять прибъжаль поручикъ
и просилъ уговорить адмирала подписать „присягу“,
такъ какъ вЪдь это пустая формальность. Только посмЪялись.“
‚5-го сентября.— Вчера за вечернимъ чаемъ у адмирала много говорили о разниц между

отбыванемъ
морскомъ

›„номеровъ“, которое

службой и т5мъ

у насъ принято, о

корпусЪ, который не имЪетъ

ничего

обтцаго

съ настоящимъ флотомъ. Адмираль оживился, говориль о необходимости коренныхъ реформъ, какъ въ
ДЪЛЬ боевой подготовки личнаго состава, такъ и въ
организаци центральныхъ и портовыхь учреждений.
Между прочимъ высказаль мысль, что если мы до
настоящаго времени были на ложномъ пути, тихо дремали подъ припЪвЪ „все обстоитъ благополучно“, то
все же прошлое можетъ оправдываться нашимъ невЪднемъ, нашимъ чистосердечнымъ заблужденемъ—

„виновны, но заслуживаемъ снисхожден1я“,—а теперь,
когда война открыла намъ глаза, не использовать
этоть кровавый

опытъ, пройти мимо

него старой до-

рогой— будетъ уже сознательнымь преступлевлемъ,
безъ всякихъ смягчающихъь вину обстоятельтвъ.—Я
не записалъ вчера подлинныхъ его выражеви, но
мысль была именно такая.“
„6-го сентября.— Сегодня пруБзжаль изъ Осаки начальникъ дивиз!и, генералъ-лейтенантъ Ибараки, чтобы
гк

—

100—

сдБлать смотръ ново-прибывшимъ
полагался

такой

же

парадъ,

пл5ннымъ.

съ адмираломъ

какъ въ первый день, и даже еще

Пред-

во главЪ,

торжественнфе—

° въ большой столовой, потому что Ибараки быль начальникомь Окамэ.
Однако вь послЪдн!
моментъ

вышла отм$на. (Можетъ быть побоялись, что адмиралъ откажется выйти изъ своего помЪщеная?) Во
всякомъ случаЪ, Ибараки повель себя совефмъ непохоже на Окамэ. ПруБхавь въ храмъ, послалъ къ
адмиралу своего адъютанта справиться: можетъ ли
онъ

его видфть”—и, получивъ утвердительный отвЪть,

пришелъ

въ его

Конечно,

по такой

помБщевн1е
манерЪ

какъ

бы съ

и принятъ

было

визитомъ.
соотвЪт-

ственно. Просидфлъ около четверти часа. При уходЪ
адмиралъ проводилъ его до порога своего домика и
любезно прощалея (на Окамэ смотрЪлъ какъ на пустое
мЪето). Мы офицально представлялись генералу въ
большой столовой. Даже и намъ никакихъ глупыхъ
наставленй онъ не читалъ, а просто выразилъ свое
глубокое

сочувстье

и обнадежилъ

скорымъ

освобож-

денемъ“.

‚1-го сентября.—Уже

трей день стоитъ упорное

ненастье. По утрамъ бЪлье, платье—совеБмъ сырое.
Отъ некрашенныхьъ ст$нъ—запахъ мокраго дерева.
Кормятъ. отвратительно, но это не въ укоръ завЪдующему хозяйствомъ и поварамъ. Въ хищени( ихъ
обвинить нельзя. ‘Судите сами: можно ли кормить
хорошо, если на 60 коп. въ день надо дать: утренНИ чай съ хлфбомъ, завтракъ и обЪдъ?* И это при

а
усло,
норма

что

мясо

стоить

офицерскаго

натурой,

каждому

руки 6 рублей

45

коп.

продовольствя.
плБнному

въ

м5еяць

фунтъ...

КромЪ довольетвая

офицеру

на

Такова

выдается

ремонть

на

одежды

и

обуви. покупку мыла и прочей мелочи. На продовольстте
нижнихь
чиновъь шло (какь слышалъ)
23 коп. въ день. Руководствуясь этими цифрами и
свъдЪшями‘

о

числ

военно-плфнныхъ

генераловъ,

офицеровь и нижнихъ чиновъ, печатавшимися
въ
японскихъ газетахъ, досужие математики (а досуга
было достаточно) пытались вычислить: во что обойдется Япония содержаше пл$нныхъ, если считать,
что въ ноябрЪ эвакуашя закончится? Итоги получались различные, такъ какъ вычислители не знали
точно

сроковъ

прибытя

отдЪльныхъ

парт

и

ихъ

численности, но въ общемъ колебались между 5 и 6
миллюнами. Можетъ быть, въ счетъ содержания ставились также перевозка, приспособлене зданш, лечене въ госпиталяхъ? Пусть такъ. Но много ли это
составитъ? Возьмемъ на кругъ по сто рублей на человЪка. Это—за глаза. Значить—еще 7 миллоновъ.
Округлимъ цифру, скажемъ: за все. про все—15 мил-

лоновъ.

Больше

по какой

никакь не наскребешь.

аптекарской

миллюновъ?

Невольно

такс

создавалось

глас1е на такое требоваше
замаскированная

японцы

есть

контрибушя.

Откуда

же,

насчитали

200

убЪждеше,

не
И

что
такъ

что

иное,

со-

какъ

становилось

обидно...

Нечего

и говорить, что жить

на’ казенномъ пайкЪ

—

102—

моно только впроголодь. Почти все населен1е храма
(всЪ пользовавииеся „правомъ свободной прогулки“)
ходитъ завтракать въ „,М№ако Не!“ и тамъ наЪдается
на цЪфлыя сутки. Мы оказались въ худшемъ положеи, такъ какъ приносить пишу изъ ресторана разр'Ъшено только для адмирала, и то послф большихъ
пререканш. По правиламъ это не дозволено: боятся.
что въ судкахь будутъ передавать какя-нибудь секретныя свёдЪн!я. Вошли въ соглашене съ поваромъ,
который за особую плату (п вовсе не грабительскую)
готовитъ намъ дополнен1е къ убогому столу. Репертуаръ у него небогатый: бифштексь и яичница.
Иногда покупаемъ окорокъ. ПробрЪтаемъ у маркитанта разные консервы. Завели приспособлевя для
варки чая, кофе и какао.
_ Выписаль себЪ ‚,Ниппонъ-кай

тай кай-сенъ“—
описате боя при ЦусимЪ въ донесешяхь японскихъ
флагмановъ и капитановъ и вь разсказахъ участниковъ и очевидцевъ (на японскомъь язык въ двухъ
томахъ) и, пользуясь избыткомъ свободнаго времени,
взялся за переводъ. Кетати повторяю китайсве 1ероглифы, которыхь прежде зналь болБе 9/, тысячъ..
Оказывается, въ течеве шести лЬть, за отсутстыемъ
практики,
многое перезабылось, но вспоминается
легко.
Изъ прочаго населетя храма очень немноме читають и занимаются. Есть два-три человЪка, работаюцие совмфстно надъ розыгрышемъ (по правиламъ.
военно-морской игры) пусимекаго боя при различных

—.103 —

комбинащяхъ. Результатъ для насъ всегда получается
одинъ и тотъ же— полный разгромъ. Огромное большинство рЪЫшительно ничего не дфлаетъ. Днемъ бродять по городу (или, вЪрнфе, сидятъь въ ресторанахъ,

барахъ

и

чайныхъ

домахъ),

а

вечеромъ

и

ночью играютъ въ карты. Не безъь попоекъ, не безъ
историй“.
„8-го сентября. — Посл ненастья завернули холода. По утрамъ въ комнатЪ 17° В., и весе мокрое,
такъ какъ

Еще бы!

туманъ стоитъ такой же,

у меня

какъ

три стБны—наружныя,

на

дворЪ.

при чемъ

двЪ изъ тонкой прозрачной бумаги, а одна изъ

кар-

тона. Воображаю, каково было бы туть оставаться
на зиму!“
‚9-го сентября.
— Ночью простудился, лежа въ
собственной постели-кашель, насморкь и головная
боль".
‚10-го сентября.—ПрБзжалъ французеюй вицеконсуль изъ Кобэ. Зачфмъ?—неизвЪстно. Надо полагать—для
исполнеюмя номера, чтобы донести по
начальству: „навфетилъ и освдомился о нуждахъ“.
Сталъ-было

говорить

ему

о невозможной

пищЪ,

но

онъ руками замахаль, говоритъ: „это они по неум5нью приспособиться кь европейскимъ вкусамъ“.
Сегодня же пр!Бзжаль Танака, недавно произведенный въ капитаны 2-го ранга. Присланъ отъ
имени морского министра и начальника главнаго
морского штаба справиться о здоровьЪ адмирала. Привезъ посылку международнаго комитета Краснаго

—

Креста—5 ящиковъ

10—

египетскихъ папирось и 5 ящивъ родЪ
адмиралъ

ковъ шампанскаго. Пресимпатичный типъ,
моего стараго прлятеля Номото. Посылку
`

передаль въ общее пользоване обитателей храма“.
11-го сентября. —Словно опять
настало лЪто.
Чудный теплый вечеръ“.
„12-го сентября.—Небогатовъ уже два раза былъ
у адмирала и подолгу сидЪфль, но я съ нимъ не вндался. Японское правительство, освБдомившиеь офицлально, что онь и его командиры исключены изъ
службы, т.-е. перестали быть военными, немедленно
ихъь

освободило.

приходиль

Завтра

прощаться.

они

УуЪзжаютъ.

Случайно

Небогатовь |

встрЪтились

на

ве-

рандЪ. Онъ меня задержалъ и разговорился... Я поколебался въ моемъ первоначальномъ суждени, котораго держался до сихъ поръ. (Съ офицерами его
отряда я никогда не заговариваль о сдачЪ. Зачфмъ
бередить раны’—и такъ тяжело). Въ самомъ дБлБ,
положене было отчаянное: японцы, командуя дистанклей, держались на 50—60 кабельтововъ и разстрЪливали

ихъ,

какъь

на

ученьБ,

вь

полной

безопас-

ности... Какой ужасъ! И в0тё 65 чем5 поз0р5!.. Онъ
сообтщилъ, что торопится въ Россо для того, чтобы
просить суда. Пусть всЪ знаютъ, въ чемь именно
онъ виноватъ. Онъ не имЪфль возможности нанести
никакого вреда непраятелю; оставалось-——потопить корабли и спасать команду. Онь быль увЪренъ, что
при этомъ погибнетъ не менЪфе 75°, и не рЪЬшился
собственнымъ сигналомъ потопить полторы тысячи

своихъ

подчиненныхъ.

„Духу

не

хватило!

въ

этомъ

виноватъ... Не за себя же я безпокоился? Для меня,
для адмирала, нашлись бы спасательныя средства!..
Нарочно захотБлъ бы топиться, и то бы спасли... Да,
и японцы перваго бы подобрали, какъ трофей... Не

за себя! За нихъ!.. Сердце не
пусть и судятъь!“
ментъ

для

его

Да, это
оправлавя,

выдержало... За

былъ
но

это

единственный аргу-

аргументь

век.

За

себя лично ему, конечно, бояться было нечего; значить, “если онъ сдаль корабли, а не уничтожилъь
пхъ, то не ради спасетшя собственной жизни“.
..13-го сентября.— Тепло, но дождь“.

‚14-го сентября.—Утромъ
посланникь

Магии,

въ

Атшал@

и

пруБхали

морской

сопровождени

французский

агентъ,

Окамэ

и

лейтенант

маора.

Адми-

ралъ, по обычаю, смотрфль на Окамэ, какъ на пустое
м5сто, и даже объясниль Арману, что поступаеть
такъь намБренно, ибо этотъ генералъ-ма1оръ позволилъ
себЪ

читать

ему

наставления

о

воинской

дисциплин

п благонрави. Вечеромъ Атшаю@ давалъ намъ обЪдуь
въ „АМПако Н64е!“. Были и японцы“.

„15-го сентября.—День безъ приключенш“.
`›16-го сентября.—Въ 10 ч. 20 м. утра легкое
землетрясете“.
„17-го и 18-го сентября. Жолодно и тоскливо“

У.
УКизнь

и обычаи военно-пл5нныхъ.— Японская система булавочныхъ
уколовъ.—Наши крайне правые и крайне л$вые.

ЕВЯТНАДЦАТАГО сентября. —Очень
<

коитъ

большой

палецъ

безпо-

на лЪвой ногЪ.

Не-

дЪли черезъ двЪ послв операции онъ совсЪмъ-

было зажиль, и вскорЪ же, вмЪето срЪзаннаго, началъ расти новый ноготь. Тутъ-то и пошли непраятности.

Безъ

всякой

болЪзненнымъ,

видимой

багровЪлъ,

причины

палецъ дфлалея

воспалялся. Доктора пожн-

мали плечами и говорили, что это виноватъ шрамъ,
изъ-за котораго новый ноготь не можетъ расти нормально. Приказали по три раза въ день размачивать
его въ горячей водЪ. На время это помогало; потомъ

боли возобновлялись.

Путешестве изъ Сасебо въ К1ото

я совершиль въ просторныхъ туфляхъ. Въ Ё1юто докторъ тоже все свалилъ на ноготь и предписалъ, пока
онъ не вырастетъ, держать палецъ въ согр$вающемъ
компресеЪ. Не смЪю не вЪрить, но сильно озабоченъ
вопросомъ: какъ надЪну сапоги при отъфздЪ? Правая нога медленно, но вЪрно кр5пнетъ и становится
послушной, хотя все етце, когда идепть задумавшись

—

п не наблюдаешь

107—

за ней, вдругъ начинаетъ загребать.

Болитъ только при перемфнЪ погоды“.
‚20-го сентября. — Утромъь въ моей комнатЪ
рые. В.
‚21-го сентября.—Живемъ какъ въ тюрьмЪ. Разница только та, что много свБта и воздуха. ПослЪдняго, да еще

холоднаго и сырого, даже

въ избыткЪ“.

..22-го сентября.—Сегодня мирный договоръ прибыль вь Японию на ратификацию.
‚Откуда-то достали Апухтина и устроили литерзтурный вечеръ.

ствуется,

что

просто потому,

Д. недурно

Апухтинъ

читаетъ. Какъ рфзко чув-

писаль

что въ извБетный

не

ради славы, а

моментъ

хотЪлось

писать. Онъ не ‚.сочиняль“, не искалъ сюжетовъ, они
сами выплывали со дна души, давая вЪрную картину
настроеная, которое владЪло имъ въ данный моментъ...
Гакъ удивительно типично это прощальное письмо
самоубйцы къ прокурору, этотъ небрежно-шутливый
тонъ, за которымъ прячется такое безысходное отчаяще, такая нестерпимая боль отъ сознаня, что вве—въ
прошломъ, и ничего—въ будущемъ...
«ГдЪ ты,
Гдь ты,

мой
мой

грозный бичъ,
свфтлый лучъ,

каравпий такъ жестоко?
ласкавиий такъ тепло?..»

Посл стиховъ пошла проза. — „Дневникъ Павлика Дольскаго“ навель меня на странныя мысли.—
Да.—Воть чтб думаетъ (что долженъ думать) заурядъчеловЪкъ нашего вЪка и нашего обтцества, спохватившись, что подошла старость, что жизнь прожита и

—

108—

прожита— зря... Ничего путнаго не было сдфлано...
Но развЪ исключительно по винЪ самого Павлика”.
Невольно вспомнился, почему-то, другой, тоже бездЪтный, безсемейный человЪкъ, живиий 25 вЪковъ тому
назадъ

и умерцай

49 лфть

оть роду,

т.-е. приблизи-

тельно въ томъ же возрастЪ, въ которомъ Павликъ самъ
себЪ писаль некрологь.—Когда друзья Эпаминонда
жалЪли, что онъь умираеть, не оставивъ потомства,
онъ отвфтиль имъ, полный счастья и гордости: „Я
оставляю Греши двухъ безсмертныхъ дочерей—Лев-

ктру и Мантинею“.—Ну, а мы?..“.

—

„23-го сентября.—Я попросту стараюсь не имЪть съ
японцами

никакихъ.

сношенй,

а потому

мнЪ

лично

жаловаться не на что. Зато друме, пользующиеся правомъ „свободной прогулки“, очень недовольны. По ихь
словамъ, японцы словно особенно стараются использовать послЬдне дни своей власти, чтобы отравлять жизнь
_ мелкими придирками.
— Вчера лейтенантъ Б. опоздалъ на
5 минуть—вернулся изъ города не въ 6 ч. а вь
6 ч. 5 м.—и отъ него отобрали билетъ па право выхода

за ворота.

ОбиднЪе

всего

то, что

4е Ёас%0 подоб-

ныя распоряжен1я— право наказать или помиловать—
исходять ни оть кого другого, какъ оть жандармекаго
унтеръ-офицера, говорящаго по-русски и состоящаго
въ распоряженит поручика, зав5дующаго, нашимъ
храмомъ.

И это не случай, а система,

которая въ на-

шемъ положеви болЬзненно чувствуется. — Приказашя передаются плЪннымьъ всегда лицомь, стоящимъ
значительно ниже ихъ по своему служебному поло-

=

женю.

Въ

адмиралу

0

==

приходить

машюръ,

кь

штабъ-

офицерамь—поручикъ, къ оберъ-офицерамъ—унтер»офицеръ“.
..24-го сентября.—Яеный теплый осеннй день“.
..25-го сентября.— Сегодня привезли въ К1ото англичань (офицеровъ и матросовъ) съ эскадры, прибывшей въ Кобэ. Чествують союзниковь. Нашимъ рекомендовали воздержаться оть прогулокъ во избЪжане
возможныхьъ недоразумфни“.
..26-го сентября.—Судя по газетамъ, мирный договоръ
уже ратификованъ, но мы все еше подъ карауломъ“.
27-го сентября. —Ничего новаго“.
‚28-го сентября.—Вчера прочель въ „СтранникЪ“
(присылаютъ изъ духовной миеем) разговоръ
съ
Л. Н. Толетымъ на вЪчную тему о жизни и смерти.
Л. Н. считаеть смерть пробуждешемъ, а жизнь—сномъ другой жизни, боле питрокой, боле дЪйствительной, нежели окружающая насъ земная дЪйетви-

тельность. — Шочему заснулъ? —
оставляеть открытымъ, а дальше
чайно

заманчивую

сны и считаетъ
что

спитъ:
это

лишь

параллель:-—Спить

кр$5пко, видитъ

ихъ дБйствительностью, не сознавая,

такой

жизнью.—Спитъ
что

этотъ вопросъ онъ
проводитъ чрезвы-

человЪкъ

живеть

чутко, чувствуетъ,

сонъ:

такой

человБкъ

чисто

животной

хотя и смутно,
ищетъ

рЪшетвля

вопросовь высшаго порядка, неудовлетворенъ ”(старается вспомнить).
—Тихая, спокойная смерть отъ старости: выспался, болыше спать не хочетъ.—Ранняя
смерть: пробуждене оть вньшнихъ причинъ. —Само-

—

110—

уб1Йство: отчаянное усиме, съ которымъ пробуждаются оть кошмара. — Стройная, красивая гипотеза.
Яаль

только, что

нЪтъ

опыта, который

бы

подтвер-

дилъ ея справедливость... Наприм5ръ—т% друзья и
товарищи (не говорю о тысячахъ незнакомыхъь людей), ›
которые были „внезапно разбужены“ при Цусим$?
Неужели всЪ они такъ крфико спали, что вовсе забыли

свой сонъ,

и никто

изъ нихъ

не

навФдался

ни

ко мнЪ, ни къ кому другому? Странно... Одно скажу:
судя по тому, что сльиино о нашемъ морекомъ министерствЪ, и по тому, что вижу кругомъ себя,—
мало надежды, чтобы впереди явилась возможность
не „номера отбывать“, а дЪйствительно служить и
работать съ пользой для дЪла... И если такъ, то,
по Толстовекой теорли, я уже выспалея и, по справедливости,

слЬдовало

бы меня

разбудить...

Или

же

это кошмаръ, и надо... самому*..
Нервы такъ расходились, настроен1е такое мрачное,
что за вечернимъ чаемъ у адмирала „лютой тигрой“
набросился на Х. и отчиталь его здорово.—Вотъ типичный

транзундецъ,

который

уже

предвкушаетъ

блаженство возвращен1я подъ родную сЪнь и заранЪе заряжается непогрЪшимостью. О томъ, что и
какъ дфлали японцы подъ Артуромъ,—ему извЪетно
лучше,

ч5мъ

мнЪ,

такъ

какь

у

„нихь*

(въ Тран-

зундЪ) все это было провЪрено научно-поставленными

опытами!... Ахъ, губители флота!“...
‚29-го сентября.
— Маги (французсюй морской
агенть) прислалъ письмо на четырехъ страницахъ. Суть

=

11—

та, что во французской миссти ничего не знаютъ, когда
ни при какихь услошяхъ послЪдуеть наше освобо-

ждете. Имъ

сообщено (изъ Парижа), что для прлема

военно-плЪнныхъ прибудетъ особая русская комисая,
которая будетъ снабжена необходимыми инструкщями
и полномочиями и которой они должны оказывать
всякое содЪЙстве.
Въ газетахъ печатаютъ извЪетая изъ Росаи, до
такой степени противор$чивыя и несуразныя, что
читать тошно. Впрочемъ, вЪдь это—мФетныя газеты...
Какь въ первые дни нашего прибытя сюда—тЪ
же ясныя

ночи,

полная

луна

и зачарованный садъ...

И все это—и природа, и климатъ—все имъ!.. За
что?.. Можетъ быть, за то, что у насъ много охотниковъ всю жизнь посвятить родинЪ, а они, просто,
всегда готовы съ восторгомъ умереть за нее... Мо-

жеть быть, это только справедливость”*...
„30-го сентября. — Судя по газетамь, дотоворъ
ратификованъ 7-го, а у насъ
строгости
пуще
прежняго.
Шо моему, тЪшась
такимъ манеромъ,
японцы поступаютъ глупо. Изъ плБна вернется много
людей,

шихъ
кихъ

сдБлавшихся

врагами

Яповли,

ея друзьями.—-Повторяю,
сношев!й

съ ними не

что

имЪю,

а

ранЪе

я лично
но

не

быв-

ника-

могу

не

видфть и не слышаль. И вотъ я, который всегда
быль убЪжденнымъ сторонникомъ идеи союза
съ
Япон1ей

(и даже

1900—1901

отлично

напечаталъ

тг., въ

можемъ

которыхъ

нЪоколько

статей,

доказываль,

полюбовно размежеваться съ

что

въ

мы

нашей

—
соседкой),

которому

112 —

японцы,

какъ

народъ,

веегда

были симпатичны,
теперь клянусь,
что ебли съ
Яповлей будетъ новая война, то я непремЪнно приму
въ ней участе! Если за негодностью буду уже въ
отставкЪ, и не возьмутъ на службу—буду проситься
пассажиромъ (корреспондентомъ, что-ли). Откажуть—
наймусь рестораторомъ!.. Хочу еще разъ ..дорваться““!
Хоть поглядфть, какъь будуть стрЪлять въ нихъ наши

пушки!“...
‚1-го октября.
— Покровъ.—Ровно годъ тому назадъ,
въ

дождливый,

сБреньюй

день,

эскадра выходила

изъ

либавсекаго аванпорта... Служили напутственный молебенъ и суворовск 1еромонахъ, о. Назарай, провозглашаль: „Болярину Зиноыю и дружинЪ его здраыя
и спасешя и во всемъ благого поспЪтиеная, на враги
же

побфды

и одолЪн1я**... Какимъ

все

это

кажется

далекимъ, далекимъ!..
У

нась

въ

болышой

столовой,

гдЪ

поставлена

походная церковь, служиль обфдню православный
священникь (японецъ, о. Симеонъ Мая) по-русски.
‚ Маленыйй эпизодъ, ярко характеризуюний манеру японцевъ держать себя по отношен!ю къ военноплённымь: согласно правиламъ, при богослуженш
долженъ присутствовать японсюй жандармъ, чтобы
слЪдить..: (чортъ его знаетъ, за чёмъ
былъ

слБдиты

Можетъ

быть, опасались,

онъ. долженъ
чтб священ-

нику будуть подеовывать письма и телеграммы, . помимо цензуры?) Раздвижные
щиты, составлявиие
наружную

стЪну столовой, были вовсе

убраны,

такъ

а
что она отдЪфлялась отъ веранды только рЪдкими
столбами.—_Такъ вотъ этотъ жандармъ принесъ стулъ,
поставилъ его на веранд какъ разъ противъ дверей алтаря, усБлся на немъ, заложилъ ногу на ногу,
сдвинуль фуражку на затылокъ и закурилъ папиросу.
Старпий

изъ

присутствующихъ

(адмирала

не было—

онъ еще не можетъ стоять подолгу на ногахъ) указаль жандарму на несоотвЪтстве его поведея съ
обычаями, но получиль въ отвЪть, что „онъ здЪеь
при исполнен1и служебныхъ обязанностей“. Рлагъкапитанъ, по просьбЪ присутствовавшихъ, подалъ о
происшествзи рапортъ начальнику гарнизона. —Любопытно,

что

изъ

этого выйдетъ

*)“.

„2, Зи 4 октября“.—Эти ‘страницы моего днев‘ника я позволю себЪ пропустить и сказать лишь
несколько

словъ

по поводу

событШ,

въ

нихъ

отмъЪ-

ченныхъ.
Извфетмя о томъ, что происходить въ Росаи, не
могли не найти отголоска въ средЪ военно-пл5нныхъ.
ИзвЪетя эти черпались изъ японскихъ газеть (хотя

бы даже
подъ

издававшихся

японской

положенле

цензурой)

вещей

на
и,

въ самомъ

англИскомъ
конечно,

мрачномъ

языкЪ.,

но

представляли

свфтф.

Какь

водится, при томъ политическомъ невЪжествЪ, которое я отмБтилъ еше въ Сасебо (по поводу манифеста
б августа)— населеве храма (не только нашего, но
и другихъ)
*) Вьшло

раздЪлилось

на

то, что «во избЪжаюе

впредь вовсе не совершать
Цзна крови.

парти

самаго

недоразумЪЙ»

богослужен!я

крайняго

приказано

въ походной

церкви...
8

было

я
направленля. Не было не только центра, но даже
умЪренныхъ правыхъ или лвыхъ. Сказать однимъ,
что вы искренно радуетесь учреждентю Государетвенной Думы и находите

желательнымъ

расширене

ея

законодательныхъ правъ—значило заслужить аттестацю потрясателя основъ, револющюнера, даже анархиста. Заикнуться другимъ о польз Государственнаго

Совфта, реформированнаго

вующихъ

верхнихъ

по

образцу

сущест-

палатъ,—и отъ васъ съ

ван1емъ отворачивались,

клеймили

кличкой

негодочерносо-

тенца.
Особенное негодоване съ обфихъ сторонъ вызывало заявлене, что армая и флотъ должны быть внЪ
парт!И, внЪ политики,

что

это

правило

повсемЪетно

признано, такъ какъ нигдЪ военные не имфютъ права
голоса на выборахъ.
МнЪ не разъ приходилось вступать въ споры по
этому поводу. Я указывалъ на примЪБръ Польши, гдЪ
шляхта

составляла

войско и въ

то

же

время

зани-

малась политикой, составляла конфедераши и—привела государство къ гибели; другой прим5ръ—Испан1я и государства, возникпия на развалинахъ ея колонй, съ ихь „пронунщаменто“, провозглашавшимися военными кружками...
—

Каково же, по вашему мнЪнию,

должно

быть

стефо военнаго человфка”—поставиль однажды вопросъ ребромъ ный ярый сторонникъ учредительнаго собрашя.
— Да! это было бы любопытно услышать!—под-

—

держалъ

115—

другой, не признававиий

ничего, кромЪ ‚.са-

модержавля, православ:я и народности“.
— МнЪ кажется, что это стефо блестяще формулировано боле полутора вЪка тому назадъ однимъ
не-военнымъ, но и не глупымъ человЪкомъ...
—

Къ5мъ

это?

— Остерманомъ.—Помните, какъ его разбудили
ночью и предложили роковой вопросъ:—,,Какому императору вы служите?“—а онъ съ глубокимъ убЪждешемъ отвЪтиль:—„НынЪ
благополучно царствующему“.
Съ той

теченй

поры,

я быль

добрать слово
приводить

въ

глазахъ

одинаково...

помягче,

представителей

обоихъ

(право, затрудняюсь

а записанное

въ

по-

дневникЪ

неудобно).

— И вы, забывая долгъ передъ родиной, готовы
служить старому режиму? затцищать правительство,
приведшее Росс1ю къ позору?—восклицали одни.
— Такъ, значить, если при возвращении въ Петербургъ окажется, что тамъ засфбдаеть Конвентъ,
вы и Конвенту служить готовы?—возмущались друге.
|
Старая, чисто-русская повадка. Совс5мъ какъ во
времена раскола, когда никто. и никому не задаваль
основного вопроса: „ВЪруешь ли въ силу крестнаго
знаменя?“—но предавали другъ друга анаеемЪ и
даже на кострахъ жгли за то, „какъ“ кто крестится—двумя перстами или тремя...
Впрочемъ, все это было... временное, преходящее—
8*

—

16—

угаръ новизны, отъ котораго большинство скоро опамятовалось, и, по возвращени въ Росеаю, былые

ре-

волющюнеры оставили мечту объ ‘Учредительномъ
Собранш, а ярые черносотенцы вполнЪ примирились
съ наличемъ Государственной Думы. Въ иныхьъ елучаяхъ метаморфоза пошла даже такъ далеко (опятьтаки

свойство нашей

натуры),

что

вчераше

крас-

ные превратились въ охранителей, а бывипе абсолютисты мечтають
о министерств,
отвЪтетвенномъ
передъ Государственной Думой... И веъ-—служатъ...
Я счель себя въ правЪ пропустить эти страницы,
чтобы не ставить въ нЪеколько неловкое положене
тЪхъ, чьт тогдашн1е мн5шя и отзывы были мною
тогда же записаны.
Было нъчто другое, несравненно болЪе серьезное,
тревожное и даже... обидное, о чемъ умолчать не
могу, но объ этомъ рЪчь впереди.

ПоелБ ратихикащи мирнаго договора.—Наши
японоФилыь.—Несостоявшйся обЪдъ.—Генераль Даниловъ
и члены его комисс!и.—Холода.—Поелфднй день въ пл$ну.—Освобождеше.—Вновь
открывшаяся рана на лЪвой вот.

ЯТАГО октября.
— Сегодня въ газетахъ
цлально объявлено

7

о состоявшейся

офи-

ратифи-

кащи мирнаго договора. Намъ сообщено, что

отнынЪ караулъ при храмЪ остается лишь для охраны
«бывшихъ» военно-плЬнныхъ отъ возможныхь покушенш со стороны нев5жественныхъ масеъ, недовольныхъ услошями мира, что мы совершенно свободны,
но

въ

случа

родъ) просятъ
отвЪтственная

необходимыя

какой-нибудь

дальней

по$здки

(за го-

предупреждать, чтобы админиетрацщя,
за нашу безопасность, могла принять

мЪры.

Нашъ

(японскШ)

поручикь

явился ко мнЪ$ съ ликующимъ видомъ и вручиль
кусочекъ картона (въ родЪ визитной карточки большого формата), на которомъ было, по-японеки, написано, что такому-то (мое имя и зваше) предоставляется посфшать вс места, каюя ему заблагоразсудится; дальше слБдовали — подпись и печать. Сло-

—
вомъ—н%что

въ

родЪ

118—
удостов5реная

личности.

По-

благодариль и въ тотъ же день хотЪлъ воспользоваться своимъ правомъ, но тотчаеъ уУбЪдился, что
высшее начальство (намЪфренно или ненамЪфренно—
не
знаю) въ чемъ-то недораспорядилось. Оказалось, что
карточку, съ такимъ торжествомъ поднесенную мн
поручикомъ, нужно при уходЪ предъявлять жандармскому унтеръ-офицеру и ему же сообщать, въ которомъ часу вы вернетесь. Если часъ этотъ былъ послв
захода солнца, то слЪдовало получить разр шение,
якобы отъ начальника гарнизона, на дЪлБ же, конечно, не отъ него, а по передов5
раю отъ малора,
поручика и въ результать—отъ того же жандармскаго унтеръ-офицера, который пускалея въ разспросы: почему вы желаете вернуться въ такомъ-то
часу, гдЪ вы намЪрены проводить время ит. д.
‚‚РазумЪется, отъ предположенной прогулки я отказался, вызваль поручика и возвратилъ ему карточку, пояснивъ, что по нашимъ обычаямъ штабъофицеру непристойно испрашивать у нижняго чина
разрЪЬшеная возвратиться въ желаемый срокъ съ рискомъ получить отказъ, въ зависимости отъ его усмотрЪная. Подобные случаи, дЪйствительно, имЪли мЪето
въ тотъ же день: „Вы почему хотите вернуться въ
10 часовъ®‘
— спрашиваеть жандармъ.— „Собираюсь
пообфдать въ отелБ, сыграть на бильярдЪ...“—отвЪчаетъ необидчивый росаянинъ.—,,УспЪете и до 9-ти

часовъ! Я такъ и запишу!“
‚б октября.—Какими способами

|
вытравлено изъ

—

119 —

этихь людей — не скажу, чувство собственнаго достоинства, это слишкомъ высоко, а просто—самолю-

бле! Кажется, все забыли и готовы брататься съ японцами...

Гадость!..

Въ самомъ

дЪфлЪ, возьмемъ

наглядный примфръ (это—въ объяснеше

живой,

«гадости»).

Не говоря уже про первое время послБ франко-прусской войны; но даже
теперь, 935 лЬть
спустя,

французъ (особенно военный) только по нуждЪ заглянеть въ Германшю. Ему неловко. Онъ боится, что
любой

встръчный

можеть

взглянуть

на

него

и

поду-

мать: ‚,Вотъ побЪжденный“... И какъ онъ можетъ
реагировать на это”.. А нашти?.. НЪть! видимо, я родился либо слишкомъ рано, либо слишкомъ поздНО..
„Съ милостиваго соизволеная японскаго жандарма
наши

бЪ5гаютъ

по

городу

и,

по

возвращени

домой,

съ восторгомъ разсказываютъ, какъ мальчишки (таке
бойке) показывали имъ языки и кричали: «Сей-юдзинъ!»

(заморекш дьяволъ),

какъ

въ японскомъ

ре-

сторанЪ (конечно, за деньги) ихъ принимали и учили
Ъсть палочками, какъ они (превозмогая отвралцеше)
Ъли сырую рыбу, чтобы не шокировать сотрапезникоВЪ, находившихъ ее восхитительной... Они, какъ
будто, забыли (а можеть быть и никогда не созна-

вали?), что поражене—это обида, которую можно
смыть только побфдой? Забыли святую месть, которую
должны
рой надо

были бы носить въ сердцЪ, въ жаждЪ котовоспитать

грядущее

зорный разгромъ родины,

покол5ше!

а можетъ

Забыли по-

быть... и ее— ро-

—

120. —

дину?..— Росс1я!..—неужели
нихъ свой смыслъ”..
„Съ нами

это

слово

Богъ!“—
Да въ прав

‘утратило

ли мы

еще

для
но-

сить этоть гордый девизъ?—Не скажетъ ли всяк
европеецъ, увидЪвъ русекаго офицера, ласкающагося
къ японцу:—„Богъ съ вами!“
„Рухнула вЪфками сложившаяся слава о непобЪдимости

Росси...

И

какъ

воскресить

ее?.. ВЪдь ка-

таклизмъ нуженъ!—не война, а уничтожене царствъ
и народовъ, — чтобы возстановить утраченное обаяв0е!..“
„Т октября.-Сегодня былъ Окамэ и въ торжественной рЪчи сообтщилъ о ратификатли мирнаго договора.—ПодозрЪваю, что хотя свои рЪчи онъ читаеть

по бумажкв, но
было бы лучше.
„Дождь,

сочиняетъ ихь самъ. —

какъ

изъ

ведра.— Уже

три

На заказъ.
дня,

какъ

наступиль праздникъ ‚„принесеня въ храмъ первыхъ
спфлыхъ колосьевъ“, но рисъ стоитъ зеленый, о
жатвЪ и думать нечего.
— Все-таки. утЪшене. (Не стыэкусь злорадства)“.

‚8 октября.—Не могу оторваться отъ старой темы.
Вчера 0 Фздиль въ (Осака и вернулся ночью, не
имЪя

на

то разрЪшенля

(уБхаль случайно,

съ ком-

пан1ей). Сегодня утромъ, когда надъ нимъ подтрунивали, пугая возмездлемъ, очень храбрился, говорилъ,
что
и, въ

миръ

заключенъ,

случаъ чего,

что

сумЪфеть

онъ свободный человЪкъ
постоять

‚одиннадцать часовъ утра, узнавъ, ‚что,

за себя, а въ

несмотря

на

=
дружбу съ жандармами, его позднее возвращевле занесено въ книгу, прямо... пресмыкалсея передъ японскимъ
поручикомъ! Гуляль съ нимъ подъ-ручку,
звалъ куда-то обЪдать... Тоть по началу ломалея, но
потомъ далъ себя уговорить и об’тщалъ не доносить“.
‚9 октября.—Ночью въ моей комнатф было 8° В.
Это, полозкительно, не много“.
„10 октября.
— Французек1! посланникъ телеграфируетъ,
тель

что

вчера

комисаи

для

генералъ
према

Даниловъ,

предеЪда-

военно-плфнныхЪ,

вы-

шелъ изъ Владивостока въ Нагасаки (на „Богатыр?5“)“.
‚1

октября.—Посл5дше

томительные.
..14

Холодъ.

дни

Къ чорту

октября.—Сегодния

въ

плБну—<самые

всяшя записи!“

приходиль

къ

адмиралу

мазоръ съ высоко-дипломатическимъ поручевшемъ: сообщилъ, что начальникь дивизи и прочйя началь-.
ствуюция лица предполагають устроить намъ (,.бывшимъ“ военно-плфннымъ) прощальный обфдъ. Адмиралъ, конечно, благодариль, но, по существу, отвЪ-

тилъ, что подобное приглашеве дЪФлается, несомнЪнно, съ вЪдома и одобревая высшаго японскаго начальства, между тмъ какъ мы лишены возможности
своевременно получить санкцию нашего правительства
на его приняте, а потому лучше было бы этого вопроса не возбуждать вовсе. Отказъ, но въ такой формЪ,

что малору оставалось только благодарить.
„Опять ставлю аналогю: посл франко-пруеской
войны

могъ

нЪмецкИ

бы

затфять

нфчто

генералъ, стерегиай

подобное какой-нибудь

французекихъ

военно-

—

122—

плЪнныхъ?—НЪтъ!-—ВЪдь

н-мцы

не

могли

не отно-

ситься съ уваженлемъ къ своимъ врагамъ! Они побоялись бы подобнымъ предложенемъ поставить въ
неловкое положен1е и себя, и французовъ... Почему
же рискнули японцы? По наивности? Ну, это врядъ
ли.... Просто потому, что они насъ не уважаютъ... И
не безъ основанй! Сами даемъ тому достаточно поводовъ! Ужь я не говорю про Й или Х, которые готовы восхишаться простымъ полБномъ, единственно
потому, что оно—,настоящее японское“... Это—пенхопаты!..

Но

вотъ

сегодня

(недавно)

прохожу

мимо

канцеляри и вижу такую сценку: три японскихъ
солдата (одинъ изъ нихъ унтеръ-офицеръ, говоряций
по-русски) и русеюй ттабъ-офицеръ сидятъ за столомъ, курять и дружно бесБдуютъ о достопримЪча‚ тельностяхь К1ото, которыя стоить посмотрЪть...
„Пожалуй, что японцы въ правЪ насъ третировать...

‚›15 октября.—Сегодня утромъ
| 7° В.“
‚16 октября.
— Адмиралъ получилъ отъ французскаго посланника телеграмму, что флагманамъ съ ихъ
штабами и капитанамъ кораблей разрЪшено возвра-

цаться „по способности“.

—

„17 октября—Адмираль рьшительно не хочетъ
возвращаться кружнымъ путемъ на иностранномъ
пароходЪ.

На Стесселя

не похожъ.

Телеграфироваль

Данилову свою просьбу: разр5шить ему отправиться
во Влэдивостокь на ‚ВоронежЪ“, который выйдетъ
изъ Яповши однимъ изъ первыхъ. Я его вполнЪ понимаю.

—

123 —

‹

(Характерная
не

навБетилъ

черта: генералъ

адмирала,

Даниловъ не только

проБздомъ

черезъ

К1ото,

не

только не прислаль кого-нибудь изъ многочисленныхъ
членовъ своей комисаи лично переговорить съ нимъ,
но даже не удостоилъь его ни однимъ еловомъ ни
почтой, ни телеграфомъ).
|
‚Не хочется вЪфрить газетамъ: такъь скверно пи-

шуть о положенши дфль въ Росси“.
‚18 октября.—Убфдиль ММ, какъ старшаго (не
считая адмирала) изъ обитателей храма, вступиться
передъ японскимъ начальствомъ за нашу молодежь,
надъ

которой японсюе жандармы

таки глумятся““.
19 и 20 октября—тЪ

„на отдачу“

|
страницы,

прямо-

которыя я рЪ-

шилъ пропускать.
‚2] октября. — Видимо, японцы, несмотря
на
вЪжливое, но категорическое предупрежден1е со стороны адмирала, все же рЪшили попробовать устроить

объдъ.

И

не

безъ

основан.

Правда, большинство

(не только у насъ, но и въ другихъ м5етахъ заключеня) отвЪтило благодарностью и учтивымъ отказомъ,
мотивированнымъ соображензями, уже ранЪе высказанными адмираломъ; но нашлись и таюе, которые
его приняли... И знаете почему? Чтобы засвидЪтельствовать свое свободомысле, показать, что они „не
идуть

въ

поводу“

у адмирала! На этихъ

можно

“было

хоть сердиться, но зато по адресу нашихъ пеихопатовъ-японофиловъ оставалось только развести руками;
они чуть не плакали при мысли, что можетъ раз-

Вох
строиться „настояций“ японсый обфдъ съ гейшами!..
Оть души злорадетвовалъ (и до сихъ поръ: не раскаиваюсь въ этомъ
чувствЪ), когда получено было
увЪдомлене, что за малымъ числомъ лицъ, принявшихъ приглашене, обЪдъ, кь величайшему прискорб1ю начальника гарнизона, состояться не можеть“.
‚22 октября.
— Тоска. Ничего и ни откуда. Уныло
пгумить
въ

осеннШ

воздух5

и

вЪтеръ;
бьются

о

блеклые
бумажныя

листья

кружатся

ст5ны;

нелБпо

мотаются полуобнаженныя деревья; прудъ-— мусорный,
грязный... не прудъ, а лужа... рыбы попрятались въ
глубину... А на душ такь скверно... Кабы тоже
спрятаться куда-нибудь... да поглубже! съ головой
спрятаться!..“
‚23 октября. — Въ 8 час. утра -Р 6° В. Руки
мерзнутъ. Вернулея изъ Токю мичманъ, князь Г.,
котораго снаряжали туда на развЪдку. Разсказываетъ
таве анекдоты, что не р5шаешься вЪрить. Почему-то
(пути Бояай неисповЪдимы) предсфдателемъ комис-

си для према военно-пл$нныхъ назначили браваго
генерала Данилова, прямо съ позицли, откуда онъ
грозиль врагу. Генераль освЪдомилея: что ему дЪлать

въ Япони?

васъ

научить,

ОтвЪтили:

а вы,

первымъ

французскй

посланникъ

дЪломъ, выберите себЪ

шесть штабъ-офицеровъ въ качествЪ членовъ комисс1и, адъютанта, письмоводителя и штатъ писарей.
Сказано—сдЪфлано. СЪли на „Богатырь“ и пофхали.
На всяюй случай начальство зачислило въ комисеио
и командира „Богатыря“, но онъ оказался бойкоти-

—

рованнымъ,

такъ

чать‘ и, прямо,
какъ

125—

какь быль
надофль

„принято“

въ

склонень „миндальни-

разговорами о томъ, что и

международныхъ

сношетяхъ.

По прибыт1и въ Нагасаки, его тамъ и оставили (подЪ
благовиднымъ предлогомъ), а сами прослЪдовали въ
Токю. Въ Ток1о— новое затруднение: и самъ генералъ,
и его адъютантъ, и члены комисаи знали на иностранныхъ языкахъ только ‚комнатныя и закусочныя
слова“, и когда янонцы пытались вступить съ ними
въ сношевшя на французскомъ или ангийскомъ д!алектф, то они категорически утверждали, что „›пояпонски" не понимаютъ... Даже для переписки съ
франпузскимь
посланникомъ
пришлось
нанять...
японца-переводчика!.. За завтракомъ во французской
мисс1и, на который попалъ нашть мичманъ, онъ ока-

зался въ роли драгомана, и даже не могъ не слышать, какъ генераль подбадриваль своего адъютанта,
приказывая ему не упускать случая и „черезъ своего“
выспросить все, что нужно... Аттап4 писалъ адмиралу, что ожидаеть прибыл1я комисаи, предеЪдатель

которой

будеть

снабженъ

необходимыми

ин-

струкщями и полномо‘аями: а, этотъ предсЪдатель спрашиваеть его же, „тдЪ и сколько плЬнныхЪъ? какъ
ихъ будутъ эвакуировать? сообщите мнф инструкция“...
Въ результатЪ японцы взяли инищативу на себя, а
бравому генералу приходилось стараться только объ
одномъ: какъ бы сумфть выполнить ихъ предписаня...

При

‚‚безъязычи“

„О, милая

и это не всегда удавалось...

родина! узнаю ‚тебя изъ моего печаль-

—

126—

наго далека. Неужто нельзя было найти одного генерала и десятокь штабъ-офицеровъ, говорящихъ на
иностранныхъь языкахъ? Въфдь сколько ихъ было въ
дЪйствующей арм1и! Кому нуженъ былъ этоть водевиль? Какая путаница, какая растерянность, какое
отсутетве не только организащи, но даже способности къ организации! А вЪдь какой-то большой военный (не помню кто) сказаль: „Организащя есть мать
побБды“.

„Оть злости ложусь спаль въ 7-мъ часу вечера.
„Чорта съ два! Немного проспишь при 4 В!
Проснулея

оть холода

и пошель

пить

чай къ адми-

раду ©
„24-го октября.—Въ 8 час. утра--2” В.! Руки—
„какъ крюки“ (по пословицЪ). Едва царапаютъ эти
строки.

Прошелея

по

храму.

Картины

въ

родЪ

‚Французы послЪ отетуплевшя изъ Москвы“ или „.Руссме

на Шик“.

Скорчившись, завернувшись въ од%-

яла, прикрывшиеь, чЪмъ можно, жмутся
чамъ (жаровни съ горящими угольями).
‚Сегодня былъ Виренъ. Почему-то—моя
хотя въ АртурБ онъ энергично настаивалъ,
ребравшись со своими пушками на берегъ,
несемъ

наибольшую

Шантунг$

(28 1юля

пользу дЪлу. Вепоминая

1904 г.), я теперь,

къ хибасимпатя,
что, пемы прибой при

пожалуй, го-

товъ съ нимъ согласиться... РазвЪ настояпе моряки
могли бы такъ проморгать выигранное сраженше изъза того, что убитъ начальникь эскадры, что флагман©скШ броненосець

вышель

изъ строя?.. А если нфтъ

—

моряковъ,

127

—

развЪ можно надБяться на успфшныя дЪй-

стая въ морЪ»..
„Адмиралъ,

уже получивиий

„довольно

хладное**

разрЪшенае Данилова идти во Владивостокъ на ‚.ВоронежЪ“*, — пригласилъ съ собою Вирена. Тотъ, конечно, обрадовался, такъ какъ тоже вовсе не склоненъ быть въ течене двухъ мЪфеяцевъ мишенью для
кодаковъ и перьевъ досужихъ корреспондентовъ.
„Полночь.—Холодъ собачий. Въ цфляхъ отопления.
сжегь на
успЪшно.

сковород$

цфлую

бутылку

спирта.

Без-

‚25-го октября. Проснулся въ 7-мъ часу утра.
Температура-- 1,2”В
‚26-го октября. Е
себЪ гигантекй ‚„хибачъ“
ег
ГрЪеть. Но наеморкъ неистовый и голова
тяжелая. Какой ни будь уголь, а все даетъ угаръ.
‚27-го октября.— Сегодня перепились вфетовые и
устроили

скандаль,

завершивиийся

дракой. ДЪЬЙство-

вать на нихъ можно только словомъ убЪждевля, которое немногаго стоитъ въ ихъ глазахъ, а японцы...
они словно подчеркиваютъ, что спиртные напитки
одинаково дозволены къ употребленю вофмъ живущимъ въ храмЪ, и если гг. офицеры..
28-го октября— пропускаю.
‚29-го октября. — Получено офищальное увфдомлеше, что въ понедфльникъ 31 октября (13 ноября)
насъ освобождаютъ. Шияфзжалъ капитанъ „Воронежа“
(старый знакомый), доложилъ адмиралу, что ждетъ его

прибытля.

128 —

‚30-го октября.—ПослЬдн!й день въ плБну. Суета,
сборы. Много народа приходило кь адмиралу пожелать добраго пути. Были депуташи
отъ каютъ-компаый разныхъ кораблей... „За совЪеть“, или „за
страхъ“? —Дай Богъ,

чтобы первое.

‚Дорогая родина! Тебъ—привЪтъ!.. Какъ много пережито, передумано... Надо-ли повторять?.. Ну, не
смогли, даже не сумЪли... Что-жъ?.. РазвЪ не хотъли?.. не пошли?.. А если только не сум$ли, то развЪ
не заплатили за то своею кровью?.. Прими насъ, чудомъ спасенныхъ отъ вЪрной гибели, и вЪрь, что Т6бЪ
принадлежитъ каждое бете этого случайно неостановившагося сердца!.. ВЪдь это не я! не моя воля!—
сама

судьба

сберегла

меня,

не дала

мнЪ

погибнуть,

какъ я мечталъ... Не зря же*.. Для чего*—Для службы
Тебъ!—Нъть у меня никакой мысли, никакого другого
желания... Клятву, страшную клятву даю: Тебъ— весь
остатокъ моей жизни,

всЪ силы, вею

все!..

кровь... Тебь—

|

‚Во французской книжонк$ (для желЪзнодорожнаго
чтеная) тво наткнулся на фразу: „Мор Плет! з1
]е пе 1$ оп & т1еп, Че ]е шеигз!“—Вотъ справедливое желан1е, котораго нельзя
бы не уважить,
если высшая справедливость вообтце существуетъ!..
А

воть

я —

уцфлБль..

Въ

то

время,

какь

въ

башняхь, вь боевой рубкЪ, люди валились, какъ
мухи, я, бродивиий по палубЪ и мостикамъ, оставался
невредимымъ... Гри раза уничтожались т$ пожарныя

—

129 —

партш, которыя работали подъ моимъ руководствомъ,
а меня—только ранило... Нопался въ плфнъ—могли
судить, казнить, какь бЪглаго

съ „Даны“—сотило

съ

рукъ... Неужели зря*.. Все—случай”..
„31-го октября.—Пришлось встать на зарЪ. „Заря
освобождетшя“. И какая холодная! Все собрано и уложено.

Пофздъ

пойдетъ въ

9 ч. 38 м. утра.

„Окамэ приходилъь прощаться и пожелать всякаго
благополучпя. Затфмъ еще разъ прощался на станцщи,
гдЪ собрались всЪ начальствуюция лица, до старшаго
бонзы и православнаго евященника включительно.
Пофздъ тронулся. По знаку генерала, веБ японцы
замахали фуражками и закричали: „ура!“ —- Слава
Богу!— кончилось! Въ Осака „исполнили прлятный
долгь пожелать счастливаго пути“ начальникь дивизип, генераль Ибараки, со штабомъ.—Мимо! Мимо!—
Въ Кобэ, на станши, усмотрЪли генерала Данилова
съ его адъютантомъ (въ чинЪ капитана—фамилми не
помню) и командира „Воронежа“, явно руководившаго
дЪИйстыями нашихъ воителей, которые
толиЪ чувствовали себя какъ въ лоу.

въ японской

„Не могу не отмЪтить, что, какъ выяснилось, только
вмЪшательство командира избавило насъ оть весьма
непрлятной процедуры. Генералъ, всецЪло отдавиийся
пнищатив$ японцевъ, у которыхъ „все такъ удивительне расписано“, собирался „принимать“ адмирала съ
его штабомъ такь же, какъ нижнихь чиновъ, т.-е.
на пристани ‚,счетомъ“, при посадкЪ на шлюпку. на
глазахъ люботытной толпы. Командиръ „Воронежа“
Ц$на

крови:

—

130—

не безъ труда ‘убфдиль его, что парадъ такого рода
и неумБетенъ, и даже ненуженъ, такъ какъ японцы
вовсе на немъ не настаиваютъ...
„Слава Богу! Наконецъ-то снова на русской территори, подъ русскимъ флагомъ! Хоть на коммерческомъ
пароходЪ этого и не полагается (,,Добровольцы“ носять коммерчесвк1й флагъ), но всЪ, вступая съ трапа

на

палубу, енимали

шляпы,

какъ

на военномъ ко-

раблЪ...
„| ноября.—_Вчера вечеромъ взялъ

не боясь холода.
день переЪзда

Едва разбудили

(хотя ходьбы почти

ванну. Спаль,
въ 9 ч. утра. За
не

было) большой

палецъ на лЪвой ног сильно разболЪлся. Только что
пруЪхаль на пароходъ, поспЪъшилъ скинуть сапоги и
надЪть туфли. Сегодня, по особому заказу, привезли съ
берега ботинки на шнуркахъ, такъ называемаго американскаго образца, такого размфра и съ такими носами,
что палецъ, въ согр$вающемъ компрессЪ, помфщается
словно въ 0собой каютЪ. Не жметъ и тепло.
‚Вечеромъ.—Не
могу не повторить стараго замЪчан1я: въ К1ото, среди грязи и мелкихъ притЪенен!й,
въ

холодЪ и голод

—было

легче,

чЪмъ

здЪеь... Мно-

жжество маленькихъ непрятностей
тамъ заслоняли
главное... Теперь, когда схлынула радость перваго момента освобожденля, и кругомъ такъ хорошо, такъ
уютно, — опять
зашевелились
гнетупая мысли...
Тяжело...
|
„Хотя всБ пассажирсая каюты биткомъ набиты,

=
пришлось

маора

принять еще одного

С. ПруБхаль—и

Бога, возьмите

з

пассажира—генералъ-

прямо

къ

адмиралу:

„Ради

съ собой, а то, при Даниловекой

мисс1и, не знаю,

когда дождусь

ком-

очереди! “—Адмиралъ

отвЪтиль,
командиръ

что онь здфсь не хозяинъ, но такъ какъ
уступиль ему свою каюту, въ которой кромЪ

койки

еще

есть

и диванъ,

то онъ проситъ располагать

имъ. До такого самопожертвованая его однако же не
допустили. Капитану пришла блестящая идея: онъ
‚ предложилъ мнЪ переселиться въ ординарную каюту,
при обычныхъ рейсахъ занимаемую горничной, а на
мое мЪсто,

въ

съ радостью

двойной каютЪ,

согласился.

водворить

Правда,

генерала.

вмЪфето

Я

шикарной

кровати, въ моемъ новомъ обиталищф была узенькая
нп очень короткая койка (должно быть, в5’,Д. Ф.“
горничныхъ выбирають исключительно малорослыхъ),
а въ самой каютЪ съ трудомъ можно было повернуться, но зато я быль одинъ.—Огромное преимущество!—Рана на лЪвой ног$ открылась и гноится. Пароходный

докторъ

есть что-нибудь

осмотр5ль

лишнее—либо

и

рЪшиль,

мелюй

что

тамъ

осколокъ сна-

ряда, либо кусочекъь кости, которыхъ не досмотрЪли.
Р\заль теперь, въ путевой обстановкЪ, не совЪтовалъ.
Рекомендовалъь
не утруждать, по два раза въ день
мЪнять перевязку, „авось, довезете до Петербурга, а
тамъ это— плевое дъло“.—Я, разумЪется, согласвилея—
ужъ очень было бы обидно съ русскаго парохода снова
отправиться въ японский госпиталь.

„2-го ноября.—Сегодня садились посл5дн1е эшелоны
9*

—

команды

и прибыли

132—

послБдне

пассажиры-—контръ-

адмираль Виренъ со своимъ флагъ-офицеромъ.
_—
Въ $ ч. 30 м. дня, прЕБхаший изъ Еюто право-

славный

священникъь

Симеонь

Мая

(японецъ)

слу-

жиль напутственный. молебенъ.
„ОрБзжали проститься Матгйю1 (французсвй морской агентъ), французский консуль въ Кобо и (даже!)
генераль Д. со своимъ адъютантомъ.
„Адмиралъ выглядить бодро, хотя отъ неудобствъ и
непраятностей за послБднее время: въ ЕК1ото сильно осу-_
нулся. Кожа да кости. Докторъ’говоритъ, что это—пу стяки. Нервы желЪзные.

Ими онъ такъ держится,

что

веъхъ-насъ. переживетъ. Только бы они не сдали. Я съ

нимъ. согласенъ. Если въ ПетербургЪ пустять кь
дфлу—оживеть и нароститъь мяса. Сдадутъ въ архивь—не выдержитъ.
|

Х.
-

На «Воронежф».—Первые признаки броженя въ эшелонЪ.—ВмЪето
Владивостока—въ Нагасаки.—Пропаганда среди военно-пл$нныхъ.—
Безпорядки

на пароходЪ.—Быетрое успокоене. — На. «Якут$».—Въ
виду родныхъ береговъ.

РЕТЬЯГО ноября.—Въ походъ собирались еще

-

вчера вечеромъ, но задержались изъ-за пере:.
путавшихея якорныхъ
канатовъ.
›7далъ,
ждаль — не дождался, когда распутаютъ, и пошелъ
спать. Плохая прим$та. Въ 2 ч. 15 м. пополуночи
проснулся отъ шума винтовъ, выглянулъь.въ иллюминаторъ: разворачиваемся. Въ 9 ч. 0 м. дали ходъ
впередъ, легли на курсъ. Дай Богъ, въ добрый часъ!
Погода—тихо; яркая луна; слабая облачность.
‚Вечеромъ.

—Идемъ

хорошо. Днемъ

дуль довольно

свзяай МО. Было холодновало. Теперь стихло и. потеплЪло. Бдимъ и спимъ, какъ давно уже не приходилось.
„Во время ужина, среди эшелона—шумъ по поводу
недоброкачественной пищи. Ёто-то, взобравшись на
крышку форъ-люка, держалъ зажигательную рЪчь,
Тема: „тоспода“ только и дълаютъ, что обворовыва-

—

134—

ютъ мужика, потъ и кровь котораго цЪфнятся дешевле... (опускаю выражешя, неудобныя въ печати).
Съ истиннымъ удовлетворевемъ считаю долгомъ отмфтить, что капитанъ ‚,Воронежа“ оказался на высотЪ
положенля. Прямо пошель въ толпу, просиль не кричать всфмъ разомъ, а сказать толкомъ,
Говорятъ:
— Каша затхлая!—Но
вЪдь

въ чемъ дЪло.
принимали ее

ваши же, выборные артельщики? Чего-жъ они не
смотрЪли? —Пока не сварена, сырую-то не унюхаешь!—
Ну, если ужъ артелыцики не могли унюхать, такъ
я-то какъ же бы догадался? Вареную пробовалъ и
вижу,

А

что

зачмъ

затхлая, не годится.

же

меныше отвфта,

скандаль

Сваримъ новый ужинъ.

устраивать?

На

мнЪ еще

чЪмъ на артельщикахъ.— Дальше слЪ-

довали`пояснен1я, глубоко убфдительныя для нижнихъ
чиновъ, но малопонятныя для читателей, незнакомыхъ
съ морскимъ жаргономъ.
— „Такъ! Правильно! Вотъ такъ загнуль!“—слытались кругомъ одобрительныя восклицанля.
„На первый разъ— сорвалось. Спокойствие возстановилось.

На долго

ли*..

Вожаки не считаютъ своего дла проиграннымъ.
У нтеръ-офицеръ
какого-то желЪзнодорожнаго батамона, пришедиий на мостикъ, въ качествЪ уполномоченнаго, поговорить съ капитаномъ отъ лица „веЪхъ“
не только о ‘собыяхъ текущаго момента, но и „вообще“, среди разныхъ вопросовъ поставиль такой:
„На содержан1е солдата въ тодъ полагается 600 рублей, а тратять на него всего 50. Кто же крадетъ

—

135—

остальные 5507“— Видимо повторяетъ что-то хорошо
заученное, самъ не давая себЪ отчета въ томъ, что
говоритъ, принявъ на вЪру. Я не утерп$ль и вмЪшалея. Спросиль: знаетъь ли онъ ариеметику?— Даже
обидЪлся. —

насъ

Ну, такъ вотъ:

болыше

державе

миллмона,

солдата

мирный

а значитъ

положено

600

составъ

арми

если на одно
рублей

въ

у

согодь,

то ужъ
это составить 600 миллюновъ. А крЪпости? казармы? лошади? боевые припасы? Не меньше
этого. Всего выйдеть милларда полтора! РазвЪ же
столько расходуеть. военное министеретво? Знаешь
бюджетъ его?—Унтеръ-офицеръ' нЪсколько смутился,
поспфшилъ кончить разговоръ и уйти, но не, сдался.
Я слышалъ,

какъ, спускаясь

по трапу къ ожидавшей

его групи товарищей, онъ громко ворчаль: „Знаемъ
мы эти цифры! ими, какъ хочешь, играть можно!..“

„Въ 9 ч. 5 м. вечера стали на якорь при входь
въ Симоносексый проливъ. Лоцманъ не брался вести
ночью.

„Полночь.—По внфшности
въ трюмахъ
люши.

ралъ)

У

происходять
капитанской

устроили

вахту

все тихо. Говорятъ, что

митинги,

каюты

(гдЪ

изь нашихъ,

выносятся

резо-

поселился

адми-

„суворовскихъ“

матросовъ. Къ сожалЬню — безоружные.

На

паро-

ходь—56 офицеровь, но на всЪхъь только 5 револьверовъ. Немноме. (въ томъ числб я) воспользовались
правомъ прлобрЪети ихъ въ моменть оффищальнаго
освобожденля изъ плБна. Такъь прятно нашупывать
въ карманЪ, хоть плохеньюмй, „Смить и Вессонъ“

—

136—

и сознавать что, въ случаЪ
чего...
ни палкой не пришибутъ, ни за бортъ не выбросятъ, по
просту, взявши за шиворотъ...
„Въ пароходную каютъ-компаню подкинуто письмо:
„Дайте

выйти

въ

море-—все

начальство

будетъ

за

бортомъ“ и т. д... Конечно, глупо. Такими вещами
не грозятъ, а прямо ихъ дфлаютъ. Однако—не слишкомъ прятно въ емыелЪ характеристики настроеня“.
‚А ноября.— Около 3 ч. ночи (вахтенный не доглядфлъ или, просто, заснуль) въ каюту къ адмиралу.
ворвался пьяный

солдатъ,

требовавиий; чтобы немед-

ленно было приказано выдать имъ водки. „Мы кровь
проливали (такъ-васъ-растакъ). Должны чувствовать
и уважать! Опять же-—свобода|!...* Адмиралъ лежалъ
передъ нимъ на койкЪ, совершенно

беззащитный. По

счастью, вахтенный услышалъь шумъ;
прибЪжали
люди, нахала вывели, но... арестовать его не могли:
онъ немедленно скрылся въ полупьяной толпЪ, поджидавшей

его на бак.

„Утромъ начали
японскШ военный

сниматься

съ

якоря, подошель

катеръ и передалъ капитану секрет-

ное распоряжеше:— задержать пароходъ, такъ какъ во
Владивосток5 военный бунтъ... Въ 10 ч. утра перешли

въ

Модзи

и

здЪеь

стали,

поднявъ

карантинный

флагъ. Оффищальной причиной задержки
‚„неблагополучность по чумЪ порта нашего
ДЪйствительно,

въ

объявлена
отбытя“.

Осака было два, а въ Кобэ—одинъ

случай чумы, занесенной изъ Гонгъ-Конга. Однако же,

благодаря

сношевямъ

съ берегомъ (черезъ

торгов-

ый

=

цевъ,
пруБзжавшихъ на шлюпкахъ) массы очень
быстро освЪ$домились объ истинЪ. Брожеше увеличивается.
„Въ 1 ч. дня „Ярославль“ (вышедций изъ ЁКобэ
немного

раньше насъ и здЪсь же задержанный)

ушелъ

‘въ Нагасаки.
„Около 4 ч. „Воронежъ“ пошелъ туда же“.
Вынужденъ сказать нЪ%сколько словъ по поводу
отдЪльныхъ замЪтокь, разбросанныхъ въ моемъ дневникБ. ДЪло касается всячески
покровительствовавшейся

японцами

револющюонной

военно-пл5нныхъ
затруднена

стная

и

нижнихъ

обставлена

ихъ корреспонденшя

ственныя

сношешя

пропаганды

въ средЪ

чиновъ. Насколько
массой

была

формальностей

ча-

и вообще всямя непосред-

съ родиной,

съ ближайшими

на-

чальниками (находившимися часто въ томъ же городЪ) и даже съ нижними чинами, содержавшимися
въ сосфднемъ лагерЪ, настолько широко открыты были
двери бараковъ для ввоза брошюръ и книгъ, издававшихся
разными „комитетами“ въ Америк
п

въ

самой

Японш, а проповБдники

революцюнныхъ

(правильнфе было бы сказать-—анархическихъ)
не

нуждались

ни

въ

содЪйстви

ни въ особыхъ

разръшевяхъ

для свободнаго

входа въ лагери

французской

идей
мисс,

военнаго министерства
военно-пл5нныхъ.

И

литература, и сами пропов$дники были для японцевъ
желанными гостями. Кое-каюя изъ этихъ книгъ и
брошюръ мнЪ пришлось держать въ рукахъ: „Организашя массъ при народныхъ возсташяхъ“, „Бой на

—

138—

улицахъ“, „Гипы баррикадъ противъ наступленя пфхоты и кавалерии“, „Какъ дЪйствовать, если тираны
имфютъ въ своемъ распоряжеши артиллер1ю“, и т. д.
Позже (во Владивосток) мы увидЪфли на живомъ
примЪрЪ, какъ толковались сБрымъ. массамъ принципы, изложенные въ манифестЬ 17 октября.
ДЪятельность
японцевь въ этомъ
направленш
(вБрнфе—ихъ открытое покровительство
проповЪдникамъ анархши) сказывалась такъ ярко, что’ даже

французскй посланникъ, несмотря на

всю ` нелюбовь

дипломатовь кь ‚„исторямъ“, счелъь себя вынужденнымъ „войти съ извЪстными представленями“... ОтвЪтъ,

имъ

полученный

(напечатанный

въ

японскихъ

газетахъ), быль неподражаемъ по своей откровенности,
чтобы не сказать—цинизму: „Наше правило—вреди

врагу, ч5мъ можешь“.
нистръ Японии...

Такъ выразился

военный ми-

„Въ составЪ эшелона оказалось н'Ъсколько музыкантовъ,
сорганизовавшихея
въ оркеструь (конечно, не
Богъ вЪеть какой). Этоть оркестръ, въ первые дни,
принялъ за обычай разыгрывать свои марши, польки,
вальсы и галопы подъ окнами капитанской рубки въ
то время, какъ тамъ завтракали. Адмиралъ благодарилъ ихъ за доброхотный трудъ и приказываль (за
свой личный счетъ) выставлять угощене. Артисты
принимали не безъ гордости, какъ должное. Неожиданно возникла агитаця: музыкантовъ упрекали, что

ОО
они „рады подачкЪ“, что ихъ „холопекое“ прислужничество—измЪна ‚свободному пролетарлату“ и т. п.
Въ результать—сегодня музыки за завтракомъ
не
было, а по окончавш его оркестръ собрался на носу
парохода и въ течене двухъ часовь играль „Марсельезу“ и ‚,Варманьолу“.
„Что-то будеть дальше?..
‚Невольно вспомнилось, какъ я спорилъ въ нашимъ
(суворовскимъ) 1еромонахомъ, о. Назаремъ, доказывая,
что на военномъ кораблЪ нельзя возглашать прошешя о ‚христанской кончинф живота нашего безболЪзненной,

непостыдной,

мирной“,

что

для

людей,

идущихъ на смерть, изъ всБхъ трехъ словъ надо
оставить только одно— ‚непостыдной“... А вотъ теперь—чего ужъ постыднЪе?.. если отъ своихъ же!..“
„5 ноября.—Судовая команда (надежный народъ)
стоить

повахтенно

(на двЪ

смфны). Въ помотщь

имъ

организовали свою вахту: два офицера и одинъ

ма-

тросъ
(суворовскй: остальные—кто имь въ душу
вльзетъ?) держать карауль около рубки, занимаемой

адмираломъ.
Еще четыре офицера—распредЪлены
по верхней палубЪ... Револьверы передаютъ изъ рукъ
въ руки. На пароходБ имЪются упакованныя въ
ящикъ

13

винтовокь

бЪду, хранятся

они

и
въ

патроны
помБщевли,

къ

нимъ,
куда

да,

ходъ

на,
че-

резъь жилой трюмъ. Попытка достать ихь можеть
вызвать взрывъ. Въ 3 часа ночи вступиль, въ свою
очередь, на вахту. Хорошо знакомыя мЪета. Вапитанъ держить почти вплотную къ островамь и ска-

—

140—

ламъ, чтобы, въ случаЪ открытаго бунта, тотчаеъ
выброситься на берегъ. Правильно. Чтобы показать
себя „на высотЪ5“, японцы преступниковъ не помилуютъ, хотя бы и сами были провокаторами. Ветупивъ на вахту, узналъ, что около ® ч. ночи въ
первомъ кормовомъ трюмЪ состоялся митингъ. Около
3 ч. ночи начали расходиться. ОтдЪфльныя кучки
бродили па палубЪ. Видимо замфтили,

что

ютЪ,

спардекБ

родЪ

Какъ

будто смутились,

и

полубакф—нЪчто

стали

въ

прятаться.

на

полу-

караула.

(Очевидно,

_не подозрфваютъ, что мы почти безоружны).
‚Около 6 ч. утра пршили въ Нагасаки. —ПруБхаль командиръ ‚„,Богатыря“. Разсказалъь мало хоропаго. Во Владивосток
5—безсмысленный, пьяный бунтъ.
Туть же, на рейдь—Монгомя“ и какой-то’ норвежсю

пароходъ,

доставивиие

бЪглецовъ,

спасающихся

отъ пугачевщины...
‚Судовая команда сообщаеть, что на пароходЪ
бережно хранится красное знамя, которому сбитые
съ толку люди присягали въ Хамадеръ...
‚5 ч. вечера.—Положеве все обостряется. Утромъ.
старпий

механикъ,

пользуясь

стоянкой,

хотФлъ

по-

слать на заводь для исправлевя поршень такъ называемой „санитарной“ помпы (помпа для прокачиваня фезервуаровъ необходимыхъ оудобствъ). Ему
этого не позволили раньше, чфмъ не осмотритъ и не
дасть своего заключеня „распорядительный комитетъ“. Опасались,
такую

часть

не

отсылаеть

машины, . безъ

ли

которой

онъ

на

нельзя

заводъ
будеть

и
выйти

въ

море.

ПосмотрБли

и

разр5шили.

Въ

ео-

ставё эшелона имфется 30 казаковъ (кажется, Забайкальскаго войска), взятыхъ вмфстЪ съ ихъ офицеромъь С.—М. Оть нихъ онъ получиль предупреждеве, что сегодня на сходкБ (въ 12 ч. дня) рЬшено:
если

завтра,

то выбросить

до

вечера,

выйдемъ

изъ

Нагасаки,

за бортъ обоихъ адмираловъ

кто заодно съ ними,
видно

не

и

вефхъ,

овладЪть пароходомьъ, а дальше—

будетъ...

„Только что предъявлено и прямое требованте,
черезъ „исполнительный комитетъ“: „Завтра же идти
во Владивостокъ!

Не то—пойдутъ

„Казаки не рЪшаются

сами!

выступать

съ

открытымъ

протестомъ. Говорятъ, что ихъ слишкомъ мало. Курьезное предложене со стороны шести осетинъ
(изъ
дагестанской бригады): просятъ купить имъ японсме
кинжалы и обЪщаютъ „много. народу балка рЪзить
и кишки пускать, раньше чБмъ адмираль кончалъ“.—
Стоить ли?— Велико ‘ли подкрЪпленше—
шесть человЪкьъ—противъ толпы въ 2/, тысячи, изъ которой
(по св5дЪвпямъ тфхъ же казаковъ) около сотни съ
револьверами, а добрая половина вооружена охотничьими ножами?
‚9 ч. вечера. Посл ужина, несмотря на темноту
и ненастную погоду (сыплетъ мелкШИ дождь), верхняя

палуба полна народу. На бакЪ

оркестръ

рыва играетъ марсельезу; ораторы
шканцахъ

довольно

стройный,

‘безъ

пере-

держатъ рЪ5чи. На

болышой

„Ветавай, подымайся, рабоч1й народъ..."

хоръ

Въ

поетъ:

нашемъ

—

142—

владфи спардекъ и полуютъ, соединенные продольнымъ мостикомъ (полубакь пришлось очистить, чтобы
не разбрасывать силъ). Судовая команда съ нами.
Ихъ

обвиняютъь

въ

томъ,

что

они

показали

себя

„холопами тирановъ“, и грозять одинаковой съ нами
участью.—У меня (отъ ненастья что ли?) жестоко
разболЪлась нога. Впрочемъ гулять много не приходится.— Чего они ждуть, если рЪшились?— Между
тЬмъ капитанъ далъ знать на берегь о происходящемъ

на пароходЪ.—Только

мейстеръ.

Сообтциль,

Губернаторъ сиБтино

что

прибылъ

что въ Нагасаки

полицей-

войскь

нЪтЪ.

вызвалъ ихъ изъ лагеря.

При-

будуть завтра къ 10 ч. утра. Въ Сасебо телеграфировано о присылкЪ военнаго судна. Пока-что, мобилизована вся полишя, скоро прибудетъ двумя эшелонами.—,„Много
ли?“— освЪдомилоя
адмираль.—
‚Около 70 человЪкъ, которые займутъ спардекъ, и
въ рубку (кь мЪсту, гдЪ сосредоточено все управлен1е пароходомъ) мятежники пройдутъ только черезъ
ихъ трупы!“— категорически заявилъ японецъ.
„Въ 1]-мъ

часу

вечера

полицейске

какъ-то незамЪтно, безъ шума,
вниманя, оказались хозяевами
наши, понаслуптавитиеь всякаго
полагали, что японская власти
мЪръ противъ нихъ, но даже
имъ

содЪйствне,

ротъ... Эффекть

и

не привлекая ничьего
спардека. Повидимому,
вздора въ Хамадеръ,
не только не примутъ
готовы будуть оказать

вдругъ—такой

получился

прибыли и,

неожиданный

чрезвычайный.

0бо-

Музыка,

пени—мгновенно прекратились; верхняя палуба опу-

сы
стфла;

судовая

команда

не

встрЪчала

ни

малБийшаго

препятств1я въ исполнени своихъ обязанностей.

(До

того—малпинисты были выгнаны изъ машины, и даже
на станщи электрическаго освЪщемя были поставлены
„евои“°). Передавали однако же, что въ трюмахъ,
куда японцы при своей малочисленности проникнуть
не рЪшались, идутъ горяче дебаты и призывъ къ
оружию, но... безуспшно».
›б ноября.— Около 1 ч. 30 м. пополуночи пришель флагъ-капитанъ, сильно взволнованный, и пригласиль пройти на полуютъ, общая показать нЪчто
весьма
интересное. ДЪйствительно
любопытно. Съ
кормы спущены въ воду три конца, а неподалеку

держатся

японемя

шлюпки

(яличники).

Флагъ-ка-

питанъ утверждаетъ, что видЪль, какъ
спускали
концы и подзывали шлюпки наши офицеры... Какой
вздоръ!

трюмы
ныхъ

Теперь, когда „бунтовщики“

при видЪ

н5еколькихъ

полицейскихъ,

когда

попрятались

въ

десятковъ вооружен-

можно

спать

вполнЪ

епо-

койно! Неужели?.. Но нЪтъ, этому я не хочу вЪрить.
„Ночь прошла въ полномъ спокойетви, а утромъ—
пятерыхь не досчитались... Досадно записывать, но

„изъ пени

слова не выкинешь“...

Въ 1] '/. ч. утра

пришли изъ Сасебо четыре японскихъ миноносца и
съ откинутыми крышками минныхъ аппаратовъ начали крейсировать кругомъ парохода. Эшелонъ совсЪмъ
присмирЪлъ. (Стали появляться уполномоченные, завфрявиие

капитана,

что

все

это

„по глупости“,

изъ

за-кучки ‚‚отчаянныхъ, которые чего-чего
не болтали“...

—

144—

Вообтще пошла гадость, отъь участя въ которой я,
благодаря Бога, быль избавленъ“.
1 ноября. — Хоть и записано довольно много, но
вспоминать не стоитъ.
„8 ноября.—Въ 10 '/, ч. утра прибылъ на пароходъ генераль Д. и чуть было не испортилъ всей
обЪдни.

части,

Вызвалъь

по

входившей

въ

одному

человЪку

составъ

эшелона,

отъ

каждой

уединился

съ

ними на полуютъ, увЪщеваль ихъ въ течене четырехъ часовъ и подъ конець предложилъ поклясться,

что

они

болыше

бунтовать

не будутъ. Предложить

также выдать зачинщиковъ,

но получилъ

ный

нЪтъ.

отвЪть:

„Зачинщиковъь

вали“.—РЪшивъ,

что своей

стереотип-

Сообща

четырехчасовой

дЪйство-

бесЪдой

вполнф переубЪдилъ людей, которые въ течеше одиннадцати м5сяцевъь находились подъ вмянемъ опытныхь агитаторовъ, генералъь объявиль, что теперь
все благополучно и можно идти во Владивостокъ, но
наткнулся на протестъ судового состава. Капитанъ
парохода почтительнЪйше доложилъь
ему, что не
только онъ и его офицеры, но и команда отказываются идти въ море съ эшелономъ, грозившимъ выбросить ихъ за бортъ, такь какъ помЪшать осуще-

ствленио такого намфрения они средствъ не имфютъ.—
Громъ и молн1я!—И

мандован1я,

что-то!...

и

служить

по

судъ,

и отрЪшить

отъ ко-

въ

Петербургь,

и еще

командиру

›‚Богатыря“

удалось

телеграмма

Насилу-то

ему разъяснить,

подъ

что

на „ВоронежЪ‘“

вольному

личный

составъ

найму, а бунтъ эшелона,

при

—— 145—

отсутствши

средствъ

кь

его подавленю,

—

это Ютее

та]еите, дающая право нарушить всяк контрактъ.—
Въ результат рЪшили этотъ эшелонъ раскассировать
на ‚„Гамбовъ“

гой. Тутъ
Выходило

и на „Калевъ“, а „Воронежу“ дать дру-

генеральская
(и это

мысль

дала новый оборотъ.

было высказано

достаточно

недву-

смысленно), что всЪ безпорядки произошли отъ присутстыя на пароходЪ двухъ адмираловъ, почему имъ
и было предложено, во избБжаве дальнфИйшихъ недоразум$в,

идти

на транспортЪ

„,‚Якутъ“, который

послфзавтра уходитъ во Владивостокъ. (Это былъ первый случай, когда

со стороны

представителей

оффи-

цтальной Росси мы ветрфтили такое, почти враждебное, отношене. Должно быть здЪфеь были хорошо
освфдомлены,

какой

вфтерь

дуеь

въ

Петер-

бургв)=.
‚9-го ноября.—Заканчивали пересадку эшелона
„Ваевъ“

„10-го
адмирала,

на

и на „,Гамбовъ“.

ноября. —Перебрались
штабъ

и непокидаюций

на „Якутъь“ — оба
наеъ генералъ

С.

Про этого можно сказать, что свою боевую карьеру
онъ закончиль быстро. Прибылъ въ армшю передъ
самымь Мукденомъ, назначенный командиромъ бригады, но, не успфвъ вступить въ командоване ею и
даже не видавъ ея, попаль въ плфнъ“.
„Въ полдень снялись съ якоря“.
„Выштли ‘изъ Нагасаки при великолБ5иной погодЪ,
но кь вечеру задуль № „Якутъ“ (веего 730 ‘тоннъ)
началъь изрядно поклевывать“.
Цна крови.

я

10

й

—

146—

‚11-го ноября.—Къ утру засвЪжЪло. Изъ-за перебоя пришлось

убавить

оборотовъ.

число

Весь день

ползли по пяти узловъ. Качка отвратительная. Удары
въ подзоръ, словно пушечные выстрЪлы. Въ каютъкомпани сидЪть невозможно: сбрасываетъ съ дивана.
Къ ночи— легче“.
„19-го ноября.—Погода поправилась. Прибавили
ходу. Даже генераль, лежавпий пластомъ, воекресъ,
бодръ, веселъ,

остритъ...

онъ нисколько

не угнетенъ тБмъ,

изъ

плфна,

и

всецЪло

Странное

занятъ

дЪло:

вЪдь воть

что возвращается

догадками— найдется ли

для него вакантная бригада, или придется ждать
очереди? Почему же меня такъ мучить неотвязная
мысль...
|

„Иъ вечеру вовсе стихло. Даже зыбь улеглась. Д.
сЪль за шанино. Старый, разстроенный и совсЪмъ
разбитый инструментъ, но какъ отрадно звучатъ эти
давно неслышанные мотивы любимыхъ оперъ... Словно

ледъ таеть

на сердцЪ... А хорошо было бы умереть

подъ такую

тихую,

н5фжную

музыку...

заснуть и не

проснуться больше...“
„13-го ноября.— Чуть разев5 ло—увидЪли вершину
Туманной
горы.
Пасмурно.
Временами
мороситъ
дождь“.
„Сегодня воскресенье. Была обЪдница. Должно-быть
вс

молились

отъ сердца—такъ

выглядфли

послЪ...

И радостно, ‘и какъ-то жутко... СлЪва и по носу рус‚сюй берегъ... Елще нЪсколько десятковъ миль— русский
портъ...

—

147—
4

„2 ч. 20 м. дня. Все знакомыя м$ета: налЪво
чернфетъ мысъ Брюса, направо—острова Дурново,
Гильдебрандта... ПривЪть тебЪ, Родина! Привфть
тебъ, Росаля!..“

10*_

Х1.
Во ВладивостокЪ.—Разеказы очевидцевъ о безпорядкахъ.—Настроене при встрёчЪ.—Отьъфздъ.—У Линевича и Куропаткина.—Манихе-—
стащя со стороны звакуируемыхъ раненыхъ.— Забайкальская дорога
наканунз забастовки.—Чита.— Кругомъ Байкала.— Иркутек!я впечатлЬня.

ЕТЬТРНАДЦАТОЕ

ноября.—_Вчера, въ 4 ч.

дня, стали на якорь въ бухтЪ Золотой Рогъ.

>»
На рейдЪ — ‚„Жемчугь“, „Алеуть“, „Герекъ“,
нЪсколько миноносцевъ и нЪоколько какихъ-то незнакомыхъ пароходовъ подъ военнымъ флагомъ... вее,,
что осталось отъ русскаго флота... На берегу—обгорЪлыя здава1я офицерскихъ флигелей, закопченныя
колонны печныхъ трубъ на мфетБ морекого собранля.

(а какая тамъ была бибмотека!)
— развалины, пожарища...
„На транспортЪ „Алеуть“ держить свой флагь
контръ-адмираль

Греве (командиръ

поздравить съ благополучнымъ
капитанъ

Я-го

ранга

порта).

Оттуда,

приходомъ, пруБхалъ,

А.— „Командиръ

флагманскаго.

корабля—с’езф ппо!“—попробовалъ сострить онъ, суетливо здороваясь и торопясь пройти къ адмиралу. Но.
шутка не вышла, и вефмъ (да и ему, кажется) стало,

—

149—

какъ-то жутко... Потомъ пруЪхалъ Греве, наскоро выполниль р
и обоихъ адмираловъ увезъ къ
себЪ на берегъ“.

‚Сегодня, съ утра—туманъ, какъ молоко. Кое-кто
зафзжалъ на транепортъ. Разсказывали о недавних
событяхъ. Старательно оцфнивая и сравнивая между
собою эти повЪфствовашя, я пришелъь кь заключению,
что собственно „бунта“ въ первые дни погрома и
пожаровъ не было, а былъ лишь пьяный разгулъ,
который

растерявшееся

и

плохо-освфдомленное

на-

чальство не сумфло прекратить во время, дало ему
разростись до лозунговъ: ‚Море по колБна“ и ‚,Пропадай

моя

телЬга,

вс

четыре

колеса!..“

Чего-то

ждали, чего-то опасались. Выслали войска для охраны
казенныхъ

зданй и учреждений,

но со строгимъ на-

казомъ: „только охранять“. Вотъ картина съ натуры.
Стоить полурота и охраняетъ домъ военнаго губернатора. На улицЪ—толпа такъ называемаго ‚портового

сброда“.

нижнемъ

Напротивъ—двухъ

этажный

домъ,

въ

этажЪ котораго—гастрономическ магазинъ

п винный погребъ, а въ верхнемъ—ресторанъ и кондитерская. Толпа бурлитъ, но, видимо, не р'Ъшается
предпринять что-либо. Всякое движевше въ сторону
губернаторскаго дома само собой падаетъ, даже не
добфгаетъь

сумкахъ
какъ

до

сЪ5рой

боевые

будто вовсе

стБны

патроны.

людей,

А

у которыхъ

въ другую

въ

сторону—

свободно... Впрочемъ, можетъ быть...

Чего имъ? они сами казенные! А если попробовать?
—
Тяжелый булыжникъ летитъ въ зеркальное окно ма-

газина, и въ тотъ же моментъ вся толпа кидается въ
разсыпную...

но

сфрая ст$на стоитъ,

не шелохнется,

только смущенно переговариваются между собой офицеры, и куда-то (вЪрно, кь телефону) бЪгають разсыльные... РазсЪявшаяся толпа вновь собирается. Она
еще

не вритъ,

что

„можно“.

Второе окно разбито—

тоже никакой помЪхи. Еще и еше... „Вали, ребята!“—
Восторгъ разрушенля овладфваетъ массой. Бьютъ стекла,
рЪжутся объ нихъ, ломясь въ окна, хотя давно уже
выломаны двери и входы открыты... грабятьъ... не
столько грабятъ, сколько уничтожаютъ... Откуда-го
повалилъь дымъ, блеснули языки пламени... Еще неудержимЪе

етце

становится

не успблъь

опоздать...

Два

напоръ

„дорваться“
теченая

‚снаружи“

и боится,

сталкиваются;

т5хъ, кто

какъ бы не
происходить

свалка; есть уже изув$ченные, обгорЪвипе... А сфрая
стфна все стоитъ, не шелохнется... Пьяные (не столько
отъ вина, сколько оть атмосферы безудержнаго грабежа)

плотн5е

и

плотн5е

стЪнЪ... Бутылки, вытащенныя

придвигаются

изъ

къ

этой

погребовъ, доро-

ля закуски— дружелюбно суются въ молчаливые ряды,
и правильность ихъ нарушается... Вотъ одинъ, воть
другой, словно нечаянно, увлекаются бушующей толпой... Грозная сила таетъ, колеблется... Но тщетно
офицеръ проситъ (по телефону) разрЪшенйя: либо
прекратить безобразие, либо увести своихъ людей, отъ
которыхъ скоро останется ничтожная горсть. Ему приказываютъ... „въ точности слЬдовать полученнымъ
инструкщямъ“... Такъ мнЪ разсказывали. Самъ я

—

этого не видфлъ.
ской

улиц

одинъ

151—

Разсказывали
подпоручикь

даже, что на Алеутсо взводомъ

солдатъ

не допустиль грабежа, превысивъ полномочя, и его
тотчасъ ке убрали съ поста, чуть ли не подъ арестъ...
Къ вечеру городъ горБль во многихъ м$етахъ, а
пьяная

толпа,

съ которой смБшалась

масса

солдатъ

п

матросовъ, жгла и громила часто стих1Ино, потому
что „разошлась рука“... Местные жители (изъ числа.
неподдавшихся паникф) категорически утверждали,
что, конечно, не кавмя-то нЪеколько сотъ казаковъ,
вступивъ въ городь на трет день безпорядковъ,
водворили спокойств1е, а просто—сами опомнились:
первый день —перепились, на второй—опохмлялись
остатками, а потомъ—проспались.
Настоящее
,„,брожене“ въ гарнизон появилось позже, именно при
воспоминани

о томъ, какъ

можно

„погулять“,

какъ

можно „прижать начальство“. Именно на этой почвЪ
и могли затФять свой нел5пый, но „настоящий“ бунтъ
артурцы, вернувицеся изъ плЪфна достаточно распропагандированными. Если’ первая вспьшика во ВладивостокБ была не случайной, но возникла подъ чьимъ.нибудь руководетвомъ, то руководителямъ нельзя отказать въ патентЪ на... несообразительность. Имъ слЪ-

довало

бы

обождать

прибыла

изъ

Япоши

„Яро-

славля“, „Воронежа“, „Слева“ и ,‚,Тамбова“ съ нЪсколькими тысячами людей, искренно в$ровавшихъ

въ возможность создавая УссурШской республики“.
„15-го

купить

ноября.—"Бздилъь на берегъ: необходимо

что-нибудь

теплое

за-

на дорогу. Странное зрЪ-

—

152—

лице: пожарища, разгромленные магазины, но городъ
полонъ жизни.
Общее впечатлЪн1е такое, словно не
хотять

замфчать

впрямь-—очень

слЪфдовъ

недавняго...

дебоша.

И

ужуъ было глупо: есть чего стыдиться“.

‚16-го ноября.—Дуетъ холодный МУ (по здЪшнему—Суйфунъ), а на сердцф—потеплло. ЗдЪеь, во
ВладивостокЪ, много артурцевъ,
которые избЪжали
плБна, прорвавшись (передъ сдачей крЪпости) въ
Чифу. Эдьшнле—сами себ ждали артурской участи,
если

война

затянется.

Отношене

къ

намъ

совсЪмъ

не то, что со стороны Д. и его свиты. Прямо не говорятъ (неловко было бы), но чувствуется, по ихъ
радуппю, по сдержанному участию, съ которымъ разспрашивають о пережитомъ... Особенно я поняль и
оцфниль это настроен1е, когда одинъ старый праятель, товарищь по выпуску, едва не сокрушивъ меня
въ

своихь

лищЪ

объяпяхъ

говорили:

(ему

еше

„Серега!

не

въ

морскомъ

доказывай

учисвоихъ

чувствъ!*°), заявиль: „Что, братъ, нарвался?.. Занесло въ Сайгонъ—и сидфль бы! Поперъ-таки! Да,
что говорить, я бы, можетъ, такимъ же дуракомъ
оказался, Какъ ты!..“
|
И всЪ сь одинаковымъ интересомъ, почти назойливо допрашиваютъ: „Что адмираль? Какъ. адми-

ралъ?“— (Скажу безъ
деждой,

что

адмираловъ,

ппй крестный
Пусимы,

‚онъ“,

преувеличензя—вс
единственный

во всей полнотЪ

путь

чудомъ

нашей

спасенъ

изъ

всего

видЪвпий

эскадры

полны насписка,

и пережив-

отъ Либавы до

съ погибшаго

„Суворова“

>

198:—

для того лишь, чтобы смлой рукою человЪка, все
переиспытавшаго, возродить наптгь флотъ. Не бутафор1ю, которую мы считали флотомъ, но флотъ, на-

стояпий флотъ... И не только наши
но и сухопутные...

„такъ“ думаютъ,

„17 ноября.—Въ 10 ч. та м. утоа выБхали изъ
Владивостока. Несмотря на полное отсутетые какойлибо оффищальности, была
толпа
провожающихъ.
Пришли,

не

заботясь

о

формЪ

одежды;

проето

—

узнали, что „онъ уфзжаетъ“, и заторопилиеь. Вышло
очень сердечно. Моряки, сухопутные, штатсве... Чувствовалось „настроете“.
„18 ноября.—Сегодня

чендзы.

Бутылка

удалось

пообфдать

пресквернаго кахетинскаго

50 к! Похвалили,

что

дрянь,

въ

Хай-

— 4 р.

ибо вчетверомъ

одной

не допили, а то можно бы разориться.
„Ночью—морозъ до 10°, но въ вагонф тепло“.

„19-го ноября.—Въ

7 ч. 30 м. утра пришли

въ

Харбинъ. Съ нами Фдеть возврашаюцийся съ войны
морской врачъ Лисицынъ. Во ВладивостокЪ его при-

способили къ адмиралу.
— Онъ при адмирал скорЪе
дофдетъ до дому—ли адмиралу есть кь кому обратиться
(рана на головЪ требуеть ежедневной перевязки).
Конечно, и я воспользовался случаемъ. Получиль совЪть

тотъ

же,

сотр5вающемъ

что на „Воронежф“— везти

компрессеБ

до

Петербурга,

палець въ

а

тамъ

видно ”будетъ. Ковыляю, но бодръ духомъ. Адмираль
еще
шили

изъ

Владивостока

повидаться.

Въ

снесся
ХарбинЪ

съ

Линевичемъ.
насъ

отцфпили

Ръотъ

До
пофзда. За время стоянки наши бродили по станщи
и ея окрестностямъ. Я смотрфлъ изъ окна. Сплошная
толпа. Много

пьяныхъ.

Одфяшя

самыя

фантастиче-

ск1я—солдата отъ рабочаго не отличишь. Кое-гдЪ
слБды пожаровъ. (И тутъ быль „пьяный“ бунть).
Мало похоже на военную организатю. ТБ же впечатлЬня

У т5хъ,

что

ходили

„Въ 8 ч. 19 м. утра насъ
замЪтно, что чБмъ ближе кь
тфмъ болыше порядка. Идуть
бредуть кавмя-то толпы. Даже
въ порядкБ. НЪтъ

„побродить“.

повезли на югьъ. РЪзко
передовымъ позищямъ,
войсковыя части, а не
обозы, и ТЪ движутся

того развала, той орды, что можно

было видЪфть въ тылу (въ Харбинф
‚20 ноября. — Вчера, около
станщю ’Лоушагоу, гдЪ стоить

завтракали и обЪдали.
тракомъ

и обфдомъ

и близъ него)“.

полдня, пришли на
Линевичьъ. У него

Почти все время

адмираль

просидЪлъ

между
наединЪ

завсъ

нимъ. О чемъ говорили
— неизвЪстно. Вечеромъ (послЪ
обЪда) меня полонили штабные, требуя разсказовъ о
разныхъ подробностяхъ плаваюя и боя. Изрядно засидфлись. Сегодня въ 7 ч. 30 м. утра пошли на

сЪверъ.

|

„Не утери5лъ —спросилъь адмирала:
— Что-жь телеграмма Линевича? Почему не воспользовался тфмъ,
что перемиря не было? Почему не перешелъ въ наступлен1е? Теперь вЪдь кричатъ, что миръ позорный,

что у него былъ миллюньъ войскъ, а у японцевъ много
меньше...-Адмиралъ сначала отмалчивался, а потомъ
рЪзке отвЪтилъ:—,Какой тамъ миллюнъ? Оть Са-

—

мары

до

Лоушагоу!

залъ, едва
на

„Въ

155—

А здЪеьу него, самъ онъ ска-

370 тысячь!..“

тогда —дЪйствительно...

10 ч. утра пришли

на станцию

(ни отъ` кого

не могъ добиться настоящтаго назван1я—всЪ говорятъ
по разному), гдЪ стоить пофздъ Куропаткина. ЗдЪеь
завтракали. Адмираль съ Куропаткинымъ отдЪльно
(очевидно

для интимной

беседы),

а мы—с0 штабомъ.

Этоть штабъ мн болыше понравился. Какъ-то проще
и серьезнЪе. „Тамъ“ очень ужъ висфли въ воздухЪ
разговоры о наградахъ и знакахъ отличия... Адмираль
(я его знаю) быль сильно взволнованъ бесЪдой съ
Куропаткинымъ. „Тамъ“ этого я не замфтилъ. Куропаткинъ

проводиль

на станцию и (видно, еще не на-

говорился) просидЪль съ адмираломъ въ его купо,
запершись, добрую четверть часа. Мое купэ—рядомъ,
и когда дверь открылась, я невольно сльшаль послЪдшя фразы, которыя онъ говориль, прощаясь: ,,...на
васъ только и была надежда... Да вотъ и теперь,
хоть бы въ будущемь, чтобы не такъ... И опять на
васъ вся надежда—въ томъ, что пруБдете, скажете
правду, всю правду... если послушаютъ“...
„Въ Харбин$ простояли больше двухъ часовъ.
Не понимали, въ чемъ дБло. Адмираль сердился, вызываль къ себЪ и начальника движеня, и коменданта станцли, но т$ не р5шались сказать ему` правды

(которую мы узнали позже) и приводили кашя-то отговорки. Шо существу же дЪло шло
(фактической) пропустить экстренный

о возможности
пофздъ, „при-

—

156 —

казанный“ Линевичемъ, но еще не получивиий` разрЪшеня отъ забастовочнаго комитета“.

‚21 ноября.—Въ

12 ч. 45 м. дня прошли Хин-

ганеюй туннель. Къ сЪверу (вБрнЪе кь М) оть
Хингана—совсфмъ зима. СниЪгьъ. Сани.
„Въ 2 ч. 30 м. дня на станщи (?)—манифестащя.
Толпа рабочихъ и солдать собралась у вагона. Начальство попряталось. ПрибЪжалъ кондукторъ-—блБдный, какъ полотно—говоритъ: „Ломятся!“ Оказаловь—

ничего страшнаго: депуташя изъ трехъ человЪкъ.
Справляются о здоровьБ адмирала. Говорю:—,,Ничего
себЪ,
раны

слава
были

Богу, хотя еще не совсфмъ оправился;
тяжелыя“.—У довлетворились. Просятъ

однако же, если можно, не подойдетъ ли „самъ“ къ
окну, потому что „народъ, просльышавити, собрался“.
Доложиль адмиралу, и онъ, какъ быль—въ тужуркЪ,
вышелъь на площадку вагона. Старпий изъ депутатовъ (артиллеристьъ, унтеръ-офицеръ) сталь было говорить рЪчь, что „въ такихъ годахъ, себя не пожалЪвъ, кровь свою проливать, а потому они... всякое
пожелане... и дай Богъ“... но тутъ окончательно спу-

тался, а кругомъ закричали: „ура“—и всЪ полфзли
впередъ. Воспользовавшись мгновеньемъ
затишья,
адмираль крикнулъ: „Спасибо вамъ на добромъ словЪ!
Это—вашь выборный‘ и, наклонившись къ солдату,
стоявшему
Ревъ

на подножкЪ,

поднялся

въ

обняль

толиЪ...

Я съ

его и поцФловалъ...
недоум$немъ

емот-

рЪль на депутата и на слезы, сб’Бгавпия по его широкой

черной

бородЪ...

самъ словно

не чувствовалъ,

—

157—

что и у меня что-то подступаеть къ горлу... такъ
вышло... неожиданно... — ‚Это все больше раненые,
которые

эвакуируются“—поясниль

мнЪ кондукторъ,

уже оправивцийся отъ перепуга.—ЛДа... Теперь- стало
понятно...—,Эти“,

Пофздъ
пимъ;

конечно,

знали

„цфну крови!..“—

медленно тронулся, а они бфжали рядомъ
гремЪлб

„ура“, летБли

вверхъ

картузы

съ.

и па-

пахи»...
‚22 ноября. — Въ полночь пришли на станцию
Манджур1я и — застряли. Дорога — наканунЪ забзстовки.

„,Комитетъ“

уже

проявляетъ

свою

д$ятель-

ность. Экстренные `пофзда не признаются. Адмиралъ
телеграфировалъ Линевичу, но, кажется, телеграммы
не

шли

дальше

ближайшей

станщи.

„Въ 2. ч. ночи и въ 61/, ч. утра просыпались
оть толчковъ со счастливой мыслью, что поЪхалн.
Грустное разочарован1е—переводятъ съ одного запасного пути на другой...
„9 ч. утра. — Ничего новаго. Морозное, ясное

утро—15°В. По слухамъ, будутъ пропускаться только
воинске поЪфзда съ запасными, увол\ няемыми на родину. Около 1] ч. утра получилась разрЪшительная
телеграмма. Отъ кого’—отъ Линевича или отъ ›„комитета“?—не могъ узнать толкомъ. Въ полдень тронулись дальше.
Что-то лишнее, позабытое докторами въ ранЪ на
лБвой

ног$,

повидимому,

не

выдерживаетъ

согрЪва-

ющаго
компресса и собирается вылФзать, но не черезъ главную дыру, а сбоку сверлить свой собствен-

—

158—

ный ходъ. Все равно; только бы вылЪзло и не задержало въ пути. Жестоко простуженъ. Бронхитъ во
всю. Глотаю

хининъ,

фенацетинъ,

согрЪваюсь

горя-

чимъ чаемъ съ краснымъ виномъ, кутаюсь во что
могу. Очень тяжело ногамъ—мерзнутъ. Сегодня добрые люди нашли въ лавочк$ при станщи теплыя калоши, купили для меня. Полегчало.
‚б ч. вечера.—Неожиданное открытие: къ нашему
пофзду прицБпленъ еще одинъ вагонъ, въ которомъ
два путейца. Одинъ изъ нихъ-—помощникъ начальпика движевшя. Адмиралу онъ сообщилъ, что „прицЪфпилея“ съ цфлью

улаживать недоразумЪния въ пути

и содЪЙствовать безпрепятственному слЪдованию; намъ
же,

въ

дружеской

бесЪдЪ,

даваль

н.Ъеколько

иныя

объяснемя, а именно—что воспользовался „разрЪше_вемъ“ на пропускь экстреннаго поЪзда (адмирала
„приказано“ не задерживать и никакихъ непраятностей
ему не чинить) для осмотра лин. Собранныя свЪдфвя весьма неутЪфшительны: */з паровозовъ умышленно поломаны; работаеть не боле 30°%/, всего
подвижного состава; сейчасъь второй перегонъ (120
верстъ) идемъ съ тБмь

же машинистомъ,
залось.

же

паровозомъ

и_съ

тёмъ

такъ какь въ депо смЪны не ока-

„Какой безотрадный пейзажъ!

Поломе холмы, об-

ширныя низины (путейцы говорятъ—солончаковыя)
и на сотни верстъ ни кустика, ни деревца, ни признака человЪческаго жилья... Чахлая травка, на которой и овцЪ не прокормиться, чуть торчить изъ-подъь

—

159—

‘

тонкаго

слоя

снЪфга

жесткими,

растрепанными

кусти-

ками.—_Пустыня.

28-го ноября.—Ночью. — Холмы стали выше и
сгрудились. Мы то ныряемъ въ глубомя выемки, то
бЪжимъ по высокимъ насыпямъ. И все то же безлюдье. Да, въ сравнении съ этой частью Забайкалья
даже сЪверная Манджурая— чистый рай...
„На станции Оловянной застряли. Впереди, верстахъ
въ двадцати, воинсюй поЪфздъ потернфль крушенте.
Разбито три „теплушки“. Около двадцати человЪкь

раненыхъ и обожженныхъ. Адмираль немедленно
командировалъ туда нашего доктора съ добровольцами,
па налиемъ же паровозЪ. Пользуясь долгой стоянкой,
я набрался храбрости и поковыляль въ буфетъ, гдЪ

съБль
жаренаго рябчика и семь штукъ забраль въ
запасъ (очень ужъ надоЪли ветчина и консервы-— наше
обычное. питане).
‚Въ б-мъ часу’утра тронулись дальше. Вернувцийся

докторъ сообщилъ, что крушен обошлось сравнительно благополучно—нЪтъ не только убитыхъ,
но
даже и раненыхъ болБе или менЪе серьезно.
„Появился

кустарникъ, стада коровъ и табуны ло-

шадей. Мъетами видны бурятске поселки.
=
Начиная со станши Бурятской (послЪ 8 ч. утра),
пошелъ лЪсъ, правда, еще жиденьюй. Чаше и чаще
видны

деревни.

1%

„Изумительно красивь переваль черезъ
дъль между Агой и Ингодой. Прошлый

водоразразъ (по

—

160 —

пути въ Артуръ) профзжаль это мЪето ночью и не
могь полюбоваться. Ясно, тихо, морозъ—18В,
„На

станши

Чита-городъ—задержка.

Помощникъ

начальника движеная объяснилъ, что по полотну движется толпа манифестантовъ, тысяч около трехъ, направляясь къ городу.—Опасно дать ходъ, пойти наветрфчу. Могутъ принять за противодЪйствие и устроить крушене. Лучше—пропустить. Въ 1 ч. 50 м. дня
процеселя прошла мимо насъ. Два красныхъ знамеки
и за ними въ полномъ порядк$, два военныхъ оркестра: одинъ-—казачи (желтые погоны), а другой—не

знаю какой (красные погоны) *). Издалека слышна,
была марсельеза, но когда шли мимо поЪзда, оркестры не играли,

а пЪль болышой

довольно

стройный

хоръ, ‘которому подтягивала вся толпа. Что-то въ
родъ—,,Пора рабочему народу добыть себЪ свободу...“
Въ толи
(мужчинь

много, на видъ, интеллигентной публики
и женщинъ), чиновниковъ различныхъь

вЪдомствъ (въ формЪ), даже офицеровъ и масса солдатъ...
„Въ

2 ч.

5 м.

дня путь очистился. Дали ходъ.

Курьезная подробность: на станши, у поЪзда, задеркалось, отставъ отъ процесаи, изрядное количество
сърыхъ папахъ, которыя столпились на платформЪ у
адмиральскаго вагона. Увидфвъ адмирала въ окнЪ,
кричали „ура“, устроили оващю. Вотъ тутъ и пойми
что-нибудь,..
*) Узнать позже,

что

желЪзнодорожнаго

батапона.

— 161 —
„На слЪдующей

станщи,

отъ путейцевъ, справив-

шихся по телеграфу, узнали, что въ ЧитЪ все обошлось благополучно.—Г убернаторъ (ген. Холщевниковъ),

принялъ манифестантовъ и съ балкона держалъ имъ
рЪчь. Уступая просьбамъ, освободилъь сь гауптвахты

офицеровъ, арестованныхъ за участе въ митингахъ,
и согласился на учрежденле совЪфта выборныхъ отъ
всфхъ

сословй,

лемъ. Путя,

въ

которомъ

самъ

былъ

предсЪдате-

говорили: „Президентъ Читинской

публики“.— Умно

поступилъ.

Если

рес-

бы его ухлопали,

и власть перешла бы въ руки какого-нибудь „комитета“, армая Линевича была бы отрЪзана отъ Росси“.
„24-го ноября.—Идемъ безъ особыхъ приключений
и довольно бойко (въ среднемъ сорокъ верстъ въ часъ).
Около 1 ч. дня пришли на станшю Мысозая, гдЪ
имфли случай пообфдать „въ настоящую“ — великолБпныя. щи и гусь. Въ разгаръ пиршества явился
Бдуший съ нами помощникъ начальника движевая и
сообщилъ, что съ 8 ч. дня начинается забастовка.
Пойдутъ

только

пофзда съ запасными.—„Хотя

адми-

рала, кажется, разрЪшено пропустить“, —добавилъ онъ
конфидентиальнымь тономъ,
— ‚скоро убфдимся: подадуть паровозъ—значитъ поБдемъ“.
„СвЪдЪния его оказались вЪрными. Въ 2 ч. 20 м.
дня намъ подали паровозъ.—Далеко ли уфдемъ? Какъ
долго будемъ пользоваться этимъ любезнымъ отношешемъ?— Забастовка—всеросслйская. Требованле—помиловаше
инженера
Соколова, приговореннаго,
въ
КушкБ, къ смертной казни.
Цна

крови.

11

А

„Т ч. вечера.—Помощникъ начальника движен1я
гозоритъ, что не застряли, единственно благодаря

присутстыю

адмирала.

„воинскимъ“.

ВсЪ

Нашъ

проче

пофздъ

задержаны.

объявленъ
Богъ

дастъ,

подъ той же фирмой пойдемъ и дальше.
„б ч. вечера. —На Кругобайкальской дорогЪ. Небо
разъяенило. Чудная лунная ночь. Дорога не просто
красивая, а -прямо пугаеть своей красотой. Порою,
когда слЪва—стЪна

горъ, а справа—невидимый

изъ

окна обрывъ, и, скренившись на закруглени, словно
заглядывая въ бездну, пофздъ мчится надъ зеркаль_ной поверхностью озера,
— жутко...
„На станши (*) у южной оконечности Байкала до-

стали петербургсюя газеты отъ 10-го и 11-го ноября.
Давно

ихъь

не

видЪли.

Читаешь—и глазамъ

не вЪ-

ришь... Что тамъ пофздъ!
Кажется, сама Росая
мчится куда-то, скренившись надъ бездной... Лопни
ось, подломись шпала—и все рухнетъ!..
Къ

„На той же

станщи мЪФняли

намъ

(застрявший

сБлъь

паровозъ

здЪеь)

и бригаду.

ревизоръ

движе-

н1я. Довелось быть свидЪфтелемъ любопытной сценки:
Ревизорх движенля (направляясь къ вагону и обра-

таясь къ групоБ служащихъ и рабочихъ).—Ну, что?
дофду до мЪста? живъ буду?
Голоса
(дружественно и ободрительно). — ШоФажайте, Александръ
Александровичъ!
Пока что,
будьте спокойны! „Такого“ распоряженля еще не почучено...

„Въ 1] ч.

25

м. пришли

на

станшю

Байкаль.

==. тб =
Послфдн1е три часа, не отрываясь, простоялъ у окна,
любуясь дорогой“.
„25 ноября.—Вчера, на станщи Байкалъ, вполнЪ
оцфнили то обстоятельство, что желфзнодорожная забастовка не распространяется на буфеты..: Правда,
вместо

но

зала перваго класса—какой-то

какя

закуски!

Два года

грязный сарай,

не видЪль ничего по-

добнаго *).
„Придя въ вагонъ, заснулъ, какъ удавъ. Не слы-

шаль ни прихода въ Иркутскъ, ни свистковъ и толчковъь при перевод нашего вагона съ однихъ путей
на друше.
„Съ забастовкой ничего не разберешь. Не то есть,
не то нЪфтъ. Во всякомъ случаЪ, правильное движеше прекратилось, хотя обЪщаютъ, что завтра пойдеть послБдньйй (?) экспрессъ

и нашъ

вагонъ прицЪ-

пять къ нему.
„Лублика разбЪжалась— посмотрЪФть городъ, узнать
новости, а главное (такъь я думаю)—хорошо позавтракать и пообЪдать. Въ вагонЪ остались только увЪчные.

Попытка

добыть пищу

изъ

станцоннаго буфета

черезъ проводника—успЪхомъ не увЪфнчалась. Вокзалъ,
буквально, набить пассажирами и ихь багажемъ.
Порядокъ долженъ быль бы поддерживаться воинскимъ карауломъ, но болыпинство часовыхъ—сильно
„поддавши“, начальства не видно вовсе. ПЦосланному
*) Возможно, что этотъ восторгь объясняется именно
дами на пищЪ, преимущественно, консервированной,

двумя

Ее

го-

—

164—

сказали: „Не до. тебя тутъ! Пусть сами приходятъ!“—
Пришлось двинуться въ походъ (неблизкй и нелег-

к). Видъ у меня быль самый „товарищеский“ -—
мерлушковая шапка, купленная во ВладивостокЪ, изумительнаго покроя пальто-сакъ, стпитое японцемъ въ
Сасебо, а на ногахъ — теплыя калоши, похояля на
водолазные батимаки; къ тому же, болБе мЪеяца не

стриженъ; бреду
Удачно проникъ

съ
не

трудомъ, опираясь на палкутолько въ залъ, но даже за

стойку буфета. Хозяинъ,

видимо,

приняль

меня

за

„услужающаго“. Быстро сговорились, даже совмфетно
составили меню, а когда я (въ ожиданши будущаго)
выпиль рюмку водки, закусилъ балыкомъ и хотБлъ
заплатить, то буфетчикь дружески хлопнулъ меня по
плечу и сказалъ: ‚Что за счеты!“ — Не сталь спорить.
„Подъ вечеръ (уже стемнЪло) пруБзжала жена губернатора (ген.-малора Кайгородова) и долго что-то
разсказывала адмиралу. Видимо, сильно взволнована.
О чемъ говорили—не знаю.
„26 ноября.—Наши разсказываютъ каме-то анекдоты

не

о вчерашнихъ

знаетъ,

что

впечатлЬн1яхъ.

будетъ

Въ город

никто

завтра, и даже нельзя дать

себЪ отчета, гдЪ находишься—въь
Росейекой Импераи или въ штатЪ Всеероссйской Федераши, или въ

совершенно самостоятельной Иркутской республикЪ?
„Адмиралу (опять-таки, когда стемнЪло) прислали
экипажъ (вБроятно, результать вчерашняго визита),
и онъ пофхаль кь Вутайсову (генералъ-губернатору)

=

0ба"=-

п кь Кайгородову (губернатору). Вернувшись, разсказалъ кое-что: оба совершенно лишены всякой власти.
Единственная ихъ опора—батальонъ (не знаю, какого полка—син1е погоны и цыфра 36), присланный
Линевичемъ,— волнуется. Офицеры принимаютъ участе въ митингахь. Нижн1е чины неохотно несутъ
охранную службу. Заявили, что если 30-го ихъ не
отправятъ дальше, -на родину, то они за порядокъ не’
ручаются.

О мЪстныхъь

войскахъ — говорить

нечего.

Телеграммы идуть черезь цензуру забастовочнаго
комитета. Власти совершенно отрЪзаны и отъ Петербурга, и отъ Линевича. Веселенькое положенте...
„Сегодня — праздникъ св. Ичокентая, патрона
Иркутска. Еще вчера вся водка была раскуплена.
Предетоитъ великое пьянство. Опасаютея, не разъигрался бы на этой почвЪ всеобщий погромъ.
„Въ 8 ч. 32 м. вечера благополучно поЪхали
дальше“.

ХПИ.
Воинске пофзда съ запасными.—По сю сторону Урала.—Неожиданный обороть дфлъ. — Подъ «Флагомь адмирала». —Петербургъ.—Съ
больной головы на здоровую.—Попытка бороться.—На отдыхЪ.—
Письмо прятеля.— Цна крови.

ВАДЦАТЬ СЕДЬМОГО ноября. — Въ ® ч.
дня, на станши Тулунъ, опять собралась
:.
около пофзда толпа солдатъ и рабочихъ. Прислали депутатовъ просить, чтобы адмиралъ, хоть въ
окнф, имъ показался. Онъ (несмотря на морозъ— 18°)
вышель на площадку. Спрашивали его: правда ли,
что изъ Росси не хотфли посылать ему подкрЪплеый? правда ли, что Небогатовскй отрядъ въ бою
вовсе не участвовалъ, а держался далеко сзади?—
Адмиралъ

отв$чалъ

коротко

и

опредЪленно.—,Из-

мфны-то не было?“ — выкрикнуль вдругъ чей-то
пронзительный голосъ... И чувствовалось, что для всей
толпы этотъ
вопросъ—самый
мучительный...—,Не
было измфны!
Сила не взяла, да Богъ счастья не

даль!“ — рЪшительно отозвался адмиралъ и, поклонившись, пошелъь къ себЪ. ВселЪдъ ему неслись сочувственные крики: „Дай Богъ здоровья! ВЪкъ про-

167 —

кить! „Старикъ,

а кровь проливаль! Не то, что наши!

У васъ иначе—самъ въ первую голову!“
— ПоЪздъ.
тронулся, сопровождаемый громовымъ „ура“.
›28 ноября.—Въ первомъ часу дня пришли въ
Каинскъ. Ясно. Морозъ—9229“.
‚Около 5 ч. вечера на разъфздв Уярскъ догнали

буйствуюпий эшелонъ запасныхъ, которые не пустили насъ впередъ, объявивъ, что имъ „нужнЪе“.
Станцлонное начальство терроризовано. Разсказывали,
что вчера было еще хуже. У эшелона повредился
паровозъ. Потребовали: отобрать паровозъ отъ нагнавшаго ихъ почтоваго пофзда, потому что „насъ туть
больше тысячи—все разнесемъ“.
„Въ

6 ч. 45 м. вечера

пошли

дальше“.

‚29 ноября.—Плетемея въ хвост$ поЪздовъ съ
запасными со скоростью 18-ти версть въ часъ“;
„30 ноября.—За ночь, обманнымъ образомъ, на
глухихъ разъфздахъ, обогнали нфсколько эшелоновъ;
зато, удирая такимъ способомъ, едва не засЪли въ
открытой степи изъ-за недостатка воды. Занятное
путешествие!
„Въ 12 ч. 30 м. дня прошли мостъ черезъ Обь.
На правомъ

берегу рЪки, близъ станщи выросъ

цфлый

городъ—соборъ, правильно разбитыя улицы, извозчики съ номерами—а помню, какъ я проЪзжалъ тутъ
десять лтъ тому назадъ на почтовыхъ: была пуетыня“.
„1-го декабря.—Въ ОмскЪ (въ 9 ч. утра) добыли
кое-какля газеты. Только и читаешь про военные бунты.
Впрочемъ, свБдупие люди предупредили, что веЪ те-

—

леграммы

идутъ

168—

черезъ цензуру

„›комитетовъ“,

иска-

жаются, а часто и просто фабрикуютея. УтЪшительная поправка,

безъ которой можно было бы подумать,

что на Руси живого мЪ$ета не осталось, а между т5мъ
мы

Фдемъ и, кромЪ буйства

запасныхъ,

ничего

еще

на себф не испытали“.
„2-го декабря.— Увлекшись газетными извфетями
и толками по поводу нихъ, забылъ перемфнить компрессъ. Ночью онъ высохъ. Проснулся, подъ утро,
отъ боли. Пришлось отмачивать, отдирать... Сегодня
едва брожу. Главное—довезти бы до Петербурга, не
слечь

въ дорогБ“.

„11 ч. утра—Челябинекъ.—-По внЪшности— все
спокойно“.
„9-го декабря.—9 ч. утра—Уфа.
‚„Т ч. вечера.—Уже около ста верстъ плетемся позади воинскаго пофзда съ запасными. Не пускаютъ
впередъ. Такихъ ‚„боевыхъ“ эшелоновъ впереди—
цЪфлая семя. Одинъ удалось обогнать, благодаря хитрости дежурнаго по станщи, но бЪдняга за это жестоко поплатился (сообщили вдогонку по телеграфу)—
былъ избить почти на смерть. Становится все занимательнЪе“.
„4-го декабря.— Ночью долго стояли на станщи
Кинель. Станцлонное начальство получило по телеграфу угрозу, что будеть сожжено живьемъ, если не
пропустить впередъ насъ три эшелона (тЪ самые,
что мы обогнали съ такими ухитренлями)..
„Въ 12-мъ часу дня прибыли въ Самару. Поло-

аб
‘

жене
ныхъ.

безнадежное. Путь—въ
Путейцы

на вопросъ:

полной

власти запас-

„Когда же,

приблизи-

тельно, доберемся до Москвы?**—только рукой машутъ.
Полная анархя. Коменданть станши чуть не плакалъ,
разсказывая о своемъ
полномъ
безеилии...
Вдругъь— чудо. Узнали откуда-то, что въ пофздЪ адмираль Рожественекш (напть вагонъ быль прицЪпленъ
къ „посл5днему“ экспрессу). Собралась толпа; устроили
овацтю. Адмиралу трижды пришлось выходить на
площадку и раскланиваться. Путь открытъ. Въ 12 ч.
30 м. дали полный ходъ.
‚Около двухъ часовъ дня подходили кь какому-то
полустанку,
цфлыхъ

имя

два

предупреждете,

‚„боевыхъ“

что здЪесь стоять

эшелона.

Уменыпили

ходъ,

опасаясь-—не задержать ли (переводомъ стрЪлки на
запасный путь). ПрибЪжалъ начальникъ поЪзда, блЪдный, ‘взволнованный...

говоритъ,

что у станцли по объ

стороны-—сплошная толпа, и лучше остановиться добромъ... Чуть движемся .. Но стрЪлки стоятъ правильно
— дорога свободна... Неожиданно справа и
сльва несется „ура!“... Боле 2.000 человЪкъ громоздятея по насыпи, спотыкаясь, бЪгутъ за поЪздомъ,
кричатъ, бросаютъ кверху папахи... Оказывается—
самарсвке эшелоны телеграфировали товарищамъ, что
съ экспрессомъ Фдеть адмираль, а потому впереди
намъ ужь нечего опасаться задержекъ... Трогательно
и лестно,
„5-го

но странно...“
декабря.—_Бойко

бЪжимъ,

какъ

полагается

экспрессу.—6 ч. вечера—Тула.—-1] ч. 15 м.—Москвая.

—

110—

‚б-го декабря.—Нашьъ вагонъ прицЪпили къ пассажирскому поЪзду, и въ 12 ч. 15 м. ночи мы тронулись въ поелБднШ

перегонъ“.

„Въ 5 ч. 30 м. дня прошли Любань.—Подходимъ
къ Петербургу... Эхъ! не такъ думалось возвращаться...
Тяжело на душ...“
Въ дальнЪйшемъ,

мои замБтки

не ‘представляютъ

такого общественнаго интереса, чтобы стоило приводить ихъ дословно, изо дня въ день; но для полноты
грустной повЪети,

здфеь

разсказанной,

мнЪ кажется

необходимымъ, въ краткихъ, обтщихъ чертахъ, передать содержавае моего дневника и за посл5дуюцщие
шесть м5сяцевъ.

Съ прибытмемъ въ Петербургъ стало очевиднымъ,
что истинными выразителями настроен1я, господетвовавшаго

въ

‚„праемныхъ“,

были

генераль Д. и его

спутники, а отнюдь не представители владивостокскаго гарнизона и дЪйствующей арм (не говоря.
уже о сБрой массЪ запасныхъ), знавипе „ц\®ну крови“

и встрЪчавиие насъ такъь сочувственно.
Въ Петербург насъ ветрЪтили враги тфмъ болБе
опасные, что большинство, первоначально, разыгрывало роль самыхъ преданныхъ друзей... А когда выяснилось, что адмираль не только хочеть, но и
въ силахъ работать, при чемъ повторете прошлаго
считаеть за ‚сознательное преступлене“ и собирается камня на камнБ оне оставить — тогда создалась противъ него могучая коалищя изъ членов

и
‹

того сословая, которое издревле

считало морское вЪдом-

ство своей „›жалованной вотчиной, данной на кормление“.

Въ ближайшие же дни по прибыми въ Петербургъ адмираль представилъь свое послБднее донесен1е—0о плаваюи эскадры Китайскимь моремъ въ
Корейсвй проливъ, о первомъ соприкосновении съ
непрлятелемъ, объ обстоятельствахъ, предшествовавшихъ бою при ПусимЪ, и о развит поелЪдняго до
того момента, когда онъ

(РожественскШ)

выбылъь изъ

строя и потеряль способность давать себЪ отчетъ въ
совершавшихся собыпяхъ. Въ непродолжительномъ
времени было представлено имъ и дополнительное донесенле, являвшееся сводкой взаимно-провЪ5ренныхъ
ратортовъ командировъ и офицеровъь, уцф$лБвшихъ

въ разгромЪ, и планъ маневрированая нашихв и непраятельекихъь силь. Ни одинъ изъ этихъ документовъ (равно какь и всЪ донесешя адм. Рожественскаго

съ пути)

не были

опубликованы *). Зато га-

зеты были переполнены апокрифическими разсказами
о различныхъ моментахъ и эпизодахъ боя, записанныхъ, якобы, со словъ очевидцевъ.
Говоря: „якобы“, не хочу быть голословнымъ: въ
моихъ рукахъ имфется документъ, свидьтельствуютой, что газета „Новое Время“, получивъ для оглашен1я въ’ печати нЪсколько писемъ погибшаго на
„СуворовЪ“ лейтенанта Вырубова, не только не напечатала всЪ полученныя нисьма, но и въ напечатан*) Ни тогда, ни донынЪ.

а

^

НЫ

ныхъ позволила себЪ дБлать пропуски, „редактировать“ ихъ такъ, чтобы они служили опред$леннымъ
цфлямъ. Глубоко убЪжденъ, что и письма корабельнаго инженера Политовскаго, которато я лично зналъ
и всегда считалъ за человфка высоко-порядочнаго,
изданныя отдЪЬльной книгой подъ загланемъ: „Отъ
Либавы до ЦПусимы“—были тоже ›„редактированы“®
въ этомъ

же

смыслЪ.

Да не подумаютъ

читатели,

людей, руководившихъ

пан1ей противъ

кдеветнической

газетной

адмирала Рожественекаго,

мелодраматическими

были господа,

что я хочу выставить

злодЪями.

отнюдь

какими то

Вовее - н®ть! —

не испов5дывавиие

камЭто

идеи: ‚.зло

для зла“, какъ ‚искусство для искусства“. ЦФли ихъ
были чисто практичесяя, ‚ликурныя“. Надо было, во

что бы 10 ни стало, сохранить въ общественномъ
сознани ту картину боя, которая была, на-спЪхъ,
въ первые же дни, создана патентованными стратегами, опиравитимися въ своихъ суждешяхь на завЪдомо незаслуживаюпция довЪфрля телеграммы американскихъ корреспондентовъ.
ВЪдь если бы тогда, въ концЪ 1905-го года (вепомните это время!) были опубликованы донесеня адмирала, въ которыхъ онъ съ солдатской прямотой говорилъ, что ни съ тЪми силами, какими онъ сейчасъ
располагаетъь,

ни

раются

навязать

имЪетъ

надежды

съ

„обузой“,

которую

(небогатовскй
на успЪхъ“*..

что не отсутетве таланта

отрядъ),
Если

и, тЪмъ

ему `воби-

онъ

„не

бы выяснилось,

болБе,

мужества,

и самоотверженя, а полная негодность оруячя, съ
которымъ люди, вБрные долгу, были посланы не въ
бой, но на

бойню, —были

причиной неслыханнаго раз-

грома? Если бы каждому
что виноваты не тЪ, что
пие ихъ на безславную
Что могло бы случиться?

до очевидности яено стало,
‚не всЪф погибли“, а пославгибель?—Что бы случилось?
Какими послЬдетвями могло

быт грозить такое проевБтлЪн1е

общественнаго

созна-

шя для господъ, мирно проживающихъь подъ шиицемъ адмиралтейства и даже внЪ его®..
Для меня, съ моими еще незакрывшимися рапами, полубольного, полнаго
горечи вынужденнаго
безмолья, невозможности гласно отвЪтить клеветникамъ, орудовавшимъ въ печати, дальнЪйшее молчание
являлось непереносимымъ! Я выступиль съ цЪфлымь
рядомъ

статей,

въ которыхъ

цифрами,

документально,

доказываль (и, емЪю думать, доказалъ), что творцы
третьей (Небогатовской) эскадры, задерживая Рожественскаго на Мадагаскар, обманывая общество подсчетомъ
миоическихь
›„›боевыхъ коэффишентовъ“
судовъ, которыя могутъ быть посланы для увеличе-

шя силъ второй эскадры,
— совершали преступлетше
передъ Росеей!.. Покончивь съ этимъ вопросомъ, я
об’Ъщалъь читателямъ

правдивое

въ сл5дующихъ

статьяхъ

описане самаго боя и обстоятельствъ,

дать

ему

предшествовавшихъ, но тутъ... быль вызванъ къ
морскому министру, адмиралу Бирилеву, который отдаль мнЪ категорическое приказане: безъ цензуры
начальства

не писать

ничего

о минувшей

войнЪ. При

—

174—

этомъ мнЪф было указано, что ‘такое запрещете, конечно, легко обойти, найдя подетавного автора, который

„писалъь

бы

съ моихъ

впогнъ довЪряется моему

словъ“,

но министръ

слову (конечно, если я со-

гласенъ дать таковое). Въ качеств мотива указывалось, что для разслЪдоваюя вефхъ подробностей постигшаго насъ несчастя уже назначена особая комисся *), и преждевременныя выступлешя отдфльныхъ лицъ имЪфли бы неблаговидный характеръ попытокь повмять на общественное мн$н!е, что недопустимо

съ

и т. д. Тогда

точки

зрфвя

я еще

быль

служебной
на службЪ,

корректности
а потому,

по-

лучивъ приказане, въ точности его исполниль и (ужъ
конечно) не нарушиль довфрая, оказаннаго моему
слову.
Надо ли пояснять,

что этимъ

способомъ

воздЪйИ-

стыя роть быль заткнуть только мнЪ, ‘а „нововременсюе“ рыцари ›„,безъ страха и упрека“ заголосили
еще пуще...
Какъ разъ въ это время доктора рЪшительно
заявили, что если я не уфду куда-нибудь въ теплыя
страны для климатическаго леченья, а въ особенности
для отдыха, внЪ омута раздражающихъ и волнуютцихъ меня сплетенъ, то, по всей въЪроятности, до*) Комис@я эта трудилась два слишкомъ года. Результаты трудовъ ея еще и донынЪ не опубликованы, но судя по тому, что членами ея состояли исключительно люди, не принимавшие Фактическаго участя въ минувшей войн (а были и таке, что никогда не
только не командовали, но даже и не плавали на судахь линейнаго
Флота),—заключеве легко можеть быть предсказано.

жить до торжества правды мнЪ не придется. Составпли и требуемое закономъ медицинское свидЪтельство. (Забылъ помянуть, что изъ большого пальца лЪвой
ноги былъ безъ труда извлеченъ, почти самъ вышелъ,
осколокь костп, и рана начала быстро заживать).
По дБлу о сдачБ миноносца „БЪдовый“ была
уже назначена особая слЪдственная комиселя. (Почему-то—отдфльно

отъ

комиссии

по

сдачЪ

судовъ

вообще).
допросить
немного,
дов5рая

Я явился къ ея предсфдателю и просилъ
меня поскорЪе, такъ какъ я могу показать
да и это немногое не заслуживаетъ особаго
въ качествЪ показан1я тяжело раненаго, у

котораго

бредъ

и

дЪйствительность,

видфнное

лично

и слышанное впослфдетв1и, легко могли перепутаться
въ воображени. ЦЪну такимъ „воспоминатямъ“ я
хорошо зналъ изъ личнаго опыта, когда убЪждался,
` что „собственноручно и тогда же сдБланныя“ и затЪмъ позабытыя замфтки оказывались въ противори

съ

яркой

картиной,

создавшейся,

очевидно,

много позже, подъ впечатлЪнлемъ разсказовъ окружающихъ.
Меня допросили и отпустили на воЪ четыре
стороны.
Еще нЪеколько дней—и я, поселившись въ отель
„Сар Магйп“ (между Ментоной и Монте-Карло}, на
берегу лазурнаго моря, въ рот альшайскихь сосенъ,
отрЪшилеся

отъ мра.

Русскихъ газеть и журналовъ здЪеь не получалось вовсе. „Е1еато“ и ‚,Са1013° давали о нашихъ дЪ-

лахъ

два-три

десятка

рался не обращать

строчекъ

да

и на тб я ста-

вниманя.

Единственная работа, за которую я взялея и рЪшилъ, хоть черезъ силу, закончить, была „Бой при
ЦусимЪ“.
Согласно данному слову—не печатать ничего помимо цензуры начальства, я всячески устранялея
въ
своемъ

повЪствованши

отъ

малЪйшихъ

суждений

по

вопросамь стратегическимъ и тактическимъ, отъ всякаго „разбора“ операши, но съ тмъ большимъ увлечешемъ отдавался фотографичееки-точному воепроизведеню деталей, безпощадно
отбрасывая
все, что
могло

бы во мнЪ самомъ

возбудить

хоть

тфнь

6омнЪ-

ня, какъь неотм5ченное

въ записной

книжкЪ

потвержденное

свидЪтелями.

. Странно,

утомительной

живыми

оказывалась

часа, результатомъ
почтовой

бумаги,

такая

которыхъ

работа! —

или некакой

Два-три

были двЪ-три странички

укладывали меня

на диванъ,

и я

засыпалъ тяжелымъ, безпокойнымъ сномъ... Отчасти
понятно
— вБ$дь я принуждалъ себя заново переживать все переяхитое... И такъ-—больше мЪеяца...
Слава Богу!—кончиль и сдалъ на почту, адресовавъ (для вЪрности, чтобы не задержали толстаго

пакета

на

границЪ)

самому

просьбой передать моему брату,
и цензурой и печатанемъ.

Рожественекому,
который

‚Исполнивъ долгъ, зав5щанный

съ

озаботится

отъ Бога“, я с0-

биралея предаться чисто растительной жизни, какъ
вдругь получилъ письмо отъ стараго праятеля, кото-

—

177—

рый, вообще, не проявляль склонности
выражать
нжныя чувства, а вь корреспонденщи со мной не
состоялъ вовсе, но въ данномъ
случаЪ поступилъ
истинно по-дружески.
Позволю себЪ привести изъ этого письма дословныя выдержки: „..гостода, которыхъ ты собирался
изобличать, а частью уже и вывель на свЪжую воду,
орудуютъ во-вею. УвЪфренно говорятъ, что ты „,0Ъжалъ“ за границу и въ Росею не вернешься, потому что ты--главный виновникь сдачи „БЪдоваго“,
и тебЪ грозить разетр$ль. Это—для примфра, чтобы
показать,

тайна.

до чего доходятъ.

Но это лишь

СлБдетые—оффицшлально—

способствуеть успфху клеветни-

ковъ, которые намекаютъ, что для нихъ зав5са надъ
тайной приподнята. ВполнЪ возможно (по ихъ положен1ю) и т5мъ легче ‘имъ повЪфрить, а между тЪмъ
они вруть безстыдно. УбЪдился лично. Съ общественнымъ мн5шемь теперь считаются, а потому и здЪеь

пдеть подготовка. На верхахъ тебя расписываютъь
ярко-краснымъ, потрясателемъ основъ, а въ противоположномъ лагерЪ (есть и на ‘то вБрные люди) изображаютъ бЪшенымь
черносотенцемъ, способнымъ
на все, до предательства включительно. Говорятъ, что
Рожественскй, для поддержаная дисциплины, вЪиталъ
людей десятками, а ты въ этомъ дЪлЪ быль его правой
рукой, но объ этихъ казняхъ „приказано“ молчать *).
*) Надо

ли говорить, что за, все время существоватя второй эскадры

на ней не было ни одной смертной казни, а самъ адмиралъ былъ
принцищальнымъ ея противникомъ. (См. «Расплата», стр. 393).
Цна

крови.

12

—

1718—

Словомъ — ничЪмъ не брезгуютъ. Приготовься, что
хамить будутъ съ обфихь сторонъ. ЦЪль—опорочить
тебя лично по суду, или вопреки суда, чтобы диекредитировать всякое твое свидЪтельство. Пишу, чтобы ты
не быль въ невЪфдЪнш. Это—глупЪе всего. Пожалуй,
прЪзжай поскорЪе (хоть легенда о бЪгствЪ разрушится).
Можешь и побрыкаться, но, думаю, ничего не выйдетъ.
Предрьшено посадить тебя на скамью подсудимыхъ. |
Однако, попробуй-—чЪмъ чортъь не шутит...“
Черезъ четыре дня посл получен1я этого письма

я быль уже въ ПетербургЪ.
Характеристика положеная
глубоко правдивой.
Попробоваль

„брыкатьея“,

оказалась
но

и

мЪткой, и

дЪйствительно

ни-

чего не вышло. Отчасти самъ виноватъ: не могъ допустить мыели, чтобы почтенный предефдатель комиссли въ вопросахъ жизни и чести могь подчиняться

какимъ бы то’ни было внушенаямъ. Но не буду говорить о немъ: судьба достаточно жестоко его покарала... и всего черезъ три м$5сяца послЪ того, какъ
онъ сдался на роль неправеднаго судьи... Что бы ни
толковали вольтерьянцы—не могу видЪть здЪеь простого случая, совпаденля обстоятельствъ...
Попытка сослаться на Высочайпий приказь по
` военному министерству, согласно которому ‚офицеры,
взятые въ плнъ ранеными“,, прямо возвращались Въ
свои части—была безуспьшной. Хуже того—я встрЪтиль явное недовЪрие, когда говорилъ

о моихъ

ранахъ,

и встрБтилъ его со ‘стороны комиести, которая ни у од-

р
ного изъ вызванныхъ ею лицъ не нашла нужнымъ
освЪдомиться о томъ, въ какомъ положении я находился. ЧФельдшеръ, подавпий мн$ первую помощь, и

докторъ, перевязывавиай

ис были

на

„БЪдовомъ“,

опрошены, а р'Ъттенле—уже

60666 еще

принято... Всего

этого

я въ то время не зналъ, такъ какъ слБдетв1е—

тайна,

(отъ лицъ, въ немъ заинтересованных), и быль

полонъ недоумЪй и мучился вопросами: „Неужели онп
забыли? неужели ничего не могли сказать?“ — А
ихъ..—_просто, не спрашивали... .
Я указывалъ на примфръ сльдственной комисей
по дБлу

о сдачЪ

отряда

Небогатова, гдЪ, несмотря на

состоявнийся уже Высочайпий приказъ о преданти суду
всфхъ офицеровъ, предсдатель настоялъ на выдЪлени изъ числа обвиняемыхъ не только тяжело, а
хотя бы серьезно раненыхъ. — Но... то былъ другой
предсЪдатель.

Я прозилъ

медицинской

экспертизы,

основанной на

показантяхъ
фельдшера, доктора и другихъ лицъ.
Экспертиза была дана. Былъ вызванъ лейбъ-хирургъ

Муриновъ, но въ

рукахъ его не оказалось никакихъ

данныхъ, кромЪ непосредственнаго освидЪтельствованя шрамовъ, оставшихся на моемъ тЪлЪБ, и онь
далъ... весьма уклончивое заключетше, умолчавъ о томъ,
что даетъ его безъ всякихъ основан. ВЪдь я-то п
мысли не могъ допустить, чтобы при назначенли экспертизы, комисая не
исполнила моего
основного
требован1я— опроса свидЪтелей (повторяю, что слЪд-

ственное дЪло

было для меня тайной); но какъ онъ,
12*

—

180 —

докторъ медицины, призванный для рЪшеная вопроса,
затрагивающаго больше, чфмъ жизнь, могь прене`бречь этимъ обстоятельствомъ?.. ПоелЪ этой, съ позволеная сказать, экспертизы мнЪ стало очевидно, что
въ первой стади дфло мое предрЪшено, и „бры-

каться“— безполезно. Къ тому же „друзья“ изъ подъ
‚ипица“ (а какъ было разобрать, кто изъ нихъ предатель, кто нЪтъ?) усиленно внушали, что „гласный
судъ-—наилучшая реабилитаця“, что не даромъ самъ
Рожественск! требуетъ, чтобъ и его тоже судили...

Для руководства слЪдстыемъ и составленля обвинительнаго акта по этому дЪлу наличныхъ силъ прокуратуры морского вЪдометва оказалось недостаточно.
9-го января

1906

года

ихь

пополнили

переводом

(изъ министерства юстищи) А. И. Вогака, съ переименовашемь его въ генералъ-маоры. Онъ-то и выступилъь въ роли обвинителя.
3 апрля 1906 года состоялось засЪдане комисси для ршешя „предр5шеннаго“ вопроса, а затЪмъ,
векор$ же, послБдовалъ приказъ по морскому вЪдомству, согласно которому всЪ мы, отъ командира, который, будучи въ здравомъ умЪ и твердой памяти,
нераненый и не контуженный, сдалъ свой вполнЪ
исправный миноносець нешлятелю, не сдЪлавъ никакой попытки.къ сопротивлению, и до адмирала Роже‚ственскаго, лежавшаго въ тотъ моменть безъ соз-

нан1я, въ борьбЪ между жизнью и смертью, —должны
были

запять

м$ета

Относительно

на

скамьБ

подсудимыхъ.

приговора я быль

совершенно

спо-

—= 181]—

коенъ. Никакой судъ не могъ вынести ршетля, явно
противорфчащаго очевидности. Никакя уловки и хит-.
рости обвиненля не могли ни создать фактовъ, которыхъ не было, ни опровергнуть свидЪтельскихъ показан1Й,

данныхъ

подъ

присягой,

ни сгладить

на

мо-

емъ ТЪлБ почетныхъ шрамовъ отъ ранъ, полученныхъ въ бою...
Самый фактъ „предантя суду“ казалея мнЪ чудовищнымь!.. Всепомнились первые дни, проведенные въ
госпиталЪ. ожидане, что, вотъ-вотъ, японцы были
бы въ правЪ... Вепоминались мои сомнЪн1я ое прилично ли будеть просить побЪфдителей о милости—о
замфнЪ веревки пулей?.. Предетавлялась въ вообракекии и такая картина. Судъ, руссмй суд, уже состоялся, но годъ тому назадъ, и на окровавленныхъ
носилкахъ нась вносятъ въ залъ зас$давя и укладываютъ на скамьБ подсудимыхъ... Хватитъ ли духу
у дежурнаго офицера сказать, обращаясь къ намъ:—
„Судъ идетъ! Прошу встать“—или, наоборотъ, предсБдатель смущенно заявитъ — „[оспода суды Почтите пхъ вставанемъ!..““— Много странныхь, много
несвязныхъ мыслей... вплоть до упрека доктору, который „тогда“ помфшалъ...
|
И вдругъ-— одна, яркая... не мысль, а крикъ:

.— то
дивали?“

лифщъна

крови? 5а это-ли мы ее про-

И сразу вее остальное погасло, показалось такимъ
мелкимъ, ничтожнымъ, безсильнымъ проникнуть въ
сердце...

—

182—

„Сердце захлопнулось — вспомнилась гдЪ-то и
когда-то вычитанная фраза...
Со спокойствемъ, самого меня поразившимъ (до
того момента я весь кипфлъ негодованемъ), досталъ
я свой дневникъ, поискаль и нашелъ нужную стра-

ницу:—,30 октября.—ПослБдь1й день въ плБну... До‚ рогая родина! ТебЪ—привЪтъ!.. Судьба сберегла... Для
чето?—Для службы ТебЪ!.. Клятву, страшную клятву
даю:

—

ТебЪ

весь

остатокъ

моей

жизни,

все

силы,

вею еровь|.. Тебф—все!..“ — Прочелъ, усмЪхнулся
наивности изложеня, хотБлъ вырвать, смять и бросить въ корзину, но... раздумалъ.— Только зачеркнуль
и написалъь поперекъ:—„РодинЪ—
да. А съ вами—
въ расчетЪ“.

ОГЛАВЛЕНЦЕ
Нообхолимое: ПОедислов6:,
ТЛАВА
Т. — Возобновлене

|

>

»

СТР.
УИ

>

и съ
чужихъ
словъ.—На «Буйномъ».— Перегрузка на «БЪдовый».
— Краткое благополуще.— Погоня.—<«Да вЪдь они сдаются?..»—
На буксирЪ японекаго крейсера......
П. — Прибые
въ госпиталь.
— Первыя впечатлБн!я.—ПослЪ операши.—Тетрадка и карандапть.
— «Первый разъ вытянуль ногу»...—
Живая
вода.— ПовЪфеятъ
или разетрЪляа
па
не
В
им
а
Ш. — Допросъ.
— Небрежноеть или великодупие?—
Возобновлеше настоящаго дневника.—Отношеше

»

огонь
замфтокъ.
— На память

ГУ. —

японцевъ

Пробуждене

къ

мнЪшя.—Газетьт

къ

военно-пл$ннымъ

сознан!ю.
— Тревоги
изъ

Росси;

и

.

1—

16

О

.

31—

44

со-

общее негодо-

ваше.
— Адмиралу
благополучно
операщю.— Громк1я
телеграммы

сдБлали
и без-

дъйстве Линевича
— Сдача Сахалина.—Тай-

а
»

›

У. —

УГ.

Въ

И

перлодъ выздоровленя. —

о,
Я — революц1о-

неръ...—Наша молодежь.—Миръ.—Тяжелые
дни.
— Отъ Сасебо до Ниносима......
— Ночь въ карантин. —Японск1е «армейцы».—
Удзина.— Хиросима.
— Генераль Манабэ и
его исторя.—Голодъ и комары. —Вгеа№аз%
и шпсВ захватнымъ правомъ.
— Прибыте
ВВ
ие
нева

51— 13
|

СТР.
ГЛАВА

УП. —

. —

»

Первыя впечатльвшя въ К1ото.—Начальникъ
гарнизона, генералъ-малоръ Окамэ, и его
нравоучен!я.--Дружественная бес$да.—Вопросы продовольстыя.
— Мелочи жизни.—
ООО
по
Жизнь и обычаи военно-плфнныхъ.—

389—105

Японская

система
булавочныхъ
уколовъ.
— Наши
крайне правые и крайше лБвые ...’.. 106—116
ГХ. — Посл ратихикащи мирнаго договора.
— Наши
японоФилы.—Несостоявпийся обЪдь.—Генераль Даниловъ и члены его комисаи.—
Холода.-—ПослБдей

бождене.
БВОЙ

день

— Вновь

въ

плБну.—Оево-

открывшаяся

Нор

а

рана

на

с

. 171—132

Х. — На «Воронежф».—Первые признаки о
въ эшелонЪ. — Вм5ето
Владивостока — въ
Нагасаки.— Пропаганда среди военно-плЁнныхъ. —Безпорядки на пароходЪ. - Быстрое
успокоен!е.— На «ЯкутЪ$».—Въ виду родНБ Оооо
бе
нео
а
не . 188—147
—

У

Во

ВладивостокЪ. С

оАЗОАЬИ

очевидцевъ

о

безпорядкахъ.—Настроеше при ветрЪчЪ.—
Отъ$здъ.—У Линевича и Куропаткина. —
Манихестащя со стороны эвакуируемыхъ
раненыхъ.— Забайкальская дорога наканунЪ
забастовки.— Чита. — Кругомъ
Байкала.—
. 148—165
Иркутеюя впечатлшя
.........
ъ

ХП.

—

Воинек1е

пофзда

съ запасными. О

вю сто-

рону Урала.—Неожиданный оборотъ дфлъ.—
Подъ Флагомъ адмирала.—Петербургъ.
—Съ
больной головы на здоровую.
— Попытка
бороться.—На отдыхЪ.—Пиеьмо приятеля.—
О
. 166—182

ГГ

России

=

и
г
ми

$

А

К.

№

ВЕ

М,

}

*

в
к

Я

+5

Ай

®

кк

=%

рыть
ый

5

Ч

-

.

й

ь.

Е

Ре №.

у

||

мы

м

За
$

у

САГЕ

“
Я

тах
С

„>

рис:
=

==

р

$

к$

г

го

нА
3

АА ИАА МА О

И
и

\\

т ие м ет

а к”иг а

д ны
тт
о

ьИ о
а
Аа

_.ы
АА_и и

Ятай
тьо.о

и

ре—.и а .
т.
ОА о

и
а

ОА

м

А
Ай
выА
и
—
-=А
ыа
м.

=>

==

==