Бугров - Марсианский проект Королева

ISBN: 978-5-903389-23-0

Похожие

С.П. Королев. Энциклопедия жизни и творчества

Космонавтика. Краткий справочник Т.1. Космонавтика СССР России

Стремление ввысь. Очерки космонавтики

Марсианский проект Королёва

Текст

Владимир Бугров

проект

С.П. Королёва

Фонд «Русские Витязи»

2009
Владимир Бугров

Марсианский проект
С.П. Королёва

Фонд «Русские Витязи>
2009
Рецензенты первого издания: В.П. Савиных, летчик-космонавт СССР, Дважды Герой Советского Союза, член-коррес-
пондент РАН, доктор технических наук, профессор; А.Г. Милованов, главный ученый секретарь Научно-технического
совета Федерального космического агентства, доктор технических наук, профессор.

Бугров В.Е.

Марсианский проект С.П. Королёва, 2-е изд., пересмотр, и доп.;

М.: Фонд «Русские Витязи», 2009. -316 с., цв. илл.

Книга В. Бугрова, издаваемая Фондом содействия авиации «Русские Витязи», посвящена одному из самых грандиоз-
ных замыслов С.П. Королёва — пилотируемой экспедиции на Марс.

Будучи непосредственным участником описываемых событий, автор впервые приводит факты и документы, свиде-
тельствующие о реальных работах по практической реализации этого проекта в период 1960—1974 гг., знакомит чита-
теля с черновиками уничтоженного в 1974 г. проекта из своей «совсекретной» рабочей тетради, а также рассматривает в
контексте главного творческого замысла Королёва все работы, задуманные Сергеем Павловичем и проводившиеся при
нем и после него в указанный период, что позволит читателю по-новому взглянуть на творческий облик Королёва и на
некоторые периоды истории отечественной космонавтики.

Во втором издании книги автор дополняет отдельные главы. Проводит сравнение вариантов экспедиции на Марс.
Представляя малоизвестные планы Королёва по освоению космического пространства, подчеркивает важность полета
человека вокруг Солнца вне сферы притяжения Земли, как второго этапа - после полетов человека в околоземном про-
странстве. Также он рассматривает возможную ближайшую перспективу отечественной космонавтики, отмечая сущест-
вование официальной советской программы освоения планет человеком, утвержденной государственными документами
в 1959 г., и высказывает сожаление по поводу обстоятельств ее разрушения.

Выводы, к которым приходит В.Е. Бугров, представляют особый интерес, поскольку это не результат исследований
журналиста или историка и не интервью с очевидцем, а итог комплексной оценки сорокалетнего периода отечественной
космонавтики, сделанной профессионалом в области создания пилотируемых ракетно-космических комплексов.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Данная книга не может воспроизводиться полностью или частично
без письменного разрешения издателя и авторов.

All rights reserved. This book may not be reproduced in part or in whole without prior written
permission of the publisher and the authors.

ISBN 978-5-903389-23-0

© Бугров В. Е. (текст, иллюстрации), 2009 г.
100-летию со дня рождения
СЕРГЕЯ ПАВЛОВИЧА КОРОЛЁВА,
пионерам космонавтики,
его ученикам и соратникам,
руководителям государства,
сотням тысяч гражданских и военных тружеников,
создавшим ракетно-космическую мощь страны,
посвящена эта книга.
СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие к первому изданию........................................6

Предисловие ко второму изданию.......................................8

От автора...........................................................15

Глава 1. ЛУННАЯ ГОНКА - МИФ, СОЗДАННЫЙ СОПЕРНИКАМИ КОРОЛЁВА... 19
1.1. Гонка за Королёвым.............................................19

1.2. Главная цель творчества Королёва. Неизвестный проект...........21

Глава 2. ПУТЬ К МЕЖПЛАНЕТНОМУ ПОЛЕТУ................................27

2.1. Яркий талант смолоду. ГИ РД. РН И И..................................27

2.2. ГИРД — колыбель советского ракетостроения и космонавтики.......30

2.3. Главный конструктор ракетно-ядерного щита......................37

2.4. Первая в мире баллистическая ракета с ядерным зарядом — Р5.....41

2.5. Первая в мире межконтинентальная ракета Р7 — фундамент для полета в космос. 45

2.6. Первые шаги в околоземное пространство.........................47

2.7. Широта космических исследований — основа экспедиции на Марс....50

2.8. Отдел Тихонравова (№ 9 в ОКБ-1) — главный отдел космических проектов.51

2.9. ЗЭМ РКК «Энергия» — главная производственная база С.П. Королёва......68

ГлаваЗ. ПРОЕКТ КОРОЛЁВА-ЭКСПЕДИЦИЯ ЧЕЛОВЕКА НА МАРС.................75

3.1. Марсианский пилотируемый ракетно-космический комплекс..........75

3.2. Начало работ над марсианским проектом..........................79

3.3. Первые проработки тяжелого межпланетного корабля...............83

3.4. Экспедиция на Марс — главная цель космической программы Королёва.....93

3.5. Проект экспедиции утвержден. Для разгона к Марсу — ЖРД вместо ЭРДУ...95

3.6. Торможение в атмосфере Марса — новый облик ТМК................102

3.7. Преимущества весовых характеристик нового варианта ТМК....... 108

3.8. Планы экспериментальной отработки ТМК.........................112

3.9. Требуется помощь страны.......................................114

Глава 4. ЛУННЫЙ КОМПЛЕКС - ЧАСТЬ МАРСИАНСКОГО ПРОЕКТА.....................117

4.1. Смена основных задач. Реорганизация проектных отделов в ОКБ-1........117

4.2. Истоки мифа о лунной гонке....................................118

4.3. Начало работ надлунным проектом - сентябрь 1964 года..........120

4.4. Проект лунного экспедиционного комплекса Л 3................. 125

4.5. Лунный орбитальный корабль....................................126

4.6. Лунный посадочный корабль.................................... 127

4.7. Схема полета экспедиции на Луну...............................129

4.8. Особенность работы надлунным проектом — весовой кошмар........130

4.9. Главные проблемы главного конструктора....................... 133

Глава 5. ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ МАРСИАНСКОГО ПРОЕКТА.....................135

5.1. Кто соберет межпланетный корабль на орбите и полетит на Марс?.135

5.2. Королёв создавал отряд гражданских космонавтов для межпланетных полетов ..136

5.3. Первый отряд гражданских космонавтов..........................141

5.4. Первые полеты не на Марс, а на околоземную орбиту.............149

5.5. Подготовка космонавтов к полетам на Луну......................151

5.6. Особенности подготовки лунного комплекса Л 3 на Байконуре.... 157

5.7. Как создавать межпланетные комплексы?.........................169
5.8. Ракета-носитель Hl — основа марсианского проекта Королёва.....178

5.9. Доработки ракеты Н1 под лунную программу......................181

5.10. Наземная экспериментальная отработка ракеты Н1.............. 182

5.11. Результаты летных испытаний - ракета Н1 летает...............185

5.12. Отработка межпланетного полета на макете ТМК в ИМБП......... 189

5.13. Марсианская программа продолжала выполняться до 1974 года....196

Главаб. ФИНАЛ МАРСИАНСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ...............................197

6.1. 1964 год. «Луну американцам не отдавать!» Н.С. Хрущев.........198

6.2. 1965 год. Центральная задача не высадка на Луну, а ее облет...200

6.3. 1969 год — переломный. Гибель Королёва. Перегрузка в ОКБ-1....203

6.4. 1969 год. «ДОСы — магистральный путь освоения космоса». Л.И. Брежнев.... 208

6.5. 1974 год. «Контрольный выстрел» по проекту Королёва
сделал друг и соратник с помощью его заместителей..................210

6.6. Экспедиция на Марс могла стать главной задачей страны и после Королёва.... 212

Глава 7. КАКИЕ ДВИГАТЕЛИ РАЗГОНЯТ КОРАБЛЬ К МАРСУ?.................221

7.1. Королёва вычеркнули из списка
разработчиков проекта экспедиции на Марс...........................221

7.2. Проекты комплекса для экспедиции на Марс с ЭРДУ (МЭК) — мифы.............223

7.3. Зачем наследникам Королёва понадобились виртуальные проекты МЭК?.........229

7.4. Проект МЭК с ЭРДУ уступает проекту ТМК с ЖРД

по массе и безопасности.........................................232

7.5. За полвека приемлемая ЭРДУ не создана. Завершение работ не определено.. 235

7.6. Обоснованной альтернативы проекту Королёва на сегодня не существует......236

Глава 8. КАКОЙ ПУТЬ ПРИВЕДЕТ НА МАРС...............................239

8.1. За последние полвека мы отклонились от главной цели...........239

8.2. Фундаментальные задачи в космосе — локомотив
экономического развития страны.....................................240

8.3. Ответственные руководители думают о Марсе, но путь к нему путь не выбран.242

8.4. Полет человека вокруг Солнца по проекту С.П. Королёва — верный путь к Марсу... 245

8.5. Будущее нашей космонавтики должно определить руководство страны..........247

ЭПИЛОГ.............................................................249

ПРИЛОЖЕНИЯ.........................................................261

Приложение 1. Копия заметки М.К.Тихонравова в стенгазету 9-го отдела. 1964 год... 261

Приложение 2. Постановление Совета министров СССР от 13 мая 1946 года.........263

Приложение 3. Отделы ОКБ-1 по проектированию космических объектов.............266

Приложение 4. Заметки С.П. Королёва по тяжелому межпланетному кораблю
и тяжелой орбитальной станции. 1962 год...........................275

Приложение 5. Копии докладных записок и проектов приказов
по улучшению работ на предприятии.................................278

Приложение 6. Рассказ из книги Ф.Г. Углова «Под белой мантией».....284

Приложение 7. Основные события на пути С.П. Королёва к осуществлению
экспедиции на Марс, при создании ракетно-ядерного щита
и при открытии космической эры....................................287

Приложение 8. История главных проектов С.П. Королёва
в зеркале стенной печати ОКБ-1.....................................293

Приложение 9. Комментарий к портрету на обложке....................310
Предисловие к первому изданию

Анатолий Николаевич Перминов

В 2007году Россия отметит 100-летие со дня
рождения основоположника практической космо-
навтики Сергея Павловича Королёва — выдающе-
гося русского советского ученого и конструктора,
верного последователя другого нашего выдающе-
гося ученого, основоположника теоретической
космонавтики Константина Эдуардовича Циол-
ковского, 150-летие которого мы также будем
отмечать в 2007 году.

Во времена Циолковского суть космонавти-
ки определялась однозначным понятием «меж-
планетные полеты», предполагавшим ясную цель
— достижение планет. Королёв глубоко осознал
величие этой цели и значение самого факта посе-
щения человеком Марса.

Его путь к этой цели был тернист. Жизнь ставила новые

ориентиры. Успешно выполняя задания по обеспечению оборо-
носпособности страны, Королёв продолжал двигаться к на-
меченной цели. Через 15 лет после окончания кровопролитной
Отечественной войны, еще до полета Ю. Гагарина, он доби-

вается выпуска постановления правительства, которое в
1960 году впервые в мире на государственном уровне постави-
ло задачу создания ракетной системы для выведения на око-
лоземную орбиту тяжелого межпланетного корабля. Вместе
с огромной привлеченной к этим работам кооперацией, со сво-
ими соратниками В.П. Мишиным и М.К. Тихонравовым С.П.
Королёв приступил к созданию ракеты Н1 и тяжелого меж-
планетного корабля ТМК для экспедиции на Марс. Проект Ко-
ролёва экспедиции человека на Марс можно по праву назвать
величайшим (самым грандиозным) космическим проектом XX
века.

В предлагаемой книге читатели впервые смогут познако-
миться с этой неизвестной страницей творчества Королёва.
Основа книги —реальные документы:рассекреченные черновики
уничтоженного в 1974 году марсианского проекта. В ней опи-
сываются важнейшие события на творческом пути Королёва,
предшествовавшие началу работ над проектом, и сопровож-
давшие его разработку и осуществление в период 1960—1974
годов, вплоть до прекращения работ. Мнение автора по от-
дельным событиям может не совпадать с мнением других спе-
циалистов, но, безусловно, представляет интерес как мнение
непосредственного разработчика марсианского и лунного про-
ектов и как ведущего конструктора по таким изделиям, как
лунный экспедиционный комплекс ЛЗ и многоразовый ракетно-
космический комплекс« Энергия — Буран».

К сожалению, программа освоения космического пространс-
тва и в первую очередь экспедиции на Марс, разработанная
Королёвым и представленная в книге, вопреки национальным и
общечеловеческим интересам была свернута. Работы прекра-
щены, пуски двух собранных ракет Н1 запрещены, задел мате-
риальной части уничтожен. Оценка этого решения у специа-
листов находится в диапазоне от сожаления до обвинений во
вредительстве.

Разговоры о новых проектах ведутся уже около ЗОлет, но,
к сожалению, остаются разговорами. Видимо, полет на Марс
для человечества неизбежен и будет осуществлен, когда он
станет целью жизни главного конструктора, у которого ин-
женерный талант, масштабы государственного мышления и
сила воздействия на соратников и вышестоящих руководите-
лей вплоть до главы государства окажутся соизмеримыми с
теми, что были присущи только Королёву. Хорошо бы он поя-
вился в России.

Настоящая книга — хороший подарок к 100-летию Сергея
Павловича и к другим знаменательным датам 2007 года. Не-
которые читатели, возможно, неожиданно обнаружат свою
причастность к реальной попытке высадить советского чело-
века на Марс, предпринятой Королёвым почти полвека назад.
Все, кому близка наша космонавтика, смогут испытать чувс-
тво гордости за нашего великого соотечественника.

Руководитель

Федерального космического
агентства России

А.Н. Перминов
Предисловие ко второму изданию

Георгий Михайлович Гречко

Прежде чем комментировать книгу,
хочу сказать пару слов об авторе, которо-
го я хорошо знаю почти 50 лет. Знакомст-
во с Владимиром Бугровым началось в проектных
отделах ОКБ-1, начальником и главным конструк-
тором которого был Сергей Павлович Королёв. В на-
чале 60-х годов работы на предприятии проводились
по многим направлениям. Это было замечательное
время. Энтузиазм был огромным. Всем нам повезло:
мы оказались на переднем крае создания уникальной
космической техники в золотой период нашей кос-
монавтики.

Легендарный девятый проектный отдел ОКБ-1,
где были спроектированы все космические корабли и
автоматы, летавшие в первое десятилетие косми-
ческой эры, возглавлял соратник Королёва с начала
30-х годов Михаил Клавдиевич Тихонравов. Под его
непосредственным руководством небольшая группа

занималась проектированием межпланетного ко-
рабля для марсианской экспедиции. Я также принимал участие в
его проектировании как баллистик. Бугров сидел за главным куль-
маном, и это позволяло ему видеть проект в целом и в значитель-
ной мере влиять на его разработку.

После полета Гагарина много наших ребят мечтали о полете в
космос. Бугров был в числе энтузиастов и по поручению Королёва
занимался организацией отряда космонавтов из числа специалис-
тов ОКБ-1. С мая 1966 года мы оказались в нашем первом отряде
в числе восьми счастливчиков, отобранных из трехсот человек. В
то время космонавтов представляли как этаких суперменов. Буг-
ров был хорошим спортсменом — гимнаст, неоднократный учас-
тник первенства страны по легкой атлетике, чемпион Москвы
в прыжках с шестом, победитель второго чемпионата Москвы
по подводной охоте, перворазрядник по горнолыжному и дельтап-
ланерному спорту. Во многих ситуациях в быту, на занятиях и
особенно на спортивных тренировках он был заводилой. Поэтому
мы все удивились, когда через два года он вдруг исчез из отряда.
Говорили, что это происки врачей, хотя здоровье у него было креп-
че, чем у многих; объясняли это тем, что он был единственным
беспартийным в отряде. Но дело было не в этом.

Летом 1968 года главный конструктор и начальник нашего
предприятия В.П. Мишин предложил ему возглавить работы по
лунному экспедиционному комплексу ЛЗ на космодроме Байконур в
качестве ведущего конструктора. Выбор этот был неслучайным.
В отряде Бугров отрабатывал действия космонавта при полете
и высадке на Луну, а до зачисления в отряд два года непосредс-
твенно занимался проектированием лунного комплекса и уж, ко-
нечно, знал его досконально. В 1968 году на Байконуре начиналась
его сборка и подготовка к летным испытаниям, а от квалифици-
рованной работы ведущего конструктора зависело многое.

Еще при Королёве ведущие конструкторы по изделиям играли
особую роль. Такие ведущие, какД.И. Козлов по ракете Р-7 (первая
межконтинентальная и первая космическая ракета), В.П. Маке-
ев по ракете Р-11ФМ (ракета для оснащения подводного флота),
М. Ф. Решетнев по ракете Р-11М (ракета для запуска с различных
подвижных средств), по инициативе Королёва были выделены со
своей тематикой в отдельные предприятия, успешно развернули
работы, добились больших успехов, стали академиками, дважды
Героями Социалистического Труда.

Я не знаю у нас на предприятии специалиста, который бы не
отказался от своей основной профессии, ради того чтобы сле-
тать в космос. Бугров, пожалуй, единственный в этом роде, он не
изменил своей профессии инженера — создателя космической тех-
ники. В отряд он так и не вернулся, хотя и имел все возможности
слетать. 20лет он проработал ведущим конструктором по двум
самым масштабным в нашей стране ракетно-космическим те-
мам — комплексу для высадки человека на Луну и многоразовому
комплексу «Энергия — Буран».

Одна из ответственных задач ведущего конструктора — рас-
сматривать и подписывать огромное количество технических,
финансовых и организационных документов по своему изделию,
так как главный конструктор утверждает их только после его
подписи. При выявлении проблемы ведущий должен подготовить
для утверждения у главного конструктора техническое решение
по ее устранению. Оно должно не только радикально устранять
причину проблемы, не ущемляя ни чьих интересов, но и учитывать
весь объем документации, подлежащей корректировке, предсто-
ящие доработки материальной части в производстве, а также
необходимость проведения повторных испытаний. При этом веду-
щий должен проявлять комплексный подход к решению любой про-
блемы и способность разобраться в самых сложных ее деталях.

Эти качества Бугров проявлял не только в производственной
сфере. Сконструированное им подводное ружье было признано луч-
шим на нашей фирме, у меня оно исправно работает уже 40 лет.
Разработанная им оригинальная методика обучения горнолыжни-
ков была отработана на базах Приэльбрусья, и я (в то время предсе-
датель всесоюзной федерации горнолыжного спорта) вместе с ним
встречался с Л. В. Тягачевым, главным тренером горнолыжной сбор-
ной страны (ныне председателем Олимпийского комитета России),
который принял решение опробовать ее внедрение в детских спор-
тивных школах. Жалко, что это не удалось-сделать: Бугров, буду-
чи ведущим конструктором по комплексу«Энергия — Буран», был
командирован на Байконур для организации сборки изделия и подго-
товки его клетным испытаниям. Горнолыжная база под Загорском,
созданная по его инициативе, работает по сей день.

Разработанные им дельтапланы были рекомендованы де-
льтапланеристам страны как наиболее безопасные. Дельтаклуб
«Вымпел», организованный им на предприятии, был ведущим в
стране, отметил свое тридцатилетие и процветает. По пору-
чению маршала А. И. Покрышкина Бугров организовал Федерацию
дельтапланерного спорта СССР и был заместителем ее председа-
теля. В 1991 году он организовал по просьбе Федерации парусного
спорта постройку океанской гоночной макси-яхты для участия в
престижной кругосветной парусной гонке. Яхта была построена
и включена в состав участников (во всем мире было построено че-
тыре таких яхты). На старт гонки яхта не вышла, поскольку он
совпал с событиями октября 1993 года.

Как видим, способность выделить главное в любой проблеме и
правильно выбрать путь к ее решению важна в спортивных делах,
а на производстве, в том качестве, в котором работал Бугров,
она крайне необходима. Находясь не просто в самой гуще событий,
а в их эпицентре, он имел возможность оценивать результаты
действий всех разработчиков на всех уровнях и на всех стадиях
разработки изделий. По долгу службы обязан был вмешиваться в
эти действия при возникновении проблем, привлекать при необ-
ходимости к их решению внимание главного конструктора и его
заместителей, выступая порой инициатором многих событий.

Отказавшись от полета в космос, Бугров стал обладате-
лем уникальной биографии. Накапливая и используя в работе
бесценный опыт, он имел возможность в течение 20 лет анали-
зировать в комплексе все события, происходившие в нашей кос-
монавтике, пропуская их через призму интересов двух главных
ракетно-космических разработок — лунного комплекса Н1—ЛЗ и
комплекса«Энергия — Буран».

Характеризуя автора, я хотел вызвать у читателей дове-
рие ко многим его утверждениям, сделанным в книге, которые у
неподготовленного читателя могут посеять сомнения, так как
значительно отличаются от того, что регулярно преподносится
средствами массовой информации и некоторыми авторами вос-
поминаний.

Теперь о самой книге

Бугров значительно усиливает истинное значение творчества
величайшего конструктора XX века Сергея Павловича Королёва.
Вольно или невольно он фактически дописывает историю совет-
ской космонавтики за первые полтора десятилетия космической
эры. И надо признать, что делает это вполне убедительно и так-
тично. Главное достоинство книги не в воспоминаниях автора,
хотя я постарался показать выше, что в силу своей производс-
твенной деятельности он имеет на них полное право. Его воспо-
минания документально подтверждены фрагментами подлинных
черновиков марсианского и лунного проектов из его чудом сохра-
нившейся совершенно секретной рабочей тетради. На сегодня
она является единственным документом, бесспорно подтверж-
дающим реальность практического осуществления грандиозно-
го замысла Королёва. Сам марсианский проект, утвержденный
С.П. Королёвым и председателем межведомственной экспертной
комиссии президентом АН СССР М.В. Келдышем в 1962 году, по
прихоти кого-то из наших же сотрудников, был варварски унич-
тожен в 1974 году.

Листая тетрадь автора (а она не одна), я нашел в ней под-
тверждение многим его утверждениям, высказанным в книге,
которые могут вызывать сомнения. Ранее меня также возму-
щали утверждения в СМИ, что Королёв, запустив спутник и
Гагарина, начал соревноваться с американцами — кто раньше
сядет на Луну. А раз соревновался, значит проиграл и автома-
тически должен быть отнесен к категории неудачников. Но ведь
американцы начали работы по лунному проекту в 1961 году. А
в тетради Бугрова имеются многочисленные записи, неоспоримо
подтверждающие, что работы по ЛЗ начались только в сентяб-
ре 1964 года, то есть с опозданием на три года. Какая же это
гонка? Это убедительно доказывает, что ни в какой «лунной
гонке» Королёв не участвовал, он шел своим путем к намеченной
цели — разрабатывал марсианский проект. А вот другой вопрос:
кому понадобилось спровоцировать Н. С. Хрущева свернуть с пра-
вильного пути и спустя три года отправиться вдогонку за аме-
риканцами ?

В этой связи уместно напомнить, что при Российской ака-
демии наук существует комиссия по разработке научного насле-
дия пионеров освоения космического пространства. С 2003 года
на научных чтениях по космонавтике в городах Москве, Калуге и
Гагарине автор книги неоднократно делал сообщения о марсиан-
ском проекте. Однако за пять лет комиссия не сочла возможным
скорректировать оценку творчества Королёва в СМИ, которые
продолжают числить его неудачником в лунной гонке. Возможно,
президент Ассоциации музеев космонавтики П.Р. Попович соч-
тет полезным рассмотреть совместно с руководителями музеев
возможность корректировки экспозиций с учетом этой главной
работы Королёва.

Конечно, Королёв мечтал о межпланетном полете. Мы все
бредили этой идеей. Кратко напоминая творческий путь Королё-
ва, автор подчеркивает, что Сергей Павлович, выполняя важные
задания, находил возможность продвигаться к заветной цели,
что успешно начатые разработки он передавал другим предпри-
ятиям, чтобы сосредоточиться на главной работе. Я помню море
слез, пролитых нашими проектантами при передаче космических
аппаратов «Зенит» в Куйбышев и лунных и межпланетных авто-
матов в КБ им. С.А. Лавочкина.
В книге убедительно показано, что сверхтяжелая ракета
Н1 (стартовая масса — 2800 т) создавалась по постановлению
правительства для межпланетного полета, а не для высадки че-
ловека на Луну. Особую ценность представляют копии страниц
из тетради автора с детальными весовыми сводками, эскизами
компоновочных схем, расчетами вариантов экспедиции на Марс,
планами освоения Марса и Венеры, а также месячными планами
работы всех сотрудников, непосредственно работавших над про-
ектом. Текст записки Королёва, в которой он декларирует перво-
очередность создания корабля для межпланетного полета с ори-
ентацией на ЖРД, является главным подтверждением концепции
автора о реализации Королёвым проекта экспедиции на Марс с
использованием именно жидкостных ракетных двигателей, а не
электрореактивных.

Идея использовать торможение в атмосфере Марса для пе-
рехода на орбиту его спутника, пожалуй, высказана автором
впервые, и это очень важный момент. Снижение стартовой мас-
сы комплекса на околоземной орбите более чем вдвое позволяет
рассматривать экспедицию на Марс как вполне реальную инже-
нерную задачу. Кстати сказать, за предложения, позволяющие
сэкономить килограмм в пользу массы полезного груза, у нас пла-
тили очень приличные деньги, но мы в проектных отделах предпо-
читали изобретать и дальше работать, а не оформлять заявки
на изобретения. В тетради много страниц посвящено замкнуто-
му биолого-техническому комплексу, что, к сожалению, не нашло
отражения в книге.

События, сопровождавшие разработку марсианского и лунно-
го проектов, а также подготовку комплекса ЛЗ на полигоне, мне
думается, автор мог бы описать подробнее не только с техничес-
кой и производственной стороны. Хотя работы у нас всегда было
по горло, но мы выкраивали время и для других занятий на земле,
в небесах и на море. Мне кажется, сегодняшнему поколению по-
лезно было бы узнать, какой интересной и наполненной была наша
повседневная жизнь.

По поводу реальности марсианского проекта я полностью раз-
деляю мнение автора о том, что если бы Королёв был жив, про-
ект, без всяких сомнений, был бы реализован и советский человек в
конце 70-х «на пыльных тропинках» далекой планеты оставил бы
свои следы. Без Королёва проект также можно было довести до
конца, если бы его соратники и заместители не тянули в разные
стороны, как лебедь, рак и щука, а объединились вокруг Мишина
и добросовестно, как и при Королёве, помогли ему решать именно
эту сложнейшую задачу. Успех «Бурана» подтвердил уникальные
возможности созданной еще Королёвым кооперации и ее способ-
ность решать самые фантастические задачи.

Раскрывая причины, помешавшие осуществлению марсианско-
го проекта, автор особо отмечает в их числе предложение группы
заместителей Мишина о развертывании на предприятии работ
по созданию долговременных орбитальных станций (ДОС). При
этом сетует в основном на несвоевременность этого предложе-
ния. Своего отношения к станциям как к «магистральному пути
освоения космоса» не высказывает, видимо, проявляя тактич-
ность в связи с тем, что станциями не занимался, хотя и про-
ектировал в 1964 году первую в ОКБ-1 тяжелую орбитальную
станцию ТОС для отработки тяжелого межпланетного корабля
ТМК на орбите.

В главе 7 автор фактически встает на защиту Сергея Павло-
вича Королёва, подвергая убедительной и справедливой критике
попытку доказать его непричастность к работам по проекту вы-
садки человека на Марс. Эти ничем не обоснованные «доказатель-
ства» появились в книге «Пилотируемая экспедиция на Марс». Их
представляет, к сожалению, не молодой журналист, а убеленный
сединами хорошо узнаваемый сотрудниками РКК «Энергия» наш
уважаемый специалист. И это прискорбно. Бугров вполне мог бы
не смягчать свою критику юмором.

Рассматривая вариант полета к Марсу с использованием
электрореактивных двигателей, представленный в названной
книге, Бугров не находит в нем преимуществ перед проектом Ко-
ролёва 1962 года. Но отмечает ряд серьезных проблем, таких как
недопустимо длительное пребывание экипажа в радиационных
поясах Земли, громоздкие солнечные батареи площадью 30—40
футбольных полей, худшие чем у варианта с ЖРД массовые ха-
рактеристики и другие. Возможно, что глава 7несколько громоз-
дка, но, безусловно, требует очень внимательного отношения к
предостережению автора не «наступать на старые грабли» — не
допускать ситуации, когда руководители страны, как уже было,
могут «оказаться в плену заблуждений ограниченного континген-
та специалистов».

При повторном издании книги обычно пишут: издание второе,
исправленное и дополненное. Исправления первого издания, по-мо-
ему, незначительны, а вот дополнения автор сделал весьма сущес-
твенные, и главная их суть содержится в заключении, которое
стало главой 8. Бугров правильно взял на себя ответственность
и конкретно сформулировал главные цели России в перспективе
пилотируемых космических полетов.

Длительное продолжение международного сотрудничества
на МКС неминуемо превратит нас в космических извозчиков, до-
ставляющих на орбиту чужую аппаратуру и экипажи, а также
в слесарей-сантехников, обеспечивающих поддержание жилых
отсеков станции в рабочем состоянии опять же для зарубежных
друзей и туристов, которые, конечно, будут решать в космосе в
первую очередь свои национальные и личные задачи. Вряд ли следу-
ет эту деятельность считать главным перспективным интере-
сом российской пилотируемой космонавтики.

Предлагая приступить к созданию пилотируемого корабля для
выполнения полета человека вокруг Солнца, Бугров не претендует
на авторство этой идеи, а лишь представляет читателю один из
аспектов марсианского проекта Королёва. И если на достаточно
высоком профессиональном и правительственном уровне всерьез

говорят о межпланетных полетах, то я не вижу, почему их не
планировать так, как их планировали Королёв и Тихонравов. Поч-
ти полвека назад они официально проектировали межпланетный
корабль и думали об этапах его отработки. Я хорошо помню, как
Михаил Клавдиевич по поручению Сергея Павловича пытал нас,
баллистиков, можно ли разместить ТМК в точках либрации при
его полете вокруг Солнца, послать к спутникам Марса, к асте-
роидам.

Думаю, что было бы правильно сегодня начать проектировать
жилой модуль марсианского корабля с оранжереей для 500-су-
точного испытательного полета. Отработав его на околоземной
орбите, можно отправить его на окололунную орбиту, использо-
вать как базу на Луне, выполнить пилотируемый полет вокруг
Солнца, в будущем послать на астероид, а в далекой перспективе
готовить экспедицию на Марс или на его спутники. Я убежден,
что такая постановка задачи всколыхнет дремлющий энтузи-
азм не только у остатков нашего Королёвского поколения, но и у
молодежи. Это позволит передать новому поколению еще остав-
шийся былой опыт и не даст ему исчезнуть безвозвратно.

В заключение остается поблагодарить автора за хорошую
книгу и пожелать подумать о том, чтобы рассказать, как по
крупицам накапливался этот бесценный опыт и как он прак-
тически внедрялся на «Буране». Вряд ли получится самоучитель
ведущего конструктора, но такая книга была бы весьма полез-
ной для молодых людей, уже работающих в ракетно-космической
сфере, а также собирающихся посвятить свою жизнь благород-
ному и нужному для новой России инженерному труду.

Дважды Герой Советского Союза
летчик-космонавт, доктор физ.- мат. наук
Г.М. Гречко
От автора

В 1933 году С.П. Королёвым, М.К.Тихонравовым
и их соратниками по Группе изучения реактивно-
го движения (ГИРД), располагавшейся в Москве у
Красных ворот, была запущена на полигоне в Наха-
бино первая советская жидкостная ракета — пер-
вый шаг к межпланетным полетам, о которых они
мечтали. Я родился в Москве, на Покровке, в кило-
метре от ГИРДа, в том же 1933 году. Это обсто-
ятельство, видимо, «свыше» предопределило мою
судьбу как непосредственного исполнителя проекта
экспедиции человека на Марс — сокровенной мечты
этих величайших конструкторов XX века.

В 1956 году я окончил МАИ. В 1955-1961 гг. рабо-
тал в ОКБ С.А. Лавочкина, конструктором в отде-
ле двигательных установок. Участвовал в создании
крылатой ракеты «Буря» и дальнего беспилотного
перехватчика «Даль». Год работал на полигоне «Са-
ры-Шаган» в группе анализа летных испытаний.
1961- 1964гг. в ОКБ-1, в проектном отделе М. К. Тихо-
нравова был основным разработчиком проекта экс-
педиции на Марс. В 1964-1966 гг. — один из основ-

Владимир Евграфович Бугров

ных разработчиков проекта экспедиции на Луну. По поручению

С.П. Королёва занимался организацией отряда космонавтов в
ОКБ-1, и был в нем космонавтом-испытателем в 1966-1968 гг.

Отрабатывал действия космонавта по программе высадки на
Луну. В 1968 году по просьбе главного конструктора прервал под-
готовку в отряде и до 1974 года работал ведущим конструктором
по лунному экспедиционному комплексу ЛЗ и ЛЗМ. После оконча-
ния работ по лунной программе, по поручению руководства внед-
рял в качестве ведущего конструктора накопленный опыт в рабо-
тах по созданию многоразового ракетно-космического комплекса
«Энергия-Буран» в 1974-1988 гг. С 1988 года — начальник отдела
безопасности пилотируемых космических полетов, ведущий конс-
труктор по конверсии НПО «Энергия». В 1995 году уволился из
РКК «Энергия». По 1997год — консультант технического дирек-
тора АО ГАЗКОМ по комплексу «Ямал». Ученых званий и наград
не имею. В КПСС не вступал.

Работая более двадцати лет ведущим конструктором и дейс-
твуя от имени главного конструктора на всех уровнях руководс-
тва и на всех этапах работ, я имел уникальную возможность
непосредственно участвовать и видеть в целом процесс создания
двух самых сложных советских ракетно-космических комплексов
Hl-ЛЗ и «Энергия-Буран». Мне посчастливилось наблюдать кон-
кретные действия в этом процессе таких творцов ракетно-кос-
мической техники, как С.П. Королёв, М.К. Тихонравов, Г.Ю. Мак-
симов, К.П. Феоктистов, П.В. Цыбин, К.Д. Бушуев, С. С. Крюков,
И. С. Прудников, В.П. Мишин, М.С. Хомяков, Э.И.Корженевский,
В.П. Глушко, И.Н. Садовский, Я.П.Коляко, Г.Е. Лозино-Лозин-
ский, В.Д. Вачнадзе, Б. И. Губанов, Ю.П.Семенов, Ю.Н. Коп-
тев С.А. Лавочкин, А.М. Исаев, ГН. Бабакин, наши министры
С.А. Афанасьев, О.Д. Бакланов и многих других руководителей из
ОКБ-1 и смежных организаций, с кем мне пришлось практически
сталкиваться по конкретным производственным вопросам. На
основании этих впечатлений у меня сформировалась вполне опре-
деленная комплексная оценка нашей космической истории и роли в
ней тех или иных участников. Эта оценка неизменна, и хотя это
моя личная точка зрения, думаю, что другой человек, прошедший
тот же путь, что и я, пришел бы к схожим с моими выводам.

Закончив работу в РКК «Энергия», я перекочевал из Москвы
за 350 км в глухую тверскую деревню, где вместе с женой Еленой
Маржецкой в обществе кур, уток, гусей, индюков, пчел, кроли-
ков, лаек, кошек и замечательных соседей, окунулся в быт россий-
ской глубинки. В 2001 году мы перебрались поближе, в дом на реке
Шоша в Завидовском заповеднике, где и живем, по сей день.

В 2003 году мой друг В.П. Никитский попросил сделать за
него доклад о ракете Н1 на Королёвских чтениях. Я выполнил его
просьбу, рассказав заодно и о марсианском проекте. Тема вызвала
интерес. Оказавшись в дальнейшем участником чтений в Моск-
ве, в Гагарине и в Калуге, я обнаружил, что многие события в ис-
тории нашей космонавтики, в самой гуще которых мне пришлось
работать, деформированы, и центральные места в них постепен-
но начинают занимать достойные, но не главные, с моей точки
зрения, фигуры. Уже много авторов описали историю нашей кос-
монавтики так, как она звучит сегодня: «Да, Королёв запустил
спутник и Гагарина, но потом проиграл американцам «лунную
гонку», Мишин не обеспечил, пришел Глушко и все наладил». С
этим нельзя было согласиться, а попытки восстановить истину
докладами и статьями вызывали сопротивление многих авторов.

Мои усилия поддержали организаторы чтений. Валентина
Леонидовна Пономарева (как и я, не летавший космонавт — дуб-
лер В. В. Терешковой) привлекла меня к сотрудничеству с Инсти-
тутом истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова,
где она возглавляла проблемную группу космонавтики. Директор
института В.М. Орел в обстоятельной беседе высказал нам по-
желание рассмотреть концепцию истории отечественной кос-
монавтики не как хронологию событий, историю предприятий
или биографий создателей ракетно-космической техники, а как
нечто целое, имеющее определенную логику развития. В качест-
ве такой концепции была принята история трансформации идеи
межпланетного полета человека. Отклонения от этой идеи были
обусловлены необходимостью решения текущих неотложных за-
дач военного, научного и народно-хозяйственного значения. Была
разработана структура этой концепции, раскрывавшая не толь-
ко состав работ по осуществлению межпланетного полета, но и
других, связанных с решением упомянутых выше задач и с широким
освоением космоса и выполненных различными организациями.

В связи с приближающимися юбилейными датами 2007 года,
ряд фрагментов был разработан подробно, с акцентом на участие
в реализации идеи межпланетного полета С.П. Королёва — как
новой неизвестной ранее страницы его многогранного творчес-
тва. Материал под названием «Марсианский проект Королёва»
был предложен заинтересованным организациям с перспекти-
вой издания книги, создания кинофильма и музейной экспозиции.
Соответствующие предложения были направлены в комиссию
Роскосмоса по подготовке к празднованию знаменательных собы-
тий в 2007году и включены в план мероприятий.

Использовать предложенные материалы, сочли возможным
следующие организации: журнал «Российский космос» (главный
редактор В.П. Савиных, летчик-космонавт СССР) — опубли-
ковал серию статей «Марсианский проект Королёва» (№№ 2,
3, 5, 6, 9 за 2006 г.); Студия «Роскосмос» (руководитель студии
А.Н. Островский, советник руководителя Роскосмоса) — при
создании документальных фильмов «Царь-ракета» (режиссер
И.Л. Денисов) и «Марсианские хроники Сергея Королёва» (ре-
жиссер Т.И. Бочарова); Государственный политехнический музей
(генеральный директор Г. Г. Григорян, начальник отдела авиации
и космонавтики В. И. Макаров) — при подготовке и проведении
11-го выпуска программы «Трибуна Академии наук в Политехни-
ческом» — «Конструктор мечты», посвященного 100-летию со
дня рождения С.П. Королёва; Московский авиационный инсти-
тут (декан факультета летательных аппаратов О.М. Алифа-
нов) — при реконструкции фрагментов марсианского проекта, в
том числе конструктивного облика экспедиционного комплекса
(С. О. Фирсюк, И.М. Горлин); Фонд содействия авиации «Русские
витязи» — директор фонда Юрий Михайлович Желтоногин, оз-
накомившись с материалами, счел возможным издать их в виде
предлагаемой читателям книги.

Всех, кого я упомянул, и кто выразил готовность отдать в
полной мере должное творчеству Сергея Павловича Королёва,
я искренне благодарю. Считаю необходимым также поблагода-
рить за содействие в том или ином виде появлению первого изда-
ния этой книги: Б.А. Адамовича, С. В. Александрова, В.Г. Алиева,
И.В. Василенко, М.В. Гетмана, В.В. Глушкова, А.Н. Давидюка,
Г. В. Малышева, Е.В. Маржецкую, И.А. Маринина, А. Г. Милова-
нова, С.П. Назарова, Я.В. Нечесу, В.П. Никитского, В.Л. Поно-
мареву, Н.Н. Протасова, В.П. Тарана, М. Шмитова.

При подготовке второго издания книги были добавлены разде-
лы, которые не были готовы к публикации в первом издании в свя-
зи с тем, что оно было приурочено к 100-летию Сергея Павлови-
ча Королёва. В этой книге более подробно описана деятельность
Королёва в ГИРДе, где он с единомышленниками мечтал о меж-
планетных полетах, и где он сформировался как руководитель
с государственным кругозором. Рассказано о структуре и персо-
нальном составе легендарного девятого отдела ОКБ- /, руководи-
телем которого был самый близкий соратник Королёва Михаил
Клавдиевич Тихонравов, все проекты которого были нацелены на
подготовку межпланетных полетов человека. Приведена оценка
характеристик альтернативного проекта экспедиции на Марс с
электрореактивной двигательной установкой.

Касаясь перспективы отечественной космонавтики, я пред-
ставил малоизвестные планы Королёва по освоению околосолнеч-
ного пространства во исполнение утвержденной государственной
программы. Выстраивая перспективу космических полетов, Ко-
ролёв намечал вторым важным, знаковым этапом, после полетов
человека в околоземном пространстве, полет человека вокруг
Солнца. Именно такой полет — вне сферы притяжения Земли —
открывает дорогу к полетам на планеты. Поэтому его не инте-
ресовала высадка на Луну — это полет в околоземном пространс-
тве. Уместно заметить, что по сей день еще ни один человек, в
том числе американские астронавты не преодолели силу земного
притяжения и не покидали околоземного пространства. Перспек-
тива отечественной космонавтики была определена 50лет назад
государственными документами — освоение планет. В угоду кор-
поративным интересам она была подменена 40-летними полета-
ми на околоземные орбиты. Настало время продолжить дело Ко-
ролёва — приступить к осуществлению второго этапа — полетам
человека за пределы земного тяготения.

Я вынужден был откликнуться (в эпилоге) на попытки публично,
несправедливо обвинить С.П. Королёва, В.П. Глушко и М.В. Келды-
ша главными виновниками в проигрыше американцам лунной гонки,
которой не было. А также вынужден был отметить, что за этим,
с моей точи зрения, кроется стремление скрыть факт существо-
вания официальной советской программы высадки на Марс 1959-
1974 годов и отвлечь внимание от инициаторов и обстоятельств
ее уничтожения. При этом у меня не было цели нанести ущерб ав-
торитету известных в области космонавтики специалистов. Я
просто привел факты не раз озвученные другими авторами и при
этом всего лишь сгруппировал их по принадлежности к определен-
ным, важным с моей точки зрения событиям, происходившим в по-
рядке, определенном официальными документами.

Должен выразить свою благодарность Анатолию Николаеви-
чу Перминову и Георгию Михайловичу Гречко, любезно согласив-
шимся написать предисловие соответственно к первому и вто-
рому изданиям, а также должен принести им свои глубочайшие
извинения за то, что не предъявил эпилог, в котором некоторые
мои суждения, возможно, они не разделяют.

В. Бугров
Глава 1
ЛУННАЯ ГОНКА - МИФ,
СОЗДАННЫЙ КОНКУРЕНТАМИ КОРОЛЁВА

1.1. Гонка за Королёвым

Начало космической эры ознамено-
валось триумфальными полетами пер-
вых советских спутников и космических
кораблей, космонавтов, автоматических
аппаратов и межпланетных станций.
Имя главного конструктора этих уни-
кальных изделий Сергея Павловича Ко-
ролёва при жизни находилось в тени, да
и истинный смысл и назначение прово-
дившихся им обширных исследований
также оставались за кадром.

И сегодня важная часть и одна из
главных целей творчества Королёва по-
прежнему остаются под секретом. Мно-
гое из того, что сделал Сергей Павлович,
что положило начало самостоятельным
направлениям в ракетной и космической
технике, на фоне блестящих достижений
его соратников и последователей начало
тускнеть.

Средствами массовой информации
активно муссируется рожденный не без
помощи наших специалистов миф о том,
что Королёв якобы проиграл лунную
гонку американцам, допустив ошибку
при выборе технических параметров ра-
кеты-носителя НI.

Утверждается, что эта уникальная ра-
кета, со стартовой массой в десять раз
большей, чем у ракеты, доставившей на
орбиту Юрия Гагарина (2800 т против
280 т), создавалась Королёвым с 1960 года
без определенных целей, что только в
1964 году советское руководство нашло
ей применение, поставив задачу выса-
диться на Луну раньше американцев. Все
эти утверждения бездоказательны.

Абсурдно считать гонкой ситуацию,
в которой Королёву отводилось времени

в два с лишним раза меньше, чем потра-
тили США на достижение той же цели.
Те начали свой проект в 1961 году и вы-
садились на Луну в 1969-м, Королёву же
лишь в 1964 году предписали обогнать
американцев и осуществить экспедицию
раньше — в 1967—1968 годах.

Лунная гонка действительно имела
место, но соревновались в ней не СССР
и США, а наши главные конструкторы
друг с другом. Разработка тяжелых ракет
и космических комплексов предпола-
гала значительное финансирование, и
на участие в перспективных космичес-
ких программах помимо С.П. Королё-
ва претендовали главные конструкторы
М.К. Янгель и В.Н. Челомей, имев-
шие возможность влиять на решения
Н.С. Хрущева и других руководителей
советского государства и отечественно-
го военно-промышленного комплекса.
Так, председатель Военно-промышлен-
ной комиссии Л.В. Смирнов в прошлом
работал директором днепропетровского
завода № 586, где главным конструкто-
ром ОКБ был М.К. Янгель. В свою оче-
редь под руководством В.Н. Челомея
работал сын главы государства. Этих
главных конструкторов поддерживал
В.П. Глушко, который, рассорившись с
Королёвым по поводу выбора компонен-
тов топлива для новой ракеты Н1, актив-
но противодействовал ее созданию.

В 1962 году Н.С. Хрущев отдельны-
ми постановлениями поручает Янгелю
и Челомею разрабатывать свои тяжелые
ракеты, разделив и без того скудное по
сравнению с США финансирование
этих работ на троих (и, видимо, забыв,
что девять женщин не в силах родить ре-
бенка за месяц). Именно в этих условиях
и началась «лунная гонка» — соревнова-
ние между нашими главными конструк-
торами преимущественно в том, чья «бу-
мага» произведет на Никиту Сергеевича
наиболее благоприятное впечатление по
срокам и стоимости.

М.К. Янгель и В.Н. Челомей предла-
гают генеральному секретарю свои про-
екты тяжелых ракет, в том числе и для
высадки на Луну У Хрущева создается
иллюзия, что можно высадиться на Луну
раньше американцев, и он начинает ве-
рить в это. Королёв хорошо понимал,
что если генсек поддастся соблазну, то
вместе с лунным проектом в чужие руки
перейдет финансирование работ по тя-
желому носителю. Летом 1964 года он
вынужден был сделать заявку на участие в
лунной программе, выставив на конкурс
свою марсианскую ракету Н1. В августе
1964 года Хрущев принимает решение:
«Луну американцам не отдавать!» Голо-
вные институты отрасли, ответственные
за формирование реальной стратегии
освоения космоса, не возразили против
этого абсурдного решения и, сделав за-
ключение, что ракеты Янгеля и Челомея
не выполнят задачу в требуемый срок,
отдали предпочтение Королёвской Н1.

Постановление правительства от 3 ав-
густа 1964 года впервые определило, что
важнейшей задачей в исследовании кос-
мического пространства для ракеты-но-
сителя Н1 является освоение Луны с вы-
садкой космонавтов на ее поверхность и
последующим возвращением их на Зем-
лю. Таким образом, Королёву поручает-
ся обеспечить высадку на Луну раньше
американцев — задача заведомо невы-
полнимая, однако отказаться от нее Сер-
гей Павлович уже не может. Поскольку
ракета Н1 для Луны была непригодна,
предстояла ее серьезная модернизация,
требующая немалых затрат сил, времени
и средств.

Летные испытания ракеты Н1 нача-
лись в 1969 году, в том же году американ-
цы высадились на Луну. Хотя абсурдный

замысел Хрущева обогнать американ-
цев провалился, наши «стратеги», под-
толкнувшие Никиту Сергеевича на эту
авантюру, не нашли в себе смелости по-
советовать теперь уже Л.И. Брежневу за-
крыть лунную программу. Запуски Н1 с
неотработанными из-за спешки двигате-
лями продолжались до 1972 года. Самый
трудный период доводки Н1 к 1974 году
завершился, и полностью модернизи-
рованная Н1 должна была, по общему
убеждению, совершить успешный полет.
Однако успешный старт Н1, к сожале-
нию, устраивал не всех. Для многих оп-
понентов Королёва он означал потерю
авторитета и ограничение перспектив.
Сменивший В.П. Мишина В.П. Глушко
запретил запуск подготовленной ракеты
Н1, работы по комплексу Н1—ЛЗ были
прекращены.

Обоснования этого, прямо скажем,
варварского решения не было. А под-
текст подразумевал миф о том, что Цен-
тральный комитет принял правильное
решение — обогнать американцев. Это
было возможно, но Королёв и его пре-
емник Мишин не справились с заданием
ЦК. То есть лунная гонка была, но мы
ее проиграли из-за ненадежности раке-
ты Н1, и конкретные виновники этого
провала ее конструкторы — Королёв и
Мишин. При этом под грифом секрет-
ности был тщательно скрыт тот факт, что
именно оппоненты Королёва спровоци-
ровали Хрущева свернуть с правильного
пути, намеченного Королёвым и узако-
ненного постановлением правительства,
— создания комплекса для экспедиции
на Марс — и пуститься в лунную авантю-
ру вдогонку за американцами.

Много лет спустя некоторые соратни-
ки Королёва в своих мемуарах и средства
массовой информации, тиражируя миф
о лунной гонке, даже не задают себе
простой вопрос: если Королёв участво-
вал в лунной гонке и создавал для этого с
1960 года ракету Н1, то почему же тогда в
1964 году ракету пришлось кардинально
переделывать? Неужели он не знал фор-
мулы Циолковского, по которой даже
студент в состоянии рассчитать старто-
вую массу лунного комплекса на около-
земной орбите? Глашатаи лунного мифа
отказываются признавать в творчестве
Королёва стройную систему, не хотят от-
ветить на простые вопросы: О чем меч-
тал основоположник ракетостроения
и космонавтики? Какова была главная
цель его творчества? На что была наце-
лена его широкомасштабная программа
космических исследований? Какую пер-
востепенную задачу хотел он решить, со-
здавая сверхмощную ракету Н1? Почему
она так и не полетела?

Накануне 100-летия со дня рождения
Королёва на эти вопросы должны быть
даны честные ответы, которые помо-
гут понять подлинную историю нашей
космонавтики в первые десятилетия
космической эры и истинное значение
наследия Главного конструктора — Сер-
гея Павловича Королёва. Надеюсь, что
в этой книге читатель найдет ответы на
эти и другие вопросы.

1.2. Главная цель творчества
Королёва. Неизвестный проект

Пионеры ракетно-космической тех-
ники издавна мечтали о межпланетном
полете. Михаил Клавдиевич Тихонравов
— заместитель С.П. Королёва, начальник
проектного отдела № 9 ОКБ-1, в апреле
1964 года по моей просьбе написал замет-
ку в стенгазету нашего отдела, редакто-
ром которой я тогда был. Вот выдержки
из нее (полный текст в приложении 1):

«Перед Днем космонавтики, 12 апре-
ля 1964 года, я вспоминаю одну сценку из
далекого прошлого. Этого случая не знает
никто, кроме двух человек — ее участни-
ков. Разговор происходил между двумя меч-
тателями в начале весны 1934 года, быть
может, 9 марта. Запомните эту дату!
(День рождения Гагарина. - Прим, авт.)

В воротах дома 19 по Садовой-Спасской
улице в Москве задержались два инженера
ГИРД, который помещался во дворе этого
дома.

— Хотел бы я знать, — сказал один, —
кто будет проектировать и строить ко-
рабль для полета человека в космос?

— Конечно, это будет коллектив, обя-
зательно коллектив! — ответил другой.

— Знаю, и ты и я будем в этом коллек-
тиве. И если ни одна наша ракета еще не
летала в космос, то это не значит, что
мы не доживем до межпланетного полета
человека. Обязательно доживем!

Один из этих инженеров стал главным
конструктором и создал тот коллектив, о
котором мечтал тогда...»

Через 25 лет после этой памятной
встречи двух великих мечтателей (и в то
же время больших реалистов) Королёв
создал коллектив и ракеты, позволившие
преодолеть земное тяготение и отпра-
вить корабль с человеком в околоземное
пространство. Но еще до начала пило-
тируемых полетов на околоземные ор-
биты, сразу после стартов наших первых
спутников, Королёв намечает фантасти-
ческую цель — разогнать корабль с чело-
веком до второй космической скорости,
вырваться за пределы земного тяготения
и отправить его в околосолнечное про-
странство на ближайшую планету.

После предварительных прорабо-
ток, проведенных в ОКБ-1, 23 июня
1960 года выходит постановление ЦК
КПСС и СМ СССР №715-296 «О соз-
дании мощных ракет-носителей, спут-
ников, космических кораблей и ос-
воении космического пространства в
1960—1967 гг.». Оно, в частности, пред-
писывало проведение работ по созданию
новой космической ракетной системы со
стартовой массой 1000—2000 тонн, обес-
печивающей вывод на орбиту вокруг
Земли тяжелого межпланетного кораб-
ля (ТМК) массой 60—80 тонн. Именно
межпланетного корабля, о котором мно-
го лет назад мечтали молодые инженеры!
Главным конструктором межпланетного
ракетно-космического комплекса стал
С.П. Королёв.

Далекая мечта 1934 года о межпла-
нетном полете становится конкретным
производственным планом и начинает
осуществляться на практике. Это самый
яркий проект Сергея Павловича, верши-
на его творчества, к которой он целеуст-
ремленно шел всю свою жизнь.

В отделе Тихонравова с 1960 по
1964 год, до выхода злополучного ре-
шения по Луне, помимо работ по ав-
томатическим аппаратам и станциям,
кораблям «Восток», «Восход» и «Союз»,
разрабатывался проект марсианской эк-
спедиции. Работы по проекту высадки
на Луну в тот период в отделе не прово-
дились. Основным назначением ракеты
Н1 был пилотируемый полет на Марс, и
задумывалась она как марсианская, а не
лунная ракета! Полеты на Луну рассмат-
ривались, но лишь как этап отработки
марсианского путешествия.

Межпланетный комплекс массой
около 500—1000 тонн не мог быть вы-
веден на околоземную орбиту одной
ракетой, поэтому его предстояло соби-
рать на орбите. Для этого и нужна была
сверхмощная ракета Н1, способная
доставить на монтажную орбиту конс-
труктивные элементы комплекса мас-
сой по 75 тонн.

Такую размерность Королёв выбрал,
чтобы создать ракету в кратчайший срок
с максимальным использованием су-
ществующей производственной и испы-
тательной базы. Модернизация ракеты
Н1 под лунную программу повлекла за
собой необходимость форсировать ее ха-
рактеристики, что увеличило стартовую
массу на 600 тонн, потребовало боль-
шего времени для отработки и снизило
надежность носителя на первых этапах
летных испытаний. Без этих изменений
летные испытания Н1 могли начаться не
в 1969 году, а раньше и пройти с лучши-
ми результатами.

К сожалению, пятнадцатилетняя
напряженная работа огромной коопе-
рации предприятий, привлеченных в
1960—1974 годах к реализации фантасти-
ческих замыслов Королёва (экспедиций
человека на Марс, а затем и на Луну), до
сих пор стыдливо замалчивается. Когда
речь заходит о советских марсианских
программах, работы Королёва упомина-
ются вскользь, тогда как более поздние
факул ьтати вн ые работы выд ви гаются
порой на роль первых советских марси-
анских проектов.

В частности, в ретроспективном ана-
лизе работ по марсианскому проекту,
представляемом сегодня специалистами
РКК «Энергия», упомянуты разработки
1960, 1969, 1988-2001, 2002-2003 годов,
которые либо не существовали, либо вы-
полнялись факультативно, без соответс-
твующих постановлений. Королёвский
проект экспедиции на Марс, который
практически осуществлялся на основа-
нии правительственного постановления
в период 1960—1974 годов, не упомина-
ется вообще, как будто его и не было.

Некоторые специалисты корпора-
ции «Энергия», причастные к марси-
анской теме, утверждают, что Королёв
вообще не занимался экспедицией на
Марс, а лишь создавал корабль для об-
лета планеты. Этот созданный ими еще
один миф фактически вычеркивает из
истории космонавтики самую фунда-
ментальную работу Сергея Павловича
Королёва, всего ОКБ-1 и привлеченной
кооперации. Миф этот, точно рассчи-
танный на неопровержимость (авторам
хорошо известно, что вся документация
по проекту уничтожена), к сожалению,
последнее время начал тиражироваться
не только популярными журналами, но
и солидными академическими издания-
ми. Несостоятельность этого мифа под-
робно рассмотрена в главе 7.

Далее предстоит проследить, как в
действительности проходила разработка
проекта, что он собой представлял, ка-
кие события сопровождали разработку,
где при оценке этих событий возника-
ли безобидные домыслы, неточности и
путаница из-за недостатка объективной
информации, а где — заведомые искаже-
ние и подтасовка фактов. Иными слова-
ми, попробуем понять, что же на самом
деле происходило в советской космонав-
тике в первые 15 лет космической эры,
помимо триумфальных полетов наших
космонавтов.

Практически полную закрытость
сведений о марсианском проекте Ко-
ролёва можно объяснить несколькими
причинами.

Во-первых, в начале 60-х годов все
работы в ОКБ-1 шли в обстановке по-
вышенной секретности, и аббревиатура
ТМК в переписке и разговорах употреб-
лялась нечасто и неопределенно. Под
ней понимались и обитаемый модуль, в
котором экипаж из 3—4 человек мог со-
вершать полет в околосолнечном про-
странстве, и комплекс для экспедиции
на другие планеты и, в шутку, инициалы
Тихонравова Михаила Клавдиевича —
руководителя проектного отдела и глав-
ного идеолога пилотируемого полета на
Марс у Королёва.

Во-вторых, на предварительном этапе
марсианская экспедиция планировалась
Королёвым с использованием электро-
реактивной двигательной установки с
ядерным реактором (ЭРДУ с ЯЭУ) для
разгона с орбиты искусственного спутни-
ка Земли (ОИСЗ) и других полетных опе-
раций. Однако в связи с неопределеннос-
тью сроков создания такой ДУ в 1962 году
Сергей Павлович дал прямое указание
рассмотреть возможность применения
вместо нее жидкостных ракетных двига-
телей (ЖРД), и в дальнейшем все расчеты
строились только на ЖРД, что принци-
пиально отличало Королёвский проект
от остальных. В последующие десятиле-
тия все эпизодические факультативные
проработки по марсианской экспедиции
проводились сторонниками ЭРДУ и на ее

основе. Но перспективы ее создания ос-
тавались неопределенными, и это лишь
укрепляло мнение о пилотируемом поле-
те на Марс как о весьма далекой перспек-
тиве, снижая интерес к нему.

В третьих, Королёв сознательно не
афишировал свои марсианские разра-
ботки, опасаясь недобросовестной кри-
тики со стороны оппонентов. Неуди-
вительно, что даже не все заместители
Королёва были в курсе происходящего.
В августе 1962 года на заседании экс-
пертной комиссии по защите эскизного
проекта по ракете-носителю Н1 Королёв
представил марсианскую экспедицию
с использованием ЖРД, но так искусно
закамуфлировал ее среди других задач
Н1, что участники совещания вправе
были сделать вывод, будто он действи-
тельно создает эту ракету для всего и вся.
Но, как я уже упоминал, в этот период
никакие другие экспедиции, кроме по-
лета на Марс, в девятом отделе ОКБ-1 не
разрабатывались.

В четвертых, все результаты вышеу-
помянутых работ были отражены в эс-
кизном проекте ракеты Н1, в трех офи-
циальных отчетах отдела — П-558, П-559
и П-583, а также в большом количестве
секретных рабочих материалов на пер-
гамине и ватмане. После кончины Ко-
ролёва эти материалы запросили в свое
распоряжение специалисты из ЦНИ-
ИМАШа, нашего головного института.
Получив и изучив их, они разработали
свой вариант экспедиции на Марс, све-
дения о котором публиковались в печа-
ти. А вот документы по марсианскому
проекту ОКБ-1 — уникальное свидетель-
ство самого грандиозного космического
проекта XX века, выполненного в 1960—
1964 годах под непосредственным руко-
водством Королёва и Тихонравова, — в
1974 году были полностью уничтожены
и забыты.

В пятых, сменив В.П. Мишина на
посту руководителя Королёвского ОКБ,
В.П. Глушко, будучи принципиальным
противником ракеты Н1, не хотел и слы-
шать от сотрудников каких-либо выска-
зываний о ней. Постепенно персонал те-
перь уже НПО «Энергия» привык к тому,
что о «покойнице» и о ее творцах — или
ничего, или плохо. В качестве «плохого»
обвинение в том, что она не полетела
через восемь лет отработки, выглядит
слабовато (притом что ракета «Энергия»
с двигателями Глушко полетела через
тринадцать лет). А вот обвинение в про-
игрыше лунной гонки как раз подходило
и для ракеты, и для ее создателей. Так и
зарождался этот миф под завесой секрет-
ности, скрывавшей сведения о марсиан-
ском проекте.

Сегодня, когда снова идут разговоры
о полете на Марс, вопрос о существова-
нии марсианской программы Королёва
приобретает принципиальный харак-
тер. И дело здесь отнюдь не в первенс-
тве. Если такой проект был разработан
и тем более, если он начал практически
реализовываться, то следующий вопрос:
кто и почему его похоронил 40 лет назад,
на десятилетия лишив нашу страну аб-
солютного приоритета в космосе? К со-
жалению, в этой «похоронной команде»
могут оказаться и очень уважаемые люди.
Мы до сих пор летаем в космос на кораб-
ле и ракете, созданных почти полвека
назад под руководством С.П. Королёва.
Если он через 15 лет после окончания
Великой Отечественной войны и ошиб-
ся в выборе главной цели, приступив с
одобрения правительства к осуществле-
нию проекта экспедиции на Марс, то к
какой цели двигались мы 40 лет после
него? Кто и почему рекомендовал пра-
вительству другие цели? Чтобы сегодня
ставить новые большие задачи, нужно
внимательно проанализировать уроки
первых, самых напряженных десятиле-
тий нашей космонавтики и сделанные
нами в то время ошибки, дабы не повто-
рять их снова.

Между тем проект экспедиции на
Марс действительно был разработан под

руководством Королёва и Тихонравова
в 1960—1964 годах. Несмотря на утрату
архивных материалов, документальное
подтверждение его существования крат-
ко представлено в этой книге. Сохра-
нились подлинники черновых расчетов
и чертежей, выполненных мной лично
45 лет назад в некогда «сов. секретной»
рабочей тетради и служивших основой
официальных чертежей и расчетов, во-
шедших в состав проекта, уничтожен-
ного в 1974 году. История их появления
проста.

В 1961 году, после шестилетней ра-
боты в ОКБ С.А. Лавочкина по теме
«Буря», я был переведен в ОКБ-1 в отдел
М.К. Тихонравова в сектор ЕЮ. Макси-
мова.

На предыдущей службе я получил
хорошую инженерную подготовку и в
ОКБ-1 сразу оказался основным испол-
нителем работ по экспедиции на Марс.
Разрабатывал компоновку, состав, весо-
вую сводку ТМК, комплексные вопросы
по экспедиции в целом, занимался ана-
лизом и выбором методов решения ос-
новных проблем межпланетного полета.
Максимов был занят текущими работами
по марсианским и лунным автоматичес-
ким аппаратам, и мне приходилось часто
работать напрямую с Тихонравовым, ко-
торый регулярно встречался с Королё-
вым, докладывал ему о наших прора-
ботках, проблемах и успехах и получал в
свою очередь рекомендации и советы для
дальнейших действий. В 1994 году, узнав
об уничтожении архивных материалов
по ТМК, я в установленном порядке рас-
секретил и забрал свои рабочие тетради,
более двадцати лет хранившиеся в моем
портфеле (Рис. 1.2.1.). Они не всегда со-
держат окончательные варианты компо-
новок и расчетов, вошедших в уничтожен-
ные официальные документы, но весьма
подробны и дают полное представление
о тех идеях и решениях, которые закла-
дывались Королёвым и Тихонравовым в
проект экспедиции на Марс.
Моя дальнейшая производственная
биография сложилась так, что с сентября
1964 года мне больше не пришлось зани-
маться марсианской темой. Работы по
ней были продолжены в другом — 92-м
отделе с конкретной задачей — разрабо-
тать макет ТМК для наземных испыта-
ний. Меня же перевели в 93-й отдел, где
я выполнял те же функции, что и в де-
вятом отделе, но теперь уже по лунному
проекту. Черновики этих разработок так-
же сохранились в моей рабочей тетради,

Рис 1.2.1. Сов. секретная рабочая тетрадь
сотрудника 9-го отдела ОКБ-1 Бугрова В.Е.

но их гораздо меньше, поскольку из-за
напряженного режима работы боль-

Рис 1.2.2. Служебная записка с просьбой передать тетрадь Бугрову
шинство документов выполнялось сразу
в секретных блокнотах, на пергаминах
и ватманах. Нужно особо подчеркнуть,
что даже эти немногие рукописи явля-
ются неопровержимым доказательством
начала лунного проекта именно осенью
1964 года. Соответственно до этого мо-
мента ни о какой лунной гонке с аме-
риканцами не было и речи, поскольку
межпланетный корабль и предназначен-
ная для него ракета Н1 разрабатывались
в соответствии с постановлением прави-
тельства 1960 года, в котором задача вы-
садки на Луну не ставилась.

Задавшись целью познакомить чита-
теля с марсианским проектом Королёва,
который можно по праву считать вели-
чайшим космическим проектом XX века
и вершиной его творчества, я, разумеет-
ся, не имел в виду ограничиться публи-
кацией фрагментов из своей секретной
рабочей тетради. Фундаментальность
проблемы заставила выйти далеко за рам-
ки этой тетради и показать весь спектр
работ по решению проблем межпланет-
ного полета, проводившихся в ОКБ Ко-
ролёва, в первую очередь, по созданию
комплекса Н1—ЛЗ как основы для прак-
тического осуществления марсианской
экспедиции. Рассматривая марсианский

проект в таком аспекте, нельзя не отме-
тить значение опыта, накопленного при
создании комплекса Н1—ЛЗ, для успеш-
ной разработки в последующие десяти-
летия комплекса «Энергия — Буран». Это
отдельная тема и отдельная книга.

Многие из промежуточных результа-
тов марсианской программы известны
сегодня всему миру как самостоятель-
ные приоритетные научно-технические
достижения. Проявив твердую волю,
ясность мысли, стратегическую гиб-
кость, Королёв вместе с соратниками и
коллегами выстроил могучий фронт вза-
имосвязанных действий, подчиненных
единой цели. Далеко не все участники
понимали их истинную конечную зада-
чу, но эффект от достижения промежу-
точных результатов был для всех весьма
значительным.

Представляя на суд читателям весь-
ма сложную проблему, которая яв-
ляется важным фрагментом истории
пилотируемой космонавтики, я попы-
тался осмыслить ее как эволюцию идеи
межпланетного полета от обоснования
его возможности К.Э. Циолковским до
первой реальной попытки его практи-
ческого осуществления, предпринятой
С.П. Королёвым.
Глава 2
ПУТЬ К МЕЖПЛАНЕТНОМУ ПОЛЕТУ

2.1. Яркий талант смолоду.
ГИРД. РНИИ

Сергей Павлович Королёв начал свою
творческую деятельность в 1924 году в
17 лет, и уже в 23 года о нем писали мно-
гие газеты, как о талантливом авиаци-
онном конструкторе. Он самостоятель-
но спроектировал и построил планеры
«Коктебель», «Красная звезда» (СК-3),
планер СК-9 и участвовал во всесоюз-
ных планерных соревнованиях.

Полеты на планерах проходили в
Крыму, в поселке Коктебель на леген-
дарной горе Узун-Сырт (ныне гора Кле-
ментьева). Это возвышающееся над ок-
рестностями плато шириной 300—500 м,
протяженностью около восьми кило-
метров. Рельеф горы позволяет концен-
трироваться по всему протяжению ее
северного и южного склонов мощным
восходящим потокам, которые создают
идеальные условия для выполнения па-
рящих полетов на планерах (Рис, 2.1.1.).
Это место по праву считается родиной
советского планеризма, здесь, как и Ко-
ролёв, начинали свой творческий путь
многие наши будущие знаменитые ави-
ационные конструкторы.

Разработки Королёва выделялись
среди других. Первому его планеру
«Коктебель» (построенному совместно
с С.Н. Люшиным) на соревнованиях в
1929 году известным летчиком К. К. Ар-
цеуловым была дана высокая оценка.
Многие журналы, освещая итоги сорев-
нований, отметили эффектный четы-
рехчасовой парящий полет на планере
самого Королёва. Через год на VII Все-
союзные соревнования Королёв пред-
ставил свой новый планер «Красная
звезда», на котором летчик В.А. Степан-

чонок впервые в мире выполнял мертвые
петли. Об этом выдающемся достиже-
нии несколько лет вспоминали многие
газеты. Планер СК-9, отличавшийся
особой прочностью, был в дальнейшем
использован при постройке ракетопла-
на РП-318, на котором в 1940 году со-
вершил полет летчик Федоров (главный
конструктор находился в заключении), и
это был первый в стране полет самолета
с реактивным двигателем (Рис. 2.1.2.).

В Коктебеле на соревнованиях Ко-
ролёв познакомился со многими извес-
тными авиаторами, в том числе с таким
же талантливым конструктором Миха-
илом Клавдиевичем Тихонравовым, на
планере которого «Гамаюн» в 1928 году
были установлены всесоюзные рекорды
высоты и дальности.

Ремесло конструктора летательных ап-
паратов не принимало людей безответс-
твенных. Чтобы сконструировать планер,
нужны знания, чтобы построить — навы-
ки и организаторские способности, чтобы
самому проверить его в полете — хорошая
физическая подготовка. Но еще необхо-
димо иметь чувство ответственности —
отправляя в полет на своем планере своих
товарищей, конструктор берет на себя от-
ветственность за их жизнь.

Этими качествами обладали и Ко-
ролёв и Тихонравов. Но они вошли в
историю не как выдающиеся авиаконс-
трукторы, какими, безусловно, могли
бы стать. Их знакомство с уверенностью
можно назвать судьбоносным. Через
много лет Королёв возглавил ОКБ-1 —
головное ракетно-космическое пред-
приятие страны, а Тихонравов — голо-
вной проектный отдел №9. В этом КБ
и в отделе были созданы ракеты, косми-
ческие корабли и аппараты, получившие
Рис. 2.1.1 Гора Узун-Сырт (в наши дни). Здесь проходили полеты на планерах в 20-х годах

Вид на южный склон

Вид на Коктебель с горы Коклюк

Северный склон, таким мог видеть его Сергей
Королёв из кабины своего планера

Планер «Коктебель»

Мертвая петля на планере «Красная звезда»

«коктебельский» гриф «впервые в мире».
Ракета с ядерной боеголовкой, межкон-
тинентальная и космическая ракеты,
искусственный спутник Земли, возвра-
щение из космоса животных, искусст-
венный спутник Солнца, фотографии
обратной стороны Луны, мягкая посад-
ка на Луну и съемка ее поверхности, ис-
кусственный спутник Луны, полет к Ве-

нере, полет к Марсу, спуск в атмосфере
Венеры, полет человека в космос, выход
человека в открытый космос, стыковка
на орбите беспилотных кораблей — все
это было впервые в мире.

Вместе они дерзнули впервые в
мире практически осуществить фан-
тастический проект - полет на другую
планету. Мечты о межпланетном поле-
С.П. Королёв - Главный конструктор планеров, самолетов, первых ракет,
крылатых ракет, ракетопланов

Рис. 2.1.2. Ранние работы Королёва

те овладели молодыми конструктора-
ми в конце 20-х годов. В Московской
планерной школе, которую Королёв
окончил с отличием в 1927 году, он
встречается со знакомым по поле-
там в Коктебеле М.К. Тихонравовым
и Ю.А. Победоносцевым — будущим
известным исследователем ракетной
техники. Захватывающие дружеские
беседы о заатмосферных полетах, зна-
комство с трудами К.Э. Циолковского
привели к появлению новых творчес-
ких планов

Осенью 1929 года, возвращаясь в
Москву из Крыма после соревнований,
Королёв заехал в Калугу и встретился
с Константином Эдуардовичем Циол-
ковским. Встреча произвела на Королё-
ва сильное впечатление, и он на долгие

годы сохранил восхищение великим уче-
ным и уважение к нему. По его словам,
встреча с Циолковским сыграла решаю-
щую роль в направлении дальнейшей его
деятельности.

Захватившая Королёва идея меж-
планетного полета не побудила его
сразу стать ракетчиком. Он оценил
возможности, открывавшиеся с при-
менением ракетных двигателей, но
заатмосферный полет ему представ-
лялся на крылатом летательном аппа-
рате — ракетоплане, то есть с исполь-
зованием не только реактивной силы
двигателя, по К.Э. Циолковскому, но
и подъемной силы крыла, по Н.Е. Жу-
ковскому.

В 1930 году Королёвзаканчиваетуче-
бу в МВТУ им. Н.Э. Баумана. Его дип-
ломный проект — легкомоторный двух-
местный самолет СК-4, консультант по
проекту Андрей Николаевич Туполев.
СК-4 был построен, летал и в журнале
«Вестник воздушного флота», №2 за
1931 год был представлен как «новый со-
ветский легкий самолет дальнего дейст-
вия конструкции т. С. Королёва».

В 1931 году появляются сведения
о работах по реактивным двигателям,
Ф.А. Цандера в Москве и В.П. Глушко
в Ленинграде. Королёв решает присту-
пить к практическим работам по созда-
нию ракетоплана. Вскоре состоялась
его встреча с Фридрихом Артуровичем
Цандером — человеком, увлеченным
мечтой о полете на Марс и отдающим
всего себя разработке этой идеи. Кста-
ти сказать, межпланетный корабль,
который он разрабатывал, также был
крылатым.

2.2. ГИРД - колыбель советского
ракетостроения и космонавтики

Осенью 1931 года С.П. Королёв и
Ф.А. Цандер совместно с М.К. Тихонра-
вовым и Ю.А. Победоносцевым решают
создать в Москве группу изучения реак-
тивного движения — ГИРД. Руководите-
лем ее определен Цандер. Группа созда-
ется при Осовиахиме, и Королёв ведет
переговоры с руководством о помеще-
нии для производственной и экспери-
ментальной базы, понимая, что осво-
енные методы постройки планеров для
новых задач не пригодны. Хотя образо-
вание ГИРД еще не узаконено, Королёв,
вспомнив о подвале, который занимала
ранее планерная школа, принимает ре-
шение занять его, привести в порядок и
развернуть работы.

Так волей энтузиастов межпланет-
ного полета в Москве у Красных Ворот
была образована ГИРД, которой сужде-
но было сыграть ключевую роль в ста-
новлении советского ракетостроения
и космонавтики. 20 сентября 1931 года

об этом сообщили письмом Циолков-
скому.

В ГИРД собирались люди, не только
желающие лететь на Марс, но и имею-
щие опыт в авиастроении, свои разра-
ботанные конструкции, доведенные до
успешных летных испытаний, умеющие
опереться на производственные возмож-
ности авиационных предприятий. Были
образованы четыре бригады, их возгла-
вили Ф.А. Цандер, М.К. Тихонравов,
Ю.А. Победоносцев и С.П. Королёв.
Лидером в ГИРД стал Королёв. Проявив
завидную для его возраста целеустрем-
ленность, он приступает к практическо-
му воплощению в жизнь идей К.Э. Ци-
олковского о межпланетных полетах.
Путь к ним лежал через строительство
летательных аппаратов с мощными ре-
активными двигателями, способными
поднять человека как можно выше за
пределы атмосферы.

За два года работы в ГИРД Королёв
осваивает в уменьшенном формате весь
процесс создания будущих ракетных
комплексов. Из талантливого конструк-
тора планеров и самолетов он превраща-
ется в самого компетентного, единствен-
ного в стране специалиста по созданию
пилотируемых реактивных летательных
аппаратов. Тихонравов отмечал, что в
Королёве сочетались выдающийся конс-
трукторский талант, глубокая научная
интуиция и блестящие организаторские
способности. Эту оценку подтверждают
его действия в ГИРД как конструктора и
как организатора.

Королёв, решив вопрос с помеще-
нием, позаботился и о кадрах. С начала
1932 года для сотрудников организованы
инженерно-конструкторские курсы по
ракетной технике, лекции на них чита-
ют и такие известные специалисты, как
В.П. Ветчинкин, Б.С. Стечкин.

Освоение мировых пространств на-
чинается с робких, но вполне реальных
шагов. Основные усилия Королёва на-
правлены на объединение планера с ра-
кетой. Его ракетный планер РП-1 созда-
ется на базе планера Б.И. Черановского
(БИЧ-11) и жидкостного ракетного дви-
гателя ОР-2 конструкции Ф.А. Цандера.

Планер БИЧ — летающее крыло пара-
болической формы в плане, бесхвостка.
Королёв выполняет полеты на нем без
мотора, чтобы проверить его характерис-
тики. Двигателю Цандера предстоит дли-
тельная отработка. Королёв переделыва-
ет РП-1 под поршневой мотор и в марте
выполняет на нем полеты. Он посещает
ГДЛ в Ленинграде и приглашает ленинг-
радцев в ГИРД. Интересуется их порохо-
выми двигателями. Мотор Цандера ОР-1
сменился мотором ОР-2, его изготовле-
ние и отладка продолжались все лето и
осень. Планер БИЧ-8 сменился на БИЧ-
11, который в процессе испытаний был
переделан в РП-1 № 2. К началу сентяб-
ря в полетах на нем без мотора Королёв
добился приемлемой устойчивости и уп-
равляемости (Рис. 2.2.1.).

Успевает Королёв заниматься и авиа-
цией — на конкурсе, объявленном Цен-
тральным советом Осовиахима, его про-
ект многоцелевого самолета «Высокий
путь» отмечен премией. Вскоре успех
приходит и на ракетном поприще.

Сначала 1933 года проводился монтаж
ОР-2 на РП-1 и трудоемкая подготовка
к огневым испытаниям. Они начались
13 марта. 18 марта двигатель проработал
целых десять секунд. Это был первый
успех, и о нем сообщили находившему-
ся на отдыхе в Кисловодске Цандеру.
К сожалению, тот болел тифом, кото-
рым заразился по дороге в Кисловодск.
28 марта 1933 года Фридрих Артурович
Цандер — один из пионеров не только
советской, но и мировой космонавти-
ки, скончался. Королёв, получив извес-
тие об этом, плакал — это была большая
потеря для общего дела. В мае Королёв
предпринял попытку привлечь к работе
в ГИРД Ю.В. Кондратюка — еще одного
выдающегося пионера нашей космонав-
тики. Юрий Васильевич, не зная о тру-

Рис. 2.2.1. Ракетоплан РП-1 в испытательном
полете

дах Циолковского, также теоретически
обосновал возможность межпланетно-
го полета в книге «Завоевание мировых
пространств» и сделал много научных
разработок по космонавтике. Он не
смог принять предложения Королёва,
так как занимался проблемами ветро-
энергетики.

Одновременно с работами по ОР-2
проводились работы и по другим реак-
тивным двигателям — РДА-1 с насосной
системой подачи, ЖРД на жидком кис-
лороде и керосине. В бригаде Победо-
носцева разрабатывались прямоточный
воздушно-реактивный двигатель и ус-
тановка со сверхзвуковой аэродинами-
ческой трубой для его испытаний. Про-
ведена серия испытаний пульсирующих
воздушно-реактивных двигателей.

Напряженной работа была во всех
бригадах. Разрабатываласьдокументация
на ракетоплан РП-2. В бригаде Тихонра-
вова весной полным ходом проводилась
Рис. 2.2.2. Ракета ГИРД-09

отработка конструктивных элементов
ракеты 09. В марте—апреле на выделен-
ном ГИРД участке полигона в Нахабине
начались стендовые испытания узлов
ракеты. На аэродроме в Тушине летом
отрабатывалась парашютная система для
возвращения ракеты на землю. Королёв
не только следил за всеми работами, но и
непосредственно руководил многими, а
порой участвовал в них как испытатель.
С большим трудом ракета 09 была подго-
товлена к летным испытаниям.

На испытания ракеты 09 Королёв
пригласил заместителя начальника Уп-
равления военных изобретений ВВС
РККА Я.М. Терентьева. После двух не-
удачных попыток 11-го и 13 августа, ра-
кета наконец взлетела (Рис. 2.2.2.).

17 августа 1933 года на подмосковном
полигоне в Нахабине состоялся полет
первой советской жидкостной ракеты
ГИРД-09 конструкции М.К. Тихонраво-
ва с двигателем на гибридном топливе.
Ракета за 13 секунд поднялась на высо-

ту 400 м, а несколько позже ее серийный
вариант — на 1 500 метров.

Этот день считается днем рождения
советского ракетостроения как принци-
пиально нового вида техники.

Так же успешно действует Королёв и в
организационной сфере. Он вовлекает в
решение организационных вопросов ру-
ководителей высшего ранга в Осовиахи-
ме и в наркомате обороны. В начале фев-
раля 1932 года он докладывает о работах
ГИРД в управлении ВВС РККА. 3 марта
он докладывает заместителю наркома
обороны и заместителю председателя
Реввоенсовета маршалу М.Н. Тухачев-
скому на большом совещании в РВС
с участием начальников управлений,
представителей Осовиахима и ГДЛ. До-
клад произвел на Тухачевского должное
впечатление, и он принимает решение
о необходимости создании Реактивного
научно-исследовательского института.
По его указанию председатель ЦС Осо-
виахима Р.П. Эйдеман 25 апреля под-
писывает приказ о создании Опытного
завода ЦГИРД, под которым имеется в
виду все тот же подвал на Садово-Спас-
ской улице.

26 апреля Тухачевский обращается с
предложением о создании ракетного ин-
ститута к наркому обороны Ворошило-
ву. На Климента Ефремовича перспек-
тивы ракетной техники не производят
впечатления, и по его совету Тухачев-
ский 16 мая делает подробный доклад
В.М. Молотову. Вячеслав Михайлович
поручает решение вопроса комиссии.
5 июля 1932 года председатель комиссии
И.А. Акулов — зам. Ворошилова, пред-
ставляет Молотову проект постановле-
ния. В состав комиссии вводятся Во-
рошилов и Каганович, постановление
дорабатывается.

22 июня по личному указанию Туха-
чевского для подготовки инженеров по
ракетной технике к работам в новом ин-
ституте Военно-техническая академия
РККА выделила 27 слушателей. 10 июля
Королёв докладывает о состоянии работ
в ГИРД в ЦС Осовиахима. 14 июля Эйде-
ман подписывает приказ о преобразова-
нии ГИРД из общественной организации
в официальную. Приказом утверждены
структура, руководящий состав, Королёв
назначен начальником ГИРД. К концу
года ГИРД была полностью укомплекто-
вана в составе 44 человек.

20 ноября председателем расширен-
ной комиссии, в состав которой введены
Ворошилов и Каганович, назначается
Тухачевский. Он поручает своим служ-
бам подобрать помещение для будуще-
го института, и 10 декабря обращается
с письменной просьбой об этом к Ка-
гановичу. Лазарь Моисеевич поручает
Московскому горкому партии и ОГПУ
подобрать помещение.

11 января 1933 года начальник Уп-
равления военных изобретений Новиков
за нерасторопность получает разнос от
Тухачевского и, обидевшись на ракетчи-
ков, организует проверку финансово-хо-
зяйственной деятельности ГИРД. Этот
период был и без ревизии богат события-
ми: смерть Цандера, бесконечная череда
неудач при отработке двигателей Цанде-
ра и Тихонравова, пожар на стенде в На-
хабине, авария при полете РП-1, когда
он врезался в землю, а Королёв едва не
сломал шею. Новиков дополняет этот
ряд бед выговором Королёву за финан-
совые нарушения, якобы выявленные
при проверках.

25 февраля 1933 года на совещании в
Управлении военных изобретений РККА
руководители ГИРД и ГДЛ С.П. Королёв
и И.Т Клейменов подтвердили необхо-
димость объединения, и было решено к
7 марта подготовить проект положения
об институте.

10 апреля Королёв в докладе на прези-
диуме ЦС Осовиахима опять поднимает
вопрос о передаче ГИРД в РВС. Прези-
диум поручает Эйдеману доложить воп-
рос Ворошилову, и тот направляет пись-
ма Ворошилову и Тухачевскому.

Вскоре Терентьевым с ведома Туха-
чевского была подготовлена и направ-
лена в ЦК В КП (б) секретная записка с
обоснованием важности создания реак-
тивного института.

20 апреля коммунисты ГИРД обра-
тились в ЦК ВКП(б) к И.В. Сталину с
письмом, в котором просили ускорить
решение вопроса о создании ракетного
института и в ближайшее время оказать
ГИРД материально-техническую по-
мощь. Беспартийный Королёв не под-
писывает письмо в ЦК, но обращается с
письмом, в котором напоминает о реше-
нии создать ракетный центр, принятом
на совещании в Реввоенсовете 3 марта
1932 года, к Тухачевскому.

Тем временем Тухачевский, не встре-
тив поддержки у Ворошилова, поручает
военно-морской инспекции обследовать
организации, работающие по ракетной
технике, и доложить наркому. Руково-
дитель инспекции Н.В. Куйбышев (брат
В.В. Куйбышева) представил Вороши-
лову докладную, в которой подтверж-
дал необходимость объединить ГИРД и
ГДЛ в один институт, но рекомендовал
создавать его не в наркомате обороны, а
в наркомате тяжелой промышленности.
Ворошилова устраивала перспектива пе-
редать эти заботы Серго Орджоникидзе,
и он принимает такое решение.

После писем в ЦК М.Н. Тухачев-
ский и заместитель наркома тяжелой
промышленности И.П. Павлуновский
были вызваны к И.В. Сталину, реше-
ние о создании института было при-
нято и направлено в Совнарком СССР
для исполнения. Тухачевский после
консультации с Королёвым доложил
предложения по организации инсти-
тута председателю Совнаркома СССР
В.М. Молотову. Они были одобрены,
и 9 сентября Я.М. Терентьев подобрал
подходящее помещение.

21 сентября 1933 года Тухачевский
в отсутствие Ворошилова, находивше-
гося с делегацией в Турции, подписал
Рис. 2.2.3. Сергей Королёв - вчерашний
студент-авиаконструктор, в 26 лет - заместитель
начальника первого в мире ракетного института,
в воинском звании, соответствующем званию
генерал-лейтенанта

приказ № 0113 РВС СССР о создании
РН И И в составе Наркомата по воен-
ным и морским делам СССР, утвердил
«Временное положение о Реактивном
научно-исследовательском институте
РККА», назначил начальником РН И И
И.Т Клейменова и заместителем началь-
ника — С.П. Королёва.

Вернувшийся из-за границы Воро-
шилов опротестовал решение о создании
РН И И в составе РККА. 5 октября Туха-
чевский по договоренности с Орджо-
никидзе представил Ворошилову обос-
нование целесообразности передачи
института в ведение НКТП. 31 октября
1933 года Молотов подписал постанов-
ление Совета Труда и Обороны № 104 сс,
которым организация РН И И возлага-
лась на наркомат тяжелой промыш-
ленности.

25 ноября 1933 года, была запущена
вторая советская ракета на жидком топ-
ливе конструкции Цандера — ГИРД-10.

С января 1933 года я находился в
непосредственной близости от собы-
тий, происходивших в ГИРД, но сви-
детелем их не был (родился 18 янва-
ря на Покровке, в пятистах метрах от
ГИРД). Я не проводил исследований
ее истории, а лишь воспользовался
подробнейшим описанием этого пе-
риода жизни Сергея Павловича, сде-

ланным его дочерью Наталией Сер-
геевной Королёвой и журналистом
Ярославом Головановым.

Приведенная выше сухая хронология
событий, происходивших в ГИРД и со-
провождавших ее деятельность, наглядно
показывает напряженный ритм жизни и
работы самого Королёва и других людей
от слесаря до маршала, вовлеченных им
в эту деятельность. Эта двухлетняя эпо-
пея завершилась превращением люби-
тельской организации по межпланетным
сообщениям в первый в мире ракетный
институт, а вчерашний студент-авиа-
конструктор в 26 лет стал заместителем
начальника этого института, в воинском
звании соответствующем сегодняшнему
званию генерал-лейтенант (Рис. 2.2.3.).

Нет сомнений в том, что именно
здесь в Москве, у Красных Ворот, в под-
вале дома 19 на углу Садово-Спасской
улицы и Орликова переулка, возникла
колыбель советского ракетостроения
и космонавтики (Рис. 2.2.4.), и именно
здесь Королёв стал тем самым главным
конструктором, о котором впоследствии
узнает весь мир.

В этот период за рубежом также
проводятся исследования в области
жидкостных реактивных двигателей и
разворачивается пропаганда идеи ракет-
но-космических полетов. Единствен-
ными ракетостроителями в Европе, рас-
полагавшими к тому времени практичес-
ким опытом создания ЖРД значительной
тяги, была немецкая группа «Берлинский
ракетодром», действовавшая при под-
держке частного капитала. Ее деятель-
ность широко освещалась прессой и
была известна Циолковскому, Королёву
и Тихонравову. Осенью 1933 года руково-
дителя группы Р. Небеля вызвали в геста-
по, где запретили упоминать о прежних
контактах с управлением вооружений су-
хопутных сил, а публикации в немецкой
печати о работах по ракетной технике
оказались под строгим контролем минис-
терства пропаганды. Вскоре и сама труп-
Рис. 2.2.4. В Москве у Красных Ворот, в подвале
дома №19, на углу Садово-Спасской улицы и
Орликова переулка была образована ГИРД,
ставшая колыбелью советского ракетостроения
и космонавтики

па была распущена, а ее ведущие сотруд-
ники В. фон Браун, К. Ридель, Г. Хютер
и другие использовали приобретенный
в этот период опыт в дальнейшем при
создании ракеты А-4 (Фау-2) — первой
в мире баллистической ракеты дальнего
действия на жидком топливе.

Королёв, будучи первопроходцем в
самолетостроении и в ракетостроении,
уже в 1934—1938 годах разрабатывает в
РН И И крылатые ракеты, стремясь объ-
единить возможности самолета и ракеты.
Так возникает целая серия управляемых
крылатых ракет: жидкостная управляе-
мая ракета с гироскопическим автопило-
том класса «земля — земля» (212), твердо-
топливная ракета класса «земля — воздух»
(217) и жидкостная ракета с радиокоман-
дной системой наведения класса «воздух
— воздух» и «воздух — земля» (301).

Но все же главной целью молодого
конструктора остаются пилотируемые
летательные аппараты с ракетным дви-
гателем для полетов человека в верх-
ние слои атмосферы — ракетопланы.
В качестве первого шага он создает
экспериментальный ракетоплан и ис-
пытывает его на земле и в полете. Он
проектирует ракетопланы РП-218 на

базе своего планера СК-9 с тремя ЖРД
ОРМ-65 конструкции В.П. Глушко и
РП-318-1 с ЖРД РД-1-150 конструк-
ции Л.С. Душкина. В 1940 году летчик
Федоров совершил полет на ракетоп-
лане РП-318-1, который, как уже было
сказано, стал первым в стране пилоти-
руемым летательным аппаратом с ра-
кетным двигателем (Рис. 2.2.5.).

Однако на этом этапе своей работы в
РН И И Королёв не только столкнулся с
непониманием, завистью, но и был на-
долго отстранен от любимого дела. Ру-
ководитель РН И И Клейменов был став-
ленником Тухачевского, который опекал
его еще со времен образования ленин-
градской Газодинамической лаборато-
рии. ГДЛ занималась в основном раз-
работкой пороховых ракет боевого на-
значения, и Клейменов не смог оценить
перспектив создания ракет на жидком
топливе и уж тем более не видел будущего
для применения реактивных двигателей
на самолетах. Противоречия Королёва
с руководством института усугублялись,
что повлекло его переход с должности
заместителя начальника института на
должность инженера.

Когда при рассуждениях «если бы да
Рис. 2.2.5. РП-318 в свободном полете
с работающим ЖРД

кабы» напоминают, что история не име-
ет сослагательного наклонения, я вспо-
минаю сборник исторических миниатюр
Стефана Цвейга «Звездные часы челове-
чества». Мне всегда хотелось понять, кто
или что предопределило развитие тех или
иных событий, особенно с нежелатель-
ными последствиями. При каких усло-
виях они могли развиваться иначе, кто и
что для этого должен был сделать или не
делать. Каковы мотивы действий участ-
ников, повлиявших на ход событий.

Представим себе, что если бы Миха-
ил Николаевич больше интересовался
межпланетными полетами, он, возмож-
но, назначил бы начальником РН И И не
Клейменова, а Королёва, судьба которого
в этом случае как ближайшего сподвиж-
ника Тухачевского вряд ли сложились бы
более удачно. И как знать — может быть,
не было бы у нас ни спутника, ни Гагари-
на, ни межконтинентальных ракет. А что
было бы, могут себе реально представить
лишь современники первого послевоен-
ного десятилетия, понимавшие полити-
ческую обстановку в мире того времени.

А если бы Тухачевский не был при-
частен к реактивным проблемам и не
создал РНИИ, по сути, усилив гирдов-
цами тематику ГДЛ? Не исключено,
что Королёв (как мы его теперь знаем)
вполне мог самостоятельно пробиться к
Сталину, и опять-таки как знать — может
быть, первая в мире баллистическая ра-
кета дальнего действия была бы не Фау-2

Вернера фон Брауна, а, скажем, Р-5 Сер-
гея Королёва, и уже в начале войны.

Многие десятилетия своей професси-
ональной деятельности при разработке
новых программ и я, и мои коллеги зани-
мались анализом возможных нештатных
ситуаций (а что будет, если...) и придумы-
вали выход из них. А при испытаниях на-
шей техники выявляли тысячи дефектов
и выясняли, откуда они взялись: чего мы
не предусмотрели, кто, где, когда и поче-
му сделал не так как надо, и что сделать,
чтобы не только устранить сам дефект, но
и — главное — причину его появления.

Собственно, и книга эта во многом
про те нештатные ситуации, которые
разрушили стройную программу Ко-
ролёва и сорвали уникальную возмож-
ность со стопроцентной вероятностью
успеха высадить советского человека на
Марс в 70—80-х годах прошлого века.

Я позволил себе это отступление
(«если бы да кабы»), чтобы подчеркнуть
огромное значение деятельности Королё-
ва именно в подвале у Красных Ворот
для его собственного формирования как
будущего главного конструктора, для вы-
бора им главной цели в жизни и создания
самого раннего, но прочного фундамента
для достижения отечественной ракетно-
космической мощи и своей главной цели.

Обстановка в РНИИ осложнялась.
После ареста Тухачевского последовал
арест руководителей института.

В некоторых публикациях высказы-
ваются мнение о том, что с Тухачевским,
несмотря на его прогрессивные замыслы
о преобразовании вооруженных сил и
конкретную помощь в создании РНИИ,
обошлись весьма жестоко. Нам труд-
но судить о событиях того времени. Во
всяком случае, сам Михаил Николаевич
большим человеколюбием тоже не отли-
чался. Во время Тамбовского восстания
он по приказу Ленина подавить восста-
ние любой ценой, не задумываясь, при-
менил против восставших отравляющие
вещества, уничтожив более ста тысяч
непокорных крестьян вместе с женами и
детьми, укрывавшихся в лесах на острове
местного озера.

Возможно, интерес Тухачевского к
ракетному вооружению отчасти можно
объяснить тем, что оно при невысокой
точности стрельбы, вполне могло обеспе-
чить весомое превосходство над против-
ником, доставляя на значительные рас-
стояния в его тылы самое эффективное
в то время оружие массового уничтоже-
ния — отравляющие вещества. Если так,
то надо отдать должное дальновидности
маршала: через двадцать лет межконти-
нентальные Королёвские ракеты стали
главным средством доставки в любую
точку Земли самого страшного в истории
человечества оружия массового уничто-
жения — ядерного и свидетельством во-
енного могущества нашей страны.

Печальная участь руководителей
РН И И не миновала и Сергея Павловича
- в 1938 году он был арестован по доносу,
необоснованно осужден на восемь лет и
сослан. В самом расцвете своих творчес-
ких сил, с 31 по 37 год своей жизни, он
работал на золотых приисках Колымы, в
«шарашках» при НКВД в Омске и Каза-
ни, занимался установкой и испытанием
ЖРД на самолетах.

2.3. Главный конструктор
ракетно-ядерного щита

Находясь в заключении, Королёв не
изменил выбранной цели. Он обращался
с письмами к Сталину и сам своей во-
лей и настойчивостью определил свою
собственную дальнейшую судьбу. После
досрочного освобождения в 1944 году
он предлагает проект реактивного пере-
хватчика на базе самолета Ла-5, а осенью
1945 года с группой специалистов на-
правляется в командировку в Германию
для изучения трофейной ракетной тех-
ники, где проявляет себя зрелым и спо-
собным организатором.

Основную часть развернутого немца-
ми производства баллистических ракет
А-4 — Фау-2 захватили американцы не без
помощи самих немцев в качестве трофе-
ев, в том числе более ста собранных ракет,
техническую документацию, испытатель-
ное и технологическое оборудование и
более 500 ведущих специалистов во главе с
главным немецким ракетчиком Вернером
фон Брауном. Оставшуюся часть поста-
рались уничтожить. То, что сохранилось,
было рассредоточено в Берлине, Тюрин-
гии, Пенемюнде, Чехии и Австрии.

В Германии организаторские спо-
собности и высокая компетентность
Королёва проявляются в полной мере.
В марте 1946 года Королёва вызывают в
Москву, где он делает доклад правитель-
ству о ходе изучения трофейной техники
с предложением объединить усилия от-
дельных групп. После совещаний с учас-
тием различных руководителей военной
промышленности принимается решение
организовать единый центр по сбору
и анализу всех сведений о проектиро-
вании и производстве ракет. Создается
институт «Нордхаузен», начальником
которого стал генерал-майор Л.М. Гай-
дуков — член военного совета гвардей-
ских минометных частей и заведующий
отдела ЦК партии. Он же назначен пред-
седателем межведомственной комиссии,
а С.П. Королёв — его заместителем и
главным инженером института.

После окончания Второй мировой
войны угроза ядерного нападения ста-
ла для Советского Союза реальностью,
хотя сегодня события тех лет трудно
оценивать так, как они воспринимались
современниками. Взрывы американских
атомных бомб над Хиросимой и Нагаса-
ки не были стратегически необходимыми
военными операциями против Японии,
поскольку исход войны и без того был
предрешен. Эта акция устрашения ста-
ла не только демонстрацией «мускулов»
перед своим союзником, но и заявкой на
мировую гегемонию. По периметру гра-
ниц СССР и социалистических стран как
грибы вырастали военные базы США, на
них сосредотачивалась стратегическая
авиация, способная нести смертоносное
атомное оружие.

Прогноз дальнейшего развития со-
бытий в 1946 году представлялся весьма
мрачным и, как вскоре показала жизнь,
отнюдь не без оснований. В 50-х годах
общее число средних и дальних бомбар-
дировщиков США превышало 1 500, за
один вылет они способны были доста-
вить к цели (на территорию СССР и его
союзников) более 4500 атомных бомб, в
десятки, а то и в сотни раз превосходив-
ших по мощности те, что были сброше-
ны на японские города. Рассчитывать
на своевременный успешный перехват
такого количества самолетов не прихо-
дилось. Мы не могли использовать авиа-
цию для надежной доставки ядерного за-
ряда до Америки. Выход оставался один
— в кратчайший срок создать не только
атомную бомбу, но и средства ее надеж-
ной доставки до цели.

Весной 1946 года по инициативе
Л.М. Гайдукова И.В. Сталину была на-
правлена докладная записка, о важнос-
ти которой можно судить уже по со-
ставу подписавших ее руководителей:
Л.П. Берия, Г.М. Маленков, Н.А. Бул-
ганин, Б.Л. Ванников, Д.Ф. Устинов,
Н.Д. Яковлев. Она послужила основой
для принятия главой государства ис-
торического решения по обеспечению
обороноспособности страны.

13 мая 1946 года выходит постанов-
ление Совмина СССР № 1017-419, под-
писанное И.В. Сталиным, о создании
Специального комитета по реактивной
технике,определившее задачи всех ми-
нистерств и ведомств по обеспечению
работ по новым реактивным видам воо-
ружений (См. приложение 2) и ставшее
образцом комплексного решения слож-
нейшей оборонной научно-технической
проблемы государственного масштаба.
Оно явилось стартовой площадкой для

целеустремленного и решительного раз-
вития отечественного ракетостроения.

В соответствии с этим документом все
министерства и ведомства должны были
выполнять задания по реактивной техни-
ке как первоочередные. Председателем
только что учрежденного Специально-
го комитета был назначен секретарь ЦК
ВКП(б) Г.М. Маленков, его заместителем
— министр вооружения Д.Ф. Устинов.

Для реализации поставленных задач
предписывалось в ряде промышленных
министерств создать главные управле-
ния, а в Госплане — отдел по реактивной
технике. Министерство высшего образо-
вания должно было обеспечить в высших
учебных заведениях подготовку специа-
листов по реактивной технике, включая
переподготовку не менее 300 студентов
старших курсов к концу 1946 года и пере-
подготовку 500 действующих инженеров
для разработки реактивного вооруже-
ния. Министерства создавали отрасле-
вые НИИ и ОКБ, министерство воору-
женных сил — НИИ и Государственный
центральный полигон для испытаний
реактивной техники.

Здесь же регламентировалось продол-
жение работ в Германии по реставрации
технической документации, сохранив-
шейся материальной части, восстанов-
лению и введению в эксплуатацию ла-
бораторий и стендов с оборудованием,
изучению конструкции, технологии из-
готовления и испытаний немецких реак-
тивных установок.

Для подготовки отечественной про-
мышленности к деятельности в облас-
ти ракетостроения предусматривалось
воспроизведение немецкой Фау-2 на
советских заводах и из отечественных
материалов.

Постановление 13 мая 1946 года пре-
допределило грядущий расцвет отечест-
венного ракетостроения. Перепрофили-
ровались многие заводы, открывались
новые производства, ОКБ и НИИ. В ака-
демических и отраслевых вузах появились
Рис. 2.3.1. Совет главных конструкторов: В.П. Глушко, НА Пилюгин, В.И. Кузнецов, С.П. Королёв
(председатель), М.С. Рязанский, В.П. Бармин, Б.Е Черток (не член совета)

соответствующие кафедры, научные на-
правления и выпускники по новым спе-
циальностям. На том же основании был
образован и головной институт НИИ-88.

9 августа 1946 года Сергей Павло-
вич Королёв был назначен главным
конструктором баллистических ракет
дальнего действия (БРДД) — основного
средства доставки ядерного оружия до
цели. Руководство страны сумело раз-
глядеть и оценить его особые качества.
Ему, бывшему зэку, в 39 лет доверили
решение важнейшей государственной
задачи по созданию ядерного щита стра-
ны. В НИИ-88 в его непосредственном
подчинении находился отдел № 3 - ос-
нова будущего ОКБ-1. Заместителем
С.П. Королёва стал Василий Павлович
Мишин, бессменно проработавший в
этой должности 20 лет. 16 августа была
утверждена кандидатура Л.Р. Гонора на
пост директора, а 26 августа — и струк-
тура института, согласно которой отдел

№3 был преобразован в Специализи-
рованное КБ НИИ-88. Теперь этот день
отмечается как день рождения Ракет-
но-космической корпорации «Энергия»
им. С.П. Королёва.

Специфика работы отдела повлекла
за собой появление новых направлений
научной и инженерной деятельности
по вопросам аэродинамики, баллисти-
ки, нагрузок, применения новых мате-
риалов, теплопередачи. Расширялась
специализация работ по элементам
конструкции ракет и двигательных ус-
тановок, арматуре, головным частям,
измерениям при испытаниях и т. д. Это
требовало притока новых специалистов.
Сергей Павлович специально отбирал их
в высших учебных заведениях и лично
принимал в КБ. Большую кадровую ра-
боту проводил и В.П. Мишин.

Многообразие проблем, широкая ко-
операция, необходимость комплексного
решения вопросов вынуждали главного
С.П. Королёв - Главный конструктор баллистических ракет
дальнего действия 1946 -1959 гг.

Индекс L, км Мгч.,т Мо,т Назначение 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59
Р-1 270 1,075 13,43 Первая отечественная БРДД
Р-2 576 1,5 20,3 Отработка классической схемы
Р-5М 1200 1,3 28,61 Стратегическая с ядерным зарядом

Р-11 270 0,69 5,35 Первая оперативно-тактическая на долгохранимом топливе И
Р-11М 270 0,69 5,35 OTP с мобильным стартом и ядерным зарядом
Р-11 МФ 150 0,967 5,44 Первая БР для подводного флота
КРДД (ЭКР) 730 - 7,874 Экспериментальная двухступенчатая ракета (1 -я ст. - Р-11, 2-я ст. - КР с ПВРД)

Рис. 2.3.2. Баллистические ракеты дальнего действия
конструктора выходить далеко за рам-
ки организационного и технического
руководства в масштабах подчиненного
ему отдела. Этому способствовал учреж-
денный еще в Германии по инициативе
Королёва Совет главных конструкторов,
позволявший ему без создания новых
структур обеспечивать управление ра-
ботами за пределами административно
подчиненных подразделений. В этот
совет входили С.П. Королёв (пред-
седатель), В.П. Глушко, Н.А. Пилю-
гин, В.П. Бармин, М.С. Рязанский и
В.И. Кузнецов (Рис. 2.3.1.).

В постановлениях Совмина на членов
совета возлагалась персональная ответс-
твенность, что обеспечивало их тесное
сотрудничество и единство технических
позиций при создании новой ракетной
техники. Совместные решения главных
конструкторов могли быть оспорены
только на уровне ЦК КПСС и Совета
министров. Это был прогрессивный ва-
риант управления, когда обязанности
обеспечивались эквивалентными пра-
вами, при этом главные конструкторы
были поставлены в условия, где эмоции
должны были уступать место трезвому
расчету и деловым соображениям. Отно-
шения между ними были порой далеки
от дружеских, но взаимная требователь-
ность и способность к компромиссу име-
ли решающее значение для успеха дела.

На начальном этапе работ по созда-
нию баллистических ракет Королёв по-
лучил задание воспроизвести немецкую
А-4 (Фау-2) из отечественных материа-
лов и по нашей технологии. Не распо-
лагая достаточным объемом трофейных
компонентов, Сергей Павлович все же
справился с этой проблемой. Однако,
не будучи удовлетворенным характерис-
тиками немецких ракет по дальности и
точности стрельбы, он стал разрабаты-
вать ракеты собственной конструкции,
последовательно наращивая их мощь, и
в результате создал целую серию боевых
ракетных комплексов различного на-

значения, в том числе с ядерной боего-
ловкой (Рис. 2.3.2.).

Р-1 — первая отечественная баллисти-
ческая ракета дальнего действия — копия
немецкой баллистической ракеты А-4.
Осенью 1948 года на полигоне Капустин
Яр состоялся первый ее успешный за-
пуск. А в 1950 году, несмотря на имевши-
еся замечания, она была принята на во-
оружение по настоянию Сталина, чтобы
военные могли осваивать эксплуатацию
нового вида вооружений.

Р-2 — ракета с дальностью полета до
600 км. Отработана промежуточная схе-
ма БРДД с отделяемой головной час-
тью, типовые элементы конструкции,
основные системы, методика подготов-
ки к пуску, взаимодействие организа-
ций, схемы проведения изменений и т.д.
В 1952 году принята на вооружение.

2.4. Первая в мире баллистическая
ракета с ядерным зарядом - Р-5

Работы по совершенствованию БРДД
продолжались. При разработке опера-
тивно-тактических ракет (ОТР) сред-
ней дальности больше внимания стало
уделяться обеспечению мобильности,
улучшению эксплуатационных качеств и
повышению надежности. Первой в этом
ряду можно отметить

Р-5 — стратегическую ракету для до-
ставки заряда на дальность 1200 км.
Разработка ее началась в 1951 году, при-
чем при увеличении стартовой массы
Р-5 на 37% по сравнению с ракетой Р-2
дальность полета за счет использования
классической схемы с несущими баками
увеличилась вдвое при той же массе бо-
евого заряда. Первый ее успешный пуск
состоялся в 1953 году.

Р-5М стала первой в мире ракетой —
носителем ядерного заряда. Штатный
пуск состоялся 2 февраля 1956 года. Она
впервые в мире пронесла головную часть с
ядерным зарядом через космос на рассто-
С.П. Королёв - Главный конструктор межконтинентальных
баллистических ракет 1954 -1966 гг.

Индекс L, км Мг ч, т Мо,т Особенности 54 55 5б|57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
Р-7 8000 5,3 280 Двухступенчатая межконтинентальная с ядерным зарядом, пакетная схема
Р-7А 12000 3 276 Модернизирована 1
Р-9А 13000 1,7 81 Тандемная схема, кислород-керосин
ГР-1 не огран. 2,2 117 Трехступенчатая глобальная
РТ-2 12000 5000 0,5 1,4 51 Первая стратегическая межконтинентальная ракета на твердом топливе 1 1 Г 1

Рис. 2.4.1. Межконтинентальные баллистические ракеты
яние 1200 км и без разрушения доставила
его до поверхности Земли взаданном райо-
не, завершив испытания наземным ядер-
ным взрывом. Мощность взрыва в четыре
раза превосходила мощность взрыва в Хи-
росиме. Этот пуск стал началом создания
ракетно-ядерного щита страны, в основе
которого был принципиально новый вид
оружия. В том же году ракета Р-5М была
принята на вооружение, а С.П. Королёв,
В.П. Мишин и члены Совета главных
конструкторов были удостоены званий
Героев Социалистического Труда.

В 1959 году в районе городов Гвардей-
ска (Калининградская область) и Сим-
ферополя два полка, вооруженные ра-
кетами Р-5М с ядерными боеголовками,
встали на боевое дежурство.

Прекрасно сознавая масштаб постав-
ленных задач и возможности подчинен-
ного ему предприятия, Королёв переда-
ет для серийного производства другим
предприятиям часть разработок своего
КБ вместе с ведущими конструкторами
этих изделий и специалистами, многие
их которых впоследствии возглавили са-
мостоятельные направления в ракетной
и космической технике. Так, в 1951 году
работы по серийному изготовлению
ракеты Р-1, а в дальнейшем Р-2 и Р-5,
были переданы Днепропетровскому за-
воду, что способствовало созданию там
мощной производственной базы, успеш-
но использованной в дальнейшем глав-
ными конструкторами М.К. Янгелем и
В.Ф. Уткиным, дважды Героями Социа-
листического Труда, академиками. Раз-
работанные ими боевые ракетные комп-
лексы, в том числе знаменитая ракета
«Сатана», стали грозным оружием.

Р-11 — оперативно-тактическая ра-
кета длительного хранения. Запуск ее
с атомным или фугасным боезарядом
предполагался с различных подвижных
средств: колесных и гусеничных авто-
машин, железнодорожных платформ,
надводных и подводных кораблей. Эти
свойства делали ракету грозным и мало-

уязвимым оружием. В 1953 году произве-
ден первый успешный пуск, а в 1958 году
ракета была принята на вооружение в су-
хопутных войсках.

Р-11ФМ — модификация ракеты
Р-11, предназначенная для оснащения
подводного флота. В 1955 году выполнен
первый успешный старт с глубины 30 м,
во время которого Королёв находился на
борту субмарины. В 1959 году Р-11ФМ
принята на вооружение, что послужило
началом создания советского ракетонос-
ного подводного флота.

В 1955 году ее серийное производство
было передано в Миасс вместе с ведущим
конструктором ракеты Р-11 В.П. Макее-
вым, впоследствии академиком, дваж-
ды Героем Социалистического Труда.
Став главным конструктором СКБ-385
и развернув собственные разработки, он
обеспечил СССР паритет на подводном
ракетном флоте.

С.П. Королёв, в соответствии с поста-
новлением от 4 декабря 1950 г. продолжая
работы по теме НЗ — «Исследование пер-
спективы создания РДД различных ти-
пов с дальностью полета 5000—10000 км
с массой боевой части 1 —10 т», намечает
два пути достижения максимальной гру-
зоподъемности и дальности.

Во-первых, в ряду созданных им
одноступенчатых ракет (предыдущие
переданные на вооружение были од-
ноступенчатыми) появляются проек-
ты двухступенчатых составных ракет.
Дальнейшие исследования в этом на-
правлении привели к созданию серии
ракет следующего поколения — меж-
континентальных баллистических ра-
кет МБР (Рис. 2.4.1.).

Во-вторых, Королёв проектирует
двухступенчатую ракету, в составе кото-
рой первая ступень — БРДД, а в качест-
ве второй ступени — крылатая ракета с пря-
моточным воздушно-реактивным двига-
телем (ПВРД). В этот период идея объеди-
нения самолета с ракетой рассматривалась
им не как способ достижения максималь-
Основные характеристики ЭКР

ной высоты, скорости и скороподъемнос-
ти, а как средство значительного увели-
чения дальности полета: почти в полтора
раза при тех же начальных условиях.

13 февраля 1953 года, еще при Ста-
лине, выходит важное постановление,
которое утверждает намеченные Ко-
ролёвым пути дальнейшего развития
отечественной ракетной техники и пору-
чает ему создание двухступенчатой бал-
листической и двухступенчатой крыла-
той ракет с дальностью полета 8000 км и
массой полезного груза 3000 кг, а также
экспериментальной крылатой ракеты
ЭКР. Работы по двухступенчатой крыла-
той ракете следует отметить особо.

ЭКР — экспериментальная крылатая
ракета (Рис. 2.4.2.), проект которой Ко-
ролёв утвердил в январе 1953 года, еще
до выхода постановления. За год была
доработана баллистическая ракета Р-11
в качестве первой ступени, начались ис-
пытания ЖРД А.М. Исаева для первой
ступени, ПВРД М.М. Бондарюка — для
второй ступени. Проводились летные
испытания сложнейшей системы астро-
навигации, разработанной Б.Е. Черто-
ком и И.М. Лисовичем.

Однако, продолжая разработку двух-
ступенчатой баллистической ракеты и
оценив сложность работ одновременно
по двум направлениям, Королёв выхо-
дит с предложением передать работы по
КРДД со всей налаженной кооперацией,
документацией и группой специалистов
в ОКБ С.А. Лавочкина, которое впос-
ледствии блестяще справилось с этой
задачей, создав уникальную по тем вре-
менам крылатую ракету «Буря».

Полная дальность полета, км.............730

Скорость маршевого полета, м/с..........896

Полное время полета, с..................927

Начальная масса 1-й ступени, кг........6390

Начальная масса 2-й ступени, кг........1484

Полная длина, м......................17/724

Длина 2-й ступени, м..................9/434

Диаметр корпуса 2-й ступени, м.........0,65

Размах крыла 2-й ступени/ м...........2,018

Аэродинамическое качество 2-й ступени ... .2,51

Площадь крыла, м2......................3,31

Тяга двигателя 1-й ступени на земле, кгс... 8300

Удельный импульс тяги двигателя
1-й ступени на земле, кгс-с/кг..........217

Максимальная тяга двигателя 2-й ступени
на высоте 18 км (при М=3), кгс..........625

Удельный импульс тяги двигателя 2-й ступени
при тех же условиях, кгс-с/кг..........1580

Компоненты топлива 2-й ступени:

Атмосферный кислород

и керосин

Мне довелось участвовать в ее разра-
ботке с 1956 года в ОКБ С.А. Лавочкина.
В 1957 году я был командирован в Куй-
бышев на завод № 18 с полномочиями
генерального конструктора, чтобы на-
ладить на этом бывшем заводе сельхоз-
оборудования серийное изготовление бло-
ков первой ступени «Бури». Для меня эта
машина тоже родная. В 1958 году начались
ее летные испытания. Они проходили
успешно: из 19 пусков 16 оказались удач-
ными. В последних полетах управление
осуществлялось с использованием астро-
навигации, дальность составила 6500 км.

Однако требуемая дальность не была
достигнута, и из двух задуманных Королё-
вым ракет крылатая «Буря» не выдержала
конкуренции с баллистической Р-7. Из
двух направлений разработки средств до-
Рис. 2.4.3.

«Спейс Шаттл»

МРКК «Энергия - Буран»

1981 г.

1988 г.

Крылатая ракета «Буря»

Разработка ОКБ им. СА Лавочкина. 1953 г.

ставки ядерного заряда — БРДД и КРДД
— предпочтение было отдано межконти-
нентальной баллистической ракете Р-7. В
1960 году проект «Буря» был закрыт, и это
стало ударом для всего коллектива. После
смерти С.А. Лавочкина большая группа
специалистов во главе с Наумом Семено-
вичем Черняковым — главным конструк-
тором «Бури» — ушла с предприятия.

Высокий технический потенциал кры-
латой ракеты «Буря» вполне позволял со-
хранить ее как самостоятельное направ-
ление, тем более что через 15 лет эта схема
вновь оказалась востребованной. Многие
специалисты не без оснований счита-
ют «Бурю» прототипом и американского
«Шаттла», и нашего «Бурана» (Рис. 2.4.3.).
Во всяком случае, у В.М. Мясищева прора-
батывалась возможность установки на вто-
рой ступени кабины пилота, а у М.В. Кел-
дыша — возвращаемой второй ступени.

2.5. Первая в мире
межконтинентальная ракета Р-7 -
фундамент для полета в космос

Королёв в соответствии с упомянутым
постановлением от 13 февраля 1953 года
продолжал работы над двухступенчатой
баллистической ракетой. Для решения
задачи доставки более мощного заряда —
теперь уже водородной бомбы — до тер-
ритории Соединенных Штатов Америки,
при разработке ракеты были уточнены
первоначальные проектные требования
к массе доставляемой головной части,
она увеличилась с 3 000 до 5 500 кг. Это
повлекло за собой существенное фор-
сирование технических характеристик
изделия, принятие целого ряда нетра-
диционных решений и предопределило
превращение нашей первой двухступен-
чатой ракеты в знаменитую Р-7.
Р-7 — первая в мире межконтинен-
тальная баллистическая ракета с ядерным
зарядом. В определении облика ракеты
Р-7 особая роль принадлежит Тихонра-
вову, обосновавшему преимущество па-
кетной схемы, которая и была впервые
применена в конструкции ракеты. На
центральном блоке закреплялись четыре
боковых с унифицированными четырех-
камерными ЖРД с тягой 80—90 тс. При
старте включались двигатели всех пяти
блоков первой ступени, а после отделе-
ния боковых продолжал работать толь-
ко центральный блок — вторая ступень.
Стартовый вес Р-7 составлял 280 т, поэ-
тому для уменьшения веса конструкции
сухой ракеты на пусковом столе она под-
вешивалась на специальных самоотводя-
щихся при старте фермах, что позволяло
разгрузить нижнюю часть ракеты при
стоянке после заправки. Серьезной про-
блемой оказалось сохранение головной
части ракеты, скорость входа которой в
плотные слои атмосферы увеличилась в
2,5 раза по сравнению с предыдущими и
составляла 7 900 м/с.

Первый успешный пуск Р-7 состо-
ялся 21 августа 1957 года. Через полтора
месяца, 4 октября 1957 года, эта ракета
вывела на околоземную орбиту первый
в мире искусственный спутник Земли,
открыв тем самым космическую эру. В
марте 1958 года полет Р-7 впервые про-
шел с полным успехом: головная часть
достигла цели без разрушения. В январе
1960 года ракета была принята на воору-
жение, а впоследствии ее сменила мо-
дификация Р-7А, способная доставить
ядерный заряд в любую точку на терри-
тории противника.

С 1957 года серийный выпуск ракеты
Р-7 был передан в Куйбышев (ныне Са-
мара), на завод «Прогресс», при котором
был образован филиал № 3 ОКБ-1 под
руководством ведущего конструктора по
ракете Р-7А Дмитрия Ильича Козлова, в
дальнейшем генерального конструктора
ЦСКБ, академика, дважды Героя Со-

циалистического Труда. Он обеспечил
серийное изготовление модификаций
ракеты Р-7, разработанных в ОКБ-1:
«Спутник», «Восток», «Молния», «Вос-
ход», «Союз», — и их дальнейшее совер-
шенствование.

Успехи, достигнутые в создании бо-
евых ракетных комплексов, мало изме-
нили количественное соотношение аме-
риканских и советских стратегических
ядерных сил.

К концу первого послевоенного де-
сятилетия оно расценивалось как 20:1
не в нашу пользу. Тем не менее запуск
первого искусственного спутника Земли
продемонстрировал всему миру техни-
ческое превосходство СССР в космосе и
поколебал уверенность во всемогущес-
тве США. В дальнейшем для гарантии
безопасности страны предстояло нара-
щивать количество боевых межконти-
нентальных ракет, стоящих на боевом
дежурстве и принятых на вооружение,
совершенствовать их технические и экс-
плуатационные характеристики. Эта ра-
бота велась неустанно и с максимальным
напряжением сил.

Р-9А — межконтинентальная баллис-
тическая ракета на кислородно-кероси-
новом топливе с дальностью 13000 км,
стартовой массой 81 т и полезной на-
грузкой 1,7 тонны.

В 1963 году впервые стартовала из
шахты. Этот пуск положил начало стро-
ительству серийных шахтных стартовых
комплексов по всей стране. В 1965 году
ракета была принята на вооружение, а ее
серийное изготовление с 1963 года осу-
ществлял все тот же куйбышевский за-
вод «Прогресс».

ГР-1 — трехступенчатая глобальная
ракета — могла доставить ядерный заряд
в любую точку земного шара с любого
направления. Производство не было на-
чато в связи с принятыми международ-
ными соглашениями.

РТ-2 — первая стратегическая меж-
континентальная ракета на твердом
топливе со стартовой массой 51 т, мас-
сой боезаряда 500 кг при дальности
10000— 12 000 км и 1400 кг при дальности
4000—5000 км. Это один из самых совер-
шенных комплексов, который стал на во-
оружение в 1972 году и существенно пов-
лиял на поддержание ракетно-ядерного
равновесия с США. Разработка ракеты
началась с 1959 года, в 1962—1963 годах
прошли летные испытания, и в феврале
1966 года состоялся первый успешный
пуск. Опыт проектирования РТ-2 спус-
тя годы был использован Московским
институтом теплотехники при созда-
нии мобильных ракетных комплексов,
в том числе знаменитого комплекса «То-
поль». Их главным конструктором стал
А.Д. Надирадзе, академик, дважды Герой
Социалистического Труда.

Рис. 2.6.1. Геофизическая ракета Р-2А на старте
и ее головная часть

2.6. Первые шаги
в околоземное пространство

Королёв проявил незаурядную даль-
новидность при разработке боевых ра-
кетных комплексов, обеспечив не только
формирование ракетно-ядерного щита,
но и необходимые предпосылки для
практического освоения космоса чело-
веком.

Большинство его боевых ракет нахо-
дили и чисто научное применение. Уже на
носителе Р-1 А устанавливались приборы
для измерений параметров разряженной
атмосферы — это были первые геофи-
зические эксперименты. В дальнейшем
исследования в этой области осущест-
влялись в соответствии с постановлени-
ем правительства от 30 декабря 1949 года
комиссией под председательством прези-
дента Академии наук СССР С.И. Вавило-
ва и академика М.В. Келдыша. Запуски
проводились на специально предназна-
ченных для этой цели модификациях ра-
кеты Р-1 - Р-1Б, Р-1В, Р-1Д и Р-1Е.

Помимо геофизических эксперимен-
тов, исследовалось поведение животных

в условиях невесомости. Спасение их
обеспечивалось катапультированием в
скафандре, смонтированном на специ-
альной тележке, имеющей парашютную
систему и систему жизнеобеспечения.

Новая геофизическая ракета Р-2А
обеспечивала выведение головной части
массой 1 400 кг с научной аппаратурой
для зондирования атмосферы на высо-
тах до 200 км (Рис. 2.6.1.). С ее помощью
проверены условия функционирования
аппаратуры для искусственных спутни-
ков Земли, исследована твердая состав-
ляющая космического пространства при
межпланетных полетах космических ап-
паратов, более детально изучены верхние
слои атмосферы, а также продолжены
биологические исследования. С 1957 по
1960 год было запущено 13 ракет Р-2А,
из них 11 стартов прошли успешно.

На базе носителя Р-5 были созда-
ны геофизические ракеты Р-5А, Р-5Б и
Р-5В, выполнявшие целый ряд научных
программ в основном для обеспечения
перспективных разработок ОКБ-1. В
частности, были проведены исследова-
ния по системе ориентации космических
С.П. Королёв - Главный конструктор искусственных спутников Земли,
автоматических аппаратов и межпланетных станций

Спутник 2 Луна-9 Зенит Зонд-З (МВ) Электрон Молния-1

Рис. 2.6.2. Спутники, автоматические аппараты и станции разработки ОКБ-1

аппаратов, по аэродинамике и теплооб-
мену. В феврале 1958 года одноступенча-
тая ракета Р-5А со стартовой массой 29 т
впервые в мире доставила полезный груз
массой 1 520 кг на высоту 473 км, при
этом возвращенный на Землю объект
имел массу 1 350 кг, а парашютная сис-
тема спасения головной части обеспе-
чивала сохранение жизни животных при
приземлении.

Запуск другой геофизической ракеты
-Р-НА — был приурочен к Международ-
ному геофизическому году в соответс-

твии с постановлением правительства от
11 июля 1956 года.

Проведенные на этих аппаратах меди-
ко-биологические исследования доказа-
ли принципиальную возможность полета
в космос и возвращения на Землю живых
существ без заметного изменения состо-
яния здоровья, что позволило Королёву
приступить к изучению проблем, связан-
ных с пребыванием в космосе человека.

Его первая межконтинентальная ра-
кета Р-7 проектировалась как ракета
двойного назначения. Она обеспечивала
С.П. Королёв - Главный конструктор
пилотируемых космических кораблей

"Восток"

"Восход"

"Союз"

Рис. 2.6.3. Пилотируемые космические корабли

не только доставку до цели ядерного за-
ряда. Ее модификации «Спутник», «Вос-
ток», «Молния», «Восход» и «Союз» дали
возможность выведения на околоземную
орбиту искусственных спутников Земли,
автоматических аппаратов, межпланет-
ных станций и космических кораблей с
человеком на борту. Их модификации и
по сей день остаются основным и самым
надежным средством доставки пилотиру-
емых кораблей на околоземную орбиту.

В 1956 году ОКБ-1 выделяется из
НИИ-88 в самостоятельную организа-

цию, возглавляемую С.П. Королёвым.
На должность начальника головного
проектного отдела № 9 по космическим
кораблям и аппаратам он приглашает
из НИИ-4 своего давнего соратника по
ГИРД Михаила Клавдиевича Тихонра-
вова. Этому переходу предшествовали
длительные и плодотворные исследова-
ния выдающегося ученого по пакетной
схеме составных ракет, запуску искусст-
венного спутника на орбиту и возвраще-
нию его на Землю. Неслучайно Сергей
Павлович в своих обращениях к прави-
тельству отмечал работы своего ближай-
шего соратника.

В 9-м отделе Тихонравова были
спроектированы первые искусственные
спутники Земли, автоматические меж-
планетные станции для изучения Марса
и Венеры, лунные автоматические стан-
ции (Рис. 2.6.2.). Там же разрабатывались
пилотируемые космические корабли
«Восток», «Восход», «Союз», на которых
летали все наши легендарные космонав-
ты начиная с Ю.А. Гагарина (Рис. 2.6.3.).

Творческий союз двух великих конс-
трукторов — жесткого и волевого, не
знающего преград бойца Королёва и мяг-
кого, интеллигентного, но не менее целе-
устремленного мыслителя Тихонравова
— во многом предопределил успехи на-
чального этапа нашей космонавтики. Те-
перь они объединились, чтобы воплотить
в жизнь свои самые смелые замыслы.

2.7. Широта космических
исследований - основа экспедиции
на Марс

При создании космических объектов
Королёв, так же как при создании ра-
кетных комплексов, стремится передать
большинство своих разработок соратни-
кам на другие предприятия, что способс-
твовало закреплению за ними статуса
головных организаций в той или иной
производственно-технической деятель-
ности. Так, куйбышевскому филиалу
ОКБ-1 под руководством Д.И. Козлова
было поручено проектирование спут-
ника-разведчика «Зенит», и с 1974 года
этот филиал становится головным КБ по
созданию ИСЗ для картографирования,
фото- и оптико-электронной разведки,
изучения ресурсов Земли.

В 1965 году были запущены спутни-
ки «Молния» (руководитель проекта
П.В. Цыбин), впервые обеспечившие
дальнюю радиосвязь и телевидение для
дальневосточных районов. Серийное из-

готовление и дальнейшие исследования
по спутникам связи были переданы в
ОКБ-10 в Красноярск, а вскоре это пред-
приятие стало основным разработчиком
систем связи и навигации в стране. Воз-
главил его бывший заместитель Королё-
ва М.Ф. Решетнев, ставший академиком,
Героем Социалистического Труда.

Тернистый путь был пройден ОКБ-1
при создании автоматических станций
для полетов на Луну, Марс и Венеру. Пос-
ле их длительной и незаметной, но изну-
рительной доводки появились первые
успехи. Впервые в мире были выполнены
полет на Луну, фотографирование ее об-
ратной стороны, мягкая посадка и пере-
дача панорамного изображения ее повер-
хности на Землю, полет на поверхность
Венеры. По решению С.П. Королёва
работы по этим автоматическим аппара-
там вместе с технической документацией
были переданы в ОКБ им. С.А. Лавочки-
на, где они получили дальнейшие раз-
витие: осуществлены мягкая посадка и
доставка лунохода, исследование Луны с
орбиты, доставка грунта с ее поверхности
на Землю, исследование Марса и Венеры
с орбиты спутников, посадка автомати-
ческих аппаратов на поверхности этих
планет, проведены исследования Сол-
нца. Руководил этими работами в ОКБ
им. С.А. Лавочкина Георгий Николае-
вич Бабакин, также бывший сотрудник
НИИ-88, в дальнейшем член-коррес-
пондент АН СССР, Герой Социалисти-
ческого Труда.

В 1962 году в отделе Тихонравова раз-
рабатывался проект самоходного транс-
портного средства для передвижения по
поверхности планет. Техническое зада-
ние на разработку марсохода выдается
Ленинградскому институту транспорт-
ного машиностроения (ВНИИ-100). В
мае 1963 года для ознакомления с ходом
работ институт посетили Королёв и Ти-
хонравов. В 1965 году эта тема также была
передана в ОКБ им. С.А. Лавочкина. Не-
известный марсоход превратился в зна-
менитый луноход, и в ноябре 1970 года
автоматическая станция «Луна-17» до-
ставила его на поверхность Луны, где он
проработал 300 суток, прошел 10000 м
лунных дорог и передал на Землю около
20000 снимков лунной поверхности.

Забегая вперед, скажу, что в начале
1965 года Сергей Павлович в процессе
реализации программы лунной экспеди-
ции решил поручить создание ее «изю-
минки» — лунного посадочного корабля,
ОКБ им. С.А. Лавочкина, мотивируя это
решение необходимостью разгрузить
наш завод. Стоны наших проектантов,
терявших интересную и престижную ра-
боту, не помогали. Мне пришлось целую
неделю рисовать большую простынь, на
которой с помощью начальников наших
производств была представлена загрузка
завода на ближайшие пять лет по всем
изделиям предприятия. Было наглядно
показано, что передача лунного корабля
не избавит основные производства на-
шего завода от перегрузки, которая воз-
никнет из-за работ по головному обте-
кателю. Сергея Павлович вынужден был
согласиться, но по той досаде, которая
сквозила у него при отмене своего пер-
воначального решения, я понял, что его
мотив на самом деле был другим: Королёв
считал, что с этим самым ответственным
элементом экспедиционного комплекса
лучше справится ОКБ им. С.А. Лавоч-
кина. Но, разумеется, высказать такой
аргумент он не мог. Лунный корабль
остался у нас в коллективе, был спроек-
тирован, изготовлен и успешно прошел
летные испытания на околоземной ор-
бите в 1970 году. А вот головной обтека-
тель решено было передать заводу имени
М.В. Хруничева.

Все эти примеры свидетельствуют о
том, что при организации и распреде-
лении работ Королёв всегда руководст-
вовался принципами рациональности
и целесообразности. Отдавая в другие
руки заведомо привлекательные и выиг-
рышные темы, он сохранял свободными

мощности своего предприятия для ре-
шения главной задачи — создания меж-
планетного комплекса для полета чело-
века на Марс. Вместе с тем он всемерно
помогал коллегам. Считая их проекты
будущими составными частями своего
марсианского комплекса, Сергей Павло-
вич не мог допустить, чтобы переданное
в другие руки начинание не дало резуль-
тата, поскольку это означало бы, что оп-
ределенная проблема марсианской экс-
педиции не будет решена.

Королёв строил проект не на пустом
месте. Многие из вышеперечисленных
работ открыли целые направления в ра-
кетной и космической технике. Все они,
задуманные и организованные одним
человеком, представляют собой тот мощ-
ный фундамент, который позволил Ко-
ролёву без сомнений в успехе взяться за
решение дерзновенной задачи — осущес-
твить полет человека на другую планету.

2.8. Отдел Тихонравова

(№ 9 в ОКБ-1) - главный отдел
космических проектов

В мощном фундаменте, позволившем
Королёву распахнуть перед человечес-
твом двери в новую, космическую эру,
одним из краеугольных камней стал со-
зданный им в ОКБ-1 проектный отдел по
космическим пилотируемым кораблям и
автоматическим станциям — легендар-
ный 9-й отдел. Созданию отдела пред-
шествовал ряд событий, обеспечивших
подготовку необходимой материально-
технической базы и положительного
мнения вышестоящих организаций о не-
обходимости практически приступить к
осуществлению полетов в космическое
пространство.

Пожалуй, самым важным из таких
событий следует считать постановление
Совмина СССР от 13 февраля 1953 года.
Оно одобрило предложения Королёва
о создании следующего поколения ра-
кет — двухступенчатых — и фактически
предопределило появление семейства
космических ракет на базе ракеты Р-7.
Важной особенностью этого постанов-
ления было и то, что И.В. Сталин, лично
его подписавший, возложил персональ-
ную ответственность за разработку уп-
равляемой двухступенчатой баллисти-
ческой ракеты на главного конструктора
Королёва С.П. и заместителя главного
конструктора Мишина В.П., а девят-
надцати министрам предписал обратить
особое внимание на своевременное и
качественное выполнение всех заданий,
утвержденных настоящим постановле-
нием. (В последующих постановлениях
ответственность возлагалась на минис-
терства, спецкомитеты и др.)

Как отмечалось, масса головной час-
ти, выводимой двухступенчатой раке-
той, была увеличена с 3000 до 5500 кг.
Королёву представилась возможность
на порядок увеличить мощность двух-
ступенчатой ракеты по сравнению с од-
ноступенчатой (стартовая масса ракеты
Р-5М — 28 тонн, а у Р-7 — 280 тонн). В
этом случае можно было рассчитывать
в дальнейшем использовать Р-7 для вы-
полнения космических полетов. 20 мая
1954 года постановление СМ СССР
одобрило разработку двухступенчатой
межконтинентальной баллистической
ракеты Р-7 в том виде, в каком она ста-
ла известна всем. И уже через неделю,
27 мая, Королёв обратился к Д.Ф. Усти-
нову с предложением о разработке ИСЗ.
В докладной записке «Об искусствен-
ном спутнике Земли», подготовленной
М.К. Тихонравовым и представленной
Устинову, содержалась основополагаю-
щая мысль: «ИСЗ есть неизбежный этап
на пути развития ракетной техники, пос-
ле которого станут возможными меж-
планетные сообщения».

Королёв с Тихонравовым еще со вре-
мен ГИРД мечтали о межпланетном по-
лете, и первым шагом к нему должен был
стать полет человека на околоземную

орбиту. Но ракета Р-7 на первых порах
могла вывести на орбиту только 1 300 кг.
Этого было недостаточно для запуска ор-
битального пилотируемого корабля, да и
надежность ракеты также вызывала сом-
нения — три отработочные запуска летом
1957 года закончились неудачей. После-
дующие отработочные запуски ракеты
Р-7 было решено использовать для вы-
ведения в космос наших первых искусст-
венных спутников Земли, но не в ущерб
интересам Министерства обороны.

ПостановлениеоразработкеИСЗбыло
принято 30 января 1956 года. Разработка
спутников была поручена отделу № 3 под
руководством С.С. Крюкова, сектору
Е.Ф. Рязанова. Над эскизным проектом
работали: И.В. Лавров, В.В. Молодцов,
Л.Н. Солдатова, М.С. Флорианский,
Н.П. Белоусов, В.И. Петров, А.М. Сидо-
ров и другие. История создания наших
первых спутников достаточно подробно
описана в публикациях.

В августе 1956 года ОКБ-1 вместе с
опытным заводом 88 выделяется из соста-
ва НИИ-88 в самостоятельную органи-
зацию, возглавляет которую начальник
и главный конструктор С.П. Королёв.
3 апреля 1957 года он создает в ОКБ-1
головной отдел № 9 по проектированию
космических объектов, в том числе ко-
раблей для полета человека. Руководство
отделом Сергей Павлович поручил свое-
му давнему соратнику по строительству
планеров, затем по совместной работе в
ГИРД и в РН И И, своему единомышлен-
нику — Михаилу Клавдиевичу Тихонра-
вову, добившись его перевода в ОКБ-1
из НИИ-4, где им проводились научно-
исследовательские работы по проблемам
запуска космических аппаратов.

Королёв и Тихонравов были верными
последователями идей К.Э. Циолков-
ского, который писал про себя: «Вы же
знаете, что я отдал всю свою жизнь во
имя межпланетных путешествий». Перед
отделом Тихонравова была поставлена
непростая, но ясная задача — разобрать-
ся в комплексе проблем, связанных с
осуществлением межпланетного полета
человека, определить средства, необхо-
димые для их решения и приступить к
практической разработке первоочеред-
ных изделий для отработки элементов
будущего межпланетного полета.

Исходя из этой задачи, структура от-
дела строилась по таким же принципам,
по каким она строилась в ГИРД. Глав-
ный из этих принципов — самодоста-
точность. Подразделения отдела, как и
энтузиасты-гирдовцы, были нацелены
на решение всего комплекса проблем,
с которыми должны столкнуться раз-
работчики новой техники, не имевшей
аналогов в мировой практике. Для реше-
ния той или иной проблемы инженерам
отдела приходилось привлекать порой
не один научный институт. И не все про-
блемы могли решить существовавшие
институты. В этом случае сотрудники
отдела брали на себя их решение. Так,
например, несколько инженеров отдела
успешно справились с проблемой жиз-
необеспечения экипажа во время первых
полетов наших космонавтов, привлекая
к решению отдельных вопросов сущес-
твующие организации. В дальнейшем
Королёв, понимая фундаментальность
проблемы жизнеобеспечения, особен-
но в длительном межпланетном полете,
добился в 1963 году создания специаль-
ного Института медико-биологических
проблем.

Структура подразделений отдела и
их персональный состав формировались
постепенно, исходя из очередности раз-
работки изделий, которая определялась
возможностью их запуска с помощью со-
здаваемых боевых ракетных комплексов.
Королёву для расширения этих возмож-
ностей приходилось проводить не всегда
безболезненные доработки боевых ракет,
согласовывая их с вышестоящими орга-
низациями. Структура отдела № 9 пред-
ставлена на рис. 2.8.1.. Следует огово-
риться, что на рисунке изображена некая

обобщенная структура, изменявшаяся за
все время существования отдела с 1957
по 1964 год.

Тематика отдела делилась на два глав-
ных направления: разработка пилотируе-
мых кораблей для полетов в околоземное
пространство и разработка межпланет-
ных пилотируемых кораблей и автома-
тических станций для полетов к Луне,
Марсу и Венере. Задачи подразделений
отдела, персональный состав основных
участников работ, а также общий список
сотрудников отдела приведены в прило-
жении 3.

Проектирование кораблей для поле-
тов человека в околоземное пространс-
тво проводилось в секторе Феоктисто-
ва Константина Петровича. Работы по
этому направлению начались в отделе
№9 в секторе «Ч», который возглавлял
Николай Потапович Белоусов. Сектору
«Ч» было поручено в качестве ближай-
шей задачи проектирование высотной
капсулы для полета человека на высоту
500 км по баллистической траектории
с помощью ракеты Р-5М. М.К. Ти-
хонравов еще в 1946 году разработал
аналогичный проект высотной капсу-
лы, имевший индекс ВР-190, о котором
было известно И.В. Сталину, но реаль-
ных условий для его осуществления в то
время не было. В 1957 году они появи-
лись. В феврале 1956 года после 28 ус-
пешных предварительных запусков был
проведен первый в мире запуск ракеты
Р-5М с ядерным зарядом, что подтвер-
дило ее надежность, достаточную для
безопасного высотного запуска корабля
с человеком по баллистической траекто-
рии. К тому же ОКБ-1 приобрело опыт
создания и запуска аналогичных высо-
тных капсул с животными при запусках
геофизических ракет.

Не осталось без внимания еще одно
раннее увлечение Королёва и Тихонра-
вова — планер. Инженеры из груп-
пы Г.Ю. Максимова В.В. Молодцов и
К.С. Шустин работали над проектом
Рис. 2.8.1.

космического пилотируемого планера,
который при спуске с орбиты за счет ма-
невра в атмосфере должен был сплани-
ровать к месту старта так, как это выпол-
нил 30 лет спустя многоразовый корабль
«Буран». К разработке теплозащиты был
привлечен киевский Институт керамики
и твердых сплавов, к разработке плане-
ра — КБ еще одного соратника Королё-
ва по планерам — Павла Владимировича
Цыбина. Отработка такого изделия тре-
бовала много времени, и в дальнейшем
разработка планера (известного под
названием «лапоток» из-за своей фор-
мы) была передана в КБ Цыбина. Здесь
уместно будет сказать, несколько забегая
вперед, что Павел Владимирович Цы-
бин с 1961 года в качестве заместителя
Королёва возглавил в ОКБ-1 проектные
работы отдела № 29 по спутникам-раз-
ведчикам и спутникам связи. А с 1974
(вспомнив «лапоток») по 1982 год фак-
тически исполнял обязанности главного
конструктора по орбитальному кораблю
«Буран», будучи заместителем И.Н. Са-
довского — главного конструктора по
системе «Энергия-Буран». Г.Е. Лозино-
Лозинский, которому часто «присваива-
ют» звание генерального конструктора
«Бурана», был генеральным конструк-
тором НПО «Молния» и главным конс-
труктором планера орбитального кораб-
ля «Буран».

Проектные проработки в секторе
Максимова по лунным автоматическим
станциям показали необходимость со-
здания трехступенчатой ракеты 8К72
на базе ракеты Р-7 с ракетным блоком
«Е» в качестве третьей ступени. В янва-
ре 1959 года ракетой 8К72 была успеш-
но запущена, автоматическая станция
«Луна-1», ставшая спутником Солнца.
Этот запуск подтвердил появление трех-
ступенчатой ракеты, способной вывести
на околоземную орбиту массу до 4,5 тон-
ны. Создание орбитального пилотируе-
мого космического корабля становилось
реальным.

Королёв поручает отделу Тихонравова
проектирование корабля для полета че-
ловека на околоземную орбиту как пер-
воочередную задачу. Для ее выполнения
в 1958 году в составе сектора Белоусова
была образована группа, которую воз-
главлял Константин Петрович Феоктис-
тов, перешедший в отдел № 9 из НИИ-4.
Группа совместно с другими подразделе-
ниями провела большую предваритель-
ную работу в подтверждение возможнос-
ти создания такого корабля. Осенью 1958
года Королёв утвердил подготовленный
группой отчет. Хотя проект корабля еще
не был утвержден, но разработчикам
бортовых систем уже выдавались тех-
нические задания и исходные данные
на их разработку, а в конструкторских
отделах началась подготовка рабочей до-
кументации на основные отсеки и узлы
корабля. Состав группы в процессе ра-
боты увеличивался, и в конце 1958 года
она стала самостоятельным сектором в
структуре девятого отдела. Задачей сек-
тора было создание проекта будущего
корабля «Восток». Работы по высотной
капсуле и космическому планеру были
прекращены, сектор «Ч» ликвидирован,
сотрудники переведены в сектор Феок-
тистова, Белоусов возглавил подразде-
ление в конструкторском отделе. Даль-
нейшие работы по этому направлению
проводились в группах Молодцова Вла-
димира Васильевича, Афанасьева Ана-
толия Васильевича, Яздовского Валерия
Александровича, Шустина Константина
Семеновича. Их основные задачи и пер-
сональный состав — в приложении 3.

Задачи по созданию пилотируемого
космического аппарата, поставленные
Королёвым перед отделом Тихонраво-
ва, 22 мая 1959 года были подтверждены
постановлением правительства, которое
предписывало разработать эксперимен-
тальный корабль-спутник в двух мо-
дификациях — пилотируемого косми-
ческого корабля (будущего «Востока»)
и беспилотного спутника-разведчика
(будущего «Зенита»). Таким решением
удовлетворялись интересы Миноборо-
ны и обеспечивалась унификация двух
сложных объектов. К решению постав-
ленной задачи постановлением были
привлечены 123 организации, включая
36 заводов. Смежные предприятия были
обеспечены необходимыми исходными
данными, и через год, в апреле 1960 года,
совместно был разработан эскизный
проект обеих модификаций кораблей.

Описание дальнейших работ по ко-
раблям «Восток» и «Восход» не являет-
ся задачей настоящего раздела. Можно
лишь кратко напомнить основные вехи.
В 1960 году проведено пять запусков бес-
пилотных кораблей, четыре из них — с
собаками, три закончились аварией, в
одном из них животные не пострадали.
Постановление правительства от 11 ок-
тября 1960 года предписывало осущест-
вить подготовку и запуск космического
корабля «Восток» с человеком на борту
в декабре 1960 года. Королёвым были
приняты особые меры по обеспечению
надежности корабля ЗКА — «Восток» —
на всех этапах его изготовления и под-
готовки к запуску (хотя эскизный про-
ект корабля ЗКА был выпущен в июле
1961 года — после полета Ю. Гагарина). В
марте 1961 года были успешно запущены
два беспилотных корабля «Восток» (ЗКА
№ 1 и № 2) в штатной комплектации с
манекенами и с собаками.

Зная устремленность Сергея Павло-
вича Королёва к межпланетному полету
и широту исследования проблем, связан-
ных с его осуществлением, полет Юрия
Гагарина 12 апреля 1961 года следует счи-
тать не только полетом на околоземную
орбиту, а первым шагом в просторы Все-
ленной. Одновременно с подготовкой
этого первого полета человека в космос
в соседнем секторе полным ходом шло
проектирование межпланетного корабля
для экспедиции человека на Марс. Пос-
ле блистательной серии полетов пяти ко-
раблей «Восток» с космонавтами Г. Ти-

товым, А. Николаевым, П. Поповичем,
В. Быковским и В. Терешковой Сергей
Павлович собирает в девятом отделе
60 энтузиастов из числа специалистов
ОКБ-1, чтобы создать отряд космонав-
тов, которые должны будут собрать на
орбите межпланетный комплекс и под-
готовить его к полету на Марс.

12 октября 1964 года на трехместном
корабле «Восход-1» вместе с космонав-
тами В. Комаровым и Б. Егоровым сле-
тал в космос и начальник сектора отдела
№ 9 Константин Петрович Феоктистов.
К этому времени в связи с изменени-
ем задач в ОКБ-1 отдел № 9 с сентября
1964 года был преобразован в несколько
отделов. Полет А. Леонова и П. Беляева
на корабле «Восход-2» состоялся 25 фев-
раля 1965 года, но ответственность за про-
ект сохранялась за его разработчиками.

На этом работы по проекту «Вос-
ток» были завершены. Но одновремен-
но с ними в отделе № 9 разрабатывался
еще один проект корабля для полетов в
околоземном пространстве. В 1959 году
Королёв, учитывая, что будущие пи-
лотируемые межпланетные комплек-
сы придется собирать на орбите из не-
скольких составных частей, поручает
отделу № 9 разработать проект сборки
на орбите кораблей «Восток». Эта задача
была поставлена перед Шустиным и его
группой. В процессе работы появилась
идея использовать комплекс, собранный
на орбите из трех элементов для облета
Луны. В апреле 1962 года задача созда-
ния комплекса, получившего название
«Союз», была подтверждена постанов-
лением правительства. Трансформация
этой идеи кратко описана в разделе 6.2.
Здесь же отметим, что группой Шусти-
на совместно с подразделениями отдела
№9, отделами ОКБ-1 и смежными орга-
низациями к концу 1964 года были зало-
жены проектные основы для разработки
системы автоматической стыковки ко-
раблей на орбите. Был разработан проект
корабля 7К-ОК, также получившего на-
звание «Союз», который после ряда мо-
дификаций, выполненных в других под-
разделениях, уже более 40 лет исправно
доставляет космонавтов на орбиту. Объ-
ем работ был значительно больше прово-
дившихся по «Востоку». Сопровождать и
завершать эти работы до первого пило-
тируемого полета корабля «Союз» и до
первой автоматической стыковки кораб-
лей специалистам отдела № 9 пришлось
под вывесками других отделов ОКБ.

Работы по проектированию пилоти-
руемых межпланетных кораблей и авто-
матических станций для полетов к Луне,
Марсу и Венере проводились в секторе
Максимова Глеба Юрьевича, начинавшем
свою деятельность еще в отделе №3 с
группы по проектированию первых лун-
ных автоматов в составе: Л.И. Дульнев,
В. К. Алгунов, В. В. Молодцов, А.А. Даш-
ков, В.И. Фрумсон и другие. Первооче-
редной задачей подразделений сектора
было проектирование автоматических
аппаратов и станций, при запуске ко-
торых предполагалось получить более
точные физические характеристики
межпланетного пространства и планет
Марса и Венеры. Достоверное знание
этих характеристик было необходимо
для разработки межпланетных пилоти-
руемых кораблей, а конструкция и сис-
темы автоматических станций должны
были стать их прототипами.

Для осуществления полетов автома-
тических аппаратов к Луне была необ-
ходима ракета, способная вывести на
околоземную орбиту аппарат с ракет-
ным блоком (следующей ступенью ра-
кеты), способным разогнать его до вто-
рой космической скорости (11,2 км/с).
Постановлением от 20 марта 1958 года
предусматривалась разработка лунной
станции и трехступенчатой ракеты 8К72
на базе ракеты Р-7. Проект лунных стан-
ций серии El, Е2, ЕЗ предусматривал до-
ставку их на поверхность Луны, а также
фотографирование ее обратной стороны
во время облета. С установкой третьей

ступени у ракеты Р-7 изменились виб-
ропрочностные характеристики, и пос-
ледующие три пуска трехступенчатой
ракеты 8К72 осенью 1958 года заверши-
лись неудачей. После доработок ракеты
2 января 1959 года станция «Луна-1» под
именем «Мечта» пролетела мимо Луны
и стала спутником Солнца. 12 сентября
1959 года станция «Луна-2» доставила на
поверхность Луны вымпел, а 4 октября
1959 года «Луна-3» впервые передала на
Землю фотографии обратной стороны
Луны. Из девяти запусков по этой про-
грамме шесть закончились аварией но-
сителя.

Для запуска автоматических станций
к планетам Марсу и Венере на основании
постановления от 10 декабря 1959 года
была разработана на базе ракеты Р-7
новая четырехступенчатая ракета 8К78.
В качестве третьей и четвертой ступе-
ней ракеты в ОКБ-1 под руководством
С.С. Крюкова, были разработаны блоки
«И» и «Л».

В группе Л.И. Дульнева были разра-
ботаны проекты автоматических стан-
ций для полетов к Марсу и к Венере 1М
и 1В. Их запуски начались 10 октября
1960 года. Первые три завершились ава-
рией на верхних ступенях ракеты (бло-
ках «И» и «Л»). На четвертом запуске
(12.02.61) станция, получившая название
«Венера-1», впервые стартовала в сторо-
ну Венеры, и с ней впервые поддержива-
лась двухсторонняя связь до ее удаления
на 1,5 млн км от Земли. Королёвым было
принято решение о разработке унифи-
цированных автоматических межпла-
нетных станций (АМС) под индексом
2МВ. Была разработана документация
на станции: 2МВ-1 для посадки на Ве-
неру, 2МВ-2 для пролета около Венеры,
2МВ-3 для посадки на Марс, 2МВ-4 для
пролета около Марса. Запуски были про-
должены с 25 августа 1962 года. Одиннад-
цать завершились безрезультатно: семь
— из-за аварий на блоке «Л», один — из-
за аварии на блоке «И», три — из-за не-
исправностей в системах станций. АМС
«Венера-2» (3 МВ-4 № 4), запущенная
12 ноября 1965 года, пролетела в 24 000 км
от Венеры. Станция «Венера-3» (ЗМВ-З
№ 1), запущенная 16 ноября 1965 года,
1 марта 1966 года доставила на поверх-
ность Венеры вымпел. Это выдающееся
достижение: впервые в мире рукотвор-
ный аппарат достиг поверхности другой
планеты. К сожалению, успех достался
дорогой ценой. До конца 1965 года всего
было проведено 19 запусков межпланет-
ных станций, из них только три можно
назвать удачными. Из-за неисправнос-
тей третьей и четвертой ступеней ракеты
8К78 12 запусков оказались аварийными
(восемь аварий на блоке «Л» и четыре
— на блоке «И»). Четыре запуска были
неудачными из-за неисправностей на
станциях (потеря связи, нарушение гер-
метичности, неисправность солнечных
батарей).

С появлением четырехступенчатой
ракеты 8К78 группа Н.П. Береснева по-
лучила возможность начать проектиро-
вание лунных станций следующего поко-
ления, серии Е6, с задачей осуществить
мягкую посадку на поверхность Луны
и передать на Землю ее телевизионное
изображение. В 1962 году была проведена
наземная экспериментальная отработка.
Запуски станций кЛуне начались 4 янва-
ря 1963 года. 31 января 1966 года станция
«Луна-9» впервые передала на Землю
телевизионное изображение круговой
панорамы поверхности Луны в районе
прилунения. Это было еще одним выда-
ющимся достижением советской космо-
навтики. Сергей Павлович уже не увидел
этих изображений. Цена этого успеха —
из 21 запуска 17 неудачных из-за аварий
верхних ступеней ракеты-носителя.

Итог выполнения программы иссле-
дования Луны и планет Марса и Венеры
таков: из 30 запусков автоматических
станций восемь можно считать успеш-
ными, 22 неудачными, из них четыре —
из-за неисправностей в системах стан-

ций и 18 — из-за аварий на ракете 8К78.
В большинстве случаев причина аварий
— дефекты в совместной работе блока
«Л» и системы управления. Эти вопросы
находились в компетенции заместителей
С.П. Королёва: С.С. Крюкова, руково-
дившего разработкой блоков «И» и «Л»,
Б.Е. Чертока, курировавшего системы
управления, и К.Д. Бушуева — замести-
теля председателя межведомственного
научно-технического совета под предсе-
дательством М.В. Келдыша. К сожале-
нию, это существенно затормозило рабо-
ты, проектанты лунных и межпланетных
станций в течение шести лет не могли
получить результатов летных испытаний
своих изделий. Лишь в конце 1965 года
появились первые ощутимые результа-
ты и пришли первые большие успехи —
«Венера-3», «Луна-9». К этому времени
тематика предприятия значительно рас-
ширилась: в 1964 году Королёву пору-
чена разработка комплекса для высадки
человека на Луну, а в 1965-ом — комп-
лекса для пилотируемого облета Луны. В
конце 1965 года Королёв принимает пра-
вильное, но жестокое решение: он пе-
редает работы по автоматическим меж-
планетным и лунным станциям в ОКБ
им. С.А. Лавочкина, оставляя у себя ра-
боты по марсианской и лунной экспе-
дициям. Главным конструктором АМС
становится Георгий Николаевич Баба-
кин. Обиду наших проектантов можно
понять: тернистый путь был пройден,
пришли первые успехи, впереди были
марсоходы, луноходы, аппараты для
возвращения с планет на Землю, — и все
это богатство межпланетных задач ушло
в другие руки. Не все смогли смириться
с психологической травмой, некоторые
ушли в дальнейшем на другие предпри-
ятия, в том числе талантливый проектант
и руководитель Глеб Максимов.

Практически одновременно с работа-
ми по проектированию кораблей «Вос-
ток» в секторе Феоктистова, в секторе
Максимова, наряду с проектированием
автоматических станций для полетов к
Луне, Марсу и Венере в группах Дуль-
нева и Береснева, полным ходом шла
проработка возможностей осуществле-
ния межпланетного полета человека.
Предварительные расчеты, проведенные
в 1959 году, показали, что для осущест-
вления полета пилотируемого корабля
в околосолнечное пространство, то есть
для набора скорости 11,2 км/с, необхо-
дима ракета, стартовая масса которой
должна быть на порядок больше, чем у
ракеты Р-7, на которой предполагалось
осуществить полет человека в около-
земное пространство. Эти проработки
стали основанием для подготовки и вы-
пуска 23 июня 1960 года Постановления
ЦК КПСС и Совмина СССР № 715-296
о проведении работ с целью создания
«новой комплексной ракетной системы
со стартовым весом ракеты-носителя
порядка 1000—2000 тонн, обеспечиваю-
щей вывод на орбиту вокруг Земли тя-
желого межпланетного корабля весом до
60—80 тонн».

На основании постановления в груп-
пе Алгунова был разработан проект пи-
лотируемой экспедиции на Марс. Весной
1962 года Королёв утвердил эскизный
проект по ракете Н1, и к этому времени
по его указанию были согласованы отде-
лами Тихонравова и Крюкова требова-
ния к ракете Н1 по величине выводимой
на орбиту массы полезного груза, кото-
рая составляла 75 тонн. В составе этой
массы предполагались тяжелый межпла-
нетный корабль ТМК массой 15 тонн и
60-тонный ракетный блок для разгона
ТМК до второй космической скорости и
выведения на траекторию полета вокруг
Солнца. К концу лета 1962 года проект
экспедиции на Марс в составе эскизно-
го проекта по ракете Н1 был представ-
лен межведомственной комиссии и ут-
вержден ее председателем, президентом
АН СССР М.В. Келдышем. Выбранные
характеристики ракеты: стартовый вес —
2 200 тонн; вес груза, выводимого на кру-

говую орбиту, — 75 тонн; вес груза, выво-
димого на заданную орбиту для полета к
Марсу (Венере), — 15 тонн — были под-
тверждены Постановлением ЦК КПСС
и Совмина СССР № 1022-439 от 24 сен-
тября 1962 года. Описанию проекта и об-
стоятельств, сопровождавших его разра-
ботку, реализацию и прекращение работ,
посвящены следующие главы книги.

Сектора Максимова и Феоктистова,
проектировавшие автоматические стан-
ции и пилотируемые корабли, выполняли
головную роль по основным направлени-
ям работы девятого отдела. Комплексная
завязка проекта, определение облика из-
делия, распределение функций между
его составными частями, обеспечение их
согласованного изменения в различных
режимах полета и подготовки — словом,
проектирование сложнейших ракетно-
космических комплексов — все это весь-
ма важная и ответственная часть в общем
процессе создания изделия, от которой
зависит успех или неуспех сотен, а порой
и тысяч участников работ на последую-
щих этапах работы. Но из этого не следу-
ет, что работа отдела была бы успешной
без участия в ней специализированных
подразделений по баллистике, тепловым
процессам, проблемам жизнеобеспече-
ния, двигательным установкам и других
подразделений, перечень которых, ос-
новные задачи и персональный состав
основных исполнителей приведены в
приложении 3. Именно наличие в струк-
туре отдела этих подразделений делало
его самодостаточным при решении лю-
бых проблем.

В 1961 году часть задач, в основном
не связанных с проектированием пи-
лотируемых и межпланетных изделий,
была выделена в отдельное направление
и передана во вновь образованный отдел
№ 29. Возглавил работы по этим направ-
лениям Павел Владимирович Цыбин
— старый друг Королёва по планеризму.
Начальником отдела был назначен Евге-
ний Федорович Рязанов, заместителем
и начальником сектора — Илья Влади-
мирович Лавров, вторым заместителем
был Веселов. В группе Ю.М. Фрумки-
на разрабаты вал ся спутн и к- раз ведч и к
«Зенит». В группе В.Н. Дудникова раз-
рабатывались спутник-ретранслятор
«Молния», обеспечивший впервые пере-
дачу на дальневосточные районы страны
программы центрального телевидения, а
также спутник «Электрон» для исследо-
вания радиационных поясов Земли.

Некоторые авторы в своих публика-
циях утверждают, что Королёв собирал
по всей стране техническую элиту, это
не более чем их выдумки. Королёв не
собирал техническую элиту, а наоборот,
раздавал ее, обеспечивая высокий уро-
вень руководства новыми направления-
ми ракетной и космической техники. Из
этого не следует, что он не занимался ук-
реплением кадрового состава. Так, в мае
1959 года Королёв подготовил и напра-
вил правительству докладную записку
«О развитии научно-исследовательских
и опытно-конструкторских работ по ос-
воению космического пространства». В
записке, отмечая предстоящее расши-
рение работ по исследованию косми-
ческого пространства, он, в частности,
предлагал создать Центральный инсти-
тут межпланетных исследований на базе
авиационного КБ и завода, освободив
их от текущей тематики. Опытное ави-
ационное КБ и завод были выделены...
но не Королёву, а Челомею. В 1965 году
Королёву удалось привлечь к созданию
межпланетных станций опытное авиа-
ционное КБ С.А. Лавочкина и завод, но
для этого ему пришлось передать туда
разработку станций.

Так что Королёву приходилось рабо-
тать с теми, кто был под рукой, и он умел
это делать. В массе своей коллектив от-
дела, за исключением нескольких руко-
водителей, прошедших ракетную школу,
состоял из молодых людей — вчерашних
выпускников вузов и техникумов, кор-
мящих мам, иногда весьма заурядных

специалистов, но, будучи вовлеченными
в общий творческий процесс, они неиз-
бежно становились профессионалами в
своей пусть небольшой нише, и без них
уже трудно было обходиться. Многие
сотрудники отдела были востребованы
и стали начальниками самостоятельных
отделов в других подразделениях ОКБ.
Особую роль в общем успехе играла та ат-
мосфера, которая существовала в отделе
и незримо создавалась определенными
методами, которыми владели Королёв и
Тихонравов. В целом это была, если так
можно выразиться, атмосфера «оголте-
лого» творчества. Но вопреки распро-
страненным утверждениям о постоян-
ной гонке Королёва за фон Брауном, я не
помню, чтобы кого-то подгоняли призы-
вами не уступить американцам. Королёв
приходил за мой кульман посмотреть и
понять, в каком состоянии работа, но я
не помню, чтобы он хотя бы раз спро-
сил: «Когда это будет закончено?» Все
работали с максимальной отдачей, что-
бы скорее получить результат в новой,
неизведанной сфере человеческой де-
ятельности. Ведь не придет же в голову
объяснить массовый выезд молодежи на
освоение целины желанием утереть нос
американцам! Это был массовый трудо-
вой героизм советской молодежи. А вот
призыв Хрущева обогнать американцев
по производству молока и мяса при всей
простоте задачи почему-то не породил
в народе энтузиазма, обеспечившего бы
победу. Представлять наши действитель-
но выдающиеся достижения первого
десятилетия космической эры как ре-
зультат этакой гонки с препятствиями,
устроенной Королёвым в соревновании
с фон Брауном, могут только люди, сами
пораженные тщеславием.

Залогом успеха на самом деле были
массовый энтузиазм большого количес-
тва специалистов не только в девятом
отделе, добросовестное и творческое
отношение к порученной работе, щадя-
щий контроль со стороны руководства и
мгновенный доступ к нему при возник-
новении проблем, доброжелательное
отношение к инициативе и многие дру-
гие, порой мало заметные факторы. Ра-
бота проходила в условиях строжайшей
секретности — рядом создавались новые
виды вооружения. Считалось нетактич-
ным спрашивать приятеля из соседней
комнаты, чем он занимается. В совеща-
ниях участвовали те, кто имел отноше-
ние к вопросу. Но эта разобщенность не
мешала работе. Отдел режима не сви-
репствовал, относился к нарушениям
хотя и строго, но с пониманием.

В нерабочее время существовало мно-
го возможностей для дружеских отноше-
ний между сотрудниками. Регулярные
выезды «на картошку» и «на капусту»,
кажется, куда-то под Серпухов с шаш-
лыками и последующим вокалом, пинг-
понг и шахматы в обеденный перерыв.
На праздники собирались у кого-то.

Была одна забава по профилю рабо-
ты. В обеденный перерыв толпа из 15 че-
ловек молча, сосредоточенно неслась
по мраморной лестнице вниз во двор, за
угол дома в укромное место фруктового
сада (в те времена на территории вто-
рого производства, еще не застроенной
новыми корпусами, располагался ябло-
невый сад). «Специалисты» готовили эк-
сперимент. В крышечке баночки из-под
валидола (сейчас таких уже нет) острым
жестким карандашом проделывалось
отверстие диаметром 3—4 мм с разваль-
цованными краями, внутрь вставлялись
семь трубок, туго скрученных из горю-
чей кинопленки, центральная высовы-
валась наружу, на баночку завинчивалась
крышечка. К баночке сбоку крепились
очень тонкая бамбуковая лучина длиной
150—200 мм с бумажным стабилизатором
на конце и два ушка-кольца из канце-
лярской скрепки. В землю вертикально
втыкался полуметровый кусок прово-
локи диаметром 3—4 мм, на нее ушками
надевалась баночка, поджигалась цент-
ральная трубочка кинопленки, и через

секунду ракета «Валидол» со свистом
срывалась с пусковой установки и, вра-
щаясь, улетала вверх. Поскольку высоту
полета определить было невозможно,
засекали время полета. Иногда бамбуко-
вый стабилизатор перегорал сразу и «Ва-
лидол», сорвавшись с проволоки, начи-
нал бешено носиться между участниками
запуска. На этом команда расходилась,
еще было время сыграть в пинг-понг и
пообедать.

Однажды, вспомнив свое спортив-
ное прошлое, я предложил устроить лег-
коатлетический матч между секторами
Максимова и Дашкова. Назначили день,
я договорился с директором нашего ста-
диона «Вымпел», моим старым прияте-
лем по прыжкам с шестом, что сорев-
нования будут по полной олимпийской
программе. Он понял меня буквально,
и когда мы пришли, стадион был пол-
ностью размечен, все ямы вскопаны и
на трибуне сидели семь судей, начиная
с республиканской категории. Ну, судей
быстро отпустили, а мы с директором
стали думать, как не «поломать» народ.
Ведь программа-то действительно была
олимпийская: и метание молота и барь-
ерный бег, и прыжки с шестом. Бегали
только на 100 метров, не стали метать
диск, чтобы его не запустили на мос-
товую. Соревновались все азартно, не
щадя живота. В барьерном беге женские
барьеры преодолевали «ножницами».
В метании молота Глеб Максимов, рас-
крутив и отпустив снаряд, улетал в про-
тивоположную сторону на соизмеримое
расстояние. Самыми массовыми были
прыжки с шестом, участвовал почти весь
мужской состав секторов. Планка была
сначала на такой высоте, как в прыж-
ках без шеста, но потом атлеты распры-
гались, мы с директором их страховали.
Некоторые участники так крепко держа-
лись за шест, оказавшись над планкой,
что нам пришлось стряхивать их через
планку в песок. Лев Дульнев отработал
оригинальную технику: он, оказавшись
Рис. 2.8.2. Представители 217 сотрудников девятого отдела ОКБ-1 на территории РКК «Энергия»
4 октября 2007 г.

над планкой, делал два-три оборота вок-
руг шеста и спрыгивал в яму. Все закон-
чилось удачно: никто не получил травму,
все были в восторге. Разговоров об этом
мероприятии хватило месяца на три.

В 1963 году День космонавтики мы
отмечали в ресторане «Южный» на Ле-
нинском проспекте всем отделом, вместе
с летавшими к тому времени космонав-
тами Ю. Гагариным, Г. Титовым, А. Ни-
колаевым и П. Поповичем. В то время
появление космонавта в общественном
месте было большим событием, — а тут
сразу все четверо. Не извещенный зара-
нее пищеблок потерял дар речи. Вечер
проходил в очень непринужденной об-
становке, Гагарин отплясывал вприсяд-
ку, Попович пел «Дивлюсь я на небо...»,
а неизвестный улыбающийся кудрявый
блондин в лейтенантских погонах произ-
нес запоминающуюся пламенную речь и
через два года стал Алексеем Леоновым.

Когда пришло время, половина со-
трудников отдела подали заявления в
отряд космонавтов, усердно занимались

физкультурой, парашютными прыжка-
ми. Многие занимались входившими
тогда в моду подводной охотой и гор-
ными лыжами.. Итоги прошедшего года
подводили в новогодних стенгазетах (их
можно увидеть в приложении 8) . Сло-
вом, отдел жил полнокровной, целеуст-
ремленной и интересной жизнью.

В 2007 году, богатом юбилеями
(К.Э. Циолковский — 150 лет, С.П. Ко-
ролёв — 100 лет, первый спутник —
50 лет), добавился еще один, забытый
— 50 лет образования девятого отдела.
Большую работу по поиску сотрудников
провели Володя Осипов, Виктор Благов,
Саша Максименко. Договорились с пре-
зидентом РКК, что юбиляры будут при-
глашены на предприятие на празднова-
ние 50-летия запуска первого спутника.
4 октября 2007 года мы собрались на
митинг по случаю открытия монумента
в честь запуска спутника в г. Королёве.
Прошли на территорию, сфотографи-
ровались у ракеты Р-7 (Рис. 2.8.2.), про-
слушали торжественные речи, посетили
Рис. 2.8.3. В музее РКК «Энергия»
Спутник СВЯЗИ «МОЛНИЯ)
Рис. 2.8.4. Ведущий конструктор
у макета изделия 11Ф36

музей предприятия, и в нем почему-то
стало немного грустно. Как же так: зал
музея был в изобилии заполнен макета-
ми кораблей, спутников и автоматичес-
ких станций, словом, изделиями, спро-
ектированными за семь лет в девятом
отделе (Рис. 2.8.3.). На этом фоне макет
«Союз» — «Аполлон», в техническом
отношении представляющий собой не
более чем сборку двух кораблей 7К-ОК,
тоже, кстати сказать, разработанную еще
в девятом отделе, да макет орбитальной
станции выглядели (не по размерам, а
по технической сути), прямо скажем,
бедновато. Возникал вопрос: а что еще
спроектировано, кроме станций, в
последующие 40 с лишним лет после
девятого отдела? А где же результаты
15-летней гигантской работы огром-
ной кооперации над созданием Н1, где
марсианский проект, лунные корабли?
Их что, не было в истории РКК «Энер-
гия»? Кто же на предприятии так упорно
вычеркивает эти работы из нашей исто-
рии? Уж не те ли, кто хоронил эту тема-
тику? Но ведь Валентина Петровича уже
давно нет. Да и 15-летнюю работу над
МКС «Энергия — Буран» тоже не меша-
ло бы представить побогаче. Словом, не
знаю как остальные, но я покидал наш
прекрасный музей с чувством некоторой
досады. После осмотра музея мы напра-
вились на вторую территорию, по доро-
ге сфотографировались у макета ком-
плекса «Энергия — Буран» (Рис. 2.8.4.),

Рис. 2.8.5

Здание, в котором располагался
девятый отдел

Легендарная мраморная
лестница

За аркой дверь в кабинет
М.К. Тихонравова
Руководители 9-го и 29-го отделов

М.К. Тихонравов

П.В. Цыбин

зашли в обветшалые помещения, где рас-
полагался некогда наш отдел (Рис. 2.8.5.)
и закончили памятную встречу в кафе
нашего комбината питания, который в
этот день не работал, за подготовленным
заранее столом. Встреча прошла в теп-
лой, дружеской обстановке. Нам было
что вспомнить. Вспоминали ощущения
радости от проделанной полвека назад
гигантской работы и удовлетворения от
первых, по-нашему скромных, но шум-
ных на весь мир успехов. Вспоминали и
тех, кого не было с нами. За столом си-
дели 20 человек, 50 лет назад нас было
200. Простые советские инженеры со-
ставляли вершину гигантского научно-

производственного айсберга. Все, что
задумали Королёв и Тихонравов, нами
было нарисовано, рассчитано, переведе-
но на язык схем, чертежей, технических
требований, понятный всем участникам
огромной кооперации. Разработанное
ими и реализованное в металле, было
собрано, испытано и, в конце концов —
полетело, часто «впервые в мире». Все
космические корабли и автоматические
станции, летавшие в космос в первое
десятилетие космической эры, были
спроектированы кем-то из этих двухсот
человек, а корабль «Союз», спроекти-
рованный более сорока пяти лет назад,
успешно летает, по сей день. Вспомнили
мы и наших руководителей, без которых
наша работа вряд ли была бы столь ус-
пешной.

Все, кто работал в девятом отде-
ле ОКБ-1, считают, что нам повезло в
жизни — мы соприкоснулись с самым
значительным событием нашей совет-
ской эпохи — прорывом человечества в
просторы вселенной. По грандиозно-
му плану Королёва в отделе №9 в 1960,
1961 годах одновременно официально
разрабатывались два проекта космичес-
ких кораблей — корабль «Восток» для
выполнения первого в мире полета че-
ловека в околоземное пространство и
первый в мире тяжелый межпланетный
корабль ТМК для полета человека — на
Марс. Это даже нам сегодня кажется
фантастикой. Но тогда мы занимались
вполне реальной работой, у нас был про-
изводственный план, индивидуальные
задания, расчеты, чертежи, схемы. И
межпланетный корабль был не только
бумажным, после 1965 года был разра-
ботан и изготовлен на нашем заводе его
макет в натуральную величину, передан
для проведения наземных испытаний в
специально созданный для этого Инс-
титут медико-биологических проблем,
где до 1975 года проводились испытания
с участием испытателей в условиях ими-
тирующих длительный межпланетный
полет.

Главная цель Королёва и Тихонраво-
ва — высадить в конце 70-х годов совет-
ского человека на Марс. Красивая цель,
достижение ее было реально, и девятый
отдел одержал не мало побед на этом
грандиозном космическом фронте. О
том, что помешало завершить намечен-
ную программу, рассказано в главе 6.

А вот о пресловутой лунной гонке
никто из нас не вспомнил, и вспоминать
было некому — группы по проектирова-
нию экспедиции на Луну в девятом отде-
ле Королёв не создавал. Не было группы,
не было проекта, не было и лунной гонки
— это не более чем мемуарные выдумки.

2.9. ЗЭМ РКК «Энергия» -
главная производственная база
С.П. Королёва

Говоря о фундаменте, позволившем
С.П. Королеву развернуть масштабные
работы по освоению космоса, нельзя не
отметить как самую важную часть этого
фундамента и неотъемлемую часть РКК
«Энергия» Завод экспериментального
машиностроения — ЗЭМ. В 2008 году за-
вод отметил 90-летие со дня своего рож-
дения. А вообще-то история его берет
свое начало еще с петровских времен, и
в двух словах ее не расскажешь. К юби-
лею была выпущена книга «От пушеч-
ных залпов до космических стартов», в
которой подробно описана биография
завода.

20 ноября 2008 года состоялись тор-
жества по случаю юбилея, и руководс-
тво завода познакомило высоких гостей
с созданным в одном из цехов центром
повышения квалификации. В качестве
учебных пособий помимо хорошо офор-
мленных информативных стендов были
представлены изделия завода, начиная с
зениток военного времени и кончая ма-
кетом комплекса «Энергия» — «Буран».
В числе экспонатов также демонстри-
ровались в натуральную величину все
ракеты, разработанные Королевым и из-
готовленные заводом. Часть экспонатов
представлена на фотографиях (Рис. 9. L).

В заключение, я думаю, уместно при-
вести здесь предисловие книги, сделанное
генеральным директором завода Алексан-
дром Федоровичем Стрекаловым.
Рис. 2.9.1. На юбилейной встрече, посвященной 90-летию Завода экспериментального машиностроения.
В демонстрационном зале центра повышения квалификации

Слева направо:
О.Д. Бакланов,
А.Ф. Стрекалов,
Н.И. Зеленщиков,
В.Л. Лопота,
ВА Давыдов,
Ю.П. Семенов,
В.Д. Вачнадзе
в демонстрационном
зале центра
повышения
квалификации
ОРУДИЙНЫЙ ЗАВОД (1918-1946)

История

1918 - приемка Завода военных самоходов в подмосковных Подлипках.

1919 - эвакуация на его территорию Петроградского орудийного завода,
преобразование в Московский орудийный завод

1922 - Завод им. М.И. Калинина (ЗИК)

1927 - Завод №8 им, М.И. Калинина.

1942 - Завод №88. создание Центрального артиллерийского КБ (ЦАКБ)

на части площадей завода.

Продукция

1920-1929 - серийный выпуск артилле-
рийской продукции разработанной до
1917 года

1930-1941 - разработка и серийный
выпуск новых видов артиллерийских
систем (более 56 тыс. орудий и устано-
вок)

1942-1945 - ремонт поступающего
с фронта оружия, серийный выпуск
25-мм автоматической зенитной пушки
(свыше 5400 орудий).

Директора завода

Нарушевич С.Я. 1918 -1919

Вардроппер И.В. 1919-1920

Зотов Г.Т. 1921-1927

Григорьев Н.С. 1927 -1928

Гузаков П.В. 1928 -1931

Мирзаханов И.А. 1931-1938

Носовский Н.Э. 1938 -1940

Фраткин Б А. 1940 -1942

Каллистратов А. Д. 1942-1946

25-мм автоматическая зенит-
ная пушка образца 1940 г.

Зенитная пушка
образца 1914/
1915 гг.

Завод внес значительный вклад в Победу над фашизмом
ЦАКБ/ЦНИИ-58 (1942-1959)

пушка ЗИС-З

ЗАВОД В СОСТАВЕ

НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННОГО

ОБЪЕДИНЕНИЯ (1946-2008)

Руководители объединения - члены АН СССР и РАН

С.П. Королев В.П. Мишин
1946-1966 1966-1974

В.П. Глушко Ю.П. Семенов В.А. Лопота
1974-1989 1989-2005 с 2007

Руководители завода

П.И. Малолетов Ф.П. Герасимов Н.А. Лукавенко Р.А. Турков

1946-1952 1953-1955 1955-1956 1956-1966

В.М. Ключарев А.А. Борисенко А.Ф. Стрекалов
1966-1978 1978-1999 с 1999

Особый вклад в развитие завода внесли

С,А, Афанасьев
Министр общего
машиностроения

Н.Д. Хохлов
Зам. министра
общего машино-
строения

В.Д. Вачнадзе
Нач. 3 ГУ МОМ. Ге-
неральный дирек-
тор НПО «Энергия»

И.Б. Хазанов
Зам. директора
завода, главный
инженер
Вклад в укрепление обороноспособности страны

Первые ракетные комплексы -
основа ракетно-ядерного щита страны

Длина, м
30-1

Сданы на вооруженно

1950 ~ первая баллистическая

ракета (БР) Р-1

1952 - БР Р-2 с отделяющейся
головной частью

1955 - БР Р-11 для сухопутных войск

1956 - БР Р-5М с ядерным зарядом

1958 - БР Р-11М в мобильном варианте
1959 - БР Р-11ФМ для подводных лодок

1960 - первая межконтинентальная
баллистическая ракета (МБР) Р-7

1960 - МБР Р-7А

1965 -МБРР-9А

1968 - МБР РТ-2 на твердом топливе

1972 - МБР РТ-2П

Р-1 Р-2 Р-11 Р-5 Р-7 Р-9 РТ-2

История

1946 - создание НИИ-88 на базе завода №88. С.П. Королев - главный конструк-
тор БР дальнего действия (изд. №1).

1956 - создание ОКБ-1 с заводом №88

1966 - преобразование ОКБ-1 в ЦКБЭМ с ЗЭМ (завод №88) и филиалом
(Д.И. Козлов).

1974 - преобразование ЦКБЭМ в НПО «Энергия».

1994-преобразование НПО «Энергия» в ОАО «РКК «Энергия» им. С.П. Королева».

Ракетная продукция

1946-1972 - первые отечественные баллистические ракеты различных типов (от
мобильных сухопутных комплексов тактического назначения до БР подводных ло-
док и стратегических межконтинентальных носителей термоядерного оружия).
Всего под руководством С.П. Королева были разработаны и изготовлены
14 стратегических ракетных комплексов (11 из них сданы на вооружение), жид-
костные ракетные двигатели, ракетные блоки, в том числе первая космическая
ракета Р-7 - одна из самых надежных в мире.

Жидкостные ракетные двигатели (ЖРД) Ракетные блоки (РБ)

С2-253 Р0-5идц

Первые изделия изготавливались на заводе для летных и зачетных испытаний.
Переданы в серийное производство: ракеты Р-1, Р-2, Р-5 - «Южный машино-
строительный завод», г. Днепропетровск (М.К. Янгель), Р-11 Р-11ФМ и ЖРД
С2-253 - «Златоустовский машиностроительный завод», г. Златоуст (В.П. Маке-
efe), Р-7 и Р-9-завод «Прогресс», г. Самара (Д.И. Козлов), РТ-2-«Пермский завод
химического оборудования», г. Пермь, модульная часть РБ «ДМ» - «Красноярский
машиностроительный завод», г. Красноярск ЖРД С2-260 - «Вагоностроитель-
ный завод», г. Усть-Катав, ЖРД 11Д58 - «Воронежский механический завод»,
г. Воронеж (С.А. Косберг) комплектующие - «Киевприбор» и «Киевпромарма-
тура», г. Киев.

Заводом всего изготовлено 462 ракеты, более 3 400 ЖРД и 368 РБ
Всего передано 31 изделие, 11 направлений в 18 городов страны
Вклад в освоение космического пространства

Автоматические
космические аппараты (КА)

Автоматические
межпланетные станции (АМС)

“Электрон”

“Луна-3”

Спутники - разведчики
“Зенит"

Спутники связи “Молния-1”

‘Венера”

Марс”

Пилотируемые и грузовые корабли

Долговременные орбитальные станции
и многоразовая космическая система «Энергия-Буран»

Орбитальные станции «Салют*

Первый международный пилотируемым
полет по программе “Союз-Аполлон”

Орбитальный комплекс Мир

Космическая продукция

1956-2001 - первые КА АМС, пилотируемые и грузовые
корабли, орбитальные станции «Салют» орбитальный
комплекс «Мир» МКС «Энергия-Буран» и важнейшие
комплектующие системы, приборы и агрегаты для них.

Производство КА и АМС передано: «Молния» - НПО
«Прикладной механики», г. Красноярск (М.Ф. Решетнев),
«Зенит» - завод «Прогресс», г. Самара (Д.И. Козлов), «Дуна»,
«Венера» «Марс» - НПО им. С.А. Лавочкина г. Химки
(Г.Н. Бабакин).

Многоразовая
космическая система
Энергия-Буран”

Открыта космическая эра Человечества
Начало освоения космического пространства
Уважаемые сограждане! Коллеги и друзья!

В октябре 2008 г. исполняется 90 лет с тех пор, как наш завод, тогда Петроградский орудийный (позд-
нее завод № 8 им. Калинина) появился в подмосковных Подлипках, дав старт созданию нашего города.

Города возникают по-разному. У наукограда Королева судьба особая, не похожая на судьбы многих
других городов. И началась она с нашего завода.

... Шла Гражданская война. В 1918 г. на промплощадке недостроенного завода военных самоходов
расположился эвакуированный из Петрограда Орудийный завод. Несколько десятков покинутых дач
среди сосен и берез, незавершенные корпуса цехов, дощатые времянки-бараки, груды привезенного
оборудования на промерзшей земле. И чуть больше ста первых рабочих.

Питерцы принесли в затерявшийся в лесу дачный поселок свое трудолюбие, пушкарское мастерс-
тво, стойкость в жизненных испытаниях, высокие человеческие качества.

История дала нашему Заводу экспериментального машиностроения Ракетно-космической корпора-
ции «Энергия» имени С.П. Королева достойных предшественников.

«Литейный анбар», поставленный по указу Петра Великого на берегу Невы положил начало знаме-
нитому Петербургскому Арсеналу. Основанная при нем в 1866 году Орудийная мастерская стала пер-
вым в России казенным пушечным заводом - петербургским «предком» Московского Орудийного.

Пушкари! Так издревле на Руси называли мастеров пушечного дела. Впитав традиции питерцев,
подмосковные оружейники сделали завод одним из ведущих в артиллерийской промышленности стра-
ны. Здесь заложили ту духовную основу; которая и сегодня отличает наше предприятие и его людей -
вдохновенное творчество, стремление к совершенствованию, полет конструкторской мысли.

90 лет - девять трудных и славных десятилетий. На смену пушкам пришли ракеты и космические
корабли. Город артиллеристов стал космической столицей.

Теперь уже новому поколению предстоит сохранять и нести дальше лучшие традиции артиллерий-
ского завода № 8 и Завода экспериментального машиностроения Ракетно-космической корпорации
«Энергия» имени легендарного академика Сергея Павловича Королева.

Будем помнить о гех, кто предшествовал нам, кто отдал и отдает нашему заводу, городу, людям свой
груд, талант и энергию.

А. Стрекалов,

Генеральный директор ЗАО ЗЭМ РКК «Энергия»

им. С.П. Королева
Глава 3

ПРОЕКТ КОРОЛЁВА - ЭКСПЕДИЦИЯ ЧЕЛОВЕКА НА МАРС

«То, что казалось несбыточным на протяжении веков,
что еще вчера было лишь дерзновенной мечтой,
сегодня становится реальной задачей, а завтра — свершением.
Нет преград человеческой мысли!»

С.П. Королёв

(газета «Правда» от 1 января 1966 года)

3.1. Марсианский пилотируемый
ракетно-космический комплекс

Облик марсианского пилотируемо-
го ракетно-космического комплекса
(МПРКК) окончательно сформировался
к 1964 году — лишь на четвертый год про-
ектирования. Он состоял из двух основ-
ных частей (Рис. З.1.1.): марсианского
пилотируемого космического комплекса
(МПКК) — для полета экипажа к крас-
ной планете, высадки на ее поверхность
и возвращения на Землю (иногда тяже-
лый межпланетный комплекс называли
ТМК) и межпланетного ракетного ком-
плекса (МРК), где в качестве основного
элемента использовалась трехступенча-
тая ракета-носитель Н1, а также имелись
технический, стартовый комплексы и
другие наземные сооружения. МРК дол-
жен был обеспечивать подготовку, старт
и выведение на околоземную монтаж-
ную орбиту семидесятипятитонных бло-
ков, из которых предполагалось собрать
марсианский комплекс.

Компоновка МПКК к тому време-
ни уже приобрела определенный вид
(Рис. 3.1.2.). Для его сборки на орбите
был предусмотрен монтажный отсек
сферической формы с шестью или восе-
мью стыковочными узлами. К нему с од-
ной стороны стыковались марсианский
орбитальный комплекс (МОК) и марси-
анский посадочный комплекс (МПК), с
другой — разгонный ракетный комплекс
(РРК) в виде центрального и 4—6 боко-
вых модулей, который обеспечивал старт

МПКК с монтажной орбиты и выведе-
ние его на траекторию полета к Марсу.

В состав МОК входили тяжелый меж-
планетный корабль (ТМК) и разгонный
ракетный блок (РРБ) для разгона ТМК с
орбиты спутника Марса на траекторию
полета к Земле, а посадочный комплекс
состоял из тормозных и посадочных уст-
ройств, посадочной ракеты и марсианс-
кого корабля с двухступенчатой взлетной
ракетой и капсулой возвращения.

Сборка на орбите комплекса массой
400—500 т должна была обеспечивать-
ся запусками 4—6 ракет-носителей Н1
и могла продолжаться в течение года.
Все его составные части должны были
проходить полный цикл проверок и
испытаний, аналогичных заводским,
выполняемых специальными бригада-
ми космонавтов из числа опытных спе-
циалистов ОКБ-1, головного завода и
космодрома. Бригады планировалось
доставлять на орбиту на корабле типа
«Союз» и размещать в специальном жи-
лом блоке. После завершения предстар-
товой подготовки сборочные бригады
возвращались на Землю.

Экипаж прибывал на ТМК заранее
и лично проводил подготовку и запуск
замкнутого биолого-технического комп-
лекса, а также проверку всех систем ко-
рабля, а перед стартом занимал место в
спускаемом аппарате, откуда мог управ-
лять всеми динамическими операциями.

Экспедиция должна была проходить
по следующей схеме — (Рис. 3.1.З.). Мар-
сианский комплекс после выведения с
СТРУКТУРНАЯ СХЕМА МАРСИАНСКОГО ЭКСПЕДИЦИОННОГО КОМПЛЕКСА

МПРКК |

| МАРСИАНСКИЙ ПИЛОТИРУЕМЫЙ РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС

Рис. 3.1.1. Структурная схема марсианского комплекса
Рис. 3.1.2. Общий вид марсианского ПКК:
а) - на монтажной околоземной орбите, б) - на траектории полета к Марсу и на орбите его спутника
Рис. 3.1.3. Схема марсианской экспедиции
околоземной орбиты на траекторию по-
лета к Марсу и отделения отработавше-
го разгонного блока осуществлял авто-
номный полет, постоянно поддерживая
ориентацию на Солнце и связь с Землей.
Блок, в котором размещался экипаж при
полете к Марсу и обратно, представлял
собой единую конструкцию и понимался
как собственно ТМК. В его состав вхо-
дили орбитальный модуль, корректиру-
ющая двигательная установка и возвра-
щаемый на Землю спускаемый аппарат
(СА) весом 2,1 тонны, т. е. около 0,5% от
начального веса комплекса на орбите ис-
кусственного спутника Земли. Для всех
расчетов было принято, что экипаж экс-
педиции состоит из трех человек, двое из
которых высаживаются на поверхность
Марса.

При возникновении аварийной си-
туации на любом этапе разгона с ОИСЗ
к Марсу экипаж, находясь в спускаемом
аппарате, имел возможность отделиться
от комплекса вместе с корректирующей
двигательной установкой и разгонным
блоком и вернуться на Землю.

Переход с траектории полета к Марсу
на орбиту его спутника в этом вариан-
те проекта выполнялся за счет аэроди-
намического торможения комплекса в
марсианской атмосфере, которое проис-
ходило при многократном погружении
в нее на определенную высоту и время.
На орбите после необходимых проверок
и подготовки два члена экипажа переме-
щались в капсулу возвращения марси-
анского корабля. Посадочный комплекс
отделялся от орбитального, осуществлял
сход с орбиты, спуск в атмосфере, тор-
можение и посадку.

Проведя необходимые работы на по-
верхности планеты, экипаж располагался
в капсуле возвращения, стартовал, выво-
дился на исходную орбиту, стыковался с
орбитальным комплексом, и космонав-
ты возвращались на ТМК. При старте к
Земле они занимали места в спускаемом
аппарате, который при подлете к ней от-

делялся от ТМК и, осуществляя управля-
емый спуск в атмосфере, приземлялся.

Описанный облик и компоновка
межпланетного комплекса были разра-
ботаны и приняты к середине 1964 года.
Основные положения проекта были
представлены в приложении 1 к эскиз-
ному проекту ракеты Н1 и утвержде-
ны экспертной комиссией в сентябре
1962 года.

3.2. Начало работ
над марсианским проектом

Описанный марсианский комплекс
представляет собой основное направле-
ние в проекте С.П. Королёва. Его глав-
ными отличиями, как отмечалось выше,
были использование ракетных блоков с
ЖРД для разгона к Марсу и переход на
орбиту спутника Марса за счет тормо-
жения при многократных погружениях в
марсианскую атмосферу.

Предварительный вариант межпла-
нетного комплекса, разработанный по
поручению Королёва, выглядел иначе
(Рис. 3.2.1.). Для его разгона к Марсу с
околоземной орбиты и последующих
маневров планировалось использовать
электрореактивную двигательную уста-
новку с ядерным реактором (ЯЭРДУ). В
ней в результате ядерной реакции горю-
чее (окислитель при этом не требуется)
превращается в высокотемпературный
газ, истечение которого из сопла с очень
высокой скоростью создает тягу. ЭРДУ
создает значительно меньшую по сравне-
нию с ЖРД тягу, но за счет длительного
включения, постепенно наращивая ско-
рость и раскручивая комплекс по спира-
ли в течение нескольких месяцев в около-
земном пространстве, может обеспечить
его разгон к Марсу. Таким же образом
предполагалось выполнять операции при
переходе на орбиту спутника Марса, при
старте с нее к Земле и при возвращении
на исходную околоземную орбиту. При
этом сторонники такой схемы в то время
Рис. 3.2.1. Марсианский комплекс
с электрореактивной двигательной установкой

Рис. 3.2.2. Экспедиции на поверхности Марса
в представлении приверженцев ЭРДУ

пренебрегали грозившей экипажу смер-
тельной опасностью при длительном по-
лете корабля во время его раскрутки по
околоземным траекториям, проходящим
через радиационные пояса Земли, о ко-
торых тогда не все было известно.

Многих подкупала привлекатель-
ность ЭРДУ, заключавшаяся в том, что
она обладает более высокими энергети-
ческими характеристиками, чем ЖРД.
Так, по удельному импульсу (параметр,
определяющий количество топлива, не-
обходимого для разгона объекта до опре-
деленной скорости) ЭРДУ превосходит
ЖРД в 200—300 раз и потому не требует
гигантских запасов топлива.

Королёв на начальных этапах рабо-
ты не сдерживал инженерной фантазии
и творческих поисков, в результате чего
у наших разработчиков, не обременен-
ных нудными весовыми расчетами, на
поверхности красной планеты появля-
лись армады стотонных сооружений с
шестиметровыми колесами. Они разъ-
езжали по планете на тысячи километ-
ров и перевозили ракеты возвращения.
Ответ на вопрос, как они попадают на
Марс, был прост: с помощью ЭРДУ. Воз-
можность не придерживаться жестких
весовых ограничений вдохновляла мо-
лодых проектантов рисовать картинки
на уровне журнала «Техника молодежи»
(Рис. 3.2.2.) и в дальнейшем соблазняла
многих специалистов ориентироваться
на ЭРДУ, закрывая глаза на радиацион-

ную опасность. Поэтому вариант с ЭРДУ
служил мифической палочкой-выруча-
лочкой многих марсианских проектов
прошлого века.

Однако, инъекции необузданной
фантастики принесли свои плоды. Они
пробудили энтузиазм и понимание того,
что прежде чем бездумно рисовать со-
ставы многотонных марсианских вне-
дорожников, разъезжающих по поверх-
ности Марса, нужно оценить реальную
возможность создания всего комплекса
средств для осуществления экспедиции,
и в первую очередь, межпланетного ко-
рабля для перелета экипажа экспедиции
по трассе Земля — Марс — Земля.

Разработкой межпланетного ракет-
ного комплекса и непосредственным
проектированием ракеты Н1 занимались
подразделения заместителя Королёва —
Сергея Сергеевича Крюкова.

Марсианский пилотируемый кос-
мический комплекс разрабатывался в
девятом проектном отделе ОКБ-1, ко-
торым руководил заместитель Королёва
Михаил Клавдиевич Тихонравов. Вари-
ант экспедиции с применением ЭРДУ
разрабатывал сектор Бориса Андреевича
Адамовича. Собственно тяжелый меж-
планетный корабль и вариант экспеди-
ции на ЖРД разрабатывался в секторе
Глеба Юрьевича Максимова в группе
Вячеслава Константиновича Алгунова,
куда я пришел после шести лет работы в
КБ С.А. Лавочкина.
Рис. 3.2.3. Варианты вымпелов для доставки их автоматами на Марс и Венеру. (Диаметр - 62 мм)

Основной костяк группы — молодые
специалисты Николай Протасов, Вио-
летта Губанова, Лидия Крупенская, Лев
Петров, Рева Кангильдиев, Владимир Хо-
даков, Вячеслав Никитин. Позднее при-
соединились Бирюкова, Кирсанов, Буда-
нов, Роксанов, Стаськова. Более опытный
Н. Протасов занимался проблемами жиз-
необеспечения, остальные — текущими
вопросами по мере их появления.

Привлекались сотрудники и из дру-
гих групп нашего сектора: Лидия Солда-
това, Александр Луговой, Олег Тихонов,
Владислав Борзенко, Иван Трофимкин,
а также специалисты из других подраз-
делений: баллистики Валерий Кубасов и
Георгий Гречко (будущие космонавты),
аэродинамик Виктор Миненко, мате-
риаловед Владимир Никитский, а по
системам жизнеобеспечения Евгений
Церерин, Юрий Жук и Петр Васильевич
Флеров — друг Королёва со времен их
общего увлечения планеризмом.

Начальник группы Вячеслав Алгу-
нов был отцом троих маленьких детей.
Его жена Галина Алгунова также ра-
ботала в нашей группе. Будучи скуль-
птором по образованию, она оформля-
ла интерьеры жилых отсеков, а также
обеспечивала изготовление всех памят-
ных медалей и вымпелов, доставляв-
шихся на Луну, Марс и Венеру первы-
ми автоматическими космическими
аппаратами (Рис. 3.2.3.). Жили они без
родителей, поэтому при всей своей
добросовестности и желании Алгунову
трудно было справляться с обязаннос-
тями руководителя, и мое появление в
группе он воспринял с удовлетворени-
ем. В силу сложившихся обстоятельств
я оказался основным исполнителем
по проекту: разрабатывал компоновку,
состав и весовую сводку по кораблю
и экспедиции. Прежде чем появиться
на кульмане или в отчете, черновые
технические проработки появлялись в
моей совершенно секретной рабочей
тетради. В ходе их анализа выявлялся
перечень новых работ, которые фикси-
ровались в другой, несекретной рабо-
чей тетради с предложениями по сро-
кам. Алгунов определял исполнителей,
согласовывал с ними сроки, записывал
эти работы в ежемесячные планы от-
дела и контролировал их выполнение.
Такая организация была эффективной
в течение всех четырех лет.

Отличались продуктивностью и со-
вещания у Глеба Юрьевича Максимова.
К сожалению, они проходили не часто
— в тот период в группах Льва Дульне-
ва и Николая Береснева нашего секто-
ра были сосредоточены все основные
проектные работы по нашим первым
автоматическим аппаратам. Королёв
придавал им большое значение — они
позволяли «прощупать» проблемы ре-
ального межпланетного полета. При по-
летах автоматов к Марсу, Венере и Луне
практически отрабатывались элементы
будущей межпланетной экспедиции.
Неудачные запуски давали бесценный
опыт, а удачные — еще и большой поли-
тический эффект.

Из-за постоянной занятости Макси-
мова автоматами мне приходилось часто
обсуждать многие вопросы с М.К. Тихо-
нравовым, который регулярно встречал-
ся с Королёвым и обсуждал с ним детали
проекта. Иногда после таких бесед Ми-
хаил Клавдиевич приглашал меня к себе
в кабинет и, прохаживаясь вокруг боль-
шого круглого стола, начинал увлеченно
фантазировать, видимо, под впечатлени-
ем от недавней встречи. Чувствовалось,
что и для Сергея Павловича обсуждение
наших проработок по марсианскому
проекту было своеобразной отдушиной в
череде бесконечных повседневных про-
блем по ракете Н1, по кораблям «Вос-
ток» и автоматам.

Постоянное взаимодействие с Тихо-
нравовым служило большим стимулом
в нашей работе. Было ясно, что главный

конструктор, несмотря на свою заня-
тость, внимательно следит за ней и мы не
варимся в собственном соку, а движемся
в нужном направлении под его неусып-
ным контролем и руководством. Меня
эти беседы с Михаилом Клавдиевичем
очень вдохновляли. Занимаясь проектом
практически круглые сутки и уходя до-
мой в 10—11 часов вечера (полтора часа
дороги в один конец из Подлипок до
дома в Москве), я просыпался утром и
хватал карандаш, чтобы успеть записать
свежую мысль, пока она не исчезла без-
возвратно.

Дело даже не в том, что я осознавал
значимость выполняемой мной рабо-
ты. В то время я об этом даже не думал.
Это сейчас, осознавая грандиозность
замыслов Королёва на фоне всего пос-
ледующего в нашей космонавтике, я
иногда пытаюсь осмыслить интерес-
ное стечение обстоятельств. В 1933 году
26-летний Сергей Королёв — руководи-
тель ГИРД, расположенной у Красных
Ворот, запуская вместе с Михаилом
Тихонравовым первые советские жид-
костные ракеты, мечтал о межпланет-
ном полете. В этом же году в пятистах
метрах от ГИРД, на Покровке, родился
мальчик. Через три десятка лет он ока-
зался за кульманом, на котором мечта
Королёва и Тихонравова обретала ре-
альные черты межпланетного корабля.

Удивительно и то, что обе тетради
— совершенно секретную, содержа-
щую черновые расчеты по всем при-
нципиальным техническим вопросам
проекта, и несекретную с ежемесяч-
ными планами всех исполнителей за
весь период работы мне удалось со-
хранить. Они являются единственным
неопровержимым документальным
доказательством того, что именно экс-
педиция на Марс, а не лунная гонка
была главной целью всего творчества
Королёва. Далее мы проследим за хо-
дом разработки марсианского проекта,
листая эти тетради...
3.3. Первые проработки тяжелого
межпланетного корабля

Разработку марсианского проекта
в варианте с применением ЯЭРДУ на
раннем этапе проектирования Королёв,
как я уже говорил, поручил Борису Ан-
дреевичу Адамовичу. Не являясь сто-
ронником подобной схемы, Адамович
все же выполнил задание и подготовил
первый вариант марсианской экспеди-
ции с ЯЭРДУ, хотя заниматься его совер-
шенствованием ему уже не пришлось.
Королёв предпочел и утвердил летом
1962 года вариант с ЖРД. В 1963 году по
инициативе Королёва для решения про-
блем жизнеобеспечения в межпланет-
ном полете был образован Институт ме-
дико-биологических проблем. Адамович
был направлен Королёвым в институт в
качестве заместителя директора и глав-
ного конструктора комплекса систем
жизнеобеспечения для марсианского ко-
рабля. Дальнейшая разработка собствен-
но электрореактивного двигателя была
поручена Королёвым его заместителю —
Михаилу Васильевичу Мельникову.

Однако перспектива создания такой
двигательной установки в обозримом
будущем была неясна. В секторе Мак-
симова работы по проекту экспедиции
начались с облетного варианта тяжелого
межпланетного корабля. ТМК создавал-

ся как комплекс средств, обеспечиваю-
щих многолетний межпланетный полет
экипажа из трех человек в условиях за-
мкнутого изолированного пространства.
Выводить ТМК с разгонным блоком на
ЖРД на околоземную орбиту предпола-
галось одной ракетой Н1.

После разгона с ОИСЗ и полета к
Марсу, войдя в его гравитационное поле,
под его воздействием ТМК изменял свою
траекторию для возвращения на Зем-
лю. Большого научного и технического
смысла в этой баллистической эквилиб-
ристике не было. Но связка ТМК с раз-
гонным блоком позволяла выйти за пре-
делы земного тяготения и выполнить без
посещения Марса первый в мире полет
человека вокруг Солнца, а также полет
по траектории облета Луны или по орби-
те ее спутника без создания специальных
дорогостоящих облетных программ.

Основное наше внимание было на-
правлено в первую очередь на поиск оп-
тимальной компоновки ТМК (Рис. 3.3.1).
Главным фактором, определявшим облик
и конструкцию, являлась длительная не-
весомость. Бороться с ней пытались путем
создания искусственной тяжести за счет
вращения корабля вокруг центра масс. Жи-
лые и часто посещаемые отсеки старались
разместить на максимальном удалении от
центра вращения. Разумным тогда пред-
ставлялось расстояние в 10—12 метров.

Рис. 3.3.1. Первые компоновочные схемы ТМК
Следующим важным фактором была
необходимость обеспечения экипажа
пищей, водой и воздухом, запасы кото-
рых для трех человек на 2—3 года полета
имели неприемлемые весовые характе-
ристики. Снизить их можно было только
за счет воспроизводства всех компонен-
тов на борту. Для этого разрабатывался
специальный замкнутый биолого-техни-
ческий комплекс (ЗБТК), призванный
обеспечить круговорот веществ, потреб-
ляемых и выделяемых экипажем, по су-
ществующей в наших земных условиях
схеме. Немало разделов в моей тетради
посвящено именно ЗБТК.

Основой процесса круговорота ве-
ществ в ЗБТК являлся фотосинтез, по-
этому была спроектирована оранжерея,
где предполагалось выращивать карто-
фель, сахарную свеклу, рис, бобовые,
капусту, морковь, салат и другие культу-
ры. Растения планировалось размещать
на компактных стеллажах, разумеется,
не в земле, а на гидропонике, корни же
помещать в специальные капсулы, к ко-
торым подводится питательный раствор.
Проводились многочисленные расчеты
по определению оптимальной площади
оранжереи. Она выбиралась исходя из
условия получения наилучших весовых
характеристик самой оранжереи и эле-
ментов корабля, вес которых зависел от
ее площади. На каком-то этапе проекти-
рования она достигала 60 кв. метров.

В состав ЗБТК также входили хло-
рельный реактор, ферма с животными
— кроликами или курами, от которых
впоследствии отказались, и система ути-
лизации отходов с запасами реактивов.
По вопросам растениеводства проводи-
лись консультации с ведущими сельско-
хозяйственными специалистами страны,
в частности, с ленинградским профес-
сором Мошковым, который выращи-
вал до 400 кг помидоров в год на одном
квадратном метре огорода. Сергей Пав-
лович придавал большое значение раз-
работке оранжереи, видя в ней главную

возможность для снижения веса корабля
и увеличения за счет этого числа членов
экипажа. Об этом он говорит в своих за-
метках по тяжелому межпланетному ко-
раблю и тяжелой орбитальной станции,
датированных 14 сентября 1962 года
(Приложение 4). Наши сельскохозяйст-
венные академики охотно обсуждали
возникающие проблемы с Николаем
Протасовым.

Для освещения растений использова-
ли естественное солнечное излучение. От
искусственного отказались из-за низких
весовых характеристик элементов сол-
нечных батарей. В условиях понижен-
ной освещенности у Марса необходимая
для освещения растений площадь сол-
нечного потока достигала сотен метров.
Ввести такой поток внутрь корабля через
прозрачные стенки его корпуса, как в
обычной огородной теплице, не пред-
ставлялось возможным, прежде всего, по
тем же весовым соображениям. Поэтому
была придумана весьма сложная система
питания оптическим излучением Сол-
нца (ПОИС), основными элементами
которой являлись концентраторы ци-
линдрической формы, расположенные
вдоль корпуса корабля с двух сторон под
определенным углом. При ориентации
их на Солнце отраженный и сжатый ими
солнечный поток в концентрированном
виде вводился через щелевые иллюми-
наторы, расположенные вдоль корпуса,
внутрь корабля, где распределялся меж-
ду потребителями.

Совместить вращение корабля с его
постоянной солнечной ориентацией во
время полета также оказалось непрос-
то. Конкретные решения по этим двум
проблемам порождали третью — весо-
вую. Вращение корабля, необходимое
для создания искусственной тяжести,
нужно было организовать в плоскос-
ти расположения концентраторов сол-
нечной энергии, которые должны были
сохранить постоянную ориентацию на
Солнце. При полете ось вращения ко-
рабля будет сохранять свое положение в
пространстве и постепенно отклоняться
от направления на Солнце. Для соблю-
дения нужной ориентации плоскость
вращения корабля должна постоянно
поворачиваться на Солнце. Для выпол-
нения таких поворотов вес топлива для
двигателей мог достигать 15 тонн, что
потребовало бы дополнительного ис-
пользования нескольких ракет Н1.

Интуитивно мы надеялись, что в дли-
тельных полетах можно будет обойтись
без искусственной тяжести. Это позво-
лило бы существенно упростить компо-
новку. Но ведь речь идет о 1962 годе, ког-
да экспериментальных подтверждений
благополучной реакции человека на не-
весомость не имелось, а факты плохой ее
переносимости были известны. Мы обя-
заны были распутать этот клубок проти-
воречий и придумать другие варианты.

Решение было найдено, когда плос-
кость вращения корабля совместили с
плоскостью траектории полета по при-
нципу вращения бумеранга. Но кон-
центраторы по-прежнему должны были
смотреть на Солнце. В результате поя-
вились новые немыслимые компоно-
вочные схемы (Рис. 3.3.2.), на которые
сегодня нельзя смотреть без улыбки. Но
такова история, именно так рождался
марсианский проект.

Это решение сняло прежние проти-
воречия, но породило новую проблему
— создание постоянно работающего в
вакууме узла вращения между корпусом
корабля и концентраторами. Да и сами
концентраторы, теперь уже двойной
кривизны — для сжатия солнечного по-
тока в двух плоскостях, значительно ус-
ложнились. На их проектирование были
выданы технические задания ленинград-
скому Государственному оптическому
институту, а нашим материаловедам —
задание на разработку высокопрочных
тереленовых пленок и их покрытий с вы-
сокими и устойчивыми оптическими ха-
рактеристиками. Еще одной головолом-

Рис. 3.3.2. а), б), в).

Схемы ТМК с вращением жилых отсеков
в плоскости траектории
Рис. 3.3.3. Компоновочная схема ТМК в начале 1962 г.

кой стали иллюминаторы, которые при
значительных габаритах имели крайне
напряженный температурный режим. В
частности, рассматривалась конструкция
иллюминаторов со сферическими высо-
копрочными и жаропрочными стеклами
на основе ситалов диаметром до одного
метра. Узел вращения также представлял
особую проблему, поскольку трение в
вакууме грозило свариванием металлов.
Впоследствии для ее решения была со-
здана специальная смазка на основе ди-
сульфида молибдена.

После решения вышеописанных за-
дач компоновка ТМК упростилась. В
начале весны 1962 года корабль пред-
ставлял собой пятиэтажный цилиндр
переменного диаметра в форме бутылки
(Рис. 3.3.3.). Каждый этаж имел опре-
деленное функциональное назначение.
Первый — жилой, с расположенными в
нем тремя индивидуальными каютами

для экипажа, туалетами, пленочными
душевыми, комнатой отдыха с библиоте-
кой микрофильмов, кухней и столовой.
Второй — рабочий, с рубкой для еже-
дневного контроля и управления всеми
системами ТМК, мастерской, медицин-
ским кабинетом с тренажерами, лабора-
торией для проведения научно-исследо-
вательских работ и надувным внешним
шлюзом. Третий - биологический отсек,
с размещенными в нем стеллажами с
высшими растениями, светораспредели-
тельными устройствами, арматурой для
подачи питательных растворов, клетка-
ми животных, хлорельным реактором,
емкостями для хранения урожая, частью
арматуры и оборудования ЗБТК. Чет-
вертый — приборно-агрегатный отсек, в
котором была сосредоточена основная
масса приборов, аппаратуры и арматуры
всех систем ТМК. Он же являлся радиа-
ционным убежищем.
С верхнего торца ТМК располагался
спускаемый аппарат для возвращения
экипажа на Землю, который стыковался
своим верхним люком к люку в корпусе
ТМК, расположенному в специальной
сферической нише. На днище СА ус-
танавливалась корректирующая двига-
тельная установка с запасом топлива и
частью аппаратуры. Закрывая сферичес-
кую нишу, вместе с размещенным в ней
оборудованием, они увеличивали ради-
ационную защиту экипажа. На ОИСЗ
спускаемый аппарат имел возможность
с помощью КДУ автономно маневриро-
вать и приземляться при возникновении
нештатных ситуаций.

Снаружи на корпусе ТМК размеща-
лись элементы бортовых систем: парабо-
лические концентраторы и иллюминато-
ры системы ПОИС; солнечные батареи в
двух вариантах установки — по перифе-
рии солнечных концентраторов или на
панелях вокруг иллюминатов; радиато-
ры и жалюзи системы терморегулиро-
вания, открытием и закрытием которых
регулировался тепловой режим; антенны
дальней радиосвязи, в качестве которых
предполагалось использовать солнечные
концентраторы; люк с надувным шлю-
зом для выхода и элементы для передви-
жения по наружной поверхности.

О напряженности нашей работы гово-
рит хотя бы тот факт, что вовремя домой
уходили лишь молодые кормящие мамы,
а основные «забойщики» освобождались в
20—21, а то и в 22 часа. Нужно сказать, что
такой режим распространялся на весь отдел
Тихонравова, где проектировались автома-
тические аппараты к Луне, Марсу, Венере
и пилотируемые корабли. Сверхурочные
не фиксировались и не оплачивались.

Однажды был такой эпизод. Наша
табельная для укрепления трудовой дис-
циплины (иногда москвичи опаздывали
на пару минут из-за задержки элект-
рички) установила на входе аппарат, где
каждый сотрудник пробивал на своей
карте точное время прихода на службу, а

вечером — время ухода. В конце месяца,
поскольку факт массовой сверхурочной
работы был официально зафиксирован,
экономисты обнаружили, что всем со-
трудникам отдела нужно выдать зарпла-
ту в полтора раза больше обычной. Денег
на это, конечно, не было предусмотрено.
В дело включились юристы, и запахло
грубым нарушением трудового законо-
дательства. В итоге все закончилось тем,
что злополучный агрегат убрали.

О напряжении, с каким трудилась
наша группа, и о задачах, которые прихо-
дилось решать, можно судить и по черно-
викам ежемесячных планов, например, за
первое полугодие 1962 года (Рис. 3.3.4.).
Помимо проблем по компоновке ТМК
проводились проработки теоретических
чертежей (Рис. 3.3.5.) для определения
весовых характеристик корпуса, а также
расчеты весовых характеристик основ-
ных систем ТМК (Рис. 3.3.6.).

Большое внимание уделялось отде-
лке внутренних интерьеров корабля. Их
оформлением занималась Галина Алгуно-
ва — профессиональный художник скуль-
птор, а внутреннюю архитектуру межпла-
нетного дома приходилось формировать,
напрягая воображение. Как правило, это
было коллективное творчество. Мне по-
могал уже богатый к тому времени опыт
подводного плавания. Я представлял себе
как я, закрепив блокнот и ручку на сво-
ем рабочем столе и слегка оттолкнувшись
от него, плавно всплываю к потолку на
расположенную на нем кровать. Часто
обсуждали состав экипажа. Какими про-
фессиональными навыками должен об-
ладать каждый член экипажа? Все сходи-
лись на том, что летчикам-истребителям
вряд ли помогут их профессиональные
навыки. Как космонавты будут прини-
мать решения, если Земля не поможет?
Будут ли они коллективными, не дойдет
ли дело до драки. Все сходились на том,
что на межпланетном корабле, как и на
морском, должен быть абсолютный дик-
тат капитана и ни какой демократии.
Рис. 3.3.3. Месячные планы работ сотрудников 9-го отдела ОКБ-1,
работавших по ТМК, на первое полугодие 1962 г.
Рис. 3.3.5. Теоретический чертеж ТМК
Рис. 3.3.6. Весовые сводки ТМК

St,?? У
Весовые сводки ТМК

у ^сгс • g r?'~orS 1
> о • <->эг ^те '° У- Я Л «4Л/^. .£ 2. &£ ь “ »• о«
^. Л — г>
1^
• ** О гэ Г-*» 6г 6 2о<3 Of /
я >-,«л«а-о о/=>«* ' г .yrt> 1(2 .s»o&-- ч- , /у ZB - П- & (Зозо1 -го ffstoro ,n-,3<r^ ,0 3 Т7~> г^.-«гет i s C в ^>t> '>O^^ff'>~ e^*ta 4 j5jr-л»*»» 9 6a^ ">v-> t *" Vm «“О У-- -j , t c- ->йо. 2'f^t.r CyCj-n»'z ' oj 8» Ss>< c,,c^r‘ Л(^ -г -' <л И о w ч ц Q |л К V <> • ? «« !. ft. V /С- v * •О ч - го -> ' v - Д©'? V ь fO a sTT’^so1 £, г? xtso^
F J( r.. ft Q и >^ fo- So QsS * Soo

*£<>«**

9р *

aCCP>

w&l

• £? о

/92о
%-

TfeO»,
• Зл

3.4. Экспедиция на Марс -
главная цель космической
программы Королёва

В мае 1962 года Сергей Павлович под-
писал эскизный проект по ракете-носи-
телю Н1, состоящий из 29 томов и вось-
ми приложений. Задачи, ею решаемые,
были представлены в общем виде. Ко-
ролёв вынужден был маскировать нашу
работу по марсианской экспедиции,
поскольку Министерство обороны не
было заинтересовано в создании сверх-
тяжелых носителей, да и межпланетные
полеты ему были не нужны. А так как без
одобрения военных трудно было утвер-
дить проект на экспертной комиссии,
Королёв в одном из пунктов предлагал
в их интересах «вывод тяжелых автома-
тических и пилотируемых станций бое-
вого назначения, способных длительно
существовать на орбитах и позволяющих
производить маневр для одновременного
вывода на орбиту большого количества
ИСЗ военного назначения». Это именно
то, что спустя почти 20 лет США нача-
ли воплощать в программе СОИ. Наши
военные специалисты в наши дни, глядя
на американцев, тоже увлеклись этой за-
теей, хотя в те времена она их не заинте-
ресовала.

Были и другие причины для маски-
ровки марсианского проекта. Королёв
опасался его необъективной критики
со стороны оппонентов в вышестоя-
щих организациях. Опасения эти были
не беспочвенными. В апреле 1962 года
Н.С. Хрущев подписал постановле-
ния, по которым разработка тяжелых
носителей поручалась М.К. Янгелю и
В.Н. Челомею, а работы Королёва по
созданию Н1 ограничивались эскиз-
ным проектом. Правда, назначение
ракеты не отменялось — продолжала
действовать формулировка постановле-
ния 1960 года: «...предназначенной для
выведения на околоземную орбиту тя-
желого межпланетного корабля весом

60—80 тонн». Но Королёв решил «не
дразнить гусей».

Летом предполагалось представить
эскизный проект экспертной комиссии
под председательством президента Ака-
демии наук СССР М.В. Келдыша, раз-
делявшего взгляды Королёва, и Сергей
Павлович готовился впервые обнародо-
вать свои сокровенные и весьма далеко
идущие планы по марсианской экспеди-
ции. Он дал указание своему заместите-
лю С.С. Крюкову: «Вместе с М.В. Мель-
никовым определить потребный вес для
полета ЭРДУ для решения главных за-
дач: Луна, Марс, Венера (то есть ТМК)».
Приписка в скобках говорит о том, что
Королёв собирался осваивать и Луну, но
только с помощью ТМК.

В начале июня 1962 года главный
конструктор дал нам указание подго-
товить «План освоения космического
пространства», и мы тут же приступили
к работе.

Мне было поручено подготовить про-
спект «Плана освоения...», содержание
которого я предварительно согласовал
с Тихонравовым (Рис. 3.4.1.). При этом,
поскольку существо поручения предпо-
лагало рассмотреть не только варианты
облета планет, но и осуществление экспе-
диций, я высказал Тихонравову сомнения
по поводу перспектив создания ЭРДУ,
которая рассматривалась на этом этапе
работ в качестве маршевой двигательной
установки при осуществлении экспеди-
ций. Михаил Клавдиевич разделял эти
сомнения, и они по его совету были отра-
жены в проспекте. Проспект был разра-
ботан и представлен Королёву для пред-
варительного ознакомления. Вернувшись
от Королёва, Михаил Клавдиевич показал
мне написанную главным конструктором
записку, которая имела принципиальное
значение. Ее текст сохранился в моей ра-
бочей тетради (Рис.. 3.4.2.).

Но прежде одна деталь: текст написан
в тетради не рукой Королёва. Тогда поче-
му это мысли Королёва, а не владельца
Рис. 3.4.1. Содержание проспекта

«План освоения Марса и Венеры»

тетради? Такой вполне резонный вопрос
мне задавали после одного из докладов.
Объяснение простое. Королёв чаще все-
го писал записку на отдельном листке и
прикалывал его к документу. На этот раз,
возможно, соблюдая режимные требо-
вания и учитывая содержание записи, а
может, не желая оставлять стратегически
важные мысли на неучтенных листочках,
он изложил весьма важные соображения
по плану освоения космического про-
странства на обороте моего секретного
черновика. Черновик в дальнейшем мог
быть уничтожен, и Тихонравов просто
хотел сохранить письменное мнение Ко-
ролёва по вопросам, как я потом убедил-
ся, кардинальным для нашей дальнейшей
работы. Не имея под рукой своей секрет-
ной тетради, он попросил меня перепи-
сать текст в мою. Стол Тихонравова был
завален документами, и я пристроился
на краю стола — писать было неудобно.
По этой причине из четырехсот страниц
моей секретной рабочей тетради только

Рис. 3.4.2. Текст записки С.П. Королёва.
Июнь 1962 года
одна страница с текстом записки Ко-
ролёва написана по диагонали.

Так что Королёв действительно автор
содержания этой записки, хотя и напи-
сана она не его рукой. Эти соображе-
ния, письменно изложенные главным
конструктором в очень напряженный
момент работы перед защитой эскиз-
ного проекта ракеты Н1 на заседании
экспертной комиссии, где он собирался
впервые официально представить про-
ект пилотируемой экспедиции на Марс,
убедительно подтверждают его истин-
ные намерения.

Содержание записки:

«7. В первую очередь Луна, Марс.

2. Венеру изучать сравнительно в неболь-
шой степени перед посадкой.

3. Перелет человека на планеты должен
быть сделан:

а) в минимальное время,

б) с минимальной затратой средств.
Это обеспечивается минимальным комп-
лексом кораблей.

4. Задачи освоения Луны и Марса различны.
5. Первая задача — проектирование
корабля для большой экспедиции с возвра-
щением.

6. Это возможно:

а) на базе сборки,

б) с ЭРДУ,

в) с ЗБТК.

7. Для безопасности полета рассматри-
вать два случая:

а) после посадки невозможен старт,
б) при подлете невозможна посадка.

8. Облетный вариант не нужен.

9. Нужно дублировать следующие труд-
ности:

а) Нет ЭРДУ— вариант с жидкост-
ными двигателями.

б) Нет ЗБТК — вариант с запасами.

в) Сборка —....

По пункту в):

1. Возможно, потребуется облет не по
соображениям науки и техники.

2. Идти на риск посадки на Марс без
возвращения на том же корабле (экспе-

диция из минимального числа людей ждет
следующий корабль).

Таким образом: Можно делать об-
летный, но он должен быть элементом
сборного!!!

Нужно проектировать элементы».

Записка содержит принципиально
важные указания (выделено мной). Во-
первых, Королёв подтверждает пред-
почтение марсианской экспедиции пе-
ред лунной (пп. 5, 6: для полета на Луну
ЭРДУ и ЗБТК не нужны). Это важно для
специалистов, утверждающих, что Н1
— лунная ракета, а не марсианская. Во-
вторых, Королёв дает прямое указание
разрабатывать марсианский комплекс в
расчете на жидкостные ракетные двига-
тели в качестве маршевых, а не на элект-
рореактивные (пункт 9 а): «Нет ЭРДУ —
вариант с жидкостными двигателями»).

Как видим, утопая в текучке бесконеч-
ных проблем по ракетам, пилотируемым
кораблям и автоматам, Королёв все-таки
лично участвовал в непосредственном
проектировании экспедиции на Марс и
находил очень важные решения для ее
быстрейшего осуществления. Жаль, что
оценить их важность в то время могли
только Тихонравов, Максимов, я и пара
инженеров из нашей группы. Следует
подчеркнуть, что существо записки бук-
вально через два месяца было убедительно
подтверждено сохранившимися подлин-
никами его заметок по ТМК и ТОС, на-
писанными им лично и его рукой, датиро-
ванными 14.09.1962 года (приложение 4).

3.5. Проект экспедиции утвержден.

Для разгона к Марсу ЖРД
вместо ЭРДУ

Содержание записки Сергея Павло-
вича фактически определяло новое на-
правление наших дальнейших действий
и немедленно нашло отражение в планах
работы (Рис. З.5.1.). Для выполнения
указания Королёва у нас был месяц.
Рис. 3.5.1. План работы на июнь 1962 года

При выполнении работы была со-
ставлена большая таблица — «План
освоения Марса и Венеры», черновик
которой сохранился в секретной тет-
ради (Рис. 3.5.2.). В ней были показаны
четыре этапа освоения: первые полеты
автоматических аппаратов к планетам,
исследование планет с их помощью,
облеты планет человеком и дистанци-
онное зондирование с орбиты, а также
экспедиции на планеты. Для каждого
этапа задачи разбивались по годам, оп-
ределялись средства для их решения,
аппараты, эскизы их компоновки, схе-
мы и время полета, типы ракет-носите-
лей и двигательной установки для вы-
ведения на межпланетную траекторию,
стартовый вес на околоземной орбите
и весовые характеристики на этапах
полета.

В соответствии с указаниями Ко-
ролёва в записке, необходимо было
провести анализ возможности осущест-

вления марсианской экспедиции с ис-
пользованием ЖРД в различных схемах
полета и выбрать наиболее оптималь-
ную. Расчеты проводились по форму-
ле Циолковского на логарифмической
линейке. Мне пришлось просчитать 17
схем. С учетом двух вариантов опорных
орбит у Марса — 34. С учетом вариаций
по трем значениям удельной тяги — 315,
350, 440 кгс с/кг и по четырем значе-
ниям коэффициента воспроизводства
продуктов в ЗБТК — от полного вос-
производства до полных запасов — при-
шлось просчитать 408 вариантов. Для
всех схем и вариантов были определе-
ны исходные весовые характеристики
перед стартом на околоземной орбите и
на всех этапах полета.

Для удобства сравнительного анали-
за результаты расчетов были сведены в
таблицу, в которой показаны все рас-
смотренные схемы, а также весовые ха-
рактеристики межпланетного комплек-
са на всех этапах полета для всех схем
с учетом принятых вариаций. Черновик
таблицы из тетради — на рис. 3.5.3. Ре-
зультаты проведенного анализа были
помещены в кратком отчете (инв. № П
583), основой которого была таблица с
пояснениями, в нем содержались сле-
дующие выводы:

1. Исходный вес межпланетного комп-
лекса на ОИСЗ для различных схем полета
находится в диапазоне 1200—2 000 тонн.

2. Оптимальная схема — с доставкой
на ОИСМ всего комплекса и со спуском на
поверхность планеты возвращаемого ап-
парата минимальной массы.

3. Возвращение экипажа на Землю
должно происходить в спускаемом аппа-
рате, без выхода на ОИСЗ, со второй кос-
мической скоростью.

4. Наивыгоднейший вариант — с аэро-
динамическим торможением для выхода
на ОИСМ, позволит в 2—3 раза снизить
стартовый вес на ОИСЗ.

5. Главный вывод: тяжелый меж-
планетный корабль — основной элемент
экспедиционного комплекса независимо
от схемы экспедиции — необходимо со-
здавать и отрабатывать на Земле и на
ОИСЗ, как тяжелую орбитальную стан-
цию (ТОС).

Для общего представления на
рис. 3.5.4. показано, какую массу дол-
жен иметь комплекс на исходной ор-
бите спутника Земли для отправки 20
т в район Марса по различным схе-
мам. Следует обратить внимание на две
опорные цифры: 772 тонны, потребные
для доставки груза на орбиту спутника
Марса и возвращения к Земле, и 642
тонны, потребные для доставки гру-
за на поверхность Марса и подъема на
орбиту его спутника. Их сумма — 1 414
тонн — приблизительно характеризует
общую начальную массу комплекса на
ОИСЗ.

В дополнение к «Плану освоения...»
была составлена таблица, в которой
рассматривались проблемы предстоя-

щего межпланетного полета и были по-
казаны средства и способы их решения
(Рис. 3.5.5.). Черновиков этой таблицы
нет в моей рабочей тетради, посколь-
ку она из-за ограничения по времени
сразу выполнялась на секретном листе
ватмана (подобные плакаты делались
художниками по тексту из секретного
блокнота, а рамку они рисовали сами).
Поэтому она восстановлена по памяти.
В графе «Пути решения» представле-
ны события, совершившиеся в более
позднее время. Таблица красноречиво
демонстрирует, что все разработки Ко-
ролёва, как выполненные, так и плани-
руемые, были неотъемлемой частью об-
щего единого замысла — осуществления
полета на Марс. С позиций сегодняш-
него дня отчетливо видно, что в целом
космическая программа Королёва стро-
го соответствовала главному принципу
системного подхода — цели составных
частей системы должны совпадать с це-
лями самой системы.

В качестве демонстрационных мате-
риалов я подготовил к совещанию шесть
плакатов. На них были отражены схемы
осуществления экспедиции, конструк-
тивное решение внутренней компонов-
ки ТМК, общий вид марсианского ком-
плекса перед стартом с ОИСЗ для разных
схем, компоновка межпланетного комп-
лекса в варианте с аэродинамическим
торможением.

Королёв рассмотрел материалы,
одобрил их и поручил готовить к засе-
данию экспертной комиссии. В табли-
цу «План освоения Марса и Венеры»
была внесена строка, отражающая ва-
риант экспедиции на ЖРД, и впервые
обозначен срок осуществления первой
марсианской экспедиции — 1974 год,
названный лично Королёвым (я запи-
сал его на черновике в тетради — фраг-
мент на рис. 3.5.2.).

В июле 1962 года в зале ОНТИ в
ОКБ-1 собралась весьма представитель-
ная экспертная комиссия для рассмотре-
Рис. 3.5.3. Черновик сводной таблицы для анализа и

Рис. 3.5.2. Черновик таблицы «План освоения Марса и Венеры».
выбора схемы экспедиции на Марс с применением ЖРД

@v’

91, 171. J

15': 20$

gf.fr 71.4

60. < 61.4

9 ЧВ

5!*$

1$,7

«п

/f7>

л tay<

70S.гт /96

6О> S/4

tbTU/26.(-
150,7» 2*i 4

I&O73 ^6
gif 744

9; 5»

75» Т «•»
Srtj? .1Н/

209.31 ||ЧТ

4 17#

I99.*f 1'Р-б
I jV>

1281*99.
Sfe> 02 *

*' ,0

S "
nB6x «7^4
• 4 «7/2

Э5/.' 3^!
3751 -1

—/5*7 42

¥А

• Mt- /* •’•

гл&. 2рч.-<
6'/s S9S

эд 5 ’V

69 9*' Shifts?

1ЧЧ7Гл*Ч^
/Г»« иЯ
hQ. Л .»

lic^l

»<jSn I ; 5* ;

t 4>i”.

«IS <

1й
tA

Я*

6Я- 4М» 7-x'o <52;‘ZiOb
« ioi ’

ST- J i<>

•s^pSxi

17
V*»>

1вЪ

/9.

,5 ,1 ГЛ?

74 • *.

4- &

АсЗ 5°Л
м

/55

SSM

2Л5 f5J5 55.4

6.9 J* '

^3 Ц'
iy'r

Дата осуществления экспедиции на Марс, намеченная Королёвым, -1974 год

ioi

• V

c o' '. > /Iz Ь4 ~F. 1
V Bp.*9 ГюИоп».. ’ ur -..• eh’b o: 4—ал» T DV a . <3s2 . b\ • CroS • —1 < t-/ • ( Г ► 11 .
... »х 6,4 09 Mfi t^aa I z M В ••лАроу. * фч.
В 4 .' to • •» frpfr pft 3*0
ЦЦ ’rTl,i 14> p1 T 1 3 J.' '", 3"! > r 3*S 3 $ 545 Р» H 75 16 •0 — -
r~~. i ^6
ЯСР' ,, г
3 i . 1 нН %₽. % ? /5 — ^5 1
*1 Айс в 1 — J > 1 r
- 3 Mt R, yts > Pd •* 75 /5 /5 ^,6
Я’ г» J ) '/Э ('b
iV- T> pi' -.Й9 ₽ц to3. 7^ — 6ч / Gr 2, S ,
'V 5 2 H-' »C»4 ₽м <°b $2 1 Si 2S 1 1

5b 3 PP/77 % ">" f₽9 - iCo 55 t' 2 - f
5% И 1 -n>ey geo 795 410 3&5 4>« Д
3 ’T 2ы v /»»
СТАРТОВАЯ МАССА НА ОРБИТЕ У ЗЕМЛИ, НЕОБХОДИМАЯ ДЛЯ ДОСТАВКИ 20 ТОНН:
С ОРБИТЫ СПУТНИКА ЗЕМЛИ К МАРСУ 76 (Г
НА ПОВЕРХНОСТЬ МАРСА //4 о 1
НА ОРБИТУ СПУТНИКА МАРСА (ОИС) 230
НА МАРС ЧЕРЕЗ ОИС МАРСА 346 ® <•>
К ЗЕМЛЕ ЧЕРЕЗ ОИС МАРСА 772 1~(^)
НА ОИС МАРСА ЧЕРЕЗ МАРС 642

Рис. 3.5.4. Начальная масса комплекса на ОИСЗ,
необходимая для доставки 20 тонн на различные
участки полета к Марсу

Рис. 3.5.5. Основные проблемы экспедиции
на Марс и пути их решения

ЭКСПЕДИЦИЯ НА МАРС РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ МЕЖПЛАНЕТНОГО ПОЛЕТА
Проблема Пути решения
С, ч детва доставки Разработка t меты Н1
Космические средства Разработка МКК, ТМК
Двигатели Разработка новых мощных ЖРД
Полет человека Запуски пилогируемых кораблей
Сборка на орбите Разработка комплекса ’’Союз”
Межпланетный полет Запуски межпл. станций 19 ст.).
Посадка на плангг. Запуски ту иных аппаратов (12 ап. 1.
Старт с планеты Запуски аппар.; аз ботки Бабакина.
Возвращение на Землю Запуски кораблей 7К-Л1[ 12 кор А
Работы вне короля Выход Леонова на кора ле “Восход-2”
Невесомость Эксперимент с ис*у сств тяжестью.
Радиация Запуск 4 спутников “Электрон”.
Наблюдения с ортиты Запуск 4 стт у гнлков “Зенит”
Адальняя ли иосвязь Запуск 6 спу тнлков “Молния”
Экипаж ТМК Создание отрада космонавтов ОКБ-1
Жизнеобеспечение Создание ИМБП
Наземн о< [*ботка ТМК Разработка НЭК испытания в ИМБП
Летная отработка ТМК Разработка ТОС

ния эскизного проекта ракеты Н-1 — ос-
новы марсианской экспедиции. Кроме
председателя — президента Академии
наук СССР М.В. Келдыша, присутство-
вали секретарь ЦК КПСС Д.Ф. Устинов,
главнокомандующий РВСН Маршал
Советского Союза Н.И. Крылов, ми-
нистр Минобщемаша С.А. Афанасьев, а
также высокопоставленные лица из пар-
тийно-хозяйственного аппарата и элита
ракетно-космической отрасли. Королёв
решил впервые познакомить собрав-
шихся со своими межпланетными за-
мыслами, не выделяя их из обширного
перечня задач.

Я развешивал плакаты и несколь-
ко удивился, когда Тихонравов передал
мне, что Королёв просил перевесить
марсианские плакаты с самого видного
места в сторонку. Вместо моих на видном
месте были повешены сделанные за пару
дней плакаты по освоению Луны, реше-
нию научных, народно-хозяйственных и
оборонных задач. Вскоре я понял смысл
этой рокировки.

Доклад Королёва был очень ровным
и спокойным. Он подчеркнул, что пред-
ставляет только эскизный проект раке-
ты Н1, а проекты остальных элементов
программы требуют дальнейшей серь-
езной проработки. Марсианское назна-
чение носителя Н1 не акцентировалось
— она представлялась как ракета мно-
гоцелевого назначения, в том числе для
решения комплекса оборонных задач.
Об экспедиции на Марс он сказал очень
кратко, но отметил, что она рассматри-
вается с использованием ЖРД. У меня
сложилось впечатление, что Сергей
Павлович не ставил перед собой задачи
вызвать большой интерес к марсианской
теме и, по-моему, достиг этого. Думаю,
у многих сложилось впечатление, что за
нашими красивыми марсианскими пла-
катами нет никаких реальных прорабо-
ток. Выступивший после Королёва его
первый заместитель Василий Павлович
Мишин с оптимизмом и уверенностью
дополнил доклад по ракете, а по пово-
ду марсианской экспедиции на ЖРД с
широкой улыбкой произнес: «Ну, здесь
показано, как не надо летать на Марс
— летать надо на ЭРДУ, но ее нет». Это
было сказано не в порядке критики, а
как заявление о том, что у нас еще и не
такое задумано.

Похоже, что Мишин, загруженный
проблемами по носителю Н1, о наших
последних планах по ЖРД не был осве-
домлен. Присутствующие понимали, что
создание ЭРДУ не просматривается в
ближайшие десятилетия и вполне могли
после выступления Мишина воспринять
марсианские материалы как весьма да-
лекую перспективу.

Впечатления от представленного
проекта приводит в своих воспомина-
ниях, в четвертом томе «Лунная гонка»,
Б.Е. Черток: «Даже спустя 35 лет приве-
денный текст представляется удивитель-
ным каскадом задач, способных увлечь
тысячи энтузиастов. Досадно, что все эти
задачи не только не доводились до сведе-
ния общества, даже ученого, но закры-
вались грифом «совершенно секретно».
Нас вправе были бы спросить: «Неужели
в 1962 году вы не понимали, что кроме
высадки на Луну и посылки автоматов
остальные этапы следует планировать на
XXI век?»

Черток не упоминает о работах по
марсианскому проекту с использова-
нием ЖРД. А ведь его кабинет нахо-
дился в 20 метрах по коридору от ка-
бинета Тихонравова! Похоже, что он,
как и Мишин, не был осведомлен о
наших действиях. Он действительно
мог этого не знать, ведь все исследо-
вания и расчеты проводились тогда в
обстановке повышенной секретности.
Наша работа не афишировалась и не
обсуждалась в курилках, а на сове-
щаниях или не упоминалась, или не
воспринималась всерьез людьми, не
имевшими к ней непосредственного
отношения.

Хочется еще раз подчеркнуть, что
причина такой закрытости марсианской
программы кроется не только в повы-
шенной секретности. Королёв опасал-
ся преждевременной недобросовестной
критики в высших правительственных
кругах со стороны главных своих оппо-
нентов — В.П. Глушко, В.Н. Челомея и
М.К. Янгеля. Обстановка в тот период
наверху была очень сложная. Шла жесто-
кая, спровоцированная Н.С. Хрущевым,
«война» за тяжелый носитель, а значит
и за лидерство в перспективных косми-
ческих программах. Лишняя публичная
бравада марсианской темой могла вы-
звать негативную реакцию оппонентов,
а затем и Хрущева.

О действительных намерениях Ко-
ролёва красноречивее моих чернови-
ков свидетельствуют упомянутые выше
(приложение 4) подлинники его заметок
по ТМК и ТОС. Жаль, что о них забы-
вают поборники «лунного мифа». Эти
записи поражают широтой видения всех
проблем межпланетного полета и вместе
с тем глубиной проникновения в их суть.
А ведь сделаны они были всего через два
месяца после заседания комиссии, пос-
ле которого у многих участников, как и
у Б.Е. Чертока, сложилось впечатление,
что главная задача — это Луна, а значит —
лунная гонка.

В итоге летом 1962 года все предло-
жения, доложенные Королёвым на за-
седании экспертной комиссии, были
одобрены. Нужно подчеркнуть, что это
был одобрен перспективный взгляд в
будущее, а не проекты по конкретным
направлениям. В частности, проработ-
ки по экспедиции на Луну в состав ма-
териалов, подлежащих утверждению, не
включались. Марсианский проект хотя
и не был особо выделен Королёвым в
докладе, вошел в состав эскизного про-
екта по ракете Н1, в приложение №1,
и был утвержден председателем межве-
домственной комиссии — президентом
АН СССР М.В. Келдышем.
3.6. Торможение в атмосфере
Марса - новый облик ТМК

С начала 1963 года в соответствии со
сделанными выводами продолжалась
проработка варианта с аэродинамичес-
ким торможением. Суть его в том, что
снижение скорости движения экспе-
диционного комплекса при подлете к
Марсу до величины, достаточной для пе-
рехода на орбиту его спутника, осущест-
вляется не за счет импульса тормозного
ракетного блока, а за счет торможения
при многократных прохождениях всего
комплекса через марсианскую атмосфе-
ру (Рис.3.6.1.).

После каждого погружения до высо-
ты 70—100 км на время порядка 100 се-
кунд комплекс переходит на вытянутую
эллиптическую орбиту. В ее апогее при
необходимости проводится ювелирная,
с малыми затратами, коррекция для
обеспечения требуемой глубины следу-
ющего погружения в атмосферу. Высота
апогея последующих эллиптических ор-
бит постепенно уменьшается, примерно
после седьмого погружения высота эл-
липтической орбиты становится равной
высоте будущей круговой орбиты. В ее
апогее выдается небольшой разгонный
импульс, и комплекс переводится на
круговую орбиту, исключая последую-
щее погружение.

Идея использовать аэродинамичес-
кое торможение в атмосфере Марса для
перехода на орбиту его спутника возник-
ла во время обсуждения с Виктором Ми-
ненко (мы вместе работали у Лавочкина,
в ОКБ-1 он проектировал спускаемые
аппараты) параметров входа аппарата
в атмосферу Земли при возвращении
из марсианского полета. Мы обратили
внимание на то, что при входе аппарата
в атмосферу незначительное отклонение
траектории его движения от заданного
весьма узкого коридора повлечет не-
допустимые перегрузки и нагрев, либо
аппарат, «чиркнув» по верхним слоям

Рис. 3.6.1. Схема торможения марсианского
комплекса в атмосфере Марса

атмосферы и потеряв скорость на неоп-
ределенную величину, уйдет в полет по
нерасчетной траектории.

На следующее утро я проснулся с
вопросом: а можно ли выбрать коридор
так, чтобы после «чирканья» траектория
стала расчетной? Предварительные при-
кидки показали, что можно (Рис. 3.6.2.).
Идея Тихонравову понравилась, и он
рассказал о ней Королёву. По его указа-
нию для дальнейшей проработки были
выданы задания нашим аэродинамикам
и в ЦАГИ. Процесс пошел.

Такой оборот дела коренным обра-
зом менял весь облик и в первую очередь
конструктивную конфигурацию комп-
лекса. Вспомнили про крылатую раке-
ту «Буря», на которой можно было на-
чать эксперименты в околоземном про-
странстве, а для ее запуска использовать
носитель НИ— модификацию Н1. Пере-
смотрели все принятые ранее положения
на соответствие их новым требованиям.
А они оказались весьма существенными.
Экспедиционный комплекс при погру-
жении в марсианскую атмосферу будет
испытывать нагрузки от скоростного
напора и нагрев, допустимые пределы
которых весьма ограниченны из-за боль-
шого количества внешних элементов.
Поэтому размеры, форма и прочность
элементов должны быть рассчитаны на
эти новые условия или защищены от их
воздействия.

Все это потребовало новых компоно-
вочных схем. Порой приходилось с доса-
дой возвращаться к вопросу искусствен-
ной тяжести и искать хотя бы какой-то
приемлемый вариант. Эти поиски нашли
свое отражение в набросках самых фу-
туристических компоновок, сделанных
в тетради (Рис. 3.6.3.). В дальнейшем от
искусственной тяжести отказались, ком-
поновка упростилась и уже прорабатыва-
лась сразу на кульмане. Поэтому многих
ее интересных вариантов, к сожалению,
нет в тетради, а основной, одобренный
Тихонравовым и Королёвым, воспроиз-
веден по памяти (Рис. 3.6.4.), (Рис.3.6.5.).

Проектирование сводилось к конс-
труктивной увязке многих новых про-
тиворечивых требований. В первую оче-
редь внимание было уделено разработке
различных вариантов жесткого экрана,
который мог служить защитой внешних
элементов комплекса от воздействия ско-
ростного напора и одновременно обеспе-
чить ему необходимое торможение при
прохождении марсианской атмосферы.
Форма защитного экрана была выбрана
в виде зонтика большого диаметра, рас-
положенного на лобовом торце комплек-
са и обращенного выпуклой стороной в
сторону набегающего потока.

Однако это делало комплекс неустой-
чивым, поэтому для большей устойчи-
вости его аэродинамической конфигура-
ции хотелось придать вид бадминтонного
волана. С этой целью планетный поса-
дочный комплекс значительной массы
был вынесен за лобовую поверхность
тормозного экрана, чтобы обеспечить
приемлемую центровку комплекса при
движении в марсианской атмосфере.
Этим также обеспечивалось беспрепятс-
твенное отделение посадочного комп-
лекса для спуска на поверхность плане-
ты. Вместе с ним отделялась и ненужная

на орбите силовая часть тормозного эк-
рана, что повышало эффективность его
торможения в атмосфере при спуске.

Солнечные концентраторы также
проектировались в форме зонтика диа-
метром 15—20 м, расположенного вокруг
отсека оранжереи. Внутренняя его по-
верхность, ориентированная на Солнце,
выполнялась в виде отдельных секций.
Форма поверхности каждой секции пред-
ставляла собой часть параболоида с собс-
твенным фокусом, расположенным на
обечайке отсека оранжереи, в этом месте
для каждой секции устанавливался свой
иллюминатор (Рис. 3.6.4.). Всего секций
с иллюминаторами предполагалось от
12 до 24. Солнечный поток попадал на
секции, отражался ими, концентриро-
вался и направлялся через иллюминато-
ры внутрь корабля, где с помощью линз
Френеля и пленочных отражателей рас-
пределялся по потребителям.

Концентратор вместе с оранжереей
желательно было располагать на торце
комплекса вогнутой стороной наружу для
ориентации на Солнце. Но, будучи са-
мой ажурной конструкцией, он в первую
очередь требовал защиты от скоростно-
го напора и поэтому был конструктивно
объединен с тормозным защитным экра-
ном, форма которого была геометричес-
ки совмещена с формой концентратора
и приближена к параболоиду.

С целью дальнейшего улучшения
центровки рядом с посадочным комп-
лексом предполагалось разместить раз-
гонный блок, также имеющий значи-
тельную массу. Однако это вступало в
противоречие с другими соображения-
ми. Спускаемый аппарат с корректиру-
ющей двигательной установкой должен
был располагаться с противоположного
торца комплекса, обеспечивая тем са-
мым возможность экстренного отделе-
ния на околоземной орбите в нештатных
ситуациях и безопасность экипажа. Раз-
гонный блок с большим запасом топли-
ва, скомпонованный в единый блок со

Рис. 3.6.2. Расчеты аэродинамического торможения в атмосфере Марса

104_________________В_ Бугров Марсианский^ проект. CJT Королёва
Рис. 3.6.3. Первые компоновочные схемы ТМК с аэродинамическим торможением. 1962-1963 гг.

Гл_ 3 Проект Королёва - эспедиция_ человека на Марс____________105
Рис. 3.6.4. Марсианский пилотируемый космический комплекс (МПКК) после старта с ОИСЗ, 1964 год
Рис. 3.6.5. МПКК

Эволюции на ОИСЗ

Интерьеры внутри отсеков ТМК
спускаемым аппаратом, мог значитель-
но повысить маневренные возможности
СА, в том числе обеспечить при необхо-
димости возвращение его с экипажем на
Землю после разгона комплекса с ОИСЗ
на траекторию полета к Марсу.

В пользу этого варианта было и то, что
размещение разгонного блока рядом с по-
садочным комплексом не допускает его
включение для проверки перед стартом с
ОИСЗ и для коррекции траектории полета
к Марсу. А при его включении для старта с
ОИСМ к Земле экипаж в СА будет нахо-
диться в перевернутом положении.

Приведенные соображения — лишь
незначительная часть противоречивых
требований, которые пришлось увязы-
вать при выборе оптимальной компо-
новки марсианского комплекса. Сюда
же можно отнести и размещение пане-
лей солнечных батарей площадью 85 м2,
радиаторов и жалюзи системы терморе-
гулирования площадью 34 м2, антенн,
обеспечение необходимого поля зрения
оптических датчиков системы ориента-
ции, взаимное расположение обитаемых
отсеков, выбор оптимального соотно-
шения диаметра и длины комплекса и
многое другое. Все эти проблемы при-
ходилось решать при проектировании.
Большинство из них нашли отражение в
тетради в виде конкретных ежемесячных
планов всех участников работ.

3.7. Преимущества весовых
характеристик нового варианта ТМК

Правильность выбора принятой
схемы экспедиции на Марс с примене-
нием ЖРД и аэродинамического тор-
можения должны были подтвердить
улучшенные весовые характеристики
межпланетного комплекса. Параллель-
но с анализом компоновочных схем и
определением конструктивного облика
ТМК было проведено большое коли-
чество расчетов по определению ха-

рактеристик всех его бортовых систем
(Рис. 3.7.1.).

Это позволило провести ревизию
весовых сводок всех 24 систем межпла-
нетного и 22 систем посадочного комп-
лексов (Рис. 3.7.2) и определить весовые
характеристики варианта с аэродинами-
ческим торможением (Рис. 3.7.3). Масса
комплекса составила 83,1 т, в том числе:
ТМК — 16,8 т, посадочный комплекс —
Рис. 3.7.1. Расчеты характеристик систем ТМК

30 т, разгонный блок — 36,3 тонны. За-
траты веса на обеспечение аэродина-
мического торможения, включая вес
защитного тормозного экрана, состав-
ляли по предварительным расчетам при-
мерно 20% (около 20 т) от тормозимого
веса, в то время как вес ракетного блока
мог достичь 200% (около 180 тонн).

Иными словами, в варианте с тормоз-
ным блоком большая часть полезного

груза, выводимого на ОИСЗ, приходи-
лась на топливо, необходимое для до-
ставки к Марсу тормозного блока (около
450тонн). Сравнительные весовые харак-
теристики двух вариантов — с аэродина-
мическим торможением и с тормозным
блоком — представлены на рис. 3.7.4. Так,
масса разгонного ракетного комплекса с
ОИСЗ к Марсу для обоих вариантов со-
ставляет соответственно 211 т и 655 т, а
Рис. 3.7.2. Весовые сводки ТМК и посадочного комплекса
масса всего комплекса на ОИСЗ перед
стартом — 378 т и 1 141 тонну.

При использовании схемы с аэро-
динамическим торможением появля-
лась перспектива существенно снизить
общее потребное количество ракет Н1.
Так, для формирования на околозем-
ной орбите комплекса массой поряд-
ка 1 200 т необходимо 14—15 носителей
Н1 и время для сборки 3—4 года, что не
позволяет относиться к этому варианту
серьезно. Если же исключить из схе-
мы тормозной блок и заменить его на
тормозные аэродинамические устройс-
тва, то ракет может понадобиться всего
пять, а время сборки сократится до од-
ного года. Такой проект имеет право на
дальнейшее развитие в качестве основ-
ного варианта экспедиции.

В дальнейшем, увеличивая грузопо-
дъемность ракеты Н1 до 95 т, улучшая
весовые характеристики систем межпла-
нетного и посадочного комплексов, и
снижая вес тормозных устройств за счет
их объединения с конструкцией ТМК и
ПК, можно было сократить стартовый
вес до 350 т, а количество ракет до четы-
рех и даже трех. В этом случае вариант
полета на Марс на ЖРД, с учетом перс-
пективных возможностей Н1 выводить
на орбиту до 240 т, во всех отношениях
был весьма перспективным.

Таким образом, проведенные в отделе
Тихонравова в 1960—1964 годах проект-
ные проработки по марсианской экспе-
диции полностью подтвердили правиль-
ность принятого Королёвым в июле
1962 года решения ориентироваться на
жидкостные ракетные двигатели вместо
ЭРДУ. Это избавляло от проблем, свя-
занных с созданием ЭРДУ, которые не
решены до сих пор, а с учетом аэроди-
намического торможения обеспечивало
удовлетворительное решение весовых
проблем и вселяло твердую уверенность
в возможность осуществления пилоти-
руемого полета на Марс до конца 70-х
годов.

ЭКСПЕДИЦИЯ НА МАРС МЕЖПЛАНЕТНЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ВЕСОВАЯ СВОДКА (на орбите ИС Марса)
Составная часть МКК тонн
1.0.0. Межпланетный космический комплекс (на орбите ИС Марса) 83,1
орбитальный межпланетный комплекс (Тмк+РБ) 53,1
1.1.0. тяжелый межпланетный корабль 16,8
1.1.1. возвращаемый аппарат 2,1
1.1.2. орбитальный модуль 12,9
1.1.3. корректирующая ДУ 1,8
1.2.0. посадочный комплекс (ПК) 30,0
1.2.1. капсула возвращения
1.2.2 взлетная ракета __ 16,5
1.2.3. посадочные устройства 10,0
1.3.0. раЗГОННЫЙ блок (с орбиты ИС Марса) 36,3

(тормозной блок) 179,0

Рис. 3.7.3. Весовая сводка МПКК

Рис. 3.7.4. Сравнительные весовые
характеристики

ЭКСПЕДИЦИЯ НА МАРС МЕЖПЛАНЕТНЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ВЕСОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПО ЭТАПАМ ПОЛЕТА ДЛЯ ДВУХ ВАРИАНТОВ
Этапы полета к Марсу Вес МКК с Вес МКК с
аэродинамическим торможением Тормозным блоком
(тонн) (тонн)
На орбите спутника Марса 83,1 83,1
В полете к Марсу перед торможением 103,1 262,0
На ОИСЗ перед стартом к Марсу 314,5 917,0
На ОИСЗ с учетом резерва 20% 378,0 1141,0
3.8. Планы экспериментальной
отработки ТМК

С января 1964 года в соответствии с
главным выводом отчета 1962 года были
развернуты работы по двум направлени-
ям: проектированию тяжелой орбиталь-
ной станции (ТОС) для отработки ТМК на
ОИСЗ и проектированию ТМК для про-
ведения его наземной отработки в ИМБП
(Рис. 3.8.1). При проектировании ТОС
выбирались оптимальные высоты орбит
станции с учетом ее торможения в атмос-
фере, необходимости одновременной до-
ставки на нее экипажей и грузов и нали-
чия вокруг Земли радиационных поясов.

Рис. 3.8.1. Начало работ по тяжелой орбитальной
станции (ТОС):

а) - заголовок в тетради,
б) - план на январь 1964 года

Понимая, какие возможности откры-
ваются с появлением на орбите такой
станции, Королёв поручает сформиро-
вать комплексную программу исследо-
ваний, проводимых на ТОС параллель-
но с отработкой ТМК. Мы ожидали
большого интереса у заинтересованных
организаций, однако наши надежды
не оправдались. Академия наук и воен-
ные отнеслись к новым возможностям
с прохладцей. Ни о каких официальных
предложениях мне, по крайней мере, в
то время не было известно. Тем не менее
такая программа в интересах науки, на-
родного хозяйства и обороны была нами
сформирована. Черновик одного из пер-
вых ее вариантов сохранился в моей тет-
ради (Рис. 3.8.2.). Предполагаемые зада-
чи были сгруппированы по следующим
направлениям.

Летная отработка ТМК. Автоном-
ные и комплексные испытания по со-
ответствующим программам должны
были пройти все составные части ТМК:
отсеки для отдыха, бытовых нужд эки-
пажа и проведения работ с аппаратурой;
оранжерея, силовые установки для про-
ведения маневров, системы обеспечения
жизнедеятельности (СОЖ), энергопита-
ния, терморегулирования, ориентации и
стабилизации и другие.

Исследования и эксперименты по со-
зданию новой техники. Проверка новых
узлов и агрегатов. Испытания двигатель-
ных установок, материалов. Исследова-
ния по использованию солнечной энер-
гии. Отработка технологии постройки,
монтажа и ремонта внешних сооруже-
ний. Изучение принципов создания
новой аппаратуры. Отработка СОЖ для
длительных полетов.

Обеспечение космических полетов.
Предстартовый контроль и подготовка
космических комплексов. Ретрансля-
ция сигналов «Земля — космос» и «кос-
мос — Земля». Слежение за полетом
объектов, определение параметров их
движения.
Рис. 3.8.2. Фрагмент комплексной программы исследований на ТОС

Научные задачи. Изучение деятель-
ности Солнца. Астрономические иссле-
дования. Геомагнитные исследования.
Изучение космических излучений, мик-
рометеоритов. Метеонаблюдения. Изу-
чение распространения радиоволн. Ме-
дико-биологические исследования.

Военные исследования и задачи. Иссле-
дование принципов решения военных
задач. Испытания систем для решения
военных задач. Ведение военной развед-
ки. Оборона станции. Перехват косми-
ческих аппаратов противника. Изучение
принципов поражения наземных целей.

При формировании перечня исследо-
ваний особое внимание уделялось сов-
местимости требований к условиям их
проведения: к направлению и точности
ориентации, к высотам орбит и участию
экипажа, к регламентным и ремонтным
работам.

В случаях, когда условия для проведе-
ния экспериментов были несовместимы
с основным режимом работы станции,
экспериментальная аппаратура могла

быть размещена на универсальной плат-
форме и доставлена на синхронную ор-
биту орбитальным буксиром, а при необ-
ходимости возвращена на станцию для
профилактики и ремонта.

При проектировании ТМК осо-
бое внимание уделялось модульнос-
ти (Рис. 3.8.3.). Элементы ТМК и ТОС
должны были создаваться независимо
друг от друга, иметь возможность авто-
номного изготовления, отработки, мо-
дернизации, замены, а также возмож-
ность их доставки на орбиту, стыковки
и подключения к системам ТОС. Воз-
можность замены составных частей на
модернизированные должна была обес-
печиваться совместимостью входных и
выходных параметров, геометрии мест
стыковки, габаритов, зон обслуживания
и другими требованиями, соблюдение
которых должно было исключить срыв
подготовки всего комплекса из-за него-
товности одного из элементов.

Модульная структура и другие при-
нципы, положенные в основу проек-
тирования ТОС в 1964 году Королёвым
как первым главным конструктором тя-
желых орбитальных станций, на долгие
годы определили основные принципы
их создания. К сожалению, материалы
по ТОС, как и по ТМК, в 1974 году были
уничтожены, а идеи Королёва начали ре-
ализовываться на станциях только через
25 лет — в 1986—1987 годах.

3.9. Требуется помощь страны

Утверждение проекта летом 1962 года
давало Королёву основание для заказа в
производстве экспериментальных из-
делий. К лету 1964 года были разрабо-
таны теоретические чертежи корпуса
станции для выпуска рабочих чертежей
в конструкторских отделах (Рис. З.9.1.).
С осени 1964 года началась практичес-
кая разработка рабочей документации
на макет тяжелого межпланетного ко-
рабля для его изготовления и испыта-

ний в составе экспериментальной ус-
тановки ЭУ-37 в ИМБП. Были также
определены основные положения по
ТМК (Рис. 3.9.2.) применительно к его
летной и наземной отработке, а также
исходные данные для проектирования
составных частей (Рис. 3.9.3.). К середи-
не 1964 года были подготовлены все не-
обходимые исходные материалы, чтобы
расширить фронт работ внутри ОКБ-1 и,
что гораздо важнее, обеспечить участие
смежных организаций в практическом
создании основных элементов марсиан-
ского ракетно-космического комплек-
са. Таким образом, в результате работ,
проведенных Королёвым на основании
постановления от 23 июня 1960 года,
были созданы все условия для выпуска
правительством нового постановления
о привлечении к работам по марсианс-
кой экспедиции широкой кооперации
предприятий других министерств и ве-
домств, многие из которых уже начали с
нами работать.
Рис. 3.9.1. Теоретический чертеж корпуса станции
Рис. 3.9.2. Основные положения для разработки ТМК

Рис. 3.9.3. План подготовки исходных данных на составные части ТМК

Однако этим планам не суждено
было осуществиться. Прежде чем де-
тально проанализировать конкретные
причины и обстоятельства, помешав-
шие фактически начатому воплощению

в жизнь грандиозного замысла Королё-
ва, хотелось бы показать, что назы-
вается, из первых рук, какие события
разворачивались вокруг марсианского
проекта еще при нем.
Глава 4
ЛУННЫЙ КОМПЛЕКС - ЧАСТЬ МАРСИАНСКОГО ПРОЕКТА

4.1. Смена задач. Реорганизация
проектных отделов в ОКБ-1

К лету 1964 года в отделе М.К. Ти-
хонравова были подготовлены материалы
для развертывания работ по ТМК, ТОС и
НЭКу. В моей тетради в июле появилась
запись: «Хозтовары: длинный кульман,
рулонный ватман, циркули большие, кар-
тон, клей 88-й» (Рис. 4.1.1.). Она говорит
о намерениях исполнять в большом мас-
штабе компоновочные чертежи отсеков
ТМК для его наземной и летной отработ-
ки и, как у нас практиковалось, клеить из
картона макеты отсеков. Через месяц, в
сентябре, я действительно сидел за самым
большим кульманом, какой нашли в КБ,

Рис. 4.1.1. Список особых хозтоваров для разработки
компоновки тяжелой орбитальной станции

и рассказывал сидевшему рядом Сергею
Павловичу, но не о ТМК и ТОС, а о том,
как на окололунной орбите космонавт
после возвращения с Луны будет перехо-
дить из корабля в корабль (Рис. 4.1.2.). Так

Рис. 4.1.2. Схема перехода космонавта из ЛК в Л ОК
для меня и многих моих коллег начина-
лась другая, теперь уже лунная эпопея.

Постановление от 3 августа 1964 года
нарушило марсианские планы Королёва,
хотя и не стало для него неожиданнос-
тью. 13 августа Сергей Павлович собрал
большое совещание, на которое были
приглашены все главные конструкто-
ры, начальники главков, госкомитетов,
председатели совнархозов, участвующие
в программе, сотрудники аппаратов ВПК
и ЦК, командование ВВС и ракетных
войск, космических средств Миноборо-
ны, представители Академии наук, ру-
ководители НИИ-4, НИИ-88 и НИИП-
5 МО (ныне космодром Байконур). В
совещании участвовали В.М. Рябиков,
Г.Н. Пашков, С.А. Зверев, С.А. Афанась-
ев и Г.А. Тюлин.

В своем вступительном слове Королёв
отметил, что на столь представительном
уровне мы собираемся в связи с тем, что
постановление от 3 августа впервые ста-
вит перед нами важнейшую государс-
твенную задачу — высадить советского
человека на Луну раньше американско-
го. Присутствующим были представле-
ны эффектно оформленные плакаты,
иллюстрирующие идею полета на Луну
и облик лунного комплекса, который,
правда, еще предстояло спроектировать.

В ОКБ-1 Королёв провел реоргани-
зацию. Разработку лунных кораблей он
поручил своему заместителю К.Д. Бушу-
еву, в подчинении которого находился
образованный специально для этой цели
отдел №93, куда перешла большая часть
сотрудников из 9-го. Возглавил отдел
Иван Савельевич Прудников. Марсиан-
ским проектом теперь занимался отдел
№92, также подчиненный Бушуеву, во
главе с Ильей Владимировичем Лавро-
вым с задачей создать макет ТМК для
наземной отработки в Институте меди-
ко-биологических проблем комплекса
систем жизнеобеспечения человека в ус-
ловиях, имитирующих длительный меж-
планетный полет.

Был образован еще один новый отдел
№90, под руководством заслуженного
л етч и ка- и с п ытател я Героя Советского
Союза Сергея Николаевича Анохина.
Отделу были поручены организация и
проведение наземных, авиационных и
морских испытаний с участием человека,
а также формирование отряда космонав-
тов из числа сотрудников ОКБ-1. Отдел
был подчинен заместителю Королёва
Павлу Владимировичу Цыбину.

С сентября 1964 года одновременно с
необходимыми доработками ракеты Н1
началась напряженная работа по проекту
лунного экспедиционного комплекса Л 3.

4.2. Истоки мифа о лунной гонке

До выхода вышеупомянутого поста-
новления лунной экспедицией в отделе
Тихонравова официально не занимались.
Факультативно, как идея существовала
трехпусковая схема. По ней на ОИСЗ
тремя пусками Н1 выводятся составные
части лунного комплекса, собираются,
а затем он стартует к Луне, совершает
посадку на ее поверхность и возвраща-
ется на Землю. Эта схема созвучна идее
облетного «Союза»: там три ракеты Р-7
— облет Луны, здесь три ракеты Н1 — вы-
садка на Луну.

Энергетически данный вариант край-
не невыгоден, а 20—30-тонные посадоч-
ные и взлетные элементы могли создать
значительные трудности при их отработке
в наземных условиях. Да и неотработан-
ная сборка на ОИСЗ 75-тонных блоков
могла преподнести неприятные сюрпри-
зы с задержкой по времени. Словом, эта
схема никаких преимуществ перед той,
что была принята Королёвым, не имела.
При этом нельзя забывать, что речь шла
не о том, чтобы попасть на Луну дешевле
или проще, а о том, как это сделать рань-
ше американцев. После выговора, полу-
ченного от Сергея Павловича, проектан-
ты провели анализ возможных вариантов
и пришли к той же схеме, что была при-
нята для марсианской экспедиции.

Такую же схему применили и аме-
риканцы. Ее почему-то называют аме-
риканской, хотя впервые ее придумал и
предложил в конце 20-х годов прошлого
века советский ученый, один из пионе-
ров космонавтики Ю.В. Кондратюк.

Записи в моих рабочих тетрадях до-
стоверно показывают, что работа над
проектом лунной экспедиции началась
только в сентябре 1964 года. Но откуда
тогда взялся миф о «лунной гонке», ко-
торую мы якобы проиграли? Тут требу-
ются некоторые пояснения.

В четвертом томе книги Б.Е. Чертока
«Ракеты и люди», которую мы уже ци-
тировали, весьма подробно описано не-
сколько больших совещаний, предшест-
вовавших 1964 году, на которых Королёв
представлял лунный проект Л 3 примерно
в том виде, в каком он впервые появил-
ся и был утвержден в начале 1965 года. В
частности, о нем упоминается в рассказе
о заседании экспертной комиссии по за-
щите эскизного проекта ракеты Н1 в ав-
густе 1962 года. Так был лунный проект в
1962 году или нет?

Поясню этот парадокс 1962 года. Пе-
ред заседанием Королёв ознакомился с
подготовленными мной материалами по
оценке 24 вариантов осуществления экс-
педиции на Марс с применением ЖРД и
с эскизами предполагаемых плакатов. На
следующий день ко мне прибежал весьма
возбужденный инженер из соседнего сек-
тора Володя Зайцев со словами: «СП вче-
ра поручил нам срочно проанализировать
разные варианты экспедиции на Луну и
сделать такие же плакаты, как у тебя по
Марсу. Мы ничего не поняли, покажи,
что у тебя есть». Ознакомившись с моими
таблицами и эскизами, он убежал.

Спустя несколько дней на заседании
комиссии были представлены плакаты
лунного комплекса, экстренно подго-
товленные нашими проектантами-кора-
белами вместе с ракетчиками Крюкова.

Участники совещаний всегда рассмат-
ривали красивые плакаты с интересом.
Порой они отвлекали от неувязок и не-
решенных вопросов, но никогда у нас не
считались липой. Главный конструктор
должен был за короткое время пояснить
свою техническую идею большому чис-
лу уважаемых и весьма занятых руко-
водителей, не всегда подготовленных к
ее восприятию. Пояснять ее на пальцах
было бы простым неуважением, поэто-
му прибегали к подобным средствам на-
глядности. Я к этому заседанию по пору-
чению Королёва также сделал несколько
плакатов марсианского комплекса с аэ-
родинамическим торможением, хотя на
тот момент кроме идеи «чиркнуть» по
марсианской атмосфере у меня ничего
не было. Как и «лунные» коллеги, про-
вел не одну ночь за рабочим столом в КБ,
чтобы с утра отдать художникам эскизы.
Такую «наглядную агитацию» участники
совещаний в зависимости от степени го-
товности к восприятию могли расцени-
вать и как детские картинки, и как фун-
даментальный проект. Все определялось
глубиной проработок. За одним и тем же
изображением на плакате могли скры-
ваться как двухдневные упражнения
сноровистого инженера за кульманом
с карандашом и логарифмической ли-
нейкой, так и годы напряженного труда
многих коллективов и организаций.

В этом и заключается объяснение
того парадокса, что многие сотрудники
ОКБ-1, наблюдавшие всего лишь «лун-
ные картинки» на разных совещаниях,
искренне считали и полагают до сих пор,
что все эти годы (1960— 1964) в отделе Ти-
хонравова вслед за американцами разра-
батывался именно лунный проект. А по-
являвшиеся иногда там же марсианские
плакаты, за которыми стояли серьезные
многолетние исследования, они воспри-
нимали как красивые иллюстрации к да-
лекой и несбыточной перспективе. Где-
то здесь и берет свое начало пресловутый
миф о лунной гонке.
4.3. Начало работ над лунным
проектом - сентябрь 1964 года

Ранее я кратко изложил, как прохо-
дила подготовка к марсианской экспеди-
ции^ теперь пора показать, как на самом
деле разрабатывалась лунная программа.
Не абстрактная идея «слетать на Луну»,
а конкретные облик и конструкция, со-
став систем и весовые сводки кораблей.
Только в этом случае можно говорить о
реальном проекте.

Не помню, как именно я оказался в
93-м отделе, где мне было поручено зани-
маться тем же, что и в 9-м отделе — ком-
поновкой, весовой сводкой, составом,
но теперь уже лунного экспедиционно-
го комплекса и орбитального корабля.
Этим занимались в секторе Виктора Фе-
доровича Садового. В группе, началь-
ником которой был будущий космонавт
Олег Григорьевич Макаров, на первых
порах работали Валентин Стольников,
Владимир Буланов, Изабелла Погосянц,
Галина Шишкина, Валентина Лобнева,
Галина Балашова, Нина Терешенкова. Я
так же как и в девятом отделе, формиро-
вал для всех план первоочередных работ
(Рис. 4.3.1.). Позже присоединились Ва-
лентин Бобков, Анатолий Нестеренко,
Аркадий Калашьян, ставший с весны
1966 года начальником группы вместо
О.Г. Макарова, когда мы с Олегом были
зачислены в отряд космонавтов.

В сентябре 1964 года мне поручили
срочно подготовить состав документов
будущего проекта. Я назвал его пред-
эскизным, поскольку это было самое на-
чало работ (Рис. 4.3.2.). При обсуждении
Королёв одобрил состав, но изменил за-
головок на «эскизный». Эскизный, так
эскизный — значит, будут соответствую-
щие глубина проработки и сроки испол-
нения. Но мы с Макаровым буквально
взвились от негодования, когда узнали
что завершить проект нужно к новому
году. Вооружив Бушуева и Прудникова
аргументами в пользу смещения сроков,

мы отправили их на переговоры. Они не
хуже нас понимали, что сроки нереаль-
ны. Обменявшись мнениями с Королё-
вым, они вернулись с его мнением — к
новому году. Однако проект делать нам,
и мы решили, что «еще не вечер».

В то время появилась книжечка
«ПЕРТ», где впервые описывались мето-
ды сетевого планирования и управления
сложными целевыми программами. Они
позволяли увидеть весь процесс разрабо-
ток, оптимизировать их последователь-
ность — словом, максимально сократить
сроки. Заканчивалась эта книжка фра-
зой, что каждый, прочитавший ее, может
считать себя крупным специалистом.
Одолев книгу за ночь, на утро я уже чувс-
твовал себя «очень крупным спецом».
На ватмане во весь мой самый большой
кульман мы с Макаровым с помощью
начальников отделов стали рисовать се-
тевой график процесса проектирования.

К концу второго дня на графике по-
явились 966 работ. Его полагалось об-
считать. Для этого необходимо было для
каждой работы присвоить номер началь-
ному и конечному событиям, указать ис-
полнителя, согласовать с ним продолжи-
тельность его работы, а также выяснить
перечень других работ, результаты кото-
рых необходимы ему для ее выполнения.
На графике это фиксировалось привяз-
кой к начальному событию его работы
конечных событий предыдущих работ.
Весь сектор с утра до ночи переносил
данные с графика на бланки для созда-
ния огромной стопы перфокарт. Нашли
у баллистиков специалиста (помнится,
это была Минаева-Берг), которая подго-
товила программу для расчета. Это, ви-
димо, была первая практика использова-
ния сетевых методов организации работ
не только у нас в ОКБ, но и в отрасли.
Вскоре, как мы убедились, посыпались
письма из министерства, требующие
создания на всех предприятиях подраз-
делений сетевого планирования и управ-
ления (СПУ), и меня долгое время «сва-
Рис. 4.3.1. План первоочередных работ по проекту ЛЗ. Сентябрь 1964 года. Запись в пункте 5:
« Начинать картинки по стыковке и переходу (к обеду иметь)» - означает, что к обеду Сергей Павлович
придет смотреть схему (Рис. 4.3.2.)

тали» в эту сферу, но я видел в сетевых
методах лишь инструмент, позволявший
любому специалисту более эффективно
организовать свою деятельность.

Первый обсчет вытянул цепочку кри-
тических событий на 13 месяцев. Опти-
мизировали — стало 12. Оптимизировали
еще восемь раз — ужали до 7,5 месяцев,
появилось 11 критических путей, а даль-
ше ни с места. Проект мог быть осущест-
влен не раньше конца первого полугодия
следующего года. Доложили Бушуеву, он

проникся доверием к нашим заключе-
ниям. Пошли к Королёву. Мы с Олегом
остались в приемной. Уже через минуту
Бушуев стремительно вышел из каби-
нета и, не взглянув на нас, стал быстро
удаляться по коридору вместе с нашим
ватманом и табуляграммами. В итоге
мы выпустили эскизный проект к ново-
му году. В эти три месяца впервые были
сформированы весьма приблизитель-
ный облик, конструкция, состав систем
и весовые сводки лунных кораблей. Со-
Рис. 4.3.2. Состав документов и материалов (фрагменты) предэскизного проекта по ЛЗ
Рис. 4.3.3. Черновики первых документов лунного проекта
Рис. 4.3.3. Масса комплекса ЛЗ на этапах полета

хранившиеся в тетради черновики крас-
норечиво говорят о том, что наш лунный
проект только начал разрабатываться
осенью 1964 года, какая же это лунная
гонка? (Рис. 4.3.3.)

Проект получился сырым, форси-
ровался под большим давлением Ко-
ролёва, содержал минимальные исход-
ные данные для составных частей, и в
дальнейшем мы не один год штопали в
нем дыры, восполняя недостающие тех-
нические требования (Рис. 4.3.4.). Ко-
ролёв, глядя на готовые тома в красном
коленкоре с золотым тиснением, испы-
тывал удовлетворение. Позже я понял,
что тома эти нужны ему были, для того
чтобы грохнуть ими по столу в одном из
высоких кабинетов и сказать: «Вы хоте-
ли экспедицию на Луну — вот вам экспе-
диция на Луну!» Но «где деньги, Зин?»

Комиссия под председательством
Келдыша рассмотрела проект, одобрила,
и 10 февраля 1965 года он был утвержден,

Рис. 4.3.4. Состав эскизного проекта по лунному комплексу ЛЗ
а в феврале был принят и план создания
ЛЗ. При его подготовке мне как «круп-
ному специалисту» пришлось составить
длинный сетевой график создания ком-
плекса Н1—ЛЗ. Долгие годы потом от-
делы планирования и координации на
своих юбилеях отмечали этот первый
сетевой график в ОКБ-1 как отправную
веху своего становления.

4.4. Проект лунного
экспедиционного комплекса

В состав лунного комплекса ЛЗ
(Рис. 4.4.1.). входили: два пилотируемых
корабля — лунный орбитальный корабль
(ЛОК) с ракетным блоком «И» и лун-
ный посадочный корабль (ЛК) с ракет-
ным блоком «Е»; ракетный блок «Г» для
разгона комплекса ЛЗ к Луне; ракетный
блок «Д» для доразгона комплекса ЛЗ
до скорости, необходимой для полета к
Луне, коррекции траектории полета к

Луне, торможения для выхода на круго-
вую орбиту спутника Луны, торможения
лунного корабля для схода с орбиты; го-
ловной обтекатель, который предохра-
нял весь комплекс от внешних воздейс-
твий при прохождении плотных слоев
атмосферы.

На ракете устанавливались последова-
тельноблоки «Г», «Д», ЛКвнутри переход-
ника, на верхнем торце которого распо-
лагался ЛОК. Все элементы закрывались
головным обтекателем, сверху которого
располагалась мощная твердотопливная
ракетная установка системы аварийного
спасения. Она в случае аварии носителя
Н1 должна была увести верхнюю часть об-
текателя и отсек с экипажем в безопасную
зону. В штатном полете после прохожде-
ния плотных слоев атмосферы верхняя
часть обтекателя отделялась, обтекатель
раскрывался на две продольные створки
и сбрасывался. Общая длина ЛЗ — 43,2 м,
максимальный диаметр — около 6 м (по
ГО), масса — 91,7 тонны.

Рис. 4.4.1. Лунный экспедиционный комплекс ЛЗ

Лунный ракетный комплекс ЛЗ
включает ракетные блоки Г и Д, лунный
орбитальный корабль (ЛОК) с ракетным
блоком И и лунный корабль (ЛК) с
ракетным блоком Е.
4.5. Лунный орбитальный корабль

Лунный орбитальный корабль (ЛОК)
(Рис. 4.4.2.). предназначался для полета
экипажа к Луне, по орбите ее спутника и
возвращения на Землю. Масса — 9 850 кг,
при старте к Земле — 7 530 кг. Длина —
10,06 метра. Хотя ЛОК и имел внешнее
сходство с «Союзом», но практически
был новым космическим кораблем сле-
дующего поколения. В его составе оби-
таемыми были два отсека — возвраща-
емый на Землю спускаемый аппарат и
бытовой отсек.

Спускаемый аппарат — герметичный
отсек длиной 2,19 м, диаметром 2,2 м,
массой 2,8 тонны. Фарообразная форма
СА и смещенный относительно его про-
дольной оси центр тяжести создавали при
спуске в атмосфере подъемную силу. Ее
величина и направление действия мог-
ли меняться за счет изменения положе-
ния аппарата в набегающем воздушном

потоке, что позволяло отклонять траек-
торию спуска в определенном направ-
лении, обеспечивая посадку в заданном
районе. Для изменения положения СА в
специальных нишах были установлены
восемь двигателей системы управления
спуском, работающих на перекиси водо-
рода, с тягой 7,5 кгс и 15 кгс.

Экипаж — два человека — при старте
располагался в креслах «Казбек» в по-
летных костюмах без скафандров. В вер-
хней торцевой части СА предусмотрен
люк для посадки экипажа во время стар-
та, перехода в бытовой отсек и обратно
в полете, и выхода из СА после посадки
на Землю. В верхней боковой части —
другой люк, закрывающий парашютный
контейнер, утопленный в корпус СА, в
котором размещалась плотно уложен-
ная парашютная система — вытяжной,
тормозной и основной купол (площадью
около 1 000 м2) с двигателями мягкой по-
садки.

Рис. 4.4.2. Лунный орбитальный корабль - ЛОК

Экипаж, чел.

Максимальное время полета, сут

Масса, кг:

корабля на орбите ИСЛ

корабля при старте к Земле

спускаемого аппарата

Характеристика блока И

разгонный двигатель (двухкамерный)'
тяга, кгс

удельная тяга, кгсс/кг

сближающе-корректирующии двигатель-
тяга, кгс

удельная тяга, кгсс/кг
запас топлива, кг

азотный тетраксид (окислитель)

диметилгидразин несимметричный

Габариты. мм:

длина

максимальный диаметр корпуса

9850

7530

2804

3388

314

417

296

2032

1120

10 060

2930

Лунный орбитальный корабль
включает бытовой отсек и спускаемый
на землю аппарат, а также ракетный
блок И, приборный и агрегатный отсеки,
отсек двигателей причаливания и
ориентации
Внешняя поверхность СА покры-
та толстым слоем специальной твердой
теплозащиты. Донная часть его закрыта
лобовым щитом с утолщенной теплоза-
щитой, отделяемым на высоте 7 км при
спуске на парашюте. В СА находится
аппаратура и оборудование систем жиз-
необеспечения, терморегулирования,
управления бортовым комплексом,
измерений, бортовая вычислительная
машина, а также системы связи, дози-
метрического контроля, телеметрии, ме-
дицинская аппаратура, ассенизационное
устройство. Перед космонавтами распо-
ложен пульт управления системами ко-
рабля.

Бытовой отсек предназначен для от-
дыха космонавтов, для шлюзования при
выходах членов экипажа в открытый
космос. Он находится над СА и соеди-
нен с ним через люк. Состоит из двух
полусфер радиусами 1,1 ми 1,15 м, с ко-
роткой конической вставкой. Верхняя
полусфера такая же, как у БО корабля
«Союз». Нижняя полусфера с увеличен-
ным радиусом для люка диаметром 80
см, обеспечивающего проход космонав-
та в лунном скафандре.

В БО размещены стойка для хране-
ния скафандров «Орлан» и «Кречет-94»
(для пилота ЛК), запасы продуктов пи-
тания и воды, кинофотоаппаратура и
другие системы, используемые до старта
к Земле. На ЛОКе, в отличие от кораблей
«Союз», рабочее место космонавта при
сближении и стыковке и соответствую-
щая аппаратура находятся не в СА, а в
БО, чтобы не возвращать их к Земле. На
верхней полусфере установлен выпук-
лый сферический блистер с иллюмина-
тором для прямого наблюдения за про-
цессом сближения и стыковки, пультом
управления и средствами фиксации кос-
монавта в скафандре на рабочем месте.
Снаружи на БО имеются антенны сис-
темы сближения «Контакт», радиосвязи,
поручни для перемещения космонавта
по внешней поверхности.

Кроме обитаемых, в составе ЛОКа
были следующие отсеки.

Приборный отсек с размещенной в
нем основной частью аппаратуры, рас-
положенный ниже СА. Агрегатный отсек
с находящимся в нем ракетным блоком
«И» с двигательной установкой для ма-
неврирования на орбите спутника Луны,
разгона корабля к Земле и коррекции
траектории. Энергоотсек с электрохими-
ческим генератором и баками для хране-
ния жидкого водорода и кислорода. Над
бытовым отсеком располагались отсек
двигателей ориентации комплекса с запа-
сом топлива и стыковочный узел. Корпус
корабля покрыт многослойной экранно-
вакуумной теплоизоляцией. В нижней
части ЛОКа имеется базовый шпангоут,
стыкуемый с верхней частью переходни-
ка, внутри которого находится ЛК.

4.6. Лунный посадочный корабль

Лунный посадочный корабль ЛК
(Рис. 4.4.3.). состоит из двух частей:
лунного посадочного агрегата и лунно-
го взлетного аппарата. Масса ЛК перед
спуском на Луну — 5560 кг, при взлете с
нее — 3800 кг, высота — 5,2 м, размер по
развернутым опорам посадочного аппа-
рата — 5,4 метра.

Лунный посадочный агрегат (ЛПА) иг-
рает роль шасси при посадке ЛК и состо-
ит из корсета ферменной конструкции
максимальным диаметром 2,27 м и лун-
ного посадочного устройства (ЛПУ). На
Л ПУ имеются четыре опорные стойки с
двумя подкосами каждая, снабженные
амортизаторами. На нижних торцах сто-
ек установлены полусферические опо-
ры, заполненные алюминиевыми сота-
ми, деформация которых при контакте
с поверхностью Луны позволяет гасить
значительную часть энергии. Около
верхней части стоек на корсете установ-
лены соплами вверх твердотопливные
ракетные двигатели прижатия, которые
включаются в момент касания опоры
поверхности Луны и припечатывают ЛК
к грунту, исключая его подпрыгивание и
опрокидывание. На ЛПА размещается
герметичный навесной приборный от-
сек с аппаратурой, комплексная иссле-
довательская установка массой 105 кг и
другое оборудование, предназначенное
для использования до старта ЛК.

Лунный взлетный аппарат (ЛВА) со-
стоит из кабины космонавта, приборно-
го отсека, отсека двигателей ориентации
и ракетного блока «Е».

Кабина космонавта — обитаемый
герметичный отсек размером 2,3x3,0 м,
собранный из двух полусферических сег-
ментов. В передней части кабины име-
ется полусферическая вогнутость с ил-
люминатором. Космонавт в скафандре
«Кречет-94» специальным приспособле-
нием фиксируется стоя перед иллюми-
натором. Кресло пилота отсутствует для
экономии объема и массы. Широкий

обзор и установленное на иллюминаторе
коллиматорное устройство, на которое
с помощью оптической системы про-
ецируется место посадки с углом обзо-
ра 7°, позволяют космонавту наблюдать
процесс автоматической посадки ЛК. В
случае необходимости он может перейти
на ручное управление посадкой, регули-
руя тягу двигателя блока «Е» и используя
двигатели ориентации. Перед космо-
навтом расположена приборная доска,
справа от него — пульт управления ЛК.
Система управления позволяет выпол-
нить всю программу полета Л К в автома-
тическом режиме. В ее составе бортовая
вычислительная машина и трехосная
гиростабилизированная платформа. В
верхней части кабины, над вогнутостью,
имеется еще один иллюминатор и широ-
коугольный визир, позволяющий кос-
монавту наблюдать процесс стыковки с
ЛО Ком и ориентировать свой корабль.
На левой стороне кабины расположен

Рис. 4.4.3. Лунный посадочный корабль - ЛК

Лунный корабль состоит из лунного
посадочного агрегата, кабины
космонавта с различными системами и
ракетного блока Е с основным и
резервным двигателем
открывающийся внутрь овальный люк
для прохода. В кабине размещается сис-
тема жизнеобеспечения. Азотно-кисло-
родная атмосфера кабины с давлением
560 мм рт. ст. позволяет космонавту от-
крывать гермошлем скафандра для при-
ема воды и пищи. Над люком в задней
части кабины снаружи установлена ви-
деокамера, поле зрения которой позво-
ляет наблюдать все действия космонавта
при спуске и подъеме по трапу, а также
на поверхности Луны.

Приборный отсек, герметичный, с
размещенными в нем приборами и агре-
гатами, врезан снаружи в заднюю часть
кабины, за спиной космонавта. Отсек
двигателей ориентации с запасами топ-
лива и расположенным на верхнем торце
стыковочным узлом, представляющим
собой плоскую плату диаметром 1,08 м с
сотовыми ячейками, находится сверху на
кабине. Ракетный блок «Е» жестко кре-
пится к нижней части ЛВА. Он обеспечи-

вает гашение скорости спуска ЛК с высо-
ты 1—3 км и горизонтальный маневр при
посадке на дальности до нескольких сот
метров, а также служит для старта и выве-
дения ЛВА на окололунную орбиту. Масса
блока «Е» — 2950 кг. Основной и резерв-
ный двигатели с тягой каждого 2050 кгс
обеспечивают маневрирование Л К массой
5 560 кг при посадке и 3 800 кг при взлете в
условиях лунной гравитации.

4.7. Схема экспедиции на Луну

Экспедиция на Луну (Рис. 4.4.4.).
должна была длиться 11—12 суток и пре-
дусматривала следующие этапы. Выве-
дение ЛЗ на ОИСЗ ракетой-носителем
Hl (1). Через сутки — разгон ЛЗ к Луне
блоком «Г» (2) и его отделение. Доразгон
блоком «Д» до заданной скорости на тра-
екторию полета к Луне, две коррекции
траектории (3), торможение для перевода

Рис. 4.4.4. Схема экспедиции на Луну
ЛЗ на круговую окололунную орбиту (4),
коррекция орбиты для перевода на эл-
липтическую орбиту. Выход космонавта
в скафандре (шлюзование через бытовой
отсек) из ЛОКа и переход через откры-
тый космос в кабину ЛК.

Отделение ЛК с блоком «Д» от
ЛОКа (6). Ориентация ЛК, после вклю-
чения двигателя блока «Д» торможение
связки (блок «Д» — ЛК) и сход с орби-
ты (7). На высоте 1,5—2 км отделение
пустого блока «Д» и увод его в сторону.
С этого момента автономный полет ЛК:
спуск с торможением блоком «Е», ма-
невр, юстировка, посадка на лунную по-
верхность, амортизация, прижатие (8). В
случае невозможности мягкой посадки
предусматривались сброс лунного поса-
дочного агрегата, увеличение тяги дви-
гателя блока «Е», возвращение ЛК на
окололунную орбиту для сближения и
стыковки с ЛОКом.

Пребывание на Луне (9) предполага-
лось от 6 до 24 часов. Космонавту пред-
стояло определить состояние систем ЛК
и скафандра, выйти из ЛК, спуститься
на лунную поверхность, установить го-
сударственный флаг СССР, развернуть
научные приборы, собрать образцы лун-
ного грунта, провести фотографирова-
ние ландшафта и телерепортажи с лун-
ной поверхности. Закончив работы на
поверхности, он возвращался в корабль,
надувал кабину воздухом, закреплял
контейнер с образцами лунного грунта,
фиксировался сам и отдыхал.

При подготовке к старту необходимо
было для включения двигателя выбрать
момент определенного расположения
ЛОКа на орбите относительно ЛК на
лунной поверхности. Перед включени-
ем двигателя блока «Е» откидывалась
кабель-мачта и разрывались электри-
ческие и пневмогидравлические связи
между ЛВА и ЛПА. Чтобы упорядочить
выход газов при работе двигателя, под
его сопло выставлялся газоотражатель-
ный лоток. Корабль взлетал (10), траек-

тория его выведения плавно изгибалась,
и он выходил на исходную окололунную
орбиту.

Сближение кораблей на орбите (11)
происходило за счет маневров ЛОКа. ЛК
при этом выполнял лишь ориентацию.
После стыковки космонавт из ЛК, взяв с
собой контейнер с образцами, переходил
через открытый космос в БО ЛОКа. Пос-
ле отдыха и подготовки к возвращению
космонавты перемещались в СА, перено-
сили образцы, занимали места в креслах.
ЛК вместе с бытовым отсеком ЛОК от-
делялся, корабль ориентировался, после
включения блока «И» разгонялся и пере-
ходил на траекторию полета к Земле (12).
В полете проводились коррекции траек-
тории (13). Перед входом в атмосферу
Земли происходило отделение отсеков
от СА (14). СА входил в атмосферу со
второй космической скоростью, совер-
шал управляемый планирующий спуск и
посадку (15) на территории СССР или в
акватории Индийского океана.

4.8. Особенность работы над
лунным проектом - весовой кошмар

Наша работа началась с ревизии об-
лика комплекса ЛЗ, подготовленного ин-
женерами Крюкова. Расчетная лимитная
стартовая масса комплекса ЛЗ составля-
ла 91,7 тонны. Распределение весов меж-
ду составными частями всегда было под
контролем главного конструктора. Но
все же нам хотелось понять, не слишком
ли большую «заначку» оставили себе ра-
кетчики. И кое-что удалось обнаружить.
Например, мне показалось, что не совсем
рационально двигатели ориентации ком-
плекса (ДОК) расположены на нижнем
торце блока «Г». Во-первых, это близко к
общему центру тяжести, что увеличивает
расход топлива при разворотах. Во-вто-
рых, нужен еще один комплект на бло-
ке «Д», чтобы обеспечить ориентацию
комплекса после отделения блока «Г».
Установив отсек ДОК в верхней части
комплекса, на ЛОКе, мы в несколько
раз увеличили плечо до центра тяжести
и значительно выиграли в весе топлива
для ориентации. Правда, при аварийном
спасении отсек ДОК должен был улететь
вместе с экипажем, нагружая при этом
нижний отсек, из-за чего его пришлось
упрочнить, но в целом мы получили вы-
игрыш в весе в пользу корабля.

Но надежды что-то еще «отщипнуть»
у ракетчиков больше не было, и проекти-
рование лунных кораблей проходило под
гнетом острейшего весового дефицита. За
нами стояли десятки разработчиков со-
ставных частей корабля, и равнопрочно
разделить между ними скудные весовые
запасы было большой проблемой. Мы
пытались изыскать резервы веса, в том

числе там, где это зависело от нас, — в
общей компоновке, в схеме полета.

Были у нас попытки пересмотреть и
саму однопусковую схему экспедиции.
Авторы некоторых публикаций недоуме-
вают, почему Королёв остановился на
этом варианте, а не использовал два, три
и чуть ли не четыре пуска (трехпусковая
схема с подсадкой экипажа на корабле
«Союз»)? В этот вопрос необходимо вне-
сти ясность. О трехпусковой я рассказал
ранее.

Мы рассматривали двухпусковую
схему (Рис. 4.8.1.), при которой с ОИСЗ
разгонялись к Луне и выходили на ор-
биту ее спутника два самостоятельных
девятнадцатитонных корабля. Первый
— орбитальный с экипажем, предназна-
чался для доставки космонавтов на око-

Рис. 4.8.1. Эскиз двухпусковой схемы экспедиции на Луну
лолунную орбиту и возвращения их с
окололунной орбиты на Землю. Второй
— посадочный без экипажа, доставлялся
на окололунную орбиту и стыковался с
орбитальным. После перехода космо-
навтов отделялся и спускал их с около-
лунной орбиты на поверхность Луны,
стартовал с нее и возвращал космонав-
тов в орбитальный. Посадочный корабль
мог совершить посадку на поверхность
Луны и возвращение на исходную ор-
биту в беспилотном варианте под конт-
ролем экипажа, который имел возмож-
ность при необходимости отказаться от
спуска на поверхность Луны и вернуться
на Землю.

Эта схема снимала все весовые про-
блемы, однако Королёв не принял ее и
не только потому, что она не обеспечива-
ла высадки на Луну раньше американцев.
Корабли и их составные части, создан-
ные без особых весовых ограничений,
будут малопригодны для дальнейшего
использования в марсианской програм-
ме, о которой главный конструктор не
переставал думать.

Многие решения мы вынуждены
были принимать в ущерб здравому смыс-
лу. Так, к Луне летели два космонавта,
а высаживался на нее только один. В
стыковочном узле не было внутренне-
го люка для перехода из одного кораб-
ля в другой, и космонавт, вернувшийся
с Луны, после стыковки вынужден был
возвращаться в ЛОК через открытый
космос. Стыковочный узел представлял
собой штырь с фиксаторами, а ответная
часть — плату с сотовыми ячейками. Вре-
мя зависания ЛК для выбора места по-
садки ограничивалось 15—20 секундами.
Время автономного существования ЛК
было сокращено до 12—16 часов. Прора-
батывали даже надувной бытовой отсек.
Эти и другие решения усложняли полет
и снижали надежность.

Комплекс в весовом отношении «не
завязывался», несмотря на все наши уси-
лия. Сергей Павлович приходил в нашу

315-ю комнату 65-го корпуса в сектор
Садового и садился за мой кульман. Я,
не докучая ему пояснениями, ждал воп-
росов. А он, иногда молча посмотрев на
паутину чертежа, понятную лишь конс-
труктору, не задавая вопросов, но, ви-
димо, сделав для себя какие-то выводы,
уходил. Когда кто-то из руководителей,
подсев рядом, начинал объяснять, что
изображено на чертеже, Королёв клал
ему руку на колено и, не поворачивая го-
ловы, тихо говорил: «Помолчи»...

При обсуждении деталей проекта за
кульманом наедине с конструктором
Сергей Павлович допускал некоторую
откровенность, какую вряд ли позволял
себе с вышестоящим руководством и
даже со своими замами. При обсужде-
нии весовых сводок, будучи опытным
авиационным конструктором и понимая
наше катастрофическое положение, он
иногда уходил от острых вопросов, пере-
водя разговор на другие темы. Например,
обсуждал возможность опережающей
летной отработки ЛОКа или перспек-
тивы его дальнейшего использования в
других программах. Иногда просто на-
ступал мне на ногу со словами: «Я из тебя
выжму нужный вес», — но нужный вес не
выжимался. Из некоторых аккуратных
замечаний Королёва мне становилось
понятно, что он не верит в возможность
опередить американцев, хотя внешне он
не позволял себе даже легких намеков на
сомнения.

К завершению проекта я так и не смог
свести концы с концами в весовых свод-
ках. Королёв в очередной раз пришел ко
мне за кульман, терпеливо выслушал мои
жалобы, взял красный карандаш, напи-
сал на чертеже число, обвел его кружком
и сказал: «Вот что нужно показывать в
проекте». Мне помнится, что это было
3800 кг. Речь шла о весе ЛОКа после
старта к Земле. Разница между тем, что
написал Королёв, и тем, что у меня по-
лучалось (в тетради я нашел цифру того
периода — 4710 кг), составляла 910 кг
Я разделил ее между составными частя-
ми пропорционально выделенным ра-
нее лимитам и на полученную величину
уменьшил лимитные массы всех систем.

Положение с весами было катастро-
фическим у всех, а не только у нас, и на
долгое время. Королёв лично «утрамбо-
вывал» системщиков. Как это выглядело,
красочно описывает Б.Е. Черток в книге
«Ракеты и люди. Лунная гонка», в гла-
ве 4 «Трудный разговор с Королёвым».
В конце 1965 года весовая проблема об-
суждалась на специальном совещании у
М.В. Келдыша.

4.9. Главные проблемы главного
конструктора

Общаясь с Сергеем Павловичем не
на совещаниях, а за кульманом, я уже
тогда, как мне казалось, правильно
понимал его крайне сложное положе-
ние. Прочитав удивляющие своей до-
скональностью воспоминания Чертока
с описанием событий, о которых мне
не было известно ранее, я нашел в них
подтверждение многим своим выводам
тех лет. Конечно, Королёв стремился
на Марс, и в лунную затею он не мог не
ввязаться, чтобы не потерять финанси-
рование своего проекта. Он обязан был
блефовать, как и его оппоненты. Я не
могу себе представить, что главные ра-
кетчики страны Королёв, Янгель, Че-
ломей в 1964 году всерьез рассчитывали
обогнать американцев.

Никакой лунной гонки между конс-
трукторами Королёвым и фон Брауном
не было, и никому ничего наша ракет-
но-космическая страна не проигрыва-
ла. Это были наши внутренние разбор-
ки. Я думаю, что эти два величайших
конструктора XX века, скорее всего, с
уважением относились друг к другу. А
если и была гонка, то это была гонка
самолюбий и тщеславия лидеров двух
сверхдержав. И тут ничего не подела-

ешь. Нужно признать, что глава нашего
государства, к большому сожалению,
эту гонку проиграл. Нашлись и те, кто
активно помог ему в этом. Королёв по-
лучил вместе с победой над оппонен-
тами невыполнимую задачу. Не имея
возможности возражать или отказаться
от задания, он, видимо, рассчитывал,
что высшее руководство в конце кон-
цов поймет бесперспективность лунной
затеи, и тогда можно будет в полную
силу продолжить работу над марсианс-
кой экспедицией, которая практически
продолжалась. А пока нужно было ду-
мать о том, чтобы лунный проект был
выполнен добротно, не оказался в кор-
зине, а был максимально использован в
дальнейшем. То, что Королёв выжимал
из всех веса, не было стремлением вте-
реть очки высокому руководству — он
работал на создание перспективных
космических систем для своей глав-
ной задачи. ЛК стал бы в дальнейшем
марсианским кораблем, поменяв баки
двигательных установок. Отработка его
проводилась бы на Луне, до которой три
дня полета. ЛОК стал бы необходимым
межорбитальным буксиром, нашли бы
применение и другие элементы лунного
комплекса.

На мой взгляд, подобная ситуация с
постановлением по Луне стала возмож-
ной в результате того, что наши цент-
ральные руководящие органы не хотели
полностью передать Королёву совместно
с привлекаемыми им организациями и в
первую очередь с Академией наук СССР
право выбора направлений перспектив-
ных космических исследований, как это
было при разработке сложных боевых
ракетных комплексов.

В данном же случае ему была не-
обходима еще большая стратегичес-
кая свобода, однако он ее не только
не получил, но вынужден был ориен-
тироваться на мнение созданного при
министерстве головного института,
а это мнение чаще всего совпадало с
политическими и другими интересами
руководства.

В конце 1963 года по поручению Ко-
ролёва я разработал под руководством
Тихонравова несколько схем, иллюс-
трирующих структуру перспективных
пилотируемых космических исследова-
ний. Их черновики также сохранились
в моей тетради. В них главным образом
были представлены два направления
исследований: полеты в околоземном
пространстве и межпланетные полеты.
Насколько я понимал поставленную
мне задачу, Королёв предполагал выйти
с предложением передать околоземные
работы в другие руки. Орбитальными
станциями военного назначения и ко-
раблем для облета Луны начал занимать-
ся Челомей, но вскоре эти темы вновь
вернулись в ОКБ-1.

Позднее я познакомился с содержа-
нием докладной записки, направлен-
ной в правительство за подписью Кел-
дыша и Королёва 27 мая 1959 года, «О
развитии научно-исследовательских и
опытно-конструкторских работ по ос-
воению космического пространства».
В ней обосновывается необходимость

создания центральной научно-исследо-
вательской организации — Института
межпланетных исследований — на базе
привлеченного к работам в этой области
авиационного КБ и завода. В 1963 году
Королёв добился создания Института
медико-биологических проблем, о кото-
ром говорится в докладной. Возможно, в
начале 1964 года он рассчитывал продол-
жить эту созидательную деятельность, но
лунные страсти помешали реализации
этого замысла.

Постановление по Луне нанесло тя-
желый удар по марсианскому проекту,
но он устоял, благодаря позиции Ко-
ролёва, который фактически объединил
эти проекты в одну большую программу,
осуществление которой практически не
прекращалось.

Весной 1966 года мне пришлось рас-
статься с моим самым большим кульма-
ном. Мы с Олегом Макаровым и нашими
коллегами по 9-му отделу Жорой Гречко
и Валерием Кубасовым были зачислены
в образованный в ОКБ-1 отряд космо-
навтов. Но это история для другой главы,
и она тоже часть марсианской програм-
мы Королёва.
Глава 5
ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ МАРСИАНСКОГО ПРОЕКТА

5.1. Кто соберет межпланетный
корабль на орбите и полетит

на Марс?

23 мая 1966 года В.П. Мишин, вы-
полняя волю С.П. Королёва, своим
приказом образовал отряд гражданских
космонавтов в ОКБ-1. Обстоятельства
появления отряда, напрямую связанные
с марсианским проектом, известны да-
леко не всем. Думаю, что о них надо рас-
сказать.

Занимаясь марсианским проектом,
мы обратили внимание на ряд проблем
эксплуатационного характера. Это пре-
жде всего длительный автономный, изо-
лированный полет, невозможность по-
лучить реальную техническую помощь,
проведение долгосрочных заводских
операций по сборке и испытаниям комп-
лекса на околоземной орбите перед стар-
том к Марсу, необходимость регулярной
доставки на орбиту специалистов и гру-
зов, проведение экспериментов на тяже-
лой орбитальной станции по отработке
систем и оборудования ТМК, и многое
другое. Такие вопросы на кульмане не
решишь.

Во время бесед на эти темы с Тихонра-
вовым мы давали волю фантазии, пыта-
ясь представить, как все будет проходить
в реальности. И складывалось вполне
определенное мнение, что справляться
с этими проблемами, в первую очередь
связанными со сборкой и испытания-
ми марсианского комплекса на орбите,
придется специальным бригадам космо-
навтов. Их квалификация должна будет
соответствовать квалификации лучших
сборщиков, монтажников, технологов,
испытателей, проектантов, конструк-
торов, материаловедов и системщи-

ков — словом, квалификации лучших
специалистов ОКБ, завода, полигона и
смежных организаций. На эту тему не
было отчетов. Возможно, Тихонравов
делился некоторыми соображениями
с Королёвым, а может, наоборот, они
фантазировали вдвоем, а затем Михаил
Клавдиевич проверял на нас устойчи-
вость их позиции.

Всесторонняя оценка проблемы вы-
зывала сомнения в том, что квалифика-
ции военных летчиков-истребителей,
из которых формировался отряд космо-
навтов, достаточно для решения пред-
стоящих задач. Военный летчик спосо-
бен стать специалистом определенного
профиля, но для этого ему необходимо
проработать по новой специальности
не менее трех лет, и еще не факт, что он
достигнет нужного профессионально-
го уровня, чтобы решить поставленные
задачи. Что касается специальности
летчика, которую военные считали обя-
зательной для космонавта, то, как по-
казала жизнь, летные навыки не всегда
гарантировали успешное пилотирование
космического корабля. В то же время,
если провести отбор квалифицирован-
ных гражданских специалистов, здоро-
вье которых не будет уступать здоровью
летчика, то за год их можно подготовить
к полету.

Отряд Центра подготовки космонав-
тов ВВС приступил к занятиям в марте
1960 года, и уже через год начались по-
леты. Разумеется, морально-волевые ка-
чества гражданских космонавтов также
должны соответствовать всем установ-
ленным требованиям.

Эти и другие соображения привели
Сергея Павловича к выводу о необхо-
димости создания специального отряда
космонавтов из нужных специалистов.
Для их отбора и подготовки к выполне-
нию межпланетного полета и главным
образом для сборки и испытаний марси-
анского комплекса на орбите, а также для
разработки средств жизнеобеспечения в
длительном межпланетном полете необ-
ходимо было создать специализирован-
ную организацию, которая взяла бы на
себя ответственность за решение пере-
численных проблем. По инициативе Ко-
ролёва такая организация была создана в
1963 году, и называлась она Институтом
медико-биологических проблем.

5.2. Королёв создавал отряд
гражданских космонавтов
для межпланетных полетов

После полета Ю.А. Гагарина энтузи-
азм охватил многих сотрудников ОКБ-
1 и не только их. В отдел Тихонравова
стали поступать заявления с просьбой о
зачислении в отряд космонавтов. В кон-
це 1962 года Королёв собрал в кабинете
Михаила Клавдиевича 60 инженеров со
стажем работы в ОКБ не менее трех лет.
Он побеседовал с каждым, выслушал
доводы, побудившие подать заявление.
С особым вниманием отнесся к выступ-
лениям Г.Ю. Максимова, возглавлявше-
го сектор по автоматам и ТМК, и К.П.
Феоктистова, возглавлявшего сектор по
кораблям «Восток». Константина Пет-
ровича он трижды просил сделать выбор
между проектной работой и полетами,
пока не услышал четкого ответа в пользу
полетов.

Завершая встречу, Королёв сообщил,
что со следующей недели все должны
будут пройти сорокадневное медицинс-
кое обследование в военном авиацион-
ном госпитале, и успешно прошедшие
медкомиссию приступят к подготовке к
полетам. Затем он обрисовал присутс-
твующим яркую картину их участия в
покорении космоса, в том числе в меж-

планетных полетах. Многие восприняли
это как красивую, но далекую романти-
ческую перспективу, не зная, что в этом
кабинете регулярно обсуждается проект
марсианской экспедиции. Мне как его
непосредственному разработчику хо-
телось крикнуть: «Ребята, это не сказ-
ка: мы уже проектируем межпланетный
корабль!» Но Королёв не счел нужным
посвящать собравшихся в детали своих
далекоидущих планов.

Через неделю мы не отправились на
медкомиссию, не отправились и через
месяц. В этот период Сергей Павлович
занимался организацией И МБП, ко-
торому и предстояло формировать спе-
циальный отряд космонавтов. Однако
по существовавшему постановлению
правительства отбором космонавтов за-
нимались военные медики, и измене-
ние порядка проходило с трудностями.
Нетерпеливые претенденты стали обра-
щаться к Королёву с вопросом, почему
так долго нет медкомиссии, что в конце
концов вызвало его резко негативную
реакцию. Вопрос повис в воздухе.

Оценив ситуацию, я пригласил со-
трудников нашего 9-го отдела и пред-
ложил, учитывая, что решение вопроса
откладывается на неопределенный срок,
использовать появившееся время для
проведения оздоровительных меропри-
ятий. Предложение одобрили, написали
протокол, избрали оргбюро, мне пору-
чили написать предложения и разрабо-
тать план тренировок, что и было сдела-
но (Рис. 5.2.1.).

Когда я обратился к Тихонравову,
чтобы подписать письмо в военный гос-
питаль для организации медицинско-
го контроля в период занятий, Михаил
Клавдиевич сказал, что нужно посове-
товаться с Сергеем Павловичем. Опа-
саясь негативной реакции Королёва,
я категорически возразил, и тут же без
всякого письма мой приятель по прыж-
кам с шестом Александр Лаптев, будучи
директором Института физкультуры, до-
Рис. 5.2.1. Документы по организации гражданского отряда космонавтов

ПРИЛОЖЕНИЕ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ

СЕКЦИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ.

В настоящее время решение вопроса о зачислении работ-
ников предприятия в школу или о создано школы при па-

шеы предприятии сталкивается с известными трудностями.
Через определённое время /возможно не один год/ этот
вопрос , очевидно, будет решён положительно. Однако,
ожидать принятия решений по этому вопросу в течение
длительного времени не целесообразно, учитывая тот
факт, что здоровье и возраст многих наших сотруд-

ников могут поставить под сомнение возможность их

зачисления в школу, несмотря на остальные их качества.
Всвязи с этим предлагается начать самостоятельную

подготовку для чего организовать секцию предваритель-

ной подготовки на общественных началах.

Основное направление и эт
подготовки.

Этап 1.

Дель л- Повышение уровня об
тия.

Средства.. Общеразвивающие эл

Предложение об организации
самостоятельной подготовки

Протокол собрания в отделе № 9
Типовое заявление

План тренировок
говорился с городским физкультурным
диспансером о том, что нас примут и
поставят на учет как команду шахматис-
тов. Несмотря на мои отчаянные протес-
ты, Тихонравов все-таки отправился к
Королёву.

Вернувшись, он сказал, что идея Сер-
гею Павловичу понравилась, и он распо-
рядился составить список на 60 человек
за его подписью. Тихонравов передал
мне папки с заявлениями претендентов
— их набиралось несколько сотен — и
попросил навести в них порядок и под-
готовить список. Процесс, что называет-
ся, пошел, и я невольно оказался в роли
организатора. В моей плановой тетради в
июне 1963 года появился пункт: «7. Разо-
брать папку Тихонравова и подготовить
письма». Следующий пункт — «8. Офор-
мить отпуск» — зачеркнут. Отпуск был
отменен. Появились и два других пункта:
«9. Нарисовать несколько вариантов но-
вой компоновки (с аэродинамическим
торможением). 10. Нарисовать выбран-
ный вариант». Атакже с июля 1963 года, в
соответствии с планом тренировок, нуж-
но было организовать спортивные заня-
тия на нашей спортивной базе спортклу-
ба «Вымпел» и парашютную подготовку
в нашем аэроклубе (в ОКБ-1 в те време-
на был свой аэроклуб). Прыжки прово-
дились на аэродроме в Мячкове.

В начале 1964 года появилась необхо-
димость сформировать экипаж для раз-
рабатывавшегося трехместного кораб-
ля «Восход». Мне позвонила секретарь
М.В. Келдыша и попросила назвать три
фамилии для включения в общий список
Академии наук. Я доложил Тихонравову,
однако реакции не последовало. В пос-
ледующие дни меня терроризировали
наши претенденты сообщениями, что
уже отобрали два десятка врачей, что
легли на обследование тридцать геологов
и астрономов. Я под их давлением насе-
дал на Тихонравова, а он лишь отшучи-
вался: «Владимир Евграфович, без нас не
улетят».

Вскоре он сообщил мне, что по по-
ручению Королёва, находившегося на
полигоне, мы должны подготовить спи-
сок на 15 человек. Просматривая старый
перечень, Михаил Клавдиевич обсуждал
каждого специалиста, ставил красные
кружочки против выбранных кандида-
тур. Иногда советовался со мной, но я не
считал себя вправе высказываться за или
против, а лишь помогал ему рассуждать.
Как знать, может быть, для кого-то из
наших ребят звездный час пробил имен-
но в тот момент, с легкой руки Тихонра-
вова. Список был подготовлен и передан
в отдел кадров.

После возвращения Королёва с поли-
гона команда была приглашена к нему
на беседу, но не вся. Из списка исчезли
фамилии А. Елисеева, проявившего ини-
циативу и самостоятельно договоривше-
гося лечь на обследование, и В. Севас-
тьянова, о намерении которого лететь
якобы сообщил Королёву журналист на
банкете. Я был вычеркнут отделом кад-
ров: до установленного стажа работы
в ОКБ-1 не менее трех лет не хватало
двух месяцев (при общем восьмилетием
стаже). Кстати, при подготовке списка
я просил Тихонравова обратиться к Ко-
ролёву на полигон за разрешением ос-
тавить в списке одного из сотрудников,
стаж которого был два с половиной года.
Сергей Павлович разрешил.

К июню 1964 года из группы в 11 че-
ловек, направленных в Центральный
военный научно-исследовательский ави-
ационный госпиталь (ЦВНИАГ) ВВС,
положительное заключение получили
В. Волков, Г. Гречко, В. Кубасов, О. Ма-
каров, Н. Рукавишников, К. Феоктистов
и В. Яздовский. Были отчислены В. Зай-
цев, О. Козюпа, Е. Фролов и А. Сидоров.

Выбор кандидата на предстоящий по-
лет в трехместном корабле, вероятно, еще
до комиссии был сделан Королёвым в
пользу Феоктистова — основного проек-
танта по кораблям «Восток» и «Восход»
Совершив 12 октября 1964 года полет на
трехместном «Восходе», Константин Пет-
рович стал первым гражданским космо-
навтом. Это был важный положительный
опыт, позволивший Королёву продол-
жить усилия по созданию задуманного им
отряда космонавтов в ОКБ -1.

Отбор специалистов для отряда кос-
монавтов и их подготовка в августе
1964 года были поручены вновь образо-
ванному отделу С.Н. Анохина. Как-то
осенью ко мне пришли ребята из нашей
команды теперь уже бывшего 9-го отдела
и выразили озабоченность, что Анохин
набирает кандидатов в отряд, а наши
прежние списки в расчет не принима-
ет. Я позвонил Анохину, представился,
он мне сразу сказал, что моя фамилия
в списках есть, а про остальные списки
ему Королёв ничего не говорил.

Ребята наседали, да и я чувствовал
обязанность предотвратить надвигающу-
юся неразбериху. Тихонравова не было, я
обратился к Бушуеву. Он выслушал меня
и спросил: «Но вы-то в списках есть?»
Я ответил, что есть, он спешил и не мог
понять, что же мне надо. Бушуев уехал.
Я пошел к Королёву, и там меня ждал не-
большой психологический этюд.

Сергей Павлович, отложив дела, вни-
мательно слушал, пока я объяснял, ка-
кие папки с какими списками определил
Тихонравов и что Анохин, не учитывая
их, формирует новые. Выслушав, он от-
кинулся в кресле и, отдыхая от текуч-
ки, позволил себе помечтать о том, что
когда-то космическими монтажниками
будет собран на орбите межпланетный
корабль, и кто-то отправится на нем в
полет к Марсу. А пока, сказал он, воз-
вращаясь к действительности, нам нуж-
но обязательно к Новому году закончить
эскизный проект по ЛЗ. И в заключение,
как-то испытующе посмотрев на меня,
неожиданно добавил: «Ну хорошо, пере-
дайте Анохину, чтобы он вас включил».
Я был совершенно обескуражен (да еще
на «вы», хотя за кульманом он обращал-
ся на «ты»).

Пока я собирался с мыслями, чтобы
объяснить все сначала, вдруг открылась
дверь, и вошел Бушуев. Увидев меня,
он спросил: «А вы что здесь делаете?» Я
ответил, что пришел с тем же вопросом.
Он удивился и «помог» мне, сказав: «Но
вы же есть в списках». Обменявшись не-
сколькими словами с Королёвым, Бу-
шуев вышел. Я вновь стал объяснять, но
уже используя для убедительности мра-
морное пресс-папье и другие предметы
на столе Сергея Павловича. Он внима-
тельно меня выслушал и еще раз невоз-
мутимо повторил: «Ну, хорошо, передай-
те Анохину, чтобы он вас включил». Я
готов был провалиться сквозь землю. Не
объяснять же в третий раз! Промямлив
что-то вроде извинения, что отнял время
и что приду еще раз с Анохиным, я поп-
рощался и вышел.

Подавленный, позвонил Анохину и
долго объяснял ему, какой я бестолко-
вый, предложил взять папки и отпра-
виться к Королёву вдвоем. Терпеливо
выслушав меня, Анохин ответил: «Да,
мне сейчас позвонил Сергей Павлович и
сказал, что в первую очередь нужно ре-
ализовать список № 1 из синей папки,
затем...» И далее все то, что я, как мне
казалось, безуспешно пытался ему объ-
яснить. Вот такой этюд. Видимо, он хо-
тел убедиться, что я действительно при-
шел хлопотать за ребят, а не за себя.

В конце 1964 года Королёв посетил
ИМБП, встретился с руководством и
принципиально договорился о начале
отбора, а в начале 1965 года я получил от
него указание поехать в ИМБП и опре-
делить конкретный порядок обследова-
ния наших специалистов.

Вспоминает зав. отделом подготов-
ки космонавтов-испытателей ИМБП
Маркс Михайлович Каратаев: «...при-
езд в декабре 1964 г. С.П. Королёва в наш
сектор, располагавшийся тогда на тер-
ритории 6-й клинической больницы, был
неслучайным. Я впервые увидел главного
конструктора космических кораблей. Это
был широкоплечий человек с приятной
улыбкой, выражающей доброту и живой
интерес к нашей работе. Он в сопровож-
дении А. В. Лебединского, П.И. Егорова и
Г.П. Михайловского осмотрел наши поме-
щения, а затем в кабинете П.И. Егорова
беседовал с ними около часа. После отъез-
да С.П. Королёва П.И. Егоров сказал: «На-
чинаем отбор космонавтов»...

Вскоре в сектор приехали замести-
тель главного конструктора П.В. Цыбин,
а через несколько дней — молодой инженер
Владимир Евграфович Бугров, который
был одним из инициаторов и руководите-
лем группы лиц, желавших пройти меди-
цинский отбор для участия в космических
полетах. В кабинете П.И. Егорова были
обсуждены практические вопросы начала
проведения работ, нас пригласили на пред-
приятие С.П. Королёва.

Через несколько дней я поехал вместе
с И.Я. Яковлевой. Нас встретил Воло-
дя Бугров и провел в отдел С. И. Анохина.
Это было наше первое личное знакомство
с легендарным летчиком-испытателем. У
С.Н. Анохина был просторный кабинет, за
отдельными столами сидели двое мужчин
примерно такого же возраста, как Сер-
гей Николаевич. Он представил их: «Это
А. И. Лобанов, мой заместитель, бывший
летчик, полковник в отставке; инструк-
тор Л.М. Кувшинов, также в прошлом
летчик, Герой Советского Союза, он бу-
дет непосредственно заниматься отбором
вместе с вами». С.Н. Анохин сказал, что
он сам будет проходить отбор, поэтому
А.И. Лобанов будет исполнять обязаннос-
ти начальника отдела. Затем мы посети-
ли медпункт предприятия, где нам была
выделена отдельная комната.»

Весной 1965 года начались амбула-
торные, а затем и стационарные обсле-
дования. Успешно прошли медкомиссию
11 человек: С.Н. Анохин, В.Е. Бугров,
В.Н. Волков, Г.М. Гречко, ГА. Долгопо-
лов, А.С. Елисеев, В.Н. Кубасов, О.Г. Ма-
каров, Н.Н. Рукавишников, В.А. Тимчен-
ко, В.А. Яздовский. Далее формирование

отряда застопорилось из-за напряжен-
ной работы в ОКБ-1 по нескольким мо-
дификациям пилотируемых кораблей
и внезапной гибели Сергея Павловича
Королёва 14 января 1966 года.

5.3. Первый отряд
гражданских космонавтов

В.П. Мишин, став преемником
С.П. Королёва, проявил настойчивость
и решительность при создании отряда.
На основании приказа министра общего
машиностроения от 15 марта 1966 года
он образовал мандатную комиссию под
председательством М.К. Тихонравова
для формирования отряда космонавтов
в ОКБ-1.

23 мая 1966 года по результатам весен-
ней повторной медицинской комиссии в
ИМБП и мандатной комиссии Мишин
издал приказ по предприятию № 43:
«О включении в состав группы космо-
навтов-испытателей летно-методичес-
кого отдела №731 (бывший отдел №90)
инженеров ЦКБЭМ (бывшего ОКБ-1)
для участия в испытаниях нового кораб-
ля «Союз» и лунных кораблей Л1 и ЛЗ».
Как видим, в этой формулировке не упо-
мянут межпланетный полет, для реали-
зации которого и задумывался граждан-
ский отряд. В той обстановке наверху,
кроме слова «Луна», слышать ничего не
хотели, и я могу себе представить, что
сказали бы Мишину, если бы он напи-
сал, что формирует отряд космонавтов
для полета на Марс.

Впоследствии он вспоминал, что не
ожидал от военных столь негативного
отношения. Оно исходило от помощни-
ка главкома ВВС по космосу генерала
Н.П. Каманина, который, очевидно, не
зная истинного назначения отряда, ви-
дел в нем серьезную угрозу монополии
на «производство» космонавтов.

В состав группы космонавтов-ис-
пытателей были включены: С. Анохин,
Рис. 5.3.1. Первый отряд космонавтов ОКБ-1 (ЦКБЭМ). Май 1966 года

Рис. 5.3.1.а.

В. Бугров, В. Волков, Г. Гречко, Г. Долго-
полов, А. Елисеев, В. Кубасов и О. Ма-
каров. Эти восемь инженеров состави-
ли первый набор отряда космонавтов
ЦКБЭМ (Рис. 5.3.1.). В их числе трое
из проектного отдела Тихонравова и
еще трое из других проектных отделов
ЦКБЭМ.

Инициатива Мишина была закреп-
лена решением Военно-промышленной
комиссии от 17 июня 1966 года №144,
которое фактически узаконило создание
в стране первого гражданского отряда
космонавтов. В сборочном цехе заво-
да ЦКБЭМ состоялась встреча членов
отряда с первым заместителем пред-
седателя Совмина СССР и секретарем
ЦК КПСС по оборонным вопросам
Д.Ф. Устиновым и министром общего
машиностроения С.А. Афанасьевым.
Анохин представил им персонально
каждого члена отряда.

Перед этим не обошлось без курьеза.
Из ВПК срочно затребовали наши фото.
Нас отправили в фотографию предпри-
ятия, где наш фотограф моментально
сделал фото и их, как говорится, не гля-

дя, отвезли. Но нарочный, отвозивший
фотографии, вернулся с ними, получив в
ВПК мощный разнос: «Кого вы там на-
брали? У вас что, кроме этих небритых
алкоголиков, приличных специалистов
не нашлось?». С фотографий действи-
тельно смотрели физиономии матерых
уголовников, хотя брились мы аккурат-
но (некоторые фотографии сохранились
Рис. 5.3. La). Фотограф получил нагоняй,
что-то бормоча про зерно и контраст,
добавляя, что нечего на зеркало пенять,
— и указание все переделать. Я на вто-
рой заход захватил чью-то косметичку и
максимально проявил навыки гримиро-
вания, полученные в театральной студии
МАИ. На этот раз все выглядели, как
выпускники средней школы (Рис. 5.3.1.),
кроме Г. Гречко и О. Макарова, отсутс-
твовавших на втором заходе. Больше на-
реканий не было.

Поселили нас в нашем профилак-
тории, расположенном в лесу рядом с
предприятием, жили в комнатах по два
человека, я жил с Елисеевым. Подго-
товка проходила по утвержденной про-
грамме. Она предусматривала обще-
Рис. 5.3.2. Специальная подготовка и медицинские обследования

В. Волков, А. Елисеев и врач В.П. Баранова
на тренировках вестибулярного аппарата

А. Елисеев, В. Волков, В. Кубасов
у спускаемого аппарата корабля «Союз»

Результаты спортивных обследований

1 — IT 1
1ТДТИЧЕГ ИЮ «йнои г го Ё я er L_
5С тЙ* 0^ ь £ с5 о? 1. КС — MUM huitMi JjiHLo |о4 to к/
/ 5' iO,i S' С М
г оГ tS |(Л /57 и с7
/ /1 3 S 6 7 £ JMoiuh у W Ц4 Л 1 1 . и in и? ш ]|е/ |М 60
«fyc 2/Л LL _ 1 ' 1

/ УГ/>оЛ u.u *" Q4 б/ — □ 1 1 1 ! |5lJ Я ‘ЙУ 1Л5 1 . | <гг :/а 1 _L 1.1 5» ТР —
£1 В . от ^3/ I
ЬоАКО i 5$ бе 31 я 101 Цо» Ь- 3$
— 1 | l~jTj 1
Еля* ?,«у _1Г 55 УГ ~т~ ! 1ч ( I —|е~ —
Гf> М Ко Я |3о 1/1Г 15 М л
L_O j
। 1
А. ш»newt fct К \с5 9е IU Л 5Ь
- :— — Г— |
LameeJ С#' 4,S<4«> '«С 1_ ts Ю1 4* 5о
— -• 1 1 - 31 /« ।
!
К У ГА (0 & Л‘ V/ —1- 51 - 1 - lit 10С> /35* 54
— -—1 —
®*i _L 1 1 1 1 1 -I 1 S?/7<_2 1 , 1
Мака?» & 54 |Л> Г 55 мни //Л/Z !12 ШИ
Рис. 5.3.3. На парашютных прыжках. Аэродром г. Серпухов. 1966 г.

Справа налево : С. Анохин, В. Волков, В. Бугров, А. Елисеев, Г. Гречко,
В. Кубасов, Г. Долгополов, 0. Макаров

физическую и специальную подготовку,
медицинские обследования, занятия по
кораблю «Союз» (Рис. 5.3.2), полеты на
самолете МиГ-15 и налетающей лабора-
тории Ту-104 в Летно-исследовательском
институте на невесомость, испытания в
барокамере, на центрифуге, парашют-
ные прыжки в аэроклубе Серпухова,
водные лыжи (Рис. 5.3.3.), а также ре-
шение задач, стоявших перед отделом,
и «внеклассные» занятия. Организацией
занятий занимались заслуженный лет-
чик-испытатель Герой Советского Со-
юза Леонид Михайлович Кувшинов и
заместитель начальника отдела, бывший
летчик, полковник Александр Иванович
Лобанов. Опекал наш отряд заместитель
Королёва, его давний друг по планерам,
в прошлом прекрасный авиаконструктор
Павел Владимирович Цыбин.

В августе 1966 года вся группа совмес-
тно с космонавтами ЦП К должна была
участвовать в морских испытаниях на ма-

кете спускаемого аппарата на базе в Фе-
одосии. Перед отъездом мы обнаружили,
что наша спортивная экипировка для
выезда на люди не годится: на Елисееве
были голубые байковые шаровары с ман-
жетами внизу, Макаров щеголял в дамс-
ких рейтузах, остальные были одеты не
лучше. В то время приобрести в магазине
приличную спортивную одежду и необ-
ходимый спортивный инвентарь было
непросто, и я отправился к председателю
всесоюзного спорткомитета — моему дру-
гу с шестого класса, с которым пять лет
сидели на одной скамейке в МАИ, Юрию
Машину. Он помог приобрести через
базы спорткомитета не только спортив-
ные костюмы, но и другой необходимый
спортинвентарь, включая батуты.

В море под Феодосией на корабле
«Иргиз» совместно с космонавтами ЦПК
мы отрабатывали покидание спускаемо-
го аппарата после приводнения и эваку-
ацию с воды вертолетом МИ-8.
Прыжки с вышки

Подготовка к прыжкам
Посадка в самолет

Волков собрал парашют

Гречко в воздухе

А. Елисеев после первого
прыжка с парашютом

На Оке

Запущен на орбиту

Рис. 5.3.4. Красная площадь. 7 ноября 1967 года. В. Севастьянов, В. Кубасов, С. Анохин

Несколько позже к нам присоединил-
ся Юрий Гагарин, вернувшийся из поезд-
ки в Чехословакию. Он привез подарен-
ный ему буксир для воднолыжников в
виде катера размером в метр, в середине
которого был установлен подвесной мо-
тор. Сзади располагались две двухметро-
вые оглобли, на концах которых имелись
рычаги управления мотором. Держась за
оглобли, можно было управлять букси-
ром, и в перерывах испытаний мы гоня-
ли по морю на водных лыжах.

В конце года планировался запуск
двух пилотируемых кораблей «Союз» с
участием двух военных и двух гражданс-
ких космонавтов. 31 августа наша группа
была представлена генералу Н.П. Кама-
нину. А.И. Лобанов по поручению ру-
ководства ЦКБЭМ назвал кандидатов
в первый экипаж (в основной и дубли-
рующий составы). Это были А. Елисе-
ев, В. Кубасов, В. Бугров и Г. Гречко. От
Каманина вся группа (восемь человек)
была направлена для прохождения трех-

дневного обследования в ЦВНИАГ. Пос-
ле обследования предполагалось назван-
ных кандидатов в экипажи отправить на
предполетную подготовку в ЦП К. Одна-
ко при обследовании Анохина, Бугро-
ва, Долгополова и Макарова выявилась
необходимость в проведении дополни-
тельных анализов, и нас задержали в гос-
питале на 40 дней. Гречко, Елисеев и Ку-
басов успешно прошли обследование и
были направлены в ЦП К. Вместо Бугро-
ва в ЦП К был направлен Волков, успеш-
но прошедший обследование. Позднее к
ним присоединился Макаров.

Эта задержка определялась не состоя-
нием нашего здоровья, а была следстви-
ем крайне негативного отношения гене-
рала Н.П. Каманина к участию в полетах
гражданских лиц и завышенными ме-
дицинскими требованиями. В 1969 году
они были снижены и, как пишет Карата-
ев, «по новому положению С.Н. Анохин,
В.Е. Бугров и Г.А. Долгополов были бы
признаны годными». Но тогда эта за-
минка существенно повлияла на ход со-
бытий. После того как Г. Гречко сломал
ногу на первых парашютных прыжках и
был временно отстранен от дальнейшей
подготовки, гражданский экипаж остал-
ся без дублера. Это позволило военным
тут же заменить двух гражданских членов
экипажей на одного и ввести третьего
военного. В начале 1967 года наша груп-
па пополнилась вторым набором — к нам
присоединились Виталий Севастьянов и
Николай Рукавишников. Шел 50-й год
советской власти. (Рис. 5.3.4.).

5.4. Первые полеты не на Марс,
а на околоземную орбиту

Первый испытательный полет кораб-
лей «Союз-1» должен был состояться по
следующей схеме. На орбиту выводился
«Союз-1» с космонавтом В. Комаровым.
Через сутки стартовал «Союз-2» с В. Бы-
ковским, Е. Хруновым и А. Елисеевым.
После стыковки кораблей Хрунов и Ели-
сеев должны были перейти в «Союз-1» с
выходом в космос. Однако эта схема и
первый полет космонавта нашего отряда
были реализованы лишь через два с лиш-
ним года с третьего раза. А в первой по-
пытке 23 апреля 1967 года из-за непола-
док на «Союзе-1», возникших на орбите,
старт «Союза-2» был отменен. Благодаря
этому Елисеев, Хрунов, а возможно, и
Быковский, избежали трагической учас-
ти Владимира Комарова, погибшего при
посадке «Союза-1».

Причину невыхода из контейнера СА
основного купола парашютной системы,
из-за чего и произошла катастрофа, уда-
лось установить не сразу. Это повлекло
появление версий. Необоснованно вина
была возложена на Павла Владимиро-
вича Цыбина, отвечавшего за комплек-
сные испытания парашютной системы,
во время которых дефект не проявился.
По всем версиям были проведены до-
работки. В дальнейшем появилась еще

одна версия, по которой в результате на-
рушения технологии работ в автоклаве
при полимеризации тепловой защиты на
внутренней полированной поверхности
парашютного контейнера образовался
налет смол, сделавший ее шершавой, что
не позволило куполу беспрепятственно
выйти из контейнера.

Во второй попытке, предпринятой
лишь через 1,5 года после многочислен-
ных доработок, космонавт Г. Береговой
опроверг мнение о превосходстве лет-
чика-истребителя в управлении косми-
ческим кораблем. Из-за ошибок, допу-
щенных им при пилотировании вручную
корабля «Союз-3», стыковка с беспилот-
ным «Союзом-2» не состоялась.

Дело в том, что для ориентации ко-
раблей при ручной стыковке космонавт
активного корабля наблюдает пассивный
корабль через визир в спускаемом аппа-
рате, установленный с боковым смеще-
нием от оси СА. На пассивном корабле
размещены четыре метки снаружи на
двух штангах в передней и задней частях
корабля. Метки расположены в одной
плоскости, смещенной от оси корабля
на такое же расстояние, как и визир. Вы-
полняя стыковку на темном участке ор-
биты, космонавт при правильной взаим-
ной ориентации кораблей должен видеть
все четыре метки, вытянутые в линию и
расположенные симметрично. Любые от-
клонения меток требуют определенных
маневров корабля. Георгий Тимофеевич
сблизился с «Союзом-2» в переверну-
том на 180 градусов полете и смотрел на
плоскость расположения меток сбоку.
Увидев смещение двух меток, он принял
это за разворот и начал маневр вокруг
«Союза-2», который автоматически дово-
рачивался, поддерживая ориентацию на
корабль Берегового. После выхода кораб-
лей из тени стало ясно, что запас рабочего
тела полностью израсходован, и «Земля»
дала команду прекратить маневры.

Несмотря на то что ручное сближение
было неудачным, испытательный по-
лет Г.Т. Берегового был принципиально
важным: он открыл дорогу практической
эксплуатации нового корабля «Союз».
И лишь 15 января 1969 года, после двух
успешных автоматических стыковок
беспилотных «Союзов», намеченная
программа была выполнена экипажа-
ми в составе В. Шаталова, Б. Волыно-
ва, Е. Хрунова и А. Елисеева. Успешное
участие в этом полете Елисеева положи-
ло начало равноправному участию граж-
данских космонавтов в испытаниях кос-
мических кораблей.

В 1967 году в состав отряда ЦКБЭМ
вошли В. Севастьянов и Н. Рукавиш-
ников (направлены в ЦП К в 1967 году),
В. Пацаев (направлен в ЦПК в 1969 году),
В. Яздовский (направлен в ЦПК в
1970 году) и В. Никитский. Из 13 чело-
век, зачисленных в отряд в 1966—1967 го-
дах, девять человек проходили подготов-
ку в ЦПК к полетам на кораблях «Союз»
и по программе облета Луны на корабле
Л1. Необходимость доработок корабля
«Союз» после гибели Комарова и не-
удовлетворительные результаты летных
испытаний беспилотного корабля Л1
существенно задержали полеты. В ито-
ге из этих девяти человек в космосе по-
бывали: в 1969 году - Елисеев, Волков
и Кубасов, в 1970 году — Севастьянов, в
1971 году — Рукавишников и Пацаев, в
1973 году — Макаров, в 1975 году — Греч-
ко. Яздовский перед самым стартом из-
за психологической несовместимости в
экипаже был отстранен от дальнейшей
подготовки.

Из оставшихся четырех Анохин про-
должил работу начальником 731-го от-
дела, Долгополов и Никитский, не по-
лучив допуска к подготовке в ЦПК от
военных медиков, вернулись к прежней
работе и прошли путь до заместителей
генерального конструктора. Мне при-
шлось, не дожидаясь разрешения проти-
воречий между военными и граждански-
ми врачами, по просьбе Мишина стать
ведущим конструктором по лунному эк-

спедиционному комплексу ЛЗ и ЛЗМ и
на время уйти из отряда.

После прекращения работ по Н1—ЛЗ
в 1974 году я имел возможность вер-
нуться в отряд и слетать, как и все мои
друзья по отряду. Но руководство теперь
уже НПО «Энергия» поручило мне обоб-
щить опыт, приобретенный на Н1—ЛЗ,
и использовать его в качестве ведущего
конструктора при создании многоразо-
вой космической системы МКС «Энер-
гия — Буран». На это ушло 14 лет, и в
отряд я так и не вернулся. Если говорить
откровенно, еще и потому, что в отряде
я был нацелен на полет на Луну по про-
грамме ЛЗ, но после ее закрытия полеты
продолжались только на ДОСы, а к ним
у меня сформировалась устойчивая ал-
лергия, так как, по моему мнению, они
послужили одной из главных причин,
помешавших продолжению работ над
марсианским проектом.

По итогам формирования нашего от-
ряда в первый период (до начала 70-х)
нужно особо отметить следующее. Ти-
хонравов в моем присутствии отобрал
15 специалистов ОКБ-1 и отбирал их без
учета состояния здоровья, лишь по про-
фессиональным критериям. Из 14 че-
ловек, направленных на обследование с
1964 года по начало 1967 года, медиками
были допущены к подготовке в ЦПК
девять человек, из них приняли учас-
тие в полетах восемь. С весны 1967 года
до конца 1968 года в ИМБП поступило
около 300 специалистов ЦКБЭМ, из ко-
торых были отобраны пятеро, а пропу-
щен медиками ЦВНИАГа и участвовал в
полетах лишь один — В. Пацаев. Думаю,
что комментарии тут излишни.

К сожалению, многие специалисты,
занимавшиеся отбором космонавтов, не
были посвящены в истинные цели со-
здания Королёвым гражданского отря-
да. Они ошибочно полагали, что задача
его заключалась в том, чтобы потеснить
в корабле военных летчиков, что и вы-
зывало столь активное противодействие
и создавало на первых порах дополни-
тельные трудности. Преодолевать их
активно помогали М.К. Тихонравов,
В.П. Мишин, П.В. Цыбин, С.Н. Анохин,
Л.М. Кувшинов и А.И. Лобанов. Все они
проявляли к нам отеческую заботу, за что
мы им искренне благодарны.

5.5. Подготовка космонавтов
к полетам на Луну

Подготовка по программе экспедиции
на Луну должна была начаться осенью
1967 года. Заинтересованными ведомс-
твами было принято решение о составе
соответствующей группы космонавтов.
В развитие этого решения В.П. Ми-
шин приказом от 18 августа 1967 года в
группу подготовки от ЦКБЭМ включил
С. Анохина, В. Бугрова, Г. Долгополова,
В. Никитского, В. Пацаева и В. Яздовс-
кого. Был определен состав группы ЛЗ и

в ЦП К. По поручению С. Анохина я со-
ставил обширную программу подготов-
ки, но не помню, чтобы ее утвердили.

Зимой проектанты ОКБ провели для
военных и гражданских две ознакоми-
тельные лекции по лунным кораблям.
На этом совместные занятия закончи-
лись: тренажеров не было, конструктор-
ская документация только выпускалась,
не говоря уж про эксплуатационную,
а главное — все космонавты уже были
записаны в экипажи и в дублеры на ко-
рабли 7К-ОК и 7К-Л1. Иногда вновь
поднимался вопрос о составе группы (но
не экипажей) ЛЗ, появлялись новые фа-
милии, но все это было формальностью,
никакой реальной подготовки, кроме
физкультуры, не проводилось.

По стечению обстоятельств из всей
нашей компании я оказался единствен-
ным, кому пришлось практически участ-
вовать в тренировках по программе ЛЗ
(Рис. 5.5.1.). Но должен подчеркнуть, что

Рис. 5.5.1. Макетная комиссия по ЛК. Проверка скафандра «Кречет-94»
Рис. 5.5.2.

В. Бугров отрабатывает
выход космонавта
на поверхность Луны
на макете лунного
корабля

это была не подготовка космонавта к вы-
садке на Луну (экипажи еще не назнача-
лись), а отработка конструкции лунных
кораблей и действий космонавтов в по-
лете к Луне и на ее поверхности. Наши
проектанты охотно принимали мое учас-
тие в испытаниях и как проектанта, и как
космонавта, рассчитывая получить из
первых рук по-свойски самые жесткие
замечания.

В 1967—1968 годах мной были прове-
дены следующие работы. Оценка удобст-
ва внутренней компоновки, интерьеров
и всех рабочих мест обитаемых отсеков
кораблей ЛОК и ЛК. Отработка дейс-
твий космонавта в ЛК после его посадки
на Луну: при выходе из корабля по тра-
пу на поверхность Луны, при выполне-
нии программы на ее поверхности, при
возвращении в корабль, при подготовке
его к старту, а также проверка удобства

ручного инструмента и научного обо-
рудования. Эти работы проводились в
скафандре «Кречет-94», поверхностью
Луны служил пол цеха 439 нашего завода
(ЗЭМ) (Рис. 5.5.2.). Отработка перехо-
да космонавта из одного корабля в дру-
гой и обратно на окололунной орбите
проводилась в невесомости в скафан-
дре «Орлан» на летающей лаборатории
Ту-104. Возможности лунного скафан-
дра «Кречет-94» проверялись на специ-
альном стенде завода «Звезда», имити-
рующем лунную тяжесть. Там я получал
особое удовольствие, что называется,
оттягивался, проходя круговую дорожку
стенда, выполняя сальто в скафандре.

Пришлосьлетать и на вертолете Ми-4,
но с иной целью, чем это делали в Летно-
исследовательском институте А. Леонов
и В. Шаталов в 1966 году. Они отрабаты-
вали посадку вертолета, снижающегося в
В. Бугров и С. Анохин осматривают местность

Заседание комиссии

Рис. 5.5.3. Осмотр местности для Лунодрома в окрестностях Ташкента

режиме авторотации. Довольно опасное
упражнение, которого в общей програм-
ме не было. Видимо, это частная про-
грамма ЦПК. Отработка посадки пред-
полагалась на специальных тренажерах,
а их в то время еще не было. В проектных
подразделениях существовало мнение,
что перед пилотируемым полетом район
посадки тщательно обследуют автоматы,
чтобы исключить препятствия, которые
не сможет преодолеть лунный корабль.
А высадка человека будет разрешена
только после успешной автоматической
посадки и взлета беспилотного кораб-
ля. Цель же наших полетов на вертолете
- проверка возможности достоверного
визуального определения высоты сни-
жения над местностью, где отсутствуют
привычные для глаза земные ориентиры.
Как выяснилось, трава и песок в Капот-
не, где проводились полеты, — достаточ-

но хорошие ориентиры, а вот при их от-
сутствии ошибка в оценке высоты может
быть в два раза и более.

Надо сказать, что к работе на повер-
хности Луны готовились капитально.
Еще при разработке эскизного проекта
по ЛЗ вопрос о качестве лунного грунта
не давал спокойно спать нашим проек-
тантам: неясно было, для каких условий
проектировать «ноги» лунного корабля.
Ученые долго спорили, пока Королёв не
внес полную ясность в эту неразреши-
мую сидя на Земле проблему — он напи-
сал свою легендарную справку: «Посадку
Л К следует рассчитывать на достаточно
твердый грунт типа пемзы». В 1967 году
Ташкентский институт электроники об-
ратился в наше министерство с предло-
жением создать в окрестностях Ташкента
лунодром. Мотивировалось предложе-
ние наличием в этой местности залежей
базальтов, возраст которых — несколько
миллионов лет, а структура и свойства,
по мнению специалистов, похожи на те,
что встретятся на Луне.

Поскольку в осуществлении замысла
усматривалась заинтересованность ЦК
КПСС Узбекистана, в Ташкент напра-
вилась представительная комиссия из
20—30 специалистов по лунному грунту
из различных институтов. В комиссии
оказались я и Анохин, и нам было пред-
писано сформировать собственное мне-
ние по поводу узбекской инициативы
(Рис. 5.5.3.). Осмотрев с вертолета хол-
мы, покрытые роскошными травами, мы
спросили про базальты. Выяснилось, что
базальты находятся под нами и покрыты
десятиметровым слоем лесса, который
местные специалисты предполагают уб-
рать с помощью плазмотронов, которых
нет, и никто не собирается их изготавли-
вать. Чудодейственный плов, приготов-
ленный узбекскими коллегами в метро-
вом казане на всю нашу команду, подвел
итог работы комиссии. В кабинет сек-
ретаря ЦК КПСС Узбекистана мы яви-
лись вдвоем с Анохиным, для того чтобы
официально сообщить наше мнение о
нецелесообразности создания лукодро-
ма. Я выразил сомнения Анохину, что
не представляю себе, как можно вежли-
во объяснить такому руководителю, что
затея не имеет смысла, на что он сказал:
сориентируемся на месте. Рашидов встал
из-за стола, поздоровался и выразил го-
товность выслушать наше мнение. Сер-
гей Николаевич с пафосом произнес ко-
роткую и очень бодрую речь, из которой
я не понял ни одной фразы, но Рашидов,
по-моему, остался доволен. Когда мы
спускались по лестнице, я спросил Ано-
хина, о чем он сказал Рашидову, он от-
ветил, что повторить это уже не сможет.
После доклада в Москве вопрос больше
не поднимался.

По мере того как становилось ясно,
что обогнать американцев в высадке
на Луну не удастся, интерес к группе

ЛЗ начал пропадать. Еще некоторое
время в этот список дописывались и
вычеркивались фамилии, но не более
того. Экипажи на ЛЗ не назначались,
и подготовка не проводилась. После
двух неудачных запусков ракеты Н1 в
1969 году перспективы по экспедиции
на Луну стали туманными, подготов-
ка в лунной группе потеряла смысл и
практически прекратилась. Все кос-
монавты были заняты подготовкой по
другим программам.

По программе облета Луны конкрет-
ные экипажи проходили интенсивную
подготовку. Выезжали даже в Сомали
для визуального изучения созвездия
Южный Крест и других особенностей
небосвода южного полушария, которые
нельзя наблюдать в Москве. Экипажи
уже были готовы, а необходимой надеж-
ной техники все еще не было.

Алексей Леонов, проходивший подго-
товку в составе первого экипажа корабля
7К-Л1 вместе с Олегом Макаровым, час-
то рассказывал впоследствии, как группа
космонавтов, отчаявшись от бесплод-
ных ожиданий, обратилась с письмом в
ЦК КПСС с просьбой разрешить полет
на не доведенном до нужного уровня
надежности корабле 7К-Л1, а попросту
говоря, рискнуть. И тут же высказывал
серьезные упреки главному конструкто-
ру В.П. Мишину, который не поддержал
благородный порыв космонавтов пойти
на риск во славу Родины, якобы не же-
лая брать на себя ответственность за пос-
ледствия возможных неудач.

Однако проблема была, разумеется,
не в боязни Мишина взять на себя от-
ветственность — он делал это всякий раз,
подписывая заключение о готовности
всего комплекса к полету, — и даже не в
том, что он лучше космонавтов понимал
фактические шансы на успех. Просто
последние неудачные пуски челомеев-
ской ракеты-носителя «Протон» заста-
вили руководство всерьез задуматься о
судьбе экипажа в случае аварии. Даже
если система аварийного спасения уве-
дет отсек с экипажем в безопасную зону,
его и там может настичь ядовитое облако
крайне агрессивных компонентов топли-
ва, применяемых Челомеем и Глушко на
«Протоне» (от них в свое время отказал-
ся Королёв на Н1, поссорившись из-за
этого с Глушко). Сформировалось мне-
ние, что нельзя доверять жизнь экипажа
этому ненадежному носителю. С тех пор
«Протон», как известно, не выводит на
орбиту пилотируемые корабли.

Отсюда и появился двухпусковый ва-
риант, ставший основным, — с подсадкой
экипажа. Ракета «Протон» выводила на
орбиту беспилотный облетный корабль
7К-Л1 с разгонным блоком «Д», а экипаж
доставлялся кораблем 7К-ОК и должен
был пересесть в 7К-Л1 после стыковки.
Но тут возникала новая проблема. Как
экипаж, выйдя в скафандрах из 7К-ОК
через его бытовой отсек, служивший
шлюзом, переместится к кораблю 7К-Л1,
на котором бытового отсека не было, и
войдет непосредственно в его спускае-
мый аппарат? Таких действий прежде на
орбите не выполняли. Мишин поручил
нам экспериментально подтвердить воз-
можность такой операции в невесомости
на летающей лаборатории Ту-104.

Вместе с будущим космонавтом В.
Аксеновым, отвечавшим в отделе Ано-
хина за все испытания наших изделий
в ЛИИ, мы написали программу. Вско-
ре в салоне самолета был смонтирован
фрагмент двух состыкованных кораблей
— бытовой отсек 7К-ОК и спускаемый
аппарат 7К-Л1 с имитацией их внутрен-
них интерьеров, поручни для перехода.
Мы выехали в институт и приступили к
работе. После шести полетов было ус-
тановлено: первый космонавт с некото-
рыми трудностями занимает свое место
в СА, второй (в моем исполнении) по-
мещался уже с большим трудом. Лишь
на пятом-шестом полетах удалось уста-
новить некоторую нестабильную после-
довательность движений, позволяющую

при значительных усилиях размещение
второго космонавта в СА.

На Совете главных конструкторов,
собравшемся, чтобы рассмотреть резуль-
таты наших испытаний и принять реше-
ние о возможности осуществления та-
кого варианта облета, после небольшой
полемики главный конструктор ска-
фандров Гай Ильич Северин заявил: «Я
не подпишу заключение на применение
скафандра в таких условиях. Во-первых,
Бугров залез, но я не уверен, что зале-
зут другие, и, во-вторых, после каждого
полета у него на затылке гермошлема
оставались вмятины глубиной 1,5 см...»
И напомнил собравшимся случай с па-
рашютистом Долговым, который, вы-
полняя прыжок с высоты 20 км, погиб
при спуске, повредив гермошлем непос-
редственно перед прыжком. Я как ис-
полнитель операции был с ним согласен.
Мне поручили подтвердить возможность
перехода — я подтвердил, но сделал это
любой ценой. И вмятины действительно
были. Я не стал выступать. Промолчали
и Анохин с Аксеновым.

Мишин, поддерживавший эту схе-
му, не получив от нас подтверждения ее
надежности, должен был прислушаться
к мнению Северина. Ни у кого не воз-
никало мысли заподозрить Северина в
перестраховке: он был человеком далеко
не робкого десятка (в прошлом чемпион
страны по горнолыжному спорту). Ми-
шин, видимо, уже приняв решение, ско-
рее всего, для порядка спросил и мое мне-
ние. Я сказал, что мы ставили перед собой
задачу определить стабильную последо-
вательность простых движений, которые
мог бы надежно выполнить любой космо-
навт и которая гарантирует вход в СА. К
сожалению, сделать этого не удалось. На
этом совещание закончилось, и на совет-
ской программе облета Луны фактически
была поставлена точка. Именно так она и
завершилась на самом деле.

После закрытия проекта облета Луны
на Л1 автономные полеты кораблей
Рис. 5.5.4. Космонавты отряда РКК «Энергия» на юбилейной встрече 23 мая 2006 года.

В центре (пятый слева) президент РКК Н.Н. Севастьянов.
Из нашей первой группы в первом ряду слева: второй - Г. Гречко, третий - В. Кубасов, шестой - В. Бугров, седьмой - В. Никитский.
Во втором ряду за Кубасовым - А. Елисеев.

156________________В. Бугров Марсианский проект С_ГГ Королёва
«Союз» не компенсировали досады от
лунных успехов американцев. Полный
провал бредовой идеи 1964 года заме-
нить марсианскую экспедицию лунной и
во что бы то ни стало обогнать американ-
цев стал очевидным. Высшее руководс-
тво обеими руками ухватилось за идею
запуска долговременных орбитальных
станций (ДОС). Они не решали новых
технических или научных задач, но мог-
ли отвлечь общественное мнение и руко-
водство страны от ощущения провала.

Космонавтов в ЦП К переориентиро-
вали на эту программу. Новых наборов
до 1972 года не было. Реальные поле-
ты на орбитальные станции начались в
1975 году и продолжаются почти 30 лет.
23 мая 2006 года отряд космонавтов РКК
«Энергия» отметил свой 40-летний юби-
лей (Рис. 5.5.4.). О конкретных экспери-
ментах, которые выполняли космонавты
нашего отряда в этих полетах, расска-
зано немало. Вписано много славных
страниц в историю космонавтики, но
ностальгия по первым задачам отряда
иногда высказывается весьма опреде-
ленно. Ветеран отряда Георгий Гречко
в №4 журнала «Российский космос» за
2006 год пишет: «Мой опыт работы на
одномодульных станциях «Салют-4»,
«Салют-6» и «Салют-7» показал, что их
КПД составляет всего несколько про-
центов — как у паровоза... КПД «Мира»
составлял около 1%, то есть даже мень-
ше, чем у «Салютов». ...Еще в 1978 году,
сразу после окончания своего рекордно-
го полета на «Салюте-6», я доложил ге-
неральному конструктору В.П. Глушко
и в отчете написал, и в Америке, куда
нас приглашали, говорил, что постоян-
но действующие пилотируемые орби-
тальные станции — это тупиковый путь
в космонавтике... А что делать теперь?
Мы вписали в историю космонавтики
тупиковое ответвление — многомодуль-
ные постоянно действующие орбиталь-
ные станции. Настало время вернуться
на магистральное направление, которое

наметили еще в 60-е годы прошлого века
Королёв и фон Браун, — пилотируемый
полет и высадка на Марс».

Если бы проект марсианской экспе-
диции, уже реализуемый Королёвым,
Тихонравовым, Мишиным, не был тор-
педирован соперниками и соратника-
ми Королёва, у гражданских и военных
космонавтов была бы настоящая работа
на околоземных и межпланетных трас-
сах на все времена. Наши конструкторы
45 лет назад ясно представляли себе эту
красивую перспективу и практически
воплощали ее в жизнь. После них уже
30 лет об этом, к сожалению, только меч-
тают и говорят.

5.6. Особенности подготовки
лунного комплекса ЛЗ на Байконуре

Весной 1968 года военные и граж-
данские врачи продолжали обсуждать
мое здоровье. Независимый академик
признал его безукоризненным, но этого
было мало. Мишин в письме заместите-
лю министра здравоохранения А.И. Бур-
назяну просил ускорить решение воп-
роса. Но время шло. В июле Василий
Павлович встретил меня на лестнице и
на ходу спросил: «Как у тебя дела? Зайди
к Хомякову». Михаил Степанович Хо-
мяков — ведущий конструктор первого
спутника и многих наших изделий, за-
нимал должность заместителя руководи-
теля предприятия по координации, ему
административно подчинялись ведущие
конструкторы по всем изделиям. Поздо-
ровавшись, Хомяков сказал: «Василий
Павлович просил меня с тобой погово-
рить. Пока летать особо не на чем, может
быть, согласишься возглавить работы по
ЛЗ в качестве ведущего конструктора?»
От таких предложений не отказывают-
ся. Я понимал, что если доведу машину
до летных испытаний, то главный конс-
труктор не откажет мне слетать на ней.
Ошибся в одном: машину закрыли.
Подготовку к полету на Луну в от-
ряде космонавтов пришлось временно
отложить. Нужно было срочно вылетать
на полигон и включаться в подготовку
к летным испытаниям первого лунного
комплекса ЛЗ. Все его составные части
находились в МИКе и были соединены
между собой кабелями-удлинителями.
Все было готово к началу комплексных
электрических испытаний разобранно-
го головного блока, не хватало только
подписи ведущего конструктора. Я был
наделен соответствующими полномо-
чиями и вылетел на Байконур, который
впоследствии стал местом моей посто-
янной работы до 1974 года.

У трапа самолета меня встретил
Юрий Лыгин — руководитель филиала
нашего завода на полигоне. Проехали на
площадку к монтажно-испытательному
корпусу космических объектов (МИК
КО) и поднялись в кабинет Лыгина. Он
раскрыл передо мной технологический
паспорт изделия с подготовленным за-
ключением о передаче разобранного
комплекса ЛЗ на электрические испыта-
ния и показал, где я должен расписаться
за главного конструктора (в кармане у
меня была доверенность от Мишина).

Расписаться, не задавая вопросов, что
называется, не глядя, мне показалось не-
правильным, а какие можно было задать
вопросы, если еще вчера я был в отряде
космонавтов? Я робко спросил: «А мож-
но посмотреть изделие?» Лыгин спохва-
тился, кому-то позвонил, мне принесли
халат, и мы спустились в зал. По дороге к
нам присоединились сотрудники, обра-
зовав свиту человек в 15.

Лунный орбитальный корабль, к ко-
торому мы подошли, стоял собранный в
стапеле. На нем никто не работал. Надо
заметить, что к первому пуску штатный
ЛОК (индекс 11Ф 93) не был готов, и его
заменял беспилотный корабль (индекс
ПФ 92), сделанный на базе облетного
корабля 7К-Л1 с соответствующими до-
работками, позволявшими отрабатывать

штатную программу полета ЛЗ. Этот ко-
рабль я также разрабатывал в проектном
отделе, а теперь стоял перед ним уже как
ведущий конструктор и не знал, что мне
делать дальше.

Нужно сказать, что ведущие конструк-
торы по изделиям при Королёве пользо-
вались очень большим авторитетом.

Не зря многие из них впоследствии
возглавляли предприятия, которым Сер-
гей Павлович передавал разработанные
изделия, и добивались больших само-
стоятельных успехов. Правда, в послед-
ние годы их авторитет заметно упал. В
некоторых подразделениях их считали
«погонялами», интересующимися толь-
ко сроками и слабо разбирающимися в
технике. У меня в этот момент был шанс
еще больше укрепить это мнение.

Передо мной опять ненавязчиво по-
ложили открытый технологический пас-
порт. Пытаясь оттянуть время, я тихо
спросил, можно ли подняться на ста-
пель. За спиной прошептали: «Ведущий
«хотят» осмотреть изделие». Мне дали
тапочки, и я в гордом одиночестве, пе-
реходя с площадки на площадку, отмечал
про себя знакомые обводы, родившие-
ся четыре года назад у меня на кульма-
не. Вот отсек двигателей ориентации
комплекса, имитатор бытового отсека,
спускаемый аппарат, пиронож, который
должен перед отделением БО и стартом к
Земле перерубить кабельный жгут между
отсеками толщиной с руку. Вот острона-
правленная антенна (ОНА), через кото-
рую осуществляется связь с Землей при
возвращении корабля, вот кабели, иду-
щие к антенне... Стоп!

Но почему кабели к антенне идут че-
рез пиронож? Ведь если кабели отрубить,
связи с кораблем на обратной дороге не
будет, и он может быть потерян. Спуска-
ясь вниз, я лихорадочно соображал, что
мне делать, ведь за то, что корабль собран
в соответствии с документацией главно-
го конструктора, расписались человек
десять из тех, что стояли внизу и ждали
моей формальной подписи. Может, я че-
го-то не понял? Очень не хотелось при
всех задавать глупые вопросы.

Спустившись, я попросил показать
чертеж прокладки кабелей к острона-
правленной антенне. Его тут же принес-
ли. Чертеж как чертеж: в нем кабели к
антенне идут мимо пироножа. Я накло-
нился к Лыгину и тихо спросил: «А по-
чему кабели к ОНА на изделии заведены
в пиронож? На чертеже они проложены
мимо». Лыгин, глядя на чертеж, держал
паузу. На стапель подниматься и смот-
реть на кабели не стал и так же тихо от-
ветил: «Мы сейчас все исправим» (Рис.
5.6.1.). Я сказал: «Ну, хорошо», — повер-
нулся и пошел знакомиться с кабинетом
главного конструктора.

Что сказал Лыгин после моего ухода
подписавшимся в паспорте, не знаю, но
на следующий день все здоровались со
мной первыми с расстояния пяти мет-
ров. Этот эпизод значительно упростил
мои взаимоотношения с коллективом
при проведении серьезных мероприятий
по изменению существовавшего на по-
лигоне порядка.

Увиденные мной воплощенные в
металл конструкции кораблей и другие
элементы лунного комплекса, которые
я легко рисовал в тетради и чертил на
кульмане, привели в трепет своей масш-
табностью и технической мощью. Стало
ясно, что мы перешли на другой уровень
разработки — от орбитальных космичес-
ких кораблей к межпланетным ракетно-
космическим комплексам.

С самого начала работы в новом качес-
тве пришлось столкнуться с большими
трудностями. Автоматические аппараты
и корабли «Восток», «Восход» прибыва-
ли ранее на Байконур в более-менее соб-
ранном и испытанном виде. Подготовка
их к запуску проводилась совместно с
военными по четко отлаженной Королё-
вым схеме и занимала две-три недели, но
для ЛЗ эта схема оказалась непригодной
из-за его масштаба и сложности.

Рис. 5.6.1. Бугров и Лыгин в зале МИК КО

Наше изделие поступало на Байконур
в виде многочисленных составных час-
тей, которые должны были на месте со-
бираться и испытываться в соответствии
с требованиями конструкторской доку-
ментации, то есть по чертежам, схемам
и заводской технологии. Но военные
по ним не работали, их участие в завод-
ском процессе предусмотрено соответст-
вующими постановлениями только в
качестве представителей заказчика, а не
исполнителей заводских операций. От-
ветственность за качество изготовления
изделия должен нести головной завод.
Привычные ранее практические методы
работы на полигоне потребовали серьез-
ной корректировки.

В первую очередь пришлось обра-
тить внимание на процедуры изменения
конструкторской документации. Ранее
при подготовке изделий для устранения
возникающих замечаний и выполнения
новых работ выпускались технические
задания. В них подробно описывались
все процедуры, которые необходимо
было осуществить для устранения заме-
чания. Эти словесные описания факти-
чески являлись корректировкой конс-
трукторской документации (чертежей,
схем и т.д.). При этом не перечислялась
конкретно документация, в которую
нужно было внести соответствующие из-
менения.
Такой порядок был обусловлен тем,
что военные по чертежам не работа-
ли, они действовали по инструкциям,
и перечень работ, составленный в ТЗ и
подписанный всеми участниками под-
готовки, фактически являлся такой инс-
трукцией. Утверждал ТЗ технический ру-
ководитель, то есть главный конструктор
или заместитель технического руководи-
теля по испытаниям в ранге заместителя
главного конструктора. После заверше-
ния всех работ участники разъезжались,
захватив с собой копии накопившихся за
время подготовки десятков технических
заданий, и уже у себя в подразделениях
по своему усмотрению проводили необ-
ходимые корректировки, выпуская изве-
щения на изменение чертежей или схем.

Ведущий конструктор по изделию,
подписывавший через полгода изве-
щения на корректировку конкретно-
го чертежа или схемы, видел ссылку на
техническое задание, но однозначную
привязку извещения к ТЗ установить по-
рой было трудно. В этом закладывалась
определенная порочная свобода выбора
и бесконтрольность при проведении из-
менений, которая в дальнейшем превра-
тилась в большую проблему.

Цикл подготовки наших изделий зна-
чительно удлинился, и мы впервые стол-
кнулись с проблемой нарушения преемс-
твенности контроля за корректировками
конструкторской документации со сто-
роны периодически сменяющих друг
друга разработчиков. Приезжавшему к
нам новому специалисту давалось зада-
ние подготовить решение по возникше-
му замечанию. Придя в архив, он должен
был пролистать не только чертежи кон-
кретного узла, с которым ему надлежало
разобраться, но еще сотню накопивших-
ся технических заданий, утвержденных
руководителем испытаний, где он дол-
жен был разглядеть пункты, относящие-
ся к его чертежу. Да еще понять, реали-
зованы они в чертеже или еще нет. Это
была сложная задача.

Попутно возникал другой серьезный
вопрос — о правомерности утверждения
руководителем испытаний технических
заданий, которые фактически коррек-
тировали чужую конструкторскую доку-
ментацию и тем самым снимали ответс-
твенность за качество с ее разработчиков.
Раньше, считая работы на полигоне по
подготовке изделия к запуску очень от-
ветственным этапом, Королёв приезжал
сюда вместе с ним. Изделие сразу пере-
давалось военным, но весь процесс его
подготовки шел под непосредственным
руководством и контролем главного
конструктора. При необходимости дора-
боток и изменений выпускались техни-
ческие задания, поскольку по извещени-
ям на чертежи военные не работали.

В нашем же случае аналогичный ре-
жим работы главного конструктора ис-
ключался из-за длительного процесса
подготовки изделия. Главный конструк-
тор не мог целый год «сидеть» на полиго-
не. Он наделял полномочиями замести-
теля технического руководителя, своего
зама по испытаниям — в нашем случае
Е.В. Шабарова. Но тот тоже не мог в
течение года находиться на полигоне:
ему был подчинен огромный комплекс,
требовавший руководства, и он передо-
верял полномочия начальнику отдела
испытаний, тот — начальнику сектора, а
тот — начальнику группы. И в один пре-
красный момент мы обнаруживали, что
полномочиями технического руково-
дителя, то есть главного конструктора,
фактически наделен старший инженер
из отдела испытаний, который опреде-
ляет, кому и какую документацию нужно
откорректировать и утверждать в ТЗ из-
менения на эту документацию. Естест-
венно, что при возникновении сложных
вопросов такой заместитель техническо-
го руководителя мог руководствоваться
интересами не только своего отдела, но
и своей группы.

Становилось понятно, что прежний
порядок работы к новым изделиям не-
применим. Но и поменять его было не-
просто, поскольку прежде он приводил к
большим успехам, устраивал военных и
главное — наших испытателей.

Нужно отметить, что к началу работ
с комплексом ЛЗ на полигоне сложил-
ся определенный культ испытателей. Он
был основан на традиции, которая пове-
лась еще со времен Л.А. Воскресенского
и была продолжена Е.В. Шабаровым,
Б.А. Дорофеевым и А.И. Осташевым.
Нелегкий труд испытателей: бессонные
ночи в пультовых, поиски «бобов», плю-
сов и минусов и в конце концов установ-
ление дефекта и его причины — снискал
им заслуженный авторитет. Этому спо-
собствовало и то, что лицо, замещающее
главного конструктора в его отсутствие,
с правом подписи технических и других
документов было руководителем испы-
тательного куста.

По мере усложнения готовящихся из-
делий стали возникать противоречия. В
отсутствие главного конструктора на тех-
нической позиции (ТП) результаты ис-
пытаний докладывал в Москву его замес-
титель по испытаниям. Естественно, он
не был заинтересован докладывать о про-
машках стоявших за его спиной коллек-
тивов. С усложнением техники эти ошиб-
ки стали все чаще списывать на приборы
и конструкцию, что вызывало нарекания
конструкторов и разработчиков.

Листая бортжурнал с отметками о ходе
электрических испытаний, можно было
обнаружить и такие записи: «Не горит
транспарант 10». — «Провести частную
программу. Для чего отключить разъ-
емы...». — «Частная программа проведена.
Не горят еще десять транспарантов...». —
«Провести еще частную программу. Для
чего отключить еще несколько десятков
разъемов». И так целую неделю могли
продолжаться поиски дефекта, при этом
половина машины могла оказаться разо-
бранной. Хорошо, если возникал дефект
в каком-то не имеющем большого отно-
шения к делу приборе, который срочно

самолетом отправляли в Москву. Но все
чаще после недели манипуляций с разъ-
емами и завершения работ по частным
программам где-то в углу бортжурнала
появлялась скромная запись «Откоррек-
тирована Ин. 2». То есть транспарант 10
и не должен был гореть!

Такой протокол испытаний означал,
что испытатели, расходуя в течение не-
дели ресурс бортовых систем, выявля-
ли ошибки в своей эксплуатационной
документации. Надо отметить, то про-
ектно-конструкторская документация,
служившая основой для разработки экс-
плуатационной, в тот период была до-
вольно низкого уровня. Выход из поло-
жения виделся в том, чтобы специально
для испытателей, да и для всех разработ-
чиков, изготовить специальный элект-
рически действующий макет, на котором
они могли бы отрабатывать и корректи-
ровать свои инструкции. В дальнейшем
такие изделия — комплексные стенды
КС — стали разрабатывать и заказывать
в производстве, опережая изготовление
штатного корабля. Они становились не-
отъемлемой частью процесса отработки
не только изделий, но и эксплуатацион-
ной документации.

Когда возникавшие дефекты попада-
ли в поле зрения высоких комиссий, а на
роль их «автора» было несколько претен-
дентов, борьба за честь мундира станови-
лась ожесточенной. В июле 1969 года, пе-
ред вторым пуском Н1—ЛЗ, я находился в
Москве и выколачивал из разработчиков
заключения о допуске их систем к ЛКИ.
Позвонил по ВЧ Лыгин и каким то при-
душенным голосом телеграфно сообщил:
«В приборном отсеке ЛОКа падает дав-
ление — похоже, что он худой. Шабаров
запретил выходить на связь, составлена
справка, что так и должно быть (из-за из-
менения температуры в помещении). Он
дал указание вывести головной блок на
заправочную станцию. Идет заправка».
По-нашему, это называлось приступить
к необратимым операциям — заправке,
после которой работы на изделии были
резко ограничены. Шабаров спешил — он
отвечал за испытания и готовность голо-
вного блока к стыковке с ракетой.

Я доложил Мишину о сложившейся
ситуации. Реакция была быстрой и ре-
шительной: «Пусть сидят на заправочной
станции, никуда не выезжают и ищут
негерметичность, а не найдут — застав-
лю слить, вернуться в МИК и разобрать
машину. Вылетай первым самолетом и
докладывай». Это было очень крутое ре-
шение. До старта оставалась неделя, и на
полигон уже прибывали члены госкомис-
сии. Если не найдем течь, а, скорее всего,
лежа на заправке, не найдем, или не смо-
жем устранить, нужно будет у всех на гла-
зах сливать компоненты, возвращаться в
МИК, разбирать машину и переносить
пуск на месяц. Мишин был сильно воз-
бужден, и без особой надежды на успех
я начал: «Василий Павлович, мы ничего,
лежа на заправке, не найдем. Как лезть
с течеискателем в полуметровом зазоре
между обтекателем и кораблем? Мы там
больше наломаем, чем устраним. Нуж-
но заканчивать заправку, ехать на старт,
ставить машину на стол и готовить к пус-
ку. В вертикальном положении в зазоре
между кораблем и обтекателем, цепляясь
за его внутренние шпангоуты, еще что-
то можно попытаться сделать. А нет, так
все равно сливать и переносить на месяц.
Неделей больше, неделей меньше». Ми-
шин уже через секунду готов был что-то
ответить, но я успел с конкретной про-
сьбой: «Вот только у нас на 13-й площад-
ке (Площадка обслуживания орбитального
корабля. — В.Б.) нет 380 вольт, от которых
работает гелиевый течеискатель. Если
бы вы позвонили Бармину...» Мишин
тут же взял трубку: «Владимир Павло-
вич, здравствуй. Слушай, выручай, мы
тут вляпались как следует, нам нужно на
13-ю площадку 380 вольт, без этого нику-
да не полетим. Я тебя прошу...»

Когда я прилетел, течеискатель был
уже наверху и подтвердил негерметич-

ность. Единственная «мелкая» деталь —
кому и как ее устранять. В полуметровом
зазоре между кораблем и обтекателем
примерно на 40 метров вниз просматри-
валась зона свободного падения, и по-
сылать на такое задание молодого мон-
тажника было некорректно. Возражали
специалисты по технике безопасности,
ОТК, заказчик. Начались обсуждения.
Я записал в бортжурнале: «Работу вы-
полнять ведущему конструктору Бугро-
ву В.Е. и начальнику сборочного про-
изводства Кожухову В.И. под личную
ответственность, без контроля ОТК и
заказчика». Формулировка всех устро-
ила. Прибыли из Москвы вызванные
мной маститые альпинисты из нашего
проектного отдела Федоров и Пенчук с
альпинистским снаряжением. Провели
инструктаж. Запустив гелий в прибор-
ный отсек и пройдя течеискателем по
периметру его верхнего шпангоута, мы
вышли на струйку гелия и по ней спусти-
лись по обечайке до разъема ЩГ-95. Он
и был негерметичен.

В тот самый момент, когда мы вылез-
ли из-под обтекателя с этим известием на
свою площадку, появились испытатели,
которые прозванивали машину с пятки,
и заявили, что у них нет цепи в этом же
разъеме. Это обстоятельство повлекло
серию версий. Вся госкомиссия, у ко-
торой образовалось свободное время, с
интересом следила за нашей эквилиб-
ристикой. На одном из заседаний по-
том при большом стечении участников
Б.Е. Черток изложил основную версию
случившегося: разъем был поврежден
при монтаже на заводе, в результате чего
во время испытаний образовалась воль-
това дуга. Это и привело к нарушению
электрической цепи и герметичности.

После таких явных обвинений в адрес
завода Л ыги н ым заи нтересовал ась Ч К. Из
Москвы срочно были вызваны для дачи
показаний директор ЗЭМа В.М. Ключа-
рев, начальник ОТК завода Ф.И Беляев
и главный технолог В.Е. Гальперин. Под
председательством Э.И. Корженевского
была образована аварийная комиссия, я
был его заместителем. Мы должны были
перед вскрытием разъема рассмотреть
возможные варианты его повреждения
и определить конструктивные решения
для восстановления электрических це-
пей и герметичности приборного отсека,
вскрыть разъем, изготовить и проверить
материальную часть для ремонта, произ-
вести ремонт и необходимые проверки.

Дело в том, что ответная часть разъ-
ема была установлена изнутри прибор-
ного отсека, и это требовало аккуратных
решений и действий. Сам разъем ЩГ-95
(Рис. 5.6.2.) имел семь штырьков диамет-
ром по 3 мм, которые заварены в стек-
лянную перегородку, обеспечивавшую
герметичность. По версии с вольтовой
дугой при чрезмерном нагреве перего-
родка имела право потерять герметич-
ность, а вот куда делась цепь, предстояло
выяснить. Когда мы с Кожуховым отсо-
единили разъем, мне на ладонь упал пол-
ностью перегоревший трехмиллиметро-
вый штырек.

В 22 часа узким составом собра-
лось техническое руководство: министр
С.А. Афанасьев, новый заместитель на-
чальника нашего главка (бывший началь-
ник полигона) А.С. Кириллов, В.П. Ми-
шин, Е.В. Шабаров, Э.И. Корженевский
и я. Когда после рассмотрения текущих
вопросов разговор возвращался к ситу-
ации с негерметичностью, Корженевс-
кий, дремавший с опущенной на грудь
головой, поднимал ее и просил Шабаро-
ва дать указание подготовить справку о
том, какие токи проходили через разъем
ЩГ-95 за весь период испытаний. Шаба-
ров отвечал уклончиво, говорил, что не
считает это нужным, так как токи слиш-
ком малы. Так повторилось четыре раза.
Министр удивленно поворачивал голову
от одного к другому, пытаясь понять по-
доплеку препирательства. В конце кон-
цов Шабров вспылил: «Эдуард Ивано-
вич, любому сельскому электромонтеру

Рис. 5.6.2. Разъем ЩГ-95. Его разрушение
во-время электрических испытаний повлекло
потерю герметичности приборного отсека ЛОК
и доработки на стартовой позиции

ясно, что при наличии автоматов защи-
ты и при малых токах невозможно сжечь
такой разъем».

Оставалось изготовить детали, дора-
ботать и проверить изделие. В семь утра
мы стояли с Лыгиным на старте, ожидая
бригаду с деталями, и любовались кра-
савицей ракетой. Ни до, ни после я не
видел ничего красивее, чем Н1 на старте.
Сзади остановилась «Волга», вышел ми-
нистр, поздоровался, спросил, как дела.
Лыгин ответил, что детали изготавлива-
ются, проводятся испытания. «Поехали,
посмотрим», — сказал министр, повер-
нулся и пошел к машине. Открывшаяся
в мастерской картина впечатляла. Все
станки ревели, кругом была чистота, на-
против входа за столом сидел начальник
техотдела Николай Ашихменов. Перед
ним лежала цветная схема спроектиро-
ванного узла и блестели изготовленные
детали.

Министру, как мне показалось, не
понравилась идея обвинить в случив-
шемся завод. Но кроме версии Чертока
о вольтовой дуге, ничем не доказанной,
но озвученной на большом совещании,
других не было, и министр попросил
Корженевского представить официаль-
ное заключение комиссии и приложить
списки для наказания и поощрения.
Истина была установлена с большим
трудом. Руководители нашего завода
Ключарев, Беляев и Гальперин несколь-
ко суток внимательно изучали записи в
бортовых журналах, частные програм-
мы, технические задания и установили
следующее. Нарушение целостности
разъема ШГ-95 с последующей потерей
герметичности приборного отсека и на-
рушением электрической цепи в указан-
ном разъеме произошло (не помню како-
го числа, около двух-трех месяцев назад,
еще при проведении электрических ис-
пытаний разобранного головного блока)
при выполнении частной программы. В
результате произведенной стыковки и
расстыковки разъемов на головном обте-
кателе произошло формирование стати-
ческого разряда, которым и был выведен
из строя разъем ШГ-95.

Когда мы с Корженевским принес-
ли министру заключение комиссии, он,
прочитав его, усмехнулся и сказал: «Так...
значит сельский электромонтер...» — и,
подписывая список, где все участники
эпопеи по устранению дефекта преми-
ровались месячным окладом, спросил:
«А где второй список? (Срепрессиями. —
В.Б.) Не забудьте мне его дать». Мы поо-
бещали...

Мишин, прочитав заключение ко-
миссии, задумался о чем-то другом. За-
тем тихо, но твердо произнес: «Да, надо
что-то делать. Садитесь с Хомяковым...
Думайте». Что делать и о чем думать, он
не сказал, и я не спрашивал, видимо, у
него был разговор с Хомяковым.

Эти неопределенные мысли главно-
го конструктора я истолковал как одоб-
рение программы действий, которая у
меня сформировалась за год работы ве-
дущим конструктором на самом бойком
месте. Комплексная оценка процесса со-
здания изделия, с успехом применявше-
гося ранее, привела к простому выводу,
что он должен быть изменен и что орга-
низация работ при сборке и испытаниях
комплекса ЛЗ на технической позиции

НИИП-5 МО должна соответствовать
установленному в головной организа-
ции порядку. Исходя из этого, я предста-
вил Мишину, ни с кем не согласовывая,
очень короткий и, на первый взгляд,
незначительный приказ. Он предписы-
вал: «Все изменения конструкторской
документации при подготовке изделия
11А52 НОООО-О (Головной блокЛЗ. — В.Б.)
на технической позиции проводить в
соответствии с установленным на пред-
приятии порядком: извещениями и кар-
точками разрешения». После моего ком-
ментария о дальнейших действиях и их
последствиях, Мишин подписал приказ.

Во исполнение приказа Лыгин на-
чал создавать сборочное производство,
технологическую службу, КИС для про-
ведения пневмогидравлических и элек-
трических испытаний, испытаний в
барокамере. Руководители комплексов
своими распоряжениями определили
постоянно действующие полномочные
представительства. Получили поручения
в обеспечении работ и другие службы
предприятия.

Схема стала простой и ясной. Ответс-
твенность за сборку и испытания голо-
вного блока возлагалась на наш завод, во-
енным он передавался в собранном виде.
Но богатый опыт военных испытателей
был использован — они участвовали в
электрических испытаниях. К решению
возникающих вопросов привлекались
тематические подразделения предпри-
ятия. При возникновении замечания
оно записывалось в технологический
паспорт. Определялся конструкторский
документ, подлежащий корректировке.
Подписанное и утвержденное полно-
мочными представителями извещение
на его корректировку направлялось в
Москву, где получало по второму кру-
гу во второй графе подписи основных
разработчиков, и возвращалось обратно
к нам в архив под индексом И2Б. Если
разработчики на предприятии были не
согласны с извещением, они могли оста-
Рис. 5.6.3. В.Е. Бугров, Ю.И. Лыгин, Б.Н. Филин у стапеля лунного комплекса в зале монтажно-
испытательного корпуса на Байконуре

новить нас и дать свое решение, но таких
случаев практически не было.

Управление всеми работами осущест-
вляли трое: ведущий конструктор, ру-
ководитель испытаний и руководитель
филиала завода. Персонально это Буг-
ров, Филин и Лыгин (Рис. 5.6.3). Еди-
ноначалия не было, хотя у меня была
доверенность Мишина с правом подпи-
си документов за него в его отсутствие.
Каждый из нас занимался своим делом,
и не было случаев, чтобы мы не решили
сообща какой-нибудь вопрос. При воз-
никновении существенных замечаний
всегда старались разобраться в них до
конца и сами принимали все необходи-
мые решения по их устранению. Исхо-
дили при этом из того, что нам на месте

виднее, старались максимально разгру-
зить руководителей в Москве от наших
проблем. После проведенных работ мы
сообщали на фирму, что произошло и
что нами сделано для устранения заме-
чания, заканчивая обычно доклад сло-
вами: «Просим подтвердить правиль-
ность нашего решения». Постоянство
этой формулировки часто становилось
поводом для шуток.

Впоследствии на одном из совещаний
руководства заместитель главного Сер-
гей Осипович Охапкин отмечал, что под-
готовка головных блоков ЛЗ на Байкону-
ре проходила для руководителей весьма
спокойно. Василия Павловича, понимая
его непомерную нагрузку, я старался из-
бавить от наших бесконечных проблем и
вместе с тем старался предоставить ему
необходимую компактную информацию
о ходе работ, чтобы он сам мог решать,
когда следует вмешаться. Сложилась
такая форма. Я рисовал на несекретной
миллиметровке, сложенной в гармошку
формата А4, безымянный график в двух
экземплярах (Рис. 5.6.4.). Один экзем-
пляр отдавал Мишину, второй оставлял
у себя. В процессе работы по нашим
В/Ч-граммам или моим комментариям
Василий Павлович мог наглядно оце-
нивать ход работ, их выполнение или
задержку, и, если считал нужным, мог
вмешиваться. Когда обстановка сильно
изменялась, я заменял график на новый.
Принятая форма взаимодействия устра-
ивала главного конструктора.

Однако внедряемый порядок не все
участники подготовки воспринимали с
удовлетворением. На первых порах не-
довольны были наши испытатели. Ко-
нечно, их статус несколько понизился,
и теперь они уже не могли, как раньше,
некоторые свои ошибки прикрывать не-
исправностью аппаратуры, но благодаря
пониманию ситуации со стороны их пос-
тоянного руководителя Бориса Никола-

евича Филина обстановка в дальнейшем
нормализовалась.

Недовольство возникало и среди не-
которых офицеров испытательного уп-
равления. Дело в том, что полигону для
выполнения работ по Н1—ЛЗ было выде-
лено большое количество личного соста-
ва (на совещаниях озвучивалась цифра в
15 тыс. человек). Предполагалось, на-
пример, в подчинении у молодых офи-
церов майора Осинина и майора Шуми-
лина (будущего командира полигона)
создать мощные отделы пневмогидрав-
лических и электрических испытаний.
Введенный порядок остановил органи-
зацию этих отделов, не характерные для
военных работы были переданы заводу.
Это, естественно, вызывало недовольс-
тво военных.

Неудовлетворенность армейских
представителей методами наземной экс-
периментальной отработки наших из-
делий после второй аварии ракеты Н1
была выражена в письме главнокоман-
дующего ракетными войсками маршала
Н.И. Крылова на имя министра общего
машиностроения С.А. Афанасьева. Был
принят ряд конкретных мер по повыше-

ние. 5.6.4. Оригиналы графиков, по которым Мишин контролировал ход работ по ЛЗ
Рис. 5.6.5. Группа участников подготовки лунного комплекса ЛЗ в МИКе КО.
В первом ряду: А.Д. Шатский, Б.Н. Филин, В.Е. Бугров, В.И. Кожухов, Ю.И. Лыгин,
В.М. Ключарев, Ф.А. Беляев, А.П. Собко, В.Е. Гальперин.

Второй ряд: Е.И. Зыков, В.Н. Керносов, В.И. Писаренко, Е.И. Ковтуненко, Л.М. Александров,
Ф.А. Куприянов, В.П. Шинкин, Б.В. Шагов, А.А. Васильев, Н.А. Ашихменов, Е.Б. Наумов,
В.В. Ерпылев, А.Д. Фролов, И.С. Ефремов, Г.В. Вишняков, Ю.А. Воробьев, Б.Е. Волков

нию надежности изделия. Среди прочих
появилось и письмо заместителя ми-
нистра Г.А. Тюлина на имя В.П. Миши-
на с предложением отменить введенный
порядок подготовки головного блока.
Письмо это вызвало определенную ре-
акцию у военных, и Мишин вынужден
был написать резолюцию: «Лыгину,
Филину, Бугрову. К исполнению не
принимать». А вот офицеры из предста-
вительства заказчика: Ф. Куприянов,
Г. Артамонов, В. Близнюк, Викторов и
другие - поддерживали наши нововве-
дения.

Принятый нами порядок оказался
устойчивым, не требовал никаких из-
менений и просуществовал до закры-
тия программы в 1974 году. Мы втроем
стали друзьями на долгие годы, ездили
в горы кататься на лыжах, занимались

подводной охотой. За эти годы у нас
сформировался дружный творческий
коллектив (Рис. 5.6.5.).3а шесть лет для
многих наших сотрудников работа по
ЛЗ стала высшей ракетно-космической
школой, а «двойка» на Байконуре — вто-
рым домом. Умели не только трудиться,
но и отдыхать. Зимой по вечерам игра-
ли в хоккей на освещенной площадке,
которую построил между гостиницами
Лыгин. Летом играли в футбол. В вы-
ходные, свободные от работы, выезжали
на Куан-Дарью, где была отменная ры-
балка. А такой подводной охоты я нигде
больше не встречал (Рис. 5.6.6.). После
возвращения с рыбалок, не прекращав-
шихся и зимой, гостиницы на «двойке»
наполнялись запахом жареной рыбы и
лука, а по коридорам деловито переме-
щались люди с графинами.
Рис. 5.6.6. На Куан-Дарье
5.7. Как создавать межпланетные
комплексы?

3 июля 1969 года отремонтированный
герметичный приборный отсек ЛОКа
сгорел в 2500 тоннах жидкого кислоро-
да и керосина после взрыва едва под-
нявшейся над стартом ракеты Н1 №5Л.
Личный состав всех площадок, находив-
шихся в районе старта, был эвакуиро-
ван в зону, расположенную на удалении
20 км. Боевой расчет, участвовавший в
запуске, располагался в подземном бун-
кере. Лыгин, Кожухов и я отвечали за
эвакуацию всей команды из МИКа КО.
Оставшись там, мы наблюдали старт и
последующие события из торцевых окон
с расстояния в 3 км. Скорее всего, мы
были немногими, если не единственны-
ми свидетелями этого зрелища, видев-
шими его с близкого расстояния.

Ракета медленно поднялась на вы-
соту 50—70 метров и стала накренять-
ся. Было хорошо видно, что сработала
система аварийного спасения и резко
унесла часть корабля в темноту. Раке-
та, продолжая разворачиваться, тяже-
ло оседала на стартовый стол. Раздал-
ся взрыв, который не с чем сравнить.
Начался пожар, сопровождавшийся
бесчисленным количеством взрывов.
Сзади нас по коридору стоял грохот,
звенело стекло. Ни один из нас не ше-
лохнулся, мы в оцепенении смотрели и
не могли оторваться от этого гранди-
озного зрелища. Непрерывные взрывы
продолжались в течение 30 минут. Они
выбрасывали наверх обрывки много-
слойной экранно-вакуумной теплоизо-
ляции — тончайшей тереленовой ме-
таллизированной пленки. Поднимаясь
вверх, в темноте подсвеченная заревом
гигантского пожара, она сверкала, как
сплошное северное сияние. На рассве-
те в километре от бывшего старта был
обнаружен четко выполнивший про-
грамму спасения экипажа спускаемый
аппарат.

Последствия были устрашающими
и предполагаемое на восстановление
стартовой позиции время в слух стара-
лись не произносить. Пострадали зда-
ния, удаленные от старта на несколь-
ко километров. В предыдущем пуске,
зимой ракета улетела со старта, но на
площадке 2Б в 4 км от старта в гости-
ницах все окна, обращенные к старту,
были выбиты. На этот раз их откры-
ли, но взрывная волна, если нашла от
чего отразиться, выбила стекла с про-
тивоположной стороны. У нас в МИКе
КО огромные окна со стороны старта
также были открыты. Взрывная вол-
на, беспрепятственно проникнув через
открытые окна в помещения, выбила
многие дверные коробки вместе с за-
крытыми дверями по всему длинному
коридору. Если бы к этому ужасу вместо
кислорода и керосина добавить 2 500 т
агрессивных компонентов топлива, не
уступающих отравляющим веществам
времен Первой мировой войны, на ко-
торых настаивал Глушко, то в этот день
могла быть закрыта окончательно не
только программа Н1—ЛЗ, но и все ос-
тальные программы вместе с жилыми
кварталами.

Несколько дней мы оставались под
неизгладимым впечатлением от уви-
денного и каждый раз, вспоминая о
нем, невольно возвращались к одной и
той же мысли: «А что, если бы это были
не кислород и керосин, а компоненты,
предложенные Глушко?» Трудно было
в этом случае представить себе размер
катастрофы.

Вернувшись в ОКБ и выполняя ука-
зание главного «садиться и думать», я
пришел к Хомякову. Наш разговор за-
тянулся и был сумбурным. Насколько
откровенным был его разговор с Ми-
шиным и насколько откровенно он рас-
сказал о нем мне, не знаю. Чувствова-
лось, что Хомяков аккуратно выбирает,
что можно передать мне из сказанного
главным конструктором.
Из сообщения Хомякова я не смог
сформировать для себя однозначного
мнения. Отчетливая общая неудовлет-
воренность главного состоянием дел оп-
ределялась не только неудачными пус-
ками Н1, а в значительной мере общей
обстановкой в КБ. Находясь большую
часть времени на полигоне, я не был в
курсе многих текущих событий, и мне
трудно было сориентироваться в отде-
льных деталях. Не знаю, насколько вер-
но, но я сделал для себя два основных
вывода. Процесс создания всех наших
изделий становится плохо управляемым,
в некоторых сложных вопросах невоз-
можно разобраться по документации и
приходится все чаще зависеть от устных
разъяснений разработчиков. Некоторые
руководители проектных подразделе-
ний по космической тематике, видя в
Мишине «ракетчика», не считают нуж-
ным посвящать его в нюансы текущих
космических проблем и в формируемую
ими техническую политику, вынаши-
вая свои собственные перспективные
замыслы. Все это создает недоверие и
настороженность, не способствующие
успешной работе.

Я поделился с Хомяковым своим
взглядом на проблемы, мешающие кон-
кретной работе, и выдвинул предложе-
ния по их устранению. Он, как мне по-
казалось, отнесся к ним весьма серьезно
и несколько раз нетерпеливо произнес:
«Пиши, пиши подробную докладную
главному». На этом мы разошлись.

Быстро подготовить докладную не
получилось. Море эксперименталь-
ных изделий на производстве требовало
ежедневного внимания. Проблема была
сложной, нельзя было ее скомкать. Ми-
шин вряд ли найдет время вдаваться в
детали, нужно было хотя бы вооружить
Хомякова.

И только в октябре докладная
на 10 листах была готова (Прил. 5.
Рис Пр. 5.1.). Мишина на месте не ока-
залось. Передавая записку Хомякову,

я сказал, что ему лучше идти без меня.
Во-первых, это будет означать, что он
лично вник в суть весьма сложной про-
блемы и сам без помощников знает, что
надо делать. Во-вторых, Мишину удоб-
нее без свидетелей отвергнуть предложе-
ния, если они не годятся. И, в-третьих,
мое присутствие могло быть истолкова-
но так, что я «достал» Хомякова своими
предложениями, и он вынужден привес-
ти меня к главному. На том и порешили.
Я еще раз проговорил устно основные
моменты. Примеры срывов в работе и
Хомяков, и Мишин знали, их знали все.
Нужно было сосредоточить внимание
главного конструктора на том, что пред-
лагалось считать основными причинами
этих срывов.

1. Отсутствие на ранних стадиях разра-
ботки изделия необходимого комп-
лекта проектно-конструкторской до-
кументации по полной иерархической
структуре изделия (комплекс, объект,
система, подсистема, прибор, агре-
гат).

2. Отсутствие единого порядка подготов-
ки, выпуска и реализации технических
решений, обеспечивающего комплек-
тность при корректировке конструк-
торской документации.

3. Отсутствие требований к последова-
тельности изготовления и испытаний
экспериментальных изделий и устано-
вок, неудовлетворительная работа по
устранению выявленных при испыта-
ниях дефектов и замечаний на штат-
ных изделиях.

4. Несоответствие прав ведущего конс-
труктора по изделию его обязаннос-
тям. Невозможность организовать
эффективный процесс создания из-
делия, контроль и управление этим
процессом, то есть невозможность
обеспечить практическую реализацию
технической политики главного конс-
труктора.

Основные меры по устранению этих
причин приводились в конце записки.
На следующий день Хомяков пригла-
сил меня, вернул докладную и сказал,
что Мишин прочитал ее и просил подго-
товить короткую записку с приложением
отдельных проектов приказов по каждой
конкретной проблеме. В ноябре была
подготовлена вторая короткая докладная
(Прил. 5. Рис. Пр. 5.2.) и четыре проекта
приказа. Все они получили одобрение
Мишина, и я приступил к их подготовке
для подписания в свободное от основной
работы время.

Первый приказ об утверждении «По-
ложения о ведущем конструкторе по из-
делию» как о полномочном представите-
ле главного конструктора, реализующем
его права и обязанности на всех этапах
создания изделия, потребовал долгих
согласований и был выпущен лишь в
феврале 1970 года (Прил. 5. Рис. Пр. 5.3.).
Положение определяло список техни-
ческих, организационных и финансовых
документов, подлежащих обязательному
подписанию у ведущего конструктора.
Все ведущие очень внимательно читали
документ, а ведущий по кораблю 7К-Л1
Ю.П. Семенов, увидев готовящееся по-
ложение (наши столы стояли рядом),
попросил разрешения переписать ряд
пунктов в приказ о своем назначении ве-
дущим конструктором по ДОСам, кото-
рый он готовил в январе 1970 года.

Второй приказ был посвящен пе-
рераспределению функций между ве-
дущими конструкторами и отделами
планирования и координации и являл-
ся фактически дополнением к первому
(Прил. 5. Рис. 5.4.).

Третий приказ должен был опре-
делить порядок заказа производства
экспериментальных изделий и упоря-
дочить работу с замечаниями по ре-
зультатам испытаний. Проблема здесь
заключалась в том, что из огромного
перечня экспериментальных установок
по изделию плановые службы нашего
завода выбирали по своему усмотрению
для первоочередного изготовления ус-

тановки с максимальной стоимостью.
Как правило это были почти полномер-
ные корабли. Изготовление основной
массы сравнительно дешевых экспери-
ментальных установок для проведения
испытаний отдельных узлов, механиз-
мов, фрагментов конструкции отодви-
галось на более поздний срок. После
их изготовления возникавшие во время
испытаний замечания часто вызывали
необходимость многократной разборки
комплексных изделий, их доработку и
повторение испытаний.

Бороться с этим было невозможно,
размахивая согласованными графиками
на оперативках. Я просил конструкторов
ввести в чертежи указания, устанавлива-
ющие последовательность изготовления
крупных экспериментальных установок
и привязку к ним мелких макетов. Они
сопротивлялись, считая, что это вопрос
согласования планов-графиков, то есть
задача ведущего конструктора. Корже-
невский встал на защиту конструкторов,
и мы основательно переругались. Но в
итоге он все-таки поручил им разрабо-
тать такой документ и лично принял в
этом участие. Когда на заводе появилась
большая «простыня» с названием «Логи-
ческая схема экспериментальной отра-
ботки изделия 11Ф93 (ЛОК)» (Рис. 5.7.1.),
ставшая частью технических требований
чертежа, на Корженевского со всех сто-
рон посыпались дифирамбы — документ
оказался весьма полезным и совершенно
необходимым для завода. Корженевский
проникся сознанием правильности на-
шего решения, и наш конфликт с ним
был полностью исчерпан.

Четвертый приказ касался двух глав-
ных проблем: неполноты проектно-
конструкторской документации и по-
рядка выпуска технических решений.
Работая над ним, я понимал, что приказ
о порядке разработки и выпуска полного
комплекта конструкторской документа-
ции больше касался будущих изделий и
не мог быть реализован в тот период в
ЛОГИЧЕСКАЯ СХЕМА
ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ОТРАБОТКИ ИЗД ПФ
ПО КОМПЛЕКСУ N!2

масштабе всего предприятия. Большин-
ство изделий по основным нашим темам
находились в производстве на разных
стадиях. И ставить вопрос об упорядоче-
нии производственного процесса созда-
ния всех разработок было бы неправиль-
но. Приказ не удалось бы согласовать в
обозримые сроки, хотя он касался всех.
Дело было не в том, что разработчики
не хотели выпускать необходимую до-
кументацию, существо было сложнее и
заключалось в следующем.

Все составные части многоуровнево-
го комплекса вплоть до каждого прибора
и его элементов, установленные на изде-
лии, должны обладать характеристиками
и свойствами, обеспечивающими выпол-
нение определенных взаимосвязанных
функций. Чтобы все составные части
были изготовлены, испытаны, установ-
лены в изделие и оказались совместимы-
ми во всех режимах и условиях работы,
они должны быть изначально описаны
на определенном языке, понятном всем
разработчикам, и в этих начальных доку-
ментах должны содержаться требования,
гарантирующие в дальнейшем их сов-
местимость.

По мере развития космической тех-
ники в ее составе стали появляться
сложнейшие многоуровневые изделия
со многими составными частями, раз-
нородными по видам схемами (пнев-
могидравлическими, электрическими,
кинематическими, оптическими) с пре-
обладанием функциональных особен-
ностей над геометрическими. Однако
стандарты ЕСКД не устанавливали обя-
зательных проектных документов для
описания таких изделий. В ГОСТе же
обязательными проектными докумен-
тами на начальных стадиях разработки
для любых изделий были определены
пояснительная записка и чертеж обще-
го вида.

Рис. 5.7.1. Логическая схема
экспериментальной отработки ЛОК
Разработчик, скажем, клапана с дип-
ломом механика мог разговаривать с
коллегами с помощью чертежа общего
вида, по которому они могли понять, как
он работает. Разработчик же телевизора
с дипломом электрика объяснить своему
коллеге с помощью чертежа общего вида,
как работает телевизор, не мог: у них был
другой язык — схема. Но схемы не были
определены ГОСТом как обязательные
проектные документы, и выпуск их пре-
дусматривался на последующих стадиях.

Ряд систем космического корабля,
такие как терморегулирования, ориен-
тации, навигации и коррекции, электро-
снабжения на основе электрохимичес-
ких генераторов, наконец корабль ЛОК,
лунный комплекс Л 3 — все эти изделия —
«клапан» или «телевизор». С каким дип-
ломом к ним подходить и на каком языке
действовать? Выпускники высших учеб-
ных заведений имели дипломы инже-
неров-механиков или инженеров-элек-
триков, а инженеров-системотехников
не было, технологии их деятельности не
существовало. Привлекаемые к проек-
тированию таких систем механики или
электрики выпускали проектную и конс-
трукторскую документацию на сложные
комбинированные системы в меру свое-
го понимания вопроса, на своем «род-
ном языке». Поэтому в документации
оставалось много белых пятен, которые
разработчики стремились компенсиро-
вать личным сопровождением ее на всех
этапах работы.

Оказавшись на гребне научно-тех-
нического прогресса, они раньше спе-
циалистов других отраслей столкнулись
с несоответствием уровней развития
техники и организации работ. Это не-
соответствие под влиянием эйфории от
успехов первых полетов в космос было
обнаружено не сразу. Оно стало прояв-
ляться лишь в конце 60-х годов по мере
появления на автономных и комплекс-
ных испытаниях большого количества
систем комплекса Л 3.

Было ясно, что усовершенствования
следовало начинать с нового изделия.
Мною был подготовлен проект приказа
(Прил. 5. Рис. 5.5.), которым поручалось в
порядке эксперимента на моем изделии
ввести в действие систему с названием
«Этапная программа разработки изде-
лия». Было подготовлено положение об
этой системе, и прилагалась большая
калька, на которой впервые была сделана
попытка представить процесс создания
изделия (Прил. 5. Рис. Пр. 5.6.) в виде се-
тевого графика узловых событий, обоз-
наченных документами из положения о
ведущем конструкторе. Однако перспек-
тива внедрения этой системы на моем
изделии представлялась сомнительной
— оно полностью увязло в производстве.
А заниматься этим «из любви к искусст-
ву» я не имел возможности. После не-
скольких обсуждений с Хомяковым мы
пришли к выводу, что по этому вопросу
к главному идти было не с чем, и он был
отложен до лучших времен.

Что касается вопроса технических
решений, то здесь сама жизнь нас пото-
ропила. 31 декабря комплексный стенд
лунного орбитального корабля КС ЛОК
был сдан заводом на электрические ис-
пытания, а 5 января с него было снято на
доработку 500 кабелей. Испытания были
сорваны. Мишин собрал руководство.
У всех был один вопрос: откуда взялись
500 кабелей? Яков Исаевич Трегуб, ру-
ководитель испытательного куста, пред-
ложил: «Василий Павлович, ведущий
подписывает все извещения — пусть Буг-
ров и объяснит». Я взял тайм-аут и через
день повесил перед руководством плакат
на миллиметровке, на котором было по-
казано, что заместители главного конс-
труктора Бушуев, Черток, Трегуб в фев-
рале и марте прошлого года утвердили
шесть технических решений, не поставив
в известность ни главного конструктора,
ни ведущего. Решения были зашиты в
чьи-то дела, и их бесконтрольная реали-
зация продолжалась 7—9 месяцев. Мно-
гие извещения были сданы без подписи
ведущего конструктора, некоторые при-
держал завод, видимо, зная, что предпо-
лагаются новые доработки по кабелям.
Я закончил тем, что сообщил: «Василий
Павлович, и вы вчера подписали еще
одно такое же решение на одном листе
«Для повышения надежности». Мишин
тут же дал указание: «Собери мне все
извещения по этому решению, в произ-
водство пока не пускай. Посмотрим, что
потянется за этим одним листом».

Учитывая, что решение оказалось на
контроле у главного, извещения были
выпущены быстро. Уже через два ме-
сяца у меня на окне лежал рулон калек
диаметром 10—12 см. Когда я показал его
Мишину, он тут же сказал: «Отменяю ре-
шение — у нас и так все надежно, введем
со следующего изделия». Вернувшись на
место, я позвонил Чертоку (его отделы
были инициаторами решения) и передал
слова Мишина.

Через некоторое время главный
конструктор пригласил меня с кальками.
У него сидел Б.Е. Черток. Коммента-
рий к калькам был коротким: «Василий
Павлович, не губи машину, извещения
нужно подписывать, иначе она никуда
не полетит». Дело было в том, что в ру-
лоне калек, содержавшем не одну со-
тню извещений, примерно 15% можно
было отнести к реализации решения, а
остальные к нему отношения не имели.
Разработчики выявляли ошибки в своей
документации, но выпускать извещения
и писать в графе «Причина» «Ошибка
в схеме» не хотелось, поскольку завод,
получив такие извещения, немедленно
поднимал вопрос о корректировке сро-
ков. Поэтому извещения, посвященные
ошибкам, накапливались в столах и при
случае подкладывались под очередное
решение — лучше, если главного конст-
руктора.

После установления истины Черток
внимательно выслушал разъяснения
Мишина и ушел, а я получил указание

немедленно отдавать извещения в про-
изводство и подготовить приказ о не-
обходимости комплектного проведения
изменений.

Характер приказа угадывался. Анало-
гичный приказ в связи с некомплектнос-
тью был выпущен еще до меня. Тогда во
время электрических испытаний поло-
вину борта доработали, остальное забы-
ли. Включились, сожгли массу приборов,
написали на себя приказ с выговорами.
С тех пор я часто слышал, как Мишин
на совещаниях требовал комплектности
при проведении изменений. Теперь и сам
столкнулся вплотную с этим вопросом.

Вместе со мной указание готовить
разгромный приказ про 500 кабелей и
про это решение получил и Хомяков.
Обсуждая поручение, мы с ним при-
шли к выводу, что ошибок в дальнейшем
предвидится гораздо больше и что лучше
сразу заказать в типографии трафарет
приказа с выговорами, в который нужно
будет вписывать только номера извеще-
ний, фамилии авторов и дату.

Придя на место, под впечатлением
шутки я сел сочинять приказ и не мог
отделаться от «трафарета в типографии».
Постепенно стала появляться мысль, что
трафарет — это неплохо, но не после, а
до того. То есть перед выпуском решения
автору следует предложить заполнить
некий бланк определенной формы, в ко-
тором необходимо перечислить заранее,
что нужно сделать, чтобы решение было
полностью реализовано на изделии,
включая корректировку документации,
доработку материальной части, повторе-
ние или проведение новых испытаний.
Кстати, Д.А.Медведеву и В.В. Путину не
мешало бы попросить наших законодате-
лей действовать по такой же схеме, что-
бы если уж «хотели как лучше», то чтобы
было конкретно написано, как хотели,
чтобы не «получилось как всегда».

Типография быстро сделала бланк. Я
написал короткий приказ: отныне все ре-
шения должны были выпускать на блан-
ке. Инструкция о порядке оформления
решения из нескольких фраз была не в
приказе, а в примечании бланка. Там же
был самый важный пункт: номер реше-
ния, без которого оно недействительно,
присваивает ведущий конструктор по
изделию. Хомяков все одобрил, но на-
помнил, что Мишин поручил написать
совсем другой приказ. Когда мы пришли
к Мишину, Хомяков сказал: «Василий
Павлович, по вопросу комплектности
мы предлагаем сначала выпустить вот
такой приказ для профилактики на бу-
дущее». Мишин прочитал проект, вни-
мательно рассмотрел бланк и коротко
кивнул: «Давайте, я подпишу».

Подготовив приказ начисто, я сделал
небольшое дополнение и на следующее
утро, представляя его на подпись, что-
бы Мишин не подмахнул его не глядя,
я обратил его внимание: «Василий Пав-
лович, четвертый пункт прочитайте». Он
заканчивался фразой: «Все технические
решения, оформленные с отступлением
от установленного настоящим приказом
порядка, в том числе утвержденные мной
и моими заместителями, считать недейс-
твительными и к исполнению не прини-
мать». Прочитав, Мишин взревел: «Ты
кого из меня делаешь? Завтра все прочи-
тают и скажут, что Мишин там вообще...
сам пишет, что его решения выполнять
не надо!» Наметился вынос тела, но я ус-
пел: «Василий Павлович, завтра вас в ко-
ридоре остановит Бушуев и скажет, что у
нас завал, что мы что-то не выдали смеж-
никам и что они готовят письмо минис-
тру о переносе сроков, и чтобы закрыть
вопрос, вам нужно подписать короткое
решение. И вы подпишете. На этом при-
каз можно будет похоронить». Экспромт,
похоже, получился. Мишин подумал две
секунды и, видимо, решив пожертвовать
престижем ради дела, взглянул еще раз
на четвертый пункт, на бланк, взял ручку
и поставил подпись.

Мы вышли вместе из кабинета. В при-
емной было полно народу, все при параде

— отмечалось столетие со дня рождения
В.И. Ленина. Мишин с широкой добро-
душной улыбкой здороваясь с находив-
шимися поблизости замами, торжест-
венно произнес: «А я вам к празднику
подарок приготовил, завтра почитаете».
Некоторые насторожились и проводили
меня подозрительными взглядами. Но я
уже шел в канцелярию сдавать приказ на
рассылку.

После выхода этого приказа я в те-
чение года на глазах изумленных руко-
водителей рвал технические решения
на белых бумажках, утвержденные Ми-
шиным и его замами, и заставлял пе-
ревыпускать их как положено. Прихо-
дил к Мишину, молча клал ему на стол
порванное решение и подготовленное
новое и он, как правило тоже молча, не
задавая вопросов, подписывал его. Так
за год удалось приучить всю фирму про-
водить изменения комплектно. Как-то
по просьбе заместителя генерального
конструктора А.Н. Иванникова я даже
нарисовал плакат, поясняющий нашему
министру, что за процедуру мы придума-
ли для реализации технических решений
(Рис. 5.7.2.). Мне потом рассказывали,
что Ю.П. Семенов, будучи генеральным
конструктором, на каком-то большом
совещании сказал: «Бугрову за то, что он
придумал технические решения, нуж-
но памятник поставить». Но поскольку
Семенов не оформил это решение как
полагалось оно также осталось нереали-
зованным.

Вышеперечисленные приказы уже
давали эффект, но это были лишь от-
дельные фрагменты в общем процессе
создания изделий. Хомяков проникся
необходимостью наведения порядка в
основе этого процесса — в формирова-
нии полного комплекта конструкторс-
кой документации. Он должен был зани-
маться этим по долгу службы и обсуждал
животрепещущие вопросы с Мишиным.
На кораблях 7К, как и на ЛЗ, заводить
новый порядок было поздно. ДОСов
ТЕХНИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ

СРЕДСТВО ОПЕРПТИВНОГО УПРПВЛЕНИЯ
ПРОЦЕССОМ СОЩЩШЯ ИЗДЕЛИЯ НА ВСЕХ
СТАДИЯХ

ОПРЕДЕЛЯЮТ

I ПОЛНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ РАВСТ, ЬЮОБХОДИ-
МЫХ ДЛЯ РЕАЛИЗАЦИИ РЕШЕНИЯ.

а. исполнителей всех равст.

3- СРОКИ БАВЕРШБНИЯ КАЖДОЙ
РАБОТЫ.

4. АДРЯСА ДЛЯ РАССЫЛКИ

5. КОКТЛЕКТ КОНСТРУКТОРСКИХ ДОКУ -
МВНТОВ» ПОДЛЕЖАЩИХ ВЭАкМОСМ -
БАННОЙ КОРРЕКТИРОВКИ.

& СОСТАВ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ОТВЕТОТВВН-
НЫХ БД РЕАЛИЗАЦИЮ РЕШЕНИЯ

ВЫПУСКНЮТСЯ
ВСЛУЧАЯХ

1. комплектного изменения техни -
ЧЕСКОЙ ДОКУМЕНТАЦИИ (ПРОЕКТНОЙ,
РАБОЧЕЙ, ЭКСПЛУАТАЦИОННОЙ )

8. ПРИ ИВМВНЕЬМИ состава и сроков рявот,
ОПРЕДЕЛЕЖЬЫ ПЛАНАМИ-ГРАФИКАМИ.

3. В СЛУЧАВ НЕОБХОДИМОСТИ ВЫМФЮСВЯ-
ЗА»ФЫХ ДОРАБОТОК ИЦДВ ЛИЯ И ЕГО СО -
СТАВНЫХ ЧАСТЕЙ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИЗ -
ГОГОВЛВНИЯ, ИСПЫТАНИЙ И ЭКСПЛУАТА-
ЦИИ.

4. принятия раиений высшими инстан-
циями, требующих вьесю-мя комплекс-
ных измерений в ИЗДЕЛИЕ

ДЛЯ РЕАЛИЗАЦИИ РЕШЕНИЙ

НЯ каждую работу
ОФОРМЛЯЕТСЯ

КАРТОЧКА
КОНТРОЛЯ

И НАПРАВЛЯЕТСЯ
СЛУЖБОЙ ГЛАВНОГО
КОНСТРУКТОРА
ИСПОЛНИТЕЛЮ

ИНФОРМАЦИЯ ПО КАЖ-
ДОЙ РАБОТЕ ВВОДИТСЯ
ЧЕРЕЗ

вмдшгон

В ЭВМ , В ОБЩИЙ
БАНК ДАННЫХ

Б БАНКЕ
ДАННЫХ, В

ЭВМ

НАКАПЛИВАЕТСЯ
ИНФОРМАЦИЯ О ВЫ -
ПОПНКНИИ РАБОТ
ПО ТР

ИНФОРМАЦИЯ О
ВЫПОЛНЕНИИ РЕШЕНИЙ

СВОЕВРЕМЕННО ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ
УЧАСТНИКАМ РАЗРАБОТОК

ВЕДУЩЕМУ ИСПОЛНИТЕЛЮ • СЛУЖИМ ГК И
КОНСТРУКТОРУ КООРДИНАЦИИ

ПВРШЧВНЬ ПЛАН ОТЧЕТ О
РАВОТ ГАВОТ ХОДЕ
ЛО НА •ЫПОПБМИЯ
изделиям ТЕКУЩИЙ РАБОТ
МЕСЯЦ ПОТР

ПРИМЕНЕНИЕ ТР

ПОЗВОЛЯЕТ УПРАВЛЯТЬ
СТРУКТУРОЙ ИЗДЕЛИЙ

1. ПОДДЕРЖИВАТЬ ОБГМС ИЗДЕЛИЯ, МЕНЯЮ -
ЩИЙСЯ В ПРОЦЕССЕ СОЗДАНИЯ, В СООТВЕТСТВИИ
С ЗАДАННЫМИ КОНЕЧНЫМИ ПАРАМЕТРАМИ

2. КОРРЕКТИРОВАТЬ ХАРАКТЕРНО”

ВАЯ ИК СОВМЕСТИМОСТЬ ВО ВСЕХ
РЕЖИМАХ РАБОТЫ ИЗДЕЛИЯ

3. ОПЕРАТИВНО ПРОВОДИТЬ ВЗАИМО-
СВЯЗАННО ИЗМЕНЕНИЯ В СТРУКТУ-
РЕ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИЗГОТОВЛЕНИЯ
ИСПЫТАНА И ЭКСПЛУАТАЦИИ

УСТАНОВЛЕННЫЙ ПОРЯ-
ДОК ПРИНЯТИЯ И РЕАЛИ -
ЗАЦИИ ТР ОБЕСПЕЧИВАЕТ
УПРАВЛЕНИЕ ПРОЦЕССОМ
СОЗДАНИЯ ИЗДЕЛИЯ
ПО ПАРАМЕТРАМ :

ТЕХНИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ

СРОКИ

СТОИМОСТЬ

1Q7Q Ю8О 1931

1979 1980 1981

Рис. 5.7.2. Плакат для министра, поясняющий процесс реализации технических решений
Рис. 5.7.3. Требования к порядку разработки многоразовой космической системы «Буран»

Мишин старался не касаться. Они до-
говорились «начать новую жизнь» с но-
вых полезных нагрузок для ракеты Н1 и
поручить это мне. «Я тебе обещаю, что
мы будем заниматься этим вопросом как
следует».

Действительно, в 1972 году в моем
подчинении был образован отдел, куда
были переведены все ведущие конструк-
торы по составным частям Л 3 и водород-
ным блокам, чтобы проводить единую
техническую политику, однако вскоре
работы по Н1—ЛЗ были прекращены. Но
Хомяков сдержал слово.

В 1974 году у В.П. Глушко был подпи-
сан приказ №277 о создании комиссии,
в которую вошли все наши руководите-
ли комплексов. Им поручалось разра-
ботать и представить свои предложения
по улучшению организации работ, обес-
печивающие существенное повышение
надежности создаваемых изделий. Когда
предложения были представлены, Хо-
мяков вызвал меня и отвел к первому
заместителю генерального конструктора
Ю.Н. Труфанову — председателю этой
комиссии. Труфанов отдельным прика-
зом ввел меня в состав комиссии и по-
ручил разработать, используя подготов-
ленные всеми материалы, эффективный
процесс создания многоразовой косми-
ческой системы (МКС) «Буран» и обес-
печить его практическое внедрение в
качестве ведущего конструктора по сис-
теме. В то время в МКС «Буран» входили
ракета-носитель, орбитальный корабль
(позднее он стал называться «Буран»),
технические и стартовые сооружения,
центр управления полетом и другие со-
ставные части системы.

С большими трудностями за два года
мне удалось разработать, согласовать
и утвердить «Временные требования к
порядку разработки технических ком-
плексов (МКС «Буран»). П13182-ВК»
(Рис. 5.7.3.). Главное назначение доку-
мента — за счет подробного и полного
описания изделия и всех его составных
частей по всей многоуровневой струк-
туре в стандартизованных комплектах
конструкторской документации, а так-
же взаимосвязанного и комплектного
их изменения в дальнейшем, полностью
исключить возможность возникновения
дефектов при летных испытаниях и экс-
плуатации изделия.

Чтобы не делать документ секрет-
ным, в заголовке и далее в тексте указа-
ны технические комплексы вместо М КС
«Буран». Но разрабатывался документ
под МКС, поэтому утвержден не гене-
ральным конструктором предприятия
В.П. Глушко, а главным конструктором
МКС «Буран» И.Н. Садовским, подпи-
сан заместителями главного по ракете
Я.П. Коляко, по кораблю — П.В. Цыби-
ным, ведущим конструктором по сис-
теме В.Е. Бугровым и руководителями
всех подразделений предприятия по
принадлежности. Внедрение этих тре-
бований проходило также с больши-
ми трудностями. Этим мне пришлось
заниматься в общей сложности 14 лет,
но это уже другая, не марсианская и не
лунная история, другая тема и другая
книга.

5.8. Ракета-носитель Н1 - основа
марсианского проекта Королёва

Главная отличительная особенность
марсианского проекта Королёва от всех
остальных в том, что он сразу становился
реальностью. Через два года после выхо-
да постановления от 23 июня 1960 года,
открывшего дорогу на Марс, в августе
1962 года был одобрен эскизный про-
ект ракеты Н1, а в декабре этого же года
на Байконуре началось строительство
стартового комплекса. В кооперации по
его созданию и техническому оснаще-
нию участвовало более 30 госкомитетов
и министерств, около 120 КБ, научно-
исследовательских, проектных органи-
заций и промышленных предприятий.
Постановления по Луне в 1962 году еще
не было. Для какой же цели создавались
эти гигантские дорогостоящие соору-
жения?

В красиво оформленной книге «Ми-
ровая пилотируемая космонавтика»
сказано буквально следующее: «...по
замыслу С.П. Королёва, ракета Н1 в
советской программе фактически явля-
лась основополагающим элементом для
последующего развития «всего и вся»...
Конкретных предложений, которые
можно было противопоставить вызову,
брошенному президентом Дж. Кенне-
ди и программой «Аполлон», в советс-
кой программе не было». Авторы книги
имеют право не знать, для какой цели
создавалась Н1, если об этом до сих пор
не знает большинство сотрудников на-
шего предприятия. Королёв точно знал,
для какой цели ему нужна эта ракета,
иначе зачем в отделе Тихонравова четы-
ре года специальная группа проектиро-
вала единственную полезную нагрузку
для Н1 — марсианский экспедицион-
ный комплекс?

Марсианская сверхтяжелая трехсту-
пенчатая ракета Н1 — главный элемент
ракетного комплекса (Рис. 5.8.1.). То,
что она действительно была марсиан-
Рис. 5.8.1. Основа марсианского проекта - ракета Н1

ской, нужно наконец признать, исходя
не только из представленных докумен-
тальных источников, но и учитывая
выступления Келдыша перед первым
и вторым пусками Н1. Он призывал
отказаться от экспедиции на Луну как
от первоочередной задачи и вернуть-
ся к разработанному при Королёве
проекту полета к Марсу, одобренному
межведомственной комиссией в июле
1962 года.

Как я уже упоминал, марсианский
комплекс со стартовой массой 500 тонн
должен был собираться на околоземной
орбите, куда его элементы должны были
доставляться новой космической ракет-
ной системой, основу которой состав-
ляла ракета Н1. Масса полезного груза,
выводимого носителем Н1, выбрана
Королёвым с учетом возможностей ее
создания и отработки в кратчайший
срок с максимальным использованием

существующей производственной и эк-
спериментальной базы. Она составля-
ла 75 т (в постановлении указана масса
60—80 тонн).

Приведу один эпизод. Весной 1962 года
ко мне пришел проектант из ракетного
куста Э.Н. Бутузов. Он сказал, что СП
поручил С.С. Крюкову согласовать с
М.К. Тихонравовым массу полезного
груза, выводимого на околоземную ор-
биту ракетой Н1, которая должна быть
представлена в эскизном проекте, и что
Михаил Клавдиевич отправил его ко
мне. Масса 75 т считалась достаточной
для разгона ТМК (15 т) в полет вок-
руг Солнца в район Марса и Венеры.
Я завизировал его документ, в котором
фигурировала эта цифра, и он ушел
Тихонравову.

Стартовый вес Н1 для выведения 75 т
на орбиту высотой 300 км на началь-
ном этапе проектирования — 2200 тонн.
Рис. 5.8.2. Блоки ракеты Н1 - А, Б и В

Блок Б

БлокА: максимальный
диаметр 16,8 м (размер
по стабилизаторам
22,33 м), высота 30,1 м,
30 двигателей НК-15
тягой по 153 тс на
земле;

Блок Б: максимальный
диаметр около 10,3 м,
высота 20,5 м,
8 двигателей НК-15В
тягой по 180 тс в
пустоте;

Блок В: максимальный
диаметр около 7,6 м,
высота 11,5 м,
4 двигателя НК-19 тягой
по 41 тс в пустоте.

БлокА Блок В

Конструктивно ракета состояла из трех
блоков (Рис. 5.8.2.) с поперечным деле-
нием, представлявших собой силовые
каркасные оболочки, воспринимавшие
внешние нагрузки. Внутри через спе-
циальные термомосты подвешивались
сферические топливные баки, распола-
гались двигатели и другие системы.

Блоки соединялись между собой пе-
реходными отсеками ферменного типа,
обеспечивающими выход продуктов
сгорания при включении двигателей
верхнего блока при «горячем» разделе-
нии ступеней (двигатели верхнего бло-
ка включались до отделения нижнего).
Верхние баки горючего блоков «А» и «Б»
защищались специальными отражателя-
ми. По наружной поверхности блоков, в
обход баков окислителя под обтекателя-
ми, были проложены расходные трубоп-
роводы для подачи горючего из верхнего
бака к двигателям.

К нижнему торцу блока «А» крепи-
лось переходное кольцо, соединявшее
ракету с комплексом наземного обору-
дования. Ракета при старте отделялась
от кольца, которое вместе с элементами
разделения входило в ее состав. Тем са-
мым за разработчиком носителя сохра-
нялась ответственность за разделение
ракеты с наземным оборудованием.

На блоке «А» устанавливались 24 дви-
гателя по окружности диаметром в 13,4 м
с шагом 15° тягой 150 тс каждый. На бло-
ке «Б» — восемь, на блоке «В» — четыре.
На ракете имелась специальная система
КОРД, которая должна была распознавать
приближающуюся аварию двигателей
по показаниям контрольных параметров
и выдавать команды на их отключение.
Многодвигательная установка первой
ступени обеспечивала выведение полез-
ного груза даже при отказе двух двигате-
лей, которые отключались вместе с парой
противоположных. Таким образом, высо-
кая тяговооруженность первой ступени
Н1 позволяла осуществлять полет при от-
ключенных четырех двигателях.

Впервые в практике ракетной тех-
ники носитель управлялся по тангажу и
рысканью посредством рассогласования
тяги противоположных двигателей. Та-
кое решение было возможно за счет уда-
ления противоположных двигателей на
расстояние 13,4 м друг от друга. Это зна-
чительно упростило конструкцию двига-
тельной установки и хвостового отсека.
Управление по крену осуществлялось с
помощью специальных сопел крена.

В качестве топлива для двигателей
была выбрана нетоксичная наиболее де-
шевая и освоенная в производстве пара
- керосин и кислород — с перспективой
применения водорода на блоках «Б» и
«В». Разработка двигателей была пору-
чена Н.Д. Кузнецову (ОКБ-276) — конс-
труктору авиационных двигателей, не
занимавшемуся ранее разработкой ЖРД.
В.П. Глушко, чьи двигатели применялись
на предыдущих ракетах Королёва, отка-
зался разрабатывать двигатели для Н1 на
принятых главным конструктором ком-
понентах топлива. Это обстоятельство,
переросшее в неразрешимый конфликт
между ними, отрицательно повлияло не
только на результаты работ по Н1 и мар-
сианский проект в целом, но и на судьбу
созданного Королёвым огромного кол-
лектива в ОКБ-1 и в смежных организа-
циях, и, на мой взгляд, предопределило
закат нашего лидерства в космонавтике.

На базе Н1, используя ее верхние
ступени, предполагалось создание уни-
фицированного семейства ракет на тех
же экологически чистых компонентах
— кислороде и керосине, а в дальнейшем
на водороде. Это ракета Н11 со старто-
вой массой 700 т и полезным грузом 20 т,
использующая вторую и третью ступени
Н1 и дополнительную четвертую; Hill
со стартовой массой 200 т и полезным
грузом 5 т, использующая третью сту-

пень Н1 и дополнительную четвертую,
в качестве которой могли быть исполь-
зованы проектировавшиеся в составе
комплекса ЛЗ блоки «Г», а в дальнейшем
водородные блоки «С» и «Р».

При разработке Н1 проявился новый
подход в решении ряда научно-техничес-
ких и производственно-технологических
проблем: по статической и динамичес-
кой прочности, вопросам аэро- и газоди-
намики, по созданию новых типов слож-
нейшей крупногабаритной арматуры,
базы для наземной экспериментальной
отработки, уникальных сооружений на
технической и стартовой позициях. Для
изготовления баков и сборки крупногаба-
ритных отсеков на полигоне создавались
филиалы КБ и завода, что существенно
изменило сложившуюся схему работ. Как
показала жизнь, это было единственно
правильным решением.

5.9. Доработки ракеты-носителя Н1
под лунную программу

Пагубными для ракеты и марсианс-
кой программы оказались последствия
необоснованного решения Хрущева
1964 года, установившего приоритетной
задачей для Н1 высадку человека на Луну
с нереальными сроками: 1967—1968 годы.
Потребовалась немедленная коренная
модернизация Н1, существенно задержав-
шая ее создание и отрицательно повлияв-
шая на надежность. Все это в итоге нанес-
ло ущерб и нашей лунной программе.

Схема полета на Луну у нас с амери-
канцами была одинаковой, а вот условия
ее реализации были несравнимыми не
только по срокам и финансированию.
Главная проблема заключалась в том, что
американская ракета «Сатурн», проекти-
ровавшаяся с 1961 года специально для
лунной экспедиции, могла выводить на
ОИСЗ 140 т, в то время как Н1, создавав-
шаяся с 1960 года не для Луны, а для Мар-
са — только 75 т, вполне достаточных для
сборки на орбите марсианского комплек-
са, но не обеспечивающих осуществление
экспедиции на Луну одним пуском Н1.

Это обрекало отечественную лунную
программу на жесточайший весовой де-
фицит на лунных кораблях, на проведе-
ние весьма болезненных мероприятий по
форсированию мощности ракеты Н1 и, с
учетом трех потерянных лет, на полную
бесперспективность осуществления идеи
обогнать в этих условиях американцев.

Начались мучительные доработки
ракеты с целью увеличения массы вы-
водимого полезного груза. Это прежде
всего изменение наклонения плоскости
трассы запуска, снижение высоты орби-
ты с 300 до 220 км, установка цилиндри-
ческих вставок в баки для увеличения
запасов топлива, снижение температуры
термостатирования горючего до минус
15-20° С, переохлаждение кислорода до
минус 190° С, установка шести дополни-
тельных двигателей в центральной части
блока «А», форсирование тяги двигате-
лей всех трех ступеней Н1.

Реализация этих мероприятий была
материально затратной и привела в итоге
к увеличению стартовой массы ракеты
с 2200 до 2800 тонн, что также красно-
речиво свидетельствует о марсианском
предназначении Н1. Нелепо предполо-
жить, что, если бы Королёв в 1960 году
задумал Н1 как лунную ракету, он не су-
мел бы правильно рассчитать ее старто-
вую массу. Несмотря на все ухищрения,
массу выводимого полезного груза уда-
лось увеличить всего с 75 до 95 тонн.

5.10. Наземная экспериментальная
отработка ракеты-носителя Н1

Наземная отработка ракеты Н1 по
размаху и сложности была несравнима
со всеми известными ранее. Выбран-
ная Королёвым компоновочная схема
с поперечным делением ступеней ра-
кеты и начальная грузоподъемность в

75 т позволяли проводить параллельно
отработку всех ступеней с максималь-
ным использованием существующей
экспериментальной базы НИИ-229, по-
лигона НИИП-5 МО, ЦКБЭМ (ОКБ-1),
НИИ-88 и других организаций.

Так, в НИИ-229 (ныне НИИхиммаш),
что под Загорском, проводились испы-
тания на действующей модели масштаба
1:10 пусковой установки стартового ком-
плекса и ракеты с работающими поро-
ховыми двигателями. Были получены ее
аэрогазодинамические характеристики,
определены нагрузки, действующие на
элементы, собраны данные для расчетов
баллистики и управления. В 1968 году
проведены огневые испытания блоков
«Б» и «В».

В ЦКБЭМ на механических, гид-
равлических, вибрационных и ударных
стендах, в термобарокамерах и на высо-
котемпературных установках проводи-
лись динамические, ударные, тепловые
испытания узлов и агрегатов, испытания
на герметичность, испытания систем
разделения и стыковки кораблей ЛОК,
ЛК, блока «Д» в штатных и аварийных
ситуациях.

В НИИХСМ отрабатывались систе-
мы сброса хвостовых отсеков, разделе-
ния и сброса головного обтекателя, лун-
ное посадочное устройство. На моделях
масштаба 1:10 проводились исследова-
ния газодинамических процессов старта
ракеты Н1.

В НИИП-5 МО на технической пози-
ции отрабатывались системы разделения
ступеней Н1.

В ОКБ-276 с 1962 года проходили эк-
спериментальные исследования двига-
телей Кузнецова, конструкторско-дово-
дочные и межведомственные испытания.
Всего было испытано 394 двигателя для
первой и второй ступеней ракеты. В 177
огневых испытаниях участвовали датчи-
ки и приборы системы КОРД, проверя-
лись и уточнялись алгоритмы контроля и
работоспособность аппаратуры.
В НИИ-88 проводилась наземная от-
работка комплекса.

В подтверждение заложенных в про-
ект характеристик были проведены ис-
следования и эксперименты по уточ-
нению аэродинамики ракеты, нагрузок
на нее и динамических характеристик.
Статическая и динамическая прочность
конструкции отрабатывалась на полно-
размерных макетных изделиях Н1. К ис-
пытаниям привлекались различные спе-
циализированные организации.

К концу 1968 года была в полном объ-
еме завершена отработка прочности ра-
кеты применительно к ее первому пуску.
Все последующие изменения конструк-
ции проверялись на этих изделиях. В пе-
риод с начала 1969 до середины 1974 года
запланированная отработка прочности
ракеты с учетом замечаний, выявленных
в процессе наземных и летных испыта-
ний, была завершена полностью. Сле-
дует отметить еще два важных момента,
касающихся экспериментальной отра-
ботки ракеты Н1.

Во-первых, Королёв предполагал, не
ограничиваясь только наземной стен-
довой отработкой блоков «Б» и «В»,
провести их опережающие летные ис-
пытания в составе двух создаваемых на
их основе самостоятельных ракет НИ и
Н111. Однако принятое Хрущевым ре-
шение о создании челомеевской ракеты
УР-500 («Протон») перечеркнуло эти за-
мыслы Королёва.

Нужно признать крайне негативную
роль Челомея в принятии этого решения.
Накануне встречи Королёва, Янгеля и
Челомея с Хрущевым для обсуждения
вопроса о создании ракет среднего класса
Владимир Николаевич в приватной бе-
седе сумел склонить Хрущева к решению
в пользу УР-500. Во время встречи Хру-
щев уже не воспринимал предложения
Королёва по ракетам Н11 и Н111. Кроме
того, Челомей, добившись продвижения
своего проекта в ущерб проекту Королё-
ва, лишил нашу страну на долгие деся-

тилетия экологически чистых носителей
среднего класса, создав вместо них свою
УР-500 на крайне агрессивных компо-
нентах, что по сей день вызывает беспо-
койство при ее эксплуатации.

Во-вторых, Королёв отказался от
строительства стенда для наземных ог-
невых испытаний блока «А», за что под-
вергался систематической критике со
стороны оппонентов. Не будем выстра-
ивать предположения, что было бы со
стендом при тех конкретных авариях,
которые имели место в ходе летных ис-
пытаний ракеты, возможно, технология
их подготовки и проведения исключила
бы его разрушение, аналогичное тому,
что произошло при запуске второго из-
делия. Вопрос в другом.

При разработке ракеты «Энергия»
этот недостаток отработки Н1 учли, и для
проведения наземных огневых испыта-
ний первой ступени (пакета — блока «Ц»
совместно с четырьмя блоками «А») было
предусмотрено создание универсального
комплексного стенда-старта (УКСС).
И с большим трудом этот уникальный
стенд был создан.

Однако главный конструктор комп-
лекса и ракеты Б.И. Губанов выдвинул
предложение отказаться от проведения
наземных огневых испытаний всего па-
кета. Мотивировал он это тем, что не-
естественно ракету, развивающую тягу
в несколько тысяч тонн, удерживать на
земле с таким же усилием. И ему удалось
согласовать это решение со всеми заин-
тересованными сторонами, в том числе
с критиковавшими ранее Королёва за
отказ от строительства стенда, что крас-
норечиво говорит о том, что критика Ко-
ролёва была весьма субъективной.

При этом Губанов, отказавшись от ис-
пытаний стендовой машины 6С, на стен-
де предложил переделать ее в летную.
Это было очень рискованное решение:
на стендовое изделие конструкторами
могли быть разрешены отступления, не-
допустимые для летного. Руководитель
КБ Куйбышевского филиала Б.И. Пен-
зин категорически возразил против
этого решения — ему необходимо было
перевыпустить огромный объем доку-
ментации. Я как ведущий конструктор
его поддержал. В неофициальной беседе
в присутствии своих помощников Бо-
рис Иванович выдвинул и такой мотив:
«Володя, ты пойми, вот слетает «Буран»,
и о ракете даже никто и не вспомнит, а
я хочу, чтобы она прозвучала». С этим
доводом главного конструктора мож-
но было если уж не согласиться, то по
крайней мере понять, да и корабль сто-
ил очень дорого, а риск потерять его при
первом пуске ракеты, не проходившей
полномасштабную наземную отработку,
все-таки был.

С ракетой не проводились огневые
стендовые испытания с одновременным
включением всех двигателей первой и
второй ступеней (блоков «А» и «Ц»). По
этому поводу много упреков в свое вре-
мя было высказано С.П. Королёву, не
планировавшему создание стенда для
огневых испытаний блока «А» ракеты Н1
из-за его высокой стоимости. Для «Энер-
гии» такой стенд УКСС был создан по
категорическому настоянию В.П. Глуш-
ко, но комплексные огневые испытания,
для которых как раз и предназначалась
стендовая ракета 6С, на нем так и не про-
водились.

Но решения были приняты. На ра-
кете вместо «Бурана» был установлен
космический аппарат «Полюс». Раке-
та успешно слетала и, как говорится,
победителей не судят. Но последствия
этих манипуляций с комплектами конс-
трукторской документации аукнулись
при первой попытке запуска комплекса
«Энергия — Буран» 29 октября 1988 года,
когда за 51 секунду до старта прошла ко-
манда аварийного прекращения пуска
(АПП), и он был отменен.

К этому времени я, как начальник
вновь созданного на предприятии по
решению министра и В.П. Глушко от-

дела безопасности пилотируемых кос-
мических полетов, обязан был про-
вести независимое расследование. Его
результаты отражены в отчете. Было
установлено, что проектной докумен-
тацией, определяющей циклограмму
предстартовой подготовки ракеты, ут-
вержденной главным конструктором и
находящейся в архиве на момент пуска,
выдача команды АПП по факту неот-
вода от изделия площадки с прибора-
ми прицеливания не предусмотрена.
В этом случае, при старте изделия с не
отделившейся площадкой (по разме-
рам чуть меньше «жигулей»), ему гро-
зила неминуемая катастрофа вплоть до
взрыва на старте. Но эта команда АПП
появилась незадолго до пуска в схем-
ной документации смежной организа-
ции в результате ошибки, допущенной
исполнителями в «подпольном» изве-
щении, при выпуске его с нарушением
установленного порядка и не санкцио-
нированным главным конструктором.
Разработчики эксплуатационной до-
кументации ввели в инструкцию ру-
ководителю пуска указание на выдачу
устной команды на отмену пуска по
признаку неотвода площадки с прибо-
рами прицеливания. Таким образом, в
комплекте конструкторской докумен-
тации в момент пуска действовало два
противоречивых документа. Хорошо,
что главный конструктор комплек-
са «Энергия — Буран» и руководитель
пуска Борис Иванович Губанов быстро
и решительно воспользовался возмож-
ностью выдать устную команду на пре-
кращение пуска (до истечения 51 се-
кунды и включения двигателей). Хотя
после этого последовал слив компонен-
тов и перенос пуска, был предотвращен
старт изделия с весьма возможными
катастрофическими последствиями.
Я привел этот эпизод, чтобы показать
еще раз, к чему может привести несоб-
людение требования о комплектности
при внесеении изменений.
5.11. Результаты летных
испытаний - ракета Н1 летает

Летные испытания марсианской ра-
кеты-носителя Н1 и головного блока
с нештатным лунным экспедицион-
ным комплексом начались в феврале
1969 года. К этому времени на полигоне
Байконур была создана целая система
стартовых и технических сооружений,
заправочные станции для работ с голо-
вным блоком ЛЗ и ракетой Н1, бункеры
для проведения пусков. Были построе-
ны огромный МИК для сборки ракеты
и МИК КО для сборки головного блока
и его элементов. Существовавшая ранее
схема проведения работ с участием воен-
ных оказалась для изделий такого масш-
таба непригодной, пришлось создавать
филиалы заводов, разворачивать сбороч-
ное производство.

Технологический процесс подготов-
ки комплекса Н1—ЛЗ к летным испыта-
ниям на полигоне Байконур был одно-
значно определен, как показало время,
единственно правильным решением Ко-
ролёва: изготавливать составные части
ракеты непосредственно на полигоне, в
монтажно-испытательном корпусе. Ор-
ганизовать транспортировку крупнога-
баритных грузов по трассе, проходившей
по Волге и Каспийскому морю, пред-
ставлялось проблематичным.

Техническая позиция, созданная на
Байконуре, обеспечивала проведение
всего комплекса работ по сборке и ис-
пытаниям ракеты и ее составных частей:
блоков «А», «Б», и «В», головного бло-
ка — ЛЗ, а также полностью собранного
комплекса Н1—ЛЗ — перед отправкой на
стартовую позицию. Работы с головным
блоком проводились в МИК КО на пло-

Рис. 5.11.1. Вывоз комплекса Н1-ЛЗ на стартовую позицию
Рис. 5.11.2. Запуски ракетно-космического комплекса Н1-ЛЗ

щадке 2Б и на заправочной станции, а
все остальные — в «большом» МИКе в
соответствующих его пролетах.

Топливные баки собирались на ста-
пелях в МИКе из подогнанных на заводе
в Куйбышеве панелей. Изготовление ра-
кетных блоков проводилось в вертикаль-
ном положении. Готовые и испытан-
ные в МИКе блоки стыковались между
собой в горизонтальном положении, и
собранная таким образом ракета после
необходимых испытаний перекладыва-
лась кранами на транспортировочное ус-
тройство и перевозилась в другой пролет,
где производилась ее стыковка с пред-
варительно заправленным головным
блоком. Собранный комплекс Н1—ЛЗ
перекладывался кранами на установ-
щик, вывозился на старт и переводился
в вертикальное положение на пусковом
столе (Рис. 5.И.1.).

Разработку стартового комплекса
Н1 вело ГСКБ Спецмаш под руко-
водством В.П. Бармина и с участи-
ем смежных организаций. Старт был
спроектирован с единым технологи-
ческим блоком и двумя пусковыми ус-
тановками.

В начале 1969 года заканчивалась
сборка первой летной марсианской ра-
кеты Н1 и первого летного лунного ком-
плекса ЛЗ в нештатной комплектации.
Взамен ЛОКа использовался корабль
11Ф92, который был сделан из элемен-
тов лунного облетного корабля 7К-Л1,
с дополнительным отсеком двигателей
ориентации комплекса. Лунного кораб-
ля в составе не было. Программой пре-
дусматривалось: выведение комплекса
на орбиту ИСЗ, старт к Луне, переход на
окололунную орбиту и через 3,5 суток
старт к Земле.
21 февраля 1969 года был произведен
первый пуск ракетно-космического ком-
плекса Н1—ЛЗ № ЗЛ (Рис. 5.11.2.). Ракета
ушла со старта с двумя выключенными
системой КОРД двигателями. На 6-й и
25-й секундах полета разрушились труб-
ки, идущие к датчикам давления окис-
лителя и горючего. Вытекавшие компо-
ненты топлива, смешиваясь, привели к
пожару на 55-й секунде, в результате ко-
торого на 69-й секунде сформировалась
команда на отключение всех двигателей.
Полет был прерван, но даже за эту мину-
ту безупречного полета ракета показала,
что она умеет летать, и этот ее первый
полет был оценен как успешный.

3 июля 1969 года состоялся второй
пуск Н1—ЛЗ № 5Л в той же комплекта-
ции и по аналогичной программе. Через
0,4 секунды произошел взрыв турбона-
сосного агрегата (ТНА) 8-го двигателя.
Причиной взрыва, вероятно, послужили
недостаточные зазоры между корпусом
насоса и крыльчаткой. В хвостовом от-
секе произошли разрушения и пожар. На
18 секунде система КОРД отключила все
двигатели, кроме одного, который начал
создавать разворот ракеты. Когда откло-
нение достигло пятнадцати градусов,
сработала система аварийного спасения
и увела спускаемый аппарат в сторону.
Сама ракета, развернувшись, с высоты
150—100 м упала на стартовую позицию и
взорвалась. В дальнейшем, чтобы не до-
пустить падения ракеты на место старта, в
системе КОРД была введена задержка на
выключение двигателей до 50-й секунды.

27 июня 1971 года — третий пуск Hl-
ЛЗ № 6Л. На ракете в начале полета воз-
никло возмущение по крену из-за неуч-
тенных возмущающих газодинамических
воздействий, не проявившихся в полной
мере при первом пуске из-за отключен-
ных двигателей. На 14-й секунде разво-
рот составил 145 градусов. Поскольку
выключение двигателей было заблоки-
ровано, ракета летела до 50-й секунды,
после чего была ликвидирована.

11 ноября 1972 года состоялся четвер-
тый пуск Н1—ЛЗ № 7Л. Для компенса-
ции возникших на прошлом пуске воз-
мущений по крену на ракете установили
дополнительно еще четыре двигателя.
Общее их число на комплексе составило
48. Был установлен новый спецвычисли-
тель системы управления участком выве-
дения, еще один — установлен на ЛОКе
для управления полетом по трассе Земля
- Луна — Земля. ЛОК был в штатном ис-
полнении с электрохимическим генера-
тором и запасами водорода и кислорода,
блоки «Г» и «Д» тоже штатные. Работу
всего комплекса Н1—ЛЗ контролировали
13 тыс. датчиков.

Основные двигатели Кузнецова про-
шли модернизацию, но эти новые на-
дежные двигатели могли быть поставле-
ны только через полгода на ракету № 8Л.
Двигатели же, установленные на 7Л, были
менее надежными, но они уже стояли на
ракете, а та находилась на старте, и на
них были выданы заключения о допуске
к ЛКИ. Но не только двигатели вызы-
вали сомнения. Можно ли было считать
надежной систему управления разработ-
ки Н.А. Пилюгина, если после допуска к
ЛКИ ее спецвычислитель приходилось
неоднократно вынимать из спускаемо-
го аппарата для замены, в том числе на
стартовой позиции? Кое-кто, выдавая
заключение, мог думать, что из-за двига-
телей до его системы дело не дойдет. Но
у нас, непосредственных руководителей
подготовки ЛЗ, подход был прост: ника-
кой поблажки ни своим, ни чужим.

Сомнения, подогреваемые проти-
воречием, что нельзя запускать с нена-
дежными двигателями и нельзя срывать
установленные сроки, исходившие от
высшего руководства, в конечном счете
должны были решаться на уровне глав-
ного конструктора. Снять весь комплекс
со старта, демонтировать, отправить на
доработку и снова собрать дороже, чем
сделать новый комплекс. Возникали по-
дозрения, что в этой ситуации неудач-
ный пуск кое-кого устроит больше, чем
удачный.

Сергей Павлович Королёв, задумав-
ший и ракету Н1, и всю эту гигантскую
программу, нацеленную на Марс, к со-
жалению, не участвовал в пусках и при-
нятии решений, а ведь это были реаль-
ные летные испытания его марсианской
ракеты — основы его проекта. После
Королёва ответственность за принятие
стратегических решений целиком легла
на плечи Мишина. Человеку, не работав-
шему в той обстановке, довольно трудно
представить состояние руководителя,
обремененного таким объемом работ и
грузом ответственности, понять, что это
не только чисто производственная де-
ятельность, но и чрезвычайное нервное
перенапряжение.

К ноябрю 1972 года при подготовке
к четвертому пуску Н1 Мишин оказал-
ся в больнице. Заболел вслед за ним и
его заместитель по носителю Н1 Охап-
кин (инсульт). Техническое руководство
четвертым пуском было возложено на
Б.Е. Чертока. Принимая решение в этой
сложнейшей обстановке, он обязан был
действовать формально, и формально
у него не было оснований для отмены
пуска, хотя он понимал фактическую
надежность двигателей Кузнецова и воз-
можности разработанной им системы
КОРД по предотвращению аварийного
завершения полета. Он отдал распоря-
жение — пускать.

Полет продолжался до 106-й секунды,
когда взорвался ТНА окислителя четвер-
того двигателя. Семи секунд не хватило
блоку «А», чтобы закончить свою про-
грамму до включения двигателей второй
ступени и разделения ступеней. Всего
семи секунд не хватило для подтвержде-
ния того, что сложнейшая первая ступень
ракеты Н1 работоспособна, что означало
бы продолжение марсианского проекта.
Были бы, наверное, свои проблемы с
лунным комплексом, но на Марс дорога
была бы открыта.

М.В. Келдыш в 1969 году перед пер-
вым и вторым пусками Н1 предлагал от-
казаться от высадки на Луну и вернуться
к проекту экспедиции на Марс. Теперь,
в 1972-м, это было бы своевременно. Но
для противников Н1 неудачный пуск был
долгожданным. По его результату уже
готовились стратегические выводы, дви-
гатели Кузнецова были объявлены «гни-
лыми», против Н1, Мишина и проектов
Королёва выстраивалось обвинение.

Это весьма краткое представление ре-
зультатов четырех пусков Н1 даже неспе-
циалистам красноречиво говорит о том,
что по самой ракете вопросов не было,
и что шквал нападок на нее следует счи-
тать необоснованным. Единственное за-
мечание на третьем пуске — нештатный
разворот по крену — следствие газоди-
намических воздействий, возникших от
установки шести дополнительных двига-
телей. Итог четырех пусков: ракета летит
нормально, она управляема, аэродина-
мически устойчива, газодинамика ста-
бильна, прочность не вызывает сомне-
ний, все замечания устранимы.

То, что Н1 не выполнила своей глав-
ной задачи в период 1969-1972 годов,
следует объяснять либо преждевремен-
ным началом ее летных испытаний с
неотработанными двигателями, вызван-
ным исключительно искусственным
ажиотажем вокруг Луны, либо неудов-
летворительной работой системы КОРД
разработки Б.Е. Чертока, которая обяза-
на была отключать неисправные двига-
тели до их взрыва, но в действительности
не умела этого делать.

Для устранения главного замечания —
ненадежной работы двигателей — требо-
валось время. Следует подчеркнуть, что
двигатели Кузнецова переделывались
подлунную программу до первых летных
испытаний всего 4,5 года. К четвертому
запуску в 1972 году прошло только во-
семь лет отработки. (Двигатели Глушко
для ракеты «Энергия» отрабатывались
13 лет!) Следующий пуск Н1 со штатным
лунным комплексом ЛЗ был назначен на
конец 1974 года.

К весне 1974 года, то есть через 10 лет
отработки, были устранены все выяв-
ленные при прошлых испытаниях заме-
чания по двигателям. Надежность двига-
телей Кузнецовым была достигнута. Они
качественно модернизировались: был
полностью переделан ТНА, доработан
газогенератор, обеспечен многоразовый
запуск с трехкратным ресурсом после
огневых технологических испытаний. У
всех участников подготовки была уве-
ренность в успехе. Конечно, испытания
необходимо было продолжить, но вар-
варским решением Глушко они были за-
прещены, а материальная часть и доку-
ментация уничтожены. О причинах, по
которым Н1, вполне способная взлететь,
так и не взлетела на орбиту, подробнее в
следующей главе.

5.12. Отработка межпланетного
полета на макете ТМК в ИМБП

Как отмечалось ранее, Борис Адамо-
вич, выполнивший по заданию Королё-
ва первый проект экспедиции на Марс
в варианте с электрореактивными дви-
гателями, после прекращения работ по
этому варианту проекта, в 1963 году был
назначен на должность заместителя ди-
ректора ИМБП и главного конструктора
комплекса систем жизнеобеспечения для
межпланетного корабля. Ему предстоя-
ло провести вполне конкретные работы,
чтобы оценить особенности поведения
человека в изолированном от внешнего
мира марсианском корабле под воздейс-
твием факторов межпланетного полета, а
также определить, какие условия нужно
создать в корабле, чтобы экипаж чувс-
твовал себя в этих условиях комфортно.

У нас на предприятии разрабатывать
макет ТМК для наземных испытаний
было поручено вновь созданному после
«лунной» реорганизации отделу 92 под

руководством Ильи Лаврова. В отдел
были переведены многие сотрудни-
ки 9-го отдела из сектора Максимова.
Основными действующими лицами
были сам И.В. Лавров, В.К. Алгунов,
А. В. Мельник, Николай Протасов, объ-
единивший работы по системам жизне-
обеспечения, Владимир Корсаков, полу-
чивший задание от Королёва обеспечить
изготовление макета ТМК на нашем за-
воде и его монтаж в ИМБП.

Работы над макетом ТМК начались
еще в девятом отделе под руководством
Тихонравова. Исходными данными для
его разработки были сведения, содержа-
щиеся в проекте экспедиции на Марс с
применением ЖРД, утвержденном экс-
пертной комиссией в составе эскизного
проекта по ракете Н1 летом 1962 года, а
также в дополнениях к нему, сделанных
к осени 1964 года. Все основные проек-
тные требования к кораблю ТМК были
сосредоточены в двух толстых томах
(П-558 и П-559) и в большом количест-
ве приложений с чертежами и схемами.
Но этих сведений было недостаточно,
многое оставалось в головах — мы не ус-
певали превращать их в архивные доку-
менты, и приходилось компенсировать
их отсутствие большим количеством ус-
тных разговоров.

Надо отметить, что разговоры меж-
ду участниками были одной из важных
форм проектирования. В них зачастую и
формировался облик корабля и его сис-
тем. Не помню, чтобы были какие-то
споры, обычно к высказанной идее все
старались что-то добавить, чтобы улуч-
шить ее. Изредка Максимов, освободив-
шись на время от забот по автоматам,
собирал всех на мозговой штурм. Твор-
ческая обстановка во время обсуждений,
где, казалось бы, не обойтись без жарких
споров и конфликтов, поддерживалась
благодаря отношению Тихонравова,
Максимова и Алгунова. Беседы с Ти-
хонравовым для меня лично являлись
«кислородом».
Рис. 5.12.1. Установка Эу-37 для наземных
испытаний межпланетного корабля

Мы с Корсаковым еще в девятом от-
деле часто садились рядом, и я наговари-
вал все, что было продумано и накопи-
лось во время разработки и обсуждений
проекта и держалось в голове. Корсаков
все это впитывал как губка. Иногда мы
начинали фантазировать, как на самом
деле будут выглядеть будни космонавта в
межпланетном полете.

Мы продолжали обсуждать детали
повседневного быта на ТМК даже в по-
ездках на речку (мы стали друзьями и на
моем «горбатом» или его «Яве-350» об-
шарили с подводными ружьями все реки
Московской области). Помню, особен-
но тщательно составляли список техни-
ческой и художественной литературы,
которая может понадобиться экипажу в
длительном полностью изолированном
межпланетном полете. Библиотеку им.
Ленина с собой не возьмешь, и ноутбу-
ков в 1964 году не было. Единственным
приемлемым носителем информации в
те годы была восьмимиллиметровая ки-
нопленка. Список был нужен, чтобы за-
благовременно заказать микрофильмы и
соответствующую аппаратуру для чтения,
на что уйдет много времени. В итоге все
наши разговоры вместе с проработками,

проводившимися в подразделениях, пре-
вращались в исходные данные конструк-
торам и технические задания смежным
организациям и в материальную часть.

Возвращаясь с Байконура, где шла
подготовка к летным испытаниям лун-
ного комплекса, в Москве я часто встре-
чался с Владимиром Корсаковым. Он
был фактически ведущим конструкто-
ром по макету ТМК, который входил в
состав внушительной эксперименталь-
ной установки под индексом ЭУ-37, и мы
по старой памяти старались определить,
что мы забыли, не учли, не додумали. Но
тем не менее процесс уже шел во всю. На
базе Института медико-биологических
проблем Минздрава СССР, созданном
по инициативе Королёва, был развер-
нут уникальный наземный эксперимен-
тальный комплекс — НЭК (Рис. 5.12.1.),
содержащий все необходимые системы
для имитации условий длительного меж-
планетного полета (кроме невесомости)
и обеспечения жизнедеятельности эки-
пажа в этих условиях. Именно в НЭКе
и был смонтирован в 1967—1969 годах
макетный образец тяжелого межпланет-
ного корабля, в составе которого прохо-
дили наземную отработку бортовые сис-
темы жизнеобеспечения, радиационной
защиты, спасения в аварийных ситуаци-
ях, сбора и обработки экологической и
медико-биологической информации и
многие другие.

В состав макетного образца ТМ К было
включено немало новых и новейших по
тому времени деталей, узлов, агрегатов и
другой наукоемкой продукции. С другой
стороны, эти новые элементы гармонич-
но и целесообразно сочетались в конс-
трукции корабля с элементами старыми,
простыми, проверенными в деле.

В этом смысле можно сказать, что
проект ТМК был ярким воплощением
подхода Королёва к решению проблем
создания новых образцов космической
техники за счет умелого применения
простейших надежных и отработанных
решений для достижения в сжатые сроки
при относительно малых затратах качес-
твенно новых результатов.

В работе над объектом участвовала
широкая межотраслевая кооперация,
включающая десятки организаций,
предприятий, учреждений страны. Од-
нако тон задавали инженеры и медики —
специалисты ЦКБЭМ (НПО «Энергия»)
иИМБП М3 СССР.

Владимир Корсаков в дальнейшем
принимал непосредственное участие в
испытаниях в качестве командира экипа-
жа. В состав его экипажа входил молодой
в то время врач И МБП Владимир Мака-
ров, ныне начальник отдела авиации и
космонавтики Политехнического музея,
воспоминаниями которого я воспользо-
вался при подготовке этого раздела.

Главным требованием, которому долж-
ны были отвечать ТМК и все обслужива-
ющие его системы НЭКа и которое пре-
вращало ЭУ-37 в настоящий внеземной
корабль для полетов человека к планетам
Солнечной системы, являлось требова-
ние автономии — полной изолированнос-
ти от внешнего мира. Макет ТМК не был
просто большим космическим кораблем,
он качественно отличался от всех пилоти-
руемых космических летательных аппара-
тов, которые когда-либо создавались на
Земле к тому времени (1971—1975 годы),
и к сегодняшнему дню.

Небывалый уровень автономии обес-
печивался сочетанием ряда конструк-
тивных решений и технологических
приемов, из которых можно выделить
следующие:

1. Комплексная система жизнеобес-
печения, включающая в себя: оранже-
рею с реакторами-культиваторами для
хлореллы, фитотронами для высших
растений (пшеницы, овощей и др.); ап-
паратуру для регенерации и очистки воз-
духа физико-химическими методами, в
том числе с использованием ионообмен-
ных смол; системы регенерации воды из
конденсата атмосферной влаги; систе-

мы «Электрон», «Гном»; холодильники
для хранения запасов пищи; специально
разработанные сбалансированные бор-
товые рационы питания, в том числе с
сублимированными продуктами.

2. Система радиационной защиты, в
основе которой было радиационное убе-
жище (РУ) оригинальной конструкции,
оснащенное упрощенными системами
отображения информации и управления
кораблем, а также специальные медика-
менты — радиопротекторы.

3. Система профилактики неблаго-
приятного воздействия невесомости на
человеческий организм, осуществляв-
шаяся с перспективой создания искус-
ственной тяжести путем вращения ко-
рабля, с регулярным использованием
вело- и других тренажеров, системати-
ческой физической тренировки.

4. Наличие на борту мастерской с
запасом инструментов и материалов,
дававшей возможность широкомасш-
табного проведения многопрофильных
ремонтных, профилактических, регла-
ментных, монтажных работ, техничес-
кого обслуживания всех систем корабля
при условии ремонтопригодности и до-
ступности узлов, агрегатов и систем.

5. Система медицинского и медико-
психологического отбора, подготовки,
комплектования и обеспечения контро-
ля психологической совместимости чле-
нов экипажа.

6. Система профессиональной под-
готовки, направленная на достижение
взаимозаменяемости (полной или час-
тичной) членов экипажа при выполне-
нии основных видов работ и основных
наиболее значимых рабочих операций
(ручная стыковка и др.).

7. Рациональный режим труда и отды-
ха в суточном и многодневном масштабе
времени, правильная организация рабо-
чей зоны, организация сна, досуга, быта.
Наличие в компоновке жилых отсеков
корабля индивидуальных кают, салона
(кают-компании) и кухни (камбуза).
8. Система психологической подде-
ржки, включающая комплекс меропри-
ятий по профилактике неблагоприят-
ного влияния длительной сенсорной и
социальной изоляции. Наличие на борту
средств досуга — читальных аппаратов,
телевизоров, магнитофонов.

9. Система санитарно-гигиенических
средств и мероприятий (умывание, душ,
и т. д.). Наличие в компоновке корабля
душевой кабины, туалетной комнаты,
стиральной машины.

10. Система медицинского контроля,
медицинских исследований и медицин-
ской помощи в полете (эксперименте).
Обязательное включение в состав экипа-
жа врача широкого профиля, с несколь-
кими специализациями, в том числе по
психофизиологии труда.

Большинство указанных приемов,
методов, средств и конструктивных ре-
шений находились на уровне изобре-
тений или ноу-хау, многие из них были
применены впервые в мировой практи-
ке, с большим опережением существо-
вавшего на момент разработки мирового
уровня.

К концу 60-х — началу 70-х годов НЭК
был готов к проведению экспериментов
и испытаний в изделии ЭУ-37 с участием
человека.

В первом длительном эксперимен-
те в макете межпланетного корабля,
продолжительностью 50 суток, в 1971 —
1972 годах участвовал экипаж в соста-
ве В.А. Корсакова, Ю.Ф. Климентова
и Г.Н. Пожарского. Циклограммы этих
экспериментов были насыщены разно-
образными методиками исследований:
медицинских, психологических, меди-
ко-технических. Весьма существенное
время в структуре режима труда и отдыха
уделялось техническому обслуживанию
и профилактическому ремонту систем
корабля. Интенсивному изучению под-
вергалась способность человека-опера-
тора выполнять штатную деятельность
по управлению кораблем при сближении

и стыковке, для чего в состав оборудова-
ния был включен уникальный по тому
времени тренажер «Волга», моделировав-
ший процесс стыковки. Работая на нем,
испытатель оценивал ряд технических
параметров, таких как расход рабочего
тела, скорость касания, угловые скоро-
сти по курсу, крену и тангажу, потребное
время для выполнения стандартной зада-
чи по поиску и причаливанию. Наряду с
этим количественно оценивался уровень
психофизиологической напряженности
оператора по показателям вариационной
пульсометрии, кожно-гальванической
реакции, артериального давления, элект-
роэнцефалограммы. Тем самым изучалась
«физиологическая цена» выполнения
сложной операторской задачи по управ-
лению динамическим объектом на фоне
длительного изолированного полета.

В ходе экспериментов испытатели
подвергались воздействию комплекса
факторов, характерных для длитель-
ного космического полета: длительная
и напряженная профессиональная де-
ятельность, эмоциональный стресс,
лимит и дефицит времени для выпол-
нения необходимых операций, сен-
сорная и социальная изоляция, напря-
женность межличностных отношений,
резко измененные параметры газовой
среды (состав атмосферы, температу-
ра, давление и влажность). Часто воз-
никали нештатные или аварийные
ситуации, а в некоторых случаях они
моделировались искусственно. При
этом оценивалась способность членов
экипажа преодолевать утомление и пе-
реутомление, дефицит сна, ситуацию
острого или хронического неуспеха.
Анализировались параметры внутриг-
рупповой совместимости и личностные
особенности, влияющие на успех-неус-
пех деятельности индивидуума в соста-
ве малой группы.

Второй длительный эксперимент,
продолжительностью 60 суток, был ор-
ганизован и проведен на макете ТМК
в 1974 году с 29 мая по 25 июля. Состав
экипажа: командир Корсаков В.А., бор-
тинженер Рябов Э.В., врач-испытатель
Макаров В.И.

Испытания на макете марсианского
корабля продолжались и после отстране-
ния от должности начальника предпри-
ятия и главного конструктора В.П. Ми-
шина в апреле 1974 года, и далее по
инерции до середины 1975 года.

Третий длительный эксперимент,
продолжительностью 90 суток, был
организован и проведен в 1975 году с
27 марта по 25 июня. Состав экипажа:
командир Корсаков В.А., бортинженер
Абушкин Б.М., врач-испытатель Мака-
ров В.И. (Рис. 5.12.2),

Научно-исследовательская, инже-
нерно-конструкторская, испытательная
деятельность на наземном эксперимен-
тальном комплексе была подчинена ре-
шению доминирующей задачи — отра-
ботке агрегатов и систем марсианского
корабля — ТМК, а также вопросов обес-
печения жизнедеятельности и работос-
пособности экипажей применительно к
условиям именно межпланетного пило-
тируемого полета. Однако с приходом к
руководству В.П. Глушко после его ре-
шения о прекращении работ по Королёв-
ским проектам эта деятельность была, по
существу, поставлена вне закона. В даль-
нейшем эксперименты в НЭКе были пе-
ренацелены на обслуживание текущих
потребностей программы полетов на
орбитальные станции. Многие системы
ТМК продолжали совершенствоваться в
условиях реального космического полета
уже в составе орбитальных станций.

Однажды на Байконуре появился
Николай Протасов, занимавшийся всем
комплексом систем жизнеобеспечения
на ТМК и курировавший от ОКБ-1 эти
работы в НЭКе, с грустью он сообщил
мне: «Володя, меня бросили в воду».
Это означало, что ему поручили зани-
маться системой регенерации воды для
орбитальных станций. Эта система, со-

Рис. 5.12.2. 25 июня 1975 года. Москва. ИМБП.

Экипаж испытателей слева направо:

В.А. Корсаков, бортинженер Б.М. Абушкин,
врач В.И.Макаров после завершения
90-суточного эксперимента на макете
межпланетного корабля

зданная для ТМК, перекочевала сначала
на ДОС, потом на «Мир», где регенери-
ровала (то есть превратила конденсат
в воду и в первую очередь в питьевую
для нужд экипажа) в общей сложности
21,5 т воды, обеспечив пятнадцатилет-
ние потребности экипажа. На МКС к
осени 2006 года она регенерировала 8 т
воды. Поэтому утверждения некоторых
авторов о том, что первые орбитальные
станции были созданы, для того что-
бы их системы использовать для меж-
планетных кораблей, мягко говоря, не
совсем корректны. Правильнее следует
сказать, что многие системы, созданные
для межпланетного корабля, были ис-
пользованы на орбитальных станциях и,
естественно, проходили там свою даль-
нейшую отработку.

Королёв мечтал о космическом поле-
те, не связанном никакими ограничени-
ями. В 1962 году он так сформулировал
комплекс первоочередных задач косми-
ческой биотехнологии: «Надо бы начать
разработку оранжереи по Циолковскому,
с наращиваемыми постепенно звеньями
или блоками, и надо начинать работать
над космическими урожаями. Каков со-
став этих посевов, какие культуры? Их
эффективность, полезность? Обрати-
мость (повторяемость) посевов из своих
же семян из расчета длительного сущест-
вования оранжереи? Какие организации
будут вести эти работы по линии расте-
ниеводства (и вопросов посева, влаги
и т.д.), по линии механизации и свето-
теплосолнечной техники и систем ее ре-
гулирования для оранжереи и т.д.?»

В порядке подготовки к комплекс-
ным испытаниям в составе ТМК первые
наземные лабораторные образцы биоло-
го-технических систем жизнеобеспече-
ния прошли отработку в 1967—1968 годах
в научном годовом эксперименте с учас-
тием трех испытателей в наземном лабо-
раторном комплексе.

В этом эксперименте осуществились
регенерация практически всех (кроме
пищи) продуктов потребления и жиз-
недеятельности физико-химическими
методами и биологическое восполнение
потребностей человека в витаминах и
клетчатке при культивировании в оран-
жерее зеленых культур: капусты хибин-
ской, огуречной травы, кресс-салата и
укропа. Трое испытателей: врач Г.А. Ма-
новцев, биолог А.Н. Божко и техник
Б.Н. Улыбышев — в течение года в усло-
виях полной изоляции от внешней среды
жили и работали, потребляя кислород и
воду, полученные из их продуктов жиз-
недеятельности. В процессе экспери-
мента была установлена возможность
нормального выращивания высших рас-
тений в замкнутом объеме при пребы-
вании в нем человека и многократного
использования транспирационной воды
без ее регенерации для полива растений.
Эксперимент был завершен 5 ноября
1968 года.

Видно, что стали претворяться в
жизнь прозорливые слова К.Э. Циолков-
ского: «Есть полная возможность еще на
Земле практически выработать и испы-
тать средства дыхания и питания челове-
ка в изолированном пространстве».

Испытаниями, проводившимися в
ИМБП, не исчерпывались медико-био-
логические исследования для обеспе-
чения марсианского проекта Королёва.
Так, в конце 1960-х — начале 1970-х годов
в Институте физики Сибирского отде-
ления Академии наук СССР (г. Красно-
ярск) было проведено не менее десятка
длительных (до полугода) эксперимен-
тов с целью доказательства возможнос-
ти осуществления в ограниченном за-
мкнутом пространстве биологической
системы жизнеобеспечения, автономно
управляемой изнутри. Замкнутая эко-
система с общим объемом около 300 м3
включала помимо испытателей звенья
высших и низших растений (оранже-
рея). Замкнутость по массообмену до-
стигала 82%. Воспроизводимая часть ра-
циона экипажа была доведена до 60% по
массе и до 52% по калорийности. Особо
отметим, что объем гермообъекта, ис-
пользовавшегося в г. Красноярске, точно
соответствовал объему блока обитаемых
отсеков макетного образца ТМК, уста-
новленного в НЭКе (г. Москва).

В тот же период в Жуковском на
базе Летно-испытательного института
им. М.М. Громова были проведены ис-
следования, направленные на отработ-
ку принципов создания искусственной
тяжести при перелете Земля — Марс —
Земля. Были изготовлены две установ-
ки длительного вращения. Первая из
них — медленно вращающаяся камера
(МВК-1), более совершенная установ-
ка — стенд «Орбита», смонтированный
на центрифуге диаметром 20 метров. В
результате многочисленных экспери-
ментов с участием испытателей было ус-
тановлено, что фактор вращения в меди-
цинском отношении не может служить
препятствием к созданию космического
объекта (конкретно ТМК) с искусствен-
ной тяжестью.

В тот же период на базе ИМБП был
подготовлен, организован и проведен
первый в мире длительный эксперимент
продолжительностью в три года с хро-
ническим облучением подопытных жи-
вотных (собак). Спектральный состав,
суммарная интенсивность и общая доза
облучения соответствовали значениям,
ожидаемым при перелете Земля — Марс
— Земля. В данном эксперименте мо-
делировались факторы галактического
космического излучения и облучения
электронами и протонами высоких энер-
гий, возникающими при хромосферных
вспышках на Солнце. Углубленно изу-
чалось состояние здоровья подопытных
животных, в том числе реакции кровет-
ворной системы и особенности высшей
нервной деятельности. Было показано,
что примененные факторы не приводи-
ли к развитию угрожающих жизни па-
тологических состояний и не вызывали
срыва высшей нервной деятельности
животных.

При создании ИМБП С.П. Королё-
вым предусматривалось приоритет-
ное решение медико-биологических
проблем, наиболее значимых для осу-
ществления длительных межпланетных
полетов. Учитывая необходимость про-
ведения экспериментальных исследо-
ваний по данной проблеме, в середине
1960-х годов был осуществлен поиск
таких природных экстремальных зон на
нашей планете, в которых условия оби-
тания человека в наибольшей степени
приближены к условиям межпланетной
экспедиции. В итоге для применитель-
ных к длительным межпланетным по-
летам человека исследований была вы-
брана антарктическая станция «Восток».
Известно, что зимовка на станции сопро-
вождается почти полной изоляцией от
внешнего мира, гипокинезией, необыч-
ным световым режимом, периодическим
воздействием сверхнизких температур
(до —80° С) и постоянной гипоксией в
связи с тем, что станция расположена на
ледниковом куполе Антарктиды.

В период с 1965 по 1971 год институт
принял участие в пяти антарктических

экспедициях. Девять научных сотруд-
ников института находились на станции
«Восток» по одному году, выполняя раз-
нообразные физиологические и мета-
болические исследования в интересах
космической физиологии и медицины.
В итоге многолетних антарктических ис-
следований была описана стадийность
процессов адаптации к экстремальным
условиям обитания. Выявлены законо-
мерности развития астенизации орга-
низма, апробированы средства и спо-
собы поддержания жизнедеятельности
человека в этих условиях. Проведенный
анализ показал также, что при длитель-
ном нахождении в экстремальных усло-
виях наиболее значимыми факторами с
точки зрения их влияния на общее со-
стояние и поведение человека являются
не физические факторы внешней среды,
а социальная изоляция, монотонность и
однообразие окружающей обстановки.

Полученные результаты и проведен-
ные наблюдения были учтены при ме-
дицинском обосновании возможности
длительных пилотируемых космических
полетов. В то же время полученные в
Антарктиде результаты явились сущес-
твенным вкладом в решение проблем
экологической физиологии и адаптации
человека к неблагоприятным климатоге-
ографическим условиям.

Комплекс работ по созданию систем
жизнеобеспечения человека на борту
марсианского корабля в длительном меж-
планетном полете был задуман и органи-
зован Королёвым в процессе разработки
проекта этого корабля в 1960—1964 годах.
В проект верили немало людей разных
профессий, непосредственно занимав-
шихся его осуществлением. Именно поэ-
тому работы продолжались почти десять
лет после Королёва. Это красноречиво
говорит о том, что марсианский проект
Сергея Павловича, в отличие от всех дру-
гих, действительно был реальностью.

В совместном российско-американ-
ском издании «Космическая биология и
медицина», в котором подведены итоги
развития этой науки к началу XXI века,
констатировалось, что степень раз-
работанности биологических систем
жизнеобеспечения по-прежнему опре-
деляется в основном результатами ис-
следования моделей, созданных в СССР
в 70—80 годы. Речь идет в первую очередь
о конкретных моделях ЗБТК, предна-
значавшихся для реализации в бортовом
варианте в составе ТМК.

5.13. Марсианская программа
продолжала осуществляться
до 1974 года

Реализация марсианского проекта
по другим элементам и проблемам шла
полным ходом в соответствии с при-
нятой ранее программой. Модернизи-
ровалась ракета Н1, разрабатывались
водородные двигатели. Автоматическая
сборка на орбите была выполнена на ко-
раблях «Союз». На автоматах отрабаты-
вались элементы межпланетного полета
и посадки, изучались атмосферы пла-
нет. Выполнялись работы на орбите вне
корабля. Вход СА в атмосферу Земли
со второй космической скоростью осу-
ществлялся по программе облета Луны
на кораблях Л1. Облегченная аппарату-
ра марсианских кораблей разрабатыва-
лась для кораблей ЛЗ. Изготовленный
макет ТМК для наземных испытаний
был передан в Институт медико-био-
логических проблем для проведения
годового эксперимента с участием ис-
пытателей в условиях, имитирующих
длительный межпланетный полет. Все
эти факты красноречиво говорят о прак-
тической реализации марсианского про-
екта Королёва в обширных программах
наземной отработки ТМК. Его летную
отработку планировали на тяжелой ор-
битальной станции. В ОКБ-1 был создан
собственный отряд гражданских космо-
навтов — строителей и испытателей бу-

дущих межпланетных кораблей.

Работы по лунной программе прово-
дились широким фронтом и также спо-
собствовали выполнению марсианской
программы. Лунный посадочный ко-
рабль после отработки и последующей
модернизации мог стать марсианским
посадочным. Лунный орбитальный ко-
рабль стал бы хорошим орбитальным
буксиром с возможностью довыведения
на орбиту и широкого маневрирования
на ней за счет энергетики собственно-
го ракетного блока «И». Разгонные ра-
кетные блоки «Г» и «Д» тоже нашли бы
свое место в общей марсианской про-
грамме.

Многие из перечисленных работ име-
ли свое собственное научное, приклад-
ное или приоритетное значение и убе-
дительно подтверждали реализуемость
марсианского замысла Королёва. Они
создавали мощную базу для его дальней-
шего развития и практического осущест-
вления.

В следующей главе рассмотрены об-
стоятельства, коренным образом, по
мнению автора, повлиявшие на судьбу
проектов Королёва. Среди них нет таких,
которые можно считать форс-мажорны-
ми, в том числе и трагическая гибель
Королёва. Все они явились результатом
конкретных действий, совершаемых оп-
ределенными лицами иногда с искрен-
ним намерением прославить Родину но-
выми космическими победами, а иногда
и в угоду собственным интересам.

Не ставя цели выдвигать обвинения
конкретным лицам, попробуем дать
объективную оценку этим обстоятельст-
вам, исходя исключительно из интере-
сов осуществления проекта экспедиции
на Марс, разработанного Королёвым и
Тихонравовым в 1960—1964 годах, даль-
нейшей реализации которого в части
создания основы марсианского и дру-
гих проектов — ракеты Н1 — вплоть до
1974 года с большим упорством добивал-
ся Мишин.
Глава 6
ФИНАЛ МАРСИАНСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ

В 1962 году С.П. Королёв планировал
к 1974 году осуществить марсианскую
экспедицию. Но в 1974 году приказом
В.П. Глушко все работы были прекраще-
ны, материальная часть и документация
уничтожены.

Для реализации таких значительных
проектов, как экспедиции на Марс или
Луну, нужно иметь ясную цель, время,
деньги, коллектив, способный решить
задачу, с талантливым руководителем во
главе, которому созданы соответству-
ющее условия. На все это необходима
добрая воля руководства страны. Яр-
кий пример удачного соединения всех
компонентов успеха — создание ракет-
но-ядерного щита, повлекшее за собой
создание мощного научно-производс-
твенного механизма, способного решать
задачи любой сложности от «Востока»
до «Бурана». Однако этот механизм да-
вал сбои, когда в верхах меняли цели и
устанавливали сроки их достижения, иг-
норируя мнение главного конструктора,
ориентируясь на рекомендации лиц, не
отвечающих за конечный результат. Что
за силы манипулировали мнением ру-
ководства страны и заставляли его так
легко жонглировать целями, каждая из
которых могла быть значительной вехой
в истории отечественной космонавтики?
Погубив марсианский проект, они ли-
шили нашу страну абсолютного превос-
ходства в космосе на долгие времена.

Причины разрушения марсианско-
го, а вместе с ним и лунного проектов не
следует искать в нашей общей экономи-
ческой отсталости или нехватке финан-
совых средств, как это делают некоторые
авторы публикаций и участники телеви-
зионных передач. Денег, потраченных на
«лунные капризы» Хрущева, на бессмыс-

ленную разработку комплекса «Энергия
— Буран», на тридцатилетние прогулки
по околоземным орбитам с зарубежны-
ми друзьями, хватило бы, чтобы слетать
не только на Марс, но и на Юпитер. При
решении этих задач удовлетворялись
прихоти приближенных к власти глав-
ных конструкторов, пожелавших сделать
свои собственные космические ракеты и
корабли или самые мощные в мире ра-
кетные двигатели, или еще что-нибудь
сделать впервые в мире, но свое и порой
за счет других проектов.

Основные события в истории оте-
чественной космонавтики, которые мы
считаем вехами, сопровождались значи-
тельными затратами денежных средств,
людских и материальных ресурсов и
поэтому предопределялись соответс-
твующими постановлениями Совмина
СССР и ЦК КПСС. Выходу этих пос-
тановлений предшествовали действия,
совершаемые участниками ракетно-кос-
мических программ, истинные мотивы
которых зачастую тщательно маскиро-
вались в официальных документах и не
всегда были доступны обозрению. По-
рой они кроются в сложных взаимоотно-
шениях между участниками программ и
вряд ли могут быть достоверно изложе-
ны даже их исполнителями. Постановле-
ния, предоставлявшие большие возмож-
ности одним участникам, ограничивали
действия других и ставили под угрозу
осуществление тех или иных программ.
Так, по марсианскому проекту Королёва
в период 1964—1974 годов его соратника-
ми и соперниками, а также вовлеченны-
ми ими в борьбу с Королёвским детищем
руководителями партии и правительства
было нанесено несколько сокрушитель-
ных ударов.
6.1.1964 год. «Луну американцам
не отдавать!» Н.С. Хрущев

Первый удар был нанесен постанов-
лением от 3 августа 1964 года, когда про-
грамма экспедиции на Марс была под-
менена промежуточной задачей высадки
на Луну. Проследим основные события,
предшествовавшие появлению этого
постановления.

12 апреля 1961 года — первый полет
человека в космос. В мае того же года
президент США объявляет высадку аме-
риканца на Луну национальной задачей.
Н.С. Хрущев в 1961 году игнорирует это
заявление и не призывает соревновать-
ся с Америкой, сохраняя поставленную
Королёву в 1960 году фундаментальную
задачу по созданию тяжелой ракеты для
межпланетного полета. Однако через год
постановлением от 16 апреля 1962 года
Хрущев тормозит работы по Н1, огра-
ничив их эскизным проектом, и пору-
чает создание тяжелой ракеты Р-56 М.К.
Янгелю. Через неделю постановлением
от 24 апреля 1962 года Хрущев поруча-
ет создание еще одной тяжелой ракеты
УР-500 — будущего «Протона» — В.Н.
Челомею, перечеркивая дальнейшие ра-
боты по Королёвской Н11 (две верхние
ступени Н1) и лишая в будущем не толь-
ко возможности опережающей летной
отработки второй и третьей ступеней
носителя Н1, но и всю страну семейства
экологически чистых носителей. Чем это
вызвано — влиянием на Хрущева сопер-
ников Королёва, или Хрущев начал опа-
саться неумолимо растущего техничес-
кого могущества Королёва?

Поручая разработку тяжелых ракет
еще двум главным конструкторам, Хру-
щев фактически лишает Королёва дове-
рия. В 1946 году Сталин, не допуская ни-
какой конкуренции, доверил Королёву,
бывшему всего два года назад зэком,
решение главной для обороны страны
задачи — создание надежных средств до-
ставки ядерного заряда до территории

предполагаемого противника. И Королёв
оправдал его доверие. С 1960 по 1962 год,
в период наивысших космических успе-
хов Королёва, выполнены полеты Ю. Га-
гарина, Г. Титова, космических аппаратов
«Зенит», станции «Венера-1», осущест-
влен успешный пуск боевой ракеты Р-9.
Авторитет Королёва несоизмерим с авто-
ритетом Челомея, Янгеля и Глушко, и он
вполне мог не только вызывать зависть
коллег, но и создавать угрозу авторитету
партийно-правительственного окруже-
ния, которое, засекретив главного конс-
труктора, с удовольствием играло перед
отечественной и мировой общественнос-
тью роль незримой организации, обеспе-
чившей наши космические успехи.

Хрущев, используя космические до-
стижения для пропаганды социализма
и нашей боевой мощи, понимал, что
Королёв обеспечил эти достижения не
один, что он создал и объединил вок-
руг себя гигантские коллективы едино-
мышленников — ученых, конструкторов,
производственников и военных. Добив-
шись вместе с ними космических побед,
созвучных победам 1945 года, он, не-
смотря на засекреченность, становится
Жуковым в космонавтике. Это не могло
не насторожить генерального секретаря.
То, что он воспрепятствовал вручению
Королёву Нобелевской премии, говорит
о многом. Так или иначе, решения 1962
года, санкционированные Хрущевым,
предопределили хаос в космонавтике,
а конкретные действия вовлеченных в
конкуренцию с Королёвым Челомея,
Янгеля и Глушко в свою очередь спо-
собствовали появлению губительного
для марсианского проекта постановле-
ния по Луне от 3 августа 1964 года.

Надо сказать, что с весны 1964 года
обстановка становилась очень напря-
женной. Тихонравов, возвращаясь после
встреч с Королёвым, иногда приглашал
меня и делился впечатлениями. Послед-
нее время он все чаще отмечал серьезную
обеспокоенность в настроении главного
конструктора. Она была не напрасной.
Перспектива развития событий по мно-
гим направлениям становилась плохо
предсказуемой. Министерство обороны
прекратило финансирование строитель-
ства стартовых и технических соору-
жений для Н1. Председателю Военно-
промышленной комиссии Смирнову от
руководителей министерств и ведомств
поступали предложения перенести на
пару лет сроки поставки комплектую-
щих для Н1. Королёв в марте обратился к
Хрущеву с докладом о ходе работ по Н1,
при этом ему не удалось получить под-
держку по их оживлению и, в частности,
по форсированию создания водородных
двигателей и отработке стыковки. Вмес-
то этого Хрущев проявил интерес кЛуне.
Сотрудники аппарата ВПК и Госкомите-
та по оборонной технике сосредоточили
основное внимание на серийном про-
изводстве боевых ракетных комплексов
Челомея, Янгеля и Макеева. В ОКБ-1 их
интересовали пуск трехместного кораб-
ля «Восход» и причины четырех аварий-
ных пусков автоматических станций к
Венере и автоматов для посадки на Луну,
состоявшихся в марте—апреле. Состо-
яние работ по Н1 их не очень заботило.
У Челомея шла подготовка к летным ис-
пытаниям ракеты УР-500, полным ходом
разрабатывалась сверхтяжелая УР-700,
для которой Глушко собирался создать
мощные двигатели. Он не только актив-
но поддерживал Челомея, но и не менее
активно критиковал Н1 за двигатели
Кузнецова и за отход от пакетной схемы,
по которой были сделаны «семерка» и
УР-500. В окружении Хрущева все чаще
озвучивались планы покорения Луны
раньше американцев, но без участия Ко-
ролёва. Временные и технико-экономи-
ческие показателями этих планов были
хорошо «приглажены».

По ситуации, складывавшейся вок-
руг ОКБ-1, и по впечатлениям от бесед с
Тихонравовым можно было сделать вы-
вод, что Королёв как хороший стратег и

политик обязан был предположить худ-
ший для своих замыслов вариант разви-
тия событий. А он был простой. Хрущев
мог поручить подготовку экспедиции на
Луну как ближайшей первостепенной
задачи Челомею, под чьим руководством
работал сын генсека, и для которого тем
самым открывалась перспектива стать со
временем вторым Королёвым или Че-
ломеем. Финансирование проектов по
тяжелым носителям и перспективным
космическим программам, которое до
сих пор делилось на троих, сосредото-
чилось бы в руках Челомея. Королёву в
этом случае можно было разрешить за-
ниматься запуском автоматов, кораблей
«Восход» и даже марсианской програм-
мой, не вынося ее за пределы ОКБ-1.
Работы по ракете Н1, которые и без
того еле теплились, были бы потихоньку
свернуты. Приостановленное строитель-
ство наземных сооружений технической
и стартовой позиций можно было возоб-
новить с учетом требований нового про-
екта Челомея.

Развитие событий по такому сцена-
рию представлялось весьма вероятным.
Препятствовать ему, отстаивая марсиан-
ский проект, означало усилить позиции
Челомея и остальных оппонентов по
Луне. Единственный вариант, позволяв-
ший не потерять финансирование работ
по Н1 и продолжить работы по марсиан-
скому проекту, — представить собствен-
ные предложения по экспедиции на Луну
на ракете Н1, превосходящие по характе-
ристикам предложения Челомея и Янге-
ля. Именно так и поступил Королёв — он
принял правила навязанной ему игры.
Проектанты Крюкова быстро подгото-
вили необходимые материалы. Королёв
озвучил их на Совете главных конструк-
торов 23 июня 1964 года. Устинов дал
указание нашему головному исследова-
тельскому институту НИИ-88 провести
оценку теперь уже трех предложений по
освоению Луны. И, конечно, институт
совершенно объективно дал заключение
о том, что для осуществления экспедиции
на Луну больше подходит Королёвская
ракета Н1. По его ракете уже в заделе был
металл, а у Челомея и Янгеля в основном
была бумага. Вряд ли можно упрекать
главных конструкторов в том, что они
блефовали. Они представляли свои про-
екты в наилучшем виде, а вопрос о сро-
ках их реализации оставался за кадром. В
нашей истории было немало примеров,
когда руководство страны умело сосре-
доточить необходимые ресурсы для ре-
шения важных государ-ственных задач.

В результате возникла неопределен-
ная ситуация. Институт, отдав предпоч-
тение носителю Н1, не сделал категори-
ческого заключения о том, что на любом
нашем носителе невозможно высадиться
на Луну раньше американцев, считая, ви-
димо, что определять сроки — прерогати-
ва главных конструкторов. Казалось бы,
Королёв, выигравший нашу лунную гон-
ку, мог теперь сказать Хрущеву: «Хотя моя
ракета признана лучшей, но и я не берусь
обогнать американцев». Однако ставить
так вопрос было рискованно — генсек
мог ответить: «Не беретесь вы, возьмутся
другие». Ведь Янгель, Челомей и Глушко,
проигравшие лунную гонку, не пришли к
Хрущеву и не заявили, что они «пошути-
ли», и что обогнать американцев уже не-
льзя ни на какой ракете. Хрущев остался
со своей иллюзией, и вопрос опять повис
в воздухе. Чтобы его решить, Королёв с
Келдышем обратились к председателю
ВПК Смирнову, но тот к Хрущеву не по-
шел. Оттягивать решение было нельзя, и
они с согласия Устинова обратились на-
прямую к Хрущеву с простым вопросом:
«Летим или не летим на Луну?» Королёв
имел право надеяться, что генсек трезво
оценит обстановку и оставит лунную за-
тею американцам.

Была еще одна неопределенность.
Дело в том, что НИИ-88 как головной
отраслевой институт должен ориентиро-
вать руководство отрасли, а стало быть,
и страны в выборе основных направле-

ний космических исследований. Отдав
предпочтение Н1, институт не убедил
руководство, что и на ней нельзя обог-
нать США. Но главное, институт, исхо-
дя из его обязанностей, должен был дать
аргументированное заключение, что
единственно правильным и перспектив-
ным направлением развития советской
космонавтики на данном этапе является
экспедиция на Марс, а это проект, ко-
торый Королёв выполняет по постанов-
лению правительства уже четыре года.
Луна в этом случае будет освоена в ходе
отработки этого проекта после амери-
канцев, а пока будем осваивать ее авто-
матами. Получив такое заключение, ми-
нистр Афанасьев обязан был доложить
о нем Устинову, а тот вряд ли захотел бы
утаить его от Хрущева. Но институт и
тут не выполнил своей основной задачи.
Наш эмоциональный генсек, потеряв
не без помощи наших же специалистов
«пространственную ориентировку в кос-
мосе», на вопрос Королёва — Келдыша
дал простой и ясный ответ: «Луну амери-
канцам не отдавать!» 3 августа 1964 года
вышло постановление правительства,
впервые определившее главной задачей
для ракеты Н1 высадку экспедиции на
Луну и поставившее нашу космонавти-
ку с ног на голову. Марсианский проект
Королёва не был закрыт, но оказался на
втором плане.

6.2.1965 год. Центральная задача
не высадка на Луну, а ее облет

После злополучного постановления
по Луне марсианский проект все же ус-
тоял, благодаря позиции Королёва, фак-
тически объединившего обе задачи в
одну большую программу. Однако этим
не исчерпывались последствия «лунной
лихорадки». Втянутая в нее партийно-
правительственная верхушка начинала
понимать, что Хрущева спровоцировали
на невыполнимое решение высадиться
на Луну раньше американцев. Но не от-
менять же решение ЦК!

Порадовать нового генерального сек-
ретаря Л.И. Брежнева хотелось если уж
не высадкой, то хотя бы облетом Луны,
но раньше, чем это сделают США, кото-
рые планировали его как один из пред-
варительных этапов экспедиции. У нас
для облета Луны тем же постановлением
от 3 августа 1964 года было поручено Че-
ломею (с его подачи) создание сложней-
шего ракетно-космического комплекса.
Это была бесполезная тупиковая затея,
она не вписывалась ни в марсианский,
ни в лунный проекты (однако давала
еще один шанс для Челомея и сына Хру-
щева занять лидирующее положение в
космонавтике). Но облетная программа
оказалась значительной дополнитель-
ной нагрузкой для ОКБ-1 и стала, по су-
ществу, вторым ударом по марсианской
экспедиции. История с облетом Луны
такова.

Королёв еще в 1959 году поставил пе-
ред проектантами Тихонравова задачу:
для отработки основного элемента мар-
сианской экспедиции — сборки — под-
готовить проект сборки на орбите двух
кораблей «Восток». Наши инженеры
пришли к идее использовать образую-
щийся на орбите комплекс для облета
Луны и предложили это Королёву. Он
считал (и писал об этом в своих запис-
ках), что облет Луны будет выполнен на
ТМК как этап отработки марсианской
экспедиции. Однако согласился с ини-
циативой: это позволяло начать отра-
ботку возвращения корабля на Землю
со второй космической скоростью. В
результате появился проект комплекса
«Союз» для облета Луны.

Однако «Восток» не был приспособ-
лен для входа и спуска в атмосфере Зем-
ли со второй космической скоростью
при возвращении от Луны на Землю.
Поэтому начали проектировать новый
облетный корабль 7К-Л1 со спускаемым
аппаратом новой формы.

Увязнув в выборе формы, допроекти-
ровались до постановления от 3 августа
1964 года о высадке на Луну. Поскольку
этим же постановлением Челомею по
его предложению было поручено разра-
батывать корабль для облета Луны, то с
ОКБ-1 эта задача с согласия Королёва
была снята.

Корабль 7К-Л1 как облетный потерял
смысл и из лунной программы был ис-
ключен. Его передали в подразделения
П.В. Цыбина, занимавшиеся военной
тематикой для использования в военных
программах. К Королёву вскоре опять
пришли проектанты во главе с Феоктис-
товым, вернувшимся после полета на ко-
рабле «Восход» в проектный отдел, с ини-
циативой использовать корабль 7К-Л1 для
отработки сборки на орбите. Он согласил-
ся. Корабль отобрали у Цыбина, сняли за
ненадобностью облетную аппаратуру и
дополнительно установили орбитальную
— он стал орбитальным кораблем 7К-ОК.

В 1965 году стало ясно, что Челомей не
справится в заданные сроки с облетным
кораблем, за который он взялся, и его
разработку вновь поручили Королёву. В
ОКБ-1 уже проектировался корабль для
экспедиции на Луну — ЛОК. Програм-
мой летной отработки предусматривался
облет Луны, но сроки этих испытаний
были далекими. Прежний облетный ко-
рабль 7К-Л1 более не существовал, он
был переделан в 7К-ОК.

В результате «свадьбы» с Челомеем
в ОКБ-1 снова появляется корабль 7К-
Л1, но не похожий на старый, который
должен был выводиться на ОИСЗ чело-
меевской ракетой «Протон» и разгонять-
ся к Луне нашим блоком «Д», заимство-
ванным из комплекса ЛЗ. Чтобы скрыть
свою расточительность теперь уже по
кораблям, руководители наверху хотели
представить их как унифицированные.

Так, осенью 1965 года в ОКБ-1 од-
новременно разрабатывались три вроде
бы похожих, но совершенно разных ко-
рабля. Было потрачено много усилий,
Рис. 6.2.1. Похожие, но разные корабли разработки ОКБ-1,1965 год:
а) - 7К-0К, б) - 7К-Л1, в) - ЛОК

чтобы упростить весь комплекс задач и
сократить объем предстоящих работ. Я в
это время в проектном отделе занимал-
ся компоновкой ЛОКа, и мне поручили
разобраться с унификацией этих трех ко-
раблей (Рис. 6.2.1.).

Сергей Павлович в очередной раз
пришел ко мне за кульман, а до этого я
неоднократно ему докладывал, что ни-
какой унификации не получается, под-
тверждая свои слова соответствующими
чертежами и табличками «сходства —
различия». На этот раз, не зная, что еще
можно показать, я на картинках трех ко-
раблей обвел оранжевым карандашом два
одинаковых по названию отсека — при-
борный и спускаемый аппарат (больше
для выразительности старого чертежа).
Сергей Павлович внимательно посмот-
рел на чертеж, на меня, одобрительно
положил руку мне на колено и сказал:
«Ну вот видишь, а говорил не получается
унификация». Встал и вышел.

Я понимал, что эта унификация была
фикцией. Королёв не мог позволить себе
сказать конструктору: «Да нарисуй ты
им, как будто они унифицированы», — и
терпеливо ждал, когда я сам догадаюсь
это сделать. Это при всей кажущейся
схожести были разные конструкции, а
значит, в производство пойдут три ко-
рабля, и у каждого будет свой огромный
перечень экспериментальных изделий и
установок. Только для ЛОКа изготавли-
вались 178 экспериментальных изделий
(см. Рис. 5.7.1. глава 5), многие из которых

были полномасштабными кораблями.
Их нужно было спроектировать, сконс-
труировать, сопровождать в производс-
тве, устранять замечания по результатам
испытаний. Это большая и тяжелая ра-
бота огромного коллектива.

Облет Луны пилотируемым кораблем
было предписано считать центральной
задачей на 1965—1967 годы для сохране-
ния приоритета СССР в области освое-
ния космоса. На этой программе теперь
было сосредоточено внимание высше-
го руководства и разработчиков. Но и
она оказалась невыполнимой. Корабль
7К-Л1 в установленные сроки так и не
стал пилотируемым. В 1968 году амери-
канцы облетели Луну на своем «Апол-
лоне». К этому времени ни 7К-Л1, ни
носитель «Протон» не были отработаны.
Из 12 запусков лишь один — восьмой —
прошел успешно. Наша программа обле-
та Луны утратила смысл и была закрыта.

Итог? Умиление от встречи на Земле
черепашек, впервые в мире облетевших
Луну на корабле 7К-Л1, и великолеп-
ные фотографии Земли над горизонтом
Луны — мизерная плата за многолетнюю
разработку, изготовление, испытания
и запуск 12 пилотируемых (без пилота)
космических кораблей. Единственная
выгода от этой программы в том, что
на базе 7К-Л1 был сделан еще один ко-
рабль, с индексом 11Ф92, который за-
менял ЛОК при первых пусках Н—ЛЗ. С
ним пришлось иметь дело уже мне как
ведущему конструктору по Л 3.
Программа облета Луны, утверж-
денная Хрущевым в 1964 году в угоду
амбициям Челомея, была, по существу,
второй попыткой открыть ему, а заодно
и сыну генсека, дорогу в космос. В отли-
чие от программы ЛЗ, которую Королёв
рассматривал как часть марсианского
проекта, облетная программа Л1 была
тупиковой. Она оказалась весьма трудо-
емкой и, хотя поручалась Челомею, на-
несла ощутимый удар по марсианскому
и лунному проектам Королёва. И еще
неизвестно, как бы она развивалась,

если бы Хрущева не сменил Брежнев.

По двум другим кораблям из трех
также была проведена огромная рабо-
та. ЛОК как наиболее перспективный
прошел полный цикл запланированных
испытаний в 1968—1974 годах и в штат-
ном исполнении был подготовлен к
ЛКИ. Он мог стать хорошим орбиталь-
ным буксиром и, располагая большими
энергетическими возможностями, заме-
нить корабли «Союз». Слетал бы он и на
Луну. Летом 1974 года приказом Глушко
испытания были запрещены, производс-
твенные заделы, в том числе штатные
собранные корабли, уничтожены. Мне
пришлось в полной мере воспользо-
ваться правами ведущего конструктора,
чтобы с трудом «стащить» электрически
действующий корабль (ЛОК КС) и ма-
кет лунного корабля (ЛК) и передать их
в родной авиационный институт.

Корабль 7К-ОК — «Союз» вместе с
ракетой «Союз», созданные Королёвым
в середине 60-х, и их модификации ле-
тают четвертый десяток лет и являются
сегодня единственным в мире надежным
средством доставки экипажей на ОИСЗ.
В разгар работ по Л1 и ЛЗ, кроме трех
вышеупомянутых, разрабатывались лун-
ный посадочный корабль, беспилотные
корабли Т1К и Т2К для опережающей
летной отработки ЛОКа и ЛК на ОИСЗ,
корабль 11Ф92 на базе 7К-Л1 для замены
ЛОКа при первых пусках Н1. Их необхо-
димо было спроектировать, изготовить,

испытать. Всем этим должны были зани-
маться сотни наших лучших специалис-
тов. Безусловно, такой дополнительный
объем работ по лунным программам тре-
бовал огромного напряжения и тормозил
главную программу — марсианскую.

6.3.1969 год - переломный.
Гибель Королёва.

Перегрузка в ОКБ-1

Королёв не успел довести свое детище
до так называемых у ракетчиков необра-
тимых операций, когда уже никакими
силами нельзя было бы закрыть марси-
анский проект. В дополнение ко всем
научно-производственным проблемам
добавилась обычная проблема со здоро-
вьем. Что происходило на операцион-
ном столе во время тривиальной хирур-
гической операции по удалению полипа,
в результате которой жизнь Королёва
оборвалась, мы не знаем — то ли опери-
ровал министр здравоохранения акаде-
мик Б.В. Петровский, то ли главный хи-
рург армии академик А.А. Вишневский.
Но что-то у них проходило не так, иначе
как объяснить, что Вишневский, вый-
дя после операции, не подошел к жене
Королёва, находившейся с утра в боль-
нице, хотя они дружили семьями. Через
четыре года Вишневский в разговоре с
Чертоком, вспоминая операцию, скажет
о Королёве: «Он должен был жить». Зна-
чит, очень злой рок распорядился, чтобы
стечение обстоятельств или допущенная
на операционном столе ошибка повлек-
ли за собой трагедию, ставшую роковой
поворотной вехой в истории советской,
да и мировой космонавтики. Попы-
ток объяснить причины трагедии было
немало.

Несколько лет назад в глухой тверс-
кой деревне один из жителей пригласил
меня к себе в дом и, убедившись, что я
действительно работал с Королёвым,
показал мне небольшую книгу. Эту кни-
Загрузка ОКБ-1 (ЦКБЭМ) в период создания Н1-ЛЗ

Создание боевых ракетных комплексов

Ракетный комплекс 60 I 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
Р-7 сдача на вооруж. I
Р-9 ЛКИ 1 этап 15 пусков
Р-9 ЛКИ 2 этап 14 пусков И
Р-9 ЛКИ 3 этап 25 пусков 1
Р-9 сдача на вооруж
РТ-2 ЛКИ
РТ-2 сдача на вооруж.

Изменение
соотношения
стратегических
ядерных сил СССР и
США в средствах
доставки по МБР

Рис. 6.3.2. Этапы создания ракетно-ядерного щита
Основные этапы создания ракеты Н1

Этапы по директивным документам 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70
1. Разработка проекта Н1 для выведения на ОИСЗ ТМК весом 75 т Поста I | I I новление от 23.0( I. I I I 3.60

2. Изготовление, наземная
отработка Н1, ТП, СП,
подготовка ЛКИ____________

3. Доработки проекта Н1 под
лунную программу

4. Доработки, изготовление,
наземные испытания составных
частей_______________________

5. Комплексные испытания и
начало ЛКИ

6. Экспедиция на Луну

Постановление от 03.08.64
определяет экспедицию .
человека на Луну основной
задачей Н1

Постановление от 13.05.61

Постановление от 16.04.62

Фактические сроки ЛКИ

Приказ В.П.Глушко о
прекращении работ по Н1-ЛЗ

.и.

24 06.74 f

Пуски Н1: №3 - 21.02.69; №5 - 03.07.69; №6 27.06.71; №7 - 23.11.72.

Основные этапы создания полезной нагрузки для Н1

Этапы 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
Разработка проекта ТМК для полета к Марсу Поста новле ние О' г 23.01 3.60
Анализ вариантов полета на Марс с применением ЖРД
Разработка проекта тяжелой орбитальной станции для отработки ТМК на ОИСЗ . Поп ганов; пение от 03. 08.64
_ определяет экспедицию
Факультативные проработки экспедиции на Луну в трехпусковой схеме I челе «века । на Лун дачей iy ОСН( Н1 звной
Разработка проекта ЛЗ в однопусковой схеме А
Изготовление, наземная отработка составных частей
Сборка нештатных комплексов, испытания на ТП, ЛКИ
Готовность к ЛКИ нештатных ксоставных частей ЛОК, ЛК, Г, Д.ГО

Приказ В.П.Глушко о
прекращении работ по Н1-ЛЗ
24.06.74

Рис. 6.3.3. Этапы создания марсианского комплекса
гу подарил его отцу написавший ее из-
вестный врач-хирург. Передавая ее, он
открыл один из рассказов и сообщил,
что записал его со слов другого извест-
ного хирурга, который невольно оказал-
ся свидетелем операции, проводимой с
Сергеем Павловичем Королёвым. Под-
робно описав ход операции, он изменил
все, что могло так или иначе подсказать,
кто был пациентом.

Я не представляю здесь комментарий
к рассказу. И у меня нет причин подоз-
ревать деревенского старого отставного
полковника в том, что он придумал эту
историю с какой-то целью. А насколько
правдоподобно то, что операцию, опи-
санную в рассказе, действительно де-
лали Королёву, читатель может решить
самостоятельно. Книга называется «Под
белой мантией», и написал ее известный
хирург, академик АМН СССР Федор
Григорьевич Углов. Рассказ короткий, и
я привел его в приложении 6

Это был третий и непоправимый удар
по марсианскому проекту. В буквальном
смысле «необратимая операция». Тяж-
кое бремя руководства осуществлением
всей грандиозной программы ложится
на Василия Павловича Мишина — пер-
вого заместителя Королёва с 1946 года и
его преемника. По-разному отнеслись к
этому некоторые соратники Королёва,
по-своему видевшие дальнейшие пути
в развитии космонавтики и свою роль в
ней. Используя давление вышестоящих
инстанций, они стремились к достиже-
нию собственных целей, не совпадавших
с целями, намеченными Королёвым.

Мишин, ставший заложником лунной
программы, с упорством добивался ре-
шения всего комплекса задач, оставлен-
ных Королёвым. Для решения проблем
межпланетного полета и самостоятель-
ных научных, военных и народно-хо-
зяйственных задач было разработано,
изготовлено и выведено на околоземную
орбиту 45 автоматических аппаратов и
станций (Рис. 6.3.1.), из них 12 стартовали

к Луне, 19 — к Марсу и Венере, 14 — на
околоземные орбиты. Запущено 44 кос-
мических корабля: «Восток», «Восход»,
«Союз», Л1, из них 22 пилотируемых,
12 беспилотных стартовали к Луне; три
станции «Салют», не ставшие пилотиру-
емыми.

В период 1965—1970 годов увеличи-
лось в шесть раз количество наших меж-
континентальных баллистических ракет
и боеголовок. По количеству МБР мы
начинаем обгонять США. И это период
самой напряженной работы не только
нашего ОКБ, но и всей кооперации по
Hl-ЛЗ (Рис. 6.3.2.). За создание боевых
ракетных комплексов в ОКБ-1 отвеча-
ли Королёв и Мишин как руководители
всей кооперации.

Сопровождение пусков боевых ракет
также требовало постоянного напряже-
ния сил большого числа специалистов.
После неудачных испытаний, а их было
немало, в аварийные комиссии привле-
кались лучшие умы, начинался поиск
причин дефектов и доработка следующих
изделий. Самый сложный период работы
по созданию Н1 и ЛЗ приходится как раз
на это время (Рис. 6.3.3.). Проводится ог-
ромный объем экспериментальной отра-
ботки их элементов. Главной среди задач
того времени была отработка ракеты Н1
— основы для практической реализации
марсианского проекта Королёва. Ми-
шин уделял ей основное внимание.

После смерти Королёва два после-
дующих года до начала подготовки к
летным испытаниям комплекса Н1-ЛЗ
прошли в напряженном труде многих
тысяч ученых, конструкторов, произ-
водственников, испытателей, военных,
строителей, транспортников и многих
других участников огромной коопера-
ции, вовлеченных Королёвым в осущест-
вление марсианской и лунной экспе-
диций. Продолжались работы, начатые
Королёвым по многим направлениям
космических исследований. Их резуль-
таты воспринимались зачастую как само-
С.П.Королёв - Главный конструктор межпланетного
пилотируемого ракетно-космического комплекса для полета
человека на Марс Н1-ТМК

Проблема Пути решения 60|б1|б2|бЗ|б4|б5 66 68 69
1. Ракета Н1 - выведение ТМК на ОИСЗ - 75 т Н1 - выведение ЛЗ, форсирована до 95 т 11 11 1 1 1 1 г 1 1 । । Г-
2. Техн, стартов, компл. Разработка, строительство вновь
З.ТМК облик, требования Отработка на ОИСЗ Отработка на Земле Разработка проекта в отд. 9 ТОС (ТМК на ОИСЗ) НЭК (ТМК на Земле), разработка, изготовление, годовые испыт. в ИМБП 1 1
3.1. Возможность полета человека в космос Запуск беспилотных кораблей Пилотируемые полеты на 6 "Востоках" 1 J 1
3.2. Работы вне корабля "Восход-2" - Леонов 1
3.3. Сборка на орбите Разработка комплекса "Союз" Автоматическая стыковка кораблей 7К-ОК 1 1 1 1 1
3.4. Искусственная тяжесть Предполагался эксперимент на ОИСЗ
3.5. Возвращение к Земле, вход со 2-й косм, скоростью 7К-Л1 - облет Луны: - разработка - запуск 12 беспилотных КК
3.6. Поэтапная отработка полета к Марсу: старт с ОИСЗ, связь, навигация, коррекция траектории, переход на ОИСМ, спуск в атмосфере, посадка, старт. Изучение планеты Разработано, изготовлено и запущено к планетам 35 автоматических станций. В 1965 г. работы переданы в ОКБ им. Лавочкина

3.7. Радиация Разработаны и запущены 4 спутника "Электрон" - получены данные для моделирования 1
3.8. Медико-биологическое обеспечение длительного полета Создание института медико-биологических проблем - ИМБП 1 1 1 1 1

Рис. 6.3.4. Решение комплекса проблем межпланетного полета

стоятельные достижения, на первый
взгляд не связанные между собой. Для
исполнителей многих работ, не ощу-
щавших главную конечную цель так же
хорошо, как Королёв, успешное выпол-
нение самих работ становилось важнее
конечной цели. На самом деле работы по
всем направлениям являлись неотъем-
лемой частью общей грандиозной про-
граммы и решали конкретные проблемы
марсианской экспедиции (Рис. 6.3.4.).
Огромные усилия всех участников работ
даже в отсутствие Королёва неизбежно
привели бы к успеху, если бы не спрово-
цированное завистниками энергичное
вмешательство вышестоящих организа-
ций в работу сложного, с большим тру-
дом налаженного производственного
механизма, уже и так действующего за
гранью возможного.

1969 год стал переломным в судь-
бе марсианского и лунного Королёв-

ских проектов. 21 февраля 1969 года
был произведен первый заведомо пре-
ждевременный пуск носителя Н1 с не-
отработанными двигателями, который
закончился аварией на 70-й секунде по-
лета. Тем не менее это был определенный
успех. Пуск, несмотря на аварийный ис-
ход, подтвердил работоспособность ра-
кеты, ее динамические характеристики,
прочность, управляемость. Вот тут-то
и нужно было остановиться и спокой-
но доводить двигатели, разрабатывать
марсианский комплекс, во время отра-
ботки ТМК слетать на Луну и неважно,
что после американцев. Но желание
предвосхитить американскую экспеди-
цию хотя бы успешным запуском Н1 и
хоть как-то сгладить очевидный провал
победило. Второй пуск Н1 состоялся
3 июля. Ракета взорвалась, едва отор-
вавшись от старта, и разрушила его до
основания.
Это происходило на фоне зримых
успехов американцев в подготовке лун-
ной экспедиции. Соперники Королёва
и партийно-хозяйственная верхушка по-
нимали, что спровоцированная ими по-
гоня уже давно потеряла всякий смысл.
Но отказаться от высадки на Луну озна-
чало пойти к Брежневу и объяснить, кто
и зачем толкнул страну на эту авантюру.
На это никто не мог решиться. У высше-
го руководства так и не хватило мужест-
ва. Ждали, вдруг американцев постигнет
неудача, а наша ракета слетает успешно,
тогда наш провал станет не таким оче-
видным. Ну, а если нет, то виноватых
можно будет «назначить» потом. Ждать
оставалось недолго.

Лишь президент Академии наук
СССР М.В. Келдыш, вместе с которым
С.П. Королёв формировал перспектив-
ную стратегию космонавтики, в 1969 году
дважды и весьма аргументировано пред-
лагал отказаться от лунной программы и
вернуться к первоначальной задаче Н1 —
полету на Марс. Его предложения могли
вернуть нашу космонавтику на единс-
твенно правильный путь, но они не были
приняты: Келдыша никто не поддержал.

16 июля 1969 года весь мир, кроме
нас, смотрел телетрансляцию о высад-
ке американцев на Луну. Интересна ре-
акция нашей прессы. В газете «Правда»
всю первую полосу под заголовком «Год
в земном звездолете» занимал отчет о
только что закончившемся в ИМБП
годичном эксперименте, проводив-
шемся в НЭКе на макете ТМК с целью
отработки методов жизнеобеспечения
для марсианской экспедиции. А на по-
следней полосе, где-то рядом с разделом
«Спорт», была помещена заметка в один
абзац размером в 2 см о высадке амери-
канцев на Луну. Среди разработчиков
и понимающего руководства особого
уныния не наблюдалось. Событие было
закономерным и ожидаемым. Впереди
всех нас ждала все та же изнурительная
многолетняя работа огромного количе-

ства людей, создававших чудеса техники
на гребне технического прогресса.

6.4. 1969 год.

«ДОСы - магистральный путь
освоения космоса» Л.И. Брежнев

1969 год следует считать переломным
не потому, что американцы высадились
на Луну и что ракету Н1 при запусках по-
стигли неудачи. В конце года по марси-
анской и лунной программам Королёва
был нанесен главный, весьма ощутимый
удар сотрудниками нашего предпри-
ятия, жаждущими быстрых и шумных
успехов. К.П. Феоктистов, посоветовав-
шись с Б.Е. Чертоком, от имени замес-
тителей В.П. Мишина — К.Д. Бушуева,
С.О. Охапкина и С.С. Крюкова обратил-
ся к Д.Ф. Устинову с предложением. Но
сделал это тайком, за спиной Мишина,
дождавшись, когда главный уйдет в от-
пуск, и в обход нашего министра. Пред-
ложение было заманчивым: в течение
года создать и впервые в мире запустить
на орбиту пилотируемую долговремен-
ную орбитальную станцию, взяв для
этого у Челомея корпуса, предназначен-
ные для его военной станции «Алмаз»,
и быстренько начинив их аппаратурой,
созданной для кораблей 7К и ЛОК. Ни-
чего похожего на станцию ТОС, кото-
рая разрабатывалась Королёвым, у этой
станции не было.

Нелепость предложения наших спе-
циалистов, не отвечавших по своему
статусу за перспективные разработки на
предприятии, заключалась еще и в том,
что другие наши специалисты во гла-
ве с центральным проектным отделом
В.К. Безвербова в это же самое время
разрабатывали проект «Многоцелевой
орбитальный комплекс» (МОК). Это
была масштабная работа, где к решению
разноплановых задач с использовани-
ем космических средств был применен
системный подход с широким техни-
ко-экономическим анализом и оценкой
реализуемости. МОК представлял собой
перспективную орбитальную станцию
массой около 100 т, выводимую ракетой
Н1, с диаметром 6 м и длиной 20 м, с че-
тырьмя причалами для кораблей «Союз».
По своим техническим характеристикам
и заложенным функциональным воз-
можностям МОК значительно превос-
ходил созданную лишь через 17 лет, в
1986 году, станцию «Мир», не говоря о
станциях «Салют».

Мишин и Челомей резко возразили
против этой новой затеи наших специ-
алистов, считая, что станциями «Алмаз»
должен продолжать заниматься Челомей.
Но руководство увидело возможность
вскоре порадовать генерального секрета-
ря Л. И. Брежнева новыми космическими
достижениями. Мишина, несмотря на
его яростное сопротивление, под угро-
зой освобождения от должности обязали
разрабатывать станции. На очередном
заседании руководства он, комментируя
принятые решения, не сдерживал гнева
и не выбирал выражений. Его возмущал
не столько способ принятия решения — у
него за спиной, главное, он видел в нем
попытку покушения на Королёвское де-
тище — ракету Н1. В конце, не в силах
сдерживать себя, он встал из-за стола
и, обходя сидевших, произнес: «Если
узнаю, что кто-нибудь, кроме вот этих
двоих — Бушуева и Феоктистова — будет
заниматься ДОСами, выгоню к чертовой
матери!»

Несмотря на примитивность (кро-
ме политического, другого смысла они
не имели), ДОСы были новыми пило-
тируемыми изделиями, и их разработка
требовала немалых усилий. Ведущим
конструктором по этой теме после безус-
пешного завершения работ по кораблю
7К-Л1 был назначен Ю.П. Семенов (в
то время зять А.П. Кириленко — второ-
го лица в государстве). В уста Брежнева
«специалисты» умело вложили лозунг:
«Исследования с помощью долговре-

менных орбитальных станций — магист-
ральный путь в освоении космоса». И эта
идея, теперь уже генсека, в дальнейшем
была начертана огромными золотыми
буквами над столом президиума в зале
заседаний коллегии нашего министерс-
тва. Теме было придано государственное
значение, выделено серьезное финанси-
рование, открыта зеленая улица на всех
предприятиях, в том числе и на нашем.

Все работы по ДОСам сопровожда-
лись выплатой обильных премий. У меня
как у ведущего конструктора по лунному
комплексу таких возможностей не было,
и, естественно, многие наши разработ-
чики старались стать причастными к ра-
ботам по ДОСам. Поскольку состав про-
ектно-конструкторской документации
по кораблю 7К и самой станции не был
четко регламентирован (об этом говори-
лось в главе 4), стали появляться в боль-
шом количестве всевозможные справки
и отчеты, разработка которых также по-
ощрялась премиями.

Последствия такой технической вак-
ханалии были позднее выявлены ко-
миссией, анализировавшей причины
отказа системы аварийного спасения
при ее испытаниях перед запуском ком-
плекса «Союз» — «Аполлон». Комиссия
из 80 человек под председательством
Э.И. Корженевского установила, что за
несколько месяцев до начала летных ис-
пытаний корабля по программе «Союз»
— «Аполлон» в архиве в комплекте конс-
трукторской документации среди огром-
ного количества ненужных для работы
документов не было основных проектно-
конструкторских документов по кораб-
лю и большинству его систем. Многие
исходные документы были перевыпуще-
ны новыми исполнителями без всякой
необходимости. При этом существен-
ные изменения проводились без согла-
сования с директором проекта с нашей
стороны К.Д. Бушуевым. А вот в доку-
ментах на изделие в целом, по которым
прокурор при неблагоприятном исходе в
праве был предъявить претензии главно-
му конструктору, в штампе с 1965 годом
стояла подпись Королёва.

Мишин, понимая, что невозмож-
но вести такой дополнительный объем
работ без ущерба для основной темы
Hl-ЛЗ, в 1972 году вместе с Челомеем
написал письмо, в котором они пред-
лагали все работы по станциям «Алмаз»
вернуть Челомею. Это предложение
было одобрено министром Афанасье-
вым, он дал указание готовить соответс-
твующие документы. К этому времени
уже были разработаны технические
предложения по МОК. Но наши «спе-
циалисты», продолжая манипулировать
мнением вышестоящих руководителей,
подготовили наверх встречное пись-
мо, в котором предлагали освободить
Мишина от занимаемой должности. В
конфликте разбирался Д.Ф. Устинов,
но ничего не изменил. Весь дополни-
тельный объем работ, обрушившийся
на перегруженные коллективы ОКБ-1
и кооперации, буквально сметал разра-
ботки по Hl-ЛЗ, переводя их в разряд
второсортных.

Мишин сопротивлялся новой затее не
зря. Успехов на ДОСах пришлось ждать
несколько лет. На первой станции пер-
вая экспедиция не удалась из-за ошибки
в управлении процессом стыковки, во
второй экспедиции экипаж Г.Т. Добро-
вольского, В.Н. Волкова и В.И. Пацаева
погиб при возвращении на Землю. Вто-
рая станция не вышла на орбиту из-за
аварии челомеевской ракеты «Протон».
Третья станция вышла на орбиту, но из-за
дефектов в системе ионной ориентации
и отсутствия в проектной документации
команды на прекращение нештатного
режима, а также из-за неоперативных
действий руководителя группы управ-
ления израсходовала запасы топлива на
ориентацию и была потеряна. Ответс-
твенным за неудачи на станциях, в том
числе за гибель людей, естественно, счи-
тали Мишина.

Лишь через пять лет на четвертой
станции Г. Гречко и А. Губарев нача-
ли регулярные работы, но это был уже
1975 год. В № 4 журнала «Российский
космос» за 2006 год заслуживает особого
внимания статья Гречко, где он делится
своими впечатлениями об итогах тридца-
тилетних полетов на орбитальные стан-
ции. Высказывается на эту тему в своей
книге и главный инициатор создания
станций в 1969 году К.П. Феоктистов:
«Прошло почти сорок лет с начала поле-
тов человека в космос. Что же принесли
эти полеты гражданам страны, которые
оплачивали эти дорогостоящие работы?
Что бы ни говорили политики и чинов-
ники, оплачивало эти работы общество в
целом, трудящиеся, налогоплательщики,
отдававшие часть ими заработанных де-
нег государству. Так вот: люди, которые
платили, ничего не получили». Но это
сказано им в 2000 году, а тогда, в 1969-м,
ущерб, нанесенный энтузиастами скоро-
спелых орбитальных станций работам по
Hl-ЛЗ, был огромным.

6.5.1974 год.

«Контрольный выстрел»
по марсианскому проекту Королёва
сделал друг и соратник

с помощью его заместителей

В 1974 году окончательный удар по
марсианскому проекту Королёва нанес
его друг и соратник в прошлом, а теперь
соперник и ярый противник ракеты Н1
В.П. Глушко. К весне 1974 года когорта
одержимых личными интересами доби-
лась отстранения В.П. Мишина от долж-
ности главного конструктора и началь-
ника ЦКБЭМ.

Мне довелось шесть лет взаимодейст-
вовать с Василием Павловичем в разных
ситуациях (как ведущий конструктор по
ЛЗ был подчинен непосредственно ему).
Могу утверждать с полной ответствен-
ностью: вряд ли любой другой руково-
дитель, в том числе и Глушко, которого
я также видел в работе многие годы (как
ведущий конструктор по комплексу
«Энергия — Буран»), справился бы со
всем клубком проблем более успешно.
Главное преимущество Мишина перед
всеми: он 20 лет неизменно подставлял
свое плечо Королёву, таким опытом,
кроме него, не обладал никто.

Глушко, сменивший Мишина, сво-
им приказом с молчаливого согласия
партийно-правительственной верхушки
запретил пуск подготовленного комп-
лекса Hl-ЛЗ, а также прекратил работы
не только по лунной программе, но и по
ракете Н1, а стало быть, и по марсиан-
скому проекту. Производственные заде-
лы на заводах, полигоне, в смежных ор-
ганизациях были уничтожены.

Никто из нас — непосредственных
участников работ — не сомневался в ус-
пешном запуске Н1. Глушко, видимо,
тоже не сомневался, иначе зачем было за-
прещать? Даже по стоимости уничтоже-
ние изготовленного комплекса Hl-ЛЗ на
Земле дороже, чем его самоуничтожение
в полете. Глушко не устраивал успешный
старт Н1, который мог перечеркнуть диа-
гноз, заведомо поставленный им двига-
телям Кузнецова после восьми лет их от-
работки: «гнилые». (Напомним, что свои
двигатели для «Энергии» Глушко создавал
13 лет). Между тем Кузнецов довел ресурс
своих «гнилых» до трех часов непрерыв-
ной работы при заданном ресурсе не бо-
лее 20 минут и сделал их многоразовыми.

Пятый пуск неизбежно должен был
стать успешным, ведь других замечаний
по ракете не было. В этом случае возни-
кала невыносимая для Глушко ситуация,
грозившая ему существенной потерей
авторитета. Стало бы очевидно, что глав-
ный двигателист страны, разработчик
лучших ЖРД Глушко не взялся за разра-
ботку двигателей для Н1, а не занимав-
шийся ранее ЖРД Кузнецов, разработ-
чик авиационных воздушно-реактивных
двигателей, не только взялся под давле-

нием Королёва за их разработку, но и со-
здал хорошие двигатели для Н1. Конеч-
но, Валентин Петрович, руководствуясь
собственными интересами, должен был
не допустить пуска Н1, что он и сделал.

Вряд ли правильно возлагать всю вину
за прекращение работ по Н1 только на
Глушко, конечно, помогли и Челомей с
Янгелем. Весьма негативную роль сыг-
рали сотрудники нашего предприятия —
заместители Мишина (ранее заместители
Королёва). Та же команда, что в 1969 году
предложила заняться ДОСами, вступила
в открытую конфронтацию с главным и,
пользуясь сложной обстановкой, обрати-
лась с письмом в ЦК, предлагая освобо-
дить Мишина от занимаемой должности.

Это был удар в спину. Главного конс-
труктора и начальника предприятия об-
виняли в снижении качества и надеж-
ности изделий, обеспечивать которые
должны были его замы — авторы письма,
разработчики или кураторы этих нена-
дежных изделий.

Через мои руки проходили все за-
мечания и дефекты, выявляемые при
экспериментальной отработке и под-
готовке лунного комплекса ЛЗ и его
систем к летным испытаниям. Причи-
нами большинства дефектов, как мной
отмечалось в докладных Мишину, было
низкое качество документации, вы-
пущенной отделами, подчиненными
как раз авторам письма. Дефекты ус-
траняли, но появлялись новые... При
успешном запуске ракеты Н1 после
выведения кораблей на орбиту дефек-
ты вполне могли проявиться в полете.
Это хорошо понимали авторы письма
и, предвосхищая нарекания в свой ад-
рес, пытались переложить вину за воз-
можный срыв испытаний на главного
конструктора.

Это письмо и послужило поводом для
отстранения Мишина от работы. А если
бы он оставался главным конструктором,
то никто бы не отменил намеченного на
осень 1974 года пуска 5-го изделия, ко-
торый, по общему мнению, должен был
пройти успешно. В этом случае у нашей
космонавтики была бы совсем другая
история и перспектива, а у тех, кто хло-
потал об отмене пуска, видимо, была бы
другая производственная биография.

Возможно, специалисты, сотрудни-
чавшие в то время с Глушко, попытаются
оправдать государственными интересами
его необоснованное, незаконное и вар-
варское решение о прекращении работ по
Н1. Но один штрих вынуждает усомниться
в том, что эти действия диктовались госу-
дарственными, а не личными мотивами.

В энциклопедии космонавтики, выпу-
щенной в 1985 году под редакцией Глуш-
ко, рассказано о многих заместителях Ко-
ролёва, но ни слова не сказано о Мишине,
которого Королёв 20 лет признавал своим
бессменным первым заместителем, и ко-
торый восемь лет был его преемником. Я
думаю, не нужно выяснять причины, по
которым фамилия Мишина даже не упо-
мянута в энциклопедии.

Хорошо известна их взаимная личная
неприязнь с Глушко. Других мотивов нет.
И если это так, мы вправе предположить,
что Глушко мог такую же предвзятость
проявить по отношению к двигателям
Кузнецова, к ракете Н1 и ко всему твор-
честву Королёва. А значит, только в угоду
тщеславию и амбициям он мог похоронить
Королёвский проект экспедиции на Марс
и вольно или невольно дважды поставить
отечественную космонавтику в хвост аме-
риканцам — на Луне и на «Буране».

6.6. Экспедиция на Марс
могла стать главной задачей

страны и после Королёва

Это могло произойти трижды в 1969-
м и в 1974 годах. В 1969 году президент
Академии наук СССР М.В. Келдыш
дважды призывал сделать пилотируе-
мый полет к Марсу главной задачей ра-
кеты Н1 и освоения космического про-

странства. Обоснованные предложения
Келдыша сделаны не в частных беседах,
а на официальных совещаниях с учас-
тием высоких партийно-хозяйственных
руководителей, которые проходили за
месяц до пуска изделия. Работы по его
подготовке были весьма напряженны-
ми, участвуя в них, я не присутствовал на
этих совещаниях и не знал в то время о
предложениях Келдыша. Я познакомил-
ся с ними, прочитав четвертый том кни-
ги Чертока «Ракеты и люди».

Первый призыв Келдыша вернуть-
ся к марсианскому проекту Королёва
прозвучал в его выступлении 27 января
1969 года на Совете главных конструк-
торов по поводу предстоящего первого
пуска Н1, а также по программе лунной
экспедиции. Помимо главных конструк-
торов, на совете присутствовали заве-
дующий отделом оборонной промыш-
ленности И.Д. Сербин, министр общего
машиностроения С.А. Афанасьев, его
заместитель ГА. Тюлин. Далее по тексту
книги Чертока:

«...Судя по ходу обсуждения, никто
не был готов выступить с какими-то но-
выми предложениями... кроме Келдыша.
Вначале он дремал. В разгар перепалки
по поводу экспериментальной базы он
взял слово и высказал то, что не решался
сказать ни Мишин, ни министр и никто
из нас:

— Состояние работ по Hl-ЛЗ, по-
моему, такое, что срок высадки на Луну
нам надо перенести на 1972 год. Принять
решение по этому поводу в ближайшее
время.

Давайте честно скажем, действитель-
но ли мы все считаем, что высадка одно-
го человека на Луну будет приоритетом?
Можем ли мы опередить в этом амери-
канцев, или, может быть, нам следует
сегодня подумать о Марсе? Автоматы на
Луне и даже луноходы мы будем иметь
и без Н1... Сегодня есть две задачи: вы-
садка на Луну и полет к Марсу. Кроме
этих двух задач ради науки и приоритета
никто ничего не называет. Первую зада-
чу американцы в этом или следующем
году решат. Это ясно. Что дальше? Я за
Марс. Нельзя делать такую сложную ма-
шину, как Н1, ради самой машины и по-
том подыскивать для нее цель. 1973 год
— хороший год для беспилотного полета
тяжелого корабля к Марсу. Мы верим в
носитель Н1. Я не уверен в 95 тоннах, но
90 будем иметь с гарантией. Последние
полеты «Союзов» доказали, что стыков-
ка у нас в руках. Мы можем в 1975 году
осуществить запуск пилотируемого спут-
ника Марса двумя носителями Н1 со
стыковкой на орбите. Если бы мы пер-
выми узнали, есть ли жизнь на Марсе,
это было бы величайшей научной сен-
сацией. С научной точки зрения Марс
важнее Луны...»

Далее Черток пишет: «Поведение
Келдыша на этом совете было для нас,
разработчиков программы Н1 -Л 3, сигна-
лом, своего рода просьбой о более актив-
ной и организованной поддержке новой
стратегии в политике большого космоса.
В 1969 году было еще не поздно. История
нашей космонавтики могла пойти по-дру-
гому, окажись мы храбрее.

Эх, вот когда действительно нашей
истории не хватало Королёва! Да, он меч-
тал о Марсе больше, чем о Луне.

Решительно переложить руль мог бы
широко и далеко мыслящий руководитель
государства. Но такого нам не суждено
было иметь».

К выступлению Келдыша, как гово-
рится, комментарии излишни. Видно,
что он, судя по всему, лучше многих был
информирован Королёвым о последних
планах экспедиции на ЖРД. Предлагая
запуск пилотируемого спутника Марса в
1975 году, Мстислав Всеволодович имел
в виду утвержденный им в 1962 году Ко-
ролёвский проект на ЖРД, точно зная,
что никакой ЭРДУ к 1975 году не будет.

Спасибо Борису Евсеевичу за эту
протокольную запись очень важного за-
явления Келдыша, но его комментарий

(см. выделенное курсивом) к ситуации,
создавшейся после выступления Кел-
дыша, на мой взгляд, также следует про-
комментировать.

Во-первых, вряд ли некоторым участ-
никам совещания с нашего предприятия
не хватило именно храбрости, чтобы
поддержать предложение Келдыша. Ее
оказалось вполне достаточно уже в конце
года для обращения на правительствен-
ный уровень через голову главного конс-
труктора и министра с предложением о
разработке орбитальных станций. Хвати-
ло храбрости и в 1974 году для обращения
в ЦК КПСС с предложением освободить
от занимаемой должности Мишина,
что, собственно, и позволило «реши-
тельно переложить руль широко и далеко
мыслящему руководителю государства».
Во-вторых, участникам совещания не
хватало не только Королёва, но и единст-
ва в выборе главной цели между Миши-
ным и его упомянутыми заместителями,
наметившими для себя собственные
цели, в которых не было места Н1 и мар-
сианскому проекту. В-третьих, вряд ли
уместно упрекать главу государства в том,
что он не мог «решительно переложить
руль». Главы нашего государства «пере-
ложили руль» в 1964, 1969 и 1974 годах и,
видимо, «хотели как лучше» но, к сожа-
лению, «получилось как всегда», потому
что ориентировались на мнение не очень
дальновидных специалистов.

Второй призыв вернуться к марси-
анской теме Келдыш сделал 3 июня
1969 года — за месяц до второго пуска Н1.
Далее по тексту книги Чертока:

«...Келдыш на этом совещании высту-
пил в поддержку начатых у нас еще при
Королёве проработок марсианской экс-
педиции. Он попросил Мишина коротко
сообщить о состоянии проекта. Проект
экспедиции на Марс предусматривал
предварительную сборку межпланетного
экспедиционного комплекса на около-
земной орбите. Основными модулями
комплекса были межпланетный орби-
тальный корабль, марсианский посадоч-
ный корабль, возвращаемый на Землю
аппарат и энергетическая установка,
основой которой был ядерный реактор.
Энергетическая установка обеспечивала
работу электрореактивных двигателей на
межпланетной орбите по дороге к Марсу
и возвращение экспедиции на околозем-
ную орбиту. Длительность экспедиции
составляла два-три года. Имелось в виду
использование по дороге искусственной
тяжести.

В то время медицина считала, что че-
ловек не способен сохранить здоровье и
работоспособность в условиях невесо-
мости более чем два-три месяца.

Работа над проектом марсианской эк-
спедиции была захватывающе интерес-
ной. Но она отвлекала внимание основ-
ных идеологов от текущих не терпящих
отлагательства проблем. Марсианский
доклад Мишина был выслушан без вся-
кого энтузиазма. Наоборот, собравши-
еся руководители дали понять, что мы
напрасно теряем время. Только Келдыш
высказался за продолжение работ, «но не
в ущерб ЛЗ».

— Мы у себя в ОПМ тоже рассматри-
вали такие возможности. Должен ска-
зать, — заявил Келдыш, — что если ра-
кета-носитель Н1 будет надежно летать
и если доработать ее, сделав третью сту-
пень водородной, то двухпусковой ва-
риант может оказаться достаточным для
пилотируемого полета к Марсу.

...Мишин заверил, что над марсианс-
ким проектом мы работаем, не отвлекая
людей от ЛЗ, а водородный блок для чет-
вертой ступени не забросили, через год
доведем его до стендовых испытаний...»

Здесь также необходим комментарий.

Келдыш был последователен: на про-
шлом совещании в феврале он реши-
тельно выступил за Марс и сам обосно-
вал смену приоритетов. Теперь он, бу-
дучи осведомленным о проекте экс-
педиции на ЖРД, вправе был ожидать
сообщения о проработках по этому ва-

рианту и попросил Мишина доложить.
Но Мишин доложил о варианте с ЭРДУ.
Почему? Видимо, после выступления
Келдыша на совещании в феврале Ми-
шин должен был поручить подготовить
справку. О разработке какого-то нового
варианта речи быть не могло. Зная рас-
клад проектных сил в ОКБ в этот период,
можно предположить, что его поручение
попало на «благодатную почву» — к при-
верженцам ЭРДУ. В архиве лежал еще
не уничтоженный проект экспедиции
на Марс с ЖРД, принятый Королёвым и
Тихонравовым и утвержденный Келды-
шем в 1962 году.

Но Мишину подготовили материа-
лы по варианту с ЭРДУ, выполненному
Адамовичем. В его разработке некото-
рые проектанты принимали участие, и
их амбиции, похоже, взяли верх. То, что
Королёв и Тихонравов отказались от
него в пользу ЖРД, Мишин вполне мог
не знать. Королёв, возможно, не считал
нужным забивать голову своему заму,
загруженному ракетными делами, еще
и проблемами межпланетных полетов,
которыми занимался другой его зам -
Тихонравов. Не знал об этом и руково-
дитель центральной проектной службы
В.К. Безвербый, назначенный на эту
должность позднее.

Естественно, что доклад Мишина,
ориентированный на ЭРДУ, ни у кого не
мог вызвать энтузиазма. Собравшиеся
руководители могли не знать деталей, но
то, что на создание ЭРДУ потребуется не
один десяток лет, скорее всего, понима-
ли все. Судьбоносное предложение Кел-
дыша второй раз оставили без внимания.
Собравшиеся второй раз не воспользо-
вались реальной возможностью круто
изменить дальнейший ход нашей косми-
ческой истории.

Необходимо заметить, что эти пред-
ложения должен был, наверное, сделать
не Келдыш, а наш головной институт
ЦНИИ МАШ, исходя из своих основ-
ных задач определять направления раз-
вития космонавтики. В крайнем случае,
он должен был решительно поддержать
Келдыша. Но у института, как видно,
были на этот счет свои планы. В 1966 году
после гибели Королёва специалисты
ЦНИИМАШа запросили наш марси-
анский проект. Получив доступ к нему,
изучили его и подготовили свой вариант
— «Мавр», утвержденный директором
института в 1968 году. На этот раз, как и
в 1964 году, при принятии порочных ре-
шений по Луне, институт свои основные
обязанности выполнять не стал, а вмес-
то этого 30 июля 1969 года подписал у
министра приказ, которым поручил сам
себе разработку ракетно-космического
комплекса для экспедиции на Марс с
красивым названием «Аэлита» и разра-
батывал его пять лет до закрытия Н1.

А ведь разработка таких проектов
— задача ОКБ, а не научно-исследова-
тельского института! Но и перед ОКБ
она также стояла: приказом министра
от 30 июня разработка еще одного мар-
сианского комплекса в составе раке-
ты УР-700М и корабля МК-700М была
поручена... Челомею! А Мишин, вмес-
то того чтобы продолжить, как предла-
гал Келдыш, работу над утвержденным
марсианским проектом Королёва, дол-
жен был неизвестно зачем еще пять лет
биться над осуществлением бездарной
лунной затеи, спровоцированной пять
лет назад не без участия ЦНИИМАШа и
Челомея. Как будто Мишина умышлен-
но удерживали на невыполнимой задаче,
чтобы обвинить в проигрыше лунной
гонки! Не здесь ли четко выстраивается
пресловутый миф о ней?

Из выступлений Келдыша ясно, что
он, как и Королёв с Тихонравовым, ве-
рил в реальность полета на Марс, а ведь
президент Академии наук СССР был
председателем многих самых высоких
экспертных комиссий, и именно его вера
в Королёвский проект нам очень важна.

Третий призыв к марсианской пере-
ориентации прозвучал из уст Д.Ф. Усти-

нова. Это может показаться странным:
к большинству ударов, обрушенных на
марсианский замысел Королёва, он не-
посредственно прикладывал руку. Про-
ект требовал поддержки, когда на этапе
завершения летных испытаний находи-
лась ракета Н1. Но почему теперь, ког-
да проект был обречен на уничтожение,
Устинов предложил к нему вернуться?

В 1974 году на совещании, прохо-
дившем 13 августа, новый генеральный
конструктор нашей организации, те-
перь уже НПО «Энергия», В.П. Глушко
в присутствии высокого руководства
представлял собравшимся свою новую
программу. Отчет об этом важном сове-
щании имеется в той же книге Чертока.
Приведу лишь то, что имеет отношение
к заголовку раздела. Вступительное сло-
во Устинова Черток, с его слов, расценил
как предупреждение Глушко, чтобы не
вздумал ломать и перекраивать тематику,
которую заложил Королёв, и по которой
мы добились общепризнанных успехов
при Мишине.

После обстоятельного доклада Глуш-
ко и прений, подводя итог совещания,
Устинов в своем выступлении отметил
некоторую неопределенность перс-
пективы и задал Глушко вопрос: «А что
дальше? Предлагались (и я знаю, далеко
зашли) проекты по экспедиции на Марс,
по лунной базе. Здесь возможно сотруд-
ничество с американцами. Не упускайте
это, мы вас поддержим». Глушко, пред-
ставляя свою программу, упомянул экс-
педицию на Марс как одну из перспек-
тивных задач, но связал ее осуществление
с созданием суперракеты «Вулкан» РЛА-
130 с выводимым весом 250 тонн. Один
из выступавших прокомментировал это
так: «Валентин Петрович предлагает на
Земле собрать две ракеты Н1». Эта затея
была отвергнута.

Что же помешало Глушко прислу-
шаться к предложению Устинова и сде-
лать экспедицию на Марс главной зада-
чей советской космонавтики, пусть даже
Рис. 6.6.1. Эскизы П.В. Цыбина к проекту воздушно-космического самолета - ВКС

не на Н1, а на своей новой ракете? Ведь
это был вполне реальный шанс: в его
руках оказались возможности, которые
не снились Королёву, когда он начинал
работу над марсианской программой
через 15 лет после войны, не имея даже
подтверждения о том, что с человеком
ничего не случится в космосе. У Глушко
теперь в распоряжении была мощней-
шая кооперация с численностью около
250 тысяч человек во главе с Королёв-
ской фирмой, которая располагала уни-
кальным пятнадцатилетним опытом
создания марсианского и лунного ком-
плексов. А он все-таки не рискнул. По-
чему? Ответ напрашивается сам собой.
Если бы Глушко объявил экспедицию
на Марс главной задачей, то, во-первых,
любой старший инженер из наших про-
ектных отделов за пять минут мог бы до-
казать ему, что эту задачу можно решить
намного быстрее, дешевле и проще на
Н1; а во-вторых, возникал вопрос: что за
специалисты рекомендовали правитель-
ству в 1964 году отказаться от полета на
Марс и сосредоточиться на лунной экс-
педиции, а в 1974 году, через 10 лет, они
же советуют отказаться от этой идеи и
заново заняться Марсом? В этом случае,
было бы правомерным обвинение этих
специалистов не только в технической
недальновидности, но и в провале на-
шей космической программы и потере
престижа.

Руководители последующих лет в
полной мере воспользовались возмож-
ностями созданного Королёвым кол-
лектива и могли выбрать достойные за-
дачи. Но они отвергли идею полета на
Марс. 15 мая 1987 года успешно стар-
товала мощная (но с той же полезной
нагрузкой, что и Н1) ракета «Энергия»,
оказавшаяся невостребованной, ибо
перед ней, в отличие от Н1, не была
поставлена достойная ее возможностей
цель.

Правда, за два года до этого появилась
еще одна — четвертая реальная возмож-
ность марсианского проекта. До этого
никакие разговоры с В.П. Глушко на эту
тему не имели смысла. Но в 1985 году
представился реальный шанс. Как-то
меня встретил в коридоре П.В. Цыбин и
сказал: «Зайди». Он уже сдал полномо-
чия главного конструктора по «Бурану»
Ю.П. Семенову, стал научным консуль-
тантом и, будучи великолепным авиа-
ционным конструктором и человеком
творческим, времени даром не терял. В
его небольшом кабинете на доске и мно-
гочисленных листках на столе содержа-
лись расчеты и наброски летательного
аппарата (Рис. 6.6.1.).. Павел Владими-
рович проектировал воздушно-косми-
ческий самолет, который должен был
взлетать с аэродрома, выходить в космос
и возвращаться на любой аэродром пер-
вого класса.
Перед тем как продолжить, не могу
удержаться и не привести распечатку
из Интернета, переданную мне в ре-
дакции журнала «Техника молодежи»
Сергеем Александровым, который,
кстати сказать, первым начал публико-
вать материалы о марсианском проекте
С.П. Королёва.

«Воздушно-космический самолет (ВКС),
разрабатывавшийся

в Ракетно-космической
корпорации «Энергия»
в середине 1980-х годов

История этого практически неизвес-
тного проекта еще ждет своего откры-
тия. Но один интересный факт известен
уже сегодня: используя проект воздуш-
но-космического самолета, руководство
НПО «Энергия», в первую очередь в лице
В.П. Глушко, в 1985году попыталось дать
последний бой программе создания мно-
горазовой космической системе (МКС)
«Энергия — Буран», которая к тому вре-
мени уже вступала в этап полномасштаб-
ных летно-космических испытаний.

Открыто выступить против навязан-
ной сверху программы «Энергия — Буран»
В.П. Глушко и его окружение не могли —
создание МКС являлось фактически обще-
национальной военно-стратегической за-
дачей и было узаконено постановлениями
и решениями Совета обороны, ЦК КПСС,
Совета министров, ВПК и закреплено ми-
нистерскими приказами и пятилетними
планами СССР.

Поэтому было принято решение обра-
титься с письмом в ЦК КПСС «от лица
коллектива» НПО «Энергия», подписи под
которым должны были поставить мно-
гочисленные руководители среднего зве-
на — руководители отделов, отделений и
т. п. Так и было сделано — текст письма,
обосновывавшего бесперспективность
продолжения работ над «Бураном» и необ-
ходимость развертывания широкомасш-
табных работ по созданию В КС (имевшего
«внутрифирменное» обозначение ГК-...)

по негласному решению парткома и с ве-
дома В.П. Глушко было поручено написать
Владимиру Евграфовичу Бугрову, занимав-
шему в ту пору должность руководителя
группы и ведущего конструктора по МКС
«Энергия — Буран» в 167-м отделе НПО.

Письмо в ЦК ушло, но инициатива
«коллектива» осталась без ответа...

Проект воздушно-космического само-
лета лег под сукно...

Сохранившиеся конструкторские эски-
зы и фотографии масштабной модели В КС
позволяют получить общее представление
о проекте...»

Эта распечатка — образец очередно-
го «безобидного» мифа. А теперь — что
было на самом деле.

Когда Цыбин познакомил меня со
своими проработками, я загорелся его
идеей и буквально в каждый обеденный
перерыв бегал к нему обсуждать детали
проекта. Становилось ясно, что для со-
здания ВКС можно полностью исполь-
зовать весь научно-производственный
задел по «Бурану», но тогда остается воп-
рос: а что делать с ракетой «Энергия»? Вот
тут и намечался ясный ответ: не возить же
на ней космонавтов на орбиту — конечно,
на Марс! С этого момента ВКС стал моим
кровным делом. Но все должно быть по
порядку. После того как технический об-
лик ВКС прояснился, главным стал воп-
рос: к кому обращаться с предложением,
чтобы оно не вызвало обратной реакции?
Разумеется, нужно поступать, так же как
поступал Королёв: обращаться на самый
верх. Письмо М.С. Горбачеву действи-
тельно написал я, но не как соавтор: хотя
я и принимал активное участие в разра-
ботке, идея полностью принадлежала
Цыбину. Писал я, потому что письмо
президенту полагалось писать от руки, а
Павел Владимирович с трудом мог про-
читать то, что сам писал.

Моя позиция по отношению к «Бу-
рану» определялась не только «марсиан-
ским интересом». В конце 70-х приказом
Рис. 6.6.2. Перечень тем для реализации
с использованием МКС «Буран»

генерального директора мне было пору-
чено разобраться с целевым использо-
ванием «Бурана». Я стремился избежать
этого поручения — пять раз встречал-
ся с главным конструктором системы
И.Н. Садовским и генеральным дирек-
тором В.Д. Вачнадзе, пытаясь убедить их
не поручать мне эту задачу. Но Вахтанг
Дмитриевич был непреклонен: «Ты пой-
ми, что сегодня для нас нет более важ-
ной задачи, чем понять, для чего мы его
(«Буран») создаем и как собираемся ис-
пользовать».

«Взяв под козырек», я добросовест-
но приступил к разматыванию нового
клубка проблем и начал вникать в сфор-
мированный перечень задач. Говорить
здесь об этом неуместно, это другая
тема, а для справки — несколько страни-
чек из тетради (Рис. 6.6.2.). В итоге мое
предварительное мнение о бесперспек-
тивности порученной мне работы лишь
укрепилось. Во-первых, не обнаружи-
вались задачи, которые нельзя было бы
решить с помощью одноразовых, пусть
даже тяжелых ракет, и ради которых не-
обходимо создавать многоразовую сис-
тему. Во-вторых, многоразовая система
будет рентабельной, если несколько раз
в год будет доставлять на орбиту по 30 т
оборудования и несколько раз в год воз-
вращать с орбиты на Землю по 20 т чего-
то (именно ради этого создавался пла-
нер орбитального корабля). В-третьих,
ни в Академии наук, ни в Министерстве
обороны не обнаруживались органи-
зации, готовые по несколько раз в год
готовить для отправки на орбиту по 30
т научного или военного оборудования.
В лучшем случае можно было рассчиты-
вать на 5—7 т за год.

Возникла знакомая ситуация: я
оказался ведущим конструктором по
пилотируемому ракетно-космическому
комплексу, создание которого счита-
лось главной задачей в стране, но его
практическое использование, также как
и лунного комплекса ЛЗ, было весьма
неопределенным. Было ясно, что наши
головные институты, Академия наук,
Министерство обороны, ЦК КПСС,
Совмин, В.П. Глушко, Д.Ф. Устинов,
Л.И. Брежнев второй раз наступили на
те же грабли, как и с лунной програм-
мой. Ориентируясь на мнения недаль-
новидных специалистов, они приняли
решение вдогонку за американцами с
опозданием на несколько лет создать
свой «Шаттл», даже не определив для
него реальных целей. Обострять ситуа-
цию было бесполезно: принятые реше-
ния никто бы не отменил.

В сентябре 1982 года я с большим об-
легчением воспринял приказ генераль-
ного директора Вачнадзе, который из-
бавлял меня от поручения по целевому
использованию «Бурана». Этим прика-
зом я как ведущий конструктор по ком-
плексу «Энергия — Буран» был коман-
дировал на Байконур для организации
работ по сборке и подготовке комплек-
са к летным испытаниям с ближайшей
задачей — к новому году собрать первое
изделие.

Раз «Родине нужно», я, отложив сом-
нения по поводу использования, «взял
под козырек», отправился на Байконур и
с полномочиями главного конструктора
приступил к выполнению поставленной
задачи. Главным конструктором МКС
был назначен Борис Иванович Губанов,
которому я был подчинен. Он прибыл
из Днепропетровска, где работал замес-
тителем генерального конструктора в
КБ «Южное» (по слухам, был другом се-
мьи Леонида Ильича).

Познакомившись в 1985 году с про-
работками Цыбина по ВКС, вспомнив
о своих сомнениях, учитывая, что поя-
вился президент страны, который может
критически отнестись к принятым до
него решениям, я понял, что настал мо-
мент, подходящий для попытки скоррек-
тировать утвержденную программу. Идея
написать письмо президенту была моя,
хотя про себя я понимал, что по головке

могут не погладить: ведущий конструк-
тор по комплексу «Энергия — Буран» пи-
шет своей рукой, что «Буран» не нужен.
Но идея представлялась очень заманчи-
вой. Была реальная возможность создать
условия, в которых глава государства мог
«решительно переложить руль».

Письмо, подписанное Цыбиным,
ушло к президенту. И, вопреки тому, что
сказано в Интернете, реакция М.С. Гор-
бачева на это письмо была вполне адек-
ватной, быстрой и решительной. Он
созвал совещание с участием большого
количества военных высшего состава и
главных конструкторов всех наших ве-
дущих авиационных фирм. Поскольку
предмет обсуждения был заранее объяв-
лен, многие явились с конкретными про-
работками. Наши специалисты во главе
с Глушко не поддержали предложение
Цыбина, а привезли свое. Оно предпола-
гало положить комплекс «Энергия — Бу-
ран» горизонтально и разгонять, пока не
взлетит, далее все ракетные блоки, осна-
щенные крыльями, должны возвращать-
ся к месту старта, а корабль — выполнять
орбитальный полет. Цыбин участвовал в
совещании и подробно рассказал о том,
что на нем происходило. Горбачев подде-
ржал его идею и дал поручения прораба-
тывать варианты.

Вскоре вышел приказ министра,
предписывавший создать в подчинении
Цыбина проектное подразделение. Ут-
ром я застал Павла Владимировича за
ворохом исписанных листов — он допи-
сывал 24-й пункт проекта приказа: ка-
кие шкафы понадобятся для работы его
подразделения. Я объяснил, что такой
приказ нельзя будет выпустить, утонув
в согласованиях, и написал два пункта:
«Образовать...» и «Назначить...». В тот
же день приказ подписал В.Д. Вачнадзе.
Никаких нареканий в мой адрес от ру-
ководства не поступало. Более того, был
даже подготовлен и завизирован всеми,
в том числе и Б.И. Губановым, приказ
о моем назначении ведущим конструк-
Рис. 6.6.3. Проект приказа о назначении
ведущего конструктора по ВКС

тором по изделию ГК-155 (внутренний
индекс ВКС) с сохранением обязаннос-
тей ведущего конструктора по изделию
11Ф36 (индекс МРКК «Энергия — Бу-
ран») (Рис. 6.6.3.). Хотя приказ не был
выпущен, я провел необходимую орга-
низационную работу: нашел помещение,
мебель, набрал в отдел специалистов, по-
мог разработать структурную схему ВКС,
словом, процесс пошел, и осталось ждать
проекта по ВКС и успешного запуска ра-
кеты «Энергия». Нахлынувшая на страну
перестройка смешала все карты, в том
числе и космические. М.С. Горбачев не
успел проконтролировать исполнение
своих поручений по ВКС, а после него
остальным было не до космонавтики.

* * *

Подводя итог по этому разделу, мы
видим, что уверенность в осуществле-
нии в недалеком будущем экспедиции
на Марс была не только у Королёва и
Тихонравова, но и у Келдыша и даже
у Устинова. А все, что задумывали Ко-
ролёв и Тихонравов, осуществлялось.
Так что экспедиция на Марс вполне
могла стать главной задачей страны.
Для этого она должна была стать од-
ной из главных задач главы государства.
Главе кто-то должен был объяснить, что
именно экспедиция на Марс на самом
деле магистральный путь освоения кос-
мического пространства, а никакие не
долговременные станции.

Марсианской экспедиции вопреки
мнению сегодняшних скептиков был
предопределен успех. «Буран» по чьей-то
злой воле занял ее место. Я очень кратко
рассказал, как мы, используя опыт работ
с комплексом ЛЗ, приступили к корен-
ному усовершенствованию процесса со-
здания таких сложных изделий, какими
являются марсианский, лунный ком-
плексы, комплекс «Энергия — Буран».
И, как видно, нам это удалось. Если ус-
пешно слетал и сел с отклонением в три
метра от расчетной точки на посадочной
полосе беспилотный корабль «Буран»,
то столь же успешно слетал бы на Марс и
вернулся на Землю ТМК. Триумф «Бура-
на» — это триумф созданной Королёвым
школы по созданию сложнейших пило-
тируемых ракетно-космических комп-
лексов.

В чем конкретно заключается су-
щество этой школы, как оно зарожда-
лось и совершенствовалось от «Вос-
тока» до «Бурана», мы постараемся
разобраться, но это отдельная тема и
отдельная книга.
Глава 7
КАКИЕ ДВИГАТЕЛИ РАЗГОНЯТ КОРАБЛЬ
К МАРСУ?

Предыдущим разделом можно было
бы закончить рассказ о марсианском
проекте Королёва, о титанических уси-
лиях по его практическому осуществле-
нию, о событиях, развернувшихся вокруг
него, которые, по сути своей, составляли
историю нашей космонавтики в период
1960—1974 годов и однозначно опреде-
лили ее дальнейшую судьбу на многие
последующие десятилетия. Однако сло-
жилось так, что разговор придется про-
должить и внести ясность еще в один
вопрос. Я не стал ранее заострять на нем
внимание, поскольку не хотелось затра-
гивать интересы моих друзей и коллег по
работе.

7.1. Королёва вычеркнули
из списка разработчиков проекта
экспедиции на Марс

Вопрос касается истории разработки
марсианского проекта в ОКБ-1, сущест-
венно деформируемой некоторыми ав-
торами в их публичных выступлениях.
Постепенно, не встречая сопротивления,
эта деформированная история уверенно
превратилась в очередной миф, который
условно можно назвать электрореактив-
ным. Хорошо совпадая с псевдоисторией
о лунной гонке, развивая ее в нужном
направлении, он звучит приблизительно
так: «Королёв к проекту экспедиции на
Марс никакого отношения не имел. Им
с 1960 года и по сей день в ОКБ-1 зани-
маются другие люди».

Появление этого мифа возвращает
нас к началу книги: «Так разработал Ко-
ролёв проект экспедиции на Марс, или
нет? Где мистификация, где путаница,

где умысел?». Надеюсь, у читателя, озна-
комившегося с этой книгой, не осталось
сомнений в том, что марсианский про-
ект действительно был разработан Ко-
ролёвым и что это не листочки из «сов.
секретной» тетради В.Е. Бугрова, а пят-
надцатилетний беззаветный труд многих
тысяч тружеников из многих сотен кол-
лективов по его практическому осущест-
влению.

Кочевавший ранее по страницам
прессы «электрореактивный миф»
неожиданно приобрел чересчур на-
вязчивую форму и появился в книге
«Пилотируемая экспедиция на Марс»,
выпущенной Российской академией
космонавтики имени К.Э. Циолков-
ского (РКАЦ). Главный редактор книги,
восемь его заместителей, сто авторов
представляют цвет ракетно-космичес-
кой мысли, в списках использованной
литературы к каждому разделу указаны
сотни источников — все это вызывает
уважение, и читатель обнаружит в книге
много полезных сведений.

В аннотации сказано: «Книга содер-
жит первое систематизированное изло-
жение истории концепций и проектов
пилотируемой экспедиции на Марс. Из-
лагается современный российский про-
ект пилотируемой экспедиции на Марс
— МЭК. В историческом обзоре упомя-
нуты первые публикации К.Э. Циолков-
ского, В.В. Рюмина, Я.И. Перельмана,
рассказывается о проектах Ф.А. Цанде-
ра, В. фон Брауна, ЦНИИМАШа, Че-
ломея, американском и европейском
проектах.

По поводу проекта экспедиции на
Марс в ОКБ-1 в обзоре сказано следу-
ющее: «В 1960 году в ОКБ-1 был разра-
ботан проект МЭК («Межпланетный
экспедиционный комплекс»). Это был
первый отечественный проект полета к
Марсу с посадкой человека на поверх-
ность Марса. Основным принципиальным
решением проекта было использование
электроракетных двигателей для переле-
та по межпланетной траектории. Это
решение оставалось неизменным для
всех последующих модификаций проек-
та». На этой несоответствующей ис-
тине основе и выстраивается «электро-
реактивный миф».

После подробного описания проек-
та 1960 года рассказывается о проектах
1969, 1986 и последующих годов. Все-
го (в том числе в других источниках,
описывающих историю марсианских
проектов в РКК «Энергия») упомина-
ются семь проектов: три — ориентиро-
ванных на ракету Н1 (1960—1969 гг.),
и четыре — ориентированных на раке-
ту «Энергия» (1986—1989 гг.). Все эти
проекты с элект-рореактивными дви-
гателями.

Правомерен вопрос: а где же в этом
наборе место Королёва и его проекта,
о котором подробно рассказывается в
нашей книге? Для фон Брауна место
нашлось, а для Королёва нет? Никто из
ста авторов не задал простой вопрос: не-
ужели основоположник практической
космонавтики, всю жизнь мечтавший о
межпланетных полетах, не имеет ника-
кого отношения к экспедиции на Марс?
Или они решили, что Сергей Павлович
с его проектом не достоин, быть в од-
ном списке с Цандером, фон Брауном и
Челомеем? Его фамилия вообще не упо-
минается в книге в связи с марсианской
экспедицией. Нечего сказать, хороший
«подарок» к 100-летию Королёва, ко-
торый не только разработал единствен-
ный в Советском Союзе официальный
проект марсианской экспедиции, но и
развернул огромный фронт работ по его
практическому осуществлению, продол-
жавшемуся 15 лет!

Возможно, главный редактор и его
заместители не знали о существовании
Королёвского проекта. Но в журнале
«Российский космос», №9 за 2006 год,
рядом с моей заключительной статьей
из серии «Марсианский проект Ко-
ролёва» (РК №№2, 3, 5, 6, 9), кратко
излагающей содержание этой книги,
напечатана статья, в которой расска-
зывается та же самая история марсиан-
ских проектов в ОКБ-1, которая при-
ведена в историческом обзоре книги
РАКЦ. Обе истории написаны одними
и теми же словами. Ясно, что автор
этих историй один и что он прекрас-
но знал о существовании Королёвско-
го проекта, и подтвердил это ссылкой,
приведенной в списке использованной
литературы к главе 2: «2.2. В.Е. Буг-
ров «Марсианский проект Королёва».
Журнал «Российский космос», № 2,
2006». Знал, но вычеркнул из истории
отечественной космонавтики и проект
Королёва, и его самого, и Тихонравова,
и Мишина, а заодно и труд тысяч тру-
жеников, беззаветно отдавших лучшие
годы своей жизни попытке высадить
советского человека на Марс. И сдела-
но это неслучайно.

Автор мифического, не существовав-
шего МЭКа, искажая фактическую ис-
торию марсианского проекта в ОКБ-1,
вполне осознанно выстраивает опреде-
ленную, нужную ему гипотезу. Постро-
ение этой гипотезы-мифа он начинает с
того, что проекту 1960 года присваивает
то же название, что и проекту в книге
РАКЦ, представленному как «совре-
менный российский проект пилотируе-
мой экспедиции на Марс — МЭК». Тем
самым автор утверждает, что краеуголь-
ные камни в МЭК были заложены еще в
1960 году, но не Королёвым. А кем? Ведь
известно, что Королёв никакого проекта
под названием «МЭК» не разрабатывал.
Его проект в обоих вариантах — и с ЖРД,
утвержденным в 1962 году, и с ЯЭРДУ,
дальнейшая разработка которого была
прекращена им летом 1962 года, был из-
вестен всегда и всем под аббревиатурой
ТМК. Его упоминает М.В. Келдыш в
1969 году, на него ссылается Д.Ф. Усти-
нов в 1974 году.

В обзоре автор упоминает ТМК, но
при этом утверждает, что это был про-
ект не экспедиции на Марс, а лишь
облета Марса без высадки человека на
его поверхность, и разрабатывался он
якобы с 1959 по 1960 год. Из всех этих
утверждений автора следует вывод, что
в ОКБ-1 если и разрабатывался ТМК,
то до 1960 года и только для облета
Марса, а далее с 1960 года разрабаты-
вались проекты экспедиции на Марс
(МЭК), к которым Королёв никакого
отношения не имел. Чем же Королёв
занимался — не иначе как лунной гон-
кой? Так искусно автор старается со-
стыковать два мифа — лунный и элект-
рореактивный.

Получается странная история. С на-
чала 60-х до 90-х годов на предприятии
работали 17 главных и генеральных
конструкторов. Но ни один из них, в
том числе и Мишин, и Глушко, и Се-
менов, и Севастьянов, как и Королёв
с Тихонравовым, не удостоился чести
быть упомянутым в качестве разработ-
чика хотя бы одного проекта наравне с
Цандером, фон Брауном и Челомеем.
И в этот же 30-летний период какой-то
засекреченный главный конструктор,
некий мифический персонаж разраба-
тывал на нашем предприятии масштаб-
ный проект МЭК, да еще декларировал
его неизменность на все времена, не об-
ращая внимания ни на ТМК, ни на Ко-
ролёва! Так кто же руководил предпри-
ятием? (Похожая ситуация возникла,
когда фамилию В.П. Мишина, ставшего
главным конструктором и начальником
предприятия после гибели Королёва в
1966 году, В.П. Глушко не счел нужным
упомянуть в энциклопедии космонав-
тики, тем самым оставив ОКБ -1 на во-
семь лет без руководства).

7.2. Проекты комплекса
для экспедиции на Марс с ЭРДУ

(МЭК) - мифы

Прежде чем показать, что представ-
ляют собой вышеупомянутые проекты
МЭК и для чего они были выдуманы,
необходимо сообщить читателям следу-
ющее (автор мифа это знает прекрасно).
Разработка проекта, требующего при-
влечения значительных государствен-
ных ресурсов, как правило, осуществля-
ется на основании правительственных
постановлений. Их выходу предшествует
подготовка и представление организа-
цией, претендующей на головную роль
в его разработке, технических предложе-
ний. Этим же постановлением опреде-
ляется заказчик, который финансирует
работы, головная организация-испол-
нитель, главный конструктор проекта,
сроки выполнения основных этапов ра-
бот, основные соисполнители и многое
другое. Разработанный проект утверж-
дается главным конструктором и пред-
ставляется на рассмотрение специально
назначенной правительством эксперт-
ной комиссии. Утвержденный ею проект
служит основанием для выпуска рабочей
документации и изготовления экспери-
ментальных или штатных изделий. Тре-
бования к эскизному либо техническому
проекту определяются государственны-
ми стандартами, предполагающими
наличие конструкторских документов
(чертежей, схем, расчетов), состав и со-
держание которых также устанавлива-
ется госстандартами. Статьи в газетах и
журналах, в том числе и научно-техни-
ческие отчеты, по своему статусу проек-
тами не являются.

В связи с этим разъяснением следует
особо отметить следующее. Поскольку в
книге РАКЦ представлен, как сказано в
аннотации, «современный российский
проект пилотируемой экспедиции на
Марс — МЭК», то следовало бы в спис-
ке литературы к историческому обзору
привести ссылку на сам проект, разрабо-
танный и утвержденный главным конс-
труктором в установленном (описанном
выше) порядке. В списке есть ссылки на
труды Ф.А. Цандера и А.С. Коротеева,
на статью В.Е. Бугрова «Марсианский
проект Королёва», на статью В.П. Глуш-
ко и других авторов «Дорога к Марсу» в
газете «Правда» за 1988 год, и на статью
Ю.П. Семенова и других «Марс. Готовы
ли мы к встрече?» в журнале «Наука в
России» за 1990 год. А ссылки на утверж-
денный проект МЭКа нет. И мне неиз-
вестно, чтобы кто-нибудь из главных
конструкторов ОКБ-1 — НПО «Энер-
гия», кроме Королёва, утвердившего
проект в 1962 году, утверждал проект
экспедиции на Марс. Такого не было.
Объявлять «современным российским
проектом пилотируемой экспедиции на
Марс» описание возможных вариантов
полета на Марс, сделанное в книге, не
совсем корректно.

Зная что проекты МЭКа 1960,1969 го-
дов, ориентированные на ракету Н1,
если даже существовали, были уничто-
жены, вряд ли следует ожидать ссылки
на первоисточники. А вот проекты кон-
ца 80-х, ориентированные на использо-
вание ракеты «Энергия», должны были
сохраниться, если существовали, и на
них можно было бы сослаться. Однако в
списке использованной литературы та-
ких ссылок не приводится.

Отсутствует также ссылка на книгу
«РКК «Энергия» 1996 года под редакци-
ей Ю.П. Семенова. В ней из 670 страниц
две посвящены разделу «Проекты поле-
тов человека к другим планетам». Описа-
ние марсианских проектов в этой книге
совпадает с их описанием в книге РАКЦ
и, без сомнений, также принадлежит ав-
тору «электрореактивного мифа». Он и
является «главным конструктором» вир-
туальных марсианских проектов, а ника-
кой не мифический персонаж.

25 апреля 2006 года мы с автором
мифа (так уж и будем его называть) си-

дели рядом в большой аудитории Поли-
технического музея на чтениях по теме
«От орбитальных станций к межпланет-
ным полетам» и по очереди сделали до-
клады: он по станциям, я по марсианс-
кой экспедиции. После моего доклада о
Королёвском проекте он пожал мне руку
и искренне сказал: «Слушай, Володь,
хороший доклад, мне понравился». По-
хоже, что ему, к сожалению, понравился
сам доклад, а не проект, о котором я до-
кладывал.

Я вспомнил эту встречу, когда прочи-
тал исторический обзор в книге РАКЦ,
автором которого, конечно, был он, мой
старый близкий друг уже 45 лет. Вместе
с Автором мифа мы работали в ОКБ-1
и на работе прошли, что называется,
огонь, воду и медные трубы, занимались
горными лыжами, подводной охотой,
выпускали наши новогодние стенгазеты
и по сей день ездим друг к другу на дни
рождения. И уж конечно, он знал, чем я
занимался в отделе Тихонравова.

Раз уж я назвал мифом то, что так
красиво представил мой друг, следует
перейти к фактам, подтверждающим,
что многое из перечисленного действи-
тельно миф. Как говорится, автор мифа
— мой друг, но истина дороже, и чтобы
установить ее, придется ответить на не-
сколько вопросов.

Вопрос первый: был ли на самом деле
в 1960 году разработан тот МЭК, кото-
рый положен в основу всей легенды как
краеугольный камень? Ответ: никакого
МЭКа, равно как и другого проекта эк-
спедиции на Марс, в 1960 году не было
и быть не могло. Во-первых, даже самые
талантливые конструкторы за полгода
(постановление вышло в июле 1960 года)
проект экспедиции на Марс не сдела-
ют. Напомню, что это был 1960-й, а не
2006 год — Гагарин еще не летал. В то
время в отделе Тихонравова шла плано-
мерная напряженная работа над двумя
вариантами проекта — с ЖРД и с ЯЭРДУ
— в секторах Максимова и Адамовича.
Во-вторых, фамилии всех подразумевае-
мых авторов МЭКа 1960 года упомянуты
в книге «РКК «Энергия». Из восьми че-
ловек шестеро были из сектора К.П. Фе-
октистова, который в то время занимал-
ся проектированием корабля «Восток».
1960 год перед запуском Гагарина был
самым напряженным, и при всем жела-
нии они никакой марсианский проект в
то время сделать не могли. Да и Королёв,
будучи опытнейшим руководителем, не
мог поручить его разработку сектору, ко-
торый нес перед ним ответственность за
проект по «Востоку». Он ведь уже дове-
рил работы по марсианской экспедиции
Максимову и Адамовичу.

Однако, зная амбициозность Феок-
тистова, хорошо известную всем, кто с
ним работал, трудно представить, чтобы
Константин Петрович спокойно отнесся
к тому, что рядом без его участия разра-
батывается такой грандиозный замы-
сел. Конечно, о привлечении занятых
на проекте «Востока» основных разра-
ботчиков и о разработках параллельно
чего-то серьезного не могло быть и речи.
И надо сказать, что его «маститые» дале-
ко не всегда воспринимали творческие
порывы начальника сектора с восторгом.
А вот подбросить идею молодым специ-
алистам и дать поручения прикинуть
что-то на досуге, «нарисовать картин-
ки», Феоктистов вполне мог. Он любил
их привлекать к проработке своих лич-
ных творческих замыслов за безотказ-
ность, исполнительность и свежие ин-
ститутские знания. Кто-то из молодых
специалистов, видимо, и нарисовал или
позаимствовал картинки марсианского
поезда из журнала «Техника молодежи».
Кстати, среди них был и будущий автор
«электрореактивного мифа».

Подтверждением того, что никакой
серьезный марсианский проект в этом
подразделении не был разработан, мо-
жет служить сохранившийся еще в од-
ной моей секретной тетради конспект
лекции, прочитанной в отряде космо-

навтов летом 1966 года К.С. Шусти-
ным, основным помощником Феоктис-
това. Его фамилия также упоминается
в перечне шести разработчиков про-
екта МЭК в 1960 году. Во время лек-
ции Шустин рассказал о всех важных
работах подразделения Феоктистова в
1959—1965 годах. Марсианские работы
им не упоминаются.

Перед заседанием экспертной комис-
сии по защите эскизного проекта по Н1
летом 1962 года был эпизод, о котором
мне рассказал Борис Андреевич Адамо-
вич. Королёв решил просмотреть подго-
товленные материалы по марсианской
экспедиции в варианте с ЯЭРДУ. Сергей
Павлович уже сделал выбор в пользу ЖРД,
но поскольку по ЯЭРДУ была проделана
большая работа, он хотел увидеть и ее ре-
зультаты. Адамович подготовил материа-
лы проекта, но присутствовавший тут же
Феоктистов тоже представил свои про-
работки (в виде картинок), хотя Королёв
ему их не поручал. Сергей Павлович
уловил возникшее замешательство и на-
прямую спросил: «Кто это все готовил?»
Возникла пауза. Феоктистов молчал.
Адамович вынужден был неопределенно
ответить: «Это мы готовили, Сергей Пав-
лович». Тогда Михаил Клавдиевич, чтобы
сгладить замешательство, сказал: «Ну, раз
неясно, кто готовил, я расписываюсь за
всех». И поставил размашистую подпись
на общем виде ТМК с ЭРДУ. Королёв
этот вариант проекта не подписывал и
на рассмотрение экспертной комиссии
не выносил.

Этот же эпизод описал мне сотруд-
ник, работавший в то время в секторе
Феоктистова. Кстати сказать, ссылка на
этот единственный официальный, хотя и
не рассмотренный экспертной комисси-
ей проект экспедиции на Марс с ЯЭРДУ,
выполненный Адамовичем, приведена в
его книге «Марсианская одиссея», 2006 г.:
Адамович Б.А., Санин А.Л. и др. Эскизный
проект тяжелого межпланетного корабля
с электрореактивными двигателями. ЦКБ
ЭМ №3/1033, 1962, 480 с. (Вместо ЦКБ
ЭМ должно быть ОКБ-1, а номер указан
точно, я нашел его также в своей рабочей
тетради. — Прим, авт.) То, что происходи-
ло дальше с нашим проектом ТМК ЖРД
в 1962 году, я уже рассказал в главе 3.

Вопрос второй: был ли разработан
следующий упомянутый во всех источ-
никах проект МЭКа в 1969 году? На Со-
вете главных конструкторов перед пер-
вым и вторым пусками Hl-ЛЗ в феврале
и в июле 1969 года Келдыш предлагал
отказаться от высадки на Луну и запус-
тить в 1975 году на двух носителях Н1
пилотируемый спутник Марса. Естест-
венно, он имел в виду вариант ТМК на
ЖРД, утвержденный им в 1962 году, по-
нимая, что реальную ЯЭРДУ ни в 1975,
ни в 1995 году создать будет невозможно.
Летом на Совете главных конструкто-
ров Мишин доложил, что над проектом
ведется работа, при этом он рассказал о
варианте с ЯЭРДУ, который, естествен-
но, ни у кого не вызвал интереса. Какие
проектанты готовили ему этот материал
и почему не представили утвержденный
проект на ЖРД, я не знаю.

Подготовку материалов по марси-
анской программе после выступления
Келдыша зимой Мишин в то время мог
поручить только В.К. Безвербому, воз-
главлявшему центральную проектную
службу, которая была структурно по-
ставлена над всеми остальными проект-
ными подразделениями, что создавало
некоторую напряженность в их взаимо-
действии. В книгах воспоминаний неко-
торых наших сотрудников можно прочи-
тать о том, что Мишин, став преемником
Королёва, не сумел наладить хорошие
отношения с проектными подразделе-
ниями и вынужден был создавать новые
проектные надстройки в структуре пред-
приятия, привлекая при этом специалис-
тов не всегда высокой квалификации.

Должен отметить, что причина на-
пряженности между проектными под-
разделениями и главным конструктором

была не в том, что Мишин не сумел нала-
дить отношения, а лежала гораздо глуб-
же. Конфликт начался еще при Королё-
ве, когда его заместитель Бушуев летом
1963 года решил отделиться от ОКБ-1,
прихватив с собой весь космический
куст. Королёв пресек эти начинания, и
Константин Давыдович на время был
отстранен от конкретных дел. Но если
Бушуева не устраивал Королёв, вряд ли
его больше устраивал Мишин, который,
став главным конструктором, теперь,
как и Королёв, нес ответственность за
все изделия предприятия, и ракетные,
и космические. Но некоторые руково-
дители упорно хотели видеть в нем по-
прежнему только ракетчика, неохотно
посвящали его в корабельные дела, а
учитывая неудовлетворительное качес-
тво архивной документации, фактичес-
ки оставляли главного конструктора по
некоторым принципиальным вопросам
в неведении. Чтобы исключить эту мо-
нополию на техническую информацию,
Мишин вынужден был создавать про-
ектные подразделения, которым мог бы
доверять. Как ведущий конструктор по
ЛЗ, действуя в диапазоне между главным
конструктором и непосредственными
разработчиками проектно-конструктор-
ской документации, я эти обстоятельс-
тва хорошо понимал. Частично они опи-
саны в разделе 5.7.

Очевидно, что подразделения Без-
вербова не могли разработать за полгода
новый проект, а могли лишь с чьей-то
помощью «освежить» то, что было сде-
лано к 1964 году в секторе Максимова
по утвержденному в 1962 году вариан-
ту с ЖРД. Но Максимов собирался в
Институт космических исследований,
Лавров и Протасов переключились на
работы по системам жизнеобеспечения,
Бугров сидел на Байконуре с лунным
комплексом и не знал о марсианских по-
ручениях, Адамович в качестве замести-
теля директора ИМБП проводил назем-
ные испытания на макете ТМК.
Я не выяснял, кто и как рекомендо-
вал специалистам Безвербого ориенти-
роваться на совершенно нереализуемый,
но зато «свой» вариант с ЯЭРДУ образца
1960 года. Сегодня должно быть ясно,
что и в 1960, и в 1969, и в 1989 годах он
был одинаково нереализуемым. Идею
1960 года освежили — исключили сто-
тонные марсианские внедорожники, и
что дальше? Один из наших сотрудни-
ков в своих воспоминаниях пишет, что в
1969 году Челомей разработал 100 томов
эскизного проекта экспедиции на Марс
(по другим источникам, он это сделал к
1980 году), а мы, соревнуясь с ним, раз-
работали 101 том. Я связался с Безвер-
бым и спросил у него насчет 100 томов.
Виталий Константинович ответил: «Ну,
конечно, никаких 100 томов не было, но
проработки велись». А на мой прямой
вопрос: «А чем же они завершились?»
— дал ответ: «Да ничем. После пуска не
до того было» (второй запуск Н1 летом
1969 года закончился разрушением стар-
та). Отсюда следует, что и в 1969 году за-
кладки краеугольного камня в «электро-
реактивный миф» не получается.

Вопрос третий: В НПО «Энергия» в
период 1986—1989 годов, как сообщается
Автором мифа в разных источниках, за
три года были выпущены четыре проек-
та экспедиции на Марс, ориентирован-
ных на ракету «Энергия». Эти проекты
действительно были выпущены, или это
дальнейшее развитие «электрореактив-
ного мифа» 1960, 1969 годов?

Их история в разных источниках
описана по-разному. Как утверждается,
работы над проектами проводились в
течение многих десятилетий. Из книги
«РКК «Энергия» 1996 года видно, что
разработчик проекта 1960 года через 26
лет «напряженной» работы понял, что
два ядерных реактора лучше, чем один,
и выпустил в 1986 году вариант проек-
та с двумя реакторами. Поработав еще
три года, в 1989 году он выпускает еще
один проект, в котором отказывается от

ядерных источников и заменяет их сол-
нечными батареями, заодно уменьшая
экипаж с шести человек до четырех.
Заметим, что эта «историческая» вер-
сия написана в 1996 году — через 36 лет
после начала работы! А через 46 лет — в
2006 году — в книге РАКЦ автор мифа
уничтожает проект 1986 года и выпускает
проект 1987 года, в котором вместо двух
устанавливает шесть ядерных реакторов!
А проект с солнечными батареями, вы-
пущенный в 1989 году по книге «РКК
«Энергия» (под редакцией Ю.П. Семе-
нова), он «перевыпускает» на год рань-
ше, в 1988 году. Тем самым, разъясняется,
что появился он не при Ю.П. Семенове,
а еще при В.П. Глушко, и Семенов к
нему отношения уже не имеет. Заодно
в 2006 году автор модернизирует проект
1969 года, устанавливая в нем вместо од-
ного три ядерных реактора. Так же лег-
ко жонглирует он количеством членов
экипажа — весьма важным параметром,
определяющим облик и весовые харак-
теристики комплекса.

Разбор противоречий в вариантах,
ориентированных на использование ра-
кеты «Энергия», проводился исходя из
предположения, что они якобы сущест-
вовали. Это делалось исключительно для
того, чтобы читатель мог убедиться, что
«главный конструктор» серии виртуаль-
ных электрореактивных проектов экспе-
диции на Марс устал и запутался, про-
водя задним числом изменения в своих
старых не существовавших проектах
«неучтенными извещениями». Думаю,
что и он относится к своему творчеству
с юмором.

Дело в том что, выстраивая «электро-
реактивный миф» в разделе «Проекты
полетов человека к другим планетам» в
книге «РКК «Энергия», автор мифа, ви-
димо, не участвовал в подготовке друго-
го раздела этой же книги - «Глобальные
космические проекты с использованием
ракеты-носителя «Энергия», который
написан специалистами, занимавши-
ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ЭВОЛЮЦИИ ПРОЕКТА РКК «ЭНЕРГИЯ»
МАРСИАНСКОГО ЭКСПЕДИЦИОННОГО КОМПЛЕКСА

Рис. 7.1. Фальсифицированная история
марсианского проекта
в ОКБ-1 - РКК «Энергия»

мися как раз вопросами применения
ракеты «Энергия». В этом разделе ука-
зывается следующее: «Ракета-носитель
«Энергия» как ракетно-космическая
система XXI века, обладающая в насто-
ящее время максимальной грузоподъем-
ностью, может использоваться для безот-
лагательного решения ряда глобальных
проблем, представляющих огромную
международную значимость.

В НПО «Энергия» в период 1987—
1993 гг. были проведены проектные
проработки по космическим комплек-
сам, базирующимся на ракете-носителе
«Энергия», для решения задач: восста-
новление озонового слоя Земли; уда-
ление радиоактивных отходов Земли за
пределы Солнечной системы; освещение
приполярных городов...». И так далее:
краткие описания десяти конкретных

проектов, вплоть до удаления косми-
ческого «мусора». «Все перечисленные
перспективные проекты неоднократно
докладывались генеральным конструк-
тором Ю.П. Семеновым на научных кон-
ференциях и международных форумах и
привлекли большое внимание междуна-
родной общественности».

Очевидно, что если бы проект экспе-
диции на Марс в указанный период су-
ществовал, то он попал бы в категорию
«Глобальные космические проекты...» в
книге «РКК «Энергия». Таким образом,
мы ответили и на третий вопрос: ника-
ких марсианских проектов МЭК, ориен-
тированных на ракету «Энергия», в РКК
«Энергия», по крайней мере официаль-
но, не разрабатывалось.

Здесь я должен сделать серьезную
оговорку. Я вовсе не считаю, что прора-
ботки, сделанные какими-то коллекти-
вами в свободное от работы время или
даже одиночками дома на кухне и не
являющиеся по своему статусу проек-
тами, не заслуживают внимания. Более
того, я убежден, что без них, на 80—90%
попадающих в корзину, нельзя сделать
что-либо путное, я и сам отправил туда
процентов 90 из того, что придумал.
Вопрос заключается совсем в другом.
Если автор серьезных публикаций, взяв-
шись за описание истории появления
марсианских проектов в ОКБ-1, решил
представить в качестве проектов свои
домашние проработки, то почему он не
представил такие же «домашние» хоро-
шо известные всем заметки Королёва по
ТМК и ТОС, не говоря уж об официаль-
ном марсианском проекте 1962 года, о
котором он знал. Этот же вопрос можно
задать и по-другому: кто дал право пусть
даже уважаемым специалистам публич-
но представлять от имени РКК «Энер-
гия» откровенную галиматью (Рис. 7.1.)
по истории марсианского проекта, не
имеющую ничего общего с тем, что про-
исходило на самом деле в ОКБ-1 — РКК
«Энергия»?
7.3. Зачем наследникам Королёва
понадобились виртуальные
проекты МЭК?

После однозначных ответов на по-
ставленные вопросы возникает еще
один: зачем понадобилось кому-то иг-
рать в какие-то виртуальные проекты,
выстраивать из них гипотезы, легенды,
то есть создавать этот «электрореак-
тивный миф»? Оправдать такие, прямо
скажем, странные действия, наверное,
можно, попытавшись встать на место
тех наших специалистов, которым при-
шлось встречаться с американцами, в то
время когда начались контакты с ними
в середине 90-х годов. Ведь являться на
зарубежные встречи с пустыми рука-
ми неправильно: не из Верхней Вольты
едем, а из России — ведущей космичес-
кой державы. А что достойного вни-
мания могли предложить в середине
90-х годов сотрудники наших проект-
ных отделов? Рассказать, как мы 20 лет
проектируем и ремонтируем наши ор-
битальные станции или, что всем же-
лающим предоставляем возможность
поплавать в космосе в скафандре — эта-
кий международный клуб «космическо-
го дайвинга»? Это все не то. А что еще?
Ведь ушлые американцы наверняка за-
дадут ехидный вопрос: «Ну что, главные
конструкторы, что еще сконструирова-
ли? То, что вы нам лунную гонку про-
играли, мы от вас уже слышали: вы об
этом сами уже который десяток лет на
всех перекрестках кричите. То, что вы за
нашим «Шаттлом» со своим «Бураном»
15 лет гнались, это мы тоже знаем. Мы
хоть полетали и бросили, а вы даже лет-
чика не прокатили, сразу в Парк куль-
туры поставили». Вот тут самое время
их чем-то ошеломить. Но чем? Сказать,
что Королёв на Н1 на Марс собирался?
А вдруг они нам на это ответят: «Ребя-
та, вы нам уже какой десяток лет мозги
компостируете своей лунной гонкой, а
оказывается, вы в 1974 году никакой не

лунный, а свой собственный наполови-
ну реализованный марсианский проект
угробили? Ну, вы крутые!» Значит, про
Королёва и его марсианский проект
нельзя. А что если так: мы с самого де-
тства, то есть с 1960 года, решили лететь
только на Марс. Наметили прямую до-
рогу: спутник — «Восток» — «Союз» —
ДОС — «Салют» — «МИР» — МКС — и
экспедиция на Марс. Идем не сворачи-
вая, прямой дорогой. Все отрабатываем
на станциях, почти все отработали, хоть
завтра лети! Но нет только электрореак-
тивного двигателя. Ждем уже 45 лет. Как
только будет двигатель, тут же полетим.
А что? Смотрится. На такую наживку
можно ловить.

Не знаю, как на самом деле рассуж-
дали те, кто собирался в Америку, толь-
ко пришли они примерно к такому же
выводу. И я, честно говоря, не вижу, где
они поступили неправильно. На крючок
с наживкой насадили для верности еще
солнечные батареи площадью в 30 фут-
больных полей, и американская сторона
рухнула под напором русского интеллек-
та. Решила посмотреть проект. Но его-то
нет! Неважно, покажем фрагмент проек-
та — марс-модуль. Параметры немножко
другие, вес не 500 т, а 150 кг, площадь
солнечных батарей не 30 футбольных по-
лей, а 30 м2, но как звучит: «первый этап
экспедиции человека на Марс»! Те, похо-
же, клюнули на нашу липовую наживку
и пошли доставать деньги на настоящий
проект. А мы, вернувшись на Родину, вы-
вернули пустые карманы и стали дальше
делать вид, что никуда не летим только
потому, что ждем электрореактивные
двигатели.

Тут надо еще раз отдать должное спе-
циалистам. Они проявили дальновид-
ность. Американцы идею, похоже, вос-
приняли. Но вдруг прикатят на юбилей
фирмы в 1996 году, тут книжка юбилей-
ная, а в ней про Марс ни слова! Сроч-
но внесли в раздел целых две страницы.
Маловато, но видно, как десятилетиями
бились над электрореактивным проек-
том и как на станциях его отрабатывали,
иначе, что мы на них 20 лет отрабатыва-
ем? И чтобы зарубежным коллегам при-
ятно было вспомнить, как их охмуряли,
на целой странице из двух расписано,
как в 1994 году Ю.П. Семенов Голдину
про марс-модуль рассказывал и доку-
менты передавал. Правда, Тихонравова
не упомянули, ведь единственный за-
конный проект с ЯЭРДУ в 1962 году он
лично утвердил. Ну что делать — места
не хватило. Зато за державу теперь не
обидно, да и имидж свой, как и рубаш-
ка, все-таки ближе к телу. И опять я не
вижу, где тут специалисты поступили
неправильно.

Вполне добросовестно, пусть в не-
сколько шутливой форме, я обосновал
действия создателей «электрореактивно-
го мифа» и благородные мотивы их пос-
тупков, хотя какими они были на самом
деле, неизвестно.

А если без шуток, то, рассматривая в
деталях проекты, которыми жонглирует
«главный конструктор» «электрореак-
тивного мифа» в подтверждение якобы
существующего уже 46 лет проекта МЭК,
мы видим, что он вполне осознанно пы-
тается убедительно доказать непричас-
тность Королёва к проекту экспедиции
на Марс, хорошо зная, что это не так. И
такой разворот безобидного, казалось
бы, «электрореактивного мифа» в шут-
ливой форме уже не обоснуешь. И ос-
тается вопрос: зачем? Видимо, уместно
без шуток и комментариев описать три
эпизода.

Эпизод первый. Когда я в докладах
на чтениях говорю о том, что все доку-
менты по марсианскому проекту были
уничтожены в 1974 году, многие по-
нимающе кивают головой — дескать,
знаем мы, в чем дело: пришел Глушко
и все уничтожил. Да, действительно,
когда уничтожался эскизный проект по
Н1 по указанию Глушко в его составе
был уничтожен и марсианский проект.

Но прежде проект существовал в виде
трех отчетов (П-558, П-559, П-583) и
множества других рабочих материалов.
Должен заявить, что Валентин Петро-
вич к уничтожению этих документов по
марсианскому проекту никакого отно-
шения не имеет. Они были уничтожены
до его прихода. Кем? Что бы ни гово-
рили о своеволии сотрудников первого
отдела, на фирме существовал строгий
порядок. Главный конструктор подпи-
сывал акты со списками на уничтоже-
ние иногда целых шкафов или мешков
устаревших документов. Прежде чем
попасть в список, каждый документ
предъявлялся на визу либо исполните-
лю, фамилия которого стояла в штампе
документа, либо ведущему конструкто-
ру изделия по принадлежности. Марси-
анские материалы подписывали многие
исполнители, а вот один принципиаль-
но важный документ — отчет «Анализ
возможности осуществления экспеди-
ции на Марс с использованием ЖРД»
(инв. № П-583, толщиной всего в трид-
цать листов с шестью фотографиями тех
самых плакатов, что висели на защите
проекта) был подписан летом 1962 года
мной, Максимовым, Тихонравовым и
Королёвым. В 1974 году Максимов уже
не работал на предприятии, Тихонра-
вова и Королёва не было. Я оставался
единственным исполнителем, но мне не
предъявляли акта на его уничтожение.
Если бы документ предъявили ведуще-
му конструктору, то он также неизбежно
попал бы ко мне как к ведущему конс-
труктору по всем полезным нагрузкам
на ракете Н1, и если я был на полиго-
не, любой из моих помощников тут же
позвонил бы мне по ВЧ. Тем не менее
этот важнейший, можно сказать, судь-
боносный документ, в котором Королёв
и Тихонравов письменно подтвердили
вывод о превосходстве жидкостных ра-
кетных двигателей для осуществления
пилотируемой экспедиции на Марс пе-
ред электрореактивными, попал с чьей-
то помощью в списки на уничтожение,
миновав меня дважды: и как исполни-
теля, и как ведущего конструктора, то
есть с грубым нарушением установлен-
ного порядка.

Эпизод второй. Юбилей автора мифа
в августе 2005 года. Все свои. Вышли
из-за стола на перекур. Только что
опубликован номер журнала «Новости
космонавтики» с моей статьей «Вели-
чайший космический проект XX века»,
где очень кратко описана история Ко-
ролёвского проекта. В статье красоч-
ная картинка марсианского проекта (та
же, что в этой книге). Зная притязания
автора мифа на причастность к разра-
ботке марсианского проекта, я пишу на
статье шутливую надпись «Разработчи-
ку марсианского проекта 2005 года от
разработчика марсианского проекта
1962 года» и вручаю юбиляру. Он сидит
на диване, листает статью. Я рядом раз-
говорился с нашим другом. Вдруг раз-
дался возглас: «Володя! Ну, ты же по-
нимаешь, что все это туфта! Громкость
и пафос не предполагали шуток. Пос-
кольку юбиляр показывал на красивую
картинку, я напрягся, подбирая слова,
чтобы успокоить его и объяснить, что,
действительно, эту картинку не видел
Королёв, что ее недавно нарисовал ху-
дожник из журнала «Техника молоде-
жи» по моим эскизам, что есть наклад-
ки, например, в комнате тренажеров
нарисованы гимнастические брусья...
Но автор мифа меня опередил и с не-
годованием и возмущением произнес:
«Володя! Ведь ты прекрасно знаешь,
что никакой экспедицией на Марс Ко-
ролёв не занимался! Королёв занимал-
ся только облетом!». Я напрягся еще
больше в недоумении: мне помнилось,
что юбиляр прекрасно знал, чем я за-
нимался в 9-ом отделе. Он видел мою
секретную тетрадь со схемами экспеди-
ции на Марс, вот только 10 или 30 лет
назад, а может быть, и пару лет назад,
когда приезжал ко мне в деревню... да

впрочем, какая разница. Я тихо, как
можно мягче, говорю юбиляру: «Тет-
радку-то мою со схемами экспедиции
ты помнишь? Так она у меня дома в
деревне лежит». И тут я пожалел, что
затеял эту шутку с журналом. Юбиляр
весь обмяк, как-то съежился, как будто
ему на защите докторской диссертации
сказали: вы не достойны этого звания,
и очень тихо произнес: «Извини, я не
прав». Юбилей продолжался и вошел в
свою колею, а я тогда подумал: а если
бы тетрадь не лежала у меня дома, как
бы, интересно, можно было опроверг-
нуть такой красивый «электрореактив-
ный миф», который его автор создал для
себя и в котором нет места Королёву?

Эпизод третий. В начале 2005 года
мне позвонил и попросил о встрече на-
ходившийся в Москве канадец Майк
Иоргансен. Мы встретились. Он сооб-
щил, что снимает шестичасовой фильм
о Марсе, о проектах экспедиции на него
и является главным продюсером этого
фильма. На меня его вывели наши му-
зейщицы. После трехчасовой беседы,
в которой я кратко рассказал то, что в
этой книге, он выразил восторг, оттого
что нашел в России новые очень инте-
ресные сведения о ранних разработках
по проекту марсианской экспедиции,
и сказал, что он переделает сценарий,
чтобы в нем нашло отражение все услы-
шанное. А также попросил разрешения
приехать для проведения съемок ко мне
в деревню. Летом прикатили два авто-
буса со съемочной группой во главе с
режиссером Брайеном с аппаратурой с
рельсами, и процесс пошел. Во время
съемок одного эпизода разговор кос-
нулся общего замысла. Через перевод-
чика я не сразу, но уяснил: до приезда
Майка в Москву им было известно, что
в России существовал только один про-
ект экспедиции на Марс — это проект
автора мифа! Вот так! Хорошо, оказы-
вается, была осведомлена заграница!
Но Майк узнал, что кроме этого в Рос-
сии существовал еще один марсианс-
кий проект — проект Бугрова. Я опешил
и, сосредоточив внимание переводчи-
ка, стал объяснять, что это чушь, что в
России существовал всего лишь один
человек, реально занимавшийся раз-
работкой марсианского проекта, это
Королёв, и проект у него был один, но
с двумя вариантами двигателей, при-
меняемых для разгона корабля. Пере-
водчика я попросил для доходчивости
переводить каждую мою фразу в отде-
льности. После длинного диспута, воз-
никшего между ним и режиссером, он
устало сообщил, что они поняли, что в
России были проекты не автора мифа и
Бугрова, а проекты автора мифа и Ко-
ролёва, и что еще в начале 1960-х про-
ект Королёва зарубили, а проект автора
мифа был принят и разрабатывается до
сих пор. Я понял, что через перевод-
чика уже ничего не смогу объяснить
режиссеру. Осенью мы встретились с
Майком в Голландии для продолжения
съемок в Европейском космическом
агентстве, которое также разрабатыва-
ло марсианский проект, ориентируясь
на ЖРД. Главный менеджер проекта
любезно вручила мне их проект. Я пе-
редал Майку один из первых чернови-
ков этой книги, но что будет в фильме,
я не знаю.

Как видим, историческая концеп-
ция, изложенная в книге РАКЦ, забла-
говременно попала за границу, а раз за
границей ее приняли, значит, должны
принять и у нас, так же как и лунный
миф. Из этих эпизодов, мне думает-
ся, должно быть ясно, почему с таким
упорством автор мифа настаивает на
непричастности Королёва к марсиан-
ской экспедиции. Раз в Америке и в
Канаде знают, что в России проект эк-
спедиции на Марс в начале 60-х годов
разрабатывали не Королёв с Тихонра-
вовым, а он, автор мифа, значит и в
России должны знать, что было имен-
но так.

7.4. Проект МЭК с ЭРДУ
уступает проекту ТМК с ЖРД
по массе и безопасности

Как мы убедились, в историческом
обзоре обнаруживается весьма серьез-
ная предвзятость в изложении истории
проекта МЭКа. Нет никаких гарантий,
что таким же образом не деформирова-
на и техническая сторона проекта с це-
лью подтвердить историческую версию.
В нашей популярной книге, видимо, не
место для подробного анализа техничес-
ких аспектов серьезного издания, каким
я считаю книгу Академии космонавтики.
Однако у меня как у читателя возникли
вопросы к техническому существу про-
екта МЭК, и хочется обратить на них
внимание читателей, взявших в руки и ту
и другую книги.

В книге РАКЦ утверждается превос-
ходство варианта МЭКа с ЭРДУ на сол-
нечных батареях, солидно названного
современным российским проектом, пе-
ред другими, в том числе с вариантом на
ЖРД. Однако сравнение рассмотренных
вариантов проведено неквалифициро-
ванно, и превосходство варианта МЭКа
перед проектом ТМК с ЖРД, утвержден-
ным почти полвека назад Королёвым,
следует считать недоказанным. Рассмот-
рим кратко некоторые аспекты.

В главе 3 «Межпланетный экспеди-
ционный комплекс для полета на Марс»
рассмотрены 14 вариантов полета. Свод-
ная таблица основных характеристик,
полученных при равноценных для всех
вариантов исходных данных и начальных
условиях, не приводится. Для сравнения
вариантов читатель должен разыскивать
сведения в таблицах и в тексте по разным
главам и еще производить с ними необ-
ходимые арифметические действия, что
неизбежно может привести к ошибкам и
неправильным выводам.

Так, в таблице 3.6. приведена началь-
ная масса МЭКа с солнечной ЭРДУ для
трех вариантов полета: 338, 327 и 300
тонн. В таблице 3.1. приведена начальная
масса комплекса с ЖРД для двух вариан-
тов полета: 765 и 441 тонна без учета аэ-
родинамического торможения. Если его
учесть, она может составлять примерно
383 и 220 тонн. Однако в таблице 3.2. для
тех же двух вариантов с ЖРД она, по рас-
четам разработчиков, составляет 823 и
628 тонн! То есть завышена в 2,5—3 раза.
Откуда эти значения? Для получения
«нужных» характеристик время экспе-
диции в варианте с аэродинамическим
торможением сокращено более чем в два
раза: с 947 до 435 суток, хотя хорошо из-
вестно, что полеты по «быстрым траекто-
риям» бесплатными не бывают. В резуль-
тате получена впечатляющая разница
в начальной массе вариантов МЭКа с
ЭРДУ — 338 и с ЖРД — 823 тонны (вмес-
то 220), и выбор таким странным спосо-
бом, конечно, сделан в пользу варианта
МЭКа с солнечной ЭРДУ. Однако мас-
совые сводки основных сравниваемых
вариантов МЭКа с ЭРДУ и с ЖРД в этой
главе не приводятся. В главе 5 (хотя она
называется «Энергодвигательный комп-
лекс») в таблице 5.13 представлена мас-
совая сводка МЭКа с солнечной ЭРДУ.
В итоге таблицы сказано: «суммарная
масса межпланетного экспедиционного
комплекса при старте с околоземной ор-
биты — 366 тонн», и дальше указано: «для
экспедиции без посадки на Марс»! Но
без посадки, какая же это экспедиция —
это не экспедиция, это всего лишь облет,
так и надо его называть. И не только этот
вариант, но и все 14 в главе 3 являются
всего лишь вариантами облета Марса, а
не экспедиции.

Напомним, что книга называется
«Пилотируемая экспедиция на Марс»,
но весовой сводки межпланетного экс-
педиционного комплекса с посадкой в
таблицах, да и в книге нет. Какова его
начальная масса? Во что обойдется экс-
педиция, нужно вычислять, рискуя по-
лучить незаслуженный упрек, что не там
смотрим, где надо.

В конце главы 3 находим текст, до-
писанный, видимо, в последний мо-
мент. В нем сказано, что в состав МЭК
«дополнительно включается взлетно-
посадочный комплекс» и на основе об-
летного варианта 14 с начальной массой
300 тонн путем расчетов получен поса-
дочный вариант 15 с начальной массой
340 тонн. Как видим, экспедиционный
МЭК стал легче облетного из главы 5
(366) на 26 тонн! Как это объяснить? К
начальной массе 300 т добавили 40 тонн?
(Масса посадочного комплекса приведе-
на — 40 тонн). Но, во-первых, почему к
300, а не к 366 тоннам? И, во-вторых, по-
хоже, что забыли долить топлива, чтобы
доставить 40 т к Марсу. Разница в затра-
тах топлива для вариантов 15 (180 т) и 14
(134 т) составляет 46 тонн. Если добавить
к 366 и 40 и 46 тонн, то начальная масса
МЭК с посадкой будет не 340 и не 366,
а 452 тонны. Или разработчики МЭКа
спешили и у них проблемы не только с
историей, но и с арифметикой, или меня
опять могут упрекнуть, что я смотрел не
там где надо.

Напомним, что в проекте Королёва
масса экспедиционного комплекса ТМК
с посадкой составляла 378 тонн. Какое
же тут весовое преимущество ЭРДУ, да
его просто нет и никогда не было. Рас-
смотренные материалы лишний раз это
подтверждают, поэтому весовой сводки
МЭКа с посадкой нет в книге.

Королёв в 1962 году отказался от ва-
рианта с ЭРДУ не только потому, что
перспектива создания ЭРД в приемле-
мые сроки была нулевая, и, как видим,
оказался прав. Применение аэродина-
мического торможения позволило сни-
зить начальную массу комплекса сразу
в два раза. Весовое преимущество ЭРДУ
полностью исчезло, а те, кто не участво-
вал в разработке проекта ТМК с ЖРД, а
лишь слышал о ЭРДУ, не знали об этом и
долгое время продолжали и продолжают
пребывать в эйфории от его не существо-
вавшего весового превосходства.
Отвлекаясь от цифр, убеждаемся,
что объективная сравнительная оценка
вариантов по другим параметрам, как
и по массовым характеристикам, также
отсутствует. Общие размышления разра-
ботчика (в выводах главы 3) о большей
надежности варианта с ЭРДУ на солнеч-
ных батареях бездоказательны. В нашей
ракетной технике нет ничего надежнее
ЖРД — американцы покупают наши дви-
гатели. Утверждения о возможном сни-
жении стоимости за счет многоразового
использования голословны и ничем не
подтверждены. Мы еще не оправились
от бесполезности многоразового орби-
тального корабля «Буран», а нас уже аги-
тируют за многоразовый межпланетный.
Трудно представить конструктора, кото-
рый не захотел бы переделать бывший в
употреблении межпланетный корабль, а
предпочел бы его евроремонт на орбите.
Гостиницу «Москва» не стали ремонти-
ровать, а сломали и строят заново, а тут
не на Охотном Ряду, а на орбите.

Еще один важный фактор межпла-
нетного полета, который учли Королёв
с Тихонравовым, когда отдали пред-
почтение ЖРД и который молчаливо,
но упорно игнорирует автор «электро-
реактивного мифа», делает не только
солнечный, но и любой вариант с ЭРДУ
принципиально неприемлемым. Как от-
мечалось, для разгона корабля к Марсу с
помощью ЭРД придется в связи с их ма-
лой тягой долго раскручивать корабль по
околоземным орбитам, постепенно на-
ращивая его скорость и удаляя от Земли.
При этом траектория полета длительное
время будет проходить через радиаци-
онные пояса Земли, что грозит экипажу
корабля смертельно опасной дозой ра-
диации. Для защиты экипажа разработ-
чики предполагают использовать распо-
ложенные вокруг корабля (диаметр 4 м,
длина 18 м) кольцевые баки с топливом
(видимо, не очень представляя себе их
вес), которое должно оставаться и при
возвращении корабля на околоземную

орбиту. Альтернатива такому решению —
подсадка экипажа в межпланетный ко-
рабль после его выхода из радиационных
поясов, для чего необходимо догонять
его со второй космической скоростью на
траектории полета к Марсу на другом ко-
рабле с ЖРД. При возвращении к Земле
придется отделять капсулу с экипажем
до погружения корабля в радиационные
пояса Земли.

Свое отношение к этой проблеме в
2006 году в книге «Марсианская одиссея»
высказал Адамович, который как раз и
был по поручению Королёва основным
разработчиком проекта ТМК с ЭРДУ в
1960-1962 годах.

«Использование их (ЭРД. — Прим, авт.^
для разгона марсианского корабля с орбиты
искусственного спутника Земли до 2-й кос-
мической скорости в лучшем случае потребу-
ет длительной, до трех месяцев, раскрутки
корабля по спиральной траектории в около-
земном пространстве, т.е. в зоне опасных
радиационных поясов Земли. Без специаль-
ной радиационной защиты экипаж может
получить от 20 до 50летальных доз.

Для уменьшения этой дозы до приемле-
мых величин приведенная толщина стенок
корабля должна составлять 20 г/см2. Если
всю оболочку корабля сделать такой при-
веденной толщины, то только она будет
весить 100тонн. Можно, конечно, сделать
радиационное убежище для 3—4 человек
экипажа с необходимыми в минимальном
масштабе оборудованием, пищей, водой и
т. д. Тогда вес убежища не будет превы-
шать 10 тонн. Но представьте себе, что
экипаж три месяца сидит в укрытии при
работающих двигателях и других системах
корабля. С точки зрения надежности, бе-
зопасности и выполнения насыщенной про-
граммы полета это неприемлемо. Наиболее
целесообразно стартовать с околоземной
базовой орбиты к Марсу на жидкостных
ракетных двигателях большой тяги. Быс-
тро проходить радиационно-опасные поя-
са Земли и через 6—7месяцев после старта
быть уже в окрестностях Марса».
По поводу использования ЖРД для
полета на Марс в журнале РК, № 12 за
2006 год, автор мифа заявляет: «Эти ут-
верждения просто наивны. ...Межпла-
нетный перелет к Марсу с использова-
нием ЖРД — мероприятие нереальное».
Вот так! Ведущий разработчик реального
проекта экспедиции с ЭРДУ отдает пред-
почтение ЖРД. Королёв, Тихонравов,
Келдыш считали проект на ЖРД вполне
реальным, полстраны 15 лет занималось
его практической реализацией, а специ-
алист, не имевший никакого отношения
к этому проекту, но, как видим, всеми
средствами стремящийся уничтожить
сам факт его существования, считает его
нереальным. При этом применение в
проекте МЭКа солнечных батарей пло-
щадью в 30-40 футбольных полей(!) ему
не кажется наивным.

7.5. За полвека приемлемая ЭРДУ
не создана.

Завершение работ не определено

А каким вариантам отдают пред-
почтение другие разработчики МЭКа?
Посмотрим их выводы. В главе 3, как
отмечено выше, в выводах сказано, что
применение солнечной ЭРДУ обеспе-
чивает высокую надежность, снижает
начальную массу, а значит и стоимость,
и позволяет сделать корабль многора-
зовым. В главе 5 вывод уже иной. Ком-
плексный анализ выявил два предпоч-
тительных варианта ЭДК: солнечной
энергоустановки суммарной мощностью
15 МВт и ядерной энергоустановки сум-
марной мощностью 50 МВт. И наконец в
заключении книги (п.5.) сказано: «Пер-
спективы освоения Солнечной системы
связаны с использованием космических
ядерных энергоустановок. Разработки
по пилотируемой экспедиции на Марс
показали высокую эффективность таких
установок, так как они не связаны с по-
лучением энергии от Солнца». Вот тебе

раз! Но в книге-то на звание «современ-
ный российский проект» претендует как
раз МЭК с солнечной ЭРДУ. Так на чем
полетим?

После таких, прямо скажем, неожи-
данно противоречивых выводов самих
разработчиков МЭКа правомерен воп-
рос: если за 46 лет не удалось выбрать и
спроектировать приемлемый вариант
системы энергопитания для ЭРД, ее про-
ектирование и выбор продолжаются, то
как обстоят дела с самим электрореак-
тивным двигателем?

По поводу ЭРД автор мифа в журнале
«Наука и жизнь», № 7 за 2007 год, утверж-
дает: «Электроракетные двигатели широ-
ко используются в космической технике,
и для полета на Марс требуется только
несколько усовершенствовать их характе-
ристики». Насколько реально в обозри-
мом будущем «несколько усовершенство-
вать их характеристики», прокомменти-
ровал специалист по ЭРД Кубарев Ю.В.*,
который почти полвека работает над ис-
следованием ЭРД и к которому я обра-
тился. Оценивая сегодняшнее состояние
разработок, он высказал мнение, что в
обозримом будущем для пилотируемой
экспедиции на Марс электрореактивные
двигатели в качестве маршевых вряд ли
смогут создать серьезную конкуренцию
жидкостным ракетным двигателям. Они
скорее могут быть использованы для гру-
зовых кораблей. По типам двигателей,
которые собираются применять авторы
МЭК, в журнале «Наука и технология»
(№ 1—2 за 2007 г.) он пишет: «Проведен-

* Ю.В.Кубарев — вице-президент и действительный
член Академии инженерных наук им. А.М. Прохорова,
доктор физико-математических наук, профессор, лауреат
государственной премии СССР, заслуженный деятель
науки РФ, член Международной ассоциации авторов
научных открытий, почетный профессор Шанхайской
аэрокосмической академии, трижды обладатель
Государственной научной стипендии по номинации
«Выдающийся ученый России» (1994—2003 гг.). В 1957—
1958 годах он первым в мире изобрел, сконструировал и
испытал новый тип многоцелевого ускорителя плазмы,
названный в отечественной и зарубежной литературе
магнитоплазмодинамическим двигателем, провел серию
его испытаний в космосе, сделал открытие, защитил его
авторскими свидетельствами.
ный обзор существующих электрореак-
тивных двигателей, испытанных в космо-
се, для использования их в марсианском
экспедиционном комплексе свидетельс-
твует о том, что применение двигателей
ионного типа СПД, ДАС и ПИД малове-
роятно вследствие создания ими малых
тяг из-за малой концентрации заряжен-
ных частиц и малых расходов рабочего
вещества, что не позволяет вкладывать
необходимую мощность».

Как мы убедились, несмотря на то
что МЭК проигрывает ТМК с ЖРД по
массовым характеристикам почти в два
раза, энтузиасты МЭКа связывают осу-
ществление пилотируемой экспедиции
на Марс с созданием электрореактив-
ного двигателя. При этом они уже почти
полвека (если верить автору мифа) ре-
шают целый букет проблем, связанных
с его применением, не могут их решить
и собираются решать еще лет 20. Спра-
шивается, ради чего так упорно игно-
рируют проект Королёва на ЖРД? Не
хочется верить, что все это ради того,
чтобы сказать: проект экспедиции на
Марс в России сделал не Королёв с
Тихонравовым, а кто-то другой.

7.6. Обоснованной альтернативы
проекту Королёва на сегодня
не существует

В заключение этой главы сначала от-
ветим на вопрос ее заголовка, как он был
сформулирован в первом издании кни-
ги: сколько было марсианских проектов?
Для этого напомним основные выводы.

1. Единственным официальным про-
ектом экспедиции на Марс в СССР и в
России до настоящего времени является
проект, разработанный под непосредс-
твенным руководством С.П. Королёва
на основании постановления ЦК КПСС
и Совмина СССР от 23 июня 1960 года,
утвержденный в июле 1962 года С.П. Ко-
ролёвым и председателем межведомст-

венной комиссии президентом Ака-
демии наук СССР М.В. Келдышем в
составе эскизного проекта по ракете Н1.
В значительной мере реализован: про-
ведены летные испытания ракеты Н1
(1968—1972 годы), проведены испыта-
ния тяжелого межпланетного корабля
(ТМК) в ИМБП (1968-1974 годы). Его
особенности: использование жидкост-
ных ракетных двигателей для разгона к
Марсу, переход на орбиту спутника Мар-
са за счет аэродинамического торможе-
ния в его атмосфере и воспроизводство
на борту продуктов питания, воды и воз-
духа в замкнутом биолого-техническом
комплексе на основе оранжереи.

2. Вариант проекта экспедиции на
Марс с использованием электрореактив-
ных двигателей также был разработан
под непосредственным руководством
Королёва. В июле 1962 года был утверж-
ден Тихонравовым (инвентарный номер
отчета в ОКБ-1 - 3/1033, 1962, 480 с.). В
состав эскизного проекта Н1 не вклю-
чался. Дальнейшая разработка по ре-
шению Королёва была прекращена, но
работы по созданию электрореактивно-
го двигателя были продолжены. В книге
«РКК «Энергия», в разделе о разработке
ЭРДУ отмечено, что в середине 80-х го-
дов прорабатывался проект беспилотно-
го межорбитального буксира с ЭРДУ для
транспортировки на геостационарную
орбиту грузов до 100 тонн. Сведений о
разработке ЭРДУ для пилотируемой эк-
спедиции на Марс не приводится.

3. Ни один из проектов ОКБ-1 — РКК
«Энергия» с электрореактивными дви-
гателями, упомянутых в книге РАКЦ и
рассмотренных в этой главе, не сущес-
твовал и не существует в статусе проек-
та экспедиции на Марс. А описанные
различия являются различиями лишь
в источниках энергии для ЭРДУ и мо-
гут свидетельствовать о том, что выбор
источника энергии первоначально был
сделан условно, продолжается вот уже 46
лет и еще не закончен.
4. МЭК, представленный в книге
Академии космонавтики как современ-
ный российский проект пилотируемой
экспедиции на Марс, проектом не явля-
ется, а представляет собой описание 15
возможных вариантов ее осуществления,
а также различных средств, которые мо-
гут быть использованы при разработке
проекта экспедиции.

Все сказанное выше ни в какой мере
не имеет целью поставить под сомнение
бесспорную большую ценность пред-
ставленных в книге РАКЦ материалов.
Любой читатель, взявший ее в руки, сам
по достоинству оценит огромный труд,
который вложили 100 уважаемых авто-
ров в их разработку.

Я считал своим долгом показать, как
возникают безобидные, казалось бы,
мифы, как легко они принимаются на
веру и становятся эффективным инстру-
ментом для смены курса на достижение
национально значимых целей в угоду
личным замыслам определенного круга
специалистов и руководителей, что уже
неоднократно имело место в 1964, 1965,
1969, 1974 годах и чему я был непосредс-
твенным свидетелем.

Досадно, что этот миф появился под
эгидой Академии космонавтики, и что
главный редактор книги, президент Ака-
демии космонавтики, «оказался в плену
заблуждений ограниченного континген-
та специалистов», от чего он сам пра-
вильно предостерегал в журнале РК № 3,
2006 года.

Сухой остаток от нашего сравнения
двух вариантов осуществления пилоти-
руемой экспедиции на Марс: по схеме
с использованием МЭК с ЭРДУ на сол-
нечных батареях, описанной в книге
«Пилотируемая экспедиция на Марс», и
по представленному в этой книге проек-
ту Королева—ТМК с ЖРД, будет выгля-
деть примерно так.

Проект МЭК предполагает в 2020—
2030-х годах (через 70 лет после мни-
мого начала разработки) осуществить

пилотируемый полет к Марсу с выходом
на орбиту его спутника без посадки (ва-
риант экспедиции не представлен). На-
чальная масса корабля на околоземной
орбите составляет 366 тонн. В 1969 году
президент Академии наук СССР Кел-
дыш предлагал в 1975 году через шесть
лет осуществить пилотируемый облет
Марса с выходом на орбиту его спутника
на ТМК с ЖРД. Начальная масса кораб-
ля — 190 т (две ракеты Н1). И это была
реальность, в которую верили Королёв,
Тихонравов, и Келдыш, а Мстислав Все-
володович, как известно, считать умел.
Так что в весовом отношении авторами
МЭКа убедительно показана его полная
несостоятельность, а многомесячное
пребывание корабля в радиационных
поясах Земли во время его разгона, либо
значительно ухудшит и эти массовые ха-
рактеристики, либо окажет радиацион-
ное воздействие на экипаж не совмести-
мое с жизнью.

Учитывая, что приверженцы ЭРДУ
не сдаются и используют для подкреп-
ления своих позиций взятые из контек-
ста некоторые высказывания Королёва,
в которых он прямо говорит о преиму-
ществах ЭРДУ, необходимы пояснения.
Вот, например, цитата из его доклад-
ной записки: «...Одним из перспектив-
ных направлений является применение
ядерно-электро-реактивных двигатель-
ных установок. ЯЭРДУ позволяет осу-
ществить экспедицию на поверхность
Марса с возвращением экипажа в составе
6 человек на Землю.... При использова-
нии даже наиболее эффективных хими-
ческих источников энергии в разгонных
блоках, как, например, кислород-водо-
род, решение задачи высадки экипажа
на поверхность Марса и его возврат на
Землю в орбитально-десантном вари-
анте экспедиции при равных условиях
потребует увеличения веса полезного
груза на орбите ИСЗ примерно в 4 раза
в сравнении с вариантом использования
ЯЭРДУ».
Кажется, вот оно — нужное мнение
главного конструктора. Но. Увеличение
веса в варианте с ЖРД в 4 раза действи-
тельно произойдет, но при равных ус-
ловиях (на это нельзя не обращать вни-
мание) — если для перехода на орбиту
спутника Марса использовать тормоз-
ной ракетный блок с ЖРД, а не приме-
нять аэродинамического торможения в
атмосфере, и при возвращении к Земле
переводить корабль на орбиту спутника
Земли, используя еще один тормозной
блок с ЖРД. Но от этих операций в про-
екте Королёва отказались.

Применять это высказывание из до-
кладной записки 1965 года «О нецеле-
сообразности разработки двигателей на
АТ-НДМГ», не объяснив, почему оно
сделано, не совсем корректно. Напом-
ним, что Глушко, рассорившись с Ко-
ролёвым, отказался делать для ракеты Н1
кислородные двигатели. Открыто высту-
пая против ее создания, он разрабатывал
двигатели на АТ-НДМГ для челомеев-
ских ракет УР-500 и УР-700, которые
были альтернативой королёвским раке-
там семейства Hl, НН, Hill. Королёв,
несколько искусственно подчеркивая
преимущества ЭРДУ, предпринимает по-
пытку обязать Глушко заниматься имен-
но разработкой ЭРДУ в соответствии с
постановлением от 23 июня 1960 года,
(Приложение № 4. «План работ по со-
зданию космических электрореактив-
ных двигателей для объекта «Н»), и пре-
кратить разработку двигателей для ракет
Челомея.

В этом же году в другой докладной
записке «Об организации работ по тяже-
лому носителю Н1» Королёв решительно
предлагает:

«1. Сосредоточить силы и средства
на основной и главной задаче: на ско-
рейшем создании и отработке комплек-
са Н-1, прекратив все работы по теме
УР-500, использовать освобождающиеся
силы и средства для Н -1.

2 Осуществить в 1967 г. круговой
облет Луны с экипажем как первый этап
Н-1 с использованием многократно про-
веренного в полете носителя Р7 для до-
ставки экипажа на орбиту...».

Цель этих докладных записок — пре-
кратить работы по УР-500, препятство-
вавшей опережающей летной отработки
верхних ступеней ракеты Н1, как само-
стоятельных экологически чистых но-
сителей. Как видим, в 1965 году Королёв
правильно прогнозировал опасные пос-
ледствия от появления ракеты УР-500.
Если бы к 1974 году вместо нее работали
Н11 и Н111, ракету Н1 не смогли бы за-
крыть.

И еще важное замечание. Валентин
Петрович с 29 года занимался создани-
ем ЭРД и был изобретателем первого в
мире электротермического РД. Поче-
му-то по постановлению правительства
1960 года он не продолжил этих работ,
более того, получив полную власть над
всей королёвской кооперацией, он так и
не создал ЭРДУ, очевидно, не видя перс-
пективы ее практического применения в
обозримом будущем.

В заключение по выбору вариан-
та экспедиции на Марс нужно сказать,
что выбор лучшего варианта сделает тот,
кому руководство страны поручит прак-
тическое осуществление этого грандиоз-
ного замысла.
Глава 8
КАКОЙ ПУТЬ ПРИВЕДЕТ НА МАРС

8.1. За последние полвека мы
отклонились от главной цели

Однако этот механизм, обеспечив-
ший наши ракетно-космические успехи
в начале космической эры, начинал да-
вать сбои, когда правительство резко ме-
няло цели и устанавливало нереальные
сроки их достижения, игнорируя мнение
руководителя коллектива, ориентируясь
на рекомендации лиц, не отвечающих
за конечный результат. Определенные
силы манипулировали мнением партий-
ного руководства и заставляли его жонг-
лировать задачами, каждая из которых
могла стать значительной вехой в исто-
рии нашей космонавтики и обеспечить
нашей стране абсолютное превосходст-
во в космосе.

Причины разрушения марсианского
проекта Королёва, а вместе с ним и лун-
ного, не следует искать в нашей общей
экономической отсталости или нехват-
ке финансовых средств, как это делают

некоторые авторы публикаций и учас-
тники телевизионных передач. Ресур-
сов, потраченных на «лунные капризы»
Хрущева, на бессмысленную, как ока-
залось, разработку комплекса «Энергия
— Буран», на тридцатилетние прогулки
по околоземным орбитам с зарубежны-
ми друзьями, хватило бы, чтобы слетать
не только на Марс, но и на Юпитер. При
решении этих задач часто удовлетворя-
лись прихоти приближенных к власти
главных конструкторов, пожелавших
сделать свои собственные космические
ракеты, корабли, орбитальные станции,
самые мощные в мире ракетные двигате-
ли или еще что-нибудь — все равно что,
но свое и «впервые в мире».

Сергей Павлович Королёв, присту-
пив к практической реализации самого
грандиозного проекта XX века, проявил
куда большую дальновидность, чем его
последователи и американцы. Он пос-
тавил конечной целью экспедицию на
Марс, а разработанными для ее осущест-
вления средствами рассчитывал решить
все промежуточные задачи. Столь же
дальновидно он поступил, создавая бое-
вую межконтинентальную ракету Р-7,
которая обеспечивала не только достав-
ку ядерного заряда в любую точку плане-
ты, но и наш приоритет в космонавтике.
Она и созданный при Королёве корабль
«Союз» (как бы его ни модернизировали)
по сей день, уже почти полвека являются
единственным в мире надежным средст-
вом доставки человека в околоземное
пространство. Трудно вообразить, ка-
кие горизонты открыл бы перед нашей
космонавтикой марсианский проект
Королёва. Нет сомнений в том, что за-
мыслы Королёва были бы реализованы и
наш человек впервые начал бы осваивать
и околосолнечное пространство, если бы
эти дальновидные проекты не торпеди-
ровались его соперниками, а получили
бы более решительную поддержку со
стороны не только государства, но и его
ближайших нетерпеливых соратников и
подчиненных.

Все, что задумал и в большой мере
реализовал Королёв вместе с верными,
преданными его идеям соратниками,
опиралось на мощный научно-произ-
водственный фундамент, созданную ог-
ромную кооперацию, и было нацелено
в первые 15 лет космической эры на по-
корение главной вершины, намеченной
Циолковским и Королёвым, — полет на
другую планету. В этот период приходи-
лось преодолевать возникавшие проме-
жуточные (лунные) вершины, но мы не-
умолимо двигались к главной цели.

В последующие 15 лет мы в полной
мере расходовали накопленный Королё-
вым потенциал, но для других целей.
Продолжая полеты на околоземные ор-
биты на корабле и ракете, разработан-
ных при Королёве, мы создавали мно-
горазовую транспортную космическую
систему «Энергия — Буран». Триумфаль-
ный полет беспилотного корабля «Бу-
ран», завершивший эту работу, считается
высшим достижением советской (а надо
сказать — Королёвской) ракетно-косми-
ческой школы. Как происходило посте-
пенное тридцатилетнее становление и
совершенствование этой школы от «Вос-
тока» до «Бурана» при Королёве и после
него — отдельная большая тема — будет
изложена в другой книге.

Оказавшись вместе с «Бураном» на
вершине научно-технического про-
гресса и осмотревшись с нее вокруг, мы
поняли, что, покоряя ее, мы свернули
совсем в другую сторону от пути к за-
ветной вершине, намеченной Циол-
ковским и Королёвым. Нахлынувшие
на страну «ускорение», перестройку,
конверсию и рыночные отношения
удобно считать главными причинами,

помешавшими дальнейшему исполь-
зованию «Бурана». На самом же деле
нужно признаться, что создание нашего
«Бурана» вдогонку за нерентабельным
и ненужным американским «Шаттлом»
— еще один просчет наших стратегов от
космонавтики, как и погоня за амери-
канцами на Луну.

Следующие 15 лет (после «Бурана»)
главные конструкторы и руководители
предприятий, участников ракетно-кос-
мических программ, как и вся страна,
мужественно боролись за выживание
своих предприятий в новых экономичес-
ких условиях.

8.2. Фундаментальные задачи
в космосе - локомотив
экономического развития страны

Последнее время от руководите-
лей таких разных по своему устройству
стран, как капиталистическая Америка
и коммунистический Китай, слышат-
ся весьма схожие заявления о том, что в
XXI веке именно космонавтика должна
стать генератором новейших технологий
и сплотить народы для решения больших
научно-технических задач.

Среди фундаментальных задач все
чаще упоминается пилотируемая экспе-
диция на Марс. Возможно, что американ-
ский президент озвучивает ее, не имея
в виду конкретных планов. Американ-
ский проект предполагает использо-
вание ЭРДУ с ядерным источником
энергии. Европейское космическое
агентство также разрабатывало проект
экспедиции на Марс, но ориентирован-
ный на ЖРД. Китай, хотя и не ставит
такую задачу конкретно, но она вполне
может вызвать в стране огромный эн-
тузиазм, такой же, как у нас во времена
Королёва, и стать решающим фактором
как для подъема промышленности, так
и для осуществления амбициозных кос-
мических планов.
Рис. 8.2.1. 2007 год. Китай.Ченду. Международный форум «Наука и фантастика». Дворец науки

Мне довелось наблюдать энтузиазм
китайской молодежи в августе 2007 года в
провинции Сычуань, в городе Ченду, где
проходил международный форум «На-
ука и фантастика». На форум съехались
писатели-фантасты из многих стран.
Я участвовал в его работе по поруче-
нию Российской инженерной академии
(Рис. 8.2.1.). В Доме науки, расположен-
ном на центральной площади, в огром-
ном зале собрана грандиозная коллекция
моделей самолетов всех стран за все вре-
мена, макетов космических кораблей и
ракет, а на многочисленных тренажерах
упражняются маленькие дети. Ничего
похожего у нас я не видел. Мои доклады
о нашем марсианском проекте по часу с
интересом слушали до тысячи студентов,
и их вопросы говорили о том, что они
пришли не от нечего делать. А ведь это
было не в Пекине. Организатором фору-

ма была редактор журнала «Наука и фан-
тастика» Чинь Ли. Наши научные чтения
в Москве, Гагарине и Калуге в лучшие
времена собирали аудитории численнос-
тью в несколько раз меньшей, да и то на
них половина таких, как я, ветеранов, а
не студентов. Так что, по моим впечат-
лениям, Китай вполне может стать са-
модостаточным лидером при покорении
главной вершины и достичь ее без чьей-
либо помощи, если пойдет к ней прямым
— Королёвским путем, а не свернет на
какую-нибудь лунную тропинку.

В последнее время у нас на страницах
журналов и в диспутах на круглых столах
оживились специалисты по традицион-
ным русским вопросам «Кто виноват?»
(считают, что вроде бы перестройка) и
«Что делать?» (в ближайшем космичес-
ком будущем). Должна ли экспедиция
на Марс хотя бы в далекой перспекти-
ве входить в список общечеловеческих
ценностей, которых следует добиваться.
Не дремлют и провокаторы со своим
классическим вопросом: «А зачем нам
лететь на Марс?» («когда людям на водку
не хватает»). Подобный вопрос задавали
всегда: когда отправлялись к неизведан-
ным берегам, опускались в глубины оке-
ана, на тряпочных крыльях поднимались
в небо, совершали беспосадочные пере-
леты, отправлялись в Арктику, в Антар-
ктику, запускали спутник, отправляли
человека в космос.

8.3. Ответственные руководители
думают о Марсе, но путь к нему
не выбран

В начале 2006 года молодой прези-
дент РКК «Энергия» Н.Н. Севастьянов,
сменивший на этом посту Ю.П. Семено-
ва, наконец, сказал что делать. Выстраи-
вая перспективу развития космонавтики
на 25 лет (журнал РК № 2, 2006 г.), он
выделил четыре фазы: промышленное
освоение околоземного пространства с
помощью МКС, создание многоразовой
транспортной системы «Клиппер», до-
быча на Луне и доставка на Землю гелия
3 и пилотируемая экспедиция на Марс
с ЭРДУ на солнечных батареях. Как ви-
дим, конечная цель в программе РКК та-
кая же, как у Королёва, — экспедиция на
Марс, но средства и этапы ее осуществле-
ния другие. Оставим без комментариев
первые три фазы этой сложной системы,
отметим лишь, что их цели не являются
необходимыми промежуточными для
достижения конечной цели. Это проти-
воречит главному принципу системного
подхода, сформулированному основопо-
ложником кибернетики Виннером (цели
составных частей системы должны сов-
падать с целями системы), которым Ко-
ролёв руководствовался, формируя свою
программу. Заниматься одновременно
всеми фазами по программе РКК — по-

корять сразу четыре вершины — нереаль-
но. А если покорять их последовательно,
то можно надорваться на первых трех, и
к тому моменту, когда мы привезем на
«Клиппере» первый «мешок» гелия 3 с
Луны, китайцы, вероятно, уже привезут
что-нибудь с Марса. Ну, и венчает про-
грамму, как видим, искусно закрученный
«электрореактивный миф», о котором
мы говорили.

Следом за президентом РКК «Энер-
гия» много уважаемых специалистов
готовы были принять эту программу на
веру и еще раз наступить на старые граб-
ли. Усиленная в высоких инстанциях,
она могла направить нашу космонавтику
в очередной тупик (появись хотя бы сла-
бая перспектива ее финансирования),
как это произошло в 1964, 1965, 1969,
1974 годах при уничтожении Королёв-
ской программы.

Но четыре намеченные вершины —
это было уже слишком. Программу пре-
зидента РКК «Энергия», решившего по-
корить заветную марсианскую вершину,
но идти своим путем, многие не поняли,
и ее «приземлил» президент России В. В.
Путин. Он сказал свое слово, и появи-
лась реакция. На всех уровнях проснулся
интерес к системе «Глонас». Стало возни-
кать понимание, что до того как начнем
лет через 50 возить с Луны и продавать
загранице гелий 3, хотелось бы сделать
что-нибудь космическое для своего на-
селения сегодня.

В перспективе космической деятель-
ности, может быть, не помешало бы
определить головную организацию по
комплексному проектированию косми-
ческих средств для предоставления услуг
по всему спектру потребностей науки
и народного хозяйства. А в отраслевых
организациях лесного, рыбного, сель-
ского хозяйства и других, а также при
администрациях городов и регионов, да
и стран содружества, образовать груп-
пы по проектированию космических
средств в интересах этих организаций и
ОРГАНИЗАЦИЯ ВЫПОЛНЕНИЯ ПРОГРАММ
ПИЛОТИРУЕМОЙ КОСМОНАВТИКИ

Мероприятия

Эксплуатация МКС

Работы по продлению срока
эксплуатации МКС_______________

Использование
существующей
международной
космической
станции (МКС) и
космических
кораблей

Расширение
состава
российского
сегмента МКС

Модернизация
транспортных
космических
кораблей

Создание
перспективных
орбитальных
средств и
космических
кораблей, их

эксплуатация

2008 г.

2021 -

2025 гг.

2016-

2020 гг.

2009 г. 1 2010 г.

Многоцелевой
лабораторный
модуль_________

Исследователь-
ский модуль №1
Исследователь-
ский модуль №2

2007 г.

Г 2009 г.

Пилотируемый
корабль (ТПК)
’’Союз”

Грузовой корабль
(ТГК) ’’Прогресс"

Перспективный пилотируемый
космический корабль (ПКК)

Отработка ПКК задач с МКС

Околоземный

пилотируемый

сборочно-экспериментальный
комплекс

Примечание: 1. б интенсивности запусков в скобках

обеспечения нужд российского сегмента МКС

2. Условные обозначения:

2011 г.

2013 г.

указано количество запусков, необходимых для

- создание;

I- эксплуатация

Рис. 8.3.1. Программа пилотируемых полетов Роскосмоса, доложенная на конференции
в Пицунде в сентябре 2007 года

регионов, укомплектовать их выпускни-
ками технических вузов. Продолжая де-
ятельность по мирному использованию
космоса, поручить военным инженерам
спроектировать современное эффектив-
ное космическое вооружение для оборо-
ны, да и для возможного ответного уда-
ра. Но не будем обсуждать эти вопросы,
это задача компетентных специалистов
из Минобороны и Роскосмоса.

В октябре 2007 года на международ-
ной конференции в Пицунде А. Г. Ми-
лованов, главный ученый секретарь на-
учно-технического совета Роскосмоса,
от имени его руководителя представил
участникам конференции программу
развития космонавтики до 2025 года. В
разделе, посвященном пилотируемым
полетам, до 2020 года планируется про-
должение полетов на МКС (Рис. 8.3.1.).
Работы по обеспечению марсианской
экспедиции в программе не указаны.

Зная, что на создание сложного ракетно-
космического комплекса потребуется не
менее 15 лет, можно утверждать, что до
2040 года в России никаких экспедиций
не планируется.

В январе 2008 года на Королёвских
чтениях новый президент РКК «Энер-
гия» В.А. Лопота, сменивший Н.Н. Се-
вастьянова, в своем обстоятельном до-
кладе о перспективах космонавтики
также представил более «приземленную»
программу, в которой марсианские пи-
лотируемые намерения не значились.

Тем не менее, как писал журнал «На-
ука и технологии в промышленности»,
№ 1—2 2008 года, 12 апреля, в Между-
народный день космонавтики, руково-
дитель Роскосмоса Анатолий Перминов
сообщил журналистам: «Россия постро-
ит на околоземной орбите космический
завод — пилотируемый сборочный комп-
лекс, для того чтобы собирать космичес-
кие корабли более тяжелого типа, чем
сейчас, и на них проводить полеты к дру-
гим планетам — на Луну, Марс и на другие
планеты». Это решение было одобрено
руководством страны на Совете безопас-
ности накануне, 11 апреля. Реализация
проекта начнется после 2020 года.

В декабре 2008 года в интервью кор-
респонденту местной газеты в горо-
де Королёве мнение президента РКК,
высказанное по поводу межпланетных
перспектив, выглядело следующим об-
разом: «Сегодня представляется, что
одной из целей развития пилотируемой
космонавтики на предстоящий пери-
од (до 2040 года, по интервью) являет-
ся масштабная подготовка к освоению
Марса. На это есть стратегические, по-
литические, экономические и наконец
общечеловеческие причины. Последо-
вательность марсианских экспедиций,
программа полетов, облик межпланет-
ного экспедиционного комплекса в РКК
«Энергия» разработаны достаточно под-
робно с учетом реальных возможностей
и технологий, которые имеются в распо-
ряжении современной науки и техники
и будут доступны в обозримом будущем.
Мы знаем, какие ракетно-космические
комплексы и системы нужно создавать
и как нужно лететь к Марсу. При нали-
чии политической воли и необходимых
средств первый полет комплекса к Мар-
су без посадки может состояться в 2021 —
2025 годах, а высадка на его поверхность
— в 2025—2030 годах.

В отношении лунных пилотируемых
полетов необходимо, по нашему мне-
нию, сначала провести анализ их целей
и задач. Подавляющее число задач на
Луне, в отличие от Марса, можно решить
с помощью автоматических аппаратов,
управляемых с Земли. Человек к таким
работам может подключиться при необ-
ходимости в процессе кратковременных
экспедиций посещения. С точки зрения
природных ресурсов Луна весьма бедна.
Марс, наоборот, по мнению ведущего

ученого миссии Spirit Стивенса Сквайрса,
обладает «чрезвычайно сложной структу-
рой и диапазоном типов минералов». По-
этому именно Марс с его спутниками как
одна из ближайших целей и привлекает
интерес земной цивилизации».

В январе 2009 года на Королёвских
чтениях во время проведения круглого
стола «50 лет освоения Луны: взгляд на
прошлое, настоящее и будущее» веду-
щий и другие представители научных ор-
ганизаций в своих выступлениях весьма
энергично призывали присутствовавших
в аудитории выразить коллективную под-
держку предложениям о необходимости
создания на Луне долговременной оби-
таемой базы. При этом в выступлениях
отмечалось, что американцы уже через
несколько лет практически приступят
к колонизации Луны. Иными словами,
предлагалось вновь уже в который раз
отправиться в погоню за американцами.
Представители организаций, которые в
первую очередь окажутся в числе причас-
тных к практическому исполнению этого
замысла, таких как КБОМ им. В.П. Бар-
мина и НПО им. С.А. Лавочкина, выска-
зались, как и президент РКК «Энергия»,
в пользу изучения Луны и проведения
работ на ее поверхности автоматически-
ми аппаратами. Ведущий программы на-
стойчиво пытался убедить их изменить
точку зрения.

Если оставить пока Луну автоматам,
то, по противоречивым мнениям ува-
жаемых специалистов, приведенным в
книге, правомерны два пути развития
отечественной космонавтики: экспе-
диция на Марс на МЭК с ЭРДУ через
10 лет и никаких экспедиций, только
полеты на орбитальные станции еще лет
15—20 (итого полвека). Но если все-таки
Марс, то между этими двумя крайними
есть третий путь — золотая середина. Она
и была предусмотрена в программе Ко-
ролёва, но энтузиасты МЭК выбросили
ее вместе с ЖРД. Вернемся к марсиан-
скому проекту Королёва.
8.4. Полет человека вокруг Солнца
по проекту С.П. Королёва -
верный путь к Марсу

Приступая к марсианскому проекту,
Королёв видел его место в общей про-
грамме освоения космоса. Она разраба-
тывалась в отделе Тихонравова, под его
руководством. Мне довелось нарисовать
много рабочих схем на эту тему. К сожа-
лению, в моей тетради сохранились лишь
самые первые примитивные наброски
(Рис. 8.4. /./ а последующие проработки
делались на сов. секретных пергаминах и
ватманах. Эти схемы не предназначались
для демонстрации кому-либо. Королёв и
Тихонравов хотели сами разобраться в
структуре предстоящих задач, наметить
этапы осуществления всей программы,
определить средства для их решения, и,
главное, понять, за что взяться самим, а
что передать другим надежным разработ-
чикам. (Некоторые из схем послужили
основой для разработки таблицы «План
освоения», рисунок 3.5.2. в главе 3).

Королёв отделял космонавтику (пи-
лотируемые полеты) от космической де-
ятельности (решение задач автоматичес-
кими аппаратами). Успешно начатые им
разработки по автоматическим аппара-
там, которые были неотъемлемой частью
экспедиционной программы, он (можно
сказать, оторвав с кровью у своих разра-
ботчиков) передал другим предприяти-
ям — Г.Н. Бабакину, М.Ф. Решетневу,
Д.И. Козлову.

В космонавтике он разделял поле-
ты в околоземном и в околосолнечном
пространстве, так как стартовые массы
ракет для их осуществления различались
на порядок (280 т у Р-7 и 2800 т у Н1).
Из околоземных пилотируемых задач он
оставил за собой корабли «Восток», на
которых накапливался опыт первых по-
летов, и «Союз» для отработки сборки на
орбите. Создание пилотируемых орби-
тальных станций военного назначения
(«Алмаз») и комплекса для облета Луны
было поручено В.Н. Челомею, Королёв,
как известно, на них не претендовал.

Рис. 8.4.1. Оригинал черновика программы освоения космоса, разработанной по поручению
С.П. Королёва
Рис. 8.4.2. Полет пилотируемого корабля вокруг Солнца планировался Королёвым
как этап отработки пилотируемой экспедиции на Марс

В околосолнечном пространстве глав-
ная цель — полет человека на ближайшие
планеты. Для ее осуществления необхо-
димо создавать межпланетный корабль
— ТМК, обеспечивающий длительный
автономный полет экипажа без регуляр-
ного снабжения с Земли. Отрабатывая
его по этапам, можно решить с его помо-
щью промежуточные задачи в околозем-
ном пространстве: создать тяжелую ор-
битальную станцию, обитаемую базу на

орбите спутника Луны, обитаемую базу
на Луне. Не считая обязательным реше-
ние этих задач, по мере готовности ком-
плекса длительного жизнеобеспечения
для межпланетного корабля и получения
опыта длительного пребывания человека
в космосе Королёв и Тихонравов пред-
полагали осуществить в околосолнечном
пространстве первый в мире годовой по-
лет человека вокруг Солнца вне сферы
притяжения Земли по ее траектории. Вы-
ведение ТМК на эту траекторию должна
была обеспечить одним пуском четырех-
ступенчатая ракета Н1 с массой выводи-
мого на околоземную орбиту полезного
груза 75 тонн. В качестве четвертой сту-
пени для разгона ТМ К с ОИСЗ на гелио-
центрическую орбиту в ОКБ-1 разраба-
тывались водородные блоки «Р» и «С» с
ЖРД. Заметки о полете вокруг Солнца как
первом этапе межпланетной экспедиции
сохранились в моей тетради (Рис. 8.4.2.).
С Тихонравовым обсуждались вопросы
целесообразности выведения корабля в
точки либрации при полете вокруг Солн-
ца, а на следующем этапе — при полете на
орбиту спутника Марса — возможность
причаливания к его спутникам Фобосу
или Деймосу и полета к астероидам. Но
об этом сведений в моей тетради нет.

Полет человека вокруг Солнца и есть
та самая золотая середина. Осуществить
такой полет несравнимо проще, дешевле
и безопаснее, чем экспедицию на Марс,
и вместе с тем это прямая дорога на
Марс или на его спутник. По энергети-
ке он может быть обеспечен без проблем
существующими носителями. Главный
элемент корабля — комплекс обеспече-
ния длительной автономной жизнеде-
ятельности экипажа, безусловно, найдет
применение не только в межпланетных,
но и в околоземных полетах, и не только
в космических полетах.

Сегодня проект осуществления пол-
номасштабной экспедиции на Марс, раз-
работанный Королёвым полвека назад,
не устраивает нас одним: мы уничтожили
ракету Н1, а заодно и ракету «Энергия»,
и собрать на околоземной орбите меж-
планетный комплекс массой 400—500 т
для осуществления экспедиции трудно.
Если главная национальная задача оте-
чественной космонавтики хотя бы в да-
лекой перспективе все-таки экспедиция
на Марс, о чем говорят последнее время
наши ответственные специалисты, то
было бы правильно принять следующее
решение:

определить ближайшей научно-тех-
нической и приоритетной задачей оте-
чественной космонавтики выполнение
пилотируемого полета вокруг Солнца по
гелиоцентрической орбите вне сферы при-
тяжения Земли на корабле — прототипе
экспедиционного межпланетного корабля,
как это планировал Королёв.

8.5. Будущее нашей космонавтики
должно определить
руководство страны

На этот шаг в нужном направлении у
нас хватит и денег, и времени, и еще не
совсем утраченного опыта. Должно хва-
тить и смелости для принятия такого ре-
шения. Для этого не нужно круглых сто-
лов и мнения широкой общественности.
Нужно, чтобы президент (не РКК, а Рос-
сии) сказал «да». А помочь ему принять
такое решение должен главный конс-
труктор, у которого желание слетать на
Марс, инженерный талант, масштабы
государственного мышления и сила воз-
действия на соратников и руководителей
вплоть до главы государства соизмери-
мы с теми, что были присущи Королёву.
Можно надеяться, что такой главный
конструктор не окажется в плену навяз-
чивых виртуальных проектов «электро-
реактивных» энтузиастов, а внимательно
отнесется к тому, что полвека назад пла-
нировали Королёв с Тихонравовым.

Если новый Королёв не появится
сам, что в наших условиях весьма ве-
роятно, то президент России, а теперь
тандем президентов — прошлый и насто-
ящий — должны назначить «нового Ко-
ролёва». Это непростая задача. Но ведь
Сталину было сложнее, он выбирал Ко-
ролёва среди бывших зеков. А если бы он
ошибся в выборе, неизвестно, что было
бы с нашим ракетно-ядерным щитом и с
достижениями в космонавтике. Мы ви-
дели, что сомнения Хрущева при выборе
между Королёвым, Челомеем и Янгелем
привели к провалу нашей межпланет-
ной программы. Да и выбор Брежневым
Глушко вместо Мишина вывел нашу
космонавтику на «магистральный путь»,
но в противоположную от цели сторону.

Конечно, Д.А. Медведеву и В.В. Пу-
тину, а только они должны сделать реша-
ющий выбор, нужно самим внимательно
разобраться в вопросе, что делать и де-
лать, ли вообще для возрождения бы-
лой космической и инженерной мощи
России. Вряд ли нужно прислушиваться
к мнению некоторых корифеев, счита-
ющих, что мы не слетали на Луну из-за
нашей экономической немощи, и сей-
час утверждают, что крупномасштабные
программы следует отложить до корен-
ного оздоровления экономики. А вот ру-
ководители в Китае и в Америке считают
наоборот, что космонавтика в XXI веке
должна объединить нации для выполне-
ния больших научно-технических задач,
и принятие амбициозных космических
программ пробудит энтузиазм у населе-
ния, особенно у молодежи, и оздоровит
экономику.

Найдутся и те, кто будет пугать, что
из-за этого Марса подорожают бензин и
водка, перестанут платить пенсии. Мож-
но подумать, что деньги, сэкономленные
на космонавтике, попадут к пенсионе-
рам. Надо поставить дело так, чтобы здра-
вомыслящие олигархи захотели встать в
очередь к президенту, чтобы успеть сде-
лать взнос в фонд возрождения инженер-
ной славы России и покорения ею около-
солнечного пространства за себя и за того
парня, который и создавал пол века назад
все то, чем народ до сих пор еще может
гордиться. Не в деньгах счастье, а в том,
что на них сделано. Можно надеяться,
что постановка перед страной достойной
космической задачи — осуществить веко-
вую мечту всего человечества — слетать
на соседнюю планету — вызовет в народе
энтузиазм и желание подняться с колен,
на которые нас поставили, и показать са-
мим себе, что мы еще можем.

Несмотря на туманные официальные
перспективы отечественной космонав-
тики, отрадно, что макет ТМК, смонти-
рованный в ИМБП в начале 70-х, сохра-
нился, существенно реконструирован и
на нем Институтом совместно с партне-
рами, намечена имитация пилотируемо-
го полета на красную планету по проекту
«Марс-500». Завершены два этапа, и на-
чало основного — 520-суточный заплани-
ровано на Март 2010 года. Отрадно и то,
что идея имитации полета на Марс нахо-
дит поддержку у руководства Роскосмо-
са и Российской Академии наук. Из про-
спекта ИМБП по проекту «Марс-500»:

Вице-президент Российской Акаде-
мии наук А.И. Григорьев: «...Марс пред-
ставляется уникальной планетой для
исследования вопросов эволюции пла-
нет Солнечной системы, прогноза раз-
вития Земли и ее биосферы. Но главное
заключается в том, что Марс является
единственной планетой, перспективной
с точки зрения её обживания человеком.
Возможно, именно это и является на-
иболее важной целью полета человека
на Марс в интересах сохранения земной
цивилизации».

Руководитель Федерального косми-
ческого Агентства России А.Н. Перми-
нов: «...Исследования Марса - трудная
задача, в решении которой в той или
иной степени будут участвовать все стра-
ны, обладающие передовыми техноло-
гиями. В России накоплен огромный
интеллектуальный и технологический
потенциал для организации пилотиру-
емых полетов к Марсу. Полет к Марсу
приобретает вполне реальное очертание,
и большую роль в подготовке такого по-
лета играют орбитальные станции».

Если у орбитальной станции орбита
будет не околоземная, а гелиоцентри-
ческая, то это и будет означать, что чело-
век, наконец, по-настоящему преодолел
земное тяготение и совершает первый
полет вокруг Солнца, а там не далеко и
до Марса.
Эпилог

Эпилог (греч. epilogos), в современной литературе эпилог —
заключительная часть произведения, в которой кратко сооб-
щается о судьбе героев после изображённых в нём событий,
а порой обсуждаются нравственные, философские аспекты
изображаемого.

В рамках эпилога мы вряд ли мо-
жем говорить о судьбе основных геро-
ев, которыми я считаю главных авторов
марсианского проекта С.П. Королёва и
М.К. Тихонравова, так как после изоб-
раженных в книге событий, их, к сожа-
лению, уже не было с нами. Судьба всех
□стальных героев, в том числе и одного
из главных героев В.П. Мишина, пол-
ностью была предопределена события-
ми, происходившими в рассмотренный
нами период до 1974 года. Вместе с тем
память об основных героях и об их твор-
честве долгие годы упорно подвергается
постоянной коррекции, нравственные и
философские аспекты которой требуют
эбсуждения.

В июле 2009 года исполнилось 40 лет
з тех пор, как американские астронав-
гы сделали свои первые шаги по лунной
поверхности. В 1968 году они облетели
Луну. Одна из наших центральных газет
зкромно сообщала об этом в статье раз-
мером в 2 см., а на первой странице по-
явилась статья под броским заголовком
- «Год в земном звездолете», об испыта-
ниях тяжелого межпланетного корабля в
Институте медико-биологических про-
блем. Эти разнокалиберные публикации
разъясняли советскому народу, привык-
шему к нашим достижениям в космосе,
что пока американцы собираются вы-
саживаться на Луну, мы решаем более
грандиозную задачу — готовимся выса-
диться на Марс. Несмотря на пропаган-
дистский характер этой публикации, это
была чистая правда.

Именно эта задача была намече-
на С.П. Королёвым, утверждена госу-
дарственными документами в 1959 и
1960 годах и 15 лет успешно претворя-
лась в жизнь. В 1969 и 1974 годах она
была торпедирована появившейся в
ОКБ-1 после гибели Королёва оппози-
цией. Бывшие соратники Королёва под
завесой секретности сделали все, чтобы
страна не узнала о существовании этой
государственной программы, целью ко-
торой была высадка советского человека
на Марс в конце 70-х годов. Труд сотен
тысяч тружеников 15 лет добивавшихся
ее осуществления вычеркнут из исто-
рии нашей космонавтики. Вместо это-
го, в сознание миллионов наших граж-
дан упорно внедряется мысль, что мы
соревновались с американцами — кто
раньше высадится на Луну, что мы эту
«лунную гонку» проиграли и виноват в
этом Королёв.

Что на самом деле скрывает миф о
«лунной гонке»? Кто и зачем столько лет
его внедряет?

20 февраля 2009 года в Политехни-
ческом музее собрались на памятную
встречу непосредственные участники
событий, связанных с созданием марси-
анского и лунного комплексов. Встре-
ча была приурочена к первому запуску
ракеты Н1, состоявшемуся 40 лет назад
21 февраля 1969 года. Вопреки прогнозам
некоторых скептиков, предполагавших
траурный характер встречи, она прошла
под знаком оптимизма и твердой уверен-
ности всех выступавших в неизбежном
успешном запуске пятой ракеты, наме-
чавшемся на конец 1974 года.

Одно из выступлений следует отме-
тить особо. Его автор объявил С.П. Ко-
ролёва, В.П. Глушко и М.В. Келдыша
виновниками в том, что Россия проиг-
рала американцам лунную гонку. Это не-
ожиданное публичное обвинение сделал
не зеленый журналист, жаждущий сенса-
ционных разоблачений, а один из замес-
тителей Королёва того периода, всеми
уважаемый Борис Евсеевич Черток. В
обоснование этих обвинений он привел
аргументы, которые ниже приводятся
дословно. Б. Е. Черток:

«До сих пор нет ясной и четкой оцен-
ки причин, почему все-таки Россия
проиграла лунную гонку и в чем причи-
ны ошибок, которые были допущены?
Обычно называют, кто виноват в том, что
у нас эта программа была не выполнена.
Если говорить о фамилиях я бы все-та-
ки назвал весьма великих людей, перед
которыми я преклоняюсь, которые явно
допустили ошибки при принятии про-
граммы в том виде, в каком мы ее вы-
полняли. Как ни велик Сергей Павлович
Королёв, Валентин Петрович Глушко
они вдвоем друг с другом не могли дого-
вориться. Если бы я был господом богом,
я бы их взял за шкирку двоих стукнул бы
друг об друга с тем, чтобы они все-таки
находили решения. Они этого решения
о совместной работе не нашли. И третий
виновник, весьма уважаемый человек,
перед которым я всегда преклонялся и
преклоняюсь сейчас — это председатель
экспертной комиссии Мстислав Всево-
лодович Келдыш. В 1962 году Келдыш
как председатель экспертной комиссии
утверждает эскизный проект носителя
Н1. В этом эскизном проекте, утверж-
денном экспертной комиссией и потом
(24 сентября 1962 г. — авт.) соответству-
ющим постановлением правительства
были приняты параметры: 75 тонн носи-
тель выводит на орбиту искусственного
спутника Земли, 18 тонн на геостацио-

нарную орбиту и к Луне 23 тонны. Это
утверждается экспертной комиссией
в 1962 году в то время как совершенно
открыто велись работы в соединенных
штатах по комплексу «Сатурн-Апол-
лон» и были опубликованы цифры что
на орбиту носитель «Сатурн» выводит не
75 тонн как наша Н1, а «Сатурн-5» выво-
дил 120 тонн....».

Далее Борис Евсеевич рассказал о
том, как он набросился на Тихонраво-
ва в связи с утверждением этих пара-
метров, и что Михаил Клавдиевич ему
якобы рассказал о существовавшей до-
говоренности между ним и Королёвым
о реализации двухпусковой схемы, ко-
торая позволяла иметь на орбите не 75,
а 150 тонн. Обвинение в адрес Келдыша
Черток конкретизировал: «... Ну, хоро-
шо Мстислав Всеволодович, но где, где
двухпусковая схема?».

В конце выступления Борис Евсее-
вич высказал необходимость построить
лунную базу для безопасности страны,
поскольку американцы скоро ее постро-
ят (то есть снова догонять американцев).
Но при этом высказал мнение о том, что
«... современная Россия и современное
наше общество не способно сегодня ста-
вить подобного рода программы, хотя
совершенно актуально и необходимо со-
здание базы на Луне».

Из сказанного можно сделать вывод,
что пол века назад, через 17 лет после раз-
рушительной отечественной войны, мы
были способны не только намечать по-
добные программы, но, если верить до-
кладчику, могли бы высадиться на Луну
раньше американцев, если бы не ошиб-
ки Королёва и Келдыша.,

Как ведущий этой встречи (вместе с
В.И. Макаровым), я вынужден был за-
метить, что не со всеми утверждениями
Бориса Евсеевича можно согласиться, и
в конце встречи привел несколько сооб-
ражений, опровергающих обвинения.

1. По обвинению Королёва и Глушко.
Если бы они не рассорились и Глушко
согласился разрабатывать двигатели для
Н1, то все равно он не сделал бы надеж-
ных кислородных (а других Королёв не
принял бы) двигателей раньше Кузне-
цова. Как известно Глушко разрабатывал
двигатели для «Энергии» 13 лет, Так что
«мировая» между ними все равно не поз-
волила бы обогнать американцев. Это
обвинение надуманное.

2. По обвинению Келдыша. Ут-
верждая массу полезной нагрузки Н1 в
75 тонн, он не мог потребовать ее сущес-
твенного увеличения в пользу экспеди-
ции на Луну, так как в постановлении
1960 года однозначно определено меж-
планетное назначение ракеты и заданы
ее параметры: «... для вывода на орбиту
вокруг Земли тяжелого межпланетного
корабля весом до 60-80 тонн». Задача
высадки на Луну ни в одном документе
до 1964 года не ставилась.

Если действительно Борис Евсеевич
хотел выразить свое несогласие с ут-
вержденной цифрой, то ему следовало не
набрасываться на Тихонравова, а выра-
зить свое особое мнение в мае 1962 года,
подписывая эскизный проект по Н1 с
цифрой 75 тонн, вместе с другими замес-
тителями Королёва, или обратиться с до-
кладной запиской в правительство.

По поводу двухпусковой схемы. Ее в
1962 году не существовало, не существо-
вало в девятом отделе и подразделения
по проектированию лунной экспеди-
ции. В разговорах К.П. Феоктистовым
упоминалась не двух, а трехпусковая
схема, но она энергетически не выгод-
на и не рассматривалась. Предложения
по двухпусковой схеме были подготов-
лены нами (в моей рабочей тетради со-
хранились записи октября 1964 года) и
представлены Королёву, но схема была
отвергнута, так как элементы, разрабо-
танные для этой схемы, не могли быть
использована в марсианском проекте.
Ответственным за разработку лунного
проекта был назначен не Тихонравов в
1962 году, а Бушуев в 1964.

Таким образом, и обвинение Келды-
ша также надуманное.

Трудно понять, почему Борис Евсее-
вич так твердо стоит на своей ошибочной
позиции. Ему знакома книга «Марсиан-
ский проект С.П. Королёва», и на этой
встрече, выступая перед ним, я рассказал
об истинном назначении ракеты Н1 и о
том как в действительности разворачи-
вались работы по этому проекту. Он не
подвергал сказанное мной сомнению, но
продолжал ошибочно настаивать на том,
что Королёв в этот же период соревно-
вался с фон Брауном — кто раньше выса-
дится на Луну, и теперь публично обви-
нил его в придуманном проигрыше.

Второе издание его мемуаров с опи-
санием лунной гонки выпущено мно-
готысячным тиражом. Ну, допустим, он
не хочет принимать во внимание книгу
«Марсианский проект С.П. Королёва»,
в которой изложена другую версия со-
бытий. Но то, что написано в поста-
новлениях правительства, он обязан
читать, так как написано. Тем более что
текст постановлений, однозначно опре-
деляющих истину, приведен в сборнике
«Советская космическая инициатива»,
составленном летчиком-космонавтом
Ю.М. Батуриным, в состав редакцион-
ного совета которого входит и Черток.
Представляя сборник на одном из соб-
раний, Борис Евсеевич даже употребил
такое выражение: «В этой книге собраны
все документы и теперь тому, кто будет
искажать истину можно этой книгой
стукнуть по башке». Почему он сам не
руководствуется приведенными в сбор-
нике документами мне не ясно.

Кстати, сборник вполне заслуживает
отдельного серьезного разговора, а здесь
лишь заметим.

Предисловие составителя либо го-
ворит о его неосведомленности, либо,
что более вероятно, о намерении автора
еще раз существенно скорректировать
оценку творчества Королёва. Показывая
причастность Королёва только к запус-
ку спутников «Востоков» и «Восходов»,
автор фактически заявляет, что ко все-
му, что летало до 1974 года и летает до
сих пор Королёв не имеет никакого от-
ношения. Корабль «Союз», летные ис-
пытания которого намечались на конец
1966 года, Орбитальная станция, проект
которой и документация разрабатыва-
лись с 1964 года, а в 1968 году началась
наземная отработка, корабли для облета
Луны, ракета Н1, лунный комплекс ЛЗ,
марсианский проект, разработанные при
Королёве, все эти крупномасштабные
разработки по объему работ соответ-
ствующие сотням «Востоков» вынесены
составителем за скобки наследия Ко-
ролёва. Правда, нужно отметить, что из-
ложенное в предисловии не подтвержда-
ется приведенными документами. Надо
отдать должное составителю — в тексте
приведены некоторые важные докумен-
ты, подтверждающие роль Королёва в
перечисленных выше проектах, жаль
что эти документы оставлены без внима-
ния в предисловии.

Документы, утверждающие нашу
межпланетную программу и перечерки-
вающие миф о лунной гонке, в сборнике
не приводятся, хотя вряд ли они такие
секретные, что публиковать их нельзя,
скорее всего кому-то это не выгодно.

Тем не менее, несмотря на отмечен-
ные особенности, я извлек из сборни-
ка два очень важных вывода. Первый
важный вывод. Составитель сборника
в предисловии, описывая советскую
космическую инициативу, пусть с от-
меченными выше особенностями, не
упоминает о задаче высадки на Луну —
такой инициативы, как следует из пре-
дисловия и из содержания документов,
ни у Королёва, ни у Советского Союза,
им в период до 1964 года не отмечено.
И член редакционного совета сборни-
ка Черток, поскольку твердо стоит на
своей лунной позиции, должен был его
поправить, но не поправил, а значит,
согласился, , что никакой лунной гон-

ки (документально подтверждено) не
было, никому мы ничего не проигрыва-
ли, а в четвертом томе мемуаров Бориса
Евсеевича содержится некий художест-
венный вымысел.

И второй. В сборнике при вниматель-
ном рассмотрении с трудом, но можно
обнаружить замаскированные, но прямо
скажем бесценные документы, которых
мне так не хватало, и которыми, вот уж
действительно как сказал уважаемый
академик, можно и «по башке». В Пос-
тановлении Совета Министров СССР
«О подготовке полета человека в косми-
ческое пространство» № 866-361 от 3 ав-
густа 1960 года, которое на самом деле
утверждает Положение о космонавтах
Союза ССР и предписывает разным ве-
домствам решение вопросов в основном
хозяйственного порядка, есть ссылка на
постановление, в развитие которого оно
выпущено. А в ссылке мелким шрифтом
написано:

«Имеется в виду постановление СМ
СССР от 10 декабря 1959 г № 1388-618
«О развитии исследований по космичес-
кому пространству», в котором были на-
мечены основные направления работ по
изучению космического пространства —

создание автоматической (а не оби-
таемой— авт.) научной станции на Луне,

создание космических ракет для поле-
та на Марс и Венеру,

осуществление первых полетов чело-
века в космос,

разработка автоматических и обита-
емых межпланетных станций и станций
на других планетах».

Вот это документ! Выпущенное через
два года после запуска первого спутника,
это постановление определило не только
начальные, но и конечные вехи косми-
ческой эры, начиная с первого полета
человека в космос и кончая колонизаци-
ей им планет. К стыду своему я не знал о
его существовании и весьма благодарен
составителю сборника за то, что он его
упомянул хотя бы в сноске.
Мало этого. В приведенном в сборни-
ке постановлении от 23 июня 1960 года
№ 715-296, упоминавшемся выше, пред-
писывающем начать разработку ракеты
Н1 и определившем ее межпланетное
назначение, пункт 4 обязывает госко-
митеты, министерства, академии наук
СССР и союзных республик принять
участие в работах согласно пяти при-
ложениям. Тексты приложений, как и
постановление 10 декабря 1959 года, не
приводятся, но в сноске указаны их мно-
гозначительные заголовки: Приложение
№ 1. «План проектных и эксперимен-
тальных работ по созданию объекта «Н»
(Ракета Н1 - авт.); Приложение № 2.
«План проектных и экспериментальных
работ по созданию автоматических кос-
мических аппаратов»; Приложение № 3.
«План проектных и экспериментальных
работ по созданию тяжелых межпланет-
ных кораблей»', Приложение № 4. «План
работ по созданию космических элек-
трореактивных двигателей для объекта
«Н»; Приложение № 5. «План работ по
созданию ядерных реактивных двига-
телей для объекта «Н». За это отдельное
спасибо составителю.

Теперь мы видим — не только в книге
«Марсианский проект Королёва», ко-
торую Черток вправе не принимать во
внимание, но и в государственных до-
кументах ясно сказано, что главная цель
страны — разработка межпланетных пи-
лотируемых кораблей и обитаемых стан-
ций на других планетах, а не высадка на
Луну. Это и есть настоящая советская
космическая межпланетная инициатива
— инициатива Циолковского, Королёва,
Тихонравова, Мишина, их верных сорат-
ников и последователей утвержденная
постановлениями правительства.

Практическая реализация этой
грандиозной межпланетной инициати-
вы началась в 1933 году в ГИРДе, а не
в 1946 как утверждается в «Сборнике»
и проходила в стране до 1974 года, а не
до 1964. 5 лет ее активно разрушали и

в 1974 году разрушили окончательно.
Разрушители сделали все чтобы дока-
зать что ее и не было.

Казалось бы эффект от внедрения
лунной версии в построение цепочки
основных событий нашей космонавти-
ки уже достигнут. Красиво изложенный
в растиражированных мемуарах миф о
лунной гонке был, охотно подхвачен
средствами массовой информации и
повлек весьма негативные последствия.
Миллионы людей могли принимать
за чистую монету показанные на мно-
гих каналах сюжеты о проигрыше нами
лунной гонки. На первом канале был
показан многосерийный фильм ВВС
«Битва за космос» весьма сомнительно-
го качества о том, как Королёв ее проиг-
рывал вместе со своими помощниками,
представленными монстрами. «Один из
членов редколлегии журнала «Россий-
ский космос» в статье «Оскорбительное
кино» (РК № 7, 2006 г.), обличает ВВС
и первый канал, за их позицию — «Даже
не важно, что показано, какие факты,
важно, как подать материал». Но опыт-
ный, казалось, журналист сетует как раз
на то, как подан материал: «когда по-
казывают русских, то используют тем-
ные тона, мрачную, тяжелую музыку», а
фактов вроде бы не замечает. А главный
факт — простой — Королёв проигрывает
фон Брауну лунную гонку. И сюжет этот
ВВС не придуман, а заимствован из ме-
муаров отечественных авторов. Журна-
листу не с руки объяснять читателям, что
на самом деле никакой лунной гонки не
было,— он по совместительству редактор
второго издания книги «Ракеты и Люди.
Лунная гонка».

Зачем же еще понадобилось вы-
ступать с публичными обвинениями в
проигрыше лунной гонки (которой как
теперь уже и документально подтверж-
дено, на самом деле не было), не кого-
нибудь, а главного творца настоящей
космической истории, да еще пользу-
ясь сомнительными доказательствами.
Почему соратник Королёва, если хочет
назвать виновных, называет его — Ко-
ролёва, а не виновных в преступном
уничтожении задуманной им и ставшей
государственной межпланетной про-
граммы. Ведь фамилии их названы еще
в 1996 году, правда, представлены они
героями, спасавшими отечество.

Кто на самом деле виноват в потере
страной престижа и утрате нашего ли-
дерства в космонавтике, в срыве подго-
товленной в значительной мере экспе-
диции советского человека на Марс в
конце 70-х годов, в варварском уничто-
жении уже отработанных, подготовлен-
ных к запуску двух ракет Н1 — основы
для межпланетных полетов человека.
Кто виноват в этих, фактически имевших
место, а не выдуманных, прямо скажем,
антигосударственных решениях? Они не
могли быть приняты без согласия вы-
сшего руководства страны, и те, кто про-
воцировал принятие этих губительных
для отечественной космонавтики реше-
ний, и являются истинными, а не наду-
манными виновниками краха грандиоз-
ной советской инициативы так успешно
начатой Королёвым, его соратниками и
утвержденной государственными доку-
ментами.

О событиях повлиявших на разруше-
ние намеченной Королёвым програм-
мы, было рассказано в главе 6. Наиболее
существенные из них три. Это решение
Хрущева о приоритете лунной програм-
мы перед марсианской в 1964 году, реше-
ние Брежнева о замене лунной програм-
мы программой запуска орбитальных
станций в 1969 году, и решение о прекра-
щении работ и в частности летных испы-
таний ракеты Н1 в 1974 году, принятое
Глушко.

По первому решению. Основные за-
интересованные лица — В.Н.Челомей
и М.К.Янгель, стремясь перехватить
космическую инициативу у Королёва,
предлагают Н.С.Хрущеву свои варианты
тяжелых ракет, в том числе, для полета

на Луну. Их поддерживает В.П.Глушко,
отказавшись делать двигатели для Н1 (их
разработка поручена Н.Д.Кузнецову), он
рассорился с Королёвым и активно вы-
ступал против Н1.

Кто посоветовал Хрущеву постанов-
лением 3 августа 1964 года поручить Че-
ломею, осуществить облет Луны раньше
американцев догадаться не трудно. В
случае успеха, вместо Королёва мог по-
явиться новый лидер в космонавтике
(у Челомея работает сын Хрущева). Но
имена тех, кто создал у генсека иллюзию
возможности опередить американцев и
раньше них высадиться на Луну, не на-
званы, а было бы интересно узнать конк-
ретные фамилии. Тем же постановлени-
ем Королёву поручается невыполнимая
задача — обеспечить высадку на Луну
раньше американцев. Но это решение не
отменяло межпланетных задач. Основа
обоих проектов — ракета Н1 модернизи-
ровалась, работы по ней форсировались.
Элементы лунной экспедиции могли
быть отработаны как прототипы буду-
щих марсианских кораблей.

Королёв адаптировал это решение к
своей межпланетной программе, и про-
должал работы в ожидании, что навер-
ху вскоре поймут, что американцев уже
не догнать и марсианская тема снова
станет главной. И такой сценарий стал
бы единственно возможным, если бы
Королёв остался жив. При нем после-
дующих двух губительных решений не
могло быть.

Возбудители решения по скоро-
спелым орбитальным станциям — «за-
говорщики», как называет их Черток,
упомянуты в его мемуарах. Примеча-
тельно, что главный закулисный маневр
— обращение с этим предложением пря-
мо в ЦК тайком и за спиной у главного
конструктора и министра в трех источ-
никах описан по-разному с некоторым
лукавством.

В мемуарах Чертока: «...Не берусь по
прошествии почти 40 лет придумывать,
по какой причине Устинов решил при-
гласить к себе меня, Охапкина, Бушуева,
Феоктистова и Раушенбаха сразу же пос-
ле отъезда Мишина в Кисловодск. Фор-
мально мы не напрашивались и ничего
знать, не знали. Каждому из нас позво-
нили из ЦК, и никто не посмел отказать-
ся. Даже беспартийный Феоктистов».

В книге Феоктистова: «...когда Ми-
шин был где-то на юге в отпуске, а Чело-
мей то ли отдыхал, то ли лечился в Бар-
вихе, я, посоветовавшись с Чертоком, 5
декабря 1969 года позвонил Устинову и
напросился на прием. Он предложил за-
ехать вечером, часам к пяти».

В книге «РКК «Энергия»: «...Группа
специалистов ЦКБЭМ (К.Д. Бушуев,
С.О. Охапкин, Б.Е. Черток, С.С. Крю-
ков, К.П. Феоктистов, Б.В. Раушен-
бах) обратилась к секретарю ЦК КПСС
Д.Ф. Устинову с предложением в корот-
кие сроки создать орбитальную станцию
научного и народнохозяйственного на-
значения ...».

Во время встречи с Устиновым специ-
алисты пошли на примитивный обман.
Во-первых, обещали создать станцию че-
рез год, а практически работы начались
только в 1975 году. Во-вторых, заверили,
что работы по станциям не помешают
работам по Hl-ЛЗ, а практически они
были сорваны. Я это видел как ведущий
конструктор по лунному комплексу.

Зачем понадобилась эта инициатива?
Ради чего была провалена марсианская
программа? Во многих источниках это
преподносится как инициатива даль-
новидных стратегов от космонавтики
якобы спасавших пошатнувшийся от
неудачной погони за американцами пре-
стиж страны и обеспечивших ее приори-
тет в новом перспективном направлении
— создании орбитальных станций. Это
опять не более чем миф.

Впервые в мире на скорую руку не
получилось. Три первые станции не при-
несли обещанных успехов и были поте-
ряны. Первая экспедиция была сорвана

из-за неисправности системы сближе-
ния и стыковки, которую специалисты
Раушенбаха разрабатывали уже более 10
лет. Вторая закончилась гибелью экипажа
летом 1971 года. Американцы в 1973 году
вывели на орбиту станцию «Скайлэб» и
успешно провели на ней три экспедиции
продолжительностью 28, 59 и 84 суток.
Дальнейшие работы прекратили. Нашу
первую успешную экспедицию на стан-
цию «Салют-4» продолжительностью
29 суток выполнил экипаж А.А. Губарев
и Г.М. Гречко лишь в 1975 году, а пре-
взойти результат американцев по про-
должительности полета удалось только
в конце 1977 года экипажу Г.М.Гречко и
Ю.В.Романенко на станции «Салют-6»
(96 суток).

Так что наш приоритет на этом новом
— как его назвал Леонид Ильич — «ма-
гистральном» направлении не выглядел
убедительно. Но расчет на то, что идея
должна понравиться Устинову, был пра-
вильным. На фоне полного провала лун-
ной программы, она позволила бы через
год объявить на весь мир о новых выда-
ющихся успехах советской космонавти-
ки. Она представлялась привлекательнее
предложения Келдыша — в 1975 году за-
пустить пилотируемый спутник Марса.
Ждать целых пять лет, а тут через год. Кто
знал, что получится только через пять
лет. Группа специалистов, скорее всего,
это знала. Маловероятно, что они оши-
бались в оценке своих возможностей. Я
не могу поверить, что сотрудники ОКБ-1
принимавшие участие в создании уже не
одного космического объекта действи-
тельно верили в то, что обещали. Всем
хорошо известно, что от идеи сделать
шарик с передатчиком до того как мы
услышали сигналы первого искусствен-
ного спутника с орбиты, потребовалось
10 месяцев. А тут два пилотируемых объ-
екта — один новый, да еще и стыковка,
которая не ладится, это минимум 5-6 лет,
и жизнь это подтвердила. Свои возмож-
ности специалисты знали, потому и
потребовали срочно назначить ведущим
конструктором Юрия Семенова, види-
мо, рассчитывая, что зять второго лица
в государстве проложит для них зеленую
улицу. И надо отдать должное Семено-
ву, не зависимо от того пользовался он
родственными связями или нет, благо-
даря его личным усилиям как ведущего
конструктора ему удалось, несмотря на
проектную неразбериху к концу 70-х го-
дов выстроить комплексную программу
работ по орбитальным станциям.

Чтобы предлагать идею высокому ру-
ководству, несмотря на сомнения в быс-
трой осуществимости, у каждого «заго-
ворщика» был свой мотив.

Королёв поручил разработку системы
управления лунным комплексом своему
проверенному смежнику — Н.А. Пилюги-
ну. Подразделения Чертока и Раушенбаха
обязаны были курировать эти работы —
сформулировать техническое задание,
обеспечить необходимыми исходными
данными, и выполнять не мало важных
и ответственных обязанностей. Но они
не хотели их выполнять, а хотели сами
разрабатывать систему управления. Эту
позицию поддерживал и Феоктистов. На
почве такого отношения к своим обязан-
ностям возникли противоречия, которые
при Мишине усугубились. Был такой
эпизод. В конце 1968 года у меня как у
ведущего конструктора при подготовке
лунного комплекса к летным испытани-
ям возникало много вопросов по системе
управления. Решать их с пилюгинцами
напрямую, минуя кураторов, было не
принято, а отделы Чертока игнориро-
вали мои просьбы. Я спросил Миши-
на — к кому мне обращаться по системе
управления. Василий Павлович пригла-
сил Чертока и задал вопрос: «Кто у тебя
курирует Пилюгина?». Борис Евсеевич
начал объяснять, что он не может заста-
вить своих подчиненных вести эту работу
— они отказываются работать с пилюгин-
цами вплоть до увольнения. Мишин ре-
шил вопрос: «Ну, вот ты сам и будешь ку-

рировать Пилюгина». И мне добавил: «К
нему и обращайся». На следующий день
появился куратор. Но надо сказать, что и
в дальнейшем эта работа велась не долж-
ным образом. К концу 1969 года после
двух неудачных пусков Н1 усилилось
нежелание отвечать за работы смежника
по системе управления, вопросов по ко-
торой было не меньше чем по двигателям
Кузнецова. Перспектива получения но-
вого задания разрабатывать собственную
систему управления для станции стала
весьма привлекательной.

К.П. Феоктистов также оказался вне
сферы основных работ по лунному ком-
плексу. Когда Королёв в 1963 году на соб-
рании кандидатов в космонавты предло-
жил ему выбрать: летать или проектным
отделом руководить, Константин Петро-
вич выбрал летать, и Королёв предоста-
вил ему такую возможность. Однако пос-
ле полета в отряде он не остался, а решил
вернуться в проектный отдел. Но началь-
ником отдела по проектированию новых
лунных кораблей Королёв уже назначил
Ивана Савельевича Прудникова. Феок-
тистов предпринял отчаянные попытки
вернуть себе роль лидера в проектирова-
нии новых космических кораблей, но так
и не смог ничего противопоставить Пруд-
никову с его уравновешенностью, обсто-
ятельностью, способностью терпеливо
вникать в мельчайшие детали проекта.
Интересно, что свое участие в проекте Л 3
Константин Петрович никак не отразил
в своих воспоминаниях. В 1968 году он
предпринял попытку вновь вернуться к
полетам, но не получил поддержки вра-
чей. Желание творчества оставалось не
удовлетворенным.

Если бы Феоктистова и других энтузи-
астов интересовали работы по орбиталь-
ным станциям, они могли принять самое
активное участие в работах по грандиоз-
ному многоцелевому орбитальному ком-
плексу (МОК) — стотонной орбитальной
станции для выведения на Н1, которые
разворачивались то в 1969 году в проектных
подразделениях В. К. Безвербова. Здесь
открывались большие возможности для
творческой работы, но и здесь уже были
свои лидеры, а вторые роли энтузиастов
не устраивали. Так, что в числе основных
исполнителей работ по МОК ни Феоктис-
тов, ни подразделения Раушенбаха в книге
РКК «Энергия» не упоминаются.

Как видим, мотивы, для того чтобы
начать свое собственное «дело», у энту-
зиастов были. К ним можно прибавить
и мотивы, озвученные Раушенбахом:
«...всем нам хотелось не пропустить
вперед наших американских коллег. Это
было совершенно искреннее чувство со-
ревновательности.... То был спортивный
интерес: всегда приятно кого-то обстав-
лять». Вряд ли Раушенбах не как автор
этих публикаций 2000-го года, а как ин-
женер ОКБ-1 конца 60-х действительно
считал что, запустив на орбиту, по сути,
пустую «банку», начиненную лишь ап-
паратурой корабля «Союз» можно счи-
тать, что «обставили» американцев,
высадившихся на Луну. Обставили не
американцев, а Челомея, работавшего
над военной станцией «Алмаз», обста-
вили Безвербого, проектировавшего
МОК, обставили Мишина, Афанасьева,
сотни тысяч специалистов, трудивших-
ся над практическим осуществлением
настоящей советской космической меж-
планетной инициативы. И обставили
уж конечно не ради спортивного инте-
реса, а ради вполне отчетливой личной
выгоды, хотя и прикрытой видимостью
заботы о престиже державы. Так что
утверждения о том, что предложение о
создании орбитальных станций якобы
преследовало цель добиться приорите-
та на новом космическом направлении,
весьма условны.

После 1969 года еще два пуска Н1
оказались неудачными и в последнем
система КОРД так и не смогла сохранить
ракету при неисправности двигателей.
После двух неудачных запусков орби-
тальных станций, выведенная на орбиту

третья станция ДОС-3 была потеряна по
вине специалистов, и кое-кто из них был
наказан.

Мишин с Челомеем договорились о
передаче работ по станциям Челомею,
их поддержал министр Афанасьев. Но
специалисты с помощью Устинова под
угрозой освобождения от занимаемой
должности опять заставили главного
конструктора заниматься ненавистными
ему ДОСами. Отношения между ними
и главным конструктором ухудшились.
При этом неотвратимо приближался
финал эпопеи. Появились надежные
кузнецовские двигатели и успешный за-
пуск следующей ракеты Н1, в котором
никто уже не сомневался, таил в себе
опасность.

После выведение на орбиту лунного
комплекса ЛЗ, в его еще не достаточно
надежных системах могли проявиться
дефекты, ответственность за которые,
скорее всего, легла бы на специалис-
тов. Реакция Мишина, с учетом весь-
ма возможных новых срывов в системе
сближения и стыковки со станцией,
могла быть предсказуемой. С усиле-
нием авторитета Мишина при успеш-
ном запуске, Устинову труднее было
бы регулировать конфликт с позиции
силы, и «заговорщики» обязаны были
позаботиться о своей безопасности. Но
предотвратить запуск Н1 пока главным
конструктором и начальником пред-
приятия остается Мишин было невоз-
можно.

Интересы специалистов совпали с
интересами Глушко, При успешном за-
пуске Н1 авторитет Валентина Петрови-
ча как главного двигателиста мог сильно
пошатнуться — становилось ясно, что
Н.Д. Кузнецов — конструктор авиаци-
онных двигателей — новичок в создании
ЖРД, за 10 лет создал уникальные двига-
тели, за разработку которых 15 лет назад
не взялся главный двигателист страны.
Для Глушко такая перспектива была не
приемлема. Он открыто выступал про-
тив Н1, и будучи в хороших отношениях
с Устиновым, имел возможность влиять
на его мнение Единственным выходом
из создавшегося положения, угрожаю-
щего всей команде, было любым спо-
собом не допустить успешного запуска
ракеты Н1 при Мишине. Традиционный
способ хорошо известен.

Авторы письма в ЦК перечислены
в книге РКК «Энергия»: «....группа ра-
ботников предприятия (К.Д. Бушуев,
Б.Е. Черток, К.П. Феоктистов, Д.И. Коз-
лов и С.С. Крюков), предварительно
согласовав свои действия с Секретарем
ЦК КПСС Д.Ф. Устиновым, в 1973 году
обратилась в ЦК КПСС и Министерство
общего машиностроения с письмом, в
котором указывалось на неудовлетвори-
тельное руководство работами по всей
тематике ЦКБЭМ со стороны главного
конструктора и начальника предпри-
ятия В.П. Мишина... Письмо заканчи-
валось просьбой о замене руководства
ЦКБЭМ. Все это, в конечном счете, и
определило решение об освобождении
его от руководства предприятием в мае
1974 года». В книге РКК формальный
мотив — вроде бы снижение качества
и надежности изделий. Но документа-
цию, по которой создаются изделия из-
за низкого качества которой возникают
дефекты в изделиях, (я их видел сотни
при подготовке ЛЗ), выпускает не Ми-
шин, а подразделения, подчиненные в
основном авторам сочинения.

Письмо естественно получило под-
держку в ЦК. Хотя, как гласит посло-
вица «Коней на переправе не меняют»
— ведь пуск Н1 через полгода, но для
обеспечения безопасности заинтересо-
ванных лиц было сделано исключение.
21 мая 1974 года Василий Павлович
Мишин был отстранен от занимаемой
должности. Сменивший его Глушко
незамедлительно единолично по вар-
варски расправился с ненавистной ему
Королёвской ракетой Н1. Запуски под-
готовленных двух ракет с новыми дви-

гателями были запрещены, производс-
твенные заделы для нескольких ракет и
лунных кораблей, а также вся докумен-
тация по марсианскому и лунному про-
ектам были уничтожены.

Так, ради удовлетворения самолю-
бия и личных амбиций, группа бывших
соратников Королёва, добилась унич-
тожения не только проекта экспедиции
на Марс, а и всей материальной части
уже успешно проходившей наземные
и летные испытания. В результате их,
вполне конкретных действий, сорвана
намеченная Королёвым и утвержденная
постановлениями правительства совет-
ская межпланетная программа, целью
которой была высадка советского чело-
века на Марс в конце 1970-х годов. Воз-
можность вернуться к этой программе
была отброшена на полвека, если не на
совсем.

Да и сам Черток пишет: «Будущая
лунная база, огромная МКБС (МОК —
авт.), экспедиция на Марс, космические
радиотелескопы с антеннами диаметром
в сотни метров, многотонные спутники
связи, висящие на геостационарной ор-
бите, - все это во вполне осязаемых про-
ектах было связано с Н1. Только теперь
до нас начало доходить, что мы действи-
тельно теряем вместе с Н1 межпланет-
ные и другие не столь фантастические
перспективы». Такое впечатление, что
по известной формуле нашего бывшего
премьера — «Хотели как лучше, а полу-
чилось как всегда», но это опять похоже
на лукавство. Как хотели, так и получи-
лось. И получилось в итоге для многих
участников подготовки и смены курса
совсем не плохо.

Черток пишет: «Теперь разглядывая
себя и своих товарищей в этих эпизодах,
убеждаюсь, что мы участвовали в вели-
ких свершениях. Эпизоды, казавшиеся
повседневными, были великими собы-
тиями». Действительно, письма в ЦК
1969 и 1973 годов за спиной главного
конструктора Мишина стали великими
событиями, изменившими историю со-
ветской космонавтики.

Все сказанное в эпилоге не ставит
цель кого-то вывести на чистую воду и
выдвинуть обвинения. Виновники раз-
рушения советского плана экспедиции
на Марс назвали себя сами, хочет кто-
то это видеть или не хочет, поэтому не
будем посыпать голову пеплом и искать
виноватых в том чего мы изначально и
не собирались делать — высаживаться на
Луну раньше американцев. Но два заме-
чания, перечитав написанное, мне хоте-
лось бы сделать.

Мы убедились, что при определен-
ных обстоятельствах группа квали-
фицированных и весьма уважаемых
специалистов головного космическо-
го предприятия может отдать предпоч-
тение сиюминутным корпоративным
интересам перед долгосрочными госу-
дарственными. На Королёвских чтениях
2009 года определенная группа уважае-
мых участников пыталась навязать ауди-
тории идею о необходимости создания
обитаемой лунной базы и заручиться ее
поддержкой. Некоторые ученые в своих
выступлениях весьма активно высказы-
вали необходимость срочно снова до-
гонять американцев — создавать свою
лунную базу, поскольку они этим уже
занимаются. Учитывая опыт 1964, 1969 и
1974 годов, к подобным призывам даже
уважаемых ученых следует относить-
ся с большим вниманием, так как в их
основе могут быть, как уже было, не го-
сударственные, а чьи-то корпоративные
интересы.

Позиция некоторых соратников Ко-
ролёва при оценке его творчества, как
мы также убедились, оказалась силь-
но деформированной неверным пред-
ставлением о главных целях советской
космонавтики в ее начальный период.
Представляется, что было бы правиль-
ным комиссии по изучению творческо-
го наследия С.П. Королёва при Россий-
ской Академии Наук скорректировать

официальную оценку его творчества,
ориентируясь на государственные до-
кументы, а не только на воспоминания
соратников.

Что касается лунной гонки — она и
оказалась мифом, и не кому мы ничего
не проигрывали. Но отдадим должное
немецкому ракетчику Вернеру фон Бра-
уну, разработавшему грандиозный про-
ект, американскому президенту Джону
Кеннеди, принявшему эпохальное ре-
шение о высадке на Луну, американ-
скому народу, поддержавшему своего
президента и американским астронав-
там, безукоризненно выполнившим
завершающий этап беспрецедентной
программы и высадившимся на поверх-
ность Луны. Но также отдадим должное
не менее выдающемуся, чем немецкий
конструктор Вернер фон Браун, нашему
конструктору Сергею Павловичу Ко-
ролёву, задумавшему полвека назад не
только запустить корабль с человеком на
околоземную орбиту, но и отправить его
в околосолнечное пространство и выса-
дить на Марс. Отдадим должное руково-
дителям нашего государства — И.В. Ста-
лину за то, что поверил в Королёва, и
предоставил ему неограниченные воз-
можности для создания ракетного щита
и фундамента для космических полетов;
Н.С. Хрущеву, не только поддержав-
шему грандиозную программу, наме-
ченную Королёвым и его соратниками,
начиная с запуска первых спутников и
человека в космос и кончая высадкой на
планеты, но и закрепившему эти меж-
планетные замыслы в государственных
документах. Выразим сожаление о том,
что советский народ ничего не знал об
этих по истине эпохальных решениях
нашего правительства, и о гигантских по
своему масштабу работах во исполнение
этих решений, и что вместо этого ему
уже не один десяток лет до сих пор раз-
жевывают жвачку о проигрыше лунной
гонки. Отдадим должное многим де-
сяткам и сотням тысяч советских граж-
данских и военных тружеников, 15 лет,
добивавшихся выполнения намеченных
Королёвым и правительством планов,
не щадя живота своего, потому что «Ро-
дине нужно», даже не подозревая порой,
что участвуют в осуществлении вели-
чайшего инженерного проекта ХХ-го
века — экспедиции советского человека
на Марс.

Яркий пример удачного соединения
этих компонентов успеха — создание
ракетно-ядерного щита. В процессе
решения этой сложнейшей целевой за-
дачи был создан мощный научно-про-
изводственный механизм, способный
справиться с заданиями любой слож-
ности — от «Востока» до «Бурана». Од-

нако этот механизм начал давать сбои,
когда правительство резко меняло цели
и устанавливало нереальные сроки их
достижения, игнорируя мнение руко-
водителя коллектива, ориентируясь
на рекомендации лиц, не отвечающих
за конечный результат. Определенные
силы манипулировали мнением пар-
тийного руководства и заставляли его
жонглировать задачами, каждая из ко-
торых могла стать значительной вехой
в истории нашей космонавтики и обес-
печить нашей стране абсолютное пре-
восходство в космосе.

Рассказывая о марсианском проек-
те и о его месте в творчестве Королёва,
я допускал отступления, описывая со-
бытия и проблемы, по моему мнению,
имеющие к нему отношение. Пог-
ружаясь в эти отступления, читатель
мог потерять главную нить рассказа,
а мне хотелось, чтобы у него осталось
цельное восприятие всего творчества
Королёва. Поэтому «сухой остаток»
от прочитанного приведен в таблицах
Приложения 7.
ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Ниже заметка в стенгазету девятого отдела ОКБ-1 переданная редактору газеты
В.Е. Бугрову Михаилом Клавдиевичем Тихонравовым накануне дня космонавтики
1964 года.

Ив воспоминаний
/ рассказ/

Перед днем Космонавтики - 12 апреля 1964г., я вспоминаю
одну сценку ив далекого,далекого прошлого. Этого случая
никто не знает, кроме двух человек - участников ее. Раз-
говор, который мне припомнился, происходил между двумя меч-
тателями, на поверку оказавшимися,как показало будущее,
трезвыми реалистами.

Начало весны 1934г. Быть может 9 марта. Запомните это
число! В воротах дома 19 по Садовой-Спасской улице, в Моск-
ве, задержались два человека, два инженера из ГИРД£а, ко-
торый помещался во дворе этого дома. Они шли к трамвайной
остановке,тогда еще по Садовой ходили трамваи,и собирались
поехать в Лихоборы,где организовывался тогда институт, ко-
торый должен был объединить усилия в изучении реактивного
движения двух наиболее инициативных групп нашей страны.

- Хотел бы я знать, сказал один, кто будет проектиро-
вать и строить корабль для полета человека в Космос?

- Конечно это будет коллектив, обязательно коллектив!
ответил другой.Знаю и ты, и я будем в этом коллективе.
И если ни одна наша ракета еще не летала в космос, то Вто
не значит, что мы не доживем до межпланетного полета че-
ловека. Обязательно доживем!

Конечно нельзя было не согласиться с этими словами.

И нельзя было не помечтать об этом.

-"Обязательно доживем и будем проектировать и строить
корабль,который невозможно даже сейчас представить себе."

-"Обязательно увидим, как люди, а может и мы, будут
летать в космосе.Будут,будут замечательные дни!"

Обоим собеседникам думы о будущем не были противопока-
- 2 -

ваны. Наоборот, такие думы только помогали работе,
которую вели эти два человека совместно с другими эн-
тузиастами.

Знали ли тогда они,эти два инженера, ив которых один
стал Главным Конструктором и создал тот коллектив, о кото-
ром мечтал тогда, что пройдет долгих 27 лет,полных исклю-
чительных событий, до того момента, когда это предвидение
осуществится. Ведь многие относили первый полет человека в
космическое пространство на конец нашего века или на двух-
тысячные годы!

12 апреля 1961 г. в пррвнй полет за атмосферу Земли,
в Космос стартовал Ю.А.Гагарин - смелый,молодой. Он родил-
ся 9 марта 1934 г., быть может в тот незаметный день,ког -
да происходил , вспомнившийся мне,разговор!

Космос покоряется только смелым! Космос-ваметьте как
это звучит!!

Этот небольшой и коротенький рассказ я назвал воспо-
минанием . Один из двухх инженеров, о которых написан рас-
сказ , сам, своими руками, отпустил ГагаринаЮ.А. в его ис-
торический полет. Он внимательно следил за всеми приготов-
лениями и за взлетом огромного корабля. Он разговаривал с
пилотом во время полета.

Другой инженер к сожалению там в это время не был.
Но что значит - не был? Был,конечно, Фак,ткакк при полете
присутствовала вся Земля.

М.К.Т.
ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Подмжнт ВОЗВРАТУ ТЕЧЕНИЕ 34., ЧАСОМ

В Осо сую ГРУППУ У Д
Совета Министров СССР

‘{ОСОБАЯ ПАПКА)

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

ПОСТАНОВЛЕНИЕ №^2^9сс

от _____“ЛЛ.__194 б_г. Москва. Кремль.

Вопроси реактивного вооруаения.

Считая важнейшей задачей создание реактивного вооружения к орга-
ниэацвэ научно-исследовательских к экспериментальных работ в птой об-
ласти, Совет Министров Совэа ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1 .Создать Специальный Комитет по Реактивной Технике при Совете Ми-
нистров Совэа ССР в составе:

т.Маленков Г.М. - председатель

т.Устинов Л.Ф. - заместитель председателя.

т.Зубович И.Г. - заместитель председателя,освободив его от

работа в Министерстве электропромытденпости
т.Яковлев Н.Д. - член Комитета.

т.Кирпичников И.И.- член Комитета.

т.Берг А.И. - член Комитета

т.Горемыкин П.Н. - член Комитета

т.Серов И.А. - член Комитета
т.Носовский Н.Э. --член Комитета.

2. Возложить на Специальный Комитет по Реактивной Технике:

а) наблюдение за развитием научно-исследовательских, конструктор-
ских и практических работ по реактивному вооружению, рассмотрение в
представление непосредственно на утверждение.Председателя Совета Ми-
нистров СССР планов и программ, развития научно-исслёдовательских' я
практических работ в указанной области, а также определение и утверж-
дение ежеквартальной пртребности в денежных ассигнованиях и материал'
но-технкческнх ресурсах для работ по реактивному вооружению;

б) контроль за выполнением Министерствами и ведомствами заданий
Совета Министров СССР о проведении'научно-исследовательских, проект-
ных, конструкторских и практических работ.по^реактивному вооружению;
в) принятие совместно с соответствующими Канистрами и руководите-
лями ведомств оперативных мер по обеспечению своевременного выполне-
ния указаниях заданий;

3„ Специальный Комитет имеет свой аппарат.

4. Установить, что работы, выполняемые министерствами и ведом-
ствами по реактивному вооружению, контролируются Специальным Коми-
тетом по Реактивной Технике. Никакие учреждения, оргариэации п ли-
ца, без особого разрешения Совета Министров, не имеют права вмеши-
ваться или требовать справки о работах по реактивному вооружению.

5. Обязать Специальный Комитет по Реактивной Технике пред-
ставить на утверждение председателю Совета Министров СССР план науч-
но-исследовательских и опытных работ на 1946-1948 гг., определить
как первоочередную задачу - воспроизведение с применением отечест-
венных материалов, ракет типа 4АУ-2 (дальнобойной управляемой ра-
кеты) и Вассер?аль (зенитной управляемой ракеты).

П.

6. Определить головными министерствами по разработке и произ-
водству реактивного вооружения;

а) Министерство вооружения - по реактивным снарядам с надко-
стными двигателями;

б) Министерство сельскохозяйственного машиностроения по реак-
тивным снарядам с пороховыми двигателями;

в) Министерство авиационной промышленности - по реактивным
самолётам-снарядам.

7. Установить, что основными министерствами по смежным произ-
водством, на которые возлагается выполнение научно-исследователь-
ских, конструкторских и опытных работ, а также производство по за-
казам головных министерств, утверждаемых Комитетом, являются:

а) Министерство электропромышленности - по наземной я бортовой
радиоаппаратуре управления, селекторной аппаратуре и телевизионным
механизмам, радиолокационным станциям обнаружения и определения
координат цели;

б) Министерство судостроительной промышленности - по аппарату-
ре гироскопической стабилизации, решающим приборам, корабельным ра-
диолокационным станциям обнаружения и определения координат цели и
расстояния до снаряда, системам стабилизации корабельннх стартовых
установок, головкам самонаведения реактивных снарядов для стрельбы
но подводным целям и приборов;

в) Министерство химической промышленности - по жидким топли-
вам, окислителям и каталиааторам;

г) Министерство авиационной промышленности - по жидкостным
реактивным двигателям для дальнобойных ракет и производству аэро-
динамических исследований и испытаний ракет;

д) Министерство машиностроения и приборостроения - по уста-
новкам, пусковой аппаратуре, различным компрессорам, насосам и аппа-
ратуре к ниг.'., а таксе другой комплектующей аппаратуре;

е) Министерство сельскохозяйственного машиностроения - по
неконтактным взрывателям, снаряжению и порохам.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2 263
El.

в. В целях выполнения возложенных на Министерства задан,
создать:

в Министерствах: Вооружения, Сельхозмашиностроения и Электро-
промпшленности - Главные Управления по реактивной технике;

в Министерстве Вооружённых Сил СССР - Управление реактивного
вооружения в составе ГАУ и Управление реактивного вооружения в со-
ставе военно-морских сил;

в Министерствах: Химической Промышленности, Судостроительной
промышленности, Машиностроения и Приборостроения - Управления по
реактивной технике;

в Госплане Совета Министров СССР - отдел по реактивной тех-
нике во главе с заместителем председателя Госплана.

9, Создать в министерствах следующие научно-исследовательские
институты, Конструкторские Бюро и полигоны по реактивной технике:

а) в Министерстве- вооружения - Научно-исследовательский ин-
ститут реактивного вооружения и Конструкторское Бюро на базе завода
К 88, сняв с него все другие задания, с размещением этих заданий по
другим заводам Министерства вооружения;....

б) в Министерстве сельхозмашиностроения - Научно-исследова-
тельский институт пороховых реактивных снарядов на базе ГЦКБ-1/ Кон-
структорское Бюро на базе филиала X 2 ПИИ-1 Министерства авиацион-
ной промышленности и Научно-исследовательский полигон реактивных
снарядов на базе Софринского полигона;

в) в Министерстве химической промышленности - Научно-исследо-
вательский институт химикатов и топлив для реактивных двигателей;

г) в Министерстве электропромышленности,-Научно-исследова-
тельский институт с проектно-конотрукторским бюро по радио и злектр!
приборам управления дальнобойными и зенитными реактивными снарядами
на базе лаборатории телемеханики НИИ—20 и завода II, Поручить
т.Булганину рассмотреть и решить вопрос.о передаче Министерству
электропромышленности завода X 1 Министерства вооружённых сил, с
тем, чтобы выполнение программы этого завода било возложено на Ми-
нистерство электропромышленности;

д) в Министерстве вооружённых сил.СССР - Научно-исследователь-
ский реактивный институт ГАУ к Государственный Центральный полигон
реактивной техники для всех министерств, занимающихся реактивным
вооружением.

10. Обязать министерства: Вооружения (т.Усткнова), Сельхозмашп-
ностроення (т.Ванникова), Электропромышленности (т.Кабанова), Судо-
строительной промышленности (т.Горегляц), Машиностроения и приборо-
строения (т.Паршина), Авиапромышленности (т.Хруничева), ХшХпромыш-
ленности (т.Первухина), Вооружённых Сил (т^Булганина) утвердить
структуры и штаты управлений, НкИ и Конструкторских Бюро соответст-
вующих министерств.
1У. .

11. Считать первоочередными задачами следующие работы по
реактивной тёхнике в Германии:

а) полное восстановление технической документации и образцов
дальнобойной управляемой ракеты ФАУ-2 и зенитных управляемых ракет
- Вассерфалъ, Рейнтохтер, Илеттерлинг;

б) восстановление лабораторий и стендов.со всем оборудованием
и приборами, необходимыми для проведения исследований и опытов по
ракетам ФАУ-2, ВассерЗаль, Рейнтохтер, Шметтерлинг и другим раке-
там; •

в) подготовку кадров советских специалистов, которые овладели
бы конструкцией.ракет ФАУ-2, зенитных управляемых и других ракет,
методами испытаний, технологией производства деталей и узлов и
сборки ракет;

12. Назначить руководителем работ, по реактивной технике в Гер-
мании т.Носовского с пребыванием его в Германии. Освободить т.Но-
совского от других работ, не связанных с реактивным вооружением.
Помощниками т.Носовского назначить тт.Кузнецова (ГАУ) и Гайдукова.

13. Обязать Комитет по реактивной технике отобрать из соответ-
ствующих министерств и послать в Германию для изучения и работы Ito
реактивному вооружению необходимое количество специалистов раз-
личного профиля, имея в виду, что с целью получения опыта ж каждому
немецкому специалисту должны быть прикреплены.советские специалисты.

14. Запретить министерствам и ведомствам отзывать, без ведома
Специального Комитета, своих работников, находящихся в Германии,
работающих в комиссиях по изучению немецкого реактивного вооружения.

15. Министерствам: вооружения, сельхозмашиностроения,
авиационной промышленности, злектропромншленности, хпмпромышленно-
стп, машиностроения и приборостроения и вооружённых сил СССР в ме-
сячный срок подготовить и представить на утверждение Специального
Комитета по реактивной технике коцкретние планы конструкторских,
научно-исследовательских и опытных работ в Германии по реактивному
вооружению, с установлением задания и сроков для какого Конструк-
торского Бюро.

Для ознакомления с проводимыми работами по реактивному воору- *
неапю в Германии, в целях подготовки плана предстоящих работ,
командировать в Германию тт.Устинова, Яковлева и Кабанова с группой
специалистов, сроком на 15 дней.

16. Поручить Министерству вооружённых сил СССР (т.Булганину)
сформировать в Германии специальную артиллерийскую часть для
освоения, подготовки и пуска ракет типа ФАУ-2.

17. Предрешить вопрос о переводе Конструкторских Бюро и не-
мецких специалистов из "Германии в СССР к концу 1946 года.

Обязать министерства: вооружения, сельхозмашиностроения,
злектропромышленностя, авиационной промышленности, химпромышленно-
сти, машиностроения и приборостроения подготовить базы для разме-
щения немецких Конструктрр^ких.Бюрр_а^ед^исто.в._Специальному
Комитету по реактивной технике в месячный срок внести в Совет Ми-
нистров СЗСР предложения по атому вопросу.

264________________В. Бугров Марсианский проект СЛ_ Королёва
18. Разрешить Специальному комитету по реактивной технике
устанавливать немецким специалистам, привлекаемым к работам по
реактивной технике, повышенную оплату^

19. Обязать Министерство вооружёнйнх сил СССР (т.Хрулева) вы-
делить для обеспечения всех советских И немецких специалистов, ваня-
тых на работах по реактивному вооругению в Германии:

бесплатных пайков по норме X 11 - 1000 шт.

по норме X 2 с дополнительным пайком - 3000- яц.

автомашин: легковых - 100 шт.

грузовых - 100 шт.

и снабдить горючим и водительским составом.

20. Обязать Министерство финансов СССР и Советскую
Военную Администрацию в Германии выделить для финансирования
всех работ, проводящихся Специальным Комитетом по реактивной
технике в Германии, 70 миллионов марок.

21, Разрешить Специальному Комитету по реактивной техни-
ке и Кизистерсттвм заказывать в Германии различное специальное
оборудование я аппаратуру для лабораторий Научно-исследователь-
ских институтов и Государственного Центрального полигона реак-
тивного вооружения, в счёт репараций, Поручить Специальному
Комитету совместно с Госпланом и Министерством внешней торговли
определить перечень заказов и сроки их поставки.

22, Поручить Специальному Комитету представить Совету
Кивистров СССР поедлохения о командировании в СПА Комиссии
для оазмеденил заказов и закупки оборудования и приборов для
лабораторий Научно-исследовательских институтов по реактивной
технике, предусмотрев в этих предложениях предоставление Комис-
сии права закупки по открнтой лицензии на сумму 2 миллиона
долларов.

23. Обязать заместителя Министра внутренних дел т.Серова
создать необходимые условия для нормальной работы конструктор-
ских бюро, институтов, лабораторий и заводов по реактивной
технике в Германии (продовольственное снабжение, келье,'авто-
транспорт и др.).

Министерству вооруженных сил СССР (т.Хрулеву) и Гдавнона-
чальствующему СНА т.Соколонскому оказать т.Серову необходимое
содействие.

У.

24. Обязать Специальный Комитет по реактивной технике
учесть все вывезенное различными министерствами и ведомствами
оборудование, приборы, аппаратуру, а также материалы и образцы
по реактивной технике и перераспиеделить их меаду соответствую-
щими министерствами и ведомствами в соответствии с возложенными
на них задачами.

25. Поручить шхнистерству вооруженных сил ОЗЗР (т.Булганину)
внести в Совет Министров предложения о месте и строительстве Госу-
дарственного Центрального полигона для реактивного вооружения.
2G. Обязать Специальный Комитет по реактивной технике пред-
ставить Председателю Совета Министров СССР йа утверждение положение
о премировании за разработку и создание реактивного вооружения, а
также предложения о повышенных окладах для особо квалифицированных
работников по реактивной технике.

27. Разрешить Специальному Комитету по реактивной, технике
приравнять вновь создаваемые Министерствами; вооружения, сельхоз-
машиностроения, авиационной промышленности^ электропром’шлеиности,
машиностроения и приборостроения, химической проявленности и
вооруженных сил СССР Научно-исследовательские институты и Конструк-
торские бюро по реактивному вооружению, в отношении заработной
платы п снабжения промышленными и продовольственными товарами, к
научным учреждениям Академии наук СССР, в соответствии с Постановле-
нием СЯК СССР К 514 от G марта 1946 гола.

28. Обязать Гйинистеротво авиационной промышленности (т.Хруначева^
передать гянистеретву вооружения специалистов по двигателям, аэро-
динамиков, саыолётостродгелей и др. в количестве 20 человек.

29. Обязать министра дамего образования т.Кафганова орга-
низовать в высших учебных заведениях и университетах подготовку
инженеров и научных работников по реактивной технике, а также
переподготовку студентов старших курсов других специальностей
на специальность по реактивному вооружению, обеспечив первый
хипуск специалистов по реактивному вооружению по дасшим техниче-
ским учебным заведениям не менее 200 человек и по университетам
не менее 100 человек к концу 194G года.

30. Поручить Специальному Комитету по реактивно? технике,
совместно с Министерством высшего образования, отобрать из научно-
исследовательских организаций Министерства высшего образования и
других министерств 500 специалистов, переподготовить их и направить
для работы в Министерства, занимающиеся реактивным воорупением.

31. В целях обеспечения явльёк переводимых в СССР немецких
специалистов по реактивной технике, поручить тД? о эпосе нс кому
предусмотреть в планах распределения выделенке до 15 октября
1946 г. 150 разборных финских домов и 40 рубленшх восьмиквартирных
домов по разнарядке Специального Комитета по реактивной технике.

32. Считать работы г.о развитию реактивной техники важнейшей
х'осударствовпой задачей и обязать все министерства и организации
выполнять задания но реактивной технике кок первоочередные.

Е. Стелин,

£.Чадаев.

ПРИЛОЖЕНИЕ. 2 265
ПРИЛОЖЕНИЕ 3

ОТДЕЛЫ ОКБ-1 ПО ПРОЕКТИРОВАНИЮ КОСМИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ

ОТДЕЛ № 9 ОКБ-1
ПО ПРОЕКТИРОВАНИЮ КОСМИЧЕСКИХ КОРАБЛЕЙ,
МЕЖПЛАНЕТНЫХ АВТОМАТИЧЕСКИХ СТАНЦИЙ
И МЕЖПЛАНЕТНЫХ ПИЛОТИРУЕМЫХ КОМПЛЕКСОВ

Руководитель направления, начальник отдела — заместитель главного конструктора
Тихонравов Михаил Клавдиевич

Ниже приведены краткие описания подразделений отдела № 9 ОКБ-1, их основ-
ные задачи и персональный состав основных участников работ. Эти описания весьма
условны, так как структура отдела менялась по времени, многим сотрудникам при-
шлось поработать в разное время в разных подразделениях, поэтому здесь приведена
некая «обобщенная» картина, отражающая лишь основные функции подразделений
и их основной персональный состав. Я добросовестно попытался приобщить к вос-
созданию подлинной картины отдела его бывших и ныне еще здравствующих сотруд-
ников. И мне помогли: О.И. Козюпа, А.Н. Максименко, В.И. Фрумсон, В.Д. Благов,
Б.И. Сотников, В.Г. Осипов. Каждый из них досконально знает о работах, в кото-
рых участвовал лично в определенный период, но обо всех работах проводившихся
в отделе многие и не должны были знать. Разработка космической техники началась
рядом с боевой и естественно «гриф» действовал, поэтому интересоваться, чем зани-
мается приятель из соседней комнаты, считалось нездоровым интересом.

Надеюсь, что меня извинят коллеги, которых я не упомянул, не отметил их при-
частность к тем или иным работам, ошибочно или не полностью привел инициалы.
Я не упомянул также сотрудников других подразделений ОКБ-1 и смежных органи-
заций, вклад которых в общий успех порой был более значительным, чем сотрудни-
ков отдела №9, но я не ставил перед собой такую задачу. Этот пробел восполнен в
книге «РКК Энергия им. С.П.Королёва» издание 1996 года. Более полное описание
работ по кораблю «Восток» можно прочитать в «Гагаринском сборнике избранного»
2008 года, в докладе В.В. Молодцова «К истории проектирования корабля «Восток».

Сектор по проектированию пилотируемых кораблей
для полетов в околоземном пространстве

Начальник сектора

Феоктистов Константин Петрович

Группа Молодцова Владимира Васильевича определяла облик корабля «Восток» в
целом, его состав, весовую сводку; разрабатывала общие требования к кораблю и
его системам, теоретические чертежи, программу полета и логику работы бортовой
аппаратуры, требования к обеспечению надежности выполнения полета и безопас-
ности космонавта на всех этапах полета и при аварии ракеты; формировала перечень
команд управления бортовыми системами подаваемых с земли по командной радио-
линии и с пульта пилота, разрабатывала идеологию системы аварийного спасения, а
также обязана была решать любые непредвиденные вопросы, возникающие в про-
цессе создания изделия.

Основные участники работ: О.Г. Макаров, И.А. Зубко, В.Е. Любинский, Н.М. Те-
решенкова, В.М. Стольников, Б.Г. Супрун, А.И. Базарный, З.А. Волочкова, В.Д. Бла-
гов, Ю.Г. Цыплаков и другие.

Группа Афанасьева Анатолия Васильевича занималась проектированием конструк-
ции и компоновкой оборудования в спускаемом аппарате корабля «Восток». Разра-
батывала, общие технические требования к его конструкции, изготовлению и испы-
таниям, его теоретический чертеж, конструктивно-компоновочную схему, состав,
весовую сводку, расчет центровки, включая требования к комплектации неприкос-
новенного аварийного запаса НАЗа. Выдавала технические задания на парашютную
систему, на катапультное кресло пилота (и животных), скафандр для космонавта, не-
прикосновенный аварийный запас, ассенизационное устройство, манекен, а также
техническое задание НИИ авиационной и космической медицины на разработку ка-
бины для подопытных животных. Принимала участие в экспериментальной отработ-
ке приземления и приводнения спускаемого аппарата и космонавта при самолетных
испытаниях.

Основные участники работ: А.Н. Максименко, Е.Н. Церерин, Д.М. Эго, З.И. Круг-
лова, О.К. Муранов, О.И. Козюпа, А.В. Ганкевич, Е.Н. Ломоносова и другие.

Группа Яздовского Валерия Александровича составляла перечень измеряемых пара-
метров по всем бортовым системам и конструкции корабля и выпускала исходные
данные для разработки программы телеметрических измерений и заказа бортовой и
наземной аппаратуры, а также требования к системам жизнеобеспечения космонав-
та и животных и требования к ее системам: регенерации воздуха, сбора продуктов
жизнедеятельности, ассенизации, кондиционирования воздуха, газового анализа
воздуха, регулирования давления внутри СА. Разрабатывала требования к системам
радиосвязи, радиопеленгации корабля после его приземления, к набору бортовых
продуктов питания и водоснабжения космонавта, а также; требования к системе ава-
рийного подрыва объекта - АПО (для беспилотных вариантов) с целью исключить
возможность его посадки на территорию иностранных государств.

Основные участники работ: Б.К. Богатков, В.П. Стецюра, В.Н. Серебряков,
Т. Батенчук-Туско, Г.В. Васильева, Н.В. Варшавская, В.П. Варшавский, В. Савельев,
З.А. Саушкина, В. Шевчук и другие.

Группа Шустина Константина Семеновича — еще одна группа в секторе Феок-
тистова образовалась позднее. Группа занималась расчетами динамики спуска кос-
мических аппаратов в атмосфере Земли и вопросами определения требований к па-
раметрам теплозащиты. В 1959 году Королёв, учитывая, что будущие пилотируемые
межпланетные комплексы придется собирать на орбите из нескольких составных
частей, поручает отделу № 9 разработать проект сборки на орбите кораблей «Восток».
Эта задача была поручена группе Шустина.

В процессе работы появилась идея использовать комплекс, собранный на орбите
из трех элементов для облета Луны. Трансформация этой идеи кратко описана в раз-
деле 6.2. Здесь же отметим, что группой Шустина совместно с подразделениями отде-
ла №9, отделами ОКБ-1 и смежными организациями к концу 1964 года были заложе-
ны проектные основы для разработки системы автоматической стыковки кораблей на
орбите. Также был разработан проект корабля 7К-0К, получивший название «Союз»,
который после ряда модификаций, выполненных в других подразделениях, уже более
40 лет исправно доставляет космонавтов на орбиту Объем проводимых работ был зна-
чительно больше проводившихся по «Востоку». Сопровождать и завершать эти рабо-
ты до первого пилотируемого полета и до первой автоматической стыковки кораблей
специалистам отдела №9 пришлось под вывеской других отделов ОКБ.

Основные участники работ: В.Н. Бобков, В.Е. Любинский, Э.К. Демченко,
Б.И. Столповский, Л.А. Горшков, В.С. Астафурова, Н.М. Терешенкова, О.И. Козю-
па, А.В. Афанасьев, А.А. Лобнев, Е.Н. Церерин, И.В. Шаманов, В.М. Стольников,
И.А. Зубко и другие.

Сектор по проектированию пилотируемых межпланетных кораблей
и автоматических межпланетных станций

Начальник сектора

Максимов Глеб Юрьевич

Группа Дульнева Льва Ивановича проектировала автоматические межпланетные
станции для исследования планет Марса и Венеры. При запусках станций предпо-
лагалось отработать этапы и элементы межпланетного полета: старт с околоземной
орбиты, ориентацию в полете по Солнцу и звездам, коррекции траектории, дальнюю
радиосвязь, управление полетом с Земли, спуск в атмосфере планеты, посадку на ее
поверхность и другие.

При проектировании станций были проведены расчеты траекторий полета к Марсу
и Венере, определен облик станций, проведены компоновочные работы, выпущены
теоретические чертежи. Проведены расчеты массовых и центровочных характерис-
тик, разработаны требования к системам ориентации и коррекции, терморегулиро-
вания, управления, связи, телеметрии. Определен состав научной аппаратуры для
проведения исследований межпланетного пространства — космического излучения,
магнитных полей, корпускулярных частиц, тяжелых ядер, исследования атмосферы
и поверхности планет, а также характерных признаков жизни на планетах. Сотрудни-
ки группы Дульнева сопровождали работы по созданию станций на всех этапах.

Основные участники работ: Г.С. Суссер, М.И. Герасимова, О.Н. Тихонов, Е.И. Коз-
лов, В.И. Суровых, Т.П. Близнецова, С.Н. Панфилова, А.Н. Матвеев и другие.

Группа Береснева Николая Павловича проектировала автоматические станции для
исследования Луны. Предполагалось при запусках станций отработать старт с около-
земной орбиты, выход на орбиту спутника Луны, мягкую посадку на ее поверхность,
проведение фото и телевизионной съемки, а также научных исследований на траек-
тории полета и на поверхности Луны.

С появлением четырехступенчатой ракеты 8К78 в группе Береснева началось про-
ектирование лунных станций следующего поколения серии Е6 с задачей осущест-
вить мягкую посадку на поверхность Луны и передать на Землю ее телевизионное
изображение. При проектировании были определены облик станции, ее компоно-
вочная схема требования к разработке бортовых систем: двигательной установки для
коррекции траектории полета станции, ее торможения при посадке на Луну; радио-
комплекса с командными и телеметрическими каналами для управления станцией
на поверхности Луны; телевизионной системы с малогабаритной камерой, системы
терморегулирования с автоматикой, химических источников тока, системы аморти-
зации, объединенной компактной системы управления движением 3 и 4 ступенями
ракеты и станцией, при коррекции траектории и подлете кЛуне.

Основные участники работ: В.С. Трошин, С.Н. Панфилова, В.С. Мурашов,
А.А. Кочкин, Т Виноградова, 3. Янкина.

Группа Трубникова Анатолия Георгиевича разрабатывала требования к системам уп-
равления и дальней радиосвязи для межпланетных и лунных автоматических станций.
Сотрудники группы работали в тесном содружестве с сотрудниками групп Дульнева
и Береснева, предоставляли разработчикам систем необходимые исходные данные
об изделиях, согласовывали логику работы аппаратуры, габариты приборов, условия
их работы, энергопотребление. При запусках специалисты группы входили в состав
оперативных групп управления, участвовали в анализе результатов полета.

Основные участники работ: С.Н. Ивушкина, ТИ. Близнецова, Н.Г. Кулешова и
другие.

Группа Алгунова Вячеслава Константиновича занималась разработкой проекта экс-
педиции на Марс. О работах над этим проектом подробно рассказано в главе 3.

Основные участники работ: В.Е. Бугров, Н.Н. Протасов, В.К. Губанова, Л. Кру-
пенская, Л. Петров, Р.А. Кангильдиев, В.Н. Ходаков, В. Никитин, Бирюкова, Кирса-
нов, Буданов, Роксанов, Стаськова и другие.

Самостоятельные специализированные подразделения отдела № 9

В структуре отдела №9 были подразделения, проводившие специализированные
работы по созданию изделий и их составных частей совместно с подразделениями
двух основных проектных секторов по комплексному проектированию космических
кораблей и автоматических станций, а также с другими подразделениями ОКБ-1 и
смежными организациями.

Сектор Сургучева Олега Владимировича разработал методику расчета температурного
режима кораблей и аппаратов, и проектировал для них системы терморегулирования.
Его специалисты разрабатывали пневмогидравлическую схему системы, определяли
состав оборудования, формировали требования к нему, выдавали технические задания
смежным организациям, исходные данные на разработку внешних элементов кораб-
лей и аппаратов — теплоизоляционных покрытий, радиаторов, теплообменников, жа-
люзей, проводили испытания системы терморегулирования на тепловых макетах ко-
раблей, разрабатывали методики проведения тепловакуумных испытаний. В составе
сектора две группы: Капиноса Юрия Васильевича по проведению тепловых расчетов,
и Несынова Виктора Ивановича по разработке пневмогидравлических схем.

Основные участники работ: Е.П. Белявский, В.Б. Белявская, Ю.В. Калинос,
В.М. Залетаев, Е.И. Клименко, Л.М. Кондратьева, Э.М. Кононова, ТВ. Кочкина,
В.И. Михайлов, В.И. Несынов, И.А. Селихова, Т.М. Прудникова, ТВ. Староверова,
М.А.Трусов, Ю.М.Трепов, В.М.Цихоцкий, Ю.Б.Куликов и другие.
Сектор Адамовича Бориса Андреевича обеспечивал с привлечением смежных ор-
ганизаций разработку корректирующих тормозных двигательных установок для ко-
раблей и аппаратов для коррекции их орбит и траекторий полета, а также для тормо-
жения при сходе с орбиты. Обеспечивал их конструктивную увязку с изделиями и
совместимость с другими системами. По поручению Королёва разрабатывал совмес-
тно с другими подразделениями вариант экспедиции человека на Марс с применени-
ем электрореактивных двигателей. Проект был разработан в 1962 году, дальнейшие
работы над этим вариантом были прекращены, так как Королёв предпочел вариант
с использованием ЖРД. После перехода Адамовича (по инициативе Королёва) в
ИМБП на должность заместителя директора — главного конструктора систем жизне-
обеспечения, работы по ТДУ возглавил Виталий Николаевич Кондрашов.

Основные участники работ: В.Н. Кондрашов, В.И. Староверов, ТА. Староверова,
А.Л. Санин, К.С. Карагезян, И. Зеленская, Г. Гладышева, 3. Клочкова, В.Н. Петров,
Г.Г. Тер-Минасьян и другие.

Сектор Дашкова Александра Алексеевича по баллистическому обеспечению кос-
мических полетов. Основа сектора — сотрудники, работавшие в группе Дашкова, в
секторе Максимова, где вместе с группой Ц.В. Соловьева занимались баллистичес-
кими расчетами. В секторе проводились баллистические расчеты по выбору траек-
торий полета, готовились необходимые данные для коррекции траекторий полета,
и закладки уставок на включение тормозных двигательных установок, определялись
оптимальные даты старта автоматических межпланетных станций. Сотрудники сек-
тора привлекали к участию в проведении расчетных работ специализированные ор-
ганизации Академии Наук СССР, совместно с ОПМ был разработан аналитический
метод прогнозирования траекторий полета космических кораблей и станций.

В составе сектора три группы: группа Б.И. Столповского по баллистическим рас-
четам методов сближения космических аппаратов, группа В.Н. Кубасова по аналити-
ческим методам расчета траекторий полета к Марсу и Венере космических кораблей
и автоматических станций, группа В.В.Ивашкина по баллистическим расчетам тра-
екторий полета на Луну автоматических станций.

Основные участники работ: Б.И. Столповский, В.В. Ивашкин, В.Н. Кубасов,
Н.А. Карбанов, В.С. Мелкумов, З.В. Крапивина, О.Н. Синица, Б.М. Антонов,
И. Фролова, Н. Рабаева, В.В. Буланов, М.Ф. Белый, В. Бурдаева, Г. Мерсов, М. Жуй-
кова, Н. Удальцова, А. Чернятьева и другие.

Группа Козюпы Олега Ивановича формировалась в периоды запуска космических кораб-
лей и аппаратов для обеспечения их поиска и эвакуации после посадки. В ее обязанности
входили организация взаимодействия участников работ и непосредственное техническое
обслуживание изделий на месте посадки, в том числе демонтаж оборудования системы
аварийного подрыва объекта и самописцев системы «Мир» («черных ящиков»).

Основные участники работ: А. В. Палло, А.А. Лобнев.

Группа Карпова Юрия Степановича разрабатывала систему управления бортовым
комплексом корабля (СУБК), выпускала принципиальную электрическую схему
этой системы, реализовала в аппаратурном исполнении логику работы бортовой ап-
паратуры и оборудования, заданную программой полета. Основные участники работ:
В.К. Шевелев, Н.И. Шустина, В.Н. Морозов, Л.И. Карпова и другие.
Группа Сидорова Анатолия Михайловича была создана по поручению М.К. Ти-
хонравова специально для экспериментальной проверки проблем, связанных с поле-
том кораблей и аппаратов в условиях космического пространства. Изучала поведение
их узлов и механизмов в этих условиях, вырабатывала рекомендации по защите тру-
щихся пар от воздействия глубокого вакуума и для продления ресурса работы.

Группа Сидорова Ивана Васильевича занималась организацией изготовления ма-
кетов для отработки компоновки отсеков кораблей и аппаратов, проверки удобства
обслуживания и эксплуатации.

Группа Флерова Петра Васильевича занималась подготовкой и проведением лет-
ных испытаний систем, парашютной и других систем, обеспечивающих спуск при-
земление и посадку космонавта на Землю. Петр Васильевич Флеров был одним из
старейших друзей Сергея Павловича тесно знакомым с ним еще с полетов на плане-
рах в Коктебеле.

ОТДЕЛ № 29 ОКБ-1

ПО ПРОЕКТИРОВАНИЮ БЕСПИЛОТНЫХ КОСМИЧЕСКИХ АППАРАТОВ

Руководитель направления — заместитель главного конструктора

Цыбин Павел Владимирович

Начальник отдела

Рязанов Евгений Федорович

Заместитель начальника отдела, начальник сектора

Лавров Илья Владимирович

Группа Фрумкина Юрия Михайловича по проектированию спутника-разведчика
«Зенит» на базе корабля «Восток». Группа выполняла полный комплекс проектных
работ по изделию, включая согласование тактико-технических характеристик с за-
казчиком и сопровождение изделия в производстве.

Основные участники работ: Ю.М. Лабутин, Э.Н. Родман, О.К. Муранов, Л.Н. Сол-
датова и другие.

Группа Дудникова Вячеслава Николаевича по проектированию спутников связи
«Молния» и спутников «Электрон» для изучения радиационных полей в околозем-
ном пространстве.

Основные участники работ: В.Г. Осипов, Б.В. Королёв, А.И. Буянов, А.И. Ходя-
ков, М.С. Красавина и другие.

Некоторые сотрудники отдела № 29 выполняли работы по поручению начальника
отдела и подчинялись ему непосредственно.
Общий список сотрудников отдела № 9 (29) ОКБ-1

1. Августинович Игорь Александрович

2. Адамович Борис Андреевич

3. Алгунов Вячеслав Константинович

4. Алгунова Галина Алексеевна

5. Александров Сергей Иванович

6. Алексеев Владимир Анатольевич

7. Аникеев Валентин Дмитриевич

8. АстафуроваВладислава Степановна

9. Афанасьев Анатолий Васильевич

10. Базарный Альберт Иванович

11. Батенчук-Туско Тамара

12. Белоусов Николай Потапович

13. Белый Михаил Федорович

14. Белявская Валерия Борисовна

15. Белявский Евгений Петрович

16. Береснев Николай Павлович

17. Бирюкова Зинаида

18. Благов Виктор Дмитриевич

19. Близнецова Тамара Ивановна

20. Бобков Валентин Николаевич

21. Богатков Борис Павлович

22. Богданова Маргарита Сергеевна

23. Бологова Луиза

24. Борзенко Владислав Васильевич

25. Бугров Владимир Евграфович

26. Буланов Вячеслав Васильевич

27. Бурдаева Валентина

28. Буянов Анатолий Иванович(29)

29. Буянов Владимир

30. Варшавская Нина Васильевна

31. Варшавский Виктор Петрович

32. Васильева Галина Васильевна

33. Виноградова Тамара

34. Владимирова Лидия

35. Волочков Александр

36. Волочкова Зинаида Александровна

37. Гадалин Геннадий Иванович(29)

38. Ганкевич Аркадий Викторович

39. Ганкевич Лидия Васильевна

40. Гегеев Юрий

41. Герасимов Михаил Павлович

42. Герасимова Марина Ивановна

43. Геращенко Галина

44. Гладышева Галина

45. Глухов Василий Иванович

46. Гольдшвенд

47. Горшков Леонид Алексеевич

48. Григоров Диодор Иванович

49. Губанова Виолетта Константиновна

50. Гуда Вячеслав

51. Гузенберг Аркадий

52. Давлетшин Гильмутдин Загрудин.

53. Данилов Леонид

54. Дашков Александр Алексеевич

55. Демин Евгений Павлович

56. Демченко Эрнст Клавдиевич

57. Денисов Юрий Степанович

58. Деревянко Олег Степанович

59. Дмитриева Ольга Дмитриевна

60. Дудников Вячеслав Николаевич

61. Дульнев Лев Иванович

62. Егорова Александра

63. Жуйкова М.

64. Жук Юрий Назарьевич

65. Зайдев Евгений Николаевич

66. Зайцев Владимир Петрович

67. Закиров Урал Нуриевич

68. Залетаев Василий Михайлович.

69. Захарова Наталья

70. Зеленская Иннеса

71. Зимина Инга Дмитриевна

72. Зубко Игорь Андреевич

73. Иванников Артур Николаевич

74. Иванов Роберт Константинович

75. Ивашкин Вячеслав Васильевич

76. Ивушкина Светлана Николаевна

77. Казаков Николай Федорович

78. Калинос Юрий Васильевич

79. Кангильдиев Рева Александрович

80. Карагезян Карен Суренович

81. Карбанов Николай Алексеевич

82. Карпов Владимир
83. Карпов Юрий Степанович

84. Карпова Людмила Ивановна

85. Кириллова Ирина

86. Клименко Евгений Иванович

87. Клочкова Зинаида

88. Козлов Евгений Иванович

89. Козюпа Олег Иванович

90. Кондакова Луиза Николаевна

91. Кондратьева Людмила Михайловна

92. Кондрашов Виталий Николаевич

93. Кононова Эмма Михайловна

94. Королёв Борис Васильевич(29)

95. Короткова Галина Андреевна

96. Котович Анатолий

97. Корсаков Владимир Александрович

98. Кочкин Андрей Анатольевич

99. Кочкина Тамара Владимировна

100. Крапивина Элеонора Васильевна

101. Красавин Лев

102. Кривошап

103. Круглова Зинаида Ивановна

104. Крупенская Лидия Сергеевна

105. Кубасов Валерий Николаевич

106. Кузнецов Владимир

107. Кузнецова Тамара Петровна

108. Кулешова Нина Георгиевна

109. Куликов Юрий Борисович

110. Кутыркин Николай Ал.

111. Лабутин Юрий Михайлович

112. Лехов Павел Анатольевич(29)

113. Лобнев Алексей Александрович

114. Ломоносова Евгения Николаевна

115. Луговой Александр

116. Любинский Валерий Евгеньевич

117. Макаров Олег Григорьевич

118. Макарова Валентина Ивановна

119. Максименко Александр Николаевич

120. Максимов Глеб Юрьевич

121. Мансырева Светлана

122. Муравьев Игорь Евгеньевич

123. Марчуков Юрий Иванович

124. Мелкумов Вадим Суренович

125. Михайлов Владимир Ильич

126. Молодцов Владимир Васильевич

127. Морозова Галина Николаевна

128. Муранов Олег Константинович

129. Мурашкина Нина Ивановна

130. Мурашов Валентин

131. Некрылова Нина

132. Никитин Вячеслав

133. Николаев Виктор Сергеевич

134. Николаева Юлия

135. Никишин Леонард Николаевич

136. Осина Елена

137. Осина Рима

138. Отменникова Анна

139. Осипов Владимир Георгиевич

140. Павлова Надежда Владимировна

141. Палло Арвид Владимирович

142. Стецюра Виктор Павлович

143. Панфилова Светлана Никитична

144. Петров Вадим Иванович

145. Петров Валерий Николаевич

146. Петров Лев Васильевич

147. Пичин Анатолий

148. Подсосенная Людмила

149. Протасов Николай Николаевич

150. Прудникова Таиссия Михайловна

151. Рабаева Нина Михайловна

152. Родман Эммануил Наумович

153. Рожкова Галина

154. Романов Юрий

155. Ромашов Валентин Евгеньевич

156. Ромашова Нина Георгиевна

157. Рябкин Александр Моисеевич

158. Рязанов Евгений Федорович

159. Савельев Виктор

160. Санин Александр Львович

161. Саушкина Зинаида Алексеевна

162. Селихова Инна Анатольевна

163. Сергеева Галина

164. Серебряков Владимир Николаевич
165. Сидоров Анатолий Михайлович

166. Сидоров Иван Васильевич

167. Синица Олег Николаевич

168. Скорняков Валериан Александрович

169. Солдатова Лидия Николаевна

170. Соловьев Цезарь Васильевич

171. Севастьянов Виталий Иванович

172. Староверов Валерий Иванович

173. Староверова Тамара Александровна

174. Стаськова Тамара

175. Стецюра Виктор Павлович

176. Столповский Борис Иванович

177. Стольников Валентин Михайлович

178. Супрун Борис Григорьевич

179. Сургучев Олег Владимирович

180. Суровых Владимир Ильич

181. Суссер Георгий Семенович

182. Таранина Юлия Владимировна

183. Терешенкова Нина Михайловна

184. Тер-Минасьян Гелий Гегамович

185. Тихонов Олег

186. Трепов Юрий Михайлович

187. Трофимкин Иван

188. Трошин Виктор

189. Трусов Михаил Александрович

190. Трубников Анатолий Георгиевич

191. Удальцова Нина

192. Усанова Тамара

193. Феоктистов Константин Петрович

194. Филин Вячеслав Михайлович(29)

195. Флеров Петр Васильевич

196. Флорианский Михаил Сергеевич

197. Фокин Михаил Яковлевич

198. Фролова Зоя Ивановна

199. Фролова Ирина

200. Фрумкин Юрий Михайлович

201. Фрумсон Виктор Ильич

202. Ходаков Владимир Николаевич

203. Ходяков Андрей Иванович(29)

204. Церерин Евгений Николаевич

205. Цивинская (Кулешова)

Нина Георгиевна

206. Цихоцкий Владислав Михайлович

207. Цыплаков Юрий Григорьевич

208. Чайкин Анатолий

209. Чернятьева Альбина

210. Шаманов Игорь Владимирович

211. Шевчук Виталий

212. Шишкина Галина Дмитриевна

213. Шустин Константин Семенович

214. ЩеброваН.Г.

215. Эго Дмитрий Маркович

216. Яздовский Валерий Александрович

217. Янкина Зоя
Заметки
по тяжелому межпланетному
кораблю
и тяжелой орбитальной
станции1
[1962 г.]

14.9.62 г. Надо бы начать разработку «Оранжереи по Циолковско-
му» (ОР), с наращиваемыми постепенно звеньями или блоками,
> и надо начинать работать над «космическими урожаями» (?):
каков состав этих посевов, какие культуры?
их эффективность, полезность?

обратимость (повторяемость) посевов из своих же семян из расче-
та длительного существования ОР?

какие организации будут вести эти работы?

по линии растениеводства (и вопросов почвы, влаги и т. д.),
по линии механизации и пр. ОР,
по линии «свето-тенло-солнечной» техники и систем ее регулиро-
вания и т. д. для ОР.

Видимо, к ОР надо одновременно начать разработку и «космиче-
ской фермы» (КФ) для животных и птицы. Надо бы эту задачу
уточнить — имеет ли она практический смысл для экологического
цикла (институты Академии наук и Академии медицинских паук).
'* Что можно иметь на борту ТМК или ТОС (либо в ОР) из декора-
тивных растений, требующих минимума затрат и ухода?

Надо, очевидно, положительно решить вопрос 0 возможности вы^
хода из аппарата человека в космическое пространство.

Основное здесь — скафандр и его системы автономного питания
для жизнеобеспечения.

Системы связи, средств передвижения и т. д.
Надо поставить в ближайшее время опыты на животных
с их выводом из аппарата в космическое пространство (может
быть, этот опыт совместить с серией опытов с весьма длительным
пребыванием животных в космическом пространстве и при этом
на разных высотах и на разных орбитах — может быть, для оцен-
ки воздействия различных поясов). *

Как ййЛадить постоянную радиационную службу на Земле?!
(и не только радиационную, но и по другим вопросам):
надо, очевидно, имоть систему постоянно (и очень длительно) ра-
ботающих спутников для этой цели и систематически получать
информацию, ее записывать, автоматически обрабатывать и т. д.

• Выдержки из записных книжек С. П. Королева. Публикуются впервые

450
См. к предыдущему пункту и др.:

Надо решить проблему «постоянных спутников», или сорбиталь-
пого пояса», для несения ряда функций в течение очень длитель-
ного времени.

Как их (эти спутники) ремонтировать, регулировать, перезаря-
жать ит. д.? Нужна целая система или служба около Земли.
Очевидно, что в «орбитальном поясе» следует расположить и «за-
пасные базы-спутники» для кораблей, которым это будет вдруг
нужно! По тип} туристских запасных баз, со всем необходимым
для крайнего случая (воздух, влага и питание, энергетика запас-
ная, связь, медикаменты, аппаратура для создания искусственной
тяжести и др.).

Но, возможно, следует создать вечный спутник Луны для этих це-
лей, а па Луне - основную базу. Создание вечною (и достаточно
крупного) спутника-станции Луны выгодно тем, что пролетающим
кораблям не надо будет садиться на Лупу либо опускать на ее
поверхность ракетные (планетные) зонды, что связано со значи-
тельными затратами топлива и другими трудностями. Видимо,
к спутнику-станции Луны можно будет «причалить» с минималь-
ными затратами энергии (это надо тщательно проверить и срав-
нить с посадкой на Луну и с возвратом на орбиту с поверхности
Луны). Но на Луне надо иметь, видимо, и капитальную базу для
космических целей, а именно:
решение задач связи с кораблями,
решение задач навигации кораблей (в обоих случаях при очень
дальних полетах),
снабжение кораблей некоторыми необходимыми материальными
средствами, в том числе питанием, средствами жизнеобеспечения,
ядерным топливом (включая и рабочее тело) и т. д.

Вопросы, связанные с невесомостью — основные!

Видимо, здесь опыты па «Союзе» и на ТОС дадут возможность
получить большие и очень большие длительности (до 1 года) пре-
бывания в условиях невесомости (что при 1 годе решает проблему
полета ж ближним планетам, так как сроки 3—5 лет будут уже
примерно того же порядка).

В условиях длительного космического полета можно будет осно-
вательно проверить:

влияние невесомости на разных людях и на достаточно большом
числе людей,

разные медико-биологические средства,

разные механические средства временного и постоянного искусст-
венного тяготения.

Можно будет впервые развернуть в космическом пространстве на-
стоящие медико-биологические исследования и наблюдения в дей-
ствительных условиях и т. д.

Тут же будет проверяться и вся вообще техника для более дли-
тельных полетов.

Видимо, создание ТОС есть необходимый этап для длительных
полетов в космическом пространстве, так как здесь будут отраба-
тываться у Земли (т. е. легко доступны с Земли) люди и вся тех-
ника.

Это важный методический шаг!, без которого не пройти.

Ему предшествовать должна тщательная и длительная подготовка

451

29*

ПРИЛОЖЕНИЕ 4 275
на Земле, в земных условиях людей и техники, хотя это будет во
многих случаях и не совсем то, что нужно.

См. вопросы создания «максимальной защиты* от излучений и т. д.
Это, несомненно, одна из особых проблем, и создать такую си-
стему будет нелегко.

Какая организация может заниматься такими делами?

Важный вопрос о непосредственной связи корабля с Землей или
планетой путем посылки человека (из числа экипажа) с его воз-
вратом обратно на борт корабля.

Очевидно, это должны быть особые аппараты; их разработка
наше 'дело.

Все это надо прежде всего отработать на Земле по связи (спуск
человека и подъем его на борт) с орбитальным поясом.

Это отдельная тема для разработки, с вариантами для условий:
земных, лунных, на Марсе и на Венере.

Неплохо бы для АМС «Марс—Венера» разработать также «(ра-
кетные) планетные зонды» и вернуть их с поверхности Марса и
Венеры. А в первую очередь с Луны при ее облете с тем, чтобы
получить все данные пленки и непосредственно пробы с Лупы к
нам на Землю.

В связи с предыдущим пунктом, может быть, облет Луны сделать,
создав АМС для изучения Луны, т. е. иметь возможность:
много основательнее изучить Луну (всеми средствами и спосо-
бами);

послать и вернуть «-планетные зонды» и получить результаты все-
возможных записей прямо па пленке, получить пробы породы и
т. д. на поверхности Лупы;

а затем верпуть «Зонд» к Земле;

методически все раньше отработать на Земле, включая и «пла-
нетные зонды»;

полет к Лунвк с созданием «спутника Луны»;
это будет репетиция к полету к планетам.

Надо сразу решить, что в далекие рейсы (начиная с полета вокруг
Луны) одиночные корабли с экипажем посылать не будем!

Отсюда и вся схема экспедиции, ее организация, связь и пр.

Надо обеспечить возможность оказания кораблями друг другу по-
мощи: каким путем?

прямо стыковкой,

посредством бортовых (малых) связных (спасательных) ракет,
но могущих нести человека и грузы.

А что делать, если надо перелить топливо?

Могут ли спасательные ракеты быть того же типа, что и «планет-
ные зонды»?

Все это надо очень подробно продумать и проверить в условиях
«орбитального пояса». *

Для ТОС это дублирование не нужно, так как ТОС должна иметь
всегда возможность с помощью кораблей «Союз» получать все
необходимое и спускать, что надо, на Землю. Но все продумать
для ТОС тоже надо!

Приборное бортовое оборудование следует делать:

а) со световыми разноцветными шкалами, стрелками, полем от-
счета, цифрами и т. д. Цвет систематизировать по группам при-
боров;

б) со звуковым оформлением (негромко), и тона разбить по груп-
пам приборов (особо важные — аварийные, контрольные, поса-
дочные, тепло, жизненные условия и т. д.), должен быть ручной
регулятор громкости (среднего уровня) — он же выключатель;

в) надо, чтобы при резком изменении параметров на приборе ме-
нялся звук и яркость света. На особо важных приборах должен
появляться аварийный свет и звук;

г) надо продумать особую систему для регистрации нужных пара-
метров па пленку (учитывая очень большую длительность полета
и записи), но главное, это создать бортовое автоматическое мало
габаритное устройство для расшифровки этих пленок и для удоб-
ного просмотра и анализа как полученных в итоге обработки ма-
териалов, так и просмотра любого моста на пленке для микроана-
лиза и т. д.

Вообще, похоже, что разработке ТМК (и ТОС, учитывая, что се-
годня еще неясно: может быть, ТМК на первом этане и станет
ТОС, что очень будет способствовать надежной отработке всех
систем около Земли, например, в течение 1 года) должен сопут-
ствовать ряд работ, без которых просто нельзя идти п длительный
космический полет, а именно:

надо тщательно исследовать радиационные облака, их форму и
стабильность, поле напряжения и т. д.;

условия связи и прохождения радиоволн:

интенсивность солнечного излучения на высотах и т. д. (длитель-
ное пребывание животных па больших высотах с их возвратом).
Очень интересная и нужная мысль о длительном пребывании жи-
вотных на больших высотах, желательно с возвратом их на Землю.
Один из вариантов — облет Луны, т. е., видимо, в комплексный
план но ТМК надо вкчючать целую серию полетов с помощью но-
сителей «Зонд» и, может быть, «Протон» (?) с исследовательски-
ми целями.

Наверное, под термином «околоземные космические полеты» сле-
дует понимать и полеты вокруг Луны с возвратом к Земле и,
пожалуй, все полеты до выхода ко второй космической скорости
(т. е. до ухода от Земли).

Особое внимание необходимо уделить разработке кабины ТМК:
система амортизации,
мебель и возможность ее перестановки,
что из себя должны представлять стены, пол, потолок, люки, окна
и пр.?

расположение аппаратуры,

место командира, его пульт, его система управления (если тако-
вая СУ будет ручной, а может быть, кнопочной), вопросы дубли-
рования вторым пилотом,
система аварийных выходов,
связь (и по только телефонная?) с другими отсеками,
как вести вообще наблюдение вокруг ТМК и как его самого ос-
мотреть (если где нужно?),

все оборудование (вплоть до мелочей, посуды и т. д.) должно быть
приготовлено, закреплено, амортизировано,
вопросы питания и аварийные запасы,

453

Заметки по межпланетному кораблю
и орбитальной станции

276_______________В. Бугров Марсиански^ проект СЛ. Королёва
автономное аварийное жизнеобеспечение кабины,
как ходить в кабине? (магнитный пол либо искусственная тя-
жесть, искусственное ускорение, пусть небольшое!).

О метеоритной опасности:

надо рассчитать две аварийных позиции:

а) небольшой (примерно 5 диаметров ТМК) линейный» уход с
траектории возможен ли, при каких начальных условиях и, глав-
ное, какие при этом будут перегрузки;

б) небольшой «угловой» уход в функции расстояния до метеорита
и скорости сближения обоих тел при движении прямо навстречу;
при этом интересно зпать возможные размеры метеорита, при ко-
торых еще можно разойтись, при приемлемых перегрузках.

Видимо, такие системы защиты должны быть автоматическими;
каков принцип самого обнаружения? Во всех ли случаях радио-
локация? Ведь могут быть случаи слабого отраженного (либо
сильно рассеянного) сигнала, а в принципе и вообще неотражае-
мого сигнала; как быть в этом случае? может быть, тогда тепло-
вая и оптическая локация?

Можно ли разрушать метеориты с борта ТМК? Какие это будут
средства для их разрушения?

Что делать с малыми метеоритами, пылью и пр., если все это в
большом количестве? как защищаться?

Вопросы защиты от излучений (всех видов):

надо установить все известные в настоящее время (реальные и
предполагаемые) виды излучений и их характеристики с точки
зрения воздействия на человеческий организм;

надо всесторонне исследовать все возможные методы пассивной
защиты («массовой блокады») от излучений и определить какие-
то исходные параметры для нормальных и особых условий полета:
а) около Земли,
б) около Лупы,

в) к ближним планетам — Марсу и Венере;

надо исследовать возможности «максимальной защиты» (пассив-
ной, массовой). Во что это может вылиться в ТМК с расчетом на
большую длительность;

вопросы активной защиты; биологические меры, средства, пре-
параты;

вопросы с уходом от излучений (баллистическое решение); реаль-
но ли такое решение и конкретно у Земли из радиационных поя-
сов ее.

Каким образом сохранять ТМК (ТОС) практически вечно на ор-
бите (весьма длительное время); ведь очевидно, что невыгодно
сжигать каждый раз корабли в атмосфере (так ли это? см. ниже!).
Возможно, что ТМК, сохраняющийся на орбите у Земли, тем са-
мым превращается в ТОС (возможно, в законсервированном виде).
Спрашивается, сколько времени выгодно иметь (сохранять) ТМК
в космосе на орбите у Земли? (имея в виду консервацию, снова
снаряжение и пр. и. конечно, устаревшие конструкции со вре-
менем. его стоимость и т. д ). Может быть, по сравнению с осталь-
ными затратами на экспедицию стоимость корпуса корабля не
велика? А наиболее ценную аппаратуру можно спять и вернуть
па Землю. Проверить это!

454
Конечно, важна типизация каоин, ракетных блоков, спускаемых
аппаратов, танкеров, основных систем на борту и аппаратуры во-
обще разного бортового оборудования и т. д.

Надо разработать рациональную и стандартизовать схему и кон
струкцию стыковки, причаливания, креплений, шлюзования п т. д.

Это сильно упростит все работы в будущем.

Вообще по ТМК с самого начала надо вводить разумную систему
нормализации и даже стандартизации многих узлов стыковки,
оборудования, дверей, люков, мебели, поручней, аппаратуры и пр.
и т. д., очень это важно!

Какие средства па борту ТМК надо предусмотреть для высадки
на другие планеты, т. е. планетолеты, ну а для них, что надо, пре-
дусмотреть для пребывания на планете и, главное, для передви-
жения на ее поверхности.

Тоже надо думать и о каких-то укрытиях под поверхностью.

Тоже какие-то радиомаяки связи и пр.

Здесь, по этому вопросу, для пребывания на планете надо разра-
ботать особую систему.

Видимо, все дальние полеты должны быть групповыми; как в этом
случае один корабль может передать людей и довольно большие
грузы (топливо, питание и т. д.) другому кораблю?

Какие средства (кроме радио) могут быть для связи между ко-
раблями и между кораблями и планетолетами и поверхностью
планет? Это, очевидно, должны быть небольшие сигнальные и
связные ракеты: что в них должно быть и что они должны пере-
давать?

Может быть, в сигнальных ракетах разных размеров могут быть
и небольшие грузы, например баллончики с кислородом для ды-
хания, инструменты, аппаратура, средства для радиосвязи, меди-
каменты и пища и т. д.

Хорошо бы иметь «дубль-сигнальные связные ракеты», т. е. что-
бы, послав их куда-то, там. па месте, иметь еще один заряд (либо
еще экземпляр) для ответа на борт корабля, и т. д.

Докладная записка В.П. Мишину от Ведущего конструктора В.Е. Бугрова о мерах по улучшению
организационно-технического руководства при создании новых изделий. Октябрь 1969 года. (В сокращенном виде)

ГЛАВНОМУ КОНСТРУКТОРУ
ТОВ. МИШИНУ В.П.

ЗАПИСКА

ЦКБ и Заводом Экспериментального Машиностроения
проводится большая работа по созданию изделий 11Ф93 и 11Ф94
Комплексами КБ успешно решаются сложные технические задачи.
Значительно расширился фронт и взаимовлияние работ,
для общей координации которых создана специальная служба.
Регулярно составляются графики работ и строго контролиру-
ется их выполнение.

Все подразделения предприятия, как правило, выпол-
няют порученные работы в сроки, установленные графиками.
И, тем не менее, создание изделий ведется крайне медленно,
со значительным отставанием от первоначально намеченных
сроков.

Такое положение объясняется систематическими срывами
работ, истинные причины и виновники которых зачастую оста-
ются невыясненными.

« Анализ природы наиболее характерных срывов показы-
вает, что большинство из них связано с выявлением на поздних
стадиях изготовления изделия несовместимости его узлов и
систем, являющейся следствием либо неполноты решения техни-
ческих и организационных вопросов на более ранних стадиях
разработки, либо плохой их реализации.

Так, например:

- 8 -

В целях улучшения организационно-технического руковод-
ства разработкой конкретных изделий предлагается:

I. Определить, как главную задачу ведущих конструкторов,
- технический контроль, организационно-техническое руковод-
ство и координацию всех работ по конкретным изделиям.

Положение о "Ведущем конструкторе по изделию"
утвердить.

2. Считать основной задачей службы координации (отд.005):
- создание в кратчайший срок методики оценки фактических
потребных и располагаемых мощностей всех подразделений с
учетом всех разрабатываемых тем;

- быстрейшее внедрение методов машинного расчёта сроков вы-
полнения работ на основе реальных возможностей подразделе-
ний.

3. Руководителям комплексов обеспечить представление
на рассмотрение ведущим конструкторам документации, указанной
в разделе Ш "Положения о ведущем конструкторе".

4. Руководителям всех подразделений предприятия не
ГА?
представлять указанную документацию на утверждение ят и
аго

«ем заместителям без подписи или визы ведущего конструктора.

5. Начальнику технического отдела тов. ТИХОНОВУ Д.Д.,
нач. отд. 001 тов. БАЙКОВУ А.Ф., нач. канцелярии тов. ЛАРЬ-
КОВОЙ В.В., нач. ППО тов. ОТРЕШКО А.П. не принимать для
хранения, размножения, исполнения и рассылки документы пере-
численные в разделе | "Положение о ведущем конструкторе",
неимеющей подписи или визы ведущего конструктора.

6. Ведущий конструктор по изделию обязан рассматривать
представляемые документы не позднее, чем в трехдневный срок.

278_________________В. Бугров Марсиански^ проект СЛ_ Королёва
- s -

7. Начальнику БОСНУ тов. ГРИЦАЕНКО П.Д. совместно с
ведущими конструкторами разработать и внедрить,в соответствии
с планом внедрения системы ЕСКД, руководящие материалы на
с т

все основные документы, перепиленные в разделе I "Положения
о ведущем конструкторе”.

8. Нач. отдела 001 тов. БАЙКОВУ А.Ф. по заявкам веду-
щих конструкторов организовать дела по "изделиям" для цен-
трализованного хранения основной документации по изделию
и сообщить всем руководителям подразделений перечни доку-
ментов, которые должны направляться после утверждения на
имя ведущего конструктора.

9. Всем руководителям подразделений по требованию
ведущих конструкторов производить повторный выпуск или
корректировку документов, не имеющих подписи ведущего кон-
структора.

10. Ведущим конструкторам по изделиям 11Ф93, 11Ф94
дать конкретные предложения об усилении их групп с учетом
возлагаемого объема работ, с правом привлечения к этой ра-
боте наиболее квалифицированным специалистов ЦКБЭМ.
Зам. Главного Конструктора тов. ХОМЯКОВУ М.С. совместно с
ведущими конструкторами по изделиям 11Ф93, ПФ94 и нач.
отдела 007 тов. МАМОНТОВЫМ А.М. представить на утверждение
структуру взаимодействия ведущих конструкторов по изд. IIA52,
11Ф93, 11Ф94 и определить в ней распределение ответственности
за комплексные вопросы по ГБ изд. IIA52.

II. Всем начальникам отделов направить ведущим кон-
структорам списки ведущих специалистов по разрабатываемым
и курируемым системам и экспериментальным установкам (по согла-
- ю

сованной форме).

12. Проработать вопрос о целесообразности внедрения
на предприятии "Этапной программы разработки изделий типа
11Ф93, ИФ 94”. (см. приложение в вроде?) для чего,создать
рабочую группу по прилагаемому списку, и поручить ей до
15 декабря 1969 года представить конкретные предложения.

ПРИЛОЖЕНИЕ 5 279
Докладная записка. Ноябрь 1969 года

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА г
о хидо изготовления эксперт» нтальных установок
наделяя 11Ф93

ЦКБЭМ и Заводом Экспериментального Машиностроения прово-
дится больаая работа по созданию изделия ПФ93.

<омпже сами КБ успешно решаются сложные технические задачи. Зна-
чительно расойрилея фронт и взаимовлияние раоот, для обдай коор-
динации которых создана специальная служба. Регулярно составля-
ются графики работ и контролируется их выполнение. Все подразде-
аснля предприятия, как правило* успешно отчитываются в выполне-
нии месячных заданий.

Тем не менее* создание из^еьм! ведется крайне медленно,
со значит явным отставанием от первоначально намеченных сроков.
Ряд экспериментальных уста овок в среднем по IO+I2 месяцев на-
ходится в сборочном цехе.

Такое положение объясняется как отсутствием поставок ком-
ллектуадих элементов, так я систематическими срывами ре и г, ис-
тинные причины и виновник* которых зачастую остаются невыяснен-
ным. ’ "

иоодедотвмш таких срывов являются:

- приостановка работ в производстве и во испытаниях;

- срочное изменение больного количества выпушенной доку-
ментации;

- доработки изготовленной мт риальной части;
- повторение ряда эивпериментадьных работ.

jto ведет к возврату изделия на начальные этапы изготов-
ления* а при вевозводостя проведения необходимых доработок,
влечет >а собой неповторимость характеристик «четных и эксперимен-
тальных изделий, искажение результатов авсперим нтов и требует

- 2 -

новых подтверждай»I надежности изделия в целом»

На ликвидацию последствий несвоевременного ранения вопро-
сов, затретивается много усилий я времени. нимание руководства
предприятия, комплексов и отделов обрекается, в основном, да ре-
вем е "горящих вопросов’'.

Анаяиа наиболее характерных срывов приводим к следующим
выводам:

I, Боль*ляСТ2иИИВ1 значительно снижающих эффективность
работы предприятия в целом, -вязано на опадай из-

готовления изделия несовместимости его 4злоь л слетом, явдяю-
л да ся следствием ш.бо неполно? ^ешшия технических и о^генизо-
циовкых вид.* ов на ?»анях стадиях ^з^аботки, либо плохой реа-
лизации принятых реиенм.. Профиля t ти а выявления "несенных
, , вопросов* в* дачмльныж стадиях разработки в детая даудавлетвори-
тельно.

2» Бннвд яме, а*-ли в и,х>дизация замечаний о езде лив
в процессе -згото енхя з йспнтзняЯ вед тся стихи.<но а п епят-
etbj т планомерней работе по с зданию изделия м беопечению его
надежноеад.

Планаровивиа и координация работ в 1Б по конкретным
изделиям ведется неоп ;рнт*внои без учета реальных нозмодностей
> подразделений. иоорданацця практик оки отсутсхву т.

4.) Существующий порядок подготовки , оформления и реализа-
ции технических р^аени. не обеспечивает нужной оперативности л
полноты радения вопросов»

Причины перечнел иных недостатков и преддагеамые меры по
ах ликвидации приводятся в приложениях»

280________________В. Бугров Марсиански^ проект С_П_ Королёва
Пршвосенгт М I

ПРИКАЗ

’ lA-ШЬНИКЛ ПР4*1Р ляпы

Анализ хода работ по нзготошвшш зхсоерпмнтальвнх наде-
ляй П#93 показал, что явгай ив основных причал задержки их
изготовления, пет® отсутствия хошехтуших кададмМ от смеж-
ных орпжпаций и сржмв работ по вам мвода, является боль-
моа поток кмакмИ! тшнчммой л. кументащш (
юваамяй за 1969 г.).

Пржчпнв этих из венеялк- - выявление при ижготавзаниа инда-
лон BeooatecT_joo?n ого узле» ч осзтеп, являл гл tea слодетвпп
не ч^асп с : 5иьия тзгничесдгтт и оргаЕглгс гогсе :: запросам ла
ранних этапах разработки» Это объясняется недоотаточпм гежва-
чоаиаи контршвы всех выпалняшых работ кв полноту рамная во-
просов, под которой тюишмтпгг

- наличие иереяенннх вопросов и мобходювость дальнейшего
зсожграп м их рожолаш;

- согласованность о другими работами, с требованиями на
изделие к в нвхптай додументацивй;

- оценка объема вшиеаий, вытекмта из результатов данной
робота и слашостл их посх&дуодви риназации;

• необходимость проведения новых работ, на предусмотренных
ранее
Такой контроль должны осуществлять как руководители отде-
лав ж комплексов. так ж ведущте конструкторы по изделиям.

До создимя слусбп координсцлп, ведущему конструктору
прадстазляюя па рассмотрение большой объем выпускаемое техни-
ческой дажузантации. В настоящее время, падраадааная КБ сгла-
тывается за выполнение работ перед отделами 005 и 006, которые
по своему полокенжю вв решает задач глубокого технического конт-
роля работ по конкретный изделиям, а хяяь проверят срои к
выполнения.

Нообходэость нсдгезссяия дся^еятов у всдуцего конструкто-
ра не определена офжцжяльяо, поэтому большинство *» m
в архив без подстои ведущего конструктора. Так, напримео,
из работ, выполняемых подразделениями КБ по изд, ХХФ93 в

только подписаны ведущим конструктором,

Проводимая проверка отдельных документов после закрытая
планов подразделений показала, что ост нуждаются в корректи-
ровках ж уточнении, а выполнение плана, в связи с этим, могло
быть не засчитано. Например, инструкция на проверь герметич-
ности изд. ХХФ93, ЛиХОХ подготовленная отд. 322 (см. Петров В.И.)
утверждается после всех согласований руководителем комплекса
1 3, содержала много грубых ояибеж (несоответствие обозначении
кранов в системе к на схемах, возможность подача воздуха высо-
кого давления в магистраль низкого давления ж т.п.) и была
практически полностью переработана.

Такая практика отчетности подразделений в выполнении ра-
бот создает обстановку бесконтрольности. ж предпосылки для

возникновения "нерешенных вопросов и липает ведущих конструк-
торов возможности следить за ходом работ, способствовать иаи-
лучшеуу его регулированию и оказывать подразделениям КБ и заво-
да действенную помощь в предупреждении возможных срывов.

ПРИЛОЖЕНИЕ 5 281
Проект приказа об утверждении «Положения о ведущем конструкторе по изделию». (Реализован)

февраля_______70

В целях упорядочения организационно-технического
руководства разработкой конкретных изделии

ПРИКАЗЫВАЮ:

I. "Положение о ведущем конструкторе по изделию" - утвердить»

2» Действие "Положения" распространить на ведущих
конструкторов по изделиям:
11АБ2 - КАШО А.С.

ГБМ IIA52 - ПЕТРОВА В.И.

ПФ93 - БУГРОВА В.Е.

11Ф94 • ВЯТКИНА Е.П.

11Съ24 - ИВАНОВА В.Н.

ДОС - СЕЧЕНОВА Ю.П.

Р5В - ПЕТРЯХИНА А.М.
8К98 - ТИТОВА Ф.А.

5. Руководителям всех подразделений предприятия прорабо
тать настоящее положение с личным составом своих под-
разделений и принять его к исполнению.

4» Руководителям Всех подразделений предприятия о момента
выхода настоящего приказа не представлять на утверждение
мне и моим заместителям документов, перечисленных в раз-
деле Е настоящего "Положения" без подписи или визы
ведущего конструктора.

5. Начальникам отделов 001,006,12^ и канцелярии предприятия
тт. БАЙКОВУ А.Ф., ОТРЕШКО А.П., ТИХОНОВУ Д.Д. и ЛАРЬ-
КОВО В.В. не принимать для хранения, оформления л рас-
сылки документы, указанные в разделе 1 "Положении".
Выпущенные ранее документы(вошедшие в раздел Е"Положения"),
в отдельных случаях, по представлению мне ведущим кон-
структором, подлежат корректировке или переизданию.

- 2 -

6. Ведущим конструкторам по изделиям представить мне
на рассмотрение предложения о структуре и составе
своих групп,

7. Начальнику отдела 001 тов. БАЙКОВУ А.Ф. по заявкам
ведущих конструкторов организовать дела по "Изделиям"
для централизованного хранения документации по изделию.

8. Начальнику БОСНУ-3 тов. ГРИЩЕНКО П.Д. совместно с веду-
щими конструкторами разработать и внедрить едину! форму
документов, перечисленных в разделе S "Положения".

9. По техническим и организационным вопросам корреспонденцию
внутри предприятия по конкретным изделиям адресовать
соответствующим ведущим конструкторам.

282________________В. Бугров Марсианский проект СЛ_ Королёва
Формализованное представление процесса создания изделий

ПРИЛОЖЕНИЕ 5 283
ф. Г. Углов

под

БЕЛОЙ
МАНТИЕЙ

Москва
“Советская Россия’»
1984
6

Мой друг, ныне уже покойный, Александр Иванович был
крупным специалистом, его нередко приглашали и на кон-
сультации, и на операции. Однажды он рассказал мне исто-
рию, очень поучительную во многих отношениях. Я позволю
себе привести ее почти целиком.

— Когда человек, в любом деле проявляет излишнюю са-
моуверенность — это плохо,— начал Александр Иванович,—
Но в медицине, а в хирургии особенно, это просто недопусти-
мо. Причем интересно, что апломба-то хватает только до
трудного момента, который он сам же и спровоцировал, а ког-
да возникает опасность, весь апломб улетучивается. В слож-
ной ситуации с такого человека сразу слетает шелуха ложной
значительности, он панически ищет выхода, думая лишь
о том, как бы не нажить неприятностей.

У меня перед глазами стоит хирург Р., с которым при-
шлось не однажды сталкиваться. С возрастом у него разви-
лась высокомерие, которое накладывало отпечаток на все его
поступки, в том числе и на хирургическую деятельность. Пе-
ред пим заискивали главным образом те, кто стоял ниже на
служебной лестнице. Товарищи, равные по рангу, относились
к нему сдержанно. Им не импонировало, что у их коллеги нет
подлинного чувства собственного достоинства, заставляюще-
го уважать и других. В одном он был мастер: удивительно
ловко умел приспосабливаться к обстоятельствам, неизменно
заботясь о своем благополучии.

Лихачи подобного рода по справедливости так или иначе
терпят фиаско. К великому сожалению, в нашей профессии
они имеют дело со здоровьем людей. Невозможно при этом
всегда рассчитывать на удачный случай и слепое везение.
Хирургу требуются обширные знания, большое искусство, не-
прерывный напряженный труд...

Как-то в приемной Р. увидел посетителя — назовем его
Кузьмин,— знакомства с которым добивался по личным сооб-
ражениям.

ГП

284 ______В. Бугров Марсианский проект С.П. Королёва
— Проходите в кабинет,— поздоровавшись, любезно при*
гласил он.

Пациенту близилось к шестидесяти. Красиво посаженная
голова, шапка густых волос с проседью, высокий лоб, выра-
зительные глаза, решительные жесты — все говорило о не-
дюжинном уме и волевом характере.

— Уже давно у меня выделяется кровь,— начал боль-
ной,— ио я не обращал внимания. Думал, геморрой. Много
ведь приходится сидеть. Пешком почти не хожу. Вот пришел
посоветоваться.

— И правильно сделали. Пройдите в соседнюю комнату
к разденьтесь... Я вас посмотрю.

После беглого осмотра врач сказал:

— Надо оперироваться.

— Вот это новость! Что же у меня?

— Небольшой полип. Мы его удалим.

— У меня много дел, самый ответственный период. От-
кладывать нельзя.

— Вам и не придется откладывать. Это лишь звучит
громко: операция! А в действительности — пустяки! Мы сей-
час же, в амбулаторном порядке.

— Ну, если так...

Кузьмин позвонил па работу, распорядился его не ждать
и ничего не приостанавливать. И даже домашних не преду-
предил, чтобы не волновать понапрасну.

Поскольку предполагалась амбулаторная операция, то ни
особых исследований, ни какой-либо подготовки к ней не
проводилось. У больного заныло в груди: «Спешка».

— А наркоз не понадобится? — спросил ассистент.

— Зачем? Убрать полип — всего-то! Обойдемся местной
анестезией.

Применив локальное обезболивание, хирург, как принято
у нас говорить, подошел к полипу. И сразу же увидел, что
картина здесь значительно серьезнее, чем он думал. Полип
оказался не на узкой ножке, которую прошить легко, а на
широком основании, глубоко уходившем в подслизистый
слой; он сильно кровоточил. И чем больше вытирали кровь,
тем больше травмировали его поверхность.

Сомнений не оставалось: при таком строении прошивать
полип у основания бесполезно! Операция не принесет облег-
чения, наоборот, может способствовать превращению полипа
в рак. Но в то же время удалить его, как положено, со сто-
роны кишки будет, по-видимому, очень трудно: неизвестно,
на какую глубину он распространяется. Ведь рентгена не
сделали, а пальцем из-за мягкости стенки ничего прощупать
не удалось.

Хирург забеспокоился. Больной потерял порядочно крови.
К тому же он постанывает, жалуется на боль,— местная анес-
тезия не рассчитана на столь травматичные манипуляции.

— Обеспечьте переливание крови и дайте наркоз!

— Ответственного наркотизатора в больнице сегодня
нет,—подавленно ответил ассистент.—У него грипп... Есть
только практикант...

— Хорошо, зовите его!

Кузьмин стонал уже громко, порой от нестерпимой боли
и потери крови лишался сознания... Скоро начало падать
давление.

— Перенесите больного в операционную! И поскорее нар-
коз!

Практикант-наркотизатор стал готовить аппаратуру.
Долго возился. Бежало дорогое время.

Чтобы как-то выйти из положения, хирург решил огра-
ничиться полумерой: прошить и отсечь сам полип, а основа-
ние удалить при другой операции, через новый разрез —
сверху.

Однако едва он прошил полип и хотел его перевязать,
рыхлая ткань разорвалась, и полип здесь же, у основания,
был срезан ниткой, как бритвой. Кровотечение неудержимое!
Попытка захватить кровоточащие места зажимами ни к чему
не привели — ткань угрожающе расползалась...

Хирург растерялся. А тут еще практикант не справляется
со своей задачей.

— Когда же, наконец, дадите наркоз?

— Не можем вставить трубку в трахею.

— Попробуйте через маску!

— Язык западает и закрывает гортань. Накладываем
маску — больной синеет...

И тут врач совсем теряет самообладание:

— Черт бы вас побрал, таких помощников! Ну как же
продолжать операцию под местной анестезией! Что угодно
йридумайте, только дайте поскорее наркоз! Больной уже в
шоке!

Хирург решаезся па отчаянный шаг — иссечение всей
кишки. Это из-за полипа-то!

Сделав круговой разрез, он принялся выделять опухоль
снаружи — вместе с кишкой. Но та плотно примыкала к коп-
чику, никак не поддавалась... Тогда он пошел па еще боль-
ший риск для больного: вскрыл брюшную полость, чтобы уда-?
лить кишку изнутри. 85

ПРИЛОЖЕНИЕ 6___________________________________285
На помощниках лица не было. Гнетущая атмосфера по-
висла в операционной.

Интратрахеальную трубку ввести так и пе удалось. Кис-
лород не поступал в трахею. Кислородное голодание и крово-
потеря вызвали тяжелый шок. Сердце больного сдает, несмот-
ря на могучий организм. А вдруг совсем не выдержит?.. Ог
этой мысли Р. похолодел... Спокойствие его покинуло оконча-
тельно. Он понимал, что страшная беда нависла над... ним!
Нет, в тот момент он меньше всего думал о своей жертве.

Надвигалась гроза! Слишком уж отчетливо предстанет
перед всеми его легкомысленный поступок, непростительный
даже студенту-медику! Где, в чем, у кого найдет он оправ.-
дание своим действиям?! И что будет с ним, с его карьерой,
которая так блестяще развивалась... Когда он судил сам, то
был беспощаден, за ошибки, в сто раз меньшие, требовал
самого сурового наказания, и ему правилась эта роль — не-
подкупного ревнителя правды и защитника больных...

А сейчас? Здесь даже не ошибка... хуже! И никто другой
не виноват — он один!

Куда девались его гордыня, недоступность для окру-
жающих... Склонившись над больным, он слепо тыкал зажи-
мом то в одно, то в другое место рапы, не зная, что пред-
принять.

— Постарайтесь закончить операцию скорее,— робко за-
мелил ассистент.—Трубка в трахею не входит, а через маску
давать наркоз трудно. И у больного совсем слабый пульс...

— Я не могу кончить быстро! Операция продлится долго.
Пошлите-ка за наркотизатором в клинику Александра Ива-
новича...

Хирурга осенило.

— ...кстати, пригласите его сюда. Скажите, что я очень
прошу его немедленно приехать.

Р. понимал: еще несколько дополнительных часов опера-
ции—ничего обнадеживающего!.. Западня! И он сам ее за-
хлопнул! Он был достаточно опытен, чтобы осознать это.
А сознавая, еще лихорадочнее уцепился за мысль спрятаться
за чужую спину. Ведь если будет известно, что больного опе-
рировали два хирурга, и один из них Александр Иванович.,
весьма популярный как отличный клиницист, то тем самым
суждения о необоснованной и совершенно неправильной one’-
рации будут смягчены. Спасение в нем, в Александре Ивано-
виче... Лишь бы появился, пока Кузьмин еще жив!..

И хотя Р. ясно представлял, что каждый лишний час на
операционном столе только усугубляет и так роковое состоя-
86

L—__________________________________________________________
,ние -больного,. иго вся надежда на бчагоприятный исход —
в быстром окончании операции,— в этом хоть минимальный
шанс,— он, затампонировав раны в брюшной полости и в об-
ласти кишки, бросил Кузьмина и стал ждать приезда второго
хирурга.

Проходит полчаса... час... Кровотечение не унимается.
Все тампоны набухли. Но врач не приближается к больному.
Лишь бы нашли Александра Ивановича! Отношения с ним
у Р. не очень теплые, больше того, между ними случались
размолвки. Однако Александр Иванович из врачей-рыцарей,
.ради спасения человека обязательно приедет.

И Александр Иванович приехал.

Зайдя в операционную, он увидел хирурга, сидевшего
у окна. Осмотрел Кузьмина. По характеру операции подумал,
что она предпринята по поводу рака. И с ужасом узпал, что
все это — из-за полипа!..

— В таких случаях лучше удалить кишку вместе с коп-
чиком. Это менее травматично. Я всегда так делаю,— подал
свой первый совет Александр Иванович.

— А я никогда копчик не резецирую,— буркнул под нос
Р., снова приступая к манипуляциям.

Александр Иванович недоумевал. Совершенно очевидно,
что единственный выход — в точном и сверхнежном обраще-
нии с тканями, а тут — ни того, ни другого! «Зачем меня по-
звали?» — пронеслось в голове. Он еще несколько раз пытал-
гя давать советы, но хирург молча и упорно делал по-своему.

На седьмом часу операции сердце больного остановилось...

Александр Иванович, потрясенный, еще стоял некоторое
время у операционного стола, затем, когда принятые меры по
оживлению не дали результата, направился к двери. На поро-
ге оглянулся, посмотрел на Р. и, ничего не сказав, ушел.

— И представьте себе, Федор Григорьевич,—закончил
свой рассказ Александр Иванович,— Р. все-таки сумел как-
то извернуться.

Помимо научно-тактической несостоятельности, этот факт
поражает еще и другим. Большинство хирургов никогда не
позволят себе ие воспользоваться малейшим шансом па
спасение больного, поэтому особенно горестно сознавать, что
есть еще такие в нашей среде, которые ради престижа готовы
пожертвовать чужой жизнью. Нас буквально потряс безот-
ветственный поступок Р., в результате чего так глупо погиб
человек. t

286 _____Вл. Бугров Марсианский проект С.П. Королёва
ПРИЛОЖЕНИЕ 7

ПИЛОТИРУЕМАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ НА МАРС
Проект С.П. Королёва 1962 года

Королёв Сергей Павлович

Впервые в мире предпринял реальную попытку практически
осуществить вековую мечту человечества о полете на другую
планету.

Главный конструктор советского ракетно-ядерного щита.

Основоположник практической космонавтики.

Главный конструктор пилотируемого ракетно-космического
комплекса для экспедиции человека на Марс.

Дважды !ерой Социалистического Труда, академик,
лауреат Ленинской премии.

Мишин Василий Павлович

20 лет с 1946 г. бессменный первый заместитель Коро |ёва. Его
преемник 8 лет в 1966 — 1974 годах.

Обеспечил:

• ввод в эксплуатацию пилотируемого ракетно-космического

• комплекса (ракеты и корабля) «Союз»;

• проведение летных испытаний корабля

для облета Луны 7К-Л1;

• начало летных испытаний долговременных орбитальных
станций (комплекса ДОС-7К);

• проведение летных испытаний (четырех пусков) марсианс-
кой ракеты Н1;

• проведение комплекса намеченных Королёвым работ.

Герой Социалистического Труда,
академик, лауреат Ленинской премии.

Тихонравов Михаил Клавдиевич

Соратник Королёва с 1929 года Его заместитель, начальник
проектного отдела по спутникам автоматическим аппаратам и
станциям для полетов к Луне, Марсу и Венере, космическим
Кораблям «Восток», «Восход» и «Союз». Руководитель проек-
та тяжелого межпланетного корабля экспедиции человека
на Марс.

Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии,
член корреспондент Международной академии астронавтики.
ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ НА ПУТИ К ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ ПРОЕКТА
ЭКСПЕДИЦИИ НА МАРС С.П. КОРОЛЁВА

1930 г. Впервые в мире выполнена мертвая петля на планере конструкции Королёва.

1933 г. Построена и запущена под руководством С. Королёва первая советская
ракета на гибридном топливе ГИРД-09 конструкции М. Тихонравова.

1933 г. Королёв назначен заместителем начальника вновь образованного РНИИ.

1938 г. Королёв несправедливо осужден и отправлен в заключение.

1940 г. Впервые в стране выполнен полет человека на летательном аппарате
с жидкостным ракетным двигателем.

1945 г. Королёв досрочно освобожден из заключения и направлен в Германию
для изучения трофейной ракетной техники.

13 мая 1946 г. Вышло постановление, подписанное И.Сталиным о создании
Специального Комитета по Реактивной Технике, ставшее стартовой пло-
щадкой для отечественной ракетостроительной промышленности.

1946 г. Королёв назначен главным конструктором баллистических ракет дальнего
действия — основного средства доставки ядерного оружия до цели.

1950, 1951 г.г. Приняты на вооружение первые советские баллистические ракеты
дальнего действия Р-1 и Р-2.

1956 г. Принята на вооружение первая в мире баллистическая ракета с ядерным
зарядом с дальностью 1200 км Р-5М.

13 февраля 1953 г. Вышло постановление, определившее создание двух видов
двухступенчатых ракет для доставки ядерного заряда:
баллистической (будущей Р-7) и крылатой (будущей «Бури»).
Запущена первая межконтинентальная баллистическая ракета Р-7
с двойным назначением для доставки ядерного заряда и для практического
проникновения человека в космос. 1957 г.

1957 г. Запущен первый искусственный спутник Земли.

1959 г. Впервые выполнен перелет с Земли на другое небесное тело («Луна-2»).

1960 г. Принята на вооружение первая в мире межконтинентальная ракета
с ядерным зарядом Р-7А.

23 июня 1960 г. Вышло постановление, предписывавшее проведение работ
в ОКБ-1 по созданию тяжелой ракеты для вывода на ОИСЗ тяжёлого
межпланетного космического корабля массой 60 - 80 т.

1962 г. Выпущены постановления о разработке тяжелых ракет в ОБК М.К. Янгеля
и В.Н. Челомея.

1962 г. В отделе М.К. Тихонравова проведен анализ и подтверждена возможность
осуществления экспедиции на Марс на ЖРД.

1962 г. Разработаны два варианта межпланетного комплекса для экспедиции
на Марс с ЯЭРДУ и с ЖРД. Королёвым выбран вариант с ЖРД.
1962 г. Эскизный проект ракеты Н1 и в его составе проект межпланетного
комплекса утверждены межведомственной комиссией.

1963 г. По инициативе Королёва создан институт медико-биологических проблем
ИМБП.

1963 г. В отделе М.К. Тихонравова разработан облик межпланетного корабля
для экспедиции на Марс с применением ЖРД и с аэродинамическим
торможением.

1964 г. Начато проектирование тяжелой орбитальной станции ТОС для отработки
ТМК на орбите.

1964 г. Подготовлены исходные данные для разработки рабочей документации на
ТМК и выпуска постановления правительства для привлечения кооперации.

3 августа 1964 г. Вышло постановление, определившее высадку человека на Луну
первоочередной задачей для марсианской ракеты Н1.

1964 г. Образован отдел № 92 для разработки макета межпланетного корабля для
наземных испытаний в ИМБП.

1965 г. Утвержден эскизный проект лунного комплекса Л 3.

1965 г. ОКБ-1 поручена разработка комплекса для облета Луны Л1 в связи
с проблемами по его созданию в ОКБ В.Н. Челомея.

1966 г. Образован отряд космонавтов в ОКБ-1 для сборки и испытаний
межпланетного комплекса на ОИСЗ.

1968 г. Создан наземный экспериментальный комплекс НЭК в ИМБП.
Проведен годовой эксперимент для отработки систем жизнеобеспечения
в межпланетном полете с участием испытателей.

1969 г. Комплекс Н1-ЛЗ с нештатным головным блоком подготовлен клетным
испытаниям.

1969 г. Президент Академии наук М. Келдыш дважды предлагает отказаться
от высадки на Луну и возобновить работы по марсианской программе.
Предложение не встретило поддержки.

1969 г. Принято решение о разработке долговременных орбитальных станций.

1969 — 1972 гг. Проведен первый этап летных испытаний 4-х ракет Н1
с недоработанными двигателями. Испытания полностью подтвердили
работоспособность ракеты. Двигатели требуют дальнейшей доводки.

1972 — 1975 гг. Проведены наземные 50-ти, 60-ти и 90-суточные испытания
на макете межпланетного корабля с участием испытателей.

1973 г. Успешно выполнена часть комплексной программы освоения
околосолнечного пространства и подготовки к межпланетному полету.

22 мая 1974 г. В. Глушко, сменившим В. Мишина, принято решение о прекращении
работ по марсианскому проекту Королёва, в первую очередь по ракете Н1.
Производственные заделы уничтожены. Выдвинута программа создания
семейства ракет конструкции Глушко.
С.П. КОРОЛЁВ - ГЛАВНЫЙ КОНСТРУКТОР РАКЕТНО-ЯДЕРНОГО ЩИТА

Постановление Совмина СССР от 13 мая
1946 г. № 1017-419, подписанное И.В. Ста-
линым, явилось важнейшим документом по
обеспечению создания новых реактивных
видов вооружения для защиты страны от
ядерной угрозы.

9 августа 1946 г. Королёв становится глав-
ным конструктором баллистических ракет
дальнего действия.

За 20 лет Королёв создал и сдал на воору-
жение 10 боевых ракетных комплексов. Пе-
редавая их дальнейшую разработку ученикам
и соратникам, он вместе с ними создал мо-
гучий ракетно-ядерный щит нашей Родины.
Руководство огромной кооперацией за рам-
ками административных полномочий Ко-
ролёв осуществлял, опираясь на Совет глав-
ных конструкторов.

Индекс Разработка С.П. Королёва в ОКБ-1 Передача в серийное производство Дальнейшее развитие
Р-5М Первая в мире баллистическая ракета с ядерным зарядом. В 1955 году серийное производство передано в Днепропетровск, где создана мощная производственная база Создав грозные боевые комплексы, в том числе знаменитую «Сатану». М.К. Янгель и В.Ф. Уткин - стали академиками, дважды Героями Соц. Труда.
Р-11М Первая оперативно-тактическая ракета длительного хранения с ядерным или фугасным боезарядом. Запуск с колесных и гусеничных автомашин, железнодорожных платформ, и кораблей сделали ее грозным малоуязвимым оружием.
Р-11ФМ Р-11ФМ модификация ракеты Р-11 для оснащения подводного флота В 1955 году первый успешный старт с подводной лодки с глубины 30 м. Положено начало созданию в стране ракетоносного подводного флота В 1955 году серийное производство передано в Миасс вместе с ведущим конструктором Виктором Макеевым. Развернув собственные разра- ботки, В.П. Макеев обеспечил паритет на подводном ракетном флоте, став академиком дваж- ды Героем Соц. Труда.
ЭКР Постановлением от 13 февраля 1953 г Королёву поручается разработка 2-х видов ракет для доставки ядерного заряда до цели: двухступенчатых баллистической и крылатой ракеты с дальностью полета 8000 км. Работая над будущей Р-7, Королёв разрабаты- вает экспериментальную крылатую ракету ЭКР. В 1954 г. он передает работы по КРДД вместе с заделом в КБ С.А. Лавочкина. В КБ С.А. Лавочкина была создана уникальная крылатая ракета “Буря”, проведены ее успешные испытания. Она уступала ракете Р-7 и дальнейшие работы были прекращены
Р-7 Первая в мире межконтинентальная баллистическая ракета с ядерным зарядом и первая в мире космическая ракета. Ее модификации «Спутник», «Луна», «Восток», «Молния», «Восход», «Союз» обеспечили запуски более 1300 космических кораблей и аппаратов Серийный выпуск с 1957 г. передан в Куйбы- шев (ныне г. Самара) на завод “Прогресс”. Ведущий конструктор Д.И. Козлов - в дальнейшем главный конструктор всех ее модификаций разработки ОКБ-1. Академик, дважды Герой Соц. Труда.
Р-9А Межконтинентальная баллистическая ракета на кислородно-керосиновом топливе, впервые стартовала из шахты Серийное изготовление с 1963 года передано на завод “Прогресс” в Куйбышеве. (Р-9А) С этой ракеты началось строительство серийных шахтных стартовых комплексов по всей стране.
РТ-2 Первая межконтинентальная ракета на твердом топливе. Это один из самых совершенных ракетных комплексов, повлиявший на поддержание ракетно-ядерного паритета с США. Опыт создания РТ-2 был использован Московским институтом теплотехники Разработаны мобильные ракет- ные комплексы, в т.ч. “Тополь”. Их главный конструктор А.Д. Надирадзе стал академи- ком, дважды Героем Соц. Труда.
С.П. КОРОЛЁВ - ОСНОВОПОЛОЖНИК ПРАКТИЧЕСКОЙ КОСМОНАВТИКИ

Р-7 21.08.1957 г. Первая в мире космическая ракета, модификации которой «Спутник», «Луна», «Восток», «Молния», «Восход», «Союз» обеспечили запуски более 1300 космических кораблей к ан iapa о.- (до 2000 г).
Р-1 А 05.1949 г. Первая геофизическая ракета. Модификации боевых ракетР-1 Б, Р-1 В, Р-1Д, Р-1Е, Р-2А, Р-5А, Р-5Б Р-5В, Р-11 А, «Вертикаль» обеспечили проведение исследований условий орбитальных и межпланетных полетов человека.
ПС 04.10.1957 г. Первый в мире искусственный спутник Земли.
ккс-з 19.08.1960 г. Первое возвращение из космоса животных.
«Луна-1» 02.01.1959 г. Первый искусственный спутник Солнца.
«Луна -2» 12.09.1959 г. Первый полет на другое небесное тело
«Луна -3» 04.10.1959 г. Первые фотографии обратной стороны Луны.
«Луна-9» 31.01.1966 г. Первая мягкая посадка на Луну Съемка поверхности
«Луна-10» 31.03.1966 г. Первый искусственный спутник Луны
«Венера-1» 12.02.1961 г. АМС. Первый полет к Венере.
«Марс-1» 01.11.1962 г АМС. Первый полет к Марсу.
«Венера-3» 16.11.1965 г. АМС. Первое достижение Венеры 1 марта 1966 г.
«Венера-4» 12.06.1967 г. АМС. Первый спуск в атмосфере Венеры
«Восток» 12.04.1961 г. Первый полет в космос. Ю.А. Гагарин.
«Восход» 12.10.1964 г. Первый полет трехместного корабля.
«Восход- 2» 18.03.1965 г. Первый выход в открытый космос. А.А. Леонов.
КК «Союз» 30.10.1967 г. Первая стыковка на орбите беспилотных кораблей
ЭКСПЕДИЦИЯ НА МАРС - РЕАЛИЗАЦИЯ ПРОЕКТА

Проблемы межпланетного полета Пути решения
Доставка на околоземную орбиту элементов межпланетного комплекса. Разработка марсианской ракеты Н1 и наземного комплекса
Оценка возможности осуществления экспедиции человека на Марс. Разработка проекта межпланетного корабля. Анализ вариантов Определение облика и характеристик.
Проверка возможность полета человека в космос Разработка и запуски пилотируемых кораблей «Восток», «Восход», «Союз».
Стыковка элементов межпланетного комплекса на околоземной орбите. Отработка автоматической стыковки на кораблях «Союз»
Обеспечение межорбитальных операций. Использование орбитального корабля ЛОК из состава лунного экспедиционного комплекса ЛЗ
Сборка и испытания комплекса на орбите Создание специального отряда космонавтов в ОКБ-1.
Монтажные и сборочные работы вне корабля Разработка скафандров. Отработка выхода из корабля. Выход Леонова из корабля «Восход-2».
Влияние радиационных поясов Запуски спутников «Электрон». Построение модели радиационных поясов Земли.
Обеспечение космической связи. Запуски спутников «Молния».
Разгон с околоземной орбиты к Марсу Создание 75-тонных модулей разгонного блока
Межпланетный полет по траектории к Марсу: ориентация, навигация, коррекция, связь и др. Запуски автоматических межпланетных станций «Марс», «Венера».
Переход на орбиту спутника Марса. Аэродинамическое торможение в атмосфере Марса. Отработка на моделях в ЦАГИ и в полетах.
Наблюдения поверхности Марса с орбиты его спутника. Определение мест посадки. Разработка и запуск на ОИСЗ спутников разведчиков «Зенит» для отработки средств и методов наблюдения.
Посадка корабля на поверхность Марса Отработка посадки автоматов на Луну и планеты ( азработча и легчые испытания на ОИСЗ корабля Т2К.
Старт и возвращение на исходную орбиту Отработка старта с Луны на аппаратах разработки ОКБ им. С.А. Лавочкина.
Облик и конструктивные решения по посадочному марианском? кораблю. Проектирование лунного посадочного корабля ЛК по программе ЛЗ - прототипа марсианского корабля
Передвижение по поверхности Марса. Разработка марсохода. Изготовление и летные испытания на Луне его прототипа - «Лунохода».
Стыковка на орбите спутника Марса. Отработка стыковки на орбите спутника Луны по программе ЛЗ
Старт с орбиты спутника Марса к Земле Отработка старта с орбиты спутника Луны к Земле по программе ЛЗ
Возвращение экипажа на Землю со второй космической скоростью. Запуски беспилотных кораблей 7К-Л1 по программе облета Луны.
Эвакуация экипажа с места посадки Разработка и испытание комплекса средств поиска и спасения по программе ЛЗ.
Пребывание человека в условиях длительного межпланетного полета. Создание Института медико-биологических проблем (ИМБП) для решения проблем жизнеобеспечения.
Обеспечение жизнедеятельности экипажа. Разработка и испытание систем жизнеобеспечения в наземном экспериментальном комплексе (НЭК).
Наземная экспериментальная отработка THAeroiо межпланетного корабля. Разработка, изготовление, монтаж и испытания макета ТМК в составе НЭКа в ИМБП.
Летная экспериментальная отработка тяжелого межпланетного корабля. Разработка тяжелой орбитальной станции (ТОС) для отработки ТМК на околоземной орбите.
ПРИЛОЖЕНИЕ 8

ИСТОРИЯ ГЛАВНЫХ ПРОЕКТОВ С.П. КОРОЛЁВА
В ЗЕРКАЛЕ СТЕННОЙ ПЕЧАТИ ОКБ-1

В ОКБ-1 в 9 проектном отделе М.К. Тихо-
нравова родилась традиция - выпускать к но-
вому году стенгазеты, в которых не было ни за-
меток, ни подписей, все основные события ис-
текшего года представлялись в виде карикатур,
а главные персонажи этих событий изобража-
лись похожими. Тематика газет не ограничива-
лась интересами отдела. Скорее это был взгляд
на события в ОКБ глазами проектантов.

Основной состав редколлегии — Г. Алгунова,
В. Бугров, Г. Балашова, Л. Горшков, В. Любин-
ский, А. Максименко, А. Саркисьян, Г. Сизен-
цев, В. Шауров, Б. Шиманский. Газеты выпус-
кались с 1962 по 1974 год. Шли годы многие
члены редколлегии из отдела расползлись по
всему КБ. Газеты уже не были газетами только
проектного отдела, а стали «интернациональ-
ными». В редколлегию вливались новые люди,
но прежний состав, в основном сохранялся.

Чтобы очередная газета появилась, не-
обходимо было за две недели до нового года
нарисовать общую компоновку, подготовить
комнату, планшет размером 2 х 1 м, «согнать»
всех вместе для создания «критической мас-
сы». «Согнать» было не просто, не потому что
не хотели, а были заняты бесконечной текуч-
кой, некоторые стали уже начальниками отде-
лов. Но коллективное творчество нравилось
всем, и традиция неизменно сохранялась.

Проводилось своеобразное подведение
итогов достаточно осведомленными участни-
ками прошедших за год событий. Собравшись
вместе, мы обсуждали общий замысел, до-
бавляли фрагменты, устанавливали масштаб
для каждого, распределяли их между нами и
отправлялись по своим рабочим местам, где
каждый творил по своему усмотрению. Еди-
ного стиля не было — у каждого был свой.
Портретного сходства добивались сообща.
На куске пергамина кто-то рисовал кружок.
Другой, наложив сверху еще пергамин (ри-
сунок не исправляли), добавлял характерный
нос. Следующий на своем пергамине другую

деталь и через 2 — 3 минуты среди десятка ри-
сунков портрет очередного героя становился
узнаваемым всеми. Готовые фрагменты после
обсуждения переносились на планшет, обво-
дились тушью и раскрашивались акварелью.

За день — два до нового года очередная
газета размером 2 х 1 м висела в коридоре и
огромная толпа переменного состава часами
(увы, в рабочее время) сдержанно гоготала,
постепенно вникая в содержание. То, что га-
зеты были без слов, было удобно, но иногда в
рисунках можно было увидеть второй смысл
и услышать неожиданный комментарий. Тут
вступали в полемику специально подготов-
ленные нами «толмачи», которые достойно
разъясняли, что на самом деле нарисовано и
как это нужно «правильно» понимать.

Мыв полной мере пользовались свободой
слова (которых в газете не было) в рамках уста-
новленных режимом. Напомню, что в те вре-
мена громко произнесенное в коридоре слово
ракета уже могло считаться нарушением режи-
ма. Это накладывало определенные условия.
За многие годы у нас не было никаких проти-
воречий с отделом режима. Но однажды по мо-
ему недосмотру мы слегка «съехали за грань», и
мне пришлось «давать показания» нашим ру-
ководителям и, хотя вопрос был тут же исчер-
пан, я приведу этот эпизод, но сначала лучше
ознакомиться с газетой к новому 1966 году.

В первый рабочий день нового 1966 года
меня пригласил зайти Константин Давыдович
Бушуев. В его кабинете были С.С. Крюков, И.С.
Прудников, К.П. Феоктистов и секретарь парт-
бюро. Перед ними у стены на стуле стояла наша
новогодняя газета. Исключительно вежливо
Бушуев сказал: «Владимир Евграфович, вот мы
тут рассматриваем вашу газету, и некоторые
фрагменты вызывают у нас вопросы. Вы мо-
жете нам пояснить?». Первым начал Крюков:
«Вот вы елку (Н1) изобразили развалившейся,
Сергей Павлович увидит — решит, что у нас по
Н1 все развалилось, а мы уточненные данные
на доработку уже подготовили...». Бушуев по-
сетовал по поводу эпизода свадьбы корабля
7К-Л1 с «Протоном», сказав, что приезжали
Челомеевцы и обиделись на то, что неверно
отражены отношения между нашими фир-
мами. Феоктистов по поводу его битвы со
Змеем Горынычем, на туловище которого я в
последний момент увидел и попросил убрать
номер почтового ящика фирмы Н.А. Пилю-
гина, вопросов задавать не стал — этот сюжет
рисовали его подчиненные. На мой взгляд,
он был самым ехидным. А вот третий вопрос
сбил меня в «нокдаун». Дело в том, что в газе-
те было показано внедрение сетевых методов
управления, которые начало насаждать ми-
нистерство. Нарисовали фигуру Королёва, как
он затягивает все предприятие в сеть. Не полу-
чалось похожим лицо. Мне пришлось пройти
к Королёву со «срочным» производственным
вопросом. Во время визита он 30 секунд гово-
рил по телефону, удачно повернувшись ко мне
в профиль. Вернувшись, я быстро нарисовал
профиль, который сочли похожим на СП. Ста-
ли прилаживать фигуру в сюжет и сообразили,
что этими делами больше занимается Мишин.
Нескладно нарисовали его фигуру без лица.
Кто-то предложил поместить и Королёва — раз
уж сделали — жалко выбрасывать. А куда по-
местить? Ну, вот как будто он ходит и всеми ру-
ководит. Где ходит и кем руководит? Словом,
всем захотелось поместить в газете дружеский
шарж на главного конструктора. Я понимал,
что делаем что-то не то, был бы сюжет с его
участием — другое дело. Но согласился — всем
хотелось. Когда газета уже висела, я увидел не-
суразный замкнутый кружок следов от его ног
(так творчески воплотили идею — «ходит и ру-
ководит»). Сказал, чтобы стерли, но видно не
успели. Похоже, что именно этот бездумный и
бессмысленный сюжет и возбудил наших руко-
водителей: «А что СП подумает, когда увидит».
Вопросы были очень простые: «А что означают
эти следы перед фигурой Сергея Павловича —
главный топчется на месте или круг замкнул-
ся». Я не стал объясняться — что тут скажешь.
Вместо отрезанного куска с подозрительными
фрагментами, нарисовали красивую елку и
повесили газету на место. Иногда мы делали в

газете некий прогноз развития событий. Через
10 дней 12 января 1966 года ребята остановили
меня, когда я порывался изорвать отрезанный
кусок газеты. Уж больно зловещим оказал-
ся прогноз, круг действительно замкнулся. А
провиси газета с этим сюжетом до 12 января -
ее бы всю изорвали.

Наши руководители, включая С.П. Коро-
лёва и всех его заместителей, хотя и станови-
лись персонажами многих карикатур, относи-
лось к газетам благосклонно. В них не было
злобы, а был здоровый юмор. К.Д. Бушуев,
обычно подходя к газете, одевая очки и раз-
глядывая ее через головы зрителей, спраши-
вал: «Так, ну где здесь я?». Однажды, ближе к
обеду к нему в кабинет зашел другой замести-
тель Королёва — С.О. Охапкин, которому при-
шлось в коридоре протискиваться через толпу.
Он возмутился: «Константин Давыдович, что
у Вас за безобразие — толпы людей стоят в ко-
ридоре в рабочее время разглядывают газету,
смеются... ». Константин Давыдович, посмот-
рев на часы, ответил: «Сергей Осипович, мои с
утра уже посмотрели, а это твои смотрят».

Газеты хранились у меня в специально
сваренном алюминиевом тубусе. В результате
моего длительного пребывания на Байконуре
и неоднократных реорганизаций с переезда-
ми они исчезли, и я не мог их отыскать долгое
время. В середине 80-х их обнаружил Павел
Владимирович Цыбин и передал мне. Но двух
первых газет не было. Поэтому придется рас-
сказать об их содержании устно.

Первая газета была выпущена в конце 1962
года. Главным его событием я напомню было
утверждение эскизного проекта по ракете Н1 и
в его составе проекта межпланетного комплек-
са для экспедиции на Марс на ЖРД. В газете
был нарисован красивый старинный парус-
ник, который символизировал межпланетный
корабль, отправлявшийся от Земли или от
ОКБ-1 в просторы вселенной. Саша Макси-
менко рисовавший этот парусник акварелью
теперь на компьютере воспроизвел его услов-
ную схему на рисунке Пр.8.62. На палубе па-
русника разворачивались события с участием
сотрудников нашего отдела. Корабль уверенно
шел вперед под парусами против ветра. На па-
русе по латыни было написано: «Через тернии
к звездам». Этот девиз долгие годы кочевал из
газеты в газету вместе с обрывками паруса.

Как-то выйдя в коридор из комнаты, где
рисовали газету, я столкнулся с Юрием Гага-
риным, приехавшим к нам в отдел поздравить
с новым годом Михаила Клавдиевича. При-
гласив его к нам в комнату, я показал ему газе-
ту и попросил его пожелать что-нибудь отделу
к новому году. Прямо во весь парус он написал
длинное послание со словами благодарности
отделу за корабль «Восток» и пожеланием но-
вому кораблю дальнего счастливого плавания.
Видимо, это красивое искреннее обращение к
коллективу первого космонавта и стало при-
чиной того, что наша первая, а вместе с ней и
вторая газеты находятся, по сей день в одной
из частных коллекций.

Помню, по соображениям режима я даже
Гагарину не сказал, что это корабль для экс-
педиции на Марс. Никаких марсианских при-
знаков не было заметно, и зрители восприни-
мали его как символический корабль. Более
того, Максименко, рисовавший парусник 45
лет назад, теперь искренне убеждал меня, что
он рисовал тогда «Восток» (он не работал в
группе по ТМК) и что было это в 1961 году. Но
общий замысел рисовал я, знал об истинном
смысле парусника и Адамович, бывший тогда
редактором ежемесячных стенгазет и занимав-
шийся как раз марсианской тематикой. Мак-
сименко согласился со мной, не найдя объяс-
нений тому, а зачем обломки корабля кочуют
из газеты в газету, зачем около них нарисова-
ны Лавров, Алгунов (занимавшиеся ТМК) и
НЭК, не имеющий к «Востоку» отношения.
Наконец, что за отчет П-583 торчит из земли
около останков корабля в газете 1967 года (это
основной отчет по марсианской экспедиции).
Я показал, как сложно было рисовать совсек-
ретные события, и как легко можно было при-
нять миф за истину, а истину за миф.

Вторая газета за 1963 год отражала проти-
воречия, выявившиеся в отношении военных
к мирным замыслам Королёва. Их естественно
больше интересовало развитие боевых ракет-
ных комплексов, а в возможность превратить
Н1 в грозное оружие они верили слабо, кстати

Рис. Пр. 8.62..

как и мы сами. В газете была нарисована пере-
дняя часть прошлогоднего парусника, а вместо
кормы к ней была пририсована передняя часть
броненосца, символизируя единство основы
для достижения разных целей и стремление к
компромиссам. Эта газета тоже исчезла.

В 1972 году газета не выпускалась (я так и
не смог выбраться перед новым годом с Бай-
конура). Последняя газета вышла к концу 1973
года. Выпускать газету за 1974 год у меня не
поднимались руки. После того как сменивший
Мишина Глушко запретил дальнейшие работы
по Н1 и по всем проектам построенным на ее
основе, не нужно было иметь большого вооб-
ражения чтобы представить, что мы могли на-
рисовать про чужого человека пришедшего на
фирму чтобы разрушить все что мы огромным
трудом создавали целых 15 лет. Независимо от
наличия у Глушко чувства юмора, рисковать
и ставить под удар нашу команду не хотелось.
Ни я, ни кто другой не проявили инициативы,
и газеты больше не выпускались.

Остальные газеты до 1974 года (заканчивая
1973-м) сохранились и представлены ниже.

Пролистав газеты вместе с читателем, я
вдруг обнаружил, что они удивительным об-
разом действительно рассказывают о судьбе
марсианского проекта. Не могла же вся ред-
коллегия 40 лет назад, создавая эти газеты,
предполагать, что события сегодняшнего дня
потребуют доказательств существования про-
екта Королёва экспедиции человека на Марс.
Может быть, теперь, познакомившись с тет-
радями и газетами, любители мифов поймут,
наконец, что пора с ними расстаться.
1964 год (С новым 1965 годом).

Главное событие уходящего 1964 года - постановление 3 августа, определившее главной задачей для ракеты Н1 - обеспечение экспедиции на Луну.
Трещина символизирует разделение девятого отдела Тихонравова. Часть проектантов осталась на втором производстве с кораблями «Восток» и «Союз»,
остальные переселились на первое производство, в отдел Ns 93 для разработки лунных кораблей и в отдел № 92 разрабатывать макет ТМК для наземных
испытаний. Катают шары - «Восходы» В. Молодцов, В. Благов, Ю. Цыплаков. Вокруг марсианского утенка - Г. Максимов, Г. Суссер, М. Герасимова

296________________В_ Бугров Марсианский проект С_Гг Королёва
Наш марсианский
корабль сел на мель,
И. Лавров (нач. отд. 92),
В. Алгунов, Н. Протасов
«выпускают» докумен-
тацию, на макет меж-
планетного корабля для
его наземных испыта-
ний в ИМБП

Центральный фрагмент
- плот под парусом
символизирует постройку
лунного комплекса на
обломках марсианского.
На плоту В. Садовый,
В. Бобков. Комплекс
проблем оценивают
0. Макаров, В. Бугров (худ.).
Веса добавляет Н.
Терешенкова.

Парус наполняют
И. Прудников и
К. Феоктистов

Избушка - лунный корабль. Поясняет чертеж
Е. Рязанову Ю. Фрумкин. На трапе В. Шауров
(худ.). «Ноги» прилаживает А. Саркисьян (худ.)
- конструктор посадочного устройства ЛК.
Проблемы устойчивости решают А. Киселев и
Б. Сотников. В. Зайцев думает, как переделать
марсоход в луноход

Преждевременное ликование ракетчиков С. Крюкова
по поводу успешного снаряжения трехступенчатой
елки - Н1.

Дед мороз несет новогодние «подарки» - доработки
ракеты Н1 под лунную программу. По «обуви»
угадывается В. Мишин

го
со
1965 год (С новым 1966 годом).

Фрагменты: этой газеты убедительно показывают, что лунная гонка это миф. Работа над лунным проектом в ОКБ-1 по-настоящему только началась
в 1965 году. Американцы работают уже четвертый год. Ни о какой «лунной гонке» не может быть и речи. Максимов под флагом ТМК проводил в полет
последние межпланетные автоматы. Новорожденное межпланетное дитя подбросили на «Лавочку» (передали автоматы в КБ им. С.А. Лавочкина).

За столом продолжают катать шары - «Восходы». Стыковка пока вручную на бумаге. «Вышестоящие», глядя на обстановку в космонавтике заготавливают
«арбузы». Раздавать арбузы больше некому, кроме ОКБ-1

298________________В_ Бугров Марсианский^ проект^ CJT Королёва
Наша марсианская елка Н1 «развязалась», и раз-
работчики смотрят американский фильм о том, как
надо «завязывать» лунную (перед новым годом
в ОНТИ показали фильм про «Сатурн»)

Центральный фрагмент - конвейер по производству
лунных проектов под руководством К.Д. Бушуева
и И.С. Прудникова. Сохранение тайны гарантировано

ТМК к наземным испытаниям в ИМБП готовит
Лавров

конструктор - «ходит и руководит»

ПРИЛОЖЕНИЕ 8 299
1966 год. (С новым 1967 годом).

Главное печальное событие истекшего года - потерю С.П. Королева мы решили не затрагивать. Мишин уже после него образовал отряд космонавтов
ОКБ-1, и эта новая тема отражена в рисунках. По мостику из паруса марсианского корабля в отряд перешли четыре проектанта. В этом намек на то, что
отряд создавался под марсианские задачи. Елка приобретает форму: предусмотрены и бочка с песком и пожарный в хороводе. Стол пуст, шары - «Воходы»
закончились. Часть проектантов свои противоречия с главным представляла так. Мишин мог их представить по-другому. Стыковку кораблей и переход из
корабля в корабль на Земле уже отработали. Задуманная сказочная птица может превратиться при реализации в обыкновенный ящик

300________________В_ Бугров Марсианский проект CJT Королёва
Наш старый парусник обветшал и растаскивается.
Максимов не видит пути вперед.
Феоктистов снова смотрит в сторону

Г. Гречко на парашютных прыжках сломал ногу,
и наших ребят вычеркнули из состава экипажа
на 7К. Один Елисеев пробился в «бочку»,
несмотря на длинную очередь

Напряженный труд врачей по отбору космонавтов. После нашего первого
набора с весны 1967 года до конца 1968 года в ИМБП поступило около
300 специалистов ЦКБЭМ, из которых были отобраны пятеро, а пропущен
медиками ЦВНИАГа и участвовал в полетах лишь один

Осел отпиливает козлу рога по совету мартышки, «мишка» не вмешивается.

Вывеска: «Квартет не работает реорганизация». Фрагмент появился в связи с
несколькими реорганизациями на предприятии. В связи с этим сюжетом и с «отстрелом
проектантов» была намечена «линия отреза», но на этот раз вопросов не было

ПРИЛОЖЕНИЕ 8 301
1967 год. (С новым 1968 годом).

Основные события прошедшего года - у елки появляется мощный фундамент - на полигоне развернуто строительство, создается комплекс наземных
сооружений. В крепостной стене ЦПК ВВС пробита надежная брешь. Руководят обстрелом П.В. Цыбин и А.И. Лобанов, заряжающий - С.Н. Анохин.

Космонавты ОКБ-1 едут в Сомали изучать южное звездное небо. К. Феоктистов задумал повторить полет, но не пускают новые препятствия. Неравный брак
корабля 7К-Л1 с ракетой «Протон» не «ладится», невеста оказалась с норовом. Среди останков марсианского корабля и обрывков паруса проглядывается
отчет П-583 1962 года - «Анализ возможных вариантов осуществления экспедиции на Марс с применением ЖРД», в котором зафиксировано решение
С.П. Королёва разрабатывать проект экспедиции на Марс ориентируясь на использование ЖРД для разгона с ОИСЗ

302________________В. Бугров Марсианский_ проект СЛ_ Королёва
1968 год. (С новым 1969 годом)

Главное событие - елка готовится взлететь. Зам. главного Б. Дорофеев (больше похожий на Жана Маре) и ведущий конструктор по (елке) ракете Н1
А. Кашо готовятся «отдать концы». Верхушка для елки готова к «заливке». На ней - нач. филиала ЗЭМа Ю. Лыгин и ведущий конструктор по (верхушке)
лунному комплексу ЛЗ В. Бугров. Годовая отсидка в макете ТМК в ИМБП («Год в земном звездолете» - заголовок из газеты «Правда») - отвлекает
руководство от события за горизонтом - американцы облетели Луну. Наши продолжают отрабатывать стыковку и переход на земле.

В центральной и правой части события внутренней жизни КБ вряд ли интересны непосвященным. Из узнаваемых можно отметить: полет Г.Т. Берегового
и уход Максимова с группой в ИКИ

ПРИЛОЖЕНИЕ 8 303
1969 год. (С новым 1970 годом).

Главные события года - два неудачных пуска Н1 сдержанно отображены морем огня из задней части центрового скакуна и позой А.П. Абрамова,
оценивающего перспективы восстановительных работ в связи с разрушением старта. Высадка американцев на Луну затронута вскользь - две встречные
команды космонавтов - наши «туда», а те «оттуда». Общая компоновка газеты навеяна поручением В.П. Мишина, дать предложения по упорядочению
работы предприятия. Предприятие видится как единый четко отлаженный механизм, устремленный вперед. Продвижение вперед обеспечивает
центральный скакун - Н1. На его попоне новый девиз: «В своих дерзаниях всегда мы правы». Воз по-прежнему везет «старая кляча» семерка (Р-7),
побуждаемая Э.И. Корженевским, кнутом и пряником. Готовится новая «голова» но не на Марс, а на ОИСЗ - 100-тонный многоцелевой орбитальный комплекс
- МОК. (Комплекс ЛЗ мы будем делать еще 5 лет) Невеста «Протон» очередной раз «взбрыкнула» корабль 7К-Л1 улетел в Китай их «свадьба» распалась,
наша программа облета Луны была закрыта. От широкой и мировой общественности П.В. Цыбин отстреливается «Союзами»

304________________В_ Бугров Марсианский проект С_П_ Королёва
Рулевой - В.П. Мишин
ведет корабль строго по
курсу, указанному компа-
сом, показания которого
регулируются управляе-
мым извне магнитом.
Для оперативного реше-
ния вопросов предусмот-
рен инструмент справа
- зубило и молоток. За
спиной рулевого что-то
замышляет противоре-
чивый К. Феоктистов (не
иначе как что-то
с ДОСами)

Принципы создания крутящего момента на валу и
отбора части мощности на «другие» нужды представлены
кинематической схемой

Центральный фрагмент за круглым столом - упорядоченная процедура
принятия технических решений. Чтобы включилось сцепление нужно
решать нерешенные вопросы из левого мешка и перекладывать их
в правый. Эту функцию выполняют заместители Королева: Я.И. Трегуб,
С.О. Охапкин, Б.Е. Черток, К.Д. Бушуев, М.В. Мельников.

(Приказ по оформлению решений будет подписан через три месяца)

ПРИЛОЖЕНИЕ 8 305
1970 год. (С новым 1971 годом).

Этот номер наглядно показывает, что произошло на предприятии после несанкционированного главным конструктором обращения его заместителей
к Д.Ф. Устинову с предложением по созданию долговременных орбитальных станций ДОСов. Наверху пирамиды механизм подготовки и принятия
коллегиальных решений. Их готовят в проектных отделах по направлениям, в центральной проектной службе В.К. Безвербого. Соратники Королёва
рассматривают их со своих позиций. Мощный каток сметал все работы в проектных подразделениях, у конструкторов, на заводе, в испытательных
подразделениях, на полигоне. На обочину выброшен не только марсианский проект, но и лунный. По нему работать еще 4 года, но уже некому

306________________В. Бугро/з Марсианский_ проект СЛ_ Королёва
Незаконнорожденное дитя «аист» - К.П. Феоктистов
подкинул Д.Ф. Устинову и от него принес на фирму

Ведущий конструктор Ю.П. Семенов при поддержке «сверху»
с зеленым светофором прокладывает на предприятии В.П.
Мишина «магистральный путь освоения космоса» для ДОСов
I

Заместители главного конструктора В.П. Мишина - С.0. Охапкин,
К.Д. Бушуев, Б.Е. Черток, М.В. Мельников, А.П. Абрамов, Я.И. Трегуб -
при подготовке решений пользуются своими «калибрами»

Обманутое руководство
отстраняет не согласного
В.П. Мишина на обочину
вместе со знаком
«Основная дорога»

ОО
о
1973 год. (С новым 1974 годом).

Общую компоновку этой газеты делал не я. Она создавалась в службе главного конструктора ВА Борисова, образованной летом 1972 года, которая стала
правопреемником проектов полезных нагрузок для Н1

308________________В. Бугров Марсианский^ проекту С_П_ Королёва
В1964 году марсианская команда была остановлена. На прямом
пути возникли воронки с обломками елки. Пришлось идти в обход

Основная часть коллектива на разбитом грузовичке вырулила
на прямую дорогу. На борту грузовичка знакомый девиз - «через
тернии к звездам». За рулем главный конструктор ВА Борисов,
в кузове много знакомых лиц
Часть коллектива (помимо брошенной на ДОСы) свернула
на дорогу за океан (намечался «Союз-Аполлон»)

Впереди грузовичка ведущий конструктор по полезным
нагрузкам Н1 В. Бугров. Вот только куда он выведет в
наступающем 1974 году?

ПРИЛОЖЕНИЕ 8 309
ПРИЛОЖЕНИЕ 9

КОММЕНТАРИЙ К ПОРТРЕТУ НА ОБЛОЖКЕ

Рис. П.9.1. Портрет С.П. Королёва

(Байконур 1968 год. Холст, масло.)

На обложке книги использована фо-
тография с картины автора книги име-
ющей свою любопытную историю. Ле-
том 1968 года, я прилетел на Байконур
в качестве ведущего конструктора по
лунному экспедиционному комплексу
ЛЗ. Работа была очень напряженная, и
в небольшое свободное время хотелось
чем-то отвлечься. Я привез масляные
краски, холст 50x35 и начал у себя в но-
мере рисовать портрет Сергея Павлови-
ча Королёва. Когда он был нарисован в
карандаше, ко мне в номер зашел Юрий
Иванович Лыгин - руководитель служб
нашего завода, находящихся на Байко-
нуре, мой близкий друг с первых дней
нашего знакомства. Надо сказать, что он
был в любимчиках у Сергея Павловича и
естественно питал к нему особые чувст-
ва. Придя ко мне, он долго молча смот-
рел на карандашный рисунок. Когда я

В домашнем кабинете В.П. Мишина.
Портрет внизу справа
Рис. П.9.3. Значки, выпущенные в НПО

«Энергия» к 80-летию С.П. Королёва

Рис. П.9.2. Портрет С.П. Королева. 1974 год
(Картон, тушь. Эскиз для значка.)

сказал, что собираюсь рисовать маслом,
он взял портрет и сказал: «Дай сюда, не
надо маслом - ты испортишь». И с этими
словами забрал портрет к себе в номер.

Я взял другой холст. Второй портрет
уже был выполнен в масле в красных
напряженных тонах (Рис. П.9.1.) и, поч-
ти подсох, когда на Байконур прилетел
главный конструктор Василий Павлович
Мишин. Прямо с аэродрома он приехал
к нам в МИККО и мы доложили ему об-
становку. Мы — это Юрий Лыгин, я не-
посредственно подчиненный Мишину
и Борис Филин — руководитель элект-
рических испытаний. Выслушав наши
доклады, уходя, он многозначительно
бросил мне: « Я там, в гостинице тебе
подарок привез». Вернувшись вечером
в гостиницу, мы обнаружили, что Ва-
силий Павлович привез из Евпатории
мою жену. Тут я вспомнил, что сегодня
18 января — день моего рождения, и мы
вспомнили, что 18 января день рождения
и у нашего главного. Поняли, что допус-
тили ошибку еще в МИКе, не поздравив
его. Ведь мы руководили всеми работами
по ЛЗ от ЦКБЭМ. Надо было исправлять
ошибку. Время было позднее магазины
на двойке закрыты, на десятку за 80 км.
ехать бесполезно — не успеть. Идти поз-

дравлять главного с пустыми руками —
неудобно, а с бутылкой спирта, остав-
шегося от технологических операций на
изделии — аморально. Положение было
безвыходным. Коллеги, не сговариваясь,
посмотрели на портрет Королёва и, не
спрашивая меня, сели сочинять поздра-
вительную надпись на его обороте.

Оставив на время затею с холстами,
я нарисовал черно-белый силуэт Ко-
ролёва, которому суждено было в даль-
нейшем стать своеобразным символом
(Рис. П.9.2.). Увидев необычный значек,
сделанный ребятами из ЦКБ «Геофизи-
ка», я переговорил с ними, и они сде-
лали у себя 20 красивых разноцветных
значков. Я показал их главному, они ему
понравились, и он сказал, что нужно
заказать партию. Руководитель органи-
зации, которой предполагалось заказать
их изготовление, посмотрел эскиз и ска-
зал: «хороший портрет, только лучше,
чтобы Ваш руководитель утвердил, что
это действительно Королёв». Я ввел на
эскизе подпись Мишина, но, явившись
утром к нему, а это было 22 мая 1974 года,
узнал, что его освободили от должности.
Обращаться к нему с пустяками в такой
обстановке я не смог. Но партия знач-
ков несколько других была изготовлена
Рис. П.9.4. В.Д. Вачнадзе с портретом Королёва

Рис. П.9.5. Эскизы будущей картины

Рис. П.9.6. Эскизы заката на космодроме Байконур. 1983 год
Рис. П.9.7. «С.П. Королёв перед главным стартом XX века». (Холст 1x1,5, масло.)

в дальнейшем по указанию нашего гене-
рального директора Вахтанга Дмитрие-
вича Вачнадзе (Рис. П.9.З.).

Через несколько лет я взял третий
холст. На этот раз портрет был нарисован
на фоне казахстанской степи. И ситуа-
ция повторилась. Поздно вечером я уз-
нал, что у Вахтанга Дмитриевича завтра
круглая дата, а мы учились в МАИ на
одном факультете и вместе участвовали в
самодеятельности: он — в танцколлекти-
ве, а я — в драмколлективе. Оставить со-
бытие без внимания было не правильно.
Но уже было поздно, а рано утром мне в
цех. Вариант оставался один — портрет
(Рис. П.9.4.).

Осенью 1982 года я, как ведущий
конструктор по комплексу «Энер-
гия - Буран», был снова командиро-
ван на Байконур. На этот раз я опять
привез масляные краски, и у меня был
четкий замысел картины и ее эскизы
(Рис. П.9.5.). В МИКе подготовки кораб-
ля «Буран» меня приятно удивил огром-
ный портрет на стене размером 3 х 4 м,
нарисованный с моего значка, видимо
по инициативе Юрия Лыгина. Специ-
ально поселившись в гостинице на 113
площадке в номере с окнами на запад,

। степени

ОРГАНИЗАЦИОННЫЙ КОМИТЕТ И ЖЮРИ
ФЕСТИВАЛЯ

и присваивают звание

„ЛАУРЕАТ VII ФЕСТИВАЛЯ САМОДЕЯТЕЛЬНОГО
ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА
ТРУДЯЩИХСЯ ПРЕДПРИЯТИЯ

Председатель оргкомитета
дважды Герой Советского Союза /О , .
летчик-космонавт СССР V • * '- * У ,

Председатель жюри У /.

заслуженный деятель искусств / < ,^^т /

Узбекской СССР ( '

СТРЕКАЛОВ Г М.

СПИРИЧЕВ Р М.

Рис. П.9.8. Картина отмечена дипломом на
юбилейном конкурсе
в НПО «Энергия»
Рис. П.9.9. Картина в экспозиции деревенского дома

я старался к 9 часам вечера закруглить
производственные дела и бежал в гости-
ницу, чтобы успеть сделать эскиз казах-
станского заката в тех цветах, которые
мне были нужны, и который длился все-
го 5 —7 минут (Рис. П.9.6.). Потом, когда
я смотрел на картину, у меня самого воз-
никала мысль — нет, так не бывает, но,
тем не менее, закаты в степи на Байко-
нуре именно таких невероятных цветов,
какие запечатлены на картине, и я боль-
ше не видел нигде ничего подобного.
Картину «С.П.Королёв перед главным
стартом XX го века» (Рис. П.9.7.) разме-
ром 1x0,5 м — уже четвертый портрет, я
дорисовал в Москве в 1985 году. На юби-
лейном конкурсе, посвященном 80-ле-
тию Королёва, на нашем предприятии
она даже стала лауреатом (Рис. П.9.8.).

Я уже не помню, как у нас с Викто-
ром Благовым — руководителем полета
— возникла идея отправить картину на
борт орбитальной станции. Лишиться
четвертой картины было жалко, но гре-
ла мысль, что на станции будет висеть
портрет Сергея Павловича, и что этот
портрет нарисован мной. В октябре 1987
года в кинотеатре Россия собралась об-
щественность по поводу 30-летия за-

пуска первого искусственного спутника
Земли. Был запланирован сеанс прямой
связи с экипажем орбитальной стан-
ции, на которой находились Александр
Александров и Юрий Романенко. Связь
с бортом была установлена и Алексей
Леонов, который был с нами на сцене,
продемонстрировал картину и торжес-
твенно сообщил экипажу, что их ждет
сюрприз.

Во исполнение творческого замыс-
ла, я сделал легкий подрамник из тон-
ких алюминиевых трубок, сшил раму из
плотной ткани. Все было упаковано в
компактный сверток. Объяснили зада-
чу ведущему конструктору по грузовику
Евгению Вяткину, который сказал что
нет вопроса, отправим ближайшим гру-
зовиком. Но я, как бывалый ведущий
конструктор решил, что нужно все сде-
лать, как положено — оформить техни-
ческое решение, предъявить заказчику,
ну словом соблюсти необходимые фор-
мальности. Пошли оформлять решение.
Когда Вяткин пришел подписать его у
главного конструктора станций Юрия
Павловича Семенова, тот, прочитав,
спросил: «Это кто придумал». Вяткин
ответил, что Благов с Бугровым. «Ну, вот
Рис. П.9.10. Картина в экспозиции деревенского дома

пусть Благов с Бугровым и идут к Глуш-
ко объяснять, что они хотят на станцию
отправить портрет Королёва». Предпо-
лагаемая реакция Валентина Петровича
была предсказуемой — вопрос на этом
был закрыт.

Сергей Павлович так и не слетал в
космос. Не слетала в космос и картина с

его портретом. Она долгие годы висела в
гостиной моего дома в глухой Тверской
деревне (Рис. П.9.9.), и напоминала эту
историю. В связи со 100 — летним юби-
леем С.П.Королёва она временно заняла
место в экспозиции отдела авиации и
космонавтики Политехнического музея
(Рис. П.9.10.).
Владимир Евграфович Бугров

Марсианский проект
С.П. Королёва

Руководитель проекта: Ю.М. Желтоногин

Вёрстка: Л.А. Навдаева

Макет и цветоделение: В.И. Изъюров

Корректор: В.И. Корякина

Фонд содействия авиации «Русские Витязи»
Тел.: 8 (495) 928-81-46
E-mail: fsark@yandex.ru

115114 г. Москва, Павелецкая набережная, д. 10, кор. 3
По вопросам приобретения изданий

Фонда «Русские витязи»
обращаться по тел. 8 (495) 580-63-88 или Hawww.hobbypress.ru

Печать офсетная

Тираж 1000 экз. Объём издания 20 печ. л.

Отпечатано в типографии «Гельветика-М»
Об авторе и книге

Я не знаю у нас на предприятии специалиста, который
бы не отказался от своей основной профессии, ради того
чтобы слетать в космос. Бугров, пожалуй, единственный
в этом роде В отряд он так и не вернулся, хотя и имел
все возможности слетать. 20 лет он проработал ведущим
конструктором по двум самым масштабным в нашей стра-
не ракетно-космическим темам - комплексу для высадки
человека на Луну и многоразовому комплексу «Энергия-
Буран». Отказавшись от полета в космос, он стал облада-
телем уникальной биографии. Находясь не просто в самой
гуще событий, а в их эпицентре, он имел возможность оце-
нивать результаты действий всех разработчиков на всех
уровнях и на всех стадиях разработки изделий.

Бугров значительно усиливает истинное значение твор-
чества величайшего конструктора XX века Сергея Пав-
ловича Королёва. Вольно или невольно он фактически
дописывает историю советской космонавтики за первые
полтора десятилетия космической эры И надо признать,
что делает это вполне убедительно и тактично. В книге
наглядно показано, что сверхтяжелая ракета Н1 создава-
лась для межпланетного полета, а не для высадки чело-
века на Луну. Я полностью разделяю мнение автора о том,
что если бы Королёв был жив, проект, без всяких сомне-
ний, был бы реализован.

Бугров правильно взял на себя ответственность и конк-
ретно сформулировал главные цели России в перспекти-
ве пилотируемых космических полетов. Думаю, что было
бы разумно сегодня начать проектировать жилой модуль
марсианского корабля с оранжереей для 500-суточного
испытательного полета. Я убежден, что такая постановка
задачи всколыхнет дремлющий энтузиазм не только у ос-
татков нашего королёвского поколения, но и у молодежи.
Это позволит передать новому поколению еще оставший-
ся былой опыт и не даст ему исчезнуть безвозвратно.

Дважды Герой Советского Союза
летчик-космонавт
доктор физико- математических наук
Г.М. Гречко
(Из предисловия ко второму изданию)