академия НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ
В.С.Лельчук
Создание химической ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР
14 з истории социалистической индустриализации
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА 1964


Ответственный редактор В. Е. ПОЛЕТАЕВ


ВВЕДЕНИЕ
«Большая химия» — ныне это крылатое выражение стало одним из символов технического прогресса. Давно ли (мы говорили: «тверже стали», «тоньше паутины», «легче пробки». Сегодня благодаря новейшим достижениям химической науки и технологии подобные выражения устарели. В быт прочно вошли понятия, связанные с поистине чудесными свойствами изделий из синтетики. Полимеры действительно становятся незаменимыми заменителями: они не горят и не тонут, выдерживают сверхвысокое давление и не ржавеют, обладают исключительной прочностью и крайне небольшим удельным весом... Всего не перечтешь, ибо каждый день приносит новые открытия.
В настоящее время химия приобретает исключительно важное значение в развитии экономики страны, в развитии любой отрасли народного хозяйства. Научно-технический прогресс, отечественный и зарубежный опыт последних лет все полнее раскрывают быстро растущие возможности химической индустрии, увеличивают ее роль в общем подъеме производительных сил. В современных условиях химическая промышленность выдвигается на передний план как одна из наиболее прогрессивных отраслей экономики, позволяющая в короткие сроки получить максимальный эффект от капитальных вложений. Широкое применение химических материалов производит коренные преобразования в ведущих отраслях материального производства. Эти преобразования способствуют увеличению выпуска продукции, повышают ее качество, обеспечивают рост накоплений для расширенного воспроизводства и дальнейшего улучшения материального благосостояния людей.
3


Иначе говоря, вопрос о дальнейшем развитии химической промышленности по существу стал одним из важнейших вопросов о наиболее целесообразных путях и средствах создания материально-технической базы коммунизма. Подчеркивая этот принципиально важный вывод, Н. С. Хрущев говорил: «Если бы был жив Владимир Ильич Ленин, то, видимо, сейчас он сказал бы примерно так: Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны, плюс химизация народного хозяйства *. Вот почему майский (1958 г.) и декабрьский (1963 г.) Пленумы ЦК КПСС были специально посвящены большой советской химии. В результате на развертывание химической индустрии в 1959—1965 гг. выделено средств в пять с лишним раз больше, чем в 1952—1958 гг. Такой рост вложений, наивысший по темпам для всей промышленности, позволит за семилетие увеличить общий объем выпускаемых химикатов почти в три раза. Резко возрастет производство удобрений и гербицидов, лаков и красок, кислот и щелочей, лечебных препаратов и парфюмерных изделий, синтетического каучука и резины, искусственного волокна и пластических масс, как и множества других химических продуктов. А за 20 лет, к 1980 г., их выпуск должен увеличиться примерно в 17 раз. Решение этой грандиозной задачи имеет огромную государственную и политическую важность и является общенародным делом.
В этой связи особую актуальность приобретает анализ широкого круга проблем, характеризующих место и роль химических производств в социалистической индустриализации страны, в создании Материально-технической базы коммунистического общества. На долю советских историков выпала почетная обязанность конкретно и всесторонне показать процесс возникновения и развития советской химической промышленности, исследовать условия и пути ее превращения в одну из ведущих отраслей тяжелой индустрии, научно вскрыть историческую закономерность этого явления. И кому, как не им, правдиво рассказать современникам, в том числе молодым
1 Н. С. X р у щ е в. Ускоренное развитие химической промышленности — важнейшее условие подъема сельскохозяйственного производства и роста благосостояния народа. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 9 декабря 1963 г.— «Правда», 9 декабря 1963 г. Вечерний выпуск.


строителям большой химии, о подвиге старшего поколения, которое в годы довоенных пятилеток сумело в неимоверно сложных условиях заложить основы современной химической мощи страны.
К сожалению, до сего времени эта тема, неразрывно связанная с многообразной деятельностью Коммунистической партии и Советского государства, с героической борьбой рабочего класса за технико-эконо|мическую независимость страны, не получила достаточного освещения в исторической литературе. Лишь в самых общих чертах об этом говорится в работах П. И. Лященко и Э. Ю. Локшина2. Некоторый шаг вперед сделан в небольшой монографии И. В. Маевского «Тяжелая промышленность СССР в первые годы социалистической индустриализации (1926—1929)» 3, в которой один параграф посвящен химической промышленности исследуемого нами периода. Наибольшего внимания заслуживают работы А. М. Каца и П. М. Лукьянова4. Правда, первый автор освещает историю сернокислотных производств с явным уклоном в сторону экономического анализа, тогда как второй рассматривает промышленность в целом, весьма подробно характеризуя главные направления развития химической науки и технологии. И хотя оба они лишь часть своих монографий посвятили советскому периоду, фактически только их труды (особенно П. М. Лукьянова) дают общее представление о развитии советской химии.
Необходимо, однако, отметить, что названные книги написаны либо экономистами, либо историками естествознания и техники. Их^вторы, освещая историю химической промышленности, пользуются, за исключением И. В. Маевского, главным образом литературными дан- ны‘ми, не привлекая материалы исторических архивов. При этом они показывают, что было сделано за годы советской власти, оставляя в стороне вопрос о том, как конкретно это произошло, как под руководством Ком|му. 2 П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. III. М., 1956; Э. Ю. Локшин. Очерк истории промышленности СССР (1917—1940). М., 1956.
3 Книга издана в Москве в 1959 г.
4 А. М. Кац. Вопросы экономики основной химической промышленности. М., 1939; П. М. Лукьянов. Краткая история химической промышленности СССР. М., 1959.
5


нистической партии наш народ построил эти заводы и фабрики и подготовил необходимые для их пуска и освоения квалифицированные кадры.
Не придают должного значения изучению этих вопросов и историки советского общества. Среди большого количества книг и статей, посвященных различным отраслям промышленности и отдельным отрядам рабочего класса, истории фабрик и заводов, можно назвать лишь книгу А. М. Панфиловой о резиновом заводе «Красный богатырь», а также статьи И. Д. Алпатова и П. В. Соловьева 5 об освоении Хибин и создании апатитовой промышленности в СССР.
Не лучше обстоит дело с написанием диссертаций по названной проблеме. В государственной библиотеке СССР имени В. И. Ленина имеются только две таких работы. Это кандидатские диссертации ранее упомянутого И. Д. Алпатова «Борьба ленинградских коммунистов за освоение Хибин и превращение их в крупный промышленный центр СССР (1929—1934)» и Л. И. Отарской «Борьба КПСС за строительство и освоение Соликамского и Березниковского химического комбинатов (1926—1933)» 6. Оба автора, строя свои работы в плане историко-партийных исследований, собрали в архивах Ленинграда и Перми довольно значительный материал. ‘В целом им удалось воосоздать картину практической деятельности местных партийных организаций и трудового героизма строителей. Однако ни Алпатов, ни Отарская не сумели увязать воедино ход строительства на местах с общим процессом создания химической промышленности и развития народного хозяйства СССР в целом.
Другой существенный недостаток названных диссертаций состоит в том, что в них слабо проанализированы и явно недостаточно показаны те трудности (как общего, 5 А. М. Панфилова. История завода «Красный богатырь» (1887—1925). М., 1958; И. Д. Алпатов. Из истории освоения и строительства Хибинского горнопромышленного комбината.— «Уч. зап. Московского транспортно-экономического института. Труды кафедры марксизма-ленинизма», вып. 1. М., 1957; П. В. Соловьев. Освоение Хибин и создание апатитовой промышленности в СССР.— «Вопросы истории», 1958, № 2.
6 Обе диссертации защищены в Москве, первая — в 1953 г., вторая — в 1956 г.
6


так и специфического порядка), с которыми партия и народ столкнулись в период строительства первых комбинатов советской химии, особенно в таких отдаленных районах, какими были тогда Хибины, Березники и Соликамск. Это обедняет рассказ о героях первой пятилетки, делает его схематичным и односторонним.
Оставляя в стороне вопрос о частных недочетах названной нами литературы, следует признать, что мы все еще не имеем работ о том, как строились в СССР азотнотуковые и суперфосфатные комбинаты, как росли содовые заводы и сернокислотные установки, предприятия по выработке лаков и красок, красителей и ядохимикатов, как в короткие сроки были построены фабрики искусственного волокна, пластических масс, первые в мире заводы синтетического каучука и т. д.
Более того, в статьях, книгах и диссертациях, посвященных социалистической индустриализации СССР, также неправомерно мало внимания уделяется развитию химической промышленности, ее роли в реконструкции народного хозяйства СССР.
Короче говоря, история создания советской химической индустрии еще не написана, она все еще остается вне поля зрения наших исследователей.
Между тем находящийся в архивах и опубликованный в печати материал дает возможность полно и всесторонне исследовать историю советской химической промышленности. Разумеется, такой труд не под силу одному человеку. Задачи данной работы значительно скромнее и уже. Ее хронологические рамки ограничены главным образом периодом построения основ социалистической экономики в СССР, проблематика — изучением строительства химической промышленности (а не работы действующих предприятий). Исследование указанного периода тем более важно, что именно в те годы началось массовое сооружение новых химических заводов, именно тогда развернулась подготовка для них кадров рабочих и инженерно-технических работников и был заложен фундамент современной химической индустрии СССР.
В настоящей работе делаются попытки: проанализировать борьбу Коммунистической партии и Советского государства за превращение химической промышленности страны в одну из ведущих отраслей тяжелой индустрии;
7


конкретно показать, как советские люди, проявляя вы-- сокую политическую сознательность и массовый трудовой i героизм, осваивали сырьевые месторождения для промышленного производства минеральных удобрений, сооружали азотнотуковые и суперфосфатные комбинаты,!, строили заводы и фабрики по выработке искусственного волокна, пластических масс и синтетического каучука;
в общих чертах рассмотреть процесс подготовки рабочих и инженерных кадров химической * промышленности, проходивший одновременно со строительством новых; предприятий и обеспечивший их своевременный пуск.
Решая эти задачи, автор руководствовался трудами: основоположников марксизма-ленинизма, решениями; партийных съездов и конференций, постановлениями: ЦК КПСС и Советского правительства: Большое значение, в частности, для правильного понимания места и: роли хи|мии в общем процессе развития производительных сил имеют высказывания К. Маркса, Ф. Энгельса и- В. И. Ленина о> химии как науке и о химической: промышленности как отрасли тяжелой индустрии, «Всякий прогресс в области химии,— указывал К. Маркс,— не только умножает число полезных веществ и число, полезных применений уже известных веществ, расширяя,, таким образом, по мере роста капитала и расширение* сферы его приложения. Прогресс химии научает также вводить отходы процесса производства и потребления обратно в кругооборот процесса воспроизводства/ и создает, таким образом, материю нового капитала без предварительной затраты капитала» г.
В другом месте он подчеркивал, что современная про* Мышленность, используя химию наряду с машинами и другими методами, «постоянно производит перевороты в техническом базисе производства, а вместе с тем и в функциях рабочих и в общественных комбинациях процесса труда»7 8. Развивая и конкретизируя эту мысль* К. Маркс отмечал, что дальнейшее развитие производства приведет к замене механической работы более высокой формой химических реакций9.
7 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 619.
? Там же, стр. 498.
® Ряд других глубоких высказываний К. Маркса и Ф.|Энгельса относительно химии содержится в их переписке, в I и III томах «Капитала», S «Диалектике природы», в «Анти-Дюринге» и в отдельных статья*'.
8


В. И. Ленин, как мы увидим далее, также внимательно следил за успехами химии. Еще в конце XIX в., когда органический синтез только прокладывал себе дорогу в производство и химическая промышленность вырабатывала главным образом кислоты, щелочи, соли, он подчеркивал, что «химические производства имеют чрезвычайно важное значение, как изготовляющие вспомогательные материалы для крупной машинной индустрии, т. е. предметы производительного (а не личного) потребления» 10.
В 1913 г., познакомившись с достижениями английского химика В. Рамзая в области подземной газификации угля, В. И. Ленин написал статью «Одна из великих побед техники». Восторгаясь новым завоеванием науки, он в|месте с тем отмечал, что «последствия этого переворота для всей общественной жизни в современном капиталистическом строе будут совсем не те, какие вызвало бы это открытие при социализме»11. Пятью годами позже, когда Великая Октябрьская социалистическая революция покончила в нашей стране с буржуазно-помещичьей властью и открыла простор для развития производительных сил социалистического общества, В. И. Ленин в «Очередных задачах Советской власти» писал: «Подъем производительности труда требует, прежде всего, обеспечения материальной основы крупной индустрии: развития производства топлива, железа, машиностроения, химической промышленности»12. Так, разрабатывая план строительства социализма, В. И. Ленин снова указывал на важность химической индустрии.
Претворяя в жизнь идеи великого Ленина, Коммунистическая партия постоянно уделяла и уделяет )много внимания вопросам развития химической промышленности СССР. Особое значение для данной темы имеют решения XIV, XV, XVI съездов и XVI Всесоюзной конференции ВКП(б), резолюции июльского (1928 г.), ноябрьского (1929 г.) и январского (1933 г.) Пленумов ЦК, а также специальные постановления ЦК партии «О деятельности Северного химического треста» от 29 августа 1929 г., о подготовке кадров и партийно-массовой работе в Березниках, Бобриках и др.
10 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 476.
11 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 94.
12 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 36, стр. 188.
9


При работе над монографией были использованы выступления и статьи руководителей Коммунистической партии и Советского государства, прежде всего С. М. Кирова, В. В. Куйбышева, Я. Э. Рудзутака, Н. С. Хрущева и др.
Значение названных трудов, документов и высказываний тем более велико, что в них, наряду с общетеоретическими указаниями, содержится интересный фактический материал по истории советской химической промышленности и имеется конкретный анализ важнейших проблем химизации страны. Все это дает ключ к правильному пониманию избранной для исследования темы и позволяет разобраться в другой группе источников, весьма значительных по объему и состоящих как из опубликованных, так и архивных материалов.
К первым следует отнести документальные и статистические сборники, отчеты съездов, конференций и пленумов Комитета по химизации и ряда других общественных, научных и технических организаций, воспоминания химиков и строителей13, а также обширный газетный и журнальный материал. В эту группу источников, наряду с общеизвестными изданиями14, входят и такие, которые мало или совсем не использовались в исторической литературе. Назовем двухтомник «Химическая промышленность СССР», разработанный и подготовленный к печати большим коллективом работников Наркомтяжпрома в 1933г. Его авторы довольно подробно охарактеризовали основные итоги развития химической промышленности СССР в первой пятилетке, опубликовали 'много данных о росте валовой продукции, об изменениях в основных фондах и т.п. Ценным источником являются «Материалы первого Всесоюзного съезда по вопросам химической промышленности», отчеты о работе трех конференций работников высшей химической школы, позволяющие проследить, как и в каких формах шла упорная борьба 13 Были использованы, например, воспоминания строителя Березниковского химкомбината М. Ардуанова, рабочих Новомосковского химкомбината, Ярославского завода синтетического каучука и другие, опубликованные в печати.
14 Имеются в виду такие сборники, как «Первые шаги индустриализации СССР. 1926—1927 гг.» (М., 1959); «Политический и трудовой подъем рабочего класса СССР (1928—1929)» (М., 1956); «Труд в СССР» (М., 1936); «Промышленность СССР» (М., 1957), а также центральные газеты, журналы и т. п.
10


за ускоренное развитие отраслей тяжелой химии и формирование пролетарских кадров.
Важное значение имело изучение ведомственных и отраслевых журналов, таких как «Журнал химической промышленности», «Химия и социалистическое хозяйство», «Рабочий химик», «Химстрой», «Искусственное волокно», «Синтетический каучук» и ряд им подобных. В них публиковались не только научно-технические статьи, но и большое количество статистических данных о ходе строительных работ, выступления руководителей строек, заводов, институтов, отчеты о деятельности различных учреждений и организаций.
Много интересных материалов было обнаружено в многотиражных газетах отдельных строительств и заводов, в которых активно сотрудничали сами рабочие и строители и в которых довольно полно отражена борьба за досрочное выполнение планов. Такими органами местных партбюро, постройкомов и заводоуправлений были газеты «Подмосковный гигант» в Бобриках, «Хибиногор- ский рабочий» в Хибинах, «Красный химик» в Черноречье и т. д.
Наконец, были использованы некоторые иностранные журналы, на страницах которых появлялись сообщения и статьи, свидетельствующие о том, что владельцы химических концернов внимательно и настороженно следили за процессом создания советской химической индустрии. Показательно, как по мере роста наших успехов менялся тон этой прессы: от полного замалчивания советских достижений, дезинформации и клеветы до вынужденных признаний побед социалистического строительства. Неопубликованные материалы были изучены в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (ЦПА НМЛ), в архиве Института истории партии при МК КПСС (архив МК КПСС), в Центральном государственном архиве Октябрьской революции и социалистического строительства (ЦГАОР и СС), в Центральном Государственном архиве народного хозяйства (ЦГАНХ), в Государственном архиве Октябрьской революции и социалистического строительства Московской области (ГАОР и СС МО), в архиве Государственного Комитета по химии при Госплане СССР (АГКХ) 15.
15 Так как в архиве Комитета (АГКХ) ряд дел хранится в не-
11


Наибольшее количество документов было выявлено в ЦГАОРе и ЦГАНХе, где хранится подавляющее большинство обобщающих данных по истории советской химии. Особо следует выделить фонды Комитета по химизации народного хозяйства СССР (ф. 8100), Народного Комиссариата рабоче-крестьянской инспекции (ф. 374), Всесоюзного объединения химической промышленности (ф. 8124 и ф. 8137) и ЦК профсоюза рабочих-химиков (ф. 7698). В них содержатся интересные и еще совсем неизученные материалы, отражающие подготовку к строительству и сам ход строительства химической промышленности СССР: стенограммы заседаний и пленумов Комитета по химизации, ведомственная переписка, приказы, распоряжения, протоколы правления Всехимпрома и его управлений, отчеты отдельных трестов и предприятий, материалы комиссий НК РКП и т. д.
Знакомство с фондами партийных архивов позволило рассмотреть вопрос о повседневной деятельности партии по созданию химической промышленности. Значительное число документов было обнаружено в архиве МК КПСС. Наиболее полно они характеризуют работу местных парторганизаций на строительстве Бобриковского (ныне Новомосковского) азотнотукового и Воскресенского суперфосфатного комбинатов, а также вискозной фабрики в Клину (ф. ф. 687, 94 и 116).
Менее полно представлены в ЦПА НМЛ материалы о деятельности отдельных обкомов партии по вопросам развития химической индустрии. Но и здесь удалось найти интересные данные, свидетельствующие о том, как партия повседневно контролировала и направляла действия многотысячной армии коммунистов по организации и сплочению строителей химических предприятий Урала и Ленинграда (ф. 17, юп. 21). Большое значение для уяснения основных проблем имело изучение стенограмм пленумов ЦК, а также личных фондов.В. В. Куйбышева (ф. 79) и Г. К. Орджоникидзе (ф. 85), в которых наряду с выступлениями, рабочими записками, замечаниями имеются справки о работе отдельных химических предприятий и организаций.
разобранном виде, автор вынужден в отдельных случаях ограничиваться ссылкой только на фонды. $
12


Анализ всех названных документов был затрудйен слабой изученностью истории советской химической индустрии. Сказалось также отсутствие ряда нужных сведений, противоречивость некоторых цифровых показателей, отсутствие единого критерия при публикации статистических материалов. В одних подсчетах без всяких Оговорок фигурируют предварительные данные, В других — плановые йаметки, в третьих — итоговые и т. п. Некоторые авторы пользуются классификацией, существовавшей до 1935 г., по которой резиновые заводы, парфюмерные, мыловаренные и ряд других Входили в состав химической промышленности, иные составители сборников и документов применяют более позднее деление и т. д. Поэтому цифровые данные, приводимые ниже, не всегда могут быть абсолютно точными, но их употребление после соответствующей проверки и сопоставления необходимо и вполне допустимо для определения сравнительных величин и показа общей тенденции развития.
Преодолению такого рода препятствий в значительной мере помогли ценные сведения, советы и указания, полученные автором в личных беседах с работниками промышленности, принимавшими непосредственное участие в строительстве, пуске и освоении крупнейших химических предприятий. Особенно полезными были беседы с профессором В. С. Киселевым, который в годы первой пятилетки работал заместителем начальника Главхи|ма, с профессором В. П. Кравецом, возглавлявшим в 20-е годы Химдиректорат ВСНХ, с В. В. Добровольским, бывшим председателем ЦК профсоюза рабочих химиков (1921.—1928), а затем директором Гипрохима, с первым наркомом химической промышленности М. Ф. Денисовым и начальником Клинволокностроя М. А. Шейниным.
Ряд материалов был любезно предоставлен родными и близкими начальника Бобриковского строительства П. Г. Арутюнянца, секретаря Бобриковского горкома партии И. С. Енова, начальника Управления синтетического каучука, а затем заместителя наркома тяжелой промышленности О. П. Осипова — Шмидта и некоторых других работников химической промышленности довоенных пятилеток.
Работа в рукописи была просмотрена академиков С. И. Вольфковичем и доктором технических наук про13


фессором П. М. Лукьяновым. Их пожелания и замена ния были восприняты с особым интересом и вниманием: в их лице мы видим не только крупных ученых и организаторов, вот уже более 40 лет связанных с промышленностью, но и авторов ряда работ по истории отечественной химии.
В целом имеющиеся материалы позволяют восполнить один из пробелов исторической литературы: исследовать процесс создания основ современной химической индустрии и показать, как на этом важном участке великой социалистической стройки ставились и решались задачи борьбы за индустриализацию и технико-экономическую независимость нашей Родины.


Глава I.
ИСХОДНЫЕ РУБЕЖИ
Приступая к изложению материалов по истории создания советской химической индустрии, необходимо хотя бы вкратце охарактеризовать тот исходный уровень, с которого начался этот процесс. Такая постановка вопроса поможет нам в дальнейшем лучше понять и глубже осмыслить сущность и специфику развития отечественной химии в восстановительный период, а потом и в годы социалистической индустриализации.
В литературе, главным образом историко-экономической, с давних пор| господствует мнение, что дореволюционная Россия собственной химической промышленности не имела. Б. С. Блинков, например, не раз утверждал: «Несколько десятков карликовых заводиков, вырабатывающих серную кислоту, щелочи и убогий ассортимент низкосортных солей, базирующих свое производство на примитивной дедовской технике; маломощные камерные установки низкой интенсивности, зависимые от иностранного сырья; несколько иностранных «мастерских» по доработке красителей и медикаментов из иностранных же полупродуктов; галошная мануфактура, созданная на базе иностранных капиталов; древние смологонные промысла и красоварочные малярки,— таков технический и хозяйственный облик дореволюционной химии»1. Автор 1 Б. Блинков. Химическая промышленность СССР. Основные итоги и перспективы.— «Химическая промышленность СССР», т. 1. М.— Л., 1933, стр. 24—25; Он же. Химическая промышленность СССР. Экономический очерк. М.— Л., 1932. См. также «XV лет советской химии». М., 1932.
15


Действительно не пожалел красок, стремясь во что бы то ни стало нарисовать картину жалкого, нищенского состояния химических производств царской России. Во всех своих работах он исходил из того, что последние представляли собой лишь «задворки российского хозяйства», не более как «полуколониальный отросток мировой хим- промышленности».
В том, что подобная точка зр(ения сохранилась до недавнего времени, нет ничего случайного. Еще в 1955 г. в одной из работ по экономике химической промышленности в числе других отправных положений приводилось следующее: «Одной из характерных особенностей российского империализма являлась его полуколониальная зависимость от иностранного капитала,, подчинившего своим интересам развитие всех отраслей производства в России» 2.
Иначе говоря, многие авторы, исходя из неверного тезиса «Россия — полуколония»3, показывали только отсталость русской химической индустрии и по существу абсолютизировали ее. Известное высказывание И. В. Сталина в докладе об итогах первой пятилетки (январь 1933 г.): «У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь»,—они фактически истолковывали так, будто создание большой советской химии началось с нуля, развернулось чуть ли не на пустом месте.
Конечно, с точки зрения гигантских завоеваний сегодняшнего дня даже успехи первой пятилетки могут показаться скромными. Однако объективный анализ требует 2 См. Н. Н. Некрасов. Химизация в народном хозяйстве СССР. М., 1955, стр. 29.
3 Тезис о полуколониальной зависимости России от западноевропейских империалистических государств, долгие годы бытовавший на страницах нашей печати, после XX съезда КПСС советскими учеными отвергнут. Напомним, что В. И. Ленин решительно возражал против отнесения России к числу наиболее слабых народнохозяйственных систем мирового капитализма. Подчеркивая, что Россия «средне-слабая» система, В. И. Ленин объединял ее в одну группу с такими империалистическими державами, как Франция и Япония. Эту группу он ставил вслед за Англией, Германией и США, но впереди Италии и Австро-Венгрии. Экономическая отсталое™ России была относительной отсталостью империалистической страны (подробнее об этом см.: К. Н. Т а р н о в с к и й. К итогам изучения монополистического капитализма в России.— «Советская историче ская наука от XX к XXII съезду КПСС. История СССР». М., 1962).
16


от исследователя учесть особенности развития химической промышленности России не только в предвоенные годы, но и в годы первой мировой войны, когда по темпам своего роста она шла впереди других отраслей тяжелой индустрии и народного хозяйства в целом. Не нужно забывать, что в наследство от старой экономики Советская республика получила химические заводы и фабрики, общее состояние и мощность которых весьма заметно отличались от уровня 1913 г.
Вышеизложенное, разумеется, не означает, что мы хотим опровергнуть или поколебать правильное в своей основе представление о слабости дореволюционной химии. Нам только хотелось подчеркнуть важность конкретно-исторического изучения интересующего нас вопроса и еще раз отметить актуальность его разработки на уровне новейших достижений 'советской исторической науки.
Итак, каков был «потолок» дореволюционной химии? Чтобы более или менее обстоятельно ответить на этот вопрос, обратимся сначала к ее истории.
Истоки отечественной химии уходят в далекое прошлое, но лишь после падения крепостного права начинается ее сравнительно быстрый рост. Анализируя процесс развития капитализма в России, В. И. Ленин отмечал, что если в 1857 г. в стране потреблялось собственно химических продуктов на 14 млн р(уб., то в 1880 г. уже на 36,25 млн руб., в 1890 г.—>на 42,7 млн руб.4
Промышленный подъем конца XIX в. вызвал к жизни большое количество химических предприятий. Среди них были крупные для своего времени действующие и поныне резиновые заводы «Треугольник» (Петербург), «Богатырь» (Москва), «Проводник» (Рига), содовые заводы в Донбассе и Березниках, Бондюжский завод на Каме, Тентелевский завод в Петербурге. По свидетельству современников, Донсода был одним из лучших, технически наиболее совершенных предприятий, построенных в Европе бельгийской фирмой Сольвэ. Такую же оценку в стране и за рубежом получила вырабатывающая масляные лаки фабрика братьев Мамонтовых (Москва). Широкую известность приобрел контактный способ получения серной кислоты, разработанный на Тентелевском 4 См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 475.
В. С. Лельчук
17


заводе. Патент был продан, и аналогичные установки появились во многих странах мира, в том числе в США, Японии, Германии, Англии, Франции.
В целом, однако, преобладали мелкие производства, техническая оснащенность которых была низкой. В 1900 г. на одно предприятие основной химии в среднем приходилось 74 рабочих, в анилино-красочной и лакокрасочной промышленности — 43, в мыловаренной, парфюмерно-косметической и химико-фармацевтической и того ме'ныпе—40. Соответственно в каждой из этих отраслей мощность двигателей (<в лошадиных силах) в расчете на одного рабочего составляла: 0,8, 0,7 и 0,24 5.
Общее развитие российской экономики в период империализма сказалось и на химической промышленности, в ней заметно ускорилась концентрация и централизация капиталов. В 1908 г. выработка химикатов поднялась примерно в полтора раза против уровня 1900 г. За те же годы мощность двигателей на предприятиях основной химии увеличилась в два с лишним раза. К 1913 г. по сопоставимому кругу производств валовый выпуск химической продукции достиг 501 млн руб. В это время среднее число рабочих на одном цензовом заведении составляло уже 125 чел. По всем показателям кривая роста неизменно шла вверх, обнаруживая, как правило, тенденции и колебания, которые были присущи всему народному хозяйству дореволюционной России6. Во всяком случае такие определения Б. Блинкова, как «топтание на месте», «регресс» здесь, безусловно, неуместны.
Упомянутые заводы находились на уровне современной им техники, выделялись наибольшими размерами, и ни один из них не мог быть отнесен к «карликовым заводикам» или «дедовским мануфактурам». Достаточно сказать, что тр1и содовых предприятия и такое же количество резиновых производили почти 100% соответствующей продукции в стране. По расчетам советских экономистов, производительность труда рабочих в сернокислотном производстве России в 1913 г. отставала от производительности труда в Германии в 2,5 раза, а от уровня США и того менее, тогда как по промышленности 5 См. «Динамика российской и советской промышленности», т. I,
ч. 1, 1929, стр. 66—70; ч. 2, 1929, стр. 78—82 (подсчеты наши.— В. Л.).
6 Там же.
18


в целом отставание по производительности труда, например от Соединенных Штатов, было девятикратным 7.
Судя по сохранившимся документам и отзывам специалистов, народное хозяйство не испытывало в ту пору заметной нужды во многих химических продуктах, относящихся к разряду важнейших. В области производства кислот, щелочей и солей, пишет профессор П. М. Лукьянов, «положение перед войной в общем было удовлетворительным...» 8. Аналогичное мнение высказывалось также применительно к минеральным краскам9. Это подтверждается также данными о производстве и импорте названных продуктов в 1912 г. (в границах того времени), приведенными в табл. 1.
Таблица 1
Производство и импорт кислот, щелочей и минеральных красок в 1912 г. (в тыс. т)*
Производство
Импорт
Уд. вес ввоза, %
Кислоты всех видов
358,3
3,7
1,03
Щелочи
210,9
3,5
1,6
Минеральные краски z .
27,3
7,4
27,0
♦ Л. Ф. Ф о к и н. Обзор химической промышленности в
России, ч.
1. Пг„ 1921,
стр. 218—422 (подсчет сделан нами).
Было бы, однако, неверно из подобного рода данных заключать, будто выработка кислот, щелочей и минеральных красок достигла в дореволюционной России высокого уровня. Отмеченное таблицей состояние (по существу, степень спроса) —свидетельство общей технико-экономической отсталости буржуазно-помещичьей России, красноречивый признак довольно низких темпов роста тяжелой индустрии, плачевного положения сельского . хозяйства. Убедительным доказательством тому служат 7 См. «Производительность труда в СССР». М.— Л., 1940,
стр. 239; «Народное хозяйство СССР в 1961 г. Статистический ежегодник». М., 1962, стр. 139.
8 П. М. Лукьянов. Краткая история химической промышленности СССР. М., 1959, стр. 246.
9 АГКХ, ф. Центротук, Материалы об образовании треста «Лако- краска», См. также ф. 8311, on. 1, д. 1 а.
2*
19


материалы о распределении продукции минеральной химии (кислот, щелочей, солей,удобрений, красок). В 1912г. ее основными потребителями выступали деревня, на долю которой выпадало 45% всех произведенных химикатов, и сами химические производства—16,8%. Далее следовала стекольная промышленность — 6,6%, текстильная— 5,6, строительная и полиграфическая — 4,2, мыловаренная— 2,1, бумажная и кожевенная отрасли — по 1,2%. Что касается металлургической, металлообрабатывающей, нефтяной промышленности и других отраслей, производящих средства производства, то они оказались в числе «прочих»: их спрос был крайне незначительным 10 11.
Между тем именно тяжелая индустрия уже тогда являлась основным потребителем химической продукции в наиболее развитых капиталистических государствах. Не удивительно, что производство серной кислоты (показатель, по которому в то время судили о степени зрелости всей химической промышленности) поднялось в США до 2,5 млн т в год, в Германии — до 1,8 млн т и, в Англии оно превысило 1 млн т против примерно 200 тыс. т в России 12.
Особенно незрелым было в России производство минеральных удобрений. Страна не имела собственного калия; выработка фосфатных туков едва превышала 67 тыс. т, а выпуск азотных туков не достигал даже 14 тыс. т. Нормы на душу населения производства удобрений были в России в десятки раз ниже, чем в любом европейском государстве. В. И. Ленин, изучая экономику сельского хозяйства, не раз отмечал, что расходы на удобрения, наряду со стоимостью применяемых машин, являются важнейшими признаками интенсивности земледелия. Общеизвестны оценки, которыми он характеризовал поистине убогую степень использования сельскохозяйственной техники в русской деревне. Что же тогда говорить о химической вооруженности сельского хозяйства, если в 1913 г. в среднем на десятину засеян10 Л. Ф. Фокин. Обзор химической промышленности в России, ч. 1. Пг., 1921, стр. 458—459.
11 «Химическая промышленность СССР», т. 2. М.— Л., 1933, стр. 147.
12 Там же.
20


ной площади стоимость средств химизации была вчетверо меньше затрат на механизацию13.
Получался, что называется, заколдованный круг. Широкие слои крестьянства не могли покупать весьма дорогие для них (из-за малых масштабов производства) отечественные удобрения и ядохимикаты. В свою очередь промышленники не считали выгодным строить соответствующие предприятия, тем более, что геологоразведочные работы велись крайне медленно, а ранее открытые залежи содержали руду с малым количеством фосфора.
Русские химики и агрономы неоднократно обращались к правительству с просьбой выделить средства на развитие промышленности туков, в частности на организацию научного конкурса, который бы помог открыть способ обогащения среднерусских фосфоритов. Но правящие классы брлее охотно соглашались на беспошлинный ввоз минеральных удобрений. Постепенно их импорт рос и в 1913 г. вдвое превысил собственное производство.
Также в большой зависимости от зарубежного рынка находилось потребление различных красителей и полупродуктов, производством которых должна была заниматься анилино-красочная промышленность. Развитие последней, как и химико-фармацевтической отрасли, упиралось в слабость отечественной коксохимии. Подавляющее большинство коксовых заводов не имело специальных установок для улавливания и переработки побочных продуктов — смолы, аммиачной воды, бензола и ряда других.
Страна действительно не располагала самостоятельной индустрией органических красителей. Приходилось в широких размерах прибегать к услугам германских монополий. Формально, правда, существовали высокие пошлины на готовые товары, но немецкие фирмы легко и хитр(о преодолевали этот барьер. Пользуясь малым таможенным тарифом на полуфабрикаты, они ввозили их в большом количестве либо экспортировали слегка загрязненное сырье, затем на небольших предприятиях легко очищали его, а полуфабрикаты быстро превращали в товары и сбывали их весьма прибыльно. Значительный масштаб подобных операций позволял им продавать, 13 «Журнал химической промышленности», 1932, № 3, стр. 14.
21


например, каменноугольную смолу в Прибалтике или в Москве вдвое дешевле той, которую русские заводчики привозили из Донбасса.
Если учесть, что без таких полупродуктов коксохимии, как толуол, бензол, глицерин, фенол, не могли работать заводы взрывчатых веществ, то станет понятно, какие опасности таила в себе зависимость России от германского импорта. Первая мировая война воочию подтвердила это.
Царское правительство, как известно, вкупе с русской буржуазией реально не представляло себе особенностей начавшейся в 1914 г. бойни. Не имея определенных планов перестройки тыла для удовлетворения быстро растущих нужд фронта в боеприпасах, правящие круги надеялись на поставки союзников, запасы мирного времени и работу действующих заводов. Но уже в сентябре 1914 г. стало ясно, что ранее сделанные расчеты оказались непригодными. Вместо предполагавшейся до войны ежемесячной нормы в 500 тыс. снарядов к трехдюймовым орудиям .ставка потребовала 1,5 млн штук. Позже норму пришлось увеличить до 3 млн снарядов, а опыт боев на Юго-Западном фронте в 1916 г потребовал довести ее до 4 млн, что в восемь раз было больше, чем предполагалось до войны14.
Резко увеличившаяся потребность в боеприпасах быстро обнажила все противоречия и диспропорции, которые были свойственны экономике царской России вообще, ее химической промышленности в особенности. Жизнь властно ставила вопрос: как быть?
Первоначально взоры военного ведомства по традиции обратились на Запад. В Англию и США были посланы уполномоченные, однако сделанные ими после возвращения доклады и сообщения оказались мало утешительными. Пришлось убедиться, писал позднее В. Н. Ипатьев, «что по части химической промышленности у наших союзников дело обстояло немногим лучше, чем у нас» 15. В этой связи не лишне заметить, что в ту пору ряд отраслей новейшей химии в Англии, США, Франции еще толь14 К. Н. Т а р н о в с к и й. Формирование государственно-монополистического капитализма в России в годы первой мировой войны. М., 1958, стр. 16—17.
15 В. Н. Ипатьев. Работа химической промышленности на оборону во время войны. Пг., 1920, стр. 3, 6.
22


ко возникал. Того разрыва, который имел место между Россией и этими странами в области производства удобрений или серной кислоты, в деле выработки, например, красителей в 1913 г еще не было. Практически их выпуск был примерно одинаков и в то же время ниже, чем в Германии. Последняя вырабатывала в 1913 г. более 4/5 мировой продукции органических красителей 16.
Под давлением чрезвычайных обстоятельств Военное министерство предприняло ряд мер. В частности, в феврале 1915 г. при Главном артиллерийском управлении (ГАУ) была утверждена Комиссия по заготовке взрывчатых веществ под председательством известного, химика (с 1916 г. академика) В. Н. Ипатьева. Будучи крупным ученым, В. Н. Ипатьев в то же время выделялся несомненными организаторскими способностями, ясным пониманием задач, стоявших на пути развития отечественной химии. Его авторитет, его деловитость и размах пришлись по душе не только широкому кругу исследователей, мечтавших о самостоятельности и расцвете химической промышленности в России. В своей повседневной деятельности в ГАУ В. Н. Ипатьев получил солидную поддержку той части буржуазии, которая связывала свои интересы.с быстрейшим усилением частного предпринимательства, со строительством! и эксплуатацией химических производств, что в условиях войны сулило им громадные прибыли.
Комиссия, работавшая сначала на правах совещательного органа (и заседавшая на квартире ее председателя), довольно быстро получила признание офи16 По данным, которые приведены в сборнике «Химическая промышленность СССР» (М.—Л., 1933, т. 1, стр. 35, 217—219), в 1913 г. производство красителей составило в США примерно 3 тыс. т, в Англии — 4 тыс. т, во Франции 1 тыс. т, в Италии и Японии — от 1,5 до 2 тыс. т. На долю России приходилось 4,2 тыс. т. Любопытен вывод, который делал Б. Блинков, используя все эти цифры: он безоговорочно утверждал, что именно русское производство красителей находилось в «колониальной зависимости от немецкой химической промышленности» (см. Б. Блинков. Указ, соч., стр. 34). Мы делаем это примечание лишь для того, чтобы еще раз указать на однобокость имеющихся в литературе оценок.
Здесь же уместно напомнить, что экспорт химикалиев из Германии в том же 1913 г. равнялся (в млн марок): в Англию — 113,5; в США—105,0; в Австро-Венгрию — 89,4; Россия находилась лишь на четвертом месте — 82,7; далее следовали Китай — 57,0; Франция — 56,0 и т. д. (сб. «Химическая промышленность СССР», т. 1, стр. 14).
23


циальных кругов и перешла к оперативной деятельности. Прежде всего она направила свои усилия на постановку коксобензольного дела в Донбассе. Поначалу пришлось преодолеть немало препятствий, связанных, между прочим, с тем, что два предприятия были основаны немецкими владельцами. «Главное затруднение,—признавал В. Н. Ипатьев,— заключалось в преодолении сопротивления юрисконсультской части канцелярии Военного министерства, которая указывала на недопустимость отношений, которые возникнут по окончании войны между казной и немецкой фирмой «Коппере», и на большие расходы, которые придется понести казне вследствие предъявления «Копперсом» понесенных им убытков»17.
Вскоре, однако, это препятствие осталось позади. «Комиссия всегда держалась того взгляда, что прочным и устойчивым может считаться лишь то производство, для которого все без исключения сырые материалы могут быть разысканы внутри страны, а само производство обслуживаться русским техническим персоналом» 18. В горделивом откровении председателя Комиссии по заготовке взрывчатых веществ легко различить голоса тех промышленников, которые устремились к монопольному владению вновь нарождающимися отраслями индустрии.
В 1915 г. возникло первое русское общество по постройке и эксплуатации коксовых печей и рекуперационных установок — «Коксобензол». Его главными учредителями были Н. А. Второв и И. А. Морозов, директором — Е. Э. Лидер. Показательно, что эти же лица, наряду с Н. И. Прохоровым, А. Коноваловым и группой других крупных фабрикантов, входили в совет «Российского акционерного общества химической промышленности 1914 года» 19.
Как показало интересное исследование Э. Ур'ибес, в химической промышленности царской России в годы первой мировой войны зародилось монополистическое 17 В. Н. Ипатьев. Химический комитет при Главном артиллерийском управлении и его деятельность для развития отечественной химической промышленности. Пг., 1921. стр. 17—18.
18 Там же, стр. 32.
19 Так называлось созданное в 1914 г. объединение «Русско-
краска», занимавшееся производством всевозможных химикалиев, предназначенных прежде всего для текстильной промышленности, фармацевтической и ряда других. Председателем правления здесь также был Е. Э. Лидер. )
24


объединение «типа общности интересов», в котором ведущую роль играл «Коксобензол». Названное объединение организовалось и действовало при помощи и всесторонней поддержке государства, оно почти целиком работало на казну, которая щедро финансировала не только производственную, но и его строительную деятельность 20.
На долю Комиссии В. Н. Ипатьева выпала ответственная миссия выступать посредником во взаимоотношениях между государством и названным объединением. Изучение документов свидетельствует о том, что и в химической промышленности шел процесс сращивания интересов монополий и государства, что и тут налицо был государственно-монополистический капитализм.
Весной 1916 г. Комиссия Ипатьева была преобразована в Химический комитет при ГАУ. Такое решение было закономерным явлением. Оно лишь де-юре утвердило фактическое достижение определенной группы промышленников.
Дело, повторяем, было не столько в личных заслугах В. Н. Ипатьева, умело подобранных им сотрудниках и четко налаженной работе Комиссии, хотя, разумеется, эти обстоятельства имели немаловажное значение. Главное заключается в том, что в сложившихся тогда условиях, на данном историческом отрезке времени, интересы правящих классов России совпали с объективной потребностью форсировать развитие химической промышленности.
Фактически Химический комитет при ГАУ являлся одним из типичных государственных органов регулирования, возникших в России в период пер!вой мировой войны. В короткий срок он завершил процесс, начатый еще Комиссией В. Н. Ипатьева (последний, кстати, остался во главе Комитета), и стал, по существу, единственным монопольным заказчиком всей химической промышленности. Контролируя строительство новых производств, работу действующих предприятий, Комитет наладил строгий учет вырабатываемой продукции — взрывчатых веществ, газов, кислот, щелочей, сырья для их получения и т. п.
20 См. Э. У р и б е с. Коксобензольная промышленность России в годы первой мировой войны.— «Исторические записки», т. 69, 1961.
25


Размах работ и сфера воздействия на их ускорение быстро росли. Так, передвижение больших масс серного колчедана, селитры, угля, соды и других товаров к заводам и рудникам при общем недостатке транспортных средств потребовало усиленных забот и даже организации при Химкомитете особых воинских команд, которые сопровождали соответствующие материалы для заводов и на фронт. По инициативе Комитета был дан толчок подготовке специальных кадров. Под его руководством началась организация краткосрочных курсов мастеров свинцово-паяльного дела, мастеров по автогенной сварке, техников по отравляющим веществам и другим специальностям. Одновременно с помощью печати, устных лекций и бесед развертывалась популяризация химических знаний, вернее разъяснялась возрастающая роль химии в ведении войны.
В своей повседневной деятельности Комитет, в состав которого официально входили представители Академии наук, Земгора, Военно-промышленного Комитета и др. учреждений и ведомств, одирался на разветвленную сеть районных бюро, исполнявших принятые постановления и наблюдавших за работой химической промышленности. Всего таких бюро было шесть: Петроградское, Московское, Казанское, Южное с центром в Харькове, Верхневолжское с центром в Кинешме и Кавказское с главным представительством в Баку. В центре и на местах в делах Комитета активное участие принимали виднейшие ученые страны: Н. С. Курнаков, Н. Д. Зелинский, В. Е. Тищенко, В. М. Родионов, Д. Н. Прянишников, Н. М. Тулайков, Я. В. Самойлов, А. Е. Фаворский, А. Е. Ферсман, В. Г. Хлопни, Л. А. Чугаев и многие другие.
Наметившаяся таким образом консолидация сил весьма быстро и вполне реально сказалась на развитии химической промышленности России. Обильные средства, отпускавшиеся государством на нужды фронта, жажда довольно легкой наживы оказали внушительное воздействие на предпринимателей. Строительство новых химических заводов развернулось в Черноречье, Перми, Кинешме, Юзовке, Константиновке, на станции Рубежная, в районах Москвы, Петрограда и т. д. Одновременно усиленно проводились реконструкция и расширение ранее введенных в строй производств. Каковы были конкретные результаты этого процесса?
26


Интересные наблюдения позволяют сделать материалы статистического обследования фабрично-заводской промышленности России 1913—1918 гг. В химической отрасли в 1913 г. было учтено 123 предприятия с числом рабочих 36,6 тыс. чел.21 Принимая данные этого года за 100, получим следующую динамику22.
1913 г.
1914 г.
1915 г.
1916 г.
1917 г.
Валовая продукция (в ценах
1913 г.)
100
97,6
129,3
180,8
146,4
Количество рабочей силы . .
100
110,1
119,9
136,6
159,5
Выработка на 1 рабочего
в год .
100
88,6
107,7
132,6
91,8
Повышение абсолютных размеров производства, как и темпы его роста в 1915—1916 гг., несомненно значительно, особенно если учесть, что в тот же период другие отрасли промышленности (в первую очередь, металлургическая, каменно-угольная, текстильная) обнаружили тенденцию к явному сокращению. И хотя, как правильно подметил И. Маевский, увеличение валовой продукции было связано не столько с повышением производительности труда, сколько с расширением масштабов производства и вовлечением в него дополнительных контингентов рабочей силы23, факт остается фактом: по сравнению с довоенным уровнем химическая промышленность России сделала серьезный шаг вперед.
Не случайно все авторы (без исключения!), так или иначе затрагивающие вопрос о состоянии дореволюционной химии, отмечают ее быстрый (подъем в 1914—1917 гг. Расходятся только их начальные и конечные показатели, но не выводы. По мнению одних, прирост основного капитала в химической промышленности достиг в эти годы 50% и был чуть ли не втрое, выше чем по промышленности в целом 24. Другие дают более осторожные подсчеты. Существуют и совсем радужные 21 «Фабрично-заводская промышленность в период 1913— 1918 гг.>, т. XXVI, стр. 176.
22 Там же, стр. 162—163 (подсчеты наши.— В. Л.).
23 См. И. Маевский. Экономика русской промышленности в условиях первой мировой войны. М., 1957, стр. 136.
24 С. А. Вайсбейн, Д. Я. Данкин, Я. Д. Ты ш ко вс кий. Химическая промышленность к XVII съезду ВКП(б). М.— Л., 1934, стр. 16.
27


оценки. «Можно без преувеличения сказать,— писал в 1920 г. В. Н. Ипатьев,— что потребность нашей армии и флота породила в нас мощную отрасль промышленности, химическую, совершенно независимую от заграничного сырья» 25.
К сожалению, отсутствие достаточно достоверных сопоставимых сведений лишает нас возможности дать подлинные цифры роста, охватывающие весь круг химических производств. Но и те материалы, которые характеризуют положение отдельных отраслей, звучат убедительно.
В течение 1915—1917 гг. в стране было построено 15 новых больших заводов основной химии (из них 13 находилось на Украине, Урале и в Волжско-Камском районе). В итоге общая мощность сернокислых установок, включая сюда довоенные, увеличилась почти вдвое — на 98%, а азотнокислотных — едва не в три раза26. Знаменательным явлением была постройка в 1916—1917 гг. первого в стране завода синтетической азотной кислоты в Юзовке. Также впервые было налажено производство жидкого хлора (в Донбассе и на Бондюжском заводе), аммиачной селитры и ряда других важнейших продуктов. Если мы посмотрим, какие изменения произошли в выработке кислот, щелочей, удобрений на территории нашего государства (в границах до 1939 г.), то увидим следующую картину (1916 г. в % к 1913 г.) 27:
Серная кислота —168
Сода каустическая —100 Сода кальцинированная — 85
Азотная кислота — 286
Медный купорос — 250
Суперфосфат — 41
Резкое падение производства удобрений лишь подчеркивает специфику военного времени: все основные усилия направлялись на обеспечение потребностей армии, в частности серная кислота, необходимая для выработки фосфатных туков, передавалась на оборонные предприятия. Кроме того, ряд суперфосфатных заводов оказался на занятых противником землях.
25 В. Н. Ипатьев. Работа химической промышленности на оборону во время войны, стр. 4.
26 «Основная химическая промышленность». Л., 1925, стр. 39.
27 Там же, стр. 40, 56. )
28


Тенденция ускоренного развития обнаружилась в годы мировой войны прежде всего в отраслях так называемой тяжелой химии, занимающейся почти исключительно выпуском продукции производительного потребления. Особенно серьезный сдвиг произошел в ходе становления самостоятельной коксобензольной индустрии. По данным военного ведомства, которые скорее преуменьшены, нежели завышены, выработка сырого и чистого бензола подскочила с 30,9 тыс. пудов в 1913 г. до 418,2 тыс. пудов в 1916 г., т. е. почти в 14 раз. Одновременно выпуск толуола и ксилола возрос более чем в 10 раз и достиг 469 191 пуда. Данные цифры относятся преимущественно к югу России, сосредоточившему 85—90% всех химических производств, работавших на отходах коксовой промышленности. Если же учесть и продукцию аналогичного рода, полученную на Кавказе и в Сибири, где также появились новые установки, картина будет еще внушительнее28.
К числу других достижений военного времени нельзя не отнести постройку крупных анилино-красочных заводов: Рубежанского в Донбассе и Дорогомиловского в Москве, а также первые попытки наладить близ Орехово-Зуево выпуск отечественных пластмасс (завод «Карболит»).
Сами химики, сравнивая размеры довоенного импорта и возросший на военных дрожжах химический потенциал России, в 1917 г. писали: «Легко убедиться, что наши отечественные заводы могут снабжать внутренний рынок большим количеством продуктов, чем таковых «ввозилось до войны из-за границы»29. Делая известную скидку на казенный ура-патриотизм отдельных специалистов, следует все же признать существенную важность и значение тех перемен, которые в столь короткий срок во многом изменили облик химической промышленности России.
В литературе мы не найдем специальных исследований, освещающих этот вопрос в конкретно-историческом 28 И. Маевский. Указ, соч., стр. 133—134. По другим данным общая выработка бензола к 1917 г. поднялась до 90 тыс. пудов в месяц, что в пересчете на год дает гораздо большие цифры, чем приведенные выше (см. П. И. Л я щ е н к о. История народного хозяйства СССР, т. II. М., 1956, стр. 620).
29 См. «Бюллетень осведомительно-статистического бюро», 1917, № 8, стр. 280 (далее — «Бюллетень...»).
29


плане. Должно быть поэтому авторы обобщающих трудов почти не касаются истории химической промышленности либо «высказываются в самом общем виде, нередко допуская при этом традиционно-однобокие оценки. Говоря о подъеме химических производств в 1914—1917 гг., они называют его «болезненным вздутием», сравнивают с явлениями гипертрофического порядка и т. п.
Особенно охотно утверждается тезис о дальнейшем усилении зависимости российской химии от иностранного капитала30. Можно только пожалеть, что такие ответственные и принципиальные выводы делаются без должных аргументированных обоснований, во 'всяком случае без самостоятельных изысканий. Из работы в работу кочуют одни и те же положения, цифры, диаграммы, создавая видимость изученности проблемы и осложняя творческий подход к ней. В дальнейшем, думается, историки займутся этой увлекательной темой, и тогда перед нами во всей полноте и достоверности предстанет действительный ход событий.
В настоящей работе перед нами не стоит задача выяснять роль иностранного капитала в развитии химической промышленности России. Общеизвестно, как ни назывались бы различные акционерные компании и фирмы, формально на чьи деньги не строились бы отдельные заводы и фабрики, все они были созданы трудом и кровью эксплуатируемого народа. Многократно окупленные, они должны были стать и после утверждения диктатуры пролетариата действительно стали собственностью трудящихся России. Поэтому нас в данном случае интересует прежде всего тот фактический уровень развития производительных сил, который имел место в химической промышленности накануне Великого Октября.
30 Обычно приводятся подсчеты, сделанные в работах П. Оля (см. «Иностранные капиталы в России», Пг., 1922, стр. 8, 14) или Л. Эвентова (см. «Иностранные капиталы в русской промышленности», М.— Л., стр. 78). В первом случае утверждается, что размер зарубежных вложений в химическую промышленность России вырос с 32,6 млн руб. в 1900 г. до 83,6 млн руб. в 1916—1917 гг., когда на их долю пришлось около 50% всех инвестиций. Во втором случае их относительная величина измеряется другими показателями: 1900 г.— 31, 1915 г.— 41, 1917 г.— 45%. Примечательны и другие разночтения. Б. Блинков, например, считал русскую химию данницей немецкого капитала; П. М. Лукьянов пишет, что в основном приток средств шел из Бельгии и Франции и т. д. Подобные несоответствия лишний раз свидетельствуют о слабой разработанности вопроса.
30


Что представляла собой мощность действовавших и строившихся производств? Каково было их техническое оснащение и состояние, каких размеров достигла выработка продукции? Какими кадрами и каким организационно-техническим аппаратом располагала российская химия в 1917 г.? Только ответив на весь комплекс подобных вопросов, можно исчерпывающе охарактеризовать то наследство, которое социалистическая революция получила на одном из важнейших участков экономики. И только тогда окончательно прояснятся размеры поистине катастрофического ущерба, нанесенного химическим производствам страны отчаянным сопротивлением свергнутых классов в годы гражданской войны и интервенции.
К настоящему времени историческая наука еще не накопила соответствующей суммы фактов. Но даже беглый обзор имеющихся материалов требует более строгого и более внимательного, чем раньше, подхода к оценке изучаемых событий. Конечно, говорить о том, что в рамках помещичье-буржуазного строя за какие-нибудь 3—4 года военной лихорадки химическая промышленность перешла в новое качественное состояние, не приходится. Сохранились уродливое географическое размещение производств, оторванность предприятий от источников сырья, производителей от потребителей. По-прежнему страна не имела своего химического машиностроения. Новое строительство сплошь и рядом было скороспелым, велось без должных экономических обоснований, ставка делалась на правительственные субсидии, государственные заказы, спрос военного времени. Поначалу перспективы не учитывались. Погоня за высокими прибылями отодвигала на самый задний план проблему мирного использования оборудования. Заводы и фабрики работали, что называется, на износ, по возможности без остановки на ремонт и замену устаревшей аппаратуры. Крайне неудовлетворительно, как мы увидим далее, обстояло дело с подготовкой кадров и т. д.
В этом отношении химическая промышленность ничем не отличалась от других отраслей народного хозяйства России, в которой новейший империализм был опутан густой сетью пережитков докапиталистической формации. И если сравнивать быстроту ее развития после 1913 г. с той, что была возможна при существовавшем тогда уровне науки, техники и культуры вообще, то темпы
31


роста химической промышленности России окажутся относительно медленными31. Но на фоне российской экономики в целом, тем более в сопоставлении с предыдущими этапами своей истории, химическая промышленность сделала весьма быстрый шаг вперед.
Количественные изменения нашли свое отражение в попытках русской буржуазии закрепить свое положение на внутреннем рынке. Уже в конце 1916 г. группа капиталистов сочла необходимым задуматься над послевоенными перспективами, ожидающими их в связи с быстрым, но односторонним ростом химических производств.
Обсуждению подверглись вопросы, связанные с организацией рынка сбыта и сырья, пересмотром таможенных пошлин и железнодорожного тарифа и ряд других. Едва ли не центральной была проблема, как осуществить демобилизацию промышленности, одновременно выдержав в конкурентной борьбе натиск зарубежных монополий. Первыми проявили обеспокоенность заводчики Донбасса, района, где зародилось и основательно укрепило свои позиции русское акционерное общество «Коксобензол». В октябре 1916’г. уполномоченный Южного бюро Химического комитета по договоренности с Петроградом созвал в Харькове совещание промышленников. Здесь единодушно высказались за образование так называемых подготовительных комиссий по демобилизации промышленности.
Вскоре аналогичные «Комиссии» появились и в других центрах, где находились районные бюро Химического комитета 32. Повсеместно было признано целесообразным начать подготовку к Всероссийскому съезду представителей химической промышленности и создать единый центральный орган промышленников во главе с В. Н. Ипатьевым. Последний в связи с этим высказался 31 Для сравнения укажем, что в Германии, химическая индустрия которой по праву считалась в начале XX в. наиболее развитой, только за 1915—1916 гг. вложения в эту отрасль промышленности утроились (см. И. Маевский. Указ, соч., стр. 262).
32 Подготовительные комиссии состояли из 12—15 человек, избранных на общих собраниях представителей химической промышленности данных районов. В них также входили заинтересованные лица из других организаций. Функционировали комиссии на средства, выделяемые местными капиталистами, что еще раз подчеркивает классовый характер всей деятельности Химического комитета при ГАУ.
32


следующим образом: «Если... существует у нас «Совет горнопромышленников Юга России», отчего же химической промышленности не объединиться и не составить программу, как урегулировать этот вопрос в будущем». Далее, имея в виду деятельность только что родившихся новых комиссий, он заметил: «Если для съезда мы подготовим статистический материал, это первая, это самая скромная задача этих организаций»33.
Интенсивная работа, развернувшаяся под руководством Химического комитета, в мае 1917 г. позволила создать Центральный орган, в который вошли представители подготовительных комиссий, Центрального Военно-промышленного комитета, Земгора, Комиосии развития производительных -сил России и других организаций. В конце августа—начале сентября 1917 г. в Москве в течение трех дней заседал съезд центрального органа. В нем приняли участие сами заводчики, чиновники министерств Временного правительства, большая группа научных работников, в том числе такие известные ученые, как П. И. Вальден, В. Р. Вильямс, Н. С. Курнаков, Н. Д. Зелинский, Д. Н. Прянишников, Н. М. Тулайков, А. Е. Ферсман и др. 34.
Лейтмотивом обширных заседаний было обсуждение вопросов о дальнейших судьбах химической промышленности и объединении всех владельцев химических предприятий. Представитель «Коксобензола» предложил «разработать устав будущего синдиката, наметить отличительные линии взаимного соглашения заинтересованных деятелей для совместной работы в синдикате». Конкретизируя свою мысль, он сказал: «Отличительные линии могут носить картельный или трестный характер, как эти формы союзов приняты в промышленной жизни западноевропейских стран» 35.
Едва ли подобные заявления, как и общая направленность действий «хозяев» русской химической промышленности, требуют пространных комментариев. Под^ 33 Цит. по указ, работе Э. Урибес.— «Исторические записки», т. 69, стр. 69. Попутно заметим, что название комиссии собрали действительно большой по объему и интересный по содержанию материал, на основе которого были написаны упомянутые выше работы В. Н. Ипатьева, Л. Ф. Фокина и ряд других.
34 См. «Бюллетень...», 1917, № 14.
35 Там же, стр. 581.
3 В. С. Лельчук
33


черкнем только главное для нашей темы: за годы первой мировой войны в химии, как и ;в других отраслях крупной индустрии России, государственно-монополистический капитализм в целом достиг той ступени развития, которая вплотную подводит к социалистическим преобразованиям.
Заканчивая по необходимости краткую характеристику общего уровня химических производств дореволюционного времени, следует хотя бы несколько слов сказать о состоянии кадров.
Россия издавна славилась плеядой химиков мирового значения. Среди них первое место по праву занимают М. В. Ломоносов, Д. И. Менделеев, А. М. Бутлеров, Н. Н. Зинин — выдающиеся ученые, которых А. Н. Бах метко называл генералами от науки. Вокруг них и под их могучим воздействием развивались целые школы и направления, формировались кадры исследователей. Творчество этих исследователей было настоящим научным и гражданским подвигом, тем более что ни царское правительство, ни русская буржуазия сколько-нибудь серьезной заботы о них не проявляли. Даже в системе Российской Академии наук не было ни одного химического института; работала лишь небольшая лаборатория, в состав которой входило всего несколько сотрудников.
Нельзя не вспомнить и другое. При выборах в действительные члены Академии наук, как ни странно, забаллотировали Д. И. Менделеева; позднее великий ученый был уволен из университета. Спасаясь от преследований охранки, на долгие годы вынужден был эмигрировать за границу А. Н. Бах. За участие в так называемых студенческих беспорядках из университетов были исключены В. А. Кистяковский и С. В. Лебедев. В 1911 г. в знак протеста против реакционных действий царского министра просвещения вместе с большой группой других ученых покинули Московский университет В. И. Вернадский, Н. Д. Зелинский, С. С. Намёткин и ряд их учеников. До 1917 г. не смог опубликовать свои лучшие исследования М. А. Ильинский и т. д.36
36 Характерно, что все перечисленные ученые впоследствии активно участвовали в социалистическом строительстве, стали академиками и были избраны почетными членами многих зарубежных обществ (данные взяты из биографий академиков-химиков; см. специальную серию в издании Академии наук СССР). )
34


Так царизм, всячески опасаясь всего прогрессивного, открыто преследовал представителей передовой научной мысли.
Безотрадную картину представляла собой высшая химическая школа царской России, в составе которой не было ни одного специального химико-технологического вуза. Лишь в восьми институтах и семи университетах страны велась подготовка незначительного числа специалистов-химиков 37.
В целом, по утверждению академика П. И. Вальдена, в 1913 г. в России один химик с высшим образованием приходился на 340 тыс. жителей 38. По самым оптимистическим подсчетам в России накануне первой мировой войны было не более 500—600 специалистов-химиков. Как правило, это были инженеры-энциклопедисты. Характеризуя их общую и специальную подготовку, профессор П. М. Лукьянов в 1925 г. говорил: «Этим инженерам, которые работали, например, на заводах основной химической промышленности, нужно было знать все, ввиду того, что наши заводы по масштабу своему были очень малы и на редких заводах можно было встретить несколько инженеров»39. Будущие специалисты, не зная заранее, где и в каких условиях им придется работать, должны были в общих чертах знать теоретическое обоснование большинства химических процессов, электротехнику и механику, основы рационального ведения теплового хозяйства и т. п.
Вместе с тем они почти не знали практическую сторону дела, особенно экономику и организацию производства, так как попасть на практику было чрезвычайно трудно: владельцы предприятий, среди которых было много иностранцев, боялись разглашения «коммерческой тайны» и тщательно скрывали «секреты» техники. Когда же молодые инженеры, окончив учение, пытались устроиться на работу, их брали не очень охотно на том основании, что у них нет практических навыков. На руководящие посты быстрее выдвигали тех, кто не имел высшего образования, но обладал большим практическим опытом. Такие лица, вспоминают современники, работали чаще всего по старинке и противодействовали 37 «Химическая промышленность», 1947, № 11, стр. 3.
38 «Научный работник», 1928, № 5—6, стр. 39.
39 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 559, л. 99.
3*
35


введению новых методов обслуживания химической аппаратуры, как и всякой модернизации вообще.
Что касается рабочих, занятых до революции в химической промышленности, то лишь ничтожное меньшинство из них имело высокую квалификацию и сравнительно хорошо разбиралось в технологии. По признанию Л. Ф. Фокина, его коллег по науке и производству, в подавляющем большинстве рабочие-химики были «лишь слепыми исполнителями предписаний руководящих техников, совершенно не ориентированными в характере обслуживаемых ими процессов 40. Общая отсталость многих химических предприятий, их небольшие размеры, а порой и полукустарное оборудование предопределяли состав обслуживающих их кадров, раздробленность рабочих, слабую организованность и недостаточную политическую сознательность.
Примечательны в этом отношении данные об участии рабочих химической промышленности в забастовках. По сведениям фабричных инспекторов, на химических предприятиях в 1913 г. было зарегистрировано 62 забастовки, из них политических было 16, т. е. примерно 25% против 43% по промышленности в целом. Почти 61% всех экономических стачек, в которых участвовало 72,6% бастующих химиков, завершился безуспешно. (Соответствующие показатели для всех заводов и фабрик гораздо выигрышнее: 45% неудачных стачек и 62,1 % бастовавших рабочих.) Только в одном случае (из 62!) требования рабочих-химиков были удовлетворены полностью (речь идет о забастовке, в которой участвовало 106 человек, т. е. менее четверти процента всех бастовавших в 1913 г. химиков) 41. Что и говорить: фабриканты и заводчики ловко использовали уязвимые места рабочего движения среди химиков.
За годы первой мировой войны в связи с общим быстрым ростом химической промышленности количество занятых в ней лиц резко возросло. По одним подсчетам число рабочих увеличилось на 59,5%, по другим—почти вдвое 42. Как бы то ни было темп прироста для такого 40 Л. Ф. Фок и н. Указ, соч., стр. 460.
41 «Свод отчетов фабричных инспекторов за 1913 г.», стр. XXXIII.
42 В первом случае использованы материалы сборника «Фабрично-заводская промышленность в период 1913—19J8 гг.», т. XXV, 36


отрезка времени был необыкновенно высок. Если взять динамику численности рабочих на 121 непрерывно действовавшем предприятии (сюда входят новостройки и военные заводы), то 1917 г. даст по сравнению с 1913 г. 197,2%, или 77,7 тыс. чел. против 39,4 тыс.43 По мнению экономистов ВСНХ, в 1917 г. во всей химической промышленности было занято около 150 тыс. рабочих44. Количественно это был уже весьма крупный отряд российского пролетариата.
К сожалению, у нас совсем нет данных об изменениях в составе инженерных и научных кадров того же периода. Но и здесь сдвиги были немалыми. Профессор П. М. Лукьянов справедливо указывает, что «в России к началу первой мировой войны уже имелись выдающиеся химики и инженеры, способные не только создать оригинальные технологические схемы получения новых и синтеза ранее известных химикалиев, но и организовать и наладить работу сложных производств без иностранной технической помощи»45. Ярким доказательством тому была постройка выше названного азотного завода в Донбассе и ряда других производств. В ходе их сооружения и освоения был приобретен важный опыт, поднялась выучка специалистов, в строй вступали новые научно-технические силы.
Подчеркивая все эти изменения, характеризуя степень зрелости химической промышленности дореволюционной России, мы отнюдь не склонны преувеличивать стр. 162—163; во втором случае даны подсчеты профессора А. Е. Маковецкого. («Народное хозяйство», 1918, № 3, стр. 7).
Небезынтересно отметить, что в Петрограде за годы войны число рабочих-химиков на цензовых предприятиях почти удвоилось при общем росте количества рабочих во всей промышленности на 58,5%. Удвоение имело место и в Москве, где в 1917 г. насчитывалось 24,2 тыс. рабочих-химиков. В Московской области их было 22,1 тыс. чел., в Петрограде — 42,9 тыс. (см. «XV лет диктатуры пролетариата. Экономико-статистический сборник по г. Ленинграду и области». Л., 1932, стр. 83). Известный статистик и историк А. Г. Рашин считал эти данные вполне достоверными (см. А. Г. Раши н. Формирование рабочего класса России. М., 1958, стр. 85—86).
43 «Фабрично-заводская промышленность в период 1913—1918 гг.» М., 1926, стр. 110—125.
44 «Журнал химической промышленности», 1928, ДО 1—4, стр. 37—44.
45 П. М. Лукьянов. Указ, соч., стр. 267,
37


их значение. В силу общеизвестных обстоятельств эта отрасль индустрии получила весьма одностороннее и запоздалое развитие. И в 1917 г. вопреки потребностям народного хозяйства она не входила в число ведущих производств средств производства. Не случайно сами капиталисты стали проявлять тревожную озабоченность о ее последующих судьбах. Но их планам не суждено было сбыться.
Великий Октябрь экспроприировал экспроприаторов. Власть перешла в руки рабочего класса, который в ходе социалистического строительства успешно решил задачу создания современной химической индустрии.


Глава II
НА ПУТЯХ К РЕКОНСТРУКЦИИ
Великая Октябрьская социалистическая революция положила начало коренным преобразованиям во всех сферах материальной и духовной жизни народов России. После того, как власть перешла в руки трудящихся, особую роль стали играть вопросы экономики: организация народного хозяйства, учет и контроль, управление производством. Работая над статьей «Очередные задачи Советской власти», В. И. Ленин отмечал: «Задача управления государством, которая выдвинулась теперь на первый план перед Советской властью, представляет еще ту особенность, что речь идет теперь — и, пожалуй, впервые в новейшей истории цивилизованных народов — о таком управлении, когда преимущественное значение приобретает не политика, а экономика» !. Вот почему одним из важнейших мероприятий, осуществленных в первые дни и недели революции, было введение рабочего контроля, образование ВСНХ в центре и совнархозов на местах. В январе 1918 г., оглядывая пройденный путь, В. И. Ленин говорил: «От рабочего контроля мы шли к созданию Высшего совета народного хозяйства. Только эта мера вместе с национализацией банков и железных дорог, которая будет проведена в ближайшие дни, даст нам возможность приняться за постройку нового социалистического хозяйства» 1 2.
1 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 36, стр. 131.
2 Там же, т. 35, стр. 274—275.
39


Первоначально ВСНХ регулировал деятельность промышленности через различные отделы. Одним из них был Химический отдел, в ведении которого оказалось почти 30 отраслей промышленности, т. е. примерно половина из всех подчиненных ВСНХ. По свидетельству современников, в результате такого объединения химическая группа предприятий в составе ВСНХ была «наименее организованная, наиболее запутанная, внутренне наименее связанная»3. Сразу же остро встал вопрос, кому поручить руководство столь сложным и ответственным участком работы. Нужен был опытный организатор, крупный специалист, авторитетный среди партийного и хозяйственного актива работник. Таким человеком явился Лев Яковлевич Карпов, имя которого и поныне носят одно из московских предприятий, крупнейший в стране физико-химический институт, Бондюжский завод на Каме. В 1928 г. был издан интересный сборник статей, посвященный памяти Карпова. Совсем недавно появился первый, правда очень беглый и небольшой, очерк о его славных делах. Тем не менее мы совсем мало знаем о жизни и деятельности первого руководителя советской химии.
Лев Яковлевич Карпов родился в 1879 г. Ему не было и 20 лет, когда он занялся революционной работой. Спустя некоторое время его уже знали как активного подпольщика-профессионала. «При ЦК первого созыва (после II съезда) Льву Яковлевичу,— писал Г. М. Кржижановский,— пришлось работать в качестве агента по наиболее ответственным поручениям этого большевистского центра... Сохранилось общее впечатление от этого неутомимого, крайне подвижного, никогда не унывавшего товарища с такой стройной юношеской фигурой, с богатым вихром русых волос и с таким смелым и прямым, с задорной, юмористической искоркой, лучистым взглядом. А между тем эти первые годы партстроительства были для нас особо трудной полосой. Бесчисленные тупики тогдашнего революционного подполья никогда не могли надолго смутить Льва Яковлевича. Всякое объективное противодействие немедленно вызывало с его стороны быструю перестройку плана с неизменной готовностью налаживать работу заново...»4.
3 «Экономическая жизнь», 11 января 1921 г.
4 Сб. воспоминаний «Лев Яковлевич Карпов». М.— Л., 1928, стр. 35.
40


Л. я. Карпов (1879—1921). Первый начальник Химотдела ВСНХ


Летом 1904 г. Л. Я. Карпов кооптируется в состав Центрального комитета, а затем назначается секретарем МК РСДРП. 1907 год приносит ему новый (четвертый по счету) арест и ссылку. Спустя некоторое время он нелегально возвращается в Москву, и здесь под руководством таких известных химиков, как Л. А. Чугаев и С. П. Ланговой, оканчивает МВТУ. По его методу в 1912 г. во Владимирской губернии был пущен первый в мире экстракционный канифольно-скипидарный завод. Второй завод такого же профиля с еще более совершенной технологической схемой Л. Я. Карпов строил в Финляндии. Скандинавские промышленники усиленно приглашали на работу талантливого химика из России. Если бы они знали о партийной принадлежности Карпова!..
Лев Яковлевич не порывал связей с большевиками. В училище вокруг него сплотилась большая группа студентов (среди них, в частности, был П. А. Богданов, будущий председатель ВСНХ). В 1914 г. он вместе с Г. М. Кржижановским* и М. С. Ольминским обсуждал вопрос об отношении к империалистической войне и высказался за поддержку позиции В. И. Ленина 5.
В годы первой мировой войны Л. Я. Карпову довелось быть директором Бондюжского завода. То был необычный директор. При его участии рабочие организовали нелегальный кружок. Большевистская агитация и пропаганда дали хорошие плоды. Летом 1917 г. на Бон- дюжском заводе практически существовал рабочий контроль, в поселке власть была в руках Совета, возглавляемого большевиками. Вскоре после победы Великого Октября рабочие выбрали делегацию во главе с директором и послали ее в Петроград для решения вопроса о национализации завода. Назад Л. Я. Карпов не вернулся. В феврале 1918 г. он беседовал с В. И. Лениным. Вопрос о руководителе Химотдела ВСНХ был решен. «И нужно определенно сказать,— писал позднее председатель Президиума ВСНХ П. А. Богданов,— что если бы не твердая рука Льва Яковлевича и подобранных им крупных работников по учету и снабжению, армия и Республика остались бы без целого ряда необходимейших продуктов»6. По признанию другого работника 5 О. Писаржевский. Страницы жизни болыцевика-ученого. М., 1962, стр. 21.
6 «Лев Яковлевич Карпов», стр. 75.
42


ВСНХ, Л. Крицмана, в короткий срок химический отдел стал одним из наиболее примерных7.
Круг задач, стоявших перед отделом, был велик и сложен. Нужно было выявить наличные ресурсы, руководить работой действующих предприятий, регулировать деятельность целых отраслей промышленности, увязывая их планы и взаимные отношения с народным хозяйством страны в целом; нужно было готовиться к национализации и проводить ее. И все это в условиях гражданской войны, интервенции, в обстановке усиливающейся разрухи и голода. Л. Я. Карпов, хорошо зная научную общественность страны, патриотическую настроенность ведущих химиков, наметил верный путь.
Следуя ленинским указаниям, он начал активно вовлекать в работу представителей старой интеллигенции. В числе первых, с кем ему удалось наладить контакт, были академики В. Н. Ипатьев, Л. А. Чугаев, Н. С. Кур- наков, А. Е. Ферсман, А. Е. Фаворский и ряд других крупных ученых. С многими не раз пришлось вести беседы, порой дело доходило до споров и серьезных расхождений; кое-кто даже покинул Родину. Но большинство перешло на сторону Советов. «Мне помните^,— рассказывает В. П. Кравец,— одно из заседаний. Лев Яковлевич, показывая рукой в сторону двери, куда только что удалились несколько старых химиков, убежденно говорит: «Они будут с нами работать. И дело не в пайках. Не спорю, пайки им нужны, но главное — им нужна большая работа, размах; они хотят знать, что они нужны соотечественникам. Сегодня мы поручили им маленькое дело. Вы видели, как исчез их скепсис. Завтра они сами возьмутся за большое дело» 8.
С помощью небольшой группы сотрудников, куда входили инженеры В. С. Киселев, В. П. Кравец8а, 7 «Экономическая жизнь», 11 января 1921 г.
8 Из записи беседы автора с В. П. Кравецом.
8а Василий Степанович Киселев (1881—1961) после окончания в 1906 г. Петербургского университета работал химиком сначала в Казани, потом в Москве. Заведовал лабораторией, был техническим Директором лакокрасочного завода С. Мамонтова. Имел печатные труды. В Химотделе работал до 1922 г., потом возглавлял трест «Лакокраска». С 1926 по 1936 гг. находился на руководящей работе в химической промышленности. Позднее занимался научной и преподавательской деятельностью. Профессор, доктор технических наук.
Владимир Павлович Кравец, профессор Черновицкого университета, доктор химических наук, в 20-е годы возглавлял химдиректорат ВСНХ.
43


П. М. Лукьянов, А. Е. Маковецкий и еще несколько человек, Л. Я. Карпов быстро сколотил вокуг Химотдела работоспособный актив.
26 мая 1918 г. было принято постановление о реорганизации Химического комитета при ГАУ, который к тому времени не только сохранился, но и продолжал весьма добросовестно выполнять свои функции. Для контроля за производством на местах в Петрограде, Москве, Кинешме, Казани, Екатеринбурге, Томске и Баку были созданы «Контрольно-технические бюро Отдела химической промышленности ВСНХ». Это были районные исполнительные органы9. Практически-Химотдел ВСНХ получил в свое распоряжение весьма обширный аппарат, сложившийся, как мы видели выше, в условиях формирования российского государственно-монополистического капитализма. В отличие от органов управления, подвергшихся коренной ломке, механизм учета, контроля и регулирования, который возник в химической промышленности в годы первой мировой войны, был использован в условиях диктатуры пролетариата в интересах трудящихся 10.
Опираясь на деятельность местных органов, Химотдел имел все необходимые сведения о состоянии производств, их ресурсах, обеспеченности топливом, сырьем и т. п. В 1918 г. была сформирована «Комиссия новых производств» во главе с В. Н. Ипатьевым. Больше всего она «занималась вопросами перестройки военизированной промышленности на удовлетворение потребностей мирного времени.
Весной того же 1918 г. при Химотделе начал действовать Главный Комитет удобрительных туков, в мероприятиях которого участвовали Д. Н. Прянишников, Н. М. Тулайков, Э. В. Брицке и многие их коллеги по работе в организациях, ранее группировавшихся вокруг Хим- комитета при ГАУ11. Аналогичную картину можно было наблюдать и в других комиссиях и Комитетах Химиче9 «Народное хозяйство», 1918, № 6—7, стр. 67—68.
10 Попутно заметим, что точно так же удалось поставить на службу революции опыт таких объединений, как, например, «Коксобензол». Последний функционировал в течение 1922—1930 гг. как акционерное общество во главе с прежним директором Е. Э. Лидером.
11 АГКХ, ф. Центротук, д. Организация туковых секций.
44


ского отдела ВСНХ. В этом следует видеть несомненную заслугу руководителей последнего, которые сумели правильно использовать как ранее возникшие формы объединения научно-инженерных сил, так и стремление передовой демократической интеллигенции активно участвовать в созидательном труде своего народа.
Важную роль в сплочении научной общественности сыграл Алексей Николаевич Бах. Крупный ученый, известный в прошлом народоволец, он летом 1917 г. после вынужденной эмиграции вернулся в Россию. На Бондюж- ском заводе, куда А. Н. Бах съездил к своему ученику химику Б. И. Збарскому, он близко познакомился с Л. Я. Карповым. Спустя несколько месяцев они снова встретились, но уже в Москве. Позднее А. Н. Бах вспоминал: «Л. Я. Карпов зашел ко мне на квартиру и предложил создать лабораторию для обслуживания отдела химической промышленности, которым он руководил. Я согласился и приступил к работе с восемью научными сотрудниками в небольшом помещении на пятом этаже жилого дома в Армянском переулке» 11 12.
Авторитет и опыт А. Н. Баха, его энергия и организаторские способности помогли работникам Химотдела развернуть обширную сеть исследовательских учреждений. Только в 1918—1919 гг. при ВСНХ было создано 12 институтов; шесть из них были непосредственно (или главным образом) связаны с химией13. Кроме того, несколько исследовательских центров было организовано при Наркомпросе и в Академии наук. Все они сразу же приступили к практической деятельности. Таким образом, несмотря на неимоверные препятствия, которые чинили война и разруха, был сделан принципиально важный шаг в развертывании творческих сил научно- технической интеллигенции. В. И. Ленин и партия, исходя не только из нужд текущего момента, но и учитывая перспективы социалистического строительства, придавали этому делу первостепенное значение.
11 См. «Журнал физической химии», 1943, т. XVII, вып. 5—6,
стр. 273.
13 В их числе были: Научный институт по удобрениям, Институт чистых химических реактивов, Институт прикладной химии, Научный химико-фармацевтический институт, Институт силикатов и др.
45


В. И. Ленин неоднократно указывал на необходимость использования современных достижений химической науки и технологии. В самом начале 1918 г. он, как известно, подчеркивал, что подъем производительности труда требует, прежде всего, обеспечения материальной основы крупной индустрии, в том числе и развития химической промышленности. Сохранившиеся документы и воспоминания очевидцев свидетельствуют о том, что В. И. Ленин не раз встречался с химиками. Его, например, очень интересовала возможность широкого использования солей Карабугаза, химическая переработка угля и сланца, получение спирта из непищевых продуктов. «В 1918 г.,— рассказывает один из старейших работников советской химии инженер М. А. Лурье,— Карпов, посоветовавшись с Владимиром Ильичем, дал указание созвать совещание по синтетическому каучуку. Своего каучука мы тогда не имели. Сырье для резинщиков Россия полностью закупала на мировом рынке. Блокада вела к истощению запасов. Пришлось всерьез подумать о возможности реализовать лабораторные опыты наших ученых, изучавших проблему получения СК. (Так сокращенно мы уже тогда называли синтетический каучук)» 13а. В начале сентября 1918 г. такое совещание состоялось. В ном наряду с группой хозяйственников приняли участие химики А. Е. Фаворский, Б. В. Бызов, С. В. Лебедев, И. И. Остромысленский. Деловое обсуждение вопроса послужило толчком к новым творческим поискам, а в дальнейшем к организации лабораторных опытов (в Москве на заводе «Красный богатырь» и в Ленинграде на «Красном треугольнике») 14.
Внимание Коммунистической партии и Советского государства к развитию науки, забота о научных кадрах стимулировали деятельность ученых. Академик В. И. Вернадский возглавил Украинскую- Академию наук. В. А. Кистяковский читал лекции бойцам Красной Армии. П. Г. Меликишвили стал первым ректором Тбилисского университета. Н. Д. Зелинский вел работы оборонного значения. Заслуживает особого внимания тот факт, что первый в нашей стране радиевый завод был основан В. Г. Хлопиным именно в 1918 г.
13а Из записи беседы автора с М. А. Лурье.
14 См. АГКХ, ф. УСК, д. 17; ЦГАОР и CG, ф. 3429, on. 1, д. 445 л. 90; «Синтетический каучук», 1932, № 1, стр. 42. *
46


В 1919 г. на базе Комиссии новых производств возник Технический совет химической промышленности. О масштабах его деятельности свидетельствуют, в частности, следующие данные 15:
Членов
Проведено
Рассмотре¬
Число пригла¬
совета
заседаний
но вопро¬
шенных на об¬
сов
суждения
1919 г. . .
. 14
38
102
83
1920 г. . .
. 19
96
132
161
Обсуждались, например, такие проблемы: получение авиационного бензина; производство связанного азота и минеральных удобрений; переработка горючих сланцев; газификация подмосковного угля и передача газа по трубам в столицу; утилизация отходов и т. д. Совет заседал регулярно, опираясь на поддержку весьма обширного круга ученых.
Активность научно-технической общественности была тем более необходима и полезна, что в условиях гражданской войны и интервенции химическая промышленность оказалась в исключительно тяжелых условиях. Сказывались не только последствия перенапряженной работы в 1914—1917 гг. Многие предприятия, в ходе военных действий не раз переходившие из рук в руки, оказались разрушенными и вышли из строя. Не хватало топлива и сырья. В ряде случаев заводы остались без инженерно- технического персонала, частично бежавшего за границу (в основном это были иностранцы), частично'рассеявшегося по стране. В результате на 31 августа 1918 г. по данным переписи, проведенной в конце того же года, по 33 губерниям РСФСР насчитывалось 276 действующих и 120 неработающих заведений химической промышленности 16. Положение усугублялось тем, что ряд крупнейших производств находился на занятой неприятелем территории. В 1919 г. выработка суперфосфата упала до 2490 т и соды до 4061 т. Общее производство химикатов сократилось в десятки раз.
15 Составлено по материалам, опубликованным в «Вестнике химической промышленности» (1922, № 1).
16 «Статистический ежегодник. 1918—1920 гг.», вып. 1, 1921, раздел II, стр. 64—69.
47


К сказанному следует добавить еще два обстоятельства. Не только длительная консервация, но даже сравнительно короткая остановка химических установок требует строгого соблюдения специальных правил. Химическая технология чаще всего связана с непрерывностью производственного процесса, с использованием газов, кислот, щелочей, под действием которых оборудование постоянно подвергается коррозии и другим видам порчи. Е годы гражданской войны и интервенции многие предприятия иногда были полностью без всякого присмотра, и остатки ядовитых веществ разрушали оборудование крайне сильно.
Кроме того, бывшие фабриканты и заводчики сплошь и рядом намеренно дезорганизовывали работу, всячески противодействовали рабочему контролю, пытались демонтировать аппаратуру. Летом 1918 г. комиссия Совнаркома установила, что владельцы завода «Проводник» стремились перевезти свое предприятие за границу. До этого они с помощью саботажников провели на собрании служащих резолюцию: «Если рабочие установят контроль, объявить забастовку. Декрета о рабочем контроле не признавать» 17.
Стремясь спасти промышленность от гибели, передовые рабочие ломали сопротивление буржуазии, вводили •свой контроль, готовились к национализации средств производства. Так было, например, на Бондюжском заводе, на ряде крупных предприятий Москвы и Петрограда. В мае 1918 г. В. И. Ленин беседовал на тему о национализации резиновых заводов с делегацией «Треугольника» и полностью одобрил намерение рабочих. В начале июня 1918 г. Совет Народных Комиссаров образовал комиссию для решения этого вопроса. Комиссии было предложено принять участие в съезде рабочих и технического персонала резиновой промышленности, а затем вместе с представителями резинщиков представить в Совнарком «свое заключение о проведении фактической национализации резиновой промышленности» 18.
17 В. 3. Д р о б и ж е в. Борьба русской буржуазии против национализации промышленности в 1917—1920 гг.— «Исторические записки», 1961, т. 68, стр. 34, 37.
18 Д. А. Баевский. Роль совнархозов и профсоюзов в организации социалистического промышленного производства в 1917— 1920 гг.— «Исторические записки», 1959, т. 64, стр. 2р.
48


Национализация резиновых предприятий совпала с правительственным декретом от 28 июня 1918 г. о национализации крупной промышленности. Небольшая часть химических заводов стала государственной, общенародной собственностью несколько раньше. Например, в мае 1918 г. было национализировано 29 химических предприятий 19. Со второй половины 1918 г. их число стало быстро увеличиваться. 28 января 1919 г. Президиум ВСНХ национализировал 32 крупных предприятия, расположенных в Северном, Центральном и Верхне-Волжском районах. 15 февраля такое же решение было принято по отношению к химико-фармацевтическим заводам, 4 марта 1919 г. оно было распространено на содовые заводы в Донбассе и т. д.20
По мере развертывания в промышленности обобществления средств производства перед Химотделом, как и перед другими отделами ВСНХ, вырастал объем задач, подлежащих первоочередному решению. Прежде всего вставал вопрос, как организовать управление государственными заводами. Часть работников склонялась к принципу порайонного подчинения21. Инженер; С. Шеин предлагал основную химию разбить на областные объединения: Северное (Петроградское), Центрально-Волжско-Камско-Уральское и Южное.
18 сентября 1918 г. этой проблемой занимался Пленум ВСНХ, на котором с докладом от Химотдела выступил Л. Крицман. Опасаясь местничества и учитывая аморфное состояние химической промышленности в тот период, большинство высказалось за отраслевой принцип, за подчинение крупных предприятий центральным органам22. Принятое решение ускорило процесс оформления в Хим- отделе так называемых главков и центров, которые по отраслям управляли заводами и фабриками, полностью распоряжались их продукцией, занимались их финансированием и т. п.
Аналогичная структура существовала и в других отделах ВСНХ, но химический, как и в первые дни своего возникновения, включал в себя почти половину всех главков, т. е. был самым крупным. В 1919 г. отдел 19 «Народное хозяйство», 191’8, № 4, стр. 45.
20 «Народное хозяйство», 1919, № 4, стр. 51, 53.
21 См. «Народное хозяйство», 1918, № И, стр. 47.
22 «Народное хозяйство», 1918, № 12, стр. 26.
4 В. С. Лельчук
49


объединял главные управления и комитеты: удобрительных туков, резиновой промышленности, кожевенный, сахарный, спичечный, табачный, жировой промышленности, фармацевтической промышленности, красочной промышленности, стеклянной и фарфоровой промышленности, винокуренной промышленности, бумажной, строительных материалов, крахмало-паточной промышленности. А в 1920 г. их число выросло до 26 (22 главка и 4 секции). Если учесть, что лишь несколько главков вошло в Химотдел полностью скомплектованными (Главкожа, Главсахар, Центромыло и Главбум), а остальные пришлось организовывать заново, то станет понятной сложность и объемность работы, проделанной Л. Я. Карповым и небольшой группой его сотрудников. В новом свете предстанет перед нами и значение той помощи, которую ВСНХ получил от научно-технической общественности.
Чтобы лучше понять, в каком направлении вел работу Химотдел в период национализации, обратимся к воспоминаниям сотрудника ВСНХ того времени В. П. Кравеца. В 1920 г. он писал: «Поставить производственные программы химглавков на прочное основание, выявить реальную возможность их выполнения м этим создать базу для установления рационального плана снабжения страны необходимыми продуктами химической промышленности — является^ одной из основных задач Химотдела ВСНХ. Понадобилось два года непрестанной организованной работы, чтобы открылась возможность подойти к разрешению этой задачи вплотную»23. 40 лет спустя профессор В. П. Кравец вспоминал: «Теперь можно только восхищаться тем, что удалось сделать в те неповторимо тяжелые годы. И хотя производство до 1920 г. катастрофически уменьшалось, мы накопили ценнейший опыт для последующей плановой и руководящей работы. Я бы не сказал, что переход к трестам и хозрасчету застал нас врасплох»24.
Действительно, к началу 1921 г., накануне введения новой экономической политики руководители Химотдела и всего ВСНХ имели достаточно полное представление о состоянии химической промышленности и ее потен23 «Народное хозяйство», 1920, № 13—14, стр. 39.
14 Из записи бесед автора с В. П. Кравецом.
♦
50


циальных возможностях. В целом они правильно оценили создавшееся положение и, руководствуясь общими указаниями партии, наметили верную линию восстановления разрушенных производств. Сделать это было тем более трудно, что ряд хозяйственников находился под влиянием буржуазных экономистов, а-некоторые видные ученые предлагали весьма одностороннее решение вопроса о путях развития отечественной химии.
В 1919 г. вышла книга буржуазного экономиста профессора В. И. Гриневецкого «Послевоенные перспективы русской промышленности». Свое кредо автор изложил предельно ясно: «...можно считать исторически уже решенным вопрос о будущей политической слабости России». Исходя из общей концепции «предстоящего и в общем неизбежного экономического ослабления России», он заключал: задача вливания иностранного капитала «должна стать основной линией нашей экономической политики...». Далее В. И. Гриневецкий писал: «Едва ли не наиболее трудная задача стоит перед химическим производством», ибо здесь особенно сильно скажется «давление иностранного ввоза и недостаточная емкость рынка»25.
Подобные взгляды получили не только весьма широкую огласку, но порой и определенную поддержку. Как и В. И. Гриневецкий, некоторые работники считали, что химическая промышленность России, которая была отсталой перед началом мировой войны, в ходе ее достигла большого успеха. Им казалось, что потребности мирного времени она будет удовлетворять с избытком, но в силу различных обстоятельств свободной конкуренции с зарубежными товарами не выдержит. Отсюда вытекали предложения конкретного порядка.
Профессор А. Е. Маковецкий писал: «Никакими таможенными пошлинами нельзя защитить тех областей ее (химической промышленности.— В. Л.), начавших развиваться особенно во время войны, которые имели целью производство продуктов тонкой химической промышленности (красящие вещества, фармацевтические продукты и пр.). Эти отрасли должны быть брошены, за исключением производства некоторых простейших продуктов». 25 В. И. Гриневецкий. Послевоенные перспективы русской промышленности. М., 1919, стр. 44—45, 65, 79, 207.
4*
51


Развивая свою мысль, он выступал за беспошлинный ввоз соответствующих товаров, за то, чтобы текстильные предприятия Москвы и Петрограда пользовались немецкими красителями. По мнению Маковецкого, главное внимание надо уделить производству суперфосфата; этоде позволит упрочить сельское хозяйство как основу промышленного развития. Для реализации своего плана, рассчитанного на 5—10 лет иностранной помощи, автор предлагал ежегодно тратить на химимпорт от 8 до 10 млрд. руб. 26
Большинство химиков отстаивало принципиально иные позиции. Профессор А. Е. Порай-Кошиц, резко полемизируя с А. Е. Маковецким, выступал против «пессимистических взглядов на судьбу русской промышленности вообще и тонких химических производств в частности». Он подчеркивал взаимосвязь всех отраслей химии, их роль в укреплении оборонной мощи страны и показывал, что ни одна из них не должна находиться в импортной зависимости. Государство, писал А. Е. Порай- Кошиц, заинтересовано в создании собственных производств всех видов. Для начала нужно оградить их от иностранной конкуренции. Необходимые средства даст налог на ткани (2—3% надбавки к фабричной цене) 27.
Другой известный химик Э. Я. Вегенер писал: «Наш лозунг должен гласить:... русский колчедан, русская серная кислота и русский обогащенный фосфорит». Он также был сторонником высокого таможенного тарифа. По его мнению, сосредоточив свои усилия на развертывании промышленности минеральных удобрений, страна могла бы впятеро повысить урожаи и в течение 10—15 лет «погасить государственные долги» 28.
Факты показывают, что как накануне Великой Октябрьской социалистической революции, так и в первые ее годы многие ученые связывали будущее России, экономический подъем государства с первоочередным развитием химии. Один из них выразился наиболее четко: «... во имя спасения всех остальных отраслей промышленности необходимо всемерно поддержать молодую 28 А. Е. Маковецкий. Химическая промышленность в России.— «Народное хозяйство», 1918, № 3, стр. 7—11.
27 См. «Бюллетень...», 1918, № 19, стр. 767—781.
18 Э. Я. Вегенер. Об искусственных удобрениях. Пг., 1918, стр. 3—4, 22. *
52


отрасль химическую»29. Объяснялось это сравнительно просто. Историческая действительность начала XX в., весь ход развития буржуазно-помещичьего строя наложили серьезный отпечаток на экономические воззрения специалистов-химиков. Не сразу осознав и прочувствовав сущность пролетарской революции, многие ученые сплошь и рядом и после 1917 г. (тем более в обстановке хозяйственного упадка) искренне полагали, что Россия на долгие годы останется страной аграрной, в индустриальном отношении слаборазвитой, в технико-экономическом аспекте — зависимой от мирового рынка. «Несомненно,— утверждал А. В. Алексеев,— что в силу веками сложившейся приверженности русского народа к земле и по окончании войны 75% населения по-прежнему посвятят обработке земли и продукты сельского хозяйства по-прежнему будут занимать преобладающее место среди предметов нашего вывоза» 30. Ему вторил А. Е. Маковецкий: «В силу более высокого экономического и технического развития наших соседей промышленность сможет развиваться... в первую очередь в сторону обработки сала, кожи и продуктов из них получающихся, затем продукты обработки дерева и др.»31.
Тогда же академик А. Е. Ферсман писал: «Трудное положение государственных финансов не (позволит достаточно планомерно вести борьбу за лучшее экономическое будущее: нужно будет платить и платить по многочисленным векселям тем, что есть под рукою...; на первые годы придется считаться с тем, что уплата будет идти сырьем, что не хватит сил на его переработку, которая гораздо выгоднее» 32. Так перечисленные авторы мыслили восстановление народного хозяйства; причем на первый план выступала проблема уплаты пресловутых «долгов». Ее решение мыслилось через интенсивный подъем сельского хозяйства, упирающийся, по мнению химиков, в недостаток удобрений. Исходя из этих аргументов, большая группа ученых настаивала на первоочередном развитии химической промышленности, на максимально возможном расширении производства туков. Следовательно, 19 А. В. Алексеев. К вопросу о возможном будущем русской химической промышленности.—«Бюллетень...», 1917, № 15, стр. 600.
30 Там же, стр. 599.
31 См. «Бюллетень...», 1917, № 13, стр. 495.
82 Там же, стр. 488.
53


химия рассматривалась как важнейшее средство ускоренного роста производительных сил страны и даже как источник накоплений 33.
В 1921 г. ряд ученых счел необходимым поставить этот вопрос на заседании Совета Народных Комиссаров. Но к своему удивлению они не встретили той поддержки, на которую рассчитывали. Несколькими годами позже академик Э. В. Брицке вспоминал: «Председательствовал Владимир Ильич, который указал на то, что, мол, необходимо сначала подвинуть у нас электрификацию, а затем придет время и для фосфоризации. Мы тогда чуть не пали духом»34. Приведенный эпизод символичен.
Еще в феврале 1920 г. сессия ВЦИК приняла резолюцию о выработке единого хозяйственного плана. Несколькими неделями позже, в начале апреля, IX съезд РКП (б), тщательно обсудив этот вопрос, постановил: «Основным условием хозяйственного возрождения страны является неуклонное проведение единого хозяйственного плана, рассчитанного на ближайшую историческую эпоху. В соответствии с глубиной хозяйственной разрухи и прямым обнищанием страны, хозяйственный план естественно распадается на ряд последовательных, друг друга обусловливающих коренных задач». Такими задачами, которые следовало решать в первую очередь, были проблемы топлива, транспорта, металла, великая проблема электрификации 34а.
33 Весьма своеобразную позицию в этом вопросе занимал профессор Л. К. Рамзин. В 1919 г. он предлагал поднять ежегодную добычу нефти до 700 млн. пудов, т. е. до 11,2 млн т, и половину ее химически перерабатывать. По его подсчетам государство получило бы за 10 лет не менее 2,5 млрд руб. прибыли, которую целиком можно было бы истратить на импорт (см. Г. М. Кржижановский. Избранные произведения. М., 1959, стр. 114).
34 Сохранившийся в архиве оригинал стенограммы дает более полное представление о воспоминаниях Э. В. Брицке: «Председательствовавший Владимир Ильич сказал, что, мол нет,— теперь у нас электрификация, а с фосфоризацией мы подождем. Придет время и мы Орловскую губернию и другие покроем фосфатом. Мы тогда были очень принижены и пали духом. Но теперь я понимаю, что он был прав» (см. «Первый Пленум Комитета по химизации народного хозяйства СССР при СНК СССР». Л., 1930, стр. 111; ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 6, л. 221).
34а «КПСС в резолюциях и решениях...», ч. 1, 1954, изд. 7, стр. 478. *
54


Без оживления этих отраслей экономики, без достаточного восстановления их потенциала переход к развернутому строительству химической промышленности и ее ускоренному развитию был в сложившихся условиях невозможен.
Химические производства, нуждающиеся в большом количестве электроэнергии, связанные со сложным паросиловым хозяйством, постоянно требующие новых видов аппаратуры и оборудования, не могли успешно идти вперед без соответствующей индустриальной базы.
Было бы наивно полагать, что В. Н. Ипатьев или, например, А. Е. Маковецкий не понимали столь простых, обыденных вещей. Они, разумеется, лучше других знали основы химической технологии. Но в логике классовой борьбы, в закономерностях общественного процесса разбирались слабо. Им казалось, что капиталистический мир будет охотно торговать с Советской Россией, что буржуазия даст большие кредиты, пойдет на поставку машин, заинтересуется концессиями и т. п. В устной и печатной форме многие из них не раз говорили о том, что Запад не мыслит себе Россию вне великих держав, что он всегда будет нуждаться в ее лесном и сельскохозяйственном экспорте.
Следовательно, главный просчет в планах названных ученых заключался либо в их ставке на иностранную помощь, либо в представлении о том, что страна длительное время будет оставаться аграрным поставщиком Европы.
Коммунистическая партия принципиально иначе оценивала международную обстановку, сложившуюся в ходе раскола мира на две системы, и внутренние возможности рабоче-крестьянского государства. Принятый в 1920 г. VIII съездом Советов план ГОЭЛРО был рассчитан на построение фундамента социалистической экономики собственными силами. В течение 10—15 лет предстояло примерно в 2 раза увеличить крупную промышленность и коренным образом реорганизовать все народное хозяйство страны на базе современной техники. Практически это был первый перспективный план социалистической индустриализации, предусматривавший более высокие темпы роста тяжелой индустрии по сравнению с легкой промышленностью. Приведем наиболее важные показа-
55


тели роста промышленного производства по плану
ГОЭЛРО (в % к довоенному уровню) 35:
Вся крупная индустрия 180—200
В том числе:
Производство средств производства (группа «А») ....... 216,7
Металлопромышленность 194,2
Топливная промышленность . , 157,0
Горное дело 160,0
Химическая промышленность 250 ;0
Производство предметов потребления (группа «Б») 147,4
Текстильная промышленность 146,5
Пищевая промышленность 148.0
Курс на быстрое превращение аграрной страны в индустриальную державу получал конкретные очертания.
Первостепенного внимания заслуживают, в частности, намеченные планом ГОЭЛРО темпы развития химических производств: они не только выше темпов роста всей крупной индустрии, в том числе и группы «А», но и намного значительнее того прироста, который предусматривался для так называемых «старых» отраслей тяжелой индустрии. При составлении плана и его проработке разногласий на этот счет не обнаружилось. Было взято за основу мнение ведущих ученых, которые, анализируя достижения науки и техники, а также опираясь на накопленный мировой практикой опыт, уже тогда указывали на необходимость форсированного развития наиболее молодых отраслей экономики по сравнению со всеми другими подразделениями общественного производства. Среди самых перспективных производств они на первое место ставили химические. При этом в соответствии с общей направленностью плана ГОЭЛРО речь шла не о годовых наметках, а об общей перспективе на длительный период. (Забегая вперед, отметим, что жизнь подтвердила правильность принципа, выдвинутого учеными.)
Химический отдел ВСНХ принял деятельное участие в составлении грандиозной программы социалистического переустройства экономики. Одной из его заслуг было тщательное обоснование контрольных цифр по химической промышленности. «Линия на хозяйственную независимость страны,— рассказывает П. М. Лукьянов,— 35 Данные взяты из сборника «План электрификации РСФСРэ (1920, стр. 144).
56


нам была ясна. Никаких иллюзий насчет иностранных субсидий и бескорыстной помощи у сотрудников Карпова не было. Мы ориентировали главки на постепенное восстановление всех отраслей химии, чтобы затем (в меру общих успехов экономики) перейти к широкой реконструкции» Зб. Возглавлявший в те годы ЦК профсоюза химиков В. В. Добровольский вспоминает: «Конечно, планы первоочередного развития химии казались заманчивыми и каждого из нас волновали. Но тогда они не были реальными. Химия до поры до времени должна была играть вспомогательную роль и «ждать» своей очереди. Ждать, конечно, не пассивно, а готовиться к предстоящему мощному подъему. А для этого особое внимание надо было уделять рабочим кадрам — нашей главной силе и надежде, накоплению опыта, подготовке специалистов» 37.
Решение перечисленных задач — восстановление всех отраслей химической промышленности, накопление знаний и навыков руководства социалистическим хозяйством, сохранение и обучение кадров — осуществлялось в тяжелых условиях. При общем падении промышленного производства к концу 1920 г. по сравнению с 1913 г. до 13—14% выработка серной кислоты снизилась до 9%, кальцинированной соды — до 7,2%, азотной кислоты — 4,4% 38. Если же учесть, что основной капитал химической промышленности в 1916—1917 гг. намного превышал довоенный уровень, то размеры бедствий, обрушившихся на химические заводы, можно без всякого преувеличения назвать катастрофическими. Отделение Прибалтики и Польши еще более усложнило налаживание хозяйственных связей между различными отраслями экономики. Отпал ряд существенно важных производств (в Польше, например, был расположен единственный в России завод бертолетовой соли). Одновременно сузился рынок сбыта, ибо выделившиеся районы перестали потреблять химикаты и сырье, производившиеся в южных и центральных губерниях39.
Голод и разруха вынуждали закрывать заводы не только во время гражданской войны, но и после ее окон88 Из записи бесед автора с П. М. Лукьяновым.
87 Из записи бесед автора с В. В. Добровольским.
88 См. Э. Ю. Локшин. Очерк истории промышленности СССР. М., 1956, стр. 95.
89 «Основная химическая промышленность». Л., 1925, стр. 46.
57


чания. В начале 1921 г. выявилась общая нехватка топлива в стране. Предприятия, подведомственные Химотде- лу ВСНХ, имели лишь половину необходимых им для работы запасов. Чтобы спасти резиновые заводы, пришлось свернуть производство на многих других. Весной того же года число продовольственных пайков (по 20 главкам Химотдела) было сокращено до 105 тысяч при минимальной потребности в 205 682 пайка (по числу рабочих и служащих, объединенных главками). В действительности, по признанию работников ВСНХ, продуктов было получено гораздо меньше40. Отлив рабочей силы продолжался.
В 1921 г. начался переход к новой экономической политике, неразрывно связанной с вступлением Советской России в полосу мирного строительства. Промышленность оказалась в условиях, принципиально отличных от эпохи военного коммунизма. Была разрешена сдача предприятий (как правило, небольших размеров) в аренду частным предпринимателям или кооперативным организациям. Стало возможным появление концессий. Заметно оживилась деятельность промысловой кооперации. Перед государственными заводами и фабриками, работа которых ранее полностью подчинялась обслуживанию нужд фронта, была поставлена задача наладить широкий выпуск мирной продукции. Сложившаяся обстановка потребовала вновь решительно заняться реорганизацией промышленности, перестройкой прежних форм ее управления.
В 1918—1920 гг. главки являлись низовым звеном, первичной ячейкой планирования и организации производства. Они определяли задания, распределяли между предприятиями сырье, сбывали их продукцию и т. д. Заводы и фабрики не вступали между собой в непосредственные хозяйственные связи и даже не имели собственных средств. Все материально-техническое снабжение производилось по ордерам, без денежной оплаты за поставляемое сырье, топливо, материалы; готовая продукция отгружалась по нарядам из центра (также без оплаты ее предприятию-изготовителю) 41. Жесткая централи40 «Вестник химической промышленности», 1922, № 1, стр. 30—31. .
41 См. А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. I. Л., 1957. Раздел второй.
58


зация, существовавшая в это время, имела много недостатков, но в условиях гражданской войны и интервенции, блокады и разрухи она была неизбежной и единственно верной политикой.
Уже весной 1920 г. IX съезд партии поставил вопрос об усилении местной инициативы и заинтересованности трудящихся в результатах хозяйственной деятельности предприятий. Было отмечено, что система главков превратила промышленность «в ряд могущественных вертикальных объединений, хозяйственно изолированных друг от друга и только на верхушке связанных Высшим советом народного хозяйства»42. В течение 1920 г. часть заводов и фабрик перешла в подчинение совнархозам,. Но лишь после окончания гражданской войны и введения нэпа наступила пора коренных преобразований.
9 августа 1921 г. Совнарком издал декрет о переходе всех промышленных предприятий ВСНХ на хозрасчет43. Предприятия получили сравнительно большую самостоятельность: теперь они сами должны были оплачивать сырье, топливо и материалы, получать деньги за отпущенные товары, заботиться об организации производства и его рентабельности. На практике, узаконенной несколько позднее, такими едиными предприятиями стали тресты, в состав которых входило обычно не одно, а несколько производственных единиц (заводов, фабрик, строек, рудников и т. д.). Тресты занимались не только производством, но снабжением и сбытом. Государство наделило их правами юридических лиц.
В химической промышленности трестирование охватило период от ноября 1921 г., когда на Украине возник Химуголь, до конца апреля 1922 г.— времени образования Уралхима. После этого Главхим, действовавший менее года в рамках ВСНХ вместо упраздненного Химотдела, был ликвидирован. Получилось так, что все химтресты на деле остались без единого органа руководства, ибо все они были подчинены разным ведомствам: одни ВСНХ СССР, другие ВСНХ РСФСР, УССР и др. «Положение усугублялось тем, что после смерти Л. Я. Карпова44 химия в течение ряда лет не имела в 42 «КПСС в резолюциях и решениях...», ч. I, 1953, изд. 7, стр. 481.
43 Собрание узаконений, 1921, № 59, ст. 403.
44 Л. Я. Карпов скончался после тяжелой болезни 6 января 1921 г.
59


высших хозорганах столь же авторитетных представителей» 45.
Крайне отрицательным фактором было отсутствие опытных, политически достаточно зрелых командных кадров. Проведенное в конце 1922 г. обследование государственной промышленности позволяет сравнить личный состав членов правлений химических трестов с состоянием руководства в других отраслях (см. табл. 2).
Таблица 2
Партийный и социальный состав членов правлений промышленных трестов (в %)*
Отрасли промышленности
Коммунисты
Рабочие
всего
в том числе с низшим образованием
Горная
48,6
21,6
95,6
Металлическая
50,7
44,5
92,8
Деревообделочная
50,0
29,3
93,3
Пищевая
42,4
31,7
96,0
Кожевенная
48,5
40,7
42,6
Текстильная
44,5
28,2
97,7
Химическая
37,8
17,6
100,0
В среднем
| 46,0
1 —•* 1
1 94,8
• «Личный состав членов правлений трестов и синдикатов». М., 1923, стр. 8, 9, 10, 15, 18. Всего было обследовано 445 трестов (1201 работник), в том числе 27 химических (74 человека).
•• Так в оригинале.
Итак, руководство химических трестов отличалось наименьшим удельным весом коммунистов и рабочих. Только в химии все 100% рабочих — членов правлений имели низшее образование.
Не менее красноречивы данные о составе директоров химических заводов того же периода. Здесь из 88 руководителей в партии состояло только 22 человека—25% против 29,4% по промышленности ВСНХ в целом. Из 88 директоров рабочих было 30,7% при среднем показателе 39,1%. Из 87 человек, давших сведения, высшее образование имели 26 работников, в том числе лишь 45 Из записи бесед с В. С. Киселевым.
60


один коммунист; среднее — 28 (из них 4 члена партии); низшее — 33 (из них 16 членов партии)46. Во всех названных случаях по сравнению со средним уровнем химики обнаруживали заметное отставание. Справедливости ради следует признать, что в группе директоров, назначенных в 1922 г. (43 человека), доля членов партии была значительнее, чем среди начавших работать ранее, т. е. ВСНХ стал больше- внимания уделять подбору командных кадров химии. Не менее важно и то, что во главе наиболее крупных заводов стояли коммунисты 47.
Однако в целом уровень руководящих кадров химической промышленности по сравнению с другими отраслями индустрии был наиболее низок. Та неопытность, то неумение заниматься производственными и коммерческими делами, которые были в первые годы нэпа присущи всем нашим хозяйственникам и ведомствам, сказывались в химии особенно болезненно.
Стремясь упрочить свое экономическое положение и выполнить намеченные планы, стараясь закрепить рабочих и обеспечить им работу, тресты сплошь и рядом действовали изолированно, без должной согласованности и потому очень часто в ущерб друг другу. Некоторые предприятия попали в объективно привилегированные для того периода условия. Это были, во-первых, заводы, наименее пострадавшие в предшествующие годы, и, во- вторых, выпускающие главным образом предметы потребления. Быстрее других развернули свою деятельность резиновое объединение, мыловаренные и стекольные заводы, спичечные фабрики. Причем мелкие предприятия (иной раз полукустарного типа) выглядели поначалу более жизнеспособными.
Совсем иначе вступали на путь коммерческих операций те заведения, у которых ведущими потребителями явля^ лись предприятия по производству средств производства. Спрос на их продукцию поднимался медленно, ибо медленно начинала возрождаться сама тяжелая индустрия. Вот, например, как в 1923 г. расходились товары основной химии (исключены туки для сельского хозяйства) (в %): 25,1 приобрела текстильная промышленность, 10,6—жировая, 7,7— стекольная, 5,5— писчебумажная, 3,8— ме- 46 «Наш промышленный комсостав». М., 1923, стр. 72, 73, 75, 78. Обследование охватило 1306 директоров.
47 Там же.
61


галлообрабатывающая, 3,3 — кожевенная, 1,3 — нефтяная 48.
В самом худшем положении были заводы, вырабатывающие минеральные удобрения. Цена на туки для некооперированного крестьянства была непомерна высока. Она резко возросла даже по сравнению с 1913 г. Если раньше пуд суперфосфата по стоимости был примерно на 20%' дешевле одного пуда ржи, то в середине 20-х годов он обходился покупателю дороже ржи на 40%. Аналогичные пропорции для калия увеличились в 1,6 раза, для азотных удобрений — в 1,5 раза49. Такое вздорожание было во многом связано со все еще незначительными масштабами производства, общим ростом цен на сырье и топливо, перебоями в снабжении, изношенностью оборудования и т. д.
Для увеличения выпуска товаров туковые заводы требовали больших дотаций; в то же время происходило затоваривание удобрений. О сколько-нибудь серьезной финансовой помощи со стороны государства в тот период говорить не приходилось. В 1922/23 г. металлопромышленность получила свыше 33 млн золотых руб., угольная — почти 29 млн. руб., нефтяная — 22,7 млн руб., текстильная — 21,3 млн руб. На электростроительство удалось выделить 31,8 млн руб., для кожевенной промышленности — 3,2 млн руб., а на всю основную химию— только 942 тыс руб.50
В 1922 г. на неокрепшие химические тресты обрушился кризис сбыта. В 1923 г. он повторился. Тем временем по настоянию ряда организаций многие химикаты и сырье импортировались. Сахаротрест, ссылаясь на то, что зарубежные товары обходились в тот момент дешевле отечественных и по качеству были лучше, получил разрешение даже на ввоз суперфосфата и медного купороса51.
Плановые органы «по старинке» придерживались многих традиций довоенной экономики. В официальном ежегоднике ВСНХ «Русская промышленность в 1923 г.» в разделе, посвященном химии, говорилось: «Снабжение
48 ЦГАОР и СС, ф. 4372, оп. 9, д. 1098, лл. 21—22; «Основная химическая промышленность». Л., 1925, стр. 243.
49 Подсчитано по опубликованным данным. См. «IV съезд Советов. Стенографический отчет». М., 1927, стр. 296.
50 «Русская промышленность в 1923 г.», стр. 19.
51 См. АГКХ, ф. Совет съездов. I 62


колчеданом является для кислотной промышленности вопросом первостепенной важности и при единственной базе колчедана, каковой является Урал, промышленность районов, от Урала отдаленных, по необходимости должна будет в ближайшее время обратиться к колчедану, привозимому из-за границы. В таком положении находится Тентелевский завод и Химуголь, до 1914 г. питавшиеся заграничным колчеданом»52. Это указание в 1923/24 г. стало директивой. Импорт колчедана возобновился. Мощность уральских рудников превышала размеры добычи. Импорт колчедана еще более увеличил этот разрыв: один рудник в 1923/24 г. даже закрыли «ввиду накопившихся запасов и слабого сбыта» 53. Лишь в конце 1925 г. ввоз колчедана был прекращен.
Надеясь хоть частично возместить убытки, тресты сбывали продукцию по ценё ниже себестоимости. Возникла нездоровая конкуренция, наносившая ущерб всей химической промышленности и народному хозяйству страны в целом. В 1922 г. примерно треть выработанных химикатов осталась нереализованной, тогда как действовавшие заводы были загружены лишь на половину исправной мощности54. Сказались и межведомственные трения. Московский совнархоз, например, был категорически против создания треста «Лакокраска». Свыше трех месяцев (до марта 1922 г.) тянулись споры. Противоречия обострились настолько, что московский совнархоз попытался вывезти с красочных заводов сырье и полуфабрикаты. Вопрос об объединении четырех московских и двух ярославских заводов четыре раза рассматривался в Президиуме ВСНХ, два раза в Совете Труда и Обороны, два раза комиссиями ЦК партии, пока, наконец, трест не начал функционировать 55. Не успел он наладить свою работу, как произошло большое повышение акциза на спирт. Трест, ранее не осведомленный о предстоящем росте цен, с апреля до сентября 1922 г. не имел сырья. Производство остановилось. Лишь тогда Наркомфин дал указание вдвое уменьшить акциз на спирт для нужд лакокрасочной промышленности 56.
52 «Русская промышленность в 1923 г.», стр. 319.
53 «Промышленность СССР в 1924 г.», стр. 138.
54 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 558, л. 180.
55 АГКХ, ф. 8311, on. 1, д. 1а, лл. 8, 15.
56 Там же, л. 58.
63


Аналогичные перебои и срывы имели место во многих случаях в межтрестовской практике первых лет нэпа. Нужно было существенно усилить плановые начала в работе предприятий, гибче и оперативнее координировать их действия в государственном масштабе. В частности, опыт некоторых отраслей индустрии выявил целесообразность создания синдикатов, которые специально занимались сбытом продукции и частично снабжением трестов, входивших в данный синдикат. Попытку образовать такой орган сделали и химики. Инициативу взяли на себя руководители профсоюза. Летом 1922 г. представители основной химической промышленности собрались в Москве, но к единому мнению так и не пришли. Споры затянулись. В дело вмешался Президиум ВСНХ СССР, поддержавший компромиссное предложение: вместо Синдиката был сформирован Совет съездов основной химической промышленности 57. В него на первом же заседании (декабрь 1922 г.) вошли Южхимтрест, Уралхим, Бондюжское объединение, Мосхимоснова, Фосфатотук, Тентелевский завод, Анилтрест и Северопатока.
Роль каждого крупного треста в жизни основной химической промышленности того времени и соответственно его место в Совете съездов, видны из табл. 3.
ТаблицаЗ
Удельный вес трестов в основной химической промышленности (в (%)*
Тресты
Мощ¬
Произ¬
Товарная
Стоимость
ность
водство
продукция
продукции
Южхимтрест
48,0
37,5
42,3
44,8
Бондюжское объединение ....
13,2
24,0
17,7
17,9
Уралхим
14,2
13,4
14,1
14,3
Фосфатотук
8,5
10,2
13,3
6,9
Мосхимоснова
8,3
6,5
6,8
9,4
Тентелеевский з-д
5,5
4,4
5,8
6,7
Прочие
2,3
4,0
—
—
* Таблица составлена по материалам сборника
«Основная химическая промыт*
ленность» (Л., 1925, стр. 173—176).
57 АГКХ, ф. Совет съездов.
64


Итак, в 1923/24 г. украинское (южное) объединение было самым мощным как по размерам имевшегося оборудования, так и по выпуску товарной продукции. Сопоставляя производственные достижения Южхимтреста с объемом проданных химикатов и их стоимостью, мы видим, что южные заводы находились в более благоприятных условиях, чем, например, Фосфатотук или Уралхим. Последние два треста продавали 27,4% всех товаров основной химии, а получали лишь 21,2% общей стоимости. Положение остальных предприятий было предпочтительнее. И вот почему. Уралхим и Фосфатотук производили почти 9/ю всего выпускаемого суперфосфата, тогда как другие тресты занимались выработкой гораздо более легко расходившихся товаров, к тому же значительно выше оплачиваемых. На долю производственных мощностей Южхимтреста, в частности, падало 3/4 всех щелочей, 42,7% солей, около 30% кислот. В целом трест был рентабельным и давал прибыль 58. На фоне его общих достижений все остальные предприятия основной химии выглядели, как говорилось в одном из документов того времени, карликами.
Руководство Южхимтреста не раз пыталось использовать свое преимущество в интересах местного развития, не проявляя должного партийно-государственного подхода к общим проблемам восстановления промышленности. Грешили этим и другие объединения. В результате Совет съездов не смог упорядочить рынок сбыта. При составлении производственных программ, установлении ассортимента продукции и районов их продажи постоянно проявлялись серьезные противоречия. Принятие решений еще не означало, что все тресты будут их неукоснительно выполнять.
Летом 1924 г. разногласия достигли апогея. Оживление, вызванное быстрым ростом крупной промышленности в 1923 г. (почти 153% по отношению к 1922 г.) сменилось затовариванием химикатов. Расхождение цен на промышленные и сельскохозяйственные товары нанесло серьезный удар по все еще не ставшей на ноги химической индустрии. Взаимная недоговоренность трестов обошлась им дорого: только за летние месяцы они потеряли 2 млн. руб. оборотных средств. Дело дошло до того, что 5
5 В. С. Лельчук
65
68 ЦГАОР и СС, ф. 4372, оп. 9, д. 811, лл. 3—4.


Тентелевский завод в Ленинграде подал заявление о выходе из Совета съездов 59.
Собравшийся в июне 1924 г. IV съезд Совета съездов прошел во взаимных упреках. Как и прежде, представитель Южхимтреста был против синдицирования. Мы, заявил он, руководствуемся «целесообразностью своих выступлений в каждом отдельном моменте, и не всегда эта целесообразность совпадала с интересами большинства участников съезда, которые иногда не совсем такую политику вели, которая была бы интересна Химуглю». Резко возражая ему, председатель Уралхимтреста П. А. Чекин говорил: «то, что вы делаете — государственное преступление. Я думаю, что соответствующие госорганы, узнав об этом, возьмут вас за шиворот и тряхнут за это» 60. ;
Однако никаких действенных мер по отношению к нарушителям Совет съездов не принял. Единственное, <ito он сделал — направил в Правительство письмо с просьбой приравнять основную химию к отраслям тяжелой индустрии в определении ставок промыслового налога и отчислений по соцстраху61. Таким путем радикально улучшить состояние финансового хозяйства трестов было, конечно, невозможно. Это была лишь полумера, но и ее Наркомфин отверг.
Поначалу не спешил с выводами и ВСНХ. Касаясь разнобоя в работе химтрестов, его представитель ограничился признанием: «Мы созвали совещание по этому вопросу у нас, в ВСНХ, и там обнаружилась картина совершенно безудержной конкуренции между трестами основной химической промышленности, которая, очевидно, бьет их самих»62.
Обеспокоенные таким ходом дела, работники ЦК профсоюза химиков и химдиректората встретились с Ф. Э. Дзержинским, который еще в начале 1924г.был назначен председателем ВСНХ. Первая беседа, вспоминают ее участники, была короткой. «Я слышу в основном только жалобы, — сказал Феликс Эдмундович. — Нужны 59 АГКХ, ф. Совет съездов, д. 37, л. 16.
60 ЦГАОР и СС, ф. 4372, оп. 9, д. 804, лл. 27—28. Южхимтрест часто называли Химуглем.
91 АГКХ, ф. Совет съездов. Материалы заседаний.
« ЦГАОР и СС, ф. 4372, оп. 9, д. 804, л. 39. *
66


конструктивные предложения». Следующая встреча продолжалась уже несколько ‘часов.
Вскоре в ВСНХ состоялся большой разговор о путях дальнейшего развития химии. В августе 1924 г. был экстренно созван внеочередной съезд Совета съездов основной химической промышленности, на котором произошли перевыборы руководства. Председателем был избран член Президиума ВСНХ А. И. Юлин, его заместителем — П. И. Дубов. Совет съездов взял курс на расширение сферы своей деятельности, на укрепление связей с органами ВСНХ. Некоторое время спустя такие тресты, как «Лакокраска», «Коксобензол», Анилтрест, Госмедторгпром и ряд других, получили приглашение вступить в Совет съездов 63. Стремясь покончить с межтрестовской конкуренцией, Совет съездов высказался за образование крупных промышленных объединений и их подчинение ВСНХ СССР.
Первым таким объединением стал Северный химический трест. Он был создан на рубеже 1924—1925 гг. на базе Уралхима, Фосфатотука, Бондюжского завода и ряда других более мелких предприятий. Проведенная централизация и концентрация производства способствовали укреплению плановой дисциплины в промышленности. В первом полугодии 1924/25 г. Севхимтрест по объему выпущенной продукции даже несколько обогнал Украинский Химуголь64.
В целом 1924/25 г. подвел основную химию к дореволюционному уровню. На первый взгляд, это может показаться парадоксом: только что мы говорили о тяжелой разрухе, бедственном положении химических заводов и вдруг — достижение показателей 1913 г. На деле, однако, никакого противоречия нет. Напомним, что в наследство от старой России страна получила химию, основной капитал и производственные мощности которой весьма значительно превышали довоенные масштабы. Именно поэтому восстановительный процесс (имея в виду уровень 1913 г.) шел в химии много быстрее, чем в большинстве других отраслей индустрии, понесших серьезный урон еще в годы первой мировой войны. И хотя химия не получила больших дотаций, темпы ее роста (за счет 88 АГКХ, ф. Совет съездов. Материалы заседаний.
84 Там же.
5*
67


Внутренних резервов) были велики, особенно в сравнении со всей промышленностью (см. табл. 4).
Таблица 4
Динамика валовой продукции (в %)•
1922/23 г.
1923/24 г.
1924/25 г.
Вся промышленность
100
+39
+64
В том числе химия
100
+70
+Ю2
В том числе химия без стекольнофарфоровой
100
+75,5
+110
♦ ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 6, л. 263.
Если расшифровать эту таблицу применительно к основной химии, то окажется, что в 1924/25 г. она достигла 90% уровня 1913 г. в том числе по кислотам — 109%, щелочам — 66%' и суперфосфату — 162% 65 *. Характеризуя достигнутые результаты, следует, повторяем, помнить, что мощность химического оборудования составила на 1 октября 1925 г. 134%' к 1913 г., в том числе мощность исправного оборудования — 114%t66.
К 1926 г. продукция всей химической промышленности оценивалась в 577 млн. руб. против 501 млн. руб. в 1913 г. Итого, в ценах 1926/27 г. рост на 15% 67. Между тем коэффициент обновления ее основных фондов был крайне невелик. На 1 октября 1925 г. он составил 4,8 против 7,1 по всей индустрии, 9,4 по группе средств производства, 27,9 по электростанциям, 18,3 по нефтяной промышленности, 9,2 по угольной и т. д.68 Сопоставляя все приведенные факты, можно понять, почему руководители трестов регулярно жаловались на острую нехватку оборотных средств и «проедание» основных капиталов. Все сколько-нибудь значительные сбережения или накопления немедленно направлялись на восстановление производственных фондов и выпуск товаров.
65 ЦГАОР и СС, ф. 4372, оп. 9, д. 1038, л. 61.
м Там же, л. 62.
в7 «Социалистическое строительство СССР». М., 1934, стр. 30.
м «Основные моменты реконструкции промышленности СССР». М., 1930, стр. 74. ♦
68


Сравнительно быстрое развертывание химических предприятий в определенной мере успокаивало работников ВСНХ и Госплана. Их основные заботы были связаны с подъемом ведущих отраслей тяжелой индустрии, к каковым химию в то время никто официально не причислял. Плановики и хозяйственники называли химию чаще всего «подсобной отраслью»69. Даже А. И. Юлин, будучи председателем Совета съездов, членом Президиума ВСНХ СССР, на одном из совещаний в 1925 г. говорил: «Поскольку основная химическая промышленность является одной из функций от других отраслей промышленности и от всего хозяйства страны, постольку, очевидно, нам и в смысле пересмотра производственной программы нужно приравниваться хотя бы к главному нашему потребителю — текстильной промышленности» 70.
Совет Труда и Обороны (СТО) в течение длительного времени относил заводы химической промышленности к числу предприятий местного или республиканского значения. Даже Северный химический трест сначала находился под эгидой ВСНХ РСФСР. В этой связи целесообразно вспомнить, что согласно постановлению ЦИК СССР в общесоюзном подчинении находились предприятия, имеющие первостепенное значение для обороны, для охраны интересов страны на мировом рынке, для проведения в общесоюзном масштабе единого плана восстановления промышленности и транспорта.
Ф. Э. Дзержинский, глубоко разобравшись в специфике химических производств, всесторонне оценив их место и роль в становлении социалистической экономики, решительно выступил за объединение разрозненных трестов в рамках ВСНХ СССР. Он получил полную поддержку со стороны профсоюзной общественности и председателя Госплана Г. М. Кржижановского. В результате соответствующий вопрос был поставлен перед Политбюро ЦК ВКП(б) и правительством. Тщательное обсуждение показало необходимость усиления внимания к химии. 18 февраля 1925 г. СТО перевел Севхимтрест в число общесоюзных71. При президиуме ВСНХ СССР было 69 ЦГАОР и СС, ф. 4372, on. 9, д. 8Q4, л. 58.
70 Там же, л. 49.
71 АГКХ, ф. Севхимтрест, д. 37, лл. 16—17; ЦГАОР и СС, ф. 4372, п. 9, д. 477, лл. 172—173.
69


организовано Особое совещание по вопросам химической промышленности под руководством Ф. Э. Дзержинского. Кроме того, начали действовать Комитет по минеральным удобрениям (руководители Я. В. Самойлов и Э. В. Брицке) и Комитет по связанному азоту (председатель В. Н. Ипатьев) 72.
Возросший интерес к химии был закономерен. По мере завершения восстановительных работ спрос на химикаты все более увеличивался. Предварительные подсчеты показали, что в 1925/26 г. потребность только государственного сектора будет удовлетворена: по серной кислоте — менее чем на 83%, по кальцинированной соде— на 74%, по сульфату — на 59% и т. д.73 Импорт химпродуктов, достигший в 1924/25 г. почти 50 млн руб. против 21,7 млн руб. в предыдущем году, продолжал подниматься 74. Возможности химической промышленности упирались в нехватку средств, в отсутствие концентрированных усилий по реорганизации действующих заводов и строительству новых. Об этом прямо говорилось в решениях Госплана и ВСНХ СССР, принятых в 1924/25 г.75 76 В частности, промсекция Госплана уже в ноябре 1924 г. констатировала: «Первым шагом реконструкции и является организация Севхимтреста»
На страницах печати впервые было высказано пожелание, чтобы лозунг «Внимание металлу» был дополнен лозунгом «Внимание химической промышленности». Научная общественность, приветствуя III Всесоюзный съезд Советов, выражала надежду, что в решениях съезда химия получит «твердую моральную и материальную базу для своего поступательного движения по пути расширения существующих и организующихся новых производств, в которых сильно нуждается наш Советский Союз Социалистических Республик»77. Короче говоря, переход к реконструкции стал для химиков самой насущной задачей, проблемой № 1.
72 «Журнал химической промышленности», 1925, № 4.
73 ЦГАОР и СС, ф. 4372, оп. 9, д. 1038, л. 59.
74 «Внешняя торговля СССР за период 1918—1927/28 гг. Стат обозр.». М.— Л., 1931, стр. 458.
75 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 558, лл. 169—171.
76 ЦГАОР и СС, ф. 4372, оп. 9, д. 477, лл. 148—149.
77 «Журнал химической промышленности», 1925, № 3, стр. 1.
♦


Глава III
КУРС НА БОЛЬШУЮ ХИМИЮ
1. В первые годы социалистической индустриализации
Развернувшаяся после XIV съезда партии борьба за социалистическую индустриализацию страны уже в 1926—1928 гг. дала ощутимые результаты. Они особенно были заметны в практике капитального строительства. По данным ВСНХ СССР, с 1924/25 г. по 1927/28 г. затраты на ремонт старых предприятий сократились до 79%; вложения на их реконструкцию и расширение увеличились до 141, а на сооружение новых заводов—до 432% !.
За три хозяйственных года (1925/26—1927/28) основные затраты были произведены на развитие металлической промышленности—615,4 млн руб., нефтяной—515,2 млн руб., угольной, текстильной, сахарной; на шестом |ме- сте находилась химия — 98,7 млн руб. Если посмотреть, как изменялись расходы на новое строительство, то окажется, что по темпам роста химия значительно отставала от всех ведущих отраслей тяжелой индустрии: у угольщиков, например, средний темп равнялся 23%, у электротехников— 23,8, а у химиков 16,3% * 1 2. Самое тревожное состояло в том, что в химии наметилось падение темпов, тогда как другие производства обнаруживали неуклонный рост. Анализируя, далее, эффективность нового 1 «Первые шаги индустриализации СССР. 1926—1927 гг.». Сб. док. М., 1959, стр. 214.
1 Там же, стр. 214—218. Подробнее см. ЦГАОР и СС, ф. 374,
on. 1, д. 485.
71


строительства, мы увидим, что и здесь химия была в числе отстающих. Сопоставляя стоимость работ, сданных в эксплуатацию, с общей суммой капиталовложений, мы получим следующие данные (см. табл. 5).
Таблица 5
Затраты на новое строительство по отношению к общим капиталовложениям (в %)
Отрасли промышленности
1925/26 г.
1926/27 г.
1927/28 г.
В среднем за 3 года
Угольная
49,5
69,0
121,0
83,5
Нефтяная
76,5
74,0
75,0
75,0
Металлическая
65.0
77,5
72,5
73,0
Электротехническая ....
59,0
87,5
108,5
89,0
Химическая
38,0
49,0
65,0
53,5
Текстильная
44,5
75,5
116,0
80,0
Сахарная
105,0
95,0
94,5
98,0
Бумажная
40,5
40,5
104,5
65,5
Иначе говоря, химия отставала и от главных потребителей ее продукции — текстильной, сахарной и бумажной отраслей промышленности. Аналогичное явление имело место не только в капитальном строительстве.
В 1926/27 г. прирост продукции основной химии по отношению к предыдущему году составил 18,8%, тогда как в каменноугольной промышленности он был равен 27,3%, в нефтяной—23,3, в металлической —25,1 и в электротехнической 23,7 %3.
В 1926 г. общая потребность Советского Союза в товарах семи крупнейших отраслей химии выразилась в сумме 510 998 тыс руб. (по продажным ценам). Покрывалась же она лишь на 87,2%, причем за счет государственных трестов — на 78,1%, кооперации и частного производства — на 3,1%, за счет импорта — на 6%. Народное хозяйство страны недополучило химических товаров более чем на 65 млн руб.4 Подсчеты плановых орга8 «Торгово-промышленная газета», 23 мая 1928 г.
4 «Журнал химической промышленности», 1927, К® 4, стр. 299; «Торгово-промышленная газета», 3 сентября 1928 п
72


нов показывали, что в 1928/29 г. спрос на химикалии будет удовлетворен еще в меньшей степени — на 76,8% 5. Возникло серьезное несоответствие между увеличивающимся спросом на химикаты и ограниченными возможностями его удовлетворения.
Такое положение дел не было случайностью. Развернувшаяся реконструкция народного хозяйства, ускоренное развитие тяжелой индустрии потребовали от химии резкого увеличения товарной массы продукции, производимой предприятиями группы А. Однако на долю последних приходилось лишь 30% всех выпускаемых в стране химикатов. Основную массу изделий давали резиновые заводы, спичечные и стекольно-фарфоровые фабрики, фармацевтические предприятия6.
В то же время страна практически не имела ряда новейших отраслей: азотной и калийной промышленности, индустрии полимеров (пластических масс, искусственного волокна, синтетического каучука), развитой лесохимии и т. д.
Перед созданным в 1926 г. в системе ВСНХ СССР Главхимом 7 стояла необычайно сложная задача. Предстояло обосновать необходимость резкого увеличения вложений в отечественную химию, превращения ее в одну из ведущих отраслей тяжелой индустрии. Нужно было организовать массовую реконструкцию действующих предприятий, в которых доля дореволюционного капитала еще в 1926 г. составляла 90%8, и — самое главное — приступить к широкому строительству новых заводов.
Однако в 1926—1928 гг., как мы видели из приведенных выше материалов, решение этих задач осуществлялось отнюдь не в тех масштабах, каких требовали темпы социалистической индустриализации.
5 Там же.
6 На 1 октября 1927 г. в основной химии было занято 15,9 тыс. рабочих, на стеколыых заводах — 61,3 тыс., на резиновых—20,3 тыс., на спичечных фабриках — 12,3 тыс. рабочих (см. «Первые шаги индустриализации СССР. 1926—1927 гг.», стр. 52—53).
7 Начальником Главхима был назначен А. И. Юлин, его заместителями — В. Н. Ипатьев, В. С. Киселев, И. Н. Перекатов, членами коллегии — В. П. Кравец, Д. С. Гальперин, И. С. Бялковский, П. А. Чекин.
8 С. А. В а й с б е й н и др. Химическая промышленность к XVII съезду ВКП(б). М.— Л., 1934, стр. 18.
73


Проведенное в 1927/28 г. обследование капитального строительства ряда заводов вскрыло серьезные недостатки. Оказалось, что проекты расширения содовых заводов в Донбассе и в Березниках составлены по устаревшим дореволюционным материалам. Также без должного технико-экономического обоснования началось строительство первого в стране азотного завода. Первоначально его стоимость была определена в 2205 тыс. руб., но уже в 1927 г., когда работы еще велись, фактические затраты перевалили за 5 млн руб. Обнаружилось, что пуск отдельных предприятий задерживается на срок от шести месяцев до двух лет9.
Несмотря на большие перерасходы средств по отдельным объектам, в целом затраты на капитальное строительство химической промышленности к 1927/28 г. выполнены были не более, чем на 90%. Так, основная химия по плану (могла получить 42,6 млн. руб., а израсходовала лишь 38,4 млн. руб. Причем на туковое строительство ушло всего 25 млн. руб., что явно не соответствовало ранее намеченному темпу развития этой крайне важной отрасли химии. В выводах НК РКИ отмечалось, что «усиление капитальных затрат упирается в значительной мере в проектную неподготовленность» и что острая нехватка квалифицированных специалистов-химиков тормозит составление проектов и их последующее утверждение10 11.
При рассмотрении этого вопроса в ВСНХ СССР было установлено, что два крупнейших треста химической промышленности — Северный и Южный — общий план работ 1927 г. выполнить не смогли. В связи с этим замедлилось развитие химической промышленности в целом п.
Складывалось такое положение, при котором дефицитность химических товаров не изживалась. Особенно остро это сказывалось на производстве минеральных удобрений, по применению которых Советский Союз в те годы занимал одно из последних мест в Европе. (По выработке серной кислоты наша страна также уступала не только ведущим странам капиталистического 'мира, но и таким государствам, как Бельгия и Польша.)
9 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1317, лл. 207—211.
10 Там же, д. 1438, лл. 8—9, 12.
11 «Торгово-промышленная газетаэ, 28 февраля 1928 г.
74


В результате отечественный суперфосфат стоил очень дорого и был мало доступен широким слоям некооперированного крестьянства. Понимая нетерпимость такого положения дел, ВСНХ СССР, опираясь на поддержку ЦК профсоюза химиков, разработал обширный доклад, который после длительного обсуждения общественностью был представлен в Совет Труда и Обороны12. Предложенная в докладе систе|ма мероприятий была направлена на значительное увеличение производства минеральных удобрений и на создание условий, способствующих их широкому применению. Вскоре Совет Труда и Обороны утвердил внесенные предложения и принял соответствующее постановление. Решено было покрывать специальными дотациями из госбюджета убытки химической промышленности, вызываемые отпуском удобрений по ценам ниже себестоимости. Значительные суммы выделялись на кредитование в первую очередь совхозных, колхозных и бедняцких хозяйств на срок до 2 лет.
Принятые меры способствовали тому, что'летом 1928 г. спрос на минеральные удобрения составил 330 тыс. т (за год он вырос в десять раз!). Однако химическая промышленность не смогла выработать даже половины этого количества13. Увеличившийся в связи с этим импорт удобрений потребовал в 1927/28 г. дополнительно 40,6 млн руб., что значительно превышало не только затраты предыду щих лет, но и наивысшие расходы царской России на ввоз удобрений 14. Такая растрата валютных средств противоречила указаниям партии и правительства, направленным на обеспечение технико-энономической независимости нашей страны.
Это было тем более опасно, что в 1927 г. произошло резкое обострение международной обстановки. Проходивший в августе 1927 г. объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП (б) отметил, что «опасность контрреволюционной войны против СССР есть самая острая проблема текущего периода». В принятой пленумом резолюции «О международном положении» указывалось, что в ка12 См. «Неотложные мероприятия в области расширения производства и потребления минеральных удобрений». ЛА., 1927.
13 «Журнал химической промышленности», 1929, № 3—4, стр. 197.
14 В 1909—1913 гг. Россия тратила на импорт удобрений в среднем за год 31,1 млн. руб. (см. «Внешняя торговля Советского Союза». М., 1938, стр. 103).
75


питалистическом мире «наблюдается своеобразная военизация промышленности, поскольку на первый план все более продвигается химическая индустрия наряду с металлургией» 15.
Действительно, химическая промышленность крупнейших капиталистических стран росла в 20-е годы исключительно быстро, по темпу овоего развития намного опережая всю промышленность в целом, особенно это касалось США, Германии, Англии, Японии и Франции. По данны|м Лиги Наций за 1928 г., общий индекс промышленного развития Западной Европы по сравнению с 1913 г. был равен НО, а по химии он поднимался до 155. В США при общем индексе 129, индекс по химии равнялся 19416. «Мы живем в эпоху химической революции»,— заявил в это время главный директор самого крупного во Франции химического объединения «Кюльман». Химическая промышленность, продолжал он, «является в настоящее время краеугольным камнем экономического здания»17. Причем наиболее быстро в этом «здании» развивались такие отрасли химии, как азотная промышленность, производство кислот, искусственного волокна, взрывчатых веществ, химических ядов, для полного перевода которых на военные рельсы требуются считанные часы.
В то же время заправилы химических концернов и различные государственные деятели капиталистических держав выступали с воинственными речами о роли химии в грядущих войнах. Показательно, что в Соединенных Штатах Америки, отказавшихся подписать Женевское предложение о неприменении химического оружия, в сенате официально было заявлено, что именно это оружие является самым гуманном18.
Весьма интересно и то, что владельцы химических предприятий первыми внесли в американский конгресс проект отмены закона Шермана, запрещающего образование трестов19. В начале 1928 г., выражая волю химиче15 «КПСС в резолюциях...», ч. 2, 1953, изд. 7, стр. 239—240.
16 «Химия и хозяйство», 1929, № 1, стр. 3.
17 «Журнал химической промышленности», 1927, № 1, стр. 65—66.
18 «Материалы I Всесоюзного съезда по вопросам химической промышленности». М., 1930, стр. 80. (В дальнейшем «Материалы 1 Всесоюзного съезда...»).
19 «Мировое хозяйство и мировая политика». М.» 1928, № 1,
стр. 146. I
76


ских монополий, президент Гувер созвал в Вашингтоне специальную конференцию по вопросам химической промышленности20. Лицемерно ссылаясь на подобные мероприятия заокеанских конкурентов, а также на усиление международного влияния знаменитого германского химического концерна И. Г. Фарбениндустри, премьер- министр Великобритании Болдуин заявил, что в случае войны нет никаких гарантий неприменения химического оружия и что поэтому Англия должна усилить исследовательские работы в области военной химии21.
Вполне понятно, что все это прямо или косвенно сказывалось на международной обстановке конца 20-х годов. В это время Советский Союз, настойчиво продолжая борьбу за сохранение мира во всем мире, присоединился к декларации о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других газов и бактериологических средств. 2 декабря 1927 г. в Женеве М. М. Литвинов по поручению Советского правительства подписал эту декларацию. 9 марта 1928 г. она была ратифицирована ЦИКом Союза ССР22. Вместе с тем Советское правительство вынуждено было принять ряд новых мер, направленных на дальнейшее укрепление оборонной (мощи СССР, на ослабление и полную ликвидацию импортной зависимости страны от капиталистического мира. Большое внимание при этом было уделено химической промышленности.
Особенно серьезно вопрос был поставлен весной 1927 г. сначала на I Всесоюзном съезде по вопросам химической промышленности, а затем на IV съезде Советов СССР. Сам факт созыва Всесоюзного съезда, специально посвященного проблемам создания современной химической индустрии, свидетельствовал о серьезно|м повороте к химии.
Впервые идея широкого обсуждения назревших задач химизации народного хозяйства была высказана на одном из заседаний у Ф. Э. Дзержинского. Ее горячо поддержал VI съезд профсоюза рабочих-химиков (1926 г). Под председательством В. Н. Ипатьева начало действовать Оргбюро. В его работу активно включились работники промышленности, высших учебных заведений, научных 10 «Торгово-промышленная газета», 14—15 апреля, 1928 г.
21 «Материалы I Всесоюзного съезда...», стр. 81.
22 Собрание Законов СССР (С. 3. СССР), 1928, отд. 2, № 35, ст. 145.
77


учреждений. На местах готовились материалы о хозяйственной деятельности предприятий, разрабатывались рекомендации. Все это поступало в Оргбюро, на заседаниях которого проходило коллективное обсуждение полученных документов.
Внезапная смерть Ф. Э. Дзержинского, лично участвовавшего в работе Оргбюро, несколько затормозила дальнейший ход событий. Осенью 1926 г. группа химиков встретилась с В. В. Куйбышевым, возглавлявшим Президиум ВСНХ СССР. «Уже в начале беседы,— вспоминал позднее бывший заместитель начальника Главхима В. С. Киселев,— нам стало понятно, что Валерьян Владимирович в курсе всех дел. Он попросил нас ускорить подготовку материалов. П. И. Дубов высказал наше общее пожелание: было бы очень хорошо, чтобы основной доклад на химическом съезде сделал кто-нибудь из руководящих работников партии и народного хозяйства.
— Надо поговорить на эту тему с Рудзутаком,— сказал Куйбышев.— Он по-хорошему неравнодушен к химии. Во всяком случае я обещаю поставить этот вопрос в ЦК партии».
Через несколько дней В. Н. Ипатьева вызвали к В. В. Куйбышеву и предложили подготовить записку о состоянии химических производств в СССР и за рубежом. Случилось так, что составление записки несколько затянулось: В. Н. Ипатьев понадеялся на начальника Главхима А. И. Юлина, в распоряжении которого были все данные, а А. И. Юлин полагал, что материалы, собранные Оргбюро, интереснее и члены Оргбюро изложат их сами. Когда это выяснилось, В. С. Киселев взял на себя инициативу исправить положение. В конце января — начале февраля 1927 г. записка была составлена23. Текст ее весьма примечателен. В. С. Киселев счел нужным предпослать ей в качестве эпиграфа высказывание знаменитого английского ученого В< Рамзая: «Та нация и та 23 Подлинник этой записки хранится в личном архиве семьи Киселевых. Записка называется «Роль и значение химической промышленности в народном хозяйстве». Написана она от руки и датирована 29 января 1927 г. На полях сделана приписка «Доклад для председателя ВСНХ (Куйбышева), на основе которого был затем дан материал для постановления по Северному химическому тресту» (об этом постановлении см. § 3 настоящей главы.) *
78


страна, которая превысит другие нации® развитии химии, займет в будущем первое 'место и по богатству и по общему благосостоянию». В записке подробно характеризовался уровень развития отечественной химии, четко ставился вопрос о путях ее развития.
«Нужно сказать,-— писал автор,— что несмотря на то, что опыт прошедшей мировой войны наглядно показал значение химической промышленности, у нас до сего времени приходится сталкиваться с полным непониманием ее значения». Суммируя многочисленные факты, анализируя динамику цифровых показателей, В. С. Киселев указывал Иа необходимость первоочередного ускоренного роста химических производств группы «А».
В. В. Куйбышев внимательно ознакомился со всеми предложениями химиков. Он сообщил им, что доклад на Всесоюзном съезде работников химической промышленности поручено сделать ему как председателю Президиума ВСНХ. Тогда же Нарком по военно-морским делам К. Е. Ворошилов провел совещание с группой руководителей Военно-химического треста. «Вскоре,— сказал но,— состоится IV-й съезд Советов. Мы заострим на нем вопрос об оборонном значении химии. Этого требуют интересы укрепления нашей безопасности. Это не частный вопрос. Политбюро займется химией вплотную» 23а.
Делегаты I Всесоюзного съезда по вопросам химической промышленности, многие из которых трудятся и поныне, вспоминают, что к съезду они готовились как к празднику.
Съезд, проходивший в Москве с 28 марта по 8 апреля 1927 г., собрал сотни представителей со всех важнейших химических предприятий страны, крупнейших ученых, хозяйственных и партийных работников. Открывая его, председатель Совета съездов основной химической промышленности П. И. Дубов заявил: «Сейчас наступил момент, когда сама химическая промышленность своими собственными усилиями не в состоянии разрешить те огромнейшие задачи, которые поставлены перед ней ходом развития нашего Советского Союза»24. Председатель президиума ВСНХ СССР В. В. Куйбышев подробно охарактеризовал на съезде ту роль, которую надлежало 23а Из записи бесед автора с В. С. Киселевым.
24 «Материалы I Всесоюзного съезда...», стр. 13.
79


сыграть химии в общем плане строительства социализма в СССР. «Я считаю,— говорил он,— что у нас имелась определенная совершенно обоснованная очередность отраслей промышленности, на которых правительство и общественное мнение сосредоточивали свое внимание». Далее В. В. Куйбышев сказал: «Следующая по очереди крайне важная задача, которая стоит перед нами, это — химическая промышленность. Химическая промышленность сейчас встает перед нами все более и более как важнейшая задача промышленности в целом»25.
В докладах Д. Н. Прянишникова, А. Н. Баха, Б. И. Збарского, Э. В. Брицке особое внимание было уделено новым производствам, выработке удобрений и возрастающей роли химии в укреплении оборонной мощи страны. Была отмечена первостепенная важность строительства азотной промышленности, одинаково необходимой как для выработки туков, так и для производства боеприпасов.
Вместе с тем съезд обратил внимание на то, что одним из самых серьезных препятствий на пути к превращению химической промышленности из отсталой, второстепенной отрасли народного хозяйства в одну из ведущих и решающих отраслей тяжелой индустрии является бедность кадрами, особенно высшей квалификации. Статистика показывала, что на каждую тысячу рабочих-химиков приходилось 19 инженеров (1,9%), а вместе с техниками и практиками их было примерно 41 человек, тогда как в нефтяной промышленности это число поднималось до 55, а в электротехнической даже до 8226. Положение усугублялось тем, что предстояло строить совершенно новые, в техническом отношении неизученные предприятия, почти не имея никакого опыта. Исходя из этого, большинство участников съезда высказалось за концентрацию имеющихся научных и инженерно-технических сил и образование единой для всей химической промышленности проектной организации и торгового синдиката.
Значительное внимание участники съезда уделили также вопросу о географическом размещении химической промышленности, что было вызвано рядом серьзных
25 «Материалы I Всесоюзного съезда...», стр. 26, 28.
,e А. Е. Бейлин. Кадры специалистов СССР, их формирова ние и рост. М., 1935, стр. 113.
80


причин. Дело в там, что в наследие от царизма наш народ получил химические производства, которые были расположены по России неравномерно и нерационально, например, туковая промышленность в основном концентрировалась в портовых городах и вблизи от западных границ, что облегчало импорт сырья и полуфабрикатов. Такими районами являлись прежде всего Петербург, Одесса, Прибалтика и Польша, поэтому химические производства страны были оторваны от внутренних источников сырья и ориентировались на привозное сырье.
В дореволюционной России из 42 заводов основной химической промышленности 2 завода находились в 200—300 км от главнейших видов сырья, 23— на расстоянии 1000—1500 км, 6—на расстоянии 2000—2500 км, 2— на расстоянии 3000 км и только 9 находились непосредственно в районах сырьевых баз27. Такое размещение было связано еще и с те|м, что многие отрасли русской химической промышленности в основном приспосабливались к жизни потребительских центров: на Москву и Петербург приходилось 75% дореволюционной химии (в том числе на Петербург—58,5%) и около 10% на Украину28.
Ясно, что в восстановительный период существенных сдвигов в размещении отечественной химии произойти не могло, Показательно в этом отношении распределение валовой продукции химических предприятий, подведомственных ВСНХ СССР, в 1927/28 г. (в ценах 1926/27 г.) (см. табл. 6).
По-прежнему Москва, Ленинград и Украина являлись основными производителями химической продукции. На долю Центрального промышленного района (Москва, Горьковская и Ивановская • области), Ленинграда и Украины приходилось свыше 9/ю всей химической промышленности страны. В то же время Белоруссия, Кавказ и Закавказье, Средняя Азия, Урал, Сибирь и Дальний Восток, т. е. большинство национальных районов Советского Союза, занимали самое незначительное место в производстве химических товаров, хотя уже и тогда они славились неисчерпаемыми природными богатствами.
27 Н. Н. Некрасов. «Экономика химической промышленности». М., 1957, стр. 228.
28 «Химическая промышленность СССР», т. 1. М.—Л.» 1933, стр. 65.
6 В. С. Лельчук
81


Примечательно и то, как распределялось потребление химикатов по основным районам страны в 1927/28 г. (в %): Северо-Запад—14, Центрально-промышленный— 49,6, Урал и Сибирь — 6,3, Поволжье и Средняя Азия — 6, Украина—18,9, Кавказ — 5,2 29.
Таблица 6
Валовая продукция химических предприятий, подчиненных ВСНХ СССР, в 1927/28 г.*
1
Районы
Сумма (в тыс. руб.)
%
Ленинградский
128 444
35,1
Московский
119 873
32,8
Ивановская обл
25 558
7,0
Украина
56 462
15,4
Урал
10 704
2,9
Сев. Кавказ
7 354
2,0
Горьковская обл
5 000
1,5
Остальные районы
11 711
3,3
Всего по СССР
365 106
100%
♦ «Химическая промышленность СССР», т. 2. М.—Л. 1933, стр. 44.
Сопоставляя данные о производстве химикатов с данными о их потреблении, легко заметить, что все основные районы СССР, за исключением Северо-Запада и Центрально-промышленного, потребляли примерно 36% всей продукции химической промышленности ВСНХ, а вырабатывали ее около 23%, т. е. спрос в целом здесь опережал производство, тогда как Северо-Запад и Центр, группирующиеся вокруг Ленинграда и Москвы, давали до 77% химических товаров, потребляя лишь 64, причем разница эта получалась полностью за счет Ленинграда (35 и 14%). Для более полной характеристики неравномерного размещения химической промышленности СССР следует добавить, что все резиновые заводы были сосре29 «Торгово-промышленная газета», 23 мая 1928 ^г.
82


доточены в Москве и Ленинграде, здбсь же вырабатывалось 9/ю всех химико-фармацевтических и подавляющее большинство лако-красочных и анилино-красочных продуктов.
Учитывая все это, Советское государство уже в первые годы индустриализации осуществило ряд мероприятий, направленных на комплексное изучение природных ресурсов страны и на приближение химической промышленности к источникам сырья. При этом оно столкнулось с серьезными трудностями не только объективного, но и субъективного порядка. Вокруг самого принципа размещения химических предприятий развернулись споры.
В 1927 г. в печати появились статьи, в которых был подвергнут сомнению курс на создание химической промышленности в районах сырьевых баз. «Нам всегда казалось,— писал один из авторов,— что исконное сосредоточение русской промышленности в одном Центре, создавшее Центральный промышленный район, не лишено было известных логических оснований». Предлагая брать пример с США, этот автор далее заявлял, что химические заводы надо строить не на сырьевых базах, а лишь в местах наибольшего потребления их продукции30.
Обнаружилась и другая точка зрения, противоположная по форме, но также неприемлемая по существу: группа работников упорно доказывала, что Урал уже в первом пятилетии должен стать центром новой химической промышленности СССР; второе место отводилось Донбассу, третье — Центрально-промышленному району. В одном из выступлений эта тенденция была сформулирована наиболее четко и сжато: «Новые заводы на Урале и осторожная реконструкция в Центре и на Украине»31. Химическую промышленность Северо-Западного района страны по существу предлагали резко сократить, о национальных окраинах страны вопрос даже не ставился.
Чем же мотивировались подобные суждения? Ответ давали сами авторы. Они не скрывали, что в основе их плана лежит так называемая теория географического размещения промышленности, заимствованная ими у 30 В. Камерницкий. К вопросу о построении химической промышленности на сырьевых базах.— «Журнал химической промышленности», 1927, № 2, стр. 143.
31 «Материалы I Всесоюзного съезда...», стр. 247, 264, 354.
6*
83


буржуазного экономиста А. Вебера. Последний был ярым сторонником нахождения «штандорта», т. е. определения центрального пункта условного треугольника; три основных фактора позволяли найти этот треугольник и его центр, в котором, по мнению Вебера, следовало расположить промышленное предприятие. Такими факторами были: 1) транспортная ориентация (стремление уменьшить издержки на перевозку сырья, топлива, готовой продукции), 2) рабочая ориентация (установление пункта, где издержки на рабочую силу минимальны) и 3) определение максимальных выгод от укрупнения или комбинирования производств.
Не вдаваясь в детальную критику этой концепции, заметим, что она выражала интересы стихийно развивающегося капитализма, стремящегося к получению наивысших прибылей за счет жестокой эксплуатации и угнетения трудящихся. Понятно, что такая «теория» не могла служить пролетарскому государству, которое с момента своего возникновения начало бороться за гармоническое развитие производительных- сил, за преодоление вековой отсталости ранее угнетенных народов, за построение фундамента социалистической экономики.
Не считаясь с этим, отдельные инженеры и экономисты в нашей стране восхваляли концепцию «штандорта» и пытались с ее помощью планировать новое строительство химических предприятий. На I Всесоюзном съезде химической промышленности должного отпора они не встретили, но и в решениях съезда их планы не нашли отражения. В основном это было связано с тем, что в центре внимания всех присутствующих был вопрос о роли химической промышленности в развитии народного хозяйства, а не вопрос о том, где строить новые заводы и фабрики. Можно сказать, будучи важным, он все же не мог играть и в 1927 г. не играл главной роли.
Подводя итоги своей работы, съезд единогласно принял резолюцию, в которой говорилось: «Современное состояние химической промышленности и роль ее в мировом хозяйстве требуют особого сосредоточения внимания к этой отрасли как руководящих органов, так и широкой советской общественности, чтобы в ближайшее время союзная химическая промышленность могла занять в общей системе нашего хозяйства! одно из руково84


дящих мест и тем играть соответствующую ее значению роль в деле индустриализации Союза»32.
Материалы 1-го съезда показали, что вопрос о скорейшем создании в СССР основ химической индустрии поставлен правильно и своевременно.
«Работа по. подготовке съезда и сам съезд,— рассказывает В. В. Добровольский,—• имели исключительно большой резонанс. Сравните, какое внимание было уделено химии на III създе Советов в 1925 г. и на IV съезде Советов в 1927 г. Разница огромная. Мы чувствовали себя именинниками. Правда, споры продолжались, но главное было бесспорным: значение химии было доказано» 32а.
Действительно, IV съезд Советов (апрель 1927 г.) уделил химической промышленности много внимания. Если на III съезде о химии говорил фактически только Ф. Э. Дзержинский, то двумя годами позже — по крайней мере уже шесть человек, в том числе В. В. Куйбышев, К. Е. Ворошилов, представители Урала, Узбекистана, Закавказской федерации. Слово также было предоставлено председателю ЦК профсоюза химиков В. В. Добровольскому. Последний, в частности, счел необходимым подвергнуть критике плановые и хозяйственные организации за ошибки в их деятельности, связанные с недооценкой химии.
Было бы, разумеется, неправильно утверждать, что усиленное внимание к химической промышленности, выявившееся на IV съезде Советов, стало возможным лишь благодаря активизации научно-технической общественности. Наоборот, общественность сама опиралась на объективный ход событий, поставивший на повестку дня вопрос о большой химии. Но это не умаляет заслуг той большой группы профсоюзных работников, инженеров, ученых, хозяйственников, которые сознательно отдавали свои знания и силы делу создания и развития химической индустрии СССР. Они, несомненно, сыграли важную роль в ускорении этого процесса.
IV съезд Советов специально подчеркнул «все повышающееся значение химической промышленности во всех областях народного хозяйства» и предложил правитель32 «Материалы I Всесоюзного съезда.стр. 451. 32а Из записи бесед автора с В. В. Добровольским.
85


ству для ее развития «впредь уделять достаточное количество средств». Впервые химия была официально поставлена в один ряд с металлом, топливом, машиностроением 326.
Вскоре после съезда произошло организационное оформление двух важных для развития химической промышленности объединений — Химстроя и Химсиндиката.
Мысль о создании специальной организации, которая сосредоточила бы в своих руках проектирование и постройку химических предприятий, зародилась, как отмечалось выше, еще в конце восстановительного периода. Тогда встал вопрос о массовом строительстве новых заводов и фабрик, и в 1926 г. при Совете съездов основной химической промышленности возникло бюро, занявшееся сборо|м технических каталогов, чертежей, книг и журналов, изучением патентов и т. п. В начале 1927 г. Совет съездов по договоренности с Главхимом пригласил группу инженеров, которая взялась за подготовку ряда проектов для Северного химического треста33.
Так фактическй начало действовать Строительное химико-аппаратурное паевое товарищество (Химстрой), устав которого был утвержден Советом Труда и Обороны 22 июля 1927 г. 34 К концу того же года крупнейшие химические тресты заказали Химстрою проектирование 16 объектов, полная стоимость которых превышала 11 млн. руб. На 1927/28 г. ВСНХ СССР предлагал план на 45 млн. руб., а фактически договоров было заключено почти вдвое больше (стоимость проектируемых сооружений достигла 87 млн. рублей)35. Значение Химстроя было тем более велико, что в его аппарате работали лучшие специалисты страны, здесь была сконцентрирована вся зарубежная техническая по|мощь. Отделения Химстроя открылись в Ленинграде и Харькове, специальные технические бюро были созданы в Нью-Йорке и Берлине. Для обмена научно-технической информацией и обобщения опыта капитального строительства правление нового объединения начало издавать свой ежемесячный журнал.
з2б «Директивы КПСС и Советского правительства по хозяй- ственным вопросам», т. 2. М., 1957, стр. 677.
33 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 670, л. 2.
34 С. 3. СССР, 1928, отд. 2, № 5, ст. 26.
35 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1438, л. 8&
86


Все это было направлено на то, чтобы объединить усилия химической промышленности, вступающей в полосу широкой социалистической реконструкции.
Эту же цель преследовало и создание Всесоюзного химического синдиката (сентябрь 1927 г.) 36, который должен был освободить все химические тресты от руководства сбытом продукции. Перед синдикатом ставилась задача изучить внутренний рынок страны, выявить его потребности в различных химикатах, наладить коммерческую деятельность химических заводов и фабрик.
Таким образом, следуя указаниям Коммунистической партии о необходимости создания в СССР мощной химической промышленности, Советское правительство приняло в 1927 г. ряд важных мер(, направленных на решение этой общегосударственной проблемы. Круг вопросов, которым ведал Главхим, объединяющий всю химическую промышленность, подведомственную ВСНХ СССР, в основном должен был ограничиться непосредственно производственной деятельностью химических заводов и фабрик и обслуживающих их научно-исследовательских и ряда других учреждений. Техническим проектированием и ведением капитального строительства (с точки зрения технического контроля) должен был ведать Химстрой. Коммерческими делами, сбытом готовой продукции призван был заниматься Всесоюзный химический синдикат.
Такое разделение функций между Главхимом, Хим- строем и Всесоюзным химическим синдикатом при плановой работе и четком взаимодействии указанных организаций должно было способствовать более быстрому развитию химической промышленности.
Одновременно был поставлен вопрос о выделении для ускоренного роста химии достаточных средств и организации химического машиностроения. Все это свидетельствовало о том, что советское государство к началу первой пятилетки решительно начало борьбу за превращение химической промышленности в одну из ведущих отраслей тяжелой индустрии страны. Необходимость успешного решения этой проблемы настоятельно диктовалась общим ходом развития народного хозяйства СССР, задачами построения социалистического общества.
36 С. 3. СССР, 1927, отд. 2, № 42, ст. 237.
87


2. Разработка первого пятилетнего плана
В декабре 1927 г. XV съезд ВКП (б) утвердил директивы по составлению первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР. В принятой резолюции указывалось, что в соответствии с ленинской политикой индустриализации страны в первую очередь должно быть усилено производство средств производства. «Наиболее быстрый темп развития, — говорилось далее,— должен быть придан тем отраслям тяжелой индустрии, которые подымают в кратчайший ср!ок экономическую мощь и обороноспособность СССР, служат гарантией возможности развития в случае экономической блокады, ослабляют зависимость от капиталистического мира и содействуют преобразованию сельского хозяйства на базе более высокой техники и коллективизации хозяйства». Поэтому особое внимание обращалось на скорейшее осуществление плана электрификации, развитие металлургии, машиностроения, топливной базы страцы, на «развитие химических производств, в особенности в части производства искусственных удобрений»37.
К этому времени плановыми органами уже была проделана некоторая работа по составлению первого пятилетнего плана народнохозяйственного строительства, в том числе и в области химии. Частично опыт перспективного планирования удалось извлечь из обсуждения пятилетних планов, составлявшихся в середине 20-х годов под руководством инженера Калинникова и профессора Кондратьева. Анализируя сущность этих планов, С. Г. Струмилин делал, в частности, весьма интересные для нас замечания38. При обсуждении в президиуме Госплана «очень куцой, — по определению С. Г. Струмилина,— в отношении сельскохозяйственного машиностроения и производства химических удобрений пятилетки Калинникова», председатель сельскохозяйственной секции Госплана П. И. Попов заявил: «Вы полагаете, что крестьянин будет покупать фосфаты? Ничего подобного, фосфаты всегда покупали частные хозяева, а крестьянин 87 «КПСС в резолюциях и решениях...», ч. 2, 1953, изд. 7, стр. 337.
38 См. С. Г. Струмилин. На плановом фронте. 1920—1930. М., 1958, стр. 296—297. Имеется в виду статья «Первые опыты перспективного планирования», опубликованная7 в журнале «Пчановое хозяйство» (1930, «N® 12).
88


их покупать не будет. В результате и получается, что фосфаты будут лежать у вас на складах так же, как сельскохозяйственные машины, потому что в них нет потребности».
То же самое повторилось пр(и обсуждении наметок Кондратьева, для которых была характерна опять-таки «крайняя убогость по части механизации и химизации сельскохозяйственного производства». Подобное пренебрежение не было какой-то оплошностью или неожиданностью. Оно вытекало из ставки на развитие мелкого крестьянского единоличного хозяйства. Тем не менее, даже в середине 20-х годов, когда сплошная коллективизация деревни еще не стала очередной задачей дня, минимум калинниковских и кондратьевских перспектив не был одобрен. Ни один из этих планов на утверждение правительства не представлялся.
Объясняя такое положение вещей, С. Г. Струмилин писал, что коммунистическое руководство Госплана было достаточно опытно и искушено, чтобы отвергать сомнительные установки, выявлять грубые ошибки, но партийная прослойка аппарата была еще слаба, чтобы осуществлять авторитетное руководство и творчески участвовать на всех этапах текущей работы.
Нечто похожее имело место при составлении планов развития химической промышленности и в более позднее время.
В 1927 г. Главхим составил первый вариант пятилетнего плана основной химической промышленности, по которому за пять лет выработка продукции должна была увеличиться более чем в два раза, число рабочих возрасти с 20 тыс. до 26,5 тыс. чел.; на расширение и реконструкцию действующих предприятий предполагалось затратить 75 млн. руб., а на новое строительство — 56,7 млн. руб. Общие затраты, включая расходы на капитальный ремонт и жилищное строительство, должны были составить за пятилетие 174 750 тыс. руб. Руководители Глав- хима считали такую сумму исключительно большой39.
Однако уже на рубеже 1927—1928 гг. президиум ВСНХ СССР предложил Главхиму внести существенные 39 «Журнал химической промышленности», 1927, № 5,
стр. 439—440.
89


коррективы в первоначальные наметки. В основу новых контрольных цифр легли материалы, предусматривающие дальнейшее сокращение импорта и еще более прочное развитие оборонной мощи Советского Союза. Наиболее значительные поправки касались тяжелой химии, на развитие которой выделялось около 300 млн руб. на легкую химию — около 90 млн руб.; еще более усиливалась роль основной химической промышленности, на долю которой пришлось почти 200 млн руб. В графе расходов первое место по объему вложений теперь заняло новое капитальное строительство; затраты на переоборудование остались на втором месте40.
Не возражая против наметок Главхима, Госплан одновременно предлагал выделить на предстоящий за пятилетие импорт химических товаров 468 млн руб.: 200 млн на ввоз каучука и 268 млн на закупку всевозможных химикатов и различного сырья 41. Получалось, что импорт потребует средств гораздо больше, чем развитие отечественной химической промышленности. Из чего исходили работники Главхима и Госплана, выдвигая такие требования?
Факты показывают, что многие составители первых вариантов пятилетнего плана химической промышленности не понимали основных задач социалистической индустриализации страны и не верили в возможность ускоренного роста химической индустрии СССР. Не умея по-настоящему заглянуть вперед, они топтались на месте, равнялись на узкие места, ссылались на трудности реконструктивного периода, на отсутствие опыта, кадров, материальной базы. Например, председатель Совета съездов основной химической промышленности говорил: «Я повторяю еще раз — нам рассчитывать в ближайшие 5—10 лет на переоборудование полностью наших заводов не приходится. Нам придется работать на этой аппара- тур(е» 42.
Еще более показательно заключение специалистов, сделанное в связи с составлением пятилетнего плана резиновой промышленности. «Следует отметить, — гово40 «Журнал химической промышленности», 1928, № 1—4,
стр. 55—56.
41 «Материалы к пятилетнему плану развития промышленности СССР». В., 1927, стр. 335, 346—347.
42 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 559, л. 74.
90


рилось в нем, — несколько преувеличенный темп развития пневматики (речь идет, прежде всего, о производстве автомобильных камер и покрышек. — В. Л.), который предусмотрен пятилеткой. Перспектив для широкого развития автотранспорта в ближайшее время нет, так как шоссейных дорог проводится мало и мощность автомобильных заводов невелика». Поэтому предлагалось новые заводы не строить, а имеющееся оборудование использовать так, чтобы к концу пятилетия выпуск продукции увеличить примерно вдвое, доведя его до ПО тыс. автопокрышек и 124 тыс. автокамер43. (Забегая вперед укажем, что на самом деле в 1932 г. страна получила одних только автопокрышек 553 тыс. штук44 45.) В полном соответствии с мнением авторитетных работников из ЦК профсоюза рабочих-химиков, заведующий учетно-плановым отделом Резинотреста писал по поводу создания Ярославского резинового комбината: «вопрос о постройке нового шинного завода выносится нами за пределы текущего пятилетия»4б.
Рассуждая аналогичным образом, один из ведущих работников Главхима предлагал уменьшить запланированный к концу пятилетки выпуск хлора, так как, по его мнению, к тому времени важный потребитель хлора — бумажная промышленность будет еще недостаточно развита46. Короче говоря, в работе составителей пятилетнего плана химической промышленности наметилась явная тенденция преуменьшать годовые задания, придерживать быстрые темпы роста, снижать мощность строящихся предприятий. Вносилось даже предложение ограничить мощность Константиновского суперфосфатного завода до 15 тыс. т в год, тогда как уже в 1927 г. имелись все основания проектировать его на выпуск 100 тыс. т суперфосфата в год и больше.
В конечном счете такое планирование привело к тому, что его авторы, ориентируясь на так называемую «затухающую кривую», повторили ошибку ОСВОКа47. Они считали, что затраты на развитие химии в первые годы 43 Там же, д. 1439, лл. 1, 4.
44 «Промышленность СССР», стр. 199.
45 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1321, л. 137.
46 Там же, д. 1439, лл. 1, 4.
47 Самые первые варианты пятилетнего плана разрабатывались непосредственно под руководством работников Особого совещания
91


пятилетки следует сделать наивысшими (82 млн руб.), а в последние годы — наименьшими (55 млн руб.). Практически это привело бы к последовательному падению темпов роста выпускаемой продукции48.
Такой подход к составлению перспективного плана извращал ленинскую идею социалистической индустриализации страны и находился в явном противоречии с решениями XV съезда В КП (б). Коммунистическая партия решительно выступила против изложенных выше положений Главхима и Госплана, противопоставив им величественный план создания современной химической индустрии. Пер!воначально предполагалось за пятилетие вложить в эту важнейшую отрасль народного хозяйства более 1 млрд руб. Выдвигая столь грандиозную программу, партия опиралась на исключительный энтузиазм трудящихся, включившихся в социалистическое переустройство жизни в нашей стране.
Одним из таких ярких примеров советского патриотизма явилось обращение большой группы ученых к Советскому правительству с «Запиской», в которой был затронут широкий кр|уг вопросов, связанных с развитием химической науки и промышленности. Инициатором «Записки», поданной в СНК СССР 14 марта 1928 г., был всемирно известный ученый Алексей Николаевич Бах. Вместе с ним обращение подписали 37 крупнейших научных деятелей, в том числе академики Н. С. Курнаков, по восстановлению основного капитала промышленности (ОСВОКа), образованного при ВСНХ СССР в 1925 г. По проектам ОСВОКа, капиталовложения в химию должны были вырасти с 44,9 млн руб. в 1925/26 г. до 82,0 млн. руб. в следующем хозяйственном году, а затем пойти по нисходящей линии: 66,4 млн руб. в 1927/28 г. и 53,3 млн руб. в 1928/29 г. (см. «Материалы особого совещания по воспроизводству основного капитала при Президиуме ВСНХ СССР». Серия III. Вып. V. Финансовые перспективы развития промышленности. М.— Л., 1927, стр. 114). Получалось, как и по другим отраслям индустрии, явное несоответствие: сначала резкое перенапряжение сил (почти удвоение инвестиций), а затем явное уменьшение масштабов и темпов строительства, хотя следовало ожидать укрепления экономики и появления новых возможностей ее дальнейшего роста. Отстаивая свою позицию, руководители ОСВОКа утверждали, что высокие темпы реальны лишь в рамках восстановительного периода и неизбежно снизятся в условиях реконструкции. Партия отвергла подобную концепцию, несостоятельность которой была вскоре доказана ходом социалистической индустриализации.
48 «Журнал химической промышленности» 1928, № 1—4, стр. 56.
92


Н. Д. Зелинский, А. Е. Ферсман, Э. В. Брицке, Д. Н. Прянишников, А. Е. Фаворский и др.
Глубоко проанализировав проект первого пятилетнего плана, они пришли к выводу, что он недостаточно учитывает последние завоевания науки и промышленности. В науке, изучающей элементарную природу вещества, писали ученые, происходит переворот, начинается новая эпоха, связанная с безграничными возможностями использования катализа, радиоактивности и внутриатомной энергии; резко возрастает- роль химии в создании новых синтетических материалов, что ведет к революции в промышленной экономике. Наука, продолжали они, показывает возможность все большей и большей замены механических процессов химико-технологическими и в промышленности, и в сельском хозяйстве, и в быту. Химия практически не знает отбросов, позволяя наболее целесообразно комбинировать различные производства и получать максимум выгоды. Далее авторы «Записки», научно обосновывающей идею химизации страны, давали перечень важнейших мероприятий, которые следовало осуществить для мощного развития советской химической индустрии и внедрения новейших достижений химии в металлургию, машиностроение, сельское хозяйство и другие отрасли народного хозяйства СССР 49.
18 марта 1928 г. газета «Правда» на первой странице под общим заголовком «Значение химии в хозяйственном и культурном строительстве СССР» поместила подробный отчет о встрече ученых-химиков с руководителями партии и правительства. Выступившие от имени химиков А. Н. Бах, Н. С. Курнаков, Н. Д. Зелинский и другие ученые заявили, что сейчас, когда социалистическое государство в своем огромном новом строительстве закладывает основы великого будущего, они считают своим долгом поставить перед правительством вопрос о надлежащем техническом обосновании планов развития'народного хозяйства и наиболее рациональном использовании сырьевых богатств страны. В ответном слове В. В. Куйбышев поблагодарил членов делегации за их огромной важности начинание. «В планах народ- 49 Там же, № 5—6, стр. 226—228.
93


нехозяйственного развития,— сказал он в заключение,— должен быть полностью учтен не только энергетический баланс, но и химический, что является совершенно необходимым для правильного планирования. Наряду с электрификацией страны в основу ее хозяйства должен быть положен также и план ее химизации»50 *. Высокая оценка выступления химиков взволновала всех ученых страны, еще более глубоко прочувствовавших, с каким вниманием и с какой исключительной чуткостью относятся партия и правительство к развитию науки, к деятельности ее творцов.
«Записка», составленная сравнительно небольшим кругом лиц, быстро получила поддержку широкой общественности страны. Уже в марте 1928 г. к ней присоединились научные работники Украины, выдвинувшие ряд новых предложений, связанных с особенностями промышленного развития Донбасса и других районов их республики. То же самое сделали профессора и преподаватели Дальневосточного университета61. 24 марта в редакции газеты «Уральский рабочий» встретились представители химиков Свердловска, обсудившие возможности химизации Урала52. Их примеру последовала общественность Сибири53. Большие совещания прошли в ЦК профсоюза рабочих-химиков, в ВЦСПС, в Центральном Совете Осоавиахима, в редакциях крупнейших газет. При этом постоянно подчеркивалось, что химизация должна стать делом общенародным, что необходимо крепить связь теории и практики, науки и труда, что крайне важна взаимная увязка в работе всех отраслей народного хозяйства.
Развернувшееся вокруг «Записки» обсуждение показывало, что выступление ученых есть итог большой работы: предложения, выдвинутые ими, упали на подготовленную почву. Сказались результаты не только I Всесоюзного съезда по вопросам химической промышленности, но и прошедших в начале 1928 г. конференций рабочих-химиков Ленинграда, Казани, Нижнего Новгорода, Тбилиси и других важнейших центров страны. Широкие слои трудящихся проявили значительный инте- 50 «Правда», 18 марта 1928 г.
61 «Торгово-промышленная газета», 24 марта 1928 г.
52 «Журнал химической промышленности», 1928, № 9—10,
стр. 416. *
63 Там же, № 11—12, стр. 532


pec к назревшим проблемам химизации страны. Необхо димо было этот подъем максимально использовать, направить по верному пути, превратить в творческую, живую созидательную работу. Партия считала, что химизация должна стать не эпизодом в развитии страны, а составной частью подлинно технической и культурной революции.
Вскоре СНК Союза ССР создал специальную Комиссию, которая должна была рассмотреть «Записку» ученых-химиков и «выработать ряд мероприятий, из нее вытекающих, а также ряд конкретных мер для улучшения научно-исследовательского дела в СССР». Председателем Комиссии был назначен Я. Э. Рудзутак, членами— Г. К. Орджоникидзе, В. В. Куйбышев, Н. П. Горбунов, А. И. Микоян и Г. М. Кржижановский. Характерно, что уже в этом постановлении, придавая громадное значение дальнейшему развитию исследовательской мысли в нашей стране, Совнарком СССР поручил Комиссии «предусмотреть в своих предложениях необходимость немедленного отпуска средств для улучшения изобретательского дела и положения изобретателей в Союзе ССР»54. Проработав свыше месяца, Комиссия глубоко изучила как предложения химиков, так и всех тех, кто принял участие в обсуждении поднятых проблем.
28 апреля 1928 г. Совет Народных Комиссаров издал постановление «О мероприятиях по химизации народного хозяйства СССР», в котором подчеркивалось, что выступление ученых своевременно ставит вопрос о химизации страны, «об органическом сочетании великой проблемы энергетики с проблемой рационального и наиболее экономного использования и обработки вещества». Современная химия, говорилось далее, преобразует основы промышленного прюизводства, открывает новые источники и виды дешевого сырья, создает крупнейшие материальные ценности из наиболее простых и распространенных элементов, является непосредственным оружием преобразования сельского хозяйства, поэтому она «по праву выдвигается вперед как один из решающих факторов индустриализации народного хозяйства».
Этим же постановлением на правах научно-общественной организации при Совнаркоме был образован 54 С. 3. СССР, 1928, № 19. ст. 169.
95


Комитет по химизации народного хозяйства СССР во главе с Я. Э. Рудзутаком, заместителями которого были назначены В. В. Куйбышев, А. Н. Бах и Г. М. Кржижановский. Одновременно при Госплане СССР решено было создать химическую секцию для разработки перспективных планов химизации страны. ВСНХ и Госплану предлагалось обеспечить всемерное усиление темпов развития химической промышленности уже в 1928/29 г. В постановлении подчеркивалась задача «максимального развертывания отечественного химического машиностроения». На ближайшее будущее намечалось решение проблем газификации, исследование <и обогащение фосфоритов, комбинирование химико-металлургических и электротехнических производств и т. д. Комитету по химизации поручалась организация общественных конференций и совещаний, посвященных различным проблемам химии, подготовке научных и преподавательских кадр1ов, специалистов для промышленности. Для субсидирования внеплановой исследовательской работы при Комитете был образован специальный денежный фонд; для широкого и регулярного обмена мнениями по вопросам химизации решено было издавать специальный жур(нал55.
Апрельское постановление СНК СССР сыграло важную роль в деле создания химической индустрии. Опираясь на него, правительственный Комитет по химизации развернул большую работу. Газеты и радио, учебные кинофильмы, публичное чтение лекций и выпуск новых журналов — все было мобилизовано для пропаганды химических знаний, для выполнения колоссальной программы химизации страны. Имея штат постоянных сотрудников всего 'в 28 человек. Комитет по химизации в своей повседневной деятельности умело использовал членов своего обширного пленума (274 чел.), в который входили государственные и партийные деятели, рабочие и инженеры, ученые и хозяйственники, представители военных и общественных организаций. При Комитете было организовано свыше десяти постоянно действующих секций: научная, сырьевая, химико-энергетическая, сельскохозяйственная, химического машиностроения, химической промышленности, печати и пропаганды и др. Для цент-
55 С. 3. СССР, 1928, № 25, ст. 222. >
96


Я. Э. Р у д з у т а к.
Член Политбюро ЦК ВКП(б). В 1928—1931 гг. возглавлял Комитет по химизации народного хозяйства СССР


ральных и местных газет Комитет периодически выпускал бюллетень с популярными статьями по вопросам химизации, рассылавшийся через ТАСС56.
Живым откликом на первые мероприятия общесоюзного Комитета по химизации явилось создание местных Комитетов.
Первым таким учреждением явился Ленинградский Комитет, организованный в мае 1928 г. при Ленинградском областном совнархозе. В его состав вошли Н. С. Курнаков, А. Е. Ферсман, Н. И. Вавилов, М. Н. Тухачевский, С. Н. Ушаков и другие — всего 43 человека, внимание которых в первую очередь было направлено на изучение сырьевых ресурсов области. Впоследствии члены Ленинградского Комитета справедливо считали своей заслугой активное участие в организации и разработке плана изысканий апатито-нефелиновых месторождений. Много времени и сил отдали они решению алюм'и- ниевой проблемы, связывая ее с использованием тихвинских бокситов, строительству Невского суперфосфатного комбината, работам по получению синтетического каучука, пластических масс и т. д.57 Их общественная деятельность была тем более значительна -и авторитетна, что она проводилась в тесном контакте с Академией наук СССР, которая в то время находилась в Ленинграде.
Несколько позже, летом 1928 г., начал действовать Украинский Комитет по химизации, возникший при СНК УССР. Усилиями его работников в Харькове велась подготовка к VI Всесоюзному Менделеевскому съезду, здесь же была организована специальная библиотека химической литературы. Начал выходить «Украинский химический журнал», стали печататься брошюры, посвященные химизации украинской промышленности58. Свое главное внимание Украинский Комитет направил на то, чтобы содействовать развитию химических комбинатов Донбасса, увеличению выработки суперфосфата в Одессе, Виннице и Константиновке и организации химических производств на базе дешевой энергии Днепрогэса59.
56 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 7, лл. 35, 47.
57 Там же, л. 34.
58 Там же, д. 4, лл. 47, 48, 92, 169.
59 Там же, лл. 108, 136. ♦
98


Вскоре местные Комитеты по химизации образовались в Москве, Ростове-на-Дону и ряде других городов. К концу первой пятилетки их было уже свыше двадцати б0. Действуя под руководством общесоюзного Комитета, они охватывали все важнейшие хозяйственные районы страны, активно участвуя в их общественной жизни, особенно в жизни химической промышленности.
Летом 1928 г. еще больший размах приняла работа по составлению пягилетнего плана. Перед работниками химической промышленности, перед многочисленным активом Комитета по химизации с особой остротой встал вопрос: какие кратчайшие пути наиболее успешно должны привести к созданию советской химической индустрии, с развития каких отраслей следует начинать, каким географическим районам отдать предпочтение.
В развернувшихся спорах приняло участие большое количество работников науки и промышленности. Было высказано много принципиальных и частных положений, отражавших различные точки зрения. Жизнь еще раз показала, что курс партии на скорейшую индустриализацию страны и, в частности, на форсированное создание современной химии требует преодоления многих сложностей, больших и малых препятствий.
Чтобы лучше понять, с какими трудностями столкнулись Коммунистическая партия и Советское государство, вырабатывая программу ускоренного развития химической индустрии, следует хотя бы кратко остановиться на тех ошибочных позициях, которых придерживались отдельные крупные ученые и хозяйственники того времени и потому являвшихся значительным препятствием на пути химизации страны.
Так, экономист Н. А. Зелигман, выражая мнение ряда хозяйственников Украины, утверждал, что «основным фактором, влияющим на планирование химической промышленности, является транспортный вопрос». Исходя в основном из этого принципа, он сравнивал пути развития советской и капиталистической химии. Конечный его вывод, мягко выражаясь, можно было бы назвать крайне пессимистическим: «с одной стороны, революционный путь развития промышленности на Западе, с другой стороны, в нашем революционном государстве — эволю60 Там же, д. 54, л. 82.
7*
99


ционные принципы построения промышленности. В результате этого совершенно невозможно не только догнать Запад, но даже не отставать от него»61. Поддерживая и развивая эту принципиально неверную мысль, другой украинский работник, Я. П. Беркман, говорил: «У нас нет средств, и, следовательно, нет возможности развития». Что же он предлагал? «Нужно создать для усиления средств либо концентрацию предприятий, либо привлечь частный капитал». Сам Беркман ратовал за последнее, ибо только тогда, по его мнению, мы имели бы «надежду на революционное развитие некоторых отраслей нашей химической промышленности» 62.
Уральский профессор Л. П. Жеребов, по существу отстаивая такие же позиции, считал целесообразным все канифольно-подсочное производство передать в руки частника. «Я не думаю,— говорил он,— чтобы бюрократическая организация (а каждый наш советский аппарат промышленности является в значительной мере бюрократическим) могла охватить целиком это сложное дело»63.
Логическим завершением подобных умозаключений было мнение другого известного профессора химии, Л. Ф. Фокина, выступавшего за самую тесную связь советской экономики с химической промышленностью Запада: «...вставая на путь создания совершенно независимой от заграницы промышленности,— предрекал он,— мы обрекаем этим самым все свои окраины на полную деградацию» 64. Наконец, профессор А. Е. Маковецкий прямо предлагал создать благоприятные условия для массового прилива иностранного капитала в химическую промышленность СССР. В возможность быстрого роста последней без зарубежных вложений он, как и 10 лет назад, не верил 65.
Приведенные суждения нельзя отнести к числу случайных. Они были порождены глубоким неверием в творческие силы пролетарской революции; в их основе лежало влияние буржуазной идеологии, отрицающей и осуждающей идеи социалистического преобразования обше- 61 «Материалы I Всесоюзного съезда...», стр. 353—354.
82 Там же, стр. 355.
63 Там же, стр. 356.
64 Там же, стр. 352.
85 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 6, лл. 83у-88.
100


ства. (При этом нередко получалось так, что некоторые люди, наивно гордившиеся овоей отрешенностью от политики, предлагая /Планы хозяйственного строительства, оказывались в положении самых что ни на есть буржуазных политиканов.)
Несколько иной точки зрения придерживался ряд других работников, отстаивавших планы первоочередного развития легкой химии. В отличие от ранее охарактеризованной группы, не видевшей внутри страны достаточных сил и средств для создания современной химической промышленности, последние считали, что советская химия сама может стать источником накопления денежных ценностей. Назвав резиновое производство «курицей, несущей золотые яйца», представители Резинотреста доказывали, что, резко увеличив выпуск галош, их экспорт и продажу внутри страны, химическая промышленность с помощью малых вложений получит большие доходы, которые впоследствии можно будет направить на подъем тяжелой химии66. Предлагался и такой план, по которому по темпам роста основная химия заняла бы четвертое место, пропустив вперед жировую и резиновую промышленность67. В духе апологетов «ситцевой индустриализации» выступали и некоторые экономисты Госплана; по их мнению, Северо-западная часть СССР должна была отказаться от производства серной кислоты, а химия Центрального промышленного района ориентироваться исключительно на расположенные здесь текстильные производства. «В центральной области,—говорили они,— мы, конечно, будем иметь химическую промышленность, но она не должна базироваться на нашей тяжелой индустрии» 68. Предполагалось закрыть Скоропусковский, Жи- левский, Докторовский и Иваново-Вознесенский заводы основной химии, а взамен их значительно увеличить в Москве размеры мыловаренного производства.
Наконец, была еще одна группа работников, которые в своих выступлениях не касались вопроса о материальных источниках химизации страны, а выдвигали лишь отдельные положения, связанные с поисками новых путей развития химической промышленности. Так, В. Н. Ипать66 Там же. лл. 110, 129, 130.
67 «Материалы I Всесоюзного съезда...», стр. 265.
68 Там же, стр. 248, 267.
101


ев подчеркивал: «центральное место в общем пятилетием плане развития химической промышленности должна занять лесохимическая промышленность»69 70. При этом он считал, что развитие лесохимии должно быть связано не с расширением уже имеющихся объектов, а с развернутым строительством новых современных предприятий.
Еще более безапелляционно выступали противники увеличения действующих производственных мощностей содовых заводов. Один из них доказывал, что «решение вопроса о недостатке соды следует искать не в расширении ныне существующих устарелых заводов, а в постройке нового мощного завода» Не скупясь на громкие фразы, защитники подобных рассуждений охотно писали о том, что начинается грандиозное строительство новой индустрии и незачем, мол, сохранять крохи старого обветшалого наследия. Отдельные не в меру ретивые экономисты и инженеры вообще предлагали закрыть (и как можно быстрее!) все устаревшие и не всегда рентабельные предприятия химической промышленности, сохранив только наиболее крупные заводы.
Выступая против такой погони за якобы максимальным экономическим эффектом, ЦК ВКП(б) неоднократно показывал, что недооценка старого оборудования, еще пригодного к использованию, наносит серьезный ущерб нашей промышленности. Отмечая напряженное положение в стране с металлом и не менее напряженный темп металлургического строительства, ЦК партии в своем постановлении «О работе Югостали» (август 1929 г.) указывал, что «задачей хозяйственных органов должно явиться полное использование старого, могущего еще работать оборудования»71.
Аналогичное положение складывалось и в химической промышленности, которая в целом испытывала еще большие трудности. Поэтому для работников химии исключительно важное значение имела следующая директива ЦК ВКП(б): «Хозяйственники-коммунисты должны усвоить ту мысль, что погоня исключительно за новым и пренебрежение к должному использованию старого 69 «Торгово-промышленная газета», 6 июля 1928 г.
70 «Торгово-промышленная газета», 4 октября и 1 декабря 1928 г.
71 «Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам, т. 2, М., 1957, стр. 100.
102


оборудования, в то вр<емя как старое может еще известное число лет сослужить свою службу, наносит вред делу индустриализации страны и срывает темп перехода промышленности на новую, более высокую техническую базу»72. Однако и в 1929 г. отдельные руководители продолжали настаивать на необходимости ликвидации многих химических объектов, которые не только могли еще «сослужить свою службу», но и, будучи реконструированными, принести большую пользу.
Вместе с тем опыт показывал, что в целом ряде случаев вообще целесообразнее расширять действующие предприятия, чем в других местах строить новые. Это давало значительную экономию в средствах, позволяло использовать местные кадры, широко практиковать комбинирование различных производств, т. е. вело к значительному повышению производительности труда. Как это ни странно, такая постановка вопроса сплошь и рядом наталкивалась на возражения. Даже начальник Химстроя умудрился заявить, что строить вокруг старого— это значит «к трубе пристраивать завод», «заниматься кустарничеством», «не видеть перспективы» и т. п.73
Конечно, это ни в какой мере не способствовало правильному пониманию задач социалистической индустриализации. Ненужные разговоры о том, что развитие советской химии должно пойти исключительно по линии строительства новых предприятий (в основном гигантского масштаба), кое-кому вскружили голову и затмили взгляд на истинный ход событий. Дело доходило почти до фантастики, которая возникла как бы в противовес слезливым речам тех, кто не верил в возможность быстрого роста советской химической промышленности. У некоторых авторов, склонных к преувеличениям, наметилась тенденция рассматривать химическую промышленность как главную, основную, решающую отрасль народного хозяйства в отрыве от других отраслей тяжелой индустрии страны74.
72 Там же, стр. 100.
73 «Химстрой», 1929, № 1—2, стр. 2—3.
74 Особенно часто этим злоупотребляли составители различных сборников и редакторы брошюр, призванных популяризировать проблемы химизаций. К сожалению, такие выражения и мысли встречались и в более ответственных изданиях и статьях. Так, например, об
103


В печати стали появляться статьи, в которых ничего не говорилось о комбинировании различных производств, об увязке химии с другими отраслями промышленности. Наоборот, ставился, например, вопрос об Урале как металлургической базе страны, а вывод делался такой: «развитие Урала в первую очередь должно пойти по линии химии»75. Химизацию пытались противопоставлять механизации как единственно правильный путь развития нашей промышленности. Так, «Торгово-промышленная газета» под заголовком «На что взять курс в технической реконструкции промышленности?» поместила престранные статьи экономиста И. Лещинского, который писал, подчеркивая свою главную мысль: «Механизация или химизация как преобладающее и определяющее начало в технической реконструкции—такова одна из важнейших проблем нашего плана реконструкции». Аргументируя свои положения, автор утверждал, что перед нашей страной стоит дилемма: идти по пути промышленного развития США, где, по его мнению, преобладала механизация ‘производства, или последовать примеру Германии, в которой главную роль играет химико-технологическая реконструкция хозяйства. Доказывая, что «эта проблема должна быть выдвинута сейчас в центр внимания», Лещинский ратовал за максимальное усиление химизации. Он настойчиво предлагал всемерно увеличить производство азотных удобрений, чтобы «перешагнуть через суперфосфатное производство» и т. д.79
Подобные суждения были отнюдь не единичны. Во обнажение многих работников химической промышленности, особенно некоторых ученых, волновал пример иностранной и, прежде всего, высоко развитой немецкой химии. Игнорируя конкретно-исторические условия создания советской химической индустрии и особенности социалистической индустриализации, они равнялись на
этом говорилось в предисловии к серьезному сборнику «Химическая промышленность к XVII съезду ВКП(б)» (стр. 5), в брошюре ЦК профсоюза рабочих-химиков, изданной в 1929 г. «Химическая промышленность и индустриализация СССР» (стр. 3) и в др. Вред, разумеется, заключался не столько в нечеткости формулировок, сколько в упорном отстаивании авторами правильности своих суждений.
75 «Торгово-промышленная газета», 17 февраля 1929 г.
76 Там же, 29 декабря 1928 г., 27 января 1929 г. 104


опыт буржуазного развития, не умея в цепи текущих событий найти то действительно главное звено, ухватившись за которое можно вытащить всю цепь. Именно поэтому анализ всех выше приведенных точек зрения и им аналогичных показывает, что в их основе лежит одно общее начало: непонимание смысла и условий строительства социализма в нашей стране, в частности неумение правильно определить основной путь развития советской химии. (Следует еще раз подчеркнуть, что ошибочность и даже опасность таких позиций заключалась в том, что они защищались рядом известных ученых и некотор(ыми ответственными работниками Госплана, Главх-има, Химстроя.) В самом деле, что дало бы преимущественное развитие резинового производства или ориентация химии Центрально-промышленного района исключительно на текстильную промышленность? Это привело бы к ускоренному росту только легкой химии, к тому, что химическая промышленность вырабатывала бы в основном предметы личного, а не производственного потребления. Равнение на первоочередное развитие легкой промышленности означало забвение коренных интересов индустриализации СССР.
А к чему привело бы вложение основных средств в лесохимию или закрытие сернокислотных установок и «перепрыгивание» через суперфосфатное производство? Принятие таких предложений повлекло бы за собой однобокое развитие отечественной химии. Рост, например, лесохимии, в то время отнюдь не первостепенной отрасли, упирался бы в слабость общей производственной базы. Химическая переработка древесины при всей выгодности этого дела не могла явиться центральной задачей химической промышленности страны.
Главным должно было стать развитие основной химии, производство удобрений. Но увеличивать выработку туков за счет полной ликвидации суперфосфатных заводов <и максимального строительства азотных комбинатов было нецелесообразно, хотя бы потому, что сельское хозяйство нуждалось и в фосфатных удобрениях. Развивать химическую индустрию страны, строить ее новые отрасли надлежало в полном соответствии с общим планом развития народного хозяйства, с возможностями создававшейся энергетической базы и машиностроения, с учетом того, как ведется подготовка пролетарских спе105


циалистов и квалифицированной рабочей силы. Создавать азотную промышленность предстояло заново, не имея ни опыта, ни подготовленных кадров, ни законченной машиностроительной базы. Стоимость азотнотуковых комбинатов, нуждающихся в большом количестве электроэнергии, намного превышала затраты, необходимые для строительства мощных суперфосфатных заводов. Нужны были не абстрактные рассуждения о преимуществах одних схем над другими, а конкретный, деловой анализ назревших задач и возможностей с учетом всех особенностей политической и хозяйственной жизни первой и тогда единственной в мире страны, строящей социализм в условиях капиталистического окружения.
Между тем, у некоторых авторов, подобно Лещинскому, по соседству находились почти фантастические планы химизации страны,—дескать химия все может,—с пессимистическими рассуждениями о том, что длительное время наша химическая промышленность будет работать на старом обветшалом оборудовании и что правительство не сможет вкладывать в химию средства с наибольшей эффективностью, так как надо удовлетворять повседневные запросы населения 77. В сложившихся тогда условиях, в обстановке острой классовой борьбы такие статьи и родственные им по духу выступления практически оказывались направленными не против отдельных технических упущений и ошибок, неизбежно связанных е отсутствием должного опыта, а против руководящих указаний Коммунистической партии, намечавших пути и способы ускоренного развития химической промышленности. Польза от таких, употребляя слова их авторов, «дискутабельных опусов» была весьма сомнительна, правильнее сказать, что вред их был несомненен. Факты подтверждают справедливость этого вывода.
Партийная критика первых наметок пятилетнего плана, предложенного Главхимом на рубеже 1927—1928 гг., уже тогда показала, в чем его главные слабости и недостатки: низкий темп развития, вложение средств по «затухающей» кривой, недостаточное внимание к наиболее важной для того времени отрасли химии — основной химической промышленности. Однако под влиянием выше приведенных явно неправильных суждений Главхим 77 «Торгово-промышленная газета», 27 января 1929 г.
106


снова сослался на трудности роста и расположил капиталовложения по убывающей линии. Показательно, что и работники ВСНХ не смогли полностью преодолеть груз прежних ошибок. Увеличив общие ассигнования на тяжелую химию, они распределили их так, что затраты первого года пятилетки и последнего оказались примерно равными: 124 млн. руб. для 1928/29 г. и 126 млн. руб. для 1932/33 г. Пр1и рассмотрении этих контрольных цифр в Президиуме ВСНХ СССР В. В. Куйбышев говорил в августе 1928 г.: «Мне кажется, абсолютно нельзя поверить, что при этом темпе развития химической промышленности в 1932/33 г. потребуется только эта сумма». Очевидно, продолжал он, не были учтены темпы развития сельского хозяйства, потребности которого в минеральных удобр)ениях не будут удовлетворены и к концу пятилетки 78. В своей речи, посвященной всему народному хозяйству, В. В. Куйбышев несколько раз касался вопросов, связанных с химизацией. «Весь перспективный план,—говорил он,—должен быть, так сказать, «пропитан» установкой на внедрение химических процессов во все отрасли промышленности»79. Подчеркивая значение химизации, В. В. Куйбышев особенный упор делал на производство минеральных удобрений. В заключительном слове он сказал, что ассигнования на химию недостаточны (назвал их «прокрустовым ложем» для химической промышленности). Учитывая потребности сельского хозяйства в туках, следует пойти на дополнительные затраты порядка 1 млрд, руб., т. е. на «удвоение тех вложений, которые намечены контрольными цифрами для химической промышленности»80.
Эти же установки решительно отстаивал Я. Э. Руд- зутак. В сентябре 1928 г. на пленуме Комитета по химизации он требовал наметить «отправные пункты для развития химической промышленности, развитие которых потянет за собою и остальные отрасли химической промышленности». Великолепно зная о многочисленных спорах по этому вопросу, Я. Э. Рудзутак сказал: «Мы должны поставить во главу угла развитие основной химической промышленности, которая должна обслужить 78 ЦПА ИМЛ, ф. 79, on. 1, д. 492, лл. 10, И.
79 «Торгово-промышленная газета», 15 августа 1928 г.
80 ЦПА ИМЛ, ф. 79, on. 1, д. 492, лл. 21—23.
107


все второстепенные отрасли химической промышленности» 8I.
Убедительные и настойчивые действия В. В. Куйбышева и Я. Э. Рудзутака в СТО, ВСНХ и Комитете по химизации ускорили составление пятилетнего плана развития химии. Также с их помощью было форсировано создание химсекции в Госплане и аналогичной группы в НК РКИ82, деятельность которых во многом способствовала разработке этого плана.
Сравним первый и второй варианты пятилетки по химии, относящиеся к лету 1928 г., когда готовилось обсуждение всей пятилетки в ВСНХ СССР, с третьим вариантом, выработанным уже после августовского совещания в ВСНХ и в Комитете по химизации (см. табл. 7).
Таблица 7
Предполагаемые вложения в развитие химической промышленности по пятилетнему плану (в млн. руб.) *
Отрасли промышленности
1 вариант
2 вариант
3 вариант
Основная химия
447,9
532,0
716,5
Коксобензольная
36,4
36,6
37,3
Лесохимическая
52,1
66,0
51,8
Анилино-красочная
48,9
63,1
58,6
Лакокрасочная
12,5
19,9
18,1
Костеобрабатывающая
12,8
16,0
16,0
Редкие элементы
15,0
20,4
20,4
Всего группа «А»
625,6
754,0
918,7
Резиновая .
54,7
49,2
63,1
Химико-фармацевтическая
13,7
16,1
15,2
Жировая
31,9
32,6
35,7
Спичечная •
16,2
17,5
19,1
Всего группа «Б»
116,5
116,4
133,1
Итого группа <А» и группа «Б»
| 742,1
870,4
1051,8
♦ ЦГАОР и СС. ф. 374, оп. 8. д. 1438, л. 121.
81 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 6, л. 98.
82 Там же, ф. 374, оп. 8, д. 1440, л. 155. >
108


Заслуживает внимания общий рост ассигнований как по сравнению с планами 1927 г., так и каждого нового варианта по отношению к предыдущему. Наиболее значительны изменения в группе «А», особенно по основной химической промышленности. В 1927 г. выделение 200 млн. руб. на основную химию (на всю тяжелую химию намечалось 300 млн. руб.) казалось многим невероятным шагом, но уже в 1928 г. эта цифра увеличилась сначала в 2, потом в 21 /2 и, наконец, более чем в З1 /2 раза, достигнув 716,5 млн. руб. Причем это произошло в результате напряженной борьбы, которую развернула Коммунистическая партия на путях социалистической индустриализации страны.
Посмотрим подробнее, как это отразилось на составлении указанных трех вариантов пятилетнего плана основной химической промышленности (см. табл. 8).
Таблица 8
Предполагаемые вложения в развитие основной хяуии по пятилетнему плану (в млн. руб.) *
1928/29 г.
1929/30 г.
1930/31 г.
1931/32 г.
1932/33 г.
Всего
1 вариант
82,2
132,0
95,6
84,1
54,0
447,9
2 »
62,5
154,8
124,0
109,3
81,4
532,0
3 »
62,5
154,0
155,0
170,0
175,0
716,5
• ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1438, л. 121.
Нетрудно заметить, что как в первом, так и во втором варианте их составители пытались преодолеть «затухающую» кривую: вложения второго года пятилетки предлагалось сделать наивысшими. Но уже далее снова идет падение ассигнований, причем весьма значительное. Если бы все это было изображено графиком, получился бы, как говорил В. В. Куйбышев, своеобразный горб, свидетельствовавший о том, что последовательного нарастания темпов строительства достичь так и не удалось. Лишь в третьем варианте, выработанном осенью 1928 г., был взят курс на ежегодное увеличение вложений. Правда, и здесь еще много робости и нерешительности: после скачка второго года пятилетки подъем идет крайне мед109


ленно, тем не менее третий (исправленный) вариант Главхима порывал со старой традицией замедленного развития химической индустрии. Это было тем более существенно, что вопрос о темпах роста советской химии являлся составной частью такой важнейшей проблемы,, как общие темпы социалистической индустриализации. Чтобы догнать наиболее развитые капиталистические страны, нужны были очень высокие темпы роста всего народного хозяйства СССР. Для химической промышленности Советского Союза это указание партии имело особое значение не только в силу той роли, которую химия должна была сыграть в развитии производительных сил страны, но и потому, что основные отрасли современной тяжелой химии в СССР приходилось создавать фактически заново.
Подчеркивая важность нового этапа в развитии химической индустрии, «Торгово-промышленная газета» — официальный орган ВСНХ СССР,— учитывая прошлые ошибки, писала в передовой статье, озаглавленной «Курс на мощную химию?: «Надо добиться того, чтобы обеспечить дальнейшее продвижение химии без новых дополнительных уроков. Надо сделать такую передвижку капитальных средств в химию, которая действительно была бы способна обеспечить подлинную активизацию темпа, сорвать потухающую кривую развития, погнать ее вверх — по поступательной линии. «Средства в химию» — должно стать практической директивой по хозяйству». И далее: «Так же как в свое время — по электрификации, топливу, транспорту, металлу — и сейчас пролетарский рычаг перераспределения национального дохода должен обеспечить и советской химии надлежащий темп развития» 83.
Этим требованиям впервые отвечал исправленный вариант Главхима. При обсуждении его в Комитете по химизации центральным оказался вопрос о развитии производств минеральных удобрений. Основная критика теперь была направлена не против принципиальных положений пятилетней гипотезы, а лишь по адресу ее отдельных сторон. Развернувшиеся прения позволили выработать решение, на основании которого СНК СССР 83 «Торгово-промышленная газета», 2 сентября 1928 г.
♦
110


5 октября 1928 г. принял декрет «О мероприятиях по усилению производства минеральных удобрений и инсекто- фунгисидов» (т. е. ядохимикатов для борьбы с вредителями сельского хозяйства). Советское правительство признало возможным увеличить вложения в туковую промышленность еще на 65 млн. руб. (в основном на новое строительство).
Вскоре, в декабре 1928 г., на сессии ЦИК СССР было принято постановление «О мерах по поднятию урожайности». Выдвигая задачу повысить за пятилетие урожайность на 30—35%, ЦИК подчеркивал «решающее значение применения минеральных удобрений для подъема урожайности». Отмечалось, что принятый 5 октября 1р28 г. декрет Совнаркома также направлен на достижение этой цели 84.
; Также актуальной была постановка вопроса о ядохимикатах. Их использование было крайне необходимо. Достаточно сказать, что по подсчетам работников Нар- комзема, всевозможные вредители хозяйства истребляли хлеба больше, чем его потребляло все деревенское население страны. Слабость отечественной химии вынуждала Советское правительство импортировать в 1928 г. 3600 т ядохимикатов при внутреннем производстве не более 4500 т. Лишь медный и железный купорос, а также хлористый барий, т. е. яды только трех видов, получило наше сельское хозяйство, тогда как оно нуждалось и в формалине, и в сероуглероде, и в хлоропикрине и во многих других химикатах. Общая потребность в них удовлетворялась на 50% 85. Поэтому в решениях Совнаркома и ЦИК борьба за урожайность неразрывно связывалась с решением проблемы инсектофунгисидов.
Учитывая новые постановления правительства, Глав- хим продолжил работу над составлением пятилетки. При 84 С. 3. СССР, 1928, № 69, ст. 643.
85 Имевшиеся уже в то время данные показывали полное преимущество химических методов борьбы с вредителями сельского хозяйства перед механическими. Будучи белее дешевыми, они одновременно давали экономию в рабочей силе, позволяли применять авиацию. В день самолет опылял до 500 га, а наземный аппарат лишь 15. В среднем один рубль затрат на инсектофунгисиды давал от 8 до 10 руб. экономии (см. Л. Я. Френкель. Химия в борьбе с вредителями сельского хозяйства.— «XV лет советской химии». М., 1932).
111


этом, к сожалению, его руководители не прислушивались к голосу масс, хотя рабочие химической промышленности, подобно тому, как это было ла металлургических и машиностроительных заводах, в шахтах и на нефтяных промыслах, активно включились в обсуждение пятилетнего плана своей отрасли и всего народного хозяйства страны. Ответственные работники Главхима вопреки неоднократным требованиям ЦК профсоюза химиков игнорировали деловые предложения трудящихся, прикрываясь фальшивой ссылкой на недостаточную квалификацию рабочих86. Не был даже организован сбор рабочих предложений, как это часто делалось на других заводах и фабриках.
В апреле 1929 г. на пленуме ЦК профсоюза рабочих- химиков выяснилось, что Главхим не выполнил соглашения, которое он заключил с ЦК химиков: вместо того, чтобы организовать обсуждение пятилетнего плана на 15 крупнейших предприятиях основной химии, Главхим провел его только на одном заводе 87. Разумеется, такое отношение к пролетарской инициативе, к богатому опыту трудящихся наносило большой ущерб делу составления первого пятилетнего плана химической промышленности и его последующей реализации. Как ни была велика и полезна активность Комитета по химизации, она не могла восполнить этот пробел, сказавшийся впоследствии.
В январе 1929 г. Госплан СССР, проведший 15 всесоюзных конференций для рассмотрения основных проблем пятилетки, организовал такое обсуждение и по вопросам химической промышленности. По сути дела последний вариант Главхима серьезных возражений не вызвал: как и следовало ожидать, уточнения и дополнения шли главным образом по линии усиления туковых производств.
Прошедший в апреле 1929 г. V пленум ВСНХ СССР отметил: «строительная программа химической промышленности как по грандиозности своих размеров, так и в особенности по нашей технической неподготовленности, должна считаться наиболее трудной составной
88 Материалы об этом в большом количестве печатались в журнале «Рабочий химик» в 1926—1929 гг. Много писали об этом и газеты.
87 «Рабочий химик», 21 апреля 1929 г. ♦
112


частью пятилетнего плана промышленности» 88. Опубликованные в печати цифры полностью подтверждали справедливость этих слов. За пятилетие 3/4 всех затрат, выделенных на тяжелую индустрию, должны были быть направлены на развитие металлургической и топливной промышленности, а также химии группы «А». Характерным при этом было распределение вложений на новое строительство (см. табл. 9).
Таблица 9
Распределение капиталовложений в ведущие отрасли промышленности (в млн. руб.) *
Отрасли промышленности
Всего ассигновано
В том числе на новое строительство
Уд. вес нового строительства,
%
Металлическая и электротех¬
6005,7
2785,9
46,3
ническая
Топливная ...
3046,6
1367,9
44,8
Химическая
1204,8
837,0
69,6
♦ «Пятилетний план..», т. 3, М.» 1929, изд. 2, стр. 570—571; «Журнал химической промышленности», 1929, № 5, стр. 246.
По удельному весу нового строительства химия группы «А» занимала первое место среди других ведущих отраслей тяжелой индустрии. Не менее показательными были подсчеты, показывающие объем валовой продукции, планируемой на 1932/33 г. (см. табл. 10).
Из таблицы видно, что по удельному весу валовой продукции, которую должны были выпустить в 1932/33 г. предприятия, построенные в первой пятилетке, химия группы «А» занимает первое место. Именно новые современные заводы, оснащенные передовой техникой, должны были к концу пятилетки давать более половины всей продукции тяжелой химии; причем было известно, что в 1932/33 г. многие химические предприятия будут работать не на полную мощность. Сопоставление двух последних таблиц наглядно показывает, что новое строительство, запланированное в химической промышленности, было не только исключительно велико по своим размерам, но и превосходило подобные работы в других
88 «Торгово-промышленная газета>, 24 апреля 1929 г.
8 в. С. Лельчук
113


Таблица 10
Планирование объема валовой продукции на конец первой пятилетки (в млн. руб.)*
Отрасли промышленности
Всего
В том числе на новые заводы
Уд. вес продукции новых заводов. %
Черная металлургия ....
1868,0
411,8
22,1
Цветная металлургия . . .
475,1
138,2
29,1
Машиностроение
3454,0
1140,0
33,0
Нефтяная
970,7
385,0
39,7
Электротехническая ....
896,0
464,0
52,0
Химия группы «А»
1162,0
654,0
56,3
Химия группы «Б»
977,0
165,0
17,0
♦ «Журнал химической промышленности», 1929, № 5, стр. 243.
отраслях тяжелой промышленности; при этом в полном соответствии с задачами социалистической индустриализации страны химическому производству группы «А» надлежало развиваться особенно быстро как в сравнении с химическими производствами группы «Б», так и с другими отраслями советской индустрии.
Если к этому добавить, что положение с кадрами в химической промышленности было крайне тяжелым, а опыт строительства химических комбинатов несравненно меньшим, чем у работников других отраслей, то станет окончательно понятным, почему строительная программа именно в химии представляла для нашей страны особые трудности. Не случайно составители первого пятилетнего плана, характеризуя роль новых химических предприятий, вынуждены были делать следующую оговорку: «Для экономической оценки ряда отдельных процессов и производств, намеченных к осуществлению, в настоящее время нет калькуляционных данных, базирующихся на опыте производства в наших условиях»89.
89 «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 2, ч. 1, М., 1929, изд. 2, стр. 176. Работники Госплана писали далее: «Нельзя также дать какой-нибудь динамики изменения коэффициента расхода сырья, материалов, топлива и энергии в химической промышленности, так как ассортимент ее в течение пятилетия претерпевает самые разнообразные изменения» (там же, стр. 192). *
114


И хотя сказанное распространялось только на «отдельные процессы и производства», ни для кого не было секретом, что именно эти процессы и производства практически отсутствовали в нашей стране, их предстояло создавать заново, и как раз они являлись наиболее сложными и наименее изученными.
Было бы ошибкой делать отсюда вывод, к которому приходили некоторые экономисты и хозяйственники, говорившие о полной неподготовленности существовавшей тогда химической промышленности к новому строительству. Конечно, это было не так. Страна имела в своем распоряжении значительную группу выдающихся ученых-химиков и специалистов, необходимые финансовые и сырьевые ресурсы, техническую базу, достаточную для начала новых работ. Советская экономика находилась в состоянии мощного подъема, трудовому героизму трудящихся поистине не было границ. Все это в сочетании с опытом, накопленным советской химией и всем народным хозяйством страны за первые годы индустриализации, было необходимым и достаточным условием для приступа к 'новому химическому строительству, для закладывания основ современной химической индустрии, т. е. на пути строительства большой советской химии стояли преодолимые трудности, хотя и относительно большие по сравнению с теми, которые предстояло осилить в других отраслях тяжелой индустрии.
Говоря об этих трудностях, следует, в частности, помнить, что сделанные в то время Советским правительством попытки подписать с заграничными фирмами соглашения о технической помощи встретили наибольшие препятствия именно в тех случаях, где речь шла о химии. Когда, например, Научный институт удобрений решил вступить в члены Международной ассоциации производителей суперфосфата, ее руководители из Лондона прислали сначала отказ, а потом даже запре1или нашим представителям присутствовать на конференции в качестве гостей 90. Тогда же английская буржуазная пресса подвергла нападкам деятельность Всесоюзного химического синдиката91; во Франции в хор антисоветских 90 «Журнал химической промышленности», 1928, № 11—12,
стр. 523.
91 Там же, 1929, № 7—8, стр. 503.
8*
115


голосов включился небезызвестный Милюков, попытавшийся опорочить работу Комитета по химизации92.
В. В. Куйбышев в ноябре 1929 г. прямо отмечал, что нам «техническая помощь в области химии наиболее трудно дается». Опыт использования некоторых иностранных специалистов, принявших непосредственное участие в проектировании и последующем строительстве ряда химических заводов, заставил наших руководителей не просто критически, но и настороженно отнестись к их деятельности. Объясняя это, В. В. Куйбышев говорил далее, что «ввиду острого значения химии в деле обороноспособности страны и в деле конкуренции с мировыми концернами, нет той уверенности в доброкачественности этой иностранной помощи, какая у нас имеется в отношении, скажем, тракторного завода или автомобильного завода. Поэтому здесь положение крайне острое и трудное» 93.
Несколько ранее об этом же говорил Я. Э. Рудзутак. Выступая на VII съезде рабочих-химиков, он подчеркивал, что Западная Европа заинтересована в отсталости СССР. «Еще в большей степени,— продолжал он,— заинтересован капиталистический мир вообще в нашей отсталости в области химии, потому что химия, химическая промышленность является не только одним из основных стимулов в деле поднятия промышленности и народного хозяйства на новую, более высокую ступень, но вопрос химической промышленности является сейчас основным вопросом в военном деле» 94.
Все эти обстоятельства, усложнявшие выполнение строительной программы химической промышленности, накладывали свой отпечаток на ту борьбу, которая шла вокруг разработки первого пятилетнего плана. Изолируя нытиков и маловеров, разоблачая правую оппозицию, Коммунистическая партия решительно держала курс на ускоренное строительство химической промышленности СССР.
23 апреля 1929 г. открылась XVI конференция ВКП(б), на которой были подробно рассмотрены два варианта пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР: отправной (минимальный) и оптимальный.
92 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 6, л. 67.
93 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 2, д. 441, лл. 26, 27.
94 ЦГАОР и СС, ф. 5470, оп. 12, д. 1, лЛ. 10, И.
116


В тот же день Совет Народных Комиссаров Союза ССР утвердил оптимальный вариант пятилетки и издал постановление «О пятилетием народохозяйственном плане на период 1928/29— 1932/33 гг.», в котором значительное место было отведено вопросам развития химической промышленности. Особенно подчеркивалась ее роль в обеспечении социалистического земледелия минеральными удобрениями и ядохимикатами для борьбы с вредителями сельского хозяйства. Производство последних предлагалось увеличить в 2—3 раза, чтобы полностью удовлетворить запросы и нужды народного хозяйства 95.
XVI партконференция, проходившая 23 — 29 апреля 1929 г., со всей серьезностью отнеслась к проблемам химизации страны. Будучи основными докладчиками по вопросу о пятилетке, В. В. Куйбышев как председатель ВСНХ СССР и Г. М. Кржижановский как председатель Госплана (напомним, что оба они одновременно являлись заместителями председателя Комитета по химизации) подробно охарактеризовали состояние нашей химической промышленности, задачи, стоящие перед нею, и ее роль в создании социалистической экономики. В химическую промышленность, основные фонды которой в начале первой пятилетки оценивались примерно в 419 млн. руб., решено было за пять лет вложить около 1400 млн. руб.96. «По сути дела,—говорил В. В. Куйбышев,— речь идет о создании но<вой промышленности, которая в дореволюционной России находилась в совершенно зачаточном состоянии». Далее он напомнил конференции, что ВСНХ признал строительную программу в области химической промышленности наиболее сложной и трудной из всего строительного плана промышленности. «Между тем,— продолжал В. В. Куйбышев,— программа, темп развития химической промышленности запроектированы значительно большими, чем во всех остальных отраслях промышленности. И это требует величайшего внимания к этой отрасли промышленности, которая помимо того, что она нужна и сельскому хозяйству, и всему народному хозяйству, является и важней95 С. 3. СССР, 1929, № 29, ст. 268.
96 «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 2, ч. 1, стр. 176.
117


шей отраслью народного хозяйства, обеспечивающей обороноспособность нашей страны» 97.
XVI конференция ВКП(б) и V съезд Советов СССР утвердили оптимальный (варпант пят/илетки. Перед советским народом была поставлена задача — в исторически кратчайшие сроки превратить СССР из страны аграрной со слабо развитой промышленностью в высокоразвитую индустриальную державу путем расширения и укрепления социалистической промышленности, провести социалистическую реконструкцию сельского хозяйства и еще более усилить обороноспособность нашей страны.
Естественно, что при такой постановке вопроса химии как одной из важнейших отраслей тяжелой индустрии в пятилетием плане отводилось значительное место. Центральное положение среди прочих отраслей химии занимала основная химическая промышленность, неразрывно связанная с производством минеральных удобрений. Г. М. Кржижановский коротко сформулировал это следующим образом: «...мы поднимаем наиболее отсталое звено нашей промышленности — химию, и средства этой химии прежде всего бросаем в наиболее узкое место народного хозяйства в целом — в наше сельское хозяйство» 98 99 100.
Характерно, как эту же линию развивал на V съезде Советов В. В. Куйбышев. Указав на тесную связь социалистической индустриализации с коллективизацией сельского хозяйства, он сказал: «Вот здесь и разрешите мне остановиться, с одной стороны, на проблеме тракторостроения, сельхозмашиностроения, а с другой — на химической промышленности». В. В. Куйбышев сообщил, что Советское правительство, придавая исключительное значение применению минеральных удобрений в сельском хозяйстве, выделяет на туковую промышленность около 600 млн. руб. ", т. е. столько же, сколько и на все сельскохозяйственное машиностроение 10°. В соответствии с этим были запланированы строительство ряда азотноту97 «XVI конференция ВКП(б). Стенографический отчет». М.— Л., t929, стр. 33.
91 Там же, стр. 15.
99 «V съезд Советов. Стенографический отчет». Бюллетень 9, стр. 16, 18.
100 «Пятилетний план народнохозяйственного строительства
СССР», т. I, стр. 47. |
118


ковых заводов (в том числе в Березниках), сооружение суперфосфатных комбинатов в Ленинграде, Воскресенске, Константиновке, Актюбинске, включающих в свой цикл сернокислотное производство, коренная реконструкция действующих туковых заводов в Черноречье, Перми, Виннице и Одессе. Предполагалось также начать постройку азотного комбината в Средней Азии с использованием энергоресурсов реки Чирчик и подготовить к эксплуатации калийные залежи Соликамска. Было дано указание расширить масштабы геологоразведочных работ в Хибинах, на Украине, в Казахстане и ряде других крупных районов страны. Большое внимание уделялось реконструкции уже работающих сернокислотных систем и содовых заводов. Пятилетний план включил в себя также полную перестройку коксохимии и такую реорганизацию анилинокрасочных и лакокрасочных производств, которая практически означала, что эти отрасли тяжелой химии создаются у нас заново. (См. табл. 11, где для сравнения приведены данные и о затратах в 1927/28 г.).
Оценивая последний -вариант, составной частью вошедший в общий пятилетний план развития народного хозяйства СССР, пленум ЦК профсоюза рабочих-химиков, проходивший 8—9 апреля 1929 г., справедливо отмечал, что это событие надо понимать «как крупнейший организационно-хозяйственный факт, свидетельствующий о росте и укреплении плановой системы химической промышленности» 101.
Принятый план находился в соответствии с генеральным курсом партии на скорейшую социалистическую индустриализацию страны, на ликвидацию ее технико-экономической отсталости и импортной зависимости. Показательно, что если вся промышленность Советского Союза за 1928/29—1932/33 гг. должна была получить на свое расширенное воспроизводство 19,1 млрд. руб. против 4,9 млрд. руб. за предыдущее пятилетие (т. е. вложения вырастали почти в четыре раза), то затраты на химическую промышленность за те же сроки увеличились почтой в семь раз. При этом 87,5% <всех вложений предназначались на тяжелую химию (по всей промышленности СССР в целом этот процент не превышал 77), в том числе почти
101 «Журнал химической промышленности», 1929, № 7—8,
стр. 544.
119


со О
S
Ч *
Программа пятилетних вложений в химию (в млн. руб. в ценах соответствующих лет)
1932/33 г.
ОГ-ОЮЛОСООСО
COsf 0^00^00 СО ЯГ-1 04 ХГ
сч
1931/32 г.
ОО 00-00 ООО ' M’CDOr^lOQO'tfOCM о
1930/31 г.
о о eq о со оо оо
СО -Ч-» 04
1929/30 г.
С<^ Г- СО О io 00 00 г- COM<r-’*-<*tfOO'4,r*’^ eq чп oq
чгЧ
1928/29 г.
со COjOO О Nf ио Osf
СО СО оГ О
О
1927/28 г.
cocooooo^rcocq
Г- 04 СО *4 о ю 00 1 со
«Пятилетний план...», т. 2, ч. 1, стр. 190.
♦


60% всех средств выделялось для развития основной химии 102.
В отличие от ранее составлявшихся вариантов, в утвержденном плане появилась новая графа — «искусственное волокно». На создание последней отрасли правительство сочло возможным ассигновать большую сумму— 156 млн руб., т. е. столько же, сколько на всю химию группы «Б». Такое решение было связано с новыми возможностями советской экономики и вместе с тем выражало твердую решимость пролетарского государства как можно быстрее укрепить свою хозяйственную независимость по отношению к капиталистическому миру.
Рассмотрев в целом вложения по отраслям химии, посмотрим теперь, каково было их направление с точки зрения географического размещения производительных сил. Правильное решение этого вопроса позволяло вовлечь в хозяйственный оборот самые разнообразные богатства страны, оказывая существенное влияние на общее ускорение темпов социалистического строительства. Вместе с тем эта проблема играла исключительно важную роль в связи с национальной политикой Советского государства и жизненной необходимостью укреплять союз между пролетарским центром и крестьянскими окраинами страны. Реализация первого пятилетнего плана развития народного хозяйства в целом и по линии химической промышленности в частности должна была стать крайне важным шагом в решении этой проблемы. В полном соответствии с общими директивами Коммунистической партии по первому пятилетнему плану ориентировочно намечались следующие вложения в основные районы страны 103:
Украина
— 300—350 млн. руб.
Центральный
район — 200—240 » »
Урал
— 200—230 » »
Северо-запад
— 75—80 » »
Сибирь
— 50—70 » »
Средняя Азия
60—70 » »
102 Исчислено по материалам приведенной таблицы и сборника «Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР» (М., 1934, изд. 2, стр. 252, табл. 4).
103 «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. 1, стр. 49—51.
121


Такое предварительное распределение средств было связано с задачей фактически заново построить тяжелую химическую индустрию СССР, опираясь на ту материально-техническую базу, которой Советский Союз располагал к началу первой пятилетки. Партия отвергла как нереальные и практически вредные планы полной ликвидации старых очагов химической промышленности и создания новых химических центров по принципу максимальной коммерческой выгоды.
Советское государство <на всех этапах социалистического строительства боролось за равномерное размещение .всех основных производств в стране, за постепенное сближение уровней экономического развития ее частей против хозяйственной изолированности отдельных районов, против преимущественного роста одних за счет других. Из этого, конечно, не вытекает обязательность создания различных отраслей химии во всех районах страны. Наоборот, химическая промышленность в первую очередь должна развиваться там, где для этого есть необходимые условия и где этого требуют интересы всего народного хозяйства страны.
Пятилетний план предусматривал большое химическое строительство и на Украине, и на Урале, и в Центрально-промышленном районе страны. Особая роль отводилась старым центрам химической промышленности, которые одновременно являлись основными старейшими промышленными районами страны. Москва, Ленинград, Донбасс — опорные пункты индустриализации страны — должны были стать и опорными пунктами борьбы за быстрейшее создание современной химической индустрии. Располагая значительным опытом, подавляющим большинством всех специалистов-химиков и кадровых рабочих, эти центры в кратчайшие сроки могли обеспечить начало массового строительства новых химических заводов и фабрик, что в дальнейшем должно было серьезно облегчить и ускорить развитие химической промышленности в других районах страны, которые тем временем получали возможность тщательно подготовиться к предстоящему развороту капитальных работ. К таким районам были отнесены Сибирь и Дальний Восток, Средняя Азия и Закавказье и т. п. Вложения в их химическую промышленность были сравнительно невелики и во многом рассчитаны на всестороннее изучение этих районов 122


для последующего строительства химических предприятий за пределами первой пятилетки.
Особое место занимал Урал. На развитие его химии выделялось столько же средств, сколько и для Центрально-промышленного района. Это было связано не только с важностью химической переработки сырьевых ресурсов Урала, но и с тем, что трудности нового строительства здесь были гораздо большими, чем в центре. Дело заключалось и в сложностях климатических условий, и в нехватке квалифицированных кадров, да и рабочих рук вообще.
Для более успешного хода работ на Урале также была определена своеобразная опорная база строительства химической индустрии — Березники, город, где действовал старейший в России содовый завод и по соседству с которым находились знаменитые калийные залежи Соликамска.
Таким образом, первый пятилетний план народного хозяйства СССР, важным разделом которого являлся план строительства новой химической промышленности, ставил перед нашим народом, в числе первостепенных, задачу —в кратчайшие сроки заложить основы современной тяжелой химической индустрии.
3. Постановление ЦК партии
«О деятельности Северного химического треста»
Осуществление первого пятилетнего плана началось 1 октября 1928 г. Следовательно, к маю 1929 г., ко времени официального утверждения этого плана, был уже накоплен известный опыт по его практической реализации. Итоги первых месяцев свидетельствовали, прежде всего, о величайшем творческом подъеме, который повсеместно охватил трудящихся нашей страны, воодушевленных величественными перспективами пятилетки.
20 января 1929 г. «Правда» впервые опубликовала статью В. И. Ленина «Как организовать соревнование?» Живейшим откликом на это знаменательное событие явилось массовое движение за создание ударных бригад, за невиданный ранее рост ударничества, ставшего основ123


ной формой соревнования трудящихся в годы первой пятилетки.
Заключая между собой договоры, вызывая друг друга на соревнование, сотни и тысячи предприятий Советского Союза неразрывно связывали их с конкретными задачами борьбы за пятилетку — выполнением и перевыполнением промфинплана, с повышением производительности труда, снижением себестоимости, улучшением трудовой дисциплины и т. д. Вместе с металлистами, горняками и другими передовыми отрядами рабочего класса в социалистическое соревнование включились и химики. Уже 8 февраля 1929 г. «Правда» и 10 февраля «Комсомольская правда» посвятили им свои подборки.
В апреле 1929 г. ЦК профсоюза рабочих-химиков, рассматривая вопрос об участии низовых организаций в социалистическом соревновании, отмечал успех проходящего в Москве смотра производственных совещаний предприятий химической промышленности. По учтенным 47 предприятиям, на которых работало около 52 тыс. чел., было внесено 9237 рабочих предложений (в среднем по 196 предложений на предприятие) 104. Только на Дербеневском заводе за полтора месяца 1929 г. было собрано 497 предложений, а за весь предшествующий год —119; рабочие «Красного богатыря» внесли 359 предложений против 271 за предыдущий год, и т. д.105. Наибольшее количество предложений собрали химики Артемовского округа. 18 июля 1929 г. они обратились к рабочим страны с призывом еще шире развернуть социалистическое соревнование и активно участвовать в подписке на 3-й заем индустриализации 106. Значительные достижения были и у химиков Ленинграда. Вводились в строй сернокислотные системы в Одессе, Виннице, на Урале. Довольно успешно шел процесс расширения содовых производств в Березниках и Донбассе.
В целом в 1928/29 г. по основной химической промышленности выработка продукции на одного рабочего в рублях (в ценах 1926/27 г.) повысилась до 533,3 руб. 104 «Политический и трудовой подъем рабочего класса СССР (1928—1929)». М., 1956, стр. 148.
105 ЦГАОР и СС, ф. 5470, оп. 13, д. 169, лл. 8, 9.
106 «Политический и трудовой подъем рабочего класса СССР
(1928—1929)», стр. 283. I
124


(в 1927/28 г. она не превышала 475 руб.), произошло снижение себестоимости на 7,3% 107.
Сами по себе эти факты были отрадным явлением. Однако в целом, особенно если сравнить успехи химиков с работой других отраслей индустрии, химическая промышленность росла крайне медленно, отнюдь не ликвидируя того разрыва, который и ранее был между ее производственными возможностями и общими потребностями народного хозяйства страны.
Осенью 1928 г. обнаружился острый дефицит серной кислоты. В связи с возрастающими потребностями нефтяной и военной промышленности и увеличением производства минеральных удобрений, спрос на нее быстро рос. Стоило в этих условиях в результате пожара выйти из строя небольшому Одесскому заводу и сернокислотный кр»изис обострился настолько, что ВСНХ предложил всем главкам срочно перейти на применение суррогатов. Вся металлопромышленность страны в сентябре 1928 г. получила всего лишь 434 т серной кислоты 108, тогда как предприятия одной только черной металлургии ежемесячно в среднем потребляли ее около 2000 т (при неполном удовлетворении своих потребностей) 109. Некоторые директора, опасаясь, что нехватка серной кислоты остановит работу их заводов и фабрик, пытались создавать у себя излишние запасы кислоты (на 6 и более месяцев вперед) и подавали преувеличенные заявки. Это еще более затрудняло правильное решение сернокислотной проблемы 110.
Несколько позднее авария на Чернореченском азотном заводе привела к исключительно тяжелому положению с аммиаком. Характерный штрих: правление общества «Хладоэкспорт» вынуждено было сообщить НК РКИ об аммиачном кризисе, грозящем остановить работу холодильников, порчей экспортных грузов со всеми выте107 ЦГАОР и СС, ф. 8124, оп 3, д. 27, л. 31.
108 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1440, л. 230. Что означала в то время нехватка одной тонны серной кислоты? По этому вопросу в 1929 г. были опубликованы следующие данные: отсутствие каждой тонны серной кислоты вело к недопроизводству 15 т хлопчатобумажных товаров или 20 т металлоизделий, или 60 т бензина, или 35 т смазочных масел и т. п., не говоря о выработке минеральных удобрений (см. «Рабочий химик», 14 февраля 1929 г.).
109 «XV лет Советской химии». М.— Л., 1932, стр. 107.
110 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1441, л. 164.
125


кающими отсюда последствиями. А ведь речь шла всего о 15 т аммиака! Не имея никаких запасов столь дефицитной продукции, правление ставило вопрос о срочной закупке аммиака за рубежом. Вполне понятно, что возникшие осложнения были связаны не с получением 15— 20 тыс. руб. валюты111. Это была частность. Главное заключалось в слабости азотной промышленности, вернее, в ее почти полном отсутствии, ведь общество «Хладоэк- спорт» не потребляло в буквальном смысле этого слова и сотой части той азотной продукции, в которой остро нуждались и туковая и оборонная промышленность. Не лучше было и с другими химикатами.
Дефицит химикатов был связан не только с ограниченными возможностями действующих предприятий, но и с тем, что директива правительства, предписывавшая в 1928/29 г. вдвое увеличить объем вложений в химическую промышленность по сравнению с предыдущим годом, практически не осуществлялась. Вопреки решениям Комитета по химизации о туковом строительстве, одобренным Советом Народных Комиссаров СССР, ВСНХ и Госплан продолжали вести спор о сроках и масштабах этого строительства и даже о целесообразности отдельных комбинатов. Не «предусматривалось, например, в 1928/29 г. начало капитальных работ по сооружению суперфосфатных заводов в Ленинграде, под Москвой и в Константиновке. Увеличение выработки суперфосфата и азотных удобрений мыслилось только за счет расширения производства старых маломощных заводов и дальнейшего роста Чернореченского комбината. Развертыванию капитального строительства мешала несогласованность в действиях Главхима, ВСНХ и Госплана, которая приводила к неоднократным пересмотрам уже принятых решений. Трижды, например, менялась проектная мощность Константиновского суперфосфатного завода: с 50 тыс. т в год до 100 тыс. т и, наконец, до 200 тыс. т. Соответственно изменялись рабочие чертежи, объяснительные записки и прочая документация. То же самое повторилось с Ленинградским суперфосфатным заводом, проектная мощность которого последовательно возрастала: 100, 120 и в заключение —200 тыс. т112.
111 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1440, лл. 26, 27.
112 Там же, д. 1438, лл. 18, 20, 21. *
126


Аналогичная картина замены проектов имела место и при обсуждении вопроса о сооружении хлорных заводов. Уже были готовы строительные чертежи Московского хлорного завода, когда Главхим постановил заменить одну схему производства другой. Проектирование пришлось начинать заново. Между тем, за несколько месяцев до этого точно такая же замена была сделана для другого завода113.
Руководители Главхима считали такое положение нормальным. Заместитель начальника этого управления ВСНХ Гальперин утверждал в декабре 1928 г., что задания будут меняться еще неоднократно, и пытался обосновать такое положение тем, что это «вполне свойственно химической промышленности, быстро прогрессирующей в своей технике». В то же время он признавался, что Главхим не ожидал резкого увеличения объема работ на 1928/29 г. и знает свою «неподготовленность к его выполнению» 114.
Положение было действительно критическим. По плану химической промышленности в 1928/29 г. намечалось строительство 62 объектов, из которых 29 были начаты раньше и 33 должны были быть заложены. Между тем на 10 октября 1928 г. только на 2 объектах из 33 вновь начинаемых имелись эскизные проекты115. Можно ли было начинать сложные строительные работы и монтаж нового оборудования, не имея утвержденных техникоэкономических обоснований и проектов, не имея даже большинства чертежей? Специальное постановление правительства категорически запрещало это делать. Однако уже упоминавшийся заместитель Главхима Гальперин сообщил в НК РКП мнение своего правления: «обеспечение строительства утвержденными проектами равносильно полному отказу от выполнения строительства, а с этим и от развития химической промышленности». Далее следовало: «Главхим считает нужным сказать, что осуществление строительств, в особенности в начале строительного сезона, должно пойти по эскизным проектам, по таким же проектам будет заказано и оборудование и материалы. При этом Главхим допускает 113 Там же, д. 1439, лл. 52—53.
114 Там же, д. 1440, л. 184.
115 Там же, д. 1438, лл. 5, 11.
127


некоторую долю риска и возможных небольших ошибок» И6.
К этому времени, не просуществовав и года, аппарат Химстроя насчитывал в своем составе около 900 человек. Сами руководители Химстроя называли эту цифру колоссальной и признавались, что «концентрация технических сил в распоряжении Химстроя произошла за счет значительного ослабления технических кадров правлений трестов, оставив в их распоряжении, главным образом, кадры, занятые на производстве...» 1,7 Практически, однако, получалось так, что правление Главхима нередко считало нужным проверять правильность работы Химстроя и отдавало многие проекты на дополнительную экспертизу (подчас приглашая в качестве экспертов работников того же Химстроя!). В свою очередь Химстрой, недовольный частыми поправками и даже полной заменой одних решений Главхима другими, начинал самостоятельно составлять все обоснования, на что уходило много лишнего времени. Не мудрено, что проектирование постоянно затягивалось и запаздывало, велась излишняя междуведомственная переписка, возникали многочисленные споры и конфликты. В марте 1929 г. обследование хлорно-содовой секции Химстроя показало, что в практике всего Химстроя еще не было примеров нормального движения проектирования и строительства116 117 118.
На фоне выдающихся достижений первого года пятилетки, невыполнение производственной программы химиками, особенно в области капитального строительства, внушало серьезные опасения. Химия, вопреки своей значимости, продолжала отставать. Общественность и печать забили тревогу. Еще осенью 1928 г. в редакционной статье под характерным заголовком — «От крохоборческих темпов — к программе большого строительства» «Торгово-промышленная газета» подчеркивала: «Текущий хозяйственный год будет первым годом больших работ советской химии»119. Год спустя редакция
116 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1440, л. 85. В свою очередь и председатель Химстроя И. Матрозов направил на имя наркома НК РКИ СССР Г. К. Орджоникидзе докладную записку с просьбой разрешить ведение строительных работ по эскизным проектам (там же, д. 1439, лл. 134—139).
117 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1439, л. 140.
118 Там же, л. 45.
119 «Торгово-промышленная газета», 19 октября 1928 г.
128


признала, что ее прогноз не оправдался, большого строительства химической промышленности не получилось: за первые три квартала 1928/29 г. на капитальные вложения Главхим потратил 23,8 млн руб. вместо отведенных ему 78 млн руб.120
ЦК В КП (б) и Советское правительство решили тщательно проверить деятельность руководящих органов химической промышленности и повседневную работу заводов. Выбор пал в первую очередь на Северный химический трест, что, конечно, не было случайным.
Северный химический трест, как уже отмечалось, был создан с целью максимального использования богатейших сырьевых ресурсов Урала. В его состав вошли такие крупные заводы основной химической промышленности, как Березниковский, Чернореченский, Пермский, Полев- ский, Бондюжский, Кинешемский и ряд других121. В 1925/26 г. здесь началось строительство новой сернокислотной установки: к концу 1927 г. на Полевском заводе вступила в строй первая в Советском Союзе башенная система, использующая для получения серной кислоты отходящие газы от плавки медных руд. В 1925/26 г. на Бондюжском заводе была установлена контактная система; в 1928 г. начала действовать башенная установка в Черноречье, там же был построен первый советский азотный завод. Иначе говоря, в первые годы социалистической индустриализации новое химическое строительство наибольшие размеры приняло на территории Северного химического треста 122.
Однако сооружение новых предприятий велось без четко разработанного плана, без достаточных техникоэкономических обоснований и утвержденных проектов, что приводило к частным неполадкам и удорожанию строительных работ. Руководство треста, постоянно находясь в Москве, вдали от подведомственных ему предприятий, плохо знало их повседневную жизнь, мало изучало их производственные возможности.
В 1928 г. ВСНХ СССР указал на нецелесообразность краткосрочных, а порой и случайных визитов работников треста из Москвы на Урал и наоборот и подчеркнул
120 Там же, 13 ноября 1929 г.
121 ЦГАОР и ССР, ф. 4372, оп. 9, д. 1038, л. 62, д. 477, лл. 180—181.
122 «XV лет Советской химии», стр. 101.
9 В. С. Лельчук
129


недопустимость «руководства с помощью телеграфа». В связи с этим возникло предложение разделить Северный химический трест на Уральский с центром в Свердловске и Центральный с центром в Москве. Правление Северного треста увидело в этом посягательство на свои права и сделало все от него зависящее, чтобы воспрепятствовать реализации решения ВСНХ. Отметив в общих чертах все достижения треста (но умолчав о имеющих место прорывах), правление писало в НК РКИ СССР, что создание двух новых трестов раздробит наличный инженерно-технический персонал и сложившийся работоспособный аппарат в центре и на местах. Больше того, правление предлагало укрупнить трест, присоединив к нему предприятия Мосхимосновы 1£3. Главхим поддержал руководство Северного треста, который и был сохранен в прежних рамках. При этом всячески подчеркивалось, что такое решение связано с началом большого строительства и с необходимостью концентрации научно-технических сил. Но и в 1928/29 г. существенных изменений в работе треста не произошло. Правление его осталось в Москве и не принимало нужных мер для ускоренного развития сернокислотных производств и изучения сырьевой базы. Ссылаясь на слабость транспортных связей и низкое качество разведанных запасов фосфоритов, оно (при явном сочувствии со стороны Главхима) не форсировало механизацию и расширение рудничных хозяйств.
Между тем такие возможности были. Летом 1929 г. А. А. Жданов в докладе на I Вятской окружной конференции ВКП(б) со всей остротой поставил вопрос о развитии химической промышленности в верховьях Камы, подчеркивая необходимость ^разработки рогатых, залежей вятских фосфоритов 123 124. Еще раньше на районных партийных конференциях и заседаниях Губкома коммунисты предлагали значительно увеличить производственную программу местных фосфоритовых рудников и трсебовали скорейшего проведения к ним железной доропи125. Об этом же в апреле 1929 г. на IX-й областной Уральской конференции ВКП(б) говорил И. Д. Кабаков и делегаты с мест126. Но Главхим и 123 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1439, л. 205.
124 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 21, д. 2040, л. 6.
125 Там же, д. 2052, л. 16.
126 Там же, д. 3758, лл. 34, 60.
130


правление Северного химического треста к голосу партийной общественности не прислушивались, перелом в их работе не наступал.
Из-за плохого жилищно-бытового обслуживания на предприятиях треста, расположенных в довольно суровых климатических условиях, текучесть рабочей силы достигла угрожающих размеров. Многократная переделка проектов, медленное поступление оборудования и задержки в монтаже еще более срывали выполнение планов. Так, за первые три квартала 1928/29 г. план капитального строительства был выполнен Северным химическим трестом менее, чем на 20%. Это был самый низкий показатель по Главхиму (Калийный трест выполнил план на 56,3%, Украинский — на 41% и т. д. Средний процент был равен 30,6) 127.
Пасуя перед трудностями, Главхим пошел по пути наименьшего сопротивления и вдвое сократил выделенные тресту на 1929/30 г. средства. Из плана были исключены затраты на Пермский суперфосфатный завод, на сооружение 2-й сернокислотной башни в Перми и на ряд других объектов. Были урезаны и без того малые расходы на изучение сырьевых баз и их разработку; исключены ассигнованя на научно-исследовательскую работу. Все это мотивировалось невозможностью освоить ранее намеченные вложения, т. е. по сути дела речь шла о замедлении намеченного партией темпа развития уральской химии. И это в условиях быстрого роста потребностей Урала в химикатах! В результате Северный трест, продав в 1928/29 г. всего 9,5 тыс. т серной кислоты, в 1929/30 г. сам начал закупать ее в других районах страны 128.
В начале августа 1929 г. президиум ВСНХ СССР заслушал доклад о работе Северного химического треста. Оказалось, что Березниковский завод годовой план выполнил всего лишь >на 80% и превысил себестоимость предыдущего года на 17% (вместо запланированного снижения). Чернореченский завод недовыполнил план на 15%, а себестоимость продукции повысилась на25%. Превысил себестоимость и Пермский суперфосфатный завод, не справились с плановыми заданиями химики 127 «Торгово-промышленная газета», 13 ноября 1929 г.
128 Там же, 1 декабря 1929 г.
9*
131


ряда других объектов. В то же время лучшим предприятием был признан Бондюжский завод, снизивший себестоимость продукции на 14%, тогда как правление треста считало, что она сохранится на уровне предшествующего года 129. Получалось так, что образцовым оказался завод, который упорно старались ликвидировать как «бесперспективный» и «экономически невыгодный».
На этом примере следует остановиться более подробно, чтобы глубже понять стиль и методы работы Главхима и, в частности, руководства Северного треста.
Бондюжский завод, созданный еще в XIX в., был одним из старейших химических предприятий России и имел давние революционные традиции. В годы первой мировой войны его директором был замечательный большевик Л. Я. Карпов. В 1917 г. здесь возник Совет рабочих и солдатских депутатов во главе с большевиками. В 1920/21 г. в условиях голода и разрухи, не получая зарплаты, рабочие продолжали восстанавливать производство. Была построена узкоколейка, добыто сырье и топливо, налажен выпуск продукции 130. В 1926 г. завод насчитывал 3 тыс. рабочих, из них 40% составляли татары. Это было одно из крупнейших предприятий Татарии, игравшее большую роль в формировании новых пролетарских кадров из местного, преимущественно татарского населения 131.
Не считаясь с этим, правление Севхимтреста, поддержанное Главхимом, начиная с 1926 г. с завидным упорством настаивало на закрытии Бондюжского завода. Мотивировалось это тем, что транспортные издержки велики, а оборудование давно устарело.
ЦК профсоюза рабочих-химиков, коллегия НК РКП, Совнарком Татарии выступили с осуждением таких позиций, считая целесообразным сохранение и переоборудование Бондюжского завода. Татарский обком партии сообщил в Москву, что план Северного треста игнорирует как трудовые успехи многотысячного коллектива бондюжских рабочих, так и принципы национальной политики Советской власти. В телеграмме, посланной в 129 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1439, лл. 202—203. См. также «Торгово-промышленную газету» от 4 августа 1929 г.
130 ЦГАОР и СС, ф. 8124, оп. 2, д. 36, лл. 3, 6.
131 Там же, ф. 4372, оп. 9, д. 1049, л. 1!
132


СНК СССР, отвергались и экономические соображения Главхима 132.
В самом деле, как Главхим предлагал использовать квалифицированные кадры закрываемого предприятия? Какие меры намечались для немедленной ликвидации дефицита на химические товары, еще более возрастающего в случае закрытия завода? Конкретные ответы «а эти (вопросы подменялись самыми общими рассуждениями о рентабельности. Между тем под руководством коммунистов бондюжцы наращивали свои достижения и первыми в химической промышленности вызвали на социалистическое соревнование другие фабрики и заводы. Трудовой энтузиазм коллектива, массовое участие производственников в соревновании на лучший цех, лучшего рабочего, лучшего мастера, ударная работа ленинских цехов, в которых большинство рабочих являлись членами партии — все это привело к тому, что в 1928/29 г. завод стал лучшим предприятием Севхимтреста, правление которого наградило его специальной грамотой. Одновременно завод получил Красное знамя Татарского профсовета 133.
Аналогичные просчеты допускали Главхим и Хим- строй, планируя новое строительство на Урале в целом. В частности, это ярко проявилось при обсуждении проекта нового уральского хромпикового завода. Рабочие и инженеры, воодушевленные пафосом социалистического строительства, подвергли резкой критике обоснования, сделанные без учета возможностей ускоренного хода работ. Вскрыв недостатки проекта и взвесив свои силы, они предложили новый план, при котором становилось возможным пустить завод, обогатительную фабрику, водопровод и электростанцию на шесть месяцев раньше положенного срока 134.
Еще большие споры и разногласия возникли при подготовке к строительству азотнотукового комбината в Березниках. При составлении технико-экономического обос- 132 Там же, л. 1, 86, 87.
133 Там же, ф. 8124, оп. 2, д. 36, л. 9. Впоследствии завод был полностью реконструирован и связан с железной дорогой. В последующие годы он сыграл ^большую роль в обеспечении нашего народного хозяйства различными химикатами, особенно в период Великой Отечественной войны 1941—<1945 гг.
134 «Торгово-промышленная газета», 23 июля 1929 г.
133


новация комбината учитывалась близость вятских фосфоритов, кизеловского угля, кокса из Губахи и т. д. Здесь же действовал старейший содовый завод. Все это свидетельствовало о правильном выборе места для комбината и должно было содействовать быстрому ходу строительных работ. Однако в июне 1929 г., уже после того, как началась выемка земли, начальник построечного управления сообщил в НК РКП, что, по его мнению, место строительства выбрано неудачно. Главхим, имея у себя все предварительно сделанные расчеты, схемы, объяснительную записку, счел нужным начать новую дискуссию. В Березники снова выехала авторитетная комиссия в составе девяти специалистов. Туда же прибыли работники Уральского обкома ВКП(б). Все они после тщательной проверки единодушно пришли к выводу: комбинат расположен верно. Больше того, было доказано, что именно это место является наиболее целесообразным как с точки зрения строительных работ, так и с точки зрения последующей эксплуатации комбината135. Но прежде чем этот вывод был окончательно закреплен, большой группе хозяйственников и партийных работников пришлось оторваться от своих текущих дел и потратить много усилий, которые при правильной деятельности Главхима и Северного треста совершенно бы не понадобились. В дни дополнительной проверки на стройке в Березниках стояли механизмы, не работало значительное число землекопов. Драгоценное время летнего строительного сезона уходило впустую.
Суммируя подобные факты, президиум ВСНХ СССР в начале августа 1929 г. предложил руководству Северного химического треста подготовить специальный доклад для обсуждения его в правительстве. Одновременно было принято решение перевести правление треста в Свердловск. В строительную программу 1929/30 г. были включены Березниковский азотнотуковый комбинат, Пермский суперфосфатный завод и ряд других объектов, в план предстоящего года ранее не включенных (или изъятых постановлениями Главхима) 136.
Тогда же указанные материалы подверглись тщательному изучению Центральным Комитетом ВКП(б), кото135 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1439, лл. 129, 131, 132.
136 «Торгово-промышленная газета», 8 августа 1929 г.
♦
134


рый 29 августа 1929 г. принял специальное постановление «О деятельности Северного химического, треста». Это был первый случай, когда ЦК партии отдельное развернутое решение целиком посвятил деятельности химической промышленности.
Постановление глубоко обосновывало возрастающую роль химии в жизни страны. «Ряд важнейших научных открытий в области химии,— говорилось в нем,— сделал ее одним из основных факторов развития производительных сил народного хозяйства и источником новых средств материальной культуры, что ставит перед пролетарским государством задачу форсированного развития химизации страны и развития химической промышленности» 137. С другой стороны, отмечалось далее, химия в руках капиталистических стран стала страшным оружием разрушения и истребления в грядущих империалистических войнах. Это также требовало от нашего государства всемерного развития химической индустрии в интересах укрепления обороноспособности СССР.
Одновременно ЦК партии подчеркнул «факт резкого отставания химической промышленности как от новейших достижений мировой химической техники, так и общехозяйственного развития страны, вытекающий отсюда разрыв между материально-техническим уровнем химической промышленности и основными потребностями растущего социалистического хозяйства». Этот разрыв, грозящий стать одним из узких мест индустриализации страны, был признан «явно недопустимым». Далее отмечалось, что Северный химический трест, объединяющий треть всей основной химической промышленности страны, работает неудовлетворительно. Особое внимание было обращено на крупнейшие ошибки и недочеты в области капитального строительства: общая бесплановость, отсутствие обоснований, разработанных схем, чертежей, замедленный темп капитального строительства новых и реконструкции старых заводов и т. д.138.
Перечисленные недостатки были присущи не только Северному химическому тресту, но и всей химической промышленности страны. Поэтому выводы, сделанные в 137 «Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, М., 1957, стр. 107.
138 Там же, стр. 108—109.
135


постановлении ЦК ВКП(б) от 29 августа 1929 г., стали руководящим началом для всей последующей работы по строительству и развитию советской химии. Наметив широкую систему мероприятий, которые следовало осуществить в целях ускоренного создания мощной химической базы СССР, ЦК ВКП(б) прямо указывал, что узловыми вопросами являются: форсирование капитального строительства и приближение его к основным источникам сырья, обеспечение нашей промышленности отечественным оборудованием, борьба за выполнение промфинплана, наконец, проблема создания собственных административно-технических и партийно-хозяйственных кадров, которые должны возглавить перестройку всей работы химической промышленности и тем самым способствовать превращению последней в одну из решающих отраслей тяжелой индустрии страны.
Поскольку проблеме кадров посвящена специальная глава, нет нужды рассматривать ее здесь; что же касается организационных вопросов, поставленных в решении ЦК о Северном химическом тресте, то их следует охарактеризовать подробнее.
Сложившаяся к началу развернутого строительства химической промышленности организация ее управления не отвечала современным требованиям и нуждалась в серьезном переустройстве. Об этом свидетельствовали и оторванность Главхима от предприятий, и ведомственные споры между Главхимом и Химстроем, и бюрократическое составление первого пятилетнего плана химической промышленности. Перестройки управления требовал новый, ранее невиданный размах капитального строительства, к которому существующие организации химической промышленности оказались неподготовленными. Исходя из этого и учитывая острый недостаток технических кадров, а также «новизну и своеобразность производственных процессов химической промышленности», ЦК ВКП(б) предлагал провести следующие мероприятия по улучшению руководства химической промышленностью:
а) объединить в одном управляющем органе оперативные и планово-регулирующие функции управления всеми отраслями советской химии, причем резиновую и спичечную отрасли промышленности ^выделить в самостоятельные объединения, т. е. речь шла о создании 136


С. М. Киров выступает перед химиками Ленинграда (1929 г.)


такой организации, в центре внимания которой находилась бы прежде всего основная химия и неразрывно связанные с ней отрасли тяжелой химической индустрии;
б) перевести реорганизованное управление на хозрасчет с правом юридического лица и управления объединенными финансовыми средствами;
в) . осуществить большую, чем это было раньше централизацию и концентрацию в управляющем органе’сбы- товых, снабженческих и финансовых операций139 140.
Одновременно ЦК указал на необходимость исправить в пятилетием плане химической промышленности ряд недочетов. Предлагалось больше внимания уделить постановке новых производств; отмечалось, что в плане недостаточно разработаны вопросы географического размещения химических предприятий и мало уделяется внимания разведке и подготовке основных сырьевых баз, особенно для туковой промышленности. ВСНХ и НК РКИ было предложено совместными усилиями обсудить эти замечания и к 1 января 1930 г. представить на рассмотрение’ правительства переработанный пятилетний план химической промышленности.
Реализовать четкие и ясные указания партии следовало как можно быстрее. Данные о выполнении хозяйственного плана первого года пятилетки подтверждали, что химия продолжает отставать от общих темпов развития народного хозяйства СССР. Действительно, продукция крупной социалистической промышленности за год возросла на 23,7% (против 21,4% намеченных по плану), б том числе продукция отраслей промышленности, производящих средства производства, увеличилась на 29,8% вместо 25,6%, установленных пятилетним планом. Небывалыми темпами, превосходящими самые оптимистические прЮектировки, шел процесс коллективизации сельского хозяйства 14°. В то же время химическая промышленность с годовыми заданиями не справилась, что, разумеется, отрицательно сказывалось на наших общих достижениях 1929 г.
Наиболее тревожными были сведения о ходе капитального строительства. Причем, если капитальный ре139 «Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 112, 117.
140 «КПСС в резолюциях и решениях...», ч. 2, 1953, изд. 7,
стр. 501. ♦
138


монт, расширение и реконструкция велись более или менее удовлетворительно, то с 'новым строительством дело обстояло совсем плохо. В первом полугодии 1928/29 г. удельный рес нового строительства в химии вдвое превышал новое строительство в остальной промышленности в целом, а план на новостройках химической индустрии выполнялся вдвое хуже141. В целом за 1928/29 г. план капитального строительства в области химии был выполнен, по предварительным подсчетам ВСНХ, на 79,6%, в том числе по основной химии—на 73,5%. Что касается только нового строительства, то тут процент выполнения плана был еще ниже — 66,2%142. Вот почему Пленум ЦК ВКП(б), обсуждая в ноябре 1929 г. итоги первого года пятилетки, отметил: «По-прежнему узким местом как для сельского хозяйства, так и для промышленности является химическая промышленность, темпы развития которой значительно отстают от потребностей народного хозяйства» 143.
Принимая все это во внимание, редакция «Торгово- промышленной газеты» обратилась в Президиум ВСНХ СССР с предложением рассмотреть причины слабой работы Главхима. Одновременно перед Комитетом по химизации был поставлен вопрос о созыве внеочередного пленума для обсуждения проблем капитального строительства 144. Мобилизуя общественность, газета почти каждый день печатала материалы, характеризующие провалы в деятельности химической промышленности. Пролетарский райком ВКП(б) города Москвы счел необходимым сначала на секретариате, а затем и на бюро обсудить вопрос «О положении в Главхиме». На этих заседаниях, а также на партийном собрании работников Главхима полностью прояснилась картина той растерянности, в которой очутились некоторые руководители химической промышленности перед лицом надвинувшихся на них трудностей индустриализации.
Оказалось, что некоторые члены партии, входившие в правление Главхима, не имели правильной линии по коренным вопросам, связанным с темпами развития 141 «Химстрой», 1929, № 1—2, стр. 56.
142 Там же, 1930, № 1, стр. 298.
143 «КПСС в резолюциях и решениях...», ч. 2. Изд. 7, 1953, стр. 504
144 «Торгово-промышленная газета», 19 и 20 ноября 1929 г.
139


химической промышленности, с использованием внутренних резервов. Было также отмечено, что «политически неправильная установка в .вопросе о темпах и внутренних ресурсах Химической промышленности поддерживается частью фракции коллектива». Райком подчеркнул, что «основной причиной нездорового состояния парСгкол- лектива является состояние руководства Главхима», и в своем решении от 21 ноября 1929 г. признал необходимым поставить перед ЦК партии «вопрос об оздоровлении и укреплении состава коллегии Главх1има» 145.
Через несколько дней заместитель председателя ВСНХ СССР В. И. Межлаук, выступая в печати по поводу решения Пролетарского райкома ВКП(б), сообщил о предстоящей вскоре общей реорганизации управления промышленностью и, в частности, о перестройке Главхима с учетом всех обнаруженных в нем недостатков. «Химизация страны, — сказал В. И. Межлаук в заключение,—важнейший фактор индустриализации и требует к себе особо пристального внимания»146. 28 ноября 1929 г. В. В. Куйбышев подписал приказ по ВСНХ СССР о ликвидации Главхима и создании Всесоюзного объединения химической промышленности — Всехимпрома 147. Тем самым было положено практическое начало коренной реорганизации управления химической промышленности, которое должно было ускорить развертывание капитального строительства предприятий химической индустрии.
* * *
Итак, в истории советской химической промышленности 1927—1929 гг. явились важным периодом, во время которого развернулась ожесточенная борьба, связанная с поисками и определением генеральных путей развития этой отрасли индустрии, признанием ее роли и значения в системе всего народного хозяйства страны. Именно в эти годы зарождается курс на большую советскую химию, начинается всесторонняя пропаганда идей химизации и привлечение самых широких слоев общественности 145 Архив МК КПСС, ф. 80, on. 1, д. 339, л. 106; «Торгово-промышленная газета», 26 ноября 1929 г.
146 «Торгово-промышленная газета», 27 ноября 1929 г.
147 Там же, 29 ноября 1929 г.
140


к активному строительству химической промышленности СССР.
Принятое 29 августа 1929 г. постановление ЦК ВКП(б) «О деятельности Северного химического треста» находится на грани двух этапов развития нашей химической промышленности. 1927—1929 гг. убедительно показали, что назревшая задача химизации страны стала одной из ведущих, решающих проблем реконструкции народного хозяйства и что успешное решение последней связано с необходимостью создания современной химической индустрии. Накопленный опыт, уроки пройденного требовали сконцентрировать на этом участке социалистической индустриализации максимально возможное количество сил и осуществить целый комплекс кардинальных мероприятий. Химическая промышленность СССР вступала в полосу развернутых, ранее невиданных по своим гигантским масштабам капитальных работ. Начинался этап массового строительства новых химических заводов и подготовки кадров.


Глава IV
ПЕРЕХОД К МАССОВОМУ СТРОИТЕЛЬСТВУ
1. Создание Всехимпрома. Начало его деятельности
Выполняя указания ЦК ВКП (б) от 29 августа 1929 г., Советское правительство объединило на рубеже 1929— 1930 гг. предприятия и стройки химической промышленности в рамках Всехимпрома. В его распоряжении сосредоточились все материально-технические и финансовые ресурсы, организационные силы и средства, ранее находившиеся в ведении Главхима, Химстроя, Всесоюзного синдиката и ряда организаций коксогазохимической промышленности Ч Всего в состав нового объединения вошло 13 отраслевых и районных трестов, насчитывавших свыше 120 крупных производственных объектов — заводов, строек и рудников, на которых непосредственно работало 54,3 тыс. рабочих из общего числа работников Всехимпрома в 70,5 тыс. чел. 2 Говоря другими словами, Всехимпром стал одним из крупнейших управлений ВСНХ СССР. Соответственно и задачи, выдвинутые перед ним как перед главным штабом химической промышленности страны, были исключительно сложными и ответственными. Надо было в кратчайшие сроки, исправить ошибки и просчеты, допущенные в предыдущие годы, и развернуть массовое капитальное строительство; предстояло соорудить и освоить большое количество новых производств, параллельно готовить
1 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 1, лл. 1, 3.
3 Там же, д. 26, лл. 13, 14 (исключены данные по военно-химическому тресту, входившему в состав Всехимпрома). 142


для них кадры квалифицированных рабочих и специалистов, одновременно снабжая народное хозяйство страны всеми необходимыми ему химикатами.
Задача эта была поистине грандиозной и тем более трудной, что главные потребители химических продуктов продолжали развиваться более высокими темпами, чем химическая промышленность. Уже начало 1930 г. показало, что, хотя производство серной кислоты и выросло по сравнению с предыдущим годом на 42,6%, ее товарный выход увеличился всего на 25%. Гораздо быстрее росли отрасли, потребляющие большое количество серной кислоты: машиностроение и металлообработка — на 48,7, электротехническая — на 69,7, нефтеобрабатывающая—на 35%1.
Еще хуже обстояло дело с обеспечением страны содо- продуктами: производство кальцинированной соды выросло на 9,3%; каустической соды — на 5,2, а по бикарбонату произошло даже снижение на 4,8%*. Основные же потребители содопродуктов (за исключением текстильной промышленности) развивались быстрее: стекольная выросла на 25, нефтеобрабатывающая — на 35, кожевенная — на 40, жировая — на 20, машиностроение и металлообработка--на 48,7%'. Особенно большой спрос предъявлялся на минеральные удобрения и ядохимикаты. Несмотря на то, что выработка их за последний год возросла на 74%, потребность в них увеличивалась еще стремительнее3. К весенней посевной кампании 1930 г. могло быть отгружено удобрительных туков не более чем на 1,5 млн га4, тогда как посевная площадь одних только колхозов составила к этому времени 30—35 млн. га! (Двумя годами раньше посевная площадь колхозов составляла как раз 1,5 млн га 5.)
В условиях развернувшейся в стране сплошной коллективизации и быстрого роста посевных площадей в социалистическом секторе нехватка минеральных удобрений и ядохимикатов была крайне нетерпима 6.
3 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 27, л. 34.
4 Там же.
5 «КПСС в резолюциях и решениях...», ч. 2. Изд. 7, 1953, стр. 593.
6 Попутно заметим, что в трудах советских историков, исследующих проблемы коллективизации и создания материально-технических предпосылок ее проведения, этот вопрос не получил достаточного освещения.
143


В. И. Ленин, как известно, задолго до Октябрьской революции писал: «Данные о расходах на удобрение и о стоимости орудий и машин служат самым точным статистическим выражением степени интенсификации земледелия»; на примере США он показывал, что интенсификация земледелия, его технический прогресс, повышение культуры характерны более всего для районов наивысшего применения искусственных удобрений.
Естественно, что социалистический способ производства создает несравненно более благоприятные условия как для выработки минеральных удобрений, так и для их применения. Поэтому, подготавливая необходимые материально-технические предпосылки для перевода многомиллионных масс крестьянства на рельсы социалистического строительства, Коммунистическая партия и Советское государство неустанно вели борьбу за первоочередное развитие тяжелой индустрии, в том числе и химической промышленности. Вопрос о снабжении сельских районов различными сельскохозяйственными орудиями и удобрениями партия рассматривала не просто как хозяйственную проблему, а как вопрос о смычке между городом и деревней, как вопрос об укреплении союза рабочего класса с крестьянством.
В июле 1928 г. этот вопрос был рассмотрен на Пленуме ЦК ВКП(б). На нем обстоятельно обосновывалась и разъяснялась политика партии, подчеркивалось, что смычка между городом и деревней проходит не только по линии удовлетворения личных потребностей крестьянства, не только по линии текстиля, но и по линии удовлетворения хозяйственных потребностей крестьянства как производителя сельскохозяйственных продуктов.
В последующих решениях партия и правительство снова и снова связывали воедино вопрос о темпах развития индустрии с вопросом о новых формах смычки, развивающихся на базе производственной связи рабочего класса с крестьянством. ЦК ВКП(б), а затем и XVI партконференция признали необходимым усилить снабжение деревни машинами, тракторами, удобрениями, без которых невозможны были реконструкция сельскохозяйственного производства на новой технической базе и повышение производительности земледельческого труда.
7 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 159—160. 144


Поэтому, говорила партия, нужно всемерно развивать тяжелую индустрию как основной источник питания сельскохозяйственного производства по линии реконструкции, надо ускорить подъем металлургии, химии, машиностроения 8.
Следовательно, химическая промышленность СССР, прежде всего как поставщик минеральных удобрений и ядохимикатов для борьбы с вредителями сельского хозяйства, должна была наряду с металлургией и машиностроением сыграть важную роль в создании материально-технических предпосылок социалистической реконструкции сельского хозяйства.
Однако исключительно быстро развернувшаяся в конце 1929 г. сплошная коллективизация убедительно показала, что химическая промышленность плохо подготовлена к тому, чтобы быть одним из главных рычагов пролетарского государства в деле социалистической перестройки сельского хозяйства. Спрос на туки в 1930 г. исчислялся миллионами тонн, тогда как общее их производство в 1929 г. составило 208,2 тыс. т9. Отставало и производство химических средств борьбы с вредителями сельского хозяйства (потребность в ядохимикатах в среднем удовлетворялась на 56—64%, при полном отсутствии некоторых из них)10 11. Общая неподготовленность химической промышленности к активному воздействию на ход колхозного движения проявилась в 1929/30 г. не только в этом. Нехватка лаков и красок отрицательно сказывалась на работе заводов общего и сельскохозяйственного машиностроения п.
В результате, сравнивая оснащенность советской деревни различными машинами и удобрениями в 1930 г. с подобной оснащенностью сельского хозяйства царской 8 «КПСС в резолюциях и решениях...», ч. 2, изд. 7, 1953, стр. 459, 460.
9 «Промышленность СССР», стр. 192.
10 «Торгово-промышленная газета», 13 ноября 1929 г.
11 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 9, лл. 623, 624. Рассматривая в январе 1930 г. вопрос о работе лакокрасочной промышленности в связи с новым постановлением правительства о плане автостроительства, правление Всехимпрома констатировало «полную неподготовленность лакокрасочной промышленности к снабжению автотракторной и других видов машиностроения лаками и красками как со стороны технологической, так и особенно со стороны сырьевой» (в 1929 г. было получено всего 1,5 тыс. т нитролаков и красок).
Ю В. С. Лельчук
1


России в 1913 г., следует заметить что если в области механизации мы добились значительных успехов, то в области химизации дореволюционный уровень в целом еще не был превзойден. Сопоставим факты. Вся посевная площадь в 1913 г. (в границах до 17 сентября 1939 г.) была равна 105 млн. га, в 1928 г. она составила 113 млн. га12. Примерно за это же время машиновоору- женность сельского хозяйства СССР выросла вдвое, и в 1930 г. на один гектар составляла 14 руб. вместо 7 руб. в 1913 г. Такое увеличение было связано, прежде всего, с тем, что пролетарское государство представило в пользование колхозам 30 тыс. тракторов общей мощностью более 400 тыс. л. с., не считая 7 тыс. тракторов Тракто- роцентра и тракторного парка совхозов, обслуживавших колхозы 13.
Иная картина получается при сопоставлении количества искусственных удобрений, примененных на тех же площадях в 1913 и в 1929 гг. При всех расхождениях в данных одно несомненно: в 1929 г. Советский Союз употреблял минеральных удобрений все еще меньше, чем Россия в 1913 г. Правда, большая часть применяемых до революции удобрений ввозилась из-за рубежа (в 1913 г. Россия, производя 67,3 тыс. т фосфатных удобрений, импортировала одного только суперфосфата 196,7 тыс. т).
Однако это не меняет положения, что в 1913 г. удобрений в целом применялось больше, чем в 1929 г. К тому же, хотя отечественное производство минеральных удобрений в 1929 г. достигло 208,2 тыс. т, т. е. в три раза превысило уровень 1913 г. (в границах до 17 сентября 1939 г.), оно продолжало в значительной степени зависеть от ввоза зарубежного сырья, в первую очередь фосфоритов 14.
Для усиления борьбы за ускоренное развитие химической промышленности СССР и был создан Всехимпром, 12 «Народное хозяйство СССР. Статистический сборник». М., 1956, стр. 106.
13 П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. III, стр. 369—370.
14 См. «Промышленность СССР», стр. 192; С. Л. Рашкович.
«Удобрительная промышленность в России». Пг., 1920, стр. 6; Л. Ф. Фокин. Обзор химической промышленности в России, ч. 1. Пг., 1921, стр. 414. 1
146


правление которого возглавил М. П. Томский143. Возникает вопрос: чем было вызвано назначение одного из лидеров правого уклона председателем объединения, сосредоточившего в своих руках все руководство над всеми действующими и сооружающимися химическими предприятиями?
Это произошло в конце 1929 г. Тогда, как известно, партия на ноябрьском (1929 г.) Пленуме ЦК ВКП(б) нанесла сокрушительный удар по правому оппортунизму, наиболее видные деятели которого Н. Бухарин, А. Рыков, М. Томский и другие выступили с официальным признанием своих ошибок. Коммунистическая партия, приняв во внимание это заявление, сочла возможным оставить их на руководящих постах советского хозяйственного аппарата. В частности, Томский в ноябре 1929 г. был утвержден начальником Главхима. Комментируя это назначение, заместитель председателя ВСНХ СССР В. И. Межлаук указал, что в связи с реорганизацией управления химической промышленностью президиум ВСНХ поставил перед Томским задачу усиления руководства и укрепления всей работы советской химии * 15.
Посмотрим теперь, как новое объединение, в частности его правление, справилось со своими обязанностями в 1929/30 г. Остановимся, прежде всего, на деятельности Всехимпрома в области нового строительства туковых предприятий и освоения их главных сырьевых баз в Соликамске и Хибинах.
Опыт показал, что одним из наиболее сложных участков развития производства удобрений была проблема сырья, связанная с добычей фосфоритов, калия, выработкой серной кислоты, получением соединений, содержащих в себе фосфор, азот и т. д. Истинная сложность этой проблемы заключалась не в бедности сырьевых ресурсов страны, а в их неизученности и неразработанности. Уже первые шаги советской власти, направленные на расширение геолого-разведочных работ, подтвердили мнение ряда выдающихся русских ученых 14а Кроме него в правление вошли: А. И. Юлин (зам. председателя), Д. С. Гальперин, Г. М. Ларионов, Н. В. Гаврилов, В. К. Десс- лер, А. В. Луговой, А. А. Корчагин, М. И. Уфимцев, И. С. Кизель- ;штейн.
15 «Торгово-промышленная газета», 26 и 27 ноября 1929 г.
10*
147


о наличии громадных залежей калия в районе Соликамска, о богатейшем месторождении апатитов в Хибинах. В ходе этих работ были обнаружены высококачественные фосфориты около Актюбинска и т. д. В каком же состоянии находилась разработка этих сырьевых богатств до образования Всехимпрома и что сделал последний по их промышленному освоению? Начнем с калия.
В октябре 1925 г. в печати появились первые сообщения об открытии больших залежей калийных солей около Соликамска. Понадобилось ровно два года для того, чтобы организовать специальный Калийный трест и заложить первую в СССР калийную шахту. Работы начались с помощью немецкой фирмы Гефриршахтбау. Техническое обслуживание было поставлено слабо, забойщикам приходилось работать по колено в воде. Трудности быта еще более усиливали текучесть рабочей силы. Выполнение планов все время затягивалось. В мае 1928 г. в шахте произошел обвал, последствия которого были ликвидированы только к осени 16. Из-за отсутствия железнодорожной, ветки (Усольская — Соликамск) импортное оборудование везли на лошадях, впрягая по 72 лошади в одну упряжку17.
Летом 1928 г., наконец, началось сооружение железной дороги к Соликамску. Трудовому энтузиазму строителей поистине не было предела. Стремясь сдать ветку к 11-й годовщине Великого Октября, они перешли на круглосуточную работу. Не хватало воды, плохо было с питанием, мешала болотистая почва, от холода стыла кровь, но сменные задания регулярно перевыполнялись, и 7 ноября 1928 г. местное население с ликованием встретило первый поезд18.
Северный климат оказался не единственным препятствием на пути трудящихся Соликамска. Опасным холодом веяло на них от работников Главхима, осуществлявших руководство этим строительством. Администрация рудников игнорировала инициативу рабочих, не заботилась об улучшении их жилищно-бытовых условий и даже не считала нужным обсуждать планы работ на открытых собраниях.
16 «Химия и хозяйство». 1929, № 1, стр. 135—136.
17 Я. И. Вайнштейн. Советский калий. М., 1933, стр. 32, 33, 36.
18 «Смычка», 10 ноября 1928 г. .
148


Летом 1929 г. темп работ возрос. Члены партии и комсомольцы организовали кружки по ликвидации неграмотности, стали проводить беседы, создавать группы по читке газет. В результате заметно вырос авторитет партийной организации и укрепилась трудовая дисциплина. Производительность труда за короткий срок увеличилась вдвое: установка одного тюбинга требовала теперь не более 16 часов, а совсем еще недавно на это уходило 32 часа19. В сентябре 1929 г. был достигнут соляной пласт. Выражая общее мнение всех строителей, ячейка ВКП(б) в принятом решении писала: «Шахтеры-калийцы одержали победу. Вошли в соль — дали достойный ответ нытикам и маловерам из правоуклонистов и всем, не верящим в победоносное социалистическое строительство» 20.
Закрепляя достигнутый успех, строители продолжали углубляться в соляной пласт. 19 апреля 1930 г. после тридцати месяцев упорной борьбы они достигли основных залежей сильвинита. Чествуя 1 Мая, труженики Соликамска передали колхозникам первые пять вагонов калийных солей21. Сообщение об этом быстро облетело весь Советский Союз, стало достоянием мировой печати. Крупные иностранные специалисты дали высокую оценку советскому калию, они не скрывали своего удивления по поводу его отличного качества и размеров месторождения. Один из них, в частности, писал: «Новым чрезвычайно важным фактором мировой ситуации являются русские залежи» 22. Подобные признания встревожили владельцев калиевых заводов Германии и французского Эльзаса, являвшихся тогда мировыми монополистами калия. Им стало известно, что Соликамские залежи больше германских и французских вместе взятых, по качеству не уступают им, а с точки зрения их добычи расположены в более выгодных условиях. Поток антисоветской клеветы усиливался, особенно неистовствовал один из ведущих монополистов калия Арнольд Рейхберг.
Рассказывая об этом в июле 1930 г. на XVI съезде партии, В. В.Куйбышев привел выдержку из немецкой газеты, которая вскрывала истинную подоплеку шумихи, поднятой в буржуазной прессе: «Монополия концерна 19 «Смычка» 18 сентября и 19 октября 1929 г.
20 «Советский калий», 16 сентября 1929 г.
21 «За индустриализацию», 22 апреля и 4 мая 1930 г.
22 Там же, 24 августа 1930 г.
149


Рейхберга под угрозой,— писала газета «Вельт ам Абенд»,— и поэтому нужно скорее объявить крестовый поход против СССР»23. Советский народ справедливо оценил призывы Рейхберга и его компаньонов как своеобразное подтверждение серьезных успехов калийной промышленности. И когда на трибуну XVI съезда ВКП(б) поднялись делегаты нового центра химической индустрии и передали в подарок съезду макет Мавзолея В. И. Ленина, сделанный из чистого сильвинита, в зале раздались особенно дружные аплодисменты 24.
В целом 1929/30 хозяйственный год ознаменовался значительным сдвигом в деле промышленного освоения калия. Капиталовложения в калийное строительство за этот период составили 7210 тыс. руб. (123,4% намеченного плана), тогда как в 1928/29 г. было истрачено 4606 тыс. руб., и план был выполнен лишь на 83,7% 25. Накопленный опыт позволил проходку второй шахты вести силами советских специалистов.
И все же коренного перелома в калийном деле не было. В начале строительного сезона президиум ВСНХ сообщал в ЦК ВКП(б) об отставании в ходе работ примерно на девять месяцев26. В июне 1930 г. на Х-й Уральской областной конференции ВКП(б) отмечалось, что темпы строительства низки и совсем не отвечают тем требованиям, которые предъявляет к нему народное хозяйство страны. Председатель правления Калийного треста Цифринович подчеркивал, что правительство и ВСНХ много внимания уделяют нуждам Соликамска, «но аппарат делает по-своему, аппарат вносит целый ряд поправок, иногда очень отдаляет возможности быстрого осуществления калийного строительства»27.
О каком аппарате шла речь? Как это ни странно на первый взгляд — о Всехимпроме, руководители которого мало внимания уделяли калийному делу. Несмотря на отчаянную нужду строительства в опытных работниках, Всехимпром с трудом принял решение об отправке в 23 «XVI съезд ВКП(б). Стенографический отчет». М.— Л., 1930, стр. 477.
24 «За индустриализацию», 2 июля 1930 г.
25 АГКХ, ф. Главхимпрома. 1933. Отчет. См. также Я. И. Вайнштейн. Советский калий, М.— Л., 1933, изд. 2, стр. 93.
26 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 2, д. 441, л. 27. 4
27 Там же, оп. 21, д. 3759, л. 40. '
150


Соликамск четырех человек и то сроком на один год28. В то же время в Москве (медленно оформлялись заказы на импортное оборудование, затягивалось проектирование, задерживались чертежи и стройматериалы.
Летом 1930 г., когда Совет Труда и Обороны потребовал представить на свое заседание справку о новых объектах, Всехимпром прислал документ, в котором не было сведений об объеме работ, не указывались их масштабы, не мотивировалось сооружение вспомогательных предприятий, не объяснялся выбор площадки, ни слова не было о кадрах и т. п. Совет Труда и Обороны вынужден был по этому поводу записать в своем решении: «Представленный перечень составлен в самых общих формулировках и мог бы быть составлен в самый день принятия постановления СТО»29.
Тогда же выяснилось, что практически ничего не сделано для налаживания добычи Соликамских карналитов, переработка которых позволяла получить металлический магний. Оказалось, что Всехимпром не верит в реальность этого производства и препятствует его возникновению, хотя Калийный трест брался за это дело, ручался за его успех и уже добыл первую партию карналита30. Председатель Госплана РСФСР Р. Левин, сообщая членам правительства, что Всехимпром сорвал выполнение спецзадания СТО, писал: «Дело исключительной важности для обороны СССР и громадных перспектив его индустриализации ведется без должной настойчивости и черепашьим шагом»31.
Не желая мириться с подобными явлениями, дружный коллектив строителей направил в Москву своих представителей, чтобы они ускорили отгрузку в Соликамск необходимых материалов. Рабочая бригада активно взялась за выполнение порученного ей дела. Посетив Всехимпром и ряд других учреждений, она внесла ряд конкретных предложений, направленных на ускорение калийного строительства. В частности, бригада справедливо ставила вопрос о замене импортного оборудования советским. С гордостью рассказывая о своих первых успехах, рабочие сообщили о том, что уже 5 тыс. т 28 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 4, л. 17.
29 ЦПА НМЛ, ф. 85, оп. 27, д. 402, л. 2.
30 Там же, лл. 1—2.
31 ЦПА НМЛ, ф. 85, оп. 27, д. 402, лл. 1, 2.
151


советского калия проходят испытание на опытных полях и что в случае аккуратного снабжения рудников стройматериалами и механизмами план свой они непременно выполнят32.
Законные требования рабочих удовлетворены не были; в 1930 г. промышленное производство калия наладить не удалось. Учитывая, что калийная промышленность была связана не только с выработкой удобрений, но и получением магния, брома, поташа и ряда других ценных продуктов, необходимых при изготовлении стекла, мыла, взрывчатых веществ и т. д., нетрудно понять, какую ответственность должен был нести Всехимпром за невыполнение плана добычи и переработки калия.
С неменьшими трудностями начиналось промышленное освоение хибинских апатитов. Изыскания, проводившиеся в течение нескольких лет в районе Кольского полуострова, позволили академику А. Е. Ферсману и геологу А. Н. Лабунцову в середине 20-х годов сделать важный вывод о наличии в Хибинах больших запасов апатито-нефелиновой руды, годной для комплексной переработки и получения высококачественного суперфосфата. Однако не сразу эти открытия получили достаточную материальную поддержку и необходимое признание. Скептиков пугала новизна проблем, отдаленность района, сложность горно-химической техники и т. п. Осенью 1928 г. ленинградский Комитет по химизации выступил с решительной критикой такого отношения к проблеме освоения Хибин и использования апатитов. Проведенные к тому времени в ленинградском институте прикладной химии опыты подтвердили широкую возможность выгодного получения фосфора из апатитов33. Однако Геологический комитет (Геолком) и после этого не принял должных мер для усиления разведывательных работ в Хибинах,' оттягивая тем самым срюки строительства производственных объектов.
Даже среди руководителей общесоюзного Комитета по химизации оказались люди, не сразу сумевшие должным образом оценить значение хибинских апатитов. Еще осенью 1928 г. ученый секретарь этого Комитета П. И. Дубов писал в Совет Народных Комиссаров и НК РКИ: «... базироваться только на фосфоритах СССР в насто32 «За индустриализацию», 4 июля 1930 г.
33 «Торгово-промышленная газета», 14 Сентября 1928 Г.
152


ящий момент было бы крайне легкомысленно: нужного количества в ближайшие пять лет фосфорита для суперфосфатных заводов нам не добыть»34. Отсюда следовало, что ориентироваться надо на импортное сырье; хибинские апатиты в расчет не шли.
Не верил в их возможности и экономист Лещинский. Выше уже приводилось его мнение: он предлагал вообще отказаться от производства суперфосфата и, используя новейшие достижения науки и техники, сразу перейти к массовому строительству азотнотуковых комбинатов. Несколько в иной форме, но по существу также против суперфосфата из отечественных фосфоритов выступил профессор) сельскохозяйственной Академии им. Тимирязева М. Кантор. Об этом свидетельствовало уже само название его статьи, опубликованной в печати — «Фосфориты или томас-шлак?». М. Кантор доказывал (летом 1929 г. ), что хибинские апатиты и актюбинские фосфориты промышленного значения еще не имеют (оно «еще не выяснено»), что советские фосфориты по содержанию бедны фосфорной кислотой и залежи их малы. Поэтому он предлагал использовать в качестве удобрений томас-шлак, т. е. отходы, получающиеся в металлургии, использующей в значительном количестве руды, в которых содержится большой процент фосфора35. Надо сказать, что сама по себе идея применять в виде удобрений томас-шлаки была давно известна и ничего порочащего не содержала. Неправильным было противопоставление томас-шлаков фосфоритам, неверие в актюбинские залежи и хибинские апатиты.
Несмотря на столь пессимистические высказывания отдельных, казалось бы авторитетных людей, Комитет по химизации принял активное участие в обследовании Кольского полуострова и изучении проблем, связанных с использованием апатитов. В район предполагаемого строительства из Ленинграда выехала большая группа химиков, геологов, строителей. Ленинградский обком ВКП(б) направил в Хибины опытных организаторов, проверенных коммунистов. Позднее, подводя итоги работы промышленности города и области за 1928/29 хозяйственный год, пленум ленинградского областного коми34 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1438, л. 21.
35 «Торгово-промышленная газета», 23 июня 1929 г.
153


тета партии в своем решении записал: «Особо пленум областкома ВКП(б) отмечает, что в 1928/29 г. силами ленинградских организаций были произведены изыскания полезных ископаемых, выявившие колоссальные богатства, имеющие актуальное значение для индустриализации Советского Союза (хибинские апатиты—для производства суперфосфата, тихвинские бокситы—для производства алюминия и др.)»36.
Но прежде, чем был сделан вывод относительно хибинских апатитов, в районе Хибин развернули свою работу около десяти научных и хозяйственных организаций, пославших летом 1929 г. на место исследования 650 человек37. Их работа постоянно получала поддержку широких кругов общественности, сгруппировавшейся вокруг Комитета по химизации, и особенно большой размах приняла после того, как Комитет всесторонне обсудил хибинскую проблему и передал ее на рассмотрение Советскому правительству.
6 февраля 1929 г. сырьевая секция Комитета по химизации заслушала сообщение А. Е. Ферсмана и В. И. Влодавца «О хибинских апатитах». Обмен мнений показал, что использование, можно сказать, неисчерпаемых богатств обнаруженного и изученного месторождения должно привести нашу страну к освобождению от ввоза иностранных фосфоритов. Академик Э. В. Брицке в своем выступлении сказал: «Проблема действительно крайне интересная для нас всех. И как раз тепер)ь, когда на первой очереди стоит постройка Ленинградского суперфосфатного завода и когда все предложения шли к тому, что заводу этому придется базироваться на привозном марокканском фосфорите—перспективы, которые здесь рисуются, позволяют нам отбросить мысль о марокканских фосфоритах и подойти к указанной проблеме достаточно серьезно». А академик А. Е. Ферсман сообщил, что во время его заграничной поездки представители иностранных фирм интересовались возможностями вывоза апатитов на мировой рынок38.
Результаты этого совещания позволили Комитету по химизации обратиться к представителям центральной 36 ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 21, д. 2644, л. 167.
37 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 34, л. 202.
38 Там же, л. 216, 218, 238. ,
154


печати с просьбой организовать широкую пропаганду вопросов, связанных с освоением Хибин39, и уже в феврале 1929 г. газеты начали публиковать материалы об апатитах.
8 марта 1929 г. Комитет по химизации обратился в президиум ВСНХ СССР с письмом, в котором подчеркивалось общегосударственное значение хибинских апатитов. «Как показывают предварительные расчеты, — говорилось в письме, — месторождение делает выгодным снабжение сырьем заводов Севера СССР и Ленинградской области и даже Центрально-промышленной юбласти, а также и экспорт за границу». Ставился вопрос о подготовке к строительному сезону40. Вскоре, в марте 1929 г., Комитет по химизации совместно с ленинградским областным совнархозом провел ряд совещаний, на которых конкретно обсуждались планы работ, ^составлялись сметы, распределялись задания между различными учреждениями, координировались их действия41. Наконец, осенью 1929 г. был решен вопрос о создании специального треста «Апатит» с центром в Ле- ’ нинграде. Спустя некоторое время Совет Труда и Обороны признал трест предприятием общесоюзного значения и передал его в ведение ВСНХ СССР. На начальника Главхима (позднее Всехимпрома) была персонально возложена ответственность за общее наблюдение над работой в Хибинах42.
Суммируя все ранее сделанное, академик А. Е. Ферсман в самом начале 1930 г. писал в статье «От хибинской проблемы к Хибинскому комбинату»: «наступило время говорить о хозяйственной организации дела». Как раз в это вр!емя С. И. Вольфкович сообщил из Дзержинска: опыты по получению суперфосфата из апатитов, проведенные в промышленном масштабе на Черноречен- ском заводе, завершились полным успехом43.
Начало 1930 г. было многообещающим. Но именно тогда, 6 февраля 1930 г., после долгого раздумья правление Всехимпрома приняло решение сократить вдвое объем работ, предложенный трестом «Апатит» в декабре
39 Там жр _п 949
40 Там же, ф. 8100, on. 1, д. 34, л. 236.
41 Там же. лл. 225, 229.
42 «Хибинские апатиты». Л., 1930, стр. 290—291.
43 «За индустриализацию», 9 и 25 января 1930 г.
155


1929 г. Всехимпром предлагал построить обогатительную фабрику на 125 тыс. т концентрата и добыть в
1930 г. лишь 100 тыс. т руды, для чего ассигновывалось 6300 тыс. руб.44 Трест «Апатит» заявил решительный протест против такой урезки, которая, кстати сказать, ничем не мотивировалась даже формально. Со своей стороны Комитет по химизации направил в Совет Труда и Обороны письмо, в котором отмечалось, что мероприятия Всехимпрома, направленные на разработку апатитов, в частности отпускаемые средства, «не соответствуют значению этого дела для народного хозяйства страны и не обеспечивают надлежащего темпа его развития» 45 46.
В самом деле, что могли сделать местные работники треста «Апатит», имея в наличии не более 200 человек? За исключением ленинградских организаций, все остальные ведомства принятых обязательств не выполнили. Наркомтруд не дал не только квалифицированных людей, но и чернорабочих. Наркомздрав и Наркомпрос не прислали к началу года ни одного работника. Не приняв энергичных мер для ликвидации прорывов, Всехимпром пошел по линии сокращения работ. Становилось совершенно очевидным, что такое отношение к разработке богатейшего месторождения могло только дискредитировать начинающееся строительство.
Обеспокоенный случившимся, Комитет по химизации провел 24 февраля 1930 г. совместное заседание сырьевой и сельскохозяйственной секций, на котором обсуждался вопрос о выгодности дальних перевозок апатита. Была доказана целесообразность его транспортировки на Украину и даже в Сибирь. В специальном докладе о возможностях экспорта подчеркивалось, что «интерес к нашему апатиту совершенно исключительный»; запросы на него уже имелись из Англии, Германии и Латвии48.
В это время много неприятностей принесла грубейшая ошибка, допущенная акционерным обществом «Рудо- экспорт», которое весной и летом 1930 г. отправило за границу несколько пароходов необогащенной апатитонефелиновой руды. Руда была отправлена без согласования с научными организациями (сотрудники, на44 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 148.
45 «Хибинские апатиты», стр. 295. *
46 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 45, лл. 142—143, 147,
156


Пример, Научного института удобрений узнали об этом из газет) и послана без всяких технологических указаний, отражающих большую опытную работу, проведенную советскими учеными.
Большинство иностранных заводов привыкло перерабатывать высококачественные фосфориты (содержащие большой процент фосфора) и поэтому неправильно подошло к переработке хибинских апатитов, нуждавшихся в предварительном обогащении. В результате посыпались официальные отзывы ряда известнейших фирм о невозможности перерабатывать хибинские апатиты, о их непригодности и т. п. Немецкая акционерная фабрика для производства химических продуктов писала: «Мнение наших технических руководителей таково, что эти фосфаты совершенно не годятся для производства суперфосфатов...» Из Гамбурга представители фирмы Зеегель и К сообщали: «Как местные, так и иностранные заводы практически испытали мурманский фосфат и пришли к заключению, что этот материал... для суперфосфатной промышленности ни в коем случае не пригоден:». Аналогичные отзывы пришли из Штеттина, и мз Мемеля, и из Риги.
Было бы, однако, ошибкой полагать, что все эти суждения основывались только на технических просчетах, допущенных при испытании хибинского апатита на зарубежных заводах. По «странному» стечению обстоятельств все или почти все отклики зарубежных фирм и лабораторий попали в иностранную прессу, получили широкое распространение и крикливо рекламировались. Кому было выгодно принижать значение хибинских богатств? Словно отвечая на такой вопрос, немецкий специалист доктор Крюгель 18 июня 1930 г. на международной суперфосфатной конференции в Интерлакене говорил: «Очень сомнительно, что те большие надежды, которые Советы возлагают на применение подобных составных частей, когда-либо оправдаются. Климат местности, где встречаются залежи, неблагоприятен, и люди там едва ли могут жить. Трудно сказать, как и при каких условиях будут разрешаться вопросы производства и фрахта. По моему мнению, от гордых надежд Советов останется очень мало. Во всяком случае,— закончил доктор Крюгель,— мало вероятно, что североафриканские рудники, которые в географическом и гео157


логическом Отношениях расположены очень благопри-' ятно, когда-либо встретят серьезную конкуренцию на европейском континенте»47.
Подобно тому, как капиталистические монополии выступали против советского калия, владельцы иностранных фосфоритовых рудников стремились всячески дискредитировать хибинские апатиты. Их пугала сама мысль о том, что Советский Союз прекратит импорт удобрений и фосфоритов; им не давало покоя предчувствие, что близок день, когда Соликамский калий и хибинские апатиты станут предметом экспорта в различные страны, тем более, что капиталистическое хозяйство сотрясалось от ударов мощнейшего мирового кризиса, начавшегося в 1929 г. В годы кризиса резко сократились посевные площади, быстро падала потребность в минеральных удобрениях. В страхе перед будущим монополисты не брезговали ничем: одни открыто призывали к захватнической войне против СССР, другие специализировались на лжи, стараясь оклеветать хозяйственные* успехи советского народа. В этом смысле не было никакой принципиальной разницы между воинственными речами Альфреда Рейхберга и наукообразными докладами доктора Крюгеля.
Ошибка «Рудоэкспорта» и медлительность Всехимпрома наносили существенный ущерб развитию апатитовой промышленности СССР. Об этом во весь голос заговорил Комитет по химизации, по просьбе которого Совет Труда и Обороны заслушал специальный доклад о работе треста «Апатит». В конце мая 1930 г. поднятые общественными организациями вопросы получили свое дальнейшее развитие в постановлении ЦК ВКП(б) о хибинских апатитах.
Указанное постановление стало поворотным пунктом в жизни Хибин: было не только признано их исключительное богатство, но и отмечена необходимость скорейшего перевода советских суперфосфатных заводов на переработку апатитов. В соответствии с решением ЦК ВКП(б) правление Всехимпрома вынуждено было
47 С. И. В о л ь ф к о в и ч. Изучение хибинского апатита как объекта туковой промышленности.— «Химия и социалистическое хозяйство», 1932, № 1, стр. 98—99; см. также «За индустриализацию»,. 9 февраля 1931 г. и «Материалы по истории отечественной химии»- (М., 1953. стр. 226). ♦
158


коренным образом пересмотреть программу апатитового строительства и вдвое увеличить объем финансирования, доведя его до 13290 тыс. руб. Также вдвое решено было увеличить мощность обогатительной фабрики (со 125 тыс. до 250 тыс. т концентрата в год), а количество руды, которую предстояло добыть в 1930 г., — со
100 тыс. до 250 тыс. т48. По сути дела правление Всехим- прома летом 1930 г. утвердило план, который еще в декабрь 1929 г. предлагали работники треста «Апатит» и который был вдвое уменьшен на заседании правления Всехимпрома 6 февраля 1930 г., т. е. понадобилось полгода на то, чтобы доказать Всехимпрому необходимость ускоренного строительства в Хибинах. Шесть долгих месяцев, столь важных для подготовки к строительному сезону, ушли на споры, переписку, излишние командировки и т. п. Лишь прямое вмешательство ЦК ВКП(б) : положило конец расточительной трате времени и сил, предназначенных на создание апатитовой промышленности СССР.
Перелом, наметившийся в Хибинах летом 1930 г., проходил, таким образом, не благодаря, а вопреки деятельности Всесоюзного объединения химической промышленности. 1 . I
Разработка актюбинских фосфоритов также начиналась крайне медленно. Решение о строительстве суперфосфатного завода в Казахстане было принято еще летом 1929 г. 18 августа ЦК ВКП(б) заслушал доклад Главхлопкома и вынес постановление: «срочно приступить к постройке Актюбинского завода фосфоритных удобрений с тем, чтобы пустить таковой к концу 1930 г.»49 Указание о срочности было связано с задачей повышения урожайности хлопка-сырца на 40%. Без удобрений сделать это было немыслимо, а около Актюбинска залежи фосфоритов насчитывали сотни миллионов тонн; к тому же они отличались высоким качеством, находились близко к поверхности и в прямом соседстве с районами потребления.
Учитывая сжатые сроки строительных работ, ВСНХ СССР уже в январе 1930 г. завез на место будущей стройки большое количество крайне дефицитного в то 48 ЦГАОР и СС, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 148.
49 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 274.
159


время цемента. Два месяца спустя выяснилось, что месФо строительства выбрано неудачно из-за отсутствия воды. Тогда строители сами определили новую площадку; ее достоинства заключались в том, что отпадала необходимость возведения плотины и проведения дополнительной железнодорожной ветки. Появилась возможность сэкономить значительные средства и с лихвой возместить убытки, понесенные ранее. Но руководители Всехимпрома в течение долгого времени не принимали никакого решения. Члены его правления настолько боялись ответственности, что ни один из них не соглашался возглавить комиссию по проверке нового проекта и ни один из них вообще не хотел выехать на строительство. Только после энергичного нажима со стороны НК РКИ была создана проверочная комиссия, которая в мае 1930 г. приехала в Актюбинск. Возглавил комиссию начальник строительства Мухоперец, ибо никто из аппарата Всехимпрома так и не взялся за эту работу.
Наконец, в мае 1930 г., после почти шестимесячного бездействия, мнение строителей было признано правильным и перенос строительства санкционирован. К тому времени, однако, все планы были сорваны и под главное здание завода даже не был заложен фундамент50.
В результате такого отношения к разработке величайших в мире залежей калия, апатитов и фосфорита в 1929/30 г. заметно ухудшилось и без того тяжелое положение с обеспечением туковых предприятий необходимым сырьем. Готовя об этом доклад для Совета Труда и Обороны, работники Комитета по химизации подсчитали, что реальные убытки страны от лишения технических культур необходимых удобрений в 1929/30 г. должны составить 70 тыс. т хлопкового сырья, 2 млн. т сахарной свеклы, 216 тыс. т сырья для Льнотреста и т. д. Легко себе представить, какие дополнительные доходы имело бы наше государство в случае выполнения, а тем более перевыполнения плана; затраты на строительство уже тогда оправдались бы на 70% в первый год применения минеральных удобрений51.
Деятельность Всехимпрома поставила туковые заводы в крайне затруднительное положение. В июле 1930 г. 50 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, лл. 275—276.
51 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 32, л. 17.
60


^председатель Северного химического треста С. Мухйн телеграфировал в ВСНХ СССР: «Фосфоритов осталось на двадцать дней, необходимо обязательно добиться немедленной отправки пяти тысяч тонн Саратовского фосфорита. Молнируйте»52. Телеграмма, предупреждающая о возможности остановки Пермского суперфосфатного завода, типична для той переписки, которая велась в 1929/30 г. между предприятиями химической промышленности и вышестоящими организациями. Вскоре из-за нехватки сырья Пермский завод, дававший треть всей продукции туковой промышленности, действительно приостановил свою работу. Находящиеся довольно близко вятские фосфориты не могли быть доставлены, так как к рудникам не подходила железная дорога. Но дело ^было не только в этом.
Сами Вятские рудники работали плохо: они не имели необходимого оборудования и механизмов (вместо девяти нужных экскаваторов работали только два, автомашин не было), среди производственных кадров была ■исключительно велика текучесть (состав рабочих за юдин только год сменился несколько раз), в 1929/30 г. вместо 90 тыс. т руды здесь было добыто не более 22 тыс. т53. В таком же тяжелом положении находились и Саратовские, и Подольские, и Егорьевские рудники, где работы велись преимущественно вручную (в Егорьевске был один экскаватор), т. е. не только новые месторождения, но и старые использовались явно недостаточно.
Между тем правление Всехимпрома полагало, что для выполнения годовой программы по тукам руда есть ;И даже к концу года неизбежен остаток в 56660 т. ^Сообщалось это тогда, когда уже начался кризис сырья для суперфосфатных заводов. Не случайно Комитет по химизации в одном из документов расценил это как «характерный пример чиновничье-бюрократической самоуверенности и полного незнания того, что есть в действительности» 54. Анализируя дал^е;политику Всехимпрома по отношению к производству туков, президиум Комитета по •.химизации счел нужным «отметить плановое двурушни52 Там же, д. 9, л. 43.
63 «За индустриализацию», 17 октября и 2 ноября 1930 г.
и ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 9,-л. 43.
J1 В. С. Лельчуж
161


чество, которое весьма крепко укоренилось в этой области химической промышленности. Ответственные представители выступают с уверенными заявлениями, декларируют определенные цифры, потом сами же их меняют»55.
В самом деле, выступая на словах за ликвидацию нашей импортной зависимости, Всехимпром практически тормозил работу трестов, сдерживал инициативу на местах, в частности, крупнейший в стране суперфосфатный завод, пущенный в Константиновке летом 1930 г., был рассчитан на применение марокканских фосфоритов.
Когда уже всем стало ясно, что химическая промышленность не обеспечила весеннюю посевную кампанию 1930 г. даже минимумом требуемых удобрений, Всехимпром снова пошел по пути наименьшего сопротивления: не приняв мер по ускорению разработки обнаруженных в СССР природных богатств, он понизил стандарт суперфосфата, т. е. санкционировал ухудшение качества туков р>ади увеличения их количества и поставил вопрос о дополнительном ввозе фосфоритов на 6 млн. руб.56
Мириться с этим было нельзя. Комитет по химизации срочно составил обстоятельный доклад и направил его на рассмотрение Советского правительства. В докладе деятельность Всехимпрома подверглась основательной критике, особенно планы правления-, предлагавшего довести импорт фосфоритов до 250 тыс. т. «Требование 6 млн. руб. валюты является абсурдом,— говорилось в докладе,—6 млн. руб валюты — это значит, грубо говоря, 60 экскаваторов (мощностью 80 м3), которые обеспечивают в сезон (только в летний сезон) свыше миллиона тонн добычи фосфорита»57. Ввозить следовало не сырье, которым наша страна была исключительно богата, а механизмы, оборудование для шахт и рудников, в производстве которых мы тогда еще испытывали определенные трудности. Только таким путем можно было обеспечить нашу полную самостоятельность в вопросах развития туковой промышленности.
Итак, факты показывают, что в деле освоения залежей апатитов, калия и фосфоритов Всехимпром, продол-
55 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 9, л. 44.
56 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 510.
57 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 9, л. 59. )
162


жая линию Главхима, равнялся в 1929/30 г. на узкие места и не делал решительных попыток для их ликвидации.
Перейдем к рассмотрению азотного строительства, центрами которого стали Черноречье, Березники и Бобрики.
По плану первой пятилетки Чернореченский завод должен был вырасти в крупнейший комбинат, выпускающий различные удобрения, азотную и серную кислоты и ряд других продуктов. Учитывая важность стоящих перед ними задач, рабочие завода и строители по инициативе местных коммунистов решили «добиться в наикратчай- шие сроки объявления завода ударным». Это постановление, принятое 4 января 1930 г. на общем партийном собрании завода и строительства, получило одобрение всего трехтысячного коллектива 58.
Однако администрация завода и треста, ссылаясь на имеющиеся трудности, желая работать «по старинке», спокойно и без напряжения, открыто выступила против ударничества. Начальник строительства заявил, что «социалистическое соревнование вообще ни к чему хорошему не приведет»59. Рабочие потребовали вмешательства комиссии ЦКК — РКП и приняли широкое участие в ее работе. В цехах были созданы временные контрольные комиссии, их актив быстро вырос до 400 человек. 12 января 1930 г. чернореченцы направили в столицу ударную бригаду с целью обследования качества руководства завода со стороны Всехимпрома и принятия мер для скорейшего устранения недостатков.
В Москве рабочие были приняты руководителями ЦК ВКП(б), затем с ними беседовал М. И. Калинин, имя которого носил Чернореченский химический завод. Побывала бригада и в редакциях центральных газет, и в ВЦСПС, и во Всехимпроме. Лишь в последнем химики не получили поддержки. «Я в своем выступлении,— заявил им председатель Центрального химического треста,— хочу резко отмежеваться от вашего выступления, где вы говорите, будто программа взята минимальная, что ее можно повысить» 60.
58 «Красный химик», 9 января 1930 г.
59 «За индустриализацию», 17 и 26 января 1930 г.
80 «Красный химик», 16 и 22 января, 6 февраля 1930 г.
11*
163


Единомыслие оппортунистов из дирекции Черноречёй- ского завода и аппарата Всехимпрома не смутило рабочих. После возвращения бригады61, 1 февраля 1930 г., вопреки хозяйственным руководителям, завод был объявлен ударным. Для наилучшего освоения нового оборудования и устранения многочисленных аварий и поломок, решено было 50 передовиков направить на заочное обучение в вузы, а 500 рабочих обязать повысить свою квалификацию с помощью местных инженеров и техников. Механический цех взял на себя повышенные обязательства и подал в партком заявление о коллективном вступлении в партию. Меньше чем за первые трй месяца 1930 г> на заводе в ВКЩб) было принято 168 рабочих и 10 служащих, а количество заявлений продолжало расти62.
Невиданный ранее энтузиазм охватил и строителей. Но дирекция упрямо продолжала отстаивать свою неверную позицию. Тогда рабочие потребовали смены руководства. Дзержинскуй райком партии, в целом поддержав чернореченцев, принял резолюцию: «Отметить, что директивы ЦК ВКП(б) и ВЦСПС о развертывании социалистического соревнования на Чернореченском химическом комбинате были извращены, и стихийное движение масс не было возглавлено вследствие неправильной линии, занятой в этом вопросе хозяйственными организациями, допустившими нарушение партийных директив и исказившими идею социалистического соревнования»63.
Смена заводоуправления способствовала быстрому оздоровлению обстановки в цехах и на строительстве. Досрочное выполнение правительственных заданий стало здесь вскоре обычным явлением. Монтаж всех основных конструкций заканчивался на 18—27 дней раньше положенного времени. Энтузиазм строителей захватил и иностранных специалистов, которые, по их признанию, «вначале категорически отказывались взять высокие темпы в монтаже». Результатом общего подъема явилось своевременное (июль 1930 г.) окончание строительства первой 61 Это была первая в истории советской химической промышленности рабочая ударная бригада, посланная в Москву для проверки работы аппарата Всехимпрома и устранения с помощью общественности причин, мешающих строительству химических предприятий.
62 «За индустриализацию», 16 и 26 марта и 13 апреля 1930 г.
63 «Красный химик», 24 апреля 1930 г. *
164


очереди. А ведь отдельные руководители Всехимпрома не верили в такую возможность!64.
Так, по существу без поддержки Всехимпрома, благодаря героическим усилиям рабочих Черноречья, их большевистской настойчивости, продвигалось вперед строительство одного из важнейших в стране химических предприятий.
В более сложных условиях развертывалось сооружение азотнотуковых комбинатов в Бобриках и Березниках. Бобрики были расположены недалеко от Тулы, в районе Подмосковного угольного бассейна. В дополнение к пятилетнему плану здесь намечалось в 1929/30 г. начать строительство энергохимического гиганта в составе 11 шахт, электростанции мощностью в 300 тыс. киловатт, 14 химических заводов, 3 керамических заводов, газового завода с дальним газопроводом, ремонтно-механических и других вспомогательных объектов, не считая коммунально-бытовых учреждений, нового города более чем на 50 тыс. жителей. На это предполагалось затратить свыше 519 млн. руб.65 Фактически на пустом месте должен был вырасти крупный индустриальный центр, химические заводы которого проектировались на уровне новейших достижений науки и техники. Им предстояло выпускать десятки тысяч тонн различных азотных удобрений, азотной и серной кислот и ряд других остродефицитных химикатов.
Выбор места для строительства комбината и ассортимент его продукции были связаны с наличием в районе Бобриков больших запасов угля. Химическая переработка местных топлив и утилизация отходов создавали дополнительные выгоды и удобства. Рядом находились Тула и Москва, непосредственная помощь которых должна была сыграть решающую роль в строительстве столь сложного и грандиозного комбината.
Новизна и трудность проблем, возникавших в связи с проектировкой Бобриковского комбината, пугали многих работников промышленности и научных учреждений. Для проверки химических свойств подмосковного угля 20 вагонов последнего были отправлены на экспертизу в ряд известных лабораторий Запада. Затем была созда64 «Красный химик», 19 июня, 20 июля, 7 ноября 1930 г.
65 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1734, лл. 87—88.
165


на специальная Комиссия, в которую вошли 20 авторитетных ученых и инженеров, крупнейших специалистов в области химии, энергетики и горной промышленности.
Обсуждение всех вопросов закончилось единогласным принятием резолюции: строить энергохимический комбинат именно в Бобриках66. Но и после этого среди руководящих работников химической промышленности единого мнения не было. Предлагалось, например, отложить начало строительства, удлинить его сроки или даже отказаться от него совсем. Большие колебания обнаружились и у представителя американской фирмы, приглашенного для консультации67. В Госплане появилось мнение, что ассигнования на Бобриковское строительство следует резко сократить68. Но президиум ВСНХ СССР, придавая исключительное значение проектируемому комбинату и высоко оценивая заключение лучших советских специалистов, решительно отверг все сомнения и колебания и приступил к реализации намеченных планов.
В конце октября 1929 г. ВСНХ СССР утвердил положение о Государственном управлении по постройке Подмосковного энергохимического комбината — Мосхим- энергостроя69. В декабре был назначен начальник строительства, а в январе 1930 г. аппарат Мосхимэнергостроя приступил к работе. Началось составление заявок на строительные материалы. Однако в феврале 1930 г., когда они были поданы в ВСНХ СССР, оказалось, что все лимиты уже израсходованы.
Для начала строительства показательна волокита, связанная с получением рельсов. Заявка на них была сделана 7 февраля 1930 г., а в Народный Комиссариат путей сообщения она попала только 10 марта, и то лишь после энергичного вмешательства специальной рабочей бригады, составленной из ударников70. В начале марта бригада из Бобриков побывала в Москве, посетила ряд учреждений, в том числе редакцию газеты «За индустриализацию». Рабочие принципиально ставили вопрос о неправильном отношении руководителей Всех!импрома 66 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 5, лл. 4, 162—163.
67 Там же, лл. 86—87.
68 «Торгово-промышленная газета», 16 августа 1929 г.
69 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1734t лл. 189—190.
70 Там же, лл. 122—123. I
<66


и ряда работников ВСНХ к нуждам Бобриковского строительства 71.
Коммунисты стройки справедливо указывали на несоответствие между постановлениями президиума ВСНХ СССР и их практическим осуществлением. Действительно, президиум ВСНХ неоднократно подчеркивал, что Бобриковское строительство является «особо ударным и имеющим внеочередное значение», что все ведомства должны повседневно уделять ему «исключительное внимание»72 73. В то же время местные партийные организации сообщали: «рабочая сила на Бобриковском строительстве находится в невероятных жилищных условиях, что мешает разворачиванию должного темпа работы»; «обслуживание продовольствием рабочих Бобриковского строительства находится в катастрофическом состоянии» и т. п.713 Не лучше обстояло дело и с механизацией работ. Сваи забивали вручную, тяжелый грунт взламывали лопатами и кирками, землю отвозили на тачках, но и это примитивное оборудование считалось дефицитным74.
Поездка ударной рабочей бригады в Москву и активная помощь со стороны МК ВКП(б) ускорили выделение строительного материала и механизмов для Бобриковского строительства. В мае 1930 г. ВСНХ издал приказ. свидетельствующий о том, что на стройке «по большинству материалов имеется 100% удовлетворения и только по рельсам 50%». Следует уточнить, что речь шла об утверждении разнарядок, а с фактическим поступлением материалов к месту работ дело обстояло значительно хуже. В мае 1930 г. строители получили 7% нужногоим цемента, 10% газовых труб, 8,6% сортового железа, 40% лесоматериалов и т. д.75 Но и завезенный материал не был полностью использован из-за острой нехватки рабочих рук: непосредственно на стройке работало не более 4 тыс. чел., тогда как требовалось вдвое больше. Особенно медленно развертывались работы по сооружению двух плотин, где потребность в землекопах почти втрое превышала число работающих76.
71 «За индустриализацию», 20 марта 1930 г.
72 ЦГАОР и СС. ф. 374, оп. 8, д. 1734, л. 114.
73 Там же, л. 123.
74 Там же, л. 9.
75 Там же, лл. 11—12.
76 Там же, лл. 9—12.
167


Между тем Московский Комитет ВКП(б), обратившийся с призывом к трудящимся Московской области выделить для Бобриковского строительства 6300 рабочих, создал благоприятные условия для набора рабочей силы77. Однако руководители Мосхимэнергостроя этим не воспользовались. Весной 1930 г. они не принимали рабочих, ссылаясь на неподготовленность к строитель.' ному сезону. Когда же летом началось массовое постуП' ление строительных материалов и оборудования, боль' шинство рабочих, согласившихся поехать в Бобрики, было уже занято в других местах. К тому же Мосхим' энергострой не проявил должной заботы в обеспечении рабочих нормальными жилищно-бытовыми условиями. Строительство жилых домов не велось, фундаменты закладывались лишь для школы, больницы и яслей. ПО' селок, состоящий из временных бараков, не имел воды; киноустановки не действовали, клубов не было, даже красные уголки были переоборудованы под жилье78.
Анализируя обстановку, создавшуюся в Бобриках, работники ЦКК ВКП(б) и НК РКИ отмечали, что Всехимпром, являющийся одним из управлений ВСНХ СССР, плохо руководит ходом столь важного строительства. Они отмечали, что при той организационной нераЗ' берихе и бесплановости, которые царят в Бобриках, выполнение правительственного задания находится под угрозой срыва. Комиссия указывала, что вопреки решению Совета Труда и Обороны на стройке нет единоначалия. Руководители Мосхимэнергостроя работают в отрыве от Стальстроя, Водоканалстроя, Трансстроя и ряда других организаций, обязанных действовать по единому плану. Секретарь Бобриковского райкома партии сообщал в ЦК ВКП(б) о слабой постановке политико-воспитательной работы на стройке, о канцелярщине и бюрюкратиз- ме разбухшего управленческого аппарата Мосхимэнерго- стрюя, 207 сотрудников которого находились в Бобриках, а 164 человека, включая начальника, — в Москве79.
Трудности, обнаружившиеся в Бобриках, способствовали активизации противников энергохимического строительства. Среди последних выделялся известный профес77 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 1, л. 286.
78 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1734, лл. 8, 10.
79 Там же, лл. 13, 19.
*
168


сор Л. К. Рамзин, утверждавший, что «дальнее газоснабжение промышленности во всех отношениях невыгодно» и что «прямое энергетическое использование топлива гораздо выгоднее, чем все планы химиков»80. Ратуя за повсеместное применение донецкого угля и строительство сверхмагистралей Москва—Донбасс и Москва—Кузбасс, он фактически выступил против широкого применения местного топлива и его химической переработки.
В апреле 1930 г. на Комитете по химизации Московской области Л. К. Рамзин говорил: «...представление о дешевизне подмосковного угля по сравнению с торфом и, в особенности, с донецким топливом не соответствует действительности». И далее: «При современном положении техники и экономики сложные способы химического облагораживания топлив путем сухой перегонки, бергенизации, гидрирования и получения синтетического топлива — являются явно невыгодными...» 81.
Игнорируя идеи химизации, Л. К. Рамзин пускал в обиход фразы, вроде того, что «химики со своими планами лишь путаются между ногами» и «нагоняют химический туман на теплотехников». Настойчиво опровергая подобные выпады, руководитель энергетической секции Комитета по химизации А. 3. Гольцман, профессор Г. Л. Стадников и другие подчеркивали, что низкокалорийное подмосковное топливо — уголь, сланцы, торф — следует употребить не только на непосредственное сжигание, но и на химическую переработку, которая позволит получить такие ценные продукты, как аммиак, серу, пластические массы и т. п.82
Ссылаясь на научный авторитет Л. К. Рамзина, некоторые работники Госплана, ВСНХ и особенно Всехим- прома всячески тормозили сооружение энергохимическо- ко комбината под Москвой. Не секрет, что враждебные нам элементы делали это преднамеренно, стремясь сорвать дело индустриализации СССР. Все это, вместе взятое, показывает, что строительство Бобриковского энергохимического комбината начиналось в трудных условиях и летом 1930 г. находилось в крайне тяжелом состоянии.
80 «За индустриализацию», 11 и 14 марта 1930 г.
81 ЦГАИХ, ф. 8124, on. 1, д. 12, лл. 36—37.
82 Там же, д. 8100, on. 1, д. 49, лл. 69, 89, 99.
169


Рассмотрим теперь ход сооружения Березниковского азотнотукового комбината. Выше уже отмечалось, что подготовка к этому строительству велась медленно, в обстановке бесконечных споров о том, где строить комбинат: в Березниках или Перми. Споры не прекратились даже после того, как земляные работы начались и объединенная комиссия партийных и хозяйственных работников Москвы и Урала (в который раз!) подтвердила целесообразность строительства именно в Березниках. В конце августа 1929 г газета «Экономическая жизнь» снова, что называется, подлила масла в огонь, опубликовав телеграмму научно-инженерных работников Перми. Последние, не приводя каких-либо серьезных доводов в защиту своей точки зрения, утверждали, что Пермь является наилучшим местом для будущего комбината83.
На деле истинная подоплека этой вредной дискуссии заключалась в том, что ряд пермских специалистов не хотел ехать на работу в Березники и всячески доказывал, что инженеры и -работники в «такую глушь» не поедут. Трудящиеся Березников и Соликамска дружно осудили дезорганизаторов социалистической индустриализации Урала. Местная печать в сентябре почти ежедневно помещала письма <и статьи, написанные рабочими и инженерами, которые на фактах доказывали преимущество Березниковского варианта перед Пермским.
11 сентября 1929 г. в Свердловске открылось первое областное партийное совещание по вопросам химической промышленности84, участники которого потребовали ускорить ход Березниковского строительства. Было решено главное внимание на всех новостройках уделить подбору и расстановке кадров, их политической закалке, а также усилить организационно-хозяйственную работу, чтобы возглавить трудовой энтузиазм масс, с воодушевлением встретивших постановление ЦК ВКП(б) «О деятельности Северного химического треста»85.
83 «Уральский рабочий», 31 августа 1929 г.
84 В центре внимания собравшихся был вопрос о новом строительстве. Подчеркивая эту мысль, председатель Севхимтреста Мухин разъяснял: сейчас главное состоит в том, чтобы «быстро строиться, потому что те производства, которые мы имеем, как бы мы их не расширяли, как бы мы их не рационализировали, нам чего-либо значительного не дадут» («Уральский рабочий», ^12 сентября 1929 г.).
85 «Уральский рабочий», 12, 13, 14 сентября 1929 г.
170


Однако партийное бюро Березниковского строительства не сумело перестроить свою работу. Оно даже не организовало на стройке обсуждения резолюции ЦК партии от 29 августа 1929 г. Бездействовали и профсоюзные работники, а руководители комсомольской ячейки даже выступали против социалистического соревнования86. К концу 1929 г. на стройке находилось 5 тыс. рабочих, но не было ни начальника, ни главного инженера87. Не имея должного руководства, работая без плана и без определенных заданий, рабочие не могли добиться успеха; тем более, что летний сезон был потерян на бесплодные дискуссии, а в сентябре ударили первые морозы и начались метели.
Лишь в начале 1930 г. по настоянию Уральского обкома ВКП(б) партийное руководство стройкой было укреплено — начальником строительства стал энергичный и опытный организатор М. Грановский. Он сумел возглавить борьбу строителей за укрепление трудовой и партийной дисциплины. Началось сооружение фундаментов для 20 химических объектов, стоимость которых должна была составить 170 млн. руб.88 В июле 1930 г. на площадке работало около 9 тыс. человек, и хотя не хватало еще 5 тыс. рабочих, строители успешно справлялись с заданиями, обеспеченными проектами. Однако в большинстве случаев чертежи запаздывали на 4—6 месяцев89. В самом аппарате Всехимпрома, как и год назад, по- прежнему шли дебаты вокруг вопроса о целесообразности Березниковского строительства90. Протестуя против этого, секретарь Верхне-Камского окружкома партии на X Уральской областной конференции ВКП (б) говорил: «Надо подтянуть Всехимпром, надо сократить его громоздкий аппарат, надо этот аппарат сделать гибким и работу его приспособить к новым условиям, к темпам реконструктивного периода»91.
За летние месяцы были построены и сданы в эксплуатацию силикатный завод на 30 млн. штук кирпича в год 86 «Голос рабочего», 8 декабря 1929 г.
87 ЦГАНХ. ф. 8124, оп. 2, д. 9, лл. 703, 706.
88 ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 21, д. 3759, л. 72.
89-ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 672, лл. 22—23.
90 Там же, лл. 124, 367, 368.
w ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 21» д. 3753, лл. 47—48.
171


и завод красного кирпича на 6 млн. штук в год92. Все же строительных материалов не хватало: в 1929/30 г. стройка была обеспечена кирпичом на 48, цементом на 59, пиломатериалами на 65% 93.
Строители решили сами оказать воздействие на тех, кто выполнял их заказы. В частности, на машиностроительные заводы, изготавливавшие аппаратуру для азотнотукового комбината, выехали представители Березник- химстроя. В Бердичеве на заводе «Прогресс» они обратились к рабочим с открытым письмом через газету. В Фастове на заводе «Красный Октябрь» они встретили полную поддержку заводской партийной организации, а в Киеве на заводе им. Лепсе удалось организовать шефство комсомольцев над заказами для химии. В результате оборудование было отправлено досрочно94.
Любопытный случай произошел с посланцами Березниковского строительства в Киеве на заводе «Большевик». Правлению Всехимпрома не понравилась творческая инициатива строителей и оно направило в Киев следующую телеграмму: «Березниковская комиссия выехала без санкции Всехимпрома самочинно и правомочна давать консультации, но не решать вопросы». Администрация завода «Большевик» восприняла телеграмму как приказ не оказывать никакого содействия приехавшим рабочим и первоначально даже не хотела с ними разговаривать. Но с помощью заводских коммунистов дирекцию удалось убедить в том, что указание Всехимпрома может только помешать Березниковскому строительству. Тогда в цехах были проведены партийные собрания, заседание завкома и производственные совещания. Мобилизация заводской общественности привела к ускорению сроков изготовления необходимой для азотнотукового комбината аппаратуры95.
Так совместными усилиями, коммунисты Березников и Киева, Фастова и Бердичева поднимали массы на активную борьбу за создание в СССР промышленности связанного азота. Инициатива трудящихся в значительной степени ограничивала порочную практику административно-хозяйственного аппарата Всехимпрома. И чем 92 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 672, л. 24.
93 Там же, л. 113.
94 Там же, лл. 79, 80.
95 Там же, л. 77.
172


Начало строительства Березниковского химического комбината


организованнее, чем энергичнее действовали предстать тели рабочей общественности, чем лучше выражали они волю пролетарских коллективов, тем меньше вреда приносили сторонники замедления темпов и уменьшения масштабов химического строительства. Интересно в этом отношении сравнить между собой три выше охарактеризованных крупнейших в стране азотных строительства — Чернореченское, Бобриковское и Березниковское.
Как уже отмечалось, в Черноречье благодаря бдительности рабочих удалось довольно быстро разоблачить и изолировать правых уклонистов, выступавших против социалистического соревнования, и вовремя выполнить правительственное задание. Иначе получилось в Бобриках и Березниках. За первые шесть месяцев 1929/30 г. в Березниках стройфинплан был выполнен менее, чем на 14% 96. Летний период несколько выправил положение, но и на 1 сентября 1930 г. процент выполнения годового плана не превысил 38,497. Еще хуже было в Бобриках, где даже возник вопрос о консервации строительства.
Почему же строители азотнотуковых комбинатов в Бобриках и Березниках не смогли в 1929/30 г. преодолеть трудности, как это сделали их товарищи в Черноречье? Отвечая на такой вопрос, следует, прежде всего, обратить внимание на состав рабочих-строителей и на состояние партийно-массовой работы на стройках. В Черноречье строительство велось на базе уже действующего завода, построенного еще в годы первой мировой войны. За десять с лишним лет здесь сложился многотысячный сплоченный коллектив рабочих, значительное число которых имело большой опыт производственной работы и высокую квалификацию. Партийная организация завода состояла в основном из проверенных кадровых рабочих. В 1930 г. еженедельно стала выходить заводская газета тиражом в Зтыс. экземпляров98. Влияние производственников на строителей усиливалось тем, что все партийные и профсоюзные собрания и конференции они проводили совместно. Благодаря этому строители, среди которых было много сезонников, тесно связанных с деревней, про96 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 672, л. 2.
97 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 5.
98 «Красный химик», 1 мая 1930 г. *
174


ходили хорошую школу политического воспитания и получали надежную пролетарскую закалку.
В Березниках такого единения не было, хотя и здесь строительство азотнотуко<вого комбината первоначально было объединено с содовым заводом. В 1929 г. на заводе сменилось три секретаря партийной организации и четыре председателя завкома. Из 224 членов партии только 86 являлись квалифицированными рабочими; 97 человек квалификации не имели и 41 работал служащими. Коммунистов-химиков было очень мало, и секретарями цеховых ячеек, членами партбюро избирались машинисты, грузчики, слесари, с технологией химического производства почти не знакомые. За весь 1929 г. в партию вступило менее 50 человек, при наличии в цехах почти 700 одних только квалифицированных рабочих". Партийная чистка закончилась тем, что 44 человека из рядов коммунистов были исключены, 66 признаны политически малограмотными и 108 получили различные взыскания 10°. Становится понятным, почему на строителей никто не обращал серьезного внимания. Это тем более пагубно сказывалось на выполнении плана, что в Березниках 80% всех рабочих были связаны с сельским хозяйством, владели своими домами и огородами, а около 2/3 имели коров и занимались покосами 99 100 101.
Еще сложнее было в Бобриках, где все приходилось делать заново: подводить дороги и воду, строить бараки и склады, организовывать партийные ячейки и формировать постройкомы. Поскольку в первое время объем земляных работ был особенно велик, а их механизация весьма незначительна, на стройке преобладали сезонники. Кадровых рабочих по сравнению с общей массой работающих было совсем мало. Как и в Березниках, пробравшиеся на стройку кулацки настроенные элементы пытались посеять рознь между строителями, приехавшими из разных районов страны. Используя слабость руководства, эти элементы нередко пробирались на различные должности в административно-хозяйственный аппарат строительства и намеренно создавали продовольственные трудности, разбазаривали государственные средства и 99 «Уральский рабочий» 11 и 13 августа 1929 г.
100 «Голос рабочего», 23 августа и 8 декабря 1929 г.
101 «Уральский рабочий», 13 сентября 1929 г.
175


материальные ценности, занимались спекуляцией, спа-» ивали несознательных рабочих.
Нельзя не отметить, что и в Бобриках и в Березниках имелось здоровое ядро строителей, беззаветно преданных делу социалистической индустриализации, способных на героический труд во имя своей Родины, но в сложившейся обстановке степень их организованности и собранности оказалась еще недостаточной для того, чтобы одержать решительную победу. На Черноречен- ском комбинате коллектив оказался намного сплоченнее, уровень партийно-массовой и профсоюзной работы более высоким, классовое сознание и пролетарская дисциплина крепче. Следовательно, — и это вполне закономерно — строительство в Черноречье проходило успешнее, чем в Березниках или в Бобриках, где вследствие указанных причин неправильные действия местного руководства, опекаемого Всехимпромом, не сразу получили должный отпор.
* * ♦
Переходя к изложению материала, связанного с развитием в 1929/30 г. суперфосфатного производства, сразу же отметим, что и оно проходило недопустимо медленно. Рассмотрим для примера начало строительных работ в Воскресенске, где летом 1929 г. шла подготовка к сооружению фосфоритного рудника, рассчитанного на добычу 450 тыс. т руды в год, суперфосфатного завода на 100 тыс. т удобрений, сернокислотных установок на 80 тыс. т серной кислоты и других объектов. К 1 апреля 1931 г. комбинат должен был войти в строй 102.
Придавая большое значение стройке, Воскресенский райком партии взял ее под свое непосредственное наблюдение. Фактически почти каждый месяц бюро райкома заслушивало вопрос о ходе строительства. В сентябре 1929 г. было отмечено, что необходимый стройматериал поступает бесперебойно и финансирование осуществляется нормально, без каких-либо задержек. Но уже тогда бюро райкома обратило внимание на многочисленные простои механизмов, транспортных средств, связанные с наличием на строительстве чуждых элементов, пытав102 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 677, лл. 110, 139.
176


шихся дезорганизовать ход работ 103. Два месяца спустя Воскресенский райком партии специально рассмотрел вопрос о найме рабочей силы на Мосхимкомбинате и указал на то, что руководители стройки не уделяют никакого внимания подбору и расстановке кадров. На строительство проникло значительное число кулаков и их приспешников.
Райком ВКП(б) предложил сменить руководство стройки 104. Однако правление Всехимпрома по существу никаких мер не приняло. В результате план строительных работ к январю 1930 г. был выполнен не более, чем на 50%. На стройке в это время находилось 700—800 рабочих, 2 техника и 2 инженера 105. Совсем плохо обстояло дело с транспортом. Вместо 300 лошадей строители имели в своем распоряжении только 70 106.
Местная газета «Коломенский рабочий», выражая мнение строителей, в апреле 1930 г. ставила вопрос даже о вредительских настроениях, имеющих место на строительстве суперфосфатного комбината в Воскресенске и о прямой ответственности Всехимпрома за подобное положение вещей 107.
Силой обстоятельств правление Всехимпрома вынуждено было на одном из своих заседаний признать наличие серьезных недостатков, мешающих успешному строительству химического комбината в Воскресенске. Однако истинные причины прорывов вскрыты не были. Руководители химической промышленности ограничились тем, что еще раз подчеркнули «исключительное значение Воскресенского комбината» и подтвердили срок его пуска — 1 апреля 1931 г. 108 Утвердив такое ответственное решение, Всехимпром, к сожалению, не принял никаких серьезных мер по его быстрейшей реализации.
“>3 Архив МК КПСС, ф. 94, on. 1, д. 21, л. 75.
104 Там же, л. 91.
105 Там же, д. 28, лл. 6—8.
106 Там же, лл. 33, 34.
107 «Коломенский рабочий», 9, 11, 12, 13 и 14 апреля 1930 г.
108 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 677, лл. ПО, 139. Небезынтересен для характеристики хозяйственной деятельности Всехимпрома такой факт. Правление считало, что после пуска комбинат в Воскресенске будет базироваться на местном фосфорите, обогащая его до стандарта сначала марокканскими фосфоритами, а после освоения Хибин советскими апатитами, т. е. Всехимпром предполагал и в 1931 г. импортировать сырье, которое Хибины могли дать уже в 1930 г. в достаточном количестве.
12 В. С. Лельчук
177


Весной 1930 г. строительство суперфосфатного комбината в Воскресенске испытывало острую нужду в рабочей силе и стройматериалах, объем работ точно не был известен, календарные планы отсутствовали. Предполагавшийся пуск фосфоритной мельницы к 15 июня 1930 г. был сорван. Фактически стройка не имела начальника и главного инженера, аппарат управления почти весь находился в Москве 109. Жилищно-бытовые условия не позволяли расширять контингент постоянных рабочих. Культурно-массовая работа среди сезонников не проводилась. Тем временем администрация сообщала в Воскресенский РК ВКП(б), что построено слишком много бараков (даже больше, чем надо!) и что это дескать вызвало перерасход стройматериалов, отсутствие которых сдерживает выполнение плана 110 111. На самом деле все обстояло как раз наоборот: нехватка рабочей силы, ее крайне высокая текучесть, связанная с тяжелыми бытовыми условиями, обезличка и уравниловка — вот что срывало график работ, намеченный в самом общем виде.
Рабочие были обеспокоены таким ходом дел. Они не* однократно ставили вопросы перед местными и районными партийными организациями о безобразном руководстве стройкой. Четыре раза Воскресенский райком ВКП(б) требовал от работников Всехимпрома не только принятия экстренных мер по ликвидации прорывов, но и пересмотра стиля всей работы. Поскольку положение не менялось, в Москву была направлена рабочая бригада, посетившая руководителей химической промышленности и информировавшая их о состоянии строительства. Исчерпав эти средства, Воскресенский райком партии и коммунисты, работавшие на стройке, писали в ЦК ВКП(б) и ВСНХ СССР, что администрация строительства противодействует организации ударных работ, а правление Всехимпрома во главе со своим председателем никаких мер не принимает ш. В письме, датированном 18 мая 1930 г., далее отмечалось: проектов нет, снабжение материалами идет очень плохо, количество последних не превышает 30—40% потребного. Все это, писали строители, «дает нам право полагать о наличии вредительства в хозяйственных органах, непосредственно 109 ГАОР и СС ЛЮ, ф. 4326, on. 1, д. 97, л. 7.
110 Архив МК КПСС, ф. 94, on. 1, д. 28, л. 75.
111 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 677, л.^ 141.
178


руководящих строительством Воскресенского химкомбината». В заключение авторы письма сообщали о решимости рабочих превратить свою стройку в ударную и просили помочь им устранить перечисленные недостатки и, прежде всего, «укрепить строительство руководством и укомплектовать его компетентным административным и в особенности инженерно-техническим персоналом»112.
Письма с таким же содержанием приходили в ЦК партии и со многих других химических предприятий и строек. Писали рабочие и строители, инженеры и техники, ученые и хозяйственники, коммунисты и беспартийные. Писали о своей готовности всеми силами бороться за досрочное выполнение первого пятилетнего плана, сообщали о неправильных, антигосударственных действиях ряда работников аппарата Всехимпрома, требовали устранит^ бюрократический стиль в работе этого объединения и т. п. Большое количество подобных материалов поступало и в ЦКК ВКП(б), и в НК РКП, и в редакции центральных газет. В подавляющем большинстве случаев проверка устанавливала правильность поступающей информации.
Первые тревожные сигналы о плохой работе химической промышленности, о неправильных действиях Всехимпрома стали поступать уже в начале 1930 г. Внимательно знакомясь с прессой 1930 г., нельзя не заметить обилия заметок, сообщений и статей, посвященных деятельности химических предприятий, строительству новых химических заводов и комбинатов. Приблизительные подсчеты, сделанные работниками Комитета по химизации, показывают, что только за период с 29 апреля 1928 г. до конца 1930 г. в центральных газетах были напечатаны 1381 статья, посвященная непосредственно химизации народного хозяйства, и 1682 заметки, связанные с этой проблемой 113. Страна с большим интересом следила за процессом создания отечественной химической индустрии. Тем досаднее были сообщения о серьезных неполадках в действиях Всехимпрома. В феврале 1930 г. II съезд Осоавиахима, заслушав специальный доклад о химизации страны и воздушно-химической обороне СССР, единодушно отметил: «Химизации СССР не уделяется 112 Там же, лл. 141 —143.
113 Там же, ф. 8100, on. 1, д. 67, л. 125.
12*
179


должного внимания» 114. Тогда же выяснилось, что новое объединение помимо правительственного срока окончательного завершения химических строительств ввело еще один срок — «вероятный», отдаляющий пуск новых объектов на продолжительное время, т. е. Всехимпром как бы заранее давал понять, что он не верит в возможность выполнения правительственного задания в срок.
В мае 1930 г. очередной пленум ЦК профсоюза рабочих-химиков высказал свое мнение по этому вопросу: «Полнейшая расхлябанность — вот что мешает химической промышленности выполнять план» 115. Проанализировав ход капитального строительства за первое полугодие 1929/30 г., пленум ЦК профсоюза рабочих-химиков счел необходимым направить в НК РКП материалы, свидетельствующие о крайнем неблагополучии. Оказалось, что Всехимпром, развертывая в 1929/30 г. сооружение 159 главных объектов (сюда не вошли коксохимические стройки), лишь на 80 из них имел утвержденные -проекты, на 47 были приготовлены только эскизные проекты, 7 находились в стадии утверждения и 25 не имели никаких обоснований. При общем выполнении годового плана за первые два квартала 1929/30 г. на 19,5% объем выполненных работ по отдельным крупнейшим строительствам был еще ниже. По Невскому суперфосфатному комбинату, сооружение которого началось весной 1929 г., план был выполнен на 2,6, по Воскресенскому суперфосфатному комбинату — на 4,9, по Березниковскому химическому комбинату — на 13,8, а по Коксострою — на 2,3% и т. д. 116-
Также основательной критике Всехимпром был подвергнут на 2-м пленуме Комитета по химизации, проходившем в Москве в конце мая — начале июня 1930 г. Особые нарекания вызвал новый вариант пятилетнего плана развития химической промышленности, составленный Всехимпромом без привлечения к его разработке работников трестов и предприятий и без его широкого обсуждения на собраниях трудящихся. «Самая главная опасность заключается в том,— говорил на пленуме 114 «За индустриализацию», 13—16 февраля 1930 г.
1,5 Там же, 22 мая 1930 г.
46 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 676,♦л. 2.
180


председатель Комитета по химизации Я. Э. Рудзутак, — что мы не имеем никакого конкретного плана...» 117
1 июня 1930 г. «Правда» в статье «Беспризорная отрасль» писала о слабой постановке проблем химизации народного хозяйства СССР118, а через день газета «За индустриализацию» г/оместила редакционную статью, в которой говорилось: «То, что происходит в химии — наш позор. Химия позорно тащится в хвосте социалистического наступления. Это не только наша беда, но и вина, общая вина». Надо, указывала газета, превратить химическую индустрию из отрасли ведомой в отрасль ведущую. Надо привлечь к обсуждению этой проблемы рабочую общественность и с ее помощью осуществлять развитие и рост химической промышленности 119.
Вскоре, на XVI съезде партии об отставании химии сказал В. В. Куйбышев; он отметил, что химия, в отличие от остальных отраслей, план не выполняет, в то время, как «ни одно задание пятилетнего плана не является столь обязательным, как именно по химической промышленности, потому что это основа нашей обороны, потому что это важнейшая основа для мощного развития нашего сельского хозяйства» 12°.
В такой обстановке летом 1930 г. президиум ЦКК — РКИ организовал общее обследование химической промышленности и чистку аппарата Всехимпрома. Уже первое собрание актива химиков подтвердило, что созданный для оперативного и повседневного руководства советской химией Всехимпром разбух и «оканцелярился». На 1 мая 1930 г. в нем числилось 2300 служащих121, несмотря на действительную нехватку специалистов, он оказался самым многолюдным управлением ВСНХ СССР 122. Вместе с тем это был громоздкий оторвавшийся от жизни предприятий и строек аппарат, работавший медленно, равнодушно, без веры в торжество общего дела 123.
1,7 Там же, ф. 8100, on. 1, д. 49, л. 201.
118 «Правда», 1 июня 1930 г.
119 «За индустриализацию», 3 июня 1930 г.
120 «XVI съезд ВКП(б), Стенографический отчет», стр. 484. См. также выступления А. Н. Баха, Г. М. Кржижановского, И. С. Ун- шлихта и др.
121 ЦГАОР и СС, ф. 8124, оп. 2, д. 24, лл. 17, 33.
122 Там же, д. 9, л. 187.
123 Там же, д. 24, лл. 34, 35, 47.
181


Последующая проверка вскрыла истинные причины катастрофического положения, создавшегося в штабе химической промышленности. Стало ясно, что развитию химической индустрии мешают не только объективные трудности, связанные с отсутствием опыта, бедностью кадров, дефицитом стройматериалов, оборудования ит. п., но и оппортунистический подход к их преодолению. Во главе одного из самых сложных и ответственных участков реконструкции народного хозяйства страны оказались люди, не верившие в возможность ускоренного роста советской химии, что вытекало из их общих воззрений на перспективы и темпы социалистической индустриализации. Правление Всехимпрома не сумело организовать работу аппарата. Практически оно внедрило стиль бесконтрольности и всепоглощающих расхолаживающих разговоров о якобы непреодолимых препятствиях, «российской отсталости» и т. п.
Как, например, правление выполняло указание ЦК ВКП(б) от 29 августа 1929 г. о пересмотре пятилетнего плана химической промышленности?
Когда до срока представления правительству нового плана осталось менее трех недель, 12 ведущих работников Всехимпрома были назначены в специальную комиссию по переработке плана, с освобождением от исполнения своих текущих обязанностей 124. Прошли три недели, но нового плана не было, прошло еще более месяца... Наконец, издается приказ, в нем было сказано: «Многие члены Комиссии по пересмотру пятилетнего плана химпромышленности не принимают участия в ее работе и не присутствуют на заседаниях Комиссии». А ведь от всякой другой работы их освободили! Любопытная деталь: в подлиннике приказа конкретно не назван ни один виновный, а в сохранившемся черновике упоминаются по фамилиям не менее 10 человек, в том числе и члены правления 125.
В марте 1930 г. Томскому предложили наказать виновных, из-за которых срывался пересмотр пятилетнего плана, но он выступил против, заявив об общей ответственности всего правления126. Одновременно прав124 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 4, л. 362.
125 Там же, л. 325.
12в Там же, on. 1, д. 1, л. 47. *
182


ление Всехимпрома обратилось в ВСНХ с просьбой поддержать перед Советом Труда и Обороны ходатайство об отсрочке представления нового плана до 1 апреля 1930 г. Однако и в июне 1930 г. химическая промышлен: ность в целом, как и все ее предприятия порознь, продолжала работать без утвержденного пятилетнего плана 127.
Между тем партия настойчиво требовала доведения промфинплана до каждого завода, цеха и агрегата, добивалась его массового обсуждения на собраниях трудящихся.
Специально следует сказать о неумении всехимпро- мовского руководства трезво оценить действительный ход событий и правильно наметить перспективы, о его волюнтаристском подходе к планированию. 4 июля 1930 г. после длительных споров, связанных с составлением нового пятилетнего цлана химической промышленности, правление утвердило объем капиталовложений в эту отрасль индустрии в размере свыше 3303 млн. руб. против 1400 млн. руб., отведенных на 1928/29—1932/33 гг. по пятилетнему плану строительства народного хозяйства СССР 128. Можно ли было говорить о жизненности и глубокой продуманности этих наметок, когда ни один квартальный план Всехимпром в целом не выполнил в 1930 г., так же как и его предшественник Главхим в 1928 и 1929 гг.?
Остановимся подробнее на данных, показывающих, как шло выполнение плана в 1929/30 г. (см. табл. 12).
О чем говорит приведенная таблица? В первую очередь о том, что план 1929/30 г. в целом был значительно недовыполнен, причем по контрольным цифрам Всехимпрома — на 21%, по данным ВСНХ СССР — на 12,7%. Далее обнаруживается «плановое двурушничество» Всехимпрома, который, ссылаясь на бесконечное множество трудностей, систематически требовал увеличения ассигнований, а на деле, как правило, не мог их реализовать полностью, не умел сосредоточивать главные силы на решающих участках, разбрасывался и тем самым подрывал доверие не только к перспективному, но и текущему планированию. ВСНХ гораздо более трезво и здраво
127 Там же, оп. 2, д. 26, л. 43. Даже предприятия Военно-химического треста, подведомственного Всехимпрому, утвержденного плана не имели (ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 63, л. 26).
128 Там же, ф. 8124, оп. 2, д. 10, л. 438.
183


Таблица 12
Выполнение плана капиталовложений по основным стройкам химической промышленности
в 1929/30 г. (в тыс. руб.) *
ю
СМ СО т-<
СО СО OQ СО 00 > СМ
Г"- Г'» тн 'гН
Я
00 СО
О СО 00
00
О)
«е—< о
со
00
Ю СЭ СО СМ 1ГЭ СО
СО CM XJ* СО Г» «рн см ю о» с- с© 00 со 00
см ь- см м* со СЭ 00 Kf со со г- ш со о оэ о г- см СО 00
о о?
со
00
со о
см
8
о
со
Ю Q
о
о
со
СО
со о
ю
ю
СО
СМ «гн
СО
сэ
см
см
со
LO
см
«ХимстроЙ», 1931, № 1, стр. 773.


подходил к оценке трудностей, которые стояли перед химической промышленностью, и к возможностям Всехимпрома. Поэтому, сравнивая план ВСНХ с планом Всехимпрома, следует отметить его большую точность и приближенность к действительности. Наконец, из таблицы видно, что капитальное строительство продвигалось вперед гораздо медленнее там, где основным было новое строительство, а не реконструкция или капитальный ремонт.
Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть следующие данные, составленные по отчетам 17 главных строительств Всехимпрома (без Бобриковского и Волжского, где, кстати сказать, общий процент выполнения плана был ниже среднего по всем стройкам) 129:
Направление работ
Выполнено за 11 мес. 1929/30 г. в тыс. руб.
% выполнения плана за 11 мес.
Новое строительство
82 856
52,2
Расширение и реконструкция . . .
46 819
74,7
Капитальный ремонт .......
5 183
87,8
Особенно отставали строительства в Березниках, Воскресенске, Актюбинске, т. е. самые крупные стройки основной химии, призванные обеспечить страну азотнотуковыми удобрениями, суперфосфатом, синтетическим аммиаком, кислотами и рядом других важнейших химикатов.
Всего в 1929/30 г. предполагалось ввести в строй 70 новых и реконструированных объектов, в том числе 52 производственных 13°. Из общего числа 70 объектов в 1929/30 г. в срок было пущено только 10, с опозданием от 1 до 4 месяцев еще 7 объектов. Вместо 17 сернокислотных установок в строй в 1929/30 г. вступили только 3, из 3 суперфосфатных заводов—2, из 7 хлорных объектов—3, из 3 азотных —1, а по ряду важных производств, таких, как аммиачная селитра, вообще ничего не было сдано 131.
По приблизительным подсчетам 13 объектов должны были быть сданы с опозданием более чем на 5 месяцев, 129 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on, 1, д. 107, л, 30.
130 Там же.
131 Там же, л. 35.
185


а 34 сооружения (т. е. почти половина плана!) решено было достроить и пустить в 1931 г.132
Спрашивается, чем же руководствовался Всехимпром. выдвигая тезис о необходимости увеличения капиталовложений в химию до трех с лишни|м млрд, руб.? Оказывается тем, что только эта сумма достаточна для создания производств, которые должны обеспечить нашу страну необходимыми химическими товарами. Закрывая глаза на истинное положение вещей, правление Всехимпрома утверждало, что в 1932/33 г. выработка минеральных удобрений составит 12 млн. т, т. е. в десятки раз превысит уровень 1930 г. «К концу пятилетия,— заявил 31 мая 1930 г. на 2-м пленуме Комитета по химизации член правления Всехимпрома А. В. Луговой,— мы будем иметь по нашим подсчетам серной кислоты больше, чем нам требуется». То же самое сказал он и о химических средствах борьбы с вредителями сельского хозяйства. Тогда же им была названа сумма — 3869,5 млн руб., которая, по мнению Всехимпрома, потребуется на осуществление нового пятилетнего плана химической промышленности 133. Но А. В. Луговой ни слова не сказал о том, как Всехимпром будет осуществлять эту программу, насколько она реальна по сравнению с имеющимися возможностями и с тем, что уже делается. Неподкреп- ленная научной аргументацией, программа выглядела утопической. Работники Комитета по химизации подвергли ее критике, подчеркивая, что Всехимпром не может справиться даже с ассигнованиями, которые в несколько раз меньше просимой им суммы 134.
Получалось вопиющее противоречие между словами и делами. С одной стороны, выдвигался официальный план годовой выработки удобрений в 12 млн. т, с другой стороны, руководители Всехимпрома, обсуждая контрольные цифры, на правлении прямо говорили о своей неподготовленности к ведущемуся строительству, к выполнению текущих заданий. «Мне кажется,— признавался весной 1930 г. член правления Н. В. Гаврилов,— что мы не можем принять этих контрольных точек, в результате которых мы не знаем, куда мы пойдем, каков будет результат 132 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 26, л. 28.
133 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 49, лл. 176, 177, 182.
134 Там же, лл. 189—190.
*
186


с точки зрения удовлетворения». (Речь шла о плане на 1931 г.) Другой ответственный работник, имея в виду стройки 1931 г., заявил: «На все объекты экономического обоснования нет. Эскизных проектов нет. Вообще ничего не имеется. И мы начинаем на пустом месте, потому что нужно же когда-нибудь начинать». А когда дело дошло до обсуждения азотного строительства, было высказано такое мнение: говорить реально о стоимости азотных заводов нельзя, не имея ни одного современного завода, и т. д. и т. п.135 Лучшим выходом из создавшегося положения, по мнению Всехимпрома, было бы принятие решения о начале строительных работ без утвержденных проектов. И такое решение было принято 136.
Рассмотрим еще один пример того, как руководители Всехимпрома, прикрываясь речами о новых, небывалых планах, на деле не выполняли правительственные задания по обеспечению страны минеральными удобрениями. 21 декабря 1929 г. правление Всехимпрома обсуждало вопрос: как могло случиться, что без его ведома Совет Труда и Обороны несколькими днями раньше принял решение об увеличении выработки туков в 1929/30 г. до 495 тыс. т.137 Казалось бы, получив указание Совета Труда и Обороны, Всехимпром должен был всемерно бороться за его претворения в жизнь. В действительности получилось обратное. Начались заседания различных комиссий и подкомиссий, посыпались письма в НК РКИ, в Наркомзем, в Совнарком Украинской ССР и ряд других организаций с целью доказать неправильность принятого Советом Труда и Обороны решения. В марте 1930 г. Томский даже направил специальное письмо членам правительства, в котором он особо подчеркивал невыполнимость постановления Совета Труда и Обороны о выработке 9 тыс. т сульфат-аммония. Максимум возможного, писал Томский, это 4 тыс. т. Больше, того, правление Всехимпрома даже назначило комиссию, которой вменялось найти «виновного», т. е. того, кто, мол, ввел в заблуждение высшие инстанции относительно возможностей туковых предприятий.
135 ЦГАНХ, ф. 8124, on. 1, д. 1, лл. 16, 25, 28.
136 Там же, оп. 2, д. 9, л. 288.
137 Там же, л. 659.
187


В свою очередь коммунисты Всехимпрома, обсудив на партийном собрании всю эту «историю», постановили: «...программа по сульфат-а.ммонию для сельского хозяйства к весенней посевной кампании 1930 г., утвержденная СТО в 9000 тонн, при известной настойчивости со стороны правления Всехимпрома являлась вполне реальной». Далее было отмечено, что со стороны фракции правления в этом вопросе «была проявлена явно неправильная политика, направленная не на выполнение, а на срыв постановления Совета Труда и Обороны». Лучшим доказательством справедливости такой оценки явилось сообщение о том, что к 15 апреля 1930 г. уже было отгружено не 4 тыс. т сульфат-аммония, которые казались Всехим- прому пределом, а около 6 тыс. т 138. И это при активном противодействии Всехимпрома!
Для полноты картины следует напомнить,что тогда же Всехимпро|м выступил не только против увеличения производства минеральных удобрений внутри страны, но и за расширение тукового импорта.
Одновременно • правление Всехимпрома нарушило предписание ВСНХ СССР и, ссылаясь на финансовые затруднения, решило не снижать цены на товары массового производства, идущие кооперации и широкому потребителю. Так, в погоне за 3 млн. руб. для пополнения оборотных средств химической промышленности139, упускалась из виду одна из важнейших задач коллективизации страны — первоочередное обеспечение кооперации и широких слоев крестьянства дешевыми химикатами.
Сопоставляя эти факты, нетрудно заметить, как правление Всехимпрома, недовольное те(м, что Совет Труда и Обороны принял решение «не посоветовавшись» с ним, само отменяло правительственные постановления, не имея на то никаких прав и оснований.
Показательно, что, принимая подобные решения, Всехимпром старательно отгораживался от голоса рабочих масс, от мнения партийной и профсоюзной общественности. Так, в начале 1930 г. встал вопрос о созыве производственно-технической конференции работников туковых предприятий, но правление Всехимпрома после краткого обсуждения отказалось от проведения такого 138 «За индустриализацию», 13 июня 1930 г.
139 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 9, лл. 638, 655, '
188


мероприятия 14°. «Считать нецелесообразным»,— гласила его резолюция. Возможность устранить многие недочеты, а главное мобилизовать массы на борьбу за досрочное выполнение плана, на ликвидацию прорывов и узких мест —такая возможность не была использована. Когда же через пол года, в июле 1930 г. ЦК профсоюза рабочих- химиков задумал проведение Всесоюзного съезда рабочих— ударников химической промышленности, аппарат Всехимпрома не принял никаких мер, чтобы оказать содействие профсоюзам в организации важного начинания. В результате, за исключением Анилтреста, все остальные правления трестов Всехимпрома своих представителей на съезд не послали и вообще не приняли никакого участия в его работе 140 141.
Дело дошло до того, что открывшаяся 20 августа 1930 г. при Госплане СССР I Всесоюзная конференция по рассмотрению контрольных цифр основной химической промышленности началась в отсутствие представителей Всехимпрома. («Химическая конференция без представителей Всехимпрома»,— иронизировала пресса142.) Лишь на второй день заседаний, уже после того, как были заслушаны докладчики из Госплана, Комитета по химизации и Наркомзема, Всехимпром прислал своего уполномоченного. Последний, сделав сообщение, ушел, не оставшись на обсуждении и не оставив никаких материалов. Конференция вынуждена была в специальной резолюции указать на «игнорирование ее работы Всехимпромом»143.
Суммируя множество подобных фактов, число которых с кажды|м днем увеличивалось, работники объединенной комиссии ЦКК ВКП(б)—НК РКИ СССР, руководившие чисткой аппарата Всехимпрома, единодушно пришли к выводу, что «в области химии имеется прорыв, едва ли не больший, чем в какой бы то ни было другой отрасли промышленности» 144.
В то время, как вся промышленность в целом успешно справлялась с заданиями пятилетнего плана, химия продолжала отставать. Из 46 наиболее крупных химических предприятий план 1929/30 г. выполнили только
140 Там же, л. 637.
141 Там же, д. 6, л. 219.
142 «За индустриализацию», 21 августа 1930 г.
143 Там же, 23 августа 1930 г.
144 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д 26, л. 7.
189


19 заводов145. Лишь два треста из восьми, входивших в состав Всехимпрома, справились с годовыми заданиями. Это были Госмедторгпром, вырабатывавший в основном химико-фармацевтические товары, и Ленинградский химический трест, в составе которого преобладали предприятия легкой индустрии (на его долю приходилось всего лишь 7% серной кислоты, выработанной в 1929/30 г. в Союзе)146. Тресты Северный, Украинский, Центральный, Лесохимический, Лакокраски и Анилиновый годовой план не выполнили, хотя именно их заводы были призваны обеспечивать народное хозяйство наиболее важными химическими продуктами. Особенно плохо обстояло дело с отгрузкой минеральных удобрений и ядохимикатов для сельского хозяйства.
В результате промышленность страны, не говоря уже о нуждах колхозной деревни, продолжала испытывать острую нехватку большинства важнейших химикатов. В частности, серной кислотой индустрия была удовлетворена на 74,7%, содой кальцинированной — на 77,6, формалином — на 53,9, различными видами хромпика — на 46,5% и т. п. Говоря иначе, в 1929/30 г. промышленность СССР была обеспечена названными товарами хуже, чем в 1927/28 г.147 Создавшиеся условия вынудили Совнарком СССР пойти на расширение импорта химических товаров и сырья, ввоз которых в 1929/30 г. возрос по сравнению с предыдущим годом на 5% и обошелся примерно в 34 279 тьгс. руб. 148 Физический объем импорта вырос даже больше, так как цены на (мировом рынке на большинство химикатов снизились. В 1929/30 г. ввоз фосфоритов увеличился в тоннаже на 254% (в ценностном выражении на 185%), селитры соответственно — на 58% (35%), серы — 27,9% (17,3%) и тГ д. Особенно возрос импорт товаров, в которых крайне нуждалось сельское хозяйство страны. Достаточно сказать, что удельный вес таких товаров в общем ввозе составил 38%, тогда как в 1928/29 г. он был равен 33,1% (для сравнения приведем данные за 1913 г.—22,9%) 149.
145 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 11.
146 Там же, лл. 10, 63.
147 «Химия и социалистическое хозяйство», 1931, № 1, стр. ПХ
148 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 48.
149 Там же, лл. 48, 49. )
НО


Так, химическая промышленность, будучи одной из* важнейших отраслей тяжелой индустрии страны, оказалась единственной отраслью народного хозяйства, не выполнявшей пятилетнего плана ни по выпуску продукции, ни по новому строительству. «Быть может, в данном случае виноваты рабочие химических заводов или строительные рабочие, занятые на постройках новых химических комбинатов, коксовых печей и т. д.?,—ставила на своих страницах вопрос «Правда».— Может быть, это они своим несознательным отношением к делу подрывают темпы осуществления пятилетки?» 15°. Как бы в ответ Комиссия ЦКК—РКП признала: «основной причиной прорыва является необычайно слабая деятельность аппарата Всесоюзного объединения химической промышленности и в первую очередь его руководящего ядра — правления» 150 151.
Подчеркивая вывод Комиссии, «Правда» 25 августа 1930 г. писала: «Причина прорывов в химической промышленности — помимо нашей неопытности в этом деле — заключается в полном отрыве штаба химической промыш^ ленности — Всехимпрома — от производства и рабочих масс, проникнутых большим строительным энтузиазмо|м».
О пафосе созидания, о правильном понимании передовыми рабочими стоящих перед ними задач свидетельствуют, в частности, материалы об их участии в социалистическом соревновании (см. табл. 13).
Примерно половина рабочих промышленных трестов: боролась за выполнение взятых на себя ударных обязательств. В целом же на всех заводах и стройках химической промышленности в социалистическом соревновании участвовало 54% всех рабочих (данные на июнь 1930 г.),, что соответствовало высоким показателям по промышленности и строительству в целом.
Но, по справедливому замечанию газеты «За индустриализацию», «оторвавшееся от масс руководство Всехимпрома было той стеной, о которую, в конечном счете, разбивался изумительный по своему размаху и настойчивой воле к преодолению трудностей энтузиазм рабочих-химиков и лучшей, преданной нам части химического инженерства (достаточно вспомнить *хотя бы
150 «Правда», 25 августа 1930 г.
151 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 26, л. 7.
191


Таблица 13
Участие рабочих химической промышленности в социалистическом соревновании *
Наименование трестов
Число учтенных заводов
Всего рабочих
В том числе ударников
% охваченных ударничеством
Центрохимтрест ....
3
3 042
2 896
95,2
Северохимтрест
5
6 278
2 032
32,4
Укрхимтрест
8
И 632
5 648
48,5
Ленхимтрест
2
1 172
543
46,3
Анилтрест
4
3 170
2 118
66,8
Лакокраска
3
2 070
1 313
63,4
Лесохим
3
558
284
50,9
Госмедторгпром
5
1 956
1 067
54,6
Гослаборснабженне . . .
5
3 005
584
19,4
Коксобензол
12
6 263
2 822
45,1
Итого . . .
50
39 146
19 297
49,2
♦ ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 9, л. 212.
«историю» с Чернореченским заводом, Бондюгом и другими заводами»)152.
Все это окончательно было вскрыто в ходе чистки аппарата Всехимпрома, которую образцово провела комиссия ЦКК— РКИ под руководством А. 3. Гольцмана, при активном участии рабочей общественности.
В принятом постановлении говорилось, что президиум ЦКК — РКИ «считает основными причинами прорывов — безусловное наличие правого уклона в руководстве Всехи|мпрома». Далее было отмечено, что ВСНХ СССР не обеспечил должного контроля за деятельностью Всехимпрома, «несмотря на то, что отчетные данные предприятий, а также пресса давно указывали на неблагополучное положение химической промышленности». Суровой критике были подвергнуты партийная ячейка Всехимпрома, а также ЦК профсоюза рабочих-химиков. Президиуму ВСНХ СССР было предложено разработать конкретный план внеочередных мероприятий, направлен152 «За индустриализацию», 10 сентября 1930 г.
192


ных на подъем всей работы в химической промышленности страны153.
Вскоре, в соответствии с указанием ЦК ВКП(б), Томский был снят с поста председателя Всехимпрома, состав правления кардинально изменен, а аппарат объединения очищен от нездоровых элементов. Перед новым руководством были поставлены задачи: поднять на должный уровень организацию развертывающегося на химических предприятиях и новостройках социалистического соревнования, возглавить массовый трудовой героизм рабочих и служащих, чтобы в короткие сроки вывести химическую промышленность из прорыва и значительно ускорить процесс создания современной химической индустрии в СССР.
2. Первые успехи
3 сентября 1930 г. ЦК ВКШб) обратился ко всем партийным, хозяйственным, профсоюзным и комсомольским организациям с письмом о третьем годе пятилетки. Подробно проанализировав ход выполнения пятилетнего плана в 1929/30 г., ЦК партии указал на ряд серьезных срывов в работе промышленности и отметил, что вместо большевистских темпов в ряде отраслей наблюдались позорное отставание, оппортунистическая ставка на самотек. «Главным и решающим недостатком в хозяйственной работе,— подчеркивалось в письме,— остается неумение организовать и стать во главе бурно растущей активности рабочего класса»154. В результате этих срывов контрольные цифры на 1929/30 г., составленные в процессе перевыполнения заданий пятилетнего плана, достигнуты не были. Задержка в строительстве Днепрогэса и Магнитки, тракторных заводов и азотнотуковых комбинатов, равно как и других предприятий тяжелой индустрии, могла затормозить общий процесс реконструкции народного хозяйства СССР и укрепления его оборонной мощи. Призывая весь советский народ к скорейшей ликвидации выявившихся недостатков, поднимая трудящихся на борьбу за досрочное выполнение «гигант-
153 «Правда», 25 сентября 1930 г.
154 «Справочник партийного работника», вып. 8. М., 1934,
стр. 392.
13 в. С. Лельчук
193


ской хозяйственной программы» третьего года пятилетки, ЦК ВКП(б) указывал, что это станет возможным «лишь при самой активной и притом немедленной мобилизации всех сил рабочего класса, всех партийных организаций, всех профсоюзов, всего комсомола и всех без исключения хозяйственных органов» 155.
Главное внимание предлагалось уделить развертыванию массового социалистического соревнования и ударничества, всесторонней поддержке инициативы рабочих, включая сюда вопросы культурно-просветительной работы, организации снабжения, обеспечения жилищно-бытовых условий, правильной оплаты труда и т. п.156
Обращение ЦК ВКП(б) отЗ сентября 1930г. буквально всколыхнуло общественность всей страны и с большим энтузиазмом было встречено на заводах и фабриках, шахтах и стройках. Живейший отклик нашло оно на предприятиях и стройках химической промышленности, для рабочих и служащих которой имело особый смысл. И не только потому, что недостатки, обнаруженные в работе всей промышленности, мешали и химикам, но и потому, что в числе самых отсталых хозяйственных объединений был назван Всехимпром. К тому же обращение ЦК партии по времени совпало с принятием решения президиума ЦКК — РКИ о деятельности Всехимпрома. Практически обсуждение этих двух важнейших партийных документов проходило на химических предприятиях и новостройках одновременно и отличалось высокой активностью как рабочих, так и служащих.
Уже в первой половине сентября 1930 г. на 10 химических предпрятиях Москвы рабочие выдвинули встречные предложения, значительно превышавшие планы ад« министрации: на Бутырскс|м заводе — на 11,8%, на Вой- ковском — на 31,6%, на Дербеневском — на 36% и т. п.157 Многие рабочие объявляли себя ударниками, брали повышенные обязательства, вступали в ряды ВКП(б). Например, на Угрешском заводе 70% рабочих и служащих включилось в ударничество, на Щёлковском заводе 16 рабочих вступили в партию, на Жилевском —12. На Дербеневском заводе количество заявлений в партий155 «Справочник партийного работника», вып. 8, М., 1934, стр. 390.
156 Там же, стр. 392. I
157 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 24.
194


ное бюро достигло 40, на Дорогомиловском заводе —130, а коллектив завода «Химметал» единодушно решил отказаться от выходных дней для скорейшей ликвидации прорыва 158. Конференция рабочих завода № 3 решила увеличить свой промфинплан на 14%. Все цехи, перешли на ударную работу. Одновременно группа рабочих была выдвинута на руководящую работу в аппарат Всехимпрома 159.
Столь высокая активность рабочих и служащих химических предприятий находилась в прямой связи с большой организаторской работой, проделанной коммунистами в цехах и у агрегатов. На многих заводах прежде чем проводить собрания, посвященные обращению ЦК В КП (б) от 3 сентября 1930 г., члены партии беседовали с рабочими и служащими, приглашали беспартийных на заседания бюро ячеек, вместе с ними обдумывали производственные вопросы, умело поддерживали их интересные начинания. Так было на Скоропуаковом, Док- торовском, Жилевском, Бутырском, Краснопресненском и многих других заводах 16°. Аналогично поступили партийные организации Березниковского и Пермского заводов; на первом из них коммунисты провели цеховые собрания, на которых присутствовало 83% всех работников производства; на втором в собраниях участвовало 78% всех рабочих161.
Фактически не было таких химических предприятий, которые бы остались в стороне от общего трудового порыва, вызванного обращением ЦК ВКП(б) и решением президиума ЦКК — РКП. Результаты не замедлили сказаться. По решению общих заводских конференций Кинешемский, Дербеневский, Чернореченский и ряд других коллективов химиков объявили себя ударными162. На Урале общее число ударников на химических заводах осенью 1930 г. возросло на 34%163. В целом по Всехим- прому выпуск продукции в сентябре 1930 г. увеличился почти на 9%, тогда как в августе никакого прироста не было, а произошло даже сокращение на 9,5%. Что
158 Там же, лл. 24, 25.
159 Там же, д. 18, лл. 13—15.
160 Там же, д. 107, лл. 23, 24.
161 ЦГАНХ, ф. 8124, on. 1, д. 65, л. 70.
162 Там же, оп. 2, д. 9, л. 212.
163 Там же, on. 1, д. 65, л. 66.
13*
195


особенно важно, в сентябре увеличила выработку химикатов (на 2,1%) основная химическая промышленность, в которой летом 1930 г. обнаружился застой, а порой наблюдалась тенденция к сокращению производства 164 165.
Наибольшие успехи выпали на долю коллектива Дербеневского химического завода, директором которого был опытный коммунист А. Н. Никаноро®, в прошлом ленинградский металлист. Умелый перевод всех цехов на хозрасчет и доведение промфинплана до каждого рабочего позволили заметно превысить запланированную производительность труда. 29 сентября 1930 г. администрация завода, выполняя волю 1300 работников предприятия, рапортовала ЦК ВКП(б): «Дербеневский химический завод выполнил расширенную годовую программу»-163. Также досрочно выполнили план 1929/30 хозяйственного года коллективы Дорогомиловского и Брндюжского заводов, Ярославский и Краснопресненский лакокрасочные заводы и ряд других. Всего к 1 октября 1930 г., т. е. ко времени окончания текущего операционного года, свыше 40 химических предприятий, включая сюда резиновые заводы и фабрики республиканского подчинения, выполнили годовой план 166.
Такой успех, достигнутый главным образом за счет умелой организации соревнования и действительно ударной работы в конце 1929/30 г., свидетельствовал о поистине неисчерпаемых творческих возможностях рабочего класса, до этого в химической промышленности используемых явно плохо.
Стремясь закрепить полученные результаты, ВСНХ СССР принял развернутое решение, предусматривавшее, прежде всего, мероприятия, направленные на ликвидацию прорывов, ранее выявленных на крупнейших химических новостройках. Сектору финансовой политики ВСНХ было предложено наладить «бесперебойное финансирование капитальных работ по химической промышленности», был поставлен вопрос о пёрвоочередном снабжении сернокислотных, туковых и рудничных предприятий строительными материалами и оборудованием. В помощь 164 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, лл. 2, 3.
165 «За индустриализацию», 16 сентября 1930 г.; «Правда»,
29 сентября 1930 г.
1М «За индустриализацию», 21—28 сентября 1930 г.
196


строителям выделялась новая техника, в том числе грузовики, тракторы, многоковшовые экскаваторы167. О размахе предстоявших работ свидетельствовала такая цифра: только за октябрь — декабрь 1930 г. предполагалось осуществить строительство на сумму в 77 млн. руб. (столько же фактически было сделано за 5—6 месяцев предыдущего периода)168.
Чтобы сосредоточить внимание руководящих органов химической промышленности на строительстве предпринятой основной химии, из состава Всехимпрома были выделены и преобразованы в самостоятельные тресты Всесоюзное объединение коксохимической промышленности и Гослаборснабжение, а лесохимия организационно подчинена Союзлеспрому169.
Наконец, специальным приказом ВСНХ СССР от 9 сентября 1930 г. шесть крупнейших новостроек основной химии было включено в число 54 особо важных объектов, являвшихся в тот период ударным участком социалистического строительства. Под спецнаблюдение Президиума ВСНХ, наряду с Магнитостроем, Кузнецкстроем, Урал- машстроем, Днепростроем, были взяты строительства химических комбинатов в Бобриках, Березниках, Воскресенске, Соликамске, Хибинах и Ленинграде (Невский суперфосфатный), не считая строившихся коксохимических и резиновых предприятий. О ходе работ на этих стройках должны были не менее одного раза в декаду докладывать В. В. Куйбышеву170.
Таким образом, благодаря решительному вмешательству ЦК В КП (б) и Советского правительства в дела химической промышленности, обстановка во Всехимпроме была оздоровлена; на заводах и фабриках поднялась невиданная ранее волна трудового энтузиазма; Всехимпром 167 Там же.
168 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 5.
169 К началу 1931 г. в системе Всехимпрома остались предприятия основной химической промышленности, анилино-красочной, лакокрасочной, химико-фармацевтической и горнохимической отраслей — всего 80 с лишним объектов, включая все крупнейшие новостройки (ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 6, лл. 57—58). Одновременно за счет расформирования районных трестов были укреплены отраслевые и организованы хозрасчетные конторы: Химпроект, Химмонтаж и ряд других, непосредственно подчиненных Всехимпрому (ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 11, л. 179).
170 «За индустриализацию», 3 октября 1930 г.
197


был разукрупнен, перед его руководством была поставлена в качестве главной задачи — борьба за ускоренное развитие основной химической промышленности, для чего выделялись достаточные средства и материальные ресурсы. Иначе говоря, были созданы необходимые условия для первоочередного ударного строительства азотнотуковых и суперфосфатных комбинатов; большое внимание было уделено созданию благоприятной обстановки для оказания помощи строителям со стороны рабочих коллективов действующих предприятий.
Все это способствовало тому, что строители химических заводов впервые выступили инициатора|ми ценных начинаний, которые вышли за рамки химической промышленности и получили отклик во многих отраслях народного хозяйства. Таким, например, был почин строителей Константиновского цинкового завода, которому предстояло ежегодно вырабатывать 24 тыс. т серной кислоты и 12 тыс. т цинка, ранее ввозимого из-за границы. Тщательно продумав на производственных совещаниях предложения инженерно-технических работников, рабочие Цинкостроя первыми в СССР отказались от тепляков, ранее обязательных для бетонирования в зимних условиях; тем самым они совершили подлинную революцию в строительном деле 171. Впоследствии опыт цинкостроев- цев успешно применялся на многих новостройках страны, в том числе и химических, дав огромную экономию средств и времени.
Инициаторами другого всесоюзного движения, зародившегося в Ленинграде с одобрения ЦК профсоюза рабочих-химиков, выступили резинщики завода «Красный треугольник». 12 ноября 1930 г. на совместном заседании дирекции, парткома, завкома и представителей инженерно-технической общественности они решили провести в цехах двухнедельник трудовых резервов «как кампанию сбора и массового осуществления рабочих предложений и правильного использования рабочей силы».
Почин «Красного треугольника» был с большим вни- мание|м изучен участниками Всесоюзного совещания по труду, которое проходило тогда в Москве. Делегаты поддержали предложения резинщиков, подчеркнув, что центр тяжести всей нормировочной работы на предпрц- 171 «За индустриализацию», 3 октября 1930^ г.
198


ятиях надо перенести в цехи. Спустя несколько дней со всех концов страны стали поступать сообщения о том, что различные предприятия проводят у себя двухнедельник трудовых'резервов 172. Так, следуя примеру «Красного треугольника», десятки предприятий и строек, тысячи советских людей с новой силой поднялись на борьбу за экономию рабочего времени, за повышение производительности труда.
Для работников химической промышленности начинание ленинградцев также послужило толчком к усиленной мобилизации внутренних ресурсов. Наибольших успехов в этом деле добились коммунисты Химснаба. Созданные по их инициативе и под их руководством специальные бригады провели большую работу и с помощью активистов на (местах выявили материальные ценности на общую сумму в 7 млн. руб.173
Несколько ранее правление Всехимпрома издало приказ о создании хозрасчетной организации «Химутиль». Как отмечалось в приказе, это делалось «в целях рационального использования отходов, не имеющих до сего времени применения, и инструктажа заводов по вопросам утилизации...» 174 Реализация этого приказа способствовала не только более качественной обработке сырья и его полному использованию, но и дальнейшему подъему творческой инициативы химиков, оживлению рационализаторской и изобретательской мысли.
Все выше охарактеризованные начинания, возникшие или наиболее ярко раскрывшиеся осенью 1930 г., оказали огро)мное воздействие на жизнь предприятий и строек химической промышленности. Массовое ударничество и социалистическое соревнование, получившие всестороннюю поддержку со стороны Всехимпрома, достигли небывалого ранее размаха. Это, в частности, показывает приводимая ниже табл. 14.
Приведенные в ней показатели достаточно красноречивы: химики к концу 1930 г. добились серьезного продвижения и даже шил впереди прославленных металлистов.
Новый подъем социалистического соревнования и ударничества существенно ускорил общий ход капиталь172 Там же, 13, 18, 19, 20, 27 ноября 1930 г.
173 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, п. 5, л. 209.
174 Там же, л. 430.
199


ного строительства в химической промышленности. Особенно это сказалось на выполнении плана так называемого особого квартала 1930 г. (октябрь — декабрь) 175. В цено- стном выражении стройфинплан основной химии по
Таблица 14
Охват социалистическим соревнованием рабочих и служащих (в %) *
На 1 января 1930 г.
На 1 января 1931 г.
Всего по- промышленности ....
29,0
65,5
В том числе:
металлургическая
36,0
68,7
каменноугольная
нет. св.
50,9
химическая
40,0
74,3
текстильная
26,0
60,8
♦ «Труд в первой пятилетке». М.—Л., 1934, стр. 55.
РСФСР был выполнен на 107,6%. Приче|м в Ленинградской области план перевыполнили все новостройки, кроме одной. По Уральской области выполнение составило 113%, при этом Березникхимстрой дал 114,2%, Чернореченский химкомбинат —155,3%. Московская область показала несколько худший результат—97,2%. Всего по Всехимпрому, включая данные по анилино-красочной, лакокрасочной и химико-фармацевтической отраслям, строительный план особого квартала был выполнен на 95,6 %176 * 178.
Сопоставление темпов нового строительства за 1928—1930 гг. свидетельствует об ускорении работ в конце 1930 г. И хотя успехи особого квартала не ликвидировали прорыва предшествующего хозяйственного года, они, однако, достаточно убедительно характеризовали потенциальные возможности Всехимпрома. Эти обстоятельства в полной мере были учтены объединен175 До 1931 г. хозяйственный год начинался с 1 октября, а с
1 января 1931 г. он стал совпадать с календарным. Период с 1 ок¬
тября по 31 декабря 1930 г. был поэтому выделен в так называемый особый (или, как его еще называли, ударный) квартал.
178 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 11, л. 36.
200


ным Пленумом ЦК и ЦКК ВКП(б), который в конце декабря 1930 г. рассматривал вопрос о народнохозяйственном плане на 1931 г. «Характерной чертой для плана,— говорил на пленуме В. В. Куйбышев,— является обеспечение обороноспособности страны и, прежде всего, развитие химической промышленности». Вместе с тем он отметил, что в 1929/30 г. мы имели в области химизации страны значительные неудачи, «которые во что бы то ни стало должны быть исправлены» 177.
Исходя из указаний декабрьского пленума, Советское правительство учло уроки Всехимпрома (в том числе положительный опыт конца 1930 г.) и решило форсировать дальнейшее химическое строительство. Всехим- пром должен был в 1931 г. получить около 370 млн. руб. (на !/з больше того, что было фактически использовано в 1929/30 г). Всего на развитие химической промышленности СССР (исключая отсюда резиновое производство и коксохимию) предполагалось ассигновать 416 млн. руб.; подавляющее большинство капитальных работ (почти 90%) должен был осуществить Всехимпром. Внутри Всехимпрома более 91% всех вложений предназначалось на развитие основной химии, на первоочередное строительство азотнотуковых и суперфосфатных комбинатов, на освоение сырьевых баз химической индустрии 178 179.
♦ * *
Итак, мы рассмотрели деятельность Всехимпрома в 1930 г. При этом мы намеренно подробно остановились на ошибках и провалах в работе его руководства первой половины 1930 г. Это никоим образом не означает, что вопрос об объективных трудностях и препятствиях, стоявших тогда перед химической промышленностью, заслуживает меньшего внимания. Отнюдь нет.
Переход к массовому строительству новых предприятий и коренной реконструкции действующих химических заводов совершался в исключительно сложных условиях. К той нехватке строительных материалов и механизмов, специальной аппаратуры и оборудования, отсутствию опыта и бедности кадров, которые давали себя знать во всех 'отраслях индустрии, в химии добавлялись специфические трудности. Они, как отмечалось ранее, в основ177 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 2, д. 460, стр. 5, 8.
179 ЦГАНХ, ф. 8124. оп. 3, д. 5, лл. 255, 288.
201


ном были связаны с тем, что большое количество производств (можно даже сказать, ряд отраслей промышленности) приходилось полностью создавать впервые. Использование иностранной помощи в силу отмеченных об* стоятельств было делом сложным и не всегда достаточно надежным.
Одним словом, общие трудности начального этапа социалистической индустриализации оборачивались по отношению к химии едва ли не самой теневой стороной и подчас оказывались для нее возведенными в квадрат. Но справедливость требует- признать, что и после 1929—1930 гг. трудности подобного рода не исчезли (в ряде случаев они возросли, приняли новые формы и размеры, особенно в период пуска и освоения комбинатов). В этом смысле особый квартал 1930 г. или, скажем, 1931 год принципиально не отличались от предшествующего им 1929/30 хозяйственного года, а весь настрой в работе химической промышленности стал иным; ее жизненный тонус стал быстро крепнуть и подниматься. Немало неудач, ошибок, больших и малых срывов было впоследствии на химических новостройках, но провал в 1929/30 г. остался особенно памятны|м.
Вот что говорят спустя 30 лет о событиях того времени старейшие работники химической промышленности 179.
В. С. Кис ел ев (в 1928/29 г. заместитель начальника Главхима, в 1929/30 г. заместитель начальника плановоэкономического управления Всехимпрома): «Первая пятилетка предъявила колоссальный спрос на химическую продукцию. Мы оказались лилипутами среди Гулливеров. Чтоб сократить разрыв, наметили напряженные планы, иногда даже чрезмерные. Потому что опыта серьезного не было. Все время шли отчаянные споры. Спокойно не проходило ни одно заседание коллегии Юлин часто обижался, что ему, мол, не доверяют, грозил отставкой. Томский требовал коллективных решений. Ему очень мешало слабое знание химической промышленности. Получалось то, что называют безбрежной коллегиальностью. Постановления часто менялись, откладывались. То и дело приходилось создавать комиссии по проверке или контролю. Нужного авторитета 179
179 Из записей бесед, сделанных автором.
202


наши решения не имели ни вверху, ни внизу. Валериан Владимирович Куйбышев не скрывал, что он с большим доверием относится к мнению Комитета по химизации».
В. В. Добровольский (до 1928 г. председатель ЦК профсоюза рабочих-химиков, в 1929—1930 гг.— председатель Резинотреста): «После создания при правительстве Комитета по химизации вопросам химии стали уделять много внимания. В первую голову я бы назвал В. В. Куйбышева, Г. М. Кржижановского, Я. Э. Руд- зутака, по военной линии К. Е. Ворошилова, И. С. Унш- лихта. Руководители партии и правительства, руководители Госплана и ВСНХ всегда оказывали нам поддержку. Но в самом аппарате Госплана и ВСНХ глубокого понимания роли химии сначала не было. Это очень плохо отразилось на подборе кадров. Даже когда мы сами представляли нужных нам работников, их очень часто направляли в другие отрасли, которые считали поважнее. А бывало и так: снимут кого-нибудь с работы и думают, куда бы его послать. И посылают в химию. У нас ведь всегда людей не хватало. Потом такой подбор кадров нанес нам тяжелый урон. Понадобилась чистка Всехимпрома, перестройка всей работы».
В. П. Кравец (в 1929/30 г. занимался научной и преподавательской'работой, до этого возглавлял химдирек- торат ВСНХ): «У меня сохранилось такое впечатление, что во Всехимпроме боялись нашего энтузиазма. Там нас всегда уверяли, что мы плохо ориентируемся в обстановке, не знаем всех трудностей, спешим. Что ’правда, то правда. Мы спешили и даже делали ошибки, но это было лучше, чем консервировать стройки и ждать варягов.
Помню, как однажды обсуждалось одно предложение. Нас, украинских химиков, поддержали В. С. Киселев и И. Перекатов180. А на правлении было сказано: научитесь сначала строить кирпичные заводы и дома для специалистов. Это был упрек за то, что мы поселили двух германских инженеров в деревянном доме, а они не хотели там жить. Пришлось снова пойти к Перекатову, а также заручиться согласием Кржижановского и Серго. Своего мы добились, но сколько было потеряно времени и сил! Вы скажете, что это эпизод. Тогда я вам отвечу: их было слишком много, они стали правилом».
180 Речь идет о В. С. Киселеве, упоминавшемся выше. И. Перекатов был руководителем химической группы НК РКИ.
203


М. Д. Батоев (в 1930 г. слушатель Московской Пром- академии) 181: «В 1929 г., да и в 1930 г. нам пришлось не мало повоевать с теми, кого мы и теперь называем правыми оппортунистами. Я одновременно учился в Промакаде- мии и Менделеевском институте. Большинство студентов рвалось на работу. Подъем был большой. Во время практики мы видели, с каким напором трудятся рабочие и строители. Ясное дело, мы не могли одобрить тех, кто не верил в реальность пятилетки и равнялся на узкие места. А тогдашний комсостав Всехимпрома по этой части грешил крепко. Я и теперь уверен в том, что наша критика была правильной и необходимой. Трудности всегда неизбежны. Но одни от них закаляются и становятся еще крепче, а другие — расслабляются и начинают паниковать. По трудностям, как по лакмусовой бумажке, и проверяются люди. Всехимпром такой проверки в 1930 г. не выдержал».
Н. И. Гельперин (профессор, один из ведущих инженеров Химстроя): «Я склонен полагать, что Главхим, а потом и Всехимпром формации 1930 г. не сумел использовать те резервы и возможности, которые имелись у него в распоряжении. В 1929 г. началось громадное строительство химических комбинатов и заводов. На местах оно разбудило большие силы. Похоже было на то, что наше руководство само не ожидало такого эффекта и оказалось к нему неподготовленным. Трудности, с которыми мы раньше встречались в каждом отдельном случае, многократно увеличились и предстали в новом качестве, а метод их преодоления в течение некоторого времени оставался прежнем. Это значительно осложнило работу химической промышленности».
Перед нами пять высказываний, авторами которых являются люди, стоявшие у истоков большой советской химии. Годы не заслонили от них события более чем тридцатилетней давности. С большим интересом и понятным волнением они сквозь призму времени справед181 М. Д. Батоев родился в 1895 г. Свой трудовой путь начал рабочим на бакинских нефтепромыслах. Член КПСС с 1912 г. Участник гражданской войны. В годы первой пятилетки учился во Всесоюзной промышленной академии и МХТИ им. Менделеева. Позднее занимал руководящие посты в Бобриках, Черноречье, был начальником Главка Министерства химической промышленности. Ныне персональный пенсионер. *


ливо рассматривают события тех лет, оставаясь их участниками и становясь их строгими судьями. Собранные отзывы, число которых легко умножить, те|м и интересны, что все они в своей основе едины и совпадают с теми оценками, которые партия давала деятельности Всехимпрома в 1929/30 г. Именно поэтому приведенные воспоминания и важны: они не просто соответствуют исторической действительности, но и помогают лучше понять ее как в главном, так и в деталях.
Мы еще раз убеждаемся в том, сколь велика ответственность руководителей за порученное им дело, как важно было на таком тяжелом участке, каким являлась в ту пору химическая промышленность, иметь опытных хозяйственников, политически проверенных и закаленных работников, обладающих большим авторитетом и непоколебимой уверенностью в правоте генерального курса партии. Нельзя не согласиться с М. Д. Батоевым. Трудности всегда неизбежны. Но руководители, имеющие разный опыт и закалку, делают из них неодинаковые выводы. Аппарат Главхима, а в 1929/30 г. Всехимпрома, не смог стать подлинным штабом борьбы за ускоренное раз- витие химической индустрии, и те объективные трудности, которые действительно существовали, значительно усугублялись, приобретали опасные размеры, грозили тяжелыми последствиями.
Партия встряхнула Всехимпром, решительно обновила его аппарат сверху донизу, потребовала изменить весь стиль работы в центре и на местах. Результаты не замедли сказаться. При прежнем дефиците стройматериалов, оборудования, кадров и т. д. оказалось возможным начать преодоление тех препятствий, которые еще вчера объявлялись непреодолимыми. Последний так называемый особый квартал 1930 г. стал для рабочих-химиков и строителей поистине ударным. Он послужил хорошим трамплином для того броска, который в последующие несколько лет совершила химическая промышленность страны на путях к большой химии.


Глава V
ГОДЫ УДАРНЫХ СТРОЕК
1. Освоение сырьевых базе Хибинах и Соликамске. Строительство суперфосфатных комбинатов
В мае 1930 г. ЦК ВКП(б) принял постановление о работе треста «Апатит». Оно нацелило быстро растущий коллектив строителей заполярного комбината на борьбу за выполнение главных задач. В июле досрочно было открыто движение по железнодорожной ветке длиной в 29 км, соединившей район апатитовых разработок с магистралью Ленинград — Мурманск. Устремившиеся в Хибины потоки грузов позволили ускорить жилищное строительство, без которого немыслимо было закрепить на стройке тысячи прибывающих рабочих. К концу 1930 г. общее количество приехавших достигло 16 300 чел. против 200 чел. в январе Ч
На сооружение жилых помещений и коммунально-бытовых учреждений ушло 38,7% всех годовых вложений. И все же жилищный вопрос решался медленно. В среднем на одного строителя приходилось всего лишь 0,7 кв. м жилья1 2. Пришлось строить многочисленные палатки и так называемые шалманы — фанерные строения, обшитые толью. Из-за этого резко усиливалась текучесть рабочей силы. Наибольший дефицит трест испытывал в технических кадрах (на громадную армию строителей
1 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 152.
2 «4 года советской работы за полярным кругом». Хибиногорск, 1931, стр. 23, 30.
I
206


приходилось всего 11 инженеров) и высококвалифицированных рабочих для работы в руднике3.
Учитывая сложность создавшейся обстановки, передовые рабочие апатитовых рудников обратились к горнякам Кривого Рога с просьбой оказать им товарищескую помощь 4. Криворожцы горячо откликнулись и направили в Хибины большую группу ударников, каждый из которых имел производственный стаж от 5 до 25 лет. Выступая на первом вечере по обмену опытом, они «обязались также ударно работать в апатитовых разработках, как у себя в шахтах», и слово свое сдержали.
Наибольшую поддержку в это время оказал строительству Ленинградский обком ВКП(б), первый секретарь которого С. М. Киров постоянно уделял большое внимание апатитовой проблеме. Ленинградцы направили в Хибины свыше 100 коммунистов, составивших руководящее ядро треста «Апатит»5. Всего на рубеже 1930—1931 гг. на строительстве работало (включая временно приехавших) около 300 членов партии и примерно 250 комсомольцев6. Своим неустанным трудом они подавали замечательный пример всем рабочим и служащим, которые, несмотря на суровые климатические условия, вопреки пессимистическим прогнозам некоторых специалистов, день и ночь по сути дела вручную работали в рудниках и забоях, сооружали здания и прокладывали дороги.
Наибольший результат был достигнут в отвале породы и выемке руды. За весь 1930 г. было добыто 269,5 тыс. т руды, тогда как трест планировал добычу 250 тыс. т. (Напомним, что руководство Всехимпрома до майского решения ЦК о Хибинах отстаивало план в 100 тыс. т7.) Винницкий, Пермский, Чернореченский, Одесский и Константиновский суперфосфатные заводы, т. е. все пять действующих туковых предприятий начали получать апатит. Это была выдающаяся победа, решенная в исторически кратчайший срок: менее чем за год развернулось такое производство апатитов, которое поз3 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 153.
4 «За индустриализацию», 26 ноября 1930 г.
5 П. В. Соловьев. Освоение Хибин и создание апатитовой промышленности в СССР.— «Вопросы истории», 1958, № 2, стр. 53.
6 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 157.
7 Там же, лл. 148, 149.
207


волило Советскому правительству в 1931 г. резко сократить, а в 1932 г. и совсем исключить из списка импортных товаров фосфаты и сырье для выработки фосфатных удобрений. Если в 1929 г. наше государство ввезло из-за границы 177 391 т фосфатных удобрений, то уже в 1930 г.— 11 141 т, а в 1931 г.— только 43 560 т. С 1932 г. их импорт был полностью прекращен8. Больше того, уже в 1930 г. за пределы страны было вывезено свыше 35 тыс. т апатитовой руды9.
Предсказания доктора Крюгеля и ему подобных оказались построенными на песке. В заполярной тундре возник новый центр химической индустрии СССР, зародился новый социалистический город — Хибиногорск. В декабре 1930 г. в Рудничном поселке, где еще только в июле был создан поселковый Совет, прошли выборы 143 депутатов в городской Совет10. 16 января 1931 г. состоялся первый пленум первого в Хибинах горсовета. В ознаменование выдающихся заслуг ленинградских большевиков в деле освоения Хибин, желая особо подчеркнуть руководящую роль их первого секретаря, пленум единодушно избрал Сергея Мироновича Кирова почетным депутатом горсовета11.
Начало 1931 г. в Хибинах прошло под знаком упорной борьбы за дальнейшее развитие рудничного хозяйства и ускоренное строительство обогатительной фабрики, которая предназначалась для выпуска флотированного апатита 12. Стремясь шире вовлечь строителей в ударничество и социалистическое соревнование, Горсовет принял решение, направленное на первоочередное обеспечение ударников жильем и продукатами питания. Был выделен 8 Б. М. Гиммельфарб, Т. П. Унанянц. Сырьевая база туковой промышленности СССР. М.— Л., 1937, стр. 239.
9 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 149.
10 «4 года советской работы за полярным кругом», стр. 10.
11 «Хибиногорский рабочий», 20 января 1931 г. Впоследствии по просьбе трудящихся Хибиногорск был переименован в г. Кировск.
12 Флотированный, т. е. обогащенный, апатит получается из обычной апатитовой руды, подвергшейся специальной обработке на гак называемых обогатительных фабриках. Продуктом обработки является концентрат, отличающийся от рядового апатита значительно большим содержанием фосфора, что позволяет вырабатывать высококачественные фосфатные удобрения. Флотация апатита на месте его добычи освобождает железные дороги (вообще транспорт) от перевозки бесполезных руд и вредных примесей.
*
208


для премирования отличившихся деньгами и путевками в дома отдыха. Все бригады были расселены по производственному принципу, к каждой из них прикреплялись агитаторы и культурно-массовые работники 13. В первые месяцы 1931 г. это привело к улучшению качества работ и росту ударничества. Не зная прогулов и срывов в работе, трудилась молодежная бригада Язева, ежедневно выполняя план монтажа на 200%. На обогатительной фабрике комсомольцы организовали первую на стройке хозрасчетную смену. Здесь лучше всех работал Андрей Кадученко, а в рудниках наивысших показателей добился комсомолец Лукин, забой которого регулярно давал 14 т руды вместо 11 т по норме. Двадцатилетний комсомолец, поэт, участник стройки, Лев Ошанин писал:
Если слово даем —
Испытание не выдержим разве?
Мы добьемся,
Чтоб встала программа сполна
Чтоб работали все. Как Андрей Кадученко, как Язев, Чтоб забои дрались за 14 тонн Лукина!14
В апреле на рудниках план повышения производительности труда был перевыполнен. За первые пять месяцев 1931 г. было добыто свыше 270 тыс. т апатита, т. е. несколько больше, чем за весь 1930 г.15 Однако затем в общем ходе работ наступил некоторый спад.
На стройку прибыло большое количество сезонников и неквалифицированных рабочих. Общественные организации не успели оказать на них влияние. Поэтому в июне 1931 г. оказалось, что только треть строителей является членами профсоюза и не более 36% всех рабочих участвуют в социалистическом соревновании и ударничестве. Медленно и без должной подготовки внедрялся хозрасчет в цехах, бригадах и звеньях. Из-за нехватки квалифицированных кадров главные производственные участки лишь на 80% были укомплектованы рабочими и техниками, а подсобные (вспомогательные) 13 «Хибиногорский рабочий», 20 января, 1 мая 1931 г.
14 Там же, 11 и 12 февраля 1932 г.
15 «Химия и социалистическое хозяйство», 1931, № 11—12,
стр. 109—110.
14 В. С. Лельчук
209


работы — на 111%. Неправильная расстановка рабочей силы и слабая организация труда приводили к тому, что в среднем рабочие были загружены на 70—75% 16.
Стремясь расширить фронт строительства и максимально увеличить добычу апатита, руководители треста и его общественных организаций настолько увлеклись хозяйственными делами, что на какой-то момент ослабили свое внимание к политико-воспитательной работе и оторвались от масс. Не случайно, за первое полугодие 1931 г. на громадном строительстве, где в апреле уже жило и трудилось около 21 тыс. чел., партийная ячейка увеличилась всего на 22 чел.17
Работавшая в Хибинах бригада шефов из Всехимпрома справедливо критиковала трест «Апатит» за слабость партийно-массовой работы, за нерадивое отношение к быту строителей. Обнаружив, что у работников администрации наметилась опасная тенденция к благодушию, вызванная некоторым головокружением от успехов, члены бригады обратились в ЦКК ВКП(б) 18. В Хибиногорск прибыла комиссия ЦКК — РКИ. Опираясь на широкую поддержку активистов, она тщательно проверила состояние стройки и в конце июля 1931 г. приняла постановление, в котором, несмотря на ранее достигнутые успехи, работа треста была признана неудовлетворительной 19.
Коммунисты Хибиногорска правильно восприняли столь суровое решение ЦКК — РКИ. Глубоко продумав все плюсы и минусы, обнаруженные в их деятельности, они решительно взяли курс на первоочередное сооружение обогатительной фабрики, коммунально-бытовых учреждений и жилых помещений. Был принят ряд мер для активизации сил общественности.
Хибиногорский горком ВКП(б) обратился кС.М. Кирову (а газета «Хибиногорский рабочий» в редакцию «Ленинградской правды») с просьбой оказать содействие быстрому выполнению заказов на оборудование20. Откликаясь на призыв хибинских строителей, Ленсовет сделал все необходимое, чтобы своевременно обеспе16 «Хибиногорский рабочий», 20 июня 1931 г.
17 Там же, 28 мая 1931 г.
18 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 8, л. 366.
19 «Хибиногорский рабочий», 30 июля 1931 г.
20 Там же, 20 июня 1931 г.
210


чить оборудованием Невский суперфосфатный комбинат, которому предстояло перерабатывать хибинские апатиты21. В августе 1931 г. обогатительная фабрика была построена.
Усилилось также внимание к жилищному строительству и работе рудников. Рабочие были переведены на прогрессивно-сдельную оплату. Все это, вместе с улучшением культурно-бытового обслуживания, позволило, несмотря на суровые климатические условия, снизить к концу 1931 г. текучесть рабочей силы до 23% (против 49,9% в третьем квартале того же года), поднять трудовую дисциплину. Благодаря улучшившейся организации труда и повысившейся сознательности коллектива, рабочие треста «Апатит» отработали в 1931 г. 282 дня, почти на 6% больше положенного по плану. Для сравнения укажем, что в среднем каждый рабочий основной химической промышленности отработал в 1931 г. 260 дней (97,7% от плана) 22.
Подводя общие итоги работы треста «Апатит» за 1931 г., правление Всехимпрома констатировало «в целом успешную деятельность апатито-нефелинового треста в 1931 г. — завершение первого этапа развития апатитонефелинового дела в Хибинах...»23. Строительная программа была выполнена в срок, вступили в строй обогатительная фабрика, центральная электростанция, ряд вспомогательных предприятий, развертывались работы по сооружению подсобного завода и обогатительной фабрики второй очереди; полностью была осуществлена программа по жилищному и коммунально-бытовому строительству. По сравнению с концом 1930 г. удалось вдвое увеличить количество жилой площади в новых домах, приходившейся на одного человека. Правда, она оставалась еще крайне скудной—1,44 кв. м, но темпы ее роста были велики и позволили поставить вопрос о полной ликвидации в 1932 г. палаток и шалманов24.
Решение жилищного вопроса было ускорено постановлением Совнаркома Союза ССР от 27 января 1932 г., направленным, на наиболее полное использование естественных богатств Мурманского края и форсирование 21 «Ленинградская правда», 25 июля 1931 г.
22 ЦГАНХ, ф. 8137, on. 1, д. 68, лл. 18, 23.
23 Там же, д. 1, л. 22.
24 «4 года советской работы за полярным кругом», стр. 23.
14*
211


его промышленного развития. Специальный раздел постановления был посвящен горнохимической промышленности Хибин. СНК СССР обязал соответствующие организации в короткий срок разработать систему повышения зарплаты и дополнительных льгот для рабочих и служащих Хибиногорска и наметил ряд мер для благоустройства города: строительство техникума, шкОл, больниц, детских садов, кинотеатра, Дома культуры, банно-прачечного комбината, озеленение улиц и т. д. 25
20 марта 1932 г. по заданию ЦК партии строительство посетил А. И. Микоян. Осматривая рудники, обогатительную фабрику, знакомясь с рабочими, их бытом, он дал высокую оценку темпам строительных работ. В тот же день Хибиногорский горком ВКП(б), в работе которого принял участие А. И. Микоян, обсудил вопрос об улучшении рабочего снабжения 26.
Два с половиной месяца спустя в Хибины вторично приехал С. М. Киров. Весь день (8 июня 1932 г.) он изучал состояние стройки и рудников, главное внимание обратив на то, в каких условиях трудятся и живут рабочие, как организовано общественное питание, медицинское и культурное обслуживание. С. М. Киров остался недоволен тем, что этим вопросам уделялось меньше ьнимания, чем того требовал ЦК ВКП(б). Проявляя подлинно большевистскую заботу о советских людях, он подчеркнул, что «важнейшей задачей партийных и хозяйственных организаций Хибиногорска является неустанная борьба за дальнейшее улучшение материальнобытовых условий трудящихся полярного города» 27'.
Постановление СНК СССР от 27 января 1932 г. заставило руководителей треста «Апатит» и всех коммунистов Хибиногорска глубже задуматься над поставленными перед ними задачами и с удвоенной энергией взяться за жилищное и коммунально-бытовое строительство. По призыву горкома партии и горсовета широко развернулось формирование бригад добровольцев для сооружения жилых домов. Почти не зная выходных, добровольцы показали невиданные ранее образцы социалистического отношения к труду. Воодушевленные героизмом своих то25 «Хибиногорский рабочий», 8 февраля 1932 г.
26 Там же, 21 марта 1932 г.
27 Там же, 10 июня 1932 г.
212


варищей, тысячи строителей и горняков в свободное от основной работы время приходили к ним на помощь. Всего в этом замечательном движении приняло участие свыше 41 тыс. чел. В итоге, к началу зимы 1932 г. палаток в Хибиногорске не стало, они исчезли навсегда. Все жители города были переселены в стандартные или рубленные дома. К XV годовщине Великого Октября в городе было, исключая временные жилища, 310 домов общей площадью в 80 116 кв. м28. В среднем жилая норма в них поднялась до 2,45 кв. м (в конце 1930 г. было 0,7 кв. м) 29.
Сопоставляя все капиталовложения треста «Апатит» за 1930—1932 гг. с расходами на культурно-бытовое строительство Хибиногорска, мы получим следующую картину (см. табл. 15).
Таблица 15
Распределение капиталовложений по тресту «Апатит»
(в тыс. руб.) *
Годы
Всего вложено
Из них на
Хибиногорск
В том числе на культурно- бытовое строительство в Хибиногорске
сумма |
%
1930
12 074
И 174
4 326
38,7
1931
38 770
26 150
7 708
29,5
1932
50 046
23 157
8 585
37,1
Итого за 3 года
100 890
60 481
20 619
34,0
* Подсчеты сделаны на основании данных, содержащихся в отчете Хибино- горского горсовета. См. «4 года советской работы за полярным кругомэ, стр. 22, 23.
Следовательно, на городское строительство было затрачено свыше V3 всех средств, вложенных в создание апатитовой промышленности Хибин. Такого высокого процента вложений в жилищное и коммунально-бытовое строительство не знала в первой пятилетке ни одна другая стройка химической промышленности.
Делегации ударников, приехавшие в Хибиногорск на празднование XV годовщины Великой Октябрьской 28 «Хибиногорский рабочий», 7 ноября 1932 г.
29 «4 года советской работы за полярным кругом», стр. 23—24.
213


социалистической революции, восторженно отзывались об успехах заполярного города. Рабочие Мурманска не скрывали, что у них нет таких достижений. «Второй раз я приезжаю в Хибиногорск, — рассказывала депутат Ленсовета Тарасова. — Я не представляла, что можно за такой короткий срок достигнуть таких громадных сдвигов в строительстве». Выражая общее мнение гостей, их стремление оказать хибиногорцам еще большую, чем раньше поддержку, один из ленинградских ударников закончил свое выступление призывом: «Окружим Хибиногорск такой же любовью и вниманием, как Магнитогорск, как Днепрогэс»30.
Газета «Правда», внимательно следившая за ходом освоения Хибин и созданием там нового центра химической индустрии страны, связывала успехи хибиногорцев с общими достижениями социалистического строя, подчеркивая ведущую роль коммунистов Заполярья в борьбе за преодоление трудностей. К концу 1932 г. партийная организация Хибиногорска выросла почти до 600 чел. (на 1 января’1932 г. было 443 члена партии; на 1 января 1931 г. — 210) 3I.
Несмотря на свою сравнительную малочисленность, коммунисты города систематически проводили интересные мероприятия, способствующие успешному выполнению производственных планов. Так, в апреле 1932 г. прошла первая полярная конференция научных учреждений, изучающих апатито-нефелиновую проблему. Десятки ученых и инженеров, в том числе А. Е. Ферсман, И. Ф. Байков, Г. И. Войнилович, И. Г. Эйхфельд и другие, встретились с общественностью Хибиногорска. 11 июля 1932 г. состоялся выпуск слушателей первых заполярных курсов пропагандистов, а в конце месяца — выпуск слушателей первого в Заполярье рабочего университета. 3 августа 1932 г. был проведен слет рабкоров Хибин, а три недели спустя — учительская конференция, слет изобретателей и т. д.32 Уже один этот перечень, далеко не полный, свидетельствовал о размахе общественной жизни в Хибинах, превратившихся в важный промышленный центр.
30 «Хибиногорский рабочий», 12 ноября 1932 г.
31 «Большевики победили тундру». Л., 1932, стр. 22.
32 См. «Хибиногорский рабочий» за соответствующие числа;
«Правда», 4 октября 1932 г. 1
214


Накопленный к этому времени опыт работы Хибино- горской обогатительной фабрики и суперфосфатных заводов, перерабатывающих апатитовый концентрат, показывал, что себестоимость суперфосфата, полученного из апатитового концентрата, значительно ниже, чем изготовленного из фосфоритов. Именно поэтому добыча апатита стала быстро опережать производство фосфорита (в т) 33:
1931 г.
Апатит .... 416 000
Фосфорит . . . 493 911
1932 г.
382 500*
346 874 *
1933 г.
686 788
479 769
* Снижение добычи в 1932 г. было связано главным образом с наличием больших запасов руды, полученных в предыдущий период.
Еще более высокими темпами росла выработка концентрата — флотированного апатита (в тыс. т) 34:
1931 г.
1932 г.
1933 г.
Выработка концентрата ... 26,6
В % к 1931 г 100,0
158,0 213,0
538,0 794,0
Апатиты разрешили не только проблему получения высококачественных отечественных удобрений. Уже в период первой пятилетки они, по свидетельству С. М. Кирова, стали «одним из важнейших видов технического сырья» и нашли свое применение свыше чем в двадцати производствах 35.
Подводя общие итоги первого периода промышленного освоения Хибин (1930—1932), С. М. Киров говорил на ленинградском партактиве в январе 1933 г.: «Совсем недавно казалось, что заниматься освоением тяжелой северной природы, там за полярным кругом, где вечные холода и полугодовые ночи, является слишком трудной задачей. Но сейчас эта задача успешно разрешена. За последние 2—3 года в северных районах нашей области проделана колоссальная работа. Все вы слышали о сложнейшем комбинате, который расцвел в Хибинах вокруг 33 Б. М. Г и м м е л ь ф а р б, Т. П. У н а н я н ц. Указ, соч., стр. 194.
34 «Журнал химической промышленности», 1935, № 1, стр. 7.
35 С. М. Киров. Ленинградские большевики между XVI и XVII съездами ВКП(б). Л., 1934, стр. 319.
215


апатитов. Мы сейчас имеем созданный буквально на пустом месте город в 45 тыс. чел. и каждый день несет новые открытия...» 36
Академик А. Е. Ферсман, по праву считающийся пионером освоения Хибин, так подытоживал в 1932 г. опыт первого периода: «На этом прошлом трехлетней работы молодое поколение строителей может спокойно учиться и на ошибках, и на достижениях, гордясь последними, избегая первых; только в условиях союза науки и труда, вне узких границ частной собственности и капиталистических противоречий могло вырасти полярное горнохимическое объединение, единственное по формам своего развития, единственное по своим целям служения не единицам, а всему коллективу обновленной страны, как часть великой социалистической стройки»37.
♦ * *
Наряду с разработкой хибинских апатитов значительное внимание в годы первой пятилетки было уделено освоению месторождений фосфорита — Егорьевско-Воскресенского под Москвой, Актюбинского в Казахстане, Вятского в верховьях Камы. Наибольшее по своему размаху строительство развернулось в районе Егорьевска и Воскресенска, где в 1930 г. строился суперфосфатный завод и велась подготовка к сооружению мощных сернокислотных установок, обогатительной фабрики, а также к увеличению добычи местных фосфоритов открытым способом.
Осенью 1930 г. на строительство Воскресенского комбината прибыла новая группа коммунистов из Москвы. Окрепнувшая партийная организация сумела быстро развернуть массовую политическую работу среди строителей. На многочисленных собраниях рабочих был составлен и обсужден календарный план сдачи объектов, график текущих работ. Решено было премировать ударников, усилить жилищное строительство, отеплить бараки к зиме, расселить в них рабочих по бригадам, прикрепив к каждой из них коммунистов-агитаторов. В результате. 36 С. М. Киров. Ленинградские большевики между XVI и XVII съездами ВКП(б), стр. 318.
37 «Большевики победили тундру», стр. 34.
216


несмотря на острый дефицит рабочей силы, борьба за выполнение встречных планов привела к общему перевыполнению стройфинплана в октябре и ноябре 1930 г. 38 Состоявшийся в начале января 1931 г. пленум Воскресенского РК ВКП(б) отметил, что устранение прежнего руководства стройки благотворно повлияло на весь последующий ход работ и что создались условия для ускоренного строительства химического комбината39.
Вскоре райком партии организовал на комбинате штаб по ликвидации прорывов, персонально закрепил коммунистов за отдельными участками и призвал всю общественность, особенно членов партии и комсомольцев, включиться в социалистическое соревнование и ударничество. В первом квартале 1931 г. темп работ возрос. Вступила в строй мельница для перемола фосфорита. Начал давать продукцию суперфосфатный завод. Успешно шло строительство бараков, механических мастерских, обогатительной фабрики; по Лопатинскому руднику план был выполнен на 111,8% 40.
Замечательных успехов добились в эти дни прокладчики водовода. Они, в частности, провели ряд смелых экспериментов по применению деревянных конструкций, которые должны были заменить остродефицитный на отройке металл. Техник Туманский внес несколько предложений, которые позволили сэкономить 200 тыс. руб. и сохранить для других объектов 400 т металла. На суперфосфатном заводе шесть членов ВЛКСМ организовали первую на стройке комсомольско-молодежную смену и показали образцы ударничества.
Всего в это время около 70% всех рабочих комбината (из 4647 работающих) принимали участие в социалистическом соревновании41. Одобряя деятельность воскре- сенцев, Московский комитет партии поддержал их просьбу о включении строительства в число ударных и о переводе его в разряд первооочередно снабжаемых объектов 42.
В большой степени успехи строителей были связаны с помощью трудящихся Воскресенского района, кото-

38 Архив МК КПСС, ф. 94, on. 1, д. 28, лл. 174, 176, 177.
39 Там же, д. 33, л. 1.
40 Там же, д. 34, лл. 26, 27, 91—94.
41 «Новостройка», 21 июля 1931 г.
42 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 120, л. 75.
217


рые, откликаясь на призыв РК ВКП(б) и парткома химического комбината, регулярно направляли на стройку сотни добровольцев. Так, колхозники деревни Ново- черкассово выделили в разгар полевых работ 12 человек и восемь подвод на две недели. Кроме того, проводились массовые субботники, в которых, например, с 22 по 27 июня 1931 г. ежедневно участвовало до 150 возчиков с подводами43.
Однако за достижениями первого полугодия общественные организации Воскресенского химкомбината не сумели разглядеть новых трудностей. Разросшийся летом 1931 г. фронт строительства потребовал увеличения числа рабочих, но заранее об этом никто не позаботился. Хуже того, полевые работы вызвали отлив рабочей силы в деревню. В итоге выполнение плана резко упало— до 64% в августе 1931 г.44
Наметившийся в Воскресенске прорыв обеспокоил Комитет по химизации. По его просьбе комиссия ЦКК — РКИ провела обследование стройки. Обследованием было установлено, что план не выполнялся «вследствие неумения закрепить рабочую силу, правильно использовать ее на важнейших участках, слабого использования строймеханизмов (60% простоя)». Намечая меры по улучшению строительного дела в Воскресенске, комиссия ставила вопрос об упорядочении системы зарплаты, обеспечении рабочих благоустроенным жильем, культобслу- живанием, общественным питанием и т. п.45.
Массовое обсуждение постановления ЦКК — РКИ еще раз показало глубокую взаимосвязь, существующую между состоянием массово-политической работы и общим ходом хозяйственного строительства. Только за первые 10 дней октября 1931 г. на рабочих собраниях было создано 27 новых ударных и 12 хозрасчетных бригад, подано 87 рационализаторских предложений. Начавшийся подъем охватил весь 6-тысячный коллектив. Октябрьский план был выполнен на 131,5% 46. Таких побед воскресенское строительство в прошлом не имело. Следует заметить, что и в это время на стройке было лишь 62,7% нуж- 43 Архив МК КПСС, ф. 94, on. 1, д. 34, лл. 196, 197.
44 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 677, л. 47а.
45 «Новостройка», 28 сентября 1931 г. *
46 Там же, 20 октября, 4 ноября 1931 г.
218


В. В. Куйбышев.
Член Политбюро ЦК ВКП(б). В 1931—1934 гг. возглавлял Комитет по химизации народного хозяйства СССР
ного числа рабочих. Наиболее остро ощущалась нехватка квалифицированных кадров. Не хватало 42% электромонтеров, 59% кузнецов, 47% штукатуров и т. п. Но и в таких трудных условиях правильная расстановка сил, помноженная на трудовой энтузиазм, давала отличные результаты. Это убедительно показали луганцы, бригада которых устанавливала металлические конструкции, изготовленные па их заводе, в Луганске. Работая на монтаже сернокислотной башни, луганские рабочие добились введения прогрессивно-премиальной оплаты труда. Вскоре производительность труда у них поднялась на 11%. Аналогичных успехов достигали и бригады, перешедшие на хозрасчет 4Л
Стремясь полностью наверстать упущенное, строители начали в октябре 1931 г. кладку сернокислотной башни без тепляков. 16 дней и ночей, не сЛыкая глаз, трудился коллектив. В небывало короткий срок была воз-
47 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 677, лл. 47г, 47д.
219


двигнута гигантская башня. Специальная комиссия Всехимпрома высоко оценила качество кладки, в ходе которой строители сэкономили около 200 тыс. руб.48
Решительный перелом, наметившийся на строительстве в октябре 1931 г., позволил ликвидировать летние прорывы. Годовой стройфинплан был перевыполнен. Производительность труда значительно превысила плановые наметки. За один только 1931 г. в капитальное строительство было вложено 22 435 тыс. руб., тогда как за предыдущие полтора года, когда план не выполнялся, было освоено 8361 тыс. руб.49
В начале 1932 г., не сдавая завоеванных позиций строители усилили темп работ на Лопатинском руднике. Сюда, на сооружение обогатительной фабрики, подвесной канатной дороги и вскрытие породы, была переброшена группа опытных коммунистов, которые сумели быстро наладить на участках политико-воспитательную работу. Вырос авторитет партийной организации, заметно увеличился ее состав. Еще в декабре 1931 г. на руднике работало'39 коммунистов, а к 1 апреля 1932 г. их число возросло до 165 человек50.
В ночь с 14 на 15 марта 1932 г. в Воскресенске была одержана новая победа — началось производство серной кислоты 51.
Серьезную поддержку в дни окончания работ на сернокислотном заводе получили строители от рабочих московских заводов, среди которых особую благодарность воскресенцев заслужили ударники-автозаводцы, приехавшие на стройку еще в конце 1931 г.52
Пуск сернокислотного завода позволил ускорить строительные работы на руднике и форсировать сооружение второй башенной установки, рассчитанной, как и первая, на выработку 40 тыс. т серной кислоты в год. Летом 1932 г. Лопатинский рудник вступил в число действующих предприятий страны. От него к комбинату протянулась канатная подвесная дорога, вторая в СССР по своей протяженности и первая по мощности —240 т в час. Гордостью рудника были мощные экскаваторы — 48 «За индустриализацию», 28 декабря 1931 г.
49 Архив МК KICC, ф. 94, on. 1, д. 40, л. 59.
50 Там же, д. 43, л. 118.
51 ЦГАНХ, ф. 8137, on. 1, д. 2, л. 99.
52 «Новостройка», 11 декабря 1931 г. *
220


два 40-ковшовых агрегата, смонтированные нашими рабочими за один месяц (немецкие специалисты требовали на это три-четыре месяца) 53.
Накануне XV годовщины Великого Октября 8-тысяч- ный коллектив рабочих и инженерно-технических работников Воскресенского химкомбината рапортовал МК партии о том, что производственная программа октября выполнена досрочно. Продукцию давали Лопатинский рудник, сернокислотная установка и суперфосфатный завод, выработавший в 1932 г. 68,3 тыс. т суперфосфата против 9515 т в 1931 г.54 Одновременно развертывалось строительство второй башенной системы.
К этому времени Воскресенский химический комбинат превратился в одно из крупнейших предприятий Московской области. К концу 1932 г. партийная организация его насчитывала 644 чел. (в 1929 г. она не превышала 15 чел.; в октябре 1930 г.—80 чел., в октябре
1931 г.— 269 чел.), составляя !/з всех членов партии Воскресенского района55. Пленум РК ВКП(б) летом
1932 г. отмечал, что коллектив химкомбината накопил большой опыт хозяйственной и политической работы, который заслуживает распространения- на других предприятиях района. Подчеркивалось, что парторганизация комбината является ведущей в районе и что рабочие комбината не только успешно справляются с планом, но и систематически помогают близлежащим колхозам, строителям цементного завода и других соседних предприятий 56.
Таким образом, в результате напряженного труда советских людей, за годы первой пятилетки под Москвой возник еще один центр химической индустрии страны; он включал в себя комплекс предприятий, работающих на местном сырье, ранее почти не используемом, и обеспечивал выработку большого количества высококачественного суперфосфата и серной кислоты, столь необходимых народному хозяйству СССР.
53 «Новостройка», 29 мая, 6 ноября 1932 г.
54 «Химическая промышленность СССР», М.— Л., 1933, т. 1, стр. 138.
55 Архив МК КПСС, ф. 94, on. 1, д. 40, л. 22; «Новостройка», 6 ноября 1932 г.
• 56 Архив МК КПСС, ф. 94, on. 1, д. 42, л. 37.
221


* ♦ *
В отличие от строительства в Хибинах и Воскресенске, разработка залежей фосфорита в районе Актюбинска и освоение калийных богатств Севера шли медленнее, чем того требовали интересы народного хозяйства страны. Вопреки благоприятным природным условиям, которые позволяли вести в Казахстане добычу фосфоритов открытым способом, несмотря на то, что хлопковые поля Средней- Азии испытывали острую нехватку минеральных удобрений, Актюбинское строительство сплошь и рядом выпадало из поля зрения плановых и хозяйственных органов ВСНХ и Всехимпрома. Ему, можно сказать, грозила та же участь, что и району Чир- чика, где предполагалось еще в годы первой пятилетки развернуть громадное энергохимическое производство азотнотуковых удобрений. Однако в силу различных причин строительство в Чирчике в начале 30-х годов практически не велось. Отнюдь не последним камнем преткновения было отсутствие в Чирчике опытных организаторов и технических руководителей.
В Актюбинске получилось иначе. Здесь вокруг энергичных работников управления сплотилась значительная группа энтузиастов, сторонников ускоренного строительства химического комбината на базе казахстанского месторождения фосфоритов. Ломая сопротивление оппортунистов и некоторых консервативно настроенных специалистов, они возглавили трудовой подъем рабочих, перед которыми стояли действительно сложные задачи: организовать добычу руды, построить сернокислотные установки, соорудить преципитатный завод, предприятие, подобного которому у нас еще не было. Вместе с тем надо было возводить жилые дома, коммунально-бытовые учреждения и т. п., ибо работы начинались не в самом Актюбинске, а в степи, буквально на пустом месте.
Как уже отмечалось, летний сезон 1930 г. был потерян. В 1931 г. оказалось, что основной строительный материал— андезит будет прислан лишь в 1932 г. Тогда строители, детально изучив местные ресурсы, решили заменить андезит казахстанским кварцитом, который по своим качествам кислотоупора оказался даже лучше и позволял экономить средства от дальних перевозок. Развивая творческую инициативу рабочих, управление ♦
222


Актюбстроя добилось еще одной победы — был найден и местный огнеупор. Но по-прежнему снабжение велось неудовлетворительно, задерживались ассигнования, не хватало многих материалов. Считая такое положение вещей явно ненормальным, рабочие направили свою делегацию во главе с начальником стройки Мухопере- цом в Москву, в Совет Труда и Обороны.
30 июля 1931 г. правительство вынесло решение форсировать работы в Актюбинске. Президиум ВСНХ специальным приказом отметил инициативу актюбинских строителей и в порядке поощрения выделил им вне очереди партию стройматериалов. Стройка была признана ударной и взята под особое наблюдение 57.
Газета «За индустриализацию» посвятила одну из своих передовиц героям Актюбинска. «Они,— говорилось в статье,— показали большевистский пример настойчивости, преодоления трудностей, исключительный энтузиазм в стремлении выполнить постановление ЦК партии, обеспечивающее освобождение страны от зависимости в импортном сырье ...». Газета далее призывала: «Не только все стройки в системе Всехимпрома, но и все строительства в системе других объединений должны учиться на примере актюбинских товарищей»58.
К сожалению, допущенная в 1930 г. и частично в 1931 г. недооценка актюбинских залежей, где уже в те годы было обнаружено свыше 60 млн. т фосфоритов, привела к тому, что монтаж оборудования на комбинате начался лишь во второй половине 1932 г. и проходил довольно медленно. Аппаратура была заказана с опозданием; к тому же отечественное машиностроение не всегда своевременно справлялось со сложными заданиями Химической промышленности. В итоге Актюбинский химический комбинат вступил в строй лишь в годы второй пятилетки.
В сложной обстановке развертывалось строительство в Соликамске. Сказывались крайне тяжелые климатические условия, полное отсутствие опыта, нехватка кадров. Учитывая малочисленность партийной прослойки среди калийщиков (коммунисты составляли не более 3% от числа всех работающих), Уральский обком решил

57 «За индустриализация», 15 августа 1931 г.
68 Там же, 16 августа 1931 г.
223


Телеграмма Колхозцентра о получении первых тонн калийных удобрений для колхозных полей (май 1930 г.)
направить на стройку группу членов партии59. Одновременно с других предприятий на рудник было переброшено 265 кадровых рабочих. В октябре 1930 г. здесь уже было 30 ударных бригад — свыше 500 ударников, тогда как месяцем раньше — ни одного. Заметно возросла и тяга рабочих в партию. Число коммунистов на калийном руднике поднялось в декабре 1930 г. до 156 (в октябре-ноябре было принято более 20 человек) 60.
Постепенно преодолевая трудности, строители к концу 1930 г. овладели новой техникой прокладки калийных шахт, изучили методы замораживания грунта и цементации. Подготовив месторождение к разработкам, они заложили в октябре 1930 г. второй рудник.
Весь 1931 г. прошел в упорной борьбе за завершение чисто строительных работ и переход к монтажу. На поверхность было поднято до 120 тыс. т сильвинита. Началась подготовка к сооружению карналитового комбината. Стало ясно, что калийная промышленность — это не столько горная, сколько горнохимическая отрасль про59 «Ударник», 21 июня 1930 г.
60 Там же, 3 и 8 октября, 27 декабря 1930 г.
224


изводства, в котором химия Выступает на передний план. В связи с предстоящей химической переработкой руды объем вложений на химическое строительство в 1931 г. составил 15%, а в 1932 г.—25% всех ассигнований61 *.
К исходу 1931 г. на первом руднике было закончено сооружение надшахтного здания, здания подземных машин, солемельницы, местной ТЭЦ и ряда подсобных помещений. В то же время монтаж был выполнен лишь на 30%. Треть всего оборудования не пришла12. Но и имеющиеся возможности были использованы далеко не полностью. Мешала прежде всего большая текучесть рабочей силы, особенно квалифицированной. Например, за период январь — май 1931 г. на первый калийный рудник прибыло 2667 рабочих, а ушло 2437. Из-за этого, а также из-за слабой организации труда, строймеханизмы использовались в среднем на 50%. Бурильщики и машинисты получали такую же примерно зарплату, что и чернорабочие, не имеющие никакой специальности63.
На текучесть рабочей силы большое влияние оказывало затруднительное положение с жильем и бытовым обслуживанием. В то время, как население Соликамска бурно росло — к 1 января 1932 г. в нем жило 22,6 тыс. чел. против 7 тыс. чел. в 1929 г.64— жилищное строительство подвигалось крайне медленно. Несмотря на то, что общий размер вложений в калийное дело в 1931 г. достиг 21 млн. руб. (в 1930 г. он был равен 9,6 млн. руб), расходы на жилищное строительство даже снизились с 1572 тыс. в 1930 г. до 1500 тыс. руб. в 1931 г.65-66. Если сравнить основные затраты по первому руднику в том виде, как они планировались по записке Химпроекта, с тем, что фактически было истрачено на строительство, то окажется следующее (см. табл. 16).
Из приведенных данных видно, что при общем перерасходе средств более чем на 10 млн. руб. (127% первоначального плана), фактические затраты на жилищное строительство составили менее 55% от предварительно намеченной суммы, а по всем остальным статьям
61 «Калий», 1932, № I, стр. 27, 32
42 Там же, № 2, стр. 35.
вз «Ударник», 19 июля 1931 г.
в4 «Ударник», 1 января 1932 г. «-w «Калий», 1932, № 2, стр. 36.
15 В. С. Лельчук
225


Таблица 16
Планируемые и фактические затраты ва строительство калийного рудника в Соликамске
(в тыс. руб.)*
По плану Хммпроекга
Фактнческне
Оборудование, монтаж .
8 855
12 166
Горные работы, транспорт, промышленные
здания .
19 896
25 529
Временные постройки .........
600
3 226
Инвентарь и инструмент .
—
725
Школьное строительство
—
1 295
Жилищно-коммунальное
7 444
4 045
Всего . . .
36 795
46 986
* АГКХ, ф. Главхммпрнм, 1933; «Калий», 1932, № 11—12. стр. 43.
расходы значительно превысили проектные данные, что было главным образом связано с увеличением объема работ, а также неопытностью проектировщиков и строителей первого в СССР калийного предприятия®7.
Невнимательное отношение к обеспечению рабочих и служащих благоустроенным жильем привело к тому, что на конец 1932 г. в эксплуатацию было сдано лишь 12% запроектированной жилплощади; это не превышало четверти всей жилой площади, потребной для строителей, производственников, обслуживающего персонала и их семей.
Из-за отсутствия нормальных жилищно-бытовых условий текучесть рабочей силы не прекращалась. Правда, в 1931 г. переход на заключение договоров с отдельными колхозами несколько улучшил положение строительства, на которое прибыло свыше 3500 колхозников. Отправка первого калия к весенней посевной кампании также нашла живой отклик в сельских районах. В частности, бело67 По подсчетам немецких специалистов, строительство калийной промышленности в Германии стоило значительно дороже. Доктор Гибель, например, утверждал, что по сравнению с проектировочными сметами перерасходы составили две трети всех вложений («Калий», 1932, № 11—12, стр. 46).
226


русские колхозники на споем съезде постановили: оказать активную помощь калийному строительству рабочей силой и выделением фонда продуктов для премирования ударников. В Соликамск на работу было направлено 300 человек, предлагалось послать еще ряд бригад 68. Но руководители рудников не сумели закрепить дружбу с вновь прибывшими, нечутко отнеслись к их нуждам и запросам. Если добавить, что среди приехавших не велось никакой политико-воспитательной работы, то станет ясно, почему многие белорусские колхозники покинули стройку и рудники. Всего в первом квартале 1932 г. на строительство пришло 2724 чел., а убыло — 3215. Самозакрепившихся к этому времени было на первом руднике 32,1%, на втором—15%, на карналлитовом—12% всех рабочих*®.
Сравнивая темп работ по освоению калийного месторождения с ходом создания в Хибинах апатитовой промышленности, следует признать, что строительство в Соликамске шло менее успешно, хотя и началось оно на два-три года раньше. Между тем народное хозяйство страны остро нуждалось не только в фосфатных, но и калийных удобрениях, тем более* что смесь тех и других значительно повышала качество туков. К тому же переработка калия позволяла получать столь дефицитные продукты, как бром, магний, поташ и др. Наконец, калий сулил определенные выгоды в плане экспортных операций.
Чтобы ускорить калийное строительство, Советское правительство выделило дополнительные ассигнования и дало указание соответствующим органам усилить внимание к развитию калийного дела.
Выполняя это указание, значительно усилила свое внимание к калийной промышленности и научно-техническая общественность страны. В начале июня 1932 г. в Соликамск прибыла делегация ученых Академии наук СССР, в состав которой входили академики Н. С. Кур- наков, Д. Н. Прянишников, И. В. Гребенщиков и еще 10 научных сотрудников70. Общаясь с рабочими, выступая перед ними на митингах и собраниях, читая им
м «Химия и социалистическое хозяйство», 1931, № 11—12, стр. 10—11.
«Калий», 1932, № 7, стр. 4.
19 «Ударник», 5 и 9 июня 1932 г.
15*
227


-лекции и беседуя с ними, они раскрыли перед рабочими выдающуюся роль Соликамских залежей для народного хозяйства страны. Призывая рабочих к ударному окончанию строительства, руководитель делегации Н. С. Курников отмечал, что «все виденное превзошло его ожидания» и что ученые «почерпнули новые силы для исследования калия в целях наиболее рационального и эффективного использования его в интересах советского хозяйства» 71.
Год спустя, в июле 1933 г., в Соликамске была проведена I Всесоюзная калийная конференция, на которой присутствовало 600 человек72.
Проведенные мероприятия значительно подняли интерес трудящихся к калийному делу. Активность строителей заметно возросла. Благодаря мобилизации внутренних ресурсов в 1932 г. удалось ликвидировать дефицит- цемента. По инициативе инженера коммуниста Л. М. Фельдмахера из местных мергелей было получено 1700 т доброкачественного цемента. По примеру членов партии Галагина и Казанцева рабочие механического цеха перешли на ударную работу. Особенно хорошо трудились монтажники Милехин, Поткин, бетонщики Бородулин, Семянников, инженеры-калийщики Андреичев А. Н., Козин А. Ф., Суворов Н. М., Машкевич С. А., инженер-химик Хейфец Я. М. и др.73 Благодаря их самоотверженному труду и энтузиазму всего коллектива к XV годовщине Октября первый калийный рудник был подготовлен к эксплуатации.
К этому времени общие расходы на калийное строительство достигли 66 млн. руб. против 30 млн. руб., запланированных на первую пятилетку; причем в 1931 г. было истрачено около 21 млн. руб. (по плану предполагалось 5560 тыс. руб), а в 1932 г.— 30 млн. руб. (по плану — 8 млн. руб.) 74 *.
Как уже отмечалось, в значительной степени это было связано с увеличением объема работ, с закладкой Второго рудника в районе Березников, т. е. с созданием задела, который впоследствии должен был привести, и
71 «За индустриализацию», 11 июня 1932 г.
72 «Калий», 1933, № 8, стр. 42.
73 «Калий», 1932, Nt 8, стр. 3; № 11—12, стр. 7 и 9.
74 Я. И. Вайнштейн. Советский калий, стр. 93.
228 *


действительно привел, к быстрому увеличению добычи калийных солей.
В апреле 1933 г. на пущенном руднике вступила в строй обогатительная фабрика, рассчитанная на химическое обогащение 175 т руды в час. Тем самым был завершен цикл работ: от добычи солей до их переработки. Железнодорожный транспорт освобождался от перевозки 75% балласта, содержащегося в добываемом сильвините75. Сельское хозяйство страны получило новый массовый вид минеральных удобрений. Если в ходе подготовительных работ (в 1931 и 1932 гг.) было получено около 192 тыс. т сильвинита, то уже в одном только 1933 г.— свыше 303 тыс. т76.
Буржуазная пресса, годами кричавшая о том, что «Соликамский калий — миф», «русский калий — разочарование» и т. п., вынуждена была изменить тон. Еще в 1931 г., имея в виду участие немецких инженеров в разработке советских залежей, «Газета Польска» писала: «Трудно предвидеть, какие будут результаты развития Соликамска; вероятно, его ждет участь испанской Сурии, где немцы вошли бесспорно лишь с целью дать призраки продукции, но в действительности продукцию эту задержать»77. Но СССР не был буржуазной Испанией, а социалистический Соликамск — Сурией. Уже в 1933 г. датская газета «Политикен» опубликовала статью «Русский калий на датских полях», в которой, в частности, рассказывалось о посещении Соликамска двумя датскими специалистами. Последние отметили, что советский калий по своему качеству относится к самому высокому сорту, а калийный рудник — «предприятие совершенно современное и работает очень рационально». «Мы,— писали они,— были в шахтах 250 м глубиной И гуляли на расстоянии 5 км в прекрасных штреках, снабженных современными электрическими двухрельсовыми дорогами; у нас осталось самое лучшее впечатление от постановки этого производства» 78.
Так на рубеже первой и второй пятилеток советская индустрия одержала еще одну важную победу: «Калийп «Калий», 1933, № 4, стр. 1.
п 6. М. Гиммельфарб, Т. П. Унанянц. Указ, соч., стр. 194.
77 «Калий», 1932, № 11—12, стр. 59.
7* «Калий», 1933, № 9, стр. 47.
229


ные шахты, — говорил в январе 1933 г. секретарь Уральского обкома партии И. Д. Кабаков,— это предприятия, которыми может гордиться советская страна» 7>. Советский калий не только стал явью, но и прочно вошел в ассортимент экспортных товаров СССР.
♦ ♦ ♦
Чтобы закончить рассмотрение хода работ по освоению сырьевых баз и созданию в СССР туковой промышленности, коротко остановимся на строительстве Невского химического комбината.
При составлении первого пятилетнего плана мыслилось, что в Ленинграде будет построен большой суперфосфатный завод, работающий на импортных фосфоритах. Успехи в Хибинах позволили отказаться от первоначального замысла; было решено, что комбинат будет базироваться на апатитовом сырье отечественного производства. После небольшой подготовки осенью 1929 г., в конце февраля — начале марта 1930 г. строительство началось 79 80.
4 мая 1930 г. Ленинградский обком ВКП(б), исходя из имевшихся возможностей и учитывая громадную потребность страны в минеральных удобрениях, постановил: «предложить облсовнархозу принять меры к увеличению мощности суперфосфатного завода и в соответствии с этим и сернокислотного производства. Считать необходимым форсированное ведение строительства Невского суперфосфатного комбината» 81.
Однако летом 1930 г. строительный сезон был использован явно плохо. Несмотря на то, что проекты были сделаны своевременно и материальные ресурсы выделены, стройфинплан систематически не выполнялся. Повинны в этом были не только руководители стройки, но и предприятия-поставщики. Все время ощущалась нехватка строительных материалов. Металлоконструкций прибыло менее 20%. Не лучше было и с кислотоупорным кирпичом82. Лишь осенью 1930 г. обстановка на стройке начала меняться. С помощью Ленинградского обкома ВКП (б) было улучшено снабжение стройки. Одновре79 «Калий», 1933, № 1, стр. 2.
80 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 215.
11 ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 21, д. 2645, л. 70. .
м ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, лл. 216—217?
230


менно органы ЦКК—РКИ, проверив состояние парти но-массовой работы на строительстве, обнаружили серьезные недостатки, в частности здесь на 1500 рабочих приходилось только 32 члена партии (причем, всего 6 из них были непосредственно заняты на производстве).
В ноябре партийное руководство стройки было усилено; состав бюро пополнился производственниками; центр тяжести всей политико-воспитательной работы был перенесен в цехи, бригады и звенья. Началась массовая организация социалистического соревнования, которое охватило 70% всех строителей. Трудовой подъем привел к тому, что в ноябре 1930 г. план был впервые перевыполнен. Общий показатель особого квартала 1930 г. поднялся до 106%. Несмотря на большой недостаток рабочей силы, строители за три месяца сэкономили около 100 тыс. руб. Стройка была признана лучшей в городе и области, награждена Красным знаменем и денежной премией на культурные нужды 83.
К июлю 1931 г. на стройке работало немногим более 2 тыс. рабочих, число коммунистов достигло 288, из них 200 чел. были заняты непосредственно на производстве и 75% имели трудовой стаж от 7 до 15 лет84. Примерно тогда же на стройке работало более 900 членов ВЛКСМ85, т. е. общий процент партийно-комсомольской прослойки составил более 50%. Это были надежные, проверенные кадры, среди которых выделялись паяльщики и монтажники. Достаточно сказать, что • один паяльщик с помощью двух чернорабочих делал змеевик в 5—6 дней, тогда как по норме эту работу должны были выполнять четыре человека за 10—12 дней. Или другой пример. Встав на ударную вахту, бригады коммунистов Кузнецова и Казимирова решили выполнить очередное задание не к 1 мая, а на пять дней раньше. Показав образцы трудового героизма, они значительно перевыполнили свое обещание: к 19 апреля 1931 г. объект был сдан, при этом было сэкономлено 60 т свинца и 13 680 руб.
Перевод 86% рабочих бригад на хозрасчет и индивидуальную сдельщину и 100%-ный охват всех строителей и «Нввхимстрой», 7 января и 5 апреля 1931 т.
84 Там же, 9 июня, 23 июля 1931 г.
85 Там же, 30 апреля 1931 г.
2


прогрессивно-премиальной оплатой труда еще более ускорил ход работ. Большой апатитовый склад удалось построить за один месяц вместо трех месяцев по плану86. Создались благоприятные условия для досрочного пуска суперфосфатного завода и сернокислотной установки. Всехимпром констатировал, что в случае своевременной поставки керамики и оборудования Невский комбинат вступит в строй раньше положенного срока87. По решению парторганизации строители обратились с открытым письмом к поставщикам — к коллективам заводов им. Карла Маркса, «Севкабеля», «Электросилы» и ряда других. Призывая их вовремя выполнить заказы для Невского химкомбината, они приглашали рабочих познакомиться с жизнью своей стройки. Одновременно группы строителей выехали к поставщикам 88 89.
В начале декабря 1931 г. строительные работы в основном были закончены (на 98%), однако монтаж суперфосфатного завода был выполнен на 90%, а сернокислотного— только на 60%, что находилось в прямой связи с неудовлетворительным выполнением заказов на оборудование. Проведенная в январе 1932 г. попытка пустить хо^я бы суперфосфатный завод показала неподготовленность комбината к массовому производству продукции: не хватало части аппаратуры, многих контрольно-измерительных приборов, наконец не была еще готова сернокислотная база8в. Слабость отечественного химического машиностроения оказалась главным препятствием на пути не только к досрочному, но и своевременному вводу Невского комбината в строй.
И все же, несмотря на то, что эксплуатация Невского комбината началась с некоторым опозданием (весной 1932 г.), пуск его был серьезным достижением советского народа. За два года был построен комбинат, производственная мощность которого намного превышала объем производства всех туковых заводов царской России. Особенно важным было то, что новый гигант был полностью оснашен отечественным оборудованием 90.
88 «Невхимстрой». 24 апреля, 30 декабря 1931 г.
17 ЦГАНХ. ф. 8124, оп. 2. д 120, л. 173.
88 «Невхимстрой», 11 сентября 1931 г.
89 «За индустриализацию», 2 декабря 1931 г.; «Правда», 3 января 1932 г.
90 ЦГАОР и СС, ф. 7698, оп. 2, д. 5, лл. 91, 93.
232


Таким образом, за годы первой пятилетки в СССР была организована добыча и переработка апатита в Хибинах и калия в Соликамске, коренным образом перестроено и расширено дело освоения фосфоритных залежей под Москвой и в ряде других районов страны (в том числе подготовлено к эксплуатации месторождение под Актюбинском).
Особое значение имели победы в Хибинах и Соликамске, полностью освободившие Советский Союз от импорта фосфатных и калийных удобрений и сырья для их производства.
Напомним, что в дореволюционной России ни калий, ни апатит не добывались, а начавшаяся в 1885 г. разработка фосфоритов к 1913 г. поднялась лишь с 18 тыс. г до 23 тыс. т, т. е. практически роста, ощутимого для народного хозяйства страны, не было. Царизм ориентировался на импорт фосфоритов и удобрений. Положение коренным образом изменилось после победы Великой Октябрьской социалистической революции. Уже в 1922/23 г. в СССР было добыто 29 тыс. т фосфоритов, а в 1927/28 г.—99 тыс. т. Первая пятилетка дала качественный скачок. Началась разработка апатита и калия. В 1931 г. добыча фосфорита составила 493,9 тыс. т., апатита— 416 тыс. т, сильвинита—120 тыс. т. В 1933 г. уровень соответственно возрос: по фосфориту — 479 769 т, по апатиту — 686 788 т, по сильвиниту — 303 093 т91.
Быстрое освоение отечественного сырья и полная ликвидация импортной зависимости в этой области создали благоприятную обстановку для ускоренного строительства суперфосфатных заводов и расширения их производства. Благодаря вводу в строй в годы первой пятилетки Константиновского, Воскресенского и Невского заводов, а также коренной реконструкции Пермского, Чернореченского Одесского и Винницкого заводов выработка суперфосфата в СССР росла следующим образом (для сравнения приводится 1913 г., когда дореволюционное производство достигло наивысшего уровня, и 1935 г., когда все наши заводы перешли на переработку апатитового концентрата) (см. табл. 17).
91 Б. М. Гиммельфарб, Т. П. Унанянц. Указ, соч.» стр. 34—35, 194.
23?


СО X
X ч ю
со н
g
Выработка суперфосфата (в
чГ
05
см
00
СО
см
05
8
3
тч
05
о
о
СО
3
00
о>
см
см
05
00
1
05
ш
со
ю
м<
о
о
СО
о
сЗ
00
о
со
00
оо
05
СО
со
см
ТЧ
тч
тЧ
тЧ
чг
тЧ
тч
00
см
о
см
чГ
тЧ
чГ
СО
ю
00
со
см
00
тМ
О
СМ
о
о
Ю
см
г*
СО
чГ
1
СМ
чГ
СО
х—<
S
СО
о
со
СО
о
00
см
05
г*
ю
Ю
05
о
’ГН
см
СО
г—
ти
4f
00
(''•
ю
со
СО
05
о
00
ю
00
4j<
СО
3
3
ш
со
05
см
со
тЧ
1
СО
^ч
оо
г*
00
Ю
1О
со
С—
05
05
со
со
LO
ш
тН
■н
СО
со
со
о
ю
см
30
о*
Г-
LO
со
00
ч}<
оо
я
1
со
со
ю
ч!<
со
00
ь»
CJ
1
05
1
ч!<
тИ
г—
оо
со
1
00
н
о
00
со
00
ф
ю
X
тЧ
ш
г*
СО
3
со
о
о
г>
со
я
1
см
00
|
г*
05
1
00
о
со
о
г*
ю
^ч
»-
LQ
05
00
со
05
05
<и
СО
X
о
ь-
LO
ч!<
со
тЧ
м*
тЧ
00
t'™
Ь-
я
1
|
о
|
тЧ
СМ
00
Г'»
CJ
4f<
со
см
4f
о
чГ
н
со
1Г5
ТЧ
чГ
00
0)
тЧ
X
о
о
о
8
я*
о
1
1
1
1
1
со ю
4f
00
00
чГ
со
05
тЧ
н
СМ
<У X
•
-
н
сх,
я
я
сх
(=(
•
>»
X
н
я
Я
ь
9
X
о
Я
®
•
3
*
«
о
X
С-,
«5
»Х
9
Q
тЧ
X X
>х
•
*
CQ
я
О ш
X X
»х
X
*
•
X
• См. «Химическая промышленность СССР», т. 1. стр. 138; Б. М. Г ни не ль фа рб, Т. П. У на н ян ц. Указ. соч. *стр. 182—193.


Поясняя приведенную таблицу, следует указать, что Чернореченский и Пермский заводы возникли после революции; первый на базе оборудования, эвакуированного из Риги, второй — на базе Атакского завода из Бессарабии. К числу спрочих» относятся небольшие цехи, ликвидированные к 1929 г. как технически устаревшие и экономически невыгодные. Иначе говоря, таблица свидетельствует о величественных успехах, достигнутых советской суперфосфатной промышленностью в годы первой пятилетки, когда выработка фосфатных удобрений возросла примерно в 3,3 раза по отношению к 1928/29 г. и почти в 29 раз по отношению к 1913 г. Показательно то, что в 1933 г. основную массу продукции (свыше 62%) давали технически наиболее оснащенные Невский, Константиновский и Воскресенский заводы, полностью построенные в 1929—1932 гг.
Вместе с тем таблица показывает, что в ходе первой пятилетки был заложен прочный фундамент для последующего ускоренного как количественного, так и качественного роста суперфосфатной промышленности СССР. , .
2. Строительство азотнотуковых комбинатов в Березниках и Бобриках
Как уже отмечалось, сооружение первых азотнотуковых комбинатов в СССР начиналось крайне медленно. Понадобились поистине самоотверженные усилия Коммунистической партии и рабочего класса, чтобы развернуть массовое социалистическое соревнование строителей, вывести стройки из прорывов и за 2—2,5 года заложить основы советской промышленности связанного азота.
Чтобы глубже понять смысл этой борьбы и ее значение для химизации народного хозяйства страны, рассмотрим подробнее ход строительных работ в Березниках и Бобриках.
♦ ♦ t
К осени 1930 г. строительство первого крупнейшего в стране азотнотукового комбината находилось в неудовлетворительном состоянии.
235


Придавая исключительное значение скорейшему решению проблемы связанного азота, ЦК ВКП(б) принял 1 сентября 1930 г. постановление «О состоянии партийномассовой работы на Березниковском химкомбинате*. Предварительно изучив нужды строительства, ЦК партии заслушал доклад Уральского обкома ВКП(б) о партийно-массовой работе среди строителей. Отметив, что за последнее время со стороны местных организаций проводятся мероприятия по укреплению партийного и профсоюзного руководства стройки, ЦК вместе с тем указал, что «не были приняты своевременно все необходимые меры...: отсутствовала должная мобилизация активности рабочих масс и самой парторганизации, слабо велась борьба с текучестью рабочей силы, обслуживание культурно-бытовых нужд рабочих поставлено неудовлетворительно, строительство не обеспечено необходимыми кадрами партийных, хозяйственных и профессиональных работников»92.
С целью скорейшей ликвидации указанных недостатков и налаживания нормального хода строительства ЦК обязал коммунистов стройки (равно как районную и областную партийные организации) решительно улучшить постановку партийно-массовой работы, для чего немедленно осуществить следующие мероприятия: 1) довести стройфинплан до каждого рабочего, организовать социалистическое соревнование строителей, обеспечить выполнение качественных и количественных показателей; 2) усилить борьбу с текучестью путем проведения самозакрепления рабочих, чутко и внимательно относиться к их нуждам, коренным образом улучшить культурно-бытовое обслуживание строителей; 3) ускорить перенос районного центра в Березники; 4) усилить рабочий контроль и деятельность производственных совещаний; 5) мобилизовать на борьбу с прорывами молодежь, укрепить руководство комсомольской организацией. Уральскому обкому ВКП(б) и Уральскому обкому ВЛКСМ предлагалось направить в Березники на постоянную работу еще одну группу опытных парггийцев (7—10 чел.) и 3—5 комсомольских работников. Центральной и местной печати •2 «Справочник партийного работника», вып. 8. М., 1934,
•гр. 406.
236


было указано на слабое и недостаточное освещение жизни строительства на страницах газет93.
Постановление ЦК партии о Березникхимстрое было проникнуто заботой о повседневных нуждах строителей и ярко свидетельствовало о большом внимании, которое ЦК систематически уделял строительству химической промышленности в СССР. Оно было тем более своевременно, что в августе 1930 г. управление Березникхим- строя получило, наконец, рабочие чертежи, без которых невозможно было сооружать энергетическую базу комбината—теплоэлектроцентраль. Поскольку этот важнейший участок строительства оказался наиболее запущенным (Энергострой задержал изготовление чертежей на несколько месяцев), перед строителями встал вопрос: как до наступления зимних холодов закончить кладку громадного здания объемом в 175 тыс. кубометров. Если бы кладку кирпича и бетона не удалось сделать до зимы, то пришлось бы возводить дорогостоящие тепляки. А они сметой строительства, естественно, не предусматривались, ибо по плану здание ТЭЦ должно было сооружаться весной и летом 1930 г.
Посоветовавшись с новым партийным и профсоюзным руководством, управление Березникхимстроя решило в ущерб остальным участкам (прекратили даже жилищное строительство) перебросить основную массу рабочих и строительных материалов на ударное сооружение ТЭЦ94. Если учесть, что на стройке в это время вместо требующихся 14 тыс. чел. работало лишь 8203 рабочих и 208 инженерно-технических работников95 и что она была слабо оснащена машинами и механизмами (имелось всего два грузовика и два трактора) 96, то станет особенно понятным, насколько смелым и решительным шагом было принятие решения об ударном строительстве ТЭЦ. Вместе с тем следует подчеркнуть, что как принятие этого решения, так и последующая реализация его в жизнь стали возможны благодаря массовому энтузиазму рабочих.
Следуя указаниям ЦК партии, коммунисты развернули широкую пропаганду партийных решений, направ93 «Справочник партийного работника», вып. 8, стр. 406—407.
94 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 672, л. 23.
95 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 6, л. 370.
•« Там же, ф. 374, оп. 8, д. 672, л, 25.
237


ленных на подъем социалистического соревнования и досрочное выполнение первой пятилетки. В цехах повсеместно проходили открытые партийные собрания, на которых строители детально обсуждали стройфинплан, отдельные задания и нормы. Началось создание товарищеских судов, получивших право переводить прогульщиков на менее оплачиваемую работу97 98.
В середине сентября уже 37% всех строителей включилось в ударничество, тогда как на 1 сентября 1930 г. общее число ударников не превышало 24% ". К октябрю 1930 г. на стройке действовало 110 ударных бригад, а спустя два месяца их число достигло 164. Соответственно возросло и количество ударников (53%)99.
Умело опираясь на энтузиазм рабочих, администрация строительства продолжала последовательно внедрять в жизнь принцип материальной заинтересованности. В конце сентября 1930 г. на Березниковское строительство были распространены все льготы, ранее предоставленные Магнитострою и Кузнецкстрою, а специалистам, работавшим в системе Березникхимстроя, предоставлена отсрочка от призыва на действительную военную службу 10°. Строители хорошо помнили, как прежнее руководство не заботилось о создании для рабочих нормальных жилищно-бытовых условий и высказывало вредную мысль о том, что надо полностью обновить состав работающих, заменив всех, связанных с подсобным домашним хозяйством и не имеющих достаточной квалификации 101. С тем большей энергией многотысячный коллектив стройки поддерживал новое партийно-профсоюзное и хозяйственное руководство, которое поставило в повестку дня вопрос об ускоренном жилищном строительстве, об обеспечении рабочих продуктами, о премировании ударников, о налаживании регулярной переправы через Каму и т. п.
Сентябрь был объявлен месяцем штурма на строительстве здания ТЭЦ\ При возведении лесов рабочие регулярно выполняли план на 200%. Арматурщики ежедневно работали по 12 часов. «Третья декада штур97 «Ударник», 17 сентября 1930 г.
98 Там же, 20 сентября 1930 г.
99 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 6, л. 368.
100 Там же, оп. 2, д. 5, л. 542.
101 «Уральский рабочий», 13 августа 1929 г.
238


ма,— отмечала печать»— дала изумительные результаты героической борьбы ударников Березников за выполнение плана*102. Не только уральские предприятия, колхозы и совхозы оказывали Березникам постоянную поддержку. В трудный для азотнотукового строительства осенний период 1930 г. из Константиновки приехала большая группа цинкостроевцев103. По призыву большевиков Москвы и Ленинграда «в Березники, на помощь строителям большой советской химии, выехало около 3 тыс. рабочих, отпущенных с различных строек, заводов, фабрик. Новое пополнение позволило значительно ускорить ход работ104.
Особо следует отметить энтузиазм молодежи. Выдвинутый членами ВЛКСМ встречный план на 538 человеко-дней сократил сроки работ. Была организована комсомольская смена, которая ежедневно вдвое перевыполняла нормы укладки бетона. 19 дней по 12 часов подряд трудилась другая бригада энтузиастов, досрочно выполнившая все задания. По примеру комсомольцев сотни юношей и девушек отказывались от выходных. Проведя ряд субботников, они отдали заработанные 14 тыс. руб. в фонд обороны страны. Работая не покладая рук, комсомольцы одновременно устраивали в бараках просмотры кинофильмов, лекции и беседы, вечера отдыха и другие культурно-массовые мероприятия 105.
Группа писателей, приехавшая в это время в Березники, была поражена не столько размерами строительства, сколько повседневным героизмом строителей.
Стремясь запечатлеть величественную картину строительства, газета «Ударник» писала: «Березники. Ночью море огней. Днем сети лесов. Это строится химический гигант — туковый комбинат». Так кто же здесь герой? — 102 «Ударник», 13 сентября 1930 г.; «Уральский рабочий», 26 сентября 1930 г.
103 Своей отличной работой цинкостроевцы сломили сопротивление ряда консервативно настроенных специалистов и прорабов, не веривших в возможность зимней бетонировки без тепляков. Березниковские строители сумели не только перенять опыт своих товарищей, но и внесли ряд ценных усовершенствований, что позволило им В1последствии не прекращать работу даже при 36-градусном морозе («Химстрой», 1931, № 3—4, стр. 906—906).
104 «Пути индустриализации», 1931, № 15, стр. 41.
105 «Ударник», 28 ноября 1930 г.
239


риторически задавал вопрос один из журналистов — и, сопоставив поступки многих рабочих, отвечал: «Всмотримся внимательно в лица лучших ударников. Смотрите. Они одинаковы. Они дышат одним желанием, озадачены одной целью. Здесь нет героев-одиночек. Здесь Коллектив— герой. Герой — ударная бригада!» 10в
Действительно, сила строителей заключалась в массовом трудовом порыве многотысячного коллектива, во главе которого шли коммунисты и комсомольцы. Благодаря повседневным усилиям общественных организаций удалось в короткие сроки сплотить тысячи людей и поднять их на героический штурм прорывов. Именно в последние месяцы 1930 г. на строительстве успешно прошло восемь производственных вечеров передовиков, четыре слета ударников, две конференции, 137 инженерно- технических работников были прикреплены к бригадам для оказания им непосредственной помощи в обсуждении рационализаторских предложений и т. п. 106 107
Другим большим и важным событием в жизни всего строительства явился показательный судебный процесс над группой бывших руководителей Всехимпрома, виновных в срыве правительственных сроков пуска Березниковского химического комбината. Суд, проходивший в конце октября — начале ноября 1930 г., был серьезным ударом по бюрократическим извращениям и бесхозяйственности. Сотни строителей, присутствовавших на процессе, как и весь коллектив Березникхимстроя, единодушно осудили не только маловеров из Всехимпрома и Северного химтреста, но и тех разгильдяев и волокитчиков, которые пытались свить себе уютное гнездышко на строительстве в Березниках.
Пря^м следствием оживления партийно-политической работы были рост рабочей инициативы, усиление трудовой дисциплины, тяга строителей в партию и комсомол. Если летом 1930 г. производственные совещания на стройке не собирались ни разу, за три месяца ни один человек не вступил в ряды ВЛКСМ, в июне и июле в партию было принято менее 30 чел., а в августе — ни одного, то совсем иную картину дает сентябрь и последующие месяцы 1930 г., т. е. период, связанный с корен*
106 «Ударник», 13 сентября, 7 ноября 1930 г,
107 Там же, 13 января 1931 г. .
240


ной перестройкой всей партийно-массовой работы на стройке. Только за один месяц этого периода строители Ъодали 377 рабочих предложений, свыше 50 чел. были приняты в комсомол и 46 лучших ударников — в партию. Считая необходимым установление тесной связи между Березниковским райкомом ВКП(б) и строителями, райком счел целесообразным не создавать на стройке партийного комитета, а подчинить цеховые и строительные ячейки непосредственно райкому 108. Опыт последующих двух лет подтвердил правильность такого решения.
Главным итогом громадной организаторской и поли- тико-воспитательной работы, проделанной коммунистами Березников в конце 1930 г., был решительный перелом в деятельности Березникхимстроя, коллектив которого почувствовал свою силу и показал образцы трудового героизма. Несмотря на то, что уже в сентябре началась непогода и ударили ранние заморозки, строители в основном закончили до зимних холодов кладку здания теплоэлектроцентрали 109.
20 февраля 1931 г. правление Всехимпрома, предварительно организовав проверку хода строительства Березниковского азотнотукового комбината, отметило, «что физический объем работ по Березникхимстрою из месяца в месяц имеет поступательное движение, что количество инженерно-технических работников увеличивается...» 110.
Последнее обстоятельство было крайне важным, ибо по мере окончания строительных работ по сооружению зданий, подъездных путей и т. п. начинался монтаж прибывающего оборудования. Наступала пора работ технически наиболее сложных и в то время нашим специалистам наименее известных.
По приблизительным подсчетам, удельный вес монтажа в общем комплексе строительных работ достигал 75%; для его своевременного осуществления требовалось до 2 тыс. квалифицированных монтажников, слесарей, сварщиков, котельщиков, механиков и кузнецов111 *. 4 октября 1930 г. В. В. Куйбышев подписал приказ, по которому Березники должны были получить еще в 1930 г. 108 «Ударник», 28 и 30 ноября 1930 г., 13 января 1931 г.
109 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 672, л. 24.
110 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 6, л. 319.
111 «Ударник», 6 октября 1930 г,
16 В. С. Лельчук
241


необходимые инструменты и оборудование; туда же намечалось послать значительное число рабочих и техников 112. Но Наркомтруд сорвал выполнение приказа председателя ВСНХ СССР. К началу монтажа строительство не имело нужного количества подготовленных рабочих; не лучше было и с подсобной рабочей силой, из-за острой нехватки которой нельзя было организовать третью смену113. Темпы работ стали снижаться, ряд мелких аварий, вызванных главным образом неопытностью рабочих и техников, усугубил трудности. В марте 1931 г. наихудшие показатели дала ТЭЦ, строители которой попали на черную доску социалистического соревнования. И снова на помощь Березникхимстрою пришел ЦК ВКП(б).
Внимательно изучив нужды строительства, проанализировав его успехи и неудачи, ЦК партии принял 21 марта 1931 г. постановление об обеспечении своевременного пуска и бесперебойной работы гиганта химической промышленности. Для успешного решения поставленной задачи нужно было прежде всего укрепить Бе- резниковское строительство опытными кадрами, усилив среди них партийное влияние. Народному комиссариату т^уда и ВСНХ было дано указание выделить для Березников 3 тыс. рабочих, в том числе 1 тыс. квалифицированных. К пуску заводов ЦК предлагал обучить большую группу рабочих из числа строителей; 760 чел. перевести с других действующих предприятий (не менее 25% из них должны были быть коммунистами или членами ВЛКСМ). Для руководящей административно-хозяйственной и технической работы в Березники было решено направить 100 молодых специалистов, а также группу выпускников промышленных академий (персональный состав посылаемых работников подлежал утверждению в ЦК). Категорически запрещалось перебрасывать березниковских работников в другие места 114.
Постановление ЦК ВКП(б) воодушевило строителей. Слет ударников объявил апрель 1931 г. месяцем штурма. Бригадиры лучших ударных бригад Киселев, Равин, Лагин, Дьяченко и другие дали обещание работать без выходных до тех пор, пока прорыв не будет ликвидирован. * 118
1,2 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 672, л. 60.
118 «Пути, индустриализации», 1931, № 15, стр. 39.
1,4 «Справочник партийного работника», выл. 8, стр. 435—436.
242


Особо отличилась бригада Ардуанова, состоявшая мз 75 человек. Побывавший в те дни на строительстве писатель К. Паустовский в своем интересном очерке о героях Березникхимстроя писал об ардуановцах: «Вся бригада состояла из татар» и башкир, почти не понимавших по- русски. Они пришли на стройку из волжских степей. Они не умели держать как следует лопату и робко топтались в рабочкоме». Через несколько месяцев бывший грузчик Ардуанов сделал из вчерашних батраков-чернор’абочих квалифицированных бетонщиков. Ни один из них не прогулял ни одного дня. На самых трудных участках они регулярно выполняли норму на 130—140%. «Здешней суровой зимой, — продолжает К. Паустовский, — при пятидесятиградусных морозах без теплой спецовки они работали с таким же легким сердцем, как и в душные летние дни. Их труд заражал даже вялых пермяков». Вскоре бригада была занесена в Красную книгу Урала — почетную книгу строителей новой индустриальной базы на Востоке115. Их усилиями, усилиями сотен их товарищей ТЭЦ была выведена из прорыва и снята с черной доски. В целом, если сравнивать объем работ в 1930 и 1931 гг., то окажется, что за весь 1930 г. на стройке было уложено 35,5 тыс. кубометров бетона, а за первые шесть месяцев 1931 г. — 42,5 тыс.116
Улучшилось и дело подготовки производственных кадров. В соответствии с указанием ЦК ВКП(б) управление Березникхимстроя, ранее получавшее кадры только по разнарядкам Нар!комтруда или в результате набора сезонников, теперь создало свой вербовочный аппарат и стало заключать договоры с отдельными лицами, колхозами и целыми районами 117. К концу 1930 г. строительство располагало уже более чем 40 тыс. кв. м жилой площади (14 каменных домов, 35 деревянных и 66 бараков) и продолжало строить новые дома. Работало 26 столовых, в школах для детей были организованы горячие завтраки, быстро расширялось подсобное хозяйство комбината и т. д.118 118 В сочетании с усилившейся политико-воспитательной и культурно-массовой работой 1,6 К. Паустовский. Собр. соч., т. 6. М., 1958, стр. 277—278.
116 «За индустриализацию», 2 июля 1931 г.
117 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 8, л. 26.
118 «Ударник», 17 октября и 16 ноября 1930 г.
16*
243


на стройке это заметно повлияло на снижение текучести кадров.
Сопоставление данных о движении рабочих и служащих за октябрь 1930 г.— апрель 1931 г. показывает следующее 119:
Месяцы
Прибыло
Убыло
Месяцы
Прибыло
Убыло
Октябрь 1930 г.
1708
1750
Февраль 1931 г.
248
328
Ноябрь > >
1284
949
Март » >
1978
241
Декабрь > >
1926
924
Апрель » >
1157
272
Январь 1931 г.
1859
475
И все же только своими силами решить стоящие перед ними проблемы строители не могли. В апреле 1931 г. начальник строительства М. Грановский, выступая с докладом на пленуме Уральского обкома, вынужден был резко ставить вопрос о работе организаций, призванных снабдить строительство различными материалами, инструментами, спецодеждой. Весной 1931 г. были недели, когда стройка не имела ни одной бочки цемента, а вместо 60 тыс. требующихся брезентовых рукавиц получила лишь 4 тыс.120
Чтобы пр^едотвратить остановку работ, Уральский o6koim предложил Магнитострою срочно выделить для Березников партию цемента 121. Г. К. Орджоникидзе лично занялся изучением вопросов снабжения азотного строительства. По его распоряжению в Березники выехал заместитель председателя ВСНХ СССР В. И. Межлаук. Московские заводы «Динамо», Дорогомиловский и ряд других направили на стройку 200 рабочих.122
Экстренные меры несколько облегчили положение строительства, однако в целом работа продвигалась вперед медленнее, чем это было запланировано и чем позволял энтузиазм строителей. Виной тому было прежде всего систематическое запаздывание оборудования. Иностранные фирмы, обязавшиеся поставить для азотнотукового комбината большую часть химической аппаратуры, машин и станков, сплошь и рядом нарушали сроки 119 «Ударник», 19 июля 1931 г.
120 ЦПА ИМЛ, ф. 17, ап. 21, д. 3769, л. 314.
121 Там же, л. 313.
121 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 8, лл. 2—3; «За индустриализацию», 2 июля 193>1 т, 1
244


выполнения заказов. Еще осенью 1930 г. английская фирма «Пауэр Газ-Корпорейшен» задержала оборудование для газогенератора. «Мы сожалеем, — писал представитель фирмы,— что нам пришлось отчасти изменить нашу программу строительства. Мы вполне понимаем, что это вносит некоторое изменение и что быстрей темп постройки несколько должен быть замедлен, пока материалы будут на месте». В письме за учтивой вежливостью англичанина скрывалось недоумение и удивление: в Швеции фирма установила газогенератор за полтора года, в Неаполе за год. Это считалось пределом быстроты и умения, а в Советской России темпы оказались более высокими, да еще в таком отдаленном районе, как Березники! 123
Поражались и опаздывали не только английские капиталисты. ЗадерЬкивал изготовление колонн синтеза Крупп. Хуже того, немецкая фирма «Бакау-Э-Вольф» прислала негодные машины 124. Все это свидетельствовало о том, что действия капиталистических монополий были не случайны, а преследовали определенную цель — затормозить индустриализацию нашей страны.
Положение усугублялось тем, что химическое машиностроение в СССР еще только возникало. И хотя существовало постановление ВСНХ СССР от 19 марта 1930 г., согласно которому оборудование для Березников должно было изготовляться в первую очередь и отгружаться по строгому графику125 126, выполнение его срывалось. Это было связано не только с поздним получением заводами самих заданий и заказов от Всехимпрома, но и с неопытностью наших конструкторских и проектных бюро, нехваткой металла, а нередко и недооценкой важности химического строительства.
«16 предприятий забыли о крупнейшем химическом комбинате» — под таким заголовком газета «За индустриализацию» предъявляла счет заводам «Серп и Молот», «Красная Пресня», Фастовскому, «Красный Октябрь» и другим предприятиям, которые на несколько месяцев опаздывали с поставкой оборудования для Березников12в.
123 «Ударник», 25 сентября 1930 г.
124 Там же, 6 октября, 23 ноября 1930 г.
125 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 672, лл. 55-59.
126 «За индустриализацию», 17 июля 1931 г.
245


В печати появилось сразу несколько статей, в которых главное внимание уделялось отечественному химическому машиностроению, конкретно ставился вопрос о немедленной помощи Березникам, вскрывались неиспользованные резервы и подвергалась суровой критике безынициативность некоторых организаций и предприятий, призванных заниматься вопросами химического строительства. 127.
Активное выступление прессы, призыв березниковских строителей и советской общественности не остались без внимания. Заводы-поставщики и транспортники стали уделять больше внимания выполнению заказов для Бе- резникхимстроя. Интересно, что наилучших результатов добился коллектив завода им. Барышникова, ранее числившийся самым отстающим. Приветствуя рабочих-машиностроителей Орехово-Зуево, благодаря энтузиазму которых важное задание было выполнено в срок, Березниковский горсовет наградил их 10 тыс. руб. и 15 путевками на курюрт128 129
В результате принятых мер август 1931 г. дал значительное продвижение ©перед. Стало ясно, что при дружной работе всех строителей к концу года можно будет начать пуск первых агрегатов ТЭЦ и крупнейшего в стране сернокислотного завода. Стремясь приблизить эту дату, коммунисты усилили свою работу по организации новых ударных бригад и вовлечению еще более широких масс строителей в социалистическое соревнование. Из материалов к отчету Уральского обкома ВКП(б) XI областной партконференции видно, насколько успешными оказались старения коммунистов и комсомольцев Березниковского строительства. Лучше всего это можно проследить на данных о росте социалистического соревнования на крупнейших стройках Урала (в % ко всем рабо¬
чим) 128
II квартал III квартал 1931 г. 1931 г.
Магнитострой 38 57
Уралмашстрой . * 49 65
Березникхимстрой 61 71
127 См., например, «Пути индустриализации», 1931, № 15; «За советскую машину», 25 июля 1931 г., и т. п.
128 «За индустриализацию», 9 сентября’ 1931 г.
129 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 21, д. 3760, л. 203.
246


Приведенные данные свидетельствуют о том, что в Березниках в 1931 г. количество рабочих, участвующих в социалистическом соревновании, не только росло, но их удельный вес был больше, чем на таких гигантских стройках, как Магнитострой и Уралмашстрой.
Среди строителей не только Урала, но и других районов страны широко стали известны имена лучших людей труда Березникхимстроя. Каменщики и бетонщики азотнотукового комбината, участвуя в социалистическом соревновании с рабочими Харькова, добились высоких показателей: по 300 замесов бетона на каждую бетономешалку и кладки 3 тыс. кирпичей на одного рабочего за смену 130.
Большая слава выпала на долю бетонщика М. Арду- анова, слесаря Н. А. Вотинова, плотника П. А. Громова, которых Советское правительство за организацию ударных бригад и социалистического соревнования наградило в начале сентября 1931 г. орденами Ленина 131. Труд этих замечательных людей поистине доблестен. Выше уже отмечались славные дела М. Ардуанова и его бригады. Про героизм Громова, который даже в пятидесятиградусные морозы продолжал на головокружительной высоте корпуса конверсии настилать кровлю, К. Паустовский писал: «Северные плотники трясли бородами,— со времен Чердынского царства они не слыхали ничего подобного. Рукавицы примерзали к топорам, а вЧуртан- ских лесах гулко ломались от стужи столетние ели» 132. Третьим награжденным был Николай Вотинов, коммунист, о жизни которого следовало бы написать книгу. Пожалуй наиболее ярко характеризует его подвиг, совершенный на водоприемнике. Авария произошла внезапно; остановились насосы, возникла реальная угроза затопления водонасосной станции, расположенной на 22 м ниже уровня Камы. Катастрофа могла стать на строительстве всеобщей, ибо начало размывать котлован. В опаснейших условиях добровольно согласилась работать бригада Н. Вотинова (26 слесарей). Несколько дней рабочие трудились без отдыха, по колено в воде. Вотинов не ушел, даже узнав о смерти брата. Лишь пустив 180 «Ударник», 25 ноября 1931 г.
131 <3а индустриализацию», 5 сентября 1931 г.
,за К. Паустовский. Собр. соч., т. 6, стр. 290.
247


все насосы и тем ликвидировав опасность, он и его товарищи покинули участок 133.
Когда Свердловск затребовал биографию отважного бригадира, Вотинов сообщил: «Я сын рабочего. Отец работал на солеваренном заводе 47 лет. Помер он в 1921 г. Ввиду тяжелого материального положения семьи меня мальчишкой с двенадцати лет отдали на завод в слесари. Образование мое сельское. Член ВКП(б)». И все, и ни слова о том, как он налаживал паровой копер, который стал забивать за смену 20 свай вместо 8; как он со своей бригадой на высоте в 70 ж смонтировал железную мачту на 7 дней раньше срока; ни слова о спасении станции, которая ежесуточно давала комбинату воды больше, чем могли бы потребить два таки к города, как Москва! «Не я один, все ребята работали»,— в этой фразе весь Н. Вотинов 134 — скромный герой-труженик социалистического строительства, своими делами олицетворявший многотысячный коллектив Бе- резникхимстроя.
Вполне понятен громадный интерес общественности к этим людям. На стройке постоянно находились гости из Москвы и Магнитогорска, работники искусств, писатели и ученые135. В конце 1931 г. строительство посетила группа немецких пролетарских писателей, с восторгом отзывавшихся обо всем увиденном136. Тогда же из Германии прислал письмо профессор Стадол, по учебникам которого в то вр^мя учились многие специалисты. Ученый просил разрешения посетить Березники и ознакомиться с работой уникальной ТЭЦ 137.
Подчеркивая то внимание, которое партия и правительство постоянно уделяли развитию химии и, в частности, Березникхимстрою, строительство систематически посещал секретарь Уральского обкома ВКП(б) И. Д. Кабаков.
133 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 21, д. 3760, л. 204.
134 К. Паустовский. Собр. соч., т. 6, стр. 286—289.
135 Интересную выставку картин и этюдов, посвященных строителям химичеокого гиганта, организовал в Москве художник Ф. Лехт, летом 1930 и 1931 гг., живший в Березниках. Позднее был издан сборник, включавший более 70 репродукций Ф. Лехта, с предисловием известного искусствоведа Н. Машковцева и статьей одного из руководителей Березникхимстроя В. Хжановского.
136 «Ударник», 8 декабря 1931 г.
137 <3а индустриализацию», 2 ноября 1931 *г.
248


М. Ардуанов — один из лучших ударников Березникхимстроя


Внимание партии и правительства, всей общественности к Березникам окрыляло строителей, вселяло в них новые силы, укрепляло их уверенность в победе.
8 ноября 1931 г. в торжественной обстановке секретарь Березниковского райкома партии В. Шах-Гильдян включил рубильник — первый агрегат теплоэлектроцентрали вступил в строй, были получены первые сотни тонн пара и тысячи киловатт электроэнергии для близких к пуску химических заводов. Вскоре, 17 декабря 1931 г., дала первую продукцию и крупнейшая в стране башенная установка, рассчитанная на выработку десятков тысяч тонн серной кислоты.
Сернокислотный завод был построен за 11 месяцев. В короткий срок на строительной площадке выросли не только многоэтажные здания и сети трубопроводов, но и сами строители. Всего шесть членов партии работало на закладке завода, а уже летом 1931 г. здесь было 80 коммунистов, входивших в состав семи ячеек138. В день пуска завода еще 20 ударников были приняты в ряды ВКП(б)^
Тогда же 19 инженерно-технических работников и 137 рабочих получили премии за образцовую работу. Горячо поздравляя награжденных, рабочие высоко оценили и усилия газеты «З'а индустриализацию», которая систематически и неустанно вела борьбу за успешное строительство Березниковского гиганта. В ознаменование ее заслуг строители постановили назвать пущенный завод именем газеты 139.
Общие итоги строительного сезона 1931 г. свидетельствовали о значительных достижениях рабочих и служащих Березникхимстроя, которые, преодолевая все трудности и лишения, решительно п/ли вперед под руководством своей партийной организации. К 1 января 1932 г. в Бер1езниковское строительство было уже вложено 100 млн. руб., из них около 11 млн. руб. на сооружение жилищ и культурно-бытовых учреждений. Еще большие суммы выделялись на эти работы на 1932 г., ибо наибольшие бытовые трудности стояли перед строителями з области обеспечения рабочих благоустроен- 188 «Ударник», 18 и 21 декабря 1031 *г.
189 «За индустриализацию», 29 декабря 1931 г.
250


ними жилищами140. К концу 1930 г. стрЮители располагали всего 40 тыс. кв м. жилой площади, которая, однако, не имела канализации и водопровода.
В 1931 г. удалось, кроме больницы, хлебозавода, химтехникума и ряда подсобных помещений, построить еще 4 каменных дома, 21 деревянный и 67 бараков 141; но и этого было крайне мало, ибо хотя общая жилая площадь Березникхимстроя возросла до 73 333 кв. м, в среднем на одного человека (включая работников и членов их семей) приходилось примерно 2,4 кв. м 142. Нехватка жилья резко увеличивала текучесть рабочей силы. В 1930—1931 гг. это явление, тормзившее ход строительных работ, было большим злом; еще более опасным, можно сказать нетерпимым, становилось оно в 1932 г., в период пуска основных объектов, когда начинался непрерывный производственный цикл всего комбината. Остановка одного агрегата, перебой в ритме отдельных аппаратов немедленно сказывались на всем химическом процессе, останавливая работу всех цехов. Именно поэтому общественности Березникхимстроя пришлось поработать в 1932 г. больше, чем когда бы то ни было.
Созывая и проводя многочисленные производственные совещания в цехах, технические конференции на заводах, вечера по обмену опытом в бараках, всемерно налаживая культурно-массовую и политико-воспитательную работу, партийная и профсоюзная организации добились того, что уже в апреле 1932 г. азотные заводы начали вступать в строй. К этому времени на комбинате и подсобных предприятиях трудилось около 2500 коммунистов, объединенных в 156 партийных группах, и свыше 3 тыс. комсомольцев (в 1929 г., когда стрЬйк’а только началась, лишь 30 рабочих и служащих были членами партии). Наибольшее количество коммунистов было сосредоточено на самых ответственных участках. На азотнокислотном заводе партийная прослойка составила 31,0%, на сернокислотном достигла 36,6% и т. д. 80% всех членов партии находились непосредственно в цехах, у аппаратов 143.
140 ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 21, д. 3760, л. 72.
141 «Ударник», 17 октября 1930 г., 25 ноября 1931 г.
142 «За индустриализацию», 23 августа 1931 г.
143 «Правда», 10 аире ля 1932 г.
251


По подсчетам иностранных специалистов, руководивших пуском заводов в Березниках, синтетический аммиак мог быть получен лишь на 61-й день после начала технологического процесса. Рабочие и инженеры-химики выдвинули встречный план — получить продукцию на 45-й день. Но и он оказался не пределом. Самоотверженно работая день и ночь, быстро ликвидируя обнаружившиеся недоделки и небольшие аварии, вызванные отсутствием опыта, они уже на 43-й день после начала процесса выдали первые тонны синтетического аммиака 144. Это произошло днем 23 апреля 1932 г.
Столь знаменательное в жизни нашей страны событие было отмечено всей центральной прессой Советского Союза. Газета «Правда» весь апрель информировала читателей о подготовке к пуску первого азотнотукового гиганта в СССР; 25 апреля 1932 г. она поместила передовую статью «Березники вступают в строй социалистической промышленности». «Это,— писала газета,— большой праздник не только советской химии, но и всей нашей страны».
В Березниках, где до революции было всего пять солеварен и два небольших завода, где работала крохотная электростанция, в 1929 г. началось грандиозное сооружение гиганта советской химии. По сути дела стройка развернулась в 1930 г., а уже в 1932 г. вступали в эксплуатацию один завод за другим. Фактически менее чем за два года было произведено 5,5 млн. кубометров земляных работ, уложено 124 463 кубометра бетона, возведено промышленных зданий общим объемом в 800 тыс. кубометров, установлено 20 тыс. т оборудования и 4 тыс. т металлоконструкций145. У деревушки Чуртан вырос новый социалистический город на 35 тыс. жителей (в 1929 г. было 4,5 тыс.) с школами и клубами, больницей и кинотеатрами.
7 июня 1932 г. коллегия Нар(комтяжпрома постановила включить 1-ю очередь Березниковского химического комбината в число действующих предприятий страны. Ориентировочные подсчеты уже тогда показали, что общая стоимость 15 пущенных заводов равна примерно 120 млн. 144 «За индустриализацию», 36 апреля 1932 г»
145 «Правда», 10, 25, 27 апреля 1932 г.; «Ударник», 1 января
1932 г. >
252


руб. и что за год работы они должны дать десятки тысяч тонн товарной продукции на сумму в 130 млн. руб. 146 За ударную работу на строительстве первой очереди комбината правление Всехимпрома выделило для премирования строителей 200 тыс. руб.147
Тем временем рядом с цехами и заводами, которые вступили в полосу освоения проектных мощностей, развертывалось строительство второй очереди Березниковского гиганта, пуск которой должен был довести общий выпуск продукции комбината до 380 тыс. т 148. На кладку новых зданий перешли лучшие ударники стройки. Снова загремели имена Ардуанова и его знаменитых товарищей. Появились и новые герои. Отлично трудилась бригада каменщика Оленева. Участвуя в социалистическом соревновании в честь общекомбинатской партконференции, бригада в два раза увеличила производительность труда, а сам Оленев вступил в ряды ВКП(б). Изо дня в день росло мастерство коммунистов Феоктистова и Котова, /выполнявших план кладки кирпича на 200 с лишним процентов 149 150. В отличие от прежнего периода среди выросших новаторов было много женщин. Так, работницы Антонова и Зебзеева, закрепившись для постоянной работы на одной бетономешалке, показали высокий результат: за смену они стали давать до 537 замесов вместо прежних 18015°.
Вторая половина 1932 г. прошла в Березниках под знаком напряженной борьбы за освоение проектных мощностей пущенных заводов и развертывание строительных работ на объектах второй очереди. Принимая во внимание сложность создавшейся обстановки и важность всемерного усиления партийно-массовой работы среди производственников и строителей, Березниковский райком ВКП(б) решил создать на комбинате партком. Аналогичное решение вынес и райком комсомола. Была развернута сеть политпросвещения на две с лишним тысячи слушателей. Для строителей заводов второй очереди стала издаваться новая многотиражка «На стройке гиганта».
146 «За индустриализацию», 8 июня 1932 г.
147 ЦГАНХ, ф. 8137, on. 1, д. 2, лл. 40—41.
148 «За индустриализацию», 16 июня 1932 г.
149 «На стройке гиганта», 14 июля, 15 августа 1932 г.
150 «Ударник», 26 июня 1932 г.
258


Короче говоря, исходя из опыта строительства первого в СССР азотнотукового гиганта, принимались все необходимые меры как для бесперебойного выпуска продукции, так и для успешного завершения всего строительного комплекса.
* * *
Победа, одержанная в Березниках <в 1932 г., символизировала постоянно растущую мощь советской индустрии. В строй вступил азотнотуковый комбинат, признанный в то время одним из крупнейших в мире. Народное хозяйство СССР начало получать тысячи тонн дефицитной продукции, ранее ввозимой из-за рубежа. Вместе с тем был накоплен большой опыт, который следовало как можно быстрее обобщить и сделать достоянием химиков и строителей. В интересах ускорения химического строительства, особенно азотного, необходима была дальнейшая концентрация усилий и средств. После обсуждения этого вопроса сначала во Всехимпроме и ВСНХ151, а затем в ЦК ВКП(б) 152, в июне 1932 г. было решено создать трест «Союзазот», во главе с опытным руководителем Е. Л. Бродовым, ранее возглавлявшим Чернореченский комбинат. В новое объединение вошли действующие заводы и новостройки 153.
Уже в 1932 г. капиталовложения нового треста составили 169,2" млн. руб., из которых 150 млн. были выделены на новое строительство. Основные средства (свыше 115 млн. руб.) были направлены на Бобрики, что было вызвано необходимостью скорейшего пуска самого крупного в СССР химического комбината154. Надо отдать должное рабочим, техникам и инженерам Мосхимэнер- гостроя, сооружавшим Бобриковский гигант: они сумели не только овладеть знаниями и навыками строителей Березников, но и во многом превзойти их. Однако прежде чем добиться такого успеха, им пришлось преодолеть много трудностей, оказавшихся на пути создания азотной промышленности в СССР.
151 ЦГАНХ, ф. 8124, ап. 3, д. 5, л. 464.
162 ЦПА НМЛ, ф. 79, on. 1, д. 366, л. 2.
163 ЦГАНХ, ф. 8137, on. 1, д. 53, л. 44. >
154 Там же, ф. 7698, ап. 2, д. 51, л. 96.
254


К осени 1930 г., подобно большинству других строек Всехимпрома, Бобр(иковское строительство находилось в тяжелом сотоянии. Продолжалось многократное перепроектирование важнейших объектов, не закончилась дискуссия о местных грунтах; не хватало стройматериалов, рабочих рук и механизмов: на 10 тыс. строителей имелось всего 3 экскаватора, 5 тракторов и 3 катка 155; текучесть кадров не уменьшалась, жилищное строительство почти не велось, культурно-массовая работа совсем заглохла. Возник даже вопрос о консервации строительства, раскинувшегося на громадной площади. Стало ясно, что первоначально установленные сроки (1 октября 1931 г. и 15 января 1932 г.) пуска первой очереди комбината сорваны 156.
Оздоровление Всехимпрома явилось необходимой предпосылкой для налаживания работ в Бобриках. В сентябре 1930 г. Московский комитет партии направил сюда группу работников для оказания непосредственной помощи строителям 157. Вскоре ВСНХ учредил Комитет содействия Мосхимэнергострою, назначив его председателем К. Уханова158. Стремясь еще более ускорить создание условий для ударного ведения работ в Бобриках, МК ВКП(б) предложил сменить руководство Мосхимэнергостроя. Во главе стройки встали новые люди. Партийный коллектив возглавил И. С. Енов, несколько позднее во главе строительства был поставлен П. Г. Арутюнянц. Оба они обладали большими организаторскими способностями, отличались идейной закалкой и большевистской принципиальностью, славились своим трудолюбием и энергией. Одновременно на стройку прибыла из Москвы большая группа коммунистов. Всего их теперь было е Бобриках около 300 человек (почти все они были присланы; роста партийных рядов за счет местных рабочих еще не было) 159.
28 октября 1930 г. в деловой обстановке прошла 1-я партийная конференция Бобриковского строительства, на которЮй был избран партком, непосредственно подчи155 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1734, лл. 2—3.
166 Там же, ф. 7698, оп. 2, д. 97, л. 14.
167 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 1, л. 274.
158 «За индустриализацию», 18 октября 1930 г.
,w Архив МК КПСС, ф. 687,- on. 1, д. 1, л. 273.
255


ненный МК ВКП(б). Участники конференции единодушно постановили: путь работ — это ликвидация прорывов. Оживилась и деятельность комсомольской организации. 29 октября навое бюро ВЛКСМ (старее было распущено) призвало молодых рабочих провести субботник на Любовской плотине. Пришло много народу. За 2—3 часа дружной работы плотина значительно выросла. Пробравшиеся на стройку кулаки не ожидали такого эффекта, они попытались сорвать начавшийся трудовой подъем и подожгли бараки, в которых жили лучшие землекопы из бригад Панаева и Рябчикова. Но комсомольцы не дрогнули. 1 ноября 1930 г., проведя предварительные беседы почти во всех бараках, они организовали еще более массовый субботник160. Классовый враг получил достойный ответ.
Анализируя уроки первых {массовых субботников, партком рассмотрел вопрос о распределении фонда промтоваров и ширпотреба и постановил «удовлетворять в первую очередь лучших ударников, действительно закрепивших себя до конца стройки»161. Так, в Бобриках началась борьба с прорывами, которая позднее охватила все стороны жизни строительства. Серьезную помощь строителям в это время оказал ЦК партии. По его поручению П. П. Постышев, секретарь ЦК, направил в октябре 1930 г. письмо коммунистам строительства. В письме говорилось: «Основную причину недовыполнения планов по Бобр(иковскому строительству ЦК партии находит в отсутствии должного внимания и помощи со стороны Всехимпрома и строительных организаций такому важному строительству, каким является Бобриков- ский химический комбинат, а также >в оппортунистическом подходе партийного коллектива, профсоюзных организаций и хозяйственных органов к разрешению данных темпов строительства, в недостатке социалистического соревнования и ударничества как основного метода работы по созданию трудового подъема среди всей массы рабочих». ЦК предложил в кратчайшие сроки провести в жизнь принцип единоначалия, улучшить подбор и расстановку кадров, наладить работу производственных
160 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 1, лл. 169—173, 310; «Подмосковный гигант», 7 ноября 1930 г. )
161 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1. д. 1, л. 308.
256


совещаний, развернуть социалистическое соревнование и ударничество. От внимания ЦК партии не ускользнули также вопросы материального снабжения рабочих, организации среди них культурно-воспитательной работы и др.162.
Следуя указаниям ЦК ВКП(б), партком на внеочередном заседании 8 ноября 1930 г. разработал систему мероприятий, выполнение которых должно было вывести стройку из прорыва 163. Поскольку 8 тыс. рабочих по существу не были обеспечены нормальными жилищнобытовыми условиями (приближалась зима) и почти полностью отсутствовало коммунальное обслуживание (не работали водопровод и канализация, не было нужного количества питьевой воды), был взят курс на ускоренное строительство благоустроенных жилищ, обеспечение быта многотысячной армии строителей, т. е. курс на создание таких условий, которые бы содействовали организации мощного подъема ударничества и социалистического соревнования. Одновременно в Константиновку была послана группа работников для изучения опыта зимних работ без тепляков.
Сразу после принятия такого решения коммунисты приступили к проведению многочисленных и многолюдных собраний, на которых строители обсуждали указания ЦК партии и постановление парткома стройки. Активно участвовали в этой работе комсомольцы. Они не только вели беседы ср!еди строителей, читали им газеты, но и взяли на себя шефство над механизацией строительных работ. По почину коммунистов и комсомольцев началось утепление бараков; на каждые 250 рабочих был открыт красный уголок; коммунисты и комсомольцы, ранее жившие в отдельных помещениях, стали теперь расселяться по всем баракам, организуя в них политкружки и обсуждение стройфинплана 164.
В результате оживления организаторской деятельности на строительстве стали проводиться производственные совещания, появились доски учета социалистического соревнования и ударничества, заработала стенная печать (в ноябре 1930 г. было 14 стенгазет). Значительным событием явился выход 30 октября 1930 г.
168 Там же, л. 292; «Подмосковный гигант», 15 ноября 1930 г.
163 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 1, лл. 293—294.
164 «Подмосковный гигант», 15 ноября 1930 г.
17 В. С. Лшмув
257


первого (Номера многотиражной газеты «Подмосковный гигант», которая с 1 января 1932 г. стала ежедневной. Справедливо критикуя недостатки строительства, газета верно указывала путь к их исправлению, она явилась надеж!ным помощником партийной организации стройки. Ей, в частности, принадлежала большая заслуга в борьбе за ликвидацию прорывов на Любовской и Шатовской плотинах.
Названные сооружения должны были стать крупнейшими по тому времени земляными плотинами в Европе. Без них комбинат ие был бы обеспечен нужным количеством воды, однако плотины оказались одним из самых отстающих участков строительства. Приближавшаяся зима ухудшала положение дел, возникла опасность, что ледяной покров реки и морозы приостановят засыпку грунта. Печать забила тревогу. Партком и управление стройки сформировали чрезвычайный штаб по ликвидации прорыва. На Шатовскую плотину, где ранее работало не более 12 коммунистов, была направлена большая группа членов партии и комсомольцев 165. Проявленная ими активность позволила в декабре 1930 г. вырвать Шатовскую плотину из цепких объятий природы.
Постепенно все более заметными становились результаты большой и кропотливой деятельности партийной организации строительства. На подсыпке плотин появились первые ударные бригады, родившиеся в отчаянной борьбе с кулаками и их приспешниками, которые цепко держались за артель и выступали против социалистического соревнования166. Кулацкие элементы пытались пускать в ход оружие, организовывать диверсионные акты. Но коммунисты и комсомольцы, опираясь на растущую поддержку строителей, разоблачали кулаков, выступали против уравниловки, показывали образцы социалистического отношения к труду. Авторитет партийной и комсомольской организаций заметно рос. Одним 1в5 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 1, лл. 289—290, 273.
1М Как известно, артельный способ работ характеризовался тем, что группа лиц, объединенная в артели, выполняла по договору какой-либо подряд. Деньги получал артельный, он же делил их между всеми поровну, а порой просто по своему усмотрению. Очень часто в артелях верх брали кулаки и их подпевалы. Они обсчитывали рабочих, отлынивали от работы, предъявляв руководителям строек непомерные требования, насаждали шкурничество и взяточничество.
258


из свидетельств этого были заявления о вступлении в партию, поданные местными рабочими как раз в напряженные трудовые будни ноября — декабря 1930 г.167 Увеличилась тяга и в ряды комсомола. В дни 1-й комсомольской конференции Мосхимэнергостроя в ноябре 1930 г. многие юноши и девушки стали членами ВЛКСМ. 18 из них, вступая в комсомол коллективно, писали: «Мы наглядно убедились, работая на Любовской плотине, что комсомол активно участвовал в деле организации масс на преодоление трудностей строительства, на ликвидацию прорыва, видели, с каким энтузиазмом выходили комсомольцы на субботники для ликвидации прорыва, выводя за собой всю массу рабочих» 168.
Поначалу таких заявлений было немного. В конце 1930 г. на стройке появилось всего 17 новых членов партии и несколько десятков вновь принятых в ВЛКСМ. На первый взгляд такие цифры могут показаться незначительными по сравнению с многотысячным коллективом строителей, но не следует забывать, что это было только начало, к тому же рожденное в условиях тяжелой борьбы как с прорывами, так и классовыми противниками.
В середине января 1931 г. по предложению парткома на сооружении плотин работы стали проводиться в три смены. Сюда же была переброшена основная масса землекопов. Был выделен денежный фонд для премирования ударников. Комитет ВЛКСМ организовал ,на плотинах сигнальные посты, которые ежедневно информировали штаб о ходе работ, выделяли лучших, подвергали резкой критике лодырей, проводили летучки, выпускали молнии и т. п. Под особый контроль были взяты механизмы 169. Общее руководство осуществляла спецбригада коммунистов, которой руководил секретарь горкома партии (ныне директор 1-го часового завода) С. Матвеев. Ни днем, ни ночью не уходили люди с постов. Следуя примеру коммунистов, машинист Щекульников в течение 48 час. не сходил с экскаватора, подававшего грунт из котлована. Почти по три кубометра мерзлого суглинка
167 Архив МК КПСС, ф. 687, ап. 1, д. 1, л. 199.
1W «Подмосковный гигантэ, 1 декабря 1930 г.
1М Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 4, лл. 34—36.
17*
259


вынимали за смену землекопы из артели Ярулина (вместо двух, положенных по норме) 170.
В середине мая 1931 г. партком отметил хорошую работу коммунистов Шатовской и Любовской плотин, за которыми шли беспартийные массы строителей. На 1 апреля все члены партии, находившиеся на плотинах, были ударниками и участвовали в социалистическом соревновании 171. Личный пример коммунистов, их трудовая доблесть и взаимовыручка сплачивали людей, поднимали их на трудовые подвиги. К весеннему паводку плотины были укреплены. А когда отдельные льдины все же прорвались к деревянным сооружениям Шатовской плотины, группа ударников во главе с коммунистом Бабичевым кинулась в ледяную воду заделывать пробоины и отводить лед в проходы. В ночь окончания авральных работ 3 прораба и около 80 рабочих подали коллективное заявление о вступлении в партию172.
Так, в боях за плотину, мужественно преодолевая все трудности, рое и креп коллектив строителей. Там, где всего лишь полгода назад начиналась засыпка грунта, где систематически не выполняя норм, копали землю разрозненные артели, где основную массу землекопов составляли сезонники и где работало всего 10—12 коммунистов, приехавших из Москвы, к маю 1931 г. выросла громадная земляная плотина, на которой дружно работали ударные бригады, возглавляемые сплоченной парторганизацией, насчитывавшей десятки человек. Успехи на плотине были первой крупной победой Бобриковского строительства, победой не только над природой, но и над косностью и рутиной, первой победой коллектива, как организованной силы, над мелкобуржуазной стихией индивидуализма и рвачества. Эта победа посрамляла нытиков и разоблачала оппортунистов, укрепляла веру в собственные силы, поднимала авторитет партии (если в ноябре — декабре 1930 г. в партию на стройке было принято всего 17 чел., то в апреле — мае 1931 г.— уже 102 чел.) 173. Наконец, успехи показывали, что непреодолимых трудностей, на которые постоянно ссылалось 170 А. На пор ко. Есть энергохимический гигант! М., 1933, стр. 26—27.
171 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 1, л. 204.
172 А. Н а пор к о. Указ, соч., стр. 28. >
173 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 1, л. 199.
260


прежнее руководство стройки, в действительности нет. Такой вывод был тем более важен, что фронт работ продолжал расти.
Летом 1931 г., помимо строительства плотин, шло сооружение заводов аммиачной и сернокислотной групп, громадной электростанции, мощность которой решено было довести до 400 тыс. квт, и первой в СССР газогенераторной станции, работающей на подмосковном угле; строились механический городок на восемь корпусов, кирпичный и шамотный заводы; велось обширное строительство нового города.
МК ВКП(б), внимательно контролировавший ход строительства в Бобриках, отметил серьезные сдвиги в деятельности общественных организаций Мосхимэнергостроя. Такая же оценка была дана этим организациям и Центральным Комитетом партии, принявшим 28 сентября 1931 г. решение «О состоянии партийной и профсоюзной работы и подготовки кадров на Бобриковском строительстве». Но, отметив «значительные успехи», достигнутые строителями подмосковного гиганта, особенно в сооружении плотин, ЦК партии в то же время вскрыл и недостатки, обнаружившиеся на строительстве летом 1931 г., особенно в деле постановки технического нормирования труда и зарплаты174.
На стройке преобладала коллективная сдельщина, которая была лишь шагом вперед по сравнению с артельной формой труда, но в условиях массового соревнования бригад и перехода к монтажу, когда на первый план выдвигались квалификация рабочего, его технические -навыки и опыт, она начинала сдерживать рост производительности труда. Рабочие не знали расценок, обезличка и уравниловка не раз глушили ценные начинания и тормозили овладение новой техникой. Считая такое положение нетерпимым, ЦК ВКП(б) предлагал коммунистам Мосхимэнергостроя организовать и возглавить переход к звеньевой и индивидуальной сдельщине, к прогрессивно-премиальной оплате труда. Одновременно ставился вопрос о дальнейшем расширении сети общественного питания и коммунального обслуживания. Для улучшения жилищного положения строителей в Бобрики решено было направить 125 стандартных
174 Там же, л. 177.
261


домиков и выделить дополнительные фонды на строительные материалы 175.
Новое постановление ЦК партии о Бобриках было действительно своевременным. Строительство подходило к новому этапу: от земляных работ, от сооружения .фундаментов, стен и зданий начался переход к монтажу оборудования. Если раньше на стройке основными фигурами были землекопы, штукатуры, плотники, маляры, возчики, то теперь им на смену приходили слесари, токари, монтажники, кузнецы, паяльщики. Следовало не только перестроить и усилить профсоюзную работу, но и по-новому поставить вопрос о подготовке кадров.
В это время в Бобриках 65% всех строителей составляла молодежь комсомольского возраста 176. Предстояло втянуть ее в массовую техническую учебу, поднять на борьбу за достижение высоких норм, за лучшее использование механизмов. Кроме того, в Бобрики была направлена группа монтажников из Березников и 120 рабочих с других заводов 177.
Подготовка специалистов для Мосхимэнергостроя развернулась довольно активно. В нее включились Чер- нореченский химкомбинат, Донецкий и Славянский содовые заводы, Рубежанский завод, Винницкий суперфосфатный, «Красный химик» и ряд других, уже в 1931 г. сумевших выделить для Бобриковского строительства свыше 200 чел. На стройке была создана сеть курсов, на которых профессиям кузнеца, токаря, модельщика, электросварщика обучалось около 1000 человек с отрывом от производства; свыше 500 человек без отрыва от производства овладевали профессиями химика, шофера, машиниста, дежурного по станции и др. Начали действовать курсы монтажников (на 82 чел.), слесарей (на 270 чел.), фугировщиков (на 22 чел.) 178.
Реализуя указания ЦК ВКП(б) от 28 сентября 1931 г., коммунисты развернули борьбу за массовое овладение техникой, за переход к индивидуальной и звеньевой сдельщине, за повышение производительности труда. На всех участках стройки прошли собрания, посвященные решению ЦК партии, начался декадник профсо175 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 1, л. 177.
178 Там же, л. 178.
177 Там же, л. 177. *
178 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 27, лл. 172—174.
262


юзного членства. Результаты сказались быстро. Если на 1 сентября 1931 г. в Бобриках из 20 319 работников было лишь 37% членов профсоюза, то уже через месяц этот процент поднялся до 58, а к 15 октября достиг 67,4. На индивидуальную и звеньевую сдельщину перешло 70% рабочих, непосредственно занятых на строительных работах 17Э.
Образцы замечательного труда стали показывать рабочие, ранее ничем не приметные. Так, на Шатовской плотине бригада Арбузова, состоявшая из 53 чел., перейдя на индивидуальную сдельщину, стала регулярно выполнять план на 143%, бригада Кучеркова (13 чел.) —на 133%; переход группы Ульянова к звеньевой сдельщине позволил дать 125% плана, еще большего добились плотники из звена Лобачева — 200%.
Новой славой овеяли себя комсомольцы, из которых 94% были ударниками и активно участвовали в социалистическом соревновании. В любую погоду выходили они на работу. Когда хлынувшие осенью 1931 г. проливные дожди приостановили выполнение плана, молодежь выдвинула лозунг — создать дождевые бригады. Особенно отличилась спецбригада комсомольца Бровкина, сумевшая даже в ливни вдвое превысить обычную норму. Это было замечательным примером для других 179 180.
Переход к сдельщине дал отличные результаты и на монтаже. Арматурщик Дмитриев вдвоем со овоим товарищем стал устанавливать за смену 2500 кг металлоконструкций. Его вызов принял Андрей Родионов, показавший с помощью подручного результат 2374 кг. Старые нормы оказались превзойденными в два и даже в три раза. Газета «Подмосковный гигант» с гордостью писала о том, что бобриковские монтажники не только не отстают от передовиков Магнитостроя, у которых выработка составляет 900—1000 кг на человека в день, но порой добиваются и большего (вскоре эта норма стала обычной и для других рабочих) 181.
Продолжая наращивать взятые темпы, бобриковцы в ночь с 17 на 18 октября 1931 г. закончили сооружение Шатовской плотины, крупнейшей земляной плотины 179 «Подмосковный гигант*, 21 и 23 октября 1931 г.
180 Там же, 8 октября 1931 г.
181 Там же, 15 октября 1931 г.
263


в Европе объемом в 1 млн. 75 тыс. кубометров; комбинат был обеспечен 75 млн. кубометров воды. В ночь окончания работ возник митинг. Речи сменялись песнями, никто не хотел уходить домой. Радость была всеобщей. Тут же решили послать телеграмму в Москву, деньги, заработанные во время субботников, отдать на строительство самолета «Подмосковный гигант», а лучших рабочих и инженеров рекомендовать для вступления в партию и комсомол. 54 передовика были награждены почетной грамотой «Пятилетка — в 4 года!». И хотя трудно было выделить наиболее отличившихся, их имена все же были названы: Г. Ф. Родин, П. К. Пономарев, В. К. Пустошкин и Н. И. Фролов182.
Вскоре строители добились новых успехов. На 24 дня раньше срока был сдан в эксплуатацию Любовский мост длиной свыше 250 м, соединивший комбинат с жилыми кварталами строящегося города; вступили в строй отдельные цехи ремонтно-механического завода, начал выпуск продукции завод красного кирпича, что освободило Мосхимэнергострой от дополнительного получения 6 тыс. вагонов кирпича в год.
Наконец, 30 декабря было закончено сооружение шамотного завода и пущена газогенераторная станция: из низкосортного подмосковного угля началось получение высококалорийного газа, используемого в качестве топлива. Построенная без всякой иностранной помощи, станция была убедительным решением спора о газификации подмосковного угля.
В целом 1931 г. ознаменовался в жизни Бобриковского строительства решительным переломом в сторону выполнения стройфинплана. Всего в 1931 г. строители освоили 74 млн. руб. (по плану полагалось 91,8 млн. руб.) 183, что ни в какие сравнения не может идти с 1930 г., когда строительство оказалось на грани катастрофы (средний процент выполнения плана в 1930 г. колебался от 10 до 20 против 82 в 1931 г.) Недовыполнение плана 1931 г. было в большой степени связано с тем, что еще сказывались прорывы 1930 г., еще не полностью удалось очистить стройку от враждебных элементов (даже в декабре 1931 г. кулакам удалось поджечь барак № 3, в 182 «Подмосковный гигант», 21 октября 1931 г.
183 ЦГАОР и ОС, ф. 7698, оп. 2, д. 97, л. 15.
♦
264


котором жили ударники, работавшие на монтаже газогенераторной станции) и т. п.184. Вместе с тем мешали неполадки в организационной структуре работ, нехватка стройматериалов, несколько запоздалое введение звеньевой и индивидуальной сдельщины; продолжало отставать жилищное строительство, что значительно влияло на текучесть рабочей силы. Все это надлежало ликвидировать -в 1932 г., объем работ в котором должен был увеличиться вдвое по сравнению с 1931 г.185.
Успехи партийно-массовой работы, достигнутые в 1930—31 гг., показывали, что эта несомненно трудная задача выполнима. К ноябрю 1931 г. партийная организация стройки насчитывала в своих рядах примерно 1500 чел., количество комсомольцев превысило 3,5 тысячи, а поток заявлений в партком и комитет ВЛКСМ продолжал увеличиваться. Только в ноябре 676 чел. решили стать членами партии, 825 чел.— комсомольцами, в профсоюз вступило около 4 тыс. строителей 186. Столь быстрый рост партийных рядов, увеличение комсомольской и профсоюзной организаций свидетельствовали о высоком качестве партийно-массовой работы п неуклонно возраставшем авторитете коммунистов, возглавлявших и направлявших трудовой энтузиазм двадцатитысячного коллектива строителей в Бобриках.
Газета «Правда», рассказывая о бобриковских строителях, особенно отметила комсомольскую бригаду Мамыченко, выступившую инициатором социалистического соревнования за лучшее использование механизмов. В конце 1931 г. комсомольцы подняли производительность бетономешалок с 35 замесов в смену до 87. Окрыленные удачей, они объявили поход за 250 замесов в день и в январе 1932 г. добились даже большего187. Молодежный почин был подхвачен на всех участках стройки. Звенья Бакулина, Зиброва, Коноплева довели выработку до 300 замесов в день, а в марте 1932 г. эта цифра перевалила за 400188.
Героизм строителей взволновал и многих иностранных специалистов. Они охотно начали включаться в 184 «Подмосковный гигант», 29 и 31 декабря 1931 г.
185 ЦГАОР и СС, ф. 7698, оп. 2, д. 97, л. 15.
188 «Подмосковный гигант», 5 декабря 1931 г.
187 «Правда», 5 марта 1932 г.
188 «Подмосковный гигант», 25 и 27 марта 1932 г.
265


ударничество и брать повышенные обязательства. Два англичанина даже вызвали на соревнование советских инженеров ,89.
В целом план первого квартала удалось выполнить ' по заводам аммиачной группы на 151%, по ремонтномеханическому заводу на 137%, а по сернокислотным установкам на 184% 189 190.
Летом 1932 г. значительно усилилось внимание к Мосхимэнергострою со стороны шефствующих организаций. На первомайские торжества -в Бобрики приехала делегация рабочих Московского электрозавода191. В июне Комакадемия провела в Москве научно-техническую конференцию, посвященную Бобрикам; в ней участвовало свыше 300 чел., <в том числе большая группа строителей. К началу конференции работники Мосхим- ©нергостроя и сотрудники Экономического института красной профессуры подвели первые итоги совместной работы по переводу рабочих на индивидуально-звеньевую сдельщину. Весной 1932 г. в Бобриках 6,9% строителей находились на индивидуальной сдельщине, 75% — на звеньевой и 15% на мелкобригадной. Благодаря этому удалось превысить всесоюзные нормы выработки: у плотников на 17%, у землекопов на 23, у бетонщиков на 13, у арматурщиков на 25%. Президиум ЦК союза строителей, внимательно изучив новые методы, постановил: «превратить Бобрики в показательное строительство по внедрению новой системы труда и перенести опыт на другие площадки путем посылки бригад». Делясь опытом, бобриковцы ездили, в частности, на Кузнецк- строй, где их методы также дали отличные результаты 192.
Широкое обсуждение технических и экономических вопросов, связанных со строительством подмосковного гиганта, еще более усилило интерес общественности к Бобрикам. В гости к строителям стали чаще приезжать бригады артистов и писателей. Надолго запомнились рабочим интересные встречи с И. Эренбургом, А. Жаровым. Живо прошло обсуждение рассказов-очерков Н. Дементьева, по заданию ЦК профсоюза рабочих- 189 «Подмосковный гигант», 25 апреля 1932 г.
190 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 9, л. 117.
191 «Подмосковный гигант», 6 мая, 9 июня 1932 г.
192 «За индустриализацию», 5 апреля 4932 г.
266


химиков приехавшего на стройку и написавшего очерки о Мосхимэнергострое 193.
19 июня в Бобрики пришла телеграмма от А. М. Горького, выразившего желание вместе со строителями подписаться на заем 4-го завершающего года пятилетки. В адрес пролетарского писателя полетели ответные телеграммы. «Мы — говорилось в одной из них,—.принимаем твою подписку на заем у нас, в Бобриках, как знак большого внимания, которое ты уделяешь новостройкам и, в частности, Бобриковскому энергохимическому гиганту»194 195. Воодушевленные вниманием А. М. Горького, строители решили добиться 100% охвата займом всех трудящихся района и стали организовывать новые ударные хозрасчетные бригады имени Горького193. Вскоре за успешную реализацию займа Мособлиспол- ком премировал Бобриковский район денежной премией 196. Не менее интересным событием в общественной жизни стройки было установление взаимного шефства Мосхимэнергостроя и Военно-химической академии РККА, слушатели и работники которой в течение нескольких месяцев принимали участие в строительстве химических заводов комбината. Совместные вечера рабочих и курсантов, коллективное обсуждение отчетов о работе, проделанной теми и другими, стали хорошей традицией 197.
В августе 1932 г. удалось значительно форсировать монтаж сернокислотных установок; сюда были переброшены наиболее опытные специалисты, во главе всех участков поставлены члены партии, для рабочих отданы лучшие жилые помещения 198. Активизировались и монтаж193 «Подмосковный гигант», 22 августа, 20 сентября 1932 г.
194 Там же, 21 июня 1932 г.
195 По признанию А. М. Горького, только чрезвычайная перегрузка работой не позволила ему /побывать в Бобриках. Это, однако, не .помешало установлению дружеских отношений между писателем и строителями, которые часто информировали его о своих делах. Позднее в новом городе по инициативе Горького был открыт «Университет культуры» (апрель 1934 г.), сыгравший большую роль в общественной жизни химиков. 23 марта 1934 г. в гостях- у Горького побывала делегация коммунистов, рабкоров азотнотукового комбината. Писатель горячо поддержал их намерение создать книгу о своем городе. Горький рассмотрел и одобрил план книги, по его совету была выделена редакционная комиссия, намечены главы. К сожалению, этот замысел не осуществился.
196 «Подмосковный гигант», 23 июня 1932 г.
197 Из записи беседы автора с профессором Д. А. Эпштейном.
198 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 9, лл. 270—274.
267


ники аммиачного завода, сумевшие в короткий срок ликвидировать прорывы, образовавшиеся из-за поздней присылки оборудования. Осенью 1932 г. газогенераторный цех, а также малый и большой газгольдеры технически были готовы к пуску. Но еще не было измерительных приборов и нельзя было 'начинать испытание всех цехов. Коммунисты предложили заменить недостающее импортное оборудование советским, изготовить которое они решили у себя на комбинате
Аналогичные решения принимались и на других объектах, и все же отсутствие отдельных аппаратов, приборов, частей затягивало пусковой период, ибо технология химических (производств, связанных с непрерывными процессами, не позволяла вводить в строй цехи и заводы по частям. Пуск основных химических объектов развернулся лишь весной 1933 г.; в июле первые тонны синтетического аммиака были получены. Начался самый ответственный период — борьба за освоение проектных мощностей.
Почти весь 1933 г. в Бобриках работала приемная правительственная комиссия. 20 декабря 1933 г. Бобри- ковский горком ВКП(б), подводя итоги строительным работам первой очереди, отмечал: «В результате исключительного значения, которое придает партия развитию мощной советской химии, создан новый промышленный район — Бобрики с химическими заводами мирового значения» 199 200 *.
Действительно, в декабре 1933 г. Бобрики представляли собой новый социалистический город на 55—60 тыс. жителей, в котором 'работали клубы и школы, больницы и магазины, открылся филиал московского вуза, начали курсировать автобусы. Разумеется, многое предстояло еще сделать, жилищное строительство продолжало отставать (только одна треть работников химического комбината жила в благоустроенных домах) 20‘, но город уже жил полной жизнью, рос и хорошел с каждым днем.
На декабрь 1933 г. был назначен официальный пуск первой очереди Бобриковского гиганта. В город прибыли 199 Архив МК КПСС, ф. 687, on. 1, д. 9, лл. 321, 322.
ЛОО Т* д WP п 11л 4-
«" ЦГАОР и ОС, ф. 7698, ап. 3, д. 122, И. 24.


работники Союзкинохроники. В числе гостей были писатель Н. Погодин, ранее также бывавший в Бобриках, и кинорежиссер С. Юткевич, задумавшие фильм о героях строительства 202. Московские художники помогли украсить фасады центральных зданий; в клубах выступали приехавшие артисты. Отмечая активную деятельность гостей, горком партии наградил около 50 московских деятелей искусств почетными грамотами 203.
22 декабря 1933 г. делегация рабочих Мосхимэнергостроя была принята в Москве М. И. Калининым. На следующий день в Бобриках началось празднество, на которое приехало более 3 тыс. гостей из Москвы, Березников, Днепрогэса и других районов страны. 627 лучших ударников были премированы ценными подарками и денежными премиями на общую сумму 261 300 руб. 24 декабря по городу прошла 35-тысячная демонстрация и парад частей Военно-химической Академии. На грандиозном митинге с приветствием от ЦК партии и Советского правительства выступил Г. К. Орджоникидзе. П. Г. Смидович огласил постановление Президиума ЦИК СССР, наградившего группу наиболее отличившихся строителей орденами Советского Союза 204. Орденами Ленина были награждены начальник строительства П. Г. Арутюнянц, секретарь горкома ВКП(б) И. С. Енов, председатель горкома строителей Л. Ф. Щукст, лучший каменщик В. Е. Демкин, лучший монтажник Е. Ф. Ступаков, заместитель главного инженера А. А. Добровин- ский, а также большая группа рабочих, техников и инженеров. Многие были награждены почетными грамотами205.
Несколько дней подряд центральная печать посвящала большие разделы и целые полосы первой очереди Бобриковского гиганта. «Пуск Бобриков — колоссальная победа партии и пролетариата на важнейшем и ответственнейшем участке химии — на участке производства связанного азота,— отмечала газета «За индустриализацию»206. «Правда» называла Бобрики новой крепостью советской индустрии. На всю страницу помещая панораму нового комбината и фотографии его героев, газета 202 «Смена», 1947, № 1, стр. 4.
203 Архив МК КПСС, ф. 687, от. 1, д. 11, лл. 7-^8, 22—23.
204 «Подмосковный гигант», 23 и 26 декабря 1933 г.
205 «Химстрой», 1933, № 10, стр. 2529—2530.
206 «За индустриализацию», 26 декабря 1933 р.
269


писала про главный участок — производство синтетического аммиака: «Завод производит огромное впечатление. Еще большее впечатление оставляют ударники комбината— эти новые люди химии» 207. С исключительной теплотой все газеты рассказывали о тех, кто за три года установил 5600 вагонов оборудования, проложил сотни километров путей, дорог, труб и проводов, построил 110 производственных корпусов,
И все это было сделано потомками тех крепостных, про которых граф Бобринский, до революции владевший Бобриками, писал: «Этот народ способен лишь на жалкое прозябание и возмущение своих господ». И все это было построено на той земле, про которую ее .бывший хозяин говорил: «И земля моя будто проклята... Поля изрыты канавами, заросли сорными травами непотребными».
К концу 1933 г. заводы первой очереди, общая стоимость которых составила 320 млн. руб., дали тысячи тонн дефицитной продукции 208.
• ♦ ♦
Помимо Березниковского и Бобриковского азотнотуковых комбинатов, в годы первой пятилетки был заложен и в основном построен азотнотуковый комбинат в Горловке209. Комбинат был рассчитан на ежегодный выпуск 30 тыс. т аммиака, 40 тыс. т серной кислоты, 30 тыс. т азотной кислоты, а также большого количества азотных удобрений. Наибольший размах строительные работы в Горловке приняли в 1931 г., когда развернулось сооружение девяти производственных заводов и семи вспомогательных установок, в том числе электростанции, больших газгольдеров, имеющих диаметр 30 и высоту до 54 м210.
Летом 1932 г. общее число работающих на стройке превысило 6440 чел.; из них 2390 занимались непосредственно строительным делом, 2095 вели монтаж, а ос207 <Правда>, 22 и 25 декабря 1933 г.
208 «За индустриализацию», 5 и 22 декабря 1933 г.
209 Выбор места был связан с тем, что производство синтетического аммиака в Горловке базировалось на газах коксовых печей Донбасса.
210 ЦГАНХ, ф. 8137, on. 1, д. 44, л. 204.
270


Г. К. Орджоникидзе поздравляет коллектив Бобриковского химического комбината с началом эксплуатационных работ (декабрь 1933 г.)


тальные входили в число подсобных рабочих и учеников. 94% всех строителей находились на сдельщине, причем 17,8%—на прогрессивной211. Благодаря трудовому энтузиазму коллектива темп строительства в
1932 г. был значительно ускорен. Достаточно сказать, что в первые четыре месяца этого года объем работ составил в стоимостном выражении 13 556 тыс. руб., тогда как за весь (предшествующий период, 1930—1931 гг., он не достиг и 10 млн. руб.212. Лишь острый недостаток в цементе и металле не позволил начать пуск цехов в конце 1932 г. Но несколькими месяцами позже, в марте
1933 г., первый цех вступил в строй; 23 апреля был получен первый в СССР синтетический аммиак из коксового газа. Началась, таким образом, эксплуатация еще одного азотнотукового комбината страны213.
В результате на рубеже первой и второй пятилеток Советский Союз имел уже пять предприятий азотной промышленности: в Донецке, Черноречье, Березниках, Горловке и Бобриках. Приведенные ниже данные свидетельствуют о масштабах работ, проделанных за годы первой пятилетки на ведущих новостройках азотной промышленности (см. табл. 18).
Таблица 18
Капитальные затраты
(в млн. руб.)*
Комбинаты
1928/29 г.
1929/30 г.
1931 г.
1932 г.
Всего за пятилетку;
Чернореченский ....
7,1
22,0
12,9
7,0
49,0
Березниковский
5,0
35,9
80,3
46,6
167,8
Бобриковский
4,8
21,6
80,3
133,3
240,0
Горловский
—
—
11,3
38,7
50,0
Итого . . .
16,9
79,5
184,8
225,6
506,8
• АГКХ, ф. Главхимпром. 1932, д. 61; 1935, д. 14, л. 18. Данные по Бобрикам неполные; за 1932 г.—приблизительные.
211 ЦГАНХ, ф. 8137, on. 1, д. 44, л. 137.
212 Там же, л. 195.
218 «Ударник синтеза», 1 мая, 28 июня 1933 г.
272


Умело используя средства, выделенные пролетарским государством на строительство и развитие азотной промышленности, советский рабочий класс добился серьезнейших успехов в борьбе за технико-экономическую независимость страны. Достаточно сказать, что если в 1928 г. у нас было выработано всего лишь 11,2 тыс. т азотных удобрений против 13,8 тыс. т в 1913 г., то уже в 1931 г. производство азотных удобрений в СССР составило 27,5 тыс. т, в 1932 г. — 55,6 тыс. т, в 1933 г. — 110,9 тыс., в 1934 г. — 226 тыс. т214, т. е. по мере вступления в строй новых заводов, заложенных в период первой пятилетки, выработка азотных удобрений ежегодно удваивалась, превысив в 1934 г. уровень царской России более чем в 16 раз и уровень 1928 г. — в 20 раз. Соответственно импорт азотных удобрений, достигший в 1928 г. 69,4 тыс. т, в 1933 г. был полностью прекращен215. Указания Коммунистической партии о создании в СССР промышленности связанного азота были выполнены.
3. Создание основ промышленности синтетических материалов216
Промышленность полимерных синтетических материалов является одной из самых молодых и вместе с тем самых перспективных отраслей современной химии. Производство пластических масс и искусственного волокна зародилось только в конце прошлого века, но уже в начале нашего столетия мировое потребление этих продуктов измерялось десятками тысяч тонн. Всемирно известные русские химики Д. И. Менделеев, А. М. Бутлеров, А. Е. Фаворский и другие неоднократно подчеркивали поистине неограниченные возможности промышленности синтетических материалов. В частности, Д. И. Менделеев первым выступил в печати со статьей, в которой доказывалась выгодность развития в России производства искусственного волокна. «Пожелаем,— писал великий ученый,— чтобы у нас скорее привилось это дело 214 «Промышленность СССР», стр. 192.
215 Б. М. Г и м м е л ь ф а р б, Т. П. У н а н я н ц. Указ, ооч., стр. 239.
216 В этом разделе освещаются вопросы, связанные с созданием промышленности искусственного волокна, пластических масс и синтетического каучука.
18 В. С. Лельчуж
273


и распространилось широко. Если бы мы отбросы превратили бы в изделия из вискозы, особенно волокно, то разбогатели бы побольше, чем от всей нашей торговли»217. Но царская Россия не смогла организовать массовое производство изделий из полимеров. Лишь в Мытищах, под Москвой, в 1909 г. была построена (и то бельгийскими капиталистами) опытная фабрика искусственного волокна «Вискоза», годовая продукция которой не превышала 100 т. Несколько позднее, в годы первой мировой войны, начался крайне незначительный выпуск отечественных пластмасс: близ Орехово-Зуево в заброшенном помещении возникло предприятие полукустарного типа, дававшее за сутки около 50 кг карболита218. Названные производства совершенно не могли удовлетворить запросы внутреннего рынка219. К тому же во время гражданской войны и интервенции они были остановлены и пришли в негодное состояние. Не случайно профессор Л. Ф. Фокин, написавший в 1921 —1922 гг. двухтомный труд «Обзор химической промышленности в России», ни словом в нем не обмолвился о состоянии промышленности полимеров.
Создание промышленности полимеров полностью относится к советскому времени. Трудности восстановительного периода не позволили нашему народу решить эту задачу в начале 20-х годов. Общий импорт вискозы и целлулоида вместе с галалитом составил в 1923/24 г. 39 т на сумму в 53 тыс. руб. В последующие годы ввоз неуклонно рос, достигнув в 1927/28 г. 714 т, что обошлось государству в 1760 тыс. руб.220
В то же время удельный вес производимого в СССР искусственного волокна по отношению к употребляемой хлопчатобумажной пряже составлял 0,05%, т. е. был в 50 раз меньше, чем за рубежом; приблизительные подсчеты показывали, что применение каждой тонны искус217 «Речь*, 18 августа 1900 г.
218 «Карболитовец», 7 ноября 1933 г.
219 В 1913 г. Россия вынуждена была ввезти 1407 т вискозы, галалита и целлулоида стоимостью в 1916 тыс. руб., еще большие средства ежегодно затрачивались на покупку натурального каучука. Проблема синтеза каучука в то в>ремя еще нигде не была решена («Внешняя торговля СССР за период 1918—<1927/28 гг. Статистический обзор». М.—Л., 1931, стр. 550—551).
220 «Внешняя торговля СССР за период 1918—<1927/28 гг.»,
стр. 550—553. *
274


ственного шелка в трикотажной промышленности страны дает экономию в 5 тыс. руб. золотом221.
Еще более быстро росла потребность народного хозяйства в каучуке. Так, если в 1925/26 г. СССР потребил 6439 т сырого каучука, то уже в 1927/28 г. на нужды резиновой промышленности ушло более 9800 т 222. При этом следует учесть, что страна своего каучука фактически не имела. Предполагалось, что первая пятилетка на импорт натурального каучука потребует 200 млн. руб. (Для сравнения укажем, что эта сумма была равна вложениям 1927/28 г. в нефтяную промышленность, значительно превышала расходы того же года на каменноугольную или электротехническую промышленность и была в 2,5 раза больше пятилетних ассигнований на всю резиновую промышленность223.)
В условиях напряженной борьбы за ликвидацию импортной зависимости от капиталистического мира, в обстановке усилившейся в 1927 г. военной опасности, такое положение вещей становилось нетерпимым. ЦК ВКП(б) и Советское правительство вынуждены были принять ряд мер, направленных на дальнейшее укрепление оборонной мощи СССР и еще более быстрое преодоление нашей технико-экономической отсталости. В частности, в конце 1926 г. по инициативе химического директората ВСНА Советское правительство объявило всемирный конкурс по синтезу каучука. Ученым и изобретателям предлагалось в течение двух лет изготовить два килограмма синтетического каучука из материалов, имеющихся в СССР и позволяющих наладить массовый выпуск остродефицитной продукции. В октябре 1927 г. ЦК ВКП(б), утверждая директивы по составлению первого пятилетнего плана, указал на необходимость создания промышленности искусственного волокна 224. Тогда же специальная комиссия под председательством В. В. Куйбышева всесторонне изучила этот вопрос и представила свои материалы в Совет Труда и Обороны, где в марте 1928 г. 221 «Торгово-промышленная газета», 30 ноября 1928 г.
222 Там же, 10 июля 1928 г.
223 «Материалы к пятилетнему плану развития промышленности СССР (1927/2^—1931/32)». М., 1927, стр. 335.
224 «КПСС в резолюциях и решениях...», ч. 2, 1953, изд. 7, стр. 283.
18*
275


было принято решение форсировать строительство фабрик искусственного волокна 225.
Естественно, что, когда СНК Союза ССР учредил Комитет по химизации, одной из его важнейших задач стала постановка и разработка проблем, связанных с созданием промышленности синтетических материалов.
Дальнейшее свое обоснование вопрос о становлении новых производств получил весной 1929 г., когда XVI Всесоюзная партконференция и V съезд Советов утвердили первый пятилетний план. Только на создание отечественной промышленности искусственного волокна было выделено 156 млн. руб., т. е. примерно столько же, сколько на всю легкую химию 226.
Начало первой пятилетки явилось своеобразным рубежом в истории советской промышленности синтетических материалов. Развернувшаяся в СССР индустриализация и начавшаяся коллективизация сельского хозяйства с каждым днем требовали все большего количества химической продукции, в том числе такой, поставщиком которой могли быть только заводы и фабрики, вырабатывающие свои изделия из полимеров.
Вопрос о дальнейших судьбах отечественной промышленности синтетических материалов был рассмотрен специальной Комиссией Совета Труда и Обороны, составлявшей зимой 1929 г. план развития автостроительства. Перед Комиссией встали вопросы: как избавиться от импорта каучука, необходимого для изготовления камер, шин и других технических изделий из резины; из чего делать рулевые управления, аккумуляторные баки, бесшумные шестерни и т. п. Ответ был один: нужен советский синтетический каучук, нужны советские пластические массы и искусственное волокно. Количество таких примеров легко увеличить, ибо изделия из полимеров требовались не только как удобные и выгодные заменители дефицитных металлов и тканей; в силу своих замечательных качеств, создаваемых искусственно, они становились необходимыми для электротехнических и резиновых производств, при выпуске самолетов, авто225 «Искусственное волокно», 1930, № 1, стр. 2.
226 В постановлении партии и правительства говорилось: «Необходимо после разрешения технических вопросов, связанных с производством искусственного волокна, придать этому производству массовый характер» (С. 3. СССР, 1929, Л® 29, ст. 268).
276


мобилей и тракторов, при изготовлении радиоаппаратуры и т. д.
Вместе с тем к концу 20-х годов в нашей стране уже была определенная база для развития промышленности полимеров. Во-первых, общий подъем социалистической экономики, в том числе и химической индустрии, позволял выделить на новое строительство определенные ресурсы. Во-вторых, проведенные научно-технические изыскания убедительно свидетельствовали о зрелости имеющихся кадров и о возможностях широкой постановки полимерных производств в СССР уже в первой пятилетке. К тому времени рабочие, инженеры и техники Ленинграда первыми в нашей стране освоили на Охтинском химическом заводе выработку советского целлулоида. В 1928 г. коллектив мытищинской фабрики искусственного волокна (тогда все еще единственной в Союзе) довел годовую выработку вискозы до 200 т (200% к 1913 г.) Наконец, в начале того же года стали известны результаты всемирного конкурса по синтезу каучука. Несмотря на трудные условия конкурса и сравнительно короткие сроки его проведения, жюри получило ряд предложений, исходящих как от советских, так и от зарубежных ученых. В результате тщательной проверки два проекта (С. В. Лебедева и Б. В. Бызова) были рекомендованы к реализации. Таким образом, именно в начале первой пятилетки, с одной стороны, начинает заметно увеличиваться спрос быстро растущего народного хозяйства на изделия из полимеров, а с другой стороны, в нашей стране возникают необходимые условия для создания новой, исключительно важной отрасли химической промышленности, вырабатывающей такие товары. Исходя из этого, Коммунистическая партия и Советское правительство, опираясь на широкую поддержку трудящихся, уже в годы первой пятилетки смогли осуществить ряд больших и важных мероприятий, которые привели к созданию в СССР промышленности искусственного волокна, пластических масс и синтетического каучука.
В марте 1928 г. Совет Труда и Обороны образовал Комитет по искусственному волокну, в который вошли представители заинтересованных химических и текстильных объединений. Четыре года спустя, вспоминая первые трудности, вставшие перед Комитетом, один из основателей нашей полимерной промышленности акаде277


мик П. П. Шорыгин писал: «Самые основы технологических процессов были нам неясны, мы не умели проектировать фабрики без помощи иностранных специалистов...» 227.
Впадая в панику и уныние, отдельные инженеры и экономисты пытались выступать против строительства в СССР предприятий искусственного волокна. Даже в таком журнале, как «Известия текстильной промышленности и торговли», который был официальным органом Всесоюзного текстильного синдиката, раздавались своего рода предостерегающие слова. В одной из статей начала 1928 г., например, утверждалось, что лучше строить хлопчатобумажные фабрики, чем выделять миллионы рублей на развитие вискозного дела, которое «выгодно Европе при ее высокой технике, ее малоземелье и обилии капиталов», но «невыгодно для нас, так как у нас, наоборот, много земли, мало капиталов и большой избыток рабочей силы». Автор не верил в научно-технические и материальные возможности социалистической экономики, в творческие силы рабочего класса («те фабрики искусственного волокна, которые мы хотим закончить к концу пятилетия,— писал он,— могут, прежде чем они начнут работать, оказаться устарелыми») 228.
На подобных рассуждениях не стоило бы подробно останавливаться, если бы они выражали частное мнение. Но они были опубликованы в передовой статье официального органа печати, под ними стояла подпись С. В. Антропова, одного из активных членов редколлегии названного журнала, с мнением которого не могли не считаться широкие круги читателей. Делая упор на отдельные недостатки, связанные с молодостью промышленности полимеров, журнал замалчивал вопрос о преимуществах искусственного волокна и о необходимости его применения в технических целях.
Аналогичные взгляды отстаивал профессор П. П. Фе- дотьев. Имея в виду создание в СССР промышленности искусственного волокна, он писал в духе традиционного академизма: «В современных условиях (нашего народного 227 П. П. Шорыгин. О технических проблемах промышленности искусственного волокна в СССР.— «Химия и социалистическое ХОЗЯ1ЙСТВЮ», 1932, № 9, стр. 73.
228 «Известия текстильной промышленности и торговли», 1928,
№ 1, стр. 4, 6. >
278


хозяйства казалось бы нет особых оснований форсировать это дело организацией крупного производства, которое требует очень значительных единовременных затрат... При наших естественных богатствах и возможностях нет пока серьезных оснований прибегать к замене натуральных волокнистых материалов суррогатами» 229. И опять- таки вредность такого вывода заключалась не только в том, что делал его известный ученый, но и особенно в том, что содержался он в книге, изданной большим тиражом и рекомендованной в качестве учебного пособия студенческой молодежи и работникам народного хозяйства. Стоит ли после этого удивляться многочисленным спорам, имевшим место среди наших научных работников и хозяйственников, занимавшихся вопросами производства искусственного волокна? Но дело не ограничилось научными дебатами. В начале 1929 г. на одном из расширенных заседаний Комитета по химизации разногласия переросли рамки обычных дискуссий. Представитель текстильного синдиката стал утверждать, что проблема искусственного волокна связана не с химизацией страны, а с развитием легкой индустрии. Возражая текстильщикам, стремившимся свести разговор только к вопросам ширпотреба, один из химиков (П. И, Дубов) впал в другую крайность; он заявил: «чтобы производить это искусственное волокно, мы должны иметь крупную химическую промышленность, а ее-то у нас и нет» 230.
Хотел того П. И. Дубов или нет, но из его выступления следовало, что химическим сырьем вискозное производство не обеспечено. Развивая эту ошибочную мысль, ссылаясь на отсутствие утвержденных проектов, смет и т. п., группа инженеров высказалась против строительства вискозных фабрик в 1929 г.231. Руководители Комитета по искусственному волокну вместо того, чтобы дать отпор таким настроениям, по существу поддержали их, выступив с пространными речами о предстоящих трудностях и ни слова не сказав о необходимости форсировать ход подготовительных работ к приближающемуся строительному сезону.
129 П. П. Федотьев. Товароведение. Л., 1931, стр. 209.
230 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 10, лл. 113, 116.
231 «Торгово-промышленная газета», 9 января 1929 г.
279


Такой подход к важной части государственного плана встревожил одного из ведущих работников Комитета по химизации: академик А. Н. Бах решительно выступил против каких бы то ни было затяжек. Подчеркивая неразрывность проблем химизации с борьбой за искусственное волокно, он напомнил всем, что для получения одной тонны вискозы требуется около семи тонн химикатов. «Вопрос об искусственном волокне, — говорил А. Н. Бах, — это вопрос об основной химической промышленности и смотреть на него только с точки зрения текстиля, конечно, нельзя». Ученый высказался за широкое проведение научных работ и немедленный приступ к строительству первых фабрик 232. Комитет по химизации поддержал это предложение и вскоре совместно с Осоавиахимом провел ряд новых совещаний, в центре внимания которых стоял вопрос о перспективах вискозной промышленности в СССР 232 233.
Летом 1929 г., опираясь на опыт коллектива мытищинской фабрики «Вискоза» и решимость наших ученых, Совет Труда и. Обороны дал указание начать строительство первых трех вискозных фабрик в Ленинграде, Могилеве и Клину. Учитывая важность правительственного решения, ВСНХ СССР обязал машиностроительные заводы, изготовляющие оборудование для новых производств, выполнять их заказы в первую очередь 234.
Строительные работы наиболее интенсивно развернулись в Ленинграде, где они проходили под неослабным контролем обкома партии, направившего на стройку большую группу коммунистов и комсомольцев. С. М. Киров впоследствии справедливо говорил, что пуск ленинградской фабрики искусственного волокна к XVI съезду ВКП(б) явился замечательным достижением всех большевиков города Ленина 235. (Сооружение предприятия обошлось почти в 13 млн. руб., годовая продукция его должна была составить одну тысячу тонн искусственного шелка 236.)
Иначе началось строительство в Клину. Здесь не сов232 ЦГАОР и СС, ф. 8100, ап. 1, д. 10, лл. 115, 125.
283 Там же, лл. 52, 109.
234 «Искусственное волокно», 1930, № 1, стр. 24.
235 «Ленинградская правда», 29 мая 1930 г.
238 «Выполнение пятилетнего плана промышленности». М.— Л., 1930, стр. 59. ♦
280


сем удачно была выбрана площадка для постройки новой фабрики. Руководители не позаботились о создании для рабочих нормальных жилищно-бытовых условий; обезличка и текучесть рабочей силы сорвали планы; с большим опозданием началось сооружение теплоэлектроцентрали, задерживалось поступление основного оборудования 237. Отдельные представители администрации, пытаясь снять с себя всякую ответственность за развал работы, заговорили о непреодолимых препятствиях. При молчаливом согласии Всехимпрома они предлагали законсервировать строительство на 8—10 месяцев. Понадобился энергичный протест местных коммунистов, вмешательство ЦКК ВКП(б), чтобы работы не были остановлены. Клинский райком партии организовал на стройке штаб по борьбе с прорывами и призвал рабочих к массовым субботникам. На помощь строителям решено было немедленно направить 150 землекопов, 25 бетонщиков и около 40 рабочих других профессий 238.
Еще большие трудности обнаружились в ходе строительства другого предприятия искусственного волокна, которое должно было войти в состав развертывающегося под Москвой Угрешского химического комбината. Здесь из-за отсутствия технико-экономического обоснования и чертежей работы шли с отставанием более чем на 14 месяцев 239. Вскрыв причины прорыва, Пролетарский райком ВКП(б) осудил действия проектных организаций. «Придавая большое значение развитию химической промышленности и, в частности, производству искусственного волокна», райком постановил увеличить на Угрешском строительстве число коммунистов и одобрил почин газеты «Комсомольская правда», пославшей на стройку большую группу членов ВЛКСМ 24°.
Значительный ущерб новому строительству наносили и местнические споры, часто возникавшие между представителями химической и текстильной промышленности. Например, вопрос о постройке в Полтаве фабрики искусственного волокна свелся к почти двухлетней бесплодной переписке241.
237 «Красный вискозынк>, 31 декабря 1932 г.
238 Архив МК КПСС, ф. 116, on. 1, д. 8, лл. 129—133.
239 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д 97, лл. 9—10.
240 Архив МК КПСС, ф. 80, on. 1, д. 347, лл. 71—73.
241 «XVI съезд ВКП(б)>, стр. 505
281


Подобные методы руководства, получившие распространение в Комитете по искусственному волокну, не способствовали быстрому развитию советской вискозной промышленности. К тому же опыт показывал, что в условиях острой нехватки специалистов более целесообразно объединить в одной организации и строителей, и проектировщиков, и производственный аппарат новых фабрик. СНК Союза ССР так и сделал: он учредил в январе 1930 г. Всесоюзное объединение промышленности искусственного волокна (ВОИВ) с целью «объединения производственных предприятий и строительств промышленности искусственного волокна» 242.
В феврале 1930 г. в Москве по инициативе Комитета по химизации прошла I Всесоюзная конференция по искусственному волокну. В химическом институте им. Л. Я. Карпова собрались ученые и хозяйственники, рабочие и инженеры, партийные работники и представители общественности. Шел деловой обмен опытом, подводились первые итоги, анализировались ошибки, намечались планы. Споров на тему строить или не строить уже не было. Весь ход конференции, как и сам факт ее созыва, свидетельствовал о том, что процесс создания советской промышленности искусственного волокна уже начался и подходит к новой фазе развития — к стадии завершения чисто строительных работ на сооружении первых очередей; близился монтаж оборудования 243. Так социалистическая действительность нанесла серьезный удар по тем, кто еще год назад предлагал отложить вискозное строительство на более отдаленное будущее.
Осенью 1930 г. промышленность искусственного волокна одержала еще одну важную победу: .вслед за ленинградской фабрикой «Пятилетка» в строй вступила фабрика вискозы в Могилеве. Здесь строительство проводилось в основном силами белорусской молодежи. Комсомольцы составляли 80% всех рабочих. Рядом с ними на субботниках трудились красноармейцы, учащиеся и рабочие города. Отказавшись от выходных дней, они решили пустить предприятие к XIII годовщине Великого Октября и слово свое сдержали: 7 ноября, на три месяца раньше положенного срока, фабрика стоимостью 242 С. 3. СССР, 1930, отд. 2, № 17, ст. 120.
243 «Искусственное волокно», 1930, № 3—4, стр. 3—7; «За индустриализацию», 15 февраля 1930 г. )
282


в 18,8 млн. руб. была сдана в эксплуатацию. Представитель немецкой фирмы, принимавшей участие в монтаже, скупой на похвалу инженер Роппош признался корреспондентам, что «достижения за последний квартал огромны и/что взятые стройкой темпы превышают порой заграничные. Рабочие и технический персонал показали образцы работы и заслужили глубокое уважение» 244.
Вдохновленные таким примером, строители в Клину взялись за ликвидацию прорывов. В это время начальником Клинволокностроя был назначен только что окончивший московскую Промакадемию М. А. Шейнин. Коммунист с 1914 г., опытный хозяйственник, он решительно взял курс на сплочение коллектива. Вместе с новым секретарем парткома Н. Гриневым, ранее работавшим секретарем Клинского РК ВКП(б), они предложили рабочим составить график сдачи объектов, наметить наиболее трудные участки и сконцентрировать на них основные усилия.
Проведя ряд производственных совещаний, рабочие объявили стройку ударной. В Москву для улучшения снабжения строительства была послана специальная бригада245. В декабре 1930 г. на партийном собрании коллектива зародился почин: пустить фабрику досрочно; общая конференция рабочих и служащих постановила: до конца работ отказаться от выходных дней, каждому дополнительно отработать по 20 и более часов, все отстающие участки взять на буксир 246. Общественность района поддержала строителей. Около двух тысяч колхозников и рабочих местных предприятий стали регулярно участвовать в субботниках. К концу 1930 г. основные работы были закончены. Как отмечал Клинский РК ВКП(б), это стало возможным «благодаря мощному подъему и энтузиазму рабочих, партколлектива и значительной части административно-технического персонала фабрики» 247.
Наступал предпусковой период, но так как монтаж теплоцентрали затягивался еще на 7—10 месяцев, а на фабрику прибыла часть прядильных машин, руководители Всесоюзного объединения искусственного волокна 244 «Искусственное (волокно», 1930, № 3—4, стр. 45; № 11, стр. 38.
245 Там же, 1930, № 12, стр. 35.
246 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 18, лл. 7—8.
247 Архив МК КПСС, ф. 116, on. 1, д. 12, лл. 12—13.
283


считали начало эксплуатационных работ невозможным. Строители думали по-иному. Комсомольцы съездили в Ленинград и там получили четыре старых паровоза, котлы которых решено было временно использовать для получения пара. Творческий порыв охватил всю стройку. Подземные коммуникации прокладывали круглосуточно. Когда морозы были особенно сильными, землю отогревали кострами: цепочка огней растягивалась на километр.
«Пуск первых двух машин стал праздником всего района. На торжество не приехали только работники Всесоюзного объединения искусственного волокна,— вспоминает М. А. Шейнин. — Они доказывали, что в таких условиях вырабатывать волокно экономически не выгодно. А мы не хотели ждать. Наш расчет был таким: к тому времени, когда ТЭЦ будет построена и мы установим все прядильные машины, у нас будет опыт, будут подготовленные кадры. Ведь на нашем производстве в СССР впервые применялся бобинный способ. Надо было не ждать, а учиться. События очень скоро подтвердили нашу правоту»248. Так большевистский подход к преодолению препятствий позволил в феврале 1931 г. пустить еще одно предприятие искусственного волокна. Сохранившийся за этот месяц отчет о работе ранее вступивших в строй фабрик в Мытищах, Ленинграде и Могилеве показывает, что всего в феврале 1931 г. действовало 37 машин (по плану намечалось 36); было получено около 99 т вискозы на сумму в 1458,2 тыс. руб., т. е. почти в 3,5 раза больше, чем за такой же период предыдущего года 249. Иначе говоря, за один только февраль 1931 г. Советский Союз выработал столько же вискозы, сколько царская Россия производила в год. С пуском Клинской фабрики СССР уже в начале 1931 г. имел четыре современных предприятия искусственного волокна, из которых три основных и наиболее крупных (в Ленинграде, Могилеве и Клину) были построены менее чем за два года. Это, несомненно, был значительный успех.
Не менее знаменательным оказалось начало 1931 г. и для советской промышленности пластических масс, разрозненные и немногочисленные цехи и заводы которой были наконец объединены в общесоюзный трест. 248 Из записи бесед автора с М. А. Шейниным.
249 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 1Ц, лл. 60, 62.
284


Однако прежде, чем этого достичь, ВСНХ СССР и Комитет по химизации вынуждены были почти в течение года заниматься ликвидацией их разобщенности. Дело в том, что когда весной 1930 г. возник вопрос о создании треста по производству пластмасс и искусственных смол, выяснилось, что Московский совнархоз не хочет отдавать новому тресту галалитовый завод, что Всесоюзное электротехническое объединение — против передачи кар- болитового завода, а Музыкальный трест соглашался на перевод завода граммпластинок лишь при условии, что химики возьмут на себя и производство граммофонов 25°.
Научная общественность страны активно выступила против узковедомственного, бюрократического подхода к созданию и развитию отечественной промышленности пластмасс. Комитет по химизации провел ряд специальных заседаний, посвященных пластмассам, и приступил к изданию научных сборников и популярных брошюр о их производстве. На одном из совещаний, которое было проведено совместно с представителями Наркомзема, работниками судостроения, металлургии и лесного хозяйства, было принято постановление, требующее скорейшего создания треста пластмасс и составления пятилетнего плана его развития. Подчеркивалось даже, что «состояние этой отрасли промышленности в Союзе характеризуется недооценкой ее значения и зачаточным состоянием как в отношении производства продукции, так и программы строительства». Стремясь еще активнее воздействовать на ход событий. Комитет по химизации образовал в своем составе Комиссию для содействия организации и развитию промышленности пластических масс250 251.
Но становлению промышленности пластмасс мешали не только местнические тенденции некоторых организаций. Другим существенным препятствием в 1930 г. оказалась хозяйственная политика Всехимпрома, в ведении которого находился Охтинский химический завод, вырабатывающий целлулоид, и предприятия, производящие сырье для изготовления пластмасс. Руководители химической промышленности не уделяли должного внимания строительству новых объектов и реконструкции 250 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 7, лл. 160-463.
151 ЦГАОР к СС, ф. 8100, ап. I, д. 9, л. 84.
285


действующих цехов, выпускающих синтетические продукты. Несмотря на решительные протесты партийной организации Охтинского завода, правление Всехимпрома вдвое уменьшило (с 16,8 млн. руб. до 8,4 млн. руб.) ассигнования на постройку новых производств, хотя именно они должны были освободить нашу страну от ежегодного ввоза из-за границы некоторых видов сырья и полуфабрикатов. В то же время автоматически была увеличена сумма денег на импорт товаров, которые охтинцы могли бы выпускать самостоятельно 252 253.
О том, что такая политика была отнюдь не случайной, говорят и другие факты. Построенный в Ленинграде к апрелю 1930 г. (менее чем за год) второй в мире завод синтетической камфары делал излишним ежегодный ввоз камфары на один миллион рублей и создавал благоприятные возможности для производства советского целлулоида. Чтобы обеспечить завод основным сырьем — пихтовым маслом, руководители Охтинского предприятия добились того, что рабочие артелей, добывающие это масло в Сибири, были приравнены к лесорубам и в плановом порядке снабжались продовольствием и инвентарем. Однако сырье не приходило, и завод бездействовал. Тогда нод руководством членов партии специальная рабочая бригада выехала в Москву и здесь обнаружилось, что полученное из Сибири пихтовое масло продано в Германию1353. Вместо 1000 т сырья завод получил в 1930 г. лишь 159 т 254. Годовой план производства камфары был сорван, что отрицательно сказалось на выработке пластмасс.
Руководители Всехимпрома не раз пытались снять с себя ответственность за неподготовленность сырьевых баз к темпам социалистического строительства. Они, в частности, ссылались на то, что создание промышленности пластмасс пятилетним планом не предусматривалось и поэтому ее потребность в различных видах сырья не могла быть учтена заранее 255. Однако от нехватки 252 «Лен ин пр адская -правда», 28 мая 1930 г.
253 Там же, 20 мая 1930 г. Характерно, что в том же году Всехимпром развил бурную деятельность по импорту камфары, ввоз которой в 1930 г. вырос на 268% (ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 49).
254 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 47.
555 «Химический бюллетень ТАСС», 28 апреля 1932 г.
I
286


Донецкий содовый завод (первая пятилетка)


химикатов страдало и вискозное производство, включенное в пятилетний план еще в 1928/29 г. К концу 1930 г. положение с сырьем ухудшилось настолько, что в первом квартале 1931 г. объединение искусственного волокна недополучило 17% нужного сероуглерода, 24% серной кислоты, 60% каустической соды и т. п.256. Аналогичные примеры приводились выше и из жизни других отраслей народного хозяйства страны. Следовательно, разговоры о сложностях планирования не могли оправдать руководителей Всехимпрома.
Лишь вмешательство ЦК партии ускорило решение вопроса о развитии полимерных производств в СССР, в том числе и пластмассовых.
Осенью 1930 г. значительные изменения произошли на Охте, где размах нового строительства настолько видоизменил характер прежних производств и так расширил ассортимент выпускаемой продукции, что предприятие превратилось в большой комбинат. Последний, так называемый особый квартал 1930 г. стал для охтинцев поистине ударным. Социалистическое соревнование и ударничество охватило 77% всех рабочих и служащих. Производственный план был перевыполнен. Поток рационализаторских предложений рос с каждым днем. Потратив на реализацию некоторых из них 30 тыс. руб., комбинат получил 250 тыс. руб. экономии 257.
Дальнейшие успехи охтинских химиков были уже неразрывно связаны с деятельностью возникшего в январе 1931 г. треста «Союзхимпластмасс», создание которого укрепило организационные основы новой важной отрасли индустрии и дало толчок ее плановому развитию.
В феврале 1931 г. в Ленинграде под руководством профессора С. Н. Ушакова возник первый в СССР научно-исследовательский институт пластических масс, объединивший усилия 180 научных работников, а два месяца спустя в Москве был открыт его филиал 258. В Кусково (под Москвой) было организовано производство формалина — важнейшего сырья для производства пластических масс. В Ленинграде развернулось строительство завода «Комсомольская правда», а близ Орехово- 256 «Искусственное волокно», 1932, № 1, стр. 2.
267 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 5, л. 84
258 «Химический бюллетень ТАСС», 28’ апреля 1932 г.
288


Зуево по существу заново создавался завод «Карболит» (оба эти предприятия должны были специализироваться на выпуске различных изделий из пластмасс). Большие средства выделялись также для сооружения мощного комбината во Владимире. Строительство всех перечисленных объектов требовало больших затрат, и объем вложений непрерывно рос. Если в 1927/28 г. он составил всего 1,5 млн. руб., то в 1932 г. уже превысил 20,5 млн. руб. (1370% роста!). В целом менее чем за пять лет объединение «Союзхимпластмасс» получило на капитальные вложения около 44 млн. руб.259
Показательно, что именно в это время буржуазная печать впервые заговорила о создании в СССР промышленности пластических масс. Немецкие и французские журналы вынуждены были отметить успехи наших научных работников, образование исследовательских учреждений, итоги выполнения квартальных планов и т. п. Особо они выделяли работу Охтинского химкомбината и завода «Карболит», подчеркивая, что увеличение выпускаемой продукции сопровождается снижением ее себестоимости 26°.
Сообщения о новых успехах советской химии дошли и до наших зарубежных друзей. Немецкие рабочие-химики, восторженно приветствуя достижения рабочих Охтинского комбината, писали (им: «Лучшим помощником в нашей революционно-просветительной работе среди отсталых масс является ваша борьба за социалистическое хозяйство»261.
Похвала немецких товарищей была не только приятна— она ко многому обязывала. И охтинцы продолжали трудиться с удвоенной энергией, дружно поддерживая начинания партийной организации комбината. Размер последней к лету 1931 г. заметно вырос: в начале июня она насчитывала 236 коммунистов, тогда как в январе того же года их было 192. За тот же период число комсомольцев возросло с 60 до 130. Партийно-комсомольская прослойка составила почти 25% от общего количества работающих на комбинате людей. (Попутно заметим, что 259 «Химическая промышленность СССР», т. 2, стр. 38.
260 «Die Chemische Industrie», 1932, № 12, s. 270; № 15, s. 339; «Revue generale des matieres plastiques», 1932, N 3, p. 186; N 10, p. 538.
261 «Охтинский химик», 6 ноября 1931 г.
19 В. С. Лельчук
289


на других предприятиях промышленности синтетических материалов этот процент в то время был ниже) 262.
1931. год стал не менее памятной датой и для советской промышленности синтетического каучука. В жизни этой новой, ранее нигде не существовавшей отрасли индустрии произошло выдающееся событие: в СССР была получена первая пар(тия опытного синтетического каучука и началось строительство больших заводов. Достижению такого результата предшествовала кропотливая и напряженная работа значительной группы ученых, многочисленных заводских коллективов и хозяйственных организаций, равно как и ожесточенная борьба против консервативно настроенных специалистов и открытых недругов.
Впервые со всей серьезностью вопрос о синтетическом каучуке встал на ноябрьском (1929 г.) Пленуме ЦК ВКП(б). «Нам во что бы то ни стало, — говорил тогда В. В. Куйбышев, — нужно эту проблему разрешить, поскольку мы зависим от иностранного ввоза каучука»263. (В 1929 г. для удовлетворения минимальных потребностей резиновой промышленности пришлось потратить свыше 50 млн. руб. золотом 264.) Тщательное рассмотрение указанного вопроса на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) привело к принятию 25 декабря 1929 г. постановления ЦК парггии «О каучуке». Руководящим органам химической промышленности и Резинотреста было предложено максимально форсировать работы по изысканию и выращиванию каучуконосных растений и строительству опытных заводских установок синтетического каучука. Считая ранее взятый темп работ в этой области «совершенно недостаточным», ЦК обязал ВСНХ СССР обеспечить скорейшее сооружение экспериментальных установок по методам профессоров Б. В. Бызова и С. В. Лебедева с целью получения по каждому способу до 200 кг каучука в день; подчеркивалось, что эти исследования должны быть обеспечены оборудованием и материалами в первую очередь265.
Постановление ЦК ВКП(б) сыграло большую роль 262 ЦГАНХ, ф. 8124, ол. 3, д. 5, л. 84.
263 ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 2, д. 441, стр. 24.
264 «Внешняя торговля Советского Союза». М., 1938, стр. 99.
265 «Директивы ВКП(-б) по хозяйственным вопросам». М.—Л..
1931, стр. 655—656. )
290


в ускорении работ. Интересы укрепления оборонной мощи СССР, интересы всего народного хозяйства требовали форсированного развития резиновой промышленности. Особенно быстро возрастал спрос на шины и технические изделия из резины, тем более, что в стране ударными темпами велось строительство автомобильных и тракторных заводов. В 1928 г. выпуск автопокрышек составил 85 тыс. штук, в 1929 г. он достиг 148 тыс. штук (174%), но потребность в них увеличивалась еще быстрее 266. Нехватка отечественного сырья грозила стать главным препятствием для быстрого роста резиновой промышленности. В свою очередь работа последней непосредственно влияла на общий темп индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. Проблема каучука приняла общегосударственные масштабы.
Решая данную задачу, наше государство столкнулось с упорным противодействием некоторых работников науки и промышленности. Большим злом, помимо явного вредительства, имевшего место со стороны вражеской агентуры, было недоверчивое отношение ряда инженеров и исследователей к самой идее синтеза каучука. Подвергая сомнению выводы С. В. Лебедева и Б. В. Бызова, утверждая, что получение синтетического каучука экономически нецелесообразно, они обычно ссылались на высказывания иностранных ученых и печальный опыт германской промышленности.
Действительно, за рубежом делалось много попыток получить синтетический каучук (особенно накануне первой мировой войны и <в ходе ее). В 1912 г. на VIII Международном конгрессе прикладной химии в Нью-Йорке даже разгорелся спор, кому будет принадлежать пальма первенства в этом деле. Известный английский химик Перкин заявил, что он открыл дешевый способ изготовления синтетического каучука. В ответ на это один из будущих основателей И. Г. Фарбенин- дустри К. Дуисберг продемонстрировал две автошины, сделанные из синтетического каучука, и сказал, что новый каучук «появится в продаже в самом скором времени»267. Но в погоне за сенсацией и Перкин и Дуисберг чересчур) поспешили, их прогнозы не оправдались.
266 «Промышленность СССР», стр. 199.
267 Э. Слосоон. В погоне за каучуком. Л., 1928, стф. 7.
19*
291


Было бы, однако, ошибкой сводить всю проблему синтеза каучука к роли отдельных ученых, их успехам или .неудачам >в исследовательской работе. Ни в коей мере не умаляя выдающихся заслуг наших исследователей и их помощников, следует прежде всего подчеркнуть, что открытие С. В. Лебедева 268 было сделано, а затем и реализовано в условиях социалистического общества. Правильность такого вывода подтверждают не только теоретические поиски ряда зарубежных исследователей, но и практическая попытка немецких промышленников получить свой синтетический каучук в годы первой (мировой войны.
Оказавшись тогда отрезанной от источников сырья и испытывая большую нужду в натуральном каучуке, Германия попробовала организовать производство синтетического каучука. Был даже построен завод, рассчитанный на выпуск 10 т продукции в сутки. Однако вскоре война окончилась, и завод этот был закрыт: качество его изделий оказалось крайне низким, цены на них исключительно высокими 269. Владельцы частных фирм, подчиняясь законам капиталистического способа производства, действуя в условиях погони за максимальной прибылью, сочли для себя более выгодным покупать дешевый натуральный каучук, получаемый в колониальных и зависимых странах. Поскольку новая отрасль химии не сулила в ближайшем будущем высоких доходов, они не оказывали ей сколько-нибудь серьезной помощи и отказывались субсидировать ученых, занимающихся синтезом каучука. Всячески способствовали этому и монополисты, в руках которых находились плантации натурального каучука.
Не понимая того, что советская химия подобных препятствий на своем пути не имеет, некоторые работники нашей промышленности продолжали равняться на опыт
268 Речь идет в первую очередь о С. В. Лебедеве потому, что именно его способ синтеза каучука был признан тогда наилучшим. Следует также назвать группу его ближайших помощников, которые два года подряд работали с ним как величайшие энтузиасты, не зная выходных дней и свободных вечеров. Это — Краузе, Якуб- чик, Кибиргштис, Слободин, Воронов, Воронова и Волжский.
269 Н. Н. Иноземцев. Каучук. Мировой капиталистический
рынок. М., 1952, стр. 89; см. также: С. Р. Сергиенко. Синтетический каучук. М., 1940. *
292


Березниковский содовый завод (1932 г.)


буржуазных стран. Против синтетического каучука выступал, в частности, профессор Г. Боссэ, руководитель научно-исследовательской лаборатории Резинотреста. Он неоднократно утверждал, что более надежным и перспективным является использование растительного каучука 27°. Так, в конце 1929 г. в журнальной статье «Индустриализация СССР и проблема каучука» он писал: «Поскольку исходным продуктом берется каменный уголь, в особенности нефть,—сырье само по себе крайне ценное и естественные запасы которого не возместимы— ставится вообще под вопрос сама рациональность операции— синтез каучука с народнохозяйственной точки зрения. Замена нефти каучуком явится формой тришкиного кафтана». Редакция вынуждена была указать в примечании к этой статье, что она «носит на себе явные следы тех недопустимо вялых темпов, которые характеризовали работу Резинотреста до специального постановления ЦК ВКП(б) о каучуке»270 271.
К сожалению, журнал «Пути индустриализации» только этим примечанием и ограничился. Поместив- статью, в сущности направленную против синтетического каучука, его редакция больше к этой проблеме вообще не возвращалась. Не лучше обстояло дело с пропагандой синтетического каучука и в других периодических изданиях и работах того периода. В упоминавшейся книге П. П. Федотьева, изданной в 1931 г., об опытах получения синтетического каучука говорилось, что они «представляют пока только научный интерес, так как искусственный каучук не может еще конкурировать по цене с природным. Больше возможностей предвидится от культуры некоторых так называемых каучуконосных растений» 272. Даже в журнале Комитета по химизации в начале 1931 г. появилась статья того же Г. Боссэ, продолжавшего настаивать на преимуществах натурального каучука 273.
Справедливость требует отметить, что партия и правительство много внимания уделяли и проблеме натурального каучука. Уже в 20-х годах работы по отысканию отечественных каучуконосов приняли широкий размах.
270 «Торгово-промышленная газета», 20 сентября 1929 г.
271 «Пути индустриализации», 1929, № 23—24, стр. 75, 77.
272 П. П. Ф е д о т ь е в. Указ, соч., стр. 397—398.
273 «Химия и социалистическое хозяйство», 1931, № 1,
стр. 101—111.
294 ’


(В 1929 г., когда потребность в каучуке особенно возросла, В. В. Куйбышев, подчеркивая важность этого дела, телеграфировал председателю треста «Каучуконос»: «Вопрос крайне важен и не терпит недомолвок. Вопрос о том, будем иметь свой каучук или нет. Отвечайте немедленно телеграфно. Вы обязаны развернуть немедленно заготовку, приказываю телеграфно доложить о принятых мерах» 274.)
На рубеже 20—30-х годов выращивание и возделывание таусагыза, гвайюлы и других каучуконосов стало носить массовый характер. На 1932 г. трест «Каучуконос» получил более 20 млн. руб. ассигнований. Однако по официальным данным первый каучук от посадок 1930 г. можно было ожидать лишь в 1935 г., да и то в размере, не превышающем 400 т, тогда как требовались десятки тысяч тонн каучука 275 276.
Партия не могла довольствоваться таким темпом обеспечения народного хозяйства остродефицитным сырьем. В то же время лабораторная проверка опытов С. В. Лебедева дала хорошие результаты; ученый был прав, утверждая, что заводское оформление химических процессов не требует, столь длительных сроков, как развитие сельскохзяйственных культур 376. Следуя указанию ЦК ВКП(б), правительство решило организовать в Ленинграде, где работал С. В. Лебедев, проверку его метода в полузаводских масштабах.
В начале 1930 г. С. М. Киров вызвал в Смольный хорошо известного ему коммуниста Г. В. Пекова и предложил проверенному организатору возглавить строительство опытного завода. Показательно, с каким вниманием относился С. М. Киров к начинаемому делу и самому С. В. Лебедеву. «Сергей Миронович,— писал несколько позднее Г. В. Пеков, — осветил мне народнохозяйственное и оборонное значение синтетического каучука и рекомендовал предварительно переговорить с С. В. Лебедевым, так как считал, что для плодотворной совместной рйботы весьма желательно согласие изобретателя на мою кандидатуру»277
174 ЦПА НМЛ, ф. 79, ап. 1, д. 737, л. 1.
275 «Химический бюллетень ТАСС», 2 января 1932 г.
276 С. В. Лебедев. Жизнь и« труды. Л., 1938. стр. 463.
277 Там же, ст(р. XI.
295


В лице Г. В. Пекова, бывшего матроса с революционного линкора «Марат», С. В. Лебедев встретил пламенного большевика и талантливого хозяйственника. В свою очередь Г. В. Пеков заразился энтузиазмом ученого, его твердой верой в близкую победу. Их содружество,* слившийся воедино опыт практика и теоретика, способствовали сплочению вокруг них большого коллектива рабочих, техников, инженеров и исследователей. Работая дружно и с увлечением, забывая про сон и отдых, они на три месяца раньше срока сдали объект. Осенью 1930 г. в Ленинграде в основном было закончено строительство двух опытных заводов (по методам Б. В. Бызова и С. В. Лебедева); каждый из заводов стоил примерно 1 млн. руб. и был оборудован главным образом советской аппаратурой 278.
В январе 1931 г. наступил самый ответственный момент, от которого в большой степени зависела судьба новой отрасли индустрии. В ожидании пе'рвой партии синтетического каучука десятки людей окружили главный агрегат. Приехал С. М. Киров. Все были взволнованы, но спокойны и решительны в своих действиях. Вот как описывает последние томительные минуты ожидания С. М. Тихомиров, ныне министр, заместитель председателя ВСНХ СССР: «Сотни глаз напряженно и пристально следили за тем, как от аппарата медленно и бесшумно отделялось дно. А на этом дне, как на подносе, стоял круглый блок, заключавший в себе ценное вещество — каучук». Но вот кр^ышку сняли, все бросились вперед. «Радость была невыразима. Каучук был похож на большой, круглый полупрозрачный пирог. Каждому хотелось отщипнуть от этого порога кусочек на память. Ножом это было сделать трудно--каучук оказался вязким и твердым. Тогда стали резать его проволокой» 279. Маленький кусок первого советского синтетического каучука был передан в Музей Революции, где он поныне хранится как историческая реликвия, как память о великой по.- беде.
Сообщения о том, что в Советском Союзе получена первая партия опытного синтетического каучука, взбу-
278 ЦПА ИМЛ. ф. 85, оп. 27, д. 364. л. 2.
279 с. М. Тихомиров. Первый в’ мире.— «Техника — молоде- жи>, 1957, № 10, стр. 9—10.
296


доражилм весь капиталистический мир. Не удержался от комментариев и знаменитый американский изобретатель Томас Эдисон, в последние годы своей жизни занявшийся разведением каучуконосов. «Известие о том, что Советы достигли успехов в производстве синтетического каучука из нефти, невероятно,—заявил он представителям печати. — Этого нельзя сделать. Я бы даже сказал больше — весь этот отчет является фальшивкой. На основании моего собственного опыта и опыта других сейчас нельзя сказать, что получение синтетического каучука вообще когда-либо будет успешным». Не ограничиваясь общими рассуждениями, Эдисон добавил: «Это должно быть особенно справедливым для России, где исходный материал стоит дороже». Слова Эдисона сочувственно перепечатала вся буржуазная пресса, которой очень хотелось верить в своего «пророка» (именно так был назван Эдисон в одном английском журнале, где его «проповедь» была признана «утешительной») 280.
Тем временем в СССР прошли испытания первой партии синтетического каучука. Наметившийся ранее успех был подкреплен новыми данными, о которых И. С. Уншлихт писал в Совет Труда и Обороны. В докладе на имя Г. К. Орджоникидзе он сообщал, что шины, содержащие в беговой части 50% синтетического каучука вместо натурального, прошли уже 17 тыс. км, т. е. выдержали пробег, обычный для наших автопокрышек. Далее И. С. Уншлихт отмечал преимущества спиртового каучука перед нефтяным (т. е. способа С. В. Лебедева перед методом Б. В. Бызова) и указывал на необходимость замены пищевого сырья, употребляемого для выработки спирта, природными газами. Надо, писал он, ставить синтетическое производство спирта из этилена, который будет много дешевле винного спирта, получаемого из картофеля. Одновременно И. С. Уншлихт подчеркивал возможность подготовить летом 1931 г. проекты больших по тому времени заводов с тем, чтобы в 1932/33 г. пустить первый из них, способный давать 9— 10 тыс. т синтетического каучука в год281. Приняв предложение ВСНХ за основу, Советское правительство решило начать в 1931 г. строительство заводов СК (как 880 «The India Rubber Journal», 193.1, vol. 81, N 21, p. 7—8.
281 ЦПА ИМЛ, ф. 85, on. 27, д. Э64, лл. 3-8
297


были названы предприятия синтетического каучука) по способу С. В. Лебедева.
В начале 1931 г. для проектирования, постройки и эксплуатации заводов синтетического каучука было сформировано специальное управление — УСК. Начальником его был назначен О. П. Осипов-Шмидт 282. До этого он работал директором лакокрасочного завода «Победа рабочих» в Ярославле и одновременно заочно учился в менделеевском химико-технологическом институте.
Когда заводы уже давали продукцию, вспоминая первые трудности, О. П. Осипов-Шмидт рассказывал, как его вызвали в ВСНХ и спросили о возможности строить цехи СК при дейстующих спиртозаводах. «Я, конечно, не мог тогда смеяться, потому что вообще не знал о чем идет речь». Поясняя свою мысль, он добавил: «Я хочу привести это сейчас как штрих, насколько никто не имел представления о размерах и путях этого дела»283.
Действительно, в мировой практике переход к крупному промышленному строительству предприятий СК по существу совершался впервые. Всякая иностранная помощь была исключена, во-первых, потому, что никто за рубежом аналогичного опыта не имел, и, во-вторых, потому, что речь шла о создании оборонной индустрии. На каждом шагу приходилось решать задачи со многими неизвестными. Сохранившиеся материалы экспертной комиссии, работавшей под руководством Н. П. Горбунова, хорошо показывают, сколько препятствий стояло на пути создания первых заводов СК. Вот, например, как в начале 1931 г. оценивали схему промышленного производства ведущие проектировщики, эксперты и сам изобретатель синтетического каучука.
А. Н. Карцев: «...у нас даже нет тех гарантий, которые имеются на тракторном заводе, потому что если там имеются технические неполадки, плоха техническая организация, то проект совершенен, и мы знаем, что 282 О. П. Осипов-Шмидт (1900—1937). Член партии. За участие & гражданской -войне был награжден орденом Красного Знамени; с 1925 г. занимался хозяйственной работой. В 1936—1937 гг.— заместитель наркома тяжелой промышленности.
283 АГКХ, ф. УСК. л. 3, л. 20.
298


через 2—3 месяца, через год, но во всяком случае проект будет оправдан, завод пойдет полным ходом и т. д. — а здесь мы даже этого сказать не можем» 284.
М. А. Лурье: «При обычных условиях такой проект отвергли бы и сказали, что надо его доработать или переработать» 285.
С. В. Лебедев: «Опытный завод был пущен с тем, чтобы проверить данные лабораторных исследований, а сейчас вопрос ставится так, что, не ожидая окончания проработки на Опытном заводе, приходится проектировать опять на основании лабораторных данных..., несмотря на достигнутые результаты все же нет полной уверенности в окончательном овладении всем делом» 286.
И если тем не менее проект приняли единогласно, то это было связано с глубоким пониманием советскими учеными и хозяйственниками той роли, которую они должны были сыграть в завоевании технико-экономической независимости СССР, в решении задач социалистической индустриализации. Как и всякий настоящий подвиг, борьба за отечественный каучук изобиловала не только трудностями и риском, но и высоким накалом творческих усилий. С. В. Лебедев и его помощники работали без выходных. Проектировщики регулярно засиживались вечерами. Им никто не мог приказывать трудиться сверхурочно, но они в этом и не нуждались. Долгое время все управление СК помещалось в двойном номере гостиницы «Националь», где жил О. П. Осипов-Шмидт вместо со своим аппаратом. С утра и до ночи здесь шли заседания, принимались решения, обсуждались кандидатуры директоров, главных инженеров, начальников участков. Во время испытания печей в Ленинграде конструктор А. В. Грум-Гржимайло получил ожоги лица и вышел из строя. Его заменил инженер Н. Смирнов. Через два дня и он попал в больницу, но опыты продолжались, и сами пострадавшие продолжали ими руководить 287.
Несколько раз вопрос о создании промышленности СК обсуждался на Политбюро ЦК ВКП(б), где с сообщениями выступали председатель Резинообъединения 284 Там же, д. 24, л. 51—52.
285 Там же, л. 37.
286 Там же, д. 23, л. 221.
287 Там же, д. 3, лл. 27—30.
299


К. Г. Максимов, его заместитель В. В. Добровольский, О. П. Осипов-Шмидт и др. На Политбюро прямо говорилось, что создание синтетического каучука сопряжено с исключительными трудностями, но эту проблему решить непременно нужно, ибо в условиях враждебного капиталистического окружения другого выхода нет. Делясь своими впечатлениями. О. П. Осипов-Шмидт потом рассказывал: «Из этих определений для меня стало ясно, что большевистская формула в вопросе каучука сводится к тому, чтобы любыми средствами, любыми затратами получить каучук и что риска в этом деле опасаться незачем...» 288.
Расхождения обнаружились лишь при определении количества заводов СК, которые предстояло заложить уже в 1931 г. и пустить в 1932 г. И. В. Сталин настаивал на цифре 10. Я. Рудзутак, возглавлявший Комитет по химизации ’и хорошо знавший состояние промышленности, считал, что такой размах работ еще не подготовлен 289.
По настоянию Сталина Совет Труда и Обороны утвердил максимальный вариант 290. Практически, однако, возможностей для реализации такого решения в то время не было. Весьма быстро возникла необходимость приостановить распыление сил и средств. Все усилия решено было в первую очередь сконцентрировать на строительстве заводов СК-1 в Ярославле, СК-2 в Воронеже, СК-3 в Ефремове.
В Ярославле работы начались летом 1931 г. в полном смысле слова на пустом месте. Предстояло провести дороги, вынуть 300 тыс. кубометров земли, смонтировать 10 тыс. т металлоконструкций, уложить 300 км труб 288 АГКХ, ф. УСК, д. 3, л. 34.
289 Там же, д. 3, л. 36.
290 В январе 1935 г. О. П. Осипов-Шмидт в беседе с журналистом Л. Лубаном говорил: «Сам Лебедев был категорическим противником того, чтобы ставить одновременно в таких размерах производство СК. По его поручению директор опытного завода и главный инженер, т. е. Пеков и Краузе, пришли к товарищу Кирову и сообщили, что они против этих размахов строительства заводов синтетического каучука, так как построены они на совершенно неподготовленной базе, очень многие вопросы еще не разрешены и именно поэтому они боятся, что здесь делается преступление* (АГКХ, ф. УСК, д. 3. л. 57). Для справки попутно заметим, что в 1935 г. три завода СК работали и еще два строились.
300


и т. д. Часть руководителей склонялась к выводу, что все это раньше 1933 г. не сделать; их скептическое настроение отрицательно сказалось на организации работ. План строительства жилых бараков был сорван. Вместо нужных 3,5 тыс. рабочих на стройке находилось не более 1,5 тыс. Председатель пострюйкома на общем собрании открыто выступил против скоростных методов работы и досрочной сдачи строительства. Столкнувшись с подобными трудностями, коммунисты развернули упорную борьбу за их преодоление. Созданный на стройке в августе 1931 г. партком во главе с секретарем Егоровым категорически потребовал от администрации соблюдения строгого единоначалия, составления жесткого стройфинпла- на, введения прогрессивно-премиальной оплаты труда и премирования ударников291.
Сломив сопротивление маловеров, партийная организация возглавила трудовой подъем строителей, на помощь которым пришла вся страна. Решением Ярославского горкома В КП (б) на строительство были направлены 500 комсомольцев и группа инженерно-технических работников, прошедших производственную практику на опытном заводе в Ленинграде. Пришли комсомольцы с паровозоремонтного и автомобильного заводов Ярославля, в работу включились колхозники области. Закончив кладку мартеновских печей в Магнитогорске и Кривом Роге, прибыли новые партии рабочих высокой квалификации292. Отмечая в ноябре 1931 г. достигнутые результаты, ЦК профсоюза рабочих резино-химиков наградил строительство Красным Знаменем 293.
Особенно хорошо трудилась молодежь, составлявшая подавляющее большинство строителей. По предложению директора завода, опытного организатора коммуниста Л. Т. Стрежа, который сам на субботниках умело действовал лопатой и ломом, комсомольцы создали более 20 ударных бригад. В мороз и пургу бригада Неклюдова выполняла план на 150—180%. Под лозунгом «Не уходить с поста, пока не выполнены все заказы!» трудилась группа Михаила Немцова, первой перешедшая 291 «За темпы», 5 и 27 сентября 1931 г.
292 «25 лет заводу синтетического каучука». Ярославль, 1958, стр. 8, 91.
293 «За темпы», 7 июня 1932 г.
301


на хозрасчет 294. Помимо этого из членов ВЛКСМ был сформирован ударный комсомольский батальон в 200 человек и штурмовой отряд в 70. Появляясь в наиболее тяжелых местах, они неизменно добивались перелома в работе. Так, бригада комсомольца Королева, направленная на ликвидацию прорыва в лесопильный цех, увеличила распиловку с обычной нормы 52 бревна за смену до 130—140 бревен 295.
Когда начался монтаж оборудования, комсомольское собрание решило досрочно смонтировать один из наиболее сложных агрегатов в контактном цехе, причем только своими силами. Для этого была создана специальная бригада из самых лучших ударников. Возглавил ее Румянцев; член комитета ВЛКСМ Н. Морозов был назначен политруком. Показав образцы героического труда, комсомольцы на четыре дня раньше положенного выполнили большую работу 296. И таких примеров было много. Именно поэтому удалось менее чем за год построить уникальный завод, в сооружении которого приняли участие тысячи людей и десятки организаций.
В трудный предпусковой период в Ярославль приехали инженеры и научные работники из Москвы и Ленинграда, во главе с С. В. Лебедевым. Предприятия химической промышленности выделили 50 кадровых рабочих, почти половину из них составляли члены партии 297. Особо следует отметить заслуги советских машиностроителей, которые в четыре месяца сумели изготов'ить часть необходимой аппаратуры, ранее у нас не производимой. Между тем, известные германские фирмы соглашались выполнить заказ не быстрее чем за год298.
7 июля 1932 г. в торжественной обстановке на ярославском заводе СК-1 была получена первая партия заводского синтетического каучука. В тот же день 16 инженеров и большая группа рабочих подали коллективное заявление в партком с просьбой принять их в рады ВКП(б). «Своей работой по строительству и монтажу завода СК-1, — писали они, — мы доказали свою преданность делу рабочего класса и думаем, что завоевали 294 «25 лет заводу синтетического каучука», стр. 99—100.
295 «За темпы», 17 мая 1932 г.
296 «25 лет заводу синтетического каучука», стр. 101.
297 «За темпы», 7 июля 1932 г.
298 «Правда», 27 июля 1932 г.
302


право и величайшую честь для пролетария — быть в рядах Коммунистической партии...»299. Решение лучших ударников выражало мысли и чувства всего 4-тысячного коллектива строителей, под руководством ВКП(б) добившегося победы мирового значения 300.
Страна радостно встретила весть о том, что в Советском Союзе впервые в мире началось промышленное производство синтетического каучука. «Четверть века тому назад,— говорил в день пуска ярославского первенца академик С. В. Лебедев, — вопрос получения синтетического каучука был освещен теоретически. Но капиталистический мир не сумел практически освоить достижения научной мысли»301. То, что оказалось тогда не под силу буржуазному строю, в рекордно короткий срок осуществила молодая страна Советов. «Не может подлежать ни малейшему сомнению,— писал С. В. Лебедев,— что только у нас, в стране строящегося социализма, возможен такой грандиозный размах» 302.
Сообщения советских газет об исторической победе в Ярославле быстро облетели всю мировую печать. Английский журнал, год назад охотно поверивший Эдисону, теперь был вынужден поместить отзыв американского инженера А. Хирша, который лично побывал в Ярослав ле и убедился в «обоснованности решения советского правительства пойти на затраты по созданию предприятий синтетического каучука» 303. Не желая, однако, признавать свое поражение, редакция журнала сочла нужным поместить еще одно высказывание: «положение с производством синтетического каучука в Советском Союзе продолжает оставаться мрачным». (Любопытно, что редакция не указала, кто автор второго высказывания, ограничившись указанием, что оно принадлежит «авторитетному апециалисту из Лондона» 304. Видимо опыт Эдисона не прошел бесследно, и на сей раз «пророк» решил остаться безымянным.)
Буржуазная печать Германии и Франции также пыталась дискредитировать успехи новой отрасли инду299 «Правда», 27 июля 1932 г.
300 «За темпы», 7 июля 1932 г.
301 «За индустриализацию», 10 июля 1932 г.
302 С. В. Лебедев. Жизнь и труды, стр. 464—465.
303 «The India Rubber Journal», 1932, vol. 84, N 5, p. 16.
304 Ibidem.
303


стрии, впервые созданной в СССР. Словно сговорившись, немецкие и французские журналы стали писать о том, что в Советском Союзе нет нужного количества картофеля для получения спирта, а следовательно, прюизводство синтетического каучука не будет обеспечено сырьем. Берлинский еженедельник напечатал статью, полную статистических данных и цифровых выкладок, которые должны были, по мнению их составителей, убедить читателей в том, что производство синтетического каучука в Советской России обречено на провал 305 306. Аналогичные мысли доминировали и в парижских изданиях, охотно перепечатывавших досужие вымыслы немецкой прессы3,)6.
Лучшим ответом на подобные выпады капиталистических концернов была новая победа, одержанная советским народом в борьбе за технико-экономическую независимость страны: в октябре 1932 г. дал первую продукцию второй завод синтетического каучука, построенный в Воронеже почти за год. В отличие от первого предприятия, СК-2 сооружался без всякой иностранной помощи и все его основное оборудование, за исключением ряда контрольно-измерительных приборов, изготовлялось на советских заводах. Больше того, монтаж наиболее сложной аппаратуры прошел здесь быстрее, лучше и стоил намного дешевле, чем в Ярославле, где аналогичные работы велись под руководством немецких специалистов307. Такой результат оказался возможным благодаря опыту, который наш инженерно-технический персонал и рабочие приобрели в Ленинграде и на первом заводе синтетического каучука в Ярославле. Например, бригада инженера Лагздина, в состав которой входили Смирнов, Краузе, Файн, Алексеев, Нейкарт, Крюченко и Строганов, много поработавшая в дни пуска СК-1, затем успешно трудилась в Воронеже; после того, как СК-2 вступил в строй, бригада выехала в Ефремов, где заканчивалось сооружение третьего советского завода синтетического каучука 308.
Ворюнежское строительство подобно ярославскому велось ударными темпами. По призыву обкома партии 305 «Die Chemische Industrie», 1932, N 35, S. 701—702.
306 «Revue generale des matieres plastiques», 1932, N 10, p. 538.
307 «Правда», 20 октября 1932 г.
308 «За индустриализацию», 20 октября И932 г.
304


тысячи колхозников из окрестных районов, рабочие и служащие Воронежа участвовали в рытье котлована, прокладывали водопровод, укладывали рельсы. И снова отличилась молодежь, особенно 500 юношей и девушек Курска, составившие так называемый «курский батальон». Они были в числе первых, прешедших на пустырь, где нельзя было укрыться ни от ветра, ни от палящих лучей солнца; трудились дружно, не отказываясь от самых трудных и сложных поручений. Высокое мастерство продемонстрировали и воронежские машиностроители. Когда обнаружилось, что задерживаются трубы, выдерживающие высокое давление, они добровольно взяли на себя дополнительные заказы и с честью их выполнили.
Летом 1932 г. монтажники перешли на круглосуточную работу. Из 4 тыс. строителей 87% участвовало в социалистическом соревновании. Ореолом славы была окружена бригада коммуниста Носкова, досрочно выполнявшая все задания с отличной оценкой. Даже ночью на 36-метровой высоте продолжали вспыхивать огни электросварок309- «Пройдут годы,— писала в передовой статье газета областного комитета ВКП(б),— и не померкнет предание о борьбе... ударников синтетического каучука за экономическую независимость Советского Союза» 310 311.
Эти слова в полной мере можно отнести и к строителям других полимерных производств, пуск которых ускорял ликвидацию импортной зависимости СССР от зарубежного мира. Всегов 1932 г. народное хозяйство страны получило 2800 т искусственного волокна (в 14 раз больше, чем в 1928 г., и в 28 раз больше, чем в 1931 г.) зн, 3500 т пластических масс (в 1927/28 г. их было выработано менее 300 т) 312 и первые партии советского синтетического каучука. В кратчайший срок наш народ создал новую важную отрасль промышленности, в царской России фактически не существовавшую, и первым в мире наладил промышленное производство синтетического каучука. И хотя спрос на изделия из полимеров 309 «Правда», 20 октября 1932 г.
310 «Коммуна», 20 октября 1932 г.
311 «Промышленность СССР», стр. 323.
312 «Химическая промышленность СССР», т. 1, стр. 233—234.
20 О* С. Лельчуж
305


значительно превышал мощность пущенных заводов, это ни в коей мере не умаляло значения достигнутого результата. В ходе строительства и освоения названных производств был накоплен ценный опыт, выросли новые отряды рабочего класса и пролетарских специалистов. Для последующего развития промышленности синтетических полимеров был заложен прочный фундамент.
* * *
Итак, перелом, достигнутый в ударном квартале 1930 г., был закреплен в 1931 г. и значительно ускорил общий темп строительных работ. В стоимостном выражении стройфинплан 1931 г. был выполнен не меньше, чем на 96% 313. По сравнению с 1929/30 г., когда стройфинплан был выполнен на 79%,— это серьезное продвижение вперед. Особо следует подчеркнуть, что если в 1929/30 г. строительно-монтажные операции в основном проводились в условиях летнего сезона, то в 1931 г. они велись весь год, причем объем выполненных работ из квартала в квартал нарастал. Всего в 1931 г. в эксплуатацию было введено объектов на сумму в 156,7 млн. руб., т. е. вдвое больше, чем в предыдущем году314. В числе крупнейших в строй вступили Воскресенский суперфосфатный завод и фосфоритная мельница, сернокислотный завод в Березниках, новые рудники и обогатительная фабрика в Хибинах, в основном было закончено сооружение Невского химкомбината и реконструирован Донецкий содовый завод. Наконец, была пущена вискозная фабрика в Клину и получена опытная партия синтетического каучука. Именно поэтому при общем росте продукции, выпущенной химической промышленностью в 1931 г., на 21,9% (по сравнению с 1930 г.), выработка химикатов на новых предприятиях соответственно увеличилась на 51%. Заметно возросла и роль этих предприятий в производстве товаров для нужд народного хозяйства 315.
1932 год ознаменовался еще более серьзными достижениями в строительстве химической индустрии СССР. 3,3 «Химстрой», 1932, № 1, стр. 1343.
314 Там же, стр. 1343—*1344.
315 Там же, стр. 1346. *
306


Калинин среди рабочих Соликамского горнохимического комбината (1933 г.)
20*


Успехи в Хибинах и Соликамске, а также ввод в строй азотнотукового гиганта в Березниках освободили нашу страну от необходимости импортировать не только сырье для туковой промышленности, но и сами минеральные удобрения. Другим выдающимся событием был пуск перовых в мире заводов синтетического каучука в Ярославле и Воронеже, построенных в рекордно коротки* сроки.
Факты показывают, что все это стало возможным лишь благодаря неустанной деятельности Коммунистической партии и поистине массовому героизму рабочего класса СССР, который стойко и мужественно преодолевал все трудности и лишения, связанные с борьбой за создание советской химической промышленности. Трудовой энтузиазм рабочего класса, из рядов которого вышли тысячи таких героев, как Ардуанов, Вотинов, Стреж и другие, позволил буквально за три года соорудить сложнейшие комбинаты и заводы и построить вокруг них новые социалистические поселки и города. К началу второй пятилетки коренным образом видоизменились Березники и Соликамск, заново были созданы Хибиногорск и Бобрики, в которых уже тогда жили десятки тысяч жителей, своими руками построившие крупнейшие индустриальные (по преимуществу химические) центры страны.
Отмечая эти успехи, следует особо подчеркнуть руководящую и направляющую роль Центрального Комитета партии, а также неутомимую деятельность ЦКК ВКП(б) и НК РКИ, которые, опираясь на местный актив, систематически контролировали ход строительства химических заводов и фабрик, помогая вовремя устранять неполадки и мобилизовывать массы на борьбу с трудностями. »
Вместе с тем необходимо отметить, что и в 1931 и 1932 гг. строители химической промышленности продолжали испытывать острую нехватку квалифицированных кадров. Мешала текучесть рабочей силы, связанная главным образом с отставанием жилищного строительства и коммунально-бытового обслуживания от общего темпа работ. Другим сдерживающим началом был дефицит в стройматериалах и оборудовании. Все эти обстоятельства, особенно слабость химического машинострое308


ния316, существенно мешали выполнению стройфинпла- на: нарушался график работ, что приводило к штурмовщине, затягиванию сроков строительства, распылению средств и т. п. В результате многие важные предприятия вступали в строй с опозданием. В частности, Невский химкомбинат был сдан в эксплуатацию не в 1931 г., а в 1932 г.; пуск Горловского и Бобриковского комбинатов пришлось перенести с 1932 г. на 1933 г. и т. д. Именно поэтому объем незавершенных работ по всей химической промышленности СССР на 1 января 1932 г. достиг 595 млн. руб., значительно превзойдя плановые предположения317.
Предстояло еще много сделать, чтобы ликвидировать перечисленные недостатки.
316 В дореволюционной России химического машиностроения не было. Эта важная отрасль промышленности была полностью создана -в ходе социалистической индустриализации страны; основы ее были заложены в годы первой пятилетки. В 1932 г. на советских заводах было изготовлено химического оборудования на 101 млн. руб* против 12 млн. в 1928 г. (И. Гольдман, Г. Фельдман. Итоги первого .пятилетнего плана химического машиностроения. М., 1934, стр. 21). Однако для удовлетворения потребностей химической индустрии страны этого было мало. Советское государство вынуждено было в поды .первой' пятилетки значительную часть химической аппаратуры закупить за рубежом. В 1929/30 г. на это было выделено 5,9% (81 млн. руб.) от общих расходов на импорт, а в 1931 г. 6,8% (142,8 млн. руб.), т. е. в полтора раза больше, чем на оборудование для всей легкой промышленности, и несколько больше, чем на электрооборудование. Лишь во второй пятилетке доля импорта резко сократилась (Д. Д. Мишустин. Внешняя торговля и индустриализация СССР. М., 1938, стр. 52).
317 «Журнал химической промышленности», 1932, № 1, стр. 93.


Глава VI
КАДРЫ НОВОЙ ИНДУСТРИИ
Переход к развернутой индустриализации поставил перед народным хозяйством страны много больших и сложных проблем. Особое значение приобрел вопрос о подготовке квалифицированных рабочих и инженерно- технических работников. Как и на других участках социалистического строительства, эту задачу пришлось в основном решать, не имея на то никаких готовых рецептов, проверенных советов и указаний. Сплошь и рядом приходилось идти действительно ощупью, на практике выявляя целесообразность тех или иных организационных форм, различных мероприятий и решений.
О том, как начинался и потом победно завершился процесс формирования рабочего класса и трудовой интеллигенции СССР, написано немало пространных книг, диссертаций и статей. В общих чертах мы имеем довольно полное представление о всех аспектах этой многоплановой темы. Гораздо хуже обстоит дело с конкретно-историческим изучением того пути, который пройден за годы реконструкции отдельными отрядами рабочих, инженеров, техников, ученых. Отсутствие таких исследований мешает правильному пониманию специфики расширенного воспроизводства кадров в довоенный период, затрудняя тем самым осмысление сущности и своеобразия социалистической индустриализации в целом. Пожалуй, менее всего освещаются трудности и даже ошибки, имевшие место в борьбе за создание новой технической интеллигенции и рабочих кадров.
Между тем В. И. Ленин, призывая массы учиться строительству социализма, не раз говорил и о необходи310


мости учиться на собственных ошибках. Еще весной 1918 г. он писал: «Едва ли был хоть один победоносный военный поход в истории, когда бы победителю не случалось делать отдельных ошибок, терпеть частичные поражения, временно отступать кое в чем и кое-где назад. А предпринятый нами «поход» против капитализма в миллион раз труднее самого трудного военного похода...» «Нам, — говорил В. И. Ленин,— надо изучать особенности в высшей степени трудного и нового пути к социализму, не прикрывая наших ошибок и слабостей, а стараясь вовремя доделывать недоделанное» \ Это указание, сделанное вождем революции в «Очередных задачах советской власти», имело и имеет прямое отношение к анализу проблемы кадров вообще, применительно к интересующему нас сюжету в особенности.
Пробелы в историографии не позволяют сколько-нибудь полно сопоставить пути формирования различных отрядов рабочих и специалистов в химической промышленности с аналогичными явлениями в других отраслях индустрии.
Но и имеющиеся материалы позволяют говорить о том, что в области химии проблема кадров решалась едва ли не наиболее сложно, а порой и наиболее болезненно.
В частности, знакомясь с деятельностью Главхима и Всехимпрома в 1928—1930 гг., мы уже могли убедиться в том, как отсутствие нужных специалистов сдерживало развитие химической промышленности, а неправильный подбор руководящих работников (во многом опять-таки связанный с бедностью кадрами) усугубил трудности, стоявшие перед страной на фронте химизации. В свою очередь, допущенные тогда ошибки еще более осложнили задачу обеспечения народного хозяйства химиками (включая сюда и рабочих, и инженерно-технический персонал).
Что побудило нас сделать эти предварительные замечания к данной главе? Во-первых, желание сконцентрировать внимание на особенностях подготовки и вовлечения в химическое производство соответствующих рабочих и инженерных кадров и, во-вторых, стремление показать, в какой мере в химической промышлен-
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 36, стр. 179—180. 311


ности удалось в период ее становления «вовремя доделать недоделанное», т. е. исправить ранее допущенные ошибки и подготовить к пуску новых предприятий кадры производственников.
1. Накануне первой пятилетки
В 1927 г. по данным ВСНХ, списочное число рабочих крупной химической промышленности составило 70 694 чел.2, в том числе на предприятиях основной химии работало 15 925 рабочих, на резиновых 20 306 ит. д.3 Если же учесть всех рабочих, входивших в то время в профсоюз химиков, т.е. принять во внимание рабочих стекольной, фарфоро-фаянсовой, спичечной, костеобрабатывающей и ряда других отраслей промышленности, то окажется, что их число значительно превышало количество химиков дореволюционной России. На 1 января 1928 г. оно составило 214 382 человека4.
Руководители Главхима справедливо объясняли этот рост прежде .всего изменением условий труда, едва ли не наибольшим, чем в других отраслях промышленности. На химических производствах, как правило вредных, рабочий день сократился до 8—6 часов, число смен выросло до трех, увеличились отпуска и различные льготы5. Средняя месячная зарплата рабочего-химика составляла в начале 1928 г. 60 руб. 70 коп. Для сравнения укажем, что горнорабочие получали 58 руб., текстильщики — 51 руб. и лишь металлисты — 70 руб.6 По уровню зарплаты химики вышли на одно из первых мест по Союзу, тогда как до войны они были чуть ли не на 20-м месте7.
Вместе с тем увеличение числа химиков было связано с расширением производства, а также с низкой квалификацией самих рабочих. Чрезвычайно характерны в этом отношении данные ЦСУ СССР о составе персонала 3 «Первые шаги индустриализации СССР. 1926—>1927 гг.». М., 1959, стр. 60.
’Там же, стр. 52.
4 ЦГАОР и СС, ф. 5470, оп. 12, л. 24.
5 Там же, ф. 4372, оп. 9, д. 1038, л. 56.
’ Там же, ф. 5470, оп. 12, д. 1, л. 61.
7 Там же.
♦
312


цензовой промышленности на 1 ноября 1927 г. Рассмотрим табл. 19, где в графе А значится процент квалифицированных рабочих, в графе Б — полуквалифицированных и в графе В — неквалифицированных рабочих (количество всех рабочих берется за 100%).
Таблица 19
Соотношение рабочих разных квалификаций в промышленности
(В %)*
Всего рабочих
В том числе занятых на
А
Б
В
производственных работах
вспомогательных работах
А
Б
в
А
Б
в
Вся промышленность
40,5
34,1
25,4
39,6
36,9
23,5
44,4
22,4
33,2
В том числе:
каменноугольная . . .
46,5
29,6
23,9
48,0
32,0
20,0
40,5
20,6
38,9
черная металлургия . .
37,0
26,1
36,9
33,3
31,3
35,4
44,5
15,7
39,8
металлообрабатывающая
42,2
36,4
21,4
41,2
41,0
17,8
46,7
1Т?1
37,2
машиностроительная
51,1
29,7
19,2
52,1
32,8
15,1
46,6
16,6
36,8
химическая
24,7
42,5
32,8
17,2
49,1
33,7
45,9
23,9
30,2
♦ «Пути индустриализации», 1929, № 15, стр. 38.
Нетрудно заметить, что процент квалифицированных рабочих наиболее низок в химической промышленности— менее 25% (причем не только в сопоставлении с отраслями тяжелой индустрии, но и с такими, как обработка хлопка, льна, ко^ки ит. д.) 8. Показательно и то, что для рабочих, непосредственно обслуживающих химические аппараты — для производственников, этот процент еще ниже—17,2%.
В то же время среди вспомогательных рабочих процент квалифицированных примерно такой же, как и в других отраслях. Это объясняется тем, что среди них преобладали слесари, паяльщики, электромонтеры, т. е. лица, подготовка которых не была связана со спецификой химических производств.
8 «Пути индустриализации», 1929, № 15, стр. 38.
313


Среди вновь принятых на работу в 1927/28 г. квалифицированных рабочих-химиков опять-таки было крайне мало (в %) 9:
А
Б
в
Вся промышленность . . .
. . 35,7
14,4
49,9
В том числе:
металлургическая . . .
. . 39,2
10,4
50,4
текстильная
. . 22,4
22,2
55,4
химическая
. . 10,8
13,4
75,8
Следовательно, к началу
первой
пятилетки
не наблю-
далось даже тенденции к улучшению качественного состава рабочих химической промышленности. Удельный вес неквалифицированных рабочих, поступавших на химические заводы и фабрики, продолжал оставаться наиболее высоким. Большей частью пополнение шло за счет крестьян, многие из которых сохраняли самые тесные связи с деревней. Так, на Березниковском и Полев- ском заводах 80% рабочих имели дома и огороды, около 2/з— коров, и покосы и 40—45 % — лошадей 9 10 11. Обследование трех химических предприятий Нижегородской губернии показало, что из 11,5 тыс. рабочих 4,8 тыс., т. е. 42%, ежедневно уходят в деревню. (Среди металлистов этой губернии процент живущих в деревне равнялся 27,6% н.) Материалы I Всесоюзного съезда по вопросам химической промышленности подтверждают, что в 1927 г. «большинство рабочих химзаводов — пришельцы из деревень, оставившие дома свои семьи...»12. Для полноты картины следует добавить, что еще в 1929 г. среди рабочих основной химической промышленности было 16% неграмотных.
Все это отрицательно сказывалось на работе химических предприятий, где сам процесс производства требует рабочих высокой технической выучки и культуры. В 1926—1928 гг. наметилось отставание производительности труда от роста зарплаты13. Участились случаи проф- 9 ЦГАОР и СС, ф. 5470, оп. 12, д. 1, л. 39.
10 «Уральский рабочий», 13 сентября 1929 г.
11 «Пути индустриализации», 1929, № 7, стр. 57.
12 «Материалы I Всесоюзного съезда по вопросам химической ■промышленности». М., 1930, стр. 410.
13 ЦГАОР и СС, ф. 5470, оп. 12, д. 1, лл. 60-61.
314


отравлений. В 1926/27 г. число несчастных случаев в химической промышленности возросло по сравнению с предшествующим годом на 103,4%, в то время как по всей промышленности — на 74% (у металлистов — на 55%, у текстильщиков — на 63% и т. д.). Сами работники ЦК профсоюза химиков вынуждены были признать, что это связано не столько с более аккуратной регистрацией подобных явлений, сколько с притоком из деревни неподготовленной рабочей силы 14:
Другим серьезным препятствием на пути развития химической индустрии СССР являлась острая нехватка инженерно-технических работников. В 1927/28 г. на 1000 рабочих-химиков приходилось 19 инженерно-технических работников (включая сюда инженеров, техников и практиков), в то время как в электротехнической промышленности, в нефтяной, в машиностроении их было гораздо больше 15. Более подробные сведения дает анкета, проведенная на химических предприятиях в начале 1928 г. работниками ЦК профсоюза химиков. В соответствии с их подсчетами в химической промышленности СССР в то время работало 4133 инженера, техника и практика. Около 50% из них имели высшее и незаконченное высшее образование, 15,2%—среднее и 34,8%—низшее16. Из общего числа специалистов с высшим образованием только 28% были химиками, окончившими университеты или институты; остальные были механиками, строителями, электриками, экономистами и т. п. При этом характерно, что предприятия тяжелой химии имели меньшее количество химиков, чем заводы и фабрики легкой химии. Показательно и то, как распределялись инженер-
о-технические работники по
районам (в %) 17:
С высшим образованием
Со средним образованием
С низшим образованием
Москва . . .
, . 64,0
27,6
8,4
Ленинград . .
. . 64,9
21,1
15,0
Украина . . .
60,0
24,0
16,0
Прочие . . *
35,0
47,7
17,3
14 «Журнал химической промышленности», 1928, № 5—6, стр. 192.
15 «Тортюво-ягромышленная газета», 28 апреля 1928 г.
16 «Журнал химической промышленности», 1928, № 9—10, стр. 102.
17 ЦГАОР и СС, ф. 5470, оп. 12, д. 15, л. 25. Дано по подлиннику, где есть незначительные опечатки.
315


Из приведенных данных видно, что наибольшее количество инженеров работало на химических предприятиях Москвы, Ленинграда и Украины. Провинция была обеспечена кадрами значительно хуже. Здесь преобладали практики.
Такое положение с кадрами было связано главным образом с недостатками в работе высшей химической школы. Правда, в ее жизни за годы советской власти произошли значительные изменения, однако в целом постановка высшего химического образования не соответствовала задачам индустриализации страны. Достаточно сказать, что в 1928/29 г. из стен МГУ вышло всего восемь химиков, среди которых не было ни одного выходца из рабоче-крестьянской среды 18. В среднем на химическом отделении университета курс обучения длился семь-восемь лет, но были и такие случаи, когда в 1929 г. на студенческой скамье находились поступившие в МГУ до 1917 г.19 Не лучше обстояло дело и с подготовкой химиков в Ленинграде, где выпуски составляли примерно 3—4% от числа студентов. Проверка показала, что если’строго придерживаться переводных минимумов, то только 29% студентов первого курса могли быть переведены на второй курс, 37% должны были быть оставлены на второй год и 34% подлежали исключению. Соответствующие цифры для старших курсов были еще менее утешительными20. Аналогичные явления были присущи и Харьковскому технологическому, и Московскому химическому, и ряду других вузов. Например, в институте им. Менделеева с первого курса на второй со стопроцентной сдачей зачетов было переведено лишь 48 студентов из 138 (34,8%), со второго курса на третий 25 из 150 (16%) и т. д.21
Обсуждение действующих в МВТУ учебных планов, проведенное по заданию ЦК ВКП(б), показало, что программы оторваны от жизни, не знакомят студентов с производством, заводской обстановкой. В частности, выяснилось, что «программы отдельных курсов и предметов механического и химического факультетов подлежат коренному пересмотру» 22. Особенно тревожным бы18 «Первый университет», 22 июня 1929 г.
19 Там же, 19 января 1930 г.
20 «Химия и» хозяйство», 1929, № 5, стр. 26.
21 Там же, стр. 142.
22 «Торговочторомышленная газета», 8 мая 1928 т.
316


ло то, что Среди студентов химических факультетов и отделений процент рабочих и их детей был невысок. «Наша промышленность ждет своего специалиста,—писал журнал «Рабочий химик» — орган ЦК профсоюза рабочих-химиков,— и рабочий класс должен его дать». Однако рабочие, окончившие рабфаки, неохотно шли в химические вузы. Например, в МВТУ на первом курсе механического факультета в 1928 г. из общего числа студентов рабфаковцы составили 80%, электротехнического— 80%, строительного — 66,6% и только на химическом — 45,7%. В институте им. Менделеева процент рабфаковцев был равен 40, а на химфаке Нижегородского университета — 28,5%. В то же время по всем индустриальным вузам рабфаковцы в среднем составляли 55% приема23.
Короче говоря, многочисленные факты свидетельствовали о том, что пропускная способность химических вузов крайне мала, трудовая дисциплина студентов низка, рабоче-крестьянская прослойка среди них недостаточна, качество знаний учащихся оставляло желать много лучшего, связь с практикой была явно неудовлетворительной.
Между тем значительная группа ведущих работников высшей химической школы считала такую систему подготовки кадров нормальной. «В укладе жизни втузов необходимы еще те или иные уточнения,— писал академик Э. В. Брицке,— но отнюдь не резкие изменения в их построении, программах и работе» 24. «По моему мнению,— солидаризировался с ним академик Н. С. Кур- наков,— план преподавания и программы втузов после происшедших реформ не нуждаются в дальнейших решительных изменениях»25. Аналогичной точки зрения придерживался и профессор П. П. Федотьев. «Что касается направления или системы нашего высшего технического образования, учебных планов, программ и т. д.,— говорил он,— то по моему мнению мы продолжаем идти по правильному пути»26. Против каких бы то ни было серьезных нововведений были также академики 23 «Рабочий химик», 1928, № 29.
24 «Какого инженера должны готовить наши втузы». М.— Л., 1928, стр. 67.
25 Там же, стр. 107.
26 Там же, стр. 150.
317


А. Е. Чичибабин, Д. П. Коновалов, В. Н. Ипатьев и ряд других27. Подобные взгляды названных ученых-химиков во многом совпадали с позицией тех работников Госплана и Главхима, которые выступали за плавное, эволюционное развитие химической промышленности.
Следствием таких рассуждений был вывод, заключавшийся в том, что в ближайшие годы химическая промышленность не потребует большого количества специалистов, а те, которые будут нужны, должны иметь «солидную» теоретическую и научную подготовку. Последнее считалось главным; производственной практике, конкретному знанию заводской обстановки должного внимания не уделялось. Под это даже подводился «теоретический» фундамент. П. П. Федотьев утверждал, что, поскольку советская химическая промышленность слабо развита и мало дифференцирована, ей нужны инженеры только широкого профиля, а А. Е. Чичибабин доказывал, что низкий уровень нашей промышленности вообще затрудняет подготовку кадров для ее дальнейшего переустройства и поэтому химвузы следует «химизировать», т. е. еще более насытить общетеоретическими дисциплинами 28.
Показательно, что именно в это время в передовой статье «Журнала химической промышленности» - официальном органе Главхима говорилось: «Мы настаиваем по-прежнему, что химическая промышленность для своего дальнейшего роста и прогресса должна держать ставку исключительно на высшие учебные заведения химической специальности»29. Далее в этой же статье, озаглавленной «Промышленность и специальная школа», отмечалось, что ФЗУ и техникумы большой роли в химической промышленности не играют. Так, ратуя за «широкий профиль», его сторонники выступали против «узких» специалистов и в конце концов скатывались к вредной и опасной недооценке подготовки квалифицированных рабочих-химиков и техников. Дело дошло до того, что большой группе молодежи (около 100 человек), окончившей московские школы-девятилетки с хи27 «Какого инженера должны готовить наши втузы». М.— Л., 1928, стр. 87, 93, 163.
28 Там же, стр. 149, 164—166.
29 «Журнал химической промышленности», 1927, № 9, стр. 712.
318


мическим уклоном, предложили заняться переквалификацией.
На 1 января 1928 г. на московской бирже труда числилось 278 безработных химиков. Из других городов заявки на окончивших вузы не поступали30.
Представитель ВСНХ заявил об избытке контингента учащихся-химиков и тем самым ввел в заблуждение представителей печати, которые в свою очередь неправильно информировали общественность. 27 марта 1928 г. газета «Правда» опубликовала материалы, которые показывали, что планы Наркомпроса и ВСНХ по подготовке кадров не согласованы и Hie уточнены, что ВСНХ не имеет нужных сведений о потребностях страны в специалистах. В результате такой неразберихи получалось, что сначала ВСНХ писал об избытках химиков, а спустя некоторое время принимал прямо противоположную резолюцию31.
Характерно, что и у работников Главхима в 1927/28 г. не было ясного представления о том, какое количество инженеров и техников потребуется на предстоящее пятилетие. Например, в объяснительной записке к пятилетке основной химпромышленности РСФСР, изобилующей большим количеством цифр и объяснений, о кадрах говорится крайне мало. Высказано предположение, что за пять лет понадобится 20—30 специалистов с высшим образованием32. А в пятилетием плане лакокрасочной промышленности содержались только общие фразы о необходимости роста работников; увеличение числа инженеров даже не предусматривалось33.
В первой половине 1928 г. некоторыми учреждениями был сделан еще ряд попыток ограничить, точнее, уменьшить число студентов-химиков на Урале и закрыть механическое отделение химико-технологического института им. Менделеева, единственное отделение в стране, готовившее конструкторов по химической аппаратуре. Несмотря на убедительные протесты со стороны Наркомпроса и ЦК профсоюза рабочих-химиков, Госплан РСФСР согласился с таким решением вопроса. Понадобилось вмешательство ВСНХ СССР, а затем и 80 «Торгово-промышленная газета», 12 мая 1928 г.
31 «Правда», 21 и 27 марта 1928. г.
32 ЦГАОР и СС, ф. 3429, оп. 16, д. 23, л. 48.
м Там же, лл. 50—52.
319


СНК РСФСР, чтобы отменить принципиально неверное постановление34.
Тогда же отдел рабфаков предложил снять преподавание химии на вечерних отделениях, ссылаясь на не хватку времени. На собрании студенческого актива вечерних рабфаков Москвы это предложение не собрало ни одного голоса. Пролетарское студенчество единодушно потребовало оставить химию в числе изучаемых предметов. Преподавание химии было восстановлено, хотя и с уменьшенным количеством часов35.
Тем временем жизнь с каждым днем все более и более показывала насущную необходимость перестройки всей высшей школы, в том числе и химической, недостатки которой в той или иной степени были присущи всей системе подготовки специалистов. Задачи технической реконструкции всего народного хозяйства страны и скорейшего преодоления технико-экономической отсталости требовали теснейшей связи науки, техники и производства, а также обеспечения всех отраслей экономики достаточными кадрами соответственно подготовленных технических сил.
Раскрытие весной 1928 г. контрреволюционной вредительской организации в Донбассе, в частности, еще более остро поставило вопрос о подготовке новых кадров красных специалистов. В специальном решении ЦК и ЦКК ВКП(б) от 11 апреля 1928 г. («Шахтинское дело и практические задачи в деле борьбы с недостатками хозяйственного строительства») обращалось серьезное внимание на создание благоприятных условий для повышения квалификации рабочих-выдвиженцев, на расширение и укрепление сети краткосрочных курсов по подготовке и переподготовке кадров низших и средних звеньев хозяйственного управления. Предлагалось также укрепить и расширить Промакадемию и курсы красных директоров. Вместе с тем ЦК и ЦКК ВКП(б) указывали на необходимость усиления связи между промышленностью и высшей школой, увеличения рабочего ядра в институтах и средних технических учебных заведениях. «Обеспечить решающее влияние ВСНХ вместе с профсоюзами (при руководстве партии) в деле на- * 36
34 «Рабочий химик», 1928, № 17, 23 и 29.
36 Там же, 1928, № 29.
320


бора и распределения студентов втузов и техникумов и контроль ВСНХ в деле постановки обучения в них. При приеме и особенно при прохождении курса обеспечить преобладание рабочих»36.
Дальнейшее свое развитие вопрос о связи высшей школы с жизнью, о перестройке системы высшего образования получил в июле 1928 г. на очередном Пленуме ЦК ВКП(б), где он подвергся всестороннему рассмотрению. 12 июля 1928 г. ЦК партии принял решение «Об улучшении подготовки новых специалистов», в котором отмечалось, что, несмотря на ряд достижений, имеющихся в работе втузов (коренное изменение социального состава студенчества, расширение сети и некоторое упорядочение учебной жизни и т. д.), в целом дело подготовки специалистов следует признать неблагополучным36 37. ЦК указывал на чрезвычайно низкий процент инженеров в промышленности и еще более низкий процент техников, малый приток новых кадров, слабую их подготовку, связанную с традиционным для старой школы отрывом ее от производства.
Особо подчеркивался крайний недостаток инженеров-производственников нового типа, могущих обеспечить проведение рационализации применительно к особенностям социалистической экономики СССР38- «Таким образом,— говорилось далее,— налицо резкое несоответствие между потребностями в квалифицированных специалистах для технически перестраивающейся промышленности и для все развертывающегося капитального строительства— с одной стороны, и состоянием дела подготовки новых кадров специалистов через существующие втузы и техникумы — с другой стороны»39.
Пленум постановил: за пятилетие вдвое увеличить удельный вес инженерно-технических работников в крупной промышленности, начать с 1928 г. организацию нескольких втузов нового типа, особенно для дефицитных специальностей, доводя в них срок обучения до 3—4 лет, добиться к концу пятилетия соотношения между количеством инженеров и техников не менее, чем 2: 3 и т. д. В целях усиления органической и постоян-
36 «КПСС в резолюциях..,», ч. II, 1954, изд. 7, стр. 506.
37 Там же, стр. 519.
38 Там жр
39 Там же, стр. 520.
21 В. С. Лельчуж
321


ной связи учебной работы втузов и техникумов с производством решено было прикрепить к главным управлениям и крупнейшим предприятиям соответствующие высшие и средние учебное заведения («с тем, чтобы хозорганы вместе с профсоюзами оказывали решающее влияние на постановку обучения»), удлинить сроки производственной практики и т. д. Одновременно было даыо указание обеспечить дальнейшее повышение рабочего ядра во втузах и техникумах. В 1928 г. рабочие должны были составить не менее 65% общего приема в институты. «ЦК отмечает,— говорилось в заключение,— что улучшение дела подготовки красных специалистов для всех отраслей государственного строительства в направлении настоящего постановления стоит в ряду наших первостепенных задач»40.
Таким образом, к началу первой пятилетки проблема подготовки новых кадров, важная для народного хозяйства СССР в целом, для химической промышленности приобретала особое значение. Вступая в полосу развернутого строительства новых отраслей тяжелой химии, страна нуждалась в большом количестве рабочих, техников и инженеров. При этом наибольшие трудности обнаружились в деле обеспечения химических заводов и строек, проектных и исследовательских институтов высококвалифицированным техническим персоналом. Обучение специалиста требовало больших усилий и большего времени, чем подготовка рабочего; к тому же сама специфика химических производств, особенно новых, связанных с монтажом и освоением сложной, ранее незнакомой аппаратуры, оборудования и приборов, вынуждала прежде всего решать вопросы высшего химического образования. На первый план выдвигалась задача перестройки вузовской системы.
2. Перестройка высшей школы и подготовка инженеров-химиков в 1928—1932 гг.
Постановление ЦК ВКП(б) от 12 июля 1928 г. положило начало коренной перестройке всей системы высшего образования в СССР, в том числе и высшей химической школы. Уже в конце июля 1928 г. реше40 «КПСС в резолюциях...», ч. II, 1954, из*ц. 7, стр. 524.
322


нием ЦИК и СНК СССР семь втузов и ряд техникумов были переведены из Наркомпроса в ведение ВСНХ, среди них Московский химико-технологический институт им. Менделеева, Московский химико-механический техникум, МВТУ, Московская Горная Академия, Московский текстильный институт, Ленинградский технологический институт, в составе которых находились химические факультеты или отделения41.
Эти мероприятия проводились в тот период, когда начал развертывать свою деятельность Комитет по химизации, в обязанности которого, в частности, входили изучение и обсуждение проблем, связанных с подготовкой инженерных и научных кадров.
Придавая большое значение высшей химической школе, особенно в свете последних указаний партии и правительства, Комитет много внимания уделил вопросам подготовки новых специалистов-химиков. Уже н*а первом пленуме Комитета по химизации в сентябре 1928 г. были поставлены на обсуждение специальные доклады о состоянии химического образования в РСФСР и о кадрах химической промышленности. Лейтмотивом подавляющего большинства выступлений было требование — обеспечить химическую промышленность страны достаточным количеством инженеров высокой квалификации.
Советская общественность сделала правильные выводы из постановления СНК СССР о химизации народного хозяйства. Сам факт создания при правительстве Комитета по химизации, равно как и горячее обсуждение проблем химизации в Госплане и ВСНХ летом 1928 г., свидетельствовал о твердой решимости пролетарского государства в кратчайшие сроки построить в СССР базу современной химической индустрии. Задачи социалистической реконструкции народного хозяйства и укрепления оборонной мощи страны выдвигали химию на передний план, и партия смело взялась за решение этой проблемы.
Кропотливая работа по составлению первого пятилетнего плана с каждым днем все больше и больше показывала необходимость первоочередного строительства азотнотуковых и больших суперфосфатных комбинатов, 41 С. 3. СССР, 1928, № 46, ст. 409.
21*
323


калийных рудников и фабрик искусственного волокна, т. е. таких химических предприятий, каких раньше наша страна не имела. Для решения этой задачи были выделены нужные средства. Заостряя внимание участников первого пленума Комитета по химизации на этом факте, Я. Э. Рудзутак говорил, что денег на ускоренное развитие химии можно было бы выделить и больше, но прежде надо подготовиться к широкому строительству. «Я подчеркиваю еще раз,— сказал он далее,— и необходимость создания кадров, которые могут обслужить создающуюся новую отрасль хозяйства, которой до сих пор не было или которая была в. зачаточном состоянии» 42.
В условиях, когда началось практическое осуществление курса на большую советскую химию, возникла исключительно серьезная проблема: как в короткий срок обеспечить новую отрасль промышленности техническими кадрами. Широкое обсуждение этого вопроса на пленуме Комитета по химизации выявило заметную растерянность ряда ведущих работников химической промышленности. «Нам нужен рядовой инженерный персонал,— заявил начальник Главхима А. И. Юлин,— и без него мы не можем грамотно построить производство и обслужить его. Этот вопрос стоит перед нами со всей остротой, и я не вижу иного способа решения его, кроме привлечения соответствующего персонала из-за границы». Категорически настаивая на правильности своего суждения, он добавил: «другого способа решения этого вопроса нет»43.
Показательно, что в большинстве своем сторонниками Юлина оказались именно те руководители, которые практически не верили в возможность ускоренного строительства советской химии в годы первой пятилетки. Вместо того, чтобы развернуть активную борьбу за перестройку высшей школы и ускорить обеспечение на42 ЦГАОР и GC, ф. 8100, on. 1, д. 6, л. 174.
43 Там же, лл. 151—152. Между тем еще в 1927 г. на I Всесоюзном съезде Осо авиа хим а А. И. Юлин ставил вопрос о кадрах совершенно иначе. Тогда он заверял общественность, что советские вузы должны ежегодно выпускать 300 химиков и этого будет (вполне достаточно для нормального развития промышленности. Он не высказывал никакого опасения по поводу состояния высшей химической школы, как и вообще кадров химической промышленности («Журнал химической промышленности», 1927, № 2, стр. 163—164).
324


родного хозяйства пролетарскими кадрами, они по сути дела проповедовали неизбежность пассивного приспособления к трудностям и стояли за «вливание сил извне»44. Так, в статье «Инженер в химической промышленности» Б. Блинков утверждал, что удвоить число специалистов-химиков за пятилетие без массового привлечения иностранцев нельзя. «Не только проделанный нами опыт работы,— подчеркивал он,— но и вся практика мирового химического хозяйства диктует эту линию — на форсированный импорт иностранных инженеров, техников, среднего технического персонала, работников заводского масштаба»45.
Подобные высказывания опять-таки свидетельствовали о том, что их авторы, предлагая слепо копировать опыт капиталистических стран, не понимали сущности и методов социалистической индустриализации. Однако должного отпора эти взгляды на первом пленуме Комитета по химизации не встретили. Правда, профессора Н. Ф. Юшкевич и В. С. Киселев уже тогда подвергли критике высказывания А. И. Юлина относительно максимального приглашения иностранцев. Приглашать можно и нужно, говорил, в частности, Н. Ф. Юшкевич, «но это не есть решение вопроса», ибо «нам требуется не сотня, не тысяча, а десятки тысяч химиков в ближайшее пятилетие»46.
Еще более четко и решительно сказал Я. Э. Рудзу- так: «Я считаю, что наш план химизации страны должен строиться, опираясь, главным образом, и исходя из необходимости создать своими собственными силами и средствами нашу собственную химическую промышленность»47. Несколько раньше этот вопрос в общем виде был освещен В. В. Куйбышевым. Выступая на собрании инженерно-технических работников Москвы, В. В. Куйбышев обратил внимание общественности на 44 На первом пленуме Комитета по химизации один из заместителей начальника Главхима заявил, что «создать высшие учебные заведения в ближайшие 4—5 лет — это маниловская мечта» (ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 8, л. 122). Аналогичные суждения проникали в печать, например на страницы «Торгово-промышленной газеты» (см. номер от 2 октября 1928 г.).
45 «Торгово-промышленная газета», 2 сентября 1928 г.
48 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 6, лл. 125—126.
47 Там .же, л. 175.
325


то, как американские монополии использовали завоевания немецкой химии: купили и переманили за деньги многих крупных химиков — специалистов из Германии, выжали из них все возможное и отказались от их услуг. Так действует буржуазия, сказал В. В. Куйбышев. Нам этого не надо. У нас есть свои пути, пролетарские. Надо готовить свои кадры. Это не исключает того, что надо использовать успехи зарубежной химии, приглашать дельных специалистов и самим ездить за границу учиться, говорил он далее, но (и это было главным в его мысли) ориентироваться следует на подготовку собственных пролетарских кадров48.
И все же первый пленум Комитета по химизации переоценил опасения начальника Главхима, в заключительном слове сказавшего: «У нас положение такое — либо мы не будем улучшать производственные процессы, либо мы будем привлекать инженеров с иностранных бирж труда»49. Было принято решение, в котором говорилось о максимальном привлечен!ии к капитальному строительству иностранной технической помощи, инженерного персонала, об усилении химического импорта (хотя бы и в ущерб другим отраслям промышленности) и даже о вливании иностранного капитала в предприятия тяжелой химии50.
В целом, однако, решения пленума были правильными. Они способствовали привлечению внимания общественности к вопросам подготовки химических кадров и ускорили решение этой проблемы. Указав на «совершенную недостаточность химико-научно-технических кадров и инженерно-технического персонала», пленум Комитета подчеркнул, что это крайне вредив отражается на постановке химического образования, на организации производства, мешает развитию химии. Исходя из этого, Комитет предложил ВСНХ составить к 1 декабря 1928 г. пятилетний план потребности в химиках, а к 1 января 1929 г.— план укрепления высшей химической школы. Был поставлен вопрос об отпуске средств для расширения приема на первые курсы всех существующих химических вузов. Одновременно было 48 «Правда», 29 марта 1928 г.
49 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 6, л. 60.
50 «Первый пленум Комитета по химизации народного хозяйства
при СНК СССР». М., 1928, стр. 5, 8, 9, *
326


решено «предложить СНК союзных республик и ВСНХ СССР организовать при вусших и средних учебных заведениях курсы усовершенствования как для высшего, так и для среднего технического персонала, а также элементарные курсы по общей химии и ее специальным разделам для мастеров и квалифицированных рабочих химических заводов»51.
Активная деятельность Комитета по химизации ускорила открытие ряда таких курсов, школ и новых кафедр в вузах. В 1928 г. начали функционировать четырехмесячные курсы по повышению квалификации работников Химсиндиката. Половину слушателей составляли коммунисты. На Дербеневском заводе была организована двухгодичная школа для мастеров и краткосрочные курсы для подготовки квалифицированных рабочих52. При институте им. Л. Я. Карпова открылись курсы по повышению квалификации вспомогательного лабораторного персонала. Мытищинская фабрика искусственного волокна была превращена в школу для подготовки рабочих и мастеров-вискозников. Инженеров такой же специальности начали готовить в МВТУ и, несколько позднее, в политехнических институтах Ленинграда и Иваново. Специальные курсы Главхима и ЦК профсоюза химиков должны были заниматься повышением квалификации инженерно-технических работников и хозяйственников-администраторов. В зависимости от целевой установки курсы были рассчитаны на сроки от полутора месяцев до двух лет53.
Одновременно СНК СССР удовлетворил ходатайство Комитета по химизации и издал директивы об увеличении контингента учащихся-химиков. По учебным заведениям ВСНХ РСФСР разрешалось в 1928/29 г. дополнительно принять 155 чел., по остальным вузам РСФСР—160, по вузам Украины — 75, ЗСФСР — 60 и Средней Азии—10 чел.54
О том, какое внимание в тот период уделялось высшей химической школе, свидетельствует и размер ассигнований, которые выделялись на строительство
51 Там же, стр. 20, 22.
52 «Торгово-промышленная газета», 1 июля, 4 октября 1928 г.
53 «Рабочий химик», 1928, № 2, стр.
64 «Научный работник», 1928, № 12, стр. 94—95.
327


химических вузов и техникумов. Предполагалось, что за пятилетие на это будет израсходовано 47,2 млн. руб., тогда как для аналогичных работ в металлопромышленности отводилось 40,5 млн. руб., в строительной промышленности— 32,7 млн. руб., в горно-топливной — 29 млн. руб., в текстильной— 15 млн. руб. и т. д.55
Несмотря на такое усиление взимания к химии, реформа высшей химической школы проходила медленно. Значительная группа старой профессуры и преподавателей резко выступала против перестройки высшей школы вообще и химической в особенности. В ожесточенной полемике с ними, передовые ученые, инженеры, преподаватели правильно разъясняли студенчеству и так называемой «нейтральной» профессуре значение постановления ЦК ВКП(б) от 12 июля 1928 г., сущность и смысл шахтинских событий, задачи пятилетнего плана, необходимость вузовской реформы.
хЗреди наиболее передовых педагогов следует назвать декана химфака Ленинградского политехнического института В. А. Кинда, декана химфака Ленинградского технологического института А. А. Яковкина, группу профессоров Менделеевского института и, в частности, М. П. Дукельского56, замечательных профессоров Московского Университета академика И- А. Каблукова, Я. Пржеборовского и ряда других, последовательно н настойчиво боровшихся за перестройку высшей школы.
Обращаясь к своим товарищам по работе, И. А. Каблуков писал: «За последнее десятилетие аудитория высшей школы резко изменилась: пришли представители рабочего класса со всех концов нашего обширного Союза. Когда видишь, с каким упорством и рвением эти слушатели (хотя бы и н'е всегда хорошо подготовленные) преодолевают научные трудности и с каким интересом относятся к занятиям, то проникаешься уверенностью, что из них выйдут смелые строители лучшего будущего»57. Придерживаясь такого же мнения, Я. Пржеборовский отмечал, что в МГУ все еще мало преподавателей-марксистов, тогда как «высшая школа должна быть не только школой, готовящей
55 «Пути индустриализации», 1928, № 5—6, стр. 35.
66 «Торгово-промышленная газета», 13, 14 июня, 7 июля 1928 г.
17 «Первый университет», 27 марта 1929 г.
328


специалистов, но и школой революционного мышления» 58.
Этого, однако, не понимали (а порой не хотели и не могли понять) некоторые консервативно настроенные работники высшей школы. Некоторые из них открыто выступали в Комитете по химизации против введения в курс обучения социально-экономических дисциплин59. Другие утверждали, что за пять лет нельзя подготовить грамотного химика 60. Третьи доказывали, что надо снизить как уровень требований к поступающим, так и качество подготовки будущих специалистов, ибо «нужно выпускать зауряд-врачей и зауряд-инженеров»61.
Неправильную позицию по ряду вопросов занял в это время «Журнал химической промышленности», на страницах которого появились статьи, так или иначе порочащие идею укрепления связи высшей школы с производством. В одной из них речь шла о том, что производственная практика студентов должна носить строго учебный характер и проходить в специальных учебных или опытных мастерских, но не на фабриках и заводах. Мотивировалось это тем, что, во-первых, наши химические заводы устарели и мало чему научат студентов, а во-вторых, практика у станка ограничивает кругозор и готовит мастера, но не инженера.
Такой принципиально неверный подход к производственной практике вызвал решительный протест общественности. Журнал вынужден был поместить другую статью, в которой правильно указывалось, что непрерывная производственная практика именно в заводской обстановке, в тесной связи с рабочими, должна подготовить не просто инженера, освоившего свое производство (сернокислотное, содовое и т. п.), но и пролетарского специалиста, знающего жизнь и быт рабочих, впитавшего в себя революционные традиции рабочего класса. Однако в дальнейшем «Журнал химической промышленности» снова поддержал мысль о том, что промышленности нужен «лишь инженер во всеоружии
68 Там же, 1 мая 1929 г.
69 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 8, л. 64.
80 Первая Всесоюзная конференция по вопросам высшей химической школы. Л., 1929, стр. 126 (далее — «Первая Всесоюзная конференция...»).
81 Там же, стр. 131, 140.
329


глубоких теоретических знаний, которые в максимальной степени должны быть приобретены в школе, хотя бы и за счет практических знаний конкретных производств»62. Другой серьезный просчет допустила редакция журнала, опубликовав специально переведенную с немецкого языка статью, автор которой ратовал за прием в химические вузы лишь лиц, одаренных особыми способностями для работы в области химии. Хуже того, назвав эту псевдонаучную статью интересной и поучительной, редакция вопрошала: «Не пора ли и у нас подумать о психо-техническом испытании молодежи, предполагающей выбрать для себя химическую карьеру?»63. Разумеется, в обстановке острой классовой борьбы, развернувшейся вокруг вопроса о подготовке пролетарских специалистов, сторонники «психо-технических» испытаний рабочей молодежи нашлись. «Нужно установить,— говорил один из них,— чтобы в химические учебные заведения попадали лица, которые имеют, так сказать, «химическое чутье», подобно тому, как музыкальный слух требуется для поступления в консерваторию»64.
Наиболее отчетливо подобные суждения проявились на первой Всесоюзной конференции по вопросам высшей химической школы, созванной в феврале 1929 г. Комитетом по химизации. На конференцию съехались представители Москвы, Ленинграда, Казани, Украины, Армении, Нижнего Новгорода, Воронежа, Иваново и других районов страны. В оживленных прениях приняли участие виднейшие ученые, преподаватели, инженеры, хозяйственники, работники официальных ведомств и т. д. Все это говорило о повышенном внимании общественности к перестройке высшей школы.
Весь ход конференции и характер возникших споров еще раз показали необходимость скорейшего осуществления вузовской реформы. Всем было понятно, что подготовить несколько тысяч65 инженеров менее чем за пять 62 «Журнал химической промышленности», 1929, № 6, стр. 316; Хе 7—8, стр. 510—512; № 10, стр. 720.
63 Там же, № 3—4, стр. 185.
64 «Первая Всесоюзная конференция...», стр. 47.
65 В 1928/29 г. еще не было единого плана подготовки специали* стов-химиков. Одни считали, что за пятилетие нужно подготовить 10 тыс. инженеров (мнение работников ВСНХ), другие доводили эту цифру до 12—15 тыс. (Главпрофобр) и т. д. В отдельных случаях речь шла о еще большем количестве специалистов.
330


лет существующие химические вузы (да еще в том состоянии, в каком они находились) не смогут. Высшая химическая школа и техникумы, по подсчетам Главпроф- обра, могла дать за пятилетие лишь 30—40% необходимого числа химиков. Отсюда и вывод Главпрофобра: проблема подготовки кадров специалистов для химической промышленности едва ли не является наиболее сложной и острой вб.
Последнее было связано не только с отрывом высшей школы от нужд народного хозяйства, но и с тем сопротивлением, которое часть старого профессорско-преподавательского состава оказывала проведению реформы. Причем, если одни это делали в силу непонимания задач социалистического строительства, то другие — сознательно. И хотя удельный вес таких был невелик, борьба с ними требовала много сил, времени и уменья. Недаром печать отмечала: «Борьба за реконструкцию высшей химической школы протекала в особо острых формах. Реакционная и «нейтральная» профессура мобилизовала все свои силы против партийной линии»66 67.
Твердая позиция представителей Главвтуза и ведущих работников Комитета по химизации, их большевистская стойкость и принципиальность, позволили на первой Всесоюзной конференции по вопросам высшей химической школы принять в основном верные решения. Вопреки ряду консервативно настроенных профессоров, конференция указала на необходимость приближения вузов к производству и создания таких институтов, «тип и целевая установка которых должны быть определены в зависимости от конкретных требований социалистического строительства...». Отмечалось, что «наряду с политехническими школами целесообразно создавать отраслевые школы нового типа для подготовки специалистов с более резко выраженной специализацией и в более короткий срок...». Предлагалось ввести в курс обучения ос-, новы организации производства и конкретной экономики, а в университетах — преподавание агрохимии 68.
Летом 1929 г. Комитет по химизации провел вторую Всесоюзную конференцию работников высшей химиче66 См. «Химия и хозяйство», 1929, № 5, стр 15—16.
67 «За индустриализацию», 16 января 1930 г.
68 «Первая Всесоюзная конференция по вопросам высшей химической школы», стр. 151—153.
331


ской школы, на которой были приняты более четкие и ясные решения. Срок обучения в вузах был ограничен четырьмя годами, для ряда специальностей отменялись дипломные работы и разрешался выпуск специалистов через три года. Особое внимание было уделено производственной практике и мерам- по ликвидации так называемых «пробок», т. е. скоплений большого количества студентов на последнем курсе. Отдельно стоял вопрос о техникумах, строительстве новых учебных заведений и о материальном обеспечении учащихся.
Такой сдвиг в сторону конкретного решения важнейших проблем химического образования был связан с еще более возросшим темпом индустриализации народного хозяйства, в котором химия оставалась одним из самых узких мест. Сохранившиеся документы позволяют судить о количественном и качественном состоянии инженерно-технического персонала химической промышленности, подведомственной ВСНХ СССР, включая сюда экономистов и работников лесного хозяйства (см. табл. 20). • :
Таблица 20
Инженерно-технический персонал химической промышленности ВСНХ СССР на 1 октября 1929 г. *
Отрасли промышленности
Специалисты с высш.
образованием
Специалисты со сред.
образованием
Практики
о U Q й
% ИТР к общему числу рабочих
Основная химия (без Ленинграда)
758
485
374
1616
6,4
Коксогазохимическая
236
‘192
200
628
6,0
Анилинокрасочная
257
115
89
461
14,0
Химикофармацевтическая . . .
155
50
52
257
12,6
Лесохимическая (без промыслов)
39
567
- 3
609
3,0
Лакокрасочная
98
69
95
267
5,4
Итого по ВСНХ . . .
1478
1466
812
3756
нет. св.
Правление Всехимпрома . . .
467
352
—
819
нет. св.
• ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 9, л. 192. Данные приводятся в том виде, в каком они содержатся в делах Всехимпрома (есть незначительные, судя по всему, опечатки).
332


Всего в народном хозяйстве СССР (на 1 августа 1929 г.) было занято 5318 специалистов с высшим и средним химическим образованием. Из них в химической промышленности союзного значения работало 3600 чел., в том числе 1746 с высшим образованием, 939 со средним и 915 практиков69.
Еще более показательными являются материалы анкет, проведенных среди 52 руководителей трестов и 106 директоров наиболее крупных предприятий Всехимпрома (см. табл. 21).
Во главе основных отраслей химической промышленности и подавляющего большинства предприятий, как видно из приведенных данных, стояли люди политически проверенные и достаточно опытные70, но, как правило,
Таблица 21
Руководящие кадры Всехимпрома *
Руководители трестов
Директора заводов
количество
%
количество
%
Общая численность ....
52
100
106
100
Партийность:
членов ВКП(б) ....
46
88,5
103
97,1
беспартийных .....
6
11,5
3
2,9
Образование:
высшее
13
25
5
4,8
среднее
8
15,4
18
17,3
низшее .
31
59,6
83
77,9
Социальный состав:
из рабочих
27
51,9
73
68,3
» крестьян
—
—
5
4,8
» служащих . .
15
48,1 ’
28
26,9
♦ ЦГАНХ, ф, 8124, оп. 2, д. 9, л. 199.
69 «Химия и хозяйство», 1929, № 5, стр. 126.
70 Об этом свидетельствует не только социальный состав руководящих кадров. Среди руководителей трестов 15,2% имели дореволюционный партстаж, 76,1% вступили в партию в 1917—1922 гг. Среди директоров заводов процент членов ВКП(б), вступивших в партию до 1917 г., составлял около 10%, а в период 1917—1922 гг.— 73,3% (ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 9, л. 199).
333


не имевшие специального образования и в технологии производства разбиравшиеся слабо. Особенно это чувствовалось на заводах.
Не лучше было положение с химиками и в других отраслях промышленности, в которых сама технология производственных процессов была связана с большим количеством химических анализов. Обследование металлургических заводов Югостали показало, что ежемесячно заводские химлаборатории проделывают до 80 тыс. определений (механические лаборатории делали около 30 тыс. испытаний)7I. Между тем 75% сотрудников хим- лабораторий были практиками (без специального образования) и только 12% имели дипломы об окончании высшей школы. Даже на таких крупных заводах, как Донецкий, им. Дзержинского, Таганрогский, Луганский, работало лишь по одному химику с высшим образованием. В то же время в металлографических лабораториях практиков было около 40%, а специалистов — 32% 72.
Нехватка Инженеров-химиков затрудняла также деятельность заграничных торговых представительств, на долю которых выпала трудная и ответственная работа по закупке импортного оборудования и химикатов. Председатель ЦК профсоюза химиков вынужден был направить письмо В. В. Куйбышеву (как председателю ВСНХ), Г. К. Орджоникидзе (как наркому РКИ) и А. И. Микояну (как наркому торговли), в котором говорилось: «Считаем необходимым обратить Ваше самое серьезное внимание на крайнюю слабость аппарата, ведающего импортом химического оборудования...» И далее: «Торгпредство сознает, что химический отдел является его самым слабым отделом и валит всю вину за это на Химимпорг. Химимпорт же сознает эту слабость, но указывает на невозможность подобрать подходящих работников». В письме подчеркивалось, что число имеющихся специалистов незначительно, квалификация их недостаточна73.
Короче говоря, 1928/29 год не внес коренного перелома в подготовку пролетарских кадров для химической промышленности. Несмотря на отдельные достижения, 71 ЦГАОР и СС, ф. 8100, on. 1, д. 1, лл. 105—120.
72 Там же, л. 121.
73 ЦГАОР и СС, ф. 5470, оп. 12, д. 117, Л. 6.
334


высшая химическая школа крайне медленно осуществляла перестройку своей системы. Отсутствие нужного количества специалистов-химиков срывало работу проектных организаций, тормозило ход строительства, мешало осуществлению технического прогресса как на химических предприятиях, так и в других отраслях промышленности.
Сложившееся положение вещей вызвало законную тревогу советской общественности.
Естественно, что в постановлении ЦК ВКП(б) «О деятельности Северного химического треста», принятом в августе 1929 г., одно из центральных мест занял раздел, посвященный кадрам.
Отметив острую нехватку химиков в народном хозяйстве, ЦК ВКП(б) констатировал, «что ВСНХ, партийные и профессиональные органы вопросу создания и подбора кадров химической промышленности до настоящего времени не уделяли должного внимания». Особо подчеркнув роль химии в деле социалистического переустройства экономики страны, а также важность ускоренного строительства химической индустрии в СССР, ЦК партии указал: «Вопрос подбора административно-технических и партийно-хозяйственных кадров в строительстве химической промышленности играет решающую роль...»74
Предлагалось уже в 1929/30 г. укрепить материально-техническую базу химических вузов, расширить прием учащихся, улучшить их социальный состав, построить новые институты и техникумы, увеличить контингент химиков в Промакадемиях, расширить сеть курсов по подготовке и переподготовке специалистов. Решено было усилить командный состав химической промышленности путем перевода в нее ряда инженеров и хозяйственников из других отраслей народного хозяйства. «Принимая во внимание специфическую сложность химической промышленности,— говорилось далее,— ЦК ВКП(б) предлагает всем членам партии, работающим в химической промышленности, приложить усилия к поднятию своей производственной квалификации путем углубленного 74 «Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. М., 1957, стр. 115.
335


изучения производства и хозяйства химпромышленно- сти»75.
Вскоре очередной Пленум ЦК партии (ноябрь 1929 г.) рассмотрел вопрос о выполнении решений июльского (1928 г.) Пленума ЦК о подготовке технических кадров. Обсуждение показало, что несмотря на известные достижения «темп подготовки новых кадров не идет ни в какое сравнение с темпами индустриализации и социалистического переустройства сельского хозяйства» и что подготовка новых специалистов еще не превратилась в важнейшую задачу всей партии. ЦК вынужден был отметить: «Истекший год (фактическое превышение намеченных пятилетним планом темпов хозяйственного развития, вскрытие ряда новых вредительских дел) ставит еще с большей остротой вопрос о всемерном форсировании и улучшении дела подготовки новых пролетарских специалистов»76.
В резолюции указывалось, что правые оппортунисты не понимают всей остроты проблемы, смазывают задачу форсированного выпуска новых кадров пролетарских специалистов, не осознают того, что новые кадры должны обладать не только глубокими специально-техническими и экономическими знаниями, но и широким общественно-политическим кругозором и качествами, необходимыми для организаторов производственной активности широких масс трудящихся. Принимая все это во внимание, ЦК ВКП(б) наметил обширную программу обеспечения народного хозяйства пролетарскими кадрами, предусмотрев дальнейшую перестройку учебной работы высшей школы, улучшение социального состава учащихся и т. д. «ЦК обращает особое внимание,— подчеркивалось далее,— на специальности, дефицитные с точки зрения промышленности и научно-исследовательской работы (в особенности металлурги, машиностроители, химики...)»77.
Новое постановление партии о кадрах народного хозяйства стало программным документом для всех пар75 «Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 116.
76 «КПСС в резолюциях и решениях...», ч. II, 1954, изд. 7, стр. 632.
77 Там же, стр. 634. >
336


тийных организаций, поднявшихся на борьбу за создание армии пролетарских специалистов. Одним из наиболее трудных участков этой борьбы была высшая химическая школа. Не случайно ЦК ВКП(б) дважды за короткий отрезок времени (в конце августа и в середине ноября 1929 г.) указывал на острый дефицит химиков.
Понимая это, Комитет по химизации созвал в ноябре 1929 г. третью Всесоюзную конференцию по высшему химическому образованию. В заседаниях конференции приняло участие 156 человек, в том числе 78 представителей партийных, советских и хозяйственных организаций, 49 профессоров и преподавателей и 29 учащихся. Наличие большой группы делегатов от промышленных предприятий и пролетарского студенчества выгодно отличало третью конференцию от второй и, особенно, первой конференции. Развернувшиеся прения обнаружили полное единство присутствующих по всем основным вопросам, связанным с вузовской реформой, путями и методами ее проведения. С большим подъемом была принята резолюция, призывающая советскую общественность активно участвовать в перестройке высшей школы и тем самым способствовать скорейшей химизации народного хозяйства как одной из важнейших задач в борьбе за индустриализацию страны78.
Рубеж 1929—1930 гг. ознаменовался существенными переменами в жизни химических вузов. В институтах Свердловска, Перми, Саратова, на Дальнем Востоке были открыты химические факультеты или отделения. Химические отделения университетов были преобразованы в самостоятельные химические факультеты. В МГУ срок обучения был сокращен до четырех лет; вместо 20 предметов, изучавшихся на первых трех курсах, по новой программе было сохранено лишь восемь основных дисциплин. Освобождение студентов от многопредмет- ности и излишней перегрузки позволило резко ускорить выпуск специалистов, причем упор делался не на подготовку химика вообще, а на обучение химика определенной отрасли. Было положено начало и подготовке исследователей для промышленности синтетического каучука и искусственного волокна79.
78 «Химия и хозяйство», 1929, № 5, стр. 131—136.
79 «Первый университет», 5 декабря 1929 г.
22 В. С. Лельчук
337


В 1929 г. специальность «каучук» была также введена в Московском и Ленинградском химико-технологических институтах. Такого же профиля техникумы были открыты в Москве и Ленинграде, а в 1930 г. и в Ярославле. В октябре 1930 г. число студентов-«резинщиков» составило в вузах 331 чел. и в техникумах — 438 чел. (а год спустя увеличилось соответственно до 501 и 883 чел.) 80. На Рубежанском химическом заводе начали функционировать химико-технологический институт, техникум, школы ФЗУ и семилетки, дневной и вечерний рабфаки. Институт, на трех факультетах которого обучалось 248 студентов, из ведения Наркомпроса был передан в систему Всехимпрома. В трехгодичном техникуме училось 266 человек81.
В Москве Комитет по химизации высказался за создание единого химического вуза столицы на базе существовавших в городе химических институтов. Мыслилась постройка своеобразного студенческого городка с отлично оборудованными учебными корпусами и лабораториями. Студенчество живо откликнулось на предложение ученых ’и на общегородском собрании одобрило его82. Аналогичное решение было принято Ленинградским обкомом партии83.
Одновременно с процессом количественного увеличения числа студентов-химиков шла борьба за улучшение их качественного состава, за усиление среди них пролетарской и партийной прослойки. Это было тем более необходимо, что общий процент рабочих и крестьян, коммунистов и комсомольцев среди химиков был сравнительно мал. В МГУ среди 20 аспирантов-химиков не было ни одного рабочего, ни одного члена партии или ВЛКСМ. В то же время 75% из них были выходцами из буржуазных и помещичьих семей84. Партчистка, проведенная в начале 1930 г. на химфаке Хамовническим РК ВКП(б), показала, что «в ячейке химфака значительное количество товарищей раньше проявляли серьезное колебание от генеральной линии партии в сторону 80 ЦГАОР и СС, ф. 7698, on. 1, д. 119, л. 21.
81 «Химия и социалистическое хозяйство», 1931, № 2, стр. 103.
82 «За индустриализацию», 21 и 28 февраля 1930 г.
83 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 21, д. 2645, л. 57.
84 «Первый университет», 9 марта 1930 г.
338


Завод серной кислоты в Бобриках (1934 г.)
22


троцкизма, а на данном этапе развития в сторону правого уклона».
Характерен социальный состав ячейки: 36 служащих, 11 выходцев из буржуазной среды и 36 рабочих без большого стажа и с мелких производств85.
А в Свердловске городской партактив, обсуждая итоги ноябрьского (1929) Пленума ЦК партии, резко критиковал постановку учебно-воспитательной работы Уральского политехнического института, в котором химики по успеваемости и состоянию дисциплины имели наихудшие результаты86.
Решительному улучшению подготовки новых специалистов мешали и недостатки, связанные с тем, что среди профессорско-преподавательского состава было крайне мало- коммунистов. Например, в химическом институте, созданном на базе химфака 2-го МГУ, из 40 профессоров и доцентов лишь три были членами партии, а из 81 ассистента и преподавателя только шесть, причем ни один из 9 перечисленных членов ВКП(б) химические курсы не вел87.
; Говоря о трудностях, связанных с подготовкой кадров для химической промышленности, следует помнить, что руководство Всехимпрома в течение длительного времени не уделяло решению этой проблемы должного внимания. Химические институты, переведенные во Все- хймпром, постоянно испытывали нужду в средствах, оборудовании и т. д.
' Показателен пример с реорганизацией 2-го МГУ, на базе которого были созданы медицинский, педагогический и химико-технологический институты. Всехимпром безучастно отнесся к судьбе нового вуза и даже не позаботился о том, чтобы ему был передан химический корпус. Понадобилось вмешательство НК РКИ, чтобы вопрос был урегулирован. Но и впоследствии аппарат Всехимпрома продолжал пассивно относиться к институту. Когда наступил период производственной практики, лишь часть студентов была послана на заводы; от ос85 «Первый университет», 19 января 1930 г.
86 А.-А. Волосков. «Формирование производственно-технической интеллигенции на Урале в годы первой пятилетки». Канд, диссертация, 1956, стр. 82.
87 кВа промышленные кадры»,-1930, № 2—3; стр. 58.
340


тальных Всехимпром отказался на том основании, что их специальности ему не нужны88.
Проходившие в 1929/30 г. на предприятиях химической промышленности партийные и рабочие активы не раз отмечали слабую работу Всехимпрома по выращиванию кадров. Коммунисты решительно критиковали систему их подготовки, недостаточную квалификацию руководителей производств и одобрили почин коллектива завода им. Косякова (Москва), организовавшего у себя рабочий университет для повышения квалификации 89.
К сожалению, правление Всехимпрома, не прислушиваясь к критике снизу, прошло мимо ценного начинания московских химиков. При явном попустительстве со стороны профсоюзного руководства, оно вообще ослабило свою деятельность по закреплению технических кадров на предприятиях. Недооценка молодых специалистов, недостаточная политико-воспитательная работа среди инженеров и техников, невнимание к их бытовым нуждам и культурным запросам приводили к тому, что сплошь и рядом специалисты, особенно молодежь, уходили на работу в другие отрасли промышленности, в управленческий аппарат и т. п. Даже в Военно-химическом тресте, находившемся в наиболее благоприятных условиях, текучесть инженеров превышала 50%. Только за период с апреля 1929 г. по январь 1930 г. здесь было принято свыше 340 чел. и убыло 210 90. Лишь в апреле 1930 г. в связи с постановлением ЦК ВКП(б) «О руководстве промышленными предприятиями» директорам заводов Военнохимического треста было предложено строго соблюдать указание ЦК партии о единоначалии (опубликованное еще в начале сентября 1929 г.) и организовать курсы 88 «За промышленные кадры», 1930, № 2—3, стр. 58. Характерно, что и в это время руководители Всехимпрома, впадая в уныние от нехватки кадров и других трудностей, надеялись преодолеть их с помощью иностранцев. Так, в феврале 1930 г. было подписано решение, в котором говорилось: исходя из недостатка собственных инженерно-технических работников, пригласить максимальное количество зарубежных специалистов для монтажа и освоения Воскресенского суперфосфатного комбината (ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 677. л. 140).
89 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 63, л. 4.
90 Там же, л. 49.
341


повышения квалификации командного состава этих предприятий91.
Подобно Всехимпрому, ЦК профсоюза рабочих-химиков также мало внимания уделял проблеме кадров. Достаточно сказать, что центральное бюро инженерно-технических секций химиков подготовкой специалистов не интересовалось и в 1929/30 г. вообще бездействовало. Из 11 членов президиума повседневной работой занимались только три человека. Четыре раза делалась слабая попытка обсудить вопрос о кадрах, но каждый раз безрезультатно. Аналогичное явление имело место и в Ленинграде, и на Украине, и на Урале. Всесоюзное межсекционное бюро инженеров и техников вынуждено было принять решение о роспуске бюро химиков и созыве внеочередного съезда инженерно-технических работников химической промышленности92.
Это решение немедленно получило одобрение Комитета по химизации. Тогда же Комитет по химизации выступил против правления Всехимпрома, считавшего, что подчиненные ему вузы должны выпускать специалистов только для нужд Всехимпрома93. Такое узковедомственное отношение к подготовке инженеров приводило к тому, что Всехимпром не интересовался судьбой многих химических отделений и кафедр, выпускники которых должны были работать в других отраслях промышленности, в системе просвещения, здравоохранения, сельского хозяйства. Если учесть, что в ведении Всехимпрома в 1930 г. находилось 17 вузов94 (больше, чем в любом другом объединении ВСНХ) и что в них сосредоточилось большинство студентов-химиков страны, то станет достаточно ясным вред подобного подхода к обеспечению народного хозяйства кадрами химиков.
После принятия рассмотренных выше постановлений о деятельности Всехимпрома в 1929/30 г. особое внимание было обращено на командный состав химической индустрии, административно-хозяйственный аппарат заводов и трестов, положение выдвиженцев, обучение рабочих от станка.
91 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 63, лл. 50—51.
92 «За индустриализацию», 1 февраля 1930 г.
93 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 10, лл. 29—30.
94 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 118.
♦
342


Специальным приказом по Всехимпрому с 15 сентября 1930 г. были организованы вечерние полуторагодичные курсы для выдвиженцев с предоставлением им ряда льгот95. Тогда же в системе Всехимпрома был создан курсовой сектор, в ведение которого вошла вся курсовая сеть химической промышленности, в том числе курсы красных директоров, курсы переподготовки техников и инженеров, курсы повышения квалификации для рабочих, мастеров, техников и инженеров, курсы для рационализаторов и т. д. 96
Вскоре было принято решение увеличить контингент рабочих химиков в Промакадемии Москвы до 100 чел. (в 1930 г. здесь обучалось 20 чел.), Ленинграда до 60 чел. (в 1930 г. их было всего лишь 16), а также открыть химические отделения при Промакадемиях Урала и Украины97. В апреле 1931 г. правление Всехимпрома обязало всех административно-хозяйственных работников аппарата, трестов и заводов, включая руководителей цехов и смен, систематически повышать свой квалификационный уровень, овладевать техническими знаниями. Для технической учебы названного круга работников было отведено по восемь часов в декаду. Кроме того, директорам заводов предоставлялось по две недели в год для участия в технических конференциях, занятий в лабораториях, обмена опытом98.
Наиболее важные успехи в работе высшей химической школы были достигнуты в 1930—1932 гг. Благодаря настойчивости Комитета по химизации, неоднократно обращавшегося за поддержкой в Совет Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б), благодаря высокой активности пролетарской общественности и, в частности, самого студенчества, в 1930 г. начался ускоренный выпуск инженеров-химиков, на старших курсах были ликвидированы так называемые «пробки» — скопления студентов, в силу различных причин не сдавших все зачеты, лабораторные работы и т. п. Всего на протяжении 1930 г. химические 95 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 6, л. 208.
96 Там же, л. 80, 93—94, 157.
97 ЦГАОР и СС, ф. 8124, оп. 2, д. 9, л. 210. По данным, которые приводит уже упоминавшийся А. А. Волосков, в Промакадемии Свердловска из 100 человек, принятых в 1930 г., 40 были зачислены на отделение химии (см. диссертацию А. А. Волоскова, стр. 193).
98 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 6, лл. 237—238.
343


вузы окончило около 3900 чел.99, что превышало общую численность всех специалистов-химиков, работавших в народном хозяйстве СССР к этому времени. Но и этого оказалось мало. Только химическая промышленность ВСНХ дополнительно требовала в 1931 г. 2645 инженеров и 2278 техников 10°.
Чтобы восполнить нехватку специалистов, Всехимпром совместно с ЦК профсоюза химиков принял смелое решение: выделить 1000 квалифицированных рабочих- ударников для быстрейшего обучения на курсах без отрыва от производства с тем, чтобы передвинуть их на должности техников. Одновременно 300 лучших техников были направлены на специальные курсы при вузах, где они должны были подготовиться к работе в качестве инженеров.* Соответствующее количество рабочих предстояло обучить для замены ушедших 101.
Более жестко стал осуществляться перевод инженерно-технических работников из управлений на производство. В мае 1931 г. было дано указание не задерживать на работе рабфаковцев и в обязательном порядке отпускать их на учебу в химические вузы и техникумы с любых предприятий и строек Всехимпрома 102. «В целях наблюдения за размещением, работой и продвижением молодых специалистов в производстве и на строительстве» при правлении Всехимпрома было организовано «Бюро изучения, помощи и продвижения молодых специалистов» 103. Все эти мероприятия проводились одновременно и в связи с реорганизацией работы высшей химической школы.
Перестройка вузовской системы привела к созданию в Москве единого химико-технологического института на базе химфаков 1-го и 2-го МГУ, Менделеевского института и ряда других 104. Аналогичный вуз был сформирован и в Ленинграде. Открылся ряд новых химических институтов, отделений и факультетов во многих городах страны, усилилось внимание к вечернему и заочному обучению. На 1 октября 1930 г. в 17 химико-технологиче99 «Кадры тяжелой промышленности в цифрах». М., 1936, стр. 27.
100 ЦГАОР и СС, ф. 7698, on. 1, д. 119, л. 18.
101 Там же, оп. 3, д. 8, л. 472.
102 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 2, л. 375.
108 Там же, оп. 2, д. 5, л. 360.
104 Там же, оп. 2, д. 4, л. 126. i
344


ГруП/П1поС-7ТуДхеН«0В И пРеподавателей химического факультета Института народного хозяйства им. Плеханова (1927 г.). Во втором ряду сидяг преподаватели (слева направо): В. Н. Шульц, П. М. Лукьянов, В. П. К а м з о л к и н (впоследствии все доктора наук) и СИ^. Вол ьфцович (ныне академик)


ских институтах Всехимпрома занималось 9579 студентов; в последнем квартале 1930 г. было принято еще 3754 чел. (рост на 39,2%). В техникумы к 4611 учащимся дополнительно было принято 3503 чел. (76%), а к 5264 рабфаковцам прибавилось еще 5543 (105,3%) 105. Одновременно при многих институтах и техникумах действовали подготовительные курсы. В марте 1930 г. на них занималось свыше 3200 чел.106
В 1930—1931 гг. высшая химическая школа добилась не только количественного роста, но и заметного улучшения качественного состава студентов. В январе 1931 г. в институты Всехимпрома было принято 3713 чел. (вместо 3080 по плану); по предварительным данным 78,3% из них составляли рабочие или их дети; выходцев из крестьян было *11,5%. Партийно-комсомольская прослойка превысила 80%, в том числе членов ВКП(б) — 54,4% 107. В том же 1931 г. вузы Всехимпрома должны были окончить 2123 специалиста, принятые четырьмя — шестью годами раньше. Качественный состав выпускников резко отличался от январского приема 1931 г. Среди них преобладало беспартийное студенчество — 64,6%, коммунистов было 16,2%, комсомольцев—19,2%; социальный состав оканчивающих характеризовался следующими данными: рабочих было 37,7, крестьян—8,2, служащих и прочих — около 55% 108.
Сравнение приведенных данных свидетельствует о том, что высшая химическая школа правильно восприняла указания ЦК ВКП(б) и развернула борьбу за подготовку пролетарских специалистов. В начале 1932 г. рабочая прослойка в вузах Всехимпрома составила 62% (главным образом за счет приемов 1930—1931 гг.), в техникумах она поднималась до 67% и на рабфаках до 83% 109. Достижению таких результатов способствовало создание подготовительных групп на предприятиях, предоставление различных льгот студентам, расширение вечернего и заочного образования. По сведениям Всехимпрома в конце 1932 г. в 83 учебных заведениях этого объединения, включая все подведомственные институты, 105 ГАОР и СС, МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 118.
106 Там же, д. 236, л. 30.
107 «За промышленные кадры», 1931, № 4, стр. 107.
108 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 27, л. 138.
108 Там же, ф. 7698, оп. 3, д. 179, л. 3.^
346


техникумы и рабфаки, занималось примерно 42—43 тыс. студентов, из них свыше 62% на стационаре и около 38% без отрыва от производства110 *. Подготовка химиков-технологов велась в 28 других учебных заведениях страны, включая сюда ряд филиалов и факультетов. В них занималось свыше 20 тыс. студентов (около 15 тыс. очно и свыше 5 тыс. заочно) ш.
Число химиков-студентов росло из года в год. Только в системе, объединенной позднее Наркомтяжпромом, их количество увеличилось с 3,5 тыс. в 1925 г. до 18,7 тыс. в 1933 г. (1928 г.— 4,5 тыс.; 1930 — 6,6 тыс.; 1931 г.— 12,1 тыс.; 1932 г.— 16,9 тыс.)112. Соответственно, начиная с 1935—1936 гг., начали возрастать и выпуски. До этого в 1930—1932 гг. вузы Всехимпрома окончило 8 тыс. чел. и в последующие три-четыре года свыше 7,4 тыс. Техников за этот же период было выпущено: в 1930—1932 гг.— 4,8 тыс. и в 1933—1936 гг.— 7,5 тыс.113 Всего к началу второй пятилетки в химической промышленности Наркомтяжпрома было занято примерно 25 тыс. инженерно-технических работников; половина из них имела высшее образование, 25% являлись членами партии114.
Характеризуя командный состав советской химической промышленности, следует помнить, что к 1 ноября 1933 г. примерно 63,3% всех специалистов, работавших в ней, были молодыми инженерами, окончившими вузы в годы первой пятилетки115. Показательно, что в химии среди ИТР процент молодежи в возрасте до 23 лет был выше, чем в других отраслях промышленности: в то время, как во всей промышленности в 1932—1935 гг. он снизился с 12,4 до 12,2%, в химии он поднялся за это время с 15,4 до 19,3% 116.
Еще более интересными являются данные о насыщенности химической индустрии руководителями и специалистами. Обследование всей промышленности страны 110 ЦГАОР и СС, ф. 7698, оп. 2, д. 220, лл. 1, 15.
1,1 Там же, лл. 6—7.
,и «Новые кадры тяжелой промышленности». М., 1934, стр. 50.
113 «Кадры тяжелой промышленности в цифрах», стр. 27, 52.
1.4 «Рабочий химик», 1933, № 1, стр. 1.
1.5 «Состав руководящих работников и специалистов СССР», М., 1936, стр. 23.
116 «Труд в СССР. Статистический справочник». М., 1936,
стр. 128, табл. НО; стр. 95, табл. 26.
347


показало, что если в^1930 г. на 1000 рабочих-химиков в среднем приходилось 55,2 руководителей и специалистов (19 с высшим, 12 со средним образованием и 24,2 практика), то в 1933 г.— 92, в том числе 21,4 с высшим, 19,7 со средним образованием и 50,9 практика. (Только в электротехнической промышленности аналогичные показатели были выше.) Из 575 учтенных на 1 ноября 1933 г. директоров, их заместителей и помощников, вузы окончили 35,7%, среднее образование имели 10,4% и 53,9% были практиками; 65,9% являлись коммунистами и 44% рабочими. Из 3299 руководителей цехов, смен, агрегатов, их заместителей и помощников высшее образование получили 32,4%, среднее 21,2%, практиков было 46,4%: коммунистов было 34,2%; рабочих 40,1% 117. Достаточно напомнить, что в 1929 г. из 106 директоров заводов Всехимпрома высшее образование имели только пять человек, чтобы понять, какие разительные перемены произошли за годы первой пятилетки в деле обеспечения химической промышленности пролетарскими специалистами.
Это были кадры, в массе своей вышедшие из рядов рабочего класса и достаточно хорошо знавшие производство. В достижении последнего большую роль сыграла связь промышленности с институтами и техникумами, широкое распространение непрерывно-производственного обучения, в процессе которого учащиеся овладевали как основами науки, так и практическим опытом работы на химических предприятиях.
Реализуя постановления партии и правительства об организации непрерывной производственной практики, как системы и формы производственного обучения студентов, Всехимпром первым из всех объединений ВСНХ созвал ряд учебных и методических конференций по этим вопросам. В октябре 1930 г. на содовом заводе в Березниках было успешно проведено совещание студентов, проходивших практику на заводах Севхимтреста118. В мае 1931 г. в Свердловске собрались представители урало-сибирских учебных заведений и химических предприятий. В пленарных заседаниях участвовало 115 представителей заводов, строек, институтов и техникумов119. 1.7 «Состав руководящих работников и специалистов СССР», стр. 31, 57.
1.8 ЦГАОР и СС, ф. 7698, on. 1, д. 218, л. 32.
"• «Химия и социалистическое хозяйство», 1931, № 6, стр. 72.
348


В июне того же года в Москве прошла методическая конференция химических вузов и техникумов Всехимпрома, обсуждавшая проблемы вечернего и заочного образования 120. Наконец, в декабре 1931 г. в Свердловске снова встретились (уже в третий раз) работники химических учебных заведений и предприятий Урала и Сибири 121.
На всех перечисленных конференциях речь шла о том, как лучше связать программу обучения студентов с работой промышленности, как добиться того, чтобы студенты, борясь за промфинплан, становились организаторами производственной активности широких масс трудящихся.
Непрерывное производственное обучение давало пролетарскую закалку молодежи. Подавляющее большинство учащихся вместе с основной массой вузовских преподавателей и заводских специалистов настойчиво боролось за укрепление связи между высшей школой и жизнью, за единство теории и практики, за повседневное участие в строительстве социализма. Например, руководители менделеевского института добились того, что большая группа студентов-химиков в процессе производственной практики выполнила ряд ответственных заданий на заводах Анилтреста и Лакокраски 122.
Осваивая производство, студенты последовательно проходили путь от неквалифицированного рабочего до сменного инженера. Умело применяя теоретические знания, они часто вносили ценные рационализаторские предложения. Так, на Дорогомиловском заводе группа из 24 чел., составляя тепловой баланс завода, сделала ряд усовершенствований, которые позволили сэкономить 500 тыс. руб.
Особенно ценным было проявление содружества между рабочими, инженерами и студентами. Последние читали на предприятиях лекции, организовывали группы по подготовке в вузы, преподавали на курсах по повышению квалификации рабочих и мастеров123. С их помощью на Дорогомиловском и Дербеневском заводах 120 ЦГАОР и СС, ф. 7698, on. 1, д. 214, л. 3.
121 Там же, д. 218, л. 86.
122 Там же, д. 119, л. 31.
123 А. Иванов. Борьба за кадры пролетарских специалистов, М., 1931, стр. 51—53.
349


работали кружки рабочих-авторов, в которых 26 чел. готовились к написанию брошюр по обмену опытом и т. п. Такие же кружки действовали на заводах «Каучук» (24 чел.) и «Красный богатырь» (9 чел.) 124.
В свою очередь, рабочие активно участвовали в организации и проведении производственной практики студентов. Особенно это проявилось на Чернореченском химкомбинате, где при поддержке рабочей общественности и партийного комитета удалось преодолеть недоверие отдельных инженеров к практикантам. При поддержке общественности студент Фельдман внес предложение, позволившее заменить импортный продукт отечественным, что привело к экономии 700 тыс. руб.125 Всехимпром, высоко оценив работу Фельдмана, наградил его заграничной поездкой и денежной премией в 25 тыс. руб.126
Придавая большое значение производственному обучению студентов, Всехимпром обязал директоров предприятий командировать один раз в год руководителей практики в вузы на повышение квалификации и для увязки их работы с высшей школой 127.
Весной 1932 г. была проведена проверка деятельности химических вузов и предприятий по проведению непрерывной производственной практики. На большинство заводов были посланы специальные бригады, которые на местах проводили конференции по обмену опытом. В результате Всехимпром отметил значительное улучшение производственного обучения студентов. Особенно хорошо дело обстояло в Березниках и Черноречье, где руководители практики были зачислены ассистентами в высшие учебные заведения. Здесь студенты разных курсов в течение всего года замещали рабочие места, много внимания уделяли общественной работе и т. д. Всехимпром счел нужным распространить этот опыт на другие заводы и стройки и наградил группу работников Березниковского и Чернореченского комбинатов за образцовое руководство студенческой практикой 128.
Наибольших успехов в организации учебно-воспита124 ЦГАОР и СС, ф. 7698, оп. 2, д. 6, л. 71.
125 «За химкадры», 7 сентября 1931 г.
128 ЦГАОР и СС, ф. 7698, on. 1, д. 119, л. 31.
127 ЦГАНХ, ф. 8137, on. 1, д. 2, л. 179.
128 Там же, л. 168.
350


тельной работы и производственной практики добился в годы первой пятилетки Ленинградский химико-технологический институт, занявший первое место в социалистическом соревновании химических вузов страны. Студенты и преподаватели этого вуза выполнили в 1932/33 учебном году для промышленности большую научно- исследовательскую работу—на 1,5 млн. руб.129
Разумеется, эти результаты свидетельствовали о значительных достижениях высшей химической школы. Однако тот факт, что лучший химический вуз занял во всесоюзном соревновании лишь пятое место, а старейший советский химико-технологический институт им. Д. И. Менделеева получил только почетный диплом, был отнюдь не случаен. В их работе в 1931—32 гг. обнаружился ряд серьезных недостатков, наиболее ярко проявившихся в деятельности Московского единого .химико-технологического института. Не имея достаточной материально-финансовой базы, это объединение сначала состояло из фактически самостоятельных учебных единиц. Но постепенно излишняя централизация привела к ряду извращений в вопросах финансирования, снабжения, организации учебной работы и т. д.130 В 1931 г. МК ВКП(б) выступил против сохранения громоздкого вуза в прежнем составе, против бюрократического стиля руководства подготовкой специалистов 131, при котором многие руководители кафедр, отделений, филиалов в погоне за массовостью выпусков перестали обращать должное внимание на фактическую успеваемость обучающихся, на степень усвоения ими знаний и навыков.
Как известно, подобные недочеты в той или иной мере были свойственны в те годы всем вузам страны. Учитывая это, ЦИК Союза ССР принял в сентябре 1932 г. постановление «Об учебных программах и режиме в высшей школе и техникумах», подводившее итог и завершавшее полосу тех преобразований, которым высшая школа подверглась в период первой пятилетки. За эти годы выросла сеть наших вузов, окрепла их связь с производством; рабочее ядро в индустриальных институтах превысило 70% от общего числа студентов. Если 129 Там же, ф. 8124, оп. 3, д. 7, лл. 155—157.
130 «Новые кадры тяжелой промышленности», стр. 63, 77.
131 ЦГАОР и СС, ф. 7698, on. 1, д. 215, л. 11.
351


в 1929 г. в стране работало 57 тыс. чел. с высшим образованием, то в 1932 г. их число достигло 216 тыс.132
Констатируя эти успехи, ЦИК Союза ССР указал и на серьезные недостатки в деле подготовки новых специалистов. В частности, был осужден бригадно-лабораторный метод, ставший универсальным в работе вузов. В центр внимания предлагалось поставить индивидуальную работу со студентами, борьбу за качество знаний. Вводились обязательные вступительные экзамены, устанавливалась дифференцированная форма оценки успеваемости, указывались твердые сроки проведения зачетов, экзаменационных сессий и т. д.
Постановление ЦИК СССР от 3 сентября 1932 г. знаменовало начало нового этапа в развитии советского высшего образования, соответственно оно стало программным и для высшей химической школы. Вскоре единые химвузы Москвы и Ленинграда были реорганизованы в отраслевые химические институты. В составе крупнейших университетов страны вновь начали функционировать химические факультеты. Особое внимание было обращено на общенаучную и специальную подготовку химиков. В целом (при пятилетием курсе) было установлено такое деление на циклы обучения 133, при котором химические институты опережали все технические вузы в деле изучения общенаучных и специальных предметов134. Такая особенность в работе высшей химической школы была связана не только со спецификой химической науки и технологии, но и со вставшей во весь рост перед народным хозяйством страны задачей освоения новой техники.
132 С. 3. СССР, 1932, № 68, ст. 409.
133 В 1932 г. в химических вузах страны на изучение предметов общенаучного цикла отводилось 21,3% учебного времени, на общетехнический цикл— 19,7%> на спецпредметы — 40% и на все остальные— 19%. Для сравнения укажем, что до 1917 г. в МВТУ на общетехнический цикл отводилось 60,5%, а на изучение специальных предметов — только 18,9% учебного времени. Уже в 1930 г. на химфаке того же МВТУ около 30% времени предназначалось на спец- дисциплины. В 1932/33 г. на это было отведено в среднем 40%. Иначе говоря, если до 1917 г. МВТУ выпускал химиков самого широкого профиля, то в советское время по мере развития химической промышленности все больше и больше внимания уделялось подготовке высокообразованных инженеров-химиков для определенных отраслей производства («Пролетарий на учебе», 13 января 1933 г.).
134 «Новые кадры тяжелой промышленности», стр. 57.
352


Реализация основных указаний, содержавшихся в постановлении ЦИК СССР, практически пришлась на годы второй пятилетки. К тому времени химическая индустрия страны уже имела в своем распоряжении тот минимум, можно сказать надежный костяк специалистов, который позволял развернуть борьбу за массовое освоение новой техники.
Здесь уместно вспомнить о тех, кто не мыслил себе химизацию страны без максимального привлечения иностранцев. Жизнь опровергла их прогнозы. Советскую химию строили советские специалисты. Весной 1931 г. в системе Всехимпрома работало не более 100 иностранцев-химиков, включая сюда рабочих, техников, специалистов высшей квалификации и представителей фирм 135. К концу 1932 г. их количество увеличилось на несколько десятков человек, но уже в 1933 г., по мере ввода в строй новых предприятий, значительно сократилось. В Березниках, например, с 63 человек до 37, в Бобриках осталось 27 иностранцев, на Воскресенском, Угрешском и других заводах Центрохимтреста — 28 136. В целом число иностранных специалистов составляло не более 1 — 2% от общего количества инженерно-технических работников советской химии. Следует добавить, что, хотя многие иностранцы оказали нам действительно большую помощь, особенно в Березниках137, в целом они не сыграли той роли, которую им прочили руководители Главхима в 1928/29 г. Некоторые из приехавших не имели глубоких знаний и необходимого опыта; кое-кто высокомерно относился к советским рабочим и инженерам, старался скрыть от них «секреты производства»; выявились и случаи явного саботажа. От «услуг» таких 135 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 3, д. 2, л. 552. В 1931 г. в СССР находилось, например, не более 40 иностранных специалистов по искусственному волокну, что было поистине каплей в море (менее 0,3%) по сравнению с 12-тысячной армией советских рабочих и служащих вискозной промышленности (ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 271, л. 51).
136 Там же, ф. 7698, оп. 3, д. 144, лл. 22, 29, 52, 99-100.
137 Небезынтересно отметить, что среди иностранцев, особенно хорошо работавших, было много коммунистов, членов ударных бригад, участников социалистического соревнования. В Бобриках, например, из 27 иностранцев 7 были коммунистами; в Центрохимтресте 10 из 28. В Березниках из 37 зарубежных специалистов 25 участвовали в соцсоревновании и ударничестве (данные на начало 1933 г., ЦГАОР и СС, ф. 7698, оп. 3, д. 144, лл. 22, 30, 52).
23 В. С. Лельчук
353


специалистов приходилось отказываться. В ряде случаев договоры с ними были расторгнуты, их проекты забракованы 138.
При заключении договоров с иностранными фирмами имели также место попытки ущемить интересы СССР. «И. Г. Фарбениндустри» стремилась навязать нам невы годные договоры, фирмы Дюпон и Нитрожен нарушали условия подписанных соглашений139; шведская фирма «Фосфатобалагет» неудовлетворительно произвела работы на Чернореченском комбинате 14°. Фирмы* Фришер и Линде присылали некомплектное оборудование и т. п.141 Выше уже приводились примеры того, как буржуазная печать всячески стремилась принизить значение хибинских апатитов, подвергала сомнению исследования С. В. Лебедева и т. д. Все это прямо или косвенно затрудняло работу наших кадров и было направлено на срыв химического строительства в СССР.
Но никакие козни врагов социализма не могли остановить победную поступь советского народа. К началу второй пятилетки один за другим стали вступать в строй первенцы большой химии. Подчеркивая заслуги и роль пролетарских кадров в борьбе за их сооружение и пуск, отмечая успешную работу новых заводов и фабрик, журнал «Химстрой» в это время писал: «Никто не может больше оспаривать того факта, что и монтаж наших крупнейших химических гигантов, и пуск в ход этих предприятий, и овладение сложной техникой эксплуатации осуществлялись и осуществляются на 90%' молодыми инженерами и техниками, в значительном большинстве окончившими советские учебные заведения в течение последних 3—5 лет» 142.
В конце 1933 г., отмечая выдающиеся заслуги рабочего класса и научно-технической интеллигенции в деле создания мощной химической индустрии СССР, Советское правительство наградило большую группу работников Всехимпрома орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Среди получивших высокие награды были 138 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 207, л. 51; ЦГАОР и СС, ф. 8124, оп. 2, д. 11, л. 453.
139 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 26, лл. 72—73.
140 Там же, д. 11, л. 453.
141 ЦГАОР и СС, ф. 374, оп. 8, д. 1317, л. 131.
142 «Химстрой», 1938, № 9, стр. 2461—2462.
354


строители азотнотуковых гигантов в Березниках, Горловке и Бобриках, герои Хибин и Соликамска, лучшие рабочие и инженеры Чернореченского комбината и ряда других, ныне успешно действующих химических предприятий, в основном построенных в 1929—1932 гг.
Приветствуя в связи с этим передовиков химической промышленности, Г. К. Орджоникидзе говорил: «...наша партия, наше правительство оценили вашу работу и оценили очень высоко». И далее: «...этим подчеркивается, что нам удалось в нашей советской стране создать мощную химическую промышленность, которой у нас года 2—3 тому назад еще не было» из.
3. Изменения в составе рабочих
Руководители химической промышленности в течение долгого времени недооценивали значение квалифицированного труда рабочих и техников в химическом производстве. Еще в 1927 г. на I Всесоюзном съезде работников химической промышленности разгорелся спор о том, нужны ли рабочему специальные трудовые навыки для обслуживания химической аппаратуры и приборов. Показательно, что в официальном докладе о воспроизводстве квалифицированной рабочей силы этот вопрос был решен отрицательно. «Химическая промышленность настолько разнообразна по своей аппаратуре,— говорил докладчик,—и настолько не сложна по манипуляциям с этой аппаратурой, что особого умения подходить к манометру с той или другой стороны не нужно». Отсюда делался вывод: «Фабрично-заводское ученичество, как правило, для самой химпромышленности не нужно»143 144. Поддерживая такую мысль, представитель ивановских химиков В. Ф. Юферев уточнял: «Что касается подготовки квалифицированной рабочей силы для химпромышленности, то здесь вряд ли нужен какой-нибудь специальный навык кроме общего уровня достаточного развития» 145.
143 Г. К. Орджоникидзе. Избранные статьи и речи. М., 1945, стр. 284.
144 «Материалы I Всесоюзного съезда по вопросам химической промышленности», стр. 380.
145 Там же, стр. 414.
23е
355


Высказывание и отстаивание подобных суждений, разумеется, не было случайным. Их появление было связано с соображениями двоякого рода. Одни авторы настолько свыклись с примитивным оснащением многих химических заводов начала 20-х годов, что потеряли из виду ясную перспективу и считали высокую квалификацию рабочего-химика, а тем более длительное обучение его в специальной школе излишней роскошью. Работы на новых сложных аппаратах быстро показали полную несостоятельность таких взглядов.
Более опасной и вредной оказалась другая точка зрения, сторонники которой усиленно проповедовали «теорию» о независимости хода химических процессов, протекающих в закрытых аппаратах, от рабочих. Последние рассматривались не более как придаток к машине или оборудованию. Утверждалось даже, что именно в этом и состоит специфика химического производства. Защитники этой псевдонаучной теории сводили задачу подготовки советских кадров к узкому практицизму, к освоению рабочим минимума производственных навыков; к обычному культурничеству.
Такая позиция противоречила генеральной линии Коммунистической партии, которая не отрывала задачу обучения и воспитания кадров от важнейших проблем социалистического строительства. Школы ФЗУ должны были наравне с общеобразовательной подготовкой дать молодежи навыки определенной профессии, помочь ей овладеть специальностью и в процессе самого обучения втянуть юношей и девушек в общественную и производственную жизнь рабочих коллективов. Об этом, в частности, многие работники ВСНХ и Главхима говорили на том же I Всесоюзном съезде химиков в 1927 г., решительно осуждая тех, кто выступал против ФЗУ и техникумов, против специальной подготовки рабочих- химиков.
Предложение о свертывании системы ФЗУ в хим- промышленности было отвергнуто. Пролетарская общественность высказалась за систематическое обучение молодых кадров, за развертывание сети курсов и школ для повышения квалификации рабочих и т. п. И все же руководители Главхима практически остались при своем мнении. В результате к началу первой пятилетки среди рабочих-химиков преобладали люди с 356


низкой квалификацией. Проведенное в марте 1929 г. обследование восьми крупнейших заводов основной химии показало, что средний тарифный разряд рабочих по всем заводам ниже четвертого (при восьми существующих) 146. Однако в 1929 г. это еще не особенно смущало работников плановых органов химического управления ВСНХ. По их наметкам потребность всех новых химических предприятий страны на 1929—1933 гг. (включая и резиновые) не должна была превысить 33,3 тыс. чел., из которых на долю рабочих высшей и средней квалификации приходилось не более 5,9 тыс. чел.147 По сравнению с перспективными планами угольщиков, нефтяников, металлургов, машиностроителей кон-* трольные цифры химиков отличались явной недооценкой квалифицированного труда 148.
Развернувшееся в 1929/30 г. грандиозное строительство основ современной химической индустрии заставило Всехимпром пересмотреть вопрос о подготовке новых кадров. Проведенное осенью 1929 г. еще одно обследование действующих предприятий показало, что на 1 октября 1929 г. из 28 тыс. рабочих (подлежащих переводу в Всехимпром) свыше 12 тыс. (т. е. около 44%) не имеют квалификации. Рабочих высокой квалификации (до трех лет подготовки) значилось лишь 1417, рабочих высокой и средней квалификации (до двух лет подготовки) — 9537 и рабочих массовой квалификации (до одного года подготовки)—4375 149. Поскольку обучение новых кадров предполагалось проводить в значительной степени с помощью опытных рабочих непосредственно в цехах, у аппаратов и машин, такая нехватка квалифицированных работников должна была не только отразиться на выполнении производственного плана, но и плана подготовки новой рабочей силы. Тем более, что по переработанному варианту в 1933 г. надо было вовлечь в производство и обучить уже не 33,3 тыс., а 53 837 рабочих150. Решено было расширить сеть ФЗУ, школ ученичества массовых профессий (ШУМП), фабрично-заводских тех146 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 9, л. 210.
147 «Пути индустриализации», 1930, № 1, стр. 23.
148 В этих отраслях процент квалифицированных рабочих рос быстрее, чем v химиков (там же).
149 ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 9, л. 190.
150 Там же, л. 191.
357


нических курсов и т. д. Однако принятие такого решения весной 1930 г. было явно запоздалым в том смысле, что оно не могло дать в том году необходимого эффекта.
Для того чтобы обученные кадры влились в общую массу рабочих, нужны были известное время и соответствующая работа по подготовке этих кадров. Между тем жизнь настоятельно требовала изменения соотношения квалифицированных и неквалифицированных рабочих- химиков в пользу первых уже в 1929/30 г. Реконструкция старых заводов и освоение новой техники, проходившие в этот период, упирались, с одной стороны, в низкую квалификацию и неопытность кадров, а с другой,— в большую текучесть рабочей силы. Оба эти обстоятельства были тесно связаны между собой; переплетаясь, они усиливали друг друга и наносили серьезный урон производству. Особенно это проявилось в химической промышленности, руководство которой в течение длительного времени извращало политику зарплаты.
Экономисты, изучавшие этот вопрос, например А. Кац, подчеркивали массовость случаев уравниловки на химических заводах и фабриках. Реальное соотношение между тарифными коэффициентами для низшего и высшего разрядов было искусственно уменьшено и дошло в 1930 г. до 1 :2,4 в основной химии и 1 :2,2 в других отраслях химической промышленности 151. Фактически нарушались и такие пропорции, так что очень часто малоквалифицированные рабочие и даже чернорабочие зарабатывали больше квалифицированных 152.
Извращения в политике зарплаты имели место не только в части тарифных сеток и практике тарификации рабочих, но и по линии самой системы оплаты труда, что опять-таки было связано с насаждением «теории» о независимости хода химического процесса от рабочих. Как правильно отмечает А. Кац, в советских условиях такая «теория» не могла получить открытого признания, 151 А. М. К а ц. Вопросы экономики основной химпромышленно- сти. М., 1939, стр. 166—167.
152 Нередко это объяснялось стремлением хозяйственников по¬
кончить с текучестью и закрепить часть рабочих за предприятием. Поскольку, однако, фонд зарплаты был регламентирован, директора заводов самовольно нарушали тарифные сетки. Так поступило, например, в 1930 г. руководство Северного химтреста, где текучесть была наибольшей — 191,3% (ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, лл. 18—19). 1
358


*но на деле ее внедрили весьма энергично и довольно ’широко. Делалось это под видом борьбы с фиктивной сдельщиной, а фактически было одним из средств насаждения уравниловки, что в высшей степени отрицательно повлияло как на производство, так и на обучение •новых кадров.
В 1926/27 г. процент сдельно оплаченных часов к общему числу рабочих часов был равен в химии 57,9%, а в 1927/28 г. возрос до 60,2% при общем показателе для всей промышленности СССР соответственно 57,4% и 58,6% ,53. Однако положение резко изменилось в 1928— 1930 гг. Сдельщина у производственников была вытеснена почти полностью, осталась она, как правило, лишь на вспомогательных и ручных работах. По архивным данным ЦУНХУ, процент сдельных часов к общему числу отработанных человеко-часов составлял (в %) * 154:
1928 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г. 1932 г.
Не случайно наибольший спад сдельщины у химиков приходится на 1930 г. Это был период наибольшего провала в работе Всехимпрома, когда все трудности первой пятилетки оказывались для химиков возведенными в квадрат. Лишь в конце 1930 г., после смены руководства Всехимпрома, положение дел несколько улучшилось.
Полное восстановление сдельщины в химической промышленности началось в 1931 г., после известного совещания хозяйственников, созванного ЦК ВКП(б) в июне, на котором партия поставила вопрос о коренном улучшении всей практики хозяйственной работы, о новых приемах и методах руководства, о хозрасчете, о ликвидации уравниловки и т. д. Уже в конце 1931 г. в химической промышленности была проведена новая тарифная реформа. В новых положениях более точно учитывались квалификация рабочих, а также санитарно-гигиенические условия работы. Были специально выделены и повышены в разряде ведущие профессии; соотношение низшего и высшего разрядов (в оплате) стало 1 : 3,2. Ставки 158 «Труд в СССР. 1926—1930 гг. Справочник». М., 1930, стр. 39.
154 Цит. по кн.: А М. Кац. Указ, соч., стр. 168—169.
359


сдельщиков превышали ставки повременщиков на 25—40% и т. д.155 В результате принятых мер тенденцию к свертыванию сдельной оплаты удалось пресечь, наметился явный рост числа рабочих, переведенных на сдельщину.
Но прежде чем это произошло, химическая промышленность пережила трудный период широкого распространения уравниловки, которая усиливала обезличку и текучесть. Последняя наибольших масштабов достигла также в 1930 г., когда оборот рабочих химических заводов и фабрик (в % к среднесписочному числу рабочих) достиг 190,1% прибывших и 159% убывших против 112% принятых в 1928 г. и 107,3% в течение того же года уволенных 156.
Все это в значительной степени влияло на недовыполнение производственных планов, не говоря уже о том, что уравниловка и обезличка резко снижали интерес рабочих к получению квалификации химика и к ее повышению. Данные за 1929/30 г. показывают, что из всех простоев, имевших место в работе предприятий Всехимпрома, наибольшее количество (35—40%) вызвано авариями и техническими неполадками, а не отсутствием топлива, сырья, воды и т. д.157 Серьезную тревогу внушал непрерывный рост аварий, связанных с низкой квалификацией рабочих. В первом полугодии 1929/30 г. число таких аварий равнялось 148 (т. е. 34% от числа всех простоев), во втором полугодии — 299 (40%) 158.
Сопоставление общего уровня технической грамотности рабочих-химиков за 1928/29 и 1929/30 гг. свидетельствует о том, что рост аварийности был отнюдь не случайным. Если на 1 октября 1929 г. среди рабочих Главхима квалифицированных было примерно 56%, то на 1 октября 1930 г. этот показатель снизился примерно до 50% 159. Между тем технологический процесс на предприятиях усложнялся, аппаратура совершенствова155 А. М. Кац. Указ, соч., стр. 168—169.
158 «Труд в СССР. Статистический справочник», стр. 131.
157 ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 14.
158 Там же, л. 15.
159 В значительной степени это было связано с общим ростом
числа рабочих-химиков, среди которых увеличилось количество неквалифицированных (ЦГАНХ, ф. 8124, оп. 2, д. 9, л. 190; ГАОР и СС МО, ф. 4326, on. 1, д. 107, л. 118). *
360


лась и требовала за собой все более внимательного присмотра и ухода 1в0.
Усилившийся в 1931 г. организованный набор рабочих через биржи груда, а с августа-сентября 1931 г. в прикрепленных к химическим предприятиям районах и колхозах позволил значительно улучшить плановую подготовку квалифицированных кадров. Заключению договоров, вербовке, а затем и обучению новых рабочих способствовал и переход к новой тарифной сетке, борьба с уравниловкой, внедрение сдельщины и премиальной оплаты труда. В 1931 г. краткосрочные курсы охватили 35% всех рабочих основной химии. С помощью ФЗУ, ШУМП и бригадного ученичества за год было обучено 8732 чел. вместо 8 тыс. по плану. Число учащихся ФЗУ за этот же период возросло более чем в три раза 160 161.
Ввод в строй новых заводов и фабрик, расширение действующих предприятий привели к увеличению общего количества рабочих всей химической промышленности в 1931 г. до 220 тыс. чел. Прирост за год составил около 70 тыс. чел. На 40% это была молодежь в возрасте до 23 лет, с производством ранее не знакомая. В результате 65% всех рабочих-химиков к началу 1932 г. либо совсем не имели квалификации, либо имели самую низкую 162. Предстояло проделать большую и сложную работу по воспитанию и обучению новых отрядов рабочего класса, связанных с производством синтетического аммиака и синтетического каучука, искусственного волокна и пластических масс, переработкой апатита и калия, получением различных кислот и минеральных удобрений. Но химическая промышленность вступала в полосу пуска и освоения не только этих предприятий. Начиналась сдача в эксплуатацию больших коксохимических комбинатов, нефтеперерабатывающих заводов, резинового гиганта в Ярославле. Потребность в кадрах, прежде всего технически грамотных, продолжала 160 Интересные в этом отношении архивные сведения приводит А. А. Волосков в своей диссертации «Формирование производственно-технической интеллигенции на Урале в годы первой пятилетки». Обновление техники в промышленности Урала уже в 1929/30 г. требовало переподготовки 74% всех мастеров-химиков; для угольщиков и металлургов этот процент не превышал 50 (см. указ, диссертацию, стр. 182).
161 ЦГАНХ, ф. 8137, on. 1, д. 68, лл. 17—18.
,ет ЦГАОР и СС, ф. 7698, оп. 2, д. 224, л. 17.
361


возрастать с каждым днем. Именно в этот период особенно чувствовались ошибки, допущенные ранее в деле подготовки рабочей силы.
Принимая неотложные меры по обеспечению своевременного пуска химических предприятий, ЦК ВКП(б), как уже отмечалось, дважды утверждал в 1931 г. постановления о подготовке кадров для строящихся азотнотуковых комбинатов в Березниках и Бобриках. Указания ЦК имели важное значение для всей химической промышленности, на заводах и стройках которой развернулась большая работа по обучению новых рабочих для новых предприятий. Так, в Бобриках вырос учебный комбинат, в состав которого в 1932 г. входили школы ФЗУ, технические курсы, рабфак, техникум, филиал института. Во всей этой системе было охвачено обучением свыше 2 тыс. чел., из них большинство составляли сами строители, решившие в будущем сменить профессии землекопов, бетонщиков, плотников на специальность аппаратчиков, дежурных диспетчеров и т. д.
«За зиму 1931/32 г.,— вспоминал знаменитый строитель Березниковского комбината М. Ардуанов,— тысячи строителей упорно овладевали специальностями по химическому производству на многочисленных курсах и в вечерних школах. Почти все члены моей бригады также учились новым профессиям». И когда пришло время пуска новых цехов и заводов, «больше половины рабочих, окончив курсы и получив новые квалификации, стали аппаратчиками, дежурными машинистами, слесарями-ремонтниками в построенных ими цехах»163. Как и на подмосковном гиганте, в Березниках действовал свой учебный комбинат на 4 тыс. учащихся; в его составе находилась лучшая школа ФЗУ химической промышленности. В 1932 г. она приняла участие в конкурсе, организованном «Комсомольской правдой», и в числе наиболее отличившихся была награждена премией в 25 тыс. руб.164
Курсовая сеть и школы ФЗУ были созданы почти на всех действующих заводах и стройках. Еще только возводились корпуса будущих заводов синтетического каучука, а в Ленинграде, на опытном заводе, где директором был Г. В. Пеков, и в Воронеже шла подготовка про163 «Говорят строители социализма». М., 1959, стр. 129—130.
184 «Ударник», 9 января, 6 июля 1932 п
362


изводственников. (В Воронеже, например, в восьми кружках занималось 240 рабочих 165.)
Аналогичную картину можно было наблюдать и в Хибинах, и в Воскресенске, и в Горловке, и в других районах большого химического строительства, где сотни и тысячи строителей в массе своей без отрыва от производства овладевали новыми профессиями, чтобы активно участвовать в пуске, освоении и работе новых производств.
Всего за годы первой пятилетки общее число рабочих-химиков возросло с 95,2 тыс. чел. в 1928 г. до 231,6 тыс. в 1932 г. (против 75,9 тыс. в 1913 г.). Что особенно важно, шел не только абсолютный рост. Повысился и удельный вес рабочих-химиков во всей промышленности СССР: с 3,5% в 1928 г. до 4,5% в 1932 г. (против 2,9% в 1913 г.) 166.
Если же из данного подсчета исключить рабочих резиновой, спичечной, жировой, мыловаренной и парфюмерной промышленности, но включить занятых нефтепереработкой и производством светильного газа (т. е. применить к химии классификацию, введенную в 1935 г.),
получим следующие данные Всего работав-
(в тыс. чел.) 167:
В том числе
ших
рабочих
из них женщин
1928 г. . .
. . . 64,0
49,1
7,2
1929 г. .
. . . 75,4
58,8
8,8
1930 г. . .
. . . 102,0
80,2
12,4
1931 г. . .
. . . 154,6
122,9
27,4
1932 г. . .
. . . 204,3
158,8
41,9
При общем увеличении в 1928—1932 гг. всех работающих на 219,2%, количество рабочих возросло на 223,4%; особенно стремительным было вовлечение в производство женщин (481,9%).
Сравнивая все приведенные подсчеты, нетрудно заметить, что наиболее высокими были темпы прироста в отраслях тяжелой химии (по новой классификации они, главным образом, и входили в химические производства). Так курс на большую химию, связанный с перво-
165 «Коммуна», 20 октября 1932 г.
166 «Труд з СССР. Статистический справочник», стр. 93, табл. 22.
167 Там же, стр. 127, табл. 107.
363


очередным развитием производства средств производства, изменял состав рабочих кадров химической индустрии и место этого отряда трудящихся в борьбе за построение основ социалистической экономики.
♦ ♦ ♦
Итак, развернувшееся в 1929—1932 гг. массовое строительство новых предприятий с особой остротой поставило вопрос о подготовке пролетарских кадров как для текущих строительных работ, так и для последующего пуска и освоения химических заводов и фабрик. Эта задача была тем более сложной, что она решалась одновременно с общей проблемой обеспечения народного хозяйства страны кадрами рабочих и инженерно-технических работников.
Обнаружившаяся недооценка роли квалифицированных рабочих и техников в обслуживании производства, неправильная тарификация, искусственное ограничение числа школ ФЗУ и техникумов некоторое время снижали интерес широких масс к химическим предприятиям, затрудняли подготовку и обучение как новых, так и имеющихся кадров. Лишь после июльского (1928) и ноябрьского (1929) Пленумов ЦК партии наметился решительный сдвиг в деле перестройки высшего химического образования и обеспечения химической промышленности кадрами рабочих и инженеров. Большую пользу принесла в это время деятельность Комитета по химизации, с помощью которого была проведена реформа высшей химической школы и осуществлялась подготовка пролетарских специалистов. В 1929 г. началась полоса активного вовлечения рабочей молодежи в химические школы и техникумы, на рабфаки и в институты. Были открыты новые химвузы, отделения и факультеты, расширены приемы студентов, изменена тарифная сетка, урегулированы вопросы зарплаты.
В итоге, несмотря на специфические трудности, вызванные большим объемом нового строительства, освоением ранее совершенно незнакомой техники, а также сложностью преодоления прежних ошибок и прорывов, химическая промышленность СССР добилась к началу второй пятилетки серьезных успехов и в деле подготовки собственных кадров. *


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В январе 1933 г. объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) подвел итоги выполнения первого пятилетнего плана. «В результате неуклонного проведения политики индустриализации и развернутого социалистического наступления по всему фронту, рабочий класс СССР под руководством большевистской партии успешно выполнил основную задачу пятилетки — создание собственной передовой технической базы для социалистической реконструкции всего народного хозяйства» 168. Наряду с выдающимися достижениями в области машиностроения и энергетики, черной и цветной металлургии, Советский Союз добился решительных сдвигов в деле создания основ мощной химической индустрии.
Сравнение уровня развития отечественной химии конца восстановительного периода и начала второй пятилетки подтверждает справедливость такого вывода. Руководствуясь генеральным курсом партии на социалистическую индустриализацию страны, советское государство на рубеже 20—30-х годов развернуло упорную борьбу за превращение химической промышленности в одну из ведущих отраслей, производящих средства производства. Начиная с 1925/26 г., объем капиталовложений в химию непрерывно рос, достигнув наибольшего размаха в 1929—1932 гг. Всего за годы первой пятилетки во все отрасли советской химии было вложено примерно 1572,5 млн руб., что более чем на !/з превышало плановые задания (за период 1925/26—1927/28 гг. затраты составили 191,6 млн. руб.). Основные капиталовложения 168 «КПСС в резолюциях и решениях», ч. III, 1954, изд. 7, стр. 174.
365


(в последние годы пятилетки свыше 98%) были направлены на новое строительство и коренную реконструкцию старых предприятий. В результате доля дореволюционного основного капитала, составлявшая на 1 октября 1925 г. 90%, к концу 1932 г. снизилась до 9,4% 169.
Фактически коренной реконструкции подверглись анилинокрасочная, лакокрасочная, коксохимическая, лесохимическая и химико-фармацевтическая отрасли промышленности. По существу впервые были созданы азотная промышленность, промышленность синтетического каучука, пластических масс, искусственного волокна и ряд других производств. Наибольшим изменениям подверглась основная химия, на долю которой пришлось более 971 млн руб. (примерно 61% всех вложений) вместо 819,8 млн руб., предусмотренных по плану170.
Столь серьезное увеличение вложений в химию было связано не только с возросшими потребностями народного хозяйства в химикатах, не только с большими трудностями, возникшими в ходе строительства новых заводов и комбинатов, но, прежде всего, со стремлением советского государства ускорить процесс создания современной химической индустрии. Показательно, что по темпам роста основных производственных фондов, химия (особенно основная) обгоняла как всю промышленность в целом, так и ее ведущие отрасли. Это подтверждается следующими данными (на конец года в млн. руб.) 171:
1928 г.
1932 г.
1932 г. в °/ к 1928 г.
Вся крупная промышленность .
10 262,0
22 615,0
221,0
В том числе — группа «А»
5 980,0
16189,0
270,0
группа «Б»
4 282,0
6 426,0
150,0
черная металлургия . . .
685,7
1 478,5
216,0
угольная
385,5
910,0
237,0
металлообрабатывающая
1 905,9
5 363,4
281,0
химическая
320,5
1 169,3
364,0
В том числе основная химия
124,1
460,7
372,0
169 «Журнал химической промышленности», 1932, № 2, стр. 10; С. А. В ей с б ей н, Д. Я. Данкин, Я. Д. Тышковский. Химическая промышленность к XVII съезду ВКП(б). М.— Л., 1934, стр. 18.
170 «Журнал химической промышленности», 1932, № 2, стр. 10.
171 «Социалистическое строительство СССР». М., 1936, стр. 3—8.
366


Не менее интересны итоговые данные о сдвигах 6 гео- Графическом размещении основных фондов химической промышленности (см. табл. 22). Хотя приведенная таблица составлена только по материалам Наркомтяжпро- ма, она тем не менее верно отражает общую тенденцию
Таблица 22
Географическое размещение основных фондов химической промышленности Наркомтяжпрома
(в ценах 1926/27 г.) *
Районы
На 1 октября 1928 г.
На 1 января 1933 г.
1932 г. в % к 1928 г.
в тыс. руб.
В %
1
в тыс. руб.
В %
Ленинградский
85 600
31,5
166 600
20,0
200
Московский . .
61 400
22,6
211 300
25,3
346
Ивановский . .
11400
4,2
44 900
5,9
400
Горьковский . .
14 000
5,0
53 000
6,5
380
Урал
15 800
5,8
158 800
19,0
1000
УССР ....
63 800
23,4
148 800
17,9
235
♦ «Химическая промышленность СССР», т. I, стр. 77.
развития химической промышленности в решающих экономических районах СССР. При абсолютном росте старых центров удельный вес их, однако, снижался; быстро увеличивалась мощь Урала (1000% роста!). На смену нерациональному размещению дореволюционной химии, обычно оторванной от сырьевых баз, приходило разумное ее расположение.
В соответствии с общими нуждами индустриализации социалистической перестройки сельского хозяйства и укрепления оборонной мощи СССР, химия начала прочно обосновываться в новых районах, в первую очередь на Урале. Одновременно намечался большой разворот строительных работ в Казахстане, Средней Азии и Закавказье, где уже в годы первой пятилетки шло сооружение первых объектов. В районах Актюбинска, Чирчи- ка, Карабугаза велись изыскательные работы, начиналась подготовка к большому строительству.
Вместе с тем к началу второй пятилетки значительно изменилась производственная структура старых районов. 367


Москва и Московская область превратились в крупнейший центр тяжелой химии, в котором важнейшим звеном стала туковая промышленность (Бобрики и Воскресенск). Серьезные изменения претерпела химическая промышленность Ленинградского района, в состав которого в 1932 г. входили заново построенные одно из крупнейших в стране вискозных предприятий, опытный завод СК, трест «Апатит» (55% всей продукции горной химии), Невский комбинат и ведущий завод пластических масс (58% общесоюзного производства) 172. Заметных успехов добилась и химическая индустрия Украинской ССР, укрепившаяся за счет быстрого развития туковой промышленности (Константиновка и Горловка) и радикальной реконструкции содовых заводов.
Иначе говоря, как в новых, так и в старых районах советской химии ведущую роль в 1932 г. играли предприятия тяжелой химической индустрии 173. Для более полной характеристики, последней следует добавить, что мощность двигателей рабочих машин, обслуживающих ее нужды, возросла с 56 тыс. квт. в 1928 г: до 274 тыс» квт. в 1932 г., т. е. в пять раз 174.
В целом, опираясь на общие достижения народного хозяйства, химическая индустрия страны в начале 30-х годов росла и оснащалась, как правило, более высокими темпами, чем вся промышленность СССР, в том числе и производство средств производства. Ускоренное строительство и пуск важнейших химических предприятий, в свою очередь, способствовали общему росту индустриализации страны, ослаблению ее импортной зависимости и ликвидации технико-экономической отсталости. Достаточно сказать, что ввоз всевозможных химикатов, сырья и удобрений (за исключением каучука), достигший в 1929 г. 323 756 т (в ценностном выражении 172 «Химическая промышленность СССР», т. 1, стр. 76.
173 Принципиальные изменения произошли также и в отраслях легкой химии. В резиновой промышленности, например, производство галош перестало играть главенствующую роль. На первый план выдвинулось изготовление технических изделий (автопокрышек, камер, всевозможных прокладок и т. д.), в связи с чем резиновая промышленность была отнесена в круг производств группы «А».
174 «Социалистическое строительство СССР». М., 1936, стр. 5—6. Из этого же сборника видно, что энергетические показатели крупной промышленности СССР росли гораздо медленнее; в группе «А» за пятилетие они выросли приблизительно в два1 раза (там же, стр. 3).
368


53 165 тыс. руб.), неуклонно снижаясь, в 1933 г. не превышал 10 656 т (5163 тыс. руб.). Если в 1929 г. стоимость ввоза всех химтоваров, включая и каучук, составляла 7,4% от общесоюзных расходов на импорт, то в 1932 г. этот показатель снизился до 2,1% 175«
Советский Союз больше не зависел от зарубежных поставок минеральных удобрений и сырья для их изготовления, подавляющего большинства красителей и ядохимикатов, химико-фармацевтических препаратов и других изделий химической промышленности. Был также сделан решительный шаг в деле получения собственного каучука.
Всего в 1932 г. советская хичия (группа А) выработала валовой продукции в 3,2 раза больше, чем в 1928 г., и в 4,5 раз больше, чем в 1913 г.176
Таблица 23
Рост выработки важнейших химических товаров за годы первой пятилетки *
(в тыс. т)
Виды продукции
1913 г. ••
1928 г.
1932 г.
1932 г. в % к 1928 г.
1932 г. в % к 1913 г.
Минеральные удобрения,
68,8
135,4
920,8
687
1338
в том числе:
азотные
13,8
11,2
55,6
ок. 500
400
фосфатные
47,1
111,5
478,7
ок. 430
1016
Сода каустическая . . .
55,1
58,6
80,8
137
146
Сода кальцинированная •
160,0
217,3
287,8
132
180
Серная кислота • • . . .
121,0
211,0
552,01
261
456
Автопокрышки, тыс. шт.
19,0
85,0
553,01
650
2910
• «Социалистическое строительство СССР», стр. 179. табл. 135; «Промышленность СССР», стр. 192, 194, 196, 199.
•• 1913 г. дан в границах до 17 сентября 1939 г.
В итоге удельный вес химической индустрии во всей промышленности СССР поднялся с 2,3% в 1928 г. до 3,1% в 1932 г.177 К концу 1933 г. основные промышленно-производственные фонды всей советской химии 175 Там же, стр. 684—685, табл. 5.
176 «Социалистическое строительство СССР». М., 1936, стр. 5, 6.
177 «СССР и капиталистические страны». М.—Л., 1939, стр. 38.
24 В> С. Лельчук
369


составили 6,7% всех основных производственных фондов индустрии страны 178. За этот же период советская химия перешла с одиннадцатого места в мировой промышленности на одно из первых; она стала вровень с Англией, непосредственно за США и Германией 179.
Столь быстрый и внушительный рост химической мощи СССР был особенно значителен и показателен для социалистической системы хозяйства на фоне катастрофического кризиса, который потрясал капиталистический мир в 1929—1932 гг. И хотя зарубежная химия, неразрывно связанная с военным потенциалом своих стран, а также в силу других причин пострадала сравнительно меньше, чем так называемые старые отрасли промышленности, тем не менее разрушительные удары кризиса отбросили назад и ее180. Особенно пострадали отрасли, призванные обслуживать в первую очередь нужды сельского хозяйства. Общее производство суперфосфата за рубежом упало с 15 332 тыс. т в 1929 г. до 9332 тыс. т в 1932 г., в том числе в США с 4071 тыс. т в 1928 г. до 1602 тыс. т в 1932 г.181 Снизилась и выработка связанного азота (в тыс. т чистого азота) в США с 259 тыс. т в 1929 г. до 163 тыс. т в 1932 г., в Германии с 654 тыс. т до 449 тыс. т; в Чили производство селитры (в переводе на азот) сократилось с 501 тыс. т до 70 тыс. т и т. д.182
Кризис показал, что и химическая индустрия капиталистического общества подвержена тем же опасностям кризиса, как и другие отрасли экономики; жизнь доказала полную несостоятельность выдвинутой в 20-е годы правыми социал-демократами «теории» «химического омоложения» капитализма.
Мысль о том, что новейшие достижения химической науки и техники могут быть использованы в интересах «организованного капитализма», не давала покоя многим идеологам старого мира. Не кто иной, как Рудольф 178 «Промышленность СССР», стр. 17.
179 «Химическая промышленность СССР», т. 1, стр. 39.
180 Подробно этот вопрос анализируется в сборнике «Техникоэкономические сдвиги в химической промышленности капиталистических стран за 1929—1935 гг.» (М., 1936) и работе А. И. Козлова «Химическая промышленность капиталистического мира» (Л., 1935).
181 М. Б. Вольф и В. С. К л у п т. Статистический справочник по экономической географии капиталистического мира. Л., 1937, изд. 3, стр. 156.
182 Там же, стр. 158. i
370


Гильфердинг, выступая в 1924 г. на Кильском съезде немецких социал-демократов, говорил: «Применение химии означает и нечто принципиально новое. Оно делает капиталистическое хозяйство независимым от отдельных месторождений сырья... Множество так называемых геополитиков (социалистов и несоциалистов) уже доказывали нам, что мировая война неизбежна и будет войной за нефтяные источники, но теперь, когда у нас в Лейне и Мерзебурге183 производится искусственная нефть, все это геополитическое течение, конечно, попало впросак» 184.
Не отставал от Гильфердинга и его английский коллега Филипп Сноуден. «Я не согласен с мнением некоторых своих друзей-социалистов о том, что капиталистическая система с несомненной очевидностью идет к краху»,— заявлял он в дискуссии о рационализации английского хозяйства. «Я думаю,— продолжал Сноуден,— что теперь мы вступаем в век электричества и химии. Трезво смотрящие на вещи капиталисты видят это и принимают меры к тому, чтобы приспособить эксплуатацию этих великих сил к личной выгоде и к частнособственническому хозяйству. Если им удастся это сделать, капиталистическая система получит импульс к новой долгой и еще более мощной жизни» 185.
Так в середине 20-х годов апологеты ультраимпериализма рассчитывали использовать величайшие достижения человеческого разума. Подобно средневековым алхимикам, безуспешно пытавшимся превратить в золото обыкновенный камень, Гильфердинг, Сноуден и их единомышленники в XX столетии мечтали с помощью химии оживить умирающий капитализм, вдохнуть в него новые силы и даже ликвидировать присущие ему противоречия. Но это невозможно было сделать. «Химическая основа» организованного капитализма оказалась такой же непрочной, как и вся его идеология в целом.
Разразившийся в 1929—1932 гг. мировой экономический кризис обрушился и на химическую индустрию Запада. Началось закрытие предприятий. Тысячи рабочих и специалистов оказались на улице. Один только 183 Крупнейшие центры химической индустрии Германии.
184 Р. Гильфердинг. Капитализм, социализм и социал-демократия. 1927, стр. 120—121.
185 Цит. по сборнику «Химическая промышленность СССР», т. I, стр. 22.
24*
371


комитет американских безработных инженеров-химиков насчитывал в 1932 г. не менее 2 тыс. человек. Не лучше было положение химиков и во Франции, где на одно свободное место инженера или техника приходилось 17 предложений от безработных 186. Тем временем в сейфах химических монополий, например И. Г. Фарбениндустри, хранились тысячи неиспользованных патентов 187, реализация которых, по мнению Гильфердинга и ему подобных, должна была упрочить мир капитализма, а на деле приводила к новым противоречиям и все более опасным для буржуазии потрясениям.
В этой связи уместно напомнить, что еще в 1913 г., ознакомившись с новыми работами английского химика В. Рамзая, В. И. Ленин делал вывод, прямо противоположный умозаключениям Гильфердинга и Сноудена. «Техника капитализма с каждым днем все более и более перерастает,— подчеркивал В. И. Ленин,— те общественные условия, которые осуждают трудящихся на наемное рабство» 188. Только при социализме, указывал В. И. Ленин, техника получит безграничный простор для всестороннего развития во имя интересов освобожденного человечества.
Великая Октябрьская социалистическая революция и строительство социализма в СССР, равно как и во всех странах социалистического лагеря, блестяще подтвердили правильность и этой ленинской мысли. Об этом свидетельствовали и успехи советской химической индустрии, прочные основы которой наш народ заложил в годы первой пятилетки.
Для последующего развития отечественной химии был заложен надежный фундамент: в начале второй пятилетки страна по существу имела все новейшие отрасли химической индустрии, располагала необходимыми кадрами для дальнейшего разворота строительных работ и освоения вступивших в строй заводов. Наряду с техническим опытом был накоплен не менее важный опыт текущего и перспективного планирования. Как мы уже видели, почти полное отсутствие такового в первые годы массового строительства заметно сказалось на химиче186 «Фронт науки и техники», 1933, № 4—5, стр. 92—93.
187 «Большевик», 1932, № 16, стр. 38.
188 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 94.
372


ской промышленности, а следовательно, и на общем ходе индустриализации СССР. Почему, спрашивается, ни один азотнотуковый комбинат не был построен в установленные сроки? Чем объяснить, что стоимость всех заводов оказалась выше предусмотренной? Ответ на подобные вопросы следует искать не только в анализе общеизвестных трудностей создания материально-технической базы социализма. Из всех заново (и впервые) сооружавшихся производств химические предприятия оказались в наибольшей зависимости от общего уровня экономики, в первую очередь от машиностроения и металлургии, которые уже тогда должны были обеспечить химию уникальными видами оборудования, особыми сортами стали, чугуна и т. п. Но, повторяем, дело было не только в этом. Отрицательно сказывалось неумение давать глубокие технико-экономические обоснования новым объектам, отсутствие соответствующей практики по увязыванию и согласованию огромного количества взаимно переплетающихся задач, одновременно стоявших перед химиками и строителями, учеными и инженерно-техническими работниками различных отраслей. Все это, вместе взятое, привело к тому, что первоначально намеченные планы оказались совершенно нереальными, о чем, в частности, свидетельствует табл. 24.
Первый пятилетний план был, как известно, частично недовыполнен и по ряду других показателей, но только в химии обнаружились столь большие расхождения между замыслом и его реализацией: утвержденная в 1929 г. V съездом Советов и XVI партийной конференцией программа по выработке серной кислоты была осуществлена лишь на 38%, по выработке суперфосфата — на 18%. Еще хуже обстояло дело с производством калийных удобрений.
Помимо общей неопытности сказался и волюнтаризм, то самое «волевое планирование», которое получило распространение в период культа личности. Вспомним, как без должных оснований принималось решение построить к 1933 г. десять заводов синтетического каучука или довести выработку туков до 8 и даже 12 млн. т.
Повседневная жизнь, объективные законы экономики вносили, разумеется, существеннейшие поправки в столь завышенные планы. Анализ проделанной работы, уроки пройденного пути позволяли впоследствии правильнее
373.


Таблица 24
Планируемое и фактическое производство серной кислоты и суперфосфата в годы первой пятилетки (в тыс. т)*
Серная кислота (моногидрат)
Суперфосфат
1927/28 г.
1932/33 г.
1932/33 г. в % к 1927/28 г.
1927/28 г.
1932/33 г.
1932/33 г. в % к
1927/28 г.
Отправной вариант плана
208
1270
611
150
2600
1773
Оптимальный вариант
208
1450
697
150
3400
2267
Факти¬
чески
210
552
262
149
615**
412
• См. «Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР», т. II, ч. 1. М., 1930, изд. 3, стр. 250—251; «Социалистическое строительство СССР». М., 1936, стр. 175—176.
Данные за 1932 г. По суперфосфату есть расхождения с более поздними справочниками, что, главным образом; объясняется различными способами его пересчета в условные единицы.
оценивать наличные силы, разумнее распределять капиталовложения, более обоснованно намечать перспективы. Правда, в силу различных обстоятельств накопленный опыт в течение долгого времени применялся явно недостаточно.
Трудно восполнимый урон в руководящих кадрах понесла химическая промышленность в 1937—1938 гг. Жертвами незаконных репрессий пали многие опытные организаторы, талантливые руководители заводов, строительств, инженеры и партийные работники. Погибли директор Бобриковского комбината П. Г. Арутюнянц, бывший секретарь Бобриковского горкома партии И. С. Енов, директор Березниковского комбината М. Грановский, директор Соликамского комбината В. Е. Цифринович, начальник Главазота Е. Л. Бродов, директор завода СК-1 Л. Стреж, заместитель Наркома тяжелой промышленности О. П. Осипов-Шмидт, начальник Главхимпро ма И. И. Тодорский, профессор Н. Ф. Юшкевич...
374


Но как ни велики были потери, как ни сложны были условия, советская химия продолжала расти как одна из ведущих отраслей тяжелой индустрии.
XVII съезд партии поставил перед страной задачу — пафос нового строительства дополнить пафосом освоения новых заводов и новой техники, поднятием производительности труда и снижением себестоимости. Решение этих вопросов было крайне важно для химической промышленности, производственные мощности которой были далеко еще не полностью использованы. Претворяя в жизнь новые указания Коммунистической партии, советские химики добились в годы второй пятилетки ряда успехов. Увеличив в 1937 г. выработку продукции в 3,3 раза по сравнению с 1932 г. и по темпам роста обогнав все отрасли тяжелой индустрии 189, они по стоимости выпущенных химикатов перевыполнили задания второго пятилетнего плана.
Особо знаменательными были достижения предприятий синтетического каучука, которые в 1937 г., превысив задания второй пятилетки, дали стране 74% необходимого ей для резиновых заводов сырья 199. За период 1933—1937 гг. производительность труда в промышленности СК выросла в 6,5 раза, а себестоимость продукции снизилась втрое. Уже в 1936 г. все заводы синтетического каучука стали полностью рентабельными191. Характерно, что в Германии производство синтетического каучука удалось организовать лишь в 1936— 1937 гг., а в США — еще пятью годами позже192.
Не менее показательно и то, что уже в годы второй пятилетки подготовка специалистов-химиков в СССР велась 189 «Промышленность СССР», стр. 12.
190 «СССР и капиталистические страны». М.— Л., 1939, стр. 27.
191 «Каучук и резина», 1937, № 6, стр. 9, 13—14.
192 Опубликованные в печати материалы показывают, что замедленное развитие промышленности синтетического каучука за рубежом связано, в частности, с преступной деятельностью германского концерна «И. Г. Фарбениндустри» и американского треста «Стандард Ойл». Последние еще в 1930 г. создали общую кампанию, которая скупала все патенты, относящиеся к синтезу каучука. Причем «И. Г. Фарбениндустри» выполнял при этом прямой заказ германского генштаба, а хозяева «Стандард Ойл» надеялись получить с течением времени высокие прибыли на неподготовленности своей страны к производству важнейшего военно-стратегического сырья (Н. Н. Иноземцев. Каучук. Мировой капиталистический рынок. М., 1952, стр. 92-93).
375


в значительно больших масштабах, чем в таких странах, как США и Германия, славящихся высоко развитой химией. Достаточно сказать, что по неполным данным в 1934 г. в высшей химической школе СССР обучалось 14,5 тыс. студентов, тогда как в Германии лишь 3 тыс. чел., а в США — 9256 (данные за 1932 г.) 193.
В 1939 г. XVIII съезд ВКП(б), исходя из общих успехов советской химии и придавая исключительное значение химизации всего народного хозяйства, указал: «Третья пятилетка — пятилетка химии». Устанавливая химической промышленности задание — к 1943 г. увеличить общий объем производства в 2,4 раза — съезд подчеркнул необходимость первоочередного развития синтетических производств на базе использования природных газов и побочных продуктов нефтепереработки взамен пищевого сырья. Особое внимание было уделено дальнейшему развитию промышленности синтетического каучука. Предусматривалось за пятилетие ввести в строй 13—15 заводов СК 194.
Осуществление новой грандиозной программы химизации народного хозяйства СССР было прервано вероломным нападением гитлеровской Германии на нашу страну. Больше половины всех действовавших производственных мощностей химических предприятий Советского Союза было разрушено. Тем не менее химическая промышленность сыграла значительную роль в обеспечении победы советского народа в Великой Отечественной войне, и в этом, как сказал Н. С. Хрущев, «с особой силой проявилась правильность политики нашей партии в отношении создания и развития мощной химической промышленности»195. После окончания Отечественной войны титаническим трудом советского народа довоенный уровень производства химической промышленности в кратчайшие сроки был восстановлен, а потом и значительно превышен.
Однако, если посмотреть на ход развития химической индустрии с точки зрения его соответствия общим пот-
193 «СССР и капиталистические страны», стр. 107.
194 «XVIII съезд ВКП(б). Стенографический отчет». М., 1939, стр. 654, 662.
195 «Материалы майского (1958) Пленума ЦК КПСС». М„ 1958,
стр. 35. *
376


ребностям народного хозяйства, нельзя не обнаружить определенные диспропорции. Лишь в годы первой пятилетки капиталовложения в химию увеличивались быстрее, чем по группе «А» в целом. Сравнивая последующие пятилетки с первой, условно принятой за единицу, мы увидим, что темпы роста капиталовложений не только в тяжелую индустрию, но и во всю промышленность намного превышали аналогичные показатели в химии (см. табл. 25). 4
Таблица 25
Капитальные вложения государственных и кооперативных предприятий и организаций по отдельным отраслям промышленности *
с 1918 г.
До
1 окт. 1928 г.
Первая пятилетка
Вторая пятилетка
я н s
О Ь эт ь К
С 1 июля J941 г. до
1 янв. 1946 г.
Четвертая пятилетка
Пятая пятилетка
Вся промышленность
0,22
1
2,2
2,1
2,7
5,9
11,9
Группа «А» . . .
0,19
1'
2,1
2,1
3,0
6,2
12,7
в том числе: химическая
0,16
1
1,4
1,3
1,2
2,7
4,7
угольная . . .
0,27
1
1,4
1,8
3,6
12,2
16,4
черная металлургия . .
0,15
1
1,9
1,0
2,1
4,3
5,9
нефтяная и газовая . . .
0,11
1
2,3
2,2
3,0
9,5
21,8
машиностроительная . .
0,12
1
3,6
4,0
5,2
5,4
8,4
• Подсчеты автора. См. «Капитальное строительство в СССР». М„ 1961, стр. 66—67.
Химия явно проигрывает и при сопоставлении ее с другими отраслями, производящими средства производства. Не удивительно, что при такой практике выделения средств удельный вес вложений в химическую промышленность неуклонно сокращался — с 7,9% в годы первой пятилетки до 5,2% в годы второй пятилетки, 4,7% в 1938—1941 гг., 3,2% в 1951 — 1955 гг. и 3,0% в 1957 г.196 196 См. «Капитальное строительство в СССР>. М., 196L
стр. 66—67.
377


Соответственно коэффициент, показывающий насколько химия опережала промышленность всей страны (учитывается валовая выработка), составлял197:
1928—1932 гг.—1,56 1933—1937 гг.—1,51 1941—1958 гг.—1,35
Иначе говоря, наибольшее опережение было достигнуто в годы первой пятилетки. Позднее (вплоть до 1957 г.), несмотря на весьма быстрый абсолютный рост вложений и производства, доля химической промышленности сокращалась как в общем объеме вложений, так и в выпускавшейся продукции. В то время как жизнь требовала, чтобы химия наращивала свои мощности быстрее так называемых старых отраслей индустрии, фактически происходило обратное.
В итоге страна постоянно нуждалась в большом количестве химикатов. Наиболее отстающим участком (при всех его громадных сдвигах по отношению к дореволюционному времени, а потом и к первой пятилетке) оставался выпуск минеральных удобрений и ядохимикатов. Такое положение в значительной мере способствовало распространению и упрочению взглядов В. Р. Вильямса, последователи и сторонники которого видели в травополье чуть ли не панацею от всех зол.
Между тем уже на рубеже 20—30-х годов ряд авторитетных ученых, опираясь на теоретические изыскания и мировую практику, упорно отстаивал курс на ускоренную химизацию сельского хозяйства. Академик Д. Н. Прянишников критиковал, в частности, тех, кто утверждал, что сначала мы должны ввести травосеяние, пройти через стадию чисто навозного хозяйства, чтобы улучшить физические свойства почвы, и только после этого думать о применении минеральных удобрений 198. Данные опытных станций показывали, что из 100% возрастания урожайности 25% следует отнести за счет улучшения обработки почвы, 15 за счет улучшения 197 Н. П. Федоренко, Э. С. С а винский. Очерки по экономике химической промышленности СССР. М. 1960, стр. 21.
198 Д. Н. Прянишников. Азот в жизни растений и в земледелии СССР. М.—Л., 1945, стр. 141—142.
3


семян, 10 за счет севооборота и 50% за счет применения искусственных удобрений 199.
Однако в обстановке культа личности воззрения В. Р. Вильямса, поддержанные И. В. Сталиным, одержали верх над передовыми взглядами Н. М. Тулайкова, Д. Н. Прянишникова и других исследователей, часть которых подверглась даже гонениям.
Возникает вопрос, почему же Сталин остановился именно на травопольной системе земледелия, хотя она и противоречила данным передовой науки и большому опыту Запада? Ответ на него дал Н. С. Хрущев. Выступая на мартовском Пленуме ЦК КПСС в 1962 г., он говорил: дело не только в том, что Сталин не знал сельского хозяйства. «Его, видимо, пленили рассуждения Вильямса о том, что при травопольной системе требует-' ся меньше капиталовложений в сельское хозяйство, не нужно строить большое количество заводов по производству минеральных удобрений. А этого как раз требовали многие видные ученые. Еще в 1928 г. академики Ферсман, Фаворский, Курнаков, Прянишников, Бах, Зелинский и другие написали записку Совету Народных Комиссаров, в которой развернули широкую программу развития химизации и в том числе производства минеральных удобрений»200. Дело дошло до того, что когда Д. Н. Прянишников представил свои расчеты о необходимости резко увеличить производство минеральных удобрений и на этой основе обеспечить повышение урожайности, В. Р. Вильямс увидел в этом опасность для государства. Адресуясь к Прянишникову он писал: «Пора обдумать свои позиции. Нельзя шутить с огнем. Нужно ясно осознать, на какой стороне баррикады стоишь»201.
199 «Пути химической промышленности во 2-й пятилетке». М., 1933, стр. 140. Д. Н. Прянишников, подчеркивая роль удобрений, отмечал, что их нехватку нельзя восполнить усиленным применением сельскохозяйственной техники. Почему, спрашивал он, в Германии, Японии, Бельгии, Голландии, где к 30-м годам на 1000 га посевов в среднем было около одного трактора, урожаи достигали 22— 30 ц с га, а в США при десятикратном превосходстве техники они равнялись 9 ц? Потому, что первая группа стран вносила в почву от 67 до 109 кг удобрений на гектар, а США только 12 (Д. Н. Прянишников. Указ, соч., стр. 139.)
200 Н. С. Хрущев. Современный этап коммунистического строительства и задачи партии по улучшению руководства сельским хозяйством. М., 1962, стр. 49.
®01 Там же, стр. 51.
379


Недооценка химии привела к тому, что СССР стал остро ощущать дефицитность изделий из синтетики. Обнаружилось серьезное отставание в развитии исключительно перспективной отрасли химии — промышленности полимеров. К середине 50-х годов СССР по выработке пластических масс занимал пятое, а по производству искусственных и синтетических волокон только шестое место в мире.
Прошедший в мае 1958 г. Пленум ЦК КПСС, вскрыв причины такого положения дел, указал на серьезные просчеты в работе бывшего Министерства химической промышленности и плановых организаций, наметил широкую программу дальнейшего ускоренного развития химических производств в СССР.
Пленум постановил: «Ускоренное развитие химической промышленности должно стать всенародным делом». Пленум также горячо одобрил почин комсомола, объявившего шефство над строительством предприятий химической индустрии и решившего направить на эти стройки новые отряды молодых энтузиастов. Начался новый этап борьбы, за большую химию, неразрывно связанный с общим подъемом производительных сил, с созданием материально-технической базы коммунизма.
В декабре 1963 г. вопрос о дальнейшем развитии химической индустрии снова был поставлен на обсуждение Пленума Центрального Комитета КПСС. К этому времени советский народ, претворяя в жизнь предначертания партии, добился замечательных успехов в выполнении семилетнего плана. Фактический рост промышленной продукции составил примерно 58% против 51%, предусмотренного на конец 1963 г. В результате широкого внедрения новой техники только за эти пять лет удалось обновить почти половину основных производственных фондов.
Особенно высокими темпами, правильнее сказать, с невиданными ранее быстротой и размахом росла отечественная химия. Если в целом по народному хозяйству среднегодовой прирост капитальных вложений равнялся 9,6%, то в химической индустрии он достиг 27%, т. е. был почти в три раза выше. Всего за минувшее пятилетие капитальные вложения в эту отрасль составили (по предварительным данным) 5,3 млрд. руб. (в новом масштабе цен). Для того, чтоб представить подлинную гран- 380 *


диозность названной суммы, укажем, что она почти в полтора раза превышает аналогичный показатель за все предшествовавшие майскому (1958 г.) Пленуму сорок лет Советской власти. Ныне две трети основных фондов химической промышленности — это предприятия, построенные за годы семилетки.
Столь стремительный рывок, характеризующий общий взлет советской экономики, позволил за одно пятилетие ввести в строй 35 заводов и более двухсот пятидесяти крупных химических производств. Возникли новые центры индустрии буквально во всех союзных республиках. В итоге за один только 1962 г. химическая промышленность СССР дала народному хозяйству страны 17,3 млн. т. минеральных удобрений, 6,1 млн. т серной кислоты, 277 тыс. т химических волокон, 20,8 млн. штук автопокрышек и т. д. По сравнению с любой предыдущей пятилеткой общий объем валовой продукции увеличился многократно, а по сравнению с дореволюционной Россией (берется 1913г.) —в 172 раза 202. Но как ни величественны эти достижения, жизнь требует большего.
В новых условиях, когда химия становится решающей отраслью для дальнейшего подъема экономики страны, повышения благосостояния трудящихся, Коммунистическая партия ставит перед советским народом очередные задачи. В ходе создания материально-технической базы коммунизма продукция химической индустрии должна при интенсивном расширении номенклатуры возрасти к 1980 г. примерно в 17 раз, в том числе производство синтетических смол и пластических масс будет увеличено почти в 60 раз, выпуск искусственного и синтетического волокна, имеющего особое значение для выработки товаров широкого потребления, возрастет примерно в 15 раз, производство минеральных удобрений предстоит увеличить в 9—10 раз.
202 «Народное хозяйство СССР в 1962 г.». Стат, ежегодник. М., 1963, стр. 164—167. В 1960 г. уже 9/ю всей химической продукции СССР составляли средства производства. При этом по отдельным отраслям (за вычетом того, что потребляла сама химическая промышленность в виде полуфабрикатов) они распределялись следующим образом: для тяжелой индустрии и транспорта — 61%, в том числе на все машиностроение 31%, для легкой и пищевой промышленности—10%, для сельского хозяйства—19%, для прочих отраслей— 10% (см. Н. П. Федоренко, Э. С. Савинский. Указ, соч., стр. 9).
381


Характеризуя масштабы намеченных преобразований, Н. С. Хрущев на декабрьском Пленуме (1963 г.) говорил: «Нам предстоит большая, сложная, во многом трудная, но интересная и благодарная работа.
Эта работа нам по плечу. Мы располагаем сейчас мощной современной индустрией, квалифицированными кадрами ученых, инженеров, рабочих» 203.
Высокая похвала! Особенно приятна она для тех, кто, не щадя своих сил, закладывал фундамент современной промышленности, пускал и осваивал первенцы советской индустриализации, готовил и обучал кадры. Их труд не пропал даром. То, что они сделали вчера, сегодня становится основой наших завтрашних побед. Эстафета продолжается.
Право, есть нечто символичное и в том, что на Пленуме от имени химиков Новомосковского комбината выступал их директор С. В. Садовский, трудовой путь которого более 30 лет назад начинался на стройке в Бобриках. Подобно С. В. Садовскому, развивая большую химию, поднялись, тысячи других работников. Химик П. Н. Демичев избран секретарем ЦК КПСС. Инженер С. И. Вольфкович стал академиком. Академиками стали аспиранты Н. М. Жаворонков и В. А. Каргин. Проектировщик Воскресенского завода И. И. Каратаев ныне работает заместителем председателя Мособлсовнархоза. Министром стал С. М. Тихомиров. Короче говоря, выросли тысячи и тысячи талантливых ученых и организаторов химического производства!
Пройдут годы. Люди победившего коммунизма наметят новые вехи, с новой силой продолжат борьбу за торжество человека над природой. Большая химия, которая сегодня является лозунгом дня, станет исходным уровнем для дальнейших свершений. Но и тогда благодарные потомки не забудут тех, кто стоял у истоков их великого пути. В памяти человечества они всегда будут жить как один из ударных отрядов социалистической стройки, как пионеры советской индустрии, как основатели современной химической промышленности СССР.
Да, они были первыми, и потому им первая почесть.
203 Н. С. Хруще в. Ускоренное развитие химической промышленности — важнейшее условие подъема сельскохозяйственного производства и роста благосостояния народа. М., Политиздат, 1963, стр. 14. ’


СОДЕРЖАНИЕ
Введение.... 3
Глава I. Исходные рубежи ... 15
Глава II. На путях к реконструкции 39
Глава III. Курс на большую химию 71
1. В первые годы социалистической индустриализации . 71
2. Разработка первого пятилетнего плана .... 88
3. Постановление ЦК партии «О деятельности Северного
химического треста» . . . . 123
Глава IV. Переход к массовому строительству . . . 142
1. Создание Всехимпрома. Начало его деятельности 142
2. Первые успехи 193
Глава V. Годы ударных строек 206
1. Освоение сырьевых баз в Хибинах и Соликамске. Строи¬
тельство суперфосфатных комбинатов .... 206
2. Строительство азотнотуковых комбинатов в Березниках
и Бобриках 235
3. Создание основ промышленности синтетических мате¬
риалов 273
Глава VI. Кадры новой индустрии 310
1. Накануне первой пятилетки 312
2. Перестройка высшей школы и подготовка инженеров-
химиков в 1928—1932 гг 322
3. Изменения в составе рабочих 355
Заключение 365


Лельчук, Виталий Семенович
Создание химической промышленности СССР
Утверждено к печени Институтом истории Академии наук СССР
Редактор издательства И. И. Зелкин Художник Н. П. Фролов Технические редакторы/?. В. Волкова, Ю. В. Рылина
Сдано в набор 5/Х 1963 г. Подписано к печати 10/1 1964 г. Формат 84Х108’/з2. Печ. л. 12(24). Усл. печ. л. 19,68. Уч.-изд. л. 20,2 Тираж 3200 экз.
Т-00422 Изд. № 2179. Тип. зак. № 5903
Цена 1 р. 41 к.
Издательство «Наука».
Москва, К-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография издательства «Наука» Москва, Г-99, Шубинский пер., 10


ОПЕЧАТКИ И ИСПРАВЛЕНИЯ
Стр.
Строка
Напечатано
Должно быть
39
2 СН.
131 ,
190
79
21 св.
НО
он
ИЗ
5 св.
металлургической
металлической
129
12 сн.
частным
частым
208
15 сн.
выделен
выделен фонд
333
9 сн.
15
25
В. С. Лельчук.Создание химической промышленности СССР.