І. НВОРННЦЬКНЙ
П ЗЙ(ПІШШ СТгіІ-'ОВННИ
І
йерекйзйя народи
частина і

(1 І. ЯВОРНИЦЬКНЙ
ЗАПОРОЖЖЯ
В ЗЙЙИШКЙК СТЙРОВИНИ
І
ПЕРЕКЙЗЙК НЙРОДН
Видання третє, виправлене і доповнене
Частина І
Дніпропетровськ
АРТ-ПРЕС
2005
УДК 94(477)
ББК 63.3(4Укр)46
Я 22
Текст друкується за виданням: «Зварницкий Д. И. Запорожье в
остатках стариньї и преданиях народа». — С.-Петербург Издание
Л. Ф. Пантелеева, 1888 (Типография Н. А. Лебедева, Невский просп.,
д. № 8).
Яворницький Д. І.
Я 22 Запорожжя в залишках старовини і переказах народу
/ Підготовка тексту і наук.-довід, апарату С. В. Аброси-
мової, Н. Є. Василенко; За заг. ред. Н. І. Капустіної. —
3-тє вид., випр. і доп. — Д.: АРТ-ПРЕС, 2005. — Ч. І. —
312 с. + вкл.
І8ВП 966-348-040-8
І8ВП 966-348-041-6 (загальний)
«Запорожье в остатках стариньї и преданиях народа» — перша велика
монографія видатного українського історика, археолога, фольклориста, ет-
нографа, лексикографа, музеєзнавця і культурно-громадського діяча акаде-
міка Дмитра Івановича Яворницького (1855—1940). Новаторська для свого
часу, народознавча (історико-фольклорно-етнографічна) за характером, ця
книга яскраво демонструє широчінь наукових зацікавлень автора особли-
вості його творчої лабораторії, велику любов до рідної України, її минуло-
го, передусім до історії запорозького козацтва. Книга друкується мовою
авторського оригіналу, з авторськими поправками, за автентичним текс-
том, що його підготував Д. І. Яворницький для другого видання. Цей ори-
гінальний текст зберігався в колекції дніпропетровського бібліофіла про-
фесора А. К. Фоменка, який подарував його Дніпропетровському історич-
ному музею ім. Д. І. Яворницького.
І5В1М 966-348-040-8
І5В1М 966-348-041-6 (загальний)
УДК 94(477)
ББК 63.3(4Укр)4б
© Дніпропетровський
історичний музей
їм. Д. І. Яворницького, 2005
з
ПЕРША МОНОГРАФІЯ Д.ЯВОРНИЦБКОГО
Книга «Запорожье в остатках стариньї и преданиях народа» —
перша велика монографія відомого українського історика, видатного
дослідника історії запорозького козацтва академіка Дмитра Івановича
Яворницького (1855 - 1940).
Народився Д.Яворницький 7 листопада (26 жовтня за ст. ст.) в
селі Сонцівка Харківського пов. Харківської губ. у священицькій ро-
дині1. Проте батько історика, Іван Якимович Яворницький, походив
із збіднілого дворянського роду. Мати, Ганна Матвіївна Терновська,
була простою селянкою. Незважаючи на матеріальні нестатки, бать-
ко мріяв бачити сина освіченою людиною. Вечорами, особливо
взимку, Іван Якимович по складах читав дітям книжки. Саме батьків-
ське читання безсмертного твору М. Гоголя «Тарас Бульба» «запали-
ло» в душі хлопчика велику незгасиму любов до історії запорозького
козацтва, дослідженню якої він присвятив своє життя. Після закін-
чення Харківського повітового училища і трьохрічного навчання в
Харківській духовній семінарії, яку він залишив, Д. Яворницький
вступив у 1877 р. на історико-філологічний факультет Харківського
університету.
За порадою своїх університетських вчителів, видатних вчених
О. Потебні та М. Сумцова Д. Яворницький розпочав, під час канікул,
записувати народні пісні в рідному селі. Сам Дмитро Іванович був
музично обдарованою людиною (мав чудовий слух і голос). Співу-
чою була і його родина й взагалі все село — мальовнича Сонцівка.
Велика жага до знань, допитливість, здібності до науково-дослідної
роботи не залишилися поза увагою університетських вчителів. По
закінченні у 1881 р. університету Д. Яворницький був залишений
позаштатним стипендіатом для підготовки до професорського зван-
ня. За 1881-1882 рр. він підготував дослідження «Виникнення і устрій
Запорозького коша», над яким працював ще в студентські роки й за
яке його було позбавлено стипендії'. Тема вважалася крамольною,
тому керівництво радило вченому-початківшо обрати іншу. Проте
Дмитро Іванович не відмовився від обраної теми, бо, як писав він
другу Я. Новицькому, керувався єдиним — «знати правду про запоро-
жців і ту правду світові оголосити».
Обрана Д. Яворницьким тема дослідження не випадково вважа-
лася крамольною, бо Запорозька Січ уособлювала вольнолюбні іде-
4
али українського народу. З цією демократичною республікою украї-
нський народ завжди пов’язував ідеї незалежної держави, боротьби
за національне визволення.
Важким був шлях Д. Яворницького-вченого й треба віддати на-
лежне мужньому досліднику-патріоту, який витримав усі адміністра-
тивні утиски, поліційні переслідування, матеріальні нестатки й напо-
легливо продовжував дослідження обраної теми, розуміючи, що йо-
го праця має не тільки наукове значення, але й громадське. У цьому
його підтримувало й свідоме українське співтовариство.
Окрім наукового студіювання, молодий учений розпочав актив-
не пропагування історії запорозького козацтва серед широкого гро-
мадського загалу. 1883 р. у Харкові він виступив з циклом лекцій
«Про запорозьких козаків». Лекції мали великий успіх й були надру-
ковані в катеринославській газеті <Днепр». Ученого почали запро-
шувати з лекціями в інші міста. Він включився в культурно-
громадське життя України. Все це не залишилося поза увагою
«вдасть придержащих».
Обвинувачений в українофільстві й сепаратизмі, Д. Яворниць-
кий змушений був покинути у 1885 р. Харків і, за допомогою друзів,
переїхати до Петербурга, де продовжив плідну працю й видав 7 мо-
нографій, написав багато статей, а кожного літа провадив комплекс-
ні дослідження в Україні. У петербурзький період побачили світ такі
великі монографії вченого, як-от: «Запорожье в остатках стариньї и
преданиях народа», «Сборник материалов для истории запорожских
козаков» (1888), «Очерки по истории запорожских козаков» (1889),
«Публичньїе лекции по археологии России», «Вольности запорожс-
ких козаков» (1890), «История села Фалеевки-Садовой» (1892) й на-
решті 1-й том його фундаментальної праці: «История запорожских
козаков» (1892).
Позбавлений за «велику пристрасть» до історії’ України, з наказу
міністра народної освіти І. Делянова, права викладацької роботи,
вчений три роки (1892 - 1895) перебував у відрядженні в Середній
Азії (Ташкент, Самарканд), де на посаді чиновника з особливих до-
ручень досліджував історію місцевого краю, писав 2-й і 3-й томи
«Истории запорожских козаков» (СПб., 1895; 1897), книгу про кошо-
вого Івана Сірка2 та інші розвідки. Великих зусиль доклав Д.. Явор-
ницький щодо вивчення історії’ місцевого краю. Саме він стояв біля
створення історичного музею в Самарканді. Окрім того йому нале-
5
жить й написання першого путівника по Середній Азії (1893), за
який вчений був нагороджений орденом Станіслава (1893) та орде-
ном Бухарської Золотої Зірки (1894).
По закінченні відрядження (1895) Д. Яворницький працював
чиновником з особливігх доручень при варшавській казенній палаті
й одночасно склав магістерські іспити у Варшавському університеті
(1895-1896), після чого, за сприянням видатного російського істори-
ка, професора В. Ключевського влаштувався приват-доцентом на
історико-філологічному факультеті Московського університету'. У
1901 р. в Казанському університеті ДЯворницький захистив магіс-
терську дисертацію. У 1903 р. вчений видав тематичну монумента-
льну двохтомну збірку документів «Источники для истории запоро-
жских козаков».
Як відомий історик і археолог, великий знавець історії Придніп-
ров’я, Дмитро Іванович у 1902 р. був запрошений очолити щойно
відкритий в Катеринославі музей ім. О. Поля (фактично це було від-
родження музею, створеного ще у 1849 р.). Переїзд Д.Яворницького
до Катеринослава був прискорений підготовкою до XIII археологіч-
ного з’їзду, що відбувся в серпні 1905 р. саме в цьому великому про-
мисловому місті на півдні України.
З цього часу' й до кінця життя вчений мешкав у Катеринославі.
Тут активізувалася й літературна творчість Д. Яворницького. Мані-
фест 17 жовтня 1905 р. послабив тиск на українське друковане слово,
й зразу ж розпочалося видання книжок і часописів рідною мовою.
Саме в Катеринославі побачили світ україномовні художні твори Д
Яворницького, передусім 2-е видання повісті «Наша доля — божа во-
ля» (1905), автобіографічний роман «За чужий гріх» (1907), збірка
поезій «Вечірні зорі» (1910), збірка оповідань «Поміж панами» (1911)
та ін. Значною подією у творчому житті вченого була публікація
фольклорної збірки «Малороссийские народньїе песни, собранньїе в
1878—1905 гг.». (Катеринослав, 1906).
У Катеринославі був «останній курінь» запорозького батька. Тут
він зустрів й пережив усі революції й перевороти, громадянську вій-
ну, рятував музейні скарби від пограбування і знищення. З повален-
ням царату вже літній вчений поринув у роботу з відродження украї-
нської культури і мови, охорони пам’яток, читав лекції' на курсах
українознавства, працював у відродженій «Просвіті» тощо.
6
За радянських часів Д. Яворницьклй очолював місцеве Наукове
товариство і відділення пам’яткоохоронної служби, завідував губар-
хом, викладав у Катеринославському університеті (з 1918 р. — профе-
сор нього університету), завідував науково-дослідною кафедрою,
продовжував збирати лексичний та фольклорний матеріал, розшу-
кував запорозькі старожитності, поповнив (до 85 тисяч одиниць)
музейне зібрання унікальними пам'ятками. Частина зібраного Д
Яворницьким матеріалу була видана: «Словник української мови»
(Катеринослав, 1920. Т. 1), «До історії Степової України» (Дніпропе-
тровськ, 1929).
У 1927—1932 рр. вчений очолював комплексну науково-дослідну
експедицію на Дніпробуді. Історію реліктових Дніпрових порогів,
гцо їх поглинули дніпрові води внаслідок будівництва греблі, Дмит-
ро Іванович «закарбував» у книзі «Дніпрові пороги» (Харків, 1928).
Внесок Д. Яворницького у розвиток вітчизняної науки здобув
високої оцінки. У 1924 р. вчений був обраний членом-
кореспондентом Української академії наук, а у 1929 р. — дійсним чле-
ном АН УРСР. У 1937 р. академіку Д. Яворницькому було прису-
джено вчений ступінь доктора історичних наук.
Проте, як й за царських часів, так і за радянських, під час репре-
сій проти української інтелігенції, що розпочалися наприкінці 1920-х
рр., Д. Яворницький опинився під прискіпливим оком системи; за
літнім академіком стежили, писали доноси, а у серпні 1933 р. його,
як «буржуазного націоналіста» і «організатора контрреволюційного
підпілля», вигнали з музею, що був для вченого сенсом життя. Тяж-
ко переживав цю несправедливість Дмитро Іванович, тривалий час
хворів. Й тільки творча робота, підтримка рідних і друзів допомогли
вченому подолати незгоди. До останніх днів працював він над запо-
розьким фольклором і словником української мови; до останнього
дотримувався свого девіза: «Працюй доти, доки б’ється серце!»
Житія Д. Яворницького перервалося 5 серпня 1940 р. Його ім’я
було присвоєно Дніпропетровському історичному музею, біля стін
якого покоїться прах вченого і зведений (1995 р.) пам’ятник видат-
ному вченому-подвижнику і великому українському патріотові.
«Нестор» Запорозької Січі, «енциклопедист козаччини», Д. Яво-
рницький відзначався широтою творчих зацікавлень. Науковий до-
робок вченого містить понад 200 праць з історії, археології", етно-
графії, фольклористики, лексикографії, археографії, спеціальних
7
історичних дисциплін, архівної справи та музеєзнавства. Він зібрав
близько 60 тисяч слів для словника української мови, записав більше
З тисяч українських народних пісень, дослідив більше 1000 археоло-
гічних об’єктів. Окрім того, Д. Яворницький — автор художніх творів:
прозових і поетичних. Багато зусиль доклав вчений у розшук та
охорону національних скарбів українського народу, передусім запо-
розьких реліквій. «Безсмертною славою» Д. Яворницького вважаєть-
ся Дніпропетровський історичний музей, який має його ім’я. Понад
ЗО років (1902 - 1933) очолював Дмитро Іванович цей музей і пере-
творив його на справжню скарбницю пам’яток української історії та
культури, просвітницький і дослідницький центр з історії запорозь-
кого козацтва й взагалі історії Південної України.
Д. Яворницький був не тільки талановитим дослідником, але й
активним популяризатором історичних знань серед широкого гро-
мадського загалу. Неперевершений знавець історії козаччини, опові-
дач від Бога, Дмитро Іванович за своє життя прочитав безліч публі-
чних лекцій по містах та селах України й Росії. Це були лекції з істо-
рії та археології' України, запорозького козацтва, про українських
кобзарів, бандуристів та лірників, які вчений читав під супровід коб-
зарських співів. Розповсюдження історичних знань про Україну та її
славетних лицарів — запорозьких козаків — Д. Яворницький здійсню-
вав також шляхом викладання в навчальних закладах України та Ро-
сії, зокрема в гімназіях та пансіонах Харкова, Петербурга, Москви,
Катеринослава, у Московському та Катеринославському університе-
тах.
Д. Яворницький був вченим-пагріотом, гцо вболівав за долю рі-
дної країни та її пригноблений народ. Вчений завжди посідав актив-
ну' громадянську' позицію, брав участь у' національних змаганнях і
різних починах за збереження рідної мови і культури, підтримував, у
тому числі й матеріально, видання українських газет, журналів, збір-
ників, святкування ювілеїв українських діячів, спорудження
пам’ятників Т. Шевченкові та І. Котляревському, боровся з цензурою
за скасування закону про заборону друкування українською мовою.
Д. Яворницький був одним з найактивніших діячів просвітянського
руху' в Україні, лідером катеринославської «Просвіти», співпрацював
з «Просвітами» інших міст України, багато прочитав лекцій у цих
товариствах і друкувався в їх виданнях.
8
Енергійна, відкрита, комунікабельна натура ДЯворницького
сприяла встановленню широких творчих і дружніх стосунків вчено-
го з багатьма діячами України та інших країн. Серед його друзів та
знайомих були видатні вчені й культурно-громадські діячі: В. Анто-
нович, Д. Багалій, П. Балицький, В. Біднов, К. Білиловський, М. Бо-
гословський, В. Гіляровський, С. Васильківський, М. Вороний,
Б. Грінченко, М. Грушевський, Д. Дорошенко, П. Єфремов, 1. Забє-
лін, М. Заньковецька, Д Іловайський, В. Ключевський, М. Ковалев-
ський, О. Кониський, М. Костомаров, М. Коцюбинський, В. Крав-
ченко, А. Кримський, М. Кропивницький, Леся Українка, М. Лисен-
ко, М. Рильський, М. Махновський, Д. Мордовець (Мордовцев),
Олена Пчілка, Остап Вишня, О. Потебня, 1. Рєпін, О. Русов, П. Сак-
саганський, М. Самокиш, О. Сластьон, М. Старицький, А. Стариць-
ка-Черняхівська, П. Стебницький, М. Сумцов, Є. Чикаленко, О. Ша-
хматов, Я. Щоголєв та багато інших.
Чуйна, доброзичлива людина, Д .Яворницький багатьом допо-
магав, завжди підтримував морально й матеріально усіх, хто звертав-
ся до нього за допомогою. Він надавав наукові консультації, надси-
лав книжки; маючи впливових друзів, багатьом допоміг влаштувати-
ся на ту чи іншу посаду, вступити до навчального закладу тощо. Ба-
гатьох залучив Д. Яворницький до вивчення історії рідного краю, до
розшуку і зберігання історичного минулого. Велику роль у пробу-
дженні історичної пам’ті українського народу, піднесенні його наці-
ональної самосвідомості відіграли й зараз відіграють книги Д. Явор-
ницького і музей, створений його подвижницькою й натхненною
працею.
В історію України Дмитро Яворницький назавжди ввійшов як
видатний дослідник історії запорозького козацтва, Нестор Запорозь-
кої Січі, енциклопедист козаччини, неперевершений збирач запоро-
зьких і взагалі історичних пам’яток, великий працівник на ниві рід-
ної культури.
* * *
Появі першій великій монографії Д. Яворницького «Запорожье
в остатках стариньї и преданиях народа» передувала серія статей у
періодичних виданнях Харкова, Катеринослава, Києва, Петербурга і
Новочеркаська, передусім у першому українському історичному ча-
сописі «Киевская старина»3. Ідея створення цієї книги виникла у
Д. Яворницького ще в 1883 р. й здобула умовної назви «Поездка на
9
запорожские пепелища». Приступаючи до вивчення історії запоро-
зького козацтва, Д. Яворницький застосував комплексний підхід, ке-
руючись настановами своїх університетських вчителів і порадою М.
Костомарова, «обходить усю запорозьку країну», «заритись в архів-
ний матеріал», «придивитись до всього козацького добра, яке зібране
в різних музеях», «не проминути і тих козацьких дум та історичних
пісень, які збереглися в головах старих людей, а найпаче у сліпих
бандуристів та кобзарів»4. Окрім того, як зазначив професор М. Ко-
вальський, Д Яворницький намагався реконструювати історію запо-
розького козацтва шляхом звернення до середовища козаків, майже в
тотожному ареалі їхнього проживання, з врахуванням автентичних
природних, кліматичних умов та топонімів.
На основі цього, Д. Яворницький вирішив, насамперед, вивчити
топографію природного ареалу, в якому існувало запорозьке козацт-
во. Для цього він здійснив безпосередні спостереження, вимірюван-
ня і фотографування географічних об’єктів, складання карт і планів.
Необхідно було дослідити досить великий природний ареал, тому
вчений залучив до своїх дослідів місцевих шанувальників старовини,
більшість з яких були нащадками запорозьких козаків і не тільки до-
бре зналися в топографії ріднокраю та етимології топонімів, а й бу-
ли безпосередніми хранителями історичного фольклору і запорозь-
ких реліквій.
Велику допомогу в збиранні матеріалів для книги «Запоро-
жье. ..» надав Д Яворницькому дослідник з Олександрівська (сучасне
Запоріжжя) Яків Павлович Новицький (1847—1925) — великий зна-
вець топографії та історії Запорожжя, збирач козацького фольклору
тощо5. Разом з Я. Новицьким Дмитро Іванович подорожував земля-
ми колишнього Запорожжя. Звертався дослідник за допомогою й до
викладача катеринославської семінарії Г. Маркевича та катеринос-
лавського етнографа Г. Залюбовського (1836—1898), який обіцяв
йому свої «Мандрівні нотатки». Значну допомогу в збиранні інфор-
мації для книги надали дослідникові: відомий катеринославський
меценат, колекціонер, краєзнавець Олександр Миколайович Поль
(1832—1890), катеринославський поміщик і колекціонер Г. Алексєєв,
бериславські землевласники і великії шанувальники старовини
М. Огарков та І. Блажков, М. Комстадіус, А. Миклашевський, А. Ка-
рцова, далекий родич вченого Ф. Міхєєв, відомий колекціонер і ме-
10
ценат з Чернігівщини В. Тарновський, управляючий маєтком В. Си-
пягин, священик Т. Чевяга та ін.
Особливо складним у дослідженні топографії Запорожжя, вче-
ний вважав питання, що стосувалося дніпрових забор та островів.
Щоб уникнути помилок, Дмитро Іванович неодноразово подорожу-
вав по Дніпру. Так, влітку 1884 р. він проплив на човні усі пороги,
від першого до останнього. Треба відзначити, що така подорож
Дніпровими порогами була небезпечною для життя. Того ж року
Д. Яворницький вперше зломав ліву руку. Праця над книгою трива-
ла й у 1 885 р. Взимку цього року він наполегливо працював в архівах
Москви та Петербурга, де розшукав 500 запорозьких справ. Незва-
жаючи на тяжкий моральний і матеріальний стан, що склався вна-
слідок обвинувачення Д. Яворницького в «українофільстві й сепара-
тизмі» і переїзду, у зв’язку з цим, до Петербурга, вчений доклав знач-
них зусиль щодо розшуку' коштів на видання книги, її художнє оздо-
блення тощо.
Спочатку вчений планував друкувати твір частинами в журналі
«Киевская старина». У 1885 р. в Одесі був надрукований уривок з
майбутньої книги під назвою «Переправа через днепровские поро-
ги»6. У цю публікацію вчений, за його словами, «вклав половину
своєї душі».
Плідним для Д. Яворницького видався й 1886 р. У квітні цього
року виникла й нова назва майбутньої книги — «Запорожье». У травні
1886 р. Д. Яворницький, спільно з художниками і фотографами
О. Сластьоном, Ф. Бондаренком та О. Іваницьким, здійснив масш-
табну подорож до Запорожжя, відвідав у Катеринославі відомого
підприємця, мецената, краєзнавця і колекціонера О. Поля, ознайо-
мився з унікальним музеєм останнього. Дослідницька експедиція
Д Яворницького в Південну Україну тривала до кінця літа 1886 р.
«Ну і наїздився ж, хлопче, я за це літо! — писав учений Я. Новицько-
му. - Досхочу! [...] Матеріалу набрав велику кількість, топографію
південно-західного Запорожжя бачу, як на долоні. Багато везу з со-
бою і запорозьких речей»7.
Над завершенням монографії «Запорожье...» учений працював
з осені 1886 р. до квітня 1887 р. Багато розділів книги було вже на-
писано раніше. Восени 1887 р. Д. Яворницький планував розпочати
друкування книги. Кошти на це обіцяли дати В. Тарновський та Ім-
ператорське Археологічне товариство. Але до цього вчений здійс-
11
нив подорож на Соловецькі острови з метою розшуку матеріалів про
перебування в монастирській тюрмі останнього кошового отамана
Запорозької Січі Петра Калнишевського, який, після скасування Січі
(1775 р.), 25 років був ув’язнений на Соловках, де й помер8. Ця подо-
рож відбулася у травні 1887 р. Повернувшись із Соловків, Дмитро
Іванович взяв участь в археологічному з’їзді в Ярославлі, а звідти по-
їхав у Качанівку до Б. Тарновського, де оглянув коштовні колекції
українських старожитностей. З Качанівки, спільно з В. Тарновським
та родичем останнього полковником Є. Корбутом, Дмитро Іванович
здійснив чергову подорож Дніпровими порогами. У серпні 1887 р.
вчений наполегливо опрацьовує здобуті під час подорожей матеріа-
ли з тим щоб ввести їх у монографію.
І саме цього часу він був обвинувачений у неблагонадійності й
усунутий від служби. Завдяки клопотанню впливових знайомих цьо-
го разу вдалося поновитися на роботі й приступити до друкування
«Запорожья».
Видавцем книги виступив Лонгін Федорович Пантелєєв (1840-
1919) — просвітник, громадський діяч, член народницької організації
«Земля і воля». Друкувалася книга у друкарні М. Лебедєва в Санкт-
Петербурзі. Видання коштувало 3000 крб, з яких 1000 крб. дав В. Та-
рновський, 1000 крб запропонував видавець з правом першого по-
вернення по розпродажу книги й 1000 крб Д. Яворницький позичив.
Складною справою виявилося виготовлення ілюстрацій. Видання
містить 57 світлин і фотомалюнків (хоча на титулі зазначено 55) та 7
карт. Деякі малюнки належать І. Рєпіну. Ілюстрації були виготовлені
в друкарні Е.Гоппе.
На початку квітня 1888 р. книга «Запорожье в остатках стариньї
и преданиях народа» була надрукована накладом у 1550 примірників.
Проте перша книга Д Яворницького зазнала цензурних утисків9, у
зв’зку з тим, що видання містило український текст, хоча і надруко-
ваний російською абеткою. За Валуєвським циркуляром (1863 р.) та
Емським указом (1876 р.), у Російській імперії було заборонено Дру-
кування «малоросійською мовою». Спочатку книга надійшла до цен-
зурного комітету, який, з перепонами, але пройшла. Проте, у зв’язку
з наявністю українського тексту, книгу відправили до Головного
управління у справах друку, де було винесено вердикт, що книга на-
писана «з метою піднесення українофільства», і на неї було накладе-
но «арешт». І знову на допомогу прийшли впливові друзі. За спри-
12
янням В. Тарновського, який звернувся до свого племінника
В. Юзефовича (одного з членів Головного управління у справах
друку), заборону з книги було знято і вона «пішла» до читача.
Поява книги Д. Яворницького «Запорожье...» стала помітною
подією в читацькому співтоваристві, про що свідчать відгуки і реце-
нзії в кількох провідних українських та російських часописах, зокре-
ма: «Киевская старина», «Вестник Европьі», «Южньїй край», «Исто-
рический вестник», «Екатеринославские губернские ведомости»,
«Харьковские губернские ведомости», «Одесские новости».
Наукове співтовариство неоднозначно зустріло книгу Д. Явор-
ницького. Проте усі рецензенти відзначили колосальну копітку і на-
тхненну працю, що її доклав автор у дослідження Запорожжя. Висо-
ко поцінували книгу Д. Яворницького О. Пипін, М. Сумцов, І. Фра-
нко та інші рецензенти, які підкреслили, що в книзі відчувається га-
ряча, щира любов автора до рідної старовини, вславлення запорозь-
кого козацтва10. Саме ця надмірна захопленість автора предметом
дослідження спричинила, на думку рецензентів, певні перебільшен-
ня і некритичне його ставлення до джерел.
Грунтовну, але досить негативну критику надав книзі Д. Явор-
ницького І. Житецький11. Головними недоліками монографії
Д. Яворницького І. Житецький вважав безсистемність викладу і не-
критичне ставлення до джерел, передусім до народних пісень, пере-
казів та оповідань старожилів, що, на думку рецензента, знижує сту-
пінь вірогідності та історичної цінності джерел. І. Житецький під-
креслив, що матеріал народної творчості потребує особливо ретель-
ної критичної оцінки, щоб бути визнаним за науково-історичний
матеріал. На основі цього, 1. Житецький констатував «повну відсут-
ність критичного методу» у Д. Яворницького і піддав сумніву цін-
ність усного матеріалу, що його подав автор у книзі12.
Безумовно, і це вже неодноразово відзначалося в літературі13,
критика книги «Запорожье...» з боку І. Житецького була занадто
суворою. Проте слід відзначити, що з переважною більшістю заува-
жень І. Житецького Д. Яворницький погодився і згідно з цими за-
уваженнями зробив виправлення і доповнення, готуючи «Запоро-
жье...» до другого видання. І хоча пізніше, вже після появи критич-
них рецензій на книгу, Дмитро Іванович підкреслив, що ця книга
була написана «не з науковою метою» і «являє собою скоріше що-
денник подорожі шанувальника запорозького краю», однак ще до
13
виходу книги з друку, автор надавав їй статус наукового видання і
планував репрезентувати її на захист магістерської дисертації.
На жаль, І. Житецький не зміг оцінити роль фольклорних і вза-
галі усних джерел, що були репрезентовані в книзі Д. Яворницького.
І не невипадково, бо того часу в історіографії панував суворий пози-
тивізм, чітка ієрархія джерел, перевага віддавалася архівним докумен-
там, передусім актам.
Проте саме підхід Д. Яворницького до джерел виявився нова-
торським. Він вперше в історіографії здійснив комплексний підхід
до вивчення історії запорозького козацтва. Цей же підхід вчений за-
стосував і до формування джерельної бази свого дослідження. Вче-
ний вперше здійснив широкомасшабну евристичну роботу, що
складалася з власних археологічних, етнографічних, фольклористи-
чних, топографічних досліджень, виявлення писемних джерел в ар-
хівах і бібліотеках, обстеження музейних і приватних колекцій, ана-
лізу історіографічних джерел (праць попередніх дослідників), вияв-
лення конкретної інформації та джерел за допомогою широкого
аматорського загалу. Внаслідок такої багатоаспектної роботи вчено-
му вдалося сформувати унікальну, досить значну за обсягом і різно-
манітну за типологією, джерельну базу з історії запорозького козацт-
ва. Д. Яворніщького можна по праву вважати одним із засновників
комплексного джерелознавства в Україні, який зробив видатний вне-
сок у створення потужної джерельної бази з історії не тільки запоро-
зького козацтва, але й взагалі історії України XVII - XVIII ст. Вчений
поставив речові, усні та зображувальні джерела поряд з писемними.
Це ставлення Д. Яворницького до джерел яскраво виявилося саме в
його книзі «Запорожье...».
Сам автор вважав «Запорожье...» першою у своєму роді книгою,
яка не може замінити «Історію Нової Січі» А. Скальковського, проте
обидві ці книи доповнюють одна одну. Як представник романтичної
історіографії, Д. Яворницький продовжив ідеалізацію й романтиза-
цію Запорожжя, що розпочав його попередник А. Скальковський14.
Книга «Запорожье ...» складається з двох частин. Перша части-
на містить 9 розділів, друга - 8 розділів. Оповідання викладається від
першої особи — шанувальника козаччини, що подорожує місцями
колишнього Запорожжя — по селах, церквах, монастирях,
зустрічається з місцевими старожилами, нащадками запорожців,
записує їхні оповідання (перекази), розшукує запорозький одяг,
14
зброю, побутові та культові речі (залишки старовини).
У книзі подається історія виникнення запорозького козашва,
його існування, організація й устрій Запорозьких Січей, військова
історія козацтва, його побут, звичаї'. Запорожців Д. Яворницький
вважав автохтонним українським населенням, «истинньїми синами
Малороссии», «плоть от плоти и кость от костей ее», «лицарями віри
Христової», «захисниками православ’я», гцо звільнили Україну віл
польського гноблення і турецько-татарської навали. Дослідник під-
креслив прогресивну роль запорозького козацтва в історії України.
Запорозька Січ, за Д. Яворницьким, це «низова вольниця», «демокра-
тична держава», де панувало братерство і рівність, повне народо-
правство. Саме це, підкреслив Д. Яворницький, згодом і спричинило
скасування Запорожжя російським царатом. Значну увагу вчений
приділив висвітленню постаті легендарного запорозького кошового
отамана Івана Сірка, якого Д. Яворницький характеризує як видатно-
го полководця, «колосальнішу й разом з тим типову особистість сла-
ветного запорозького козацтва».
Для висвітлення історії козацтва автор залучив значний корпус
писемних джерел, у переважній більшості вже опублікованих. Це
документи з таких серійнігх видань, як-от: «Актьі Южной и Западной
России», «Записки Одесского общества истории и древностей», з
наративних джерел: літописи С. Беличка, Г. Грабянки, Самовидця,
записки та історичні трактати чужінців (Михалона Литвина, Е. Лас-
соти, М. Бєльського, Г.-Л. Боплана, С. Герберштейна та ін.). Д. Яво-
рницький багато цитує цих авторів, а також наводить численні фра-
гменти з творів С. Митецького, О. Рігельмана, Д. Бантиша-
Каменського, М. Костомарова, П. Куліша, Гавриїла (Розанова), Фео-
досія (Макаревського) та ін.
Проте головна увага автора зосереджена на фольклорних та ре-
чових пам’ятках. Значними сховищами історичних, передусім речо-
вих і зображувальних, джерел для дослідника історії запорозького
козацтва Д. Яворницький вважав церви і монастирі. Вчений ретель-
но обстежив культові споруди на території колишнього Запорожжя з
метою виявлення запорозьких пам’яток. Це стародруки, одяг, посуд,
ікони, дрібна культова пластика тощо. Згодом частина цих пам’яток
опинилася, завдяки Д. Яворницькому, у Катеринославському музеї
ім. О. Поля, і у такий спосіб вони були врятовані від знищення під
час антирелігійної вакханалії радянського періоду. З багатьох релік-
15
вій вченому вдалося зробити світлини чи малюнки. Проте частина
пам’яток, про які йдеться в книзі, загинула. Тому ще ціннішою стає
монографія Д. Яворницького, в якій автор подав детальний опис
кожної виявленої ним пам’ятки, відтворив усі надписи на іконах, хре-
стах, стародруках, посуді, сволоках та інших речах. Особливо відзна-
чимо опис стародруків, що його репрезентував Д. Яворницький у
«Запорожье...». Цей опис можна вважати, для того часу, взірцем ка-
мерального опрацювання такого виду пам’яток. Книга «Запоро-
жье...» являє собою своєрідний «каталог», «охоронну грамоту» на
досить репрезентативний корпус українських старожитностей. Сво-
єю монографією Д. Яворницький актуалізував проблему охорони
пам’яток в Україні.
Значне місце в книзі посідає фольклорний матеріал, а саме роз-
повіді (у монологічній та діалогічній формах) місцевих старожилів
(«чудових дідів») про козацькі часи. Цей матеріал, окрім того, що мі-
стить інформацію з історії запорозького козацтва, одночасно є не-
оціненним джерелом, що висвітлює уявлення української людності
XIX ст. про історичне минуле країни, про запорозьке козацтво, оці-
нку історичних подій і окремих діячів того часу. У книзі міститься
багато інформації стосовно побуту і занять мешканців великого гео-
графічного ареалу, що свого часу був залюднений козацтвом.
Однією з основних у книзі є інформація історико-
топографічного характеру, для здобуття котрої, як вище зазначалося,
вчений доклав багато зусиль, у тому числі й фізичних, під час чис-
ленних подорожей суходолом і Дніпром. У книзі Д. Яворницького
відображений різномовний топонімікон Південної Украіни, що
склався внаслідок особливостей історичного розвитку регіону15. Си-
стема регіональних топонімів містить слов’янські (українські, росій-
ські, болгарські та ін.), тюркські, іранські назви. Автор досліджує
етимологію місцевих топонімів і гідронімів. Книга вельми насичена
мікротопонімами (назви балок, урочищ, скель, каміння тощо) та мік-
роойконімами (назви населених пунктів, в основі яких лежать ім’я,
прізвище або прізвисько людини).
Книга Д. Яворницького містить безліч відомостей краєзнавчого
характеру, причому не тільки конретно-історичного (виникнення та
історія села), але й біоісторіографічного, тобто про місцевих дослід-
ників ріднокраю, як-от: І. Корелин, Г. Надхин, О. Поль, А. Карцова,
М. Огарков, П. Баришпольський та ін.
16
Книга Д. Яворницького «Запорожье...» написана образною жи-
вою мовою, тому текст її легко сприймається, захоплює читача. Чу-
дові описання Дніпра викликають асоціації з гоголівським твором.
Взагалі Дніпро є одним із знакових понять ціннісної системи
Д. Яворницького. Для нього Дніпро — це жива істота. «Живий гомін
живого Дніпра» вчений готовий був «слухати довіку». Образними й
емоційними є оповідання про лоцманів і переправу через Дніпрові
пороги, самих порогів, степу, Січі та ін. Свою безмежну любов до
рідної землі та її історії Дмитро Іванович образно висловив у листі
до Я. Новицького: «Запорожье, запорожців, Днепр, пороги, степь!
Сколько в зтих простих малосложньїх словах заключается для меня
обаятельного, живого, увлекательного смьісла?! Если бьі мог я вме-
стить в своей груди широкую и далекую степь, если бьг мог я схва-
тить в свои обт>ятия говорливмй низовой ветер, если б мог я сладким
поцелуем слиться со своим Днепром, никакого другого наслаждения
не хотел бн на земле. Бьіше, глубже зтого счастья для меня не суще-
ствовало бн»16.
Новаторська, історико-фольклорно-етнографічна за характе-
ром, книга Д. Яворницького «Запорожье в остатках стариньї и пред-
аниях народа», за визначенням М. Олійник-Шубравської, стала на
той час помітною подією, вагомим внеском в історіографію, етно-
графію, географію, археологію України, історію церкви, у розвиток
вітчизняного книгознавства, пам’яткознавства, краєзнавства, спеціа-
льних історичних дисциплін, як-от: історична географія, генеалогія,
сфрагістика, нумізматика, епіграфіка, зброєзнавство, ономастика то-
що. У галузі фольклористики ця книга Д. Яворницького вважається
класичною17. І сьогодні пристрасна і поетична праця історика-
художника, одного з останніх романтиків народницького напрямку у
вітчизняній історіографії', не втратила свого наукового і соціального
значення. И сьогодні вона залишається джерелом у дослідженнях не
тільки історії запорозького козацтва, але й широкого спектру наук
гуманітарного циклу, у пробудженні історичної пам’яті й любові до
рідної землі, її героїчної минувшини.
Як тільки книга «Запорожье...» вийшла з друку (на початку квіт-
ня 1888 р.), Д.Яворницький вже наприкінці квітня 1888 р. планував її
2-ге видання, мотивуючи це великою кількістю друкарських поми-
лок. Проте за життя вченого цього не сталося. Донедавна в літерату-
рі не було інформації щодо підготовки Д. Яворницьким 2-го видан-
17
ня цієї монографії. Тому дійсно сенсаційною стала знахідка друкова-
ного примірника книги з доповненнями та виправленнями автора.
На титулі книги почерком Д Яворницького зазначено: «Издание
второе, исправленное». Цей примірник зберігався в Дніпропетровсь-
ку в зібранні місцевого колекціонера і краєзнавця А. Ф. Стародубова,
а у 1960-ті рр. потрапив до книгозбірні відомого дніпропетровського
колекціонера і знавця ріднокраю професора А. К. Фоменка. У
1991 р. він подарував книгу Дніпропетровському історичному музею
ім. Д. Яворницького18. Обидві частини (томи) віднайденого примір-
ника книги мають численні доповнення й виправлення, зроблені
автором чорнилом та олівцем. Доповнення написані між рядками,
по берегах аркушів книги та на окремих папірцях (вклеєних чи прос-
то вкладених у книгу), які іноді складають навіть зшитки. Текст пер-
шого видання доповнюється введенням окремих слів, речень, абзаців
і значних текстових фрагментів. Особливо значні інтерполяції’ сто-
суються 2-ї частини книги. Авторських викреслень та виправлень
також зазнали окремі літери, слова, речення й великі фрагменти
книги. Автор піддав переробленню понад 300 сторінок тексту.
Під час підготовки до друку цього видання в особовому фонді
Д. Яворницького у Дніпропетровському історичному музеї були
знайдені ще три додаткових фрагменти до 1-ї частини книги — всьо-
го 32 сторінки авторського тексту Д. Яворницького.
Дмитро Іванович працював над підготовкою «Запорожця...» до
2-го видання не менше ніж 10 років (1888 — 1897), про що свідчить
введення ним до 2-го розділу 2-ї частини монографії фрагменту з
його книги «История села Фалеевки-Садовой», яка датується 1892 р.
У виправлений примірник «Запорожья...» вклеєно друкарський
фрагмент з книги «История села Фалеевки-Садовой». Окрім того, у
знайденому в музеї тексті до 1-го розділу 1-ї частини книги Д. Явор-
ницький посилається на 3-й том «Истории запорозьких козаков»,
який був виданий у 1897 р.
Доповнення та виправлення стосуються етимології’ географіч-
них об'єктів, їх розташування; датування історичних подій. Виправ-
лено орфографічні та синтаксичні помилки, скореговані підрядкові
посилання. Значних виправлень зазнав текст, що стосується Хорти-
цької, Базавлуцької та Томаківської Січей. Варто відзначити, що
Д. Яворницький виправив помилки, на які вказано було в рецензії’
І. Житецького. Зокрема, виявив більш критичне ставлення до свід-
18
чень Митецького, зняв посилання на компілятивну книгу Марковіна
й замінив посиланнями на ті джерела, на які вказав І. Житецький.
Згідно із зауваженнями останнього, Д. .Яворницький скорегував чи
зовсім викреслив текст, що стосувався деяких фрагментів у характе-
ристиці Запорозької Січі. У кількох розділах замінено епіграфи.
Значними є інтерполяції, що стосуються Нового Кодака, Новобого-
родицької фортеці, села Фаліївки та її власників тощо. У другому
виданні збільшилося цитування архівних джерел.
Видання, що здійснюється, є фактично третім. Друге видання
(текст надруковано російським та українським сучасним правопи-
сом), що повністю відтворює перше видання, у 1995 р. здійснила
відома дослідниця творчості Д. Яворницького Марія Митрофанівна
Олійник-Шубравська19. Коли вона підготувала книгу до перевидан-
ня, стало відомо про існування примірника, підготовленого Д. Явор-
ницькігм до другого видання. Проте виправлення й доповнення ви-
явилися настільки значні, що їх неможливо було врахувати у видан-
ні, підготовленому М. Олійник-Шубравською (книга вже друкувала-
ся). Тому актуальним і невідкладним завданням залишалася публіка-
ція другого видання «Запорожья...», що його підготував сам автор —
Д. Яворницький. З огляду на те, що видання М. Олійник-
Шубравської є фактично другим виданням книги Д. Яворницького,
пропонуємо видання, що здійснюється зараз, вважати третім.
* * *
У даному виданні текст відтворено мовою оригіналу Одночасно
проведено археографічне опрацювання. При цьому видавці спира-
лися на принципи, що їх запропонувала для видання текстів Д. Яво-
рницького М. Олійник-Шубравська20.
Авторський російськомовний текст передається за сучасним ро-
сійським правописом з урахуванням лексичних, фонетичних і мор-
фологічних особливостей оригіналу, варіативності іменних та гео-
графічних реалій. В авторському тексті зберігається специфічне на-
писання Д. Яворницьким окремих російських слів (близь, сажен,
четьіреугольник тощо) і українізмів у російському тексті (дерев, но-
жем, жолоб, чорт, лицем тощо). В цитатах, що їх наводить Д. Явор-
ницький з архівних та опублікованих документів, а також з історіо-
графічних джерел, застарілі літери «І)», «і», «6» замінюються відпові-
дно на «е», «и», «ф»; твердий знак у кінці слів опускається. Надписи
19
на стародруках, іконах, хрестах, посуді та інших предметах друку-
ються без орфографічних змін. Усі власні імена людей та назви гео-
графічних об’єктів (незалежно від того, де вони наведені: в авторсь-
кому наративі, у цитатах з монографій чи документів, надписах на
предметах тощо) друкуються з великої літери. В авторському тексті й
у цитатах зберігаються різночитання окремих слів (Кьізикермень //
Кьізьікермень; Сичь // Сича // Сеча // Сечь).
Значна частина книги (розмови автора з селянами, записані від
них розповіді, перекази, легенди, пісні тощо) написана українською
мовою. Як раніше зазначалося, у зв’язку із забороною в Російській
імперії друкованого українського слова, український текст у першому
виданні книги був надрукований літерами російської абетки. У да-
ному виданні українські тексти передані за сучасним українським
правописом із збереженням специфіки усного мовлення та діалекти-
змів. У відтворенні цих текстів видавці взяли за взірець видання «За-
порожжя», що його здійснила М. Олійник-Шубравська.
У книзі є також тексти, що подаються латиною, грецькою,
польською, німецькою, французькою та старослов’янською мовами.
Новий текст, підготований Д. Яворницьким до другого видання,
інтерпольований у зазначене автором місце першого видання і на-
друкований «жирним» шрифтом. Пошкодження і втрати, що зустрі-
чаються в інтерпольованому тексті, позначаються трикрапками у
квадратних дужках.
Підрядкові посилання Д. Яворницького, які в першому виданні
позначалися арабськими цифрами, в цьому виданні позначаються
астериском (*). Це зроблено з метою полегшення сприйняття тексту,
тому що цифрова індексація використовується видавцями для по-
значення численних авторських виправлень і кореіувань тексту.
Текст підрядкових посилань наводиться за правилами сучасної біб-
ліографії.
Усі зроблені Д. Яворницьким виправлення і закреслення відмі-
чені в тексті арабськими цифрами над рядком після слова чи речен-
ня, у якому робиться виправлення чи викреслення. Цифрові приміт-
ки виносяться у покажчик «Примітки» (кожний розділ книги має вла-
сну нумерацію приміток), в якому повністю наводиться викреслений
текст чи той, що був підданий виправленню. Реальні примітки (ко-
ментарі змісту книги) виділяються в тексті малими літерами україн-
ської абетки після слова над рядком. Якщо коментар охоплює фраг-
20
мент тексту з кількох слів чи речень, то літера ставиться перед пер-
шим і після останнього слова цього фрагмента вище рядка (а-а). Ко-
жний розділ книги має окрему літерну індексацію коментарів.
Перше видання книги містило, окрім основного тексту, авторсь-
ку передмову, «Указатель малороссийских слов», «Оглавление»,
«Оглавление рисунков», «Замеченньїе опечатай». Друге видання кни-
ги, що його здійснила М. Олійник-Шубравська, відкривається грун-
товною статтею останньої.
Архітектоніка даного, третього за рахунком, видання містить усі
тексти першого видання, окрім покажчика помилок (вони виправле-
ні), а також додатки: вступну статтю, примітки, коментарі, географі-
чний та анотований іменний покажчики, список умовних скорочень.
Іменний та географічний покажчики охоплюють усі власні назви,
засвідчені в тексті книги. Географічні назви передаються мовою
оригіналу із збереженням усіх фонетичних особливостей. До гео-
графічного покажчика внесено усі географічні назви, що зустріча-
ються в тексті книги, включаючи назви шляхів, урочищ, балок, за-
бор, інші мікротопоніми та гідроніми. Категорія географічних реалій
подається після коми, українською мовою, у скороченому варіанті
(див. покажчик умовних скорочень). Іменний анотований покажчик
укладений за допомогою наукової співробітниці Дніпропетровсько-
го історичного музею К. Тележняк.
Видавці висловлюють щиру подяку професорові А. Фоменку,
завдяки якому для української історії був збережений рукопис цього
видання. Упорядники вельми вдячні колегам: головному зберігачеві
Дніпропетровського історичного музею ім. Д. Яворницького Т. Зво-
рикіній, завідуючій археологічним відділом А. Чуриловій, науковим
співробітникам Т. Архіповій, І. Туровій, К. Тележняк, М. Тихоновій,
криворізькому археологу В. Титову, доценту ДНМА В. Зворикіну,
фахівцю з комп’ютерного забезпечення Д. Василенку за сприяння,
допомогу і консультації, що були надані під час підготовки книги до
видання.
Список використаних джерел і літератури.
1	Біографію Д. Яворницького див.: Гапусенко І. М . Дмитро Івано-
вич Яворницький. К., 1969; Шубравська М. М. Д. І. Яворницький:
Життя, фольклористично-етнографічна діяльність. - К., 1972; Абро-
симова С. В. Дмитро Яворницький. Запоріжжя, 1997.
21
2	Зварницкий Д. И. Йван Дмитриевич Сирко, славний кошевой ата-
ман войска запорожского низових козаков. СПб., 1894. 163 с.
3	Зварницкий Д.И. Число и порядок запорожских Сечей // Киевс-
кая старина. - 1884. - Т. 8, № 4; Топографический очерк Запорожья
// Там само. - Т. - 8, № 5; Т. 9, № 6; Т. 10, № 7; Остров Хортица на
реке Днепре. (Из поездки по запорожским урочищам) І/ Там само. -
1886.-Т. 14, № 1;таін.
4	Яворницький Д. В. В.Тарновський // Хроніка 2000.. - К., 1996. -
Вип. 16. - С. 140.
5	Про Я. П. Новицького див.: Бровко Б. А. Яків Новицький - люди-
на та науковий діяч // Південна Україна. - Запоріжжя, 1996. - Вип. 2.
-С. 156-160.
6	Зварницкий Д. И. Переправа через днепровские пороги. (Из «По-
ездки по запорожским урочищам»). - Одесса, 1885. - 18 с.
7	Дніпропетровський історичний музей (ДІМ). ВР. - Ф. 10, арх-3805.
8	Про П. Калнишевського див.: Зварницкий Д. И. Последний коше-
вой атаман Петр Иванович Калнншевский. - Новочеркасск, 1887;
Грибовський В. Кошовий отаман Петро Калнишевський: Моногра-
фія. - Д ніпропетровськ: Пороги, 2004.
9	Детально цензурну історію цього видання див.: Олійник-
Шубравська М.М. Рання наукова діяльність Д. І. Яворницького та
його перша історико-народознавча монографія про Запорожжя //
Зварницкий (Яворницкий) Д. И. Запорожье в остатках стариньї и
преданиях народа. - К., 1995. - С. 20-22.
10	П. П[олевой]. Запорожское гнездо // Исторический вестник.-
1888. - № 12. - С. 751. [За розшифрування криптоніму П. П. упоряд-
ники висловлюють подяку кандидату історичних наук В. М.
Бекетовій].
11	Киевская старина. - 1888. - № 11. - С. 36 — 48.
12	Там само. - С. 40.
13	Див.: Шубравська М. М. Д. І. Яворницький. Життя, фольклорис-
тично-етнографічна діяльність. - С. 48 — 49; Вона само. Рання науко-
ва діяльність Д.І.Яворницького та його перша історико-
народознавча монографія про Запорожжя. - С. 24.
14	Шевчук В. Очима першовідкривача // Кур’єр Кривбасу. - 1994. -
№ 14. - С. 8.
22
15	Див.: Приймак О. М. Особливості топонімії Півдня України //
Південна Україна XVIII — XIX століття. Запоріжжя, 1999. - Вип. 4
(5). - С. 228 - 230.
16	50 листів Д. І. Яворницького до Я. П. Новицького / Публ., вступ,
ст. і комент. М. Олійник-Шубравської // Наука і суспільство. -1988. -
№ 8. -С. 53.
17	Дмитренко М. Народні легенди про героїв козаччини // Україн-
ське козацтво: витоки, еволюція, спадщина. - К., 1993. - Вип. 3. - С.
24-25.
18	ДІМ. КП-185036. КН-7957.
19	Зварницкий (Яворницкий) Д. И. Запорожье в остатках стариньї и
преданиях народа: Для ст. шк. віку / Упоряд., передм. М. М Оліник-
Шубравської; Худож. оформл. О. В. Коваля. - К.: Веселка, 1995. - 447
с.
18	Див.: Олійник-Шубравська М. М. Рання наукова діяльність Д. І.
Яворницького... - С. 25 — 26.
С. Абросимова, Н. Василенко
23
Д. И. Зварницкий
ЗАПОРОЖЬЕ
в остатках стариньї
и
преданиях народа
Издание второе, исправленное
Часть І
С.-ПЕТЕРБУРГ
Издание Л.Ф.Пантелеева
1888
24
Типография Н.А.Лебедева, Невский просп., д. № 8.
1 Іамятшік кошсвоіо 11.Д. Сирка.
(2 фогографии рисунок Л.Г. Сластена

25
ПРЕДИСЛОВИЕ
Настоящий труд — результат осмилетних поездок по бившим
владениям запорожских козаков. Собранньїе в нем сведения носят
характер исторических, археологігческігх и топографических дан-
ньіх о Запорожье вообще. Читатель не найдет здесь полной, систе-
матически изложенной истории запорожских козаков, а лишь от-
дельньїе зпизоди 1 на пельнуїо исторпю.2 В настояшем 3 труде пред-
ставлена, 4 в неполном виде, лишь история 5 главньгх центров За-
порожья: городка Хортицьі, становища Томаковки, Сичей —
Никитинской, Чортомльїцкой, Каменской, Алешковской и Пид-
пильненской, или Новой, последовательно бьівших центрами поли-
тической жизни запорожских козаков. Исследование зтих Сичей
собствеино и положено в основание вьшускаемого сочинения. Дан-
ньіе археологические, исторические и топографические пополненьї
в нем 6 главньїм образом народними преданиями,7 отчасти также
песнями и архивньїми актами, записанньгми и добьітьіми лично ав-
тором во время продолжительньїх поездок его по Новороссийскому
краю.8 Имея в виду не только интерес специалистов дела, но и инте-
рес вообще читающей публики и желая сделать книгу возможно
наглядною, автор счел необходимьім приложить к ней 9 несколько
фотографических снимков с древнейших козацких вещей,
также несколько планов Сичей с обозначением на них уцелевших
до нашего времени крепостей и одного общего плана запорожских
владений.10 Часть снимков сделана самим автором на месте,
часть доставлена ему известньїм художником профессором
Ильей Ефимовичем Репиньїм.
26
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Учитеся, брати мої, учитесь, читайте,
І чужому научайтесь, й свого не цурайтесь:
Бо хто матір забуває, того Бог карає,
Чужі люди цураютця, в хату не пускають.
Т. Шевченко
Кто не слнхал в детстве, в юношестве или в зрелом возрасте о
запорожских козаках и их славной Сігчи? Кого из русских, малорос-
сийских, польских историков или вообще из писателей они не ггри-
влекали оригинальностью своей жизни, смелостью своих подвигов
и потом печальною кончиною своей исторической жизни?1
Теперь здесь много нових городов, еще больше того сел, дере-
вень, колоний, в которнх живут по преимуществу припілне люди,
не имеющие ничего общего, кроме разве язика да верьі, с прежними
обитателями, запорожскими козаками. Есть даже много и таких, у
которьіх и язик, и вера нисколько не схожи с язиком и верою запо-
рожцев. Среди такого населення трудно искать вещественннх остат-
ков запорожской культури, и если они находятся, то в очень незна-
чительном количестве, только в виде намеков или отрьівков на что-
то цельное. Оттого всякеє воспоминание о запорожцях драгоценно
для тех, кто так или иначе интересуется прошлой судьбой нашего
отечества вообще и нашего юга в частности. Исследователю Запо-
рожця приходитея прежле всего заглядьівать в монастнри, церкви,
архивьі, потом знакомиться с дедами, прибегать к раскопкам, запи-
сьівать песни, предания, собирать древности, изучать местности,
разбирать намогильньїе надписи, осматривать пещерн и т. п. Только
таким путем и возможно, до известной степени, воскресить жизнь
давно уже сошедших в могилу, но в памяти народной еще и теперь
не умерших, запорожских козаков.
Если перебраться из г. Кременчуга, Полтавской губернии, через
Днепр, в посад Крюков и оттуда повернуть влево, по-над Днепром,
то первое село, стоящее на месте запорожских владений, будет Ка-
27
менно-Потоцкое Херсонской губернии, Александровского уезда.
Село Каменно-Потоцкое, расположено амфитеатром по правому
каменистому берегу Днепра, на восемь верст ниже г. Кременчуга и
на четьіре версти вьіше границн Екатеринославской губернии. Та-
ким образом, близ Каменно-Потоцкого сходятся три губернии: Пол-
тавская, восточньїм концом, всего три верстві от посада Крюкова до
села; Херсонская, северннм углом, всего восемь верст ширини, и
Екатеринославская, западннм концом, не доходя четьіре версти до
села. Население Каменно-Потоцкого началось уже с конца XVI века:
сюда шли крестьяне и козаки из разннх сел Полтавской губернии,
преимущественно же из соседнего местечка Поток, отчего село по-
лучило прибавку к народному названию Каменки, название Потоц-
кого, в отличие от села Каменки-Красной. С 1741 года оно уже во-
шло в состав Миргородского полка, Потоцкой сотни, по распоря-
жению императрицн Елизаветн Петровнн. Первая церковь, в честь
Преображення Господня, деревянная, с отдельной колокольней, за-
ложена била в Каменно-Потоцком уже в 1752 году и находилась в
том месте, где теперь огород кр[естьянина] Носача. На цинковой
доске, недавно найденной местннм священником о. Петром Левиц-
ким, на месте старой церкви, внрезана следующая надпись: «Бо имя
отца и сина и святаго духа основася сия церковь в селе Каменке
Преображення Господня при державе великия Государьіни нашея
Императрицн Елизаветн Петровнн, самодержицн всероссийския
при наследнике ея внуке Петра Перваго, благоверном государе вели-
ком князе Петре Феодоровиче и при супруге его благоверной госу-
дарине великой княгине Екатерине Алексеевне благословением же
преосвященнейшаго Тимофея Щербацкаго Архиепископа митро-
полита Киевскаго 1752 годе Июня 11 в селе Каменке». Устроенная
церковь существовала однако недолго: в 1792 году она сгорела вме-
сте с сохранявшимися в ней документами, после чего построена би-
ла новая, также деревянная.
После падения Запорожья, до 1838 года, село Каменно-
Потоцкое спиталось в пределах Екатеринославской губернии, а по-
сле зтого отошло к Херсонской. Уже с самого начала его существо-
вания к нему приписана била соседняя деревня Троицкое, по народ-
* В “Материалах” Г. Ф. Миллера говорится, что первая церковь существовала здесь уже
между 1740 и 1745 годами. М., 1848. С. 76.
28
йому Чикаливка, Екатеринославской губернии, Верхне-
Днепровского уезда, бьівшее имение Я. Г. Данильченка, теперь ин-
женер-технолога Н.В.Чериковского. Из вещей, сохранившихся в
теперешней церкви и перешедших сюда из старой, достойно вий-
мання лишь одно Евангелие3 киевской печати 1733 года, с надписью
по листам внизу: «Во мя (имя) отца и сина и святаго Духа амин. Я
раб Бжи (Божий) Леско Плаксей и женою своєю Агрипииою отме-
нил Сие Евангелие за отпущение грехов своих, до церкви Божией
Преображення Господня на Каменку до Медведовки жеби (дабьі) его
не отдалив некто (никто) от церкви кроме снова (?) божей руини, то
повинен мой брат Савка взяти и отдати до иной церкви, жеби от-
права били божия. Сие деялося при ктиторе Зеновию Дехтяренку,
Федору Величку, Яску Шапошнику, Герасиму Роенку и всему брат-
ству року 1744 месяца февраля 9, а хто би могл его отделити и по
своей хоти (хотению) або продати таковий да будет проклят анафе-
ма и будет судится со мною в судний день. Дано за сие Евангелие
рублей семь ровно».
Против села Каменно-Потоцкого стоит среди Днепра2 остров
Дурной-Кут, около верстві длиньї, наносной песчаной формации,
покрьітмй лозой, и за островом пять забор: Горильчанская, Камен-
ская, Крестьі3, Черная и Ревучая. Против треіьей заборьі, на правом
берегу Днепра, на одном из диких камней, вьібита буква М и около
нее подобие каких-то слов, сделаннмх не то самой природой, не то
рукой человека.
По всем селам, от Кременчуга н далеко вниз по-над правьгм бе-
регом Днепра, в памяти старожилов сохранилось много рассказов о
путешествни императрицьі Екатериньї II6. Зто бьіло в 1787 году,
когда Екатерина, в сопровождении австрийского императора Иоси-
фа II, приехавіпего в Россию под именем графа Фалькенштейпа,
польского короля Станислава Понятовского, принца нассауского де-
Линя, французского посланника Фриц-Герберта, русского князя
Григория Потемкина и многнх других вельмож, путешествовала по
новороссийским степям в Крьім. С ЗО января 1787 года императри-
ца, прогостив в Києве, в апреле месяце 22 числа отправилась вниз
по Днепру на восьмидесята галерах, нарочно для того приготовлен-
ннх, разукрашенігих амурами, флагами, снабженнмх музикантами,
певцами и вмещавшими в себе, кроме отборной и блестягцей свита,
больше трехсот человек прислуги. Спустившись ниже Києва, импе-
29
ратрица сделала остановку сперва в Каневе, где с ней свиделся поль-
ский король Станислав Понятовский, потом ЗО апреля в Кременчуге.
Отсюда она шла по Днепру до поместья полковника Якова Шоши-
на, Шошиновки, на правом берегу, сопровождаемая огромною мас-
сою народа, ожидавшего от нее большой и богатой милости.
На четьіре верстві ниже села Каменно-Потопкого стоит деревня
Троицкое, в народе известная под именем Чекаливки, против забо-
рьі Радутьі в Днепре, а за ним на восемь верст ниже — село Успенск,
по народному Плахтиивка. Село Плахтиивка стоит на речке Про-
пюе и основано, по преданию, каким-то запорожцем Головком,
жившим еще в конце XVII века и занимавшимся ткапким ремеслом,
по преимуществу приготовлением плахт. В 1740 году Плахтиивка
считается уже довольно значительной деревней, а в 1744 году здесь
устраивается и первая церковь, во имя Успения Богоматери. Спустя
восемь лет Плахтиивка отопіла в ведение Желтого гусарского пол-
ка0, состоявшего из сербов и румьін, вьішедших в Россию в царство-
вание императрицьі Елизаветм Пеіровньї и получивших в собст-
венность северо-западньїе окраиньї запорожских степей1. В зто вре-
мя село бьіло перейменовано из Плахтиивки в Зимун, или Земун, и
вошло в пятьій шанец, пятую роту Желтого гусарского полка.
В 1775 году в с. Плахтиивке сгорела старая церковь и через год
на месте ее устроена бьіла новая. Спустя некоторое время после зто-
го жители, оказавшие в чем-то неповиновение воєнному начальству,
переселеньї бьіли в Бессарабскую область, а на место их вьізваньї
бьіли поселенцм из соседних сел теперешней Херсонской губернии:
Гришевского, Колонтаева, Стецовки, Вершеца и Моржановки. Тогда
село вновь перейменовано бьіло из Зимуня в Успенск, по имени
храма Успения Богоматери.
Из древних вещей, сохранившихся в теперешней церкви села
Плахтиивки, достойньї внимания липгь следуюіцие: псалтирьл киев-
ской печати 1708 года с надписью по листам: «Сия псалтьірь одана
Никифором Демурею Успения богоматери 1708»; евангелие киев-
ской печати 1733 года с надписью по листам: «Коболяцкий Прото-
поп Симеион Андреев Книр сию святое евангелие по указу до церк-
ви успенской Плехтеевской, которую купил житель Плехтеевский
Феодор Свистун за свои собственние денги семь рублей Року 1746
месяца Априля»; етриодь киевской печати 1761 года: «Сия книга
именуемая триодь постная отмененна рабом божиим проживающим
зо
в шанце плехтеевском Григорием Наумовичем во отпущение грехов
его в церковь святоуспенскую Плехтеевскую за цену пять рублев.
Записал той успенской церкви священник Василий Яблуновский»'е.
Кроме зтих трех книг єсть еще служебник® киевской печати 1768 го-
да и два запорожских пояса, сделанньїх из красного перейденого
сьірцу шелковой материн, один длиігм семь с половиной аршин,
другой — тесть аршин, с позолоченньїми концами с обеих сторон.
По рассказам старожилов, близь Плахтиивки одно время очень дол-
го жили турки и тут, в трех верстах от села, прямо на юг от тепе-
решней волости, у них стояла мечеть, еделанная из камня. Она по-
строена бьіла на песчаном вьісоком горбу, около нее повнкопаньї
бьіли ямьі, наполненньїе гречой и просом. Теперь крестьяне «вьілу-
пали» ее. Возможно, что зто относится к 1711 году, когда значитель-
ная часть запорожских земель, по Прутскому миру России с Турци-
ейж, отошли к туркам и татарам. По рассказам тех же старожилов,
близь Плахтиивки в старину росли большие леса: по балке Омель-
ницкой — дубовьій лес, ерубленньїй лет пятьдесят тому назад; по Бу-
тивскому урочищу, близь д. Троицкой, по ярам близ села Каменно-
Потоцкого, около 500 десятин, также дубовьій, по берегу Днепра, по
плавням рек и, наконец, по степи владельца Я. Г. Данильченка —
около 50 десятин. Теперь от них ни щепки, ни пня, ни палочки не
осталось: все повьірубили и поизводили4.
В селе Плахтиивке єсть древний старик, Яков Литвин5, которьій
любит в часн досуга кое-что порассказать о запорожских козаках;
ему 108 лет от роду.
— Діду, скілько вам год?
— Сто вісім, серце.
— А бачили ви царицю?
— Бачив, серце; вона як їхала по Дніпру, то приставала у нас у
Плахтіївці. Оце де кучка народу, то вона поверне баркасик та й каже:
«Здрастуйте, детушки!» — «Здравія желаєм, Ваше Імператорське Ве-
личество»!.. А дітям усе кидала гроші: кине жменю та й дивитця; то
діти як почнуть хапати, а вона смієтця; міні тоді було вісім год.
— А шо ж ви об запорожцях шо-небудь знаєте?
- Знати не знаю, а чути чув, бо я не с цих міст, я захожій.
— Шо ж ви чули?
— Чув, шо то народ був вихватний; на всякі діла способний; інчі
такі були, шо й грамоті не вчились, а читати так добре читали, шо і
31
вчений так не прочита. Раз одного запорожця питають: «Як ти нав-
чивсь грамоти?» — «А як? Спав я в хаті, стало міні душно; я пішов під
стіжок та й лежу, а тут летить птичка; як клюкне мене по лобові, а
кров і побігла. І став я усе знати, і книги читати...» А сила яка у їх
була? Хоч у старого, хоч і у малого! Іде раз кошовий, аж дивитця,
дитина сім год загляда на дзвіницю. — «Чого ти, мале, заглядаєш на
дзвіницю?» — «А я туди зніс ломову пушку». — «Ти?» — «Я». — «А піди
назад знеси!» Воно пішло та й знесло. От які тоді люди були! Тепер
хоч десятеро коней запряжи, то не знесуть. А про старих
запорожців, то вже й казати нічого. Вони оце було як говіють, то піп
і приказує їм: «Пани молодці, которі із вас іміють велику силу, то втя-
гайте в себе»... А то як дохне, то піп с причастієм упаде. Сила стра-
шенна була!
— Прямо, шо страшенна! А як вони воювались?
— А от як. Стануть було отут на Орловій балці, а против них
двадцять повків вийдуть. Так повки самі себе поріжуть, кров тектиме
по черево коням, а запорожцям і байдуже: стоять та сміютця; один
тілько васюринський козак і не смієтця: той заряде пістоль губкою та
й стріля... А це все від того, шо вони знаючий народ були: на своїй
землі їх ніхто не міг узяти. Так вони як куди їхати, то зараз землі під
устільку накладуть, у шапки понасипають та й ідуть. — «Хто чоботи
скине, то й смерть; а хто шапку зніме, тому голову знімуть». Так і
їдуть собі. Доїдуть у город якій, п’ють, гуляють, музики водять, тан-
цюють, а як світ, посідають на коній та й гайда6.1 всі чують, як вони
й балакають, як і коні у їх хропуть, а їх не бачать. Раз були вони у
Петенбурсі, зайшли у дворець, їм стула подають, а вони посідали на
землю та й сидять. Приходе до їх Катеринич . Дивитця, шо вони
сидять на землі і давай з них сміятьця. Потім підняв руку над одним
запорожцем та й цілитця його вдарити. — «Рубай, рубай, каже, коли
підняв!» Так де тобі рубати: як підняв руку, так вона і зомкнулась, так
і заклякла.
— Чого ж воно так, діду, шо мали вони таку силу, а їх геть зігна-
ли звідціля?
Катериничем Литвин назьівает князя Потемкина.
32
— Не зігнали їх, а вони самі пішли кудись на райські острова,
там і живуть, а перед конченієм світа уп’ять прійдуть і вп’ять своє
отпіукаїоть.
Зтим сведения дида Якова Литвина о запорожцях и оканчива-
ются. Литвин — самьій старьій из всех дидов в с. Плахтиевке и один
из старих со всего запаса дидов, известного на всем бьівшем Запо-
рожье. К сожалению,7 он «захожій чоловік», т. е. человек, не
имеющий прямой связи с запорожцями; в противном случае, при
его памяти, любознательности и долголетней жизни, он мог бьі
много чего, более правдивого и точного, сказать о жизни запорож-
ских козаков, чем то, что рассказано им. 8
Ниже села Плахтиивки впадает в Днепр с правой стороньї речка
Мокрьій Омельник, у Зриха Ласотьі названньїй Омельником Псел-
ским*, в котором, по словам Боплана, водилось множество раков**.
Теперь зто такая ничтожная речепка, «шо доброму молодцю можно
обіпершись на ратище та й перескочить». Она начинается в Херсон-
ской губернии, Александрийского уезда, из двух балок, Цветиной и
Сметановской, из-под деревень Павльїшской и Сметановки, течет на
протяжении 45 верст, впадая в Днепр как раз около Колодовки,
верхней половини села Дериевки.
На двенадцать верст ниже Плахтиивки и на десять верст ниже р.
Омельника стоит село Дерпевка, или, как оно назьівается у путеїпе-
ственника прошлого столетия Василия Зуева, Дариевка***. Зто од-
но из огромнейших сел, разделяющееся на собственно Дериевку,
Скотивку9, нижнюю часть, и Колодовку, верхнюю часть села, рас-
положенное по двум балкам Кобиной и Крутояровке, по правому
берегу Днепра, против местечка Келеберди, по левую сторону Дне-
пра. Основание Дериевки относится к концу XVII века и, по на-
родному ііреданию, приписьівается какому-то козаку Дерию. В
1706 году здесь значится уже целое урочище, где жили старьіе запо-
рожцьг, занимавшиеся скотоводством, пчеловодством и риболовст-
вом; с течением времени к ним присоединилось несколько малорос-
сийских семей, и таким образом в 1740 году здесь образовалась сло-
бода Дерпевка с церковью Вознесения Христова на Серетовке. В
* Ласота З Путсвьіе записки. Одесса, 1873. С. 54.
** Боплан Г. Л. Описание Украйньї. СПб., 1832. С. 15.
“* Зусв В Путсшествснньїе записки. СПб., 1787 С. 213.
33
качестве устроителя приобрел известность в то время слободской
атаман козак Данило Багура. В 1751 году, когда земли «от вершини
реки Омельника и по оной вниз даже до устья ее, где оная в Днепр
впадает», отданьї бьіли под поселение сербов, слобода Дериевка от-
числена бьіла к седьмой роте елисаветградского пикинерного полка.
Оттого уже в 1787 году путеїпественник Зуев назьівает ее «ротним
селением» . В настоящее время из древних вещей хранится в церкви
села Дериевки только тесть церковних книг: требник3 и чин Св.
Василия, напечатанньїе в 1739 году, октоих”, московской печати
1753 года, триодь постовая, напечатанная там же в 1757 году, книга
апостольских деяпий1, киевской печати 1768 года, и книга богоявле-
ния с такою надписко: «От книг роги седьмой Дереевской Елиса-
ветградского пикинернаго полку церкви Вознесения Господня 1771
года Генваря 3 дня Церковная».
Почти смежно с селом Дериевкой, против забор Тройницкой
и Уступа, стоит село Куцеволовка, иначе назьівается Вороновка, а
по старинньїм документам урочище Троицкое, хутор Тройницкий,
село Куцутовка, слобода Тройницкая. Первьіе поселенцм урочища
Троицкого били малороссияне, жившие близь Кременчуга, Кобеляк
и Келебердьі. Они приезжали сюда сперва временно для обработки
земли и пастьбн скота, а потом мало-помалу привикли к зтой мест-
ности и стали селиться навсегда. Здесь они встретили уже готовьіе
поселки, зимовники запорожских сидней, и таким образом положи-
ли основание слободе Вороновке. В 1756 году в слободе Вороновке
возникает и церковь, во имя святителя Николая. Зта церковь куплена
била готового в селе Келеберде, где она оставалась без богослужения
после построения новой, и поставлена у самого берега Днепра. В
зто время Вороновка составляла уже 16 роту елисаветградского пи-
кинерного полка. В 1787 году здесь построена уже новая церковь
вместо старой обветшавшей, на другом месте, несколько вьіше бере-
га Днепра, среди слободи, а старая била разобрана и употреблена
для постройки колокольни при новой церкви. В настоящее время и
зта вторая церковь уже обветшала и закрита, хотя все еще стоит на
прежнем месте. Архитектура ее до крайності! проста: зто не церковь
в обнкновенном, общепринятом смисле слова, а просто амбар или
Зуев В. Путешественньїе записки. СПб., 1787. С. 245.
34
сарай, продолговатьій на вид, сделанньїй из досок с крестом на
крьіше; только колокольня, стоящая при ней, походит на церковное
здание. Самое положение церкви не соответсгвует положенню тепе-
решних церквей: в нее ведет вход не с запада, а с юга.
Из древних вещей в церкви села Куцеволовки сохраняются:
книга пятидесятницьі1, киевской печати 1702 года, книга триодь с
надписью по листам: «Року 1711 сию книгу, глаголемую триодь цве-
тную, отец Илия купил за церковние гроши за шесть таляри до хра-
му святой троицн во град Кереберду»; две книги минеи”, киевской
печати 1757 года, служебник, времен императрицн Елизаветьі Пет-
ровим, с неполною надписью по листам: «Во имя отца и сьіна и свя-
таго духа аминь. Сия книга, глаголемая служебник ...»; серебряная
чаша и дискос", пожертвованнме в церковь козаком Антоном Синяв-
ским, с надписью на нижнем ободку: «Сия чаша з дискосом зделано
коштом и старанием козаком Антоном Сииявским до храму покрова
пресвятая богородици в село Маржановку 1781 году ноября 12 дня».
Наконец, что всего интереснее в зтой церкви, зто архивньїе доку-
мента, еще нигде не обнародованньїе и никому не известние, начи-
нающиеся с 1756 года и состоягцие из двух больших связок, каждая
несколько менее четверта толщиньї.10
В том же направлений, но над правим берегом Днепра, на две-
надцать верст ниже села Куцеволовки, стоит местечко Мишурин-
Рог, иначе Вершино-Каменка, Мишуринорогский ретраншемент.
Мишурин-Рог имеет свою историю. «Як цариця бігла з гори, то
означила його городом, а як знизу, то проспала; тоді замість його
поставили Верхньо-Дніпровськ»... Но когда и кем основано зто се-
ление — ни документа, ни летописи не говорят. По преданию, оно
основано каким-то козаком Мишурою или Михайлом11 на возвьі-
шенном каменном мьісе, далеко вдавшимся в правий берег Днепра.
В первьій раз, сколько нам известно, упоминается о Мишурином-
Роге у писателя половини XVI века Михалона Литвина, под именем
Миссури, литовского замка. Из остальннх писателей ни Зрих Лясо-
та, ни Боплан, ни Самовидец, ни Мьішецкий, ни даже Ригельман
ничего не говорят о Мишурине, точно он вовсе не сугцествует или,
по крайней мере, на их время, прекращал своє существование. Ни
словом не упоминается о Мишурине и в 1654 году, при описании
городов и сел, приведенннх Богданом Хмельницким в подданство
России, и в 1672 году, при перечислении запорожских городов и
35
крепостей*. Только в истории Георгия Кониского мьі встречаем
упоминание о Мишурином-Роге, как старейшей крепости на Запо-
рожье, но так как зта история, с полньїм основанием, считается пуб-
лицистическим памфлетом, написанньїм только под фирмою Геор-
гия Кониского, наполненншм массою невероятностей, искажений и
перенесений разньїх собьітий, современньїх автору, в далекеє про-
шлое, то придавать какое бьі то ни бьіло значение зтому упомина-
нию нет никакого основания**. Тем не менее у запорожцев Мишу-
рин-Рог играл не последнюю роль. Уже с 1690 года к Мишурину-
Рогу вела от крепости Переволочной через Днепр переправа; зто
бьіла первая у запорожцев переправа, начиная с верхних окраин их
владений; в своє время она доставляла запорожцям 12 000 рублей
ежегодного сбора***. Об ней упоминает малороссийский летописец
Самоил Величко, под 1695 годом. В то время Петр І предпринял
поход в турецкий город Азовл; в зтой войне ему должен бьіл помо-
тать малороссийский гетман Йван Мазепа. Мазепа должен бьіл дви-
нуться на турецкий город Кьізикермень12 вместе с боярином Бори-
сом Петровігчем Шереметевмм; 17 мая он вьішел из Батурина; по-
том, добравшись до Днепра и простояв здесь, за неимением лодок,
несколько недель, переправилея вьіше Переволочной, против Ми-
шурина Рога****. Далее, название Мишурина-Рога упоминается в
следуюгцем 1697 году, в описании реки Днепра, представленном тем
же гетманом Мазепою царю Петру І*****. В 1709 году, близ Мишу-
рина-Рога переправлялись через Днепр Карл XII и Мазепа, после
несчастного для них Полтавского боям. В 1735 году, против Мишу-
рина-Рога еделан бьіл фельдмаршалом Минихом мост для перепра-
ва русского войска, и-во время войньї России с Турцией, в 1736 году,
и похода на Крьім, в 1737 году”.
В 1741 году, когда дозволено бьіло указом императрицьі Анпьі
Ивановньї всем беглецам малороссийского и великороссийского
* Актьі, относящиеся к истории южной и западной России, собранньїс и изданньїс Археог-
рафическои комиссией (Актьі ЮЗР). СПб.. 1878 Т 10 С 291 - 306; 1879. Т. XI. С. 12 - 14.
** История Русов М„ 1846, прсдисловис. С. IV.
*** Маркевич Н. История Малороссии. М., 1842. Т. 2. С. 324.
**** Величко С. Летопись собьітий в юго-западной России в XVII веке. К., 1855. Т. 3. С.
273.
***** Описанис реки Днепра от м. Переволочного до Черного моря 11 Записки Одесского
общества истории и древностей (ЗООИД). Одесса, 1853. Т. 3. С. 577.
36
происхождения, скрьгвавшимся дотоле в Криму, Польше и Молда-
вии, селиться в заднепровских стеиях, то вскоре после зтого, в числе
других слобод, возникла и слобода в Мишурине-Роге, которая бьіла
приписана к Полтавскому полку. Нужно думать, что именно в зто
время в Мишурине устроена бьіла и та земляная крепость, которая
сохранилась в прекрасном виде и по настоящее время. По крайней
мере на карте инженер-полковника де-Боксета, сделанной в 1751
году, Мишурин-Рог значится уже в числе крепостей. В 1787 году
русский путешественник Василий Зуев писал о Мишурине-Роге, что
прежде он бьіл шанцем козацких полков, а потом сделался простим
селением, однако сохранившим своє укрепление до 1787 года. Укре-
пление зто находилось на самом верху мьіса и охранялось местньїми
жителями-козаками и кроме того егерской командой. В крепости
стояла деревянная церковь и для проезда двоє ворог, для управлення
же устроена бьіла контора, где заседал смотритель*. С устройством в
северо-западннх степях Запорожья Новосербии13, Мишурин-Рог
отошел к елисаветградскому пикинерному полку сперва пятой, по-
том шестой, а потом десятой и осьмой рот. Ко всему сказанному о
Мишурине-Роге нужно прибавить еще то, что здесь с давних Бремен
различались два селения: собственно Мишурин-Рог, или городок, и
слобода, стоявшая вне городка; в нервом бьіла церковь во имя пра-
ведних Симеона и Аннн, во второй — церковь во имя Преображення
Господня. Церковь Симеона и Анньї возводилась четнре раза: в
первьіе два раза в крепости (около 1739 года и в 1736 году), в третий
раз (1795 года) ниже крепости, там где теперь двор крестьянина
Афанасия Задорожняго, и в четвертий раз на теперешнем ее месте.
Церковь Преображення воздвигалась три раза: в 1757 году, 1794 и
1870 году (?), на две версти ниже первой церкви Симеона и Анньї.
Из древних вещей в церкви Симеона и Анньї хранятся: два еван-
гелия (Киев, 1746 г.), три книги миней (Киев, 1750 г.), книга денний
(Киев, 1752 г.) и книга пятидесятницьі (Москва, 1759 г.), кроме того
восемнадцать икон старинного письма и на колокольне два запо-
рожских колокола, из коих больший имеет такую надпись: «Сей
зв(о)н отменил Іван Чумак стеблеевского ннжшого куреня в город
Мишур. до х. с. пр.: Симеона: з. г. с. року Божня 1751». В церкви
Зуев В. Путешествснньїе записки. СПб., 1787. С. 244.
37
Преображення из древних веіцей хранятся: книга пятидесятницьі
(Москва, 1755 г.), триодь (Москва, 1760 г.) с надписью по листам:
«Сия книга церкви Преображенской слободи мишуринорогской
Іериа Василию Попелнецкого»; книга деякий с надписью: «1760 года
мая 29 дня сию книгу глаголемую апостол купил житель слободи
Мишуринской козак Григорей Гречин ценою три рубли до церкви
Преображення господня за отпущение грехов своих вечними часи, а
хто бьі сию книгу взял от онои церкви отдалити или украсти, то та-
ковий ч(елове)к осудится во оном веце судиею преднелицемирним,
а отдано на руки в смотрение тоейж церкви иерею Василию Григо-
рееву Попельницкому при кгитору Хведору Григоренку»14. Книга
акафист0 великомученицьі Варварьі (Киев, 1766 г.), и, наконец, се-
ребряная позлащенная чаша с надписью: «1779 году сей келих отдан
в местечко Мишурин Рог Григорием». Вероятно тем же Григорием
Гречином, которьій пожертвовал и книгу' апостольских деяний.
Из других достопримечательностей Мишурина-Рога бросается в
глаза, прежде всего, земляная крепость. Вьібор места, где бьіла уст-
роена крепость, показьівает большие стратегические соображения
козаков. Нужно сказать, что Днепр, пройдя десять верст от села Ку-
цеволовки, по направленню с запада на восток, вдруг неожиданно
встречает огромную гряду гранитньгх скал, так назьгваемую забору
Кротову, у правого берега, с страіпной силой ударяется об нее и, не
будучи в состоянии одолеть, сам бросается в левую сторону к северу.
Таким образом получается огромнейший мьіс с правого берега
Днепра. Зтот мьіс на живописном малороссийском язьіке и назван
рогом, с прибавлением к нему собственного имени Мішіурм. На
вершине зтого-то рога, между теперешнею пристанью и Пантине-
товою могилою, растянулась огромная земляная крепость, одна из
самих больших на всем бьівшем Запорожье. По своєму устройству
она представляет собственно две крепости, центральную и внеш-
нюю: центральная, как кремль или детинец, имеет вид правильного
редюита, боковая линия которого, от севера к югу, равняется шести-
десяги шагам, поперечная, от запада к востоку, пятидесяти. Внешняя
крепость представляет собой открнтое укрепление, состоящее из
трех фасов, с исходяїцими углами, с двумя воротами, с юга и восто-
ка, но только втроє или даже вчетверо больше первого. Оба зти ук-
репления охватнваются с трех сторон, от запада, юга и востока, так
назьіваемой креморьерною линией с траверсами. Кроме крепости, в
38
том же Мишурином-Роге єсть и другие примечательности. Таковьі
четьіре, совершенно правильно повьгверченньїе в гранитньїх камнях,
дьірки, в огороде крестьянина Мусия Петрюка; таково подобие под-
ковьі,15 сделанное в камне, лежащем у берега Днепра, против огоро-
да того же Петрюка, и имеюгцее в длину две четверги, в ширину
полторьі четверги; таков камень близ огорода Панька Крота, у бере-
га Днепра, на котором вьібитьг какие-то латинские букви; таковьі три
круглне ступки, сделанньїе в гранитном камне, лежащем за огородом
крестьянина Федора Будки, и таков камень против хати солдата Ти-
мона Белоуса, с вьісеченною на нем буквою М. Наконец, к таким же
достопримечательностям принадлежит и тот камень, которьій нахо-
дится вьіше Мишурина-Рога, в урочише Буянском, на уступе, немно-
го поодаль от берега; на нем вьібит крест. «Тут жили, кажуть, якісь то
запорожці, так вони по цим скелям клали кладь, а над кладдю роби
ли приміти. Отам у заборі і молоток був вибитий, і ножниці, а коло
хреста цілий рукав вугалля лежав. Так, бач, славлять у нас. Сорока
сороці, ворона вороні; так і ми». Так обьясняют крестьяне происхо-
ждение знаков на камнях16. Возможно, что зто об'ьяснение и име-
ет некоторую долю правдьі, но к нему, в виде дополнения, нельзя
не прибавить два вопроса: не била ли вибитая на камне17 подкова
знаком какого-либо литовского или польского рода, владевшего
некогда Мишуриним-Рогом18, по крайней мере такими знаками
уставлялись межи земель соседних владельческих родов, а бук-
ва М, сделанная на камне, не означала ли начальную букву гетмана
Мазепи, а вслед за ним и Карла XII, когда, по словам малороссий-
ского летописца, «принуждено било сундуки Мазепиньї с богатством
и деньгами, почти три доли оннх, в воду сбросить?»*
По рассказам старожилов, близ Мишурина-Рога да и там, где
теперь значительная часта села, в старину росли огромнне леса. Та-
ковьі: Долгое-провалля, Лещина, Заячий, Кислий, Должик, Михай-
ловский, Голоднивский, Криничний, Скотоватнй, Рядовой, Липо-
вий, Россоховатагй, Кужушннй, Глибокий, Белоусов, Косий, Пате-
рилов, Шестигривенннй, Лисий, Дрнщальной и Западной; всего
около двухсот пятидесяти десятин; везде преобладал дуб. Наконец,
* Ригельман А. И. Летописное повсствованис о Малон России и его народе и козаках воо-
бще М., 1847 Ч З С. 83.
39
лес рос и по островам Днепра против Мишурина-Рога, а кое-где и
по заборам19.
Начиная от границьі земли села Куцеволовки в реке Днепр
разбросано пять забор с различньїми наименованиями: Свяче-
на, против урочища Буянского; Дурна, на полторн верстві ниже
первой; Лихолатова, против двора Кондрата Лихолата; Пивнева,
против двора Василия Пивня; Кротова, против балки Кислой, вьіше
пристани; вместе с заборами20 идут и острова: Почекаливский21,
Тахтаивский22, Средний23 и Великий, длиньї пяти верст, ниже при-
стани, от Каменской и Переволочной межи.
Верстах в двадцяти в сторону от селения Мишурина-Рога, стоит
большое село Лиховка, по старьім названиям, Омельницкая, распо-
ложенное по реке Сухому Омельнику. Основание его относится к
1740 году, когда здесь поселилось несколько человек запорожской
старшини и зсаулов со своими наймитами и хлопцами. Но настоя-
щим осадчим села бил местньїй священник Павел Писаревский. Он
же первьгй и основал здесь в 1754 году церковь. С течением времени
село Омельницкое приписано бьіло к елисаветградскому пикинер-
ному полку, сперва к четвертей, потом к шестой, а, наконец, и к
двенадцатой роте. В 1788 году в нем возведена била новая церковь и
самое село стало именоваться Лиховкой, от переселенца из Полтав-
ской губернии Лишевского, в просторечии назьіваемого Лихом. Из
древних вещей здесь хранится: напрестольний крест, резной рабо-
ти, в серебряной оправе, с надписью: «1756 года генваря 20 крест сей
до церкви живоначальния троици слободи Омельницкой зделан»;
чаша серебряная позлаїценная с надписью: «1757 года козак куреня
корьсунского Павел Котантинович сию чашу справил за отпущение
грехов своих слободи омельницкой до святой Троици»; евангелие,
напечатанное в Москве, в 1781 году, с надписью с наружной сторо-
ни на медной доске: «Данила Безчастного». Небольшая запорожская
серебряная чарочка и три запорожских пояса, из коих два обнкно-
венние краснне, персидского снрцу, а іретий — великолепнейшей
шалевой материн с превосходннми узорами. В своем роде зто един-
ственньїй пояс из множества, сохраняющихся по разннм церквам.
Между селом Лиховкой и правим берегом Днепра стоит село
Калужино, ниже Мишурина-Рога. Основание его относится к концу
XVI века; оно получило своє название, по преданию, от какого-то
запорожца Калуги, вьіходца из Великороссии. Первая церковь уст-
40
роєна здесь в 1754 году, во имя Успения Богоматери, старанием и
усердием священника Федора Иллича, иначе Ильина. Настоящая
церковь — третья по счету после основания села. В ней хранится не-
сколько древних вещей, весьма замечательньгх по своей давности.
Таковьі прежде всего чаша, дискос и звездица, серебряньїе позла-
щеннме, с надписью: «Сей келих и дискос и звезду надал раб
бож(ий) Лавренти(й) Ленец Сухорски(й): до церкви(,) обласки року:
бож. 1639”. Зта надпись, сделанная по подножию чаши, к сожале-
нию, не дает понять, в какое село и в какуіо церковь отдана бьіла
чаша; тем не менее надпись древнейшего начертания; но по бокам
чаши сделана и другая, буквами более позднего начертания: «Сей
келих спорядил раб божий Федор Илиин поп Успенский». Видимо
чаша зта находилась в какой-то другой церкви, но перенесена в цер-
ковь Успения села Калужина, о чем и заявляет своєю подписью
священник Федор Илиин. Из множества чаш, храняіцихся в бьівших
запорожских церквах, зта самая древняя. Из книг здесь замечательньї
следующие: книга деяний, напечатанная в Києве, в 1742 г., с надпи-
сью: «Сию книгу глаголемую апостол купленную за собственние
денги к церкве Святоуспенской калужинским козаком Василиемь
Алексенком заручил крестовьій намистник Артемий Зосимович 1759
года, июня 12 дня»; книга триодь, напечатанная там же в 1743 году, с
надписью: «По указу Преосвященнейшого Рафаила Заборовскаго
архиепископа митрополита Киевскаго и Малия России сею книгу
триодь постную купленную в церковь Успенскую слободу Калужину
заднепрянскую за церковние денгьі чтире рубле и пядесять копеек.
Заручил Кобьіляцкий протопоп Симеон Андреев 1755 года декабря
11 дня»; евангелие, напечатанное в Києве, в 1746 году, с надписью с
лицевой сторони по отделке: «Сие евангелие сооружися в слободу
Калужине до храму успения б(ого)м(атери) року 1759 стараниемь
иерея Феодора Илиина»"; евангелие другое, и служебник, той же пе-
чати и того же года; триодь с надписью: «Сия книга глаголемая цве-
тная триодь кобеляцкой протопопии местечка Келеберди намеснии
керебердянской слободи Калужина церкви успения Богоматери куп-
ленная за общие денги рублей ... 1755 года октября месяца 5 дня
которую книгу по указу потвердил кобеляцкий протопоп Симеон
Андреев»; служебник московской печати 1756 года, с надписью: «Ко-
зак Васили(й) Олексенко до храму успения богоматере слободи Ка-
лужина а заручил крестовий намисник Артемий Зосимович 1760
41
года июня 18 дня»; служба Богоматери, напечатанная в Києве в 1761
году, и книга ирмология?, напечатанная в Чернигове, в 1769 году.
Смежно с селом Калужиньїм стоит село Днепрово-Каменка24,
отделенное с западной стороньї речкой Сухим Омельником25. Об
оснований села Днепрово-Каменки существует следующее
предание. Первоначальньїми поселенцами места, где теперь
Днепрово-Каменка, бьіли козаки Каменньїй и Сусла, к кото-
рьім впоследствии присоединились еще козаки Гайдук и Доб-
рогорский. Козак Каменньїй поселился на возвьппенной рав-
нине, окруженной с двух сторон водою, недалеко от того места,
где бьіла первая в селе церковь. Козак Сусла поселился в двух
верстах от козака Каменного, при самой реке, вниз по ее тече-
нию. Оба они жили отдельньїми хуторами, из коих первьій
именовался Каменньїм, а второй - Суслиньїм. Сусла долго жил
одиноко, без соседей, но возле Каменного скоро поселились
Гайдук и Доброгорский, и за ними стали являться разньїе вьі-
ходцьі из Гетманщиньї, преимущественно Полтавской губер-
нии уроженцьі; так мало-помалу из четьірех хуторов возникло
большое и людное село. Поколених Гайдука, Сусльї и Доброго-
рского (иначе Малярьі) существуют в селе и по настоящее
время. Первая часть села, где жили Каменньїй, Гайдук и Доб-
рогорский, именуется Каменкой, вторая — Сусловкой, в об щем
на официальном язьіке, обе части вместе составляют Каменку,
названную в отличие от Красно-Каменки, Днепрово-
Каменкой.
Первая церковь в селе Днепрово-Каменке устроена бьіла
уже в половине XVIII века. В церковной описи села 1809 года
на зтот счет мьі имеем следующее указание: «иконостас ста-
ринной резьбьі вьізолоченньїй и местами вьісеребренньїй, куп-
лен в местечке Келеберде в 1751 году с церковию за 100 рублей».
Церковь зта бьіла деревинная, во имя святителя Николая; в
1756 году священник ее именуется наместником, а самое село
Днепрово-Каменскою наместиею. В 1791 году в селе Днепрово-
Каменке устроена бьіла вторая церковь, сооруженная местньїм
зодчим крестьянином Василием Льіманом, старанием прихо-
жан и священника Моисея Зосимовича. Церковь зта стоит и
по настоящее время.
42
Из древних вещей, сохранившихся в церкви, следует отме-
тить запорожское паникадило, увешанное металлическими бу-
бенцами, небольшое оловянное блюдо с татарскою надписью,
сделанною на нем: «Хозяин его (блюда) Хаджи-Али»; три мета-
ллических чаши, четьірнадцать церковно-богослужебних книг
и три небольших Евангелия, из коих последнее московской
печати 1753 года, с надписью по листам следующего содержа-
ния: «Сие свягценное Евангелие отменил в церковь камянскую
Николаевскую козак куреня Калниболоцкого Андрей Топчей
1756 года мая 10». Церковньїе документи начинаются уже по-
сле падения Сичи, с 1778 года.
Вне церкви, за ее оградой, с западной сторони, стоит изве-
стковий крест над могилою запорожца Мартюка, о чем свиде-
тельствует следующая, сделанная на нем, надпись, сильно вьі-
ветрившаяся от времени: «Во имя отца и сина и святаго духа
аминь... козак Мартюк куреня... старанием раба божия Днми-
трия унука Мартюка 1748 году септембріа».
Против села Днепрово-Каменки, в реке Днепре, стоят ост-
рова: Лискивский, Видмирский, Котельников, известньїй ра-
ньте под именем Баратова и полупивший своє название от
князя Барятинского, коменданта крепости (1709) Переволоч-
нн, стоявшей против устья речки Ворскли, падающей в
Днепр; кроме того острова Кранц и Беловод. По рассказам
старожилов, течение Днепра против села Днепрово-Каменки в
старину било совсем иное, чем в настоящее время, а именно:
он тек таким образом, что теперешние острова Беловод, Бара-
тов и северная часть Кривца оставались по левую сторону его,
острова Видмирский и Лискивский — по правую.
На две верстві вите Мишурина-Рога впадает в Днепр ле-
вий приток его, речка Ворскла, при устье которой стояла кре-
пость Переволочна. Местное предание говорит, что бежавіпие,
после полтавского пораження, шведский король Карл XII и
малороссийский гетман Мазепа, направились именно на кре-
пость Переволочну; отсюда они бросились в Днепр и перепра-
вились через него не против Мишурина-Рога, а против Днеп-
рово-Каменки. Верить атому преданию заставляет, прежде
всего, то обстоятельство, что в Днепрово-Каменском участке,
вдоль реки Днепра, в старину росли непроходимьіе леса, в ко-
43
торьіе никогда не проникала стопа человека; зти леса всего
лишь 50 лет тому назад изведеньї до основания. Сюда-то и мог-
ли направиться беглецьі, - тем более, что здесь у запорожских и
гетманских козаков издавна существовала переправа, извест-
ная под именем Переволока.
Кроме того, на Днепре, против села Днепрово-Каменки,
расположеньї параллельно, во всю ширину, от берега до бере-
га, 3 больших острова, представляющих большое удобство для
переправні .
В «Истории Петра Великого» Брикнера говорится, что
Карл XII и Мазепа переправились через Днепр у Переволоч-
ной, близ Мишурина-Рога* ** ***; слово «близ» нисколько не меша-
ет указьівать место переправні беглецов через Днепр именно у
села Днепрово-Каменки, стоящей на две верстьі вьіше устня
реки Ворскльї. В так назніваемом журнале Петра Великого о
переправе Карла и Мазепні через Днепр говорится слишком
неопределенно; в нем рассказнівается, что после победьі под
Полтавой русские, погнавшиеся за Карлом по направленню к
Днепру, не могли раньше ЗО июня доскакать до реки; доскакав
до горні, недалеко от Переволочной и взяв в плен полкового
квартирмейстера, русские узнали, что шведский король пере-
правился через Днепр «с великою трудностию» за три часа до
отого времени с несколькими стами конньїх солдат
Непосредственно ниже села Днепрово-Каменки следует село
Бородаевка, иначе Орлянск, против островов в Днепре Алкогузова,
Великого и Песчаного. Документально известно, что село Борода-
евка основано в 1707 году запорожцем Прокопом Бородаєм, вьі-
шедшим из Коша, переведшим сюда все своє «домовство» из-под
Кобеляк и «бадавшимся» здесь скотоводством и пчеловодством. До
построения церкви здесь проживал монах Дорофей, живший преж-
де в Чортомлнцкой Сичи, с но после разорения ее Петром Гс уда-
лившийся в урочище Бородаевку. Здесь он собирал к себе по вос-
кресньгм и праздничньїм дням народ и читал ему разньїе священньїе
книги. Первая церковь основа здесь в 1756 году. С открьітием Ново-
* Зварницкий Д. И. История запорожских козаков. СПб., 1897. Т. 3. С. 461.
** Брикнер А. История Петра Великого. СПб., 1882. Т. IV. С. 459.
*** Журнал Петра Великого. СПб., 1770. Ч. 1. С. 217.
44
россии, Бородаевка сделалась воєнним поселением елисаветградско-
го пикинерного полка, сперва осьмой, а потом десятой роти. Бо
время нападения на новороссийский край татар, в 1768 и 1769 годах,
Бородаевка спасена бьіла командиром Яковом Диком и Григорием
Бутовичем. В 1771 году Бородаевку посетила страшная болезнь, чу-
ма, прекратившаяся по молитвам жителей святой великомученице
Варваре. Вследствие зтого, в 1781 году, в селе Бородаевке заложена
бнла новая церковь, вместо старой обветіпавшей, во имя пр. Покро-
ва и великомученицьі Варвари, а с 1788 года и святих архангелов. Б
1787 году село Бородаевка описьівается в таких словах: «Селение
Орлянск или ньіне назьгваемая Бородаевка, стояіцая на ровпом и
песчаном займище, расстоянием от Днепра верстві на две или на
три. Строение в ней весьма хорошеє, снаружи вьібеленное половина
белою, другая красною глинами, доставаемьіми здесь по близости из
буераков; сверху крьіши соломою, на голландский образец весьма
плотно и ровно. Улица одна широкая идет через все селение; рав-
ньім образом дворьі около домов пространньїе и все бьіли наполне-
ньі скирдами хлеба. Домьі сверх того усаженьї вокруг деревами от
жителей нарочно посеянньїми, а у иньїх єсть и особливьіе огородьі,
в коих молодьіе деревца для рассаживания вьіращивают... В слобо-
де, так как и в других государственньїх селениях, єсть церковь и
смотрительская канпелярия. Около слободи много било ветреннх
мельниц, кой равньїм образом по способности своей и уютности
достойньї примечания... Походит она (мельница) некоторнм обра-
зом на голландскую ветреную мельницу, но легче можно перевозить
с места на место, и что у нее все строение на столбе поворачивается,
а не одна крьіша, как у голландскои» .
В церкви села Бородаевки сохранилось в настоящее время до-
вольно много запорожских вещей: чаш, икон и книг. Из них можно
отметить следующие. Евангелие, напечатанное в Києве, в 1746 году,
с надписью: «Сию книгу глаголемую священное евангелие отменил
раб божий Симеон Латиш козак Сечи Запорожской куреня Кальни-
болоцкого в церковь покров Богом атере в слободу Бородаевку за
отпущение грехов своих во вечное к той же церкви владение 1761
года месяца апреля 8 дня. А цена оному евангелию девятдесят руб-
Зусв В. Путешсствснньїе записки. СПб., 1787. С. 247.
45
лей». Евангелие той же печати 1747 гола, с надписью: «Сие еванге-
лие новопоселенного казачеіо полку слободи Бородаевки житель
Афанасий Шекеренко купил ценою за сем рублей до храму Покрова
пресвятия Богородици 1754 году декабря 21 дня». Евангелие москов-
ской печати 1766 года, с надписью: «1773 году майя 20 д(ня) состав-
ленное сие евангелие рабом божиим козаком воиска запорожского
Низового куреня нижестеблиевскаго Лукяном Белим за собственна-
го умершаго брата его того ж куреня Павла Носа за денги ценою за
сто двадцать рублей в церковь покрова пресвятия богоматере в рогу
осьмую Бородаевскую и ими прежде писанними козаками вручен-
но»т. Евангелие той же печати 1786 года, с надписью: «Сие святое
евангелие козака куреня криловскаго Илии Василиева се єсть вера
отменмл в церковь трепрестолную Покрова Богоматери в слободу
Бородаевку о своем спасений 1789 году июня дня за оное данно сто
пядесять рублей»»'. Служебник с надписью: «Сия книга глаголема
служебник купленная... до церкви покрова богоматере в слободу
Бородаевку сотником Нестером Димитриевмм Войиовичем, 1758
года априля дня». Деяния апостольские с надписью: «1756 года меся-
ца иуля 20 дня я раб божий Филип Бутенко купил сию книгу глаго-
лемую Апостол в церков покров пресвятия Богородицьі в слободу
Бородаевку ценою за два рубли и пятьдесят копеек да не присвоит
же кто дибо оную себе будет бо наказам». Из утвари интересньї чаша
и дискос. «Сия чаша сделанная коштом войскового пушкаря Йвана
Смольї в церков покровскую бородаевскую старанием ерея Гавриила
Щ» (т. е. Щастливпева). «Сий дискус: и з(вез)да зделана коштом
бившого войскового пушкара Йвана п: Смоли слободи Бородаевки у
церков Покров пресвятия богоматере: за отпуще грехов своих стани-
емт. (старанием) ирея Гаврила Щасливцева». Кроме всего зтого сле-
дует отметить еще икону, изображающую Господа Саваофа, писап-
ную на полотне и прибитую над престолом предела Варварьі вели-
комученицьі; тут же икону снятия со креста Спасителя, на стене про-
тив алтаря, серебряного ангела на серебряной привеске, икону Св.
великомученицьі Варварьі, в алтаре Покрова, и две хоругви с изо-
бражением Варварьі и архангела Михайла. Наконец, ко всему зтому
две большие связки дел, каждая в четверта толщиньї, со времен им-
пераірицьі Елизаветн Петровим.
На четмре версти ниже села Бородаевки расположено село
Глинское, иначе Домоткань, на речке Домоткани, протав островов
46
среди Днепра: Глинского, Спорного и Старова. Основание села До-
мотканії относится уже к 1696 году. В 1756 году в Домоткани устрое-
на бьіла уже и церковь, во имя архистратига Михайла , а вместе с
ней и земляная крепость* **. У запорожцев Домоткань известна бьіла
как место ярмарки, куда они сгоняли для продажі! скот киевским и
кременчутским торговцям. В своє время она бьіла причислена к ели-
саветградскому пикинерному полку, к одиннадцатой роте. В 1799
году первая церковь села Домоткани сгорела и на ее место велено
бьіло вьістроить новую. Из древностей в церкви села Глинского
только и єсть: евангелие московской печати 1746 года, две иконьї:
св. Николая и Бога Вседержителя да две хоругви, в аршин квадрата
каждая. Из всех сел от Крюкова и до Екатеринослава Глинское с его
церковью — одно из самих беднейших.
На четверть версти ниже села впадает в Днепр с правой сторо-
ни речка Домоткань, о которой писал Боплан, что в ней водилось
множество больших раков, в девять дюймов величиною, и кроме
раков превкуснне чилики***. Близ речки Домоткани в 1594 году
сггутники Зриха Ласотн наткнулись на медведя, которнй и бьіл ими
застрелен****. Речка Домоткань берет своє начало близ села Елиза-
вет-Семеновки, Верхнє-Днепровскої о уезда, идет мимо сел Андреев-
ки, Акимовки и впадает в Днепр под селом Глинским. Всего течения
Домоткани около 35 верст.
На пять верст ниже Глинского стоит село Пушкаровка, полу-
пившеє своє название, по преданию, от первого основателя его, ко-
зака, служившего в Сичи пушкарем, между речками Домотканью и
Самотканью и против острова Песчаного на Днепре. Первая цер-
ковь здесь построена в 1781 году; она простояла девяносто семь лет,
а потом 11 августа 1878 года била обворована, а 24 декабря того же
года подожжена. Из древностей только и єсть одно евангелие, напе-
чатанное в Москве, в 1760 году. Пушкаровка — последнее село Верх-
* Феодосий (Макаревский). Материадьі для историко-статистического описання Екатери-
нославской епархии: Церкви и приходьі прошедшсго ХУІІ1 столетия. Екатеринослав, 1880.
Ч. 1. С. 278; по Г. Миллеру, первая церковь устроена здесь между 1740 - 1745 гг. Материа-
льі. М., 1848.С. 76.
“ Зуев В. Путешественньїе записки. СПб., 1787. С. 249.
*** Боплан Г. Л Описане Украйньї. СПб., 1832. С. 17.
**** Ласота 3. Путевьіе записки СПб., 1873. С. 54.
47
не-Днепровского уезда, с левой сторони, за которьім уже начинается
самий город Верхне-Днепровск.
Город Верхне-Днепровск стоит на реке Самоткани, в двух вер-
стах от впадения ее в Днепр. Речка Самоткань с окружающею ее ме-
стностью известна била уже в XVI и XVII веке разнмм путешест-
венникам, проезжавшим близ нее. По теперешнему она начинается
верстах в тридцати вьіше города Верхне-Днепровска, близ Вольних
хуторов, идет между сел Павловкой, Ивановским, Ново-
Григорьевкой, Богодаровкой, потом через самий Верхне-Днепровск
и впадает в Днепр с правой сторони. Не в далеком прошлом места
близ Самоткани славились своим обилием и растительностью.
«Здесь находятся многие озера, столь обильньїе рьібой, что она,
умирая от теснотн, заражает гниением своим воздух и стоячую воду
озер. Места сии назьгваются Самокань (т. е. Самоткань). Вокруг озер
я заметил малорослие вишни в два с половиной фута вишиною,
которьіе в начале августа приносяг довольно сладкие плоди, вели-
чиною в сливу. По полям Самокана, особенно же по лощинам,
встречаются целне леса вишневих дерев, небольшие, но весьма час-
тие, длиною иногда более полумили, а шириною от двухсот до
трехсот шагов; летом вид их прелестен. Там же растет множество
диких, малорослих миндальннх дерев, с горькими плодами; но они
не составляют лесочков подобно вишням, коих вкуснне плоди не
уступают садовим» . От зтого неудивительно, что зти места уже в
1680 году били избранн запорожцями для своих поселений. Запо-
рожцн здесь жили до самого уничтожения Сичи, после чего мест-
ность по речке Самоткани досталась князю Григорию Александро-
вичу Потемкиїгу, которнй основал здесь село своего имени Ново-
григорьевку. Впоследствии (1785 году) он передал зто село в казен-
неє ведомство и предназначил его для поселення отставньїх семей-
них солдат, отчего село стало именоваться государственною воин-
скою слободою. Два года спустя, к поселенньїм солдатам в Новогри-
горьевке присоединено било еще несколько переселенцев от реки
Буга, «семейних отставних разннх чинов людей». В 1793 году здесь
заложена била первая церковь во имя равноапостольннх Констан-
тина и Еленьї. После переименования Новороссийской губернии в
Боплан Г. Л. Описание Украйньї. СПб., 1832. С. 16.
48
Екатеринославскую, село Новогригорьевка перейменовано бьіло с
1813 года в уездньїй город Верхнє-Днепровск. В настоящее время
зто едва ли не самьій худший город из всех уездннх городов Екате-
ринославской губернии. В нем одна единственная церковь; улицн в
летнее время страшно пнльньї, в зимнеє время страшно грязнн, реч-
ка Самоткань обратилась в сухой ров, близ города — ни палки леса.
Из островов, находягцихся на Днепре против г. Верхне-
Днепровска, замечателен остров Жуков, расположенний как раз
против устья р. Самоткани, к левому берегу, и имеющий около
трех верст ДЛИНЬІ.26
Верст на двадцять ниже Верхне-Днепровска вниз по течению
Днепра стоит село Шошиновка, у запорожцев називавшеєся Щуро-
вкой. Между запорожцями селение Щуровка славилось отлігчно
устроенньїми здесь рнбньгми ловлями и семеновской ярмаркой, пер-
вого сентября, на которую сьезжались киевские и кременчугские
купцьі для покупки риби и скота. С падением Сичи урочище Щу-
ровка отдано било подполковнику Днепровского пикинерного пол-
ка11 Якову Шошину, устроившему здесь и первую церковь в 1783 го-
ду, во имя Божьей Матери Казанской. В настоящее время село Шо-
шиновка — самое беднейшее на всем правом побережье Днепра от
Крюкова и до Екатеринослава. В церкви его никаких древностей,
кроме пяти церковно-богослужебних книг, из коих самая старая на-
печатана в 1757 году в Москве. Зато местоположение зтого села пре-
восходное: оно лепится по страшно високому берегу Днепра, по-
росшему вековечньїми дубами и окаймленному с западной сторони
прекрасним строевьім лесом, идущим снизу вверх по-над Днепром
верста на четмре и принадлежащим владельцу П. А. Базилевскому.
На самом верху крутого берега стоит миниатюрная церковца, Бог
весть какою силою поддерживаемая на такой висоте: так и кажется,
вот-вот схватится буря и унесет ее в Днепр, а она все-таки стоит себе
и стоит, и тут же ниже ее, у подножия гористого берега, приютился
микроскопический домик симпатичнейшего, бескорьістнейшего и
образованного священника отца Федора Свириденка. Если под-
няться по високому берегу к церкви и тут стать лицом на север, то
можно увидеть Днепр во всей его прелести: несется он, пишний, по
песчано-желтому руслу, среди мягкой зелени лесов, отражая в своих
светльгх водах яркие лучи солнца... Отсюда, как с птичьего полета,
49
видньї и забора Пристань27, и остров Великий28, и деревна Губина, и
хутор Корбе.
Село Шошиновка, по народним преданиям, бьіло конечним
пунктом путешествия императрицм Екатериньї II по Днепру . По
причине весенних непостоянньгх ветров и ненастной погоди, доехав
до ймення Шошиновки, она должна била вьідта на берег, сесть в
раззолоченную карету и все остальпое время ехать по правому бере-
гу Днепра пролегавшим здесь трактом, сопровождая свою флоти-
лию, двигавшуюся по Днепру. Крестьяне села Шошиновки и до сих
пор рассказьівают, как царица вьішла на берег Днепра, какая страш-
ная сила народа сюда собралась, какая блестящая свита генералов
сопровождала ее и как ласково и кротко она разговаривала с людь-
ми, но больше всего говорят о том, как долго восхищалась она пре-
красним береговим видом Днепра.
На три версти ниже села Шошиновки стоит село Аули29 (с та-
тарского на русский значит «кочевое селение»), уже Екатерино-
славского уезда, расположенное против коси Голой и забор Кобьт-
лячьей и Аульской среди Днепра. Село зто до 1797 года прпчислено
било к Романкову, а с зтого года — к Шошиновке. Первая церковь в
нем устроена в 1816 году, и потому из древних вегцей в ней реши-
тельно нет ничего, кроме одной книги октоиха, напечатанной в Мо-
скве, в 1756 году, с надписью: «Сии дава (два) октоихи тим же коза-
ком Антоном Белошапкою куреня Ивонеского (т. е. Ивановского)
куплени також за пять рублей и вручил их до церкви успения Бого-
матере. При том же козаку Лукияну Львову конеловскому (т. е. Ко-
неловского куреня) и при ктитору Василю Костенку и ключнику
Тимошу».
За Аулами непосредственно следует село Романково. Село Ро-
манково — одно из самих известнейших запорожских сел на всем
правом побережье Днепра, начиная от верхних пределов Запорожья
и кончая нижними. Впрочем, начало села Роман кова не поднимает-
ся ранее второй половини XVII века, так как ни в XVI веке, ни в
первой половине XVII его еще не било. Боплан, живший на Украи-
не от 1620 по 1637 год, упоминаег лишь о Романковом кургане, на
* Из записок современннков видно, что нмператрица вьішла из Днепра на берег через
час времени после того, как отпльїла от слободьі Григорьевки // Кневская старина.
1891. Т. 34. С.38.
50
котором козаки имели обьїкновение держать свои ради и собирать
войско . Между прочим на одной из рад, бьгвиїих на Романковом
кургане, запорожцьі, в марте месяце 1659 года, решали вопрос о по-
строении церкви в Сичи, на речке Чортомлик, правом притоке
Днепра, ниже тепереиінего местечка Никополя. Несомненно, что
название села заимствовано от Кургана Романково, но почему же
сам курган получил зто название? Письменних актов на то не имеет-
ся, и местньїе старожили, каков например Платон Завгородний, от-
вечают на зтот вопрос преданием: «Тут жив запорожець Роман».
Собственно Романков курган не один, а цельїх двенадцать; они рас-
положеньї правильним кругом с небольшою площадью в средине,
по теперешнему близ ветрянки крестьянина Степана Салмая. Во
всем Романкове нет лучше и нет красивеє места, как место, где стоят
названнне кургани. Если взойти на них в ясний день и взглянуть на
север и восток, то отсюда можно увидеть село Петриковку, за семна-
дцать верст от Романкова, и село Новьій-Кодак, за двадцать верст.
Немудрено, что здесь часто собирались запорожцьі. Что за картина
била здесь во время ради, можно только воображать себе: чистеє,
безоблачное небо, вольная бесконечная степь, широкий синеватого
оттенка Днепр, мужественньїе загорелне лица, роскошнне усьі,
длиннне чуби, бритне голови, красньїе жупани, блестящие сабли,
булави, перначи, бунчуки, вольная речь, говор, смех — все зто слива-
лось в одну обгцую, живую, йодную и в своем роде единственную
картину... Но все прошло! <Д,е це наші, наші діти? Де панують-
бенкетують?.. Вернітеся»!..
Первая церковь в селе Романковом устроена била около 1740
года, на Романковом кургане, во имя святителя Николая. Зто била
подвижная церковь, сделанная на колесах и, по внешнему виду, по-
ходившая на «хливину». Вторая церковь построена в 1766 году на
так назьіваемой Заборе, нижней окраине села, к востоку от настоя-
іцей, на четверть версій от Днепра, в центре тогдашнего села Ро-
манкова. Она сделана била из соснового дерева, покрита гонтом,
низка, с одним куполом, некрашена, на вид «присадкувата печерич-
кою». При ней стояла деревянная колокольня, критая гонтом, висо-
ти до 15 сажень, с ііятью башнями, некрашеная. На каждой из четн-
Боплан Г. Л. Описание Украйньї. СПб., 1832. С. 17.
51
рех сторон колокольни стоял ангел на жестяном с петлями, как в
дверях, пруте, с трубой, вставленной в левую руку и приложенной
ко рчу; на средней башне стоял апостол Андрей с крестом в правой
руке и со свитком в левой, на котором бьіло написано: «На сих горах
процветет благодать божия». При движении ветра ангели поворачи-
вались из стороньї в сторону, а труби их издавали звуки: «Кругом
двері его гоняє, а воно й грає». Церковь зта просутцествовала до 1793
года; после чего бьіла разобрана и продана в соседнее село Иванов-
ку, на р. Сухой-Суре, в двадцати-пяти верстах от Романкова, поме-
щику Семпировичу, где в 1855 году сгорела от пожара. А колокольня
от зтой церкви перекачена бьіла на катках к настоящей церкви, где
простояла до 1827 года. На месте зтой церкви стоит теперь каменная
капличка, в огороде крестьянина Федора Нимченка. В 1865 году зта
капличка бьіла разрьіта одесским археологом Чириковьіми. При рас-
копке найдем, на глубине полутора сажня кусок дерева, повидимому
остаток от того деревянного креста, которнй поставлен бнл при за-
ложении церкви. Вместе с куском дерева найдено стальное копье,
длиньї три с половиной вершка, для вьірезьівания частиц просфор.
Из раскопок также видно бьіло, что церковь стояла на ничтожном
фундаменте, что пол у нее бнл земляной, смазанньїй глиной.
После второй церкви устроена бьіла в Романкове, в 1792 году,
третья трех-престольная: во имя Успения посредине, во имя святи-
теля Николая справа и во имя апостола Андрея слева.
В настоящей церкви хранится несколько вещей, перешедших в
нее из древней. Таковьі: евангелие московской печати 1759 гола, ар-
шин длиньї, двенадцать вершков шириньї, больше двух пудов веса, с
надписью, сделанною по листам внизу: «Сия книга, глаголемая еван-
гелие, купленна рабом божиим Савкою Соломкою за покойного
Макара, дядка своего, ценою за триста шестьдесят рублей в церковь
романковскую Свято Успенскую 1779 года, ноября 9 дня за памяти
священников при онои церкви упомянутого года находящихся Ев-
фимия Сербинова, Иоанна Семенова и ктитарей Иоанна Серого и
Григория Недождея». Крест резной, в серебряной оправе, с надпи-
сью: «Сей крест надал козак Сече Запорожской куреня Шкуринско-
го Мартин Сила до храму успения пресвятия богородици в село
Романков 1758 году». Такой же крест с надписью: «Отменил сей
крест козак куреня Сергеивсково Леско Чорньїй в церковь романков-
скую пресвятия богоматере за упокой родителей Василия, Агафию и
52
старанием нерея Феодора Щетинского 1777 года августа 10 дня». Та-
кой же крест с надписью: «Сей крест отменил Алексей Гнедий в
церков романковскую за 55 ру(блей)». Триодь постная, киевской пе-
чати, в царствование імператора Петра III, с надписью: «Богоматере
в село Романково книга триодь постная куплена козаком куреня Ти-
таровского Илиею Харкуном ценою за чтири рубли до храму Успе-
ния 1762 года». Из книг кроме триоди єсть егце: евангелие москов-
ской печати 1745 года, книга Симфония4 той же печати, 1761 года,
книга Маргарит™ 1773 года.
Против Романкова среди Днепра протянулась забора Косова и
за ней остров Великий, как раз против церкви села, имеюгций дли-
пьі около двух верст. Зто тот самьій остров Романков, о котором
упоминает егце Боплан: он служил пристанищем для рьібаков, пи-
езжавших из Києва и других мест ватагами для ловли рьібьі . В кон-
це XVII века, как видно из акта 1689 года, остров Романков
принадлежал Лубенскому Мгарскому монастьірю, потому что
на атом острове бьіл от монастиря «стан» для рьібньгх ловель* **.
В старину против острова Романкова с правой сторони впадало
в Днепр речище Медвежье, понад которьім вверх тянулся огромньгй
лес. А навстречу шла балка Кислииьіна. Зто место бьіло облюбова-
но гайдамаками™. Много «шкоди» делали людям зти гайдамаки. Как
едет человек по шляху, так он вшлезет из лесу, сядет на дороге, под-
ложит ноги под колеса, да и сидит; хочешь езжай, хочешь отой; по-
едепгь — убьет, не поедешь — плати деньги. А что жидам от них дос-
тавалось? Беда! «їхав жид із ярмарку, - рассказьівает старик Платон
Завгородний, та й став коло ліска напувать коній. А тут вилазе із
байрака с кіюрою гайдамака. Поставив кій перед жидом та й каже:
«Купи, жиде, кій!» — «А нащо він міні?» А той як підніме кійок та по
плечах жида. «Купи, жиде, кій!» — «Не шуткуй, я його куплю, я бачу,
шо він міні треба. Шо він у тебе стоїть?» — «П’ятдесят карбованців». —
«Ну, я бачу, шо він стоїть, бери гроші». Отдав жид гроші, а кійок
схоронив у віз, та й поїхав додому. Приїхав додому, коли це виско-
чила жидівка оглядать, шо жид привіз. Побачила кійок та й пита:
«Шо це таке?» — «Кійок!» — «А де ти його взяв?» — «Купив». — «А шо
* Боплан Г. Л. Описание Украйни. СПб., 1832. С. 17.
•• Актьі ЮЗР. СПб.,1867. Т. 5. С. 223.
53
ти за нього дав?» — «П’ятдесят карбованців». — «Шо ти здурів?» —
«Цить, серце, як би ти там було, то ти б і сто дало».
От Романкова и до самого Екатеринослава тянутся одно за дру-
гим пять сел, настолько слившихся одно с другим, что их можно
принять за одно сплошное громадное село. У запорожцев здесь на-
деланьї бьіли в разньїх местах ходьі и лехи, в которьіх они хоронили
своє добро и сами прятались на случай внезапньїх набегов со сторо-
ни неприятелей. Первое из таких сел, стояіцее на семь верст ниже
Романкова, єсть село Камянское, названное по скалам, разбросан-
ньім против него у берега Днепра и расположенное против большо-
го острова среди Днепра, Слюсарева. Зто село издавна принадлежа-
ло к вольностям запорожских козаков, но первая церковь, во имя
Пресвятой Богородицн, устроена в нем не ранее второй половини
XVIII века. В виде остатков старини в зтой церкви хранятся: чаша,
серебряная, позлащенная, пожертвованная в 1777 году войсковьім
старшиной Лукьяном Ивановичем Великим; дискос, купленннй в
1795 году Степаном Качаном; напрестольний крест, резной, в се-
ребряной оправе, и серебряная гробниця, сооруженная войсковьім
старшиной Макаром Ногаем в 1779 году; блюдо для всенощного
бдения и шесть церковно-служебньгх книг, из коих четьіре имеют
следующие интереснне надписи: «Куплена сия книга Деяний святих
апостол рабом божиим Савою и братами его Иоанном и Антоном
Сечи запорожской козаками куреня Брюховецкаго ценою за три
рубле и отдале оную в храм рождєства Пресвятой Богородицн на-
ходячогося в селе Камянке в область! Сечи запорожской за священ-
ника отца Демияна Иванова и другого священника отца Власия Не-
стерова и будучих в то время кгиторей Якова Манжеловского и Ва-
силия Иванова 1757 году декабря 28 дня». «Сия книга, глаголемая
менея, купленная козаком куреня кущевскаго Федором Бабкою за
нену два рубле и пятьдесят копеек до церкви рождества богоматере в
село Камянское волностей запорожских во вечное владение дабьі от
оной церкви не отлучать. 1759 года июня 12 дня августа 1». «Сия
книга, глаголемая окгоих, куплена козаком куреня ведмедовскаго Иа-
ковом Безрукавим до храму рождества пресвятия богородицн, кото-
рая книга священнику Демьяну Иванову вручена при свидетелю кти-
тору Евстафию Кравченку, Михайлу Гдеменку да Якиму Снежку
1769 года марта 29». «Сия книга, глаголемая афалогион, куплена в
богоспасаемом граде Києве козаком куреня тимошевскаго Евстафи-
54
ем Пестом денежно за цену рублей за 12 и 50 копеек вольность за-
порожскую в село Каменское до храму рожества богородици во веч-
ное владение и чтоб как и священников, також и дьячков и ис прот-
чих людей никакой продажнивости не имели и не причит[...] во
вечное владение в церковь отдано и записано при той же церкви
ктитору Максиму Чорному запорожскои». Все четьіре книги печати
киевской.
Смежно с селом Камянским находится село Тритузное, распо-
ложенное по возвьішенности правого берега Днепра, против остро-
ва Гречаного и заборьі Речицкой, находящихся в реке. По обьясне-
нию старожилов, село получило своє название от запорожца-
гниздюка Данила Семененка. «П’янікуватий був чоловік; як нап’єтця,
так і кричить: «О, у мене три сини, як три тузи; я на синів, як на тузів
надіюсь!» То й прозвали его Тритузом, а по нему й село Тритузним».
Село Тритузное принадлежало к Кодацкой паланке, и первая цер-
ковь основана здесь в 1784 году, что видно из указа, хранящегося в
настоящее время в церкви, подписанного преосвященним Иовом и
заведенного в нумер 3909. Вторая церковь заложена в 1820 году на
место сгоревшей. В настоящей церкви из древностей, кроме назван-
ного указа пр. Нова, єсть еще четьіре церковно-богослужебньїх кни-
ги черниговской, московской и петербургской печати, из коих одна
имеет такую надпись: «Сия книга, глаголемая октоих, ставшая раба
божия Павла Писменого товариша куреня шкуринскаго умершаго
року 1768 году марта в 6 день».
Непосредственно ниже села Тритузного стоит село Карнаухов-
ка, против острова Просереда и забор Ясеноватой и Липовой в
Днепре. Она полупила своє название от запорожского козака Семе-
на Карнауха, жившего здесь зимовником и приписавшегося к ново-
кодацкому приходу. А прозван он бьіл Карнаухим потому, что бьіл
безух: «чи на войне одрубали, чи на морозі поотмерзали». Основа-
ние села положено в 1737 году. Спустя немного после зтого времени
в нем устроена бьіла первая деревинная церковца, вроде молитвенно-
го домика, по преданию критого камншом. В 1771 и 1772 годах в
село Карнауховку проникла моровая язва, и тогда жители ее, по
внушению монаха Йвана Кайдаша , устроили у себя икону Святой
* См. о нем: Фсодосий (Макарсвский). Матсриа.іьі для историко-статистического описання
Екатсринославской спархии. Екатсринослав, 1880. Т. 1. С. 82.
55
великомучениць! Варвари и перед ней просили у Бога защити от
губительной смерти. После зтого, когда моровое поветрие минова-
ло, жители Карнауховки обратились в Запорожский Кош, а через
него в старокодацкое духовное правление о дозволений им постро-
ить новую церковь, во имя избавительницьі от смерти Варвари, в
своем селе. Кошевой атаман, Петр Иванович Калнишевский, с вой-
сковнм старшиною обратился по зтому поводу к митрополиту киев-
скому Гавриилу с официальной бумагой, на что митрополит отве-
тил дозволением о построении в селе Карнауховке желаемой коза-
ками церкви. Место для церкви освящено в 1773 году, 18 августа, и
первнми священниками к ней посвященьї били козак куреня Канев-
ского, Василий Трофимович Удовицкий, и козак того ж куреня Ие-
ремия Леонтович. Церковь устроена била деревянная, о пяти главах,
освящена через два года после основания и существовала до 1858
года, когда внезапно била разрушена сильной бурей. В 1861 году
устроена била третья церковь, существовавшая до 1886 года и сго-
ревшая от случившегося в ней пожара.
Из древних вещей, теперь хранящихся в соседнем селе Таром-
ском, достойнн внимания следуюшие. Евангелие, московской печа-
ти 1771 года, с надписью на странице 425 месяпеслова: “Месяца ма-
рта 29 числа 1775 года сотворенная вновь в Карнауховке церковь
Свято-Варваринская освящена священником старокодацким Григо-
рием Порохнею соборне по благословенню Киевского митрополи-
та Гавриила первого. Тояж церкви первьій настоятель священник
Василий Удовицкий. Второй настоятель священник Иеремия Леон-
тович». Евангелие второе, печати киевской 1771 года, с надписью по
листам: «Сию книгу священное евангелие отменил раб божий куреня
каневского товарищ Карп Дурдука о своем здравии и за отпущение
грехов и за покойних родителей своих Евстафия и Марии до храму'
святия великомученици Варвари в село Карноуховку 1774 году фев-
раля 12». Евангелие третье, московской печати 1771 года, с надпи-
сью по листам: «Сию книгу Евангелие отменил раб божий житель
новокодацкий Иоан Резниченко о своем здравии и суггруги своей
Екатерини и за упокой померших Иоана, Стефаниди родителей и
померших же сродников Кодрада (Кодрата) Аккилини, Иосифа,
Вторая по времени.
56
Корнея и Феодосия к церкве святия великомучениця христовой
Варвари в село Карноуховку волностей запорожских 1775 году сен-
тября 20. Притом бивших иерею тоей же церкви Василию Удовиц-
кому и ктитору Тишку Рибалке и прихожанах Иоану Забару и Лав-
рену Соколовскому и клушнику Василю По [...]». Евангелие четвер-
теє, московской печати 1785 года, с надписью: «Отменил раб божий
бьівшой козак Влас Иванов син Кривой... Сия книга Евангелие в
простом переплете в городе Полтаве у мегцанина Кирилла Ивано-
вича куплена за семь рублей к церкви Карноуховской свято Варва-
ринской, состоящей в уезде Екатеринославском на кошт тамошняго
прихожанина Власа Иванова кривого. Записал и договорил опра-
вить серебром показанной церкви священник Василий Удовицкий
1785 года июня 23 дня». Серебряная позлащенная чаша. «Сию чашу,
дискос, звездицу и лжи (лжицу) отменил раб божий товариш
кур(еня) каневского Роман Строцинский за себе и за померших ро-
дителей Федора и Мелании в село Карноуховку до храму святия ве-
ликомученици Варвари 1775 года месяца октября 1 числа». Другая
чаша, серебряная позлащенная: «Сею чашу отменил раб божий
Стефан Самсика о себе и за впокой родителей Нестора и Ефимию
до храму великомученици Варвари в село Карноуховку 1777 года».
Серебряная позлащенная дарохранптельница с надписью; «1777 го-
да: Зделана: Сия Гробниця до храму в: м: Варвари в село Карноухов-
ку Кузмою Афанасиечем за покойного Лукяна б: (бьівшаго) воиска
Запорозкого куреня каневского за священико(в) Василия и Вере-
мия». Крест напрестольний, весь серебряньїй с пятью камнями,
больше трех четвертей висоти, с надписью: «Сей крест отменил
Влас Кривой о своем здравии а за упокой родителей Иоани(а) и Аг-
рипину в село Карноуховку до храму великомученици Варвари 1775
году октября». Крест напрестольний, резной в серебряной оправе,
висоти несколько больше трех четвертей. «Сей крест сооружил раб
божий Димитрий на бранне убиении до храму святия великомуче-
ницьі Варвари в слободу Кореукову а старанием атамана Ефрема
Иванови(ча) каневского 1771 года месяца сентеврия 19 числа». Такой
же крест с надписью: «1775 года сооружен крест сей в село Карно-
57
уховку до храму святой великомученици Варвари коштом козака
каневскаго Якима Мякого» .
Непосредственно ниже села Карнауховки следует село Тарам-
ское, раскинувшееся между Днепром и високим, почти отвесньїм,
правим берегом его, по которому идет от юга к северу балка Козн-
рева. Вместе с Шошиновским берегом Днепра зто — превосходней-
шее место на всем протяжении его от Крюкова и до самих порогов.
Разница между зтими двумя местами одного и того же берега та, что
берег у Шошиновки хотя и висок, но не так круг, к тому же он по-
крьіт лесом и дает мягкое впечатление, тогда как берег у Тарамского
почти отвесен, открьгг и производит впечатление громадной горн,
придвинувшейся к берегу7 Днепра и далеко впіедшей в него. Издали
вся зта гора кажется колоссальнейшим мисом или по-малорусски
рогом, известньїм у теперешних крестьян под обіцим названием Вьі-
сокой горн. У Боплана зта гора назнвается Тарентским рогом. «Ни-
когда не видел я, - пишет он, - места прекраснеє для житья и удобнее
для построения крепости, которая би могла обстреливать Днепр,
свободно здесь текуїций, шириною не более двухсот шагов; пом-
нится, что пуля из карабина моего долетала до противоіюложного
берега, которьій несколько вьшіе и назнвается Високая гора (8осо
§ига). К удобствам Тарентского рога можно присоединить еще и то,
что он окружен каналами, наполненннми рьібой»• **.
На Днепре, против села Тарамского, следуют30 сверху вниз ост-
ров Пидмижевннй, принадлежащий частию таромцам, частию кар-
науховцам, ниже острова забора Кульмичивска, против двора свя-
щенника, за ней забори Недоступова, Вовча, за Вовчей заборой
остров Погорельїй31, далее забори Рваная и Белая, залив Сомивка32 и
против него «густа» Сомивська забора.
Урочище Тарамское с балкой Кознревой считалось у запорож-
цев одним из древнейших займищ, приписанннм к заново-кодацкой
паланке. В 1764 году урочище Тарамское обьявлено било государст-
венною воинскою слободою, а в 1794 году здесь освящена била
первая церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицьі. В настоя-
шее время зта церковь считается одною из беднейших по части
• Зти надписи, напечатанньїе в брошюрс “Селение Карнауховка” (Екатсринослав, 1876. С.
9-11) священника Иоанна Чорного ненолньї и неточньї.
** Боплан Г. Л. Описанис Украйньї. СПб., 1832. С. 17.
58
древностей: кроме двух церковно-богослужебньїх книг, да и то конца
XVIII века, в ней ничего нет достопримечательного.
За селом Таромским следует село Сухачевка, расноложенное у
берега Днепра, против островов Баранченкова, среди реки, и Чай-
чина, к левому берегу ее. «Тут жив запорожець-чумак, Іван Сохач;
багатенький був: возів по шість, по вісім у дорогу споряджав». Сохач
бьіл и первьім колонизатором зтого села, населивши его вьгходцами
из-под Сорок и Кобеляк, по преимуществу родственниками и зна-
комнми своими. После уничтожения Сичи, здесь немало оселось и
собственно запорожских козаков. После об’ьявления слободи Поло-
вини губернским городом Екатеринославом, часть крестьян ее, по
распоряжению начальства, отведена била для жительства по око-
личним селениям; тогда и в селение Сухачевку прибьіли новьіе по-
селений; они перенесли с собой упраздненную церковь из Полови-
ни в Сухачевку Казанской Божьей Матери; однако, спустя немного
времени, нашли более целесообразньїм устроить у себя новую цер-
ковь, во имя апостола Иоанна Богослова, освящений которой со-
стоялось 23 сентября 1795 года; впоследствии к ней прибавлена би-
ла колокольня и перенесеньї били иконостас, чаша и ризи из мо-
литвенного дома, бнвшего в слободе Половице, до об'ьявления ее
Екатеринославом. В настоящее время нигде нет такой бедности по
части древностей, как в Сухачевке: в ней єсть одна единственная
книга Цветная триодь, напечатанная в черниговской типографии,
при архимандрите Сильвестре, в 1753 году.
Смежно с селом Сухачевкой стоит село Диевка, разделяющееся
на собственно Дневку и Ростнковку и расположенное по тому же
правому берегу Днепра против острова Порового, иначе Спорного,
имеющего в длину до трех верст. «Дійовка зветця від того, шо тут
жив запорожець Максим Дій, по торговій часті, а Ростиківка — жив
запорожець Ростика». Документально известннм урочище Дия ста-
новится уже с 1755 года. Максим Дий сперва служил запорожским
войсковнм старшиной, потом с дозволения новокодацкого полков-
ника, занял себе землю около Нового-Кодака, внзвал своих родннх
из-под города Конотопа и завел обширньїй зимовник, послужив-
ший началом села Диевки. С течением времени в Диевку перешла и
часть жителей Нового-Кодака, когда сюда переселились обитатели
города Екатеринослава 1-го. В 1798 году Диевка обт>явлена била го-
сударственною казенною слободою, а в 1803 году в ней ус гроен бнл
59
временньїй деревянньїй молитвенньїй дом, впредь до окончания ка-
менной церкви во имя Воздвижения честного креста. Из древностей
в церкви села Дневки сохранились только те, которьіе бьіли перене
сеньї сюда из Нового-Кодака. Таковьі: евангелие, один аршин вьісо-
тш, три четверта аршина ширини, московской печати 1759 года;
чаша серебряная позлащенная с надписью: «Сия чаша Максима Ге-
расимовича Журби и женьї его Анни Михайловньї и чад их соору-
жил от своих трудов до церкви николаевской новокодицкои ради
спасения и всегдашняго помяновения»; напрестольний крест, резной
в серебряной оправе с надписью: «Сей крест старанием и коштом
козака куреня поповичевского Василия Урского за упокой рабов ро-
дителей своих Романа, Евдокию, Йвана и Федора. Местечко Ново
Кодакий до храму Николая 1726 году месяца геваря ЗО», икона Ни-
колая Чудотворна в серебряной шате с надписью на ней: «Сия шата
зделана коштом и старанием Максима Герасимовича Журби козака
и жителя новокодацкаго 1772 года месяца декабря 2 дня»; здесь же
еще четнре боковне иконн в серебряньгх шатах, сделанннх тем же
Журбою. Из книг, кроме упомянутого евангелия, имеются еще две:
мпнея и служебник старой печати киевской 1750 года.
Из урочищ села Диевки замечательнн: Сичова-гора, городок и
балка Безпьята, за могилой Робленной. Сичова-гора названа от того,
что там запорожцн «сильно вибивали ляхів; як було ореш на цій го-
рі, то все голови валяютця». Городок находится в трех верстах от
села Диевки, в хуторе Вонючках; «там колись жили татари». Может
бьіть зто относится к набегу татар между 1768 и 1769 годами. Балка
Безпьята, по теперешнему Кринична, получила своє наименование
от того, «то в неї плодятця було чорти безп’яті».
— А від чого ті чорти звутця безп’ятими?
— А от від чого. Це діло йде ще від сотворенія мира. Як Господь
людей создавав, то создав він уперед теля; кинув его через ліску, во-
но й побігло. У другій раз создав він порося; кинув його через ліску,
воно теж побігло; у третій раз Бог создав дитину; став її кидати через
ліску, а мате за плече: «А, Господи милостивий, не кидай, бо воно
маленьке, уб’єтця». — «Ну, коли тобі шкода його, так ти будеш глядіти
его до трьох год». А чорт те все бачив та й каже: «Дай я зроблю таке,
шоб его людей поїло». І зробив він вовка. Дме-дме, а він ніяк не
оживе. Коли ось іде Бог, чорт і давай его питати: «Шо ти таке ро-
биш, шо тільки надмеш, киниш через ліску, а воно і побіжить». — «А
60
кого ти зробив?» «Вовка». — «Гм, так ти оттягни його до кручі над
річку, стань у ряд з ним та й кажи: «Устань, вовче, та з’їш чорта, а сам
мергці у воду і плигай». Чорт послухавсь. Узяв вовка, притяг отсюда
до Дніпра, став у ряд з ним та й каже: «Устань, вовче, та з’їш чорта!»
Вовк і схвативсь. Не вспів чорт і в воду плигнуть, а він его за п’яти, та
так і одкусив. І стали чорти безп’яті. Отут у їх на балці саме збіго-
вище було; за ними уже й балку прославили Безп’ятою».
Последнее село, на пути от посада Крюкова до города Екатери-
нослава, єсть Новьій-Кодак, расположенньїй вдоль правого берега
Днепра, среди зьібучих песков, против островов Насьіпного и Ка-
менского, покрьітьіх мелкою лозой и травой. Когда возник Новьій-
Кодак, - сказать с точностию нельзя, так же точно, как нельзя сказать
и того, почему он получил такое название. «Там жив (ниже Екатери-
нослава) батько Кодак, а тут (вьіше Екатеринослава) син Кодак». Но
зто так же вероятно, как батько Чут (откуда будто бьі Чугуев) и сьін
Кермен-Чуг (откуда будто бьг Кременчук). Название Нового-Кодака
мьі не встречаем ни в XVI веке, ни в начале ХУП-го, и ни Зрих Ла-
сота, ни Боплан, ни Ригельман, ни Самовидец, ни Величко, ни даже
баснослов историк Конисский ни одним словом не упоминают об
нем. Нет об нем ничего и в актах Южной и Западной России. Зато
о Новом-Кодаке находим подробное указание у столетнего за-
порожца Никитьі Леонтьевича Коржа. Местечко Новьій-
Кодак, говорит он, существовало еще во времена польского
владьічества; потом им завладели запорожские козаки и вьі-
строили в нем небольшую деревинную, крьітую соломой и ка-
мьішом, церковь. Вскоре, однако, после зтого весь город и вьі-
строенная в нем церковь от происшедшего пожара обратились
в пепел. Тогда запорожцьі, возобновив город и устроив в нем
вторую церковь, назвали его Новьім-Кодаком и сделали силь-
ною крепостью. Внутри города они сделали три башни: нер-
вую внизу, при Днепре, вторую вверху, против Днепра, и тре-
тью к югу города. Снаружи они обвели весь город глубокою
канавою, обставили острьіми, в две лавьі, на сажень от канавьі,
рогатками, и насьіпали, вдоль канавьі, вокруг всего города,
земляной с четьірьмя, по всем четьірем углам крепости, раска-
тами; на всех раскатах уставили крепостньїе пушки, а на всех
валах поставили сплетенньїе из лозьі и насьшанньїе до верха
землей, наподобие маковок, кошели или плетенки, имевшие
61
внизу ширини около аршина и вверху шириньї около сажени.
Зти кошели уставлень! бьіли один возле другого на таком близ-
ком расстоянии, что верхние края их сходились вместе и в об-
щем составляли как бьі одно целое, а нижние оставляли неко-
торьіе щели или окна для стрельбьі. Издали зтот круг сплетен-
ньіх кошелей казался подобием венца с коронами и служил
превосходной защитой для пикетовьіх (бекетовьіх) козаков
против неприятелей. Дело в том, что неприятель, пускавший
пули в крепость, попадал в земляньїе плетенки и вовсе не по-
падал в козаков; напротив того, козаки, лежа за плетенками и
остававсь совершенно невредимьгми, прекрасно попадали в
неприятеля, через нижние щели или окна плетенок. Такая
крепость считалась большою диковинкою в военном искусстве
не только между запорожцями, но и между поляками .
Из зтого описання очевидно, что все, что относится в ле-
тописях и актах к крепости Кодаку вообще, должно бьіть отно-
симо именно к Новому-Кодаку, стоящему в настоящее время
вьіше города Екатеринослава и против села Каменки на левом
берегу Днепра. Издатель33 «Материалов», бьівший преосвященний
екатеринославский, Феодосий, уверяет, что Новьій-Кодак существо-
вал вместе с приходскою церковью во имя св. Николая уже в 1650
году* **. Из истории А. А. Скальковского можно понять, что еще в
1656 году Запорожье разделялось на пять паланок, в числе коих бьі-
ла и Кодацкая паланка, средоточием которой бьіл укрепленньїй го-
род Новой-Кодак***. До самого конца XVIII века Новьій-Кодак сто-
ял на пуги большой дороги из Батурина через Гадяч, Полтаву, Ко-
бьіляки, Переволочну, Сігчу и до самого Перекопа. Для зтого через
Днепр у Кодака устроена бьіла переправа, доставлявшая ее содержа-
телям огромньїе доходи. Зто бьіла вторая заиорожская переправа
через Днепр. Отсюда немудрено, что уже под конец XVII века, в
особенности же в начале XVIII, близ Нового-Кодака группируются
так назьіваемьіе запорожские гниздюки, т. е. семейньїе козаки, зани-
* Устнос повествованис Коржа. Одесса, 1842. С. 87.
** Феодосий (Макаревсий). Материальї для историко-статистического описання. Екатери-
нослав, 1880 Т. І.С.25.
*** Скальковский А. А. История Новой Ссчи или последнего коша запорожекого. Одесса,
1885. Ч. І.С. 31.
62
мавшиеся коневодством, скотоводством, а отчасти и хлебопашест-
вом. Бистрий рост Нового-Кодака приостанавливается только на
время от 1709 по 1734 год, когда запорожцн, после битви под Пол-
тавой, ушли на земли крнмского хана. Но с возвращенпем их в Рос-
сию прежнее значение Нового-Кодака также возвращается. В делах
правительствующего сената по малороссийской зкспедиции
под 1747 годом апреля 26 числа, о Новом-Кодаке читаєм сле-
дутощее: «По представленню сотника орлянского Псла, з оной
сотне из слободки Даниловки многии обиватели перейшли на
житло в новопоселенний запорожский Новий Кодак» . В 1750
году он уже именуется паланочньїм городом; в нем имеют своє мес-
топребьівание полковник, зсаул, писарь, шафарь с помешениями
для них и для паланочной канцелярии; церковь его, устроенная в
честь святителя Николая, именуется уже соборною.
В 1770 году в соборной Николаевской церкви нашлась било и
нововиявленная икона Богоматери, подобием ахтьірской чудотвор-
ний, мерою в пол-аршина с тремя вершками висота, пол-аршина с
вершком ширини, на липовой склеенной доске, с потемневшими от
пожара красками. Она стояла сперва в церковном притворе старой
Николаевской церкви Нового-Кодака, потом перешла в ризницу, из
ризницн в пономарнго, а из пономарни в алтарь новой Николаевс-
кой церкви, где поставлена била за престолом, в особом киоте. На
ней висело более двадцати серебряньїх привесок. Говорили, что она
творит чудеса. Тогда сам Кош сделал предписание поставить зту
икону, в новом киоте, за левьім клиросом, на виду всех. Но впослед-
ствии она била взята из Нового-Кодака преосвященним Евгением и
перенесена в ризницу Полтавского крестовоздвиженского монасти-
ря; отсюда перевезена в г. Екатеринослав и из Екатеринослава отп-
равлена в Самарский пустанно-николаевский монастарь.
Однако зто обстоятельство нисколько не помешало дальней-
шему благосостояниго ново-кодапкого прихода: в 1773 году здесь
било семь священников и четнре дьякона. Тогда за Новьім-Кодаком
спиталась вся местность снизу от Ненаситенкого ретраншемента и
Старого-Кодака и сверху от Каменского и Романкова. В 1777 году
бившеє до зтого времени в Старом-Кодаке так назнваемое Духовное
* Архив Мииистерства юстиции; дела Правительствующего сената по малороссийс-
кой зкспедиции. 1742 - 1751 гг. № 130-1857.
63
Правление заменено Правлением Славянским, а впредь, до открьітия
самого города Славянска, пребивание его назначено в городе Но-
вом-Кодаке, к которому, кроме собственной церкви, приписаньї бн-
ли еще и друтие в селах: Карнауховке, Камянском, Старом-Кодаке,
Волошском, Покровском, Никитине, Омиловом и два ретраншемен-
та Кинбурнский и Збурьевский. С 1780 года, по распоряжению кня-
зя Г. А. Потемкина, Новьій-Кодак должен бьіл сделаться предмести-
ем города Екатеринослава, перенесенного с реки Самарьі, при впа-
дении в нее речки Кильчени, в бившую запорожскую слободу По-
ловину, и временно заменить собой зтот город. Спустя два года по-
сле зтого, в Новом-Кодаке возникла другая церковь во имя сошест-
вия Св. Духа, сперва в качестве кладбищенской, потом в качестве
приходской, а через одиннадцать лет к ней прибавлен придел во
имя Св. Михайла, князя черниговского; спустя девять лет после зтого
и деревянньїй Николаевский собор велено било заменить камен-
ІГЬІМ.
Памятниками усердия жителей Нового-Кодака к церкви служат
сохранившиеся до настоящего времени разнне церковньїе вещи,
каковьі: икона святителя чудотворця Николая, в серебряной ризе с
надписью: «Сей блат отменил войска запорожского низового судия
Николай Тимофеевич, куреня деревянневского в ново-кодацкои бо-
гоматере 1772 года мая 15 д.»; напрестольний крест, резной в сереб-
ряной оправе, с надписью: «Отменил сей крест атаман куреня неза-
майвского Стефан Чуб в местечко Новин Кодак до храму святителя
христова Николая за впокой Афанасия Белого и за впокой родителя
Иоанна»; напрестольний крест, сплошной серебряннй, с финиф-
тью: «Сей крест отменил бившаго Запорожа (Запорожья) козак Ле-
онтий Лефсин за упокой родителей своих Евстафия и Марии за
отпушение грехов их в город Новий Кодак до храму сошествея свя-
таго духа»; евангелие, московской печати 1760 года, с надписью:
«Сия книга священное евангелие купленное в новуи Сечн запорож-
ской за денги бившого судин запорожского войскового Грьігория
Якимова Лабуровскаго в церков новокодацкую святителя христова
Николая ценою за сто рублей 1764 года в генваре месяце по смерти
его а по обещанию еше вживих бившого а ннне усопшим находя-
щагося, а ежели какой худой случай Кодаку и изгнание будет, то сие
евангелие приказал он Григорий вживих еще будучи в зимовнику
своєму состоящему, везде честному иерею новокодацкому Артемию
64
Иванову из церкви взять и где прийдется церковь будет жить и слу-
жить оним владеть вечно. При чем бил свидетель из куреня в зимо-
внику покойного бивший Яков прозиваемий Якуб»; всенощное
блюдо, серебряное позлащенное, с надписью: «Сие блюдо зделано
коштом козака канивскаго Максима Комлика а старанием священни-
ка Стефана Малишевича до храму новокодакского святониколаевс-
кого 1773 году»; трикирий10, серебряньїй с надписью: «Сей подсвещ-
ник зделан коштом козака пластуновского Самула Комлика а стара-
нием священника Стефана Малишевича до храму новокодацкаго
святониколаевскаго»; две ризьі, одна на красном бархате с кованннм
из серебра оплечьем, с изображением креста на оплечье; церковний
устав, московской печати 1749 года; большой часослов, московской
печати 1753 года; козацкий пояс, красного цвета, изделия персидско-
го сьірцу, длиньї восемь аршин, ширини почти две четверта, с по-
серебренннми коштами, складьівавшийся втроє. Кроме зтих вешей,
пожертвованньгх запорожскими козаками, в церкви Нового-Кодака
єсть еще несколько вещей, купленннх другими липами. Таковн, на-
пример: запрестольньїй серебряньїй крест висоти два аршина и три
четверта, купленннй в 1786 году на средства церкви завещанием
протоиереев Феодора, Фомн, Иоанна Бьістрицкого и Кондрата Се-
верского; крест, купленннй сином Петра Баштанником; евангелие,
пожертвованное Павлом Малим; евангелие, сделанное на средства
Йвана Семергеенка; служебник, пожертвованннй Петром Якимен-
ком.
Уже с 1785 года Новнй-Кодак стал именоваться в церковних
бумагах, а с 1787 и в правительственних, городом Екатеринославом.
В зто время его посетила императрица Екатерина II, когда ехала из
Шошиновки в Половину, во время своего путешествия по Новорос-
сии. В трех верстах около Кодака, близ корчми запорожца Галайдьі,
Екатерина II встретилась с австрийским императором Иосифом II,
приехавшим навстречу ей через Херсон. Зто било 734 мая вечером,
1787 года.35 В памяти местньгх старожилов зто свидание императри-
цн с императором у корчми Галайдн ознаменовалось счастьем для
последнего: внсочайшею волею бил освобожден от рекрутчини
Галайдн племянник, Лев Боровиковский, впоследствии приобрев-
ший громкое имя церковного живописна. Того же дня, при вьезде в
Новне-Кодаки, внсокие путешественники бмли встреченн князем
Потемкиннм и губернатором Екатеринославского наместничества,
4.1. Рис. 1.
Пушки, собрания А.І1. Поля

65
И. М. Синельниковьім, у триумфальннх ворот, разукрашенннх гир-
ляндами цветов и золотьгх колосьев, с надписью большими золоти-
ми буквами: «Твоя от твоих, тебе приносящих». Потемкин и Си-
нельников стояли на коленях и держали в руках хлеб-соль. Импе-
ратрица поместилась в нарочно устроенном для нее временном де-
ревянном дворце, построенном сперва в Царичанке, но потом пере-
несенном в Новьій-Кодак. Императору отведена бьіла квартира в
доме священника Кондрата Северского. В Новом-Кодаке императ-
рица провела весь день осьмого мая , ожидая прибьітия своих судов
по Днепру. Для пристани судов, на берегу Днепра, устроена бьіла
башня, вроде колокольни, без крьіши, с небольшим куполом, напо-
добие маковки, вся расписанная разньїми цветами; из башни вел к
реке небольшой мостик. Скоро прибили и суда. Тогда отдано било
через князя Потемкина приказание спросить у местньїх лоцманов,
могут ли царские суда пройти через пороги. Лоцмани, осмотрев су-
да, отвечали, что они могут пройти, но в том случае, если в них за-
менить рули на стерна или опочинн, т. е. длиннне, наподобие ло-
пат, весла. Императрице донесли об зтом, и она дала своє согласие.
После зтого однако она сошла через башню на мостик к Днепру и
приказала нескольким судам с приделанннми стернами сделать не-
сколько движений по реке. Приказание ее било исполнено, и плава-
вшие суда не оставляли ничего желать лучшего. Императрица оста-
лась довольна распоряжением Потемкина и вместе с зтим пожелала
знать имя атамана лоцманов. Ей назвали. Зто бил житель Лоцманс-
кой-Каменки, Моисей Иванович Полторацкий, при коем бил и по-
мощник, житель Старьгх-Кодак, Степан Кузьмич Непокрнтенко.
После зтого, назначив день для вьгхода судам к порогам, импе-
ратрица возвратилась во дворец и на другой день, 9-го мая, в 9 часов
утра, в сопровождении всей своей свити, сухим путем уехала в сло-
боду Половину, где воздвигался город, долженствовавший, по сло-
вам князя Потемкина, прославить ее имя. В то время вся Половина
представляла из себя громаднейший склад разнородного строитель-
ного материала; даже предместья ее били загроможденн множеством
камней, извести, алебастра и кирпича с их заводами, а берега Днепра
покрити били плотами сплавного строевого леса.
* По словам 104-летнего запорожця Н. Л. Коржа, она пробьіла в Новом-Кодаке две недели,
но зто не согласуется с показанием «Журнала путешествия Екатериньї II» (М., 1787).
66
Кто и когда основал слободу Половицу, история не знает. На
зтот счет сутцествуїот лишь одни предания да ученьїе домьісльї. По-
ловицу производили от известного древней Руси народа половнев,
от первого насельника ее Половина; от полуницн, в обилии росшей
здесь; от полона или плена, потому что здесь татарьі переправляли
через Днепр пленньїх християн; от полового, в смьісле желтоватого,
подобного цвету мякинн, каким будто бьі отдавались берега Днепра,
где стояла слобода; от половье, в смисле улова или полеванья, так
как в лесах, принадлежавших слободе, ловили зверей; от полови:
«здесь жили запорожцн-хлеборобьі и у них много било полови»; от
поля, так как слобода стояла в поле; от половини, потому что поло-
вина слободской земли принадлежала монастирю, и наконец от ре-
чки Половини; но тут опять может явиться вопрос: отчего же речка
Половица получила такое наименование? Ответить на зтот вопрос
нет возможности в виду отсутствия каких би то ни било указаний.
Документально известно, что начало поселення Половини от-
носится к 1750 году. На карте де Боксета, составленной в 1751 году,
Половица помечена уже слободой. В 1768 году ее посетил главннй
командир Новороссийской губернии генерал Исаков. В 1768 и 1769
году она осталась нетронутой во время набега татар на Малороссию;
в 1779 году она состояла в Саксаганском уезде Славянской провин-
ции. В то время слобода Половица сидела по балкам Крутенькой,
впоследствии названной Бобнревой, Сухому-байраку, впоследствии
Войцеховой, Кленовой и Долгой, против двух островов в Днепре:
Чортова, небольшого островка, и Монастирского, большого остро-
ва. Местность, где сидела Половица, покрита била лесом дубовим,
кленовим, поросла камншом, травой, вдоль берега Днепра и по его
островам. Между лесом тянулись огороди, на которьгх росли капус-
та, подсолнечники, табак. На горе, против берега, стояли ветрянки,
крнтне камншом, а в Днепре устроенн били водянне мельницн,
которне стучали и день и ночь. Самая слобода представляла из себя
кучки хаток, частью деревянннх, частью земляних, то там, то сям
разбросанннх: «хата от хати геть-геть». Население ее состояло глав-
ннм образом из запорожпев, поселившихся здесь еще до уничтоже-
ния Сичи. А потом и из тех, которне прежде жили на Пидпильненс-
кой Сичи и принужденн били отсюда удалиться. Не мало бнло так-
же здесь и внходцев из Польши. Жители занимались коневодством,
скотоводством, обрабатнвали землю, косили сено, разводили пчелу.
67
До 1779 года слобода Половица бьіла приписана к соборной
николаевской церкви Нового-Кодака, но в зто время жители Поло-
вини решили построить у себя собственную. Старателями по атому
делу бьіли есаульг: Лазарь Глоба, Игнат Каплун, Андрей Мандрнка,
полковой хорунжий Данило Косолап, ктиторьі Федор Крьішка и
Федор Скок и громадский писарь Василий Кияница. Мастер бнл
приглашен из села Каменского, Данило Деревянка. Церковь уже бн-
ла окончена в 1783 году, как 6 августа атого же года, неизвестно от
какой причини, загорелась и вся, кроме иконостаса, сгорела. Жите-
ли Половини вновь начали заготовлять материалн для церкви, но,
прослншав, что правительство имеет намерение на месте Половини
основать город Екатеринослав, приостановились; решено било ис-
просить позволение о построении в слободе молитвенного дома.
Дозволенне било получено в 1786 году.
Между тем слухи о перейменований Половини в Екатеринослав
действительно оправдались. Екатеринослав уже раньше зтого суще-
ствовал. Он бнл основан, по мисли азовского генерал-губернатора
Василия Алексеевича Черткова в 1777 году, при впадении речки Ки-
льчени в реку Самару, в пяти верстах от теперешнего самарского
моста лозово-севастопольской железной дороги. Здесь он просугце-
ствовал целнх пятнадцать лет, но потом, вследствие неудобства мес-
тности, им занимаемой, подверженной постоянннм наводненням и
оттого очень нездоровой, в 1780 году бнл перенесен к Новобогоро-
дицкой крепости, на четнре версти ниже, против теперешнего села
Одинковки, Новомосковского уезда. Но отсюда город бнл перене-
сен в слободу Половину, а пока жители его должнн бнли распола-
гаться в городе Новом-Кодаке. Так и приступили к построению го-
рода Екатеринослава в запорожской слободе Половице. В то время
лучшие места занимал здесь полковой есаул Лазарь Глоба: он бнл
внходец из Нового-Кодака; жил он в Половице на той самой горе,
против которой стоит в Днепре остров Монастирский; здесь он раз-
вел большой сад, при содействии запорожцев Никитн Коржа и Иг-
ната Каплуна. Вверх против сада красовалась рожь Коржа, а вниз от
сада, в монастнрском проливе, стучали две водянне мельницн Гло-
бн. Как раз в зто время в слободу Половину прибила императрица
Екатерина II из города Нового-Кодака.
На возвншенности правого берега Днепра, там, где он, поворо-
тне с востока на юг, образует довольно широкий и возвншенннй
68
полуостров, устроена бнла из камня, среди зелени майских цветов,
царская палатка с походной полковой церковью, у которой встретил
великую императрицу архиепископ екатеринославский, херсонский
и таврический, Амвросий, с крестом в одной руке и с святою водою
в друтой. Вьіслушав литургию в походной церкви и приложившись
ко кресту, императрица прошла к тому месту, где предложено бьіло
воздвигнуть для города собор, спустилась по ступенькам в вьїкопан-
ньій для фундамента ров и тут, поцеловав крест, поднесенньгй ей
преосвященним, и поклонившись на все четьіре сторони народу,
положила первнй камень в основание собдрного храма, во имя
Преображення Господня в городе Екатеринославе; после нее второй
камень положил светлейший князь Г. А. Потемкин; после Потемки-
на третий камень положил преосвященнейший архиепископ Амв-
росий и после Амвросия четвертий — генерал-майор губернатор
И. М. Синельников, как представитель народа в Екатеринославском
наместничестве.
Так совершилась закладка Екатеринославского собора, по вели-
чине своей обширнейшего в то время в целом мире: длиною 80
саж., шириною 22 ’/? саж., о двенадпати престолах. С заложенннм
храмом в Екатеринославе по величине мог соперничать только храм
апостола Петра36 в Риме, и теперешняя ограда Екатеринославского
собора служит только указателем минувших великих предначерта-
ний императрицн Екатеринн II, померкнувших вместе со смертью
Потемкина и первого губернатора Екатеринослава Синельникова,
«правой руки и лучшего друга светлейшего»*.
При громе пушек, грохоте ружей и при восторженних воскли-
цаниях народа, императрица из Екатеринослава в тот же день 9-го
мая направилась сухим пуем дальше, к пятому порогу на Днепре,
Ненаснтецкому.
Прошло сто лет после зтого собнтия, и время успело уже мно-
гое изгладить из памяти народа. Теперь инне лица, инне интересн,
иние дела; от прежних деяний єсть только одни намеки: городской
сад Глобн, вместе с незатейливьім памятником, поставленннм кем-
то над прахом погребенного есаула; дворец князя Потемкина, пост-
роенньїй в бьівшем саду того же запорожского есаула, да три невзра-
* При Екатериие II вьівсдеи бьіл фундамент собора, которьій стоил казне 71102 р. и 45 7г
коп.
4.1 Рис. 2.
Заііорожсц со стагузткоп, соорашія А.Н. Поля.

69
чннх памятника, поставленньїх разновременно в Екатеринославе в
воспоминание его основательницн. Зато єсть здесь такої! памятник
прошльїх времен, о котором не может умолчать ни историк, ни ар-
хеолог гожно-русской истории. Зто замечательное собрание древно-
стей известного знатока и собирателя южно-русскггх древностей во-
обще, запорожских в частности, Александра Николаевича Поля. Ве-
дя свой род, по женской линии, от наказного атамана малороссийс-
ких козаков, Павла Полуботка, Александр Николаевич Поль еще с
раннего возраста пристрастился к собиранию запорожских древнос-
тей и, занимаясь уже более тридцяти лет зтим делом, составил у себя
огромнейший музей, стоющий более ста тьісяч рублей серебром.
Все собрание зтого музея разделяется на следующие отдельї: 1) дре-
вності! каменного века; 2) древности бронзового века; 3) древності!
железного века; 4) древности скифские; 5) древности запорожские;
6) древности екатерининские; 7) стеклянньїе изделия; 8) керамичес-
кие изделия; и 9) нумизматическая коллекция. Из древностей запо-
рожских особенно замечательньї следующие. Оружия: пушки — одна
бронзовая, две железньїе кованньїе и две чугунньїе литьіе; мортири —
две меднне и одна чугупная, келепа или боевьіе чеканн, которьіми
запорожцн разбивали кольчуги, сабли, копья или ратища, пули, яд-
ра, гранати, бомби, картечь, дробь, рушницьі, пистолетьі, ятагани,
топорн, гайдамацкие «свячени» ножи, поделанньїе из кос с деревян-
ними в виде крестов ручками, кистени, бронзовне, меднне и желез-
ньїе, якирьци для разбрасьівания их по степи в виду движения тата-
рской конницн, пороховницн, ногаи, ременньїе с железннм дротом
по полам и т. п. Сбруя: удила, стремена, железнме, бронзовне и мед-
нне, бубенчики, пряжки, серебряние, бронзовие и железньїе. Клей-
нотн: перначи, булави, труби. Одежда: пояса, серебряние с бляхами,
длнньї соответственно животу человека, кожаннне с металлически-
ми петлями, шерстянне с крючками и т. п. Письменньїе принадлеж-
ности: чернильницн, каламари, флакончики и один вндолбленньїй
из дерева портфель. Посуда: ножи столовне, вилки, тарелки, ложки,
чарки, кружки с рельєфами, изображающими между прочим биб-
лейских патриархов — Исаака и Иосифа, бегуїцих в Египет — с лю-
льками в зубах, бокали, кубки, баклажки. Украшения: перетни, ко-
льца, серьги, позументи, статузтки. Из последних особенно замеча-
тельна статузточка, вилитая из меди, довольно изящной работн,
изображаюгцая, в сидячем положений по-турецки, запорожця, с чар-
70
кой в левой руке, с лицом в полуоборот, с раскрьггьім ртом для пе-
ния. На бритой толове статузтки превосходно вьіделяется чуб, на
верхней губе прекрасно оттененьї густьіе уси, на спине, плечах и
руках очень хорошо отлит кафтан с вьілетами, а на поджатьіх ногах
явственно внделяются широкие шаровари и ниже их подошвн са-
фьяновнх сапог. Видимо, статузтка имела назначение если не ручки
кинжала, то всего вероятнее фигурки, стоявшей на столових часах.
Висота ее около четьірех вершков. Далее картини, изображающие в
разннх видах запорожцев. Одна из таких картин представляет груп-
пу запорожцев из шести человек. Из них один сидит и играет на
бандуре, а другой пляшет перед ним вприсядку; за зтими двумя стоят
два друтие и угощаются водкой, причем один держит флягу, а Дру-
гой «михайлик»; о бок с зтими другими стоят еще два и дерутся меж-
ду собой: один поднял вверх огромную деревянную люльку и ею
бьет по левому уху другого, отчего из уха зтого последнего течет
кровь и изо рта наружу внсунулся красний язик. Последний держит
в левой руке скрипку, опустивши ее вниз. Друтие картини изобра-
жают весьма распространенннй тип козака, сидящего под дубом,
играющего на бандуре, привязавшего близ себя коня и разложивше-
го у ног своих шапку, люльку, пороховницу, чарку и пляшку с гори-
лкою. Внизу на каждой из картин написанн стихи, частью обнкно-
веннне, частью оригинальнне:
їхав козак полем та й отакувався,
Сів під зеленим дубом та й роспиризався:
«Гей як міні душно!
Я козак Бардадим, куди гляну, степ як дим!
Гей шкода ж міні великая молодому,
Що як доведетця в степу помирати,
То нікому козанкії кості мої поховати:
Татарин боітця, а лях не приступе,
Хіба прийде лютий звірь та в байрак поцупе.
А я того не боюся, горілки нап’юся,
В бандуру заграю, з товаришем погуляю.
Гей я, козак, був змолоду добряка,
Що не зоставалось в Польщі ні жида, ні ляха,
Там-то ми гуляли, ляхів оббирали».
1 рунна запорожцев, собрания А.Н. ГІо.ні.
І

71
Из других запорожских вещей, хранящихся в собрании А. Н.
Поля", обращают на себя внимание золотьіе часи большого размера,
без верхней кришки, парижской работи, XVII века, крестн, иконн,
кадильниця, найденная в запорожской могиле села Старого-Кодака,
бандури, множество трубок, черепкових и деревянннх; из послед-
них одна имеет спереди стих, составленннй из жемчуга: «Козацька
люлька — добра думка».
Из Екатеринослава идет путь влево, на Новомосковск, и путь
прямо, на Старнй-Кодак.
72
ГЛАВА ВТОРАЯ
А Самара річка неглибока,
І на перевозі неширока,
А луги із лугами,
Береги з берегами,
Не проходять з кораблями.
А колись було проходили,
І бурлаченків проповодили.
А теперь не проходять,
І бурлак не проводять, -
Все за вражими панами.
Та віють та вітри все бойнії,
Та ідуть дощі заливнії,
Та на землю спадають,
А траву напояють, -
Все цвітами зукрашають1.
Местность при впадении реки Самари в реку Днепр, обильная
водами, богатая прекрасним лесом, наполненная множесгвом зве-
рей, дичи и риби, с давних пор заселена била разннм народом. Нет
никакого сомнения, что и у запорожцев в зтой местности били са-
мне первне поселення. Ми не можем с точностью сказать, когда
именно здесь возникли первне запорожские поселення, как не мо-
жем сказать и того, когда началось самое Войско Запорожское, по-
тому что появление народностей и первне зачатки их культури все-
гда опережают самую историю. Так бнвает вообще, так и в частно-
сти. История запорожских козаков знает, что в 1576 году на реке Са-
маре уже существовал старий город Самарь. В 1637 году в зтот город
Самарь хлинула большая толпа поселенцев, когда гетман Павлюк
бнл разбит поляками3 и когда многие из его козаков бросились ис-
кать себе мест для поселення около Днепра. Спустя десять-
двенадцать лет после зтого, при гетмане Богдане Хмельницком, ста-
рий город Самарь приобрел уже большую известность. Он стоял на
шесть верст внше впадения реки Самари в реку Днепр. Местополо-
73
жение зтого города и близость его к татарским гранітам били при-
чиною того, что на него обратило внимание московское правитель-
ство, в парствованис Иоанна и Петра Алексеевігчей, в правление их
сестри Софьи Алексеевньг, и решило здесь устроить2 так назнвае-
мую Новобогородішкую крепость3. «Великие государи Поанн и
Петр Алексеевичи с сестрою своєю великою государинею царев-
ною Софьей Алексеевною, намереваясь чинить на Крим воєнний
промисел, рассудили за благо первее на Самаре создать город для
склада4 в нем не только хлебньїх, для войска потребньїх, припасов,
но и для помешения пушек и иньїх всяких воинских припасов и тя-
жаров» 5. Указ о построении Новобогородицкой крепости дай в
1687 году, но постройка ее состоялась только в 1688 году* **. В
собрании государственньїх грамот и договоров читаєм: «Князь
Басилий Голицьін повелел на речке Самаре, в урочище Сорок-
Байраков, вьіше Вольного брода, обьіскав место, построить
город со всякими городовьіми крепостьми и от неприятелей с
оборонною твердинею; 20 июля сделано мерою 386 саж., при-
казную избу, воеводский двор, казенний потреб, на полковьіе
и хлебньїе запаси амбарьі, 50 изб служилим людям, земляного
окопу на 600 сажнях и по тому окопу сделаньї караульнне и
проезжие башни»*** ****. Малороссийские летописцн говорят, что
указ о построении Новобогородицкой крепости бьіл сообщен
гетману Йвану Степановичу Мазепе и севскому воеводе Леон-
тию Романовичу Неплюеву. Получив его, они явились с коза-
ками и ратниками на указанное место, заложили на устье реч-
ки Самари, падающей в Днепр, несколько поодаль от Днепра,
город Новобогородицкий, снабдили его всякими запасами и
***♦
посадили в нем много московских людей, конньїх и пеших
Нет никакого сомнения, что возведенная Новобогородицкая
крепость устроена била в старом городе Самаре. «Точию татара де-
* Величко С. .Потопись собьітий в юго-западной России в XVII веке. К., 1855. С. 60
** Соловьев С. М. История России. №., 1864. С. 41, 48
*“ Собраиие государственньїх грамот и договоров. М., 1828. Ч. 4. С. 605.
**** Лстопись Самовидця. М., 1846. С. 80; Величко С. Летопись собьггий в юго-
западиой России в XVII веке. Т. 3. С. 61; Ригельмаи А. И. Летописиос повествоваиие о
Малой России. М., 1847. Т. 3. С. 112.
74
лали покушение на новую крепость, пронменовавшеюся тогда Бо-
городнцкою, нине-же старая Самара». «Во оном 1691 году в крепо-
сти Богородицкой, тож и Самара, бьіл великий мор на людей» . Не-
сомненно также, что зтот самьій Новобогородицкий город єсть тот
же Старо-самарский ретраншемент. В стране запорожской Новобо-
городицкий город, или Старо-самарский ретраншемент, бьіл первьім
базисом московского правительства против татар, а вместе с тем и
против самих запорожцсв. Оттого он и пришелся не по вкусу по-
следним. Запорожцьі приписали мисль о построении Новобогоро-
дицкого города Йвану Мазепе и потребовали, через своего кошевого
атамана Йвана Гусака, его к ответу. Требо ванне виражено било в
такой резкой форме, что гетман решил било поспитаться с запо-
рожцами оружием, но его воинственнне намерения остановленн
били открнвшеюся на Самаре моровою язвою, в 1691 году* **. Одна-
ко уже в следуюшем году ненавистная запорожцям Новобогородиц-
кая крепость внжжена била внезапно набежавшими стола татарами,
не без содействия впрочем самих козаков. Но московское правите -
льство, понимавшее все значение Новобогородицка, не думало од-
нако отказнваться от города и снова возобновило его. Так город во-
зростал и расширялся, пока не настал несчастннй для России 1711
год. В атом году Петр І вннужден бнл заключить невнгодннй для
себя мир в Пруте, по которому обязнвался туркам срнть у себя не-
сколько крепостей, в числе коих бнл и Новобогородицкий город. В
зто время запорожцн жили под властью іурецкого султана6, а татари
придвинулись до самой реки Самари и в 1733 году заняли Новобо-
городицкий город своими аулами. Спусгя однако год запорожцн
вновь переселились в Россию и заняли свои прежние урочища. Все
Запорожье теперь разделено било на восемь округов или паланок,
из которнх главнейшая била самарская с городом, основанньїм на 25
верст вище устья р. Самари. Вскоре после зтого, в царствование им-
ператрицн Аннн Ивановнн, когда у русских начались войнн с тур-
ками8, от монастиря до устья Самари, в 1736 году, построено било
«несколько ретраншементовг и несколько редутов»-', а на самом устье
* Ригельман А. И. Летописное повествование. С. 112.
“ Акти ЮЗР. СПб., 1867. Т. 5, прим. С. 7.
75
ее «ретраншемент и несколько редутов» . Таким образом возникла
крепость Усть-Самарская* **. В 1742 году, при заведений так назнвае-
мой Украинской линии крепостейе, в числе восемнадцати крепостей
означена и Усть-Самара. В 1751 году на карте де Боксета по р. Сама-
ре снизу вверх означеньг крепости: Усть-Самара, Старая Самара и
Песчаная Самара. В 1783 году Усть-Самара била уничтожена, а ар-
тиллерия из нее перевезена в крепость Кинбурн, к устью Днепра.
Превращение старой Самарн в Новобогородицкуіо крепость и
наплив в нее людей московского звання бьіли причиною того, что
запорожские козаки и их посполитьіе крестьяне оставили зтот город
и основали близ него новий, известньїй на офипиальном язьіке Но-
воселицей, на просгом язьіке — Самарою, Самарчиком, Самарчуком,
дав ему оригинальньїй герб — коронованного льва, стоящего на
задних лапах и держащего в передней лапе копье. «Название
Новоселиць! ясно показьівает, что первне обитатели ее бнли внход-
цьі из разньїх мест Запорожья, и особенно из близ лежащего города
старой Самарн. И точно, в старинннх бумагах местньїх архивов єсть
прямне и яснне указания на то, что когда город старая Самара сдела-
лся главньїм станом русских войск и поступил как бьі в полное вла-
дение их, многие из жителей старой Самарн сами собою ушли из
города и поселились между старой Самарой и Самарским монас ти-
рем, т. е. заняли местность нннешнего Новомосковска, образовали
слободу Новоселицу»***. Близость к Днепру, счастливое местопо-
ложение, соседство с древним Самарским монастирем бнли причи-
ною того, что уже в 1755 году в Новоселице учреждена бнла почто-
вая станиця по дороге из Полтави в Керчь, а с 1769 года устроен
пост для «бекетов и фигур»; с 1775 года Новоселица обт>явлена бн-
ла слободой Новоселовкой, Азовской губернииє, Екатеринославско-
го уезда, и сделалась таким видннм пунктом, что в ней нашли нуж-
ним назначить место для постоянного пребнвания полтавского пи-
кинерною полка. В зто время, близ Новоселовки, при впадении
* Мьішсцкий С. И. История о казахах запорожских. Одесса, 1852. С. 60
"На левом берегу Днепра, между сел Огренью и Чаплями, прямо против срсдиньї острова
Станового, у самого берега Днепра // Екатеринославскис губсрнские ведомости. 1887. №
35.
*** Феодосий (Макаревский). Материальї для историко-статистического описання Екате-
ринославской епархии. Екатеринослав, 1880. Вьіп. І. С. 306.
76
р. Кильчени в р. Самару, в трех верстах от Новобогоролицкой кре-
пости, с 1777 года, стоял уездньїй город Азовской губернии - Екате-
ринослав. В виду неудобства местности, нашли нужиьім перенести
его в другеє место, а пока именоваться не Екатеринославом, а Ново-
московском. Зто било между 1782 и 1786 годами. Но в 1786 году
приказано бьіло и самьій Новомосковск перенести «на возвншенное
место к богородицкому ретраншементу». Простояв восемь лет, Но-
вомосковск в 1794 году перенесен бьіл в третий раз на то место, где
бьіла воєнная слобода Новоселовка. Так и возник город Новомос-
ковск, переменив три места оседлости за время своего исторического
существования**.
Со времени основания новой Самари, Новоселовки или Ново-
московска и по настоящее время в ней бнло только две церкви по-
следовагельно. Первая, устроенная с давних пор и существовавшая
до 1773 года, била маленькая, однопрестольная, деревянная, критая
камншом. Вторая, заложенная в 1773 году, била большая, о трех
престолах, девятиглавая, високая, но также деревянная церковь. О
построении первой не сохранилось никаких подробностей, о пост-
роении второй сохранились и письменнне документи, и устнне
предания. Не одно сколько-нибудь важное дело не предпринима-
лось у запорожцев без общей ради, а тем более такое вндающееся,
как построение храма на целую паланку. Уже все видели, что старая
Троицкая церковь в Самаре приходила в ветхость и требовала заме-
ньг ее новою. Сперва об зтом заговорили простне козаки, а потом и
значная старшина. В летний жаркий день собрались в саду ктитора
Якова Лндреевича Легкого паланочнмй сердюк, полковой старши-
на, полковой есаул и подесаулий 7, писарь и подписарий, самарского
перевоза шафарь, местннй протопоп, местине священники, началь-
ник соседнего Самарского монастиря и несколько поче іних прихо-
жая, чтобн порешить вопрос о построении нового храма в Самаре.
В холодку, под яблонями и тополями сада, раскинутн били дорогие
персидские коврн, разостланьї били узорнне украинские кили-
ми***, растянутн били бурки, повсти и кони, и тут гости размести-
* “Кильчень” - с татарскої о “кюльдень” - вьіходяший из озера.6
“ См.: Надхин Г. Н. Памяіь о Запорожье. М., 1877. С. 49 - 51. Более точньїс показання
см.: Владимиров М. М. Первос столетие г. Екатсринослава. Екатеринослав, 1887. С. 15, 16.
“* Килим с перейденого на русский “ковер”.
77
лись, кто как попал: кто на боковеньку, опершись на локоть, кто по-
туренки, поджав под себя ноги, обутьіе в сапьянпи. Подана бьіла в
чашках душистая варена, самьій любимий напиток у козаков, пред-
лагаемьій у зажиточньгх хозяев и всегда в торжественньгх случаях.
Собрание решило постройку церкви утвердительно, вопрос лишь
касался мастера. Паланочннй сердюк, хлебнув из чашки вареной,
как би мимоходом спросил:
— А кто же нам внстроит церковь?
— Кто? Я знаю кто, - отвечал один из присутсгвовавших.
— А ну, скажи!
— И скажу. Бил я недавно в Мерефе , там славная церква о пяти
верхах; в ясний день на ней крести горят точно паникадила. Хрис-
тианская душа не нарадуется, «дивлячись» не нее.
— Кто же ее строил?
— И то скажу. Строил ее человек из Бодолаг* **, а прознвается он
Яким
— Погребняк.
— Так поехать за ним!
— Нечего ездить, коли он здесь. Агу! Якиме, вражий сину, а йди
сюди!
Яким явился; зто бил человек високого роста, на масть рижий.
— Можешь ли ти построить нам церковь?
— Можу, панове, дайте мне только сили да плоти, дерева да кир-
пича.
— Ну, где тебе такому непоказному внстроить храм Божий?
— Ой, внстрою, батьки! Да коли на то пошло, так я вам прежде
всего намалюю ее.
— А намалюй, намалюй!
Яким поднял с земли щепочку, и тут же на песку садовой доро-
жки начертил фасад церкви с пятью банями, т. е. куполами.
— Да, зто церковь и славная церковь, но как же ти внстроишь
ее?
— Строить нам не первина, батьки, я еще и не такую сумею внс-
троить: я сделаю церковь с девя іью банями9.
* Село в 27 верстах от Харькова.
** Есть Старьіе Водолаги и Новьіе Водолаги; псрвьіе от Харькова 25 верст, вторьіе - 14
верст8
78
— Ну, козаче, - отозвался на зто один из батькив, - и я, когда
бьіл малим, то также брехал, как и ти, только меня за то кормили не
раз березовой кашей.
— От же можу! Я вам и зту намалюю, коли хочете.
— А намалюй!
— Гей, отецька дочка, Бог би тебя любил, - обратился Погреб-
няк к прислуживавшей дивчине в красньгх монистах, с внзолочен-
ннм дукачем; - а принеси-ка мне дошку да крейду.
Дивчина принесла. И Погребняк начертил на доске церковь, но
уже с девягью куполами нннешнего Новомосковского собора.
Запорожіги как увидели, так и ахнули: так им понравилась на-
писанням церковь; но тут они вдрут спохватились и заметили:
— Как же зто, ти говорить, церковь будет на девять башт?
— На девять башт, панове.
— По три башти в ряд?
— По три башти в ряд.
— Н со всех четирех сторон?
— И со всех четирех сторон.
— Так зто внйдет двенадцать, а не девять.
— Нет, вельможнне батьки, будет только девять.
— Да считай сам: в один ряд три, в другой ряд три, в третий и
четвертий по три, внходит двенадцать.
— Нет, батьки, будет девять.
Запорожцн недоумевали. Они сразу не могли понять того, что
здесь каждая крайняя сторона трех башен при общем счете повторя-
ется, оттого, имея со всех четирех сторон по три башни в каждой,
церковь на деле имела не 12, а только 910. Но когда зто било поня-
то, приступили к торгу7, решили дело за 2000 рублей и, как следует,
заключили контракт. Но из договорной цепи Погребняк уступил на
помин своей души 24 рубля. Таким образом, за изделку церкви, как
значится в атгестате ее, заплачено 1976 рублей.
Прошло несколько времени; уже совершилась и закладка церк-
ви; нужно било приступить и к делу. Но вдрут сказалось, что По-
гребняк куда-то исчез. Начали беспокоиться об его отсутствии. Кти-
тор Павел Федорович Кореневский, принявший на себя надзор за
79
работами, нашел на площади работника, которнй очищал там раз-
- *
нни хлам .
— Где мастер?
— Не знаю.
—Да не куликает ли он?
— Не такой человек: он водьі в рот не возьмет, пока служба свя-
тая не отойдет.
Ктитор не знал после зтого, что и подумать о мастере.
—Ну, пришли его ко мне, когда он вернется.
На третий или четвертий день после зтого, только что Корене-
вский хотел, по старосветскому обьічаю, уснуть после обеда, как
вдруг в его хате скрипнула дверь и вошел Погребняк. Ктитор уже
собрался бнло его полаять11, но, взгляїгув на него, с удивлением ос-
тановился.
— Ну, вот она вам вся тут. Берите ее, смотрите, со всех четирех
сторон по три башти в ней, а всех таки девять, а не двенадцать.
С зтими словами Погребняк подал ктитору небольшую церковь.
Ктитор взял ее, поставил на стол и с изумлением начал рассматри
вата со всех сторон. То била модель, сделанная из оситнягу.
— Вижу, вижу... Все так, как ти говорил. Где же ти бил, божий
человек?
Тут открнлось, что зодчий изнемог бнло под собственною мьі-
слью, испутался, что не будет в состоянии внстроить такую церковь,
какую обещал, и бежал.
— Бежал я в нами самарские камнщи и залег в них, а думка моя
точно спорит со мной: то внстрою, то не внстрою. Доведу, вот, ка-
жется, до самих верхов, смотришь, какой-нибудь сучек либо задори-
нка и остановят; пройдешь и то и другое, дойдешь до крестов, крок-
ва в крокву не приходится, одно — гнет, другое — прет, того и гляди
все полетит стремглав книзу. Я совсем ослаб... Лежал я в очеретах
нашего Николаевского Самарского монастиря и вот, обратясь лицом
к монастирю, где обретается престол святителя Николая, помолился
я Св. Николе. После молитви я заснул, и спал, помню, долго: заснул
чуть не в пору обеда, а проснулся, солнце бнло только на два дуба
над землей. И верно угодник божий услншал грешную мою молит-
Ктиторов в Самаре бнло два.
80
ву: во сне я видел Св. Николая Чудотворця седнм старичком, кото-
рнй указьівал мне, как строить зтот храм, да так ясно, как будто те-
перь вижу его перед очами. Я встал бодрьій и свежий и стад, как во
сне мне указано бьіло, плести зту церковцу из оситнягу и вот сплел,
как видите.
— Ну, будь тебе святая сила в помощь! Начинаешь тьі, господь с
тобою, как-то необьгчайно, дай-то тебе Бог так и кончить*.
Таково-то существует в народе предание о построении второго
храма в Самаре, теперешнего собораж в Новомосковске. Заложен он,
как значится в «описи имущества», хранящейся в нем, в 1773 году
архиепископом славянским Евгением или в 1775 году, 2 июня, как
утверждает издатель12 «Материалов для историко-статистического
описання екатеринославской епархии»**, по благословенню киевс-
кого митрополита Гавриила. Главннй престол церкви посвящен Св.
живоначальной Тройце, боковий правий — апостолам Петру и Пав-
лу, боковой левнй — трем святителям: Василию Великому, Григорию
Богослову и Иоанну Златоустому. Зодчим ее бнл названннй вшиє
Яким Погребняк, блюстителями «войска запорожского бригадир»
Ан іон Головатий и «войска запорожского кошевой» Йван Чепига.
Вся она сооружена из леса, - частью дуба, частью сосни, доставлен-
ннх из соседних самарских лесов, - кроме фундаменте, внведенного
из камня. Украинский зодчий обошелся без железа; и все балки хра-
ма, косяки, обшивки сколоченн при помогци тиблей, т. е. вставлен-
ннх посредине между бревен шипов и замков, т. е. внрезанних по
концам бревен связей. Железньїх гвоздей, по понятию запорож-
цев, совсем не годится в церкви имени Спасителя, потому что
железньїми гвоздями бьіло прибито его тело ко кресту. Церковь
окончена била уже в 1778 году; отделнвались только иконостасн. В
зто время в г. Екатеринослав-І приехал, обозревая епархию, преос-
вященний славянский Евгений. Обивателя Новоселицн нашли ну-
жннм воспользоваться зтим случаем. Тогда несколько старшин, два
ктитора и несколько человек духовенства собрались на обіцую раду
* Весь зтот превосходньїй рассказ заимствован нами из сочинения весьма даровитого, но, к
сожалению, безвременно угасшего, Г. П. Надхина «Церковньїс памятники Запорожья»
(М., 1878). С. З — 6. В некоторьіх местах мьі позводили себе сокрашсния и незначительньїс
видоизмснсния, чтобьі рассказ не казалея слишком длинньїм.
“ Феодосий (Макаревский). Материальї для историко-статистического описання екатери-
нославской епархии. Т. 1. С. 309.
4.1. Рис. 4.
1 Іовомосковскип собор.

81
и решили поставить временннй в главком престоле иконостас из
старинной церкви и просить преосвященного освятить главньїй
престол церкви во имя Св. Троицьі. Преосвященний изт>явил своє
согласие и 13 мая 1778 года, с архимандритом Феоктистом, освятил
его. В 1780 году оконченьї били иконостасьі и в бокових приделах
Троицкой Новоселицкой церкви и того же года, 1780, (а по «Описи
имущества» - 1781 г.), ЗО авіуста, освященьї местннм протопопом
Григорием Порохней.
Архитектура церкви проста: ни колони, ни украшений; снаружи
церковь била обшита шилевкой и окрашена белой краской, кроме
куполов, окрашенннх зеленой краской; внутри стеньг и сводн ее ра-
списаньї бьгли картинами религиозного содержания. Иконостас воз-
веден до сводов, с резьбой и разннми фестонами, завитками и дру-
гими хитростями столярного искусства. Живопись на нем сделана в
старинном византийском вкусе. Висота церкви 31 с., обьем 58 с.;
стоимость, вместе с иконостасом и другой отделкой, кроме колоко-
льни, 16 785 р. и 71 к. При церкви впоследствии поставлена била
отдельно колокольня с шестью колоколами, из коих самий боль-
ший весил 262 п. и 24 ф., ценою в 7220 рублей, два дома, деревянная
ограда и за оградой колодезь с деревянннм навесом. Колокольня,
ограда, так же как и собор, окрашенм били белою краскою. Снару-
жи, на стене, близ западной входной двери, повешено чугунное «би-
ло» с украшениями вверху, в виде двух лошадиннх голов и в сере-
дине в виде каких-то утлублений или букв. В «било» ударяли дере-
вянннм молотком, созивая запорожцев на раду. Звук «била» — при-
ятннй, серебристнй.
Воздвигнутий в 1778 году Новомосковский собор стоит и по
настоящее время, несмотря на многие переменьї времени и поколе-
ний. В последнее время он бил стянут железньїми болтами и укреп-
лен деревянннми столбами. Не раз он испнтивал бури и даже ура-
гани. Однаждм под Новомосковском разразился такой ураган, кото-
рий посрнвал криши с домов, повнворачивал дуби с корнями, а
собор остался невредим; в нем только, по словам очевидца, паника-
дило вздрагивало да связи по утлам скрипели.
«Достоинство архитектурн собора — в необикновенном изящес-
іве общих очертаний и в смелой до дерзости постановке. Надо
взглянуть на зту церковь днем, с той горн, откуда в первнй раз отк-
рнвается самарская долина и город Новомосковск: издали зто что-то
82
поражаюгцее. Надо посмотреть на нее в ясньїй летний вечер с берега
Самари, когда нельзя распознать, из какого материала она построе-
на: тогда представится на горе, в розовом отблеске потухающей за-
ри, величественньїй монументальний девятикупольньїй силузт ее,
которнй поспорит красотой рисунка со многими знаменитими и
богатьіми храмами. Особенного внимания заслуживает в храме сое-
динение башен: сложенньїе из соснових и частью дубових брусьев,
в отрубе от шести до десяти вершков, почти нигде не скрепленннх
гвоздями, они служат одна опорою другой на оснований равновесия,
угаданного с замечательною верносгью»*.
Б настоящсе время в Новомосковском соборе сохранилось не-
сколько древних вещей, доставшихся ему частью от запорожцев,
частью из церкви города Екатеринослава-1. Таковн: картина, иконн,
шесть евангелий, пять напрестольних крестов, две чаши, три диско-
са, плащаница, две ризи, подризник, дарохранительница и анти-
минс. Картина изображает собой страшний суд, где представленн
демони, огни, смола, орудия питки и вместе с ними люди, разде-
леннне по сословиям, качиная с архиереев и кончая простими му-
жиками. Она стоит в передней части храма, с правой сторони, за-
нимая почти всю половину стени от двери до утла. Из икон всех
интереснее та, которая представляет собой собор апостолов с над-
писью: «Сию икону отменил козак Йван Батуринский** Терещенко
до храму святмя Тройцн Новомосковскаго 1774 года апреля 18 дня».
Из шести евангелий первое напечатано в 1748 году, в Москве; вто-
рое — в 1750 году, пожертвовано козаком Лаврентием Плихою;
третье напечатано в той же Москве, 1759 года, и пожертвовано Йва-
ном Сребреником: «Сию книгу святое Евангелие отменил своим
коштом и старанием раб Божий Иоанн Лндреев син Сребреник ко
храму святня живоначальньїя Тройци в государственную слободу
Новоселицу 1782 года месяца марта 26 дня»; четвертое напечатано в
том же 1759 году и пожертвовано в 1781 году козаком Йваном
Прудком; пятое евангелие напечатано в 1763 году и шестое в 1773
году; оба в Москве. Из пяти крестов четьіре пожертвованм общим
коштом запорожского войска (1771, 1772, 1774 и 1775 г.), а послед-
ний принесен в дар отдельно тремя запорожскими козаками, как о
Надхии Г. П. Цсрковньїе памятиики Запорожья. С. 10.
‘ То єсть Батуринского куреня.
Я. І. Рис. 5.
Играияцпй на банлуре іайдамака, собранпя Я.11. 1 Іовпнкок

83
том гласит следуюшая надпись: «Сей крест надал (н) до храма свято-
го Троицьі доброхотними стараннями атаманом Булахом, Иоаном
Неклесою, Иоаном Булахом и с прочими товариши их в 1782 году».
Из трех чаш одна пожертвована запорожцем Йваном Чумаком и
имеет надпись: «Козак войска запорожского куреня Кане отменил
сей келюх Йван Чумак до церкви живоначальной Троицьг самариц-
кой: 1754 году». Другая чаша принесена в дар козаком Федором Ко-
лотнечею и имеет такую надпись: «1766 году декабря 17 дня соору-
жил сию чашу до церкви самарчицкой святотроецкой раб божий
Федор Колотнеча, только чтоб подчас всякаго нещастия наследст-
венним моим до рук отобрать дозволено бьіло». Третья чаша купле-
на общим коштом запорожского войска. Из трех дискосов первнй
пожергвован общим коштом запорожского войска в 1761 году; вто-
рой дан в дар Федором Колотнечею в 1763 году, а третий куплен
общим коштом запорожского войска в 1772 году. Из остальньїх ве-
щей дарохранительница пожертвована в 1768 году общим коштом
запорожского войска; риза — первая куплена священником Михайло-
вьім, в 1763 г., риза — вторая пожертвована общим коштом запорож-
ского войска в 1764 году; подризник — «от козака Стефана Прилуки,
1758 года» и, наконец, антиминс прпвезен в церковь в 1780 году с
надписью: «Освящен Евгением архиепископом славянским и херсо-
нским 1779 года месяца февраля 14 дня, а дан 1780 года августа 14
дня. Вндал смиренний Никанор архиепископ славянский и херсон-
ский в слободе Новоселовке».
Из памятников не церковного характера в Новомосковске єсть
интересньгй портрет запорожца, достояние крестьянина Йвана Чуп-
рини, унаследованное им от его предков. На полотне, имеющим в
длину аршин с четвертью, в ширину ровно аршин, масляними крас-
ками изображен запорожец, в сидячем положений, по-турецки, с
круглою осьмиструнною бандурою в руках, в дорогих желтого цвета
с черннми крапинками шатах, в широких синего цвета шароварах, в
красних сафьяновнх сапогах, с короткой, днмящейся люлькой-
носогрийкой в зубах, с открнтой гладко внбритой головой, на кото-
рой протянута толстая чуприна из черннх, как смоль, волос, замо-
танньїх за левое ухо, и с длинньгми черньїми усами на загорелом мо-
Очевидно, Кансвского куреня.
84
лодом лице. Перед запорожцем, слева, лежит круглая с барашковьгм
сивьім окольїшем и с красним суконним верхом с китицей шапка;
справа — небольшая, темно-зеленого стекла фляжка и возле нее ме-
таллическая, довольно обьемистая чарка. На том же фоне, но в от-
далении, с левой сторони, изображен конь с седлом на спине, при-
вязанннй к ратищу, вткнутому в землю; с правой сторони постав-
лено огромннх размеров дерево, покрнвающее своими листьями и
голову запорожця и всего его коня; на дерево повешанм лядунка
красного сафьяна с буквою П и длинная кривая сабля на черном
ремне. Ко всему атому внизу картини помещенн стихи.
«Хоть дивись на мене, та ба не вгадаєш,
Звідкіль родом і як звуть, не чичирк не взнаєш.
Кому ж трапилось хоть раз у степу бувати,
То той може і прізвище моє угадати.
В мене мення не одно, а єсть їх до ката, -
Так зовуть, як набіжиш на якого свата:
Жид-псяюха мене з ляку за брата приймає,
Милостивим добродієм ляхва величає;
А ти як хоч називай, на все позволяго.
А би крамарем не звав, бо за те полаю.
А якого роду я, то всяк про те знає,
Хто по світу ходе-блука та долі шукає.
У степах нас знають всі звіри і птиці
В городах нас знають дівки і молодиці, -
Одна дівка угадала та й лошака дарувала.
Я козак — душа правдива сорочки не маю,
Коли не п’ю, так воші б’ю, а все ж не гуляю.
Я козак-запорожець, не об чім не тужу,
Як люлька є й тютюнець, то міні й байдуже.
Гей, бандура моя золотая, коли б до тебе жінка молодая!
Скакала б, співала аж до того лиха,
Шо не один би чумак відцуравсь і грошій міха.
Бо я як заграю, то не один поскаче,
А пождавши трохи, то й не один заплаче.
Гай, гай, як був же я молодим, яку мав я силу,
Ляхов борючи й жидів, і рука не мліла,
А теперь від ляха-горя і вош одоліла.
Здаєтця, плечі вже не ті, а ноги чужії,
Кругом мене одоліли вороги тяжкії.
85
Як бачу я, недобра є козацька година:
Цвіте-в’яне, наче в степу молода билина.
Хоча міні і не страшно в степу помирати,
А жаль тільки, шо нікому в степу поховати:
Жид цураі'тця, а лях не приступе,
Хіба яка зла звірюка у байрак поцупе.
А може я в городах умирати мушу,
Може хоч там одпомянуть попи мою душу,
Бо на степу попи, ченьці ізвертали з шляху.
Протопопи, філозопи набирались жаху.
Але ж міні не годитця на лаві вмирати,
Бо ще в мене є охота і ляхів шарпати,
Бо ще в мене є що-небудь прокинуть до смерти,
Жидам, ляхам ще мушу я і носа утерти.
Хоч я трохи і злидащів, однак чують плечі,
Здаєтця, я поборовся б з ляхами і в гречі .
Случалось же, ще й не раз, варити те пиво,
Що пив турок і татарин, що пив лях на диво.
Багато десь і тепер лежать із похмілля
Мертвих голов по степу із того весілля.
Надія в мене на мушкет, на ту сіромаху,
Що не ржавіє ніколи, - на шаблю, на сваху.
Бо хоч вона і не раз пасокою милась,
А вже ж таки і теперь як би разізлилась,
То не одна б голова на дві розвалилась.
Надія в мене і на спис, на гостре ратище,
Коли хочеш утікать, скач на него вище.
Як натяну ж лука я, брязну титевою,
То від него і хан кримський мусить утікати
Та із скрині усе добре, червіньці хапати.
Гей, ну ж, братці, запалимо у степу пожари,
Що б кожухи поміняти на лядські жупани!
Як ярмарок добрий буде, удачу покаже,
То не один і жид, і лях від списів поляже.
А послі, братці, повертати до Січі, до стану
Кожухи нумо іскидати та геть їх до ката,
Аби добігти до корчми, до першого свата
Та могоричу більш у Січу та грошій достати».
* Поєдинок, удальїе одииочиьіе схватки перед началом сражеиия, которьіми против-
ники подзадоривались к настоящему бою.'3
86
Зтот портрет — один из тех многочпсленннх, которьіе ходят с
разньїми вариациями по Старой и Новой Малороссии, с подписан-
ньіми под ними стиками, иногда короткими, иногда очень длинньї-
ми. Один из таких портретов попал в одесский музей историп и
древностей; копия с него напечатана в приложении к «Истории о
казаках запорожских» князя Мьішецкого, изданной в Одессе в 1852
году.
На расстоянии не более четверта версти ниже Новомосковско-
го собора, по направленню от востока к западу, идет река Самара к
Днепру, а в двух верстах от левого берега Самари стоит Самарский
монастьірь. Самара, или в «Географии южной России» 1698 года,
Малая Самара, у казанских татар Сакмар, у запорожских козаков Са-
марь, в «Книге большого чертежа» Самар* внтекает из Харьковской
губернии, Изюмского уезда, близ села Самарских пруд, и впадает в
Днепр, с левой сторони, против Самарского острова. Течение ее
необнкновенно тихое, вода на вид зеленоватая, потому что уже с 9
мая подвергается цветению; берега реки по местам усеяньг гранит-
ньіми глибами, по местам покрити травой, камншом, лесом; причем
правий ее берег почти везде возвншенннй, левнй — низменннй. Вся
длина реки не свнше 200 верст, ширина от двадцати до ста сажен,
наибольшая глубина до семи сажен. Сперва Самара идет одним рус-
лом, потом, под селом Знаменкой, она отделяет от себя вправо бо-
льшой залив, которнй неопнтньїе пловцн принимают за настоя-
щую реку. Вслед за зтам, не доходя Самарского монастиря, она раз
деляется на Старую Самарь и Новую Самарь, иначе Самарчик, и по-
том тот же час ниже монастиря за Левягиньгм хутором опять сходит-
ся в одно русло. От зтого разделения реки на Старую и Новую Са-
мару образуется огромннй остров, почти в две с половиной тнсячи
десятин земли. При самом впадении в Днепр Самара вновь дает от
себя залив вправо.
Название «Самара, Самарь, Самарчик, Самарчук» распростране-
но у разннх народов древнего и нового мира, начиная от евреев в
Палестине и кончая киргизами в европейской России и Сибири. У
евреев под зтим названием ми знаєм область: вся Палестина разде-
лялась на четнре областе: Галилею, Самарию, Иудею и Перею. По
Книга, глаголемая Большой чертеж. М., 1846. С. 97.
87
сказанню житий «Сорока двух мучеников, Павла Афонского» и др., в
Азии на реке Ефврате бьіл город Самара, принадлежавший сараци-
нам; по известию русских летописей, в Сибири бьіл остяцкий князь
Самара, неудачно сражавшпйся с русским покорителем зтой страньї
Ермаком Тимофеевичем На горе Афоне и теперь єсть утес Самара;
на Волге єсть город Самара, на реке Самаре же; в Криму била речка
Самарчук*. Наконец, слово «Самара» встречается и у киргизов, в
смисле нарицательном. Различно переводили и переводят зто слово
ученьге, но ближе всего, кажется, подходит перевод с киргизского,
на котором «самара» значит крутлое озеро. Искусственнее всего
производство Самари от народов сарматов или савроматов: «Самар-
цн построили себе город Савромару, в просторечии називавшуюся
Самарою, при реке того же имени» **.
Так зто или иначе, но у запорожских козаков река Самара после
Днепра пользовалась огромною известностью. «Она весьма обильна
рнбой, а окрестности ее замечательньї чрезвнчайньїм богатством в
меде, воске, дичине и строевом лесе, так что едва-ли какое-либо мес-
то может сравниться в зтом с окрестностями Самари. Отгуда достав-
ляєм бил лес для построек на Кодаке... Козаки назьгвают ее святою
рекою, может бить за счастливое богатство ее»***. То, что сказано о
самарских лесах двести пятьдесят лет тому назад, почти то же можно
сказать о них же в настоящее время. Несмотря на варварское обра-
щение владельцев с самарскими лесами, они все таки поражают че-
ловека даже и теперь - и особенной внсотой, и осбенной толщиной
своих деревьев: в них єсть сосньї в обхвате шесть аршин, дуби в об-
хвате девять, верби — десять аршин. Но что же тут бнло в далеком
прошлом от нас? Об зтом можно судить по тем гигантам дубам, ко-
торне находятся в русле Самари в окаменелом виде. Таких дубов
можно видеть целую сеть, при понижений води в реке, близ села
Вольного, на две версти ниже дома владельца А. А. Короленка, в
так назнваемом «пристини», близ Думной (иначе Лисой) горн; по
рассказам старожилов, здесь бнли «несходимьіе и невидимне» леса.
У запорожцев тут ископана бнла криница, имевшая чудодействен-
* Надхин Г. П. Память о Запорожье. М., 1877. С. 46,47.
** Историческое обозрение церквей екатеринославской епархии. Екатеринослав, 1876. С.
12 м.
*** Боплан Г. Л. Описание Украйньї. СПб., 1832. С. 18.
88
нуго силу: если освятить ее в засуху, то немедленно вся окрестность
Самари оросится дождем. Самарский лес состоит из деревьев самих
разнообразннх пород: дуба, сосни, клена, береста, ясеня, липи, бе-
рези, орешника и др., с преобладанием, однако, дуба. Лес тянется на
протяжении около ста верст по обеим сторонам реки Самари, начи-
ная почти от впадения ее в Днепр и кончая как раз тем местом, где
она принимает в себя реку Волчью, на границе уездов Павлоградс-
кого и Новомосковского. Нечего говорить о том, какие и сколько
водилось здесь птиц, зверей и гадов. Воспоминания старожилов все-
го больше говорят о диких козах и турах, а находимне рога их подт-
верждают рассказн стариков. Близ села Вольного, в материковом
слое земли, найден рог тура полторн четверта длинн, около четвер-
та ширини, по форме напоминающий тот малорусский праник,
которнм колотят баби белье на речке. Из гадов всего больше гово-
рят о желтобрюхах. Желтобрюхи и теперь не извелись; множество
их водится около так назнваемого Зеленого моста, в лесу, повнше
названной Думной горн, близ села Вольного. Здесь они достигают
поистине громадннх размеров: шести аршин длинн и около четвер-
та толщинн: «товсті, наче оглобля». Они бросаются на человека со
свистом и кусаются точно собаки: «подніме голову угору та й свис-
тить як чабан на вівці». При ярком солнце издали они кажутся жел-
тнми-желтьіми точно золото, в обнкновенное же время и вблизи
они кажутся серебристого цвета: «лежить, наче срібне колесо звер-
нене». Если наедут на желтобрюха во время оранки земли плугом, то
он схватнвается за лемеш с такою силою, что его иногда и двумя
парами волов потянуть нет никакой возможности. Если же его ста-
нешь тащить из нори, то скореє перервешь пополам, а не вита
щишь. Рассказнвают, что однаждн желтобрюх впутался между ног
какому-то крестьянину, шедшему по лесу, и до того сильно обвился
кругом ног, что несчастного человека едва могли вирвать шесть здо-
рових мужиков из колец чудовища; бедннй человек на друтой же
день и умер от испуга. Если разозлить желтобрюха, то он подскаки-
вает вверх, бросается на человека, рвет на нем целне шматья одеждьі
и внрнвает куски мяса. К счастью, зти укушения, кроме весьма нем-
ногих случаев, не бнвают смертельнм: укушенньїй страдает лишь от
опухоли да от страшного жара в ране, отчего поминутно просит
пить. От разозленного желтобрюха можно спастись, если бежать
так, чтобн солнце ударяло ему в глаза: на солнце он не видит. В селе
89
Голой-Грушевке, Екатеринославского уезда, желтобрюх жил в церк-
ви, под престолом, но там, говорят, бьіл такой батюшка*, которьій
умел свистом подзьівать к себе желтобрюхов и укрощать их. В на-
стоящее время крестьяне села Вольного занимаются их ловлею, для
того, чтобьі убігвать и делать из их кожи пояса. Все желтобрюхи
удивительно проестливьг: найдет яйцо хохитвьг — сьест; найдет ля-
гушку — сьест; найдет ящерину — сьест: «усе жме, а за шпаками так по
комишах і лазе».
Кроме огромньїх богатств, которьіе доставляла запорожцам река
Самара, она приобрела известность у них еще и потому, что здесь
устроена бьгла паланка**, что через нее вела самарская переправа и
что на ней стоял знаменитий Самарский Пустннно-николаевский
монастнрь. Самарская паланка спиталась у запорожцев самою бога-
тою и самою благоустроенною; центром ее бнл сперва город Ста-
рая-Самара, а потом сделался город Новая-Самара. Здесь устроеньї
били церковь, помещения для паланочного сердюка, т. е. полковни-
ка, войскового хорунжего, паланочного шафаря и пелой канцеля-
рии. Самарская переправа бьгла одной из многолюднейших, а сле-
довательно, и одной из доходнейших переправ на всем Запорожье.
Река Самара бьгла центром, около которого расходились шесть
больших дорог: с севера к ней тянулся Муравский шлях***, ниже
Муравского, с правой сторони, шел Сумской шлях, ниже Сумского —
Глуховский; с левой сторони, ниже Муравского, тянулся Изюмский
шлях, ниже Изюмского — Калмігуский, а все зти шляхіг пресекались
шляхом, соединявшим город Очаков с городом Азовом, шедшим
понад верховьями Самари. Таким образом, близ Самари всегда, осо-
бенно весной и осенью, происходило бесприрьгвное движение; у
города Самари устроена била переправа, за которой наблюдал ша-
фарь, взимавший с проезжавших плату и видававший им паспорта в
Крим, Турциго или Польщу. Переправа устроена била в самом уз-
ком месте Самари, немного вище так назьгваемого Чернечьего пекла
в реке. Когда-то переправлялись в лодке через Самару чернецьг; на-
* Отец Андрсй Барьішпольский, теперь покойник.
** «Паланка» — с турецкого значит крепость. У запорожцев зтим словом означалась н са
мая крепость, и цельїй округ или уезд.
**• В XVIII и первой половине XIX века он називайся Чумацким и Крьімским, теперь
назьівается Большим или Битим.
90
скочила страшная буря, опрокинуло лодку, и монахи пошли в воду.
С того времени и стало називаться место пониже переправи Черне-
чьим пеклом.
Тотчас у переправи, от левого берега реки, начинается дорога,
ведущая в исторический Самарский Пустннно-николаевский монас-
тнрь3, плавную святиню запорожских козаков. Дорога идет среди
прекрасного дубового леса, славившегося громадностью своих дере-
вьев, множеством зверей и птиц, еще с отдаленнейших Бремен.
Монастнрь раскинулся на огромном острове, которнй образуют
собой реки Старая Самара и Новая Самара. Зтот остров искони по-
крнт бнл високим дубовим лесом или, по-козацки, товщею. Вблизи
острова находилось несколько озер, наполненннх множеством ри-
би и раков и обилующих самою разнородною дичью. Повсюду ро-
сла високая, густая, сочная трава, между которой шнирялп цельїми
стаями леснне звери. В таком-то укромном, как би нарочно создан-
ннм самим Богом, уголке приютилась скромная монашеская оби-
тель. По отрнвкам документов и по преданию, более или менее ве-
роятному, она возникла во второй половпне XVI века, при польско-
литовском короле Стефане Баторие. Сначала сюда уединились два
каких-то монаха-отшельника. Предаваясь молитвам и воздержанию,
они дальше своего уголка никуда не виходили и никого, кроме неба
да леса, диких зверей да птиц, не видали. Но, вероятно, зто место
манило к себе не одних отшельников, оно влекло к себе и тех, кому
нужно било скрнваться от преследования со сторони законной вла-
сти и кто промншлял не молитвами и подвигами, а гнусннм ірабе-
жом и кровавнм разбоем. Так, скоро сюда явились так назьіваемне
каменники, т. е. разбойники, жившие прежде в берегових каменннх
пещерах Днепра, а потом удалившиеся в самарские вековечньїе леса.
Случайно набрели они на монахов и нашли избраннне ими места
весьма удобньїми для себя. Но монахов они не тронули, напротив
того, стали приносить им пищу, воду, помотать в работах и под ко-
нец даже построили им маленькую келийку . Своє звание и свой
промисел разбойники тщательно скрнвали от своих сожителей.
* Для истории Самарского монастиря мьі располагаем тремя сочинсниями: Гавриил. Исто-
рические записки. Одссса, 1833; Феодосий (Макаревский). Самарский Пустьінно-
николаевский монастьірь. Екатеринослав, 1873; Топографическое описание Самарского
Николаевского монастиря // ЗООЦД. Одссса, 1881. Т. XII. С. 472.
91
Спустя, однако, некоторое время, стариш узнали страшную тайну
своих благодетелей и решились бежать. Разбойники, проведавшие
об зтом, удержали монахов, бьіть может из опасения, чтобьг они не
предали их в руки правосудця, а бшть может в виду того, чтобьі их
молитвами вьгпросить у Бога прощенне за свои злодеяния. Старцн
волею-неволею должнш бьіли остаться с разбойниками. Но вор во-
рует не для прибили, а для гибели, так и каменники: скоро их отк-
рьіли запорожские разіезльї. Можно себе представить недоум ение
запорожцев, когда они вместе с разбойниками открнли и монахов!
Однако недоумение их рассеялось, и запорожцн, схватив злодеев,
оставили на свободе старпев, предоставив им разньїе льготн и об-
ставив их возможньїми удобствами. Так, старцам дарованьї бнли
«властнне грунти», т. е. лес и земля, им построена бнла крепостца,
при крепостце погреба, склади, небольшая деревянная церковна, во
имя святителя Николая, а при церквице «шпиталь» для недужих и
убогих козаков. Скоро для зтой обители вшзван бнл и настоятель,
бивший иеромонахи Киево-Межиіорского монастиря’ Паисий, ро-
дом волох. Он переименовал крепость в монастьгрь, добнл для него
ставропигию, установил обшиє правила, ввел в богослужении ино-
ческий устав, устроил для браній общую трапезу. Для запорожцев
Самарский монаспярь бнл самою високою святьіней на земле: «Зто
— рай божий, зто — святая Палестина, зто — истинно новий Иеруса-
лим», - говорили запорожцн о своем монастьгре. Но возникнув так
бистро и так бистро возвеличившись, Самарский монастнрь много
претерпел бед, оттого много изменился за время своего историчес-
кого существования. Несколько раз он бнл ограбляем поляками ,
русскими**, татарами***, несколько раз он бнл опустошаем саран-
чеи и так назьгваемои наглои смертью или чумои ; тогда кельи
его оставались пустими, церкви без богослужения, поселки без жи-
телей. В начале XVIII века особенное бедствие монасінрь испнтал
еще и оттого, когда, по Прутскому миру России с Турцией, в 1711
году, значительная часть земель запорожских козаков, в том числе и
земли самарских иноков, достались туркам. Тогда в нем поселились
•в 1635 и 1654 гг.
“ В 1688 г.15
*•• В 1654,1736 и 1737 гг.
““В 1690 и 1750гг.
92
татари, которне разграбили все его достояние, обратили в пепел все
его здания, внрубили и вмжгли большую часть его прекрасного ду-
бового леса. Однако время бедствий, хотя и не налолго, миновало, и
монастирь вновь организовался: в нем введен бил афонский устав,
увеличено бнло число братии, устроенн «витальницьі», т. е. стран-
ноприимческие дома и «загони», открнтн школи, лечебницн, наса-
женн хутора и верхолазньге борти, заведенн рнбнне ловли по р.
Самаре и по озерам Луковатом, Глушковом и Мазничном, офундо-
вано целое село Чернечье для подданннх, вотчинников и прислуж-
ников монастиря, число которнх доходило тогда до тнсячи пятисот
шестнадцати человек обоего пола. Тогда Самарский монастирь стал
иметь громадное значение для всего запорожского края. «Кроме то-
го, что он исполнял все христианские треби для окружавших его
поселян — крестил, хоронил их, он даже имел при Запорожье ори-
гинальное для монастиря право венчать их. Многие запорожци ез-
дили сюда для говеньи издалека; некоторне, послужив матери Сичи
и рукою и головою, селились, чтоб бить вблизи храмов божиих,
вокруг монастиря зимовниками, хуторами; таким образом мона-
стнрь делался центром поселення, которое постепенно разроста-
лось: у стен его завелись даже сельские ярмарки; они составились
сами собою, естественннм путем, большею частью из приезжих на
богомолье в дни его храмових праздников: первая — девятого мая, в
день Св. Николая, а вторая — шестого августа, на праздник Преобра-
ження Господня. Тогда стекались сюда боїомольцн из Малороссии,
из польской и слободской Украйни, от тихого Дона и даже из со-
седних великороссийских Курской и Орловской губерний. Били
сичовики, которне окончательно затворились в Самарской обите-
лі!» , били и такие, которие удалились сюда с целью окончить здесь
своє земное поприще. Таков, например, кошевой атаман Филипп
Федоров, которнй, «подякував Сичь за панство», т. е. отказавшись от
звання кошевого, ушел в Самарский монастирь и здесь умер в 1795
году, имея от роду сто один год.
В 1775 году, после падения Запорожской Сичи, Самарский мо-
настнрь остался нетронутнм; тогда за ним спиталось земли 18 697
десятин и 615 квадр. саж. Но спустя пять лет он лишился своей са-
Надхин Г.П. Цсрковньїе памятники Запорожья. М., 1878. С. 22,23.

Самарский собор

93
мостоятельности и приписан бьіл к Киевскому Межигорскому Спа-
со-Преображенскому монастирю. Зто, однако, не мешало братии
Самарского монастиря возобновить у себя свой обветшавший со-
бор. При содействии священника Кирилла Николаевича Тарловско-
го, известного более под прозвищем «дикого попа», собор действи-
тельно бнл возобновлен и сохранился в таком виде до нашего Бре-
мені!. Но с 1791 года бедствия для монастиря вновь начались: сперва
его сделали «домом екатеринославских архиереев, затем, с 1794 года,
по приказанию кн. Григория Потемкина1, от него отобрали кресть-
ян, а потом, наконец, лишили большей части его владений: из 18
697 с излишком десятин земли оставив только 1632 десятини и 1630
квадр. саж. Тогда прежнее благосостояние монастиря сменилось
лишением и даже нищетой, а братии осталось самое ничтожное
число. В 1865 году в монастнре било семнадцать иноков и десять
служителей; в 1871 году их осталось всего лишь семь, и то престаре-
лнх и убогих; теперь в Самарском монастнре иноков еще меньше
того; земли за монастирем считается всего лишь 341 десятина, из
коих большая часть находится под дубовою пущею.
В настоящее время местоположение Самарского монастиря
представляєте! в таком виде. Он стоит на очень ровной местности,
окруженной с трех сторон — восточной, северной и отчасти запад-
ной — високим дубовим лесом и с одной сторони — южной —
окаймленной песчаною равниною, по которой торчат сухие пни от
некогда росших здесь дубов. Лицевая сторона монастиря открнвает-
ся с запала, где он отгорожен от леса прекрасной деревянной оград-
кой с воротами на самой середине ее и с небольшим, также очень
красивим, домиком для приезжих и захожих богомольцев. Первое,
что бросается в глаза путешественнику, по входе во двор монастиря,
зто високая каменная колокольня и за ней каменная же, хорошо вн-
беленная церковь, - собор монастиря, возобновленннй иждивением
священника Кирилла Тарловского.
Всех церквей в монастнре три: главная Николаевская церковь,
построенная в 1787 году, другая трапезная, Преображенская, постро-
енная в 1815 году; третья, при архиерейском доме, Георгиевская, по-
строенная в 1838 году. При главной церкви стоит високая каменная
колокольня; она построена в один год с архиерейским домом, 1828-
й, на место деревянной четьірехьярусной колокольни, поставленной
новокодацким жителем Карпом Яковенком. На новой колокольне
94
висит большой колокол, в 169 пудов и 22 фунта, сохранившийся
еще от времени запорожских козаков и стоивший им 8320 р. и 90
коп.
В каждой из названньїх церквей єсть свои достопримечательно-
сти. Если войти в главную николаевскую церковь и спуститься под
пол ее, в усьшальницу, то тут можно увидеть четире гроба, скрьі-
вающих в себе четирех архиереев: Афанасия Иванова (? - 1805 г., 18
августа), Платона Любарского (? - 1811, 20 октября), Нова Потемки-
на (? - 1823, 28 марта) и Онисифора Боровика (? - 1828, 20 апреля). В
средней части храма, перед алтарем, с правой сторонні, можно ви-
деть и главную святьіню монастиря, икону Богоматері!, ту самую,
которая стояла прежде в городе Новом-Кодаке, потом перевезена
бьіла в Полтавский Крестовоздвиженский монастьтрь, отсюда от-
правлена бьіла в Екатеринослав и из Екатеринослава — в Самарский
монастьірь. На серебряной позлащенной шате ее сделана следую-
щая достопамятная надпись: «Сия шата сделана к Богоматери в Но-
вую Кодацкую церковь в цену сто-шестьдесят один рубль двадцать-
пять копеек коштом вельможності! пана Кошового Атамана Петра
Ивановича Калнишевского 1772 г. декабря ЗО дня, а весу в ней три
фунта 21 лот». Поименованннй здесь Петр Иванович Калнишев-
ский бьгл последним кошевьім атаманом запорожских козаков,
умершим в 1803 году, в ссьілке на Соловецком острову. В самом ал-
таре собора хранится множество церковних вещей, из коих замеча-
тельнейшие следующие. Большой кипарисовий крест, в серебряной
оправе по концам и со стеклом посредине, висоти два аршина без
четверги. Он вставлен в серебряную подставку, наподобие подсвеч-
ника, по краям которой сделана следуюіцая надпись: «Сооружен сей
крест коштом и старанием Василнй Белии (Василия Белого), козак
(козаком) куреня рогевского в монастир Самарский до храму святи-
теля Николая 1783 году месяца сентября: 7 дня; в нему весу 8: фун-
тов». Крест, также кипарисовий, в серебряной оправе с надписью:
«Сей крест соружил монах Ааврама (Авраам) Запешнаго (Запешньїй)
1768 года месяца июня 17 дня». Крест малий серебряннй с надпи-
сью: «Сей крест сооружен рабом божиим Василием Федоровским до
храма святопустинаго николаевскаго монастиря; куплен за 18 р.
1785». Чаша, серебряная позлащенная: «Надал Захария Мартинов
козак товариш куреня Доского (Донского)». Чаша серебряная по-
злащенная, больших размеров: «Сия чаша сделана коштом от козака
95
войска запорожскаго куреня поповичевскаго Алексея Белиского (Бе-
лицкого), бившого кошового в Самарский монасінрь в церковь свя-
тителя христова Николая Киево-Межигорскому приписний (при-
писної!) 1771 года сентября 3 дня». Ковчег, большой серебряньгй, в
аршин висоти, с надписью: «Сия іробница сооружена подпорутчи-
ком Иеремием Максимовичем Малим в Самарской монастир в цер-
ков Николая Чудотворця на престол 1780 года октября 28 дня весу
серебра: фунтов 4: и 12». Евангелие большое, московской печати
1735 года, с надписью на переднем листе: «Сие Евангелие купленное
за покойного Никифора прозьгваемаго Рабошапка знатного Това-
риша куреня Поповичевского за отпущенпе грехов, до монастиря
святого, Успенского, Нехворощанского заорельского тщанием вн-
соце к Богу Преподобнейшого Отца Архимандрита Гаврпила Янов-
ского. Того ж монастиря вншеозначеннаго начальника. Ценою руб-
лей 15 из полтиною, бес серебра 1740 года месяца мая 6 дня. Ценз в
тетратех три рубля шедеся(т) копеек. Продано купцу Семену Петро-
ву на монастир, на протчас ярмонки»11. Евангелие малое с надписью:
«1756 года мая 2 надал сие Евангелие (в) монастир Пустинно-
Николаевский Самарский войска запорожскаго Низового Знатний
товариш козак куреня величковского Демиян Легуша во вечное вла
денне»*.
Из других вещей особенно интереснн евангелие и икона с за-
порожскими фигурами, в церкви Преображення Господня, в трапез-
ном флигеле. Евангелие пмеет надпись внизу по листам: «Сия книга
глаголемая Евангелие сооружено атаманом куреня величковского
Демьяном Легушею за покойного Петра Гогу и отдана в монастир
святониколаевский Самарский на вечное владение в году 1759 в ме-
сяце ноябре дня 20, и риз двоє зеленого златоглаву». Икона внрази-
тельнее всякой надписи передает своє содержание. На полнотел,
вставленном в деревянную раму, висоти 20, ширини 15 вершков,
изображен Господь Вседержитель, в внсокой тиаре на голове, в
пурпурной мантии на плечах, со скипетром в правой руке п с дер-
жавним яблоком в левой. В последнем именно и состоит интерес
иконн. Здесь представлен лес и посреди леса озеро; из озера течет
речка; через речку переброшен мостик, и на всем атом ландшафте
три фигурн запорожцев, из коих один стоит у моста и удит рибу,
другої! стоит в ка.мнше и целится в плавающих по реке уток, а тре-
тий силит у казанка, повешенного на треножнике, и варит кашу.
96
Около запорожцев стоит чумацкий воз, а коло речки видна одно-
мачтовая козацкая чайка. Мьісль, вложенная художником в икону,
очевидна: Бог любит запорожцев и покровительствует всем их заня-
тиям, отчего и держит в своем державном яблоке.
Наконец, в монастире єсть еще два портрета замечательньгх ис-
торических деятелей запорожского края, находящиеся в архиерей-
ском доме и писаннме масляними красками, - зто портрет так назьі-
ваемого «дикого попа»* и портрет полковника Афанасия Колпака.
Кирилл Николаевич Тарловский, или «дикий поп», бьіл родом дво-
рянин Черниговской іубернии, но дальшій предок его бьіл поляк,
носивший фамилию Тарах-Тарловского, переселившийся еще в
1587 году из Мазовецкого округа в Киев. Тарах-Тарловский в Києве
же получил и образование, в духовной академии; из Києва же он
переехал сперва в Остер, потом из Остра в Козелец, Черниговской
іубернии, где, «получа оседлость», женился на шляхтянке Софье
Ходавской. В третьем или четвергом поколений от зтого брака и
произошел Кирилл Николаевич Тарловский. Отец его бьіл священ-
ником при Козелецкой Николаевской церкви. Как и первьій из Тар-
ловских, Кирилл Николаевич также воспитьівался в Києве, в духов-
ной академии. По окончании курса, он сделался священником спер-
ва при Козелецком девичьем монастмре Черниговской губернии, а
потом, по смерти отца, при приходской Николаевской церкви. Здесь
он оставался до 1744 года, когда Козелец посетила императрица
Елизавета Петровна. Проездом в Киев она остановилась именно в
деревянном дворце, устроенном для нее на берегу реки Остра. В
зтом дворце, как гласит предание, императрица, соблюдая строгую
тайну, сочеталась браком с графом А. Г. Разумовским, уроженцем
села Лемешов Козелецкого уезда. Обряд венчания совершал о. Ки-
рилл Тарловский. Вьгезжая из Козельца, Елизавета Петровна взяла с
собой в Петербург и Тарловского, здесь она назначила его духовни-
* Сведения о «ликом попе» заимствованьї нами, во-первьіх, из сочинения: Феодосий (Ма-
каревский). Самарский пустьінно-николасвский монастьірь. Екатеринослав, 1873. С. 57;
Его же. Матернальї для нсторнко-статистического описання Екатеринославской епа-
рхии. Екатеринослав, 1880. Вьіп. 1. С. 402, 473, 515; во-вторьіх, из статьи: Мацесвич Л.
Нечто о диком попе // Киевская старина. 1886. Т. 14. С. 821; 1887. Т. 19. С. 577; в-трстьих,
из рассказов, доставленньїх нам священником с. Голубовки, Новомосковского уезда,
от(цом) Терснтием Чевягою, и в-четвсртьіх, из слов священника с. Вьіше-Тарасовки, о.
Иоанна Курилина, Екатсринославского уезда. Но большинство из зтих сведений разноре-
чивм и носят на себе явньїе следьі анекдотичносте.
97
ком и учителем супруги наследника русского престола, Петра Федо-
ровича, Екатеринн Алексеевньг, впоследствии императрицн Екате-
риньг II. В Петербурге о. Кирилл Тарловский познакомился со мно-
гими особами внсшего круга и между прочим особенно сошелся с
В. А. Чертковьгм, впоследствии генерал-губернатором Азовской гу-
бернии. Есть рассказ, что будто бьі он бнл даже женат на одной из
дочерей Черткова, которую видел еще в Києве, будучи студентом.
Так или иначе, но, живя в Петербурге, Кирилл Николаевич за ка-
кую-то вину вскоре16 попал в опалу17. Потом, боясь наказанім, бе-
жал из Петербурга в Киев и здесь пристроился в качестве смотрите-
ля, к мельницам лаврских монахов, решившись впоследствии сде-
латься монахом печерской лаврьі. Вскоре после зтого, Киево-
Печерскую обитель посетила императрица Елизавета Петровна18.
Когда государиня, сопровождаемая большой свитой своих придвор-
них, вошла в церковь лаври, то тут один из ее вельмож случайно
остановил своє внимание на одном монахе и потом вдруг неожи-
данно спросил его: «Ти не Тарловский?» — «Нет, ви ошибаетесь! Я
монах и больше ничего!..» Однако зто обстоятельство заставило Та-
рловского покинуть и печерскую обитель; в ту же ночь он бежал в
дикие степи Низа, к реке Самаре и ее знаменитим лесам. Ходит он
здесь, любуется местами, собирает дикие плоди, спит на голой зем-
ле, укрнвается монашеской рясой. Зашел как-то в одну балку, близ
теперешнего села Кочережек, Павлоградского уезда. Чувствуя уста-
лость и испнтмвая голод после продолжительной ходьби, монах
присел в балке, развел огонь и стал варить себе кулиш. Но не успел
он еще хорошенько и наладиться, как вдруг перед ним, точно из зе-
мли, виросли два всадника. Дивятся они монаху, а монах дивится им.
Но монах скоро пришел в себя и поспешил пригласить проезжих
присесть к казанку и разделить с ним то, что ему Бог послал на зтот
раз. Всадники охотно приняли предложение. Во время ужина зна-
комцн разіоворились. Речь зашла о божественних предметах. Мо-
нах оказался приятннм собеседником и большим знатоком священ-
ного писання. Всадники сказались запорожцами, ехавшими из степи
в Сич. По окончании ужина и после продолжительного разговора,
запорожцн стали приглашать монаха на Сич. Монах сперва поду-
мал, но потом сказал: «Бить по-божему, согласен перед Богом помо-
литься о благополучнії вашего коша». Следующим днем, чуть по-
днялось соднце, запорожцн, в сопровождении монаха, отправились
98
в путь и скоро прибили в Сич. Товарищество с восторгом приняло
гостя, и скоро Кирилл Тарловский сделался настоятелем покровской
сичевой церкви, и с тех пор стал известен под именем «дикого по-
па», потому что открьіт бил запорожцями в дикой степи. Но однако
«дикий поп» скоро оставил и Сич19: не поладил он с запорожцями и
опять ушел в вольньге степи. Несколько лет спустя20 после падения
Зяпорожья, о «ликом попе» узнял генерал-губернатор Азовской гу-
бернии В. А. Чертков и донес о нем императрице Екатерине П,
прося у нее от его имени прощення. Императрица даровала «дикому
попу» звание «лейб-кампании священника»21 и наградила его десятью
тисячами десятин земли около теперешнего села Бузовки и восем-
надцатью тисячами десятин земли около теперешнего села Воскре-
сеновки Новомосковского уезда, Екатеринославской губернии; сверх
того, она подарила ему еще несколько тисяч десятин в Криму. Сде-
лавшись помещиком, Кирилл Николаевич Тарловский оставался
по-прежнему священником и с зтого времени приобрел известность,
как фундатор Самарского монастиря и колонизатор двух тепереш-
них уездов, Павлоградского и Новомосковского. Для монастиря он
жертвовал скот, живность, хлеб, продукти, делал разнне постройки,
возводил новне здания, а для края заводил хутора, деревни, села, в
чем находил себе помощников в лице генерал-губернатора Черткова
и собственного брата, внзванного им из Черниговской губернии с
тремя снновьями. Прежде основания всякого села, Кирилл Николае-
вич обнкновенно закладивал, по собственной модели, церковь, по-
том строил хати, затем собирал переселенцев, давал каждому из них
пару волов, лошадь, девять овец, хозяйственньїй инвентарь и таким
образом последовательно колонизовал пустинний край. Так, мало-
помалу, он основал села: Малую-Терновку*, Кочережки, Межиречье,
Булаховку**, Васильевку***, Бузовку, Пески****, Новоселку22 и Во-
скресеновку. Последнее село бнло местом пребьівания самого осно-
вателя его. Здесь Кирилл Николаевігч в день храмового праздника,
21 сентября, любил устраивать торжественньїе обеди; для зтого он
расставлял на протяжении четирех верст столи и на них накладьівал
* Теперь Юрьевка, Павлоградского уезда.
** Имение владельца Сокологорского.
*** Имение графа Ностица, в ЗО верстах от Новомосковска.
**** Иначе Пайкова.
99
разнне яства, уставлял разньїе напитки її приглашал к столам всяко-
го прохожего и проезжеіо, всего больше из ближайших сел тепере-
шней Полтавской губернии, Орчика и Залинейной. После обеда
каждому гостю давал по алтьіну денег и по руну овечьей волньї и
отпускал домой. В Воскресеновке и в настоягцее время сохраняется
дом «дикого попа», в котором живет родственник Тарловского, зем-
левладелец Ф. И. Белицкий. В доме сделано четверо дверей с тою
целью, чтобьі удобнее бнло бежать на случай нападения со сторони
врагов: если нападающие ворвутся в одну дверь, то хозяин дома мо-
жет убежать через вторую, а если они проникнут во вторую, то он
может уйти в третью и т. д. Тут же хранилось несколько вегцей,
принадлежавших Кириллу Николаевичу, а в самой церкви с. Воск-
ресеновки находится помянник, в котором означенн год смерти и
место погребения его. Под конец жизни Кирилл Николаевич удали-
лся в Самарский Пустьінно-Николаевский монастьгрь и здесь оста-
вался до самой смерти, последовавшей на 75-м году его жизни. Свя-
щенноиерей Кирилл Тарловский скончался 1784 года декабря 4 дня
и погребен в Самарском монастнре в каменной церкви*. В настоя-
щее время ходит в устах местньїх жителей рассказ, что будто бьг по
смерти Кирилла Николаевича, его камердинер, некто Яшннй похи-
тил все его документи и видал себя за Тарловского, от которого
якоби и произошли настоящие Тарловские. Но правдоподобнее,
что настоящие Тарловские — поколение брата Кирилла Николаеви-
ча, вьізванного им из Черниговской губернии.
На портрете Кирилл Николаевич Тарловский изображен во
весь рост, одетнм в зеленую рясу, с нравой рукой, положенной на
сердце, и с левой, опущенной на евангелие, раскрнтое на тексте:
“Господи, возлюбив благолепие дому твоего и место селения слави
твоея”. С нравой сторони портрета изображено распятие, за распя-
тием виднеются окна церкви, а внизу помещено следующее двусти-
шие:
«Тарловского портрет священника Кирилла,
Щедрота коей сей храм сооружила».
Из помянника, хранящсгося при воскрссенской церкви села Воскрссеновки.
100
Тикова личность знаменитого в своє время «дикого попа», изоб-
раженного на портрете", находягцемся в самарском архиерейском
доме. Что касается изображенной также на портрете личности Афа-
насия Колпака, то о нем ми знаєм, что он происходил из малорос-
сийских старшинннх детей и владел зимовником по р. Орели, в те-
перешнем Новомосковском уезде Кроме того, знаєм и то, что Афа-
насий Колпак с 1745 года и по 1780 служил в Запорожском Войске,
сперва простим товаришем, потом атаманом Шкуринского куреня, а
затем и полковником Полтавского полка, причем в чине полковни-
ка он участвовал в походе 1771 года против кримцев", под командою
князя Долгорукове, за что получил награду, золотую медаль на голу-
бой ленте для ношення на шее. Знаєм наконец и то, что Афанасий
Колпак в последние годи исторігческого сушествования Сітчи «вел
ожесточенную борьбу с обивателями и властями Изюмской прови-
нний за непрекосновенность с зтой сторони запорожских владе-
ний». Находясь во время похода продолжительное время на Кинбу-
рнской косе, Афанасий Колпак скоро завел близ коси поселок Кол-
паковку, сушествующую с тем же названием и поньїне, с церковью,
построенною в 1777 году, во имя сошествия Св. Духа. А возвратясь
из похода, Афанасий Колпак вскоре основал другой поселок, Афа-
насьевку, при р. Богатой, впадающей в Орель, Екатеринославской
іубернии, Новомосковского уезда, с деревянною церковью во имя
Успения пр. Богородици. В 1775 году, после падения Сичи", Колпак
получил «ранговую дачу» в 4950 десятин при устье речки Бога-
той, падающей в Орель , как полковник Полтавского пикинерно-
го полка. В 1781 году, 31 декабря, Афанасий Колпак получил отста-
вку с чином армейского полковника, а через шесть лет внбран бнл
предводителем дворянства Александровского уезда, Екатеринослав-
ского наместничества, причем за особое усердие по службе пожало-
ван бнл от императрицьі Екатеринн II золотой табакеркой. Таковн
наши сведения о личности Афанасия Колпака, но когда он родилея,
где провел детство, как попал в козаки, наконец кто писал его порт-
рет, и как попал зтот портрет в Самарский монастирь, об зтом нам
решительно ннчего неизвестно. Поколение Колпака в настоящее
время носит три фамилии: Магденковьіх, Ильяшенковнх и Болю-
Екатеринославский юбилейньїй листок. 1887. С. 32.
101
башей. На портрете Афанасий Колпак изображен во весь рост. Зто
— плечистий, коренастий мужчина с открьітой, гладко острижен-
ной, без чуба, головой, с кривой короткой саблей в левой руке и с
двух-коленчатой с набалдашником палкой в правой; на голубой лен-
те, надетой на шее, у него висит большая золотая медаль с отчетли-
во вилитим бюстом Єкатерини II; под мишку левой руки вложена
шапка с барашковнм околншем, перевернутая вершком вниз. Он
одет в длинньїй зеленого цвета, с откидннми рукавами, кафтан, опо-
ясай широким с застежками поясом, к которому, при помощи цепо-
чки, прикреплена сабля; обут в сафьяновне, светло-желтого цвета,
сапоги. Внизу портрета сделана надпись: «Войска запорожскаго Ни-
зового Афанасий Феодорович Колпаков».
В Георгиевской церкви замечательньї две следующие вегци: ева-
нгелие и икона. Икона имеет краткую надпись: «Сию икону отменил
козак Степан Ченерес», а евангелие — более пространную: «Сия кни-
га Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа данная из Сечи за-
порожской в память пребудущие лета боголюбивнм всечестннм ар-
химандритом Гавриилом в монастир Нефорощанский" в церков
Успения Пресвятня Богородицн за игумена тоей же обители иеро-
монаха Гавриила Шишацкаго 1731 г. Септемврия 19”. Евангелие
напечатано в Москве, в 1717 годуР. Кроме всего зтого, в Самарском
монастьгре от времени запорожских козаков сохранилось еще шесть
золотих медалей с разннми изображениями и надписами; из после-
дних замечательна следующая: «Войска запорожскаго полковому
есаулу Евстафию Кабелану за его храбрня и мужественння дела».
Вместе с медалями хранится трость какого-то запорожского коше-
вого с драгоценннми камнями, золотою головкой и тремя рельєф-
ними купидонами.
Таковн те исторические памятники, которне находятся в Самар-
ском Пустьінно-Николаевском монастнре, бьівшей обители запоро-
жских козаков. В заключение всего зтого рекомендуєм путешествен-
нику отправиться на колокольню, подняться на самий верх ее и ос-
мотреть отгуда ближайшие окрестности монастиря. С висоти коло-
кольни открнвается превосходньїй вид на все четнре сторони, осо-
бенно же на южную: здесь, среди ровной открнтой местности, ме-
лькают лишь головки степних цветков, да в отдалении мреют кри-
ши деревянннх хат села Песчанки и хугора Махна.
102
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Запорожці, ви добрі молодці,
Не ходите битими шляхами,
Не вгоняйтесь в Польщу за ляхами,
Бо ляшенки зрадливії люде —
Як піймають, не добре вам буде.
А в неділю як сонечко сходе,
Пан лементар по табору ходе.
Пан лементар по табору ходе,
За сбою запорожців воде.
Ой, пане наш, пане лементарю,
Бери ж у нас коні воронії,
А нас пусти, бо ми молодії.
Велю я в вас коні одбирати,
А вас велю в кайдани кувати1.
От Самарского монастиря, вверх по реке Самаре тянется ряд
сел, мало чем замечательньїх. Из них можно отметить лишь село
Вольное, название которого известно бнло уже в конце XVII века.
Видимо, под теперешним селом Вольньгм скрьівается та самая кре-
пость Вольное, или Сергиев городок, о котором упоминает мало
российский летописец Самоил Величко и которьгй, по его словам, в
1690 году, весь вьгмер от морового поветрия*. Остатки зтого горо-
дка, как кажется, уцелели в виде земляной крепости, находягцейся за
селом Корбовкой, смежньїм с Вольним, на правом берегу реки Са-
мари, в виде обнкновенного редута с виступами для фланкирования
рвов. В окрестностях с. Вольного часто скрьгвался известннй в своє
время разбойник, «харциз и характерник», Семен Гаркуша, пойман-
ньій потом в 1784 году, 17-го февраля, в г. Ромне, Полтавской губер-
нии. К северо-западу от Вольного идет ряд сел уже более замечате-
льньїх, чем те, которне протянулись вдоль реки Самари. Из таких
особенно интересно село Афанасьевка, основанное упомянутнм
Величко С. Летопись собьітий в юго-западной России в XVII вскс. К., 1855 Т 3. С. 88.
103
вьіше полковником Запорожского Войска, Афанасием Федоровичем
Колпаком, на речке Богатой, близ реки Орели. Начало ему положе-
но в 1780 году; тогда же заложена бьіла в селе и деревинная церковь
во имя Успения Богородицьі; спустя год, дан бнл и план подцерков-
ной земли, сохранившийся в церкви и до настоящего времени с соб-
ственноручною подписью Колпака: «Геометрический план Азовс-
кой губернии, Екатеринославского уезда, 1781 года. Местность и
план сочинял межевгцик прапорщик Федор Галич; при сем межева-
нии бьіли и подписуемся к сему плану села Афанасьевки помещик
полковник Афанасий Федоров Колпак руку приложил». Спустя еще
год, окончено біліло и построение церкви. Из нескольких сел, кото-
рьіе основал Колпак, видимо больше других он любил село Афана-
сьевку, так как назвал ее своим именем, жил здесь собственньгм до-
мом о бок с домом теперешнего священника о. Евфимия Чайкина,
на старом дворище владелицьі Е. А. Ильяшенковой. По рассказам
настоящих родственников Афанасия Федоровича, вся его семья сос-
тояла из одного сьіна Йвана и двух дочерей: Анисьи и Надеждьі; из
них сьін умер еще неженатнм, вследствие несчастного падения с
лошади; старшая дочь вьгшла замуж за помещика Магденка, от кото-
рого имела дочь, вьгшедшую замуж за помещика Ильяшенка, владе-
льца Афанасьевки; а младшая вьгшла замуж за помещика Болюбаша,
фамилия которого сохранилась в теперешнем селе Колпаковке, ос
нованном тем же Афанасием Федоровичем Колпаком. Церковь,
основанная в с. Афанасьевке, снесена только в 1886 году и продана в
село Катериновку, Полтавской губернии, Константиноградского
уезда. В алтаре теперешней церкви села Афанасьевки хранится не-
сколько вещей, принадлежавших старой церкви. Вот они: два креста,
серебряньгх, позлащенннх; дарохранительница, серебряная позла-
щенная; дискос, чаша с надписью: «1780 году месяца октября 12-го
дня. Сия чаша сооружена рабом божиим Василием Белим в слободу
Афонасьевку до храму Успения, ядьі мою плоть и пияи мою кровь
во мне пребьгвает и аз в нем». Кроме зтого, в церкви хранятся три
иконьг, шитьіе золотом, из старой церкви: Богоматерь, архистратиг
Михаил и Усекновение глави Иоанна Предтечи.
А. А. Русов, видевший старую церковь в с. Афанасьевке, года
три тому назад, описьівает ее в таких красках: «Церковь зта незначи-
тельньїх размеров, в форме креста, с небольшим крилечком, и не
отличается ни архитектурою, ни богатством ризницн, кроме разве
104
своего иконостаса, современного построению церкви. Иконостас
иятиярусньїй с резьбою и позолотою; письмо на иконах для того
времени очень тонкое и искусное. Некоторне из икон от времени,
солнца и сьірости постралали в такой степени, что трудно опреде-
лить, что на них изображено, лругие отлично сохранились и свиде-
тельствуют об искусстве живописна. В средине иконостаса, вьіше
царских врат, утвержден большой образ Господа Вседержителя, а у
престола его позади, справа, архангел Гавриил, а слева архисгратиг
Михаил, и оба зти начальники небесних сил изображеньї в виде за-
порожцеві Михаил явственно даже в смушевой шапке и с мечом».
«Что за дикая фантазия?» — спросит читатель. Прежде всего,
можно думать, здесь проглянуло вьісокое сознание о себе запорож-
цев, что они всесветньге «льіцари» на море и на суше, достойньї
охранять престол Господа Вседержителя; но вернее, кажется, пред-
полагать здесь ту мьісль, что запорожцьі несут к престолу Господню
свою заветную храбрость и отвагу и готовьі сложить голови за имя
Его. Если сопоставить, впрочем, стоягцих здесь на сграже у престола
Господня запорожцев с малороссийскими козаками вообше, кото-
рьіе, как удалось нам прочесть в одной рукописи XVII столетия, от-
гоняют от креста Спасителя распинающих его поляков и жидов, то
внутренний смьісл названного вьіше изображения получает новий
оттенок национального сознания своей близости к Богу и угодности
Ему сравнительно с мучителями христианского рода, в лаяную пору
ляхами и жидами, а также соседями бусурманами. Уцелевшие лругие
изображения в зтом роде, а также некоторие произведения старин-
ной нашей письменносте, указнвают на присушую нашим предкам
особую наклонность к антропоморфизму, стремление приблизить
себя к божественному, низвесги оное в круг обьіденньїх своих обра-
зов и представлений .
К западу от села Афанасьевки, на раестоянии пятидесяти верст
по прямому направленню, стоит замечательное местечко, Котовка,
того же Новомосковского уезда, имение владельца Георгия Петро-
вича Алексеева. По преданию, оно основано каким-то запорожцем
* А. Р-в. Небесньїс архистратиги в образе запорожцев П Киевская старина. 1887. Т 19. №
11. С. 587-588.
4 1 Рис.
Полковник Афапасий Колиак, соораиия 1.11. Ллсксеева.

105
Степаном Котом, вьгходцем из Полтавской губернии . Первая цер-
ковь в м. Котовке заложена 5-го октября 1774 года старокодацким
наместником Григорием Порохней, по просьбе кошевого атамана с
Войсковою старшиною и товариством, Петра Ивановігча Калнише-
вского, и графа Петра Александровича Румянцова и по благослове-
нню киевского митрополита Гавриила. В зто время в Котовке бьіло
семьдесят три двора, в которьіх жили козаки, бьівшие в Сичи, но
потом вьішедшие из нее, поженившиеся и осевшие у левого берега
Орели, против села Ряжского, стоявшего на полтавском берегу реки.
Для них-то и построена бьіла первая церковь. В зту церковь опреде-
лен бьіл священником бьівший козак кисляковского куреня, Йван
Андреевич Вьгсота, восемнадцать лет проживший при войсковой
запорожской школе и потом служивший дьячком при походной
войсковой церкви Георгия Победоносца. «На сражениях не бьіл, -
показал он о себе сказкою, - и потому никого не убил»* **. За падени-
ем Сичи церковь зта окончена на собственігьій счет помещика, стат-
ского советника и кавалера Иллариона Спиридоновича Алексеева.
Вторая церковь основана в Котовке уже через семнадцать лет, так как
первая уже признана бьіла обветшавшей.
Месгность, в которой находится местечко Котовка, расположена
по левому берегу р. Орели***, отделяющей Екатеринославскую гу-
бернию от Полтавской. Река Орель, у древних руссов Угьл или
Угол, у русских гидрографов Ерель, Орель, у малороссийских лето-
писцев Орель начинается в теперешней Харьковской губернии дву-
мя речками, Верхнеіо Орелью и Нижнею Орелью, иначе Орелькой,
или Попильнушкой. Верхняя Орель берет начало близ села Лимана,
Змиевского уезда; Нижняя Орель берет начало около села Верхней
Береки, того же уезда, впадает в Верхнюю Орель ниже так назьівае-
мой стрелки, у которой сходятся три губернии: Харьковская, Полта-
вская и Екатеринославская. Последнюю Нижняя Орель охватьівает
* Из владсльческих записей видно, что поселок Котовка в 1758 году, по купчей крепости,
персшел оз запорожця Кота к секунд-майору Иллариону Спиридоновичу Алексссву, участ-
вовавшему в Семилетней войне против Пруссии и потом бьівшему губернатором в Пскове,
до самой смерти, после довавшей в 1798 году.
** Феодосий (Макаревский). Матсриальї для историко-статистического описання Екатери-
нославской епархии. Екатсринослав, 1880. Вьіп. 1. С. 346
*** Орель одного корня со словом Урал, т. е. река граннцьі; по другим Орель одного
корня с джагатайским «орель - турель» - там-сям, т. е. река, і екуіцаи там-сям.
106
на протяжении ЗО верст, начиная от села Ново-Петровки Павлогра-
дского уезда. Всего течения реки Орели от истоков и до устья 400
верст. Она составляет собой левьій приток Днепра, впадая в него
вьіше села Песок, Новомосковского уезда, и как раз против начала
села Бородаевки, Екатеринославского уезда, которое раскинулось по
правому берегу’ Днепра. Во время сугцествования Запорожья Орель
служила границей между владениями запопрожских козаков и мало-
российских*.
За время ухода отсюда запорожцев под вдасть турок, с 1709
по 1734 год, русское правительство построило здесь недуго линию
крепостей, почти от самой вершиньї и до устья Орели, сделавшейся
в то время пограничной рекой между российскими владениями и
татарскими. Зта линия крепостей3 возводилась в течение двух лет, от
1731 и по 1733 год, под присмотром трех полковников: киевского
Антона Танского, прилуцкого Григория Галагана и лубенского Пет-
ра Апостола, сьіна известного малороссийского гетмана Даниила
Апостола. Работало 20 000 козаков и 10 000 малороссийских кресть-
ян. Крепости, возведенньге по реке Орели, бьіли таковьі: Св. Парас-
кевьі, Орловская, Св. Иоанна, Бельсовская, Козловская, Св. Феодора,
Ряжская, Васильковская, Лявенская и Борисоглебская. Большинство
названий крепостей дано «на имя тезоименитьгх ее величества госу-
дарьіни императрицьі Анньї, також сестрин ее величества, госуда-
рьінь царевен, Екатериньї и Параскевии»**.
В настоягцее время левое побережье реки Орели, вьіше и ниже
местечка Котовки, представляет из себя обширную, совершенно
открьітую долину, обильно орошенную водой, покритую у самих
берегов реки прекрасним дубовим лесом, поросшую густою сон-
ною травой и обилующую множеством дичи и зверей. В дождливое
лето орельская долина кажется поистине палестиной, текущею мле-
ком и медом. Недаром на ней останавливали своє внимание уже пу-
тешественники XVII века. Известньїй французский инженер Боплан
с особенною подробностью описнвает орельские леса, а о самой
реке говорит, что в ней водилось неимоверное количество риб: в
одну тоню ловили их здесь по 2000 штук; тут же, близ Орели, били
* В атом убеждают нас универсал польско-литовского короля Стефаиа Батория, 1576 года,
и карта инженер-полковника де-Боксета 1740 г.
** Летопись Самовидца. М., 1846. С. 104.
107
такие озера, в которьгх рьіба от множества задихалась, пропадала и
портила воздух . Можно себе представить, после зтого, что-то бьіло
на зтой долине три-четьіре тмсячи лет от нашего времени! Множес-
тво леса, травьі, води, рьібьі, птиц и зверей не могло не обратись на
себя внимания человека, особенно в то доисторическое время, когда
он еще не умел заниматься ни хлебопашеством, ни скотоводством,
ни овцеводством и находился в полной зависимосги от природи и
ее даров. Отгого человек в отдаленнейшее от нас время избрал мес-
том своего жительства орельскую долину. Подтверждение атому на-
ходим в тех могильних памятниках, которьіе спорадически и груп-
пами раскинутн по орельской долине и которьіе относятся, славним
образом, к доисторическим временам, к так назнваемому каменному
веку.
Местечко Котовка принадлежит владельцу Георгию Петровичу
Алексееву. Г. П. Алексеев известен в науке как нумизмат, а во всем
Новороссийском крає — как собиратель древностей и обладатель
большого музея, стоящего около сотни тисяч рублей. В его музее
єсть немалая часть и запорожских вешей. Вот главнейшие из них:
оружия: пушки, ружья, пистолетн, пули, копья, сабли, ятагани, шаш-
ки, кинжалн, келепа, пороховницн, якирьцн, ногаи; клейнодн: була-
ва, знамя, труби; сбруя: седла, стремена, удила, узди; одежда: пояса,
пряжки, гудзики; посуда: кружки, кубки, штофи, чарки; письменньїе
принадлежносги: чернильницн, каламари; украшения: перетни, се-
рьги, кольца. Сверх всего зтого в собрании Г. П. Алексеева єсть не-
сколько образов, крестов, крестиков запорожских, множество тру-
бок, больших и малих, деревянньгх и черепкових, и наконец пять
картин: князь Потемкин, умирающий в степи и окруженннй запо-
рожцями; гайдамака, играющий на бандуре с люлькой в зубах, под
ветвистнм деревом; Афанасий Федорович Колпак, в двух видах —
поясной, оригинал, и во весь рост, копия с самарского, и «дикий
поп», Кирилл Тарловский, поясной, оригинал.
Ниже местечка Котовки, по той же реке Орели, стоит слобода
Чернетчина, Новомосковского уезда. Зта слобода принадлежала за-
порожекому Нехворощанскому Орельскому монастирю2. Основа-
ние Нехворощанского Орельского монастиря в разньїх источ-
См. карту лесов Боплана и «Описание Украйньї». СПб., 1832. С. 16.
108
никах показьівается различно: в летописи Величка о Нехво-
рощанском «вновь построенном во имя Спаса» монастьіре го-
воритеся уже под 1696 годом, в Записках Одесского общества
истории и древностей названьї дела Нехворощанского монас-
тиря только с 1705 года* **; у Строева время основания Нехво-
рощанского Успенского монастьіря отнесено ко времени после
1709 года***. Первьім игуменом его бьіл Паисий Монковский. Нам
неизвестньї подробности ни основания монастьіря, ни закритая его.
О нем не упоминает никто из малороссийских летописцев; он про-
пущен в расписании епархий малороссийских императрицьі Екате-
риньї II****; о нем два слова сказано у преосвященного Гаврии-
ла***** и столько же у преосвященного Феодосия******. Причи-
ною закрития Нехворощанского монастьіря (закрнт в 1799 году) би-
ла его бедность и малолюдство. Церковная сумма его, вещи и коло-
кола перенесеньї в Самарский Пустьінно-Николаевский монастьірь,
келии снесенн и проданьї, а церковь, во имя Св. Успения, отдана
била жителям слободи Чернетчиньї. Теперь на месте бьівшего мо-
настиря холмятея одни развалиньї, покрнтне кустарниками да гус-
той непролазной травой. Место дикое, уньїлое, наводящее тяжелую
тоску.
Из остатков старини в слободе Чернетчине сохраняются треб-
ник, напечатанньїй в гетманство Мазепи в Києве, напрестольний
кипарисовий крест, обложенний серебром, висоти полторьі четвер-
ги, с надписью: «Сей крест зделан козаком куреня колниболоцкого
Степаном єдиним 1773 года», и синодик или помянник, принадле-
жавший некогда Нехворощанскому монастирю а потом, после за-
критая его, перешедший вместе с церковью в слободу Чернетчи-
* Летопись собьпнй. Т. 3. С. 369.
** ЗООИД. Т. 2. С. 785.
Списки иерархов. СПб., 1877. С. 931.
**** Ригельман А. И. Летописное повествование о Малой России и его народе и козаках
вообше. М., 1847. Т. 4. С. 59.
***** Гавриил (Розанов). Очерк повествования о Новороссийском крає. Тверь, 1857. Т. 1.
С. 34; Т. 2. С. 82.
****** Феодосий (Макаревский). Самарский Пустьінно-Николаевский монастьірь. Екате-
ринослав, 1873. С. 82.
109
ну*. Он начинается 1714 годом и оканчивается 1787-м. Как документ
еіце нигде не напечатанньгй, зтот синодик интересен тем, что в нем
і еречисляются игуменьї монастьіря, числом десять, роди некоторьіх
исторических малороссийских деятелей, роди некоторьіх известньїх
духовних лиц, панов, купцов, мещан и, что всего для нас интереснее,
цельїе сотни запорожских козаков, представленннх здесь по куре-
ням.
Точное заглавие синодика таково: «Синодик, рекше поминание
вселенского родословия, зложен по умьішлению святих 12-ти апос-
толов и богоносньїх отец от правил святих седмих соборов, како
жити нам в вере закона христианскаго, написанннй року 1714, меся-
ца марта в 18 день, иеромонах Ворсонофий игумен М.Н.». За зтим
заглавием книги идет следующее двустишие:
«О смерти, смерти, неисповеданний нам часе,
Душам и телом нашим прекрепкий ужасе».
Ниже зтого двустишия на синодике изображеньї кости человека,
в виде букви X, и над костями, в том же виде, сделана надпись: «Ис-
чезоша яко дим днии мои, кости моя яко сушило сосхошася». Под
костями вставлен стих:
«Бдите и молитеся, яко не весте дне ни часа».
Ниже зтого стиха изображена голова человека и ниже голови —
новьіе стихи:
«Взирая, человече, на смертную главу,
ни во что же вменяй красоту и славу.
Да не прельщаешися лицом си телесньїм,
помятуй, яко прахом будеши безчестннм,
Днесь живешь, а утрие яко цвет увяненгь,
погребен сьій подобньгм смертной главе станенгь».
* По Строеву, Нехворошанский Успенский монастьірь основам после 1709 года: игу-
меньї его: Феодоснй Нестерович Петр (Артовскнй; 1765-1768), Игнатнй Максимович
(1768-1775), Илларион (1775-1776) и Лукиан (1777-1783); Списки нерархов. СПб., 1877.
С. 93.
110
«Предисловие с синодика сего, како в православии живущим
утверждатися, и яко в святих церквах божиих поминаемнх бнвати».
За зтим предисловием идут поминання царей (с Ивана Грозного и
до Елизаветьі Петровим включительно), цариц, царевичей, царевен,
вселенских патриархов, московских патриархов, киевских митропо-
литов6, " архиепископов, епископов®, архимандритов1, игуменовА,
игуменов св. обители сея: Герасима, Паисия, Варсонофия, Трифи-
лия, Феодосия, Софония, Гавриила, Исаака, Петра, Демьяна; иеро-
монахов, иеродиаконов, монахов. Затем перечисляются особо родьі
игуменов монастиря Нехворощанского: Паисия Монковского, Исаа-
ка Собецкого, Варсонофия Жученка, Игнатия Максимовича, 1769 г.,
Трифилия Одинца, Софония. Дальше следуют роди: архимандрита
Гавриила Яновского, постриженца монастиря Нехворощанского,
1743 г.; игумена Нехворощанского монастиря Гавриила Шишацко-
го, наместника монаха Петра, начальника обители сея Лаврентия
Гординского, игумена Петра Артовского, 1765 года, наместника Ва-
силия Феодоровича. Затем перечисляются роди девяти простих ие-
ромонахов, после чего уже идут роди панов.
Из панских родов здесь между многими другими записаньї сле-
дующие: Григория Герцика, Михайла Коростовца, Ивана Рубана,
Ивана Сагайдака, Ивана Леонтьевича Черняка, пана Данила Макси-
мовича, полтавского полковника Василя Кочубея, его милости гет-
мана Даниила Апостола (1732 года), пана полковника Афанасия Фе-
доровича Колпака, пана Полешки, Леонтия Ивановича Синегуба,
пана Ивана Росковского, пана Белозерского, пана Ревьг; тут же вста-
вленьї роди архимандрита печерского Тимофея Щербацкого и, что
всего интереснее, послушницн Нехворощанского монастиря Анас-
тасии. Тут же, наконец, под 1759 голом, стоит пометка: «хлеборо-
бенно» *.
Перечислив роди панов, козаков, мещан, пань, монахинь, игу-
менов, поминание затем перечисляет роди запорожских козаков,
которьгм принадлежал Нехворощанский монастирь. Здесь перечис-
ление идет уже по куреням, которьіх насчитьівается 38. Курень паш-
ковский («пашьковскій»); здесь названо тридцать три рода. Впереди
всех стоит род Малашевичей (нужно думать, род кошевого атамана
* Подньїй список синодика см.: Зварницкий Д. И. Сборник матсриалов для истории запо-
рожских козаков. СПб., 1888.
111
Ивана Малашевича): Гордия, Евдокию, Алексин, Параскевию, Конс-
тантина и др. Курень кущевский («кущувскій»); всех родов названо
двадцать девять; на поле стоит: «сего куреня козака Андрея Красьі
род». Курень кисляковский стоит без имен; только на поле сделана
приписка: «род Каленика Сови». Курень ивановский; записано восе-
мнадцать имен. Курень конеловский; записано двенадцать имен. Ку-
рень сергеевский; записано двенадцать имен; на поле сделана над-
писи (другими чернилами): «род Сидора Горидня». Курень донской;
записано сорок одно имя; из них тридцять четьіре другими черни-
лами; на поле прибавлено: «род Наума Левченка, род Якова Белиц-
кого 1779 года». Курень крьіловский; записано двадцать пять имен;
на поле добавлено: род Ивана Бурноса-Таран». Курень каневский
(«канев-ьскій»); записано двадцать три имени; на поле добавлено:
«род Мороховця, род Григорня Чернявскаго». Курень батуринский;
записано восемнаднать имен, на поле добавлено: «род Лукьяна Шу-
льги». Курень поповический; записано піестьдесят семь имен, на
поле добавлено: «род Максима Черного, род Пилипа Лелека, род
Павла». Курень васюринский; записано одиннадцать имен. Курень
незамайковский - без записей. Курень ирклеевский - четьіре имени.
Курень гцербиновский; записано сорок четмре имени; на поле доба-
влено: «род Григория Кирпи, род Максима Задераки, род Федора
Товстонога». Курень титаровский; записано двадцать три имени; на
поле добавлено: «рол Шара-Умира». Курень шкуринский («шкурин-
•ьскій); записано двадцать девять имен; на поле добавлено: «род коза-
ка Власовскаго, род Афанасия Феодоровича Ковпака полковника
Орельскаго 1768 года: Федора, Евдокию, Иоанна, Марию, иерея Ва-
силия, младенцу Екатерину, младенцу Дарию, Пелагию; род Малого
1776 года». Курень кореневский; записано двадцать одно имя; на по-
ле добавлено: «род атамана Иоанна Рабого, род послушника Алек-
сия Посунка 1782 года». Курень роговский; записано одиннадцать
имен; на поле добавлено род атамань(а) Суботи, род Григорие». Ку-
рень корсунский; записано два имени; на поле добавлено: «род Фе-
дора Шишапкаго». Курень колниболоцкий; записано два имени.
Курень уманский («оуманскій»); записано семь имен; на поле добав-
лено: «род Ивана Тарана, род Ивана Родана, род Моисея Барлита».
Курень деревянковский («деревян’ьковскій»); записано пятьдесят три
имени; на поле добавлено: «род Гармашенка, род Василия Кирпи,
род Василия Литвина, род Василия Хрелензучко, род Криси Проко-
112
па 1777 года». Курень стебловский — нижний; записано восемь имен.
Курень стебловский — вьісший; записано четьірнадцать имен. Ку-
рень жереловский; записано три имени; на поле добавлено: «Рол
козака Йвана Мерочника». Курень переяславский; записано пять
имен. Курень полтавский; записано двадцать одно имя; на полях
прибавлено: «род Герасима Галушки, род паламоря сечевого Йвана
Гаркущи, род Величков». Курень мьішастовский; записано семнад-
цать имен; на поле стоит: «род атамана Кирпи». Курень менский
(меньскій»); записано четмрнадцать имен. Курень тимошевский
(«тимошувскій»); записано двенадцать имен. Курень величковский;
записано одиннадцать имен; на поле добавлено: «род Петра Безру-
каво». Курень левушковский; записано семь имен. Курень пластунов-
ский; записано девять имен; на поле стоит: «род Аврама Шрама».
Курень дядьковский («діадковскій»); записано десять имен; 1772 года
марта З дня Галалим. Курень брюховецкий («бруховецкій»); записано
девятнадцать имен; на поле: «Іоанниа», а на верху: «кошовий». Ку-
рень ведмедовский; записано восемь имен. Курень платнировский
(«платьнировскій»); записано восемь имен.
Складьівая все имена по куреням, получаем до 700 человек. Само
собою разумеется, что синодик не имел в виду, да и не мог, перечи-
слить всех козаков, от первого до последнего, но во всяком случае,
показання его не лишеньї интереса.
В прямом направлений от3 местечка Котовки идут хутора Ше-
вцовьі, село Магдалиновка, деревни Королевка, Поливановка (на
речке Кильчени), села Очереватое и Спасское. На зтом пути, между
селом Очереватовнм и Спасским, на земле спасских крестьян, стоит
огромнейший курган, единственньїй по величине, сколько нам изве-
стно, на всем юге России. Он носит название Великой могили и
имеет через вершину, по направленню от севера к югу, сто сажен, а
в окружности ровно пятьсот сажен. Великая могила насипана на по-
емном лугу, между двух рек, Губинихой с востока и Кильченем с за-
пала, и с трех сторон закрита лесом. Если смотреть на Великую мо-
гилу по направленню от востока к запалу, то кажется, как-будто она
упирается в гору правого берега р. Кильчени и как-будто сливается с
ней. Зто обстоятельство служит причиной того, что многие проез-
жающие мимо могили принимают ее за естественньїй холм. На са-
мой вершине Великой могили насипана другая могила, имеющая в
окружности тридцать одну сажень, а ниже Великой стоит третья мо-
113
гила Богомазова, в окружности триста сажен, через вершину - восе-
мьдесят три. На вершине зтой последней сделаньї еще две могили,
одна у северной оконечности, другая — у южной.
В селе Спасском живет крестьянин Самойло Прус, восьмидеся-
тилетний старик, лучший знаток своего края, знающий несколько
преданий о запорожских козаках.
— Ділу, чи давно вас Господь призвів на світ?
— Тисяча вісімсот семого году, місяця сентября, шостого числа.
— А шо ж у вас за фамилія така?
— Моя фамилія від діда пруса; він був подарований цариці. Та як
вислужив їй службу, то й став проситьця до себе, а вона й каже: усе
ровно, шо прус, шо рус, служи у мене.
— А як ви думаєте, діду, за ці могили: чи їх хто покопав, чи вони
самі виросли?
— Та які дав Бог, які од людей узялись, а які ще од потопа: як був
потоп, то деякі вода повикручувала, а як були запорожці, то інчі мо-
гили вони понасіяли. Оця могила Богомазова, так вона і зветця від
того, шо у неї запорожець Богомаз захований. У цій могилі стоїть
десь срібна кобила.
— Так бачу, тут запорожці жили.
— Запорожці. Це ж воно од їх і село завелось. Тут з давніх давен
хрисгіяне усе ховались від татар: як набіжить орда, то христіяне і
спасаютця тут саме від неї, ото воно і Спаське прозвалось. А тут де в
Бога взялись запорожці та давай її кішкать, давай кішкать та й зігна-
ли аж за Крим, там воно і зосталась. Ото ж тоді запорожці і церкву
тут поставили, вона вистроїна так, як і самарська, уся на тиблях, без
гвіздків; там же вони, за Спаським і городок поставили, а отут около
могил і жили вони: Заліпи, Ткачі, Мирони, Богомази. Старий Бого-
маз як умер, то єго і поховали у могилі. Ото ж і находять тут люде
усячину запорожську: і залізячча, і піцтолі, і сволини, і кулі.
— Як же ті запорожці жили.
— Жили так, як вовкулаки, шо все у їх навиворот було. Ото ж
недаром про їх і співають пісню:
«Славні хлопці-запорожці
Вік звікували, церкві не видали;
Як забачили та й у полі скирту,
Отаман каже: «ото, братці, церква!»
114
Осавул каже: «я в ній сповідався»4.
Славні хлопці-запорожці
Вік звікували, попа не видали;
Як забачили та й у полі цапа,
Отаман каже: «ото, братці, піп, піп!»
Осавул каже: «що я й причащався!»
Славні хлопці-запорожці
Вік звікували, дівки не видали;
Як забачили на болоті чаплю,
Отаман каже: «ото, братці, дівка!»
Осавул каже: «що я й женихався!»
— О так у їх і було?
— Ні ще й не так! У їх хто ранійше прийшов у Січ, то той і бать-
ко, а хто пізнійше, то той і син. Тобі, примірно, двадцять год, а до
тебе кажуть: «батьку», а мені, скажем, сімдесят год, мене називають:
«синьку». А як прійде було якій-небудь новичок на Січ, то зараз ве-
дуть його у курінье. «Ну, синку, оце і вся тобі домовина!* А як умреш,
то ще меньш буде. Це що? Були у їх ще й не такі; чи чули ви, шо
таке звалось у запорожців гострою палею»?
— Чути чув, а добре не знаю; а шо воно таке єсть?
— Такій стовп з залізним шпилем на версі, шо на него сажали
злодіїв. Як хто убив товариша, то зараз єго на палю. Підведуть его,
піднімуть по дрибині та й посадять на шпиль. І вискоче той шпиль
аж на спині, між лопатками. Так і стоїть злодій на палі, аж поки не
висохне у нього нутро та не спаде тіло. Як вітер опахне кістняк, то
він обернется кругом, заскрипить, як ті двері на ржавих петлях, та й
знову зупинитця. Стовпова смерть!
Була у запорожців така поведенція: перед тим як посадити на
палю, об’являли скрізь по всій окрузі, чи не знайдетця де така дівка,
шоб вийшла за стовповика заміж, тоді його ослобоняли од казні, а
тільки висилали геть за Січу, на зимовник. От і визвалась якась.
Прийшла уся зав’язана платками. Стовповик підійшов до неї та й
каже: «А роскрийся, я подивлюсь на тебе, яка ти єсть». Вона роскри-
лась. Глянув він, аж вона ряба як петрівська зузуля. «Як с таким пад-
лом вінчатьця, так лучче на палі мотатьця!». Та й пішов на палю.
* Игра слов: «домовина» на малорусском язьікс собствснно значит «гроб», но здесь прида-
но значенис «дома». Вот тебе и дом!
115
— Як же-ж воно було їм жити отут, чи так, як і тепер.
— Е, куди вам! Тоді які селетельні балки тут були! Оця Богома-
зова балка, шо в неї за лісом і світа божого не видко було: як піде
дощ, хоч якій густий, то добіжи тілько в балку, там його і не чути:
шумить тілько з обох боків, а в середину і не доходе.
- А чи довго ж вони жили тут?
— Жили, аж поки цариця Катерина Олексієвна не розігнала. Зе-
млю їх роздала панам, а людей повернула в роботу: «підвертайте і
робіть їми; будете робити їми аж до того царя, которий буде на вто-
рій службі. Теперь царь чинами дарує, а вона землями та людями.
Почули оте запорожці та й кажуть: чого ж ми тут будем жити, щоб
нам кров на кров ідти, пани-брати? Лучше ж нам каптани драть та
дуби затикать та під турка тікать». Сіли та за Дунай і подались...
За селом Спасским идут деревця Куроедова, село Огрень, Чап-
ли, у левого берега Днепра и село Старьій-Кодак у правого. Кодак,
Кудак, Койдак, Кадак, Кайдак, как крепость, становится известньїм
уже с 1635 гола; основание его положено известньїм французским
инженером Бопланом. «Ниже острова Козацкого на пушечньїй вьіс-
трел, - говорит сам основатель крепости, - находится Кодак: здесь
начинаются пороги... На Кодаке в июле 1635 года бьіл заложен
мною замок; но после моего отьезда, в августе месяце, некто Соли-
ман (следует читать Судима), предводитель мятежньїх козаков, возв-
рашаясь с моря и видя, что замок преграждает ему путь, напад на
оньїй врасплох и изрубил двухсотний гарнизон, состоящий под на-
чальством полковника Мориона»*. Впрочем, уже в 1638 году кре-
пость Кодак снова возникает и опять под наблюдением того же Бо-
плана. На зтот раз для защитьі крепости лично отправился в Кодак
«Конецпольский с 4000 воинов и оставался там до того времени,
пока крепость не бьіла приведена в оборонительное положение, т. е.
около месяца; потом удалился из крепости с 2000 солдат»**. Когда
крепость била окончена, то тот же коронний гетман, Конецпольс-
кий, осматривавший ее, лукаво спросил козаков: «Каков вам кажется
Кодак?» — «Что руками созидается, то руками же и разрушается»
(Мали басга тали <1І8Ггио), - ответил также лукаво, по-латьіни, сотник
* Боплан Г. Л. Описанис Украйньї. СПб., 1832. С. 19
*• Там же. С. 21.
116
г. Чигирина, Богдан Хмельницкий*. И предсказание его сбьілось.
Уже в 1648 году Кодак бил взят козаками Богдана Хмельницкого,
об'ьявившего войну польскому правительству, а с 1656 года он счи-
тается за запорожскими козаками; тогда здесь учреждена бьіла первая
береговая стража из охотников козаков-лоцманов, коим, по строгому
наказу Коша, вменено бьіло в обязанность всячески содействовать
судоходству по Днепру. Для береговой стражи в Старьгй-Кодак отп-
равлена бьіла из Сичи запорожской походная церковь Св. архистра-
тига Михайла и при ней иеромонах Межигорского монастиря»**. В
1672 году крепость Кодак, по словам описи городов в Запорожьи,
представлялась в таком виде: «Город Кодак. Земляной вал стоит на
Днепровских верхних порогах, под первьім порогом урочищем Ко-
даком на той стороне Днепра от Києва; а сіроили, по указу
пол(ь)ского Владислава короля, тот город немцьі*** тому лет с 40
или бол(ь)ши; а бойницьі сделаньї из земли; вход в него с одной
сторони меж рек, а палей и обломков нет. А от порогов, кругом его
ров обрезной и во рву набит чеснок дубовой. А мерою де тот город
Кодак кругом 900 сажень. Пушек в нем две железньїе городовьіе да
две затинньїе пищали; а сколько к тем пищалям ядер и зелья, фити-
лю и запасов, того они не ведают»****. Открнтое местоположение,
близость к Днепру, близость к проезжей дороге, остатки самого
укрепления в Кодаке обращали на себя внимание и других лиц во-
єнного звання: князя Голицьіна, Леонтьева, Бутурлина, Глебова, Са-
марина и даже імператора Петра Первого, посетившего Старнй-
Кодак в 1699 году, во время второго похода под Азов. Крепость
охранялась лоцманами, жившими отдельно от нее, в селе Старом-
Кодаке, и составлявшими главное ядро населення даже в то время,
когда, по повелению Петра, уничтожена била, в 1709 году, самая
Сича Запорожская. Только с 1739 года Старьій-Кодак подновлен
бьіл вьіходцами из Старой Малороссии, а с 1775 года — козаками по-
следней Сичи. В истории запорожского и малороссийского козачес-
тва Старий-Кодак играл огромную роль, так что нет ни одной лето-
* Костомаров Н. И. Богдан Хмельницкий. СПб., 1884. Ч. 1. С. 181.
" Фсодосий (Макаревский). Матсриальї для историко-статистического описання Екатсри-
нославкой епархии. Екатеринослав, 1880. Вьіп. 1. С. 71-72.
*** Боплан бьіл родом француз.
**** Актьі ЮЗР. СПб., 1879. Т. 11. С. 14.
117
писи, нет ни одной нстории Малороссии или Запорожця, нет ни
одного собрания актов Южной России, где бьг не упоминалось о
Старом-Кодаке .
В настоягцее время о прошлом Старого Кодака говорят только
остатки земляной крепости да те немногие веіци, которне сохраня-
ются в церкви села. Крепость расположена у самого берега Днепра,
против Кодацкого порога, и заключает в себе пять десятин земли;
она имеет вид редута бастионного начертания, в котором висота
валов достигает до десяти сажен. Теперь в бнвшей крепости стоит
десять крестьянских хат и кроме того большая усадьба купца Звере-
ва, имеюгцего на Днепре, у правого берега, против самого порога,
огромную мукомольнуїо и сукновальную мельницу. Из веіцей, оста-
вшихся в теперешней церкви села от времени запорожских козаков,
обрагцают на себя внимание следующие: чаша, небольшая серебря-
ная, с надписью, сделанною в средине: «весу 90 зо (золотников),
Ивана Кравчини» и снаружи: «Чашу спасения прийму имя Господнє
призову»; ковчег или гробница, серебряная позлагценная, с надпи-
сью: «Спя гробница Семена Бардадима зделана до храму святителя
христова Николая за отпущение ірехов своих: 1761 году ноября»;
копье, стальное, оканчиваюгцееся ручкой с крестом, длиньї четверть
аршина; мирница, сделанная из липового дерева с изображением
положення Спасителя во гроб и с надписью: «ангели мира горько
плакаху»; напрестольний крест с серебряною подставкою; два венца,
сделанньїе из белой жести; два деревинних ставника, очень простой
работи, в полтора аршина висоти кажднй, окрашенньїе в голубую
краску; один аналой, стянутнй сверху телячьей кожен; книга октоих
или осмогласник киевской печати, 1739 года, с надписью по листам:
«Сия книга октоих покойного Пвахна жителя кодацкого, купленная
ценою, за шесть рублей и врученная ним же Ивахном егце прежде
смерти его Иерею Стефану Андреевичу Кодигцанову даби он владел
ею где будет жить при храму божию до смерти своея 1752 года ме-
сяца мая 15 дня»; служебник московской печати, 1751 года; требник
черниговской печати Святотроицкой Ильинской обители, 1754 года;
трофолой или месячная минея, с надписью по листам: «Сей трофо-
* См.: Акта ЮЗР. Т. 6. С. 15, 17, 18, 29, 72, 174; Т. 7. С. 103, 154, 338; Т. 8. С. 214. 313; Т.
10. С. 441,452,476,484, 697; Т. 11. С. 13, 14, 113, 118, 126, 169, 171, 173,212,213,255,259,
260; Т. 12. С. 47, 570, 813, 818. См. также: Кидак І)иЬіескісро. Варшава, 1879.
118
лой куплен козаками куреня каневского Яковом Лепетию да Петром
Плясуном в село Карноуховку до храму святия великомученици Вар-
вари 1774 года иуниа 22»; фонарь деревинний, набитий на простую
деревянную неотесанную ручку и, наконец, два запорожских пояса,
персидского сирцу, по девять аршин длинн, по две четверги шири-
ни кажднй.
Ч. І . Рис. 8.
План крспостп Кодака.

119
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Б’ють пороги, місяць сходе,
Як і перше сходив...
Нема Січі, пропав і той,
Хто всім верховодив!
Нема Січі: очерети
У Дніпра питають:
<Де то наші діти ділись?
Де вони гуляють?»
Т. Шевченко
Из села Старого Кодака мне предстояло два пути: или правим
берегом Днепра, степью, или по самой реке Днепру, через пороги. Я
решился избрать второй. Мне хотелось осмотреть Днепр от города
Екатеринослава и до города Александровска с целью ознакомиться с
его порогами, заборами, островами и балками. «Всего удобнее вам
идти на плоту, хотя зто далеко небезопасньїй способ пугетествия
по Днепру», говорили мне днепровские лоцмани3, и я решил идти
на плоту. Плоти пускаются с верховьев Днепра с «горишними» лоц-
манами и идут беспрепятственно мимо Смоленска, Києва, потом на
десять верст ниже города Екатеринослава останавливаются у при-
стани Лоцманской Каменки, расположенной у правого берега Днеп-
ра, и отсюда уже идут большею частью с «низовими» лоцманами.
Низовьіе, или вольнне, лоцмани живут в селе Лоцманской Каменке
и за деньги нанимаются проводить суда через все пороги, почти до
самого города Александровска, что составляет более восьмидесяти
верст по прямому направленню реки1. Сделаться лоцманами — де-
ло далеко нелегкое: для зтого нужно пройти две школьї — школу
практики и школу теории. Прежде всего, необходимо несколь-
ко раз перепльїть все пороги Днепра, сперва в качестве «доба-
вочного» лоцмана, а потом в качестве помощника при главном
лоцмане, и только тогда, когда помощник и подробно ознако-
мится со всеми девятью порогами, и не раз вьїкажет свою лов-
120
кость в обходе скал, и приобретет навьік безопасно проводить
суда, только тогда он может претендовать на звание лоцмана.
Однако, звание настоящего лоцмана он получает лишь после
того, когда успепіно вьідержит публично установленное испьі-
тание. На публичном испьгтании, под председательством ин-
женера путей сообщения и в присутствии старьгх и опьітньїх
лоцманов , будущий лоцман должен ответить на вопросьі, ког-
да начинать и когда кончать судоходство на Днепре* **; до ка-
кого времени по нему можно ходить старьім «козацким» ходом,
т. е. прямо срединою Днепра чрез все его камни и водоворотьі,
и в какое «новьім», т. е. через боковьіе канауьі***; должен пе-
речислить имена всех порогов, названий главньїх и второсте-
пенньїх забор, прозвання больпіих и мальїх камней; должен
сказать, как и в какое время возле них «лежит» вода; как избе-
жать опасности разбить о скальї и потопить суда; как направ-
лять на ход барки или плотьі и где сделать, в случае крайности,
остановку их; при какой вьісоте водьі можно делать «привальї»
у Козлова острова (перед Ненасьітецом), у балки Сухенькой и у
деревень Язьгковой и Афанасьевки****. Только после продол-
жительной практики и только после такого обстоятельного ис-
пьітания новий лоцман, при торжественной обстановке и ве-
селом празднестве, вступает в круг старьіх и испьітанньїх лоц-
манов.
Весь наличньтй состав каменских лоцманов делится на два
класса, и лучшими лоцманами считаются те, которьіе записаньї
во второй класе; во главе обоих классов стоит один «старший
атаман» с помощником; за оплошность свою всякий лоцман
штрафуетея начальником екатеринославского отделения киев-
ского округа путей сообщения. За провод судов и за сплавку
плотов через Днепровские пороги деньги получает каждьій
лоцман на себя лично.
Большинство лоцманов — потемки запорожских козаков; они
вполне достойньї своих предков «низовьіх рьіцарей». Про их подви-
* Зкзаменьї установлень! с 1874 года.
** В псрвьіх числах мая и '/і августа.
*** До ’/г июня и с '/і августа.
**** От 3 до 4 аршин судоходной вольї
121
гн рассказьівают чисто чудеса. Об одном лоцмане, жившем еще при
императоре Николае Павловиче, говорят, что он за свою ловкость и
уменье переправлять суда через днепровские пороги получил от бн-
вшего в то время министра путей сообщения, графа Клейнмихеля,
жалованньїй синего сукна кафтан с серебряньїми кистями и обшив-
ками. Зто бьіл Григорий Федорович Бойко. О другом лоцмане расс-
казьгвают, что он на своем веку спас жизнь цельїм сотням людей,
тонувшим в порогах. Зто бьіл Василий Десятка. Люди, видевшие
старих лоцманов и знакомьіе с молодими, отзнваются о тех и дру-
гих таким образом: «Старне лоцмани! То били молодцн! И по виду
и по удальству то — настоящие запорожцн! В нашей памяти они и до
сих пор живут; имя их свято чтится и понине в Каменке. Теперь та-
ких уж нет. Теперь лоцмани перевелись, совсем перевелись. Чорт
знает, что стало, а не лоцмани»! Так отзьіваются о теперешних лоц-
манах старне люди, а между тем меня поражали всегда и настоящие
лоцмани. Что за молодцн! Словно на подбор подобранн! Как наде-
нет зтот лоцман на себя широкие шаровари синего цвета, как опоя-
шется широким зеленим поясом, как закрутит свои роскошнне, как
смоль, усн да как внйдет «у неділю, або в свято» на улицу, подопрет-
ся кулаком в бок, - что за красавец писанннй! А как протянется он
где-нибудь под хатой, в холодочку, около жинки и начнет «ськатьця
в голові», - что за пишная фигура, не налюбоваться!.. Но еше лучше
он кажется на своей родной стихни, воде, во время переправи через
пороги барок и плотов.
На плот лоцман идет за какой-нибудь сущий пустяк, сравните-
льно с опасностью, десять—пятнадцать рублей да полведра или вед-
ро горилки2. Но через пороги он пускается в путь только при самой
тихой погоде, когда, что назнвается, ничто и не шелохнет. Тут лоц-
ман священнодействует. Те, кому предстоит с ним идти через поро-
ги, собираются в назначенннй день на лоцманско-каменской при-
стани и прежде всего, по команде лоцмана, садятся по местам, «щоб
усе добре сідало, а все зле тікало», а затем, по команде же лоцмана,
поднимаются с мест, обнажают свои голови, молятся на восток и
тогда уже «рушают» в путь.
— Скажи, добродію, страшно ли переправля ться через пороги?
* Для удобства іюнимания прсдлагаю все разговорьі с лоцманом в переводе є малорусско-
го.
122
— Так страшно, что всякий раз, когда я через них йду, так и хле-
ба не ем: два дня пльїву, два дня почти и крошки во рту не бьівает.
Когда чарочку маленькую вьіпью, тогда и сьем, а то и насильно не
вобьешь в горло хлеба; но много пить, Боже сохрани! Страшно, па-
ничу, очень страшно. Только вот сколько я плаваю, сколько пере-
правляюсь через пороги, а все-таки, как видите, и до сих пор и жив и
здоров. Много раз приходилось видеть мне и Кодацкий порог, и
Лоханский; много раз приходилось хватать горячого до слез и от
Дида , много раз приходилось «водить старцив и по Вовнизи»**, а
вот и теперь, в добрьій час сказать, в лихой помолчать, кое-как дви-
гаюсь. Вьі, вероятно, в первьій раз йдете через пороги? Коли в пер-
вьій раз, то я бьі вам вот что посоветовал. Если наш плот будет раз-
бит, чего со мной еще на всем моем веку не бьіло и от чего, конечно,
боронь нас Боже, то вьі осторожно спуститесь в воду, и одной рукой
старайтесь ухватиться за борт плота, а другой старайтесь загцищать
себя от ударов камней, и так пльївите по течению реки до тех пор,
пока не встретите более належного спасения. Поняли?
— Как не понять? Понял!
Но так советую вам спасаться именно в том случае, когда будет
разбит только один наш плот. В противном случае прежде всего
хватайтесь за поперечний, непременно поперечний, жорост на пло-
ту и потом старайтесь держаться на нем лицом не за водою, а не-
пременно против води. Тут вот в чем опасность: если ви пойдете
лицом вперед, то на вас наскочит бревно от плота, разбитого поза-
ди, смотри, зацепит вас по толове, и тогда ви уже и готовьі: сейчас
же и на дно опуститесь. Если же ви пойдете спиною вперед, то бу-
дете видеть, плнвет ли бревно прямо на вас или мимо вас, тут ви
можете или остаться в прежнем положений, или же своротить не-
сколько в сторону. Вот так у нас многие спасаются. Если же плот
наш только наскочит на камень, тогда бросайтесь от камня в сторо-
ну. Коли умеете плавать, спасетесь, коли не умеете, погибните. В
старину, говорят, когда разбивало плот, лоцман еще и так делал: со-
скочит с плота да на дно реки да там и сидит, пока проплнвут все
бревна, а потом уже и внлазит из-пол води. Но то, вероятно, в «дуже *
* Дидом лоцманьї назьівают Ненасьітсцкий порог.
* Образнос вьіражсние, употреблсннос в смьіслс «куликать».
123
давню» старину бнло, когда лоцманьї бьіли богатмри — не ми, те-
перь у нас никто и не отважится так делать.
С такими предосторожностями я сел на плот и вверил себя ис-
пьітанному лоцману. Лоцман не заставил долго ждать себя. Он стал
на передней части плота, снял с себя шапку, перекрестился широ-
ким крестом и подал знак плотовщикам-белоруссам или, как их на-
зьівают малороссияне, литвинам, чтобьі они брались за стерно
(руль). — «А, ну, хлопцьі, к стерну». Плотовщики вьістроились по обе
сторони стерна, в две линии, одна против другой, и начали двигать
им то в одну, то в другую сторону; плот, раскачиваясь по воде, мед-
ленно шел вниз по направленню к порогу. Чем ближе он подходил
к порогу, тем сильнеє раздавался шум води в моих ушах и тем бо-
льшая опасность вьірастала перед моими глазами. Прошла одна ми-
нута, и ми очутились в самом пороге, носягцем название Кодацкого.
Наш плот как-то особенно сильно качнуло и потом с бистротою
молнии пронесло по всем четнрем лавам или уступам порога... Не
успели ми и очнуться, как уже били далеко ниже порога, протянув-
шегося на три четверта версій в длину... Вслед за Кодацким ми
прошли Сурской, потом Лоханский, далее Звонецкий и, наконец,
увидели порог Ненаснтецкий, самий большой и самий страшний.
Он тянется почти на протяжении полуторн версти, а плот бежит
через него в одну, только в одну минуту. — Вот порог, так порог! Что
перед ним Кодацкий, Сурской, Лоханский и Звонецкий? Зто всем
порогам порог! Не даром лоцманьї назнвают его Дидом, а крестьяне
- Ненаснтецом.
— Отчего он назнвается Ненаснтецом?
— Оттого, что никак не наситится: все ест да ест, все лопает да
лопает, а никак не наестся и не налопается. И чего только он не по-
глотил? Как-то шла по Днепру в Херсон берлина со стеклом и с бо-
льшим колоколом, да как наскочила на камень Чекуху, что по сре-
дине Ненасьггица торчит, так люди не успели и осмотреться, как
берлина уже разлетелась пополам, а стекло и колокол только загули
на дно. Сейчас же все и песком покрилось. Берлину после где-то
нашли и внтаїцили-таки из води, а колокол и стекло и поннне на
дне реки лежат.
— А людей много губит Ненаснтец?
— Хи, и говорить нечего! Вот оборотитесь к левому-то берегу
Днепра и посмотрите, сколько их плавает там. За неделю перед на-
124
шим виходом на Лоханском пороге било разбито двенадцать пло-
тов: наскочила, видите ли, такая полоса ветра, ну и пошло нанизн-
вать плотві один за другим на скальї, да так цельїх двенадцать и на-
низало. И сколько народа тогда погибло! Спасли только немногих, а
большая часть вот и теперь плавает. А плавают они потому, что их
убирать не приказано. Уже осенью их собирают в одно место и хо-
ронят.
Я оборотился и точно увидел несколько плавающих трупов.
Вот один зацепился за скалу ногами и болтается в воде; он одет в
старую свиту, подпоясан красним поясом, обут в большие сапоги;
голова его разбита, рот открнт, губи страшно распухли и между зу-
бов виросла какая-то зеленая плесень. Как сейчас вігжу его!.. Вот
другой труп; он попал в залив, между берегом и мисом, и вертится в
страшном водовороте. Он плавает вверх спиной, уже почерневшей
от времени и покрнтой множесгвом червей; руки его опущенн вниз
и как будто схватьгвают кого-то в свои страшнне обт>ятия... И те-
перь без содрогания не могу вспомнить об нем... А вот женщина с
ребенком на груди, крепко прижавшимся к ней, - зто несчастная
мать со своим малюткой!.. А вот два трупа вместе, мужчина и обви-
вшая его за шею рукой женщина. Должно бить, муж и жена!.. Но
довольно! Таких утопленников много можно видеть на Днепре, ни-
же его порогов, в так назьіваемом Великом лугу, или большой плав-
не, начинающейся непосредственно за островом Хортицей, и иду-
щей вниз понад левнм берегом реки, на протяжении около семиде-
сяти верст. По весьма достоверньїм рассказам3, в Великом лугу,
после полой води, собираются десятки, а иногда даже и сотий
трупов4. В определенное время зти трупи свозятся в одно место и
погребаются в общей могиле...
... Уже далеко не доходи Ненаситецкого порога слншен бнл
страшний рев его; издали, кажется, как будто бьі в реке семисот
тьісяч водяньїх мельниц беспрерьівно стучат и переливают во-
ду через свои колеса: «Він так меле, так меле, що аж небо гри-
мить, що аж земля трусится». При одном взгляде на тот ад, кото-
рнй кипел в пороге, волоси на голове поднимались вверх. Лоцман и
двадцать плотовщиков-белоруссов, еще не вступая в самий порог,
начали брать разньїе мери предосторожности на случай несчастья.
Все посбраснвали с себя лишнюю одежду, все поснимали с ног са-
поги, стали прощаться друг с другом и потом, опустившись на коле-

Вид Непасмтецкого порога.

125
ни, все стали креститься и читать вслух святьіе молитви. У некото-
рнх навертьівались слезьі на глазах. Все били бледньї, все как би
превратились в застьівшие остови; один только лоцман вьїказьівал
полное спокойствие. Сбросив с ног сапоги и сняв с голови шапку,
он остался босой в шароварах синего цвета, опоясанньїй красним
поясом, в вншитой мережками сорочке и с полуоткрнтой, вндав-
шейся вперед грудьіо. Он стоял впереди всех, несколько закинув на-
зад голову и, молча, одним движением правой руки, показивал ход
работавшим у стерна плотовщикам. И плот, гонимьій неимоверно
бистрим движением води, мчался прямо по направленню срединн
порога. Но пока он приближался только к порогу, опасности боль-
шой еще не било. Страшная минута настала собственно тогда, когда
плот вошел в самий порог. Тогда роль лоцмана, и без того великая,
еще больше того внрастает: все ждут от него или жизни или смерти.
А он спокойно стоит впереди всех и спокойно помахивает своим
сжатьім кулаком то в одну, то в другую сторону. Небольшой низо-
вой ветерок широко раздувает и без того широкие шаровари его да
шевелит коштами красного пояса, охватьіваюіцего стройннй стан
лоцмана. Он не сльїшит, кажись, ни того страшного шума, которим
стонет Грозний порог и от которого на самом близком расстоянии
невозможно рассльїшать5 голосов людей, как би громко ни сили-
лись они кричать. Он не видит, кажись, ни того великана-орла, ко-
торнй взобрался на самую вершину огромной скали Корабля, тор
чащего среди порога, и спокойно, убийственно спокойно смотрит
на несчастннх пловцов, осмелившихся ринуться в самую пропасть
страшного порога... То картина поистине достойная кисти вели-
чайшего в мире художника!.. И для изображения ее пером, по
арабской пословице, не достанет язьїку слов, а воображению
красок. Тут все сливается в один отчаянньїй гневньїй рев реки;
тут всякая мьісль человека замирает от трепета, а все чувства
его застьівают от страха. Но тут же самая холодная душа нево-
льно почувствует потребность в молитво и невольно ощутит
близость всесильного творца... Но вот ми очутились у самого
страшного места Ненасьггеца, Пекла. Раздался ужасннй треск, и наш
плот, как би схваченннй железннми когтями целого миллиона де-
монов, страшно затреіцал по всем связям и начал покружаться в
воду... Он все ниже и ниже опускается, а вода на нем все вьіше и
вьіше прибнвает... Вот она уже по косточки, потом по коленії, а
126
потом и по пояс. Сердце у меня страшно застучало, а потом как бьі
совсем замерло: казалось, что его кто-то схватил в стальньїе тиски и
безжалостно вьірьівает из груди. Братцьі, братцьі, йдем ко дну!... Го-
споди, прости мою козацкую душу! Отпусти ей тяжкие грехи!.. Но
тут плот наш, как бьі толкнутьій снизу целим сонмом тех же адских
сил, бьістро поднялся вверх, принял своє естественное положение, и
скоро мьі очутились далеко-далеко за порогом... Я оборотился на-
зад и увидел лишь одни пенистне пузьірьки от взволнованной на
пороге водьі; страшньїй рев его показался мне тогда ревом раз-ья-
ренного чудовища, стонавшего при виде жертвьі, вьірвавшейся из
его алчной пасти.
«Ах, тьг, речушка бьістрая, слава твоя дорогая!» — грянули хором
бойкие пловцьі, за минуту перед зтим прощавшиеся и с цельїм све-
том, и с собственною жизнью. И песня их широко лилась вдоль по
шумному Днепру, отрадно отдаваясь в сердце того, кому дорог русс-
кий человек, в ком острою болью отзьіваются его страдания, и кто
живою радостию откликается на его радость.
Способ переправи через пороги на плоту — бесспорно самий
опасннй. Безопаснее всего плнть через пороги на дубу, - зто боль-
шая лодка на шесть, на восемь, иногда на двенадцать и больше гре-
бцов, довольно високо поднимающаяся над водой и по внешнему
виду напоминающая запорожскую чайку. Дуб идет всегда в канал
порога, отгого он очень редко рискует разбиться о подводнне скали
реки. Можно даже вместо дуба употреблять каюк, - зто небольшая
лодочка, могущая вместить в себя иногда до четирех человек, вндо-
лбленная из целого дерева с пришитими по краям ее двумя досками,
в виде бортов . Б таких каюках плавают обнкновенно рибалки, ко-
торие всего больше стараются держаться вблизи порогов, так как
здесь ловится самая дорогая на Днепре риба, осетри и соми. Однако
для того, чтобн владеть каюком, нужна большая сноровка и еще бо-
льшая осторожность, особенно близ Ненаснтеца. «Ему никогда не
можно верить, потому что он все равно, что ггьяница: никому шляху
не свернет; больше его никто тут ни плотов, ни дубов, ни каюков не
бьет: уже если он не полатает, так и некому латать; на нем всякое
«Каюк» - видоизмененное турецкое слово «каик», что значит лодка с круглой кормой; из
зтого же слова образовалось и слово «чайка» — тоже в смьіслс лодки; зто вьішло так: «каи-
к-чаи-к-чай-ка»; из «чайки» вьішло «шай-ка», уже в смьісле посудьі.
127
лето, вероятно, сотня людей зарьіна, да и будет таки сотня». Больше
всего не любит Дид шуток, страшно не любит. «Как-то раз на спасо-
вку, в воскресенье, после обеда, как сей час помню, вьішел до право-
го берега Днепра панок, - он жил тут в Николаевской зкономии, -
вьішел, взял себе каючек, сел в него и попльїл по Днепру. Пливет и
в книгу смотрит. Пльіл-пльіл да так и не заметил, как очутился на
самой бьістре Днепра. А на бьістре держись, хлопче, хорошенько!
Видит панок, что беда, схватился за весло, сюда туда тем веслом мо-
тает, но ничего не может сделать. Помчало его сердечного в самьій
порог. Недолго пльїл он: наскочил каюк на камень, и панок только
чабульк да в воду!.. Пошел на дно... А в ту пору на Ненасьітеце, ме-
жду камнями, рибалки порасставляли свои снасти для ловли риби.
Вот один сидит за скелей и не видит ничего, что делается кругом.
Только смотрит, что сеть его начало как-то подбраснвать вверх. «Ну,
думает, вероятно, сом»! Скорей за веревку и давай тащить сеть. Вн-
тащил, аж гульк! А там вместо сома да пан. Гукнул рибалка на това-
рищей; те прибежали; давай тогда качать пана. Качали-качали и таки
откачали. Отто знай, пане, что Дид не любит шуток. Но тут для па-
на счастье било, что он не попал в Пекло.
— А разве попасть в Пекло страшнеє, чем попасть в другое ка-
кое-нибудь место Ненаснтеца?
— А еще б таки! Пекло — зто самое страшное место не только на
Ненаснтеце, а на всем Днепре; у нас говорят: «Попавсь у Пекло, буде
тобі і холодно і тепло». Там бережись, козаче, а то как раз будешь
ловить раков на дне. В Пекле не один из плотовщиков, да и не один
из лоцманов пробовал желтого песку. Боже храни, наскочит полоса
ветра на плот, когда он идет мимо Пекла: тут уж ему й гак . Как-то
шел через Ненаснтец горишний лоцман. Тихо бнло, совсем тихо;
когда вот где не взялась полоса ветра. Как загуло, как зашумело да
как понесло тот несчастннй плот да прямо в Пекло!.. Так в одну ми-
нуту на мелкие куски все и пошматовало; остались только одни ду-
бовне колоди; стоят они стоймя среди Днепра, точно мачтьі. Но вот
на них несутся задние плоти. Страх один смотреть! Разогнались,
шарахнулись плоти о стоячие колоди, сбили их с мест и вместе по-
неслись по страшним камням порога. Люди, бнвшие на плотах, не
* «Гак» с польского «Ьак, Ьасгек» - крюк. «Тут ему и гак» - образное вьіражение - тут его
и на крюк поймают - тут ему и погибель.
128
успели и придти в себя, как уже очутились в самом Пекле. Вмиг все
как-то страшно поперемешалось между собой: там поднимается
вверх колода и из-под нее вьібивается человек, там пльївут пять-
десять бревен вместе, а на них сидят три-четьіре человека, поднима-
ют кверху руки, молят о спасений, но напраснн их мольбьі: за шу-
мом водьі их жалобних воззваний не слншат... Погибли! Все, без-
возвратно погибли! Один лоцман, казалось, спасся: он схватился за
большое бревно и попльїл вниз по Днепру; но вот против него не-
сется страшенная колода от разбитого плота... Бережись, несчаст-
ньій пловец! Но пловец не видит своей опасности. Вот наскочила на
него колода, ударила вдоль спини, и несчастннй лоцман разлетелся
пополам. Кипучие волнн тут же и похоронили куски разбитого те-
ла... Вот какое то Пекло!
— И часто так бнвает?
— Не так, чтобн часто, да и не так, чтоби редко. Видите ли, ло-
цмани почти всегда спасаются, а плотовщики почти всегда погиба-
ют: их, как мух, лущит. Сколько таких несчастньїх зарито по балкам
да по островам днепровским! Не било им счастья на земле, да нет
счастья и в земле. Тогда они терпели от людей, а теперь от собак.
Вот зто захоронят какого-нибудь несчастного литвинка в балке, а
собаки уже и тут: вннюхают, где он лежит, да и давай «бандурить».
Да так и «ухекают» клятьіе; останется один только кожух да голова.
Качается несчастная по балке!
— Страшим, братику, твои пороги!
— Страшни, паниченьку! А в старину били егце страшней. Если
би ви посмотрели на них лет пятьдесят тому назад, да если би ви
послушали, что говорят о них наши дедьі, так теперешняя переправа
через них показалась би вам просто шуткой.
— Верю, добродию, верю!
Скоро ми оставили Ненаснтецкий порог, потом спустились че-
рез Волниговский («Внук порог»), оставили за собой Будиловский и,
наконец, очутились около Лишнего порога. Тут я распростился с
лоцманом, оставил плот и передал себя вольним лодочникам, кото-
рне давно уже следовали за мной.
— А что, хлопцн, бнвали на Лишнем пороге?
129
— Овва! Еще б таки! Бьівали и на Лишнем, бьівали и на Виль-
ном, да бьівали, коли хотите, и на Гадючьем , ответил мне старший
из лодочников, Йван Чавуненко, крестьянин с. Петровского, Алек-
сандровского уезда. И нельзя бьіло не верить ему: уже с первого
взгляда казалось, что то бьіл человек отважньїй, много испьггавіпий
и много видевший на своем веку. Високого роста, стройньїй, с тон-
кими чертами лица, с длинньїми, но редкими рьіжеватьіми усами, с
маленькими, но смельїми, вьіразительньїми глазами, зтот человек
казался воплощенной знергией и мужеством. Любо бьіло посмот-
реть на него, когда он своєю небольшою, но сильною мускулистою
рукой взялся за длинное весло, вьіставил вперед свою високую, по-
лураскрьітую грудь и с некоторою гордостью стал повествовать о
своих приключениях на Днепре, во время частих плаваний по нем.
— Так бнвал ти и на Лишнем, и на Вильном, и на Гадючьем?
— Бнвал, да еще и не раз! Да что мне Бильний, как я и Дида ви-
дел? Раз как-то ночью, плнл я через него в каюке, а ночь била тем-
ная-претемная, хоть в глаз коли. Разогнал я свой каюк, перекрестил-
ся да и пустился на волю Божию через порог... Так он, как стрела!
Только что внскочил я до Чекухи, скели, что близ Пекла торчит, тут
как торохнется мой каюк об ту скелю, так я, вероятно, аршина на два
так и подскочил вверх, потом перекинулся вниз головою, да опять
таки попал в каюк, да и внпльїл из порога... А то как-то шел я на
плоту через Вовнигу. Уже миновали ми Коростеву забору, уже стали
«наближаться» до самого порога. Только дошли до первой лави, тут
вдруг как потянуло нас, как понесло, да прямо на скелю Грозу. Как
начала ж та Гроза «типать» наш плот, так и теперь страшно вспом-
нить. Смотрю уже один литвинок шелеснулся в Днепр... Только
вода покраснела. За ним другой, там третий... Вижу, что лихо, давай
спасаться. Митом, и сам не заметил, как и петельки порвал в сорочке,
как и штани с себя схватил; бросился скорей в воду, схватился за
дуб, да и потом через порог. И таки, слава Богу, внпльїл; только
пришел в рнбальню голий, совсем голий, как мать на свет народи-
ла.
— Теперь вижу, что ти бнвал на порогах. А попробуй еще и со
мной побивать!
Своего рода острота: Вильньїй порог, по местному, назьівается еще Гадючьим.
130
— Отчего же не так? Готов попробовать и с вами.
Скоро мьі снарядили свою лодку, уложили в нее всю движи-
мость, заняли на ней свои места и направились вниз по Днепру, к
Лишнему порогу. Бьіло около полудня, когда мн добрались до само-
го порога. В тот день с утра стояла превосходная погода, но теперь
вдруг в воздухе похолодело, подул сильньїй ветер, и весь ДнеПр
страшно закольїхался. В такую погоду пльїть через порог совсем бьі-
ло опасно.
— Паничу!
— А что, Йване?
— Видите ли, какая буря полнимается?
— Вижу, а что же из зтого?
— А то, коли б вьі страху не набрались.
— Нисколько!
— Оно-то так, а все же осторожность не мешает: вьі бьі легли в
лодку, то мьі бьі вас так и переправили через порог.
— И что зто тьі рассказьіваешь мне? Да зто один ерам и больше
ничего. Разве ж таки можно, чтобьі вьі меня лежачего, точно какую-
нибудь безрогую скотину, переправляли через порог? Да я, коли хо-
чешь, то еще и вот что еделаю: вьіну из кармана часьі да буду смот-
реть, скоро ли мьг перебежим через порог.
— Смотрите, как лучше!
— Да уж я сам знаю, как мне лучше!
— Ну, хоть ви и знаєте, а все-таки вот что я вам советую: сядьте
ви таким образом, чтобн вам волна била не в лицо, а в спину; тогда
хоть и через голову будет плескаться вода, а ви сидите себе смирно
и ничего не бойтесь: ми уже вас винесем. Одного только и остере-
гайтесь, чтоб волна не ударила вас в лицо, тогда ви можете упасть
навзничь в воду и, боронь Боже, затонуть.
— Добре! Зто я готов еделать.
Итак я уселся. Левой рукой взялея за борт лодки, а в правую взял
раскрнтне часи, чтобн видеть, сколько минут мн будем бежать че-
рез порог. Но не прошло, кажись, и секунди, как лодка наша уже
очутилась в устье канала.
— Хлопцн, смотрите у меня в оба! Сльїшите?
— Слншим! Слншим!
— Господи благослови! Дай, Боже, час добрий!
131
Все поснимали шапки, перехрестились и ринулись в канал. А
между тем погода била поистине ужасная. Вода в пороге так високо
взднмалась, точно она готовилась вирваться из гранитньгх тисков
реки и бистрим потоком разлиться по всем окрестностям Днепра.
Чем ниже спускалась наша лодка, тем вьіше поднимались против нас
волнн. Но вот мн очутились в самой средине канала. Тут лодка на-
ша вдруг сильно качнулась и приняла почти вертикальнеє положе-
ние. Признаюсь, холод пробежал по всем жилам моего тела... Но в
зтот момент два дюжих лодочника налегли на корму лодки, и она
приняла своє естественное положение, хотя поминутно то опуска-
лась на переднюю, то садилась на заднюю сторону. Мн готовн уже
били вискочить из канала, как вдруг на нас налетел боковой ветер.
Он поднял вверх огромннй вал белой речной пенн и с страшной
силой ударилея о правий бок нашей лодки. Вода хлестнула мне в
лицо и наполнила собой половину лодки.
— «Хлопцн, налегай на левнй борт! А ну, крепче!.. Под скелю!
Держите под скелю!.. А ну, еще!.. Ох, Господи, и откуда беретея та-
кая сила в зтом ветре?..»
«Ну, слава тебе, Боже, теперь, кажетея, вискочили счастливо!» —
в один голос воскликнули мои спутники, как вдруг в зто самое вре-
мя наша лодка шарахнулась кормой о подводннй камень и ту же
минуту остановилась. Один момент, и она могла би опрокинуться
на бок, вибросив нас в бушующие волнн Днепра. Но находчивость
старшего лодочника, Йвана Чавуненка, спасла нас от неприятной
перспективи разбиться о скали и пойти на дно Днепра. Он момен-
тально бросился, в чем бнл, в воду и моментально схватился одной
рукой за лодку, не позволяя ей склоняться на бок. Глубина реки ска-
залась здесь довольно большая, и Чавуненку пришлось все время
одной рукой плавать вокрут лодки, а другой лавировать, чтобн снять
ее со скали. Дело било далеко не легкое и далеко не так простеє, как
показалось с первого раза. Нужно било употребить не мало времени
и ловкости, чтобн прежде всего не разрезать лодки о камень, а затем
опустить ее так, чтобн она, бистро подхваченная движением води,
не перевернулась или не ринулась «в бистрю». Но Чавуненко, про-
возившись целую четверть часа, все-таки еделал своє дело. Лодка
била снята со скали без всяких повреждений и поставлена на новий
ход. «Зх, ти зевака», - заметил Йван Николе, - «и как зто ти не заме-
тил скели?» — «Да где же ее заметить, когда тут поднялась такая стра-
132
шенная буря?» «Ну, добре! Пусть же вот тот камень, на которьій тм
наскочил, будет називаться Зевакой». — «Ну й добре! Пусть назнвает-
ся Зевакою. Вот так у нас, коли хотите, часто даются названия кам-
ням».
Уже ми оставили злосчастную скелю, уже причалили к гранит-
ному берегу реки, а над Днепром все еще волновалась разнузданная
стихия... И долго сидели мьі в глубине земли, под гранитной ска-
лой, и долго сльїшали ми дикие завивання ветра, угрожающий
плеск води и жалобний шелест листьев дубов, стоявших у левого
берега Днепра... Но странно, прислушиваясь к рокоту7 волн и говору
високого леса, я сльїшал в них не диссонанс, а полное гармоничес-
кое єдино...
— А что, хлопцьі, давно видели такую хуртовину7 на Днепре?
— Да таки давненько: такая година не всегда на нем гуляет.
— Ну теперь, братцн, можно где-нибудь и переночевать да кста-
ти и оковитои попробовать, а то как будто что-то холодит.
— Да где же тут переночевать, как не в Чортовой хате?
— Что ж то за Чортова хата?
— Пещера такая, пониже Лантуховского острова, в балке Виль-
ной.
— Вот оно что! Так ступайте до пещерн; найлучше зтого и ви-
думать ничего нельзя.
Проплив мимо несколько островов, камней, забор и балок, ми,
наконец, круто поворотили к левому берегу Днепра и вошли в устье
балки Вильной. Поднявшись версти на две вверх балки, ми очути-
лись у самой пещерн, находящейся на возвншенном береіу ее. Пе-
щера сказалась чем-то вроде углубления, сделанного самой приро-
дой в скалистом берегу балки, с большим навесом, немного видав-
шимся вперед. Длина ее — около четирех саж., ширина около двух
саж., висота около двух аршин, отчего в пещере можно стоять толь-
ко согнувшись. В общем она похожа на простую малорусскую печь
с большим устьем, в виде входа в нее. Сводьі пещерн сказались за-
копченннми димом, а сплошное каменное дно оказалось заснпан-
ннм песком и золой. В зтой-то пещере мьі и расположились на но-
члег, вигорнуті предварительно из нее песок и золу. Не мягко било
Из патинского адиа уііае, т. е. вода жизни, горилка.
133
наше ложе, но утомленнне продолжительньгм плаванием по Днеп-
ру, подкрепленнне, какую Бог послал, пищею и согретме «доброю
оковитою», мьі заснули на нем крепким и безмятежньїм сном, под
шум високого леса, которнм покрита вершина балки, и под свист
ветра, гулявшего в ту ночь по вершинам деревьев.
... Оставив Дурну хату, ми спустились вновь в балку Бильную и
из балки вновь вишли к Днепру. Миновав два маленьких островка и
два больших камня, ми увидели девятьій, последний по счету порог,
Бильний, с очень красивим, стоящим против него на левом берегу
Днепра, маяком, в виде небольшой на ггьедестале пирамидки. Биль-
ний порог или у древних гидрографистов Вольний, Волннй, у мес-
тньїх жителей Гадючий, находится на пять с половиной верст ниже
Лишнего порога, против дома немца-колониста Корниенка, бивше-
го хутора Мариенталя, с правой сторони, и падает шестью лавами:
Серенькой, Похилой, Рядовой, Переймой, Волчьпм-горлом и Шин-
карской. В порог вступили ми при самой превосходной погоде: со-
лнияіко только что поднялось из-за горизонта и первьіми своими
лучами озолотило весь Днепр, дотоле окутанннй прозрачннми во-
дяними парами, отделявшимися от води. На душе било не только
приятно, но даже весело. Усевшись поглубже в лодку и взявшись
покрепче за ее борти, ми стремительно пустились через канал и не
больше как через полминутн уже били далеко нігже его, пробежав
целую треть версти.
Пройдя через узкий проход Волчье-горло, непосредственно
ниже порога, миновав деревню Павло-Кичкас, иначе Миркусивку,
расположенную у левого берега Днепра, ми увидели с правой сто-
рони реки плотину, усіроенную немцами колонии Кичкас6 и огра-
ждающую их от наводнення Днепра: Днепр делает здесь большую
излучину от запада к востоку, отчего вода, при большом половодье,
идет не по руслу реки, а устремляется вправо, затопляя колонию Ки-
чкас, расположенную как раз против излучинн Днепра, на правом
берегу. Есть полное основание думать, что именно в зтом месте на-
ходилась та речка Кичкасовка, о которой упоминает еще Боплан.
«Кичкасовка впадает в Днепр или Борисфен со сторони Татарин; от
нее получил своє назваїгие мис, омнваемий Днепром и окруженннй
134
двумя неприступними скалами, между коими лежит низкая лощина,
в две тьісячи шагов, служащая единственньїм проходом» .
Ниже плотиньї ми увидели два камня Разбойника и потом всту-
пили в самое узкое место Днепра. Освободившись от порогов и по-
воротне с юго-запада на юго-восток, Днепр потом поворачивает
обратно с іого востока на юго-запад и идет между гранитньїми ска-
лами, до крайности суживающими его; здесь берега его настолько
приближаются один к другому, что расстояние между ними не вос-
ходит больше восьмидесятії сажен. Неудивительно позтому, что в
зтом случае уже в очень отдаленное от нас время существовала через
Днепр переправа, називавшаяся сперва Крарийскою (может бить, от
имени «Киммериян»), а потом Кичкаскою. «Они (русские), - говорит
греческий император Константан Багрянородньїй (905 — 959), - до-
ходят до так назьіваемого Крарийского перевоза, где перевозятся
херсонитн из Русии и печенеги в Херсон. Перевоз зтот ширини с
гипподромион (т. е. 608 русских футов), а висота берега, усматрива-
емая снизу, такова, что только доступна удару стрелн»* **. В 1594 году
Крарийская переправа становится известною под названием Кичка-
са***; с тем же именем она остается и в 1620. «Здесь (у Кичкаса), -
говорит Боплан, - по моєму мнению, ширина Днепра самая мень-
шая: я видел, как поляки стреляли из лука с одного берега на друтой
и как стрелн их падали на сто шагов от противоположной сторони.
Татари имеют там самую удобную переправу, ибо Днепр не шире
150 шагов (около 80 с.), берега его удобно приступим, окрестности
открнтн, и потому' они не опасаются засад»****. «В ширине 300 са-
женей, - говорит Дерберг, - Днепр течет полтори версти на юго-
восток, а потом, стесняясь еще более, поворачивается вдруг на юго-
запад. От сего правий берег превращается в довольно большой мис,
назьіваеммй Кичкас. Здесь самий большой и лучший переход для
татар, поелику в зтом месте пролив не шире 150 шагов (около 80 с.),
берега его не крути и земля открьіта»*****.
* Боплан Г Л. Описание Украйньї. СПб., 1832. С. 23.
** Константан Багрянородньїй. Ос адтіпіяігатіо ітрегіо С. 286.
*“ Ласота 3. Путевьіс записки. Одесса, 1873. С. 29.
**** Боплан Г. Л. Описание Украйньї. С. 24.
***** Лсрбсрг. Исследования к обьяснению древней российской истории. СПб., 1814. С.
277.
135
К зтом}', совершенно справедливому, описанню Кичкаской пе-
реправи можно добавить лишь то, что против нее берега Днепра как
би раздвигаются: правий делается отлогим, а левнй, по-прежнему
возвншенннй, далеко отступает от реки. При всем зтом бистрота
реки нисколько не уменьшается. Оттого ми, сделав два-три поворота
и не успев оглянуться, очутились ниже южного конца колонии Кич-
кас (иначе Зйнлаге). Название колонии заимствовано от переправи;
время возникновения ее относится к последнему десятилетию про-
шлого столетия (1789 году), спустя четирнадцать лет после падения
Запорожской Сичи, происшедшего в 1775 году. Боплан, обозревав-
ший берега Днепра близ Кичкаса, обрагцает особенное внимание на
правий берег его, к которому примьїкает низкая лощина в две тьіся-
чи шагов, служащая здесь единственннм проходом. «Укрепив оньїй,
можно внстроить на мисе красивий и крепкий город, которнй, хотя
по своєму положенню и будет подвержен вьістрелам с татарского
берега, но зато и сам может обстреливать оний» . Однако городу не
суждено било вознпкнуть здесь; возникла только колония Кичкас, в
которой поселились немцьі-меннонитн”, виходим из Данцига и
Зльбинга* **. У запорожцев близ Кичкаса били зимовники. Русский
путешественник, Василий Зуев, бивший на Кігчкасе в 1781 году, уже
после падения Сичи, видел еще здесь «избушку, в коей живет запо-
рожец»***. В настоящее время Кичкас — одна из обширнейших,
многолюднейших и цветущих немецких колоний. Приложив к пре-
восходному местоположению немецкое старанне, колонистьі сдела-
ли из Кичкаса прелестнейший во всех отношениях уголок на берегу
Днепра. Колония тянется в одну линню параллельно Днепру, имея с
обеих сторон широкой уліщм чистенькие, светльїе, внсокие домики
и прекраснне зеленеющие сади. Всех хозяев в Кичкасе — тридцать
шесть; хозяевами у немцев-меннонитов назьіваются собственно те,
которьіе, кроме дворов, имеют надельї земли.
Оставив колонию Кичкас и взяв к левому берегу реки, ми уви-
дели так назнваемое «попилище Сагайдака», которое находится у
самого конца урочища Сагайдачного. Название пепелища и урочи-
* Боплан Г. Л. Описание Украйньї. СПб., 1832. С. 24.
“ Скальковский А. А. Хронологичсское обозрснис Новоросссийского края. Одесса, 1836.
Ч. І.С. 183.
*** Зуев В. Путешественньїе записки. СПб., 1787. С. 260.
136
ща именами Сагайдачного показьівает, что здесь когда-то пребьівал
некто Сагайдак. Но какой и в какое время? Основьіваясь на свидете-
льстве автора «Истории о козаках запорожских» князя Мьішенкого,
можно думать, что урочище получило своє название от известного
гетмана6, Петра Конашевича Сагайдачного, которьій пребьівал в
зтих местах со своим войском в 1618 или 1620 году . С тем вместе
можно допустить, согласуясь с преданием, записанньїм Я. П. Новиц-
ким, что урочище Сагайдачное могло получить своє название и от
некоего сагайдака, простого запорожца, которьій жил здесь уже по-
сле падения Запорожской Сичи* **. Свидетельством некогда живших
здесь козаков служат десять ям, остатки разной посуди и большие
кучи зольї, покрнтме густою степною травой. «Попилище Сагайда-
ка» находится в балке Колодежной, которая била в старину покрита
большим лесом. О существовании здесь леса свидетельствуют как
остатки пней и некоторнх деревьев в самой балке, так и тот прекра-
сний дубовий лес, которнй растет ниже «попилища», в Сагайдачном
урочище. Сагайдачное урочище — одно из прекрасних берегових
мест Днепра, ниже его порогов, которое ежедневно в летнее время
привлекает к себе множество публики из близ лежащего города
Александровска.
Непосредственно за Сагайдачним урочищем ми увидели так на-
знваемую Середню скелю. Зто довольно возвьішенннй, покритий
древесннми кустарниками и далеко вдавшийся в Днепр мис. Скеля
зта интересна уже в том отношении, что с нее открнвается один из
самих замечательннх видов на ближайшие окрестности Днепра. Но
кроме того, на скеле находится драгоценннй исторический памят-
ник, кресло Сагайдака. «Местность зта от горн (с востока и юга)
окружена скалами; внизу растет дубовий лес; среди самой местности
возвмшаются две огромнне скали (точнеє два мнса), из которнх од-
на, южная, носящая название <Дурної скелі», вдалась в Днепр, а во
время весеннего разлива Днепра окружена со всех сторон водою,
образуя таким образом большой каменннй остров***; другая, «Се-
редня скеля», расположена в 80—100 саженях от первой, на более во-
* Мьішецкий С. И. История о козаках запорожских. Одесса, 1852. С. 68.
** Драгоманов М. Малорусские предания и рассказьі. К., 1873. С. 415-419.
*** От материка “Дурна скеля” отделяется так назьіваемьім Проризом; величина острова —
до трех десятин.
137
звншенном месте, ближе к горе от степи и окружена дубовим лесом.
«В тридцятих годах, по словам стариков, на «Середній скелі» можно
бьіло вилеть оригинальньїй камень «люльку», формой своей пред-
ставляюгций громадного размера трубку «с чабуком и протьгчкою»; а
в 1875 году и позже на зтой скале лежало замечательное, по своей
оригинальности, каменное «лижко» или кресло, вьідолбленное, как
полагают, для Сагайдака; зто просто грубо обработанньїй камень,
взнесенньїй на возвьішенность скали, откуда єсть возможность на-
блюдать окрестности; в нем искусно вндолблено сиденье такого ра-
змера, что свободно можно улечься человеку среднего роста; с на-
клонной сторони камня продолблено место спускать ноги, а вверху
— место для голови. От долбления ли, или от замерзання в нем во
время сильних морозов случайно попавшейся води, камень раско-
лолся на две части; но расколотне половини плотно слеглись одна
с другой. С обеих скал хорошо виднн окрестности: остров Хортица
(северннй конец) и колония Кичкас, на правой стороне Днепра, а
также окрестнне приднепровские степи; внизу бистро струится хру-
стальньїй Днепр. Словом, взору наблюдателя рисуется прелестннй
ландшафт; а шум води, пробивающейся между ушельями пересека-
ющих Днепр камней, оживляет зту дикую природу. На «Дурной ске-
ле», занимаюгцей огромное пространство местности, растут кустн
ракитьі, дуб и татарский клен, не говоря уже о травах и цветах, кото-
рьіми бнвает роскошно наряжена скеля в весенние и летние меся-
*
ца» .
Еще шесть лет тому назад, во время моего первого путешествия
по запорожским урочищам, я нашел кресло Сагайдака в таком самом
виде, как оно только что описано. В настоящее же время от зтого
кресла остались одни только осколки. И стидно сказать, отчего зто
произошло: из г. Александровска внехала пьяная компания7 подло-
жила под кресло порох и взорвала его на воздух. Возмутительное
действие, стоящее примерного наказания!..8
Миновав скелю Дурну, огромньїе камни Стоги, числом два, сре-
ди самого Днепра, мн скоро добрались до трех, еще более огромннх
камней, Столпов, расположенннх против северо-западного утла бо-
льшого острова Хортицн, несколько левее так назмваемой Голови.
* Драгоманов М. П. Малорусские предания и рассказьі. К., 1876. С. 421; Новицкий Я. П. //
Степь. 1886. 11 мая. №291.
138
Самий западннй из Столпов носит название Дивана и действитель-
но представляет из себя нечто похожее на диван, только чудовищно
больших размеров. По преданию, на зтой скале отднхала императ-
рица Екатерина II, когда ехала от Ненасьгтецкого порога вниз понад
Днепром. Рассказнвают, что на Д иване била сделана какая-то над-
ітись, внсеченная в присутствии императрипн одним из вельмож,
сопровождавших ее во время путешествия понад Днепром. Ми не
знаєм, чтобн императрица Екатерина II поднималась на скалу Ди-
ван; хотя близ зтого места, в селе Верхней Хортице, принадлежав-
шем титулярному советнику Черткову, она ночевала 22 мая, когда
ехала в Херсон. Очевидно, предание почти со всякой скалой, более
или менее замечательной, желает соединить имя Екатеринн II. Ди-
ван интересен в том отношении, что с него открнвается величест-
венннй вид на четире сторони: Новий Днепр, Большую Хортицу,
Старий Днепр и колонию Кичкас; зто — положительно единствен-
ное место на всем Днепре; отсюда открнвается такая богатая карти-
на, для описання которой не достанет воображению красок, а язику
слов... В зтом отношении Диван — одно из прекраснейших мест на
всем Днепре. Замечателен он егце и тем, что если подняться на него
и крикнуть что-нибудь, то от зтого крика получится отчетливое, с
полной интонацией голоса, но только в более сильной степени, зхо.
Крикните басом, зхо ответит басом; крикните дискантом — зхо отве-
тит тем же; внругайтесь, и зхо внругается.
Спустившись с Дивана к Средней скале Столпов, мьі увидели
здесь интересное углубление, сделанное в огромном гранитном кам-
не, находящемся несколько внше уровня днепровских вод. Углубле-
ние носит название «Запорожской миски» и действительно предста-
вляет собою нечто похожее на миску. В поперечнике зта миска име-
ет больше трех аршин, в глубину — полтора аршина. Есть основание
думать, что зта миска образовалась от того, что в углубление скали
сравнительно мягкой породи попал камень твердой породи и, вер-
тясь вследствие водоворота, постепенно расширяя и углубляя его,
сделал из него настоящую миску.
— Чого ж ця миска зветця запорожскою?
— Та того, то із неї їли запорожці.
— А як же вони їли з такої миски?
— Та так, мабуть, як їли у цариці в Петенбурсі... Посідали один
против одного та через миску і годуютця: цей того, а той цього.
139
От Столпов мьі поворотили в правий рукав Днепра и тут, мино-
вав село Вознесенку или Нешкребивку, у левого берега Днепра,
причалили у пристани Александровска, уездного города Екатерино-
славской губернии. Здесь я репіил остаться на некоторое время и
потому распростился со своими лодочниками.
— Бувайте, пане, здорові. Як воли та корови! Бубликом хвіст за-
вертайте та й нас не забувайте!..
140
ГЛАВА ПЯТАЯ
Ой, не знав козак, ой не знав Супрун
А де славоньки зажити, -
Гей, зібрав військо, військо запоріжське
Та й пішов же орди бити,
Ой, що у суботу, протів неділеньки
Супрун із ордою стявся,
Гей, а в неділю, в обідню годину,
Сам в неволеньку попався.
Гей, ви ведите, а чи винесите
Та на крутую могилу.
Гей, сяду-гляну,
Гляну — подивлюся та й на свою Україну.
А там в чистім полі, в широкім роздоллі
Сизий орел пролітає
Гей, стоїть військо, славне запоріжське
Та як мак процвітає1.
Город Александровск стоит при впадении р. Больпіой Москов-
ки в Днепр и представляет из себя мало чего замечательного. Он
имеет всего лишь две церкви, летом пьілен, осенью и весной грязен;
в нем нет ни гимназии, ни реального училища, также как нет ни
садов обгцественньгх, ни театров; зато єсть острог, здание в архитек-
турном отнопіении превосходное. Местоположение города возвьг-
шенное, к югу несколько покатое. Кореннме жители малороссм,
пришльге — єврей и немцьі. С восточной сторони к Александровску
непосредственно примьїкает немецкая колония Шенвиз, с западной
— деревня Слободка и за ней село Вознесенка, или Нешкребивка.
Время возникновения города относится к 1771 году, ко времени цар-
ствования императрицн Екатеринн II, так много заботивпіейся о
населений Новороссийского края. В 1770 году указом Екатеринн II в
тех видах, «дабн как Малороссия, так Слободская губерния навсегда
от варваров обеспечена бнла», повелено бнло генерал-майору Щер-
бинину учредить «новую днепровскую» линию крепостей3 от Азов-
141
ского моря до Днепра . В том же году, десятого мая, государственная
коллегия, по распоряжению императрицьі, дала знать генерал-
поручику Деденеву о построении на речках Московке и Берде так
назьіваемой Новоднепровской линии с городами и о содержании в
них гарнизонньгх батальонов. В 1771 году такая Новоднепровская
линия действительно бьіла заведена: она начинялась у Азовского
моря крепостью Петровскою и оканчивалась на Днепре против ост-
рова Хортицьг крепостью Александровскою. Кроме того, на зтой же
линии предполагалось возвести крепости: Никитинскую, Григорь-
евскую, Кирилловскую, Алексеевскую и Захарьевскую* **. В крепости
Александровской, крайней к Днепру, велено било устроить рези-
денцию линейного обер-коменданта*** ****. Вот время возникновения
крепости Александровской, теперешнего города Александровска.
Возведенньїй сразу на степень крепости, Александровск пользовался
в то время больпюю известностью. В нем стояли батальоньї артил-
лерийских и инженерньїх команд, множество разньїх козацких пол-
ков, жили тмсячи посопіних рабочих людей и сотни разньїх торго-
вьіх и промнпіленньїх артелей; сверх того, через Александровскую
крепость уже тогда проложен бьіл торговьій тракт из Великороссии
в Малороссию и из Малороссии в Крьім, зто так назнваемьій вели-
кий чумацкий, крьімский стовповьій шлях; наконец в Александров-
ской крепости устроена бьіла даже таможня и содержался каран-
тин
Но не тем интересен г. Александровск, что некогда он бьіл кре-
постью, он интересен для занимаюгцегося историей запорожских
козаков тем, что на одном из его кладбигц покоится прах известного
копіевого атамана Осипа Михайловича Гладкого, того самого Глад-
кого, которьій в 1828 году, 9 мая, возвратил запорожских козаков из
пределов Турции в предельї искони им родной России.
Бросим бегльїй взгляд на зто дело. В 1775 году, по различньїм
политическим «зображенням русского правительства, била «скасо-
вана» Запорожская Сича, находившаяся на р. Пидпильной, в местеч-
* Памятная книжка Екатсринославской губернии. Екатеринослав, 1864.
** ЗООИД. Одесса, 1853. Т. 2. С. 292.
*** Памятная киижка Екатсринославской губернии. Екатеринослав, 1864.
**** Феодосий (Макаревский). Материальї для историко-статистического описання Екатс-
ринославской епархии. Екатеринослав, 1880. Вьіп. 2. С. 247, 251.
142
ке Красном-Куте, теперешнего Екатеринославского уезда. Тогда
очень плохо приіплось запорожцям, но они большинством голосов
решили не поднимать оружия против своего же брата «москаля»,
хотя вместе с тем и не даваться ему в руки: «лучче закивати пьятами»,
т. е. совсем оставить свою отчизну в России и поискать себе приста-
нища у турка на Дунае, нежели позволить «москалю убрати себе у
шорьп>, рассуждали братчики-сиромахи. И точно. Многие из них
скоро нашли «ворота в великую Порту». Но как же больно и горько
било «низовьім лицарям» подчиняться тому самому басурманину,
против которого они считали священним долгом своим вести войну
и которого всею своєю козапкою душею ненавидели! Так прошло
много времени. Но дух козацкий не ослабевал, сила запорожцев не
оскудевала, да и сношения с родной Украйной не прекращались:
многие из молодих украинцев покидали свои роднне «осели» и уда-
лялись на тихий Дунай к своим «бидолашнмм братчикам» искать у
них счастья, широкой доли. Между такими бурлаками бнл и некто
Осип Михайлович Гладкий, чистокровний украинец, родом из села
Мельников, Золотоношского уезда, Полтавской губернии, третий
син голови* Михайла Григорьевігча Гладкого**. Осип Михайловігч
и «одружився» уже на родине: у него била жена Федосья Андреевна
Мазур, по предкам полька, но по рождению истая украинка. Но об
зтом не ведали низовне братчики, как не ведали они и того, что
Осип Михайлович, по козацкому обнчаю, прокутил все своє состо-
яние и, кроме жени, покинул на произвол судьбн в деревне Красно-
хижинцах, той же губернии и уезда, еще четвернх детей: сина Ва-
силия, дочерей Елену и Наталью и сина Демьяна***. Обо всем зтом
запорожцям не било сказано, да и нельзя било: женатьіх на Сичу не
принимали. Прошло еще несколько времени. Случилось, что греки,
народ подвластньїй туркам, вннужденнне ужасннми насилиями со
сторони своих властителей, подняли против них возмущение. Надо
било возмутившихся усмирить. От султана Махмуда II пришел при-
каз к кошевому атаману запорожских козаков вислать 500 добрих
молодцев, которне должньї били присоединиться к турецким войс-
* Михаид Григорьевич бнл ЗО лет головой несмснясмо.
** Два старшис его енна називались Афанасий и Максим.
* К чстьірсм детям у Осипа Михайловича впослсдствии, когда ои возвратился из-за Ду-
ная в Россию, прибавилась еще дочь Мария.
143
кам и идти против возмутившихся греков. Отряд собрали под нача-
льством походного кошевого атамана Якова Мороза. В числе прос-
тих козаков, посланньїх против греков, бмл и Осип Михайлович
Гладкий.
Но греки усмиреньї; война окончена, и запорожців снова в Си-
чи; в Сичи и Осип Михайлович Гладкий. Наступило первое генваря
нового года: «А шо, панове-молодці, треба нам на курень нового
отамана вибирати!» — «Та й треба!». - «А кого ж обрать?» — «Та кого
ж, як не Осипа Гладкого?» И точно, кроме него не било более по-
дходящего. Всем он взял: он бнл храбрнй, расторопннй, добрий
рубака, цекавнй на слово. «Нехай він буде у нас куренним!» - гово-
рили друзья-товарищи Осипа Гладкого. — «Ну, й нехай!» - отвечало
большинство товаригцества платниривского куреня. Прошло еще
несколько времени; настал 1827 год, первое генваря. В зтот день, по
исконному обнчаю запорожских козаков, сменялась прежняя стар-
шина и назначалась новая. Ударили в котли; собралась рада; явилась
вся старшина налицо. «А шо, панове-молодці, треба нам на Січ но-
вого кошового!!» - «Та й треба-таки!» - «А кого ж мирволим вибра-
ти?» — «Гладкого! Гладкого! Осипа Гладкого!»- загудело сичевое то-
варищество... И так Осип Гладкий внбран кошевнм атаманом всею
Запорожскою Сичею и назначен двух-бунчужннм пашею самим
султаном турецким. Но вот затевается война Турции с Россией6; ко-
заки, как подданнне турепкого султана, должнн били виступить
против его врага, русского императора. «А шо, панове-молодці, чи
добра наша служба?» — «Гірка, батьку!» — «Правда ваша, молодці: гір-
ка наша служба! 1 впрямь, за кого ми будем битьця і протів кого?» —
«За бусурмена протів христіян!» - «І то правда. Гірка наша служба!...»
- «А де ж вона лучча, батьку?» - «А де вона лучча? У москаля, чесне
товариство! Ось подивітьця на нашу’ ж братію, чорноморців: є між
ними и охвіцери, і полковники; є такі, шо й землю у себе мають і
грішми побрязкують; та є у їх і такі місця, де й гроші можно пропи-
ти. А у нас? Чорт зна що! Шоу нас за земля? Голий пісок, та ще й
того, гляди, не буде: он, кажуть, султан хоче, щоб нас у Єгипет пере-
вести»... - «Що ж робити, батьку? Порадь нас!» - «Що робити? Ви
тілько слухайте мене, то все гаразд буде. Турок воює з москалем; мо-
скаль стоїт у Змайлові (в Измаилове)... У нас буде сорок дві лодки;
ми сядемо на ті лодки та в море, а з моря в Килійс(ь)ке гирло, а із
Килійського гирла в Дунай, а за Дунаєм город Змайлов, а там ми уже
144
і у москаля в гостях. Гаразд?» — «Гаразд, батьку!»... И вот Осип Глад-
кий с верньїми ему козаками, хотя и далеко не со всеми, в Измаилове
крепости пред лицом государя императора Николая Павловича.
«Прости, великий царю!» — «Бог вас прогцает, отчизна пропіает и я
прощаю! Я знаю, что вьг за люди!»... Осип Гладкий поверг у ног
государя свою булаву, саблю и шапку и взамен того получил на анд-
реевской ленте золотую медаль, чин полковника, далее командира,
затем кошевого и наказного атамана вновь сформированного из вн-
веденньгх козаков «запорожского войска», названного потом «дунай-
ским козачьим полком» и вновь переименованного в «азовское коза-
чье войско» .
Прошло после зтого много времени. Наступил 1855 год. Осип
Михайлович теперь уже в отставке; теперь он генерал-майор; живет
в станице Ново-Спасовке, потом переезжает в купленннй им за
шесть тисяч руб. хутор Ново-Петропавловку, Александровского уез-
да, Екатеринославской губернии, между сел Славгородом и Покров-
ским, на р. Солоной, в шестидесяти верстах от уездного города Але-
ксандровска. Теперь он уже не разлучен со своей женой Федосьей
Андреевной, теперь он ведет мирную жизнь помещика-хуторянина;
дети его воспитьіваются: старший, Василий, сперва в Золотоношс-
ком уездном училище, потом в Екатеринославской губернской гим-
назиив, которую оканчивает с серебряною медалью, имея с тем вме-
сте уже и чин офипера; Демьян учится в Александровском царско-
сельском малолетнем корпусе* **; Наталья - в Полтавском институте
благородних девиц; Мария и Елена — дома, под руководством самих
родителей. Прошло еще несколько времени и наступил 1866 год,
роковой год для Осипа Михайловича. Летом, в июньскую жару, в
день апостолов Петра и Павла, Осип Михайловігч отправился в г.
Екатеринослав на ярмарку. Уже он оставил его; уже благополучно
добрался до г. Александровска. Но тут внезапно почувствовал при-
падки страшной болезни холери, свирепствовавшей незадолго пе-
ред зтим в г. Екатеринославе, и после продолжительньїх страданий,
десятого2 июля, и покончил своє земное существование, прожив 79
При переселений остатков Запорожской Сичи из турецких владеиий в русские осо-
бенио усердиое попечение оказал генерал С. А. Тучков. Русский архив. 1873. Т. 1. С.
1146.
** Он умер бсздетньїм, в 1862 году, в званий баталиоииого командира.
145
с половиной лет. «Здесь покоится прах генерал манера Осипа
Михайловича Гладкого. Последний кошевой атаман запорож-
цев, скончался 10 июля 1866 года». Так вьісечено на каменном
кресте, стоящем в югозападном углу старого кладбища в городе
Александровске. За Осипом Михайловичем последовала и его же-
на, безотлучно находившаяся при больном муже и заразившаяся
тою же болезнью, холерою; как и Осипу Михайловичу, Фелосье
Андреевне бнло точно также 79 с половиной лет. Оба погребеньї на
городском кладбище г. Александровска. «Генерал-майору, бьівшему
кошевому атаману запорожских козаков, Осипу Михайловичу Глад-
кому». Так гласит надпись, сделанная на небольшом песчаниковом
кресте, поставленном сьіном умершего, Василием Осиповичем
Гладким. Из всех детей бьівшего кошевого атамана запорожских ко-
заков в настоягцее время осталось только двоє: Василий Осипович, в
отставке подполковник, и Наталья Осиповна, в замужестве Слонов-
ская. Василий Осипович3 живет в деревне Екатерининской, Алек-
сандровского уезда, Екатеринославской губернии, на речке Ганчуле4
и имеет восьмеро детей: четирех сьіновей и столько же дочерей: из
них старший, Петр Васильевич, по окончании курса математических
наук в Харьковском университете, оставлен бил по кафедре матема-
тики и отправлен за границу, но потом, по возвращении из-за гра-
ницьі, поступи л на службу в чугунно-литейннй завод князя Демидо-
ва-Сан-Донато, в Нижний-Тагил, Пермской губернии; следующий
син, Осип Васильевич, по окончании курса юридических наук в том
же университете, поступил на земскую службу и вьібран мировим
судьей в один из учасіков Александровского уезда, Екатеринослав-
ской іубернии; последние, Демьян и Степан, учатся: первьій в Мос-
ковском университете, второй — в Полтавском кадетском корпусе.
Старшая донь Настасья Васильевна, в замужестве за неслужащим
дворянином, фотографом А. М. Иваницким, живущим в г. Харькове;
следующая дочь, Ирина Васильевна, состоит в числе классньгх дам
Харьковского института благородних девиц, остальнне две дочери,
Домникия и Варвара, при отце; все они прекрасно окончили курс в
Харьковском институте благородних девиц .
* Псчатньїх сведсний о яичиости О. М. Гладкого очснь мало; можио указать только сле-
луюшиег: Историческос свсденис об азовских и дунайских козаках // Инвалид. 1847; Глад-
кий В. О. Осип Михайлович Гладкий: кошевой отаман Задунайской Ссчи // Русская стари-
146
Вот чем интересен г. Александровск для того, кто занимается
историей запорожских козаков. В городе Александровске на зтот раз
я имел разискать Якова Павловича Новицкого, известного южно-
русского зтнографал. Но Новицкий в то время бьіл на Хортице.
Хортица — зто его постоянная летняя дача. Там он берет себе под
наем небольшой клочечек земли под бакчу и, забившись в курень,
проводит в нем цельїе дни и ночи... Нечего бмло делать: нужно
било идти пешком по Днепру, чтоби переправиться через него на
Хортицу. Пройдя около получаса по хорошо утрамбованной доро-
ге, я очутился у песчаного берега реки, ярко заблестевшей передо
мной от солнца. Поклонившись пишному и широкому Днепру,
омочив свою разгоряченную голову его водой, я стал вьтсматривать
себе каючка. Как вот на моє счастье пльтвет вниз по течению в ма-
леньком каючке «дидок». Я подал знак рукой диду, и он подвернул к
моєму берегу.
— Здоровенькі були, дідуню!
— Здоровенькі були, паничу!
— А шо я вам скажу, дідуню?
— Як шо є що казати, то кажіть, - послухаю!
— Перевезіть мене, спасибі вам, на той бік Ніпра!
— Цеб то на Хортицу?
— Як єсть Тула!
— Я б то вас і перевіз, так каюк неналежний.
— Чом неналежний? А ж він не хисткій?
— Та він-то не хисткій, та шо з дірками, от шо біда!
— Це нічогісенько; ми його зараз оснастим, та й подамось.
— Ну, як так, то й так!
Забив в каюке дьгрки, мьі заняли свои места и скоро попльїли
поперек Днепра, по направленню от севера к югу.
— Ви, мабуть, із города, паничу?
- Із города, діду!
— Так це, мабуть, за яким-небудь ділом до німців їдите?
— Та так: і за ділом і не за ділом, а більш усього, шоб подивить-
ця на Хортицю. А шо бувають тут такі, шо дивлятця на неї?
иа. 1881. №. 2. С. 381-391; Кондратович Ф. Задувайская Сечь// Кисвская старина. 1883;
Кириллов. Полковник из Золотоноши 11 Нива. 1883. Послсднес носит характер повести или
романа; оио наполнено самьіми грубьіми и нспростительиьіми историчсскими ошибками.
147
— Бувають! Та коли хочете, то я дня три тому назад переправляв
каюком на Хортицю якогось янорала. Оттаке-лезні на ньому опале-
ні! Як переправив его на Хортицю, так він винняв із саквоюза книгу
та й давай у ню читати. У книгу читає і на острів дивитця... Потім
читав-читав та й каже міні: «Ех, діду, та й роботи ж тут буде нашим
письмакам!»... Та й закрив книіу, потім дав міні аж цілісенького дву-
гривенного та й подавсь на острів, а я собі подавсь на свій бік Ніпра.
Бистро шло время за разговором, и ми не успели оглянуться,
как уже били у берега Хортицм. Поблагодарив дила и словами и
деньгами, я направился вдоль берега Хортицн, в немецкую Коломию
остров-Хортицу (1п8еІ-СЬогпх). Пройдя около пяти верст через раз-
нне балки, вибалки, извилинн и заточинн, я наконец добрался до
дома колониста Фризена. Фризен, старик очень високого роста,
симпатичний, ласковнй, встретил меня у порога своего дома и по-
просил войти в сени. Я последовал за ним.
— А десь я вас та пачив?
— А де ж ви мене бачили?
— Та ви у нас торік не пули?
— Був!
— Так, так! Тоді я вас і пачив.
От Фризена я добрался до небольпіого куреня Я. П. Новицкого.
Солнце все егце пекло сильно, и потому на баштане никого не било
видно. «Путу! Путу! Козак з лугу!» - сам себе закричал я. — «Який ко-
зак? З якого лугу?» — «А ось вилазь, то й побачиш, який». — В курене
ми решили ранним утром следующего дня отправиться в путь вверх
понад левьім берегом Днепра.
Уже било за полночь, когда мн оставили Хортицу и, сев на лод-
ку «Аастивку», пустились вниз по Днепру, к пристани г. Александ-
ровска. Что за ночь била в то время, и до сих пор не могу забить!
Тихо, до того тихо, что, казалось, вода в Днепре совсем встанови-
лась, совсем застила и как би превратилась в хрустальную, чистую и
светлую массу. «Чуден Днепр при тихой погоде»!... А между тем
лодка наша, сама собой, без весел, бистро скользила по Днепру,
почти с бистротою молнип уносимая его течением. Не знаепгь, чем
и любоваться: роскошннм ли, полннм и величественннм Днепром,
Нсмцьі-колонистьі говорят по-малорусски с акцентом иемецким.
148
массивньїми ли, високими гранитньїми его берегами, или прозрач-
нмм, чистим небом, усеянньїм мириадами светльгх звезд и залитьім
мягким светом луни... То била картина, полная прелести, величия и
обаяния. Тут лишки били слова и движения восторга... Уже около
получаса плнли ми по Днепру, в немом восторге, не смея ни єди-
ним словом, ни єдиним звуком нарушить царственной тигшінн...
Но вот впереди нас показался остров Розстебни, и ми пристали к
нему, желая пройтись по нем. Однако остров оказался покритим
такой внсокой и густой лозой, что пробраться через него не било
никакой возможности; несколько раз сваливались ми в ями, не
сколько раз заігутнвались в кустах и под конец решили коротиться к
лодке. Однако зто не сразу далось нам: ми заблудились! Как тут
бить? Кругом не видно ни зги, кроме мреюгцих в небе звезд. «Стой,
хлопче! А где Большая Медведица?» — «А вот она!». — «Ну, на нее же
нам и держать!». Так ми вибрались к береіу, сели в лодку, скоро до-
брались до пристани и от пристани дошли до города.
Следующим днем ми поднялись поздно и тот же час начали со-
бираться в путь. Недолги били наши сборн. Кусок сала, риба, хлеб
и фляшка горилки составляли весь наш продовольственннй запас;
чумарка, блуза, длинние сапоги, дьімчатие очки, походнне палки
составляли наше убранство. От Александровска ми решили напра-
виться на северо-запад, прямо к Кичкасу, и оттуда уже подняться
вверх понад левьгм берегом Днепра, насколько хватит у нас сил и
бодрости идти пешком. Сложив свою скуднуїо провизию в сумку и
повесив сумку при помощи палочки на плечо, ми весело и шибко
зашагали вперед, останавливаясь и распрашивая по временам
встречньїх дидов о какой-нибудь балочке, скельке или могилке, оди-
ноко торчащей в степи. Чвалаєм себе по степи, как те козаки
сиромахи! Идем-идем, присядем на траве, повалимся на бок, поле-
жим, отдохнем; тут кто песню пропоет, кто думу проговорит:
«Як гуляв козак-нетяга сім год гце й чотири,
Та потіряв спід себе три коні воронії,
І як на девятій год навертає,
А козак-нетяга до города, до Черкас, прибуває,
І шо на козаку-нетязі гри сиром’язі:
Опончина рогозовая, поясина хмельовая,
Сапьянці — видні п’яти й пальці,
Каме ї і ь Дзвииьі і ія.

149
Шапка-бирка — зверху дирка,
Хутро голе, околиці Біг має;
Вона дощем покрита,
Травою пошита,
А вітром на славу козацьку підбита.
Куди віє, туди й привіває,
Молодого козака та й прохоложає».
А вот войдем ми в балку, увидим грушевое дерево; тут один из
нас тотчас влезет на дерево и начнет трусить созревшие фрукти, а
другой станет под деревом и подбирает падаюгцие плоди в сумку
«про запас на голоднне годи».
Так пропіли ми несколько балок, вибалок, миновали несколько
могил, могилок и наконец очутились у левого берега Днепра, близ
громадной скели Дзвиннци. «Верх вивела гостро, мов и справди
дзвиннця!» Близ Дзвиници мьі увидели пегцеру Школу и решили
исследовать ее. Для зтой цели ми сошли к берегу Днепра, и тут пе-
ред нашими взорами раскинулась небольшая, но в внсшей степени
живописная площадка, пороспіая іустою високою травой, с запад-
ной сторони упирающаяся в Днепр, с северной и восточной — зате-
ненная густими кустарниками дерев, а с южной — загроможденная
огромнейшей стеной гранитннх скал, покритих мхом. Вот где дичь!
Кроме деревьев, сернх скал да голубого неба ничего п никого здесь
не видно. Посидев и отдохнув на зеленой плоіцадке, подзакусив и
подкрепившись доброю горилкою, ми решили после зтого про-
никнуть во внутрь пещерн. Собственно говоря, отнскать сразу вход
в пещеру довольно затруднитедьно. Нужно сперва найти углублен-
ное в стену' отверстие с огромнейшим навесом над ним, едва только
на пол-аршина возвншающимся над землей, и потом уже в зтом
навесе надо искать самую пещеру. Став на четвереньки5, ми влез-
ли в отверстие стени и тот же час увидели надпись, сделанную на
скале, прикрьггой навесом и состоящую из букв, внведенннх крас-
ной краской, очевидно, в самое позднейшее время: Е. М. Е. Т. Н. М.
В. Ю. 3. Г 27/У1 816, В отверстии мьі заметали два темних хода:
один влево, другой вправо. Последний ход и вел собственно в пе-
щеру. Самая пещера (точнеє, грот) сказалась состоящею из двух ко-
ридоров, из коих один идет с севера на юг, параллельно Днепру, а
другой — с востока на запад, встречно Днепру. Висота пещерн — че-
150
тьіре аршина. На протяжении девяти аршин она сперва идет с севе-
ра на юг, после чего под прямим углом поворачпвает с востока на
запад и идет на протяжении пяти аршин, оканчиваясь отверстием к
берегу Днепра. Первьій коридор настолько вьісок и просторен,
что не представляет никакого затруднепия для хождения по
нем. Не то представляет из себя второй коридор: здесь проход
из первого коридора во второй настолько узок, что надо уже не-
сколько внтянуться, чтобн пролезть через него7. Внизу коридор8
вместо пола представляет из себя зияющую расіцелину, оканчи-
ваюгцуюся где-то далеко внизу, в самом материке земли, на глубине
нескольких сажен. Держа в зубах кусок стеариновой свечки, обмо-
танной в бумагу, мн осторожно стали пробираться из первого кори-
дора пещерн во второй и, чтобн не оборваться в расіцелину, хвата-
лись руками за небольшой карниз, которнм оканчивается пещера
вверху, у самого потолка9 Расщелина, знявшая под ногами, чем
дальше вниз, тем больше суживалась, представляя из себя нечто
вроде огромного расгцепленного камня, в котором можно бнло за-
клиниться, как заклиняется топор, вгоняемнй в бревно. Нужно бн-
ло10 соблюдать большую осторожность, чтобн пробираясь чрез
зтот второй коридор пещерн, не оборваться вниз, но мн благопо-
лучно совершили свой подвиг и скоро вибрались из пещерн, чтобн
продолжать дальнейший путь. В пещере Школе, если верить расска-
зам стариков, «несколько лет тому назад нашли кожанную сумку,
наполненную копьями, позументи от какого-то форменного платья,
большую берцовую кость человеческого скелета, в которой сказа-
лась стрела, и, наконец, в одном ущелье скалн, у входа пещерн к
Днепру, - несколько наконечников стрел» .
Народное предание название пещерьі Школа связьівает с
какими-то пікольниками, бежавшими будто бьі из Києва и
прятавшимися в зтой пещере еще во времена запорожцев. Но
едва ли зто предание создано самим народом: оно могло бьіть
видумано скореє книжним человеком, знавшим, что такое би-
ла киевская бурса в прошльїе века и что бьіло для бурсаков За-
порожье. Да и к чему и от кого нужно било прятаться піколь-
нику, раз он успел бежать из Києва в Запорожье?
Новицкий Я. П. //Степь. 1886 Ібфсвр. С. 102.
151
Архивньїе документи говорят о бьівшем, в 1774 году, в За-
порожье войсковом осауле Григории Школе. Не от зтого ли
осаула Григория Школи получила почему-либо [название] пе-
піера Школа?
Оставив пещеру Школу и миновав несколько балок, скал и ост-
ровов, мьі наконец, уже к вечеру, добрались до деревни Маркусивки,
или Павлокичкаса. Деревня Маркусивка раскинулась по високому
взгорью вдоль левого берега Днепра. Солнце совсем садилось за
горизонт, когда мьі приблизились к хате дида Дмитра Бута. Хата ди-
да Бута обращена бьіла крьгльцом к Днепру; у крьгльца стояла скаме-
ечка, а на скамеечке сидел дид и смотрел на заходяїцее солнце. То
бьіло чудное, хотя и мимолетное зрелипіе. Солнце, прежде чем зай-
ти за горизонт, вдруг погрузилось в Днепр, и от зтого вся река сде-
лалась ярко-багровою полосой, горевшею миллионами огней, не-
вольно приковувавших к себе взор человека. Зта картина очаровала,
видимо, и дида Бута. Он сидел против Днепра и смотрел на захо-
дившеє солнце, приложив свою левую руку ко лбу, заменявшую ему
подзорную трубу. Мьі подошли к диду и поздоровались.
— А угадайте, діду, чого це ми до вас прийшли?
— А кажіть чого, тоді і угадаю.
— Чи не можно у вас, дідуню, передохнути?
— А чом не можно? Можно, як шо ви добрі /йоде.
— Та ми люди, як люди!
— Мабуть писарі з города, або такі, шо діхтирика гоните.**
— І те, і друге, діду: хто писарює, а хто діхтирика гоне.
— Добре, сідайте!
Мн присели на скамью, один с одного бока дида, а другой — с
другого.
— От же я десь вас бачив, - заметил дид, обращаясь к моєму
спутнику.
— Ще б таки не бачили, коли я три годи підряд не минаю вашої
хати. А згадайте!
— Те-те-те! Згадав, серце, згадав! Та це ви Яків Павлович?... Бач
яка пам’ять у старого стала!... Це вже, мабуть, про старовинку хочете
чого-небудь запитать? * *
Московское отделеиие архива Главного штаба. 1774 г. Он. 194. Св. 183. № 1. Л. 38 об.
* Дифтерит вьігоняете.
152
— Про старовинку, діду, про старовинну! Та це сперпіе до вас за-
тягнули. Ну, як ви тут живете?
— Та так тілько шо маслаки тягаєм!
Тут едва успели ми обменяться еще двумя-тремя фразами, как
по деревне показалась пьіль и вместе с пьілью — «череда» коров.
Скоро в ворота вошла корова и за коровой невестка дида; она
низко поклонилась нам и затем исчезла. Немного спустя, за невест-
кой явился син дида, потом внук. Оба подопіли к нам и тут завязался
разговор. Но не прошло и часу, как из хати вншла невестка и при-
гласила всех нас «вечерять». Мьі последовали приглашению. Хата
сказалась хотя и низкою, но очень опрятною, убранною цветами,
вьімазанною медом. В утлу ее стоял стол, застланньїй белой скатер-
тью, вокруг стола широкие лавки, в самом утлу образа и за образами
ручники с мережками. Меня усадили в самьій угод, «на покут», в се-
редине между Яковом Павловичем, с одной сторони, и самим дедом
— с другой; остальньге члени семьи стояли у стола: «так звичай пока-
зує». Скоро на столе явилась горилка, а за горилкой и разная «стра-
ва», состоявшая из цельїх шести перемен, начиная с борща и кончая
медом. Жидкую пищу ели с особенною предосторожностью: опус-
кавший ложку в миску не иначе доносил ее до рту, как подставив
под нее кусок хлеба, «щоб скатертину не закапати»; причем во время
разговора все випускали ложки из рук и вешали их на края чашки.
Оба зти приема ми бистро усвоили, к видимому удовольствию дида.
Во время ужина мне хотелось свернуть на тему о запорожцах, и я
стад накидать «ключечку» на дида.
— Ну й міста ж у вас, діду, чудесні!
— Шо теперь вони за чудесні? Як би ви побачили год п’ятьдесят
тому назад, от коли були міста! Тут улітку було тих зайців, так види-
мо-невидимо: так коло хати і лазять як коти, а зімою так і мандрують
було по кризі цілими кущами, як ягнята. А вовки, то ті так на задніх
лапах і стоять. Прийдуть до возу та й виють. Оце було як ночуєш на
степу, то кладеш коло себе вила, сокиру і косу, шоб було чим одби-
тись. Того й гляди, шо ухопе або тебе, або хлопця, шо біля тебе. Як
поженеш вівцю пасти, то так и держись за хвіст... Міста дуже звіряні
були! А качок, коріпок, перепелів — наче хмара. Як вечір, то тільки й
Маслаки — кости.
153
чуєш: під-подьом! під-подьом!... Та так усю ніч, хіба уже на світаньці
трохи угамуютця. А гаду? Господи, скільки єго було тут! Міні і те-
перь у пам’ятку, як старому Коваленкові жовтобрюх одірвав, звиняй-
те, матню... Насилу вирвавсь живим покойник!...
— Отак воно було.
— Отак і було.
— А скажіть, діду, як отой острів зветця, що понизче Вільного
порога?
— Та який же вам треба: там єсть острів, єсть острівок, єсть і
острівець.
— Міні треба отого, шо як вискочиш за поріг, а він і єс ть.
— Е, так це Пурисів острів!
— Пурисів, кажете, острів?
— Пурисів.
— Так він і спреже звався?
— Ні не так! За запорожців його звали Дубовим островом.
— За запорожців, кажете, діду?
— Атож.
— Шо ж воно таке за запорожці?
— Вояки великі і великі знахурі; вони з нечистьгм знались.
— Як так, діду?
— А так: знались та й годі!
— А жеж вони були такі, як оце й ми?
— Такі, як оце й ми!
— І горілку пили, як ми?
— І горілку пили!
— І отак, як і ми борщ їли?
— І отак, як ми, і борщ їли!
— І в штанях, і в сорочках ходили?
- І в штанях, і в сорочках ходили, а з нечистим знались.
— Як же воно так?
— А ось як! Я вам роскажу, а ви послухайте. Воно, хай Бог про-
стить, об них за хлібом-сілью і згадувати гріх, та вже дарма, роскажу.
Вони оце зап'ють-загуляють. Поставляють коло себе два ведри; в
одно ведро нальють горілки, а в друге води, та горілку п’ють, а в воду
дивлютьця, горілку п’ють, а в воду дивлютьця. А ногайва, а ляхва, а
кімлашня так кругом і обсіда їх, а вони горілку п’ють, а в воду див-
лютьця.
154
— Чого ж вони дивлютця?
— Постойте, докажу!.. А вони горілку п’ють, а в воду дивлють-
ця... Потім уже який-небудь лях підкрадетця сзаді до запорожця та
хап його за чуприну, а він тоді чабульк у те відро, пю з водою, та
звідціля, де ми сидимо, та аж під Карцоном (Херсоном) опинитця.
Так хіба ж ото вони не знались з нечистим?
— Теперь бачу, діду, шо знались.
Я вновь бьіло начал закиднвать «ключечку» насчет запорожцев,
но дид вдруг оборотился ко мне и, глядя испьгтующим оком, заме-
тил:
— Ох, здаєтця міні, пане, шо ви більш мене знаєте про тих
запорожців!
— І де ж міні знати більш протів вас, діду? Вам, може, десяток
сьомий пішов, а у мене ще й молоко на губах не обсохло.
— Та воно-то так. Та аже ж ви читаєте книжки?
— Читати читаю, та тільки як? По складах: «буки-аз-ба, види-аз-
ва, глаголи-аз-га»... От як я читаю. Та хоч би й лучче читав, так я у ті
книжки, діду, не вірю і вам не совітую вірити, бо там усе брехні
понаписані, - скрізь брехні, діду, окрім святого письма.
— От правду, так правду сказали! Я й сам не вірю тим книжкам,
окрім святого письма.
Так доверие било восстановлено, и ми вновь начали беседо-
вать на тему о запорожцах. Разговор протянулся далеко за полночь,
но под конец ми внсказали просьбу, чтобн нам указали место для
ночлега. Нам отвели «светлицу», небольшую хатку через сени от
той, в которой мьі ужинали; туда, по нашей просьбе, внесли свежего
сена, разостлали его «по долівці», и мьі, покрив сено пледом, тот же
час растянулись на нем и тот же час заснули. Проснулись ми еще до
восхода солнца. Умившись и помолясь Богу, тот же час позавтрака-
ли предложенннм нам молоком и потом, поблагодарив хозяина, ко-
торнй отказался взять с нас какую би то ни било плату, отправились
в дальнейший путь, все в том же направлений, понад левнм берегом
Днепра. Теперь характер местности изменился: то шли ми по ска-
лам, кое-где только покритим деревьями, теперь шли сплошннм
лесом, начавшимся тотчас по виходе из Маркусивки. Лес упирался в
самий берег реки и по нем, с юга на север, тянулась маленькая тро-
пинка, по которой ми, один за другим, и зашагали. Весь Днепр оку-
тай бнл легкими водяними парами, которне отделялись от води,
155
застилали берега реки и густо садились на внсокие деревья. Блага
чувствовалась даже на наших платьях и на наших посохах. Вот уви-
дели мьг остров Голий (на старих картах, Скалистнй) и прилегаю-
щую к нему с северной сторони косу. Батюшки мои, сколько же на
зтой косе разньїх птиц! Сколько голосов, пения, свистов! Какой тут
крик, писк!.. Мне показалось, что предо мной необитаемнй австра-
лийский остров... Пройди часа два лесом, ми вибрались затем на
открнтий, очень возвншенннй, берег и увидели с него среди Днеп-
ра остров Большой-Дубовнй или, по-теперепінему, Левпіин (иначе
Маркусив), весь покритий прекрасним лесом. Солнце уже подня-
лось високо и начало согревать наши немного продрогшие в лесу
члени. Пройди егце несколько времени, ми наконец увидели не-
большую сторожку, у берега Днепра, на земле помегцика Левпіина.
Здесь жил лесной сторож, єврей Гершкович. Отдохнув немного на
завалинке хати, ми готовн били уже отправитьси в дальнейший
путь, как к удивлению своєму увидели большую чугунную плиту с
какою-то надписью. Плита стояла у завалинки сторожки и била за-
гажена птичьим пометом. Я велел очистить ее, после чего прочел на
ней следуюгцие слова: «Судообходнне канали в днепровских поро-
гах сооруженн по повелению Государя Императора Николая Т рас-
поряжением главнокомандующего путями сообгцения и публичнн-
ми зданиями генерал-адьютанта графа Клейнмихеля. Работн начати
в 1843 году, оконченн в 185...» (угол отбит). Где стоял зтот памят-
ник, почему он попал к сторожке єврея Гершкович а, мне на зто не
дали ответа. Хорошо у нас сохраняются исторические памятники!
Сопровождаемне множеством злейших собак, ми отправились
дальше, имея с правой сторони хутор Тарана, с левой — Днепр, и
скоро увидели среди Днепра Малий-Дубовнй или, по-теперешнему,
Пурнсов остров, а за ним последний, если считать сверху, и первнй,
если считать снизу, порог Бильний, или Гадючий. С висоти берега
ми заметали в пороге маленькую мельничку, прицепленную на ка-
натах к большому камню, и возле мельнички «вештаюгцегося» дидка.
«Как-будто дид? А зиркни, хлопче, в бнноклю!» — «Так и єсть — дид!»
— «Ну, так потягнем до порога!» Скоро спустились мьі вниз с берега,
остановились как раз протав мельнички и начали махать палками
диду, подавая знак, чтобн он приблизился к нам. Дед понял наше
желание, сел в каюк и подплнл к берегу.
— Здоровенькі були, діду!
156
— Здоровенькі булл, пани!
— А шо, діду, чи не перевезли б ви нас у порог, до мельнички?
— Чом же не перевезти?
— От спасибі вам, так спасибі! А шо ж там у вас і рибка буде?
— І рибка буде!
— І юшка буде?
— Та й юшка буде!
— Е, як у вас і рибка і юшка буде, то у нас і от яка буде, - заметил
я, показьівая диду бутьілку с горилкой и повертаная ею перед ним. У
дида глаза заблестели от удовольствия.
— О, то! саме дідівська харч: нема ні шкоринки, ні маслачка.
— А знаєте, діду, яка їй була приказка у запорожців?
— НІ, не знаю.
— А як не знаєте, то я скажу. Запорожець оце поставе перед со-
бою пляшку горілки та сам себе пита і сам собі одвіча.
— Хто ти?
— Оковита!
— Ас чого ти?
— Із жита!
— А звідкіля ти?
— Із неба!
— А куди ти?
— Куди треба.
— А білет у тебе є?
— Ні, нема!
— Так от-тут же тобі і тюрьма!
Такая присказка очень понравилась диду и видимо сразу распо-
ложила его к нам. Скоро ми сели в каюк и через пять минут очути-
лись в пороге. Дид соорудил нам два стула из і ранитньїх скал, после
чего сделал маленькую кабичку, навесил над нею казаночек, налил в
казаночек води, разложил костер и, предоставив воде кипеть, сам
занялся рнбой. «Зараз тілько й витягнув рибину із порога; ще й жи-
ва!» Ми, между тем, не теряя времени, разделись, викупались в самом
пороге Днепра, потом помолились Богу на восток и затем подсели к
казанку. Пошли распросн, рассказьі. Оказалось, что дид бнл из с.
В животе.
157
Андреевки, что он занимается в мельнице сукновальством, что у не-
го дома єсть и баба, и сьін, и внучата. Не успели мьі за разговором и
осмотреться, как уже рьіба и сварилась. Дид принес «ночвьі», вьіта-
щил в них рьібу, посолил черною не молотой солью и отставил ее в
сторону; после зтого снял с кабички казанок и приблизил к нам;
вместе с казанком явились деревянньїе некрашенньїе ложки и боль-
шие куски белого пшеничного хлеба. Мм поснимали шапки, пере-
креслились, випили по чарке горилки, причем диду поднесли пер-
вуто чарку, и принялись за уху. Дид сидел против нас на корточках и
ел юшку, подставляя, по привьічке, под ложку кусок хлеба, щоб «не
закапати штанів». Скоро мм випили по другої! чарке, потом по
третьей и уже стали черкать ложками дно казанка. Тогда дид принял
от нас казанок и вместо него поставил «ночви» с рнбой. «А шо ж,
діду, риба плава1» — «Та вже так!». Випили и по четвертой. Скоро и
от риби остался один остов. После зтого дид поднялся с места,
ушел в мельницу и принес оттуда два больших арбуза. Арбузн ска-
зались бесподобно хороши. И так наш завтрак кончен, ми подня-
лись с мест, помолились на восток, «подякували» дида, потом ви-
просили у него каюка и отправились на Малнй-Дубовнй остров.
Прошло около трех часов, когда мм воротились с острова к по-
рогу, оставили здесь каюк, распростились с гостеприимнмм дидом и
поднялись дальше вверх понад Днепром. Уже часам к трем дня ми
добрались до с. Андреевки. Здесь ми передохнули часа два-три и
потом отправились дальше, все в том же направлений, к с. Петров-
скому (Свистунову), Александровского уезда. В ногах чувствовался
страшний зуд. Ми уже начинали молить Бога, чтобн нам попался
какой-нибудь воз или бричка, на которой ми могли би хоть немного
подьехать, но на наше сиротское счастье никакой брички не попа-
далось. Чем дальше ми шли, тем хуже чувствовали себя; ноги совсем
уже отказьівались служить нам, и ми еле-еле двигались с места. Уже
часов около десяти ночи добрались ми до с. Петровского и напра-
вились к дому управляющего имением незабвенного Василия Алек-
сандровича Сипягина. Нам отперли на наш стук двери. «Кто тут?» —
«Козаки!». — «Какие такие козаки?» — «А вот посмотрите и увидите!».
—«Ах, батюшки мои! Да откуда же ви? На чем ви?» — «На собствен-
ной четверке, Василий Александрович!». — «Как, от самого Алексан-
дровска'' Зто сорок-то верст пешком?» - «Да, от самого Александров-
ска, сорок или пятьдесят пешком; ведь шли-то мм не по прямому
158
пуги, а по извилинам Днепра». — «Ну, козаки! Вижу, что козаки!»
Скоро подали нам обильньїй ужин, а затем сделали постели на бал-
коне дома, внходящем к самому Днепру. Покончив с ужином, ми
вишли на балкон, где и расположились на ночлег, в виду острова
Дубового и порога Ненаснтецкого, шумевшего в зту ночь с особен-
ною силою. Долго мн прислушивались к Ненаснтецу, прежде чем
могли заснуть, и в зто время заметили такое интересное явление на
Днепре: зашумит сперва Ненаситец, Дид-порог, шумит-шумит
очень долго, потом стихнет; после него начинает шуметь Вовнига,
Внук-порог, шумігг-шумит столько же, как и Ненаситец, потом
стихнет, и тогда начинает шуметь опять Ненаситец. Так повторя-
лось несколько раз. Долго мн наслаждались зтой музнкой и наконец
заснули под плеск днепровских вод и под их переливи через поро-
ги.
Следующим днем мн едва поднялись с постелей: и руки, и ноги
били точно не наши. Особенно давали себя знать ноги. Но внима-
тельний хозяин предложил нам заменить сапоги мягкими туфлями,
и тогда мн почувствовали себя несравненно лучше. После завтрака
мн решили поехать к Волниговскому порогу/, где жили дидн-
рнбалки, славившиеся в селе своим уменьем рассказнвать про ста-
рину. Нам подали старинную бричку, наподобие ноева корабля, и
мн медленно потянулись к Волниге. Не прошло и часа, как мн били
уже у рнбальни; тут мн увидели дида, которнй сидел на земле, про-
танувши ноги вперед, держал между колен большой горшок и пово-
рачивал в зтом горшке какую-то большую дубину.
— Помогай Біг, діду!
— Спасибі, - отвечал дид, не взглянув даже на нас.
— А шо риба є?
— Тут не до риби, коли своє діло стоїть: ви, бачу, і не журитесь,
шо у мене табака не стерта.
Сказалось, что дид занят бнл приготовлением табаку для себя и
ни о чем другом и знать не хотел. Обе пучки его рук, борода, усн,
нос бнли в табаке: зто он все пробовал, мягко ли стерся табак. Мн
оставили дида в покое и вошли в землянку. Землянка сказалась пол-
на днму, которнй не позволял нам рассмотреть находившихся в ней
других рибалок. Мн присели на корточки и тогда увидели, что в ней
бнло еще пять человек дидов. В землянке устроена бнла печь с
длинной лежанкой, по самой средине стоял столб, на котором ви-
159
сели сумки с разньїм добром дидов, и от столба вверх поднималась
лестница в виде ступенек, сделанньїх по земле. Мьі поздоровались с
дидами и вступили в разговор. Сперва шло дело о рьібе, о плотах, о
литвинках, «як їх ловлять пороги», а потом незаметно поднялся во-
прос о том, что находят в порогах после полой води. Тут один из
дидов, Демьян Муха, рассказал нам, что он лет двадцать слишком
тому назад вместе с семью человеками, своими односельчанами, вьі-
таскивал из Волниговского порога две пушки. «Це було за год до
волі, у восени. Пішов я з Михайлом Вельським рибальчити у поріг.
А перед тим зробилось так тепло, шо аж крига провалилась коло
Вовниги; прийшли ми й давай у оддушини ворхоту пускати та ку-
кульванити рибу. Лазили-лазили там, коли бачимо, аж на дні порога
шось блещить, придивляємось, дві пушки. Пішли у село, призвали
до себе ще шість чоловіка та й давай ото ми, восьмеро, тягти ті пуш-
ки. Витягли. Так одна була, як зараз помню, тринадцять пудів і два-
надцять хунтів; а друга — дванадцять пудів и вісімнадцять хунтів; на їх
були й мітки, - хрестики, понизже затравки, у четверть довжини;
обидві пушки трьохаршинні. Признали, шо одна із бронзи, а друга
із польського золота; а жид, - тут таки із нашої Свистунівки, - при-
знав, шо то пушки якогось князя Святославського. Потім об тих
пушках доложили губернатору , так він як ухопив їх та й помчав ку-
дись аж у Москву».
Вьішед из рьібальни и полюбовавшись величественньїм поро-
гом, мьі направились в степь, прямо на восток от Днепра, в сопро-
вождении дида-рьібалки.
— А шо, діду, єсть табака?
— Єсть, а хіба ви нюхаєте?
— Атож1
— А як нюхаєте, то ізвольте-сь!
Я подставил щепотку, и дид мерно отсьіпал мне табаку на но-
готь; постучав предварительно рожком о колено своей правой ноги.
— Добра табака!
— Уже ж шо добра, коли чхаєте!
Так мьі йдем потихоньку, не спеша, медленно подвигаясь, на
палочки опираясь и мирнме разговорьі ведем.
Зто бьіл губернатор Сиверс.
160
— А що, ділу, чи не знаєте ви якої-небудь козацької пісні?
— Знав колись, та теперь не зведу.
— А багато знали?
— Та до гибелі.
— А які ж ви знали?
— Та ось і ту знав, шо про козака та про долю співають.
— Які ж у неї слова?
— Та слова у неї от які:
«Уже літ більш с десять, як козак в неволі
Понад Дніпром ходе, викликає долю...»”
— Гарна пісня! От як би заспівати!
— І заспівав би вам, паниченьку, так зовсім гласу нема.
— Ну, хай коли-небудь удруге.
йдем дальше, все также не спеша, медленно подвигаясь и на па-
лочки опираясь.
— А як воно, діду, у старовину тут було?
— Як у старовину тут було? У старовину тут таке було, що й ска-
зати трудно. Трави такі, що як іде товаряка у степ}7, так і ріг не видко;
риби тієї стілько, що як уткнеш було рогелю у Ніпро, так аж ручка
трещить, як назад потягнеш
— Чого ж воно теперь того нема?
— Чого? Людей боганько наплодилось, от чого! Теперь ти вий-
деш на Ніпро одним каюком, а за тобою ідуть десять; тоді на всю
слободу двоє тілько рибалок і було, а теперь їм і счоту нема; так уся-
ке над рибою 1 нависа; теперь і води не знать: усе рибалки. Було!... І
трави було, і ліса, і звіру — всего богато було. Оце бувало устанеш
нічью, підеш до Ніпра, сядеш у каюк та й хода! А ніч така, що, Гос-
поди великий, умирати не хочетьця!.. Вода не шелесне, а зорі так і
тіпаютьця у небі. Така затиш, така затиш, шо наче б то, як там кажуть
у казках, усе заколдоване. Тілько й почуєш, як шубовтне яка рибина
у воді, або завиє де в бальці, середь лісу, вовк.
— Так тут і ліса були?
— Були! Вони і теперь єсть, та вже не ті. Ось тут на Россоховатій
бальці, росла така дубина, шо теперь і близько такої нема: тут і пече-
ри були.
— І печери, кажете, діду, були?
161
— І печери були; та вони десь і теперь зостались.
— Невже? А чи не можно яку-небудь побачити?
— А чом же не можно? Потягнем до балки, то, може, і побачим.
И так, ми направились к балке Слободской Россохе. Йдем да
йдем, медленно подвигаясь, на палочки опираясь и приятньїе разго-
ворьі ведем. Вот и балка Россоховатая, но пещерн пока не видим.
Где же она? Да вот и пещера. Чтобьі точно определить местонахож-
дение пещерн, нужно прежде всего сказать, что балка Слободская
Россоха находится верстві на две ниже села Свистунова, между цер-
ковною землей и крестьянским наделом и впадает в Днепр с левой
сторонні, по направленню от юга к северу. Затем нужно заметить,
что с самой вершини, от юга, балка идет сперва одним жолобом, а
потом, приблизившись к Днепру, разделяется на два рукава, в виде
«россохи». Почти от самой вершини и до устья балка покрита до-
вольно густим дубовим лесом. Недалеко от устья ее ми и наткнулись
на желанную пещеру. Она идет по направленню от запала к востоку,
т. е. от одного рукава балки и до другого. С запада в пещеру, видимо,
вела дверь, которая прикривалась большим дубом, от коего остался
в настоящее время лишь один огромньїй пень. Изгибаясь, что назн-
вается, в три погибели, ми пролезли сквозь отверстие, сделанное
сверху пещерн, во внутрь ее. Пещера сказалась длинн более чем
двадцать аршин, висоти более чем сажень; сводн ее закопченн ди-
мом; в средине пещерн образовался обвал, которнй не позволял нам
на большое пространство исследовать ее. Видимо, пещера служила
для кого-то жильем. Самое расположение ее представляется в таком
виде: главннй ход ее идет сперва одним направлением, срединннм;
затем, срединное отделяет от себя боковое правеє, по направленню
к югу, в степь, и боковое левое, по направленню к северу, на Днепр.
Очевидно, в стратегическом отношении пещера устроена как нельзя
лучше. Через боковое правое отверстие пещерн, под прикрнтием
леса, можно бнло пронести в нее все необходимое для пропитания,
а через боковое левое, также под прикрнтием леса, можно бнло бе-
жать из пещерн на Днепр и дальше вниз по реке. Само собою разу-
меетея, что при беглом осмотре пещерн ми не могли найти никаких
данннх для определения того, к какому времени она относится и
какой народ в ней обитал; только внимательннй осмотр и система-
тическая раскопка ее могут дать ответ на поставленннй вопрос.
162
После осмотра пещерьі ми возвратились в село. Здесь я решил
отдохнуть два дня, а мой спутник нашел нужннм возвратиться в г.
Александровск. Прошло два дня, и я, совершенно оправившись,
двинулся дальше, мігмо Времьевки, Варваровки, Васильевки до д.
Вороной, ймення помещика Андрея Михайловича Миклашевского,
Новомосковского уезда. Теперь я ехал на лошади, но зто било уже
не так удобно для научньгх изнсканий, как идти пешком.
Бойко мчалась моя тройка с горн на плотину, усаженную по
сторонам тенистнми вербами, завидя невдалеке деревню. Я подьез-
жал к Вороной с юго-востока и тут близ реки Вороной, по правому
берегу ее, увидел ряд земляних укреплений, против которнх и оста
новился. Пройдя по всем укреплениям, я тот же час схватил общую
схему' их и положил на бумагу. В обгцем зти укрепления состоят из
двух квадратов неодинаковой величини, соединенньгх между собой
тремя ломаннми линиями, на которнх сделано двоє ворот и за кото-
рнми, внутри укрепления, вирито семь ложементов. На вопрос о
том, кто сооружал зти земляние укрепления, отвечает автор «Исто-
рии о козаках запорожских», князь Мншецкий. «На оной речке Во-
роной, - пишет он, - в том-же, 1736 году, бил от Россиян построен
ретраншемент с редутами» . В зтот именно 1736 год, во время войни
с турками', при имп. Анне Ивановне, знаменитий русский полково-
дец Миних понастроил очень много земляних укреплений по обо-
йм берегам Днепра. К таким-то укреплениям, надо думать, принад-
лежит и виденное мной на р. Вороной.
Осмотрев укрепление, я направился уже к самому дому владель-
ца Андрея Михайловича Миклашевского; здесь я встретил самий
радушннй прием. В д. Вороной я решил остаться возможно про-
должительно, имея целью раскопать несколько курганов; тем более,
что здесь я нашел себе помощницу в лице дочери Андрея Михайло-
вича Миклашевского, Анастасии Андреевни Карцовой, страстной
ліобительницм археологии.
В имении А. М. Миклашевского всех курганов больше шестиде-
сяти, из них самне большие: Рясная могила, в окружносте 72 саж.,
через вершину 10 саж., с двадцатью пятью малими курганами вокруг
нее, и Яцева могила, в окружносте 70 саж., через вершину 9 саж., с
Мьішецкий С. И. История о козаках запорожских. Одесса, 1852. С. 60
163
пятнадцатью малими вокруг нее. Обе расположенн на восток от
Днепра, на расстоянии двух верст. Есть еще несколько могил ниже
Рясной и Яцевой; здесь из больших одна назьівается Москалевой, а
другая — Довгой. Из всех зтих могил разрнто двадцять, причем одни
вскрнтн А. А. Карцовой, другие Д. Я. Самоквасовьім, а третьи —
лично мной. Но так как ни одна из зтих могил не оказалась запо-
рожскою могилою, то ми не считаем уместньїм сообщать здесь о
результатах наших раскопок и отсмлаем интересующихся зтим де-
лом к статьям, специально посвященннм археологическим раскоп-
кам .
См. газету: Новости. 1887. № 36, 94 и др.
164
ГЛАВА ШЕСТАЯ.
А вже літ більш двісті як козак в неволі
Понад Дніпром ходе, викликає долю:
«Гей, ти, доле, вийди із води,
Визволь мене, серденько, з тяжкої біди!»
Не вийду, козаче, не вийду, соколе!
Ой, рада б я вийти, так сама в неволі,
Гей, у неволі, у ярмі, під великим Кінвуром,
у тюрьмі1.
Из деревни Вороной я поднялся к г. Екатеринославу, откуда
имел пропльїть по берегам Днепра до самого г. Александровска, с
специальною пелью изучить острова, забори, камни и балки, нахо-
дящиеся в нем и впадающие в него. Меня особенно зто занимало в
виду той заггутанности, которая сущесгвует на зтот счет в разньгх
атласах Днепра. Теперь уже нечего било переправляться через са-
мьіе пороги; нужно бнло избрать путь понад правим берегом реки,
перебираясь, в случае надобности, с правого на левнй и по време-
нам останавливаясь в прибрежньгх селах или речньгх островах. Я
шел на небольшой лодке с опитним и знающим лоцманом Йваном
Костирею.
Первнй остров, которий мн увидели в Днепре против г. Екате-
ринослава, бил Монастнрский, иначе Потемкин, Бураковский или
Рябинин, покритий дубовим лесом и расположеннпнй как раз про-
тив Потемкина сада. Зтот остров замечателен тем, что уже в IX в. по
Р. X. служил местом жительства греческих монахов-аскетов, виход-
цев из Константинополя; красивое местоположение и богатая при-
рода острова поправились монахам, и они избрали его местом своих
молитвенннх подвигав. Кроме того, зтот остров интересен еще и
тем, что его посетила, в 957 году, великая княгиня киевская Ольга;
плмвя в ІДарьград, она долго проживала на нем, ожидая здесь пре-
кращения поднявшейся бури на Днепре и устраивая свою дружину’
для предотвращения нападения со сторони хищньгх печенегов. В
165
988 году на острове Монастнрском останавливался и великий князь
Владимир, когда плнл со своєю многочисленною дружиной по
Днепру в Корсунь, обьявив войну грекам. В 1152 году великий князь
Мстислав Изяславич, предпринявший поход против половцев и
разбивший их в союзе с Черннми клобуками на реке Угле (Орели) и
при реке Самаре, посетил Монастьірский остров и старался поддер-
жать его от напалений иноплеменников. В 1240 году, при нашествии
на южную Русь татар, Монастнрский остров бьіл разграблен и ис-
пепелен монгольской ордой. Около 1400 года христиане питались
вновь возобновить на Монастьірском острове разрушенную святи-
ню, но видимо неудачно, потому что Боплан, бивший на зтом ост-
рову в начале XVII ст., еще не видел здесь монастиря. «Ниже лежит
Монастнрский остров, крутой, високий, окруженннй скалами, воз-
вншающимися на 25 или на ЗО футов; одна только северная сторона
его отложе. Позтому остров сей не потопляется полноводием; на-
звание своє он получил от существовавшего некогда на нем мона-
стиря, коего и следов не осталось. Если б берега Днепра и повелева-
ли им, то он бнл би весьма удобен для житья; в длину имеет около
тнсячи, а в ширину от восьмидесятії до ста шагов, и наполнен ужа-
ми и другими змеями» . Однако около 1655 года, при гетмане Бо-
гдане Михайловиче Хмельницком, на Монастирском острове уже
вновь поселились монахи, а спустя пять лет ниже острова Мона-
стьірского, против устья р. Самари, произошла битва между татара-
ми и знаменіпнм в своє время кошевнм атаманом Запорожского
войска Йваном Дмитриевичем Сирком. Татари сделали набег на Ук-
райну, захватили множество пленннх христиан, в том числе даже
боярина Шереметева, и, возвращаясь назад, стали переправляться
через Днепр в виду Монастнрского острова. Кошевой настиг здесь
хиіцников, разбил их, пленннх освободил, а их добьгчу забрал себе.
С того времени Монастнрский остров стад собственностью запо-
рожцев, и с 1700 года ему принадлежала вся та местность, где теперь
стоит собор, Потемкинский дворец, архиерейский дом и богоугод-
неє заведение в городе Екатеринославе. Но спустя 47 лет, Мона-
стнрский остров вместе с означенною местностью отдан бнл пол-
ковником самарской паланки Кириллом Красовским в собствен-
Бопяан Г. Л. Описанис Украйньї. СПб., 1832. С. 18.
166
ность Самарскому Пустннно-Николаевскому монастирю. Однако
долго и после зтого Монастнрский остров привлекал к себе внима-
ние людей благочестивих. В 1750 и 1760 годах Монастнрский ост-
ров посетил известньїй в своє время полтавский протопоп Евста-
фий Могилянский; против него, на возвьгшенной местности, в мо-
настнрском подворье, жил в зто время благочестивий иеромонах
Самарского монастиря Памва Гамалий со своим келейником коза-
ком Петром Чередниченком; сюда к знаменитому сподвижнику пе-
редко приезжал граф Йван Симонович Гендриков, живший в то
время в собственном ймення , Гендриковке, Бахмутского уезда, Ека-
теринославской губернии. После падения Сичи, в 1775 году2, во
время основания г. Екатеринослава князь Г. А. Потемкин предна-
значил Монастьірский остров3 «для увеселения жителей и для го-
родских доходов от рнбной ловли»4; но так как атому не суждено
било исполниться, то Монастнрский остров, в 1797 году, поступил
сперва в управление лесного ведомства, а потом с 1815 года перешел
в частнне руки. От правого берега Днепра остров зтот отделен так
назнваемой Архиерейской канавой, загроможденной в начале Ар-
хиерейскою заборой.
Против южного конпа Монастнрского острова начинается
вершина Шевского острова, имеюгцего длинн три четверги, шири-
ни одну четверть версти и принадлежащего владельцу Курилину.
Ниже Монастнрского и Шевского островов5 следует Становой,
Прозоровский или Воронцовский остров, против балки Широкой,
предместья Екатеринослава, Мандрнковки* **, с правой сторони, и
села Огреня — с левой сторони.6 После падения Сичи зтот остров
достался во владение князю А. А. Прозоровскому; теперь он при-
надлежит князю И. И. Воронпову-Дашкову. Становой остров не-
сравненно ниже Монастнрского, он состоит из речного песку и по-
крьгг лесом мягкой породи. За Становим островом следует7 Сереб-
ряная коса, к левому берегу Днепра, против церкви с. Огреня. Своє
название она получила от множества риби, которая ловится близ
* Вся история Монастьірского острова представлена у Фсодосия (Макаревского): Материа-
льі для историко-статистического описання Екатсринославской спархии. Екатеринослав,
1880. Вьіп. 1-2.
** Мандрьїковка получила своє название от запорожца Андрея Мандрівки, которьій после
обьявлсния с. Половицьі Екатсринославом, в 1783 г., ЗО марта, не захотел оставаться в
городе и перешел на южньїй склон его, где основал селище Мандрьїковку.
167
нее: «рьіба добре ловилась». За Серебряной косой следует остров
Самарский, против устья р. Самари, у Боплана Конский остров, от-
деленньїй с левой сторони от материка притоком Старухой. «Он
имеет в длину %, а в ширину при верпіине ’/< мили; покрнт лесом,
болотами и потопляется весенним полноводием. На нем живут мно-
гие рибаки, которьіе ловят рибу в Самаре и по недостатку соли пе-
ресьіпают ее золою или сушат для сбережения. Самара впадает пря-
мо против вершини Конского острова» или, по-теперешнему, ме-
жду Серебряной косой и Самарским островом. Предание говорит,
что против Самарского острова, на песчаном левом берегу Днепра,
происходило побоище кошевого И. Д. Сирка с татарами. «Тут тру-
пов, черепов видіїмо-невидимо валялось, а кровь запеклась на чет-
верть вершка». Ниже Конского острова, к правому берегу', идет балка
Пихотинка, а среди Днепра, как раз против села Лоцманской Камен-
ки, стоит Московский остров. Ниже Московского острова впадает в
Днепр с правой сторони балка Перевал, за которой следует остров
Каменоватмй, иначе Скалистнй или Князев, «которнй єсть не что
иное, как скала длиною от 500 до 600, а шириною до 100 шагов,
безопасная от полноводья»* **; на нем в 1737 году русские построиди
ретраншементн и редути. Остров Каменоватнй стоит против конца
села Лоцманской Каменки и балки Сажавки, с правой сторони. За
Каменоватьгм островом следует8 остров Козацкий9, известннй Бо-
плану как остров10 безлесннй, покритий скалами, не подвержен-
ннй наводненням, наполненннй змеями*** и расположенннй как
раз против балки Середней. Между островом Козацким11 и правим
берегом Днепра стоит порог Кодачек, - зто как би син настоящего
порога Кодака, находящегося несколько ниже. По другую сторону'
острова Кодачка, против северо-западного утла его, торчігг камень
Середняк, а ниже его раскинулась забора Бажанова.
Ниже острова Кодачка12 начинается первий Кодацкий порог,
падающий четирьмя лавами: Плоской, Остренькой, Випіняковой и
Мншиной. Лодка идет при большой воде прямо через камни, при
малой — через канал порога.
* Боплан Г. Л. Описание Украйни. СПб., 1832. С. 18.
** Там же. С. 19.
*** Там же.
168
— А сколько лет строились канали в порогах? — спросил я у сво-
его лоцмана Йвана Костнри.
— Пятьдесят шесть, - последовал ответ.
— А сколько они стоили?
— Двадцать миллионов.
— А сколько теперь стоят?
— Двадпать копеек.
Я бнл поражен таким ответом, но потом, подумав немного, со-
гласился, что Костьіря бнл прав. Дело в том, что сооружение кана-
лов, стоившее казне громадннх денег, в сущности сказалось беспо-
дезньїм: суда по ним совсем не ходят, а плоти - только в малую воду,
да и то на коро ткий срок. Но почему же так? «Для сплавного судо-
ходства во всех порогах Днепра, в самом русле реки устроенн девять
огкрнтнх каналов со стенками из накидного камня, шириною в пят-
надцать сажен, глубиною в четнре фута. Но для судов зти канали
сказались негодннми по трем причинам: во-первнх, по незначи-
тельности глубинн: для судоходства нужно иметь по крайней мере
шесть футов, но для зтого нужно бьіло местами углублять сплошной
гранігг, лежащий на дне реки; во-вторнх, вследствие того, что самое
пространство между порогами загромождено множеством камней,
которне поднимаются далеко внше и ниже каналов и не позволяют,
при малой веде в Днепре, идти судам по реке; в-третьих, по причине
необнкновенной сили води в весеннее время, которая не дает воз-
можности направлять суда в канали, устроеннне сбоку, а не по са-
мой ередине реки. По Старо-Кодацкому каналу еще в 1843 году
произведен бнл опьгт над взводкою небольших размеров судна по
каналу, прикрепленному к якорю посредством прпделанного к судну
ворота, и привел к довольно удовлетворительному результату. Но в
настоящее время суда идут через Кодак только сверху вниз и тем же
первобнтннм способом, как то бнло во Бремена древних руссов, а
потом позже во Бремена удальгх запорожцев»*.
За Кодацким порогом следуют забори Мудрина13, Любимов-
ская, иначе Синельникова, находяшаяся в Днепре против дома вла-
делицн Ю. Я. Синельниковой, на левом берегу реки, Волошинова и
Носу лина, одна ниже другой, и по обеим сторонам забор два остро-
Кронштадтский вестник. 1853
Забора Волошинова.

169
ва: Малий Татарчук, к правому берегу14, и Большой Татарчук, к ле-
вому берегу15, против балки Татарки, с левой сторони. Ниже остро-
вов Малого Татарчука и Большого Татарчука идут острова Носули-
ньі и остров16 Демека, иначе Домайский, Доханский или Немецкий
остров17. Об зтом острове в 1772 году, 6 декабря, писано следутощее:
«Старокодацкий житель Федор Шаповал нам донес, что ниже Ста-
рого Кодаку на Днепре єсть островец, зовушийся Демека. В нем
имеїогцееся черное (т. е. лесное) дерево и родючеє (т. е. плодовое),
порубляясь на дрова, так опустошается сильно, что когда от того не
предохранить, то во всеконечное испустошение прийдить может. И
как против сего острова жительствует он, Шаповал; то ему способно
сего острова смотреть, дабн мимо ведома его никто не дерзал пус-
тошить разного дерева черного и родючого, потому оннй остров
ему, Шаповалу, на содержание определен впредь до нашего раз-
смотрения, с тем, чтобн в нем ни сам он не рубил и никто другого
кого-либо спустошать каким то ни єсть образом не допускал, дабн
сим способом в прежнее состояние привесть на общую пользу» .
Ниже острова Демеки, у левого берега Днепра, стоит остров Яцев
или Ярцев18, а за ним острова Песковатнй, Сурской и Муравннй.
Остров Песковатнй имеет в длину полверстн, в ширину около деся-
той версти, находится против колонии Ямбурга, с правой сторони.
Остров Сурской имеет в длину две с половиной верстві, ширини
полверстн, находится против балки Яцевой, с левой сторони, и реч-
ки Мокрой Сурн, с правой, отделяющей колонию Ямбург от села
Волошского; он покрнт дубом, берестом и осокорем и принадлежит
частью немцам, частью волохам. Между северной головой острова
Сурского и левьім берегом Днепра торчит большой камень Внрь,
весьма опасннй для плавателей. Муравннй остров имеет длинн пол-
верстн, ширини одну десятую, покрнт небольшим лесом и распо-
ложен у левого берега Днепра. Против южного конца Сурского ост-
рова начинается Сурской порог, падающий двумя лавами, Чугунной
и Бондаревой.
Ниже Сурского порога идут19 два островка Кулики, в ряд с кана-
лом Лоханского порога, забора Кривая, остров Доханский, разде-
ленннй на четнре мелких островка, балка Должик, с правой сторо-
Екатеринославский юбилейньїй листок. 1887. 17 мая. С. 170.
170
ньі, около которой раскинулось с. Волошское, близ самой реки. В с.
Волошском в гранитной скале у ливадн крестьянина Якима Алексее-
вича Заскоки єсть пещера, носягцая название Змеиной и имеющая в
длину больше двадцяти пяти аршин. Чтобьі пробраться в зту пеще-
ру, нужно сперва проползти сажени две животом по сьірой земле,
внтянув вперед руки. А потом уже подняться на ноги и идти ногами.
Что бьіло в той пещере, неизвестно. Сам Заскока думает20, «що в неї,
мабуть, жив який-небудь скительник».
За Куликовьіми островками начинается Лоханский порог, па-
дающий тремя лавами: Куликовскою, Плоскою и Черепашиною;
затем следуют: балка Лоханская, с левой сторони, покритая пре-
красним дубовим лесом, острова Скалистнй21, Стрельчатнй или Ло-
ханская Стрелица, громадной висоти, у самого берега Днепра, с пра-
вой сторони, тотчас ниже последней хати с. Волошского. За
Стрельчатнм островом идут: камень Черепаха, забори Стрельчья и
Богатнрская и два камня Богатиря, один в самом Днепре, у правого
берега его, а другой на суше, у левого берега реки, на земле владель-
ца А. М. Миклашевского. Из двух камней Богатнрей — больший тот,
которнй стоит на левом берегу; издали он похож на огромную коп-
ну сена22. О происхождении названий камней Богатьірями су-
ществует следующее народное предание. Когда-то, в очень дав-
нюю старину, сошлись здесь два богатиря, русский и турецкий; ту-
рецкий стал на левом берегу Днепра, а русский — на правом. Со-
шлись они да и кричат один другому через Днепр. Первнй говорит:
«Уступи мне зти места, я поселюсь здесь со своим народом», а вто-
рой говорит: «Уступи мне зто место, я заселю зтот край, а ти прочь
отсюда». Тогда русский богатнрь и говорит: «Коли так, то давай
лучше померяемся силами; кто кого пересилит, тому и земля отой-
дет». — <Давай», говорит турецкий богатирь. Вот взяли они поотко-
луповали из скал камни одинаковой тяжести, постановились на горе,
понад Днепром, один с одного бока, а другой с другого, и давай
шпурлять зти камни. Как бросил камень турецкий богатнрь, а он и
упал тут же, около правого берега, в воде, недалеко от Стрельчьей
забори; тогда с правого берега русский богатнрь как шпурнул свой
камень, так он очутился на левом боку, на сухом берегу. Тогда бога-
тирь турецкий и кричит: «Ну, коли так, то я пойду дальше, а ти засе-
ляй землю». И пошел чужой богатнрь дальше, а наш поселил свой
народ и на том, и на зтом берегу. На том камне, которнй на левом
Ч.І. Рис. 12.

171
берегу, и до сих пор остался след, как раз в том месте, где богатьірь
брался руками: так и виднн и руки, и пальцьі, и ладони» .
Тотчас ниже камней Богатьірей, с левой сторони, впадают в
Днепр балка Стрельчья, с правой — балки Майрова и Звонецкая, по
середине Днепра идут камни Буц, Чернне, Плоский, а ниже камней
начинается порог Звонецкий с лавами: Плоской, Черной, Глухой и
Кобнлячьей; ниже порога снова впадают в Днепр балки Тягинская и
Должик, с правой сторони, и за ними речка Вороная, у левого бере-
га, отделяюгцая собой уезд Новомосковский от уезда Павлоградско-
го, после чего тянутся острова: Шулаев24, Песковатнй25, Козлов26,
Ткачев27, против балки Царевой, или Тягинской, с левой сторони, за
которой вндвигается забора Тягинская, или по древнему порог Тех-
нинский, находящийся на пять верст ниже Звонецкого порога, меж-
ду островами Песковатнм и Козловим. Тут же, у правого берега
Днепра, бурлит страшний водоворот Смоляр, а ниже его идут27а
острова Дмитров28, Жидовские, Раков, Майстров, Голодаев и,
наконец, порог Ненаснтецкий с его двенадцатью лавами: Рваною,
Службою, Остренькой, Одинцовой, Рогожной, Буравленной, Бул-
гарской или Богатирской, Долгополой, Казенцовой, Мокрнми-
Кладями, Рогатой, и близ Ненаснтеца, у левого берега Днепра, ост-
ров Майстров, иначе Жмура, а у правого берега камень Булгар и
скеля Монастирько со страшним местом около нее Пеклом.
— Отчего зта скала назнвается Монастирьком?
— Зтого уже вам не докажем; отчего она назнвается Монастнрь-
ком, Бог ее святой знает. Ми и родились, а она Монастирько; ми и
повнрастали, а она Монастирько; ми и поплнли по Днепру, а она
все Монастирько да й Монастирько. Он у нас по камню, что лежит
поверх его, назнвается Царицнной скелей. Рассказнвают старне
люди, что на том камне когда-то била царица Екатерина. Как взош-
ла на нее, так и ахнула от удивления: так-то там хорошо. Там, где
стояла царица, и теперь єсть ступни. Тогда, вилите ли, люди били
«тверди, а скели мнягки»; оттого как стала царица на скеле, так и во-
шла в нее. Не тот народ бнл в старину, да и не те цари!.. Там теперь
пять ямок, где стояла царица. Говорят, что на зтой скеле царица от-
днхала и что для нее на скеле вндолбили стол, скамью и тарелки.
* Зто предание записано Я. П. Новицким. См.: Мапорусские предания Драгоманова. К.,
1876. С. 23023.
172
— Так вот какой зтот Монастьірько! Всмотритесь в него! Госпо-
ди, какое чудовище! Природа словно нарочно придвинула его сюда,
к самому страшному порогу, чтобн тем еще больше устрашить че-
ловека! Неудивительно, что он привлек вниманпе и императрицн
Екатеринн II...
Зто било после отьезда Екатериньї II из Екатеринослава, во
время известного путешествия ее по Новороссии. В зто путешествие
императрице угодно бьіло взглянуть и на главньїй порог Днепра,
Ненасьітецкий, что пониже Екатеринослава на іридцать верст, и на
переход через него своих галер, которие она вручила искусньгм ко-
дацким и каменским лоцманам, взявшим на себя смелость провести
в целости царские суда чрез все страшньїе пороги. Галери зти пльї-
ли от Нового Кодака вниз по течению Днепра и перед Ненасмте-
цом, у острова Козлова, должньї били ожидать вьгсочайшего приез-
да.
Еще в 177б29 году Ненасьітецкий порог с прилегаюшими к нему
с обеих сторон Днепра землями, на довольно значительном про-
странстве, отдан бьіл императрицею в собственность генерал-
майору И. М. Синельникову, где он основал села: Васильевку, с ле-
вой сторони Днепра, Николаевку и Войсковое — с правой сторони .
Чтобн достойно встретить високую путешественницу, И. М.
Синельников на всем пространстве своего ймення, по обе сторони
пролегавшей через него дороги, насадил цветущие розн в окопан-
ннх треугольниках, которие долго потом оставались в целости и
только лет двадцать тому назад бесследно перепаханн. Кроме того, у
Днепра, против Ненаснтецкого порога, на возвншенньїх вершинах
гранитньїх вековнх скал, несколько сглаженннх землей и покато не-
правильними уступами вдавшихся в порог, Синельников соорудил
временннй деревянннй дворец с балконом* **, с которого открнвал-
ся чаруюгций вид на «Старий дид», дикий, Грозний, могучий, вели-
чественннй и бурний порог Ненаснтец... В зтом месте, полном за-
* В сочинении Скальковского «Хронологическое обозрение Новороссийского краяв (Одсс-
са, 1836. Ч. 2. С. 119, в примечании) И. М. Синельников назван почему-то «бившим стар-
шиной запорожских козаков». Зто невсрно. Из фамильньїх бумаг И[ван]а М[аксимович]а
видно, что он бьіл родом из Воронежской губернии, откуда пришел на службу в Новорос-
сию. Об зтом см нашу статью Йван Максимович Синельников П Очерки по истории
запорожских козаков. СПб., 188930
** В том месте, гдс у настоящеи владелицьі калитка и вьіход из сада на порог
Камень М< шастьірько.

173
ветньїх исторических дум, в зтом дворце, полном роскоши золотого
екатеринннского века, императрица решила отдохнуть во время сво-
его продолжительного путешествия и оказать честь хозяину31,
встретившему ее с хлебом и солью у своего ймення и прика-
завшему своим крестьянам поднести вьісокой гостье свежего
осетра, пойманного в пороте. Обед происходил в самом дворце, а
не на камне скальї Монастьірька, как говорит об зтом предание, а
вслед за ним повторяет и г. Скальковский в своем сочинении «Хро-
нологическое обозрение Новороссийского края» и предложен бьіл
губернатором Синельниковьгм, а не запорожскими козаками, как
утверждает тот же г. Скальковский. Бот тому доказательства. Во-
первьіх, самое положение камня, находящегося у берега реки, внизу
под отвесной громадной скалой, которая еще во время запорожцев
називалась, да и теперь назьівается, Монастьірьком и возле которой
кипит страшная пучина воли, известная под именем Пекла, не по-
зволяет думать, чтобн на него спускалась императрица Екатерина ТІ.
Камень зтот, полупивший потом громкое название Царпцьіной, или
Екатерининской скали, лежит в таком месте, куда и в теперешнєє
время с трудом можно пройти; тем меньшая била возможность
пройти к нему в то время, до постройки Фалеевского канала3 в Нена
снтеце, когда и самую скалу Монастьірько отделял от берега непро
ходимнй пустьірь. Во-вторнх, надо принять во внимание и то об-
стоятельство, что императрица Екатерина II в то время страдала
отеком ног и на чулочной фабрике в Екатеринославе наготовлялись
для нее шелковне чулки вдвоє шире обнкновенннх. После зтого
могла ли она больннми ногами спускаться на такую скалу, как Мо-
настнрько? Наконец, в-третьих, Запорожская Сича била уничтожена
уже в 1775 году, за 11 лет до посещения порогов императрицею; не-
довольнне козаки скоро после зтого покинули Днепр и разбрелись
не только по окраинам России, но и далеко за пределн их. Какие же
запорожцн могли угощать Екатерину II на Царицнной скале миса
Монастнрька?
Отобедав во дворце, императрица вьіпіла на балкон и про-
казала спустить свои галерьі через Ненасьітецкий порог. Пред-
варительно перед проходом царских галер через Ненаснтецкий по-
* Скальковский А. А. Хронолопіческое обозрение Новороссийского края. Одесса, 1836. Ч.
2. С. 119, прим.
174
рог, для проби, велено бнло пустить дуб, т. е. большую лодку с пя-
тью человеками рнбалок из местньїх крестьян ймення Синельнико-
ва, во главе с кормчим Беляем. Вместе с рибалками пожелали отпра-
виться князь Потемкин, принц Нассау и французский посланник
граф Сегюр. Но императрица решительно воснретила им подвер-
гать себя такой опасности.
Тогда рибалки пустились через порог один. Они сели на дуб и
смело ринулись на самий каскад страшних волн... Уже прошли они
одиннадцать лав (уступов) порога, уже вступили в последнюю, две-
надцагую, но тут лодка их бистро нирнула в воду, и они мгновенно
исчезли в кипучих волнах. Императрица, сидевшая в зто время на
балконе дворца и следившая за плившим по Днепру дубом, с испу-
гом отворотплась от порога и, взглянув на Потемкина, с жалостью и
укоризной заметила: «Они погиблиі». Князь бнл сам встревожен
зтам, но И. М. Синельников, зная своих молодцов, приблизился к
государине и спокойно указал ей на пливших ниже порога отваж-
ннх рнбалок. Императрица дивилась ігх смелости и приказала при-
вести их к себе. Пловцн явились, удостоились внслушать похвалу из
уст государнни, получили денежную награду, из коей на долю
кормчего Беляя досталось 50 р. После зтого опнта пошло судно Фа-
леева, а потом уже двинулась через пороги и самая флотилия, кото-
рою управляли новокодацкие и каменские лоцмани. Стерном цар-
ской галери управлял лоцман Моисей Иванович Полторацкий. Суда
прошли сперва через четнре верхних порога и потом вступили в
пятнй, Ненаснтецкий. Императрица смотрела на их спуск с високо-
го балкона дворца, устроенного И. М. Синельниковнм. Можно себе
вообразить, что за зрелище представляли из себя пльївшие через
порог, одна за другой восемьдесят царских галер! Императрица не
без основания опасалась за их целость и все время, когда они двига-
лись по Днепру, не сводила с них глаз. Но прошел один миг, и суда
уже били в совершенной безопасности... Безстрашнме и ловкие
лоцмани в совершенстве виполнпли своє дело. Тогда императрица
призвала их к себе и одних наградила деньгами, других произвела в
дворяне и пожаловала землю. Дворянское достоинство и землю по-
лучил лоцман Полторацкий , произведенннй в чин поручика вме-
* Хутор 1 Іолторацкого уцелел и до сих пор, вьішс села Лоцманской Каменки, в балке Са-
жавкс.
Канал І Іенаснтсцкого пороіа.

175
сте с тринадцатилетним сином своим, помотавшим отцу, и за зто
произведенннм в чин прапорщика. Остальнне лоцмани получили
денежнне наградьі.
Того же дня, 9 мая32, императрица оставила кров гостеїіриим-
ного хозяина и направилась сухим путем к г. Херсону. Любопнгно в
данном случае именно то, что предание связьівает пребьівание им-
ператрицьі Екатериньї II у Ненасьітецкого порога не с дворцом и не
с балконом дворца Синельникова, а со скалой Монастнрьком, стоя-
щей против страшного порога и открьівающей с себя, точно с висо-
ти птігчьего полета, поразительнейший вид на дикий, но по истине
полннй пленительной прелести, Ненаснтец, которнй и ревет и сто-
нет, и шумит и воет, и високо взднмается над своими вековечннми
скалами, разбиваясь миллионами брнзг белой жемчужной пени, на-
знваемой здесь речним буком... По своєму положенню Монастнрь-
ко єсть мис, отделяющийся от правого берега Днепра, вдающийся в
нижний конец Ненаснтеца и венчающийся на южной окраине сво-
ей внсокой и совершенно отвесной скалой. Отделяясь от правого
берега Днепра, он служит как би частью плотинн, которая сдержи-
вает движение води, стремящейся через порог. Уже внше вода, по-
павшая между лав порога и встретившая на своем путп несокруши-
мне препятствия от громадннх, но пологих скал, вдруг как би не-
ожиданно натьїкается на громадную и непомерно високую скалу
Монастнрько и, ударившись с страшной силой об ее гранитную
стену, бросается к левому берегу реки, а потом, встретив массу дру-
гих скал, бешено взднмается вверх и затем разливается бурними
валами по нижним лавам порога... От зтого-то у самого Мона-
стнрька образуется страшний водоворот, известннй у лоцманов
под названием Пекла, т. е. ада. «От де, братці, пекло! Тут і самому
чорту, на шо вже він привик к вогню, буде і холодно33 і тепло!»...
Но если для Ненаснтеца Монастнрько остается вековечной и
несокрушимой преградой, зато для человека он более податлив:
природа сделала Монастнрько мисом, а человек обратил его в ост-
ров. Еще при Екатерине II Монастнрько отделен от берега Днепра
так назнваемьім Фалеевским шлюзним каналом, теперь, правда, уже
совершенно внсохшим, вследствие каменной перемички, сделанной
при входе в него, но тем не менее в весеннее время наполняющимся
водой и обращающим мьіс в остров 34.
Ниже Монастьірька35 идут два острова Беляевн36, названньїе по
имени кормчего Беляя, перепльївшего на дубу Ненаситец в виду им-
ператрпцьі Екатерини II; за островами Беляевьіми камень Плоский,
«самий бидовнй, ходовий каминь», против д. Времьевки; а за Пло-
ским камнем37 остров Песковатий, длинн верста, ширини полвер-
стьі* **. Остров Песковатий замечателен тем, что на нем попадается
очень много янтаря, особенно после полон води. Кроме Песковато-
го янтарем богатьі названньїе вьшіе острова Беляев и Голодаев38.
Обнкновенная величина таких кусков — полтора вершка, но попа-
даются и больше четнрех вершков. Бнвшему владельцу Ненаснтец-
кого порога В. И. Синельникову однаждн крестьяне доставили кусок
янтаря в пять вершков величини, которнй отправлен бнл им в по-
дарок известному русскому позту Г. Р. Державину, находившемуся с
Синельниковнм в родстве6. Державші, получив подарок, писал Си-
нельникову, что он сделал из присланного янтаря блюдце и чашку.
У наследников В. И. Синельникова и теперь хранится несколько
кусков янтаря, разновременно найденннх близ названньїх островов
Днепра. У А. В. Васильєва, управляющего села Ивановского, имеется
также несколько кусков янтаря, найденньїх близ Ненаснтеца, против
острова Голодаева. Из одного куска янтаря сделан у него стаканчик,
«кубок янтарний», другие хранятся в неотделанном виде, из коих
один замечателен тем, что на его поверхности виднн мелкие, круг-
ленькие отпечатки насекомьіх, а в средине — небольшой кусочек
окаменелой древесинки. Несколько кусков того же днепровского
янтаря имеет у себя и управляюгций села Петровского, Александров-
ского уезда, Екатеринославской губернію, находягцегося ниже Нена-
снтеца, В. А. Сипягин, которне доставленн ему местннми крестья-
нами с берегов острова Песковатого. Но егце больший запас днеп-
ровского янтаря имеется у владельца м. Котовки, Новомосковского
уезда, той же губернии, Г. П. Алексеева, известного собирателя юж-
но-русских древностей. У него єсть очень большие куски янтаря,
разного достоинства и разньїх цветов: светло-желтого, желтого, тем-
* О каналах на Днепре см.: Зварницкий Д. И. Топографический очерк Запорожья. К., 1884.
С. 26, 27.
** В старину бьіло два острова с зтим названием.
177
но-коричневого и пр. По рассказам старожилов, лет пятьдесят тому
назад у приднепровских крестьян бьіло очень много янтаря, но те-
перь он реже попадается потому, что его успевают подбирать жиди.
Ниже острова Песковатого идет39 речка Осокоровка, впадаю-
щая в Днепр с левой сторони, ниже дер. Времьевки40 и отделяїощая
собой Александровский уезд от Павлоградского, далее41 балки Дубо-
вая42, Капустянная43, Пономарева, на полверстьі ниже зкономии с.
Петровского, все с левой сторони; скели Ластивина и Скубова44, и,
наконец, камень Дядько, или Чортов, к правому берегу Днепра, у
северного конца острова Дубового.
— Чого цей камінь зветця Дядьком, або Чортом?
- Як пройде пліт, то він Дядько, а як зачепетця, то він Чорт.
Ниже Дядька следуют камень Пугач, балка Скубова, и четнре ес-
тественньїх пещерн в гранитной массе правого берега Днепра: Го-
лубиная — первая, длинн две саж. от уровня води в Днепре45, Голу-
биная — вторая, Голубиная — третья и наконец Пугачева, длинн один,
ширини два аршина. Против зтих пегцер протянулся большой и
длинннй остров Дубовий.
Дубовий остров, в старину Дубович, или Большой Дубовий,
расположен против с. Петровского (Свистунова), Александровского
уезда, покрьіт густим високим лесом, состоящим почти исключи-
тельно из дуба; он протянулся на четнре версти в длину, при одной
версте наибольшой ширини, и заключает в себе сто двадцять деся-
тин земли, но принадлежит двум владельцам: одна половина — Си-
нельниковой, другая — Милорадович46.
За Дубовим островом идут47 несколько забор, островов, ба-
лок и наконец порог Вовниговский с его лавами Близнюками,
Плоской, Грозной и Помнйницей и селом Волнигами, у правого
берега Днепра.
В селе Волнигах бросается в глаза отсутствие церкви. Село до-
вольно большое, многолюдное и промншленное, но в нем нет не
только церкви, нет даже часовеньки, зато єсть два кабака.
Ниже порога Волниговского идут последовательно48 несколько
камней, островов и балок, за которьіми, наконец, открьіваетея
порог Будиловский с его лавами Тнриной и Сазоновой49 и не-
большим каналом, где нередко находят50 куски янтаря.
Ниже Будиловского порога впадает в Днепр балка51 Будилка — с
левой, на две верстві ниже порога; за ней следуют камни52, острова,
178
две деревин у правого берега реки - Федоровка, или Язьїкова и
Августиновка, или Смольща, а ниже их забора Таволжанская, у
Лерберга порог Таволжанский, и против заборьі остров Тавол-
жанский. В зтом месте, по словам Зриха Ласоття, у татар бьіла глав-
ная переправа через Днепр* **.
Остров Таволжанский, иначе Таволжанка, по местному произ-
ношению Тивильжан, известен бмл с зтим же названием еще Зриху
Ласоте, а вслед за ним и Гильому де-Боплану. «Второй остров (Та-
волжанский) гораздо более, длиною около 2000, шириною около
150 шагов; он весь составлен из скальї, но не имеет столько утесов,
как первнй. Место зто крепко от природьі и хорошо для житья.
Здесь растет много тавольї: зто — красное дерево, твердое как букс и
имеющее силу гнать из лошадей урину. Из него вьідельгвают краску
для волос».*** В настоящее время остров Таволжанский имеет в
длину две верстві, в ширину от десяти сажен до одной верстві, по
краям окаймлен лесом, а по средине представляет из себя прекрас-
ную ровную площадв, по которой кое-где разбросаньї огромнвіе
гранитньїе скальї, из коих самая вьісокая носит название Голубиной
скели; с зтой Голубиной скели открьівается прекрасньїй и далекий
вид на д. Августиновку (Смольщу), находящуюся у правого берега
Днепра, против правого берега острова Таволжанки, и на самьій
Днепр, вдоль по направленню от юга к северу. Видимо, название
своє остров Таволжанка получил от растения «таволги», в большом
обилии произрастающего на нем даже и в настоящее время. Тавол-
гою (зрігеа) местньїе жители назьівают особьій род красной, очень
тонкой лозьі, производящей жгучую боль, когда ею ударить себя.
Кто читал козацкие думьі, тот знает, что в них таволгою всегда сте-
гают «баши турецкие, недовирки христианские», несчастньїх плен-
ников, захваченньїх на Украйне и прикованньїх к турецким галерам
тяжельгми железньїми цепями:
Баша турецькій, бусурманскій,
Недовірок хрестіянській
По каторзі він ходе-похожає,
* Исследования к обьяснению древнерусской истории СПб., 1819. С. 274.
** Ласота 3. Путсвьіс записки. Одесса, 1873. С. 29.
*** Боплан Г. Л. Описание Украйньї. СПб., 1832. С. 23.
Камень Перун.

179
На слуги свої, на турки-яничари зо-зла гукає:
«Кажу я вам, турки-яничари, добре ви дбайте,
Із ряду до ряду захожайтс
По три пучки тернини і червоної таволги набирайте
Бідного невольника по тричі в однім місці затинайте...»
Ниже острова Таволжанского, у северного конца его, стоит
остров Орлов53, против него впадает в Днепр балка Орлова34, за ко-
торой следуют балки Большая Бицулина, Малая Бицулина, Зализ-
на, Гелеверина55 и Таволжанка, с левой сторонні, а против нее не-
большой, но громкий остров Перун.
Перун, или, как назьівают его местньїе жители, Перун и даже
Перен, расположен параллельно острову Таволжанскому, только у
самого берега Днепра и как раз против балки Таволжанки, идущей к
левому берегу Днепра и разделяющей самий остров на две полови-
ни; зто разделение острова дает повод думать, что некогда он со-
ставлял одно целое с левьім берегом реки и что на нем оканчивалось
устье балки. Остров протянулся вдоль левого берега Днепра, от се-
вера к югу, причем в северной половине своей он далеко вьппе, чем
в южной. Ддина — сто пятьдесят сажен, ширина в северной окраине
— семьдесят пять, в южной — тридцать сажен; висота при среднем
уровне води в Днепре, в северной окраине — пятьдесят саж., в юж-
ной — тридцать. В общем, о. Перун похож на огромное чудовище,
проткнувшеєся по Днепру головой на север, хвостом на юг и посре-
дине имеющее как би перехват. По висоте - зто единственннй ост-
ров на всем Днепре. В откосе западного берега Перуна єсть пещера,
носящая название Змиевой, похожая, впрочем, скореє на нору, есте-
ственную, чем на то, что ми називаєм пещерою, и имеющая длинн
восемь аріиин, ширини, при входе в нее, полтора аршина и висоти,
также при входе, до двух аршин. Кроме пещерн, на острове, в ло-
щине, разделяющей его на две половини, єсть еще погреб, стени
которого внложенн гранитним камнем; ддина его — пять саж., ши-
рина — три саж. Кто сделал зтот погреб и для какой цели, указаний
на зто ми не имеем. Может бить, можно бнло би сказать что-нибудь
положительное на зтот счет после раскопки погреба. Но, к сожале-
нию, едва ли зто можно сделать, так как он уже раскопан какими-то
искателями клада. Остров принадлежит двум владельцам: Н. П. Пет-
ренку, владельцу с. Петровского, и С. П. Иваненковой, владелице
180
с. Андреевки. На вопрос, отчего остров Перун получил своє назва-
ние, отвечают преданпем, весьма сходньтм с тем, которое занесено
на страницьі нашей русской летописи о низвержении Св. Владими-
ром идола бога Перуна, брошенного, по повелению князя, в Днепр.
«Как попльїл тот Перун по Днепру, так достиг до самого остро-
ва Тивильжана, тут уже остановился и перекинудся в небольшой
остров. Оттого там, где он лег головою, там самая большая висота
на острове, а там, где он протянулся ногами, там самая меньшая ви-
сота на нем».
— А почему вот та пещера, что в Перуне, назнвается Змиевой?
— А потому, что в ней жил змий, страшенний змий, - такой
змий, что пожирал людей. Ухватит бивало какую-нибудь людину,
притащит в пещеру да там и сожрет. От зтого-то змия и пещера ста-
ла називаться Змиевой. Зто давно бнло, очень давно, еще не за на-
шу память, да и не за память, вероятно, наших дедов и прадедов».
В другом отношении остров Перун достоин внимания тем,
что на нем имеется месторождение слюдьі. Слюда, как извест-
но, у наших предков употреблялась по всей Руси вместо стекла;
возможно, что и остров Перун обращал внимание на себя в
зтом отношении русских, добивавших слюду в различннх ка-
меноломнях .
Расположение двух островов параллельно один другому, в виде
естественньїх плотин, бнло причиною того, что в зтом месте уже в
очень давнєє время существовала переправа через Днепр, как об
зтом свидетельствует Зрих Ласота. «В настоящее время тут главная
переправа даже за остров Таволжанский, так как Днепр в зтом месте
не разветвляется и не очень широк»**56.
Ниже Таволжанского острова идут57 разньїе камни, острова,
забори, деревни Пихотинского и Бирдина у правого берега
реки, за которнми следует остров Кухарев. Кухарев остров имеет
в длину две версти, в ширину — полторн, покрнт прекрасним дубо-
вим лесом, расположен против с. Андреевки, что на левом берегу, * *
Олеарий. Подробное описание путешествия. М., 1840. С. 111.
* Ласота 3. Путсвьіс записки. Одссса, 1873. С. 29.
181
принадлежит владелице С. П. Иваненковой. Под ним считают 215
дес. и 248 сажен земли*.
За островом Кухаревнм следует58 порог Лишний с его лавами
Плоской и Швайчиной и, против порога Лишнего, село Игнатьевка,
или Алеевка; против с. Игнатневки** камень Муравньїй: «стирчить,
наче проскурка»59, а за ним остров Гавин, полупивший своє на-
звание от «гави», т. е. ворони60; ниже его остров Лантухивский61,
’іри островка Пруссовн, ниже о. Лантухивского, у самого берега
Днепра, с правой сторонні против Письмача, кругом все три — одна
верста62, и против островов Вильпмй порог с его лавами Сирень-
кой, Похилой, Рядовой, Переймой, Волчьим горлом и Шинкаревой.
За порогом Видимим идет балка Гадючья, с правой сторонні63, забо-
ра Явленная, у древних порог Явленнній, и наконец три острова Ма-
лишевские64, против которьіх с левой сторони стоит хутор Тарана, и
ниже Малишевских болнпюй остров Пурьісов*** ****. Естн полное ос-
нование думать, что в островах Малишевских скрнвается остров,
известньїй у Боплана под названием Кашеварница. «На пушечньїй
внстрел ниже сего порога (Вилнного) лежит скалистьій остров, на-
знваемнй козаками Кашеварнипей. Как будто для вираження радо-
сти о благополучном проходе через пороги: там козаки веселятся и
угощают друг друга обнкновенннм своим походннм кушаньем —
кашею» . Естн также полное вероятие предполагатн, что в зтих
Малишевских островах скривается и остров Мальїй-Дубовий, о ко-
тором упоминает в своих «Исследованиях» Лерберг, а под осіровом
Пурнсовнм разумеется Болншой Дубовий. По словам Лерберга,
самий северний из целой гряди шести островов назнвается Мальїм-
Дубовьім*****, а самий южннй именуется Большой-Дубовнй. Ниже
Пурнсова тянется остров Вербовий, иначе Осокорний, известннй
теперн под названием Левшина, упоминаемнй тем же Лербергом и
* Замечание г. Бухтеева о том, что в о. Кухаревом нужно видеть о. Кашеварницу, лишено
всякого основания и обнаруживает лишь малое знакомство его с порожистою частью Дне-
пра. См ЗООИД. Одесса, 1883. Т. 3. С. 491
** Основано в 1783 году полковником Игнатисм Ивановичем Гизицким.
*** На плане Днепра 1780 г. он назван Вурисов.
**** Боплан Г. Л. Описание Украйньї. СПб., 1832. С. 23.
***** Исслсдование к обьяснению древней российской истории. СПб., 1819. С. 277.
182
означенньїй на плане Днепра 1780 года* На одну версту ниже
Большого-Дубового, у левого берега реки, лежит третий остров, Ка-
меноватнй, назнваемьій в настоящее время Гольїм, с длинною, пес-
чаною отмелью у южного конца его. Таким образом, ниже послед-
него порога Бильного, до острова Хортицьі, всех больших островов
шесть: три Малишевских, один Пурьісов, один Вербовий, один Ка-
меноватнй. Зто совершенно совпадает с показанием Лерберга: «Суда
ходят подле самого правого берега и прежде всего встречают гряду
островов, числом шссть, из коих самий северннй назнвастся Ма-
лнй-Дубов, а самий южннй и больший, лежаїций в версте от поро-
га, Большой-Дубов. В версте за последним лежит к левому берегу
остров Вербов, окруженний песчаною мелью»**.
При ближайіпем осмотре острова Малий и Большой Дубовне
оказались по окрайнам скалистне, в средине песчаньїе, покрнтьіе
лесом, по преимуществу шелюгой, осокорем и изредка дубом. Но
множество дубових пней свидетельствуют, что некогда здесь преоб-
ладал дуб. Оба острова разделенн между собой пространством не
более как в 100 сажен, причем Малий Дубовий имеет длинн одну
пятую, ширини одну седьмую версти, Большой Дубовий имеет
длини одну версту, ширини полверс і ьі и заключает в себе от десяти
до пятнадцати десятин земля. К левому берегу Малого-Дубового
острова примнкают три маленьких островка Малишевских. При ос-
мотре Малого-Дубового острова оказалось, что вся почти поверх-
ность его усеяна человеческими костьми: там валяется рука, там тор-
чит нога, там виднеется череп, там лежит вместе с зубами нижняя
челюсть. Вимерли ли здесь от голода осажденнне неприятелем за-
порожцн, как рассказнвают одни; било ли зто кладбиіце козаков,
как говорят другие; происходила ли здесь жестокая сеча русских с
турками, как повествуют третьи, - зто решительно неизвестно. Било
би, конечно, слишком смело утверждать, что на зтом острове про-
исходила битва между печенежским ханом Куря и русским князем
Святославом, которнй, сражаясь в виду порогов со своим противни-
ком, сложил здесь свою «чубатую» голову и послужил как би прото-
ІІпан рски Днепра с разделением островов в Новороссийской и Лзовской губерниях.
Сочинен февраля [...] дня 1780 года.
* План р. Днепра с разделеннем островов в Новороссийской и Азовской губерниях. Сочи-
нен февраля [...] дня 1780 г.
183
типом также «чубатих» запорожцев, уродившихся за порогами
Днепра.
Против островов Дубовьіх, с левой сторонні, стоит колония
Старнй-Кронцвейг, за ним впадает в Днепр, с левой сторони, балка
Осокоровая, отделяющая от себя балку Богатнреву, покритая пре-
красним дубовим лесом и орошаемая во всю свою длину ручьем
чистой и светлой води; а ниже балки Осокоровий раскинулась де-
ревин Павлокичкас, назнваемая иначе Маркусивкой, от бнвіпего
владельца ее Константина Мануиловича Маркуса. Ниже Павлокич-
каса, среди Днепра, торчат камни Разбойники — «вони часто плоти
та барки б’ють», за ними следует балка Кичкасска, иначе Гайдамац-
кая, с левой сторони, полупившая своє прозвание от гайдамаков,
которне перегонили здесь через Днепр лошадей, отбиваемьіх ими у
татар. По словам старожилов, против балки Кичкасски у запорожцев
била переправа через Днепр. Оттого старики и до сих пор назнвают
переправу через Днепр у Кичкасски старою, а ниже ее, против ко-
лонии Кичкас, новою. С правой сторони против Павлокичкаса сто-
ит урочище Теляче-Тнрло и Козловский камень — оба на суше; ни-
же Козловского камня, в воде, скеля Радутка, на берегу, с левой сто-
рони скеля Хмарна, забора Черна, названная по черннм камням,
торчащим из-под води, балка Широка, скеля Пугачи и балка Побе-
режна. Название скели Хмарной, по одним, произошло от запо-
рожца Хмари, а по другим — от того, что «що вона виходе кутком;
там тінь, темно, мов хмара повисла, сонце Боже туди ніколи де до-
стає»*. А скеля Пугачи названа от птиц пугачей, некогда водившихся
на ней и своим криком оглашавших окрестности Днепра. Еще ниже
Пугачей, с правой сторони, стоит урочище Криничка, названное
так потому, «шо там багато було копанок, або криниць», камень
Ступка: «на ньому єсть ямка, чисто тобі ступка»**, осіров Крячок, от
птицн крячка, и остров Вербки, от молодой верби, растущей на нем.
В соответствии с зтим по правому берегу следуют: пещера Школа,
камень Дзвиньщя, скеля Голуби, названная от диких голубей, во-
дившихся на ней, забора Середняя, или Казани: «як прибуде вода,
то каміння і не видно; тілько круте, така бистря, мов у казанах
кіпить»; скеля Попова и балка Кинська. Происхождение и название
* Новицкий Я. Заіюрожье // Степь. 1886. 16 фсвр. С. 102.
** Там же. С. 104.
184
Поповой скели обьясняют так. «Вскоре после проезда императрицн
Екатеринн II по Днепру приехал откуда-то священник, с целью ос-
мотреть местность, посещенную царицею. Ночью, не зная дороги,
он своротил с Донского шляху, подьехал к скеле и с сграшной кру-
тизни ринулся в бездну реки. Не стало попа, осталась одна Попова
скеля» . Название же балки Киньской произошло от того, что здесь
перегонили через Днепр запорожцьі да татари своих коней. «Пли-
вуть було прудко, сучі коні, тілько прискають». Ниже балки Кинь-
ской идет балка Глиняна — с левой сторони, потом камень Гудзик,
прозванньїй может бить оттого, что когда спадет в Днепре вода, то
он как-будто «гудзик» внсматривает из-под нее; далее камень Чуп-
рина, полупивший прозвание по сходству с чуприною на голове;
затем скеля Вовчок, Сухойван, как раз против рнбальни Йвана Хар-
ченка; Кичкасская переправа, забори Кардова и Брунева, отмель
Кручина, остров Зелений, назнваемнй иначе островом Стрелицей и
Федоришиним, по отчеству владелицн его, Аннн Федоровнн («Хве-
дорнхи») Марк, балка Федоришина с левой сторони, урочище Са-
гайдачное, скеля Дурна и Середня, у левого берега Днепра, наконец,
три огромнейших скальї65 Столпн, и несколько меньше Столпов
две скальї66 Стоги, после чего открнвается величественний остров
Хортиця.
Там же. С. 103.
185
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
«Грай, кобзарю! лий, шинкарю!» -
Козаки гукали.
Шинкарь знає наливає
І не схаменетця;
Кобзарь вшкварив, а козаки,
Аж Хортиця гнетця,
Метелиці та гопака
Гуртом оддирають.
Т. Шевченко1
Остров Хортица — самьій большой и самьій величествен-
ньій из островов Днепра на всем его протяжении, у Констан-
тина Багрянородного, греческого императора X века, остров
св. Григория, получивший своє название от просветителя Ве-
ликої! Армении Григория, проезжавшего в Россию по Днеп-
ру*; в русских летописях Хортица**, Хортич, Кортицкий, Го-
родецкий, Ортинский, Интрский остров***; у Ласотьі и Боп-
лана Хортица****; в Книге Большого Чертежа Хиртица*****; у
польского хрониста Мартина Бельского Хорчика******; у
Мьішецкого и Зуева Хортиц*******; в атласе Днепра 1786 года
* Брун Ф. Черноморье. Одесса, 1879. Т. II. С. 289.
** Потопись по Ипатскому списку. СПб., 1871.С. 187, 205, 208, 266.
*** Дотопись по Никонову списку СПб., 1791. С. 273, 274, 293, 308, 309.
**** Дассота 3 Путевьіс записки. СПб., 1873 С. ЗО; Боплан Г.-Л. Описанис Украйньї.
СПб., 1832. С. 24
***** Книга, г лаголемая Большой чертеж. М., 1846 С. 100.
****** 2Ьіог ріваохолу роккіЬ. У'аг^/аиа, 1832 Схевс 6. Т. 18: Ктопіка Роївка Магсіпа Віеі-
зкіево. 8. 191 193.
******* Мьішсцкий С.И. История о казаках залорожских. Одесса, 1852. С. 68; Зуев В. Пу-
тешсственньїе записки. СПб., 1787. С. 261.
186
адмирала Пущина Хитрицкий остров*; у Ригельмана Хордец-
кий остров**.
Своє название остров Хортица получил, по одним, от име-
ни древнеславянского бога Хорса; по обтьяснению других, от
слова хорт, т. е. борзая собака, которую наши предки, славяне-
язьічники, останавливаясь на острове ниже порогов во время
плавання по Днепру «из Варяг в Царьград», могли приносить в
жертву своим богам***. «Прошед Крарийский перевоз****,
они - руссьі — причаливают к острову, которьій назьівается
именем св. Григория. На зтом острове они совершают свой
жертвоприношення: там стоит огромной величиньї дуб. Они
приносят в жертву живьіх птиц, также втьїкают кругом стре-
льі, а другие кладут куски хлеба и мяса и что у кого єсть, по
своєму обьїкновению. Тут же бросают жребий, убивать ли
птиц и єсть или оставлять в живьіх»*****.
В русских летописях имя Хортицьі впервьіе упоминается
под 1103 годом, когда великий князь Святополк Изяславич, в
союзе с другими князьями, шел походом против половцев: «И
поидоша на коних и в лодьях, и придоша ниже порог и сгаша в
Протолчех [в Протолчах] и в Хортичим острове”******. Из
русских же летописей узнаєм, что возле острова Хортицьі сье-
зжались все главньїе русские князья и их пособники, когда в
1224 году отправлялись на первую битву против татар®, к Калке
реке: «Придоша к реце Днепру и в-ьидоша в море; бе бо людей
тьісящи, и воидоша в Днепр и возведоша пороги и сгаша у ре-
кьі Хор-ьтце на броду у Протолчи»*******.
В истории запорожских козаков остров Хортица замечате-
лен в том отношении, что на нем бьіл устроен первьгй «горо-
док» запорожских козаков. Документально известньїм городок,
или замок, сгановится в 1556 году: он основан бьіл на Хортиц-
* Импсраторская публичная библиотека (СПб.). Р. [V. С. 268.
** Ригельман А. И. Летописное повествование о Малой России. М., 1847. Ч. 1. С. 20.
*** Примечания Ф.Бруна в кн.: Ласота 3. Путевьіе записки. Одесса, 1873. С. 85.
**** Теперь переправа Кичкас, вьппе острова Хортицьі.
***** Це абтіпікігагкіо ітрег., сар. IX, рипсі 74 - 77.
****** Летопись по Ипатскому списку. С. 183.
******* Летопись по Ипатскому списку. С. 445-446.
187
ком острове, против Конских Вод, у кримских кочевищ, кня-
зем Дмитрием Ивановичем Вишневецким, как об зтом свиде-
тельствует русская летопись*. Зто свидетельство подтверждает
в 1594 году и посланник германского императора Рудольфа II,
Зрих Ласота, которьій назьівает городок на Хортице замком
Вишневецкого, брошенним князем лет тридцать тому назад»
(1594 - ЗО) и разрушенньїй потом турками и татарами**. Не-
сколько позже Ласотьі о Хортицкой Сичи говорит и польский
хронист Бельский: «Есть и другой остров близ того — Коханого,
- називаемий Хорчика, на котором Вишневецкий перед зтим
жил и татарам очень вредил, так что они не смели через него
так часто к нам вторгаться»***. В XVII веке Боплан писал о
Хортице, что остров зтот очень висок, почти со всех сторон
окружен утесами, в длину имеет более двух миль, а в ширину, с
восточной сторони, около полумили, а к западу уже и ниже,
что он подвержен наводненням и покрьгг дубовим лесом****.
В XVIII веке (1736-1740) князь Семен Мьішецкий сообщал о
Хортице, что, по дошедшим до него рассказам, остров зтот не-
когда составлял одно целое с окружающею его степью, а потом
уже образовался от действия весенних вод на низкий берег ре-
ки Днепра; что на нем издревле бьіла Запорожская Сичь; что
во время польско-русской войньї 1630 года вождь запорожских
козаков, Сагайдачний, построил на зтом острове фортецию
или окоп*****; а в 1738 году, во время русско-турецкой войпьі,
на нем сделан бьіл русскими войсками большой ретраншемент,
со многими редутами и флешами, и что против него очень дол-
го стояла русская армия и флотилия, ушедшая из-под Очако-
ва
Так как все известньїе нам источники XVI века не нази-
вают Хортицу Запорожскою Сичью, а именуют только горо-
* Летопись по Никоиову списку. СПб., 1791. С. 272 - 273.
** Ласота определяег место городка на острове Малой-Хортице. по-теперепшему Канцерс-
ком острове Лассота 3. Путевьіс записки. Одесса, 1873. С. 53.
*** 2Ьіог рівагхои' роккісЬ. \Уагаха\уа, 1832. Сгевс 6 Т 18 8. 191-193.
**** Боплан Г.-Л. Описание Украйни. СПб., 1832. С 24
***** Явная хроиологическая ошибка. П. Сагайдачний умер в 1622 году, 10 апреля.
****** Мьішецкий С. И. История о казаках запорожских. Одесса, 1852. С. 68.
188
дком, то мьі не вправе верить свидетельству князя Мьішецкого,
вообще неналежного там, где он касается внешней истории
запорожских козаков. Мьі не знаєм также других указаний о
пребьівании гетмана Петра Конашевича Сагайдачного на ост-
рове Хортице, кроме указаний Мьішецкого. Как кажется, на
пребьівание Сагайдачного на острове Хортице намекает лишь
историк Устрялов, говоря что запорожцьі в начале XVI столе-
тия, имея свою Сичь, оставили ее здесь, а потом в 1620 году во-
зобновили на том же месте и вновь покинули*. О пребьівании
на острове Хортице гетмана Петра Конашевича Сагайдачного
определеннее всех говорит Григорий Спасский:: «Первьіми
поселенцами острова Хортицьі бьіли запорожские козаки. В
начале XVII столетия гетман Сагайдачньїй приказал жилища
их обнести земляньїм окопом и деревянньїм тьіном или засе-
кою, от чего, может бьіть, получило тогда зто укрепление и на-
звание Сечи, сохранившееся и при переходе запорожцев на
другие места, до самого окончательного их рассеяния»**.
Но откуда Спасский взял зто указание — нам остается сове-
ршенно неизвестньїм. В козацких думах Хортица именуется
стародавнею Сичею, куда запорожцьі, после разгрома бусур-
манских городов и захвата военной добьічи,
«Назад прибували,
Велику переправу собі мали
До стародавній Січі поспішали,
У стародавній Січі очеретами сідали,
Сребро і злато турецьке на три части паівали,
Мед і оковиту горілку підпивали,
За весь мир Господа прохали»***.
Относительно сооружения на острове Хортице русскими
войсками земляньїх укреплений, помимо свидетельства Мьі-
шецкого, мьі имеем и другие указания, из которьіх видим, что
зти сооружения возведеньї не в 1738 году, как показьівает ав-
тор «Истории о козаках», а в 1736 году: «В бьівшую русских с
турками войну в 1736 году, на острове Хортице, бьіл построен
* Примсчание Н. Г.Устрялова в кн.: Боплан Г.-Л. Описание Украйни. СПб., 1832. С. 150;
прим. 37.
** Примечание Г. Спасского в ки.: Книга, глаголемая Большой чсртсж. М., 1846; прим. 125.
*** Киевская старина. 1893. Т. ХЬ. № 2. С. 313.
189
знатний ретраншемент с линиями поперек острова , где и
строение воєнних судов производилось, но лес к тому из даль-
них мест сверху Днепра доставлялся, по притчине имеющихся
на Днепре, вьіше сего острова, в 60 верстах при Кодацком рет-
раншементе, начавшихся порогов, кой вниз продолжением
десять только верст до того острова не дошли»* ** *** ****.
Цель сооружения названних укреплений на острове Хор-
тице обт»ясняет очевидец и участник русско-турецких войн
1736 —1738 годов, Христофор Манштейн, так: «Во время похода
и полевих действий 1736 года граф Миних свободное сообще-
ние с Украйной сохранял следующим образом: коль скоро вой-
ско за границу русскую виступало на некоторое отдаление, то
он приказивал в известном расстоянии делать небольшие зем-
ляньїе укрепления, так что, ежели местоположение в рассуж-
дении дров и водьі позволяло, одно от другого не далее било
одной или двух миль. В каждом из сих укреплений оставляли
одного чиновника и от 10 до 12 человек ратников или драгун и
до 20 козаков, а в больших от 400 до 500 строевого войска и
около толикого же числа козаков под начальством штаб-
офицера. Сии рассьшанние войска должньї били препровож-
дать гонцов и заготовлять сено в запас. Крепостцьі весьма по-
лезньї бьіли еще и для обозов, к войску следовавших: они тут
находились в безопасности от всякого неприятельского наиа-
дения и обьїкновенно в одной, которой-либо из них, останав-
***
ливались для ночлега»
Делал ли на острове Хортице, кроме Сагайдачного и Ми-
ниха, укрепления козацкий предводитель Яков Шах, извест-
ньш сподвижник Йвана Подковьі, действовавшего в конце
XVI столетия, на зто у нас нет никаких указаний, не смотря на
уверения автора лубочной «Истории Малороссии» Семено-
ва
* В таком точно виде ои сохранился и до настоящего времени.
** Записки Одссского общсства истории и древностей. Одесса, 1868. Т. 7. С. 173.
*** Манштейн X. Г. Записки историчсские, гражданские и военньїс о России М , 1823. Ч.
І.С. 214.
**** Семенов. История Малороссии в трех частях. М., 1874. Ч. 1. С. 71.
190
Из приведенньїх вьіше свидетельств летописцев и совре-
менников мьі видели, что возникновение, устройство и исто-
рия Хортицкой Сичи тесно связаньї с историей и подвигами
князя Димитрия Вишневецкого. «Чтобьі иметь базис для на-
ступательньїх действий против Крьіма, а вместе с тем защиту
от татар, - замечает профессор Антонович, - Вишневецкий
стройл передовьіе укрепления, далеко вьідвигая их в степь.
Первое такое временное укрепление бьіло построено им на
нижнем течении Днепра, на острове Хортице, немного ниже
порогов. Устройство зтого укрепления относится к четвертому
десятилетиіо XVI века. Вначале зто укрепление не имело по-
стоянньїх жителей, сюда вводился гарнизон, когда бьіла необ-
ходимость, обьїкновенно летом, а на зиму удалялся»*.
Но кто же бьіл зтот Вишневецкий и каковьі бьіли его по-
двиги среди запорожских козаков? На зтот вопрос мьі имеем
ответ в русских летописях и польских хрониках Бельского и
Несецкого** *.
Князь Димитрий Иванович Вишневецкий, истьій козак по
натуре и знаменитьій вождь своего времени, бьіл потомком во-
льінских князей Гедиминовичей, родился в православной вере,
имел у себя трех братьев: Андрея***, Константина и Сигизмун-
да и состоял владельцем многих имений в Кременецком повете,
каковьі: Вишневец, Подгайцьі, Окимньї, Кумнин, Лопушка и
другие. На исторической сцене Вишневецкий впервьіе стад
известньїм с 1550 года, когда назначен бьіл польским королем в
старостві Черкасского и Каневского поветов. Каков бьіл Виш-
невецкий, как управитель поветов, нам неизвестно; известно
лишь то, что в атом званий он оставался всего лишь три года:
получив отказ от короля Сигизмунда-Августа по поводу прось-
би о каком-то пожалований, Вишневецкий, по старому праву
добровольного отьезда служильїх людей от короля, ушел из
Польши в Турцию и поступил на службу к турецкому султану:
* Антонович В. Б. История маяорусского козачества: Лекции 1882 - 1883 года
** Летопись по Никонову списку. СПб., 1791. С. 266, 272-275, 293-298; Вюккі М. Ктопіка.
8апок, 1856. Т. 2. 8. 1145-1149; Міезіоскі К. Когопа Рокка. ілтоіу, 1743. Т. 4. 8. 545.
“ Жонатого на княжне Евфимии Вербицкой и полудившого после смерти Димитрия Ви-
шневец и Подгайцьі. См.: Акти южиой и западной России. СПб., 1863. Т. І. С. 246.
191
«А сьехал он со всею своєю дружиною, то єсть со всем тем ко-
зацством или хлопством, которое возле него пробавлялось», -
писал о Виїпневецком Сигизмунд-Август Радзивиллу Черному
15 июня 1553 года. Вскоре, однако, король, обеспокоенньїй тем,
что турки, в лице Вишневецкого, приобретут отличного полко-
водца, с переходом его в Турцию, врага польскому престолу,
снова привлек князя к себе, дав ему опять те же города Черка-
ссьі и Канев. Управляв зтими городами, князь, хотя и бьіл до-
волен на зтот раз королем, почувствовал недовольство в самом
себе: душа его жаждала военной славьі и ратньїх подвигов. То-
гда он задался очень широкою мьіслью — уничтожить всю но-
гайско-крьімскую орду татар и овладеть всем Черноморским
побережьем. 9та смелая и широкая мьісль, вьісказанная раль-
те Вишневецкого его предшественником по управленню Чер-
касе и Канева, Евстафием Дашковичем, бьіла первьім шагом
на пуги к изгнанию турок из Европьі, к которому в конце XVI
века пришли многие политики в Западной Европе и с которьім
во второй половине XVIII века носился князь Григорий Поте-
мкин в России. Свой план Вишневецкий хотел осуществить
постепенно и вьісказал его открьіто в 1556 году. Не найдя, од-
нако, себе фактического сочувствия ереди польских властньїх
людей, Вишневецкий снова решил покинуть родину и искать
счастья за пределами отечества.
В зто самое время он узнал, что московский царь Йван Ва-
сильевич Грозний, желая предотвратить набег крьімских татар
на московские окраиньї, отправил два отряда собственньїх ра-
тников и путивльских на низ — один под начальством Чулкова
по Дону, а другой под начальством дьяка Ржевского по Днеп-
ру, и приказал им «добивать язьїков и проведьівать про крьім-
ского хана». Весть о походе русских против кримцев при-
шлась как нельзя кстати по вкусу Вишневецкому. Собрав 300
человек черкасско-каневских козаков, Вишневецкий, вместе с
дьяком Ржевским и атаманами запорожеких козаков Мльїмс-
ким и Михайлом Еськовичем, бросился вниз по Днепру и за-
одно с русским войском причинил много бед туркам и татарам
под Ислам-Керменем, Очаковом и Волам-Керменем, и в то
время, когда Ржевский после зтого похода отступил в «литовс-
кую», т. е. западную сторону Днепра, Вишневецкий поднялея
192
вьіше по Днепру и расположился на острове Хортице, откуда
рассчитьівал открьіть постоянньїе набеги на мусульман. С
зтого целью он устроил здесь, в 1556 году, земляной «город»,
против Конских Вод, у Протолчи, послуживший потом прото-
типом Сичи запорожских козаков.
Укрепившись городом на острове Хортице, Димитрий
Вишневецкий, в зто время окончательно разошедшийся с
польским королем, в начале 1557 года* отправил от себя в Мос-
кву посла Еськовича к царю Йвану Васильевичу бить челом о
том, чтобьі царь пожаловал князя и принял его к себе на служ-
бу; Еськович должен бьіл сказать царю, что князь совсем отье-
хал от польского короля и поставил среди Днепра, на Хортиц-
ком острове, против Конских Вод, у крьімских кочевищ, город.
Царь принял Еськовича с честью и, вручив ему «опасную гра-
моту» и царское жалованье для Вишневецкого, отправил, вмес-
те с Еськовичем, боярских детей Андрея ЕЦепотьева да Нечая
Ртищева с наказом об-ьявить князю о согласии царя принять
его на службу Московскому государству.
Спустя месяц после зтого Вишневецкий отправил к царю
новьіх послов, Андрея Щепотьева, Нечая Ртищева, князя Се-
мена Жижемского да Михайла Еськовича, и через них изве-
щал царя, что он (Вишневецкий) царский холоп и дает своє
слово на том, чтобьі ехать к государю, но прежде всего считает
нужньїм повоевать татар в Криму и под Ислам-Керменем, а
потом уже бьіть в Москве. И действительно, относительно
своих намерений против татар Вишневецкий сдержал своє
слово: в декабре месяце названного года московский посол,
живший в Крьіму, извещал царя, что первого октября князь
Димитрий Вишневецкий, вьіпльївший на низовье Днепра, взял
крепость Ислам-Кермень, людей ее побил, а пушки взял и вьі-
вез на Днепр, в свой Хортицкий город. В має месяце того же
1557 года сам Вишневецкий писал царю, что крьімский хан Де-
влет Герай, с сьіном и с многими крьімскими людьми, прихо-
дил к Хортицкому острову, осаждал его двадцать четьіре дня,
но божиим милосердием, именем и счастием царя, государя и
Началом года в Древней Руси считался месяц сснтябрь.
193
великого князя, он, Вишневецкий, отбился от хана и, поразив у
него много самьіх лучших людей, заставил его отойти от Хор-
тицьі «є великим соромом», что дало возможность Вишневец-
кому отнять у крьімцев некоторьіе из их кочевищ. В заключе-
ние Вишневецкий уверял царя, что пока он будет на Хортице,
то крьімцам ходить войной никуда нельзя.
Однако, зта уверенность со сторони Вишневецкого сказа-
лась преждевременной: в октябре месяце 1558 года он снова и
совершенно неожиданно подвергся второму нападению со
сторони того же крьімского хана, Девлет Герая. Взяв с собой,
кроме татар, много войска турецкого султана и молдавского
господаря, хан внезапно подступил к Хортице и с яростью на-
пад на Вишневецкого. Вишневецкий долго отбивался от хана,
но потом, лишившись всякого пропитания и потеряв много
людей, а еще больше того коней, сьеденньїх козаками, под ко-
нец оставил Хортицу и ушел за Черкассьі и Канев, откуда изве-
стил царя о всем происшедшем на Хортице и ждал от него да-
льнейших приказаний. Тогда царь, узнав о всем случившемся с
Вишневецким, велел ему сдать Черкассьі и Канев польскому
королю, с которьім у царя бьіло перемирие, а самому ехать в
Москву. Вишневецкий повиновался воле царя и в ноябре ме-
сяце того же года приехал в Москву. Здесь он получил от царя
жалованье, а также город Белев со всеми волостями и селами в
вотчину, да в иньїх городах «подклетньїе села и великие пожа-
лования», и за все зто клялся животворящим крестом служить
царю всю жизнь и платить добром его государству.
Однако, в Белеве Вишневецкому пришлось оставаться не-
долго: дело в том, что в зто самое время приехали в Москву че-
ркесские посльї с целью просить московского царя оказать
помощь черкесам в их войне с крьімцами. Царь, не поладив-
ший перед отим с крьімским ханом, решился воспользоваться
просьбой черкесов для своих видов, и в декабре месяце 1558
года снова отправил Вишневецкого, в качестве начальника над
5000 человек ратников, на крьімские улусьі. Вишневецкий дви-
нулся из Москвьі вместе с кабардинским мурзой Канкльїком
Конуковьім, собственньїм братом, атаманами, сотенними и
стрельцами. Он ехал судном на Астрахань, из Астрахани сухо-
путьем к черкесам в Кабарду; в Кабарде ему велено бьіло соб-
194
рать рать и идти мимо Азова на Днепр; на Днепре стоять и на-
блюдать за крьімским ханом, «насколько Бог поможет». Испо-
лняя царское приказание, Вишневецкий сперва остановился
под Перекопом и стад наблюдать за татарами; но крьімский
хан, извещенньїй польским королем о движении Вишневецко-
го, забил свой улусьі за Перекоп, а сам ушел во внутрь полуос-
трова. Тогда Вишневецкий, не встретив под Перекопом ни од-
ного врага, перешел к Таванской переправе, «на полтретьят-
цать верст» ниже Ислам-Керменя; простояв напрасно три дня
на переправе, Вишневецкий отсюда поднялся к острову Хор-
тице и близ него соединился с дьяком Ржевским и его ратни-
ками. Встретив Ржевского вьіше порогов, Вишневецкий велел
ему оставить все коши с запасами на острове, отобрал лучших
людей из его рати — небольшое число боярских детей, козаков
да стрельцов, - остальньїх отослал в Москву, и потом с отбор-
ньім войском пошел летовать в Ислам-Кермень, откуда имел
целью захватать города Перекоп и Козлов. Получив известае
об отходе хана за Перекоп, царь Йван Васильєвим отправил к
Вишневецкому посла с жалованьем и через него же приказал
князю оставить ІПиряя Кобякова, дьяка Ржевского и Андрея
Щепотьева с немногими боярскими детьми и стрельцами, Да-
нила Чулкова да Юрия Булгакова с козаками, а самому ехать в
Москву. Вишневецкий и на зтот раз повиновался воле царя,
оставил Днепр и скоро прибьіл в Москву, откуда переехал в
свой город Белев. Зимой зтого же года крьімский хан, усльїшав
о том, что московский царь оставил сголицу и уехал в Ливо-
нию, бьістро собрал 100.000 войска и бросился по направленню
к Москве; но, узнав, что самьіе страшньїе для него люди Ше-
реметев и Вишневецкий, совсем не вьіезжали в Ливонию, так
же бьістро повернул назад и ушел в Крьім.
В начале 1559 года царь снова отправил Вишневецкого
против татар; ему дано бьіло 5000 человек войска, а его това-
ришу Даниилу Адашеву — 8000. Вишневецкий разбил 250 чело-
век крьімцев близ Азова, а Даниил Адашев вьіпльїл в устье
Днепра и отсюда бросился в Крьім. Разгромив крьімцев и
Слово «улус» на татарском язьікс значит народ, плсмя.
195
освободив множество христианских пленников, Адашев вновь
вернулся к Днепру и поднялся вверх по его течению. Хан бро-
сился за ним вдогон и настиг у мьіса Монастьірька, против
Ненасьітецкого порога, но, боясь сразиться с ним, ушел назад.
Таким образом все шло в желательном для Вишневецкого
духе и, казалось, не бьіло никакого основания ему расходиться
с московским царем. Однако, спустя два года после описанного
собьггия (1561), Вишневецкий, находясь близ острова Хортицьі,
стал сноситься с польским королем о том, чтобьі снова перейти
к нему на службу. Что побудило Вишневецкого к атому, неиз-
вестно: не поправилось ли ему обращение Грозного с боярами
в Москве, или же просто ему не сиделось на одном месте, - ис-
точники не говорят об зтом. Во всяком случае, находясь в уро-
чище Монастьірище, между Хортицей и Черкассами, Вишне-
вецкий отправил к королю Сигизмунду-Августу гонца с прось-
бой о том, чтобьі он снова принял его к себе и прислал ему, по
обьїкновению, так назьіваемьій глейтовьій, т. е. охранньїй,
лист для свободного проезда из Монастьірища в Краков. Ко-
роль охотно из ьявил согласие принять Вишневецкого к себе на
службу и прислал ему глейтовьій лист. Тогда Вишневецкий,
вместе с одним польским магнатом, неким Альбрехтом Ляским,
приехал в Краков, где бьіл встречен массою народа и радостно
приветствован ею. Король очень ласково принял князя и про-
стил ему его вину. Скоро после зтого Вишневецкий очень си-
льно заболел, вследствие какой-то отравьі, полученной им еще
в юношеские годьі. Король, узнав об зтом и жалея князя, велел
своим докторам осмотреть его (ораігоиас). Доктора оказали
помоіць больному, и он благополучно встал с постели.
Таким образом, с 1563 года Вишневецкий считался снова
на службе у польского короля. Приняв к себе Вишневецкого,
польский король, однако, не преминул, при случае, осведо-
миться у русского царя о причине огьезда его из Москвьі.
«Пришел он как собака и потек как собака; а мне, государю, и
земле моей убьггка никакого не причинил», - ответил царь
Йван Васильович королю Сигизмунду-Августу о Вишневецком.
В зто время Вишневецкий сделался настолько дряхльїм,
что едва мог садиться на коня, но дух героизма в нем все еще
не угасал. Так, находясь в Кракове и особенно с Альбрехтом
196
Ляским, владевшим молдавскою крепостью Хотином и мечта-
вшим присоединить всю Молдавию к Польше, Вишневецкий
задумал новое дело: он решился, по совету Ляского, овладеть
Молдавией и сделаться господарем. Обстоятельства ему благо-
приятствовали. Дело в том, что в Молдавии в зто самое время
боролись за обладание престолом два претендента: господарь
Яков Василид, иначе Ираклид, и боярин Томжа, иначе Стефан
IX. Партия волохов, не желавшая избрания Томжи, узнав о
планах Вишневецкого, отправила к нему посольство и обещала
ему господарство, если только он, вместе с козаками, принесет
присягу зтой партии. Князь согласился и в 1564 году с 4000 ко-
заков отправился в Молдавию. Передовой отряд его явился в
то время, когда Томжа осаждал Василида в Сучавском дворце;
сам Вишневецкий, по случаю болезни, ехал сзади на возу. Его
отряд поспешно прискакал ко двору и стал требовать молдавс-
кой булавьі для своего князя. Томжа, по-видимому, охотно сог-
ласился на зто притязание и лично пошел встречать славного
героя. Вишневецкий, не подозревая в атом никакого коварст-
ва, с небольшою дружиной двинулся к Сучаве; но тут, во время
самого пути, видя ничтожность сил Вишневецкого, Томжа
вдруг переменил свою роль: он внезапно бросился на послан-
ньіх в помощь князю людей, всех их перебил и готовился схва-
тить в руки самого Вишневецкого; но Вишневецкий успел
скрьіться и спрятаться в копну сена; к его несчастью, однако,
он бьтл замечен каким-то мужиком, приехавшим за сеном и
вьідан Томже. Тогда Вишневецкого, вместе с его спутником
Пясецким и некоторьіми поляками, схватили и отправили в
столицу Молдавии. Поляки, после жестоких пьіток, во время
которьіх сам Томжа отрезал им носьі и уши, отпущеньї бьіли в
Польщу, а Вишневецкий и Пясецкий тем же Томжей отправ-
леньї бьіли в Царьград к турецкому султану, Селиму II. Полу-
чив пленников и пьілая местью на них за разорение Крьіма и
южньїх городов, турки решили предать их жесточайшей каз-
ни: бросить живьіми с вьісокой башни на один из железньїх
крюков («гак»), которьіе вделаньї бьіли в стену у морского за-
лива, по дороге от Константинополя в Галату. Брошенньїй с
башни вниз Пясецкий скоро скончался, а Вишневецкий, при
падении с такой же вьісотьі, зацепился ребром за железньїй
197
крюк и в таком виде висел несколько времени, остававсь жи-
вьім, понося имя султана и хуля его мусульманскую веру, пока
не бьіл убит турками, не стерпевшими его злословий. Народ
сохранил в своей памяти величественньїй образ князя и воспел
его трагическую кончину в готовой уже песне о козаке Б ай де .
По словам песни, Байда так бьіл славен, что сам султан предла-
гал ему собственную дочь в женьї, с условием, чтобьі только он
принял веру Магомета; но Байда настолько бьіл предан право-
славной вере, что с презрением отверг зто предложение и стал
плевать на все, что бьіло дорого как простому магометанину,
так и самому султану, а под конец ухитрился даже убить стре-
лой, поданной ему его слугой, самого султана с его женой и до-
черью. Тогда турки, остервенившись на Вишневецкого, по
словам польского писателя XVIII века Несецкого, вьінули у
него, еще живого, из груди сердце, испепелили его, пепел
всьшали в сгаканьї с вином и вьшили то вино, желая, так ска-
зать, заразиться таким же мужеством, каким отличался во всю
жизнь неустрашимьій Вишневецкий.
У Царьграді та на риночку
Там п’є Байда мед — горілочку;
Ой п’є Байда, та не день, не два,
Та не одну нічку, та й не годиночку.
Прийшов до нього салтан турецький:
— Ой, шо-ж бо ти робиш, Байдо молодецький, -
Покинь, Байдо, та пити — гуляти,
Бери мою дочку та йди царювати,
Бери в мене та царіновку,
Будеш в мене паном та на Вкраїночку!
— Твоя віра проклятая,
Твоя дочка поганая!
Гей, як крикне салтан на гайдуки:
Візміть того Байду, візьміть його в руки!
Візміть Байду кріпко ізв’яжіте
Та на ребро за гак добре почепіте.
Висить Байда та не день, не два,
* Байда, Байдак на общетюркском «буйдак» - значит холостой, бобьіль. См.: Наливкии.
Русско-сартовский словарь. Казань, 1884. Т. II. С. 25.
198
Та й не одну нічку, та й не годиночку.
Висить Байда, про себе гадає,
Та й на свого цюру зірко споглядає,
Та на свого цюру, цюру молодого,
І на свого коня, коня вороного.
Ой ти ж цюро, цюро молоденький,
Подай міні лучок та лучок тугенький,
Подай міні, цюро, тугий лучок,
Подай міні стрілок, стрілок цілий пучок.
Ой бачу-ж я, цюро, та три голубочки,
Хочу я їх вбіти за-для царській дочки.
Де я мірю — там я вцілю,
Де-ж я важу — там я вражу.
Ой як стрілив - та й царя вцілив,
А царицю та в потилицю,
А їх доньку — прямо в головоньку
Не вмів, царю, та ти Байди вбити,
За це-ж тобі та й у землі пріти.
Було б тобі конем під’їзжати,
Та було б Байді голову ізтяти,
Було б Байду в землю поховати,
А того хлопця собі підмовляти.
2 Такова история острова Хортицьі. Особенное внимание обра-
тил я на него во время своей поездки по запорожским пепелищам.
Подьіскав себе спутников в лице двух стариков и учителя Трофима
Евфимовича Дешки, ближайшего к острову села Вознесепки, я на-
правился вниз по Днепру и прибьіл прямо к северо-западному углу
острова. Здесь Днепр островом Хортицей делится на два рукава: но-
вий Днепр и старий Днепр. Новий Днепр охватьівает остров с севе-
ро-востока и идет к городу Александровску, старий Днепр, иначе
Речище, окаймляет остров с юго-запада и протекает понад колония-
ми: Верхней Хортицьі, Канцеровки, Розенгард, Бурвальде и Нижней
Хортицн. Ми направились по старому Днепру, или Речищу. Тотчас
при входе в Речище, у левого берега Хортици, увидели небольпіую
расщелину.
— А шо то, діду, за росколюка така?
— То печеря така.
— А як зветця?
— Змійова.
199
— Від чого так?
— Гадюччя в ней багато плодилось.
— А давня ця печеря?
— Ще, кажуть, од запорожців.
— Шо ж лазив хто в ню?
— А вже ж! Год семьдесят тому назад у цій печері найшли жерт-
ку, довгу та товсту таку, і на жертці десятка з два хомутів, з десяток
недоуздків, - усе, кажуть, запорожське; так дуже потрюхло: як візь-
мешся, так воно й сипетця, так усе і попадало.
— Так запорожська печеря?
— Запорожська.
— Підвертай.
Лодка тотчас же причалила к берегу. Пещера сказалась в гра-
нитном откосе левого (островного) берега Речища; она настолько
возвьішалась от уровня водьі, что без вспомогательних средств к ней
не бьіло никакой возможности докарабкаться. Тогда мьі решили
сделать так: я должен бьіл стать обеими ногами на плечи деду и та-
ким образом добраться до пещерьі, сам же дед должен бьіл укрешіть
возле берега весло и по нем долезть до пещерьі. К последнему спо-
собу прибег и учитель Дешка. Скоро мьі взлезли, зажгли свечу, и
нашим взорам представилось довольно просторное углубление, на-
подобие коридора. Привьікши к точности, я тотчас же прибег к из-
мерению: пещера сказалась вьісотн две сажени, длиньї больше трех;
пол каменньїй, но засьіпанньїй песком, поверх которого набросанн
бьіли коліоки «якірьці»; в пещере бьіло множество комаров и мошек.
В самом конце ее зияла яма, из ямьі же видавались острьіе камни. Мьі
решились спуститься в яму; испьітав, что в сапогах по скользким
камням далеко неудобно лазить, мьі разулись и начали опускать
один другого при помощи веревки в яму. Яма сказалась глубокая, к
югу несколько удлиненная и засьшанная много песком; кроме
гггичьих гнезд да тех же колюк — «якірьців» в ней ничего не сказа-
лось; говорят, впрочем, что в очень недавнєє время пещера служила
местопребьіванием особенно большой змеи, но ми не увидели ее и
благополучно вьілезли из ямьі, оставив затем и саму пещеру. Спуска-
всь ниже по Речигцу, я поражался необьїкновенною вьісотой и ска-
листостью его берегов; особенно величественньгй берег левьій: он,
как и правий, состоит из дикого гранита, местами спускающегося к
воде громадньїми террасами, местами вьіделяющего из себя огром-
200
нейшие, очень острьіе, отроги, местами же представляющего как би
сплошную отвесную стену, возвншающуюся над уровнем вод до ЗО
сажен. Издали берега реки кажутся черними, массивной величини,
стенами, камни которой как бьі давят один другого. Ничего подоб-
ного и во всю свою жизнь я не видьгвал. Здесь Днепр кажется таким
диким, Грозним, а с тем вместе величественннм и обаятельннм, что
невольно приковивает внимание и взор человека, вселяя в него в
одно время и страх к себе, и какое-то священное благоговение... Но
вот ми стали огибать северннй угод острова, особенно видавшийся
в Днепр.
— Ну, а як цей ріг зветця?
— Свиняча голова.
— А чого він так зве гця?
— Та того, шо похожий на голову свині.
Ми миновали и Свинячью голову; спустились еще ниже. Везде
берега скалистн и високії, особенно же левий. Спустились еще ни-
же. Вот, с правой сторони, над самим берегом реки, я увидел залив и
у него небольшое жилье.
— А як цей залив зветця?
— Царська пристань.
— Від чого вона таке званіє получила?
— А Бог її знає; із старовини так.
Старик не мог обт>яснить причини названия пристани Цар-
скою. И не мудрено. Дело в том, что наименование зто идет, как ка-
жется, с довольно давнего времени: и именно, если не с 1738, то с
1790 года. В 1738 году здесь стоял царский флот, - «российская ар-
мій и флотилия, вьішед из Очакова, многое время стояла» , а в 1790
году здесь останавливались царские плоти с разннм лесом, которнй
русское правительство присилало немцам-колонистам во время пе-
реселення их в бьгвшие запорожские земли.
«Настоящим пменем своим зта местность (Царская пристань)
обязана, конечно, тому обстоятельству, что именно там била зало-
жена адмиралом Де-Рибасом, в 1796 году, так називаемая Екатери-
нославско-днепровская верфь, назначенная для содержания судов,
Мьішецкий С.И. История о казахах запорожских. Одесса, 1852 С. 68.
201
чтобн перевозить соль из Крнма в Одессу и Овидиополь» . Вот
причина названий пристани Царскою. Что касается жилья, располо-
женного возле пристани, то зто небольшой поселок или хутор,
принадлежавший прежде єврею Саксаганскому, а потом перешед-
ший во владение двух немцев Риднера и Тиссена.
От Царской пристани мьі спустились ниже; берега реки посте-
пенно опускались; слева тянулся тот же остров; справа шла земля
колонии Верхней Хортицн. Подвигаясь егце ниже, ми увидели, с
левой сторони, на берегу Хортицн, устье Куцой балки, а с правой от
материка мис («скелю») Рогози. Злесь ми пристали к берегу, я вн-
шел на материк и увидел целнй ряд укреплений. Укрепления состо-
ят из рвов, некогда глубоких, но теперь наполовину заснпанннх
песком, с осунувшимися, но когда-то также високими, валами, рас-
положенннми звездообразно, в виде креморьерньгх линий. Пройдя
предварительно по всем укреплениям, ми затем прибегли к промеру
их, после чего сказалось, что весь круг укреплений состоит из пят-
надцати канав и равняется тремстам пятидесяти пяти саженям; при-
чем первая канава (если стать лицом к западу и взять правую сторону
укрепления) равняется сорока пяти саженям, вторая — пятнадцати,
третья — девяти, четвертая — сорока, пятая — двенадцати, шестая —
десяти, седьмая — двадцяти, осьмая — семи, девятая — семпадцати, де-
сятая — десяти, одиннадцатая — четнрнадцати, двенадцатая — восьми-
десятії шести, тринадцятая — пятидесяти четьірем, четнрнадцатая —
пяти и наконец пятнадцатая — двадцяти. В средине укрепления име-
ют множество ямок, а по углам — квадратнне редути, в которнх каж-
дая сторона имеет шесть сажен длиньї и состоит из канави с валом в
одну сажень висоти, с пропуском с восточной сторони для входа.
Все укрепление расположено так, что конци северной и южной ли-
ний его упираются в самую реку, пропускав чрез средину дорогу,
ведущую сперва на паром через реку, а потом на остров Хортицу.
При зтом естественно рождается вопрос: кто же сооружал зти укре-
пления? Прямого ответа на зтот вопрос нет; можно думать лишь,
что сооружение зтих укреплений принадлежит тем лицам, с имена-
ми которьіх связано и устройство самой Сичи на Хортице, - зто
князь Д. И. Вишневецкий и гетман Петр Конашевич-Сагайдачннй,
* Брун Ф.К. Черноморье: Сборник иссяедований по исторической географии южной Рос-
сии (1852- 1877). Одесса, 1880. Ч. 2. С. 365.
202
которьій своим именем дал название целому урочищу на левом бе-
регу Днепра, против колонии «Кичкаса», между «Середней» скелей и
«попилищем» Сагайдака .
Но укрепления мьі оставили и пустились опять вниз по реке,
держась того же направлення, с севера на запад. Скоро мьі миновали
устье балки Наумовой, идущей с острова к левому берегу реки; про-
шли место переправи (ЦеЬег£аЬгг) через реку с материка на ост-
ров* **, оставили устье балки Громушиной, идущей от острова к реке,
и наконец очутились у небольшого островка Канцеровского. Остро-
вок находится почти у самого берега реки, с правой сторони, и от-
деляется от материка небольшим проливом Внрвой; длина Днепра
от северо-восточного утла Хортицн к острову Канцеровскому рав-
няется двум с половиной верстам. Остров Канцеровский существует
с давнего времени; он бьіл известен уже Зриху Ласоте, только под
именем острова Малой Хортицн: «Ми пристали, - говорит Ласота, -
к берегу (Днепра) ниже, близ лежащего острова Малой Хортицн...
Близ сего острова изливаются в Днепр с русской сторони три реч-
ки, которне все назнваются Хортицами, и название зто они переда-
ли островам»***. По рассказам старика Осипа Шутя, Канцеровский
остров бьіл совсем маленький: «одна скеля, а на ній кріпость. Поза
ним від правого берега (от материка) був тиховод і вода далеко врізу-
валась в балочку. В цім тиховоді була пристань, куда запорожці заво-
дили свої байдаки; тут же іноді стояли і царські судна. Тут, як би став
копати землю, то ще й теперь найшов би старі судна. Там затоплені
і царські, і запорожські. Ще я зазнаю, як після великой води багато
вимило іс-під піску суднів. А із самой води, оце як хто нирне, то й
витягне, або ружжо, або спис, або яке залізо»****. Чтобн составить
себе представление об общем виде острова, решено бнло обьехать
сперва весь остров кругом и затем уже делать исследования на нем
самом. Остров оказался разделенннм на две части: низменную, по-
* См. также: Сбориик Юго-западного отделения Императорского Русского географическо-
го общества; Драгоманов М. Малороссийские предания и рассказьі. С. 415. В старину по
урочищу Сагайдачному, по рассказам старожилов, пролегал шлях Сагайдак, ветвь Муравс-
кого. Я. Новицкий.
** На берсіу острова устроен для псрсвозчика нсбольшой домик.
*** По Мьішецкому зто: Сухая, Великая и Нижняя Хортица; в настоящее время речек зтих
иет, а вместо иих єсть только сухие овраги.
**** Из проданий, записанньїх Я. П. Новицким.
1
План Малой Хорпщьі.

203
критую лесом, на западе, и возвьішенную, поросшую травой, на
востоке. Всей земли под островом — двенадцать десятин и тисяча
двести квадратних сажен; западний и южннй края острова отлоги, а
восточннй и угод северного — возвншенни, скалистн и совершенно
отвеснн; средняя висота их, от уровня вод, доходит до семи сажен.
Возвьппенная часть острова имеет укрепления по северной, южной
и западной окраинам, состоящие из глубоких канав с наснпанньїми
валами, от двух до трех сажен висоти; в общем виде укрепления
имеют форму полукруга или, точнеє, подковн, северная и южная
сторона которой имеют по сорока сажен, а западная — пятьлесят
шесть с спуском в три сажени для ві.езда; внутри укреплений нахо-
дятся до двадцати пяти глубоких ямок, по которнм растут деревья.
Зто так пазнваеммй редан с флангами, закритий горжей и травер-
сами, направленний вверх против течения Днепра для оборони ре-
ки.
Спрашивается: кто же сооружал укрепления здесь, на Малой
Хортице. Если укрепления, сделаннне на материке, возле Царской
пристани, могут бить приписьіваемн олинаково как князю Дмитрию
Ивановичу, так и гетману Петру Конашевичу Сагайдачному, то то-
же можно сказать и относительно укреплений на острове Канцеров-
ском, или Малой Хортице. «Ми пристали, - говорит Ласота, - к бе-
регу ниже, близ лежащего острова Малой Хортици, где лет тридцать
тому назад бьіл построен замок Вишневецким, разрушенннй потом
турками и татарами»*. Здесь Ласота не говорит о Сагайдачном, но
зто потому, что Сагайдачний пребнвал на острове ниже Ласотн.
Но оставив остров Канцеровский, ми спустились ниже, держась
все того же направлення, с севера на юг. Пред нами промелькнули
слева устья балок: Каракайки, Генеральской, Широкой и Корнейчи-
хи; справа земли колоний: Канцеровки (Розенталь), Розенгард, Бур-
вальд и Нижней Хортици; среди же самой реки ми оставили не-
большой Корнетов остров. Чем дальше ми подвигались к концу
острова, тем больше замечалась разница в характере местности: рус-
ло реки, дотоле узкое, значительно расширяется; берега ее, до зтих
пор скалистне и возвьішеннне, становятся отлогими, потом низ-
менними и наконец переходят в так назнваемне плавни, т. е. низ-
Ласота 3. Путевьіе записки. Одесса, 1873. С. 53.
204
менньїе места, покрьгтьіе травой и пороспіие мягкой породи деревь-
ями, как-то: осокорем, красіюй лозой, ивами и другими.
Совсем стемнело, когда мьі ввібрались к самой оконечности
южной части Хортицм. Здесь мьі пристали к берегу' и вишли на
остров. Сказалось, что гожная часть острова шире северной, но зато
значительно ниже ее; она обилует многими озерами, покрьіта вьісо-
кой болотистой травой и разньїми деревьями, начиная от ивняка и
кончая дубом. Б обгцем зто не что иное, как очень большая плавня.
Но мьі снова уселись в лодку и скоро вискочили в Новьій Днепр.
Теперь путепіествие нагне бьіло затрудггительно, так как нам нужно
бнло пльггь против течения.
— Паничу!
- А що, діду?
— Примічайте: острів Просеред, Капральскій Просеред!
Я осмотрелся и действительно увидел небольшой остров, на-
носний, песчаной формации, расположеггньїй ближе к острову, не-
жели к материку, против устья балки Проризной, идущей с острова.
Ми поднялись вьіше. Справа показалась Александровская пристань,
слева — високий мьгс Нижггяя голова.
- Ділу!
— А що, паничу?
— А скажи-ка, від чого ця гора зветця Низчего головою?
— Та від чого? От то ж була Висча, або Свиняча голова, від гори,
а ця буде Низча голова, від низу.
Мьі поднялись еще вьіше, миновав с левой сторони на острове
устья балок: Корниевой, Липовой, Костиной, Башмачки и Шанце-
вой; а с правой на материке — деревгпо Слободку, село Вознесенку и
среди реки остров Разстебин.
— А давній цей острів?
— Ні, не зовсім давній; трохи низче цього був другий острів, так
отой давній; він звався Дубовий, та тепер од нього і сліда не зоста-
лось.
— Де ж він дівся?
— Де дівся? Вода підмила; тут це не диковинка: оце стоїть скіль-
ко літ острів, коли гляди і загув за водою. На Дубовім острові був і
ліс, та ліс великий, саме дубь’я, був і шиггок, і млин, так усе пішло за
водою. Велику силу має вода. Мабуть, год більше десяти назад тому
було.
205
— І великий острів був?
— Та як вам сказати? Версти з дві довжини був.
Из плана, находящегося в Хортицком волостном правлений,
видно, что остров Дубовий имел 64 дес. земли. Вот уже где непри-
менимо понятие о недвижимой собственности!
От Разстебина острова мьі поднялись еще вьіше; скоро, вдоль
левого берега Днепра, на восточной окраине острова Хортицьі, мьі
увидели несколько домиков немцев-колонистов; они расположени в
ложбине, искусственно углубленной и довольно живописной; мно-
жество ветвистьіх густо насаженньгх верб, росших у самого берега
реки, не позволило нам ясно рассмотреть немецкие обиталища. Ми
поднялись вьіше и скоро миновали Думну скелю, устья Ганнов-
ской, Малой Вербовой и Большой Вербовой балок с левой сторони
на острове, Скотивскую, Великую скели и устье Блукви балки, с
правой сторони от материка. Но поднявшись еще немного вверх,
мьі добрались до скели Вошивой, с левой сторони от острова.
— Скажи ж, діду, з якої це речі одна скеля зветця Думною, друга
Скотівською, а третя Вошивою?
— Думна від запорожця Думи і Скотівська теж від запорожця:
Скогівець запорожець жив коло неї. У нього товару (рогатого скота)
була сила; як пригоне було його на водопой до Дніпра, так Дніпро
аж стогне... Богатиня був той Скотівець. Та довго, кажуть, і жив він
тут; уже як і запорожців порозгонили відціля, а він усе живе та живе
собі. Усякого було й пріймає до себе: хто відкіль не візьмится усе до
нього: він його сперше нагодує, а потім і роботу найде. У славі вели-
кій був Скотівець; як умер, так і скелю прозвали його меннєм: Ско-
тівська скеля. Тут же й балка Скотівська є.
— А Вошива скеля від чого прозвалась?
— Вошива теж від запорожця: тут, вибачайте, кажуть, запорожсь-
ка голота лужу свою прудила; оце було повзлазять на скелю, поски-
дають сорочки та штани та як почнуть лупити воші об скелю, так аж
хрустить на ввесь Дніпро. От то вона й Вошива.
Поднявшись еще више от Вошивой скели, мьі увидели, с левой
сторони от острова, устья балок Молодняги, Холодной, Совутиной
У нсмцсв Мартьінова.
206
с мьісом того же имени, скалу Пристинь с правом сторони и добра-
лись до острова Дубового.
— Уже ж, діду, ви, мабуть, знаєте від чого воно і Совута скеля по-
лупила своє прозваніє?
— Балакають, шоб то від запорожця Совути; против скелі, у ба-
льні, є багато печерь; у тих печерях він і жив. Страшний, кажуть, був
Совута той: очі такі як у сови, що вночі лучне бачуть як удень; удень,
кажуть, він і не виходив із своїх печерь, - ніччю обробляв усякі діла;
так вискоче, ухопе, шо йому треба, та вп’ять у свою нору і порина,
наче той звір.
Добравшись от мьіса Совутьі до Песчаной косьі, у северо-
восточного утла острова, откуда мьі и начали свой обход вокруг не-
го, ми затем поворотили назад и пристали к острову Дубовому. Лю-
бопьітно било взглянуть на зтот остров. Остров оказался неболь-
шой; длина его едва доходит до одной версти; он наполовину каме-
нистий, наполовину неспаний; вершина его покрита невисокими
деревьями, осокорником и шелюгой. Недавно, говорят, здесь росли
и дуби; до 1845 года на острове видньї били остатки от некогда су-
ществовавших здесь укреплений, смьггнх потом сильним вешним
разливом реки.
Теперь обьезд острова кончен, и ми возвратились назад, при-
став к берегу острова, против срединн колонии, несколько вьгше
Думной скели. Здесь я отпустил своих спутников в село Вознесенку,
и пешком направился к ближайшему на острове дому. То била шко-
ла, луншее здание во всей колонии; она стоит на возвншенности,
обращенная парадним крнльцом на восток, к реке, и обсажена с
двух сторон, с севера и юга, високими деревьями, к ней вела широ-
кая и довольно високая лестница. Поднялся по лестнице. Дверь ска-
залась запертой. Напад ступать. Долго простучал я, пока наконец не
услншал раздавшегося в сенях скрипа от шагов чего-то, невидимо-
му, очень грузного. Шаги приближались очень медленно. Наконец,
что-то подощло к двери и, не отворяя ее, спросило по-немецки:
— \Х'ег ізї Ьіег? (Кто здесь?)
— Еіп Мапп. (Человек).
— \Х'ая £иг еіп? (Какой?)
— Еіп Кеівепсіег. (Путешественник).
— \Х-'оЬег? (Откуда?)
— Лин СЬагко££. (Из Харькова).
207
Тогда двсрь створилась, и на пороте показался мужчина не-
сколько менее, чем среднего роста, довольно полннй, уже пожилой,
с круглим, без бороди и усов, лином, в туфлях на ногах: передо
мной стоял учитель колонии Якуб Якубович Куші. Я обратился к
нему с просьбою приютить меня у себя, но немец, подумавши не-
много, почему-то отказал мне, советуя обраниться лучше к кому-
нибудь из соседей. «Если хотите, я сведу вас к Петкау». — «Сделайте
милость». Ми отправились к Петкау; но и здесь я потерпел Паясо:
немец даже не отперся, несмотря на наш стук. Что делать? Идти еще
к кому-нибудь или располагаться под открнтьім небом, на холодной
и сьірой земле? Я склонен бнл на последнее. — цДа ви зачем приеха-
ли к нам на остров?» — спросил меня Купп. Я об-ьяснил ему цель мо-
ей поездки. Купп задумался. — «Ну, уж знаєте что: я могу приютить
вас у себя». Нечего и говорить, что подобньїй оборот дела меня об-
радовал несказанно. Ми возвратились назад, дошли до школи, под-
нялись по деревянной лестнице, вошли в птирокие сени и, наконец,
очутились в просторной комнате Згисіігхіттег (кабинете) Куппа.
Обстановка сказалась простая, но она изобличала в хозяине присут-
ствие хорошего и даже, пожалуй, изягцного вкуса; так, стол, стулья,
диван, гардероб — все как-то приятно поражало своей новизной и
лоском; везде замечалась безукоризненная чистота; пол бнл вимнт
до удивительной белизньї. Чувствуя усталость, я тотчас же, когда
вошел в комнату, уселся на диван за столом. «Не хотите ли єсть?» —
обратился ко мне Купп. — «Да, хочу», - ответил я без церемонии, по-
тому что действительно хотел єсть. «Сию минуту прикажу подать
вам», - торопливо проговорил хозяин. И точно: через минуту на
стол подано било молоко, масло и хлеб. Ужин окончился скоро, и я,
несмотря на своє утомление, вншел с хозяином посидеть на криль-
це. Бросив взгляд вперед, по направленню к востоку, я увидел нечно
прекрасное, едва виденное мной до сих пор на всем протяжении
того Днепра, которьш я успел проехать. Ночь била теплая и тихая;
небо все залито звездами, взошедший високо месяц обливал всю
окрестность своим мягким светом; перед нашими глазами разливался
Днепр длинною, широкою полосой; он бнл совершенно спокоен,
как би недвижим; от правого берега его, покритого сплошною сте-
ной високих зеленеющих деревьев, веяло освежительной прохла-
дой; от левого берега его, совершенно обнаженного, усеянного не-
имоверной величини скалами, то високо вверх внскакивающими, то
208
нависающими над водой или далеко вьідаюшимися в реку, вставали
какие-то длинньїе, причудливо-фантаспгческие тени, ложившиеся
темними пятнами в широкой реке. Никого и ничего не видно, кроме
больших лесньгх плотов, которьіе длинной полосой протягивались
понад левнм берегом реки, остановленнне на время ночи; по плотам
кое-где промелькнет темная фигура литвина, оставляїощая от себя в
воде облик человека вниз головою и кверху ногами; кое-где, на том
же плоту, вспьіхнет огонь на разложенньїх кострах, погорит-погорит
и опять затухнет. Повсюду тишина! Общее безмолвие нарушается
только отрьівистьіми звуками реки да зауньївной короткой песнью
какого-нибудь парня плотовщика... Словом, то бьіла картина широ-
кая, величественная, полная прелести и очарования. Во всем зтом
бьіло что-то такое, что влекло к себе и мою мьісль и моє сердце...
Следующим днем я поднялся с восходом солнца и тот же час
отправился на зкскурсию. На зтот раз я поставил себе задачею ос-
мотреть северную часть острова, делягцегося по самой природе на
северную, среднюю и южную части. Меня сопровождал Якуб Яку-
бович Купп. Пройдя с полверстьі, половину пространства, занимае-
мого всей колонией, от школи до дома колониста Давида Янцена,
мьі сразу вибрались на песчаную возвишенную местность, чрез ко-
торую пролегала широкая дорога. Бистро зашагали мьі по дороге;
очень скоро миновали балки Малую Вербовую, Большуго Вербо-
вую; прошли еще с версту и, наконец, увидели цельїй ряд полевнх
укреплений (8сйап2еп£гаЬеп). Решено било сперва пройти по всем
укреплениям, чтобьі составить себе общее представление о них, а
потом уже прибегнуть к измерению. Труд бил немалий. Дело в том,
что длина всех укреплений, если растянуть их в одну прямую ли-
нню, простирается, как сказалось, более, чем до двух с половиной
верст: 1455 сажен. В общем — зто ряд редутов, соединенннх между
собой линией окопов, расположенннх как раз в северо-восточном
углу острова. Самне редути представляют из себя пебольшие квад-
рати, в которьіх каждая сторона состоит из вмсокой земляной стени,
доходящей до десяти сажен, причем одна из сторон, обьїкновенно
северная или западная, имеет отверстие, как видно для входа; в сре-
дине редути, внутри, внкопаньї одна, две, а иногда три и больше,
ямки, бить может, имевшие значение землянок для помещения в них
войска. Всех таких редутов в северной части острова — восемнадцать.
Окопи, числом тринадцять, представляют из себя больпіие рви, с
209
наснпннми при них високими валами, соедипяющими кажднй из
редутов; наибольшая длина рвов — полтораста сажен, наименьїпая —
восемьдесят пять; тахітит глубиньї рвов — два аршина, тахітит
вьісотьі валов — полторьі сажени. С юга укрепления начинаются не-
посредственно от Днепра и идут по направленню от востока к запа-
ду, от Вошивой скели к парому; они состоят из трех траншей, со-
единенннх между собою стольким же числом редутов; из них первая
траншея имеет длиньї сорок пять сажен, а вторая и третья — по сто
пятнадпати. За третьим редутом линия траншей разделяется на две,
причем первая идет к юго-западу, к балке Каракайке, и состоит из
трех редутов, связанньїх тремя траншеями, одна в сто, другая в семь-
десят и третья в восемьдесят сажен длиньї, а вторая направляется к
северо-западу, к балке Громушкиной, и состоит из двух редутов с
одной траншеей, в сто десять сажень длиньї. Но дав от себя две по-
бочньїе линии, на северо-восток и юго-запад, главная (восточная)
линия дает еще и третью: прямо с юга на север; зта третья линия
состоит из шести редутов, соединенннх между собою пятью тран-
шеями , из коих три сохранились вполне, а две только отчасти; при-
чем первая и третья траншей имеют по сто пятидесяти сажен длиньї,
четвертая — ровно сто, пятая - восемьдесят, шестая — также сто.* **
Шестьгм редутом зти укрепления и оканчиваются. От северной
окраиньї острова, по направленню с запала на восток, укреплений
нет, они начинаются уже на другом, восточном конце острова, по
направленню с севера на юг: здесь насьшанн четнре редута, соеди-
ненньїе таким же числом траншей, по полтораста сажен кажднй.
Восточная линия укреплений стоит особо от южной и западной, не
соединяясь ни с той, ни с другой и прернваясь менее, чем на поло-
вине всей восточной окраиньї острова.
Такова общая схема укреплений в северо-восточном утлу остро
ва. К укреплениям же надо причислить и те многочисленньїе глубо-
кие ямьі, которне расположенн частью за чертой укреплений, час-
тью внутри и которне служат признаками бивших здесь некогда зе-
млянок. Ямн, расположенньїе за чертой укреплений, тяпутся по
* Бьіла и шестая (по порядку вторая) редута, имсвшая 150 саж., но тепсрь она засьіпана
песком.
** Пятьій и шестой редутьі наполовину также засьіпаньї песком; прсжде пятьій имсл 100
саж., а шестой - 150.
210
прямой линии, с севера на юг, вдоль редутов и рвов, в два ряди и
большею частью попарно, причем промежуток между каждою па-
рою равняется двум саженям, также как и самьій диаметр пространс-
тва, занимаемого каждой из ям. Кроме ям, расположенньїх непосред-
ственно возле редут и траншей, єсть ями, которьіе находятся в более
отдаленньгх местах от укреплений, у западной окраиньї острова; зти
ямьі следуют в беспорядке одна за другой, но зато они и глубже и
шире предшествующих. То же самое можно сказать и относительно
ям, расположенньїх внутри укреплений; число их заходит за сто, но
все они расположеньї очень неправильно и в одних местах нисхо-
дят до глубини сажени и более того, а в других значительно менее
зтого. Насколько можно судить по ямам, северная часть острова на-
селена била всего более с восточной и западной сторон и только
отчасти с южной, северная же сторона не носит на себе никаких
следов жилья. Видно также, что землянки, если только зто били они,
располагались более в скрьітнх местах: балках, углублениях, скатах,
загроможденньгх камнями и защищенннх деревьями; заметно также,
что из двух населеннейших сторон, восточной и западной, послед-
няя имела больше жильев, нежели первая, так как и до сих пор на
западной окраине насчитнвается 225 ям, кроме засьіпанньїх песком,
а на восточной — 1713.
Кроме редутов, траншей и ям в северной части острова єсть еще
четмре кладбища, по преданию, оставшиеся от времени пребнвания
здесь запорожских козаков; одно из таких кладбищ находится у вос-
точного берега острова, над балкою Велика-Молодняга; другое — в
северо-западном конце острова, над крутизной Речища, третье и
четвертеє — с западной сторони, между Куцой балкой и переправой
через то же Речище на остров.
Уже високо поднялось солнце, когда ми оставили укрепления и
направились вдоль берегов той же, северной, части. Но и берега
пройденьї; оставалось сделать несколько зкскурсий от берегов к
укреплениям, в разннх направленнях; окончено и зто. Сказалось,
что вся северная часть острова довольно возвьішенна, особенно в
сравнении с южной, камениста и малолесна; деревья растут здесь то
в одиночку, то кустами и большею частью состоят из диких груш,
букса (ВисЬз-Ваит), черноклена, шелюги, боярьішника, барбариса,
крушини и редко дуба. Есть, впрочем, целне аллеи таких дерев, но
они растут лишь по канавам бивших укреплений. Также мало здесь
211
и травьі: только восточная половина зтой части острова покрьіта
чабером, молочаєм, царским скипетром и зеленим мхом; северная
же, равно как и западная и южная, представляют из себя почти го-
дне песчанне пространства, лишь по местам засаженньїе красной
лозой, назнваемой здесь шелюгой; таково, например, большое пес-
чаное пространство за южной и западной чертами укреплений. Но
зато, сравнительно с другими частями острова, северная часть пред-
ставляет из себя едва ли не самое величественное место на всем
Днепре, кроме разве весьма немногих мест между порогами на ост-
ровах. Если стать на восточной окраине северной части острова и
взглянуть вверх, вдоль реки, то картина представляется поистине
обворожительная. Вот прямо, среди реки, невдалеке от берегов ост-
рова, внсятся массивнне скали «Стовпи» и «Стоги», а за ними вндви-
гаготся громаднне виступи <Д,урна» и «Середня»; еще далее, справа,
виднеготся верхушки зеленегогпих деревьев, исполинов дубов, - то
урочище Сагайдачное, а слева вьіпльгвает, в виде длинной ярко-
зеленой ленти, колония Кичкас, иначе Зйнлаге. Самий Днепр имеет
здесь неиз'ьяснимую прелесть: вначале, освободившись от порогов и
вирвавшись из узкого русла у Кичкаса, он со страшною силою уда-
ряется о гранитньїе острова и миси и шумит, и бурлит, и високо
вздимается, а затем, разлившись на множество струй, начинает, ма-
ло-помалу, принимать спокойннй вид, делается чистим, как хру-
сталь, светлнм, как золото, и вместо стона и рева издает какой-то
приятннй мелодичний звон. Но еще больше величия являет из себя
Днепр, когда взойдепіь на один из курганов острова и взглянешь на
ближайшие окрестности. Язик немеет от восторга, душа наполняет-
ся благоговением к тому, кто сложил природу в такой прекрасний
узор.
Осмотрев северную часть острова, я решил возвратиться на зтот
раз в колонию, тем более, что и спутник мой, Якуб Якубович Купп,
давно уже подавал намеки на зту мисль. Скоро мьі вишли на открьі-
тую дорогу и зашагали.
— А что, Якуб Якубович, давно ли поселились ваши колонистн
на Хортице?
— О, да! Еще с 1789 года.
— То єсть, зто, стало бить, через четнрнадцать лет после паде-
ния Запорожской Сичи?
— Ну, уж зтого я не знаю, знаю только 1789 год.
212
— И много поселилось здесь ваших колонистов?
— Восемнадцать хозяев.
— Вьі говорите хозяев: почему же не дворов?
— Да потому, что у нас счет ведется не по дворам, как у русских,
а по хозяевам, а хозяевами у пас назьіваются те, которьге имеїот,
кроме домов и дворов, еще землю; земля — самое главное, и без нее
хоть имей и дом, и двор, и скот, а хозяином не будешь считаться;
безземельньїе — вот как у нас такие назьіваются.
— Так. Скажите же мне, пожалуйста, много ли па ваіпем острове
в настоящее время хозяев?
— И прежде бьіло восемнадцать, и теперь столько же.
— Как зто так?
— А вот как: у нас пока жив отец, он не делит своей земли между
сьпговьями; в случае же его смерти, вся земля поступает старшему
сьіну, а остальньїе сьпювья довольствуются деньгами, скотом и раз-
ньім движимьім имущес гвом, которое оставил им отец. Бьівает, что и
зти сьіновья получают землю от отца, но такая земля приобретается
самим отцом где-нибудь на стороне.
— Так вот как!
— Да, так.
— Скажите же, пожалуйста, как обширна ваша колония?
- Вся площадь нашего острова, по плану, определяется двумя
тисячами пятьюстами сорока семью десятинами и тремястами два-
дпатью пятью саженями; а линия, которою протянулись паши посе-
лення, равняется восьмистам семидесяти саженям; вьіходит почти две
версти; с северного конца крайний дом Давида Янцена, а с южного
— Абрама Петкау.
— А знаєте ли ви, чему равняется окружность острова?
— Окружность острова равняется двадцяти четирем с полови-
ной верст, - так у нас показано на плане; видите ли, в длину каждая
сторона острова имеет по десяти верст, да в ширину одна — две с
половиной, а другая — две, итого: двадцять четнре с половиной вер-
сти.
Здесь разговор наш прекратился: мьі дошли до самой школи.
Измерение укреплений и зятем разговор во время пуги занял нас так,
что ми совсем позабнли о пище, но теперь, когда вошли в комнату,
желудок сразу же заявил о своих правах. Хозяйка не заставила себя
долго ждать, и скоро на столе показались: ветчина, молоко, сир,
213
хлеб, суп, жаркое и кофе. Из всего зтого меня занял особенно суп.
Зто такой сумбур, которьій могут видумать только одни немцьі. Чего
в зтом супе не бьіло? Молоко, мука, изюм, говядина, вода, вишни и
еще что-то такое пеуловимое — все зто составляло немецкий суп,
или, лучше сказать, спадобье, которого непривьічному и в рот нель-
зя бьіло взять. Но мой немец уплетал суп с таким аппетитом, что,
казалось, у него за ушами трещало.
— Что же вьі не кушаете нашего супа?
— Благодарю вас; я как-то устал, - отвечал я, не желая сказать
правду.
— Вам, вероятно, наш суп не нравится? — Вьі благородний чело-
век.
Чтобн утепліть Куппа, я занялся другими яствами, между кото-
рьіми особенно вкусннм показался мне кофе. Но обед окончен, и в
комнату вошла хозяйка. Я начал благодарить ее; но забив, что я на-
хожусь в немецкой колонии, заговорил по-русски; немка смотрела
на меня спокойно и ни словом, ни движением не огвечала мне; ска-
залось, что она ни одного слова не знает по-русски, несмотря на то,
что прожила на острове уже чуть-ли не пятьдесят лет.
— ІсЬ сіапке яеЬг, тасіате (очень благодарен, мадам), поправи лея
я тогда.
— ІсЬ Ьше, Негг (прошу, сударь), - ответила мне хозяйка.
После обеда следовал4 короткий отдьіх и затем ми снова отпра-
вились на рекогносцировку. Теперь мьі избрали предметом своих
исследований ередшою и іожную части острова. Пройдя нижнюю
половину колонии и поднявшись вверх, ми прежде всего наткну-
лись на огромннй дубовий пень, в окружности до трех сажен, оста-
ток от громаднейпіего дуба, существовавшего несколько сот лет,
свидетеля падения Запорожской Сичи и поселення немецкой коло-
нии. Еще не так давно, под тенистьіми вегвями дуба часто в летнее
жаркое время, после полевнх трудов, отдьіхали немцн-колонистн.
Но вот уже лет двенадцать тому назад дуб усох, оставив от себя лишь
один толстнй пень. Немцм так дорожили дубом, что и теперь вн-
сказмвают сожаление от утрати его. «Лет пять тому назад, - пишет в
1876 году Я. П. Новицкий, - на острове Хортице засох священний
дуб — зта замечательная древность острова, - проживший десятки
веков. Он бнл ветвист и колоссальной толщиньї, стоял в пятидесяти
саженях от Остров-Хортицкой колонии, на юг, у самой дороги, на-
214
правленной через остров в длину; в настоящее время сохранился
только пень дуба, по которому можно судить о его громадности...
Предание говорит, что вековой дуб бьіл сборннм пунктом для запо-
рожцев, где собиралась у «святого дуба» козацкая рада для обсужде-
ния политических и обшественньїх вопросов; под дубом когда-то
лились и запорожские молитви, когда-то козаки брались за оружие
против неприятеля. В 1775 году, «після троїцького свята», запорожци
в последний раз отдали честь «святому дубові», где распили несколь-
ко бочек горилки и в последний раз отплясали запорожского козач-
ка; тут же лились и слезьі козацкие, когда они прощались, расходясь
во все концьг, - «хто на Дін, хто на тихий Дунай, а хто до рідної оселі
(де була жінка з дітьми) доживать віку» .
Посетовав у дубового пня о невозможности возвратить про-
шедшее время и воскресить умерших козаков, чтобьі заставить их
порассказать об их же собственной жизни, ми поднялись еще внше
и здесь, взяв немного влево, наткнулись, как и в северной части ост-
рова, на цельїй ряд укреплений. Укрепления находятся на юг, в по-
луверсте от дома колониста Абрама Петкау, и тянутся поперек ост-
рова, с востока на запад, от Нового Днепра к Старому или Речищу,
или по направлениіо от с. Вознесенки к колонии Розенгард. Как и
на северной части острова, так и здесь укрепления (8сЬапхеп§гаЬеп)
состоят из редутов, соединенннх между собою траншеями; разница
между теми и зтими укреплепиями состоит лишь в том, что здесь
укрепления протянутн в одну прямую линию и, стало бьгть, совсем
не так сложенн, как северньїе. Всех редутов здесь четнре, траншей —
три. Как и в северной части острова, так и здесь, редут представляет
из себя правильний квадрат, каждая сторона которого равняетея де-
сяти саженям; траншея же представляется глубоким рвом, которнй
связьівает редугьі и по которому в настоящее время растут разнне
деревья. Из редутов первнй сохранился наилучшим образом; он
имеет вход с восточной сторонні и в самой ередпие своей вмешает
яму, имеющую шесть футов глубинн и зароешую густим глодом;
как и редут, яма также имеет вход, с восточной сторонні. Висота ва-
лов первого редута не восходит больше двух сажен, глубина рвов —
больше полуторн сажени. За первнм редутом следует сперва четм-
Новицкий Я. Остров Хортица на Днепре // Одссский вестник. 1876. № 55. С. 20.
4.1. ГІЧ.І.
1 Ілап Хортицкой (лічи.

215
рехугольная яма, по величино меньше предшествуюіцей, совсем
почти осунувшаяся и разбитая, а за ямой уже начинается траншея.
Траншея тянется на протяжении ста пятидесяти саж., в одних местах
она совершенно разбита, в других — сохранилась хорошо, но зарос-
ла деревьямп. За траншеей снова следует редут(а), такой же величи-
ни, как и первая, но только несколько ниже ее; она также имеет с
востока вход и в средине своей вмещает две ями, в полторьі сажени
в окружности каждая; канавьі и ямьі заросли деревьямп. За вторим
редутом следует вторая траншея, длиною в сто сажен, и больше и
лучше сохранившаяся первой и туше заросшая деревьями. За второй
траншеей следует третий редут, такой же величини, как и перв(нй),
но также осунувшийся, как и второй; в ней три ями, по величино
меньше прсдшествующих, со входом с той же сторони. С третьим
редутом граничит, с северной сторони, балка широкая (Неї БесЬі).
За третьей редутой тянется третья траншея; она тянется сначала на
сто сажен, затем прернвается, но спустя 60 сажен снова начинается и
идет на пространстве также ста сажен, причем обе половини канави,
в виде сплошной густой аллеи, заросли разннми деревьями, пре-
имущественно же грушами, берестом, чернокленом и глодом. За
третьей траншеей следует четвертий и последний редут: он также
прекрасно сохранился, как и перв(нй), но вмещает в себе три ями, из
коих две довольно большие и одна несколько поменьше; как ями,
так и самне рви редути заросли деревьями, теми же грушами, бере-
стом, глодом и др. Четвертим редутом укрепления в средней части
острова и оканчиваются: дальше, от редути и до берега Старого
Днепра или Речигца укреплений никаких нет: окраинн острова
оканчиваются низким спуском, переходящим потом в самий берег
реки.
Осмотрев средние укрепления, ми направились затем вправо, к
северу, имея целью пройти балку Широкую и вибраться на засеян-
нне поля. Балка сказалась действительно широкая из всех балок на
острове; в устье она покрита прекрасним дубовим лесом, между ко-
торнм растет високая трава. Увпдя небольшой холм под ветвистнм
дубом, я уже готов бнл присесть на него, чтобьі несколько отдохнуть
от своей усталости. Но Якуб Якубович решительно воспротивился
зтому.
— Ви и не думайте здесь садиться.
— Почему же так?
216
— Да потому, что здесь водится множество змей. Недавно пока-
зьгвалась здесь страшная змея; сажен до трех, говорят; она перепуга-
ла одного нашего колониста, да ведь как? Несчастньїй лишился бьі-
ло язьїка: две недели не говорил; возили его и к доктору, ничего не
сделал; потом уже само собой прошло; он рассказьівал, что ходил
по Широкой балке и увидел там змею5, перепугавшую его насмерть.
Как он спасся от нее, Бог его знает. Колонистьі не верили ему, но
вот несколько месяцев тому назад на ту же змею наткну лея охотник с
двумя собаками; одна из собак бросилась бьіло к змее, но бьіла тот
же час задушена ею; сам охотник растерялся и поспешил уйти.
Наслушавшись таких страхов от Якуба Якубовича, я также по-
старался поскорее ввібраться из балки. Мьі поднялись вверх и вн-
шли на ровное, прекрасное поле, колосившеєся в ту пору вьісокой
пшеницей. Здесь же, ереди поля, нашему взору представились ше-
стнаддать курганов, красноречиво назьіваемьіх на русском юге моги-
лами.
— Не знаєте ли, Якуб Якубович, - спросил я спутника — много ли
на вашем острове могил?
— Всех могил на нашем острове пятьдесят семь, - отвечал он, -
но только две из них особенно большие, остальньїе же и меньше и
ниже зтих двух; впрочем, прежде и меньшие могили казались боль-
шими, а теперь они как-то поосунулись; в старину на них стояли
каменнне баби6, чего теперь и не увидишь — порастаскали. В про-
пілом году (1882) одну из больших могил раскапьівал киевский уче-
ний В. А. Беренштам; он нашел там какие-то металлические стрел-
ки, горшочек, гвозди и много чего другого.
Но ми миновали и могили; прошли вершину Ганновской балки
и добрались до кладбища (КігсЬЬоії), где колонистн погребают
своих покойников. Скоро миновали и кладбище, и так как солнце
давно уже зашло, то ми решили возвратиться к дому, тем более, что
и ноги паши уже начиняли отказьіваться служить нам; для сокраще-
ния пути решили идти чрез огороди колонистов и вскоре действи-
тельно добрались до жилиіц. На следующий день мне предстояло
осмотреть южную часть острова. Встав по обьїкновению с восходом
солнца, я тот же час отправилея на поиски. И на зтот раз меня со-
провождал Якуб Якубович. Ми избрали путь от колонии понад ле-
вьім берегом Нового Днепра к плавням. Скоро оставили ми за со-
бою колонию, миновали ередние укрепления, балки Шанцевую,
217
Башмачку, Костину, Корниеву, Липову и, наконец, добрались до
високого Кургана Потемкина, где и уселись. Почти от самой коло-
нии и до балки Липовой поверхность острова представляет из себя
целину, нетронутую плугом, отсюда целина сменяется ровньїм по-
лем, на котором в то время росла прекрасная пшеница.
— Скажите, пожалуйста, Якуб Якубович, отчего зтот курган, на
котором мьі сидим, назьівается Потемкиньїм?
— Да отгого, говорят, что будто бьі на зтом кургане князь По-
темкин хотел построить дворец; от дворца через остров он предпо-
лагал провести почтовую дорогу, а через Днепр — устроить мост.
Правда ли зто или нет, но возле Кургана рос сад, которьій називали
тоже Потемкиньїм. Старьіе колонисти рассказьівают, что когда
пришли впервьіе на остров их дедьі, то застали егце здесь какого-то
старого солдата, сторожившего Потемкин сад; потом зтот сторож
здесь же и умер, а садовьіе деревья повьїкопаньї били колонистами
для питомников.
Переданное моим спутником предание подтверждается и свиде-
тельством русского путешественника В. Зуева, которьій говорит, что
на о. Хортице «князь Григорий Александрович Потемкин особое
для разведения и украшения прилагает старанне» 6. Нельзя не поди-
виться вкусу «великолепного князя»: место, облюбованное им, во
многих отношениях превосходно. Не говоря уже о том, как високо
поднимается над поверхностью острова Потемкин курган, нужно
заметить еще то, что самий остров делается здесь совершенно отк-
рнтим, в противоположность северной части, которая далеко не так
вндается из общего фона поверхности, так как там самий материк
если не внше острова, то, во всяком случае, в одном с ним уровне.
Кроме того, берега острова против Потемкина Кургана и не так кру-
ти, и не так недоступнн, и не так скалистн, обнажени и возвншени,
как в северной части острова. Сверх того, поверхность острова но-
сит характер не каменистий и песчаньїй, а степной, представляїо-
щий из себя весьма удобную равнину как для сенокоса, так и для ни-
ви; а висота ее такова, что отсюда, как с птичьего полета, виднн не
только ближайшие поселення: Вознесенка, Слободка, Александ-
ровск, Шенвиз, но и отдаленнейшие крестьянские села с их храма-
Зуев В. Путешественньїе записки. СПб., 1787. С. 261.
218
ми, школами и волостями; тому способствует относительная висота
юго-восточной части острова при относительной низменности са-
мого материка против него.
Но мьі оставили Потемкин курган, спустились к скале Нижней
Голове и отсюда, пройди немного по возвьішенной части острова,
очутились в плавнях. Следует сказать, что в двух верстах от мьіса
Нижней Голови возвьішенная часть острова переходит в низмен-
ную, покритую травой, лесом и множеством больших и малих озер,
что все вместе и составляет плавни. Есть основание предполагать,
что плавни зти, сравнительно, недавнего происхождения и что об-
разовались они только под зашитою самого же острова. Дело в том,
что у южного конца острова сходятся оба рукава Днепра, разделен-
нне вьіше, у северного конца. Но сходясь здесь, каждьій из рукавов,
несутций своим течением несок, ил или корни деревьев, здесь же и
откладьгвает все зто, так как в зтом именно месте река, дотоле стре-
мительпая, в известной степени умеряется в своем течении. Как каж-
дая из других частей, северная и средняя, служат для колонистов ис-
точником их иропитания, так и южная доставляет для них разннй
материал, необходимий для всякого домохозяина, и также служит
жизнеиньїм источником. Дело в том, что іожная часть острова, сос-
тоящая из обширной плавни, покрьггой большим лесом из дубов,
осокорей, ив, шелюги, обилует разной дичьго: дикими гусями, утка-
ми, дупелями, коростелями; поросши очень високими травами, она
изрезана множеством озер: Лозоватим, Прогноем, Домахой, Карасе-
внм, Подкручннм, Головковским, Осокоровим и другими, которне
обилуют разного рода рибами и раками. Таков-то характер южной
части острова Хортици. Пробродив много времени по берегам озер,
заливов, находившись вдоль по зеленим полянам и белим иескам,
ми вибрались, наконец, на самую южную окраину острова и здесь
на берегу, у вод, уселись. Отсюда открьгвался вид на Днепр — один
из прекраснейших. Разделенная до зтого места островом Хортицей,
река отсюда снова соединяется и несет свои води не по узкому жо-
лобу, а по широкому размашистому руслу, уснпанному крупним
песком. Течение реки здесь плавное, спокойное, а сама вода такая
чистая и прозрачная, что кажется будто перед вами не речнме струи,
а отполированннй желтьій янтарь.
— А что, Якуб Якубович, не пора ли домой?
— Я думаю, что пора.
219
Устальїе, медлепно возврашались мьі домой... Не скоро мьі уде-
рлись в постели, но зато приятньїй глубокий сон следовал за нашим
продолжительньїм походом... Восходящее солнце следуюгцего дня
уже застало меня на ногах. На зтот раз я решнл познайомиться с ста-
рожилами острова и порасспросить их о делах давно минувіпих
дней. Мне указали на единственного восьмидесятилетнего старика
Якуба Якубовича Гепнера. По моей просьбе старик явился в школу и
скоро между нами завязался разговор.
— Скажите, старик, откуда переселились ваши предки на остров
Хортицу?
— Предки мои переселились на Хортицу из немецкого города
Данцига.
— А давно ли зто бьіло?
— Да, зто давпо-таки бьіло: больше ста лет; мой отец бил одним
из первьіх поселенцев острова.
— Скажите же, в каком виде застал ваш отец Хортицу? Не расс-
казьівал ли он чего вибудь относительно тех укреплений, которьіе
находятся в северной части острова?
— Да, рассказьівал. Он говорил, что в ту пору укрепления бьіли
так вьісоки, что на них и взойти нельзя бьіло; из многих ям торчали
толстьіе дубовьіе бревна и огромньїе дикие камни. Канавьі бьіли ши-
рокие, а глубина такая, что упавшая туда лошадь там и околевала.
— А что застал ваш отец в нижней части острова?
— В нижней, возле озера Домахи, он видел какую-то козацкуто
хату. Хата, говорил, небольшая бьіла, из тесанпого дерева, с малень-
кими окнами со ставнями; внутри стоял большой дубовьій стол, на
средине которого вьірезано бьіло распятие Христа, а на одном из
углов просверлена дирка, в которую, видно, вставлялась свеча; кроме
стола, в хате бьіли печь и лавьі; с наружной стороньї, вокруг хатм,
разбросани бьіли тряпки, валялись черепья от посудьі и насьшаньї
бьіли кучи золм .
— Прекрасно. Скажите же, не застал ли ваш отец кого-нибудь из
запорожских козаков на острове?
— На острове отец не видел никаких запорожцев, а возле остро-
ва, где теперь Кичкас, там видел какого-то запорожпа.
См. о том же: Драгоманов М Малорусские прсдания и рассказьі. К., 1876. Є 425
220
— Не Дворяненком ли его звали?
— Кажется, что так.
— Что же, ничего не рассказивал отец ваш о Дворяиенке?
— Рассказьівал, как он украл у них лошадь, когда они только что
приехали на остров.
— Как же зто бьіло?
— Да вот как. После продолжительного путешествия, мьі добра-
лись, наконец, рассказьгвал отец, до реки Днепра против Хортицьі;
переправились на остров через реку и сейчас же стали отдьіхать. Но
не успели ми еше прийти в себя, как, смотрим, кто-то с противопо-
ложного берега пльївет к нам на лодке. Оставив лодку у берега, он
направился к нам; пришел, стал и смотрит на нас, не говоря ничего;
мьі тоже смотрим на него и тоже не говорим ничего; тогда мьі еще
по-русски не умели говорить, да и он по-немецки не мог. Он бьіл
босой, без шапки, в одной сорочке да штанах (дело бьіло летом), на
очкуре которьіх висел большой нож. Казалось ему лет за 50 бьіло;
собой здоровий, плечистий... Так постоял и ушел. Ми скоро угомо-
нились и положились спать, привязав своих доіпадей к повозкам.
Утром поднимаемся, сейчас же к лошадям; смотрим — одной лошади
нет; искать — нигде нет. Бросились к месту, где привязана била про-
павшая лошадь, лежит нож, тот самий, которнй ми видели накануне
у приходившего к нам человека. Поняли тогда, куда девалась наша
лошадь. Впоследствии мьі узнали, что зтот человек бнл запорожец;
он жил сперва там, где теперь колопия Кичкас, а потом, когда в Кич-
касе стали селиться паши колонистн, перешел на противополож-
ньій берег реки (с правого на левьій), в балку; там он построил себе
курень, завел пасику и так жил до самой смерти... Он часто ходил к
нам, научился говорить по-нашему; как-то раз ми и спрашиваем его:
«Зачем ти, козак, украл нашу лошадь, когда мьі в первнй раз приеха-
ли на Хортицу?» — То моя, говорит, такая вдача, без того я не могу и
жить* **.
* Зусв, проезжавший по Новороссийскому краю в 1781 году, говорит, между прочим, о
том, что в Кичкасе находится только одна избушка, в которой живет запорожец. См.: Зусв
В. Путсшсственньїе записки. СПб., 1787. С. 260; Драгоманов М. Молорусские предания и
рассказьі. С. 423.
** Прсдание зто, между прочим, записано и Я. П. Новицким; оно напсчатано в кн.: Драго-
манов М. Малорусскис предания и рассказьі. К., 1876. С. 423; мьі держались зтой редакции.
221
— Хорошо. Скажите же теперь вот что: не находили ли вьі на
острове или в реке каких-нибуль остатков стариньї?
— Бнло и зто: и сам находил и у других видел. Вот, положим,
бьіл я еще 17-летним юношей, когда однаждн пошел купаться к
Старому Днепру, в то место, что против колонии Канцеровки.
Пришел на берег, смотрю, что за чудо? Стоят какие-то суда. Длин-
нне-длиннне и хорошо сколоченньїе; похожие на теперешние дубн;
считаю, оказнвается семнадцать. Я платье с себя, бросаюсь в воду и
давай осматривать их. Сказалось, что они больше, чем наполовину
занесенн песком и только верхняя их часть вьідавалась из-под водн.
Нужно вам сказать, что за несколько времени до зтого, в Днепре бьі-
ло большое наводнение; вода повиносила много песку из русла реки
и сама опала, тогда-то и показались суда, вероятно, очень давно за-
топленнне здесь.
Осмотрев хорошо свою находку, я побежал сообщить о том
своєму отцу. Но что же отец мог сделать с судами? Посмотрел, по-
вьідернул несколько бревен из них, тем дело и кончилось. Скоро
вода снова начала прибивать и опять покрила суда. Зто давно било;
а то в 1845 году, после большого наводнення, я опять видел судно, -
зто уже стояло в Новом Днепре, ниже Совутиной скели, передняя
часть судна виходила на берег острова, а задняя затоплена била в
воде; судно бнло нагружено нулями да ядрами. Долго оно не покри-
валось водой, и я часто лазил в него, набирал пуль и ядер, но потом
подошла вода и затопила. Такой же величини я нашел судно в Ста-
ром Днепре, против устья балки Куцой; на зто судно я наткнулся
случайно; купался и начал нирять. Судно сидело очень глубоко в
воде; я начал осматривать его и на самом дне нащупал пушку. Зто
меня заняло, и я несколько раз принимался осматривать: точно —
судно и на дне его небольшая пушка. Ну, что ж? Ни лодки нельзя
било вьггащить, ни пушки... А лет десять тому назад в том же Ста-
ром Днепре видел судно один мальчик, син нашего колониста. Тот
нашел в нем саблю и взял ее. Не знаю уже, куда он после ее девал,
но я видел зту саблю; она не так велика, кривая, отделана серебром и
много поржавела. Много находили вещей в Днепре, а на самой Хор-
тице еще больше. Как-то я нашел на балке Большой-Вербовой кри-
вой кинжал, длинное ружье и стальную кольчугу; все бнло покрито
ржавчиной, так что я едва отчистил их. Однаждн я нашел на балке
Куцой несколько монет; одна из них била так тяжела, как шесть се-
222
ребряннх рублей вместе, другие — точно рьібья луска, а третьи такне
же, как теперь пятачки, но только разнятся тем, что у них не одина-
ковая толщина по бокам: один бок толще, а другой тоньше; на всех
монетах били какие-то изображения и надписи, на одних по-русски,
как сейчас помню, «Царь Борись», а на других и не по-русски, и не
по-немецки, вьілитьг бьіли львьі, по три на каждой штуке. Случалось
находить и другого рода монетьі с одним лицом человека или же с
цельїм человеком, сидящем на коне. Всячину находил. Однаждьі
нашел три больших острьгх ножа, пять глиняньїх, с високими гор-
льішками, кувшинов, семь с толстьіми венчиками горшков. А то вьі-
копал как-то несколько штук картечи и цельтй склад свинцу; свинеп,
бьгвало, так и валяется поверх песка, точно черепья: охотникам не
надо било покупать; вижди только, пока пройдет дождь или подни-
мется ветер, тогда и собирай, сколько хочешь. Да чего только за
свой век я не находил на острове? Небольшие, трехграннне мета-
ллические стрелки, железнне, серебрянне и стальнне бляхи, меднне
и бронзовне пуговицьі, большие и мальїе пряжки, удила, кольца,
ножницьі, ядра, бомби, пули. Однаждьі нашел тридцать шесть пуль
вместе; все они били надетьі на длинную палку, шестью рядами,
причем каждьій ряд заключал в себе шесть пуль. Нужно думать, что
зто делалось для удобства; чтобьі не забивать в пушку отдельно каж-
дую пулю, несколько их нанизьівали на палку и уже самую палку
вкладивали в пушку. В балке Широкой случилось мне найти удиви-
тельннй замок, таких я никогда после не видел; он отпирался без
ключа; для зтого надо било составить известное слово из букв, вьі-
резанннх на кружочках кругом всего замка; кружочки вертелись в
разньїе сторони, и таким образом составлялись разнне слова: как
только подберешь условное слово, так замок сам собой и отопрется.
На острове Канцеровке (Малой Хортице) я как-то наткнулся на че-
ловеческую кость; стал копать; прокопав с поларшина земли, вижу —
широкая яма, а в ней семь человеческих скелетов; на груди каждого
скелета лежит по нескольку медньїх, пустих в средине, небольших
путовиц; видно било, что покойники одетьі били в какие-то сукон-
нне кафтанн, сукно било тонкое, пожелтевшее; все скелети сохра
нились очень хорошо, особенно черепа; на одном лишь черепе я
заметил днрку, образовавшуюся не от гниения, а, кажется, от удара в
голову человека чем-то острьім, от чего, бить может, он и умер.
223
Да, много-таки мне пришлось за свою жизнь и видеть и сльї-
шать. Лет двадцять пять тому назад, в саду нашего колониста Якова
Вибе, найденьї бьіли две пушки: одна медная, а другая железная; они
сложеньї бьіли крест-на-крест в земле на глубине не более полутора
аршина. А то как-то нашли целмй склад оружий, - зто на острове
против колонии Кичкас, теперь зтого острова нет; он смнт водой, а
прежде ми пасли на нем лошадей и видели внкопаннне рвьі и тра-
ншей, один из зтих рвов шел прямо по направленню к скеле Воро-
там. Находил оружие и на Столпах, - там тоже бьіли укрепления, но
они засьшаньї песком. Прежде на Хортице можно бьіло всякой вся-
чини найти, а теперь колонистьі научились подбирать всякую ме-
лочь да продавать євреям, которьіе каждогодно навещают для зтой
цели наш остров. Медннх и чугунннх вещей, особенно пуль, много
пошло на завод*, где их плавят и вьіливают из них разнме вещи.
Ядра и бомби подбирают русские бабьі: они идут им для разнмх
домашних надобностей. Теперь многое подобрано людьми, а мно-
гое повьінесено водой. Видите ли, в старьіе годи Днепр бьгл уже, чем
теперь, и шел ближе к Вознесенке, чем к острову; оттого наша Хор-
тица бьіла шире; но с течением времени Днепр стал бросать свой
левьій берег, от Вознесенки, и подаваться направо, ближе к острову,
стал размнвагь окраиньї его, виносить из них разнме вещи... В ста-
рину, бьівало, как пойдешь по разньїм балкам на острове, то чего
только не увидишь. Там торчит большая кость от ноги человека, там
белеют зуби вместе с широкими челюстями, там повьівернулись из
песка ребра, проросшие вьісокой травой и от времени сделавшиеся
желтьіми как воск. Задумаешь, бьівало, викопать ямку, чтобьі что-
нибудь сварить или спечь, наткнеться на гвоздь или кусок железа;
хочешь сорвать себе пветок, наклонишься, смотришь — череп чело-
веческий, прогнивший, с днрками, сквозь которьіе виросла трава;
нужно тебе спрятаться от кого-нибудь в пещере, бежишь туда, и на-
ткнеться на большой медннй казан, или черепковую чашку, или
еще что-нибудь в втом же роде... Много бьіло чего, да поздно хва-
тились все зто собирать.
— Да, зто точно. Но скажите, не опасно ли било вашему отцу
жить впервне на Хортице?
* Фабрика землсдельческих оружий Легша, в семи верстах от острова Хортицн, в колонии
Хортице-Верхнсй, Екатеринославского уезда
224
— Как не опасно? Даже больше того: раз как-то едва не убили
его. Тогда, видите, бродили везде лугари — зто разбойники так нази-
вались. Однаждн летом отец куда-то уехал с острова; мн, дети, бьіли
в плавнях, а маті, одна оставалась в колонии. Сидит себе и чем-то
занимается. Вдруг, входят к ней три человека и просят, чтобн она
продала им молока. Мать согласилась, спустилась в погреб и винес-
ла им молока, сколько они просили. Тогда один подходит к ней и
начинает торговаться, а другой подбирается сзади и бьет ее безме-
ном по голове. Она как сноп валится на землю. Разбойники заби-
рают деньги, оружие, лошадей, разнне мелкие вегци и уходят. Но не
успели они еще и отойти от дома, как является отец и с ним два со-
седа колониста. Они бросаются на разбойников; произошла свалка,
во время которой один из разбойников вишиб отцу зуб. Но тут к
разбойникам подошли еще два человека, и порешили исход битви;
отец и два соседа его били перевязанм, а разбойники, взяв много
нашего добра, ушли благополучно*.
Вот те даннме о Хортице, которьіе добита нами на месте, уже
на второй день по приезде на остров. Но я оставался на нем еще не-
сколько дней, пока совершенно не освоился с его местностью и жи-
телями; в свободное для колонистов время я ходил по их домам и
осматривал там разнне находки их. Из таких находок меня заняли,
между прочим, бомба и три ядра, находящиеся у староста острова,
Гильдебрандта; бомба в обьеме имеет аршин с четьірьмя вершками,
а каждое из ядер — по десяти дюймов; все они набита на пали часто-
кола, которнм отгорожен у Гильдебрандта полисадник вокруг дома
от двора. Подобнне ядра, числом два, мне пришлось видеть также у
колониста Йвана Классена, которие он уступил мне и из которих
одно еще и теперь заряжено.
Законну своє исследование о Хортице словами Я. П. Новицко-
го: «В настоящее время о. Хортица зто неприступное козацкое «ки-
піло», принял совершенно другой вид: курени** заросли бурьяном,
а в иньїх попадаются деревья, простоявшие десятки лет; через них
проходят стада овец и табуни породистих немецких коней; на полях
* Почти весь зтот разговор записам по-немецки, автор предлагает его в русском переводе.
“Я. П. Новицкий назьіваст ямьі куренями, но бьіли ли то курени в козацком смисле, зто
еще очень сомнительно, как сомнительно и то, чтобьі первое поселение козаков на Хорти-
це могло називаться, в строгом смьісле, Сичею, - «городок» - вот его название.
225
острова (в средней и южной частих) красуются нивьі, дающие чуть
не ежегодно обильньїй урожай; там же зеленеют бакчи, на которьіх
родятся вкусньїе арбузьі и дьіни; на восточном берегу острова красу-
ется немецкая колония, утопающая летом в зеленеющих садиках, где
благоденствуїот немцьі; на Днепре, округлившем остров, вместо ко-
зацких «чаек», плавают десятки небольших рьібачьих лодок, из ко-
торьіх рьібаки забрасьівают свой сети; тут же пропльївают и крупньїе
суда: барки, берлиньї, пароходм; а весною, во время разлива, и в
тоне, весь Днепр покрнвают плотьі .
Бьіло совсем за полдень, когда я, смоченньїй сильним дождем,
после третьего осмотра укреплений, возвратился в школу к Якубу
Якубовичу Куппу. В зтот день, вечером, я решил оставить Хортицу,
чтобьі продолжать свой путь далее вниз, к острову Базавлуку7. Со-
бравшись и уложив свой вещи, я пригласил к себе хозяина, чтобьі
поблагодарить и расплатиться с ним.
— А сколько я вам должен, Якуб Якубович?
Зтот обьїкновенньгй вопрос заставил задуматься моего немца;
видимо он боролся сам с собой: с одной стороньї, ему не хотелось
обнажать своей, бьгть может, не совсем бескорьістной души, а с Дру-
гой — его практические соображения никак не допускали мьісли,
чтобьі всякая услуга, хотя бьі то и не особенно важная, оставалась без
наїрадьі.
— Ну, что ж, Якуб Якубович, сколько же я вам должен?
— Один рубль.
— Так мало?
— Довольно и зтого.
Признаюсь, я бил удивлен зтому. Однако, вьінув рубль, подал
его хозяину. После зтого мне понадобилась сумка, чтобьі уложить
некоторьіе из своих находок. Я обратился с просьбой к Якубу Яку-
бовичу. Мне подали.
— А сколько сумка стоит, Якуб Якубович?
— Ну, зто тоже в счет рубля.
Но и находки уложеньї; мн распростились. Уже давно поджидал
меня лодочник, чтоби с о. Хортицьі переправить в с. Вознесенку.
Солнце бьіло уже на закате, когда я ступил на материк. Теперь мне
Новицкий Я. Остров Хортица // Одесский всстник. 1876. № 55.
226
предстояло проехать село Вознесенку, деревню Слободку и г. Алек-
сандровск, чтобьі отсюда сесть на пароход и пуститься вниз8. Возне-
сенка (Нешкребивка) сказалась большим, многолюдннм9 и вместе с
тем совсем молодьім селом. Она тянется на пространстве от 2—3
верст, вдоль левого берега Днепра, по каменисто-песчаному взго-
рью. Местность ее, если не пленительна, то во всяком случае живо-
писна; одна сторона села, набережная, окаймлена длинною рощею
из деревьев мягкой породи, которая местами сменяется в зеленне
долини; а другая, противоположная первой, граничит со степью,
обращенной в плодоносную ниву, усеянную по местам високими
курганами. За селом, на западе, открнвается вид на Днепр с его осо-
бенно каменистими здесь берегами10.
Из Вознесенки я направился в деревню Слободку, непосредст-
венно за Вознесенкой, и отсюда уже добрался до города Александ-
ровска. Здесь, прежде всего, я наткнулся на цельтй ряд укреплений,
расположенннх с западной сторони города. В длину укрепления
занимают не более одной версти, в ширину - несколько менее того
и представляют из себя очень вьісокие вали с глубокими вокруг них
рвами, расположеннмми звездообразно и сохранившимися превос-
ходно даже” в настоящее время; через самую средину укреплений
пролегает ровная, но узкая дорога, по обеим сторонам которой, кое-
где, готятся небольшие крестьянские домики. Спрашивается: кому же
принадлежит сооружение зтих укреплений. По всем соображениям,
они насьшаньї не дальше как в царствование императрици Екатери-
ньі II, во время одной из войн русских с туркамив и, стало бить, дело
русских солдат, а не запорожских козаков, как некоторьіе думают. В
царствование императора Николая, во время севастопольской вой-
нн1, укрепления били возобновленьї и потом}' так прекрасно сохра-
нились до настоящего времени12. От укреплений я направился через
город прялю к пристани.
Било около двенадпати часов, когда я оставил Александровск и
очутился у пароходной пристани. Пробило ровно час, когда я во-
шел в каюту. В дверях меня встретил слуга.
— Какой пароход?
— Князь Барятинский.
— Когда отходит?
— Завтра в одиннадцать часов дня.
227
Я сііустился в каюту и осмотрелся кругом. Каюта представляла
из себя средней величини невисокую комнату; посредине комнатн —
длинннй стол с изящпьіми вокруг него стульями: на одной из стен,
прямо против входной двери, большая карта Днепра и его притоков;
у дверей, с одной сторони, небольшой стол, а с другой - шкаф для
сервиза и посуди; вокруг всей каюти мягкие клеенчатне дивани, ве-
сьма легко обращаемне в кровати; пол каюти устлан цветной клеен-
кой; чистота везде безукоризненная. Вообще говоря, каюта била так
обставлена, что в ней чувствовалось в одно время и легко, и удобно.
Пароход стоял на воде и как-то тихо-тихо покачивался. Так как в
каюте кроме меня не било ни души, то я тот же час все приспособил
по своєму вкусу. Загасил лампу, открьіл все окна и, расположившись
на длинном и широком диване, совершенно отдался течению своих
мислей... Настроенное в течение нескольких дней на один тон, моє
воображение так живо работало, что я чувствовал в себе сильний
жар и потому должен бнл несколько раз, через окно, черпать рукой
холодную днепровскую воду и ею освежать свою разгоряченную
голову. Но я не в силах бнл побороть всех воспоминаний, томив-
ших мою душу в тот момент, и вьішел из тесной каюти на открнтую
палубу. Стояла тихая, светлая украинская ночь. Предо мною, только
в некотором отдалении, вьірисовьівался потянувшийся среди Днеп-
ра, наполовину охваченньїй каймой зеленого леса, наполовину оче-
рченннй глибами гранита, воспетий позтами, прославленньїй исто-
риками и измеренннй собственньїми ногами, величественннй ост-
ров Хортица. Вокруг острова, насколько хватал глаз вверх и вниз,
широко разливался великий Днепр, «Богатирь-река, река-
Славутушка, речка-Горннич-змей» и, как би утомленний вековеч-
ною борьбою с громадннми утесами, тихо катил в безграничную
даль свои могучие води.
«Зх, ти, Днепр ти мой широкий,
Днепр широкий и глубокий,
Ти куда, родпой пльгвешь?»
Сама луна, мягкая, серебристая, подобно волшебной красавице,
полной неги и томности, как би внимала Днепру: как светловолосая
русалка или белоснежная лебедка, она тихо плескалась в прохладньгх
струях реки, как би дрожа переливалась из одной струи в другую и
228
своим чарующим светом серебрила и легкую, чуть заметную, зьібь
днепровских вод, и високий, раскинувшийся на острове зелений
лес, полннй величия, прелести и обаяния. А из лесу, навстречу пи-
шному Днепру и красавице луне, неслись бесконечнне, едва улови-
мне трели соловья, звонко раздававшиеся по реке и гармонично
слігвавшиеся с легким плеском ее волн... Великий Боже, как здесь
хорошо!.. В воздухе чувствовалась та мягкость, та нега, которая ни на
минуту не дает успокоиться нашим нервам и которая помимо воли
настраивает наше воображение на високий, идеальннй тон. Моим
думам, моим мечтам, казалось, не будет конца: в моем воображении
толпами роились дивнне, дорогие, хотя и давно забьггие образи, а
мой взор всецело прикован бьіл к острову, так богатому своим про-
шльгм. Мисль стремилась раздвинуть таинственную завесу, набро-
санную веками на зто позтическое и величественное место, и только
суровая неумолимая действительность охлаждала меня и рассеивала
мои мечтн... Да, здесь била первая кольїбель некогда славной низо-
вой вольницьі, рьіцарей верьі Христовой, врагов ислама и иезуитско-
го верогонения, колнбель сермяжннх носителей идей света и прав-
ди, свободи и равенства, простоти и братства. В форме грубой и
дикой, условленной и самим делом, и тогдашнею степенью культу-
ри, стремились они к осушествлению своих идеалов на земле; но не
суждено било им путем естественного, путем самостоятельного раз-
вития перейти к более мягким и лучшим формам гражданственнос-
ти и общежития, и, как би в виде горькой иронии судьбн, пришльтй
немец, чужднй всякой связи с их великими прошльїми подвигами,
флегматично бороздит землю, упитанную их кровью, засеянную их
благородними костьми и пересьіпанную остатками их бранних до-
спехов, воспитнвая традиционннй свой картофель и, бить может,
мечтая втихомолку о своем Уаїегіапсі’е, как «избранннй народ Бо-
жий» о своем Иерусалиме.
«Стугонить Дніпро по скелям,
Б’єтця об пороги;
Все питає: <Де ж ви діти?
Де мої небоги?»
Стугонить Дніпро з порогів,
Лине до Хортиці,
Каже: «Байдо, де ж твій город,
229
Стяг і гаківниці?
Де та Січа, що як море
Силою кипіла;
Тая воля, що в раздоллі
Пеклом клекотіла?»
Развалилися редути,
І рови густою
Од низів і до вершини
Вскрилися травою.
В гранях Січі спить нерушно
Кам’яна планина;
Землю, славою покриту,
Топче товарина.
На козачім вжитку німці
Хат набудували,
Грунт пошарпали, побили,
Ралом заорали.
Воля, ретязом повита,
В плавнях спочиває;
Слава, кров’ю перелита,
По світу літає
А Дніпро біжить до моря,
Все пита Хортиці:
<Д,е ж та Січа? Де ж той Байда,
Стяг і гаківниці?..»13
230
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Ой гук, мате гук, де козаки йдуть,
Там веселая шлях-доріженька, куди вони йдуть,
Та куди вони йдуть, там бори гудуть
Та поперед себе та вражих ляхів облавою пруть
А отаман йде, як голуб гуде
Та під явором зелененьким головку кладе1.
Оставив Хортицу, я направился сухим путем к устью реки Ба-
завлука, прямо через бьівшее у запорожцев «Дикое поле»2. В настоя-
щее время зти <<дикие поля» местами обращеньї в пашни, местами же
представляют из себя целину, т. е. нетронутую плугом землю, даю-
щую в благоприятное время лета большую траву. Как много заман-
чивого в зтих целинньїх, непочатих степях даже и в настоящее вре-
мя, особенно в раннюю майскую пору! Что-то влечет, что-то неот-
разимо тянет к ним. При виде зтих степей невольно вспоминается
незабвенное имя великого Гоголя, художественньїй гений которого
так часто и так неудержимо реял над позтической Украйной с ее по-
зтическими обитателями и богатой, полной прелести природой.
«Чорт вас возьми, степи, как вьі хороши!..» При виде зтих же степей
само собою вспоминается и имя в своє время знаменитого и про-
славленцого южнорусского бродячего философа Григория Саввича
Сковороди, которий всяким земним почестям, широкой славе и се-
мейному счастью предпочел вечное скитальничество по необт>ятной
степной равнине, с посохом в руке, с сумой за плечами, поучая
встречннй народ человеческой мудросте и отводя его от печали
дивной игрой на «сопильци».
«А мне одна только на свстс дума,
А мне одно только не йдет с ума,
Как би умерети мне не без ума».
При виде зтих же степей невольно вспоминаются и имена зна-
менитих героев, славних рицарей, запорожских козаков, уродив-
231
шихся за грозннми порогами, взлелеянньїх на безкрайньїх степях,
вьгросших на широком лоне пьішного Днепра.
Дніпре-брате, чим ти славен?
Чим ти славен, чим ти равен?
Чим ти ясен, чим ти красен?
Чи своєю довжиньою, чи своєю глибиньою,
Чи своєю бистриньою, чи своєю ширин(ьо)ю?
Чи крутими берегами, чи жовтими пссками?
А чи темними лісами, чи зеленими лугами?
«Ой, я славен козаками, молодими бурлаками...»
И нельзя не заглядеться на зту степь, нельзя не полюбить ее.
Вот вечер. Солнце, так страшно палившеє в продолжение целого
дня, начинает садиться за горизонт; прогцаясь с обитателями земли,
оно как бьі желает под конец задобрить их. Вот оно разбросало свои
золотистьіе лучи по всему небосклону и поражает человека чудними
сплетеннями3 их: тут рассьшались багрово-красньїе4, с золотисти-
ми верхушками, снопи созревшей ржи; там протянулись длиннме-
предлинньїе5, совершенно пожелтевшие, как-бьі кем скрученнне,
связки сухой травм; там обрисовалась колоссальная фигура какого-
то горягцего животного с косматой шерстью, огромнейшей головой
и откритой пастью; а там6 лучи заходягцего солнца вилились в не-
подвижнме, с кудрявьіми верхушками7 и бронзированньїми лис-
тьями, деревья. В воздухе повеяло освежающей прохладой. Повсюду
началось движение. Где-то невдалеке залаяла собака; где-то в глуби-
не балки послншался рев корови; а вот, у самой дороги, свистнул,
подиявшись на задиие лапки, суслик, за ним раздались сотни8 голо-
сов других сусликов, а за свистом сусликов раздались миллионьї
жужжаний разньїх насекомнх9. Чувствуется так легко; язик невольно
развязнвается.
— Скажи, человіче, чія оце була земля іс-по-кон-віків?
— Оця земля?
— А тож!
— Вона була запорожська.
— Шо ж воно за запорожці такі?
— Лицарі такі, от що!
— Ну, а не чув же ти, добродію, як жили ті запорожці?
— Як жили? Жили кошами.
232
— А шо ж воно за кош такій?
— Кош — це невеличкій курінець, або повіточка на колесах. Бач-
те, запорожці занимались скотарством: та ото як випасуть на однім
місці траву, тоді зо всім своїм скарбом перевозятця на друге місто, а з
другого — на третє, а с третього — на четверте і далі. От для того вони
й робили куріні на колесах, себто коші.
— От як!
-Так!
— А хто ж тобі казав про тих запорожців?
— Та хто? Батько казав, а батькові дід, - він ще зайшов запорож-
ців, - то було і розказує батькові, а батько уже нам одповічав, як ми
були малими.
- Ну!
— Та й ну! Він і одповіча, шо то за народ був. То, каже, знаюки,
страшенні знаюки були, і великі мисливці. «Оттуди, кажуть було, не
їдьмо, бо там велика потуга нам буде, а оттуди їдьмо, бо там візьме-
мо». На війні їх неяке оружжа не бере, окрім срібної кулі, а в погоні
так їх і не пізнаєш, чи воно люде, чи воно що друге: оце пробіжать з
версту та й перельютца у річку, а непріятель дума, шо то справжня
річка; потім, як пробіжить погоня, вони уп’ять пороблютця козака-
ми, а річка так і зостанетця річкою; тоді один сяде на одному березі
річки, а другий на другому, поснімають с себе чоботи і сидять кашу
варють, а третій кине дрюк у річку, на дрюк роскоте повсть, сяде на
неї, у кобзину грає, горілку п’є і пливе. Вони на все способні були:
могли і в річки переливатись, могли так зробити, шо й річка висох-
не: тільки дойде до неї, а вона й висохне. А як вийдуть на війну, то їх
б’ють кулями, а вони собі й байдуже: пазухи поразставляють, та й
собирають туди кулі. «Та ну бий»! - кричить кошовий хлопцеві, а сам
і без пістоля і без рушниці стоїть. — «Підіжди, батьку, наберу куль та
тоді і постріляю».
— Так от які вони були!
— Отакі вони й були. Вони, кажуть, з роду не женились, як че-
ньці, а як піймають було яку бабу у степу, так поки з нею будуть сма-
кувати, поки не задушуть.
— Ото ченьці!.. А скажи, де ж вони поділись?
— Загнано.
— І далеко загнано?
— Туди, де чортам роги правлють...
233
Разговор прекратился, потому что мн скоро увидели реку Ба-
завлук. Река Базавлук или Базалук, Бузовлук, Безовлук, Бузулук, по-
татарски «Бузлук» - «ледник», или «железная подвязная подкова
для твердой хотьбьі по льдам»*, начинается в Верхне-днепровском
уезде, Екатеринославской губернии, идет степью, сперва близ Днеп-
ра, в 25 верстах от порогов, потом удаляется от востока к западу, за-
тем опять поворачивает от запада к востоку и, наконец, впадает в
реку Скарбную, идущую из реки Пидпильной, у деревни Кута, Хер-
сонского уезда, ниже села Грушевки, в двадцати верстах вьіше Днеп-
ра, в ста сорока верстах вьіше города Херсона. Во время запорожцев
она служила границей между паланками Кодацкой и Ингульской.
Очутившись близ устья реки, я увидел здесь Перевизкие хутора
и на короткеє время остановился с пелью разьіскания здесь древно-
стей. Результатом моих поисков бьіл сволок с превосходной резь-
бой, хранящийся в хате крестьянина Онуфрия Петровича Метель-
ченка. Лучше зтой резьбьі я ни раньше, ни после нигде не видал.
Сволок имеет длиньї семь аршин, еделан из осокоря и раскрашен
разннми красками; во всю длину его еделана следуюшая надпись:
«Благословением отца изволением сина и действием святаго духа
амин создася дом сей товариша куреня Щербиновского Трофима
Кияни 1747 априля 12 дня». В хату вела широкая дверь вверху, в виде
полукруга, с изображением на самой ередине ее, со внутренней сто-
рони, голови запорожца.
Ниже Перевизких хуторов, близ устья реки Базавлука, я увидел
два замечательннх места в истории запорожских козаков: старое за-
порожекое кладбигце и вторую по времени Запорожскую Сичу, Ба-
завлуцкуто. Кладбигце находитея у левого берега реки Базавлука, на
две верстві вьіше устья его, против гряди Калньїшихи, но не пред-
ставляет из себя ничего особенно интересного, так как все бьівшие
на нем крестьі, кроме двух, частью разбитн на мелкие куски, частью
совсем унесенм. Из оставшихся двух крестов, на одном можно било
только прочесть «козак куреня конеловскаго 1758 де(нь) 4», а на Дру-
гом «Калниш козак куреня кущовского преставися року 1749 м(еся)ця
окто(бря) 5». Последняя надпись любопьггна тем, что обт>ясняет на-
звание гряди Калнншихи: здесь жил какой-то козак Калниш; но еще
Житнє протопопа Аввакума. СПб., 1862. С. 66.
234
любопьггнее она тем, что означенная фамилия козака Калньїша на-
поминает фамилию кошевого Калнишевского, в козацком просто-
речии также Калньшіа; и тот и другой носят одну и ту же фамилию,
и тот и другой записана в один, кущовский курень. Но били ли зто
родственники? Жаль, что на кресте не сохранилось отчество умер-
шего козака Калньїша.
Близ Калньїшихи, на четьіре версти вьшіе устья реки Базавлука,
стоит большой остров, не носящий никакого названия в настоящее
время. Он заключает в себе до пятидесяти десятин, охватнвается
двумя лиманами: Бейкушем, с севера, и Журавливским, с юга, и ре-
кой Базавлуком, с востока, с трех сторон, кроме западной, окаймля-
ется лесом и никогда не покрьівается водой, не исключая даже 45 и
77 годов. Видимо, зто и єсть тот остров, которьій посетил в 1594 го-
ду посланник германского императора Рудольфа II, Зрих Ласота, и
на котором в то время била у запорожцев Сича, вторая по времени.
«Д,евятого мая прибили мьі до острова Базавлука, при рукаве Днепра,
у Чортомлнка, или, как они вьіражаются, при Чортомлицком Дне-
прище*, около двух миль. Здесь находился тогда стан козаков10,
которьіе послали нам на встречу нескольких из главннх лиц своего
товарищества (СезеІІзсЬаІї) и приветствовали наше прибнтие боль-
шим вьістрелом из орудий. Потом они проводили нас в коло, кото-
рому ми просили передать, что нам било весьма приятно застать
тамошнєє рнцарское товарищество в полном здравии. Но так как за
несколько дней перед тем, т. е. ЗО мая, начальник Богдан Микошин-
ский отправился к морю с 50 галерами и 1300 человек, то ми желали
отложить передачу своего поручения до возвращения начальника и
его сподвижников, пока все войско не будет на месте»**.
13 Для нас место Сичи, описанное Зрихом Ласотой, представля-
ется совершенно ясно. Ласота едет по Днепру, из Днепра по Чор-
томлнцкому Днеприщу, из Чортомлнцкого Днеприша по речке
Пидпильной, из речки Пидпильной по речке Сандалке, из речки
Сандалки по Верхней Лапке***, из Верхней Лапки в Базавлук реку,
где уже вьісаживается на острове Базавлуке. Зто нисколько не про-
* Чортомльїцкое Днсприще начинается на 1 '/г верстві ниже Чортомльшкой Сичи11.
** Іа^еЬисй йея ЕгісЬ Ьаввоіа. НаІІе, 1866. С. 21012.
*** Сандалка впадаст в Базавлук под Кутом тремя Лапками: Верхней, Средней и Нижней;
по-турецки «сандалка» значит доска, дощаник, лодка.
235
тиворечит тому, что у Ласотн Базавлук остров стоит при Чортом-
лицком Днеприще. Дело в том, что теперешние речки, Чортомлнц-
кое Днеприще, Пидпильня, Сандалка и Верхняя Лапка, составляют в
сущности одну и ту же речку, но с разннми названиями, которую
можно принять от начала и до конца за Чортомльїцкое Днеприще.
Такое явление повторяется весьма нередко и с другими притоками
Днепра. Зто же нисколько не противоречит и расстоянию, показан-
ному Ласотой: у Ласотн оно определяется двумя милями, теперь оно
составляет не больше 14 верст, если ехать, как ехал Ласота, по на-
званньїм речкам к острову Базавлуку. Таким образом, взяв во внима-
ние зти два обстоятельства, можно без всякой натяжки сказать, что
Базавлуцкая Сича бнла не в теперешней деревне Капуливке и не в
теперешнем селе Покровском, а близ настоящего села Грушевки, на
чегьіре верстві вьіше устья реки Базавлука, на острове Базавлуке, ме-
жду лиманами Бейкушем и Журавливским. Как бьі подтверждением
зтого служат и до сих пор уцелевшие на острове признаки ям, чис-
лом 21, расположенннх совершенно правильно, в одну линию, одна
возле другой, у восточной окраиньї острова.
Но когда же и кем основана бьіла зта Сича на острове Базавлу-
ке? На зти вопросьі мн не имеем ответов, так как об ней нет нигде
указаний, кроме указаний Ласотн, и не будь его дневника, мн бьі и
не знали о сушествовании Базавлуцкой Сичи. Нельзя не сказать, од-
нако, что вьібор Сичи на Базавлуке показьівает большие стратегиче-
ские соображения со сторони запорожцев. Остров Базавлук удален
от Днепра на 22 верстві по прямому направленню, и с южной сто-
рони, т. е. со сторони границн, защищен передовим островом Де-
вичьим, стоящим на 8 верст ниже Базавлуцкого, очень низким, каж-
дую весну заливаемнм водой, но зато покритим таким густим лесом
и такой вьісокой травой, чакалом, внмелгой и осокой, среди которо-
го ни проехать, ни пробраться не бнло никаних средств и никакой
возможности; даже в настоящее время зтот остров, во многих местах,
решительно недоступен для человека. Ниже острова Девичьего, до
самого Днепра, на пространстве десяти верст, идут густьіе плавни,
покрьітьіе большим лесом, заросшие вьісокой травой и изрезанньїе
вдоль и поперек множеством рек, речек, лиманов и озер. С восточ-
ной сторони остров Базавлук защищен старой рекой и високим бе-
236
регом ее, так назьіваемнм Красннм-Кутом*, с северной — лиманом
Бейкушем, с западной — високим, хотя и пологим кряжем, идущим
вдоль реки Базавлука-13.
С чем же связана бьіла цель поездки Зриха Ласотн к запорож-
ским козакам на Базавлук?14 Она связана с идеей изгнания турок из
Европьі. Идея об изгнании турок из Европи особенно занимала ев-
ропейских политиков XVI в.: Испания, Италия и Германия стали
составлять союз против турок, к которому они нашли нужньїм при-
влечь Польщу, Молдавию и даже Россию. К зтому стремятся после-
довательно Филипп II, испанский король, Григорий XIII, папа рим-
ский, Максимилья II и Рудольф II, германские императорьі. Каждьій
из них старался непременно вовлечь в зто дело Россию. Решено
даже бьіло обещать московскому царю Крьімский полуостров, а по-
том и самую столицу турок, Константинополь. Но так как всех зтих
союзников показалось мало, то нашли нужньїм привлечь к задуман-
ному делу еще запорожских козаков, всегдашних врагов турок. Осо-
бенно знергично хлопотали об зтом Рудольф II и Григорий XIII. С
той и с другой стороньї отправленьї бьіли к запорожцам посланни-
ки: от императора Рудольфа II — Зрих Ласота, а от папьі Григория
XIII — патер дон Александро Комулео. «Александро Комулео бнл
послан папою Григорием XIII к христианским народам Турции с
апостольскими целями и при зтом посещении, длившимся три года,
близко узнал число христиан, как латинских, так и греческих, нахо-
дящихся в некоторьіх областях и царствах турецкой земли; узнал дух
зтих народов, видел те страньї и военньїе проходи для войск и ус-
мотрел, насколько легко и каким способом можно вигнать турок из
Еврогги, о чем со всею откровенностью и доносит кардиналу Са-
Джиорджио Романо»**.
Побивав в Трансильвании, Галициии, Молдавии и Польше и
везде заручившись согласием идти против турок, патер Комулео
решил, наконец, отправиться и к запорожским козакам. «Козаки на-
ходятся у Большого моря (т. е. у Черного моря), говорит Комулео,
ожидая случая войти в устья Дуная. Число зтих козаков не доходит и
* Красним он иазмвается от обнаженной красной глини.
** «Донесення патера дона А. Комулео, благочинного св. Иеронима римского, о турецких
делах». Зти донесення, писаннне на итальянском язьікс, доставленн нам профессором
Харьковского унивсрситета М. С. Дриновнм.

Ба-завлук-#»^
4.1. Па. II.
1 Ілан Базавлуцкоп Сичи.
г
Мдсиїтяєь вть дюимгь /Я жр

237
до 2000 человек. Думают, что они отправились туда по просьбе Его
Цесарского Величества; другие козаки находятся на татарской гра-
нице. Для личньїх переговоров с последними я поеду в Каменицу и
куда понадобится». (27 апреля 1594 года). Переговори Комулео с
козаками продолжались около полутора месяца, с самого конца ап-
реля и до половини июня. В то время козаки стояли в пяти днях пу-
ти от Каменицьі, в числе около 2500 человек, вместе с кошевьім
(«начальником») Богданом Микошинским. Последний письменно
уверял папского посланника, что он готов со своими козаками по-
служить папе против турок. Заручившись зтим письмом, Комулео
стал настаивать, чтобьі молдавский господарь соединился с козаками
против общего врага. Но князь, давший раньше полное согласие во
всем следовать папскому нунцию, теперь отвечал уклончиво, частью
из боязни турок, с которьіми ему нужно било ладить, чтобьі остаться
молдавским господарем, частью ж из боязни самих козаков, которьіе
могли обратить оружие против него же самого.
Между тем пока происходили зти совещания, Комулео с мол-
давским князем и с запорожскими козаками, в самом стане ждал Бо-
гдана Микошинского15 другой посланник, Зрих Ласота. Он застал
здесь козаков без начальника, которьіе жили в отдельньїх кошах*,
сделанньїх из хвороста и покрьггьгх для заїцитн от дождя лошади-
ньіми кожами. Ласота пробьіл на Базавлуке16 с 9 мая по 2-е июля.
Ближайшая цель его посольства состояла в том, чтобьі привлечь
запорожских козаков к союзу с германским императором и заставить
их держать в страхе татар и турок, готовившихся идти походом про-
тив Австрии. «Низовьіе или запорожские козаки, - пишет Ласота, -
обитавшие на островах реки Борисфена, названной по-польски
Днепр, предлагали свои услуги его императорскому величеству че-
рез одного из их средьі, Станислава Хлопицкого, вьізнваясь по слу-
чаю больших приготовлений татар к походу и по случаю их наме-
рения переправиться через Борисфен при устье сей реки в Черное
море, препятствовать зтому переходу их и всячески вредить им.
Вследствие зтого, император решил послать им в дар знамя и сум му
денег (8000 червонцев)17 и пожелал вручить мне передачу им зтігх
даров, с назначением мне в товарищи Якова Генкеля, хорошо зна-
* По-татарски «кхош» - корзина, кибитка, шалаш; вообщс всякое помещснне, легко пере-
носимое.
238
комого с местностями» . План предполагаемьіх воєнних действий
состоял в том, чтобн помепіать татарам, уже переправившимся через
Днепр, вторгнуться в Венгрию и напасть на императорские владе-
ния, и таким образом отделить их от турецкого войска.
Прибьгв на Базавлук18, Ласота должен бнл здесь ждать возвра-
щения копіевого с похода в течение сорока дней. Наконец, кошевой
возвратился с добьічей и с пленньїми, между которнми бьіл один из
придворних самого хана, Беляк. От Беляка Ласота узнал, что хан
внступил в поход с 80 000 человек и имел двинуться прямо в Венг-
рию. После зтого Ласота изложил своє поручение в козацком коле,
и козаки по поводу его предложения разделились на две партии —
партию начальствующих и партию черни. Чернь, после долгих
споров, из-ьявила сперва своє согласие на вступление в службу под
императорские знамена, и в знак зтого стала бросать вверх свои
шапки. Она виражала полную готовность сражаться с турками за
германского императора и не отказнвалась даже двинуться в Вала-
хию, а оттуда, переправившись через Дунай, вторгнуться в саму
Турцию. Однако дальность пути, недостаток в лошадях, недостаток
в провизии, вероломство валахов и их господаря, неопределенность
условий самого Ласотн заставили запорожцев вновь рассуждать и
спорить по поводу предложения, обт>явленного им немецким по-
сланником. Конечним результатом зтих совещаний и споров било
то, что запорожци решили вместе с Ласотой отправить к императо-
ру двух своих посланцев, Сашка Федоровича да Ничипора, да еще
двух членов товарищества, чтобн условиться с ним насчет их служ-
би и содержания; в то же время запорожци нашли нужним послать
послов и к московскому царю, как загцитнику христиан, с просьбою,
чтобн он прислал им помощь против турок, всегдашних врагов рус-
ских людей. С той и другой сторони дана била грамота, заканчи-
вавшаяся словами: «ОаШт в Базавлуке, при Чортомльїцком рукаве
Днепра. З июля 1594 года». Зтим наши сведения о Базавлуке19 и
оканчиваются.
О дальнейших результатах договоров Ласотн с запорожскими
козаками находим в донесений патера Комулео от 14 октября 1592
года. Много стоило хлопот патеру Комулео устранить недоверие
Ласота 3. Путевьіе записки. Одесса, 1873. С. 9.
239
молдавского господаря к запорожским козакам, но он под конец ус-
пел-таки свести их. «Я устроил, что помянутьіе козаки подопілп к
молдавским границям, что они и сделали, став лагерем вблизи мол-
давского войска. Молдавский князь, частью вследствие убеждения и
настояний, которьіе я ему делал, для чего ездил нарочно два раза в
Молдавию, частью же из страха турок и из боязни самих татар, о
которьіх узнал, что турки хотели с помощью их отнять у него кня-
жество. В силу всего зтого он собрал войско до 21 000 человек, воо-
ружил его хорошо артиллерией и вьішел к проходу, которьім татари
обьїкновенно проходили через Молдавию и Венгрию, решившись,
смело противиться и не пропустить их. Когда я потом узнал, что
князь молдавский отказался соединиться с козаками, то послал убе-
дить их не оставаться дальше здесь понапрасну, а идти разорять ка-
кие-нибудь ближайшие турецкие города, обещая при зтом, что мол-
давский князь не будет им препятствовать в зтом. Я тайно предло-
жил кое-какие подарки начальнику’ козаков, обещая ему больше со
временем. Последний и ушел с помянугьіми козаками. Зтот раз я
послал ему сто флоринов, какие со мной бьіли, и обещал соединить
его с днепровскими козаками для хорошей добьічи. Начальник коза-
ков не захотел ожидать и пошел под город Килию, где и остановил-
ся»*.
В настоящее время на две верстві ниже острова Базавлука, понад
устьем правого берега реки Базавлука, раскинулось большое село
Грушевка, Херсонской губернии и уезда. История зтого села, в крат-
ких словах, такова. Во время существования Запорожья20 по обе
сторони устья реки Базавлука стояли казацкие зимовники, носившие
название Грушевских: «тут страшенна сила була грушья, - такого
грушья, шо за ним і землі не видко було». После падения Запоро-
жья21, земли Грушевских зимовников, так же, как и земли двух22
бивших Сичей,23 на реке Чортомлнк и на реке Пидпильне, с их ок-
рестностями, в количестве ста тисяч десятин, били пожалованн им-
ператрицей Екатериной II генерал-прокурору, князю Александру
Алексеевичу Вяземскому. Пожалованньїе земли оставались во владе-
нии Вяземского до 1802 года, после чего они били купленн у вдови
Вяземского двумя братьями, Николаем и Людвигом, баронами
Донесення патера А. Комулео. Письмо восьмое.
240
Штиглицами, также по купчей, они перешли в 1861 году к великому
князю Михайлу Николаевичу. Первоначальньїй злемент населення
Грушевки состоял частью из гетманских козаков, частью из разньгх
бродячих людей, частью же из запорожцев, оставшихся здесь после
разрушения Сичи, на что указьівают сохранившиеся в селе и по на-
стоящее время запорожские фамилии: Глоба, Головатий, Довбиш,
Кулик и др., несомненно, запорожского происхождения. Первьій
владелец села, князь Вяземский, пьгтался старое запорожское назва-
ние «Грушевки» заменить названием «Еленское», в честь своей женьї,
Еленьї Никитичньї; однако новое название не привелось, и когда
владельцем Еленского стад барон Штиглиц, село вновь стало име-
новаться Грушевкой. Первая церковь построена здесь только в 1791
году.
От запорожцев в селе Грушевке сохранилось немного памятни-
ков. В церкви хранятся: евангелие киевской печати, 1773 года, не-
большая оловянная чаша, весьма распространенного типа запорож-
ских чаш, и шелковнй тонкой работьі пояс, с бельїми поперечними
полосками по розовому полю и с широкой канвой по концам, дли-
ньі пять аршин без четвертії, ширини без вершка гри четверта. Зто
— единственньїй в своем роде из множества поясов, сохранившихся
от разньтх Бремен и в разньїх церквах. Кроме вещей, сохраняіоїцихся
в церкви села Грушевки, єсть еще вещи, которьіе находятся вне ее на
руках частннх лиц. Таковьі три иконьї, принадлежащие крестьянке
Богуновой и доставшиеся ей, по рассказам столетних стариков села
Покровского, из сичевой Покровской церкви. На всех них изобра-
жен Спаситель. На первой он представлен стоящим в блюде и исто-
чающим на него свою кровь; на другой он представлен стоящим по
колени в блюде; на третьей он изображен молящимся в Гефсиман-
ском саду. Кроме зтого в Грушевке єсть еще три намогильних кре-
ста, под которими скрьіваются умершие запорожцн. Один стоит в
так назьіваемом Кутаке на старом кладбигце, другой — во дворе кре-
стьянина Фоми Ханенка, а третий — во дворе зкономической боль-
ницн: «Зде(сь) опочиває раб божий Демьян Мукосей козак куреня
титаровского преставися року 1732 года марта 8 дня». «Зде(сь) погре-
бен славнаго войска запорожскаго корневский, куренного войсково-
го товарища Григория Никитовича брат, раб божий Савостиан 1748
года 9 августа». «Зде(сь) опочивает раб божий Семен Белій козак во-
иска запорожскаго куреня кореневского преставися року 1768
241
м(еся)ца генваря». Наконец, близ села Грушевки, в реке Базавлуке,
против бнвшей Базавлуцкой Сичи, найдена бьіла прекрасная сабля,
европейской работьі, с деревянной ручкой, обтянутой ящурой и с
надписью, сделанною золотими буквами по лезвию с обеих сторон,
в подражание восточной (иммитапия).
В десяти верстах от села Грушевки стоит село Шолохово, Ека-
теринославского уезда, некогда входившеє также в состав вольностей
запорожских козаков. Памятником зтого служат оставшиеся в церк-
ви села книга октоих и крест над могилою какого-то запорожца Ки-
рилла. Октоих напечатан в Києве, как видно из его заглавного лист-
ка: «За щастливаго Владения Его Царскаго Пресветлаго Величества,
обоих сторон Днепра Войск запорозских Гетмана, Благороднаго
Иоанна Стефановича Мазепьі В лето от создания мира 7250. От
воплощения Бога Слова 1699»*. Крест стоит в огороде крестьянки
Марьи Петровим Деркачевой и имеет такую надпись: «Зде(сь) опо-
чивает раб б(о)жий Кирило козак куреня ведмедовского преставися
Року 1749 м(еся)ця ноября дн(я) 25». Прямо на юг от Шолохова, в
степи, тянется балка Каменка, часть которой принадлежит йменню
великого князя Михайла Николаевича, часть отходит йменню владе-
льца Стеньї. В весеннее время и в дождливое лето по скатам зтой
балки образуется большой водопад. По рассказам старожилов, у за-
порожцев здесь устроеньї бьіли водяньїе мельницьі, доказательством
чего служат оставшиеся, совершенно правильно вьіверченньїе в ска-
лах дьірки для столбов, на которьіх стояла мельница.
Против села Шолохова, в утлу, образуемом впадением речки
Солоной в реку Базавлук, на земле владельца С. И. Гиржева, Херсо-
нской губернии и уезда, стоят два креста с надписями: «Зде(сь) почи-
вает раб б(о)жи(й) Сава Сухи (Сухій) куренои (куренной) пашкев-
ский разбойниками удавлен и погребен Нестор (Нестором) Куликом
1753 року». «1759 року зде(сь) поребен (погребен) раб б(о)ж(ий) Ан-
дрей Головко ника** славнаго войска запорозского низ(ового): то-
ва(рищ): пашковск»***.
* Копи я зтих слов доставлена нам А. П. Биянтовским.24
** Может бьггь Андрей Никифорович.
*** Скопировано тем же г. Биянтовским.
242
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Ой сів пугач на могилі, гей як пугу тай пугу!
Ой, повертайтесь запорожці, до Великого-лугу!
Ой які’ швидче повернутись мали, то ті в Лузі
зимували;
А де які гаючись не дбали, то ті в степу загиба-
ли2.
Из села Грушевки я вновь возвратился в город Ллександровск и
отсюда направился к колонии Шенвиз, находящейся тотчас ниже
города; в Шенвизе живут немцн-колонистьі, народ очень трудолю-
бивий, очень честньїй и очень зажиточннй. Колония расположена в
два правильних ряда, протянувшихся по обеим сторонам широкой
дороги, идушей к железнодорожной станции «Ллександровск». Про-
ехав Шенвиз, я увидел небольшую речку Кушугум , вьгходящую из
реки Мокрой Московки и впадающую в реку Конку под селом
Скельками, после пятидесяти верст протяжения; Кушугум — речка
извилистая, идуїцая плесами, летом пересьіхаюгцая, но зато несі щая
свои води по широкому и живописному лугу, которнй представляет
собой огромнейший треугольник, вершиной упирающийся в Шен-
виз. Зто так назнваемнй Великий-луг, место заветное и священное
для всякого запорожця. «Січ — мате, а Великий-лут — батько» - пого-
ворка, сделавшаяся девизом для всякого козака-сиромахи, для всяко-
го бездомного ироходимца, вечного скитальца, не знавшего в своем
доне козацком «ні неньки старенької, ні сестри жалібненької, ні под-
руженьки вірненької», - зта поговорка сложилась у запорожцев в ви-
ду Великого-луга. Что же такое зтот Великий-лут? Великий-луг єсть
не что иное, как обширная, очень живописная, поемная или залив-
ная плавня, на которой растет високий лес, главннм образом дуб,
* Кушугум от тюркского корня «куш мак» - соедннять; отсюда Кулшугум нлн Кушу-
гум — место соединения рек; обьяснение совпадает с тем, что представляет собой са-
мая местность: здесь сходите я множество рукавов, падающнх в Днепр'.
243
берест, осокорь, верба, протекает множество рек, лиманов, на кото-
ром разбросанм сотни озер, заросших високим камншом и густой
непролазной травой. В старину Великий-луг покрьіт бьіл девствен-
ньім непроходимнм лесом, дикими непролазними пущами, огром-
нейшим камншом и високим оситнягом; в его недрах и дряговинах
кишело множество зверей: оленей, сайгаков, коз, диких кабанов, ка-
борги, волков, лисин, байбаков, разбегавшихся отсюда в окрестньїе
степи и плавни; в его реках и озерах водилось изумительное множе-
ство раков и риб: гусгирей, библички, краснопирки и др. Остатки
леса сохранились в Великом-лугу и теперь, дикие кози водятся в нем
и поньїне, трави достигают в нем изумительной висоти и в настоя-
щее время, а озера привлекают своей рнбой всего больше весной.
Из озер самьіе замечательнне: Лахново, Заклятое, Брязкуче, Плос-
кое, Кривое, Цариград, Глубокое, Розсоховатое, Песковатое, Жело-
бок, Копилово, Ямоватое, Ореховое, Хмарное, Кобильчино, Козие-
во, Море-озеро, Широкое, Долгенькое, Грузское, Клиноватое, По-
пове, Котово и мн. др.
В том месте, где впервьіе подходит ветка Конка к реке
Днепру, между Красньїм и Царицьіньїм Кутами, на большом
острове, имеетея какое-то городище, безжалостно истребляе-
мое жителями ближайших сел. Зто городище находитея в 2
верстах от Днепра и представляет из себя продолговатую на-
сьіпь, положением с востока на запад, параллельно Днепру;
длина его 112 сажен, ширина с одной сторонні 28 сажен, с дру-
гой — 20 сажен; вьісота насьши 5 % сажен; грунт земли в нем
глинистий, схожий с грунтом земли за Днепром и совершенно
отличньїй от грунта земли в плавнях. Как кажетея, зто тоже
самое городище, которое Ласота назьівает именем Курцемаль,
а Мьішецкий именем Самьіса и на котором, по словам послед-
него, русские в 1736 году построили ретраншемент с редутами .
Великий-луг, начавшись непосредственно у южного конца ко-
лонии Шенвиз, идет понад левим берегом Днепра, до места впаде-
ния реки Конки в Днепр, ниже села Ивановского, Таврической гу-
бернии, Мелітопольського уезда, между островом Варавиньїм и
урочищем Палиивщиной, что составляет семьдесят верст длинн при
* Ласота 3. Путевьіе записки. Одесса, 1873. С. 53; Мьішецкин С. И. История о казаках
запорожеких. Одесса, 1852. С. 61.
244
двадцяти пяти верстах наибольшей ширини*. По рассказам дидов,
Великий-луг долго и после падения Сичи бнл приютом для запо-
рожцев: здесь скрьівались «сиромахи» от преследования русских вла-
стей. В самом густом месте Великого-луга устроена бьіла пасика; в
зтой пасике жил какой-то сичовик; он вьіходил из своего убежища
только на четвертий год, являлся в ближайиіую деревню, обменивал
мед на хлеб и снова возврагцался в своє убежище. С ним страшно
било встречаться, потому что из себя он бнл «внсокий-превнсокий
дидорака», с длинною-предлинною, до самих колен, бородой и с
страшннми-пресграшннми, точно у зверя, когтями; ходил он со-
вершенно нагой, говорил только односложннми звуками. В настоя-
щее время значительная часть Великого-луга составляет собствен-
ность графа А. Е. Канкрина**. На всем пространстве его, от Шенви
за до Ивановского, раскинулось шесть больших поселений, более
или менее замечательннх своими местами в истории запорожских
козаков: Николаевка, Балабино-Петровское, Большая Катериновка,
Кушугумовка, Малая Катериновка и Красний Кут. Николаевка, — те-
перь небольшая деревня, за которой растет прекрасний дубовий лес
Круглик, похожий издали как би на корону, - интересна в том от-
ношении, что здесь у запорожцев били конские заводи, в которнх
они вьіращивали прекрасной породи лошадей. Село Балабино-
Петровское, довольно большое и малолюднеє, принадлежащее
ірафу Канкрину, у запорожцев еще не сушествовавшее, замечатель-
но тем, что здесь у них стояла небольшая часовенька, в которой от-
правлял временно богослужение монах Самарского монастиря, и
устроенн били хлебнне склади для всего войскового товарищества.
Села Большая Катериновка, Кушугумовка расположенн по живо
писнейшему возвьішенному кряжу, в виду Великого-луга и реки
Днепра, близ которого находитея до 200 озер со множеством раков,
риби и птицн. Здесь у запорожцев били главнне и лучшие пригони
для ловли риби, кроме тех, которне устроенн бнли у порогов и ко-
торне славились далеко за пределами Запорожья.
На всем пространстве, от Александровска и ниже его, мн мино-
вали несколько забор, островов и урочищ, более или менее извесг-
ньіх у запорожцев. Первая забора, которую мьі увидели, спустив-
* Наибольшая ширина против с. Беленького, Екатеринославского уезда.
** Когда-то зто бьіла собственность графов Строгановьіх.
245
шись ниже Александровска, бьіла Великая, находящаяся у правого
берега Днепра, против колонии Нижней Хортицн4; за ней следует
забора Разумовская5, против которой стоит большое село Разумов-
ское. Своє название село полупило от первого владельца и насади-
теля его, ірафа Кирилла Григорьевича Разумовского, получившего
здесь вскоре после падения Запорожья 35 275 десятин земли6. Рядом
с Разумовским стояло селение Любимовка, спитавшеєся в 1787
году за графиней Екатериной Васильевной Литга, рожденной
Скавронской .
Ниже колонии Разумовской, по правому берегу' Днепра на-
ходится знаменитая в истории запорожских козаков Льісая гора,
известная с зтим же названием еше Зриху Ласоте, в 1594 году* **.
Она тянется несколькими валунами на протяжении полуторьі вер-
стві, имея наибольшей висоти до пятидесяти сажен и будучи удале-
на от берега к северу почти на полверстн. На самой средине Ансой
горн, в небольшом углублении, среди белого знбучего песку, на вн-
соте пятнадцати сажен от уровня води в Днепре, стоит небольшая
криница чистой холодной води, затененная високими и развеси-
стнми осокорями. Она носит название Андреевской криницн, в
честь апостола Андрея, которнй будто би, по преданию, обедал
здесь и после обеда отднхал, когда плнл по Днепру в Киев. Криница
замечательна еще и тем, что в ней в самую холодную зиму никогда
не замерзает вода.
Ниже Ансой горн начинается урочище Наливач, с правой сто-
рони Днепра, между крутим берегом и самой рекой. Здесь растет
прекрасний дубовий лес, принадлежащий владельцу П. М. Микла-
шевскому7. До сих пор оба берега Днепра били покрити лесом,
причем правий берег представлял из себя возвишенную гряду, а ле-
внй — нпзменную плавню. Но ниже урочища Наливача правий бе-
рег начинает постепенно понижаться и постепенно обнажаться. Зто
обстоятельство имеет чрезвьгчайную важность для топографии
Днепра: с каждой весной он меняет своє русло, последовательно
подвигаясь от юга к северу, образуя всякий раз после полой водн в
своем русле множество нових, песчаной формации, островов и
смнвая множество старих, такой же формации. От зтого у моряков
* Из зкономических примечаний XVIII в.
** Ласота 3. Путевьіе записки. Одесса, 1873. С. 52.
246
Днепр получил прозвание «капризной реки; с каждой весной в нем
нужно искать нового фарватера». От зтого же и народ сложил о
Днепре такого рода песню:
Жалувався лиман морю, шо Дніпр узяв свою волю:
Старі гирла засипає, а новії проробляє...
«Теперь Дніпро усе грає: то туда тече, то сюда, а в старину він
шов одним жолобом».
Ниже урочища Наливана, у правого берега Днепра, раскинулось
огромное, многолюдное и богатейпіее село Беленькое, принадле-
жащее владельцу П. М. Миклапіевскому. От г. Александровска оно
отстоит на 25, от м. Никополя — на 75 верст. Название «Беленькое»
известно бьіло еще в XVI веке известному германскому посланнику
Зриху Ласоте . Оно полупило своє наименование от речки Белень-
кой, идущей в весеннее время по балке зтого же имени из Днепра в
степь через средину села по низменности. Итория села Беленького
начинается со времени падения Запорожья. После уничтожения Си-
чи, земля по р. Беленькой отошла в казну. Но с 1780 г. она поступи-
ла в собственность графа, генерал-поручика Михайла Федотовича
Каменского, а потом екатеринославского губернатора, Михайла
Павловича Миклашевского, как зто видно из следующих докумен-
тов:
«Азовской губернской канцелярии предложение. По прошению
господина генерал порутчика и кавалера Михайли Каменскаго пред-
лагаю азовской губернской канцелярии против отведенной ему в
Новороссийской губернии под поселение земли подле Днепра ниже
Хортицкого острова у устья крутого яру и в Азовской губернии под
поселение ж из лежащего на берегу Днепра Великого луга три тмся-
чи десятин земли; и дать на владение оной план и указ. Князь По-
темкин. Апреля 14 дня 1780 года». На зто предложение последовал
указ 1783 года, 4 мая, за подписью императрицн Екатериньї II.
«По справке в азовской губернской канцелярии з делом сказа-
лось, что прошлого 1780 июля 28 дня его светлость господин гене-
рал-аншеф, трех губерний генерал-губернатор, всех российских и
разньгх орденов кавалер, князь Григорий Александрович Потемкин
Ласота 3. Путевьіе записки. Одесса, 1873. С. ЗО.
247
с присланним в сию канцелярию предложением повелеть изволил
вам против отведенной в Новороссийской губернии под поселение
подле Днепра ниже Хортицкого острова устья крутого яру и на реч-
ке Белинькой земли, отвести вам в Азовской губернии под поселе-
ние ж»... Вслед за зтим, в 1784 году, 29 апреля, последовал другой
указ. «Отмежовано формально вам земли, состоящей Екатерино-
славского уезда под дерев нею Белинкою... включая при том и все
значащиеся в том указе острова на Днепре против оной дачи нахо-
дящиеся, первого части Канивцова, второй Крутоярский, третей
Просеред, четвертий Рибачей, пятьій Пушинской, разрезанной во-
дою на три части. Земли ж явилось удобной 11 тисяч, неудобной 2
тнсячи 934 дес. 2200 кв. саж., а всего 13934 дес. и 2200 кв. саж.». Со-
седями Каменского названн графиня Александра Васильевна Бра-
нпцкая, владелица с. Внше-Тарасовки, и граф Кирилл Григорьевич
Разумовский, владелец Кирилловки и Разумовки. Кроме зтого, сину
Каменского, гвардии прапорщику, отведена дача на р. Солоной,
подле ймення генерал-майора Петерсона. Означенное имение оста-
валось у графа Каменского до 1802 года. В 1802 году, 16 генваря, он
продал его, в количестве 13 тисяч, 934 десятин с саженями, сверх
5324 десятин с саженями так назьіваемой пустопаши Богуша в Пав-
лоградском уезде, тайному советнику новороссийскому гражданско-
му губернатору Михайлу Павловичу Миклашевскому за 25 тисяч
рублей ассигнациями. В зто же время, 1802 гогда, 12 мая то(т) же М.
П. Миклашевский купил у графини Екатеринн Васильєвим Литто «в
Новороссийском уезде при р. Днепре по течению ея с правой сто-
рони село Любимовку, в коей считалось удобной 12 тисяч и не-
удобной 381 десятина, по смежности деревень Разумовой и Кирил-
ловой, и земли, принадлежащие меноннитам и колонистам, за все 20
тисяч рублей». Девятого сентября того же года М. П. Миклашевский
купил села Разумово и Кириллово, 35 тисяч 275 десятин, за 20 тисяч
рублей, у ірафа Кирилла Григорьевича Разумовского. Наконец, в
1803 году, 24 сентября, М. П. Миклашевский купил у ірафа Аьва
Кирилловича Разумовского село Камнши, Полтавской губернии,
Гадячского повета «крестьян, мужеска пола 495 душ с их женами и
обоего пола дет(ь)ми, с пашенною и непашенною землею, с лесьі, с
сенннми покоси, с протчими угодьи, с крестьянским строением, со
всеми крестьянскими пожитками, со скотом, с усадебними местами
248
за 49.500 р.»*. Большая часть купленннх крестьян переведена бьіла в
с. Беленькое, где они и составили ядро населення.
Усадьба теперешнего владельца с. Беленького стоит у самого
берега Днепра и с каждой весной подвергается большим опустоше-
ниям: разливающийся в весеннее время Днепр постепенно отрезн-
вает от нее землю и уносит за водой; уже пятьсот десятин земли
оторвано Днепром и унесено вниз по течениіо. Там, где бьіл сад и
дом владельца, где стояла церковь, там теперь средина Днепра. Зто
разрушительное действие стихни заставляет владельца почти с каж-
дьім годом подвигаться все далее к северу от Днепра.
Ниже села Беленького8 раскинулся в Днепре остров Великий9,
кругом около трех верст, покрьггьій прекрасним лесом; за Великим
островом протянулся10 Путинний остров, разделенньїй водой на
три части: верхний — Хвостов, средний — Пушинньїй, нижний — За-
ломний**. Здесь кончаются владения П. М. Мпклашевского и начи-
наются владения А. П. Струкова. Пограничною линией служит бал-
ка Червонная, с правой сторони Днепра, имеющая до грех верст
длинн, покритая дубовим и грушевим лесом. Ниже балки Червон-
ной, по правому берегу Днепра, начинаются, так назнваемие, зало-
ми, - зто нечто вроде обвалов, находящихся среди гор и покритих
лесом. Место очень грандиозное, очень живописнеє и очень удоб-
ное для тех, кто желал би скрьгться в нем от кого-нибудь. Здесь єсть
такие расгцелини, весьма искусно задрапированньїе самой приро-
дой, в которне легко проваливается не только мелкий скот, но даже
и крупний, корови и лошади. «Лет девять тому назад, - рассказнвал
мне один старик с. Беленького, - ходила между заломами лошадь
моего соседа; все видели, что она там ходила, но потом вдруг, неиз-
вестно куда, пропала. Искали долго, но так и не нашли, сочли, что
цигане украли. Прошло года три; как-то мой хлопчик вигнал телят
пасть на заломи. Ходили они, ходили, вдруг, один теленок, неиз-
вестно куда, исчез. Прибегает мальчик домой и плачет: «тату, теля
пропало». Побежал я искать. Ходил-ходил по заломам, нет. Потом
как-то забрался в кустьі, слншу что-то стонет. Тула, смогрю, между
кустами какая-то расгцелина. Загляднваю я в ту расгцелину, а там ог-
* Зтими документами мьі обязаньї Михайлу Ильичу Миклашсвскому, обязатсльно предло-
жившему нам их для рассмотрения.
** Что видно из указа Екатериньї II, 1788 г., 20 генваря.
249
ромная пустота, вхожу в пустоту и вижу своего теленка и тут же ос-
тов лопіади, пропавшей три года тому назад. Много хлопот стоило
потом вьпащить бедного теленка из зтой пешерьі». Кроме таких ям,
на заломах єсть еще одно замечательное место, носящее название
Гульбища; зто - високий, но узкий отрог горн, идущий от севера к
югу и отделенннй с обеих сторон огромннми обвалами, закритими
лесом. На нем будто би стоял когда-то большой каменннй стол, а
около стола — каменнне лавки. Народнеє предание гласит, что зто
било самое облюбованное место у запорожцев. Сюда они собира-
лись «гулять»; для зтой цели будто би они усгроили в одном из об
валов, что с правой сторони Гульбища, винний потреб для склада в
нем бочек водки, вина и меда, запиравшийся огромною железною
дверью; а на самой вершине Гульбища поставили каменннй стол с
такими же лавками вокруг. Тут они пили, ели, прохлажлались и с
отромной висоти гарного отрога любовались широким и далеким
Днепром да густим непроглядним лесом излтобленного «Батька-
лута». Что запорожцн здесь действительно бнвали, зто видно из на-
могильного креста, которнй некогда стоял на самом возвншенном
месте заломов, а теперь неизвестно кем разбит и сброшен вниз, к
берегу Днепра. «К.о.з.(а).к.-ь т.и.т.а.р.о.в.с.к.о.г.о к.у.р.е.н.я».
Против заломов, у правого берега Днепра стоит маленький ост-
ровок Наснпной, на две версти ниже балки Червонной, а ниже На-
сипного стоит остров Обрезной, до полуверсти в окружности, по-
критий лесом, образовавшийся всего лет тридцять тому назад «до
воли». За островом Обрезннм следует остров Струков, отделенннй
от Днепра прорезом и насипанннй также всего лет тридцать тому
назад. К западному концу острова Струкова примикает длинная пес-
чаная и обнаженная коса, идущая понад правим берегом Днепра до
самой зкономии господской. В конце коси, у правого берега реки,
поднимаетея забора Тарасовская, а ниже ее, ереди сала, красуется
усадьба владельца А. П. Струкова и за ней тянетея село Више-
Тарасовка.
Своє название село получило от речки Тараса, начинающейся
ниже господской купальни и потом идущей через сад владельца до
соединения ее с рекой Бугаєм11, под селом Голой-Грушевкой. Верст
на семь в сторону от Внше-Тарасовки єсть другая Тарасовка, в отли-
чие от первой назнваемая Ниже-Тарасовка. Урочище Тарасовское
известно бьіло запорожеким козакам уже в половине XVII ве-
250
ка; в 1673 году приезжали из Чортомльїцкой Сичи в Тарасов-
ское урочище для вьшаса лошадей, так как в самой Сичи в то
время бьіл большой недостаток в корме .
Началом теперешнего села Внше-Тарасовки послужил зимов-
ник какого-то запорожского старшини Тараса, поселившегося здесь
около 1740 года. После уничтожения Сичи владения Тараса и его
наследников отоиїли в казну. В 1783 году, «при разделе земель и по-
том угверждения их по имянному Ея Императорскаго Велігчества
указу», деревня Тарасовка досталась вместе с деревней Долгой, Но-
вомосковского уезда, при р. Днепре, статс-даме графине Александре
Васильевне Браницкой* **. В зто время в Тарасовку пришло несколь-
ко поселенцев из Старой Малороссии, Польши и Молдавии. В 1795
году, 14 декабря, графиня Браницкая продала своє имение*** **** за 15
000 р. третьего чугуевского козачьего регулярного полка полковнику
Дмитрию Егоровичу Леслию. В 1802 году, 7 ноября, генерал майор
Дмитрий Егорович Леслий продал село Внше-Тарасовку и деревню
Долгую «по прежнему разграничению в Новомосковском, теперь в
Павлоградском уезде», в количестве 21614 десятин удобной и не-
удобной, в обоих селениях, с 350 мужескаго и 297 женскаго пола
людьми, за 35 000 р. госпоже коллежской советнице Ольге Констан-
тиновне Струковой». По смежности села Вьігпе-Тарасовки и д. Дол-
гой находились «земли господ помещиков графов Каменскаго и Ра-
зумовскаго, кой ннне достались во владение по купчей крепосш
тайному советнику Миклашевскому, титулярной советнице Наста-
сье Андреевне Дмитриевой, подполковника Клейна, поручика
Панкратьева, майора Станковича, титулярного советника Пваненка,
полковницьі Писемской и казенними обивателями селения Бал-
****
ки»
Против нижней половини села Внше-Тарасовки12, стоит у ле-
вого берега Днепра, остров Тарасовский, имеющий в окружності!
около полуверстн и образовавпіийся всего лишь лет тридцать тому
назад. Против восточного конца зтого острова насипана песчаная
* Акти ЮЗР. СПб., 1879. Т. 11. С. 350.
** Из купчей крепости за № 1056 по приходной и за № 121 по записной.
*** Число десятин земли не показано.
**** Из купчей по крепостной книго, за № 174. Зтими свсдениями мьі обязаньї Ананию
Петровичу Струкову, владельцу с. В(ьішс)-Тарасовки.
251
коса, а против вершиньї северного вьіходит из Днепра речка Нена-
жора, впадаїогцая в реку Бугай, Ниже острова Тарасовского13 впадает
в Днепр река Бугай. Бугай, начавшись у острова Томаковки или Го-
родища, под селом Чернншовкой, бежит сперва по степи, потом по
плавням и пониже д. Яковлевой, иначе Мьіса Доброй Надеждн, впа-
дает в Днепр.
Против14 реки Бугая, на правом берегу Днепра, стоит хутор
Многопольннй, имение наследников Клейна. Здесь, при устье бал-
ки, впадающей в Днепр, стоят три намогильних песчаниковнх кре-
ста с надписами, из коих только на одном можно прочесть слова:
«зде(сь) погребен раб божій Сергей козак нижнестеблевского куреня
умре в 1751 году ноебря».
За Бугаєм следует остров Цикавин или Сикавин, существующий
с давних пор, отделенннй от материка протоком Стариком и на-
званннй по имени какого то запорожца Цикавого. Далее следуют:
остров Крючек, названннй по фамилии рибалки Крючка, остров
Наснпной, принадлежащий владельпу И. М. Яковлеву и потому
иначе назнваеммй Яковлевским, гряда Кисліщнна, с правой сторо-
ни, и остров Гийннй — с левой. С востока и юга остров Гийннй от-
деляется от материка рекою Рябком, которая далее на юг от реки
Днепра переходит в речку Большую Перебоину, а у южного конца
острова — в реку Днеприще. В длину остров Гийннй имеет больше
двух верст, в ширину — одну версту; он покрит прекрасним лесом, и
при малой воде образует из себя три острова, что дает повод многим
принимать один остров за три; на нем стоят две хати для лесников.
Если случится наводнение, что всего чаще бнвает около 9 мая, тогда
лесньїе сторожа перебираются со своим имуществом в ближайшее
село Пвановское, Таврической губернии, Мелитопольского уезда,
расположенное в шести верстах от острова Гийного к югу. Там они
живут недели две-три, пока спадет вода, и потом снова возвращают-
ся на остров. Составляя собственность казенних крестьян села Тома-
ковки, остров Гийннй назьівается на планах Днепра Томаковским,
но зтим именем у запорожцев назнвался другой остров, находящий-
ся на восемь верст в стороне от Гийного, под селом Чернншовкой.
По рассказам старожилов, на острове Гийном лет сорок тому назад
жили два запорожца, Самарский и Половицкий. После падения Си-
чи, при размежевании запорожских земель, они хотели убиті) гене-
рального межевщика, но бнли пойманн и наказанн: первому вирва-
252
ли ноздри, второго публично вмсекли и сослали в Сибирь на ка-
торжньїе работьі. Вьібьів срок в Сибири, они возвратились на роди-
ну, поселились на острове Гийном и жили здесь до 40-х годов теку-
щего столетия. После смерти погребенм на запорожском клалбище,
в селе Голой-Грушевке.
Ниже острова Гийного следуют: небольшой остров Шелковой,
иначе Обрезной или Спорнми и еще меньше Шелкового остров
Вьірвач* **, против села Голой-Грушевки15, и за ним16 два острова
Круглих и Варавин. Остров Круглих с севера отделяется р. Темрю-
хом, с востоха р. Конхой, с юга р. Рябхом, а с запада р. Днепром.
Увеличиваясь с хаждой весной в длину и уменьшаясь в ширину, он в
настоящее время сделался схорее похожим на полуостров, чем на
остров. Вся ддина его — до двух верст. Остров Варавин с востоха ох-
ватьівается рехой Рябхом, с запада рехой Конхой, с севера рехой
Днепром. Варавин, хах и Гийньїй остров, затопляется тольхо в
большое половодье; он тахже похрьгг большим лесом и также при-
надлежит крестьянам села Томаковки, которьіе имеют на нем свою
лесную сторожку.
Тотчас ниже ос трова Варавина впадает в Днепр река Конка или
Конские-Водьі, известная у татар под именем «Йилкьг-су», что значит
«кобьілья вода». Конка берет своє начало в Екатеринославской гу-
бернии, Александровского уезда; она вьггекает Сухой-Конкой, на
десять верст вьіше села Конских-Раздор, и Токмачкой, на пятнадцать
верст вьіше села Семеновки; потом идет по направленню к Днепру
на протяжении 180 верст и впервме впадает в Днепр на восемь верст
ниже села Ивановского, между западной оконечностью острова Ва-
равина и восточной урочища Палиивщиньї.
Против устья р. Конки надо искать Великого острова, о котором
упоминает еще Боплан. Мьі, кажется, не ошибемся, если скажем, что
зтим именем у Боплана називались три теперешние острова — Гий-
ньїй, Круглих и Варавин, некогда составлявшие один сплошной
большой остров. По крайней мере в зтом нас убеждает самое рас-
положение острова, представленное у Боплана. «Великий остров,
длиною около двух миль, впрочем, мало замечательньїй, потому что
ровная его поверхность потопляется весенним полноводием, за ис-
* Из-за него спорили владслицьі Шелковая и Синсльникова.
** Оторван от правого берега в 1877 году.
253
ключением одной срединьї острова, которая имеет около 1500 до
2000 шагов в поперечнике. Против него с татарской сторони впа-
дают в Днепр Конские-Водьі, река бистрая, которая, прорив для се-
бя постель по татарскому берегу, вдоль Днепра, то удаляется от него,
то сливается с ним, и, наконец, совершенно соединяется в двух ми-
лях от Тавана. Ложе ее отделено от Днепровского песчаннми отме-
лями .
Река Конка — один из полноводнейших, богатейших и живо-
писнейших притоков Днепра; особенно зто можно сказать о ниж-
ней половине ее, которою она приближается к Днепру и потом впа-
дает в него. Здесь Конка настолько глубока, что по ней совершенно
свободно могут ходить пароходн; здесь же она покрита таким пре-
красним лесом и травой, что местами ее берега делаются совершен-
но непроходимн; тут же в ней ловится такое множество раков, как
ни в каком другом притоке Днепра: в какой-нибудь час и даже
меньше того, два человека внтаскивают их цельїми мешками, тут их
хоть лопатой греби. В тихую лунную ночь Конка представляется
поистине красавицей-рекой. Она течет по такому извплистому рус-
лу, что местами кажется не рекой, а глухим закритим озером: пльї-
вешь-пльївешь по ней и вдруг кажется, как-будто дальше пльїть не-
куда; но сделайте два-три взмаха веслами, перед вами длинная-
предлинная панорама, да какая панорама! Чистейшая, точно зеркало,
вода, зелений, точно изумруд, лес и прозрачное чистое небо, какое
можно видеть только в одной Италии. Царственная тишина нару-
шается только криками пугачей: «Пу-у-гу!» — закричит один. «Пу-у-у-
гу!» — ответит ему другой. И как живо один зтот крик переносит нас
ко временам минувших дней запорожского козачества!.. А попро-
буйте крикнуть среди зтой ночной тишинн какое-нибудь слово, и
вам ответят на одно ваше слово семь: «ха-ха!» — «Ха-ха-ха-ха-ха-ха-
ха!..» — разольется зхо вниз по реке, п чем дальше, тем все меньше и
меньше, тем все тише и тише, но тем все мягче и мягче, тем все неж-
нее и нежнее.
Ниже устья реки Конки начинается урочище Палиивщина;
злесь кончается Великий Луг; тут природа как би делает последнее
усилие: лес, которнм закрито устье Конки, и без того високий,
Боплан Г. Л. Описание Украйньї. СПб., 1832. С. 25.
254
здесь достигает еще большей висоти, а за ним уже, по левому бере-
гу, начинаются песчаньїе и вьісокие кучугурьі. Зато правьій берег
начинает постепенно одеваться и, наконец, переходит в живопис-
ную плавню. Против урочища Палиивщиньї, у левого берега Днеп-
ра, внделяется забора Палиивская, оканчивающаяся у самого берега
камнем Палия, на котором вибити подобия двух ступней человека.
«Тут Семен Палій лежав та стріляв качок, так от-то від нього і сліди
на скелі. А жив він у цьому самому лісу, від того і ліс прозвався Палії-
вгциною». Как раз против конца Палиивщиньї, у правого берега
Днепра, возвншается остров Тимчихин, или Бабнчев, названннй по
имени владелици и образовавшийся всего лет восемьдесят тому на-
зад. Против зтого острова, на север от Днепра, стоит село Голая
Грушевка.
Уже в начале XVII века здесь ютилось несколько зимовников
запорожских, где сидели старьіе дидьі по садам и пасикам, собирая
плоди, мед и воск для своих личньїх нужд и для погребностей цер-
ковних. «Тут таких груш було, таких було, шо одна груша наголо».
От зтого урочище и Голо-Грушевкою прозвалось. «Запорожцьі, - по
вираженню одной рукописи, - часто грели здесь животи свои, в
полную душевную усладу; польские комиссарьі, в период литовско-
польского владнчества в атом краю, имели здесь свою маетность; в
начале 1776 года за Грушевку происходил домашний, жаркий спор
между князьями Вяземским и Прозоровским и графами Чернншо-
внм и Толстнм, только участием Потемкина решенньїй в пользу
последнего. Получив таким образом в ранговую дачу урочище
Грушевку с значительннм количеством удобной земли, генерал-
майор Федор Матвеевич Толстой поручил доверенному своєму,
полковому есаулу Степану Федоровичу Бабичеву, осадить здесь сло-
боду» .
Так возникла помещичья слобода Голо-Грушевка с основанною
в ней в 1785 году церковью во имя Архангела Михайла, по преда-
нию на месте запорожского молитвенного дома. От зтого молит-
венного дома долго сохранялся потом весьма оригинальннй иконо-
стас, сделанннй из холста с расписанннми по нем изображениями
разннх святих; холст зтот при помощи железннх колец, приделан-
* Феодосий (Макарсвский). Матсриальї для историко-статистического описання Екатери-
нославской спархии. Екатеринослав, 1880. Т. 1. С 104.
4.1. Рис. 17.
Ангел из церкви с. І рушевки, риє И Е. Решта.

255
ньіх к нему сверху, надевался на гвозди, вбитьге в стеньї церкви близ
алтаря и, отделяя, таким образом, среднюю часть храма от передней,
заменял собою иконостас. К крайнему сожалению, зтот иконостас
лет шесть тому назад сожжен, за ветхостью, священником Носако-
вьім. Из вещей, оставшихся в церкви после запорожцев, остался
лишь один небольшой образок ангела, серебряньїй позлащенньїй,
находящийся в передней часта храма, с левой стороньї. Ангел висит
на металлических цепочках перед иконой Распятпя Спасителя; свер-
ху к нему приделаньї руки с грубочкой в каждой для свечей, а снизу
привепіано небольшое металлическое сердце, на коем с лицевой
стороньї сделана надппсь: «Сей привес отменил козак: б:піаго (бьгв-
шего) Запорожа Потай Белій в слободу Голую Грушовку да ис това-
ришем же своим Ниваном (Йваном) Загубиколесом»; с обратной
стороньї вьірезаньї слова: «До храму святаго вел(и)каго архистратига
Михайла 1788 года месяца августа 13 дня». Близ церкви, на так назьі-
ваемом Роге Калити, осталось запорожекое клалбище, на котором
уцелело только три каменньїх креста, из коих под одним покоитея
прах двух братьев Дамиана и Василия Карасирова, под другим прах
Григория Карасира и Корнея Ломаки, людей не запорожекого зва-
ння, и под третьим прах двух неизвестньїх запорожцев: «10 декабря
дня поіребени оба вкупе поповичевскаго куриня N С К...». У Кали-
тина-рога сохранились от запорожцев же остатки укрепления. Зто
укрепление представляет из себя неправильний редут, упирающий-
ся в реку Бугай и оканчивающпйся у реки Речища; в нем считают до
ста десятин земли, а длину всего вала по прямому направленню оп-
ределяют в десять верст. В-ьезд в крепость еделан с северной сторо-
ни. Верстах в четмрех от зтого укрепления, по направленню к запа-
ду, єсть еще одно замечательное место, носящее название Сиркивки,
от времени запорожеких козаков. Оно расположено у реки Речища,
за зкономическим кладбищем владельца Голо-Грушевки, Д. П.
Шишкина, и заключает в себе до сорока десятин земли. В весеннее
время зто урочище надолго затопляетея водой, почему всегда оста-
етея свободннм от посева и служит постоянннм местом для пасики
еще с прадедовских Бремен17.
Против села Голо-Групіевка следуют в Днепре забори Подов-
ская и Чернншовка, обе с правой стороньї, острова Подовские, чис-
лом два, против которьіх в Днепр вторично впалает р. Конка, затем
идет ос гров Красний, отделенннй от правого берега Большим Дне-
256
прищем и находящийся против села Водяного, расположенного по
правому берегу Днепра 18; ниже Красного острова вьіделяется коса
Просеред, за ней следует речка Малое Днеприще, остров19 Чернн-
шовский и река Конка, вьіходящая из Днепра. Ниже реки Конки20
стоит остров Нечаев, у правого берега Днепра, против села Нечае-
ва* **21; за островом Нечаевьім начинается Новопавловский лиман,
впадающий в Днепр с правой сторонні, имеющий піириньї до трех
верст, в летнее время довольно мелкий, в весеннее время довольно
глубокий и совершенно удобньїй для пароходства. У верховьев зтого
лимана стоит село Черньпповка, или Красногригорьевка, Екатери-
нославского уезда, и возле села остров Томаковка, иначе Городи-
ще22, где бьіла, как полатали малороссийские историки, Запо-
рожская Синь, Томаковская, стоявшая, по указанию документов
1787 года, при рр. Томаковке, Сервине, Ревуне и Речище.
Но существовала ли в самом деле Томаковская Сича? На
зтот вопрос утвердительно ответил Н. И. Костомаров23. Он го-
ворит, что Томаковская Сича возникла в 1568 году***. Но на чем он
основнвает своє утверждение? На таком историческом документе,
которнй решительно ничего не говорит о Томаковской Сичи. Вот
зтот документ буква в букву: «Подданнм нашим козаком тим, кото-
рме з замков и мест наших Украйньгх, без росказаня и ведомости на
тое господарское и старост наших Украйньгх, зт>ехавши, на низу на
Днепре, в полю и на иньїх входах перемешкиваюг. маєм тою ведо-
мость, иж ви на местцах помененннх, у входах разньїх свовольно
живучи, подданньїм пара турецкого, чабаном и татаром цара Пере-
копскаго, на улуси и кочовища их находючи, великие шкоди и лу-
пезства им чините, а тим границн пансгв наших от неприятеля в
небезпечество приводите»****. Какое-же здесь указание на Тома-
ковскую Сичу? В актах говорится только о том, что запорожские ко-
заки «перемешкивают» на Днепре, на низу и на полях; но Днепр ве-
лик, а низ и поле еще больше того; на Днепре, кроме Томаковского
* Черньїшовка удалсна аг берега Днепра на 8 верст к северу.
** В документах 1787 года зто село назьіваетея Анненскнм-Нечаевьім при р. Черви-
вся, Речнще я Ямах.
*** Костомаров Н. И. Южная Русь и козачество // Отсчественньїе записки. 1870. Т. 188. С.
1,39.
**** Архив ЮЗР. К., 1863. Ч. 3. Т. 1. С. 4. Актпомечен 1568 годом, 20 ноября.
257
острова, єсть еще множество других островов. Таким образом акт,
ириведенньїй Н. И. Костомаровим, ничего не говорит нам о Тома
ковской Сичи, и год ее основания остается совершенно неизвест-
ньім. О самом острове Томаковке впервне упоминает, не назьівая,
впрочем, его по имени, Зрих Ласота. «Мьі миновали три речки,
именуемне Томаковками, которие текут в Днепр с русской сторони
и впадают в него в том месте, где находится значительннй остров
ЇМ» . Упоминает об острове Томаковке и Боплан. «Остров Томаков-
ка, - говорит он, - високий и почти круглий, имеет вид полушара,
поперечник его не более 1/3 мили, весь покрнт лесом; с вершини
его можно видеть Днепр от самой Хортици до Тавани* **. Я мог по-
лупить сведение24 об одних берегах сего прекрасного острова, кото-
рнй лежит ближе к русскому, нежели к татарскому берегу»***. Так
же глухо говорит о Томаковской Сичи и польский писатель Мартин
Бельский. Есть и третий такой (остров на Днепре), которнй назнва-
ется Томаковка, на котором большею частью низовне козаки меш-
кают25, так как зто било для них самое лучшее укрепление. Против
него (острова) впадают в Днепр две реки: Тнсмен и Феснн, которие
витекают из Черного леса»****. Более определенно о Томаковской
Сичи говорит только князь Мншецкий. «Река Томаковка расстояни-
ем от Грушевки 10 верст. На оной Томаковке в древние годи име-
лась Запорожская Сечь, где и ннне тута знатное городище»*****. Из
Бантнш-Каменского о Томаковке известно, что одно время на зтом
острове помещено бнло несколько сот сгрельцов с полковником
Елчаниновьім. Дело бнло в 1697 году, во время войнн русских с та-
тарами и турками. Оставаясь в продолжение некоторого времени на
острове, козаки и стрельни должнн били затем идти отсюда в Та-
вань на помошь к осажденньїм там русским******. Из Костомарова
о Томаковке ми узнаєм, что на зтот остров бежал из тюрьмн села
Бужина Богдан Хмельницкий с сином Тимофеем, и что здесь про-
изошло свидание Богдана Хмельницкого, гетмана малороссийских
* Ласота 3. Путсвьіе записки. Одесса, 1873. С. 52, 83.
** Решитсльная неправда.
*** Боплан Г. Л. Описание Украйньї. СПб., 1832 С. 25.
**** Ктопіка Роїака Маг. Вісккісро №. №аг8ха\уіе, 1832. С. 193.
***** Мьішецкий С. И. История о козаках запорожских. Одесса, 1852. С. 69.
****** Бантьіш-Каменский Д. Н. История Малой России. М., 1842. С. 25.
258
козаков, с Йваном Хмелецким, послом коронного гетмана Польши
Потоцкого; посол убеждал гетмана не поднимать войнн против по-
ляков, оставить все свои мятежньїе замисли и возвратиться из Сени
на родину: «Уверяю вас честннм словом, - говорил Хмелецкий
Хмельницкому, - что и волос не спадет с вашей голови» . Впрочем,
что касается самих козаков, бивших на острове Томаковке, то они
приняли Хмельницкого далеко не так дружелюбно, как можно било
би ожидать. Зто зависело от следующих обстоятельств: «Несколько
лет ранее бегства Хмельницкого на Запорожье, на Украйне атама-
ном Федором Линчаем бнл поднят довольно серьезннй бунт против
Барабаша и других старшин реєстрового войска, как против сторон-
ников польских панов и грабителей своих соотечественников. Не-
сколько сот козаков под начальством Федора Линчая подняли мятеж
и требовали его (Барабаша) свержения с начальства. Приятель пол-
ковника Барабаша, Богдан Хмельницкий, как реєстровий сотник, по
долгу служби, очевидно, должен бнл принять участие в потушений
мятежа. Реестровне восторжествовали, а Федор Линчай со своими
сторонниками, которие получили прозвание «линчаївців», принуж-
деи бнл спасаться бегством на Запорожье, где он и поселился на
острове Буцке (Томаковке). Теперь, когда лиігчаивцн увидели на
своем острове Хмельницкого, их прежнего противника, то хотя по
долгу козацкого гостеприимства и дали ему убежище, однако отно-
сились к нему с подозрением... Зто недоверие заставило Хмельниц-
кого удалиться с острова Буцка26 на Никитин Рог»* **.
Городище, остров Буцкий, остров Днепровский, Томаковка —
все зто разнне пазвания для одного и того же острова. По-татарски
Томаковка звучит «тумак», что значит шапка; и точно, остров Тома-
ковка кажется действительно похожим на шапку. В старину, по рас-
сказам старожилов, он бнл покрьп огромннм лесом, особенно по
окраинам, а на самой средине его «гойдався внсокий-превнсокий
дуб». Под тем дубом будто би закопана била большая казна. В то
время речки, что обтекают остров, били и глубже и бистреє; теперь
они позанесенн илом да позамуленн. В настоящее же время у мест-
ннх жителей он иначе и не назнвается как Городище. Местополо-
жение острова таково: с юга остров охватьгвается речкою Речищем,
* Костомаров Н. И. Богдан Хмельницкий. СПб., 1884. Т. 1. С. 251,256.
** Буцинский П. Н. О Богдане Хмельницком. Харьков, 1882. С. 38.
План Томакокской Сичи.

259
которая взялась из правого притока Днепра Бугая, под селом Голой
Грушевкой, и тенет на протяжении десяти верст.
С правим берегом Речища соприкасается казенная плавня, с ле-
внм — плавня крестьян Черньїшовки. Если провести прямую линню
от острова к Днепру, иначе, от севера к югу, то зта линия опреде-
лится не менее семью верстами. Плавня, покрьггая густою травой —
«кукотиной», толстнми вербами, осокорями, шелковицей, лозой, в
весеннее время сплошь покрнвается водой, представляй из себя как
би продолжение правого берега Днепра. Там, где остров охватива-
ется Речищем, берег его отвесньїй, обривистий и голий; состоит из
красной глини и сжегодно обваливается в воду; здесь наибольшая
висота острова - семь сажен. Речигце касается острова частью с юго-
запала и частью с юга; с востока же к острову подходит уже другая
речка, Ревунча, шириною до четьірех сажен. Ревунча начинается
также у южного берега острова, несколько ниже оконечности вос-
точного рва крепости, находящейся на острове и, сделавши полу-
оборот, поднимается вверх по направленню к северу. Здесь берег
острова постепенно понижается и переходит совсем в отлогий, по-
критий справа степной травой, слева кукотиной. Еще восточнее
берег острова совсем понижается и вместе с зтим окаймляется целой
аллеей диких груш. Пройдя с версту понад островом, Ревунча отда-
ляется от него и идет вправо, почему между речкой и островом об-
разуется плавня, владение крестьян с. Чернншовки. Здесь же, среди
плавни, образуется небольшое озеро Соломчино. Сделавши вновь
поворот к острову, Ревунча впадает в речку Ревун, которая внделяет-
ся из речки Речища и охвативает остров с востока, изливаясь в на-
правлений от юга к северу. Против самой срединн острова, с той же
восточной сторони, Ревун разделяется на два рукава: главная ветвь, с
тем же именем Ревуна, идет далее на север, понал самим островом,
другая направляется вправо плавнями и принимает здесь новое на-
звание Бнстрика, или Ревунца; зтот Бнстрик, или Ревунец принима-
ет в себя реку Томаковку, которая, взявшись далеко севернее острова,
в степи, пробегает чрез владения крестьян с. Томаковки, помещицн
Миклашевской, помещиков Курносова, Бендюкова, крестьян с. Ни-
колаевки, помещицн Тимчихиной, владельца-еврея Кравцова и, на-
конец, под Матней, внселком с. Чернншовки, расположенном про-
тив северной окраинн острова, впадает в Бнстрик, у самого двора
крестьянина Йвана Николаевича Пшеничного. Весь восточннй бе-
260
рег острова отлог, совершенно обнажен и только в самом конце, к
северо-востоку, покрьп редко растущими грушами; почти на самой
средине восточньїй берег имеет небольшой загиб наподобие не-
большого внрезка. Почва здесь черноземная, кроме северо-
восточной окраиньї острова, где обнаруживаются известковьіе кам-
ни. Тут же у северо-восточного утла, против вьіселка Матий, главная
ветвь Ревуна вновь соединяется с Бистриком, которьій отделился
бьгло от Ревуна и пошел навстречу Томаковки, и отсюда обе речки
идут вместе, охватьівая остров с севера.
Весь северньїй берег отлог, покрьп травой и по местам окайм-
лен грушами. Западная сторона острова охватьгвается тем же Реву-
ном, которьій, соединяясь здесь с Речишем, почти против половини
острова, идет сперва в Гнилую и отсюда уже прямо в Лиман, изли-
вающий свой водьі в Днепр, на протяжении семи верст, у села Но-
вопавловки, против Льісой гори. Западннй берег, как и северньїй,
отлог, покрьп травой, грушами, вербой; по местам здесь торчат пни
от росших некогда тополей, терновников и вишняков. Юго-
западная часть острова представляет из себя богатне залежи извест-
няка, разрабатьгваемого здесь местннми крестьянами. Вся поверх-
ность острова представляется совершенно голой, даже пустьінной;
только окраиньї его, да и то далеко не все, окаймленн редкой канвой
диких грушевих деревьев. В окружности весь остров имеет і песть
верст, а вся плогцадь его равняется 350 десятинам. Следи пребива-
ния запорожских козаков на острове Городище сохранились и по
настоящее время, в виде небольшого укрепления, расположенного у
южной окраинн его, самого примитивного устройства, в виде пра
бильного редута. Редут зтот состоит собственно из трех траншей:
траншей боковой — восточной, траншей поперечной — северной и
траншей боковой — западной, вместо поперечной южной траншей
служит берег самого острова. Восточная боковая траншея имеет
длинн 49 сажен, на юге она оканчивается глубоким обривом, дли-
ною в 9 сажен, которнй образовался из той же канави, размнтой
водою. На всем протяжении восточной боковой траншей протяну-
лись грушевке деревья. Западная боковая траншея имеет длинн 25
сажен и также оканчивается у южной окраинн острова глубоким ов-
рагом, которнй начинается собственно уже на четвертей сажени
траншей, по направленню от севера к югу. Северная поперечная
траншея имеет 95 сажен со входом на сорок шестой сажне, считая
261
по направленню от востока к западу. Ддина входа — три сажени; в
настоящее время в нем растут две роскошнне груши, которие служат
препятствием для вт>езда в крепость; такие же груши, но в виде пра-
вильної! аллеи, проткнулись и по северной поперечной траншеє.
Наибольшая висота каждой из траншей — три с половиною сажени.
Центр крепости взволнован небольїпими холмиками да ямами; по-
следние сделанн кладоискателями. Кроме того, в северо-восточном
утлу крепости єсть еще пять небольших могил, под которнми по-
гребени мать, брат и троє детей крестьянина Ф. С. Заброди, живше-
го на острове в качестве сторожа казенних плавен более 25-ти лет.
Близ крепости находят запорожские рнболовнне крючки, железнне
гвозди, разную посуду, металлическую и черепковую, мелкие сереб-
рянне монети, пули, чугуннне и оловяннне.
От запорожского укрепления надо отличать тот небольшой
квадрат, которнй находится в юго-западной окраине острова и ко-
торнй сделан сторожем Забродою; зто бнл питомник для разведе-
ния молодих деревьев; из него же отделялся и ток для стогов сена.
Кроме укрепления, от запорожцев на Городище сохранилось
еще кладбигце, находящееся близ восточной окраинн острова, за
большим курганом, стоящим почти в центре Городища. Еще не так
давно, в 1872 г., один из местннх любителей старини протоиерей
Карелин, видел на острове Городище кладбигце с надгробними пес-
чаниковнми крестами, на которнх сделанн били надписи, гласив-
шие о том, что под крестами ггокоятся умершие запорожцн . Клал-
бище зто существует и теперь, но только на нем не уцелело ни од-
ного креста: все они разобранн крестьянами для собственннх по-
строек.
На южной оконечности острова, почти против самой срединн
его, указнвают еще на лех, т. е. погреб, викопаними будто би также
запорожцами. По словам рассказчиков, лех имел более трех сажен
длинн и внходил к самому Речигцу. В настоящее время он находится
в средине обвала, занимающего целую квадратную десятину земли и
образовавшегося от действия весенних вод, которне, просаснваясь в
глубину земли, делали в ней рвн и обваливали ее. Пролезть в зтот
лех нет никакой возможности за множеством змей, которне здесь
Карелин И. Старинньїе пушки // ЗООИД. Одесса, 1872. Т. 8. С. 448.
262
водятся. Особенно много их здесь весной: однії висят над нещерой,
другие внгляднвают с боков, а іретьи ползают по дну ее. «Тут цієї
погані, так і не пройдеш, - рассказьівает старик Федор Заброда, - з
гадюкою і їси, з гадюкою і спиш. Оце ляже чабанець, чи там другий
хто, спати на острові, а вона, стервяка, уже й підібралась під нього:
звернетця у клубок, підлізе під чоловіка та й спить; самій, бач, про-
клятій, холодно; у старовину так вони кишма кишіли на острові. Як
настане було пора косити траву, то сперш усього косарі берутця за
кілля та вибивають гадюк, а потім уже косять».
По преданию, на южной части острова Томаковки стояла у за-
порожцев деревянная церковь, неизвестно когда построенная и не-
известно когда снесенная водой в реку Речише.
В заключение очерка о Томаковской Сечи нельзя не сказать о
тех неточностях, которьіе допущеньї при описании ее г[осподино]м
Буцинским в его сочинении «О Богдане Хмельницком» . Описьівая
остров Томаковку, автор говорит, во-первьіх, что остров находится
вьіше Микитина Рога (иначе Никополя) на 25 верст; - зто неверно:
не на 25 верст, а на 18. Далее автор говорит, что Томаковка — самий
замечательньїй из всех днепровских островов по своей величине и
недоступності!; - и зто неверно. Самий замечательннй из всех днеп-
ровских островов по своей величине и недоступности єсть остров
Хортицкий: он имеет 24 */г версти в окружности, а вся площадь его
равняется 2547 десятинам и 325 саженям, тогда как Томаковка в ок-
ружности имеет шесть верст, а вся площадь ее равняется іремстам
пятидесяти десятинам земли. Кроме того, и самне берега острова
Томаковки менее возвншеннн, нежели берега острова Хортицн;
Томаковка доступна со всех сторон, кроме южной, где висота ее по
местам восходит до ЗО саж. и даже более. Затем, автор «О Богдане
Хмельницком» говорит, что Томаковка расположена в том месте
Днепра, где он несколькими (?) протоками, соединяется с рекою Ба-
завлуком, - зто уже сущая нелепица: река Базавлук находится более,
чем на 50 верст ниже Томаковки; она впадает в Днепр у д. Кута, вн-
селка с. Грушевки, Херсонского уезда, и служит здесь раздельною
линией между Екатеринославским и Херсонским уездами. О Базав-
луке при Томаковке не может бить и речи; здесь сливаются, как ми
* Буцинский П. Н. О Богдане Хмельницком. Харьков, 1882. С. 38.
263
видели, другие речки: с юга — Речище, с востока — Ревун и Ревунча, с
северо-востока — Ревунец, или Бнстрик, с севера — вновь Ревун, с
запада — Гнилая и, наконец, Лиман, начинающийся ниже с. Чернн-
шовки, идущий понад д. Нечаевкой, имеющий семь верст длинн и
впадаюіций в Днепр с правой сторони, под с. Ново-Павловкой, у
Лнсой горн. Кроме того, к острову Томаковке, прямо с севера, бе-
жит речка Томаковка, которая, соединяясь с Ревуном, дает своє на-
звание и самому острову. Далее, автор говорит, что возле о. Тома-
ковки єсть несколько мелких островов; - и зто неверно: кроме самой
Томаковки, здесь нет никаких островов; єсть лишь сплошная, от
острова до самого Днепра, плавня, имеюшая ширини до 7 верст и
покритая непролазной лозой, високим камншом, толстнми верба-
ми, осокорями и шелковицей. Заключая своє описание острова То-
маковки, автор сочинения «О Богдане Хмельницком», наконец, за-
мечает: «О величине зтого острова можно себе составить понятие по
донесенню одного польского начальника от 2 апреля 1648 года:
«Хмельницкий сидит на острове Буцке, назнваемом Днепровским,
от берега, на котором мн стоим, две мили, а с той сторони, от Кри-
му, едва можно достать внстрелом из доброй пушки» . Здесь автор
«О Богдане Хмельницком» совсем не понял замечания поляка; при-
веденнне слова говорят не о величине острова, а о том, что он от
правого берега Днепра, на котором расположились поляки («на ко-
тором мн стоим»), стоит на две мили, а от левого («от Криму») так
далеко, что едва можно достать его из доброй пушки. Бот что хотел
сказать поляк. И точно, остров Томаковка стоит не среди самого
Днепра, а в его низменности, удаленной от правого берега реки на
восемь верст вправо.
* Слова зти взяти из письма пана Потоцкого к королю Владиславу IV, напсчатанного в
«Памя тниках Кисвской комиссии для разбора дрсвних актов». К., 1846. Т. 1. Отд. III. С. 18.
264
ЗМІСТ
Перша монографія Д.Яворницького.......................З
С.Абросішова, УІ.Василенко
Д.И Зварницкий
Запорожье в остатках старини и преданнях народа.
Часть І.
Глава первая.........................................26
Глава вторая.........................................72
Глава третья........................................102
Глава четвертая.....................................119
Глава пятая.........................................140
Глава шестая........................................164
Глава седьмая.......................................185
Глава восьмая.......................................230
Глава левятая.......................................242
Науково-популярне видання
Дмитро Іванович Яворницький
ЗАПОРОЖЖЯ
В ЗАЛИШКАХ СТАРОВИНИ
І ПЕРЕКАЗАХ НАРОДУ
Видання третє, виправлене і доповнене
Частина І
Підготовка тексту і науково довідкового апарату
С. В. Абросимова, Н. Є. Василенко
Технічний редактор В. А. Усенко
Верстка та художнє оформлення Ю. М. Малієнко
Коректор Л. В. Куценко
Підписано до друку 05.10 2005 Формат 60x84 Хб-
Папір офсетний. Друк офсетний.
Ум. друк. арк. 18,13 + 0,46 вкл. Ум фарбовідб. 20,64.
Обл.-вид. арк. 19,0 + 0,52 вкл.
Тираж 1000 прим. Замовлення № 3896/1.
Видавництво ТОВ «Виробничо-комерційна фірма «АРТ-ПРЕС
49050, м. Дніпропетровськ, вул. Козакова, З
Свідоцтво ДК № 2299 від 29.09.2005 р.
Друкарня ТОВ «Виробничо-комерціина фірма «АРТ-ПРЕС»
49050 м. Дніпропетровськ, вул. Козакова, З
Тел./факс (056) 370-20-27
І8ВН 966-348-040-8
І8ВИ 966-348-041-6 (загальний)
Професор О. К. Фоменко та директор Дніпропетровського істо-
ричного музею Н. 1. Капустіна з книгою, яка належала Д. І. Явор-
ницькому.
«Коли Д. І. Яворницький намагався видати свою книгу «Запорож-
жя в залишках старовини і переказах народу», йому не вистача-
ло коштів. Але знайшлися люди, які підтримали вченого, і це дало
можливість видати двотомник у 1888 році. Історія повторилася.
Декілька років Дніпропетровський історичний музей ім. Яворниць-
кого намагався перевидати роботу вченого з його правками, але
знову бракувало коштів. 1 знову знайшлися меценати, люди, що не-
байдужі до нашої історії, культури, які взяли на себе видання ці-
єї книги. Це голова товариства «Дніпропетровський завод точно-
го литва» Андрій Іванович Яловий та директор Управляючої ком-
панії науково-виробничої групи «Дніпротехсервіс» Олексій Михай-
лович Зінов'єв. Низький уклін і велика подяка їм».
Н. І. Капустіна
І
«Вдячний тим, хто живе Україною».
А. Яловий
«Жизнь прекрасна и удивительна!»
О. Зінов'єв
Книга Д. І. Яворницького «Запорожжя в залишках старовини
і переказах народу» 1888 року видання
Титульна сторінка видання книги 1888 р.
Рукописні правки Д. І. Яворницького на сторінках книги

Аркуш з авторськими рукописними правками і додатками
до тексту книги Д. 1. Яворницького
Авторський додаток до тексту книги Д. І. Яворницького
Наслідуючи традиції українського книговидавництва, 10 при-
мірників виготовлені в подарунковому вигляді. Ми намагалися від-
творити саме той варіант, який для себе наприкінці XIX ст. замо-
вив Д. І. Яворницький. Палітурки подарункових примірників виго-
товлені майстрами художніх виробів із шкіри Захарцем Іваном Іва-
новичем та Бургаром Анатолієм Миколайовичем.
І